– Мира, а дальше что?

Игнат сидел перед ней. Смотрел внимательно. Остро и жёстко. Мирослава с трудом сдерживалась, чтобы не вскочить и не сбежать. Но стоило Игнату сделать глоток виски, как он немного расслабился. Черты лица смягчились, и Мирослава заметила, каким на самом деле уставшим он выглядел. Даже разбитым. Игнат потерял контроль, и это его обескуражило. Пусть на мгновение, но от Мирославы не укрылось. И это было совершенно на него не похоже. Игнат просчитывал каждый свой шаг. В их совместной жизни тоже – за восемь лет они ни разу не сошли с намеченного им пути.

Мирослава просто жила, зная, что за ним она как за каменной стеной, которую ничем не разрушить.

– Что ты хочешь от меня услышать, Игнат?

– Какой у тебя план? Он вообще есть? Ты ведь не особо сильна в планировании.

Может, Игнат и хотел бы её задеть, только эти слова не прозвучали обидно, потому что были правдой. С первого дня их знакомства он вёл, она следовала за ним. Потому и сейчас сил хватило только на то, чтобы решиться уйти от него. Избавиться от ревности и его измен. Его запаха после секса не с ней, его довольного лица, когда он смотрел в телефон, его дорогих подарков, купленных не для неё.

Мирослава всё знала. И копила в себе решимость, чтобы изменить свою жизнь прежде, чем пройдёт много лет. И так плакала целый год. Разве этого недостаточно? Разве она не заслужила лучшей судьбы для себя и Василисы?

– Что будет с дочерью? – Игнат словно прочитал её мысли.

Хотя почему «словно»? Он отлично считывал её эмоции. Да и догадаться, что надавить на неё можно через дочь, – несложно. Но хватит! Мирослава дала себе клятву, что в этот раз, в первую очередь, будет думать о себе.

– Она останется со мной.

Отцовская любовь Игната ограничивалась редкими вечерами, проведёнными с Василисой, праздниками и подарками. И не то что он бы он не справился с воспитанием дочери, нет, Игнат мог всё, только ему это не нужно. Гораздо приятнее было проводить время с любовницей. Той, которая моложе, красивее, ярче и веселее жены.

Мирослава прикусила пересохшие губы, осознавая, что когда-то и она была такой. Много лет назад. Очень много лет назад. Как будто между нею той и ею сейчас разница не в восемь лет, а во все двадцать.

Решиться на то, чтобы уйти, было страшно. И она до сих пор находилась на грани того, чтобы передумать. Зачем она всё это задумала? Зачем поставила под удар всю свою жизнь и, главное, жизнь дочери?

«Без стрессовых ситуаций не бывает изменений». Так давным-давно говорила подруга, которая осталась где-то за пределами её нынешней реальности.

В прошлом.

Как и её планы, мечты, вера в себя.

На глаза навернулись слёзы. Но Мирослава обещала себе не плакать. Не при Игнате. С этим пора было завязывать.

– И как ты собираешься её обеспечивать? Думаешь, я буду оплачивать все ваши счета? Частный садик, кружки, дорогую одежду? – Игнат опустил стакан на стеклянный столик.

Поставил не на салфетку, не на подставку, а прямо на стекло. Наверняка, останется царапина. Как и раньше, когда он злился. Причин для раздражения у него хватало: то сложности с бизнесом, то происки конкурентов, то в СМИ выпускали нелицеприятную статью. И если бы Игнат спросил, сколько царапин на стеклянной поверхности, Мирослава назвала бы точное число.

Девять. Эта – десятая

Правую щиколотку свело. Потянувшись к ноге, Мирослава провела по ткани спортивных домашних штанов, чтобы поскорее размять нужное место и избавиться от этого ощущения – фантомного, но от того не менее неприятного.

– Мне от тебя ничего не нужно.

Крепко сжала пальцы, пытаясь не потерять шаткое равновесие. Ногтями впилась в кожу. И эти длинные синие ногти напомнили, что даже маникюр сделан на деньги Игната. На всё, что она имела, заработал он.

– Да что вы говорите? – Обхватив стакан сильной рукой, Игнат притянул его обратно к себе.

С протяжным царапающим звуком.

Одиннадцать.

К горлу Мирославы подступила тошнота. Она сглотнула, пытаясь прогнать отвратительно-липкое ощущение страха.

– Что слышал, Игнат. Я ничего у тебя не прошу. Мы можем подписать соглашение или заключить брачный договор.

Игнат расхохотался. От души, как смеялся очень редко.

– Пошли, родная.

– Игнат, я не хочу. – Он наплевал на её отказ. Встав со стула, тут же перехватил её за руку. – Я хочу развестись!

Игнат потянул ещё сильнее. Обычно она сдавалась сразу и шла за ним, даже если не хотела. Вернее, хотела, но не так сильно, как он. Он всегда был для неё желанен, и за восемь лет её физическое влечение к нему почти не изменилось. Несмотря ни на что. Его красота и харизма пленили её с первого взгляда, и она оставалась запутанной в его сетях. Порой Мирославе даже казалось, что её приворожили. Потому что в последние месяцы она и сама себя не понимала.

Как можно хотеть мужчину, который тебе изменяет?

Сегодня ей хватило сил, чтобы сопротивляться дольше. Она вцепилась в спинку стула, вновь повторив:

– Игнат, я не хочу. Ты уже не мой, ты с…

– Сейчас я с тобой, Мира. Я с тобой. – Игнат отпустил её.

Дал понять, что у неё есть выбор. Мизерный, но шанс решить всё самой. Идти с ним или остаться.

Дал ей иллюзию выбора. Мирослава уверена, он утащил бы её в спальню, если хотя бы на секунду усомнился в том, что она пойдёт за ним сама.

Мирослава прокляла себя. За слабость, за то, что её тело ей не принадлежало. Потому что она хотела его. Но всё-таки эта партия должна была остаться за ней.

– Это наш последний раз. И ты меня отпустишь. – Встала со стула, едва доставая Игнату до плеча. – Ты дашь мне развод.

Он смерил её пристальным взглядом. Задержался на лице, словно решив взглядом пересчитать все её веснушки. Мирослава никогда их не прятала, но сейчас с трудом подавила желание отвернуться. Потому что знала, как выглядит его любовница – с идеальной, как у фарфоровой куколки, кожей.

– Последний раз? – усмехнулся Игнат. – Наше прощание? Это часть твоего плана?

– Нет, я… – Мирослава не успела договорить.

– Я согласен, Мира. Я дам тебе развод, но сегодня я делаю с тобой всё, что пожелаю. Небольшая плата за такую желанную свободу.

– Ты не оставил мне выбора!

Отвела взгляд, чтобы он не видел и намёка на её слёзы. В эту ночь с её ресниц не упадёт ни одной слезинки. Потом – возможно. Но не сегодня.

– Ты могла меня простить, Мира.

– Могла, но не стала.

Мирослава умолчала о самом важном: она не хотела его прощать. Предавший однажды – предаст снова. Она убедилась в этом на собственной шкуре.

– Но от супружеского долга это тебя не освобождает. – Игнат откровенно на ней издевался.

Мирослава попыталась успокоить себя мыслью, что предстоящая ночь – и правда, небольшая плата за то, чтобы уйти по обоюдному согласию. Но одних слов ей мало. Нужно всё зафиксировать документально, чтобы Игнат не мог изменить своего решения. Иначе всё окажется зря.

– Мне нужна страховка.

Встав, Мирослава подошла к шкафу, в который заблаговременно положила папку с бумагами. Такие же она разложила и в других комнатах, даже в детской, не зная, где именно случится этот разговор.

– Что, совсем не веришь, что я могу тебя переубедить? – В его голосе отчётливо послышалось раздражение.

Игнат начал злиться. Буквально вырвал у неё папку, краем немного поцарапав её ладонь. Но Мирослава не отвела от него взгляда. Не обратила внимания на боль. Сейчас она была собрана как никогда в своей жизни. Если допустить ошибку, то плата за неё будет соответствующая.

– В чём?

– В том, что мы можем остаться семьей.

«Семьёй…». Для Мирославы семья – не пустой звук. Семья значила для неё многое. Ровно столько, что она была готова… оттаять? Отказаться от своего решения, затолкать обиды поглубже и попробовать всё наладить?

Игнат знал, куда надавить. И с каждой секундой Мирослава понимала, что выстоять и не изменить своего решения ей всё сложнее.

Мирослава ценила отношения в семье, поддержание связей с родственниками – близкими и дальними. Считала, что важно знать свои корни, беречь и заботиться о родных. И, что было тайным поводом для гордости, ей удалось наладить отношения с его родителями. Во всяком случае, хотелось в это верить. Именно она вытаскивала Игната на совместные ужины со свёкрами или организовывала их сама. Было время, когда ради них он даже отменял свои дела. Но постепенно это всё сошло на нет.

– Мы не сможем остаться семьёй! – едва не выкрикнула. И не потому что сам факт такого предположения взбесил. А чтобы напомнить себе – это невозможно! – Ты сделал всё, чтобы я не могла тебя простить.

– Не льсти себе. – Игнат скривил губы в ядовитой усмешке. – Если бы я захотел, ты бы простила.

Открыв папку, уселся обратно за стол. Мирослава застыла радом, не зная, куда себя деть. Хотелось оказаться от Игната как можно дальше, но она осталась стоять на месте, боясь, что стоит отодвинуться даже на сантиметр, и он передумает. Порвёт бумаги и скажет, что развода не будет.

Игнат не торопился. Для Мирославы минуты растянулись в бесконечность. Наконец, он кивнул – то ли ей, то ли сам себе. Потянулся за ручкой. Она нависла над ним, стараясь не пропустить ни единого движения. Впервые он что-то делал под её надзором. Обычно она была под прицелом.

– Подпись здесь. – И так сильно ударила пальцем по бумаге, что едва не сломала ноготь.

На мгновение показалось, что тот даже отошёл от кожи. Боль тут же вернула в тот раз, когда она реально его повредила. Неслучайно. По вине Игната. И он сделал это намеренно, не переборщил, как бывало с ним время от времени. Она помнила резкую боль и собственные крик, сорвавшийся с губ. Кровь, стекавшую по пальцу к запястью и капавшую на пол. Игнат сам же перевязал ей палец. Она была настолько шокирована, что даже не плакала. Только слушала, как он успокаивал Василису, говоря: «Это ерунда, с мамочкой всё в порядке». На следующий день она сама, морщась от боли, аккуратно обрезала повреждённый ноготь. И сама следила за тем, чтобы палец нормально зажил. Игнат больше виду не подал, что с ним что-то не так. Только подарил кольцо, как бы между прочим, которое Мирослава так ни разу и не надела.

– И ещё здесь. – Отогнав воспоминания, уверено перелистнула страницу, хотя внутри дрожала как лист на ветру.

Если она позволит ему увидеть, что сомневается, Игнат этим воспользуется.

Закончив с бумагами, он захлопнул папку с такой силой, что та едва не треснула. Так же, как жизнь Мирославы.

«Треснет, но не сломается».

Приходилось подбадривать себя, потому что на самом деле она сама с трудом верила, что всё получится.

Игнат схватил её за руку, дёрнул к себе.

– А ты себе не изменяешь, – протянул он. – Даже ничего не потребовала. Могла бы попробовать что-нибудь с меня поиметь. Знаешь, мне всегда нравилось, что ты не тратила мои деньги направо и налево. И не просила ничего лишнего.

Мирославе хотелось бы отстрочить неизбежное. Например, затеять спор. Но она дала слово. Да и какая разница – сейчас или потом. Вряд ли она станет гордиться тем, что покупала свободу сексом, если тот случится на несколько минут позже. Однако, прежде чем покорно идти за Игнатом в спальню, как можно решительнее потребовала:

– Дай мне эту папку.

– Или что? – Игнат встал, продолжая крепко сжимать её руку.

– Ты мне пообещал.

– Сначала супружеский долг, а там разберёмся.

Перехватив её за талию, притянул к себе и приподнял над полом. У Мирославы мгновенно перехватило дыхание. Всё, что ей оставалось – попробовать отключиться от происходящего. Так она быстрее всё забудет. Вот только вряд ли Игнат позволит. Ему не нравилось, если она не включалась в процесс, не отдавалась ему полностью – не только телом, но и разумом, и эмоциями.

– Мира, я так тебя хочу. – Его тяжёлая ладонь прошлась по талии и опустилась на ягодицы. – Ты даже в спортивном костюме меня заводишь.

Тело отреагировало на его ласки и горячее дыхание, опалившее шею в той точке, прикосновения к которой заставляли трепетать. Игнат знал, как и что ей нравилось. Против чего она не могла устоять.

Но сегодня он не собирался её любить. Он хотел её наказать. Потому и на кровать бросил, а не мягко уложил. Удар о матрас вышел резким. Мирослава прикусила язык, ощутив во рту солоноватый металлический привкус. Голова закружилась. Тело привычно реагировало не только на нежность и страсть Игната. Но и на его агрессию. Он не раз делал с ней то, что хотелось именно ему.

Дёрнув её за щиколотки, потянул вниз. Мирослава попыталась вывернуться. Она терпеть не могла, когда он касался её щиколоток. Но почти сразу осадила себя: «Расслабься, так он быстрее отстанет». Игнат склонился над ней, и Мирослава сама потянулась к его губам. Поцелует его так, что у него не останется сомнений: она всё ещё его любит. Уверится в том, что он всё ещё имел над ней власть. Пусть думает, что её требование развода – только попытка набить себе цену. Главное, вырваться.

Не сразу, но Игнат ответил на поцелуй, позволил ей на пару секунд перехватить инициативу. Даже легко укусить себя за нижнюю губу.

Мирослава не заметила, как оказалась без брюк и белья перед собственным мужем.

«Пока ещё мужем…»

Игнат поцеловал её в колено, но следом прикусил кожу на бедре – у неё наверняка останется синяк. Снова поцелуй, потом лёгкая боль. И ей бы это понравилось, определённо, если бы он не торопился. Если бы распалил, раздразнил, заставив умолять взять её. Когда-то он подолгу ворковал над ней, одаривая поцелуями каждый сантиметр её тела, ублажал языком, пока её не накрывало волной оргазма. Игнат находил это очень упоительным, заводящим и страстным. Он никогда не обделял её вниманием, пока был влюблен и пока на ней были розовые очки.

Движения языком отправили её в прошлое. Там им было хорошо. И сейчас ей могло бы быть хорошо. Он снова дарил ей иллюзию, что секс с ним – это про любовь.

Мирослава прикрыла глаза, ощущая, как с каждой секундой удовольствие становилось острее. С губ сорвался мат. Она ругалась только в постели, потому что именно с Игнатом полностью отпускала контроль над собой.

Попыталась свести колени, чтобы не потерять голову. Пальцами зарылась в его волосы, мягко потянув на себя. Поймала его взгляд. И увидела, как в одно мгновение тот изменился, словно что-то щёлкнуло у него в голове. Словно он вспомнил, зачем вообще притащил её в спальню.

Игнат стянул её с кровати, вцепившись в плечо. Заставил упасть перед собой на колени.

– Давай, Мира.

Будь у неё гордость, она встала и плюнула бы ему в лицо. Но вместо этого дрожащими пальцами расстегнула ремень на его джинсах. Медленно спустила их вместе с бельём до щиколоток. Обхватила член пальцами, одновременно сгорая от противоречивых эмоций – стыда и возбуждения, отголоски которого ещё бушевали внутри. Она любила оральный секс. Ей нравилось доставлять ему наслаждение, как и чувство власти, на котором ловила себя в те моменты, когда его член был у неё во рту, и Игнат стонал от удовольствия.

Так могло быть и сегодня. Но Игнат больше не собирался тешить её иллюзиями. Обхватив затылок, больно вцепился в волосы и с силой надавил.

Он точно собирался взять от этой ночи всё.

Игнат ушёл рано. По средам у него спортзал, бассейн и любовница. Потом он возвращался домой, переодевался и ехал в офис. И Мирослава об этом знала. У неё было много времени, чтобы досконально изучить его привычки. Значит, на всё задуманное имелось часа четыре, может, пять, если Игнат войдёт во вкус.

Мирослава не отреагировала на его прикосновение, когда с утра после душа он подошёл к ней – притворилась спящей. Хотя от самого факта его присутствия рядом хотелось завыть. Ноющая боль в плече и коленях, как ни странно, придавала злости, а с нею и сил.

Как только за Игнатом захлопнулась дверь, Мирослава соскользнула с потели и залезла рукой под кровать. Там у неё хранилась коробка, в которой она собрала самое важное: свои и Васины документы, немного наличных и список вещей, которые нужно было взять в первую очередь. Потом метнулась в гостиную, с надеждой, что Игнат сдержал данное ей обещание. Едва не застонала от облегчения, увидев, что папка с подписанным соглашением так и лежала на столе.

Собрав вещи, впервые за долгое время сделала полный макияж. Нужно было закрасить отметины, которые Игнат оставил ей в память о прошедшей ночи. Раньше ей нравилось смотреть на следы их близости, когда его не было рядом. Засос у ключицы был словно подтверждением, что она – его. Она всецело ему принадлежала, и это осознание согревало изнутри. Так она особенно остро ощущала, что они с Игнатом семья. Они были вдвоём против всего мира, и Мирослава никогда бы не променяла его на других, если бы он не променял её.

– Хватит, Мира! Хватит ныть!

Подбодрив себя, встряхнула волосами, позволив им рассыпаться по плечам. Взглянув на себя в зеркало, едва узнала. Как будто смотрела не на живую девушку, а фарфоровую куклу. Сейчас сама себе показалась похожей на любовницу мужа. Но она нуждалась в этой броне из тонального крема, румян и хайлайтера, за которыми прятала неуверенность и кучу сомнений.

Получится ли у неё? Правильно ли она поступала?

В прихожей стояли два чемодана с самым необходимым. Её вещи и вещи Василисы. В запасе у неё оставалось ещё больше часа, однако лучше перестраховаться и уйти пораньше.

Но как же страшно было сделать шаг за порог, зная, что больше не вернётся в эту квартиру в качестве хозяйки. Ночью Игнат предложил «Не дурить» и остаться. Его рука лежала на её груди, время от времени пальцем он обводит вокруг соска. Мирослава промолчала, он тоже больше ничего не сказал. И если бы её спросили, с какого момента они перестали разговаривать по душам – Мирослава вряд ли смогла ответить. Какое-то время надеялась, что это просто виток в их близости, который приведёт к чему-то новому. Но оказалось, что это просто петля затягивалась на её шее.

Сейчас она смотрела на дверь, едва дыша, и никак не могла сдвинуться с места. Будто примёрзла к паркету.

– Ну давай! Давай!

Посмотрела на дрожавшие ноги. Осела на пол, рефлекторно схватившись за край клетчатой рубашки, торчавшей из-под куртки.

Мирослава знала, что это, хотя её уже давно не накрывало панической атакой. Она постаралась дышать так, как когда-то учил психолог. Взглядом зашарила по сторонам, пытаясь мысленно размеренно считать. Так её тоже учил психолог. Но лучше всего ей помогало то, в чём она так ни разу не призналась. Вцепившись в запястье, со всей силы впилась в кожу ногтями. Провела вверх, оставляя красные полосы. Боль позволила переключиться и, наконец, выровнять дыхание, не провалившись в личную версию ада.

Уходить от Игната – больно. Она всё ещё его любила, но не могла поступить иначе. Горько усмехнулась, вспомнив однажды вычитанные слова: настоящая любовь способна всё пережать. Неужели и любовницу тоже? Измены? Враньё? Мирослава могла бы простить Игната. Если бы он оступился случайно. Если бы признался и раскаялся.

Уверена, что смогла бы. Но у всего есть предел.

Держась за стену, встала. Её ещё немного потряхивало, но руки почти не дрожали. Ещё вчера ей казалось, что самое сложное – уговорить Игната подписать документы. Как же она ошибалась! Похоже настоящие проблемы только начинались. На что она вообще рассчитывала, если так страшно было просто выйти из дома, который она уже не считала своим.

Постаравшись откинуть эмоции, подхватила чемоданы. Запирая дверь, дала себе обещание, что либо никогда сюда не вернётся, либо сделает это, уже будучи новой личностью – сильной и независимой. В последние месяцы она часто обещала себе то одно, то другое. И далеко не всегда эти обещания сдерживала, но на этот раз верила, что это не пустые слова. Ведь она всё-таки сделала первый шаг к свободе. И перешла к следующему пункту своего неидеального плана. На самом деле на нём всё и держалось. Если у Мирославы не выйдет, то… Она не представляла, что ей делать и как поставить себя на ноги.

Сев в такси, назвала бизнес-центр в самом сердце города. И так глубоко погрузилась в тревожные мысли, что не сразу услышала, как её звал такстит.

Извинившись, выбралась наружу. Таксист выгрузил чемоданы. Не сразу, но зашла внутрь здания. В просторном холле не было охраны. Или просто та оставалась незаметной, зато в глаза сразу бросился современный ресепшен, за которым пара девушек приветливо улыбались входящим посетителям.

Мирослава подошла ближе, одна из девушек тут же её поприветствовала:

– Доброе утро. Чем я могу вам помочь?

– Мне надо поговорить с Полиной Котовой, она здесь работает.

– У вас назначено? – Взгляд девушки стал более сосредоточенным.

– Нет.

Мирослава смутилась, понимая, как выглядела со стороны: испуганная и с двумя чемоданами.

– Минуту, пожалуйста, я позвоню её секретарю. – Девушка подняла трубку внутреннего телефона. – Как вас представить?

– Бо… – По привычке чуть не назвала фамилию Игната, к которой привыкла за восемь лет брака. – Зайцева. Зайцева Мирослава.

– Пока можете присесть. – Девушка указала на небольшой кожаный диван. – Я вас приглашу.

Присесть Мирослава не смогла. От волнения переминалась с ноги на ногу возле дивана. С каждой секундой всё больше казалось, что прийти сюда – глупость. С Полиной они не разговаривали почти три года. Мирослава прекрасно помнила их последнюю встречу. Ссору. Но и слова, которые Полина сказала, прежде чем уйти, тоже помнила:

«Когда тебе понадобится помощь, ты сама придёшь. И неважно, сколько времени пройдёт».

Но разве это означало, что Полина её примет?

Однако у Мирославы не было другого выбора.

Время шло. Мира поглядывала на часы с нарастающей паникой. Ощущение безысходности становилось всё сильнее. Неужели ей придётся вернуться в квартиру Игната? Номер в отеле ей не по карману. Ей вообще ничего не по карману. Игнат не был жмотом. Держал обещание, данное ей, когда уговорил бросить универ. Тогда он пообещал, что быстро встанет на ноги, если она поможет – будет рядом, будет заботиться об их общем тыле. И что она никогда не будет ни в чём нуждаться, а доучится позже, если захочет. С ним она и правда жила в достатке. Игнат обеспечивал их быт, почти ни в чём не отказывал, когда дело касалось дочери, выделял деньги на её личные «хотелки». Вот только все банковские карты были открыты на его имя. И ежемесячная сумма на расходы не превышала той, что он считал достаточной для комфортной жизни. В последние месяцы по мере возможности Мирослава откладывала наличные, но скопившаяся сумма была скромной. Без помощи она вряд ли продержится больше недели.

– Мира?.. – знакомый голос выдернул из почти панических мыслей.

Мирослава обернулась и не сразу узнала Полину. За три года, что они не виделись, та явно стала ещё успешнее и увереннее в себе. Стройная – даже хрупкая, но с внутренней силой, которую не заметил бы только слепой. Скала, за которой Мирослава хотела укрыться от невзгод, хотя бы на время. На фоне Полины Мирослава ещё больше поникла, ощущая себя полной размазнёй, способной только на слёзы и просьбы о помощи. И вообще не стоило вот так заявляться к Полине на работу. Даже не подумала, что той может быть не до неё.

– Пойдём. – Однако в голосе Полины не было и тени сомнения.

– У меня… – Мира показала на чемоданы, не зная, как по-быстрому объяснить Полине, что вообще происходит.

– Не проблема. – Взяв за ручку один из чемоданов, Полина решительно направилась к лифту. Мирослава отставала всего на шаг, но ей казалось, что она следовала за ледоколом. Полина оглянулась на неё через плечо. Жёстко проговорила: – Не смей плакать, Мира. Только не здесь.

Мирослава, коснувшись глаз, поняла, что те и правда были на мокром месте. Стёрла влагу, сделав вдох поглубже.

– Держись, Мира.

Мирослава поспешно кивнула. Голос Полины – одновременно родной и незнакомый из-за той жёсткости, которая в нём звучала, помог собраться. Сконцентрироваться на цели.

– Я держусь, – выдавила из себя.

Слова получились скомканными. Наверное, Полина до конца их не разобрала, потому что добавила:

– Если разрыдаешься у всех на глазах, потом не отмоешься.

Они молча поднялись на лифте, также молча шли до нужного кабинета. Полину окликнул один из сотрудников:

– Полина Алексеевна, к вам можно?

– После обеда подойдите, пожалуйста.

Миновав открытое офисное пространство, они добрались до отдельного кабинета.

– Заходи и дверь закрой. – Опустив чемодан, Полина поправила пиджак, провела по волосам. Устало прикрыла глаза, прежде чем раздражённо спросить: – Мира, ты о чём думала? Двадцать первый век на дворе, у нас есть телефоны. Мы могли договориться о встрече в любом другом месте. Ты могла приехать ко мне домой. Ты могла мне написать, и я бы приехала сама. Зачем мне сплетни на работе? – Она кивнула на чемоданы.

Мира замерла, понимая, что Полина права. И что она думала только о себе. Сжала руку в кулак, ногтями впиваясь в кожу. Готовая к тому, что придётся уйти. Полина не обязана её принимать и, тем более, помогать после всего, что Мирослава натворила. Сжавшись в комок, она ждала приговора, но Полина чуть мягче произнесла:

– Прости, я не должна так говорить. На работе мне сложно переключаться из босса в человека. Он… Он… – со скрипом буквально выдавила из себя, так и не произнеся имя, – знает, что ты здесь?

– Нет.

– А знает, что ты ушла?

– Нет. То есть я сказала, что хочу уйти, но он, кажется, не поверил, что я всерьёз.

– Тебе нужна моя помощь?

– Да, я… Я пришла к тебе за помощью. Я только… – Мира полезла в чемодан за папкой, от которой буквально зависела вся её дальнейшая жизнь. – Он подписал.

Полина забрала у неё папку и, присев на край стола, погрузилась в изучение содержимого. Ей хватило нескольких секунд, чтобы вникнуть суть.

– Тебе мало, что он имел тебя в браке, ты решила и после развода ему в рот смотреть? Какого чёрта, Мира?! – Полина никогда не лезла за словом в карман. – Что это? – Двумя пальцами она брезгливо подняла документ. – Разрешение иметь тебя во все щели и после развода? Почему ты добровольно от всего отказываешься? Нажитое в браке делится пополам, неужели, ты не знаешь? На что ты собираешься жить? Ты же сама потом приползёшь к нему обратно, потому что без его денег тебе не справиться. И он будет снова издеваться над тобой.

– Я справлюсь. – Мирослава скрестила руки на груди, словно пытаясь отгородиться от слов, которыми Полина безжалостно её жалила.

Как будто и не прошло трёх лет. Как будто они вернулись в прошлое, когда Полина раз за разом пыталась открыть ей глаза на то, каким на самом деле был Игнат.

Мирослава сделала шаг вперёд – колено прострелило болью. Она запнулась, и чтобы не упасть, опёрлась о стол.

– Ты даже на ногах не стоишь. – Полина перехватила её за запястье, на котором ещё оставались следы от ногтей, когда Мирослава пыталась справиться с панической атакой. Поморщилась от неприятных ощущений. Полина, заметив, возмущённо спросила: – Он тебя ещё и бил? Хотя чему я удивляюсь?

– Это не так. – Мирослава стушевалась, понимая, что нет смысла врать. – Не всё так.

Полина соскочила со стола, прошлась до окна и обратно, давая себе время подумать. Мирослава только следила за ней взглядом, ожидая вердикта.

– Скажи, только честно, – голос Полины вновь стал строже, – ты не побежишь к нему через неделю, потому что соскучилась? Потому что тебе на самом деле вся та жизнь нравится, и его отношение к тебе – тоже?

– Игнат мне изменил.

Полина вздрогнула от упоминания его имени. С её губ сорвался смешок.

– Получается, от этого брака тебя спасает какая-то незнакомая девушка.

– Она не первая, – нехотя призналась Мирослава. – Но для него стала особенной.

Мирослава подняла взгляд на Полину. С облегчением поняла, что больше в её глазах не было ни укора, ни строгости. Полина смотрела на неё как в старые добрые времена. Как смотрят на сестёр, на близких людей. С искренним сочувствием и желанием помочь.

– Мира. – Полина порывисто её обняла, прижав к себе. – Я так по тебе соскучилась! Как же давно мы не виделись, боже!

Её объятья – крепкие и тёплые. Искренние. Мирослава знала, Полина никогда бы её не обняла только из жалости. На мгновение она оцепенела от щемящего чувства вины, которое стало ещё острее.

– Нам с Василисой некуда идти, – пробубнила в плечо подруги.

И сама не сразу поняла, что всё-таки расплакалась. Ткань Полининого, наверняка, дорогого пиджака, намокла. Мирослава хотела отстраниться, испугавшись, что испачкает его потёкшей косметикой, но Полина не позволила, только крепче сжав её в объятиях. Поглаживая по спине, тихо произнесла:

– Поплачь, если хочешь, потом я тебе не разрешу.

– Я… – Мирослава не успела договорить.

Слёзы полились потоком. Никогда за восемь лет брака она так не плакала. Даже когда узнала о первой измене – самой болезненной для неё, потому что всё, во что она верила, рассыпалось прахом. Но сейчас Мирослава чётко осознавала, что не вернётся к Игнату. Не попросится назад, не скажет, что он ей нужен. Да, будет скучать, вспоминая и счастливое прошлое, и сложные моменты, которые они пережили вместе. Но со временем это пройдёт. Она плакала, окончательно хороня их брак.

Полина молчала, позволяя ей выплеснуть наружу всё, что мучило не один год. Только гладила по спине и волосам, пока Мирослава не успокоилась. Несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, подавляя последние всхлипы. Попыталась вытереть лицо, даже боясь представить, как паршиво она теперь выглядела. Одного взгляда на пиджак Полины хватило, чтобы понять – тот окончательно испорчен.

– Запишу химчистку в твой счёт.

– В какой счёт? – До Мирославы пока с трудом доходил смысл слов.

– Я шучу, – мягко улыбнулась Полина. Протянула ей влажные салфетки. Сама сняла пиджак, достав из шкафа новый. – Где Василиса? Или ты оставила её новой маме?

От одного предположения, что Вася могла остаться с Игнатом, Мирославу затошнило. Вряд ли Полина хотела её уколоть. Случайно попала по болевой точке. Мирослава боялась, что Игнат, поняв, что она всерьёз решила развестись, попробует отобрать дочь.

– Надо забрать её у свекров.

– Хорошо. У тебя косметика с собой? – Мирослава кивнула. – Тогда приводи себя в порядок и поехали. Сначала заберём Васю, потом ко мне. Дальше – решим.

Мирослава снова кивнула, сама себе напомнив бессловесного болванчика. Она не рассчитывала, что Полина так быстро включится в её историю. Но спорить точно не собиралась, даже если бы хотела. Полина была из тех людей, кто быстро принимал решения и уверенно шёл к цели.

– Адрес напомни, я пока вызову водителя.

У Полины всё по полочкам, всё по инструкции. Может, Игнат ей и не нравился, но в чём-то они были очень похожи. Особенно в подходе к работе. В отличие от Мирославы они оба добились немалых высот. Раньше ей и не хотелось подобного, её вполне устраивало то, как она жила. Весьма неплохо по меркам многих.

«Хорошо устроилась», – как-то услышала на корпоративном ужине, куда пришла с Игнатом, завистливый шёпот в спину. Обернувшись, увидела двух молодых девушек. Возможно, чьих-то любовниц. Может, одна из них или даже обе были и с её мужем.

– Так, сначала заедем в детский магазин, – продолжила энергично распоряжаться Полина. – У меня в квартире ничего детского нет, купим необходимое.

– У меня с собой есть её одежда на первое время, – попробовала возразить Мирослава.

– Я не могу встречаться с Василисой без подарка! Я так по ней соскучилась. Да и сколько праздников пропустила.

Мирослава отвернулась к окну. После выплаканных слёз стало легче, но чувство вины перед Полиной не исчезло. Думала ведь, что та её просто выгонит, но вместо этого Полина уже выстроила план, как ей помочь. Почему она её простила? Чем Мирослава заслужила такое отношение? И это после…

Нет, Мирослава встряхнула головой. Пока у неё не было сил, чтобы в деталях вспоминать их последнюю встречу и те слова, что были ею сказаны. Однажды она попросит у Полины прощения. Но не сейчас.

– Мира, я сама в магазин схожу, – решительно заявила Полина. – Тебе ещё надо прийти в себя. – И, перед тем как захлопнуть дверь, добавила: – Влад, головой за неё отвечаешь.

