Это случилось в пятницу, 13 числа. Бабушка Таня решила сводить меня и бабушку Нюсю в кино. И вот мы тут. Сидим в мягких бархатных креслах, вдыхаем неповторимый аромат кинозала и примеряем очки, выданные для просмотра. Вскоре плавно выключили освещение, и таинство 3д-фильма началось. Афиша на фасаде кинотеатра демонстрировала мрачный средневековый замок и витающих над ним привидений. «На развалинах графского замка» – многообещающе гласило зловещее название. Ничего такого я не увидела, хоть и просмотрела почти половину. И если бы не потрясающие спецэффекты, уже давно дремала. Мои бабули, сидевшие рядышком, словно куропатки на насесте, только повизгивали и поахивали. И я была с ними согласна в этом. Сама всякий раз вжимала голову в плечи, когда «по залу пролетало» очередное привидение, или вокруг злобно шелестел пожухшими листьями заколдованный лес. От завывания ночного ветра я даже зажмурилась. Следом пришло восхищение работой звукорежиссёра или кто там ещё делает эти эффекты: кожа покрылась мурашками, а волосы встали дыбом от волны холодного могильного ветра, что полностью затопили пространство вокруг. А потом стало нечем дышать…

Кажется, я ненадолго потеряла способность видеть, слышать и чувствовать. В себя пришла под дружное причитание своих бабушек. Они судорожно трясли моё обмякшее тело и подвывали на манер киношного ветра. Способность дышать вернулась второй. Глоток воздуха стал самым желанным за всю недолгую прожитую жизнь. Он расправил лёгкие и вырвался наружу жёстким кашлем. Затем очнулись глаза и осязание. Лучше бы и дальше валялись в обмороке. Спину массировала колючая трава, а глаза выдавали информацию мозгу, что мы втроём находимся в окружении леса. Совсем недружелюбного леса и совсем в недружелюбной компании.

– Ну, и что вы тут делаете? Как вы вообще сюда попали? – мрачно вопросила высокая чёрная фигура, закутанная в балахон.

– Кино смотрим, – ляпнула я. – А Вы б подальше отошли от экрана, – высказала я своё желание и махнула загипсованной рукой.

– Взять их! – Скомандовала фигура, и в тот же момент под пронзительный визг бабушек, с её пальцев сорвались призрачные огромный псы, окутанные жутким фосфорным сиянием.

Здравствуй, спасительная темнота.

Даже затрудняюсь определить, с чего всё началось. Наверное, с самого моего рождения. Пока мама, насмотревшись в последние месяцы беременности сериалов, металась в выборе имени между «Милагрес» и «Самирой», папа решительно зарегистрировал меня как Дарину. Сколько потом его ни пытали, он так и не признался, что же побудило его назвать единственную дочь таким именем. Мама не смирилась. С её уст никогда не слетало «Дарина», она предпочитала более заковыристое «Даррэн». Баба Таня величественно звала меня «Дарника», а баба Нюся, слыша это, каждый раз плевалась – «Це ж надоть так дитыну обозвати! – и по-простому кликала меня «Дашкой», что в свою очередь вызывало скептическую гримасу другой бабули. Папа был единственным сыном в профессорской семье хирургов-косметологов, зато мама привнесла в их жизнь разнообразие родственников, коих у нас было великое множество. Баба Нюся оказалась на редкость плодовитой дамой. Семеро детей, – мама старшая, – недалеко ушли и подарили ей в общей сложности 18 внуков. И только мама «вылупила» меня одну.

– В семье не без уроду, – говаривала баба Нюся, встречая меня каждое лето на деревенской автостанции, когда родители сбагривали отпрыска «на свежий воздух», – но мы всем рады!

Как мамуля умудрилась познакомиться с папулей, живя в деревне в окружении братьев, сестёр и громадного подсобного хозяйства? Очень просто! Папа, после окончания Санкт-Петербургского государственного университета остался работать на кафедре археологии, а летом сопровождал группу студентов, что прикатила в лагерь, расположенный близ маминой деревни, на практику. Там у нас раскопали какое-то городище. Деревенские парни и девчата, естественно, использовали это, как развлечение от сельскохозяйственных будней. Ну, вот и доразвлекались. Через девять месяцев родилась я. Как раз 1апреля. Папа, конечно, женился к вящей радости бабы Нюси и неудовольствию своих родителей. Но те оттаяли, видя, как невестка окружила папу такой заботой, что и им хватало. А потом, когда я подросла и мама закончила какие-то курсы по делопроизводству, а папа защитил кандидатскую, родители укатили на раскопки в Африку. Меня оставили на попечении старшего поколения. Так и жили. Папа с мамой самозабвенно копались в земле в поисках чего-то особенного, я училась в гимназии и жила с бабой Таней и дедушкой Славой в огромной квартире в доме на берегах Невы, а летом «набиралась здоровья» на южном солнце. Потом, когда дедушка Слава умер, баба Таня продала квартиру в дождливом Петербурге и купила двушку на последнем этаже пятиэтажки в солнечном Сочи. На этом она не остановилась и потихоньку выкупила ещё две квартиры на площадке, объединила их, поставила общую дверь, договорилась с жильцами и присоединила к жилплощади чердак, что был над квартирами. Теперь мы являлись обладателями завидного «пентахуса», только лифта не было. Гимназия удачно находилась рядом, в пяти минутах ходьбы. Да и сам район бабушка выбрала очень удачно. Наш дом располагался почти на вершине горы Бытха в зоне «тропинки здоровья». После нашего были построены только два дома на высоту, а остальные – снизу. И до моря недалеко. Каждое лето бабуля покупала абонемент на санаторский пляж и гоняла меня за загаром.

Баба Нюся, грезившая о пенсии по достижению 50 лет, сильно горевала, когда пенсионный возраст увеличили. Теперь ей до пенсии пахать ещё 3 года с хвостиком. А здоровье уже не то. Тогда деятельная баба Таня в прошлом году купила маленькую дачку в районе санатория «Золотой колос» и поселила туда погрустневшую родственницу. Стоит ли говорить, что грусть-тоска, разъедавшая и без того унылое тело бабы Нюси, помахала ручкой? Мамина мама с удовольствием передала заботу о сорока сотках огорода и многочисленной клювасто-рогатой братии одному из сыновей и погрузилась в облагораживание дачного огорода. Будучи по натуре очень общительной, она быстро нашла общий язык с соседями и жителями греческой деревушки, что раскинулась внизу в долине. Бабу Нюсю знали все. Ну, или почти все. Она делилась агротехническими знаниями и сама не прочь была позаимствовать чего-то новенькое. Результатом всего этого являлся впечатляющий урожай, плоды которого она несла в «пентхаус», взбираясь на пятый этаж с сумками и отчаянно матерясь на весь подъезд.

– Анна Ивановна, – укоризненно качала башней на голове баба Таня, – почему Вы не наняли кого-то из мужчин? Зачем таскать такие тяжести?

– Хух! – баба Нюся, выдав последний словесный перл, с шумом бросала сумки с огородными дарами на пол и сама сползала по стеночке на услужливо подставленный стульчик. – Бачу я цих хлопцив, – отмахивалась она, – без грощив и не пёрднуть, а тута я задарма приньясу, грощи лучше Дашке на учёбу отложить.

Баба Таня закатывала глаза и пальчиком указывала домработнице Кате, куда чего положить.

– Татьяна Николаевна, – каждый раз всплескивала руками Катя, – да куда ж столько?

– Як куды? – трепыхалась баба Нюся. – Кушать!

И мы кушали, мариновали, солили, сушили. И вообще, весь последний год мне даже не зачем было смотреть сериал «Сваты». У меня перед глазами действо не хуже разворачивалось. Баба Нюся – невысокая, полноватая, крепкая ещё тётка предпенсионного возраста, с жиденькими белесыми кудряшками, стянутыми на затылке в дульку, – источала темперамент заядлой дачницы. Баба Таня – обладательница густой шевелюры, регулярно подкрашиваемой в салоне в иссиня-чёрный цвет, и поджарого тела, – была рьяная поклонница здорового правильного питания. Когда они собирались на кухне вдвоём, то неизменно всё сводилось к диспуту о еде. Кате деваться было некуда, она слушала и хлопотала около плиты над очередным кулинарным творением, а я сбегала во двор. С детства любила мотоциклы. Скорость, ветер в лицо – это моё! Мечтала о своём железном коне, но родители и бабули тут создали коалицию против меня. Я получала всё, кроме мотоцикла. Думаете, я сильно расстраивалась? Ха! У нас мальчишки гоняли – мама не горюй! И всегда с удовольствием сажали меня к себе за спину.

Так я и выросла – за спиной местной шпаны. Время шло, шпана возмужала, простенькие мотоциклеты заменились мощными байками, но одно оставалось неизменным: каждый раз, когда я присоединялась к их компании, всегда находились желающие покатать профессорскую дочку. Кстати, папа к этому времени уже защитился в очередной раз и рылся в глиняных черепках уже в звании профессора. Вот и этим летом мы рассекали на рычащих железных конях по ночному городу. И надо же было какой-то полоумной мамаше гулять под звёздами! Да ещё с наушниками в обоих ушах! Чем она думала, когда остановилась покопаться в телефоне, неизвестно. Но. Коляска со спящим ребёнком покатилась на проезжую часть. А тут мы. И – здравствуй пальма! Дерево уцелело, коляска благополучно докатилась до другого края дороги, а моя рука не выдержала и сломалась. Больше всех злился Сашка – у него, кроме синяков, ничего, а у меня – гипс. Когда бабули увидели это, наступила минута молчания, а потом – Армагеддон для парней. Сашка улепётывал по лестнице с завидной скоростью, причём с постоянным ускорением в виде даров огорода с нашей дачи, что заменяли бабе Нюсе метательное оружие. Сашка благополучно смылся, а меня посадили под арест.

Так прошло две недели, и сегодня мои надзиратели сжалились, решив вывести «в люди». Прогуливаясь по вечернему городу, мы набрели на этот кинотеатр. Баба Нюся очень заинтересовалась «шо це такэ 3д»? Другая бабуля принялась пространно объяснять на пальцах, да только баба Нюся решительно потащила всех к кассе. Мы успевали на сеанс фэнтезийного фильма с завлекательным названием «На развалинах старого замка».

– Ось побачу, мабуть, де мой зять с доней роблють и шо им так антересно там, – вдохновилась баба Нюся, подпихивая нас внутрь. Сопротивляться танку Н-55(Нюся 55 лет) даже вдвоём с бабой Таней было бесполезно.

Картина была так себе, середнячок по содержанию, но вот спецэффекты – с ума сойти! Режиссёру и всей команде надо Оскара дать за них! Настолько всё реально! Даже запах пота разгорячённых лошадей пробирался в нос, кожа покрывалась пупырышками, когда в зал вылетали полупрозрачные призраки. Короче, – если бы не эти спецэффекты, я бы ещё на середине картины заснула. И когда по залу пронеслась воронка мини торнадо, я не заподозрила никакого подвоха. Осознание чего-то выходящего за рамки реальности настигло с нехваткой воздуха. Я ещё пару раз попыталась вдохнуть, а затем мой мозг решительно разорвал всякие связи с телом и отключился, избавив меня от мучительной смерти. Это я так подумала, уплывая в холодную тьму, поэтому пробуждение подействовала, как ведро ледяной воды на горячую голову. А ещё я подумала – как здорово просто иметь возможность дышать. Пусть даже воздух был холодным, трава жёсткой и колючей, местность в ночи какая-то незнакомая, и вообще, чем-то неуловимо воняло. Наведя резкость в глазах, я увидела высокую фигуру, предположительно мужскую, так как у женщины вряд ли мог быть такой разворот плеч.

– Ну, и что вы тут делаете? Как вы вообще сюда попали? – мрачно вопросила эта самая чёрная фигура, закутанная в балахон.

– Кино смотрим, – ляпнула я. – А Вы б подальше отошли от экрана, – высказала я своё желание и махнула загипсованной рукой.

Ночной собеседник слегка склонил голову набок, словно рассматривая нас в качестве… а фиг его знает, зачем он нас так рассматривал!

– Взять их, – буднично скомандовала фигура, и в тот же момент, под пронзительный визг бабушек, с её пальцев сорвались призрачные огромные псы, видимые жутким фосфорным светом.

И снова – Здравствуй, спасительная темнота.

Первое, что я увидела, открыв один глаз, – второй ради соображения безопасности открывать не стала: вдруг чего увижу, так мозгу только половина информации будет, – был белый потолок с лепниной по углам. Спине было мягко, телу – тепло, а голова болела. Значит, всё, что было ранее – это не сон и не бред оголодавшего без кислорода мозга. Сразу же вспомнилась соседка по комнате Светка.

Да, забыла сказать – я пошла рядом со стопами дедушки. То есть, с уклоном в косметологию, но вот до хирурга мне как-то не хотелось дорастать, а просто врачом-косметологом – мечтала. Вот и пошла после 11 класса в мед на стомат. Родители заплатили за один год обучения. Конечно, могли и сразу за весь период, но бабушка Нюся встала в позу – вдруг разонравится в гнилых зубах ковыряться, и захочется мне на сельские нивы свой взор горящий обратить. Поэтому и оплатили один курс. И квартиру сняли – однокомнатную, с соседкой. Но я не в обиде. Светка – девка хорошая, домашняя, правда, всё читала фэнтези и вздыхала по эльфийским парням. Это немного напрягало, но сейчас я была благодарна судьбе и Светке. Только благодаря восторженным ахам после прочтения очередной попаданской любовной эпопеи про ушастых, я в настоящий момент не истерила и мыслила довольно адекватно. Всё сходилось на том, что мы с бабулями «попали». Не факт, что к эльфам, но к какому-то магу – это точно. Иначе, как бы он своих собачек из ладоней выпускал?

Немного покряхтев, – всё-таки прыжок через пространство это вам не до соседнего магазина сбегать за мороженкой, – я приподнялась и села. Огляделась. Обстановочка не королевская, но и на комнату прислуги не сильно смахивает. Кровать большая, правда, без балдахина, значит, точно не принцесья, около стены подмигивает большими зеркальными дверцами шкаф, около окна раскорячились два кресла и низенький столик, напротив – дверь в куда-то, и дальше по стенке диванчик. Больше всего поразило большое ростовое зеркало в массивной оправе из чёрного золота. Оно сразу придавало спальне помпезность, впрочем, никому сейчас не нужную. На полу простенький коврик. Не думаю, что слуги в своих комнатах шаркают ногами по коврам. А, если эта не комната слуг, то где-то должен быть шнурочек с колокольчиком для вызова последних. Очень уж нужна мне сейчас помощь местных жителей, так сказать, потому, как нигде здесь не наблюдаю уборной. А посетить жажду. Лишняя жидкость уже под носом булькатит. Шнурочка я не нашла, а вот жидкость стремглав ломанула на второй круг переработки организмом в тот самый момент, когда воздух за стенами комнаты сотрясся от визга. Так верещать могла только баба Нюся. Я подскочила и вылетела в коридор. А там…

Вдоль стены стояли бабули и орали. Я тоже сначала заорала. А вы б не заорали, когда увидели прямо перед собой беленький скелет, держащий в своих костяных руках поднос с кувшином и чашками? Да ещё озарявший коридор красным светом из того места, где когда-то были глаза? Потом вспомнила, что Светка часто восхищалась, как в книжках про некромантов эти самые некроманты оживляли скелеты и всякую нежить, и закрыла рот. Во мне поднял голову будущий врач. Теперь смотрела на прижавшийся к стене скелет с интересом исследователя. На чём кости-то держаться? Сухожилий-то нет. А двигается как? Короче – одни вопросы. И только один ответ – если есть ходячий скелет, то где-то рядом должен быть некромант.

– Что тут происходит? – рявкнул кто-то бархатным басом. Наверное, – некромант.

В полутьме коридора внезапно появилась та самая зловещая чёрная фигура, что выпустила с рук призрачных псов. Вот никак не вязался этот образ с голосом, который эта фигура издавала. Скелет сразу стал отсвечивать приятным синим светом. О как! Это, значит, он так эмоции проявляет! А вот интересно – где эти эмоции у него зарождаются? Пока я переключалась с одной мысли на другую, бабули верещать перестали. Баба Нюся, почувствовав в лице чёрного какую-никакую защиту, тоже переключилась, но на скелет. И ужас резко перетёк в узнавание. Хм… Что-то я не припомню, чтобы у бабули знакомые скелеты водились. Или этот напоминает ей пресловутый «скелет в шкафу»?

– Це хто? – тем временем вопросила баба Нюся, вперив в скелет взгляд, ставший уже восторженным.

– Это? – некромант оглянулся и раздражённо отмахнулся. – Это Васкис, мой лакей.

– Яка прелесть, – всплеснула пухлыми руками бабуля, не переставая пялиться на скелет. – Ось, шо значить магия!

Вопреки всему, она не испугалась. Жизнерадостный характер принял это всё, как приключение и только.

Васкис стоял, нервно перебирая костяшками стоп и вылупив светящиеся провалы глазниц. Весь вид странного лакея выражал полнейшее недоумение, если так можно было судить по его позе. Похоже, прелестью его никто ещё не называл. Граф с удивлением покосился на бабу Нюсю.

– Вы так думаете? – поддержала его баба Таня.

Баба Нюся пропустила всё мимо ушей и продолжила умиляться:

– Та це ж вилитый мий Васенька! И глазюки тож схожи. Вин завсегда так блискував ними, коли виноватий був!

– Анна Ивановна, – баба Таня деликатно кашлянула, обозначив и своё присутствие, – Ваш Васенька никак не мог тут оказаться. Это совсем другой Васень… Васкис.

Скелет что-то скрежетнул.

– А шо це вин тута робит? – баба Нюся с подозрением уставилась на предположительно некроманта. – Коло дверей нашей внучи? А? Отравить решив, ирод? А? Одного скелету мало? Ще трэба? Дивочий? А? – и пошла с оружием наперевес, то бишь грудью вперёд, на чёрного.

– Тьфу, дуры-бабы, – ругнулся тот. – Да отвар восстанавливающий он вам нёс! После перехода сил подлить!

– Не бачу, шо там ты удумал «позлить», но я себя хорошо чувствую! – не унималась баба Нюся.

– При чём тут Вы? – огрызнулся чёрный. – Я об этой немочи однорукой толкую! – и некрасиво ткнул в мою сторону пальцем.

Стало обидно. Я, вообще-то, довольно фигуристая, со всеми положенными выпуклостями и впуклостями. Ну, сбледнула маленько, так это любой нормальный человек поменялся бы в цвете лица после такого потрясения. Но потрясать воздух продолжила баба Нюся:

– Ты кого немочью обозвав? Наша Дашка красуня, яких ще пошукати!

– Уважаемый, – не выдержала баба Таня, – Вы бы помягче, что ли. Дарника немного бледновата, но это не даёт Вам повод…

– Ти-и-и-хо-о-о-о! – взвыл чёрный. – Замолчали все! Иначе превращу вас в рыб и скину в пруд!

Угроза возымела действие. Кратковременное и малозвучное. Баба Нюся продолжила бухтеть что-то себе под нос.

– Уважаемый, – очень тихо произнесла баба Таня, – могу я попросить у Вас успокаивающих капель? Что-то у меня давление подскочило и сердце бухает.

Нас одарили мрачным взглядом, не обещающим ничего хорошего.

– За мной! – рыкнул чёрный. – Будут вам и капли и что покрепче.

– «И какава с чаем», – пронеслась у меня в голове известная фраза.

Вниз по лестнице и по длинному коридору шли гуськом. Не-е-ет, я точно без провожатого до своей комнаты не доберусь! Поворачивая в очередной раз в очередной коридор, так и хотелось простонать, опять же, известной фразой: «Кто так строит?». Ещё больше хотелось посмотреть на это творение архитектурного гения снаружи. Наконец, нас вывели в большую светлую комнату. Правда, светлой она была, наверное, лет 100 назад. Сейчас перед нами предстала просторная зала с облезлыми стенами, пыльными тяжёлыми гардинами, обветшалой мебелью и тусклыми, давно немытыми, стёклами в высоких окнах, которые еле-еле пропускали дневной свет. Небрежно кивнув нам на большие такие же облезлые, но уютные кресла, хозяин дома (или замка, судя по уже виденным размерам) сам уселся на аналогично поблёкший диван и представился:

– Граф Тамир Логенберг.

Затем перевёл взгляд глубоких фиолетовых глаз на бабу Нюсю. Далее последовала церемония знакомства. Граф, действительно, оказался некромантом. Он состоял на службе Его Величества короля Карла пятого, прозванного Справедливым, но сейчас находился в родовом гнезде – оправлялся после ранения. Примерно через неделю его отпуск по ранению подходил к концу, и он планировал вернуться и приступить к своим обязанностям. По правде сказать, я смутно представляла – ЧТО может делать некромант во дворце. Оказалось, что не совсем во дворце. Была тут служба, называемая Королевская Служба безопасности.

– ФСБ, значиться, – с умным видом заключила баба Нюся.

Граф не стал ни подтверждать, ни опровергать её версию. Вместо этого, мрачно сверкнув фиолетовыми глазами, – я таких даже линз не видела, – вопросил:

– А теперь вы скажите мне: кто из вас умудрился вмешаться в мой ритуал призыва?

И посмотрел почему-то на меня.

– Який-такый призыв? Никакогу призыву не було. Мы тико фильму дывылись, а потом – раз! – и на траве лежимо и глазами лупаем. А Дашка так вообще без памяти валяется.

– Кстати, Даша, – проявил некую долю заинтересованности граф. – А что у Вас с рукой?

– Це у ней не з рукою, а з башкою, – зыркнула на меня баба Нюся. – Ночами спати трэба, а не мотатися на мотоциклетах з байкерами. Тьфу, прости господи, фулюганы, а не хлопци! – в сердцах хлопнула она себя по коленкам.

– Нет, – не согласился Логейнберг, – с головой у неё всё в порядке. Меня больше беспокоит рука.

– Сломала, – пожала я плечами.

Сзади сочувствующе протарахтел костями Васкис, и перед моим носом появился поднос с кружкой чего-то голубого и приятно пахнущего мятой. Это мне, что ли?

– Пейте-пейте, – кивнул граф, – это восстанавливающий отвар. Он взбодрит и придаст сил. А с рукой, я думаю, я Вам помогу.

– Тока з рукою? – подозрениями бабы Нюси можно было сейчас убить. – Ты смотри, – при этих словах мужчина поморщился, – знаю я, як мужики молодым дивкам допомогають познати прелести жизни. Тока потом их раздувае, и пузо на нос лезе.

– Анна Ивановна! – зашипела баба Таня.

– А шо я такэ сказала? Твий сынок допомогався вже. Ось вона, – кивнула на меня, – помищь яка гарна выросла.

– Анна Ивановна! – та поджала губы в обиде за сына. – Дарника – умница и красавица получилась. Благодарить надо, а не…

– Стоп-стоп! – прервал их перепалку граф, и я была ему благодарна. – Я сейчас в вашем присутствии подлечу Дарнику, познакомлю вас со слугами и мы все пойдём в столовую!

Очень вовремя. Мой желудок при слове «столовая» радостно сжался и больно вштырил мне под рёбра. Мол, хозяйка, ты как хочешь, а еда должна быть в животе! Иначе, зачем живот нужен?

А дальше я впервые в жизни видела, как действует магия… Парни, по дороге из травмпункта, наперебой рассказывали о своих бывших переломах, не преминули обмолвиться и о процессе снятия гипса. По их словам гипс распиливали страшной пилкой. Я уже тогда начала трусить. Всегда боялась всего режущего, а тут прямо на мне пилить будут! Вдруг, руку отпилят нечаянно? А что? Наверное, такое бывало, только это нигде не афишировали, чтоб людей не пугать. И не надо убеждать, что под линию будущего разреза подкладывают металлическую пластинку, всё равно – страшно. Но тут граф, отколупнув кусочек гипса, подвесил его в воздухе, затем распылил и занялся уже моей рукой. Гипс просто исчез, стаял, обнажив совершенно чистую кожу. Потом руку окутало синее свечение, по костям пробежались горячие пчёлки и всё.

– Можешь двигать, – разрешил этот чудо-лекарь, – только без фанатизма. Пару дней побереги руку.

Я пошевелила пальцами. Никакого отёка, никаких болезненных ощущений, о каких предупреждали ребята, никакой скованности. Рука будто и не ломалась. Здорово!

– Ось цэ дохтур! – восхитилась баба Нюся. – А мой радикулит пидлечишь? – и тут же, вскочив, повернулась болезненной зоной.

Граф слегка опешил, но быстро взял себя в руки и… бабулю окутало то же синее сияние, а потом она щупала себя за поясницу, нагибалась, поворачивалась, скручивалась и повизгивала от восторга:

– Коляновна! У тебе ж столбняк був! Нехай дохтур вылечит! – удостоверившись, что всё вращается, как в молодости, воскликнула сердобольная баба Нюся.

– Анна Ивановна, – бабуля слегка покраснела, – не столбняк, а спондилёз. Я, как-нибудь сама его вылечу.

– Вы обладаете целительской магией? – встрепенулся граф. Чего это он? Конкурента чует?

– Гордынею вона обладае, – брякнула баба Нюся. – Стыдно ей, ось и витказыеться.

С рук лекаря сорвались потоки синего света, моментально окутали бабулю, и только через пару минут опали.

– У вас ещё почки не в порядке были, – сообщил граф, стряхивая кисти, – я подправил.

– Спасибо, конечно, – баба Таня выпрямилась, словно палку проглотила, – только заплатить нам нечем. Да и домой надо возвращаться. Кстати, как нам домой вернуться?

– Оплачивать ничего не надо, – нахмурился мужчина, став похожим на настоящего некроманта из фэнтезийных книжек нашего мира, – а вот с возвращением домой – небольшая заминочка. Я понятия не имею, какой ваш мир, где он находится, какие у него пространственные координаты.

Тут уж бабули заволновались кооперативно.

– Як цэ «заминочка»? – бушевала баба Нюся. – Вертай нас взад! У мене огирки спеють и помидори наливаютися!

– А на что мы тут жить будем? – вторила баба Таня. – С голоду помирать? Или Вам, как некроманту, это выгодно? Новых скелетов оживите?

– Тихо! Прошу, дамы, успокойтесь! – поморщился, словно от зубной боли, некромант. – Так как я косвенно, – сверкнул глазами, – косвенно, повторю, причастен к вашему здесь появлению, то расходы на ваше содержание возьму на себя. И постараюсь выяснить в кратчайшие сроки, как вернуть вас в ваш мир. А сейчас, – встал и сделал приглашающий жест, – прошу в столовую. Время обеда.

По дороге в столовую он пояснил, что в замке бывает очень редко, поэтому обслуга здесь состоит только из вот таких вот «лакеев», только повариха приходящая, из соседней деревни. Спустя пару лестничных пролётов и войдя в столовую, мы не так уж и ужасались снующим по зале скелетам с подносами в руках. Кстати, на руках у них были белоснежные перчатки.

– Ты б их одягнув, чи шо, – проворчала баба Нюся, когда подавали десерт.

– Зачем?

– Ну як же? Срамно дывытися на голу жопу, пущай и костистую.

Я почувствовала волну признательности, которая выплеснулась от скелетов. Интересно, это у меня магия такая образовывается? С нежитью взаимодействовать? Светка мне все уши прожужжала, разглагольствуя на эту тему, то есть, какая у неё была бы магия в магическом мире. Это что ж получается? Не всё в тех книжках, что она зачитывалась, выдумки? Ой, мамочки! Это что ж, я тоже некромантом буду? Трупы, зомби, нечисть всякая, покойники опять же… Ой, бе-е-е! А-а-а-а! Не хочу!!! Я, хоть и в меде учусь, но планировала стать косметологом. С трупами я не планировала общаться.

– Я подумаю, – граф промокнул губы салфеткой. – Позвольте откланяться, – встал. – Замок и прислуга в вашем распоряжении.

Мы переглянулись и продолжили уделять внимание десерту. Надо будет зайти на кухню и поблагодарить повариху. Всё было очень вкусно, а десерт так, вообще, сказка.

– Так, – прокряхтела баба Нюся, отваливаясь от стола. – Предлагаю трохи растрясти сытный завтрак. То бишь, прогулятися.

– Я с Вами согласна, Анна Ивановна, – степенно произнесла баба Таня.

– Ой, Коляновна, брось ты свои паньски замашки! – лениво возмутилась бабуля, перед тем, как выкатиться из-за стола. – Дашке вже скоро четверть века буде, а ты всё «АннаВанна». Ивановна я! Ясно?

Я тихо возмутилась про себя – вообще-то, мне только 18 лет исполнилось. 1 апреля.

– Да как-то… – баба Таня замялась. Её воспитание никак не позволяло такие фамильярности, по её мнению.

– И якось и такось. А, поскольку мы тут застрягли неведомо наскилько, ось чую своею попою, шо надолго, пишлы разведовать обстановку. Я не збираюся в такому свинарнику жить!

– Согласна, Анна Ив… хм… Ивановна, – продолжила папина мама под суровым взглядом маминой мамы. – Дети в такой грязи жить не должны.

– Ты глянь-ка, рано ще Дашку замиж виддавати и про пра внукив думати! – она перевела строгий взгляд с бабы Тани на меня и погрозила кулаком. – Що я, зря, чи шо на огороде корячусь? Копийку нам економлю, щоб Дашке на институт хватило? Та й нема за кого ей замиж видти! За цього дурика, чи шо? Хочя, дохтур вин хороший, – сама себе возразила и крякнула, – але всё одно – рано Дашке замиж!

Баба Таня несколько раз порывалась встрять в монолог своей свахи, но бабу Нюсю не переговоришь, пока сама не выдохнется.

– Да я ж не о правнуках, Ивановна, я о Дарнике! Она ж ещё ребёнок!

Ага. 18 лет ребёнку. В ответ баба Нюся важно покивала головой и заголосила:

– Василий! Василё-о-ок! Василёчик! Подь сюды, радость моя ожившая!

Дождавшись, пока скелет по имени Васкис, на котором, кстати, уже была светло-серая ливрея, важно зайдёт в столовую, она по-простецки заявила:

– А покажь-ка нам замок!

В итоге мы до самого обеда блуждали по пыльным коридорам и облезлым залам. Перед этим Васкис выцепил откуда-то маленького замурзанного мужичка, приблизительно около полутора метра ростом, почти вровень с бабой Нюсей. Мужичок этот оказался домовым, который и должен был смотреть за замком и поддерживать его в порядке. Звали его Игоран.

– Игорёк, значится, – недовольно поджала губы баба Нюся. – А поделися зо мною опытом и вумением… Як можна було довести такой замечательный дом до такого состояния? – неожиданно она так рявкнула в конце, что Игорёк присел и застриг длинными эльфячьими ушами.

– Так это, – проблеял он, – никто тута не живёт уж почитай не одну сотню лет. Чего корячиться-то? Как старая хозяйка, леди Леонсия, померла, так никто тута не живёт. Его Сиятельство Тамир всё в столицах, во дворцах, а мы тут со скелетом, да с пауками кукуем.

– Це просто катастрофа!

Баба Таня в конце экскурсии пребывала в шоковом состоянии. Мы как раз закончили осматривать последний этаж последней башни. Сам замок состоял из четырёх башен, соединённых между собой длинными двухэтажными переходами, в которых располагались многочисленные комнаты. Одна башня была полностью занята библиотекой, а в подвалах располагались лаборатории. Туда нас, естественно, не пустили.

– Это леди Леонсия тут работала, – уважительно с благоговением произнёс домовой.

Вторая башня – царство оружия. Здесь находились оружейная, тренировочные залы, на втором этаже – кабинет хозяина и управляющего. Они сейчас пустовали.

Наши комнаты находились на втором этаже между второй и третьей башней, а на первом – столовые, учебные классы, и ещё пару комнат, которые не понятно для чего. Кухня – в цокольном этаже.

Третья башня – гостевая. Здесь как раз и располагался парадный вход с помпезным крыльцом. На первом этаже большая гостиная, несколько маленьких кабинетиков для приватных бесед и праздного времяпрепровождения, а на втором – огромная бальная зала с надстройкой для оркестра.

В четвёртую нас тоже не пустили.

– Тут леди Леонсия для Его СиятельстваТамира территорию сделала, кроме графа никто не может сюда заходить, – пояснил Игоран, с усилием распахивая тяжёлые двустворчатые двери, чтобы вывести нас на парадное крыльцо.

Яркий свет радостно ворвался в образовавшуюся щель, закружил пылинки и устремился ввысь, давая возможность лицезреть потускневшие фрески на потолке. Мда. Когда-то этот замок был шикарен. Мне даже стало немного жаль – такая красота покрыта слоями пыли и затхлости!

– Ептеть! – восторженно возопила баба Нюся, оторвав меня от созерцания лепнины на стенах. – Цеж яко богатство! Коляновна! Ты тико побачь!

Баба Нюся бодрым колобком скатилась по мраморным ступенькам во двор. Здесь царствовало то же запустение. Когда-то к крыльцу вела широкая дорога от высокой каменной ограды. В принципе, она и сейчас была, только покрыта засохшей грязью и слоем песка. По обеим сторонам за уцелевшим бордюром буйствовала дикая растительность, предполагаемый сад пришёл в запустение, а ровные в далёком прошлом газоны сейчас заселяли жирные сорные растения.

– Це ж скилько тут земля гуляла! – восторгала баба Нюся. – А бурьяна скока! Який компост можно закласти! Коляновна! Да тут рай для огородника! Скилько огиркив и помидорив можно выростити! А ось тут для синеньких як раз место! А тут морква! А тут… – бегала она по газону под недовольное шипение примятых сорняков. Ну да, баба Нюся как ступнёт, так никакой сорняк не выдержит. – Решено! – торжественно провозгласила бабуля, сияя как любовно отполированный олимпийский рубль в коллекции нумизмата.– Будемо разбивати огород!

– Ивановна, – баба Таня попыталась слегка остудить пыл родственницы, – прежде, чем разбивать огород, нужно выяснить, что тут растёт.

– Ось ты и выясняй, – постановила заядлая огородница. – Библиотека в башне, после обида и займися.

– Думаю, сначала надо озаботиться самим замком, – возразила баба Таня. – Отмыть, отчистить, а потом уже и на улицу переходить.

– Не, не зможу. Душа просит! Давай параллельно!

Вот так, торгуясь, они вернулись в столовую. Я с Васкисом и Игораном плелись сзади. И, если Васкис восторженно сверкал синими глазницами, то Игоран откровенно расстроился, представив, сколько предстоит работы, и заранее оплакивая свою участь. Обленился он за сотни лет безделья знатно.

За обедом баба Нюся вытребовала у графа помощников по хозяйству в виде скелетов, так как живой рабочей силы здесь не было, а нанимать кого-либо Логенберг категорически отказался. Также оговорили предварительную смету на ремонт самого замка. Сначала граф сопротивлялся, потом, после перемигивания с Васкисом, неожиданно сдался, при этом задумчиво пробормотав:

– А может и к лучшему. Всё одно, король зудит постоянно…

Бабе Тане было поручено разобраться в бумагах и хозяйственных книгах, выдан полный допуск в библиотеку и артефакт, позволяющий понимать письменность. Осталась одна я не у дел. Но меня откомандировали в помощницы к бабе Тане, так как предстояло ещё пару дней поберечь руку. Довольные бабули с аппетитом уминали мясное рагу, запивая кисло-сладким слабеньким вином, мне же выдали яблочный сок. Пила сладкий нектар и наблюдала, как в глазах у обеих мелькали списки ближайших дел и кручинилась. Однако граф готовил нам сюрприз, не сказать, что приятный.

– Дамы, – закончив трапезу, он поднялся и ехидно поклонился, – я пригласил для вас портниху. Она прибудет завтра. Обговорите с ней свой гардероб. У нас женщины одеваются немного иначе.

И ушёл.

– Значит, надо до утра отмыть гостиную, – отмерла баба Таня.

Васкис разразился сиреневым светом. Интересно, а что это означает?

***

– Так жрати нельзя, – заявила баба Нюся. – Так никакого гардероба надолго не хватит.

– Почему? – спросила я. Мне, лично, очень понравилась местная готовка. И, да, надо к кухарке зайти.

– Анна Ивановна хотела сказать, что фигура быстро подрастёт от такого меню, – хмыкнула баба Таня. – Надо обязательно спуститься вниз и обговорить с поваром график питания и объём порций для каждого жителя замка. Заодно узнаю размер бюджета, выделяемого на питание.

– Коляновна, не будь скрягой, – отмахнулась бабуля. – Граф сказав, шо берёт нас на содержание. Яка разница скилько вин потратит? Мы до нього в гости не напрашувались, сам признався: ритуал проводив. Накосячил – нехай платить.

– Это всё верно, – последовал медленный величественный кивок башней на голове. – Но мы не какие-то там приживалки! – Острый взгляд пригвоздил обеих нас к месту. Даже Васкис скрипнул жалобно. – Мы самодостаточные женщины 21 века! И мы сами в состоянии позаботиться о своих нуждах! – Тут я позволила себе скептически поднять бровь: а нужды эти за чей счёт будут? – Ну, по крайней мере, добиться эффективности расходов, – немного стушевалась бабуля. – Чтобы деньги, затраченные на наше содержание, не утекали сквозь пальцы, а каждая трата была строго обоснованной.

Сзади сдавленно хрюкнул Васкис. Пока бабули спорят, как обычно, о еде, я решила сходить на кухню. Надо всё ж предупредить кухарку о визите бабы Тани, а то она, бедная, перепугается. Подумает ещё, что готовит плохо, да уволится. А мне уж очень нравится её готовка…

Взяв в провожатые одного из скелетов, облачённого в чёрную, почти фрачную пару, я поспешила из столовой вниз.

– Кто так строит? – бухтела тихонько, устав считать повороты.

И правда. Столовая – малая, – находилась на первом этаже между первой и четвёртой башней, а кухня – в цокольном помещении между второй и третьей башни. Чтобы попасть на кухню, надо пройти половину замка.

– А по короче нет пути? – спросила провожатого. Тот подумал (интересно чем?), мигнул сиреневым и кивнул. – Тогда обратно пойдём по короткому пути, – безапелляционно заявила я, открывая дверь в царство кастрюль и поварёшек.

Ну, что сказать? Чистенько, уютненько. Вытяжка, вероятно, работает хорошо, потому как, даже находясь в цоколе, на кухне было прохладно, ничто не паровало, и по стенам не текли реки конденсата. И то хорошо. Кухаркой оказалась высокая и стройная женщина в белом накрахмаленном колпаке, в чистом опрятном халате и фартуке. Баба Таня должна по достоинству оценить внешний вид специалиста, из рук которого мы будем кормиться ближайшее время. Когда я зашла на кухню, то она помешивала что-то на плите в маленькой кастрюльке.

– Добрый день! – учтиво поздоровалась я. Кухарка застыла, с поднятой небольшой поварёшкой в руке и оцепенело глядя на меня. – У Вас не пригорит? – кивнула на кастрюльку. Чего на меня пялиться? А потом дошло – я же в джинсах! В джинсах и футболке. М-да. Тут, действительно, так не одеваются. – Прошу прощения за свой вид, – поспешила успокоить нервно дёрнувшуюся кухарку, – не успела переодеться. Граф всё эксперименты проводит, и вот, – страдальчески обвела рукой себя. Женщина сглотнула, вперив глаза на мои ноги в ярких лоферах. Чёрт! – Зашла поблагодарить Вас за прекрасный завтрак и обед! – затараторила я. – И ещё: скоро сюда наведается моя бабуля. Так вот. Вы не принимайте близко к сердцу её высказывания. Просто у нас совсем по-другому всё устроено. Короче, готовьте, так как и готовили. Очень вкусно!

