К нему взывал левиафан.

Кракен знал его по имени.

Морские глубины всегда были частью его, а Дайос в ответ всегда был их частью. Но в какой-то момент – и было это не так уж давно – связь между ними исчезла. Дайос почувствовал, как она оборвалась в то мгновение дикой свободы, когда он поверил, что всех спасет. Теперь море покинуло его, и он остался в одиночестве.

Дайос еще никогда не был так одинок.

Он метался без цели. Течения, которые раньше несли сквозь океан, теперь швыряли и отвергали его. Он был любимым сыном, самым крупным в кладке, тем, кто совершит нечто великое. Пусть ему не суждено быть лидером – для этого он всегда был слишком вспыльчив, – но предназначалось стать несокрушимой стеной, которая оградит его народ от опасности.

В этом заключалось его предназначение. И он не оправдал их доверия. Повел свой народ на верную гибель – такую ошибку невозможно забыть.

– Ты про нас помнишь, брат? – окликнул его Макетес, сверкнув желтым плавником по правую сторону от Дайоса. – Сам знаешь, надо полностью сосредоточиться на происходящем здесь и сейчас.

Макетес был единственным братом, оставшимся с ним после… всего. Хотя, по-хорошему, не надо бы. Макетес еще видел что-то стоящее в окровавленной, сломанной туше, оставшейся от Дайоса. Не отвернулся, когда он был в ярости, даже когда поклялся уничтожить то, что стало так дорого сердцу его кровного брата.

В этих воспоминаниях можно было утонуть. Их бурный поток, распирающий голову изнутри, накатывал на него уже не раз, и Дайос знал все признаки приближения новой волны.

Его сердца затрепетали – одно рванулось к горлу, второе упало в живот. Оба колотились так сильно, что мешали думать. Дайос больше ни на чем не мог сосредоточиться. Больше ни о чем не мог помыслить.

И тут пришли воспоминания.

– Мы ищем ту девушку, помнишь? – Голос Макетеса прорвался сквозь шум сердцебиения и рваного дыхания. – Дочку Генерала. Мира рассказала нам, как она выглядит и где именно в городе ее искать.

Он помнил.

Разве можно забыть, если это единственное задание, которое ему доверили с тех пор, как… случилось то, что случилось.

Его сердца опять загрохотали, глуша все мысли и заставляя думать об ахромо. Люди, как называла их Мира. Существа, которым не было места в этом океане, монстры, с которыми он сражался с тех пор, как был еще совсем мальчишкой. Они разобрали океан на части, отравили его, распространились и размножились в таком количестве, что он уже не был уверен в том, что их вообще можно победить.

Они атаковали его народ таким мощным оружием, что даже исчадия дна не могли им противостоять. Дайос знал. Он видел это оружие вблизи.

Закружилась голова. Зрение поплыло, он перестал понимать, где находится. Что-то… что-то ожидало впереди. Что-то, к чему, наверное, следовало быть готовым. Они же уже находились близко от города, так?

«Альфа» – так его называла Мира. Уж человеческая подружка его брата должна знать. Золотой город света, где жили только самые важные представители их вида. Город, куда ему предстояло проникнуть, – лишь он был достаточно безумен, чтобы согласиться на такое.

Только его было не жалко.

Он потянулся к камню впереди, намереваясь опереться на него ненадолго. Течения вокруг словно взбесились, его кидало из стороны в сторону, и хотелось хоть секунды покоя.

Он протянул руку и промахнулся. Потому что у него больше не было этой руки. Ее отобрали у него вместе с жизнями тех, кого он вел за собой.

Все поплыло перед глазами. Камень заколебался, словно потерял свою твердость. Дайос едва чувствовал прохладу океана на своей коже. Все было неправильно. И тут он услышал. Грохот выстрелов, направленных в его сторону. Он попытался увернуться, но это только напомнило о преследующем его кошмаре.

Он видел, как проплывают останки тел его людей. Обмякшее тело, плечи тонут быстрее хвоста. Так изящно. Почти настолько же красиво, насколько больно.

Вспышка света – и их стало больше. Вода в его жабрах мешалась с кровью, обретая металлический привкус. Стыдно признаться, но он почти любил этот вкус. Всегда любил. Дайос был воином. Всю свою жизнь он сражался, и вкус крови в воде всегда прибавлял ему ярости. Вот только это была кровь его сородичей.

По его вине.

Все эти тела в воде больше никогда не поплывут, никогда не сделают вдох. Из-за его ошибки.

Внезапно он снова почувствовал боль в руке. Соленая вода обжигала бесполезный обрубок, навсегда сделавший его иным. Он был недостоин стать их щитом.

Он был недостоин самого существования.

Что-то тяжелое ударило его в бок, толкнуло на камень, приковало к месту. На секунду Дайосу показалось, что на него опять напали. Он стал сопротивляться. Обвил хвостом того, кто посмел его коснуться, притянул обидчика ближе и стиснул с такой силой, что тот, кому хватило глупости посчитать его слабым, издал жалкий хрип. Несмотря ни на что, он не был слаб.

Он был могучим воином, и каждому, кто вставал на его пути, было суждено умереть. Потому что он не видел ничего, кроме проплывающих вдали тел.

И это была его вина. Он был кошмаром, который явился его народу и пообещал надежду, а подарил лишь смерть.

– Дайос, – прохрипел тот, кто был обвит хвостом. – Опять ты потерялся.

Потерялся? Потеряны ундины, которые доверили ему свою безопасность. И его рука. Дайос мог бы поклясться всеми богами океана, что все еще чувствовал ее. Чувствовал, что может сжать кулак, до чего-то дотянуться. Но он не мог. Руки не было.

Он обвил врага хвостом еще сильнее, но вдруг замер, поскольку пленник шлепнул его по чешуе.

– Дайос. Надо убраться в сторону, пока ахромо нас не заметили.

Окружающий пейзаж вдруг снова обрел четкость. Пропали яркие вспышки и предсмертные крики, существовавшие лишь в его памяти. Они находились не у Беты, где он потерял стольких дорогих ему людей. Перед ними была Альфа, и он только что подставил их. Опять.

Глянув на собственную тяжело вздымающуюся грудь, он заметил, что обвивает хвостом Макетеса. По всему его телу, от огромного хвостового плавника до груди, пробегали яркие красные вспышки – предупреждение, чтобы никто не приближался. Его брат был целиком обмотан его хвостом. Удивительно, Дайос совсем забыл, насколько желтый братец меньше его.

Макетес опять похлопал его по боку, легко царапнул когтями по крупной чешуе Дайоса:

– Отпусти меня.

Он отпустил.

Только не знал, что сказать. Слова всегда давались ему с трудом, и извинения вертелись на языке, ничтожные и неуместные. Он напал на своего лучшего друга, без причины, просто потому, что забыл, где они находятся. Что тут вообще можно сказать?

Так что Дайос промолчал, только издал глухой рык, пытаясь показать, что он был не в себе. Что никогда так не поступил бы, если бы понимал, что происходит.

Макетес отскочил подальше от него, нервно мерцая хвостом и раздувая жабры. Вероятно, пытался вдохнуть побольше воздуха после того, как его так грубо стиснули.

– Это просто смешно, – пробормотал Макетес. – Приставили меня присматривать за ним, но как мне с этим бороться?

– Никак, – ответил Дайос.

– Вот именно. А что мне делать, если тебя опять отключит? С тобой же последнее время такое постоянно.

Заглянув брату в глаза, Дайос увидел в них тревогу и страх, но ему нечего было сказать.

– Не попадайся под руку.

– Это не вариант. А вдруг ты решишь окрасить океан их кровью? Вдруг сам погибнешь? – Макетес провел руками по жабрам на ребрах, тщетно пытаясь их пригладить. – Хочешь и вторую руку потерять? Потому что именно так это и закончится. Так что давай уже, соображай нормально, перестань думать о том, о чем ты там думаешь, и будем держаться вместе, ага?

Дайос не был уверен, что у них получится. Потому что, едва отведя взгляд от Макетеса, он тут же понял, что будет непросто.

Перед ним раскинулась Альфа, похожая на огромный пузырь. Мира описала им город, но реальность все равно оказалась иной. Бета была башнями и трубами, торчащими посреди океана. Альфа же имела собственный защитный купол.

Золотой город. Каждое золотое здание, каждый золотой шпиль под щитом сияли и мерцали внутренним светом – маленький мир, обособленный защитным стеклянным куполом. Даже с такого расстояния Дайос видел внутри зелень. «Деревья», – сказала Мира, хотя сама ни разу не видела ни одного настоящего дерева. Внутри горел какой-то специальный свет, благодаря которому там могли существовать растения. Маленькие точки – люди – свободно передвигались по улицам, накрытым одним общим колпаком, в отличие от узких скрытых коридоров Беты.

А вокруг этого колпака все было расплющено. Абсолютно плоская и пустынная поверхность. Все было уничтожено машинами много лет назад, срезано под корень, чтобы никто и ничто не могло приблизиться к стеклянным стенам незамеченным. Дайос прищурился, разглядывая небольшие колонны по периметру плоской площадки. На его глазах к куполу направилась стайка рыбок. Одна из колонн тут же ожила. Внутри нее собрался кружок света и ударил по плывущим существам.

От них осталось только облачко крови.

Макетес тихо присвистнул:

– Нелегко будет туда пробраться.

– Но и не так сложно.

Дайос опустился на песок и распластался по самому краю площадки. Прищурившись, он стал ждать.

И ждать.

Он ждал так долго, что Макетес выразительно перекатился на спину и уставился в толщу вод над ними.

– Не так сложно, говоришь? Мы тут уже вечность торчим.

– Мы тут не так давно.

– Мы тут уже несколько часов, а ты только и делаешь, что пялишься. Как ты умудряешься так долго не двигаться?

Дайос сделал глубокий вдох.

– Помнишь, ты недавно говорил, что со мной сложно плавать?

Повернув голову в сторону Дайоса, Макетес ответил:

– Ага.

– Так вот, с тобой сложно заниматься этим. Если ты сейчас сосредоточишься и попытаешься понять, для чего тут расставлены колонны, от тебя будет какой-то толк. Нет – плыви, отчитайся Арджесу, что я тут.

– Мне нельзя оставлять тебя одного.

Ну конечно. Все боялись, что он внезапно вообразит себя сильнее, чем есть на самом деле, и попробует напасть на Альфу в гордом одиночестве. Как будто он был настолько глуп. Да, храбрости у него было с избытком, с этим не поспоришь, но и на верную смерть идти он не собирался.

– Плыви уже, – буркнул Дайос.

– Ты уверен, что не станешь…

Из груди Дайоса вырвался тихий, предупреждающий рык. Прижав жабры к телу, он мрачно уставился на друга, и тот наконец вскинул перепончатые ладони в знак примирения.

– Ладно, – сказал он. – Оставлю тебя в покое. Только не сбеги в город, никого не предупредив и не рассказав, как тебе удалось туда проникнуть, хорошо? Я скажу остальным, что мы на месте и пока думаем, как это сделать.

Сверкнув золотом не хуже города, брат растаял в темноте. Только тогда Дайос смог сосредоточиться на деле.

Пусть ему больше не доверяли, он все же был опытным воином. Он умел ждать. У него было достаточно терпения. Макетесу такое даже не снилось, потому что он всегда был веселым пройдохой. Видел хорошее в каждом моменте жизни и никогда не думал о том, как тяжело будет, если ошибется.

Дайос несколько дней лежал в песке не шевелясь. Пусть не сразу, но рыбы снова стали приближаться к колоннам, и тогда он смог прикинуть, сколько требовалось времени перед выстрелом. Оставалось «окно», когда можно было проскочить. Это он понял точно. Надо было только набраться терпения, чтобы вычислить его.

Настоящий воин не будет считать дни. Не станет волноваться, что сидит в засаде слишком долго. Он схватил и съел пару проплывающих мимо рыбешек, не побрезговал даже скользнувшим слишком близко угрем. Проглотив электрического угря, он и сам подзарядился; электричество побежало по телу и заиграло на алых жабрах на шее.

И тут он увидел.

Все встало на свои места. Ему открылся путь, ведущий к падению этого города и всех, кто в нем жил.

Резко сорвавшись с места, он выскочил из песка и ринулся к столбам. До выстрела прошли считаные секунды, но к этому времени он уже проскочил. Влево, вправо, он скользил от слепого пятна к слепому пятну, где можно было не бояться обжигающей боли.

Несколько острых вспышек задели плечо, спину. Одна пронзила хвостовой плавник. Но он продолжал двигаться. Он был единственным, кому хватило безрассудства на подобное, и единственным, кого они могли позволить себе потерять, если что-то вдруг пойдет не так.

Но он хотел доказать им, что даже в таком состоянии все еще чего-то да стоил. Он все еще был…

Способен на это.

Он давно приметил небольшую трубу, в которую втекала и из которой вытекала вода, – фильтрационная система, вероятно. Он уже видел такие в Бете и немало их поломал. Если у него получится протиснуться в нее – с ударением на «если», – то он, возможно, проникнет в город.

Проплыв между последним рядом лазеров, он ударился о вход в трубу, закрытый решеткой. Ее Дайос оторвал без труда, правда, успел получить еще один удар лазера в процессе. Оскалившись, он с рыком пролез в трубу и исчез из поля видимости орудий.

Вот и все. Он был на месте.

Последний раз оглянувшись назад, Дайос старался не слушать крики оставленных позади, преследующие его всю дорогу по трубам.

– Туз, я занята.

«Получено сообщение. Есть новая информация».

– Отмена, – ответила Аня, когда ее дроид высветил сообщение на лежащей на столе линзе. – Подожди, пока я закончу загрузку. Потом разберемся с информацией.

Появилось еще одно сообщение, на этот раз красного цвета.

«Срочно».

– Ну конечно, – пробормотала Аня себе под нос.

Зажав в руке плоскогубцы, она открыла маленькую панель на нижней части дроида. Это была очень старая модель – таких больше не делали. Но папе нравилось, что эти штуковины почти невозможно перепрограммировать, так что именно такая ей и досталась.

Аня, впрочем, сама разобралась с программированием, даже после того, как техники намудрили там что-то с электроникой. Бедняжка состояла почти из одних только ног. Она чем-то напоминала глубоководного кальмара. Круглая башка размером с мандарин, с экранчиком спереди, на котором отображались милые мигающие глазки, и четыре длинные ноги, которые с легкостью обхватят чью-нибудь голову.

Изначально подобные дроиды выполняли функцию лупы. Иногда ими пользовались инженеры, но в основном их применяли в художественных ремеслах. Ювелиры с их помощью увеличивали изображение крохотных изделий, чтобы проще было работать.

Этого дроида ее отец запрограммировал так, чтобы Аня знала, что говорят люди вокруг. После того, что с ней случилось, это помогло ей куда больше врачей. Ну хоть на том спасибо.

Маленькая панелька наконец-то поддалась. Сменив плоскогубцы на тонкие щипчики, Аня успешно вытащила небольшой чип, который техники установили в ее дроида. Они постоянно это делали якобы в целях безопасности, но она-то знала правду. Они пытались за ней следить, но она не собиралась с этим мириться.

Аня открыла ящик стола, где лежало уже штук тридцать таких же чипов, все перепрограммированные. Они ставили новый каждый месяц, и каждый раз она заменяла их чип своим.

Аккуратно вставив подложный чип на место, Аня закрыла панель и медленно поставила дроида обратно на ноги.

– Как чувствуешь себя, Битси? – спросила она, легонько погладив дроида по голове.

Битси дернула глазами, быстро поморгала, а потом подняла ногу и помахала ей. Где-то в углу линзы, которую она держала в одной из лапок, мигало едва заметное сообщение.

«Уже чувствую себя собой».

Вот это Ане нравилось. Этот дроид была ее лучшей подругой. И единственной. Все остальные, кому она доверяла, Туз например, жили не в Альфе.

– Битси, отправь сообщение… – Девушка замерла, глядя на отражение в глазах дроида.

В дверях ее комнаты кто-то стоял. Словно слушал, что она собирается сказать.

Резко обернувшись, она увидела, что на самом деле их двое. Первая, кажется, только что вошла, и лицо у нее было удивленное. Горничная, наверное, или вроде того. Аня видела женщину всего несколько раз, но сейчас в ее руках была стопка сложенной одежды.

Теперь-то, глядя прямо на вошедших, Аня различила приглушенные голоса. Она не расслышала их за музыкой. Ане нравилось, чтобы что-то звучало на заднем плане, когда она была одна, иначе она слышала только оглушительный визг тиннитуса[1].

По губам ближайшей горничной девушка прочитала: «Прошу прощения, мисс…» – но тут женщина повернула голову ко второй вошедшей, и остальное Аня не разобрала.

– Блин, – пробормотала девушка, устраивая Битси у себя на голове и опуская линзу на глаз.

Несколько слов она пропустила, но продолжение отобразилось на экранчике прямо перед ее левым глазом: «…что вам пора одеваться. Вот наряд, который он для вас выбрал, мисс Аня».

Тяжело вздохнув, она вспомнила, что должна этим вечером сопровождать отца на благотворительный ужин. Среди гостей были все богачи и знаменитости, к числу которых, получалось, относилась и она. Одна только ее комната чего стоила.

Ане было запрещено подходить даже близко к краю города, вместо этого отец нашел ей самую лучшую комнату во внутренней части. Золотые стены, украшенные резьбой в виде богинь и богов, которые ее, честно говоря, немного пугали. Ее кровать была огромным круглым монолитом. Изголовье было отлито в форме золотой ракушки, инкрустированной внутри перламутром. Крохотные кусочки мозаики были выложены так искусно, что казалось, будто отец и правда нашел где-то настоящую раковину такой величины.

Полы, естественно, были покрыты коврами из толстого плюшевого материала, доставленного с поверхности. Буквально. У нее был даже проигрыватель оттуда, сверху, за который ее отец уплатил чью-то годовую зарплату. Он хотел, чтобы у нее было все самое лучшее. Даже бассейн с соленой водой в ванной должен был помогать ее восстановлению.

На Анин взгляд, все это было как-то чересчур. Она всего лишь лишилась слуха, а не сошла с ума.

Потерев свободную часть лица ладонью, она кивнула и указала на одежду.

– Я совсем забыла. Сейчас посмотрим, что он для меня выбрал.

На самом деле больше всего ей хотелось пожаловаться, что отец видит в ней куклу, чтобы всячески наряжать. Перед каждым событием он присылал ей наряд и сообщал, что надеть, как надеть и как долго она будет в этом ходить. Говорил, куда идти, что есть, даже как себя вести. И все это началось после того случая.

Стиснув зубы, она зашла за ширму из слоновой кости и сняла с себя свою куда более удобную одежду, чтобы влезть в то, что отец счел достойным дочери Генерала.

Очень милое платье.

Симпатичный желтый узор почти идеально подходил к ее светлым волосам, вырез был прямым и не вызывающим. Юбка-колокольчик расходилась от талии и очень неплохо подчеркивала ее фигуру. Вот только немного тесновато в боках, и каждый вдох напоминал, что она не может дышать. Ни в этом платье, ни в этом городе.

«Ты очень красивая» – так сказала Битси, ее слова высветились у Ани перед глазами. Зато комплимент закрывал от нее отражение в зеркале и то, как она на самом деле себя чувствовала.

Аня со вздохом убрала волосы в аккуратный пучок и вышла из комнаты, надеясь, что те две женщины ушли, но нет. Конечно же нет. Они стояли на том же месте, готовые ее проводить.

То есть буквально отвести на ужин за ручку, потому что ей никто не доверял.

Женщины встали по обе стороны от нее, и Аня шагнула из своих личных покоев в уличный хаос. Ну, хоть жить ей разрешали в одиночестве. Первый и последний спор с отцом, который она выиграла. Да и то, вероятно, лишь потому, что он поселил вокруг нее столько своих людей, как будто она по-прежнему жила в его доме.

На улицах было полно народу. По каменным тропинкам двигались толпы мужчин и женщин. Кто-то вышел на шопинг – торговый центр был просто великолепен. Тонкая резьба делала его похожим на пчелиный улей, а окна идеально вписывались между произведениями искусства и стеклянными скульптурами Альфы.

Все нарядились с иголочки, но это было нормой. Сверкание драгоценных камней обжигало глаза, хотя Битси изо всех сил старалась поспевать за разговорами. Слова потоком катились по линзе, слишком быстрые, чтобы их читать, Аня улавливала только отдельные фразы.

– Битси, – пробормотала она, надеясь, что женщины рядом ее не услышат, но не имея ни малейшего понятия, как громко она говорит на самом деле. – Можешь остановиться.

Вспыхнул вопрос капсом – Битси всегда так печатала:

«Уверена?»

– Пока что.

Слова испарились, и Аня осталась в блаженном неведении о происходящем вокруг. Шум разговоров превратился в равномерный гул, где один голос было почти невозможно отличить от другого. Словно она оказалась под водой – все приглушенно и расплывчато.

Они шли сквозь толпу. Аня улыбалась и кивала, если кто-то ловил ее взгляд. В конце концов они прибыли на званый ужин, где отец так хотел ее видеть. Основное мероприятие проходило во дворе большого особняка, судя по виду, целиком сложенного из белого мрамора. Колонны высотой в два этажа упирались в плоскую крышу, на которой, как было известно Ане, был расположен сад.

В этом доме жил политик. Обычно они с женой были заняты принятием новых законов и правил, которым были обязаны следовать все жители Альфы. Аня была более чем уверена, что у них имеются куда более важные дела, чем развлекать богачей и знаменитостей.

Но они все были здесь. Перед домом зеленел еще один сад. В траве были живописно расставлены белые столы, накрытые к чаепитию. Устроители не подумали, что все приглашенные явятся в своих лучших нарядах и на высоких каблуках, которые при первом же шаге целиком погрузятся в почву.

Ее отец стоял в дальнем углу двора, окруженный толпой народа. В свое время он был очень красив, но годы волнений заметно его потрепали. Когда-то стройный и широкоплечий, он теперь горбился, хоть и отказывался ходить с тростью или просить о помощи. Все поддерживал свой имидж.

Одна из служанок сказала, что отец хочет с ней поговорить, – она говорила, отвернувшись, так что Аня узнала об этом только благодаря Битси, – и показала на виновника торжества.

Хмурясь, Аня побрела к нему по траве. К счастью, на этот раз она не стала переобуваться, а служанки не заметили, что девушка осталась в удобных белых туфлях на плоской подошве.

Зато отец заметил мгновенно.

Его ноздри раздулись от гнева. Вежливо извинившись, отец направился к Ане. Судя по тяжелому шагу, он здорово разозлился. Не говоря уже о вмиг расправившихся плечах и прищуренном взгляде, предназначенном только для нее.

– Что на тебе надето? – спросил он, почти не разжимая губ, то есть, видимо, прошипел.

– Битси, включи переводчик, – сказала Аня, уверенная, что говорит чуть более громко, чем надо. – Прости, пап, что ты сказал?

Снова раздутые ноздри и сжатые губы – верный знак, что он еле сдерживается.

– Я спросил, что на тебе надето?

Ей нравилось при каждом удобном случае напоминать ему, что она лишилась слуха. В конце концов, это была его вина. И с тех самых пор он продолжал ставить ее в крайне некомфортные ситуации.

Ох, его бедняжка-дочурка была слишком хрупкой для самостоятельной жизни. Хорошее объяснение для окружающих. Но дело было не в этом. Нет, он держал дочь под каблуком, поскольку не доверял ей.

Потому что наблюдательный.

– То, что ты мне прислал, – ответила она.

– На тебе туфли без каблука! – Битси подчеркнула слова, сделала их красными и подрагивающими. Потом добавила от себя синюю подпись: «Вот ужас-то!»

Аня с трудом удержалась, чтобы не улыбнуться.

– Прости, больше не повторится. Забыла, наверное.

– Иди поговори с Харпсвеллами, будь так добра. Они все тянут со сделкой, а мне надо, чтобы они подписали договор о постройке нового сервисного центра на восточной набережной. – Он ущипнул себя за переносицу и выдохнул, надевая привычную маску. – Веди себя прилично.

Осчастливив ее предупреждением, он снова повернулся к толпе своих поклонников и раскинул руки. Судя по приглушенному, быстро растаявшему шуму, можно было предположить, что его встретили овациями.

Покачав головой, Аня взяла с подноса у проходившего мимо официанта бокал шампанского и пошла к Харпсвеллам. Но ее тут же перехватила женщина средних лет, вроде бы из семьи, заправлявшей гильдией художников. А может, она просто была в составе совета. Аня не помнила.

– Как ты, милая? – спросила женщина, поджимая губы и морща лоб.

Это ей совсем не шло, особенно в сочетании с волосами цвета жухлой соломы.

– Все хорошо, спасибо.

Необходимо было преодолеть это препятствие в человеческом обличье. Разумеется, все и так знали, что она в порядке. Последнее время Аня даже не пряталась у себя в комнате, так что никто не мог предположить, что она была больна.

Она попыталась обойти женщину, но та повторила ее движение. Поджатые, морщинистые губы произнесли:

– Мы просто переживаем за тебя. После того случая.

Аня подняла руку и постучала по линзе, но дроид заметила: «Она и правда так сказала».

– Случая? Который был несколько лет назад? – уточнила она.

– Да. – Взгляд женщины метнулся к ее ушам и обратно. – Ты не против, если я задам тебе об этом несколько вопросов?

Конечно же Аня была против. Она им не кукла, чтобы играть с ней всем по очереди. Пусть сколько угодно болтают о том, что случилось десять лет назад, но сама она предпочла бы оставить это в прошлом. Особенно сейчас, когда она занята; ей нужно поговорить с Харпсвеллами. Отец уже прожигал ее взглядом. Харпсвеллы удивленно поглядывали, не понимая, почему она все еще не с ними. А эта женщина опять преградила ей путь, чтобы задавать вопросы.

Аня едва слышала ее. Все сливалось в общий гул, да еще Битси вставляла язвительные комментарии поверх слов женщины, мешая понять, что сказано на самом деле. Обычно Аня легко считывала слова по движению губ, но сейчас она растерялась от неожиданности, и все еще пялились на нее, словно ожидая чего-то.

Внезапно она почувствовала себя птичкой, которую отец держал в клетке и выпускал, только чтобы показать друзьям.

– Отвалите, – пробормотала она.

– Прости? – переспросила женщина.

По крайней мере, так поняла Аня. Та повернула голову в последний момент, не дав увидеть губы.

– Прощаю, – ответила Аня и быстро прошла мимо.

Она не собиралась изображать дрессированную обезьянку на всеобщую потеху. Пусть отец злится, посадит ее под домашний арест, пусть делает, что хочет. Ей нужен был воздух, она не могла дышать.

Зайдя в дом, Аня отправилась в другой конец здания, где обычно никого не бывало. Она не обращала внимания на беседующих и прогуливающихся вокруг людей. Прикидывалась, будто не замечает, когда кто-то поднимал руку в попытке заговорить с ней. И вот наконец наступила блаженная тишина. Никакого шума, никаких слов, сливающихся в гудение. Ничего.

Закрыв за собой дверь бассейна и прижавшись к ней спиной, она наконец выдохнула. По крайней мере, это была красивая комната. Бассейн был достаточно велик, чтобы плавать в нем кругами, и глубиной больше ее роста. А Аня была немаленькой девушкой. Повсюду стояли скамейки, в небольших углублениях в каменном полу были навалены подушки. Спа, наверное, если как следует присмотреться.

«Вышло не очень удачно», – заметила Битси, и ее слова блеснули поверх бассейна.

– Знаю, – ответила Аня. – Знаю, уж поверь.

«Настучит ведь».

– Знаю, – со вздохом повторила Аня. – Знаю, что настучит. Они все обо мне болтают. Никто в этом городе не знает, что такое личная жизнь.

Подойдя к краю бассейна, она уселась на лавочку и коснулась экранчика Битси.

– Соедини меня с Тузом, пожалуйста.

«Здесь? – Экран немного забарахлил, отображая полотно из пикселей, но затем дроид успокоилась. – Уверена?»

– Уверена, Битси. – Аня вздохнула, потом, заметив рябь на воде бассейна, нахмурилась и огляделась, чтобы убедиться, что в комнате больше никого нет. Она была одна. Это было точно. – Соединяй с Тузом.

Впервые с тех пор, как ему оторвало руку, он был этому рад. Приходилось прилагать серьезные усилия, чтобы протискиваться сквозь узкие трубы. Впрочем, по большей части он двигался без особого труда. Места как раз хватало, чтобы отталкиваться хвостом. Одной рукой ощупывая темноту перед собой и опустив плечо другой руки, он проник в их мир как-то даже слишком легко.

Ох уж эти ахромо. Всегда так уверены, что находятся в полной безопасности внутри своих стеклянных пузырей, хотя те вовсе не были неприступными.

Дайос так долго боролся с ними, что выучил все слабые точки ахромо. Самоуверенность была самой уязвимой из них.

Но вот в конце трубы показался свет. Дайос уже давно полз по этой ветке, запоминая ее на ходу и сворачивая всегда только вправо, чтобы знать, как потом вернуться обратно. Не хватало еще застрять в трубах, не зная пути назад.

Дайос не давал страху взять над собой верх, но ничего не мог поделать с шепчущими в голове голосами. Ну, по крайней мере, здесь ему некого было убивать. И никто больше не пострадает, если его убьют.

Может, он заслужил умереть, как умерли те из Народа Воды, кто стал жертвой его неосмотрительности.

На случай, если что-то произойдет, он экономил силы, медленно и неглубоко дыша жабрами. Странно, но трубы привели его прямиком к свету в конце тоннеля. Золотистый свет манил, хоть и сулил почти верную гибель.

Ахромо смотрели на мир не так, как на него стоило смотреть. На их взгляд, его можно было только разорять. Наверняка и жилища их были отвратительными и грязными. Ему нравилось представлять, что они живут в норах, как угри, выглядывающие из темноты своими глазками-бусинками и выискивающие малейший признак слабости в любом, кто подплывет слишком близко.

Но, высунув голову из трубы, ведущей в большой и глубокий водоем, Дайос потерял дар речи. Вверху все выглядело просто прекрасным. На потолке были нарисованы облака, искусно окрашенные в оттенки розового и красного, словно настоящее небо. Дайос был на поверхности всего несколько раз за свою жизнь, но каждый раз небо выглядело именно так.

Странный бассейн, в котором он оказался, тоже был украшен. Дно выложено фрагментами сверкающих драгоценных камней. Свет преломлялся в них и играл тысячей радуг по стенам, куда только ни взгляни. Даже сами стены бассейна на ощупь были идеально гладкими. Это было неправильно. Не могли они такими быть.

Камень не бывает гладким. Не настолько.

Дайос поднял когтистую перепончатую ладонь и пощупал край. Очень приятно. От этого хотелось ненавидеть ахромо еще сильнее. Хранили все это богатство у себя, в то время как его народ мог бы сделать из него куда более комфортные жилища для себя.

Тихий рокот прошел сквозь его жабры, когда он всплыл к поверхности.

Он не стал выныривать полностью, лишь слегка высунулся из воды и поднял взгляд. Сморгнув воду, Дайос с удивлением обнаружил вокруг еще бо́льшие богатства. Потолок сиял золотом, а скамьи были сделаны из белоснежного материала, который он видел впервые.

Высунувшись из воды еще немного, он поднял голову, пытаясь понять, есть ли кто в комнате. Сначала ему показалось, что он совсем один, но тут кто-то вдруг заговорил.

С бешено колотящимися сердцами Дайос резко нырнул под воду, испугавшись, что сейчас поднимется крик. Звук был очень похож. Кричали ахромо ужасно, и он знал, что этим отвратительным ором они призывали друг друга.

Но звук все не прекращался, как будто кричали не от неожиданности, и при этом даже не замечали, что кричат.

Нахмурившись, Дайос снова осторожно приподнял голову над поверхностью. Да, это было похоже на крик, но куда тише. Тональность постоянно сменялась, то выше, то ниже, то громче, то опять тихо. А потом он понял, откуда доносился звук.

В углу помещения сидела девушка и размахивала чем-то зажатым в руках, как в изящном танце. Ее пальцы порхали по воздуху, будто играли на невидимом ему инструменте.

Ее золотистые волосы удивительно сочетались с оформлением комнаты, как и желтое платье. Но он все не мог оторвать взгляд именно от волос. Это было так… элегантно. Гладкий золотистый водопад, прихваченный штуковиной, похожей на когтистую лапу. Ему захотелось сорвать эту лапу с ее головы. Посмотреть, как упадут вниз сияющие локоны, потрогать, такие ли они мягкие на ощупь, как кажется.

Пальцы в воде свело судорогой. Странная реакция, учитывая, что в то же время ему хотелось ее убить.

Она была слишком маленькой, чтобы быть интересной. Его сердца бились не ради того, кто сломается от одного его прикосновения. Не говоря уже о том, что она была идеальна. Крохотная золотая статуэтка посреди своего золотого города. Красивая, идеальная, совершенно ему не подходящая.

Монстр мог только запятнать что-то настолько чудесное.

Да и вообще он ненавидел людей, к которым она принадлежала, и собирался уничтожить их город изнутри. Для девушки он стал бы сущим кошмаром, и так оно и должно быть.

А для начала он выяснил, что этот бассейн – неплохая отправная точка. Можно было возвращаться к своим и докладывать, что проход в скрытый город найден. Он мог провести своих в Альфу и безопасно протащить сюда Миру. Она украла бы местную одежду, пробралась дальше и нашла бы дочь Генерала.

В конце концов, они сюда стремились именно за этим.

Дверь в комнату распахнулась, и он бесшумно ушел обратно под воду, почти не оставив ряби на поверхности, и приблизился к трубе, его пути наружу.

Но вошедшая говорила четко, громко и кратко. Ее голос был слышен даже на глубине, у входа в трубу, куда он уже почти забрался.

– Вы закончили? – рявкнула новоприбывшая. Ее голос звучал пронзительно даже сквозь толщу воды. – Генерал хочет видеть, как его дочь общается с гостями. В противном случае, я уверена, он с радостью проведет с вами беседу.

Дочь Генерала?

Дайос внезапно очень заинтересовался происходящим наверху. Слой воды несколько искажал изображение, но все равно он хорошо видел женщину с недовольным лицом. Но, что важнее, ему было видно, что девушка с золотыми волосами ничего не ответила.

– Эй! – сказала женщина, куда громче на этот раз. – Можете посмотреть на меня, нет? Я же вижу, вы ни черта не слышите, что я говорю.

Повисла долгая пауза, но дочка Генерала отказывалась смотреть на говорящую.

– Ходячая неприятность, – пробормотала женщина, удаляясь.

Как только дверь закрылась и щелкнула, Генеральская дочка подняла глаза. Эта странная женщина только притворялась, будто не замечает другого человека в комнате. Впрочем, она тут же переключила внимание обратно на что-то невидимое в воздухе перед ней.

«Интересно», – подумал Дайос, возвращаясь к поверхности. Его грудь распирало от любопытства. Откуда у этой девушки была такая власть над другими, что она могла позволить себе не отвечать им?

Он снова выглянул из воды и подплыл чуть ближе. Уже мог бы даже протянуть перепончатую руку и схватиться за край бассейна. А она все не двигалась, не реагировала, даже не замечала его. Для дочери воина ей явно не хватало инстинкта самосохранения. Должна же она была почувствовать на себе его взгляд или что-нибудь в таком роде.

Его пальцы задели какую-то серебряную емкость, и та, звякнув, упала на бортик бассейна. Звонкое эхо разнеслось по комнате. Дайос, уже наполовину поднявшийся из воды, замер. Сейчас она обернется на шум, увидит красного монстра, вылезающего из бассейна, и закричит.

Из ее рта вырвался звук, заставивший его поморщиться. Наверняка так она призывала других ахромо, сообщая, что сквозь заслон прорвался чужак…

Но это был тот же самый скрежет, который она издавала раньше. Звучало ужасно, но чем дольше он слушал, тем четче понимал, что она пытается петь.

Скрипучим голосом, да, но она явно получала удовольствие. И она не услышала падения миски. Дайос посмотрел на кусок металла и нахмурился недоумевая: неужели звук был игрой его воображения? Но нет, емкость уже опустилась на дно. Кусок мыла всплыл на поверхность и начал пузыриться. Мира тоже пользовалась таким же отвратительным веществом. Оно ужасающе надолго застревало в жабрах.

Покосившись снова на девушку, он почувствовал, как что-то стукнуло в его груди.

По какой-то причине девушка совсем не замечала, что происходит вокруг. Видеть она, очевидно, могла. Водить пальцами по воздуху так, как это делала она, мог только зрячий. Может, она не могла слышать?

Дайос задумчиво прищурился. Что-то внутри требовало узнать эту девушку поближе. Ему было необходимо ее понять. Почему? Он не знал.

Дайос толкнул еще одну металлическую емкость, послушал, как она со звоном прокатилась по странному камню и упала в воду. Ничего. Ноль реакции.

Он осмелел. Отсутствие реакции вызывало желание попытаться опять. Может, именно поэтому он не подходил для этого задания. Всего-то надо было найти дорогу внутрь и отчитаться перед своими. Сейчас уже несколько его людей могли бы ползти по трубам, подбирая наилучший способ похитить эту женщину, к которой его привела судьба.

Но ему оставалось только протянуть руку. Он мог бы схватить ее за талию и утащить за собой под воду. Но она все равно была ахромо. Одним из чудовищных созданий, с которыми он сражался всю свою жизнь. От мысли о том, что ему придется соединить свое щупальце с ее горлом и позволить ей дышать его воздухом под водой, его затошнило.

И все же он не удержался и поднял свое гигантское тело из воды. Оттолкнулся одной рукой, кинулся вперед, оказался прямо за ее спиной. В воде остался только его хвостовой плавник. Открытая позиция. Если бы кто-то вошел, то тут же увидел бы его, закричал. Дайос вряд ли успел бы вернуться в воду раньше, чем прибежали бы ахромо с обжигающим оружием, чтобы рвать его плоть выстрелами.

Но он хотел знать. Ему было необходимо знать.

Дайос наблюдал за своей рукой так пристально, словно она была чужая. Вот он скручивает хвост под собой, чтобы нависнуть над девушкой. Вот он тянется здоровой ладонью к ее волосам. Осторожно, так аккуратно, что она ничего не почувствовала, он коснулся заколки.

На одном из ее глаз был прозрачный прямоугольник, и с такого угла Дайос смог заглянуть в него. Ей было видно куда больше того, что находилось вокруг. Каждое движение руки передвигало что-то в этом кусочке стекла. Может, сообщения, хотя больше похоже на карту. Словно кто-то отправил ей карту, и она искала лучший путь для… чего-то.

Так, значит, у этого маленького создания было куда больше планов, чем он думал. Может, зря он решил, что ее так просто поймать. В конце концов, она же дочь Генерала.

Резким движением когтей он снял заколку с ее волос и кинулся обратно в бассейн. Даже на ходу он не сводил с нее глаз – и наградой ему был медленный водопад вырвавшихся на свободу волос. Он оказался прав. Они были гладкими и очень мягкими и так нежно коснулись его перепонок. Словно самый мягкий предмет, до какого он когда-либо дотрагивался.

От вида драгоценного золотого водопада в его теле напрягся каждый мускул. Наверное, просто потому, что пришлось очень быстро убегать после самого глупого поступка в его жизни. Ну теперь-то девушка точно должна была позвать подмогу.

Она обернулась так быстро, что он едва успел убраться из поля ее зрения. А может, и не успел. Может, она догадалась, что прямо за ее спиной находилась какая-то темная фигура, после которой вода волновалась и плескала ей под ноги через край бассейна.

Он уже успел влететь обратно в трубу, сжимая заколку в руке. Его сердца бешено колотились в груди. Дурак. Такой риск. Она же теперь спрячется сразу после того, как перестанет кричать. Вот только… она и не начинала.

Помедлив, Дайос добрался до перекрестка, где смог изогнуть тело дугой и развернуться. Не мог он вот так уплыть. Только не теперь, когда ее реакция не совпала с его ожиданиями. Так что он вернулся к золотому свету и высунулся наружу, посмотреть на нее сквозь воду. Она так и стояла на месте. Вода все еще волновалась после того, как он взметнул ее весом своего тела, но девушка не кричала. Только стояла и смотрела на воду так, словно увидела привидение.

Может, так оно и было.

Дайос обнажил зубы в зловещей улыбке. Она не имела ни малейшего понятия, что он придет за ней.

Какое-то новое, незнакомое чувство развернулось в его груди. Демон, точно демон, потому что оно шептало ему слова, которые он слышал лишь раз, в самый темный момент своей жизни.

«Время охоты», – рычало что-то в его груди, отдаваясь вибрацией по телу до самых краешков жабр.

Девушка наверху отшатнулась от края воды при этом звуке. Может, какой-то слух у нее еще оставался. А может, она просто почувствовала, что только что стала добычей.

В ее дом вторгся хищник. И теперь ему хотелось проверить, как легко ее будет поймать.

Все еще опасно улыбаясь, он бросил заколку на середину бассейна и стал ждать.

Аня даже не поняла, что это было. Ее волосы вдруг рассыпались из прически, и она была готова поклясться, что спину обдало чем-то холодным. Но это же был полный бред.

Она бы заметила, если бы кто-то зашел в комнату, как заметила грубиянку-служанку. И прекрасно услышала, что та сказала. У нее ведь была линза на глазу, а Битси очень хорошо передавала все звуки вокруг. Так что да, разумеется, она знала, что отец хочет видеть ее в саду общающейся с людьми.

Только ей туда не хотелось.

А она не была обязана делать то, чего не хочется. Отец вполне мог развлечь гостей сам, без нее, и прекрасно бы с этим справился. Но боже упаси, как она посмела в чем-то ему отказать! Она же была его драгоценным соловьем в клетке, и ей полагалось петь, когда велят.

Отец утверждал, что это ради ее собственной безопасности. Что ей повсюду что-то угрожало и что только он мог обеспечить ее защиту.

Впервые она подумала, что он мог быть в чем-то прав.

Сердце бешено колотилось о грудную клетку, и Аня даже задумалась, можно ли всерьез умереть от испуга. Битси сверкала сообщениями в линзе, но она не понимала ни единого слова, – была не в том состоянии, чтобы читать.

Она находилась в комнате одна. Она была в этом уверена.

Так ведь?

А если нет? Вдруг кто-то подошел к ней со спины, а она даже не заметила? Единственное, что пришло в голову, – у отца были враги. Лучший способ достать старика – убить самое дорогое, что у него есть.

Но вода перестала волноваться, и в бассейне было пусто. В комнате никого не было. Ее взгляд панически метался по всему помещению, пока она наконец твердо в этом не убедилась. Она была одна. С самого начала.

Внутренний голос шептал, что она что-то видела в отражении линзы. Что-то невозможное, потому что она никак не могла представить себе ундину в таких деталях. Она видела их только на рисунках в тот день, когда лишилась слуха, да и те помнила не очень-то хорошо.

Ну нет. Никаких ундин в городе не было. Такого никогда раньше не случалось, и уж точно не могло случиться, пока она сидела тут одна.

Она наконец прочитала сообщение, которым Битси мигала у нее перед глазом.

«Здесь кто-то есть».

С трудом сглотнув, Аня помотала головой:

– Нет тут никого, Битси. Сама же видишь.

Но ее дроид была из упрямых:

«Нет, кто-то был».

– Служанка заходила, потом ушла.

На этот раз текст был темно-красным, подчеркнутым и неровным, как послание на зеркале от серийного убийцы: «Мы в опасности».

Аня попыталась убедить себя, что дроид перегибает палку. Они обе только что здорово перепугались, и ей до сих пор казалось, что на нее кто-то смотрит. Аня могла поклясться, что ощущала на себе чей-то взгляд все время, пока сидела в этой комнате. Но она обсуждала с Тузом, как провести в Альфу людей. Они планировали уничтожить это место изнутри. Еще бы ей не мерещилось, что кто-то смотрит.

Если бы кто-то поймал Аню на том, что она общается с человеком вне Альфы, ее отправили бы на допрос. А если бы им в руки попала Битси и они увидели бы те чертежи, которые она отправляла за пределы города, – тем более.

Но в помещении никого не было. Она просто параноила, работая вне стен своей комнаты. А заколка просто… соскользнула с волос. Другого объяснения в голову не приходило.

Аня пропустила пряди сквозь пальцы.

– Может, заколка просто не удержала волосы, – пробормотала она.

Битси ответила четко и ясно: «Ты пользовалась этой заколкой сотни раз».

Это правда. Заколка была любимой, потому что когда-то принадлежала ее матери. Все, что у нее осталось от женщины, подарившей ей жизнь и погибшей при родах. К сожалению, она оставила Аню одну с отцом-тираном.

Сжав пальцами переносицу, Аня глубоко вдохнула:

– Не видишь, куда она упала?

Когда она открыла глаза, Битси уже нарисовала кружок в бассейне. Ну разумеется, заколка отлетела так далеко, что оказалась глубоко под водой. Там она ее оставить не могла. Это была последняя частица ее матери, и Аня была готова на безрассудство, лишь бы ее не потерять.

Повертев головой в поисках сачка, она застонала, осознав, что в этой части Альфы никто не держал сачок у бассейна. Где-то наверняка был какой-нибудь сарай, где хранились все инструменты. Но если она сейчас сделает хоть шаг наружу, ее тут же окружат люди. А кто знает, что долгое пребывание в соленой воде сделает с ее заколкой.

– Ладно, – пробормотала она. – Двух зайцев одним выстрелом.

«Что ты делаешь?» – спросила Битси.

– Собираюсь достать свою заколку. Промокну, папа пошлет меня домой переодеваться, а там я решу, что обратно не пойду. Идеально. И заколку верну, и от вечеринки отделаюсь.

«Это глупо».

– Сама ты глупая, – ответила Аня, стягивая платье через голову.

Битси она тоже сняла и поставила на пол, хотя знала, что дроид наверняка издает возмущенные звуки. Битси сразу же начала раскачиваться взад-вперед, требуя снова поднять ее.

Но Ане надо было вернуть заколку, и она не желала идти на поводу у собственного страха. Он и так владел ею слишком долго, с того самого случая. Но она давно выросла, и храбрости у нее стало куда больше.

Оставшись в нижнем белье, она прыгнула в бассейн. Плаванием Аня занималась всю жизнь, так что это было не сложнее, чем дышать. По крайней мере, когда вокруг нет течений. Она слышала, что за пределами Альфы плавать куда сложнее, чем внутри.

Достигнув дна, она схватила заколку и развернулась, чтобы оттолкнуться от пола.

И тут она заметила плавник. Элегантную оборочку, чуть торчащую из трубы, через которую в бассейн поступала свежая морская вода. Мембрана была почти серой, но, если присмотреться, в ней можно было заметить мерцающие красные прожилки. Проследив взглядом до того, к чему эта оборочка крепилась, Аня почувствовала, как ее сердце остановилось.

В трубе сидело жуткое существо. На нее, мерцая в приглушенном свете клыками, смотрело почти человеческое лицо. Плоский нос, широкая челюсть – ничего подобного она в жизни не видела. Его лицо обрамляли жабры с красными каемками, а спутанные темные волосы были похожи на щупальца.

Но его глаза… О, эти черные глаза словно заглядывали ей в самую душу. Она лишь смутно заметила, что черной рукой, перепончатой и вооруженной красными когтями, он держался за край трубы. Он так легко мог напасть. Аня даже не понимала, какого он размера; сложно было угадать, как быстро монстр может двигаться, поскольку он был скрыт тенями внутри трубы.

Если присмотреться, можно было увидеть едва заметные очертания мускулистой груди. Это… сбивало с толку.

В живот ударила запоздалая волна ужаса. Сначала ее замутило, а потом в голове завыла сирена. Беги. Прячься. Это существо могло сожрать ее заживо. Эти клыки могли содрать мясо с ее костей быстрее, чем она это почувствует.

Ударив ногами в пол, Аня рванулась вверх. «Беги». «Прячься». «Спасайся». Все эти слова, помимо прочих, каруселью вертелись в ее голове.

В ее дом пробрался ундина. Но Альфа была неприступной – ни войти, ни выйти. Она это знала наверняка. Они с Тузом годами работали над тем, чтобы заслать кого-то внутрь без ведома ее отца. А этот ундина сидел прямо в трубах.

В самом основании города.

Вырвавшись на поверхность, она отчаянно втянула воздух, как будто это как-то помогло. Ей крышка. Вот-вот на ее лодыжке сомкнутся острые зубы и уволокут ее на глубину. Еще немного, и бассейн заполнится кровью, льющейся из ее тела, но никто даже не узнает, что она умирает.

Надо было закричать, позвать на помощь. Кто-нибудь прибежал бы, если только услышал, но она не могла выдавить из себя ни звука. А может, она уже их издавала, просто не слышала тот жалкий скулеж, который наверняка… наверняка…

Ухватившись за край бассейна, она выбралась из воды и резко обернулась, словно за ней гналась какая-нибудь акула и она могла прогнать ее метким пинком.

Но в воде ничего не было. Совсем ничего.

Все еще тяжело дыша и тараща глаза от ужаса того, что только что произошло, Аня потянулась за Битси.

Дроид забралась ей на голову, сыпля словами, которые она едва успевала читать.

«Ты чем вообще думала? Что там было? Тебя кто-то пытался схватить? Я же сказала, что тут кто-то есть. Почему ты никогда меня не слушаешь?»

– В воде правда кто-то есть, – выдохнула Аня, не сводя глаз с волн, поднятых ее движениями. – Ундина.

Повисла долгая пауза, пока дроид переваривала сказанное. А потом от нее пришел ответ, совершенно не характерный для той, которая всегда больше боялась жить, чем оказаться на свалке.

«А можно посмотреть?» Текст дрожал, словно от предвкушения.

– Чего? – ахнула Аня. – Нет, нельзя. С ума сошла? Он же убьет меня за секунду.

«Тебя что угодно может убить за секунду. Звуковая мина, которую ты подняла, отчего и лишилась слуха, тоже могла тебя убить. Но ты все равно ее подняла. Ты всегда искала приключений, Аня. А теперь дай посмотреть на ундину».

Никогда еще Битси не выдавала такого длинного предложения. Обычно дроид была лаконична, даже сокращала то, что говорили другие. Аня подозревала, что робот просто ленилась, но это была плата за то, что она дала своему ИИ личность.

Аня со вздохом покачала головой:

– Не думаю, что рискну опять полезть в воду.

«Еще как сможешь».

– Плохая идея, Битси! Я и так уже еле дышу, я не протяну под водой дольше нескольких секунд.

«А ты попытайся».

С шумом выдохнув, Аня сказала себе, что сможет. Что никакого ундины под водой, скорее всего, нет. Что ей просто померещилось. Что в трубе застряла какая-нибудь рыбина, а вовсе не огромный монстр.

Никто не мог пробраться в Альфу без ведома ее отца. Во всем океане это было самое безопасное для людей место. Настолько же тюрьма, насколько дом.

Она соскользнула обратно в воду, не сводя глаз с трубы, словно оттуда вот-вот выскочит что-то ужасное. Но ничего не шевелилось. И плавник из трубы больше не торчал.

«Ну что ж, – сказала Битси, когда они опустились под воду. – Сплошное разочарование».

Будь они на воздухе, Аня бы отметила, что дроид очень даже неплохо чувствует себя под водой, хотя в преимущества ее модели это вроде бы не входило. И все же чем глубже они опускались, тем чаще спотыкалось ее сердце.

Потому что в сумраке трубы что-то было. Уши закладывало, тиннитус верещал так громко, что она морщилась, но все ее внимание было приковано к странному движению теней.

Сначала показалась когтистая ладонь. Красные когти обхватили край, а дальше… появилось все остальное. По крайней мере, то, что она уже видела до этого.

Широкие плечи, едва помещающиеся в трубе. Бездушные черные глаза. Кошмарная усмешка, напоминавшая о монстрах в шкафу из ее детства. Он был олицетворением всего, чего она боялась ребенком. Прямо здесь. Перед ней.

«Ох», – дрожащими буквами сказала Битси.

Но тут ундина протянул руку. Свет играл на перепонках между смертоносными пальцами, оказавшимися такими деликатными и тонкими. И… красивыми.

Может, он был волшебным существом. Может, он ее околдовал. Потому что логичнее всего было бы снова оттолкнуться от пола и бежать. Или закричать так, чтобы поток пузырей вырвался изо рта, застилая зрение, прежде, чем он ее утопит.

Вместо этого она протянула к нему дрожащую ладонь, словно копируя его движения. Их пальцы легонько соприкоснулись. Она чувствовала когти, способные разорвать ее плоть, но он не шевелился, позволяя ей провести пальцами вниз, коснуться бархатных перепонок и широкой ладони, покрытой бесчисленным количеством шрамов.

В холодной воде он казался теплым, хотя она могла поклясться, что это он был за ее спиной и обжег ее ледяным холодом. Теперь же он не двигался. Просто смотрел то на ее лицо, то на их руки. По крайней мере, так она поняла. Его потусторонний взгляд сложно было прочесть.

Черные глаза. Совершенно черные. Ни капли белка.

Он был так близко. Она касалась ундины. Ее рука выглядела такой маленькой по сравнению с его.

Монстр терпеливо позволял ей гладить его, растопырив пальцы. Когда она снова посмотрела на него, жабры на его шее раздулись и едва заметно, почти элегантно трепетали в воде. Аня никогда бы не подумала, что станет описывать ундину такими словами. Да и первой ее реакцией был ужас.

Но теперь она смотрела на его лицо и думала, что в этой угловатости скрывается своя красота.

И тут у нее свело легкие. Аня скорчилась от этого ощущения. Последний шанс – или она уже не успеет всплыть на поверхность. Подняв голову, она попыталась оттолкнуться, но на ее талию легла когтистая ладонь.

Испуганно распахнув глаза, она увидела, что ундина частично вылез из трубы. Его ладонь была так широка, что накрыла ее бок от середины ребра до самого бедра. Пальцы осторожно коснулись кожи, стараясь не ранить, и прижались к телу под бьющимся сердцем.

Поймав ошарашенный взгляд девушки, он подтолкнул ее вверх. Подкинул с такой силой, что буквально выкинул на поверхность. Отплевываясь, она оглянулась назад, но он уже полностью скрылся в трубе. Ну, ей так показалось.

Ундина помог ей выплыть. Возможно, спас ей жизнь.

«Какого черта сейчас было?» – спросила Битси.

У Ани не нашлось ответа.

Почему он ее не схватил? Она была прямо перед ним. Касалась его.

Он мог бы сцапать ее в любой момент, прижать к себе и утащить в трубы. Это было так просто. Даже слишком просто, если подумать. Она была такой слабой по сравнению с ним.

Но когда ее пальцы так нежно коснулись его ладони, он почувствовал… что-то. Дайос сам плохо понимал что. Его сердца немного замедлились. Бушующий внутри хаос отступил. Он затаил дыхание, когда она провела по его пальцам, и готов был поклясться, что с его жабрами происходило то, что им было совершенно не свойственно.

Да не может такого быть, чтобы он трепетал из-за нее. Он видел, как Арджес делает так для Миры. Всегда было неудобно смотреть, как сильно на его брата влияет одно только присутствие этой женщины. Даже как-то неловко.

Ни одна женщина ни разу не выбрала Дайоса. Он был слишком крупным, так что родить его детей было бы непросто; слишком агрессивным, чтобы сойтись с ним в брачном танце. Дайос уже твердо решил для себя, что растопыривать для кого-то жабры – просто глупо.

За всю свою жизнь Дайос расправлял жабры только для двух самок. Одна из них, Мелете, помогла спасти Миру, когда ту заперли в Бете. Вторая уже давно покинула их стаю, выбрав другого самца, поменьше и поспокойнее. Это окончательно доказало Дайосу, что его невозможно желать и что себя не изменить.

А внешность его за последние несколько месяцев изменилась только к худшему.

Стукнувшись обрубком руки о стенку трубы, Дайос замер на выходе в океан. Что-то внутри требовало вернуться. Отвечающая за дикие, первобытные инстинкты часть его мозга вопила и яростно билась о прутья клетки, в которой он постарался ее запереть. Ему нужно было назад, убедиться, что она в безопасности, потому что никто не мог защитить ее лучше его.

Но первобытный инстинкт уже не раз приводил Дайоса к краху. Тот самый инстинкт, который велел ему защищать свой народ. Ахромо – легкая добыча. Он без труда возьмет их город, если последует своему плану.

Так что Дайос больше не доверял этому инстинкту, как бы тот ни кричал и ни раздирал его изнутри, пока он лавировал между колоннами смерти. Это ничего не значило. Он не мог себе доверять.

Но все же Дайос не мог забыть ее глаза цвета моря даже после того, как вернулся на место встречи, где они с Макетесом наблюдали за городом. Он все еще видел ее глаза, чувствовал, как пальцы скользят по его перепонкам, словно невзначай прощупывая путь сквозь все его защитные укрепления.

Глупые мысли, напомнил он себе. Даже если все плавники на его теле раскрылись и затрепетали. Даже если хвост уже развернул его лицом к стеклянному куполу, державшему ее взаперти.

Интересно, где она жила? В каком-то столь же красивом месте, как она сама, без сомнения. Слишком тихая и нежная, чтобы жить в нищете. Если девушка и правда дочка Генерала – а поводов сомневаться в этом у него не было, – то она наверняка относится к самым богатым жителям своего города. Она не знала недостатка в еде и воде. За ней наверняка много кто присматривал.

И все равно его сознание ревело, что он носил бы ей добычу куда вкуснее. В море было полно более питательных, чем в городе, продуктов, а ее люди явно недокармливали девушку. Она была слишком худенькой. Слишком хрупкой.

Любой, кто захотел бы причинить ей вред, сломал бы ее без труда.

Дайос нахмурился, потому что всплыла новая мысль: «А вдруг она уже занята? Вдруг у нее уже есть кто-то, кто трепещет для нее и заставляет ее улыбаться?»

Все его тело захлестнуло ослепляющей яростью. Он светился, разгневанно пылая каждой точкой биолюминесценции на теле. Свет волнами отражался на песке вокруг.

– Я так понимаю, ты что-то нашел? – пробился к нему сквозь злость возмутительно довольный голос Макетеса. – Выглядишь расстроенным.

– Я нашел ее.

– Нашел вход в город? Отлично.

– Нет, я нашел ее.

– Как думаешь, многие из наших там пролезут? – Макетес несколько раз моргнул, наконец-то догоняя то, что Дайос повторил уже дважды. – Стоп, в каком смысле ты ее нашел?

– Думаю, что большинство пролезет, – пробормотал Дайос, не сводя глаз с города. – Для меня трубы тесноваты, но у самцов поменьше проблем не будет. Может, проберемся целой группой, но город огромный. Внутри он еще больше, чем кажется снаружи. Отправлять туда много народу небезопасно.

– Мне кажется, ты никогда не говорил мне столько слов за раз, – пробормотал Макетес и заплыл к нему спереди.

От Дайоса не укрылось, что от него держатся на расстоянии. Впрочем, он и сам не советовал бы сейчас к себе приближаться. Бешено сияющими огнями на теле он сообщал окружающим, что находится в том опасном настроении, когда запросто мог свернуть кому-нибудь шею, чисто чтобы что-то почувствовать.

Макетес прочистил горло, вибрируя жабрами.

– Ты нашел ее?

– Нашел.

– А почему не схватил? Там было много народу? Ну да, конечно, Генерал не даст схватить ее так просто, чтоб его. Если такое дело, то точно надо посылать больше наших. Нельзя же ее там оставить, Мира уверена, что это единственный способ заставить Генерала нас выслушать…

Дайос уже утомился от его болтовни.

– Она была одна.

Несколько блаженно тихих секунд Макетес просто смотрел на него с отвисшей челюстью.

– В каком смысле?

Дайос только рыкнул в ответ, устав от расспросов.

– Она была одна? – Макетес подплыл ближе и замер, услышав рокот в груди Дайоса. – Тогда почему ты ее не забрал?

– Просто не забрал.

– Но почему? – Драматично воздев руки, Макетес сделал круг, прежде чем снова зависнуть перед Дайосом. – И не надо врать, что это слишком опасно. Ты был в трубах. Мы умеем помогать им дышать под водой. Ты мог украсть ее! И не украл!

Дайос медленно повернул голову, чтобы посмотреть на Макетеса. Может, в его глазах было достаточно угрозы, чтобы болтливый желтый брат понял намек.

– Не время.

– Не время, – повторил Макетес с издевкой. – Опять? А когда будет время?

– Не знаю.

– Тьфу! – Макетес всплеснул хвостом и опустился на песок. Скрестив руки на груди, он уставился в темноту над ними, бормоча: – Вот почему я не хотел соглашаться на это задание. Знал же, точно знал, что с ним будут проблемы. Так и сказал Арджесу, я для этого не подхожу. Если хотят, чтобы Дайоса держали в узде, пусть посылают кого-нибудь покрупнее. И кто был прав? Я. Я был прав. Никто никогда не признает, что я прав, только я сам признаю.

Наблюдая за ним, Дайос почувствовал, как огоньки на его теле начинают меркнуть. Легкая усмешка пришла на смену злости, мешавшей думать.

– Ты был прав.

– Ну конечно я был прав! Я всегда прав, но никто меня не слушает, прежде чем что-то затеять. Знаешь… – Макетес осекся, а потом уставился на него, снова разинув рот. – Ты что, только что признал, что я был прав?

Дайос кивнул:

– Ну… Это прям событие. Особенно от тебя.

Пожав плечами, Дайос шлепнул брата хвостом, подцепил его огромным хвостовым плавником и подкинул вверх.

– Иди сообщи остальным, что я ее нашел.

– А ты что? Это ты должен отчитаться. Ты даже ничего мне не сказал, ни как все прошло, ни где ее искать. Я могу доложить только, что ты на меня рыкнул и сказал, что все готово.

Макетес уплывал, продолжая на ходу возражать, что ему этого делать не положено.

– Просто передай, что все под контролем.

– Так ты со мной не поплывешь?

Вообще-то Дайос собирался. Все внутри кричало, что надо. Он еще не до конца восстановил отношения с Арджесом, и каждый раз, поступая вот так, он подводил своего кровного брата. Но… что-то другое, тоже внутри, твердило, что сейчас он уплыть не мог. Он еще не закончил.

– Я занят, – ответил Дайос, снова переводя взгляд на город. – Скажи, что я вернусь с ней, когда буду готов.

Макетес тут же остановился. Течение играло с длинными волосами его брата, струилось сквозь жабры, наполняло его решимостью. Как же Дайос скучал по этому чувству. По моментам, когда океан дарил ему свое благословение. Впрочем, похоже, сейчас море одобряло его решение. Оно почти не обращало на него внимания, словно еще не простило ему все те смерти. Но если он хотел заслужить прощение, то двигался в правильном направлении.

Вздохнув, он махнул на замершего брата рукой:

– Плыви уже.

– Ты же не станешь на нее нападать, правда? – спросил Макетес очень тихо и серьезно. – Она нужна нам живой, Дайос.

– Я не собираюсь причинять ей вред.

Вырвавшийся рык удивил даже его самого. Прижав руку к сердцам, он попытался успокоить ярость, взметнувшуюся внутри от одной только мысли об этом. Все было как-то неправильно. Такая реакция на ахромо была просто отвратительной.

– Тогда что ты задумал?

– Не знаю.

Хотелось бы ему самому понять. Но сейчас он знал только то, что у него появились… чувства, которым не было объяснения. Ощущение в груди, которое не проходило, странная потребность, которая приковала его к этому месту.

Макетес подплыл ближе, дергая хвостом и держась ниже линии взгляда Дайоса, чтобы не выглядеть угрозой.

– Ты же сейчас инстинкту следуешь, да?

– Можно и так сказать.

– Ох, как быстро все это пойдет ко дну, – пробормотал Макетес и со вздохом выпустил облако пузырей. – Ладно. Главное, не попадись и не помри, идет?

– Не планирую.

Когда брат растворился в темноте, Дайос сказал себе, что это даже хорошо. Что в одиночку, когда никем не рискуешь, работается лучше. Но, повернувшись к городу, он знал, что предстоит долгий путь. Неизвестно, где она будет в следующий раз. Таких бассейнов наверняка много, но у какого ее искать и когда именно?

Что там сказала другая ахромо? Он попытался вспомнить, что кричала вторая самка в попытках отчитать золотую. Что-то про ее отца и разговоры с людьми.

Сборища, значит. В чем-то ахромо не так уж отличались от его народа.

Ему нужно было пробраться обратно в город. Она явно не жила в той странной комнате с бассейном и наверняка бывала в том месте только тогда, когда это нужно ее отцу. Золотая дочка Генерала, драгоценность, которой можно хвастаться перед друзьями. Учитывая, что она не пошла к отцу по его зову, Дайос мог предположить, что они были не так близки, как считали остальные.

Вот и хорошо. Будет проще унести ее из города, если она не начнет сопротивляться.

А как быть с ней потом, когда унесет? Дайос не имел ни малейшего понятия. Но он, как и сказал Макетесу, следовал инстинкту. Другого выбора у него не было.

И Дайос кинулся обратно в город. Ему потребовалась почти неделя, а может, и больше, чтобы все изучить. Он пробрался в каждую трубу, каждый тоннель, каждый бассейн. Когда голова начинала разрываться от информации, он уплывал обратно к колоннам. К тому времени, как он вернулся к своей карте, выложенной из камней на песке, его тело было покрыто заживающими ранами.

Он смог сделать карту города сам, пусть даже в процессе лишился частицы плавника, потому что его то и дело засасывало в кусачие вентиляторы с вращающимися железками, которые порезали ему хвост. Один даже задел локоть, когда неожиданно включился.

Но Дайос мог позволить себе потерю крови. Он не боялся боли, не боялся того, что случится, если его поймают. Он должен был продолжать движение, потому что в этом городе находилась маленькая самка, а его не было рядом с ней. Он найдет ее снова. Будет изучать город до тех пор, пока не узнает о нем все, что только сможет, а потом нападет.

В день, когда поиски были закончены, он практически чувствовал привкус крови в воде. Жабры широко раскрылись, все оборки вокруг лица затрепетали от осознания, что у него получилось. Он знал все их пути перемещения. Каждый бассейн, каждую тропинку в этом городе. По крайней мере, те, до которых было возможно добраться.

Дайос не выходил из воды. Насколько он мог судить, никто и ничто его не заметило, хотя, без сомнения, ахромо обратили внимание на часто срабатывающие системы защиты. Оставалось только надеяться, что им хватило глупости списать все на миграцию каких-нибудь рыб.

Неважно. Время пришло. Теперь он мог ее найти. Он уже знал, где искать.

Каждая жабра, каждый плавник на его теле поднялся и трепетал, и Дайос знал, что наверняка выглядит еще ужаснее обычного. Но он был готов увидеть ее. Произвести впечатление. Унести из дома и сразиться с любым, кто попробует ему помешать.

Он сказал себе, что готов. Отнесет ее в безопасное место, которое гораздо лучше Альфы. Будет кормить. Докажет, что он отличный охотник, который способен ее содержать.

Дайос не позволял себе думать, куда все это может их завести. От таких мыслей ему становилось немного неловко, словно он сам не знал, чего от себя ждать.

Но эта маленькая ахромо принадлежала ему.

И он собирался ею завладеть.

Он вернулся.

Ундина.

Аня сидела за туалетным столиком и смотрела в зеркало, когда вода в ее бассейне внезапно пошла рябью. Больше она ничего не увидела – оставалось только надеяться, что и камеры тоже.

Ее отец уже несколько дней сидел со своими советниками в «командном пункте». Судя по всему, их волновали ундины. Они были уверены, что эти существа собираются напасть на Альфу, но отказывались рассказывать, откуда такие подозрения.

К счастью, Битси пока не забирали на осмотр, так что она была более чем способна взломать отцовскую систему. Через линзу на Анином глазу они вместе листали видео с наружных камер Альфы. И Аня наблюдала, как тот же ундина, которого она встретила в бассейне, день за днем рыщет по трубопроводу.

Иногда часами.

Аня смотрела эти видео больше раз, чем была готова признаться. Ее поражала мощь его тела, то, как он проносился сквозь воду. Иногда она замечала, как бока ундины обжигают лазеры, когда в него стреляли по команде из центра. Помимо этого, отдельно в каждую колонну был встроен собственный ИИ. Они сканировали его тело и наверняка получали куда больше информации, чем этот ундина был готов предоставить.

Он был крупнее большинства замеченных самцов. Почти пять метров от макушки до кончика хвоста, и в груди очень широк. ИИ также отметили, что, хоть двигался он быстрее прочих, ему сложнее давались повороты. Роботы изучали его манеру движения и поведение каждый раз, когда он проплывал мимо колонн, но по какой-то причине ИИ все равно не удавалось его предугадать.

«Потому что он постоянно менял эту манеру», – поняла Аня, дойдя до третьего видео. Между его визитами проходило достаточно времени, и было очевидно, что он наблюдал за колоннами. Может, он заметил, что на них начинают мигать огоньки, когда что-то подплывает слишком близко. Или следил за подплывающими к городу животными. Откуда ей было знать.

Но, глядя на то, как он прорывается снова и снова, Аня впервые за очень долгое время почувствовала надежду. Этот ундина ее не убил. Он даже не вцепился в нее. А это что-нибудь да значило, так ведь?

Он все еще пытался пробраться в город. Все еще что-то делал, забираясь так далеко в трубы, что даже ИИ терял его след.

И это был уже третий раз, когда она обнаруживала его у себя в бассейне.

Закутав плечи в шаль, она осторожно сняла Битси с головы.

– Разберись с камерами в ванной, будь добра.

Маленький дроид подскочила один, два, три раза, а потом умчалась в ванную. Аня могла только догадываться, что Битси там делала. Как правило, ее робот неплохо слушалась приказов. Особенно в отношении камер. С раздражающей системой записи во всех углах ее комнаты Битси разобралась особенно быстро. Но сейчас Ане было нужно, чтобы камеры в ее спальне продолжали работать.

Ни одна из них не видела толком ванную, приличия ради. Входить туда разрешалось очень немногим. По крайней мере, ее отец был ревнив и не позволял никому из своих людей подсматривать за ней в душе.

Никогда раньше она не была так благодарна его собственнической натуре.

Аня подозревала, что ундина может вернуться именно сегодня. Судя по всему, он предпочитал число три, и с их последней встречи как раз прошло три дня. Она понятия не имела, откуда он знал, где ее найти, но он словно всегда был в курсе, где она. В первый раз Аня увидела его в соседнем доме, когда плавала у друзей. Второй раз – тут.

И вот он снова вернулся. Ну, она надеялась, что это был он. Вода в бассейне волновалась не случайно. Битси должна была наложить поверх записи картинку пустой ванной. Проверять записи будут не скоро, так что Аня надеялась, что они увидят, как она заходит в ванную, и не станут вторгаться в ее личное пространство, если она вовремя выйдет обратно.

А если кто-то и решит просмотреть запись, то хотелось бы верить, что они не заметят подвоха в картинке.

Тяжело вздохнув, она отбросила волосы за плечо, а потом нервно заправила их за уши. Сложно было понять, чего этот ундина хотел. Но ей было любопытно, так что она ему подыгрывала.