– Понял, Полина Алексеевна.

Мирослава, достав компактное зеркальце, взглянула на себя. Полина была права. Хотя и удалось более менее привести себя в порядок, прежде чем покинуть офис, любому было понятно, что она недавно плакала. Глаза оставались покрасневшими и припухшими.

– Господи, за что мне всё это… – пробормотала она.

– У вас всё хорошо? – отозвался водитель Полины.

– Да. – Мирослава не любила врать, особенно, когда правда была очевидна. – Нет.

– Так да или нет? – Влад развернулся так, чтобы видеть её со своего места.

– Нет, у меня точно не всё в порядке. – Мирослава уставилась в окно. Но сидеть в повисшем молчании в тесном салоне оказалось выше её сил. – Вы можете сходить со мной выпить кофе? Мне надо подышать, или я просто здесь задохнусь.

– Конечно. Но у меня к вам просьба.

Мирослава напряглась, не зная, чего ожидать. Вернее, она ожидала, чего угодно. Влад такой же мужчина, как и все. И Мирослава не была уверена, что готова снова им доверять. Не после Игната, который был смыслом всей жизни.

Иконой.

«Не создавай себе кумира», – вспомнилась заповедь. А ведь она её нарушила.

– Какая? – осторожно уточнила она.

– Не обращайтесь ко мне на «вы». – Влад улыбнулся. – Но только в том случае, если вы сами не против.

– Хорошо.

– Не замёрзнете? – Влад коснулся полы её расстёгнуто пальто, когда они вышли из машины. – Довольно холодно.

– Тогда и у меня к вам… К тебе тоже просьба. – Мирослава запахнула пальто. – Тоже обращайся ко мне на ты. Я тебе не босс.

– Вы – подруга босса. Так что твоё желание – закон, – легко согласился Влад.

Мирослава даже немного позавидовала этой лёгкости, с которой он начал с ней общаться. И широкой улыбке, которая очень ему шла. Интересно, когда она снова сможет так улыбаться – тепло и искренне?

– Тут за углом есть хорошая кофейня. Пошли?

Мирослава кивнула.

Последовала за ним, удивительным образом не чувствуя стеснения от того, как она выглядела и от того, что творилось внутри. Влад располагал к себе. Даже нравился, пусть она и относилась к нему настороженно.

– Какие люди! – Они только вошли в кофейню, а из-за стойки им, точнее Владу, уже улыбалась девушка. – Давно не виделись! – Она сделала шаг в их сторону, но, заметив, Мирославу, остановилась. – Так, пожалуй, я сначала приготовлю вам чай. Потом тебя обниму.

Влад махнул ей рукой в знак приветствия, девушка в ответ подмигнула. И снова Мирославу укололо завистью. Девушка выглядела и вела себя так, словно вся жизнь – это какой-то праздник. Словно в каждом новом человеке видела только хорошее. Наивная. Мирослава мысленно одёрнула себя, понимая, что дело совсем не в незнакомке. Просто тот негатив, который копился в ней месяцами, требовал выхода. А ещё горечь. От осознания того, что в этой девушке увидела себя. Когда-то и она улыбалась незнакомцам, а не смотрела настороженно, готовая к подвоху.

– Авторский чай с облепихой, манго и апельсином. – Девушка смотрела на Мирославу, слегка наклонив голову на бок. – Вам понравится.

– Соглашайся, – тихо проговорил Влад, наклонившись ближе. – У Джул глаз-алмаз. Она определяет чайные сборы, которые понравятся гостям, с точностью в восемьдесят пять процентов.

– Вообще-то я подняла процент до девяноста. Выкусил?

– Очень профессионально, – с наигранным сарказмом парировал Влад. – Пойдём, Мирослава, тут есть один столик. Свободен?

– Свободен, но учти, я перестану тебя за него пускать, если будешь преуменьшать мои заслуги, – шутливо пригрозила Джул.

На столике, к которому они подошли, стояла табличка «Бронь». Недолго думая, Влад отодвинул её в сторону.

– Но…

– Маскировка, – пояснил Влад. – Джул придерживает этот столик для своих. Для тех, кто ей нравится.

– Вы с ней так хорошо общаетесь… – Мирослава сняла пальто. – Это твоя девушка? – И смутилась, поняв, что вопрос слишком личный.

И что Влад может неправильно истолковать её интерес.

– Нет, мы никогда не были парой, – спокойно пояснил Влад. – Предпочитаем любить друг друга платонически, своим примером доказывая, что дружба между мужчиной и женщиной возможна.

– Но вы когда-то нравились друг другу?

Устроившись за столиком напротив него, позволила себе задержать взгляд сначала на тёмных карих глазах, потом на губах.

– Да, была симпатия, но она, слава богу, никуда не привела. Хороший друг лучше бывшей девушки. Да и позволяет избегать неловких ситуаций.

– Не похоже на то, что её хоть что-то может смутить, – взглянув на Джул, Мирослава засмотрелась на неё за работой.

– И это тоже правда. – На пару секунд повисло молчание. – Ты переводишь тему, стараешься говорить о чём угодно, но не о том, что на самом деле тебя волнует. Этот приём не сказать, что классно работает. По себе знаю. Что стряслось?

Мирослава вздрогнула. Не ожидала, что Влад задаст подобный вопрос – они и знакомы-то всего ничего. Но увиливать от ответа не хотелось.

– Я развожусь.

Два слова, которые когда-то казались чем-то вроде запретного заклинания, поразительно легко сорвались с языка. И ей за них не было стыдно. Она не ощутила себя прокажённой, хотя раньше и думать не хотела о том, каково это – быть разведённой женщиной с ребёнком?

– Моя дочь… В общем, это непросто, – Мирослава усмехнулась. – Теперь будешь смотреть на меня иначе?

– Почему? – Влад смотрел на неё точно так же, как и до её признания.

Мирослава пожала плечами:

– Не сохранила семью… Или что обычно ещё говорят.

– Кто я такой, чтобы тебя осуждать или вешать ярлыки? – Влад опустил руку рядом с её ладонью, но не коснулся. – Ты сильная.

– Пфф, – Мирослава рассмеялась. – Это точно не про меня.

– Не обесценивай себя, – строго произнёс Влад. – Ты же нашла в себе силы, чтобы изменить свою жизнь. Значит, точно не слабая. А раз не слабая, значит, какая? Сильная.

Мирослава снова рассмеялась. Пусть на несколько секунд, но она как будто вернулась в прошлое, когда могла вот так сидеть с симпатичным парнем в кафе, пить ароматный чай, общаться, шутить и смеяться. В знак благодарности даже захотелось прикоснуться к его руке. И чтобы ощутить успокаивающее тепло. Но ей не хватило смелости. А через пару секунд к ним подошла Джул.

Джул разместила на столике две кружки и стеклянный чайник на подставке с зажжённой свечой. Пламя от неё играло на прозрачных стенках, подсвечивая чай, аромат которого быстро окутал Мирославу приятным теплом. Перед ней Джул поставила тарелку с куском торта.

– Это мой любимый. Торт Захер, – пояснила Джул, тут же добавив: – Влад, без твоих шуточек.

– Да я вообще молчу!

– У тебя очень многозначительное молчание, вот прям чую, что у тебя вертится на языке. – Влад в ответ только поднял руки в шуточном жесте «Я сдаюсь». Джул, взглянув на удивлённую Мирославу, пояснила: – Кусочек этого торта не раз спасал меня во многих… Многих ситуаций. Думаю, что тебе он тоже понравится. Настроение точно поднимется. Это за счёт заведения.

– Спасибо, – только и смогла проговорить Мирослава.

– Она всех так лечит? – спросила у Влада, как только Джул отошла от них.

– Нет, не всех. – Влад посмотрел в окно, словно на несколько секунд провалившись в собственные воспоминания. – У неё для каждого свой подход и своё лечение.

Мирослава застыла с вилкой в руках.

– И от чего она лечила тебя?

– Правда за правду? Что ж, справедливо. – Влад взял вторую вилку. – Тогда поделишься?

– Конечно, угощайся. – Мирослава сняла первую пробу. И едва не застонала от удовольствия. Торт оказался бесподобным на вкус. – Знаешь, я передумала делиться.

– Я так и знал! – Улыбнувшись, попробовал небольшой кусочек. – Давай я пока чай разолью?

– Да.

Мирослава наблюдала за его движениями – неторопливыми и аккуратными. За руками с длинными пальцами, которыми он осторожно придерживал крышку. И наливал чай так, чтобы не оставить случайных капель на столе.

– Ты меня даже смущаешь. – Бросив на неё секундный взгляд, тут же вернулся к чаю.

Мирослава уставилась на торт, мысленно отругав себя за то, что так пристально на него пялилась. Знала ведь по себе, как это может быть неприятно. Игнат не часто появлялся на кухне, когда она готовила и накрывала на стол. Но если решал составить компанию… Мирослава не раз задавалась вопросом: он так придирчив ко всем? Или только от неё требовал безусловной идеальности?

– Пробуй. – Влад пододвинул ей чашку с чаем. – А по поводу Джул и моего лечения… – Он не стал уходить от темы, хотя если бы передумал отвечать, Мирослава не стала бы на него давить. – На самом деле ничего особенного. Вовремя оказалась рядом, не позволив разочароваться в людях. В девушках, если быть точнее. Я буду рад, если теперь помогу тебе.

– Спасибо тебе. – Мирослава взяла кружку в руки, надеясь, что не расплескает чай.

Слова, которыми Влад, наверное, хотел её успокоить, наоборот, взволновали. Разбередили внутри что-то давно забытое…

– Перестань, Мира. Это называется доброта и участие.

– Далеко не каждый способен на подобное. Даже для близких.

В ответ Влад постучал вилкой по тарелке с тортом.

– Давай, лечи своё сердце. Всё пройдёт. Хочешь, я поделюсь с тобой одной вещью, которая мне помогла?

– Да.

– Я желаю тебе, – Влад сосредоточился и заговорил так, словно читая строки из невидимой книги, – несмотря ни на что продолжать. Верить в чудо, в любовь, в дружбу, в людей. Ты со всем справишься. И чем чаще ты будешь себе это повторять, тем лучше.

Мирослава смотрела на него, осознавая, что – она не первая и не последняя, кто столкнулся с чем-то плохим. У каждого бывают сложные времена. Просто на этот раз плохо и сложно ей.

Но Влад прав: однажды она с этим справится.

– Ты доедай, а мне нужно позвонить. – Допив чай, он взял куртку и направился к выходу.

Мирославе пришлось приложить усилия, чтобы не смотреть ему вслед.

Плакать ей больше не хочется. Может, это и глупость, но порой доброе слово, чашка горячего чая и кусок вкусного торта могли сотворить чудо. По крайней мере, в моменте ей стало легче.

Влад вернулся минут через пять, когда Мирослава почти расправилась с десертом. Снова устроился за столиком. Некоторое время они молча наслаждались чаем. Влад первым нарушил молчание:

– Могу я задать личный вопрос? Если не захочешь отвечать, не отвечай.

– Задавай, – улыбнулась Мирослава. – Мы и до этого не о погоде говорили.

Она предполагала то, о чём он спросит. И угадала.

– Почему вы разводитесь?

Но ответить оказалось нелегко.

Собираясь с мыслями, взяла вилку, повертела в пальцах. Вспомнила Игната. Даже посмотрела на дверь, как будто он сейчас же мог влететь в кофейню, схватить её за руку и утащить обратно в ту жизнь, от которой она пыталась сбежать.

– Иг… Он мне изменил.

О том, что не только изменил, но и предал её, разбил ей сердце, лишил её смысла жизни, она решила промолчать.

Влад приоткрыл рот, но так ничего и не сказал. И если ранее Мирослава была благодарна ему за разговор, то теперь за деликатное молчание. Она не хотела слушать банальные утешения или праведное возмущение. Она почти смирилась с тем, что разводится, но так до конца не приняла того, по какой причине. И потому не была готова обсуждать это с Владом.

К ним вернулась Джул, чтобы забрать чайник и посуду.

– Как торт?

– Бесподобный. И, правда, творит чудеса, – совершенно искренне ответила Мирослава.

Джул гордо улыбнулась.

– По карте? – уточнила у Влада.

– Да. – Поднявшись, пошёл за ней к стойке.

Мирослава даже не успела возразить. Конечно, за неё всегда платил Игнат. Но Влад не был её мужем, даже парнем – просто знакомым. Ей не хотелось быть ему обязанной.

– Я должна сама за себя заплатить. – Она догнала его.

– Кому ты и что должна, Мира? Уж точно не мне. Я так воспитан, и по-другому не могу.

– Это, что, давление? – Мирослава попыталась отшутиться, но сразу поняла – вышло неудачно. И болезненно. Но не только для неё, судя по тому, как изменился в лице Влад. – Извини.

– Просто постарайся видеть перед собой меня, а не другого человека.

Мира выскочила на улицу, не застегнувшись. Ей было одновременно стыдно и жарко. Нужно было отдышаться и перегрузиться.

– Мира! – Она обернулась, едва не наткнувшись на Влада. Он оказался слишком близко, но она не успела занервничать. Потому что он запахнул полы её пальто со словами: – Тебе не стоит быть такой опрометчивой.

– Да, не стоит… – Завязывая пояс, Мирослава отвернулась, чувствуя, как в глазах защипало.

Когда-то Игнат тоже переживал за неё. Ухаживал и заботился.

– Держи. – Влад протянул бумажный пакет. – Джул тебе передала.

Опять стало стыдно. Мирослава ведь даже не попрощалась с ней.

– Почему вы с Джул так добры ко мне?

Они медленно пошли к машине.

– Потому что доброта не всегда наказуема.

Мирославе нечего на это ответить. Она только крепче сжала пакет, стараясь запомнить каждую деталь того, от чего успела отвыкнуть.

«Помощь не должна быть бесплатной». Так говорил Игнат. И она тоже начала в это верить. Потому что, сама не замечая, менялась под него. Его привычки, взгляды и действия.

– Полина?.. – Мирослава не сразу заметила вернувшуюся подругу. Глаза округлились, когда увидела, сколько пакетов стояло у машины. – Ты что, скупила всё, что было в магазине?

– Да, я вошла во вкус! – Полина улыбалась непривычно мягко. Такая улыбка у неё была в начале их знакомства —до того, как в жизни Мирославы появился Игнат. – Давно я так не шопилась. Но, поверь, я получила море удовольствия. Теперь можно и ехать.

– В багажник? – Влад кивнул на «добычу».

– Кроме этого. – Полина забрала с капота небольшой пакет.

Они с Полиной расположились на заднем сиденье. Мирослава назвала адрес свёкров. То спокойствие, которое успел подарить ей Влад, постепенно сходило на нет. Она относилась к ним с уважением, даже любовью. И плохо представляла, как сможет лгать им, глядя в глаза. Как сможет сохранить лицо, чтобы они не догадались о том, что происходит что-то неправильное.

В машине Полина протянула Мирославе пакет, который решила не оставлять в багажнике.

– Это тебе.

– Мне? – переспросила Мирослава. – У меня не день рождения.

– Это как посмотреть. Ты же начинаешь новую жизнь, – улыбнулась Полина. – Но у меня к тебе просьба. Не открывай его сейчас. Откроешь в тот момент, когда будет особенно тяжёло. Когда ты захочешь к нему вернуться.

– Тогда он останется нераспакованным. – Но прозвучало не так уверенно, как хотелось.

– Будем на это надеяться, – не стала спорить Полина.

Мирослава сжала пакет, в котором пряталась плоская прямоугольная коробка. Конечно, было любопытно, что подарила Полина, но она искренне верила, что никогда об этом не узнает. Если только Полина сама не расскажет.

Добираться до свёкров было недолго. Игнат относился к родителям прохладно, во всяком случае, что касалось общения. Но купил им квартиру в районе возле парка недалеко от центра. Хотя у Мирославы и закрадывалось подозрение, что сделал это не столько от избытка сыновьих чувств, сколько для поддержания имиджа, которому в последние года три уделял всё больше внимания. И раз в образ успешного бизнесмена не укладывались родители, живущие в панельном доме на окраине города, Игнат это исправил.

Проезжая по хорошо знакомым улицам, всё сильнее вцеплялась в пакет, который продолжала держать в руках. Что если Игнат уже рассказал родителям о её решении развестись? Хотя вряд ли. Таким он бы точно не стал с ними делиться. Во всяком случае до того, как она подаст иск официально. Но что есть свекровь начнёт задавать вопросы, почему она выглядит заплаканной? Сможет ли, Мирослава не подавать виду, насколько всё плохо?

– Держись, поняла? – Полина сжала её руку перед тем, как Мирослава вышла из машины.

Зайдя в подъезд, она дала себе ещё несколько секунд на то, чтобы успокоиться. Унять бешено бьющееся сердце. Посмотрела на себя в зеркало: выглядела почти нормально, если особо не приглядываться. Выдохнув, зашла в лифт.

– Мира! – Свекровь её обняла.

Мирослава тоже обняла в ответ. Сжав объятия чуть крепче, чем обычно. Она никогда не называла свекровь иначе, чем по имени и отчеству, но в глубине души воспринимала почти мамой. Но всё же отдавала себе отчёт, что это мама Игната. И вряд ли та займёт её сторону, когда узнает о разводе.

– Чай попьёшь? Василиса ещё в трусах бегает. Ты не позвонила, а мы не думали, что ты так рано приедешь.

– Соскучилась, – улыбнулась Мирослава, стараясь не смотреть свекрови в глаза. – Васе завтра в садик, хочу сегодня с ней побольше времени провести. Погуляем немного, потом в гости сходим. Подруга пригласила.

– Так тем более, – оживилась свекровь. – Оставляй Василису, я её завтра сама в садик отвезу. А ты отдохнёшь пока.

– Я и так отдохнула, – покачала головой Мирослава. – Два дня, спасибо.

Потерять дочь – главный страх, который так долго держал возле Игната даже после того, как она узнала о первой измене. Он мог забрать Васю, просто затем, чтобы сделать ей больно. Игнат всегда так поступал с теми, кто шёл ему наперекор.

– Позовите её… – Мирослава не успела договорить.

Вася, выскочившая из гостиной, бросилась к ней.

– Мама! – И обняла её.

Мирослава встала на одно колено, чтобы их лица были на одном уровне. При взгляде в счастливые глаза дочери сама едва не засветилась от счастья. Улыбка – на этот раз искренняя – заиграла на губах. Разве могла она потерять это зеленоглазое чудо? Мирослава никогда не расставалась с дочерью больше, чем на пару дней. И те Вася проводила только у свёкров. Больше Мирослава никому не могла её доверить. В этом они с Игнатом были солидарны. Тот считал, что рядом с ребёнком должна быть мама, а не чужой человек. Поэтому у них никогда не было няни, и в садик Вася пошла только на год перед школой. Мирослава не спорила. После рождения Васи в голову долго лезли тревожные мысли, что ей сделают больно, её похитят или убьют. Мира старалась об этом не думать. Но дочь отпускала только к свёкрам, безусловная любовь которых к внучке была очевидна.

– Васька! – Свекровь отвернулась. Ей не нравилось, когда Мирослава так называла дочь. – Я так по тебе скучала!

– И я по тебе. – Мирославе достался поцелуй.

Такой щедрой на ласку для неё Вася бывала редко. Обычно радостные проявления эмоций доставались Игнату. Папа был тем, кого Вася видела по утрам, и то не каждый день, и иногда по выходным. И в такие моменты пыталась выплеснуть на него всю накопленную детскую любовь.

– Можно я ещё немного поиграю?

– Нас сегодня ждут в гости.

– А кто? – Вася запрыгала от нетерпения.

– Полина.

– Та тётя с фотографии?

– Да, она.

Мирослава хорошо помнила фотографию, о которой сказала Вася. Она сама её сделала. Полина вместе с Васей сидели прямо на полу на ковре. Смотрели друг на друга, увлечённые игрой. Мирославе эта фотография очень нравилась, напоминая о том времени, когда в её жизни почти всё было хорошо. О тех временах, когда розовые очки уже немного треснули, но ещё не разбились на мелкие осколки.

Но эта же фотография напоминала и о другом. О разговоре с Игнатом, после которого они сильно поссорились. Тогда он впервые прямо сказал, что Полина ей не подруга. И пора заканчивать эту недодружбу, потому что Мирослава должна думать о семье. После они жарко помирились, и ей даже казалось, что он принял её мнение.

«Дура! Какой же дурой она была».

– Соберёшься сама? Ты ведь уже большая, – Вася энергично закивала. – У тебя был с собой только рюкзак?

Мирослава поймала себя на мысли, что не помнила, во что была одета дочь, когда два дня назад свекровь забирала её к себе. Была слишком погружена в себя, мысленно оттачивая план побега от Игната.

– Да, он в моей комнате. И ещё Дино надо забрать.

И на этих словах бросилась одеваться. Как только Вася скрылась в своей комнате, до Мирославы донёсся обеспокоенный голос свекрови:

– Мира, с тобой всё в порядке? Ты как будто какая-то уставшая или расстроенная.

– Голова с утра немного болела, но уже всё хорошо, – поднявшись на ноги, поспешила заверить она.

– Ну ладно, – может, свекровь ей и не поверила, но расспрашивать не стала.

Игнат не терпел, когда родители лезли в их семью. На самом деле те не особо и пытались, но даже редкие вопросы об их отношениях пресекались им на корню. Сейчас Мирослава была рада, что Игнат так их выдрессировал.

– Василиса, твои штаны на батарее. – Свекровь пошла к внучке.

Мирослава с облегчением выдохнула. Ещё несколько минут и они с Васей будут в безопасности. Но стоило об этом подумать, как в кармане пальто завибрировал телефон. Уже по первым нотам раздавшейся мелодии она поняла: звонил Игнат. Мелькнула мысль – не отвечать, но она знала: он позвонит ещё и ещё.

– Привет, – постаралась скрыть дрожь в голосе.

– Привет, родная. Я после тренировки по одному делу ездил. В общем, я рядом с домом родителей. Сейчас заеду к ним за Василисой. Заберу, чтоб тебе потом за ней не мотаться.

У Мирославы пол ушёл из-под ног. Телефон едва не выпал из мгновенно ослабевших пальцев.

Игнат рядом. Успеет ли она сбежать?

Мирослава сама не поняла, каким чудом её не накрыло паникой. Наверное, спасло то, что рядом находилась дочь. Сквозь шум в ушах она слышала её звонкий голос. Вася искала Дино, громко возмущаясь, что тот невовремя решил играть в прятки. Прикрыв глаза, Мирослава представила лицо дочери и, уцепившись за мысли о ней, как утопающая за соломинку, не позволила себе потерять голову. Как можно спокойнее ответила Игнату:

– Я уже забрала Васю. Мы едем в торговый центр. Нужно новые ботинки ей купить.

– Вот как. Девочки решили пошопиться. – Мирослава слушала Игната, затаив дыхание. И молясь всем известным богам, чтобы он ничего не заподозрил. – Ладно, тогда до вечера. Себе тоже купи что-нибудь красивое. – И, словно подчёркивая, что между ними всё по-прежнему, добавил: – Целую.

Игнат отключился, Мирослава едва не сползла по стенке. Хотелось одновременно смеяться от облегчения и плакать от злости. Не только на Игната, который в очередной раз ярко продемонстрировал, что ни во что не ставил её желания, как будто она не произносила слово «развод». Но и на себя. За то, что столько лет не хотела замечать очевидного. Что стала его домашней игрушкой.

Выровняв дыхание, позвала дочку:

– Вася! Поторопись. Нас ждут.

– Я уже бегу! – Вася выскочила из комнаты, полностью одетая. – Представляешь, Дино упал за кровать. Я еле его нашла.

Протянув ей любимую игрушку, с которой не расставалась почти четыре года, принялась надевать сапожки. Рот у Васи не закрывался ни на минуту, но Мирослава почти не понимала, о чём та рассказывала. Кивала, улыбаясь, мысленно подгоняя дочь. Да, Игнат передумал ехать к родителям, но что если она ошибалась? Он же не сказал прямо, что не приедет. Вдруг всё-таки решит к ним заглянуть?

Мирослава понимала, что накручивала себя. Однако ничего не могла с собой поделать. Наконец, Вася была готова к выходу. Но ещё несколько минут прощалась с бабушкой, а Мирослава с трудом сдерживалась от того, чтобы подхватить её на руки и убежать из этой квартиры.

– Спустимся по лестнице? – предложила Васе, когда они вышли в подъезд. – Только быстро не беги.

Вася не любила лифты, поэтому с энтузиазмом подхватила идею. Мирославе же так было спокойнее. Даже если Игнат приехал, то будет подниматься на шестой этаж в лифте. Значит, меньше шансов на случайную встречу.

Пытаясь успокоиться, Мирослава пересчитывала ступени. На сердце было тяжело. Не только из-за Игната, но и из-за свекрови. Чувствовала себя неуютно, потому что пришлось врать женщине, которую считала едва ли не матерью.

«Это не моя мама», – одёрнула себя Мирослава. Пора бы ей это понять. А ещё вспомнить, что свекровь тоже приложила руку к тому, каким вырос Игнат. Она часто рассказывала, что никогда ничего ему не запрещала, не осуждала и ни в чём не ограничивала. Даже как-то называла ту теорию, принципами которой руководствовалась при воспитании. И гордилась его успехами в бизнесе как своими. Не то чтобы Мирослава перекладывала всю вину за характер Игната на его родителей. Она сама была мамой и понимала, что не всё и не всегда в том, что касалось Васи, зависело только от неё. Но вседозволенность точно не сделала из Игната хорошего мужа.

На улице Мирослава буквально бросилась к машине, в которой её ждали Влад и Полина.

– Всё в порядке? – первое, что та спросила, приспустив стекло.

Мирослава поймала на себе её пристальный взгляд. Вряд ли от Полины укрылось то, что она была на взводе.

– И да, и нет. – Открыв дверь, Мирослава увидела на заднем сиденье бустер для Василисы. – Поздоровайся, Вась.

– Привет, Василиса, ты же меня помнишь? – Полина, развернулась так, чтобы видеть их с переднего сиденья.

– Да, ты тётя с фотографии.

– Ты можешь звать меня просто Полина. А это Влад – он мой водитель. Это он установил для тебя бустер, чтобы тебе было удобно.

– Здравствуйте! – Василиса, не стесняясь, сама уселась на подготовленное для неё место. – У папы в машине другое кресло.

– Тебе оно больше нравится? – спросила Полина.

– Нет, я давно ему говорила, что мне в нём тесно. И ремни жмут.

Мирослава нахмурилась. Она впервые слышала о подобном. Игнат не рассказывал ей о жалобах дочери. Вряд ли ему было жалко денег на новое кресло, скорее, не придавал значения Васиным словам.

– Просто ты в куртке. И похожа на колобка. – Полина попыталась дотянуться до Васи и пощекотать.

Та заёрзала, хихикая. Мирослава, убедившись, что дочь правильно пристегнулась, обошла машину с другой стороны. Перед тем, как нырнуть в тепло салона, ещё раз оглянулась по сторонам. Ни машины Игната, ни его самого не было. Сегодня ей определённо везло.

Оказавшись в машине, сразу поняла – Вася улыбалась. Наверное, Полина продолжала её смешить. И Мирославе не нужно было видеть лицо дочери, она всегда безошибочно считывала её настроение. Наверное, просто потому, что была её мамой. Или потому, что проводила с ней почти всё своё время. Конечно, уставала. Порой собственная жизнь напоминала бесконечный день сурка. Ребёнок и быт забирали все силы. И, конечно, Игнат. Мирославе сложно было принять эту мысль. Она долго шла к понимаю, что муж будто подпитывался её энергией. Не делал её сильнее, а совсем наоборот.

– Влад, давай уже домой, – попросила Полина.

– Сию же секунду, – отозвался тот, заводя мотор.

Мира внимательно наблюдала за тем, как Влад поправил край куртки и размял плечи, прежде чем тронуться с места. Он поймал её взгляд через зеркало заднего вида и улыбнулся одними глазами. Смутившись, Мирослава отвернулась к дочери.

– Мира, ремень! – громко и строго произнесла Полина.

– Да, конечно!

Торопливо пристёгиваясь, не сразу заметила, что атмосфера в машине стала напряжённее. Полина отвернулась к окну, больше не развлекая Васю. И тогда до Мирославы дошло… Она вспомнила, что три с половиной года назад Полина попала в аварию. И это тоже стало одной из причин для той ссоры, после которой они разошлись в разные стороны.

Мирослава сжалась. Захотелось сбежать из машины – чувство вины вернулось.

– А можно включить музыку? – Василиса задрыгала ногами, задев переднее сиденье.

Обычно Игнат строго следил за тем, чтобы Вася не пачкала салон. И был недоволен, если дочь, забывшись, оставляла следы от обуви. А виноватой всегда оставалась Мирослава, раз не уследила…

Мирослава, стараясь справиться с нахлынувшими воспоминаниями, сильно сжала пальцами колени. И едва не вскрикнула от резкой боли. Подняв руку, поняла, что сломала ноготь. Да так, что часть его отошла от кожи. И теперь под ним собиралась кровь.

Мизинец горел огнём. Мирослава стиснула зубы. Эта боль – её наказание.

Второй рукой выудив из кармана перчатку, прижала к повреждённому месту. Физическая боль, как не раз бывало и раньше, отвлекла от мыслей об Игнате. Оставалось только дотерпеть до дома, чтобы обработать рану. А терпеть Мирослава умела.

Как только припарковались, Полина обратилась к Владу:

– Помоги вещи поднять, пожалуйста.

Мирослава спрятала ладонь с перчаткой в карман, надеясь, что кровотечение остановилось. Сейчас ей хотелось как можно быстрее оказаться подальше от трёх пар глаз, чтобы спокойно осмотреть мизинец.

В квартире Полины она не была давно. Так давно, что в тот раз видела только предчистовые стены, островки мебели и десяток огромных коробок в одной из комнат. Полине квартира досталась потом и ещё раз потом. Мирослава помнила, как долго та откладывала деньги, как пропадала на работе едва ли не круглосуточно, чтобы добиться повышения. Немного помогла продажа квартиры, доставшейся от родителей. И то, вырученные деньги Полина использовала только на ремонт. Мирославе было интересно посмотреть на то, каким стало её жильё. Хотя она не ожидала, что увидит нечто поражающее воображение с учётом, что Полине просто некогда было заниматься тщательной обстановкой квартиры.

– Прошу в мою скромную обитель.

Открыв дверь, первой Полина пригласила Василису, которую, как оказалось, она держала за руку. Мирослава улыбнулась дочери, молча подбодрив, чтобы та, не стесняясь, зашла внутрь. Ревности к Полине у неё никогда не было. Вася к ней тянулась, и Мирослава всегда была рада, что Полина любила её дочь.

«Была бы я так спокойна, если бы с Василисой общалась любовница Игната?»

На внезапно пришедший в голову вопрос Мирослава знала однозначный ответ. Она сделает всё, чтобы не подпустить к Васе его любовницу. Главное, не показать Игнату этот страх. Иначе по самому больному он и ударит.

Мысли о бывшем мгновенно испарились, стоило переступить порог. Мирослава увидела идеально отделанную прихожую. Минималистичный дизайн, продуманный до мелочей так, чтобы хозяйке было удобно и комфортно. Идеальный порядок. У Мирославы такой бывал только перед приходом гостей.

– У тебя как в музее, – выдохнула восхищённо.

– Так же тихо? – Полина разделась сама и помогала Васе.

– Так же чисто. – Вставил свои пять копеек Влад. – Куда ставить пакеты?

– На пол. И проходите на кухню. Чаю попьём. Ты тоже, если хочешь, – обратилась к Владу. Чуть громче добавила: – Алиса, включи чайник.

– Я пойду руки помою.

Быстро повесив пальто, Мирослава едва ли не телепортировалась в ванную. Осторожно разжав руку, посмотрела на мизинец. Ноготь больше чем на половину отошёл от кожи. Мирослава поморщилась от пульсирующей боли, заранее представляя, что та станет только сильнее, стоит прикоснуться к пальцу. Холодная вода немного облегчила её состояние. В шкафчике за зеркалом нашлась аптечка, из которой она вынула пластырь.

– Мира! Можно? – Влад постучал в дверь.

Мирослава машинально ответила «да», только в следующую секунду сообразив, что ещё не успела заклеить ноготь пластырем. Он сразу обратил внимание на её руку.

– Что случилось? Ты порезалась? – И, осторожно перехватил её за запястье, чтобы внимательно рассмотреть палец.

– Ноготь выглядит не очень, – спокойно констатировал. – Поехали к врачу. – Не спросил, а поставил перед фактом.

Мирослава замерла, не веря, что ей не послышалось. Это ведь всего лишь ноготь. «Это ерунда, с мамочкой всё в порядке», – она как будто услышала голос Игната наяву.

– У меня знакомый есть в травмпункте, поехали.

