Снежана

- Ну где же ты? Мы опаздываем, - тихо стону, сидя в машине на школьной парковке.

Баграт снова подрался, защищая одноклассницу, но это уже третий раз в этой четверти, и восьмой за год. Сколько бы мы с мужем ни объясняли, что кулаками проблемы не решают, он нас не слышит, делает все по-своему. Вот и допрыгался до школьного психолога. Но это самое безобидное, из того, что могло бы.

Правда, психолог, прежде чем начать работать с сыном, решила в первую очередь поговорить со мной и мужем. Зачем, я так и не поняла. И вот, в назначенный день и час, которые сам же и согласовал, он опаздывает.

Это так непохоже на Эмира. Он всегда предупреждает, если задерживается.

- Ответь же, - разговариваю с противным телефоном, из которого доносятся лишь молчаливые гудки.

Почему он не берет трубку? Я звонила его секретарю, она подтвердила, что муж выехал. Так где он? Нам нельзя опаздывать к этой психологине. Не хочу, чтобы из-за нашей непунктуальности, у женщины сложилось негативное представление о нашей семье, и это отразилось на сыне.

Господи, помоги же мне подобрать ключик к четырнадцатилетнему подростку. Вот смотрю на Алину с Армадом, их Артуру уже шестнадцать, и он более сдержанный. Не понимаю, как им удалось такого добиться. Надо будет спросить у нее совета, потому что мой ребенок на любой разговор выпускает колючки.

- Ладно, у меня больше нет времени ждать тебя, Эмир, - говорю в трубку, из которой так и идут гудки. – Скажу, что ты не смог приехать.

Не хочу врать. Не мое это. Мне всегда говорят, что все на лице написано, и даже если очень сильно постараюсь, все равно не смогу убедительно солгать.

Так, нет времени причитать, нужно идти. В конце концов? в магазинчике тоже дел невпроворот. Как цветочник, ненавижу кануны праздников. Да, денег много, но ты так выматываешься, что ничему не рад. Сейчас поговорю с Алевтиной Олеговной, и поеду по делам.

А вечером нужно будет снова поговорить с сыном. Не дело это. Понимаю, нравится ему одноклассница, но я не хочу, чтобы у него возникли проблемы из-за девочки, которой на него все равно. Видела я эту красавицу. Вертит им, как хочет, а он и рад.

Влюбленные мужчины в любом возрасте бывают слепы. И почему он так рано влюбился? Интересно, когда Давид влюбится, я также буду переживать, или ломка только в первый раз?

- Так, стоп. Пора идти.

Выхожу из машины и ставлю ее на сигнализацию. Какой сегодня холодный день. Как всегда, накануне Восьмого марта погода решает стать более свирепой. Кутаюсь в воротник пальто от ледяного ветра и иду в школу.

- Эмир? – проходя вдоль парковки, замечаю на другом ее конце машину мужа. – Ты уже здесь?

Странно. Очень странно. Если приехал, почему не отвечает на звонки? и не дождался меня, чтобы пойти вместе? Машина заглушена, точно уже внутри здания, а не в салоне.

Неприятный червячок начинает грызть изнутри, но я гоню его прочь. Что внезапно вспыхнувшая ревность? И к кому? К женщине, которую мы оба никогда не видели? Совсем с ума сошла, и все из-за того, что в последнее время муж стал задерживаться на работе, реже говорит комплименты и меньше времени уделяет семье, не только мне.

Пыталась с ним поговорить об этом, но он отнекивался, говорил, что много работы навалилось и он устал. Чувствую, что-то не так, но он не говорит, а выпытывать бесполезно.

Нет, снова меня понесло не туда. Сейчас поговорим с психологом, потом с сыном, а вечером состоится тяжелый разговор с Эмиром. Это не дело, нужно что-то решать со всем этим недопониманием, пока не случилось непоправимого.

На вахте меня пропускают без проблем, психолог выписала пропуск на посещение, ведь в нашу школу не пройти без разрешения даже родителям, настолько серьезная охрана. С одной стороны, мне это нравится, но с другой стороны, такое чувство, что нахожусь в колонии. Не представляю, как дети это выдерживают, хотя, им на это может быть все равно.

Коридоры пусты, недавно начался урок. Стук каблуков по мраморному полу кажется очень громким, но ничего не могу с этим поделать. До нужного кабинета дохожу довольно быстро, и как же я радуюсь, когда он оказывается первым справа от лестницы.

Выравниваю дыхание, приглаживаю волосы и стучу в дверь. Никто не отвечает. Странно, она уже должна быть на месте. Встреча начнется через четыре минуты. Неужели психолог придет минута в минуту? Все может быть. Это ведь ее кабинет, ее работа.

Все что угодно могло произойти. Вдруг она вообще вышла к ученикам?

Да нет, если бы задерживалась, то явно написала бы или позвонила. Она произвела на меня хорошее впечатление по телефону.

Подхожу ближе к двери, и слышу тихую спокойную музыку за ней. Может в этом дело, за звуками стук не был услышан? Да, так и есть. Стучу громче и захожу, но сразу натыкаюсь на пустующее рабочее место.

- Хм, похоже, отошла. Подожду снаружи.

Но не успеваю сделать и шага, как из подсобки доносятся… стоны. Мужские и женские. От шока застываю на месте. Это кола или непонятно что? Чем тут сотрудники занимаются?

- Заканчивай уже, - раздается грубый мужской голос, который я ни с чьим не спутаю.

Да нет, это просто обман слуха. Этого не может быть. Не может.

В горле вязкий ком, дышать становится трудно. Грудь распирает от боли. Такое чувство, что сейчас разорвет от этого.

Нет, это не может быть мой муж. Он явно зашел к директору или завучу. Он не может находиться за дверью, просто не может. Он не такой. Он мог. Муж ведь любит меня, я это точно знаю. Это какая-то ошибка. Я просто себя накрутила.

- А что, боишься, что застукает? Эмир, Эмир, я тебе всегда говорила, она никогда не даст тебе того, что дам тебе я. Неужели до сих пор этого не понял? – игривый и довольный женский голосок рушит остатки призрачной надежды.

Остатки воздуха выбивает из груди. На негнущихся ногах подхожу к другой двери и как ненормальная толкаю ее, заходя внутрь, несмотря на страх увидеть подтверждение своей догадки. Надо развернуться и бежать, но не могу. Я должна точно знать, что Эмир предал меня, иначе поверю в любые сказки, которые услышу.

- Меньше слов. Такой рот не должен простаивать без дела. Продолжай, - раздраженно бросает муж и в этот момент я вхожу в их мир удовольствий, и вижу картину маслом.

На софе, раскинув руки на спинке и широко расставив ноги и с явным удовольствием на лице, сидит Эмир, а у его ног, в одном черном кружевном белье, сидит женщина. Ее прическа растрепана, и макияж, уверена, смазан от усердной работы.

- Дверь, - хриплым от слез голосом прерываю их идиллию, - надо закрывать. Вы ведь… в школе.

На лице мужа удивление, на ее довольная улыбка, но оба не выглядят расстроенными. Хотя, Эмир ругается одними губами. Он все же недоволен происходящим.

- Оу, неловко получилось, - первой отмирает психолог и встает, подбирая с пола блузку, и тут одеревенение пропадает, и шок уходит, сменяясь ворохом мыслей.

Не могу на это смотреть. Это просто ужасно. Не могу поверить, что Эмир… изменил мне. Как такое возможно? Он ведь любит меня. Любит! Нет, это все неправда. Этому есть какое-то объяснение, уверена. У нас ведь пятнадцать лет брака за спиной, три ребенка. Он просто не мог.

Но все же перед глазами ясная картина. Женщина застегивает блузку, он поправляет штаны, прежде чем встать. Как это можно не так понять?

Они устроили в кабинете психолога черти что. Господи, это просто за гранью моего понимания.

Хочется истерично засмеяться. Кто как узнает об изменах мужа: одним присылают фото любовницы, другие застают благоверных в номерах отелей, третьи находят чеки за подарки, четвертые дома… да много как женщины узнают о неверности мужей.

Но вот так, в кабинете школьного психолога, когда их могут застукать учителя, ученики, или другие родители, это что-то за гранью фантастики.

Интересно они специально подгадали момент, когда я приду, хотели унизить и сделать больно, или это вышло совершенно случайно? Да нет, специально – это уже слишком. Скорее всего, что-то пошло в их планах не так, я просто пришла не вовремя.

Только от этого не легче. У меня словно сердце из груди вырвали. Слезы душат, но я должна сдержать их. Они не увидят, как я плачу.

- Снеж, давай только без истерик. Мы все же в школе, и это все не имеет никакого значения, - муж встает с софы и идет ко мне, а я срываюсь с места, убегаю прочь.

Но, кажется, кто-то там, наверху, против меня сегодня, потому что не успеваю сделать и пары шагов, как путаюсь в ногах и падаю на пол. Запястья простреливает болью, и слезы все же срываются из глаз, а с губ срывается жалобный всхлип.

Нет, нельзя плакать, но я все же рада физической боли, она отвлекает от душевной, заглушает ее.

- Закрою дверь, чтобы не привлекать лишнего внимания, - мимо меня, походкой от бедра, проходит женщина и действительно закрывает входную дверь, которую я от шока забыла закрыть, а потом идет к своему рабочему столу, словно ничего не произошло.

- Вставай, - муж подхватывает меня под руки и помогает встать, а я брыкаюсь.

- Не прикасайся ко мне, предатель! Не трогай меня, - начинаю кричать, не в силах сдерживать эмоции.

Не хочу, чтобы он меня трогал после нее, не хочу. Это уже слишком. Еще и ведет себя так, словно я вырвала его с совещания, а не застала с другой в момент близости.

- Снежана, возьми себя в руки. Не кричи, сейчас вся школа сбежится на твою истерику. Ничего страшного не произошло, зачем так переживать?

- Что? – от шока я висну безвольной куклой в его руках. - Ничего не произошло?

Это он называет «ничего страшного не произошло»? Мне просто послышалось. Да точно, у меня просто в голове все помутилось и слышу то, что хочу услышать, а не то, что говорят на самом деле.

- Да, Снеж, ничего. Возьми себя в руки, - он встряхивает меня немного, стараясь привести во вменяемое состояние. – Дома поговорим. Школа не место для твоих истерик.

Усмешка слетает с моих губ.

Для моих истерик не место, а чтобы они здесь пестики и тычинки наглядно изучали, значит, место?

- Простите, - за мгновение до того, как я успеваю что-то ответить Эмиру, психолог встревает в разговор. – Раз уж мы все в сборе, может, приступим к тому, зачем я вас пригласила?

У меня от ее наглости рот открывается, настолько поражена. Приступить к тому, зачем собрались? Да черта с два я буду с ней разговаривать о сыне. О чем вообще можно разговаривать с той, которая в школе развлекается отцами учеников?

Я обязательно расскажу об этом директору, но сначала переведу сыновей в другую школу. Здесь им не дадут спокойно учиться, после того, как подниму этот вопрос. Между мной и директором такое поведение психолога явно не останется.

Каждый будет считать своим долгом перемыть кости мне и детям. Каждый раз будут смотреть на нас, как не знаю на кого. Нет, я не враг своим детям. Нельзя пороть горячку.

- Присаживайтесь, время уже подошло. Не будем друг друга задерживать, - все не унимается Алевтина, как-то там по батюшке.

- Вы с ума сошли? – вопрос с истеричными нотками все же срывается с губ. – Как у вас вообще язык поворачивается говорить со мной?

- Снежана Игоревна, вы сейчас явно не в состоянии говорить на важные темы. Если так, я так и напишу в своем заключении. Не хотите со мной говорить, тогда покиньте кабинет, мы с вашим мужем закончим сами, - скрепив руки в замок, добивает меня своим невозмутимым спокойствием.

- Не посм…

- Снеж, успокойся сказал, - перебивает меня муж и крепко прижимает к себе, демонстрируя свою силу и власть.

Ну конечно, в его руках я беспомощный котенок. Сколько ни буду биться, царапаться, кусаться, ничего не выйдет. Он выше меня, шире в плечах и намного сильнее. Раньше эта разница мне нравилась, но сегодня я ее ненавижу, потому что впервые она играет против меня.

- Успокоиться? Ты изменил мне! Как я должна успокоиться?

Муж недовольно закатывает глаза, по его лицу можно прочесть одну-единственную мысль: «как ты мне надоела».

- Я тебе сказал, дома поговорим. Сейчас успокойся, - говорит и поворачивается к психологу. – Алевтина Олеговна, в связи с форс-мажорными обстоятельствами, предлагаю перенести встречу на послезавтра, на это же время. Сегодня не самое удачное время.

Перенести? Он с ума сошел. Да я в жизни не переступлю порог ее кабинета! Или он ей новое свидание назначает, хочет еще раз мне представление устроить?

Интересно, как давно у них это закрутилось и каким образом? Неужели, когда его вызывали в школу, он к ней заглядывал, чтобы сходить налево?

- Господи, нет! – ужасная догадка врывается в сознание и не отпускает. – Вы что, специально травите сына, угрожаете ему, чтобы почаще встречаться с экстримом? Да как вам не стыдно!

Она ведь действительно могла это делать. Начала с вызовов в школу, потом назначила эту встречу, чтобы разрушить семью наверняка, а сын был разменной монетой, о нем никто не подумал. Баграт стал пешкой в ее руках, жизнью которой она играла, не задумываясь.

- Простите, не понимаю, в чем вы меня обвиняете. Если не сбавите тон, тон, буду вынуждена дать заключение, что агрессия со стороны мальчика вызвана тем, что его мать агрессивный человек. Он берет пример с родителя и отсюда мы имеем проблемы с ребенком. И боюсь, что в таком случае, придется, - не договаривает, разводит руками, играя на моих нервах. – Оградить всех детей от такой матери, как от источника негативного примера.

В голове происходит короткое замыкание. Голос Алевтины эхом звучит в голове, и в какой-то момент я срываюсь, как гоночный автомобиль, с разбегом от состояния абсолютного спокойствия до безграничной, неудержимой ярости, за девять секунд.

Да кто она такая вообще, чтобы угрожать мне лишением детей? Думает, у нее что-то получится? Да я любому глаза по выцарапываю, кто посмеет приблизиться к моим сыновьям и дочери.

- Да ты, - бросаюсь в сторону женщины, но меня перехватывает муж, не давая не то что дотянуться до негодяйки, даже подойти на шаг.

- Прекрати, - рычит над ухом, а я полосую его злым взглядом, отчего его глаза загораются яростью, не меньшей, чем моя.

Плевать. Хочет злиться, пусть злится. Я не собираюсь оправдываться и останавливаться. Она только что угрожала нашим детям, а ему плевать. Значит, и мне на него плевать. Я свою семью в обиду не дам.

- Пусти меня, - шиплю на него, до боли сжимаю пальцы на его руках, но он упрямо держит меня. – Пусти, говорю. Пусти же.

- Успокойся. Ты этим ничего не решишь. Только хуже сделаешь, - он старается говорить тихо, чтобы эта стерва ничего не услышала, и это почему-то ранит.

Мне хочется, чтобы он, не я, показал ей где ее место. Чтобы заставил ее извиниться, чтобы она убралась из города, ведь это ему под силу. Но он не делает этого. Эмир позволяет ей быть выше меня. Почему? Только потому, что она оказалась такой безотказной?

- Со словами аккуратнее, - словно прочитав мои мысли, муж все же обращается к ней. – Я сказал, послезавтра в это же время. И давай обойдемся от резких движений. От греха подальше. Я ведь и злым умею быть.

Господи, о чем они говорят. Чувствую себя лишней в их компании и ужасно грязной. Хочется встать под горячие струи воды, чтобы от них пар клубился, заполняя всю ванну, чтобы смыть с себя все это. А еще лучше, собрать чемоданы и сбежать с детьми подальше отсюда, туда, где фамилия Адивар ничего не значит.

- Не угрожай мне. И, Снежана Игоревна, ты будь смирной, тогда все хорошо будет. До послезавтра, - на ее лице блуждает довольная и сытая улыбка.

Значит, у них это давно. Сегодняшнее не случайность. Я права. Интересно, они только в школе развлекаются, или еще где-то? Да, конечно, не только здесь. Кошмар, о чем я думаю сейчас. Мысли, словно тараканы, разбежались по углам, и только те, и лишь единичные, под дихлофосом, танцуют ламбаду посреди сцены, подпевая заплетающимся языком.

- Мы друг друга поняли, - снова парирует муж, а я дергаюсь в его руках.

- Поняли. Все зависит только от вас, - говорит Алевтина, когда муж тянет меня на выход из кабинета, несмотря на сопротивление. – И Эмир.

- Что? – с раздражением, не поворачиваясь к ней, спрашивает.

- Надеюсь, тебе понравилось. Жалко тебя, столько лет без того, что так любишь. Как не сошел с ума… - приторно мурлычет, а у меня красная пелена перед глазами появляется.

Снежана

- Ты можешь успокоиться? – на лестнице Эмир ставит меня на землю и зажимает в угол.

Видимо надоело тащить меня брыкающуюся. Ничего, столько без любимого жил, терпелка уже должна хорошо работать. Или что, когда злится, система дает сбой? Переживет как-нибудь. Посмотрите на него, терпел, обделен был. Неужели это повод налево был сходить. Да еще и так необычно.

У меня в голове не укладывается это. Серьезно. Хватаюсь за голову, порчу укладку, и пусть. Мне хочется истерично смеяться, потому что вся ситуация похожа на какой-то абсурд. Может я сплю и вижу кошмар? Да нет, во сне не бывает больно.

Это все происходит в реальности. Сейчас, напротив меня стоит предатель, который разрушил то, что мы так долго строили. Все просто в топку улетело. Идеальная семья, как же. Только в моей голове она была идеальной. Хотя, возможно для него все тоже было по-своему идеально.

Трое детей: два наследника его бизнеса и маленькая принцесса. Дом – полная чаша. Любящая жена, которую не стыдно обществу показать, еще и не бездельница. Для все мы пример для подражания, а на деле, вся наша жизнь - одна большая ложь!

- Как давно все это началось? – молчит, только волком смотрит. – Как давно? Это простой вопрос, Эмир! – под конец, голос срывается ан крик.

Я стараюсь, честно, изо всех сил стараюсь сохранить лицо, сдерживаться, чтобы на нашу ссору не сбежалась половина школы, но меня наизнанку от боли выворачивает. Очень сложно быть спокойно и рассудительной, когда землю из-под ног выбили.

- Успокойся, - муж тянет ко мне свои руки, а я делаю шаг назад, больно врезаясь в стену и выставляю руки.

Не хочу, чтобы он ко мне прикасался. Не хочу. Он только что ее…

- Ты мне изменил, унизил меня, втоптал в грязь, еще и ей позволил так со мной обращаться, а сейчас просишь успокоиться? Да верх спокойствия, Эмир! – тело начинает бить мелкая дрожь, меня буквально всю трясет от стресса и злости, бросает в жар и трудно дышать.

Это ужасное состояние, которое доводит до паники, когда воздуха не хватает, а не просто тяжело сделать вдох, это боль в голове, желание куда-то бежать или забиться в угол, сжавшись в комок.

- Просто ответь мне, как давно ты разрушил нашу семью, и почему?

Молчит, смотрит на меня недовольно.

- Эмир.

- Мы не будем это обсуждать. Просто забудь, что увидела. Больше тебя это не коснется, - отвечает спокойным голосом, но глаза злющие, кулаки сжаты, он весь напряжен и явно хочет, чтобы я сейчас покорно опустила глазки, со всем согласилась и молча приняла изменившуюся реальность.

Господи, за что ты так со мной? Что я сделала не так? Была недостаточно ласковой, излишне капризничала, выносила ему мозг по пустякам? Что?

- Эмир, - в голосе уже сквозят слезы, и он это слышит.

- Я все сказал, Снежка, - вздрагиваю от его ласкового «Снежка».

Как у него еще язык поворачивается так меня называть после увиденного? Это за гранью. Я так не могу.

Стискиваю зубы и делаю шаги к нему навстречу, останавливаюсь, когда между нами остается всего полшага и поднимаю руку.

Муж внимательно следит за мной, изгибает удивленно бровь, когда я поднимаю руку с кольцом. Не понимает, что хочу сделать. И пусть. С моих губ срывается горькая усмешка, и я начинаю тянуться к безымянному пальцу, чтобы снять символ, олицетворяющий нашу семью, верность и любовь.

Но не успеваю даже прикоснуться к золотому обручу, как он перехватывает мою руку.

Мы встречаемся взглядами, полосуем друг друга от злости. Его хватка на запястье становится все сильнее, но не переступает черту.

- Пусти, - недовольно бурчу в его сторону.

Выгляжу, наверное, как паровоз чух-чух, пых-пых. Ему повезло, что я не дракониха и не могу сделать из него жаренную сосиску на шпажке, а хотелось бы.

- Только попробуй снять кольцо, и узнаешь, каким я могу быть в гневе, - цедит сквозь стиснутые зубы, не давая вырвать руку.

- Посмею. Мы больше не семья, Эмир. Ты все разрушил. Так зачем мне носить безделушку? Знаешь же, я ненавижу кольца.

Каждое слово жалит его, я словно отвешиваю ему звонкие пощечины, ведь для него было важно, чтобы я носила кольцо, а я не люблю. У меня костяшка у основания узкая, все кольца болтаются. Я каждый день боялась его потерять, но носила, потому что считала это не такой уж невыполнимой вещью, когда любишь.

Но даже ношение меня не уберегло от беды. И как же это все смотрится до ужаса комично. Муж хотел, чтобы все видели, что я занята, чтобы это отпугивало проходимцев. И свое он носил с гордостью, как сам говорил, показывая всем, что его сердце навсегда занято одной женщиной, которая наполняет каждый его день светом, делает жизнь счастливой, помогает не забывать ради чего он вообще живет и впахивает.

А что в итоге? Мое кольцо меня уберегло, а его кольцо не спасло. В его постели оказалась другая, и пошел он к ней в здравом уме.

Честно, будь он пьян, или опоен каким-то препаратом, возможно, я бы простила его. Если бы все было не по его воле, если бы он раскаивался, а так, это самое настоящее предательство. Подлое, бесчеловечное предательство. Он знал, на что идет, знал, что я должна прийти, но все равно изменил.

- Ты это специально сделал? Надоело скрывать? Хотел сделать мне больно, да?

- Что? – удивленно спрашивает, когда я резко меняю тему. – Это ты приехала на полчаса раньше. Я ведь просил ее сообщить, что время надо перенести.

- Ахаха, - как же это смешно.

Посмотрите какой заботливый. Попросил перенести время, чтобы они могли спокойно повеселиться. А она взяла и не перенесла. Ох какая коварная женщина. Решила ход конем сделать, вот только явно рассчитывала на иное развитие событий.

- Это ничего не меняет, Эмир. Я сниму кольцо, хочешь ты этого или нет, и подам на развод. Спи с кем хочешь, где хочешь, но без меня. Я не смогу делить тебя с другими.

Он ничего не говорит, только продолжает полосовать взглядом. По глазам вижу, он не отпустит без боя. Он же сказал забыть, что все в порядке, значит сделает все, чтобы так и произошло.

К тому же, его родной брат, адвокат по бракоразводным делам, имеет свою фирму. Им зажать меня со всех сторон – рас плюнуть. Но я не сдамся. Так просто он меня не сломает.

- Это мы еще посмотрим. Я уже выбрал жену, мать своих детей, хозяйку дома и сердца, а решения я не меняю. Тебе придется выбросить глупости из головы. А сейчас, поехали, обо всем поговорим без лишних ушей. Мы же в школе в конце концов, а ты тут скандал закатила.

Я устроила истерику? Я виновата? А ничего, что это он в школе другую женщину того этого!

Он смеет обвинять меня? Я не могу в это поверить. Да это в голове не укладывается. Просто верх безумия.

Еще и слово такое подобрал «скандал». Да, если бы я устроила здесь скандал, небу было бы жарко, а я так, немного повысила голос. Сейчас мне хочется рвать, метать, кричать от отчаяния, биться головой о стену, но в то же время, я чувствую себя ужасно опустошенной.

Я, словно рыба, выброшенная на берег и оставленная умирать под палящим солнцем. И он смеет еще в чем-то меня упрекать?

- Плохо выбрал, раз загулял. От тех, кого выбирают, с кем связывают жизнь, не ходят налево, Эмир, - цежу сквозь зубы, но мне не удается оставаться равнодушной.

Он слишком хорошо меня знает, и в том числе знает, что, когда я в сильном стрессе, замыкаюсь в себе. В голове пустота. Это как защитный механизм. Мозг отказывается видеть проблему, он прячется за стеной, пережидает бурю, а когда кошмар закончится и наступит счастливый финал, тогда дает мне высунуться на волю.

Да, откат бывает серьезным, но на фоне счастье, я стрессую очень короткий промежуток времени, потому что смысла в этом уже нет. Все разрешилось. Зачем мотать себе нервы? Правильно, незачем. Я всегда подавляю эмоции, всегда, и раньше мне нравилась эта черта, а сейчас я себя за нее ненавижу.

- Я тебе еще раз повторяю, мы не будем обсуждать это в школе. Сейчас поедем домой, и все спокойно обсудим, - он тяжело вздыхает и начинает тянуть меня вниз по лестнице.

- Пусти, я не хочу с тобой ни о чем разговаривать. Нам не о чем с тобой говорить. Я ухожу от тебя и все, - упираюсь ногами в пол, пытаюсь вырвать руку, но он намного сильнее меня и потому, продолжает тянуть за собой.

Но у ступенек все же замирает и недовольно поворачивается в мою сторону.

- Хочешь ты этого или нет, мы едем домой. Я все сказал, - безапелляционно заявляет муж, чем вызывает во мне новую волну эмоций, и мне совершенно не нравится, какие это эмоции.

Они черные, злые, чуждые мне, но они туманят разум, подчиняют себе и от этого мне не по себе.

- Нет, - с вызовом отвечаю ему и дергаю резко рукой, вот только трюк не удается.

Эмир слишком сильный, и, похоже, в данный момент очень насторожен, поэтому успевает усилить хватку на запястье.

- Уверена в этом? - с вызовом спрашивает, а я киваю.

На самом деле я ни в чем не уверена, но не могу вот так просто взять и сдаться. Он ведет себя словно там, в кабинете психолога, ничего не произошло, словно я застала ссору двух совершенно чужих людей или аристократический разговор за чашкой чая. Только я увидела совершенно иное.

Как же хочется, чтобы все это оказалось ночным кошмаром. Как хочется сейчас услышать противный звук будильника, открыть глаза и повернулся набок в постели, и увидеть профиль мужа, который умудряется хмурится даже во сне.

Но я понимаю, что этого не будет. Все происходит здесь и сейчас. Это реальность, в которой я просто не знаю, как выжить.

- Я даю тебе последний шанс пойти самой в машину. Не заставляй меня применять силу, - уже открыто угрожает мне, на что я мотаю головой из стороны в сторону.

Что он мне сделает? Вот что? Сам ведь сказал, мы в школе, значит, я в безопасности. Вот возьму и не уйду никуда. Пусть психанет, уедет, а я вернусь домой, соберу чемоданы, свои и детей, и уеду куда глаза глядят.

- Ты идешь или нет? - продолжает давить, а я продолжаю мотать головой.

В его глазах закипает ярость. Понимаю, что играю с огнем, но ничего не могу с собой поделать. Это выше меня. Я не позволю ему играть со мной.

- Снежана! – ох, узнаю этот рык.

Это обратный отсчет до взрыва, но все равно не могу подчиниться. Мне страшно, но я сопротивляюсь.

- Я же сказала, не пойду с тобой. Все, Эмир, на этом все.

Он смотрит в глаза, потом недовольно поджимает губы и кивнув собственным мыслям, продолжает.

- Ну хорошо, я тебя предупреждал, - он поправляет полы своего пальто и наступает на меня.

- Что ты собираешься… Эй, пусти меня, - не успеваю даже договорить, как муж закидывает меня к себе на плечо, и несет на выход из школы. – Отпусти. Что за цирк ты устроил, Эмир? Прекрати. Поставь меня.

- Помолчи. Или так хочешь привлечь внимание?

Ах ты ж.

Снежана

- Что так и будешь молчать и недовольно сопеть? - бросая ключи на журнальный столик, говорит Эмир мне в спину. - Ничего не хочешь спросить, узнать подробности? В школе такая разговорчивая была, а дома язык проглотила.

- Не вижу смысла, - останавливаюсь, ставя ногу на первую ступень и, не оборачиваясь, отвечаю ему. - Это уже ничего не изменит, и ты молодец, знаешь, как правильно себя вести. Не дал мне сразу выпустить пар, дождался, пока во мне все перегорит, а теперь строишь из себя такого понимающего, готового к разговору. Вот только мне это уже не нужно.

Не понимаю, зачем он сейчас снова начинает этот разговор. Муж ведь прекрасно знает, я быстро перегораю к скандалам и ссорам, и именно поэтому он заткнул меня в стенах школы, не дал говорить, закинул в машину. Эмир знал, что по пути домой я успею дойти до точки кипения и начать остывать. Сейчас его попытки вывести меня на разговор смотрится очень нелепо.

Да, и если быть совсем откровенной, может быть, мне действительно хочется узнать, что сделала не так, чем заслужила такое отношение к себе, почему он мне изменил, но в то же время, эта информация не кажется мне жизненно важной. Разве что-то изменится, если я об этом узнаю, если пойму, в чем причина его измены, в чем его скрытые мотивы так со мной поступить?

Ничего. Ничего не изменится. Абсолютно ничего. Только нервы вытреплю себе здесь и сейчас, не больше.

Возможно позже, когда чувства утихнут, когда смогу трезво посмотреть на сложившуюся ситуацию, мне станет легче, но это облегчение будет временным.

Никакое знание того, почему все так вышло, не избавит от душевной боли. Боль, обида, разочарование, отголоски этих чувств так и останутся со мной на долгие годы. Себе лгать бессмысленно.

Пока мы ехали домой, я успела о много подумать в машине, и главное успела принять самое сложное, и самое важное решение в своей жизни. Я собираюсь вместе с детьми выйти из нашего дома навсегда. Сегодня. Не хочу откладывать.

Если хоть на день приторможу с действием, уже никогда не уйду. Потом мне просто не хватит смелости. Нужно действовать, пока в крови гуляет обида и не дает сомневаться в правильности принятого решения. Когда уйдем, сомнения придут, от них никуда не деться, но я буду свободна.

Оставаться дома опасно. Я могу здесь потерять себя.

Дом, как же смешно это сейчас звучит. У меня больше нет дома. Место, в которой Эмир меня привез много лет назад, где мы создали нашу семью, где делали первые шаги наши дети, больше не кажется мне домом. Стены, словно чужие. Я как будто в гостях, а не на своей территории.

Я называю это место сейчас так по привычке, ведь привычка, самая упрямая часть нашей жизни. Поэтому многие пары и не расходятся несмотря ни на что. Привычка. Нам страшно искать нового человека, страшно привыкнуть к нему и познать вновь горечь предательства, страшно начать нового человека сравнивать со старым.

Это в юности, когда тебе двадцать, все не так страшно, кажется, что вся жизнь впереди. Ты юн и беззаботен, на твоих плечах нет груза ответственности. Ты волен жить так, как тебе захочется. В зрелости все намного сложнее.

Увиденное в школе, выбило твердую почву из-под ног. Теперь я словно бегу по воде и не знаю, в какой момент, провалюсь и не смогу выплыть.

- То есть сейчас тебе уже не важно? Ты перебесилась? Не могу в это поверить, - удивленно усмехается Эмир, и я слышу, как садиться на диван.

Кто бы сомневался. Это его привычное занятие.

- Что ж, это хорошо, значит, не будет никаких проблем. Я рад, что ты не раздуваешь из этого пустяка настоящую трагедию. Вот что значит Мудрая жена, - делает довольное заключение моей реакции.

Трагедию из пустяка? Да, он издевается надо мной!

Для него, что все произошедшее всего лишь пустяк?

Я даже дышать от злости начинаю через раз. Чувствую, как начинает гореть лицо, уши. Кровь приливает, она закипает, и словно лава течет по венам. С силой сжимаю перила лестницы, и не будь они металлическими, уверена, раскрошились бы в руках от того, насколько я зла такой постановкой вопроса.

Дыши, Снежана, дыши. Ему хочется вывести тебя из себя, поэтому он так говорит. Зачем, не знаю, но он явно не хочет останавливаться. Ему явно хочется продолжения этого кошмара. Нужно сдержаться. Просто взять себя в руки, подняться в комнату, собрать чемоданы и уйти.

Уверена, он не будет ждать здесь до самого вечера моего возвращения. У него есть дела в компании. По любому вернется туда. Ну сколько он просидит здесь? Полчаса, час, не больше. Так что я успею поехать за сыновьями в школу, забрать их оттуда и уехать.

Только уехать надо на такси. И не заказывать его, а словить случайное, чтобы было сложнее отследить, куда мы с детьми уедем. Это более рисково, ведь неизвестно, кого остановишь, но выбора нет.

- Куда собралась? Я тебя не отпускал, - едва делаю шаг наверх, Эмир повышает голос.

Слышу, как он делает шаг ко мне. Вот же паразит, впервые не разулся, зайдя в дом. Я ведь приучила его снимать обувь у входа, чтобы можно было босыми ногами везде ходить. Это как издевательство сейчас.

- От тебя подальше. Ты мне больше никто, поэтому куда хочу, туда и иду, - чуть повернув голову, не поворачиваясь до конца, отвечаю ему и делаю следующий шаг.

- Снежана, если ты поднимешься еще хоть на одну ступень, пока мы не поговорим, ты очень сильно пожалеешь.

Мы оба замираем, между нами повисла пауза, каждый о чем-то думает, что-то решает.

Что он может мне сделать? Вот что? Он уже изменил мне, разрушил нашу семью, возил нож сердце. Он заставил меня взлететь на небеса, а потом сбросил с высоты, оборвав крылья, и заставил разбиться о твердую землю. Страшнее этого уже ничего не будет.

- Ты уже заставил меня пожалеть. Что еще ты можешь сделать? Ничего такого, с чем я не могла бы справиться.

- Я могу сделать так, что тебя признают психически нездоровый, и ты никогда не увидишь детей. Этого хочешь? Этого добиваешься?

Я так и застываю на месте с поднятой ногой. Чувствую, как начинают дрожать руки, а потом и все тело. Он не посмеет этого сделать, верно?

Или посмеет?

Когда он хочет, когда он ставит перед собой цель, то уже не видит препятствий на пути к ее достижению. В этом весь он. Получается, действительно, решил скатиться до такого гнусного шантажа, лишь бы только удержать рядом? Это в каком тогда тихом отчаянье он должен быть, что делает это со мной?

- Зачем тебе это? Зачем ты это делаешь? - не выдерживаю, разворачиваюсь к нему и практически кричу.

- Я же сказал тебе, забудь о разводе. Мы, семья Снежана, ею и останемся, навсегда, как бы ты не сопротивлялась, - скрестив руки на груди, безапелляционным тоном заявляет муж.

- Но в семье не изменяют, семью не предают. Мы больше не семья, и тем более семья никогда не шантажирует, - обвиняю и тыкаю пальцем в него, потому что стоим поодаль и не так страшно хоть немного проявить характер.

Он усмехается, и от этого еще страшнее. Я не могу представить, на что способно его больное воображение.

- Снежка, Снежка, я это делаю для твоего же блага. Ты сейчас взвинчена, понимаю твое состояние, - усмехаюсь его словам.

Понимает? Да ни черта он не понимает. Мы по разные стороны баррикад. Его слова, как издевка, а мою выходку он проглатывает, словно даже не заметил, но я-то знаю, что это не так.

- Но, дорогая моя, будь благоразумна, успокойся, выдохни, спроси, что конкретно тебя волнует, я на все отвечу предельно честно. Мы все уладим и продолжим жить дальше, как и жили. К чему устраивать скандал на пустом месте? Я люблю тебя и никого больше, и это самое важное, разве нет?

Муж опускает руки и идет ко мне. Его глаза полны решимости. Сейчас мне точно с ним не справиться.

- Нет, Эмир, главное в семье - это любовь, верность и честность. Все три чувства вмести, а не одно на выбор. Любовь, возможно, есть. Верности нет. Честность, как оказалась с извращенными понятиями. Ты смеешь меня шантажировать, угрожаешь отнять детей. Не тебе подобное мне говорить. Не, я тебя предала!

На глаза наворачиваются слезы, голос срывается на крик. Я пытаюсь говорить спокойно, но у меня не выходит. Эмоции настолько переполняют, что их невозможно контролировать. Я не властна над ними.

- Да, Снежана, и буду дальше шантажировать, пока ты не успокоишься. Если ничего другое не может тебя образумить, я буду применять грязный шантаж, и ты меня не разжалобишь. Это все ради тебя. И честность у меня неизвращенная. Не забывайся.

Он нависает надо мной грозовой тучей, его дыхание обжигает лицо. Мы оба тяжело дышим, оба полны злости и решимости, но при этом, оба лишь сверлим друг друга взглядами, не решаемся на какие-то действия.

- Ты все равно ничего не докажешь. Я здорова, Эмир. Кто угодно это подтвердит. У тебя ничего не получится, - цежу сквозь зубы и, кажется, даже не моргаю в этот момент.

- Уверена? Мне кажется, многие вспомнят, что было восемь лет назад, и подтвердят, что не так уж ты здорова. Сейчас, может быть, да, но я ведь могу преподнести все так, что это было не временное явление, а скорее обострение. Поверь, если я захочу, попрошу Армада вывернуть все так, что тебя действительно признают психически нездоровой.

Господи, он и правда в отчаянье. Вижу по глазам. Он понимает, что я могу уйти и не может этого допустить.

- Этого хочешь? Этого добиваешься? Поверь, я в своем желании сохранить семью, пойду до конца. Вопрос в том, на что готовят ты ради того, чтобы уйти от меня.

- Господи, ты точно сошел с ума. Это даже не смешно, эмир. Ты хоть понимаешь, как твои попытки выглядят со стороны? Ты не уважаешь меня, тебе плевать на мое мнение. Ты хочешь удержать меня рядом с собой, как игрушку, к которой привык. Но зачем, подумай, зачем, если у тебя есть другая женщина, которая может дать тебе то чего не могу дать я? Если тебе с ней так хорошо, зачем удерживаешь, зачем? Просто будь счастлив с той, которая лучше меня.

Он упрямо мотает головой в явном желании подавить мою волю. Сейчас ему все равно, какие последствия будут у его поступка, ему главное добиться своего, и это меня пугает.

И брат его, все же один из лучших не только в нашей области, но и в стране. Этот адвокат способен так вывернуть наше прошлое, что мама не горюй, хотя на самом деле, там не было ничего такого ужасного.

Но разве при правильной подаче кто-то будет слушать меня, разве кто-то захочет копать поглубже и докапываться до истины? Нет, всем будет достаточно того, что они услышат, и совершенно не важно, что тем самым, своим безразличием, могут сломать жизнь сразу нескольким людям.

Восемь лет назад, из-за врачебной ошибки, я потеряла ребенка во время родов. Узист просмотрел двойное обвитие пуповиной.

Господи, как же больно об этом вспоминать. Даже в мыслях тот год причиняет мне боль. Я закрыла тот период жизни для себя на все замки, и несмотря на то, что мне помогли вырваться из пучины боли и отчаянья, все равно не хочу вспоминать, что происходило тогда.

Наш сын решил родиться ножками вперед. Казалось бы, не так уж и страшно, это ведь не такая страшная аномалия, я и сама родилась ножками вперед. Но из-за того, что шея была обита два раза пуповиной, при естественных родах ребенок погиб.

Я до сих пор. Не поняла, почему его не спасли, почему проглядели, почему не сделали кесарево. Да, мне сказали, что надо отпустить эту ситуацию, ведь она отравляет мне жизнь и в ней нет моей вины, но смириться было сложно, принятие казалось невозможным.

Но в какой-то момент я все же отпустила это, устала страдать. Когда поняла, что в этом действительно не было моей вины, это не зависело от меня, тогда удалось сделать первый шаг вперед. На словах можно долго себя утешать, а по-настоящему принять сложно.

Только, несмотря на то, что я все это знаю, принимаю и отпустила, мне не легче даже сейчас.

Путь к себе был долгим. На пути к нему, я успела скатиться в депрессию. Меня наблюдали врачи, я принимала антидепрессанты. Да, все это было без постановки на учет, без введения карты, которая хранилась бы в медучреждении. Но это было. И сейчас хранится дома.

Не могу поверить, что он готов достать эти документы и угрожать мне ими.

Вот скажите мне, кто захочет узнавать, почему я впала в депрессию? Кто захочет понять меня? Ведь у меня на тот момент уже было двое детей, ради которых стоило жить. Армад может представить все так, что люди будут думать, что я просто с жиру бесилась, и ни с чего впала в такое состояние.

Он не будет вдаваться в подробности и рассказывать причины. Он припомнит то, что я практически не уделяла время семье. То, что не ходила в школу на собрания, на утренниках детей не была активной мамочкой. Я скорее хандрила, нежели улыбалась.

Да даже если он расскажет первопричину, сразу ведь выставит Эмира очень положительным. Я ничего не смогу сказать против, потому что муж действительно тогда меня сильно поддерживал, заботился о детях, старался баловать меня, вытянуть из этого состояния.

Муж будет героем, а я упрямицей, которая не ценила его и упивалась жалостью к себе. Это будет выгодно лишь одой стороне, и в это поверят, потому что кому-то намного легче осудить, чем понять.

- Я не сошел с ума. Я просто тебя люблю, хочу сохранить нашу семью, а ты упрямишься. Решай, Снежана, прямо сейчас решай, чего ты хочешь.