Это существо, очевидно, было твердо настроено что-то до нее донести. Ане нравилось думать, что ундины достаточно умны, чтобы… ну, хотя бы иметь речь. Впрочем, может, у них и не было языка. В этом тоже нет ничего страшного.

В конце концов, кому, как не ей, знать, каково это – не иметь средств общения, которые есть у всех остальных.

Прошлепав босиком к ванной, Аня помедлила. Надо было сделать так, чтобы те, кто за ней наблюдает, поняли: она идет туда надолго. Если она хотела добиться от этого существа хоть какой-то информации, ей нужно было правильно рассчитать время для разговора с ним.

Что сделал бы Туз? Ее связной с другой станции – она не знала, где именно он жил, – всегда казался ей куда храбрее ее самой. Он посоветовал бы ей, например, взять с собой все, что может пригодиться в душе, и нагло врать. Устроить представление века.

Поэтому Туз и звал ее всегда Королевой Червей. Из нее должна была выйти самая убедительная лгунья на свете – по крайней мере, так он всегда говорил. Аня ведь и правда была для каждого человека такой, какой ее хотели видеть.

Фыркнув, она вернулась к столу и набрала разных принадлежностей для ванной. Никто из наблюдателей и бровью не поведет при виде количества пузырьков в ее руках, это она знала наверняка. Решат, что избалованная девчонка захотела расслабиться в бассейне и побаловать себя.

Едва перешагнув порог ванной, она бросила все на пол.

Она уже видела его. Темные каемки плавников высовывались из трубы в ее личной ванной. А если присмотреться, прищуриться как следует, можно было разобрать смотрящее на нее из-под воды лицо.

Это и правда был он. Не то чтобы Аня часто общалась с ундинами, но этого, казалось, она узнала бы из тысячи. Шрамы на плечах, мрачный блеск в глазах, все указывало на мужчину, одержимого какой-то мыслью и едва сдерживаемой яростью.

Может, поэтому ее к нему так тянуло. Он злился, она тоже злилась. Возможно, двум монстрам было суждено найти друг друга. Каждый должен был взорваться либо растратить свою ярость во взаимном столкновении и выдохнуться окончательно.

Но сейчас у нее была мысль.

Присев на корточки у края бассейна, Аня похлопала ладонью по плитке:

– Иди сюда.

Битси шлепнулась на пол на другой стороне комнаты и бросилась к ней, чуть ли не спотыкаясь о собственные ножки. Прыгнула Ане на плечо и, царапая ей кожу торопливыми движениями, залезла на голову, обхватила покрепче и надела линзу ей на глаз.

Вокруг изображения ундины в трубе дрожали слова: «Опасность. Ундина. Не приближаться».

– Теперь, значит, ты боишься ундин? А еще неделю назад требовала, чтобы тебе его показали, – пробормотала Аня и опять похлопала по плитке. – Я просто хочу, чтобы он всплыл. Поговорить.

«Поговорить? – переспросила Битси, и слова завибрировали от возмущения. – Как ты собираешься с ним говорить? Он ундина. Ты человек».

Аня и сама не знала. Но что-то подсказывало ей, что ундина приплыл в город… ради нее. И она не понимала, с чего бы это.

Судя по всему, он был с ней согласен. Потому что еще одного шлепка по плитке хватило, чтобы убедить его вылезти из трубы. Когда она впервые увидела его во всей красе, у нее перехватило дыхание.

ИИ заснял то, как ундина плавал, но на записях он всегда был быстрой тенью в темной воде, толком и не разглядишь, на что похож. Вот так, вживую? Ундина был огромен.

Она не осознавала, что такое пять метров, пока все они не оказались прямо перед ней. Лицо с крупными резкими чертами было хмурым; впору было кинуться обратно в комнату или как минимум описаться. Длинные спутанные волосы лезли ему в глаза, темным водопадом падали на широкие плечи, почти что успешно отвлекая ее от выставленной напоказ могучей мускулатуры.

– Ух ты, – пробормотала она. – Какой ты большой.

И это первое, что пришло ей в голову? Вот дура.

Кожа у него была очень странного цвета. Серая, с темными полосками от ключиц до такого же темного хвоста. И красные пятна! Светящиеся красные пятна, пробегающие по хвосту, свернутому кольцом под водой и частично скрытому в трубе, хотя в бассейне уже толком не осталось места.

Но тут она заметила его руку. Точнее, ее отсутствие. Одна рука у него была большая, сильная, и с таким аппетитным бицепсом, что его хотелось укусить. А вторая? Оторвана подчистую, прямо по центру того же бицепса.

Аня заставила себя отвести взгляд. Ничего удивительного в том, что у него не было руки. Он же жил в океане. Мог потерять ее в борьбе с рыбой, кальмаром, акулой. Где-то там водились огромные киты, по слухам, весьма агрессивные.

Но все же ее глаза метнулись к культе еще раз, и она узнала ожоговые шрамы, поднимающиеся до самого его плеча.

Руку ему сожгло. Точнее, отстрелило. И ее народ был единственным, способным на такое.

Она перевела взгляд на его черные, неподвижные глаза, и он ответил ей тем же.

– Мне жаль, что ты пострадал, – тихо сказала она. – Я знаю, как больно потерять то, что когда-то было частью твоего тела. Это тяжело.

На этих словах он наклонился ближе. Одно движение плавников на его бедрах, и он оказался прямо перед ней. Опершись рукой о край бассейна рядом с ее ладонью, он завис так близко, что она увидела собственное отражение в его темных глазах.

Но тут он открыл рот и заговорил.

Битси заполонила всю линзу красными восклицаниями, но Аня не обратила на них никакого внимания. Она вообще их не заметила, потому что, когда он отстранился, его слова эхом отдавались в ее голове.

Она слышала его.

Черт возьми, она его услышала.

Аня заморгала, ошарашенная звуком его глубокого, раскатистого голоса, неравномерного, словно бурлящая вода за стеклом. Он отплыл назад, опустился чуть глубже в воду, следя за ней тяжелым взглядом.

Чтоб его, она слышала.

Это была не каша из перекрывающих друг друга шумов, не осознание, что с ней кто-то разговаривает, только неясно, что именно ей говорят. Его голос был так глубок, что она могла сравнить его только с плеском воды под слоем льда. Гудящий звук, который ей не доводилось слышать с того рокового дня. Громкий, раскатистый и такой невозможно глубокий.

Глупо. Безрассудно. Она, считай, собственными руками бездумно вручала свою жизнь этому монстру, который заявился к ней в ванную. Но она спрыгнула в бассейн.

Аня сама не понимала, что творилось в ее голове в тот момент. Вероятно, там не было ничего, кроме упрямой мысли – она его только что слышала, улавливала оттенки в его голосе. Она так давно не слышала четких, отрывистых слов. Все так долго было приглушенным и спутанным, и Аня уже смирилась, что никогда не сможет разобрать, что ей говорят. Теперь ее сознание словно раскололось.

Она была у врачей. Встречалась с другими людьми, подобными себе, но мало кто из них оглох после четырнадцати лет слуха. Большинство из них родились глухими. А она не родилась, да и полностью глухой не была. Застряла на границе между двумя мирами, и…

Ох, как же она соскучилась по возможности слышать чужую речь.

Аня сильно ударилась о воду, рухнув на нее животом, но снова, так же как в тот раз, когда он вытолкнул ее из бассейна, сильная рука обхватила ее за талию.

Перепончатые пальцы сомкнулись на облепившей ее тело ткани, царапая когтями шаль. И на все это ей было совершенно наплевать.

Она оперлась руками о его грудь, по ладони на каждой мощной грудной мышце, под которыми немного вразнобой колотились два сердца. Он уставился на нее широко распахнутыми глазами. Возможно, она его напугала, – Аня не знала. Она ощущала только огромную ладонь на своей талии и едва заметное движение пальцев на спине. Это было даже… приятно.

По крайней мере, совсем не так страшно, как она думала.

Она облизала губы и тут же мысленно велела себе больше так не делать, поскольку он проследил за ее движением.

– Я слышу, как ты говоришь, – прошептала она. – Я… просто повтори. Пожалуйста.

Он нахмурился. Возможно, это должно было ее напугать, но жабры на его шее вдруг распушились оборочками, и это выглядело очень даже мило.

– Скажи что-нибудь, – прошептала она, почти умоляя. – Пожалуйста.

Он сказал одно слово, и утробные звуки прорвались сквозь изувеченный слух, и она снова уловила, что он говорит. Громко, скорее всего, даже громче, чем было для нее безопасно. Может, он делал ей этим только хуже. Но о… о, звуки слов.

– Больше одного. – Аня закрыла глаза, наслаждаясь.

Он сказал два слова.

Она приоткрыла один глаз, сердито глянула на него. Ундина над ней издевался. Он…

Отвечал на каждое ее слово, словно понимал, что она говорит.

Аня замерла, наконец-то осознав происходящее. Она висела посреди бассейна, обхватив его руками за шею и болтая ногами в воде. Каждый раз, когда он напрягал мускулы, чтобы удержать их обоих на поверхности, его хвост проскальзывал между ее ногами. Он держал ее за талию, его огромная ладонь обхватывала ее спину, а пальцы были возле самой груди. Она легко могла дотянуться и поцеловать его.

И ундина понимал каждое ее слово.

Дайосу нравился звук ее голоса. Грубоватый, немного хриплый, не особо музыкальный – как и ее пение, – но красивый. Красивее, чем он ожидал. Если он и слышал, что она говорила в их первую встречу, то, хоть убей, не мог этого вспомнить.

Может, потому, что именно эту встречу он хотел навсегда запомнить как первую. Встречу, когда она прижалась к его груди, когда ее длинное, стройное тело было полностью в его власти. У него дыхание перехватило, когда она прыгнула в воду, но тут она забарахталась, и он вспомнил, как она плавает.

Плавала она ужасно. Слишком много махала руками и еле двигала хвостами.

То есть ногами. Мира называла их ногами.

Так или иначе, плавать она умела плохо. Такая медленная, такая слабая, а теперь еще и в воду шлепнулась тяжело, точно кит, – совсем не похоже на грациозные движения его народа. Он мог бы подумать, что девушка вообще не умеет плавать, если бы не видел, что она вполне способна перемещаться в воде хотя бы пару минут. И все же что-то внутри требовало поддержать ее, и он… поддержал. Обхватил за тонкую талию, прогнав прочь мысли, требующие кровопролития и расправы.

«Разорви ее, – шептали голоса в голове. – Растерзай эту мягкую плоть, посмотри, какая она красная изнутри. Проверь, хватит ли в ней крови, чтобы окрасить алым весь бассейн, как тебе хочется».

Но даже когда его когти впились в тонкую ткань, покрывающую ее тело, Дайос понял, что не может. Даже если бы он попытался причинить ей вред, его тело не позволило бы. Да, он хотел уплыть вместе с ней прочь отсюда. Хотел зарыться лицом в плавный изгиб ее шеи и утащить за собой под воду.

Какой у нее запах? Какая она будет на вкус, когда он спрячет ее под своею рукой?

Он уже знал ее аромат, но лишь отчасти. Его нотка была во всем бассейне. Смутный цитрусовый привкус, напоминающий о редких подводных плодах, растущих на глубине. Что-то солнечное в ее запахе, хоть он и знал, что это невозможно.

Она была уродливым монстром. Он ненавидел ее народ всю свою жизнь.

Так почему же его пальцы прижимались к изящным контурам ее спины? Почему ему хотелось провести ладонями по ее мускулам? В его руках она казалась такой хрупкой. Ее так легко было держать.

И она хотела, чтобы он заговорил. Хотела услышать его голос. Интересно, зачем? Он думал, что она не может слышать. Но она слышала его.

– Привет, – сказал он, когда она попросила его снова заговорить.

Он почувствовал себя глупо. Но Дайос вообще был не из разговорчивых. Никогда не знал, что сказать представительницам противоположного пола. Никогда. Он и с воинами-то не умел разговаривать, лишь неодобрительно бурчал да одобрительно хмыкал.

Но тут она закрыла свои странные глаза, и ее темные ресницы тенью легли на щеки. Как он мог ей отказать, когда она попросила еще слов?

– Я Дайос, – ответил он. А что он мог сказать?

Он не знал, что с ней делать. Она прилипла к нему, как одна из рыбок-чистильщиков, которые следовали за ним в мелких водах.

Но когда она приоткрыла один из своих странных бледных глаз и возмущенно уставилась на него, он почти улыбнулся в ответ. Под этим странным личиком скрывалось маленькое чудовище. Или она просто была ненормальной. Либо одно, либо другое.

Еще неизвестно, что лучше. Отчасти ему даже хотелось, чтобы она оказалась сумасшедшей, потому что не положено ахромо так просто кидаться в руки страшным глубинным монстрам. По крайней мере, если она безрассудна, то понятно, что с ней надо быть начеку.

Но если она в своем уме? Если это был странный момент наедине, когда ей вдруг захотелось его коснуться?

К такому Дайос был, пожалуй, не готов.

Внезапно она замерла в его руках, и он понял, что вариант, скорее, второй. Девчонка бросилась к нему, не подумав, а теперь осознала, что оказалась в лапах глубоководного чудовища, умеющего говорить, и ее это напугало. А может, девушка напряглась от запоздалого отвращения при мысли, что она до него дотронулась.

Было проще думать о ней так, как он привык думать об остальных ахромо. И легче пережить то, что она сжалась и осторожно оттолкнулась от его груди.

Девушка смотрела на него расширенными глазами, и Дайос не мог даже предположить, что происходило в ее голове. На ее лице сменялось столько разных выражений, и все они ему были незнакомы.

– Моргни один раз, – прошептала она.

Ему также было неизвестно, почему у нее такие странные просьбы. Но Дайос был совершенно не против развлечь маленькую ахромо, хоть это и было опасно. У него была причина, чтобы находиться здесь, ему нужно было украсть ее.

Но… она же попросила. Он моргнул.

Тихо фыркнув, словно не веря, что он ее понимает, девушка насмешливо склонила голову набок и сказала:

– Ну ладно, умник. А теперь два раза.

Вреда от этой странной игры он не видел. Так что моргнул дважды.

Она издала долгий шипящий звук. У его народа он означал бы злость. Но она не выглядела злой. Дайос видел, как Мира хмурится и краснеет от ярости. Эта ничего подобного не делала. Наоборот, она широко распахнула глаза и побледнела.

– Ты что, меня понимаешь? – прошептала она.

– Да, – кивнул он.

Видимо, именно этот типичный для ахромо ответ ее наконец-то напугал. Она оттолкнулась ногами от его боков, и Дайос понял, что пора ее хватать. Но опять не смог.

Макетес расхохотался бы, увидев, что сделала с бесстрашным воином женщина в несколько раз меньше его размером. Дайос позволил ахромо вырваться из его рук и кинуться обратно в безопасность своего жилища.

Дайос даже позволил ей вылезти из воды, не то чтобы ее это спасло. Он мог схватить ее в любой момент; выпрыгнуть из воды, – а там до нее рукой подать. И ему не помешало бы то, что он едва помещался в ее крохотном бассейне.

По крайней мере, тут было глубоко, а иначе он вряд ли смог бы дышать жабрами на боках.

Она резко обернулась, и мокрые концы волос по инерции хлестнули ее по щекам.

– Ты меня понимаешь.

В его груди зародился рокот. Все это превратилось в какой-то абсурд.

– Да, ахромо. Я же тебе уже сказал.

Она медленно выдохнула, потом прижала руку к груди. Странное создание, которое сидело у нее на голове, издало тихое чириканье, а потом снова опустило перед ее глазом кусок стекла. Да что оно там делает?

Дайос видел, как бегают глаза девушки, глядя на что-то невидимое ему. От этого стало не по себе. Он привык, что у него все под контролем, но сейчас никак не управлял ситуацией. Дайос предпочитал знать все, что происходит, в любой момент. Знание было его гарантией безопасности.

Тихо рыкнув, он прыгнул вперед. Маленькая ахромо даже не успела среагировать, прежде чем он схватил дроида с ее головы. Тот был чем-то похож на Байта – Дайос до сих пор презирал эту странную коробку, которую Мира таскала с собой. Этот же попытался вонзить острые лапки в его руку, когда Дайос приподнял стекло.

Письмена?

Мира однажды показывала ему книгу, и она писала слова на песке. Он не очень хорошо понимал их письменный язык, но знал слово «Опасность», – его Мира писала часто.

Это вызвало у Дайоса улыбку. Широкую, хищную, именно такую, какие она наверняка видела в кошмарных снах. Во всяком случае, она побелела, как рыбье брюхо. Но Дайос вернул ей дроида в целости и сохранности.

Хотелось верить, что девушка понимала, каких усилий ему это стоило. С каким же удовольствием он раздавил бы этого дроида в кулаке.

Девушка взяла металлического паучка своими нежными ручками, такими маленькими в сравнении с его рукой, – его возмутил собственный интерес к этим ручкам. Ему хотелось подержать ее маленькие короткие пальчики – какая необычная мысль! Никогда раньше Дайосу не хотелось коснуться ахромо. Честно говоря, он и своих-то трогать особо не рвался.

Как странно, что при взгляде на нее он задумывался, насколько мягкой будет ее кожа, если он проведет костяшкой пальца по ее щеке. Он видел, как бьется пульс у девушки на шее, и ему хотелось попробовать ее на вкус.

Какая-то крохотная часть его сознания кричала в тревоге, что ему не должно хотеться узнать ее вкус. Вдруг с ним что-то не так, вдруг он просто хочет ее сожрать? Его клыки с такой легкостью вспороли бы ее кожу. Он мог навредить ей так же, как уже навредил всем вокруг. Он уже думал о ее крови. Дайос нередко ошибался. Так уж он был устроен. Он вечно все портил. С чего он взял, что не сломает ее?

Дайос нервно сглотнул, внезапно испугавшись того, что может случиться, если он не уберется оттуда немедленно, и протянул девушке маленький чип, который она должна была прицепить себе на голову. Его дала Мира, чтобы Дайос, похитив Генеральскую дочку, прикрепил ей этот чип за ухо, не обращая внимания на болезненность процедуры. После этого надо было принести девушку к своим.

Она посмотрела на чип, потом на Дайоса.

– Я не могу его установить. Он подсоединяется сразу к ушной улитке, но моя повреждена. Он подключится к моему уху, да, но не будет работать. Я не… не могу устанавливать переводчики. – Она повернула голову, показывая ему пустое место за своим ухом. – Мне пришлось удалить свой после потери слуха. Эти штуки переводят слова на основе тональностей, которые мы слышим, но я их не слышу. А по-другому это не работает. Просто… не может.

Что ж. Это усложняло задачу. Как ему тогда с ней разговаривать?

Он растерянно посмотрел на чип на своей ладони. Тот же голос, что предостерегал его не навредить ей, теперь шептал, что все это неправильно.

Дайос унесет ее в мир, где она никогда не сможет понять окружающих. Она уже призналась, что с ее слухом что-то не в порядке, а значит, ей и так сложно общаться. Забрав девушку с собой, он приговорит ее к вечной тишине. Не к спокойствию моря, где все звуки всегда приглушены, а к полной и кромешной тишине.

Ее нежные пальцы коснулись его огромной ладони. Взяв у него чип, она протянула его роботу у себя на голове.

– Битси, спрячь к себе, ладно?

Недоверчиво прищурившись, он смотрел, как дроид забирает чип. Сделан был чип тоже роботом, другим, но Дайос не любил их как вид. Они были не от природы. Им нельзя было доверять.

Ахромо облизнула губы, и его внимание тут же переключилось на них. Каждый раз, заметив этот розовый проблеск, он хотел знать, что это такое. В чем еще они различаются?

Какие еще места у нее розовые?

– Я видела множество записей того, как ты пробираешься в город, – едва слышно сказала она. – Ты в курсе, что за тобой следят?

Он пожал плечами. Пусть следят. В трубах им его не найти.

– Они запустят в трубопровод дроидов. Или спустят воду. Днем перекроют все резервуары в городе, скорее всего. Застрянешь там, где был, а они отправят роботов на зачистку. И дроиды разберут тебя на части, отпиливая по кусочку. – Дайос презрительно выпятил грудь, и она вздохнула. – Знаю, ты думаешь, что справишься с ними, но их будут сотни. Всех не сломаешь.

Он надулся еще сильнее, но приходилось признать, что ситуация так себе. Плавники на его спине и даже на руках медленно встали дыбом. Если придется прорываться с боем, он готов. Дайос не бежал от драк. Но он подозревал, что этой маленькой ахромо не очень-то понравится то, на что способно его огромное тело.

Ей следовало его испугаться. Когда он был в ярости, его боялись даже сородичи. Но вместо этого она смотрела на него, закусив губу и следя за его растущим гневом, как за закипающей водой.

– Я так понимаю, ты тут с какой-то целью.

Он кивнул.

– Из-за меня?

Он поднял руку и покачал ладонью из стороны в сторону. Да, он был тут из-за нее, но нанести удар планировалось по ее отцу. Нужно было доказать, что, если потребуется, народ Дайоса будет сражаться с ахромо насмерть за то, чтобы ундин оставили в покое и вернули им океан.

Девушка снова облизнула губы, и он опять отвлекся на это чертово движение, пока она не заговорила.

– Если ты пришел меня забрать, то я тоже этого хочу.

На секунду он потерял дар речи. В каком это смысле? Он, наверное, не так понял. Она была Генеральской дочкой. Священная фигура в этом месте. По словам Миры, все знали, что она обожаемое чадо Генерала.

Недоумение явно отобразилось на его лице.

– Я все объясню, когда ты вынесешь меня из города. Сможешь же?

Он кивнул и протянул к ней руки. Все шло настолько по плану, что даже не верилось.

Но она отступила назад и покачала головой.

– Пара минут. Подождешь?

Если никто не знал, что он здесь, то – пожалуйста. Дайос нахмурился и выразительно посмотрел на камеры на стенках. От Миры он знал, что это система слежения, расположенная по всему городу. Скоро ахромо узнают, что он здесь. Они всегда узнавали, когда он поднимался на поверхность. Уже очень скоро в эту комнату хлынут люди. Должна же она это понимать?

Она постучала по роботу у себя на голове.

– Битси уже позаботилась о камерах. Пока ты в этом бассейне, о тебе никто не узнает. Просто… дай мне собраться.

И он остался ждать. Проводив взглядом это странное создание, которое вышло в соседнее помещение, Дайос мог только гадать, что же он такое поймал.

Хрупкую золотую рыбку? Или акулу, рыщущую в этих водах?

Ей столько всего нужно было собрать. А тут еще Битси визжала у нее перед глазами: «Не делай этого! Чем ты думаешь вообще? Нет. Нет. Нет».

Это «нет» повторялось, пока Аня не сорвала линзу с глаза.

– Хватит панику разводить, Битси.

Ножка с линзой резко опустилась обратно в поле ее зрения.

«Нет. Опасно. Нет. Останься».

– Битси, я упакую тебя в водонепроницаемый контейнер, ладно? Знаю, ты уже была в воде в бассейне, но там внизу такое давление, что ты можешь его не выдержать. В коробке будет темно, но я достану тебя, как только мы окажемся в безопасности.

Едва она открыла крышку, дроид отчаянно замахала лапками. Но Аня готовилась к этому моменту несколько месяцев. Туз еще ничего не знал, но Аня была готова к побегу. Это место было для нее тюрьмой. Лучше сначала выбраться отсюда, а потом уже планировать нападение снаружи.

– Я знаю, что по плану мы должны были разрушить все изнутри, – сказала она, сглатывая комок в горле и убирая дроида в контейнер. Битси моргала широко распахнутыми от симуляции страха глазами. – Но я тут больше не могу. Такой шанс упускать нельзя.

Аня уже давно прикидывала, как сбежать в одиночку, но это было маловероятно. Люди отца постоянно дежурили у ее двери. Да что там, даже соседи за ней постоянно присматривали. Ей некуда было идти и некого просить о помощи.

Ундина и понятия не имел, что она собиралась использовать его в собственных целях, но какая разница? Он тоже хотел ее отсюда забрать. Она не знала зачем, но была готова рискнуть. Если она пойдет с ним – уберется отсюда. Этого ей достаточно.

Кинувшись к шкафу, она вытянула из него костюм для дайвинга. Он должен был защитить ее от холода, но давление могло оказаться проблемой. А разве у нее не было…

Аня схватила аппарат, который ей вручил ее самый первый врач, и запихнула себе в уши. Не идеальный вариант, но эта штука и правда помогла с регуляцией давления у нее в ушах сразу после того случая. При погружении на глубину тоже должно было помочь.

Девушка шмыгнула за ширму, надеясь, что результат выйдет не очень странный. Перекинув шаль через край ширмы, она начала втискиваться в костюм. Это было непростой задачей – чертова штуковина оказалась куда теснее, чем выглядела. Но, в конце концов, она его натянула, а сверху надела светло-зеленый сарафан.

Ее руки и ноги все еще были на виду, но она надеялась, что если спрятать руки под шаль, то костюм на ногах сойдет за легинсы. Высунув голову из-за ширмы, она подумала, что готова. Может быть…

Дверь в комнату распахнулась с такой силой, что привлекла внимание Ани одним только движением. Девушка испуганно покосилась на ванную.

Ундина все еще был там. Положив подбородок на кулак и поставив локоть на холодную кафельную плитку, он наблюдал за ней. От его темных глаз не укрывалось ничего. Он заметил костюм под ее одеждой. Наверняка понял, в чем состоит план.

В дверях стоял отец.

Увидев, что Аня за ширмой, он остановился, но она по губам прочитала:

– Надо поговорить. Приведи себя в порядок. У тебя три минуты, девочка.

Дверь захлопнулась, и стена в комнате содрогнулась с такой силой, что упала и разбилась картина.

– Черт, – прошептала она. По крайней мере, она надеялась, что прошептала.

Потом махнула рукой ундине, давая понять, что ему нужно уходить.

Он поднял голову. Жабры на его шее раздулись. К ее глубокому удивлению, Аня увидела… огоньки. Мерцающие красные пятнышки, ярко вспыхнувшие по контуру его лица и вниз по груди.

Ундина умел светиться.

У нее отвисла челюсть. Еще одна картина свалилась со стены – предположительно, отец стучал. Точно, ей было некогда стоять и пялиться на самое невероятное зрелище всей ее жизни. Нужно было разобраться с отцом.

Аня всхлипнула, чувствуя, как вибрирует горло от этого звука. Запахнув шаль посильнее, она кинулась к коробке с Битси, вытащила дрыгающегося дроида и насильно усадила себе на голову. Сообщения мелькали так быстро, что она едва успевала их читать.

«Твой отец. Аня. Еще опаснее! У нас проблемы!»

– Знаю, знаю, – пробормотала она, закрывая коробку и кидаясь в ванную. В проклятой комнате не было двери. Отец сказал, что это на случай, если она поскользнется, упадет и кому-нибудь придется ее спасать. Она прекрасно знала, что тонкая занавеска из бусин должна была подарить ей обманчивое чувство личного пространства.

Задернув ее, Аня повернулась к двери и сделала глубокий вдох.

Актерское мастерство. Просто притвориться, что ничего не происходит и в ее ванной нет никакого ундины. Если отец не станет вглядываться между бусин, он, может быть, даже поверит, что все в порядке.

Не считая костюма для дайвинга под сарафаном. Совершенно… нормального явления.

Битси транслировала перед ее глазами два столбика текста. Один из них передавал ей слова отца, хотя она спокойно могла просто читать его губы. Аня знала его так хорошо, что Битси была не нужна.

– Почему ты так долго возилась, девочка? – Отец смерил ее взглядом с ног до головы. – И какого черта на тебе надето?

Битси тут же добавила:

«Он знает! Он знает, что что-то не так!»

У Ани не было времени шепнуть, что отец не имеет ни малейшего понятия о том, что происходит, несмотря на то что влетел в ее комнату так, словно знал об ундине в ванной.

Не знал. Не мог знать. Битси очень хорошо отключала камеры, да и потом, кто посмеет смотреть, как моется Генеральская дочка? Никто не знал, что в ее комнате ундина.

Даже тот, у кого были глаза и уши по всему городу.

Отец обвел глазами ее комнату и снова посмотрел на Аню. Она каждый раз поражалась, каким старым он казался последнее время. Согнутая спина, глубокие морщины – он был не похож сам на себя. Аня даже спросила недавно, нормально ли он себя чувствует, но это было ошибкой. Орал на нее минут десять, хотя она и не могла его слышать.

Несмотря на то что он отвернулся, Битси все равно показывала его слова: «Уверен, ты уже слышала об отчетах системы безопасности».

– Слышала. – Она попыталась заглянуть ему в лицо, чтобы видеть его губы.

Но отец знал, что она делает. Ему не нравилось, когда дочь анализировала его слова и выражение лица. Он вообще не любил, когда она на него смотрела. И этим очень усложнял ей жизнь.

– Утрою тебе охрану. Твоей безопасности ничто не должно угрожать, понимаешь? – Вот тут-то он к ней обернулся, и выражение поддельной заботы на его лице было почти комическим. – Не можем же мы позволить соловушке Альфы опять пострадать, так ведь? Не как в… прошлый раз.

Только это его и заботило. Его образ. Его город. Как можно доверять человеку, который не сумел уберечь собственную дочь? Тем более дважды. Если он не способен позаботиться о своих детях, то и горожан защитить не сможет.

Образ. Только и всего. А значит, ей полагалось играть свою роль. И это разрывало ей сердце.

Аня со вздохом кивнула:

– Буду держаться этой части города.

– Пока мы не поймаем монстра, ты будешь держаться только своей комнаты. Вот когда убьем его, тогда, может быть, снова разрешу тебе выходить. – Протянув руку, он легко потянул ее локон. – Мое главное творение. Как жаль, что ты такая же непослушная, как мать.

И что она должна на это ответить?

Ее мать, очевидно, считалась в этом городе святой. Все всегда рассказывали Ане, как она похожа на маму. Как сильно все ее маму любили. Быть бы Ане чуть элегантнее, и она станет точной копией женщины, которую обожала вся Альфа.

Но отец? Он не выносил даже упоминания о ней. Стоило кому-нибудь заговорить о матери при Генерале, как он слетал с катушек. Густо краснел, и на лбу еще сильнее проступала венка.

Аня даже не знала, как звали ее маму. Словно ее стерли из учебников истории, а потом до смерти запугали всех, кто мог сообщить ее имя дочери. Отца, впрочем, тоже никто не звал «Джонатон». Только «Генерал». Других имен у него не было.

Она стояла неподвижно, позволяя отцу дергать ее за локон. Потом он направился к двери. Его слова вспыхнули у нее перед глазами.

«Постарайся побыть хорошей девочкой еще несколько недель, ладно? Не могу же я позволить, чтобы с моей дочерью что-то случилось. Ундины такую крошку на куски разорвут».

И Битси добавила: «Козел».

Ане потребовались все силы, чтобы не рассмеяться.

Оглянувшись, он заметил выражение ее лица и нахмурился.

– И прекрати так одеваться. Выглядишь отвратительно.

Дверь за отцом закрылась, и Аня вдогонку показала ему язык, а потом, для пущего эффекта, и средний палец. Правда, она стояла спиной к камере, так что никто не видел ее маленького бунта против человека, державшего ее под замком.

Затем она бросилась в ванную и откинула занавеску.

Ундины не было.

Даже малейшая рябь не намекала на то, что он здесь когда-то был. Но она все равно подошла к краю и заглянула в воду, туда, где в бассейн выходила труба. А вдруг, ну вдруг он ее еще ждал.

Не ждал.

– Черт, – пробормотала она. – Это мог быть мой последний шанс.

«Тут безопаснее, – мигнула ей Битси и обвела слова растущим и упирающимся в края рамки сердечком. – Остаемся здесь!»

– Я не хочу. Безопасность внутри города – ложь. На самом деле существует только клетка, из которой мне надо выбраться.

Может, были другие варианты? Теперь, когда эта мысль пришла ей в голову, она не могла думать ни о чем другом.

Аня не хотела всю свою жизнь плясать под отцовскую дудку. Не хотела помогать Альфе быть образчиком этакого рая для богатых. И уж тем более она не хотела быть лицом компании, на которое все смотрят и говорят: «Ух ты, хочу жить, как она», и это при том, что на ее шее висит весь город.

– Битси, попробуй выйти на связь с Тузом.

Битси повторила имя Туза ярко-желтым цветом.

– Да, с Тузом. Да, а тот чип у тебя?

Усевшись за стол, Аня сняла дроида с головы, и Битси тут же распласталась по столешнице. Она, конечно же, уже поняла, что задумала хозяйка, поэтому вытянула лапки, устроилась поудобнее и подставила ей брюшко.

Линзу она положила плашмя на стол, чтобы Аня видела ее во время работы.

На сообщение ответили мгновенно: «Королева Червей?»

– Привет, Туз, – сказала она, доставая инструменты. – Ты, случайно, не знаешь, как установить чип-переводчик на дроид модели «Терра Лингва 4275»?

Последовала долгая пауза, затем появились слова: «Не знаю, но могу выяснить. Как скоро тебе нужна эта информация?»

– Как можно скорее. Вскрываю дроида прямо сейчас.

«Сейчас найду местечко потише и разберусь. Зачем тебе это?»

Аня всегда доверяла Тузу. С того самого дня, как на ее линзе появилось сообщение и Туз сказал ей, что они не враги. Сообщение отправили Ане в надежде, что она им поможет. Остальное уже стало историей.

С тех пор они говорили сотни раз. Она знала, что Туз из другого города, что он провел бо́льшую часть своей жизни в попытках разрушить Альфу. Вместе они разработали безупречный план. Провести кого-нибудь в город. Взломать систему. Распространить весь самый жуткий компромат на отца, какой только найдут, а потом выдвинуть своего кандидата на место Генерала. Кого-нибудь, кто не является военачальником. Кто не станет отвечать на каждую проблему смертью и насилием. Только так можно было залечить все раны. Они оба в это верили.

Но Аня не знала, как Туз отреагирует, если узнает, что она пытается поговорить с ундиной.

– Было бы неплохо иметь какой-то шифр. Я нашла новый чип, но пока не поняла, какой на нем язык. Но если смогу установить, то никто больше не разберет, о чем мы говорим.

«Умно».

– Ага, – тихо ответила Аня, открывая крышку Битси и обнажая тонкие проводочки внутри.

Интересно, о чем сейчас думал Туз. Доверяли ли ей на той стороне? Тут же накатило чувство вины, и внутри все сжалось, будто кто-то стиснул ее внутренности в кулаке. У них было столько планов. Если Аня покинет город, ей будет сложнее помогать им…

Но, оставшись, она рисковала своей жизнью. Отец мог в любой момент пронюхать, чем она занимается. Вот тогда он посадил бы ее в клетку уже по-настоящему и выпускал на фальшивый солнечный свет, только чтобы показать публике. Страшно представить, на что стала бы похожа ее жизнь.

«Молодец, – запрыгали по стеклу слова. – А я-то все жду, когда ты наконец яйца отрастишь».

На ее лице расцвела широкая улыбка.

– Ну, у меня был хороший учитель. Показал мне, что такое храбрость.

«Прекрати, я краснею».

– Но это правда. Не знаю, что бы я без тебя делала.

Последовала еще одна долгая пауза. Потом Туз сказал: «Хватит сопли разводить. Есть инфа, как взломать чип твоего дроида и добавить новый язык. Тебе еще интересно, или как?»

Даже если ундина уплыл насовсем, она все равно хотела знать. Аня хотела знать все, что приведет ее отца в бешенство. Взяв свои самые крохотные плоскогубцы, она ответила:

– Ага. Приступим.

– А вот это уже проблема, – пробормотал Макетес, когда они с Дайосом снова встретились на точке.

Дайос рассказал ему все, что узнал. Про то, что с дочкой Генерала нельзя будет поговорить. Про трубы. Он показал брату составленную карту и передал предупреждение о сотнях роботов, которые разберут их в этих трубах по кусочку, если они там застрянут.

– Что именно из этого ты называешь проблемой? – буркнул он, озабоченно глядя на карту.

– Все сразу.

– А больше всего?

Макетес пожал плечами:

– Ну, с общением разберемся. Мира с Арджесом же как-то справлялись. Это решим. Теперь главная проблема – достать ее. Как же ты не заметил, что за тобой следят?

– Заметил. – Дайос сверлил взглядом камни на песке, словно пытался силой заставить решение появиться. – Я пока не решил, как лучше поступить.

– Почему же ты не запаниковал? Тебе положено паниковать. Ты видел ее уже несколько раз, но так и не смог похитить. А теперь внутрь никак не пробраться, и делу кранты.

– Как-как? – Дайос наконец-то оторвался от плана и хмуро уставился на братца с желтыми плавниками. – «Кранты»?

– А. Мира так иногда говорит, когда ситуация со всех сторон плоха. – Макетес потер затылок. – Вроде я правильно употребил эти слова.

Его желтое сияние стало болезненно-бледным – так всегда случалось, когда Макетес смущался. Он не умел держать свои цвета в узде.

Дайос вздохнул:

– Уверен, нормально ты его употребил.

И вот, пожалуйста. Цвет вернулся, яркий, как солнце, – значит, его брат вновь обрел уверенность.

– Как это мило с твоей стороны. А вообще, я думал, ты будешь на меня злиться.

– А почему я должен на тебя злиться?

И тут он учуял. Их. Течение принесло запах, которому не положено было находиться в океане. Точнее, не в этой его части. Оскалившись, он смотрел, как тени в отдалении медленно расступились, пропуская две фигуры. Одну он знал так же хорошо, как себя самого, – этот электрический синий цвет, разрывающий темноту моря. Вторая была соединена с ним щупальцем, а ее рыжие волосы казались кроваво-красными в приглушенном свете.

Арджес и Мира.

Дайосу все еще было неловко рядом с ней. Он несколько раз пытался ее убить и был уверен, что она никогда его не простит. Да и не должна была. Его природная жестокость чуть не оборвала ее жизнь, и она имела полное право затаить за это обиду.

Дайоса это устраивало. По крайней мере, пока его считали злодеем, он прикрывал собой других, которые тоже оплошали. Он мог нести на своих широких плечах всю злобу, чтобы другие были прощены.

Это было его дело. И он не собирался ничего менять.

Дайос ждал их, окруженный облаком развевающихся в воде волос. Кивнув кровному брату и чуть наклонив голову в сторону Миры, он показал на камни на песке.

– Я знаю, куда идти.

– Об этом Макетес рассказал еще утром. – Арджес прищурился. – Учитывая, что ты здесь, а женщины опять нет, я так понимаю, появилась новая информация.

Глядя брату в глаза, Дайос надеялся, что тот не заметит в его взгляде лишнего. Он не собирался ничего рассказывать Арджесу, хотя знал, что тот наверняка постарается все из него вытрясти. И, скорее всего, у него получится. Они слишком хорошо друг друга знали, и Арджес всегда замечал, когда Дайос что-то замышлял.

Мира тоже прищурилась, а потом посмотрела на Макетеса.

– Что изменилось?

Макетес, может, и был самым беззаботным в стае, но всегда чуял, когда стоит отойти в сторону. Подняв перед собой перепончатые ладони с растопыренными пальцами, он покачал головой.

– Я тут ни при чем. Задание поручили ему. Я просто наседка.

– Это еще что значит? – прорычал Дайос.

Макетес лишь улыбнулся и пожал плечами:

– Тоже Мирино словечко. Она меня поняла.

– Это значит, что он присматривает за тобой, потому что сам ты за собой смотреть не можешь. Как ребенок, – сказала Мира севшим от раздражения голосом.

Но поведение Макетеса ничем не напоминало вынашивание икры. Да, брат присматривал за ним, чтобы чего не вышло, но на этом его роль заканчивалась.

– Так что изменилось? – продолжила Мира. – Я же вижу, что что-то случилось, но вы оба не хотите об этом рассказывать.

Надо признать, Дайоса впечатлила ее способность видеть их насквозь. Арджес выбрал себе в партнеры ту еще жуткую акулу, но только так она могла вписаться в их ряды. Пусть многие еще сомневались в Мире, большинство Народа Воды признало ее своей. В конце концов, она была парой Арджеса. А они любили Арджеса.

Обнажив зубы в гримасе, которую знал только его брат, Дайос повернулся обратно к камням.

– Есть три входа. К сожалению, ахромо наблюдали за тем, как я ими пользуюсь, а значит, придется действовать очень быстро. Та, за кем вы меня послали, предупредила, что они скоро сольют воду из труб. Закроют весь город на неопределенное время.

Мира подплыла и нахмурилась, глядя на камни.

– Они не могут отрезать весь город от воды, если только, конечно, у них нет где-то огромного пресноводного запаса. Вода необходима людям для жизни.

Он пожал плечами:

– Так она мне сказала.

– Ты говорил с дочкой Генерала? – Арджес подплыл с другой стороны, поднимая плавниками песок. – А почему тогда не схватил, когда была возможность?

Неподалеку раздался приглушенный смех и кашель. Дайос недобро глянул на желтого братца, которому стоило бы знать, что сейчас не время хихикать.

– Да, я говорил с ней.

– Так почему не забрал? Ты же знал, зачем тебя послали.

Их взгляды встретились, и в них мелькнуло что-то, что Дайос не хотел показывать Арджесу. По крайней мере не сейчас. Брат обхватил его хвостом и оттолкнул от остальных.

– Отойдем, – тихо, низким голосом сказал Арджес. – Поговорить надо.

Чего Дайос не ожидал, так это того, что Арджес отдаст Миру Макетесу. Даже она, кажется, удивилась, но быстро отсоединилась от него и взяла за щупальце, предложенное Макетесом. У каждого из Народа Воды имелось такое, хотя никто не знал об их предназначении. У Дайоса тоже было. У всех. Просто часть тела, которой не было объяснения, пока не появилась Мира.

Убедившись, что его пара дышит, Арджес поплыл с Дайосом в сторону Альфы. Они улеглись животом на песок и смотрели, как дышит город, как вспыхивают горячие лазеры, когда рыбы подплывают слишком близко. Братья делали так сотни раз, но после всего, что случилось, им больше не было так легко вместе. И не будет.

– Ты изменился, – сказал Арджес наконец. – Кажется, у тебя появилась цель. И вовсе не та, о которой говорил тебе я.

Дайос снова дернулся и оскалился на ледяное море, прежде чем ответить:

– Я не понимаю, о чем ты.

– Я ведь все вижу по твоему окрасу, ты в курсе? Твое тело принимает решения за тебя, так ведь?

Дайос уже много ночей пытался понять, что с ним происходит. Он почти не спал, пытаясь прогнать прочь свои желания. В конце концов, у него было задание доставить эту девушку Арджесу и Мире. Без вариантов.

Но даже от одной мысли об этом что-то внутри его взбунтовалось. Тело напряглось, содрогнулось, едва он представил, что должен принести девушку домой, где ее тут же у него отберут. Она станет жить в пузыре с Мирой. Он сможет видеть ее каждый день, но не сможет… одному его телу было известно что.

– Никогда не думал, что это случится с тобой, – сказал Арджес, глядя на мерцающие цепочки красных огоньков, вспыхнувшие по всему телу брата. – Из нас всех ты ненавидишь их больше всего.

– У меня больше всего причин их ненавидеть, – ответил Дайос.

– После всего, что ты натворил? Да, пожалуй.

Как объяснить брату, что он все еще слышал тех, кого подвел? Всех, кто погиб из-за ахромо? Его сны были полны огненных сполохов и кровавой воды. Его рука болела при пробуждении – вечное напоминание о том, что, сколько бы он ни заплатил, чтобы искупить свою вину, что бы ни сделал, он все равно привел их на верную гибель.

Дайос моргнул и снова увидел их. Прямо за Арджесом. На этот раз – изящный хвост с продырявленным плавником, медленно проплывающий мимо. Хвост, когда-то принадлежавший кому-то чудесному, даже если они не были знакомы. Каждый из его народа был по-своему особенным, а он стольких погубил.

– Дайос, – сказал Арджес, переключая его внимание на себя, хотя мясорубка за его спиной никуда не делась. – Что ты собираешься с ней делать?

– Я не знаю.

– Принесешь ее в стаю?

– Нет.

– Причинишь ей вред?

Как бы ему ни хотелось убить ее и положить конец своим мучениям, он сомневался, что сможет это сделать. Что-то внутри него сходило с ума от одной только мысли, что она может пострадать, и этого предупреждения ему было достаточно.

Оскалившись, Дайос ответил:

– Нет.

Арджес медленно кивнул и снова посмотрел на город, словно мог увидеть ее отсюда.

– Они хрупкие. Следи за тем, что она ест и пьет. И чтобы она не находилась в воде слишком долго. Тут для них очень холодно.

– Я видел вас с Мирой.

– Ты не знаешь, что это такое, когда это твоя пара. Постоянный страх, что она умрет и ты ничего не сможешь сделать. Жутко понимать, что их может убить что угодно. У них нет природной защиты, они вынуждены отказаться от своего родного мира ради наших желаний. Это тяжело. – Арджес прочистил горло, все еще не глядя на Дайоса. – Не уверен, что ты готов к тому, что почувствуешь.

Дайос тоже не был в этом уверен.

Стоп. Нет. Он не хотел делать ее своей парой. Дело вовсе не в этом. Не может быть. Он был хозяином своего тела, сам решал, что ему делать, и не собирался позволять физиологии выбирать за него.

– Я не планирую оставлять ее себе, – прорычал он.

– Да ну? – со смехом ответил Арджес. – Я же вижу, как твое тело реагирует на одно только слово о ней. Ты оставишь ее, Дайос, и тебе будет нелегко.

– Ахромо меня не интересуют, – сплюнул он. – Это ты попался на их удочку. Я не попадусь.

– Столько слов, чтобы защитить того, кто уже проиграл. – Арджес оттолкнулся от песка и поплыл. – Отнеси ее в безопасное место. Делай, что надо, чтобы разобраться в себе. Но я знаю тебя, брат. Я очень хорошо тебя знаю. Можешь сколько угодно сопротивляться. Я тоже боролся. Но вскоре ты обнаружишь, что вовсю исполняешь брачные ритуалы.

Сжав песок в кулаке, Дайос сказал себе, что такого не будет. Но он уже знал, что это ложь. Что-то внутри его хотело сберечь этот маленький драгоценный камень, найденный среди океанских глубин. Жадное желание внутри него извивалось, подобно чудовищу, и подталкивало тело к поступкам, которых он не понимал.

– Но я не хочу ее, – сказал он, подняв взгляд на брата, зависшего в темной воде над ним.

По хвосту Арджеса пробежало несколько мерцающих синих огней. Потом он посмотрел на Миру и Макетеса, которые оживленно о чем-то спорили, – по поводу какого-нибудь человеческого оборота речи наверняка. Огни вспыхнули ярче, но Арджес тут же взял себя в руки.

– Так и я не хотел, – тихо сказал он. – Ни я ее, ни она меня. Но чем больше времени я проводил с ней, тем четче понимал, что в ее сердце кроется сила, которой я восхищаюсь. В ее душе – доброта, которой недостает мне. В ее разуме – острота под стать моей. Она была непредсказуемой и выносливой, чего я никак не ожидал от их вида.

– Я знаю, что ты ее уважаешь. – Дайос правда это знал, просто не видел в ахромо того, что видел в ней Арджес.

– Тогда скоро и ты увидишь в своем человеке то, что еще не осознал. Но к тому времени будет уже слишком поздно. Как было со мной. – Арджес хлопнул его хвостом по спине. – Удачи, хотя я и не думаю, что тебе это под силу. Просто сохрани ей жизнь. Ага?

– Сохраню, – пробурчал Дайос.

– Да услышат тебя древние и накажут, если ты подведешь нас снова.

Эти слова эхом отдавались в его голове, даже когда Арджес уже вернулся к Мире и снова соединился с ней. Дайос чувствовал, что ахромо смотрит на него. Ее взгляд был подобен касанию, от которого смертоносные шипы на его спине вставали дыбом. Хотелось бы ему вышвырнуть их в океан, как кинжалы, чтобы хоть на секунду почувствовать умиротворение.

Но вместо этого он лежал в песке, не сводя глаз с Альфы. Города он не видел. Он видел тела. Слышал шепот мертвецов.

Даже его брат не думал, что у него получится оставить в живых какую-то мелкую ахромо. Даже его кровный брат, родившийся с ним из одного яйца, считал его слишком неосторожным, чтобы сохранить чью-то жизнь.

Все, чего он касался, умирало.

Его тело было создано оружием или щитом, и более ничем. Разрушительное цунами, уничтожающее все на своем пути.

Вода рядом с ним колыхнулась, и сбоку завис Макетес.

– Я плыву с ними.

Дайос рыкнул.

– Арджес сказал, что тебе потребуется больше времени, чтобы добыть ее? Он наговорил за тебя отмазок, но, кажется, Мира ему не поверила. Рано или поздно тебе придется объясняться с ней.

Опять рык. Пусть только ахромо попытается его остановить. Он не боялся Миры.

Вода дрогнула, словно Макетес уплывал, и желтый брат бросил на прощание:

– Неподалеку находится заброшенное строение. Ахромо туда больше не суются. Я его исследовал какое-то время назад – там еще есть воздух, если понадобится. Количество, правда, ограничено, но все же это подходящее место. Это ближе к краю большого обрыва. Не пропустишь.

Дайос примерно представлял себе, о чем говорит брат. Найти место будет просто, хотя девушку дорога наверняка напугает.

Пришлось прогнать эти мысли. Какая ему разница, страшно ли ей будет? Он ее похитит. И его цель – избавиться от желаний, а не потакать им.

По крайней мере, так он себя убеждал.

На песок рядом с его плечом упала маска.

– Мира оставила для нее. Я не хотел тебе передавать, потому что считаю, тебе стоит хотя бы попытаться соединиться с кем-то живым. Но все-таки. Будет жалко, если бедняга утонет, потому что ты отказался дышать за нее.

Дайос дождался, когда Макетес уплывет, и только после этого сомкнул пальцы на маске. Он делал это не для того, чтобы убедить ее стать его парой. Он таким уже много лет не занимался и давно решил, что больше и не будет.

Но он не смог заставить себя отпустить маску.

У нее никогда еще не случалось столько панических атак подряд.

Отец расставил вокруг ее дома столько людей, что она едва могла дышать. Раньше такие толпы собирались только во время городских праздников. Но теперь? Каждый раз, когда кто-то проходил мимо двери, он, кажется, останавливался послушать, чем она занимается.

Камеры постоянно двигались. Даже во сне она слышала, как они поворачиваются и скрипят, потому что кто-то не спускает с нее глаз.

Те, что в ванной, Битси приходилось подправлять постоянно. Ане очень не хотелось, чтобы кто-то догадался, что она может химичить с камерами, поэтому каждый раз, когда она шла в ванную, Битси забегала туда первая. Нужно было сохранять видимость передвижения.

Она не могла связаться с Тузом.

Вообще ничего не могла делать – только притворяться, что соблюдает обычный режим и не занимается ничем посторонним. Аня могла думать только о том, что за ней наблюдают. Что бы она ни делала, ей приходилось терпеть постоянный контроль. И никто не собирался ее спасать. Ни ундина. Ни Туз. Никто.

А теперь и она сама себя спасти не могла.

План, который они составили с Тузом, уже провалился. Всего несколько дней назад Битси передала ей сообщение, что агент, который должен был остаться в Альфе после их отбытия, попался. Охрана ее отца так перевозбудилась из-за дурацкого ундины, что усилила вообще все меры безопасности.

Парня поймали и казнили на месте. Сложно было не чувствовать себя виноватой в этом.

Ундину она никак контролировать не могла, но могла бы предупредить, чтобы не совался в город. Наверное. А если бы она была с отцом в тот момент, когда нелегально проникшего в город молодого человека обнаружили, то могла бы попросить для него пощады.

Только это ничего не изменило бы. Отец не знал, что такое «пощада».

«Не забывай дышать», – сказала Битси яркими синими буквами на экране. Вслед за словами прокатилась маленькая капля воды – мультяшная, чтобы было понятно, что не настоящая.

Ане и правда нужно было дышать. Но ничто не могло заставить ее почувствовать себя лучше, пока она оставалась здесь. Она хотела вырваться. Она здесь погибала.

Но каждый глубокий вдох и правда немного ее успокаивал. Зайдя в ванную, она села рядом с бассейном. Скоро кто-нибудь постучится к ней напомнить, что сидеть рядом с бассейном опасно.

Теперь за мониторами вечно кто-то сидел. Даже когда Битси что-то меняла, камеры тут же приходили чинить. Так было уже дважды. Если она не будет осторожной, то ей придется… придется…

– Это что, краб? – прошептала она, чтобы ее не услышали микрофоны.

Битси нарисовала кружок вокруг крупного краба на дне бассейна и наставила вокруг красных восклицательных знаков.

«Краб!»

– Краб, – повторила Аня, наклоняясь ближе к воде. – Что в моем бассейне делает краб?

Иногда разные морские создания пробирались в трубы, но так далеко они не заходили никогда. Во-первых, в трубах было нечего есть, а во-вторых, животные обычно застревали в люках и фильтрах. Так какого черта в ее бассейне делал краб?

Приглядевшись, она заметила, что на его спине выцарапан символ в виде волны. Кто-то вырезал на панцире краба символ, и Аня могла только предположить, что это послание для нее.

– Битси? – выдохнула она. – Кажется, время лезть в коробку.

Краб посмотрел на нее и потер клешни друг о друга. Аня не знала, что это значило, но, прижав пальцы к стене бассейна, она практически почувствовала вибрацию. Едва заметное эхо от щелчков, отдающихся по воде.

– Не беги, – пробормотала она сама себе, направляясь в спальню. – Не давай им повода…

«Кто-то стучит, – перебила ее Битси, показывая стрелочкой на дверь. – Открой».

Аня тут же распахнула дверь, застав мужчину снаружи с поднятой рукой. Он быстро опустил ее и нашел глазами Битси, прежде чем кивнуть.

– Отлично, на тебе эта штука. Твой отец просил передать, что тебе нельзя сидеть у бассейна. Если продолжишь в том же духе, мы закроем к нему доступ.

Ане было все равно, что он говорит, но она притворилась, будто читает мелькающие на линзе слова. Мужчина даже не пытался говорить помедленнее, чтобы она успевала за ним, просто выпалил кучу звуков, кивнул и повернулся, чтобы уйти.

– Грубиян.

Видимо, она сказала это слишком громко, потому что он обернулся, но она захлопнула дверь у него перед носом. Плевать. Ей подали знак, она была в этом уверена.

Прихватив коробку Битси с собой за ширму, она выдернула из шкафа костюм для дайвинга. Единственное место в комнате, где на нее не были направлены камеры. Правда, если задержаться, кто-нибудь опять начнет стучать, чтобы проверить, в порядке ли она. И прослушка стояла повсюду, не позволяя ей поговорить с Тузом. По крайней мере сильно усложняя эту задачу.

Сняв Битси с головы, Аня аккуратно убрала маленького робота в водонепроницаемую коробку. Погладив дроида пальцем, она легонько щелкнула ее по экранчику с огромными глазами.

– Доверься мне, – прошептала Аня, надеясь, что ее не услышат.

Костюм она натягивала целую вечность, одновременно пытаясь убедить себя в правильности безумного плана. В конце концов, краб со странной отметиной – так себе источник информации. Мог вообще быть случайностью.

Какова вероятность того, что у ундин есть некая неведомая людям связь с океаном? Крайне невелика. Скорее всего, Аня застрянет в трубе, и отцу придется слить из города всю воду, чтобы достать свою тупую дочь. И тогда ее можно будет обвинить не только в том, что она делала сейчас.

Рискованно. Все это было очень рискованно.

Может, Аня просто напридумывала себе всякого от отчаяния, лишь бы выбраться отсюда. Может. Но останавливаться она не планировала. Нужно было попытаться.

Костюм для дайвинга, зеленое платье, чтобы выиграть несколько лишних секунд, коробка с Битси в руках, глубокий вдох. Не бежать. Бежать, только когда окажется в ванной.

Она прошлась по комнате расслабленным прогулочным шагом, держа ничуть не подозрительный контейнер, и в совершенно не подозрительных легинсах, торчащих из-под платья.

Нужно только добраться до ванной. А дальше… бежать.

Едва переступив порог, Аня метнулась к воде и больно рухнула в нее. От обжигающего холода перехватило дыхание, и пришлось снова всплыть, чтобы набрать воздуха.

Мать его, как же холодно. Куда холоднее обычного, а значит, отец и правда собрался откачивать воду со всего города. Эта вода была прямо из ледяных недр океана, никакой фильтрации. Вот как сюда пробрался краб?!

Сделав еще один глубокий вдох, Аня нырнула и поплыла к трубе. Краб все еще сидел в бассейне. Еще один ждал ее у самой трубы.

Но дальше ее встретила только темнота. Никакого ундины. Никто не пришел похищать ее, словно злодей из сказки. Только она, темный вход в трубу и коробка с дроидом у нее в руке.

Что делать? Вернуться в комнату и уверять, что она упала в бассейн случайно? Очевидно же, что она не упала. Отец ее порвет на части за такое.

Всплыв на поверхность, Аня сделала еще один глубокий, успокаивающий вдох. Вода уже не казалась такой холодной – хотя, возможно, тело уже начало неметь.

Что бы там ни было, она вела себя как ненормальная. Аня посмотрела на дверь, в которую должны были вот-вот постучать или ворваться без предупреждения, даже зная, что она их не слышит. Груз такого существования беспощадно давил ей на плечи. Она больше не могла так жить.

С ундиной или без, она здесь не останется.

Сделав очередной вдох, Аня нырнула к трубе. Сидящий там краб посмотрел на нее почти что удивленно и опять начал активно тереть клешню о клешню.

Держа коробку с Битси перед собой, Аня заползла в трубу. Может, отец спустит воду вместе с ней. От одной этой мысли в груди лопнул пузырик безумия, маленькая искра сумасшествия. Аня была достаточно маленькой, чтобы ее выбросило в океан вместе со всем остальным. Скорее всего, она умрет в процессе, зато какое приключение!

Толкая себя и коробку вперед руками и ногами, Аня проползла до конца тоннеля, до первой развилки. Четыре трубы, одна – ее, и три другие на выбор. Присмотревшись, она поняла, что в каждой из них сидят крабы. Двух она едва видела в свете, вероятно, других бассейнов. В третьей трубе была кромешная тьма, но она чувствовала оттуда колебания очередного краба, потирающего лапки.

От скрипучей, резкой вибрации по позвоночнику побежали мурашки. А может, у нее просто кончался воздух.

И все же она повернула направо и поплыла навстречу звуку, в темноту, игнорируя свои кричащие легкие. Она плыла вперед, даже когда тьма обступила ее, липкая и клубящаяся. В голове зазвучали голоса, зашептали, что она совершила ошибку, что она умрет здесь, и никто об этом не узнает.

Она доверилась мечте. Ундине, которого, вероятно, не существовало вовсе. И вот она слишком далеко от своего бассейна, чтобы возвращаться. Ей предстояло утонуть. Какая ужасная смерть для той, которая могла остаться в безопасности, как соловей в клетке.

Впереди все засияло красным светом. Сначала Аня подумала, что это система безопасности. Отец наверняка уже узнал, что она нырнула в трубопровод, а значит, готовился отключить воду. Это ее не спасло бы, но убило бы быстро, – может, именно этого он и хотел.

И тут Аня поняла, что это не лампочка над ее головой. Это было множество огней, сияющих на тянущемся к ней теле.

Она коротко взвизгнула, истратив последний кислород. Аня надеялась, что он ее ждет, но, увидев когтистую руку и острые зубы, мерцающие в пульсирующем красном свете, решила, что ей конец. Даже если ей грозило утонуть, она не могла не бояться огромного чудовища, заполнившего своим телом всю трубу.

Ундина никак не отреагировал на ее крик, только прижал что-то к ее лицу. Что-то жесткое и холодное. На секунду ей показалось, что он все-таки решил ее убить. Но тогда почему он ни разу не пытался убить ее прежде, да и…

Ундина щелкнул кнопкой сбоку, вся вода вокруг ее рта испарилась, и внезапно… она могла дышать.

Втянув в легкие столько воздуха, сколько могла, Аня чуть не выдохнула собственное сердце, пока ундина закреплял устройство на ее голове. Так аккуратно. Ни один коготь не запутался в ее волосах, сцепляя ремешки за ее ушами и проверяя, что маска правильно закрывает ей рот. Он дождался, когда ее дыхание более-менее пришло в норму, а потом начал… пятиться к выходу.

Уперевшись перепончатой ладонью в стену трубы, он толкнул себя назад. Выглядело неудобно и неловко. На нее ундина даже не смотрел, просто продолжал двигаться, пока она плыла за ним.

Куда ни посмотри, вокруг сидело еще больше крабов с волнами, выцарапанными на панцирях. Этот символ мог означать только сам океан. Он и правда послал ей весточку с крабом.

И она была права. Ундина пришел за ней.

В Аниной груди расцвела надежда и жажда приключений, и она последовала за ундиной. Поняв, что она может плыть быстрее, он тоже прибавил скорость. Непонятно было, как он умудряется ползти так ловко, пользуясь лишь одной рукой, но думать об этом было особо некогда. У них оставалось не так много времени, прежде чем…

Ундина замер. Посмотрел на нее, потом в трубу перед ними. Наклонился вперед и с силой оттолкнул ее обратно в трубу, из которой она только что вылезла. Затем с удивительной ловкостью развернулся в тоннеле, извиваясь и дергаясь так, что в воде расплылось облако крови из раны на его спине, пока наконец его хвост не оказался прямо перед ней. Он несколько раз ударил им по дну трубы.

Аня не могла понять, чего он хочет.

Не двигаясь, он опять ударил по дну.

Он что, показывал, чтобы она… схватилась за его хвост? А зачем?

Ей не особо хотелось спорить с ундиной, который спасал ей жизнь, хотя она и считала, что все это какой-то бред. Взявшись за шип сразу над хвостовым плавником, она ухватилась покрепче, и ундина рванул вперед.

Теперь они летели по трубам. Аня вдруг осознала, что до этого он двигался очень, очень медленно – ради нее. Теперь они неслись с такой скоростью, что она не успевала замечать пузыри, вырывающиеся из подаренной ей маски. Маски, о которой она, кстати, даже не успела толком подумать, прежде чем услышала шум, который он наверняка заметил куда раньше нее.

Ее отец слов на ветер не бросал. Он осушал трубы.

Накатившее сзади давление внезапно толкнуло их вперед. В трубопровод ворвался воздух, расталкивая содержимое. Если вода не вынесет их наружу, то они очень скоро окажутся в западне, из которой уже не выберутся, – как они вообще найдут выход в море? Аня даже не знала, далеко ли до него.

Но так же внезапно, как давление ударило по ее ушам, превращая звон тиннитуса в острую боль, она оказалась на свободе. Аня практически услышала резкий хлопок, с которым они вылетели в бесконечные просторы снаружи.

У нее даже было мгновение, чтобы насладиться абсолютной тишиной океана, и звон в ушах словно стих при виде полной пустоты вокруг.

А потом Аня нашла взглядом ундину, который вытянулся во всю свою длину. Она еще какое-то время по инерции летела прочь от него, кувыркаясь по песчаному дну, пока наконец не остановилась. Лежа на спине, она смотрела вверх, на его сильные, перекатывающиеся мышцы. Четкие ложбинки пресса, могучая ровная грудь, впечатляющая рука, откинутая в сторону, чтобы затормозить движение. И все эти его живописные огонечки, мерцающие красным зловещим светом. Все шипы на его спине стояли дыбом, такие большие, что сошли бы за спинной плавник.

Красный свет играл на его лице, делая его похожим на злодея из сказки. Но он протянул к ней руку, и она не закричала. Даже не возникло такого желания. Ане стоило бы бояться, но вместо этого она взяла предложенную злодейскую ладонь, прижала коробочку с Битси покрепче к груди и позволила схватить себя в охапку.

Крепкая рука обняла ее за спину, сильное предплечье прижалось к ее боку. Он положил раскрытую ладонь ей на живот, и они снова пришли в движение, виляя между колоннами, охранявшими ее город.

Положив подбородок ему на плечо, она смотрела, как Альфа исчезает вдали. Ее дом остался позади.

Но ее сердце было свободно.

Теперь, когда она наконец-то была у него, Дайос не имел ни малейшего понятия, что с ней делать.

Дайос знал, что добраться до девушки будет тяжело. Он какое-то время наблюдал за городом и заметил необычное оживление. Колонны, стрелявшие жуткими и болезненными лазерами, стояли в полной боевой готовности. Чтобы добраться до трубы, ему нужно было двигаться еще быстрее и ловчее, чем раньше.

Но это он мог. Он предполагал, что она куда-нибудь переместилась, пока не услышал скрипучие разговоры крабов. По крайней мере, они нашли девушку, хотя выходило, что ему придется проникнуть гораздо глубже в город, чем он собирался.

А вот чего Дайос не ожидал, так это встретить ее на полпути. Она уже прошла три трубы, следуя за крабами как сумасшедшая. Ярость в его груди вспыхнула так сильно и ярко, что он не смог совладать со светом собственного тела.

А если бы она умерла? Утонула? Если бы он чуть задержался и нашел только ее труп? Она сорвала бы всю операцию. Злость снова подступила к горлу, и ему захотелось кого-нибудь изувечить. Схватить ближайшего глубинного кальмара и драться, пока все его тело не покроется следами присосок, а зрение не затмит чернильное облако.

Но вот ей делать больно он не хотел. Что уже само по себе было интересно.

Его не раздражало, что она так тесно прижалась к нему, и он был не против ее крохотных пальчиков, сжавшихся на его плечах. Даже близко к отсутствующей руке. Все было в порядке, главное, чтобы она опустила руку ниже. Но она не опустила. Он не понял почему, – потому что обрубок был ей противен или просто пугал.

На испуганную, впрочем, она не была похожа. Ногами обхватила его за бедра, там, где находились нижние плавники. Ее крохотные ступни – так их называла Мира – были покрыты каким-то странным материалом и тыкались в его хвост каждый раз, когда он менял направление движения. Коробка, которую она захватила с собой, была зажата между ними, иначе он ощутил бы ее сердцебиение.

Вместо этого он мог думать только о том, как она обхватила его. При каждом движении его обдавало жаром ее тела, и… – черт возьми – это что, его плавники так трепетали под ее бедрами?

Трепет он немедленно пресек, глухо зарычав от отвращения к самому себе. Он не мог и не хотел трепетать для ахромо. Дайос не собирался ее впечатлять и не искал себе пару.

А может быть, шепнул голос где-то внутри, он просто боялся, что паре не будет нужен он.

Дайос направился к старому убежищу ахромо и только тут понял, что она что-то говорит. Маска заглушала ее и без того тихий голосок, так что он ее не слышал.

Он наклонился, чтобы разобрать ее слова.

– Раз, два, три, четыре, пять. Раз, два, три, четыре, пять.

Она ритмично считала, повторяя эти числа снова и снова. Его зрение в темноте было куда лучше ее, и, присмотревшись, Дайос понял, что глаза девушки под маской зажмурены. Ее губы шевелились, пульс становился все быстрее. То, как колотилась венка на ее горле, уже само по себе напрягало, а тут еще и ребра начали лихорадочно вздыматься, словно она задыхалась.

Ей было страшно? Он сделал что-то не так? Дайос не понимал, что могло ее напугать после того, как она по собственной воле сбежала из города. Он нашел ее в трубах! Очевидно, что она хотела уйти.

Не такой уж он страшный, чтобы она испугалась его во время побега. Или был? Неужели его вид ее так расстроил?

Видимо, она почувствовала его взгляд, потому что ее глаза открылись, но они смотрели куда-то за его плечо.

– Прости. Я не люблю темноту, – прошептала она. – Когда считаю, мне легче сдерживать панические атаки. Прости.

– Почему ты извиняешься за то, чего не можешь контролировать? – проворчал он, но тут же осознал, что его низкий и хриплый голос скорее напугает ее еще сильнее, чем успокоит.

Вздохнув, он положил ладонь ей на затылок и осторожно развернул ее лицо к здоровому плечу и нетронутой части своей шеи.

Управлять огнями на теле всегда было сложно. В юности он был прямо-таки одержим этим навыком. Мама всегда смеялась над его экспериментами. Утверждала, что такими талантами владеют только осьминоги и что ни один ундина не может делать того, что пытался сделать он.

Но Дайос научился. И сейчас, сосредоточившись, он заставил свои огни мигать в том же ритме, в котором она считала. Раз, два, три, четыре, пять. Каждый огонек вниз по шее. Потом до края плеча. Вниз по бицепсу. Потом огоньки развернулись и пошли обратно вверх, тем же маршрутом.

Она его видела плохо, едва ли лучше, чем до этого, зато он отлично видел ее. Начавшаяся было в ее теле дрожь ушла. Девушка следила взглядом за огнями – вверх, вниз. С каждым разом ее напряжение спадало, таяло, пока она снова не расслабилась в его руках.

Он продолжил держать тот же ритм, пока они плыли, но ему внезапно вспомнились все советы Арджеса. Ахромо мерзнут, говорил брат. Часто. Значит, ее нужно будет согреть. Двумя руками согреть проще, но девушка была такой маленькой по сравнению с ундиной, что он мог справиться и одной рукой. Дайос прижал ее к себе и накрыл ее ноги плавниками на бедрах.

Хорошо, что девушка не видела, как он сморщился, когда ее ступни коснулись чувствительных плавников. Только напугалась бы еще сильнее.

По крайней мере, они быстро продвигались. Он не хотел сбавлять скорость, пока не найдет нужное здание. Ее отец видел, как они уплыли, в этом он не сомневался. А значит, за ними скоро выдвинутся корабли. Может, они уже идут следом.

И тут возникло новое препятствие. Он замер в воде, вытянувшись вертикально. Сжав его ногами посильнее, она огляделась, пытаясь понять, где они. Не то чтобы ей было что-то видно.

Вдалеке уже мелькали огни. А он так надеялся, что за ними никто не последует. Он был крохотной песчинкой в океане по сравнению с кораблями ее отца, но, судя по всему, в распоряжении Генерала имелось более чем достаточно ресурсов. Это усложняло задачу – даже для Дайоса. Особенно учитывая препятствие прямо по курсу.

Красный коралловый риф славился своей опасностью. Когда Дайос был еще мелким щенком, они с друзьями плавали сквозь него на спор. Здесь он получил свои первые рваные шрамы. Кораллы были похожи на тянущиеся к нему пальцы. Окровавленные пальцы, жаждущие еще крови.

Дайос понял, что бессознательно начал светиться ярче, чтобы она смогла разглядеть, на что он смотрит. Макетес думал, что они проплывут поверх смертельного рифа, но он не учел, что за ними будут гнаться. А значит, увы, у него не осталось выбора. Он мог либо проплыть сквозь заросли извилистых, острых кораллов, готовых вспороть его чешую при малейшей ошибке, либо двинуться поверху, рискуя попасться на глаза кораблям ее отца.

Дайос напрягся, потому что девушка протянула руку и коснулась ближайшей коралловой ветки. Он и не заметил, что они уже так близко.

– Острые какие, – тихо сказала девушка сквозь маску.

Разжав руку, так что она ненадолго повисла на нем без поддержки, он схватил ее за кисть и мягко заставил показать ему крохотный пальчик, который она только что подвергла такой опасности. Ранки нет. И то хорошо.