И смылась за дверь.

– Ну? – Уставилась на скелета. – Веди! Только коротким путём.

И мы пошли. Опять спустились вниз по лестнице, и попали в самый настоящий подземный ход. Сколько там было пыли и паутины! Ноги утопали в столетней пылюке почти по щиколотку, и та, словно разозлившись за то, что потревожили её вековое спокойствие, вспыхивала при каждом нашем шаге. Теперь стало понятно, почему сразу сюда не пошли. Да нас бы кухарка выгнала сразу своей поварёшкой! Выползла я чумазая, как печник после чистки дымохода у засерь-заказчиков. Какая тут библиотека? Тут душ нужен. И одёжка какая-нибудь. Я взгрустнула – одёжки чистой не было. Хоть в простыню заворачивайся, честное слово!

– Ну, и куда я в таком виде? – выйдя на свет и оглядев себя, красавишну, я совсем расстроилась.

Провожатый что-то сдавленно хрюкнул, надеюсь, не смеялся над моим непрезентабельным видом, – ну не принцесса я, не принцесса! – а спустя пару секунд рядом материализовался Игоран. Далее последовало многозначительное перемигивание, – скелет мигал жёлтым, а домовой просто хлопал глазами, при чём, создавалось впечатление, что провожатый что-то настойчиво требовал у домового. Игоран упрямо делал вид, будто не понимает, а скелет с упорством озабоченного енота продолжал настаивать. И наконец, добился своего. Домовой, горестно повздыхав, пробурчал:

– Пойдём, болезная. Выдам тебе одёжку. Не по моде, правда, но зато чистая. А то ты на тхорь голодную похожа.

Я радостно взвизгнула, обняла домового и чмокнула его в колючую щёку. И скелету тоже достались обнимашки. Целовать голый череп не стала, а вот повисеть на плечах, облачённых в чёрный фрак, не отказала себе в таком удовольствии. А ничего так скелетик, крепенький. И всё же – на чём держаться его косточки?

– А как его зовут? – полюбопытствовала у домового, пока шли в мою комнату.

– А никак, – ответил тот. Скелет, шагающий рядом, грустно пошевелил рёбрами. Вроде как вздохнул.

– Так быть не должно. У каждого есть имя, – заявила я и предложила грустному несостоявшемуся биологическому пособию: – Пашкой будешь?

От радости скелет затарахтел всеми костями, исполняя гимн признательности мне.

– Будя, – буркнул Игоран, – всех духов разбудишь, упокаивай их потом.

Тут ещё и духи есть? Зашиби-и-и-ись! Светка сдохнет от зависти! Тут мы подошли к дверям моей комнаты, зашли внутрь и я зависла. На кровати лежало роскошное, – по моим представлениям, – нежно-голубое платье с серебристой вышивкой по горловине и подолу. Отвиснув, я принялась изучать его с бо́льшим рвением. Как его одевать? Нижнего платья или юбок нет? А корсет нужен? А кринолин? А застёжка где?

– Мда-а-а, – почесал кудлатую голову Игоран, – тут тебе горничная нужна. Я в таких тонкостях не разбираюсь.

– А чьё платье-то?

– Это леди Леонсии платье. Да ты не боись, она его не надевала, – поспешил он меня успокоить, заметив, как дёрнулась. – Шили ещё, когда она в девках была. Чем-то не угодила портниха, вот оно и свиселось. Тебе должно подойти.

И растворился в воздухе. А мы с Пашкой некоторое время потаращились друг на друга и я скомандовала:

– Я в душ. Не подсматривать!

Скелет мигнул оранжевым. Кажется, он обиделся. На что? Сам-то весь окутан хозяйской магией, ни одной пылинки не пристало, а вот я чучело ходячее. Даже волосы пыльным панцирем покрылись. Так что душ – это спасение для нервных клеток моих бабушек. Не дай бог, увидят – перепугаются вусмерть.

Душем здесь и рядом не стояло. Была ванна. Не такая огромная, как пишут в фэнтезийных романах, но вполне приличная. Краники даже похожи на наши. Методом научного тыка определила какой из них какой. Сначала, правда, они мне плюнули коричневой жидкостью, но потом потекла приличная водичка. Одно неудобство – нет шторки. Со шторкой уютнее, и пар остаётся. Надо Игорану подать идею. А пока я споро смывала с себя налёт вековой пыли и грязи. Смывала и возмущалась про себя. Как же бабули правы! Это ж надо так замок заср… захламить! Ну, ничего! Побегают тут теперь все. А что? Граф с лёгким сердцем свалил на нас все заботы о его (его ли?) жилище. Баба Таня развернётся. А баба Нюся двор превратит в современный аналог нашей дачи. Так сказать, фазенда на выезде в другой мир.

Выкупавшись, вытерлась огромным пушистым полотенцем и влезла в платье. Оно оказалось немного длинноватым. Подтянула талию повыше и зафиксировала плотным поясом. Так лучше. С рукавами дела обстояли печальнее. Чуть выше локтя начинались воланы и закрывали половину кистей рук. И не подвернёшь. Покрутилась перед зеркалом, оценивая весь внешний вид, и осталась довольна. Цвет мне шёл, а что рукава длинные, так, может, тут принято так. Уже было собралась и нацелилась на выход, как боковое зрение поймало что-то никак не вписывающееся в обстановку спальни. Большое ростовое зеркало мигнуло, словно поймав отражение. Странно. Пашка добросовестно ждёт в коридоре, больше, насколько я знаю, кроме Игорана и скелетов тут никого нет. Но Игоран занят, его баба Нюся к себе вытребовала, а скелеты, хоть и стараются греметь костями потише, но довольно слышимо тарахтят. А тут – тишина, только мигнуло – и всё. Может, Игоран позвал на помощь друзей? Таких же домовых их заброшенных строений? Надо будет уточнить. Вдруг, среди них есть домовушки? А пока…

– В библиотеку! – решительно скомандовала я Пашке, выйдя в коридор.

Провожатый доброжелательно мигнул голубыми огоньками в глазницах и повёл меня к обители знаний, где сейчас трудилась баба Таня. Мы обогнули по обходному коридору башню с кабинетами хозяев и управляющего, прошли по длиннющему коридору, стены которого украшали портреты мужчин и женщин в богатых одеждах, я даже засмотрелась на них, крутила головой по обе стороны, пока не врезалась в Пашкину костлявую спину. О. Пришли. Мой личный лакей уважительно отворил двустворчатые двери, и я попала в царство книжной пыли и, собственно, самих книг. Где-то чихала и сдавленно чертыхалась баба Таня. Я лукаво покосилась на Пашку:

– Чую, что Игоран сегодня расстанется с ещё одним экземпляром коллекции платьев леди Леонсии!

Скелет согласно мигнул ярким зелёным светом и щелкнул пальцами, затянутыми в белые перчатки.

– Бабуля!

– Дарника, дорогая! Ступай осторожно! Тут пыли, словно сто лет не убирались!

– Почему сто? – съехидничала я, пробираясь сквозь ряды стеллажей к мутному окну, возле которого стояли стол и два кресла. – Поболе будет.

– Садись, – она кивнула на свободное кресло. – Я достала две большие энциклопедии растений, мне первая, тебе вторая.

Через пару часов мы пришли к единому мнению: почти все растения, знакомые нам, произрастали и в этом мире. Немного видоизменённые, но пригодные в пищу и заготовке. А ещё – это и было во втором томе, – здесь имелось множество других растений, использующих для своего роста магию. Именно такие и служили ингредиентами для зелий и декоктов. Жуть, как интересно! Я залипла надолго. Даже не сразу сообразила, что бабуля читает с помощью артефакта, а я – просто так. Вот, при первом взгляде вроде бы и незнакомые закорючки, моргну, а они уже сложились в знакомые слова. Чудо! А какие тут, оказываются, зелья готовили! Теперь не удивляюсь, что на зельеваров пять лет учат в фэнтезийных академиях. Это, как у нас фармацевты. Наряду с магическими зельями в ходу были и, привычные нам, землянам, настойки, мази и тому подобное из обыкновенных лекарственных трав. Так увлеклась, что не заметила, как ушла бабуля. Попросила Пашку принести мне книгу о зельях. Их оказалось целых пять! Толстенных пять томов! В конце мой личный лакей скромненько подвинул такой же громадный том с названием «Яды. Их приготовление и применение». Круть! Погрузилась в чтение с головой. Читала до тех пор, пока желудок не стал требовать внимания.

– Ой! – сконфузилась я, услышав первую громкую трель внутренностей.

Действительно «Ой». За окном уже темень «вырви глаз», а над столом Пашка заботливо поддерживает светящуюся сферу, чтоб удобнее читать было. Хороший он, жаль, что скелет.

– Так, – я решительно захлопнула очередной талмуд и чихнула от поднявшейся пыли. – Надо перед ужином умыться.

Умылась я тут же, в туалетной комнате. Похоже, почившие хозяева библиотекой любили пользоваться, даже туалет с умывальником соорудили. Очень продуманно. Не надо мчаться в свои комнаты.

И вовремя. Не успела вытереть руки полотенцем, услужливо подсунутым Пашкой, как перед глазами появился домовой.

– Леди, ужин через 15 минут.

– Отлично! А где бабушки?

– Они э…порядок наводят в гостевой зале, – выдохнул Игоран с видом обречённого на вечную жизнь каторжника.

– Тогда, пошли за ними, а потом все вместе пойдём в столовую. Граф будет присутствовать?

– Не знаю, – домовой пожал плечами, открывая двери. – Он только утвердил меню и время подачи.

Нет, так нет. Без него спокойнее. А то этот его мрачный взгляд фиолетовых глаз и аппетит может испортить. Хотя… Я такая голодная, что мой аппетит ничего не испортит. Я даже в анатомичке умудрялась пирожок жевать, пока препод не видит.

Помня о том, что бабули собирались отдраить гостевую прихожую, чтобы завтра не стыдно было принять портниху, мы направились именно туда. Работа работой, а ужин по расписанию. На подходе к этой самой гостевой я прислушалась. Оттуда раздавались очень странные звуки, словно чья-то большая лапа шурудила в огромном мешке с орехами. Переглянувшись со спутниками, – Игоран закатил глаза при этом, – я вошла в залу… Мать моя! Это что такое?

По всему помещению деловито сновали скелеты без обмундирования. Сверкая беленькими косточками, добровольно-принудительные помощники расползлись по залу, аки тараканы-альбиносы. Они были везде: на стенах, на потолке, два даже висели около люстры и энергично очищали хрустальные висюльки от налипшей грязи. На каждом окне – по скелету с тряпкой. Фрескам на потолке, под бдительным оком бабы Тани и звуковым сопровождением бабы Нюси, почти полностью вернули их первоначальный вид. В воздухе сверкали несколько сфер, освещая залу и фронт предстоящих ещё работ.

– Мда-а-а-а, – протянула я. – Вам тут ещё до утра ползать.

– Ничего, внуча, – жизнерадостно отозвалась баба Нюся. Она яростно натирала огромное зеркало, висевшее рядом со входом. – З такими помощниками справимося!

– А спать когда? – уныло задала я интересующий меня вопрос.

Ответить никто не успел. Около входной двери хлопнуло, пространство разверзлось фиолетовым всполохом и оттуда вышел некромант. Вовремя он. К ужину.

– Хозяин! – завопил Игоран. И такое облегчение в голосе! Словно его тут пытали щекоткой по пяткам.

– Что тут происходит? – мрачно вопросил граф.

– Як це шо? – возмутилась бабуля, разгибая спину и вытирая пот тыльной стороной ладони. – Порядок наводимо. Сам сказав, шо завтра модистка прийде. Стыдоба в такой грязище приймати гостей. Шо люди скажуть? Три бабы в доме, а в грязи закопалися, хочь лопатою разгребай!

– И долго это ещё будет продолжаться? – он ещё больше помрачнел.

– Ваше Сиятельство, я стараюсь, по мере своих сил, ускорить процесс, но леди такие дотошные! – проблеял Игоран. Явно намекает на то, чтоб хозяин запретил сие мероприятие хотя бы до утра.

– Старается вин! – огрызнулась бабуля и шлёпнула домового тряпкой по спине. Тот обиженно взвыл и спрятался за графа. – Ускорить! Улизнуть вин старается! А всё почему? – вопросила она, уперев руки в боки.

– Почему? – на автомате переспросил хозяин замка.

– Потому, что кто-то, не будем указывать пальцем, хотя это был домовой, – мстительно начала баба Таня менторским тоном, – наплевательски относился к своим обязанностям!

– Это почему ещё? – возмутился из-за спины хозяина мужичок.

– А потому! – рявкнула бабуля. – Выполнял бы, что договором положено, такого бардака не было бы! А, кстати, – она вперила свой взгляд на графа, – а где можно познакомиться с домовыми книгами и договорами персонала? Хочу определиться в бюджете и рассчитать расходы на наше содержание и содержание замка.

– После ужина я предоставлю всю информацию. Хотя в замке уже лет пятьсот никто не жил, но книги, конечно, имеются. А также предоставлю вам прайс-справочник с последними ценами на основные продукты. А пока, – он поморщился, – пока надо закончить с этим безобразием.

– Да-да! – поддержала баба Нюся. – Формене неподобство! Не графський замок, а развалины! Прям, як в тому фильме, шо мы дывылися!

И опять никто ничего не успел сказать. За спиной некроманта вновь вспыхнул открывшийся портал, и из него вышел высокий молодой мужчина в таких же тёмных одеждах, только украшенных золотой вышивкой.

– Тамир, и всё же я хотел… – осёкся он, увидев перед собой грандиозную помойку. В смысле, что моется всё в зале, а не то, что вы подумали. Далее последовал уже знакомый вопрос, который был задан графом ранее: – Что тут происходит? – Только тон вопроса был не мрачным, а удивлённым. – Ты решил привести в порядок родовое гнездо?

– Так це ще и родительский дом? – задохнулась праведным гневом баба Нюся и треснула графа тряпкой по плечу. – Що ж ты за сын такий неблагодарный?

Пока опешивший от такого произвола граф собирался с мыслями, вновь прибывший гость, весело сверкая чёрными, как фиолетовый обсидиан, глазами подтвердил:

– Вот-вот! И я это ему говорю постоянно!

– Да! – бабуля немного умерила гнев, обретя единомышленника из числа местных. –Яки б не булы родители, а дом – це святое! Тем более, коли вин перейшов пид твоё крыло!

– Совершенно верно, леди, – продолжал веселиться неизвестный. – Так что вы тут задумали?

– Приборку, – вздохнула баба Нюся уже совсем спокойно. – Завтра у нас гости…

– Да какие гости? – нервно перебил её граф. – Портниху вызвал! Гардероб нужен. И… Слушай, Дарк, давай после ужина я тебе всё объясню. Пойдём в столовую.

– А леди?

Мне тоже это интересно. Значит, они в столовую, а мы?

– Поки не отмоем всё, никуда не пидемо! – решительно выпрямилась баба Нюся и прикрикнула следом на замерших скелетиков: – А ну, чого встали? За работу!

Зал мгновенно заполнился костяным тарахтеньем.

– Нет, – не менее решительно возразил гость. – Так дело не пойдёт. Я просто умру от любопытства! Тамир! – он многозначительно покрутил кистью руки. – Считай, что это мой приказ!

Стало ещё интереснее. Кто этот неизвестный, что может приказывать самому графу? Тем временем сам граф тяжело взмахнул руками и… по залу словно ветер пронёсся. Там, где полетало его дыхание, исчезали со стен скелеты-помощники вместе с грязью и пылью, обновлялась обивка стен и мебели, заиграли красками фрески на потолке, заискрилась люстра, засверкали чистотой окна, воздух наполнился свежестью.

– Ось це така-а-а, – восторженно протянула баба Нюся, разглядывая идеально чистую гостевую.

– Согласна, – произнесла баба Таня. Она разглядывала себя в абсолютно чистой одежде. – Великолепный результат!

– Слухай, милок, – озаботилась вдруг бабуля, – а оставайся на недельку! Мы тут такой порядок наведёмо!

– Мы? – переспросил неизвестный. В его глазах чертенята отплясывали чечётку. – Почему мы?

– А як же? Я буду командувати, ты – пхать цього впёртого, – она хлопнула по плечу графа, – оставайся! Я тобе такий борщ с чесночными пампушками приготую, якого ты у самого короля не пробував!

– Анна Ивановна, – зашипела баба Таня. – Какой король? Какой борщ? Короли не едят борщей! Тем более с чесночными пампушками!

– А чё это? Вони йисты совсем не хочут? Святым воздухом питаются, чи шо? – Бабуля удивлённо всплеснула руками. – Так вид мого борщу даже сам батюшка в городской церкви не отказувался! Так лопав, що за ухами трещало!

– Не по статусу им! – продолжила шипеть баба Таня.

На что бабуля отмахнулась:

– Тю! Статус у их во дворцах, а тут без статусов. Айда вечеряти! А то й правда з голоду можна померти и пампушек не спробуе.

Вся компания дружно развернулась в сторону лестницы, а тут я стою. А что я?

– Добрый вечер! – неуклюже присела в книксене. Ага, читала исторические романы. Хорошо, что платье длинное, не видно, как неловко раскорячилась.

– О! Леди! – в глазах неизвестного заблестел неподдельный интерес. Он стремительно приблизился, отвесил лёгкий поклон, затем предложил локоть: – Позвольте проводить!

– Дарк, – поморщился некромант, – брось свои штучки! Это моя гостья, мне и провожать!

Он так же стремительно оказался рядом и предложил свой локоть.

– Кто не успел, тот опоздал! – хохотнул гость, называемый Дарком, затем потянул меня к лестнице.

– Дар-р-р-рк, – прорычал граф.

Ух ты, какой звук! Прямо лев или леопард! Я решила пойти на компромисс: ухватила обоих мужчин и уже сама потащила в столовую. Путь показывал мой верный Пашка. А что? Пусть знают, что наши девушки за словом в карман не лезут и дел не откладывают в долгий ящик. Кушать хотелось очень.

Не знаю, каким образом до лакеев добралась информация о новом едоке, но к моменту, когда мы все вошли в столовую, на самих столах был сервирован ужин на пять персон. Граф сел во главе, по правую руку расположились бабушки, а по левую посадили нас с Дарком. Он с любопытством оглядывал относительно чистую залу, а лакеи в новеньких чёрных ливреях вызвали у него явное одобрение:

– Давно предлагал одеть их, – кивок в сторону лакеев, что ловко расставляли горячее.

Логенберг только мрачно хмыкнул на это.

– Так что же ты хотел? – вопросил граф, терзая на тарелке отбивную.

– Не помню уже, – ответствовал Дарк, отдавая дань такому же куску мяса. – Твои гостьи затмили всё, о чём я думал, – и лукаво улыбнулся мне.

– Дар-р-р-рк, – вновь раскатистый рык.

– Да ладно! – расхохотался гость.

– А Вы работаете вместе? – решила вмешаться баба Таня, изящно расправляясь с пышным омлетом.

За столом завязалась беседа. Говорили в основном бабуля и Дарк. Баба Нюся без пререканий уступила главенство в разговоре. А мы узнали, что Дарк в своё время учился вместе с графом сначала в военном колледже, затем – в академии. И теперь они часто взаимодействуют. Более конкретно гость углубляться не стал, как баба Таня не старалась вывести его на эту самую конкретику. Зато стало понятно, почему наши комнаты были более менее чистые – граф, перед тем, как нас туда поселить, очистил их таким же образом, как и гостевую залу. А вот интересно, если он вот так вот запросто за несколько минут мог «прибраться» и в гостевой и в спальнях, то почему замок такой запущенный?

– Так шо, милок, – пользуясь тем, что все стали уделять время вкуснейшему десерту, вставила баба Нюся, – остаёшься, али как? Вон як у тебя славно получается давать пинка графу!

Доброжелательная атмосфера за столом стала трещать над головой хозяина ирландской чечёткой.

– Увы, уважаемая, – как мог, развёл руками гость, – это не в моих силах. Очень много работы. Но! – он, заметив враз погрустневшую физиономию бабули, лукаво улыбнулся и решил проблему с налёта: – я иногда могу присутствовать у вас на трапезах! Если, конечно, Тамир не против!

– Конечно, не против! – вдохновилась бабуля, бросив кровожадный взгляд на хозяина замка.

– Можно подумать, мой запрет что-то для тебя значит, – проворчал граф.

– Тода всё о'кей! – провозгласила баба Нюся и удовлетворённо положила ложечку на пустую уже тарелку.

Так и получилось впоследствии. А сегодня, после ужина, граф пригласил нас посидеть у камина и предаться отдыху. Конечно, все с радостью согласились, тем более что гостиная отмыта, и завтра не придётся краснеть перед портнихой. Рядом со столовой была небольшая зала, где, собственно, и располагался большой камин, а возле него полукругом уже стояли кресла и небольшой столик с бутылкой вина и бокалами. Я уже воспряла духом – попробую местный алкоголь! Ага, как же, раскатала губу. Под дружное возмущение бабуль и весёлые шуточки гостя, граф с мрачной галантностью предложил мне бокал с соком. Пришлось целый вечер цедить сок.

Дарк устроил самый натуральный допрос с пристрастием. Его интересовало всё: малейшая детали из нашей жизни, чем мы занимались, кто нас обеспечивал и так далее. И граф, и гость очень заинтересовались организационными способностями бабы Тани.

– Ну вот! – воскликнул Дарк, когда бабуля закончила рассказ о переезде из северной столицы в южный город-курорт и обустройстве там. – Чем тебе не временная экономка? Да она за пару дней войдёт в курс дела!

Граф состроил пресную мину и кивнул.

– Я тоже об этом говорю, – согласилась бабуля. – Не дело просто так сидеть и ждать, когда вы найдёте способ вернуть нас обратно.

Далее Дарка удивило моё беспамятство во время перемещения, тогда как бабушки, даже несмотря на возраст, были в сознании.

– Ты обратил внимание на это? – многозначительно прищурившись, обратился он к графу.

Логенберг безразлично пожал плечами:

– Женская психика неустойчива, – нехотя слетело с его губ.

– Очень странно, – пробормотал гость. – Леди, а как сейчас себя чувствуете? – это уже мне.

– Нормально.

Ну не говорить же ему, что мне всякая дребедень в зеркале мерещится?

***

Время летело незаметно. К концу второй недели замок приобрёл довольно презентабельный вид. Игоран прожужжал все уши о слабом здоровье хозяина после ранения, поэтому бабули привлекали хозяйскую магию только там, где требовалось обновить старинные предметы интерьера. В остальном – уборка и чистка, – всё легло на костистые плечи оживлённых скелетов. Даже баба Таня признала полезность использования их в хозяйстве: кормить не надо (их подпитывал артефакт), жалование платить не надо, одежда – черные костюмы-ливреи, – самоочищались после уборки, так что наши помощники всегда выглядели опрятными. Всё пришедшее в негодность и не относящееся к антиквариату, благополучно переехало на свалку. Правда, где она находилась, никто не знал. Просто всё складывалось в кучу, а вечером граф, когда Их Сиятельство изволили возвращаться домой, открывал портал и левитацией переносил всё с глаз долой. Где он бывал днём – тайна, покрытая мраком, таким же, как и сам граф. Хотя я предполагаю, что он просто сбегал на день, потому, что бабули – обе, – едва завидев фигуру в чёрном плаще, сразу же пытались задействовать его в наведении порядка или обустройстве какой-нибудь части замка. Хозяйственный Игоран первое время пытался ныть, что, дескать, всё это нужно поместить на чердак, но после яростного бабы Таниного «Цыть!» и её обещания назначить его ответственным за чердачную транспортировку, энтузиазма и хозяйственности у домового поубавилось. Бабуля, вопреки моим опасениям, очень быстро нашла общий язык с кухаркой Лиззи, которая оказалась прямо таки кладезем хозяйственных знаний.

Другая моя бабуля со свойственным ей рвением занялась облагораживанием прилегающей территории. Первым делом, она привела в порядок внутри замковую площадь. Четыре башни были соединены между собой длинными двухэтажными строениями. Они образовывали своего рода квадрат, внутри которого и находилась оная площадь. Раньше это был прекрасный парк, с фонтаном в центре и многочисленными клумбами. Теперь от парка остались только деревья. Но разве что-то могло остановить бабулю? Она ж как вечный двигатель с КПД 1000%.

Что надо было в нашем мире для вечного двигателя? Баба Нюся и лопата! Здесь же она была не вечным двигателем, а спусковым курком. Хлоп! И вся прилегающая территория в один миг в шесть утра заполнялась скелетами в рабочей одежде, вооружёнными садовыми инструментами. Дружными рядами они пололи, копали, косили и резали, таскали причудливые камни для чаши фонтана, чистили и строили. В нашем мире в бабе Нюсе помирал талантливый прораб. Зато здесь он развернулся по полной. И уже к концу первой недели мы могли по вечерам гулять в парке, наслаждаясь вечерней прохладой. Распланировав клумбы, бабуля плавно переместила свою энергию на внешние земли.

А я всё время пропадала в библиотеке. Стыдно сказать, но мне совсем не хотелось возвращаться. По крайней мере, пока не перечитаю всё, связанное с растениями.

Утро у нас начиналось в пять утра. Баба Нюся самолично выдёргивала меня из кровати, заставляла пить парное молоко, которое как раз к этому времени доставляли в замок из соседнего села, и выгоняла на пробежку. Бегать я не любила. Даже так – бегать я терпеть не могла. Но с бабулей не поспоришь. Поэтому мы втроём каждое утро дружно трусили вокруг парка. Потом следовал душ, приём белкового коктейля, – ага, баба Таня научила Лиззи готовить его, – и до завтрака, который был по расписанию в 10 утра, каждый занимался своими делами. Я – в библиотеке, баба Нюся – на фазенде, баба Таня – в кабинете управляющего.

За эти две недели я основательно изучила замок. Подвальный этаж тоже привели в относительный порядок, теперь я добиралась в библиотеку не околоточными путями, а напрямик через тоннель в подвале. Я это к чему – к тому, что у меня и в мыслях не было углубляться в архитектурные секреты создателей замка. Просто так получилось. Ну, обо всё по порядку.

В это утро, как обычно, после пробежки и йоговских упражнений на растяжку – это баба Таня в пику бабе Нюсе внесла свою лепту в утренний моцион, – и лёгкого завтрака для тела, то бишь, белкового коктейля, я, в предвкушении новых полезных знаний, неслась по подземному ходу в библиотеку. Оставалось немного проштудировать последний пятый талмуд о зельях, и можно было начинать читать про яды.

Бегу это я, бегу, и вдруг наступаю ногой в домашней туфле – а все домашние туфли имели тонкую подошву, – на маленький острый камушек. Неудачно наступила, так как ногу пронзило острой болью. Взвыв дурнинушкой, – в этом я могла посостязаться с привидениями, которых так ни разу и не встретила, – я попрыгала на другой здоровой ноге к стенке, оперлась спиной, а рукой зацепилась за какой-то выступ, и… снова разразилась воплями, так как неожиданно опора за спиной исчезла, а я стала падать в никуда.

Лечу это я, лечу и прощаюсь с жизнью. Кто сказал, что в такие минуты вся жизнь пролетает перед глазами? Так вот, авторитетно заявляю – это всё чушь! Лично у меня успели пронестись две мысли. Первая: хорошо, что я после пробежки голову помыла. Вторая: какая я молодец, что уговорила-таки портниху на кружевные трусы и бюстгальтер. Правда, пришлось попотеть в жарких спорах с местной кутюрье, помучиться на примерках, но зато теперь у меня великолепное бельё, а портниха запатентовала эти «тряпочки», как она их назвала в первую нашу встречу, и сейчас, довольная, расширяет своё ателье, вследствие увеличения объёма заказов. Конечно, тутошнее бельё тоже красивое, из тонких тканей, но никто не додумался вставить в чашечки бюстгальтера косточки, а трусики отшивать слипами. Так вот. Отвлеклась. Мысли перед смертью пронеслись хорошие, ежели чего – найдут моё тело чистое в красивом белье, не стыдно будет в местный морг сдавать. Но… Внезапно пространство стало пружинить, и я, словно в вязком киселе, мягко опустилась на твердь. Не факт, что земную. Скорее, каменную. Тут же зажглись тусклые фонари по обеим сторонам. Это дало возможность рассмотреть, куда же я угодила со своим потрясающим везением.

Лежу это я, лежу, кручу головой и ничего не понимаю. Какой-то каменный мешок. И я – на его дне. Кряхтя, приподнялась и села. И чуть не заорала, когда рядом послышался слегка обиженный голос:

–И нечего так кряхтеть. Ни за что не поверю, что моя магия не смягчила Ваше падение! Да, если бы не я, то этот полёт был последнее, что Вам удалось совершить в вашей жизни!

Можно, наверное, было бы логично, вздохнуть с облегчением. Ну, как же? Я не одна здесь, рядом маг, и даже очень доброжелательно настроенный, судя по тому, что смягчил падение и не позволил разбиться. Если бы не одно очень жирное «но»: маг был призраком. Самым настоящим. Полупрозрачным, в длинной чёрной мантии, и босиком. И я всё-таки заорала. Каюсь – орала слишком громко и вдохновенно. Наверное. Потому как призрак неожиданно уплотнился, охнул и принялся себя ощупывать. А у меня регулятор громкости сломался и всё, что могла, это раскрывать рот и разглядывать призрака. Когда глаза опустились до тощих лодыжек, я непроизвольно хихикнула.

– Какая странная девица, – задумчиво пробормотал призрак. – Или уже не девица? – вопросил он, прищурившись.

– Девица-девица, – закивала я.

– Нормальная девица, увидев мужские голые ноги, должна смутиться, а в идеале – лишиться чувств! – заявило это полуживое чучело.

Ну, а кто? Чучело и есть – босиком, в мантии, волосы всклокочены, словно собирался на вечеринку панков, и не хватило геля для полноценной укладки.

– Так то нормальная, а то я, – добавила ему ещё пищи для размышлений.

– И что, тебя совсем не смущает?

– Что?

– Это, – он растерянно пошевелили пальцами на ногах.

– Это – нет, – категорично заявила я. – Смущает то, что я, возможно, пропущу завтрак.

– О! – призрак заметно оживился. – А что у нас на завтрак?

– Должна быть молочная каша и оладушки с джемом.

– С каким джемом?

Вот дотошный! Какая ему разница? Он же ПРИЗРАК! А призраки не едят!

– С клубничным. И на третье – компот яблочный.

– С клубничным, – повторил призрак и мечтательно закатил глаза. – Какая прелесть!

– Послушайте, «прелесть подземная», а мы где? Что это за место?

За время разговора я уже собрала себя в кучу, теперь хотелось ясности. А вокруг – только темень и небольшой тускло освещённый участок. Словом, ясности ноль – как в прямом, так и в переносном смысле.

– Мы в подземелье башни.

– Вообще-то, я поняла, что в подземелье. По подземному ходу бежала и провалилась вниз. И очень удивлюсь, если «вниз» – это выше, чем подземный ход. Конкретно – где мы сейчас?

Голос после крика напоминал карканье простуженной вороны. Очень, скажу я вам, подходящий антураж для данного места. Мне не хватало только чёрного графского плащика.

– Ох, – выдохнул призрак, снова принявшись себя ощупывать и оглядывать. – А ты ещё покричать не можешь? Энергия твоего голоса довольно своеобразна. Видишь? – он подсунул мне под нос почти осязаемую руку.

– Нет уж, на сегодня хватит, – каркнула я.

– Может, тебя напугать? – высказал он гениальную идею.

– А в глаз? – не менее гениально предложила я. – Думаю, и кулак у меня обладает такой же энергией.

Призрак заметно скис, и перевёл разговор на другую тему, как раз на ту, что интересует именно меня.

– В данный момент мы находимся в камере под лабораторией леди Леонсии. Кстати, – тут он оживился, – я что-то давно не слышал движения там, в лаборатории. Леди Леонсия на выездных испытаниях?

По ходу дела он тут не только тело потерял, но и связь между реальностью и временем.

– М-м-м-м, – как бы так сказать, чтобы он не лыганул куда-нибудь, всё ж вдвоём не так страшно. Пока это меня найдут. – Леди Леонсия уже лет этак пятьсот как на выезде, – ничего умнее в голову не пришло.

Вопреки ожиданиям призрак не опечалился. Лишь вздохнул, насколько он это может – вздыхать.

– Значит, она уже за гранью. Жаль. Помнится, мы так с ней зажигали…

И он пропал в своих воспоминаниях на несколько минут. А я не торопила. Спешить мне некуда. Насколько помнила из рассказа Игорана, вход в лаборатории леди Леонсии магически запечатан, в лучшем случае, его открыть сможет только Тамир. А он будет дома аж к вечеру.

Наконец, воспоминания призрака иссякли, и он с новым любопытством принялся изучать меня. Я скептически выгнула бровь – вот никак не вязался в голове его образ со словом «зажигали». Какой-то он маленький, жилистый.… Хотя, часто такие мужчины завоёвывают женщин другим. Я медленно перевела взгляд туда, где это другое должно находиться. Призрак самодовольно ухмыльнулся:

– Умная девочка.

А затем сделал то, что на несколько секунд накрыло меня ступором.

– Хоба!

Полы мантии, оказавшейся плащом, распахнулись, и стало понятно, почему призрак босой: под плащом ничего не было. В смысле, одежды. Еле удержалась в рамках приличия. Всё же я приличная девушка. Только позволила себе сделать замечание, справедливое, между прочим:

– Сомневаюсь, что ЭТИМ можно кого-то зажечь. Фитилёк так себе, не впечатляет.

– И это говорит мне девица! – возмутился призрак. – Ни за что не поверю в это!

– Во что? – подняла голову моя язва.

– В то, что ты невинная девица!

– А-а-а-а! – довольно возвестила я. – Значит, по поводу размера «фитиля» возражений нет?

– Тьфу, несносная! – надулся призрак, однако, плащик стыдливо запахнул. – С таким характером и замуж не возьмут! А, если родственники и пристроят, то долго не проживёшь, – заключил он.

– По себе судите?

– Ты просто невыносима! – призрак заметался по каменному мешку.

– Очень даже выносима, – я с тоской посмотрела вверх, где далеко светлел вожделенный выход. – Подними меня туда? – указала на тусклый кругляшок света.

– Издеваешься? – метание прекратилось, и призрак завис в опасной близости от моего тела. – Да ты весишь в несколько раз больше меня, кобылка! – припечатал он.

– Да что ты? – моя язва праздновала триумф. – Просто мои девичьи прелести больше весят, чем твоё мужское достоинство!

Казалось, от возмущения дух даже поперхнулся воздухом.

– И ничего не больше! Я – дух! Я бестелесен!

– Ну да, то-то вокруг завихрения воздушные, – проворчала я, – и кто-то поорать просил, чтоб уплотниться.

– Ладно, – пошёл на попятную дух. – Поднять не смогу, а провести попробую. Если ты и сюда провалиться смогла, то и наверх тебя охранка пропустит. Интересно, почему? Хозяин, что ли печать наложил?

– Ага, – я красноречиво помахала перед носом духа кулаком. – Печатью в глаз?

– Пойдём, – буркнул он.

И поплыл вперёд, даже руку уплотнённую не подал,– кавалер называется.

Оказывается, в мешке была небольшая дырка, в которую я протиснулась с трудом, а призрак изящно просочился. Выбравшись из временного заточения, я оглядела себя и немного расстроилась: блин, опять платье испортила. Затем мы пошли по мрачному каменному коридору, еле-еле освещаемому магическими светильниками под низким потолком. Тишина давила на уши, звук собственных шагов утопал в мелкой каменной крошке, настолько мелкой, что была сродни песку.

– Я думала, ты призрак, – решила я разбавить тишину. – А чем дух отличается от призрака?

– Чему вас только учат? – фыркнул провожатый.

– У нас нет ни призраков, ни духов. Я из другого мира, граф Логенберг нечаянно нас сюда перенёс.

– Да ты что? – призрак, точнее, дух, резко остановился. – Расскажешь?

Мне показалось, что я даже налетела на него. Ощущения, словно натолкнулась на сильно надутый воздушный шарик. Не удержалась – протянула руку и пощупала. Пальцы уткнулись в упругое нечто. Оно было прохладным, словно только что из холодильника. Прикольно!

– Точно ненормальная, – буркнул дух, поёжившись и отлетев чуть дальше, а затем принялся просвещать меня, тёмную и необразованную. – Призрак – это сгусток остаточной энергетической материи. А дух – эту материю может трансформировать. – Оглянулся, оценил моё непередаваемое выражение лица, вздохнул и пояснил более понятными словами: – Короче: призрак сам по себе, а дух может вселяться в предмет или тело.

Зашибись. Теперь я старалась держаться от него подальше. А ну, как решит занять моё тело! Однако дух мне попался хоть и малость сексуально озабоченный, но порядочный. Никаких поползновений не было.

Вот так спокойно, под тихое бормотание духа о всяких ненормальных девицах, и мои не менее тихие чертыхания, которые невольно вылетали изо рта, когда нога наступала на камушки, мы вышли в … лабораторию. Я поняла это по специфическому запаху науки, который так и витал в затхлом воздухе. Памятуя о том, что хозяйка сих владений магичка и вторжение, с моим потрясающим везением, может плохо сказаться на многострадальной попе, я судорожно стала искать обыкновенный выход. Бегаю по полутёмной комнате, тыкаюсь в стены и бормочу страшно крепкую клятву – больше сама никуда не пойду! Только в сопровождении!

– Постой!

Перед глазами замаячила фигура в плаще.

– Неужели тебе не интересно, чем занималась Леонсия?

– Очень интересно! Только совать нос в чужие дела может быть чревато для этого самого носа! – я попыталась обогнуть духа. – Мне хотелось бы закончить жизнь лет этак через 100 и в целом виде.

Попытка обогнуть оказалась неудачной. Подозреваю, что к этому стал причастен дух. Я зацепилась и без того рваным подолом за ручку одного из шкафа и.… Да. Везение в очередной раз потрясло! Дверца с грохотом распахнулась, ей с противным треском вторил кусок моего подола, что так и остался гордо висеть на металлической загогулине ручки. Сам шкаф угрожающе накренился, подумал, и, гневно хлопнув всем, что открывается, рухнул во весь свой немалый рост, предварительно извергнув из глубоких научных недр всё содержимое.

– …….! – очень кстати оказались словесные перлы дворовой шпаны. Только теперь я поняла, что именно такими словами можно эмоционально выразить свои чувства! А они у меня через край выражались – распахнутые дверцы рикошетом прошлись по моему телу. Больно же!

– Барышня! – фальцетом взвизгнул дух. – Нормальным девицам не пристало так выражаться! Хотя, – он с выражением великой скорби на полупрозрачном челе, махнул рукой, – то нормальным. К тебе это не относится. – И тут же переключился на разглядывание мешочков. – А что это тут у нас?

А тут у нас, точнее, на мне, целый ворох бумаг, пробирок и мешочков. Но духа заинтересовали именно холщовые небольшие мешочки. Отплёвываясь от пыли, я вылезла из-под кучи бумаг и вздохнула: любопытство явно родилось раньше, вероятно, вместе с этим настырным подвальным маньяком. Просто у меня всё зудело – так хотелось сунуться внутрь и посмотреть, что же так заинтересовало духа, хотя внутренний голос вопил о грядущих проблемах.