Он загоняет меня в тупик. Перила лестницы больно впиваются в спину. Он зажимает меня руками, загоняет в ловушку, я не могу сбежать. Я в плену.

- Мне достаньте документы или ты будешь послушный? Я ведь могу и изменить заключение врача.

Снежана

- Ты этого не сделаешь, - говорю хриплым от страха голосом и смотрю ему прямо в глаза.

- Почему нет? Разве кто-то меня остановит? - усмешка срывается с его губ, а лицо все ближе к моему. - Я хочу сохранить нашу семью, и если ты против, значит буду применять любые приемы, лишь бы только ты не ушла.

Не могу поверить, что он говорит это серьезно. Это за пределами моего понимания. Неужели муж совершенно не думает о последствиях своего поступка?

- Ты сошел с ума в своем желании меня удержать. Ты подумал, какие последствия будут у твоего поступка? Все будут судачить о том, что происходит в нашей семье. Все будут тыкать в меня пальцем, конкуренты смогут ударить тебя побольнее, ведь именно поэтому ты тогда отказался от фиксации моего состояния в клиниках.

Он упрямо поджимает губы, явно недовольный тем, что я способна сейчас говорить. А чего он ждал? Что я буду молчать, приму все случившееся и закрою глаза?

Я хочу уйти от него. Не знаю, может быть, желание и поспешно, стоит выяснить все причины, но я готова лишь отложить развод, успокоиться, все обсудить и только после этого оформлять все документально. Просто смириться - нет, это чересчур.

- Ну ладно я. На меня тебе абсолютно плевать, уже поняла, главное, чтоб комфортно было тебе и все было так, как хочешь, именно ты, - снова смиряет меня взглядом, но я не поддаюсь. - Ты о наших детях подумал? Понимаешь вообще, какие разговоры будут ходить? Представляешь, то начнется?

- А что начнется? Ты придаешь этому слишком большое значение, - отмахивается от меня, и из капкана не выпускает, только отстранился немного.

Господи, какой он наивный. Такое чувство, что передо мной не взрослый мужчина, а подросток, который не думает о завтрашнем дне, и видит весь мир только в удобном ему свете, делит на черное и белое, забывая про полутона.

- Ты серьезно не понимаешь или прикидываешься? Это дети, Эмир, дети. Они остро на все реагируют, они бывают злыми, а если еще хромает воспитание, и они избалованы, то своей святой обязанностью считают облить помоями одноклассника. И поверь, у наших сыновей в классах достаточно таких злых на язык одноклассников. На них повесят ярлыки сыновей сумасшедший. И это самое безобидная, что может случиться. Это самый мягкий вариант, на который способно мое воображение, а у них будут более хлесткие фразы. Более жесткое отношение.

К концу я уже кричу и тыкаю его пальцем в грудь, забыв про страх.

Муж хмурит, брови смотрит на меня с прищуром, хочет что-то сказать, но замолкает, обдумывая, что конкретно сказать. Пусть подумает, надеюсь, это его образумит. Но почему-то я не уверена в этом.

- Снежана, наши дети не сахарные, не растают. У ребят отличное воспитание и стойкий характер. Они не будут так поддаваться всеобщему влияние и смогут выстоять против любого обвинения, еще и за пояса заткнут. Они борцы. Поэтому все твои опасения бессмысленны. Да и уверен, не будет никаких разговоров. Все это так, жалкая попытка отговорить меня и обезопасить себя.

Господи, до чего же он слеп. Хотя нет, он все прекрасно понимает и поэтому вертится, как уж на сковородке, пытается доказать мне, что ошибаюсь. Вот только мы оба знаем, что я права, и оба знаем, что его слова, лишь слова.

Только страшно, что он действительно в своем слепом желании удержать меня рядом с собой, может сделать то, чем угрожает. Эмир живет по принципу: вижу цель, не вижу препятствий. В данной ситуации он сделает то, что считает нужным конкретно здесь и сейчас, а с последствиями будет разбираться позже.

Вот только последствия бывают разные, и разбираться с ними тоже надо по-разному. С чем-то можно справиться, а что-то навсегда оставит след, и исправить это будет невозможно.

- С тобой сейчас вообще бесполезно разговаривать о чем-либо, - тяжело вздыхаю.

Знаю, как ему это не нравится, и мне все равно. Не собираюсь подстраиваться под него. Я тоже живая, у меня есть чувства, которые я не хочу прятать.

- Я уже поняла, теперь тебе на нас все равно. Надеюсь, что, когда ты поймешь свою ошибку, все еще можно будет исправить.

Хочу еще сказать, что мне нужен перерыв, небольшая передышка, как в сумке звонит телефон, мы оба вздрагиваем. Я и забыла, что сегодня, она весь день при мне. Как чувствовала, взяла ту, что с длинным ремешком, который перекидываешь через плечо. Будь со мной обычная сумка, я бы, наверное, забыла ее в школе, а так осталась при мне, и сейчас в ней разрывается сотовый.

Роюсь в сумке и едва достаю его, как Эмир выхватывает гаджет из моих рук и выключает прямо на моих глазах.

- Что ты делаешь? Мне надо ответить. Отдай, - муж отходит на несколько шагов назад.

Иду за ним, потом прыгаю, ведь негодяй поднял руку высоко вверх, и теперь я не могу дотянуться до своей вещи.

- Знаешь, тебе надо успокоиться. Телефон изымаю, ключи тоже, - он хватает сумку и достает их из бокового кармашка. - Посиди до вечера под домашним арестом, подумай над своим поведением и обязательно подумай о том, как ты хочешь жить дальше. Советчики здесь тебе ни к чему. Вернуть – поговорим, - обходит меня и уходит стремительным шагом.

- Не Смей меня запирать. Эмир, остановись, - кричу в спину мужа, но он делает вид, что не слышит меня, только ускоряет шаг, и когда я почти нагоняю его, захлопывает дверь перед самым носом.

Дергаю ручку, не поддается, в замке слышны повороты ключа. Он действительно запер меня, не могу в это поверить!

- Эмир, открой. Это уже не смешно и переходит все границы, - стучу кулаками по двери, реакции никакой. – Эмир!

Снова тишина, вот же нервы у мужа. Подбегаю к окну, вижу, как он выходит со двора, запирая калитку.

- Серьезно, ты ушел и запер меня? – кричу в пустоту, а самой хочется смеяться, настолько смешно все это выглядит.

Мне подумать над своим поведением, как хорошо сказал. Я должна подумать о том, что натворила. Да, я ничего не творила, в отличие от него, а желание уйти, вполне естественно. Властитель мира, тоже мне, нашелся. Ничего, на всяко мудреца довольно простоты.

Неужели он думает, что таким образом сможет заставить меня поменять решение? Неужели думает, что я испугаюсь его? Да не будет этого. Я буду бороться за свою свободу, я буду бороться за счастливую жизнь моих детей, не знаю, как, но я что-нибудь обязательно придумаю. Нужно только взять себя в руки, отбросить эмоции, и начать мыслить здраво.

Да, сейчас кажется, что положение безвыходное, я осталась без телефона, отрезана от мира, вынуждена ждать, когда муж вернется домой, чтобы дверь открылась. Но кто сказал, что выхода нет? Мы все привыкли к тому, что вся жизнь в телефоне. Забыл его, считай, голый вышел из дома. Только, разве это единственный способ для того, чтобы общаться с людьми? Конечно, нет.

- Телефон ты забрал, ну, про планшет с ноутбуком забыл, - довольно говорю сама себе и бегу в нашу спальню.

В первую очередь беру с полки планшет. Зарядки пятнадцать процентов, как всегда забываю его заряжать, пользуюсь редко. Вот не до него, ну да ладно, сейчас этого должно хватить. Мне ведь всего лишь надо вызвать слесаря и все.

Он вскроет замок, я покажу, что являюсь хозяйкой дома, одной из, и все, буду спасена. То же мне, нашелся царь горы. Слава Богу, у нас нет охраны на участке. Да, есть камеры, стоит система безопасности, но посторонних людей нет, поэтому все намного проще.

- Что? Да не может этого быть, - возмущение слетает с губ.

Я пробую еще раз. Да нет, этого не может быть, наверное, сломался планшет. Откидываю его в сторону и бросаюсь к ноутбуку, нервно жду, когда включится. Хочется, как в кино, начать грызть ногти, но сдерживаюсь.

- Ну же, родненький, давай, хотя бы ты не подведи, - говорю гаджету, когда он прогружается, зажмуриваю глаза и жду несколько секунд. - Пожалуйста, не подведи, давай, хороший мой, помоги мне, - заклинаю технику и открываю глаза. - Да чтоб тебя! Это уже вообще не смешно.

Сбрасываю ноутбук в сторону и начинаю метаться по комнате, как раненый зверь, хватаюсь за голову, оттягивая волосы у корней, но толку от этого ноль. В норму не прихожу, только еще больше злюсь.

Нет, это уже слишком. Отключить интернет, чтобы я не могла выйти в сеть, умно. Интересно, а как он так быстро это сделал? Пока вез меня домой, отдал кому-то распоряжение, или едва вышел за порог и сделал это сам? А может быть, это представление в школе было спланированным на самом деле ими двумя, и он подготовился, а сейчас просто издевается надо мной?

Я уже ничего не знаю, ничего не понимаю. Надо успокоиться, взять себя в руки и что-то придумать.

- Как же я тебя ненавижу, - кричу в пустоту комнаты, и сорвав кольцо, бросаю его в сторону.

Оно попадает в окно и со звоном отлетает от стекла. Смотрю на то, как катается по полу в попытке остановиться. Это зрелище завораживает. Я смотрю, как символ нашей семьи, символ нашего счастья замедляется, а потом и вовсе останавливается.

Вместе с ним останавливается мое сердце, и в голову приходит мысль, как можно отсюда сбежать.

Нельзя загонять человека в ловушку. Никогда. Загнанный, он становится похож на зверя, и неизвестно чего от него ожидать.

Вот я сейчас, как тот загнанный зверь. Не знаю, чего ждал от меня Эмир, но, скорее всего, послушания, паники, слез, но во мне что-то перещелкнуло, когда кольцо перестало крутиться на полу. В тот момент решение само пришло в голову. Может быть, оно и глупое, может быть, рисковое и ничего у меня не получится, но я все же осуществлю его.

Даже если провалюсь, то хотя бы буду знать, что сделала все возможное, чтобы спастись.

Главное сейчас не терять время, оно работает против меня. У меня нет связи, мы живем в изолированном районе, здесь даже автобусы не ходят. Поэтому придется идти пешком в районе сорока минут, чтобы добраться хоть до какого-то транспортного узла.

Бегу в кладовку и достаю оттуда давно забытую спортивную сумку. На сбор вещей, своих и детей, уходит полчаса, которые кажутся мне бесконечно долгими. Кажется, что вот-вот в комнату зайдет Эмир и все разрушит.

Вот не знаю почему, но меня преследует чувство, что за мной кто-то наблюдает, сидит и смотрит, как я лихорадочно собираю вещи, как мечусь из комнаты в комнату. Не знаю, откуда это странное чувство. В доме камер нет, это уже паранойя.

- Вроде ничего не забыла, - говорю сама себе, застегивая молнию на сумке.

Казалось бы, положила только вещи, а тяжелая получилась. Похоже, что до остановки я буду все же дольше идти. Ладно, главное не терять время впустую и не отчаиваться. Если сейчас не сбегу, завтра, может быт, уже поздно.

Надеваю куртку, шапку, а потом иду и открываю окно. Как хорошо, что у нас нет металлических решеток на первом этаже. Как чувствовала в свое время, не дала их сделать, правда, тогда я оперировала тем, что не хочу смотреть на мир сквозь решетки, как будто нахожусь в тюрьме. Вон оно как повернулось все. Дом стал для меня клеткой, но приоткрытую дверь я смогла себя в ней оставить.

Морозный воздух он обжигает лицо. Выкидываю сумку на улицу, бегу за сапогами и сев на подоконник, надеваю их, потом выпрыгиваю прочь. Чувствую себя глупым подростком, который сбегает ночью на вечеринку в тайне от родителей. Дожила до такого возраста, и впервые в жизни сбегаю. Кто бы мог подумать, что так жизнь обернется.

Еще хорошо, что у нас высокий забор, а то любопытных соседей предостаточно. Вот бы они, посмеялись, увидев мою вылазку.

Отряхнув сумку, перекидываю ее через плечо и иду к калитке. К счастью, у нас такой замок, что он легко открывается. Если бы надо было вводить код, я бы влипла, уверена, Эмир заменил бы его, и пришлось бы тогда перелазить через забор, а вот это уже не есть хорошо. Все же прыгать с двухметровой высоты не самая лучшая затея. Ноги мне еще нужны.

- Получилось! - радостно говорю себе под нос, когда за спиной закрывается калитка в наш дом, но на душе странное чувство.

Я словно предательница, словно сдалась, даже не выйдя на старт, взяла, и просто испугалась препятствий, сбежала.

Но лучше я буду трусихой, которая бежит от проблемы, чем той, кто верит каждому слову предателя, готова заглядывать ему в глаза и терпеть все его выкрутасы. Даже если мне не удастся сбежать, даже если все пойдет прахом, Эмир поймет, что я не из тех женщин, которые будут сидеть сложа руки.

Надеюсь, это сыграет хоть какую-то роль в нашем будущем.

- Так, прочь мысли. Вперед, в трудное, но все-таки будущее, - поправляю шапку на голове, взяв путь к ближайшей автобусной остановке.

Снег хрустит под ногами, и неважно, что скоро восьмое марта, у нас держится хороший мороз. Возможно, через неделю что-то изменится, и в воздухе запахнет весной, но пока крепкая зима.

Уверенно шагаю по дорожке. Думаю, о том, как бы везде успеть, и тут сзади кто-то сигналит.

Черт, неужели он никуда не уезжал и стоял в стороне, наблюдая за тем, что я буду делать?

Снежана

Не могу поверить, что так быстро провалилась. Неужели я настолько предсказуема, что он никуда не стал уезжать?

Ой, и пусть.

Вот правда. Зато поймет, надеюсь, что у меня есть гордость, и я не позволю вытирать о себя ноги. Он может запереть меня дома, может отобрать телефон, изолировать от мира, но он не сломает меня, не подчинит своей воле, пока у меня есть смысл жить, пока есть за что бороться.

Упорно продолжаю идти вперед, игнорируя сигналы автомобильного клаксона. Хочет остановить, хочет, чтобы села в машину? Тогда пусть останавливается, выходит из своего ведра с болтами, и возвращает меня домой. Добровольно я не вернусь. Пока иду по улице, у меня еще есть шанс спастись, как только сяду в машину, сразу захлопну единственную приоткрытую дверь на свободу.

Нет, самолично я на это не подпишусь.

Сейчас главное добраться до развилки, там будет остановка, сяду в автобус и все: люди, общество. Он не посмеет устраивать сцены на глазах у других. Да он даже здесь, посреди дороги, не будет их устраивать, ведь в любой момент могут выйти соседи, и обязательно вмешаются не с целью помочь, а с целью позлорадствовать, что у нас с не все хорошо.

- Снежана, эй, - машина вырывается чуть вперед и в открытом окне вижу соседа Анатолия. - Чего не оборачиваешься? Садись давай, подвезу. Ты же в город? – киваю ему и облегченно выдыхаю, когда вижу, что это не муж.

Каждая минута на счету, поэтому я радостно улыбаюсь и, закинув сумку на заднее сиденье, сажусь вперед. Как вовремя сосед решил поехать в город. Главное, чтобы не задавал лишних вопросов.

- Спасибо, Толь, очень выручишь, а то я сегодня без колес, еще и телефон на работе забыла, - благодарю его, захлопнув дверь.

- Что это Эмир за машиной не уследил? На него не похоже, - тронувшись, начинает разговор сосед, а мне очень не хочется отвечать на его вопросы. Надо как-то мягко уйти с темы мужа.

- Это ведь машина. Поломки бывают непредсказуемы. Я вообще не поняла, что с ней произошло, просто не завелась и все. Хорошо, что так, как представлю, что на дороге могло случиться, ужас до костей пробирает. А так, всецело и не попала в аварию.

- И то верно,- соглашается со мной. - Я вообще думаю своей водителя нанять. Не нравится мне, что сама ездит. Мы ведь второго ждем, а у нее токсикоз этот. Боюсь, как бы не врезалась вот так в кого-нибудь. Машина, ладно, черт с ней, металл, но ведь жизни.

Соглашаюсь с ним, потому что полностью разделяю его мнение. Я, когда своих носила тоже сама не ездила на поздних сроках во избежание проблем, но меня токсикоз миновал, тьфу-тьфу-тьфу.

- Представляешь, объясняю ей, а она вообще меня не понимает. Вот что мне с ней делать, Снежана, как достучаться? - ненадолго отвлекаясь от дороги, смотрит мне прямо в глаза.

- Ох, сложный это вопрос, Толь, очень сложный. Когда женщина чего-то хочет, а мужчина стоит на ее пути, она делает все в абанк. Может, попробуешь от обратного?

- Поясни, - в его голосе появляются заинтересованные нотки, и я понимаю, что вот она - тема, за которую мы сейчас можем уцепиться и доехать до места, не затрагивая мою семью.

Отлично, просто шикарно.

- А ты ей запрети ездить с водителем, но только поддай, это красиво, так, чтобы ей самой захотелось, чтобы у нее он был. Скажи, что лишний человек, зарплата, занятость от случая к случаю и она права, можно же и на такси. Уверена, ее заденет то, что ты решил сэкономить и попадешь ты, так сказать, на водителя и бабки. Девочки, ведь такие девочки в любом возрасте, а тут она еще и беременна, гормональный фонд, перестройка и так далее. Не теряйся.

- И как мне это сделать? Как подать более красиво?

Разговор затягивается. Мы обсуждаем это вплоть до прибытия в садик. Даже жалко, что разговор прервался, ведь мы не закончили, но сейчас важнее сбежать из дома, а Толя, если захотел, и так уже все услышал. Что недопонял, уверена, поймет и сам.

- Спасибо, что подвез? Давай, удачи, - прощаюсь с ним и захлопываю дверь машины.

Сосед уезжает, а я забегаю в частный детский сад, показываю охраннику свои документы, но он уже и так знает меня в лицо. Иду в группу и еще воспитательницу, потому что глазами не нахожу свою дочь.

- Вероника Павловна, - окликаю женщину, привлекая ее внимание. Она удивленно смотрит на меня и недовольно хмурит брови.

- Снежана Игоревна, а зачем вы приехали? - теперь уже я смотрю на нее удивленно.

- В каком смысле, зачем? Я приехала забрать свою дочь? Где она? Позовите.

- Не повышайте на меня голос. Что вы себе позволяете? Вы в приличном обществе, а не на базаре. И увы, я не могу отдать вам вашу дочь. Ступайте, мне нужно следить за детьми.

Сказать, что я в шоке, это ничего не сказать. У меня в голове один запиканый текст. Знаете, как в фильмах, когда герои говорят нецензурные слова, и мы слышим протяжное пиииии.

Что я себе позволяю? Да, я еще максимально тактична после того, как мне говорят, что не могу забрать ребенка и гонят прочь.

- Вероника Павловна, кажется, сейчас неприлично ведете себя именно вы. Объяснитесь, пожалуйста, где мой ребенок и почему вы не можете мне его отдать, - задерживаю ее, схватив за руку, когда она начинает уходить.

Смотрю в ее глаза и буквально вижу в них обратный отсчет: десять, девять… три, два, один, взрыв!

- Снежана Игоревна, я понимаю, что вы платите деньги, но простите, вы бы с мужем сначала перестали ругаться. Эльмир Адамович забрал Карину десять минут назад, отчитал нас здесь, как маленьких детей, словно мы не здесь Ваньку валяем и уехал. А сейчас вы приезжаете и требуете отдать вам ребенка. Не надо перекладывать ваши семейные проблемы на нас! В конце концов скандалы происходят на глазах у детей, чьи родители тоже платят нам деньги, - шипит в мою сторону, словно змея.

Да и в целом она сейчас напоминает гадюку. Б-ррр.

Ладно, что я имею: Эмир забрал дочку. Плевать, что сейчас воспитательница наговорила мне о моем поведении и поведении мужа, об этом подумаю позже, сейчас меня больше беспокоит тот факт, что Адивар позаботился о том, чтобы я не получила дочь.

Получается, он понимал, что я могу сбежать, и без детей не сбегу, поэтому предпринял самый болезненный способ удержать меня, забрал ребенка из сада. Достаточно ведь опередить меня хотя бы с одним, и тогда никуда не денусь.

- Мой муж? Забрал? – все еще не веря, решаюсь уточнить, надеясь, что до этого момента все было игрой подсознания.

- Да, забрал. Повторюсь, ваши семейные проблемы не должны отражаться на жизни общества. Если подобный инцидент еще раз повторится, будьте добры, передайте и мужу, вашей дочери будет отказано учиться здесь, и вам придется искать другой детский сад, - гордо заявляет, и выдернув руку из моей хватки, уходит.

Больно надо, я сама не оставлю ребенка в таком садике. Где это видано, чтобы воспитательница так разговаривала с родителем? Даже если мой муж чем-то нагрубил, это не повод срываться на мне. Перед ним явно блеяла стояла, а на мне, так как я более слабая, решила отыграться.

Ну ничего, еще посмотрим, кто кого. Если я переживу встречу с Эмиром, то обязательно заставлю ее извиниться передо мной и, возможно, даже попрошу уволить отсюда. В конце концов, она не очень хорошо справляется со своими обязанностями. Раньше сомневалась, а теперь точно уверена, дело не в Карине, дело в воспитателе.

Я вижу, как развивается мой ребенок, и это явно не соответствует тому, что мне обещали. Мальчишки были у других воспитательниц, и к их образованию у меня не было претензий, но с Кариной мне все приходится объяснять дочери самой, и почему-то у меня она все понимает с первого раза.

Господи, о чем я думаю. Абсолютно не о том, о чем надо. Сейчас мне нужно вернуться домой, и успеть это сделать так, чтобы Эмир ни о чем не узнал. Мне нужно опередить его, иначе быть беде.

Да, можно было бы поехать на секции к мальчикам, но толку? Я не могу сбежать только с сыновьями. Эмир очень продуманный человек. Он умудрился обойти меня даже в этом вопросе.

Только домой, увы, только домой. У меня иного выхода.

С поникшей головой выхожу из садика, бреду в сторону автобусной остановки. Интересно, кто-нибудь из местных жителей знает, на каком автобусе можно доехать до моего жилищного комплекса, да и вообще, если ездят отсюда нужные автобусы?

Иду по улице, еле переставляя ноги, как старуха, и практически ловлю чувство дежавю. За спиной раздается сигнал автомобильного клаксона, но в этот раз машина не обгоняет, лишь упрямо сигналит.

Останавливаюсь, зажмуриваю глаза и понимаю, что в этот раз я точно попала.

Разворачиваюсь.

Сжимаюсь в комок под пронзительным взглядом Эмира, и, обхватив себя руками, жду его приговор.

- Ну что, добегалась?

Ничего не отвечаю. Разве есть в этом какой-то смысл? Он ждет, что я буду пререкаться, оправдываться, он ждет хоть какого-то ответа, но я его ему не дам. Не дождется.

- Понятно, значит, решила поиграть в молчанку, - потирая подбородок рукой, делает шаг вперед. - Что ж, тоже неплохой вариант, правда, самый глупый и неэффективный, Снежана, - делает еще два шага и говорит мне все это.

Между нами остается не более полуметра, когда останавливается. Теперь я не могу спокойно заглянуть внутрь машины, чтобы увидеть, с ним ли сейчас Кристина.

Хотя, о чем я. Дочь в любом случае с ним, он не отправил бы ее с водителем домой, иначе весь эффект от его манипуляции размазывается, а ему нужно показать, кто хозяин положения, ему нужно, чтобы я добровольно сдалась и подчинилась ему.

И ведь знает зараза, что так и будет, потому что дети для меня важны и я их не брошу.

Да, могла бы, и, возможно, в этом был свой толк. Эмир бы понял, что такое дети и каково это, когда справляется с ними приходится в одиночку.

Мальчишки, оба с тяжелыми характерами, к каждому из них нужен свой ключик. Да, когда Эмир приходит домой, говорит твердым голосом что-то, они его слушаются, но это потому, что мы играем с ним на контрастах. Чтобы послушались меня, мне нужно идти на свои уловки, а он просто мужчина, авторитет.

Вот только если вдруг из привычного звена убрать меня, то, что ребята, что Кристина, все начнут показывать характер. Они не смогут вести себя с ним все время так как раньше, ведь им хочется построить друг другу рожицы, по задирать друг друга, по дурачиться, делать все то, что я им, позволяла, но в умеренных количествах, и то, что всегда запрещал он.

Насколько его хватит с ними при таком раскладе? Вот насколько, скажите, мне? Нет, зная его характер, возможно, день и продержится бодро, на второй начнет завывать, на третий полноценно взвоет, на четвертый точно сбежит, и это при том, что я, возможно, преувеличиваю его терпение.

Ни одну женщину нельзя запугать тем, что вы заберете у нее детей, потому что любая женщина знает, ее муж ни за что не справиться с детьми так, как это делает она. Хотя, смотря что понимать под словом справиться.

Если мужья наймут нянек, отправят отпрысков в какие-нибудь закрытые частные школы, из которых дети будут возвращаться только на каникулы, то, возможно, они исправятся. Но вот если будут воспитывать сами, без всяких ссылок и помощников, не верю я в успех этого предприятия, не верю, и уверена, многие женщины со мной согласятся.

И да, все же можно было бы легко взять и уйти. Пусть бы он прочувствовал на себе все прелести родительской жизни. Ну, если я так сделаю, подставлю сама себя. Это же какой козырь в его руках окажется, если я так поступлю?

Он ведь расскажет о моем отсутствии всем соседям, продемонстрирует то, что остался один, и неизвестно, как прокомментирует мое отсутствие потом, когда начнется развод.

Его брат сможет обставить этот факт так, словно я бросила детей, обидевшись на мужа, и мне они не нужны, а значит, такая мать недостойна воспитывать детей, с ней опасно оставлять даже кошку, как любит выражаться Армад, не то что другого человека.

Нет, я точно не могу позволить ему, так поступить. Я не дам ему преимущество надо мной. Не дам.

Пусть что хочет, говорит, пусть что хочет, делает и думает, но я не позволю ему получить козыри против меня, которые не будут иметь под собой никакого реального основания.

- Ну что молчишь?

- А тебе понравилось наблюдать, как я захожу в садик, полная надежд, а выхожу раздавленная, испуганная и не знаю, что делать, верно? - отвечаю вопросом на вопрос, на что он усмехается в своей привычной манере.

Жаль, что понимаю, что скрывает за собой его усмешка, эта натянутая улыбка и смешинки в глазах. Это маска. Маска, которую он надевает, когда злится, и люди, которые его знают, прекрасно понимают, что сейчас он в диком бешенстве, готов рвать и метать все и всех на своем пути.

И в этот раз на его пути стою я. Вот уж не думала, что когда-то буду по эту сторону баррикад от него.

- В машину сядь, - грубо командует, отчего я невольно вздрагиваю, что на мгновение смягчает его взгляд. - И лучше по-хорошему. Я не собираюсь играть с тобой, я уже все сказал, никакого развода. И улыбайся, дети не должны видеть тебя грустной. Вечером мы с тобой обо всем поговорим, а сейчас, будь милой и ласковой, как обычно.

Алевтина

- Чего ты кислая сидишь? Тин, уже достало смотреть на эту твою физиономию, - перекрикивая музыку с бокалом в руке, говорит Ксюша.

Вот у кого всегда все хорошо, и все получается. Она приехала сюда из какого-то глухого забытого села и умудряется каждый месяц отхватывать нового папика, высасывать из него все по максимуму и жить в свое удовольствие, бросая первой.

Но я не такая. Мне не нужны эти эмоциональные качели. Мне не нужно самоутверждаться большим количеством мужчин. Когда я приехала в этот город, я встретила его, и он стал моей целью, и у меня почти получилось заполучить того мужчину, которого я хотела.

Молодой, перспективный, красивый, в штанах все хорошо, правда, это о я узнала только сейчас. Когда мы виделись с ним в прошлом, увы, доступ к телу был мне заказан. А ведь я тогда изменилась, перекрасилась, сделал пирсинг и кошмарную прическу, чтобы быть в его вкусе, только не помогло. И все из-за одной внезапно появившейся гадины.

Ну ничего, я терпеливая. Я очень терпеливая. И всегда добиваюсь того, чего хочу.

У меня есть цель, и когда на пути к ее достижению появилось эта мерзкая Снежана, не стала лезть на рожон, просто затаилась. Эмир, тогда как с ума сошел, было опасно.

Она ведь была абсолютно не в его вкусе, он никогда на таких не обращал внимания: темноволосая, домашняя, всегда за учебой, скучная. Но выбрал почему-то Адивар ее.

Девка не промах оказалась, строила из себя невинную овечку такую сю-си пу-си, да и сейчас явно играет роль. В ней и грамма настоящего нет, но верит же ей, кобель. Вот только своей милотой она могла обмануть кого угодно, но не меня. И все же, ей удалось забрать мое.

Только ненадолго. Эмир мой и будет моим, я уже получила то, что хотела. Первый шаг сделан.

- Ой, Ксюша, отстань от меня. С каким лицом хочу, с таким и сижу, - отмахиваюсь от подруги, которую уже давно слила бы, но ее мужики, очень даже мне выгодны.

У нее большие связи, ведь она со всеми расстается хорошими друзьями. Ловко умеет все обставлять, молодец, так и надо в нашем мире, где все продается и покупается. Поэтому терять ее, как друга, мне совершенно не выгодно. Приходится стискивать зубы и терпеть вот такое обращение.

- Ну что случилось? Твой богач от ворот поворот дал, не вспомнил тебя или что? Выскажись ты уже. Хватит держать все в себе. Мы сюда пришли развлекаться, веселиться, а ты своей тухлой миной портишь мне все веселье. Если не собираешься расслабляться, окей, тогда сиди здесь одна, а я пошла, найду себе нового мужика, - недовольно фыркнув, с грохотом ставит стакан на барную стойку, но не уходит, продолжает сверлить меня взглядом.

- С ним все нормально идет по плану, но вот его жена... Черт, я просчиталась, понимаешь? Просчиталась с ее психотипом. Она должна была закатить истерику, просто обязана. Я ведь все четко подстроила. С ее характером, с ее сферой деятельности и то, что она ее завела, просто ради блажи, говорит лишь о том, что она не могла так спокойно отреагировать.

Сжимаю бокал со всей силы, хочу, чтобы он разлетелся на мелкие осколки, но крепкий, не получается. Или я слабая. Но во мне столько злости, что последнее вряд ли.

- Держится она за его деньги, держится. Вроде сопротивляется, вроде хочет уйти, но делает это так мастерски, чтобы он ее сам удержать хотел, даже завидно. Какая же она тварь двуличная, Ксюша.

- Ну а что ты хотела? - присаживаясь на барный стул, берет за тонкую ножку бокал и делает короткий глоток. - Она его жена, у нее штамп в паспорте, кольцо, сколько ты там говорила, двое или трое детей, не помню, есть что терять. Я даже не удивлюсь, если в итоге они договорятся до того, что он спокойно будет ходить и раздвигать тебе ноги, а она так и будет хранительницей этого дурацкого очага домашнего, как это любят говорить. Если она такая хитрая, как ты говоришь, то боюсь, что так и будет. Ты проиграешь.

Вот же стерва. Я ей рассказываю это не для того, чтобы она в меня ядом брызгалась. Понимаю, ей хочется оказаться правой, хочется утереть мне нос и доказать, что вся моя затея глупость, так ведь она мне говорила, но мы посмотрим, кто из них будет смеяться последней.

- Я его не отдам. Мне просто надо разгадать, что она за человек, и все. Надо как-то поспрашивать сотрудников ее цветочного магазинчика. В фитнес центр, сходить в который она ходит заниматься. Я делала недостаточное погружение, но сейчас я быстро исправлюсь. Он будет моим, Ксюша, будет.

- Воооот, - тянет подруга. - Вот такая мордашка мне уже нравится. В глазах хоть огоньки появились, а то сидишь тут хуже тухлой селедки. Пошли танцевать, пока не состарилась от злости.

- Ну, пошли.

В конце концов мне нужна подзарядка для того, чтобы сделать новый ход, и, кажется, я уже знаю, каким он будет.

Коварная улыбка появляется на моем лице и, довольная собой, растрепав волосы, иду в самый центр танцпола, привлекая внимание всех одиноких и неодиноких мужчин.

Снежана

- Нет, Вероника, я не могу подъехать. Вам придется самим принять этот товар, я же уже все объяснила. Вы не первый день работаете в салоне. В чем проблема? Битый час пытаюсь поговорить с сотрудницей, которая не хочет принимать новую поставку цветов.

- Но, Снежана Игоревна, они снова будут всучивать нам полу завядшие цветы. Они только вас боятся, у нас не получится отказаться от не кондиции. Пожалуйста, мы без вас не справимся, - буквально умоляет меня девушка. А я не знаю, как ей объяснить, что это невозможно.

Вернее, как объяснить знаю, но я не могу этого сделать.

Я уже два дня я сижу под домашним арестом, и, увы, арест по полной программе. Да, телефон есть, ноутбук тоже, вот только на них стоит прослушка, по словам Эмира. Не знаю, правда это или нет, но рисковать совершенно не хочется. Одно неосторожное слово, и он может полностью отрезать меня от мира, а я не выдержу подобного, сойду с ума, он сломает меня.

Да, и, чтобы все же сбежать, мне нужно хоть немного оставаться на связи с этим миром. В идеале встретиться с Алиной, женой Армада. Она хорошая, мы с ней ладим. Вдруг согласится мне помочь?

Но, чтобы встреча состоялась, и мы могли с ней поговорить, мне нужно оставаться на связи и нужно, чтобы она мне позвонила. Очень нужно. Надо как-то случайно ее набрать и сбросить вызов, чтобы перезвонила, а там слово за слово, я выведу ее на предложение встретиться, соглашусь с ней и скажу Эмиру, что не могу пропустить встречу.

Ну сглупила, согласилась, ну вот так вышло. Надеюсь, у меня все получится. А там, мне ведь никто не мешает оставить телефон на столе в кафе и увязаться за Алиной в туалет припудрить носик? Никто. Там то и поговорим без лишних ушей.

- Так, давай без лишних истерик. Поставка будет завтра, я перезвоню тебе через несколько часов, сейчас занята, и точно скажу, смогу я выбраться или нет.

Права Вероника, без меня они не смогут отказаться от некачественного товара, поставщики они такие, если ты не хозяин, легко прогибают, мне с ними сложно справляться, а уж у девочек намного меньше шансов. Нужно как-то уговорить мужа отпустить меня. Да, я согласна даже, чтобы охранник ходил за мной по пятам. В этом плане мне нечего скрывать, а вот его попытки уберечь меня от глупых поступков могут стоить мне неплохих убытков.

- Спасибо, Снежана Игоревна, мы будем очень ждать вас. Пожалуйста, приезжайте. Вы нам очень нужны.

Сбрасываю вызов и, тяжело вздохнув, откидываю телефон на сиденье. Водитель молчит, он явно недоволен тем, что помимо охраны на него повесили еще и это. Увы пусть скажет спасибо мужу. Если учесть, что дети в своеобразных заложниках у него, то волноваться ему не о чем. Я не сбегу.

Интересно, что сегодняшняя встреча с психологиней нам принесет? Снова застану их в кабинете за непристойностями или в этот раз они будут более сдержанными и отложат свои игрища на потом?

Хотя, я ведь уже все знаю, они могут не скрываться. Противно. И противно еще то, что он не дает мне спать в другой постели.

Мне противно, что каждую ночь он прижимает меня к себе, целует, не дает выбраться из своих медвежьих объятий. Мы ведь семья, так он говорит, а она так, просто случайный человек. Вот только у этого случайного человека слишком много видов на моего мужа.

- Приехали, госпожа, - припарковавшись, говорит водитель, но я не успеваю ему сказать даже спасибо, как дверь открывается и в салон заглядывает Эмир, протягивая руку.

Надо же, не в кабинете, во вполне себе потребном виде, ждет меня. Лучше бы так было два дня назад, тогда бы мой мир не разрушился. Но сейчас, увы, приходится вложить свою ладонь в его, и выйти из машины, играя роль примерной жены.

- Не, куксись, тебе не идет. Пойдем, нам надо уладить вопрос с Алевтиной и покончить с этим.

- Она твоя любовница, ты мог бы просто ее попросить, чтобы она сделала нужное заключение. К чему эти встречи, унижения? Тебе нравится делать мне больно? - подходя к школе, говорю ему.

- Я не собираюсь делать тебе больно и просить ее тоже ни о чем не собираюсь. Она посторонняя и быть ей должным за что-то, увольте.

Посмотрите на него, чужой человек она ему значит. Как ноги ей раздвигать, так не чужая, а как усмирить ее, чтобы не делала плохо сыну, так сразу посторонняя. Какие двойные стандарты у него.

- Будь умницей, Снежана. Будь умницей. Ты ведь не хочешь, чтобы у Баграта были проблемы?

- Хочешь, чтобы я была умницей сегодня? - резко останавливаюсь и поворачиваюсь к нему лицом, он удивленно вскидывает брови и кивает. - Тогда отпусти меня на работу и сними домашний арест. Хочешь прослушку? Пожалуйста, но не держи меня взаперти.

Я схожу в салон, сделаю букет, напишу записку и отправлю ее Алине. Так даже проще будет. И почему мне эта идея в голову не пришла? В приюте ее Армад не увидит цветов, зато она получит послание от меня.

- Что скажешь, согласен?

Эмир смотрит на меня весьма заинтересованным взглядом. Так и вижу, как в его голове зреет какой-то план. Он явно прикидывает для себя, что может поиметь с моего предложения, и стоит ли ему вообще брать мои слова во внимание.

Истинный бизнесмен. Конечно, зачем ему соглашаться, если сам проиграет? Ограничение моей свободы было обусловлено в его голове определенными вещами, а тут я решила диктовать свои условия. Уверена, он сейчас даже обалдел от моей наглости, помимо всего прочего.

- И какая мне от этого выгода? Только то, что ты будешь умницей сейчас в кабинете психолога? Неравноценный обмен, Снежана, - подставляя локоть, отвечает муж.

- Прости, больше мне нечего тебе предложить, - скрепя зубами, принимаю его локоть.

- Ну, раз нечего, - печально говорит, открывает дверь в школу тогда. - Предлагаю желание. Ты будешь должна мне одно желание.

- Желание? - вопросительно смотрю на него, и он кивает. - Так не годится. Ты можешь попросить меня о чем угодно, вплоть до того, чтобы я закрыла глаза на твои измены, и приняла любовницу в нашем доме, как соседку, например. Мне это не подходит, Эмир, и ты сам должен понимать это.

Тоже мне придумал. Не собираюсь, я на это соглашаться. Не настолько мне нужно попасть салон, чтобы проигрывать ему такое.

- Эмир, давай спокойно поговорим. Я не могу работать из дома. Особенно завтра. Поставщики всучат девочкам некачественные цветы, у меня будут убытки. Ты, как никто другой должен понимать значение этого слова. Давай будем вести себя все же, как взрослые люди.

Пытаюсь достучаться до него, но в ответ получаю лишь усмешку.

- Мне нужно ходить на работу. Ты можешь приставить ко мне охранника, он будет везде ходить за мной, слышать все. Со мной так же остается твоя прослушка, тотальный контроль. В чем проблема?

Муж ничего не отвечает. В гнетущем молчании мы так и доходим до кабинета его любовницы. Иначе это помещение, язык не поворачивается назвать. Хорошо, хоть исходные данные сегодня другие, уже немного легче. Правда, то, что он встретил меня на парковке, еще не значит, что они не успели встретиться и насладиться друг другом до.

В кабинет заходим с натянутыми улыбками. Психологиня сидит за своим столом, печатает что-то в компьютере и жестом приглашает нас сесть за стол перед ней.

Мы сидим и ждем, когда она закончит свои дела.

Смотрю на нее, и не могу понять, почему она? Ну ладно бы он польстился на длинноногую молодую девчонку, но на ведь Алевтина примерно моего возраста. Почему она?

Странно все это. Я вижу, что она не волнует Эмира, как женщина для постоянных отношений. Да я даже не уверена, что она интересует его как любовница в той степени, в какой, по идее, должна интересовать. Он не смотрит на нее, не бросает короткие многозначительные взгляды.

Муж сверлит меня взглядом. Я по глазам вижу, сейчас придумывают разные грязные вариации того, как я могу расплатиться с ним за выход на работу, уж за столько лет вместе выучила все его взгляды-намеки. И это весьма странно.

- Итак, начнем, - оторвавшись от монитора, и взяв из лотка распечатки, начинает женщина.

Она вручает нам несколько анкет, которые мы заполняем, потом задает свои вопросы, что-то записывая в форму. Странный какой-то подход. Мы практически не обсуждаем сына. Вернее, мы не обсуждаем то, почему его могут поставить на учет. Мы лишь мимолетно касаемся темы того, что он защищает эту девочку грубой силой, а не словами. Надеюсь, она не задумала ничего дурного.

- Что ж, спасибо, что уделили мне время, - складывая наши тесты, говорит Алевтина. - Я сделаю свое заключение и сообщу вам. До свидания, - прощается с нами, а потом зачем-то окликает меня, когда мы с Эмиром уже подходим к двери. – Снежана Игоревна, вы не могли бы задержаться на минутку? Нам надо с вами отдельно поговорить.

Эмир странно предупреждающе смотрит на нее, но она дает ему понять, что непреклонна.

- Я жду за дверью. У вас ровно одна минута. И только попробуй ей хоть что-то сказать, - рычит Эмир, рождая во мне еще больше противоречий своей двусмысленной фразой.