Дайос прижал обе ее руки к своей груди, так, что они оказались закрыты с обеих сторон их телами.

– Не шевелись, – сказал он очень тихо, чтобы она поняла, как это важно. – Кажется, за нами гонятся ахромо.

Наверное, было смешно говорить ей такое. Она тоже была ахромо, да и наверняка знала, что ее люди погонятся за ними. Не говоря уж о том, что не понимала ни единого его слова.

Поэтому он показал на огни вдалеке, изобразив ладонью корабль в воде. А потом потянулся к кораллу и засветился еще ярче, чтобы ей было видно, как от малейшего прикосновения от его кожи взметнулось облачко крови.

Потом он попытался жестами показать ей, что собирается ее защитить. Что примет все раны на себя.

Дайосу не нравилось представлять ее раненой. Он не хотел видеть, как посреди колючего кораллового рифа от ее тела протянутся алые ленты. Ее кровь наверняка будет сладкой на вкус, а Дайос не знал, как среагирует на это. Он, который только и думал о черном от крови океане и тех людях, которых потерял. О всех душах, которые винили его в своей смерти.

Его лица коснулись прохладные пальцы. Странная текстура перчаток не помешала ему ощутить волну спокойствия, которая нахлынула, когда девушка провела ладонью по его лбу, разглаживая кожу, и задержала руку чуть дольше необходимого.

– Можем проплыть через коралл, – прошептала эта маленькая ведьма. – Я спрячу руки.

Теперь он почти слышал приближающиеся корабли. Странный металлический гул, с которым они разрезали воду. И его жабры уже улавливали запах масла, которое эти машины выталкивали в океан.

Резко кивнув, он нырнул вместе с ней навстречу безумию. Острые края полоснули его по спине и вспороли руки и плечи, когда он протолкнулся в единственный подходящий проход. Нужно было добраться до дна – там было достаточно места, чтобы плыть.

Всю эту мучительную дорогу девушка оставалась в его руках неподвижной статуей. Он прижимал ее к себе, придерживая за спину одной рукой, и всем телом проламывал лаз сквозь кораллы. Он был щитом, он ее защищал.

Наконец удалось прорваться ко дну. Там было достаточно места, чтобы плыть и держать девушку подальше от острых ветвей. Даже если бы они дотянулись до самого песка, то коснулись бы лишь его.

И тут он учуял ее кровь.

Дайос глубоко втянул новый запах, чувствуя, как тот трепещет на краешках жабер, и ощутил на языке ее вкус. Металлический и дурманяще сладкий.

Первая реакция вряд ли могла быть предметом его гордости. Ему захотелось еще. Вонзить зубы в ее изящную шею и выпустить в воду еще больше этого сладкого вкуса, чтобы втянуть его в себя. Но мысль о том, чтобы навредить девушке, ему тоже не понравилась. Ему было неприятно думать, что ей уже больно.

Вытянув ее перед собой, он начал искать рану. На руках ничего не было, но это он и так знал, ее руки были спрятаны между ними. Тогда, может, на спине? Он развернул ее, игнорируя, что она начала что-то говорить. Нужно было найти рану. Убедиться, что она не истечет кровью у него на руках.

Он обещал.

Дайос обещал, что она выживет. Но его преследовала такая злая неудача. Что бы он ни делал, казалось, он всегда только всех убивал, особенно тех, кто что-то…

Она постучала пальцами по его плечу, когда он в очередной раз развернул ее, ища порез, посмевший запятнать ее плоть. Потом опять постучала, коротко, ритмично, пока он наконец не посмотрел ей в лицо.

– Огни, – сказала она едва слышно. – Выключи огни.

Она касалась пальцами каждого огонька, мерцающего на его теле, словно пытаясь заслонить их ладонью или выключить нажатием. Только тут Дайос наконец-то вынырнул из пучины своих мыслей, понял, как сильно рискует, и позволил им погрузиться в темноту.

Неважно, что она порезалась. Смерть от этого ей пока не грозила. А вот корабли уже наверняка были близко. Слишком близко.

Он снова притянул ее к себе и крепко прижал к двум своим сердцам, глядя, как странные корабли проплывают над головой. Их серебряные животы сияли; сквозь стеклянные панели, отделявшие существ внутри от океана, было видно, что находится в салоне. Перед каждым кораблем обшаривали пространство огромные световые лучи. Беглецов искали, и от осторожности Дайоса зависело, увенчаются ли эти поиски успехом.

Дрожа от гнева, он притянул девушку еще ближе и зарылся вместе с ней в песок. Красные кораллы и темная земля скрывали его тело, а вот ее серебряный костюм был заметен в океане не хуже кораблей. Девушку нужно было спрятать.

По крайней мере, так Дайос себя убеждал. Он прячет ее, чтобы она дольше пробыла в безопасности. Он отказывался признавать, что ее крохотные ручки, прижатые к его груди, вызывали что-то неописуемое у него внутри.

И тут она стала выводить на его груди круги. Пока они ждали ухода кораблей, круги превратились в узоры. Он не знал, что они значили, но проклятье… Было так приятно ощущать чужое прикосновение.

Дайос не мог вспомнить, когда последний раз кто-то касался его просто ради того, чтобы коснуться. Бо́льшую часть своего времени он проводил в одиночестве, а когда был с остальными, то, как правило, сражался. И все. Больше в его жизни ничего не было – до тех пор, пока судьба не забросила в нее это маленькое чудовище.

Его хвост тронуло течением, которого он никогда раньше не чувствовал. Словно кто-то накрыл его плечи прохладным покрывалом и уютно укутал. Неужели это была богиня моря? Неужели она говорила ему, что это… правильно. Что после всех сражений и на его долю наконец-то выпало немного нежности.

Но чтобы оставить девушку себе, сначала надо было сохранить ей жизнь.

Так что, когда корабли повернули в другую сторону, он поплыл дальше, сжимая девушку в объятиях и ныряя под острыми шипами, царапающими спину, плечи и хвост. Дайос готов был истекать кровью столько, сколько понадобится, чтобы выплыть на другой стороне.

Времени прошло много, но наконец-то он вырвался из кораллов навстречу солнцу, видимому с глубины, что случалось нечасто. Какое счастье – муки закончились. Дайос подплыл с ней к сооружению, о котором говорил Макетес. Света внутри не было, но и повреждений он не заметил.

Проплывая мимо окна, он заглянул в темноту и увидел, что там есть воздух. Оставалось только надеяться, что она сможет этим воздухом дышать. Так или иначе, что-то там должно было работать.

Оставалось только пробраться внутрь и заставить себя отпустить ее. Как оказалось, это было куда сложнее, чем он ожидал.

Как попасть внутрь? Он пока не понимал. В постройках ахромо было мало входов, и Дайос подозревал, что проникнуть туда будет сложно.

Легкий стук пальцев призвал его посмотреть на маленькое создание в его руках.

– Огоньки? – спросила она. – Можешь включить?

– Опять страшно? – спросил он раскатистым грудным голосом.

Девушка поежилась, и он вздохнул. Ну разумеется, его угораздило связаться с существом, которое боится темноты. Она наверняка много чего боялась, и ему предстояло прислуживать каждому ее капризу. Она была слабой.

Но все равно он начал снова ритмично зажигать огоньки вверх и вниз по плечу, стараясь не обращать внимания на то, как она «тушит» каждый из них пальцем, прежде чем загорается следующий.

Она недооценила, насколько темным может быть океан. Аня всю жизнь смотрела на него сквозь купол Альфы и видела за границей искусственного света лишь тьму. Технически она знала, что там – кромешная чернота. Альфа была построена так глубоко, что туда не пробивался ни один луч солнца с Поверхности. Не то чтобы там осталось особо много света.

Но она все равно оказалась не готова к тому, что сделает с ней эта тьма. Оказывается, она никогда в своей жизни не видела настоящей темноты.

Эта чернота давила на нее с такой силой, что, казалось, даже лишиться зрения было бы не так страшно. Аня всегда думала, что ослепнуть куда страшнее, чем оглохнуть. Может, потому что она уже знала, что значит лишиться одного из органов чувств. Но это было… тяжело. Очень тяжело.

Аня чувствовала, как все сильнее колотится сердце, как течет по венам кровь. Как воздух входит в легкие и выходит обратно, целиком и полностью полагаясь на аппарат, подобных которому она никогда раньше не видела.

От всех этих ощущений закипал мозг, и ее охватывал ужас перед тем, что она натворила. Отчаянно мечтая сбежать, Аня даже не думала, что вся ее жизнь будет зависеть от одного ундины. От существа, с которым ее народ сражался годами. Ей казалось, что она готова пойти на этот риск.

Пока его руки не унесли ее в холодную пучину океана.

Но он почувствовал. А может, заранее знал, что ей будет сложно. Только она начала считать в темноте, как он уже зажегся огоньками.

Аня не знала, в курсе ли он, что для таких, как она, красный считается сигналом опасности, что он может напугать еще сильнее, так как мозг тут же начал кричать об угрозе. Но она заметила последовательность. Он зажигал огоньки по очереди на разных частях тела, вторя ее словам и ритму, в котором она считала.

Это чудовищное создание, вылезшее из глубин, пыталось ее успокоить. Он испугался, когда ему показалось, что она ранена, – только так можно было объяснить его поведение, когда они выплыли из колючих зарослей коралла. Хотя изодран в клочья был он, а не она.

Даже сейчас Аня чувствовала под пальцами глубокий порез на его спине. Их было множество. Она не знала, как держаться за него, чтобы ему не было больно, но он словно не замечал ранений. Плыл так, будто это не он истекал кровью.

С усилием сглотнув, Аня напомнила себе, что он – монстр. Неважно, что он одним языком тела общался с ней больше, чем кто-либо в ее жизни даже пытался. Его волновало ее состояние. И он был готов на все, чтобы убедиться, что она в безопасности.

Черт. Он ей нравился. Он был не просто монстром – он становился реальной личностью в ее глазах, а это было опасно. Она ведь планировала его использовать. Выбраться с его помощью из города и при первой же возможности сбежать к Тузу.

Свет его тела выхватил из темноты очертания строения, и у нее сердце ушло в пятки. Она слышала об этой заброшенной исследовательской станции. Несколько ключевых отсеков затопило, и отец приказал персоналу возвращаться домой. Но там наверняка еще можно было жить.

Черт подери. Он принес ее туда, где она могла спокойно существовать. Вот обязательно ему быть таким заботливым? Нет чтобы оказаться бездушной машиной для убийства, какими их рисовал отец.

Они оплыли все здание по кругу, пока ундина наконец не выбрал, где пробраться внутрь. Вода нанесла строению ощутимый ущерб. Аня видела, что одна из стен обвалилась внутрь под давлением, и дыры вокруг выглядели так, словно какое-то гигантское существо пробило их когтем. А это было просто… невозможно.

Так ведь?

Аня начинала понимать, что бросилась без оглядки в мир, о котором не знает ровным счетом ничего. И что глубокий океан куда страшнее, чем она себе представляла.

Но, может быть, все было не так уж и жутко с этой рукой на ее талии и этим мощным телом между ее ногами. Аня почувствовала, как вспыхнули щеки от осознания, куда эти мысли сейчас ее заведут, – и в этот момент они вынырнули в комнате с кислородом.

Пора было убраться подальше от этого стокгольмского синдрома, который как-то уж больно быстро начал у нее просыпаться. Выпутавшись из его объятий, она почти ползком вытащила себя на воздух по искореженному металлическому полу.

С этим можно было жить. Воздух значил дом, и она знала, как ориентироваться в подобных местах. Стащив маску с лица, она не обратила внимания на недовольный рык существа за ее спиной.

Глубоко вдохнув, Аня с радостью осознала, что большинство функций станции все еще были в норме. Раз был воздух, значит, имелось и электричество.

– Компьютер? – позвала она слегка охрипшим голосом. – Отчет.

Еще через несколько шагов она достала из коробочки Битси. Маленький робот поморгала, словно просыпаясь от послеобеденного сна, – по сути, так оно и было, хотя для дроида все наверняка ощущалось немного иначе. Аня надела ее на голову.

Битси немедленно вывела на экранчик слова, немного размытые, так как это были слова из двух разных колонок, говорящих вразнобой.

«Система жизнеобеспечения, в норме. Система коммуникации, в норме. Исследовательский центр, поврежден. Жилые отсеки, повреждены. Генераторы, в норме. Воздушные компрессоры, тридцать два процента».

– Черт, – пробормотала Аня, упираясь руками в металлический пол.

Надо было перевести часть энергии на эту комнату. Она надеялась, что генераторы вырабатывали побольше энергии, но, вероятно, часть из них уже не действовала или тоже серьезно пострадала от воды.

Здесь можно было жить, но недолго.

– Битси, сможешь взломать систему?

Дроид немного подумала, а потом мигнула словами: «Ну конечно».

– Отлично. Нужно будет перевести все системы жизнеобеспечения на этот сектор и попытаться использовать всю энергию, которую сможем, не спалившись папе, что мы здесь. Если правильно войдем в систему, то и Тузу сможем сообщение отправить.

Старательно игнорируя ундину, который все еще сидел в воде прямо за ней, она окинула взглядом свой новый дом. Одна из стен целиком состояла из окон, но видно из них было метра на три, не больше. Мутная вода еле заметно блестела в слабом свете консолей. Сухого пола было около пяти метров в ширину, дальше начиналась ледяная вода, от которой поднимался холодный пар. Дыхание также превращалось в пар при каждом выдохе, и Аня уже окоченела бы, не будь на ней костюма.

На данный момент все двери в комнате были заперты. Шлюзы были наглухо закрыты, и, наклонившись, она смогла разглядеть коридоры сквозь стеклянную стену – оба затоплены. Значит, она застряла в этой комнате, по крайней мере до тех пор, пока Битси не взломает систему и не откачает воду. Тогда хоть станет понятно, с чем работать.

Поднявшись на ноги, она закусила губу и сделала еще шаг в комнату. Вокруг нее вспыхнул свет, и она почувствовала вибрацию – наверное, сигнализация. Слышать ее Аня не могла, но ощущение шума за гранью восприятия было четким.

На ее лодыжке сомкнулась рука и дернула обратно в воду.

Аня с воплем шлепнулась на ледяную поверхность. Вода хлынула ей в нос, обожгла солью. Девушка вынырнула, хватая ртом воздух и пытаясь прочистить ноздри.

– Какого хрена, – пробормотала она, а может, даже прокричала, прежде чем та же рука нахлобучила ей на лицо маску и утащила обратно под воду.

Держа ее за ногу, ундина волок ее на глубину. Она не могла понять, что это: тревожная сигнализация окрашивает его в красный цвет или его собственные огоньки вспыхивают ей в такт. Так или иначе, Аня взбесилась.

Дернув второй ногой, она вмазала пяткой по руке, сжимающей ее лодыжку.

Ундина отпустил ее ногу, но обернулся с горящими глазами и встопорщил все плавники. Аню снова поразило то, какой он огромный. Наверное, это никогда не перестанет поражать. Особенно когда он скалит зубы и ярость охватывает все его тело, подобно цунами, чтобы унести ее в пучину его эмоций.

Но Аня не собиралась позволять ему тащить себя, как вещь, туда, куда ему хочется.

– Я остаюсь здесь, – сказала она, напрягаясь, чтобы слова вышли громче. – Здесь безопасно.

Он щелкнул зубами в воде, имитируя укус.

– Глупая ахромо. Чуть не погибла.

Слова вспыхнули у нее перед глазами, и она осеклась. Аня и не знала, что Битси успела скачать его язык, – оказывается, успела. Ехидный дроид выбрала для его слов яркий розовый цвет.

– Что ты сказал? – чуть слышно спросила она.

Он сложил руку лодочкой за, предположительно, ухом и частью своих шейных жабр.

– Бесишь, – выругалась она и снова напряглась, пытаясь кричать. На этот раз она еще и подкрепила свои слова жестами. – Что ты сказал?

Он посмотрел на ее движущиеся руки и прищурился. Аня готова была поклясться, что он ответил ей похожими жестами. Но потом он тихо прорычал:

– Поплыли! – И слова завибрировали у него в горле. – Здесь опасно.

– Я тебя понимаю. – Ее руки порхали вслед за словами, пожалуй, даже слишком быстро, чтобы что-то разобрать, но она слишком разволновалась. – Я понимаю тебя! И я тебя слышу. Я тебя…

Глубокий раскатистый звук, вырвавшийся у ундины, не был словом. Скорее, выражением раздражения, гнева и… желания. По крайней мере, так она его поняла. Тупые, тупые мысли, очень не вовремя. Какая разница, как звучит его голос во время…

Он снова издал этот звук, и она содрогнулась всем телом, чувствуя, как заряд электричества прошел от груди вниз и свернулся между ногами. Она стиснула ноги вместе, стараясь не думать об этом звуке, о том, что каждый волосок на ее теле встает дыбом.

Ундина кинулся к ней, а точнее, ударил хвостом и тут же оказался рядом. Она дернулась, ожидая, что он сейчас снова схватит ее жуткой когтистой рукой и утащит еще глубже.

Но он не стал этого делать. Вместо этого он коснулся ее горла внешней стороной черного когтя. Тот был гладкий на ощупь. Острый кончик сверкал в свете красных огней, мерцающих над ними сквозь волны, и его сияющего тела, которое светилось, словно у электрического угря.

Его невозможно глубокий голос стал еще ниже. Этот звук она уже даже не услышала, а ощутила вибрацию в груди, где-то под ребрами.

– Мы уплывем, – сказал он, и его слова вспыхнули вокруг. – Чтобы я смог тебя защитить.

Ее глаза обожгло слезами, и она сама не могла понять почему. Ее оберегали и защищали всю ее жизнь, разве не так? Отец и все вокруг него вечно пеклись о ее безопасности.

Но с ними она никогда не чувствовала себя так. Они хотели, чтобы она оставалась на одном месте, и они могли наблюдать за ней, контролировать ее, управлять каждым ее действием и извлекать из этого выгоду. А ундина? Он просто хотел, чтобы она была в порядке.

Так просто, но ей казалось, что она никогда не успокоится.

Аня кивнула и шмыгнула носом, чтобы не напустить в маску соплей.

– Тут безопасно. Честное слово.

Ундина покачал головой и показал пальцем на красные огни.

– Оно нападает.

Она схватила его за когтистый палец, ведомая каким-то безумием, велящим коснуться его. С чего она решила, что он расслабится, если она прикоснется к нему? Глупо. Очень глупо думать, что она может просто схватить его за коготь и он ее послушает.

Но Аня увидела, как широко распахнулись его глаза. От удивления или от гнева, непонятно. Он посмотрел на ее руку, ухватившуюся за его палец, и замер, будто она остановила время.

Даже его жабры замерли, хотя она думала, что иначе он не может дышать. Он смотрел на ее руку на своей. Потом что-то едва заметно шевельнулось. Тонкие мембраны на его шее, которые она до этого принимала за часть жабр, начали трепетать. Это было почти красиво. Едва заметный трепет, словно шелковые оборки.

Он с силой сглотнул и перевел на нее взгляд.

– Оно не нападает, – сказала она. Его черные глаза приковывали ее к месту, как бабочку – булавка. – Это система безопасности. Я могу ее выключить.

– Объясни.

– Это защита всего здания. Если на территорию проходит чужак, срабатывает тревога. Система безопасности.

– Тогда выключи ее.

Но он не пошевелился. Казалось, он и правда не дышал, когда она осторожно отпустила его руку и повернулась обратно к комнате.

Толкаясь руками и ногами, она с легкостью всплыла на поверхность и сняла Битси с головы. Маленький дроид добежала до приборной панели посередине, подсоединилась к местной электронике и принялась за работу.

Аня почувствовала, что голову больше не давит, из чего заключила, что звук пропал. Следом исчезли и красные огни. Ее тиннитус тут же завыл – вероятно, перепад давления значил, что теперь в этой комнате было безопасно находиться.

Морщась от звона в ушах, Аня вылезла из воды и сказала:

– Компьютер, переключить все системы жизнеобеспечения на… Битси, где мы?

Дроид покачалась вверх-вниз, что обычно значило, что у нее все под контролем и хозяйка может заниматься своими делами. Аня обернулась, чтобы еще поспорить с ундиной, хоть и не понимала его без робота.

Но ундина уже уплыл.

В воде вообще ничего не было, даже тени. Только мутная серая вода и белая пена, лижущая металлический пол.

– Блин, – пробормотала она, отходя к пультам и усаживаясь перед Битси. – Уплыл.

Та опять покачалась вверх-вниз.

– Надо было взять с собой побольше вещей. – Аня с тяжелым вздохом посмотрела на свой костюм. – Эту штуку надо высушить, да и не могу я постоянно ходить тут в костюме для дайвинга.

Битси подняла одну лапку с панели и показала направо. Там, в углу, среди груды офисных кресел, стояла пара коробок с этикеткой «Предметы первой необходимости».

– Отлично. – С трудом поднявшись на ноги, Аня сказала себе, что справится и без помощи этого непонятного и слишком симпатичного ундины.

Возмутительно, что она вообще вынуждена напоминать себе не называть его симпатичным. Он монстр. Ундина. Представитель другого вида.

Голос в ее голове ответил: «Да, так и есть. Но он все равно тебе нравится».

Он сбежал прочь из комнаты. От непонятных эмоций, которые она у него вызвала. Когда зажглись огни и поднялся вой, он решил, что принес ее прямо в пасть чудовищу. А она даже не отреагировала, – и он понял, что она не слышит звук.

Она не знала, что в опасности. Его маленькая ахромо даже не подозревала, что ей угрожает невероятная опасность и что ее нужно спасать. Дайос схватил ее и затащил под воду, чтобы они успели сбежать. Взять ее поудобнее можно было потом, когда угроза миновала.

Но тут девчонка пнула его по перепонкам с такой силой, что боль прострелила аж до самой челюсти. Дайос обернулся к ней, возмущенный, что она сопротивляется в такой ситуации, и поймал ее горящий взгляд. Словно проблема была в нем.

В нем.

В ее спасителе.

Потом она объяснила, что происходит, и он почувствовал себя полным идиотом. Ну конечно же, в здании была сигнализация. Он уже видел такие в других городах, слышал этот громкий вой и видел красные огни. Он прекрасно знал, что бывает, когда в дома ахромо проникал чужак.

И тут она коснулась его опять. Опять.

Видела его тело, все его недостатки, и все равно касалась его. Она схватилась за его коготь, и он с изумлением осознал, насколько же она уязвима. Лишь одно движение руки, один неправильный поворот, и ее бы… не стало. Он мог вспороть ее нежную плоть до самой кости. Она бы истекла кровью быстрее, чем кто-либо успел среагировать.

Эти мысли привели его в ужас. Так легко ранить, когда он вовсе не хотел этого делать. Ему не следовало желать союза со слабым существом. Ему было положено найти самую сильную, самую крепкую, самую лучшую. Такую, которую он не смог бы победить в борьбе. Народ Воды ценил силу, а не нежность.

Поэтому, когда она занялась сигнализацией и спасением их от этого отвратительного воя, он сбежал. Не смел даже смотреть на нее, зная, что может сделать, если останется еще минутой дольше.

Что, если он опять, хоть на секунду, поддастся своей слабости?

Дайос всю жизнь знал, что он – оружие. Он гордился тем, что его тело опасно для окружающих. Это было его предназначение.

Но теперь он понимал и то, какие потери может принести это тело. И это не сулило ему покоя до самой смерти.

Метнувшись сквозь воду, не в сторону смертоносного рифа, а в бездну за краем скалы, Дайос нырнул в темноту, пытаясь сбежать от безумия и ужаса в своих воспоминаниях, от страха снова совершить такую же ошибку. Впрочем, он уже давно знал, что от этих мыслей бежать бесполезно. Они следовали за ним даже в темноту.

Тяжело дыша, со вздымающейся грудью и широко раскрытыми жабрами, будто бы задыхаясь, он достиг самого дна.

Ему случалось бывать и в более глубоких точках океана, но этой тоже было достаточно. Здесь было и давление, и тишина. Тут ему четче думалось. Легче дышалось.

Позволив телу медленно осветить воду вокруг, он взял себя в руки. Он так резко опустился на дно, что вокруг взметнулись донные отложения. Он мало что видел во взбаламученной воде дальше вытянутой руки. Но все было красным. Вся эта муть, каждая песчинка, все огромное ничего, окружавшее его.

Медленно повернувшись по кругу, Дайос огляделся. Он был один. Наконец-то. Можно не волноваться, потому что кроме него тут никого больше нет.

Но тут круг закончился, и он внезапно оказался лицом к лицу с гниющим трупом.

Когда-то эта ундина была красива. Одна из тех, с кем Дайос думал сойтись. Однажды даже раздул ради нее оборки. Но она его и отвергла. Дайос был слишком большим. И его дети были бы слишком крупными, а значит, яйца сложнее бы было отложить. Да и вообще, какой от него толк? Самкам его народа полагалось быть больше самцов, а он никогда не встречал никого крупнее себя.

Дайос знал, что эта ундина была с ним в отряде, когда он напал на Бету. Она кинулась вперед и одной из первых приняла удар орудий ахромо, которые он никогда раньше не видел.

И он знал, как она погибла. Океан вспорола вспышка яркого пламени, невозможный ужас, ударивший ее прямо в грудь. С ней упали еще многие, но ее он помнил лучше всех.

– Хамартия, – прошептал он, проводя рукой перед ее лицом. – Мне так жаль.

При жизни она была такой красивой. Но смерть ее изуродовала. У нее не хватало одного глаза, и нежный голубой цвет практически исчез из ее окраски. Серая плоть провалилась вокруг ран на правой щеке. Мало чего осталось от той красотки, которую знал Дайос. И чем дольше он на нее смотрел, тем яснее понимал, что уже никогда не восстановит в памяти ее прекрасную мощь.

Сгнивший рот открылся, и, к его ужасу, жабры на ее шее раздулись от вдоха.

– Ты убил меня, – сказала она с предсмертным хрипом. – Ты бросил меня там умирать.

– Я никогда никого туда не повел бы, если бы знал, что потеряю хоть одного.

– Ты знал. Просто не хотел слушать. – Песок взметнулся вокруг ее тела, и он увидел рваную рану в ее груди, через которую вытекла вся ее жизнь. – И теперь ты заберешь еще одну жизнь.

– Я не хочу опять убивать, – в отчаянии ответил он. – Я знаю цену своей самоуверенности, я… не вынесу такого снова.

– Ты похитил для себя пару, – сказала она, закатив оставшийся глаз. – Забрал ее и хочешь забыть, что натворил. Думаешь, обретешь рай в этом создании, которое не видит в тебе ничего, кроме монстра?

Вспышка света пробилась сквозь муть, рассеивая ее, и он увидел их. Тела, падающие сквозь воду, безжизненные и заметные лишь на свету. Ахромо? Неужели вернулись за ним? Наконец-то вычислили свою самую крупную и главную добычу?

Он был монстром, напавшим на их город, и он проиграл. Сбежал, позволил братьям утащить его на глубину, пока остальные погибали.

Гниющая рука схватила его за подбородок. Он чувствовал острые как лезвия кончики ее когтей и отсутствие перепонок, которые сгнили в первую очередь. Она подтянула задыхающегося от трупного смрада Дайоса к себе и заставила взглянуть на кошмар, оставшийся на месте ее лица. Там не было ничего от той женщины, которая его привлекала.

– Ты ведь хотел меня, – прошипела она. – И взял бы, если бы я тебе позволила. Я была лучшей в своей кладке, сильнейшей, самой искусной охотницей в стае. Думаешь, меня заменит какая-то ахромо?

– Я ее не хочу.

– Еще как хочешь. Уже встопорщил жабры ради нее. Твое тело выдало тебя, воин, и ты мне противен. – Она оттолкнула его голову от себя с такой силой, что все равно что ударила.

Он замер, не смея повернуть голову, и зажмурился.

– Это все не по-настоящему, – сказал он себе. – Просто в твоей голове.

– Это я-то не настоящая? – расхохоталась она, а потом прорычала ему в ухо: – Я тебе обещаю, Дайос-Разрушитель, ты убьешь ее так же, как убил всех нас. Ты монстр и не достоин ничего, кроме самых черных глубин.

Сжав кулак, содрогаясь всем телом, он почувствовал, как одно короткое слово сорвалось с его губ и унеслось в океан:

– Нет!

Оно все еще отдавалось эхом, когда Дайос открыл глаза. Повернулся влево, вправо, пытаясь глазами отыскать останки прошлой жизни. Но в красном свете не было никого и ничего. Совсем ничего.

Он был один. Как и всегда. Как будто его проклял кто-то.

Но все равно Дайос никак не мог успокоиться и совладать с дыханием. Он и сам не понимал, что с ним. Прижав руку к груди, попытался растереть то место, где под ребрами застряла боль. Оба сердца бешено колотились и отказывались успокаиваться. Как бы сильно он ни прижимал руку к груди, как ни дышал старательно через нижние жабры. Просто… что-то было не так.

Дайос попытался сделать глубокий вдох, но тот получился неровным, потому что от неправильной эмоции перехватывало дыхание. Зубы стучали от холода, но он оставался на дне океана, где не было ничего и никого, кроме него.

В какой-то момент Дайосу показалось, что его подхватило течение. Море вытолкнуло его из ила, который уже начал просачиваться под чешую и забиваться в жабры. Он позволил течению нести себя прочь от этого места, хотя знал, что все еще не прощен за содеянное.

Океан поднял его выше, снова выше, и Дайос наконец увидел, что ему пытались показать. Маленькую стайку тунцов. Судя по всему, уже кем-то вспугнутую, – уж больно их было мало. А может, несколько рыб просто отрезало от основного косяка. Дайос был достаточно высоко, чтобы увидеть в свете с поверхности серебряный блеск рыбьих тел, когда тунцы поворачивали в другую сторону.

Красиво. Может быть, так море напоминало ему, что в воде по-прежнему есть жизнь несмотря ни на что. Что у него есть причина бороться, даже если он считает иначе.

Склонив голову, он пробормотал:

– Я ценю твою подсказку. Глубина и темнота вредны мне. Я не стану искать тьму, когда свет может столько показать.

Но течение снова подтолкнуло его ближе к тунцу. Опять и опять, пока Дайос не понял, что море приказывает ему поймать одну рыбину для себя.

Он со вздохом покачал головой:

– Я больше никого не хочу убивать. Не сегодня.

Опять толчок.

Судя по всему, океан настаивал. Один из тунцов предназначался ему, хотя он не понимал, зачем ему вдруг такая большая добыча. Не мог он съесть такую рыбину за один присест в одиночку. Он не…

Ахромо.

Океан велел ему покормить ахромо.

– Нет, – упрямо оскалился Дайос. – Я и так уже ее похитил. Не хочу и не буду ее кормить. Это все брачные ритуалы, а я в эти игры играть отказываюсь.

На этот раз ему наподдали с такой силой, что тунцы бросились врассыпную. А потом течение исчезло вовсе, словно напоминая, что Дайос и так уже изгнанник моря и что ему дается шанс исправиться.

Рванувшись вперед, он проскочил сквозь другие течения и преградил тунцам путь. Они были крупные и активно сопротивлялись, но для Дайоса не составляло особого труда поймать их. Он стремительно разрезал воду, меняя направление легкими движениями хвоста, и реагировал быстрее тунцов, а его острые когти без труда могли вспороть их плоть.

Попавшийся ему тунец сверкнул серебром, затем алым. Краем глаза Дайос глянул на струящиеся ленты крови, но заставил себя сосредоточиться на том, что происходило здесь и сейчас. Течение вдруг погладило его по бокам, подергало за хвостовой плавник, радуясь добыче в его руке. В этот момент он был не один. Море было рядом, и он нащупал ближайший поток.

Как по волшебству, вода подхватила его в объятия и снова понесла на глубину.

Дайос уже и забыл это ощущение. В воде он всегда чувствовал себя легко, но сейчас стал совсем невесомым. Когда Богиня была на его стороне, вела его туда, где следовало быть, он становился непобедим.

Перед ним вновь появилось здание, и он знал, что там – она. Ждущая его женщина. Ахромо, к которой он испытывал неправильные чувства, из-за которой боялся, что сделает что-то не так.

Он весь, с ног до головы, был заточен на то, чтобы ее погубить. И тем не менее океан приказывал кормить ее. Заботиться о ней. Делать все, что в его силах, чтобы сохранить ей жизнь и связать их судьбы еще крепче, чем они уже были связаны.

Дайос даже не знал, как долго его не было. Не был уверен, хотела ли она его видеть, станет ли отвлекаться на него от своих дел. Вода была подозрительно мутной от взметнувшегося вокруг строения песка. Взвесь была такая густая, что Дайос толком не видел ничего в окнах.

Оставалось только предполагать, что она была явно чем-то занята. Чем именно? Он не знал. Но точно не доверял ей.

Заплыв в комнату, где оставил ее в прошлый раз, он заметил открытую дверь справа – вода из коридора уже куда-то ушла. С одной стороны, это было хорошо – ей наверняка требовалось больше пространства, – но в то же время напрягало.

Вытащив тунца из воды, он брякнул рыбу на гладкий пол, а потом и сам наполовину вылез из воды. Наклонившись, он заглянул в коридор, чтобы посмотреть, что там делает его ахромо.

От открывшегося зрелища у него перехватило дыхание.

Кожа. Гладкая, идеальная кожа. Он словно окаменел, не в силах отвести глаза от линии ее позвоночника.

Она не ожидала, что ундина оставит ее одну так надолго. У нее хватило времени осмотреть исследовательский пункт, в который ундина ее притащил. Энергии там было маловато, но забросили пункт не так давно. Осталось полно запасов энергии, которые можно было перенаправить, и кислорода тоже должно было хватить на приличное время.

Битси сделала все, что от нее требовалось. Туз давно прислал им файлы для взлома – так Аня научилась управляться с камерами. Оказывается, в тех же файлах находилась информация об управлении системами вроде местных.

По словам ее маленького дроида, ИИ на станции был простой, старый и сломанный. Это ей передали саркастичным курсивом, но Аня проигнорировала ехидство. Битси заслужила право немного поворчать после того, как ее окунули глубоко в океан. Этот опыт дроид простит ей еще не скоро.

Вместе они привели станцию в более-менее приемлемый вид, при этом не позволив ИИ подать предупреждающий сигнал. Если бы на Альфе заметили, что давно покинутый пункт вдруг снова заработал, обязательно направили бы кого-нибудь с проверкой.

А это было совершенно ни к чему.

Среди предметов первой необходимости нашлось кое-что полезное. Аптечка, которую Аня убрала в безопасное место на случай травм. Давно отключившийся дроид с безнадежно севшей батарейкой. Три старые банки консервов. Но никакой одежды. Оставалось только ежиться в попытках как-то согреться в ледяном помещении.

– Как думаешь? – пробормотала Аня, глядя на пульт управления, который Битси только что включила. – Сможем открыть левый коридор?

Экранчик Битси держала одной ногой на столе. По стеклу пробежали буквы: «Может быть».

– Он в рабочем состоянии?

«Может быть».

– Битси, это не ответ. Мне нужен конкретный отчет, а не «может быть».

По экрану запрыгали восклицательные знаки – очевидно, дроид опять злилась. Но это уже вошло в норму. Аня села в кресло на колесиках, пытаясь не думать о песке за окном. Она так привыкла к Альфе, вокруг которой океан был чист на многие километры. Охранные колонны подсвечивали песок, да и огни самого города сияли, словно маяки. Она всю жизнь наблюдала за пузырьками за стеклом.

А тут? Даже пузыри были мутными и полными песка. Каждый раз, когда Ане казалось, что за стеклом что-то шевелится, там не оказывалось ничего, кроме песочной завесы, в которой могло скрываться что угодно.

На секунду ей померещились зубы. Огромная зубастая пасть, ухмыляющаяся в окно, поскольку она не могла видеть ее обладателя.

Ловушка. Она была здесь в ловушке и даже не заметила бы, если бы кто-то решил подобраться к ней близко. Аня почувствовала, как подскочил пульс и начало перехватывать дыхание.

Потерев грудь рукой, она встала и начала ходить из стороны в сторону.

– Битси, нам нужно больше места. Я так долго не протяну. Уже начинаю сходить с ума.

Ей даже не надо было смотреть на линзу, чтобы узнать, что ей ответила дроид.

Это никак не отличалось от комнаты дома. Отец держал ее взаперти неделями, но что-то ее крыша не спешила ее покидать. По крайней мере, Аня не впадала в панику. Эта комната ничем не отличалась от всех предыдущих. Она справится.

И все равно Аня не могла усидеть на месте, не могла нормально дышать, пока на экранчике не появились восклицательные знаки. Она дернулась вперед, схватив дроида, и в тот же момент Битси воскликнула: «У меня получилось!»

– Получилось? – выдохнула Аня и вытянула шею, чтобы посмотреть на коридор.

И сразу увидела. Вода откачивалась, механизмы вокруг пришли в движение, кто-нибудь другой наверняка это услышал бы. Здание сдвигалось, перестраивалось, и наконец-то перед ней открылась дверь.

В комнату хлынула вода и стекла́ в дыру в полу. За ней последовал порыв холодного воздуха, пахнущего водорослями и тухлой рыбой, но Ане было плевать. Потому что на другом конце коридора находилась комната. Неважно какая, – на станции стало больше места.

Подбежав к двери, Аня попробовала ступить в коридор. Пол долго был залит водой, а ей меньше всего хотелось провалиться сквозь проржавевший металл в мутную воду. Воображение уже рисовало, как сложно будет найти здание, как будет есть глаза мутная взвесь и как соленая вода исказит направление, откуда на самом деле идет свет.

А потом она утонет. Аня всю жизнь прожила в океане, но только сейчас поняла, что эта мысль приводит ее в ужас.

Но пол не провалился. Добежав до другого конца коридора, Аня с удивлением обнаружила там жилую комнату. Нацепив Битси на голову, девушка принялась осматривать помещение самым подробнейшим образом.

«Подключила жизнеобеспечение обратно, но только к этой комнате», – сказала Битси, когда Аня повернулась к койкам на стене.

Четыре спальных места, все из стали, которая не ржавеет веками. Очевидно, вода до этой комнаты не дошла, потому что кровати все еще были застелены, и одеяла выглядели очень прилично. За исключением пыли, разумеется, но это было поправимо.

Справа стоял потрепанный пластиковый столик, на котором были раскиданы карты. Битси эти карты тут же подсветила: «Смотри! Развлечение».

Аня покачала головой, стараясь не фыркнуть в ответ на шутку. Вдоль стены стояли шкафчики. Места немного, зато хоть какая-то польза.

В первую очередь Аня открыла шкафчики и провела пальцами по старым фотографиям внутри первого из них. Дружелюбного вида мужчина обнимал за плечи другого, немного моложе, и очень на него похожего. В шкафчике ничего не было, кроме запасного противогаза, – тоже, по сути, полезная вещь.

Аня с силой закрыла тугую непослушную дверцу. Она смутно припомнила, что дверца должна захлопнуться со звуком, но каким, она уже забыла.

А жаль. Может, этот звук отвлек бы ее от страшной мысли о скелете в одном из шкафчиков.

Нервно выдохнув, она открыла следующий. На этот раз внутри оказались рисунки, явно детские. Внутренняя сторона дверцы была так плотно ими заклеена, что они сошли бы за обои. Улыбнувшись, Аня перевела взгляд внутрь и удивленно ойкнула.

Одежда. Костюм был старый и вонял плесенью. На нагрудном кармане красовался символ Альфы – крылатая птица на фоне заката. Серый цвет ей не шел, а размер был мужской. Значит, костюм повиснет на ней мешком в одних местах и будет жать в других, но, по крайней мере, в нем теплее в этом холодном месте.

Наконец-то что-то полезное. А то Аня уже начала бояться, что придется завернуться в одеяло и молиться, чтобы не отморозить пальцы на ногах.

Аня начала стаскивать с себя костюм для дайвинга. Стянув его с плеч, она сделала передышку, поскольку костюм застрял на бедрах. Ее лифчик так плотно прилип к коже, что было противно, и она его быстро сняла, хотя соски превратились от этого в камушки, а мурашки на коже, казалось, останутся навсегда.

Протяжно выдохнув, Аня снова принялась стягивать костюм.

– Отопление, Битси? Это как бы тоже важно.

«Отопление включено».

– Очевидно же, что нет. Отсканируй.

Дроид просканировала окружение и высветила на линзе крохотные буковки.

– Увеличь.

Буковки стали капельку побольше.

– Битси, ты же знаешь, я это не прочту, – проворчала Аня, содрав наконец костюм с бедер. Тяжело дыша, она наклонилась и стащила одну штанину. – Увеличь.

«Одиннадцать градусов».

Слова наконец-то стали достаточно большими, чтобы их можно было прочесть.

– А я в одних трусах, промокшая насквозь, между прочим, – буркнула Аня.

«От такой температуры не умирают».

– Так включено отопление или нет?

На этот раз слова были подчеркнуты, словно Битси пыталась ей что-то доказать.

«Да, отопление включено. Для станции – это предел возможностей».

Отлично. Просто отлично. Она отморозит себе задницу, пытаясь выжить посреди океана. И с чего она взяла, что здесь будет лучше?

Волоски на коже встали дыбом от ощущения чужого взгляда. Безумие какое-то. И в этой комнате она тоже сходила с ума. Наклонившись снова, чтобы снять костюм со второй ноги, Аня с трудом высвободилась из него и отшвырнула злосчастную штуку в сторону. К ее удивлению, без влаги на коже она сразу почувствовала себя гораздо лучше, несмотря на холод.

Наверное, прорвала дырку, пока они плыли через острые кораллы. Иначе как объяснить, что вполне себе сертифицированный для такой глубины костюм промок изнутри.

Она зачем-то оглянулась на коридор, по которому только что пришла. Сама не знала зачем – шестое чувство подсказало. Потому что, подняв глаза, увидела красную чешую.

Красную чешую на черном теле и широко раскрытые нечеловеческие глаза, наблюдающие за ней с совершенно новым для них голодным выражением. Он осматривал ее с головы до ног, и его когти впивались все глубже в пол.

Издав странный булькающий звук, она прижала костюм к груди. Он смотрел на нее. Пялился. Хотел?

Да нет, быть такого не могло. Он же ундина. Скорее всего, ее тело казалось ему странным и неловким, а вовсе не желанным. А горящий взгляд – потому что он удивлен. И губы облизывает, рассматривая ее, потому что… есть хочет. Вот и все.

Но она не могла сдержать ответной реакции на выражение его лица. Сжав вместе ноги, она стиснула зубы, ругая себя за неправильное поведение. Она была человеком. Ей не следовало испытывать подобные чувства по отношению к чудовищному существу, которое ее похитило.

Но все равно Анин взгляд скользнул по рельефным мускулам его плеч, мощной груди, напряженному прессу, и руке, на которую опирался ундина. Пресс дернулся под ее взглядом, и она готова была поклясться, что он напрягся еще сильнее.

Отвернувшись, она спряталась от его взгляда, шагнула к шкафчикам, схватилась за висящую в них одежду и влезла в рабочий костюм, а потом еще и одеяло с одной из кроватей стащила на всякий случай.

Но, шагая обратно по коридору, Аня чувствовала себя так, будто натянула одежду, только чтобы укротить собственные эмоции. Это не от его глаз она скрывалась. Это она говорила сама себе, что теперь спрятана, а раз спрятана, то и взгляд его на своей коже чувствовать не хочет.

Потому что, судя по всему, она была извращенкой, которой очень хотелось, чтобы ундина опять на нее посмотрел.

Тяжело вздохнув, она покачала головой и остановилась перед ним.

– Я не знала, когда тебя ждать обратно.

В таком положении она даже была чуть выше его. Огромной рукой он вытащил себя на сушу почти наполовину. Извивающийся хвост исчезал в темной грязной воде за его спиной. Но под таким углом она смотрела прямо ему в лицо. Он был так близко, что она видела капли воды, стекающие с его волос по могучим плечам и собирающиеся во впадинке ключицы.

Ей хотелось попробовать эти капли на вкус.

Черт возьми, Аня, возьми себя в руки.

Он кивком показал на что-то справа от них.

– Ой, – прошептала она. – Ты принес мне рыбы.

Битси подсветила сбоку, заставив ее снова посмотреть на ундину. И тут Аня заметила, что он опять обводит взглядом ее тело, словно вспоминает, как она выглядит под одеждой.

Черный язык облизнул губы, и она не смогла не смотреть. На миг ей показалось, что на языке у него были неровности, и ей пришлось очень постараться, чтобы не сжать ноги снова.

Извращенка. Неправильно. Это существо не должно было ее возбуждать. Тем более что она знала, какие острые у него зубы и как давно он сражается с ее народом. Он убивал людей. Наверняка убил немало. Какая же она идиотка, что решила…

Он придвинулся к ней. На ее глазах мощный хвост свился спиралью, приподняв ундину и позволив ему нависнуть над ней. Плавное движение его тела, сантиметры между их лицами, а потом километры точеных мускулов, покрытых шрамами.

Подняв руку, он осторожно провел когтями вверх по ткани ее одежды. Аня чувствовала, как кончик его когтя задевает каждую пуговицу и щелкает ею о ткань, заставляя ее вздрагивать всем телом.

Наконец его коготь легонько, почти невесомо коснулся ее шеи. От каждого прикосновения по коже рассыпалось все больше мурашек. Аккуратно тронув ее за подбородок, он заставил ее посмотреть на себя.

– Ты бледная везде, – сказал он низким, рокочущим голосом, который отдался в ее теле ослепительной вспышкой жара.

– Люди вообще везде одного цвета. – Она откашлялась, пытаясь вспомнить, как дышать. – У нас нет расцветок, как у…

Она не договорила, потому что ее отвлекли черные полосы, идущие от его ключиц вниз до темного хвоста. Потому что в этом узоре были его жабры, и они шевелились. Чуть-чуть.

Сложно ли ему было находиться вне воды? Мог ли он вообще дышать?

Она хотела спросить, но тут его большой палец коснулся ее соска. Все ее тело словно прошило молнией, и она больше не могла думать. Даже шевелиться не могла, потому что он нажал туда еще раз.

– Но не здесь, – пробормотал он. – Здесь не бледная.

Черт.

Между ее ногами так резко собралась влага, что она сама поразилась. Вот уж никогда не думала… Не мог же он знать, что делал. Не мог понимать, что люди в этих местах очень чувствительны.

Ему просто было любопытно, и прикосновения у него были совершенно невинными. Она просто слишком много думала, но ей нужно было… нужно…

Сглотнув, она кивнула, все еще не в силах пошевелиться, поскольку его рука по-прежнему лежала на ее груди.

– Спасибо за рыбу.

Когда он не ответил, она снова заглянула в его голодные глаза. В них отражалась она – женщина с ярко-розовыми щеками, и румянец разливался от горла под воротник уродской ткани комбинезона.

Он подцепил когтем отворот этого воротника.

– Ты умеешь менять цвет, калон. Ужасно интересно, сколько их у тебя.

На этих словах он скользнул обратно в воду, оставив ее задыхающейся и такой красной, что кожа грозила вспыхнуть огнем.

Мысли об этой женщине завладели им полностью. Даже когда Дайос не был с ней, он не мог заставить себя уплыть далеко.

Он спал над зданием. Замирал в воде, свесив хвост, как якорь, и оставался в таком положении. Даже его сны были полны ею.

Сверкание ее глаз, таких ярких и теплых, когда она смотрела на его тело. То, как ее щеки вспыхнули красным в непонятном ему предупреждении. В тот момент Дайос был более чем уверен, что это, скорее, цвет заигрывания. Может, девушка даже благоволила ему, но он старался держаться к ней боком, чтобы она не видела и не вспоминала про отсутствие руки. Чтобы ей казалось, что он спрятал ее за спину. Чтобы его уродство было скрыто из виду.

Как он ни пытался изменить свои сны, они не становились спокойнее. Она всегда ему отказывала, как и все остальные.

Слишком большой. Слишком опасный. Неподходящий партнер. Даже ахромо это понимала.

Впрочем, он ведь больше не называл ее так. Он прозвал ее калон, и теперь не мог избавиться от этого слова. Его маленькая калон. До чего же приятно было произносить это вслух.

От каждой мысли о ней в его груди разливалось тепло. Вне станции он позволял жабрам трепетать от нервной дрожи так, что вода вокруг побелела. Даже плавник на хвосте дрожал ради нее, как у впервые влюбившегося мальчишки.

Раньше Дайос никогда себя так не вел. Необходимо было взять себя в руки. Убедиться, что у нее нет власти над ним.

Зачем? Этого он не знал.

Нужно было отнести ее к остальным. Познакомить с Мирой, объяснить, зачем ее похитили. В конце концов, именно для этого он и отправился в Альфу.

По крайней мере до того момента, как Дайос увидел девушку. До того, как понял, что хочет сделать ее своей. Что море толкает его к ней.

Казалось, это судьба, и он едва справлялся с собой. Был настолько ошеломлен, что с трудом дышал в темной воде, которая становилась все более мутной с каждым движением его хвоста.

Но постепенно Дайос взял себя в руки. Он вернется к калон – нет, к этой женщине – и сообщит ей, что они уплывают. Оторвет свои ледяные когти от ее одежды, когда придет время отдать ее. И не обернется. Откажется от нее, как и предполагалось. Потому что такова его роль.

Ему было предписано пожертвовать всем ради других, чтобы ничто не мешало защищать их. Не было ничего важнее его народа. Уж точно не пара.

Подплыв к строению, он вынырнул из воды, готовый приказать ей собирать вещи.

Но она уже сидела на стуле, который перемещался по всей комнате, с дроидом на голове. Ее непонятные хвосты были скрещены у нее под телом под странным углом. На лице девушки было скучающее выражение, но при виде Дайоса оно сразу стало решительным.

Он забеспокоился.

Прищурившись, он уже хотел сказать, что они уплывают.

– Меня зовут Аня, – сказала она, чересчур громко для такого помещения.

Дайос замер, мигом растеряв все слова. Он что, за все это время даже не спросил ее имени? Задумывался ли он вообще о том, что у нее есть имя? Что он мог бы звать ее как-то еще, кроме ахромо и калон?

Он все делал не в том порядке. Трепетал для нее, даже не зная, как ее зовут.

Сделав долгий и глубокий вдох, он угомонил жабры и прижал когтистую ладонь к сердцу.

– Дайос.

– Это твое имя?

Он кивнул, и она свернулась калачиком, не то от облегчения, не то еще от чего. Все прояснилось, когда она взглянула на него сквозь завесу золотых волос и улыбнулась.

– Рада слышать, что у тебя есть имя, Дайос.

О.

О.

Как же великолепно его имя звучало в ее устах. Он никогда не слышал, чтобы кто-то произносил его так протяжно, с хрипотцой. Получалось не совсем правильно, словно она пробовала его имя на вкус, и он…

Черт. Надо было уходить поскорее. Жабры на шее уже раздувались, появилось желание нырнуть в воду и срочно что-нибудь для нее убить. Хотелось вернуться с окровавленными когтями и зубами и преподнести ей добычу, которая покажет, как сильно он ее хочет. Нет, не так. Как сильно она ему нужна. Каждая капля ее внимания. Он жаждал ее взгляда на своей коже. Он был готов распластаться на песке и годами молиться богам, только чтобы снова почувствовать ее прикосновение.

– Дайос, – повторила девушка.

На этот раз она посмотрела на него, и при звуке своего имени он лишь усилием воли не закатил глаза от блаженства.

– Мне кажется, нам надо поговорить.

О, он часами слушал бы ее. Но что-то подсказывало, что она имела в виду совсем не это.

У него вышло только глухо хмыкнуть и махнуть рукой.

Она кивнула и опустила глаза обратно на свои ладони, сложенные на коленях. Он видел, как она сплетает и расплетает пальцы.

– Я была с тобой не совсем честна. Понимаю, ты меня похитил в своих собственных целях, и я подозреваю, что наши цели схожи. Ты не любишь моего отца, так ведь?

Он оскалился и низко зарычал. Как ей сказать, что он ненавидит ее отца? Что Альфа – первый город в списке тех, которые уничтожают его дом. Теперь он знал, что именно оттуда осуществляется общее руководство. Дайос хотел бы вывернуть ее город наизнанку.

Она понимающе кивнула:

– Так я и думала. Знаю, ты можешь мне не поверить, но я с тобой солидарна.

Она поставила одну ногу на пол и начала раскачиваться взад-вперед. Комнату наполнил резкий скрип, и Дайосу пришлось наклониться вперед и остановить стул. В ответ на ее озадаченный взгляд он пожал плечами.

– Громко, – сказал он, показывая на уши.

Она прикусила губу, потом хрипло ответила:

– Прости. Я не слышу.

Коротко кивнув, он сполз обратно в воду, радуясь, что на этот раз она осталась на месте. Пронзительный скрип ему больше не мешал, и он жестом показал ей продолжать.

– Я думаю, ты и сам заметил, что мой отец одержим контролем. Но дело не только в этом. Он трясся над моей безопасностью, да, но только потому, что от меня была польза. Я была его соловьем, его лицом, той, кто убеждал всех, какой он замечательный. Чем лучше я справлялась, тем большим символом становилась. – Выдохнув, она выпалила: – Это была бы мамина роль, если бы она не умерла. Но вместо нее рассказывать всем о том, какой он прекрасный, пришлось мне. Хотя это неправда.

В его груди что-то сжалось. Прошло насквозь, заставило вынуть руку из воды. Аккуратно коснувшись ее ступни, он изо всех сил постарался изобразить утешение. Даже если ему было очень странно касаться костей под тонким слоем кожи.

Она пронзила его взглядом, и он, отодвинув руку, прижал ее к сердцу.

– Моя мать умерла.

– Мне жаль.

Он кивнул, сжав пальцы так, что когти впились в кожу.

– Эта боль никогда не проходит.

В ее лице снова мелькнуло чувство, но она пожала плечами.

– Я ее никогда не знала.

Он повторил ее движение и добавил:

– Но боль остается болью.

Ее губы удивленно приоткрылись, и он опять уставился на них. Почему они такие розовые? Дайос никогда не видел под водой подобного цвета, только на поверхности пару раз, когда небесная синева над волнами сменялась розовыми и пурпурными оттенками, прежде чем солнце садилось и над горизонтом показывалась луна.

– Я уже несколько лет работаю с людьми, которые пытаются развалить Альфу изнутри.

Эти слова его поразили. Он хотел было отчитать ее за такие опасные занятия, но вышло только:

– Ты?

Ее щеки вспыхнули красным, и он засомневался, что этот цвет как-то связан с заигрываниями.

– Да, я. А что? Непохоже, что я на такое способна?

– Но ты такая… такая… – Он осмотрел ее с головы до ног и выпалил: – Маленькая.

– А размер-то тут при чем?

Внезапно это его разозлило. Она считала, что ее безопасность никак не зависит от ее размера? Эта кроха возомнила, что может уничтожить могущественный город вроде Альфы. Город, с которым его народ боролся годами. Думает, она может сделать то, что им не под силу?

Одним движением хвоста он приподнял себя над водой, одним рывком добрался до нее и ухватился рукой за странное приспособление, на котором она сидела. Приспособление откатилось назад, и спинка стула ударилась о светящиеся коробки у стекла. Оба замерли. Она – на стуле, он – над ней, на расстоянии вытянутой руки.

Его трясло от злости, он знал, не глядя, что огни на теле вспыхивают от переполняющих его эмоций. Красный свет очерчивал контуры ее лица, подсвечивал со всех сторон.

– Думаешь, размер тут ни при чем? – прорычал он, щелкнув на нее зубами. – Как ты можешь себя защитить? Я не вижу ни клыков, ни когтей, никакого природного оружия. Ну-ка, расскажи, как существо, подобное тебе, может за себя постоять?

Дайос думал, что она испугается. Большинство людей, которым он угрожал, тряслись от страха, не в силах думать ни о чем другом, кроме него. Над ней нависал монстр, он угрожал ей. Оскалившись, Дайос медленно наклонялся все ближе и ближе к лицу Ани, пока не почувствовал ее учащенное дыхание на своих губах.

Он ведь этого хотел, разве нет? Ее страха. Хотел знать, каким ее страх будет на вкус в его жабрах. Наверняка таким же, как у всех остальных ахромо, на которых ему доводилось охотиться. Он в этом не сомневался.

Но это была… Аня.

Не ахромо, которого он должен убить. Женщина, которая отнеслась к нему по-доброму и не побоялась прикоснуться. Она спокойно смотрела ему в глаза, хотя он изо всех сил пытался привести ее в ужас.

Если ее глаза и расширились, то лишь самую малость. Потом она подняла руку и положила ее туда, где его шея переходила в плечо. Сразу над ранением, которое столького его лишило.

– Битси, – сказала девушка, и по имени он догадался, что она обращается к своему маленькому дроиду. – Тряхни-ка его.

Тряхнуть? Что это она задумала? Резко изменить цвет кожи, чтобы он вздрогнул?

В тот же миг Дайос почувствовал вспышку острой, пронзившей его тело боли там, где лежала ее рука. От удара сократились только мышцы шеи, но Дайос все равно дернулся навстречу ее ладони, гневно оскалившись.

Боль исчезла так же внезапно, как началась. Он замер в том же положении, прижавшись к ее руке, пытаясь прийти в себя.

– У меня тоже есть пара-тройка приемов, – сказала она. – Но ты сильнее меня, с этим я согласна. Ты сильнее любого представителя моего вида, так ведь?

Он поморщился:

– Эта сила – мое проклятие.

– Разве? – Пальцы ее руки, все еще лежащей на его плече, сжали его мышцы. – Вот бы мне быть такой сильной, как ты. Я бы тогда ничего не боялась.

Дайосу хотелось обернуться и сказать, что он ее защитит. Что если она сделает его своим оружием и велит нести разрушение, то он уничтожит любого на ее пути.

Но это были безумные мысли. Болезнь на краешке сознания.

Вместо этого Дайос наклонил голову и прикусил нежную кожу ее запястья. Кожу он не проколол, хотя это было бы очень, очень просто; всего лишь оставил череду красных точек на ее руке, которую она потянула к себе.

То, как сбилось ее дыхание, придало ему решительности. Осторожно, все еще придерживая ее запястье зубами, он лизнул чувствительную кожу и, поймав взгляд девушки, прижался грубым, покрытым бугорками языком к тому месту, где бился ее пульс.

Пусть он не знал, что значит красный цвет ее кожи, но от него не укрылось, как расширились в этот момент ее зрачки. И, боги, какая же она была на вкус.

Надо было остановиться, пока он не сделал что-нибудь, о чем они оба пожалеют.

– Так ты хочешь свергнуть собственного отца? – спросил Дайос, изо всех сил пытаясь сдержать эмоции. Он чувствовал ее вкус на своем языке. Мягкий оттенок, земляной и настоящий. – И как долго это займет?

– Много лет, – прошептала она, глядя на него широко распахнутыми глазами. – Много, много лет. Мы очень долго составляли план, и ты разрушил его своим появлением.

– Потому что похитил тебя?

– Нет, мы провели в город человека. – Ее дыхание снова коснулось его губ. – И его поймали, потому что отец следил за всеми входами и выходами в городе из-за того, что ты каким-то образом пробирался внутрь. Но теперь мне кажется, что так даже лучше.

– Почему?

– Потому что у нас появился ты. – Она опустила взгляд на его губы, подняла обратно. – Теперь у нас есть ты, и мне кажется, что ты хочешь уничтожить тот город не меньше нашего. Я права?

– Если ты хочешь убить своего отца, калон, то я помогу тебе убить его.

– Меня зовут Аня, – поправила она.

– Я знаю. – Он заставил себя отстраниться от нее, позволить им обоим дышать свободно, хотя больше всего ему хотелось снова попробовать ее на вкус. Каждую ее часть.

Дайосу хотелось затащить ее в воду и ощутить ее чувствительными жабрами. Но он не мог. Ему не стоило. Не следовало. Все это было умопомрачением, которое вело к разрушению.

Оставив ее, он соскользнул обратно в воду, чтобы не сотворить что-нибудь безумное. Например, облизать ее с ног до головы.

Ей снилось, что она снова в Альфе. Заперта в своей комнате, как всегда. Вот только стены искорежены, и все словно бы таяло прямо на нее. Раскаленные расплавленные капли липли к ее коже и волосам, приковывали к месту, пока она не начала задыхаться.

Сон изменился, и она оказалась на улицах Альфы. Все смотрели на нее. Пялились. Говорили. Мысленно она знала, что им интересно, где это она пропадала. С дочкой Генерала явно было что-то не так, если она могла исчезать на несколько дней. Но даже во сне она не слышала их голосов. Только тихое неразборчивое бормотание, которое невозможно понять, как ни вслушивайся.

Опасно было находиться в толпе, не зная, что говорят вокруг. Казалось, все замышляют что-то против нее. Они хотели, чтобы она убралась из города после всего, что натворила. Каким надо быть человеком, чтобы замыслить разрушить собственный дом? Вечно от нее были одни только проблемы.

Во сне она шла по улице и знала, что никто не хочет ее присутствия здесь. Им нужен был символ, вроде ее матери. Милая маленькая птичка в клетке, которая поет только тогда, когда разрешат.

Все хотели видеть золотую дочку Генерала, которая впитывала бы всю их любовь и внимание, а потом очень коротко говорила, что ценит это. Она должна была восхищаться их щедростью и позволяла им играть с чудесной куколкой – собой.

Но вот только она этого не хотела. С детства находила все это внимание неприятным. Ненавидела, когда на нее смотрели как на зверушку, которую можно гладить по голове и подкармливать конфетами.

Она была чем-то большим. Всегда была.

К ней подошел отец. На его лице застыло разочарование – впрочем, когда она видела от него что-то другое?

– Твоя мать подошла бы больше, – сказал он.

И она услышала. Сколько голосов было забыто, но только не отцовский. Потому что эти слова он произнес до того, как она лишилась слуха. Перед тем, как она по дурости навредила сама себе до такой степени, что он больше никогда не мог смотреть на нее, как прежде.

И тут Аня внезапно оказалась в том воспоминании. Своем самом худшем воспоминании.

Она была гораздо моложе и стояла перед дверью в оружейную, где отец хранил все оружие. Отец смотрел на нее сверху вниз и повторял те самые слова, ранившие ее в самое сердце.

– Твоя мать подошла бы больше, – сказал он, нахмурившись так сильно, что казался ужасно суровым. Как и каждый раз. – Она-то знала, что говорить об ундинах на публике – это дурость. Ты всегда умудряешься разочаровать меня, девочка, и гордиться тут нечем.

Она и не гордилась. Но он никогда не давал ей повода гордиться собой.

Аня вздрогнула и съежилась, едва он вскинул руку, чтобы ударить ее, как всегда. Резкий шлепок по щеке, – но никто никогда не показывал, что заметил красные следы на ее лице. Все преданно смотрели на Генерала, веря, что он готов на все, лишь бы их защитить.

Даже ударить родную дочь.

Но боли не последовало. Дверь в оружейную открылась, и в проеме застыл молодой парень. Он посмотрел на нее, затем на ее отца, и на его лице проступила жалость. Аня знала, что жалели ее, и от этого было куда больнее, чем она ожидала.

Он был красивым. Молодым. С широкими плечами и четко очерченной челюстью, которая всегда казалась ей такой привлекательной. В другой ситуации она бы даже выставила вперед угловатое подростковое бедро и притворилась, будто не похожа на тощий куст, еще не доросший до своих лет.

– Сэр? – произнес парень.

Ох, как же давно она не вспоминала его голос. Он был такой шелковистый. Голос человека, который умел петь, человека, чьими словами она была бы безнадежно очарована.

– Да, да, – проворчал отец, заходя в оружейную. – Ничего не трогай, Аня. Хоть раз последи за руками.

Она съежилась еще сильнее, пристыженная. Не хотелось, чтобы этот молодой человек посчитал ее обузой для отца. Аня никогда не стремилась нарочно кого-либо разочаровать, но иногда ее охватывало любопытство, и она вовсе не считала, что это так уж ужасно. Она хотела узнавать что-то новое. Верить, что она – не только кукла, которую отец выставляет полюбоваться гостям.

Но тут она увидела их.

В дальнем углу комнаты стоял стол с разложенными на нем прототипами. Они были… чудесными. Прекрасными. Их тут же хотелось потрогать, хоть ей и сказали этого не делать.

Какое-то время она стояла, сжав кулаки и обещая себе, что будет хорошей девочкой. На этот раз она будет хорошей.

Может, она могла бы попросить отцовского охранника, который обычно следовал за ней везде, привести ее сюда еще раз. Позадавать вопросы насчет прототипов – что это такое и для чего они нужны.

Ее отец и милый молодой человек вышли из комнаты. Вышли и оставили ее стоять, комкая светло-зеленую юбку.

Нет, синюю. На ней было ее любимое синее платье с белым воротником и туфли, в которых она казалась себе выше. Без каблуков – отец сказал, что она может сломать лодыжку, – зато черные, с тонким ремешком, и она чувствовала себя в них красавицей.

Короче, ее отец и молодой человек вышли из комнаты, и она потянулась к одному из прототипов. Как правило, это были орудия против ундин и других существ, которые могли напасть на их город. Но эта штука была совсем не похожа на оружие. Просто маленький серебряный шарик, светящийся разными цветами сквозь щелки между панельками.

Подумав, что он очень красивый, она поднесла шарик к лицу и обнаружила сбоку кнопочку – такую маленькую, что можно было и не заметить.

Та Аня, которой все это снилось, кричала себе, чтобы не трогала. Положи на место! Не веди себя, как та дочь, которую вечно видит в тебе отец!

Но она, конечно же, нажала.

И тело накрыло волной боли. Вырвавшаяся из шарика волна звука была настолько оглушительной, что все ее тело просто… перестало работать. Только что она слышала яростный визг новой отцовской игрушки, и вдруг наступила полная тишина.

Осталась только пульсирующая боль в голове, не похожая ни на что, и вибрация в ребрах – наверное, от самого шарика. Наверное, она потеряла сознание, потому что моргнула и внезапно оказалась на полу. Шарик выкатился из ее руки, и Аня подумала, что надо притвориться, будто она ничего не трогала. Иначе отец ее убьет.

Аня ползком подобралась к шарику и протянула к нему руку, но он все еще мигал тем же отвратительным красным цветом, что и за секунду до этого ужасного звука. Тогда она нажала на кнопку еще раз, ее ребра перестали дрожать, и шарик загорелся синим.

Она уже решила, что все в порядке, но тут ее внимание привлекло движение слева. Губы ее отца шевелились, но она не слышала ни единого слова.

Дрожа, она поднесла руки к ушам, а когда опустила, ее пальцы были покрыты кровью.

Боже, как же она ненавидела это воспоминание. Не потому, что как-то стыдилась потери слуха, но потому, что это была ее вина. Она навредила себе сама, и ей некого было винить. Да, конечно, отцу, наверное, не стоило оставлять ее одну в комнате с опасным оружием. Она была ребенком, а ребенок без присмотра в такой комнате – это катастрофа.

Но все равно она сама была виновата. И этот груз ей предстояло нести на своих плечах до конца жизни.

…Постепенно Аня заметила, что кто-то гладит ее по волосам. Не во сне, где от боли и воспоминаний ныло сердце. Нет. Кто-то гладил и распутывал пальцами ее волосы в реальном мире.

На секунду все смешалось. Она наверняка была снова в Альфе, и кто-то из служанок подобрее решил пробудить ее от кошмара.

Но нет, эти пальцы были шире, и ее кожи нежно касались кончики когтей.

Такие пальцы могли быть только у одного чудовищного существа, которого ей полагалось бояться, а она все никак не могла заставить себя испугаться.

Открыв глаза, Аня медленно повернулась и обнаружила, что ундина вылез из воды и прополз к ней в комнату. Его огромный хвост все еще наполовину был в коридоре. Плавник лежал на полу, и с красноватой чешуи капала вода. Зацепившись культей между рамой кровати и матрасом, Дайос осторожно, очень осторожно расчесывал ее волосы когтями.

У Ани перехватило дыхание. Она не представляла, зачем он ее вообще трогает, ощущала только, что внутри у нее все замерло. Нервы. Страх. Растаяла даже ненависть к самой себе, и она расслабилась под его прикосновением.

Когда Аня повернулась, его лицо было почти умиротворенным, а взгляд сосредоточен на ее светлых локонах. Она еще не видела у него такого выражения, но оно исчезло, как только черные глаза поймали ее взгляд, и Дайос понял, что она смотрит на него.

Он что-то сказал, соскользнул на пол и начал отталкиваться от кровати рукой. Было видно, что ему тяжело и неловко, и она не желала, чтобы он это делал.

– Погоди. – Аня поспешно схватила Битси и надела линзу на глаз. – Погоди, тебе не обязательно уходить.

Но он не останавливался, а ей очень не хотелось, чтобы он уходил. Только не вот так сразу. Что-то внутри нее кричало и требовало, чтобы он продолжил пропускать ее волосы сквозь пальцы. Это нечестно, что он уже перестал.

Его прикосновение спасло ее от кошмара. Проснувшись, Аня не чувствовала себя ничтожеством. Она ощущала восхитительное прикосновение его пальцев.

– Дайос, прошу тебя.

Ундина замер, лежа на полу, и не пошевелился, даже когда она пристроилась рядом. Выскользнув из-под теплого одеяла, Аня села на холодный пол и уставилась на него, не зная, что сказать, но твердо зная – ей нужно, чтобы он остался, потому что иначе те мысли вернутся обратно.

– Я не знала, что ты можешь долго обходиться без воды, – попыталась завязать разговор она, с трудом выдавливая слова.

– Ты это хотела сказать? – поинтересовался он, глухо хмыкнув и сверкнув.

– Ну, я удивилась, этого я о тебе еще не знала, так что да.

Еще один рык и хмык, подсвеченный узором на извивах его тела.

Он так и сидел, опершись на одну руку и напрягая все мускулы, чтобы поддерживать себя в этом положении. Наверное, ему было бы куда удобнее, если бы он лег. Совсем не обязательно отворачиваться от нее и прятать отсутствие руки, чего он, очевидно, очень стеснялся.

Ничего этого Аня говорить не стала. Не стала даже продолжать разговор. Вместо этого стащила с кровати подушку, взбила ее немного, положила себе под голову и улеглась на холодный пол, устраиваясь поудобнее.

Перед ее глазами вспыхнули слова: «Что ты делаешь?»

– Можешь еще погладить меня по волосам? Пожалуйста! Мне приснился дурной сон, и я сама не своя.

Аня смотрела на потолок, надеясь, что так ему будет проще приблизиться к ней. Однажды ей удалось таким образом уговорить бездомную собаку поесть у себя с ладони.

Просто не смотри на опасного хищника, и, может быть, он тебе доверится.

Металлический пол едва заметно задрожал от движения чешуи, а потом осторожные когти вернулись в ее волосы.

– Только не смотри, – сказал он, тихо гудя ей на ухо. – Что тебе приснилось?

Ну разумеется, как только ей сказали не смотреть, она тут же посмотрела. Он замер, не убирая пальцев от ее волос. Он лежал на животе, вытянувшись так далеко, как только смог, и поддерживал себя обрубком руки. Но ему пришлось лечь щекой на здоровую руку и вытянуть ее целиком, чтобы достать до нее.

Тоже положив щеку на руку, Аня перекатилась на бок, чтобы быть лицом к нему.

