Гроза разразилась, когда Катрина Бёртон мчалась на север по федеральному шоссе номер два, проходящему на высоте около полутора километров над уровнем моря. Небеса, затянутые низкими черными набухшими тучами, внезапно разверзлись, словно вспоротые скальпелем, и обрушили на землю потоки воды. Засверкали белые молнии, за которыми последовали мощные раскаты грома. Девушка включила дворники. Дождь уже лил как из ведра. Шум был такой, что ей пришлось сделать радио погромче. Передавали что-то из репертуара легендарных «Криденс».

Катрина подавила зевок и потерла глаза, успевшие воспалиться после двухчасовой езды. Дорога разворачивалась перед ней длинной черной лентой и, казалось, не имела конца. Узкое двухполосное шоссе вилось по лесистым склонам Каскадных гор на севере штата Вашингтон и, подобно радуге, обещало в конце «горшочек с золотом» — городок Ливенворт, где ей предложили работу преподавателя английского языка в средней школе.

Пассажир на сиденье рядом рыгнул — во всяком случае, так девушке показалось. Порой он издавал не поддающиеся определению звуки. Катрина покосилась на него: шестилетний боксер еле слышно похрапывал, обхватив морду передними лапами. Он был рыжего окраса, за исключением белых носочков на лапах да черных кругов вокруг глаз, словно у переусердствовавшей с макияжем рок-звезды.

— Что, скверная погодка, а, Бандит?

Животное соизволило приоткрыть один глаз и уставилось на нее равнодушным взглядом. Катрина потрепала его по голове.

— Вопрос риторический, дружище. Дрыхни на здоровье.

Дальний свет хонды выхватил из темноты желтый знак, предупреждающий о крутом повороте впереди. Катрина сбросила газ. Не хватало еще вылететь со скользкой дороги, тем более в такой глухомани да с севшим телефоном. Устройство умерло голодной смертью еще до выезда из Сиэтла, но голова у Катрины и без того была забита множеством вещей, и зарядить телефон она не удосужилась. Так что, если ее все-таки угораздит не вписаться в поворот и въехать в какое-нибудь дерево потолще, вызвать службу помощи не получится. А ожидание случайного транспорта, как пить дать, затянется надолго. За последние полчаса ей навстречу проехала лишь пара машин — небольшой седан да трактор с прицепом, нагруженным, как ей показалось, свежеспиленным лесом.

Вот и обещанный левый поворот. Катрина сбавила скорость чуть ли не до пятнадцати километров в час. Когда фары машины осветили участок узкой обочины, она с удивлением заметила темный силуэт человека, медленно двигавшегося в том же направлении. Судя по росту и сложению, это был мужчина. Похоже, шум непогоды перекрывал все звуки, поскольку пешеход даже не догадывался о приближающейся машине, пока свет фар внезапно не отбросил перед ним длинную тень. Мужчина, прижимавший руки к груди, чтобы хоть как-то защититься от холодного ливня, тут же обернулся и поднял большой палец, другой ладонью прикрывая глаза от яркого света и потоков воды. Красная футболка и джинсы на нем промокли насквозь, темные волосы облепили голову.

Катрина проехала мимо, даже не притормозив. Как-никак, она одинокая женщина, а ночь вокруг темна и ненастна. Нет уж, спасибо, нагляделась она на подобные случаи в кино! Однако жалкая фигура пешехода, мелькнувшая в зеркале заднего вида, посеяла в ее мыслях сомнение. Что он здесь делает в такое время, да еще в разгар бури? А вдруг у него сломалась машина? Или он попал в аварию?

— Черт, — вздохнула девушка, съезжая на обочину.

Под колесами захрустел мокрый гравий, хонда остановилась. Она снова взглянула в зеркало: мужчина уже спешил к машине. Почуяв, что что-то происходит, Бандит вскочил на лапы, его тупая морда расплылась от предвкушения удовольствия. Очевидно, пес решил, что сейчас они выберутся наружу размять ноги. Больше всего на свете он любил две вещи: гулять по своему кварталу и носиться с детьми по придорожным зонам отдыха.