– Ну, давай же! – торопил меня дух. – Развязывай! Давай посмотрим, что там! Может, какие артефакты? Леонсия любила всякие штучки!

Я из последних сил соскребала в себе остатки порядочности, следуя которой шариться по чужим вещам недопустимо, но любопытство уничтожило всё подчистую. Руки сами потянулись к тоненьким шнуркам, служившим завязками. А внутри…

– Это что за фигня? – совсем не аристократически выдал дух.

Я пересыпала с ладони на ладонь странные треугольные пластинки, размером с рисовое зёрнышко, и сдерживала более экспрессивное определение. Можно было бы, конечно, продискутировать на тему «какого лярна мы вообще сюда залезли и где выход», но неожиданно ворох бумаг, на котором я восседала, стал покрываться живыми искорками. Они шустро перебегали с листка на листок, дотрагиваясь до моих ободранных коленок, принюхивались, словно собаки, и в раздумье замирали.

– Валим! – заорал дух. – Щас тут всё вспыхнет!

Кто я такая, чтобы возражать более опытному вору? А именно воровством мы и занимались сейчас. Истерично исполнив ко де бак – балетный прыжок с поворотом корпуса, – я вылетела из кучи того, что навалилось из шкафа, и понеслась за духом.

– У тебя организм нормально реагирует на укусы огневичков? – спросил он, когда мы неслись по лестнице из подвала на первый этаж башни.

– Нет, блин, – задыхаясь, рявкнула я, – он матом ругается, только про себя, от того и не слышно!

Наконец, мы вывалились из башни на улицу. Оказалось, что тут снаружи уже давно ночь. Интересно, это я в беспамятстве столько пролежала в каменном мешке, или там время течёт по-другому?

– Нашё-о-ол! – кто-то заорал в опасной близости.

Я на автомате врезала кулаком туда, откуда орали. Там что-то противно хрустнуло, зато вопить перестали – сразу же заткнулись, и заскулили. Выяснить, кто же это «там», не успела – в мгновение ока передо мной разверзся портал и оттуда вышел злой, как предводитель рыжих муравьёв осенью, некромант.

– Леди! – процедил он. – Я просто счастлив Вас видеть!

Только я его «восторгов» не разделяла ни в прямом, ни в переносном смысле. Потому как показываться перед графом в разорванном грязном платье с ободранными коленками, совсем не планировала. Пока я наскребывала по внутренним сусекам нахальства для выражения своих «восторгов», рядом открылся ещё один портал и выплюнул ежевечернего гостя – Дарка. Сразу же за ним выскочили бабули. Обе. Перепуганные. Со следами мысленных обещаний проверить мою персону на предмет целостности и соблюдений норм правил поведения. По простому – всыпать мне ремня, что в детстве родители не досыпали.

– Нашлась пропажа! – весело прокомментировал Дарк. Затем оглядел мой внешний вид и хмыкнул, обращаясь к некроманту: – Тамир, тебе следует выделить средства на пошив одежды для леди из магически зачарованных тканей. Таких, из которых нам шили форму для практики на Сумеречных пустошах.

– Де ты так выгваздалась, Дашка? – баба Нюся решила сразу выяснить все обстоятельства.

Другая бабуля, слегка изменив цвет лица в сторону осветления, нервно икнула:

–Дарника… твои волосы…

– А что с ними? – не на шутку испугалась я. Волосы были моей гордостью. И мыла я их утром! Нервно скосила глаза – всего-то корочка пыли, грязи, копоти и всё это в сеточке из паутинки. Ерунда! Главное – они на месте.

– Так де ты була? Мы пивдня тебя шукаем! – наступала бабуля. – Даже вон лорда Дарка вычепили з якоюсь-то важной совещании!

– В нору упала, – пробормотала я, комкая остатки юбки. – Шла в библиотеку по подземному ходу, а там дырка в стене обнаружилась.

– И ты решила заткнуть её своею попой? Шо бы не сквозило, чи шо? – не сдавалась она.

– Анна Ивановна! – зашипела баба Таня.

– Так ещё повезло, – гнусавя, вступил в разговор Игоран. О, а это я ему, кажется, нос разбила. – Там в подземелье столько таких «нор» – не сосчитать! Главное, не надо было ни за что цепляться!

Домовой с победным фырком выпятил грудь. Ой, дура-а-ак…. Думает, что его поддержат? Ну-ну. Если баба Нюся узнаёт, что что-либо от неё скрыли кусочек немытого пространства, то мало не покажется.

– Як цэ «не сосчитать»? – началось… – Шо, не мог раньше сказати про ци ваши потаёмные норы? – возмутилась баба Нюся.

Домовая нечисть сообразила, что фыркать слегка поторопилась.

– Так разве я знал, что кто-то будет шататься по подземелью? – стал защищаться Игоран с видом обиженного столетнего девственника.

И все разом посмотрели на меня. Осуждающе. Ну, да. Допустим, шататься там могла, например, я. И что? Это не повод секретничать! И вообще! Я не хотела! Оно само. На камушек случайно наступилось…

– Мда-а, – протянул Дарк. – Тамир, ты бы лучше не мозолил мне глаза целыми днями, не ныл с просьбой закрыть больничный, а поработал в своём подземелье, наложил заклинания, чтобы юные любопытные девушки не могли никуда упасть. Вот у меня дома всё под контролем! Девушки, если и падают, то только к моим ногам!

– Так забирай их троих к себе! – психанул граф. – А я посмотрю, как ты справишься! Это же фурии в юбках!

– Як це «забирай»? – Переключилась на другой объект для проверки качества воспитания и размера усвоенных в детстве ременных инструкций для попы, баба Нюся. – Шо значить «забирай»? У мене редиска на пидходе! Огурчики по третьему листочку выбросили! Помидорки повсхо́дили! А синенькие? Ты хочь знаешь, як тяжело було семена найти у вашему захолустью?

Да-а-а-а. Поход за семенами – это целая история. Впору роман писать под названием «Как баба Нюся в другом мире огород заводила». А дело было так…

На очередном утреннем мастер классе по южно-русской кухне бабуля посетовала на отсутствие семенного материала. Что, мол, грядки почти все готовы, а сеять нечего. Благодарная словоохотливая Лиззи тут же вывалила целый воз информации – где, по чём, сколько и какого качества можно купить семян. За обедом, на котором подавали мастерклассовые галушки на курином бульоне с мясом, пока графа не отпустил шок от нового блюда, бабуля вытребовала местное средство передвижения для поездки в ближайший город. В наличии этого средства в замке не было. Некроманту снова пришлось раскошелиться – порталом доставили двух лошадей, а карету – слава богу, она сохранилась в сарае, – он, стиснув зубы, сам магией привёл в порядок. Такими темпами замок вскоре превратится в самый настоящий жилой комплекс. Только вот кто жить там будет? Если граф постоянно на службе в столице. Ну, это лирическое отступление. Возвращаемся к поездке.

На следующий день мы – я, бабули и верный Васкис, – потряслись в город прямо с утра пораньше. Именно потряслись, так как езда в карете – это вам не в автомобиле на мягких креслах. Хоть внутри карета была отделана бархатом, на сидениях имелись большие подушки, на дороге, в принципе, не наблюдалось никаких рытвин и ям, но колёса были деревянные!!! Короче, два часа такой езды – и нижние полушария мозга обзавелись болезненными примятостями, а верхние – лёгкими признаками укачивания. Когда карета остановилась возле самой большой аптечной лавки – да-да, именно там посоветовала Лиззи закупиться, – из её недр выползли три дамы с эксклюзивным светло-болотным цветом кожи лица. Только Васкис сиял белоснежным черепом под чёрной шляпой. Вид, наверное, был тот ещё, так как охранник, безразлично скользнув по нам глазами, равнодушно процедил:

– Нечисть не обслуживаем. Лавка для таких далее по ходу движения.

– Далее по ходу движения моего кулака твоя морда, по ней и двину, – огрызнулась баба Нюся, вдохнула свежий воздух улицы и зелёный цвет лица немного поблек.

Охранник не внял.

– Кыш отсюда, нахалки! Дриадам, даже крашеным, здесь не рады! Думаете, надели господские шмотки, выкрасили патлы, так тут перед вами все двери распахнутся?

Он было замахнулся на бабулю, да только не принял во внимание НАШЕГО охранника. Васкиса. Не знаю, кем он был при жизни, но сейчас движения скелета напоминали мазок в пространстве – так быстро он двигался. Мы и моргнуть не успели, как незадачливый охранник клистиров и порошков лежал на земле с заломленными руками и орал на всю улицу:

– Стража! Убивают! Нечисть бесчинствует!

На вопли выскочили всклокоченный аптекарь, высокий мужчина в чёрном плаще – у них тут мода такая на чёрные плащи, что ли? – и маленькая пухленькая дамочка в тонком меховом манто, богато расшитом золотыми нитями и увешанная драгоценностями. Интересно, ей не жарко?

– Что тут происходит? – мрачно рявкнул мужчина.

Очень знакомо. Прям по-графски. Только этот мужик побольше нашего графа. И вверх и вширь. Этакий шкаф под покрывалом. В ответ негодующий Васкис что-то застрекотал на своём скелетно-костистом. Однако мужик понял. Тоже некромант? Он раздражённо махнул рукой, Васкис нехотя отпустил жертву, а дамочка принялась выговаривать аптекарю:

– Сколько раз говорила – смени охрану! Всех покупателей отпугивает!

– Так это не он отпугивает! – аптекарь яростно принялся защищать своего работника. – Это вот тот страшный образчик некромантского дара! Это же опасный экземпляр! – и кивнул в сторону нашего скелета.

– Це ты кого назвав страшним? – баба Нюся попёрла грудью на аптекаря. – Да я тоби зараз пожизненную завивку твоих косм зроблю без парикмахера!

Аптекарь с ужасом уставился на бабулино главное оружие (читай, внушительную грудь), мгновенно оценил его размер, проникся возможными последствиями и пролепетал:

– Леди не так меня поняли…

– Уважаемый, а как ещё нам прикажете трактовать ваши слова о нашем безобидном Васильке? – подлила масла в огонь разгорающихся страстей баба Таня.

«Безобидный» Василёк хищно щёлкнул челюстями и подтарахтел поближе к действующим лицам, чтобы тоже быть в теме, так сказать.

– Я буду вынуждена доложить графу Логенбергу о том, что его отказываются отоваривать! – Она гордо задрала подбородок.

– К-как графу Логенбергу? – в страхе икнул аптекарь. Конечно, мы же на территории графства Логенбергского, а тут ему, хозяину здешних земель, отказывают!

Мужик оживился:

– О! Так вы и есть те самые гостьи графа?

Вот как? Слух о нас уже пополз по земле?

– К-как гостьи? – совсем сник лопоухий клистир.

В принципе я могла и промолчать. Но у меня не было такого принципа. Поэтому сладкоголосо пропела:

– Да, мы и есть те самые гостьи! И раз нам здесь не рады, то мы поищем другую аптеку, где нам с удовольствием отпустят нужный товар.

– И сделают хорошую скидку! – не преминула вставить свои пять копеек, – нет, рубль! – экономная баба Таня.

– Дамы! Леди! – возопил аптекарь, заломив тощие жилистые руки. – Как вы во время! У меня как раз сегодня скидка последним покупателям перед обеденным перерывом!

– Какая скидка? – опешил колобок в зелёном плаще.

– Почти даром! – продолжал вдохновенно вещать перепуганный аптекарь. – 90% на весь ассортимент и ещё в подарок душистые масла для ванн!

– Ты чего несёшь, придурок? – прошипела дамочка.

– Прибыль вашей аптеке несу, – огрызнулся лопоухий и снова рассыпался в рекламных речах: – Леди! У нас есть всё! Заходите!

И мы зашли под недоумённое шипение дамочки, озадаченную ухмылку мужика в чёрном и перескрип шагающего за нами Васкиса. Стоит ли говорить, что все семена достались нам «бездвоздмездно, то есть – даром»? Если, конечно, не считать потраченных нервов и отбитых о каретных сидениях задниц.

Колоритная парочка оказалась семейной. Виконт и виконтесса Штог. Именно их семье и принадлежала аптека, а лопоухий начальник прилавка приходился троюродным безземельным братом виконтессы. Об этом мы узнали от самого виконта. Имение Штогов располагалось в опасной близости к графскому замку. Почему – в опасной? Да потому, что у виконтов подросла дочь – прекрасная Вероника. И её пора спихнуть с рук замуж. А самым желанным претендентом в мужья и является наш граф. А это тихо выложил аптекарь, пока Штоги с интересом рассматривали Васкиса и расспрашивали бабу Таню.

Другая моя бабуля оторвалась на полную катушку. В итоге Васкис вышел из аптеки с двумя огромными баулами, в которых лежали семена овощей и ягод. В качестве бонуса лопоухий клистир преподнёс несколько пакетиков семян цветов. Стоит ли говорить, что последующие пару дней все рабочие скелеты ползали по грядкам под бдительным оком огородной генеральши, сажая, высевая и поливая?

Ну, и как вы думаете, с каким сердцем баба Нюся выслушивала экспрессивную речь Тамира про «забирай их к себе»? Правильно – с крайне возмущённым.

И всё бы закончилось благополучно, то есть отправили бы замурзанную Дарину в свою комнату принимать ванну и переодеваться к ужину. Но тут, как обычно, моё везение потрясло всех присутствующих в очередной раз.

– Ой! – воскликнул Игоран. Громко так воскликнул, мстительно. – А что это на тебе?

Все вновь посмотрели на меня. На этот раз без осуждения, а с интересом. Я тоже принялась оглядывать себя со всех сторон, но решительно ничего не видела.

– Да вот! – домовой ткнул пальцем в район сбитой коленки, что сверкала сквозь внушительную дыру на подоле. Я стыдливо постаралась запахнуть прореху. Однако нечисть совсем не интересовала эта часть моего тела. – Огневичка!

И правда. На подоле в гордом одиночестве сидела маленькая огненная капелька.

– Всё-таки прицепилась одна, – с досадой попыталась я скинуть блестяшку. – Сейчас рванёт! – ужаснулась, вспомнив, как вопил дух.

– С чего ты взяла? – удивился Дарк. – От одной огневички ничего не будет.

– Так дух сказал, – я пожала плечами. А что? Я раньше вообще знать не знала про них.

– Дарина, – Тамир укоризненно покачал головой. – В замке нет ни духов, ни привидений. Тебе просто почудилось. С перепугу. Или головой опять ударилась. Дай-ка я тебя осмотрю!

– Не надо! – взвизгнула я. И голос прорезался. Каркать перестала. Ладно, пускай будет, что почудилось.

А следом подал свой глас и желудок. Ну, да. Завтрак и обед-то я пропустила. А за окном уже давно даже не вечер.

– Та шо ж мы тут лясы точимо! – возмутилась баба Нюся. – Дитина голодна ж! А ну, – она грозно глянула на мужчин, – все живо в едальню вечерять!

– Я только душ приму быстренько! – пискнула я и помчалась к себе, пока бабуля не удумала помочь.

Терпеть не могу такую помощь. Самой привычнее. В итоге помывочные процедуры заняли у меня около получаса. Ещё через 10 минут два скелета услужливо распахивали передо мной двери в столовую. Пашка гордо шествовал сзади. Охранник, блин. Вот где он был, когда я летела в каменный мешок? Хотя… сама дура. Отправила его в библиотеку раньше, чтобы он книги подготовил. Эх, все мы хороши задним умом.

На ужин подавали куриную лапшу, запеченную с капустой рыбу, мужчинам – кругляки ( пироги такие) с уткой, а на десерт лакеи вкатили тележку со сладкими творожными пончиками, залитыми сгущёнкой. Мда. А в фэнтезийных книжках трапезы состояли из нескольких перемен блюд, и сами блюда были фильдеперсовые. Но баба Таня ввела режим экономии и здорового питания. Теперь – вот. Ешьте, чо дали. Из всего этого «изобилия» мне выделили только рыбу и пару пончиков. Правда, рыба была большая. Сама удивилась, как она в меня влезла. А вот мужчины ели много и с аппетитом. Нагуляли, по-видимому, рыская по замку. Дарк ел с большим удовольствием, много и шумно шутил, отвешивал комплименты бабе Нюсе за великолепные рецепты. Целый пирог сожрал словно минисэндвич из студенческой столовой!

– Когда же я попробую Ваш знаменитый борщ с пампушками? – спросил он в конце, когда приканчивал второй десяток пончиков.

– Дак Вы ж тилько вечо́рами у нас столуетесь! – всплеснула руками бабуля. – А борщ – це обидня еда.

– Мда? – Дарк на секунду задумался. – А вот завтра я буду у вас обедать! – постановил он, покосившись на закаменевшего графа.

– Мы же собирались... – начал Тамир, но Дарк его оборвал:

– Ерунда! Отложим до вечера! И потом – это несправедливо! Ты ел борщ, а я ещё нет!

Логенберг возвёл фиолетовые очи к потолку и покачал головой. На этом ужин закончился.

– До завтра, милые леди!

Все дружно расшаркались, согласно этикету, и наш гость, что уже почти выбил себе ставку члена семьи, порталом ушёл восвояси.

– И нам пора на боковую, – глубокомысленно изрекла баба Таня.

– Ага, – поддакнула баба Нюся. – Всем спокойной ночи! А ты, Дашка, не забудь видлючить мозги на ночь! А то вони понапридумують тобе стилько всякой фигни! Призраки, духи… тьфу, прости господи. Нам нежити ожившей хватает.

В коридоре гостевого крыла мы с бабулями разошлись каждый по своей комнате.

У себя застала Игорана с моим грязным платьем. Домовой с весьма озадаченным видом вертел в руках холщёвый пакетик. Я только сейчас вспомнила, что в панике прихватила его с собой из лаборатории леди Леонсии и сунула в карман. Ой, как неудобно получилось! Надо вернуть.

– Что это? – домовой протянул мне мешочек.

– Это чужое. Утром верну, – буркнула я.

А утром меня ждало пренеприятное известие – в замок нагрянула чета Штогов с дочуркой.

Видимо в небесной канцелярии началась внеплановая аудиторская проверка. А как иначе объяснить, что ещё солнце не продрало глаза, а небеса разверзлись и оттуда хлынули потоки холодной воды? Баба Нюся в переживаниях за свои грядки не постеснялась до рассвета поднять графа, чтобы тот установил щит над посевами. Но не простой, а «с дырочками», через которые бы вода на грядки капала «нежно и равномерно». Его Сиятельство, вероятно втихаря матерясь, прямо в халате и в тапках на босу ногу кастовал заклинания, укрывая метровые грядки куполом «с просветами». После этого он хотел смыться из замка ещё до завтрака, ведь кроме бабы Нюси с проблемами на графской фазенде, в замке была ещё и баба Таня. А та уже который день пыталась засадить графа за документы.

Не успел… Был атакован полуобморочным домовым. Почему полуобморочным? Так впасть в полноценный обморок ему статус не позволяет – как никак, нечисть на должности дворецкого. А полуобморочный, – опять же, потому как на должности дворецкого, а вид имеет неподобающий. Сколько раз баба Таня пыталась призвать его к соблюдению одёжного этикета! А что в ответ?

– Вы тут не надолго, а нам со скелетами и так сойдёт. Граф, всё одно, не живёт туточки. За всю жисть только второй раз приехать изволили, и то, только по приказу Его Величества.

«Так» – это широкие штаны – удобные, ничего не хочу сказать против, – льняная косоворотка, меховая жилетка и сандалии на босую ногу. А нога, кстати, здоровенная, как под дурным старцем, и волосатая.

Пока граф магией колдовал над одеждой бывшего дворецкого, подгоняя её под домового, виконтская чета обтекала в гостиной. Обтекала в прямом смысле слова. Просто от ворот до дверей нет никакого навеса, и за те несколько десятков метров, что господам пришлось осилить ножками, они вымокли до нитки. Хорошо, что хоть сундуки с одеждой зачарованы, есть во что переодеться. Не то у Лоденберга случился б «нервенный» срыв. Где одежду брать? Все гостевые покои, конечно, прибраны, но шкафы там пустые, без единой тряпочки!

Обо всём этом я узнаю чуть позже, когда буду идти в столовую. А пока, пользуясь непогодой, я с удовольствием нежилась в постели. После вчерашних передряг даже и думать не хотела, чтоб пробежаться в библиотеку по подземному коридору.

Лежу это я, лежу, потягиваюсь, суставы, так сказать, готовлю к бодрствованию, и тут – бац! – прямо перед лицом замаячила полупрозрачная физиономия подземельного духа.

– Лежишь? – ядовито осведомился бывший сиделец.

– Лежу, – пропустила его яд сквозь себя, и не задержалось даже. Наверное, своего хватает. – У меня голова болит после вчерашних потрясений.

– Если голова болит, значит, она есть, – он с умным видом покивал и отлетел в кресло.

– А что? – меня уже начало настораживать его слишком уж покладистое поведение. Никуда не суёт свой нос, сидит себе, если можно так сказать о бестелесном духе, тихонечко в кресле, обстановку разглядывает.

– Да так, я уж подумал, что тебя не интересует рейтинговая конкурентка на сердце и кошелёк нашего Тамирчика.

– Чего? – вырвался глупый вопрос.

– Там виконты прикатили с куколкой-дочкой, говорю, графа нашего в осаду брать! – гаркнул он.

– А-а, – махнула я рукой из-под одеяла, – я думала, чего серьёзное, а тут виконты, – и опять завернулась в кокон.

– Не, ну вы поглядите на неё! – возмутился дух. – Да ты радоваться должна, что я предупредил и вообще, что я есть! – он вдруг сменил гнев на милость и предложил, заговорщицки подмигнув: – Будем вдвоём виконтов троллить!

Оу, теперь понятно. Всё-таки подземельный нашёл себе занятие. Но тут уж без меня! Хватит и вчерашнего! Не сунулась бы в мешочки из груды шкафного хлама, – не активировала огневичек, и ничего бы не взорвалось. Сидела бы тихонько, макулатуру складывала, представляла бы себя принцессой, которая ждёт спасителя-принца, то бишь графа в моём случае. Так нет же.

–Сейчас, только свалюсь в обморок от счастья, а потом сразу начну радоваться, – буркнула я.

– Ты и так на кровати, – фыркнул дух. – Сваливаться уже некуда.

– Кровать на полу стоит, – не согласилась я. – Пол чистый, с ковром, так что можно падать.

– Скучная ты.

– Ну, простите, – изобразила лёжа книксен. – В театральных академиях не обучалась.

– Слушай, – дух никак не мог угомониться, – неужели тебе не жалко нашего Тамира?

Вот те раз! Я даже из-под одеяла высунулась.

– А с чего это я должна его жалеть?

– Ну как же? – вдохновился он. – Граф ещё так молод! А эти Штоги такие проныры! Вот голову даю на отсечение, что они свою дочурку всякими зельями для красоты отпаивают! А ещё, она обвешана накопительными артефактами! – продолжал делиться наблюдениями дух. – Я точно тебе говорю! Сам видел.

– И что?

– Ах да! – он устало махнул рукой. – Ты ж с другого мира, не в курсе. Понимаешь, – он завис напротив зеркала и принялся себя разглядывать, а заодно и живописать мне тутошние заморочки с магией, – наш мир держится на магии. Рождение одарённых детей – это благо. Одарённые дети появляются в семьях, где оба родителя маги, или если родители любят друг друга искренне. А кто родится у Тамира с Вероникой? У неё же магии – пшик! Даже купол от дождя не смогла скастовать.

– Ну, может, они с графом полюбят друг друга, – неуверенно пробормотала я. И сразу внутри что-то шкрябнуло, словно шаркнули по душе кошачьими когтями. С чего бы это? Какая мне разница на ком женится Логенберг?

– Ха! Три раза! – дух взвился под самый потолок. – Наш Тамир – глыба бесчувственная! Он после практики в Сумеречных пустошах вообще лишился каких-либо эмоций к женщинам. А эта Вероника – змея подколодная. Я слетал к ним в имение, пообщался с тамошним домовым. Он мне такого понарассказывал про эту семейку, что уши вянут. И потом, – он снова подлетел к кровати и сощурился: – они, эти виконты, спят и видят перебраться в столицу.

– И что?

– Вот заладила! – психанул дух. – Замок только-только стал приобретать былой лоск! А если Тамир женится на виконтессе, то она перетянет его в столицу, а замок продадут или опять забросят и он снова превратится в развалины! А усилия твоих бабушек пропадут даром! – тут он покосился на меня с деланным сожалением. А может, и не с деланным, а с самым настоящим.

– Это удар ниже пояса, – мрачно провозгласила я и стала выбираться из постели. Бабуль было жалко. Они старались-старались, столько сил вложили и всё может пойти прахом? – Уговорил. Посмотрю на эту куколку, – решила я, схватила халат и пошла в ванную.

Через полчаса, стоя перед старинным зеркалом, я расчёсывала волосы и слушала зудение духа по поводу того, что пока я ТУТ перья чищу, ТАМ вовсю идёт охмурение «бедного Тамира». Когда коса была заплетена и приколота шпильками, закончилось и терпение.

– Слушай, – зашипела я, окидывая критическим взглядом причёску, – если он такой телок, то и не жалко!

– А как же бабулины труды? – ехидно оскалился этот подземельный тип.

И тут меня осенило:

– А мы всё равно здесь не навсегда! Скоро граф вычислит координаты нашего мира и отправит нас домой!

Дух от неожиданности замер на некоторое время, стало слышно, как в его голове усиленно работали мозговые шестерёнки, затем просиял и выдал:

– Если вас сюда притянуло, значит, вы нужны нашему миру, и он вас так просто не отпустит!

Ответить на этот очередной выпад я не успела. Зеркальная гладь пошла лёгкой рябью и вот уже в отражении не я, а высокая стройная красивая дама в строгом платье и с высокой причёской из чёрных смоляных волос с лёгкой сединой. Сначала я просто хотела заорать, думая, что это я так трансформировалась, но затем, когда дама удовлетворительно кивнула и произнесла: «Я тоже так думаю, Карл»! – заорала с чувством неправильности всего происходящего. Дамочка, поморщившись, процедила:

– Отойди-ка в сторону, дитя, хочу присоединиться к вашей занимательной беседе, а переход сквозь физическое тело всегда связан с неприятными ощущениями для его обладателя.

–Леонсия! – завопил дух.

Кажется, это его назвала леди Карлом. Других мужиков у меня в спальне не наблюдалось.

– Я знал, я чувствовал, что ты где-то рядом! – продолжал разоряться дух, совмещая заламывание костлявых рук с визгливыми воплями.

Постойте, а он стал ещё более материальным. Ранее полупрозрачное тело сейчас не давало возможности что-либо рассмотреть сквозь него. Чудеса! Стало так любопытно, что орать я перестала. Хватит тут одного голосившего. Тем более, дуэт у нас никак не складывался: орали мы в разных тональностях.

– Карлуша, перестать ёрничать, – строго сказал леди Леонсия. Она скрестила руки на груди, величественно и немного надменно следя за метаниями духа.

Как-как она его зовёт? Карлуша? У соседей снизу так попугая звали. Скандальная птица, я вам скажу. Вопила с утра до вечера, если оставалась одна в квартире, не хуже этого духа. Господи, мне тут ещё одного такого крикливого не хватало. Но смешно же, правда! Честно, я мужественно терпела, только мужества хватило не надолго. Оно закончилось неожиданно, и меня накрыло истерическим смехом. Его не прервало даже появление домового со словами: «Леди Дарина, я стучал, но Вы не отвечали, у вас всё в порядке?» Бедный Игоран сначала застыл преобразившимся столбом (ага, форма дворецкого сидела на нём, как влитая, отрада для глаз после его «домашней удобной одежды»), затем с проворностью горного козла и криком «Ах, ты, пакостник, бесстыжий!» бросился ловить Карлушу. Улепётывал тот умело. Видимо, сказывался былой опыт, что был наработан в прошлой бурной жизни, насыщенной спринтерскими забегами(от мужей многочисленных любовниц) на короткие дистанции с препятствиями в виде подоконников и других архитектурных элементов.

– Думаете, догонит? – тихо спросила я у леди-призрака, наблюдая за шоу «Поймай злодея».

– Вряд ли, – буднично ответила та, так же следившая за происходящим. – Только спальню разнесут.

– Ерунда, – отмахнулась, не отрывая взгляд от «спортсменов».– Будет повод сделать ремонт.

И только в эту минуту осознала – сижу в кресле, куда отлетела в момент появления призрака из зеркала, и спокойно разговариваю с этим самым призраком! Очешуеть. Во у меня психика закалилась! Несколько секунд визга – и всё! Я уже ассимилировалась.

– Леди, – решила повиниться с налёта, – я у Вас с лаборатории нечаянно стащила мешочек с кристалликами. Правда, нечаянно.

– Ерунда, – теперь отмахнулась Леонсия. – Будем считать это моим взносом в вашу артель.

– А что это такое? – осмелев, но всё ещё шёпотом, поинтересовалась я у бывшей хозяйки замка.

– Это такие семена, – шепнула она в ответ. – Очень редкие. Я их еле достала. Посадить не успела. Вот ты и посадишь.

– А что вырастет? В смысле, оно высокорослое или как?

– Где-то по пояс.

Ага. Значит, подвязывать надо. Баба Нюся уже озадачила Игорана, чтоб наделал колышков. Вот он бурчал!

– В тени садить, или на солнечном месте?

– Лучше на солнечном, – сказала она, немного подумав.

– Ой! – взвизгнула я, поджав под себя ноги, так как клубок модели типа «Инь-Янь» из домового и духа, ставшего, не пойми от чего материальным, подкатился к моему креслу и с ходу врезался в ножку. Уши свернулись в трубочку от местного фольклора, коим разразились оба составляющих клубка.

– Хватит! – рявкнула леди.

Леонсия, словно разгневанная хозяйка взбесившихся кошаков, схватила обоих драчунов за шивороты и разняла. Они смиренно повисли в воздухе, удерживаемые крепкими женскими руками.

– А чего он! – обиженно засопел дух, запахивая плащик. И это не помешало ему стрельнуть в меня кокетливым взглядом. Я закатила глаза: не впечатлил, вот ни капельки!

Игоран, пару раз дёрнувшись в попытке нанести последний сокрушающий удар по наглой морде противника, с возмущением зашипел:

– Мало его герцог гонял! Мало! Убить надо было!

– Так он и уже! – вякнул дух. – Убил!

Домовой замолотил всеми конечностями, в надежде, что удастся вырваться из цепкого захвата, да Леонсия держала крепко. Даром, что призрак. М-м-м-м-м, какой-то неправильный призрак…

– Только вздумай мне тут безобразничать, охальник! – завопил домовой. – Я тебя навеки упокою!

– Ой-ой! – принялся кривляться дух. – Было бы кого соблазнять! Эта, – он мотнул головой в мою сторону,– ненормальная какая-то, а та, что приехала – курица мокрая! Сейчас и достойных барышень нет!

– Ага, – захихикала я. Просто в моём воображении возникла картинка, где Карлуша пытается соблазнить бабу Таню или бабу Нюсю и получает от первой гроссбухом для хозяйственных расходов по уплотнившейся башке, а от второй – ни много ни мало, лопатой по хребту. Никакого упокоения не потребуется. Сразу – на постоянное место пребывания, то бишь, на кладбище, в отдельно вырытую в земле квартирку.

– Смотри мне! – Игоран с чувством погрозил духу кулаком и, вздохнув, смиренно попросил пощады: – Леди Леонсия, отпустите, пожалуйста, я за гостьей пришёл. К завтраку проводить и обстановку в замке обрисовать в двух словах.

– Опоздал! – ехидно оскалился дух. – Я уже всё рассказал!

Леонсия сбросила с рук расхристанных драчунов, словно котят, нахмурилась и повелела:

– Игоран! Приступай к своим обязанностям, а с тобой, Карлуша, – она хищно улыбнулась, – мы ещё побеседуем!

Карлуша икнул, попятился и замерцал.

– Но-но! – грозно рыкнула леди. – Не прикидывайся!

– Пойдёмте, леди Дарина, – зашептал домовой, – негоже юной девушке на полураздетого мужчину смотреть! – и потащил меня из спальни.

Эх, знал бы он, что я в анатомичке этих голых мужиков рассмотрела во всех подробностях! И с наружи, и внутри!

По правде сказать, мне очень хотелось расспросить леди Леонсию про семена более подробно, но кушать хотелось ещё сильнее. Да и на куколку белобрысую обещала посмотреть. Поэтому, скрепя сердце, оставила леди и Карлушу в спальне, а сама направилась в столовую в сопровождении взъерошенного Игорана и важного своей миссией Пашки. Пашка – это мой личный скелет-лакей, если что. Всю дорогу домовой вещал о грядущих изменениях в замке. И было непонятно: то ли он радовался, то ли печалился. В итоге, в столовую я пришла самой последней, если не считать самого графа. Его ещё не было. Зато семейка виконтов восседала помятой троицей на одной стороне стола. Напротив них расположились бабули. Ну, и мои приборы стояли рядом с ними.

– Его Сиятельство отбыл порталом во дворец по срочному делу особливой важности, – надувшись от своей значимости, сообщил Игоран. Вот партизан! Мне ничего не сказал! – Прикажете подавать завтрак? – это он уже к бабе Тане обращался. Она, в отсутствии графа, выполняла обязанности хозяйки.

После её царственного наклона головы с причёской-башней, лакеи в белоснежных перчатках принялись накрывать на стол. Беседа не вязалась. Штоги уныло ковырялись в овсяной каше с фруктами, бабули были заняты своими мыслями, а я злилась. Жалко было недосмотренного сна. И чего Карлуша так всполошился? Никакого окучивания тут не наблюдалось. Самого предмета для оного действия не было. Только жаждущие графских капиталов виконты. Я посмотрела сквозь опущенные ресницы на блондинку. Красивая, конечно. Но одета… Все эти рюшечки-бантики, да ещё непонятного розового цвета… Неужели тут такая мода сейчас? Одно радует – некроманта такая поросячья палитра уж точно совсем не вдохновит. Он всё больше к мрачным серо-чёрным тонам благоволит.

Пока я размышляла на тему шмоток, виконты решили прощупать почву основательнее, так сказать – взрыхлить. Не знаю, с чего началось, каюсь, пропустила момент, включилась уже когда виконтесса чопорно пыталась доказать бабе Нюсе, что её огородническая затея особой пользы графству не принесёт. Куда выгоднее было бы, по её словам, заняться разведением лошадей, благо обширные поля могли служить пастбищем для животных.

– Вы послушайте знающих хозяйственников, – заявляла она, кивая на мужа. – Породистые рысаки всегда пользуются спросом. А ваши овощи-ягоды, – она поморщилась, – вдруг, неурожай? Это же такие убытки!

– Ты вы шо! – деланно изумилась баба Нюся, а потом церемонно, не хуже самой виконтессы, пояснила: – У мене неурожай бывае тилько в одному случаю: забула посадити. Но на память поке не жалуюсь. И потом, ви знаете, скильки всего можно визготовити з собственногу урожаю?

О-о-о-о! Бабуля села на своего любимого «конька». Зря Штоги затеяли этот разговор. Про свой огород она может говорить часами. Я уже было приготовилась пропускать мимо ушей сотни рецептов, но тут подала голос куколка. Она картинно приложила тыльную сторону ладони ко лбу и простонала:

– Ах! У меня, кажется, жар начинается!

– Не мудрено! – тут же всполошилась маманька. – Дождь холодный, вот и простыла. Ну ничего, – она успокаивающе погладила плечо дочурки. – Граф, по моей информации, весьма силён в лекарском деле, он живо тебя на ноги поставит. А пока его нет, живо в постель!

Ого! А голосок у виконтессы вполне себе командный. Куколка с усилием поднялась и, опираясь на руку папеньки, который тут же подскочил следом, побрела в свою комнату.

– Мне срочно нужно горячее молоко и мёд! – продолжала распоряжаться виконтесса. – Пока графа нет, пусть хоть это примет.

– Мы можем послать за уездным доктором, – сказала баба Таня.

Виконтесса вылила на бабулю ведро презренья и прошипела:

– Мы не опустимся до уездного докторишки! Моя дочь достойна только лекаря-аристократа!

И выкатилась из столовой со скоростью электроколобка. Интересно, как она при таком весе весьма быстро передвигается?

Время до обеда я провела в библиотеке. Перелопатила все талмуды на растительную тему в поисках картинки тех самых прозрачных кристаллических семян. И, когда было уже отчаялась найти, в старой, тонкой книженции со странным названием «Маговспомогатели», обнаружила не только их изображение, но и рисунок взрослого растения, описание и, – о чудо! – агротехнику! Оказывается, растение называется Литропус метельчатый, по виду оно напоминало нашу пшеницу. Только у пшеницы зерно продолговатое, а у литропуса на колосе вместо зёрен такие коробочки маленькие, состоящие из четырёх кристалликов, плотно прижатых друг к другу в форме пирамиды. Внутри коробочки находился шарик, который менял свой цвет в зависимости от спелости от белого до ярко-красного. Эти шарики являлись основой одного интересного зелья, с его помощью можно было увеличить магический резерв. В книге приводились результаты экспериментов, и, если им верить, то, принимая такое зелье с самых первых проявлений магии, подопытные добровольцы достигали небывалых результатов. Но самое потрясающее открытие – это то, что с помощью зелья, сваренного по немного изменённому рецепту, вновь запускался источник силы «выгоревших» магов. Во время военных действий, или природных катаклизмов, всегда бывали случаи, когда маги попросту выгорали, отдавая свои силы для спасения жизни других. Дальнейшая участь таких «выгорельцев» была незавидна. Если некоторые мужчины могли устроиться на работу в качестве охранников или преподавателей по теоретической магии, то женщины чаще всего заканчивали жизнь в полной нищете и забвении. Даже, несмотря на то, что по указу короля были открыты пансионаты. Долгое время литропус считался вымершим растением, он не поддавался культурному выращиванию, а дикорастущие растения в угоду звонкой монете безжалостно срывали, не давая возможности созреть семенам. Интересно, где леди Леонсия надыбала их? Я уже готова была бежать в свою комнату, чтобы задать этот вопрос самой леди, но тут часы пробили час дня: время обеда. А, как мне помнится, сегодня Дарк клятвенно обещал трапезничать у нас. Баба Нюся по этому случаю собственноручно борщ варила, и зорким глазом следила за готовкой пампушек. Ехидная улыбка сама наползла. Просто я представила, как на этот самый борщ среагируют Штоги. Не-е-ет, этот спектакль я ни за что не пропущу! А про семена узнать успею. Может, их вообще в зиму сажают. Да и вообще – есть ли в этом смысл, если литропус растёт только в условиях дикой природы?

Оставив Пашку расставлять взятые ранее книги, я понеслась в столовую.