– Меня это не беспокоит, ты в курсе?

Он с силой сглотнул.

– Сон?

– Твоя рука. – Она перевела взгляд на обрубок, рассмотрела его. Будучи в таком положении, он не мог от нее спрятаться. – Это не делает тебя хуже.

Дайос поморщился:

– Ты одна из очень немногих, кто так считает.

– А ты так считаешь?

На его лице одно за другим отразились разные чувства. Удивление. Боль. Растерянность от осознания, что нет, не считает.

– Почему нет? – добавила она, облизнув губы.

– Прямо сейчас? – Его голос стал еще ниже, рокот глубинного существа. Она всем телом почувствовала этот мрачный, глубокий тон. – Потому что, будь я целым, я мог бы опираться на руку над тобой и все равно касаться тебя. Мне не надо бы было лежать на животе, только чтобы почувствовать мягкость твоих волос.

О.

Сжав ноги вместе, чтобы сдержать внезапную волну желания, прокатившуюся по всему телу, она изо всех сил постаралась не думать о нем над собой. О напряженных мускулах и оскаленных зубах, которые не укусят, если она не попросит. Странно, но она, пожалуй, не против того, чтобы ее укусили.

Он был странный, но в то же время… такой интересный.

С трудом сглотнув, она кивнула:

– А. Понимаю.

– Вряд ли, калон. – Его пальцы двинулись сквозь ее волосы, аккуратно укладывая каждый локон спиралью у ее шеи. – Не думаю, что ты можешь это понять.

Неважно, что за безумие их охватило, она собиралась подлить масла в огонь. Уверенная, что ему не понравится ее задумка, Аня вскочила на него одним быстрым движением. Только что она лежала рядом, а в следующий миг уже оказалась на нем верхом.

Дайос перевернулся между ее ногами, широко распахнув глаза и оскалив зубы, словно думал, что она на него напала. Но его пальцы, сжавшие ее бедро, были все так же нежны.

Опершись руками о его грудь, она прочно устроилась на нем, хотя не ожидала, что усядется именно так, особенно учитывая, насколько он был большой. Ноги ей пришлось расставить немного шире удобного.

И, черт подери, это вызывало у нее совершенно неприличные мысли.

Потребовались огромные усилия, чтобы не застонать, когда рельефные мышцы его живота уперлись в ее пах. Ане хотелось прижаться к нему теснее, почувствовать под собой несокрушимую силу его тела, но вообще-то она уселась на него с другой целью.

– Видишь? – сказала она, ощущая, что голос изменился. Тембр определенно стал ниже. – Тебе совершенно не обязательно склоняться надо мной. Я могу это сделать за тебя.

Темные глаза стали еще чернее, и она увидела в них голод. Он изо всех сил старался оставаться неподвижным, но хвост за ее спиной ударил по полу, потом еще раз, потом третий, пока, наконец, он не взял себя в руки.

– И что теперь, калон?

– Теперь можешь касаться меня, не выбирая, хочешь ты быть рядом или трогать. – Она с силой сглотнула. – Волосы в смысле. Мне очень нравится, когда ты трогаешь мои волосы.

«Трогай меня везде», – хотелось сказать ей. Хотелось, чтобы он провел ладонью по ее бедру, хотелось знать, что будет, если он накроет ладонью ее грудь, или проведет когтями по одежде, разрывая ткань.

Опасные мысли. Ужасные мысли. В аду, наверное, припасено отдельное место для извращенок, которые смотрели на монстра и хотели узнать, каков он будет между их ногами, но… Блин. Именно об этом она и думала.

Он поднял руку, но только чтобы положить огромную ладонь на ее щеку.

– В твоей голове столько мыслей. Интересно почему.

Не могла она ему сказать, о чем думала на самом деле. Он бы тогда… мог сделать что-то, после чего пути назад не будет для них обоих.

– Я просто не понимаю, почему тебе не нравится твое тело. – Она постучала по дроиду у себя на голове. – Я ношу вот ее. А у тебя нет руки. Я же не думаю о себе хуже из-за того, что не слышу, что люди говорят.

Он нахмурился:

– Мне неинтересно обсуждать потерю моей руки.

– А я и не спрашиваю тебя, как ты ее потерял. Я спрашиваю, почему ты ее так ненавидишь.

Она подошла близко к черте. Даже переступила ее, судя по тому, как он напрягся под ней, – заставляя ее представлять, что было бы, если бы он был так напряжен по другой причине.

Его эмоции всегда было легко читать по нахмуренным бровям, по мышцам шеи. Аня, видимо, страдала от серьезного недосыпа, раз ей хотелось провести руками по странной серой коже и проверить, такая ли она мягкая на ощупь, как ей казалось.

Вместо этого она использовала свои пальцы для кое-чего другого. Чтобы отвлечь их обоих. Быстро двигая пальцами и кистями рук, она повторила одно и то же движение. Слово, имя, которому не нужен был звук.

Он прищурился, наблюдая за ней:

– Ты так уже делала пару раз. Что это значит?

– Это значит… ну… большой мужчина, здоровяк, – сказала она, залившись румянцем. – Или в данном случае – «Дайос».

– Что это за язык?

– Жестовый. – Она пожала плечами. – Его сложно запомнить целиком. И, как с любым языком, чем реже им пользуешься, тем сложнее его вспоминать. В Альфе всего несколько людей с потерей слуха, и у большинства из нас есть дроид вроде Битси. Но я многое помню.

Все сказанное она повторяла жестами, наблюдая, как его глаза следят за ее пальцами.

Он смотрел на каждое слово с пристальным вниманием, а потом сказал:

– Это красивый язык.

Аня улыбнулась:

– Я тоже так думаю. Мне нравится говорить руками.

– Я бы попросил тебя научить меня, калон, но… – Он отпустил ее щеку и поднял перед собой свою единственную ладонь.

Ну уж нет, так дело не пойдет. Аня схватила его пальцы и осторожно поднесла их к губам. Поцеловав каждый ужасающий коготь, она посмотрела в его темные глаза и сказала:

– Одной рукой тоже можно разговаривать.

Он смотрел на нее так, словно она сказала, что вернет ему руку. А может… может, он просто был благодарен, что с ней не чувствует себя ущербным.

Этого она не знала. Знала только, что ерзала под его взглядом, пока он снова не схватил ее за бедро и не сжал его легонько своими широкими, мощными пальцами. А потом прорычал:

– Показывай.

Аня была готова провести хоть всю оставшуюся ночь, обучая его основам языка жестов. Потому что в тот момент, сидя в темноте заброшенной станции, она хотела только одного: провести время с этим необычным мужчиной, завладевшим ее вниманием.

Он даже не заметил, когда ему стало так спокойно в ее присутствии. Наверное, когда впервые увидел ее в воде и понял, как она слаба. Ахромо были страшными существами, чья жестокость порой удивляла. Но Аня?

В ней не было ни капли жестокости.

Даже когда она набросилась на него и он успел подумать, что девушка решила ему отомстить. В конце концов, он же похитил ее из дома. Утащил ее в ледяные глубины, где она дрожала каждую ночь.

Но вместо этого Аня попросила его коснуться ее. От одной только мысли оба его члена прижимались к скрывающей их чешуе. Ему уже пришлось несколько раз ублажить самого себя, вспоминая ее хвосты по обе стороны от своего живота. Он тогда почувствовал жар между ними и…

Нельзя было сейчас об этом думать. Только не перед очередной встречей с ней, а то черт знает что он натворит. Дайосу очень хотелось снова усадить ее на себя, как тогда, но на этот раз податься ей навстречу, потереться об нее мускулами. Ему хотелось утащить ее в воду и показать ей, что океан куда прекраснее воздуха.

Ему хотелось попробовать ее на вкус. Не просто облизать кожу, но втянуть ее запах в жабры и отведать все оттенки, которые она могла ему предложить.

Угомонив наконец мысли, Дайос приподнялся из воды и заглянул в ее комнату. В руках он держал тунца, на этот раз маленького, так как принесенная в прошлый раз рыба у нее пропала зря. Но и сейчас он сглупил и приволок с собой нитку устриц. Дурацкая идея. Безмозглая надежда, вспыхнувшая в его груди и тут же им задушенная.

Аня сидела перед панелями, как она их называла, с Битси на голове и проекцией в воздухе перед ней.

– Нет, Туз, в ту сторону нельзя. Нет, я не просто так это говорю. Да посмотри ты на чертовы планы, прежде чем орать! Просто посмотри! – Ее слова появлялись на экране, но другой голос ей не отвечал.

Дайос положил на пол рыбу и попытался так же тихо опустить рядом устриц, но они клацнули друг о друга. Проклятые ракушки оказались куда громче, чем ему было нужно, и дроид, судя по всему, сообщила Ане, что он приплыл. Потому что через пару секунд она повернулась на стуле.

От него не укрылось, что на ее лице расцвела улыбка. От этого сердце забилось быстрее.

– Туз, мне пора. – Улыбка сменилась возмущением, и она переключила внимание на стекло у себя на глазу. – Нет, я не бросаю тебя «в самый неподходящий момент». План отвратительный. Поговорим, когда придумаешь что-нибудь получше.

Она махнула пальцем по проекции, а потом снова широко улыбнулась Дайосу:

– Извини. Покой нам только снится, сам знаешь.

– Я не знаком с таким выражением. – Он подтолкнул к ней устрицы. – Принес тебе.

– Я заметила. – Аня сползла со стула и уселась на полу, как часто делала с самого первого дня здесь. Сложив хвосты под собой, она взяла ракушки. – Мне их надо съесть?

– Их можно есть. Сырыми они вкуснее всего.

Она наморщила нос, и его напугало собственное умиление. Грудь распирало от нежности почти до боли. К сожалению, Арджес оказался прав. Она залезла ему в душу, просто оставаясь собой.

Ему бы и в голову не пришло, что ахромо может обращаться с ним как с полноценной личностью. Но, вероятно, Аня просто была непохожа на других ахромо. Да, дело наверняка именно в этом.

Незаметно для себя Дайос улыбнулся, глядя на нее, и она тут же ткнула в его направлении пальцем:

– Улыбаешься.

– Я даже не знаю, что это такое.

– Ты знаешь, что такое улыбка. – К морщинкам на носу добавились две черточки между ее глазами. Это значило, что она огорчилась. – Ты мне улыбался, а теперь перестал.

Он честно попытался изобразить нечто похожее, но даже ему было понятно, что его оскаленные зубы больше походили на гримасу, чем на улыбку.

Аня покачала головой:

– Нет, не то. У тебя паутинки у глаз появляются, когда ты улыбаешься.

– Хочешь сказать, у меня морщины?

– Да. – Она широко улыбнулась, и на этот раз он не смог не ответить ей тем же.

Она смотрела на него с этим дурацким выражением, и он чувствовал, что смотрит так же. Все это было так глупо. Но в то же время ему нравилось, и все его тело дрожало от восторга.

Дайос не мог даже вспомнить, когда он последний раз просто… был. А Аня хотела от него именно этого. Судя по всему, ей нравилось, когда он был самим собой, пусть даже вспыльчивым грубияном. И ее не расстраивало, что на ее вопросы он в основном отвечал хмыканьем.

Непривычно это было. Разговаривать с другими не только о стратегиях и нападениях.

Упершись рукой в пол, Аня придвинулась поближе к нему. На этот раз она не стала сгибать хвосты под собой, а свернула их вместе, оставив эти жуткие кости торчать во все стороны.

– Тебе так удобно? – не удержался он.

Она подняла взгляд от принесенных устриц:

– Что удобно?

Он показал на ее тело.

Аня озадаченно осмотрела себя, но в конце концов до нее дошло.

– А! Ты про мои ноги?

Ноги, точно. Так их Мира всегда называла. Ему сложно было воспринимать их как что-то, кроме хвостов. Но это были не хвосты. Он точно знал.

Нахмурившись, Дайос кивнул и ткнул пальцем одну из острых костей.

– С виду непохоже, чтобы они могли так гнуться.

– Все с ними в порядке, – со смешком ответила она, кладя устрицы себе на колени. Ткань на ее ногах тут же потемнела от холодной воды. – Иногда забываю, что мы с тобой такие разные. Я, наверное, странно выгляжу для тебя.

– Весьма уродливо.

От такой честности она запрокинула голову назад и так расхохоталась, что стала пунцовая.

Он не собирался так грубо выражаться. Она не была настолько уродливой, чтобы ему не хотелось на нее смотреть, но в то же время… она не была изящной, прекрасной самкой, рассекающей воду плавниками и длинным хвостом. Она была ахромо.

К этому сложно было привыкнуть.

Аня прекратила смеяться и стала утирать слезы, стекающие по щекам. Дайос почувствовал себя немного виноватым – он не ожидал, что она расплачется. Честность всегда была его сильнейшим оружием.

Но сейчас он вдруг понял, каким оно может быть опасным.

Схватив Аню за локоть, Дайос осторожно убрал ее руки от ее лица, чтобы утереть слезы самому. Они оказались на удивление теплыми.

– Прости. Я не хотел тебя расстраивать.

– И не расстроил. – Не переставая улыбаться, она придержала его запястье. – Я иногда плачу от смеха. Это радостные слезы, а не грустные.

А. Ну, по крайней мере, он смог ее коснуться.

Внезапно он понял, что уже не может сосредоточиться ни на чем, кроме мягкости ее кожи. И того, как ее ресницы щекотали ему перепонки между пальцами, когда она моргала. И какими бархатными казались ее губы у самых его когтей.

Осторожно скользнув пальцами по коже, он отпустил ее, хотя ужасно не хотелось отводить руку.

Не отрывая взгляда от ее лица, Дайос медленно слизнул ее слезы с кончиков пальцев. Аня следила за каждым его движением, и ему казалось, что даже ее грудь перестала вздыматься. Она просто смотрела на его пальцы сквозь полуопущенные веки.

– Ты на вкус как море, – хрипло сказал он. – Это мой любимый вкус.

Она сглотнула. Было неясно, страх появился в ее глазах или что-то иное. Как он ни старался, ему сложно было понимать ахромо. Она удивляла его чаще, чем он готов был признаться.

Взгляд девушки упал на устрицы у нее на коленях, а когда она заговорила, ее голос снова звучал так низко, что вызывало у него болезненную эрекцию.

– А почему устрицы? Просто для еды?

Нет, не просто для еды, хотя теперь он начинал думать, что ей вообще не стоит их есть. Устрицы были вкуснейшими деликатесами, и, глядя на них, нос морщить не полагалось.

Дайос со вздохом протянул руку и сорвал одну устрицу со связки.

– Не просто для еды.

Поставив устрицу перпендикулярно металлическому полу, он воткнул в нее коготь. Аня поспешно придержала устрицу, чтобы та не шаталась.

Он хмуро посмотрел на нее.

– Будет проще, если я подержу.

– Нет, не будет.

– Однозначно будет. – Она сдула с глаз прядь волос. – Обрежешься тут еще или меня обрежешь. Я просто подержу, пока ты открываешь.

Оскалившись, он раздул все свои плавники, чтобы стать еще больше. Ей полагалось закричать и убежать в ужасе. Вместо этого она только надула щеки и расправила плечи.

Словно передразнивала его.

Его плавники с хлопком сложились обратно. Это было… неожиданно. В конце концов, если уж ей так хотелось помочь, то пусть.

– Тогда держи крепче.

– Вот и я говорю.

Тихо бурча под нос про глупых самок, которые рискуют собой почем зря, он наконец-то открыл проклятую ракушку, старательно игнорируя то, как Аня опять сморщила нос, глядя на бледное мясо внутри.

– И вы едите их сырыми? – осторожно спросила она. – Выглядит так… так…

– Аппетитно? – спросил он, подцепляя мясо когтем. Он был немного разочарован, что внутри не оказалось того, на что он надеялся, но вкус от этого не менялся. – Питательно? Гораздо лучше той еды, что я приносил тебе раньше?

– Мокро.

Он высосал устрицу из ракушки и выкинул створки в океан. Ну да, мокроваты. Устрицы всегда были мягкими, а на вкус – как море, в котором выросли. Эти были особенно солеными, прямо как он любил.

Взяв следующую ракушку, он подождал, пока Аня ее придержит, а потом опять раскрыл створки.

– Ну да, они и правда мокрые.

– А на вкус они какие?

– Соленые.

Чертовы морщины стали глубже. Хотелось разгладить их пальцем, чтобы она не выглядела такой напряженной.

– Ты не очень-то вкусно их описываешь, – с тихим смешком заметила она. – Мокрое и соленое точно не входит в список моих любимых блюд.

Следующую он открыл чуть сильнее, стукнув когтем по металлическому полу.

– Я тоже мокрый и соленый.

Она моргнула, пытаясь осмыслить, что он только что ляпнул. Дайос сам не знал, зачем это сказал. Ну да, он был мокрый и соленый, но ее неприязнь к еде тут ни при чем. Да, он попробовал ее слезы на вкус. Он все еще чувствовал на языке их ни с чем не сравнимое послевкусие. Даже лучше устриц, которых он ей принес.

И какая ему разница, нравится ли он ей. Он был ее похитителем. Дайос даже не знал, что делает тут и почему держит ее здесь столько времени.

Это было неправильно. Он вел себя неправильно. Все в этой ситуации было неправильно, и ему пора…

Ее рука легла на его челюсть и мягко провела вниз по шее, до самых жабр.

– К счастью, тебя я есть не собираюсь. Так что то, что я не люблю мокрую и соленую пищу, роли не играет.

Ну да. Что-то он перегнул палку.

Хмыкнув, он провел когтем по устрице и наконец-то обнаружил в ней то, что искал. В животе все сжалось.

Ей неоткуда было знать, что он, шаг за шагом, проводил с ней брачный ритуал, старый, как само время. Сотни лет назад его предки точно так же ухаживали за своей парой. Они установили ритуалы, слушая свои инстинкты и направляющий их океан. Аня не знала, какое значение имеет принесенная им еда; не знала, что он прячет ее от самцов-конкурентов.

В последний раз, когда он пробовал проводить подобный ритуал, его отшили так быстро, что у него заныли жабры. Ему было сказано, что он слишком большой, слишком неуклюжий и что из него никудышный охотник. Он тогда принес ожерелье из костей, увенчанное челюстью огромной акулы. Его избранница посмотрела на него как на идиота.

Наверное, стоило рассказать Ане. Объяснить, зачем он все это делает. Но инстинкты не велели. Подхватив найденное сокровище пальцем, он показал его девушке.

На его когте красовалась маленькая бледная жемчужина. Он уже предчувствовал, что она отреагирует так же, как другие до нее. Слишком маленькая, слишком блеклая. Такой жемчужиной никак не удивить самку вроде Ани.

Но та протяжно выдохнула:

– О-о-о.

Дрожащей рукой она осторожно сняла жемчужину с его когтя, словно боялась, что от малейшего дуновения уронит и потеряет ее.

Положив жемчужину на ладонь, она поворачивала ее туда и сюда, рассматривая на свету.

– Я такие видела только… – Она не договорила, и ее руки затанцевали так красиво, что он почти забыл, что это язык.

Ему нужно было слушать, но вместо этого он просто любовался изяществом ее рук.

Дайос попытался уловить слова, но он знал слишком мало жестов, так что пришлось подождать, пока она успокоится и заговорит.

– Она такая красивая. Я раньше видела жемчужины, но… не знала, откуда они берутся.

– Нравится?

– Очень, – выдохнула она очень, очень тихо, так что он едва расслышал. – Она прекрасна. А еще есть?

Он показал на лежащие перед ними устрицы.

– Не узнаем, пока не найдем.

– Ой. – Она громко шмыгнула носом, и он поспешно глянул, чтобы убедиться, что она не плачет опять. – Только жалко убивать их ради жемчужин.

Он сверкнул зубами в коварной улыбке.

– Калон, я все равно собирался их съесть.

Ее глаза распахнулись чуть шире, но потом она улыбнулась в ответ.

– Ну тогда как скажешь. Если ты уверен.

Он прижал когти к сердцам, потом показал на остальных устриц:

– Я уверен. Они толком не чувствуют боли. А теперь давай наберем тебе горсть жемчуга.

– Почему? – Она попыталась поймать его взгляд. – Почему ты принес их мне?

Он уже приготовился все выложить.

Потому что я хочу оставить тебя себе.

Потому что, если я буду охранять и кормить тебя, приносить тебе все, о чем ты попросишь, может быть, ты дашь мне шанс.

Потому что я никого никогда так не желал, как тебя.

Но вместо этого он сказал:

– Захотелось.

Ее губы дрогнули в намеке на улыбку.

– Ты такой разговорчивый.

Но он уже знал это выражение на ее лице. Он видел, что легкая улыбка никуда не делась, что вокруг глаз появились лучики. Ее глаза блестели, когда она протянула ему следующую устрицу. Все это значило, что ей было с ним весело. Что… может быть… ей хорошо в его компании.

Дайос не знал, что с этим делать. Люди его терпели, но никак не наслаждались его обществом. Он был слишком трудным, прямолинейным и однозначно агрессивным, чтобы проводить с ним время.

Так что он только хмыкнул в ответ, вскрыл следующую устрицу резким поворотом когтя и улыбнулся, когда Аня радостно пискнула:

– Еще одна!

Чувствуя, как мучительно сжалось сердце, он приказал себе запомнить этот момент, чтобы возвращаться в него, когда ее с ним больше не будет. Ее счастье было всего лишь кратким мигом в его жизни, и он собирался хранить память о нем до конца своих дней. Дайос вытащил новую жемчужину сам, чтобы ей не пришлось трогать отвратительную для нее устрицу.

– Держи, калон. В твою коллекцию.

Постепенно жизнь устаканилась, хотя Аня все еще не понимала, что она здесь делает. Битси уже несколько раз указывала ей на эту странность. Ундина ее похитил, унес из города по какой-то причине, а она так и не знала по какой.

Впрочем, какая разница? Она была свободна от Альфы. Никто пока не пронюхал, где она, и можно было сколько угодно болтать с Тузом, разрабатывая новый план. Впрочем, план продвигался туго. Судя по всему, после ее исчезновения Альфа закрылась – ни войти, ни выйти.

«Твой отец в ярости, – прочитала она новое сообщение Туза. – Весь город поставил вверх тормашками».

Закинув ноги на приборную панель, она чуть плотнее закуталась в одеяло на плечах.

– И хорошо. Пусть понервничает после всего, что натворил.

«Это рушит наши планы».

– И что ты от меня хочешь? – Она со стуком сбросила ноги на пол. – Чтобы я туда вернулась?

Последовала долгая пауза. Потом перед глазами запрыгали три пузырька – очевидно, Туз печатал. А ее дроид решила, что будет очень круто показать ей, как тот печатает, потом удаляет, потом опять печатает, словно соображает, что сказать.

«В каком смысле „вернулась туда“?» – спросил наконец Туз.

Черт. Она же так и не сказала ему. Вот в чем проблема. Изначально она соврала своему напарнику, что все еще в Альфе, просто спряталась в безопасном месте, где отец ее не найдет. Такую легенду поддерживать было несложно.

Но если они собирались чего-то добиться, она не могла продолжать врать.

– Битси, – сказала Аня, ущипнув себя за переносицу, – отправь Тузу мою геолокацию.

Когда она открыла глаза, над приборной панелью зависло слово: «Уверена?»

– Да, я уверена. Кому-то же надо знать, где я, на случай, если все лесом пойдет.

Битси показала ей анимированную картинку конверта, улетающего прочь по ветру. По крайней мере, теперь она знала, что если замерзнет тут насмерть, то кто-нибудь найдет ее тело. Ее внимание привлекло движение в грязной мути снаружи. Как же ей хотелось, чтобы там был источник света. Потому что в эту часть океана не заплывало вообще ничего. Она даже рыбы ни разу не видела, хотя где-то они точно плавали.

Нахмурившись, Аня подалась вперед, чтобы присмотреться.

– Битси, ты ничего в воде не видишь?

Дроид переключила внимание на стекло, параллельно передав ей сообщение Туза: «Что ты делаешь посреди океана? Где ты вообще, мать твою?»

– На заброшенной научной станции, мне кажется, – ответила она, наклоняясь еще ближе к стеклу. – Один из провальных экспериментов отца, я так понимаю.

«И как тебя до сих пор не спалили?»

– Не знаю. Битси использует минимум энергии, бо́льшую часть просто переключила. Так как затраты не изменились, вряд ли кто-то поймет, что я тут, если только не придут посмотреть.

Хотя, конечно, отопление ей не помешало бы. Так надоело постоянно мерзнуть.

Нет, все-таки в мутной воде снаружи что-то было. Аня с трудом разглядела мелькнувший хвост, но тут же узнала его. Похожий на весло плавник с острыми краями и мелкими рваными дырами был в этом океане только у одного существа. Словно подтверждая ее подозрения, мигнула едва заметная вспышка красного.

Он что, пытался подкрасться к ней? Похоже на то.

Откинувшись назад, она притворилась, что отдыхает, и продолжила говорить с Тузом.

– Слушай, у меня не так много времени. Я еще посмотрю карты, но уверена, что наш единственный шанс – это пробраться внутрь и подключиться к базе данных. Если каждый экран в городе покажет правду о том, как ужасен мой отец, начало будет положено.

«А ты кровожадная. Мне нравится».

– Это месть, – ответила Аня. И это было правдой.

Месть за все годы, когда она из-за отца чувствовала себя ничтожеством, пустым местом. Она отомстит отцу, даже если от этой мысли что-то внутри болезненно сжималось. Как сказал ундина, она скорбела по матери, которой у нее никогда не было, и по отцу, который мог бы быть лучше. Эта боль никуда не уходила.

Взвесь за окном взметнулась, и к стеклу кинулось что-то темное. В ту же самую секунду Аня резко вскочила, растянула за спиной одеяло, чтобы сделать себя визуально больше, и с оскалом на лице кинулась к окну, подражая его движениям.

Дайос замер по ту сторону стекла, ярко вспыхнув и растопырив плавники от удивления. Очевидно, он и правда пытался ее напугать.

Сбросив одеяло, она с широкой улыбкой помахала ему рукой.

Нахмурившись, он растопырил перепончатые пальцы в ответном жесте, но даже не пошевелился, пока она не показала пальцем на вход, через который он заплывал в ее владения.

Битси высветила ярко-красные буквы: «Опасность».

– Да не. – Аня махнула рукой и повернулась к отверстию. – Как по мне, так он вообще не опасен.

Дроид недовольно уставилась на вынырнувшего ундину. Он все еще смотрел на нее со странным выражением, которое она назвала бы гордым, если бы не знала его.

Плюхнувшись на пол перед ним, Аня поняла, что не может перестать улыбаться.

– Напугала я тебя?

– Ни капли.

– А выглядел ты немного напуганным.

Плавники на его шее приподнялись и вернулись обратно с громким хлопком.

– Я не был напуган.

Она пожала плечами:

– Ну, как минимум, ты удивился.

– Не стоит угрожать другим существам, особенно если они больше тебя. Они могут принять такое поведение за вызов.

Аня закатила глаза:

– Думаю, никто не увидел бы в этом вызов. Зато если на меня кто-то будет охотиться и вдруг поймет, что я куда крупнее, чем он ожидал, то его замешательство даст мне фору.

В жабрах у него тихо зарокотало, но он неохотно кивнул головой.

Не стоило так гордиться, что она его впечатлила. Особенно учитывая, что на этот раз Дайос пришел с пустыми руками. Обычно он приносил ей еду или какой-нибудь подарок, сегодня лишь смотрел на нее своими глубокими темными глазами. Аня начала подозревать, что он вот-вот скажет что-то, что ей совсем не понравится.

Он уже открыл рот, но она поспешно его перебила. Зачем? Сама не знала. Ее здесь все устраивало, и она совершенно не хотела знать, что может измениться.

– Можно тебя потрогать? – вырвалось у нее прежде, чем она сама себя услышала.

– Что?

– Ну, ты меня трогал. – Она коснулась пальцами кончиков своих волос. – И я просто… Ну, никогда раньше не была так близко к ундине. И сомневаюсь, что еще раз буду, когда все это закончится.

Он чуть нахмурился со странным, почти человеческим выражением, от которого она затаила дыхание.

– Ты совсем меня не боишься, да?

Ане пришлось с силой прикусить губу, чтобы не улыбнуться.

– Да не особо, да.

– И почему? – Он подплыл ближе, на расстояние вытянутой руки.

– Ну… У меня нет ни одной причины тебя бояться.

Она тоже придвинулась ближе, почувствовала идущий от его кожи холод.

– Я похитил тебя.

– Потому что я этого захотела. – Аня все-таки улыбнулась, когда он закатил глаза. – Что? Это правда! Ты серьезно думаешь, что смог бы выскочить из воды, затащить меня в бассейн и успеть убраться оттуда, когда все пушки в городе были готовы меня защищать?

Всего одно движение хвостом, и вот уже Дайос навис над ней.

Внезапно он оказался очень близко. Капли воды с его плеч капали ей на грудь и впитывались в одеяло.

– Да. Думаю, я вполне мог бы так сделать.

Ох, как же ей должно было быть страшно. Надо было сжаться под ним в комок и молиться, чтобы он не решил полакомиться человечиной.

Вместо этого Аня подняла руку и провела пальцами по плавникам сбоку от его лица.

– Что это такое?

От нее не укрылось, что он чуть закатил глаза. Ему нравилось ощущение ее пальцев на этих оборочках, на удивление нежных и мягких. Казалось вполне естественным обхватить одну из них средним и указательным пальцами. Стоило слегка сжать ее, и все плавники на его голове вдруг встали дыбом и задрожали.

Его лицо дернулось, а слова отдались вибрацией в ребрах.

– Это мои жабры.

– Ой. – Она нахмурилась, опуская взгляд по мощной шее и впечатляюще широкой груди. На его ребрах темнели тонкие линии, сквозь которые едва виднелись такие же тонкие мембранки. – Я думала, жабры у тебя вон там.

Она протянула руку, чтобы потрогать и их тоже, но он схватил ее за запястье. Подняв глаза, она была готова поклясться, что в его взгляд вернулся голод. Перепонки между пальцами коснулись ее ладоней – такие же мягкие, как жабры.

– У меня всего по два, – сказал он таким низким голосом, что отзвуки задрожали в ее теле.

– Два? – Она нахмурилась, переводя взгляд между двумя наборами жабр. – И легких тоже в два раза больше? Ты можешь дышать воздухом?

– Да.

– У меня только одна пара. – Повинуясь какому-то безумию, Аня протянула обе руки и прижала ладони к странной темной груди с полосами, идущими от ключиц до еще более темного хвоста.

И тут она почувствовала их. Под ее ладонями билось два сердца, странно несовпадающих друг с другом. Но оба колотились о ее кожу, словно в волнении.

– Два сердца, – прошептала она, чувствуя, как собственный голос вибрирует в горле.

– Да. – Накрыв ее руку своей рукой, он прижал ее плотнее к груди.

Ане казалось, что она что-то упускает, но ей сложно было думать о чем-то, кроме двойного пульса под ее руками. Он был биологической аномалией. Сотни ученых наверняка души продали бы, чтобы посмотреть на него.

Как ундины плавали? Как переносили давление и температуру океана? Были ли у него воздушные пузыри, как у рыбы?

В Аниной голове роилось множество вопросов, но тут она подняла взгляд на его лицо, и у нее во рту пересохло. Он смотрел на ее руки с таким выражением, словно хотел, чтобы она ими пошевелила. Ему хотелось, чтобы она трогала дальше, хотелось знать, каково это, и все научные мысли тут же стали неважны.

Наблюдая за его реакцией, Аня провела ладонями вверх по его груди. Дайос стал совершенно неподвижен, словно даже не дышал, только его растопыренные плавники продолжали едва заметно дрожать. Интересно, издавали они какой-то звук?

Аня медленно завела руки ему за спину, и он остался на месте, позволяя ей обнять себя, даже когда она начала ощупывать его.

«Осторожно. – Битси сделала слова узнаваемо ярко-розовыми, чтобы Аня поняла, что это говорит Дайос. – У меня шипы на спине».

– В каком смысле?

Она же уже видела его спину, разве нет? Там не было ничего необычного… Но тут Дайос повернулся и чуть отстранился.

На его спине и правда были шипы. Почти прозрачные, их легко было не заметить. Но когда она провела по одному пальцем, все они приподнялись от ее касания.

К ним тоже крепились мембраны. Словно спинной плавник, который он мог складывать по желанию. Аня провела пальцем по смертельному плавнику и постаралась сдержать приступ самодовольства, когда Битси замигала, предупреждая, что он шипит.

Аня видела, что делает с ним. Оказалось, нежные касания были его слабым местом, а ей очень нравилось касаться его вот так.

Положив одну ладонь ему на бедро, чтобы он не шевелился, она продолжила исследование. Пробежав пальцами по страшным шипам, коснулась каждой мембраны между ними, считая на ходу. Двенадцать смертельных шипов. Двенадцать острых орудий по всей длине позвоночника.

На шестом шипе он не выдержал и поежился от ее прикосновения. Мускулы сократились, дыхание стало неровным. Аня видела, как Дайос втянул воздух через жабры, хлопающие впустую, потому что он был не под водой. Его ребра вздымались под ее ладонью с такой скоростью, словно он только что переплыл океан.

Ей пришлось сесть на колени, старательно игнорируя влагу между ногами и контролируя собственное дыхание. Она как-то не думала, что ей настолько это понравится. То, что он был в полной ее власти. То, что он держал себя в руках только потому, что должен был.

До сих пор ни один мужчина не вызывал в ней таких эмоций. Между ее ногами было так мокро, что прямо-таки стыдно, и все равно горло перехватило, когда она дошла до последнего маленького шипа на его пояснице.

– Такой опасный, – сказала она, надеясь, что все еще произносит слова внятно.

В последнюю секунду он резко дернулся, и самый маленький шип у основания позвоночника задел ее палец. Зашипев от неожиданности, она отдернула руку.

На кончике пальца расцвела ярко-красная капля. Мелкая царапина – Аня даже не сомневалась, что она затянется сама, если ее ненадолго прижать.

Но Дайос застонал так низко и протяжно, что внизу ее живота что-то вспыхнуло. Она и не знала, как восхитительно слышать партнера, когда он получает удовольствие. А потом все ее мысли улетучились, потому что он схватил ее за запястье и подтянул ее руку к себе.

Между губами появился длинный черный язык. Она оказалась права – язык и правда был рельефным. По всей его длине располагались маленькие бугорки, движущиеся сами по себе. И этим языком он обернул ее палец.

– Черт, – прошептала она.

Это не должно было быть так горячо. Неправильно было дрожать от желания просто потому, что его голос звучал так, а его глаза закатились и зажмурились от удовольствия, когда он слизнул кровь с ее кожи.

Все это было неправильно. Ни она, ни он не должны были наслаждаться этим моментом. Не должны были кормить этот жар между ними. Но именно это они и делали. И она хотела, чтобы он не останавливался.

Медленно открыв глаза, он встретился с ней взглядом. Ее палец все еще был у него во рту. Лизнув его еще раз жарко и мокро, Дайос отпустил ее.

– Вернусь с едой для тебя, – сказал он.

Его гудящий голос делал с ней совершенно неприемлемые вещи.

– Ты только приплыл.

– И забыл принести тебе еды, калон.

Она смотрела, как он уходит под воду. Может, ей все это померещилось. А может быть, очень даже может быть, они оба на пару минут сошли с ума.

И ей это понравилось.

Привязав к поясу рыбу для нее, Дайос несся сквозь воду.

Теперь он все понял.

Он понял, что имел в виду Арджес, когда говорил о всепоглощающих чувствах. Попытки сопротивляться этой связи показали, что все это было тщетно. Вкус ее крови на языке, ощущение ее рук на коже, и вот он уже пропал. Окончательно и безвозвратно.

Он хотел быть с ней парой. Хотел оставить ее себе навсегда. Все его тело кричало, что ему необходимо поглотить ее целиком и полностью, а потом умолять о прощении.

Но пары складывались не так. Как бы он ее ни желал, как бы за нее ни боролся, выбор всегда оставался за ней. Все было в ее руках, и Дайос заранее знал конец этой истории.

Никто никогда его не выбирал. Инстинкт требовал спрятать ее от остальных, чтобы она подумала, что он – лучший для нее вариант. Что он ей нужен. Он пылал желанием скрыть девушку от всех, кто может привлечь ее внимание. Но это было нечестно.

Народ Воды давно так не поступал. Самкам позволялось самим выбирать из того небольшого количества самцов, которые были в их распоряжении. И его никогда не выбирали.

Аня тоже не выбрала бы, если бы увидела остальных. В конце концов, она познакомится с его стаей, и ее заинтересует кто-нибудь вроде Макетеса. Кто-нибудь умный, веселый и добрый.

Она никогда не позволила бы Дайосу коснуться себя, если бы знала о других вариантах. Если бы появился кто-то, кто отвлек бы ее от Дайоса.

Он это знал. И она это знала.

И все равно он не отнес ее к своим. Потому что, как бы это ни было отвратительно, он хотел оставить всю ее себе.

Вздохнув, Дайос посмотрел на вход в строение. Он знал, что сопротивляться больше не станет. Ему хотелось коснуться ее. Попробовать на вкус. Узнать о ней все. Получить все, что возможно, прежде, чем им придется расстаться. А им придется. В этом он не сомневался.

Вынырнув, он огляделся, поискал ее взглядом. Словно не видел опасности и думал лишь о том, чтобы найти ее. Аня опять сидела на своем странном стуле, скрестив ноги, растрепанная. Бормоча что-то себе под нос, она нажала кнопки на панели перед собой, а когда ничего не произошло, снова забормотала.

Отложив маленькую рыбину, которую удобнее готовить, в сторону, в воду, чтобы она оставалась холодной, он легонько брызнул на Аню.

Капли пролетели по воздуху немного дальше, чем он рассчитывал, и упали прямо на панель. Возмущенно фыркнув, она вытерла их рукавом и только потом сообразила, откуда они появились.

Повернувшись на стуле, Аня встретилась с ним глазами.

– Дайос, – сказала она, чуть задохнувшись, слишком уж радуясь появлению кого-то вроде него.

Но он был монстром, который это поощрял.

Кивнув ей, он показал на рыбу. Ему надо было уходить. Не стоило так баловать себя, потому что иначе он мог не уйти вообще. И даже начал бы умолять, чтобы она позволила коснуться ее хоть разок. Просто чтобы знать.

Она лишила Дайоса выбора, стремительно сев прямо перед ним, как она всегда это делала. Скрестив ноги и завернувшись в одеяло, она принялась лопотать о незнакомом ему человеке и об идее, как проникнуть в Альфу. Аня без передышки работала над свержением своего отца.

Дайос уважал ее решительность, но сейчас не мог понять ни слова из того, что она говорила, потому что все его внимание было занято тем, как она крутила в руках свои волосы. Она соединяла пряди, загибая и накладывая одну на другую, пока на ее плечо не легла искусно сплетенная коса.

А она все говорила, и ее руки летали, передавая не слова, а общее радостное возбуждение оттого, что нашелся какой-то служебный вход, за которым стали меньше следить. Оставалось только провести кого-нибудь внутрь, чтобы он там что-то к чему-то прицепил, но Дайосу не было до этого ровным счетом никакого дела.

Потому что коса распадалась на пряди. Аня ничем ее не закрепила, так что, разумеется, коса расплеталась. Ему хотелось намотать косу на руку и потянуть, чтобы девушка запрокинула голову. Хотелось узнать, каково на вкус ее горло и сможет ли он почувствовать ее пульс языком.

– Дайос?

Звук собственного имени вернул его в настоящее. Не шевелясь, он поднял взгляд на нее.

– Да?

– Хочешь опять их расчесать?

Ну конечно же он ослышался. Ему просто померещилось, потому что он так отчаянно хотел, чтобы ему позволили вновь коснуться ее.

– Что?

Анино лицо стало красным, а он все еще не знал, что это значило. Чуть запинаясь, она ответила:

– Ты сделал так в прошлый раз, когда они спутались. Когда я спала. Но теперь они опять все перепутались, а я не нашла тут расчески. Так что я подумала, может, если ты не против?..

Он бы сделал все, что она попросила. Если бы она захотела, чтобы он плашмя лег в грязь и позволил ей втоптать его глубже ногами, он с радостью рухнул бы на илистое дно.

Едва заметно кивнув, он почувствовал, как у него пересохло в горле, потому что она повернулась к нему спиной и наклонилась вперед, предоставляя полный доступ к своим волосам, которые так заворожили его с первой их встречи.

Аня опять начала говорить, но он ее не слушал; его дрожащие когти находились слишком близко к ее волосам. Дайос осторожно коснулся самых кончиков, и они прошли сквозь его пальцы, как вода. Он никогда не видел волос такого цвета. Может, поэтому они его так и очаровали.

Он не хотел причинять Ане боль. Никаким образом. Поэтому был предельно осторожен, распутывая узлы. Он изо всех сил пытался вслушиваться в ее слова, но, честно говоря, ему было все равно.

Ее планы по свержению Альфы были обречены. Дайос знал таких мужчин, как ее отец, они были до ужаса похожи. Таких мужчин могло остановить либо кровопролитие, либо торг. Больше ничего.

И сейчас он держал в когтях самое драгоценное сокровище Генерала.

Аня продолжала говорить, пока он не справился с большинством колтунов. Теперь он мог пропускать ее волосы сквозь пальцы и чувствовать шелковистую мягкость, ни за что не цепляясь.

Он осторожно провел кончиками когтей по коже ее головы. Она запрокинула голову навстречу его руке и чуть сбилась, когда он сделал так опять.

Он улыбнулся, хоть она и не могла его видеть. Но ей нравилось, когда он улыбался, и он надеялся, что она видит их отражение в стекле. Он был огромной фигурой за ее спиной, монстром, положившим на нее руку, и ей это нравилось.

Проигнорировав порывы собственного тела, Дайос повторил движение. Провел пальцами по ее голове и слегка сжал пряди волос между фалангами, чтобы едва заметно потянуть. Он сделал так еще раз и еще, пока у нее не вырвался короткий задыхающийся стон и они оба не застыли на месте.

Этот звук. Он хотел услышать его еще сотню раз. Тысячу. Окунаться в него, пока в мыслях не останется ничего, кроме этого задыхающегося стона удовольствия, который вырвался у нее против ее воли. Он точно знал, что она этого не планировала.

– Прости, – прошептала она. – Ты можешь продолжать, я просто… никто уже давно не массировал мне так голову.

Она что, просто хотела забыть об этом? Отбросить этот момент между ними в сторону своими хвостами, как будто его не было?

В его груди вспыхнул внезапный, опасный гнев. Дайосу не понравилось, что она пытается скрыть от него свою реакцию, даже если умом он понимал, что сам сделал ровно то же самое, когда пару дней назад она водила пальцами по мембранам на его спине.

Он не имел никакого права требовать от нее больше. Не имел права снова слышать тот звук. Но, черт возьми, как он этого хотел. Хотел слышать ее удовольствие, хотел… ее.

Его охватывало безумие, но Дайос понял, что никаким образом не хотел сделать ей больно. Разве что ей самой это понравится.

Он зарылся пальцами в ее волосы, продолжая массировать голову, пока до него не донесся еще один едва слышный стон. Она пыталась сдержаться. Пыталась скрыть от него эти звуки, которые он так хотел слышать. Он заслуживал услышать их. Ему были положены все звуки, говорящие об ее удовольствии, и боли, и обо всем, что между этими чувствами.

Чем больше он массировал ее голову, тем сильнее она ее запрокидывала, и, дернув хвостом, он подполз к ней ближе. Длинная, изящная шея манила его. Он… хотел.

Часть его мозга, отвечающая за логику, не знала, что он делает, но какая разница? Она была открыта ему, как роскошное пиршество. Правда, тело было скрыто проклятым одеялом, которое не имело никакого права прятать ее от его глаз.

Наклонившись вперед, он прижался губами к плавному изгибу ее шеи и позволил себе задержаться в таком положении. Потом, не удержавшись, лизнул ее кожу языком.

Ее стон отдался вибрацией в его ухе, а ее вкус обжег ему язык. Она была чертовски вкусная.

Теплая, сладкая. Ее пульс бился под его языком, вторя бешено колотящемуся сердцу, которое будто знало, в какой опасности находится. Нет, не в опасности. Сморгнув, он увидел, что она выгнулась ему навстречу, словно у нее тоже не было никаких сил сопротивляться этому.

Его грудь вздрогнула от глухого рыка, и он снова прижался к ее пульсу языком. Медленно, методично провел бугристой поверхностью вниз по ее шее до самой ключицы. Отстранившись, он знал, что от его резкого выдоха ее кожа покроется мурашками, но уже не мог остановиться.

Да, он наконец-то узнал ее на вкус, но ему было мало. Возмутительно мало.

Снова раскатисто зарычав, он обхватил ее когтистой лапой за талию. Одеяло все еще отделяло их друг от друга, и он боялся его убрать. Это препятствие было необходимо. Оно напоминало, что Дайосу нельзя заходить слишком далеко, как бы сильно они оба этого ни хотели.

Ее талия была такая хрупкая на ощупь, особенно сейчас, когда девушка выгнулась. Острая кость бедра вжималась ему в ладонь с каждым движением.

Придержав девушку чуть крепче, Дайос прижал ее голову к своему раненому плечу, чтобы она упиралась в него, пока он отпустил на волю инстинкты.

Дайос наблюдал за выражением ее лица, за губами, приоткрывшимися, когда она следила, как его перепончатая рука спускается к ее животу. Ее мягкость лишь напоминала о том, какая она нежная и как легко ее ранить.

Но Дайос хотел не этого. Только не сейчас, когда с ее губ срывались короткие, задыхающиеся вздохи. Это были хорошие звуки. Они ему тоже нравились. Но он хотел, чтобы она стонала.

Он и сам не сдержал легкого стона, когда два его члена вырвались на свободу. Он не мог больше удерживать их за чешуей, когда она была… вот такая.

Одеяло упало в сторону, его рука двинулась вверх по ее телу, и он почувствовал ее еще больше. Хрупкие ребра поднимались и опускались с неровным дыханием, которым она пыталась успокоить себя. Ее кожа так легко проминалась под его мозолистыми пальцами. Ее полная грудь идеально легла в его ладонь, когда он наконец накрыл ее рукой и сжал – может, даже слишком крепко.

Вот оно. Вот он, этот стон, который заставил его бедра податься вперед и вжать оба члена в холодный металл. Он хотел почувствовать ее вокруг себя. А она выгнулась ему навстречу, обхватив его за шею одной рукой и притягивая ближе к себе.

Он провел кончиками зубов по ее горлу. Его большой палец нашел верхушку ее груди и нежно коснулся, вынуждая ее извиваться в его хватке.

Им обоим была нужна разрядка, и он мог подарить ее им обоим. Двигая бедрами, он жарко выдохнул ей в шею, зная, что она чувствует его горячее дыхание на своем горле. Еще один стон, на этот раз умоляющий.

Нажав на ее сосок чуть сильнее, он получил такой же стон. Она вцепилась пальцами ему в волосы, и безумие заставило его начать двигать рукой.

Широко растопырив пальцы, он запустил ладонь под разделяющую их одежду. Почти отвлекся на мягкость ее кожи, но тут его пальцы нашли что-то теплое и мокрое. Влажную плоть, от прикосновения к которой она издала протяжный вздох.

У него были когти. Он не знал, что ей нравится, но чувствовал ее мягкость и знал, что она там нежна.

Она так выгнулась, что ему было несложно устроить ее на своей ладони. Когда он складывал пальцы вместе, как сейчас, из сложенных перепонок получалась ребристая поверхность. Еще один довольный вздох сказал ему, что ей нравится, как он ее касается. Нравится, когда он медленно проводит пальцами по ее пылающему нутру.

– Калон, – прорычал он, так низко и глубоко, что она точно могла его слышать. – Двигай бедрами, маленькая. Я хочу, чтобы ты воспользовалась моей рукой.

Вырвавшийся у нее всхлип был совсем новым звуком. От него оба его члена толкнулись в пол, и, проклятье, он вполне мог не сдержаться и кончить прямо так. От ощущения нежной кожи на пальцах, от того, как она изгибалась, подобно волне. Неукротимой, изящной волне, ласкающей его пальцы.

Великолепное зрелище.

Тихие стоны и всхлипы дрожали у нее в горле. Он посмотрел на ее отражение в зеркале – ее голова была откинута на его поврежденное плечо, одна рука держалась за его шею. Прикусив губу, она отчаянно терлась о его пальцы и, черт возьми, была абсолютно идеальна.

Он никогда не встречал существа прекраснее, да и вида более чудесного не помнил, когда наклонился и лизнул ее шею.

– Не открывай глаза, – прорычал он ей на ухо, и она вздрогнула от его тона. – Просто ощущай.

Ему до боли хотелось оказаться внутри нее. Но прямо сейчас гораздо больше ему хотелось, чтобы она продолжала ублажать себя об его руку, и, рыча ей на ухо, он знал, что она уже на краю.

Красные пятна на ее щеках вспыхнули еще ярче, и ритм внезапно изменился. Дыхание стало тяжелее, а потом она и вовсе задержала его, двигаясь чуть быстрее, чуть настойчивее.

И он пристально наблюдал за тем, как она кончила ему на руку с долгим, протяжным стоном, от которого он чуть не умер.

– Прекрасно, – сказал он. – Ты такая красивая, когда кончаешь, калон.

И тут запищали приборные панели, и громкий визг вонзился ему в уши ровно в тот момент, когда она застонала снова, и оба его члена болезненно заныли, и что-то внутри него начало набухать. Ему было нужно еще несколько минут. Еще несколько секунд, чтобы забыться друг в друге, чтобы не думать о том, что ему не стоило это делать.

Но громкие звуки и мигающий красный свет, как правило, были предупреждением. И он знал, что она их не слышит.

– Аня, – сказал Дайос, убирая руку и хватая ее за подбородок, чтобы заставить посмотреть на приборы. – Что-то не так.

Ей потребовалось несколько секунд. Ее дыхание было таким рваным, что он испугался, что и с ней тоже что-то не так. Но наконец она кивнула и кинулась к пультам. Одеяло окончательно свалилось на пол, а Дайос опустился поглубже в воду, чтобы она не заметила, что с ним сделала. По крайней мере не сейчас.

Матерясь, она ударила по нескольким кнопкам на пульте, и дверь слева от них закрылась. И тут он услышал. Треск. Шум воды, врывающейся в коридор и дальше, в комнату, где она обычно спала.

Грохот встряхнул станцию с такой силой, словно она сдвинулась с места. Вода вокруг взметнулась, чуть не вытолкнув Дайоса в комнату, и поднялась Ане до самых бедер. Дайос остался на месте, и они оба замерли, слушая, как застонало здание. Звук был глубокий и болезненный – Дайос был уверен, что даже Аня его услышала.

Они уставились друг на друга молча, уверенные, что все строение вот-вот обвалится.

Упершись руками в панель, Аня начала молиться. Она не делала этого уже много лет, но прямо сейчас ей хотелось, чтобы за ней присмотрел кто-то свыше, – на случай, если все это здание взорвется. По крайней мере, тогда она погибнет быстро. Даже как-то слишком просто. Все ее тело превратится в кровавое облако, и никто никогда не узнает об этом. Ее отец не знал, где она. Никто в Альфе не знал.

Они стали бы двумя трупами посреди океана, и крабы разобрали бы их на кусочки.

Но тряска постепенно прекратилась. Вода перестала бить в дверь, и Аня смогла нормально вздохнуть.

Они чуть не погибли. Опять. Один толчок волны, одно неверное движение, и вся станция схлопнется. Вода хлынет внутрь, и Дайос никак не сможет ей помочь, потому что в таком хаосе маску наверняка вырвет у нее из рук.

Маска.

– Черт, – прошептала Аня, чувствуя, как дрогнуло слово в горле.

Маска лежала в другой комнате. Теперь ее оттуда было никак не достать, а Дайос не мог принести ей новую. Или ему пришлось бы плыть и искать маску там, где он достал первую. Ему пришлось бы уплыть.

У нее не было еды. Только маленький аппарат, очищающий воду от грязи песка.

Осознание сложности своего положения всей тяжестью легло Ане на плечи. Ей так нравилось жить вне дома и впервые испытывать хоть какое-то приключение, что она не осознавала до конца, насколько это опасно.

Да еще дрожь в ногах, которая не имела никакого отношения к страху. Дрожь от сокрушительного, почти болезненного оргазма, который она испытала от его пальцев. Он ее едва коснулся, а она кончила так, как не могла годами.

Дайос наблюдал за ней, прищурив темные глаза, словно читал каждую эмоцию на ее лице. Ане не хотелось, чтобы он подумал, что она жалеет о произошедшем между ними. Но в то же время она не могла думать ни о чем кроме едва заметной вибрации, все еще ощутимой во всем строении.

Здесь ей оставаться нельзя. Они оба это знали.

Это должно было быть лишь временным прибежищем, и жить в нем стало слишком опасно. Заброшенная станция, покрытая прорехами и наполовину затопленная, для долгосрочного пребывания не подходила.

Чем она вообще думала? Чего такого нафантазировала, что эти условия казались ей сносными?

Тяжело дыша, Аня села на стул и крепко обхватила себя за плечи.

– Думаю, ты сам понял, что мне нельзя тут оставаться.

Он не ответил, только смотрел на нее, как всегда. Но теперь она могла читать его лицо чуть лучше. Она видела, как пульсирует жилка на его челюсти, как хлещет под водой хвост. Их личный маленький момент рассыпался на части, потому что мир качнулся в противоположном направлении.

Дыхание сорвалось с ее губ белым облачком, напоминая о еще одной проблеме. Повернувшись к панели управления, она спросила:

– Битси, что с отоплением?

По экрану забегали стрелочки, показывая, что Битси изо всех сил пытается разобраться.

«Системы жизнеобеспечения на десять процентов. Элементы отопления были повреждены при обвале коридора».

– Блин, – прошептала Аня, отодвигая стул от панелей. Она даже не заметила движения за своей спиной, пока кто-то не стащил Битси с ее головы.

Ее дроида!

– Эй! – возмутилась Аня, но тут же поняла, что Дайос держит робота у себя перед глазом.

Насколько ей было видно с другой стороны, Битси автоматически сменила язык на линзе. Судя по всему, у ундин была и письменность.

Кто бы мог подумать.

– Поаккуратнее с ней. – Аня обхватила себя еще крепче и наклонилась поднять с пола одеяло. Оно промокло насквозь и совершенно не спасало от холода. – Без нее я вообще никого не понимаю.

Он кивнул, но продолжил читать мелькающие перед ним слова. Затем вернул ей дроида. Аня заметила, как осторожно он держал хрупкого робота в огромной ладони. Забрав у него Битси, она водрузила дроида обратно себе на голову.

Слова снова забегали по линзе, потому что он начал говорить:

– Твой дроид считает, что это место может в любой момент рухнуть.

– И я с ней согласна.

– Тогда нам надо уходить.

– Я не могу вот так в воду лезть. – Она показала рукой на все еще надетый на ней костюм, а потом показала на обрушенный коридор. – Моя одежда для дайвинга осталась там. Так что я как бы в ловушке.

Ее сердце снова забилось быстрее, грохоча и спотыкаясь, вторя накатывающей панике.

Она и правда оказалась в ловушке. Ей не выбраться отсюда живой.

– Да еще и…

У нее не хватало слов, поэтому она просто помахала рукой около рта, надеясь, что он и так ее поймет. Сложно было сосредоточиться на воспроизведении правильных звуков, будучи на грани гибели.

Он в ответ помахал рукой перед ее лицом. Сначала она не обратила на это внимания, но потом вдруг заметила закономерность в его движениях. Слова были… не совсем верными. Неточными. Дайос не очень аккуратно передавал жесты, но она все равно примерно поняла, что он пытается сказать.

«Я. Ты. Забота».

У нее сжалось горло, но она все же просипела:

– Что ты пытаешься сказать?

Он чуть приподнял себя из воды, чтобы посмотреть ей в глаза.

– Я позабочусь о тебе, Аня.

Все успокоилось. Глядя ему в глаза и вторя его размеренному, глубокому дыханию, она смогла дышать. Медленно. Вдох, выдох. Было так просто довериться ему, даже если это и звучало как абсолютное безумие.

Наконец она кивнула:

– Ладно. Ладно, я тебе верю.

– Хорошо. – Он показал влево обрубком руки. – Смотри на меня, пока я ищу твой костюм. Ты не одна.

– Я не одна, – повторила она.

– Я буду рядом. Если эту комнату затопит, я вернусь за тобой.

– Я не могу дышать под водой, – прошептала она, не зная, слышит ли он ее вообще. – Я не как ты.

– А мне и не надо, чтобы ты была как я, калон. – И он впервые протянул к ней поврежденную руку.

Она не стала сомневаться. Просто рухнула к нему в объятия – неважно, что он был мокрый и холодный, а она уже начинала коченеть. Он притянул ее к себе изуродованной рукой, поколебавшись всего секунду.

Это были настоящие объятия. Дайос был куда крупнее нее, и Аню не волновало, что у него нет с этой стороны ни ладони, ни локтя. Ей просто хотелось зарыться в него и слушать, как глубоко он дышит. Дайос был живым. И сильным.

И он не позволил бы ничему дурному случиться с ней.

Наконец Дайос неохотно отпустил ее. Они оба не хотели отрываться друг от друга.

– Скоро буду, – сказал он низко и раскатисто, нырнул под воду и исчез.

Аня гордилась своей выдержкой. Только благодаря ей она столько времени выживала под гнетом своего отца, и она не собиралась меняться сейчас. Она была надежным человеком, который прошел через множество невзгод, и эта ситуация мало чем отличалась от всех прочих.

Но Аня все равно подбежала к окну и стала смотреть, как Дайос плывет. В отличие от прошлого раза, когда ундина пытался ее напугать, на этот раз он зажег все свои огни так ярко, как только мог. Красное сияние прорывалось сквозь темноту и муть. Аня ни на секунду не теряла его из виду. Он был рядом, только руку протяни.

Дайосу потребовалась минута, чтобы найти проход в затопленную комнату, но они увидели его одновременно. Уязвимое место в конструкции. Значительная часть металла просела под давлением. Дайос протянул руку к конструкции и перекрутил ее.

Аня не знала, сколько на это нужно силы. Наверное, ей следовало ужаснуться тому, что он мог без особого труда гнуть металл. Вместо этого пламя внутри нее разгорелось только сильнее.

Дайос нырнул в комнату и на какое-то время исчез. Гнетущее чувство близкой смерти тут же вернулось обратно просто потому, что она больше его не видела. Как глупо.

«Да ты его даже не знаешь, – сказала она, не сводя взгляда с точки, где он был в последний раз. – Вы ни разу не говорили о том, кто он и откуда. Это просто… стокгольмский синдром».

Битси мигнула парой слов:

«С ума сходишь?»

Наверное.

Она смотрела на ундину как на лакомство, от которого ей хотелось откусить кусочек, так что да, пожалуй, она сходила с ума. Но он ведь спас ей жизнь. Вытащил ее из города, когда это было так необходимо.

И он все это время приносил ей еду. Расчесывал ей волосы. Зажигал ее одним прикосновением. Она и не думала…

Бессмыслица какая-то. Нельзя испытывать такие чувства к тому, кого толком не знаешь. Она и имя-то его услышала совсем недавно. Безумие. Она ничего не знала о его народе, о его прошлом.

Это у нее что-то с головой. Она слишком долго сидела на глубине, и давление действовало на мозг. Вот и все.

Но Аня никак не могла отрицать, что напряжение ушло из тела, едва он появился из комнаты с костюмом для дайвинга и маской в руке.

Затаив дыхание, она ждала, когда он вернется. В этой комнате остался последний кислород, сохранившийся на станции, а жизнеобеспечение работало всего на десять процентов. Скоро воздух должен был закончиться.

Дайос протянул ей маску, а потом поднялся из воды. Неловко опершись на короткую руку, которой наверняка было жутко неудобно поддерживать такой вес, он начал выжимать из ее костюма воду.

К сожалению, маска перенесла затопление хуже, чем Аня надеялась.

– Битси, – попросила она, – оцени состояние.

Дроид осмотрела маску и залила линзу анимированными слезами.

«Сломана».

– Починить можно?

«Не здесь».

Тяжело вздохнув, Аня посмотрела на Дайоса, который все еще изо всех сил пытался привести ее костюм в пригодное состояние. Он еще не знал, что ей предстояло остаться здесь. Навсегда.

Голос в голове сказал ей, что если уж она собралась умирать, то это следовало сделать без сожалений.

Расправив плечи, она решительно подошла к Дайосу. Он покосился на нее, но тут же перевел взгляд обратно на костюм.

– Я не знаю, как это работает. Это плохо, что он мокрый? У нас нет времени его сушить.

Усевшись сверху на костюм, она взяла его лицо руками и развернула его к себе. Он моргнул. В его черных глазах отражалась ее решительность.

– Аня? – медленно и низко спросил он. – Что ты делаешь?

– Расскажи мне что-нибудь о себе.

– Что?

– Расскажи мне что-нибудь о себе, – повторила она. – Хочу знать что-то помимо того, что ты мой похититель. Хочу знать, кто ты, как личность, а не только то, на что ты способен.

Он тряхнул головой:

– Я не понимаю, о чем ты просишь. Что ты хочешь знать?

Она не знала. Все. Ничего. А что, если его слова ее разочаруют? Вдруг она узнает о его отношении к миру и поймет, что они настолько разные, что у них никогда ничего не выйдет?

Впрочем, какая разница. Ей предстояло утонуть, а ему – смотреть, как она захлебывается.

С силой сглотнув, она отогнала от себя эти мысли и попыталась улыбнуться.

– Какой твой любимый цвет?

Он заглянул ей в глаза и ответил так тихо, что даже Битси едва разобрала.

– Голубой.

Цвет ее глаз.

– Сколько тебе лет?

– Тридцать с чем-то, я уже давно перестал считать.

Что еще ей было нужно?

– О чем ты мечтаешь?

Его взгляд метнулся к ее губам. Она бы пропустила это, если бы не знала его так хорошо. Но она знала. Она научилась понимать это создание так же легко, как саму себя.

Он облизнул губы, и его черный язык вызвал у нее слишком много эмоций.

– Хочу найти ту, которая не боится меня. Хочу знать, что, вернувшись домой, могу положить голову на что-то мягкое, что кому-то будет не все равно, что у меня был сложный день или плохое настроение. Хочу о ком-то заботиться, хочу, чтобы обо мне заботились в ответ. Вот об этом я мечтаю.

Глаза защипало от слез. Этот милый, ужасающий мужчина прожил жизнь, которую она не могла себе даже представить. Как он дошел до такого? Почему начал думать, что никто никогда не увидит в нем не только оружие, но и личность?

Как же глубоко, наверное, он похоронил эту мечту, чтобы выживать все это время. Она позволила взгляду упасть на его короткую руку. Наверное, опираться на нее вот так было больно, но он даже не морщился. Он терпел боль и не жаловался, потому что боялся, что костюм будет для нее слишком холодным или не сработает вовсе.

Он заботился о ней. Несмотря ни на что.

Поэтому она чуть сильнее сжала его подбородок и перевела все его внимание на себя.

– Хочу умереть без сожалений. – Она отпустила эти слова на свободу.

Произнесенные вслух, они звучали еще правдивее, чем когда они были в ее голове.

Глубоко вдохнув, она наклонилась ближе, дав ему время отстраниться. Когда между их губами остались миллиметры, она увидела, как все его тело вспыхнуло от удивления, и прошептала:

– Меньше всего я хочу о чем-то сожалеть с тобой.

Наклонившись вперед, Аня поцеловала его со всем диким и неудержимым желанием, пылавшим в ней.

Для него. Для него одного.

Дайос раньше видел, как целуются Мира и Арджес. Он даже спрашивал Макетеса, что они делают, потому что выглядело это отвратительно. Рты были нужны для того, чтобы есть, и точка. Тошно было смотреть, как они слипаются. К тому же Дайос считал, что они рисковали почем зря, делая это в воде, поскольку Мира не могла дышать самостоятельно.

Поэтому он был убежден, что поцелуи, разумеется, это чисто человеческая забава, и он в подобном участвовать никогда не будет.

Но как только их с Аней губы соприкоснулись, что-то внутри него надломилось.

Словно он только и ждал момента, когда почувствует ее мягкие губы. Их прикосновение выпустило на свободу демона в его груди, которого он с трудом сдерживал все это время.

Дайос схватил Аню и, раздирая когтями ткань ее одежды, не обращал внимания на падающие на пол лоскуты, потому что она вдруг снова оказалась прижата к нему всем телом. Он слышал тихий короткий стон, отдавшийся в ее горле, чувствовал, как она выгнулась ему навстречу.

Ее ладони уперлись в его грудь, такие маленькие, что он даже не почувствовал бы, реши Аня его оттолкнуть. Ее язык скользнул по его рту, и она обхватила его нижнюю губу своими, и внезапно все его мысли обратились к тому, что еще она может так обхватить. Но это неправильно. В его народе брачные игры не проходили так мягко – да и спаривание тоже.

И все равно он наслаждался нежностью, разливающейся по всему телу. Аня обхватила его руками за шею и притянула к себе. Его когти вздрогнули у нее за спиной.

Она не царапала его. Не раздирала чешую. Не боролась с ним, как это делали в его народе, и он не мог понять, хороший это знак или плохой. Он завис в тумане похоти и страсти, и ему казалось, что, может быть, он все делает не так.

Но когда он решил сказать ей об этом, ее язык скользнул ему в рот. Дайоса переполняли эмоции. Сладкий аромат, исходивший от Ани, напомнил ему о доме. Она была словно конфета, которую хотелось облизать, чтобы запечатлеть ее вкус в памяти.

Глухо застонав, он притянул ее к себе еще ближе. Слишком крепко? Может быть. Но Аня сказала бы ему, если бы он сделал что-то не так. Было так просто пойти на поводу у инстинкта и утонуть в ней.

Ее крохотные ноготки впились в его затылок и провели вниз по мускулам шеи. Его ответный стон смешался с ее прерывистым дыханием, и все жабры раскрылись в полную силу. Они трепетали с такой силой, что он почти чувствовал их дуновение, и тело требовало овладеть ею, взять ее, трахнуть ее.

Аня заметила. По тому, как она тихо ахнула и отстранилась, он понял, что она даже не догадывалась, почему его оборки так трепещут ради нее. Но то, как она смотрела на него… ему нравилось. Ему нравилось, когда она смотрела на него без страха, без сомнения, даже без отвращения, хотя только этого он от нее и ожидал.

А она вместо этого смотрела на то, как тянутся его жабры, и на разницу между ними и мягко улыбалась.

– Знаешь, они такие красивые.

Дайос тряхнул головой, сам не зная, отрицает ли он, что в нем есть что-то красивое, или негодует, что она отстранилась от него.

Ее губы припухли и стали красными, как его чешуя. Он не мог перестать смотреть на эти губы и на эту женщину, которая так его удивила. Ведь он не ждал от нее ничего, кроме неуверенности. Хотя она однажды позволила ему коснуться себя. Это воспоминание было так четко запечатлено в его памяти, что он никогда не смог бы его забыть.

Аня глубоко вздохнула, окидывая его взглядом и опять возвращаясь взглядом к его губам.

Она опять хотела его поцеловать.

Сжимая когтями ткань у нее на спине, Дайос назвал себе тысячу причин не притягивать ее снова. Она была слишком хрупкой. Он даже не знал, нужно ли ахромо отдыхать после… поцелуев. Он не знал, могут ли его ласки навредить ей. Надо было задать Арджесу куда больше вопросов, когда тот предлагал свои советы. Вместо этого Дайос был вынужден позволить ей вести.

Такое поведение было недостойно воина. Зато достойно хорошего партнера. Осознание этой разницы резко охладило его страсть и заставило его замереть. Он всегда был воином, а не любовником. Уж точно не партнером. Он не знал, как быть кем-то еще.

Она обвела пальцем его губы – такой хрупкий маленький пальчик легко оторвался бы от одного щелчка его острых зубов.

– Спасибо тебе, – прошептала она, когда он не ответил на ее предыдущие слова. – Я не хотела умирать, не узнав, каково это.

Он чуть прихватил ее палец, а потом заставил себя отпустить ее. Очень медленно убрав руку с ее тела, он подтолкнул линзу дроида ей на глаз, чтобы она услышала его слова.

– Ты не умрешь, калон.

– Почему ты постоянно меня так зовешь? Это не мое имя.

– Я знаю, что это не твое имя. – Он изобразил жесты, которыми она наградила его. – Меня тоже зовут не «большой мужчина».

Она цокнула языком, но тут же осеклась, содрогнувшись от холода.

– Это имя, которое дала тебе я.

– А «калон» – это имя, которое тебе дал я. – Дайос поднял костюм с пола и протянул его девушке. – Ты окоченеешь, если не наденешь его.

– Но что оно значит? – Она все же взяла у него костюм. По крайней мере, хотя бы следовала указаниям. – Ты-то знаешь, как я тебя назвала.

Хмыкнув, он проигнорировал ее вопрос и стал ждать. Она взглядом велела ему отвернуться, но на этот раз он не послушался.

Не собирался он отворачиваться. Только не после того поцелуя. Только не после того, как он услышал ее сладкие стоны и почувствовал ее мягкий, нежный жар. Нет, он хотел смотреть. Хотел, чтобы она доверилась ему.

Аня повертела костюм в руках. Ее дыхание облачками клубилось у лица, пока она собиралась с мыслями. Было очевидно, что она хочет ему что-то сказать. У нее всегда был такой вид, когда она о чем-то думала.

Наконец у нее вырвался протяжный вздох.

– Ты сказал, что я не умру, но маска сломана. Битси не сможет ее починить.

Она подняла на него свои грустные голубые глаза, и Дайос понял, что готов сразиться за нее со всем океаном, хотя обещал себе не падать еще глубже во все это брачное безумие.

– Ничего страшного, – со вздохом ответил он.

– Ничего страшного? – Она всплеснула руками, шлепнув костюмом по полу. – Я не могу дышать под водой, Дайос!

– Знаю, что не можешь. – Он протянул руку и коснулся пальцами ее шеи в том месте, где его щупальце должно было войти в ее кожу. – Зато я могу.

– Бред какой-то несешь, – проворчала она, но все же повернулась к нему спиной и стала стаскивать с себя скрывающую ее ткань.

Дайосу уже какое-то время казалось, что он просто нафантазировал себе то, как она выглядела. Что эти длинные ноги и игра теней на мышцах ее спины были просто плодами его воображения. Ахромо не могли быть такими красивыми. Но она могла.

Одно резкое движение, и ее бледная кожа открылась его голодному взгляду. О, все боги океана, как же он был голоден.

Ее спину так украсили бы следы его когтей. Дайос знал, что от них останутся шрамы. Ему как раз стали видны отметины на ее бедрах, появившиеся оттого, что он их просто сжал. Сразу захотелось сделать еще больше отметин, провести когтями по ее бокам, чтобы на них долго алели длинные полосы.

Дайос поднял взгляд к плечам девушки, и в его глотке задрожал низкий рык. Прекрасные золотые волосы покачивались вдоль спины, и ему захотелось сжать их в кулаке, запустить в них пальцы. Повернуть шею, чтобы укусить. Ему хотелось, чтобы все вокруг с первого взгляда на девушку понимали, что она занята.