За здоровую руку Влад потянул её в коридор. И Мирослава последовала за ним, оглушённая той искренней заботой, которую он проявлял по отношению к ней. В прошлый раз, когда она столкнулась с подобной ситуацией по вине Игната, тот просто сделал вид, что не случилось ничего, о чём стоило бы беспокоиться.

– Я сейчас. – Пожав ей пальцы, зашёл на кухню.

Мирослава слышала, как он говорил Полине, что им надо в травмпункт. В прихожую та вышла вместе с ним.

– И сколько ты молчала? – Но сразу покачала головой, давая понять, что это неважно. – С Василисой я посижу. Погодите только. Если мы ляжем спать, то…

Покопавшись в ящике, протянула Мирославе связку ключей.

– Не стоит…

Разве она заслуживала такого доверия со стороны Полины после того, как однажды сама ей не поверила?

«Уходи, Полина, просто уходи. Не хочу больше никогда тебя видеть!»

Так закончился их последний разговор.

– Идите уже. – Кивком Полина указала на дверь.

Стоило выйти из подъезда, как Влад остановился. Полина посмотрела на него вопросительно. Он же, смерив её взглядом, застегнул пуговицы на её пальто.

– Спасибо, – поблагодарила Мирослава, слегка покраснев.

– Обращайся, – улыбнулся Влад.

Задержал на ней взгляд, как будто хотел сказать что-то ещё, но промолчал. Хотя Мирослава допускала мысль, что ей просто так показалось.

«Если ты чего-то хочешь – спроси», – так всегда говорил Игнат. Но каждый вопрос, выходивший за рамки их бытовых разговоров, часто только его раздражал. Так было и в тот раз, после которого она впервые по-настоящему заподозрила его в измене. Он с кем-то переписывался по телефону, и она шутливо спросила: «Чему ты так мило улыбаешься?» Мирослава не ревновала. Ей и правда стало интересно, кто или что вызвали у мужа такую реакцию. Она надеялась, что он покажет и ей, они вместе посмеются, может, обсудят. Её волновало то, что они стали мало времени проводить вместе. Маленькая Василиса отнимала у неё все силы, а Игнат пропадал на работе. Мирославе было одиноко. Она скучала по тем временам, когда каждую минуту они стремились друг к другу, когда могли говорить обо всём.

После этого вопроса Мирослава не могла сидеть неделю. Только лежать на боку или медленно передвигаться по квартире. На ягодицах не было живого места. Спасали только лёд и мазь для восстановления, которую она заказала в интернет-аптеке.

Всю следующую неделю Игнат был с ней нежен и ласков. Гладил, едва касаясь, но даже так она вздрагивала. Молчала, терпела, но не плакала. И отчётливо понимала, что он снова сделает ей больно, если она выйдет за чётко обозначенные им рамки. Потому контролировала всё: движения, мимику, мысли и слова.

И у них всё наладилось. Вернее, она отчаянно себя в этом убеждала. И больше не спрашивала о том, с кем Игнат общался. Она всё поняла, или думала, что поняла. Ей понадобился год, чтобы набраться смелости и заглянуть в его телефон. Дождаться редкого момента, когда он позволил себе выпить лишнего и уснул на диване. Аккуратно вытащив из его пальцев стакан с остатками алкоголя, она поставила его на пол. Потом подняла телефон, выпавший из кармана. И нашла в нём переписку, не оставлявшую сомнений – он ей изменял.

Не в первый раз, и точно не в последний.

– Привет, Федь. – Голос Влада возвратил к реальности. – Ты сегодня на вахте? – Открыл перед ней дверь со стороны переднего пассажирского сиденья. – Я подъеду минут через двадцать, прими по-братски. Домой отвезу, не проблема.

Закончив разговор, помог ей пристегнуться. И снова посмотрел так, что Мирославе стало не по себе. Вот только не от страха, а от той нежности, которая читалась в его взгляде.

Мирослава настолько отвыкла от такого отношения, что всю дорогу до травмпункта задавала себе вопрос: чем она заслужила такую заботу?

И можно ли ему верить?

– Паспорт с собой есть?

– Вообще, полис нужен, – растерянно ответила Мирослава.

До неё дошло, что ни она, ни Влад не побеспокоились о документах.

– Ничего, – поспешил успокоить её Влад. – Федя и просто так примет, потом передам ему твои данные.

– Погоди… – Мирослава аккуратно открыла сумочку. В небольшом отделении отыскала рыжую обложку паспорта. – С собой.

Достав его, Мира бессознательно пролистала страницы до той, на которой красовался штамп о регистрации брака. И следующей – с записью о дочери. И то, и другое было таким важным для неё. Для них, как когда-то она считала.

Вспомнив об Игнате, задумалась о том, пришёл ли он домой? Понял, что они не вернутся? Или пока считал, что они с Васей просто загулялись по магазинам? Прикусив губу, пришла к выводу, что вряд ли ему придёт мысль о побеге жены. Игнат не верил, что она способна на решительный поступок. Он и к её желанию развестись отнёсся снисходительно, разве что использовав его, чтобы в очередной раз показать, где её место. И подписанное соглашение, демонстративно оставленное утром на столе, буквально вопило: «Я ни в тебя, ни тебе не верю, Мира!» По его мнению она не была способна ни на что кроме того, чтобы быть послушной и удобной женой.

– Как палец? Болит?

– Нет. Всё нормально. – Мирославе было стыдно признавать, что она привыкла к боли.

Влад просто бы не понял подобного. Поймала его скептический взгляд. Но он никак не прокомментировал её ответ.

К травмпункту подъехали минут через двадцать, и к этому времени Мирослава клевала носом.

Она устала. Очень устала за этот день.

У заднего входа курили двое: к одному из них и направился Влад, а она следовала за ним. Сама себе в этот момент напомнила маленькую собачку, и от этой мысли на душе стало паршиво. Как и от того, что она возникла рядом с тем, кто пытался ей помочь. Словно Игнат за годы брака впрыснул в неё яд, который вот так внезапно отравлял то хорошее, что могло появиться в её жизни.

– Привет. – Влад пожал руки обоим мужчинам.

Потом представил их Мирославе.

– Ну что, какая часть тела пострадала? – Федя, затушив сигарету прямо о кирпичную стену, обратился к ней с подбадривающей улыбкой.

– Вот. – Мирослава не сразу протянула руку, всё ещё сомневаясь, а стоило ли ехать в травмпункт из-за такой ерунды.

– Ничего критичного не вижу. Лак не того цвета? – съязвил Федя.

Мирославе стало неприятно, но отчасти она была с ним согласна. Потому спокойно пояснила:

– У меня ноготь отошёл от кожи. – И осторожно коснулась мизинца.

– Понял, прошу прощения за своё поведение. – Обхватив её за плечо, потянул за собой. – Давайте, милая, глянем на сиё преступление.

Влад не отставал от них ни на шаг, и это успокаивало. Его забота согревала, хотя Мирослава не была уверена, что она её заслуживала.

– И как вы, девушки, только носите такие когти? – покачал головой Федя.

– Красота требует жертв?

На самом деле у Мирославы был ответ на вопрос Феди: такой маникюр нравился Игнату.

– Вы и без того красивая девушка, зачем вам это всё? Чтобы быть как все?

– Федя! – оборвал его Влад. – Чего ты докапываешься до человека?

– Простите, устал капец как. Вот и брюзжу. – Федя улыбнулся, и Мирослава кивнула, принимая его извинения.

Они зашли в кабинет, и Федя усадил её на стул. Тщательно вымыл руки, вытер, натянул перчатки. Отчего-то эти простые действия, за которыми наблюдала Мирослава, её успокаивали. С двумя почти незнакомыми мужчинами, как ни странно, она ощущала себя в безопасности. Пусть один работал на Полину и, наверное, заботился, чтобы не разочаровать начальницу, а второй выполнял врачебный долг. Мирослава позволила себе на несколько секунд прикрыть глаза, наслаждаясь этим ощущением, которое почти забыла за последние годы.

Федя, на переносице которого появились очки, сразу придав ему серьёзности, осторожно взял её за руку. Аккуратно развернул к себе ладонью.

– Сейчас обрежу аккуратно и обработаю. Дальше сама будешь дезинфицировать, чтобы рана не воспалилась. Как подживёт, гель лучше снять. За полгода примерно ноготь срастёт, будешь как новенькая. – Федя отпустил её руку. – В общем, жить будешь. Влад слишком всполошился за тебя. Хотя … Почему бы и не переживать за собственную девушку?

Влад и Мира переглянулись. Он не стал отрицать слова друга, Мирослава тоже промолчала.

Из травмпункта вышли минут через десять. Мизинец был надежно укутан лейкопластырем. И, касаясь его, Мирослава не до конца верила, что всё это произошло с ней. Она не могла не вспоминать то, как в похожей ситуации повёл себя Игнат. Словно сама судьба подкинула ей возможность ещё раз убедиться: восемь лет она жила в королевстве кривых зеркал, в котором любимым принято причинять боль, а не защищать от неё.

Они остановились у машины, ожидая Федю. Влад, прежде чем протянуть к ней руку, спросил:

– Можно?

Мирослава кивнула. Ей нравилось то, что он спрашивал её согласия, прежде чем коснуться.

– У тебя очень красивые руки. – Влад провёл по её безымянному пальцу, заметив небольшую шишку на верхней фаланге. – Это что?

– В детстве при письме руку неправильно поставили. Так и не переучилась писать по-другому. Это что-то типа мозоли.

– Мира ты какая-то особенная. – Влад улыбнулся, продолжая держать её за руку.

– Самая обыкновенная, – возразила, хотя его слова отозвались внутри приятным теплом.

– Ты не…

Влад не успел договорить, из травмпункта вывалился Федя, размахивая рюкзаком.

– А вот и я! Ваш бравый солдат медицинского фронта! Домой, мой друг, пора домой.

Мысленно Мирослава закончила то, что наверняка хотел сказать Влад: «Ты необыкновенная». Оставалось только самой в это поверить.

– Мира, сядешь сзади?

– Да, конечно.

Пока ехали до дома Феди, Мирослава молчала. Слушала разговор парней и даже немного завидовала той лёгкости, с которой они общались. Когда-то также легко ей было с Полиной.

– Спасибо, что подвёз. – На прощание Федя хлопнул Влада по плечу. Посмотрев на Мирославу, добавил: – А ты, принцесса, давай аккуратней.

Как только Федя покинул машину, Влад произнёс:

– Пересаживайся вперёд, так безопаснее.

– Разве? – улыбнулась Мирослава. – Место за водителем самое безопасное.

– Не факт, – Влад включился в игру. – Есть и другие мнения. Например, – обернулся к ней, – королева Англии всегда сидит по диагонали относительно водителя.

– Да? Как интересно! Никогда об этом не слышала, – наигранно восхитилась Мирослава. – Откуда ты знаешь?

– Читать люблю.

– Тогда ты, наверняка, знаешь, что у них движение левостороннее. Потому и самые безопасные места в машинах у нас разные, – хитро добавила Мирослава.

Влад рассмеялся.

– А ты молодец. Именно на этом я как-то и прокололся на квизе.

– Увлекаешься?

– Скорее, увлекался. Раньше мы постоянно с девушкой ходили. У нас была неплохая команда из нескольких человек. Но потом мы расстались. И как-то так получилось, что друзья были общими, а в компании в итоге осталась она. Но ничего, бывает. Я потом встретил куда более близких мне по духу людей. С девушкой той не общаемся, хотя иногда вижу её в городе. Я… – Влад вздрогнул, как будто вспомнив, где он и с кем. – Я, если честно, не знаю, зачем это всё тебе рассказываю. Мы ведь едва знакомы.

Мирослава коснулась его плеча, но он отшатнулся. Она резко убрала руку.

– Извини… Если тебе неприятно.

– Нет, я… Это ты извини. И как? Пересядешь? – На его губах появилась уже хорошо знакомая тёплая улыбка.

– Я пересяду.

Рассказ Влада отвлёк от собственных мыслей. Заглядывая в чужую душу, можно было хотя бы ненадолго забыть о том, что творилось в собственной.

Влад стал тише и задумчивее. Какое-то время они ехали в молчании, пока он внезапно не спросил:

– Доверишься мне еще на час?

Глупо было отвечать «да» человеку, которого она знала полдня, но…

– Да.

– Тогда я кое-куда тебя отвезу.

Мирослава смотрела на дорогу то в лобовое, то в боковое стекло. Они выехали загород, за окном вместо домов замелькали деревья. Наверное, ей должно было стать не по себе. Но, прислушавшись к себе, она поняла – ей спокойно. Она как будто получила небольшую передышку после долгого, очень долгого, дня. Судьбоносного, но тяжёлого.

Влад свернул с шоссе на боковую дорогу. Вскоре показалось кладбище – явно очень старое, обнесённое белокаменной стеной, за которой прятались церквушка и звонница.

– Я приезжаю сюда, когда становится совсем паршиво или надо хорошенько подумать.

– На кладбище?

– Не совсем, – улыбнулся Влад. – Сейчас увидишь.

– И часто тебе нужно подумать?

– Иногда нужно. – Помолчав, добавил: – Всем бывает нужно такое место. Вот, делюсь с тобой.

От его улыбки внутри что-то ёкнуло. На мгновение Мирослава вернулась в те дни, когда только познакомилась с Игнатом. Тогда одно его присутствие рядом заставляло сердце биться быстрее. «Влад – не Игнат», – напомнила себе. – «Оно и к лучшему». И она – не юная девушка. Об этом тоже стоило помнить, чтобы больше не поддаваться чувствам. Лучше, если сердце останется холодным.

Они проехали ещё немного. За кладбищем и церковью обнаружилось то, что Мирослава совсем не ожидала увидеть.

– Это что? Вертолётная площадка? – Она изумлённо взглянула на Влада.

– Угу, – ответил, явно довольный произведённым эффектом.

– Нас не поймают? Мы ничего не нарушаем?

– Она заброшена. Здесь никого, Мира, только ты и я.

Влад вышел из машины. Немного посомневавшись, Мирослава последовала за ним. Приключение, в которое втянул Влад, будоражило. За спиной оставались все тяготы – пережитые и те, что ещё предстояло пережить, но сейчас – в этом моменте – она позволила себе побыть просто девушкой, в крови которой играл адреналин, а в голове не осталось ни одной плохой мысли.

В свете фар Влад выглядел как-то иначе. Или просто необычная обстановка так влияла на её восприятие? А может, она только сейчас рассмотрела, что он, как мужчина, был хорош собой? И ему безумно шла и расстёгнутая кожаная куртка и чёрная водолазка, обтягивающая подтянутое тело.

«У него хорошая фигура». Мира застеснялась собственных мыслей. Раньше она не думала так о других мужчинах. Ведь у неё был Игнат, а она была верной женой. Разве что иногда отмечала сексуальность актёров, которые ей нравились, но это не считалось.

Мира поплотнее запахнула полы пальто. Снова Игнат проник в её голову, испортив момент. Его не было рядом физически, но это не означало, что она по-настоящему от него освободилась.

– Свет клином на нём не сошёлся. – Влад подошёл ближе. – Это пройдет, тебя отпустит.

– У тебя прошло?

– Прошло ли у меня? – Влад присел на капот. Мирослава больше не видела его лица, но и по голосу «читала» его эмоции. Он тоже прошёл через горький опыт. – У меня проблемы с доверием.

Мира понимала, о чём он говорит. Она и сама испытывала подобное. Не доверяла даже самой себе. Разве что Полина была исключением.

Больше она ни о чём его не спрашивала. Просто наслаждалась спокойствием и тишиной. Прохладным ветром. Тем, что даже самый тёмный период в её жизни, она делила с человеком – пусть почти не знакомым, но понимающим её.

У каждого из них была своя боль. И её пока давила. Заставляла сомневаться в себе и в людях.

«Это пройдёт», – повторила про себя.

Влад её не торопил, давая время подышать свежим воздухом и подумать. Она подняла голову. В небе были видны звёзды. Не то что в городе. Мирослава с удовольствием бы переехала жить в свой дом. Она даже нарисовала его в своей голове: лестницу, мансарду, сад, качели, террасу, на которой она бы по утрам пила ароматный кофе. Она всё придумала. В её мечтах всегда рядом был мужчина, кольцо которого она оставила за километры отсюда. И чтобы поставить точку, она набрала ему сообщение:

«Мы не будем ночевать дома сегодня и впредь»

На ответ она не рассчитывала, да он был и не важен. Дороги назад не было. Груз на её душе стал немного легче.

К Полине они вернулись в тишине. Комфортной, в которой можно было расслабиться и подумать о своём.

– Дашь мне свой номер? – спросил Влад на прощание. – Вдруг вам с Василисой понадобится помощь.

Имя дочери вернуло Мирославу в реальность. На время она забыла, что не только бывшая жена, но и мама. Стало стыдно, но в то же время она ни о чём не жалела. Влад помог ей, вдохнув в неё жизнь. Может, для него эта поездка ничего не значила – просто помощь девушке, попавшей в тяжёлую ситуацию, но для Мирославы поменяла многое.

– Дам. – Она продиктовала номер. – Доброй ночи, Влад. Спасибо за вечер.

– Доброй ночи, Мира.

Замок, который она открывала впервые, плохо поддавался, словно лишний раз напоминая – в этой квартире Мирослава только гость. Это не её дом, и никогда им не станет.

Встретила её тишина. Мира аккуратно, стараясь не шуметь, разделась. Но стоило сделать пару шагов по коридору, как из комнаты вышла Вася.

– Я тебя разбудила? – Мирослава присела на корточки и обняла полусонную дочь.

– Нет, я пошла в туалет. – Вася обняла в ответ, положив голову ей на плечо. – А потом захотела попить, Дино тоже захотел.

Мира, слушая дочь, чувствуя её сердцебиение, едва не задыхалась от нахлынувшей нежности. Она всё сделала правильно. Они справятся вместе. И всё у них будет хорошо.

– Я хочу к папочке. – Вася подняла голову и теперь Мира смотрела прямо в её глаза. – Я хочу домой.

– Мы не можем поехать домой, милая. Мы теперь будем жить отдельно от папы.

– Он меня больше не любит? – Василиса смотрела внимательно, ожидая ответ.

И Мирослава с трудом выдерживала такой взрослый взгляд маленькой дочери. И как бы ей ни хотелось полностью вычеркнуть Игната из своей жизни, понимала – это невозможно. Мирослава была не вправе лишать Васю отца.

– Любит, конечно, любит. Просто… – замялась, подбирая слова, – просто мы с папой разлюбили друг друга. Так бывает у взрослых, но тебя мы очень-очень любим. – Мирослава крепко обняла дочь. – Мы с тобой ещё поговорим, хорошо? Но сейчас поздно, тебе нужно ложиться спать.

На последние словах к ним вышла Полина. Сложив руки перед собой с наигранной грустью произнесла:

– Я думала, что оказалась супертётей и смогла уложить тебя спать. Но теперь вижу, что у меня ничего не вышло.

– Вышло! – воскликнула Вася. – Я сплю, а это Дино пить ходил.

Под смешки Полины и Мирославы направилась обратно в свою постель. Даже не попросив Мирославу полежать с ней, хотя если они оказывались в незнакомом месте, это было их обязательным ритуалом. Мирослава улыбнулась Полине, понимая, что только благодаря ей дочка ощущала себя в этой квартире как дома.

– Пойдём, выпьем чаю и поговорим, – сказала Полина.

Мирослава совсем не была уверена, что у неё остались силы на разговоры.

– Что ты хочешь? У меня и что покрепче есть.

– Чай, любой, без сахара.

– Раньше ты две ложки добавляла.

Мирослава об этом почти забыла. Давно отучила себя от дурной привычки, посчитав, что ест слишком много сладкого.

– Ты всё помнишь?

– Многое. – Полина достала из шкафчика заварочный чайник и несколько разных баночек. Начала колдовать над завариванием чая. – Ты не расслабляйся, подумай, что мне скажешь.

– Что я скажу? – напряглась Мирослава.

– Да. О том, какой у тебя план. Что ты собираешься делать дальше?

Мирослава не спешила с ответом. Она нуждалась в деньгах, жилье и работе. Не в таком порядке, а во всём сразу. У неё не было опыта ни в чём, кроме замужества и материнства.

Чайник щёлкнул. Полина залила заварку кипятком и накрыла чайник крышкой. С верхней полки достала две стеклянные кружки с двойным дном.

– Конфеты? Шоколад? Пастила?

– Белёвская?

– Да, – улыбнулась Полина. – Всегда держу дома. И до сих пор не умею сдерживаться. Съедаю всю, стоит открыть коробку.

– А помнишь, как мы раньше объедались трюфельным паем?

– Помню. Кажется, я тогда набрала не меньше пяти килограмм.

– Перестань, у тебя никогда и нигде не бывало лишнего. Ты же тогда бегала по утрам.

– О чём-то и я успела забыть. – Полина снова улыбнулась. – Тогда у меня было куда больше энергии.

– А сейчас ты как будто сиднем сидишь?

– Хожу в зал, но, в лучшем случае, раз в неделю. Кардио так вообще занимаюсь не чаще раза в месяц, если ты понимаешь, о чём я. – Полина шумно выдохнула. – Работа – моё всё. Даже не помню, когда в последний раз… смотрела фильм. И не в кино, хотя бы по телевизору.

– Давай посмотрим сейчас?

Мирослава не пыталась уйти от разговора о своём будущем. Они поговорят, но чуть позже. Сначала ей самой необходимо было привести мысли в порядок.

– Пойдём в гостиную, – не стала отказываться Полина. – У меня и чипсы есть. Лежат на крайний случай.

– Если вдруг нападёт депрессия? Они у тебя вместо мороженого?

– Ага, разрушаю стереотипы.

Полина взяла поднос, на который поставила стеклянную миску, чипсы, два стакана и пакет апельсинового сока. В гостиной обнаружился телевизор размером в полстены и диван, от одного взгляда на который тело, казалось, сразу расслаблялось. У Полины были созданы все условия, чтобы отдыхать с комфортом, вот только на отдых не было времени.

– Свет не будем включать? – Полина поставила поднос на диван, нашла пульт и передала Мирославе. – Выберешь фильм? Я много чего не смотрела.

Включив телевизор, Мирослава вошла в свой профиль на киносервисе, попав в список желаний. Выбрала первое, что попалось – «Жених напрокат».

К этому времени Полина разлила сок в стаканы и высыпала чипсы в чашку. Мирослава присела рядом с подругой. Повернулась так, чтобы видеть её профиль. На несколько секунд они обе как будто стали моложе – теми девчонками, которые сначала делили на двоих комнату в студенческом общежитии, а потом вместе снимали тесную квартирку на окраине. Они вместе прошли через клопов, тараканов, отсутствие воды и даже еды.

Фильм смотрели в молчании, лишь иногда соприкасаясь пальцами, когда одновременно тянулись за чипсами. Мира не заметила, в какой момент Полина уснула. Просто ощутила, как та навалилась на её плечо. Убрав с её лица волосы, Мирослава осторожно погладила её по голове, тихо произнеся:

– Спасибо тебе.

Какое-то время она ещё сидела вот так, поглаживая подругу, пока плечо совсем не затекло. Тогда аккуратно высвободилась, уложив Полину на диван. Сама сползла на пол. Размяв руку, достала из кармана джинсов телефон. Экран поприветствовал уведомлениями о сообщениях – с незнакомого номера и от Игната. Его она и открыла первым.

«Удивительная самостоятельность, Мира! Я поражен! Ты ещё попросишься назад». Мирослава как будто услышала эти слова – тот сарказм, с которым Игнат произнёс бы их вслух, если бы оказался рядом. И это задело. Захотелось написать в ответ что-нибудь такое же обидное, но она сдержалась, понимая, что ничего этим не изменит. Только даст понять, как легко он может вывести её на эмоции.

Начав читать второе сообщение, сразу поняла, от кого оно. И даже подпись внизу была не нужна, чтобы догадаться.

«Надеюсь, не покажусь навязчивым. В своё время я бы хотел, чтобы рядом со мной был кто-то, кто меня понимает. Не отталкивай. Влад»

Мирослава улыбнулась. Ей и правда был нужен такой человек. После сообщений которого на душе становилось немного легче, а не наоборот. Пусть ей было и тяжело впускать в свою жизнь кого-то нового. И так быстро.

«Спасибо, что написал. И я не собираюсь тебя отталкивать»

Последние слова добавила не сразу, но отправив сообщение, не жалела о сделанном. Она не собиралась бросаться в омут с головой. После Игната она наверное уже никогда не позволит себе подпустить кого-либо к себе настолько близко, но отказываться от общения, которое, как минимум могло перерасти в крепкую дружбу, было бы глупо.

Поцеловав Полину в лоб, укрыла её пледом, прежде чем пойти в ванную.

«Чего не спишь?»

Пришло от Влада, пока она чистила зубы.

«Уложила спать обеих, могу заняться собой»

«Мама в квадрате?»

«Уже хотя бы не в кубе»

«Ммм, не завидую тебе с бывшим»

Влад прислал грустный смайлик, вслед за ним – смеющийся до слёз.

За перепиской Мирослава успела раздеться и, взглянув на себя в зеркало, ужаснулась. На ней почти не было живого места – сплошные синяки и следы от укусов. На её теле не было ни сантиметра, куда этой ночью не дотянулся бы Игнат. На ум пришло только одно слово – выжившая. Не жертва, а именно, выжившая.

После душа, уже лёжа рядом с Васей, прижимаясь к её тёплому боку и вдыхая сладкий запах, поймала себя на мысли, что безумно любит дочь. Но и себя любит тоже. На несколько секунд перестала дышать. Мирослава впервые осознала это так отчётливо – она себя любит. И больше никогда не позволит так над собой издеваться. Даже ради дочери, чем когда-то оправдывала для себя то, почему оставалась с Игнатом.

– Ты получишь по заслугам, Игнат, – прошептала в ночной тишине.

Утром проснулась от смеха Василисы. Открыв глаза, поначалу не сразу осознала, где она. Как будто весь предыдущий день ей приснился. Но, увидев, над собой облака на натяжном потолке, улыбнулась – всё реально.

Василису и Полину нашла на кухне: подруга пыталась жонглировать мандаринами, строя рожицы Васе. Та заливисто хохотала. На плите на сковороде что-то аппетитно шкворчало.

– Мы думали, ты до обеда проспишь, – заметив её, улыбнулась Полина.

– Очень хочу есть. – Мирослава и правда проснулась из-за острого чувства голода.

– Мамочка, с добрым утром! – Вася слезла со стула и подошла к ней обниматься. – Тётя Полина, как в цирке выступает. Так смешно.

Мирослава подняла дочь и уселась на стул, устроив её у себя на коленях.

– И ещё мы готовим жареный хлеб с яйцом и сыром. Надеюсь это у меня получится вкусно, а не смешно, – рассмеялась Полина.

– Не сомневаюсь, – Мирослава сделала глубокий вдох, – пахнет замечательно.

Полина и раньше, когда они ещё жили вместе, иногда баловала их такими вот вкусными и плотными завтраками. Когда просыпалась к первой паре. Чаще Мирослава уходила на лекции без неё, потому что Полина, считавшая себя «истинной совой», не могла оторвать голову от подушки. И Мирослава, будучи старостой, прикрывала её прогулы.

– Вася, садись на своё место, – позвала Полина. – Твой завтрак готов.

Василиса слезла с колен Мирославы, пересев на другой край стола. Полина поставила перед ней тарелку с горячим бутербродом. Занявшись кофе, спросила:

– Какие планы на день?

– Хочу забрать кое-какие вещи, – тихо ответила Мирослава, чтобы не привлекать внимание Василисы.

– Опять к нему?! – Полина отреагировала остро и очень громко.

Василиса подняла взгляд от тарелки, явно пытаясь понять, почему та повысила голос.

– Я взяла с собой только минимум. Хочу забрать то, что понадобится в ближайшее время, – начала оправдываться Мирослава. При этом до конца не понимая перед кем именно. Только перед Полиной? Или перед собой тоже? Потом что собиралась нарушить данное себе слово: не возвращаться в квартиру Игната. – Я не собираюсь с ним встречаться. У него сегодня важные переговоры.

– Откуда ты знаешь?

– Я помню его расписание на эту неделю, – ответила, не задумываясь.

И тут же прикусила губу. В последний год она превратилась едва ли не в личного сталкера Игната. Из любимого мужа он стал для неё объектом изучения. Незаметно и ненавязчиво, по мере возможности, что было совсем нелегко, Мирослава следила за его расписанием, звонками, сообщениями. Абсолютно за всем, что могло ей помочь уйти от него. И хотя она понимала, что не могла поступить иначе, всё равно было стыдно за себя.

– Ладно, – явно нехотя, но согласилась Полина. – Тогда я останусь дома и побуду с Василисой. Давно я не устраивала себе выходной. И попрошу Влада, чтобы он тебя свозил.

– Не нужно, – возразила Мирослава.

Ей не хотелось связывать Влада с прошлой жизнью. С Игнатом. Она и Полину бы не хотела с ним связывать, но выбора не было. Игнат не дурак. Наверняка, сразу догадался, что единственная, к кому Мирослава могла пойти за помощью – это Полина. Родители не приняли бы их с Васей. И отец, и мама считали, что ей несказанно повезло отхватить такого мужа, как Игнат. И нечего «выкаблучиваться». На попытку рассказать маме, что с Игнатом бывает очень тяжело и больно, Мирослава получила лишь порцию житейской «мудрости»: «Будь мудрее. Иногда можно и потерпеть».

Подруги, которых Мирослава на самом деле таковыми не считала, – жёны коллег Игната. И она никогда не рассказывала им ничего о том, что можно было, в первую очередь, использовать против неё же. Их разговоры обычно сводились к пустой болтовне. Иногда Мирослава делилась какими-то забавными моментами, связанными с Васей, об Игнате всегда говорила только хорошее. Для всех у них была идеальная семья.

– Хорошо, мы будем тебя ждать. Потом съездим в парк. Я давно нигде не гуляла.

Выйдя от Полины, отметила, что не так далеко они с Васей находились от Игната. Всего-то в паре станций метро. Под мирный стук колес даже удалось немного расслабиться. Пусть и ненадолго. На самом деле она сама до конца не понимала: так уж ей нужна эта поездка? И те вещи, за которыми она ехала. Слово «предлог» вертелось в мыслях, и уже выходя из метро, она наконец призналась себе: ей просто хотелось немного побыть дома, пока Игната нет. Пусть ненадолго, но забыться, как будто снова всё хорошо. Конечно, это самообман. Но ей всё ещё тяжело было полностью принять мысль, что её браку пришёл конец. Ведь у них было много хорошего. И она была счастлива, безумно счастлива рядом с ним, особенно в первые годы. Почему-то сейчас ей казалось, что важно уйти, помня не только плохое, но и хорошее. Иначе как уважать себя в будущем, отвечая на вопрос: почему она не прекратила всё намного раньше? Почему так долго терпела?

Ключи от квартиры пока оставались у неё. Расстаться с ним тоже было тяжело. Наверное, отдаст, когда встретятся в суде. Пока у неё было право зайти в свой бывший дом – юридическое точно, а моральное? У Мирославы не было точного ответа на этот вопрос, поэтому она просто выбросила его из головы. Ей и так было о чём переживать.

Дверь открыла тихо, осторожно, словно опасаясь, что столкнётся с призраком Игната. Но столкнулась с тем, чего совершенно не ожидала: с чужими женскими ботильонами на высоком каблуке, небрежно сброшенными прямо у порога.

Мирослава замерла, так и оставшись стоять в дверном проёме. Прислушалась. В квартире и правда кто-то был, судя по звукам плещущейся воды, доносившихся из чуть приоткрытой двери в ванную.

Мирослава уже собиралась уйти, но остановилась, услышав раздражённый голос Игната.

– Нина, ты в своём уме?!

Так звали любовницу Игната, с которой он встречался уже почти год. Но похолодела Мирослава не потому, что в её квартире находилась другая, а от того, каким тоном Игнат задал вопрос. О, она прекрасно знала, что такой вопрос не требовал ответа. Знала, что может за ним последовать. Непроизвольно вжалась в дверной косяк, словно не Нина, а она сейчас находилась перед разозлённым Игнатом.

И даже сквозь шум воды Мирослава услышала то, к чему морально была готова – звук звонкой пощёчины. Приложила руку к щеке, которая мгновенно отозвалась фантомной болью.

«Мама, почему ты красная? Всё хорошо?»

«Конечно, мы с папой просто играли»

До Мирославы донёсся всхлип, потом голос Нины:

– Я… Я только предложила…

– Только предложила? – Шум воды пропал. Слова стали слышны чётче. – Хочешь, чтоб про меня писали, какой я козёл? Что оставил семью ради любовницы?

– Разве не это ты сделал? – Даже после пощёчины Нина пыталась говорить уверенно. Но Мирослава отчётливо уловила в её голосе нотки страха. – Ты хотел меня.

– И я тебя получил. – По интонации мужа было понятно, что на самом деле он имел в виду: сделать это ему было совершенно несложно. – И теперь получу ещё раз.

– Мы только из постели…

Мира представила Нину. Возможно, та тоже вытянула перед собой руки, пытаясь избежать его близости.