— Нет, дружочек, придется подождать, — покачала головой Катрина. — Перебирайся-ка назад. — Она похлопала по одному из чемоданов, сваленных на заднем сиденье. — Давай, пошевеливайся.

Бандит неодобрительно фыркнул, однако послушно протиснулся между спинками передних сидений и устроился на чемодане. Катрина выключила радио — ей надоела бесконечная болтовня ведущего — и стала ждать. По крыше автомобиля барабанил дождь, дворники мотались из стороны в сторону. Наконец пассажирская дверца распахнулась, и в салон хлынул влажный горный воздух, а за ним забрался внутрь и мокрый автостопщик. В зеленоватом свечении приборной панели можно было различить его темные глаза и волосы. Симпатичный и молодой — возможно, в самом начале третьего десятка. Еще он оказался выше, чем Катрине показалось вначале: где-то под метр восемьдесят. При этом парень был худым и костлявым. Коленями он тут же уперся в бардачок.

Он с грохотом захлопнул дверцу и провел ладонями по мокрым волосам.

— Не самая подходящая ночь для прогулки, — сказала Катрина, выруливая на дорогу.

— Машина сломалась, — объяснил незнакомец. — Не возражаете, если я включу обогреватель? Просто закоченел, пока шел.

— Конечно. — Катрина указала на регулятор температуры, и парень тут же вывернул его на максимум. Из вентиляционных решеток вырвались потоки застоявшегося теплого воздуха. — А что случилось с вашей машиной?

— Колесо спустило.

— И нет запаски?

— Нет.

Катрина хотела было спросить, куца он направляется, однако парень откинул голову на подголовник и закрыл глаза. Да, собственно, какая разница, решила девушка. Она сможет подбросить его только до Ливенворта, куда они доберутся за полчаса.

Несколько километров они проехали молча. Свет фар, врезаясь в темноту, высвечивал призрачные стволы деревьев по обеим сторонам дороги, отчего казалось, будто машина движется по длинному темному тоннелю.

С таким молчаливым попутчиком Катрина почувствовала себя неуютно. Впрочем, он явно устал, так что лучше дать ему отдохнуть. Постепенно мысли девушки обратились к Ливенворту и арендованному там дому. Она уже получила ключи от него. К брелоку с изображением Ниагарского водопада их крепилось аж три штуки: от парадного входа, от черного и еще один, бронзовый ключик, о назначении которого оставалось лишь догадываться. Риелтор вручил ей этот комплект еще две недели назад, когда они встретились в «Старбаксе» для подписания договора об аренде на два года. Из необходимого в доме были только холодильник, плита и стиральная машина. Даже кровать отсутствовала. Владельцы жилища — пожилая пара, перебравшаяся в Сакраменто, поближе к детям и внукам, — оставили за ненадобностью лишь матрас, которым Катрине и придется довольствоваться, пока фирма-перевозчик не доставит на следующей неделе ее мебель и остальные пожитки.

Вдали в ночном небе сверкнула молния, осветив тяжелые грозовые тучи. Катрина бросила взгляд на попутчика и с ужасом заметила, что он не спит, а нахально таращится на ее ноги — в этот день она надела юбку чуть выше колен.

— Как вас зовут? — осведомился парень.

Чуть поколебавшись, девушка все-таки ответила:

— Катрина.

— А я Зак.

— И как долго вы шли? — Она снова покосилась на него. Слава богу, парень перестал пялиться на ее ноги.

— Прилично.

— Я имею в виду, колесо где прокололи?

— Примерно за полтора километра от того места, а то и больше.

Катрина не могла припомнить брошенный на обочине автомобиль. Она даже была уверена, что никакой машины не видела. При этой мысли где-то внутри нее завязался тугой узел страха.

— На шоссе номер два? — уточнила она на всякий случай.