Как ни спешила, всё равно явилась последней. Это, по-видимому, уже становится привычкой. Под осуждающим взглядом бабуль я мышкой проскользнула на своё место и только сейчас заметила за столом нового едока – какого-то упитанного краснощёкого мужика с гусарскими усами. Граф представил гостя – барон Свенссон,– затем подал знак лакеям и те сноровисто принялись расставлять блюда. По столовой поплыл умопомрачительный запах чеснока…

С каким злорадством я наблюдала, как куколка и её маман стараются не кривиться, отправляя в рот очередную ложку с борщом! От дегустации пампушек они, естественно, отказались, мотивируя заботой о фигуре. Виконт ел борщ, словно его под пистолетом заставляют принимать ядовитое зелье, а вот Дарк и барон наяривали так, что за их ушами стоял оглушительный треск. После первого блюда, лакеи выставили второе – воздушное пюре, густо посыпанное свежим укропом, и огромные куски отбивной. Женщинам, конечно, положили по маленькому кусочку, а куколка с виконтессой от второго вообще отказались. Они клевали овощной салат. Потом были ещё две перемены блюд, которые мы с бабулями пропустили, так как вполне наелись, а вот мужчины умяли и их с аппетитом. Когда настала очередь десерта, за столом завязалась беседа.

– Борщ, действительно, великолепен! – высказался Дарк, отправляя в рот десятую профитролину. – Я обязательно порекомендую его королевскому повару!

– Да, – задумчиво согласился виконт. – Только я не пойму: зачем надо было варить этот красный салат? Он и в сыром виде довольно неплох.

Я еле сдержала смех – это он о борще?

– Нет-нет, – вступился за борщ барон. – Именно в таком виде он сочетается с пампушками. Я правильно запомнил название этих восхитительно запашистых булочек? – обратился он к бабе Нюсе. Та зарделась и смущённо кивнула. Э-э-э-э, я что-то пропустила? Наша баба Нюся умеет смущаться? – Мадам Анна, я умоляю дать рецепт для моего повара!

– Но этот запах! – куколка сморщила носик. – С ним в приличном обществе показаться стыдно!

– Ну что Вы, милочка, – усмехнулась баба Таня, – укроп и орехи, – она кивнула в сторону блюда с горой ядер грецких орехов в сахарной глазури, – вполне с ним справятся. Так что вы с маменькой зря отказались от пампушек.

– Но в них столько калорий! – возмутилась виконтесса. – Наши дамы едят как птички!

– А шо, вы и размножаетеся, як пташки? – сразу перестала смущаться бабуля. – Тода понятно. Конечно, толстозадая жена може всё потомство передавити.

Дарк, граф и барон дружно прыснули.

– Как Вы можете говорить о таком? – взвизгнула виконтесса. – За столом молодые девушки! – она зло зыркнула в мою сторону.

– И шо? Ваша досе не знае, як диты робляться? – бабуля пожала плечами и потянулась к блюду с орехами. Барон тут же услужливо пододвинул его поближе. – Наша вже все знае, хоть зараз замиж отдавай.

Дарк и виконт посмотрели на меня подозрительно заинтересованно.

– Кстати, – оживился Дарк, – о женитьбе. Наш король решил жениться.

– Давно пора, – закивала виконтесса, – государство нуждается в наследнике. А король уже не молод.

– И кто же будет нашей королевой?

– Он остановил выбор на принцессе Ливадии, – сообщил Дарк. – В ближайшее время, после улаживания определённых формальностей, в Ливадию отправится делегация, во главе с нашим правителем, мы с графом будем сопровождать Его Величество. – Взгляды всех присутствующих сошлись на хозяине замка. Тот с самым невозмутимым видом продолжал поедать ореховые профитроли. – Но! – Он сделал паузу, привлекая ещё большее внимание. – Ливадия запретила пересекать свою границу свободным, то есть неженатым, мужчинам. Исключение, конечно, сделали для нашего короля. Но он-то, как раз и едет за невестой.

– А как же господин граф? – пискнула куколка.

– Ему до начала миссии нужно жениться! – провозгласил Дарк.

В этот самый момент Логенберг поперхнулся таки неизвестно каким по счёту пирожным и судорожно закашлялся под пристальным вниманием виконтов, которое стало к тому же ещё и хищным. О! Почувствовали бесхозную добычу!

– Дарк! – прохрипел граф, силясь унять кашель. – Мы так не договаривались!

– Ну, прости, друг! Сам узнал об этом только пару часов назад. Такое условие поставили ливадийцы: в составе делегации только женатые. Так что тебе придётся жениться!

– На ком? – граф прямо-таки пылал гневом.

– Да полно кандидаток! Ты только свистни и твой замок тут же наводнят желающие. Замок у тебя уже вполне готов для приёма гостей.

– Но мадам Татьяна не имеет опыта в таких приёмах! Мне некому поручить организацию приёма! – пытался отвертеться Логенберг.

– Не извольте беспокоиться! – с ярой услужливостью вмешалась виконтесса. – Я с удовольствием помогу мадам Татьяне! И Вероничка поможет! А мой муж займётся приглашениями! Ведь надо тщательно отобрать кандидаток, – тараторила она, пихая локтем в бок виконта.

– Да-да, – сообразил он. – Устроим приём на неделю по случаю возвращения в родовой замок хозяина. За это время господин граф вполне может определиться с выбором, – и на меня этак плотоядно поглядывает.

Баба Таня эти взгляды просекла на раз – сказывался опыт, как-никак столько лет от мужа девиц, охочих до дармовых денег, отваживала.

– Сколько времени займёт подготовка? – она постаралась сосредоточить внимание всех на этой проблеме. – Мы успеем к отбытию делегации?

– За две недели нужно управиться, – Дарк изящно поставил на стол пустую чашку, давая понять, что он закончил трапезу. – Плюс неделю отводим на собственно сам приём. Итого –три недели.

Баба Таня с удовлетворением качнула башней на голове и безапелляционно заявила:

– С приглашениями мы разберёмся сами. Не могу позволить, чтобы имение соседей осталось без хозяина на целых 21 день. А от помощи в организации не откажусь.

Виконт напыжился, даже покраснел, набрал в грудь воздуха, и уже было приготовился разразиться гневной тирадой – по недовольному выражению лица стало понятно, – но его опередила супруга, проворковав нежно-противно-слащавым голосом:

– Дорогой, возможно, мадам Татьяна права. Мы тут сами разберёмся с бумажками, да девушек отберём с точки зрения опытных дам. Тебя же граф Чинский будет ждать через два дня. Не забыл? По поводу той гнедой кобылы.

Из виконта разом вышел воздух и он легонько хлопнул себя по лбу.

– Действительно. Совсем из головы вылетело.

– Ну, вот и славно, – удовлетворённо поставила чашку на блюдце баба Нюся. Затем обратилась к Дарку: – А як добиратися будете? Порталом?

Время, проведённое в этом мире, мы использовали не только приводя в порядок замок графа и прилегающую к нему территорию, но и вникая в окружающую действительность. Так что мы вполне уже ориентировались и в средствах передвижения.

– До границы – порталом, а дальше – верхом. Ливадийцы очень осторожны и подозрительны. Уверены, что мы через портал можем целое войско переправить для захвата их страны. У них перемещения порталом невозможны.

– Шо, совсем ими не пользуются?

– Совсем, –Дарк улыбнулся бабе Нюсе.

– И довго вам задницы бити об сидла?

– При хорошей погоде – недели две.

– А провиянт?

– Так как у них все путешествуют своим ходом, то в стране развита отрасль придорожного питания и отдыха – трактиры, постоялые дворы, гостиницы.

– М-м-м-м, – бабуля задумалась. – Треба вам в дорогу копытко́в наготувати. Придорожнєх арчування, воно, звичайно, добре, але береженого бог береже. Хиба мало чого може статися.

– Копытки́? – встрепенулся барон. – Вы и из копыт можете что-то приготовить? – и восхищённо закатил глаза: – Потрясающая женщина!

– Никогда не слышал, чтобы копытных использовали целиком, – Дарк с уважением посмотрел на бабулю. – А рога Вы тоже приспособили для какого-нибудь кушанья?

Баба Нюся сначала изумлённо хлопала глазами, да и не только она – мы с бабой Таней тоже не поняли о чём речь, – затем, когда до неё дошёл смысл сказанного, возмутилась:

– Так господь з вами! Яки копыта? Яки роги? Це таки печености з картопли!

Я сочла нужным пояснить:

– Очень удобный сухпаёк получается. Хочешь – грызи, как сухари. Хочешь – добавь в котелок с водой, – и получиться сытный суп. Мы, когда с друзьями в походы ходили, всегда брали целый рюкзак. И никогда не оставалось даже крошки. Всё съедали. И не портятся они очень долго.

– Весьма любопытно! – оживился Дарк. – Это что-то новенькое. Мадам Анна, прошу незамедлительно приготовить на пробу несколько штук. Если они окажутся действительно такими универсальными, то на такую ораву, что будет представлять делегация, Вам одной не справиться. Я пришлю Вам на помощь людей на кухню.

Некоторое время за столом ещё обсуждали предстоящий визит, а затем обед закончился. Виконт вынужден был покинуть замок, – дело прежде всего! – Вероника, страдальчески вздыхая – вроде как неважно себя чувствует, – поплелась в свою комнату, что выделили в гостевом крыле, бабули и виконтесса отправились в кабинет экономки обсуждать будущий приём, а Логенберг и Дарк закрылись в лаборатории. А мне хотелось уточнить кое-какие детали предстоящего путешествия. Точнее, просто хотела навязаться к ним в компанию. Надо ж ловить момент! Когда ещё выпадет такая возможность посмотреть этот мир? Да и, если честно, мне показался подозрительным интерес виконта, а ещё более подозрительным – его озабоченность нашей с бабулями безопасностью во время отсутствия графа. Всё-таки выторговал, пройдоха, себе разрешение «присматривать» за нами, а по-простому – жить в замке, пока Логенберг не вернётся. Я, конечно, уверена, что ничего ему не обломиться – бабули и Пашка с Васкисом не дадут меня в обиду, но скандал может разразиться знатный. Баба Нюся у нас не обладает дипломатическими способностями от слова совсем. Так что крику будет – мама не горюй. И зачем это всё, если можно обойтись вообще без чего-то подобного? Ну, меня не будет, и виконту «интерес» свой справить не с кем будет. Поэтому я спустилась в холл, откуда Дарк всегда открывал портал к… – а, собственно, куда он каждый раз его открывал? К себе домой или во дворец, где он работал? – уселась в кресло и стала ждать.

На моё счастье граф провожать его не вышел – чем-то был основательно занят, – и я приготовилась вцепиться в Дарка, аки голодный отощавший клещ по весне на собаку. Но прежде использую один верный приём – задам отвлекающий вопрос.

– Лорд Дарк, а почему Вы ни разу не рассказывали про свою жену? Вы несчастливы в браке? – улыбнулась, демонстрируя наивность и девичье любопытство.

– Ерунда какая, – хмыкнул не подозревающий о коварных сетях мужчина. Конечно, разве такая наивная девица может чего-то затевать? – С чего Вы так решили? Я вообще не женат!

– И скоро свадьба?

– Упаси боги! – он шутливо возвёл очи к потолку. – Надеюсь, протянуть свою холостяцкую жизнь ещё хотя бы на полгода!

Вот это номер! Значит, как граф не женат, – так ему срочно окольцеваться нужно, а сам? Или я чего-то не понимаю? Ну-ка, ну-ка…

– А как же Вас ливадийцы пропустят на границе? – вопрос полетел в спину лорда, так как тот уже начал кастовать портал. Моя ловушка захлопнулась.

Дарк застыл на мгновение, затем обернулся и лукаво подмигнул:

– А вот это таким девочкам знать необязательно!

И шагнул в тёмную воронку. Не-е-е-ет, от меня так просто не уйдёшь! И хотя внутренний голос вопил не делать этого, я всё же сделала – шагнула следом за лордовой спиной.

Несколько секунд непривычного пребывания в тёмной густой пустоте и тело вывалилось в такое же тёмное помещение. В голове кружилась вереница чертыханий, сама голова тоже была в диссонансе с телом и сознанием, в итоге ноги подкосились, и я благородно свалилась, оказавшись носом на пушистом мягком ковре и обнимая деревянную лакированную ножку чего-то из мебели, как родную. При детальном ощупывании это «что-то» оказалось кроватью. Щелчок – в помещении вспыхнул свет настолько яркий, что невольно зажмурилась. А когда открыла глаза… то захотелось залезть под ковёр, ну, или, в крайнем случае, под эту самую кровать, с ножкой которой мы уже сроднились. То, что Дарк открывает портал в свою спальню – судя, опять же, по наличию в комнате кровати, – мне и в страшном сне не могло привидеться. Нормальные лорды днём работают в кабинете! Наверное, мне попался не совсем нормальный, поэтому – вот, лежу на полу и соскребаю последние силы, чтобы не упасть лицом в грязь. В ковёр-то уже уткнулась, но он чистый. А тут ещё внутренний голос со вселенским сарказмом сообщил:

– А я предупреждал…

Дарк тяжело вздохнул:

– Дари-и-ина. И почему я не удивлён?

Он протянул руку, чтобы помочь встать одной непрошенной гостье, но тут за дверью послышались шаги. Я инстинктивно нырнула в спасительную темноту. Пространство под кроватью приняло меня с радостью и клубами пыли. (Блин, надо будет указать Дарку на нерадивость его горничных). Лорд отскочил от кровати и замер подле стола. Тут же в дверь постучали. Думаете, это все потрясения сегодня на мою голову? А как же! Я тоже так думала, пока не услышала:

– Ваше Величество! Вам срочное донесение от капитана приграничной службы!

Ваше Величество? Так что, лорд Дарк – король?!

За-ши-бись… Король… А мы его борщом… Ох-х-х-х.

– Ласкис, – я вновь услышала голос короля, – сегодня уборка здесь уже была?

О! Озадачился, наконец. Значит, не потерян он ещё, как хозяйственник.

– Да, Ваше Величество. Всё, как положено.

Ну да, ну да. И пылюка тут положена, и, возможно, паутина протянута. Ага.

– Тогда я запечатаю дверь новым кодом, – сообщило Величество, вероятно для моих ушей. – Войти и выйти, – последнее слово он произнёс с ударением, – без моего ведома никто не сможет.

Лёгкий дверной хлопок – и стало понятно, что в спальне никого нет. Пора покинуть это подкроватное облако. Выбравшись, я с огорчением констатировала – платью простая чистка не поможет. Как ни старалась, но очистить тёмные полосы грязи не смогла. Такое впечатление, что пылюка въелась в ткань намертво. За платье, конечно, обидно. Но когда я узрела своё отражение в зеркале, то вконец ужаснулась: лицо, волосы – всё было покрыто тонким слоем пыли. Никогда не была такой замурзанной, даже при падении с мотоцикла в придорожную грязь.

– Да что ж это такое! – я всплеснула руками, которые очень хотелось вымыть. – Здесь вся дворцовая пыль или где-то ещё осталась? Для развода, так сказать?

– Почитай, вся, – ехидно сказал кто-то и хихикнул. Голос доносился из-под кровати.

Сначала я тихонько взвизгнула от неожиданности, потом разозлилась. Смешно кому-то! Я что тут – пугалом подрядилась работать? Исполненная праведной злости и чувством мщения, я встала на коленки и храбро заглянула туда, где по всем подсчётам должна находиться мишень для сброса негатива от «непередаваемых» ощущений.

– А ну, вылазь! – скомандовала я решительным голосом. Вот сейчас всё и решу. И проблему с платьем, и с, собственно, помывкой.

Из темноты на меня смотрели два жёлтых насмешливых глаза.

– А чёй-то сразу «вылазь»? А? Можа, мне и туточки не плохо, – весело пробурчал их обладатель.

– Вылазь, я сказала, не то хуже будет, – терпение начало таять в геометрической прогрессии, при одном упоминании о теперешнем новом внешнем виде.

– Ну-ну, – снова хихикнул подкроватный смертник. – Что ты мне сделаешь? А? Меня сам король, чтоб ему икалось, не смог поймать, а тут какая-то девка!

За «девку» стало обидно конкретно. Недолго думая, схватила первое, что попалось под руку, и чем предположительно можно было достать наглого хама, – этим оказался прикроватный одноногий канделябр на три свечи, и рьяно принялась им орудовать.

– Ай! Ой! – доносилось из темноты, подтверждая, что удары попадали по цели. – Да прекрати, ты, окаянная! Больно же!

– Вылезешь? – прищурившись, осведомилась я.

– Вылезу, – глухо буркнул побеждённый. – Где это видано: домового и канделябром по рёбрам?

– Какой же ты домовой? – я тоже решила поехидничать. – Домовые – они за порядком в доме следят. А ты – подкроватный. Сидишь в пыли и тунеядничаешь.

– Да что б ты понимала? А? – обиженно возразил невысокий, где-то мне по пояс, мужичок благообразного вида. Я ненадолго зависла, соображая, как это возможно было оставаться таким чистеньким в такой пылище. – Я, можа, всю дворцовую пыль сюда собираю, кажный день с утра до ночи тружусь, а ты – «тунеядничаешь»!

Он уселся прямо на ковёр и принялся сверлить меня укоризненным взглядом, прям, как граф Суворов из рекламного ролика про «До первой звезды». И тут до меня дошло: а домовой-то с королём не дружат. Точно. Даже находятся в состоянии тихой бескровной войны!

– И чем же тебе наш король не угодил, что ты его пылью готов посыпать?

– Угу, не угодил, как жа. Да он мне всю жисть испортил, ирод! Сам жениться не хочет, и мне не позволяет жену привести!

– Так, вроде скоро женится. Вот, даже за невестой собирается.

– Ага, – не сдавался мужичок, – а заклятье почему не снимает? А?

– Какое заклятье?

– Знамо какое! Ещё его дед наложил! – тут он немного сдулся, вся хорохористость пропала вмиг. Домовой почесал аккуратно подстриженную голову и покаялся: – Тута, правда, и я напортачил. Вишь ли, молодой я тоди был, не по нраву пришлось, что евонный дед за одной ведьмочкой ухлёстывает, при том, что жена у его была красавица-умница. А ведьма, хоть и из ведьмячьего племени, но девица правильная, послала короля куда подальше. А он её туточки, прямо под дворцом, в подземелье и запер. Что бы одумалась она, значится. А она ко мне за помощью обратилась. Ну и … вот, – он развёл руками и вздохнул.

– Что «вот»?

– Ой, ну кака же ты непонятлива! А? Я все составляющие для зелья ей достал, оборудованию тоже, а опосля зелье и подлил в ночное питьё. Вот у короля и увял. Он. Тот самый, – домовой многозначительно опустил глаза к своему паху, затем прикрыл самое дорогое руками.

Ё-о-о-о! Это ж надо так с королём!!!

– Что? Насовсем увял? – свистящим шёпотом уточнила я.

Ответом стал горестный кивок.

– Он-то понял всё, король-то. Маг придворный подтвердил. Ведьму ту замуж потом за какого-то некроманта насильно выдали. А ведьмы, они же силами природы питаются, магия жизни в них течёт. Представь, какого ей было в логове некроманта жить! Эх, бедная ведьмочка! – он покрутил головой. – И на меня вскорости заклятье наложили. Что бы и я, значится, не мог. Ну, ты понимаешь. Только не в том смысле! – опомнился домовой и сердито сверкнул глазами. – Что б я жену не мог привести! Не пропускает дворцовая защита!

Я никак не могла уловить связь между дедом Дарка, им самим, заклятьем и женитьбой домового.

– Слушай, – я тоже села на ковёр рядом с мужичком, – но ведь того короля уже нет в живых.

– И что? – он пожал плечами. – Заклятье действует!

– А ты пробовал с нынешним королём об этом поговорить?

– А толку-то? – хмыкнул домовой. – Говорил. Но он только расхохотался, да посоветовал судьбу благодарить, что от женщин хранит. Молодой, дурной, – тяжко вздох, – не понимает прелести семейной жизни.

– Так ты сам уйди из дворца, – посоветовала я, проникшись к домовому симпатией. Не часто встретишь мужчин, которые так рвутся под венец.

– Чёй-то? А? Ты предлагаешь мне в примаки идтить? У меня свой дом есть! – он оскорблено надулся, а затем снова сник. – Я б и пошёл, – продолжил он проникновенно, – но у Нюшки нет дома.

– Как это? – я искренне удивилась. – Домовушка и без дома?

– Сгорел дом-то, – принялся пояснять домовой, а я вдруг осознала, что не знаю, как его зовут. Вот имя невесты – знаю, а как самого звать – нет. – Тоди в городе пожар был, много народу осталось без жилья, и домовые тожить. А Нюшку сестра приютила, вот досе и живёт в приживалках.

– Так твою невесту Нюша зовут? – уточнила я. – А тебя?

– Митрич я, – домовой встал, подал руку и помог подняться мне. Рука у него оказалась тёплой и крепкой. – Так вот и мучаемся с ней. Я по выходным к ним в гости захаживаю, ну и того… Этого… А потом опять сюда. Пылюку собирать. Можа король сам меня выгонит. Тоди пойдём с Нюшкою вдвоём нищету мыкать, авось, ктось и позовёт на новое житьё. Можа, ведьмочку какую встретим, так она и определит нас.

– Нет, – я решительно мотнула головой. – Как это дворец будет без домового?

– А я без Нюшки тута жить не буду! – не менее решительно заявил Митрич. – Вот ишо немного победствую сам, и уйду!

Надо же. Оказался совсем неплохим мужичком. И невесту свою, видать, действительно, любит. Вон как глазами сверкает. С горестными вздохами, причитаниями и подвываниями, Митрич принялся жаловаться на судьбу-злодейку, короля, «евонных» потомков и на свою холостяцкую жизнь. По его словам выходило, что на домовушке Нюше для него весь свет сошёлся. Сначала я прониклась жалостью к домовому, потом раздражением – мужик, а ноет, словно дитя неразумное, – потом разозлилась и в сердцах воскликнула:

– Да женитесь вы уже!

И сразу же после этого в воздухе что-то тренькнуло, будто порвалась туго натянутая струна, затем оглушительно бабахнуло, да так, что дворец слегка тряхнуло.

– Ой!

Мы с домовым рухнули на пол, уткнувшись носом в мягкий ворс.

– Что это было? – прошептала я, зажмурившись и боясь пошевелиться.

Ответом мне стало неразборчивое мычание, затем недоверчивое бурчание, и, наконец, радостные вопли Митрича. Открыв глаза, узрела странную картину: домовой крутился на месте, похлопывал себя по ляжкам и вопил во всё горло.

– Получилось! Слышь, получилось! Видать, магия твоя сильнее! А-а-а-а!

Я тихонько отползла к кровати, чтобы быть поближе к самому надёжному укрытию в этой комнате – под кроватью темно, пыльно и никого нет.

– Погодь! – взвизгнул совсем по-мальчишески Митрич, уставившись на меня безумным взором. – Я щас!

И исчез.

Мурлыкая под нос незатейливый мотивчик, я на коленках ползала по междурядьям и полола грядку с шалфеем. Отбывала, так сказать, трудовую повинность. Ага. Ею меня наградили бабули, причём единогласно. Обычно баба Таня пыталась оградить меня от огородных работ, но тут она встала на сторону бабы Нюси. И всё из-за чего? Из-за того, что я «проявила вопиющую безответственность, ступая вслед за лордом Дарком в его портал». Вот, если бы кое-кому, не буду указывать пальцем на Игорана, не приспичило поделиться со мной своими возмущениями о том, как наш граф лечил Веронику, никто ничего бы не узнал. Дарк вернулся бы со своего совещания и отправил меня обратно в замок графа Логенберга. Так нет. Этот пресноплюй поднял на уши весь замок, когда поисковое заклинание меня нигде не обнаружило, а граф засёк остаточный след портала Дарка и мою ауру там.Я с остервенением выдрала очередной сорняк, покосилась на верного Пашку и вздохнула. Воспоминания о неожиданном визите в спальню короля нахлынули мягкой волной.

Митрич тогда вернулся минуты через две. Я уже немного пришла в себя и с интересом рассматривала королевские покои. Когда ещё-то случай такой подвернётся? И вот в тот самый ответственный момент – посещение туалетной комнаты, – в спальне материализовались сам Митрич и его донельзя довольная Нюша. И оба кинулись меня благодарить на два голоса – басовитый Митрича, и грудной Нюши. А я стою и не знаю, под каким предлогом прекратить этот словесный фейерверк, дабы воспользоваться туалетом по прямому назначению. Организм решительно желал освободиться от лишней жидкости. А тут ещё открывается дверь и в покои вваливается целая делегация: король собственной персоной – он же закольцевал покои на себе, поэтому Тамир не мог открыть портал сам по моему следу, пришлось обращаться к Дарку, – раздражённый граф, возмущённая баба Таня и злая баба Нюся с лопатой наперевес. Как я не оконфузилась прямо в тот момент, до сих пор понять не могу. Видимо судьба всё же пожалела. Но это ещё не всё. Домовые, почуяв негатив от вошедших, встали передо мной щитом. Граф почему-то решил, что они меня удерживают силой, и пальнул в них огненным шаром. Небольшим. Так, попугать немного и шерсть им подпалить. А я с перепугу заорала. Шар увеличился в размерах раза в три, отскочил от неведомо как появившегося вокруг меня с домовыми радужного прозрачного колпака и попал в Дарка. На том тоже моментально появился щит, но система безопасности дворца сработала. Это я сейчас понимаю, что она сработала, а тогда пришла в ужас: в покоях вспыхнуло всё ослепительным сиянием – так антимагическая защита проявляется, – граф и домовые обездвиженно замерли, короля приплюснуло на пол белым куполом, баба Таня отлетела к стене и застыла, словно пришпиленная коллекционная бабочка, лишь баба Нюся храбро орудовала лопатой, лупася высыпавших из портала стражников, куда доставала. Пока разобрались, что к чему… Короче, мне стало невтерпёж. Шмыгнув в роскошное помещение с не менее роскошным стульчаком, я закрылась на щеколду в виде змеиной морды, и отдала дань природе. Вышла, не моргнув ухом, только когда всё стихло. Всё, если не считать вопли бабуль. Но это было, так сказать, привычным фоном.

Результатом сего побоища и стало моё наказание. Это мы легко отделались, по словам Игорана. Могли бы и в тюрьму угодить за попытку покушения на Величество. До самого графского приёма мне надлежит полоть грядки с лекарственными растениями. На обычных овощных задействован труд скелетов, а вот лекарственные травы требуют только ручной обработки и никакой магии. Пашка старается, как может, облегчить моё наказание. Вон, одной рукой держит зонтик от солнца, а в другой у него сумка с лимонадом. Но я по натуре оптимистка. Поэтому даже в этой ситуации отыскала плюсы: подготовка приёма идёт мимо! То есть, я не участвую. И очень хорошо. Мне встреч с Вероникой и на совместных обедах-ужинах достаточно. Бесит. Вся такая утончённая, образованная, и, что греха таить – красивая до безобразия. И мамаша её бесит.

– Ах, Вероничка такую замечательную идею по оформлению гостиных подала! – верещала она сегодня за обедом. – Право, Ваше Сиятельство, не каждая опытная хозяйка замка до такого додумается!

– Да-да, – вторил ей виконт (принесло его сегодня!) – Я уже полностью спокоен за дочь. Из неё выйдет замечательная жена и хозяйка.

А сам в мою сторону масляными глазками зыркает. Даже борода масляная стала. У-у-у, извращенец. А самое обидное – мои бабули не возражают! Сидят и кивают, соглашаясь.

– А чего ты хотела? – хихикал Карлуша, витая вокруг меня в сарае для инструментов. – Нечего из замка сбегать не понятно с кем!

– Как это не понятно? Мы с Дарком дружим! Что в этом такого?

– А он прав, – вмешалась леди Леонсия. – Дружба с королями до добра не доводит. Вот дружба моей дочери с королём тогдашним как-то незаметно переросла в её беременность.

– И что потом? – в страхе икнула я, прижимая к груди лопату.

– А потом граф безземельный мимо проезжал, да колесо в экипаже удачно поломалось. Пока чинили и свадьбу сыграли! – заржал дух и следом поперхнулся, натолкнувшись на ледяной взгляд призрака.

Мне очень захотелось похлопать его по спине. Лопатой. Нежно.

– Через два дня необходимо высеять семена литропуса, – между тем повернула разговор в другое русло Леонсия. – Нужно выбрать место. Где-нибудь там, где мало кто бывает. В идеале – никто.

Воспоминания и размышления мои были прерваны сообщением Игорана.

– Леди Дарина, ужин через час.

С трудом разогнув затёкшую спину под сочувственное рокотание Пашки, я поплелась к себе.

Неожиданная догадка иглой пронзила мозг. Я даже остановилась. Это что же получается – граф Тамир королевских кровей?

***

Ужин прошёл, как обычно: виконтесса пела дифирамбы своей доченьке, виконт подвякивал, бабули молчали, а граф слушал с показным интересом. Главная героиня томно жевала свой вечерний силос под названием «Салат красоты» и с превосходством кидала на меня взгляды победительницы. В общем, вела себя так, словно выиграла конкурс «Мисс мира» и обручальное кольцо графа в придачу. Жаль, Дарк сегодня на ужине не присутствовал. Он бы точно одним рявком прекратил это безобразие. А Логенберг – ничего. Жрёт котлеты с картошкой фри и молчит. Предатель. А мне кусок в горло не лезет, так и встала из-за стола полуголодная.

Короче, к себе я шла злая, как осенняя муха. Нет. Как голодная медведица, когда весной из берлоги выползает. С силой захлопнув дверь под удивлённое голубое сияние «глаз» Пашки, я плюхнулась на кровать и дала волю переполнявшим эмоциям, а попросту тихо, сквозь зубы, стала подбирать к внешности Вероники всякие синонимы слову «гадина». Скелетик сочувственно протарахтел что-то и застыл у двери на страже моего покоя.

– А чего это мы такие вздрюченные? – ехидно поинтересовался проявившийся Карлуша.

Не вовремя это он.

– Да у меня нервов уже на эту блондинистую фрю не хватает! – психанула я и кинула в духа подушкой.

Тот взмыл вверх и уже оттуда – из-под потолка, – дурашливо пропел:

– Вам повысит тонус и ослабит нерв,

Йога в огороде пятой чакрой вверх!

(Вокруг смеха. ПользовательГалия.)

– Не злобствуй, – рыкнула, посетовав про себя, что подушка пролетела мимо цели. – А то ядом своим отравишься.

– Я очень разносторонне развитая личность! – донеслось сверху. – Во мне постоянно присутствуют и борются добро и зло!

– Да только побеждает придурь! – резко оборвала духа Леонсия. Она, как всегда, явилась неожиданно.

Карлуша под её острым взглядом сник, но вышеозвученная придурь всё же не позволила смолчать.

– Ох уж эта женская логика! – он патетично заломил тощие руки. – Во мне только два начала: добро и зло! При чём тут третье?

– О женской логике хоть говорят, – ответствовала Леонсия. – О мужской вообще ничего не известно. Вероятно, мужчины логикой не обладают.

– Мы талантливы в другом! – приободрился дух снижаясь и поигрывая бровями.

– Сгинь!

Призрачная ведьма дунула в сторону игривого духа ледяным дыханием и тот исчез. От греха подальше. Связываться с разозлённой ведьмой всегда себе дороже.

Вот я не понимаю: как Карлуша, обладая вполне материальным телом – на ощупь, – витает в воздухе, словно пёрышко? И его способность исчезать… Эх, мне бы так!

Из мечтательных грёз, где я творила мелкие пакости Веронике в своём новом невесомом облике, меня выдернула Леонсия:

– Вот, – она положила на стол старый листок бумаги, сложенный в несколько раз и пожелтевший от времени. – Это карта поместья. Думаю, за несколько столетий произошли некоторые изменения, но они не столь значительны.

Поднявшись с кровати, я подошла к столу и с любопытством принялась изучать начертанное. В принципе, леди оказалась права – основные постройки остались. Добавились лишь несколько хозяйственных, да и то те, которые были возведены по просьбе бабуль. После нескольких минут споров пришли к консенсусу. К замку течёт речка, недалеко от его стен она делает поворот, образуя петлю. Вот на землях внутри петли и было решено посадить первую партию в несколько семян. Литропус растение капризное, нужно создать условия, максимально приближённые к его естественным условиям произрастания. Не трудно и ошибиться. А тот мешочек единственное, что осталось. Это последняя надежда на возрождение магического растения.

– Только надо обеспечить, чтобы здесь никто не шастал, – ткнула леди длинным прозрачным пальчиком в выбранное место на карте. – С этим приёмом, будь он не ладен, – фыркнула она. – И чего это Тамиру в голову взбрело?

– Так это Дарк постарался, – я со вздохом принялась сворачивать старый лист. Надо бы его куда-нибудь спрятать от всяких любопытных домовых. В кабинете у графа есть карта, только больше и новая, так что эта ему точно не понадобится.

– Вот, я всегда говорила – от королевской семьи нужно держаться подальше. Проблем не оберёшься.

Мой желудок жалобно пискнул. Ну да. Я ж за ужином почти ничего не съела. Теперь расплачиваюсь за свою впечатлительность. Брала бы пример с графа! Тот трескал, не обращая внимания на речитатив виконтов. Слушал и трескал. Спит, небось, сейчас, котлеты переваривая.

– Блин, – пробурчала расстроенно, – теперь не усну.

– Так в чём дело? – высунулся из стены Карлуша. Подслушивал, негодник! А, если бы мы о своём, девичьем, болтали?

– Мне сюда никто ничего не принесёт! – ехидно осклабилась я.

– И что? – продолжал он паясничать. – Дорогу до кухни не знаешь? Так я покажу! – и предложил локоть.

– В самом деле, – опять согласилась с ним Леонсия, – чего мучиться? Иди и хоть чаю попей с булочками. Уж булочки тут всегда есть.

Дважды предлагать поесть мне не надо. Так что, набросив на плечи тёплую накидку, я в сопровождении Пашки спустилась вниз и по подземному переходу пошла на кухню.

Поварской штат в замке увеличился. Теперь у нас была главная повариха Лейла, кухарка Станка и двое поварят. Они начинали работу довольно рано, поэтому я точно знала, что сейчас на кухне никого не будет, а подогреть воду для чая и соорудить пару бутербродов, если не остались вечерние булочки, я и сама в состоянии. И, когда уже на плите посапывал чайник, а на столе стояла тарелка с булочками – нашла! Ура! Не всё слопали за ужином! – в кухне появился Игоран и мрачным голосом сообщил:

– Леди Дарина, там Митрич с женой очень просются. Пустить?

– Пускай!

А что? В одиночестве хомячить скучно, вот домовые, – или дворцовые? – и составят мне компанию. Наш замковый домовой, укоризненно глянув в сторону стола, хлопнул в ладоши и тут же появились Митрич и Нюша. Они было набрали воздуху в грудь, чтобы разразиться очередными хвалебными одами, но, узрев только булочки, сиротливо манящие румяными бочками, возмутились:

– Вас не кормят? Мы щас!

Я даже сказать ничего не успела, как из пустоты на столе стали выпрыгивать всякие вкусности и сами расставляться. Во сервис! Магия!

– Его Сиятельство не одобрит, – пробурчал Игоран, наблюдая это гастрономическое великолепие.

– И пусть! – Я решительно уселась за стол и вонзила зубы в бисквитное пирожное с шоколадным кремом и вишенкой на одной из розочек. Ум-м-м-м, как вкусно! – За то хоть наемся. Присоединяйся! Тут на всех хватит.

Домовой возвёл очи горе и гордо удалился, пылая негодованием. Ну и ладно. Нам на троих больше достанется.

Однако, я ошиблась.

К моменту, когда уже второе пирожное заняло своё положенное место, то есть благополучно уместилось у меня в животе, и мы с домовыми дружно подняли чашки с душистым травяным чаем за знакомство, на кухню так же дружно ввалились мои бабули.

– Дарника! – зашипела баба Таня. – На ночь есть вредно!

– Так я ж не на ночь! Я – ночью.

Бабуля всегда была приверженцем правильного образа жизни: питание, движение, уход за собой. В свои – не буду говорить сколько, – она выглядела потрясающе. И нас с бабой Нюсей старалась держать в узде. Но… Мы частенько хомячили по ночам, втихаря от бабы Тани. Домработница Катя знала об этом, да только молчала, жалея мой растущий организм. Даже оставляла в буфете тарелочку с печёностями. Но сейчас её не было и бабуля закусила удила.

– Всё равно! Уверяю тебя, что утром твой организм не скажет тебе спасибо за то, что всю ночь работал.

– Ничего, главное, что он всю ночь будет занят и ему не до разговоров.

И в самом деле, хоть высплюсь спокойно без внутренних завываний.

– Дашка, ты шо, не найилась? – баба Нюся со знанием дела принялась инспектировать яства.

– Конечно, не наелась. У меня кусок в горле застрял.

– Не выдумывай! – строго сказала бабуля. – Котлеты были мягкие, пропаренные, нечему было застревать.

– Ничего я не выдумываю! Это у меня на нервной почве. Очень я нервничаю в присутствии Вероники.

– Тю! – баба Нюся удивленно всплеснула руками. – Так треба було спокойливых капельок прийняти! У мене ж е настоечка: валерианка на коньяку. Вона и стресс знимае, и усталость. Ось я – напашуся на грядках за день, до вечору ни рук не ног не чую. А як выпью грамм тридцать перед тим, як лягти спати, так цельну ночь сплю, аки дитя малое.

По раскрасневшимся щекам и блестящим глазкам всем стало понятно, что баба Нюся настоечкой уже пользовалась.

– И сколько раз ты спать сегодня ложилась? – куртуазно поинтересовалась баба Таня, поведя носом в её сторону. – Явно не один раз.

– Не считала! – отмахнулась бабуля. – Зато думки привела в правильну форму. А ты, Дашка, ешь, як те ще спокаивает, але настоечку я тобе в спальню приньясу. Про всякий случай.

– Анна Ивановна, – бабуля устало опустилась на стул, – если Дарника будет успокаивать нервы пирожными, то она сама примет правильную форму, – тут баба Таня покачала головой и уточнила: – Шарообразную.

– Ой, скажете тоже, леди, – начала заступаться Нюша. – Леди Дарина тоненькая, ей до шара расти и расти. А мы тут немножко чайком побаловались, так сказать, отпраздновали наше с Митричем бракосочетание.

– Идишь ты! – восторгнулась баба Нюся. – А чого на суху-то? Непорядок! Василё-о-о-ок! – заголосила она, вызывая своего верного слугу и напарника по работе на фазенде. – Василёчек!

При виде одетого в чёрный костюм скелета домовые-дворцовые застыли. То ли от удивления, то ли от неожиданности. Тем временем, Васкиса отправили в погреб за «приличной едой».

Через полчаса на столе стояли: отварная картошка со шкварками и свежим укропом, тоненько нарезанная сырокопчёная колбаска, прозрачные ломтики ветчины, длинные брусочки сала на мягкой шкурке, миска квашеной капусты, сдобренная душистым растительным маслом, свежевыкопанный чесночок, селёдка под жёлтыми кругляшками лимона, испечённый вечером кухаркой круглый хлеб, бабулина рябиновая настойка, бочонок местного тёмного пива, жареное мясо, пирог с повидлом, торт, что принесли дворцовые домовые, и два высоких фужера под шампанское для красоты.

Застолье, посвящённое двух гостям, проходило в дружеской и тёплой атмосфере.

Часы на кухне пробили три часа ночи.

– Не пора ли расходиться? – укором совести вновь повис над нами Игоран. – По домам? – уточнил он, буравя глазами Митрича.

– Эх, на посошок, – пьяненько вскинулась баба Нюся и затянула свою любимую:

Напилася я пья-а-а-ана-а-а,

Не дойду я до до-о-о-ому…

…Надежда Кадышева и Золотое кольцо…

Голос у моей бабули красивый: глубокий и зычный. Все заслушались и не заметили исчезновение Игорана.