Он меня защитить пытается от нападок, или наоборот, не хочет, чтобы я узнала что-то пикантное?

Как только дверь за мужем захлопывается, Алевтина встает своего со своего места и подходит ко мне. Не хочу с ней оставаться наедине, но у меня нет выбора. Я должна знать, что она хочет мне сказать.

- Я тебе его не отдам. Эмир будет моим. В твоих интересах помочь мне в этом, - говорит мне все это, засовывая в карман пиджака несколько раз сложенный лист бумаги. - Прочти, когда будешь одна.

Снежана

- Снежана Игоревна, спасибо вам огромное, - подбежав, начинает благодарить Вероника. - Без вас мы бы не справились. Вы ведь видели, сколько не кондиции они привезли. Это даже до праздника бы не долежало, - по делу начинает возмущаться девушка, и я с ней полностью согласна.

Хорошо, что Эмир все же проявил благоразумность и отпустил меня работать. Увы, не на полный день, и да, с охранником, но уже хоть что-то. Правда этот мужик пугает клиентов своим внешним видом. Завтра я попробую переодеть его хотя бы в гражданское, чтобы не привлекал такого внимания. А то стоит тут при форме с наушником на проводах, осталось только бронежилет на него надеть, черные очки.

Вы представляете, как смешно и устрашающе он смотрится в таком виде салоне цветов, внутри помещения. Ладно, моя вина, надо было сразу все оговорить. Но я не думала, что это будет настолько нелепо выглядеть. Надеюсь, муж поймет эти замечания и учтет.

Не знаю, почему Эмир согласился и почему не потребовал ничего взамен за мои глотки свободы, но я безумно этому рада. Хотелось, конечно, чтобы на работу я могла ходить на целый день, но даже полдня в свободное время это уже хоть что-то.

Жаль только, что сегодня из отведенных четырех часов, больше трех я убила на выяснение отношений с поставщиками и разгрузку цветов, потому что грузчики решили, мягко говоря, прийти в непотребном виде. Но зато было забавно наблюдать как охранник мялся и таскал коробки с цветами.

Мне кажется, он не привык к такому количеству любопытных женских глаз, а мне, простите, было забавно. Не только я должна страдать, хотел охранять меня, вот пусть и помогает, а то я буду тяжести носить, а он стоять, сложив руки. Так не пойдет.

- Главное, что все разрешилось, Вероника. Иди работать, - составляя букет из альстромерий и эустом, а в качестве зелени цинерия, отправляю девушку прочь.

Мне сейчас нужно успеть закончить букет, написать записку и оформить доставку, времени осталось двадцать минут, а у меня только цветы разложены на столе, не до разговоров.

- Ой, а что это за букет? У нас же сейчас еще посетителей нет. Очень красиво будет, нежный такой, - все не унимается девчонка.

Как же хочется на нее зарычать. Охранник косится в мою сторону, явно что-то подозревая, а вот это мне совсем не нужно, весь план из-за нее провалится.

- Заказ пришел через интернет. Попросили сделать и доставить. Хорошо, что увидела. Там срочно. Парень забыл, что у девушки день рождения, а сам в командировке.

Пытаюсь хоть как-то объяснить возникновение необходимости срочного заказа. Ну а что? У нас такое бывает. Какой-нибудь разгоряченный мужчина звонит, раскаивается, умоляет спасти. Примерно пару-тройку раз в неделю такое бывает, и мы всегда помогаем. Так что должно выглядеть очень правдоподобно.

- Ой, это так романтично, не могу перестать с таких умиляться. Может быть, вам помочь? Или давайте я закончу? Вы сказали, вам уже уходить надо, пятнадцать или двадцать минут осталось, а тут столько цветов. Вы можете не успеть все сделать. Давайте помогу, - Вероника протягивает руки, так и хочется стукнуть ее по ним.

- Вероника, разложи коробки, пожалуйста, проверь все на всякий случай. Крафтовую бумагу тоже проверь. Мне кажется, там на складе нету базовых цветов. Нужно успеть пополнить все до шестого марта.

От моих указаний, девушка начинает грустить, отчего чувствую себя неуютно. Знаю, любит она такое сочетание в букетах, но, увы, в последние месяцы это перестало пользоваться спросом. Будь любая другая ситуация, я бы отдала заказ ей, но мне надо написать послание и оформить доставку по нужному адресу.

Я не могу оттягивать. Обязательно перед ней извинюсь, но позже. Может, премию выпишу, или еще что-то.

- Пусть девушка закончит работу. Нам уже пора, - сбоку раздается голос Эмира, и меня как током прошибает.

Зачем он приехал? Нет, сейчас другой вопрос интересует больше всего, как мне из этого выкрутиться? Ведь нет никакого заказа.

- Эмир, что ты здесь делаешь? - взволнованным голосом спрашиваю у мужа, выдавая себя.

- Ты нервничаешь? - вкрадчивым голосом спрашивает у меня муж, на что мотаю головой. – Не лги мне. Я же вижу, ты нервничаешь. Что-то не так?

Да все не так. Абсолютно все не так! Его не должно было быть здесь. Он должен был быть на работе. Сейчас все пошло прахом. Все. У меня ведь был такой замечательный план, просто отличный, вот что ему не сидится на работе? Зачем лично контролирует мою работу? Не понимаю его.

Параноик чертов. Всегда ко всем ревнует. Всегда ото всех защищает, закрывает собой. Но никогда не приезжает на работу!

- Тебе плохо? Ты побледнела, - подходя ближе, продолжает Эмир, на что я выставляю руки вперед.

Если он наклонится или зайдет за стол, увидит, что на сайте в разделе заказов пусто, я не могу этого допустить.

- Со мной все в порядке, просто удивлена. У тебя ведь весь день во встречах. Почему ты здесь? Никогда ведь не приезжал ко мне на работу, - отмахиваюсь от него, и он все же останавливается, но смотрит также подозрительно. Пусть как угодно смотрит, главное сейчас уйти без лишних вопросов.

- Ну, тогда поехали, - не отвечает, продолжает гнуть свою линию. - Мне еще нужно вернуться на работу. Ты уверена, что все в порядке? – и протягивает руку, приглашая выйти из-за сборочного стола.

Влипла. По полной влипла.

- Можешь подождать в машине, я скоро выйду, у меня ведь еще есть двадцать минут.

Он усмехается, его забавляет эта ситуация, а вот меня не очень смешно. Я готова сейчас биться в истерике, лишь бы только он ушел, но увы, муж остается стоять на месте.

- Мы уйдем вместе, и прямо сейчас, Снежана, - ультимативно говорит, и я понимаю, что мне его не переспорить.

Вероника стоит притихшая, явно в шоке, поэтому не вмешивается. Таким она никогда не видела моего мужа, вернее, она вообще ни разу его не видела. У меня нет выбора, надо идти, поэтому тяжело вздыхаю, выхожу из-за стола, и проигнорировав руку, иду на выход.

Только поступить по-своему не получается. Охранник уже стоит рядом. В его руках мое пальто и сумка. Эмир берет вещи, помогает мне одеться и выводит из магазина. И когда я уже хочу облегченно вздохнуть, думая, что из-за шока сотрудниц все прошло гладко, в спину летит голос Вероники.

- Ой, Снежана Игоревна, а как же заказ? - когда я уже сажусь в машину, Эмир хочет закрыть дверь, девчонка все портит.

- Все в компьютере, Вероника. Просто доделай заказ, который там висит, и все, - а потом тихим голосом обращаюсь к мужу. – Поехали?

Он улыбается и захлопывает дверь. Главное, чтобы сейчас Вероника не начала звонить. Лезу в сумочку, чтобы выключить на телефоне, пока Эмир обходит машину, но не успеваю этого сделать, как мне звонит Лиза. Ей то что нужно?

- Да, Лиза, - принимаю входящий вызов, когда муж садится в машину и заводит мотор. - Что-то случилось?

Боковым зрением замечаю, что Адивар прислушивается к нашему разговору, но, увы, ему ничего не слышно, ведь я привыкла, что звук динамиков всегда на минимуме. Мне этого вполне достаточно, но при этом окружающие не слышат того, что говорит мой собеседник.

Уверена, сейчас Эмир проклинает эту мою привычку, хотя, не понимаю почему? У него ведь все равно останется запись этого разговора, прослушает, только чуть позже.

- Снежана, мы тут хотим с Алиной встретиться, поболтать. Ты не хочешь с нами? Ты отстраненная в последние дни, я волнуюсь. В сообщениях какая-то не такая. Давайте поболтаем, как в старые добрые времена? Мы так давно не собирались вместе.

- У меня вряд ли получится, Лиз. У мужа какое-то весеннее обострение. Из дома не выпускает, представляешь? Даже на работу за мной заезжает, боится, что украдут, - подтруниваю его.

Хочу, чтобы понял, насколько глупо все выглядит со стороны. Правда, намеки мне никогда не давались, и я сама понимаю, что сморозила несусветную чушь.

- Ой, да брось. Эмир попыхтит, попыхтит и перестанет хочет. Пусть сам привезет и заберет, если ему так важен тотальный контроль. Сейчас у мужиков, в принципе, какое-то весеннее обострение началось. Вроде, в марте коты по-другому гуляют, - не выдерживаю, смеюсь вместе с подругой. Ее жизнерадостность подкупает.

- Ладно, хорошо, встретимся, - и тут, запоздало понимаю, что согласилась, забыв про одно «но», которое сейчас недовольно сопит слева от меня. - Лиз, ну давай об этом чуть позже поговорим. У меня тут недовольный муж рядом. Договорились?

- Договорились. Тогда вечером созвонимся и все обговорим, - угукаю ей и сбрасываю вызов, а потом медленно поворачиваюсь к Эмиру.

- Значит, недовольный муж, да? – киваю, не в силах ответить голосом. - И на что ты там согласилась, дорогая моя женушка?

А то радостный сидит? Конечно, он недовольный. Вот только то, каким голосом он спрашивает, пугает. Эмир не грубит, не злится, не смеется. Я вообще не понимаю, что с ним и как себя вести в данный момент.

То ли посыпать голову пеплом, каяться, умолять делать вид хорошей девочки, которая просто ошиблась. То ли состроить невинную моську и уговаривать отпустить.

- Давай, отвечай. Недовольный муж ждет твоего ответ, - все же со смешинками в глазах, требует от меня ответ.

- Лиза предложила встретиться, поболтать. Я согласилась. Забылась и все. Я могу пойти или у меня на встречу с подругами тоже запрет?

Смотрим друг другу в глаза и молчим. Машина заведена, приятно урчит мотор. Раньше я любила поездки с мужем.

В последнее время он мало времени проводил со мной, но все же, когда мы ехали, телефон всегда молчал. Мы говорили обо всем, абсолютно обо всем. О том, что нас тревожило, что было в нашей жизни в прошлом, что произошло за день. Мы наслаждались обществом друг друга.

А сейчас я не очень рада, что мы в машине и с нами никого. Казалось бы, можно было бы вести себя так же, как и до этого, но мне хочется отвернуться и молчать, включить радио, лишь бы оно отвлекало, или даже чтобы Эмиру позвонили коллеги, сообщили о каких-то срочных делах, не терпящих даже секундного промедления с его стороны, и он умчался их разрешать.

Противно от собственных мыслей, но что поделать, я действительно этого хочу. Я хочу, чтобы что-то случилось такое на работе, что ему пришлось бы уехать, передать меня водителю, и желательно улететь в командировку. Длительную командировку, поправочка.

Не хочу его видеть, не хочу находиться с ним на одной территории. Да останется прослушка, останется конвой, но мне будет легче дышать, потому что никто не будет дышать в спину, никто не вернется домой, и мне не придется сталкиваться с ним в комнатах, не придется спать с ним в одной постели.

Последнее дается вообще тяжело. Я знаю, что у него есть другая, что он ее целует, обнимает и не только, и после этого всего возвращается домой, ложится рядом со мной, прижимает к своему телу, зарывается носом в волосы, шепчет всякие глупости, пытается приставать.

- Не слишком ли много просьб за последнее время? И не слишком ли мало отдачи с твоей стороны за мои уступки и дозволения? Не кажется, Снежана?

Вкрадчивым голосом упрекает меня, и кладет правую руку на колено, а потом начинает поглаживать ладонью бедро, сжимать его. Раньше я любила, когда он так делал, особенно в самом начале наших отношений, сейчас мне приятны его прикосновения, но я их не хочу их, не хочу по одной простой причине. Точно так же он мог сегодня лапать свою любовницу.

Кто знает, может быть Алевтина приезжала к нему в офис, а может быть, он заезжал в школу, чтобы провести с ней время, или даже утром он мог заехать за ней и отвести на работу. Она могла сидеть там же, где сейчас сижу я, и позволять ему куда более откровенные вещи.

- Что ты имеешь ввиду, чего ты от меня хочешь, Эмир? Я у тебя спрашиваю, позволишь мне или нет встретиться с подругами. Решать тебе. Я хочу встретиться с девочками и прямо тебе об этом говорю. Если бы могла, то я бы встретилась с ними без твоего позволения, но, увы, твои цепные псы не выпустят меня за пределы дома, а при желании не пустят девочек ко мне.

Говорю очевидные вещи, но ему этого мало. Он все смотрит на меня недовольно.

- Так что да, я у тебя спрашиваю можно или нет и нет. И да, я не думаю, что с моей стороны много просьб и мало отдачи. Ты мне изменяешь, Эмир, нагло изменяешь и считаешь это нормой. Я бы поспорила, кто перед кем больше виноват.

- А я смотрю, ты дерзить стала, - довольно усмехаясь, говорит муж и сильнее сжимает колено.

Хочется стукнуть его по рукам, зашипеть, чтобы понял, перебарщивает, но я держусь. Не дождется.

- Но мне так даже нравится. В последнее время ты стала слишком покорной. Соскучился. И знаешь, я, пожалуй, разрешу тебе встретиться с подругами.

- Спасибо, - слова срываются с губ раньше, чем он успевает договорить, на что получаю недовольный цокот. Прервали Барина как же.

- Но, - выдерживает паузу, чем действует на нервы. – Взамен, ты меня сейчас нормально, а главное сама, поцелуешь. И поцелуй будет долгим. Думаю, пяти минут хватит.

Что? Он совсем обнаглел? Он не шутит?

Снежана

Мне все же удалось выбраться из дома. Не могу поверить, что Эмир отпустил меня. До дома подруги осталось буквально пять минут. Не могу поверить, что все получилось даже лучше, чем я думала.

Даже ситуация в магазине с этой несуществующей доставкой не всплыла. Вероника мне не позвонила, не стала ничего уточнять, возможно, все поняла, а может быть наоборот, ничего не поняла, и сделала свободный букет. Главное, что Эмир ни о чем не узнал.

- Снежана Игоревна, у меня установка забрать вас через полтора часа. Вы успеете? - сухо спрашивает водитель, на что я лишь киваю.

Он видит это в зеркале заднего вида и не задает лишних вопросов. Отлично, не хочу разговаривать. Меня немного трусит от волнения. Не бывает все так гладко в нашей жизни, где-то обязательно должен быть подвох.

Полтора часа, а мне говорил час. Неужели расщедрился? Вряд ли. Он никогда не делает ничего просто так. Он явно преследует какую-то цель. Возможно, ему нужны эти полтора часа, потому что сегодня выходной все дома. Кто знает, может Эмир сейчас возьмет, и как уедет к Алевтине, проведет с ней время, а к моему приезду вернется и сделает вид, что все хорошо и был дома.

От одной мысли, что он может так поступить уже противно, но это возможно. Я искренне не понимаю мужа, и мне не нравится, что происходит дома. Дети чувствуют напряжение между нами, но мы никому ничего не говорим, потому что просто нельзя, потому что у меня нет выбора. Я вынуждена молчать и терпеть.

- И да, Снежана Игоревна, я должен зайти с вами.

- Что? - резко обращаю на него внимание. - Зайти со мной в дом, присутствовать при разговоре? - он кивает. - подождите, я не ослышалась, вы будете присутствовать при нашем девичьем разговоре?

- Да, вы все правильно услышали. Это указание Эмира Адамовича. Я ничего не могу с этим поделать. Он просил передать вам, это обязательное условие для встречи.

- Да, вы издеваетесь? Это женские посиделки. Вам там не место. Вы не зайдете в дом!

Нет, это уже перебор в прямом смысле. Он что, рассчитывал на то, что я позволю незнакомому мужику, своему охраннику присутствовать при разговоре, где буду просить девочек о помощи сбежать. Ладно, последнее опустим. Но в принципе, при женском разговоре. Абсурд.

- У меня приказ. Если вы не согласны с этим, то мы можем развернуться домой и никуда не ехать. Н если вы согласитесь, чтобы я пошел с вами, тогда продолжим путь.

- Абсурд какой-то, - приглаживаю волосу, стараясь хоть немного отвлечься. - Дайте ваш телефон.

Он удивленно смотрит на меня, но все же протягивает мобильный.

А ведь я все хорошо продумала, оставила свой телефон дома, чтобы не было никакой прослушки, чтобы исключить любую утечку информации. Нет же, все продумал, гад такой.

Набираю номер мужа и буквально через несколько гудков слышу его голос.

- Что не так? Вы возвращаетесь домой?

- Эмир, а что происходит? Почему я должна общаться с девочками при мужчине? Это наши женские разговоры, -сразу начинаю возмущаться, но не успеваю и пары фраз сказать, муж гасит это на корню.

- Но ты же отказалась от поцелуя, значит, вместе с тобой пойдет охранник. Вот и все. Либо возвращайся.

- Ты совсем с ума сошел, зачем ты тогда меня отпустил? Чего ты этом добивался? Помахал встречей с подругами и тут же ее отобрал. Кто ты после этого, Эмир? - не выдерживаю, срываюсь на крик.

На расстоянии, когда его нет рядом, когда он не смотрит на меня своим подавляющим взглядом, это не так страшно. Меня даже не смущает, что ссору слышит водитель.

Нет, я, правда, не могу поверить в то, что муж мог так со мной поступить. Это вот поведение не взрослого мужчины, а маленького мальчика, который не может забрать машинку у друга по песочнице честным способом. Казалось бы, он говорит «нет, мне не надо», друг чувствует себя виноватым, отдает ему игрушку, а тот довольный, принимает. Вот и сейчас что-то подобное.

- Нет. Я ведь даю тебе возможность с ними встретиться, просто на моих условиях. На смягченных ты не захотела, значит, будем действовать на других. Поэтом, за что боролась, на то и напоролась, Снежана.

Вы посмотрите на него, какой невозмутимый, логика просто железная, у меня слов нету, не могу подобрать, насколько это возмутительно странно. И стукнуть его хочется за подобное

- Эмир, я серьезно. Мы уже стоим у дома, я сижу в машине и не могу выйти, потому что с охраной я не пойду, и домой возвращаться не собираюсь, - говорю, а сама аккуратно открываю дверь, чтобы водитель не мог заблокировать ее. Понадобится побегу.

- Снеж, давай ты спокойно подумаешь, могу ли я тебе при всем желании доверять? Ты сбежала из дома, хотела похитить детей и скрыться с ними в неизвестном направлении. Как думаешь, не перебор?

- Перебор? А ты вспомни, почему я так сделала, - парирую в ответ, на что слышу лишь ухмылку, - Вспомни, почему я сбежала. Просто вспомни, ради интереса. Или ты видишь только то, что выгодно тебе, остальное неважно?

Господи, если он продолжит в том же духе, я не задумываясь, выскажу все, что думаю, прямо при охраннике. Плевать, как это будет выглядеть со стороны, вот абсолютно плевать. Хватит уже надо мной измываться. Ни в какие рамки не лезет, это ненормально.

- Снежана, прекрати эту истерику. У тебя два варианта. Первый, ты возвращаешься домой. Второй, идешь на моих условиях. Все. Третьего не дано, смирись с этим. О чем ты еще хочешь поговорить? И, кстати, почему ты звонишь не со своего телефона?

- Свой я забыла дома. А третий вариант есть, я просто пошлю тебя с твоим условием и встречусь с подругами. В конце концов, здесь тоже есть охрана. Попрошу твоего человека силой выпхнут. Этого хочешь? Я устрою, мне надоело. Ты довел меня до ручки. Я уже практически схожу с ума, а в таком состоянии я способна на многое, и лучше тебе не узнавать на что способна.

- Ты посмотри, как завелась. Тон не хочешь сбавить, Снежа? Хотя, знаешь, это даже как-то необычно, мне понравилось, но ситуация не та, а так надо будет повторить. Я уже и забыл каково это, когда ты рычишь и кусаешься.

Нет, ему еще и смешно. Его забавляет вся эта ситуация, уму непостижимо. Не могу поверить в этот абсурд.

- Эмир, я не шучу. Либо ты нормально отпускаешь меня посидеть с девочками, либо у этого будут свои последствия, я тебе обещаю.

- Хочешь нормальной встречи с девочками?

- Да! – буквально рявкаю в трубку так сильно, что водитель дергается на сиденье.

- Тогда ты выполнишь мое условие, когда вернешься, - четко говорит и сбрасывает вызов, не давая и слово сказать.

У меня даже нервный смешок с губ срывается. Не могу поверить в это. Просто взял и сбросил вызов. Уму непостижимо. Мерзавец. Оставил последнее слово за собой и показал, кто хозяин положения. А-ля, хочешь возвращайся домой сразу, тогда никаких обязательств, хочешь, или к девочкам и будешь должна поцелуй.

Вот что выбрать?

Выбор не велик и один веселее другого. Но я не могу отступить. Я уже приехала, уже здесь. Поздно. Мне нужна эта встреча, мне нужен этот разговор, с остальным разберемся. Начнет донимать с возвращением долга, слабительного подсыплю, пусть с белым конем целуется.

- Спасибо. Я сама пойду. Надо, уточните у хозяина, - возвращаю телефон мужчине и выхожу из машины, от души хлопнув дверью.

Ненавижу Эмира, просто ненавижу. Он ужасный человек. Это ведь ненормально так подавлять свою жену. И ненормально то, что я все это прекрасно понимаю, но при этом не могу ничего сделать. Я не могу пойти против него. Нужно срочно что-то предпринимать. Жить вот так не для меня. Мне нужно как-то спастись, и, надеюсь, девочки смогут помочь.

Иду к дому и так жалко себя резко становится. Завидую Лизе и Алине, они такие самостоятельные, от них мужья точно не гуляют. Это я, хоть и занимаюсь цветами, но лишь для того, чтобы снова не впасть в уныние, а они занимаются любимым делом, потому что действительно его любят, потому что у них к этому призвание.

Уже на пороге начинаю плакать, хотя нет, скорее даже рыдать. Не могу, я устала держать все в себе, устала подавлять эмоции. Всему есть предел, в том числе и мне. Разговор в машине буквально добил меня окончательно.

Мы сейчас будем одни, дверь в дом открыта, и я спокойно в него захожу, снимаю куртку, иду в гостиную, где девочки уже собрались, и рыдаю от этого еще сильнее.

Может, мы все и дружим, но они настоящие подруги, лучшие. А я просто случайно вписалась в их мир, и они пустили меня в него, но именно друзьями мы никогда не были. И не будем. Так могу ли я просить их о помощи? И от этого еще гаже на душе становится.

- Снежана, что случилось? - первой, увидев меня в таком состоянии, отмирает Лиза, и усаживает на диван.

Девочки смотрят на меня весьма обеспокоенно. С какой-то стороны мне это приятно, с другой, чувствую какую-то вину. Я словно наговариваю на мужа. Ведь говорят же, что в любой проблеме всегда виноваты оба, а я не хочу признавать, что с моей стороны была какая-то вина, я не хочу ее видеть, и поэтому отвечать на вопрос очень тяжело.

- Он мне изменил, - первые слова срываются с губ, а меня накрывает истерика. - Я хотела уйти, хотела, но он не дает. Он не позволяет даже думать об этом. Для него ничего не произошло, у него все хорошо, и то, что я так на это реагирую только мои проблемы.

Не знаю, смогли ли они хоть слово разобрать из того, что я сказала, но чувствую, как что-то во мне взрывается. Внутри меня словно шар лопнул и все напряжение, копившееся в теле, резко исчезло.

- Черт, да они у вас взбесились? У ваших мужиков в семье поголовный вирус, - начинает возмущаться Лиза, а я удивленно перевожу взгляд с нее на Алину и обратно. Ничего не могу понять, о чем речь, что она имеет ввиду?

- В см… в смысле вирус, - Лиза тяжело вздыхает, и я смотрю на жену брата моего мужа. – Алина, Армад тебе изменил? - не могу поверить в услышанное.

Да, этого просто не может быть, это какой-то розыгрыш, я же видела, как Армад смотрит на нее, как он ухаживает за ней. Эмир и близко рядом с братом в этом отношении не стоял, вот и близко.

Мой муж более холодный, отстраненный, никогда не показывает свои эмоции на людях. Он даже наедине довольно скупой. А вот, зятек, наоборот, всегда всем старался показать взглядом, собственническим жестом, что Алина, его женщина, если кто-то подойдет, то ему явно не поздоровиться.

- У вас же все было идеально? - роняют слова, когда она тихонько кивает, отвечая на мой вопрос.

Наши посиделки так и проходят в обсуждении неверности наших мужчин. Нас с Алиной прорывает, и Лиза не знает, с чьей истории ужасаться больше. Да я и сама не знаю. Мы обе в таком незавидном положении, что обеим остается только посочувствовать.

- Так, ладно, если у Алины хотя бы, муж хочет развода, здесь все понятно, - подытоживает Лиза финал нашей встречи. - Но, у тебя Снежана, почему он против? Я не понимаю. Мой мозг отказывается это понимать.

- Знаете, девочки, - продолжает Алина. - А мне кажется, Эмира с этой мадамой что-то связывает. Я понимаю, когда мужик заглядывается на более молоденькую. Но сами подумайте, любовница ровесница. Боюсь, что-то здесь не чисто, и вот так с наскока мы не разберемся.

- Да, понятно, что здесь что-то не так, - всплескивая руками, вставая с дивана, возмущается Лиза.- Вопрос в том, что делать. Эмир просто ненормальный. Бесят меня такие мужчины. Господи, если мой, когда-то изменит, я ему точно все коко отрежу и на фюзеляж намотаю.

- Это вы еще самое смешное не слышали, - тихо смеюсь, утирая оставшиеся слезы.

Девочки смотрят на меня, требуя продолжения.

- Наша встреча с вами была в обмен на пятиминутный взрослый поцелуй, представляете? Вот только когда я подъехала к дому, выяснился один такой момент. Охранник должен будет со мной пойти, ведь я так и не поцеловала Эмира. И в итоге, раз я здесь одна, то должна буду поцеловать по возвращению. Представляете? Так тошно от этого.

- Да он что вообще с катушек слетел! - если я думала, что Лиза взрывалась раньше, то нет, вот сейчас она действительно с цепи сорвалась. - Да пошел он по всем известным направлениям с любыми уклонами. Поцелуй. Можешь утюг раскалить и поцеловать им благоверного по всем местам, особенно по нежным пройтись хорошо. Вот так прогладить, чтоб со стрелками, как брюки классические. Знаешь, так прям положи на доску и гладь со всей силы.

- Лиза, - осекает ее Алина.

- Да что, Лиза? Ты посмотри на него. Тоже мне, царь жизни нашелся. Господи, девочки, у меня в голове не укладывается, что в ваших семьях происходит. Хочется кричать чаечкой: остановите землю, я сойду. И как вы можете говорить, что любите их?

В комнате повисла тишина. Никто не знает ответа на этот вопрос.

- А знаете, девочки, кажется, у меня есть план, как помочь хотя бы Снежане, - довольно потирая ладоши, тянет Лиза.

Эмир

Да, занятные посиделки у женщин вышли, очень занятный. На днях надо будет позвонить брату, узнать, как он, договориться посидеть вместе, а то мы отдалились друг от друга в последнее время из-за занятости, не знаем даже таких подробностей друг о друге.

Да и с друзьями об этом сложно разговаривать, а вот с родным человеком, который еще и в такой же ситуации, было бы весьма полезно. К Тому же убьем несколько зайцев одновременно: проведем время друг с другом, облегчим души, и придумаем, как быть дальше. Уверен, у него все не так просто, как кажется на первый взгляд.

Женщины, конечно, удивили. И смеяться хочется, и плакать. Нет, я понимал, что беря в жены Снежану, рисковал, этот брак изначально нес в себе определенные проблемы, но я сделал выбор осознанно, и не собираюсь его менять, даже если не буду любить жену.

Точно так же, уверен, Армад понимал риски, беря в жены Алину.

И все же, каждый из нас явно не думал, что жизнь подкинет такие крутые повороты.

За время посиделок жен, даже пару раз присвистнул. Никогда бы не подумал, что Снежка имеет такой богатый запас нецензурных выражений. Я даже у мужиков в цеху таких крепких выражений не слышал, удивительно. А сколько нового за один разговор узнал, причем не только о себе, но и о жене тоже.

Это было определенно полезно. И все же, эти бабские посиделки какое-то зло. Хотя, мне сейчас больше интересно, воспользуется ли жена бредовым планом подруги? Это надо же такое придумать.

- Осталось меньше пятнадцати минут, - говорю сам себе, смотря на наручные часы.

Дети заняты своими делами, что очень хорошо. Когда жена приедет, сразу уведу ее, и мы обо всем поговорим. Надо выбить из всю эту дурь.

- Подготовлю-ка я ванну, посмотрим, как она на это отреагирует.

Встаю с места и иду к нам в комнату, сыплю на дно ванны соль и наливаю пены, любит он такое сочетание. Устрою ей незабываемую встряску, выбью почву из-под ног, план пущу коту под хвост и место ее ей напомню в нашей семье.

Посмотрю, на что она готова, скажем, для того, чтобы полностью вернуться к работе. Но прежде чем она услышит это предложение, ей надо будет пройти проверку. И, к тому же, мне интересно увидеть ее реакцию на то, что я в курсе всего.

- Да, Рат, - отвечаю на звонок друга и партнера по бизнесу. - Что-то случилось? Сегодня выходной – не понимаю сути вопроса.

- Абсолютно. Я хочу, чтобы твой друг помог разорить бизнес Снежки. Она должна понять, что вся ее в моих руках, и только от моего настроения зависит, будет она работать или нет. Она распустилась. Пора преподать ей урок.

- Она твоя жена, и ты прекрасно помнишь, почему она решила заняться этими цветами. Хочешь повторения? – нет, не хочу, поэтому крах бизнеса временный.

Она должна усвоить урок. Вот когда усвоит, тогда все верну.

- Эмир, ты мой друг, если ты скажешь «да», я тебе помогу. Мне будет неприятно, но я это сделаю для тебя. Но, скажи мне, уверен ли ты в последствиях своего решения?

- Уверен, Рат. Я абсолютно уверен. Мне нужно, чтобы сейчас она была абсолютно покорна и полностью в моей власти. Может быть, я и веду себя как тиран. Но того требуют обстоятельства.

Между нами повисла пауза. Уверен, друг сейчас тихо ругается, выпускай пар. Его право. Сам бы так сделал, будь на его месте.

- Раньше понедельника этим не буду заниматься. Я тебя услышал. И все же надеюсь утром после совещания ты дашь отбой. Сам себе потом этого не простишь. Смотри, не заиграйся. Излишняя самоуверенность приводит к тому, что человек все теряет, даже если побеждает. Гордыня, страшный грех, Эмир, не забывай об этом.

- Я помню, Рат, - цедя сквозь зубы, отвечаю ему, потом слышу в открытое окно, как приехала машина. - Все, мне некогда, Снежана приехала. Позже наберу.

Ну что, дорогая, начнем нашу игру, в который ты проиграешь?

Не дам я ей совершить эту глупость. Посмотрим, как она выкрутится, когда игра пойдет не по сценарию.

Снежана заходит в дом и очень долго идет до спальни, видимо нервничает, а когда заходит, вид у нее немного пришибленный. Ну, конечно, я бы тоже так выглядел, предложи мне друг подобную глупость.

Она смотрит на меня очень внимательно, а потом, когда видит, что я держу в руках, нервно икает. Да, нервничай, девочка, нервничай. Тебе это полезно.

- А зачем тебе мыло? Ты в ванну шел? Не буду задерживать, - говорит, а у самой облегчение во взгляде. -Чего стоишь? - но, видя, что я никуда не ухожу, начинает нервничать, и спрашивает довольно растерянно.

Вижу, как бледнеет. Чувствует беду, чувствует. Интуиция у нее всегда работала хорошо. Жаль, в последнее время с осечками. Она только чувствует неладное, а вот решение принимает неверные.

- Оно не для меня, для тебя, - подбрасывая и ловя мыло, отвечаю ей, пока она удивленно поднимает брови, но не спешит задавать никаких вопросов, ждет, что сам закончу пояснение.

- Я таким не пользуюсь. У меня вообще гель, - говорит, когда пауза затягивается.

- А оно не для купания, - ее глаза становятся круглыми от удивления.

- Если не для этого, зачем оно вообще?

- Наказывать тебя буду, как маленькую, - с предвкушением отвечаю ей.

- Меня? Эмир, ты с ума сошел? Я тебе не ребенок. И как ты меня наказывать собрался, тем более мылом?

Не отвечаю, иду на нее. Она отступает, пока не впечатывается спиной в дверь. В одной руке держу мыло, а второй упираюсь в деревянное полотно, перекрывая путь для побега. Снежана вжала голову в плечи. Ей страшно, и это хорошо.

- Старым дедовским методом, дорогая моя, - спустя короткую паузу, все же отвечаю. - Рот с мылом буду мыть, а то я смотрю, слишком много ты стала позволять себе. Прям не рот, а помойка какая-то. Ты ведь женщина, не стыдно? Трое детей, в конце концов.

- Не понимаю тебя, о чем ты? Я с тобой не ругалась. У тебя с головой все в порядке, жара нет? – она предпринимает жалкую попытку храбриться и даже поднимает руку, прикладывает ее ко лбу, проверяя, есть ли жар, а мне от этого так смешно.

Так забавно наблюдать за ней, когда нервничает. Жаль, что повод такой. Жаль, что в принципе она узнала об измене. Не должна была, не должна. Но что имеем, то имеем. Будем разбираться с измененными исходными данными. Другого выхода нет, но терять из-за какой-то ерунды ее не собираюсь.

Может быть, я ее уже и не люблю, но по-прежнему уважаю свой выбор. Мы не молоды, страсть, естественно, угасла, на ее место пришли уважение и привычка. Поэтому, никакого развода, никакого разрыва, все останется так, как было. Она зря тратит свои нервы и пытается сбежать.

- Пошли, объясню, - хватаю ее за руку и тащу в ванну.

Она начинает брыкаться, кричит, возмущается, но я перехватываю ее за талию и буквально вношу в комнату, беру в капкан между собой и раковиной, включаю воду и начинаю растирать мыло в руках, держал жену в своеобразном плену.

- Эмир, успокойся, что ты делаешь? Объяснить хотя бы, что вообще у тебя в голове происходит. С ума сошел?

- Я - нет, а вот ты – да. Я смотрю, ты очень разговорчива с подругами, да еще и на язык красноречива. Столько вариантов слово Козел, я еще не слышал. Ладно бы мерзавцем, подонком обзывала, но вот остальные варианты... – демонстративно цокаю языком, нагнетая обстановку. - Надо помыть рот с мылом, чтобы глупости, все из него вымыть. Давай, наклоняйся, дорогая моя. Пора принимать наказание.

- Нет, что ты, Эмир, прекрати. Ты что, на меня прослушку повесил? Ты сволочь, Эмир. Пусти говорю.

Смотрел в ее глаза и не мог поверить, что передо мной самая настоящая взбешенная фурия. Сто лет не видел этого в глазах жены, уже и забыл, каково это. В них появилась жизнь. Злость, ненависть, отчаяние, боль, все смешалось, но меня радовало, что эти эмоции живые, яркие, настоящие, такие, которых я не видел уже очень давно.

Она закрылась от меня много лет назад. Она закрылась от меня в тот день, когда родила Кристину и нашу вторую дочь, которая, увы, не выжила. Да, жена держалась, носила маску равнодушия, словно ничего тогда не произошло, но я знал, что ей больно искренне хотел помочь, ведь держаться просто потому, что у тебя остался один новорожденный ребенок из двух неправильно.

Вот только помочь можно лишь тому, кто сам хочет помощи.

Снежана ее не хотела. Ей понравилось упиваться жалостью к себе. Ей понравилась роль жертвы обстоятельств. Я ничего не смог с этим сделать. Даже попытки отправить ее к психологу увенчались провалом. Единственное, что ее хоть как-то вытягивало, это посиделки с Лизой и Алиной. Но в этот раз девочки заигрались.

Хотя в какой-то степени я даже благодарен им. Я даже благодарен чертовой Алевтине. Эта девка смогла сделать то, что не смогли ни я, ни психолог, ни дети, ни даже подруги. Она выбила жену из зоны комфорта, она заставила ее пробудиться.

- Да, повесил. И ни о чем не жалею. Много вы друг другу наговорили, много. Интересную информацию я почерпнул, особенно о себе. Не слишком ли ты много о себе возомнила, дорогая моя? Тебе не сбежать, неужели не поняла?

- Я поняла, что ты монстр и тиран, - говоря это, глядя в глаза, фыркает, и уверен, сейчас хочет вцепиться мне в лицо своими наманикюренными ногтями.

Если это ей поможет, я даже готов постоять, не двигаясь пару секунд, чтобы она наконец то стала похожа на нормального человека, а не на бездушную оболочку.

- Не переходи границ, Снежана. Тебе не понравятся последствия. Ты уже и так натворила много глупостей. Еще расплачиваться и расплачиваться. Не усугубляй свое положение. Лучше подумай, как будешь извиняться передо мной и заглаживать вину.

- Вину? Я должна заглаживать перед тобой вину? Ты совсем с ума сошел, Эмир? Это ты передо мной виноват, ты меня загнал в угол. Тебе ведь абсолютно плевать на меня, и всегда так было. Тебе главное, чтобы я ходила и улыбалась, чтобы делала вид, что у нас все хорошо. Но, у нас уже давно все нехорошо, очень давно. Знаешь, может быть, эта Алевтина появилась очень вовремя, раскрыла тебе глаза, и нам все же стоит расстаться.

- Не мели чепухи и прекрати эту дурную истерику, - рычу на нее, потому что боюсь сорваться.

- Это не чепуха, Эмир. Я давно перестала быть для тебя женой. Ты меня не любишь, признай это уже. Хватит играть роль идеального мужа. Ты сделал свой выбор там, в кабинете, а может быть, еще раньше. Я не знаю, сколько эта связь длится между вами, но ты сделал этот выбор. Так прими и последствия этого выбора.

- Стрелки не переводи. Еще раз повторяю, ты наговорила много лишнего. Как исправлять ситуацию будешь? Здесь уже одним поцелуем не отделаешься.

Скрещиваю руки на груди, всем своим видом показывая, что она влипла. Снежка хорошо меня знает и знает, к чему приводит такой взгляд и поза. Даже хмыкает в привычной манере, в той, в которой я уже забыл, когда видел ее в последний раз. Помнит, девочка помнит. Это хорошо.

- Никак. Как в той песне было? Пошлю тебя на небо за звездочкой, и что-то там что-то там. Да, все будет кончено, но мне тоже захочется жить. Жить захочется, понимаешь? Ты уже убил нашу семью и терять мне больше нечего, я тебя не, - но договорить ей не даю.

Пусть только посмеет сказать, что больше не любит.

Снежана

- Черт, - ругательство срывается с губ, когда я в очередной раз за сегодняшний день рву ножницами бумагу.

Уже почти час не могу сделать один буке. Все буквально валится из рук. Столько цветов загубил, столько упаковки, ужас. Никогда со мной такого не было, но я никак не могу отойти от вчерашнего вечера.

- Снежана Игоревна, может быть, вам помочь? - ко мне подходит одна из девочек, и я даже не узнаю ее по голосу, просто отмахиваюсь, и прошу уйти. Мне нужно отвлечься, переключиться, иначе сойду с ума.

- Нет, спасибо, я сама, - отвечаю, и в этот раз мне удается отрезать бумагу, ничего не порвав.

Смотрю на зеркало в потолке. В который раз проверяю, симметрично ли получилось. К счастью, да. Руки хоть и помнят, как собирать букет, как сворачивать упаковку, но сегодня слишком много осечек. Я не собрана, растеряна, а нужен идеальный результат.

Клянусь, когда Эмир вчера схватил меня, когда смотрел обезумевшими глазами, я боялась, что он ударит или возьмет меня силой, просто чтобы доказать, кто в семье главный, кто все решает. Но к его чести, он ничего не сделал. Мне кажется, в тот момент, что-то переломилось в нас, и очень сильно.

Мы много всего наговорили друг другу.

Пока я говорила, он схватил меня, чтобы остановить, но потом, когда я его послала и сказала, что только после расставания смогу начать жить, он сначала разозлился, а потом хватка с плеч исчезла. До сих пор не могу понять, что же произошло.

Не верю в то, что он мог все так быстро осознать. Однако, по выражению его лица стало понятно, мои слова тронули его. Вот только неизвестно, как тронули.

Какое-то время муж смотрел на меня и словно не видел. Он что-то решал в своей голове, вот только что, осталось загадкой. Но почему-то, когда он сказал «уходи», я так разозлилась, мне стало так обидно, что я никуда не пошла, осталась стоять на месте.

- Уходи, - этот разъяренный рык я запомню навсегда, потому что никогда так он на меня не рычал.

- Отпускаешь? Сейчас, в другую комнату или навсегда? Если просто, чтобы сейчас на глаза тебе не попадалось, я никуда не уйду. Я устала, Эмир, я хочу жить просто жить. Спокойно! И, если для этого в моей жизни не должно быть тебя, значит, так того хочет судьба.