– У меня потом дела. Не строй из себя недотрогу.

– Ты и с ней так себя вёл?

Нина совершила ошибку. Игнату нельзя было указывать на подобное.

– Не говори о ней и не произноси её имя, она тебя не касается, – раздалось его злое шипение.

– А как же мы?

– Я тебе что-то обещал? Нет. Хватит болтовни, иди сюда. И не смей плакать.

Мирослава услышала звук поцелуя, или ей так показалось. Неважно. Стоило отойти от первого шока, как её накрыло волной отвращения.

Игнат и Нина были в её постели, в их постели. Одно дело, когда он изменял ей где-то там, где её не было, и совершенно другое, когда он привёл любовницу в их дом. И что, если он сделал подобное не в первый раз?

– Сильнее… – донеслось из ванной.

И Мирослава могла понять Нину. Она тоже не раз и не два подчинялась его напору. И вопреки всему получала удовольствие.

Злость и страх не позволяли пошевелиться, но ей необходимо было уйти. Не унижать себя ещё больше, слушая звуки их секса. Да и попадаться ему на глаза она совершенно не собиралась.

Мира отступила на шаг. Вспотевшей от напряжения рукой закрыла за собой дверь. Ключи едва не выскользнули из дрожавших пальцев. Но всё же удалось запереть замок.

Уже идя по улице, Мирослава не могла отделаться от чувства вины. Она сделала то, за что возможно никогда себя не простит. Но такова была цена её свободы.

Полине сказала первое, что пришло в голову: якобы так и не смогла зайти в квартиру. Про Нину промолчала, потому что не хватило смелости признаться. Полина бы совсем не удивилась подобному, наоборот, она ведь её предупреждала. Однако Мирослава не верила. Всегда находила для Игната оправдания, пока однажды они ни закончились. Мирослава не смогла придумать отговорку, когда Полина рассказала, что Игнат ей угрожал. Но и поверить, что он смог бы причинить той боль, тоже не вышло. То, что Игнат делал с ней самой, не считалось.

«Просто он порывистый. И свои эмоции выражает так. Иногда. Но только со мной. Он не мог сказать тебе ничего такого. Или сделать. Ты же понимаешь?»

Полина отказалась понимать. Тогда они и поссорились.

Какой же дурой Мирослава была! Вспоминая обо всех словах – правильных!, что не раз и не два слышала от подруги, сгорала от стыда и злости на себя. Она не просто носила розовые очки, те вросли в неё намертво. И ей пришлось долго идти к мысли, что любовь не может быть болезненной. Ни физически, ни морально. Иначе это что угодно, но не любовь.

Несколько следующих дней прошли почти спокойно. Игнат больше не писал. И Мирославу одновременно радовало его молчание, но и пугало. Пару раз даже мелькнула мысль, что она переоценивала собственную значимость для Игната, когда боялась, что он её не отпустит. Но в такие моменты одёргивала себя. Не следовала принимать иллюзию безопасности за реальность. Слишком хорошо она его знала, чтобы понимать – он ещё попортит ей жизнь. Вопрос был только в том, насколько сильно?

Перед выходными Мирослава подала в суд исковое заявление о разводе. Подписанное Игнатом соглашение, что они не имели друг к другу претензий по поводу имущества и того, с кем останется ребенок, позволяло надеяться, что процесс не затянется на долгие месяцы. Не сказать, что ей стало намного легче, но надежда окончательно от него освободиться окрепла. Она сделала уже третий шаг к свободе, и немного гордилась собой.

Полина больше не заводила разговор о дальнейших планах. И Мирослава была ей благодарна за то, что та на неё не давила. Воскресным вечером она сама обратилась к ней, потому что ей всё ещё нужна была помощь. И совет.

– Поможешь мне с работой? Мне неважно кем работать, хоть уборщицей, главное, чтобы я могла забирать Василису из садика. – Мирослава сидела на кухне на стуле, и её слегка потряхивало. – Но сначала надо решить вопрос с садом. Забрать документы из старого, а потом найти новый и подать документы.

– Мира, ты в каком мире живёшь? – Полина вздохнула, и взгляд у неё был такой, каким обычно смотрели на неразумного ребёнка. – В очередь на садик месяцами стоят, если не годами. И не факт, что для вас найдётся место, тем более, я так понимаю, ты не по прописке будешь садик искать? – Мирослава кивнула, прикусив губу. Постепенно приходило понимание, что всё окажется ещё сложнее, чем она предполагала. – Чтоб вас быстро куда-то взяли, нужны или деньги на взятку или знакомые. Сразу для Васи место вряд ли найдут. Придётся ждать.

– И что мне тогда делать? – В растерянности Мирослава сделала глоток чая. – Чёрт, – прошипела, замахав рукой, – какой горячий!

– Я попробую помочь с садиком. И точно помогу с работой и квартирой.

Мирослава взглянула на Полину.

– Я не ребёнок.

– Ребёнок, Мира, – грустно улыбнулась та. – Большой ребёнок. Игнат – козёл, но что касается таких вот моментов, то всё у тебя складывалось легко, благодаря его деньгам. Ты просто никогда их не касалась. И не надо обижаться. Это факт.

– Хочешь сказать, что Игната можно за что-то похвалить? – с изумлением спросила Мирослава.

– Конечно, нет. За это он мне нравится ещё меньше. От того, что клетка золотая, она не перестала быть клеткой. Это просто ещё один способ удерживать тебя при себе, превратив в ту, кто шага без него сделать не может.

– Не настолько я глупая, – насупилась Мирослава.

Может, Полина была права, но её слова звучали обидно.

– Дело не в глупости. Ты просто прожила на всём готовом, и не знаешь, что не всё и не всегда работает так, как должно. Увы. – Полина подошла ближе и положила руку на плечо Мирославе. – Правда, не обижайся. Мне, если что и самой это не нравится, но что поделать. У меня есть один знакомый в дошкольном образовании, надеюсь, что он поможет. Если нет, то найдём пути.

– Спасибо. – Мирослава обняла подругу. – Мне с тобой повезло.

Спросить про работу не успела. Экран смартфона мигнул сообщением. От Влада.

«Выпьем сегодня вечером кофе как уложишь Василису спать?»

– Не за что, – между тем отозвалась Полина. – Пока я не сделала ничего, что меня бы напрягло. И, может, скоро ты мне надоешь, – улыбнулась она, – но пока я рада, что мы живём вместе, как в былые времена.

Посмотрев на время, потом на Полину, Мирослава набралась храбрости, чтобы спросить:

– Ты могла бы сегодня уложить Василису? Хочу выйти из квартиры.

– Могла бы. Предполагаю, тебя не ждать? – Мирослава кивнула. – Ты только скажи, это никак с Игнатом не связано?

– Нет, – с нескрываемым облегчением ответила она.

Мирославу безумно радовало то, что в её жизни начали появляться люди, вовсе не знакомые с её бывшим мужем.

«Почти бывшим», – мысленно себя поправила. И ответила Владу.

«Заедешь за мной? Мне нужно минут десять на сборы»

«Ко мне так не собирались даже на свидание:)»

«Так быстро? Я слишком тороплю время?»

Мира улыбнулась своему же сообщению. Она уже давно ни с кем не флиртовала.

«Смотря для чего;)»

Мирослава, уже стоявшая перед зеркалом, смутилась. Но и это смущение ей нравилось.

С собой она взяла не так много вещей. Но зато те, что предпочитала именно она. И на свидание, то есть, просто дружескую встречу, надела водолазку и юбку в клетку. Игнат бы такое точно не оценил. Мирослава почти наяву услышала его недовольный голос: «Ты же не школьница». Ему нравилось, когда она носила что-то женственное, даже вычурное. То, в чём ощущала себя некомфортно. Наряжаясь для него, она уже не могла свободно вместе с Василисой побегать на площадке или порисовать красками, не боясь испачкаться. Порой ей казалось, что Игнат видел в ней не живого человека, а куклу, которая должна была оставаться идеальной в любое время и в любой ситуации.

Закончив одеваться, покосилась на косметичку. Может, ей стоило накрасить глаза и губы? Но, подумав, отказалась от этой идеи. Не хотелось, чтобы Влад реально подумал, что у них свидание.

«Это просто дружеская встреча», – проговорила про себя. То ли напоминая, то ли убеждая.

– Передавай привет Владу, – кинула ей вслед Полина.

С усмешкой, но доброй. Во всяком случае, Мирослава на это надеялась.

– Привет, – поприветствовала Влада и забралась на переднее пассажирское.

Протянула ему руки, чтобы обнять. Но Влад, стушевавшись, только осторожно сжал её плечи.

– Привет, Мира. Прости, я немного не ожидал. Привык, что Полина себе такого не позволяет.

– Она всё же твой начальник. – Мирослава подняла руку. – Ты спас мой ноготь, а людей надо благодарить за помощь.

– Кто чем может в жизни похвастаться, – улыбнулся Влад. – Пристегнулась?

– Да, можем ехать. – Мирослава развернулась, насколько позволял ремень, чтобы не лишать себя удовольствия смотреть на него. – Почему ты так трепетно относишься к тому, чтобы люди были пристегнуты?

– Это вопрос безопасности.

– Да, но, мне кажется, дело не только в этом.

– Всё банально. В детстве попал в аварию. Не серьёзную, но я навсегда запомнил, что от этого зависит моя жизнь. И всех тех, кто едет в машине. Тогда мы с семьёй отделались испугом и синяками. Нас отвело от трагедии, но не стоит искушать судьбу ещё раз.

– Твои родные живут здесь? Или ты из другого города?

– Нет, мы местные. Я живу отдельно, но недалеко от них. Все в одном районе тусуемся: я и родители. Они развелись пару лет назад. У меня теперь ещё и отчим есть, и сводный брат. Младше меня. В этом году поступать в универ будет.

– Вы общаетесь? – осторожно уточнила Мирослава, потому что в голосе Влада ей послышалась горечь.

Возможно, из-за развода родителей, а может, из-за того, что ему не нравились новые родственники.

– Немного. Он ко мне тянется, а я…

– Ты привык быть единственным ребенком в семье?

– И это тоже. Но не это главное, я всё-таки уже взрослый мальчик, – повернувшись, подмигнул Мирославе, – просто для меня общение с ним станет своего рода обязательством, что я взял за него ответственность. Я пока не решил, надо оно мне или нет.

– Но ты же общаешься и со мной… – Мирослава до конца не поняла, как это связано. – И с другими людьми. Мы каждый день с кем-то общаемся.

– Знаю, это звучит странно, но у меня своя градация. Такой вот пунктик.

– И какое место в этой градации занимает общение со мной? – Мирослава спросила раньше, чем она подумала, что вопрос прозвучал бестактно.

– Я несу ответственность за тебя. И я тебя, Мира, никогда не обижу. – Влад ответил спокойно.

И серьёзно. Настолько, что Мира пока не была готова это услышать.

– Не думаешь, что ещё рано давать обещания в вечной любви? – отшутилась она.

– Не бывает рано или поздно.

На это она не нашлась, что возразить. Только мягко улыбнулась. И согласилась заехать в кафе. Их вечер был тихим и спокойным. Пролетел за разговорами и бергамотовым чаем. Мирослава много смеялась, и, казалось, почти смирилась с мыслью, что это было больше похоже на свидание, чем на дружескую встречу. Даже поймала себя на мысли, что это сон, настолько легко и счастливо она себя ощущала.

И, вернувшись домой, не растеряла эти светлые эмоции, которыми её словно подзарядил Влад.

Но утром вся радость пропала, стоило увидеть сообщение от Игната:

«Давай встретимся в обед, хочу увидеть Василису. В парке у работы. Тебе вызвать такси?»

Мирослава смотрела на сообщение от Игната, пытаясь собраться с мыслями. Необходимо было понять, чем для неё могла обернуться поездка к нему. С одной стороны, она и сама хотела с ним встретиться – им нужно было поговорить, в первую очередь, о Васе. Дочке разлука с отцом давалась непросто. Она часто о нём спрашивала и просила ему позвонить, но Мира на подобное не решилась, стараясь сохранить своё и так хрупкое душевное спокойствие. Однако она не собиралась препятствовать их общению, лишать Игната родительских прав, впрочем, как и обязанностей. С другой, интуиция, а скорее, просто то, что она хорошо его знала, подсказывала – ничем хорошим их личное общение не закончится. Но избегать его, показав тем самым свой страх, тоже не собиралась.

«Сами приедем»

Отправив ответ, вышла к дочке, игравшей в гостиной. Опустившись рядом с ней, притянула к себе, обняв:

– Мы сегодня погуляем с папочкой. Соберёшь с собой вещи для прогулки?

– Ура! – Вскочив на ноги, Вася бросилась в комнату, отведённую им Полиной.

Оделась Мирослава быстро, натянув любимые джинсы и джемпер. Зато с Васей пришлось повозиться: дочка затребовала прическу «дракончик», чтобы быть «красивой для папочки», и Мирослава старательно плела ей косички. В глубине души радуясь, что до встречи ещё есть время, но с каждой секундой нервничая всё сильнее. И молясь, чтобы ей хватило сил сохранить лицо перед бывшим… почти бывшем мужем.

– Привет, Лиса. – Игнат присел перед Васей, чтобы дочь обняла его за шею и прижалась к чисто выбритому лицу.

Мирославе не нравилось, когда он так называл дочь. Потому что только ему Василиса позволяла так к ней обращаться. Это прозвище было тем, что касалось только их двоих. И, пусть не сразу, но Мирослава призналась себе, что её это задевало. Наверное, она немного ревновала Васю к Игнату, как бы странно это ни звучало.

– Привет, – небрежно бросил он в её сторону.

Даже имени не удостоил.

– Папочка, когда мы поедем домой?

«Никогда! Никогда мы не перешагнем порог его квартиры!»

И тут же, вспомнив, как давала себе похожее обещание, мысленно себя поправила: «Уж точно не для того, чтобы снова жить с ним!»

– Когда Мира нам разрешит, – ответил Игнат дочери, бросив на Мирославу красноречивый взгляд.

Раньше в разговорах с Васей он всегда называл её «мамой». Мирослава поджала губы, стараясь сдержать эмоции. И пяти минут не прошло, а Игнат уже дважды попытался её уколоть. Ни одного слова не произнёс без двойного подтекста.

Недовольная собой, выдохнула. Уж слишком её цепляли его слова. «Плевать», – напомнила себе. «Мне должно быть плевать на то, что и как он говорит».

– Милая, иди поиграй на площадке.

Мирослава хотела пойти за дочкой, но Игнат перехватил её за руку. Прижал со спины к себе. Сильно. Настойчиво. Бескомпромиссно. Так, что на мгновение она задохнулась, едва сдержав крик.

– Не двигайся, или хуже будет, – буднично предупредил он.

И Мирослава не сомневалась: захочет – ей и правда будет хуже. Теперь, когда она подала на развод, у него не оставалось причин хоть как-то сдерживать свою натуру.

– И откуда, Мира, в тебе появилась эта своенравность? Меня это даже немного заводит…

На последних словах он провёл по её куртке. До края. Мирослава надеялась, что на этом он остановится: они же были на улице, в парке, у детской площадки, на которой играла их дочь. Но он двинулся дальше – к пуговице на её джинсах. Мирослава настолько не ожидала подобного, что замерла, почти перестав дышать. До конца не понимая, чего сейчас в ней было больше – страха, стыда или нежелания ему мешать?

Если разумом она уже давно хотела избавиться от его власти над ней, их брака, хотела убежать от него куда подальше, то на физическом уровне она всё ещё была к нему привязана. Слишком яркие образы возникали перед глазами, стоило услышать, как он с желанием произносил её имя, или прикасался к ней так, что тело замирало в предвкушении того, как будет хорошо. Да, Игнат причинял ей боль – душевную и физическую. Заставлял плакать. Но с ним же она испытывала самое яркое наслаждение в своей жизни.

И всё же Мирослава нашла в себе силы дёрнуться, надеясь, что всё это – всего лишь спектакль. Очередной способ её унизить. В конце концов, раньше Игнат не позволял себе подобного. Мог украдкой погладить её по бедру в ресторане, но так, чтобы другие не заметили. Поцеловать на вечере, но не на глазах у всех. Какие бы знаки внимания ей ни оказывал на публике, все они оставались в границах приличий.

В ответ он сжал её ещё крепче.

– Я хочу тебя, – прошептал в ухо. – Уверен, и ты меня хочешь. Элла ждёт в машине, я попрошу её присмотреть за Василисой.

– Игнат, ты обещал, что прошлый раз был последним… – Мирослава и сама слышала, как жалко прозвучал её голос.

Но ему так легко удалось сбить её с «боевого» настроя, что она больше не пыталась казаться сильнее.

– Ты тоже мне обещала, помнишь? – Перехватив Мирославу под руку, Игнат потащил её к парковке. – В болезни и в здравии, в печали и в радости. Любить до гроба…

Он снова откровенно над ней издевался, и Мирослава терялась под его напором. За последние дни она много раз прокручивала в голове картинку их встречи, но действительность и на десятую часть не соответствовала её мечтам.

Жалкая. Растоптанная. Покорная.

Такой она была рядом с ним. Снова.

Они подошли к машине. Игнат открыл заднюю дверь.

– Элла Артуровна, – обратился он к своей секретарше, – Василиса вас ждёт. А нам с женой надо поговорить.

– Здравствуйте, – выдавила из себя Мирослава.

И поймала на себе взгляд, полный жалости.

Только Мирослава оказалась в машине, как Игнат заблокировал двери. И буквально набросился на неё. Стащил шапку, на пару секунд пальцами зарывшись в её волосы. Дёрнул молнию на куртке. Та поддалась не сразу – раза с третьего, и Игнат едва не порвал её. Он явно терял терпение, и Мирославе стало по-настоящему страшно. В глубине души она понимала, что вряд ли он поднимет на неё руку – всё же они не дома. Но ничего не могла с собой поделать. Потому избрала тот путь, что был для неё привычен.

Протянула руку, коснувшись его щеки. Давая понять, что не будет сопротивляться. Потянулась к его куртке. Раньше она обожала его раздевать. Гладить по груди, целуя каждую родинку, медленно, дразня, спускаясь ниже. Закатывать глаза от блаженства, когда Игнат целовал её в шею, чуть прикусывая нежную кожу. Стонать ему в губы, когда наконец он брал её – страстно, властно, доводя до оргазма.

Сейчас он сам скинул с себя куртку. Не расстегнув рубашки, приспустил брюки и бельё. Повалив её на спину, грубо стянул с неё джинсы вместе с трусами.

Мирослава прикрыла глаза, стараясь расслабиться. Даже радуясь его злости и грубости, которыми он уничтожал те остатки светлых воспоминаний, которые у неё ещё оставались. Рвал ту телесную привязанность, с которой она не могла справиться сама. Да и опрадать себя так было легче.

Но Игнат словно прочитал её мысли. Его рука скользнула по её бёдрам, пальцы закружились вокруг клитора. За годы брака он изучил её тело до миллиметра. Мирослава резко выдохнула, ощущая первые искры возбуждения. Попыталась свести ноги, но Игнат второй рукой придавил её к сиденью.

– Ты всё ещё моя женщина, Мира. И запомни, ты уйдёшь, только если я тебя отпущу. А я ещё не решил, что с тобой делать.

Мирослава не успела ответить. Резким движением Игнат взял её. Стон – и совсем не от удовольствия, сорвался с губ. Наверняка, он видел, как она сморщилась от дискомфорта, но не остановился.

Боль прошла. В какой-то момент Мирославе показалось, что она вообще ничего не чувствует, – только отвращение: и к нему, и к себе. Ей всегда нравилось то, что Игнат доминировал в сексе, но сегодня он окончательно перешёл границу дозволенного.

Закрыла глаза, чтобы не видеть его лица. Она бы с удовольствием оглохла на эти минуты, а ещё лучше, впала бы в летаргический сон. Но Мирослава только крепче сжала челюсти, больше не желая, показывать ему, как ей на самом деле плохо. Она навсегда запомнит этот момент, когда Игнат, несмотря на свои слова, сам разорвал ту связь, что была между ними. Больше он не имел морального права называть её своей «женщиной». Он сам низвёл её до уровня игрушки, вот только она не желала ею быть.

Игнат кончил ей на живот. По салону разнёсся резкий запах спермы. Мирославу затошнило. Хотелось плакать, но глаза оставались сухими. Как только он сел, поправляя одежду, она потянулась за влажными салфетками, которые всегда хранились в кармане за водительским сиденьем.

Его взгляд встретила, гордо подняв голову. Пусть она и ощущала себя использованной, но он этого не увидит.

– И? Успокоился? Теперь поговорим?

– Поговорим? – усмехнулся Игнат. – Или повторим?

Мирославе стоило немало усилий, чтобы не дёрнуться и не выскочить из машины полураздетой. И чтобы выдержать его насмешливый взгляд.

– Нет, Игнат. Не повторим, – не дрогнувшим голосом ответила она. – Никогда.

Наверное, он ответил бы что-нибудь колкое, в своей манере, но, к её удивлению, промолчал. Воспринял её слова серьёзно? Вряд ли. Мирослава не строила иллюзий, но и анализировать его поведение не было сил. О своём-то думать не хотелось.

Поправив джинсы, вышла из машины, уже на улице застёгивая куртку. Прохладный воздух подарил немного облегчения. Оглянулась вокруг: всё было таким же, как и десять минут назад. Серое небо над головой, парк, редкие прохожие. Ничего не изменилось, чего она не могла сказать о себе. Мирослава пока не осознавала до конца, как повлияло на неё то, что случилось в машине, но это оставило на ней след.

«Поздравляю, Мира, вот ты и достигла дна». Горько усмехнулась. «Но если падать ниже некуда, значит, остаётся плыть вверх».

Услышав, что Игнат подошёл к ней, обернулась. И первой задала вопрос, не оставляя ему шанса на то, чтобы заговорить на тему, не связанную с их разводом:

– Как часто ты хочешь видеть Васю?

– Пару раз в неделю. За мной будет вечер среды и, давай, суббота.

– Вечер среды? – нахмурилась Мирослава. – Но по средам у тебя часто встречи или деловые ужины. Ты точно сможешь её забирать?

– Не смогу я, значит, родители будут забирать. Им только в радость. Или ты и с ними решила развестись? – усмехнулся Игнат.

– Нет, – ответила Мирослава. – Но, я так понимаю, что и в субботу лучше сразу Васю к ним привозить? Судя по тому, сколько времени ты сегодня с ней провёл, пары минут общения с ней тебе за глаза.

Мирослава понимала: её несло. Накрывало постстрессом. Руки задрожали, и она спрятала кисти в карманы. Посильнее сжала кулаки, ногтями впиваясь в кожу. Боль редко её подводила, помогая справиться и с паникой, и со страхами.

– Не зарывайся, родная, – голос Игната стал жёстче. – Не надо меня лечить. Ты же знаешь, мне это не нравится.

– Знаю, – кивнула Мирослава. И взглянув ему в глаза, добавила: – Хорошо, что теперь мне уже всё равно, что тебе нравится, а что нет.

– Да неужели? – Игнат смотрел на неё, как на цирковую зверушку, внезапно выкинувшую номер сверх привычной программы. – Голос прорезался. Когти тоже отрастила? Уверена, что на маникюр-то денег хватит, чтоб когти в порядке содержать?

Мирослава задышала чаще, сдерживать эмоции становилось всё сложнее.

– Ты обязан помогать мне с Васей, – сухо напомнила ему. – В том числе и финансово. А на свой маникюр я сама заработаю.

– Ну да, ну да, заработаешь, – покивал головой Игнат. – Своим умом и сообразительностью, не иначе. На Васю я буду переводить деньги тебе на карту раз в месяц. Но именно на дочь. Не рассчитывай, что сможешь и дальше жить за мой счёт. И, надеюсь, сейчас моя дочь, – на последних словах Игнат сделал особый акцент, – живёт в приемлемых условиях?

– Более чем.

Мирослава не знала точно, догадывался ли Игнат, у кого они с Васей остановились? Мог ли предположить, что Мирослава пойдёт за помощью к подруге, с которой несколько лет не общалась? И не то чтобы она всерьёз полагала, что сможет так просто спрятаться от него, но не хотелось терять то ощущение безопасности, которое окутывало её каждый раз, когда она переступала порог Полининой квартиры.

– Мне пора. Позови Эллу.

Не попрощавшись, Мирослава направилась к детской площадке.

– Мама! – увидев её, закричала Вася. – Смотри, как я могу! – И на этих словах скатилась с горки.

– Очень здорово, – подбодрила её Мирослава. Поравнявшись с секретарём Игната, поблагодарила: – Элла, спасибо. Игнат готов ехать.

– Хорошо, что вы от него ушли, – вместо прощания уверенно произнесла та. – Не возвращайтесь. Рядом с таким, как он, ни одной женщине счастья не будет.

– Спасибо, – только и ответила Мирослава.

И если бы была уверена, что Игнат сейчас на них не смотрит, пожала бы Элле руку. Только в последнее время начала понимать, как важна для неё была поддержка – пусть мимолётная, пусть от почти незнакомого человека. Но так у неё появлялись силы даже в те моменты, когда начинало казаться, что их почти не осталось, потому что Игнат опять выжал её до последней капли.

Мирослава так и не обернулась, чтобы проводить машину Игната взглядом. Смотрела на Васю, качавшуюся на качелях, пытаясь не свалиться в чувство вины. Мысленно возвращалась к тому, что произошло в машине, стараясь понять, почему не смогла ему противостоять? Боялась его? Да. Но ведь и презирала? Тоже, да, особенно после того, как накануне почти застала его с Ниной. Хотела? На этот вопрос ответить себе было тяжелее всего. Наверное, да. Игнат не был первым – до него случилась любовь на первом курсе с одногруппником. Но Мирослава почти не помнила тех эмоций, что испытывала к тому парню. Потому что потом появился Игнат, и она поняла, что значило любить по-настоящему. Восемь лет он был единственным, она настолько в него вросла всем своим естеством, что до сих пор плохо представляла, как может быть иначе.

Но у всего была грань. И, наверное, ей нужен был этот секс с ним – вот такой, после которого она в полной мере ощущала себя использованной и грязной. Потому что теперь при мысли о нём именно эта сцена будет вставать перед глазами. Именно от неё она будет отталкиваться, чтобы уходить от него всё дальше и дальше.

Тряхнув головой, чтобы хотя бы на время выкинуть грустные мысли, пошла к дочери. Дерьма в её жизни ещё могло случиться много, но… у неё была дочка, рядом с которой можно было забыть обо всём плохом и просто наслаждаться моментом.

Мирослава позволила Васе резвиться в парке, пока у той были силы. И сама бегала с ней по площадке, чтобы не замёрзнуть. Устав, пошли в кафе, в которое как-то заглядывали летом.

Устроившись за столиком, заметила, что Вася притихла. Вся непосредственность и улыбчивость дочери, которые она так ценила, разом куда-то испарилась. Словно перед ней сидела не жизнерадостная шестилетка, любившая задавать по сто вопросов в минуту, а хмурый подросток, считавший, что познал всю тяжесть бытия. Мирославе было больно видеть дочь такой. И особенно понимать, что отчасти она и была причиной тех изменений, которые с ней происходили. Ведь несложно было догадаться, что развод родителей оставит на Васе отпечаток.

– Папа со мной даже не побыл, – наконец грустно произнесла та. – Тётя Элла сказала, что он приехал что-то передать тебе, а потом ему надо на встречу. Мама, что это было? Что он тебе дал?

Мирославе не хотелось врать дочери, но сказать правду, что он не особо горел желанием общаться с нею, у неё язык не поворачивался.

– Папа не дал, а передал мне, то есть сказал, когда он будет брать тебя к себе. Помнишь, я говорила, что ты будешь жить не только со мной, но и к нему тоже часто ездить? – Вася кивнула. – Вы будете встречаться по средам и субботам.

– И всё? В другие дни я ему не нужна?

– Конечно, нужна. Но мне нужна ещё больше! Я не смогу прожить без тебя больше одного дня, это невозможно, – мягко улыбнулась Мирослава.

– Это точно, – согласилась Вася.

– И бабушка с дедушкой, как и раньше, будут брать тебя в гости.

– И тётя Полина?

– Конечно. Она от тебя без ума.

– Хорошо, – серьёзным тоном согласилась Вася. – Вас, и правда, много, а я одна. Просто папа всё посчитал и понял, что чаще я с ним быть не смогу, иначе другие обидятся.

– Точно, – облегчённо выдохнула Мирослава.

– Можно сразу десерт?

Мирослава часто ей отказывала в сладком: не потому, что ей было жалко, и тем более дело было не в деньгах. Но Игнат говорил, что это вредно для зубов, и, в общем-то, она была с ним согласна, хотя и считала, что в умеренных количествах оно вряд ли бы сильно повредило дочке. Сегодня же она с улыбкой согласилась: у неё было своё мнение, а на Игната наконец-то было плевать.

– Мороженое? – И заказ она оплатит его картой, которая всё ещё оставалась у неё. Последний раз. Больше не возьмёт у него ни копейки, кроме тех денег, что он будет присылать для Васи. – Шоколадное? – Василиса расцвела, и Мирослава сама едва не засветилась от удовольствия. – А я хочу фисташковое.

В квартиру Полины вернулись ближе к вечеру. Искупав Васю и позволив ей смотреть мультики, Мирослава сама направилась в ванную. Долго стояла под горячим душем, стараясь очистить не столько тело, сколько душу. Позже, расчёсывая волосы, вспомнила про подарок Полины. И её слова: «Откроешь в тот момент, когда будет особенно тяжёло. Когда ты захочешь к нему вернуться».

Возвращаться к Игнату Мирослава не собиралась. Никогда. Он больше не был её мужем. Просто мужчиной, с которым её связывало общее прошлое. Отцом её дочери. Но не мужем. Однако ей и правда было тяжело.

Найдя пакет с подарком, достала из него коробочку, на которой красовалось хорошо знакомое название. Мирослава улыбнулась. Когда-то браслет и шармы от этого бренда были пределом её мечтаний. И Полина это помнила.

Под крышкой нашла не только серебряный браслет, но и записку, в которую был завёрнут шарм.

У тебя началась новая жизнь. Проживи её счастливо. Наслаждайся ею. И помни, никто не имеет права причинять тебе боль.

На глаза навернулись слёзы. И она не сдержала их, когда прочитала надпись на шарме: friends are the family you choose.

Надевая браслет, Мирослава точно знала: самый тёмный момент в её жизни остался позади. Полина верила в неё. И она тоже начинала по-настоящему верить в себя.

Вернувшуюся Полину встретили горячим ужином. Сегодня у неё не получилось вырваться пораньше, и по одному взгляду Мирослава видела, что та очень устала. Но стоило ей заметить Васю, и она расцвела улыбкой.

– Сейчас будем тебя кормить. – Мирослава забрала у неё сумку и телефон.

И Полина, словно скинув с себя хотя бы часть тяжёлого груза, даже задышала свободнее. Дождавшись её уже умытую и переодевшуюся в домашнее на кухне, Мирослава поставила перед ней тарелку с рагу. И сама присела за стол. Вася крутилась рядом.

– Какие новости? – поинтересовалась Полина, уплетая ужин.

– Мы сегодня видели папочку, – радостно поделилась Василиса.

У Мирославы загорелись щёки, потому что она сразу вспомнила то, о чём совсем не хотелось вспоминать.

– Правда? Как интересно, – с явным сарказмом произнесла Полина.

Вася, ещё не разбиравшаяся в оттенках взрослого тона, закивала. И продолжила делиться впечатлениями о прошедшем дне. Мирослава же заёрзала под неодобрительным взглядом подруги. В её глазах сверкал огонь, и было понятно – не самый приятный разговор неизбежен.

«Не съест же она меня», – попробовала успокоиться себя Мирослава.

– Вася, ты ведь уже ужинала? – спросила Полина.

– Да, я творога поела.

– Отлично! Нарисуешь мне что-нибудь? А мы пока с твоей мамочкой поболтаем.

– Да! Я тебе зайку нарисую из мультика, я сегодня смотрела.

Как только дверь на кухню закрылась, Полина раздражённо произнесла:

– Мира, какого чёрта? Зачем?

– Он написал утром. Хотел увидеть Васю, я не могла отказать.

– Не верится мне, что он по дочери соскучился. Зато в то, что в очередной раз хотел над тобой поиздеваться, очень даже.

– Ты из него совсем монстра делаешь!

– Он и есть монстр!

– Не… – Мирослава осеклась.

Зачем она пыталась опять его оправдывать? Когда она истребит в себе эту привычку?

– Ты права, Поль, он – монстр. Мы обе это знаем. Просто ты распознала его сущность раньше. А я только пытаюсь это принять.

Поднявшись со стула, Полина присела перед ней и положила ладони на колени.

Мирослава коснулась её макушки. Больше у неё не было сомнений в том, что причина, по которой они поссорились три года назад, была правдива. Полина не пыталась её обмануть, рассказав, что Игнат ей угрожал. Он сделал это. Потому что перед этим Мирослава проговорилась, что Полина была против их отношений. Любой негатив в своей адрес он воспринимал остро и односложно.