Если б раньше я знала, что так замужем плохо Расплела бы я русу косоньку, да сидела бы дома Расплела бы я русу косоньку, да сидела бы дома Напилася я пьяна, не дойду я до дому Довела меня тропка дальняя до вишнёвого сада Довела меня тропка дальняя до вишнёвого сада

Последние строки мы допевали все вместе. Душевно-то как!

– Что тут происходит? – громовым раскатом рявкнуло сверху голосом графа.

На кухне стало так тихо, что было слышно, как лопаются пузырьки в кружке с пивом у Нюши.

– Чаёвничаем, – тихо икнула баба Таня.

Прощание собут…пардон, сотрапезников проходило в полном молчании и с завидной скоростью. Дворцовые домовые, поклонившись носами в стол, тут же исчезли, а мы с бабулями нестройными рядами под яростным фиолетовым огнём графского взора потащились к себе.

Утро для меня натупило рано, где-то к полудню. В голове методично постукивал работящий дятел, явно не справляясь с объёмом работы. Организм со мной разговаривать не желал, предатель, только активно указал на то, что кое-что в нём лишнее. Освободившись от этого лишнего, я доползла до кровати и рухнула на живот в позе звезды.

– Уж солнце в зените и светит в окошко,

Лопата и грядки нас ждут, моя крошка!

Литропус взрастим мы всенепременно

Вернётся в наш мир эликсир вожделенный!

Провыло сверху голосом Карлуши. Да что ж такое! То граф рявкает, то дух воет!

– Сгинь! – пробурчала я в подушку. – У меня безвыходная внештатная ситуация.

– Знаем мы твою внештатную ситуацию! – О, а это уже леди Леонсия пожаловала, собственной персоной. – Вставай! На кухне уже две участницы ищут выход.

Я со стоном перевернулась.

– Ой! – взвизгнул Карлуша. – А что это у нас с лицом?

Мне самой стало интересно. Превозмогая колебания пола, я дошкандыляла до зеркала. Из него на меня смотрело чудовище.

– Убью, – прорычала я.

– Кого? Нас нельзя, мы уже мёртвые, а любого другого граф подымет. Он же ж некромант. И потом, что ты так убиваешься? Лучше подумай, как за это тебя мадам Татьяна отблагодарит. Что? – он уставился на меня с довольно серьёзным выражением морды своего лица. Когда да него дошло, что я ничего не поняла, то соизволил пояснить: – На чучеле огороднем можно сэкономить. Будешь ещё помимо прополки бесплатно пугалом подрабатывать.

– Леди Леонсия, а его никак нельзя развоплотить? – мило, насколько позволяло кровожадное выражение моего теперешнего лица, улыбнувшись, обратилась я к призраку.

– Сам развеется, если будет так паясничать, – отмахнулась она и кивком головы указала на небольшой пузырёк на столе. – На-ка, выпей, пять капель на стакан воды. И бабушкам своим накапай.

Пришлось тащиться на кухню, так как в спальне кувшин, где была всё время вода, оказался пуст. Да и стакана не наблюдалось. Куда он делся? Непонятно.

На кухне я застала картину маслом. Баба Таня с мокрым полотенцем на лбу, тосковала над чашкой с кофе, а баба Нюся, приложив замороженную куриную грудку к вискам, постанывая, клянчила у Лейлы:

– Налей мне настоечки моей!

– Мадам, – шипела кухарка, – сейчас полдень! Какая настоечка?

– Ой, ну ладно! – болезненно скривилась бабуля. – Покроши туди варёной картопли и цибули зелёного!

– Нет, уж, – отрезала Лейла. – Господин граф запретил давать вам спиртное. Лучше вот, – она выставила на стол банку с солёными огурцами. – Пейте. Авось, поможет.

– Мне сейчас только топор поможет, – буркнула баба Таня. Однако, банку открыла и сделала пару глотков. – М-м-м-м! Какой вкус! – она облизнулась и припала к банке с новыми силами. – Какое послевкусие! – изрекла бабуля, передавая эстафету бабе Нюсе.

– Солёны, али мочёны? – поинтересовалась та.

– Солёные с лимончиком, – известила кухарка, и, убедившись, что «зелье» пришлось по вкусу, вернулась к своим делам.

А тут я с каплями. Под удивлёнными взглядами взяла три чашки, налила в них воды и с видом заговорщика накапала из бутылька.

– Це шо?

Прохладная жидкость приятно пахла мятой и ещё чем-то. Попав внутрь, она принялась восстанавливать мой возмущённый и обиженный организм.

– Кла-а-ас, – выдохнула я и придвинула кружки к бабушкам. – Пейте! А мне уже нормально. Я пошла.

Через час, под руководством леди Леонсии, грядка для первой экспериментальной посевной была размечена. За это время я выслушала отчёт Карлуши о сегодняшнем завтраке, на котором, ожидаемо, присутствовали только виконты и граф. По его словам, Вероника чуть из платья не выпрыгивала, стараясь продемонстрировать все свои прелести. Вот за описанием этих самых прелестей нас и застала баба Нюся.

– Було б шо показывати. И подержаться нема за шо. Два прыщика нияк не пидходют под достопримечательности. У мене в молодости и то поболе на лбу выскакивали. А шо ты тут, унуча, робишь?

– Мадам! – склонился в изящном поклоне Карлуша. – Вы вчера были великолепны! Так зажигать не мог даже я!

Дух так старался показаться элегантным, так заковыристо выписывал ногами кренделя, что совсем забыл о своём наряде. То бишь – плащике на голое тело. А плащик-то и распахнулся…

– Ну-ну, – хмыкнула баба Нюся, оценив увиденное, – куда вже тобе, хворому, с таким фитильком-то.

– Это даже не фитилёк, а так, фитюлька! – озвучила свой вердикт внешнему виду мужской гордости духа баба Таня.

Карлуша стал пунцовым и судорожно запахнул плащ.

– Я не хворый! Я очень даже здоровый!

– А ежели здоровый, то чё стоишь с порожними руками, коли девка молода з лопатою? – наступала бабуля на духа. Тот попятился, беспомощно оглянулся в поисках защиты от леди Леонсии, – но призрак вовремя исчез, – побледнел и растворился в воздухе.

– Белая горячка, – резюмировала баба Нюся. – Всэ. Боле ни грамма в рот не возьму.

– Белая горячка сразу ко всем с одинаковыми глюками не приходит, – задумчиво возразила баба Таня и вперила свой взгляд в мою унылую персону. – Дарника, ты ничего не хочешь объяснить?

Пришлось объяснять. Думала, бабули начнут хвататься за сердце, когда я рассказала им о призраках, о литропусе, но они схватились за лопаты, которые предусмотрительно захватил Пашка, и со словами «Чего же мы стоим? Это ж какая прибыль будет, если всё выгорит!» рванули лопатить землю. Каждой из нас досталось по одному рядку.

Через полчаса я поняла, почему дядя Ваня – бабулин сын, – называет бабу Нюсю вечным двигателем. Мы с бабой Таней только до середины грядки докорячились, а баба Нюся уже вскопала свой рядок и культиватором неслась уже по нашим. Ещё через полчаса грядка была готова.

– И что я вам скажу, прекрасные дамы, – ехидно раздалось за нашими спинами. – Лучшее лекарство от похмелья это физический труд!

Мы втроём подпрыгнули от неожиданности. Каждая в меру своей трудотренированности. Ага. Я только вздрогнула, баба Таня слегка покачнулась, скрипнув чем-то внутри, зато баба Нюся подскочила упругим мячиком.

– Ох, ты ж, шлында долговязая! – выдала она ещё в воздухе. – Чего припёрся?

Перед нами стоял граф, собственной сиятельной персоной, а сзади него скалился Игоран.

Мда. Выбрали нехоженое местечко. Сохранили тайну.

– Да вот, решил посмотреть, куда это мои гостьи после вчерашнего так поспешно удалились из замка, – в фиолетовых глазах плясали смешинки.

И что теперь? Посвящать местных в таинство возрождения литропуса не хотелось от слова совсем. И не потому, что не уверена в сохранности тайны, наоборот – думаю, Тамир приложит все усилия, чтобы слух о наших экспериментальных грядках не вышел за границы поместья. Просто всем магам и зельеварам известно – литропус не терпит абсолютно никакого вмешательства в «свою жизнь», в этом мире он встречался только в дикой среде: в труднодоступных гористых местностях или лесостепях. А мы собирались его культивировать в пойме реки. И надежда на успех была мизерной. А вдруг не получиться? Очень не хотелось сверкать своей неудачей.

Мой мозг судорожно искал выход, и не находил. Положение спасла баба Нюся. Заговорщичецки подмигнув нам одним глазом и не моргнув другим, она выдала:

– Це грядка для нарциссона. У нас семачки евонные е. Будемо бурульки ростить, а потим – цибульки.

Из глаз графа исчезло насмешливое выражение, зато появилось озадаченное.

– Зачем вам луковицы нарциссона?

– Це ж самое лучшее средство при мужской непроможности!

Степень сиятельной озадаченности выросла до предела.

– В смысле?

– Ну як же ж? У нашем мире цибулиньки дроблют, и мужчины пьют сок, якщо завести наследника проблема. А, якщо зйисти потовчённы семена с парным молоком, то даже старый дид може всю ночь ублажать молоду жену, ну, або, якщо вообще у мужика на пившестого, то тут сразу всё полечится и поднимется на полудень, – ой, прости сынку, до тебе це не видносится. Ты у нас ого-го!

– Мадам Анна! – зашипел граф, покрываясь красными пятнами. – Постеснялись бы в присутствии внучки про такое говорить!

– А шо такое? – пожала плечами бабуля. – Она вже доросла, нехай приобщается до интимного жития и не витае в облаках, будто вси мужики сильны в постели.

Сзади странно похрюкивала баба Таня. И я её понимала. Такую околесицу, что несла другая моя бабуля, без ржача слушать трудно. Но мы кремень! Мы крепились!

Тем временем граф взял себя в руки и процедил:

– Если это и в нашем мире будет так же действовать, то вам надо выставить тут охрану, а то рискуете одним прекрасным утром обнаружить пустую землю вместо этого вашего нарциссона!

И исчез в портале вместе с задумчивым Игораном. Хм, а чего это домовой такой задумчивый? У него что – ТАКИЕ проблемы?

– Мда, а ведь Сиятельство прав, – отсмеявшись, сказала баба Таня. – Надо подумать насчёт охраны. Хоть леди Леонсия и утверждает, что сюда никто не заглядывает, но бережёного бог бережёт.

– Про це подумаем опосля, пора семена кидати, поки рядки не заветрились.

И баба Нюся первая опустила треугольный кристаллик в землю.

После посадки литропуса трудовую мою повинность перенесли на его грядки. Теперь я целыми днями поливала рядки из лейки с крошечными отверстиями, а воду таскала из бочки, которую вечерами наполнял Пашка. На агрономическом совете было решено: раз литропус чисто теоретически можно отнести к лекарственным растениям, то и выращивать его нужно без магии, даже доступ к нему ограничить. Вот я и корячилась в одиночестве под грустное тарахтение Пашки. Он стоял в начале нашей экспериментальной территории и уныло наблюдал. Там же возвышалась и бочка. Но это было полбеды. Главная проблема для меня образовалась в другом: в замок начали съезжаться гости. И всё бы ничего. Но граф, зараза, настоятельно рекомендовал мне – читай, приказал, – присутствовать на всех приёмах пищи в общей столовой со всеми гостями. Как я себя чувствовала в этой стае голодных акул, лучше не говорить. И, если в присутствии хозяина замка всё было пристойно, то тогда, когда он отсутствовал, разряженные пираньи на выданьи доставали меня по полной. Как же, они все такие прекрасные белоснежки, а я загорелая рабыня Изаура. Нет, внешне всё выглядело пристойно: каждая из кожи вон лезла, предлагая мне «из добрых побуждений» всякие снадобья и зелья для отбеливания кожи и её умягчения, для ногтей, для волос и так далее. Но это с таким видом, что хотелось закопаться под каким-нибудь кустиком помидор или тыквы.

Пылая праведным гневом, я решительно направлялась в самые недра подземелья. Туда, где находилась экспериментальная лаборатория графа. Видите ли, Их Светлость шибко занята и на обеде присутствовать не могут! Это я дословно цитирую Игорана.

В лаборатории было тихо, если не считать слабого потрескивания. Граф склонился над большой плоской коробкой, расположенной на столе, и оплетал её заклинаниями. Магическое кружево чёрным туманом стелилось над коробкой и тихое потрескивание, что я слышала, доносилось именно оттуда. Что там находилось, я не видела – высокие бортики закрывали весь обзор. В любом случае, Логенберг хорошо устроился: я, значит, развлекаю его гостей, а он тут проводит время в своё удовольствие. Праведное возмущение вновь взвилось во мне огнём. Мне его невесты даром не надь, сам пусть выпутывается. И всё же, что там в коробке?

Я говорила, что любопытство родилось поперед меня? Если нет, то сейчас ответственно заявляю об этом. Позабыв, зачем искала хозяина замка, я тихонько, чтобы не отвлекать его от процесса магичиния, подкралась поближе и заглянула через плечо некроманта в коробку. Увиденное не впечатлило. Дно коробки покрывали какие-то белые шарики, размером с теннисный мяч. Штук двадцать, не меньше. Что это за фигня?

– А, Дарина, это ты, – мельком глянул на меня граф. – Это яйца тарантутов.

Ещё лучше. Можно подумать, я всю жизнь возилась с тарантутами.

– Это такие милые паучки, – принялся объяснять Тамир.

– Милые? – моя бровь сама по себе скептически выгнулась, а в душу закралось сомнение в адекватности некроманта. Хотя, о чём это я? Для них, – некромантов, – всякая пакость будет милой. Это ж не люди!

– Ну да, эту коробку я нашёл в лаборатории леди Леонсии.

– Так они ж давно сдохли! – вырвалось у меня. – Сколько лет прошло!

И наткнулась на укоризненный взгляд фиолетовых глаз. Да, совсем забыла, что некроманты чаще всего имеют дело с уже мёртвыми.

– И что ты с ними хочешь сделать? – проявив искреннюю заинтересованность, я постаралась завуалировать свой ляп.

– Хочу дать им возможность вылупиться. Тарантуты давно вымерли, так что эти несколько особей будут единственными.

– Они живые? Смогут потом размножаться?

– Нет, конечно. Яйца давно окостенели, но в некоторых есть вполне сформировавшиеся эмбрионы. Я влил в них немного силы, должно хватить, чтобы они подросли. Будут нашим скелетам помощники на фазенде.

Графу очень нравилось, как бабули называли огородные плантации.

– А почему они вымерли?

– Скорее, не просто вымерли, а их истребили, – уточнил Тамир. – Их речевой аппарат мог подстраиваться под любой из видов, а удивительная работоспособность поражала. Как рабы, тарантуты были просто идеальны. Но природа позаботилась об их защите, и снабдила паучков ядовитым жалом. Люди научились это жало вырывать. Всё бы ничего, но вместе с потерей жала, паучки утрачивали способность к воспроизводству потомства. Так и получилось, что они, как вид постепенно исчезли. Эти несколько яиц единственное, что осталось. Вот и пусть будут помощниками у мадам Анны. В виде нежити.

Меня переполняли разные чувства – от жалости до отвращения. Ну, не люблю я пауков! Не боюсь, но и не люблю! Пока я разбиралась с внутренним раздраем, скорлупа нескольких яиц стала покрываться трещинами.

– Смотри! – граф в порыве научного экстаза схватил меня за плечи и придвинул прямо к столу. – Сейчас появятся!

Я его восторгов не разделяла от слова совсем. Но, неожиданно, ощущать на плечах крепкие тёплые ладони было очень приятно. Непонятное чувство кольнуло внутри, – почему-то сразу представилось, как он этими руками будет обнимать Веронику, и душа собственнически возмутилась этому. Приехала тут, понимаешь ли, подавай ей нашего Тамира на свадебном блюдечке! Зараза блондинистая!

А тем временем из скорлупы появились… круглые чёрные глаза на ножках, а потом неуверенно стали просовываться сквозь трещинки тоненькие лапки с острыми коготками… Мамочки… Гадость какая. Взгляд чёрных бусинок остановился на мне, паучки обиженно пискнули и уже пытались стоять на ножках-ниточках, слегка покачиваясь. Один, два, три, четыре… И вот пять чернышей шевелили жвалами и таращили круглые глаза.

Мы с Тамиром замерли. Он – от восторга, а я – от … не знаю от чего, но язык прилип к нёбу, а тело отказывалось передвигаться.

– Какая прелесть! – умилился некромант.

Прелесть? От возмущения у меня внутри дыхание спёрло. Сомневаюсь, что эти уродцы вызовут прилив благодарности у бабы Нюси. Я уже собиралась поделиться мыслями по этому поводу, как тут… Я уже говорила, что обладаю потрясающим везением? Так вот, – сейчас оно чмокнуло меня в макушку. А как иначе объяснить, что эти восьмилапые чудовища дружно выползли из коробки и так же дружно рванули в мою сторону! Почему в мою? Не знаю!!! Чувствую, что они хотят вонзить свои зубы в моё нежное девичье тело!!! И, когда один из чернышей прыгнул на меня, я зажмурилась и заорала.

– Не кричи! Ты их пугаешь!

Да? Это Я их пугаю?! А обо мне подумать не бывает? Я ведь тоже боюсь!!!

От оглушительного крика оглохла даже сама. А этот членистоногий гад и не думал отцепляться! Наоборот – с леденящим душу ужасом я ощущала его холодные колючие лапы сначала на руке, потом на плече, потом на шее. Становилось всё тяжелее и тяжелее. Наконец, я не выдержала и понеслась прочь из этого подвального ада, попутно вереща и пытаясь избавиться от приставучего упыря-паука. Звук царапающих каменный пол многочисленных когтей, что слышался в перерывах визга, придавал дополнительных сил и скорость.

Не разбирая дороги, пролетела по подземному коридору, ввалилась на кухню, где получила поддержку в виде визгов кухарки и поварят, а заодно и мокрой тряпкой по лбу, проскочила через кухню, затем с облегчением вывалилась в тёмный коридор кладовой. Там споткнулась и растянулась на полу, коленками ощутив, что очередное платье пришло в негодность. Это немного отрезвило и очень огорчило. Опять баба Таня будет отчитывать меня за неаккуратность, сокрушаясь о непредвиденных расходах. Э-э-х.

Под потолком вспыхнул световой шар. Стало не так страшно, всё ж не в кромешной тьме.

– Хозяка, ты кого так испугалась?

Раздался рядом с ухом тоненький детский голосок. Ребёнок? Где? Тут же монстры! В этот момент страх за свою шкурку пропал, на его смену пришёл страх за этого несмышлёныша, который каким-то образом очутился в кладовой.

Подскочила и принялась бешено оглядываться. Но… Никого кроме четырёх пауков, переминающихся около стены, размером с большую кошку, не увидела. То, что членистоногие нападать не собирались, стало понятно по их растерянному виду. Не знаю как, но поняла, что они растерялись. Это успокоило. Значит, поживём ещё. Теперь бы сообразить, кто тут говорил только что? Где этот ребёнок? И что там висит у меня за спиной такое тяжёлое?

– Хозяка, – снова этот голос. – Здесь нет опасности, не бойся. Я не дам тебя обидеть.

– Кто это «я»? – выдохнула я, дыша словно загнанная лошадь.

Раздался шмяк, спине стало сразу легче, а через пару секунд сердце снова пустилось в бешеном темпе – передо мной появился огромный паук. Он был ростом с упитанного сенбернара, стоял и шевелил усами, если эти два прута так можно назвать, а ещё – постоянно двигал глазами на ножках и топорщил шерсть на приплюснутом теле. Мамочки…

Я тихо сползла по стеночке. Пауки, что сбились в кучу напротив, двинулись было ко мне.

– Нет! – заорала я, вытянув руки с поднятыми ладонями. – Стойте там!

Не знаю, почему мне показалось, что они понимают, но так было легче. Да и членистоногая нежить замерла. Действительно, понимают?

– Хозяка, не кричи. Мы прекрасно слышим.

И тут до меня дошло, что тоненький голосок принадлежал вот этому сенбернаристому пауку!!!

Аут.

– Ты кто? – прохрипела я, находясь в полном недоумении.

– Мур-р-рка, – по-кошачьи муркнула нежить.

– П-п-почему именно Мурка?

– У тебя в голове такая маленькая меховушка есть, ты её Муркой звала. Правда, она на меня похожа?

И это чудовище заурчало, подражая нашей домашней кошке Мурке. А ещё подставило свой мохнатый бок. Явно, предлагая почесать. Наша Мурка любила, когда её чухали по пушистому бочку. Моя рука на автомате ответила и вот я уже сознаю, что перебираю пальцами прохладную паучью шерсть. Хм… А на ощупь словно шубку норковую поглаживаю. И никакого страха и отвращения. Странно. Ну, неудивительно. Так я ещё никогда не бегала. Причём на голодный желудок. А у меня молодой растущий организм.

В кладовую степенно вошёл граф. Дышал он в отличие от меня совершенно спокойно, будто бы проделал путь прогулочным шагом. Именно прошёл, так как я совсем не ощущала колебания пространства от открытия портала. С недавних пор я стала чувствовать лёгкое давление на уши перед тем, как поблизости произойдёт разрыв пространства.

– А, вот вы где, – произнёс граф. – О, как интересно!

С жадным научным любопытством он уставился на… ладно, пусть будет, Мурку. Смотрел, смотрел, потом пробормотал:

– Потрясающе!

Мне тоже стало интересно, чем же его так потрясла Мурка. (О! Значит, этот паук – девочка!) Теперь мы смотрели на норковую нежить в четыре глаза. Только Тамир таращился с восхищением, а просто так, за компанию.

– Это надо подробно изучить!

На этот счёт у Мурки были свои планы:

– Если наша хозяка разрешит! – поставила она условие.

Я думала, что граф сейчас разозлится. Но нет. Он только вновь воскликнул:

– Как интересно! Речевые особенности полностью идентичны! Потрясающе!

Но стал потрясать почему-то меня: обеими руками схватил за плечи и давай трясти!

– Я-я-я-я о-о-оч-ч-ень за в-в-вас рада! – удалось сказать мне, болтаясь сосиской из стороны в сторону. Кстати, давно не ела сосисок. Надо сделать заказ Лейле. Однако, вернёмся к полоумным учёным. – Ваше Сиятельство, отпустите меня, пожалуйста, боюсь лишиться головы, если Вы так продолжите трясти.

– Ты не понимаешь! – вскричал он. От мощной звуковой волны сверху на нас шлёпнулся местный паук. – От них должно фонить нежитью! А они – чистые! Понимаешь? Как живые! Надо сообщить Дарку!

И поскакал из кладовки. А я, кажется, нашла сторожей для посадок литропуса.

А что? Наши, которые за́мковые, к той делянке не подходят, так как граф запретил под страхом или развоплощения (нежить), или, наоборот, превращения во что-либо гадостное (живые слуги). Но пронырливые гости уже сновали везде, где им вздумается подышать свежим воздухом. И я ни капельки не сомневаюсь – узрев такую нежить, девицы ломанут от делянки, сломя голову. Эх, лучше бы ноги…

Так, надо наводить мосты с будущими стражами. Я прокашлялась и начала издалека:

– Мурка, а чем вы с…с твоими сородичам планируете заняться?

Монстрик отошёл к стене и недоумённо уставился на меня.

– Чем скажешь, хозяка. Только в воду не посылай. Она мокрая и шубка потом некрасивая становится.

Ну, точно девочка. Кто о чём, а девочки о красоте.

– Тогда пошли!

И мы пошли тем же путём, только обратно. То есть, по коридору, через кухню, где установилась гробовая тишина на всё время шествования, по подземному ходу, мимо лаборатории Тамира, и на улицу. Солнце уже палило во всю. Я забеспокоилась: как на моих подопечных подействует свет? Оказалось – зря. Лохматые монстрики только заурчали от удовольствия, и даже распушились. На плантации я заметила бабу Нюсю и опять забеспокоилась, на этот раз на счёт бабули. Как на её психику подействует вид членистоногого отряда? И снова зря. Бабуля, правда, сначала застыла в позе ЗЮ, потом разогнулась, строго на меня глянула и вопросила:

– Це шо?

– Паучки, – я скромно потупила глазки.

– Бачу, шо не коняки. Ты их видкеля викопала?

– Это не я, – вздохнула и сдала Тамира: – Это граф их откопал в лаборатории леди Леонсии.

– И шо вони здеся роблют?

– Да вот, помогать нам будут. Охранять. Чтобы графские невесты и их родственнички сюда не совались.

Волшебная фраза «помогать нам» была произнесена и бабуля расплылась в улыбке:

– Добре! Нам помощники всегда потребни!

Она быстро определила Мурку в старшие бригадиры, раздала указания, даже потрепала паучков по шёрстке (совсем нет пиетета к нежити!), а потом сообщила:

– На сьогодня и завтра ты освобождаешься от догляда за посадками. Писля обида приводь себя в порядок. Завтра первый день торжества.

Слава тебе, Господи! Неужели через неделю этот кошмар с невестами закончится!?

Бабуля ещё раз проинструктировала Мурку и подозрительно поспешила в замок. Странно. Что там у неё за дела? Обычно её за уши с грядок утаскивать надо, а тут она сама ломанула. Но об этом я подумаю после. Сейчас меня интересовал совсем другой вопрос: почему Мурка такая большая по сравнению с остальными паучками?

– У тебя такая вкусная магия, хозяка. Я как глотнула, чуть не лопнула. Пришлось быстро расти.

Интересно.

– Какая магия? У меня нет никакой магии!

Я даже ощупывать себя начала интуитивно. Вроде никаких изменений нет. Всё на месте. Ничего не пропало. Ничего не выросло.

– Когда громко говоришь, из тебя магия льётся, – пояснила Мурка, видя мои судорожные действия.

Мамочки… Это мне что, и голоса повысить нельзя?

– И мы хотим попробовать, – робко пропищал один из монстриков. – Мурка всё себе забрала, нам ничего не досталось.

– А ну! Геть! – строго рыкнула Мурка. – Нечего! Успеется ещё!

Паучки попятились. Даже мне стало не по себе от грозного вида «бригадира»: шерсть дыбом, глаза молнии метают, усы чечётку по земле отбивают. Ужас! Точно никто из гостей сюда не подойдёт!

Изменение внешнего вида Мурки длилось буквально несколько секунд. Затем она снова стала обычной… обычным монстром. Только ласковым, словно домашняя кошка.

– Ты иди, хозяка. Мы тут сами.

Я было направилась в замок, но тут в голове родился вопрос:

– А как вас кормить?

– Раз в день своеи магиеи.

– Орать на вас, что ли? – опешила я.

Паучки мелко затряслись. Смеются, наверное. Смешно им, видите ли. А я в полной ж…жёсткой панике!

– Почему «орать»? – изумилась Мурка. – Можно песню спеть.

А-а-а, ну, уже легче.

– Тогда я пошла, – пробормотала я, вспоминая и прокручивая в голове детские песенки. Блин, кроме «Улыбки» и «Голубого вагончика» ничего не приходило на ум.

– Ты завтра утром приходи, хозяка, – летело мне в спину напутствие новообретённой питомицы, – мы ждать будем!

Я уже почти ничему не удивляюсь в этом мире – устала удивляться, – но то, что у меня появились питомцы пауки, возомнившие себя котятами, – это выше моих сил. Паук Мурка…Кстати, надо и другим монстрикам имена дать. Знать бы только кто из них девочка, а кто мальчик.

Обед я, естественно, пропустила. Поэтому Пашка притащил целый поднос еды ко мне в комнаты. И вот сижу я, уплетаю жареного цыплёнка, ни о чём не думаю и тут – бац! Карлуша…

– Нет, это уму непостижимо! – возопил дух, просочившись сквозь стену. Как это у него с его почти материальным телом так получается? – В замке полно девиц, а ты даже не чешешься!

При первых воплях я поперхнулась, пришлось долго откашливаться. Казалось, я все лёгкие наизнанку вывернула, чуть не задохнулась.

– Конечно, не чешусь, – прохрипела я, отдышавшись. – У меня блох нет.

– Да это я так, образно.

Карлуша немного сбавил обороты, видимо, сам испугался, что станет причиной моей безвременной кончины с цыплёнком в зубах, и примостился напротив, сверкая голой костлявой коленкой.

– Я это к чему, – начал он уже вполне обычным тоном, – неужели тебе наш Тамирчик не нравится?

– Действительно, это ты к чему? – я доела цыплёнка и теперь наслаждалась нашим любимым салатом «Оливье». Ага. Баба Нюся первым делом научила кухарку готовить этот салатик.

– Ну, как же? – опешил дух. – Станешь графиней, и всё такое.

– Я хочу вернуться в свой мир. К мотоциклам, к ребятам, в универ. Там мои друзья.

– А мы для тебя кто? – насупился он. – И универы у нас тоже есть. Вон и бабуси твои нашли себе занятия по душе. Какие грядки! А ты видела, что уже помидоры спеют?

Да. Грядки – это, конечно, факт. И баба Таня тут себя королевой чувствует. Мне кажется, что будь она, в самом деле, при власти, то и в государстве у неё был бы такой порядок, что соседские мухи, пытаясь перелететь к нам, дохли прямо на границе.

– Я домой хочу. К родителям, – продолжила я гнуть свою линию.

– Можно подумать, они заметили ваше исчезновение, – фыркнула проявившаяся леди Леонсия. – Копаются в чужом прошлом, а до настоящего им дела нет.

В чём-то леди права. У родителей работа всегда была на первом месте. И не потому, что надо было зарабатывать на прокорм мне. То есть, и поэтому тоже, но иногда мне так не хватало простой материнской ласки и поддержки отца. А у них всегда то экспедиции, то симпозиумы, то другая фигня… Эх…

– И потом, не забывай – от тебя зависят новорождённые тарантуты, – менторским тоном напомнила леди мне о пауках. – Очень умные особи, между прочим. Оставишь их погибать? С собой в свой мир не возьмёшь.

– Какие-то они слишком умные для новорожденных, – проворчала я, вспоминая поведение Мурки и её товарок.

– Ничего удивительного, – пожала полупрозрачными плечами Леонсия. – У них же память предков активизируется сразу же.

– Это что, они помнят всё-всё-всё?

– Можно и так сказать. Но в активном пользовании у них только знаковые события и необходимые знания. А пассив этот вид может извлекать из недр памяти выборочно.

– Ошизеть! Вот бы нам так!

– И у людей есть память предков. Только в зашифрованном виде. И пока мы не умеем подбирать ключи к этим шифрам. Даже магией не получается.

– Кстати о магии, – встрепенулась я. – Мурка мне сказала, что она у меня есть. Как же так? И как тогда быть с литропусом?

Леонсия медленно подплыла к окну и задумалась.

– Странно, конечно. Магии в тебе не ощущается, вот совсем. Но она есть. И вот что я тебе скажу, дорогая: если наш мир наделил тебя такими способностями, значит, для чего-то это нужно. Ведь это прорва энергии! Нужно прокачать каналы, вживить источник, соединить кровеносные сосуды и энергетические с магическими каналами. Это не так просто. Обычным существам такое не под силу. Здесь явно было вмешательство высших сил.А они просто так ничего не делают.

То есть, получается, на мне какой-то эксперимент ставили? Для чего?

Однако, ответа я не получила. Даже вопрос не успела задать. Просто леди Леонсия решила перевести тему:

– Так чем тебе наш Тамир не нравится?

Вообще-то, нравится. И очень. Но… я ж вредная!!! Поэтому:

– Не нравится! Я другого люблю!

– Ой, ду-у-ура, – простонал Карлуша, схватившись за голову.

А леди Леонсия кровожадно усмехнулась и пророкотала, увеличиваясь в размерах до самого потолка, а они тут не низенькие, между прочим:

– Лгать мне не надо!!! Никакого другого нет! Иначе мир бы тебя не принял! Подумай об этом на досуге!

И исчезла. Дух покрутил пальцем у виска, высказывая мнение о моих умственных способностях, и тоже исчез.

Ну и ладно. Не очень-то и хотелось. Только, что делать с литропусом?

Проснулась я с дикой головной болью. Неудивительно, ведь почти до утра не смогла глаз сомкнуть, всё думала, думала… Прокручивала все странности, происшедшие с момента попадания. Леди Леонсия говорила, что нужно колоссальное количество энергии для того, чтобы вырастить в теле магические каналы. Смертные маги на такое не способны: не хватит собственной энергии. Такое могут только Высшие силы. Теперь я понимаю, почему потеряла сознание при перемещении – просто мне его выключили на время перестройки организма. И потом – освобождение Карлуши из заточения в каменном мешке, внезапное исчезновение проклятия с дворцового домового, внезапный рост Мурки, – это только те случаи, которые я смогла вспомнить. А сколько их было всего? И вообще – для чего мне дана эта магия? Эх, сюда бы Светку. Она-то уж точно разобралась бы во всём. Недаром читает фэнтези запоем.

Размышления о мировых проблемах и о моём предназначении были прерваны самым беспардонным образом.

– Валяешься? – вкрадчиво возопил Карлуша прямо у меня над ухом.

Гад. И так голова болит, а после его воплей, казалось, близка к взрыву. Я попыталась спрятаться от через чур деятельного духа под одеялом. Не помогло. Он и там достал.

– Там семнадцать голодных акул во главе с Вероникой пёрышки чистят, – готовятся к покорению нашего графа, а она из кровати никак не выползет! – продолжал он негодовать.

– И что?

– Как это что? – от возмущения Карлуша завис над кроватью и даже не обратил внимания на распахнувшийся плащик. – Этих куриц надо разогнать по их курятникам!

– Ты уж определись: или курицы или акулы, – пробурчала я, с сожалением констатируя необходимость подъёма.

– Какая разница! Главное – чтоб никто из них Тамиру не понравилась!

Он патетически воздел костлявые руки к потолку, потряс ими и вновь кровожадно уставился на меня.

– Вставай! Будем придавать тебе товарный вид.

Нет, ну это уж слишком. Глухое раздражение начало тихо порыкивать внутри. Оно бы и громко рычало, но мешала головная боль.

– Слушай, а ты не мог бы зайти попозже со своими идеями? – сквозь зубы процедила я.

– Это ещё почему? – удивился Карлуша, сверкая своими достоинствами. Всеми тремя.

– Материться сейчас не могу: разговаривать тяжко.

– Ещё чего! – Он упёр руки в боки и принялся менторским тоном воспитывать такую нехорошую меня, одновременно вышагивая по комнате как цапель. – Леди Леонсия не для того отказалась от перерождения, чтобы позволить своим потомкам становиться личами. И так стольких не смогла спасти. Но это потому, что не было подходящей кандидатуры! – спохватился дух. – Некромант, душу которого не опалила любовь к женщине, становится личем. Это всем известно! – Для значимости он поднял костлявый указательный палец, и обнаружил, что стоит перед зеркалом. Судорожно запахнул плащ, пару раз прокашлялся и продолжил: –А как тут браки заключаются? – зырк на меня. – Пра-а-авильно: по соглашению. Династические браки. Какая уж тут любовь? Местных девиц-аристократок с пупенка воспитывают – главное предназначение женщины состоит в рождении наследника, за что папашки этих наследников должны обеспечить их мамашкам безбедную жизнь. И у кого цацек в шкатулке больше, та и круче.

– Господи, какой бред! Они что, с цацками спят, а не с мужем? А как же чувства?

– Для этого есть любовники, – Карлуша пожал плечами, приободрился и озорно подмигнул: – Знаешь, сколько я таких мамашек перещупал? Рассказать?

– Только щупал? – я скорчила кислую мину.

– Ну-у-у, и не только. В постели я – огонь!

– Да? С таким фитильком? И соломку сухую не поджечь, не то, что женщину, – я мстительно оскалилась.

А что? У меня его стараниями вся утренняя идиллия порушилась, так и я порушу его самомнение. Тоже мне, герой-любовник. Сорок килограмм с ботинками, а всё туда же: куда кот в марте. Думала, дух обидится и оставит меня в покое. А он наоборот обрадовался:

– Вот!

Я с удивлением наблюдала на кульбиты, которые Карлуша выделывал, скача по спальне, словно молодой козёл по весне по пастбищу. И, кстати, сравнение прямо в яблочко.

– Ему такая малохольная и нужна! Он придурок, и ты придурочная! Как со свечкой друг друга искали!

Вместо него обиделась я. Почему это я придурочная? Я, между прочим, с отличием первый курс окончила. Набрав воздуху в грудь и перехватив одеяло поудобнее, я собралась разразиться гневными потоками словесной диареи с примесью дворового фольклора, но, узрев бабу Таню в дверях, приткнулась. Ага. Достаточно трудовой повинности на грядках. А за «грамотную» речь могла грозить и повинность в библиотеке. Нет уж. Хватит. Я и так еле живая приползаю.

– Дарина, (о, меня назвали моим «паспортным» именем!) у тебя десять минут на утренние процедуры, затем тридцать минут йоги, завтрак и будем собираться. Господин граф выделил тебе украшения, а платье должны доставить с минуты на минуту.

Карлуша успел спрятаться за креслом, теперь сидел там тихо, не подавая признаков жизни. Почему он не ушёл, я поняла чуть позже, когда бабуля царственно выплыла из спальни, перед этим оставив на столике резную шкатулку с украшениями.

– Ух ты! – высказался дух, исследовав графское подношение. – Не поскупился! Смотри, Дашка, какая красота! Это ж целое состояние!

Я мазнула равнодушным взглядом на великолепие, что надменно сверкало из-под открытой крышки, и пошла в ванную, даже не заметив, как в зеркале отобразилась Леонсия, и как Карлуша с ней многозначительно переглянулся.

Через час я была потеряна для общества и, вообще, мира. Я кайфовала… Светка часто, закатывая глаза, пересказывала мне страницы фэнтезийных книг, где героиню собирают на бал горничные, и как те мучились в ванной и под умелыми руками массажисток. С уверенностью могу сказать – брешут. Ей-богу! Как можно мучиться, когда ты лежишь в тёплой водичке, а кто-то моет твоё тело и волосы? Да я чуть не заснула! Хотя, может, тем героиням попадались криворукие мастера. Или они сами были привередами. Мне же достались самые настоящие феи, а выпендриваться я с детства не привыкла. И не потому, что я такая покладистая, просто все мои потуги в этом направлении пресекались на корню. Не каждый может выдержать изощрённые наказания бабы Тани за своеволие. Баба Нюся, конечно, действовала проще. По её словам – «Треба буть ближче до природы, бо людына – тварина стадна». Поэтому, венцом моих взбрыкиваний всегда была прополка и рыхление капусты или свёклы. Это, я вам скажу, сущий ад. Представьте себе: лето, жара, рядки длинной метров в пятьдесят, а ты в сарафане и тюбетейке с тяпкой наперевес… Жуть! У меня после одной такой вылазки с непривычки вся кожа на плечах обгорела. Потом неделю ошмётьями слезала. А баба Нюся похохатывала:

– Це у тебя, Дашка, гены просыпаются. Мамка твоя в роки змеи народилася, ось з тебе гадючья шкура и злазиет.

А двоюродный брат Сашка добавлял в унисон:

– Та не-е-е, баушк, цэ вона линяе, як Жучка. Стара шерсть, то бишь, кожа, слазие, а нова нарастае. Яка вона у тебе? Нежна и бела?