Кричала ему в ответ, на что он лишь поджимал губы и сжимал кулаки. Наш разговор явно шел не по тому сценарию, по которому он хотел. Вот только мне было все равно.

- Не нарывайся, Снежана. Сказал же, уходи. Мне надо о многом подумать. Иди спать, - он с силой вытолкал меня, а потом, вспомнив, что это наша спальня, вылетел в коридор и закинул меня обратно, исчезнув сам.

Не знаю, где он ночевал, но точно не со мной. Он куда-то уехал и куда, не знаю. Возможно, был где-то один, потому что в таком взбешенном состоянии, он любит успокаиваться и никого к себе не подпускает, а, возможно, уехал к этой Алевтине.

Я уже ничему не удивлюсь, и это, черт возьми, злит. Злит то, что он мог быть с другой женщиной, пока я металась по комнате, пытаясь успокоиться и перестать переживать о том, не убился ли он где-то в дороге.

Скоро еще должны вынести вердикт сыну. Господи, надеюсь у любовницы мужа хватит совести, и она оставит ребенка в покое. Баграт не должен быть разменной монетой в ее грязных играх. Он ведь ребенок, а ей за ее подлость бумеранг еще прилетит, верю в это.

За всеми этими мыслями все же заканчиваю букет и ставлю его в холодильник, навожу порядок на рабочем месте. Надо как-то успокоиться.

- Хватит, сама себя извожу.

Но все же интересно, эта Алевтина потом позвонит, напишет или передаст все через мужа? И вызовет ли нас для дополнительного разговора, чтобы подольше трепать мне нервы? Мне на все это плевать, выдержу, только бы сына в покое оставила.

Уверена, это ее рук дело, что защите девочки уделяется столько внимания. Ии то, что наказывают не обидчиков, а защитника, явно ее рук дело. Я и раньше обращала на это внимание, но никто меня не слушал, выставляли агрессивной мамашей, затыкали рот.

Сейчас, с каждым часом, уверенность в том, что это подстава с ее стороны крепнет. Жаль только, что никому не интересны мои мысли и мое мнение.

Нет, если она не оставит моего сына в покое, я стану очень нецивилизованной женщиной, у узнаю у сына, кто конкретно обижает девочку и устрою настоящую встряску в этом гнилом болте. Я не позволю рушить судьбу моего ребенка.

Ладно, когда все ограничивалось походами к директору, но сейчас уже не смешно.

Я слишком долго терпела и уступала место Эмиру в решении этого вопроса. Муж ничего конкретного не делает, всего лишь спит со школьным психологом. Решил проблему.

Хорошо, так решил.

Бесит.

- Добрый день, я бы хотела заказать букет, - к нам заходит очередная покупательница, и не отрываясь от уборки стола, здороваюсь с ней.

- Добрый день. Какой букет вас интересует? Для кого: сестра, подруга, мать, бабушка? Какой праздник, что бы вы хотели сказать этим букетом? - задаю ряд стандартных для вопросов, на что получаю лишь женскую усмешку.

- Букет должен сказать: «Ты проиграла».

Поднимаю голову на посетительницу и узнаю в ней ту самую любовницу мужа. Даже нервно икаю от ее наглости.

- Наконец-то ты обратила на меня внимание. Поговорим в неформальной обстановке?

Первые несколько секунд удивленно хлопаю глазами. Не могу поверить, что ей хватило наглости прийти. Сюда и требовать разговора. Это ведь ненормально, да?

У меня в голове не укладывается. Эта наглость! Мало того, что она разрушила мою семью, в ее руках судьба моего сына, так еще и командует вне стен школы. И самое страшное, послать нельзя ни далеко, ни надолго, чтобы не отыгралась на Баграте.

Надо как-то дать понять охраннику, чтобы позвонил мужу. Но как? Только в лоб, иначе не поймет. Я не собираюсь одна с ней разбираться. Не собираюсь. Она его любовница, не моя, так пусть приструнит.

Примерно понимаю, о чем она хочет поговорить. Ну разве это от меня зависит? Нет!

- Так букет не нужен? - все же выхожу из ступора и спрашиваю у нее, стараясь быть дружелюбной, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Вдруг это подстава с ее стороны и хочет выставить меня истеричкой перед коллегами? Все может быть, ничему не удивлюсь.

- Разумеется, нет. Я не для этого сюда пришла.

- Хорошо, тогда пройдемте, - сдерживайся, изо всех сил, показываю ей рукой, в какую сторону идти, а сама беру телефон и ставлю на режим даже без вибрации.

- Правильное решение, - с издевкой произносит, и я проглатываю эту выходку.

Пусть говорит, что хочет, мне главное, чтобы сейчас все получилось. Проходя мимо охранника, останавливаюсь.

- Вы не могли бы позвонить мужу и сказать, что сегодня я задерживаюсь? Телефон разрядился, зарядка дома, а тут гости. Уверена, он поймет, что накладки у всех бывают, - играю гаджетом в руках, показывая, что якобы все, мертв мой аппарат.

Без особого энтузиазма мужчина кивает. Отлично.

- Ты идешь? - не соблюдая элементарных правил приличия, обращаясь ко мне на «ты», говорит Алевтина. Ладно, пусть так.

Виновато улыбаюсь охраннику и прохожу мимо него. Иду вперед, показывая женщине, куда держим путь. Хорошо, что мой кабинет из стеклянных перегородок, без свидетелей не останемся. Был бы другим, позвала бы в кафе напротив.

Если я хорошо знаю мужа, то в течение пяти минут он сам мне позвонит, я отвечу, не привлекая лишнего внимания, и пусть он слушает, что мне говорит его любовница. Диктофона у меня, увы, нет, так пусть хотя бы так услышит, что творит женщина, которой он дал слишком много воли.

Не то чтобы я ей завидовала или еще что-то, но раз уж мне не дают развода, то я хочу иметь хоть какие-то преимущества относительно нее, иначе получается как-то нечестно, она творит все, что хочет, а я сижу то под домашним арестом, то на работу хожу с охранником, который, даже когда я иду в туалет, идет хвостом до двери, а то вдруг улизну.

Мне даже кажется, что если бы в моей охране была женщина, то она бы точно со мной заходила, еще и смотрела на весь процесс. Вот серьезно не удивлюсь. Так что в какой-то степени мне повезло, что рядом со мной мужчина, хоть где-то у меня минутка уединения.

Пока идем, отправляю Эмиру короткое сообщение, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Я: «Молчи»

- Он приставил к тебе охрану? - когда за нами закрывается дверь в кабинеты, Алевтина задает вопрос.

- Да, - спокойно отвечаю ей. – Боится, что сбегу от него с детьми и он останется один.

Женщина недовольно кривит губы. Такая формулировка ей не нравится. Но что я могу поделать? Судя по поведению мужа, так оно и есть, о мотивах умолчим.

- И о том, что вы ко мне сегодня приходили, Эмиру будет доложено в вечернем отчете. Простите, повлиять я на это никак не могу. Охранник мне не подчиняется, - смотрю на нее, и почему-то кажется, ее не пугает этот факт, даже наоборот, веселит.

Сажусь в свое кресло, а она, напротив. Хорошо, что ей хватило совести хотя бы здесь занять гостевое кресло.

- Переживу. Ничего страшного не случится, если Эмир узнает, что я заходила в гости. В конце концов, я ведь могла просто поболтать с тобой. Что, собственно, мы на самом деле и сделаем. Просто поговорим.

Откинувшись на спинку стула, спокойно говорить со мной, правда, нотки превосходства в голосе все равно присутствуют. Она достает папку из сумки, но не спешит передавать мне, держит перед собой, а у меня в этот момент начинает звонить телефон.

Три минуты с небольшим, угадала. Хорошо, что выключила звук и вибрацию, сейчас спокойно принимаю вызов, кладя телефон экраном вниз.

- Ха, - усмехается на мои действия. – Что, есть что скрывать? Любовник написывает, не хочешь, чтобы увидела?

По себе людей судит, ну, оно и не удивительно. Игнорирую ее вопрос.

- Так, о чем вы хотели поговорить со мной, Алевтина? Уверена, не на простой чай зашли. Букет вам не нужен. Попросили поговорить без свидетелей. Простите, у меня не так много свободного времени, не могу все потратить на вас. Прошу, давайте перейдем ближе к делу.

Сцепив руки в замок кладу их прямо перед собой. Чувствую себя напряженной, но надеюсь все в пределах допустимой нормы, чтобы она ничего не заподозрила.

- И что даже чай не предложишь? Как невежливо с твоей стороны, - недовольно скривив губы, продолжает Алевтина. - Ну где же воспитание, где же манеры, элементарный этикет. Даже не представляю, как ты можешь воспитывать детей.

- Прошу вас, давайте не будем говорить о том, кто и как кого воспитывает. У вас ко мне дело, прошу, давайте не будем ни на что отвлекаться, просто поговорим и разойдемся.

- Ну хорошо, поговорим, так поговорим, - недовольно цокнув, стреляет в меня глазками, а потом подталкивает папку.

- И что это? - настороженно беру в руки и убираю резинки с краев.

- Там все написано. Открывай, читай, раз так торопишься, - с предвкушением психологиня стучит маникюром по столешнице, чем сильно раздражает.

Не люблю такое поведение, но приходится терпеть. Надеюсь, этот звук не мешает Эмиру слышать все, о чем мы говорим. Если он не услышит, может на придумывать себе много чего, и кто знает, чью сторону примет. Он же и сейчас неизвестно, за кого играет, а уж если будет додумывать, даже страшно представить, к чему это может привести.

Но сейчас не об этом. Нет времени, думать о том, какие мысли будут у него. Открываю папку и вслух читаю то, что написано на первом листе.

- Пакет документов для лишения Адивар Снежаны Игоревна, родительских прав.

Снежана

Не сразу понимаю смысл написанного, а когда до меня наконец доходит, смотрю на Алевтину разъяренным взглядом.

- Что это? Вы с ума сошли? - невольно перехожу на повышенный тон, на что женщина лишь смеется и улыбается, довольная моей реакцией.

Ее забавляет все, что здесь происходит, а вот мне совсем не до смеха. Это ненормально. Такими вещами не шутят. Какое еще лишение родительских прав? У нее от желания заполучить моего мужа совсем разум помутился?

- Поясните, что это за документы. На основании чего они были собраны и для чего?

Начинаю злиться, потому что она молчит, и лишь смотрит с превосходством, продолжая улыбаться.

Нет, она точно сумасшедшая. Здоровому нормальному человеку, у которого есть хоть капля совести такое в жизни в голову не придет. Да это уму непостижимо.

Надеюсь, Эмир все прекрасно слышит. Его любовница уже переходит все границы.

Понимаю, что толку от собранных документов мало, никто не лишит меня родительских прав, все сделано для запугивания, но это не значит, что мне не страшно. Я не желаю позориться, не желаю никому ничего доказывать, а по ее глазам видно, что не уймется, ей нужно потрясти этим перед людьми.

- Это лишь то, что ты заслужила, не более того, - равнодушно отвечает женщина, но в глазах у нее маленькая победа, она ликует, она всем довольна. Вот только я не понимаю, чем.

- Нет, это бред какой-то. Я хорошая мать. У вас ничего не получится. Зачем вы выматываете мне нервы, что вам от меня нужно?

Не хочу тянуть резину, пусть говорит все и убирается вон. Если не подыграю, спектакль затянется. Не хочу. Нужен Эмир, пусть забирает, я его не держу, он сам прицепился ко мне и не отпускает. Не знаю, почему и знать не хочу. Но если она так плохо старается, что он все же решил остаться в семье, так пусть сама усилия прикладывает. От меня здесь ничего не зависит.

- Да? Ты так уверена, что хорошая мать? А вот все заключения говорят об обратном. Ты полистай, полистай. Там очень много интересного.

- Вы сошли с ума, несете всякий бред, - огрызаюсь, понимаю, что, возможно, делаю только хуже, потому что женщина недовольно мотает головой, но не могу сдержаться.

Ей нужен страх, а не дерзость.

- Снежана, я бы на твоем месте следила за языком. Редакция ведь не финальная. Я могу еще добавить пару заключений или расширить уже имеющиеся, довольным голосом отвечает мне и кивает на папку. - Говорю же, посмотри, прежде чем открывать свой поганый рот в мою сторону.

Достаю бумаги из папки. Белые листы обжигают, словно пропитанный кислотой, но не могу бросить. Откладываю первую страницу в сторону и беззвучно охаю.

Господи, что за бред она здесь написала? Все ведь переврала. Читая это, волосы на голове шевелятся, да и не только там. Не могу поверить, что взрослая женщина опустилась до подобного. Это в каком же она отчаянье?

«Агрессивное поведение Адивара Баграта Эмировича вызвано нездоровой психологической обстановкой дома. В следствии многочисленных индивидуальных бесед с ребенком и отдельно с родителями, а также во время встреч с директором школы, было установлено, что между родителями ребенка есть множественные конфликты на почве методов воспитания и личных проблем между Адивар Снежаной Игоревной и Адиваром Эмиром Адамовичем.»

Ей надо писать книги. Правда в каком жанре не знаю, но определенно в каких-нибудь психологических триллерах.

«По словам ребенка, он неоднократно становился свидетелем ссор родителей на почве ревности отца к матери, вызванный вульгарным поведением матери в обществе. Психологические тесты показали, что Адивар Снежана Игоревна находится в глубокой депрессии и это влияет на здоровый психологический климат в семье.»

Депрессия? Вот это она замахнулась. Она точно в отчаянном положении. Что между ней и мужем? Я ничего не понимаю.

«Также стало известно, что Адивар Снежана Игоревна периодически применяет физическое насилие над детьми в целях воспитания, а именно, может отхлестать детей мокрым полотенцем, чтобы они лучше усвоили урок. Адивар Баграт Эмирович, в ходе личных бесед сообщил, что не раз его ставили в угол за плохие оценки, а после каждого визита родителей в школу, для усиления воспитательного эффекта, его заставляли стоять коленями на гречке, в качестве воспитательных мер.»

Дальше читать нет сил. Это ведь все ложь, она наврала. Не знаю зачем только. Как же все мерзко. При желании, бурный эффект эти бумажки могут принести. И этого бы не хотелось.

Листаю дальше, а там заключение учителей по поводу учебы сына. Заключение классного руководителя, который считает меня своевольный истеричной особой, мешающей ребенку развиваться в коллективе. Даже родительский комитет написал свое заключение, в котором я безынициативная, вечно все критикующая скандалистка. Еще и не желаю помогать школе и институту, хотя это в моих силах.

Они даже бизнес мой цветочный сюда приплели. Ничего не понимаю. Это все похоже на сон. Целая стопка разных заключений. Также приложены тесты. Чего она добивается?

- Вы понимаете, что это все ложь? Вы занимаетесь фальсификацией документов, - отбрасывая листы, практически кричу на женщину.

- Это не бред, это заключение нескольких людей, все подписи живые, настоящие. В любой момент эти документы могут оказаться в органах опеки. Мне осталось написать лишь соответствующее заявление, и все, тебя лишат родительских прав. Но ты ведь этого не хочешь, верно?

- Что за глупый вопрос? Конечно, я не хочу терять своих детей, но вот эта папка, - хватаюсь за пластик и чуть приподняв ее, бросаю. – Фальшивка.

- Я бы так не сказала все документы подлинные, люди готовы это подтвердить, поэтому, Снежана, у тебя большие проблемы и на твоем месте, я бы сейчас спрашивала о том, чего я хочу, чтобы папка никогда не увидела свет.

- А вы понимаете, что у меня зять адвокат. Этой папкой вы можете вытрепать мне нервы, может доставить много проблем, но я знаю одно, все эти официальные документы моя семья сможет опровергнуть, и она это сделает. И каждый, кто поставил здесь свою подпись, могут получить соответствующее наказание.

- Пока это произойдет, ты успеешь потерять все. Поэтому, повторюсь, лучше спроси, что ты хочешь для того, чтобы эта папка не увидела свет.

- Вы больны. Вам лечиться надо. Вы это понимаете? Вы хотите моего мужа? Так решайте этот вопрос с ним. Зачем вы пришли ко мне и угрожаете?

Неужели она не понимает, что это все глупо?

- Я вполне здорова. Я всего лишь борюсь за свое, методами, которые имею под рукой. И раз уж ты не можешь набраться храбрости, чтобы спросить, хорошо, я сама скажу, мне нужно. Мне нужно, чтобы Эмир тебя бросил.

- Господи, да что же это такое, - говорю больше сама себе, но она все прекрасно слышит. - Я сама прошу у него развод, но он не отпускает. Чего вы хотите от меня? Просите его, уговаривайте. Вы ведь та, кого он любит, так к кому он от меня ушел. Это ваша вина, что у меня в паспорте еще нет штампа о разводе. Или понимаете, что он вас не любит, и вы ему не нужны, поэтому так поступаете?

Любовница недовольно кривит губы и готова вцепиться в лицо своими маникюрами, лишь бы я замолчала.

- Да и как я, по-вашему, должна все это сделать? Повторюсь, Эмир не хочет уходить из семьи, я бы рада, но он против. Он. Не я.

- Все просто, - усмехаюсь ее словам. Просто? Да ни черта не просто! - Ты должна ему изменить и тогда он бросит тебя. Разве это проблема? Всего одна измена, и ты обретаешь свободу, а я уничтожаю все документы из этой папки. Что выберешь?

- Ахаха, - начинаю тихо смеяться, потому что не выдерживаю глупости, которую она сказала.

Изменить? Так вот что ей нужно. Теперь все окончательно встает на свои места.

Ей нужно, чтобы Эмир меня бросил и все потому, что ее он не любит, для него она всего лишь развлечение, мимолетная интрижка, о которой мне просто стало известно. Вот только девушка не готова мириться с ролью временного явления в его жизни.

Но в одном она все же права, измену он бы мне не простил. Вот только изменять я никому не собираюсь. И не потому, что не боюсь огласки документов, или потому что хочу ее задеть, а потому что в первую очередь я унижу этим саму себя. Я не смогу совершить такую гнусность, потому что это противоречит моим принципам, вот и все.

- Что ты смеешься? Неужели настолько не боишься? Зря.

- Алевтина, - немного успокоившись, обращаюсь к женщине. - Ваше предложение меня не интересует. Вы делаете это все, потому что не можете победить, не можете забрать себе то, что не принадлежит вам. Эмир сделал свой выбор, и вы никак не можете его принять. Простите, но помогать вам забрать у меня моего мужа я не собираюсь. Это нужно вам, вот вы и заманивайте его в свои сети. Меня, пожалуйста, не приплетайте, как и моих детей.

Она упрямо поджимает губы, сжимает руки в кулаки, вот только последнее не может полностью, маникюр мешает. Кажется, если бы это было возможно, то я бы увидела пар из ее ушей.

- Не знаю, что вы обо мне подумали, но я не настолько наивный и глупый человек. И, увы, я знаю, что все то, что вы на меня якобы собрали, весь этот пакет документов, который так тщательно подготовили, не будет иметь должного веса. Я спокойно могу попросить дать заключение другого эксперта.

Не нравятся ей мои слова. Совсем не нравятся. Но ничего, мне тоже много что не нравится.

- У вас не получится подкупить всех. Да то, что вы сделали, застало меня врасплох, но увы, нужного результата вы не добьетесь. Лучше ступайте к моему мужу и обо всем с ним поговорите.

- Посмотри, какая смелая стала. Ты понимаешь, что, если не будешь играть по моим правилам добровольно, я тебя заставлю это сделать. И заставлю так, что ты пожалеешь не только о том, что сразу не согласилась, но и о том, что вообще родилась на этот свет.

Накренившись вперед, угрожающим тоном рычит в мое лицо женщина. Будь я настоящей трусихой, определенно вжала бы голову в плечи, но я настолько устала бояться в последние дни, что стойко выдерживаю ее взгляд. Даже не моргаю.

Может, я и не смогла сохранить семью, но разойдусь с мужем достойно. Я никому не позволю так унижать себя и свою семью. Если в порыве отчаяния, она все же решит затеять судебный процесс. Ну что ж, это ее выбор. Да будет позор, измена станет достоянием общественности, но что поделать, такова жизнь. Мы выстоим. В этом я точно уверена.

- Я все прекрасно понимаю. Так же как, уверена, и вы, понимаете, что вся эта фикция, всего лишь создаст шумиху, которую я выдержу. Я смогла пережить предательство самого близкого, родного и дорогого человека в моей жизни, что мне мнение чужих людей, которые любят сплетни?

Ох, она сейчас как чайник закипит. Осталось немного продержаться. Совсем чуть-чуть.

- Им лишь бы осудить им лишь бы было, что обсудить на очередной встрече. Потом случится что-то еще, и они спокойно обо всем забудут.

- Это сейчас ты такая смелая, но, когда они начнут унижать тебя, оскорблять, относиться как к пустому месту, ты запоешь по-другому, - угрожающе низким голосом продолжает говорить мне, и я слышу в нем нотки отчаянья.

Она пытается сломить меня, но видит, что не выходит, из-за этого злиться.

- Пусть так. Ваше право так считать. Я не говорю, что подобного исхода не может быть, просто понимаю, что все это будет временно, а значит, это можно пережить. И уж точно не ваше дело, как я буду с этим справляться.

- Да ты, - хлопнув ладонью по столу, начинает возмущаться, но резко замолкает.

Не знаю, что происходит в ее голове, и даже страшно представить, какой план мести в эту секунду она прорабатывает. А может быть, ей настолько плохо, что старается сдержаться, чтобы не совершить какую-нибудь глупость, способную испортить ее якобы идеальный план?

Неважно.

Я уже с трудом держусь, мне хочется заплакать, но не могу, я должна дождаться, когда она уйдет. При ней нельзя. Нельзя. Она, недостойна видеть то, что сейчас творится у меня на душе.

Не знаю, дослушивает ли Эмир наш разговор, меняется ли его отношение ко мне, к любовнице, плевать. Мне бы сейчас только остаться наедине с собой, дать волю чувствам. Я ведь не такая сильная, какой хочу казаться, не такая стойкая. Сейчас, конкретно в данную минуту, я почти исчерпала весь свой резерв.

- Ты пожалеешь об этом, Снежана. Ты ответишь за все, что натворила. Знай, я так это все не оставлю. Ты будешь кровавыми слезами умываться. Не прощаюсь.

Клянусь, она это сказала так, что у меня все внутри похолодело.

Алевтина быстро сгребает все документы в охапку, неаккуратно засовывает их в папку и вылетает из кабинета, громко хлопнув стеклянной дверью. Не знаю, как та чудом не рассыпается от силы удара.

Делаю несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы взять себя в руки, а потом беру телефон. Секунды еще идут, вызов продолжается, Эмир ничего не сбросил.

Сглатываю вязки ком, зажмуриваю глаза, потому что, даже не видя мужа, мне страшно говорить ему то, что сейчас на душе.

- Ты все слышал, Эмир. Мне нужен развод. Я не страшусь позора, но я не хочу, чтобы однажды, твоя любовница от отчаяния обезвредила охранника и подложила меня под кого-нибудь, лишь бы только добиться своего. Я не хочу однажды стоять перед тобой и оправдываться за то, чего не совершала. Это конец, Адивар. Конец.

И сбрасываю вызов, пока он не успел ничего мне ответить.

Господи, как я от всего устала. Я правда, очень сильно устала.

Почему в моей жизни все так резко изменилось, еще и в худшую сторону? Мы ведь хорошо жили, все было нормально. Вот чего ему не хватало чего?

Я ведь не подурнела. Перестала быть интересным собеседником? Не верю. Мы часто разговаривали и всегда о разном. Так в чем проблема?

Почему он выбрал ее, мою ровесницу?

Разве мужчины не предпочитают молоденьких, активных, веселых, которые все на позитиве, которых только подарки от папиков интересуют, ну и штамп в паспорте, это в идеале. Почему он в свою постель позвал ее?

Хотя, судя по Тому, что вытворяет Алевтина, я не уверена, что она морально взрослый человек. И как она вообще может работать психологом, если ничего в этом не понимает? Шутка какая-то, злая насмешка судьбы. Я ничего не понимаю.

Слезы невольно текут из глаз.

Я наконец осталась одна. Теперь можно дать волю эмоциям. Я не рыдаю взахлеб, просто плачу, даже носом не шмыгаю, но и этого хватает, чтобы сбросить общее напряжение.

Какая же я глупая. Надо было выгнать ее сразу и даже не слушать весь этот бред. Но, с другой стороны, я рада, что выслушала. Теперь надо быть осторожнее. Если ей в голову пришла мысль о том, чтобы я изменила, с нее действительно, может статься, что опоит, украдет, подставит.

Да я даже не удивлюсь, если нацепит парик, и выдаст себя за меня, лишь бы только сделать пикантные фото и отослать их мужу. А он, неизвестно кому поверит. Хотя, после того, что он услышал, надеюсь поймет, с кем собирался связать жизнь, а даже если не собрался, то пусть узнает, кого пустил в свою постель.

Если же не поймет, поверит в ее гнусности, значит мне с таким человеком точно не по пути.

Вообще, она очень странная. Так уверена в том, что Эмир ее любит, но при этом нуждается в помощи по его завоеванию. Вот я мечтаю о нем избавиться, и думаю, как это сделать, а он все не уходит. Значит, ему интереснее со мной, чем с ней.

Только мне он уже так не интересен. Да, он волнует меня, да, он мой муж, отец моих детей, но ведь так и должно быть. Это нормально. Замуж ведь выходила не по расчету, по любви. А любовь, увы, настолько странная штука, что даже если ты умом все прекрасно понимаешь, сердцу сложно сказать: все с этой минуты мы не любим.

Сердце непослушно, оно живет своей жизнью, и продолжает верить, отравляя мою жизнь.

Но ничего, я со всем справлюсь, не впервой. Да, сейчас больнее, тяжелее, но я уверена, добьюсь своего. Я знаю, Эмира. Ему нужно, чтобы была отдача. Но увы, больше он ее не получит, а значит, в какой-то момент он перестанет удерживать и отпустит. Главное, самой продержаться.

- Снежана Игоревна, - не дождавшись ответа, после короткого стука по стеклянной двери, в кабинет заглядывает охранник. - С вами все хорошо?

- Да, все в порядке, - поднимаю на него заплаканное лицо, не заботясь о том, как выгляжу со стороны.

Мужчина бледный, испуганный. Что такого ему сказала эта Алевтина.

- Что-то случилось? – интересуюсь у него, так как медлит.

- Эмир Адамович не может до вас дозвониться. Он зол и переживает. Ответьте ему, пожалуйста, - спокойно, но все же с нотками страха, отвечает мне.

Киваю и он уходит.

Беру в руки телефон. Семь пропущенных. Вот что значит выключила все. Но зато смогла хотя бы успокоиться, и меня никто не доводил до истерики.

Снова вызов. Ответить или на этот раз сбросить, чтобы понял, не хочу его слышать?

Что же сделать?

Снежана

- Ты где была? Какого черта ты сбежала и оставила телефон на работе? Ты хоть понимаешь, как я за тебя переживал? - едва переступаю порог дома, Эмир набрасывается меня и, схватив за плечи, кричит не своим голосом.

Не могу поверить, что это он. Это на него так не похоже. Ну ничего, пусть понервничает. Ему полезно. Тем более, я не верю, что он не знал, где я нахожусь. Не верю, и все. После его прослушки, это все только красивые слова, лишь бы пустить пыль в глаза.

- Что ты молчишь, Снежана? Ты хочешь, чтобы я здесь с седыми волосами ходил? Еще раз спрашиваю, где ты была, почему не отвечала на мои звонки и сбежала, как в каком-то дешевом боевике?!

- Не отвечала, потому что не хотела, - безжизненно отвечаю ему, потому что не хочу дарить свои эмоции, он их не заслужил. - А уехать… я вполне себе спокойно уехала, просто охранник не смотрел. Отпусти меня, - и демонстративно дергаюсь в его руках.

Удивленный моей реакцией, Эмир отпускает меня и, раздевшись, я иду в спальню, а он следом.

- Да что с тобой? - с грохотом закрыв дверь спальни, Эмир хватает меня за руку и разворачивает к себе. - Снежка, что происходит? Зачем ты сбежала? Почему? Давай поговорим. Не бегай от меня. Я действительно испугался, когда не знал, где ты, что с тобой. После слов этой ненормальной я места себе не находил!

- Не верю. Ты просто решил меня наказать, а сейчас притворяешься, как и до этого, притворялся каждый день, возвращаясь и целуя меня, ложась со мной в одну постель. Ты просто умело играешь роль, и сейчас продолжаешь играть. Тебе не надоело, не стыдно?

Кричу, все же позволяя эмоциям взять верх. Ненавижу ложь, и сейчас он с ней переходит все границы.

- Хватит издеваться надо мной. Я не деревянная. Я тоже живой человек, у меня есть чувства. Пощади, Эмир, просто пощади меня, оставь в покое. Я не хочу из-за тебя страдать. Я не хочу, чтобы твоя ненормальная однажды выполнила свою угрозу. Я хочу спокойную, нормальную жить.

- Именно поэтому ты решила сбежать? Вот так, одна, когда эта ненормальная спокойно могла поехать за тобой и навредить? Ты ведешь себя хуже ребенка, Снежана. Мне тебя что, все-таки запереть дома, чтобы ты была в безопасности, чтобы сама себя под удар не подставляла?

- Не смей повышать на меня голос, - тем же тоном, что и он, кричу на него. - Надоел уже со своим притворством!

Строит из себя заботливого мужа, такого всего правильного, хорошего, примерного. Не верю. Раздражает. Хочу скрыться от него, не хочу, чтобы прикасался. Не знаю, что там между ними, понимаю, что явно нету той идиллии, но это ничего не меняет. Он изменщик.

- Еще как посмею. Ты ведешь себя как неразумное маленькое дитя. Похоже, ничего не понимаешь, когда тебе говорят спокойным, нормальным тоном. Я тебе не папочка, чтобы все объяснять по несколько раз и ждать, когда же ты там осознаешь. Я не должен тебе все разжевывать и в клювик вкладывать, потом, еще помогая проглотить. Мы партнеры, Снежана, партнеры. А ты пытаешься утянуть нас на дно.

- Я? Я пытаюсь утянуть нас на дно? Это я завела себе любовника, я разрушила нашу семью? Да иди ты к черту, Адивар! Слышишь меня? К черту. Я тебе не верю. Ты лжец, ты столько времени меня обманывал, что любишь, что я у тебя одна единственная, что, прости, я тебе не верю. То, что сегодня я была беззащитна, ложь!

Надоело. Пора уже все точки по своим местам расставить, чтобы никто никаких иллюзий не питал.

- Тебе хватило ума навесить на меня прослушку, когда я ездила на встречу с девочками, поэтому я не поверю, что сегодня ее на мне не было, - я об этом и правда подумала, но, когда бродила по парку. - Ты просто решил меня наказать, вот и все. А я как дура, ловила такси, потом на улице, потому что кто-то решил преподать мне очередной урок. Когда я сказала, где я и попросила забрать меня, ты сделал вид, что не услышал. Мерзавец.

- Дура! Прослушка была только в тот день, потому что я знал, что так будет. Ради тебя тогда ее и повесил. Господи, у тебя что, вообще мозгов нету? Снежана, я тебя люблю вообще-то. И даже тогда прослушка была именно из-за того, что ты в моем сердце. Мне надо знать, что происходит, а твоя игра в молчанку только все усугубляет. Черт, ты понимаешь, что вообще могло произойти из-за твоей глупости?

- Не смей меня так называть. Это ты во всем виноват. Ты меня до такого довел. Или что хочешь сказать, я не права?

- Буду. Слышишь меня? Буду так называть, пока ты не поумнеешь. Ты действительно не понимаешь, чем могла закончиться твоя детская выходка?

Эмир кричит на меня и не дает даже слово вставить.

- Я реально чуть не поседел. Ты уехала непонятно с кем, тебя невозможно было отследить. Я клялся защищать тебя, обеспечивать твою безопасность, но как я могу это сделать, когда ты улизнула? Еще я сделала это так коварно. Снежана, хватит вести так себя безрассудно. Тебе грозит реальная опасность, а ты?

- А что я? Да, я уехала, да, мне было больно после того, как она ушла. И прости за то, что все так получилось, но нет, мне ни капельки не жаль. Серьезно ни капельки. Даже если она посмеет воплотить свои угрозы в жизнь, это будет не моя вина.

Не знаю откуда во мне эта смелость, но мне правда надоело терпеть.

- Ты дал женщине надежду, ты заставил ее думать, что можешь уйти от меня. И вот, все карты вскрыты, что в итоге? Ничего. Ничего не изменилось. Она в отчаянье. Если она сорвется, в любом случае, это будет твоя вина. И даже то, что твой охранник сегодня не уследил за мной, это тоже твоя вина. Не перекладывай ничего на меня.

- Снежана! – Эмир ревет и подлетает ко мне, схватив за подбородок.

Не вырываюсь, смотрю в его глаза с вызовом. Воздух между нами настолько напряжен, что кажется, зажги, кто спичку все взорвется к чертям.

- Что? Ты с ней разберись. Мне поешь песни о любви, клянешься, что я твое, можно сказать, сокровище, смысл всей твоей жизни, а на деле что? Что на самом деле? Ничего. Все твои слова, как пустой звук. Я устала. Слышишь? Я очень устала бояться. Я устала от того, что мне угрожают. Если бы ты действительно меня любил, то не допустил бы ее приближения ко мне. Да что там приближения, ты бы свое хозяйство даже не думал пристраивать к другим. А ты?

Молчит. Нечего сказать. Даже отпускает меня. Он явно с ней не разговаривал еще, и явно не собирался этого делать, во всяком случае, в ближайшее время.

Ему нужно было лишь, чтобы я молчала и принимала все как данность. Вот только я не намерена с этим мириться. Хочет, чтобы молча подчинялась? Не будет этого. Сбегу, добьюсь развода. Я выстою. Если понадобится, устрою самый настоящий саботаж, но так просто не сдамся.

Главное подойти ко всему со спокойной головой, ведь месть – это блюдо, которое нужно подавать холодным.

Все, с меня хватит.

Надоело.

Пока гуляла по парку, о многом думала и в том числе о том, насколько неправильно вела себя всю жизнь. Я позволила себе стать такой, к моему сожалению. Отсюда и результат.

Да, понимаю. Но взять ту же Алину. У нее свое серьезное дело, и занимается она им не так, как я своим. И все же беда у нас общая, как ни крути. А ведь она такой как я не была. Она всегда была интересной, веселой, отзывчивой, активной. Мне даже не верится, что Армад мог ей изменить, ведь он всегда смотрел на нее такими глазами…

- Снеж, все не так просто, как тебе кажется. Я тебя прошу, прояви свою женскую мудрость и просто поверь мне. Я не могу тебе сейчас всего рассказать, но так нужно.

- Кому нужно, что ты вообще такое говоришь? Твоя измена нужна, чтобы она начала дело о лишении меня родительских прав? Нужна тебе, мне, детям, да, всем нам это нужно? А то, что у ребенка будут проблемы из-за твоей интрижки, это кому нужно? Ты себя вообще слышишь?

Интересно, он нигде головой не ударился, пока меня не было? Может быть, так метался по комнате, что поскользнулся и упал затылком, и что-то там, в сером веществе, повредилось, или, может быть, для улучшения мозговой деятельности он бился головой о стену, придумывал, что мне сказать, или нет. Знаю!..

Хотя нет, не знаю. Он, похоже, просто сошел с ума. Ну, правда. Здравомыслящему человеку подобное в голову не придет. Или это у меня действительно проблемы с головой, и я что-то не так понимаю?

Он играет в какую-то игру и у него есть какой-то коварный план? Ее подослали конкуренты, и ему надо с ней сблизиться, чтобы пустить всем пыль в глаза и потом всех обыграть? Да не поверю. Правда, не поверю в такой абсурд.

А даже если это и так, то, как минимум, мне рассказать об этом можно было. Можно и нужно было. И пускать ее в свои штаны, было совершенно необязательно.

Хотя, расскажи он мне все, я бы не одобрила, не согласилась, не позволила.

Господи, о чем я сейчас рассуждаю, вот о чем?

Совсем с головой не дружу. Вот что отчаянье с людьми делает.

- Так, ладно, с меня хватит. Довольно, - потираю лицо руками.

Стоим друг напротив друга. Мне уже все равно. Я лишь хочу принять теплый душ, а лучше ванну с пеной, чтобы прогреть изрядно замерзший организм. Мне хочется побыть в тишине, расслабиться, просидеть в воде пока не остынет, причиняя дискомфорт.

А Эмир пусть делает, что хочет и с кем хочет, главное, чтобы меня не трогал.

- Эмир, я не прошу тебя дать мне развод, я требую. Я правда устала. Не хочу бояться. Отпусти меня и детей. Вдали от тебя нам будет безопасней. Я не запрещаю, повторюсь, видеться тебе с ними, быть их отцом. Хочешь, могу даже написать расписку, что пока они не будут совершеннолетними, поставлю крест на своей личной жизни.

Не то чтобы я собиралась ей заниматься, после такого предательства еще долго не смогу никому доверять, но все же…

- Если тебе так будет спокойнее, я подпишу бредовую расписку. Серьезно. Только отпусти меня. Хватит, надо мной издеваться. Будь мужиком!

Выкрикиваю ему в лицо. Искренне жалею о сказанных словах, но жалею не о смысле, а о том, что разбудила зверя, сама того не желая.

Смотрю, как расширяются его зрачки, как тяжелеет дыхание, как сильно вздымается грудь и раздуваются крылья носа. Эмир напрягается всем телом. Вены на висках и шее вздуваются. Он похож на разъяренного зверя.

Чувствую себя тем самым мужчиной в костюме и с красной тряпкой, всегда забываю, как их называют, а муж — это бык, от которого мне надо увернуться. Я бросила ему вызов, помахала той самой красной тряпкой, и сейчас он несется на меня.

Успею ли увернуться, смогу ли сделать это? Ни на один из вопросов у меня нет ответов. Это нужно только пережить, чтобы узнать итог. Я могу сколько угодно гадать, но финал все равно будет отличным от моих мыслей.

С каждой секундой тишины мне становится все страшнее. Чем дольше Эмир молчит, тем зловещей, тем более зловещей мне кажется эта пауза. Он думает о том, что со мной сделать, как меня наказать за подобную выходку. Лучше бы сразу вынес приговор, ведь тогда он был бы куда мягче, потому что если муж начинает обдумывать, то финальный результат всегда крайне жесток.

- Повтори, что ты сказала. Не все. Только последние слова, - угрожающе, низко произносит муж.

Нервно сглатываю и машу головой. Нет, я еще не сошла с ума, чтобы испытывать судьбу второй раз. Не скажу я ему именно эти последние слова. Воздержусь.

- Не бойся, все будет хорошо. Просто повтори. Ты ведь уже один раз сказала, взялась выставлять мне оценку, так будь и дальше смелой, повтори.

- Хватит, Эмир. Ты все прекрасно слышал. Я не буду повторять. Давай забудем об этом, сделаем вид, что ничего не произошло. Просто услышь то, что я сказала до этого. Не надо быть таким избирательным, это всего лишь крик отчаяния.

Муж усмехается, он так не считает. Плохо, дело. Очень плохо. Нужно как-то исправить ситуацию. Вот только как? В голове ни одной дельной мысли.

- Снежана, Снежана, вот уж не думал, что мы с тобой скатимся до среднестатистических упреков, когда парам лишь бы ужалить друг друга больнее, не думая о том, что говорят. Но знаешь, я спущу это на тормозах.

Говорит, а я по глазам вижу, ничего он не забудет. Потом, когда все успокоится и мы что-то конкретное решим, припомнит мне все это.

Сейчас муж решил сделать лишь тактическое отступление, потому что ему не нужно со мной ссориться, ему нужно со мной договориться, а если сейчас продолжит скандал, то весь его план пойдет коту под хвост. Подобное не в его правилах.

Честное слово, лучше бы он сейчас наказал меня за эту дерзость. Лучше бы мы сейчас продолжили ссориться, чем он будет вынашивать все это в себе, продумывая коварный план мести.

И кто меня только за язык тянул? Вот не молчалось мне. И винить никого не могу, кроме самой себя. Глупая, глупая, Снежана. Знаю, ведь прекрасно мужа и все равно совершаю такие глупые ошибки.

- Эмир, я замерзла и очень устала. То, что хотела, я тебе сказала, и следующий наш разговор будет лишь об этом. Давай без переносов и так далее. Хватит. Нам пора принять какое-то решение. Нет смысла бегать от проблемы. Отсрочка ничего не решает, она только усугубляет, прошу тебя. Пожалуйста.

Муж упрямо мотает головой и смотрит на меня. В его глазах уже нет ярости и злости, дыхание выровнялось. Похоже, он перестал злиться, но от этого нисколечко не легче.

- Хорошо, я тебе сейчас скажу, что я думаю, по этому поводу. Никакого развода не будет, Снежана. Я устал тебе повторять, ты моя жена, ты мать моих детей, я люблю только тебя. В моей жизни будет лишь одна женщина, и эта женщина, ты. Все остальное мы решим.

Хочу возмутиться, но понимаю, что бессмысленно. Только разозлю его и больше времени проведу в его обществе, чего мне сейчас очень не хочется. Теплая ванна мне куда нужнее и важнее в конкретно данную минуту.

- Насчет угроз можешь не волноваться. Она до тебя не доберется, но ты должна, слышишь меня, ты просто обязана выполнять все то, о чем я тебя прошу. Охранник рядом с тобой, это не блажь, это не попытка тебя контролировать, он твоя защита, гарант твоей безопасности. Не убегай. Я смогу тебя защитить, если ты не позволишь.

- Если тебе будет так спокойнее, полностью прекращу прослушку телефона, но охранник остается при тебе. Я перестаю вторгаться в твое жизнь с подружками, ты взамен, даже если охранник не смотрит, привлекаешь его внимание, сообщаешь, что туда то идешь, и он идет следом за тобой.