«Может, тебе стоит задуматься, а нужны ли такие подруги?»

– Он же тогда всячески мешал нашему общению. Перебои с вай-фаем, вечные планы, которые удивительным образом появлялись ровно в те моменты, когда я хотела с тобой встретиться. Или он приходил уставшим и не мог посидеть с Васей, чтобы я хотя бы на пару часов к тебе вырвалась… – Мирослава перечисляла факт за фактом, и теперь всё выглядело совсем иначе, чем раньше.

Тогда Мирослава находила весьма романтичным то, что Игнат не хотел отпускать её от себя ни на минуту.

– После ссоры я приезжала к тебе. Стояла под дверьми, звонила и стучала. Я два месяца пыталась тебя увидеть.

– Васе нездоровилось, и он тогда отправил нас почти на два месяца в детский санаторий.

– Я писала тебе сообщения, но ты не отвечала. Ты просто исчезла из моей жизни.

– Я ничего от тебя не получала. Я писала тебе, но ты молчала. Игнат… – В горле застрял ком, слова давались с трудом. – Перед тем, как нам уехать в санаторий, Вася разбила мой телефон. Я сама не видела, он так сказал. И купил мне новый. Настроил аккаунт, перенёс все контакты…

– И видимо, заменил мой номер. – Полина сжала пальцы так, что Мирославе даже стало больно. – Умный засранец. Он ведь не просто мне угрожал, – помолчав, добавила Полина. – Позже меня избили у моего же дома. А ещё раньше была авария. Я не смогла ничего доказать, но уверена, это он приложил руку. Я перестала пытаться достучаться до тебя, и неприятности прекратились.

– Почему ты не рассказала? – спросила шокированная Мирослава. – Я ведь уже почти неделю живу у тебя.

– Не была уверена, что ты поверишь.

Мирославе нечего было возразить. Она и сама не была уверена, что ещё вчера поверила бы в подобное.

– Я верю. Он может любого… растоптать. Морально, физически. Любого, даже самого близкого. Просто так, потому что ему это… Раньше я находила для него оправдания: он устал, я его довела, просто у него такой характер. Но теперь… Он делает другим больно просто потому, что может. Потому, что ему нравится это делать. Я так сожалею, Поль. – Мирослава старалась не заплакать, гладя подругу по волосам. – Я так сильно ошибалась.

– Тогда я злилась на тебя, не отрицаю. Мне хотелось рвать и метать, что для тебя член оказался дороже подруги. Но потом я поняла, что просто не могу осознать твою любовь к нему, потому что никогда так не любила. И потому что у меня уже был опыт отношений с таким же… монстром. С отцом. С Игорем. Я смогла быстро от него уйти, потому что увидела, что он похож на отца. И Игната смогла раскусить. Но ты не я. Ты не могла смотреть на Игната моими глазами. Ты любила его так, как он того не заслуживал. Но, видит Бог, я знала, что однажды ты от него уйдёшь. И сказала тебе…

– …что когда я решусь, ты поможешь, – закончила за неё Мирослава.

– И я держу слово, данное тебе много лет назад. Ты нашла в себе силы.

– Я всего лишь нашла Нину.

Мирослава не сразу осознала, какие слова слетели с её языка. Она замерла, поняв, что выдала свой самый страшный и самый стыдный секрет.

– Что? – Полина вскочила на ноги. – Что ты натворила, Мира?

Под шокированным взглядом подруги собственный поступок выглядел ещё страшнее. Мирослава и раньше им не гордилась, но теперь сама себе казалась едва ли ни монстром.

– Игнат бы не отпустил меня просто так.

– И что это значит? Ты заплатила Нине, чтобы она его соблазнила?

– Нет! – От подобного предположения уже сама Мирослава на несколько секунд потеряла дар речи. – Конечно, нет.

– Тогда что? – Полина явно не собиралась сдаваться, пока не выяснит всё.

И в общем-то Мирослава хотела поделиться. Нина была любовницей её мужа по собственному выбору, что бы сейчас ни думала Полина. Но Мирослава не испытывала к Нине злости. Только жалость, потому что та влезла в отношения, которая не могла потянуть, пусть пока этого не понимала. А ещё чувство вины, потому что способствовала тому, чтобы Игнат обратил на Нину внимание. И, наверное, пришло время выговориться, даже если Полина её осудит.

Собравшись с духом, Мирослава начала рассказывать:

– Я увидела Нину на корпоративе около года назад…

Мирослава откровенно скучала. Корпоратив по случаю выигранного крупного тендера, за который компания Игната боролась несколько месяцев, оказался похож на ярмарку тщеславия. Много пафосных речей, много разговоров о планах на будущее, много хвалебных од в адрес Игната. Мирослава гордилась им, но как-то отстранённо. Потому что должна была гордиться – молодым, красивым, успешным. Её самым лучшим в мире мужем. Кивала знакомым, с улыбкой выслушивала слова «подруг» о том, как ей повезло. Конечно, повезло, ведь она отхватила такой лакомый кусок.

От улыбки сводило скулы, от усталости дрожали ноги. Накануне у Васи поднялась температура, и после бессонной ночи и полного забот о больной дочери дня ни на какой корпоратив Мирославе не хотелось. Но Игнат не позволил остаться дома. Мирослава должна была быть рядом с ним в такой важный для него момент. В качестве исключения даже разрешил матери приехать к ним, чтобы посидеть с Васей.

Мирославе хотелось домой – к дочери и покою. Улучшив момент, отошла в сторону, чтобы проверить сообщения от свекрови. Убедившись, что у них с Васей всё хорошо, не спешила возвращаться к Игнату. Окружённый коллегами и друзьями, вряд ли он сильно в ней нуждался.

Покручивая бокал с шампанским, которое так и не пригубила за вечер, глазела по сторонам. Случайно наткнулась на пару официанток, стоявших у барной стойки. Наверное, они ожидали готовности заказа, с которым возился бармен. Может, просто позволили себе немного отдохнуть. О чём-то переговаривались, смеясь. Вот бармен бросил им пару слов, и одна из девушек рассмеялась. Даже сквозь шум зала Мирославе показалось, что она расслышала её смех – искренний, радостный, счастливый. Красивая, молодая, с великолепной фигурой, которую подчёркивала строгая форма.

Беззаботная. Свободная.

Глядя на неё, Мирослава поймала себя на мысли, что когда-то тоже была такой. Пусть у неё не было материального благополучия, зато она жила с ощущением внутренней лёгкости. Сейчас же она не могла вспомнить, когда в последний раз вот так искренне смеялась над чьей-то шуткой.

Как же сильно она изменилась рядом с Игнатом… Почему, если он любил и ценил её, о чём не уставал напоминать, сделал её другой? Зачем изменял? Издевался? Ломал её?

Влюбился бы он в неё нынешнюю?

Мирослава сама не поняла, как оказалась рядом с барной стойкой. Зачем вообще она к ней пошла? Может, для того, чтобы услышать, о чём говорили девушки. Узнать, что делало их такими счастливыми, несмотря на то, что они были на работе в роли обслуживающего персонала.

– Я ему сказала, чтоб крутился. Я себе цену знаю…

Заметив Мирославу, девушка умолкла. По одной фразе сложно было понять, о чём шла речь, да Мирослава и не собиралась строить предположения. Только отметила про себя, что голос у той был глубже и сильнее, чем можно было подумать, глядя со стороны.

«Нина Фролова», – успела прочитать на бейдже. «Редкое имя. Идёт ей».

– Можно мне апельсинового сока? – Мирослава обратилась к бармену, чтобы её появление у барной стойки не выглядело странным.

Вечер шёл своим чередом, превратившись для Мирославы в бесконечную карусель из лиц – знакомых и не очень – и ничего не значащих разговоров. В очередной раз сбежать от Игната, чтобы позвонить домой, удалось под предлогом посещения дамской комнаты.

Присев на закрытую крышку унитаза, Мирослава дала себе несколько минут на то, чтобы побыть, если не в тишине, то в одиночестве. Немного выдохнуть, собраться с силами. Уже хотела выйти, как её внимание привлекли голоса двух девушек, доносившихся через дверь. Показалось, что один из них похож на голос Нины. А далее услышала знакомое имя. Замерла.

– Я читала про него недавно. Зовут Игнатом. Только-только тридцать лет исполнилось, а один из самых перспективных бизнесменов города.

– Да-а-а, мужик – огонь.

– Надо как-то привлечь его внимание.

– Нин, он женат. Ты её, кстати, видела. Она подходила к барной стойке. В синем платье. Ничё такая.

– Пфф, женат, и что? С таким и в любовницах хорошо. Хотя знаешь народную мудрость? Жена – не стена, подвинется. Если мне выпадет шанс, я своего не упущу.

– А как же твой парень?

Ответа на вопрос Мирослава не услышала – Нина, а теперь у неё не было сомнений, что одной из девушек была именно она, вместе с собеседницей ушли. Немного обождав, Мирослава выскользнула из туалетной кабинки.

Вернувшись к Игнату, взглядом искала Нину. В голове вертелась её фраза: «Если мне выпадет шанс, я своего не упущу».

Шанс… Мирославе тоже был нужен шанс. На то, чтобы уйти от Игната. Нужна была та, кто хотя бы на время могла отвлечь его внимание. Ни на одну ночь, ни на неделю и даже ни на месяц. Нужна была так, в кого он мог бы, если не влюбиться, то серьёзно увлечься. Такая девушка, какой когда-то была сама Мирослава.

И она дала Нине шанс.

Бокал с шампанским, который Нина подала ей. И который вроде бы случайно опрокинулся на платье Мирославы… Взгляд Игната, которым он едва не испепелил «криворукую дуру», но в котором Мирослава увидела то, на что и надеялась, затевая этот спектакль, – заинтересованность.

Мирослава совсем не была уверена, что её план сработает. Ведь Игнат мог забыть о Нине в тот же вечер. Нина могла не принять его ухаживания. В конце концов, их роман мог закончиться через пару встреч.

План был откровенно слаб. Да и планом это сложно было назвать. Слишком много в нём зависело не от неё. Но в итоге все участники приняли те решения, что привели к нужному результату.

Мирослава сидела на кухне Полины. С горящими от стыда щеками рассказывала о том, как в жизни Игната появилась Нина. И ни о чём не жалела. Такова была цена её почти свободы.

– Я надеялась, что пока Нина будет оставаться его любовницей, мы с Васей сбежим.

Звучало ужасно. И, наверное, не только звучало. Таковым и являлось, но был ли у Мирославы иной выбор? Почти год ей удавалось избегать этого вопроса, но рано или поздно нужно было решить, насколько тяжела её вина.

– То есть на своё место ты нашла девушку, которая станет его «грушей»? – Полина не собиралась её щадить, облекая в слова то, что Мирославе совсем не хотелось слышать. – Я тебя не осуждаю, ты приняла решение вынужденно. Но ты о ней подумала? Рано или поздно ей будет доставаться так же, как тебе!

– Я думала о себе, Поля. О себе. И Васе, потому что у меня уже не было сил думать о других. Я не горжусь этим поступком, никогда им не гордилась – ни тогда, ни сейчас, но… – Мирослава пыталась защититься от нападок подруги: – Ты ведь не знаешь, может, ей нравится такая жизнь?

– Как может нравиться то, что тебе постоянно делают больно?

– Да, делают. – С этим Мирослава не собиралась спорить – она ведь слышала звук пощёчины, которой Игнат наградил Нину. Но также знала, что в их отношениях было не только насилие. – А ещё дарят дорогие подарки, снимают шикарную квартиру в центре города, возят на Мальдивы. Можешь мне поверить, Нине всё это очень нравится.

– Ты следишь за ними? – Полина наконец села на стул, как будто придавленная к полу свалившимися на неё откровениями.

– Нет, – покачала головой Мирослава. – Не то чтобы я следила, хотя… Как же сложно всё это объяснять, – она горько усмехнулась. – Я нашла Нину в соцсети. Мне нужно было понять, сработал мой план или нет. Сначала казалось, что нет. Пару недель после того вечера Игнат вёл себя как обычно. Я уже знала, когда у него появлялась любовница. В такие периоды он начинал задерживаться на работе. Почти не… – следующее слово далось с трудом, – издевался надо мной – ни физически, ни морально. Это дико звучит, я знаю, но в такие моменты я была даже счастлива. Со мной Игнат становился почти таким, каким был в самом начале, когда у нас всё было хорошо. Да, я мало его видела, зато он был спокойным, обходительным, заботливым. Только любовницы надолго у него не задерживались, и рядом со мной он снова становился собой.

Мирослава замолчала. Вот так сидеть и рассказывать кому-то, пусть этот кто-то – её лучшая подруга, о пережитом было непривычно. О том, что в её браке всё не так радужно, как думали окружающие, она пыталась сказать лишь однажды. Маме. Но та не оценила её откровений, наградив эпитетом «зажравшаяся дурочка». И дав пару «ценных» советов, следуя которым Мирославе надлежало поработать над собой, чтоб не выводить мужа. Наверное, подсознательно и от Полины Мирослава ждала осуждения и неприятия.

– Так вот, я нашла Нину в соцсети, – вернулась к главному. – Ничего необычного у неё там не было. В основном, её собственные фотографии с разных ракурсов, фото с подругами, с университета, с прогулок, с магазинов. И что-то типа визуализации мечты, так это вроде называется. Например, она выкладывала фото пляжа и писала, как сильно хотела бы там оказаться. Я уже решила, что или Игнат ею не заинтересовался или она ему отказала, хотя слабо в это верилось. Но потом у неё стали появляться фото с шикарными букетами, из дорогих ресторанов. Я быстро поняла, что у них с Игнатом начался роман. Не просто интрижка, а именно, роман. Нина удалила почти все предыдущие снимки, у неё там теперь такая жизнь, любая позавидует.

– В голове не укладывается. Не могу поверить, что ты сделала подобное.

– Считаешь меня дрянью? – не сразу решилась спросить Мирослава.

– Нет, – уверенно ответила Полина. – Это твой Игнат – дрянь. Портит всех, кто оказывается с ним рядом. Я теперь ещё больше его терпеть не могу! Ты уверена, что они ни о чём не догадались?

– Уверена. Узнай Игнат о подобном, вряд ли я бы сейчас сидела рядом с тобой. Он бы так разозлился. – Мирославу передёрнуло от одной мысли об этом. – Он же, наоборот, как будто немного охладел ко мне. Допустил саму мысль, что я не так уж ему и нужна. Говорит, что ещё не решил, что со мной делать, но я чувствую, что он даст развод. Уже дал, когда подписал соглашение, когда позволил подать заявление.

– Ты так говоришь, как будто без Нины он бы тебя к кровати приковал только бы не отпускать, – немного нервно хохотнула Полина.

Наверное, Мирослава побледнела. Лодыжка отозвалась фантомной болью. По привычке она потянулась к ней, не сразу поняв, что Полина перехватила её за плечи. И, обеспокоенно заглядывая в глаза, спросила:

– Что с тобой? На тебе лица нет.

– Ничего… Я просто…

Но то, как она мямлила, лишь подстегнуло Полину к расспросам:

– Что он сделал, Мира?

Мирослава сделала пару глотков уже остывшего чая. Обвела взглядом кухню, словно убеждаясь, что она по-прежнему в безопасности.

– Если не хочешь, не рассказывай. – Полина по-своему истолковала её молчание.

– Нет, я расскажу. Просто тяжело вспоминать. Но я думаю, так лучше. Знаешь, – улыбнулась Мирослава, – раньше я злилась, когда ты ругала Игната, а теперь готова слушать это снова и снова.

– Гад! – тут же выругалась Полина. – Урод и подонок!

– Уже зная, что он мне изменял, я как-то сказала – в шутку, что однажды уйду от него. Зря, конечно, – вздохнула Мирослава. – Он как будто пропустил мимо ушей. Но потом прошло несколько дней. И как-то ночью, он предложил мне поиграть с наручниками… Ну, ты понимаешь… Разнообразить нашу сексуальную жизнь. Я согласилась.

Мирослава, не сдержавшись, всё-таки дотронулась до лодыжки, пытаясь унять неприятные ощущения. У неё давно ничего не болело по-настоящему, но память порой играла с ней злую шутку.

– И?

– Ту ночь и часть следующего дня я так и провела в кровати. Прикованная к ней этими самыми наручниками – за руку и ногу. Я даже кричать не могла, потому что Вася была дома. Игнат сказал ей, что я поехала по делам. Я слышала их разговоры, как он говорил ей, что мамочка скоро вернётся. Меня отпустил, когда уложил её на дневной сон. Я никогда не чувствовала себя настолько беспомощной… Это… Это словами не передать, как страшно.

– Мира… – голос Полины дрожал.

– Тогда он и сказал, что отпустит меня только если сам захочет.

Мирослава оказалась в объятиях Полины. Выдохнула, расслабляясь. Ей стало легче. На удивление спокойно. Тяжелый груз, который она так долго несла в одиночку, больше не давил на плечи. Может, Полина до конца не принимала её решения, но она принимала её саму, и это придавало Мирославе сил.

– Мне надо выпить, – наконец, произнесла Полина. – Мне на сухую это не переварить. Тебе налить?

Мирослава кивнула. Она давно ничего не пила – даже шампанское на вечеринках, куда иногда ходила с Игнатом, только пригубливала для виду. Ей нужна была холодная голова, потому что каждую свободную минуту строила планы, как изменить свою жизнь.

– Тебе повезло с Ниной, что всё выгорело, – поставив перед Мирославой стакан с мартини, вернулась к разговору Полина. – Но, я уверена, у тебя был запасной план. Я тебя знаю, ты не дура, только в том, что касалось Игната.

– Спасибо за комплимент, – отозвалась Мирослава. – Я тоже тебя люблю. – Но сразу став серьёзнее, добавила: – План был один – сбежать. Всё остальное – подстраховка.

– Но ты не собираешься ею пользоваться. – Полина всё отлично поняла. – Ты несёшь за Нину ответственность, хочешь ты того или нет. Ты же это понимаешь? Да, она позарилась на женатого, но все мы совершаем ошибки.

– Предлагаешь мне спасти её?

– Нет. Вряд ли сейчас она тебя послушает. Игната лучше лишний раз не трогать. Но, пообещай мне, что если однажды ты сможешь ей помочь – ты это сделаешь.

– Хорошо.

Мирослава не думала о подобном. Но в словах Полины была доля правды. И Мирослава выполнит своё обещание, если понадобится, хотя сейчас она надеялась, что до этого не дойдёт. Она вообще надеялась, что ей никогда не придётся использовать спрятанный компромат на Игната – ни ради себя, ни, тем более, ради Нины. И не потому, что она жалела его, а потому, что боялась реакции. Этот компромат был бомбой, которая могла спасти, а могла и убить.

Они ещё немного выпили, сидя в тишине. Мирослава даже прикрыла глаза, наслаждаясь редким ощущением душевного спокойствия.

– Спасибо, – наконец произнесла она. – Спасибо, что не оттолкнула меня. За всё, что делаешь для меня. Без тебя я бы не справилась.

– Перестань, а то заплачу, – улыбнулась Полина.

Мирослава не успела ответить – на телефон пришло сообщение. Тот лежал ближе к Полине. Мирослава потянулась за ним, но её запястье оказалось перехваченным на полпути.

– Ты надела браслет. Что случилось? – Полина явно помнила, с каким словами отдавала свой подарок. – Что Игнат сделал?

– Поль, не хочу больше о нём говорить. Просто поверь: то, что он сегодня сделал, пошло мне на пользу.

– Ладно, – не сразу, но согласилась Полина. – Слишком много его для одного вечера. – Помолчав добавила: – Я видела, что тебе написал Влад. И, я буду только рада, если у вас что-то закрутится. Влад – он, хороший. Такой, по-настоящему хороший. Только у меня к тебе одна просьба.

– Какая? – Мирослава включила экран – на нём, и правда, высветилось сообщение от Влада.

– Сначала отпусти Игната внутренне, и только потом начинай что-то с Владом. Не разбивай ему сердце.

– Последнее, чего я хочу, разбить ему сердце. Но я поняла, о чём ты. Я не сделаю ему больно, – пообещала Мирослава.

Полина подлила им ещё немного мартини и сока.

– За нас! – Чокнулись. Сделав глоток, хлопнула себя по лбу. – У меня же хорошая новость есть!

– Да, какая же? – Мирослава едва могла поверить, что сегодня вообще могло произойти хоть что-то хорошее.

– Я смогла договориться со знакомым насчёт садика.

– Здорово, – обрадовалась Мирослава. – И чего это тебе стоило? Если нужно заплатить, то я потом всё тебе отдам.

– Это стоило мне ужина в хорошем ресторане.

– Это свидание? – улыбнулась Мирослава.

– Вот на что мне приходится идти, а тебе весело? – Полина в шутку шлёпнула её по руке. – Матвей – мой друг, хотя… Думаю, он был бы не против свидания, но я не хочу давать ему ложные надежды. Мы не совместимы.

– Значит, не ждать тебя в рваной одежде и засосах? – намекнула Мирослава на случай из их прошлой, ещё студенческой, жизни.

Обе рассмеялись от души.

– Надеюсь, что такого не произойдёт. Некоторым людям лучше не давать шанс, потому что будет больно. А ты знаешь… У меня была не самая сладкая жизнь. Да и сейчас – не сахар. Временами мне надо быть с собой наедине. Такое не каждый выдержит. Особенно смены настроения, я могу уйти в себя, потому что так…

– …так надо.

– Да. И ты всегда это понимала, просто была рядом. Потому с тобой и тогда, и сейчас мне комфортно. Но, отужинать всё равно надо будет. Поможешь выбрать ресторан?

– Конечно!

– Ох, сколько же очков на небесах я уже заработала, – потёрла руки Полина. – Ответь Владу. Он несколько раз заводил о тебе разговор. Ты ему понравилась. Но дай мне слово, что ты не будешь его обманывать.

– О чём? – не совсем поняла Мирослава.

– Обо всём. И о Нине тебе тоже не стоит врать.

– С чего бы Владу спрашивать об Игнате и его любовнице?

– Он, может, и не станет спрашивать. Но у правды есть одна особенность – она всегда всплывает в самый неподходящий момент. Поэтому лучше, если ты расскажешь ему сама.

– Расскажу, когда всё закончится. И если у нас… – Мирослава не договорила, примериваясь к этой мысли: – Если у нас с Владом начнётся что-то серьёзное. – С такой точки зрения она впервые рассматривала общение с ним.

И эта мысль ей понравилась. Мирослава не хотела торопиться. У неё вообще не было уверенности, что она сможет снова доверять мужчине. Подпустит кого-либо к себе так же близко, как Игната. Но и ставить крест на личной жизни не собиралась. Не все мужчины были такими, как почти бывший муж. Это она понимала. Потому решила, что будь как будет. Пока же стоило вернуться к более насущным вопросам.

– Когда можно встретиться с Матвеем?

– Завтра. Утром Влад отвезёт меня на работу, а потом он в твоём распоряжении. Матвей сразу вас в саду встретит, заодно, посмотришь, как там у него. Вдруг тебе или Васе не понравится. Впрочем, вряд ли. Зная его, уверена, что у него образцовый садик.

– А он не хочет сначала с тобой поужинать?

– Он верит мне на слово.

– А покажи его. – У Мирославы загорелись глаза.

Они словно перенеслись в студенческие годы, когда вот так же обсуждали парней, решая, с кем могли бы замутить.

Полина достала телефон.

– М-м-м, какой, – оценила Мирослава, разглядывая фотографии привлекательного коротко стриженного блондина.

На одном из снимков он, широко улыбаясь, стоял в обнимку с красивой девушкой.

– А это кто?

– Не знаю, – пожала плечами Полина.

– Это была его девушка.

– С чего ты взяла?

– Посмотри на их шеи, половинки кулонов – такие носят только возлюбленные.

– Ясно. Кобель, – вынесла вердикт Полина.

– Почему ты так решила? Он не похож на изменника. – Ванговать по фотографии было глупо, но отчего-то Мирославе казалось, что измены не про этого парня. – Посмотри вот сюда. – Показала на статус в соцсетях. Сокращение из четырех букв.

– И что?

– Он все ещё не до конца пережил разрыв, значит, где-то в душе он её любит. Вопрос, как они расстались.

– Что это за сокращение? – не поняла Полина.

– Яблт. Я безумно люблю тебя.

– Хм, как интересно. Никогда бы не подумала, что у Матвея может быть какая-то личная драма за плечами. Он всегда такой спокойный, вежливый, но при этом улыбчивый.

– Так, что? Выбрать вам романтичное место или чисто побыстрее сбежать?

– Забронируй два столика на одно время, посмотрим, как он провернёт задание с садиком.

– Сурово и совершенно не романтично, – хмыкнула Мирослава.

– Я реалистка, – парировала Полина. – Если мужчина не держит своё слово, то нам с ним делать нечего – ни на ужине, ни вообще.

– То есть всё решится завтра?

На её телефон снова пришло сообщение. Краем глаза Мирослава увидела, что от Влада. И у неё буквально руки зачесались, так хотелось уже посмотреть, что он ей написал.

– Да возьми ты уже телефон и ответь. Сидишь, как на иголках, – подколола её Полина.

– Спасибо!

Поцеловав подругу в щёку, Мирослава вышла из кухни.

Влад, как оказалось, прислал не только сообщение, но и аудио. Подключив к смартфону наушники, Мирослава его запустила.

– Привет. Знаю, – Влад сделал паузу, как будто не был уверен, что поступал правильно, записывая аудио. – Знаю, что уже поздно, и ты, наверное, укладываешь Василису, но я хотел бы узнать, как ты провела сегодня день? Всё ли в порядке? И извини, что войсом. Допускаю, что тебе они могут не нравиться, но я, как ответственный водитель, боюсь отвлекаться за рулём на телефон.

Мирослава улыбнулась. Влад был не прав, ей было приятно слышать его голос – глубокий, спокойный, тёплый. Своим присутствием – пусть только виртуальным, он позволял представить, что жизнь с мужчиной может быть совсем иной: по-настоящему счастливой. Но Полина сказала очень правильно. Мирослава должна была окончательно «отпустить» Игната. Нет, она его не любила. После сегодняшней встречи она была в этом уверена, но он всё ещё вызывал в ней множество эмоций. Влиял на её отношение и к себе, и к другим людям. Мирослава отчётливо понимала, что должна была окончательно оставить его в прошлом, прежде чем начинать что-то новое.

Но и отталкивать Влада не хотелось. Общение с ним её, если не исцеляло, то явно облегчало этот процесс. Он привносил в её жизнь положительные эмоции, дарил новые воспоминания. И те, накапливаясь, помогали вытеснять то плохое, что было связано с браком. Потому, дав себе обещание не торопиться, Мирослава написала Владу сообщение:

Всё хорошо.

Она, и правда, так считала. Тяжёлый день, начавшийся со встречи с Игнатом, в итоге закончился на светлой ноте. Откровенный разговор с Полиной, даже их секс с бывшим – помогли ей сделать очередной шаг от прошлого к будущему. К свободе. Она уже давно поняла – счастье в моменте. И особенно ценила минуты, когда могда сказать, что у неё всё хорошо. Наверное, именно это умение и помогло не сойти с ума в последний год.

Набрала ещё одно сообщение:

Завтра мы с тобой встретимся. Полина тебе уже сказала?

Влад прочитал его практически мгновенно.

Да, сказала, что я буду занят приятной деятельностью. Буквально стану ангелом-хранителем.

Мирослава снова улыбнулась. И поймала себя на мысли, что с Владом это становится привычкой.

Да, всё так.

Мне уже нравится!

Следом прилетел ликующий смайлик.

– Мама, почитаешь сказки? Я нашла у тёти Полины Гарри Поттера.

– Здорово, – Мирослава обернулась к дочери.

У Василисы загорелись глаза. Мирослава и сама воодушевилась. Она и раньше пыталась заинтересовать Васю любимой историей, но та была ещё мала. Похоже время пришло.

– Первая часть есть?

– А это какая? – Взяв маму за руку, Вася повела её к книжной полке.

– Вот эта. —Мирослава указала на нужную книгу. – Прочитай название.

– Гарри Поттер и фило…соф…ский… ка…мень…

– Молодец! У тебя отлично получается!

За воодушевлённым тоном скрыла грусть, которая возникла от понимания, что больше не сможет водить Васю на занятия по подготовке к школе по французской методике. Их оплачивал Игнат. И, зная его, Мирослава была уверена, денег которые он выделит на дочь, не хватит на «излишества». Чувство вины, что из-за неё дочка лишалась многих благ, вновь подняло голову, но усилием воли Мирослава прогнала его прочь. В её детстве всё было намного проще, но если ей чего-то и не хватало, то внимания и поддержки. В этом она никогда не обделит Васю. Пока будет заниматься с дочкой сама, а в будущем постарается и в материальном плане сделать так, чтобы та никогда ни в чём не нуждалась.

– Завтра сделаем задания из твоего учебника?

– А на занятия поедем? Они же у нас по вторникам и пятницам.

Нахмурившись, Мирослава постаралась припомнить, сколько осталось оплаченных занятий? Вроде два или три? Ответила расплывчато, чтобы не давать дочери пустых обещаний:

– Посмотрим. Но, думаю, скоро мы с тобой переведёмся в другой садик и на другие занятия.

– Хорошо, – спокойно согласилась Вася. – В садике всё равно одни мажоры. – И закатила глаза так, как иногда делала сама Мирослава.

– Мажоры?

– Да, – подтвердила Вася.

– Откуда ты такое слово знаешь? – постаравшись не засмеяться, поинтересовалась Мирослава.

– Так няня в садике говорит. – Вася, открыв книгу, перелистывала страницы, ища картинки. – Хвастаются вещами, игрушками, которые им купили родители.

– А ты не хвастаешься?

– Нет. – Вася пожала плечами. – Вы же с папой не хвастаетесь.

«А могли бы». И тут же поправила себя: «Игнат мог бы». Он добился многого, этого у него было не отнять. Иногда Мирослава задавалась вопросом: стал ли муж жестче и бессердечнее из-за бизнеса или всегда был таким, просто рядом с ней не сразу проявил свой характер?

– Пойдём в ванную, потом я тебе почитаю.

Проходя мимо комнаты Полины, увидела, что та увлечённо копалась в бумагах, щедро рассыпанных на рабочем столе. Не стала её отвлекать, понимая, что у подруги была жизнь, никак не связанная с ними. Они с Васей и так забирали у неё много времени.

Позже они устроились с Васей в кровати. От дочки вкусно пахло клубникой со сливами. Мирослава обняла её и открыла книгу – от правильного издательства, перевод которого считала каноническим. С удовольствием коснулась желтоватых страниц. У неё была точно такая же, но оставшаяся в доме родителей. Почему-то Мирослава так и не забрала серию, когда они съехались с Игнатом. Но теперь обязательно перевезёт книги в свой дом, когда он у неё появится.

– Вась? – От долгого чтения в горле пересохло. Хотелось выпить воды и лечь спать. Тихое сопение в ответ дало понять – дочка уже уснула. Мирослава осторожно поцеловала её в лоб. – Люблю тебя.

Укрыв Васю, аккуратно сползла с кровати, чтобы не побеспокоить её сон. Уже на кухне захотелось написать Владу. Поговорить с ним обо всём, что происходило. Но подобный разговор должен был произойти без спешки. И лучше лично. В глубине души она побаивалась, что после Влад от неё отвернётся, но она должна была быть с ним честной. После разговора с Полиной сама себе казалась серым кардиналом. Тем, кто позволил себе управлять чужой жизнью. И как ни грустно это признавать, она научилась этому у Игната.

Чудовище породило чудовище.

Конечно, она подставила Нину с благой целью, но это не отменяло того, что это неправильно. Немного легче было только от того, что Нина и сама была не против «подставиться» под Игната.

Влад, наверное, ты уже спишь, но спасибо, большое спасибо, что появился в моей жизни.

Перечитав набранный текст, смутилась. Поймёт ли он всё так, как она имела в виду? Или подумает, что она к нему клеится?

Мирослава всё ещё могла его удалить и не переживать о том, что её слова неправильно интерпретируют. Но, отбросив сомнения, нажала на кнопку «Отправить». Ей надоели сомнения – она хотела действовать и управлять собственной жизнью самостоятельно. Слишком долго она жила, подчиняясь и подстраиваясь под другого человека. Даже если она совершит ошибки, это будут её ошибки.

– А теперь пора спать… – сказала сама себе.

У Полины в комнате всё ещё горел свет, но Мирослава не стала к ней заходить. Им обеим нужно было переварить сегодняшний разговор.

Но засыпала Мирослава со спокойным сердцем.

– Мира! – Из прихожей донёсся голос Полины. – Я ухожу, вставай. Влад позвонит, когда будет свободен.

Мирослава едва не свалилась с кровати, запутавшись в одеяле. Простыня под ней сбилась. Дочки рядом уже не было.

– Вася, иди и разбуди маму… – Но почти сразу Полина добавила: – Подожди, милая, поцелуй тётю и пожелай ей удачного дня.