Ржали тогда надо мной всем семейством. Но, надо отдать должное, затем и сметаной мазали также дружно, и кто-нибудь обязательно заставлял надевать хлопковую рубаху с длинными рукавами, когда в очередной раз бабуля отправляла меня на «искупление грехов» за своё «негожое» поведение. Несколько таких «разов» – и охота показывать характер на публику превратилась в рудимент, отпавший за ненадобностью. Братья и сёстры, конечно, ещё долго подкалывали и устраивали розыгрыши, но я умнела с каждым днём, поэтому мстила с коварным изяществом – не подкопаешься. А вообще, в деревне у бабули было весело. Несмотря на шутливую возню между собой, мы всегда становились единым целым в противостоянии с молодёжью соседнего хутора. Да и оно, это противостояние, было скорее, как дань старинным традициям. А так – жили все дружно, помогали друг другу, как говорится, и в труде и в быту. Э-э-х, что-то я расчувствовалась… Даже глаза повлажнели.

Короче, через четыре часа меня натокмачили обедом, состоящим из запеченной куриной грудки и горстки салата, заколеровали это всё чашкой кофе с какой-то травкой, и затолкали в привезённое платье вместе с моими возмущениями по поводу скудности обеда. Ну как так? Одна маленькая грудка и ложечка салата?

– Леди, наедаться перед балом нельзя, – выговаривала мне старшая из мастериц, одновременно затягивая корсет. – Как Вы в таком платье пи́сать будете? Придётся терпеть почти до полуночи!

Блин! Это что же, и в туалет нормально не сходить?! Хотя… судя по количеству нижних юбок, пока их все задерёшь, то и опи́саться можно. Пришлось с оптимистическим вздохом признать правоту девушек. А что? Не смогу сходить на балу в туалет – хоть поприсутствую на выставке невест. Оптимизм – наше всё!

Естественно, мои бабули явились, когда я уже блистала в зеркале во всём великолепии нежно сиреневой пены шёлка и органзы. В волосах сияла диадема с крупными розовыми бриллиантами, к коже на шее прилипло ожерелье с такими же камнями, а запястье обвивал массивный браслет с бриллиантовой россыпью мелких камней. Красавишна.

Баба Таня в строгом синем платье была похожа на снежную королеву, только иномирную, там, где снег голубой, а не белый, как привычный нам. Я даже поёжилась – так от неё веяло властностью. Зато баба Нюся вкатилась в комнату жизнерадостным облачком. Им тоже граф выделил из своей сокровищницы по комплекту украшений, чтобы гостьи соответствовали статусу хозяина. И мы пошли…

Ну что сказать о самом бале? На танцах в деревне и то интереснее было, какое-никакое движение. А тут – скукота смертная. Поначалу…

Сначала граф с бабой Таней встречали гостей. По этикету хозяин должен приветствовать всех прибывших, даже тех, кто уже гостевал в замке – их тоже представлял церемониймейстер со всеми титулами и регалиями. Нам с бабулями достались титулы «госпожа такая-то, гостья Его Сиятельства графа Логенберга». Возникший было при нашем появлении интерес гостей, – тех, которые только сегодня прибыли, – заметно угас. Конечно, куда нам до местной аристократии. А так как мы с бабулями были объявлены сразу после виконтов Штог, то пришлось стоять довольно долго, пока все гости не пройдут в зал. Я тихо порадовалась, что туфли на удобном низком каблучке, иначе не выстояла бы: по правилам этикета незамужние девицы обязаны торчать сурикатами до самого первого танца. Потом можно и присесть. Каждый вновь прибывший гость и гостья были облапаны жадными до украшений и нарядов взглядами уже представленных дам и их дочерей на предмет превосходства. Мне лично всё это было до подвальной лампады – абсолютно не интересно.

Затем, после приглашения на первый танец, все чинно выстроились ручейком и принялись выписывать кренделя полонеза. Тамиру виконтесса живенько подсунула куколку-дочурку, а меня пригласил щеголеватый дядька с гусарскими усами. Вёл он себя прилично, ничего лишнего не позволял. Да и попробовал бы он что-то вякнуть под пристальным наблюдением бабы Таня. Баба Нюся вышагивала рука об руку с бароном, и от сияния их лиц можно было костёр разжечь прямо посередине танцпола. Я порадовалась за бабулю. Хоть ей этот вечер доставляет удовольствие. А меня больше не приглашали. Я ж без титула, просто «госпожа». А вокруг столько дворни… пардон, дворянок-аристократок. Пару раз я замечала, как граф направлялся в мою сторону, но на его пути неизменно возникал букет из невест, и ему приходилось приглашать кого-нибудь из страждущих графского состояния. Этикет, чтоб его… Мне оставалось только сидеть на мягком диванчике, наблюдая за невестами. Это принесло неожиданный результат, и довольно забавный. Если бы отплясывала наравне со всеми, так бы ничего и не заметила.

А происходило вот что…

Невесты непроизвольно разбились на два враждующих лагеря. Лидером первой – более многочисленной, – была крупная девица в ярко алом платье, кажется, если мне не изменяет память, её звали Нора, и была она дочерью герцога Бродского, четвёртой по счёту. Так что охотники за богатым приданым и титулом обходили её стороной. Всего-то и богатства у Норы – магический дар. Она была сильным магом огня. Но нищим. Насколько я поняла из пикировок невест за трапезами, несколько семей уже предлагали герцогу породниться, но тот пока отказывал всем. То ли считал недостойным своему статусу, то ли недостаточно обеспеченными, и отдавать дочурку он не торопился, ждал более выгодной партии. Характер у Норы был боевой, вспыльчивый, язычок острый. На совместных трапезах она часто «проходилась» по остальным невестам, многим доставалось и на прогулках. Буквально вчера, когда я шла с огорода на обед, стала свидетелем, как Нора «случайно» столкнулась с одной из девушек – милой блондиночкой, – вспылила и, опять же, «случайно» вызвала маленький огненный смерч, который с удовольствием полакомился платьем и волосами блондиночки. Остальные девицы и слуги, находившиеся неподалёку, имели удовольствие полюбоваться на остатки нижнего белья и голую попу обгоревшей, пока та бежала в свою комнату. Возможно, свидетелей было бы меньше, не верещи девица бешеным поросёнком на весь замок. Графу пришлось вызывать лекаря-мага для пострадавшей. А Нора очень уж убедительно сокрушалась по поводу происшедшего, даже слезу жалостливую пустила, и целый вечер висла на локте Тамира, умоляя простить её за «нечаянный» всплеск магии.

Предводителем второй группировки оказалась, – и я не удивилась, – Вероника Штог. Куколка стала полной противоположностью огненной Норе, – этакой тихой вежливой сволочью. Пакостили они изящно, прям, как я в деревне. Оказалось, что Вероника имеет слабенький дар бытовой магии. Поэтому… да-а-а-а… У соперниц то ленточка с волос в суп упадёт, а за ней и прядь самих волос, то какая оказия с одеждой приключится. Хотя после последнего случая с треснувшей ниткой на корсаже пышной рыжеволосой баронесски, когда на всеобщее обозрение вывалилась её белая полная грудь, такие «неприятности» у остальных соперниц прекратились. Ещё бы! Почти вся мужская половина чуть ли не захлебнулась слюнями от вожделения, а женская – от зависти. Грудь, и правда, была хороша! Уж я-то в этом понимаю немного, как никак, на столько трупов в анатомичке насмотрелась, представление имею. Сама куколка такой похвастаться не могла, сидела и пыхтела от злости, пока мужики за столом облизывались. Ну, хоть платья перестали расползаться на девицах, и то хорошо, а то к вечеру и на следующий день у нас резко увеличилось количество братьев-дядьёв и остальных представителей мужской половины родственничков невест. Горничные и скелетики еле успевали готовить новые комнаты, а граф отстегивать звонкую монету на их обстановку. Старая мебель-то совсем стала дряхлой, пришлось выкинуть.

Вот я сидела на диванчике и наблюдала, как эти курицы-акулы ненавязчиво пытаются выжить друг друга. То у одной невесты во время танца с Логенбергом каблучок поломается, то другая претендентка на руку и кошелёк закашляется, не пойми от чего, на третью чих напал, чуть соплями не изошлась. Четвёртая опрокинула на себя бокал с красным вином, пятая поскользнулась и со всего размаха грохнулась на пол, задрав при падении ноги в кружевных панталонах с бабочками, пятой стало невыносимо жарко и она покрылась красными пятнами, шестая пятнами не покрылась, но стала пованивать едким по́том. И это во время танца с Тамиром! Бедный граф. Он смертельно побледнел и еле удерживался, чтобы не поморщиться. После танца эта девица куда-то исчезла. Наверное, побежала к себе в комнату, чтобы отмыться. Но всё равно больше её никто на вечере не видел.

Потом были другие мелкие пакости: внезапно ставший горячим бокал с прохладительным напитком, открытое окно, впустившее порыв ветра, который сделал на голове у двух девиц из прически вороньи гнёзда, а у двух других задрал юбки на головы. Девицы, красные, как ранняя черешня, ускакали вон под ехидное женское хихиканье и мужское покашливание.

Короче, я развлекалась от души. И пусть меня никто не приглашал танцевать, всё равно я кроме полонеза и вальса из танцев этого мира ничего не умела до путного. Так, подвигаться ветряной мельницей, а вот изящно скользить по паркету, как остальные – увольте, не обучена.

Тёплые сиреневые сумерки уже стали заглядывать в прозрачные высокие окна, когда по залу разнёсся трубный глас церемониймейстера:

– Его Величество король Карл 5!

Музыка смолкла, все дружно развернулись в сторону выхода из зала, где уже зияло чернильное пятно портала. Слова церемониймейстера обрадовали меня: наконец-то хоть один знакомый мужчина, который не будет смотреть на меня, как на пустое место. Но каково же было разочарование, когда из разрыва пространства вышла невысокая полноватая фигура в белом парадном королевском мундире! Я-то была уверена, что король – Дарк! А тут… этот.

Дамы попадали в реверансах, мужчины согнулись в низких поклонах, одна я осталась стоять пресловутым, обиженосопящим, сурикатом, пока баба Таня не дёрнула подол моего платья, напоминая об этикете. Пришлось раскорячиться. Эх, и когда у меня будет получаться так изящно, как у присутствующих дам?

Король небрежно махнул рукой, тем самым давая разрешение на «продолжение банкета», несколько секунд понаблюдал за суетливо начавшимся танцем, – убейте, не знаю его название, но пары очень церемонно вращались и приседали, – а сам отошёл с графом в альков и принялся тихонько разговаривать с ним. Естественно, меня стало распирать любопытство: о чём таком важном они шепчутся? Если мне не изменяет память, то как раз за той стеной был проложен потайной ход. Блин, надо было внимательнее изучать чертежи замка, что раздобыл Карлуша. Про ход помню, а как в него попасть – нет. Пока я мысленно посыпала голову пеплом, танец закончился и по залу прокатился волнующий шёпот. Оказывается, Его Величество изволили принять участие, и сейчас направлялся в сторону потенциальной партнёрши. И эта смертница находилась где-то недалеко от меня, потому как король решительно шагал в мою сторону. Почему «смертница»? Так на эту несчастную обрушат своё неудовольствие и куколка, и Нора. Ещё бы! На оставшиеся дни она станет самой знаменитой невестой, и уж точно не останется без предложения руки и сердца. Если не граф, то кто-нибудь из присутствующих здесь холостяков, обязательно преподнесёт ей помолвочное колечко. Я принялась осматривать девиц, стоящих неподалёку, с целью определить будущую жертву невестиных кар. Было немного неудобно. Я-то продолжала сидеть на диванчике, так как танцевать не собиралась, а девицы толпились у стены в рядочек, стараясь прикрыть соперниц пышными юбками. Были тут и невесты графа, и девушки, которых просто вывезли родители на бал в надежде найти жениха для своих кровиночек. Во-о-н та девица в ослепительно белом платье вроде ничего. Красивая, вся в драгоценностях. Похоже, она и сама уверена, что король сейчас её пригласит. Ой, а чего это она так скривилась? Сразу стала похожа на крольчиху, хоть бы рот не открывала, – незачем сверкать длинными передними зубами. Я хихикнула. Очень уж неожиданное превращение! И тут над головой прозвучало:

– Вы позволите пригласить Вашу воспитанницу на танец?

Э-э-э-э, это король у МОЕЙ бабули спрашивает? А кто у неё воспитанница? Ой… Это ж я… М-да. Ситуация… Я продолжала сидеть и тупо таращиться на протянутую королевскую длань. Бли-и-ин, как же стыдно!!! Я ж танцевать не умею!

Баба Таня что-то тихо пробормотала и король громогласно воскликнул:

– Вальс Менора!

Музыканты тут же перестали играть задорную мелодию, под которую был объявлен падеспань, и по залу полились чарующие звуки вальса. Я облегчённо вздохнула: ну, хоть ноги у короля останутся целы, не оттопчу, а с девицами разберусь – Карлуша мне в помощь. Забегая вперёд, скажу, что спасение нашла у Мурки, а Карлуша только языком горазд болтать. Ну, и ещё кое-чем… Тем, которое приличные девушки до замужества видом не видывали.

Под завистливые взгляды девиц, злобный шёпот их мамаш и заинтересованное покашливание мужчин, король вывел меня в центр танцпола, легким движением привлёк к себе и закружил. Знаете, а мне понравилось танцевать с ним! Король вёл уверенно, неторопливо, словно сознавая мою неопытность. Да и сам вальс Менора был спокойным и величавым. Под стать венценосной особе. Ощущать на талии тёплые пальцы оказалось неожиданно приятно, а моя ладошка очень уютно чувствовала себя в твёрдой королевской ладони. Интересно, сколько лет Карлу Пятому? Виконтесса обмолвилась, что он в том возрасте, когда уже давно пора озаботиться наследниками. Значит, уже не молод. Я осмелела и принялась рассматривать венценосного партнёра по танцу. Полноватое лицо, приятное надо сказать, светлая кожа, прямой нос, жёсткий волевой подбородок и тёмные бархатные глаза… Знакомые глаза. Где я могла их видеть? Наверное, я слишком сосредоточенно нахмурилась, пытаясь выудить из памяти вероятную встречу с королём, так как Карл наклонился к моему уху и, заговорщицки улыбаясь, тихо спросил:

– Узнала?

В смысле? Никогда не считала себя тугодумкой, но сейчас явно получу путёвку в их твёрдые ряды. А этот венценосный гад, – вот, прямо, в самом деле, гад! – продолжал скалиться и веселиться за мой счёт:

– Да ладно, Дарина! Не прикидывайся блондинкой!

О как! И тут бедных беляночек чморят. В голове мозг лихорадочно шевелил своим содержимым, пытаясь выудить для хозяйки нужную информацию. Но ничего стоящего не находилось, кроме:

– Дарк?

Ну, а кто ещё помимо графа может вот так сверкать фиолетовыми глазами? Кстати, я только сейчас заметила, что цвет глаз у Дарка и Тамира одинаковый. Родственники, что ли?

– Наконец-то узнала! – тихо рассмеялось Величество. Его явно забавлял мой растерянный вид.

– А как это… – намекая на весьма изменившийся внешний вид, промямлила я и обвела глазами то, что было перед ними. – Зачем?

Нет, я, конечно, понимаю, что магия и всё такое, но зачем надевать на себя личину другого человека? Или я чего не знаю? Хотя, почему «или». Действительно не знаю, и о-о-очень жажду узнать.

– Тебе тут нравится? – вопросил король, легким кивком указывая на происходящее.

– Можно подумать, меня кто-то спрашивал, – фыркнула в ответ я.

От последующего предложения я немного офигела:

– Давай сбежим? Только не сразу вдвоём, – Дарк опередил мои возмущённые возражения, ведь уединение с мужчинами незамужним девицам грозило скандалом. И не то, чтобы я очень заботилась о соблюдении правил приличий, но банальное уважение к дому, который нас с бабулями приютил, не давало плюнуть на эти самые правила. – Сначала ты покинь зал, а я станцую ещё один танец и присоединюсь. Где встретимся? Может, у посадок литропуса?

При упоминании о растении, мои щёки вспыхнули ярко алым цветом: я вспомнила о тарантутах. Обещала же им утреннюю кормёжку! А вместо этого медитировала в ванной под умелыми пальчиками горничных. Устыдилась и тихонько качнула головой, соглашаясь.

– Тогда – до встречи!

С этими словами под заключительные аккорды вальса Дарк отвёл меня к насиженному диванчику, изобразил полагающийся по этикету поклон, и удалился в сторону разноцветной стайки хищных девиц.

– Ты чего так покраснела? – с подозрением покосилась на меня баба Таня.

– Жарко стало, корсет слишком туго затянули, – принялась жаловаться я и готовить причину побега с бала.

– Пойдём в уборную, помогу ослабить, – предложила бабушка, да только мне это не совсем подходило.

– Я лучше прогуляюсь по саду, а потом вернусь. Вдруг мы не справимся с этой шнуровкой!

Бабуле хватило пары секунд, чтобы просчитать все возможные последствия, затем она милостиво позволила мне выйти на свежий воздух, перед этим дала наставления – гулять только во внутреннем дворе и по освещённым садовым дорожкам.

Я очень старалась не бежать из зала, а идти прогулочным шагом. Причиной тому были испепеляющие гневные взгляды обиженных девиц и невест графа. Как же! Им предпочли какую-то безродную! И совсем не смущало то, что король уж точно не наденет кольцо на палец ни одной из них. Сам факт – Величество танцевало не с аристократкой! – приводил охотниц за женихами в ярость. Благо, что их было не так много.

До литропуса я добиралась окольными путями. Видимо, перестаралась, так как к тому моменту, как добралась, Дарк уже там. Сидел на лавочке, заботливо установленной Пашкой, чтобы я могла отдохнуть от трудов праведный в тени большого дерева, и о чём-то переговаривался с Муркой.

– Хозяка! – радостно воскликнула самочка и со всех восьми лап бросилась навстречу. – А мы тебя с самого утра ждём!

И вроде бы сказала она это без обиды – я ж обещала прийти, а сама не пришла, – но краска стыда снова залила мои щёки.

– Не понял, – вид у Дарка стал растерянным, – а что тут у вас за секреты?

Пришлось посвящать его в курс наших дел. А затем мы пели. И что удивительно: раньше я не могла похвастаться красивым голосом, а сейчас сама заслушалась – так удивительно мощно и одновременно завораживающе он звучал. Я спела паучкам «Улыбку», «Голубой вагон», «Крылатые качели», а потом вспомнила «Кукушку». И вот понимаю, что это совсем не детская песенка, но так захотелось услышать, как будет она звучать в исполнении моего нового голоса, что не удержалась, и в ночной тиши полились слова песни Виктора Цоя. Сначала робкое и тихое:

Песен, ещё ненаписанных, сколько? Скажи, кукушка, пропой В городе мне жить или на выселках? Камнем лежать Или гореть звездой, звездой?

А затем грянуло:

Солнце моё, взгляни на меня Моя ладонь превратилась в кулак И если есть порох, дай огня Вот так.

Не могу объяснить, но было чувство, что слова буквально живыми вырывались из меня и растворялись в фиолетовом воздухе ночи. Когда прозвучали последние строки песни, казалось, всё вокруг замерло, даже река застыла, а местные лягушки, что дружно подпевали «Улыбке» и «Вагончику», взяли паузу и перенастраивали свои мембраны на новые тональности.

– Никогда не слышал ничего подобного, – через несколько минут сказал Дарк. – Твои песни творят волшебство. Моя магия огня урчит, как ласковая кошка, хотя она у меня строптивица ещё та.

– Ага! – тоненько поддакнула Мурка и сыто икнула.

– А у нас ножки выросли! – пропищали другие паучки. – Вот! – и горделиво попытались показать все свои ножки сразу.

Естественно, тут же попадали друг на друга, мгновенно создав лохматую кучу малу.

– А ну, гэть! Разбежались! – оронула Мурка, и в её вопле послышались подозрительно знакомые интонации речи бабы Нюси. Всегда знала – хохлячьи корни самые живучие и плодовитые. Вот и Мурка уже опылилась. А она продолжала, но уже ворчливо: – Телепеньки… (оболтусы)

Так я узнала, что все другие паучки – мальчики. И они продолжали озорничать, шутливо переплетая лапы, фыркая и изо всех сил стараясь продлить очарование мохноногого клубка.

– Не злите меня! – рявкнулауже по бабыТаниному Мурка. – В гневе я страшна!

Мы с Дарком покосились на тарантутиху, потом переглянулись и удостоверились – страшна! Шерсть дыбом, глаза сверкают, усы щёлкают по земле, выбивая клочки травы. А, если учесть её размеры, подросшие после песенного завтрака, то зрелище не для слабонервных. Да только таким же громадным паучкам-переросткам это всё было до фонаря. Это они так думали, так как один из телепенек осмелился прокомментировать:

– Да ты и так не особо красавица, – ошибочно вякнул один из тарантутов, чья перемазанная в пыли лохматая морда выглядывала из-под самого низа кучи малы.

Далее мы с Дарком стали свидетелями воспитательного процесса. Мурка действовала умело и быстро, словно занималась этим не один год. В дело пошло всё: усы, лапы и хв… пардон, хвоста не было. Но и без него Мурка ловко «повыковыривала» из кучи всех своих подопечных, отвесила каждому по внушительной оплеухе и выстроила в рядочек. Вид у пацанят-паучков был тот ещё: встрёпанные, грязные, они тихонько пихали друг друга лапками и хихикали. Ну, самые настоящие мальчишки-озорники! Подрались и счастливы!

А вот вид у воспитательницы был грозным и воинственным, как у старшины военного училища. Вот так и ждала, что она даст команду «равняйсь-оправиться!», а после назначит всем по наряду вне очереди.

– А чё такого? – обиженно вопросил тарантутик, ростом с телёнка. – Застоялись мы, размяться надо! Нельзя, что ли?

Мурка важно прошествовала мимо шеренги «воспитанников», села рядом с нами, царственно подобрав под себя все восемь лапок, и ответствовала:

– Я правильно интерпретирую семантику твоего вопроса, Зморыш, но полностью игнорирую его суть.

– Чё? – окосел паук, именуемый Зморыш.

Мы с Дарком переглянулись.

– Откуда она такие слова знает? – тёплые губы мягким бархатом коснулись моего уха.

– Понятия не имею. Может, это генетическая память? У какого-нибудь мага-учёного её предки работали?

– Честно, мне тоже хочется повторить последний вопрос тарантута, – продолжал испытывать мою выдержку король. В смысле, касаться губами уха. Блин. Оно у меня уже полыхает ярким пламенем! Того и гляди вспыхну вся.

– Мне пох… по-хорошему всё равно, – торопливо стрельнув в нашу сторону глазами-сферами, фыркнула Мурка. – Соблюдайте дисциплину на службе.

Паучки сразу как-то собрались, показалось даже, что выражение их морд стало более сосредоточенным. Точно, курсанты на утреннем построении. И все воззрились на меня. А я что?

– И часто у вас такие посиделки с песнями? – задал вопрос Дарк.

– Сегодня впервые, – ответила я предательски охрипшим голосом.

Тарантуты запищали в разнобой:

– А хозяка обещала нам каждое утро!

Вот у них голоса хрипели по причине юношеской ломки!

– А мне будет разрешено присутствовать? – уголки губ короля лукаво подрагивали.

Да что ж это такое! Они магнитом притягивают мои глаза! Сижу на скамейке и пялюсь под зудение внутреннего голоса: «Неприлично. Неприлично, я сказал!»! Сама знаю, но ничего поделать не могу.

Порыв свежего ветра немного всех охладил. Занималась заря. Ночь прошла совсем незаметно. Мы сидели в беседке, которую соорудил Пашка на самом узком участке перед входом в закрытую часть поместья, где колосился литропус. Хотя, «колосился» – это неправильно. За прошедшую ночь посадки заметно подросли, окрепли, и теперь стали похожи на саженцы кустарника. Интересно, а в книге иллюстрация совсем другая…

Пока я размышляла на тему несоответствия действительной реальности и реальности библиотечной, Дарк о чём-то совещался с Муркой. Рядом подпрыгивали от нетерпения остальные тарантуты. Это они о чём за моей спиной договариваются?

– Мы решили, что я тоже буду участником утренних посиделок! – довольно сообщил король, присев рядом и зачем-то приобняв меня за талию. Температура тела стремительно поползла вверх. А этот гад венценосный ещё и маслица подлил: опять зашептал на ухо, обдавая тёплым дыханием: – Без меня не начинайте!

Кивнула на автомате, а в мыслях уже сама раздала всем тарантутам наряды вне очереди на прополке лекарственных трав. А что? Пока пара пауков сторожит вход к литропусу, остальные пусть отрабатывают. Я их хозяйка или кто?

– Тогда – до завтра! – промурлыкала в многострадальное ухо королевская зараза.

На этом мы и разошлись. Вернее, я позорно сбежала, потому, что внутренний голос отчаянно вопил: «Сматываемся!», а потом бухтел всю дорогу: «Влюбишься, чего доброго. А мне чужие тараканы не нужны! Своих не успеваю строить! Мелков уже не хватает, чтобы рисовали. Приобрела бы, что ли чего-нибудь занимательного?»

Приобретать ничего не пришлось, так как «занимательное» уже ждало меня в собственной ванной комнате.

До своего убежища в замке я долетела на одном дыхании, и даже не запуталась в многочисленных юбках. Было одно желание – смыть усталость и странные эмоции, а затем рухнуть в кровать. Ведь не будут же меня будить? Дадут возможность поспать до обеда хотя бы? Весь невестин курятник будет дрыхнуть – в этом я точно уверена, краем глаза видела, как гости разъезжались на своих экипажах уже под утро, когда бежала в замок.

Увы. Не судьба. В комнате меня ждала Вероника. Собственной персоной. Вальяжно развалившись в кресле, куколка со скучающим видом листала атлас лекарственных растений. С недавних пор он был моей настольной книгой. Как только за моей спиной закрылась дверь, скучающее выражение исчезло, а на его месте появилась маска хищницы.

– Ты где была?

– А я обязана перед тобой отчитываться? – я с грацией беременной кошки прошествовала в спальню. Усталость очень этому способствовала.

– Хотя бы из благодарности могла бы сообщать, где тебя носит по ночам! – взвизгнула куколка и змеёй проползла следом. – Ты хоть знаешь, что к иномирянам у нас особое отношение? – прищурилась она.

– Я правильно интерпретирую семантику твоего вопроса, Вероника, но полностью игнорирую его суть, – повторила высказывание Мурки и с удовольствием стала наблюдать, как у куколки отвисает челюсть.

Ждала, что она так же, как Зморыш, спросит «Чё?», но опять промахнулась. Всё таки воспитание, мать его… Удостоилась только наблюдением прострации, в которую на минуту впала виконтесса. Этого времени хватило, чтобы снять верхнее платье и туфли. Куколка потрясла головой, возвращаясь в реальность, и продолжила вещать противным тоненьким голоском, рассчитанным, по её мнению, наверное, на то, чтобы очаровать его звучанием всех околоточных мужчин:

– Все иномиряне, которые без опеки аристократов, подлежат заключению в тюрьму! – и в глазах плохо скрываемое торжество.

– И что? – единственным моим желанием было сейчас попасть в ванную. Нет, сначала избавиться от приставучки, а потом – ванная. – Мы под опекой графа, ты же знаешь.

Обломись! Я красноречиво посмотрела на дверь.

– Да, – хмыкнула куколка, – только срок её действия подходит к концу. И уж будь уверена: король не продлит её. Особенно после сегодняшнего.

Торжествующее превосходство в голосе заставило мою интуицию прислушаться.

– А что, собственно, было сегодня?

Вероника уставилась огромными голубыми глазищами и всплеснула холёными ручками:

– Ты действительно не понимаешь? – хлоп-хлоп ресничками. Наращенными магией, по ходу. – Иномирка без роду и племени танцевала с самим королём!!! Да ты должна была стоять в уголке и не отсвечивать! Конечно, – она принялась выхаживать по спальне, – у короля феноменальная память, он всех девиц брачного возраста знает в лицо, а тут новенькое!

– Вероник, – я устало прислонилась к двери, ведущую в ванную, – я не пыталась попасть ему на глаза, он сам подошёл.

– Ну ты и дура! Это же оскорбление венценосной особы!!!

Ещё немного, и её разорвёт. Вон как покраснела. Внутренний голос – зараза, активизировался! – ехидно подхихикивал над куколкой, а я голодным взглядом гипнотизировала дверь в ванную комнату. Очень хотелось после прохладного душа стать недвижимостью до обеда. А эта коза блондинистая всё не уймётся.

– Слушай, – она вдруг подозрительно успокоилась. – Мы с родителями можем тебе помочь. Тебе и твоим бабкам.

Напустив важный заговорщицкий вид, виконтесса ждала от меня реакции. А какая, блин, реакция тут будет, если ещё несколько минут промедления на эту болтовню, и я уже вряд ли смогу попасть телом в кровать от усталости? Прямо тут, на коврике, и отключусь. Не дождавшись ожидаемой реакции, куколка озвучила предложение:

– Ты помогаешь мне стать невестой графа, а я, после свадьбы, оформлю над вами тремя бессрочную опеку? Тамиру такую не дадут – он некромант, им не положено. А я бытовичка, мне можно. Ну как? По рукам?

– А с чего ты взяла, что нам нужна такая опека? Граф обещал вернуть нас в наш мир, так зачем напрягаться?

По правде говоря, мне совсем не хотелось, чтобы Тамир женился на куколке. Да, она воспитанная, красивая и всё такое. Но красота какая-то бутафорская, не настоящая. Может, согласиться для вида? Мда, надо бы с леди Леонсией посовещаться. Обязательно. Я тряхнула головой, соглашаясь с мыслями, а виконтесса приняла это за знак согласия с её предложением.

– Вот и отлично! – просияла она и, наконец, упорхнула.

А я устало поплелась в душ. Сил на какие-либо ещё эмоции уже не осталось. С удовольствием встала под прохладные упругие струи, ощущая, как вода смывает напряжение прошедших суток. Вытерлась большим мягким полотенцем, намазалась местными пахучими кремами, запах которых так напоминал любимый дома крем. Как дошла до постели – не помню. Кажется, заснула на подходе. Помню только ускользающую мысль: «Эх, Светку бы сюда! Она, с её опытом прочтения фэнтезийных романов, быстро бы сообразила, что к чему. А я…»

Проснулась рано. После обеда. Точнее, меня разбудили. И дальше бы спала, но издевательские смешки призраков заставили открыть глаза, которые и открывались-то с трудом. Повернула голову и обозрела спальню. В кресле напротив восседал Карлуша и скалился. Леди Леонсия висела сзади него и тоже ухмылялась, только с толикой сочувствия. Интересно, что же успело случиться, пока весь замок отсыпался после бала?

На первое вялое движение головой тело ответило возмущением. Двигаться оно не желало ни под каким посылом мозга. Просто игнорировало. С трудом одержав головокружительную победу над думательным центром, я со стоном села на кровати. Такое впечатление, что каждый час сна добавил мне по килограмму веса, а то и по два. Хихиканье Карлуши стало громче. Я уже приготовилась услышать из его уст очередную мелкую пакость, но он превзошёл сам себя.

– Кто ходит в гости по утрам, то видит много страшных дам! – провозгласил обладатель призрачного материального тела.

– И тебе доброе утро, – прохрипел кто-то в ответ. Кажется, это была я. У меня после сна часто голос хриплый, но вот, чтобы до такой степени…

– Я бы не был столь благодушен, – хихикнул ценитель женского тела. По большей части чужого.

– Дарина, детка, ты только не расстраивайся, – леди Леонсия решила вмешаться в утренний междусобойчик. – Это всё лечится магами за пару минут!

Предчувствие катастрофы ласковой железной лапой сжало сердце. К зеркалу я подлетела со скоростью мотылька, если можно назвать мотыльком бегемота с крыльями. Подлетела и застыла.

На меня смотрело чудовище. И самое обидное – из зеркала! Нет, я, как и многие, с утра не красавица, но то, что таращилось, хлопая маленькими шоколадными глазками-бусинками в такт моим глазам, походило на ожившую гору жира с сальными бородавчатыми наростами.

«Мда. Ассоциация с летающим бегемотом очень даже к месту», – задумчиво возвестил внутренний голос.

И только внутренняя вредность солидарно с выдержкой не позволили мне разрыдаться. Я просто стояла и смотрела. Потом повернулась боком, пытаясь оценить масштаб нового тела – желеобразное нечто в зеркале колыхнулось, но очертания поменялись незначительно. Вывод: ОНО круглое, вернее, овальное, вытянутое по вертикали.

Карлуша нецензурно восхитился и выдал следующий перл:

– Ну, Дашка, ты и отрастила себе за ночь рецессию!

– Кар-р-рл! – зарычала герцогиня. – Выбирай выражения!

– А что я? – дух предусмотрительно отлетел подальше. – Я очень даже выбираю. Сама говорила, не далее, как сегодня, что дела у нас в полной рецессии. Не могу же я сказать «отрастила жо..» – окончание слова повисло на языке под ледяным взглядом леди.

– Я чувствую магическое вмешательство, – авторитетно заявила бывшая хозяйка замка. – Это просто наведённое проклятие. Нужен маг-проклятийник! И, кстати, – воодушевилась она, – Тамир очень хорошо справляется с таким! Всего-то и дела: сообщить ему о случившемся!

Ни за что! Я не могу допустить, чтобы граф увидел меня в таком виде!!! Я и сама-то себе противна, а что уж говорить про мужчину? Да он плеваться в мою сторону будет, как минимум, всегда, в этой жизни!

В коридоре послышался топот, женские визги и мужские ругательства.

– Думаю, ему уже сообщили, – глубокомысленно изрёк Карлуша, косясь на дверь.

– Нас здесь не было!

Леди Леонсия, схватив духа за шкирку, исчезла. А в дверь заколотили.

– Госпожа Дарина! Открывайте! – верещала какая-то женщина. – Мы знаем, что это сделали Вы!

Не то, чтобы я была не уверена в добросовестности строителей, возводивших замок, но порчи хозяйского имущества не хотела. И представать обществу в таком виде – тоже. Пока я размышляла, что же я не хотела больше, коридор потряс раздражённый рык:

– Что здесь происходит?

– Это она! – голосила дамочка. Ей вторил ещё десяток голосов. – Это она прокляла наших дочерей! Вы только посмотрите, Ваше Сиятельство!

Далее последовала непонятная возня, затем искренний девичий хоровой вой. Я тихонько прокралась к двери, чтобы быть поближе к событиям.

– Хм-м-м, – графское покашливание. – Вы серьёзно думаете, что девушка без магии могла такое сотворить?

На душе стало тепло. Меня защищают!

– А что, без магии нельзя пользоваться проклятийными артефактами? – возразил бас.

Я похолодела. Ведь верно. Есть артефакты, на которые накладываются чары, и ими может пользоваться любой.

– Да-да! – поддакнул старушечий голос. – Я видела, как её бабка в лавку к аптекарю ходит с сумками! И оттуда возвращается с сумками! А у того полно всего в продаже. И запрещённые артефакты есть.

Это правда. Баба Нюся ходила несколько раз в аптеку, носила травы на продажу, а там покупала удобрения. Но только и всего! Чего они тут понавыдумывали!?

– Торговля запрещёнными артефактами карается по закону, – возразил тётке (или бабке) граф. Резонно. Поэтому они и запрещённые.

– А он торгует! Да-да, я знаю! – не унималась та.

Вкрадчивое Тамира:

– Откуда?

– Я сама пок..., – поняв, что сболтнула лишнее, тётка заткнулась.

– Всё одно, – продолжал твердить бас. – Это она! Моя дочь с постели не может встать!

– И моя!

– И моя!

– А моя еле встала! Вот!

– А моя пришла сюда из последних сил, чтобы плюнуть ведьме в рожу!

– Фи, баронесса, какие выражения!

– Такие, какие эта бесовка заслуживает!

– Ну, может, и леди Дарина также подверглась этому проклятию, – Тамиру пришлось повысить голос, чтобы его услышали в этом шуме.

– То же мне «леди», – тихо фыркнула какая-то дамочка. – Из грязи в князи!

– Так почему она не открывает? Боится справедливого наказания?

– Это мы сейчас узнаем! – решительные шаги к моей двери, и не менее решительный стук: – Леди Дарина! Откройте! В противном случае я вынужден сломать замок!

Теперь моя душа покрылась инеем ужаса. Не хочу, чтобы он меня такой видел! Не хочу!

Обняв себя за плечи, я, зажмурившись, пятилась от двери. В голове раненой птицей билась одна мысль – оказаться подальше от этого места. Оказаться там, где мне помогут! Где снимут это долбанное проклятие! И где я его умудрилась подхватить?

– Помогите! – в исступлении шептала я. – Кто-нибудь помогите!

Неожиданно пол под ногами перестал существовать, и я начала проваливаться в тягучую чёрную пустоту.

Приземлилась я на что-то мягкое, которое истошно заорало:

– Караул! Убивцы в замке!

Твою ж кочерыжку! Как же меня достали эти неконтролируемые перемещения в пространстве! Магия, блин… Не хватало ещё ввязаться в чьи-то разборки.

Быстро кувыркнулась с этого «чего-то», что отчаянно визжало и барахталось, и шлёпнулась уже на холодный камень. Уже лучше, тем более, что темнота в глазах рассеялась и я увидела перепуганную мордашку домовушки Нюши. О как. Значится, я во дворец попала.

– И тебе здрасьте, – буркнула, с облегчением внимая наступившей тишине.

Нюша, наконец, узнала меня, – унюхала, известно ведь, что у домовых нюх как у собак, – и теперь потрясённо хлопала глазками. Следом прогрохотало:

– А ну, вороги чужеземные, выхо́дьте на битву ратную!

И тут же проявился «храбрый воин-защитник», то бишь дворцовый домовой Митрич. Яростно вращая выпученными глазами, он махал недюжинным мечом прямо у меня перед носом. Взвизгнув, отскочила на пару метров. Хоть тут и магическая медицина – прирастят, что отрубили, – да только мне тут задерживаться недосуг. Домой надо. Бабули весь замок разнесут по камешку, если обнаружат пропажу драгоценной внучки.

– Митрич! Это ж я! Дарина! – заорала я с безопасного расстояния.

Домовой меч опустил, настороженно принюхался и протянул:

– Иди ты-ы-ы, энто чегось у тебя с физиогномией? Али с перепою?

– Митрич!!! – от возмущения у меня дыхание перехватило. – Какой перепой?!

– Ты в своём уму? – вторила Нюша. – Не видишь, девке плохо? На себя не похожа!

– Да я что? – домовой уже сам понял, что к чему. – Я ничего. Токмо, где ж тебя так угораздило?

Я с тихим стоном опустилась на пол. Прислонившись к стене, рассказала утренние «новости» графского замка.

– Ты вота чё, – деловито сообщил Митрич, – подымайся, не сиди на холодном, а то застудишь всё продолжение рода.

Нюша, пару раз поведя носом, засуетилась:

– И то верно. Пошли, болезная, я тебе помогу. Мать-то моя у травницы жила, много чего умела, и мне передала. Пойдём, милая, пойдём.