- Хорошо, - когда он берет небольшую передышку, отвечаю. -Я согласна на охранника, но я хочу убедиться, что ни звонки, ни сообщения больше не прослушиваются.

Муж согласно кивает на это. Охранник все равно при мне останется, а вот выиграть для себя личную свободу многого стоит. Да и сбегать я больше не собираюсь. Его предложение мне на руку, и почему-то уверена, он специально его дал. Показывает, что готов идти на уступки?

- И последнее, - Эми подходит ко мне вплотную.

Между нами остаются считанные сантиметры. Горячее дыхание опаляет, лицо. Смотрю на его ключицы, не поднимаю голову, потому не хочу встречаться с горящим взглядом. Муж не трогает меня, но от этого я не перестаю дрожать то ли от трепета, то ли от страха.

- Запомни раз и навсегда, я твой муж, я твой мужчина. Я мужчина сам по себе. И мужчина никогда не отпускает свое. Ты моя, а значит, я удержу тебя, чего бы мне это не стоило.

Эмир

Снежана смотрит на меня большими глазами и не верит услышанному. И пусть. Я уже все сказал. Она моя жена, и я действительно ее люблю, и нет, я не могу ей всего сейчас рассказать.

Я действительно безумно испугался, когда Сехар позвонил мне и сказал, что ее нет, что он упустил ее, как я на него кричал. В тот момент я буквально орал раненым зверем.

Зачем она сбежала? Как она могла это сделать?

Мало того, что я был зол на тот момент из-за ее последних слов, перед тем как сбросила вызов, а потом игнорировала мои звонки, так еще и это. Поведение маленького капризного ребенка. И сейчас она продолжает дуть свои очаровательные губки, показывая свое недовольство.

Да, я понимаю, измена, угрозы, это кого угодно выбьет из колеи, заставит злиться, но она ведь не ребенок, должна понимать, что безопасность невозможно обеспечить, когда не знаешь, где человек и что с ним происходит. Она думала, что прослушка продолжается? Кошмар. Я не собирался этого делать. Я прослушивал все один раз, когда она ходила к подругам.

Прослушка телефона это другое. И тем более, я перестал это делать еще в тот день, когда она поехала встречаться с девочками. Еще тогда все отключил. Ну да, мне было интересно послушать, о чем они поговорят, и поэтому я поставил стандартную прослушку, которую после убрал.

Как все запуталось и усложнилось.

- Иди, прими ванну. Ты вся синяя, продрогла, или, ты пока готовься, я сам наберу тебе. Полежишь, отогреешься, а потом ложись спать. Я не хочу, чтобы ты завтра слегла с воспалением легких из-за детской выходки.

Снежка недовольно поджимает губы. Люблю, как она злится, но сейчас это совсем не возбуждает. Это злит, заставляет беспокоиться.

Как же хочется заполнить ванну и принять ее вместе с ней, и пусть ругается, царапается, кусается, как угодно сопротивляется, лишь бы рядом. Но увы, не могу, хотя очень хочется полежать с ней в теплой воде, потискать, устроить ее голову на своей груди водить губкой по любимому телу.

Давно мы так ванну не принимали. Когда весь этот кошмар закончится, надо будет обязательно повторить. Только надо найти ее любимую персиковую пену, которой давно нет в наличии в магазине.

Но это все потом. Сейчас мне нужно уехать. И, увы, отложить я это никак не могу. Есть проблемы, которые надо решать на месте, и клянусь, если бы был уверен в том, что Снежана будет благоразумна, вечер прошел бы иначе. Мой срыв с места вынужденная мера.

И в то же время не могу ее винить, все же она в шоке, в панике. Для нее все это кошмарный сон. Я должен быть более лояльным, хотя, как бы то ни было, я не буду мягким и пушистым, даже несмотря на то, что всему виной я сам.

- Я сама решу, что мне делать, Эмир. Я не ребенок, хватит.

Мило возмущается Снежка, но по глазам вижу, она всего лишь злится, потому что собиралась именно это и сделать, а тут, видите ли, я со своими указаниями. Да, вот такой я нехороший, требую что-то от маленькой, бедненькой.

И да, мне нравится ее дразнить, это так мило. Ничего, нам обоим полезно испытывать эти эмоции. Все же мы отдалились друг от друга за эти дни, и очень сильно отдалились. Между нами огромная пропасть, которую мне придется либо заполнить, либо возвести мост между нашими сторонами.

Но лучше все же заполнить, чтобы эта пустота никогда не давала о себе знать, чтобы все вернулось на круги своя. И я это сделаю.

Я нанес ей рану, я же ее и залечу, чего бы мне это не стоило.

- Хорошо искупаться, - желаю жене и коротко, но страстно целую.

Буквально несколько секунд она сопротивляется, упирается руками в грудь, но прежде чем успевает предпринять более существенные попытки оттолкнуть, я сам ухожу.

Она ни о чем не спрашивает, кажется, даже облегченно выдыхает, а я хватаю ключи от машины, телефон и иду в гараж, параллельно набирая нужный номер.

- Ты уже перешла все границы. Двадцать минут. Жди.

Не дожидаясь никакого ответа, сбрасываю вызов и выезжаю со двора.

Она не перезванивает, понимает, что бессмысленно и уверен, прекрасно знает, по какому поводу я собираюсь с ней встретиться. Пусть знает, пусть готовится. Мне даже интересно, что она придумает в свое оправдание, и будет ли вообще оправдываться. Это девчонка в край охамела.

Доезжаю до нужного дома даже раньше, чем планировал, всего за семнадцать минут.

- Отлично, - выжидать даже не буду оговоренный срок.

Поднимаюсь на нужный этаж, дверь уже открыта. Молодец, подготовилась.

Не разуваясь, захожу внутрь. С порога в нос ударяет запах ароматизированных свечей. Противно, терпеть такое не могу, но ей все равно, ей нравится, и это главное.

Нахожу Алевтину в гостиной. Плотные шторы занавешены, чтобы у нашего разговора не было свидетелей из окон напротив.

Предусмотрительно. Вот только кино отменяется. Во всяком случае то, от пересудов которого она хотела себя защитить. Неужели после того, что она устроила, рассчитывала на что-то? Да на ее месте я бы думал, в какой комнате запереться и через какую стенку вести переговоры.

А что я вижу в итоге?

Сидит на диване, закинув нога на ногу в белье. Белье черный кружевной комплект, все, как я люблю, вот только не, на ней. Ни чулки с красной кружевной вставкой. Ни завлекательные бантики. Ни призывный макияж, ни вульгарная поза. Ничего ее не спасет от моего гнева.

Нет, я, конечно, допускал мысль о том, что она сошла с ума, но неужели она думала, что Снежка мне ничего не расскажет или о том, что я не узнаю о ее посещение цветочного магазина? А если она прекрасно это понимала, тогда она еще более сумасшедшая, чем я думал.

- И чего ты такой бука? Иди ко мне, у меня все готово, в том числе и я. Не злись, я ведь делаю все ради нас. Ты такой нерешительный, вот я и решила тебе помочь, - ласково блеет, что та овца, а я борюсь с диким желанием придушить ее.

- Значит, так, Алевтина, я многое тебе позволял, но сегодня ты перешла все границы. Твоя выходка тебе будет очень дорого стоить, и поверь, если до этого я просто не хотел скандалов, то сейчас ты разбудила во мне зверя, который будет мстить за свою семью. Ты знатно облажалась, посмев так угрожать моей жене. Ты знатно облажалась, посчитав, что можешь диктовать мне и Снежане, как жить.

- Эмир, ты прекрасно знаешь, чего я хочу. И мне казалось, мы обо всем уже договорились, но ты все тянешь кота за причинное место. Мне надоело ждать, я все ускорила. Я думала, ты поймешь с первого раза, еще когда она застала нас в школе.

Гадина. И как язык поворачивается. Я в тот день чуть не обзавелся сединой, и до сих пор жалею о том, как говорил со Снежкой.

- Но нет, ты продолжал медлить, поэтому я все взяла в свои руки. Понимаю, ты ее любишь, она твоя жена, мать твоих детей. Это нормально, не желать терять с ней связь, не желать терять ее. Но все, ее время вышло. Не заставляй меня давать делу ход.

Говорит так, словно победила. Так, словно имеет право командовать мной. Вот только она ошибается. Все это время не она играла со мной, а я играл с ней, выжидая время, которого мне еще не хватило. Ну что ж, значит, придется не спать ночами и ускориться, пока она не натворила еще больше бед.

- Хочешь серьезных проблем? Не вопрос. Собирай подписи на поддельных документах, или же сама подделывай их, не знаю, пиши соответственное заявление, делай, что хочешь. Но у тебя ничего не получится, и ты это прекрасно знаешь. Именно поэтому ты пошла сегодня к ней, - Алевтина усмехается ну, я понимаю, что эта усмешка не от победы или чувства превосходства, она от отчаянья.

- Да, я знаю, что у меня ничего не получится. Но я знаю, что это опозорит всю вашу семью. Ваши дети не смогут учиться в этой школе, придется искать новую, а ведь у них здесь друзья секции. К тому же им нравится учиться именно в этой школе.

Отчаянно. Очень отчаянно.

- Ну ладно, им придется, они привыкнут, вот только слухи по городу в ваших кругах распространяются быстро и от сплетен они нигде не укроются. Даже несмотря на то, что вы оба останетесь родителями, я испорчу вашу репутацию, я потреплю вам нервы.

Все реально, но кто сказал, что мы не выстоим. Правду диктует победитель, так что она ошибается.

- Я сделаю так, что над вашими детьми будут смеяться. Я сделаю так, что вы все будете друг друга ненавидеть. Я разрушу твой идеальный мир, Эмир. Я не проиграю в любом случае, возможно, я просто не получу всех желаемых призов. Так что, сбавь тон.

А вот это она зря.

- И лучше начни уже решать проблему. Я даю тебе всего неделю.

Смотрю на нее и не понимаю, она действительно такая сумасшедшая? Столько лет прошло, а она все также одержима. Только сейчас для достижения свои цели у нее есть свои рычаги и помощники. И именно из-за последних я так долго тяну.

Мне нужно собрать информацию. Мне нужно все подготовить, чтобы устранить всех разом, чтобы у нее не осталось никого, кто смог бы прикрыть, и тогда ей придется сдаться и исчезнуть из нашей жизни раз и навсегда.

Неделя? Хорошо, значит, у меня есть всего шесть дней для того, чтобы все закончить.

Мало, мне нужно было еще две недели. Но значит, теперь сон мне и ребятам только снится. Я боюсь, придется привлечь еще несколько человек, но я готов. Ради семьи, ради их безопасности и спокойствия.

А потом, когда весь этот кошмар закончится, обязательно все расскажу Снежане и мы начнем все с нуля.

- Что молчишь, согласен? Нет? Если ты против и ничего не собираешься делать, ты так и скажи, я просто не буду терять время и завтра же утром начну делать то, что разрушит ваши жизни.

Как мне нравится смотреть на то, как она играет свою роль, ведь даже эту аферу с лишением родительских прав, уверен, ей тоже приказали делать. У самой у нее бы ничего не вышло.

- Думай, что хочешь, Алевтина, и делай тоже, что хочешь. Но, повторюсь, не смей приближаться к Снежане и детям. Сделаешь хоть что-нибудь против них, посмеешь навредить им даже косвенно, и тогда ты собственноручно спустишь бешеного пса с цепи, целью которого будешь ты.

Она улыбается, как ненормальная. Ее саму надо в психушке запереть. Как только лицензию на практику получила?

- Подумай хорошенько, нужно, оно тебе или нет. У меня есть семья, я за них порву любого. Не играй с тем, кого никогда не сможешь победить. Все твои помощники - это не ты. Они в любой момент могут предать. Всегда надо рассчитывать только на себя. Если в одиночку не справишься, не играй.

- А я рассчитываю только на себя, если ты не заметил. Я нашла тех, кто мне поможет, я собрала доказательства, - все еще продолжает делать вид, что не понимает о чем я.

- Можешь продолжать врать, мне все равно. Тебе помогают, потом бросят, ведь ты расходный материал. Поэтому, когда все это закончится, тебе лучше не попадаться мне на пути, а еще лучше, уехать из страны, потому что, где бы ты ни была, я везде тебя достану. Потому что целью моей жизни, когда со всеми покончу, станет месть тебе.

Снежана

- Он уехал. Уехал! Уму непостижимо.

Смотрю на то, как ворота закрываются, я не могу в это поверить. Вот куда он мог сорваться в такое время? Только к ней. Не поверю, что что-то случилось на работе и из-за этого он уехал из дома. Он не говорил ни о каких проблемах на производстве.

Да, может быть, в последние дни мы и не разговариваем, но подобное не утаишь. Дома он всегда расслабляется и показывает свое истинное лицо, есть ли в бизнесе проблемы или даже маленькие трудности, он не скрывает это от меня.

К ней. Он точно уехал к ней. Мерзавец!

Сначала говорил мне такие красивые слова, в которых столько смысла, а на деле вот так просто взял и уехал. Я не могу в это поверить. Не могу. Да сколько можно трепать мне нервы, врать, глядя в глаза? У него вообще нет совести. Лживый, наглый, фальшивый. И как я столько лет этого не замечала, как где были мои глаза?

Говорят, что жена всегда знает, когда муж врет, жена всегда чувствует, если у него появляется другая. Наверное, я никогда не была его женой, потому что я не почувствовала, я не узнала. Мне было хорошо. Я была счастлива, и мне казалось, я видела любовь в его глазах.

Да, я замечала, что в последнее время мы стали более отстраненными друг от друга, что появился какой-то холодок, но списывала это на временное явление, потому что он не давал мне поводов сомневаться в нем. Но я ошиблась, очень зря доверилась ему. Очень, очень зря.

Я ведь хотела поверить ему даже сегодня, сейчас, когда он говорил мне все это, глядя в глаза.

Мужчина свое не отпустит.

Он мужчина.

Не верю.

Ведь после таких громких слов он тут же помчался к другой. Что они будут делать, в шахматы играть, чай пить, оттопырив мизинчик и говоря о высоком? Конечно, нет. Их ждут более увлекательные игры, взрослые громкие, страстные.

- Почему я такая глупая? Почему до сих пор, несмотря ни на что, я хочу ему верить? Почему мне хочется, чтобы он оставил ее, а потом вымаливал у меня прощение? Почему я не могу оставить его в покое? Почему не могу оставить его в прошлом? Почему? Почему? Почему?

Скулю сама с собой, не в силах выдержать накатившие эмоции.

- Это какой-то мазохизм. Я явно сошла с ума. Нужно взять себя в руки и, наконец, самой себе признаться, что нашей семье пришел конец. Он сам все разрушил сам.

Невозможно простить того, кто совершает одну и ту же ошибку из раза в раз, при этом клянясь, что этого больше не повторится.

Но все равно так хочется, чтобы он образумился, чтобы понял кто из нас его больше любит. Он ведь для нее как трофей, я видела это по ее глазам, поняла по словам. Он очередная галочка в списке ее побед.

Со злостью швыряю соль на дно ванны и включаю воду, ставлю баночку на полку, беру пену с вишневым ароматом. Вкусно, но персик я люблю больше, он нежнее, мягче, вот только найти его уже месяц нигде не могу.

Меня всю трясет. И от холода, потому что я сильно замерзла на улице, и от злости. От чего сильнее не знаю, но в купе это страшный коктейль. Делаю воду погорячее, потому что не могу, она недостаточно теплая. Понимаю, что в обычный день я бы от такой температуры визжала, но сегодня она для меня всего лишь на уровне «приятно».

Пока вода струйкой стекает в общую массу, растворяю рукой соль, прикрепляю подушку к бортику и забираюсь внутрь. Пенная шапка скрывает меня, тепло окутывает все тело. Но горячая вода не справляется с ознобом. Меня все равно продолжает трусить.

- Интересно, через сколько он вернется домой, и вернется ли сегодня вообще? Вдруг он решил заночевать у нее? Нет, я не хочу об этом знать. Не хочу. Хватит, - говорю сама себе и еще сильнее погружаюсь в воду.

Отгоняю пену от лица, чтобы погрузиться до подбородка. Приятный аромат наполнил ванну, но в этот раз он ни капельки не успокаивает.

Все решили знатно поиграть на моих нервах, не заботясь о том, какого мне.

С одной стороны, Эмир. Муж уперся и так просто не отступит.

С другой стороны, стоит эта Алевтина со своей папочкой. Да у нее ничего не получится, но нервы потреплет знатно.

И с третей стороны сами дети. Не представляю их реакцию, когда узнают о разводе. Сыновья любят своего отца, и они могут захотеть остаться с ним. Уже и возраст позволяет, и все остальное. Дочка, она тоже любит отца, но и ко мне испытывает теплые чувства и сильную привязанность. Она точно будет метаться и не захочет выбирать.

Господи, как же все это сложно.

И сейчас решать что-либо очень тяжело. В мыслях такой сумбур, что самой себе хочется дать хороший подзатыльник, чтобы взяла себя в руки. Но все же решаю оставить бессмысленные попытки сосредоточиться на плане дальнейших действий. Толкового ничего не придумаю в таком состоянии. Только накручу себя еще больше.

Нужно успокоиться.

- Вдох, выдох, - говорю сама себе и делаю это, и так несколько раз по кругу.

В какой-то момент успокаиваюсь, тело перестает бить дрожь, начинаю чувствовать тепло воды. Организм прогревается, но и вода уже успела под остыть. Достаю руку. Красная. Перестаралась с температурой, но к счастью, не ожог.

Опускаю руку и закрываю глаза. Стараюсь ни о чем не думать, сосредотачиваюсь лишь на приятных ощущениях от воды и запаха в ванной. Вот просто лежу и вспоминаю, как выглядят цветы.

Картинки в подсознании сменяются одна за другой. Мысленно составляю различные букеты. Возможно, это и странно, но мне действительно помогает. Цветы всегда меня успокаивали. Они спасли меня в свое время, и вот сейчас, в очередной раз, протягивают руку помощи.

Вода уже начинает остывать. Тело, которому стало приятно в тепле, недовольно прохладой. Немного подтягиваюсь, выныривая из воды, и включаю воду. Хочу продлить ненадолго свое удовольствие, но едва открываю глаза, вскрикиваю от испуга.

- Господи! Когда ты зашел и когда ты вообще вернуться успел? – смотрю на сидящего на полу, около ванной, мужа, который любуется мной и не знаю, как на все это реагировать.

- Минут пятнадцать уже наблюдаю, как ты лежишь с закрытыми глазами. Хотел присоединиться, но подумал, что это плохая затея.

Открываю рот и чуть не закашливаюсь от вздоха.

Да, это очень была плохая мысль, и хорошо, что он от нее отказался, иначе бы много нового о себе услышал. Еще и мокрый бы оказался с ног до головы. Не пустила бы, не позволила и все. Для него эта лавочка прикрыта. Навсегда.

- Мог и не возвращаться. Возвращайся к ней. Зачем вернулся? Или это у тебя такая фишка в последнее время: говорить одно и делать другое? Знаешь, Эмир, прежде чем что-то говорить, что-то обещать, ты определись уже, что тебе в этой жизни нужно.

Надоело. Выплескиваю на него все, что так терзает душу, а этот мерзавец и рад.

- Ты знаешь, я не люблю все эти игры, не люблю ложь и фальшь. Не мучь меня. Раз мечешься между нами, выбирай ее, ведь если бы любил, то не изменил бы, не смотрел в сторону другую.

Но несмотря на радость, не нравятся ему мои слова, но не перебивает, дает сказать.

- В моей жизни появляются мужчины, они оказывают мне знаки внимания. Часть очень даже симпатична, - ох как кулаки от злости сжал и стиснул челюсть.

Ничего, полезно будет. Хватит уже молчать.

- Но они мне все не интересны. Я не обращаю на них внимания, они для меня никто. Понимаешь, никто? Мне плевать на их красивые слова, на ухаживания, я не позволяю им войти в мою жизнь, потому что они мне не интересны. У меня уже есть мужчина.

Смотрю на него и почему-то кажется, что он уже меня не слушает, но все равно продолжаю.

- А ты нет, ты позволил ей войти в свою жизнь, позволил в ней обосноваться, значит, испытываешь к ней чувства, а раз испытываешь, значит, не любишь меня. Хватит, прекрати лгать сам себе и не мучь меня.

Молчит. Долгую минуту смотрит, а выражение лица становится пугающе отрешенным. Он где-то там, в своих мыслях, решает, что мне ответить.

- Когда все это закончится, Снежан, ты обо всем узнаешь, и поймешь, как сильно заблуждалась.

Устало вздохнув, встает, коротко и нежно целует в губы.

- Не засиживайся, вода уже остыла, и подогревать ее новой порции не стоит. Еще превратишься в русалочку, уплывешь, гоняйся за тобой по морям и океанам. Спокойной ночи, родная, люблю тебя.

Не успеваю и слово ему сказать, как дверь за его спиной закрывается. Вот же подлец. Оставил за собой последнее слово.

Снежана

- Вот надо было тебе вчера сбежать? - подавая градусник, недовольно бурчит Эмир.

- Я не специально, кх-кх, - кашляя, отвечаю ему.

Не помогла мне теплая ванна. К утру меня начал бить дикий озноб, температура поднялась, горло красное и дерет нещадно. Кажется, я заболела по полной программе. Нет, я понимаю, что целиком и полностью это моя вина, не надо было так долго на улице быть с расстегнутой курткой, без шапки, без шарфа.

Я сама себя довела до такого состояния, но все же, не приди ко мне на работу, его любовница, не начни она мне угрожать, я бы не убежала вот так. Поэтому, винить только себя я не могу.

В последствиях – да, виновата, но в первопричине…

- Не упрямься, надо померить.

Беру градусник из рук мужа и засовываю его подмышку, сил практически нет. Надеюсь, муж засечет время. У меня сейчас почему-то даже в глазах резь, не могу сосредоточиться на том, сколько показывают настольные часы. Давно я так не болела. Да я вообще давно не болела.

Честно, я надеялась, что меня пронесет, но увы, не пронесло. К моему удивлению, Эмир только бурчит рядом, но при этом сам вызвался заботиться обо мне и детях, я не просила. Муж даже позвонил на работу и сказал, что в ближайшие дни его не будет.

Часть меня обрадовалась этой новости. Все же каждому из нас приятна забота, и когда любимый человек способен отменить все свои планы, лишь бы только позаботиться о тебе.

- Я вызвал врача, скоро приедет, -подавая стакан теплой воды, говорит и садится, помогая мне приподняться.

Я впервые в таком состоянии, что сил нет для того, чтобы поднять стакан воды, и не ожидала, что муж протянет руку помощи. Он же мужчина. Мне казалось для них это против правил. Ошиблась.

Как он мне сказал полчаса назад: «Забота о своей женщине – не позор». Думала шутит, или ограничится только тем, что принесет что-то по моей просьбе, а на деле вон, ухаживает.

И все же, эта забота перечеркивается вызовом врача. Сказала же, не надо.

- Эмир, зачем ты это сделал? Мне не нужен врач. Это банальная простуда, - начинаю возмущаться, на что он недовольно машет головой.

- Снежан, ты выглядишь очень плохо. Я же не в больницу тебя отправляю. Пусть врач приедет, назначит лекарства и послушает тебя. А если это воспаление легких? Не веди себя как глупый ребенок. Я не шучу. Будешь сопротивляться и продолжать говорить свою великую фразу, что «само пройдет», я тебя спеленаю, как маленькую, и буду с ложечки кормить, пока не выздоровеешь. Лучше лечись добровольно.

- Опять этот твой тиранский тон. Бесишь.

Выпив воду, ложусь и накрываюсь до подбородка одеялом и поправляю градусник. Похоже, мне действительно плохо, раз согласилась сначала померить температуру, параллельно с этим дергаться и пить воду. Но все равно, врачи - это лишнее.

Мне всего лишь нужно отдохнуть. Два-три дня, ломка пройдет и все наладится, а врач по-любому пропишет противовирусные, антибиотики и кучу всякой гадости химической. Да, я не очень положительно отношусь к лекарствам, но разве кто-то будет меня спрашивать?

Не интересно это никому, и не нужно. Боюсь я все эти противопоказания. Точнее, побочные действия.

Нет, точно надо поспать. Мысли путаются, сама себя не понимаю, это не есть хорошо. Но все же мне холодно под этим одеялом, а оно очень толстое и теплое. Даже страшно представить, какая там температура. Наверное, жаропонижающее сейчас приму, но на этом все.

- Ничего страшного, потерпишь. Ты сейчас ведешь себя хуже ребенка. Даже я так себя не веду, когда болею, гордо заявляет, а я сразу вспоминаю тот случай, когда у него были те самые тридцать семь и два.

Знаете, в интернете бродит одна картинка про эту температуру. Завесьте шторы, молчите, надевайте траурные одежды, у мужа тридцать семь и два. Сейчас не процитирую, но это очень смешно. Он за все наши годы в браке, болел три раза. И три раза у него была именно эта температура. Поэтому, не ему мне говорить про вредничает.

Я в такую температуру не устраиваю никаких истерик. У меня в такую температуру полно своих забот, не до болезней. Это сегодня, да, меня сильно накрыло, и поэтому я сказала, что забота о детях пока на нем. Но опять это потому, что он дома, а не будь его, встала бы и готовила завтрак, проводила всех в школу и поехала на работу.

Только зачем себя мучить? Пусть прочувствует роль отца. В конце концов, меня так впервые накрыло. Имею право.

- Давай градусник, посмотрим какая температура?

Достаю ртутный термометр, другим не доверяю, и передаю мужу в руки. Его глаза так округляются, что мне становится страшно.

- Знаешь что, дорогая моя, это уже не смешно. Тридцать девять и один. Если мне скажут отдать тебя в больницу, ты поедешь в больницу. Поняла меня? Я не хочу, чтобы у тебя были осложнения.

- Сколько? - сиплым голосом, несмотря на боль в горле, спрашиваю у него и приподнимаюсь, выхватываю градусник и не верю собственным глазам.

Не соврал. Вот это я влипла. Но нет, я не могу. У меня два дня на поправиться. Всего два.

- И не смотри на меня так, Снежан. Все, больничный, доигралась. Давай ложись, отдыхай, а я пойду курицу в морозилке поищу. Если нет, поеду искать домашнюю. Надо еще посмотреть, где ее продают, - последнее говорит уже сам себе, но снова возвращает взгляд ко мне и продолжает довольно громко. - Так что лежи мне тут, отдыхай.

- Я не могу, Эмир. У меня послезавтра еще одна поставка цветов. Если меня там не будет, девочкам опять... - закашливаюсь от того, что быстро начинаю говорить, и горло дерет еще сильнее. - Если я не приеду... У нас будут убытки.

- Лежи, кому говорю, - взяв за плечи, мягко толкает на постель и снова укутывает одеялом. - Сам съезжу я в твой цветочный, со всем разберусь. Поправляйся давай, героиня моя. Сейчас врач приедет, напишет назначения, и я поеду в город. Надо еще Лизе сразу позвонить. Пусть она с тобой посидит, пока меня не будет. Знаю тебя. Побежишь героиню включать.

- Но Эмир – это уже...

- Снежана, я все сказал. Давай без этого.

Давно я не слышала от мужа такого командирского тона, а подобной заботы и вовсе ни разу не видела. Все же вот так не болела и поэтому не нуждалась в его заботе. Сейчас он открывается для меня совершенно с другой стороны, с той, с которой я никогда его не видела и не ожидала увидеть, если честно. Реальность превзошла все мои ожидания.

Не знаю почему, но после его резкой осечки спорить больше не хочется, он никогда не бросал слов на ветер, если сказал, что поедет и со всем разберется, он это сделает, уверена. Раз так, то чего мне волноваться? Абсолютно нечего.

Неужели он не разберется с делами? Конечно разберется, он бизнесмен, тем более, я могу ему все рассказать, объяснить, предупрежу девочек, они будут оценивать качество, а он всего лишь отстаивать позицию. Возможно, так будет даже быстрее и проще, потому что, когда с мужчинами будут говорить на их языке, они быстрее сдадутся и отступятся.

Но все равно не могу поверить, что он решился на такой шаг. Это ведь мои дела, моя игрушка, как он в свое время говорил. В итоге, он же с ней и помогает. Это за гранью реальности.

Дав мне жаропонижающее, Эмир ненадолго отошел. Слышала, как в соседней комнате он активно ругался по телефону, раздавал всем распоряжения, кричал, что разгонит всю команду, раз они не могут и пары дней без него продержаться.

А я только сейчас вспомнила, что с тех пор, как бизнес его семьи перешел полностью на него, из-за занятости на работе у него даже времени на полноценный отпуск не было. Даже когда мы выбирались куда-то на неделю, его телефон всегда звонил, а если не звонил, то планшет разрывался от множества входящих сообщений.

У него уже около десяти лет не было настоящего отдыха.

- Нет, неужели я его жалею? Да быть такого не может. О чем я вообще думаю?

Я должна быть равнодушна. Какая разница, устал он за все эти годы или нет, он мне изменил, и забота сейчас не должна ничего менять. Но почему глупое сердце безумно радо его заботе? Почему так? Почему за один хороший поступок, оно готово простить все?

Это ведь неправильно, так не должно быть, и разум этому сопротивляется, но сердце нет, оно упорно не желает сдаваться. Оно твердит, поступки важнее слов, и в то же время разум напоминает, что было в школе.

Вот только сердце кричит:

«Но сейчас он здесь, сейчас он не бросил»

Во мне столкнулись два противоречия, и от этого начинает нещадно гудеть голова.

Не хочу ни о чем думать. Это все не имеет никакого значения. Сейчас главное поправиться, а важные решения надо оставить на потом, когда разум будет ясным. Да, Эмир обо мне заботится, но чем вызвана эта забота, я не знаю. Она мне приятна, верно, но ведь заботиться можно и не только потому, что ты любишь человека, но и потому, что ты ему благодарен или испытываешь уважение к нему.

Причин масса. Так почему я решила, что его забота именно из-за любви?

- Так, где пациентка? - слышу женский голос и открываю глаза.

В комнату входит пожилая женщина, рядом с ней молодая медсестра. Последним входит муж.

- Вот, лежит, на работу хочет, даже была против скорой, - скрестив руки на груди, недовольно бурчит муж.

- Ну, это распространенная проблема, - протягивает женщина со скорой. - Все на работу хотят, больничных бояться, но здоровье важнее. Давайте посмотрим, что у нас тут.

Она ставит на стол рядом со мной чемодан и все начинается по кругу: осмотр горла, лимфоузлов, послушали легкие, померили температуру, и как я и сказала, ничего страшного, всего лишь простуда.

Женщина выписала лекарства и все. Единственный минус во всем этом это то, что, когда мне пришлось выползти из-под одеяла, я снова начала мерзнуть. Еще бы теплый кокон разрушен, кофту пришлось снять, холодное стекло этого ужасного аппарата.

Ненавижу все это. Вот и стоило оно того? Конечно, нет. Зато Эмир успокоился.

- Так назначение я вам написала. К участковому терапевту через три дня. Будет хуже, можно и раньше, жаропонижающие, если будет высокая температура. В целом, там все написано. Больше пейте, тепло, забота. С таким набором быстро пойдете на поправку.

Складывая все в чемоданчик, говорит женщина мужу, на что он кивает с довольно важным видом.

Вот ей, значит, он верит, а мне нет. Одно в этой ситуации плохо. Вот чувствую, сейчас действительно поедет и купит все лекарства и заставит все выпить. Не хочу. Я и без этого всего поправлюсь, тем более, если он съездит на работу.

- Спасибо, я вас провожу, - не давай мне и слова возразить насчет назначенного лечения, муж спешит увести врача и медсестру. Чувствует паразит.

Так и хочется стукнуть его. Он даже лист быстро со стола забирает, чтобы во время его отсутствия я не порвало. Уууу… какой нехороший. Вот я так не поступаю.

- Повезло вам с мужем. Берегите. Такие мужчины редкость. Поправляйтесь и до свидания, - тепло говорит женщина, а я с трудом сдерживаюсь, чтобы не сказать, какой у меня на самом деле муж.

Лежу, снова заворачиваясь в кокон из одеяла, и жду его возвращения. Готовлюсь убедить, что мне ничего не нужно и сама по себе поправлюсь. Вот только все речи, которые я успеваю заготовить, летят в трубу, потому что возвращается он не один, а с подругой.

Вот и не стыдно ему? У нее же тоже дети. Я думала, что он пошутил на счет Лизы!

Господи, он даже не позаботился о ее безопасности, не дам нам маски, чтобы микробами не делились.

- Лиз, не надо, заболеешь тоже, или дети заболеют, - пытаюсь остановить ее еще у порога, но она меня игнорирует.

- Ой, не бери в голову. Ни ко мне, ни к моим орлам, ни одна зараза не липнет. Они один раз всего болели, понимаешь? То чем! Ветрянкой! Я даже не могу поверить, что у меня, как у нормальной среднестатистической матери, не было кучи больничных из-за соплей.

Ей радоваться надо и надеяться, что так будет всегда. Мои часто болели маленькими, ей очень повезло. Она просто не представляет, что такое болеющий мужик. Господи, убереги ее.

- Так что, если вдруг твоя зараза настолько сильная, я думаю, все тебе скажут спасибо, особенно парни мои. Они так хотят хоть раз по болезни прогуляют школу. Так что давай, без геройств мне тут. Сейчас приготовлю тебе теплый чай, - она поворачивается к мужу. - А ты почему здесь стоишь? Ты же сказал, что уехал.

- Теперь я вижу, что моя жена в надежных руках. Боялся, что она тебя склонит на свою сторону. Давайте, девочки, я вернусь быстро, - Эмир подходит ко мне и целует в щеку. - Не раскисай, я скоро приеду.

- Ой, давай уже, романтик на кислых щах, - выпроваживает его Лиза, а я не могу понять, что вообще происходит и как на все это реагировать.

Едва за ним закрывается дверь, как Лиза убивает меня вопросом.

- Ты что, его уже простила?

Снежана

- Эмир, ты точно уверен? Мне сегодня лучше. Если так переживаешь, ну давай вместе поедем, - стоя в коридоре и смотря на то, как муж одевается, спрашиваю у него.

Не могу я поверить, что он действительно едет вместо меня на работу. Он ведь никогда не относился к этому серьезно, всегда считал это блажью, занятием от нечего делать. Но вчера муж очень внимательно слушал все, что я ему рассказывала. Даже делал небольшие заметки в телефоне, а раз делал заметки, значит, вникал.

Неужели в нем что-то переломилось? Неужели он начал осознавать, что натворил? Одной части мне безумно приятно. Все же умение признавать свои ошибки, желание их исправить, это очень ценно и приятно. Но вот другая часть меня искренне недовольна, не верит, опасается, ждет подвоха, и я не знаю то ли радоваться мне, то ли, наоборот, бояться.

Или что-то во мне так радуется просто потому, что я ослаблена из-за болезни? Ну, там, мозг отключается, организм перенаправляет все ресурсы только на выживание. Не знаю.

Не понимаю себя, не понимаю своих желаний, не понимаю своих чувств. Искренне запуталась.

Но вот сейчас, смотря на то, как Эмир надевает пальто, как смотрит на меня, как тяжело вздыхает, почему-то на сердце теплеет, а на лице появляется довольная улыбка. Пытаюсь сдержать ее, но не могу.

- Снежан, мы ведь все с тобой обсудили, - не застегиваясь, Эмир подходит ко мне и берет за плечи.

Даже сквозь теплое синтипоновое одеяло, чувствую его хватку.

- Ты посмотри, у тебя до сих пор температура. И довольно высокая. Ты кутаешься в одеяло, не можешь из него носа высунуть. Вот куда ты собралась? Легче? Тебе не легче. То, что ты встала героически, не значит, что все в норме, - недовольно ворчит на меня, а мне снова становится приятно.

Ну точно сошла с ума.

- Но ты ведь… это… Эмир, мне неудобно. У тебя своей работы полно. Зачем? - тихо скулю, надеюсь, что проникнется и перестанет творить эту ерунду.

Ну, правда, оно того не стоит первый раз, что ли, болею? Ладно, да, я не болею, практически. Та температура и то вялое состояние, которое у меня обычно бывает, вполне себе вяжется с работой. Но все равно.

- Ты моя жена. О чем ты вообще говоришь? Снежана, это не обсуждается. Слышишь, меня? Не обсуждается. Я все тебе сказал. Отдыхай, и не забудь принять лекарства, пока меня не будет.

Да что же он творит? У меня от его заботы сейчас неправильные установки в голове установятся, как вредоносный вирус, проникнут в мозг и уничтожат желание разводиться.

- Я не шучу, проверю и только попробуй смыть в унитаз. Накажу, - еще и пальцем грозит. - Это твое здоровье. Ты должна быть здоровой. Даже если не ради меня, не ради детей, то хотя бы ради себя. Ты даже со мной поспорить не в состоянии, посмотри. У тебя сил ни на что не хватает. Куда ты собралась? Родная моя, прошу тебя, вернись в постель и отдыхай.

- Но, - дальше договорить не успеваю, он останавливает меня, кладет палец на губы.

Есть в этом жесте что-то такое родное, немного интимное. Вот зачем он это делает?

- Тшшш, не надо. Я все уже сказал. Пожалуйста, хотя бы ради себя, прояви хоть немного эгоизма. Расслабься и лежи в постели. Удовольствия не получишь, но хотя бы отдохнешь, наберешься сил и быстрее сможешь вернуться к своим цветочным делам.

Последние слова он говорит так что хочется стукнуть его, но он прав, сейчас нет сил даже на это.

- Ну что, мы договорились? - киваю ему. - Вот и умница. Все, я поехал, а ты возвращайся в постель и пей лекарство, - отчитав меня, как маленькую, целует в щеку, и быстро обувшись, не давая мне опомниться, выходит из дома.

И только когда хлопает дверь, я вспоминаю, что еще хотела сказать.

- Пальто застегни, тоже ведь простудишься... - говорю в пустоту, сама не знаю кому.

Эмир

- Доброе утро, Эмир Адамович, вы решили сделать для Снежаны Игоревны подарок? - едва переступаю порог цветочного магазина, ко мне подходит Вероника.

Если мне не изменяет память, эта девочка, ее правая рука, но могу и ошибаться. Да, смотрю сейчас на нее и понимаю, эта в случае чего мужиков никуда не пошлет и будет только виновато опускать глаза в пол, когда придет партия некачественных цветов и Снежка спросит «ну как так получилось?».

Как же это все не вовремя. Мне надо успеть разобраться с делами, чтобы как можно скорее вся эта эпопея закончилась, но я не могу оставить жену в такой момент без поддержки. Вспомню юность, когда спал по три часа. В конце концов, сам в этом виноват, теперь самому и исправлять.

- Как там Снежана Игоревна, как она себя чувствует? Вы ее держите дома. Я, конечно, хочу, чтобы она поскорее вышла на работу, раз она не пришла и обещала помощника, значит, серьезно заболела. Правда, зная ее характер, чуть полегче и сразу вырвется на работу, а это не дело. Пусть восстанавливается, мы сделаем все от себя возможное, чтобы выйти с минимальными потерями.

Обнимая себя за плечи, говорит девушка, и я понимаю, насколько ей важно, чтобы и Снежка поправилась, и чтобы была здесь. Девушка мечется меж двух желаний и не знает, что лучше, но все же, поступает по совести. Если заболела, значит, заболела. Похвально.

- Доброе утро. Нет, я здесь не за букетом. Я сегодня вместо Снежаны Игоревны. Кратко в курс дела она меня ввела. Теперь все зависит от вас. Я думал, она вам позвонила.

Да, но она плохо себя чувствовала и успела сказать только то, что нам приедут и помогут, лично вас не ждали, простите.

А вот это резануло. То есть я не выгляжу в их глазах таким мужем, который может, ради жены совершить поступок. Косяк жесткий, надо исправляться.

- И все же я здесь, поэтому давайте сразу оговорим детали. Вы смотрите, если качество цветов вас не устраивает, если вам не нравится качество упаковочной бумаги, всех вот этих атрибутов, говорите об этом мне, я все улаживаю. Сами не рвите голос, я здесь для того, чтобы решать все возникающие проблемы. Договорились? - коротко рисую ей план наших действий, и она кивает.

- Да, хорошо. Спасибо вам большое. Вы действительно нас сильно выручите. Эти мужчины такие… Наглые. Снежана Игоревна всегда с ними ругается. Не представляю, как у нее сил на это хватает. Пойдемте, машина приедет уже минут через пятнадцать. Может быть вам чай кофе сделать, пока ждем?

- Нет, ничего не нужно. Мне бы вещи просто где-то оставить. Не покажете, где кабинет Снежаны?

За столько лет ее цветочного магазина, я был здесь всего пару раз, и то, когда забирал ее домой. Жена здесь красиво все обустроила. Очень уютно, атмосферно.

В тех цветочных салонах, где я обычно покупал ей букеты на праздники, было не так. Да, тоже было красиво, стильно, но не было именно уюта. Может быть здесь так хорошо, потому что Снежка не гонится за современными трендами и для нее главное сделать то, что понравится ей?

Да, возможно. Надо будет у нее как-то спросить об этом, просто ради интереса.

Мы сто лет не разговаривали на какие-то отвлеченные темы, а про ее бизнес так вообще. Сейчас я узнаю ее совершенно с другой стороны. Жаль, не сделал этого раньше.

Вероника показывает мне кабинет Снежаны. Вешаю пальто в шкаф и осматриваюсь. Здесь также стоят живые цветы, но больше всего мне нравится то, как обустроен рабочий стол, стеклянный, прозрачный, на нем стоит ноутбук, а вокруг множество рамок, и в каждой из них либо мы вместе, либо я, либо наши дети.