Мирослава услышала отчётливый чмок и счастливый смех Василисы. Сама улыбнулась. Так и не успела встать, потому что Вася влетела в комнату и тут же плюхнулась на неё сверху. Охнув, Мирослава обняла дочь. Та придавила ей волосы до боли, но, по сравнению с той радостью, которая переполняла от лёгкости этого утра, боль была ничем. Мирослава прижала дочку к себе, любуясь её счастливым лицом, как никогда отчётливо понимая, что просыпаться вот так, в приятном предвкушении от того, что принесёт новый день, может стать хорошей привычкой.

Всё зависело только от неё.

И пусть сейчас мысли об Игнате не заставили себя ждать, однажды это пройдёт. Он растворится в прошлом. Станет всего лишь биологическим отцом Василисы и больше никем. Просто человеком, с которым они иногда пересекаются.

– Мы с тётей Полей приготовили завтрак. Иди покушай. – Вася провела носом по её шее, даря ощущение лёгкой щекотки.

Засмеявшись, Мирослава подхватила дочку, и вместе они направились на кухню.

На плите ждала овсяная каша на молоке и с голубикой. Подобную Мирослава готовила и сама, но у Полины она была вкуснее. А может, так только казалось. Потому что всё вокруг в последние дни без Игната было вкуснее, ярче, светлее. И не нужно было искать причины. Всё просто – она была там, где ей было спокойно. Где было спокойно её дочери. Где не было страха и боли. Где не было Игната.

«И я сделаю всё, что так было всегда».

– Я быстро в душ, Вася.

В ванной пробыла дольше, чем рассчитывала. Предстояла важная поездка в новый садик, и Мирослава начала волноваться. Раньше она почти не касалась дел, связанных с тем, чтобы с кем-то о чём-либо договариваться или чего-то добиваться. Обычно она сама выбирала врачей, кружки и прочее для себя или Васи, а потом просто говорила Игнату. Тот передавал поручения Элле. И, конечно, оплачивал, необходимое. Немного успокаивало то, что разговаривать придётся со знакомым Полины, но сердце всё равно уже билось быстрее, чем обычно.

Из ванной вышла, обернувшись махровым полотенцем. Второе, придерживая, водрузила на голову, промокая волосы. Высокую фигуру в коридоре заметила не сразу, но тем неожиданнее был эффект. Вздрогнув, отшатнулась назад. Попытавшись удержать полотенце на голове, в итоге упустила второе. Оно соскользнуло к ногам. Шокированная, Мирослава застыла на месте. От мысли, что это Игнат, её едва ли не парализовало. Как будто тот островок безопасности, которым была квартира Полины, в одну секунду провалился в ледяную воду.

– Чёрт, прости, – голос Влада привёл в себя.

Мирослава метнулась к полотенцу, но пальцами столкнулась с пальцами Влада.

– Я не смотрю, – проговорил он.

И вложил в её руку упавшее полотенце.

Мирослава закуталась в него. С облегчением выдохнула, заметив, что он стоял к ней спиной.

– Извини… Не хотел тебя напугать. Я писал тебе, что Полина дала мне ключи, чтоб я забрал папку с документами и завёз потом к ней. Я…

– Ты не виноват, – рассеянно ответила Мирослава, ощущая жар от собственных щёк.

Похоже она ещё не скоро отделается от мысли, что Влад видел её голой. Но к ощущению стыда и нелепости от ситуации в целом, примешивался вопрос, а понравилось ли ему увиденное? Конечно, она не Афродита. Иллюзий Мирослава не строила. Знала, что выглядела неплохо, но достаточно ли хорошо, чтобы быть желанной? Игнат со своими бесконечными изменами давно подорвал в ней уверенность в собственной привлекательности.

– Я лучше посижу в гостиной, а ты… Ты собирайся. Вася на кухне, кормит своего Дино из тарелки.

По голосу стало понятно, что Влад улыбнулся. Но ей хотелось бы посмотреть на выражение его лица.

– Хорошо.

Мирослава проскользнула в комнату и, закрывшись там, прислонилась к двери, не понимая, как с ней могла случиться такая несусветная глупость. В какую альтернативную реальность она попала?

На встречу собиралась надеть те же водолазку и юбку, в которых ходила на встречу с Владом, но прежде проверила телефон. Влад не обманул – от него висело непрочитанное сообщение. И ещё одно от Полины:

Оставила тебе костюм на вешалке. Фиолетовый. И молочную блузку. Будь на высоте! Это все для блага Василисы. Матвей написал, что ждет вас с 10 до 12. Поэтому вам надо успеть забрать документы и привезти в новый сад.

На часах почти девять, значит, стило поторопиться. В очередной раз мысленно поблагодарила подругу, понимая, как сильно ей обязана.

Мирославе хватило получаса, чтобы высушить волосы, одеться и накраситься. Не ярко, но скрыв синеву под глазами и отсутствие румянца.

– Я готова. – Зашла в гостиную.

И замерла, залюбовавшись открывшейся картиной. Влад, сняв пиджак и закатав рукава рубашки, сидел прямо на полу. Они с Васей играли в чаепитие, и Мирослава несколько секунд заворожённо следила за тем, как длинными пальцами он обхватил миниатюрную кукольную чашку, чтобы поднести к губам. И, наверное, на ней сказалась сцена у ванной, потому что Мирослава вдруг представила, как эти пальцы могли бы касаться её. Она представила Влада в собственной постели.

«Ты ещё замужем!»

Снова покраснела, встряхнула волосами, пытаясь выкинуть совершенно ненужные образы и мысли из головы.

– Вася, пойдём, я тебя заплету. И надо переодеться.

И поспешила уйти до того, как Влад заметит её состояние.

Минут через двадцать они наконец были готовы выйти из квартиры.

Мирослава в последний раз бросила на себя взгляд в зеркало, желая убедиться, что выглядела презентабельно. Накинула пальто на плечи. Надевая ботильоны, встретилась взглядом с Владом. Дыхание перехватило, она вспыхнула внутри как спичка. Ей и в голову не могло прийти, что она способна так реагировать на другого мужчину.

– Прекрасно выглядишь, – произнёс он.

Тихо, но уверенно.

– Мам, ты хорошо себя чувствуешь? – Вася коснулась её лба. – Холодная, а щёки – горячие.

Влад, подмигнув ей, улыбнулся. Мира же отвела взгляд, мысленно напомнив себе, что думать сейчас надо совсем о другом. Зато перестала волноваться насчёт встречи.

До частного садика, в который ходила Вася, добрались быстро. Влад, отлично зная город, умело объезжал пробки.

– Подождёшь в машине?

– Да, – обрадовалась Вася. – Влад обещал, что покажет мне фокусы.

– Надеюсь, что их хватит, пока твоя мама ходит за документами.

Благодарно ему кивнув, вышла на улицу.

В домофоне сразу нажала нужную цифру, чтобы попасть на кабинет заведующей.

– Здравствуйте, я к Юлии Сергеевне. Мама Василисы Богдановой.

– Проходите.

С характерным писком калитка открылась. Идя к главному входу, Мирослава как будто впервые смотрела по сторонам. Идеально ухоженная территория со всем необходимым для комфорта детей. На сердце стало тяжелее. Наверное, Игнат соизволил бы и дальше оплачивать сад, если она попросит. Но унижаться перед ним снова и снова… Мирослава больше не могла себе это позволить.

– Мирослава Степановна, добрый день. – Юлия Сергеевна встретила её в холле. – Чем обязана вашему визиту? Надеюсь, с Василисой всё хорошо? А то с больничного она должна была выйти ещё вчера.

– Добрый день, Юлия Сергеевна. – Мирослава, глядя на молодую, красивую, одновременно любезно-надменную женщину, понимала, что забрать документы будет не так-то просто. Вряд ли та хотела лишаться такой подопечной как Вася. Потому, чуть приподняв подбородок, как можно увереннее произнесла: – Вася больше не будет ходить в ваш садик. Я хочу расторгнуть договор и забрать документы.

Как и предполагала Мирослава, Юлия Сергеевна тут же поменялась в лице.

– Могу я узнать о причине столь быстрого решения?

– Мы переезжаем, нам неудобно будет сюда ездить.

– Но ведь важно учитывать то, что Василиса за два года ко всем привыкла – и к другим детям, и к нашим правилам, занятиям. Ни один сад в городе не сравнится с тем, что мы даём своим деткам. Вы можете привозить сюда Василису не сами. Например, отправлять её с водителем.

– Юлия Сергеевна, я забираю документы. Я не собираюсь менять своего решения. Оно уже принято.

– Ваш муж такого же мнения? – не сдавалась директор. – Он ведь один из наших постоянных спонсоров. Но он не предупреждал меня, что ваша дочь больше не будет посещать наш сад. – Нервным движением Юлия Сергеевна поправила светлую прядь, выбившуюся из строгой причёски. – Я ведь могу позвонить ему и обсудить этот вопрос? Возможно, ему мои аргументы покажутся убедительными.

Мирослава зацепилась взглядом за её пальцы, украшенные дорогими кольцами. Особенно за одно из них – обручальное. И то ли в словах Юлии Сергеевны то ли в её тоне, но что-то ей показалось странным. Мирослава точно знала – она не уйдёт отсюда, не сделав то, что задумала. И не позволит Юлии Сергеевне себя запугивать. Вообще, больше никому не позволит. Возможно, впервые, имя мужа вызвало в ней не страх и желание подчиняться, а злость. Глядя прямо в глаза собеседнице, она спросила:

– Что ещё спонсировал Игнат? Может быть то, что у вас между ног? А ваш муж в курсе?

Они обе так и застыли с открытыми ртами. Но отчего-то Мирослава была уверена, что не ошиблась в своём предположении.

Даже косметика не скрыла того, как побледнела Юлия Сергеевна. Отшатнулась, не сразу выговорив:

– Да что вы себе позволяете! Ваши… Ваши инсинуации возмутительны!

Мирослава, глядя на неё, больше не сомневалась, что оказалась права: Игнат с ней спал. Едва не расхохоталась от мысли, что в очередной раз его измены играли ей на руку. В каком же Королевстве кривых зеркал она жила!

– Вы отдадите документы Василисы? – с трудом сохранив спокойный тон, вновь задала волновавший её вопрос.

– Я прошу, – Юлия Сергеевна приподняла подбородок, – вас извиниться за необоснованные обвинения.

Похоже сдаваться это женщина не собиралась.

– Я извинюсь перед вами в присутствии вашего мужа, – согласилась Мирослава. – Игнату тоже позвоним? Чтобы все причастные, так скажем, стороны присутствовали.

– Пойдёмте наверх, передам вам ваше дело.

И, резко развернувшись, Юлия Сергеевна направилась к лестнице на второй этаж.

Мирослава, хмыкнув про себя, последовала за ней. Какое же удивительное воздействие оказывала на людей правда! Если ты её знаешь. И не то чтобы она хотела таким способом давить на окружающих, но глупо было бы не использовать то оружие, которое Игнат, пусть метафорично, сам вложил ей в руки.

И против него, в самом крайнем случае, она тоже прибегнет к правде. Не зря же несколько месяцев осторожно подбирала пароль к его ноутбуку, чтобы найти и сохранить компромат.

Такая ли она хорошая, как считала? Или стоило задать себе другой вопрос: стоило ли оставаться хорошей?

Юлия Сергеевна демонстративно не пригласила её присесть, не предложила чаю или кофе. Открыв шкаф, быстро нашла нужную папку и швырнула на стол.

– Забирайте и уходите.

– Спасибо, Юлия Сергеевна, – вежливо, насколько могла, поблагодарила Мирослава.

Видела в её глазах затаённый страх. Видимо, Юлия Сергеевна опасалась, что на этом история не закончится. Мирослава не получила удовольствия от унижения этой женщины, но и жалости к ней не было. Та сама поставила себя в такое положение, изменив мужу. И этот страх, даже недолгий, был её расплатой.

– Вы с мужем друг друга стоите! – донеслось в спину.

Мирослава не отреагировала. Перешагнув через очередную тень прошлого, она шла вперёд с гордо поднятой головой. И дрожащими пальцами, но этого не видел никто, кроме неё.

Влад встретил её у машины.

– Василиса смотрит мультики. Ты… – Мирослава не дала договорить, бросившись ему на грудь и крепко обняв. Она нуждалась в его тепле, поддержке и одобрении. – Ты как, Мира? Всё же хорошо, да? Забрала документы?

Мира кивнула, но молча, пока не готовая рассказать о том, как всё прошло на самом деле. Будет ли Влад смотреть на неё так же?

– Влад, а ты когда-нибудь считал себя плохим человеком?

– Нет. – Мирослава ощутила, как его объятия стали немного сильнее. – Но кто-то наверняка так считает. Это нормально. Невозможно быть праведником для всех.

– А если ты объективно сделал плохой поступок?

– Значит, когда-то он искупится. – Влад поцеловал её в лоб. – Я не верю, что ты злодейка. Или не ты себя сделала такой.

– Откуда тебе это знать? – Мирославу всё равно мучили сомнения.

– В твоих глазах вижу, там настоящий космос.

– Злодеи тоже не пустышки и не дураки.

– Знаю. – Губами Влад опустился ниже, легко мазнув её по виску.

На секунду Мирославе показалось, что он поцелует её прямо сейчас. И, осознав, что она была бы совсем не против, замерла. Но Влад выпустил её из объятий.

– Тебе это не нужно. Не сейчас. – Он понял её реакцию.

Но, как и обещал, не торопил и не давил на неё.

А если он был неправ? И ей это было нужно? Поцелуй с мужчиной, который ей нравился. И не для того, чтобы поскорее забыть об Игнате, а потому что ей просто хотелось его поцеловать.

– У тебя бывает такое чувство, что хочется кое-что сделать, но это может всё испортить?

– Бывает. Вот прямо сейчас его испытываю, – признался Влад.

И эти слова как будто обоих подтолкнули сделать первый шаг. Они одновременно наклонились друг к другу. Поцеловались нелепо, неуклюже, как подростки, столкнувшись зубами. Но уже в следующее мгновение Влад перехватил её за талию и привлёк себе.

На несколько секунд Мирослава как будто выпала из реальности, отдавшись его горячим губам. За пределами её сознания осталась прошлая жизнь, Игнат, боль. Наверное, она могла бы вечно вот так оставаться в сильных надёжных руках Влада, отвечая на его поцелуи, но всё же отстранилась первой.

– Вася… В машине, – выдохнула в его губы. – Неправильно вот так…

– Да, – нехотя согласился он. – Надо ехать.

Влад открыл перед ней дверь, и Мирослава забралась на заднее сиденье к дочери.

«Что я творю?»

Собственный порыв удивлял, но никаких сожалений по поводу поцелуя она не испытывала. И даже мысль о том, что она всё ещё замужем, больше не беспокоила. Смешно было переживать о том, что для её мужа было только формальностью. Сколько ещё его любовниц она встретит, а скорее всего, уже встречала на своём пути?

Поймав взгляд Влада в зеркале заднего вида, одними губами спросила:

– Ты в порядке?

Он отрицательно покачал головой. Мирослава слышала его сбившееся дыхание. И то, какое желание она в нём будила, заводило её даже сильнее поцелуя. По одному его взгляду было понятно – Влад горел. И она хотела бы ощутить это пламя в полную силу.

А ведь всего несколько дней назад она и представить не могла, что способна так желать другого мужчину. Не Игната. Она так долго любила только его. Спала только с ним. Хотела только его. Но п осле их секса в машине у парка он вызывал у неё лишь отвращение. Почти физическое отвращение, потому что при одном воспоминании о нём к горлу подкатывала тошнота.

Мирослава не хотела ни думать, ни вспоминать об Игнате. Потому снова с улыбкой посмотрела на Влада. Тот явно успокоился после произошедшего, сосредоточившись на дороге. Она и сама успокоилась, переключившись на предстоящую встречу.

– Приехали? – Спросила Вася, как только Влад свернул на парковку перед садом.

– Да.. – Мирослава посмотрела на открывшийся вид.

Здание садика было далеко не новым. Мирослава сама когда-то ходила в похожий. Но территория была ухожена, а над дверями висела яркая надпись «Добро пожаловать».

Нажав кнопку на домофоне, она взглянула на часы – половина двенадцатого. Они не опоздали, и уже это позволяло надеяться, что всё пройдёт хорошо. Сегодня просто не могло быть иначе! Не зря же она смогла поставить на место Юлию Сергеевну, справится и с другими трудностями, если они возникнут.

Домофон отозвался тихим мужским голосом:

– Да?

– Я к Матвею… – Только в этот момент Мирослава поняла, что не спросила у Полины его отчества.

– Понял-понял, заходите прямо с Василисой. Дети ещё не спят, так что она посмотрит группу, пока мы с вами оформляем документы.

Мирослава вернулась к машине. Позвала дочку:

– Милая, пойдём.

– А Влад с нами? – И тут же повернувшись к нему, добавила: – Пойдём. Там наверное интересно.

– Пойду, если мама не против, – улыбнулся он.

– Я не против.

Мирослава не сводила с него взгляда, понимая, что с ним ей не страшно идти не только в детский сад. С ним она была готова пуститься в любое приключение, в любую авантюру. И она бы очень хотела, чтобы он испытывал то же самое. Яркое и всепоглощающее чувство, ростки которого начинали пробиваться в ней.

Влад заблокировал машину, и они пошли в детский сад. В какой-то момент Мирослава почувствовала, как он сжал её локоть. Наклонившись, прошептал:

– Мы справимся. Все втроём.

Мирослава обернулась к нему. Улыбнулась благодарно. В груди разлилось приятно согревающее тепло. Взглядом зацепилась за его губы, которыми Влад произнёс такие важные для неё слова. И не могла не поблагодарить небеса за то, что он появился в её жизни.

Они поднялись на второй этаж. Мирослава ожидала увидеть кабинет, похожий на тот, что был у Юлии Сергеевны – просторный и строгий. Но, первое что бросилось в глаза, – воздушные шары, которые, казалось, лежали везде, куда падал взгляд. У Василисы при виде них загорелись глаза, а Мирослава не смогла удержаться от шутки:

– Это вы нас так встречаете?

– Мирослава, добрый день! Мы к празднику готовимся! – Матвей в реале выглядел взрослее, чем на фотографии. И обладал настолько заразительной улыбкой, что губы сами собой растягивались в ответной. – Заходите. Присаживайтесь… – встав из-за стола, чтобы их поприветствовать, оглянулся вокруг, – где-нибудь.

Мирослава сгребла со стульев несколько шаров, осторожно отправив их на пол. Вокруг царил творческий беспорядок, стены украшали детские рисунки, и ей определённо нравилась атмосфера, в которой они оказались. Сомнения, что в садике им может не понравиться, растворились.

Как только они все познакомились и расселись, Матвей заговорил первым:

– Василиса, я бы хотел, чтобы тебе у нас понравилось. Что для тебя важно?

– У вас есть кружки?

Мирослава улыбнулась, понимая, что, в первую очередь, дочку интересовал кружок рисования. В предыдущем садике у неё была отличная преподавательница, после занятий с которой Вася всегда возвращалась окрылённой. Вряд ли здесь стоило ждать такого же уровня. Вздохнув, пообещала себе, что, как только сможет, запишет Васю в художественную школу.

– Кружки, конечно, есть, – между тем ответил Матвей. – Фитнес, хореография, умники и умницы и разноцветные ладошки.

– Это рисование?

– Да, это рисование. Ты у нас юный Мане?

– Нет, я Василиса. Мы с вами уже познакомились.

– Конечно, я запомню, – улыбнулся Матвей.

– Мне хочется посмотреть.

– Так, – Матвей перевёл взгляд на часы. – Дети только вернулись с прогулки, сейчас у них обед, а потом сон. Но я попрошу Марину Владимировну быстренько показать тебе группу и немного позаниматься, хорошо? А мы пока посмотрим все ли документы на месте. – Матвей протянул Васе руку. – Скрепляем?

– По рукам. – Вася ответила на рукопожатие.

И, встав со стула, направилась к выходу. По пути успев спросить:

– А шарик вы мне потом подарите?

– Вася… – Мирослава не договорила.

Потому что Матвей кивнул:

– Обязательно! – Последовав за Василисой, добавил на ходу: – Подождите пару минут, я передам Васю нашему методисту.

Несколько секунд из коридора слышались их голоса, пока не стало тихо. Относительно тихо. Через приоткрытую дверь доносился гул, в котором смешались самые разные звуки – шаги, звон посуды, детский гомон. Потянуло ароматом куриного супа, и, судя по запаху, тот обещал быть очень вкусным.

– А тут ничего, – произнёс Влад. – Я бы и сам на пару дней остался.

– Я тоже, – рассмеялась Мирослава. – В детстве ходила в похожий садик. И до сих пор считаю, что там была самая вкусная творожная запеканка в мире.

– А я в садике первый раз поцеловал девочку.

– Правда?

– Ага. – Влад наклонился к ней. – В щёчку. – И оставил у неё на щеке невесомый поцелуй.

Потом носом провёл вдоль её шеи. Прошептал:

– Мне нравится, как ты пахнешь.

– Это гель, – Мирослава дотронулась до кожи, словно стараясь сохранить след от его прикосновения.

– Нет, это твой запах. У меня уже только от него кружится голова. И если бы сейчас мы не были в этом святом месте…

Вернувшийся Матвей заставил Влада замолчать. Мирослава прикусила губу, стараясь скрыть лёгкое разочарование из-за того, что слова Влада прозвучали не до конца. И, в общем-то, она представляла, что он хотел сказать. Но хотелось услышать их, словно так они обретали вес. Ей было приятно ощущать себя желанной. Приятно слышать признания, комплименты. Купаться в мужском восхищении. И при этом знать, что всё это предназначалось только для неё.

Усевшись обратно за стол, Матвей достал из папки несколько бланков. Протянув их Мирославе, заговорил:

– Василисе у нас понравится. Полина сказала, что до этого ваша дочь посещала частный садик. Я знаю это учреждение, и ценник там не маленький. Честно говоря, не был уверен, что удастся хоть как-то впечатлить Василису, но вам удалось сохранить у неё умение радоваться простым вещам. Она очень светлый ребенок, хотя и с характером. Что в общем-то только в плюс.

Мирослава едва не засветилась от таких слов.

– Спасибо.

– Это вам спасибо, – улыбнулся Матвей. – Искренне рад пополнению в наших рядах. Вам нужно написать заявление. И ещё…

На заполнение документов и обсуждение режимных моментов ушло минут тридцать. К этому времени вернулась и Василиса. Матвей как раз делился успехами его подопечных, и Мирославе нравилось то, с каким воодушевлением он говорил и о детях, и о своей работе. Если поначалу её смущало, что на должности заведующего садиком работает молодой мужчина, то теперь она не сомневалась – он был на своём месте.

– Ну что, готова завтра к нам прийти?

Василиса счастливо улыбнулась, демонстрируя разрисованные пальцы – краска не отмылась с первого раза.

– Да, мне нравится у вас.

– Марина Владимировна, как вам новая подопечная?

– Очень талантливая девочка, схватывает быстро. Вам бы её отдать в художественную школу на подготовку. У нас как раз рядом.

Мирослава улыбнулась тому, как здорово всё сложилось. Мелькнула мысль, что даже слишком гладко, но она от неё отмахнулась. Не хотелось ждать плохого, хотелось жить верой в светлое будущее.

Уже на обратном пути в машине, когда Васю сморило, Влад спросил:

– Погуляем вечером?

– Мне надо спросить у Полины. Сможет ли она остаться с Васей.

– А сама хочешь? – с надеждой уточнил Влад.

Мирослава без колебаний ответила:

– Да, хочу.

Влад решил остаться с ними до того, как ему следовало выехать к Полине. Мирослава отправилась готовить обед, а он играть с Василисой.

– Мамочка! – Мирослава едва не подпрыгнула, потому что не слышала, как дочь зашла в кухню.

Обернувшись, чуть не расхохоталась. За Василисой стоял Влад, и его лицо было раскрашено так, что напоминало безумную карнавальную маску.

– Мы играли в разукрасила, – с восторгом поделилась Вася.

– Может, в визажиста? – Не сдержавшись, всё же рассмеялась Мирослава. – Или в гримёра фильма ужасов?

Влад подошёл к кухонному шкафчику с глянцевой поверхностью, в которой можно было себя разглядеть. Его брови поползли вверх.

– Василиса сказала, что у меня будет лёгкий макияж, – протянул он, театрально схватившись за сердце. – Я чудовище!

– А мама – красавица!

– Тут я спорить не буду.

Мирослава поймала на себе нежный взгляд.

– Можно я ещё порисую на Владе? – Вася взяла его за руку, готовая снова утянуть за собой в комнату.

– Пожалуй, с Влада на сегодня хватит. Он и так стоически держался.

– Спасибо, – одними губами произнёс Влад.

– Тогда я пойду Дино кормить. – Вася выскочила из кухни.

Подойдя ближе, Мирослава поняла: на лице Владе не косметика, а акварель или, что ещё хуже, гуашь.

– Тебе хорошую новость или плохую?

Влад присел на край стола и притянул её к себе. Его ладони легли ей на талию.

– Давай сначала плохую.

– У тебя на лице гуашь, а не косметика.

– А хорошая какая?

– Она очень стойкая. – Мирослава рассмеялась.

– Смешно тебе, да? – Влад сгрёб её в охапку и начал щекотать.

– Прекрати, – она забарахталась в его объятиях. – Я помогу тебе смыть, хорошо?

Но Влад и не думал останавливаться, вызвав у неё новый приступ смеха. Мирослава и сама испачкалась в краске, но ей было плевать. Она наслаждалась моментом. Когда-то они так же дурачились с Игнатом. Когда были юны, а у него не было бесконечных дел, связанных с бизнесом, и вереницы любовниц.

– Нет, погоди. Я тебя съем! – Зарычав сквозь смех, Влад губами коснулся её шеи, слегка прикусив.

– Ай! – Мирославе не было больно, наоборот, она с удовольствием включилась в игру. – Остановись! Или я пойду на другие меры.

– Какие же?

– Кардинальные.

– Тебе не выбраться.

– Правда? – Ей удалось немного отстраниться.

И в следующее мгновение она сделала единственное, что могло его отвлечь. Приподняла край рубашки, оголив живот.

– О, мои глаза, – взвыл Влад. – Я ослеплён такою красотою!

Он разжал руки, и Мирослава высвободилась. Но не отошла в сторону, а сама взяла его за руку.

– Это был запрещённый приём, ты в курсе? – Влад сжал её пальцы. – Но теперь я ещё больше хочу тебя съесть!

– Пойдём, серый волк, я для начала тебя умою. – Усадив Влада на край ванны, попросила: – Закрой глаза.

Достав ватные диски, начала осторожно снимать с его лица краску. Конечно, он мог бы умыться сам, но ей нравилось прикасаться к нему. Любоваться украдкой, наблюдать. Влад дотронулся до её коленки, и это отозвалось в ней так остро, как будто он касался голой кожи.

Напоследок протерев кожу мицелярной водой, Мирослава удовлетворённо кивнула сама себе.

– Готово, – сказала кона. – Можешь открывать глаза.

– В следующий раз я не буду бросаться в омут с головой, – усмехнулся Влад. – Лучше проверить, что задумала твоя дочь.

– Как-то она мне сделала прическу, пока я спала. Вот это был номер. Выстригла всё с одной стороны. И где ножницы взяла до сих пор не знаю. Вроде всё спрятано было.

Мирослава улыбнулась, вспомнив, как пришлось остричь оставшиеся волосы. Игнат тогда поддерживал её – накручивая заметно укоротившиеся пряди на палец, успокаивал её словами «Не в волосах счастье. И ты всё равно самая красивая». Когда хотел, он умел быть заботливым и нежным. Порой Мирослава задавалась вопросом, каким он был настоящим? В обличье человека или монстра?

– Который час? – спросил Влад, рассматривая себя в зеркало.

– Почти три.

– Мне скоро надо будет ехать к Полине.

Мирославе не хотелось его отпускать. Он ещё был рядом, но ей заранее стало грустно. Удивительно, как же быстро он запал ей в душу.

– Вечером всё в силе? – уточнил Влад.

– Да.

– Тогда я сам спрошу у Полины про Васю.

– Пообедаешь? Всё же готово.

– Да, успею. Чем порадуешь?

– Супом с лапшой и ёжиками в томатном соусе.

– Я готов! – На кухне поинтересовался: – Тебе помочь?

– Нет, я быстро. Василиса, обедать!

Поставив перед Владом и дочерью тарелки с горячим супом, и сама села за стол. Но так и замерла с поднятой ложкой, наблюдая за тем, как Влад пробовал приготовленное ею блюдо. Тот сначала съел пол-ложки, что-то удовлетворённо промычал и принялся за обед с уже не скрываемым аппетитом.

– Это очень вкусно! – похвалил он.

Мирославе были приятны его слова. Игнат воспринимал её готовку как должное. И высказывался только в тех случаях, когда ей не удавалось ему угодить.

– Спасибо, – ещё раз поблагодарил Влад, когда они закончили обедать. – Мне уже пора. Но в следующий раз за мной мытьё посуды!

Мирослава проводила его до двери. Очень хотелось обнять на прощание, даже… поцеловать, но Вася крутилась рядом. Да и сама она сомневалась, что стоило торопиться.

– Вечером зайдёшь поиграть? – с надеждой спросила Вася.

– Я больше не хочу становиться Халком. – Влад закрыл лицо ладонями.

– А Таносом?

– Откуда ты их знаешь? – удивился Влад.

За Васю ответила Мирослава:

– Я же фанатка комиксов. Не ярая, конечно, но много чего смотрела и читала. А Вася от меня нахваталась.

– То есть тебя можно звать на тематические квизы?

– Да, я с радостью с тобой схожу, – кивнула Мирослава.

– Замётано! Ну всё, не скучайте.

Влад ушёл, и Мирослава задумалась о том, что между ними происходит. Они поцеловались, они обнимались, много смеялись. Ей было хорошо с ним – спокойно и одновременно волнительно. Влад ей нравился. Очень. Но в губине души был страх, что нравился только на контрасте с Игнатом. Просто потому, что она изголодалась по нормальному общению и положительным эмоциям. Мирослава не хотела использовать его как временный пластырь для души или тела. Не хотела сделать ему больно. Для нё было важно разобраться в себе до того, как их отношения перейдут за черту, после которой всё нельзя будет свести к лёгкому ни к чему не обязывающему флирту.

До прихода Полины Мирослава играла и занималась с Васей, остановившись на том, что не будет торопиться с Владом. Но и отталкивать его тоже не станет. Как и обманывать, если поймёт, что их отношения причиняют ей дискомфорт.

– Эгегей! Кто в теремочке живёт?

Стоило услышать голос Полины, и Мирослава, разволновавшись, выскочила в коридор. Очень хотелось узнать, согласилась ли та остаться с Васей. Полина по одному её виду сразу поставила верный «диагноз»:

– Кто-то очень хочет отправиться на свидание! – И, выдержав театральную паузу, добавила: – Собирайся, я с удовольствием проведу вечер с Васей!

– Спасибо!

Обняв подругу, Мирослава побежала одеваться.

Мне уже можно выходить?

Отправив сообщение, Мирослава натянула джинсы, едва не упав.

Жду тебя внизу. До скольки отпустила злая мачеха? До полуночи? Только Полине не говори!

И смеющийся смайлик.

Моё молчание дорого стоит!

Хорошо, принцесса, я понял.

Попрощавшись с Васей, под смеющийся взгляд Полины вышла из дома. Влад ждал у подъезда. При виде её расцвёл. Вместо приветствия поцеловал в висок.

– Такси почти на месте.

– Такси?

– Я не прочь выпить немного вина. Поэтому такси. Не против?

– Только за.

– О, вот и наша карета!

Влад открыл перед ней дверь, нырнул в салон следом.

– Республиканская 67? – уточнил таксист.

– Да, – кивнул Влад. И тут же перевёл взгляд на Мирославу. – Прекрасно выглядишь.

– Спасибо, – она немного смутилась.

Пусть не в первый раз он говорил ей комплименты, но так непривычно было слышать их, оставаясь… обычной. Да, она немного подкрасилась, но на ней не было красивого платья, а волосы не были уложены в дорогом салоне. Игнат довольно кивал только тогда, когда она выглядела как с обложки журнала.

Они почти подъехали к кафе, когда Мирослава хватилась телефона. Порылась в сумочке, но безуспешно.

– Что потеряла?

– Телефон дома забыла.

– Если хочешь, можем вернуться.

– Нет, не стоит, – подумав, отказалась Мирослава.

Что могло случиться за пару часов, пока она побудет с Владом? Полина с Васей поужинают, немного поиграют, а потом та уложит дочку спать. В крайнем случае, Полина позвонит Владу.

– Зато никто не будет отвлекать от свидания, – улыбнулась Мирослава.

– Значит, у нас всё-таки свидание? – удивлённо переспросил Влад.

Мирослава стушевалась от его тона. Вдруг она сама себе всё напридумывала?