Что она принадлежит ему.

Но тут Аня наклонилась, и он вообще перестал думать. Ох уж эти хвосты. То есть ноги. Любой самец убил бы, чтобы посмотреть на эти ноги хоть одним глазком.

Длинные, изящные – как бы он хотел, чтобы она снова его оседлала. На этот раз без слоев одежды, скрывающих от него ее кожу. Он хотел обхватить ее ногу рукой, посмотреть, как его когти упрутся в мягкую плоть. Хотел узнать, какой звук она издаст, когда он нажмет чуть сильнее, чтобы пустить кровь.

Может, он был слишком жесток для своих, но что-то ему подсказывало, что для нее он был бы в самый раз.

Аня оглянулась через плечо. Она все еще стояла наклонившись и открывая ему идеальный вид на свои крепкие ягодицы, округлые, как луна.

– Ну теперь-то, может, отвернешься?

– Ни за что. – Он сам слышал, что охрип.

– Надевание костюма для дайвинга – тот еще процесс. Понимаю, сейчас я, должно быть, выгляжу хорошо, но могу знатно опозориться.

– Я посмотрю.

Было сложно представить, что она может такое сделать, что ему не понравится. Аня завораживала его, просто закидывая волосы за плечо.

Но тут она принялась натягивать костюм, и Дайос понял, что такое настоящий самоконтроль, потому что несколько раз почти расхохотался. Она дергала, тянула, толкала и краснела, упорно пытаясь надеть на себя костюм.

Прикусив губу, он изо всех сил заставлял себя молчать, пока она подпрыгивала на одном месте, с каждым рывком продвигаясь всего на сантиметр. И хотя грудь у нее при этом тоже забавно прыгала, на этом трудно было сосредоточиться, поскольку Аня не переставая чертыхалась.

К тому времени как костюм был натянут до бедер, она тяжело дышала и злилась.

– Хватит лыбиться, Дайос.

Он продолжал ухмыляться.

– Я серьезно. А то как подойду и… и…

Склонив голову набок, он улыбнулся ей хищной улыбкой, от которой люди, как правило, дрожали в ужасе.

– И что ты сделаешь, калон?

Она топнула своей маленькой ножкой, очаровательная в своей ярости.

– Не знаю! Подойду и сделаю, что нужно. А теперь, может, поможешь мне… или так и будешь смотреть, как я мучаюсь?

– Я был не в курсе, что должен помогать. – Не переставая улыбаться, он жестом велел ей повернуться и взялся за рукав костюма. – Ну разумеется, принцесса. Позвольте мне.

– Принцесса, – пробормотала она, подтягивая его ближе, чтобы наконец-то пропихнуть руку в рукав. – Знаешь, отец меня так называл, особенно когда я жаловалась.

Понятно почему. Но Дайосу не хотелось быть похожим на того мужчину. Поэтому он, наклонившись, проурчал ей на ухо самым низким, глубоким голосом, на какой был способен:

– Значит, калон.

По всему ее телу пробежала восхитительная дрожь. Но здание снова застонало. У них заканчивалось время.

– Аня, твой глазной прибор выживет в океане?

– Что? – переспросила она, непонимающе глядя на него через плечо. Было очевидно, что не слышала визгливый скрип сооружения.

– Ну, твоя… – Он показал на ее голову.

– А. Битси?

Судя по всему, они быстро обсудили этот вопрос, потому что перед Аниным глазом вспыхнули слова, и она кивнула.

– Думаю, да. Она говорит, что будет в порядке, только потом, когда найдем сухое место, надо просушить ее микросхемы. Но какое-то время они будут водонепроницаемые.

– Хорошо. Не хочу повредить… ее.

Было очень странно беспокоиться о чем-то металлическом, но вроде как живом. Этой ахромо было не понять, сколько странных поступков он совершал ради нее.

Когда костюм наконец-то был надет, Дайос обхватил Аню здоровой рукой и пополз к выходу. Он почувствовал ту секунду, когда она перестала ему доверять, – ну или когда у нее сработал инстинкт самосохранения.

– Стой, Дайос. Я не могу дышать под водой, помнишь? Я не хочу…

Он прижал палец к ее губам.

– Я не собираюсь убивать тебя, Аня. Я только хочу позаботиться о тебе, помнишь?

Она посмотрела на него широко распахнутыми глазами, встретилась с ним взглядом и стиснула зубы. Дайос понял, что она готова, хотя и напугана.

– Доверься мне.

Он погрузился с ней в воду и прижал к себе крепче, когда Аня начала дрожать. Она должна была скоро согреться от тепла его тела, но пока что ей нужна была эта дрожь, чтобы поднять себе температуру. Придерживая ее голову подбородком, он прижал Аню к своему плечу так, чтобы не видеть ее лица. Он знал, что не сможет сделать то, что нужно, если она испугается и задергается.

– Народ Воды всегда жил обособленно. Ахромо, так мы зовем твоих людей, не смешивались с нашим видом. Но год назад у нас появилась ваша женщина. Мой брат взял ее в пару, и с тех пор они изучают то, как мы друг другу… подходим.

Он поморщился от собственных слов. Ужасный способ все ей объяснить. Она наверняка подумала… нет, он не хотел знать, что она подумала.

Покачав головой, Дайос продолжил говорить, опускаясь все глубже под воду. Волны теперь лизали ее шею, и она вцепилась в него так сильно, как не цеплялась даже во время побега из города.

– Я могу помочь тебе с помощью некоторых частей своего тела. – Он откашлялся. – Больно особо не будет, но ощущение странное.

Аня попыталась отстраниться от него, но он ей не позволил. Просто не мог. Если бы ему хоть на секунду показалось, что он вредит ей, он бы не смог.

Прикусив губу, Дайос шепотом повторил:

– Обещаю, больно не будет.

Она задергалась, но он удержал ее на месте короткой рукой, второй поднося к ее шее щупальце. Он должен был убедиться, что Аня сможет дышать. Больше он ничего не мог для нее сделать, унося ее из этого умирающего здания.

Аня замерла в его руках, когда щупальце скользнуло в ее горло. Дайос почувствовал, что оно прикрепилось прочно. Они были соединены. Крепче, чем он надеялся когда-либо быть соединенным, – теперь он дышал за нее. Опустившись с ней под воду, Дайос прижался поцелуем к ее губам, а потом начал опускаться на глубину.

Низко и гулко он пробормотал:

– Как бы мне хотелось оставить тебя себе. Но я не могу. Мои желания здесь роли не играют.

Аня не могла перестать трогать саднящую рану на шее. Не сказать чтобы она сильно болела, скорее, это было похоже на першение в горле. Но вот ощущение, что кто-то дышит за нее, было странным и неприятным.

Щупальце оказалось своего рода трубкой, проводящей его кислород ей в легкие. Прямо в ее дыхательные пути, только вдыхал и выдыхал за нее ундина.

Ужас же, верно? Жутко и ненатурально, но тем не менее Аня не сопротивлялась и не стала бы, даже если бы могла спокойно выдернуть щупальце обратно.

Было сложно сосредоточиться на чем-то еще, так же как когда во рту шатается зуб. В ее горле торчала трубка. Дайос дышал за нее. Они находились под огромной толщей воды, и, если трубка оторвется, у Ани не будет никаких шансов самостоятельно доплыть до поверхности.

Рука на ее спине шевельнулась, а потом Дайос схватил ее за локоть и заставил убрать пальцы от трубки. Судя по всему, ей не полагалось теребить эту штуку. Надо было на что-то отвлечься, пока она нечаянно не выдернула щупальце.

Вдохнув поглубже, Аня задумалась над словами Дайоса. В каком смысле он не мог «оставить ее себе»? Закинув руку ему на шею, Аня крепко держалась за его теплое тело, пока они неслись сквозь океан.

Ей было тяжело говорить, пока они плыли. Море откусывало от ее рассудка по кусочку, словно их окружила стайка крошечных смертоносных рыбок, задавшихся целью свести ее с ума. Аню раздражало то, что она ничего не видит. У нее не было ни малейшего понятия, куда они плывут и как Дайос вообще определяет, в какую сторону нужно двигаться.

По крайней мере, вид у него был уверенный. Но Аня смутно подозревала, что это вообще его главная суперспособность.

Чем больше времени она проводила в компании этого странного ундины, тем больше утверждалась в этом подозрении. Для него мир был источником, из которого можно черпать бесконечно. Дайос брал все, что мог, от каждого момента, от каждого разговора. Аня боялась так жить. А ему было плевать. Брал, что хотел, и не парился, что это может не понравиться другим.

Как же Ане хотелось, пусть совсем недолго, побыть такой же.

То ли заподозрив, о чем она думает, то ли просто зная, что нужен ей, Дайос сильнее сжал ее талию. Ощущения этой сильной руки на спине было достаточно, чтобы успокоить перекатывающуюся внутри ее тревогу. Не слишком ли просто все складывалось?

С одной стороны, она понимала, что не знает об этом мужчине ровным счетом ничего. Как и о его виде. Он был не очень разговорчив, и это не упрощало задачу.

С другой стороны, он-то ее словно нутром чувствовал. Каждый раз, когда она начинала нервничать, он зажигал для нее огоньки, помогая считать. Когда она мерзла, он прижимал ее к себе и следил, чтобы ее руки и ноги были спрятаны, где потеплее. Едва она открывала глаза, он опускал на нее взгляд, словно знал, что она на него смотрит.

Аня не могла понять, что это значит. Они были едва знакомы, но в то же время он ее знал.

Все это пугало. Так она решила. Да, пугало.

Но внутренний голосок нашептывал ей, что именно этого она всегда и хотела. Чтобы кто-то понимал с полуслова, что ей нужно. И чтобы она могла отвечать взаимностью.

Аня почувствовала, когда они приблизились к конечной точке своего путешествия. Дайос весь напрягся, каждый мускул задрожал не то от злости, не то от страха, – она еще не поняла, от чего именно. Он остановился, и вода вокруг них посветлела, открывая взгляду поглощенный водой город на дне океана.

Скорее даже городок, она бы сказала. Примерно двадцать зданий, все разной степени разрушения. И все же это совершенно точно был город, в котором когда-то жили люди, пока уровень воды не поднялся.

Когда-то она читала про такие места в научных статьях. Команда ученых из Альфы натыкалась на похожий город. Но этот, судя по виду, находился под водой гораздо дольше. Лучи солнца, прорываясь с поверхности, освещали разрушенные стены и разбитое стекло, едва заметное в поглощающем его песке.

Но тут ее внимание привлекло кое-что еще.

Купол.

Маленький, разумеется. Никак не сравнить с размерами ее города, но конструкция у него была такая же, как у Альфы. Чувствовалась рука того же человека, который придумал ее город. Даже с такого расстояния Аня увидела, что внутри купола горит свет. А над ним плавал еще один ундина.

Точнее, разлегся на нем. Издалека Аня решила, что это самец, подобный Дайосу. Впрочем, судить она могла только по плоской груди. И он был ярко-желтого цвета, а не красного.

Другой ундина эффектно раскинулся на стекле, вскинув одну руку над головой, а другой выводя что-то перед собой. Ундина периодически подергивал хвостом, возможно, потому, что чувствовал их взгляды.

Прижав ладонь к груди Дайоса чуть сильнее, она нахмурилась и посмотрела на него.

– Мы плывем к тебе домой?

Он посмотрел на нее в ответ, и его голос гулко отдался в воде:

– Это не мой дом.

Ну да, этот немногословный мужчина опять не так понял, что именно она спрашивает.

– Тогда где мы?

Они встретились взглядами, и Аня поняла, что ему неловко отвечать на этот вопрос. Он не хотел, чтобы она знала, где они или кто ее встретит. А может быть, именно это он имел в виду, когда сказал, что не может оставить ее себе, как бы ему этого ни хотелось.

Черт. Он что, оставит ее здесь?

– Дайос, – тихо спросила она, – где мы?

Словно что-то толкнуло ее в бок, и Аня не сразу осознала, что к ним кто-то приблизился. Ей потребовалась вся ее храбрость, чтобы не закричать, – но она прижалась к широкой, как стена, груди Дайоса и только потом поняла, что перед ними – другой ундина. Еще один, и он находился слишком близко от ее лица.

Ундина окинул Аню с головы до ног взглядом черных глаз, и его желтые плавники стали еще ярче, чем были. Затем он улыбнулся – по крайней мере, так Аня поняла, – показав очень много зубов, таких же острых, как у Дайоса.

– Так ты ее не убил, – сказал ундина, и Аня с испугом поняла, что слышит и его. Голос у желтого был не такой глубокий, как у Дайоса, но тоже довольно низкий. – А то мы вас двоих уже заждались.

– Уйди с дороги, – прорычал Дайос.

– У нее твоя воздушная трубка в горле, торопиться некуда. Что, я уже представиться не могу? – Ундина картинно изобразил что-то похожее на поклон и протянул ей руку. – Меня зовут Макетес, малышка. Добро пожаловать в твой новый дом.

Он был бы почти обаятельным, не будь он таким страшным. Но Дайоса она не боялась, а значит, пугаться самца помельче тоже не собиралась.

Протянув руку, она позволила ему взять ее пальцы и прижаться к ним губами с обратной стороны. В груди Дайоса раздался мрачный рык, отдавшийся вибрацией в ее теле, и второй ундина ее отпустил.

– Ну же, Дайос, – укоризненно сказал Макетес, и Битси перекрасила его слова в желтый цвет. – Ты тут ничего не решаешь. В конце концов, ты просто должен был принести ее и оставить ее здесь, разве не так?

– Аккуратнее со словами, брат.

– Брат? – повторила она, переводя взгляд с одного на другого и пытаясь найти в них сходство.

И… ничего не нашла. Макетес был гораздо меньше, – мелким его назвать было нельзя, но, как минимум, на метр ниже. У него не было таких внушительных плавников на талии, да и на лице они не так выделялись. Он был стройным, скорее быстрым, чем могучим, подобно державшему ее громиле. Аня даже сказала бы, что он другой породы.

Неужели генетика ундин настолько разнообразна?

Оба недоуменно уставились на девушку, и она пояснила, облизнув губы:

– Вы совсем не похожи.

За их спинами раздался гулкий звук, и на этот раз Аня все-таки вздрогнула и спряталась у Дайоса под подбородком. Ей было очень непривычно, что она слышит голоса людей вокруг.

Битси показала стрелочкой Ане за спину, как будто та и без нее не поняла, что к ним присоединился еще один ундина.

Дайос не повернулся, но прижал девушку к себе чуть сильнее, словно новоприбывший ему не нравился. Это должно было ее предупредить, насторожить. Но не вышло.

Обогнувший их и оказавшийся перед ними ундина был заметно крупнее Макетеса, размером почти с Дайоса, хотя Аня сомневалась, что многие ундины могли сравниться величиной с самцом, в чьей руке она находилась. Синие плавники сверкнули на свету, отражая солнечные лучи, ласкающие его лицо. У него были широкие плечи и привлекательно узкая талия, но больше всего Аню успокоила мягкость в выражении его лица.

– Брат по крови у него я, – сказал новый ундина. – Хотя он очень не любит это признавать.

Макетес закатил черные глаза – по крайней мере, очень похоже изобразил это движение.

– Мы все выросли вместе. То, что я не сидел с тобой в одной сумке, еще не значит, что мы не братья.

Эти слова удивили Аню.

– Сумка? – спросила она, посмотрев на Дайоса.

– Мы… – нахмурился он. – В чем у вас дети рождаются?

– Они просто… выходят наружу. – Она показала между своими ногами, радуясь, что вода холодит щеки. – Хочешь сказать, вы рождаетесь в сумке? Как у акул?

– Этот чип переводит неидеально. – Он наклонил голову и показал короткой рукой себе на ухо. – Но да. Мы рождаемся внутри, растем, а потом вылупляемся из того, что ты называешь сумкой.

– Вы просто выходите? – перебил их ошарашенный вскрик.

Аня посмотрела на синего ундину. Он вдруг стал гораздо ярче. Все огни под его кожей вспыхнули так жарко, что на него было больно смотреть, пока он их не приглушил слегка.

Дернув хвостом, он подплыл слишком близко, чтобы заглянуть ей в глаза.

– Что ты только что сказала?

– Я не понимаю, в чем вопрос, – растерялась Аня.

– Вы живородящие?

Аня вскинула бровь. Вряд ли это была такая уж актуальная тема, но…

– Да?

Дайос отпихнул второго ундину короткой рукой, и его брат отлетел и врезался в Макетеса.

– Личное пространство, Арджес. Ты так и не понял, что это такое.

«Арджес», – повторила про себя Аня, запоминая на будущее. У них были такие интересные имена, но в то же время, что в этом удивительного?

Ундины не были людьми. У них была своя культура и обширная история, которую она совсем не знала. Но при этом они вели себя как многие другие мужчины, которых она знала раньше. Толкались, махали руками и вечно выпендривались, так что она даже начала забывать, что они не человеческого рода. Родственные отношения у них тоже были похожи. Она быстро поняла, что вполне сможет привыкнуть к подобной жизни.

Макетес схватил Арджеса за плечи и развернул к себе.

– Ты не знал этого?

– Нет, не знал! – Арджес запустил руки в волосы, и его длинные локоны развернулись в воде, как облако. – Почему она мне не сказала?

– Откуда я знаю? Может, она думала, ты в курсе, что это… это…

Легко качнув хвостом между ее ногами, Дайос проплыл мимо тех двоих. Их голоса продолжали разноситься по воде, но держащий ее красный ундина явно не собирался слушать.

– А мне не стоит остаться и прояснить ситуацию? – спросила Аня, упираясь в его грудь вытянутыми руками, чтобы течение не вжимало ее в его кожу.

– Нет, – прогудел он.

– Почему нет?

На его губах мелькнула и тут же исчезла легкая усмешка.

– Мне нравится смотреть, как он мечется.

Шлепнув его по груди, Аня покачала головой:

– Он же твой брат.

– Это не мешает мне наслаждаться зрелищем. – Он посмотрел на нее, и его лицо смягчилось. Не отводя взгляда, он предложил: – Но если хочешь, чтобы я вернулся, я вернусь.

Не в силах смотреть ему в глаза так долго, она прикусила губу и покачала головой.

– Куда ты несешь меня?

Дайос показал на купол, и Аня обрадовалась мысли, что скоро сможет просохнуть.

– Там живет женщина. Мира. Она пара Арджеса. Это она хотела, чтобы я тебя нашел.

– Да? Мы с ней знакомы? – Аня не представляла, с чего бы кто-то стал ее искать, если только они не работали с Тузом. Но Туз никогда не видел ее вживую, так откуда Дайос знал, кого хватать?

– Нет, – хрипло ответил он, подплывая к шлюзу внизу золотого купола. – Вы не знакомы.

– Тогда почему мы здесь?

Аня была глубоко озадачена, и то, как он замешкался, лишь сильнее ее запутало. Дайос вздохнул, наклонился вперед, чтобы соприкоснуться с ней лбами. Он втянул ее запах. Она видела это, потому что его жабры затрепетали, впитывая воду вокруг нее.

С тяжелым вздохом он покачал головой, словно втирая свой аромат в ее кожу.

– Не думай обо мне дурно, моя калон. Ни из-за этого, ни из-за того, что они тебе расскажут.

– С чего мне думать о тебе дурно? – Аня осторожно положила ладони ему на шею, сразу под жабрами, и подождала, пока он выдохнет воздух ей в легкие, чтобы продолжить. – Может, я не знаю тебя так хорошо, как мне хотелось бы, но моя душа знает твою, Дайос.

– Увидим, – тихо пробормотал он, обхватил ее за талию и мягко подтолкнул к выходу из шлюза. – Надеюсь, что ты права.

Как только Дайос уплыл, ее словно подхватил ураган. Аня видела, что Мира хочет как лучше. Но она была той еще бурей в человеческом обличье. Шумная и эмоциональная – по крайней мере, так Аня догадывалась, наблюдая, как та размахивает руками. Битси тоже помогала, рассыпая огромное количество восклицательных знаков. Аня могла только предположить, что Мира почти кричала каждый раз, когда открывала рот.

Количество ругательств в речи девушки поражало. Как правило, все они были направлены на Арджеса, сидевшего с довольным видом на краю бассейна. Мира его совершенно не боялась.

Аня, впрочем, тоже, хотя, наверное, было бы разумным немного опасаться новых ундин. В конце концов, именно они решили похитить ее и притащить к себе домой. А Аня даже не знала, зачем она им и какие у них на нее планы.

Но было непохоже, что они собирались причинить ей вред. Да и вряд ли Дайос им это позволил бы.

– Так ведь?

Аня моргнула, и Битси выдала словесную кашу, больше похожую на монолог, который она только что прослушала, думая о Дайосе. К счастью, у нее на такой случай была припасена классическая отмазка.

– Прости. – Аня постучала себя по уху. – У меня частично отсутствует слух. Я тебя не расслышала.

Битси, разумеется, расслышала все прекрасно. С кем-то, кто знал Аню хорошо, такие фокусы не прокатили бы. Дайос глянул бы с осуждением, скрестил руки на груди и подождал, когда она прочитает, что он сказал до этого. Он был очень лаконичен и отказывался повторять одно и то же.

На Мирином лице появилось удивление, брови вздернулись вверх, лоб сморщился, но она тут же кивнула:

– Да, точно, прости. Я забыла. Это ванная комната, говорю. Оставлю тут для тебя одежду, переоденешься после душа. Уверена, ты натерпелась страху.

– Да ничего особенного, правда. Ну, только холодно. Система жизнеобеспечения не работала на полную, потому что мы не хотели, чтобы нас кто-то заметил. – Аня пожала плечами. – Но я была в неплохой компании и даже смогла поработать над своим планом, пока все не рухнуло. Надеюсь, у тебя все лучше продумано, чем у меня.

Рыжая девушка задумалась.

– Хочешь сказать, ты работаешь против собственного отца?

– Уже много лет.

– Тогда мы с тобой найдем общий язык. – Мира бросила стопку одежды на лавочку у занавески. – Можешь не торопиться. Тебе наверняка хочется смыть с себя соль. Там еще лежит тюбик гадости, она жутко выглядит, но творит чудеса с волосами.

Больше ей ничего было не надо. Поставив Битси на пол, она похлопала дроида по макушке.

– Иди поболтай с Байтом, пока я моюсь.

Других слов у Ани не нашлось. К тому же в этом куполе было плохо слышно. Зайдя в комнату и скрывшись из виду, она вздохнула. Где-то неразборчиво бормотали люди, Аня это не столько слышала, сколько чувствовала. Да еще сам душ. Она помнила, что металл издает звук, когда поворачиваешь вентили, но сейчас не могла расслышать ничего.

Время, проведенное с Дайосом, подарило ей передышку от той жизни, которую она вела до этого. Запрокинув голову под струей воды и закрыв глаза, она почти смогла представить, что все это ей приснилось.

Милый, замечательный сон, который она будет хранить в сердце всю оставшуюся жизнь. Но все же только сон. А теперь она была здесь, и ей казалось, что она что-то должна этим людям.

Вздохнув, она опустила голову, прижавшись лбом к стенке душевой кабинки – крохотной комнаты с куцей занавеской, прятавшей ее от чужих глаз. Касаясь лбом холодного металла, она почти представила, что снова дома.

Лучше от этого не стало. Наоборот, только хуже. Аня ненавидела жизнь в Альфе, но, оказавшись на свободе, она по-прежнему чувствовала себя закованной в кандалы. Здешние люди выручили ее из ужасной ситуации, а это значило, что она должна ответить им тем же. Каким-то образом. То есть Аня все еще была кому-то обязана и являлась частью чего-то большего, а ей всего лишь хотелось немного побыть самой собой.

К сожалению, вечно оставаться в душе она не могла. И вернуться домой – тоже. Впереди ее ждало только… ну, что там было впереди. А значит, пора было познакомиться со всеми этими людьми.

Аня со вздохом выключила воду и потянулась за полотенцем. По крайней мере, волосы стали гораздо лучше после этой, как выразилась Мира, «гадости».

В глубине души Ане хотелось притвориться, что Битси занята, и поэтому она не слышит, что ей говорят. Тогда можно было бы немного отдохнуть.

Но, судя по всему, здесь был лишь один подобный купол. Учитывая, что в нем уже находилась Мира, можно было предположить, что Ане предстояло жить вместе с этой устрашающей женщиной.

Одежда была приятная и почти по размеру. Простая белая рубашка и сильно потертые, но еще не окончательно потерявшие цвет джинсы. Выйдя из душа, Аня направилась к паре на другом конце небольшого помещения.

Арджес все еще сидел вне воды, но теперь он блестел, словно только что окунулся в бассейн. Он наблюдал за каждым движением Миры с явным интересом, скорее даже с пристальным вниманием, словно ему нравилось смотреть на нее, что бы она ни делала.

А что она, кстати, делала? Судя по всему, Мира в основном работала с металлом, но сейчас ее рука двигалась так, словно она что-то нарезала и…

– Ой! – Анин удивленный возглас, вероятно, вышел громким, потому что оба обернулись.

Мира улыбнулась:

– Так и думала, что ты соскучилась по овощам.

К счастью, Аня могла неплохо читать по ее губам и примерно поняла ее слова. Мира сильно облегчила ей задачу тем, что повернулась к ней лицом.

Видимо, Анины мысли весьма четко отразились на ее лице, потому что Мирина улыбка стала шире.

– Я была инженером в Бете. – Она произносила слова медленно, давая Ане достаточно времени, чтобы прочитать их. – У многих инженеров там были проблемы со слухом. Так что я знаю, что надо смотреть на тебя, когда говорю.

Понятно. Все, что Аня слышала о Бете, – это то, как сложно там жить. Она знала, что у людей было мало ресурсов, не хватало еды и воды. Но они усердно трудились и занимались ремонтом для Альфы.

Сдерживаясь изо всех сил, Аня заставила себя спокойно подойти к столу, на котором лежала гора зелени.

– Я слышала, у Беты были сложные времена.

Битси взбежала вверх по ее ноге, цепляясь острыми лапками, перебралась ей на плечо и картинно опустила линзу Ане на глаз, обхватив ее одной из лапок за шею.

И так сойдет, пожалуй. Аня села за стол и, стараясь унять дрожь в руках, потянулась ко всему, до чего могла достать. Листья салата. Сверху положить нарезанный перец. Помидоры – сочнее, чем она когда-либо видела в Альфе. Яркие банановые чили и даже что-то похожее на клубнику. Она не представляла, как такое возможно – сезон давно прошел.

Мира уселась напротив и скрестила руки на груди, не переставая улыбаться.

– Может, и не Альфа, конечно, но у нас есть еда. Хорошая еда.

Плевать, что салат нечем заправить. Она так сильно соскучилась по овощам, что живот свело, и слюнки чуть не потекли. И все же, наколов на вилку внушительный ломтик, она остановилась, чтобы сказать:

– Честно говоря, я не понимала, во что ввязываюсь, когда согласилась сбежать из дома.

Тут она запихнула в рот полную вилку еды, чтобы не пришлось говорить что-то еще. Возможно, она все же чему-то научилась у Дайоса.

Мира склонила голову набок.

– Ну, сначала мы думали, что продадим тебя обратно отцу. Дадим ему побеситься оттого, что принцессу Альфы стащили у него прямо из-под носа, а потом заставим его подписать соглашение, позволяющее ундинам жить без вмешательства ахромо.

– Ахромо? – спросила Аня с набитым ртом. – Я слышала это слово от Дайоса.

– Так они называют нас.

– А, да. – Она это помнила, точно помнила. Наверное, опьянела от овощей.

– Так вот. Твой отец, кажется, не особо расстроился из-за твоей пропажи, и это противоречит всему, что я слышала о вас двоих. Все города знают, что Генерала и его дочку водой не разольешь; нет семьи дружнее их. – Мира облокотилась о стол, глядя Ане в глаза, словно читала ее мысли. – Но почему мне кажется, что это не так? Насколько мы знаем, он даже не испугался.

А ей так хотелось поесть спокойно. Ну почему они не дадут ей просто поесть? Перед тем как снова набить рот, она ответила:

– Папа знает, где я.

– Здесь?

– Ну, не настолько точно. У него есть камеры вокруг Альфы, так что он видел, как Дайос меня унес. За нами послали корабли, но они нас не нашли. Мы спрятались в… – Она помахала вилкой в воздухе. – В остром коралле.

– А. Так он знает, что ты не в городе. Поэтому и не шлет послания в другие города в поисках тебя. – Мира с Арджесом переглянулись. – Это немного усложняет дело. Но Байт, скорее всего, сумеет послать сообщение в Альфу, так что можем попробовать.

– Да не сработает это. – Аня положила вилку на стол, оставляя соблазны на потом ради долгого разговора. – Ему плевать, что я пропала. Важно было только, чтобы я хорошо себя вела. Единственный способ восстановить против него город, – это показать жителям все ужасы, которые он творил. А сделать это можно только через внутреннюю систему вещания. Мы все это уже продумали с людьми, с которыми я работаю. Поверьте, я знаю точно, как свергнуть моего отца, пролив наименьшее количество крови.

Арджес подался вперед, и Аня поняла – он сделал это для того, чтобы она могла читать по его губам.

– Люди, с которыми ты работаешь? – переспросил он.

Ей хотелось сказать, что нет никакой разницы, видит она его губы или нет, потому что она не знает его языка. Но, сдержав усталость и раздражение, она ответила:

– У нас есть небольшая организация. Мы уже много лет работаем вместе. Это лучший план.

– Тогда как же нам провести кого-нибудь в Альфу? Мы тебя-то еле вытащили. – Мира раскинула руки, словно проблема становилась все больше. – Или у вас с друзьями есть план на этот случай?

Не было. По крайней мере, она о таком не знала.

– Могу спросить.

– Спроси, пожалуйста.

Аня встала и отошла, чтобы поговорить с Тузом, но потом вернулась и забрала с собой миску.

Отойдя к задней стенке, она вздрогнула, когда та отъехала в сторону. Вероятно, панель имела датчик движения. За ней открылся огромный сад – со стеклянным потолком, что ее особенно обрадовало.

Сообщения отправлялись куда легче, когда им не препятствовал металл. Идеально.

– Битси, – сказала Аня, жуя очередную порцию зелени. – Пошли сигнал Тузу, посмотри, сможем ли соединиться.

– Принято. – Слово проплыло мимо, сопровождаемое сердечками, поднимающимися из горшков с цветами.

Битси явно была в хорошем настроении. Аня подумала, что надо будет расспросить, что у них за история с Байтом. Но не сейчас.

Стоя в саду и глядя на стеклянный потолок, она заметила вдалеке тень. Аня узнала бы это тело где угодно. Огромная тень засветилась красным, как только она ее заметила. Словно он знал, что она на него смотрит.

Помахав рукой, она подождала, пока он ответит ей тем же. Даже на таком расстоянии Ане стало легче от мысли, что он рядом. Ждет, когда она вернется в воду и снова увидится с ним.

Взметнулись пузыри, – Туз прислал короткое сообщение: «Я пытался с тобой связаться».

– Была немного занята.

«У нас проблема».

– В каком смысле «проблема»? Новый парень не пробрался в город?

Битси словно замешкалась, прежде чем показать ей следующее сообщение. Длинное сообщение, от которого у нее сжалось сердце.

«Он мертв, Королевна. Мы заслали его внутрь, как и планировали, но у твоего папаши все под контролем. Вот он еще там был, а вот с ним уже пропала связь. Мы увидели все после того, как взломали записи с камер. Твой отец приказал охранникам отрубить ему голову и бросил его лежать в порту, чтобы тело нашли другие. Это послание. Любой, кто перейдет дорогу твоему отцу, умрет».

– Мне так жаль.

По ее спине пробежал холодок, и она не могла понять почему. Ее отец всегда был жесток, но чтобы до такой степени? Он переплюнул самого себя.

«Все кончено».

Слова появились у Ани перед глазами, и ей пришлось перечитать их раз шесть, прежде чем воскликнуть:

– «Кончено»? Что значит «кончено»?

«Никто не хочет с нами работать. Я пытаюсь найти кого-то еще, но никто не хочет рисковать. Слишком много людей погибло, и все знают об этом. Мы трупы в воде, и твой отец всадил нам нож в спину».

– Все не может вот так кончиться. У нас почти получилось, Туз. Я нашла людей, которые готовы нам помочь. Ты не можешь бросить меня сейчас. Слышишь? – Ей почти захотелось что-нибудь ударить. Швырнуть миску и посмотреть, как она разлетится осколками по полу. – Мне надо, чтобы ты остался в деле. Со мной.

Тишина. На том конце повисла такая тишина, что даже ее тиннитус взвыл. А может, это потому, что с ней в комнате никого не было и она снова осталась одна.

Вечно одна. Теперь и Туз ее бросил, и никто ничего не сделает с ее отцом. Никто никогда ничего не попытается изменить.

Трясущимися руками она поставила миску, пока не разбила одну из вещей Миры, количество которых и так наверняка было ограничено.

– Туз? – попыталась она снова. – Туз, ответь мне.

Битси залила линзу дождевыми каплями, и Аня поняла, что Туз сбросил звонок. Ее друг никак не мог ей помочь. Она осталась одна, с самого начала была одна.

С трудом сглотнув, она попыталась не плакать, хотя чувствовала, как рыдания подкатили к горлу.

Но тут Битси нарисовала стрелочку у нее перед глазами, и Аня увидела, что большая тень подплыла гораздо ближе. Дайос завис на другой стороне купола, чуть повыше нее. Он прижал к стеклу перепончатую руку. И она знала, она просто знала, – он как-то почувствовал, что нужен ей.

Протянув руку к стеклу, она прижалась к нему ладонью с другой стороны, словно держась за Дайоса. А может быть, это он держал ее.

Дайос выпустил ее из своих объятий, и это оказалось самым сложным из всего, что ему приходилось делать в этой жизни. Ему, ужасающему воину, который всю свою жизнь защищал Народ Воды от кровожадных хищников. Дайос голыми руками сражался с акулами. Разрывал ахромо на части когтями и смотрел, как они истекают кровью, как их останками кормятся огромные кальмары. Всю свою жизнь он дрался и сражался.

Но его пальцы сами тянулись к ее тонкому телу. Ему было больно смотреть, как она уплывает без него. Еще больнее было вынимать щупальце из ее шеи, разрывая связь между ними.

Дайос вытащил щупальце медленно, чтобы она не почувствовала боли. Связь оборвалась, и он знал, что ему пора уходить.

Пришло время возвращаться к жизни без Ани. Большинство остальных устроили себе временное пристанище поблизости. Кто-то поселился в старых постройках ахромо, кто-то сделал себе гнезда в песке, натаскав туда камни со всего океана. Но Дайос ничего не построил.

Чтобы держать себя в руках, ему приходилось постоянно двигаться. Передав Аню с рук в руки представительнице ее вида, Дайос собирался переключиться на следующее задание, где надо рисковать жизнью. Следующую миссию, где он может умереть. Ничего страшного. Умереть, защищая свой народ, значило умереть более чем достойной смертью.

В воде над ним возникло отражение подошедшей к краю бассейна Миры. Эта ахромо могла позаботиться о его девушке. Мира была бойкой девчонкой с острым язычком, но своих она защищала яростно.

В конце концов, именно Мира хотела добыть Аню. Все они хотели и серьезно верили, что дочка Генерала станет решением проблемы. Может, они вернут ее отцу в обмен на их требования. А может, притворятся, будто убили ее, чтобы Генерал в гневе совершил ошибку. Много вариантов, и Дайос не сомневался, что Арджес уже обдумал их все.

– Пс-с-ст. – Шипящий звук прервал его мысли.

Нахмурившись, он посмотрел вниз и увидел, что Макетес тоже решил заглянуть в шлюз. Братец смотрел наверх, где в воде над ними болтались Анины ноги.

– Она уже там? – Глаза желтого брата оживленно блестели. – Хорошенькая какая.

– Она тебя слышит.

– Ты же вроде сказал, что она ничего не слышит? – Макетес раздул жабры, притворяясь, будто трепещет. Вышло почти убедительно. – Достаточно хорошенькая, чтобы соблазнился кто-нибудь вроде тебя или меня. Как думаешь, скоро она у нас приживется?

В голове Дайоса заметались мысли. Да, Макетес был меньше его, но именно это всем женщинам и нравилось. Гладкая чешуя; меньше плавников, торчащих во все стороны. Макетес был красив и по меркам Народа Воды, и по меркам ахромо, да и партнером был бы хорошим. Никто не знал, почему он до сих пор не выбрал себе девушку, хотя Дайос подозревал, что Макетес боялся не пережить брачные игры.

И все равно ему стало не по себе. Макетес хотел уделить Ане внимание, и Дайос занервничал.

Аня могла бы построить жизнь с Макетесом. Он был бы к ней добр, смешил бы ее. Они бы легко сдружились, не то что с Дайосом, как бы сильно он ни старался открыться перед ней. Он рассказывал о себе, но был слишком немногословным. Дайос не знал, как сказать ей, что…

Он рванулся вверх и вынырнул на поверхность бассейна. Слишком быстро – вода расплескалась во все стороны, и он знал, что на его лице застыл пугающий оскал, от которого напряглись все, кто был в куполе. Даже у Ани на миг распахнулись глаза, но она тут же нахмурилась.

– Дайос? – неуверенно спросила она.

Теперь, оказавшись наверху, он не знал, что делать. Знал лишь, что безумно разозлился при мысли о том, что она может уделить внимание Макетесу. Он не хотел, чтобы кто-то другой видел легкие улыбки, которые она дарила ему, или лучики, которые появлялись в уголках ее глаз, когда она радовалась. Он не хотел, чтобы кто-то знал ее любимую еду или слышал, как она фальшиво напевает себе под нос.

Дайос хотел, чтобы она вся принадлежала ему, и это было эгоистично с его стороны. Он и сам это понимал, и все равно был не готов делиться ее радостью с кем-то еще.

– Я… – Так и не найдя слов, он коротко рыкнул и положил ладонь Ане на спину, надеясь, что тепло его руки ее немного успокоит.

Мира сделала небольшую перестановку с тех пор, как он последний раз заглядывал в ее владения. Вокруг стало еще больше растений – они свисали с потолка и сплетались лианами над их головами. Кровать переехала в отдельную комнату, закрытую свисающей с потолка тканью, заметно потрепанной океаном. Наверное, кто-то нашел ее для Миры в воде или стащил с одной из мусорок города.

Повсюду валялись металлические запчасти, приборы и инструменты, которыми она эти приборы чинила. Со своего места Дайос мог насчитать по меньшей мере четыре сварочных аппарата. Он не сомневался, что, если постараться, можно найти еще несколько.

Мира стояла чуть в отдалении. Руки скрещены на груди, рыжие волосы распушились облаком вокруг головы – жуткое создание. Ее хмурый взгляд ранил его до глубины души, давая понять, что он – не более чем досадная помеха.

У Миры появилось несколько новых веснушек на носу, и это смущало Дайоса. Почему ахромо так легко меняли цвет кожи? Его народ так не мог.

– Дайос, – сказала Мира, и ее голос прозвучал грубо даже для его ушей. – Наконец-то ты принес ее нам. Ты хоть представляешь, как я была зла, когда Арджес рассказал мне твой план?

– Не злее обычного.

– Слушай, козел. Когда ты в следующий раз вздумаешь нарушить наши планы, задумайся хоть на секунду, что ты ломаешь не только мою личную жизнь. Раз уж тебе так нравится это делать…

В комнате раздался ржавый скрип, и Мира, пусть ненадолго, замолчала. Даже не подумав, Дайос наклонился и подтолкнул Анин подбородок, чтобы она посмотрела на источник звука, который не могла слышать.

В комнату вкатился Байт. Некоторое время назад у него появились новые колеса, побольше прежних, которые Арджес откопал где-то на дне океана. Правда, они и скрипели громче предыдущих.

– Ух, – выдохнула Аня, как всегда немного не рассчитав громкость. – Да что ты говоришь?

Было очевидно, что она обращается не к нему и не к Мире. Опершись на борт бассейна поврежденной рукой, он потянулся и аккуратно снял дроида с ее головы.

Вместо фраз на линзе танцевало множество маленьких радуг, перемежающихся одним только словом. Именем Байта. Оно прыгало по стеклу и врезалось в радуги, отчего они рассыпались счастливыми фейерверками.

– Она знает дроида? – спросил он и только потом осознал, что Аня не понимает его, пока Битси у него в руках.

Вернув Битси обратно, он показал несколько жестов, которым Аня его научила. Он все еще почти не знал ее язык, но было достаточно показать на обоих роботов, а потом изобразить половину слова «друг». Затем он завершил слово жестом, который должна была сделать его вторая рука.

Довольная улыбка на Анином лице стоила всех усилий, которые потребовались его мозгу, чтобы вспомнить это слово.

Закрепив Битси на голове и поправив линзу, она ответила:

– Да, похоже, что Битси его знает. Твоего дроида зовут Байт?

Мира озадаченно смотрела на обоих.

– Да, это его имя.

– Видимо, когда-то очень давно они были знакомы. – Аня улыбнулась и похлопала ладонью Битси на своей макушке. – Похоже, он ей нравится. Надо будет дать им поболтать, когда получится.

Байт остановился посреди комнаты и заморгал глазами-биноклями, глядя на дроида на ее голове.

– Все ее модели были списаны в утиль много лет назад, – сообщил дроид.

– Не все. – Аня улыбнулась. – И потом, Битси за это время получила несколько апгрейдов.

Дайос наклонился, чтобы заглянуть в линзу через Анину голову. Вокруг маленького тельца Байта скакали нарисованные сердечки.

Он не знал, что думать по этому поводу. В его глазах дроиды сами по себе были преступлением против природы. Смириться с тем, что у этих железяк есть еще и души, было совсем сложно.

– Что ж, – пробормотала Мира. – Неожиданно. Но так или иначе, меня зовут Мира. Добро пожаловать в наш дом. Мы его пока никак не назвали, может, ты нам с этим поможешь. Давай для начала вытащим тебя из воды, ага?

Она шагнула к гостье, но это Дайосу тоже не понравилось. Тихо зарычав, он подхватил Аню за бедра и поднял из воды сам. Она была такой легкой, что для этого не требовалась ничья помощь. И он был доволен вырвавшимся у нее писком. Это определенно стоило нагрузки на больное плечо.

Аня уселась на краю бассейна, и Дайос, вскинув бровь, встретил ее возмущенный взгляд.

– Я и сама могла вылезти.

– Знаю.

Она склонила голову набок, сузила глаза.

– Ты ведешь себя странно.

Мира за ее спиной фыркнула:

– Не то слово. Никогда не слышала, чтобы эта громадина столько разговаривала.

– Он нормально разговаривает. – Она за него заступилась?

Бросив на женщину сердитый взгляд, Аня поднялась на ноги. Вода с плеском хлынула из ее костюма на пол и стекла в воду вокруг его реберных жабр.

Дайос был не настолько горд, чтобы не втянуть эту воду в себя, окутывая жабры ее запахом. На потом. На тогда, когда ему запретят ее видеть.

– Он-то разговаривает? – повторила Мира и фыркнула опять. – Впервые слышу. Он в мою сторону даже не дышит.

– Потому что ты мне не нравишься, – прорычал он и повернулся к Ане. – Ты в порядке?

Она все еще смотрела на него немного удивленно. Словно не понимала, почему он спрашивает, а может, не ожидала, что он поднимется из воды вместе с ней. Это было… ужасно. Неправильно, что она решила, будто он оставит ее в незнакомом месте с незнакомыми людьми и просто уплывет.

Конечно, именно это он и собирался сделать. Но передумал.

Может, потому, что ему показалось, что она прижалась к нему, как будто ей тоже не хотелось, чтобы он ее отпускал. Но сейчас с ней все было нормально. Она твердо стояла на ногах, смотрела на него удивленно, но без страха, и не умоляла забрать ее обратно в воду.

Возможно, он все не так понял.

Аня нахмурилась.

– Я в порядке, – сказала она, пожав плечами. – Тут почти как в Альфе, только все меньше.

– Правда? – Мира подошла к ней и протянула руку. – Прости, повторюсь. Я Мира.

– Аня.

Девушки пожали друг другу руки, и Дайос прищурился, не в силах отвести взгляда от точки их соприкосновения.

Не слишком ли сильно Мира сжимала Анину руку? Конечно, Аня была не настолько хрупкая, чтобы сломаться от крепкого рукопожатия, но он не хотел, чтобы ей тут было неуютно. Не хотел, чтобы она кого-то здесь боялась.

Вода рядом с ним заволновалась, и на маты у бассейна выбрался Арджес. Его изящные движения не напугали ни одну из девушек, в отличие от выходки Дайоса. Нет, Арджес просто тряхнул головой и улыбнулся Ане.

– Уже подружились?

– Не знаю, – со смехом ответила Аня и поправила Битси на голове. Единственный знак, что она нервничала. – Я все еще не очень понимаю, чего вы от меня хотите.

– Мы и сами пока не очень понимаем. – Арджес пожал плечами. – Я думаю, ты много чего можешь для нас сделать, но сначала мы хотели бы обговорить это с тобой. Тебе надо освоиться, прежде чем забивать голову вариантами. Не хотим, чтобы ты считала себя нашей пленницей.

Ах да. Они все до сих пор думали, что он ее похитил. Выкрал из дома, как монстр, вылезший из глубин и утащивший ее в темноту.

Он неловко выбрался из воды вслед за братом и оперся на здоровую руку, встопорщив жабры.

– Она нас не боится, – прорычал он.

Мира скрестила руки на груди, и от него не укрылось, как она едва заметно шагнула между ним и Аней.

– Дайос. Это все страшно и непонятно, особенно для того, кто вырос в Альфе. Я знаю, ты считаешь, что помогаешь, но ты очень большой и пугающий.

– Она не боится меня, – прошипел он.

Все его плавники встопорщились сильнее. Ему хотелось стать еще больше. Запугать эту проклятую ахромо, которая возомнила, что может стоять между ним и Аней.

Он знал, что это глупо. Аня была в безопасности. Он должен быть счастлив, доволен тем, что с ней ничего не случится. Но он хотел… чего-то еще. Чего-то, чего еще не мог понять, и его это выводило из себя.

Аня обогнула Миру и направилась к Дайосу. Ближе и ближе, пока не закрыла от него все остальное. Заслонила ото всех в комнате. Ее золотые волосы снова напомнили ему о солнечном свете. На ее лице было мягкое выражение, так непохожее на лица других, тех, кто смотрел на Дайоса с недоверием и порой с отвращением.

Дайос знал, что ему многого не хватало. Доброты, мягкости, способности понимать чужие эмоции и реагировать на них, как полагается. Он был так же чудовищен внутри, как и снаружи, и иногда стыдился этого.

Но Аня положила руку на его поврежденное плечо, до такой степени покрытое шрамами, что чешуя кое-где стояла дыбом, и он сразу почувствовал себя не таким уж уродом. Когда Аня касалась его вот так, Дайос забывал, как он выглядит.

– Я буду в порядке, – сказала она с легкой улыбкой. – Но они правы. Ты очень большой и занимаешь много места.

От нее это было не так обидно слышать, даже чем-то похоже на комплимент. Особенно когда ее пальцы сжали широкие мускулы его плеч, а потом переместились на шею.

От малейшего прикосновения к его жабрам у него закатились глаза. Ей не стоило так касаться его при других. Но она же не знала… не могла знать…

Когда он наконец открыл глаза, на ее губах играла хитрая улыбка. Аня знала, что делала, и ей нравилось иметь над ним власть.

– Обещаю, много рассказывать не буду, пока тебя здесь нет, – сказала она. – Но мне и правда хотелось бы прийти в себя. Дать Битси поболтать с Байтом. Согреться, сменить костюм на что-нибудь поудобнее. А потом мы позовем тебя и обсудим все вместе. Идет?

Его это не очень устраивало, но он все равно кивнул.

– Я найду тебе чего-нибудь поесть.

– Уверена, здесь есть еда.

– Ничего такого, что могу добыть тебе я. – Он провел короткой рукой по ее руке, осторожно погладил мягкую кожу, представляя, как призрак его руки скользнул по ее спине. – Будь осторожна, калон.

Он заметил, как вздрогнул при этом слове его брат. Но Дайос уже опускался в бассейн. Пришлось притвориться, что он не слышал, как Мира за его спиной воскликнула:

– Да ты у нас укротительница зверей, я смотрю!

Как показать ей, что он чувствует? Невозможная задача – такая, как она, должна была понять все по одному его поведению. Дайосу всегда было сложно доносить свои мысли и чувства до окружающих словами. Он никогда не отличался разговорчивостью, даже в детстве. Мама вспоминала, что он был непробиваемый, как скала, упрямый и порой холодный и отстраненный.

Дайос не видел смысла в болтовне, если гораздо проще показать, что ему нужно. С женщинами, разумеется, ему это не особо помогало. И вряд ли помогло бы с его маленькой ахромо.

И потом, кажется, Аня неплохо устроилась.

Он ненавидел себя за то, как сильно его это расстраивало. Умом Дайос понимал, что она чувствует себя гораздо лучше, когда у нее есть какое-то дело. Он видел, как Аня работала на станции, и знал, что она чувствует себя увереннее оттого, что кому-то нужна. Ему это было знакомо – он и сам был почти таким же.

Вздохнув, Дайос ударил хвостом по песку маленького каньона на дне океана. Тем же самым ведь сейчас занимался – пытался успокоиться, занимаясь хоть чем-нибудь.

Но это дело не отвлекало от обуревавших его мыслей и чувств. Ему всего-то надо было искать на дне утерянные предметы. Шлепанье хвостом по дну и разбрасывание песка мало походило на достойное занятие. И Дайос продолжал думать о ней.

Его отдаленность от Ани имела нежелательные побочные эффекты. Видения вернулись. Воспоминания о мертвых телах, подхваченных течением, – результате его решений. Все потому, что он не смог контролировать собственную ненависть. Даже сейчас Дайос чувствовал, как ледяные пальцы хватают его за плечи и тянут руку, которой не было на положенном месте.

– Дайос, – шептали они. – Иди к нам. Искупи ошибку.

Он не хотел этого делать. Он хотел вернуться домой, к женщине с сияющей улыбкой и душой, радующей его душу. Всего несколько недель назад он сказал бы, что это позор, потому что она ахромо. Приказал бы себе разорвать эту связь и освободиться от власти этой сирены.

Но теперь? Теперь он знал, каково это, купаться в сиянии ее улыбки и нежиться в свете ее радости. Он променял бы весь океан на пару минут с ней.

– Напомни, почему мы этим занимаемся?

Слова резко вернули Дайоса к реальности. Желтый плавник провел по его голове и поспешно отдернулся, когда Дайос замахнулся когтями.

– Мира считает, что где-то здесь была свалка дроидов вроде Байта и Битси, – проворчал Дайос. – Если мы найдем одного из их… вида, она будет довольна.

Макетес плыл впереди, чуть помахивая хвостом, чтобы оставаться в потоке. Руки он закинул за голову, целиком и полностью доверяя океану. Если бы только океан был так же добр к Дайосу.

– Ах да. – Макетес поднял руку, изображая, будто вытягивает мысль из своей головы. – Фабрикаторы, так она их назвала. Просто удивительно, сколько всего эти человеки делают, скажи? Никогда бы не подумал, что они такие интересные.

– Ничего интересного, – буркнул Дайос.

– А по-моему, одна из них тебя прямо-таки заинтриговала. Думаешь, никто не заметил, что ты все время вертишься возле купола? – Он развернулся в воде и изобразил грустную рожу. – Ты последнее время какой-то кислый, Дайос.

– Я не кислый. – Дайос старался говорить как можно равнодушнее, но было ясно, что Макетес видит его насквозь.

Брат расплылся в торжествующей улыбке.

– Прям совсем-совсем? Даже когда ползаешь по морю с таким видом, словно взвалил на плечи весь мир? Никогда еще я не вытаскивал тебя из дому с таким трудом. Ну, с тех пор, как ахромо нашли наш первый дом. Знаешь, что я думаю?

Ему было плевать. Дайос не хотел знать, что думает его брат и что ему кажется. Не о чем тут думать. Совсем не о чем.

Коротко рыкнув, он обогнал Макетеса и направился к той части кладбища, которую они еще не осматривали. Ну конечно, теперь братец, уверенный, что нащупал его больное место, так просто не отвяжется и не перестанет его подкалывать.

– Дайос, – окликнул Макетес. – Да она же тебе нравится! Куда больше других ахромо, которые встречались нам раньше.

– Ничего подобного.

– Думаешь, я не вижу, как ты на нее смотришь? У Миры ведь стеклянный дом. Ты же с нее глаз не сводишь. Даже когда она не смотрит на тебя. – Макетес проплыл мимо, опять беззаботно закинув руки за голову. – Кстати, она на тебя так часто не смотрит. Интересно, почему?

– Она ахромо. Не замечает, что происходит вокруг, и не видит в воде так далеко, как мы. – По крайней мере, так он говорил сам себе.

Потому что Дайос тоже заметил, что она смотрела на него далеко не так часто, как ему хотелось бы. Он проплывал мимо купола по несколько раз на дню, надеясь хоть на секунду увидеть ее прекрасные глаза. Но нет, ему не везло. Было удивительно, если она замечала его раз в пару дней.

– Арджес сказал, она постепенно привыкает, но немного замкнутая. Интересно, а вдруг вы двое хмурые по одной и той же причине?

– Вовсе нет, – огрызнулся Дайос. – Чушь какая.

– Уверен? Вы очень долго пробыли наедине. – Макетес прижал ладони к щекам и сжал их, выпячивая губы вперед. – Могу только представить, что там у вас происходило. Столько времени для… разговоров.

Дайос знал, на что Макетес намекал, – уж точно не на разговоры. И все равно не удержался и выпалил:

– Я не знаю, как с ней поговорить.

– Ты… – Макетес нахмурился и изогнулся, чтобы встать в воде вертикально. – В каком смысле?

– Я… – Дайос с досадой показал на свое лицо. – Вот это вот.

– Твоя уродливая рожа мешает тебе с ней поговорить?

Дайос, зарычав, отвернулся и продолжил поиски.

– Забудь.

– Нет, нет, прости. Я не собирался над тобой смеяться. Просто ни разу не видел, чтобы ты терял дар речи из-за женщины. – Макетес рванулся вперед, старательно не касаясь Дайоса, чтобы не разозлить его еще сильнее, но явно пытаясь выразить поддержку. – Ты не можешь с ней поговорить? Вроде у вас не было проблем, когда ты принес ее сюда. Более чем уверен, я видел, как вы разговаривали.

– Это другое.

Было проще, когда их было только двое. Не приходилось думать о тех вещах, которые ее народ сотворил с его народом. Он почти не замечал различия между ними, когда она смеялась или смотрела ему в глаза. Что-то в ней такое было, отчего он забывал о неловкости.

Но здесь? Все было иначе.

Все постоянно смотрели на него, словно только и ждали, когда он сорвется и убьет ее. И ему это очень не нравилось. Он не хотел, чтобы другие думали, будто он может причинить ей вред. Или что он об этом думает.

Да, он ненавидел ахромо. Ее народ стал чумой для его океана, и Дайос был бы счастлив, если бы все ахромо сдохли. Но… только не она. С этим чувством сложно было смириться, тем более под чужими испытующими взглядами.

– Ну, – заговорил Макетес тихо и медленно, – тогда почему бы не… потренироваться?

– Чего?

– Считай, что я – милая мисс Аня. – Макетес похлопал ресницами и прижал жабры к шее, чтобы больше походить на самку. – Ах, Дайос! Мы уже несколько недель не виделись.

Дайос моргнул раз, два, потом рыкнул:

– Нет.

Но его брат снова преградил ему дорогу и растопырил все плавники, как будто это могло помешать Дайосу проплыть мимо.

– Я серьезно. Если ты хочешь с ней поговорить, то тебе надо потренироваться. А я неплох в разговорах.

– Нет.

– Уж точно лучше тебя. – Макетес даже руки раскинул в стороны, не пропуская Дайоса. – Я нужен тебе. Позволь мне помочь.

Да не хотел он, чтобы ему кто-то помогал. Лучше похандрить немного, а потом разобраться во всем самому. Но насчет разговоров Макетес был прав, это у него и правда выходило лучше…

Вздохнув, Дайос уставился поверх головы Макетеса, пытаясь подавить свою гордость.

– Я не знаю, как сказать ей, что предпочитаю ее компанию.

– Чьей?

– Всем остальным.

И почему это так сложно сказать? Всего-то надо позволить словам скатываться с языка. И все. Но вместо этого они застревали у него в горле предупреждением, что если он расскажет всем о своих настоящих чувствах, то это обернется катастрофой.

– А, ну это просто. Скажи ей, что соскучился, и все.

Дайос посмотрел на Макетеса. Лицо его брата смягчилось, брови опустились, собирая морщинки между глазами. Он смотрел чуть ли не с жалостью, но Дайос не хотел задумываться об этом.

– Я не… – Он не мог даже закончить фразу.

Ну конечно же он соскучился. С их последнего разговора это чувство росло с каждым днем, хотя он видел ее издалека. Казалось, что его жабры больше не втягивают достаточно воздуха, и, что бы Дайос ни делал, он не мог уснуть ночью. Он измучился физически, но все мысли были заняты тем, чем она занималась днем. Было ли ей там удобно? Внушали ли ей Мира с Арджесом, что он опасен, хотя он мечтал всего лишь поговорить с ней?

Он только хотел услышать ее голос. И одно это его безмерно пугало.

Макетес наклонил голову набок:

– Ты соскучился. И, я так понимаю, очень сильно.

Песок вокруг них осел на дно. Дайос даже дышать перестал, потому что внезапно все оказалось кристально ясно: он скучал и не знал, как ей об этом сказать.

Глупо было так удивляться этому, но он все равно удивился. Он не знал, что делать с… этим.

Макетес дернул плавниками на талии, подплывая самую малость ближе.

– Ты не станешь от этого слабее, брат. Но тебе стоит сказать ей. Может, она скучает по тебе не меньше, чем ты по ней.

– Ни я, ни она не знаем наверняка.

– Ну, пожалуй, я могу спросить ее за тебя, но это как-то по-детски, не находишь? Просто поговори с ней, Дайос.

– Не могу.

Слишком рискованно. А что, если она по нему совершенно не скучала? Он оставил ее с кем-то похожим на нее хотя бы внешне. В куполе Миры было тепло и безопасно.

И вообще множество самцов из его народа подходили ей куда больше. Им было легче добывать для нее еду, чем однорукому воину, который не знал, как сказать о своих чувствах, – не знал даже, существуют ли слова, которыми можно их выразить. Ей было лучше без него, а ему – без нее.

Ему полагалось брать на себя опасные задачи и покидать дом. Таким он был всегда.

И таким ему и полагалось быть.

Покачав головой, он с силой выдохнул песок из жабр и отвернулся от Макетеса.

– Ей там и так хорошо.

Макетес застонал.

– Да какое же ты упрямое бревно! Может, ей было бы куда лучше с тобой!

В это Дайос не мог поверить ни на секунду. Потому что иначе тут же рванул бы к куполу, снова похитил ее и спрятал так глубоко под уровнем моря, что ее больше никто никогда не нашел бы, кроме него.

Дайос знал, что это были неправильные мысли. Извращенные. Ужасные мысли по отношению к той, которая была ему не безразлична. Так что он просто держался подальше от нее. Не мог он так с ней поступить.

– Ищи дальше, – проворчал он. – Я опущусь глубже.

– Нельзя тебе глубже, и ты прекрасно это знаешь. Мы и так на самый край нашей территории залезли. Не стоит вмешивать сюда еще и глубинников. – Макетес вскинул бровь. – Если, конечно, ты не к ним как раз и собрался?

Дайос давно не думал о глубинниках, но… возможно, это была не такая уж плохая идея.

– Может, стоит обратиться к ним за помощью, – пробормотал он. – Прочистить мозги.

– Дайос…

Он знал, что брат волнуется. В прошлый раз, чувствуя себя потерянным, Дайос уже опускался ниже, чтобы найти глубинников. Они охраняли газовые источники на дне океана. Глубинники уверяли, что, если вдохнуть пары газа, можно увидеть будущее и получить знаки, которые больше никто не видел.

Дайос не заметил никаких знаков. Вместо этого газ позволил ему парить. Его мысли, его чешуя, все это исчезало, и он мог просто не существовать.

Потрясающее состояние. Но оно вызывало привыкание.

Дайос знал, что он тогда потерял себя на какое-то время, но ни разу не позволял тем веществам принимать решения за него. По крайней мере, так он сам себе говорил.

Макетес смотрел на него слишком уж пристально, и Дайос невольно спросил себя, как далеко его унесло в те паря́щие дни.

– Я просто… – Макетес сглотнул. – Хочу быть уверенным, что ты не заплывешь слишком далеко.

– Не заплыву.

Но он знал, что, скорее всего, заплывет. Если быть до конца честным с самим собой, глубинники казались ему роднее его настоящей семьи. Может, потому, что они были такими молчаливыми. А может, ему просто казалось, что они прячутся в темноте по тем же причинам, что и он.

Коротко кивнув брату, Дайос оттолкнулся хвостом и направился вниз. Глубже и глубже, пока не исчез весь свет. Только легкое красное свечение собственного тела освещало путь, пока он пробирался сквозь мутную воду.

Он потерялся в собственных мыслях. Взмывал вверх, ухал вниз, раздумывая, стоит ли сказать ей, что́ он чувствует, что́ она для него значит. Он хотел, чтобы Аня знала, что с ней он ощущал себя таким свободным, каким не был уже давно. Она его не осуждала. Он не боялся ее отторжения, потому что она не знала, каким он был кровожадным, не знала об ошибках, которые он совершил.

Но ему было неизвестно, как все это выразить.

Дайос приподнял со дна кусок ржавого железа, потом уронил обратно, взметнув облако ила. Только зря тратил время. Он знал это. Мира тоже знала, но все равно дала ему задание, чтобы он не вляпался в очередные неприятности.

И ей это почти удалось – если бы только он не сунулся на глубину один.

У Дайоса была лишь секунда, чтобы осознать, что на него несется поток. Свернув хвост, он едва успел сгруппироваться, как мощная стена мускулов и ярости снесла его с места и утащила еще глубже в бездну.

Лежа щекой на столе, Аня наблюдала, как общаются между собой два дроида. Битси не умела разговаривать вслух, в отличие от Байта, который, как ей объяснили, умел. Поэтому роботы разговаривали изображениями.

Судя по всему, они рассказывали друг другу обо всем, что с ними случилось со времени их последней встречи. Вкратце. Байт в основном показывал на стене подводные виды. Над их головами проплывали огромные киты, потом его облепил большой кальмар, потом его утащили еще глубже под воду.

Битси, наоборот, показывала Альфу. Провела целую экскурсию по городу. Аня пыталась читать по губам Миры и Арджеса, но очень быстро сдалась. Мира не смотрела на нее, она расхаживала по проекции золотого города с жаждой мести во взгляде. Арджес вообще говорил на другом языке, который Аня не могла прочесть, так что угадывать было бесполезно.

Поэтому Аня положила голову на стол и изо всех сил старалась не чувствовать себя… лишней.

Это чувство не покидало ее уже какое-то время, и она никак не могла его объяснить. Она была с людьми, с которыми ее объединяла общая цель. Они собирались свергнуть ее отца и изменить Альфу к лучшему.

Да, это было опасно. Они хотели, чтобы ундин оставили в покое, но Аня не знала, сможет ли убедить в этом остальных сограждан. Но, по крайней мере, ее присутствие дарило ундинам надежду.

Вот только толку от нее… не было никакого. Туз с ней не разговаривал. Никто не спрашивал ее мнения, потому что она должна была быть всего лишь пешкой. Все и без нее знали, что им делать.

И что ей оставалось? Сидеть и пялиться в пустоту, пока ее единственное средство коммуникации болтало с давно утерянным… как вообще правильно назвать Байта? Были ли у дроидов возлюбленные?

Вздохнув, Аня отвернулась от дроидов и уставилась вверх сквозь стекло. По крайней мере, она видела Дайоса каждый день, хоть и мельком. Он часто проплывал мимо купола. Если они встречались взглядами, он кивал ей и немного изгибался, пряча поврежденную сторону. Прямо как раньше.

Все насмарку. Может, он вообще не хотел ее видеть. Принес сюда, как посылку, от которой не терпелось избавиться, и растворился в океане.

И как она должна себя чувствовать? После поцелуя, после всех прикосновений, после того, как она растаяла в его руках… бросил ее и уплыл, словно вовсе и не хотел быть с ней рядом. После всех их разговоров и…

А может, она была для него игрушкой, пока они ждали, чтобы не попасться кораблям ее отца. Может, это она странная? Придумала себе мужчину, который так хотел, чтобы его увидели.

Так же как она хотела, чтобы кто-нибудь увидел ее.

Вздохнув, Аня осознала, что звуки голосов стихли. Так потерялась в собственных мыслях, что забыла следить за происходящим в комнате.

Сев и откинув волосы с лица, она попыталась притвориться, что в теме. По крайней мере, она могла хотя бы предположить, о чем они говорят. Битси показывала им Альфу, а значит, они спрашивали о ее родном городе. Впрочем, зачем спрашивать ее саму, когда есть дроид.

Аню было немного сложнее понять, чем Битси или Байта. Ее слова звучали слегка иначе, ровно настолько, чтобы остальным становилось неловко. Если Битси не сидела у нее на голове, им приходилось всегда смотреть ей в лицо. Да еще это постоянное понимание, что она их не слышит.

Может, она просто устала. Обычно ее все это не так сильно задевало.

«Ах да», – прочитала она по Мириным губам. «Битси…» и еще какие-то слова не очень разборчиво, потому что Мира наклонила голову, чтобы посмотреть на дроидов на столе, и Ане перестало быть видно ее рот.

Но, судя по тому, что Битси кинулась к ней и взобралась по ее руке, она догадалась, что Мира приказала маленькому дроиду вернуться, чтобы они смогли поговорить.

Линза опустилась ей на глаз, и Аня выдавила фальшивую улыбку:

– Простите, я не думала, что нужна вам.

Мира вздрогнула:

– Мы не хотели, чтобы тебе так показалось. Прости, если сложилось такое впечатление. Битси показывала нам твой дом изнутри. Совсем не похоже на то, где росла я.

– На Бету?

Мира пожала плечами:

– Я думала, что все мы жили в консервных банках, разваливающихся к чертовой бабушке.

Ну да. Конечно. Именно это Альфа и пыталась всем внушить. Им совершенно не нужно было, чтобы другие города знали, что конкретно в этом куполе была зелень и жизнь била ключом.

– Мой отец не хотел, чтобы люди знали, сколько всего у нас есть. – Она сцепила руки на коленях, чтобы они не дрожали. – Он хотел сохранить Альфу утопией, куда есть доступ только богатым и знаменитым. Если ему вдруг нужен талантливый врач или художник, он получает приглашение, которое редко кому достается. После этого их очень легко контролировать.

На Мирином лице отразилось сомнение, она бросила взгляд на ундину, находящегося наполовину в воде, а наполовину – на бортике бассейна.

Может, они думали, что она не поймет выражение их лиц, но Аня бо́льшую часть жизнь провела, внимательно вглядываясь в окружающих. Расшифровывать мимику для нее было так же важно, как читать по губам. Ее слова их встревожили. И правильно.

Кашлянув в кулак, она поправила Битси на голове, готовая читать много слов в очень быстром темпе.

– Какие-то проблемы?

Мира прикусила губу, одним только этим беспокойным движением уже сказав все, что Аня хотела знать.

– Мы не уверены, что нам теперь делать. Ты говоришь, твой контакт больше ничего предложить не может. Безопасного пути в город у нас нет. Идея с пропагандой не сработает без твоего друга. И если верить твоим словам, твой отец не заинтересован в твоем возвращении.

– Я бы даже сказала, мое отсутствие только помогает ему убедить всех, что ундины опасны, – медленно кивнула Аня. – Судите сами. У него есть запись того, как Дайос меня похитил. Жителям города всегда говорили, что ундины – это опасные монстры, которые и собственных детей сожрут, если понадобится. Они видели записи атак на города. А теперь еще я пропала.

– Значит, единственный вариант – вернуть тебя обратно.

Мира нахмурилась. Видимо, сама понимала недостаток такого плана.

– Мы не сможем вернуть меня, – ответила Аня, стараясь не обращать внимания на предостерегающие восклицательные знаки от Битси. – Честно говоря, я не уверена, что он позволит мне вернуться. На данный момент ему куда проще сказать, что я мертва.

Это было хуже всего. Ему было проще объявить дочь мертвой. Проще изобразить из себя мученика, отца, потерявшего любимую дочурку и не справляющегося с такой утратой без помощи своего верного города.

Они исполнили его главную мечту и теперь пожинали последствия.

Жабры Арджеса встопорщились и сдулись.

– Я поговорю с братьями. Может, у них будут идеи.

Мира поцеловала его на прощание. От этой картины щеки Ани залило краской, и она сама не знала почему. Хотя нет, знала. Каждый раз, когда она смотрела на них, ее сердце пылало от зависти. Все так просто. А ей было больно смотреть, потому что хотелось, чтобы на их месте была она сама с другим ундиной, который забыл о ее существовании.

Битси устроилась поудобнее на голове, как только Аня встала и побрела в комнату с садом. Его надо было расширять, поскольку двоим требовалось куда больше еды, чем одному. Если ей предстояло остаться здесь надолго, нужно было больше растений. Больше места.

К сожалению, все было не так просто.

Битси нарисовала стрелочку у нее перед носом, указывая ей за спину. Ну разумеется, Мира пошла за ней. И конечно, она собиралась поговорить с ней о… о чем там Мира обычно разговаривала.

Вздохнув, Аня оглянулась с фальшивой улыбкой:

– Уплыл?

Ей все еще сложно было произносить имя Арджеса. Ундины так странно двигали губами, что она не всегда могла угадать, как правильно воспроизвести нужный звук. Аня называла его по имени пару раз, но Арджес так щурился, что становилось очевидно – она произнесла неправильно.

– Ага, поплыл искать братьев. – Мира прислонилась к стене, скрестив руки на груди и ноги в щиколотках. – В общем, ты здесь. Здорово, наверное, наконец-то оказаться с нами, а не там, где тебя держал Дайос.

Она уже заводила эту тему несколько раз, и каждый раз Аня чувствовала желание защитить его.

– Все было не так плохо.

– Та станция, о которой ты говорила? Я поискала информацию. У тебя там едва хватало энергии на отопление, не говоря уже об остальном, что ты там делала. Это наверняка было нелегко. Особенно с…

Примерно на этом месте Мира всегда переставала говорить, словно выуживая у нее информацию про Дайоса. Аня знала таких людей в Альфе. Они любили коллекционировать слухи, но сами помалкивали. Собирали информацию, полагая, что это даст им власть.

К сожалению, Мире это и правда давало власть. А Аня не хотела никому ничего рассказывать. Но в то же время…

Ей нужна была подруга.

Битси обвела Миру большим кружком и подписала:

«Ей можно доверять».

Глубоко вздохнув, Аня посмотрела наверх сквозь крышу купола. Как бы ей хотелось увидеть знакомого красного ундину над своей головой.

– С ним я чувствую себя в безопасности.