— К чему эти расспросы?

У Катрины возникло сильное желание предложить парню добираться дальше пешком. Нет, вы только подумайте: ради него она остановилась в жуткий ливень, подобрала его, а в ответ пока не услышала ни слова благодарности! Да его поведение вообще на грани хамства!

— И куда вам надо, э-э… Зак? Так вы сказали?

— Ага, Зак. — Попутчик откашлялся, приложив к губам тыльную сторону ладони, и Катрина тут же ощутила запашок виски.

Она крепче вцепилась в руль, а узел страха в области живота разом разросся до размеров теннисного мячика.

— Что? — переспросил Зак.

— Так куда вам надо?

— В зависимости от обстоятельств.

— В смысле? — нахмурилась Катрина.

— Сами-то куда путь держите?

— До следующего съезда, — выпалила она, удивившись той легкости, с какой слетела с языка ложь. Вообще-то, она собиралась сказать про Ливенворт, но запасы альтруизма у нее окончательно иссякли. Зря она подобрала его. Полчаса в машине с типом не только хамоватым, но еще и нетрезвым внезапно показались Катрине целой вечностью.

— Озеро Уэнатчи, что ли? — спросил Зак.

Да откуда ей знать. Местность она еще не изучила. Придется согласиться:

— Да.

— Вы там живете?

— Да, — все с той же легкостью выдала Катрина очередную ложь.

— Одна?

— Что одна?

— Вы там одна живете?

Девушка закусила нижнюю губу.

— Эй, я всего лишь спросил, — протестующе вскинул руки Зак. — В чем проблема-то?

— Проблема?

Вероятно, Бандит уловил перемену в ее интонации, поскольку счел необходимым подать голос. Попутчик так и подскочил на сиденье, а потом обернулся. Пес гавкнул снова, на этот раз громче.

— А, значит, у вас собака? — зачем-то счел нужным уточнить Зак, снова повернувшись лицом к дороге.

При других обстоятельствах Катрина поспешила бы заверить, что пес не кусается, однако сейчас сочла за благо промолчать. И ее очень занимал вопрос, где же, черт побери, этот съезд на озеро Уэнатчи.

— Озеро Уэнатчи… — словно вторя ее мыслям, задумчиво произнес парень и забарабанил пальцами по колену. — Там особо и заняться-то нечем, а, Кэт?

Ах, так она для него уже «Кэт»? А уж как он произнес это… Почему-то напрашивалось словечко «похотливо».

— Скучаешь, небось, здорово? — не унимался Зак.

— Нет! — чуть ли не рявкнула Катрина. Ну вот, сейчас он опять что-нибудь выдаст, подумала она, на что-нибудь намекнет. И что ей тогда делать?

Остановить машину и потребовать, чтоб выкатывался, вот что! В конце концов, это ее право, черт возьми!

— Знаешь, Кэт, — продолжил парень, — ты напоминаешь мне одну знакомую. Кэнди. Причем это ее имя, а не прозвище. Не конфетка candy, а через «к», как у тебя.

Как раз в этот момент дальний свет выхватил во тьме зеленый указатель. Это был долгожданный съезд на внутриштатное шоссе номер двести семь, ведущее в национальный парк «Озеро Уэнатчи».

Катрина от радости чуть не рассмеялась в голос. Она остановилась на обочине, включила «аварийку» и объявила:

— Прошу прощения, дальше нам не по пути. Но дождь как раз немного утих. И наверняка скоро появится какая-нибудь другая машина.

Зак, однако, и не думал выбираться. Сидел себе как ни в чем не бывало.

— Дай мне хотя бы минутку обсохнуть, — бросил он.

— Мне нужно ехать.

— Любишь хоккей?

— Хоккей?

— Я за «Ред Уингз» болею.

— Вообще его не смотрю!

— А что у тебя за место?

— В смысле?

— Ну дом. На озере?

Девушка повысила голос:

— Пожалуйста, выходите!