Лицо нестерпимо чесалось и болело, тело налилось, а ноги превратились в две слонообразные подпорки. Прохладный камень, которым были облицованы стены коридора в той части дворца, где обитали домовые и другая полезная нечисть, немного облегчал зуд. Но не сидеть же здесь и ждать, пока само рассосётся! Я готова была сделать, что угодно, даже жабу съесть, лишь бы избавиться от этой напасти, поэтому послушно отшкрябала себя от такой холодненькой стеночки и побрела за домовушкой. Сзади озадаченно сопел Митрич.

Через пару поворотов Нюша остановилась перед неприметной дверью, отворила её и скомандовала:

– Заходи, девонька! – затем грозно глянула на мужа: – А ты принеси нам чаю ромашкового, да булочек с клубникой у Фроськи возьми. Она уже спекла, чую. И смотри, чтоб она тебе вчерашних не подсунула! Знаю я её.

И с таким же грозным выражением лица захлопнула дверь перед носом Митрича.

– Строго ты с ним, – тихонько восхитилась я.

– А то! – ответила она со знанием дела. – Расслабился он, холостякуя какой десяток лет.

Комнатка у домовых была небольшая, но уютная. Кровать, тумбочка, шкаф, стол, две табуретки около стола и две рядом с кроватью, невысокий торшер, на маленьком окошке красуются весёленькие занавесочки с вышитым орнаментом, – вроде бы ничего такого, а ощущение, словно тебя здесь ждали и всегда рады.

– Сидай, – распорядилась домовушка. – Сейчас дивагностику буду творить.

Я постаралась не хихикнуть. Нюша точно хотела сказать «диагностику», но сказала, как получилось. Да и какая разница? Главное – чтобы причину выяснила и помогла избавиться от этого кошмара.

– Так-так-та-а-ак, – бормотала она, водя маленькими ручками вдоль моего тела. Хмыкнула: – Умён злодей. Умён.

– Почему злодей? Может, злодейка?

На смену желанию излечиться пришло желание найти пакостника, что устроил невестам графа, и мне заодно, такую гадость.

– Можа и злодейка. Да токмо я эту болячку наведённую знаю, как лечить. Погодь немного.

И исчезла. Я немного посидела в тишине, почесалась, затем принялась изучать вышивку на занавесках. Очень уж она мне напоминала те орнаменты, которыми были украшены шторы в деревне у бабы Нюси. Красные завитушки переплетались с синими загогулинами. Рисунок притягивал взгляд, хотелось смотреть на него и смотреть, казалось, завитки на некоторое время оживали и складывались в изображения каких-то букв или иероглифов. Чудно́!

Нюша появилась так же неожиданно, как и исчезала. Повязала мне на руку тряпицу, извазюканную вонючей густой субстанцией, и потянула в угол:

– Пойдём-ка, там быстрее будет!

Я только сейчас заметила, что в углу клубится мерцающий серый туман. Ещё какое-то время назад один только вид такого тумана вызвал бы панику, сопровождающуюся визгом. А сегодня я спокойно пошла за Нюшей. Маленькая женщина, уверена, не сделает мне ничего плохого. Да и перемещения с помощью порталов уже не в диковинку.

В серой мгле было холодно и влажно. Но это нисколько не страшило, наоборот – прохлада приятно обволакивала неприкрытую одеждой кожу, этим самым немного снимая зуд. Шли недолго, всего несколько шагов. Серое марево закончилось широкой дверью, основательно обитой кованым железом, которая отворилась сама, стоило только подойти. Внутри было тепло и сухо. Небольшое помещение освещалось несколькими световыми шарами, горящими ярким, похожим на неоновый, светом. Оттого лица у всех присутствующих здесь шести женщин казались неестественно бледными. Нюша поклонилась самой старой женщине, которая утопала в мягком кресле. Остальные сидели вдоль стен на лавке. Я, на всякий случай, тоже поклонилась. Не переломлюсь, а уважение выкажу. Видать, не простые жительницы тут обитают.

– Гляди-ка, и правда яд омельских пчёл опять проявился, – проскрипела та, которой мы поклоны отвешивали. – Не ошиблась, сестра.

Нюша тихо фыркнула и пояснила:

– Конечно, не ошиблась. Матерь моя, вечная ей память, сколько людей и нелюдей от этих мохнатых комков спасла! И средство могу сготовить, да только поспешать надо, а у меня не все составляющие есть. Знаю я, уважаемая почтенная матушка Силестина, зелье у тебя есть в стазисной. Челом бью – помоги девочке! В долгу я перед ней, и я, и муж мой.

Старуха наклонила седую голову, прищурилась.

– Слыхала я про это.

– Простите, что вмешиваюсь, – почёсывая нос, который распух так, что затруднял обзор, прогундосила я. – А что за пчёлы такие?

– И-и-и-и, милая, – загомонили тётки, – это такие твари, что даже капля их яда может убить!

– Да мёд их шибко полезный! От любой простудной хвори на раз вылечивает! Да и от срамных болячек тоже, – добавила самая молодая да шустрая.

Подозреваю, что именно из-за «вау»-лечебного эффекта от срамных болячек этих пчёл не уничтожили до сих пор. Силестина подождала, пока женщины успокоятся и прошамкала:

– Да-да, всё верно. И яда на тебе столько, что давно должна была помереть. А ты до сих пор живая, даже передвигаешься.

Терпение моё закончилось и я взмолилась:

– Бабулечки, если вы мне сейчас не поможете, я прямо тут и помру: исчешусь вся!

А в доказательстве принялась энергично чесаться.

– Прекратить! – рявкнула старуха неожиданно звонким молодым голосом. Я застыла с поднятой рукой, а тётки втянули головы в плечи. – Чем больше чешешься, тем быстрее яд проникает внутрь! Не ровён час, отдашь душу вечности. Сестра Амония, – обратилась она к той самой шустрой, – принеси бутыль с золотым зельем.

Тётка исчезла, сопровождаемая хлопком. И тут до меня дошло: а как же остальные невесты?

– Господи, девочки!!!

– Какие? – удивились все разом.

– Ну, девочки, невесты графские! – принялась торопливо объяснять, надеясь, что поймут правильно. – Они все лежат пластом!

– А ну-ка, – пробормотала Силестия, прикрыла глаза и на несколько секунд в комнате воцарилась тишина. Похоже, она ментально с кем-то общалась. Для меня это время показалось бесконечно долгим. – Всё нормально у них, – наконец вымолвила старуха, – им и сотой доли не перепало. Граф уже вызвал лекаря-мага. А вот ты-ы-ы-ы, – она опять принялась разглядывать меня и от этого колючего взгляда по коже пробежались мурашки. – Думаю…

О чём думает, она сказать не успела, так как появилась Амония с маленьким бутыльком, внутри которого полыхала золотом прозрачная жидкость.

– На-ка, лизни пробочку, – выдохнула тётка, сунув мне под нос крышечку.

Вкус оказался… ничего так, напоминает нашу успокаивающую настойку мятную. Я её во время сессии глушила. Только эффект у местного зелья намного превосходил земной. Зуд сразу ослабел, а через пару-тройку вдохов и вовсе пропал. Отёки уходили на глазах. И мне бы восхититься чудесами излечения, поблагодарить, озаботиться оплатой, но тело ослабело, язык не слушался, а в глаза нахлобучилась дрёма. Словно сквозь вату услышала:

– После сочтёмся.

И всё. Сон мягко принял меня в свои объятия.

***

Пробуждение было…приятным. Спина покоилась на прохладном шёлке простыни, а голова утопала в мягком облаке подушки в такой же прохладной шёлковой наволочке. Я сладко потянулась – хорошо-то как!!! У меня дома постельное бельё было из атласа, тоже гладкое, но шё-о-олк… Стоп. Шёлк? Но в замке не было шёлкового белья. Даже у графа. Дорогое, из тонкого льна или хлопка, но никак не шёлка. Где это я? Неужели у дворцовых домовых такая роскошь на кроватях? Глаза распахнулись сами и уставились в потолок, затянутый тканью. Повернула голову и нервно сглотнула: спальня явно не моя, не домовых – у них я была, знаю, – и явно принадлежит мужчине, причём довольно состоятельному, судя по лепнине, отделанной золотом, и тяжёлым бархатным портьерам с золочёной вышивкой. Обстановка спартанская, без всяких вещичек и предметов интерьера, так любимых женщинами. Помимо кровати здесь стоял столик на низеньких ножках, на котором лежал местный аппарат для связи и стоял графин с водой, напротив кровати – два кресла, в одном из которых сидело, вытянув длинные ноги в сапогах, Величество и дремало, склонивши голову к плечу. Ой, мамочка… Я быстро ощупала себя. Фу-у-ух, в платье. Без обуви, но в платье. Слава богу. Но на всякий случай потихоньку натянула тонкое одеяло до самого носа.

А потом, неожиданно для самой себя, пришла злость. В самом деле – я что, виновата, что меня то травят, то куда-то роняют, то таскают по дворцу? Ведь из того места, где обитали странные женщины, я как-то здесь очутилась? Не думаю, что кто-то сгрузил моё тело в кровать правителя без соизволения этого самого правителя. Правильно? Правильно. Вот пусть и терпит. И нечего так зыркать фиолетовыми глазищами.

Король, и правда, уже открыл глаза и хмуро взирал на композицию «наглая попаданка и королевское ложе».

– Ну, и как мне понимать твоё феерическое появление? – не менее хмуро произнёс правитель, скрестив на могучей груди руки, с закатанными до локтей рукавами белоснежной рубашки.

А я решила, что лучшая защита – это нападение. Откинула одеяло, села на кровати и отзеркалила позу «противника».

– А мне как это всё понимать? – красноречиво обвела глазами королевскую спальню. – Что, вообще, происходит? Я девушка приличная, которой не пристало в чужих спальнях обитаться. А я просыпаюсь и что же вижу?

– Что? – в голосе Дарка проскользнули нотки удивления. А что он ожидал? Что буду трястись, словно листик на ветру и блеять? Ха! Не на ту напал!

– Вот и я спрашиваю – что? Мало того, что выдернули меня с бабушками в свой мир, где пришлось отмывать засранный веками замок и приводить в порядок имение, так ещё и травите до полусмерти!

– Ну, не будь столь категоричной, – хохотнул король. – Никто вас не заставлял мыть, копать и сажать, а что касается отравления, так Тамир уже разобрался.

Мне почему-то совсем расхотелось узнавать: кто же оказался виновником. Интересовал только один вопрос, точнее, два:

– Когда граф вернёт нас обратно? И можно мы пока поживём где-нибудь подальше от замка?

Величество величественно нахмурило брови, многозначительно помолчало и выдало:

– Все вопросы относительно перемещения в другие миры только после свадьбы короля. Насчёт остального – не волнуйся. Я тебе одно красивое колечко дам. Это амулет против всех видов ядов и проклятий.

Перед носом замаячило широкое кольцо со множеством маленьких камушков. Я потрясённо затихла. Это мне? На совсем?

– Отдашь перед возвращением в свой мир, – сухо сказал Дарк и надел мне его на палец.

Колечко поначалу оказалось великовато, но через несколько секунд нагрелось и сжалось до размера пальчика. Ух, ты! Никак не привыкну к магии.

– При опасности оно нагреется, – продолжал информировать Дарк. – Проклятия дезактивируются, а яды ослабят действия до безопасного.

Я повертела ладошкой, стараясь поймать лучи света камушками, и они красиво замерцали. Ладно, уговорил, подождём свадьбу.

– А возьмёте меня в Ливадию? – Честно, не хотела, само спросилось! Видя замешательство правителя, немного надавила: – В счёт компенсации за доставленные физические и нравственные страдания!

Конечно, не каждый день всякие попаданки нагло напрашиваются на путешествие, вот король и подзавис немного.

– Эм-м-м, ну, ладно, – помолчал и добавил: – Вообще, не вопрос. Поехали.

***

Возвращение в графский замок было…фееричным. Я вышла из портала в столовую под руку с королём, в новом платье, колье и серёжках! Как раз к ужину. За столом сидел местный серпентарий невест и его родственнички. У кого-то упал столовый прибор, кто-то тихо взвизгнул, кто-то подавился.

– Надеюсь, мы не опоздали, – невозмутимо произнёс король, провёл меня под оглушающую тишину к столу и усадил рядом с собой.

Лакеи шустро поставили ещё один прибор для меня и налили воды в бокал.

– Приятного аппетита! – пожелал Дарк обществу прежде, чем приступить к еде.

Общество ответило кислыми улыбками и вялой благодарностью. Зато мне досталась волна ненависти и зависти от его особо ядовитых представительниц. Даже колечко немного нагрелось.

Сразу после ужина побежала к себе, чтобы переодеться и отправиться к тарантутам. Утреннюю спевку пропустила же! Будет вечерняя.

– Ты даже не представляешь, какой тут тарарам был! – вдохновенно вещал Карлуша, пока я переодевалась. – Тамир порталом приволок лекаря и мага, всех обследовали и вылечили. Я ещё никогда не видел его в таком бешенстве. Даже всем гостям сказал, что через пару дней его гостеприимство заканчивается.

***

Фазенда встретила меня прохладой и лёгкими сумерками. А ещё … толпой решительно настроенных девиц. И настроены они были явно не доброжелательно. Я продолжала шагать по дорожке к литропусам, а девицы продолжали многообещающе молчать. Расстояние между нами неумолимо сокращалось. Наконец, сократилось до минимума, и мы застыли, глядя друг на друга.

– Вот я одного не пойму, леди, – первой подала голос одна из девиц. – Что в этой безродной выскочке наши лорды нашли?

– Ни рожи, ни кожи, – поддержала её другая.

– Ни титула, ни состояния, – констатировала третья.

– И вот из-за этой дряни нас, самых завидных невест, отправляют по домам! – разъярённо прошипела Нора Бродская. Эту я знала. – Предлагаю оставить после себя маленький подарок! – подленько улыбаясь, она обошла меня по кругу. – Немного подправим волосы, – сложила точёные ручки на груди и окинула меня пылающим взглядом.

В толпе раздалось мерзкое хихиканье:

– Ага, под самые корешки!

Нора, даже не поведя бровью, продолжила озвучивать свои предложения:

– Разрисуем кожу, так сказать, на вечную память!

–Да-да! Шрамы от ожогов так «украшают»! – веселились высокородные леди.

– И вообще, – Нора оглянулась, подмигнула своим товаркам. – Надо доставить эстетическое удовольствие всем мужчинам в замке. Пусть полюбуются на обнажённую натуру после того, как сгорит одежда на ней!

– Фу-у-у, – скривилась одна из ледей, – надо закрыть нос платком. Я не выношу вони от горелых тряпок и кожи!

Сначала я струхнула. Ведь мне не выстоять против группы магичек! А потом вспомнила про колечко и мысленно ухмыльнулась: ну-ну, посмотрим, кто из нас голышом в замок поскачет!

Пока я мысленно потирала ладошки в предвкушении шоу в стиле «ню», девицы стали плавно группироваться на безопасном расстоянии. Это они думали, что расстояние безопасное, но я надеялась на королевскую магию, значит – хана им. Не до смерти, конечно, а так, до панталонов, или что там у них под юбками имеется. И вот настал момент истины! Нора, вероятно как самая сильная огневичка, ухмыльнулась, тоже в предвкушении такого же шоу, на пальцах у неё засверкали маленькие огненные шарики, которые она стряхнула в мою сторону. Шарики послушно метнулись, а у девиц глаза загорелись хищным огнём.

Упс, барышня. Птичка обломинго решила сделать привал на аллейке. Результат – шарики просто впитались в невидимый щит, что распахнулся вокруг меня.

– Что за … – Нора грязно выругалась, – ничего себе, нежный цветочек! – и её руки вспыхнули ярким сиянием.

Думаю, это свидетельствовало об увеличении мощности заклинания. Так это она решила начать с малого, чтобы, так сказать, продлить и насладиться всем процессом моего унижения. Вот же стерва! Ну-ну…

Струи пламени рванули в мою сторону и… обиженно зашипев, осыпались на землю пеплом.

– Да на ней щит! – взвизгнула одна из невест на выселках из-за спин своих товарок.

Нора сдунула локон со лба и снова атаковала.

– Да какой щит на этой иномирке? Бабка зелье защитное сварила! Но ничего, – она продолжала швыряться огненными шарами и струями пламени. – Я уничтожу его действие, или я не лучшая на курсе!

– Похоже, оценки у тебя купленные, – вынесла вердикт я после нескольких огненных штурмов. Про себя подумала, что пора заканчивать это безобразие: кольцо нагрелось. Неизвестно, сколько оно ещё выдержит, и вообще, может оно испортится от высокой температуры.

– Ах, ты, тварь, – зашипела блондинистая фря из стаи Вероники. У неё лопнуло терпение, очень уж хотелось местным звёздам прикопать меня где-нибудь туточки. – Не берёт огонь, так другое подействует!

Чёрное кружево очередного, непонятного мне, заклинания уже повисло в воздухе. Ещё немного и оно сетью устремиться ко мне.

– Погоди! Дай сначала я!

Вперёд вылезла маленькая тщедушная фифочка с блёклыми серыми волосами.

– Я её сейчас лысой сделаю! У меня родовой артефакт есть! Против него любое зелье бесполезно!

В тоненьких пальчиках сверкнул медальон, снятый с шеи. Мда-а. А был такой красивый, как украшение. Девицы развеселились.

– Ах, как жаль, что никто не видит из мужчин! – сетовали они. – Ну, хоть бы какой-никакой мужчинка появился!

Из медальона вырвался серый луч света. Ага, под стать хозяйке. Добрался до меня, обогнул… И всё затихло. Невесты застыли с выражением ужаса на изумлённых лицах. Медальон вывалился из ослабевших рук Серой (ну не запомнила я её имя!), и с тихим стуком покатился по дорожке.

– Ну. И? – с меланхолией вселенского масштаба спросил кто-то мальчишеским фальцетом сзади, а затем сыто рыгнул. – Хотели мужчину? Вот он я. На что смотреть? И огоньку ещё добавьте, очень уж он у вас вкусный.

Первой опомнилась Нора. С яростным криком она швырнула огненный шар. С испугу не рассчитала силу, и шар получился о-о-о-очень большим, почти с метр в диаметре.

Ну, я тоже могу так орать, даже на пару тонов выше. Что и продемонстрировала, одновременно выставив руки в защитном жесте. Огонь жадно облизнул границу щита. И всё бы ничего, но стоявший сзади «мужчина» тихонько зашипел от боли, и завоняло палёной шерстью.

– Да чтоб вы сами лысыми стали! – в сердцах выкрикнула я. – И полгода сверкали макушками!

Очередной пульсар, выпущенный Норой, остановился в паре сантиметров от щита, мигнул, а затем неуверенно полетел обратно. К невестам. Те дурами не были, сообразили, что к чему и ломанули бежать. Да только бежали они в сторону прохода к посадкам литропуса! А там их встречала дружная семья тарантутов. Огненный шар распался на множество мелких шариков, каждый из которых счёл своим долгом выполнить возложенную миссию, а именно – облобызать жертву. В воздухе какое-то время слышались девичьи визги, воняло палёным, а потом всё стихло.

Решив посмотреть, наконец, кто же у меня за спиной, я медленно повернулась и встретилась с горящими любопытством глазами бусинками одного из тарантутов. Он стоял, переминаясь на лапках, шерсть на одной из них была опалена, но это, похоже, его мало волновала. Очень уж хотелось паучку посмотреть: что же стало с девицами, что они орать перестали?

– Филька! – вырвалось непроизвольно. Упс. Вот и имя дала.

– А? – подпрыгнул он.

– Ты зачем здесь?

Паучок возмущённо засопел:

– Ну так звали же?

– Ну не я же? – отзеркалила я, немного переиначив его собственный вопрос.

– Хозяка, – тарантут уселся на землю, подогнув под себя все лапки. – Ты кричала – я пришёл помочь.

– Мал ещё!

– Так поэтому Мурка и послала, что я самый младший, – обиженно пробурчал Филька.

– А Мурка где?

Обида у паучка сразу прошла. На её месте возникло прежнее любопытство.

– Она с братьями девок гоняют. Пошли, посмотрим?

Он даже подпрыгнул от нетерпения. Ну, точно, мальчишка-подросток!

Положа руку на сердце, я и сама хотела понаблюдать за ними, только куда идти? Где искать? Стояла и не знала в какую сторону бежать. А бежать надо. Не приведи бог, Мурка разозлится и поужинает невестами. Теперь-то они уже формально не невесты. Да даже, если и не будет есть, так от одного вида разъярённых тарантутов у девиц может помешательство ума произойти. А граф ведь только некромант, он не может потерянные умы вправлять. Филька понял причину заминки и заголосил:

– За мной, за мной! Я знаю, куда бежать!

И мы побежали.

Ну, что сказать? Вид дрожащих от ужаса безволосых девиц в порванных, местами обугленных платьях, ласкал взор. Так и хотелось спросить:

– И кто из нас теперь лысый и воняет?

Удержалась. Не буду опускаться до их уровня. Я – девушка из цивилизованного мира, могу позволить себе только злорадно улыбнуться и вежливо предложить:

– Вас проводить? Или сами дойдёте до своих комнат?

– А куда это их надо проводить? – спросила Мурка. – Никуда не надо! – Она подмигнула мне одним глазом и прошипела: – Мы голодные! А тут такая вкуснятина!

– Да! – пискнула ещё один тарантутик. – Молодые косточки самочек самые вкусные!

– Мы давно не ели парного мяса!

Девицы уже были близки к обмороку. Две уже осели.

Я приняла правила игры. Сложила руки на груди и принялась «отговаривать» лохмоногих любителей гомосапиенсных деликатесов. Но пауки «стояли насмерть»! Пришлось пообещать им большую порцию утренней магии – почему «утренней» никто не смог потом пояснить. «Так красивше звучит!» – сказала Мурка и все с ней согласились.

– Ладно, – нахмурилась я. – Эти сами пойдут, – кивнула в сторону трясущейся кучки. – А с этими, что в обмороке, что делать?

– Съедим? – плотоядно облизнулась Мурка.

Обморок, волшебным образом, закончился. Девицы вскочили и присоединились к общей трясучке.

– Что тут происходит? – громогласно раздалось – опять! – сзади.

– Ваше Сиятельство! – взвыли бывшие невесты с облегчением в голосе, повалившись на коленки.

Суровый взгляд фиолетовых глаз неспешно обвёл их компанию, затем, остановившись на Фильке с Муркой, потеплел. Ну, да. Его протэже!

– Проказничаете? – вкрадчиво спросил граф.

– Есть такое, – за всю паучью братию ответила я.

Сиятельство хмыкнул, открыл портал и кивнул полуголым лысым невестам:

– Вперёд!

– У-у-у-у, – завыл Филька и ещё один паучий пацан. – А мы хотели посмотреть, как они по саду будут улепётывать и попами сверкать!

– Малы ещё на такое смотреть, – рыкнул граф, схватил меня в охапку и шагнул в портал.

Мамочки, меня наказывать будут? Опять? Свободных грядок уже нет! Они все на моём попечении в виде прежнего наказания!

До сих пор не могу понять: как у графа получается задать адрес конечной точки? Потому, как вышли мы с ним, – вернее, он вышел, а я на нём ехала, – в моей гостиной, а девиц не было. Подозреваю, что каждая оказалась именно в своей комнате. Сиятельство сгрузило меня на диван (кстати, довольно бесцеремонно!), и застыло живым укором совести.

Молчим. Я молчу. Он молчит. Немного поёрзала и опять молчу. А что? Я его в гости не приглашала. Наконец, граф соизволил процедить сквозь зубы:

– А скажи-ка мне, пожалуйста, Дарина, зачем ты всех этих молодых леди так хм… так им попортила внешний вид?

– Они сами виноваты! Вы же знаете, что у меня магии нет!

– Вот и я о том. Как ты умудрилась? Там такой фон стоит, словно сработал мощный артефакт! – рычал граф, выхаживая по комнате.

– Это не я! Это кольцо! – обрадовалась я, что могу всё объяснить. Ведь тогда удастся избежать наказания!

Логенберг немного опешил:

– Какое кольцо?

– Вот! – с облегчением вытянула руку с оттопыренным пальцем.

Граф медленно подошёл, внимательно посверлил глазами королевский подарок, даже, кажется, понюхал. Я тоже повела носом – нет, ничем не пахнет. А должно?

– Та-а-а-к, – протянул он. – А где ты его взяла?

– Дали поносить, – я скромно потупила глазки и принялась усердно расправлять складки на юбке.

Граф с независимым видом прошествовал к окну и продолжил допрос:

– Кто?

Голову немного сдавило. В последнее время такие ощущения у меня бывают, когда рядом открывается портал. И точно!

– Я! – возвестил появившийся из чёрной кляксы разрыва пространства Дарк.

Пару минут эти двое мерялись силой взгляда, затем Тамир прошипел:

– Ну, знаеш-ш-ш-шь…

– Знаю, – отмахнулся король. – Зато мы теперь можем в точности восстановить произошедшее.

Мужчины грациозно, по аристократически, уселись по обе стороны от меня и Дарк произнёс в пространство:

– Гейла!

Тотчас посередине комнаты повисла полупрозрачная девушка в латах. Ух ты! Прямо, как с компьютерной игры! Только, конечно, в более приличном виде, то есть никаких голых рук, ног и так далее. Латы, поблёскивающие призрачным светом, были одеты на тонкую рубашку, ноги, в тёмных обтягивающих штанах, защищены до середины бедра металлическими пластинами, которые, по-видимому, или вообще не соединялись между собой, или соединение было подвижное, что не мешало двигаться. На голове у девушки красовался широкий обруч, так что локоны, выбившиеся из двух толстенных кос, не падали на лоб. Незнакомка поражала своим прекрасным и отстранённым видом.

– Покажи нам: что вызвало активность артефакта?

Девушка шевельнула рукой, и между ней и нами появился полупрозрачный экран, на котором начало транслироваться – со звуком! – всё происходившее.

Сначала я обрадовалась: теперь-то никто не сможет выставить меня зачинщиком этой безобразной разборки. А потом насторожилась: это что же получается, Гейла может любой отрезок времени прокрутить и выставить на обозрение? А когда я в ванной, пардон, голяком?! Да ну на фиг! Пусть забирает своё колечко!

Пока я предавалась внутренним метаниям, Дарк с Тамиром просмотрели увлекательный фильмец. В конце даже расхохотались. Это когда девицы лишились своих волос и стали сверкать лысинами. Вот коз…Кхм…Девицы, конечно, гадины и дуры, но не веселиться же так над ними! Женская солидарность немного поворчала, затем успокоилась. Не будь кольца, эти двое ржали бы уже над моей голой черепушкой. Нет уж, пусть над «нежными сливками» дамского общества, чем надо мной.

– Я вот одного не пойму, – отсмеявшись, Дарк повернулся ко мне. – Кольцо работает, как щит. Но как ты умудрилась лишить их волос?

– Не знаю, – на всякий случай я встала с дивана и пересела в кресло.

Граф задумчиво потирал подбородок, раз за разом прокручивая те кадры, где девицы лысеют. «Да чтоб вы сами лысыми стали! И полгода сверкали макушками!» – звучал мой голос, Тамир давал отмашку Гейле и действо продолжалось по кругу.

– Гейла? – требовательно вопросил король.

– Она сама. Я тут не при чём, – равнодушно ответила призрачная воительница.

– Вот и я о том, – пробормотал граф. – Надо подумать.

– Ладно, – Дарк хлопнул себя по коленкам. – Пошли, навестим «пострадавших» и подумаем. Надеюсь, у тебя остался тот коньячок, который мы пили на… – тут он торопливо глянул в мою сторону и повертел кистью руки. – Ну, ты понял?

Логенберг устало поднялся с дивана, не отрывая глаз от призрачного экрана.

– Понял, понял. Пошли уж, Величество.

– Пошли, Сиятельство, – подмигнул король … мне. А воительнице бросил: – Охранять! – и ткнул в меня пальцем.

А потом они сразу ушли.

Экран исчез. Воительница тоже. Я осталась одна с тысячей вопросов. Кто эта девица в латах? Куда она исчезла? Зачем меня охранять? И, вообще, как мне теперь мыться? В сорочке, что ли?

Решила не искушать судьбу, поэтому вытащила из шкафа самую простую сорочку, облачилась в неё и полезла в ванную. Мда. Неудобно. Мылась и злилась. Потом психанула, стянула сорочку, усиленно затыкая при этом внутренний голос, который что-то вопил о моей, якобы, стыдливости. Точнее, что я её или потеряла где-то в кущерях на графских грядках, или её у меня отродясь не было.

Выползла из ванны отмытая до скрипа и довольная до нельзя. Растёрлась пушистым банным полотенцем, накинула халат и направилась в гостиную. Пашка должен был принести чего-нибудь перекусить. Организм настойчиво требовал пополнения калорий после вечернего шоу. А мне ещё утром тарантутов кормить энергией, то есть песни голосить. Интересно, а Дарк примет участие? Обещал ведь…

А в гостиной ждал сюрприз. Он, – сюрприз, – сидел на диване и разгневанно-обеспокоенно пыхтел. Бабули, дружно сложив руки на груди, так же с дружной суровостью промолвили:

– Доброй ночи, внуча!

– Эм… Доброй ночи. А вы чего не спите?

– Да как тут уснёшь? –баба Таня с пафосом заломила руки в ночных перчатках. Ага. Она всегда мажет руки всякими полезными, по её мнению, маслами и одевает хлопчатобумажные перчатки. – Весь замок на ушах стоит. Девицы срочно пакуют чемоданы. Бедные наши горничные с ног валятся. Игоран на мои вопросы только глаза закатывает. Объяснишь?

Под подозрительно спокойным взглядом бабули стало холодно. Я передёрнулась. И что рассказать? Помощь неожиданно пришла от бабы Нюси. Она, хохотнув и сложив руки на животе, поучительно изрекла:

– Треба иметь своих людей серед обслуги. Мий Василёк всэ развидав и доложив обстановку: невесты у соплях, мамуси ихние у слезах, папуси мало не лопаются вид злости. А скажи-ка мне, унуча, як вони такими причесонами обзавелися?

– Какими? – встрепенулась баба Таня.

– А ниякими! – веселилась баба Нюся. – Немае у их причёсков, потому, как немае волосьев!

На второй раунд разборок у меня просто не осталось сил. Положение спас Пашка. Он, стуча костяными пятками, прошёл в гостиную с целым подносом еды и принялся сервировать стол. К которому я тут же пристроилась. Только сейчас поняла, как сильно проголодалась, словно неделю не ела.

Баба Таня, скептически оглядела принесённое изобилие, хмыкнула и попробовала воззвать к моей девичьей заботе о фигуре:

– Дарина, уже ночь!

– И? – отозвалась я, примериваясь к жареной перепёлке.

– Дарина! – зашипела она с угрозой. – Достаточно стакана молока! На ночь есть вредно в принципе! – в голосе бабули прозвучало укоризненное напоминание о режиме питания.

А я хочу есть! Нет, не так. Хочу ЖРАТЬ! Если сейчас не кину чего-нибудь в желудок, то желудок кинет в меня своей кислотой. Поэтому:

– Нет у меня такого принципа! – возвестила я и с наслаждением вонзила зубы в аппетитную хрустящую корочку. Боже, какой кайф!

– Кушай, унуча, кушай, – это баба Нюся решила вступиться за оголодавшего ребёнка. – Як казала моя свекруха, – мудра була женщина, хоч и стерва, огоньку ей на том свете нехай черти пиддадут, – ешь, поки рот свеж! А як завяне, так никто в него не загляне!

Баба Таня нахмурилась:

– То-то я помню на вашей семейной фотографии свекровь еле поместилась!

– Ну-у-у, це коли було? Коли у ней рот полон зубов був. А потом, як стал схож на делянку писля рабочей смены лесорубов, так вона за швабру могла сховатися.

– При чём тут лесорубы?

– Ну як? Писля них вид деревьев одни пеньки остаютися, точности, як в роте у моей свекрухи с небольшим уточнением – там два пенька осталось: один снизу, другой сверху. Так шо жевати нечем, а на кашке особливо не попитаешься. Так шо кушай унуча, а мы пойшли. Подывылися на тебе – жива, здорова, раз аппетит такой, – и слава богу. Пойшли, Коляновна, спати. Завтра утром вставати рано – картоплю треба пидгорнути.

Нет, что ни говорите, а бабули у меня классные. Убеждаюсь в этом всё больше и больше. И с утолённым голодом спать тоже классно, так что проспала я без задних ног до самого утра.

Пробуждение было приятным. Ну, а как иначе, если просыпаешься в своей постели, ничего не болит, не чешется и выспалась? Сладко потянувшись, я распахнула глаза и улыбнулась: хорошо-то как! Только… Блин. Трудовую повинность никто не отменял. А значит – ждёт меня дорога ближняя на грядки графские. Баба Нюся уже, наверное, включила свой движок внутреннего культиватора и пашет. И мне пора.

Утренние сборы прошли быстро, по-студенчески. Литропус встретил весёлым шелестом, а тарантуты – дружным голодным завыванием. Проходя по аллейке парка, я видела, как к центральному входу подъезжают кареты и слуги грузят сундуки. Горе-невесты в плащах с накинутыми капюшонами торопливо грузились следом. Стоит ли говорить, что настроение у меня поднялось? Поэтому я с удовольствием исполнила «Куда уехал цирк» и «Калинку». На последнем куплете «Калинки» мы с пауками даже сплясали в народном стиле. А потом… Потом я вооружилась тяпкой и принялась воевать с сорняками. Где-то через час, на подмогу пришла баба Нюся. Работа пошла веселее. Ещё бы! В две тяпки, да под бабулины частушки! Даже тарантуты присоединились. Они своими когтистыми лапами очень даже качественно рыхлили почву.

Сообщение Игорана о том, что «гостью срочно изволит видеть Его Сиятельство», застало меня в самом конце грядок. Мы как раз заканчивали окучивать литропус. Правда, не знаю, для чего. Но бабуля после очередной инспекции авторитетно заявила:

– Треба чуток припушить. Больно он на картоплю схож.

Хотела загнать туда своих скелетиков, да тарантуты не пустили.

– Хозяка, – возмущённо встопорщила усы Мурка, – ты что? Они же тёмнои магиеи наполнены! Все посадки уничтожат! Всё до последнего кустика!

Вот и пришлось мне под чутким руководством бабули орудовать тяпкой. Оставалось ещё с десяток кустиков, и я застыла перед дилеммой: бежать сейчас или всё-таки закончить работу?

– Иди уже, – смилостивилась бабушка. – Тильки переодягайся. А я тут сама справлюся.

Под недовольное сопение тарантутов я покинула наши экспериментальные грядки.

И вот теперь шла быстрым шагом по коридору и изнывала от любопытства: для чего же граф призвал мою персону перед свои светлые, вернее, тёмные очи? Несмотря на то, что в замке довольно прибавилось прислуги – и живых и скелетов, – в крыле, где находился кабинет хозяина, было тихо и безлюдно. Даже ни одна горничная не махала пипидастром. Они вообще старались не появляться здесь – боялись. На уборку всегда приходили большой стайкой, и заканчивали её за считанные минуты.

Я уже занесла руку, чтобы постучать, но тут в ухо зашипели:

– Погодь! Там так интересно разговаривают!

Рядом проявился Карлуша. Он заговорщицки подмигнул и поманил пальцем.

– Тут лучше слышно!

И вручил мне стакан. Самый обыкновенный. Стеклянный, гранёный. И показал, как надо им пользоваться. Теперь мы вдвоём, как два заправских шпиона, приставили стаканы к двери и прильнули к ним ушами. Разговор, действительно, был интересный. В кабинете Дарк уговаривал графа выбрать, наконец, себе невесту.

– Тамир, чего ты никак не решишься? – вопрошал лорд. – Поверь, женщины не так уж и страшны. Они такие же, как мы, только мягонькие, тёпленькие и с сиськами.

Тут мы с Карлушей обменялись взглядами: я – возмущённым, он – плутовско-игривым.

– Я не боюсь, – фыркнул в ответ граф. – Мне вообще всё равно, лишь бы не мешала и не путалась под ногами.

– Ну, так выбирай быстрее! Времени уже не остаётся совсем. Через месяц в Ливадии начнётся сезон песчаных бурь. Тогда придётся через Румию и Игорию возвращаться, а мне с тамошними правителями встречаться не очень хочется.

– Легко сказать! – тут послышалось красноречивое бульканье жидкости, затем звон бокалов.

– Гады, – прошипел Карлуша. – Токвайский коньяк глушат!

Я не пробовала токвайский коньяк, поэтому возмущения духа не разделяла, более того, этот материальный призрак откровенно мешал своими комментариями.

– Тише ты, ничего не слышно за твоими воплями, – шикнула в ответ, не отрывая ухо от стакана.

Карлуша отозвался недовольным сопением. А за дверью продолжалась увлекательная – для меня, – беседа.

– Они все сегодня разъехались по домам, слава бездне!

– Ну и дурак! У тебя под носом был целый цветник невест. Чистые, нежные, невинные бутончики!

Послышался сдавленный кашель. Видимо, граф поперхнулся коньяком. Или у него дыхание спёрло в груди от витиеватого определения, что было дано девицам.

– Скорее, рассадник нечистой силы, – прокашлявшись, прохрипел Тамир. Буль-бульк. – Ты то чего не женишься? Около тебя всегда осиный рой девиц.

–Я должен выбрать лучшую, – голос Дарка стал звучать более приглушённо. Наверное, отошёл дальше. – Как можно жениться на лучшей сейчас? А вдруг, где-то меня ждёт встреча с самой лучшей? Не-е-ет, дружище, я – дегустатор. Отменный.

– Кобель ты обыкновенный, – устало отозвался граф.

Дарк раскатисто рассмеялся, а я задумалась: в смысле, он не женится? А зачем же он в эту Ливадию едет? Помнится, что за королевской невестой. Что-то тут не так…

Голос графа тем временем продолжил глухо звучать сквозь полотно двери и донышко стакана:

– Слушай, а из замужа выйти можно?

Пауза. Мы с Карлушей одинаково недоумённо переглянулись. Это он как себе представляет то, что сейчас ляпнул? И не только мы недоумевали. У короля тоже подобные непонятки возникли, потому, как он озабоченно проговорил:

– Сиятельство, кажись, тебе уже хватит.

Шаги.

– Не-не! – взвыл Тамир. – Только не твоё долбанное заклинание трезвости! Да-а-а-арк!!!

Стало до чёртиков любопытно – что ж там происходит, что граф так орёт? Я поплотнее прижалась к двери. Карлушу тоже съедало похожее чувство.

– Женщина – это гремучая смесь чистой нежности и нечистой силы, – философски изрёк король. – Трезвей уже. Скоро представитель этой смеси явится перед наши очи.

Виски резко закололо. Опять портал открывается! И куда это они решили смыться? А я? Меня зачем звали? Или это я и есть тот самый представитель?

Хлопок. Дружное мужское «О!», какая-то возня, звук отодвигаемой мебели.

– Да что ж там такое? – шёпотом возопил Карлуша, суетливо пытаясь найти более удобную позицию.

– Дверь надо открыть! – прошмыгнуло у меня в мыслях и упало на язык.

И я ещё сильнее прижала ухо к стакану. Не рассчитала силы… Наверное.

Дело в том, что вместе с ухом было задействовано и тело. Результат: дверь – настежь, я – на полу, Карлуша – на мне.