Битси пришлось нарисовать несколько восклицательных знаков и смеющегося человечка. Но Аня и так видела в отражении над своей головой, как хохочет Мира.

Пусть смеется. Не очень-то и надо, чтобы другая понимала ее чувства.

Но Битси настаивала, и Аня все же посмотрела на Миру.

Рыжая девушка вдруг умолкла и уставилась на нее со смесью шока, ужаса и, может быть, легкого отвращения на лице.

– Стоп, так ты не шутишь?

Аня покачала головой:

– Нет, не шучу. Все время, что мы были вместе, он меня оберегал.

– Но он же огромный. Наверняка он тебя напугал в первую встречу.

Аня попыталась вспомнить, была ли она испугана. Теперь, когда она знала Дайоса лучше, ей сложно было представить, что когда-то, увидев его впервые, она посчитала его монстром. Но даже тогда он не вызывал в ней ужас.

– Да не особо. – Аня пожала плечами. – Он был моим билетом оттуда. Я выросла с настоящими монстрами, Мира. Видела, что они творили и как они ужасны. Ундины никогда не казались мне такими уж страшными, учитывая то, какие они могучие. Мне нужен был защитник, и он прекрасно справился с этой ролью.

Призрачное касание его губ на ее коже. Она все еще чувствовала силу его руки, притягивающей ее ближе. Ощущала его когти на своем теле. Но теплом отзывались не только эти воспоминания. Его когти, расчесывающие ее волосы, так что не оставалось ни одного узелка, когда она просыпалась. Низкий голос, который она даже могла слышать. То, как он смягчался, когда смотрел на нее.

– Я никогда не чувствовала, чтобы мной так дорожили, – сказала Аня, даже не зная, слышит ли ее собеседница. – Безумие, понимаю. Я не знаю его по-настоящему. Мы мало говорили о жизни, о том, откуда он. Я не знаю, через что он прошел, не знаю его семью, не знаю, как он рос. Знаю только, что внутри у него… – Она ударила себя в грудь кулачком. – То же самое, что бьется здесь.

Мира смотрела на нее, широко распахнув глаза, и Аня уже подумала, что девушка ей не верит. Может, все ее слова похожи на ложь.

Но Мира кивнула. Медленно, но все же кивнула.

– Когда Арджес впервые меня похитил, он тоже утащил меня в подводное строение. Спрятал от остальных, хотел убедить пойти против нашего вида. Но потом что-то случилось. Чем больше я видела его выносливость, его стойкость и свирепость, которые делали его самим собой, тем больше он меня привлекал. Я понимаю, что ты имеешь в виду, говоря, что что-то внутри нас подобно тому, что живет в них.

Мира тоже прижала руку к сердцу, и что-то внутри у Ани расслабилось.

– Так не должно быть.

– Наверное. Твой отец наверняка назвал бы нас ошибками природы за такие чувства. – Мира пожала плечами. – Но я никогда не следовала правилам и уж точно не собираюсь начинать. Правда, все равно не могу поверить, что ты это все чувствуешь к Дайосу. Он же такая жопа.

Аня хихикнула раз, потом другой, а потом и вовсе перестала сдерживаться. Хохот вырвался из ее груди и сорвался с губ, переходя на почти истерический смех. Едва взяв себя в руки, она увидела, что Мира тоже смеется, и расхохоталась опять.

Наконец, насмеявшись до боли в животе, обе успокоились. Мира сползла по стене и уселась на пол, а Аня облокотилась о ящик с ростками базилика. Она ощутила запах влажной земли, глины и успокаивающий аромат трав.

Утерев слезы, Аня все-таки выдавила:

– И ничего он не жопа.

– Еще какая! Несколько раз пытался меня убить, когда я тут только появилась. И даже решив, что убивать меня не стоит, все равно ведет себя как хмурый грубиян.

– Только не со мной, – сказала Аня, едва выговаривая слова от смеха. – Со мной он всегда был таким милым.

– Сложно даже представить.

Ане было непонятно почему. Рядом с ней он всегда помнил о своей силе. И был куда добрее любого человека из ее города, потому что за его добротой не скрывались корыстные цели. Дайосу ничего от нее было не надо. Только чтобы она улыбалась.

Вздохнув, Аня тоже сползла на пол. Опершись спиной на потертую деревяшку, она сказала:

– Он расчесывал мне волосы.

– Чего? – Мира от удивления резко подалась вперед. – Когда?

– Постоянно, – пожала плечами Аня. – Ему нравятся мои волосы.

– Ну это… – Мира потрясла головой. – Расскажи мне об этом. Я знаю только грубого козла, который пытался меня убить. С твоей версией я точно не знакома.

Впервые со дня своего похищения Аня полностью расслабилась. Она рассказала своей новой подруге все, за исключением, пожалуй, наиболее интимных моментов. О том, что было, о доброте, обо всех своих странных чувствах.

Мира слушала ее без малейшего осуждения. Перед Аней сидела лишь еще одна девушка, влюбленная в ундину. Теперь Аня верила, что здесь ее примут такой, какая она есть.

Приятное чувство, пусть и немного пугающее.

Дайоса унесло вниз, в грязь и муть жилища глубинников. Когда-то давно, когда он был еще ребенком, он слышал множество историй об этих существах. Они были бледны, потому что к ним не проникал свет солнца, и опасны, потому что их когти были крупнее, чем у него, а глаза видели будущее.

Ходили слухи, что возглавляющая их стаю Митера была из глубинников и поэтому куда больше походила на медузу, чем остальной Народ Воды. Ее разноцветные глаза видели будущее и могли заглядывать другим в самую душу.

Опасные существа, что верно, то верно. Коснувшись человека, они видели его насквозь и знали, куда, когда и как ты заплывешь в этой жизни. Дайос боялся их до ужаса. Или, может быть, его пугало то, что они могли увидеть.

Дайос ударился о дно с такой силой, что спине стало больно. Песок взметнулся облаком, песчинки забарабанили по всему телу, забили жабры, грозя задушить. Точно так же глубинники затянули его к себе в первый раз много лет назад, когда он был молодым и глупым.

В глубине души Дайос всегда считал себя лучше остальных. Гордость его и погубила. Когда Арджес получил престижное звание вожака воинов стаи, Дайос словно сошел с ума. Его эго низвергло его на глубину, словно он мог что-то изменить в случившемся. Как и сейчас, когда его ударили и швырнули в грязь.

Дайос был большим. Это создание было куда больше.

Тяжело дыша, он впился пальцами в илистое дно океана. Он знал, что увидит, когда поднимет взгляд, и все равно пришлось сжать всю волю в кулак.

Бледность кожи на груди самца переходила в насыщенный фиолетовый, который встречался только на этом уровне бездны. У нависшего над ним глубинника не было плавников, которые бы вставали дыбом, как у ундин, вместо этого вокруг него парили щупальца. Щупальца с шарообразными уплотнениями на концах, которые вспыхивали от злости. У него имелись плавники по обе стороны от лица, но волосы были куда тоньше. Кудри Дайоса были перепутаны с похожими щупальцами, а вот у глубинника волосы пари́ли вокруг головы, подобно чернильному пятну.

Сверху на Дайоса взирало суровое точеное лицо, белое, как луна, с темно-фиолетовыми линиями, идущими от глаз подобно дорожкам слез. Мощные мышцы напряглись. Хвост за спиной простирался на такое расстояние, что исчезал за пределами тусклого света, излучаемого их телами.

– Фортис, – рыкнул Дайос.

– Ты вернулся слишком рано, – ответил Фортис хриплым от долгого молчания голосом. – А может быть, слишком поздно.

Концы его щупалец вспыхнули ярче и потянулись к нему. Дайос знал, что дальше последует удар током, который лишит его сознания.

Откатившись в сторону, он ударил хвостом, чтобы отплыть подальше от огромного самца. В океане редко встречался кто-либо крупнее Дайоса, и его всегда это нервировало.

Фортис схватил его за хвостовой плавник, беспощадно всадив когти в тонкую мембрану. Дайос выгнул спину и оскалил зубы, ощутив вспышку ослепляющей боли, взметнувшейся по позвоночнику до самой поясницы.

Он сопротивлялся. Извивался и дергался, словно надеялся спастись от этого огромного существа, которое не собиралось его отпускать. Он сражался, пока жабры не наполнились кровью из ран, которые продолжал наносить Фортис. И все равно он был в ловушке. Как рыбка на крючке.

Выдохнув с яростным шипением, он затих.

– Чего ты хочешь от меня, Фортис?

– Хочу, чтобы ты увидел.

– Я у вас уже достаточно всякого насмотрелся, – сплюнул Дайос. Вывернувшись, чтобы оглянуться на второго противника, он оскалил зубы и щелкнул челюстью. – Или ты уже забыл, сколько я здесь проторчал? Потому что я-то помню. Я прекрасно знаю, сколько тут пробыл и сколько своей серы вы в меня вкачали. Несколько месяцев потом не мог вывести из себя эту гадость.

– Потому что ты еще не увидел, – ответил Фортис, глядя на него бездушными черными глазами и словно не замечая, что причиняет боль. – Ты увидел часть, но этого мало. Тебя призвали.

– Кто? – прорычал Дайос.

– Все те, кто был раньше, те, кто страдает сейчас, и те, кого ты хотел спасти. – Голос Фортиса становился все громче и громче, пока не стал настолько громким, что у Дайоса чуть было не пошла кровь из ушей.

Глубинник подтянул Дайоса ближе, перехватывая его хвост когтистыми руками, разрывая чешую и вспарывая кожу, пока наконец не поднял ундину на уровень своего лица.

– В первый раз ты не послушал, – прорычал Фортис.

В глубине его черных глаз мерцали другие цвета. Дайос сопротивлялся изо всех сил, цепляясь за запястье сжимающей его руки. Он всадил когти поглубже, чувствуя черную кровь глубинника, настолько отравленную серой и металлическим ядом, что от одного лишь вдоха он словно бы принял наркотик сам.

Может, будь у него две руки, он смог бы дать отпор. Сразился бы с этим существом, а не просто бился о него всем телом. Но он не мог ни вырваться из хватки глубинника, ни остановить обволакивающую обоих темноту.

Мерцание цветов в глазах Фортиса замедлилось, потом остановилось. Чернота затянула Дайоса внутрь, и внезапно он перестал быть Дайосом. Он стал никем.

Какую-то долю секунды еще чувствовал ненависть к глубинникам за то, на что они способны. За то, что могли вот так выдернуть кого-то из его тела и показать ему то, что хотел сказать океан. Дайос ненавидел эти моменты собственной беспомощности. Он уже устал чувствовать себя слабым.

Фортис швырнул его, но не сквозь океан, а в воспоминание, вспыхнувшее так ярко, словно Дайос и правда там был. Вот он еще Дайос, которого держит за горло глубинное существо, а вот он уже снова в Альфе.

По крайней мере, он предположил, что это Альфа. Комната была набита дорогими вещами, стены сверкали. Но это было не похоже на какую-либо из комнат, которые он видел в Альфе, когда искал Аню.

Он пари́л в воде, словно комната наполнена ею, хотя это, конечно, было невозможно. Одурманенный, он смутно чувствовал, как плечи поднимаются и опускаются в такт дыханию. Он попытался пошевелить пальцами и почувствовал, как они задвигались, но не смог поднять ладони. Нет, он же потерял руку. Это был не он, это был кто-то другой.

Поморгав и открыв глаза, он посмотрел на свое бледное с фиолетовым тело, а потом поднял взгляд и увидел прямо перед собой двух ахромо. Перед глазами все расплывалось, но он видел, что они стоят, а не плавают. Двое. Оба мужчины. Волосы одного из них едва прикрывали блестящую черепушку, а второй, чуть моложе, смотрел на него с мрачной усмешкой.

На них была белая одежда, а в руках они держали что-то прямоугольное. Он видел, что они что-то обсуждают, но в этом воспоминании в его голове не было чипа. Он не понимал, что они говорят, только видел, что разговаривают.

Сделав глубокий вдох, он приготовился потянуться к ним, начать драться. Но в воде что-то было. Что-то горькое, похожее на желчь после того, как его тело извергнет что-либо съеденное. Горечь наполнила жабры, и ему внезапно снова захотелось спать. Захотелось уронить голову набок и больше не думать о том, что могло или не могло быть.

Запоздало пришло осознание, что ему надо с кем-то связаться, но Дайос не умел этого делать. В отличие от глубинников, его народ не имел способности дотягиваться до других на расстоянии. Он знал, что никто и ничто его уже не услышит.

Ахромо поговорили еще немного, а потом подняли руки и ударили по двум красным шарам по обе стороны от его тюрьмы. Только что его окружала вода, а в следующий момент он шлепнулся на пол. И не смог удержаться. Его тело было до странного безвольным, словно в нем не осталось ни одной клетки, способной продолжать бороться.

Широко раскрыв жабры, он попытался вдохнуть, но не смог. Вокруг не было воды, только воздух. Тело среагировало само. Вода хлынула наружу через жабры, смачивая его дрожащее тело, и легкие, которыми он не пользовался уже несколько лет, наполнились воздухом. Он вдохнул через рот – неправильное ощущение, которое поразило стоящих над ним ахромо.

К нему потянулись другие, и он ничего не мог сделать со своим телом. Мог только безвольно лежать на полу, но все равно пытался бороться, это было у него в крови. Он хотел сказать, что вытащит у них кишки и наденет им же на шею вместо ожерелья, но едва смог немного оскалить зубы.

Они его не боялись. Понадобилось шесть человек, чтобы поднять его тело, причем далеко не самых мелких. Окружившие его особи были крупными – и они ничуть его не боялись.

Его положили на холодный, твердый предмет. Высоко. Он чувствовал, что его обмякший хвост свисает вниз. Хвостовой плавник тяжело ударился о пол. Ахромо обступили его, касаясь его тела так, словно имели на это какое-то право.

И тут он почувствовал. Первая вспышка боли, пронзившая его тело. Он даже смог изогнуть шею, чтобы посмотреть на ахромо, который только что оторвал у него чешуйку.

Существо подняло перед собой фиолетовый образец. Он видел, как играет на чешуйке свет. Ахромо взмахивали руками, видимо удивляясь ее толщине. Они оторвали от него кусок. Как акулы.

Затем он заметил, что к ним подкатили столик с инструментами. Лезвия, ножи и блестящий металл, предназначенный для того, чтобы резать и калечить. Что он мог поделать?

Он не мог пошевелиться. Не мог попросить их прекратить. Даже не мог взмолиться о пощаде, когда они закончат измываться над ним.

Дайос терпел. Его заставили прочувствовать каждую секунду этого воспоминания так, словно он прожил его сам. Он чувствовал, как ножи вспарывают его кожу, пока он в сознании. Они смотрели на него, проверяя, не начал ли он шевелиться, но ему так и не выпало шанса защититься. Еще недавно он плавал в океане, – а теперь он был здесь.

Острые лезвия впились в его живот, и его собственная угроза превратилась в происходящее с ним. Он смотрел, как его внутренности достали из его тела, измерили и взвесили на блестящих весах, быстро покрывшихся его черной кровью. И все это время они наблюдали за ним, ожидая, что он умрет. Но его народ был крепким. Их было сложно убить. Так что он терпел.

Долгие часы пыток. Бесконечность страданий и беззвучной мольбы прекратить.

Когда по его виску скатилась первая и последняя слеза, он почувствовал спазм приближающейся смерти. Сильный хвост свернулся поближе к телу, все мускулы сократились, несмотря на дурманящие вещества в его организме.

Тогда и только тогда он почувствовал, как море протянуло к нему руки и забрало его себе.

Стремительно рухнув обратно в свое тело, Дайос охнул и рванулся от державшего его существа. Фортис отпустил его, зная, что Дайосу нужно время, чтобы соединить свою душу и тело. Стряхнуть с плеч ощущение схватившей его смерти и снова почувствовать соль на языке.

– Кто? – прохрипел Дайос, широко раскрывая жабры и не в силах вытянуть из воды достаточно кислорода.

– Друг, – ответил Фортис. Казалось, даже это непробиваемое создание дрогнуло от воспоминания. Желтые щупальца по обе стороны от него дрожали и мигали от злости, создавая странный тревожный свет. – Я нашел его тело на дне океана. Наполовину сгнившее, с крабами в грудной клетке.

Дайос представил, и все закружилось у него перед глазами. Он увидел гниющее лицо Хамартии. Услышал ее крики, увидел, как чернеет вокруг вода. Дыхание перехватило, и он почувствовал, как ледяные когти мертвецов царапают ему спину.

Дайос знал, что если обернется, то увидит ее снова. А может быть, это будет кто-то другой. Тот, кто доверился ему, потому что он послушал глубинников, когда они погрузили его в воспоминания в первый раз.

– Я сделал, как ты сказал, – прошептал он. – Я выполнил твои указания и проиграл. С чего ты взял, что на этот раз выйдет лучше?

– На этот раз у тебя больше информации. И я не даю указания, что делать с тем, что я тебе дал. Просто показываю, что случилось. Твое дело это исправить.

– А сам ты не можешь? – прорычал Дайос, встопорщив все плавники, словно был готов броситься в драку. – Это ты мне обо всем рассказал. Ты узнал правду о том, что случится, если мы их не остановим. И что ты делаешь, Фортис? Кроме того, что портишь всем жизнь из-за будущего, которое случится, как бы мы ни бились?

Он впервые увидел, как выражение лица Фортиса изменилось. Не сильно, лишь легкое движение щеки, но Дайос подозревал, что это значило куда больше, чем он догадывался.

– У меня свой бой.

– Какой бой, Фортис? – закричал он. – Я вижу, что мы все рискуем жизнями из-за этого будущего, которое ты увидел. Вижу, что мы там, наверху, сталкиваемся с ахромо куда чаще, чем вы тут, а вы только и делаете, что сидите в своей грязи и предсказываете то будущее, которое неизвестно, наступит ли!

На Дайоса рванулась вспышка бледного света и пульсирующей ярости. Фортис замер почти вплотную перед его лицом, так что стало видно, как линии на его щеках пульсируют темным светом.

– Ты правда веришь, что городов всего три? Их гораздо больше, брат мой. Не заставляй меня убивать тебя и искать другого посланника. Глубинники делают все, что могут, здесь, внизу, чтобы там, наверху, ни на кого не напали, как на нас.

– Я и так уже потерял из-за вас руку, – ответил Дайос, вспыхнув ярко-красным. – Больше я ничего ради вас терять не собираюсь.

– Что, из-за женщины? В этом дело? Если ты не возьмешь ситуацию под контроль, ты потеряешь и ее, и все остальное. Я могу показать тебе твое будущее без нее, если хочешь. Могу показать твое будущее с ней. Древние уже вручили такой же дар твоему брату, но я не намерен так легко делиться им с теми, кто не ценит мои усилия.

– Не смей говорить о ней.

– А не то что? Убьешь меня? – Фортис с силой оттолкнул его, и Дайос пролетел несколько метров, прежде чем раскрыл все плавники и смог остановиться. – Ты потерял не только руку, Дайос. Но океан готов снова проявить к тебе благосклонность. Не упусти возможность, иначе он проглотит тебя сам.

Ударив огромным хвостом, бледное существо скрылось в темноте. Но Дайос не сдвинулся с места, пока мерцающие огни не исчезли полностью. Пока они с морем не остались наедине, в ледяных глубинах. Но даже здесь он все еще чувствовал Анины руки на своем теле.

И тут осознание обрушилось на него похлеще схватившего его глубинника.

Его народ умирал. Анины люди не просто убивали их, они ставили над ними эксперименты. Ни один из Народа Воды не мог остановить это, но они могли попытаться.

Им снова предстояла борьба. Сражение, война, пока в океане не останется ничего, кроме крови. Ему нужно было собрать воинов, создать собственный отряд и нападать на все города до тех пор, пока от них не останется ничего, кроме руин.

Но он хотел лишь снова увидеть ее.

«Аня». Буквы появились у нее перед глазами, но она не знала, Битси это сказала или Мира. Да какая вообще разница.

Дайоса никто не видел уже несколько дней. Макетес вернулся с поникшей головой, Арджес от разговора с ним только разнервничался. До этого момента Мира даже не говорила ей, что Дайос, оказывается, был на глубине вместе с Макетесом. Тот по какой-то причине вернулся один. И никто даже не подумал сказать ей, что Дайос пропал.

«Аня». Снова вспыхнули буквы, но на этот раз Битси пометила стрелочкой, что это Мира.

– Ты меня не остановишь, – сказала Аня, натягивая костюм для дайвинга. Она торопилась и уже почти выдохлась в борьбе с упрямым материалом.

Он был где-то там. В океане. Совсем один. И никого это не волновало? Ни один человек во всем этом поселении даже не подумал его поискать?

– Макетес найдет его, – сказала Мира, преграждая ей путь раскинутыми руками, словно дикому животному, которое нужно успокоить. – Они уже примерно знают, куда он уплыл, все в порядке. Они вернут его, и мы с тобой тут ничем помочь не можем.

– Ты, может, и не можешь, – бросила обжигающий взгляд Аня. – А я пойду туда. Дай мне маску.

– А если не дам?

Аня сделала глубокий вздох, чтобы взять себя в руки.

– Сама возьму.

Мира склонила голову набок и пожала плечами:

– Я больше тебя. И сильнее. Не обижайся, но ты жила в Альфе, где тебе все прислуживали. А я выросла среди инженеров и всегда держу себя в форме. Если подерешься со мной, то предупреждаю: результат тебе не понравится.

Может, и так. Но она должна была попытаться. Драк она не боялась и жульничать тоже умела.

Ее взгляд метнулся к маске позади Миры. Если ударить ее чем-нибудь по голове как следует, можно ускользнуть, прежде чем Мира снова поднимется на ноги.

Битси нарисовала восклицательные знаки вокруг второй девушки. Вероятно, она смеялась.

Мира покачала головой:

– Если ты серьезно собираешься на меня бросаться, то бери. Но прямо сейчас мы с тобой все равно ничего не сделаем. Только потеряешься.

Да. Может, и потеряется. А может быть, если она потеряется, он ее снова найдет.

С горящими глазами Аня схватила маску, едва натянув на голову капюшон костюма.

– Может, и потеряюсь, – сказала она, вероятно, не очень разборчиво, одновременно надевая маску. – Но, по крайней мере, я не буду сидеть и бездействовать.

– Да, да. – Мира помахала на нее рукой. – Иди уже. Я с тобой. Дай мне минуту.

Ей было все равно, пойдет Мира с ней или нет. Ей нужен был только один ундина в воде снаружи – тот, кто имел хоть какое-то представление о случившемся с Дайосом. Аня спрыгнула в бассейн, даже не заметив, как там холодно. Пробежавшие по ее телу мурашки были не от температуры, а от страха.

Макетес плавал неподалеку. Его желтая чешуя мерцала, словно он ее ждал. Словно знал, что она будет его искать.

Но Аня уже давно не плавала сама. Дайос всегда носил ее, поскольку так получалось гораздо быстрее. Она и не заметила, как быстро привыкла к его скорости, и сейчас, как она ни пыталась добраться до Макетеса, ее словно что-то тянуло назад.

В конце концов он сжалился над ней. Дернув хвостом и изящно повернувшись в воде, Макетес мгновенно оказался рядом.

– Аня, – сказал он, и она едва успела прочитать замелькавшие на линзе слова. – Мне так жаль. Я и моргнуть не успел, как он исчез. Не знаю, что случилось.

– Почему вы вообще были на опасной территории? – Аня яростно толкнула его руками.

Он даже не пошевелился, что взбесило ее еще сильнее. Она стукнула его кулаком по груди и почувствовала, что полегчало, когда он поморщился.

– Живешь тут всю жизнь и вот так просто потерял его?

– Так происходит довольно часто…

– Да не волнует меня, что там с другими происходит! Где он?

Макетес смотрел на нее потерянно и не менее расстроенно.

– Я не знаю! Увидел только, как мелькнула бледная чешуя, и они оба свалились с обрыва. Я не знаю, куда оно его утащило.

Воздух встал у нее поперек легких, и дело было не в маске.

– Оно?

Макетес замялся, бросил взгляд ей за спину, опять посмотрел на нее. Ну конечно, за ней был еще один ундина. Почему бы не привлечь внимание зрителей? Посмотрите, маленькая ахромо вроде нее колотит ундину – как не поглазеть на такое зрелище!

Пусть смотрят. На нее всю жизнь смотрело такое количество людей, что ей не хватило бы пальцев, чтобы пересчитать. Пусть осуждают, ругают, называют сумасшедшей. Ей было все равно.

– Что значит «оно»? – повторила она.

– Это… – Он снова замялся и с трудом сглотнул. – Мы называем их глубинниками.

– Что такое «глубинник»?

У Макетеса было такое лицо, словно она попросила его выдернуть у самого себя все зубы.

– Тоже Народ Воды, но они… отличаются от нас.

Битси подкрасила слова в другой цвет. Синий, похожий на огни Арджеса, так что Аня обернулась к подплывающему ундине.

– Опасные ребята, обитают в бездне. Дайос уже встречался с ними, но они не такие, как мы. Они видят то, чего не видят другие. И забирают тех, кто, по их мнению, поможет им в достижении цели.

– Так это он к ним попал? К каким-то фанатикам?

Ане хотелось сорвать маску с лица, чтобы они увидели, в какой она ярости. Ей хотелось кричать, вопить, кинуть чем-нибудь в этих ундин, которые висели тут и ничего не делали.

– Все зовут его твоим братом, – сказала Аня, чувствуя боль, с которой выходили из горла слова. – А ты вообще ничего не делаешь, чтобы спасти его.

Битси показала ей картинку, которая должна была ее успокоить, – чашку горячего чая с вьющимся над ней паром, но Аня потрясла головой, очищая обзор. Она хотела видеть ундин, когда ругалась. Хотела, чтобы они знали, в какую ярость все это ее приводило.

Арджес на провокацию, однако, не повелся.

– Мы не знаем, куда они его утащили. И, как я уже сказал, они опасны. Непредсказуемы. Я мог бы послать за ним сотню человек, но, скорее всего, никто из них не нашел бы его. Дайос уже бывал там раньше, только он знает, где скрыты дома глубинников. Безопаснее всего дождаться, когда он сам вернется.

– А если не вернется? – На это ни у кого ответа не нашлось, что разозлило ее еще сильнее. – А если он не вернется на этот раз, а, Арджес? Тогда что? Через неделю пойдешь его искать? Через месяц? Сколько времени должно пройти, прежде чем ты решишь, что пора бы поискать брата, которого ты бросил в одиночестве?

Битси обвела кружком подплывающую к ним Миру. Аня понимала, что это предвещает лишь больше шума. Если бы она сама увидела, как кто-то орет на Дайоса и кидается обвинениями, тоже кинулась бы его защищать.

Рыжая даже костюма не надела, так и оставшись в коричневых брюках и свободной белой рубашке, которая липла к телу, в то время как волосы золотым облаком расплылись вокруг головы. Только маска на ее лице скрывала исходящую от нее злость.

– Следи за языком, Аня. Мы тебя приютили и не ограничиваем твою свободу, но не думай, будто мы не можем сделать тебя пленницей.

– И куда вы меня посадите? – практически закричала она. – У вас только один купол. Дальше что? Прикуешь меня к стене? Да пожалуйста, если вам так хочется! Но мы обе знаем, что это ты послала искалеченного солдата в опасный город за человеком, который оказался для вас совершенно бесполезным!

Ее слова повисли в воде между ними и ухнули на дно, словно камни.

Вот в чем крылось ее отчаяние. Самая сильная боль в ее сердце.

Аня всегда хотела изменений для своего народа. Даже если это было лишь глупой мечтой принцессы, никогда не понимавшей, что на самом деле нужно, чтобы их спасти. Но она все равно хотела этого. Терпела взгляды, осуждение. Она уплыла в глубины океана с существом, в котором ей полагалось видеть монстра, потому что верила, что однажды это кому-то поможет.

Всю свою жизнь Аня провела где-то с краю. Не такая, как все, может быть, даже просто неправильная. И вот теперь она была здесь и все равно оказалась лишней. Одной из двух человек, пытающихся доказать, что от них есть польза. Ундины могли в любой момент решить, что она не стоит той мороки, которую из-за нее затеяли. А единственный ундина, которому было не наплевать, пропал без вести.

Маска не давала нужное ей количество кислорода. Ане казалось, что она задыхается. Больше всего ей хотелось стащить со своего лица эту чертову удушающую штуковину, но тогда она бы просто утонула.

Как можно так жить? Как Мира провела с ними столько времени, чувствуя себя так каждый день?

Она уже царапала пальцами края маски, но Макетес схватил ее за руки.

– Аня, мы делаем все, что можем. Надеюсь, ты это понимаешь.

– Неправда, – ответила она срывающимся голосом. – Ничего вы не делаете.

И тут, где-то вдалеке за плечом Арджеса и облаком рыжих Мириных волос, мелькнул красный огонек. Она была готова в этом поклясться. Яркий маячок, которого многие испугались бы. Но она знала этот свет.

Она столько раз видела его в темноте и всегда шла ему навстречу без страха. Как она могла его бояться? Ведь для нее он не был монстром. Никогда не был.

– Вон там, – прошептала она, распахнув глаза над маской так широко, что их защипало от соленой воды. – Это разве не…

Она даже не смогла договорить, но знала, что это был он. Двое других ундин развернулись, и Арджес обнял одной рукой Миру, чтобы она осталась возле него. Они замерли в ожидании, пока красный ундина медленно плыл в их направлении.

Даже на таком расстоянии она видела, что он двигается слишком медленно. За ним струились тончайшие черные дорожки, как шелковые ленты на ветру. Но он был жив, и это было главным.

Он был жив, и он вернулся к ней.

Аня боялась вздохнуть, пока не разглядела его лицо и обрубок руки, по которому всегда узнавала своего красного ундину. Благодаря этому ей не приходилось вглядываться в черты его лица или притворяться, что она всегда узнает его голос.

Он поднял глаза, и их взгляды встретились. Она ощутила его усталость, ноющую боль в его теле, но главное – вспыхнувшее при виде ее облегчение. Потому что она испытывала то же самое.

Резко хлестнув хвостом и сверкнув плавниками, он рванулся к ней в два раза быстрее. Аня едва успела раскинуть руки, как он врезался в нее с такой силой, что облако пузырьков вырвалось по краям ее маски, а грудь заныла от удара. Обхватив его руками и ногами, Аня вцепилась в него, потому что он и не думал останавливаться.

– Дайос! – крикнул Арджес.

Макетес бросился за ними следом. Но никто из них не мог тягаться с ее ундиной. Всплеск энергии прибавил ему скорости, и очень скоро остальные превратились в песчинки вдали.

Аня вдруг поняла, что его трясет. Она всем телом ощущала его дрожь, и вскоре почувствовала себя такой же измученной, как он. Глаза щипало от слез, и, крепко прижавшись к Дайосу, Аня гладила его по спине, потому что не знала, что еще можно делать. Что сказать.

Она могла лишь прижать его к своему сердцу и дать ему прижать ее к своим.

В какой-то момент этой безумной гонки Дайос поднял руку и сорвал с нее маску. Аня не успела возразить, как он подсоединил щупальце к ее горлу, и она почувствовала, что он дышит за нее. Пожалуй, слишком быстро и неровно, но дышит.

– Мне нужно чувствовать тебя, – прорычал Дайос ей на ухо так низко, что она всем телом ощутила вибрацию.

Аня обмякла в его объятиях. Что еще могла она сделать? Она так волновалась, так нервничала, так боялась, что его ранили. А его и правда ранили. Он приплыл, оставляя за собой кровавый след, и все равно унес ее в море. Наверное, в какое-то безопасное место.

Аня ни на секунду не переставала гладить его по спине, даже когда они нырнули в лес высоких водорослей. Даже когда липкие лианы касались ее лица и обвивались вокруг их рук. Даже когда она почувствовала себя в ловушке.

Потому что с ним она в любой ловушке чувствовала себя в безопасности.

Его могучий вздох сотряс их обоих. Дайос обмотался водорослями до такой степени, что можно было просто висеть в них, и ему не нужно было держаться на плаву. Он сплел из стеблей водорослей что-то вроде изящного гамака, и уложил Аню себе на грудь.

И тогда она взяла его лицо в руки и заставила его посмотреть на себя. Медленно, повторяя слова жестами, чтобы он точно понимал, что она говорит, Аня спросила:

– Что случилось?

Дайос снова вздохнул и, опустив теплую ладонь ей на бедро, подтянул ее повыше. Затем его рука скользнула по Аниной спине, медленно, почти благоговейно, обхватила затылок девушки и притянула к себе, чтобы Аня положила голову ему на плечо.

– Я ранен и измотан. Моя калон, позволь мне отдохнуть с тобой, прежде чем шагнуть навстречу тому, что я видел.

Удивительно, как тихо становилось у него в голове, когда он держал ее в руках. Безумие.

Он похитил ее, утащил в океан, где ей вечно угрожала опасность. От него зависело все – тепло, дыхание, еда. Аня должна была его ненавидеть, мечтать увидеть его гниющее тело на дне океана и насладиться его последними судорогами.

Но нет. Она обхватила его обеими руками так крепко, словно скучала по нему не меньше, чем он по ней.

Может, они оба обезумели? Потерялись в мечтах о будущем, которое сулил им океан, хотя знали, что это будущее будет не так-то просто поймать за хвост. Что бы они ни делали, впереди им предстоял путь, с которого уже никак не свернуть.

Он был из Народа Воды. Ему предназначалось вечно сражаться с ее видом, так же как и Арджесу. Но Мира была мало привязана к своему народу, в отличие от Ани, которая любила свой город и его жителей.

Иначе она не боролась бы так за их жизни. Не поднималась бы снова на борьбу после того, как что-то пошло не так, как бы ей ни было трудно. Не сражалась бы за возможность свергнуть своего отца и освободить их от лидера, разрушающего их жизни.

Не сбежала бы из города с монстром.

Прижав ее к себе сильнее, Дайос расслабился, повиснув в гамаке из водорослей. Тут не существует времени, сказал он себе. Можно просто лежать и держать ее в объятиях. И притворяться, что им никуда не надо. Просто лежать и чувствовать ее.

А чувствовал он еще как. Ее мягкий живот на его животе. Ее ребра, двигающиеся в такт их единому дыханию. Ее крохотные пальцы, перебирающие кончики его волос, распутывающие их и раскладывающие пряди по изуродованному плечу.

Дайос сказал себе, что она даже не видит его старой раны. Что она касается его так бесстрашно, потому что его рука на месте. Что он здоровый, целый мужчина, который может сделать что угодно, лишь бы она была счастлива и здорова. Что вместе они проживут жизнь без страха и забот. Остались только… они вдвоем. Вдыхая океан и выдыхая воздух в ее легкие.

Он и забыл, что значит по-настоящему расслабиться. Как давно он последний раз чувствовал, что ему не нужно быть настороже? Но это место Дайос знал так же хорошо, как свое сердце. Здесь не было опасностей, к которым нужно прислушиваться. Он мог широко раскрыть жабры и наполнить их ее запахом. На потом. Когда все это опять разрушится.

– Что случилось? – спросила она опять какое-то время спустя. Вода у самых губ мешала ей четко произносить слова.

Он не хотел об этом говорить. Вообще не хотел говорить. Только висеть в зарослях, держать ее в руках и слушать, как она дышит. Но он знал, что так не получится, потому что его маленькую калон разбирало любопытство.

Вздохнув, Дайос чуть сильнее сжал пальцы на ее талии.

– Я так понимаю, мои братья рассказали тебе о глубинниках?

– Немного, – проворчала она и поправила на голове Битси, постучав пальцем по линзе, словно его слова были нечеткими. – Они вообще не любят мне что-то рассказывать. Не доверяют пока, наверное.

– И еще какое-то время не будут, скорее всего.

Очень не хотелось отпускать ее, но в то же время он знал, что сейчас важно говорить на ее языке.

Арджес никогда не делал такого для Миры. А Дайосу внезапно захотелось хоть в чем-нибудь быть лучше брата.

Он осторожно перекатил Аню по своей груди, уложив на короткую руку, и устроил ее там поудобнее, радуясь, что благодаря костюму ей не надо прижиматься к его жутким шрамам. Потом поднял руку и заговорил, корявыми жестами повторяя те слова, которые знал.

– Глубинники одновременно и похожи, и не похожи на нас. Митера, управляющая нашими стаями, тоже из их рода. Они видят будущее, в то время как мы этого делать не умеем. И они уже… связывались со мной ранее. – Как же мало из этих слов были ему знакомы. В его голосе проступило раздражение, но Аня поймала его руку в свои ладони. Остальные слова они складывали вместе; она учила его правильно двигать рукой и дополняла жесты, которые должна была делать отсутствующая кисть руки. – Один раз я уже их подвел, и боюсь, подведу и во второй.

– Почему боишься? Чего они от тебя хотят?

Расцепив их пальцы, он с досадой провел ладонью по лицу.

– Они редко говорят нам, что делать. Только показывают, что грядет. Нам полагается самим решать, какой шаг должен быть следующим. Дальше мы делаем то, что считаем правильным.

– Так себе оракулы, – проворчала она.

Он с тихим смешком покачал головой в ответ на ее богохульство.

– Да, пожалуй. Но я уже несколько лет общаюсь с одним из них. Они играют свою роль.

– Ты общаешься с одним? – Аня села, опершись ему на грудь, и откинула назад волосы, облаком закрывшие лицо. – Это как?

– Не так, как ты себе это представляешь. Их вид не поддерживает ни с кем полноценные отношения. Они одиночки. – Не удержавшись, Дайос провел рукой по ее волосам, снова заслонившим лицо, чтобы почувствовать, как его пальцы почти коснутся ее уха. – Но мы с Фортисом однажды вместе работали. Если ты еще не заметила, я не люблю разочаровывать людей.

– О, еще как заметила.

К огромной радости Дайоса, Аня повторила его движение, запустив пальцы ему в волосы, осторожно прижав их к его голове и проведя ногтями по его шее. Он подался навстречу ее прикосновению и закрыл глаза, чувствуя, как ее пальцы порхают по его лицу и нежным оборкам жабр по обе стороны от него.

– У вас у всех такие интересные имена, – пробормотала она тихим голосом, похожим на шелест дождя. – И все кончаются шипением.

– Большинство – да. И каждое имя что-то означает. Мой народ верит в силу имен.

– Ну конечно же. Мы мало в это верим, но все-таки некоторые тоже считают, что имена влияют на судьбу.

Дайос приоткрыл один глаз и подозрительно уставился на нее.

– Что значит «Аня»?

Она расплылась в широкой улыбке.

– Ничего такого серьезного, как у вас, я думаю. «Аня» значит «благая», насколько я знаю. Мне не очень-то подошло.

Но Дайос был с этим не согласен. В его народе «благом» считалось то, что стоило дарить другим в их самый темный час. Именно это Аня и сделала для него.

Облизнув губы, он кивнул:

– Имя моего брата, «Арджес», значит «яркий» и «сияющий». Я вырос с братом, чьим именем мы описывали вспышки молний и блеск рыбьей чешуи. Он был рожден, чтобы стать лучшим из нас двоих.

Дайос знал, что напрашивается. Специально подстраивает так, чтобы она задала вопрос, на который ему не хотелось отвечать. Глупый поступок, сулящий одну только боль.

И она спросила:

– А что значит «Дайос»?

Он положил ладонь ей на щеку, и она наклонила голову ему навстречу, прижавшись к его коже губами. Ничто в ней не дрогнуло от его близости. Наверное, поэтому ему так легко было произнести эти слова.

– «Враг», – прошептал он, и слова внезапно хлынули потоком. – Так мы описываем опасных, враждебных созданий. Существ, которые пожирают все на своем пути. «Враг» в том же смысле, в каком вы зовете злобных существ демонами.

Она нахмурилась:

– Тебя с рождения назвали врагом своего народа?

– Нет, моя калон. – Положив пальцы ей на затылок, он притянул ее к себе, чтобы соприкоснуться с ней лбами. С такого расстояния он мог ее вдыхать. И надеяться, что сейчас он не разрушит все, что между ними сложилось. – Меня назвали врагом твоего народа.

Он почувствовал, как она вздрогнула, и ее дрожь отдалась в его теле. Он знал, что это значило.

Пожалуй, впервые со дня их первой встречи Аня поняла, что ей полагалось его бояться. Он был создан как оружие, и всю его жизнь это оружие было направлено против людей. Дайос убил больше ахромо, чем кто-либо из ундин. И он наслаждался этим.

Даже сейчас он без малейшего сомнения убил бы еще одного. Удовольствие и радость, которые ему приносили их страдания, никуда не делись. Он хотел чувствовать металлический вкус их крови в воде. Ему нравилось наблюдать за ужасом в их глазах, когда его когти впивались в их тела и жизнь покидала их.

Но Аня? Ее он убивать не хотел. Он хотел, чтобы она была в безопасности и так далеко от его жестокости, чтобы та вообще ее не касалась.

Он услышал, как она сглотнула. Что-то в ее горле щелкнуло, предупреждая его.

– Ты тысячу раз называл меня «калон». Если все ваши имена имеют значение, то что значит это?

Сказав ей, он обнажил бы свою душу. Открыл гораздо больше, чем готов был сказать. Потому что это было особенное слово. Дайос видел лица других ундин, когда его произносил. Они-то знали, что оно значит.

Он почти решил не говорить ей. Сохранить секрет подольше, потому что для всех вокруг, а теперь и для нее, он был зверем. Оружием. Животным, которое атаковало того, на кого покажут, в любой момент. От макушки до кончика хвоста он был монстром и убийцей.

Но Аня приподнялась и посмотрела на него сверху вниз, придерживая его руку на своей щеке, и все вокруг растворилось. Все крики. Все существа, которых он убивал сотнями, и все жизни, которые он погубил, совершив ошибку. Все исчезло.

Осталась только она.

Дайос погладил ее большим пальцем по щеке, обвел контур ее нижней губы. Черный коготь навис над ее ртом, но в ее глазах не возникло ни капли испуга.

И это дало ему силы тихо сказать:

– Это особенное слово. Оно предназначается редкой жемчужине, которую находишь лишь раз за всю жизнь. Оно значит внутреннюю красоту. Душу, которая светится внутри кого-то с такой силой, что это можно увидеть снаружи.

– Дайос, – прошептала она, широко распахнув глаза.

– Я ненавижу твой народ. – Ему нужно было, чтобы она это понимала. – Я продолжу их убивать. Я буду сражаться, пока мое тело не испустит дух и не лишится последней конечности. И это никогда не изменится.

– Я знаю.

– Твой народ отвратителен. От этих ваших уродливых пальцев ног до противного белого цвета, окружающего зрачки. Все в вас тошнотворно, а на ваши тела жутко смотреть.

На ее губах появилась мягкая улыбка.

– Да, ты уже это говорил.

Запустив пальцы ей в волосы, он притянул ее обратно к себе:

– Но в тебе я не вижу уродства.

– Разве?

– Как я могу? У тебя волосы цвета солнца в безоблачный день. От твоей улыбки весь океан вокруг меня становится теплее. Когда я касаюсь тебя, твоя душа говорит с моей, словно я знал тебя сотню предыдущих жизней, и что-то во мне, о чем я давно забыл, хочет зарыться в тебя, велит мне держаться крепче за изгиб твоей талии, сохранить в груди чувство, которое расцветает, когда ты рядом. Моя душа хочет оставить тебя со мной и никогда не отпускать.

Они и сами не заметили, как придвинулись друг к другу еще сильнее. Он чувствовал тепло ее губ даже сквозь тонкую мембрану разделяющей их воды. Ее слова маленькими всплесками обдавали его лицо.

– Чего ты так боишься? – спросила она. – Ты сдерживаешь себя, и я хочу понять почему.

Он сглотнул:

– Я соткан из ярости и боли. И я не хочу ничего из этого для тебя, моя калон.

– А я хочу тебя, Дайос. Не знаю почему, не знаю как, но это правда. Всего тебя. Твой гнев, твою ярость, твою боль. Я хочу их вместе с твоим вниманием и обожанием. – Ее рука уперлась ему в грудь. Ладонь была такой теплой. – Я тебя не боюсь.

– А я боюсь.

Эти слова обожгли его. Иногда правда могла быть раскаленной. Знать, что он до ужаса боится коснуться ее, пока она лежит на нем и умоляет его об этом, было даже больнее, чем лишиться руки.

– Меня?

– Нет.

– Тогда чего?

Глядя прямо в ее странные глаза, он ответил:

– Сделать тебе больно.

Аня смотрела на него, и он знал, что она видит самую его душу. Ее голубые глаза видели слишком много. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, как сильно он боится ранить ее своими когтями, шипами, любой частью себя. Он мог так легко разорвать ее на части, и он давно считал, что это несправедливо.

Но теперь он знал, что когти не только у него. Что она могла в любой момент сломать его одним-единственным словом. Разбить его на тысячу обломков, растереть его душу в пыль на дне его дома.

Он сам дал ей эту силу. Он вручил ей ключ к своему сердцу и уже не мог забрать назад.

– Ты не сделаешь мне больно, – прошептала она, сжимая его лицо в ладонях. – Знаешь, откуда я знаю?

– Ты не можешь этого знать.

– Но я знаю. Ты не причинишь мне боли, потому что не хочешь этого. Для меня этого достаточно.

Глядя на эту смелую женщину, он мог только гадать, насколько далеко она была готова зайти.

– Так что ты предлагаешь, моя калон?

Она облизнула губы манящей вспышкой розового.

– Дай мне облегчить твою боль, Дайос. Так, как я захочу.

Разве мог он спорить с этой сиреной?

– Как пожелаешь, Аня.

Дайос вдохнул ее запах, этот цитрусовый аромат, пленивший его сердце и окутавший его язык. Наверное, это и был вкус любви.

Ане надоело отрицать происходящее. Что бы между ними ни было, она намеревалась испытать это на полную.

Им больше не нужно было слов. Еще хоть слово, и она выпалит, что любит его. Но это же безумие.

Она была человеком. Он – ундиной. Два очень разных существа, которым не положено быть вместе. Даже то, что они разговаривали под водой, уже было невозможно; а то, что она собиралась ему предложить, – тем более.

Но она видела Миру и Арджеса вместе. Видела, как они смотрят друг на друга, и что-то в ее груди просыпалось и кричало от этой картины. Она хотела того же.

Она хотела его.

Так что Ане было очень просто усесться верхом на широкую талию Дайоса и поцеловать его. Она не знала, целуются ли ундины вообще, но в прошлый раз он показал себя очень даже неплохо. Она хотела ощутить его тело вплотную к своему, как в тот раз на станции, когда он ненадолго потерял контроль над собой.

Ей надо было понять, случилось это по ошибке или все было по-настоящему. Она надеялась, что по-настоящему.

Пальцы на ее затылке сжались сильнее, и Аня почувствовала, когда он перестал сдерживаться. Всего одно мгновение, и его осторожный поцелуй превратился в попытку поглотить ее целиком.

Губами, языком, зубами, покусываниями он брал все, что она позволяла ему взять. Словно пытался впитать ее в себя, забраться внутрь и никогда не покидать. И она не видела ни единой причины, почему ему не следовало так делать.

– Что ты желаешь получить от меня? – сказал он между поцелуями, и его голос дрожал от напряжения.

Дайос сдерживался. Отчаянно пытался оставить на себе хоть часть цепей, чтобы не сделать ей больно. Но она хотела совсем не этого.

Аня хотела, чтобы он дал себе волю. Она хотела переполниться им. Только им. Она поцеловала его снова, обвела языком кончики смертельно острых клыков, и прошептала:

– Я хочу все, Дайос. Хочу не думать ни о чем, кроме тебя.

Настроение изменилось. Она чувствовала это в течении воды и в сжавшихся пальцах на ее затылке. Хлестнув хвостом, он перевернул их, оказавшись сверху. Сплетенные водоросли вжались ей в спину, удерживая ее на месте.

Дайос навис над ней, сверкая красными огнями и окрашивая весь ее мир в насыщенный алый. Он облизнул губы, привлекая ее внимание к черному языку, – все его неровности наверняка были великолепны для ощущения.

На ее глазах все его жабры раскрылись. На шее, на ребрах, открывая ее взгляду нежные розовые мембраны глубоко внутри тела.

– Ты так вкусно пахнешь, – прорычал он, и вибрация его голоса отдалась между ее ногами. – Не знаю, что это за запах, но я хочу покрыться им целиком.

– Ты чувствуешь мой запах? – Звучало это не очень хорошо. Но, глядя на то, как он глубоко вдохнул и выгнул спину, она поняла, что на самом деле это было очень даже хорошо.

– Да, – прорычал он. – Я чувствую твой запах.

И тут он накинулся на нее, и она поняла, как чувствует себя жертва хищника. Его когти скользнули по ее телу, касаясь всего и сразу, и вскоре она поняла, что он осторожно, с хирургической точностью срезает с нее костюм. Хотела сказать ему прекратить, напомнить, что ей придется плыть обратно к куполу голой. Но в тот момент ей было совершенно наплевать.

Едва Дайос оттянул ткань, холодная вода охватила ее тело, и соски сразу затвердели. На каждый обнаженный сантиметр ее тела он смотрел, словно одержимый, пожирая ее глазами.

Аня попыталась что-то сказать, но тут он стянул костюм до ее талии. Его рука на ее бедре содрогнулась, удерживая ее на месте, и он наклонился, чтобы лизнуть ее грудь. Она подалась ему навстречу, выгибая спину все сильнее, когда выступы на его языке касались ее соска. От вырвавшегося у Дайоса стона телу стало горячо. А когда он взял ее грудь в рот, и вовсе показалось, что сейчас вскипит весь океан.

Кончик его языка дразнил ее, пальцы впились в ее кожу, и она не могла думать. Только сжимала его голову обеими руками, удерживая его на месте и извиваясь под ним.

Эти неровности так отвлекали. Они были такими необычными. Так сильно напоминали, что он не человек. Заставляли хотеть узнать, что еще в нем отлично от человека.

Проведя ногтями вниз по его шее, она схватилась за то, что попалось под руку. Из его груди вырвался еще один низкий рык, и от этого рокота ей захотелось стиснуть его еще сильнее. Еще больше.

Но тут он замер и отстранился, широко распахнутыми глазами глядя туда, где только что ее коснулся.

Почему он остановился? Проследив за его взглядом, она увидела маленькие красные точки там, где его когти впились в нее. Крохотные струйки крови поднимались от них и растворялись в воде. Маленькие ранки, прямо как у него на хвосте.

– Все в порядке, – сказала она, накрывая его ладони своими. – Дайос, посмотри на меня.

– Этого я и боялся.

– Дайос, – повторила она чуть резче. И добавила, когда он посмотрел на нее: – Мне это нравится.

Его глаза все еще застилали эмоции, и казалось, что он ее даже не услышал.

Она повторила, на этот раз вжимая его когти в себя своей рукой. Он попытался сопротивляться, но она была упрямее.

– Мне не больно. Мне нравится, что ты со мной делаешь. Это не больно, слышишь меня? Мне нравится видеть, где ты меня коснулся. Просто не раздирай мне кожу, и все будет в порядке.

Все и правда было в порядке. Небольшие уколы ее не пугали. Даже немного… заводили. Напоминали о том, что она с ундиной. Он не был человеком, он был чем-то совершенно иным, и он мог взять ее так, как было угодно ему.

Дайос смотрел на нее так, как будто пытался поймать на вранье, но потом сдался. Жабры снова широко распахнулись, и она увидела, как он втянул в легкие ее кровь и облизнул губы, словно почувствовал ее на вкус.

– Неплохо, – пробормотал он, потом стащил ее костюм на бедра, а затем и до колен, где тот сковал ее ноги вместе. – Когда ты меня касаешься, я забываю себя, калон.

– Меня все устраивает.

– Я хочу тобой насладиться. Не спеша. – Потянувшись куда-то над ее головой, Дайос что-то взял, а потом по очереди поднял ее руки вверх, нежно сжав каждое запястье, давая понять, чтобы она не шевелилась. Он качнулся над ней, открывая ее взгляду сжимающиеся и перекатывающиеся мышцы. Наклонившись вперед, она провела языком от его ребер до нежных жабр.

Он содрогнулся всем телом, и в то же время она почувствовала, как ее запястья обхватывают стебли водорослей. Он затянул узлы посильнее, полностью обездвиживая ее руки.

А потом сполз вниз по ее телу, коварно блестя глазами.

– Больше не дотрагивайся до меня, калон. Не в этот раз.

Она на пробу подергала водоросли – удивительно, как что-то настолько скользкое держало ее так крепко. Но тут Дайос спустился еще ниже, и Аня забыла про водоросли вообще.

Устроившись между ее ногами и не сводя взгляда с ее лица, он окончательно стащил с нее костюм. Раздвинув ее ноги, он убедился, что она смотрит, и длинным движением провел по ней языком. А потом закатил глаза и закрыл веки.

– Боги, калон. Ты идеальна на вкус. Я хотел узнать его с тех пор, как ты оседлала мою руку.

Бугристый язык изучал каждый ее сантиметр. Дайос не стал набрасываться на нее так жадно, как ей хотелось. Он не торопился. Обводил контуры. Изучал, какие точки заставляют ее ахать или ерзать в его руке. Он низко гудел, и вибрация отдавалась на его языке, который прижимался к ее клитору и задерживался там. Это ощущение вырвало у нее всхлипывающий вскрик.

– Хорошо, – пробормотал он, лизнув ее снова и сводя ее с ума. – Вот это мне нравится.

Похоже, он изучил ее вполне, потому что после этих слов ласки хлынули неудержимым потоком. Его язык проник в нее, и она потеряла дар речи. Это был язык одержимого мужчины. Когти снова впились в ее бедро, и когда она приоткрыла глаза и посмотрела на зверя между своими ногами, он вдыхал ее кровь через жабры.

Поймав ее взгляд, он сверкнул зубами и улыбнулся.

Дайос проникал в нее языком все глубже. У него был большой язык. Куда больше, чем полагалось языку, – примерно размером с человеческий член. Стоило ли ей волноваться? Был ли он весь так огромен?

Но черт, даже эта мысль ее соблазняла. Завораживала.

– Дайос, – простонала она, натягивая водоросли на запястьях в попытке дотянуться до него. – Я сейчас… я…

– Да, – прорычал он. – Еще.

Она вжалась в его лицо бедрами в поиске необходимого ей давления, желания, потребности и словно распалась на части на его языке. Его зубы прихватили ее кожу, и она не могла думать ни о чем, кроме боли и удовольствия.

Как хорошо, что он дышал за нее, потому что сама она забыла бы.

Тяжело дыша, она наконец-то открыла глаза, чувствуя движение воды по телу. Та очень скоро сменилась обжигающим жаром, потому что Дайос лег рядом с ней и прижался к ней животом. Его твердые мускулы пресса оказались на ее клиторе, что очень отвлекало. Но она все равно заметила, как он отвел волосы с ее лица, чтобы она снова посмотрела на него.

– Ты прекрасна, – сказал он, одним когтем очерчивая ее висок.

У нее не нашлось других слов, кроме:

– Ты все еще мне нужен.

– Тогда я весь твой. Но мы не похожи на самцов ахромо.

– И хорошо, – хрипло ответила она. – Потому что никто из них мне не нужен.

Да и зачем они ей? Только не теперь, когда он отвязал ее руки и она провела ладонью по его груди и прессу. Он был просто огромен, и она знала, что это должно ее ужасать, но на самом деле это было неважно. Дойдя до начала его бедер, она нашла только чешую, но, спустившись еще пониже, – все-таки он был куда больше нее, – она обхватила ладонью его член.

О, он был огромен. Куда больше того, что рисовало ее воображение. Но он сужался к кончику, заставляя надеяться, что все получится. Может, будет немного больно, но уже давно стало очевидно, что боль ей нравилась, – если исходила от него. Это было реально. Она могла бы…

И тут что-то ткнулось в тыльную сторону ее ладони. Дайос, видимо, заметил ее распахнувшиеся глаза, потому что улыбнулся:

– Именно так, калон. У меня их два.

– Два, – прошептала она, сразу представляя себе все возможные варианты. – Вот это интересно.

Аня провела по нему рукой вверх и вниз, в восхищении ощупывая длину и ширину члена, который мог легко разорвать ее пополам. Но она хотела попробовать. Он был такой гладкий и влажный, что вполне мог войти в нее без труда, и от этой мысли все внутри екало.

Дайос застонал, качнув бедрами ей навстречу, и она не знала, что делать дальше. Направить его в себя? Да, именно это она уже и делала. Как будто ее тело само знало, чего оно хочет.

Она притянула его ближе. Что-то внутри нее кричало, что он нужен ей.

Дайос пошевелился, выгибаясь над ней; он был такой большой, и ему требовалось пространство. Сквозь пелену страсти она заметила, что он привязал водоросль к своей короткой руке и ухватил ее край здоровой рукой, чтобы тянуть за него, как будто у него их было две. Он подхватил ее под шею, прикусывая ее зубами, пока она расположила его между своими ногами.

Она задела пальцами свой клитор, вызвав вспышку пламени по всему телу, и головка его члена прижалась к ней. По сравнению с толщиной основания, кончик был не такой уж и большой. Но Аня знала, что за ним кроется расширение, которое может растянуть ее до предела.

– Медленно, – прошептала она ему в губы. – Медленнее, чем когда-либо.

– Мы сражаемся, чтобы размножаться, – прорычал он в ответ и качнул бедрами, проводя концом вниз и вверх, до самого клитора. – Мы деремся. Тот, кто побеждает, тот и сверху. Спариваться с тем, кто связан, против нашей природы.

– Да ну? А по-моему, тебе нравится.

– О, еще как, калон. Нет ничего прекраснее, чем видеть тебя беспомощной и умоляющей.

Он опустил руку между ними, а она откинулась на гамак из водорослей, наблюдая за двумя его членами. Огромная когтистая рука взяла нижний и чуть сдавила, чтобы на кончике появилась мерцающая капля. Пристроившись к ней, он сбивчиво выдохнул, и этот звук отдался во всем ее теле.

Он вошел в нее только кончиком, ровно настолько, чтобы она выгнула спину и все мышцы ее киски сжались вокруг него. Посмотрев вниз, она увидела, как медленно исчезает внутри нее темная плоть. Его верхний член провел по ее клитору, прижимаясь к коже и влажно скользя по ней.

Он был пылающим клеймом, и стало сразу ясно, что с ним не сравнится никто. Он вошел глубже, пока она не ахнула, широко раскрыв рот, и не напомнила себе, что ей не обязательно дышать. Он делал это за нее.

– Скажи мне, что ты чувствуешь, – прошептала она хрипло, рвано, царапая горло словами. – Скажи.

Посмотрев на него, она увидела, что он покачал головой. Вместо ответа он повернул ее голову вбок короткой рукой, чтобы она видела только краешек его пальцев. Потом заговорил, и ее голова покачнулась, потому что он вошел еще глубже.

– Дома. Чувствую, что я дома.

И еще глубже – от постоянного чувства натяжения у нее перед глазами заплясали звезды. Больше, еще больше, он не останавливался. Каждый раз, когда он делал паузу, она думала, что это предел, но каждый раз его было еще больше. Он поглотил ее. Сантиметр за сантиметром он оказывался все глубже в ее теле, пока она не перестала понимать, где заканчивался он и где начиналась она. Всего было так много – и тут она почувствовала жар его чешуи между своими ногами. Они были раскинуты так широко, что мышцы ее бедер пылали.

Его выдох наполнил ее легкие, и они посмотрели друг на друга. У них получилось. Она с уверенностью могла сказать, что была до краев полна им, и…

– Двигайся, пожалуйста, – прошептала она.

– Мы не…

– Мне все равно, что там делают ундины. Хочу почувствовать, как ты двигаешься во мне.

В его лице промелькнуло легкое замешательство, но он напряг бедра и двинулся в обратную сторону. Когда он дошел до точки, где стало понятно, что он собирается выйти из нее полностью, она сцепила ноги за его спиной, быстро напрягла их и толкнула его обратно в себя одним медленным, плавным движением.

От этого застонали они оба, и она перестала что-либо видеть. Только чувствовать, потому что он повторил то же движение еще раз. И еще раз. С каждым разом немного резче, немного сильнее.

Опустив голову, он поймал один из ее сосков зубами и прикусил его с такой силой, что из ее рта вырвалось облако пузырей. Широко распахнув глаза, она почувствовала, как вновь заводится внутри нее горячая пружина.

– Дайос, – всхлипнула она. – Пожалуйста, я…

– Знаю, калон. – Отпустив ее сосок, он накрыл ее губы своими, покусывая их и словно бы пытаясь упиться ими, как пьяный. – Боги, ты так хорошо справляешься.

– Я не могу… я… – Договорить она не смогла, потому что он резко вошел в нее опять.

Шевельнулась его рука, наклоняя ее голову, чтобы удобнее было целовать. А потом – она сама не знала, что произошло, но внезапно она кончила с такой силой, что впилась зубами в его губу. Сильно.

Вырвавшийся у него низкий рык добрался вибрацией до самого ее сердца. Такой звук она не могла забыть. Теперь этот звук жил внутри нее.

Аня даже не ожидала, что сможет кончить еще раз. Тем более так сильно и так быстро. Дайос кончил с ней вместе, наполняя ее жаром из содрогающегося внутри нее члена. Но ее оргазм все продолжался и продолжался, пока наконец не пошел на спад. Когда Дайос вышел из нее, она едва не застонала от разочарования, но тут он внезапно наполнил ее снова. На этот раз его член был еще больше, крепче, как…

Второй член. Боже, у него был второй член, и ее оргазм внезапно вернулся с новой силой. Ее ноги задрожали, пальцы на них поджались, а вибрация его рыка начала нарастать, и она почувствовала, как он кончает в нее второй раз. Всплеск новой порции жара чуть не вывернул ее наизнанку. Дайос выгнулся, и его бедра напряглись так, что даже она это почувствовала. Потом наконец его рваное дыхание начало восстанавливаться.

– Это было… – У нее не хватало слов.

– Да, – ответил он, отвязывая ее руки. – Да, моя калон.

Ей хотелось бодрствовать. Хотелось знать, что он скажет, если спросить его про второй член. Сможет ли она вместить в себя оба сразу. Но ее глаза уже слипались. Блаженное тепло в мышцах убаюкивало, словно она лежала на облаке. А когда Дайос поднял ее и положил себе на грудь, она не могла сопротивляться, даже если бы попыталась.

Так что она осталась безвольно лежать на нем, прижавшись ухом к одному его сердцу и положив руку на второе.

Он бы мог держать ее так вечно. Никогда еще у Дайоса не было такого безмятежного утра – но на этот раз, когда он проснулся, над ним светило пробивающееся сквозь воду солнце. Водоросли окрашивали все вокруг в изумрудный цвет. Лучи света очертили мелькнувшую над их головами стайку серебристых рыбок. Их с Аней спутавшиеся вместе волосы парили в воде над ними. Пряди темноты, смешанные с солнечными локонами, – ее золотистые волосы и его.

Опустив взгляд, он был поражен ее красотой. Длинные ноги, стройное тело – она лежала, раскинувшись на нем. То тут, то там на ее теле проступали мурашки, но он знал, что его тепло согревало ее всю ночь.

Один из его плавников сам собой упал ей на талию, похожий на тонкую красноватую ткань, скрывающую ее от любых любопытных глаз. Одну ногу она закинула ему на бедро, второй уперлась в его хвост. Рукой она крепко обнимала его, а ее лицо лежало так близко к его жабрам, что он не мог чувствовать ничего, кроме ее вкуса.

О, этот вкус он забудет еще не скоро.

Вздохнув, он провел когтями по ее спине и тут же замер, когда она заерзала, прижимаясь к нему. Даже во сне она хотела быть ближе. Это успокоило возникший животный страх перед тем, что она проснется и закричит. Или, еще хуже, пожалеет о том, что они сделали. Но после всего, что они пережили, Дайос окончательно уверился, что она принадлежит ему.

Почему он вообще когда-то в этом сомневался? Теперь он и сам не знал. Потому что, что бы с ними ни происходило, она всегда доказывала, что хочет быть с ним. Каким бы безумием это ни было.

Они были вместе. Все остальное не имело значения.

Вверху промелькнула тень. Подняв глаза, он увидел желтый спинной плавник.

Макетес даже закрыл глаза рукой, подплывая к ним вслепую и ориентируясь в основном по запаху. В руке он держал желтое платье, трепещущее от подводного течения.

– Вот, – сказал Макетес тихо. – Я не смотрю. Я бы не посмел.

Закатив глаза, Дайос накрыл Аню вторым бедренным плавником, чтобы ее вообще не было видно.

– Можешь смотреть.

– Ага, мы в детстве постоянно играли в эту игру. Ты говорил мне что-то сделать, я делал… и тут же от тебя получал. Теперь я взрослый и на это не поведусь.

– Я не собираюсь тебя бить, Макетес.

Аня заворочалась, приподнялась на локте и широко раскрыла рот.

Он не совсем понял, что она делала, но она втянула внушительное количество воздуха из его легких. Ее длинные светлые волосы спутались у нее на груди, но сонные глаза и теплая улыбка быстро напомнили ему, что нет, он не хотел, чтобы Макетес ее видел.

Эту сонную, мягкую версию женщины, которую он обожал, можно было видеть только ему.

– Я передумал, – рыкнул он. – Не смотри.

– Вот видишь? Знал же, что это ловушка, – хмыкнул Макетес. – Просто скажи, когда я буду над вами, чтобы я скинул платье.

Аня протянула руку над ним, чтобы взять Битси, которую он вчера снял с ее головы и повесил на водоросли. Побоялся, что они раздавят ее во сне.

Отвратительно, что он заботился о дроиде как о живом существе. Но Битси была важна для Ани, а значит, ему полагалось заботиться и о ней тоже.

Отвратительно? Да. Слабость? Нет.

Аня надела Битси на голову и пробежала глазами по записанным для нее словам. Ее губы дернулись, и она посмотрела наверх, где Макетес завис над ними, повернувшись к ним спиной и держа в руках платье.

– Если отплывешь чуть назад, будет прямо над нами.

– Сойдет, – проворчал Макетес, отводя руку с платьем за себя и роняя его. – Возвращайтесь к завтраку, ага? Мира с Арджесом хотят уже решить что-нибудь насчет Альфы. Твой отец, оказывается, там творит всякое.

Реальность резко вернулась к Дайосу. Все, что сказал ему Фортис, все, что глубинник ему показал, нужно было передать остальным. И сказать ей.

Но Дайос не хотел разрушать их теплое, уютное утро. Поэтому он ничего не сказал, а только поднял руку и подхватил спланировавшее платье. Помог Ане надеть его, насколько мог с одной рукой, – придержав ее на месте, чтобы она могла влезть в одежду.

Раскинув пальцы на ее грудной клетке, он не мог не любоваться ею. Каждый сантиметр Ани был таким приятным. И каждый он прошлой ночью потрогал и облизал. Несмотря на это, ему казалось, что он еще столько всего в ней не изучил…

– Не смотри на меня так, – тихо сказала она, застегивая жемчужинки на торсе и на груди.

– Как «так»?

– Вот так. – Аня наклонилась и с жаром поцеловала его. – Мы отсюда никогда не уйдем, если ты будешь смотреть на меня так, словно хочешь опять меня взять.

Оба его члена снова показались между чешуйками. Он был готов все повторить. Только связал бы Аню иначе, чтобы она стала еще более беспомощной и оказалась целиком в его распоряжении. Ему нравилась эта мысль.

Самки его вида бились изо всех сил во время спаривания, и мало кто соглашался схлестнуться с ним. Дайос был слишком велик, его сложно было побороть, – а именно этого им и надо было. Побороть, управлять, оставить шрамы на всю жизнь. У него таких шрамов не было. Некоторые в его народе считали это позорным знаком.

Но его маленькая калон была только рада, когда ее побеждали. Она извивалась под ним и издавала тонкие стоны, которые срывались с ее губ чередой звенящих песен.

Сжав в пальцах одолженное платье, он подтянул ее к себе и чуть прикусил за губу.

– Если хочешь остаться, мы вполне можем это устроить.

– Мне понравилось это место. Словно пузырек, в котором существуем только мы с тобой. – Аня провела руками по его волосам, осторожно распутывая локоны. – Но мир тоже существует. И нам пора вернуться к ним, пока не случилось что-нибудь.

Дайос застонал, подавшись к ней бедрами, но остановил себя.

– Как же меня бесит, что я с тобой согласен.

– Поплыли, здоровяк.

Она, кажется, собралась оттолкнуться от него и поплыть. Чушь какая. Смешно было даже думать, будто она могла поспеть за ним, но в то же время…

В его груди раздался низкий рык, и он притянул ее обратно к себе.

– Я пока не готов так далеко тебя отпускать от себя, калон.

Аня прикусила губу, глядя на него из-под густых ресниц.

– Да что ты?

– Не соблазняй меня, – проворчал он.

– А если я хочу тебя соблазнить?

Он вырвался из водорослей и понесся по направлению к их дому. Аня цеплялась за него не хуже водоросли.

– Морские боги, помилуйте меня. Выбрал себе женщину, которая испытывает меня на каждом шагу.

Ее смех отдался в его ушах и наполнил сердце покоем. Прямо как утром, когда они проснулись вместе. И хотя он не засмеялся и не улыбнулся вместе с ней, ее радость теплом разлилась в его груди. Сложно было не чувствовать себя так тепло рядом с ней. Когда-нибудь он скажет ей об этом.

И если он немного потянул время, возвращаясь к стае и куполу, то только потому – сказал он себе, – что хотел подольше побыть с ней наедине. А вовсе не потому, что боялся увиденного ранее.

Но в конце концов они вернулись. Некоторые из его народа, перекочевавшие сюда из родной стаи, провожали его удивленными взглядами. Вероятно, когда Дайос первый раз принес Аню сюда, они думали, что это было лишь частью его задания. Но на этот раз всем было очевидно, что они пахли друг другом. Они были сплетены, как любовники.

Он изо всех сил старался не морщиться, не смотреть на ошарашенные лица и не думать, что они его осуждают. Наверняка все были уверены, что он-то никогда не падет под чарами ахромо. А может быть, наоборот, они считали его недостойным любви, полагая, что даже ахромо могла бы выбрать кого-то получше.

Но ее ладонь легла поверх одного из его сердец, и, опустив взгляд, он увидел на ее лице улыбку.

– Плевать на них, – сказала она немного громче, чем надо. – Главное, что мы вместе. Так?

Он кивнул:

– Только ты и я.

Было даже немного забавно, как легко ему оказалось подплыть с ней вместе к куполу. Он даже не против был заплыть туда вместе с ней. Ударив хвостом, Дайос подпрыгнул достаточно высоко, чтобы спокойно выскочить на площадку у бассейна с Аней в руках. Вышло не очень изящно, и он наверняка немного ее встряхнул, но зато не отпустил.

Двое в комнате уставились на него широко распахнутыми глазами. Мира – потому что он редко влетал к ней без попытки ее убить. А Арджес – потому что смотрел на Аню, все еще зажатую в его руке, и наверняка просчитывал, как отобрать ее у Дайоса, не поранив ее в драке.

Вода опять забурлила, сообщая, что к ним присоединился Макетес. Его брат ухватился за металлический борт бассейна, привалился к нему поудобнее и объявил:

– Нашел их!

– Нашел их? – повторил Арджес.