— Он прямо у озера? Или в лесу?

Тревога Катрины раздулась до полноценной паники: «Да что, черт побери, происходит?!»

В зеркале заднего вида вдруг вспыхнули фары приближающегося попутного автомобиля. Вначале это были две небольшие светящиеся точки, которые быстро разрослись и стали ослепительно яркими, мгновенно разогнав полумрак в салоне. У девушки мелькнула безумная мысль выскочить наружу и остановить проезжающую машину. Но было уже поздно: автомобиль промчался мимо — и все вокруг вновь погрузилось во тьму.

Зак развернулся к ней, и, пожалуй, впервые в жизни Катрину накрыло ни с чем не сравнимое чувство смертельной опасности. Не об этом ли так часто пишут в новостях: ничего не подозревающая женщина подбирает автостопщика, а тот нападает на нее, оттаскивает в ближайший лес, насилует и убивает.

Уж не это ли случилось с той Кэнди, через «к»?

Парень протянул к ней руку, и Катрина оттолкнула ее:

— Не смейте ко мне прикасаться!

Бандит вскочил на лапы и угрожающе зарычал.

— Эй, да успокойся ты.

— Выходите!

— Тише…

— Выметайся!

— Черт, подруга…

Катрина отстегнула ремень безопасности, готовясь выскочить из машины. Пес зашелся лаем.

— Да откуда только такие берутся, — простонал Зак.

Наградив девушку испепеляющим взглядом, он нащупал ручку, выбрался из машины и с грохотом захлопнул дверцу.

Катрина тут же вдавила педаль газа и рванула с места. Сердце ее заходилось в одном ритме с мечущимися по стеклу дворниками.

— Боже… — выдавила она, силясь осмыслить, что же только что произошло — или могло произойти.

Из вентиляционных решеток по-прежнему вырывались струи обжигающего воздуха, и трясущейся рукой девушка отключила обогрев. Бандит просунул морду между спинками сидений и тихонько заскулил.

— Все хорошо, дружок, — произнесла Катрина, скорее успокаивая себя, а не пса. — Все хорошо.

Тем не менее только спустя двадцать минут, когда у дороги мелькнул указатель «Ливенворт, население 2074», она наконец-то смогла расслабиться.

— А вот про это что скажете? — Катрина провела рукой по листьям куста клубники, под метр высотой.

— О да! — с воодушевлением отозвалась старушка из-под широкополой соломенной шляпы.

Они прогуливались по одной из оранжерей, расположенных в самом центре Ливенворта. Здесь были настоящие джунгли с разнообразными растениями тропических и умеренных зон. Среди этих зарослей встречались милые фонтанчики, выставленные для продажи фигуры из песчаника и садовые гномы. Воздух был насыщен запахом торфянистой почвы и благоуханием цветов.

— У нас несколько сортов альпийской клубники. Это белый вид. Очень рекомендую, потому что он не привлекает птиц.

— И как ягоды на вкус?

— Вкус насыщенный. Только их нужно есть сразу после сбора, при хранении они быстро портятся. Замораживать тоже не стоит, зато варенье из них получается — пальчики оближешь.

Вообще-то, сама Катрина предпочитала джем, но всегда была готова попробовать и что-нибудь новенькое. В конце концов, с прежней жизнью покончено — теперь она обосновалась в маленьком городке посреди гор. От этой мысли ей вдруг стало немного не по себе.

— Ладно, тогда клубнику я тоже возьму, — сказала она.

— Вы на машине? Я могу завернуть растения для…

— Нет-нет, я пешком. Если не возражаете, я заберу их завтра.

Они вернулись в торговый зал, и Катрина расплатилась. Из чаши на прилавке она наугад выудила несколько магнитиков. Надпись на одном гласила: «Спаси Землю — посади дерево». Другой безапелляционно утверждал: «Растения — маленькое счастье», а третий просто ставил в известность: «Я люблю мамочку». Девушка добавила к покупкам первые два магнита, а третий вернула в чашу. Она расписалась на дорожном чеке «Американ Экспресс» и уже собралась было покинуть магазин, но внезапно застыла — сквозь стеклянную дверь она увидела своего недавнего попутчика. Он понуро брел по улице: руки в карманах, волосы на опущенной голове развеваются на ветру.