Она даже здесь окружила себя семьей, а я? У меня на работе лишь одна рамка. И в ней ее снимок.

Пока рассматриваю фотографии, не замечаю, как пролетает время. Почему-то вся здешняя атмосфера заставляет меня почувствовать то, что я далеко не самый хороший муж, не то что идеальный.

Но ведь главное - это вовремя осознать и начать исправлять, верно? Хотя в нашей ситуации это уже из разряда петух клюнул и пришлось что-то срочно начать делать.

- Эмир Адамович, пора, они приехали, - заходя в кабинет, говорит Вероника.

- Хорошо, пойдемте и помните, вы оцениваете, я разбираюсь.

Кто бы мог подумать, что я когда-нибудь буду заниматься подобным, но что не сделаешь ради любимой женщины. И почему-то сейчас, глядя на то, как здесь все обустроено на отношения сотрудниц к Снежане, мне абсолютно не жалко потраченного времени.

Иду за Вероникой с чувством легкого облегчения. Эти несколько минут в кабинете жены, словно приоткрыли мне завесу тайны. Я узнала ее с новой стороны и захотел узнать ее снова, ведь в ней столько всего нового.

Сейчас у нас кризис и из него надо выйти, потому что я ее люблю. Сегодня в очередной раз в этом убедился. И как же мне тошно от того, что приходится ее обижать, чтобы сохранить нашу семью. Иногда больнее всего мы делаем именно тем, кого безумно любим.

А я люблю Снежану до безумия люблю. Я выбрал ее и женился именно по любви. Не по расчету, не для галочки ни с какой-то целью, а просто потому, что мне нравилась ее улыбка, нравился покой рядом с ней, нравилось то, как я менялся рядом с ней.

И это все не ушло никуда. Мне до сих пор нравится ее заливистый смех, нравится смотреть на то, как она готовит, на то, как журит детей, пытаясь казаться серьезной, но куда там. Дети ее любят, а она излишне мягкая. Они из нее веревки вьют, поэтому роль строгого родителя на мне.

Но я разве против? Разумеется, нет. Она женщина, она должна быть такой: ласковой, теплой, нежной, той, которая утешит, подберет нужные слова, чтобы успокоить. Она должна быть той, кто обнимет и этими объятиями согреет и спасет.

А я, у меня другие роли. Я должен защищать, обеспечивать, подставлять плечо в трудный момент, и когда надо прятать за своей спиной, принимая все удары на себя.

Жаль, что сейчас такая ситуация, когда я вынужден был ее обидеть. Но я клянусь, все исправлю. Вымолю ее прощение. Уверен, она сможет меня понять и простить. Не сразу, но однажды этот день наступит. И мы снова станем счастливы. Она мудрая женщина.

- Нет, подождите, что вы делаете? Мы их даже не посмотрели, - слышу девичий голос и поворачиваюсь на Веронику.

Вижу по ее глазам, что поставщики начали своевольничать, почуяли, что хозяйки нет. Ускоряю шаг и стремительно врываюсь в помещение.

- Доброе утро, что здесь происходит? - подхожу к мужчине с бумагами и смотрю, максимально неодобряюще.

Он медленно проходится по мне взглядом, оценивает угроза. Не узнает видимо, считает просто прохожим, поэтому ухмыляется. Очень зря. В этот раз он ошибся в оценке рисков.

- Слушай, мужик, иди куда шел. Мы здесь сами со всем разберемся. Иди, давай, иди, не мешай, - и отмахивается от меня планшетом с бумагами, как от назойливой мухи.

Ой, зря, очень зря. Я не потерплю к себе такого отношения.

Тоже мне, возомнил себя хозяином горы. Это салон моей жены. Ему придется со мной считаться. Даже интересно, как перекосит его лицо, когда поймет, кому сейчас нахамил.

- Ооо, Ника, давай живо ставь свою подпись. Нам некогда. И почему мы должны делать за вас, вашу работу? У нас еще несколько салонов на очереди. Давай живо, хозяйки вашей нету, хоть нервы не будет мне трепать, достала уже, истеричка.

- Что ты сказал? - останавливаю его и хватаю за ворот футболки, немного приподнимая.

- Слышь, мужик, свали отсюда. Тебе че надо? - пытается храбриться, но вижу, уже начал бояться.

- Ты сейчас мою жену истеричкой назвал и потребовал у ее помощницы подпись. Радуйся, что у нас на законодательном уровне очень многое запрещено, иначе бы ты отсюда просто так не ушел. Рот свой закрой и не смей вякать в сторону моей женщины.

- Вашей жены? Вы муж Снежаны? - немного заикаясь, переспрашивает.

Понял, что натворил, но поздно, я уже все слышал, и он все сказал. Теперь вопрос лишь профессионализме.

- Вероника, осмотрите цветы, которые вам предлагают, и все материалы, как договаривались. Что-то не устраивает, бракуйте и вычеркивайте из накладной.

- Да как вы, - пытается перебить меня мужик, но я лишь сильнее встряхиваю его.

- А ты рот свой закрой. Твоя задача поставлять качественные цветы в этот салон, а ты чем занимаешься? Женщин обманываешь. Нехорошо, не по-мужски.

Протягиваю каждое слово. Его это пугает еще сильнее.

- Не тех людей ты выбрал, на ком наживиться можешь. Почуял, что можешь кого-то обмануть и решил нажиться? Не выйдет, если я узнаю, что ты еще хоть раз посмел нахамить моей жене, если ты еще хоть раз привезешь сюда некачественный товар, ты у меня будешь нищенствовать. Понял меня? Даже таксистом сраным не устроишься. Мы друг друга услышали?

Но ответить он не успевает, лишь кивает. Ко мне подходит Вероника и дергает за рукав пиджака.

- Эмир Адамович, тут все не кондиция. Только упаковка хорошая. Мы остались без цветов.

Ярость переполняет мгновенно. Перевожу взгляд с девушки на поставщика, и он нервно сглатывает. Он все понимает без слов.

- Это недоразумение. Сейчас, сейчас мы вам все поменяем, - начинает блеять, а я откидываю его в сторону.

Поставщик со своими помощниками резво забрасывают в машины коробки с плохими цветами и откуда-то из глубины достают, другие, ставят их на землю, и Вероника начинает все осматривать. Вот сейчас вижу на ее лице довольную улыбку.

Какой же шакал, а не мужчина. Это же надо так издеваться над женщинами.

Неужели так каждый раз? Да не неужели, а по факту. И как только в Снежане хватало силы справляться с ним? Она ведь нежная, хрупкая. Почему никогда не просила помощи? Она не должна сталкиваться с такими гнилыми людьми и тратить свои нервы. Она всегда должна улыбаться и радоваться, а не вот это все.

Я не для того помог ей с этим цветочным бизнесом, чтобы она и здесь страдала. Это должна была быть ее отдушина, ее мир, где все легко и прекрасно, а в итоге. Почему она молчала, почему не делилась со мной этим?

Когда все необходимое оказывается, выгружено из машины, Вероника с легким сердцем ставит свою подпись, а мужики уезжают, поджав хвосты. Но я не успеваю ничего даже сказать им.

А потом происходит то, чего я никак не ожидал. Сотрудницы салона, закатав рукава, начали брать коробки с цветами, да еще и по несколько штук за раз, и с тихими охами понесли их внутрь. Да что вообще происходит?

- Вероника, а где грузчики? Вы что, сами это носите? Они ведь тяжелые, - забирая из ее хватки три коробки роз, которые на самом деле имеют приличный вес, спрашиваю.

- Да у нас нет грузчиков, мы сами это все переносим. Снежана Игоревна всегда нам в этом помогала, никогда не заставляла одних все таскать.

Вот теперь у меня нервно дергается глаз.

Что эта засранка делала?

Снежана

К вечеру мне немного становится лучше. Ну как лучше, просто не хочется сразу спать, после того, как проснусь. Я сильно расклеилась после всей этой ситуации не только физически, но и морально. Скорее всего, еще поэтому так тяжело переношу эту простуду.

Но я, правда, не знаю, как так вышло? Меня просто накрыло. Этот разговор с Алевтиной, угрозы детям, меня все это тогда вывело из себя. Я не понимаю, что происходит. Я не понимаю, почему так происходит.

И еще больше я не понимаю, почему Эмир обо мне сейчас так заботится, почему он поехал на мою работу и занимается чем тем, чем должна заниматься я. Для него ведь это всегда было несерьезным занятием. Так зачем он сейчас мне помогает? Разве не в его интересах, чтобы бизнес развалился, чтобы получить надо мной полной контроль.

Сейчас, когда он уехал, когда мне пришло сообщение от Вероники, что он на месте и она благодарна за эту помощь, я наконец то могу успокоиться и отойти от какого-то дикого водоворота происходящего.

Кажется, что только сейчас до меня доходит все, что происходило в последние несколько дней. Температура словно ввела меня в состояние бреда, и я не понимала, что вообще происходило.

И самое страшное, что только сейчас до меня дошел смысл вопроса Лизы в полной степени. Неужели я его и правда простила?

Да нет, это глупости какие-то. Разве такое возможно, как можно простить такое предательство? Я ведь даже пыталась сбежать, но все безуспешно. А теперь со стороны подруге показалось, что я в мире с ним. Но ведь со стороны, когда ты не носишь маску, люди видят то, что у тебя на душе. Раз она увидела прощение, значит, это читалось в моих глазах.

Но когда это произошло, и главное, как? Почему я передумала? Почему я растаяла? И произошло ли это на самом деле?

Это все очень странно и ненормально. Мне кажется, все же Лиза что-то перепутала. Возможно… возможно, я просто была в тот момент Эмиру очень благодарна за его помощь, за то, что не бросил, за то, что не оставил одну в беде. Отсюда и такое глупое выражение в глазах.

Да, наверное, именно так и есть. Она просто ошибочно приняла благодарность за прощение.

- Снежан, я вернулся, - зайдя в дом, с порога кричит Эмир.

Неужели в доме перестанет быть тихо? Пока я болею, муж решил, что детям лучше пожить у дедушки с бабушкой, поэтому сегодня я осталась совершенно одна.

Тишина безумно давила на меня весь день. Оказывается, я от нее очень отвыкла, а может быть, мне стало просто страшно в тишине. Когда единственные звуки, которые тебя окружают, ты издаешь, сам, чувствуешь отчаянное одиночество, а мне очень страшно остаться одной, и я это понимаю.

Я даже понимаю, что, если мы с Эмиром разведемся, когда дети упорхнут из дома, я останусь одна, полностью одна, и вот так буду проводить каждый вечер в одиночестве и надеяться, что дети будут как можно чаще заглядывать в гости хотя бы на несколько часов, чтобы разбавить мое одиночество.

Но ведь я не могу от них этого требовать, у них будут свои семьи, дети, им будет хотеться провести время с ними. Какой-то кошмар.

- Как твое самочувствие, - зайдя в комнату, сразу интересуется муж. - Ты все лекарства приняла? Только честно отвечай.

Присаживаясь рядом со мной, достает из корзинки градусник и протягивает мне. Да что он со мной, как с маленькой? Конечно, я контролирую температуру. Зачем все это? Но, я солгу, если скажу, что мне это неприятно. Вот такие поступки все же многое говорят об отношении человека к тебе.

Раз он заботится, значит, что-то в его сердце ко мне живо. Не знаю, любовь, уважение, какая-то привязанность, но что-то в нем есть, я ему не безразлична.

- Честно все принимала, много пила и спала, выполняла все твои указания, - положив градусник подмышку, рапортую ему.

- Вот и молодец. Что хочешь кушать? Заказывай, приготовлю, но учти, я не могу сделать все те кулинарные шедевры, которые готовишь ты. Мне бы что-нибудь максимум средней тяжести, - немного смеясь в конце, говорит мне.

- Не знаю, я не хочу кушать, - честно отвечаю ему, на что получаю недовольные цоканья в ответ.

- Ну, поесть тебе в любом случае придется, хочешь, ты того или не хочешь. Откуда организму силы брать на восстановление, если ты не даешь ему никакой энергии? Так дело не пойдет. Предлагаю сделать яичницу с овощами, и я помню, что вчера у меня оставалось мясо от бульона. Небольшой сытный ужин. Насиловать тебя едой не буду, но хоть что-то ты должна съесть. Договорились?

Насупившись, спрашивает у меня, но понимаю, ответ ему не требуется.

- Вот и договорились.

- Как дела в салоне? Все хорошо прошло, почему ты не рассказываешь?

Поднимаю голову и вижу, как он замирает на полушаге. Сажусь на диване, чтобы видеть его. Неужели что-то пошло не так? Что он сделал? Но Вероника не жаловалась.

- С цветами все хорошо, - развернувшись и сложив руки на груди, говорит муж. - Все получили, все качественное, девочки справятся.

- Тогда почему ты такой напряженный? - настороженно спрашиваю у него.

- А потому что не понимаю, почему ты никогда не говорила мне о своих проблемах. Но об этом лучше поговорить, когда ты полностью поправишься. Сейчас, боюсь, такой серьезный разговор ты не вынесешь, а если и выдержишь, то после него будешь чувствовать себя очень опустошенный, что негативно скажется на твоем выздоровлении. Поэтому давай лучше перенесем это все.

- О чем ты, Эмир, я не понимаю тебя. О каких проблемах речь? Что у вас там произошло?

Смотрю на мужа и не понимаю, почему он злится. С каждой секундой в его глазах все больше ярости, но меня это не пугает, потому что ярость направлена не на меня, скорее на самого себя, словно он что-то мог сделать, но не сделал, и за это сейчас готов разорвать себя на куски.

Но что такого могло случиться в салоне, что он испытывает к себе такие чувства? Там ведь было обычное принятие цветов к празднику. Что могло так выбесить его?

- Эмир, - зову его, когда пауза затягивается.

Не хочу думать, не хочу предполагать, не хочу накручивать сама себя, пусть уже скажет, что стряслось, и я выдохну.

- Почему ты мне не говорила, что сама таскаешь тяжелые коробки? Почему ты мне никогда не рассказывала о проблемах в своем чертовом салоне?

- Коробки, причем здесь коробки? О чем ты? - растерянно смотрю на него и не понимаю, правда, не понимаю. О чем он?

- Так, Снежана, давай ты сначала поправишься, а потом мы поговорим. Я не могу сохранять спокойствие, когда вспоминаю то, что сегодня произошло. Это ненормально. Во всяком случае, давай хотя бы отложим все на завтра очень тебя прошу.

Стараясь говорить, как можно спокойнее, Эмир устало потирает переносицу.

- Нет, мы поговорим сейчас, - продолжаю настаивать, потому что теперь не смогу уснуть.

Как можно спокойно есть, пить, спать, сидеть, когда тебе сказали что-то, но не договорили. Это чувство недосказанности, эта неизвестность, они сводят с ума, не дают успокоиться. Так нельзя. Он уже сказал «А», теперь надо сказать и «Б».

Эмир смотрит на меня суровым, тяжелым взглядом. Ему, правда, хочется перенести разговор, но слишком поздно. Даже если бы он ничего не сказал, я бы все равно вывела его на разговор, потому что он бы дал понять всем своим видом, что что-то произошло.

Возможно, было бы правильнее дать ему время до завтра успокоиться, но до завтра я себя накручу, и мы в любом случае можем поругаться. Так какая разница, когда: сейчас или утром? Уж лучше сейчас.

- Хочешь знать, что меня вывело из себя? Не понимаешь, какие грузчики? - киваю ему. - Хорошо. Какого черта в твоем салоне нет штатного грузчика? Почему ты со своими сотрудницами таскаешь короба с цветами, которые весят не полкилограмма, а намного больше? Почему вы выполняете тяжелую работу? Объясни мне, неужели так сложно нанять мужика?

Так вот о чем он. Но ведь мы не таскаем по двадцать килограмм и больше. Да, цветы тяжелые, но не до такой степени. Мы ведь не враги сами себе. А грузчик, зачем эта единица? Просто платить кому-то зарплату за то, что два-три раза в месяц он нужен?

Это же глупо нанимать, верно? Повторюсь, мы с девочками прекрасно справляемся, и никто никогда ни на что не жаловался, у нас довольно доверительные с ними отношения. Уверена, если бы их что-то не устраивало, они бы мне сказали.

- Эмир, но он нам не нужен. Мы не таскаем тяжести. Почему ты злишься? - осторожно пытаюсь с ним заговорить.

- Снежана, прошли те времена, когда ты могла беспечно таскать тяжелые пакеты из магазинов. Прошли те времена, когда тебе приходилось вкалывать и надрывать спину. Понимаешь? Прошли. Даже если эти коробки кажутся тебе не такими уж тяжелыми, кажутся посильной ношей, это не значит, что это нормально. Это работа мужиков, понимаешь ты это?

Эмир завелся не на шутку. Неужели он так сильно переживает обо мне? Да ладно бы ситуация стоящая была, но это ведь такая мелочь. Мелочь, серьезно. Или я чего-то не понимаю?

- Но Эмир, правда, это того…

- Не смей, не смей говорить, что это того не стоит. Вам нужен в салон грузчик. Если его не наймешь ты, его найму я. Я не позволю тебе таскать эти коробки с цветами. Мне все равно, что думают девочки, мне все равно, что они таскают все вместе с тобой, я не их мужчина, я твой мужчина. И я категорически против подобного. Но это мы обсудим, когда ты поправишься. Ты хотела узнать причину, вот она.

Смотрю на него и понимаю, что это не все. Его гложет что-то еще, но он упрямо не говорит, что именно. Надо как-то его растормошить, надо как-то заставить высказать все, что его тревожит. Не хочу возвращаться к скандалу снова, уж лучше пусть сейчас выскажется.

- Но это ведь не все? - спрашиваю прямо.

Все же это лучшая тактика - не хочу ходить вокруг да около, выписывать разные круги, прощупывать.

Эмир смотрит на меня очень внимательно. Вижу по глазам, взвешивает как бы лучше это сказать, и стоит ли вообще говорить. Но я всем своим грозным, насколько это сейчас возможно, видом, даю понять, что уйти от ответа у него не получится.

- Хорошо, - тяжело вздохнув, муж подходит ко мне и садится на корточки, обнимает колени руками и смотрит прямо в глаза. – Снежан, я хочу, чтобы каждый раз, когда ты получаешь цветы, ты говорила мне об этом. Я буду приезжать и принимать все сам. Либо найми помощника, мужчина. Мне не нравится то, как с тобой обращаются поставщики.

- Ого, - единственное, что могу сказать в этой ситуации, на выдохе.

Только сейчас понимаю, что он обо мне именно заботится, мне не кажется. Это не попытка контролировать меня, не попытка что-то навязать, это именно забота.

Вижу по глазам, ему, правда, неприятно, что я сталкиваюсь с такими мерзкими типами. Ему не нравится, что мне приходится таскать тяжести. Его это задевает, ему хочется, чтобы я с этим не сталкивалась.

И черт возьми, мне приятно, потому что я давно не видела в его взгляде заботу.

Снежана

«Прости, сегодня пришлось уехать очень рано. Завтрак и обед приготовлены. Перекусы тоже, поэтому не голодай. Есть и сытные, и легкие варианты еды. Хоть что-то, но ты должна съесть. Когда вернусь домой, проверю. И не забывай пить лекарства.

У тебя ночью опять поднималась температура. Ты даже не смогла до конца проснуться. Не нравится мне твое состояние, поэтому прошу тебя, не геройствуй, выполняй назначения. На вечер вызвал врача, чтобы получить изменения в лечении. Не будем ничего ждать, ты мне нужна здоровая.

Люблю видеть, как ты смеешься и радуешься этому миру, а не вареником на постели лежишь. И да, не знаю во сколько ты проснешься, но к десяти утра должна приехать Лиза. Ключи я ей завез, поэтому тебе не придется вставать, чтобы впустить ее.

Не хочу, чтобы ты сейчас оставалась одна. Развлекайтесь, девочки, и прошу, не стройте планы побега. Планы мести на ваше усмотрение, кто ж вам запретит их строить. Потом озвучишь мне, что придумали, а я скажу реально это воплотить или нет»

В который раз перечитываю записку мужа, пока Лиза расставляет на журнальном столике чай, сырники, пиалы с медом и вареньем. И когда он только успел это приготовить? Он всю ночь не спал что ли? И про температуру зря думает, что я не проснулась.

Проснулась я. Помню, но только до того, как прочитала записку, думала, мне почудилось, как он прижимал меня к себе, целовал в лоб и нашептывал, как сильно любит, как не хочет меня потерять, что я не должна расклеиваться, ведь не проела ему старческую плешь еще. Оказывается, то был не бред, не игра воспаленного сознания, а правда. Это все было на самом деле.

- Так и на что нам дали добро? - отставив поднос в сторону, Лиза садится в кресло и прячет улыбку за чашкой чая. - Я бы, конечно, могла вырвать записку из твоих рук, но все же это откровение твоего муженька к тебе. Так что давай. Костерить его будем, придумывать планы отмщения, или планы побега? Ты все же решила развод или попытка заново?

Молчу, ничего не отвечаю. Что можно ответить?

С одной стороны, я понимаю, что измену нельзя прощать, он предал меня один раз, сможет предать и еще. Доверие подорвано, а без доверия семьи не может быть.

Но с другой стороны, видя его заботу, я уже сомневаюсь в собственном решении. Он ведь сейчас похож на того Эмира, которого я знала раньше, и мне хочется дать ему шанс. Сложно все это, неоднозначно.

И все же сейчас, это может казаться мне сложным, а на деле, когда спадет температура и голова прояснится, все может быть куда проще. Я, правда, не хочу об этом думать сейчас.

- Так ладно, не отвечай, по глазам все вижу. Значит, придумываем план отмщения, перед прощением. Принято, - ставит чашку на подлокотник и довольно мурлычет Лиза.

- О чем ты, что ты увидела? Прощение? Ой, отмщение перед прощением? Не понимаю тебя. Можешь пояснить? Не забывай, я все же болею. Сжалься, я не успеваю за тобой, - размазывая ложку меда по сырнику, говорю ей.

- Да что тут объяснять, по глазам вижу, простила ты его, и потом, когда вы оба перебеситесь, когда вытрепите друг другу окончательно нервы, сойдетесь. Любите вы друг друга, и он тебя, и ты его. Из меня плохой советчик. Нельзя советовать то, о чем ты ничего не знаешь.

Не верю. Я ничего не решила. Просто сейчас мне приятна его забота. Вот и все.

- И я говорю не о том, что мой мне никогда не изменял, а о том, что я не знаю, какие отношения между вами, не знаю, какие чувства связывают вас: просто долг или все же любовь между вами немного уснула.

А вот это хорошая мысль. Прошла любовь или все же лишь остыла?

- Не могу сказать, что одобряю это решение, потому что предательство — это предательство, но в то же время, не могу я судить. Вы прожили многое вместе, вы были счастливы, и по крайней мере раньше, он не давал никакого повода, думать о том, что изменял тебе.

- Я еще ничего не решила, Лиз, - откусывая сырник и забыв о правилах приличия, с набитым едой ртом, продолжаю. - Я не в том состоянии, чтобы принимать такие важные решения. Да, мне сейчас приятна его забота. Ты бы видела, как он вчера злился на то, что узнал о коробках и отсутствии грузчиков в магазине, я думала, он дом разнесет. Он старался не кричать, но я видела, понимаешь, видела эту ярость. И да, признаюсь, это было приятно.

- Оу, да у вас тут страсти кипят. Можешь закидать меня тапками, но, Снеж, когда любишь человека, то можешь простить очень многое, практически все. А ты его любишь. Да, ошибка может быть и ужасная, но прежде чем принимать какое-то решение, поговори с ним. Если он изменил просто потому, что мужик, просто потому, что захотел, это один момент, а если у него была какая-то причина?

- Да какая причина, Лиз, о чем ты? Что могло его заставить изменить? Она ему дуло пистолета к виску приставила, что ли? - разговоры, о, возможно, какой-то весомой причине, меня почему-то резко разозлили, и я не выдержала, перебила подругу.

- Да, Снежан, бывают причины. И лучше узнать о них, чем слепо обижаться. Просто поверь, перед принятием решения всегда нужно говорить. Я, кстати, была сегодня в школе, прошла тут мимо кабинета вашей психологини и стала свидетелем одного очень занимательного разговора.

- Какого? - меня прошибает холодным.

Неужели Эмир был с ней, и они что-то обсуждали касательно меня?

- Ну же, Лиза, не молчи. Говори, что ты слышала?

Меня всю разрывает от неизвестности, трясет от желания узнать, что же она услышала, но подруга упрямо молчит. Да почему она ведет себя как партизан? Так ведь нельзя. Раздразнила, а теперь выжидает паузу.

Если сейчас же не начнет говорить, я ей взбучку устрою. Ну как так можно издеваться над подругой?

- Лиза, ты смерти моей хочешь? Не забывай, я больной человек, сейчас как умру здесь от волнения, и будешь оправдываться, - шуточно угрожаю ей, на что она заливисто смеется.

- Ахаха, ой, не могу, насмешила. Я просто слова подбираю, Снежан.

- Давай без всего этого, просто прямо говори.

- Ну, хорошо. Шла я, значит, мимо ее кабинета. Дверь была приоткрыта. Я, честно, не любитель подслушивать, но тут как-то само по себе зацепилось.

Да что же она все тянет кота за подробности. Зачем все это?

- В общем, вот, - Лиза достает телефон и включает запись.

- Все идет как надо. Нет, не нужно вмешиваться. У меня все под контролем, - голос Алевтины узнаю без труда.

Женщина с кем-то спорит, пытается командовать, но этот человек явно влиятельнее, чем она. Что же происходит? И как жаль, что не слышно собеседника. Было бы интересно узнать, что же ей там такого говорят. Не знаю почему, но мне кажется, эта информация была бы очень полезна, но, увы, громкую связь любовница не включила.

- А не надо было меня подгонять. Я говорила момент не самый удачный, но ты меня не слушал, так что имей терпение. Это не моя ошибка, поэтому дай мне возможность все исправить без твоего вмешательства. Я знаю, что нужно сделать.

Алевтина продолжает с кем-то ожесточенно спорить, слышу, как слегка срывается на крик, но все же контролирует себя. Не понимаю я эту женщину, не понимаю. И каждый раз, когда слышу ее голос, вздрагиваю, мне страшно.

Документы в той ужасной папке до сих пор перед глазами. Понимаю, что у нее ничего не получится и детей она не отберет, но это ведь нервы, силы. Не хочу. Мне даже не за себя, мне за детей страшно. Не хочу, чтобы их задело все это.

- Хватит. Сейчас не время для резких движений. Я все сделаю. Я прекрасно помню, о своей роли. Нет, я немного на себя беру. Да. Сам виноват, теперь терпи, если не хочешь, чтобы все пошло крахом. Наберись терпения и доверься хоть раз мне. Твой идеальный план провалился и пока ты не придумал новый, я буду действовать так, как считаю нужным до исправления всей ситуации. Тем более я была к такому повороту событий готовы, в отличие от некоторых.

Господи, сколько же уверенности в ее голосе и самолюбования. Да что в конце концов ей сделал Эмир, почему она так жаждет его заполучить, почему ей так хочется разрушить мою жизнь? Месть, желание обладать, что что происходит, почему мне никто ничего не объясняет?

Эта запись, она подкидывает больше вопросов, чем ответов. Больное сознание начинает трещать по швам от непонимания.

Лучше бы я не слушала. Во мне снова все всколыхнулось, снова появилось множество вопросов, от которых сложно отгородиться на время.

- Да, ты пока все обдумывай. Думаю, неделю я выкроила для нас. Но это максимум. Все надо сделать в очень короткие сроки. Сам понимаешь, из-за этого шага мы спустили бешеного пса с цепи. Эмир не просто парень из подворотни, он не будет сидеть сложа руки. Уверена, сейчас он не спит ночами, лишь бы только докопаться до всего. Вопрос времени, когда все всплывет и он начнет действовать. Мы обязаны его опередить.

Бешеный пес, сроки, что-то сделать? Уууууу, нет, все, я не могу это слушать. Не хочу, у меня сейчас голова лопнет.

- Лиз, там и дальше вот такие непонятные фразы? Если да, то выключай, я ничего не понимаю. Это лучше, наверное, дать послушать Эмиру, а не мне.

Подруга берет телефон и виновато улыбается, пожимая плечами. За что ей то извиняться? Она ведь хотела, как лучше, я ее прекрасно понимаю и ни в чем не виню.

- Да прости, я не подумала. Основную запись послушает Эмир, а тебе надо услышать вот это.

Лиза берет телефон, перематывает запись, но пальцы от волнения ее не слушаются. Уж ей-то чего волноваться? Хотя, возможно, она беспокоится о моем душевном состоянии, поэтому все валится из рук и поэтому не может найти нужный фрагмент записи.

Ничего, я покорно жду, когда найдет и перемотает до нужного места. Мне интересно, что она там такого важного услышала.

Мне интересно, но в то же время я боюсь. Вдруг услышу что-то такое, что перевернет весь мой мир и я… Да нет, не будет такого, что я передумаю разводиться.

Ну не могу, правда, не могу передумать. Он ведь предал меня, предал нашу семью. О чем речь может идти? Да ни о чем, только о разводе. Мало ли что сердце болит и хочет ухватиться за эту призрачную надежду, сейчас я обязана действовать, согласно голоса разума. Обязана. Но как же это чертовски сложно.

Еще и сегодня.

Зачем Лиза сегодня дала мне это послушать? У меня голова совсем не соображает, чувствую себя не очень хорошо, вялая, неспособная на какие-то трезвые суждение. Правда, эта запись может сыграть со мной потом злую шутку.

- Блин, ну вот куда я ее снесла? Не могу теперь ни в одной папке найти. Но я ведь ее не удалила, - начинает причитать Лиза, и так смешно от обиды дует щеки.

Какая же она девчонка. Вот кому с мужем повезло. Я очень надеюсь, что, хотя бы ее муж ей не изменит, что хотя бы она одна из нас троих, будет счастлива и никогда не узнает боль предательства.

Хоть у кого-то должна быть счастливая и легкая жизнь.

- Да ладно тебе, Лиз. Даже судьба против того, чтобы я это послушала, успокойся, не ищи. Давай лучше поговорим о чем-нибудь таком, - кутаясь в одеяло и обняв пальцами пузатую горячую чашку говорю ей.

А что, может быть, оно действительно к лучшему. Раз она куда-то нажала, теперь не может найти запись, все действительно против того, чтобы я это услышала. Судьба бережет меня, а подруга упорно пытается это изменить.

Может быть, мне действительно стоит слушать судьбу и понимать ее намеки? Хотя, кто знает, как правильно трактовать эти намеки. Может быть, мне не надо слушать, а может быть, наоборот, это испытание, дождусь ли, смогу ли услышать и понять, что же происходит на самом деле и на основе этого, уже принять правильное решение, а не эмоциональное.

Ничего не понятно, все очень запутанно. Я не знаю, как здесь правильно поступить.

- Нет уж, я найду эту запись. Ты должна, ты обязана это услышать, поверь мне. Это очень важно, - настаивая на своем и даже не поднимая на меня глаз, отвечает Лиза и снова водит по экрану телефона пальцами.

Мне кажется, она его сейчас до дыр сотрет в своей упорной попытке найти аудио файл. Ладно, будь что будет, не хочу спорить, не хочу тратить на это силы. Если действительно не судьба, она ничего не найдет, а если судьба, то я все же услышу то, что должна.

- Как знаешь, но если что, я тебе предлагала, запомни, - делая глоток вкусного чая, говорю ей.

Интересно, где сейчас Эмир, что он делает, и во сколько ушел? Я спала долго, до половины одиннадцатого, так что Лиза успела приехать и спокойно проинспектировать холодильник.

- Вот нашла. Я же говорила, что найду, и ты должна это услышать, говорила, - воодушевленно начинает подруга.

- Да, говорила, давай уже.

Удовлетворенно выдохнув, Лиза кладет телефон на стол и нажимает кнопку воспроизведения.

- Да не нужен он мне, мне нужно, чтобы он оказался на коленях, чтобы этот мерзавец понял, какую ошибку в свое время он совершил, выбрав не ту женщину.

Голос Алевтины полон желчи и яда. Она из его прошлого? Но он никогда о ней не говорил.

- Плевать мне, что мы с ним не спали ни тогда, ни сейчас. Переспим, уже начало положено. Я успею получить все сполна, успею. Я его уничтожу. Я ему отомщу по полной программе. Ты ведь мне обещал, что каждый уйдет победителем, вот и делай хоть что-то, а лучше не мешай мне.

В записи возникает долгая пауза, а я пытаюсь понять, что она сказала. Я ведь сама видела, что у них было в кабинете, мне не показалось. Или она не считает это связью? А он? Да какая разница, как у них было, а как не было. Он все равно мне изменил.

Не понимаю, зачем мне надо было это услышать, что в этом такого. Пока это добавляет еще больше вопросов и желания закрыть эту тему раз и навсегда, и никогда к ней не возвращаться. Хочется просто разойтись, как в море корабли, и все.

- Вот именно, он ее любит. И если ты хочешь, одержать победу, тогда просто дай мне добить ее и убить ее любовь к нему, тогда он сойдет с ума, потеряет контроль, и ты сможешь добить его. Я отомщу ей за то, что она забрала моего мужчину, а ты поквитаешься с ним. И будут они жить действительно долго и счастливо, и умрут в один день, а мы с тобой станцуем на их могилах. Не хочет он ее разлюбить, значит, туда ему и дорога.

Эмир

- Эмир, я надеюсь, ты понимаешь, насколько рискованна эта авантюра? - смотря на план здания, говорит Армад. - Если хоть один этап, если хоть кто-то облажается, все пойдет крахом. Может быть, стоит придумать другой план?

- Я все это прекрасно понимаю. Правда, брат. Понимаю и готов рискнуть, потому что на другой план времени нет. Усыплять его бдительность, посылать своего человека, у меня нет на все это времени.

Согласен я с ним, серьезно, но я боюсь, мне страшно. Я только сегодня ночью, пока Снежка бредила от высокой температуры, наконец в полной мере осознал, насколько сильно она мне дорога, и что без нее я не смогу.

- Пока это будет происходить, мне придется играть даже с этой Алевтиной, пусть уже и в другую игру, но все же. Мне нужно это скорее закончить. У меня семья на грани, понимаешь? Уж кто-кто, ты точно должен меня понимать.

Понимает все, он прекрасно понимает, поэтому вместо ответа тяжело вздыхает и снова начинает просматривать план на бумаге. Не могу поверить, что скоро вся эта ситуация со Слизневыми разрешится. Кто бы мог подумать, что спустя столько лет — эта семейка даст о себе знать.

В тот год, когда мы познакомились со Снежаной, отец разорил их бизнес, они не выдержали конкуренции. Все было честно, но, увы они так не считали. Они винили во всем нас, хотя виноваты были сами.

Плохое качество материалов, завышенная цена, нарушение сроков, все это было про них, но, конечно, дело было не в этом. Дело было в том, что наша фирма все успевала, потому что у нас были более качественные материалы. Они не хотели видеть причину в себе, они искали причину в других.

Степан так еще и обозлился за то, что Снежана выбрала меня, а не его. Они были с ней косвенно знакомы, так случайно сталкивались в коридорах, но он тешил себя иллюзией, что интересен ей, а я такой негодяй, запудрил девушке голову, обманул и увел любовь всей его жизни.

Было так смешно узнать, какие планы у него на мою жену, после того, как разобрался бы сейчас со мной. Но ничего у него не получится.

И мне тошно от того, что пришлось позволить Алевтине. Я думал, всю жизнь вымаливать это прощение у Снежки. Но я никогда не хотел, чтобы она узнала об этом. Это должен был быть только мой груз, только мой отягощающий камень.

Я никогда не понимал этого: прийти и сказать жене «вот я изменил, люби меня таким». Если ты любишь женщину и даже если в твоей жизни случится измена, если она все было случайностью, нельзя перекладывать ответственность на другого человека.

Может, я и не прав, но да, считаю это неправильным посвящать любимого в это. Рассказав, ты ставишь человека в неудобное положение, и потом заставляешь играть по твоим правилам, ведь он же тебя простил, он, типа принял.

Нет, за свои ошибки человек должен расплачиваться сам, а то он такой хороший, сбросил свой камень на шею другого.

- Ну что, тогда следующие выходные будут самыми напряженными в нашей жизни, - похлопав нас с Арданом по плечам, говорит Руслан, муж Лизы и наш хороший друг. - Он явно будет действовать в один из этих дней. Людей мало, охраны тоже. Все, просто идеально. Уверен, он сейчас делает ставку на то, что Эмир сосредоточился на проблеме с детьми. Ты ведь носишься сейчас с этими документами, устраиваешь проблемы Алевтине?

- Разумеется, они сами дали нам возможность отвлечь их. Я не упущу такую возможность, - отвечаю другу.

- Отлично, тогда мы со всем разобрались, все уже перепроверили. Думаю, по десятому кругу не стоит ничего делать, перепроверять. Сейчас главная задача - найти все спорные документы, чтобы можно было предъявить и другие преступления. Чтобы подпортить ему настроение и заставить совершить ошибку, предлагаю сделать вот что.

- Ну, не тяни, - подгоняет его Ардан, когда пауза затягивается.

- Я предлагаю Эмиру, встретиться со Степаном и подкинуть ему жучок. Так мы сможем прослушать все разговоры и, возможно, это нам поможет. Все же поиски нашего человека на месте это одно, но если у нас есть возможность помочь ему, почему бы и нет? Да, понимаю, вся эта ситуация выглядит не очень, но попытаться можно.

Смотрю на него и не знаю, что делать. Да, в целом идея неплохая. Можно и жучок подкинуть, и заодно выбить его из колеи. Он по любому занервничает и шанс на ошибку увеличивается, к тому же нам давно следовало поговорить. Но идея, может быть и хороша, исполнять ее совершенно не хочется.

Правда. Не хочу встречаться с этим человеком, хоть и должен. Или все же переступить через себя это бы действительно было на руку. Но все эти взгляды… боюсь не сдержаться. Я ведь могу как нагрубить, так и почесать кулаками его лицо. Лишняя шумиха нам точно ни к чему.

- Правда, Эмир, это хорошая идея. Чтобы ты себе сейчас там не думал, но ты справишься, потому что тебе есть ради чего бороться, у тебя есть ради чего держать себя в руках. Снежана, дети, ваша семья. Только подумай о них.

- Может быть, вы и правы, ребята. Может быть, и правы, - потирая ладони друг от друга, немного отрешенно отвечаю им.

Снежана

- Эмир, я уже в состоянии сама за собой ухаживать. Зачем все это? - когда муж приносит ужин в комнату, начинаю тихо скулить.

Как мне надоела вся его забота. Нет, мне безумно приятно, что он не бросает меня, что он ухаживает за мной, но я не привыкла к такому. Чувствую себя не в своей тарелке. По-хорошему, радоваться надо, пользоваться моментом. Да, болею, но ведь болеть тоже можно по-разному, как раньше на ногах, или как сейчас, когда за мной все бегают. Второй вариант, конечно, приятнее, но вообще не мой.

- И что? Ты еще до конца не поправилась. Или что думаешь, если сегодня первый день температура понизилась, и не ползет вверх, то это повод вставать и геройствовать? Нет, дорогая моя. Лежи давай, отдыхай и набирайся сил.

Поставив поднос с едой, рядом со мной, Эмир также садится на кровать. Неужели будет сейчас о чем-то разговаривать? Не хочу, я не настроена ни на что.

Уже четыре дня лежу дома, четыре. Я устала. Да, понимаю, что все эти дни меня бросало из одного состояния в другое, и только сегодня организм решил пойти на поправку, но все же я действительно не привыкла сидеть без дела. Последние годы были наполнены активной жизнью с детьми, в цветочном салоне, а тут все словно на паузу поставили.

- Эмир, а когда дети уже вернутся домой? - опережаю его, и сама задаю вопрос.

Не хочу, чтобы он задавал тему. Я не знаю, о чем он может захотеть поговорить, поэтому предпочту не дать ему возможности спрашивать самому.

Да, может быть, я и трусиха, но за все эти дни, окруженная его заботой и лаской, я запуталась. Правда, запуталась в его отношении ко мне. Нужно поскорее встать на ноги и вернуться в привычный ритм жизни, чтобы муж показал себя таким, какой он есть на самом деле. Все же сейчас, да, трудности, и он проявляет заботу, но мне так страшно, что это маска.

- Снежка, ты еще не поправилась. Давай пока не будем рисковать? Хотя бы пару дней посмотрим, если положительная динамика будет сохраняться, то я их заберу у дедушки с бабушкой. А так, им пока весело. Ты ведь и сама видишь. Каждый день с ними созваниваешься, - взяв тарелку, Эмир черпает ложкой суп и подносит к моим губам.

Смотрю на протянутую ложку и снова тяжело вздыхаю. Ну как он уже надоел с этим. Каждый раз кормит с ложечки, когда дома. Я что, безрукая? Пробовала возмущаться, но все бес толку. Ему искренне, все равно на мои возмущения, заботится же, и это главное. Хоть спорь, хоть не спорь, в первый день меня даже скрутили в одеяло, чтобы не могла размахивать вяленько ручонками.

- Я по ним ужасно соскучилась. Верни их домой. Пожалуйста, Эмир. Если им заболеть, они заболеют в любом случае. Ну, правда, как будто первый раз болею, когда они дома. Пожалуйста, верни их домой, - но муж игнорирует мой вопрос, ложку поднося ближе к губам, и мне приходится съесть суп.

- Вот и умница. А насчет детей, ну я же говорю, давай два дня посмотрим. Снеж, тебе в этот раз очень плохо, а дети - это все равно какой-никакой шум, раздражители. Не геройствуй, я тебя очень прошу. Два дня, честно, два дня, и потом я привезу их домой, при условии твоей положительной динамики. Так что в твоих интересах скорее становиться на ноги.