– Мира, что в твоей голове творится? – Влад притянул её к себе. – Я всего лишь пошутил. Признаю, что шутка неудачная. Предлагаю срочно исправить это дурацкое положение вкусным ужином.

– Да, – Мирослава с энтузиазмом поддержала его предложение. – Пойдём ужинать.

Кафе оказалось новым и, судя по количеству гостей, весьма модным.

– Тут у тебя тоже знакомые?

– Как ты догадалась? – Влад придержал дверь. – Нам оставили лучший столик.

– Здорово, когда везде есть связи. – Мирослава не могла похвастаться подобным. За годы брака не только не приобрела хороших знакомых, наоборот, растеряла тех, что были. Даже Полину почти потеряла. – И где твой знакомый?

– Не знаю, работает ли он сегодня. Если работает, то обязательно вас познакомлю. Мы учились с ним вместе.

К Владу обратилась хостес:

– У вас забронировано?

– Да, мне должны были оставить столик в нише.

– Ваше имя? – Влад представился. – Да, всё верно.

Хостес провела их к столику, спрятавшемуся за плотными шторами.

– Давай я за тобой поухаживаю. – Влад отодвинул перед Мирославой стул.

И легко, почти невесомо провёл ладонями по её рукам. Но это прикосновение отозвалось жаркой волной.

Влад манил её. И даже если она пыталась не поддаваться влечению, эти чары никуда не исчезали. Их не могло сдуть ветром, не смог бы развеять подошедший официант. Влад так стремительно стал частью её мыслей, что она сама себе удивлялась. А ведь казалось, что после Игната она уже не способна на яркие эмоции. Может, и с ним произошло нечто подобное? Он просто забыл, что когда-то любил её?

Любил ли?

Такой вопрос она себе задавала, и не раз. И боялась ответить на него честно. Портить этими мыслями момент тоже не хотелось. Повернувшись к Владу, коснулась его пальцев.

– Давай сделаем заказ и будем делать, что хотим? – предложила она.

– Будем. – Влад не отрывал взгляда от её руки. – У тебя такие красивые пальцы, ты знала?

– Да, – засмеялась Мирослава. – Каждый день ни них смотрю и восхищаюсь.

– Я абсолютно серьёзен.

– Я…

Мирослава не успела ответить. К ним подошёл официант:

– Вы готовы сделать заказ?

Мирослава вскользь посмотрела меню, чтобы не выглядеть растерянной, и заказала первое, что показалось интересным и вкусным:

– Салат с угрём и лимонад… Смородина и базилик.

– А мне… – Влад проводит пальцем по меню. – Сибас с овощами. И бокал белого вина. Может, и ты будешь?

– Да, я бы не отказалась.

– Тогда вместо лимонада нам бутылку вина.

– Какое вы бы хотели?

– Нам французское, вот это. – Влад развернул винную карту и указал на одну из строчек.

Мирослава не видела, что он выбрал. Но не стала спрашивать, решив довериться его вкусу.

Официант вернулся быстро.

– Всё так? – Он показал Владу бутылку. – Это то, что вы хотели? Открываю?

– Да. – Влад как будто и не обратил внимания на вино, полностью сосредоточенный на Мирославе.

Они много разговаривали. Под вино темы находились легко. Мирослава полностью расслабилась, позволив себе больше одного бокала. Снова ловя себя на том, что рядом с Владом вспоминала, что значит быть счастливой. Беззаботной. Лёгкой.

Но, наверное, по въевшейся под кожу привычке в глубине души она ждала подвоха.

В какой-то момент к ним подошёл официант и обратился к Владу:

– Простите, но, кажется, это ваш телефон надрывается. В куртке.

У Мирославы сердце оборвалось. Влад только пошёл за ним, а она уже знала – случилось что-то плохое. И самое ужасное, что, возможно, с Васей.

Не выдержав, побежала за Владом. Застала его в тот момент, когда он достал телефон из кармана.

– Это от Полины. – Мирослава поймала его взволнованный взгляд. – Полина написала, что они с Василисой в больнице.

– Успокойся. – Влад коснулся её плеча.

Но Мирослава срезу же скинула его руку. Мгновенно. Потому что в тяжёлые моменты привыкла уходить в себя. Так было безопаснее, чем показывать эмоции, зная, что в любой момент Игнат мог использовать её уязвимость ей же во вред. Но ничего из пережитого с Игнатом не могло сравниться с тем, что происходило сейчас.

Вася. Её дочь. Её душа. От одной мысли что с ней случилось что-то ужасное сердце обрывалось. Мирослава старалась дышать глубоко и размеренно, чтобы не сорваться в паническую атаку. Несколько раз ущипнула себя за запястье. Боль хоть немного отрезвляла.

– Всё будет хорошо. И самое главное – ты ни в чём не виновата. – Влад больше не пытался коснуться её.

Даже немного отодвинулся, насколько позволяло заднее сиденье такси.

– Нет, это моя вина… – Она же чувствовала, чувствовала, что могло что-то случиться!

Полина не брала трубку. Единственное сообщение Мирослава перечитала несколько раз, но, кроме того, что они с Васей в больнице, там был лишь её адрес. И слова о том, что она нашла Васины документы в чемодане.

– Не твоя, – возразил Влад. И голос его звучал серьёзно и уверенно. Ни малейшего колебания. – Всё могло быть точно так же, даже будь ты дома вместе с ней. Она не была одна.

– Меня это должно успокоить?! – Мирослава была в миллиметре от того, чтобы сорваться на крик.

Сейчас доводы Влада, пусть они были рациональны, не успокаивали, а злили.

– Я свои мысли озвучил.

И Влад замолчал. Они молча доехали до больницы. Но стоило выйти из такси, и Мирослава оказалась в его объятиях. Она забилась в его руках, несколько раз ударила по плечу с силой, на которую ещё недавно, казалось, была вообще не способна.

– Выпусти страх и злость сейчас. Потому что к дочери ты должна прийти в спокойном состоянии.

В ответ Мирослава задёргала ещё сильнее. Она снова била его по груди и плечам. Ей казалось, что он поступал чудовищно, не пуская её к Васе. В этот момент она его ненавидела. Но постепенно с каждым новым ударом кипевшие в ней эмоции ослабевали. Пока не остались только усталость и чувство вины.

Мирослава затихла.

– Всё? – Влад ещё крепче сжал её в объятиях.

– Спасибо… – Мирослава мягко высвободилась. Отбросила растрепавшиеся волосы назад. – Спасибо тебе, Влад. Ты хоть меня и разозлил, но мне это было нужно.

– Обращайся. Как только сойдут синяки, я снова в твоём распоряжении, – Влад позволил себе улыбнуться. – А теперь пойдём.

Он протянул руку, и Мирослава, не колеблясь, вложила свою ладонь в его. Так они и вошли в приёмное отделение травматологии.

Мирослава оглянулась. За стойкой администратора было пусто, потому они прошли дальше по коридору. Почти сразу услышала голос дочери. Отпустив Влада, бросилась вперёд. И, стоило завернуть за угол, как взглядом наткнулась сначала на Полину, а потом и на Васю, сидевшую на потёртом кожаном диванчике.

– Милая, ты как? – Мирослава упала перед ней на колени.

Взглядом зашарила по дочке, пытаясь понять, что случилось.

– Я уже хорошо. Тётя Полина была со мной, мы так быстро ехали на машине. Вася встала на диван и развела руки в стороны, изображая самолёт. – Мы прям летели сюда вот так. Вжуу-ух…

– Я переживала… Со мной такое впервые. – Голос у Полины всё ещё немного дрожал. – Я очень за неё переживала. Но я не гнала так уж сильно.

– Там было три цифры на круглой штучке, – тут же сообщила Вася. – Один, один и пять.

– Ничего себе! – обалдел Влад. – Неплохо для человека, который не любит садиться за руль.

– Я даже не помню, как мы оказались в машине, – пробормотала Полина. – Сейчас я понимаю, что зря так запаниковала. Но в тот момент… Боже, Мира, быть мамой это так страшно!

– Что случилось? – вернулась к главному Мирослава.

Видя, что с дочкой, всё вроде бы нормально, она почти успокоилась.

– Врач сказал, что у неё произошёл подвывих локтя… сустава, – нахмурившись, медленно выговорила Полина. – Ещё он сказал, что это ничего страшного. Так часто бывает у детей. Он всё вправил, но ты ещё зайди, он даст тебе рекомендации. И документы возьми… Вот. – Полина протянула прозрачную папку. – Прости, я правда не понимаю, как так получилось. Мы просто играли, я случайно потянула Васю за руку, а потом она вскрикнула…

– Полина, перестань, – встав на ноги, Мирослава обняла подругу. – У меня и в мыслях нет в чём-то тебя винить. Я же знаю, как оно бывает. Ты ни в чём не виновата.

Успокаивая подругу, повторяя ей те слова, что совсем недавно сама слышала от Влада, Мирослава ощутила, как и самой становилось легче. Невозможно предусмотреть всё. Никому из них не следовало обвинять себя.

Вернувшись к дочке, Мирослава спросила:

– Ручка болит?

– Нет, теперь не болит. Болело дома. И ещё когда дядя доктор трогал. Но он волшебник. Он сказал, чтобы я закрыла глаза и досчитала до пяти, и всё пройдёт. Я досчитала до десяти, чтобы точно-точно прошло. Так что всё хорошо.

Мирослава улыбнулась. Осторожно обняла дочку. Но улыбка сползла с губ, стоило поднять взгляд. Всего в паре шагов от них стоял Игнат.

Первая реакция – ступор. По сосудам словно пустили ледяную воду, Мирослава едва ли не примёрзла к полу. Только невероятным усилием воли она заставила себя пошевелиться под его тяжёлым взглядом. Встав, неосознанно попыталась загородить от него Васю.

Игнат подошёл к ним.

– Что ты здесь делаешь?

– Привет, Лиса. – Проигнорировав её, Игнат наклонился к дочери.

– Привет, папочка. У меня всё хорошо. – Вася снова встала на диван, чтобы его обнять.

«Почему Вася в носках?», – мелькнула запоздалая мысль. Но дальше Мирослава полностью сосредоточилась на Игнате. «Не отступать. Мира, только не отступать!»

– Мне позвонила… эта… – Игнат, наконец, удостоив Мирославу вниманием, кивнул в сторону Полины. – Потому что не знала, где ты пропадаешь.

Перевёл взгляд на Влада. Мысли читать Мирослава конечно, не умела, но была уверена, что Игнат сделает однозначный вывод. На секунду прикрыла глаза, понимая, что теперь всё может стать сложнее. Что если Игнат увидит во Владе конкурента? Того, кто решил присвоить себе то, что, как считал Игнат принадлежит лишь ему?

– Это Влад. – Мирослава замялась. Раньше она бы представила Игната определённым образом: «А это мой муж». Но как сказать теперь? Почти бывший муж? Так ничего и не придумав, произнесла: – А это Игнат.

Прикусив губу, Мирослава наблюдала, как они пожали друг другу руки, обменявшись неприязненными взглядами. Владу не составило труда догадаться, что Игнат – её муж, а Игнат увидел, что больше не единственный мужчина в её жизни. Последнее Мирославу пугало, потому что ей сложно было предсказать его реакцию.

– Пойдём, родная, поговорим наедине. – Не дожидаясь её согласия, Игнат перехватил Мирославу за запястье и отвёл в сторону. – А теперь объясни мне происходящее. Потому что то, что я вижу, мне не нравится. Мою дочь ты оставила с подругой, с которой не общалась три года, а сама укатила… – Игнат не сдержался. Следующие слова буквально выплюнул ей в лицо с нескрываемой ненавистью: – Трахаться с первым попавшимся мудаком!

– Это ты мне говоришь? Скольких ты перетрахал, пока мы были в браке? – Мирослава едва не задохнулась от возмущения. – Я имею право на отношения, потому что мы разводимся! Я вправе делать всё, что мне заблагорассудится.

– Нет, не всё. Если ты хочешь оставаться матерью Василисы, а не пропасть из её жизни, – последнее Игнат прошипел ей на ухо. – Ты усекла?

– Ты правда так беспокоишься о Васе? – не скрывая сарказма, спросила Мирослава. – Или тебе просто нравится мне угрожать? Так вот, не стоит. Не стоит мне угрожать, Игнат, иначе…

– Смешно, – оборвал, до боли сжав её запястье. – Я чувствую твой страх. Я каждый раз это чувствовал, Мира. И наслаждался… Как наслаждалась и ты. И не пытайся врать, что тебе не нравилось то, как я с тобой обращался: твоё дыхание, учащенный пульс… Ты всегда была мокрой для меня. Я тебя давно раскусил, ты меня ничем не удивишь.

– Думаешь? – Мирослава поднялась на носочки, не задумываясь о том, как вся эта сцена выглядела со стороны. Сейчас она была один на один с Игнатом. И впервые его не боялась. Губами почти коснулась ег виска. – Слушай моё сердце, продолжай. Сожми запястье покрепче. Сжал? А теперь слушай то, что я тебе скажу.

Игнат замер, явно удивлённый её необычным поведением. К такому он точно не привык. Уверенность, которую ощущала в себе Мирослава, бетонной стеной встала между ними.

– Я тебя не хочу и не люблю. – Мирослава чётко осознала, что больше он не имел над ней власти. – Ты мне не нужен. Я проживу без тебя жизнь куда спокойнее и счастливее. Ты, Игнат, настоящее чудовище.

Удивительно, но Мирослава говорила спокойно. Словно озвучила сухие, при этом не особо ей интересные факты. Но самое важное, она увидела: Игнат понял, что она не шутила и не преувеличивала.

– Тебе пора уходить, – добавила она.

Не сразу, но он отступил, в последний раз сжав её запястье. Вместо прощания задав вопрос, который возможно и не собирался озвучивать:

– Удивительно, что спустя столько лет ты не сломалась. Как?

– Я просто любила тебя, а теперь не люблю.

Мирослава смотрела ему вслед, ощущая внутри странную пустоту. Наверное, ей бы стоило упасть без чувств или, наоборот, воодушевлённо закружиться на месте, но… Она избавилась от тяжёлого камня, тянувшего её на дно. Наконец всё сделала правильно, однако требовалось время, чтобы окончательно уверовать в победу. Прежде всего, в победу над собой прошлой – той, которая так долго искала себя настоящую.

Сначала она услышала шаги Влада, потом его ладони легли ей на плечи.

– Я горжусь тобой, – сказал он.

– И я тобой горжусь. – Полина тоже встала рядом. – Очень.

– Мамочка, я устала…

Мирослава посмотрела на часы – почти полночь.

– Поехали все домой, – с мягкой улыбкой предложила она.

– Машина на стоянке? – спросил Влад у Полины.

– Да, только я как-то криво припарковалась.

– Криво? Сейчас заценим, – ухмыльнулся он. Подойдя к Васе, осторожно погладил её по руке: – Не больно?

– Нет.

Влад подхватил Василису на руки и под её восторженный хохот направился к двери.

– Ты забыла её обуть? – спросила Мирослава, не найдя Васиных ботинок.

– Да, – смущённо призналась Полина. – Я её на руках несла.

– Ты всё сделала правильно, – подбодрила её Мирослава. – Будем считать, что прошла боевое мамское крещение.

– Да уж, – криво усмехнулась Полина. – Я думала, хуже того, как я однажды переволновалась на сложной презентации, уже не будет. Как же я ошибалась!

Влада с Васей догнали у стоянки. Тот смотрел на машину с непередаваемым выражением на лице.

– Вот что значит криво припарковаться… Забор не в том месте появился?

Полина закатила глаза.

– Да-да, Влад, можешь сфоткать на память.

– Ура! Спасибо! – Влад сделал вид, что достаёт телефон. Но потом миролюбиво добавил: – Мы ещё будем смеяться над этим.

– Да, когда я починю машину.

– Бампер точно придётся менять. Напишу Саше.

Домой вернулись жутко уставшими. Тяжесть пережитого навалилась на плечи, и Мирославе казалось, что прошёл не один день, а пара, а то и целая неделя. Наверное, она задремала, потому что в реальность её выдернуло осторожное прикосновение к щеке.

– Она уснула. – Влад кивнул на Васю. – Я отнесу.

Полина помогла отстегнуть дочку, и Влад снова взял её на руки. Та не проснулась, только слегка поморщилась во сне. И прильнула к его груди. На мгновение он замер, словно боясь побеспокоить её сон. Потом перевёл взгляд на Мирославу, и у неё защемило сердце от той нежности, что в них светилась.

Влад пошёл вперёд, а Мирослава не сразу сдвинулась с места, всё ещё поражённая тем, что увидела в его глазах.

– Не разбивай ему сердце, Мира. – Полина встала рядом. – Он влюблен в тебя и в твою дочь.

– Ты уже говорила, – напомнила Мирослава. А потом, не сразу, но произнесла то, что её мучило: – Вряд ли я та женщина, которая его достойна. Игнат меня испортил.

– Это ты так думаешь. Только ты, какой была тут, – Полина указала сначала на её голову, потом на грудь, – такой и осталась.

«Только я сама в это не верю».

Оказавшись наконец в квартире, Мирослава поблагодарила Влада и сразу направилась к дочери. Осторожно раздела её прямо на кровати. Наверное, стресс давал о себе знать. На глаза навернулись слёзы, но усилием воли Мирослава подавила желание заплакать. Хватит с неё слёз. Она взяла свою жизнь под контроль, и не стоило тратить силы на уныние.

– Завтра поедем вместе, – из-за спины донёсся голос Полины.

– А Вася? – Мирослава обернулась.

– Завезём её в сад, потом поедем на работу. Возьми документы.

– Хорошо.

На самом деле хотелось задать вопросы о том, зачем она понадобилась Полине на её работе, но Мирослава слишком устала.

«Утро вечера мудренее».

Заснуть удалось не сразу, хотя глаза и слипались. Мирослава всё смотрела на Васю, гладила её спину, шептала ласковые слова.

– Рота, подъём!

Из сна, в который даже не помнила, как провалилась, Мирославу выдернул клич Полины.

– Я проспала? – Зашарила рукой у кровати, пытаясь нащупать телефон.

– Нет, я только встала. – Полина присела на краешек. – Тебе пора входить в ритм, Мира. Я не буду готовить завтрак каждый день, несмотря на то, что сильно тебя люблю. Сегодня твоя очередь.

– Да-да, я уже встаю. – Вопреки своим словам Мирослава ощущала себя выжатым лимоном.

Но Полина была права. В её жизни наступал новый этап.

В первую очередь, она нажала на кнопку кофемашины, только в последний момент заметив, что забыла подставить кружку. Чертыхнувшись, тут же схватила первую попавшуюся с сушилки.

– Первый блин комом, – пробормотала себе под нос.

Устранив последствия аварии, заглянула в холодильник. Продуктов было много и разных, но удивлять близких с утра пораньше гастрономическими шедеврами Мирослава не была готова. Решила приготовить что-нибудь лёгкое и быстрое. Омлет с томатами и зеленью.

Смешав ингредиенты, попутно сделав несколько глотков живительного кофе, Мирослава поставила омлет на медленный огонь. И пошла в ванную, чтобы умывшись и расчесавшись, хоть немного прийти в себя.

Когда она вновь появилась на кухне, Полина ставила себе кофе. И выглядела так, как будто всю ночь провела в спа-салоне.

– В чём твой секрет? – Мира подняла крышку, чтобы убедиться – омлет почти готов.

Пора было идти и будить Василису.

– В кокаине. – Полина потёрла нос. – Если что я пошутила, а то у тебя такой вид… Ты с утра явно не в состоянии оценить юмор.

– Я поняла, – улыбнулась Мирослава. – Секрета ты не раскроешь.

Поднять дочь удалось не без труда. За время больничного и последовавших за ним дней режим у Васи сбился.

Собраться и выйти из дома почти вовремя удалось разве что чудом. И благодаря завтраку, к которому Мирослава так и не притронулась. Полина только пару раз красноречиво взглянула на часы.

Влад уже встречал их у подъезда. И пока Полина с Мирославой устраивались на своих местах, усадил и пристегнул Васю.

По дороге к саду Мирослава вырубилась. Разбудил её Влад. Ни Васи, ни Полины в машине не было.

– Наша леди-босс ушла в офис. Попросила привести тебя в чувство. Тут на первом этаже есть небольшая кофейня. Съедим по сэндвичу, выпьем кофе, и ты пойдёшь на собеседование.

– Я, что? – изумилась Мирослава. – Я думала, что мне просто нужно с чем-то помочь Полине.

– Ну практически так и есть. Только в первую очередь ты будешь помогать себе.

Влад прав. Ей пора вставать на ноги. Но последнее, чем она занималась – репетиторство. И то, до рождения Васи. Игнат не позволил ей работать.

– У меня нет опыта. Рекомендаций. Я даже универ не закончила! – Несмотря на голос разума, стало страшно.

– И что? У меня два образования, но я работаю личным водителем. Думаешь, что корочки делают тебя успешнее? Нет. – Указательным пальцем Влад коснулся её лба. – Всё в твоей голове. Пойдём поедим. И не переживай. Полина тебя не обидит.

– У меня и мысли такой не было! – Мирослава вышла из машины. – Я боюсь, что не справлюсь и подставлю её.

– Если ты готова учиться, то всё получится. Да, будет тяжело, но ты же и не думала, наверное, что будет легко?

– Не думала совершенно.

– Тогда соберись, Мира. Тебе некогда раскисать. Точнее ты можешь, но не сейчас.

Влад приобнял её, и Мирослава позволила себе прижаться к нему. Она хотела бы поговорить с ним о том, что между ними происходило, но момент явно был неподходящим. Потому просто наслаждалась ощущением спокойствия и мягкой силы, которые от него исходили.

Они уже сидели за столиком, когда ему позвонили. Мирослава наблюдала за тем, как он разговаривал по телефону, как двигались его губы, как время от времени на них появлялась усмешка. И совершенно неожиданно для неё завелась. Даже простые движения, которые делал Влад, казались безумно сексуальными. У неё сбилось дыхание, и вряд ли она могла скрыть то, о чём думала.

Влад, закончив разговор, убрал телефон. Взглянул на неё.

– Не смотри на меня так, Мира. – Опустив руку ей на колено, сжал пальцы – не больно, но так, чтобы она поняла – внутри него тоже был огонь. – Пожалуйста, не сейчас.

Мирослава прикрыла глаза, представляя, чем бы могло закончиться их взаимное притяжение, если бы они были вдвоём в другом месте. И она была уверена: с Владом ей будет хорошо.

– Ты не доела. Поешь, а ещё выпей горячего.

Мирослава послушно подняла чашку с кофе. Облизнула пенку с края.

– О боги, прекрати, – простонал Влад. – Я и так едва сдерживаюсь.

– Тогда я лучше пойду. – Мирослава поднялась на ноги и поцеловала его в щёку. – Спасибо тебе за поддержку. Правда, большое спасибо.

– Удачного тебе собеседования.

Мирослава попала в уже знакомый холл, в который совсем недавно приходила с чемоданом и надеждой, что Полина примет её после трехлетней ссоры. На стойке её встретила уже знакомая администратор.

– Вы к кому?

Девушка её не узнала, хотя прошло не так много времени. Впрочем, самой Мирославе казалось, что за эти недели без Игната она успела прожить целую жизнь.

– Я к Полине Котовой.

– У вас назначено? – Администратор бросила на неё взгляд, но быстро перевела обратно к компьютеру.

На этот раз Мирослава ни чем не отличалась от других сотрудниц или посетительниц: ухоженных, привлекательных и хорошо одетых.

– Да, она меня ждёт.

– Фамилия?

– Зайцева.

– Да, вы в списке. – Девушка указала на лифты. – Проходите.

Мирославу немного лихорадило от пойманного диссонанса – она помнила, какой пришла сюда впервые, и кайфовала от того, что сейчас была намного увереннее в себе. Она могла собой гордиться, пусть к новой жизни были сделаны только первые шаги. Но она готова была действовать дальше. Да, порой сомневаясь в своих силах, но всё равно действовать. В неё верили, как минимум, двое, но самое главное, что она сама в себя верила.

Добравшись до кабинета Полины, осторожно постучала в дверь. Приоткрыла. Полину заметила сразу – та сидела за своим столом, что увлеченно печатая на ноутбуке.

– Мирослава Сергеевна, добрый день! Закрывайте дверь и присаживайтесь, – оторвавшись от работы, произнесла Полина.

Выполнив то, что та сказала, Мирослава присела на стул.

– Что это значит? – спросила тихо.

Полина напустила столько таинственности, что Мирославе было не по себе.

– Ты пришла на собеседование. И я буду придерживаться наших обычных правил. Никто не должен заподозрить, что мы знакомы. В остальном врать нельзя, отдел кадров всё равно всё проверит. У тебя незаконченное, не совсем подходящее под агентство образование, поэтому я не смогу взять тебя на полноценную ставку – пойдут разговоры. Варианта два: ты или будешь моей помощницей или стажёром. Если ты захочешь, то сделаешь здесь карьеру. Если через какое-то время поймёшь, что наша сфера не для тебя, то уйдёшь, но у тебя уже будут запись в трудовой и опыт. Значит, в дальнейшем будет проще найти работу. – Полина говорила чётко, словно по заготовленному плану. Видимо, всё хорошо обдумала, прежде чем позвать Мирославу в свой офис. – Здесь мы с тобой будем в иных ролях, не как дома. Я не стану делать тебе поблажки, потому что ты моя подруга. Все здесь много работают, порой задерживаются. Последнее – не для тебя, я понимаю, но в рабочее время расслабиться не получится. Итак, что тебе больше нравится? Попробуешь себя секретарём или стажером?

– Секретарём, – ответила Мирослава без лишних раздумий.

Ей было интересно посмотреть за тем, как работала Полина. Узнать, как проходят её дни, научиться у неё тому, что помогло бы ей самой пробиться выше. Понять, как из улыбчивой девушки она превратилась в тигрицу.

– Мира, хорошо подумай, ведь ты не знаешь, какой я начальник.

– Я справлюсь. – Мирослава улыбнулась. – Или мне придётся отравить твой ужин.

Полина прыснула, тут же закрыв рот рукой.

– Доставай документы. – Мирослава послушно передала Полине папку. – Я пока их полистаю. Нужно ещё немного потянуть время.

– Думаешь, кто-то обратит внимание, что мы закончили раньше?

– Я в этом не сомневаюсь. В этом офисе за тобой всегда следят, даже если кажется, что нет. Мне нравятся те, кого я набрала в команду, но не все они мне нравятся как люди, некоторые исключительно как профессионалы. Тебе надо приготовиться к тому, что не все выдерживают здешний ритм и атмосферу. Тебе придётся коммуницировать не с мамочками во дворе или с жёнами миллионеров, а с куда более опасными женщинами. Да и мужчинами. С теми, кто готов на многое, чтобы прыгнуть выше головы. Опережая твой вопрос, сразу скажу: да, игра стоит свеч. Но друзей ты здесь не найдёшь. И мой тебе совет, не рассказывай никому о том, кто твой муж.

– Но у меня его фамилия. Наверное, все сами догадаются.

– Фамилия не редкая. И если сама не заостришь внимания, то есть шанс сохранить это в секрете. После развода снова станешь Зайцевой. И мы благополучно о нём забудем.

– Игнат никуда не денется.

– Он от тебя – нет, но ты от него – да. – Полина поднялась на ноги. – Сейчас я провожу тебя к Ольге Александровне. Она даст тебе заполнить анкету, сделает копии документов, всё оформит. Мы её ценим за неболтливость. Так что от неё слухи по офису не пойдут, остальное зависит от тебя.

– Хорошо.

Полина решительно вышла из кабинета. Мирослава едва за ней поспевала. В этот момент она с трудом её узнавала. Она шла не за подругой, а за будущей начальницей, и очень остро ощущала эту смену ролей. И не то чтобы ей не нравилось, но точно было непривычно.

– Ольга Александровна, здравствуйте! Принимайте моего нового личного помощника. Инструктаж, как обычно, на вас. – Говорить Полина начала сразу с порога.

– Поняла вас, Полина Алексеевна. Сделаю.

– До встречи, Мирослава Сергеевна.

– До свидания, Полина… Полина Алексеевна.

– Вы точно готовы?

– Что? – Мирослава не поняла, почему ей задали такой вопрос.

– Полина Алексеевна человек не простой, – пояснила Ольга Александровна, рукой указав на стул. – Вы – не первый личный помощник, и даже не второй. В таком темпе, в каком работает Полина Алексеевна, мало кто выдерживает. Да и характер у неё не сахар. – Ольга Александровна говорила спокойно, явно не с целью посплетничать. – Я не отговариваю, но предупреждаю. На этой позиции важно обладать высоким уровнем стрессоустойчивости.

«Те, у кого бывший муж абьюзер, подходят?»

Но вслух Мирослава произнесла:

– Мне нужна эта работа.

– Тогда берите ручку и заполняйте анкету.

– Пока вы заполняете анкету, давайте я сниму копии с ваших документов, – обратилась к Мирославе Ольга Александровна.

– Я уже сделала копии.

– Серьёзный подход, – одобрительно кивнула та.

Мирослава думала, что освободится ещё до обеда, но пришлось задержаться. Ольга Александровна не только оформила всё необходимое, но и провела обстоятельную экскурсию по офису, а также то, что ранее Полина назвала «инструктажем». Впрочем, с оговоркой, что многое Мирославе придётся осваивать непосредственно в «бою». Наконец, посчитав, что на сегодня с неё достаточно, отпустила со словами:

– Ждём завтра.

К лифту Мирослава шла одновременно окрылённая, потому что у неё была работа, и немного ошарашенная тем, с какой скоростью всё произошло. Теперь все мысли крутились вокруг того, как бы не подвести Полину. И только предвкушение от встречи с Владом помогло отвлечься. Пропущенный завтрак давал о себе знать, потому она решила, что позовёт Влада на поздний обед. Даже если он уже успел поесть, то просто выпьет с ней кофе.

Достав телефон, набрала ему. Он ответил почти мгновенно.

– Ты сейчас занят?

– Минут через двадцать освобожусь. Подрабатываю сегодня курьером по личной просьбе Полины.

– Ещё не обедал?

– Нет, ждал, когда ты освободишься. Рядом с офисом есть неплохое кафе «Моне». Жди меня там, я подъеду. Можешь сразу заказать и что-нибудь для меня на свой вкус.

– Хорошо.

Влад не обманул – подъехал ровно минут через двадцать-двадцать пять. Как раз к моменту, когда на столик ставили салаты – тёплый с куриной печенью и цезарь.

– Можно мне цезарь? Я не особо люблю печень. Ты не против?

– Я не против. Специально выбрала один из тех, что обычно всем нравится. – Улыбнувшись, Мирослава встала, чтобы обнять его.

Вдохнуть его запах, ощутить его спокойствие и успокоиться самой. Рядом с ним она ощущала себя сильнее, чем была на самом деле. И верила в то, что всё будет хорошо.

– Сядешь рядом со мной? Нам хватит места.

Мирослава и сама этого хотела. И то ли он прочитал её мысли, то ли сам желал быть ближе. Впрочем, какая разница? Она видела… Чувствовала главное – Влад тянулся к ней не меньше, чем она к нему.

Влад сразу её обнял и не спешил отпускать.

– Я так по тебе скучал. Ты даже не представляешь.

– Думаю, что представляю. – Мирослава положила голову ему на плечо, и поймала себя на ощущении, что она дома.

Как бы странно это ни звучало.

В объятиях Влада она могла расслабиться. Максимально. И быть, самое главное, собой.

– Как твой день? – спросил он.

Мирослава рассказала обо всём, что успело с ней случиться. И если сначала у неё были сомнения, что Владу на самом деле это интересно, они быстро рассеялись. Она видела: его действительно волновали её чувства и переживания.

– А как ты провёл день?

– Без тебя, и это самое грустное.

– Мы не можем быть вместе двадцать четыре часа в сутки.

– Почему нет? – спросил он, изрядно её удивив этим вопросом. – Не двадцать четыре, но по максимум из возможного.

– Потому что… – Влад ждал её ответа. – Потому что… У меня нет ответа на твой вопрос.

– Вот видишь, значит, можем.

– Но для этого мы хотя бы должны жить вместе.

– Ты бы хотела?

И снова Мирослава растерялась.

– Я…

Влада отвлёк телефонный звонок.

– Это Полина, – сообщил, закончив разговор. – Она освобождается через час. Заберём её и поедем вместе за Василисой.

На этот час Мирослава словно провалилась в безвременье – безмятежное, тёплое. Влад больше не возвращался к разговору о том, чтобы ещё больше времени проводить вместе, и Мирослава была этому рада. Наверное, он понял, что пока она не была готова к тому, чтобы форсировать события.

А потом просто стало не до личных переживаний. Рабочие дни выжимали из неё все соки. Порой она забывала и об обеде, и о том, какой сегодня день недели. Сил не оставалось думать ни о степени серьёзности отношений с Владом, ни даже об Игнате. Бывший почти не давал о себе знать. И оставайся Мирослава без дела, сильно переживала бы насчёт него, полагая, что он затаился не просто так. Внутренне она была готова, что рано или поздно он преподнесёт неприятный сюрприз, но определённо его не боялась. Однако пока он только забирал и возвращал Васю в оговоренные дни, предупреждая смсками.