Одна часть Катрины готова была тут же наброситься на этого типа и потребовать объяснений, почему он ее преследует. Но другая предпочла бы улизнуть через черный ход. В итоге девушка так и осталась стоять на месте, терзаемая сомнениями. Преследует? Да нет, она перегибает палку. Если парень и вправду псих, который всю ночь напролет зачем-то выискивал ее, как он смог ее найти? Ведь она сказала ему, что живет на озере Уэнатчи, а не в Ливенворте. Да она и не упоминала название городка, это точно. И уж тем более не проболталась о своей работе здесь.

Что же тогда он тут делает?

Напрашивался один-единственный ответ: этот парень здесь живет. Не в Пешастине, не в Драйдене, не в каком-нибудь другом близлежащем городке, а именно в Ливенворте. Черт! Может, они даже соседи!

— Милочка, с вами все в порядке? — забеспокоилась продавщица.

Катрина рассеянно кивнула и вышла из магазина. На улице она посмотрела в ту сторону, куда направлялся наглый автостопщик. Зак, так его, кажется, зовут. Но на улице не было никого, кроме молодой мамаши с коляской и мужчины средних лет, который вешал вывеску над дверями магазина. А самого парня и след простыл. Наверное, свернул на боковую улочку.

Помешкав, девушка направилась к дому. Небо, прошлой ночью основательно выскобленное бурей, было не по-сентябрьски голубым. Зато об осени напоминал ветер, пронизывающий и холодный. А вдали, за пестрыми витринами лавок, величественно вздымались заснеженные вершины Северных Каскадных гор.

При первой же возможности Катрина свернула с Фронт-стрит. Вопреки собственным недавним разумным доводам, ей не удавалось избавиться от ощущения, что Зак все-таки следит за ней и ныряет за изгороди или мусорные баки всякий раз, когда она оглядывается через плечо.

Арендованный ею дом на Уилер-стрит представлял собой довольно милое старомодное строение из красного кирпича, с белыми ставнями и соответствующей отделкой. Расположенный на большом участке в сорок соток, он значительно отстоял от дороги и был едва виден за ветвями двух массивных дугласовых пихт и орегонской сосны. Трава во дворе вымахала чуть ли не до колена, а цветник зачах. Единственное, над чем так и не смог взять верх обвивший весь фасад плющ, — широкое эркерное окно. Ничего: немного труда — и будет не дом, а картинка!

По мощеной дорожке Катрина проследовала к крыльцу, отперла замок, зашла в прихожую и закрыла за собой дверь. Спохватившись, прильнула к окошку. Участок улицы, который удавалось рассмотреть через граненое стекло, был абсолютно пуст.

Девушка задвинула засов и на всякий случай подергала дверь.

Весь остаток дня Катрина распаковывала вещи, разбирала багаж и создавала в доме уют, насколько это было возможно с теми немногочисленными пожитками, что ей удалось запихнуть в хонду. Она развесила по стенам гостиной африканские деревянные маски и подключила к розетке музыкальный центр — правда, его пришлось поставить на пол, поскольку столик еще не привезли. Оглядев просторное помещение, девушка поняла, что даже после доставки остального имущества ей все равно придется кое-что докупить, чтобы заполнить пустое пространство. И этим она займется с удовольствием. В отличие от обыкновенных захолустных городишек, в Ливенворте главная улица являла собой триумф торгового предпринимательства: здесь были модные бутики, шикарные галереи и европейские антикварные лавки со звучными названиями, вроде «Дас Майстерштук» и «Хаус Лихтенштейн».