- Ловлю тебя на слове. Потом не говори мне, что этого разговора не было, - угрожаю ему пальцем, на что он лишь тихо смеется.

- Хорошо, мой грозный воробушек, не буду. Я всегда держу свое слово, ты же знаешь.

А вот тут уже начинаю смеяться я. Он мне верность хранить обещал, делать всегда счастливой, никогда не предавать, но на деле на деле все оказалось совсем не так.

Муж замечает эту перемену настроения и улыбка слетает и с его губ. А нечего было самому начинать, но я даже сейчас ему благодарна, так намного проще спросить то, что я хотела уже давно у него узнать. Хватит бегать от этого разговора, хватит отмалчиваться и придумывать глупые оправдания.

- Эмир, не воспринимай сейчас все в штыки, - делаю глубокий вдох, и на выдохе продолжаю, зажмурив глаза. - Прошу, объясни мне, пожалуйста, почему ты изменил? Почему ты пошел на это?

Снова молчит, насупился, отставив миску, напряженно потирает ладони. Все же что-то в нем изменилось. Сегодня он не бросается словами сразу, он думает, долго думает. Вижу, как хмурит брови, как появляется складка на лбу. Ему неприятна эта тема, но в то же время вижу, хочет рассказать, хочет, но почему-то молчит.

Но даже то, что я это вижу, не может спасти ситуацию. Понимание — это, конечно, хорошо, но знания еще лучше. Да, может быть, момент выбран и не самый удачный, и я немного не в том состоянии, чтобы вести задушевные беседы, но мне почему-то захотелось узнать именно сегодня, именно сейчас, а не когда-то там потом, когда все уляжется, когда он подберет все слова, придумает правдоподобные отговорки или вообще, все забудется.

Я не могу и не хочу рушить семью вслепую. Я хочу точно знать, из-за чего все распадается. Сейчас я виню во всем себя, правда, именно с себя. И все потому, что я не понимаю, что сделала не так. Да, был тяжелый период в нашей жизни, но мы его пережили, мы справились со всем.

Почему не тогда? Почему сейчас, когда я вернулась к жизни, когда не виню никого за содеянное, когда начала жить, когда начала дышать полной грудью, он меня предал? Это все очень тяжело, и камнем лежит у каждого из нас сердце. А когда у человека такой груз, его хочется поскорее скинуть, чтобы снова начать дышать.

- Эмир, я понимаю, тебе может быть, все это неприятно, не хочется это вспоминать и углубляться, но ты и меня пойми. Я чувствую себя в чем-то виноватой. Мне кажется, что я могла все исправить, как-то предотвратить. Я мучаюсь от этого и не только от этого. Про боль предательства не буду говорить, это, думаю, и так понятно.

Согласен он со мной. Вижу по реакции его тела. Оно говорит красноречивее слов.

- Но поставь себя на мое место. Чтобы ты чувствовал, чего бы тебе хотелось? Уверена, узнать правду - это первое, чего бы ты желал. Вот просто отбрось все, отбрось. Закрой глаза, подумай и честно признайся, что ты бы поступил так же, как и я.

- Мне не нужно закрывать глаза, Снежана. Я не знаю, что ты чувствуешь, я не ты. Но приблизительно представить могу. И да, я понимаю, все, понимаю. Мне чертовски жаль, что все так происходит. Мне жаль, что я был с тобой груб в начале, но я должен был быть таким. Просто обязан. В этом нет твоей вины. В этом только моя вина.

- Но почему? Ты можешь мне объяснить? Пойми, без разговора, если я всего не узнаю, я не смогу тебя ни понять, ни попытаться как-то все это принять. Если ты думаешь, что я такая упертая и ничего не хочу слышать, то ошибаешься. В первую очередь, я как раз-таки хочу все услышать, узнать, понять, разобраться во всем, и только после этого принимать какое-то решение. Но ты не даешь мне шанса. Ты сам закапываешь нашу семью с каждым днем все глубже и глубже.

Обнимаю себя за плечи и жду, когда он поднимет свой взгляд от тарелки. Но он не спешит.

Что же за демоны сжирают его изнутри, почему они не дают нам спокойно поговорить, все обсудить? Да, я глупая, я сумасшедшая, ненормальная, кто угодно, но я ведь хочу быть счастливой.

Я не хочу становиться мужиком, который тянет все только на своем горбу. Это не та жизнь, о которой я мечтала, это не та жизнь, которую я хочу. Я не хочу примерять на себя чью-то роль. Я хочу, чтобы меня любили и хочу любить.

Вот только я реалистка. Кому я буду нужна с детьми? Да никому. Хотя, и сама ни на кого не взгляну, и не из-за страха, а из-за того, что хочу сохранить нашу семью, ведь чувства они не остыли. Они живут во мне и не хотят даже притупляться.

Моя любовь сейчас похожа на оголенный провод. Она искрит, вызывает замыкание, и только от Эмира зависит, обесточат провод на совсем, или починят, и все будет замечательно.

- Снежан, - муж смотрит прямо в глаза. - Я понимаю, тебе больно, но мне сейчас тоже нелегко, поверь. Возможно, даже тяжелее, чем тебе. Потерпи несколько дней. Я смогу тебе все объяснить позже. И после этого приму любое твое решение. А сейчас поправляйся и дай мне это время. Я даю тебе слово, клянусь собственной жизнью, ты все узнаешь, но всему свое время.

- Эмир, мы итак играем по твоим правилам. Я в заложниках, ты меня унижал, оскорблял, а сейчас еще смеешь о чем-то просить? Ни одного шага с твоей стороны.

Запинаюсь на этих словах, потому что вспоминаю, как он ездил принимать цветы, как мне звонили девочки и сказали, что у нас появился грузчик. Забота с болезнью. Это все своего рода шаги. Но не знаю, все это как-то…

- Я все сказал, Снежана. На этом разговор закончен.

Снежана

- Спасибо, мам. Спасибо, было очень вкусно, - закончив ужинать, дети подходят ко мне, целуют и идут в свои комнаты.

Хорошие мои, любимые мои, как же я по ним скучала. Уже два дня насмотреться на них не могу. Они сейчас такие счастливые, глаза просто сияют. Жаль, что скоро они будут грустить, но увы, что я могу поделать, жизнь такая жизнь.

Я, правда, хотела дать нашей семье шанс, но увы, Эмир так и не идет со мной на контакт, а раз нет контакта, нет будущего. Да и не только в Эмире дело.

Его любовница совсем с катушек слетела. Я думала, она наконец-то решила оставить меня в покое, раз та папка не пошла в работу, но я рано радовалась. Она просто взяла паузу, выждала момент.

Мне даже интересно, она каждый день меня караулила в салоне или это была нелепая случайность, а может быть, эта Алевтина подкупила кого-то из девочек, и ее информировали? Нет, последнее, конечно, возможно, но, наверное, все же глупо. Во всяком случае, мне хочется в это верить.

Казалось бы, день начался как обычно: отвезла детей сегодня в школу, в садик, все хорошо, приехала на работу, сделала несколько заказов, составила пару свободных букетов, проверила цветы, упаковки, сделала свою обычную работу.

А потом снова пришла она. Гордо расправив плечи, задрав нос, Алевтина вошла модельной походкой и ничего не спрашивая, ничего не говоря, сразу направилась в кабинет. Из принципа не пошла вслед за ней. К счастью, из общего зала мой уголок хорошо просматривался, ведь стены стеклянные.

Женщина была очень недовольна тем, что я спокойно продолжила обслуживать клиента. Качественно так, но, правда, довольно медленно. Я привыкла работать быстрее, но сегодня мне очень хотелось заставить ее ждать. И у меня получилось.

Когда клиент ушел, пошла к себе, правда, по пути еще дала распоряжение девочкам, сходила, заварила себе чай и только после этого присоединилась к любовнице мужа.

С такой ненавистью она на меня еще никогда не глядела. Еще бы, минут сорок, наверное, ждала. Но ничего ей полезно, и мне не стыдно. Наверное, надо было позвонить Эмиру, но эта светлая мысль почему-то пришла мне в голову только когда вернулась домой.

- Ну что, ты подумала над моим предложением? Принимаешь его добровольно, или… - вопрос прозвучал так легко, что я даже тихо рассмеялась, вызывая недоумение у женщины.

Неужели она правда считала, что я могу согласиться на подобное? Самой изменить мужу? Да не собираюсь я этого делать. И не из-за Эмира, а из-за себя. Я не хочу потерять уважение к самой себе.

- Я думаю, с этим вопросом вам лучше обратиться к моему мужу. Если у вас все, попрошу уйти, у меня много работы и мало времени. Алевтина Олеговна, прошу вас, покиньте мой салон, если не собираетесь делать заказ.

Мой спокойный ответ выбил ее из колеи. Видимо, она рассчитывала на то, что сможет мной про манипулировать, подавить или раскрутить на скандал, вот только я настолько устала. Что у меня все силы закончились, а когда она переступила порог салона второй раз, последняя капля переполнила ведро этого кошмара.

- Ты об этом еще пожалеешь. По-хорошему ты не захотела, что ж, Снежана, не вини меня после этого. Я давала тебе шанс.

Все, что я смогла сделать в тот момент, лишь сложить руки на груди и проводить ее с улыбкой. Такое мое поведение было для нее неожиданностью, да и для меня тоже, но я не подала вида. И вот, сейчас, покормив детей, очень жду возвращения мужа.

Мне интересно, как он отреагировал на мой подарок. Уверена, он ему катастрофически не понравился. Только меня больше не волнует то, что он думает по этому поводу. Все. Я устала, мне надоело, терпение закончилось, пора двигаться вперед.

И, к счастью, долго ждать Эмира мне не приходится. Вижу свет фар в окне. Жду еще несколько минут. Хлопок входной двери. И он залетает прямо, не раздеваясь, на кухню, бросая на стол стопку бумаги.

- И как это понимать, Снежана? Какого черта ты прислала мне на подпись заявление на развод? Ты, думала, я это не глядя подпишу в общей кучке оставленных секретарем бумаг?

Смотрю на него и думаю, сказать правду или промолчать, чтобы он мучился с ответом? По-хорошему надо бы промолчать, и пусть он стоит тут передо мной в неведении, сходит с ума, кричит, ругается, доходит до точки. Но с другой стороны, оно мне надо, свои нервы и силы тратить? Нет, оно мне не надо.

А раз так, тогда все же придется говорить, тем более еще буквально несколько секунд, и если я не скажу ни слова, пойдет новая волна концерта, который я не заказывала, и зрительницей, которого не желаю быть.

- Нет, я вообще ни на что не рассчитывала, ни на слепую подпись, ни на осознанную, - сложив полотенце прямо на его глазах, кладу его на стол и отодвигаю в сторону, сама же сжимаю края столешницы до боли в пальцах.

То, что я внешне спокойна, еще не значит, что внутренне мне не больно.

- Ты думаешь, я в это поверю, Снеж. Никто и никогда ничего не делает просто так, у всего есть какая-то цель. Зачем-то же ты ездила в загс, взяла заявление, заполнила его со своей и моей сторон, а потом передала его через секретаря на подпись.

Эмир запинается ненадолго, словно пытается подобрать слова, но он чертовски зол. Его, словно бешеные собаки покусали, и он понимает, что может наговорить лишнего, может все испортить, поэтому ведет себя сейчас так осторожно. Но мне это не нужно. Мне нужно, чтобы он сорвался, чтобы потерял контроль, но почему-то глядя на него сейчас, у меня резко закончились силы. Не могу больше поступать вот так гадко.

- Снежана, я абсолютно серьезно спрашиваю, на что ты рассчитывала, поступив так подло? Я думал, мы с тобой обо всем договорились: ты даешь мне время, чтобы я со всем разобрался, и потом мы откровенно садимся и разговариваем. А что в итоге? Оказывается, ты для видимости согласилась, а сама… Черт, Снеж, я не могу поверить, что ты так поступила.

Он не может поверить? Да я тоже не могу поверить, что происходящее реально, что он изменил мне, что мы на грани развода. Для меня все это тоже за гранью понимания.

- Я тебе абсолютно серьезно отвечаю, Эмир. Я действительно ни о чем не думала. Я ведь знаю, как ты подписываешь документы. Ты всегда их внимательно читаешь, изучаешь, поэтому слепой расчет- нет. На такую удачу я не рассчитывала.

Он удивленно приподнимает бровь, мол «ты издеваешься?».

- На то, что ты все правильно поймешь и подпишешь, тоже не рассчитывала, потому что у тебя своя правда, свое видение происходящего. Так что, какой-то конкретной цели у меня не было. Я просто сделала то, что мне захотелось сделать.

Не верит. В его глазах я даю отговорки.

- Наверное, это будет единственный правильный ответ.

Пожимаю плечами и жду его реакции несмотря на его отрицание. Он ведь не отступится, продолжит со мной спорить, развивать эту тему, ведь для него важно докопаться сейчас до правды, ему важно переломить ход событий в его пользу.

А как это сделать, он пока не знает, и пока не узнает, будет говорить. Ему нужно нащупать мое слабое место в данный момент, чтобы надавить на него, ведь не используя слабое место, человека невозможно подчинить.

- Тогда почему ты поступила так? Ты ведь спокойно могла дождаться моего возвращения домой и здесь отдать документы. Зачем все это? Зачем? Хотела дать мне понять, что, несмотря на ни на что, настаиваешь на разводе, что ты готова идти до конца, бороться со мной за свою свободу? Если так, я тебя услышал, но не принял твою позицию.

Тихо усмехаюсь. Еще бы он ее принял. В его идеальный мир она не вписывается. Я и не рассчитывала на то, что он согласится, но да, я хотела, чтобы он понял, насколько все серьезно.

Да, он делал шаги навстречу. Да, я понимаю, что значу для него, как важна, насколько сильно он любит. Я была готова попробовать все сначала, но, когда он отказался говорить, все эти шаги были перечеркнуты, и мы вернулись к тому, с чего начинали.

- Мне все равно, Эмир. Мы оба считаем себя правыми. И мирно этот вопрос уже не решить. Пожалуйста, давай не будем, я тебя очень прошу. Посыл друг друга мы услышали, и на этом все. Решай свои проблемы, я не буду чинить никаких препятствий. Мне самой нужно, чтобы ты поскорее все уладил, и не из-за того, что я хочу узнать правду.

Мои слова вызывают у него гримасу на лице, словно лимон съел.

- Она мне уже не нужна, а из-за того, что после того, как ты с этим разберешься, наступит мирный период, и мы сможем решить проблемы дома. Поэтому разбирайся со внешним, о внутреннем пока не думай. Здесь все будет спокойно.

Эмир со всем этим не согласен. Мои слова не вызывают у него облегчения. И пусть.

Я обхожу вокруг стола и собираюсь выйти из кухни, но потом все же останавливаюсь, решаюсь сказать последнее.

- И да, сегодня ко мне снова приходила Алевтина. Мы не договорились. И она сказала, что я об этом пожалею. Как-то так.

Снова пожимаю плечами, делаю шаг к выходу. Вот только теперь уйти не дает мне уже Эмир.

Он хватает меня за плечо и развернув к себе, жадно целует.

Пытаюсь вырваться, но Эмир не дает этого сделать. Он сильнее прижимает к себе, не обращает никакого внимания на мои попытки оттолкнуть его. Он словно через поцелуй, пытается сказать мне что-то, показать, насколько ему важно, чтобы я была рядом, чтобы никуда не исчезала, чтобы продолжала верить ему.

Но один поцелуй ничего не решит. Да, я понимаю, он отчаялся, но какое это имеет значение, если все вот так?

Мычу в его губы, хочу, чтобы до него наконец дошло, что все это бесполезно, и у него ничего не выйдет. Вот только он не обращает на это никакого внимания. Эмир целует и целует, пока не заканчивается воздух, и даже тогда. Еще несколько секунд все же продолжает, а когда мы отрываемся друг от друга, то смотрим затуманенными глазами.

Тяжело дышим, оба потеряны.

Молчим, ничего не говорим. Я не знаю, что ему сказать в этой ситуации. Вот что?

Он там что, сошел с ума? Это ничего не изменит.

Так, если я отреагирую, он, наоборот, может понять, что это как раз-таки тот самый шанс, что он все еще может что-то изменить для меня.

Да, он может это сделать в любой момент, потому что я еще не разочарована в нем до такой степени, чтобы не простить, но все же ему лучше об этом не знать, поэтому мне нужно, я просто обязана сейчас сдержаться и спокойно уйти под его недоумевающим взглядом.

Вот только Эмир со мной не согласен, он хватает меня за плечи и не дает никуда уйти. Муж держит на месте и думает, чтобы ему такого сказать. Но сегодня, наверное, не самый удачный день для разговоров, потому что я на любую фразу отвечу негативом.

Алевтина испортила этот день, она испортила мое настроение, она перечеркнула все старания на пути к восстановлению. Возможно, я придираюсь и на самом деле ничего страшного не произошло, но глупому сердцу не прикажешь.

- Это из-за нее, да? Снежан, она для меня ничего не значит, мне абсолютно все равно на нее, запомни, это. Для меня есть только ты, только ты важна, и больше никто. Ты моя женщина, ты мать моих детей, и больше я не собираюсь тебе это повторять.

На фоне его измены слова кажутся издевкой.

- Понимаю, женщины любят не только поступки, им важно еще слышать все эти красивые слова, но может быть, я и поступил как сволочь. Но исправлять это я буду не словами, а поступками. Словами я потом после действий тебе все объясню.

Молчу, потому что ничего не понимаю, да и не хочу продолжать. Чего-то хочет, что-то будет делать, абстрактные слова, в которых нет никакой конкретики, мне не нужны пустые слова, громкие речи, пустые обещания.

Для меня было важно то, с какой легкостью он взял мои обязанности на себя, как он заботился обо мне во время болезни, справлялся с делами в салоне, это поступки, это то, что говорит больше других слов. Но все его действия сейчас, после появления Алевтины в очередной раз, кажется издевкой какой-то.

- В молчанку решила поиграть? Ну хорошо, может, это даже и к лучшему, - хочу возмутиться, слова уже практически срываются с губ, но потом все же решаюсь промолчать.

Это ведь была провокация, а я на провокации не поведусь, не должна, во всяком случае. Поэтому, пока гордо побеждаю в этой маленькой схватке. Пусть что хочет, делает. Хоть еще раз целует. Не дождется от меня никаких слов.

- Значит, так, утром я оставлю часы в прихожей. Ты должна будешь в ближайшие дни носить именно их. Неважно, дома будешь или в салон поедешь, за детьми, они всегда должны быть на тебе. Не снимай их, пока не разрешу иного. Это моя просьба, приказ, пожелание, не важно.

Вот это красноречие, и главное – на другую тему. Я думала продолжит убеждать в любви, а не это.

- Считай, как хочешь, называй, как хочешь, но носи их. Насчет угроз я тебя услышал. Приставлю к тебе второго человека, больше не могу, иначе это привлечет много ненужного внимания. Мне сейчас это не на руку. С Алевтиной я разберусь, осталось совсем немного. Не волнуйся, этот кошмар вот-вот закончится.

Эмир говорит вроде бы спокойно, но почему-то мне кажется, что все совсем не так просто, как ему кажется на первый взгляд. Хочу спросить у него, что происходит, зачем все это, но это ведь шаг на сближение.

А я не должна его делать. Вдруг он снова не расскажет, вдруг снова отмахнется? Я не хочу унижаться еще раз.

- Я знаю, как тебе больно, сейчас. Знаю, Снеж. Но однажды ты поймешь, что мне сейчас намного больнее.

Эмир

- Ааааа, - с рыком бью кулаком в стену, и так раз за разом, пока не сбиваю костяшки в кровь.

Как же меня все это достало. Как же меня все это раздражает. Не могу поверить, что все так получилось. Я ожидал, что будут неприятности, но не такие. И этот взгляд Снежки. Мне кажется то, как она на меня вчера смотрела, навсегда въелось на подкорку. Я не смогу забыть это.

Почему она так со мной? Да, я понимаю, вся эта ситуация выглядит ужасно со стороны, но она даже не пытается, не пытается меня понять, она уперлась рогом, ее не сдвинешь. Она всегда была терпеливой, могла дождаться, что изменилось сейчас, почему сейчас она ведет себя как истеричка?

- Хватит, Эмир. Хватит, я тебе говорю, прекрати, это, - брат хватает меня за руки и оттаскивает от стены. - Ты решил себе перелом обеспечить? Совсем с ума сошел.

- Пусти меня, пусти, говорю, - пытаюсь вырваться, но мы с Арданом в равных положениях всегда дрались.

С детства до последнего, пока нас кто-то не разнимал, не унимались. Мы не уступаем друг другу ни в чем. И сейчас он понимает, сможет удержать до тех пор, пока я не обессилю.

- Сначала успокойся, я не хочу, чтобы ты пострадал. Ты можешь нам объяснить, что случилось? Какого черта ты такой психованный? Хочешь, чтобы все провалилось? Хочешь, чтобы весь план пошел коту под хвост? Нет, дорогой мой, мы не зря столько сил и времени на это потратили. Рассказывай уже, что произошло.

Ничего не говорю, делаю еще несколько попыток вырваться, но потом сдаюсь. Все это бессмысленно. Дергаю плечами, и он все понимает, отпускает. Иду к дивану и плюхаюсь на него. Руку начинает саднить от боли, я даже чувствую, как ее трясет. Вытягиваю ее перед собой.

- Да, вид не самый шикарный, - бурчу себе под нос.

- Держи. Помочь? - поставив передо мной аптечку, спрашивает Руслан. Киваю ему, что мне ничего не нужно. - Друг, слушай, я согласен с Арданом. Что произошло, что тебя так вывело из себя? Ты нужен нам в адекватном состоянии, на тебе все держится.

- Я просто не понимаю, - беру из аптечки перекись и, открыв флакон, лью жидкость на рану.

Брат и друг смотрят на меня непонимающе, они ждут продолжения, а я терплю боль в ранах и смотрю, как жидкость пузырится, образовывая пену. Как же это паршиво, когда физическая боль не притупляет душевную. Иронично, колошматил стену для того, чтобы хоть немного унять эту разрывающую душу боль, а не вышло.

- Просто Снежана думает, что больно только ей, но она не понимает, каково мне сейчас. Ей кажется, что все так просто очевидно, а на самом деле меня наизнанку выворачивает, меня тошнит от самого себя за то, что я позволил Алевтине к себе прикасаться, за то, что запятнал нашу семью.

Растираю лицо ладонями, пытаясь хоть немного сбросить напряжение.

- Она не понимает, что это было сделано не ради удовольствия, а ради безопасности. И она не понимает, насколько сложно молчать. Она не понимает, насколько это тяжело - самому нести груз ответственности. Да, я молчал и не рассказал бы ей, не застукай она нас тогда в школе, потому что это только моя ноша, это только мой груз.

Жаль судьба не позволила этому грузу осесть только на моих плечах.

- Я не собирался перекидывать его на нее. Не знаю, может быть, я, конечно, и не прав, но разве правильно рассказывать об этом жене? Измена была, да, этого никуда не деть. Но если бы она о ней не узнала, это я бы каждый день чувствовал себя мерзавцем, глядя в счастливые глаза жены. Я бы чувствовал себя редким козлом, каждый раз обнимая и целуя ее.

Говорю чистую правду. Мне было не по себе все это время. В тот день Алевтина впервые ко мне прикоснулась вот так, но это не значит, что мне было не стыдно перед Снежкой.

- Да я бы научился жить с этим чувством вины, сумел бы его заглушить, но все равно каждый день, глядя на нее, я бы вспоминал этот кошмар и не знал, как искупить свою вину перед ней. А сейчас я чувствую больше вины за то, что она узнала, потому что ей теперь решать, принять все это или нет, простить меня или нет.

Почему все так сложно? Почему все должно быть так сложно?

- И неважно, какое решение она примет. Теперь еще и она будет всю жизнь жить с вопросом «а что, если бы я от него ушла, получилось бы у меня стать более счастливой?», в случае останься она со мной. А если бы ушла, то с вопросом «если бы осталась, что тогда?».

Бедная моя девочка. Она и сейчас ими мучится, но потом они будут сжирать ее сильнее, если мы со всем не разберемся. И даже сделай мы это, не факт, что она никогда не задастся этим чертовым «а что если бы?»

- Теперь ее тоже будут мучить вопросы, и она не понимает, что я хотел от них ее огородить, потому что жить в постоянном сомнении - это очень тяжело. Я мужик, я сильнее. И это я должен страдать, не она. А теперь все иначе. Но, она думает, что мне сейчас легко. Я не понимаю, как ей все это объяснить, она не хочет меня слушать, она отказывается меня слышать.

- А ты с ней об этом говорил? - спрашивает Ардан. - Пробовал через силу ей это все объяснить? Даже если она заперлась в комнате, ты ведь можешь сесть под дверь и говорить ей все это.

- Она уперлась. Ей все это не нужно, - с грустной усмешкой отвечаю ему.

- Все образуется Эмир. Всему свое время. - похлопав по плечу, начинает Руслана и достает бинт из аптечки, а взглядом просит протянуть ему руку, чтобы он перевязал.

- Да понимаю я, что все образуется. Вместе мы будем или порознь, я не знаю, но однажды мы со всем разберемся. Я понимаю, что сейчас ничего хорошего в голову не приходит для решения этой проблемы, потому что я сосредоточен на устранение опасности, но все равно это так паршиво, мужики. Я не хочу ее терять. Я не могу ее потерять. Она смысл моей жизни. Без нее вот это все теряет какой-либо смысл.

Снежана

- Мам, ну зачем нам это делать? - недовольно тянет Баграт, когда у него не получается очередной вареник.

Это так смешно со стороны смотрится. Сидит с братом насупились на пару, и только Карина радостно пыхтит и пытается сделать съедобную красоту. Нет, оно и понятно, все-таки девочке это занятие ближе, ребятам сейчас не до этого, один футболист, другой боксер, у них другие интересы, другие желания, но у меня сегодня свое дикое желание провести время с семьей.

Вся эта суматоха выбила меня из колеи, и пока детей не было, успела так за ними заскучать, что до сих пор насмотреться не могу. Не отвертятся.

- Будем считать, что мне просто так хочется. Неужели вы не соскучились по таким семейным вечерам? - спрашиваю у детей, на что они переглядываются, а потом расплываются в теплых улыбках.

Может быть, они сейчас и причитают, но им тоже нравится это. Просто ребята у меня, такие не любят они делать все некачественно, поэтому каждый неудавшийся вареник для них маленькая трагедия.

- Мам, а можно мы просто посидим и посмотрим? Ну ты же видишь, у нас вообще не получается, только продукты зря переводим. Они же все в кастрюле потом разварятся, начинка будет в воде и придется есть голое тесто, - продолжает Давид, пока я умиляюсь с этой детской непосредственности.

- Мам, ну, пожалуйста. Вон Карина лепит, только ей нравятся неудавшиеся попытки, -снова в игру вступает Баграт.

Вот же хитрые спелись за моей спиной. Не удивлюсь, что это случилось еще до прихода на кухню.

- У меня красиво получается! Вы чего? Я на вас обижусь. Мама, скажи им, - ох, кажется, я рано обрадовалась, что дочка стерпела.

- Ребят, не ссорьтесь, если не хотите делать, - подхожу и становлюсь между сыновьями, - тогда просто составьте мне компанию, - и щелкаю их обоих по носам, на что они облегченно выдыхают.

- Фух, спасибо, - бросив кусок теста, благодарит Давид. - Правда, мам, мы очень любим твои вареники, но ты сама видишь, мы честно пытаемся, но без формочек…

- Да вижу я, вижу, все, не причитайте, - обхожу их и помогаю Карине, показывая, как правильно залеплять, чтобы ничего не распадалось. - Лучше расскажите, как дела в школе. Что нового, как успехи?

- Мне тоже будет интересно послушать, - зайдя на кухню, говорит Эмир.

Муж быстро оценивает обстановку и закатывает рукава белой рубашки. Он моет руки и становится там, где должна буду стоять я. Почему он так рано вернулся, специально освободился? Но зачем? Я ведь не говорила ему, что собираюсь устроить вот такой вечер вместе.

- У меня все хорошо. Мы со Светой лучше всех прыгаем через резиночку, - радостно говорит дочка. - Мам, посмотри, какой красивый получился, - и поднимает в воздух свой первый удавшийся вареник.

- Умничка, продолжай, - целую ее в макушку и подхожу к Эмиру. Все-таки там уже оформлено мое рабочее место.

- Так, а вы почему отлыниваете? Давайте тоже вместе с нами, - смотря на сыновей, подгоняет Эмир. – Давайте, семейная лепка, значит, семейная лепка.

- Но мама разрешила не участвовать, сказала просто можно посидеть. У нас ничего не получается, посмотри, - снова причитает Баграт.

- А я не разрешал. Все вы можете, просто не хотите, - строгим тоном говорит муж, а я пихаю его в бок, чтобы смягчился, но, кажется, ему на это все равно. - Значит, так, если учесть, сколько вы едите, то я ввожу правило конкретно на эту партию вареников: кто сколько слепит, тот столько и съест.

- Ну нет, это нечестно, так нельзя, - хором возмущаются ребята, а я поражаюсь, насколько синхронны у них мысли.

Хоть бы одно слово местами переставили, но нет, они словно долго репетировали это. Вот что значит маленькие любители, и тут им сказали, что ничего не достанется. Не выдерживаю, тихо смеюсь. Даже не знаю, как на все это реагировать, на чью сторону встать.

- И не папкай те мне тут, я все сказал. Давайте, если уж у меня получается, то и у вас получится. Вы мои сыновья или нет? – по-доброму шутит над ними муж, и они, тяжело вздохнув, начинают лепить вареники.

Какие же они недовольные сейчас. Надулись, как мыши на крупу, но это так безумно мило. Давно мы так не собирались. Так легко на душе становится, привычно, уютно, и так не хочется, чтобы этот вечер заканчивался.

Пока лепим, ребята рассказывают о своих школьных днях. Мы с Эмиром по очереди задаем им вопросы, вечер протекает в комфортной обстановке. Нам всем весело и интересно, мы с мужем даже рассказываем свои истории в тему из школьной жизни.

Для детей мы, конечно, древние, им не верится, что мы тоже чудили, но это жизнь, это действительно было, и, глядя на них, слушая их, сейчас вспоминаю себя в их возрасте. Тоже так думала, тоже не понимала родителей, не могла поверить им.

Как время все меняет. Еще немного, и они упорхнут из домашнего гнездышка и будут вить свое, поэтому эти мгновения очень ценны. И жаль вспоминаю о том, что было бы неплохо нас сфотографировать, только тогда, когда отмываю всех от муки и укладываю спать.

Я, как всегда, в такие моменты.

Вот почему у меня нет привычки оставлять в памяти такие моменты? Вернее, не так. Оставлять на носителях эти моменты. В памяти это все сохранится, но ведь иногда хочется посмотреть, как это было со стороны, просто полистать домашний альбом и, глядя на снимки, начать вспоминать эти дни. В следующий раз заметку себе на лбу напишу – сделать фото.

- Завтра будет сложный день, - едва выхожу из ванной, натыкаюсь на Эмира, сидящего на постели. - Понимаю, что просить тебя остаться дома бессмысленно, но все же попрошу, хотя бы будь в людных местах, не оставайся одна, а еще лучше, не отходи ни на шаг от охранников. Самый идеальный вариант, конечно, чтобы ты и дети завтра остались дома, провели еще один семейный день и дожидались меня. Но, правда, я буду поздно.

- Завтра покончишь со своими проблемами? - растирая крем на руках, спрашиваю у него довольно спокойно, но это лишь внешнее.

Он не представляет, как внутри сейчас бешено колотится мое сердце от волнения. Мне страшно за него. Я не знаю, что он задумал и не знаю, что собирается делать. Люблю я его не смотря ни на что, поэтому так и реагирую. Будь он мне безразличен, тогда просто бы угукнула и отпустила.

- Да, завтра все закончится. Если что, не жди меня. Не знаю, во сколько освобожусь, - он встает с постели, подходит ко мне и целует в лоб, приобняв за плечи. - Завтра все закончится, Снежан, и тебе больше ничего не будет угрожать.

Его голос какой-то сломленный. Я видела, как он весь вечер наблюдал за детьми и за мной. Он словно прощался. Все его поведение говорило о том, что беспокоиться о чем-то.

И вот, сейчас, он стоит передо мной, смотрит так, что душу наизнанку выворачивает. Ему важно, чтобы вечер закончился хорошо, ему хочется, чтобы в памяти остались теплые воспоминания, и это пугает. Но я не могу его расспрашивать, все равно не ответит, поэтому делаю то, чего просят мое сердце.

Делаю маленький шаг вперед, обнимаю его, прижимаюсь к широкой груди.

- Береги себя, Эмир. Чтобы между нами не происходило, я очень хочу, чтобы у тебя все получилось, и тебе ничего не угрожало. Возвращайся скорее.

Несколько секунд он стоит в растерянности, а потом также крепко обнимает меня.

- Я обязательно вернусь, Снежка. В этом можешь даже не сомневаться. Я клянусь, мы с тобой обо всем честно поговорим. Я люблю тебя и наших детей. Вы - мой воздух. Вы - смысл моей жизни.

Эмир

- Не могу поверить, что ты все же на это решился. Нет, понимаю, сам во многом тебе помогал, но почему-то до последнего думала, что ты передумаешь, - идя рядом, говорит Армад.

- А почему я должен был передумать? Этот Костя перешел все границы. Его надо остановить, иначе он не остановится. Моя семья мне намного важнее, - делая попутно какие-то замечания немногочисленным рабочим на фабрике, продолжаю разговор с братом.

Мы идем по цеху и делаем вид, что все нормально. Армад иногда приезжает ко мне, мы ходим привычным маршрутом, поэтому ничего подозрительного со стороны нет.

Все же мебельный бизнес – это семейное дело и изначально мы должны были заниматься им вместе, но у брата на жизнь были иные планы. Он всегда был другим, и я искренне рад, что у него все получилось, как задумал. А то, чем занимался отец, мне всегда нравилось, поэтому я с удовольствием возглавил фирму. Но контора Армада нам помогает с юридическим сопровождением, так что. Как бы то ни было, к семейному делу он все же причастен.

- Да я бы тоже не передумала на твоем месте. Это так, риторический вопрос. А этот Костя, да, он заслуживает наказания. У нас все получится. Еще две минуты, и мы дойдем до нужной точки. Он уже ослабил часть крепежей. Когда мы подойдем, он сделает финальный аккорд, и там его схватят. Не волнуйся, все будет хорошо. Мы обо всем позаботились, а он слишком самонадеянный.

Немного воодушевленно говорит брат, но я сейчас не готов разделить его настрой.

- Думал, подкупил охранников, считает, что записи будут стерты, а все не так просто, как кажется. Сложно было определить, через кого он будет все это воплощать, но нам удалось. Так что сегодня у тебя будет тяжелый день, брат. Хотя, по сравнению с тем, что тебе предстоит дома, я бы сказал, что сейчас ты будешь разогреваться.

- О да, разговор со Снежаной откладывать не хочу. Она вчера со мной словно попрощалась. Для нее сегодняшний день как обратный отсчет до своей свободы. Причем, знаешь, смотрю на нее и понимаю, не хочет она этого, не хочет, но я искренне не понимаю, чего она еще от меня ждет. Почему все так сложно?

Между нами виснет пауза, оба уходим в свои мысли. Пытаюсь ответить сам себе на поставленные вопросы и понимаю лишь одно, если бы в жизни все было так просто, как нам хочется, то жить была бы не очень интересной. Все эти тяжелые ситуации, испытания, они даются нам для того, чтобы мы начинали ценить то, что имеем, переосмысливали ценности, учились жить правильно.

- Просто будь с ней откровенным, Эмир.

Первым тишину нарушает Армад.

- Знаешь, я с Алиной понял одно, проблема в том, что мы перестаем друг с другом разговаривать, перестаем слушать и слышать друг друга. Да нам кажется, что все это есть, но в тяжелые моменты мы принимаем решение действовать самостоятельно, и это наша главная ошибка.

Вот тут, возможно, я с ним и соглашусь.

- Мы хотим отгородить любимых, хотим защитить. Считаем, что все делаем правильно, а на самом деле делаем только хуже. С женами нужно разговаривать, но увы, мы уже оба совершили эту роковую ошибку. Теперь предстоит лишь путь по ее исправлению. И в этом я могу пожелать нам лишь удачи, - с тяжелым вздохом брат заканчивает свою речь.

Возможно, в его словах есть что-то. Возможно, нам действительно стоит больше общаться друг с другом, доверять все эти тайны, тогда будет меньше обид.

Но, повторюсь, на тот момент, когда я принимал это решение, да и даже если бы сейчас вернуться назад, я бы, наверное, также и поступил снова, думал иначе.

Это только мой груз. Да, может быть, мы придумали бы другое какое-то решение с ней, узнай о проблемах. Но ведь я тоже не все сразу узнал, не все сразу понял.

Алевтина появилась, и я сразу заподозрил что-то неладное, а когда узнал что, уже подпустил ее к себе достаточно близко. Мы с ней встречались несколько раз. Да, до чего-то большего не доходило, но все же даже сами эти встречи, якобы романтические вечера, это все уже – предательство.

Не имея никаких весомых аргументов, как я мог что-то сказать Снежане? Ничего.

- Ну что, момент настал, - снова Ардан, мне не до разговоров.

Подходим к нужному месту хранения древесины. Слышится треск, но ничего не происходит. Все деревянные полотна остаются нерушимы, мы об этом позаботились.

По ту сторону досок слышится возня, и мы с братом спешим обойти их. И когда делаем это, мы видим лежащего на полу, скрученного сотрудниками правопорядка, Константина.

- Ты должен был умереть, должен был. Она из-за тебя умерла, это ты должен был умереть, - начинает кричать мужчина.

Мне его становится, в какой-то степени, очень жаль. Он столько лет жил во лжи. В его глазах я был главным злодеем. Его целью было наказать меня.

- Она погибла не из-за меня. Тебя жестоко обманули, - подходя к нему, говорю, глядя сверху-вниз.

В его глазах ярость, ненависть, презрение, злость. Но все же злости за то, что у него ничего не получилось, чуточку больше.

- Из-за тебя, из-за тебя. Можешь не лгать мне. Если думаешь, что ты все просчитал, ошибаешься. Неужели ты думал, что я ограничусь только этим? - с нотками превосходства в голосе, говорит сначала с раздражением, но довольно спокойно, а потом заливается в истерическом смехе.

Его скручивают сильнее, но я жестом даю понять - не стоит. Сажусь на корточки, чтобы быть ближе к нему. Его тон мне совершенно не понравился.

Что он имел ввиду?

Что я не учел?

- Что ты имеешь ввиду? - теперь уже я говорю угрожающе низким тоном.

- А ты позвони своей жене, и сам все узнаешь.

Снежана

- Слушай, Лиз, я правда вообще не хочу сейчас об этом разговаривать. Ты меня не переубедишь. Что толку зря воздух сотрясать? - в который раз повторяю подруге, которая пытается донести до меня то, что мой муж изменился.

Вот зачем она травит мне душу? Я ведь вижу, что для Эмира семья так и осталась на первом месте, вижу, что я для него лучшая женщина. Вчерашний вечер это еще раз доказал.

Мы снова погрузились в те времена, когда все было хорошо. Мне было комфортно, я забылась. Я ни о чем не думала, пока мы лепили эти несчастные вареники и травили разные истории. Вот вообще нигде ничего не екнуло. Нам просто было хорошо, так же, как и раньше.

Значит, еще все возможно. Мы можем помириться, мы можем восстановить семью, но стоит только вспомнить о том, что он до сих пор не рассказал причину, становится тошно.

- Из-за этих тайн я как раз и не хочу ничего возвращать, - сама не знаю зачем это говорю.

Понимаю, что обманываю себя этими словами, и мне хочется все вернуть, но, возможно, это какая-то природная вредность или желание, чтобы он побольше за мной побегал, дарил цветы, делал какие-то подарки, устраивал романтические ужины, чтобы больше старался. Запуталась я, но никому, кроме меня, об этом не стоит знать. Никому.

- Снежан, я здесь на стороне твоего счастья. Если ты посчитаешь, что лучше развод, тогда я это поддержу. Но ты сама на себя посмотри, ты ведь этого не хочешь. Так, может, стоит задуматься и подумать, как все это изменить?

Ну зачем? Это все слишком для меня. Я и сама об этом думала, но всячески глушила это желание.

- Да я помню о твоей причине, он тебе ничего не рассказывает, но насколько я поняла со слов мужа, это все для твоей безопасности, чтобы все выглядело максимально естественно. Ты ведь притворяться не умеешь. Да и к тому же, если бы ты узнала, что они собираются делать сегодня, явно бы не позволила этому случиться. Ты бы не позволила ему собой рисковать.

- Что? - так и замираю на месте с розой в одной руке и секатором, в другой. - В смысле рисковать, Лиза? Что ты знаешь, что он там задумал, что сегодня случится? - паника накрывает меня за долю секунды.

Всего нескольких слов хватает, чтобы меня накрыло с головой.

- Я не знаю. Руслан мне ничего толком не сказал. Я по обрывкам фраз поняла, что они там какой-то несчастный случай собрались разыграть, помочь в этом кому-то.

Мне становится тяжело дышать. Какой несчастный случай против кого они собрались его делать, или несчастный случай должен был случиться с Эмиром?

- Так, дыши, успокойся, у них все под контролем, они подстраховались. Все хорошо, ничего не случится с твоим везунчиком.

- Лиза, говори все, что знаешь. Я ничего не понимаю. Что вы все от меня все скрываете? Вам что это всем доставляет какое-то извращенное удовольствие? Почему вы все за меня решаете, что мне лучше и как мне лучше?