На несколько секунд воцарилась звенящая тишина. Ну, или это только в голове звенело. Карлуша благоразумно мгновенно растворился в воздухе. Возмущение кипело во мне в купе со стыдом. Стыд – это понятно. Кому же понравится представать перед ясные, тьфу, тёмные очи правителя лежа на полу попой кверху? А возмущалась я по праву: это я-то представитель гремучей смеси? У-у-у, гады! Я вам это припомню! Вот как только научусь пользоваться своей магией, так сразу и припомню.

– Леди, вам удобно? – насмешливо вопросил король.

Приподнявшись на руках, злобно зыркнула в его сторону. Ага, самый вежливо-воспитанный нашёлся, блин. Лучше бы помог встать.

Ещё через несколько секунд меня вернули в вертикальное положение, и заботливо поддержали за талию, поэтому без труда смогла всё рассмотреть.

В кабинете помимо Дарка и графа обнаружилась высокая элегантная леди с высокой причёской из ярко-рыжих волос. За её спиной медленно закрывался тот самый злополучный портал.

– Какая прелесть! – воскликнула дама. – Ваше Величество, отпустите-ка эту юную особу, – проворковала она, а я, посмотрев на короля, икнула: это был не Дарк!

Меня нагло прижимал к боку тот самый полноватый мужчинка, которого я видела на балу!

Не буду описывать дальнейшие события. Могу сказать только одно: я была умной девочкой. То есть всё время молчала. В принципе, меня никто больше ни о чём не спрашивал. Эти трое говорили между собой на каком-то непонятном языке, леди периодически обходила вокруг меня и щёлкала пальцами, унизанными перстнями с крупными камнями. Потом меня бесцеремонно выставили за дверь, наказав идти к себе. Думаете, я пошла? Ха! Стаканы-то не разбились, а сиротливо валялись рядышком и призывно просились в руки! Кто я такая, чтобы противиться вечному? Посему стеклянный помощник шпиона тут же был задействован по назначению. Нет, ну, интересно же!

– Что скажете, леди Боро? – это м-м-м-м… Дарк-король.

– Определённо, девочка необычная. Но не ведьма.

– Точно?

– Вы сомневаетесь в моих способностях?

Мужчины рассыпались в извинениях.

– Но магия в ней есть? – это граф.

– Есть. Но не ведьмовская. Так что разбирайтесь с ней сами.

Опять лёгкая боль в висках, хлопок и тишина. Рядом виновато сопел Карлуша, стараясь аккуратно приспособить свой стакан. Предатель!

– Слушай, – задумчиво проговорил Дарк, – а не жениться ли тебе на Дарине? А что? – продолжил он, спустя несколько долгих секунд тишины. – Очень замечательная пара получиться.

Карлуша пихнул меня в бок и показал большой палец.

– Ты идиот? – каркнул граф. – Она же иномирянка! Я обещал вернуть их с бабками домой!

– И что? Ты же сам хотел такую невесту, чтобы смогла из замужа выйти. Вернёшь их в свой мир и брак автоматически аннулируется. Какие проблемы?

– Да проблемы в том, что я не знаю КАК! Я не хочу на ней жениться навсегда! – прорычал он.

Душа мгновенно покрылась холодным потом. Это получается, что граф нас обманывает? А с виду такой…

– Не бзди! – шёпот духа добавил, вернее, ещё снизил градус. – Быть графиней не так уж плохо!

Я с раздражением стукнула его в плечо. Мешает слушать! А король продолжал заливаться соловьём:

– Вообще не вижу трагедии. В Румии развито портальное сообщение с соседними мирами, вот у них и узнаем, координаты мира Дарины. А пока пусть она побудет твоей ВРЕМЕННОЙ женой.

Карлуша после этих слов исполнил танец пьяного кролика на вертеле. А я просто выпала в осадок. Как так-то? Я же была уверена в их порядочности, а они… На глаза неотвратимо наворачивались слёзы. Временная жена… Тьфу, какая гадость! И Дарк гадость, и король гадость, а граф, так вообще, гадость гадостная!

Я со злостью сжала свободный от стакана кулак и уже приготовилась феерически распахнуть дверь, но тут Тамир сказал то, что меня остановило:

– Нет, это не порядочно. Я не могу так поступить с девушкой.

Неужели не всё потеряно в его некромантской душе?

– Тогда хоть помолвку заключи, – недовольно рыкнул Дарк. – Иначе тебя в Ливадию не пустят. А мне ты там очень нужен! Понял? ОЧЕНЬ!

– Ну, помолвка не свадьба, девушке репутацию не испортит, – сказал Тамир. – Тем более, что для определения координат неизвестного мира нужен слепок ауры его жителя. – И вздохнул с облегчением: – Ладно. Будет обоснование почему моя невеста едет со мной.

И я вздохнула с облегчением, но неприятный осадок остался.

Шла по опустевшим коридорам – девицы с сопровождающими родственничками укатили по домам, поэтому в коридорах замка было пусто, – и мысленно строила планы мести двум зарвавшимся аристократам. Хотя граф в последний момент немного реабилитировался в моих глазах, но это ничего не меняло: пакость я ему устрою! Обязательно! Только придумаю какую. А, если сама не придумаю, так баба Нюся подскажет. Она мастер устраивать розыгрыши и подшучивать над домашними. А баба Таня поможет отшлифовать задумку и облачить её в красивую элегантную обёртку. Ведь у бабы Нюси в деревне всё по-простому было, а тут, как никак, графья и лорды. Соответственно, и пакостить я буду по-графски. Или по-лордянски? Тьфу, ёжики лысые, запуталась совсем.

В комнате обнаружились обе обеспокоенные бабули. Я с ходу и выложила всё. В конце даже слезу подпустила. Настоящую! Очень мне стало меня жалко.

– Ось гадёныши! – баба Нюся погрозила внушительным кулаком. – Ничё, унуча, я такого придумаю, шо надолго им запомнится. Бачишь, чого удумали? «Временная» жена!

– Невеста, бабуль, – пришлось поправить.

– Нехай спасибо скаже, шо вовремя опомнився, да справився, – продолжала лютовать она. – А то я бы не подивылась на евонный графьский титул!

– Мда-а-а, – баба Таня задумчиво пожевала губами. – Не ожидала я такого от Тамира.

Баба Нюся прокатилась колобочком по комнате, не переставая посылать в адрес хозяина замка и его друга обещания кары небесной в исполнении двух дам забальзаковского возраста.

– Подумать надо, – заявила бабуля. – Ты вот что, Дарина, если Тамир придёт с предложением, а я так понимаю, что он вскоре придёт, вроде как посомневайся. Согласись только тогда, когда он пообещает взять тебя с собой в Ливадию.

– Так я и без этого в Ливадию поеду, меня король обещал взять, – напомнила им о разговоре на балу.

Баба Таня возразила:

– Но про Румию тогда ничего не сказано было!

– А може, мы тут останемся? – непривычно робко спросила баба Нюся.

– Зачем? – опешили мы с бабой Таней. – На что мы тут жить будем? На шее графа сидеть?

Действительно, что нам тут делать? У меня, между прочим, второй курс в медакадемии! Дальнейшее вообще повергло в шок:

– Ну, як же, – бабуля густо покраснела, но снова принялась «закидывать удочку»: – У нас тут такий огород, травы лекарски, литропус, опять таки же ж, и нарциссоны вже отцвели. Цибулины выкопаемо, такэ зелье сварганим для местных мужикив, що озолотимося! Барон Свенссон обещал звести с нужными аптекарями, яки не обдурять, а по-честному розплатяться. Осенью всё, що потребно повыкапуемо, знимемо домик в баронстве у Николаши, тем более, вин казав, шо у ньего есть домик в деревне рядом с поместьем. Там знахарка жила, померла в минулом годе.

– «Николаша»? – выгнула смоляную бровь бабуля. – С каких пор барон стал Николашей?

Я думала, что бабе Нюсе уже некуда краснеть. Ошиблась. Она покраснела ещё сильнее, как-то вся сжалась, даже ростом меньше показалась.

– Вин мене замиж позвал, – прошептала баба Нюся, не поднимая глаз.

Понятно. Ей стало неудобно, что у меня такие проблемы на фоне её намечающегося женского счастья.

– Точно замуж? Не как Дарину? А то две временные жены в одном нашем семействе – это перебор!

– Ба, – дёрнула бабулю за юбку, призывая чуть понизить градус разговора.– А правда, если барон обещал…

Та только отмахнулась и снова воззрилась на несчастную баронскую невесту.

– Анна Ивановна! Только не говори, что согласилась!

– Ну-у-у-у… Коляновна, я ж стильки лет без мужика, а тут такий екземпляр! Хочь на старости лет вспомню, якце бути мужней женой!

– Ну, знаешь! – задохнулась от возмущения баба Таня и рванула на выход.

Однако перед самой дверью остановилась, перевела дух и выдала:

– Сначала с Дашкой разберёмся, а потом уже с тобой решим!

О, как. Первый раз баба Таня назвала меня «Дашкой». Мда. Вероятно, потрясение, действительно, сильное. Когда за ней захлопнулась дверь, баба Нюся виновато потопталась и, вздохнув тяжело, спросила:

– Ты то ж мене осуждаешь?

Что сказать? Я, конечно, рада за бабулю. Не всё же время ей на грядках пахать ради денег и пропитания. Да и не старая она ещё женщина. И барон ей под стать. Вспомнила, как они выплясывали на балу. Оба кругленькие, краснощёкие, словно два яблочка.

– Нет, бабуль, это твоя жизнь. Ты вольна поступать с ней как сама того хочешь. Хочешь тут остаться? Оставайся, конечно. Жаль, что мы тогда больше никогда не увидимся, но я буду знать, что ты счастлива. Но на всякий случай, когда буду в Румии, обязательно всё разузнаю, как тебе будет можно вернуться на Землю, если вдруг… ну, ты сама понимаешь.

С этими словами я подошла к бабуле, обняла её, вдохнула тёплый родной запах, и сама не поняла, как вот уже стоим и ревём вдвоём.

– Ты только Васкиса с собой забери, И Пашку моего, – всхлипывала в перерывах между очередной очередью рыданий.

– Заберу, конечно, Дашенька, – вторила своими всхлипами бабуля, поглаживая мне спину тёплой натруженной ладонью.

Поревели мы так ещё немного, потом успокоились. Да и Пашка, изобразив деликатный кашель, напомнил про обед. Баронская невеста спохватилась:

– Иди, Дашенька, умойся. И я пийду.

Когда за ней закрылась дверь, комнату громогласно огласило ехидное:

– Все бабы дуры!

Обернувшись, увидела Карлушу, который сверкая голыми коленками сквозь полы плаща, развалился в кресле. Кто бы сомневался, что он пропустит такое представление!

– Так уж и все? – следом раздалось в зеркале, из которого тут же выплыла леди Леонсия.

Насмешливое и ехидное выражение лица призрака мигом испарилось, а сам он кубарем скатился с кресла.

– Так я ж про баб! – принялся оправдываться Карлуша. – Не про леди!

Леонсия пропустила его лепет мимо ушей. Зачем ей это? У неё есть более приятное занятие: воспитание и наставление на путь истинный меня. Чем леди с удовольствием и занялась. За полчаса нравоучений я много чего узнала, в частности: что она не позволит своему потомку разорвать помолвку со мной и вообще:

– Нет ничего более постоянного, чем временное! – заключила леди, победоносно осматривая мою фигуру с подозрительной внимательностью.

Непонятное тревожное чувство пошкрябало душу. Чего это она так смотрит?

– На помолвку оденешь те украшения, что Тамир тебе принёс! – категорично заявила Леонсия.

– Дорогая, – вмешался Карлуша, – успокойся. Ты так волнуешься, словно сама замуж выходишь!

Леонсия удостоила призрака ледяным взглядом, а мне досталась медовая улыбка:

– Я успокоюсь только тогда, когда в сердце моего мальчика вспыхнет любовь! И Дарина мне в этом поможет!

Да что ж такое! Меня опять используют!!!

Я пулей полетела в ванную. Не хочу больше никого слышать! Я есть хочу.

Когда вышла, в комнате уже никого не было.

В столовую шла по пустым коридорам, злая. Кажется, ещё немного и взорвусь. Ноги утопали в мягком ворсе ковровых дорожек, на стенах при моём приближении вспыхивали факелы с магическим огнём, где-то в укромных местах курились благовония лёгким свежим цветочным ароматом. Короче – красота-лепота! Пока дошла, почти успокоилась. Да. Теперь я понимаю, почему столовая так далеко: пока дотопаешь, голод все мысли и чувства победит. До конечной точки путешествия по замку оставалось пройти совсем немного: один поворот и всё. Каково же было моё удивление, когда, сделав этот самый последний поворот, я нос к носу столкнулась с Вероникой! И она была совсем не лысая, а очень даже при причёске из шикарной копны белобрысых волос! И вообще – она БЫЛА здесь, в замке!!!

По презрительно поджатым губам стало понятно – меня тоже очень «рады» видеть. Как благовоспитанные леди мы поприветствовали друг друга лёгкими реверансами. Краем глаза заметила, как Вероника скривилась. Отзеркалив её выражение лица, я гордо выпрямилась и величественно прошествовала в столовую. Куколка поплыла следом.

Надо ли говорить, что все блюда, какие бы не ела, по вкусу напоминали варёную тряпку? Вот же с-с-с-су… солнышко белобрысое, весь аппетит испортила! Под многозначительным переглядыванием бабуль, я покинула столовую.

Не зная, куда себя деть, бесцельно топала прямо, и вышла… к литропусу! А там паучки своим тарахтеньем – а как же! Надо ведь все новости рассказать хозяйке! – немного остудили бурлящее негодование. А подоспевшая следом баба Нюся и вовсе сунула в руки тяпку со словами:

– Само лучше средство от бешенства. – И добавила, глядя на моё недоумённое выражение лица: – Знаешь, як помогае! Якби не цэ, то я бы свою свекруху в перший же мисяц замужнего життя на небеса видправила! – Потом подумала немного и крякнула: – Ни, не на небеса. Там террариуму немае. В ад спровадила бы, там для неё место с нарождения приготовлено.

Так или иначе, но после пары часов махания инструментом для трудотерапии, запал, действительно, ощутимо иссяк. На холодную голову я решила расспросить домового. После душа, переодевшись в свежее платье, встав посередине гостиной, я заорала:

– Игоран!

Тишина.

– Игоран, мать твою! – топнула ногой. – Я знаю, что меня слышишь! Появись немедленно!

Тут же неторопливо, словно нехотя, напротив стала проявляться фигура домового. И выглядел он как-то…помято, что ли. Взъерошенные волосы, расхристанная одежда, вон, даже пуговица на сюртуке оторвана и болтается на соплях.

– Чего тебе? – настороженно буркнул Игоран.

Я же, уперев руки в боки, пошла в решительное наступление. А что? Мне нужна информация? Нужна! А кто, как не домовой, тут в курсе всех событий?

– Скажи-ка мне, любезный, а что тут делает Вероника?

Глазки Игорана подозрительно забегали.

– Где «тут»? Тут никого нет! У неё отдельные покои!

Попытка отвертеться от грозной меня не удалась. Это поначалу я была вся такая покладистая, но здешний террариум оказался хорошей школой, учёба в которой прошла под девизом «Создай для себя противоядие от всего». У меня даже медалька где-то завалялась после выпускной встречи в парке. Ага. На ней сверкала гравировка «Выживу врагам назло!» Только я её заныкала подальше в глубину души, чтобы те самые враги не догадались.

– Ты мне зубы не заговаривай! Отвечай коротко и по существу: почему эта фря блондинистая не уехала со всеми? И почему она не лысая? Парик надела?

Домовой понял, что отвечать всё же придётся. Отодвинулся немного и огрызнулся:

– Ничего она не фря! Хорошая, умная девушка!

– Не-е-ет, ты договаривай, нечисть волосатая, – на мою сторону встал проявившийся Карлуша. – Ты представляешь, Дашка, это ведь он, подлец, всем ванны пчелиным ядом намазал! – сверкая глазами, дух обвинительно ткнул в домового пальцем. – А твою так вообще облил! И где только взял так много! И это он, гадёныш, пролил ей под ноги масло, чтоб она поскользнулась, вывихнула ногу и не пошла со всеми невестами с тобой разбираться!

Игоран, втянув голову в плечи, продолжил огрызаться:

– Вот ещё! Вероника сама упала, я тут не при чём! И она сама не пошла с теми курицами! Она умная!

– Зачем? – ахнула я. – Зачем ты это сделал? Я же могла умереть!

– Ага, как жа, помрёшь ты, – раздалось его приглушённое бухтение. – Тебя ничем не возьмёшь.

Я всё так же не могла понять причины, побудившие домового так поступить. Ведь мы же с ним вроде как подружились! И с бабулями у него полный контакт!

– Зачем? – снова сорвалось с языка.

– Да затем, чтоб графа на этой фре женить! – выдал Карлуша, мерцая от переполнявшего его гнева.

– Да! – внезапно заорал Игоран. Он выпрямился и теперь стоял, яростно сжимая кулаки и сверкая глазами. – Вероника больше подходит хозяину! И не я один в этом уверен! У виконтессы воспитание, манеры, титул, родовитость, приданое! С ней не стыдно в обществе показаться!

– А с Дашкой, значит, стыдно?

В комнате повисло тяжёлое молчание. Домовой стоял и пыхтел, Карлуша замер с раскрытым ртом, а я пыталась переварить информацию, вываленную на голову, словно чан холодной воды. Признаюсь: столько поворотов в жизни и таких эм… ярких мрачных эмоций, что случились в этом мире, у меня не было за все мои года, прожитые на Земле. Боль от предательства друга, каким считался Игоран, горечь, сознание своей чуждости местным реалиям, и ещё много чего голодными осами слетались на мою душу и жалили, жалили… Но в какой-то момент сработала та самая пресловутая воображаемая медаль «Выживу врагам назло!». Щёлк, – и стало фиолетово. Наоборот, из той же самой глубины души, куда я заховала медальку, стало расти что-то большое, мощное и уверенное. Хм, «стыдно» говорите? Вы ещё не знаете, что такое «стыдно» на самом деле! Воспитание и манеры? Ха! Да я горжусь тем, что могу говорить и поступать так, как считаю нужным сама, а не как того требует заевшееся чёрствое общество чопорных аристократов! Титул? На фига он мне нужен!

Тишину в комнате разорвал скрипучий голос, показавшийся знакомым:

– Что тут у вас происходит?

Грохот падающего тела Карлуши, который внезапно потерял способность к левитации, послужил завершающим аккордом.

– Матушка Силестина? – первым опомнился Игоран. – Но как? Как Вы сюда попали?

Мне бы тоже хотелось узнать, как она сюда попала. Не покои, а проходной двор!

Не обратив внимания на его лепет, старушка покачала головой и усмехнулась:

– А ты всё вредничаешь?

– Я выполняю свои обязанности! – Домовой важно выпятил грудь. – Забочусь о хозяине и о продолжении его рода!

– Плохо заботишься! – неожиданно зычно рявкнула Силестина. – Отправить тебя на перерождение, что ли?

Игоран побледнел, как девственный снег.

– Ма-м-матушка…

– Да уж не батюшка, – усмехнулась она и прикрикнула: – Сгинь! –Домовой исчез мыльным пузырём, а Силестина переключилась на Карлушу, валявшегося на полу и смотревшего на неё выпученными глазами. Интерес старушки можно было понять: плащик-то распахнулся! – Мда, – резюмировала старушка увиденное, что ранее скрывал плащик, – тяжко тебе, болезный с таким-то инструментом девиц обихаживать. Небось, за столько лет без работы забыл, как это делается-то! Вон, главная мышца́ атрофировалась даже!

Карлуша сначала покраснел, потом побледнел, затем, спохватившись, запахнул единственную одёжку и пробурчал:

– У меня всё окей, уважаемая!

– Ну-ну, – и уже мне: – Ты б его хоть одела, что ли, сколько можно остатки достоинства простужать, итак не блещут здоровьем.

Духа стало жалко. Хоть он и ехидный, зараза, но, в принципе, всегда поддерживал меня, подбодрял. Но только где ж я возьму ему одёжку?

– Да кто ж против! – воскликнула я. – Пусть хоть целый гардероб имеет!

В ушах немного зашумело, перед глазами потемнело, а когда я навела резкость в глазах, то обнаружила подле себя элегантно одетого представительного мужчину. Ещё один непрошеный гость? Нет, решительно надо засов пришпандорить на дверь! Проходной двор!

– Ух ты! – Молвил гость голосом Карлуши. – Мадам, позвольте вашу ручку! – картинно изогнувшись, он склонился над протянутой рукой Силестины. – Леди Дарина! – повернулся ко мне…

– Ик! – ответствовала я. Это и в самом деле был дух! Только, как обычно в последнее время, материальный, и необычно одетый во фрачную пару! – Ик!

– Ну вот и славно, – улыбнулась Силестина. – Чаю мне в этом замке предложат?

Через десять минут Пашка, светившийся розовым светом, сервировал столик в гостиной на троих. А в завершении торжественно водрузил рядом с кофейником – кофе он принёс для меня, – пузатую бутылочку с янтарной жидкостью.

– М-м-м-м, – облизнулась Силестина. – Кофе. И коньячок, – её глаза предвкушающе заблестели.

Намёк поняла. Я ж дитя 21 века!

– Вам кофе с коньяком? – рука уже потянулась к кофейнику, но застыла на полпути после слова:

– Без!

Решила уточнить:

– Без коньяка?

Нет, а чего тогда так влюблённо смотреть на бутылку?

– Без кофе, – скромно потупилась старушка.

Мда. Посиделки удались. А уж когда к нам присоединились бабули, то вообще прошли на ура! Силестина оказалась, ни много ни мало, смотрящей над всеми домовыми.

– Староста, значит, – пьяненько кивала баба Таня.

– Ты вже возьми нашу Дашку пид своё крыло! – всхлипывала баба Нюся.

– Конечно, возьму! – яростно ответствовала Силестина. – У нас в молельне аж стены индевеют, когда Дариночка переживает!

В результате была выработана стратегия и тактика моего поведения с графом.

Дальнейшие события развивались стремительно. Граф, действительно, вскоре припёрся в покои с предложением руки и сердца. Надо отдать ему должное – не стал скрывать, что помолвка будет временной, но расписал во всех красках обоюдную выгоду. И он сможет сопровождать короля во время поездки за невестой, и меня может взять с собой без проблем, и в Румию на обратном пути, точнее, король со свитой отправятся домой, а мы с графом можем поехать в Румию по своим делам. А дело у нас, по его словам, «очень серьёзное».

– Понимаешь, Дарина, вы попали под действие магического зова совершенно случайно. Я приблизительно могу рассчитать координаты вашего мира, но это, повторю, только приблизительно. В Румии есть маги, которые могут рассчитать точно, даже с точностью до минуты. Той минуты, когда вы исчезли из своего мира. Я не могу рисковать вашими жизнями, это было бы непорядочно с моей стороны – отправить вас в неизвестность.

По плану мне надо побыть немного капризной и нетерпеливой. Поэтому – ресничками хлопаем и дуем губки:

– А почему нельзя поехать сразу в Румию к этим магам?

– Можно. Но тогда только после того, как я вернусь из Ливадии.

Капризничаем дальше:

– Я тоже хочу в Ливадию! Я же нигде не была!

Граф – сама благожелательная вежливость и искреннее желание помочь! – терпеливо продолжал вешать мне лапшу на уши:

– Вот поэтому и нужна эта помолвка! Ты поможешь мне следовать за королём, а я помогу тебе вернуться точно в то самое время, когда вы исчезли!

Ах, как виртуозно качалась его лапша на моих ушках! Если бы я не знала реальную причину его желания на мне жениться, то поверила бы каждому слову. Честно. Он так убедительно говорил! Р-р-р-р-р! Так и хотелось треснуть чем-нибудь тяжёлым! Да толку-то – некромант. Его и из ада, и из рая выкинут, ибо «время ещё не настало»! Ну, хоть не треснуть, так высказать всё, что думаю, распирало. Но! Я обещала бабулям и Силестине доиграть свою роль до конца! Только… К концу разговора стали терзать смутные сомнения, что все слова, вертевшиеся на языке, не найдя естественный выход, ломанули на лоб и маршировала там бегущей строкой. Почему? Да потому, что вид у Тамира стал уж больно заинтересованный. Что ж, решила не убегать от своего «счастья», а то, вдруг граф кинется догонять, догонит, а потом хуже будет. Поэтому, перестав бороться со своей нервной системой, согласилась. Даже счастливую улыбку выдавила. Как сказала баба Нюся: «Пока ждёшь своего единственного, можно и замуж пару раз отлучиться». Отлучусь разок.

Помолвка состоялась через два дня в часовне поместья. Приглашённых было немного: барон Свенссон, – естественно! – виконты Штоги с дочуркой, разодетой так, словно это она невеста, двое незнакомых аристократов, – вероятно сослуживцы Тамира, и, собственно мои бабули. В воздухе витал невидимый Карлуша, – его присутствие выдавали едкие комментарии всего происходящего, раздававшиеся в моей голове. Где-то под куполом часовни играла нежная музыка, украшенный белыми цветами стены подчёркивали торжественность и романтизм предстоящей церемонии. К алтарю меня чинно вёл лорд Дарк. После витиеватой речи храмовника о важности семейных уз, о необходимости соблюдения чистоты в отношениях и тому подобное, прозвучали долгожданные слова:

– Согласен ли ты, граф Логенберг, взять в невесты девицу Дарину и оберегать её чистоту и невинность до самой свадьбы?

– Согласен, – произнёс Тамир.

– Согласна ли ты, девица Дарина, стать невестой Его Сиятельства графа Логенберга, хранить свою чистоту и невинность до самой свадьбы?

О как. Я – должна блюсти чистоту и невинность, а граф? Нет, я, конечно, понимаю, что невинность Тамира уже давно канула в небытие, но, что же получается: мужчине можно развлекаться на стороне до свадьбы? Во, гады! Значит, как ему – взять в невесты, а мне – стать невестой! А может, я не хочу именно его, графа, в женихи? Перебор, господа! На фиг всю стратегию и тактику, на фиг! В Ливадию я и так поеду по приглашению короля, а там видно будет. И я с гадостной улыбочкой радостно возвестила:

– Нет!

На несколько секунд в часовне повисла недоумевающая тишина. Тамир удивлённо моргнул и спросил:

– Почему?

Предвкушая облом королевского плана, я продолжила упиваться своей выходкой:

– А где красивые ухаживания? Где заверения в вечной любви? Нет? Тогда и помолвки не будет! Я не согласна!

Рука графа, в которой он держал помолвочное кольцо, – кстати, фальшивое! – повисла в воздухе, в глазах приглашённых гостей плескалось недоумение вкупе с непониманием: как это Логенбергу, наследнику древнего рода, богатейшему жениху королевства отказала какая-то безродная выскочка из другого мира?

Я торжествовала. Даже видела большую толстую свинью, что по-хозяйски разлеглась возле ног короля, и ласково похрюкивала: мол, что, не получилось тебе, свет души моей, граф, сходить в женатую жизнь на пробу? А нечего бедных девушек обманывать! Взяли моду: хочу – женюсь, надоела – разженюсь.

С чувством выполненной пакости этим двум закоренелым холостякам я величественно спустилась вниз, подальше от алтаря.

Пробил мой звёздный час!

– А я согласна! – пропищал знакомый визгливый голос.

И тут же на месте невесты рядом с графом, то есть, на МОЁМ месте, оказалась блондинистая куколка. Никто ничего не успел понять, как эта проныра подставила пальчик, а другой рукой как бы нечаянно коснулась руки «жениха». Всё бы ничего, да графская длань дрогнула, и этой гадине удалось просунуть свой палец в кольцо!

Воображаемая свинья перевела задумчивый взгляд на меня с намерением переместиться уже к моим ногам. Хрюкнула весьма заинтересованно, чем вызвала табун испуганных мурашек на спине.

– Ой, ду-у-ура! – простонал в ухо невидимый Карлуша.

Портальный зал на границе был немного меньше, но сама арка, наоборот, больше. Я с любопытством крутила головой, разглядывая своеобразный форпост. Он представлял собой довольно большое укреплённое сооружение, что-то вроде крепости, внутри которой располагался целый маленький посёлок с развитой инфраструктурой. Это стало понятно по тому, как вдалеке слышался детский смех. Значит, тут живут семьями. Пока нам подводили лошадей, пока мы расселись – вот, когда пригодились уроки верховой езды в бабулиной деревне! – солнце уже поднялось, и ночная прохлада стала отступать. До само́й границы с Ливадией предстояло добираться своим ходом по так называемой санитарной зоне. Она начиналась сразу за крепостной стеной. А там уже готов «зелёный коридор» и ждут сопровождающие ливадийцы. Об этом мне поведал Дарк. Граф ехал рядом и был мрачнее самой чёрной тучи. Ну сам виноват, нечего было клювом щёлкать. Мог бы и отказаться. Хотя – нет, не мог. Время поджимало. И так мы отправились в путь в самый последний срок. Дальше тянуть было уже нельзя.

Путь проходил по узкой лесной дороге, в ширину которой еле помещалась карета. Сначала Дарк рассказывал мне о самой Ливадии, её традициях, основных законах. Тут я и узнала, почему неженатым мужчинам въезд в Ливадию запрещён. Оказывается, там катастрофическая нехватка женщин. Так как мир магический, то и в Ливадии рождаются маги. И, если мужчины могут развивать свой дар в специальных резервациях, – тут Дарк отказался более подробно пояснять, сказал, что сама всё увижу, – то женщинам дар блокируют. Многие недовольны такой политикой правителя. Участились случаи, когда девушки специально выходили замуж за иноземцев, и уезжали с ними к ним на родину. Как результат – женщин становится меньше, рождаемость падает, да и рождаются в основном мальчики. Пробовали приглашать девушек на обучение с последующим трудоустройством или замужеством, но мало кто хочет запечатать свой дар.

– Ты пойми, – вещал Дарк, – для нас магия – это как дышать, как для птицы крылья. Тот, кто хоть один раз ощутил единение с ней, тот никогда добровольно не откажется от магии.

– А почему в Ливадии нельзя пользоваться магией? – не удержав своего любопытства, спросила я.

Дарк посмурнел, помолчал и обрезал:

– Есть причины. Если они захотят, сами расскажут.

Мы ещё поговорили о ситуации в этой стране, но после пары часов разговор сошёл на нет, и полдень мы встретили в полном молчании. Пора бы и перекусить. О чём, не стесняясь, и сообщил мой живот. Как раз подъехали к такому месту, где дорога делала поворот, а сбоку был оборудован небольшой карман с коновязью и кострищем. Чуть дальше на полянке можно было разбить палатки, но мы собирались только покушать.

– Привал! – скомандовал лорд.

Воины спешились и занялись обустройством, кучеры направили кареты к небольшой площадке, видимо, специально служащей для таких целей. Из королевской кареты вышел лакей с походной сумкой. Наверное, там была еда для монарха, которую требовалось разогреть на костре. В санитарной зоне магией пользоваться уже нельзя, поэтому – будем ближе к природе!

Мужчины действовали слаженно, каждый занимался своим делом, подготовка к лесной трапезе шла умело и быстро. Тамир спешился, метнув на меня хмурый взгляд, и хотел было помочь мне, но Дарк оказался быстрее. Он снял меня с лошади, а сам пошёл проконтролировать подчинённых. Несколько часов в седле, пусть даже ехали мы шагом, моя попа и ноги восприняли без энтузиазма. Я удивилась, глядя, как мужчины непринуждённо двигаются, словно не в седле полдня сидели, а пару минут в кресле провели.

Но ещё больше я удивилась, когда из второй кареты, кряхтя, выползла Вероника под руку со своей горничной!!! Капец! И меня хотели посадить с ней рядом? Да ни за что! Я спать в седле буду, пусть привязывают, чтоб не свалилась, но с ней в одну карету не сяду! Стало понятно, чего Тамир такой хмурый. Ему же теперь свою невесту нянчить всю поездку. И зачем она попёрлась следом? Хотя, надо отдать белобрысой должное: она не ныла и не стонала. Только кряхтела. Но это и понятно – провести сиднем несколько часов тоже тяжело.

– Что, не ожидала? – усмехнулся вернувшийся Дарк.

Я пожала плечами и пошла в ближайшие кустики. Отдав дань природе, решила немного размять ноги и прогуляться. Добрела до маленького ручейка, что весело журчал по каменистому руслу, как пить дать, сделанному искусственно. Здесь, в санитарной зоне, было намного теплее. Солнце стояло в зените, воздух прогрелся до духоты. А возле воды ощущалась живительная прохлада. С удовольствием просидела бы тут всё отведённое на привал время. Можно же отдохнуть, пока еда готовится? Разулась, сняла носки и опустила ноги в воду. Хорошо, что одела штаны, обошлась без чулок. Ка-а-а-айф…

– Вот ты где!

Рядом умостился Дарк, собственной персоной. Тоже скинул сапоги и последовал моему примеру. Сидим, болтаем босыми ногами и молчим.

– Жарко. Долго ещё? – спросила я, чтобы хоть как прервать неловкое молчание.

– К вечеру будем на месте. Вот, если бы кто-то не упрямился, и ехал в карете, то добрались быстрее.

Ух, ты! Сам вывел на разговор о Веронике!

– А с какого перепугу Тамировская невеста увязалась с нами?

– А кто вас, женщин, разберёт? – лениво отозвался мужчина. – Наверное, чтобы быть ближе к жениху и отгонять других желающих занять её место.

Он завалился на спину, заложил руки за голову и покусывал травинку.

– Очень нужно! – фыркнула я. Покосилась на соседа. Лежит расслаблено, прикрыв глаза и грызёт травинку. – Слушай, а король ты или нет? Почему меняешь внешность?

Дарк тяжело вздохнул, поднялся, опёрся локтями на ноги, согнутые в коленях.

– Король – мой старший брат. Десять лет назад была война с тёмной стороной. Нам удалось загнать тёмных на изнанку. Оставался один портал, который никак не могли закрыть. Мой брат почти выгорел, но сумел его запечатать. Он был сильнейшим боевым магом всего королевства. Королевский архимаг погрузил его в магический сон, чтобы Карл совсем не умер. Наши учёные ищут способ вернуть брата к жизни, они дали магическую клятву на крови о неразглашении, но пока результата нет.

– Но почему ты не примешь престол? Зачем такие сложности? Пусть Карла лечили бы и другие лекари, из других стран. Может быть, сообща нашли способ. Не думал об этом?

– Думал, – он болезненно поморщился. – Только здесь не всё просто. Королевский артефакт, на котором дают присягу все короли, примет сильнейшего боевого, именно боевого, мага. Самым сильным после Карла является наш средний брат. Я лишь третий.

– А где ваш средний брат?

– А он и начал эту войну, – яростно прошипел Дарк. – Я не могу допустить на трон братоубийцу! Ведь он заявит свои права, и артефакт признает его королём. Тогда брату уж точно ничего не поможет.

Вот это поворот.

– Ничего не поняла. А зачем мы едем в Ливадию? Кто будет жениться на принцессе, если Карл болен?

– Янина хорошая девушка, – после некоторого молчания произнёс мужчина. – Мы вместе учились в академии. Она в курсе нашей проблемы. Надеюсь, за это время смогла найти что-нибудь, что поможет брату встать на ноги. В Ливадии очень развита медицина. Может, именно их методы ему и помогут.

– А литропус?

– Чтобы брат мог выпить зелье из литропуса, нужно привести его в сознание. Сейчас это никак нельзя. Даже несколько секунд, проведённых в сознании, могут оказаться фатальными: магические каналы схлопнутся и Карл уже никогда не сможет владеть магией.

Мда. Ситуация печальная. Я бы сказала безнадёжная. И всё же:

– Так кто женится на принцессе?

Дарк рывком встал, также рывком поднял меня и буркнул:

– Я. Для всех я король, хоть и под личиной брата. Вся наша охрана, что сейчас с нами, они все преданы мне и знают об этом. Так что в карете «подсадной» король. Наш самый младший брат. Когда будет нужно, я надену личину Карла, а пока я такой, какой есть.

Что ж, надежда на исцеление, хоть и крошечная, да есть. Но пока – король Дарк. Так сказать – ИО.

Со стороны лагеря потянуло вкусными запахами.

– Теперь ты знаешь всё, – сказал Дарк. – Верю, что не проболтаешься, поэтому и рассказал. А сейчас пойдём, поедим, да двинемся дальше.

Вкусно пообедав, наша делегация отправилась к границе. Подъехали мы уже затемно. Дарк и Тамир посовещавшись, решили разбить лагерь и заночевать недалеко от форпоста Ливадии. А уже утром, по светлому, перейти границу.

Сказано – сделано. Мужчины быстренько поставили палатки, развели костры, расседлали и обиходили лошадей. На костре грелся ужин и уютно тарахтел крышкой котелок с кипятком.

– Чего такая смурная? – поинтересовался Дарк, подсев к костру, около которого примостилась я. Вероника не отходила от Тамира ни на шаг. Они расположились около другого костра.

– Да так, мысли разные в голову лезут, – попыталась уклониться от прямого ответа.

Король посмотрел на мою кислую физиономию более внимательно и хмыкнул:

– За бабуль переживаешь и за питомцев?

Кивнула, соглашаясь. Ну, а что отрицать очевидное? Хоть Вероника и поехала с нами, но в замке осталась её маман, и отношения с моими бабушками у неё не очень складывались, особенно после помолвки Тамира. Где-то далеко внутри теплилась надежда на барона Свенссона. В случае чего, он с удовольствием приютит бабу Нюсю и бабу Таню, а вот с тарантутами как будут развиваться события – не знаю. Одно радует: магический накопитель я заправила под завязку, – целый час песни пела, аж охрипла, – надолго хватит, а потом они могут залечь в спячку где-нибудь в укромном уголке замкового подземелья. Найти их лёжку мне поможет огневичка. Она с Муркой теперь не расстаётся.

И всё равно душа болит. Я впервые за свои 18 лет так надолго от бабушек уезжаю. Сколько себя помню – кто-нибудь из них был всегда со мной рядом. Да и посадки литропуса оставлять было страшно. Это сейчас у них тарантуты в охранниках, а если что вдруг? И почему мне всякая гадость в голову лезет?

Дарк словно услышал мои мысленные стенания и улыбнулся:

– Не волнуйся. Ничего страшного не случится. И с бабулями, и с тарантутами, и с твоими экспериментальными посадками. И вообще. Пока наши бабки на графских грядках, всё будет хорошо!

«Наши бабки». «Наши». Это слово ласковым теплом согрело метущуюся душу, и бросило семя уверенности в завтрашнем дне. И в самом деле – чего это я? Впереди таинственная страна, где магия находится под запретом, а, значит, развита наука и техника. Будет, что сравнить. Может, какие-нибудь штучки или идеи удастся перенести в мой мир, когда настанет пора возвращаться. Да и просьбу Силестины надо выполнить. Обещала.

– Ну, пойдём бабулины копытки́¹ дегустировать?

Я заглянула в тёмные бархатные глаза Дарка и хлопнула ладонью о его протянутую ладонь.

– Пойдём!

Завтра у меня начнётся новая полоса в жизни.

¹ – «копытки́» – традиционное белорусское блюдо из картофеля. Подсушенные в духовке копытки́ служат хорошей основой для супа или гарнира вместо макарон.

Конец первой части.

Дорогие друзья! Если вам понравилась история – клацните на кнопочку "Мне нравится" Автору будет приятно.

Вторая часть уже на портале! Наши бабки и зелье в кадке.

Небольшой отрывок