После депрессии двадцатых-тридцатых годов Великая Северная железнодорожная компания изменила маршрут сообщений, вследствие чего местная лесопилка закрылась, поставив тем самым крест на лесозаготовительной промышленности и низведя Ливенворт до статуса едва ли не города-призрака. Спустя тридцать лет активисты общины разработали план преобразования своей захудалой деревушки в эдакий баварский городок с традиционными фестивалями «Осенний лист» и «Церемония рождественских огней». В результате их стараний Ливенворт приобрел вид средневекового города, ежегодно привлекающего более миллиона туристов.

К пяти часам Катрина основательно проголодалась. Но девушка решила сначала распаковать две последние коробки и уж затем заняться ужином: она собиралась приготовить семгу, которую купила в местном супермаркете. Разрезав скотч на первой коробке, Катрина достала оттуда несколько еще не прочитанных книг в мягкой обложке, папку с недавними чеками за покупки по кредитке, еще пару книг и, наконец, скрепленную резинкой толстую пачку открыток. Они содержали соболезнования, полученные ею после похорон Шона. Все его личные вещи Катрина пожертвовала Армии спасения, после чего избавилась и от остального, имевшего к нему отношение. И лишь несколько сентиментальных безделушек она отдала его родителям. Но вот распрощаться с этими открытками девушка так и не смогла. Катрина понимала, что нужно было жить дальше, однако окончательно стереть из памяти мужчину, с которым собиралась сочетаться узами брака, ей было не под силу.

Во второй коробке оказались ее ноутбук, черный нейлоновый футляр с коллекцией компакт-дисков — Шопен, Моцарт, Чайковский, а также кое-что из джаза и рока, — связка проводов, назначение которых Катрина уже забыла, и цифровой фотоаппарат, давно валявшийся без дела.

Со дна коробки девушка извлекла несколько фотографий в рамках. Сверху лежало ее детское фото: слегка выпученные на сердцевидном личике голубые глазки, заплетенные в косички светлые волосы. Она смотрела на снимок, и в ней поднимались забытые чувства. Катрина вспомнила, как однажды, еще в начальной школе, мальчик из ее класса — его звали Грег, а вот фамилию она не помнила (там было что-то совсем труднопроизносимое), — похвастался японским аниме-журналом, который отец привез ему из деловой поездки в Токио. Одноклассники Катрины, все до одного, сошлись во мнении, что девочки в комиксах похожи на нее, так что весь остаток учебного года ее называли Яприной.

На остальных фотографиях были запечатлены ее близкие друзья и семья. На самом большом снимке, в серебристой рамке, стояли обнявшись родители — счастливые и любящие друг друга. Как и Шон, они тоже оставили ее слишком рано.

За две недели до Рождества, когда Катрина работала в Вашингтонском университете над дипломом по специальности «педагогика», ее вызвали из аудитории к декану, который сообщил, что ранним утром машина ее родителей на федеральном шоссе номер девяносто девять столкнулась с лосем. В результате аварии пассажир и водитель погибли на месте. Живописать подробности декан не стал, однако позже она выяснила, что седан родителей сбил лося с ног, и тушу более чем двухметрового взрослого самца швырнуло на лобовое стекло. Своей тяжестью животное раздавило матери грудную клетку и разорвало жизненно важные органы, у нее также были сломаны шея и позвоночник. Один из отростков на рогах лося пробил отцу сердце, пригвоздив его к сиденью…

Катрина постаралась блокировать эти воспоминания — за последние годы она здорово поднаторела в этом. Лежавший возле камина Бандит решил сменить позицию и растянулся возле хозяйки. Радуясь его компании, девушка погладила пса по голове.

В этот момент тишину дома разорвал звонок старомодного дискового телефона, и Катрина от неожиданности даже подскочила на месте.

Какое-то время девушка продолжала сидеть на полу скрестив ноги. Странно, она еще и не думала о подключении городского номера.