В какой-то момент Мирослава поняла, что у неё задержка. Её словно окатило из ледяного душа. От мысли, что она второй раз станет мамой, находясь в разводе с Игнатом, сердце почти остановилось. Аборт бы она сделать точно не смогла, но второй ребёнок, особенно если бы родился мальчик, мог заставить Игната передумать. Если сейчас у неё была надежда, что он всё-таки отпустит её, лишь слегка потрепав в процессе, то… К счастью, месячные пришли уже на следующий день, и Мирослава поблагодарила небеса, что отделалась только небольшим испугом.

Три недели, практически слившись для неё в один день, пролетели незаметно. Дом, садик, работа, садик, дом. Немного развеяться она себе позволяла только в те вечера, когда Вася была у Игната. Тогда они с Владом гуляли или катались по городу и за его пределами. И он всегда привозил её обратно к Полине. Им некуда было торопиться.

Хотя постепенно они всё чаще переходили границу, увлекаясь поцелуями. И вот уже на ней не было блузки, а его ремень был расстёгнут.

Мирослава уже была готова к большему, но Влад каждый раз останавливался, как будто в его голове был незримый ограничитель. Порой он выходил из машины, чтобы прийти в себя. Но даже сквозь стекло Мирослава ощущала, как он прожигал её взглядом.

– Мира, у меня к тебе предложение, – как-то сказал Влад, когда они встретились на обеде.

– Какое?

– Сходим на свидание ещё раз?

– Когда?

– Прямо сегодня, – предложил Влад. – Васю же Игнат забирает, значит, мы можем гулять хоть до утра. Останешься у меня. С утра заедем за Полиной, ты переоденешься, и я вас отвезу на работу.

Мирославу удивило то, как легко он это произнёс. Возможно, если бы она знала Влада хуже, это заявление расценила, как давление. Но он сдерживался даже в те моменты, когда она была готова уступить. Потому была уверена в том, что даже если ляжет с ним в одну постель, он не предпримет ничего, что будет против её желания.

Но сразу ответить «да» у неё не поворачивался язык. И не потому, что она не хотела Влада. Хотела. Очень. Но сама мысль, что она останется ночевать с другим – не с Игнатом – казалась такой странной.

– Поехали, – согласилась, отринув сомнения.

Ей хотелось вырваться из той рутины, в которую успела сложиться её жизнь. И, конечно, провести время с Владом, наконец отпустив на волю желание, сжигавшее обоих.

– Мне нравится твоё согласие, – улыбнулся он.

«А мне твоё предложение, хотя мне очень страшно».

Для свидания Влад выбрал неожиданное место – клуб.

– Ты уверен, что мне стоит идти туда в этом? – Мирослава провела по пиджаку.

На ней был классический брючный костюм, перешедший ей в «наследство» от Полины.

– Потанцуем немного, развеемся и поедем домой. Ты же сама мне говорила, что хотела бы потанцевать.

– Да. – Мирослава, и правда, как-то это сказала – между делом, после очередного непростого рабочего дня. Видит Бог, она нуждалась в том, чтобы немного расслабиться. – Я не против.

Выйдя из машины, они взялись за руки. И это воспринималось по-особенному остро. Одно дело, когда они касались друг друга – и даже весьма откровенно – в машине и, совершенно другое, что позволили открыто обозначить себя как пару. Влад крепко сжимал её ладонь, пока они шли к клубу, вернее, к очереди, которая выстроилась ко входу.

– Что, тут у тебя власти нет? – подколола его Мирослава.

– Я работаю над этим, – с напускной серьёзностью ответил Влад.

Внутри оказались минут через десять. Мирослава не была в клубе… Не сразу вспомнила сколько. Оказалось, что в последний раз ещё до замужества. Игнат считал, что ночной клуб не место для его девушки, а тем более, жены.

– Хочешь выпить? – перекрикивая музыку, Влад наклонился к ней.

– Текилу Санрайз.

– Хорошо, далеко не уходи, чтоб я знал, где тебя найти. – Дождавшись её кивка, направился к бару.

Мирослава осмотрелась. И ей нравилось то, что она видела – весёлых людей, у которых, казалось, не было никаких проблем. Стильный дизайн. Нравилась звучавшая музыка.

Влад не ошибся. Она хотела расслабиться, и атмосфера, царившая в клубе, обволакивала её, словно подталкивая на танцпол. Прикрыв глаза, она начал медленно двигаться, но постепенно её танец становился энергичнее, по мере того, как расслаблялась внутренняя пружина.

– Мирослава?..

Сначала показалось, что ей послышалось. Но почти сразу кожу на шее обдало чужим дыханием. Она отшатнулась, желая избежать близкого контакта. Открыв глаза, инстинктивно потёрла шею, стараясь поскорее избавиться от неприятного ощущения. В мужчине, оказавшимся перед ней, признала Дениса – одного из деловых партнёров Игната.

– Я уж думал, что ошибся! Тебя и не узнать вовсе!

Мирослава и сама бы себя не узнала. И дело не в том, как она выглядела, а в том, как она теперь себя воспринимала и подавала. Раньше она не задумывалась, что в глазах людей из своего прошлого будет совсем другой. Новой.

– Привет, Денис, – почти проорала, потому что не хотела к нему наклоняться.

Ей вообще не хотелось вести с ним беседы.

– А где Игнат? Что-то мы давно не виделись.

– Игната здесь нет.

– Одна? Как же он отпустил свою жену в клуб? Я поражён!

«Так же, как ты отпускаешь себя гулять за каждой юбкой!» В количестве похождений Денис вряд ли уступал её бывшему, разве что не особо скрывал свои подвиги.

– Значит, я могу украсть тебя на один вечер?

– Только через мой труп, – отрезала Мирослава.

По губам Дениса скользнула неприятная ухмылочка. Он всегда был ей противен. Сальные взгляды, пошлые комплименты… Для Дениса женщины были чем-то вроде вещей, красивых он коллекционировал. Использовал, без жалости выкидывая, как только видел новую, более привлекательную игрушку.

Мирославу затрясло от отвращения. Но она не успела ничего сказать – рядом с ними появился Влад.

– Гав! – рявкнул он прямо в ухо Денису.

– Это кто? – подскочил тот, убрав руку.

– Друг Игната, – не найдя лучшего варианта, проговорила Мирослава.

– Верный сторожевой пёс, – усмехаясь, добавил Влад.

– Так ты тут не одна, интересно… – Денис медленно оглядел Влада с головы до ног.

Его маленькие глаза аж засветились от любопытства, а когда Влад обнял Мирославу, прижав к себе, едва не вылезли на лоб.

Первый порыв – отстраниться, но Мирослава подавила его. Ей не очень понравилось то, что Влад одним движением чётко обозначил, что на самом деле он никакой не «друг Игната», но его присутствие и защита вернули ей под ноги почву. И только в глубине души стало немного страшно. Денис наверняка разнесёт среди всех знакомых, где и с кем он застал жену Игната. И как тот отреагирует… Вряд ли ему понравятся нелестные слухи.

– Приятного вам вечера, голубки. – Подмигнув им на прощание, Денис двинулся в сторону вип-столиков.

Мирослава провожала его взглядом, прекрасно понимая, как вся эта ситуация выглядела со стороны. Она всегда была примерной женой. Теперь же о ней разойдутся слухи о том, что она изменила Игнату. Ведь будущий развод бывший точно не афишировал.

Впрочем, какая разница? Мирослава больше не собиралась возвращаться в тот круг, в котором вращалась, будучи в браке. Пусть перемывают ей кости – не жалко. Разве что не хотелось лишний раз напоминать Игнату о том, что она теперь свободна, а он вспомнит, когда услышит, что Мирослава развлекалась в клубе с другим мужчиной. Но и об этом она подумает завтра.

– Держи. – Влад протянул коктейль. – Ну и дружки у твоего бывшего мужа. Даже не вспоминай о нём, слышишь? Плевать, что он подумает или сделает. Ты живёшь для себя – не для него.

Мирослава кивнула и сделала глоток коктейля. Потом ещё один. Ей хотелось расслабиться.

– Сможешь мне сразу взять ещё один? – спросила, осушив почти половину бокала.

– Уверена?

– Да.

Со вторым бокалом Влад вернулся быстро. Обнял её сзади, и они покачивались в такт музыке. Мирослава ощущала, как вибрировала его грудь, значит, он подпевал игравшим песням. Улыбнулась, зубами сжимая трубочку. Она была влюблена во Влада, как девчонка, неспособная представить себе и дня без него. И ей даже казалось, что эти чувства были ярче тех, что она когда-то испытывала к Игнату. Но главное, они не были омрачены ложью.

С его стороны.

Она же совершенно не святая. Неудивительно, что когда-то зацепила Игната. Наверное, уже тогда он понял, что в чём-то они похожи.

Допив коктейль, Мирослава мягко высвободилась из объятий. Алкоголь приятно ударил в голову, и она больше не переживала о Денисе. И о ком-либо другом, кто мог увидеть её в клубе. Какая разница? Она всю жизнь будет с кем-то сталкиваться из своей прошлой жизни. Это нормально. Люди то появляются, то уходят.

Поэтому отправилась на танцпол. Подняла руки и медленно присела, виляя бедрами. Она не знала, смотрел ли на неё Влад, но, представив, каким мог быть его взгляд, ощутила дикий прилив энергии и страсти. Движения становились всё более динамичными и агрессивными. Мирослава провела руками по талии, мечтая, чтобы это были руки Влада.

Откинув волосы назад, ладонью скользнула вверх по животу, рёбрам, груди. Коснулась губ, щёк и волос, снова вернулась к губам.

Желанные сильные руки опустились ей на бёдра. Влад прижал её к себе, поцеловал в шею. Горячее дыхание опалило её ухо:

– Боюсь, что я не смогу доехать до дома, если мы не уйдём прямо сейчас.

– Сейчас? – Мирослава, осмелев, ягодицами потёрлась о его пах.

Чтобы у него не осталось сомнений, она тоже ждала этой поездки к нему домой.

– Вот прямо сейчас. – Влад перехватил её за руку.

У выхода практически на лету схватил их верхнюю одежду. Накинув пальто Мирославе на плечи, вытащил её на свежий воздух.

Если Игната она могла с легкостью представить, вернее, вспомнить, разгоряченным и потерявшим контроль над собой от желания, то видеть Влада таким было удивительно. Но его взгляды, слова, реакции заводили её ещё сильнее.

– Иди сюда! – Влад подхватил её на руки и понёс к машине под пьяное улюлюканье тех, кто собрался у клуба. – Я с ума по тебе схожу, Мира. Не хочу тебя отпускать. Никуда, особенно, когда ты такая… такая сексуальная!

– Я только за, – мягко ответила Мирослава, расслабляясь у него на руках.

Влад усадил её на переднее сиденье, пристегнул. Не удержавшись от небольшой провокации, она коснулась его подбородка. Кончиком пальцев провела по скуле, спустилась к уголку рта.

– Мира-а-а, – простонал он. – Мне же ещё за руль садиться.

Влад старался не гнать, но всё же стрелка на спидометре была выше, чем обычно. Пульс у Мирославы тоже явно превышал норму. Ещё несколько недель назад она и подумать не могла, что образ Игната померкнет, и она так сильно будет хотеть другого мужчину.

Квартира у Влада оказалась самой обычной. Похожей на ту, в которой выросла и сама Мирослава. Может, поэтому она сразу почувствовала себя уютно.

– Погоди. —Влад остановил её , не позволив самой снять пальто. – Я всё сам.

Он избавил её не только от него, но и от обуви. Погладил ступни, провёл ладонями до коленей.

– Ты прекрасна, ты это знаешь?

– Догадываюсь, – улыбнулась она.

Влад скинул с себя куртку и ботинки. И вместе с ними как будто отбросил нежность, наконец дав волю страсти. Подхватив Мирославу под бёдра, понёс в спальню.

Положил на кровать, словно драгоценность. Мирослава притянула его к себе, прильнув к губам. Утоляя жажду телесного контакта, предвкушая большее. Влад скользнул к шее, ключицам, груди, животу. И чем меньше на ней оставалось одежды, тем сильнее её накрывало блаженством. Мирослава растворялась не только в получаемом удовольствии, но и ощущении безопасности. Впервые за долгое время она не давала, а получала – любовь, эмоции, наслаждение. Не ждала внезапной боли. Каждое прикосновение отзывалось тёплой волной. И даже когда Влад обхватил за щиколотки, чтобы поцеловать каждый сантиметр её тела, Мирослава отозвалась тихим стоном. С ней давно такого не было, чтобы тело дрожало подобно струне, готовой к игре.

Мирослава немного приподнялась, позволяя ему стянуть с себя последний элемент одежды. Влад аккуратно толкнул её обратно на постель и, опустившись на колени, медленно развёл её ноги в стороны. Мягко провёл пальцами по лобку и между губ. Без нажима, без проникновений, но его горячее дыхание рядом заводило не меньше. Губами припал к тому, что так долго хотел. Намеренно не доводил до оргазма, распаляя всё больше, пока она сама не заставила его отстраниться.

– Ты хочешь?

Всё её тело кричало о том, как она его хотела. Но она оценила сам вопрос. То, с каким трепетом он относился к её желаниям,

– Хочу. – Потянувшись к поясу боксеров, освободила его от белья.

Влад наклонился к тумбочке и достал презерватив. Пара движений, и он навис над ней. Мирослава, положив руку ему на затылок, притянула к себе.

Влад вошёл медленно, давая ей время, чтобы привыкнуть к нему, заботясь о её комфорте. Мирослава ощущала, как напряжено его тело. Ему приходилось прилагать немало усилий, чтобы сдерживаться. Толкнувшись на него, обхватила ногами его бёдра, позволяя делать с ней то, что ему так хотелось. И Влад, словно потеряв рассудок, начал двигаться, одновременно неистово целуя её губы, шею, грудь.

– Поменяемся?

Мирослава не успела осознать, как оказалась сверху. Собрав волосы в одной руке, она заскользила по члену, прикрыв глаза. Ей давно не было так хорошо. Дыхание перехватило. Ещё немного, и она кончила – ярко, остро, словно оказавшись на самом верху экстремальной карусели, в одно мгновение сорвалась вниз.

Склонив голову на его плечо, замерла, сполна проживая этот миг. Влад гладил её по спине, ожидая, пока она поднимет голову.

– Я хочу смотреть в твои глаза. – И только поймав её взгляд, несколько раз толкнулся бёдрами, кончая сам.

Поцеловав его, Мирослава опустилась на постель рядом с ним. Влад, сжал её в объятиях. И она слушала, как постепенно его сердце замедляло бег. Как и её.

– Прости, я сегодня не в форме, как будто мальчишка-подросток в первый раз.

– Всё было хорошо. – Мирослава прижалась к нему. – Даже больше, чем хорошо.

Немного понежившись в объятиях Влада, Мирослава наконец огляделась по сторонам. Шкаф с зеркалом, компьютерный стол, тумбочка, кровать, конечно, пара горшков с цветами на подоконнике.

«Пустовато».

Мирослава привыкла к игрушкам, которые, казалось, появлялись в самых неожиданных местах буквально через минуту после того, как она убирала их на место. К вещам, которые не всегда лежали на своих полках. К милым безделушкам, делавших квартиру уютнее. У Влада же не было ничего лишнего. Всё по полочкам, всё в идеальном порядке. Наверное, так же, как и в его жизни.

– Я уже говорил, что ты совершенство? – Пока Мирослава разглядывала комнату, он не сводил глаз с неё.

– Ты повторяешься, – улыбнулась Мирослава. – Но я не против.

Влад коснулся её плеча, повёл ниже, пока не наткнулся на шрам чуть выше запястья. Похожие у неё были и в других местах.

– Было больно?

– Было.

– Почему ты это делала? – Владу не составило труда догадаться, что эти следы она оставила сама себе.

– Потому что так я могла выпустить внутреннюю боль. Она находила выход, а я потом смотрела, как эти раны заживали. Сначала превращались в красные линии, потом светлели. И мне становилось легче.

– У меня тоже есть шрамы. – Взяв Мирославу за руку, Влад опустил её ладонь себе на левое бедро. – Чувствуешь? – Она нащупала три линии по паре сантиметров каждая. – Мне тогда тоже было очень плохо. Но я пообещал себе, что это в первый и последний раз. Ни один человек не достоин того, чтобы я так страдал.

– Это было из-за девушки?

– Всё самое болезненное всегда происходит из-за кого-то. – Влад мягко улыбнулся. – Я тогда был совсем юнцом. Эмоции зашкаливали, всё воспринималось очень остро. Так что её вины в том, как я себя вёл, нет. Это был мой выбор. Но каждый выбор нас чему-то учит.

Мирослава прижалась к нему, дрожа, ей хотелось быть с Владом такой же честной и открытой.

– Мира, ты чего?

– Я хочу тебе кое-что рассказать.

– И чего не рассказываешь?

– Потому что это всё испортит.

– Даже если и так, тебе стоит это сказать. Пока ты держишь в себе, легче не станет.

Влад всегда был к ней так добр…

«Пока добр», – в уголках глаз защипало. «Это ненадолго, счастью снова придёт конец».

– Я не сказала всей правды о своём решении развестись…

И Мирослава рассказала обо всём: как узнала об изменах Игната, как хотела уйти, но первый же намёк на подобное показал, что Игнат просто так её не отпустит. О том, как встретила Нину и как придумала план с тем, чтобы заменить себя ею.

Пока Мирослава рассказывала, Влад не выпускал её из объятий, не уточнял деталей. Он просто был рядом, но, главное, – слушал и слышал.

– На самом деле я не та девушка, которая тебе понравилась, – подвела итог Мирослава, ощущая, как в горле пересохло.

И от того, что долго говорила, и от волнения, граничившего с паникой. Ей казалось, что ещё секунда, и Влад выставит её из своего дома.

– Так даже лучше, – произнёс он то, что Мирослава совсем не ожидала услышать. Погладил её по волосам, и под его ласковыми прикосновениями она снова расслабилась. – Это всего лишь ошибка. Ошибаются все, Мира, только не все ошибки исправляют. Даже не пытаются.

– Я не хочу обратно! – воскликнула она.

– А я и не отпущу тебя обратно, – засмеялся Влад. – И вообще я не считаю, что ты виновата перед Ниной. Но ты так считаешь. Переживаешь. Тогда, возможно, тебе стоит рассказать ей правду об Игнате. Ты исправишь свою ошибку, – на последнем слове он пальцами изобразил кавычки, ещё раз подчеркнув, что иначе оценивал её поступок. – На душе тебе станет легче. А Нина сама решит, что ей делать дальше. Сама выберет путь. И не думаю, что он окажется другим. Есть люди, которым плевать на всё – лишь бы жить красиво и беззаботно.

– Ты так говоришь, как будто лично с ней знаком.

– Нина – моя бывшая девушка. – От удивления Мирослава едва ли не подскочила на месте. Удивлённо уставилась на Влада. Но тот выглядел абсолютно серьёзным. – По крайней мере, очень на неё похоже.

– Быть такого не может! – Мирослава никак не могла поверить в подобное совпадение.

Это уж слишком!

– Знаешь, мне и самому сложно это принять… – Влад задумчиво покачал головой. – Но возраст, имя, внешность… Да и меня она бросила как раз в то время, как, судя по твоему рассказу, познакомилась с Игнатом. Вместо прощания сказала, что наконец нашла мужчину, который даст ей то, чего она достойна.

– Ты хочешь, чтобы я ей помогла, потому что до сих пор её любишь? – затаив дыхание, спросила Мирослава.

– Нет, Мира, не поэтому. – Притянув её обратно к себе, уверенно ответил Влад. – Я уже сказал, я не считаю, что ты должна ей помогать. Спасать её или что-то типа того. Она сама выбрала свой путь. Но ты хочешь ей помочь, пусть и боишься признать это. Хотя в первую очередь ты просто поможешь сама себе окончательно поставить точку со своим прошлым. – Наклонившись, Влад поцеловал её. – Я её давно не люблю, я её отпустил. Я хочу быть с тобой, только с тобой.

– У меня дочь, – напомнила Мирослава.

– А ещё твоя подруга – моя начальница, моя бывшая – любовница твоего бывшего мужа… Перечислять можно долго, только какой смысл? Никто и не говорил, что должно быть легко, как будто мы летим по прямой трассе. Ямы, крутые повороты… Всё у нас будет, и это тоже. Но, если захотим, мы справимся.

– Тебе надо психологом работать, – улыбнулась окончательно успокоившаяся Мирослава. – Надо бы поспать, – добавила, глянув на часы.

– Надо бы… Вот только спать пока совсем не хочется. – Влад оставил поцелуй на её плече.

Широкая ладонь легла ей на грудь.

– Ты ненасытен. – Мирослава прильнула к нему.

– Тобой невозможно насытиться, Мира.

Не успела она опомниться, как они снова слились воедино. И вся жизнь «до» казалась, скорее, сном, чем реальностью. В этот момент ей больше никто не был нужен кроме Влада. Она позволила себе забыть о том, что она – мама, почти бывшая жена, подруга… С Владом она была просто женщиной, и, самое главное, любимой и счастливой женщиной.

Утром Мирослава проснулась от надоедливого пиликанья телефона, еле слышного, но все равно раздражающего. Сонная осторожно встала с кровати и прошла в прихожую, где осталось её пальто. В кармане нащупала источник нежеланных звуков.

Первое, на что обратила внимание – время: пол шестого утра. Несмотря на бурный вечер и не менее бурную ночь Мирослава не чувствовал себя уставшей, хотя не отказалась бы от того, чтобы поваляться в постели ещё часик.

Активировав экран, замерла. На нём высветилось почти два десятка сообщений и столько же звонков. И все от Игната. Не успела она моргнуть, как пришло новое:

Какая же ты сука!

В полном смятении Мирослава смотрела на открытое сообщение. Она ещё до конца не успела осознать его смысл, как смартфон уведомил о новом.

А, ты, сука, проснулась!

Велком ту хелл, тварь

Так откровенно Игнат ругался только в тех случаях, когда злость затуманивала разум. И в первые секунды Мирославу охватил страх. Ощущение безопасности, в котором она пребывала в последние недели, – пропало. Душевная гармония, к которой она так долго шла, осколками осыпалась под ноги. Игнат почти не давал о себе знать. Всё их общение касалось только Василисы. И Мирослава поверила, что скоро будет полностью от него свободна. Но несколько разгневанных сообщений, и она оцепенела, хотя физически его не было рядом.

Всё снова летело в тартарары.

Первый порыв – отбросить телефон. Вернуться в постель к Владу и забыть об Игнате. Притвориться, что ничего не произошло. Но Мирослава быстро справилась с собственным малодушием. Она не отступит. Но для начала нужно было понять, отчего Игнат настолько вызверился. У неё было нехорошее подозрение… И если оно окажется верным, то ей грозила реальная опасность.

Пролистав список сообщений до первого, прочитала их по порядку.

Не ожидал от тебя такого!

Ты оказалась мстительной сукой. Раз решила так со мной поступить!

Молодец, тварь, постаралась. Теперь о моих рогах все узнают.

Денис прислал мне видео!

Ты не святая, Мира!!

Такая же, как и все!

Ну что, трахнул он тебя?

Мирослава сползла по стене на пол, продолжая просматривать остальные сообщения. Потом открыла видео. Услышала противный смех Дениса. И фразу, от которой стало мерзко на душе: «Ты только погляди на свою жену, Игнат! Овечкой её называл! Ага, смотри!» И снова смех.

Руки Дениса тряслись, когда он снимал видео, потому и картинка прыгала, но Мирослава всё равно смогла отчётливо себя рассмотреть. Денис запечатлел её танец. И мгновение, когда к ней вернулся Влад. Мирослава наблюдала за собой со стороны и не сразу смогла поверить, что на видео именно она. Потому что та девушка была по-настоящему сексуальна и свободна. Мирослава и представить не могла, что после стольких лет с Игнатом способна быть такой. Отчасти она даже понимала реакцию Дениса – он ведь знал её совсем другой. Но Игнат… Почему он отреагировал так остро? Только потому, что из-за неё Денис посмеялся над ним? Или потому, что, глядя на неё, бесился из-за утраченного над ней контроля? Ведь до сих пор Мирослава жила, притаившись. И даже та встреча с Игната и Влада в травмпункте по-большому счёту ни о чём ни говорила. Теперь же Игнат мог не сомневаться в том, что Влад – не просто её друг.

А ещё я знаю, где ты

Нам надо поговорить!

Знает? От выброса адреналина в кровь её буквально подбросило на месте. Трясущимися пальцами она полезла проверять, а не забыла ли отключить функцию с отслеживанием геопозиции. Пусть и помнила, что точно это делала. Потому что даже если ты не наблюдаешь за дьяволом, это не значит, что он не следит за тобой.

Долго будешь молчать?? Ты же читаешь сообщения!

Стыдно??

И стоило прочитать это, как ей, и правда, стало стыдно. Но почти сразу Мирослава запретила себе даже думать о подобном. Игнат снова навязывал ей своё видение ситуации. Пытался манипулировать её чувствами. Но разве она сделала хоть что-то, за что ей должно было быть стыдно? Нет! Не она изменяла в браке, не она врала окружающим. И даже в том танце на видео не было ничего постыдного. Да, она отпустила себя, но всё равно это был всего лишь танец, на самом деле, не такой уж и откровенный.

О чём нам говорить? О Василисе? Кажется, мы договорились обсуждать только её.

Мирослава написала ответ, надеясь, что это охладит пыл Игната. И даже немного выдохнула, поняв, почему он так взбесился. Главное, не заподозрил, что она ушла не с пустыми руками, а с компроматом на него. Этого бы он точно ей не спустил, с остальным же она справится.

Выходи, я жду.

Мирослава прокралась на кухню, словно Игнат мог видеть, что она делает. Выглянула в окно, выходившее во двор. Надежда на то, что Игнат выдавал желаемое за действительное, на самом деле не зная, где она, испарилась. Она сразу заметила его машину.

Мира! Живо!

Не надо заставлять меня ждать, я и так слишком долго терпел твои выходки!

И снова она подумала о том, чтобы спрятаться. Или разбудить Влада – он бы не дал её в обиду. И снова не позволила страху оказаться сильнее себя. Она сама должна была поставить окончательную точку в отношениях с Игнатом.

Вернувшись в спальню, нашла одежду. Стараясь не шуметь, надела брюки и блузку.

Тик-так, Мира, быстрее. Номер квартиры я тоже знаю, не думай, что сможешь отсидеться.

И пёсик твой тебе не поможет.

В прихожей накинула пальто. Взяв ключи с полки, уже собиралась открыть дверь, как её остановил голос Влада.

– Я так понимаю, Золушке надо домой?

– Мне надо спуститься вниз. Я вернусь.

– Зачем? – Влад зевнул.

– Игнат… – нехотя произнесла она. – Он приехал и хочет поговорить.

– Зачем тебе к нему спускаться? Нормально говорить с тобой он всё равно не станет. Уж лучше в суде пообщаться. Только сделает тебе больно.

Мирослава подошла к Владу. Обняла. Он обнял в ответ. И она позволила себе на несколько секунд прикрыть глаза, заряжаясь исходившей от него энергией.

– Мне нужно ему кое-что сказать. И больше он меня не тронет, я не позволю. Я изменилась, я это точно знаю.

– Ты уверена?

– Мне это нужно. Я сильнее него.

– Мне пойти с тобой? – Влад немного отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. Мирослава отрицательно покачала головой. – Тогда иди.

В лифте, пока телефон не разрывался от новых сообщений, получила небольшую передышку. Выйдя из подъезда, сразу заметила Игната, стоявшего на расстоянии в несколько шагов.

– Вот она, наша принцесса! Иди сюда, и побыстрее.

– Надо – сам подойдёшь. – Может, и не стоило бесить Игната ещё больше, но Мирослава больше не собиралась подчиняться его приказам.

Не сразу, но он медленно двинулся к ней. Но насладиться маленькой победой Мирослава не успела.

– Я вот думаю, тебе в голову моча ударила или сперма? – Схватив её за руку, сжал до боли.

– Моя личная жизнь тебя не касается, Игнат, – стараясь сохранять спокойствие, Мирослава вырвала руку из его хватки. – Перестань писать мне. И говорить со мной в таком тоне. Мы почти развелись. Ты вообще давно живёшь своей…

Мирослава не договорила, заметив, как в машине Игната приоткрылась передняя пассажирская дверь. За нею оказалась Нина.

Игнат, проследив за её взглядом, тут же с нескрываемым сарказмом прокомментировал:

– Представляешь, какое интересное совпадение? Нина рассказала мне такую удивительную историю.

Мирослава похолодела. Если Нина обо всём догадалась и поделилась выводами с Игнатом… Тогда он точно постарается максимально испортить ей жизнь. Вспомнила о плане Б, о документах…

«Крайний случай, только крайний случай!»

– Какую же? – постаралась не выдать своего волнения.

– Что твой трахарь – её бывший трахарь. Странное совпадение, Мира, тебе не кажется?

– Не понимаю, о чём ты…

– Не держи меня за идиота! Я знаю, что ты это сделала намеренно. Раскопала всё о Нине и связалась с её бывшим! Решила так надо мной посмеяться?!

Игнат замахнулся.

– Не смей! – успела выкрикнуть Мирослава. К её удивлению он замер с поднятой рукой. – Не смей, – тише повторила она. – Ударишь, и я превращу твою жизнь в ад. Подам на раздел имущества, пойду на ток-шоу, в котором тебя прополощут не только на весь город, а на всю страну. – Игнат хотел что-то сказать, но она ему не позволила: – Слушай. Теперь твоя очередь слушать. Или ты оставишь меня и Васю в покое, или я прямо сейчас напишу всем знакомым, какой на самом деле была жизнь с тобой. Ты можешь думать, что угодно, но мне плевать и на тебя, и на Нину. Я устала от тебя. Бесконечно устала. Но терпеть твои унижения больше не буду. Просто опусти меня. Забудь о моём существовании, пока я, – она голосом выделила последние слова, – даю тебе такой шанс.

– Это подружка научила тебя быть такой дерзкой? – Игнат явно не желал оставлять за ней последнее слово.

Но Мирослава не позволила ему втянуть себя в очередную перепалку.

– Я всё сказала.

Обойдя его, направилась к машине. Дёрнула дверь, чтобы та открылась полностью. Нина смотрела на неё снизу вверх ненавидящим взглядом.

– Он – твой, – спокойно, без лишних эмоций, произнесла Мирослава. – Только знай, он тебя выжмет до капли и бросит. Тебя не спасет ни красота, ни ум – ему этого не нужно. Он чудовище, и ты для него просто кусок мяса.

– Он стал моим с первой встречи, – прошипела в ответ Нина. – Возвращайся к неудачнику, которого я бросила. Большего ты не достойна. И член у Игната больше!

От последнего выпада Мирослава едва не расхохоталась в голос, настолько нелепо тот звучал. И только брошенный Ниной взгляд в сторону Игната, остановил. Мирославе показалось, что она заметила в нём страх. Словно Нина искала одобрения за то, как вела себя.

– Скоро его член окажется в другой дырке. Если ещё нет. – И, развернувшись, Мирослава пошла обратно к дому.

Проходя мимо Игната, сказала:

– Пиши мне только насчёт Василисы. Ни о чём больше. Увидимся в суде.

Поднимаясь в квартиру Влада, размышляла о том, что всё, что она сказала Нине, – бессмысленно. Та не прислушается к ней, как сама Мирослава не прислушалась к Полине. Только на своём опыте Нина сможет её понять. Но Влад был прав, ей стало немного легче. Нина – взрослый человек, и сама выбирала, как и с кем ей жить.

Влад ждал её на кухне. Возможно, из окна наблюдал за происходившим. Пока она скидывала обувь, подошёл к ней.

– Разобралась со своими вопросами?

– Да. – Мирослава улыбнулась. – Твоя бывшая сказала, что у тебя маленький член. Мне так не показалось, но, думаю, стоит проверить ещё раз.

Влад засмеялся, сжав её в объятиях.

– Кажется, у нас есть полчаса свободного времени, – произнёс он. – И я планирую провести его с пользой.

– Я тоже.

Мирослава прижалась к нему, и разговор с Игнатом и Ниной больше не имел значения. Потом она обязательно расскажет о нём Полине. И та, наверняка, будет ею гордиться. Мирослава и сама собой гордилась. Впервые за очень-очень долгое время. Она смогла взять под контроль свою жизнь. И уже отвечая на поцелуи Влада, поклялась, что больше никогда и никому не позволит превратить себя в безвольную игрушку.

Это обещание она обязательно сдержит.

Позже, уже сидя на работе, Мирослава сделала то, что должно было поставить окончательную точку в её прошлом. Найдя профиль Нины в социальной сети, она отправила ей одно единственное сообщение. Те слова, которые когда-то ей самой сказала Полина.

Однажды ты от него уйдёшь. И когда ты решишься, я тебе помогу.