– Ага. В водорослях. – Макетес пожал плечами. – Мы же все знали, что рано или поздно до этого дойдет. Чего удивительного-то?

Арджес посмотрел на Дайоса, потом на Аню, потом опять на Макетеса. Было очевидно, о чем его брат думает, и отчасти ему хотелось отрицать очевидное. Сохранить их время вместе, их страсть, только для себя. Чтобы никто его за это не осуждал.

Тут его синий брат выпалил:

– Это же невозможно.

Наклонившись вперед, Дайос жестами сказал Ане:

– Дай ему минуту.

Она закатила глаза и спросила вслух:

– Это потому, что все знают, как ты ненавидишь мой народ?

Арджес ткнул в ее сторону длинным когтем:

– Оно самое. Именно в этом и проблема. Дайос, ты ненавидишь ахромо. Ты на моих глазах убил их больше, чем рыбы для пропитания!

Кивнув, Дайос осторожно отпустил Аню, чтобы она могла встать.

– Я все еще их ненавижу, да.

Вместо ответа его брат еще раз ткнул пальцем в Анину сторону. Заметив, что она не отошла от него, Дайос гордо выпятил грудь. Она стояла рядом, уперев руки в бока.

– Я могу сама решать, с кем мне быть. Я взрослый человек.

– Да не в тебе проблема, – прорычал Арджес. – Я знаю своего брата, у него всегда есть какой-то план. Ты что, решил, что таким образом убедишь ее с нами сотрудничать? Мы уже разобрались с этим вопросом. Она и так помогает нам, Дайос.

– Так, – сказал Дайос. – Я притворюсь, что не слышал этого сейчас, потому что уважаю тебя как брата. Но если ты скажешь еще хоть слово, я оторву тебе челюсть.

Все огни на теле Арджеса вспыхнули, и Дайос понял – еще пара фраз, и они кинутся друг на друга. Их споры всегда заканчивались так, с самого детства. Они вечно вцеплялись друг другу в глотку, такова была их натура. Но сейчас он не хотел рисковать двумя ахромо, которые были куда нежнее его народа.

– Просто заткнись. – Дайос сделал глубокий вдох, собираясь. – Я был у глубинников.

Все в комнате резко пришли в себя. Аня смотрела на него вопросительно, не понимая, почему остальные так напряглись. Скоро ему предстояло все ей объяснить.

Два других самца в комнате пристально смотрели на него. Быстро, лаконично, минимальным количеством слов он описал все, что открыл ему Фортис.

И все это время он видел, как с каждым словом сжимается Аня. Ее глаза бегали по линзе, и он знал, что Битси добавляет свои комментарии.

Дайос не хотел делать ей больно. Не хотел, чтобы Аня знала, что делают ее люди, потому что догадывался, как это на нее повлияет. Он видел по ее глазам, что ее сердце обливается кровью, но никак не мог защитить ее от этой раны.

Быть может, всадить нож было лучше, чем растягивать процесс.

К концу истории Анины глаза наполнились слезами, и те покатились по ее щекам. Арджес и Макетес оба пылали огнями, как и он сам. Их свет заполнял комнату, и красный, синий, желтый цвета смешивались, окрашивая стены в оранжевый и фиолетовый. Мира прижала ладонь ко рту – кажется, у нее к горлу подступила тошнота.

– Они ставят над вами эксперименты? – спросила наконец Аня. С ее лица все еще капали слезы.

– Так видел Фортис. – Он потянулся к ней, не в силах выносить выражение ее лица. Ему необходимо было коснуться ее. Успокоить.

Она без тени сомнения подошла и уткнулась ему в бок, пока все остальные заговорили одновременно.

– Аня, – сказала Мира. – Ты что-нибудь об этом знала?

Их угол комнаты озарило синей вспышкой, вторящей словам Арджеса:

– Мы больше не можем ждать. Надо немедленно что-то делать, если они все это время отлавливали людей на опыты.

Но сердце Дайоса содрогнулось от слов Макетеса:

– Сколько из тех, кого мы считали погибшими в нападениях, на самом деле ждали, что мы их спасем…

После его слов повисла обжигающая тишина. Злость и ненависть, которые всегда бурлили в нем, передались остальным. Он знал, что его народ ни перед чем не остановится, чтобы вернуть своих. Не было никаких сомнений, что вскоре в океане вспыхнет битва.

Но его сердце выстукивало предупреждение. Потому что к его груди были прижаты маленькие ладони, чувствующие звенящую в нем ярость. Аня стояла рядом. Она слышала каждое слово. Страдала из-за преступлений, совершенных ее народом против его.

Чувства Ани отличались от Мириных. Город, из которого она сбежала, ранил его народ сильнее всего, но, что гораздо хуже, это ее семья держала скальпель.

Все молчали. Он слышал только Анино рваное дыхание, холодящее его мокрую шею. Она могла легко потушить или распалить горящее внутри него пламя.

Дайос всегда считал, что его ярость и ненависть для него важнее всего на свете. Но эта женщина могла остановить его, если бы захотела. Лишь один ее приказ, и он унес бы ее прочь от всего этого.

Вместо этого Аня подняла голову от его плеча. Ее глаза покраснели, а щеки блестели от слез.

Когда она заговорила, ее голос был неровным и хриплым.

– Я не удивлена. Как бы сильно мне ни хотелось сказать обратное. Я всегда знала, что мой отец кровожаден как в бою, так и в познании. Мне так жаль. Если бы я знала об этом, я бы сделала… больше.

– Ты ничего не смогла бы сделать. – Дайос утер слезы с ее лица, поддерживая ее короткой рукой. – Твой отец убил бы тебя. Мы уже убедились, что твое отсутствие лишь сделало его сильнее. Он понял бы это раньше или позже и без нашей помощи.

Его прервало Мирино шипение:

– Никогда не слышала, чтобы он говорил столько слов за раз.

Он бросил на нее горящий взгляд, и она замолчала. А Дайос снова повернулся к женщине, которую держал в своих руках.

– Это не твоя вина, калон.

– Вина не моя, но народ – мой. – В ее глазах что-то изменилось. В них появилось что-то жестокое и очень знакомое. Посмотрев на остальных присутствующих в комнате, она ровным тоном сказала: – Взорвем.

Ответом ей была тишина. Потом Мира фыркнула:

– Что? В каком смысле, взорвем?

– Я могу пробраться внутрь. Я знаю, где что находится. Хотите ликвидировать Альфу? Спасти своих? Вы ничего не добьетесь, просто напав на город с кучкой ундин. Нужно идти на крайние меры, такие, чтобы от них содрогнулся весь океан.

Мира покачала головой:

– Ты хочешь объявить войну.

Дайос почувствовал, как Аня задрожала в его руках. Ее трясло, и что-то подсказывало ему, что и от страха, возможно, тоже.

– Нет, – ответила она. – Я хочу устроить кровопролитие. Я знаю, куда ударить, чтобы часть людей успела спастись, если поторопится. Хотите, чтобы они воспринимали вас всерьез? Чтобы поняли, что не стоит связываться с ундинами? – Она заглянула в лицо каждому присутствующему, но Дайосу – в последнюю очередь. Когда их взгляды встретились, он узнал в ее стальных глазах ту же ярость, что горела в его груди. – Тогда вам нужно сровнять золотой город с землей.

Дальше все завертелось в круговороте. Стыдно было признаться, но Аня по большей части стояла в полном ступоре.

Она всегда знала, что ее отец жесток, но эксперименты? На живых существах? Это было так неправильно, что даже думать об этом больно. Аня не хотела представлять, сколько ундин было подвергнуто страданиям просто потому, что ее отец не видел в них разумных живых существ, достойных уважения.

И тут она осознала.

Что бы она ни сделала, город уже не спасти.

Аня не могла спасти жителей. Им суждено было навсегда остаться в сетях человека, испортившего ей жизнь. А потом она поняла, что они и не хотят, чтобы их спасали.

Ее отец не был ученым. Он не смог бы самостоятельно искать ундин, вскрывать их и изучать. Ему помогало бесчисленное количество людей.

Представителей ее народа. Хороших людей, которых она всегда мечтала спасти. Они помогали ему, а потом ходили по золоченым улицам с кровью на руках и улыбались как ни в чем не бывало.

Осознание того, что эти люди, возможно, никогда не заслуживали спасения, разрывало ее изнутри.

Она рассказала ундинам все, что они хотели знать. Мира быстро занялась изучением города, а Аня не собиралась ничего скрывать. Она соединила Битси с Байтом, чтобы они могли работать вдвоем. Дроиды скачали все возможные чертежи и карты, которые Битси смогла достать. Потом Ане пришлось позвонить Тузу и подключить к делу и его. Туз ответил далеко не сразу, но она знала, что долго молчать ее друг не сможет.

– Это похоже на полное безумие, но сначала мне надо убедиться, что это защищенный канал, – сказала она, глядя, как Битси выводит слова на экран.

«Полностью».

– Отлично. Я работаю с ундинами и, кажется, знаю, как победить Альфу.

Повисла долгая пауза. Три точки прыгали на экране, показывая, что Туз печатает. Аня уже начала подозревать, что он пишет длинное письмо.

Но пришло только:

«Что, твою мать, ты сейчас сказала?»

Мира сухо усмехнулась:

– Милый у тебя друг.

– Да, неплохой. – Аня пожала плечами. – Знаю, знаю, похоже на бред, – написала она в ответ, – но ундины – наш входной билет. Мы собираемся разрушить город, но мне надо, чтобы ты организовал отход для беженцев.

Опять три точки. Они прыгали куда дольше, чем требовалось на ответ. В конце концов Аня просто решила рассказать Тузу вообще все.

Ундины за ее спиной возмутились. Они не собирались раскрывать информацию о своем расположении и существовании еще одному человеку. Но Аня доверяла Тузу даже собственную жизнь, поэтому не задумываясь передала его контакт Мире и Байту.

Прошло почти два дня, прежде чем она почувствовала, как устала. Прежде чем посмотрела на карту своего города и поняла, что есть только один путь. Когда все мужчины ушли, решив, что девушкам надо поесть и поспать, она посмотрела на Миру.

– Поймают самого большого зверя, какого найдут, – сказала Мира со вздохом и хрустнула шеей. – Им надо направить на что-то злость, а нам не помешает отдохнуть.

Ане не нужен был отдых. Ей нужно было чудо.

– Ты ведь думаешь о том же, о чем и я, да?

Дважды спрашивать не пришлось. Мирины напрягшиеся плечи сказали все за нее.

– Ага. Похоже на то. Но изо всех сил стараюсь найти другой вариант, потому что мне не нравится то, что ты задумала.

Ане тоже не нравилось. Но она знала, что у них мало способов напасть на Альфу. Только одна попытка нанести весомый удар, прежде чем город закроется наглухо.

Она не могла пойти на такой риск. Слишком много жизней было на кону.

Мира смотрела на нее с пониманием.

– Ты же знаешь, что он не пустит тебя без борьбы?

– Знаю.

– Не нравится он мне. Превратил мою жизнь в сущий ад, когда Арджес меня похитил, пытался убить несколько раз. – Она тут же смягчилась. Морщинки между бровями разгладились, плечи опустились. – Но даже я вижу, как ты важна для него. Я не настолько бессердечна. Ты делаешь его лучше, и, боюсь, если он тебя потеряет…

– Ну нет, от такой ответственности я отказываюсь, – перебила ее Аня. – Мы взрослые люди, и у нас всегда была одна цель. Я люблю Альфу не больше вашего и хотела бы спасти оба наших народа. Знаю, уничтожение – это радикальный подход, но я не вижу для нас другого пути.

– И ты правда считаешь, что только ты можешь взорвать эту бомбу?

Боже, звучало в сто раз хуже, когда это говорил кто-то другой. Аня подтолкнула Битси вверх, чтобы потереть глаза, и кивнула:

– Да, считаю. Я знаю, где мой отец хранит все оружие города. Там я лишилась слуха. Я могу пробраться внутрь и взорвать все бомбы, прежде чем кто-то успеет меня остановить.

– Думаешь, сможешь пройти туда, не попавшись отцу?

Нет. Не думала. У нее было подозрение, что отец узнает о прибытии дочери, как только ее засекут камеры. Не существовало такого входа в город, чтобы ее не заметили.

Но именно на это она и рассчитывала. Хотела, чтобы отец увидел ее. Чтобы знал, что она идет, чтобы ему пришлось придумывать оправдания, потому что он уже объявил ее мертвой.

Может быть, в глубине своей черствой души он догадывался, что она пыталась избавиться от него. Может, давно предчувствовал, что им придется вступить в борьбу. Учитывая все, что она о нем знала, с него сталось бы.

– Думаешь, Дайос даст тебе это сделать? – спросила Мира, и ее голос эхом отдался от стен купола.

Над куполом промелькнула тень. Подняв глаза, Аня увидела, что Дайос вернулся первым. Он нес внушительных размеров тунца, которого она не сможет есть. В нее сейчас никакая еда не лезла.

Вздохнув, Аня покачала головой:

– Нет, думаю, ему это совершенно не понравится.

Обе девушки подождали, пока его голова появится в бассейне. Дайос всплыл гораздо медленнее, чем в тот раз, когда принес сюда Аню. Шлепнув рыбину на металлический пол, он окинул обеих внимательным взглядом и прорычал:

– Почему у вас лица такие виноватые?

Покосившись на Миру, Аня взглядом попросила о помощи. Сама она с этим не справилась бы. Не могла она выложить ему все прямо сейчас, когда осознание было таким свежим и болезненным.

Мира кивнула, хлопнула ладонями по столу – вероятно, очень громко – и встала. Битси вывела на экранчик слова, которые удивили даже Аню.

– У меня для тебя кое-что есть, Дайос. Уже какое-то время с этим вожусь, все никак не работает так, как мне надо. Но для наших планов сойдет.

И она удалилась в боковую комнату, откуда всегда пахло машинным маслом и чем-то металлическим.

Дайос вскинул бровь:

– Это она о чем?

– Не знаю. – Какая разница. Ей надо было сказать ему. Она не могла смотреть на него как ни в чем не бывало, умалчивая о своем плане. – Дайос…

Она поднялась с места и села на пол рядом с ним. Не раздумывая, он подхватил ее под колени огромной рукой и притянул к себе.

Он пах морем. Едкий запах, смешивающийся с солью, обжигающей ее нос. А может, это были слезы, которые она отказывалась проливать, потому что он обнял ее без всяких сомнений, словно именно здесь было ее место.

Прижавшись лбом к его плечу, Аня позволила ему прижать себя еще ближе, словно он мог снять с ее плеч свалившийся на них груз. Миры не было в комнате, так что он без колебаний провел ладонью по ее затылку, а потом убрал волосы с лица, заводя их за уши.

– Моя калон, – прошептал он, и его губы прижались к ее макушке. – Скучала по мне?

– Да, – с беззвучным смешком ответила она. – Правда странно?

– Да не очень.

– Тебя не было всего пару часов или того меньше. А я уже чувствую… – Она не знала, какие подобрать слова. Только понимала, что ей не нравится быть с ним порознь.

Может быть, отчасти потому, что она боялась, что все это может в любой момент рухнуть. Аня знала, что должна сделать, но это лишь все усложняло. Возможно, она лишится жизни в этой безумной борьбе, в которую могла бы и не вступать. И тем не менее она была здесь. И боролась.

Он загудел, протяжно, низко. Его грудь завибрировала от звука, который она могла слышать. Если у нее не получится, она больше никогда не услышит ничей голос так четко. Ее отец ни за что не упустит ее снова, и она навсегда застрянет в клетке. Как ей решиться потерять этот звук, который стал ей так дорог?

С трудом сглотнув, Аня заставила себя отстраниться.

– Дайос, мне кажется, единственный шанс…

Вся линза вспыхнула красным, заставив ее вздрогнуть и замолчать от неожиданности, но это просто Битси нарисовала стрелку. Дайос тоже смотрел Ане за плечо, нахмурившись так сильно, что ее это почти испугало.

– Что такое? – спросила Аня, оборачиваясь, и увидела в дверном проеме Миру с… рукой.

Металлической рукой.

Она была огромной, и Мира с трудом держала ее перед собой, чтобы показать им. Рука была до странного похожа на руку ундины. У нее было гибкое запястье, а пальцы соединены тонкими перепонками.

– Не собиралась тебе показывать, так как это только прототип. – Мира хмуро смотрела на руку. – Он пока мало что может. Пожалуйста, не трогай ею ничего, что может быть покалечено, сломано или убито. Напряжение у нее очень нестабильное.

– Что это такое? – прошипел Дайос.

– Рука, – буркнула Мира, наклонив голову, и подошла к ним.

Битси уточнила, что она что-то бормочет, а потом дописала: «По-моему, до фига очевидно».

Аня с Дайосом молча смотрели, как Мира остановилась рядом и поднесла искусственную руку отверстием к культе Дайоса.

Внутри у Ани что-то… протестующе дрогнуло.

Она не знала, что думать о том, что его «починят», ведь для нее он никогда не был сломанным. Да, у Дайоса не было руки, но это не делало его неполноценным. Он уже научился жить без нее. Жестоко было теперь предлагать ему что-то подобное. Даже если он сам этого и хотел, она все равно чувствовала себя странно.

Если бы ей сейчас, после стольких лет, предложили аппарат, который вернул бы ей слух, она вполне могла бы отказаться от него. Новые приборы всегда означали риск. А ей и так было неплохо. Да, Битси переводила для нее, но это не «чинило» ее, просто делало ее… лучше.

Долгие годы без слуха сделали ее другим человеком. Глухота была частью ее, такой же, как цвет глаз или предпочтения в еде. Аня не хотела бы, чтобы кто-нибудь пришел и спас ее.

Но то, как вспыхнули его глаза, когда он надел новую руку… То, как он замер, пока Мира надевала ремень ему на шею, чтобы металл прилегал плотнее к его коже. Что-то в Аниной груди сжалось. Потому что, судя по его лицу, Дайос не согласился бы с ней. У него сейчас было выражение человека, вспоминающего, каково это, быть целым.

Внезапно она снова оказалась одна. Годы, годы тренировок, чтобы не чувствовать себя единственным человеком на планете, который от чего-то пострадал, – и вот кого-то чинили у нее на глазах.

Это были сложные чувства, и ни одно из них ей не нравилось.

– Должно соединиться с твоими нервами, – сказала Мира, заглядывая ему под руку. – Хотелось бы прикрепить ее к тебе на постоянку, но пока что и так сойдет. Временный вариант.

Дайос поморщился и поднял руку. Локоть согнулся, подчиняясь его воле, и он смог согнуть и разогнуть пальцы, которые стучали друг о друга и двигались довольно-таки неуклюже. Он пока мог двигать только всеми пятью одновременно. Может, наловчится со временем.

Дайос поймал ее взгляд, и в его глазах было столько надежды, что она почувствовала себя отвратительно из-за того, как сильно ей не хотелось, чтобы он это носил.

Но Дайос видел ее насквозь. Всегда, с самого первого дня.

– Мира? – спросил он. – Дашь нам пару минут?

– Конечно.

Они молча смотрели друг на друга, пока Мира не исчезла в своей мастерской, оставив их наедине. Две души, непохожие на людей вокруг, одна из которых только что стала на шаг ближе к «нормальности».

Почему у нее наворачивались слезы?

Отогнав их подальше, она улыбнулась ему:

– Как ощущения?

– Ты расстроена.

– Нет, я просто… Рада за тебя. – Она немного отодвинулась, чтобы разглядеть его получше. – Хорошо смотрится. Уверена, ты потренируешься и сможешь пользоваться ею как обычной рукой.

– Почему ты расстроена?

– Я не расстроена.

Дайос вздохнул. Его плечи качнулись вверх и вниз под силой вздоха, который она не слышала.

– Аня.

– Я очень рада за тебя. – Она улыбнулась, но сама чувствовала, как жалко у нее это вышло. – Правда.

Покачав головой, он потянулся к ремню на плече.

– Так не пойдет.

– Дайос, не снимай. – Кинувшись вперед, она поймала его пальцы и остановила их. – Она тебе пригодится. Мне все равно обратно в город идти, кто знает, что будет? Еще понадобится.

Он замер, глядя ей в глаза.

– Ты возвращаешься?

– Я взорву его лично.

Он приоткрыл рот, Аня подумала, что сейчас он скажет ей «нет». Возразит, что это небезопасно. А она ответит ему, что в их жизни вообще все опасно. Потом они разойдутся и так и лягут спать обиженные и все испортят, даже не успев начать.

Но вместо этого его теплая рука легла на ее щеку.

– Ты такая храбрая, калон. Даже если у тебя нет права быть такой храброй.

На нее нахлынула волна такого облегчения, какого она не испытывала никогда. Резко кивнув, она перевела взгляд на его новую руку.

– Я правда рада. Просто ощущения смешанные, вот и все. Ты теперь такой… целый…

Все произошло так быстро, что она даже не успела заметить, как он пошевелился. Ремень резко оказался снятым через голову. Дайос содрал с себя руку, обнажая впившиеся в его кожу проводки. Их он тоже выдернул, не поморщившись, хотя из ранок закапала кровь, и швырнул руку на пол.

– «Целый»? – прорычал он, хватая Аню за талию и притягивая к своей груди с такой силой, что вода заплескала ее до колен. – Моя рука никак не связана с моей целостностью. Никакая металлическая штуковина не изменит того, что я никогда не был целым, пока не встретил тебя. Ты была первой, кто после этой травмы увидел во мне мужчину. Не ошибку, не позорище. Ты увидела меня. Моя калон, ради тебя я содрал бы с себя кожу. Если тебе не нравится эта рука, я брошу ее в самую глубокую расщелину в океане.

– Этого я тоже не хочу, – рассмеялась она сквозь слезы. – Не хочу, чтобы ты опять терял часть себя из-за меня.

– Из-за тебя я обрел себя. – Дайос накрыл ее губы долгим поцелуем со вкусом морской воды и соленых слез.

Отстранившись, он прижался лбом к ее лбу и глубоко вдохнул вместе с ней. Вдох, выдох.

– Аня. Это просто рука. Полезный инструмент, но не часть меня. С ее помощью я приведу тебя к победе, но она не изменит того, кто я есть.

Торопливо кивнув, она облизнула губы и ответила:

– Знаю. Я знаю.

– Точно знаешь?

Хотелось надеяться. Потому что он был ей нужен, и ей было очень страшно оттого, что она полюбила его куда сильнее, чем это казалось возможным…

Как же страшно. Возвращаться в Альфу было огромным риском. Не меньшим риском было надеяться, что отец позволит ей разгуливать по городу, а не швырнет тут же в тюрьму. Дайос почти не спорил с Аней, но прижимал ее к груди так сильно, что несложно было угадать его мысли.

Он тоже не хотел, чтобы она это делала. Оба понимали, что, может быть, видятся в последний раз. А они ведь только-только друг друга нашли.

Где-то глубоко внутри ей хотелось обернуться к нему, попросить отнести ее обратно к нему домой, и чтобы они просто забыли обо всем. Может, имело смысл проверить, не стала ли пригодной для обитания суша, на которой люди не жили уже несколько веков. Она, например, ничего об этом не знала.

Но все это были только фантазии. Аня понимала, что они оба не смогут жить спокойно, бросив свои народы.

Его руки сжали ее сильнее – вероятно, подплывая к Альфе, Дайос думал о том же самом.

Аня пока не привыкла к металлической руке на своей спине. Не то чтобы это было совсем неправильное ощущение – сквозь одолженный костюм для дайвинга протез мало отличался от настоящей конечности. Но она так привыкла, что на той стороне у него только часть руки, что это было… новое ощущение.

Помимо руки, Мира нагрузила их всем необходимым оборудованием для задания. Дроиды вместе разобрались в системах, в которых Битси запуталась бы в одиночку. Байта тоже обновили, и, как робот-исследователь, он разбирался в этом лучше, чем Битси. Вместе с Тузом они собрали достаточно информации, чтобы Мира смогла смастерить то, что она назвала «глушилкой».

Получилась большая квадратная коробка, с которой было очень неудобно управляться. На данный момент ее держала в руках Аня, чтобы Дайос мог держать ее саму. Оказавшись в воде, огромный куб стал ледяным на ощупь и всю дорогу жег ей руки.

– Готова? – спросил Дайос низким, горловым тоном.

Слово замигало у нее перед глазами; Битси тоже замерзала.

Аня уже заметила, что дроид немного тормозит. Она переводила все медленнее, и сложно было понять, стоит ли волноваться. Учитывая гору проблем впереди, приходилось сосредотачиваться на настоящем, а не волноваться о будущем.

Но соврать Дайосу она не могла.

– Нет, – с тихим смешком ответила Аня. – Вообще не готова. Но мы здесь, и я должна сделать это.

– Можем уплыть.

Она подняла взгляд. Его мощные челюсти были стиснуты от волнения.

– Знаешь же, что не можем. Я должна это сделать. Ради жителей города и твоего народа. Выбора нет, Дайос.

У него на скулах заходили желваки, но наконец он посмотрел на нее. И все замерло. Мир встал на паузу, пока его взгляд скользил по ее лицу.

– Если мы больше не увидимся, моя калон, я хочу, чтобы ты знала: быть рядом с такой женщиной, как ты, было величайшей честью. – Выискивая что-то в ее взгляде, Дайос нервно сглотнул. – Я не знаю, как говорят это у вас.

Ох, этот милый, восхитительный мужчина, который даже не знал, как глубоко он пробрался в ее сердце. Она обхватила ладонями его лицо и заглянула в черные глаза, которые говорили куда больше, чем он умел выразить словами.

– Мы говорим: «Я люблю тебя».

– Я слышал это от Миры.

– От Миры? – со смехом переспросила Аня.

Дайос тряхнул головой:

– Она говорила это Арджесу. Объясни, что значит это слово.

– Дело не в слове. Это чувство, вот здесь. – Она переложила одну руку ему на грудь. – Значит, что жизнь без тебя кажется неправильной. Что, расставаясь, я скучаю по тебе сильнее, чем по воздуху. И что я всегда буду думать о тебе, как бы далеко друг от друга мы ни находились.

– Так и должно быть, – сказал он. Его пальцы зарылись в ее волосы, рука притянула ее ближе, чтобы он смог вдохнуть ее запах. – Ныряя в опасность, знай, что я люблю тебя, моя калон. Я буду хранить тебя в сердце, пока мы не встретимся вновь.

Аня ответила жарким поцелуем, потому что у нее не было слов, чтобы описать, как сильно она его полюбила. Как восхищалась она его силой и отвагой. Даже сейчас он позволял ей поступить так, как следовало, хотя это могло лишить их обоих всего.

Дайос и сам был воином. Тем, кто исправлял все, что пошло не так. Тем, кто кидался навстречу опасности ради других. Он отпустил Аню без споров и возражений. Его чувства выдавали только напряжение в теле и подрагивание когтей на ее коже, словно он никак не мог заставить себя отпустить ее.

– Я найду дорогу обратно к тебе, – почти с отчаянием выдохнула она ему в губы. – Я вернусь домой, Дайос.

– Дом, – ответил он, и его глубокий голос разлился по всему ее телу. – Вот что ты подарила мне, калон. Мой дом там, где ты.

Они еще какое-то время просто смотрели друг на друга, но потом он поднял руку, щелкнул маленькой кнопкой на собранном Мирой аппарате, и Аня поняла, что пора.

Пора его отпустить. Пора приступать к их плану. Рискнуть своей жизнью, чтобы спасти оба их народа. Будет ли просто? Точно нет. Сделает ли она все возможное, чтобы вернуться к нему? Еще как.

Вместе они пронеслись между столбами, которые стреляли по нему в прошлый раз. Кажется, Мирина глушилка работала. Ближние колонны не среагировали на них, да и дальние не проснулись. Может, так действовал сигнал, излучаемый коробкой в Аниных руках. А может, отец делал вид, будто бы не знает о ее приближении.

Так или иначе, они добрались до трубы, через которую когда-то сбежали, и тут стало видно, что с тех пор ее заварили. На пути к их плану стояла огромная металлическая дверь.

Дайос поставил Аню на землю, коробку – рядом с ней. Надел Ане на лицо дыхательную маску и отсоединил щупальце от ее шеи, – она сразу почувствовала себя потерянной без его дыхания.

Течение в этом месте было очень сильным, и Аня уцепилась за стену здания и зарылась ногами в ил, наблюдая за Дайосом. Ударив хвостом, он ухватился за обе стороны металлической двери.

Та была приварена намертво. Аня видела, каким количеством металла ее залили. Болты были вкручены глубоко в бетонное основание Альфы. Обнажив зубы и напрягая все мышцы, Дайос потянул.

Все его тело вспыхнуло от натуги, освещая фигуру – бугрящиеся от усилий мускулы, дрожащие грудные мышцы. Металлическая рука была крепче настоящей, но даже она начала искрить. А потом дверь оторвалась. В шоке и немного в ужасе, Аня смотрела, как Дайос оттянул дверь в сторону, и наружу хлынул воздух.

Вырвавшиеся облаком пузыри вполне могли стать белым флагом, сдавшим их позицию. Дайос протянул Ане руку, и она оттолкнулась от дна ему навстречу.

Течение чуть было не отбросило ее прочь от здания, в темное никуда, но Дайос схватил ее за запястье и подтянул к себе. Он держался за Альфу металлической рукой, которая не сдалась, даже когда их швырнуло на стену строения, и которой он потом дернул их обоих ближе к проему.

– Вернись ко мне, – прорычал он, сдвигая маску в сторону носом и целуя Аню вновь, словно оставлял обжигающую метку.

Он знал, что, возможно, они видятся в последний раз, и не мог отпустить ее, не сообщив, как отчаянно желает ее.

С бешено колотящимся сердцем, с безумной надеждой в груди, Аня поцеловала его в ответ. Она была твердо намерена вернуться к нему, невзирая ни на какие преграды.

Дайос толкнул ее навстречу рвущемуся из трубы потоку воздуха. Она знала, что у нее всего лишь несколько секунд, чтобы пролезть внутрь, а потом ему придется закрыть проход. Аня натянула маску обратно и сосредоточилась на новом препятствии. По глазам Дайоса было видно, что сейчас он запечатает ее внутри родного города и дальше все будет зависеть только от нее.

От нее. От девчонки, которую баловали всю жизнь. Которая любила притворяться героиней. Все они надеялись, что ничто не пойдет лесом, что она разберется сама, одна, без чужой помощи.

С трудом сглотнув вставший в горле ком, Аня схватилась за край отверстия, и они рванулись одновременно, проталкивая ее в тоннель сквозь стену воздуха. Упав на четвереньки в теперь уже пустую трубу, она сорвала с себя маску и обернулась.

Сила идущего из трубы воздуха грозила вышвырнуть ее обратно в море, но Аня хотела видеть Дайоса. Огонь в его глазах, страсть, которая не угасала в них даже сейчас. Надежду, вспыхнувшую в его груди, когда он снова напряг мышцы.

Она поползла боком, как краб, не отводя глаза до самой последней секунды. Но дверь закрылась, и свет погас.

Аня осталась одна. Замерзать в тоннелях под Альфой, где, как она теперь знала, происходило столько ужасных вещей.

Глубоко вдохнув, Аня подняла руку и потрогала Битси.

– У тебя свет есть?

Линза снова засветилась, на этот раз чуть ярче.

«Как холодно».

Парящие в полной темноте слова пронзили ее в самое сердце. Как же ей было жаль мучить свою самую давнюю подругу, но и помочь маленькому дроиду она не могла.

Нужно было торопиться. Кто-нибудь мог уже заметить ее вторжение.

Но она все равно сначала сняла дроида с головы и прижала ее к груди. Осторожно дыша на Битси, она согревала маленького робота, пока та не зашевелилась в ее руках. Только тогда Аня вернула ее обратно себе на голову и прочитала слова на линзе.

«Окей, – написала Битси. – Я в порядке».

– Хорошо, – прошептала Аня. – Свет?

На одной из ножек Битси зажегся маленький фонарик. Этой функцией они пользовались лишь однажды, когда всю Альфу обесточило, и Аня не ожидала, что та понадобится ей снова. Лучик осветил тоннели, за которыми явно никто не следил. Просто закрыли и накачали воздухом. Вот системы фильтрации, наверное, надрывались.

Теперь тут было совершенно сухо. Аня пошла вперед, и под ее ногами хрустнули панцири мертвых крабов. Столько смертей – просто потому, что отец разозлился на нее.

Посмотрев вниз, Аня заметила на панцирях знаки в виде волн. Это были те самые крабы, которые несколько недель назад помогли ей найти Дайоса. И они погибли из-за нее.

Решимость тяжелым грузом легла ей на плечи. Она больше никому не позволит умереть из-за себя. Если только сможет контролировать ситуацию.

– Свяжись с Тузом, – попросила Аня, опираясь рукой на бетонную стену.

Битси медлить не стала, да и Туз уже ждал.

«Ты на месте?»

– На месте. Покажи мне путь до моей старой комнаты.

Перед ее глазами возникла карта. Маршрут до ее комнаты был прочерчен синей линией, но там ее ждала другая проблема. Выхода к бассейну больше не было.

– Получилось откачать воду из бассейна? – спросила она, поворачивая налево и чуть не поскользнувшись на остатках водорослей.

– Нет. Похоже, они закрыли выход в твой бассейн. Не знаю даже, есть ли там вода. Но есть служебные тоннели, они могут пригодиться.

– Просто скажи, куда мне ломиться.

«Инструменты Миры у тебя с собой?»

Да, но она не очень умело ими пользовалась. Мира объяснила в общих чертах, что делать, но сейчас она дрожала от холода и спотыкалась от ужаса, и ее вера в себя стремительно таяла.

– Ага, – ответила Аня, поворачивая опять. – Инструменты есть.

«Хорошо».

– Я не уверена, что смогу… – Она осеклась, не зная, как продолжить.

Точки пару раз мигнули, и пришел ответ Туза:

«Придется».

Разумеется. Потому что никто другой не мог сделать это так легко, как она. И ничьи жизни не следовало подвергать риску из-за того, что она боялась столкнуться с отцом.

Взяв себя в руки, Аня продолжила путь. Как Туз и предположил, она нашла служебный тоннель. Поднявшись по короткой лесенке, обнаружила небольшой люк, который, оказывается, все это время прятался в стене сразу за ее бассейном. Как часто туда кто-то заходил? Посылал ли отец людей шпионить за ней?

Понадобилось четыре попытки, чтобы вставить отвертку в нужные пазы, как показывала Мира. Руки тряслись так сильно, что она чуть не уронила инструмент.

Сделав глубокий вдох, Аня открыла люк и запустила в комнату Битси. Хотя дроид чувствовала себя неважно, да и двигалась медленнее обычного, она справилась быстро. Взобралась по стене и взломала камеры, предоставив Ане время вылезти из люка и зайти в свою старую ванную.

Стаскивая с себя костюм, она поразилась тому, что тут ничего не изменилось. Если замереть, можно было даже притвориться, будто ничего не произошло. Она так и была здесь все это время. Упала, ударилась головой о край бассейна и навоображала себе всякого. Но, чувствуя саднящий синяк на шее там, где щупальце Дайоса входило под ее кожу, она знала, что все это реальность.

И у нее было задание.

Мира одолжила ей одно из своих платьев, которое выглядело вполне прилично. Красивый ярко-синий цвет ткани очень шел Ане. Ткань даже была достаточно сухой, чтобы отец поверил, что Аня тут уже давно.

– Ну давай, – сказала она, протягивая руку, чтобы Битси могла спрыгнуть. – Наш выход.

Поправив волосы, она лишний раз убедилась, что на ней не осталось ни капли воды, и вышла в спальню. Там тоже ничего не изменилось. Все ровно так, как она оставила. Словно только вчера отсюда вышла.

Так будет даже проще все разыграть. Сев за туалетный столик, она достала косметику. Помада. Тушь. Мелочи, которых у нее какое-то время не было.

Прошло ровно три минуты и сорок две секунды, прежде чем дверь в ее комнату распахнулась и внутрь ворвался отец с искаженным от гнева лицом.

– Ты где была?

Притворившись испуганной, она даже не сопротивлялась, когда двое из его людей вбежали следом и схватили ее за руки.

– Папа? Что происходит? Ты же сказал, что знаешь, куда я ухожу! Я же предупредила, что буду пару дней у подруги!

– Пару дней? Тебя не было несколько недель.

Ну конечно же. Аня прекрасно это знала. Но она захлопала ресницами, стараясь как можно сильнее распахнуть невинные глаза.

– Я потеряла счет дням, папуль! Прости, что напугала. Но я уже давно дома, ты разве не заметил?

Игра началась.

Никогда в жизни ему не было так же сложно что-то сделать, как оставить ее. Все голоса в его голове прорвались на передний план, наперебой крича о всевозможных бедах. Она погибнет из-за него, как погибли все остальные. Он бросил ее умирать, как полный трус. Потому что если его не будет рядом с ней, то она умрет. Будет болтаться в морских пучинах вместе со всеми остальными, и ее душа никогда не найдет покоя.

Их руки хватали его за плечи, пытались развернуть к себе лицом. Хотели выцарапать ему глаза, вырвать глотку, заставить почувствовать их боль.

Столько всего он в этой жизни натворил, но об этом, без сомнений, ему предстояло сожалеть сильнее всего. Потому что, потеряв Аню, он потеряет последнюю связь с реальностью, и тогда… тогда он сам не знал, что с ним станет.

Тяжело дыша, Дайос несся через океан обратно к братьям. Ему нельзя было оставаться рядом с городом, да это и к лучшему. По плану он должен был вернуться к Мире, которая настроила Байту прямую связь с Битси.

Два дроида теперь могли переговариваться на дальних расстояниях и позволяли видеть все Аниными глазами. Так они могли точно знать, что она в безопасности и с ней ничего не происходит.

Но плавники Дайоса отказывались работать при мысли о том, как далеко он от нее. Если что-нибудь случится, он ничего не сможет сделать. Застрянет где-то, вынужденный смотреть, как ее убивают или пытают, как сородичей Фортиса.

Тело не двигалось. Дайос просто не мог уплыть, как ни старался. Он хотел остаться там безмолвным сторожем – не есть, не спать, только ждать, когда она снова окажется в его руках, целая и невредимая.

Сглотнув ком в горле, он обернулся посмотреть на Альфу, ставшую точкой вдалеке. Он хотел… Проклятье, да он сам не знал, чего хотел.

Хотел, чтобы она спасла их народы. Чтобы каждая капля славы по праву принадлежала ей. От одной только мысли об этом Дайос преисполнялся гордости. Его людям будет куда проще принять ахромо, которая помогла им, и его любовь к ней они тоже поймут быстрее.

Но все эти мысли меркли перед осознанием, что Аня была одна. Что ей так легко причинить вред. Он вспомнил, как они наконец слились воедино. Мягкость ее кожи под его пальцами. Как просто ранить ее до крови.

Он все еще чувствовал этот вкус и теперь боялся ощутить его вновь. Призрак металлического привкуса касался жабр, словно наполняя его рот кровью, и Дайосу стало страшно, что что-то пошло не так. Может, она уже совершила ошибку. Или ее отец видел их приближение. Кто мог предугадать, что задумал этот злобный человек? Дайос хотел вернуться к ней.

Сейчас же.

Он развернулся, но дорогу ему преградил темный силуэт. Сначала он подумал, что это один из преследовавших его призраков. Часть его вины, принявшая вид большого самца, вероятно погибшего в первом сражении за Бету.

Но тут вспыхнул синий свет, и Дайос понял, кто его остановил.

– Арджес, – прорычал он. – Отвали.

– Нет, – отозвался брат. – Не отвалю. Ты не можешь вернуться к ней, Дайос. Тебе нужно обратно в купол.

– Мое место рядом с ней.

– Так решил океан, – согласился Арджес, не сдвинувшись с места. – Но ты не можешь разрушить все, к чему мы так долго шли. Речь о многих людях, не только об Ане.

– Если ты меня не пропустишь, я тебя заставлю.

Его когти уже подрагивали. Может, драка помогла бы ему. Может, если он вцепится в брата и выплеснет все свои эмоции, он сможет сдержаться и не поплыть к ней.

– Ты не заставишь меня уступить, Дайос.

Оскалив зубы, Дайос яростно прорычал:

– Уже забыл последний раз, когда мы дрались? Я вот помню. Я был только после боя, у меня не было руки, и все равно я вышвырнул тебя на воздух, как малька.

Тогда это казалось правильным. Он верил, что Мира была предвестницей конца. Глубинники предупредили его, что от ахромо бывает только разрушение. Фортис повторял ему это снова и снова, пока он дышал парами в сердце океана. Ахромо угрожали жизни каждого из них.

Может, Фортис говорил не конкретно о Мире, но что еще Дайос мог подумать? Она объявилась в самый неподходящий момент, и из-за нее все изменилось. Для него тогда этого было достаточно.

И если его брат хотел еще одной драки, то он был более чем готов порвать чешую Арджеса и скинуть его в бездну, если понадобится.

– Дайос, – сказал Арджес едва слышно. – Я знаю, что ты чувствуешь. Понимаю твою боль. Но ты не можешь вернуться.

Его грудь уже вздымалась от гнева. Он чувствовал, как раскрываются шире жабры, втягивая нужный для драки воздух. Плевать ему было, знал ли Арджес, что он чувствует.

– Мира в безопасности! – почти закричал он. – Твоя пара рядом с тобой. Она остается в своем куполе, а если и уплывает, то вы всегда вместе. Тебе ни разу не приходилось подвергать ее опасности одну.

– Что, по-твоему, произошло, когда она вернулась в свой город? Уже забыл, что нам пришлось напасть на Бету, чтобы отбить ее? Что я полз по тому проклятому пространству без воды, протискиваясь в двери, только чтобы вернуть ее, – раскатисто рявкнул Арджес. – Я почти потерял ее! Я знаю, что творится в твоем сердце! Но если ты нам не позволишь, тебе никто не сможет помочь.

Не нужна ему была их помощь. Он вообще не хотел от Арджеса помощи. Он просто хотел, чтобы Аня была дома.

Оба его сердца ныли в груди. Потерев их рукой, Дайос тряхнул головой и ринулся на Арджеса. Ему нужна была боль, и он знал, где ее достать.

Они столкнулись, как две неудержимые силы, и у Дайоса посыпались искры из глаз. Арджес вцепился в него, как Дайос того и ожидал. Сколько бы они ни дрались, их бои всегда следовали одному сценарию. Взмахнув хвостом, он швырнул Арджеса через плечо и рванулся к городу.

Но Арджес был меньше, а значит, немного гибче. Синий плавник опустился ему на плечо, хвост Арджеса обвился вокруг его хвоста и прижал бедренные плавники к телу. Извернувшись, Арджес обернулся вокруг него и сдавил его хвост своим.

Разъяренно зашипев, Дайос завел назад металлическую руку и схватил один из бедренных плавников Арджеса.

– Помнишь, как я почти оторвал его? – кровожадно прорычал он. – На этот раз ты не пришьешь его назад.

И он бы дернул за этот самый плавник, если бы Арджес не наклонился и не нажал на кнопку на руке. Та перестала отвечать, превратившись в безвольный, бесполезный лишний груз, внезапно потянувший его в другую сторону.

Брат отпустил его, яростно сверкнув зубами.

– Неужели ты думал, что Мира сделает для тебя что-то, что я не смогу отключить?

Эти двое в могилу хотели его свести. Содрогнувшись всем телом от гневного рыка, Дайос сорвал с себя руку, швырнул ее в песок и яростным выдохом прочистил жабры.

Он смерил брата взглядом. Арджес опять занял позицию между ним и городом, отобравшим у него его пару.

Его пару.

Проклятье, он впервые подумал о ней так. Но это была правда. Она стала частью его, без которой он не знал жизни. Аня забрала его боль, его ярость, превратила их во что-то полезное. Когда он был с ней, он становился другим, а теперь он мог… потерять ее.

Его огни мигнули. Раз, два, потом снова вспыхнули, потому что он заставил себя снова вступить в драку. Ему надо было вернуться к ней.

Но на этот раз Арджес на ходу поймал его за руку и прижал Дайоса к себе. Обернув его хвостом столько раз, сколько смог, брат сдавил его так сильно, что воздух застрял в легких. Рука Дайоса оказалась прижата к его боку, и, хотя он наверняка мог вырваться, он почувствовал, как что-то внутри него сломалось.

Он просто хотел знать, что она жива.

Тяжело дыша, Арджес прошипел ему в ухо:

– Мы делаем все, что можем, чтобы с ней ничего не случилось. И ты сам это увидишь, если вернешься со мной.

– Мы так далеко, – прохрипел Дайос. – Что я смогу сделать, если ей будет угрожать опасность? Сидеть там и смотреть, как она умирает?

Пробежавшая по его телу дрожь передалась Арджесу, и он почувствовал, как брат понял его страх.

– У нас будет время среагировать.

– Не будет, и ты прекрасно это знаешь. Ее отец – угорь на темных глубинах, выжидающий момента, чтобы укусить. Она до последнего не будет знать, что происходит, а потом мы ее потеряем.

На последнем слове его голос оборвался, и он замолчал.

Потому что разговоры никогда ни к чему не приводили. Как бы Дайос ни старался, он никогда не мог подобрать правильные слова. А единственная, кто понимал его, теперь оказалась взаперти – там, где он не мог ее достать.

Может, Арджес и знал, что такое страх, но он не понимал глубину чувств брата. По крайней мере, тогда в Бете у них был шанс. Арджес забрался в город и забрал свою женщину.

Альфа же состояла из воздуха и открытых пространств. Если бы даже ундина смог пробраться внутрь, он нашел бы там только смерть.

Арджес медленно отпустил его, распутав хвост и оставив только руки на плечах Дайоса. Их хватка тоже ослабла, став больше похожей на объятия.

– Она храбрая женщина, – тихо сказал Арджес, и море подхватило его слова. – Она делает тебе честь, брат, бесстрашно отправляясь в этот город. Наши люди будут говорить о ней еще много лет. Честь, брат. Это важно.

– Жизнь, вот что важно. – Что-то внутри него разбилось на кусочки, когда он добавил: – Ее жизнь.

Арджес обнял его чуть крепче, и какое-то время они просто висели в воде вместе. Смотрели на город, которому вскоре предстояло стать руинами. Дайос снова прокрутил в голове план. Макетес и Анин друг были готовы перевезти выживших в безопасное место. Они выделили Макетесу небольшую капсулу, чтобы спасти тех, кто будет тонуть. Они хотели, чтобы жители города знали – ундины сделали все, что могли, чтобы спасти ахромо.

Аня должна была оказаться в спасательной капсуле первой. Она знала, где они находятся. Он будет ждать ее, когда придет время, но сначала надо было убедиться, что все прошло, как задумано. И никто из них не знал, как много времени на это понадобится.

Было бы лучше остаться здесь. Он подождал бы какого-нибудь сигнала к готовности и сразу оказался на месте.

– Мы столько всего доверили одному человеку, – прошептал он. – Вся ответственность лежит на ее плечах.

– И у нее достаточно сил, чтобы сделать это, – ответил Арджес.

– Но она такая маленькая. Я не могу обнять ее рукой за плечи, настолько шире у меня обхват. Она мерзнет даже в самых теплых водах. Не любит сырую рыбу и устрицы, не умеет добывать себе еду. Если кто-нибудь нападет на нее, она не умеет драться. Моя женщина такая нежная.

И он любил ее за это. Любил находить в ней теплое, мягкое пристанище, где успокаивались его измученные сердца. Но что это сулило ей вне безопасности его объятий?

– То, что она мягкая, еще не значит, что ее легко сломать, – сказал Арджес, опуская руки. – Главное, что ты можешь сейчас сделать, – это довериться ей. Вернись со мной, Дайос. Мы вместе присмотрим за твоей маленькой калон.

Дайос медленно кивнул, но ему понадобилось время, чтобы оторвать взгляд от сияющего вдалеке города. Если бы он только мог взять его в ладони, может, он снова прижал бы ее к груди.

В конце концов он присоединился к брату. Путешествие домой заняло несколько часов. В куполе горел свет, и даже снаружи он видел проекцию на стене. Знакомая комната. Знакомое место.

Может быть, он что-то перенял от Ани, потому что при виде комнаты, где он встретил ее второй раз, Дайос почувствовал ее мягкость в своей груди. Там он впервые взял ее в руки и больше никогда не отпускал. До этого момента.

Макетес заметил его первым, нырнул в бассейн и кинулся прямиком к ним. Все его плавники и жабры стояли дыбом, а глаза радостно сверкали.

– Работает. Дайос, Арджес, оно работает.

– Что именно? – спросил он.

– Связь между дроидами. Пока Битси у нее на голове, мы видим все, что видит она. И направлять ее тоже можем, потому что у Байта есть связь с Битси. – Макетес завис перед ними, подергиваясь из стороны в сторону от возбуждения. – Мы все видим.

– Она жива? – спросил Дайос, и ему стало почти дурно от одного только вопроса.

– Ну конечно жива, – сказал Макетес. – И уже убедила отца, чтобы он не отбирал у нее Битси. Они все в замешательстве, так качественно она им наврала. Такое ощущение, что отец поверил, что она просто была у подруги.

Невозможно. Старик был слишком хитер. Но по крайней мере, пока его пара увидит новый рассвет.

Арджес опять приобнял его рукой за плечи – на этот раз, чтобы он не обмяк от облегчения на глазах у всех. Наклонившись к уху Дайоса, он прошептал:

– Дыши, брат. Я верю, что у тебя получится. Ага?

– Ага, – ответил Дайос, все еще ошеломленный.

Она была жива. И ему нужно было убедиться, что так оно и будет.

Две недели.

Две недели понадобилось ее отцу, чтобы оступиться.

Две недели постоянного наблюдения – кто-то даже стоял в ее комнате, пока она спала. Две недели недоверия и косых взглядов, словно за то недолгое время, что они ее не видели, она превратилась в ведьму.

В первую неделю она ходила к отцу в офис по несколько раз на дню. Просто проведать его. Притвориться, что просит прощения, пустить крокодильи слезы, сказать, как она соскучилась и как замечательно провела время у подруги.

Аня сплела отличную историю. Жила у подруги Джессики, которая пригласила ее в Бету, поскольку Аня там никогда не бывала. Она клялась и божилась, что предупреждала его об этом, даже упомянула в разговоре со служанками, которые, очевидно, тоже забыли. Отец не верил ей совершенно. Ни единой подробности, как бы тщательно она ни припоминала, что именно говорила.

Потому что он спрашивал. Каждый день он задавал новые вопросы, ожидая, что она проболтается. Но Аня жила с ним всю жизнь. Она прекрасно знала, что именно он спросит и почему. У него была своя версия того, где она была.

И у него была запись.

Но он не хотел, чтобы кто-то знал о записи, где она уплывала с ундиной. Так что Аня продолжала над ним издеваться. Рассказывала историю, в которую он поверить не мог. Зато те, кто, возможно, тоже видел запись, вполне могли начать сомневаться в собственном рассудке.

Чтобы ундина утащил женщину в пучину океана? Да как бы она там выжила? Аня нарочно несколько раз упомянула, как холодно в Бете по сравнению с Альфой и как она терпеть не может холод.

Мелкие детали, которые могли перетянуть людей на ее сторону. Вот в такую игру она играла с отцом.

Кто популярнее? Он был стариком, который ими управлял. Генералом, который всех оберегал.

Но она была его золотой дочуркой, сидящей на золотом помосте, который он сам для нее возвел.

В конце первой недели Аня украла со стола у отца ключ-карту. Нарочно выбесила его до такой степени, что он схватил ее за шею и прижал лицом к столу. Это наверняка привело Дайоса в ярость, но ей нужен был этот момент. Отец всегда хранил ключ-карты в одном и том же месте под столом, там, где его ноги умещались в выемке в огромном куске дерева, никак не похожем на стол.

Она схватила карту и стойко вынесла все гневные вопли и синяки на спине и плечах. Не мог же он ударить ее там, где кто-то мог увидеть.

Выйдя из комнаты, она опустила взгляд на ладонь и показала им карту. Один из личных ключей отца, который мог открыть любую дверь на Альфе.

После этого понадобилась еще неделя, прежде чем она смогла выскользнуть из комнаты. Это был ее шанс, и, если бы она им не воспользовалась, ей наверняка пришлось бы еще недели две ждать следующего.

А ждать надоело. Как и находиться в этом месте. После испытанной ею свободы жить здесь стало совершенно невыносимо. Аню достала ее клетка. И она хотела домой.

Закрепив Битси на голове, она убедилась, что черная одежда скрывает ее почти полностью. Даже оторвала кусок черной ткани от одного из платьев, чтобы спрятать лицо. Теперь никто не смог бы разглядеть ничего, кроме ее глаз и едва заметного свечения линзы, с помощью которой Битси вела ее по городу.

– Готова? – прошептала Аня, зная, что больше ничего не скажет, пока не окажется вдали от чужих ушей.

Битси нарисовала большой палец, и они пустились в путь. Охранник у ее двери уснул. Бедняга сидел там уже три ночи подряд – похоже, кто-то обменялся с ним сменой и на четвертую. Был еще второй, но он отошел отлить, а этот тут же вырубился, стоило ему остаться в тишине.

Всего-то нужно было открыть дверь и прокрасться мимо него. Не самая легкая задача, когда не слышишь собственных движений, но и ничего особо сложного. Протиснувшись через едва приоткрытую щелочку, она полностью положилась на Битси, которая показывала ей уровень производимого шума маленькой шкалой на экранчике.

Даже на улице, выйдя из своего домика, она все равно старалась идти тихо. Отец наверняка всюду расставил людей. Поэтому Аня натянула на лицо черный капюшон и перешла на торопливый шаг, словно опаздывала домой.

«Быстро, – сказала Битси, – поверни направо, к тебе идет человек».

Аня не раздумывала. Просто поворачивала каждый раз, когда говорила Битси.

Она шла по Альфе в ночной темноте, следуя указаниям Битси и картам, которые скачала перед уходом. Каждый шаг, каждый звук – она во всем полностью зависела от дроида.

Искусственные звезды освещали дорогу. Мерцающие огоньки на крыше ее самой большой клетки напоминали ей, зачем она все это делает. Все здесь застряли в ловушке, только сами того не понимали. Скоро она их освободит.

Они присоединятся к другим городам. Узнают, что значит зарабатывать себе на жизнь, а не получать все задаром. Они поймут, что в жизни бывает что-то кроме наслаждений и лицемерных вечеринок, где все друг друга ненавидят.

Это им подарок от нее. Пока что они этого не знали, но оставалось уже недолго.

«Опять направо, – сказала Битси. – Служебный вход в стене. Нажми четвертый цветок на мозаике».

Они заранее обсудили, как все будет происходить. Чтобы все прошло гладко, Ане надо было двигаться так, словно никто не дает ей указания. Плавно, как ни в чем не бывало – вот был их главный план. Битси говорила ей что-то за секунду до того, как это нужно было сделать. Если не колебаться, любой наблюдатель примет ее за инженера из обслуживания. Аня опустила ладонь на четвертый цветок, и справа от него открылась небольшая дверь.

Затаив дыхание, она шагнула в темноту, не зная, что ее там ждет. И оказалась в самых недрах города. Она помнила эти потрепанные коридоры с того дня, когда лишилась слуха. Они не были похожи на остальную Альфу. Голые металлические стержни пересекались над ее головой, подсвеченные тусклыми оранжевыми лампочками. Помещение было наполнено паром, от которого одежда липла к коже. Пот катился по вискам – впрочем, это могло быть от нервов.

«Карта», – сказала Битси.

Аня сунула руку в карман и быстро достала карту, словно знала, что впереди будет дверь, где понадобится пропуск.

«Опусти голову, человек».

Спрятав лицо в глубине капюшона, она кивнула проходящему мимо мужчине. У него на шее тоже висела бандана – скорее всего, он утирал ею пот. Усталое выражение его лица даже не изменилось, когда он кивнул ей в ответ.

Она чуть расслабилась, удалившись от него.

«Через две двери притворись, что отдыхаешь. Когда мимо тебя пройдут люди, зайди в дверь слева. Быстро».

Двигаться «быстро» в этом месте было не так-то просто. Ее шаги наверняка эхом отражались от стен при каждом ударе каблуков о металл. Но она и должна была шуметь. Она была просто одним из рабочих. Очередным человеком, приехавшим в Альфу за мечтой, только чтобы его швырнули в пучины Ада.

Аня прислонилась к стене, прижала к ней ногу и скрестила руки на груди. Мимо прошла компания, все мужчины – вероятно, шли домой. Хотя их дома были куда дальше места, откуда пришла она.

Один притормозил и окинул ее взглядом. Остальные прошли дальше, но он остался. Слов на линзе не появилось, так что пришлось читать по губам. К счастью, он смотрел на нее в упор.

– Ты в норме?

Она кивнула, не доверяя своему голосу.

– Если поранился, тебе в мед крыло. – Он показал пальцем в сторону, откуда они пришли. – Помочь добраться?

Битси помигала красной лампочкой над ее глазом, видимо притворяясь инструментом, с помощью которого люди смотрели сквозь стены в поисках поврежденных труб. Слов она писать не могла – иначе мужчина их увидел бы.

– Все нормально, – ответила она, пытаясь сделать голос ниже и не зная, получилось ли у нее. – Просто отдыхаю.

– Оно и понятно. Тот еще денек.

Потерев ладонью шею, он опустил взгляд, и она перестала видеть его губы, резко потеряв нить разговора. Когда он снова посмотрел на нее, стало ясно, что ей полагалось на что-то отреагировать.

Черт.

Что он сказал? Что ответить? Он вот-вот поймет, что с ней что-то не так и что ей здесь не место. Она влипла. Все так…

Он склонил голову набок:

– Да ты меня не слышишь?

Она покачала головой. А смысл врать? Она его не слышала и поняла только то, о чем он спросил сейчас. Не могла же она говорить что попало и надеяться, что это сойдет за реальный разговор.

– Ничего страшного. – На этот раз он произнес слова четче. – Мой брат тут тоже слух потерял. Все мы увозим с собой сувениры из Альфы. Точно все нормально?

Кивнув, Аня подумала: неужели так просто убедить его оставить ее в покое?

– Доброй ночи тогда.

И он ушел. Она выждала какое-то время, и тут снова включилась Битси.

«Левая дверь».

– Точно, – прошептала она, вставила ключ-карту отца в слот и зашла в лабораторию.

В такой поздний час там уже не было ни ученых, ни техников, но Аня все равно заставила Битси просканировать помещение тепловизором. Только после этого она почувствовала себя достаточно безопасно, чтобы стащить ткань с лица и начать дышать спокойно.

Они добрались до комнаты, где она лишилась слуха. Где вся ее жизнь изменилась. Аня даже не стала смотреть на то место, где произошел взрыв, прошла сразу в заднюю часть помещения, где еще ни разу не была. Одна из нескольких комнат, не обозначенных на найденных ими картах.

Перед ее глазами вспыхнули слова, на этот раз подкрашенные красным, которым обычно обозначался Дайос.

«Что ты делаешь, калон?»

– Другого шанса не будет, здоровяк. – Она махнула карточкой отца, и дверь открылась. – Знаю, сейчас середина ночи, но я устала ждать.

«Подожди, пока я не соберу остальных».

– Не могу.

«Подожди. – Битси даже подчеркнула слово, словно он сказал его настойчивее обычного. – Ты подождешь, Аня. Слишком рискованно. Вдруг что-то случится, пока ты там? Что, если войдет твой отец? Я не смогу помочь тебе отсюда».

– Знаю, – прошептала она, и голос ее надломился. – Но я пришла сюда за этим. Битси, разорви связь с куполом. Оставь им только видео.

«Аня, стой…»

Связь прервалась. Ощущение было такое, словно она отрезала себе руку или ногу, но иначе было нельзя. Никто не должен был ее отвлекать. Даже он.

Шагнув в комнату, она зажала рот рукой. Они даже не скрывали свои опыты. На столе лежала вскрытая ундина. Ее хвост безвольно свисал на пол, и нежный лавандовый цвет чешуи превратился в присущий смерти болезненный серый. Самка, судя по форме груди, под весом которой края открытой грудной клетки тянуло к полу.

Аня не могла долго смотреть на нее, она повернула линзу в ту сторону и закрыла глаза. Считая до двадцати, она медленно повернула голову вверх и вниз, чтобы они могли разглядеть убитую. И только потом, отвернувшись, она открыла глаза опять.

На противоположной стороне от нее находились цилиндрические резервуары с водой. Словно трубы – вот только в трех из них сидели ундины. Один уже выглядел мертвым. Аня сама не знала, как это поняла, но в его обвисшем теле не было искры жизни. А вот остальные двое были живы.

Один из них спал. Она подошла к аквариуму, и глаза начало жечь от слез, потому что спящий наверняка был следующим подопытным. Если бы она ушла отсюда, ничего не сделав, его кровь была бы на ее руках.

Он был такой красивый. Нежные зеленые плавники обрамляли юное лицо – ни одного шрама. Совсем не как Дайос.

«С тобой пытаются связаться из купола, – сказала Битси. – Говорят, тебе надо сосредоточиться на взрывчатке. Я согласна. Ты рискуешь жизнью каждую минуту, пока ты здесь».

– Знаю, – ответила Аня и повернулась к последнему аквариуму.

Этот ундина не спал. Он оскалил на нее острые зубы, и в его черных глазах сверкнула ненависть. Его хвост и живот были темного фиолетового цвета, а остальная кожа была заметно бледнее тех, что встречались ей ранее. Плавники у него тоже были другие.

Аня могла только предположить, что это был глубинник. Одно из тех существ, которых все так боялись, запертое здесь так же, как другие.

Подняв руку, она прижала ладонь к стеклу аквариума. Дайос наверняка рычал и бесился, где бы он там ни был, из-за того, что она шла на такой риск. Но глубинник успокоился. В его глазах замерцала сотня цветов, и он прижал ладонь к стеклу с другой стороны от нее. И почему-то Аня знала, что он понял, что она пришла помочь.

Она моргнула и увидела, откуда он. Темный, глубокий океан, мерцающий радугой живущих в нем созданий. Она увидела маленького ребенка на руках девушки-ундины, которая смотрела на нее с мягкой улыбкой на лице. И Аня поняла… она поняла, что не сможет оставить их здесь.

С трудом сглотнув, она потрясла головой, прогоняя подаренное глубинником видение, и взволнованно выдохнула:

– Битси?

Линза ее дроида вопросительно вспыхнула.

В горле встал комок, и Аня не знала, получились ли у нее вообще слова или только невнятное бульканье.

– Скажи остальным, что планы изменились. Выступаем сейчас. Пусть Макетес и Туз готовятся. Пусть будут здесь так быстро, как смогут. Сейчас сработает много сигнализаций.

«Что ты делаешь?» – спросила Битси, но Аня увидела, что ее сообщения ушли адресатам.

– Дайос? Я знаю, ты меня слышишь. – Аня подошла к люку возле мертвого тела. Ее отец всегда был практичен. В комнате не могло не быть трубы, чтобы сбрасывать тела в океан. Ударив по кнопке сброса, она схватила поднос с инструментами и всадила его в щель, чтобы люк не закрылся обратно. – Я люблю тебя. Постарайся не очень злиться.

Аня знала, где лежит взрывчатка. Она знала, где лежит все, потому что они ничего не переставили со дня того несчастного случая. Все они были такими заносчивыми. Никто даже представить себе не мог, что их маленькая золотая принцесса собственноручно разрушит все изнутри.

На линзе появились пузыри, и Аня поняла, что Битси пришлось дать ему слово, что она отправит ей одно последнее сообщение: «Калон, что ты собираешься делать?»

Выйдя из комнаты, она взяла в руки топор, висевший в стеклянной коробке на случай чрезвычайной ситуации. Тот оказался куда тяжелее, чем она думала, и в комнату с оружием ей пришлось его тащить волоком.

Взрывчатка была маленькими серебристыми шариками, очень похожими на тот, что повредил ей слух. Но она знала, что эти версии предназначались, чтобы бросать их в воду и получать взрыв, способный за раз выкосить по меньшей мере сотню ундин.

Во всяком случае, планировали именно так. Ее отцу не довелось их использовать, но ему нравилось хранить оружие на всякий случай. Аня провела пальцем по одному из шариков, и на нем вспыхнули цифры. Битси помогла, подсказывая, куда нажимать, чтобы оставить ей достаточно времени на спасение ундин и бегство.

Поставив таймер на тридцать минут, Аня решила, что этого более чем достаточно. И потом, ей нужно было взорвать лишь один. Их в одной куче лежало минимум пятнадцать. Один взрыв должен был запустить цепную реакцию и превратиться в огромную бомбу.

Закинув топор на плечо, она вернулась в комнату, где оставалось двое ундин.

– Я вытащу их отсюда. Любой ценой.

Дайос смотрел на проекцию, развернувшуюся на стене в натуральную величину, и кровь стыла в его жилах от ужаса.

Фортис не соврал. Ахромо заполучили в свои лапы ундин и рвали их на части. Зачем? Этого он не знал. А монстры, которые были готовы убивать, лишь бы узнать что-то о его народе, вряд ли собирались ему объяснять.

Если бы в комнате был кто-то другой, он сказал бы поискать еще. Потребовал ответа – почему тела валялись, как мусор. Но в комнате стояла Аня. Женщина, рисковавшая жизнью, просто находясь там.

Он наклонился, опираясь на край бассейна и изо всех сил стараясь не толкнуть Макетеса, – тот держал наушник, на который Мира перевела связь с Тузом. Его тихое бормотание отвлекало, но никак не меняло главную причину волнения Дайоса.

– Байт, – процедил он. – Свяжись с Битси. Мне надо поговорить с Аней.

Байт недовольно пискнул:

– Я не могу сделать это просто так. Это нарушение границ, которое считается очень грубым среди дроидов.

– Мне все равно. Свяжись с ней и заставь передать сообщение Ане, или я тебя на такие запчасти разобью, что даже Мира не соберет.

Угроза вызвала возмущенный взгляд Миры, но возымела эффект. Байт установил связь с Битси.

– Калон, – сказал Дайос, тихо и резко, – что ты собираешься делать?

Арджес, также устроившийся в комнате, пошевелился. Его чешуя уже высыхала, но он оставался на месте, глядя на проекцию вместе с Дайосом. Аня тяжело дышала и что-то волокла за собой. Что она делала? Она же могла навредить себе.

Дайосу надо было быть с ней там. Он бы придумал, как пробраться в ту комнату и присоединиться к ней. И тогда они вместе сделали бы то, что она там задумала.

– Я вытащу их отсюда, – раздался по связи ее сильный и уверенный голос. – Любой ценой.

– Что значит «вытащу»? – прорычал он. – Ты только что зарядила взрывчатку. Мы же видели, что ты выставила таймер, Аня!

Но она не ответила. Только завела топор за плечи, развернулась к аквариуму с бодрствующим ундиной и ударила по стеклу. Глубинник внутри дернулся, но потом заметил отметину на стекле и, кажется, понял, что происходит.

Арджес зашевелился, подталкивая себя свернутым хвостом поближе к экрану.

– Она собирается разбить стекло.

– Он же убьет ее, – прорычал Дайос.

– Не думаю. Похоже, он понимает, что происходит. – Арджес показал на другого из их народа, запертого в соседней колбе. – Но тот вообще спит.

– Аня, – сказал Дайос, надеясь, что Битси передаст его слова еще раз. – Прекрати. Их всего двое, а тебе спасать целый город. Макетес на связи с Тузом, но им нужно время.

– Скажи им, что у них тридцать минут, – выдохнула она и опять ударила топором по стеклу. По тому расползлась паутина из трещин – еще не пролом, но достаточно, чтобы глубинник мог начать помогать со своей стороны.

– Тридцать минут? – Дайос посмотрел на Макетеса, который повторил слова в переводчик, а потом покачал головой, увидев результат.

Распахнув в ужасе глаза, желтый брат сказал:

– Мы не успеем за тридцать минут.

– Слышала, Аня? – взревел Дайос, как будто она была рядом с ним и он мог ее отругать. – Им не хватит времени, чтобы добраться до тебя.

– Хватит. – На этот раз она крикнула, взмахивая топором. Трещин стало больше, сквозь них начала сочиться вода. – Мы с Битси уже все рассчитали. Скажи Тузу, пусть воспользуется спасательными кораблями Альфы, их можно активировать удаленно. Взрыв будет вдали от большинства жилых районов, так что заденет только тех, кто поблизости. Там все вполне успеют выбраться, а здесь все получат то, что заслужили.

Что-то в этом было не так. Эти слова звучали не так. За тридцать минут она не успела бы добраться до спасательных капсул сама.

Время словно замедлилось. Звук пропал за оглушительной нотой в его голове. Дайос посмотрел на Макетеса. Сияя всеми огнями, его брат передавал слова Ани Тузу и ждал перевода ответа. Судя по всему, могло получиться. Тузу пришлось бы заново взламывать системы Альфы, но могло сработать.

Мира с Арджесом что-то говорили Ане, но он не слышал их слов. Он только вдруг четко осознал, что ему нужно лечь. Потому что он понял, что она хотела сказать. Она все сказала ему еще до того, как вернулась в Альфу, а он был так занят своими мыслями, что даже не услышал ее.

Опершись о край бассейна, он прохрипел:

– Ты не собираешься выбираться оттуда, да?

Все замерли. Даже Байт чуть наклонил голову, прежде чем передать слова Ане, которая снова занесла топор. Она замешкалась, занеся тяжелое оружие над головой, потом ответила:

– Не уверена, что выберусь, Дайос. Все это дело рук моей семьи. Есть у людей такое старое выражение, Мира тебе его объяснит. Капитан всегда уходит с корабля последним. Я должна убедиться, что так это и случится.

Топор просвистел по воздуху и с силой врезался в стекло. Изображение резко завертелось, потому что вода ударила Аню и швырнула ее на стол с мертвой ундиной. Ей на голову посыпались острые инструменты, и она зашипела, когда один из них вспорол ей ногу. Дайос не мог видеть ничего, кроме кровавого пятна, пока рану не накрыла перепончатая рука.

Аня застонала от боли, и стало ясно, что глубинник схватил ее слишком сильно.

– Аня, – сказал Дайос срывающимся голосом. – Послушай меня, прошу тебя. Выбирайся оттуда… сейчас же. Пусть глубинник делает, что должен.

Когда глубинник лишь продолжил зажимать ей рану рукой, Аня подняла руку и сняла Битси с головы. Она развернула экран к себе, и он увидел ее потное лицо. На носу у нее было масляное пятно, по волосам стекала черная кровь от трупа над ней. Ее глаза были немного безумны – вероятно, от страха.

– Люблю тебя, – сказала она в камеру с неестественной улыбкой. – Туз сможет меня найти. Я не буду выключать Битси. У нас еще есть шанс, Дайос. Очень маленький, но… найдешь меня? Даже если я буду мертва.

– Аня! – закричал он, но связь пропала.

Байт попытался восстановить ее. Дайос видел, как мелькают синие и зеленые символы в тщетных попытках заставить Битси откликнуться, но… ничего. Связи не было. Не было видео того, что делала Аня.

Не было вообще ничего.

У него вырвался вопль такой ярости, какой он не чувствовал никогда в жизни. Все его тело содрогнулось, и он ударил кулаком по полу, оставив на нем отметины, а потом оскалился на остальных.