Как мне все это надоело. Мне надоело, что со мной так обходятся.

- Неведение — это не лучше, неведение - это невыход. Я что, маленький ребенок? Неужели я настолько ужасный человек, что не способна никого понять? Почему ко мне такое отношение, что я вам всем сделала? - с психом швыряю на стол секатор, цветок и хватаюсь за голову.

Не могу во все это поверить.

Мне казалось, что ни одной женщине не хочется быть на моем месте, и мне кажется, что, вернее, казалось, что каждая бы поступила так, как я, но все сегодняшнее утро я провела на женских форумах. Я удивилась от того, что там пишут.

Подавляющая часть женщин на них, просят советы, как вернуть мужа, как приворожить, как быстро изменить себя, привести в форму, чтобы он перестал заглядываться на других и остался в семье.

Я выделяюсь из этой массы. Я не знаю, может быть, наоборот, они правы, а я поступаю очень эгоистично и неправильно, но я такая. Я хочу, чтобы удерживали меня, а не чтобы удерживала я.

- Да мне нечего тебе рассказывать, правда. Снежан, я просто слышала обрывки фраз. Какой-то план, что они все предусмотрели, что у него обломится какое-то покушение. Но кто он, какое покушение, я ничего не знаю. Знаю лишь то, что твой муж переживает. Знаю, что он хочет сохранить семью и что он любит тебя.

Нет, хватит. Хватит, прошу же.

- Он раскаивается. И по тебе вижу, что тебе без него хуже, чем с ним. Даже сейчас. Снеж, правда, я от тебя ничего не скрываю и не обманываю, - подойдя ко мне и обняв за плечи, начинает тараторить Лиза.

От ее слов мне не становится легче. Чувствую себя обманутой снова. Он мне опять ничего не рассказал, он все решил за моей спиной. Что, раз покушение не получится, значит, его жизни не угрожает опасность, и он не удосужился посвятить меня в это?

Он осознанно идет на какой-то риск и даже не подумает как-то иначе хотя бы попрощаться со мной утром. Ну мало ли? Иногда судьба подкладывает свинью, и это утро может быть последним в нашей совместной жизни. Он сумасшедший. Ненавижу его, ненавижу. Снова все по-своему делает. Что же он за человек такой?

- Снежана, пожалуйста, успокойся. Мне надо было молчать, пожалуйста, - практически срываясь на плач, говорит Лиза, а я чувствую, как меня колотит, а с глаз срываются скупые слезы.

- Простите, - нас отвлекает мужской голос, и мы обе сначала вздрагиваем, а потом поворачиваемся на него. - Я хотел заказать букет.

Точно, работа. Еще рабочее время. В голове туман, но я инстинктивно киваю мужчине.

- Да, конечно, одну минуточку.

Нервно потираю лицо руками, чтобы прийти в себя, и это не особо помогает. Ладно, придется брать себя в руки, просто стиснув зубы. Холодной воды все равно под рукой нет. Лиза отпускает меня, и мы обе поворачиваемся к клиенту.

Мужчина какой-то нервный, даже потерянный немного. Странно, обычно клиенты, более либо обреченные, потому что не знают, какой букет выбрать, ведь их просто сюда послали, либо равнодушные, либо воодушевленные. Ну да ладно, у всех бывает разное настроение.

- Приношу простит за ожидание, - опираясь на стол руками, натягиваю улыбку и начинаю разговор. - Что бы вы хотели? Какие цветы, какого цвета букет, вы смотрели уже готовые варианты или, может быть, есть какая-то картинка из сети, которую вам бы хотелось повторить?

Задаю ряд стандартных для себя вопросов, но мужчина снова реагирует как-то странно. Для него мои слова, словно пустой звук, мало что значащие. Удивительно. Так, ладно, всякое бывает, пойдем другим путем.

Как говорится, если гора не идет, то мы сами пойдем к горе. Понимаю, возможно, он первый раз пришел за цветами, правда, в его возрасте очень странно, но всякое бывает. В любом случае, я должна ему помочь сделать выбор.

- Для кого вы выбираете букет: жена, дочка, мама? На какое мероприятие: день рождения подруги жены, может быть у кого-то юбилей, или у ваших друзей годовщина свадьбы? - подхватывает мои вопросы Лиза.

Нравится ей иногда играть роль прожженного флориста. Насмотрелась на то, как я разговариваю с клиентами и воображает теперь.

- Мне нужна корзина, любая на ваш вкус, - немного нервно и рвано, отвечает, а я смотрю на него удивленным взглядом.

- Тогда, может быть, все же рассмотрим варианты уже готовых букетов?

Подхожу к холодильнику, и мужчина идет за мной.

- Посмотрите, у нас уже собрано несколько корзин. Есть маленькие, средние. Есть яркий до первых свиданий с эмоциональными женщинами, которые любят приятности, которые очень живые и активные. Есть нежные варианты для скромных, милых уютных девушек, которые обожают романтику. Есть универсальные варианты, которые подойдут на любое мероприятие. Посмотрите.

Уже открываю дверь и хочу зайти внутрь холодильника, но мужчина хватает меня за руку, и теперь удивленно уже смотрю на него не только я, но и Лиза. Переглядываемся с подругой, потом смотрим на него, и не понимаем, что вообще происходит.

- Нет, мне не нужен готовый букет. Сделайте что-то сами. Нужна большая корзина. И чтобы ее можно было на могилу отнести.

- Что? - уменя от удивления даже рот немного приоткрывается.

У него кто-то умер, и поэтому он такой странный? Но, в любом случае, это поведение не похоже на человека, потерявшего близкого.

- Хорошо, я сделаю вам большую корзину. Ленту надо вязать: черную, красную, с надписями у нас нет. Все же ваш заказ весьма необычен. Насколько вам дорог был погибший человек?

- Вообще не дорог. Я вижу эту женщину первый раз, - я снова удивляюсь, хотя мне казалось, больше уже некуда.

Видя мою растерянность, он продолжает.

- Корзина нужна для вас. Я поставлю ее на вашу могилу, поэтому сделайте по своему вкусу.

У меня даже ноги подкашиваются от такого заявления, а в груди начинает колоть. Мужчина отпускает мою руку и идет к столу, пока я пытаюсь прийти в чувство.

- Вы с ума сошли такое говорить? – первой отмирает Лиза.

Поэтому Эмир просил меня остаться дома? Он знал, что мне может угрожать опасность? Если да, то почему он не запер меня дома? Почему?

Сейчас я стою рядом с тем, кто говорит о моей смерти. Нас разделяет всего стол, охранники стоят поодаль. Успеют ли они среагировать? Нет.

Но все же во мне теплится надежда, что этот человек пришел просто запугать меня, ведь он слишком нервничает, а убийца или тот, кто калечит, никогда не сомневается, иначе у него ничего не получится. Я ведь права или снова чего-то не понимаю?

- Что вам нужно? Зачем вы здесь, чего хотите от меня? И главное, что я вам сделала? - повторяю вопрос подруги, только уже иначе.

Мне правда хочется знать, что вообще происходит. Если уж муж мне не отвечает, может быть чужой человек прольет хоть какой-то свет на всю эту ситуацию?

- Вы - ничего. Да и в принципе, мне никто ничего не делал, но я должен так поступить, обязан. Иначе пострадают мои близкие, а они мне как-то дороже посторонних людей, - немного дрожащим и злым голосом отвечает мужчина.

- Но ведь я тоже чей-то близкий человек, я тоже кому-то дорога, и кому-то важно, чтобы я жила. Никто никому ничего не должен, вы понимаете? Но ваш страх понятен, поэтому прошу, хотя бы расскажите мне, за что я буду страдать. Мне правда интересно.

Но мужчина ничего не отвечает, лишь смотрит на меня с сожалением, и словно просит прощения. Только мне от этого не легче, мне сейчас дико страшно. Я очень зла, и, наверное, даже не на Эмира. В первую очередь на саму себя. Из-за собственной гордости, я не доверилась ему, когда он так меня просил, поэтому получаю жестокий урок от судьбы.

- Но вы понимаете, что мой муж найдет вас в случае чего, и отвечать вам придется уже перед ним? Но это если у вас получится. Все же здесь двое охранников, вы понимаете это? Вам отсюда не уйти, - пытаюсь достучаться до него, объяснить всю ситуацию и убедить его уйти отсюда, но он лишь упрямо мотает головой.

- Пока охранники среагируют, я успею сделать так, что если вы и не умрете, то как минимум станете инвалидом без глаз, с поврежденной дыхательной системой. Ваше существование превратится в ад. А может быть, даже и ваша подруга пострадает.

Господи, в каком он отчаянье. Это самое худшее развитие событий. Пока он в таком состоянии, я ничего от него не добьюсь.

- Мне нужно не так много времени, чтобы навредить вам обеим. Даже если меня схватят, скрутят и я отсюда не уйду, я буду точно знать, что моя семья будет жить, поэтому простите, но нет. Вам не удастся заговорить мне зубы. Лучше даже не пытайтесь. Просто молча собирайте букет, пока мы все ждем телефонного звонка.

- Не надо никого трогать, не надо. Зачем вам это все? Вы ведь не жестокий человек. Я вижу, вам самому неприятно от того, что происходит. Так зачем вам рисковать? Лучше уходите, спасайте свою семью, - хоть и бесполезно, но я продолжаю.

- Моя семья у него. У меня нет выбора. Собирай букет, Снежана, и давай без этих задушевных разговоров. И улыбку на лицо натяни, чтобы не было никаких вопросов.

Нервно переглядываемся с Лизой, и обе не знаем, что делать. Она глазами показывает, что пыталась дозвониться до мужа, но тот не ответил, и поэтому сейчас на экране ее телефона светится надпись: «Конвоир 1», и бегут секунды.

О нашей проблеме в любом случае знают, от этого становится немного легче. Но успеют ли они, смогут ли они? Потому что я вижу, как «исполнитель» что-то держит в кармане толстовки, и даже если кто-то сюда вломится, он успеет достать руку и совершить свое злодеяние.

Эмир

- И что это значит? Я не верю в то, что все так просто. Что будет, если я ей позвоню? Говори правду! - хватаю Константина и заставляю его подняться, так удобнее. От злости даже приподнимаю его за грудки над полом.

- Ну вот позвони и узнаешь, что будет. А можешь дать телефон мне, и я сам позвоню ей.

- Ты больной, по тебе психушка плачет. Но ты в нее не попадешь, поверь, я сделаю для этого все. Мне не нужно, чтобы ты оттуда сбежал, - между нашими лицами всего считанные сантиметры.

Я не кричу, не срываюсь, просто цежу сквозь тиснутые зубы, а он истерически смеется. Я его совершенно не понимаю.

- А кто сказал, что мне это нужно? Я готов умереть хоть сейчас, - господи, он ненормальный.

Неужели он думает, что это того стоит, тем более, когда его обманывают? Страшно, когда в нашей жизни есть манипуляторы, которые готовы загубить другого, ради достижения своей цели. И страшно то, что все это время он думал, что он кукловод, а на самом деле был марионеткой. И не потому, что его кукловод настолько умен, а потому, что его кукловод умеет дергать за нужные ниточки и мстит куда изощреннее.

- И ты готов умереть за ложь? Мне тебя очень жаль. Какой же ты глупец. Такому не хочется даже правду рассказывать, хотя, тебе она, наверное, и не нужна, потому что если бы ты желала ее узнать, то узнал бы. А так поверил повешенной на уши лапше и рад. Слепая ненависть тебя погубит. Уже погубила.

Выплевываю в него это и бросаю его на пол. Он с кряхтением падает, а потом, когда садиться, смотрит волком.

- Не надо заговаривать мне зубы. Я знаю, что ты можешь подтасовать все факты. Один раз тебе это уже удалось. Тебе ведь плевать на остальных людей. Она из-за тебя умерла. Из-за тебя!

Тихо смеюсь. Как же у него мозги промыты. Мне даже жаль его немного. Брат откуда-то приносит мне стул. Да и еще несколько ребят приносят другие, и все садятся. Оно и хорошо. Как говорится, в ногах правды нет.

- А знаешь, у тебя нет выхода, тебе придется меня выслушать. Верить ты мне не обязан, но доказательства я собрал. И поверь, они подлинные. Папочку я тебе оставлю для изучения, а пока послушай-ка ты одну очень занимательную историю многолетней давности.

Армад передает мне папку, и я аккуратно кладу ее на пол, а потом подталкиваю к нему. Руки у него развязаны, поэтому он спокойно ее берет и начинает листать. Я спокоен и строг, а он в стрессе, в такие моменты люди, порой способны подчиняться командам.

- Много лет назад Алевтина хотела присвоить меня себе. Признаться честно, когда она сейчас появилась в моей жизни, я даже не сразу ее вспомнил, потому что для меня она была одной из тех прилипал, которые считают меня своей собственностью.

К сожалению такие маньячки есть, и будут, обществу от них не избавиться. К тому же они умеют ловко маскироваться под хороших, втираются в доверие, манипулируют, а некоторые, как Алевтина, еще и прикрываются профессиями, связанными с психиатрией.

- У меня была другая женщина, которая мне нравилась, но появилась она уже чуть позже после моего знакомства с этой сумасшедшей. Но речь сейчас не об этом. Я нравился многим, не только Алевтине и твоей сестре. И да, твою сестру я помню.

Не лукавлю, помню я Киру. Я многих людей из своей компании помню, а она была частью моей компании, пускай и не самой яркой ее частью.

- Милая интересная девчонка, которой нравились плохие парни. Она даже помогала как-то одному из моих друзей то ли с курсовым, то ли с рефератом. Потом она примелькалась в нашей компании, ей казалось, что, если она будет разделять мои интересы, то сможет заинтересовать меня.

Не знаю почему люди так думают, но это в головах у многих, увы. Что поделать, с верой намного проще жить в нашем мире. Без веры все становится бессмысленным.

- Но этого не происходило, ее любовь была тихой, молчаливой. Алевтина это замечала. Ну, если до Снежаны она не могла добраться, то до твоей сестры могла легко, она надоумила ее покончить с жизнью, но так, чтобы ее могли спасти, ведь она поможет, вызовет скорую.

Константин не верит мне, но уже сомневается. Что-то в нем надломилось. Хотя, возможно я обманываюсь и ему больно вспоминать день гибели сестры, отсюда и такое состояние. Он хотел свершить возмездие, а в итоге слушает меня.

- Алевтина внушила ей, что если все узнают, что это случилось из-за меня, то я буду вынужден излечить ее раны и взять ее в жены, чтобы не было ни слухов, ни скандалов, ничего. И она знала, что со мной это так не работает.

- Ну и зачем мне твоя исповедь? Ты все равно лжешь, Алевтина пыталась ее спасти, но не успела.

Какой же он наивный. Говорит все это и считает себя правым. Но как же он заблуждается, и винить его в этом сложно. Его запутали, а он позволил себя запутать из-за горя. Я даже понимаю, что, выслушав меня сейчас, он все равно не поверит и не осознает ничего. Этот разговор скорее нужен мне, а не ему.

Чтобы он все понял и принял нужно время, нужно, чтобы он перебесился, чтобы смог трезво взглянуть на вещи, а это, по крайней мере сегодня, точно невозможно.

- И все же я продолжу. Алевтине было трудно смириться с тем, что я с другой. И ей было сложно видеть твою сестру в моем окружении, потому что виновницы всех бед, в моем окружении не было. Она завидовала ей. Как так, королева не признана, за то тихоня пробилась туда, куда ей дорога заказана.

И это правда. Таких одержимых, как Алевтина я всегда держал вдали от близких. Такие люди опасны, а своих я стараюсь чем могу защищать. Нет, я не нянька и не в ответе за все, но если я могу кому-то закрыть вход на закрытую территорию, я это делал, делаю, и буду делать.

- Она видела в твоей сестре слабое звено, она хотела отомстить Снежане, потому что, не могла до нее добраться. А твоя сестра была по характеру очень похожа на мою жену, да и внешне. Алевтина нашла своего козла отпущения, потому что она психопатка.

И причину выбора жертвы увы, я понял только сейчас. Хотя, когда меня это мало волновало. Да и сейчас, если бы не угрозы семье, в жизни не стал бы копаться в старом деле.

- Твою сестру на самом деле спасти пыталась не она, а другая девочка из общежития, пока Алевтина стояла, смотрела со стороны, как твоя сестра медленно умирала. Добыть записи с тех камер наблюдения было очень тяжело, но я все же это сделал.

Тогда у меня не было выбора, меня приперли со всех сторон. Не тронь они меня тогда, сейчас бы у меня не было этого доказательства.

- Причем еще в те времена, потому что полиция хотела, чтобы виновным был я, ведь в предсмертной записке мое имя. Но когда они увидели эти записи, меня отпустили. Приобщать их к делу тоже не стали, как и саму записку. Ну, это у меня сохранилось, и если бы я только знал, что оно пригодится. Как чувствовал, не выкидывал.

Последнее говорю уже больше сам себе, благодаря интуицию, которая просила такие вещи не спешить отправлять в утиль.

- Но все же мне пришлось искать и другие доказательства, чтобы ты мне поверил. Это подкупленные врачи и медсестры, всех их пришлось разговорить, каждого убедить, что из-за их лжи сейчас могут пострадать другие невинные люди. На это ушло много времени и сил, потому что люди разъехались, кто-то женился, поменял фамилии.

- Я все равно тебе не верю. Ты их искал, чтобы подкупить. Алевтина бы мне не соврала.

- Святая наивность. Поверь, мне не нужно, чтобы сейчас ты уверовал моим словам. Я тебе все это рассказываю, не для этого, серьезно. То, что я с тобой говорю, жест доброй воли. Я хочу, чтобы пока ты будешь гнить в тюрьме, ты сам себя изводил тем, что доверился не тому человеку, что мог своими руками подписать приговор невинному человеку.

И обвинить бы его, но человечность во мне побеждает. Все Снежка виновата, приучила иногда ставить себя на место других. На его месте я бы тогда не сдался, не откладывал бы все на долгие годы.

- Многие вещи можно подделать, но есть такие, которые я бы при всем желании не смог подделать. Ты не искал никаких доказательств, но при этом ты не подумал в те времена, даже поговорить с подругами своей сестры, и это стало твоей фатальной ошибкой. Так, так ли ты любил свою сестру, как говоришь?

Понимаю, что говорю лишнее, но хочу, чтобы ему стало больно. Он иначе не понимает. Ему нравится роль великомученика, но я разбиваю его великие цели, и теперь он страдает еще больше.

- Но да ладно, не об этом речь. Вот я сейчас нашел подругу твоей сестры. Агнию оказалось сложнее всего отыскать, но я это сделал.

Армад передает мне ноутбук, я открываю его. Флешка уже вставлена в разъем, а видео открыто на весь экран.

- Просто включи его, - говорю Константину, и он, видя изображения сестры, замирает.

На его глазах наворачиваются слезы, губы дрожат, и он не знает, что ему делать. Ну и ладно, не может сам, значит, это сделаю. Подаюсь вперед и нажимаю по клавише пробела.

«Привет, Кость. Если ты смотришь эту запись, то, наверное, меня уже нет в живых, и весь наш с Алевтиной план провалился.

Да, я знаю, что поступаю очень рискованно, но иначе не могу. Аля сказала, что другого варианта просто нет, и Эмир со мной не будет, если не будет чувствовать себя виноватым. Я не знаю, поможет ли мне все это, и я понимаю, что план очень рисковый, и нет, я его не одобряю, но я в отчаянии.

Знаю, что расскажи я тебе об этом, то ты меня отговаривал бы, поэтому я тебе ничего не сказала. Не вини себя ни в чем. Это только я виновата в этом, только моя глупая, слепая любовь. Понимаю, что это неправильно, но как-то так.

Я хочу, чтобы ты жил.

Я не хочу, чтобы ты винил Эмира в том, что случилось. И не потому, что он такой хороший, и я его защищаю, а просто потому, что он не обязан был меня любить. Это я немного сошла с ума, стала им одержима. Прости, что поступаю так с тобой. Но передай, пожалуйста, эту запись в полицию.

Я совершила глупость, написала в записке, что это все из-за него. Я послушала Алевтину, а сейчас жалею. Записка у нее, я ничего не могу поделать, не могу ничего исправить. Но и остановиться, и ничего делать не могу. Я словно под гипнозом, понимаю это.

Ну, это все просто, наверное, слепые чувства. Играя на них, она убедила меня, что если любимого человека не будет рядом, то я не выживу, не смогу, и поэтому я не хочу жить всю жизнь в агонии без него.

Он любит Снежану, а она любит его. Даже если я и заставлю его быть со мной, это ничего не изменит. Он меня не полюбит, а будет лишь волком на меня смотреть. Я буду причиной его разлуки с любимой женщиной.

Что так, что так я не хочу жить, да, поступаю, как слабачка, но это единственный выход. Ладно, что-то я разревелась, не об этом хотела тебе сказать. Мысли путаются, не уверена даже, что говорю связные вещи.

Ты лучший брат на свете. Я люблю тебя, Кость, и мне жаль, что теперь ты останешься, вернее остался совсем один.

Прощай и знай, я все равно тебя любила, и ты, лучший брат.

Прощай.»

С каждым услышанным словом Константина начинает трусить еще больше. Он впадает в панику, в отчаяние, хватается за волосы и оттягивает их явно до боли.

Вот так и завершилась история его сестры. Как жаль, что это видео всплыло только сейчас. Тогда эта история меня особо не тревожила, я ей не занимался, а сейчас приперло, и поэтому я раздобыл все. Не знал, куда это вывернет. Информация про Алевтину вообще стала для меня шоком, я не думал, что она на такое способна. Но вот она, правда. Все вскрылось, и теперь всем нам с этим жить.

- Ты понимаешь, что она тогда использовала твою сестру, а сейчас тебя? Она больная, она одержима, помешана. Но в отличие от твоей сестры, тебе я смогу помочь, пока ты еще ничего не сделал.

Каждое слово дается с трудом, но так правильно. Я должен быть выше всего.

- Если ты все это переосмыслишь, если ты уберешься из страны и больше никогда здесь не появишься, так и быть, я проявлю милость, не трону тебя, и расплату понесет только Алевтина, за все свои злодеяния.

Константин молчит, он не здесь. Нужно привлечь его внимание.

- Ты на это согласен? - понимаю, что говорю ужасные вещи, и по-хорошему надо было бы засадить его в тюрьму, но почему-то сейчас, глядя на его отчаяние, мне хочется поступить иначе.

Это милосердие. Снежка бы хотела, чтобы я так поступил. Она бы хотела, чтобы я дал ему выбор. И я его ему даю.

Спустя несколько минут, Константин все же немного приходит в себя.

- Я согласен на твои условия. Но я хочу встретиться с ней, хочу посмотреть в ее глаза и плюнуть ей в лицо, высказать все. При таком условии я согласен на все.

Что ж, вполне посильное требование, поэтому я киваю ему. Алевтину все равно сейчас уже явно арестовали, и она сидит в камере. Это вообще не проблема.

- И прости меня, я погорячился, но дай мне телефон. Если я не позвоню, он причинит вред твоей жене. Я не лгу тебе.

Смотрю на него немного с сомнением, а потом понимаю, он сломался, а значит, все прошло успешно. Достаю телефон из кармана и протягиваю ему.

Снежана

- Снежана, - Эмир врывается домой, и не дав мне и слово сказать, сгребает в свои объятия.

В его голосе, в его глазах боль, страх, паника и облегчение. Он не может надышаться мной, не может перестать обнимать, но в какой-то момент все же отстраняется, крутит меня вокруг собственной оси, проверяет на наличие подтверждений.

- Со мной все хорошо, он ничего не успел сделать. Все хорошо, не волнуйся, - пытаюсь успокоить его, но, кажется, сейчас он меня не слышит.

Сейчас Эмир предстал передо мной, как обычный человек, не как машина, способная решать множество проблем, а как обычный человек. Как тот, кто боится, умеет сопереживать.

Пока мы ждали этого чертова звонка в салоне, исполнитель успел многое мне рассказать. Я была в шоке. Эмир никогда мне не рассказывал, что в его жизни происходило, и из-за чего сегодняшнее приключилось.

Когда все происходило, мы уже встречались, но тогда он и словом со мной не обмолвился об этом. Впрочем, как и сейчас. Я лишь помню, что какой-то период времени он был немного напряженный, куда-то периодически пропадал, но все равно каждый день находил на меня время.

Оказывается, вот что тогда происходило. Секрет, который был в начале наших отношений, выстрелил вот так, спустя множество лет. С одной стороны, я его понимаю, но с другой стороны, он ведь мог все равно мне об этом сказать.

Хотя, тут даже Лиза встала на его сторону. Ее слова до сих пор засели в моей голове.

- Ты не умеешь притворяться. Эта Алевтина бы тебя сразу раскусила, и тогда все старания Эмира пошли бы прахом. Я не поддерживаю его методы, но он поступил так, как считал нужным. Ты можешь его не прощать, но постарайся хотя бы понять его.

Вот что она мне сказала. И я честно пыталась понять, я понимаю, в глубине души понимаю, что поступила бы также на его месте. Сейчас мне все видится по-другому. Жаль только, что ничего уже не изменить. Я много дров наломала своей категоричностью.

Ну, это все понимаю головой, а сердцем… мне хочется, чтобы муж извинился передо мной. Мне хочется, чтобы он вымаливал прощение за все. Расскажи он мне все еще тогда, сейчас было бы проще. И да, возможно, расскажи он мне тогда, мы бы расстались, и ничего этого вообще бы сейчас не было, но это все неважно.

Я хочу, чтобы он извинился. Я хочу, чтобы он раскаялся и снова заслужил мое доверие. Вот такие детские капризы. Но да, они у меня есть.

- Как же я испугался. Ты себе не представляешь. Еще и свой телефон отключила, телефоны у охранников забрала. Ты жестокая женщина, Снежка. Я ведь в салон в первую очередь поехал, думал, что ты там. Сотрудницы странные, перепуганные.

О да, представляю их состояние. Я бы тоже на их месте была растерянной.

- Нет, я понимаю, их, наверное, их напугала полиция, но все же они и двух слов не могли связать. Я еле добился от них хоть чего-то. А сюда гнал так что, кажется, даже резина задымилась. Снежка, прости меня за все. Я знаю, дурак. Не предусмотрел. Я виноват. Делай со мной, что хочешь, только не гони. Только выслушай меня, прошу тебя.

- Говори, я тебя слушаю, - аккуратно сбрасываю его руки со своих плеч, отхожу к дивану, сажусь, и он садится напротив меня. - В общих чертах мне уже, конечно, поведали, но я думаю, ты расскажешь намного интереснее. Я хочу тебя понять, но я тебе не обещаю, что передумаю с разводом.

А вот тут лукавлю. Я хочу услышать что-то, за что смогу уцепиться, чтобы убедиться в правильности своего желание не рушить все окончательно.

- Хорошо. Мы с тобой тогда встречались, когда это произошло, - тяжело вздохнув, начинает муж.

Он рассказывает все в подробностях, в таких мелких деталях, которые можно было бы и опустить, но не перебиваю. Я вижу, как ему больно, как тяжело, как он о многом сожалеет. История выворачивает меня наизнанку и становится очень жаль ту девушку.

Я не смотрела на часы, когда он вернулся, но почему-то кажется, что мы говорим уже достаточно долго. За окном стемнело, а мы все также продолжаем разговор. Вернее, я слушаю его монолог.

В какой-то степени мне даже становится жаль Алевтину. Но мне не жаль, что сейчас она будет находиться на принудительном лечении, при этом будет в тюрьме. Не знаю, как это возможно, но Армад сказал, ему все по силам, а раз он так сказал, значит, так и будет.

Казалось бы, история, длиной более чем в десять лет, наконец-то завершилась, но почему-то никто от этого не испытывает облегчения, наоборот, у всех возникают только проблемы.

- Как-то так. Я понимаю, не должен был скрывать все это, но она бы тебе не поверила. Мне самому было очень больно, Снежан. Ты не представляешь, насколько. Я могу представить, как было больно тебе, и насколько сейчас больно, и болеть еще будет долго.

Вот тут он прав, болеть будет еще очень долго. Очень жаль, что процесс нельзя ускорить.

- Но мне не доставляло это удовольствия. Это все мучает, мешает жить дальше. Я очень хочу, чтобы этому всему пришел конец. Я хочу, чтобы ты переварила всю эту информацию, и я очень надеюсь, что ты дашь мне еще один шанс.

Шанс. Я уже ему их давала, но он все упускал. Да, сейчас карты вскрыты, все иначе, но я не знаю, что делать и как быть.

- Мы любим друг друга, а семья - это и в горе, и в радости. Сейчас у нас горе, я надеюсь, мы его преодолеем, идя рука об руку. Мне правда стыдно за все. И ради тебя я готов абсолютно на все.

Смотрю на него и не знаю, что ответить. У меня глаза на мокром месте. Я, правда, не знаю, что делать. И понимаю, и злюсь, и прав он. Но пока понимаю лишь то, что запуталась. Я люблю его, но мне больно. Муж смотрит на меня в ожидании. Представляю, как ему сейчас нелегко, но нам всем нелегко, что поделать. Он может сколько угодно злиться на меня, ругаться, ненавидеть меня за это, но ответа он сегодня точно не получит.

- Прости, Эмир, сегодня был очень тяжелый день. Мне жаль, что так вышло, и спасибо, что все рассказал, пусть и так поздно. Но семья - это не только в горе и в радости, семья - это еще и доверие. Я понимаю твои мотивы, правда.

Поднимаю руки, когда он хочет меня перебить. Прошу не делать этого. Тяжело вздохнув, он все же отступает.

- Сейчас я в растерянности мне очень жаль тебя. Мне жаль себя мне жаль. В принципе жаль, что все так произошло, я не могу тебе ответить, но я надеюсь на твое понимание. Еще раз спасибо, что доверился хотя бы сейчас. Но мне нужно время, мне нужно побыть одной. Понимаешь? Я хочу успокоиться, потому что сейчас, глядя на тебя, я вижу того, кто не верил в меня. И это больно. Пожалуйста, не дави на меня, дай мне просто жить, а время само все расставит по своим местам. А пока.

Встаю, и он делает тоже самое. Ему не нравится то, что он услышал. Но что я могу с этим поделать? Ничего. Правда, она такая, порой очень горькая. Сейчас он ее услышал. Но одну вещь мне очень хочется сделать, и я позволяю себе ее сделать.

Я подхожу к мужу и крепко обнимаю его. Это то, чего мне очень не хватало. Его объятия, все это время мне не хватало того, чтобы он меня обнял, мне не хватало его силы, уверенности. Он отстранился от меня, считая, что делает лучше, а на самом деле сделал только хуже.

Надеюсь, мы сможем это все преодолеть. Я очень этого хочу, но пока мне правда, нужна пауза.

Чувствую, как он понимает все через мои прикосновения. Ему больно, поэтому он сжимает меня все сильнее, словно старается удержать, а потом ослабляет хватку, понимая, что это все бессмысленно, если я захочу уйти, меня ничего не удержит.

И это ослабление не выглядит сейчас предательством. Это показывает его силу, его веру. Он хочет показать, что не собирается подавлять меня, что он готов ждать.

Это многое для меня значит. Осталось только все пережить.

Полгода спустя

Снежана

- А я смотрю, он у тебя исправляется, до сих пор старается, - пихнув меня в бок, весело замечает Лиза, размахивая в сторону Эмира ножом. - В хорошем тонусе ты его держишь, дай рецептик такого пай мужа.

- Я думаю, тебе он не понравится, да и Эмир никогда паинькой не был. Он ведет себя сейчас, как раньше, может быть, совсем немного заботливее стал. А так все тот же мужчина, готовящий завтраки по утрам. Дарящий цветы из другого салона, делающий комплименты.

Все как всегда, и это факт. Вниманием с его стороны я никогда не была обделена.

- Это все и раньше у нас было просто. Сейчас все приобрело немного другой привкус, - тяжело вздохнув, отвечаю ей, продолжая нарезать салат, пока мужчины разделываются с мясом в мангале.

Давно мы не устраивали совместные посиделки. Но вот сейчас, когда все вроде бы устаканилось, когда все, казалось бы, друг с другом помирились, нашелся подходящий повод - день рождения Эмира. Тридцать девять лет. Кто бы мог подумать, что этот год нам столько всего принесет.

- О чем сплетничаете? - запыхавшись после игр с детьми, к нам присоединяется Алина. - Посвятите меня, а то бросили на амбразуру, а сами тут прохлаждаетесь, секретничаете. Я, может, тоже хочу. Дети меня вымотали. Жуть, и это мы еще аниматора наняли.

- Да, так, обсуждаем изменение поведения Эмира. Вот снежка говорит, что он все такой же, - вместо меня, говорит Лиза.

- Нет, изменился он. Он вон, на цыпочках перед тобой бегает, ему страшно слово не то сказать. Причем я понимаю, что в своей заботе он не притворяется. Поверьте, видно. Но пока ты его не простишь, тебе будет казаться, что все точно так же. Может, хватит его мариновать? Если бы ты действительно хотела развода, то уже бы развелась, - стащив дольку огурца, начинает Алина.

- И что же изменилось, когда ты простила, Армада, - без злобы, просто спрашиваю у нее.

- Он стал иначе ко мне относиться. Сначала была забота, понимание, но, когда он заслужил свое прощение, это усилилось. Поверь, это не закончится. Он не будет притворяться кем-то другим. Наши мужики с тобой все осознали. Я могу сказать одно, мужика надо хватать тепленьким, и не заставлять долго мучиться вот так.

Тепленьким? Он что, кот, которому надо капли на холку капнуть, и когда застаешь его спящим, это проще сделать? Не очень сравнение, но что в голову пришло.

- Когда они долго не получают теплой обратной связи, они могут перегореть, они могут продолжать все это делать, но они будут озлобленны. И вот тогда уже ничего хорошего не выйдет. Вы все равно вместе, и ты его не отпустишь, он тебя не отпустит. Хватит быть детьми.

Тяжело вздыхаю, потому что так и хочется сказать ей: «со стороны все просто», но она не Лиза, она тоже пережила подобное.

- Снежан, тут я с Алиной согласна. Ты ведешь себя уже, как ребенок. Эмир уже ковриком у твоих ног разлегся. Причем это дома он вот такой, на работе же стал намного жестче. Он срывается там. Пожалей ты хоть людей.

Укоризненно смотрю на нее, потому что это слишком. Меня из них никто не пожалеет.

- Ладно, ладно, шучу, люди, мне как бы все равно, но ты саму себя изводишь. Ты же смотришь на него так, словно хочешь разрешить ему быть рядом. В итоге мучаешь не только его, но и себя. Задумайся. И пока думаешь, мы, пожалуй, пойдем. Салаты все равно готовы, будем сервировать стол, а ты мучайся, - говорит все это Лиза, и они действительно уходят.

Она буквально утаскивает с собой Алину, но я вижу, что они сговорились. И самое обидное, они говорят все то, что я думаю. Может быть, и правда, хватит? Всю жизнь вот так его не удержишь на коротком поводке. Разводиться мы оба не хотим, так зачем топтаться на месте?

- Чтоб вас, - звучно ругаюсь и бросаю нож на стол, вытираю руки о фартук и, сняв его, иду к мангалу.

Мужчины смеются, травят байки, но мой немного напряженный. Когда я подхожу к ним ближе, Руслан кивает Эмиру, и муж отделяется от них, идет навстречу ко мне.

- Что-то случилось? Ты напряженная, - встревоженно спрашивает меня, а я мнусь, выкручиваю сама себе руки, смотрю в его глаза, в них сомнения и надежда. Закрываю свои ненадолго, и выдохнув, резко открываю и спокойно говорю.

- Я готова попробовать начать все сначала, - на его лице сначала удивление, потом губы трогает радостная улыбка.

Проходит всего несколько секунд, и он, подхватив меня на руки, начинает кружить.

- Спасибо тебе. Ты не пожалеешь, я тебе обещаю, - поставив на землю, говори и целует.

- Ловлю тебя на слове.

Четыре месяца спустя

Снежана

- С тобой все хорошо, какая-то бледная? - обняв со спины, пока я мою посуду, спрашивает Эмир. - Брось ты это. У нас есть посудомоечная машина, а ты все продолжаешь мыть руками. Если не хочешь пользоваться техникой, тогда отойди, я сам все сделаю.

- Ну хорошо, мой, - довольно, отвечаю ему и, сполоснув руки, выскальзываю из его объятий, а он занимает мое место.

Мне сегодня действительно не очень хорошо, и он тому виной.

Не могу поверить, что в таком возрасте я снова попала. Нет, не то чтобы я не рада, но куда нам?

Нас уже, грубо говоря, по сорок лет обоим. И так тяжело скрывать от него это. Уже три дня молчу. Чувствую себя не в своей тарелке. Дальше молчать нельзя, чем дольше храню это в секрете, тем обиднее ему будет узнать.

Что со мной происходит? Мы ведь договорились, что больше не скрываем друг от друга ничего. И он сдерживал свое обещание все это время. А вот я уже столько дней его нарушаю.

Алина, кстати, была права. После примирения его забота и любовь усилились. Он стал еще внимательнее ко мне, хотя, казалось бы, уже куда еще больше.

До того, как я его простила, он словно был со мной в пол силы, а раньше и того меньше. Не знаю, может быть, это просто временный эффект после того, что мы пережили, но в любом случае, чувствую себя иначе. Чувствую, что между нами все по-другому, и в этой новой реальности, мы уже не будем думать, что кто-то как то плохо сыграет, и если столкнемся с какой-то серьезной проблемой, то будем решать ее вместе.

Да, может быть, кто-то и скажет, что я поступаю глупо, но разве не большая глупость из-за собственного упрямства и нелепых обид бороться с чувствами? Любят не за что-то, любят вопреки. Увы, это правда. Он столько раз ошибался, делал больно, но я все равно продолжаю испытывать к нему любовь. Рядом с ним мое сердце не болит, мне хочется дышать, мне хочется радоваться жизни.

Без него все не так.

Я почему тогда и решилась начать все сначала, потому что первый месяц он действительно уехал из дома. Он принял мою позицию, дал мне время, расстояние, но едва он вышел за порог с чемоданами, я разревелась. Мне было больно, что он ушел, больно, что он перестал бороться.

Но как же я в тот момент ошибалась. Буквально через полчаса в дверь позвонили. Это был курьер с цветами. У меня даже та записка сохранилась до сих пор.

«Я дам тебе время вспомнить, какого это - жить без меня, и понять, что друг без друга мы уже не можем. Я снова поступаю плохо, и тебе, наверное, кажется, что я сдался, но нет. Я делаю это для нас. Потому что пока ты не отпустишь меня, ты не примешь меня.

Я это увидел в твоих глазах и поэтому иду тебе навстречу. Но знай, мое терпение не безгранично, и долго трепать самой себе нервы я тебе не дам.

В тот день, когда ты, ты перестанешь получать цветы, значит, мое терпение закончилось, и я возвращаюсь, и мне все равно, что ты будешь думать по этому поводу.

Люблю тебя, Снежка моя!»

Его терпения хватило ровно на месяц. Как и моего.

В тот день, когда я подумала, что если сегодня придет букет, то, значит, все, точно развод, букета не было, а вечером он просто завалился домой, не спрашивая. Он вновь ворвался в мою жизнь. Ради приличия я, конечно, попричитала, но в душе мне было хорошо.

А потом на дне рождения, когда простила его окончательно и перестала мучить саму себя, будучи рядом с ним, жизнь заиграла новыми красками, и вот сейчас эти краски готовы ворваться в нашу жизнь.

Смотрю на то, как он моет посуду. Снова эта белая рубашка, закатанные рукава. Он выглядит так, что коленки дрожат. Хорош он, зараза, и возраст его не портит, а характер... Ну что поделать, какой есть, другого не дали.

Я его люблю.

Пока он моет посуду, мы оба молчим, нам хорошо в тишине. И вот вода перестает бежать, он вытирает руки, поворачивается ко мне и смотрит с прищуром.

- Ну а теперь рассказывай, что натворила. Не просто так ты такая молчаливая. Я жду. С тобой уже несколько дней, что-то не так? Мне надоело ждать твоего откровения, Снеж.

- Я, кажется, беременна, - всего несколько слов, которые меняют всю нашу жизнь.

И, видя радость в его глазах, понимаю, что боялась его реакции, боялась, что он будет считать себя недостойным того, чтобы у нас были еще дети. Но он рад.

- Снежанка, спасибо тебе. Спасибо, родная, - он подходит и крепко обнимает меня. - Спасибо, что мы снова семья. Я люблю тебя.

- А я тебя.

Отвечаю ему и крепко обнимаю в ответ. Время покажет правильно, мы поступили или нет, но почему-то я уверена, что, не разрушив ничего, сделала все правильно.

Ну что, вот и подошла к концу эта история!

Жалко прощаться с героями, но история закончилась хорошо, дальше они справятся и без нас)

Но чтобы вы не унывали, приглашаю к новой парочке:

Развод. Во власти предателя

- Я хочу развестись, Игорь, - потерянным голосом говорю мужу.

- Хорошо, будет тебе развод. Как раз двое детей, поделим поровну: один тебе, другой мне, - бездушно соглашается муж, а у меня от его слов мурашки по коже.

- Ты с ума сошел? Я не отдам тебе детей.

- Тогда смирись, и живи дальше. В нашей с тобой жизни ничего не меняется, я люблю только тебя, и ни на кого тебя менять не собираюсь. Мы семья, Лиля, и ею останемся.

Шестнадцать лет брака, выстраданная лапочка дочка, долгожданная вторая беременность, и все это рушится, когда я узнаю о любовнице мужа.

# Развод

# Измена

# Беременная героиня

# Герои неидеальны

# Властный герой

# ХЭ

https:// /ru/reader/razvod-vo-vlasti-predatelya-b483173?c=5753437p=1