– Я плыву за ней, – зарычал он, разворачиваясь к воде.

– Ты даже не знаешь, где она! – крикнула Мира.

Его это не волновало. Он должен был сделать хоть что-нибудь. Глубинник был не менее опасен, чем люди вокруг нее. Это было все равно что отправить ее, истекающую кровью, плавать с акулами. А чего он ожидал?

Макетес выпрыгнул перед ним, обвивая его хвост своим, чтобы остановить.

– Дайос, послушай. Дай мне минуту поговорить с Тузом, мы выясним, где она. Узнаем, как ее найти.

Он не хотел ждать даже секунду. Слова вырвались у него прежде, чем он смог себя остановить:

– Каждая минута, которую я провожу здесь, увеличивает то время, которое меня нет с ней. Если она умрет, я буду винить каждого из вас. Я вскипячу море, в котором вы живете. Я каждого из вас буду преследовать, пока от вас не останется только облако крови в воде.

На него навалился тяжелый вес их взглядов и всеобщей тишины, но он не собирался прогибаться. Не собирался следовать их ожиданиям, когда его женщина рисковала жизнью.

Макетес кивнул:

– Усек. Дай мне поговорить с Тузом, и мы придумаем, как закинуть тебя туда побыстрее.

– Это я могу, – внезапно щелкнула пальцами Мира. – Я работала над прибором, ускоряющим движение. Он с мотором. Если поплывешь с ним, получится быстрее. Не телепортация, конечно, но на час дорогу сократишь.

То есть в два раза быстрее. Он мог поднажать. Но бомба должна была сработать через полчаса, а время шло.

Его мышцы дрожали от нетерпения. Но он не пошевелился, когда к нему приблизился Арджес. Брат протягивал металлическую руку, которую поднял со дна океана.

– Понадобится.

Дайос не хотел ее надевать. Ане она не понравилась, да и ему не очень. Но он все же закинул ремень на шею, когда Мира вернулась из своей мастерской, вытерпел отвратительное ощущение вонзающихся в кожу игл и пошевелил металлическими пальцами.

Арджес взял у Миры загадочного вида прибор и подошел к нему.

– Мы с тобой, брат. – Он протянул Дайосу аппарат и показал на выключатель. – Будем сразу за тобой. Но мне надо, чтобы ты меня услышал: ты не один.

– Я услышал тебя, брат, – ответил Дайос. Он не стал добавлять, что уже не верил, что кто-то из них сможет помочь ему.

– Иди за ней.

Макетес цокнул языком и протянул ему странный прямоугольник.

– Это карта города. Она где-то вот здесь. Туз считает, должен быть способ пробраться внутрь через вот эти трубы. Судя по всему, через них ее отец избавлялся от тел. Если взрыв их не повредит, то ты сможешь пролезть.

– Уверен?

– Насколько я вообще могу в чем-то убедиться за пару минут, – пожал плечами Макетес. – Это твой единственный шанс на данный момент.

– Тогда я его не упущу.

Дайос не стал смотреть на остальных. Просто не мог. Не было времени на слова ободрения и прочее. Он знал, куда плыть и что ему делать.

Сконструированный Мирой аппарат должен был помочь ему плыть быстрее. Он уже тянул его вперед, и Дайос лишь надеялся, что тот протащит его сквозь воду со скоростью рыбы-парусника. Поддерживать бы такую скорость всю дорогу, и он скоро будет с Аней. Хотелось надеяться. Чем быстрее, тем лучше.

Дайос кинулся в воду и почувствовал, как течения омывают бока. Богиня плыла с ним. Он утвердился в этом, когда, рванувшись прочь от дома, сделал полукруг и нырнул в самое быстрое течение, какое смог найти. Как же давно он не был так уверен, что море на его стороне.

Он чувствовал волю богини в том, как океан двигался вместе с ним. Даже море знало, что ему необходимо спасти единственную женщину, которая когда-либо что-то значила для него. Его пару. Его сердце. Его душу.

Его богиня была с ним, когда вдали показался огонек Альфы. Крохотный золотой камушек в отдалении – все еще целый. Он успел. Он даже поддал скорости, столько в его теле было адреналина. Течения толкали его, несли сквозь воду. Скоро он должен быть с ней. Совсем скоро.

Город уже стал размером с его кулак. Совсем недалеко. Ну почему его плавники не могли работать еще быстрее. Он мог добраться туда вовремя, он мог…

Весь океан тряхнуло от взрыва. Он увидел его прежде, чем почувствовал. Вокруг части Альфы вздулся пузырь, а потом лопнул. Вокруг золота взметнулись пыль и обломки. На миг Дайос вообще перестал что-либо видеть – только серое облако поднявшейся мути, которая медленно осела, открывая взгляду золотой город Альфы. А потом все это сжалось, всасываясь обратно в город, словно сама богиня рукой вернула все назад. И золотой камень вдали вспыхнул красным, потому что город объял огонь.

И только тогда Дайос почувствовал, как взрывная волна пронеслась по всему океану, отбрасывая его назад вместе с обломками и песком. Пыль забилась ему в жабры, швырнула его в ил, как он ни сопротивлялся, как ни боролся. Ради нее.

Потом все замерло. Снова стало мертвенно спокойным. Остался только звук – странный хлопок и гром разрушения.

– Нет! – закричал он, срывая голос.

Его сердца разорвались вместе с городом. Потому что она была там. Женщина, которая спасла их всех, но не оставила себе времени сбежать.

В его груди раскрылась дыра. Все безумие, которое она держала в узде, хлынуло наружу, давя его неизбежной гибелью всего, что он когда-либо любил. Все, чего он касался, умирало. И это было его виной.

Призраки касались его лица руками, но на этот раз ему не казалось, будто они пытаются вонзить когти в его лицо. Вместо этого они утирали слезы, которых он даже не заметил.

– Найди ее, – шептали они ему в уши. Их голоса больше не были полны злости – только грусти и горечи. Они были с ним заодно. – Принеси ее домой, Дайос. Упокой ее вместе с нами. Мы позаботимся о ней.

Вырвавшийся у него придушенный стон не был похож ни на один звук, который он издавал в своей жизни. Его сердца разлетелись на осколки. Тело сковала такая боль, что он едва мог видеть. Все пропало. Все надежды. Все мечты. Все это угасло вместе с ее прекрасным светом, который только что потух.

Аппарат в его руках дернулся, и Дайос уронил его. Может, его можно было найти потом, но сейчас ему нужно было плыть самому. Задействовать каждую мышцу, каждую клетку, каждый укол боли, чтобы добраться до нее.

– Любовь моя, – крикнул он, и его голос разнесся по океану, подхваченный течениями. – Я иду.

Он надеялся, что ее душа знала. Что, может быть, какая-то часть ее была спокойна, зная, что, если она и погибла в одиночку, все равно не останется одна. Дайос найдет каждый ее кусочек и соберет вместе. Даже самую маленькую косточку отнесет на ее могилу, рядом с ним, как она того заслуживала.

Когда он доплыл до Альфы, все системы безопасности города пришли в негодность. Никто из ундин не добрался сюда быстрее его, но это было не страшно. Сейчас ему надо было пробиться в основание города. Даже если придется прокопать путь к ней сквозь все наслоения ила.

Тридцатью минутами ранее.

Ундина навис над ней. Нет, не ундина. Глубинник. Он тяжело дышал, широко распахнув жабры, словно забыл, что у него есть вторая пара легких, приспособленных к воздуху. Впрочем, это не имело особого значения. Потому что он собирался убить ее, и она, пожалуй, даже заслужила это.

Это ее народ причинил ему боль. Ее люди поймали его, притащили сюда, заставили смотреть, как они вскрывают его друзей. А может, и семью. У женщины, лежавшей на столе за ее спиной, когда-то была жизнь.

И Анин народ лишил ее этой жизни.

Он поднял руку к ее шее. Смертельные когти легкими уколами прошлись по коже. Аня уже отключила связь с Дайосом и остальными. Она не хотела, чтобы они увидели ее смерть. Только не так.

Но глубинник лишь осторожно коснулся Битси, а потом отвернулся. Наклонившись, он подобрал топор, с помощью которого она вызволила его из колбы, и пополз ко второму ундине.

Аня хотела спросить, не нужна ли ему помощь, но по тому, как он держался, сразу поняла: он должен сделать все сам, так же как она должна была выпустить его. Над ее головой вспыхнула тревога. Запоздало, конечно, но кто-то все же заметил, что клетка ундины сломана. Вскоре в комнату хлынет толпа народа.

– Быстрее, – болезненно прохрипела она.

Могла бы и не говорить. Закрутив хвост под собой пружиной, глубинник стал заметно выше, но оставил достаточно места для замаха. В отличие от нее, он разбил стекло с первого удара.

Второй ундина упал на пол с тяжелым шлепком. Из его аквариума тоже хлынула вода, но на этот раз Аня была готова и переждала поток, вцепившись в ножки стола, который не двигался под весом лежавшего на нем тела.

Сделав глубокий вдох, она заставила себя встать. Нога пылала адским пламенем после того, как ее вспороло дурацким инструментом. Интересно, что попало в ее рану, впрочем, какая разница. Все равно ей теперь не жить.

Глубинник подхватил второго ундину на руки. В его руках спящий самец выглядел маленьким.

Аня показала на люк для сброса:

– Вон, открыла для вас. Не знаю, понимаешь ли ты меня, но вы можете уходить. Я отвлеку их, чтобы вы успели убраться подальше.

А вот она уже выбраться не успевала. Отец наверняка отправил в комнату бесчисленное количество людей. У этих ундин был только один шанс на побег, и этим шансом стала она. Секретностью больше и не пахло. Оставалось только надеяться, что рванет достаточно бомб, чтобы нанести городу серьезный урон.

Глубинник кивнул, словно понял ее, и выскользнул в люк. Аня уже слышала приближающийся грохот сапог по металлическому полу. Выждав до последнего мгновения, она выдернула поднос, и люк захлопнулся с финальным лязгом.

Аня знала: это конец.

Ей предстояло отвлечь толпу мужчин и женщин, которым приказали остановить ее любой ценой. От этого зависело множество жизней.

Двери распахнулись. Металл ударился о металл с такой силой, что вся комната содрогнулась, и, обернувшись, Аня увидела человека, которого меньше всего ожидала увидеть в этой комнате с толпой народа за его спиной.

– Привет, пап, – выдохнула она.

Генерал стоял посреди своей исследовательской лаборатории, красный, как свекла, и трясся от злости. Он окинул взглядом разгром и разбитые аквариумы. Заметил то, как она опиралась на стол с мертвым телом, очевидно раненая. Он увидел все, кроме комнаты с оружием.

С чего ей было возвращаться в комнату, которая навсегда покалечила ее? Разве стала бы она снова рисковать собой? Отец все еще видел в ней глупую маленькую девочку, которая слишком сочувствовала ненавистным ему существам.

– Аня, – сказал он, явно прилагая все усилия, чтобы не заорать на нее. – Что ты наделала, малышка?

– Я тебе не малышка. И я освободила их.

– Почему?

– Потому что они по своей сути как люди. У них есть культура, есть жизнь, которую мы не понимаем. И потому что ты вскрываешь их заживо ради своих извращенных игр. Не знаю, откуда в тебе желание резать живых существ, которые чувствуют каждый надрез, но больше я тебе этого не позволю.

С каждым ее словом он становился все краснее и краснее. А потом повелся на ее провокацию:

– Все вон отсюда.

Стоявший рядом солдат удивленно посмотрел на него:

– Сэр?

Видимо, новенький в рядах зомбированных служащих ее отца. Этот парень не только считал, что находится там, где должен быть, но еще и посмел ослушаться ее отца на глазах у других.

Ничему жизнь некоторых не учит.

– Вон отсюда! – рявкнул отец. – Не заставляйте меня повторять еще раз. Это семейное дело.

Раньше, когда Аня еще боялась его, она вздрогнула бы от этих слов. В детстве после этого она получала синяки, которые никто никогда не замечал. Но теперь она была взрослой женщиной, узнавшей вкус свободы.

Воспоминания об этой свободе было достаточно, чтобы сражаться. Даже если ей не суждено ощутить этот вкус вновь.

Анины пальцы сомкнулись на скальпеле, лежащем на столе. Она была готова замарать руки, если придется. Ее отец это заслужил.

Потребовалось некоторое время, чтобы все протиснулись сквозь дверной проем в коридор, но в конце концов их оставили наедине. И выражение родительской укоризны на лице ее отца сменилось откровенной яростью.

– Сначала ты воскресаешь из мертвых, – начал он низко и хрипло. – А теперь выпускаешь на свободу образцы? Скажи-ка мне, дочка, откуда ты узнала, что здесь происходит?

– Ундины умеют говорить.

– Ни один ундина не покидает эту комнату живым, так что придумай другое объяснение. – Он сделал несколько шагов к ней, но остановился, подняв руки, когда она выставила перед собой скальпель. – Эта железка тебе никак не поможет, Аня. Положи.

– Нет, – прошипела она, поправляя Битси на голове, чтобы лучше видеть и линзу, и отца.

– Ты что, думаешь, я не знал о твоем связном вне города? Я наблюдал за тобой с малых лет. Я знаю все, что ты делаешь.

Она не собиралась на это вестись. Да, на Битси часто ставили прослушку, но она каждый раз чинила ее.

– Ты и понятия не имеешь, что я делаю в свободное время.

– Туз? – Он вскинул бровь. – Твоя подружка из Гаммы? Я надеюсь, ты в курсе, что о ней уже позаботились. Я послал людей разобраться с ней в тот же день, когда ты вернулась.

Горло защекотали первые нотки паники. Аня чувствовала, как шею сдавило, словно отец вцепился в нее руками.

– Ты даже не знаешь, кто такой Туз.

– Нет, Аня. Ты не знаешь, кто такой Туз. Я прекрасно знаю, кто она такая, где живет, как долго тебе помогала. И я прекрасно знал, где ты была, когда тебя похитил монстр. Но все же так прекрасно складывалось, разве нет? У меня была дочь, которая дала мне повод продолжать сражаться с монстрами в этом океане. Ты могла бы остаться с ними, и я бы тебя не тронул. Ну, насколько можно не трогать дочь, которая выбрала не ту сторону в войне. – Отец пожал плечами. – Но тебе приспичило вернуться.

Сколько еще оставалось до взрыва? Точно меньше двадцати минут. Какое-то время у нее заняло высвобождение ундин из колб, но какое именно? Ей-то казалось, что все пролетело за минуту, но наверняка прошло куда больше.

– Ну конечно я вернулась, – сказала она. – Когда мне рассказали, чем ты тут занимаешься, стало ясно, что только я смогу тебя остановить.

– Что остановить? Смерть двоих ундин? – Его губы скривились в жестокой улыбке. – Ну да, они уплывут и проживут еще пару лет. Наловлю новых.

– Я сделаю все, что в моих силах, чтобы у тебя это не вышло.

– О, не сомневаюсь. Ты всегда была упрямой дурой.

И тут она заметила, что он положил руку себе на пояс. Его пальцы поигрывали рукоятью пистолета. И что она может поделать? Оставалось только продолжать разговор.

– Что, застрелишь меня, пап? – бросила она, потому что другого оружия у нее не было. – Серьезно? Собственную дочь?

– Жаль, что ты вбила себе в голову, будто ундины тоже люди. Когда ты вернулась, я увидел запись твоего похищения и понял, что тебе промыли мозги. Потом взвыла тревога, и у меня возникло нехорошее предчувствие. Боль, словно я знал, что вот-вот потеряю дочь. А потом я нашел тебя здесь мертвой, потому что ты попыталась их освободить, а они убили тебя, убегая. – Он покачал головой, доставая пистолет и целясь ей в голову. – Но город всегда будет помнить тебя.

– Зачем? – спросила она с отчаянием, зная, что сейчас умрет, но все равно желая знать причину. – Зачем убивать меня? Зачем тебе все эти проблемы?

– Потому что мне всегда нужно было лицо! – ответил он, брызгая слюной. – Твоя мать тоже никогда этого не понимала. Я годами за ней гонялся. Годами объяснял, что стану следующим Генералом, а она будет рядом со мной. Только у величайших Генералов Альфы были такие прекрасные жены. Вместе с ней я стал бы богом в их глазах!

– Мама не хотела выходить за тебя?

Не то чтобы это было очень важно, но Ане нужно было, чтобы он продолжал говорить.

– Нет, не хотела. – Его лицо перекосилось, словно он пытался изобразить печаль. – Но когда твой отец трагически погиб в страшной аварии, у нее не было другого выбора, кроме как приползти ко мне. Из нее получилась бы прекрасная невеста, но она предпочла трусливо перерезать вены в треклятой ванной! Если уж так хотелось сдохнуть, я мог бы сделать из нее мученицу, так нет же, даже этого она мне не позволила. К счастью, у меня уже была замена.

Битси обвела руку ее отца кружком и подписала: «Щелк». Отец снял пистолет с предохранителя. Он и правда собирался ее застрелить. Всадить пулю ей в голову. И ничто не могло ему помешать.

– Мама покончила с собой? – прошептала Аня, отшатнувшись, словно эти слова причинили ей физическую боль. На самом деле она просто не могла переварить столько новой информации. – И ты даже мне не отец?

– Нет. Но куда проще было сказать тебе, что твой. Чтобы ты не возникала все эти годы. – Он обвел ее силуэт стволом пистолета. – Выглядишь в точности как она. Золотая мечта Альфы. Живое доказательство, что в нашем городе рождается только красота. В былые века тебя почитали бы, как святую. Может, даже считали бы, что тебя к нам послал сам Бог. Ты это понимаешь? Ты всегда так умело носила свою красоту. Прямо как она.

Нет. Неправда. Она никогда не хотела себе такой внешности, и внимание ей тоже было совершенно не нужно.

– Но потом я дотронулась до того, что запретили трогать, – прошептала она. – И перестала быть идеальной.

Битси показала ей картинку, где один человек обнимал другого. Странно, но Аня совсем забыла, что дроид сидит у нее на голове. Она так привыкла читать по губам отца, что даже не заметила, что читает слова у себя перед глазами. Она просто… существовала.

Ее плечи устало опустились, признавая поражение, и Генерал закинул голову назад, заливаясь смехом, – резким и жестоким наверняка.

– Да, подпортила ты себя. К моему удивлению, кстати, тебя после этого стали любить только сильнее. Даже странно, я-то думал, все поймут, насколько ты сломанная, но нет. Они любили тебя, потому что ты была маленькой покалеченной птичкой, которую им полагалось оберегать.

– Я никогда не была сломанной. – Она крепче сжала пальцы на рукояти скальпеля, напоминая себе, что не беззащитна. – Я стала куда сильнее. Жаль, что вы этого не заметили, Генерал. Но позвольте сказать вам, что я стала чем-то большим, чем вы могли себе представить.

– Я учту. Передам им, что это были твои последние слова. Им понравится.

Он снова нацелил пистолет ей в голову, и она почувствовала, что момент настал. Что вот сейчас все случится, и если она правильно рассчитала, то спасет их всех.

Легкая улыбка на ее лице сбила его с толку.

– Чему ты улыбаешься? – рыкнул он.

– Вы не знаете всего на свете, Генерал. Как бы вам ни нравилось в это верить.

– У меня глаза повсюду. Даже на вашей маленькой станции. Я знаю, что они плывут за тобой, и мы будем готовы поприветствовать их всей огненной мощью этого города. Я уничтожу их и стану Генералом, которого история никогда не забудет.

– Конечно, – кивнула она. – Если бы только я не запалила взрывчатку.

– Какую взрывчатку? – Его лицо перекосилось, и он обернулся, дав ей крохотный шанс.

Аня бросилась бежать. Прыгнув за один из столов, она опрокинула его. Столешница задергалась, и Аня могла только догадываться, что отец стрелял по ней. Между ними было достаточно металла, чтобы она на пару минут оказалась в безопасности, пусть и спиной к стене. Лучшего шанса пережить взрыв у нее не было.

Шепотом отсчитывая последние минуты, она позволила себе окунуться в воспоминания о Дайосе. Все это время она изо всех сил старалась не думать о нем, потому что в этих мыслях было легко потеряться и забыть, зачем она здесь.

Но вот теперь можно было вспомнить удивление на лице Дайоса, когда она его касалась. То, как мягко он проводил пальцами по ее волосам. Как широко он распахивал глаза, чувствуя ее прикосновение. Столько прекрасных воспоминаний, которым вторил их с Битси обратный отсчет.

«Люблю тебя», – появилось на экранчике.

Коснувшись маленького дроида у себя на голове, Аня прошептала:

– Я тоже тебя люблю, знаешь?

Слова остались висеть перед ее глазами, когда цифры дошли до нуля. А потом все взорвалось.

Он почти добрался до города, когда заметил рядом с собой других. Незнакомые ему люди из Народа Воды, все плывущие к Альфе вместе с ним. Он приплыл сюда так быстро. Как к нему могли присоединиться другие?

Наверное, они лежали в засаде, осознал он. Дело рук Макетеса наверняка, но ему сложно было думать о том, что придумал его брат.

В одном из его сердец зияла истекающая кровью дыра. Второму пришлось биться за двоих, потому что половина его умерла в том взрыве. Ее больше не было. Он был в этом так уверен, что даже огни на его теле не работали. Она была мертва. Ему только надо было найти ее тело, чтобы отнести ее домой.

Дайос смотрел, как подплывают к нему другие, и чувствовал лишь онемение в своих плавниках. Он едва мог двигаться. Словно заржавевший робот, которого тянула вперед за ниточки богиня океана. Не то чтобы он туда хотел.

Будет ли она безвольно висеть в воде, когда он ее найдет? Перед его глазами уже стояло кровавое облако, окружающее ее, подобно алому платью. Она опустится вниз под стеклянным колпаком города, запертая даже после смерти. Золотые волосы, испачканные красным, будут клубиться вокруг головы, и ее изящная спина согнется.

Дайос знал, что даже после смерти она будет самым прекрасным из того, что он когда-либо видел. Существо из иного измерения, сошедшее с небес, чтобы подарить ему мимолетную вспышку света.

Как мог он вернуться обратно во тьму, когда она больше не могла его вести?

– Брат.

Это слово полоснуло по нему ножом, потому что голос был ему знаком. Это был не Народ Воды. Не в их понимании, по крайней мере.

Повернув голову, не прекращая плыть по направлению к городу, он обнаружил рядом с собой Фортиса. Темно-фиолетовый окрас вспыхнул, как только он бросил взгляд на бывшего друга.

– Фортис? – спросил он, не уверенный, что произносит буквы внятно. – Что ты тут делаешь?

– Мы знали, что это случится. Мы здесь, чтобы помочь.

– С каких это пор глубинники помогают кому-либо, кроме самих себя? – Дайос потряс головой, пытаясь вырваться из тумана боли и ярости. – Чем вы вообще можете тут помочь?

– Вы не успеете. – Фортис показал на город, и в этот момент в голове Дайоса наконец прояснилось, позволяя ему осознать открывающуюся ему картину.

Она проломила дыру в городе. Не огромную, но достаточную, чтобы вода хлынула внутрь. В такое отверстие могло пролезть всего трое из его вида – на удивление маленький ущерб для такого масштабного разрушения.

Но он поднял взгляд на стеклянный купол, защищающий город. Трещины ползли по нему во все стороны, выше и выше, превращаясь в бесчисленные тысячи.

Не только наружный, но и внутренний слой. И эти разломы становились все шире и шире под давлением океана.

– У нее получилось, – хрипло выдавил он. – Она уничтожила город.

– Это точно. – Откашлявшись, Фортис положил руку ему на спину и подтолкнул его вперед. – Мы, возможно, ошиблись в ней, когда заглядывали в будущее. Я боялся, что она сломается под гнетом отцовского разочарования. Но она удивительная женщина, брат. Настолько, что завоевала благосклонность глубинников.

Дайоса снова охватывало безразличие. Как мог он подтвердить, что именно такой она и была, если пришлось бы прибегнуть к прошедшему времени? Аня точно была мертва. Даже если выжила во взрыве, дыры было достаточно, чтобы утопить ее.

Ее больше не было.

В мутной темноте вокруг города появились две фигуры, и на секунду его сердце снова встрепенулось. Может быть, Аня спаслась. Те ундины, которых она спасла. Они наверняка забрали ее с собой. Они точно…

Но это был всего лишь глубинник, держащий на руках одного из своих. Оба самца, измученные и истощенные, едва двигались.

Фортис обогнал его, кинувшись к ним. Он схватил того, что был без сознания, и передал его кому-то еще, прежде чем обнять первого глубинника. На секунду они обвились друг вокруг друга, переплетаясь хвостами, прежде чем расцепиться.

– Ты в порядке? – дрогнувшим голосом спросил Фортис.

– Я жив, – ответил юный глубинник.

И Дайос осознал, что они похожи как две капли воды. Молодой глубинник был почти копией Фортиса, вплоть до пятен на хвосте и желтых кончиков щупалец.

– У тебя есть сын? – спросил он.

– У меня есть сын. И ее люди отняли его у меня.

– А нельзя было сразу так и сказать? – выпалил Дайос. Злость вернулась, и часть его огней замигала. – Вместо того чтобы выдумывать сказку о воспоминаниях от мертвеца, мог бы просто сказать, что твой сын в опасности!

– Я не знал, можно ли тебе доверять. – Фортис ни на секунду не отпускал плечо сына. – Ты был так ею очарован, что я не знал – вдруг ты все расскажешь ей, и она пошлет отцу приказ убить моего сына. Я не мог так рисковать.

– Зато она рискнула всем ради тебя и твоих людей. – В груди Дайоса снова пылало пламя, и он не мог его унять. Не в силах смотреть на глубинников, он отвернулся. – Я иду внутрь, искать ее.

– Дайос, это слишком опасно. Нам надо вернуться к остальным и помочь ахромо с их спасательными кораблями. А потом проводить их до Гаммы, где будет безопасно. Такой ведь был план, разве нет?

Он даже знать не хотел, откуда Фортису столько известно. Все давило на него так сильно, что, казалось, он никогда не сможет снова дышать нормально.

Сын Фортиса прокашлялся, выдувая песок из жабр, и сказал:

– Она спасла наши жизни. Я видел, что ей угрожала опасность, чувствовал, как ей было страшно. Но она все равно это сделала. Если есть на свете женщина, которая могла бы выжить в том взрыве, это точно она.

Эти слова должны были его приободрить, но у них не получилось. Вместо этого Дайос лишь подумал, что в таком взрыве не выжить никому. Никому. А он ведь так старался сделать все возможное, чтобы она была в безопасности.

Но Аня решила прыгнуть в пекло сама. Выбрала пожертвовать своей жизнью ради стольких других. Как мог он остановить ее от такой чести?

Чувствуя себя совершенно сломленным, Дайос кивнул младшему и встретился взглядом с его отцом.

– Фортис, проследи, чтобы все, кто должен выбраться, выбрались. Собери наших, дай им знать, что выживших нельзя убивать.

– Хорошо. Все будут в безопасности до прибытия твоего брата.

Дайос повернулся к городу и снова почувствовал боль – словно зазубренный нож вонзили в грудь. Он даже не догадывался, как больно будет потерять ее. Пошел ли бы он на такой риск, если бы знал?

Он вслепую нырнул в песчаное облако, ощупью находя рваные края металла. Они царапали его нежные перепонки и кололи подушечки пальцев. Несмотря на всю боль, он знал, что сделал бы все это еще тысячу раз, только чтобы сохранить в своей груди воспоминания о ней. Он все отдал бы, чтобы коснуться ее золотых локонов.

Все вокруг него было залито светом пламени, но Дайос видел только лучики в уголках ее глаз, когда она улыбалась ему. Вспоминал, как она не боялась его приступов злости и верила, что он никакой не монстр. Хотя он был именно монстром. Даже когда он пытался заставить ее себя ненавидеть.

Аня с самого начала смотрела на него с заботой и любовью. Не как на домашнее животное или какое-то странное морское создание, а как на мужчину, который видел столько всего в этой жизни. И она знала, каково это.

Над его головой еще оставался воздух. Огонь там тоже горел, но и воздух пока не кончился.

Чувствуя, как немеют жабры, он заглянул в комнату. Взрыв разорвал металлический пол пополам, и бо́льшую часть помещения уже затопило. Но из-за того, что пол раскололся надвое, комната словно бы накренилась, и часть ее все еще оставалась сухой. Даже внушительная часть, он бы сказал. Вода уходила в трубы и хлестала дальше в город. Судя по приглушенным крикам, он подозревал, что там затапливало нижние уровни и что многим людям не суждено было выбраться.

Ему должно было быть их жаль. В конце концов, он влюбился в одну из них. Но он не чувствовал… вообще ничего.

Выбравшись из воды, Дайос обвел взглядом комнату. Он помнил, что в ней должны были быть стены. По крайней мере, ему так казалось, когда он смотрел Аниными глазами. Но стен больше не было. Только обломки и потолок, который грозил вот-вот обвалиться.

В разломе в полу образовалась небольшая река, по которой он мог пробраться дальше в комнату; именно это он и сделал. Дайос медленно плыл по течению, избегая мест, где в воду упали провода, разбрасывающие ослепительно-белые искры, жгущие кожу.

Зашипев, он резко обернулся, заметив впереди какое-то движение. Звякнул металл, послышался тихий стон.

Если там кто-то еще выжил, он собирался разорвать его на куски. Насилие приглушило бы боль от утерянной любви. Дайос искупался бы в крови врагов и залил алым пол, дабы почтить ее жертву.

Выбравшись из воды, он вытряхнул всю воду из жабр. В нос ему тут же ударил запах дыма и горелых проводов. Комната должна была вот-вот развалиться. Следовало скорее найти ее тело и выметаться.

Но сначала он хотел утолить жажду крови.

Ухватившись за искореженный, изогнутый кусок металла, Дайос скинул его со спрятавшегося под ним человека. Оскаленные зубы, пылающие красные огни – он знал, что был гигантским глубинным монстром, которого испугались бы даже самые отчаянные храбрецы.

Но под опаленным, изуродованным металлом лежал вовсе не враг. Там свернулась клубочком, словно в яйце, маленькая светловолосая девушка. Дар богов.

Вся его ярость мгновенно улетучилась, Дайос даже не смог держаться вертикально, потому что его хвост свело судорогой. Внезапно он опустился прямо перед ней, взял ее лицо в ладони – холодную, металлическую, и теплую, свою.

– Аня? – прошептал он дрожащим голосом. Он был уверен, что слышал стон из этого угла. И кажется, ее грудь шевельнулась от слабого дыхания. – Калон? Пожалуйста, скажи мне, что ты жива.

Еще один стон, и на этот раз она пошевелила головой. Ее лицо было залито кровью от порезов из-за разбившейся линзы на ее лбу и щеке. Полосы крови покрывали макушку, где расплющило Битси. Маленький дроид была неподвижна, и трудно было сказать, оживет ли она когда-нибудь снова.

Притянув Аню к себе, Дайос привалился спиной к стене и обнял ее, окружив хвостом и закрыв собственным телом, чтобы не достала ни одна искра.

Его трясло. Он так сильно дрожал, что сам испугался, как бы не причинить ей вред. Но он прижал ее ближе, положил подбородок ей на голову и почувствовал, как по его щекам катятся горячие слезы.

Раскачиваясь взад и вперед, Дайос попытался совладать с бурей чувств, но она все не утихала. Это был бешеный смерч из безумия, надежды, облегчения и любви.

Столько любви.

Все это волной прокатилось по его телу, и он прижался губами к Аниной макушке, чувствуя, как девушка медленно приходит в себя. Он нашел ее. Успел найти до того, как потерял навсегда, и не знал, какого бога благодарить за ее жизнь. Пусть она была вся в крови, пусть даже она была другой, его ничего не волновало. Даже если бы она изменилась после ранения в голову, он все равно оберегал бы ее до конца ее жизни.

Ему достаточно было просто знать, что она дышит. Больше ничто и никогда не смело ей угрожать.

Аня дышала коротко и часто, и он обхватил ее плотнее. Все еще не доверяя металлической руке, Дайос держал ее подальше от Ани, чтобы не придавить ненароком.

Он снова прижался губами к ее волосам, чувствуя вкус ее крови.

– Просыпайся, моя калон, – прошептал он, не узнавая собственного голоса. – Тебе пора просыпаться, любовь моя. Нам нужно уплывать, пока этот город не забрал нас с собой.

Последовал еще один стон, а потом в ее теле что-то изменилось. Она сгруппировалась, как могут только те, кто не спит.

– Дайос? – спросила она, даже не открыв до конца глаза.

Он отклонился назад, пытаясь дать ей пространство, но в то же время не в силах ее отпустить.

– Моя калон, – повторил он, задыхаясь от облегчения. – Вот так. Вот ты где.

– Дайос? – повторила она, напрягаясь сильнее. – Я не слышу… Где Битси?

Он побоялся вытаскивать осколки из ее щеки. Целитель из него был никудышный, и помогать справляться с болью он тоже не умел. От одной только мысли, что ей станет еще больнее, тем более от его руки, стало дурно.

Поэтому он поднял обе руки, чтобы она видела его слова.

– Сломана.

– Сломана? – прошептала Аня и подняла руку, чтобы ощупать раны на своем лице. У нее вырвался ужасный звук, когда ее пальцы нащупали осколки дроида. – Что случилось?

Положив руку ей на шею, он направил ее взгляд на руины и показал:

– Ты сделала это.

– Я сделала это. – Аня повторила это еще раз, а потом кивнула. Выглядела она немного… контуженной. – Я разрушила Альфу.

Он держал бы ее так сколько угодно, но тут зашевелилась куча обломков. Значительная часть потолка в дальнем углу комнаты уже обвалилась, и Дайос думал, что ее уже не сдвинуть. Но внизу что-то шевелилось. Что-то, что застонало и выругалось.

Обхватив Аню чуть покрепче, Дайос двинулся к воде, пока то, что было с ними в одной комнате, их не увидело. Надо было унести ее в безопасное место. В воде было безопасно. Там было…

– Стой, – сказала Аня слишком громко. – Дайос, стой.

В эту секунду замешательства, когда он сделал бы все, о чем бы она ни попросила, обломки наконец-то раздвинулись, и из-под них встал мужчина, покрытый пылью, черным пеплом и собственной кровью.

На удивление знакомый мужчина.

Каждый плавник на теле Дайоса встал дыбом, и он оскалил зубы, снова чувствуя прилив знакомой ярости. Впервые в жизни он смотрел на настоящего живого Генерала.

И никогда в жизни он не хотел убить кого-либо так сильно.

Она не могла коснуться своего лица. Аня плохо понимала, что случилось, но подозревала, что сознание еще не вернулось к ней до конца. В ее щеке, похоже, застряли осколки, и она не очень понимала, как они туда попали.

Чувствовала только, что ей было жарко, когда она проснулась, и что ее держали в надежных, сильных руках. Она знала, кто ее держал. Как она могла не знать?

Дайос всегда был в ее снах. Она хотела оказаться в его объятиях, поэтому неудивительно, что ей приснилось, будто она лежит в гнезде его рук, в полной безопасности слушая его равномерные сердцебиения.

Она смутно понимала, что ей больно. Чувствовала. Проснувшись настолько, чтобы осознать, что это вовсе не сон, Аня ощутила осколки на своем лице. И странное давление в черепе. Нет, на черепе.

В груди снова заворочалась паника. Она не хотела думать, что это была Битси, но… что ей делать, если дроид сломалась? Она же ничего не слышала. Ни Дайоса, ни стонов разрушенного здания. Такая близость к взрыву тоже не помогала – он все еще давил на нее полнейшей тишиной.

Она не могла дышать. Не могла оставаться в его руках, потому что ей что-то нужно было вспомнить, но все мысли разлетелись на осколки.

Аня не могла спокойно сидеть на месте. Не могла лежать в его руках, потому что ей нужен был воздух. Ей требовалось пространство, время, чтобы осознать, что она только что лишилась всего, на что полагалась. С трудом двигаясь и не слушая его протесты, она встала рядом с ним и просто… вдохнула.

Но чертов воздух был полон дыма, потому что она только что уничтожила свой дом и теперь истекала кровью.

Теплые капли стекали по ее рукам. Аня смотрела, как алые струйки текли по коже, и не могла оторвать взгляд. Впервые с того момента, как очнулась, она осознала, что с ней что-то серьезно не так. Аня не могла опереться на ногу, но уже вспомнила, что ее распороло ножом, когда она освобождала ундин. А потом…

По позвоночнику пробежал холодок. Она вспомнила другой важный момент. Самый важный, если учесть, кто стоял на противоположной стороне комнаты.

Каким-то невероятным образом Генерал остался жив. Как и она, он едва держался на ногах. Они, как две несущие колонны по углам комнаты, держали потолок силой своей ненависти друг к другу.

Пистолет лежал на полу прямо перед ним. Они увидели его одновременно, и отец наклонил голову, глядя на нее и на ундину рядом с ней.

Очевидно, они подумали об одном и том же. У него было время поднять пистолет первым, если сделать это быстро. Но Генерал был покрыт кровью и грязью не меньше Ани, и это было бы для него затруднительно.

Он что-то сказал, но с такого расстояния девушка не могла прочитать его губы. Дайос положил руку ей на лодыжку, а когда она посмотрела на него, изобразил что-то вроде:

– Он хочет твоей смерти.

Она знала. Как бы это ни было больно, она знала.

Генерал стоял там и шевелил губами, но она понятия не имела, что он говорил. Наверное, она и не хотела знать. Он извергал ненависть и честные признания – она ему не нужна. Никогда не была нужна.

Генерал уже сказал все, что ей нужно было услышать. Он считал ее ничтожеством из-за ее матери. Он всегда считал ее всего лишь заменой. Как и мать, она должна была стать символом, лицом, но ею оказалось так же сложно управлять.

Генерал отобрал ее у матери в надежде превратить в инструмент, который можно будет использовать в своих целях. Все воспоминания детства внезапно оказались безвозвратно запятнаны.

Они никогда не ладили. Генерал был плохим отцом, но она всегда думала, что он хотя бы немного ею гордился. Теперь стало ясно, что все это было обманом. Способом ею управлять. Сделать из нее маленькую куколку, чтобы дергать за ниточки и указывать, какие слова говорить.

Глупо было вообще доверять ему, но Аня не могла изменить прошлого. Оставалось только продолжать двигаться вперед, к будущему, которым можно гордиться.

– Заткнись! – закричала она, напрягаясь, чтобы слова вышли настолько громкими, насколько возможно. – Не хочу больше ничего слышать от тебя. Я ухожу. Можешь оставаться в своем разрушенном городке, спасать, что сможешь. Я сломала клетку. Мне пора улетать.

Словно в замедленной съемке она увидела, как Генерал подхватывает лежащий у его ног пистолет. Он поднял оружие, направил его на нее, и она поняла, что ему хотелось увидеть ее страдающей. Он не стал целиться ей в голову. Он целился в грудь, словно знал, что там будет больнее всего. Прямо в ее разбитое, раненое сердце.

Как же давно она не слышала громких звуков. Уж тем более выстрела. Они были знакомы ей со времен, когда Аня еще не лишилась слуха, когда она была всего лишь ребенком.

Она помнила этот звук. Могла представить, как пуля покидает пистолет, как рикошетят от стен звуковые волны. Зажмурившись, она стала ждать, когда новая вспышка боли присоединится к тем, что уже сжигали ее тело.

Но новой боли не появилось. Совсем.

Открыв глаза, она замерла в шоке, снова увидев перед собой Дайоса. Оскалив зубы и глядя черными глазами ей в самую душу, он стал ее живым щитом. Он дернулся опять, наклоняясь ближе, и его дыхание обдало ее лицо.

Он ничего не сказал. Вероятно, потому, что не знал, может ли она его слышать. Вместо этого он лишь поднял руку и прижал пальцы к губам, а потом к груди.

– Я люблю тебя, – сказал он знаком, которому она его не учила. Не могла даже предположить, откуда он его узнал.

– Ты в порядке? – прошептала она.

Он быстро кивнул, и она добавила:

– Избавься от него, и отнеси меня домой.

Он взглянул ей в глаза с таким теплым выражением, какого она никогда еще у него не видела. Словно знал, как ужасно было произносить эти слова, как сильно ей пришлось бороться с самой собой, чтобы их сказать. Аня никогда не думала, что ей доведется приказывать кому-то оборвать чужую жизнь. Но в то же время она знала, что нельзя оставлять Генерала в живых.

Это была одна из тех тем, которые они никогда не обсуждали. Когда Дайос спрятал ее за один из искореженных металлических столов и нырнул в воду, она повторила про себя все причины, по которым это было правильным поступком.

Если бы они отпустили Генерала, он нашел бы среди людей на спасательных кораблях своих сторонников. Перед ним развернули бы красную ковровую дорожку в любом другом городе, и он продолжил бы жить в том же духе, и ничего бы не изменилось.

Генерал начал кричать. Аня видела, как шевелятся его губы, как вздымается грудь на вдохе. Он направил пистолет на воду, и тот яростно дернулся, отражая его злость. Ане было немного страшно, что Дайос пострадает, но она знала, что ее ундина делал это уже много раз. Сражаться с ее народом было его призванием.

Если Генерал доберется до других городов, это уменьшит их шансы выйти с ними на контакт. Аня знала, что Бета уже молчала после нападения ундин и что ее отец не отправил им никакой помощи. Они не хотели иметь ничего общего с Альфой или с ее жителями. Оставалась только Гамма, а это было проблемой. Как бы давно они ни дружили с Тузом, Гамма все равно оставалась опасным местом. Жители этого города были преступниками, выброшенными на милость хищников и города без управления.

Ни правительства, ни полиции. Сплошное беззаконие.

Вода забурлила за спиной мужчины, которого она звала отцом. Он стоял, широко расставив ноги, словно был готов к любой атаке. Но он был всего лишь человеком.

А Дайос был куда больше простого человека.

Из воды появилась металлическая рука. На ее глазах каждый палец опустился на металлический пол, нашел опору, и за ними резко последовал весь остальной ундина – словно змея, нашедшая добычу. Изогнулся хвост, напряглись мышцы, вся его сила оказалась выставлена напоказ. Еще мгновение назад она видела только его макушку, и вот он уже накинулся на ее отца.

Огромная металлическая рука сомкнулась на запястье, и кости стали… неправильными. Пистолет упал на пол, но Генерал продолжал отбиваться здоровой рукой. Он не прекратил сопротивляться, даже когда рухнул на пол под весом огромного ундины.

Дайос обнажил зубы, все его плавники встали дыбом, дрожа и вибрируя от ненависти при виде человека, который принес его народу столько боли и страдания.

Аня знала, что ему хотелось растянуть удовольствие. Хотелось медленно содрать кожу с человека, разбившего столько сердец и семей. Но Дайос поднял на нее глаза, поймал ее взгляд сквозь пелену дыма и огня и дернул подбородком, веля ей не смотреть.

Но Ане казалось, что она обязана. Ей нужно было увидеть, что он сделает, потому что именно она его об этом попросила. Она приказала ему разобраться с ее отцом. Нет, он не был ей отцом. Мысли путались, сердце бешено колотилось в груди.

И тут Аня увидела, как Дайос опустил руку на лицо Генерала. Мышцы его груди и спины напряглись, хвост свился, набирая мощь, и она поняла…

Она поняла, что он собирался сделать.

Она отвернулась от этого зрелища и зажмурилась, даже зная, что не услышит, когда это случится. Ее воображение услужливо нарисовало все и так. Огромный ундина, который всегда ее защищал, только что раздавил в руке череп ее отца.

Ее сердце не должно было так колотиться, она не должна была так тяжело дышать. А может быть, должна была. Аня говорила себе, что никогда раньше не видела, чтобы Дайос вел себя как настоящий монстр. Разве не полагалось ей его за это ненавидеть? Бояться, что он был на такое способен? Он мог сделать это с ней в любой момент, и Аня не смогла бы его остановить.

Аня не знала, как долго она сидела, замерев, за тем искореженным столом, загородившим ее от всего мира. Все изменилось. Опять. Ее лицо и голова горели; казалось, на ней не осталось ни одного места без синяка. Каждый раз, когда она делала вдох, внутри что-то щемило, и ей было немного страшно, что это было сломанное ребро.

Все это было чересчур. Она не могла думать обо всем сразу и не сойти с ума. А может, она просто ударилась головой. Ей-то откуда было знать?

На ее ноги легли холодные ладони, и она открыла глаза. Он сидел в воде перед ней и ждал, когда она посмотрит на него. В его темных глазах было столько терпения и доброты, что ее собственные защипало от слез.

Он смотрел на нее так, словно она создала Вселенную. Словно он знал, что только что напугал ее, и терпеливо ждал на другом берегу.

Теперь они не могли даже общаться. Аня не могла попросить у него утешения, хотя все это было ужасно. Потому что она только что чуть не погибла, и они никогда не встретились бы снова, не улыбнись им удача. Она хотела услышать, как он скажет ей, что он тоже в порядке и что с ней все будет хорошо. Что вместе они все это переживут.

Вместо этого она услышала еле заметный звон в ушах и увидела, как движутся его потрескавшиеся губы. Но она не могла читать по ним. Может, для нее это и вовсе были не слова. Ей не было понятно, где начинались и заканчивались слоги. Она не могла читать по его губам, не могла понять, что он от нее хотел, не могла…

Он бережно поднял ее ладони с колен и прижался поцелуем к костяшкам ее пальцев. Так нежно. Словно знал, какая хрупкая она сейчас, как ей казалось, что она вот-вот развалится на тысячу осколков бывшей себя.

Аня сломалась. Она потянулась к нему, и слезы хлынули по ее щекам, когда его руки сомкнулись за ее спиной. На нем не осталось ни капли крови, потому что он приплыл к ней по воде, и скоро с нее тоже должно было смыть и кровь, и пепел.

Дайос подсоединил к ней дыхательное щупальце, и даже это у него вышло куда осторожнее, чем представлялось возможным. Она едва заметила, как щупальце вошло в ее шею, а когда он стал дышать за нее, сразу стало гораздо легче.

С ним ей не нужно было делать ничего, кроме как сидеть в его руках и позволять нести ее.

Дайос опустился в воду, не прекращая гладить ее руками по спине. Теплая ладонь пересчитала ее позвонки и остановилась под ребрами, словно так он чувствовал ее дыхание, прижимая ее к своим сердцам. Холодная рука легла ей на затылок, спрятав ее лицо в изгибе его шеи.

Было слишком холодно, чтобы плыть с ним. У нее не было костюма, чтобы защититься от ледяной воды.

Но она почувствовала, как его плавники накрыли ее бедра. Он обернулся вокруг нее, спрятал ее пальцы в свои жабры, согревая их каждым совместным вдохом. Он обвился вокруг нее так крепко, что она даже не почувствовала холода океана.

А потом его губы прижались к ее голове, и она поняла, что с ней не случится больше ничего плохого. Он нес ее домой.

Все было кончено. Все было сделано.

Дайос добрался до купола быстрее, чем представлялось возможным. Держа ее в руках, он знал, что им предстоит долгое путешествие, потому что он боялся, чтобы она ничего себе не отморозила, но все пролетело быстрее, чем он успел моргнуть, и вот они оба уже сидели в куполе, внутри которого было больше народа, чем когда-либо.

Мира шагнула между ними с тюбиком в руке, из которого выдавливалась исцеляющая все жижа. Она поцокала языком, оценив состояние Аниных сломанных ребер, и сняла останки дроида с ее головы. У Байта нашлась аптечка и на этот случай.

Арджес с Макетесом вылезли на пол у бассейна, чтобы освободить место для глубинников, которые пришли все обсудить. Остальные были невероятно обозлены случившимся.

Мимо пролетало столько слов, которые ему стоило бы послушать, но они его совершенно не волновали.

– Все капсулы добрались до Гаммы в безопасности? – спросил Макетес. Планшет в его руках мигал словами, и Дайос мог только предположить, что Анин друг все еще был с ними на связи.

– Да, конечно. Все прибыли на место, пассажиры в целости, – сказал Фортис. Его сын завис в воде рядом с ним с каменным выражением лица. – Мой народ не взял свой долг кровью, Макетес, если ты об этом. Я был бы честен, если бы мы убили всех, кто того заслужил.

Дальше Дайос слышал только Миру, которая отчитывала Аню, которая, в свою очередь, не слышала ни единого слова.

– Вот о чем ты думала, когда поперлась туда одна? Надо было зарядить бомбы и бежать. На такую тупость я и сама способна, и мне совершенно не нравится, когда это вытворяет кто-то еще.

Арджес посмотрел на нее поверх голов, топорща жабры:

– Ага, то есть когда кто-то другой так себя ведет, уже не так весело, да?

– Ой, завались. Я пытаюсь ее вылечить. С ухудшением слуха я уже ничего не сделаю, кстати, я же не целитель. Я вообще плохо понимаю, что делаю.

Если она не знала, что делала, то пустила бы лучше Дайоса. По крайней мере, тогда он знал бы, что Ане не станет хуже, после того как Мира вылила еще больше жижи на кровавые полосы на Аниной голове.

Она выглядела… странно. Он бы сказал, где-то не здесь. Она была гораздо бледнее, чем обычно, и ее глаза словно заволокло туманом. Складывалось ощущение, что она даже не с ними в комнате.

А Дайос хотел, чтобы она была с ним. Хотел знать, что она жива, здорова, что она не видит в нем монстра, несмотря на случившееся.

В конце концов, он убил ее отца. Ну, или человека, которого она считала отцом. Он слушал, когда Аня пересказывала все Арджесу после того, как они только вынырнули из бассейна. До того, как весь купол заполонили люди и Аня словно бы прекратила видеть что-либо дальше собственного носа.

– Мы уплываем, – объявил Дайос. – Или уходят все остальные.

– Чего еще? – возмутилась Мира, направляя на него свой странный инструмент, словно это было оружие. – Никуда ты ее не понесешь. Ей отдыхать надо.

– Тогда все остальные пусть проваливают в воду. Снаружи поговорим.

Арджес удивленно моргнул:

– У тебя какие-то претензии?

– Да. – Он обнял Аню крепче. – Ей нужен покой. А вы не даете ей отдыхать.

Все посмотрели на девушку. Судя по всему, они увидели то же, что и он. Несколько поломанную и потрепанную женщину, которую необходимо оставить в покое.

Глубинники ушли из комнаты первыми. Затем Макетес, который бросил на Аню обеспокоенный взгляд, прежде чем нырнуть. Арджес уплыл последним, посмотрев сперва на двух девушек, а потом на Дайоса.

– Веди себя прилично, – тихим, успокаивающим тоном сказал он.

Дайос с рыком оскалил зубы и проигнорировал слова брата. Придвинувшись ближе к Ане, он осторожно поднял с колен ее дрожащие руки и прижал их к губам.

– Хотел бы я сказать, как сильно тебя люблю. Твой свет принес в мою жизнь больше чудес и радости, чем я когда-либо ощущал. Я всегда был воином, и до тебя во мне больше не было ничего. Ты даешь мне желание прекратить борьбу и узнать, что значит по-настоящему жить.

Не обращая внимания на Миру, которая прижала ладони к губам, он тоже нырнул в воду. У него была работа. Дела, которые надо было закончить. Потом он мог все это отпустить. Но сначала надо было поставить точку.

Потребовалась неделя, чтобы все доделать. Его люди решили вернуться в Альфу и разнести весь город на кусочки. Один разлом было бы слишком легко починить. Макетес оставался на связи с Аниным другом, поэтому Туз тоже прислал подмогу. Он утверждал, что камеры транслировали все, что они делали, в другие города. Так что вместе с другими крупными ундинами Дайос разобрал Альфу по частям, панель за панелью.

Они все разбили о камни, не оставляя ничего, кроме обломков. Дайос забирал все, что хотел, потому что внутри было немало добычи. Если ахромо вздумали бы вернуться, для них там не осталось бы ничего.

Украшения, платья, Дайос хватал все, что казалось полезным. Даже притащил обратно дроида, очень похожего на Битси, в надежде, что Мира все же сможет починить маленького робота.

И вот неделю спустя, когда все было закончено, он почувствовал, что может вернуться к Ане новым ундиной. Ундиной, который все изменил ради нее.

Больше не нужно было драться и сражаться. Он оставил эту жизнь позади. Оказалось, что Дайос очень даже ждал своего нового будущего.

Высунув голову из бассейна, он всмотрелся в темную комнату. Было еще рано. Мира, вероятно, спала, но он знал, что для Ани поставили отдельную кровать в саду.

– Аня, – позвал он и бросил в комнату камушек, но, как оказалось, ее не нужно было будить.

Она ждала его. Словно ее душа знала, что он придет сегодня за ней и не уйдет без нее.

Она появилась, подобная призраку, в мягком светлом платье, которое он ей принес. По ее словам, оно предназначалось для сна, но он очень хотел увидеть ее такой. В бледном свете, преломляющемся в воде и окрашивающем ткань и ее кожу в одинаковый белый цвет. Она беззвучно соскользнула к нему, и он заметил нового дроида на ее голове.

– Работает подарок? – спросил он, коснувшись когтем металла и опускаясь с ней в воду.

Аня кивнула, а потом взяла щупальце у основания его шеи и приставила к своему горлу. Дыша за нее, он мог не волноваться. Она была в безопасности, в его руках, как ей и полагалось.

Он не спеша плыл по течению, унося ее в потайную часть океана, где никто не мог их потревожить.

– Куда ты меня несешь? – спросила она легким, словно воздух, голосом.

– Подумал, мы могли бы провести немного времени наедине. – На самом деле он надеялся на большее, но в то же время был бы счастлив просто держать ее в руках. – Хотел тебе кое-что показать.

Ответа не последовало, но он знал, что она его поняла. Он видел, как слова отразились на линзе.

Может, ему стоило волноваться, что она молчала. Она через столько прошла – он не хотел ее напрягать. В конце концов, им… обоим пришлось туго. Быть в разлуке. Знать, как важно не провалить задание.

Нырнув за плато, он остановился на окраине поля с гейзерами. Там было теплее, для него – почти горячо. А она могла спокойно пари́ть в воде, не боясь замерзнуть. А еще там были пузыри. Каждый раз, когда гейзер извергался в это время суток, из него вырывалась тысяча пузырей… а, вот и они. Попадая под лучи солнца, они вспыхивали тысячей радуг.

– Красиво, правда? – сказал он, прижавшись губами к ее шее. – Прямо как ты.

У нее вырвался легкий стон, зажегший в нем надежду. Она резко повернулась в его руках и схватила его. Схватила его руку, притянула ее к своей талии, к своей груди, куда угодно, лишь бы только он ее касался.

– Мне уже лучше, – прошептала она и нашла его губы, выдыхая в них слова. – Я неделю ждала, а тебя не было, и я… я в порядке. Мне просто нужен ты.

Дайос тоже застонал, частично от желания, частично от облегчения. Он чувствовал то же самое, но боялся на нее давить. После всего, что он натворил, после всего, что они пережили, он хотел дать ей время. Передышку. Хотел…

Ее.

Проклятье, он просто хотел ее.

Обхватив ее рукой за талию, он прижал ее к себе, грудь к груди, и поцеловал, словно оголодавший, пытаясь передать ее душе все те слова, которые ему так страшно было сказать в эту неделю. Он хотел ее. Она была нужна ему. Она стала для него всем, и он был готов отказаться от всего на свете, лишь бы она была счастлива. Он покинул бы даже сам океан, чтобы видеть ее улыбку.

Тяжело дыша, он прикусил ее нижнюю губу.

– Мне нужно увидеть тебя, калон. Я так давно тебя не видел.

Дважды повторять не пришлось. Извернувшись в его руках, Аня стащила одежду через голову. Дайос никогда не видел никого подобного ей. На бледной коже играли цветные блики от тысячи пузырей за ее спиной. Пробивающийся сквозь воду солнечный свет согревал ее, и она казалась еще теплее на ощупь.

Но еще прекраснее, помимо плавного изгиба ее талии и мягкой кожи под его пальцами, были шрамы на ее голове. Они изгибались по контуру ее черепа с одной стороны, словно косы, и едва-едва касались границы ее лица. Это была метка женщины, которую он любил. Которая была достаточно сильной, чтобы выжить.

Он коснулся россыпи полукруглых шрамиков под ее глазом, чуть задержался сразу под краем новой линзы, а потом подхватил ее на руки.

Аня ахнула, но тут же запрокинула голову, когда его когти нашли ее половые губы.

– Только подумать, – проурчал он. Его рот заранее наполнился слюной. – Уже такая влажная для меня, калон. Боги, как же давно я хотел снова почувствовать твой вкус.

Он позволил воде поднять ее еще выше, пока ее ноги не оказались на его плечах. Одно основательное движение языка, и ее вкус снова был с ним. Закатив глаза, он лизнул ее еще раз, и у нее вырвался один из тех крохотных стонов, от которых его сердце бросалось в пляс, а кровь начинала стучать в висках. Вот что ему было нужно. Вот чего ему не хватало всю его жизнь.

Содрогнувшись от собственного стона, он распахнул пошире жабры, вылизывая и посасывая все, до чего мог дотянуться. Если бы можно было забраться внутрь нее целиком, он бы так и сделал. А что, неплохой план. Проклятье, ему нужны были годы, чтобы как следует изучить извивающуюся в его руках женщину.

Он бросил взгляд наверх, на ее изящное тело. Она вскинула руки над головой, открывая ему свободный доступ ко всем своим изгибам. Пальцы она запустила себе в волосы, спутанные пряди блестели на солнце, и, проклятье, как же она была прекрасна. Каждая ее клеточка. Ее зажмуренные глаза, ее порозовевшие щеки. Она была всем, чего он когда-либо желал, и даже больше.

– Какая же ты вкусная, – прорычал он, проникая языком еще глубже.

Как он уже выяснил, это ей нравилось. Ее ноги сомкнулись у него на шее и сжались, когда весь его язык оказался в ней целиком и он изогнул его волной.

Когда Аня начала извиваться так сильно, что ему стало страшновато за ее сердце, он отстранился, но только чтобы прорычать:

– Я заполню тебя до краев, Аня. А потом посмотрю, как моя сперма будет вытекать из твоей прелестной щелки. И ты ведь примешь меня, так? Всего меня, целиком.

Она всхлипнула, глядя на него сверху вниз с жаром в глазах. А потом кивнула, но ему было этого мало. Слишком мало.

– Скажи вслух, – рыкнул он.

– Да, – хрипло ответила она.

А потом он пировал. Лизал, всасывал, пробовал все на вкус, пока она не содрогнулась в его руках. Пока ее крохотные когти не впились в его руки и она не притянула его к себе, одновременно пытаясь оттолкнуть.

Наслаждение пульсом билось в его груди. Оба члена были так напряжены, что, казалось, разрядятся от одного только прикосновения, но он никогда в жизни не был так счастлив. Никогда не знал, что такие женщины существуют.

Он уже подумал было, что она лишилась дара речи от удовольствия, но она открыла свои теплые синие глаза и извернулась в его руках. Вцепившись в него ногами, она сползла ниже, пока он не оказался ровно там, где хотел в нее войти.

– Я не смогу остановиться, как в прошлый раз, – сказал он, низко, рычаще. – Их не просто так два, калон. Тот раз был только началом.

– Тот раз был изучением, – ответила она. Ее глаза пылали так же сильно, как его, и она опустила руку между ними, чтобы взять его член. – А этот раз – для меня.

Он не имел ни малейшего понятия, что она пыталась сказать, пока она не направила его в себя.

Стиснув зубы, на этот раз уже он закрыл глаза, пока она водила его концом вверх и вниз по своей мокрой щелке. Боги, как же она была горяча. Так горяча, что согревала его до самой глубокой точки. Он хотел, нет, нуждался в большем. Хотел двигаться в ней, как она его научила. Хотел почувствовать ее вокруг себя, как она будет сжиматься при каждом движении.

И она ответила ему. Качнулась к нему бедрами и опустилась вниз, пока не достала до самой его чешуи.

Они оба ахнули, когда он вошел в нее. Какой же она была узкой. Каждый раз.

– Аня, – прошипел он.

Опершись руками о его плечи, она начала двигаться вверх и вниз.

Она двигалась, прижавшись к нему и выгибаясь навстречу ему бедрами, пока наконец у нее не вырвался протяжный вздох и не присоединился к остальным пузырям. Сияя в свете цветного калейдоскопа, она сказала то, что шокировало его еще сильнее.

– Хочу оба сразу.

Она едва дышала, и он был уверен, что ослышался.

– Оба?

Такого в его народе не делали. Они определенно любили долгий секс. Два были лучше одного, потому что так самка точно оплодотворялась, – по крайней мере, так считалось. Ему просто нравилось, что он мог оставаться с ней дольше, чем любой из человеческих самцов.

– Оба, – повторила она с такой уверенностью, что он не стал возражать.

Только как она собиралась это сделать? Он не знал, что и думать.

Но тут она слезла с него и взяла оба его члена в руку. Они притерлись друг к другу концами – один теплее другого после ее тела. Дайос не мог говорить. Даже дышать не мог. Мог только замереть, пока она крепко сжала его в своей маленькой ручке и прицелилась.

– Аня, может, стоит…

Она опустилась. Сначала только на узкие кончики – с ними было проще, чем с широкой частью.

У Дайоса вырвался долгий вздох, и она посмотрела на него. Ее зрачки были расширены, словно от наркотиков.

– Черт.

Нужно было сказать ей остановиться. Что это было опасно, что она все еще выздоравливала. Но она только что показала ему врата рая, как мог он отказаться от такого дара? И Дайос положил руки ей на бедра, держа их широко разведенными, и вжался перепонками в разгоряченную кожу.

– Надо же, как ты хорошо справляешься, – пробормотал он, едва выговаривая слова в порыве страсти. – Откройся мне.

– Дайос, – всхлипнула она, опускаясь еще ниже, впуская еще больше его внутрь себя.

– Знаю, – прошептал он, подаваясь бедрами навстречу, чтобы помочь ей. – Знаю. Ты так сильно меня хочешь, правда? Хочешь этого?

Она кивнула, прикусив нижнюю губу и глядя вниз, где они соединялись. Вместе они смогли протолкнуть его в нее целиком. Сантиметр за сантиметром. Пока ему не стало сложно дышать, потому что ему было настолько тесно, а ее всхлипы начинали немного настораживать.

– Калон? – хрипло спросил он.

– Тебя так много, – прошептала она.

– Посмотри на нас. – Положив руку ей на затылок, он снова повернул ее лицом к ним. – А теперь попроси меня.

У нее снова вырвался всхлип, от которого он чуть не кончил. Но нет, нельзя. Он был нужен ей. Он знал это. Она тоже.

Прикусив губу, которую он так хотел накрыть своими, она простонала:

– Пожалуйста.

Больше он не выдержал.

Дайос резко вошел в нее до конца. Они оба склонились друг к другу, соприкоснувшись лбами и порывисто дыша. Чешуя к коже. Сердце к сердцу. Он был внутри ее, оба его члена были внутри ее, и он совершенно не мог думать.

– Двигайся, – простонала она. – Двигайся же, Дайос.

Он повиновался. Он входил в нее снова и снова, наблюдая, как она извивается в его руках. Нажал пальцем на бусинку сразу над местом их воссоединения, и Аня пропала. Она сжалась вокруг него с такой силой, что перед его глазами заплясали звезды, но ему было мало. Ему всегда было мало. Так что он вошел в нее еще резче, желая ее, нуждаясь в ней каждым сантиметром, зная, что это единственная женщина в его жизни, теперь и навсегда.

Кончая, он был готов поклясться, что его выбросило в иное измерение, где существовали только они вдвоем.

Немного придя в себя, Дайос вышел из нее, и мерцающее доказательство их любви разлилось в воде. Поцеловав Аню в макушку, он крепко обнял ее.

Дайос, как всегда, был не очень разговорчив. Не знал, что сказать. Поэтому он сложил рукой знаки: «Я люблю тебя». Мира научила его этому, когда он спросил ее, не знает ли она еще слова из языка, которые не показала ему Аня.

Все изуродованные кусочки его души воссоединились, когда она повторила знак и сложила их руки вместе. Потому что она любила его именно так, как ему было нужно, даже если он сам об этом раньше не подозревал.

– Думаешь, получится? – спросила Аня, разглядывая чудовищное сооружение перед ними.

– Уверена. – Мира зависла рядом, сидя на хвосте Арджеса, который разговаривал с другими ундинами за их спинами. – Я за свою работу ручаюсь, поэтому точно знаю, что будет, когда мы дадим воздух. Думаю, это будет лучшее, что я в этой жизни соорудила.

Может, она и была права.

Аня с Мирой неплохо уживались, но купол был мал. Настолько мал, что они постоянно сталкивались, и это начинало немного раздражать. Очень скоро стало ясно, что постоянно жить вместе они не смогут.

Когда обе осознали, что это будет затруднительно, Аня стала много времени проводить с Дайосом в океане. Он не возражал, но спать под водой и дышать только его воздухом… тоже было сложно. Когда она просыпалась, то знала, что все в порядке, но ей то и дело мерещилась нехватка кислорода, а панические атаки уже начинали надоедать.

Не говоря уже о том, как часто она нечаянно хватала полный рот воды и бывала вынуждена ее проглотить. Желудок уже не выдерживал.

Тогда Мира решила, что пора расширяться. От Альфы осталось полно строительного материала. Огромные куски стекла и металла, панели, из которых можно собрать еще одно жилое строение.

Изначальный купол Мира решила оставить себе, и все их усилия были брошены на постройку новой части. Аня попросила у Туза чертежи, Мира изучала их и собирала все вместе. Сначала надо было закончить купол и наполнить его воздухом – Аня все еще не верила, что это возможно, – и тогда можно было обживаться.

В ее крыле даже планировался собственный бассейн. Дайос смог бы навещать ее в любое время, и Аня уже предвкушала возможность наслаждаться его компанией вне воды.

От одной только мысли об этом ее щеки вспыхнули. Дайос за ее спиной хмыкнул – смешок отдался вибрацией в ее спине – и сжал руку на ее талии. Металлическую он последнее время почти не носил, только когда помогал с постройкой купола.

В другое время они почти всегда были вдвоем.

Его короткая рука тоже легла ей на талию, и Аня прижала ее к животу.

– Готовы? – крикнула Мира.

Все дружно закричали в ответ, и Аня почувствовала, как ее охватывает общая радость. Все они гордились результатом, независимо от того, можно ли в нем будет жить. Потому что, даже если они построили эту штуку не совсем правильно, они все равно сделали все, что могли.

Затаив дыхание, Аня смотрела, как за окнами исчезла вода. Да, надо было еще убедиться, что там можно дышать, но… в комнатах не было воды.

Она могла зайти внутрь и расставить все, как ей угодно, жить так, как она заслужила, делать… что угодно. Там был воздух, а значит, у них только что появилось как минимум четыре комнаты. Еще один сад, чтобы не экономить овощи, что еще? Спальня, большой душ на двоих?

В ее груди что-то загудело, и она закрыла рот руками, не зная, что за звук только что издала.

Дайос ответил смешком, и она чуть расслабилась. Прижавшись губами к ее плечу, он показал рукой перед ее лицом:

– Кажется, ты счастлива.

И правда. Она была очень счастлива.

Аня показала в ответ:

– Думаю, никогда не была счастливее.

Это тоже было правдой. Она вырвалась из клетки. Получила свободу, о которой даже не мечтала. Она была безмерно счастлива, постоянно. Изучая вместе с Дайосом океан. Целуя его. Любя его. Учась заводить друзей и переживая приключения в каждом новом дне.

Дайос постучал по дроиду на ее голове и показал:

– Как она?

С Битси было…

– Сложно, – ответила она.

Дроид пока не стала сама собой. Функции, да, работали. Маленький жесткий диск выжил во взрыве и столкновении с Аниной черепушкой. Но Аня скучала по комментариям и шуткам, которые Битси постоянно высвечивала на ее линзе. Те начинали постепенно возвращаться, и Байт утверждал, что Битси на месте. Ей просто нужно было время, чтобы выздороветь.

Аня не знала, как выздоравливают дроиды, но… задавать вопросы не собиралась. Если у нее был шанс однажды воссоединиться с ее Битси, то она собиралась держаться за эту надежду, пока ее подруга не вернется.

– С дроидами всегда все сложно, – проворчал Дайос, прижимая ее чуть ближе к своей груди.

– Да, есть такое.

Аня покосилась на всеобщее празднование. Мира с Арджесом запутались друг в друге, и он со смехом подбросил ее в воздух, нечаянно разорвав их дыхательную связь. Мира закатила глаза и без проблем опустилась обратно ему на руки.

Несколько глубинников остались с ними, хотя Аня плохо понимала зачем. Фортис с сыном были внушительной парой и немного пугали всех, плавая по поселению.

Ее взгляд нашел Макетеса. Ей нравился их желтый брат. Он всегда смеялся, но она заметила, что этот смех не отражался в его глазах, как ему было положено. Когда она однажды спросила его об этом, он просто пожал плечами и жестом показал на все вокруг, как будто это что-то объясняло.

Аня подозревала, что ему было грустно, что он остался в одиночестве. Столько пар вокруг. Ну, то есть две. А он все еще один и какой-то лишний.

Зато у него появился друг – Фортис. Насколько Фортис вообще мог быть другом.

– Аня! – окликнула ее Мира. – Идем внутрь, посмотрим!

Она кивнула, сгорая от нетерпения, но тут на ее линзе вспыхнуло сообщение, и она замерла на месте.

Перечитав его три раза и даже не заметив, что Мира и остальные смотрят на нее вопросительно, Аня встряхнула головой, сняла Битси с головы и протянула Дайосу.

Он тоже нахмурился и начал перечитывать второй раз.

– Аня? – уже более серьезным тоном спросила Мира. – Что происходит?

– Я… – Она не знала, что сказать.

– Выкладывай уже. У нас и так в этой жизни проблем больше, чем у большинства случается за столетие. Насколько все плохо?

– Ничего плохого. – Аня взяла Битси и посмотрела на Дайоса, словно надеясь, что он объяснит все сам. – Просто… Туз.

Макетеса словно молнией ударило. Он напрягся и резко вспыхнул, прежде чем спросить:

– Что не так с Тузом?

– Все нормально, брат. – Дайос выдохнул через шейные жабры, растрепав Анины волосы порывом воздуха. – Туз переговорил с руководством Гаммы. Они хотят встретиться.

– Где, здесь? – Арджес показал руками вокруг них. – И где мы расположим столько ахромо?

– Нет, они хотят, чтобы мы отправили к ним посла. В Гамму.

Мира тут же замотала головой:

– Нет, это ловушка. Никто никуда не пойдет, пока мы не выясним детали. Аня, я понимаю, что Туз – твой друг, но я не доверяю тем, кто якобы может исправить все путем…

– Я пойду.

Все осеклись. Вместе с остальными Аня повернулась к Макетесу, который нервно ломал руки. Вздохнув, он повторил:

– Я пойду.

– Куда? – выпалила Мира.

– В Гамму. – Он улыбнулся, но только не глазами. – Я последний, кому тут нечего терять, разве нет? И потом, я бы хотел встретиться с Тузом вживую, если можно.

Аня сфокусировалась на линзе и поняла, что Битси уже отправила ответ Тузу. Осталось только новое сообщение от ее друга, зависшее в воде, где его могли прочитать все:

«Жду не дождусь встречи».