Телефон, однако, продолжал звонить. Да нет, это не по ее душу, быть такого не может! И все же она поднялась на ноги и принялась искать источник звука. Наверное, звонят бывшим хозяевам. Видимо, те забыли отключить обслуживание, и вот теперь с ними пытается связаться какой-нибудь знакомый, который не знал об их отъезде.

Пятый звонок, шестой, седьмой.

Наконец, аппарат обнаружился на пыльной полке возле черного хода. Закрепленный на стене провод вел к розетке у основания стены. Девушка сняла трубку:

— Алло?

Ответа не последовало.

— Я слушаю!

По-прежнему молчание.

Затем послышались короткие гудки — на другом конце линии отключились.

Катрина положила трубку.

На мгновение ее охватил ужас. Первым делом в голову ей пришел зловредный попутчик. Но ведь это чистая паранойя, тут же принялась она себя успокаивать. Даже если тип и заметил ее сегодня — чего уж точно не могло быть, — откуда у него телефонный номер этого дома?

Катрина отправилась было на кухню, чтобы заняться семгой, но вдруг поняла, что есть ей больше не хочется. Вместо этого она принялась созерцать стоящую на кухонной стойке бутылку «Пино нуар» — урожая две тысячи первого года тасманийского виноградника «Панорама», подарок подруги после смерти Шона. Катрина берегла бутылку, но и сама не знала, для чего. Может, для какого-нибудь особого случая.

Впрочем, в ближайшем будущем никаких особых случаев не предвиделось, да и нервы у нее разыгрались, так что она решительно открыла вино и налила половину бокала. Затем вернулась в гостиную и, устроившись с Бандитом в небольшом кресле, включила маленький телевизор, который наряду с креслом и матрасом составлял ту скудную меблировку, что оставили прежние хозяева. Катрина посмотрела серию ситкома, затем переключилась на криминальную программу «Выходные данные», в которой говорилось о сбежавшем особо опасном преступнике, предположительно скрывающемся в Сиэтле.

Однако уже через пятнадцать минут веки девушки налились свинцом, и она погрузилась в сон. Ей ничего не снилось.

Настало утро вторника — первого рабочего дня в школе.

Катрина приехала пораньше, чтобы освоиться на месте и пообщаться с новыми коллегами. Когда она шла от машины к учительской, ей попалась кучка старшеклассников, дымящих сигаретами. Парни принялись настороженно разглядывать ее, гадая, кто она такая. Некоторые из ее прошлых учеников — по крайней мере, из младших классов — заявляли ей, что для учительницы она слишком хорошенькая. Это признание неизменно приводило Катрину в замешательство.

Еще больше любопытных взглядов устремилось на нее в самой школе: ученики, те, что из ранних пташек, уже восседавшие за партами или слонявшиеся по коридорам, с любопытством таращились на нее. В главной учительской пока было безлюдно, и девушка отправилась в отделение английского языка. Некоторое представление о планировке школы у нее имелось, поскольку еще в июне она приезжала сюда на собеседование. От более чем двухчасовой поездки ее вполне мог бы избавить скайп, однако директор школы, похоже, не дружил с новыми технологиями.

В учительской английского отделения оказался лишь один ее коллега — парень по имени Стив. Он любезно посвятил Катрину в таинство пользования кофе-машиной, а затем выложил всю подноготную о проблемных учениках. В четверть восьмого комната начала наполняться остальными преподавателями, с которыми Катрине предстояло познакомиться. Наконец в учительскую заглянула секретарша и попросила девушку пройти в кабинет завуча.

Ее звали Диана Шнелль, Катрина встречалась с ней еще во время июньского собеседования. Это была высокая, лишенная всяких сантиментов женщина на седьмом десятке, неизменно убиравшая волосы в строгий пучок.

— А, здравствуйте, Катрина! — Завуч отвернулась от окна, в которое смотрела, и поманила девушку в свой тесный и сильно загроможденный кабинет. Одну стену комнаты практически полностью занимал шкаф с учебниками, пособиями и массивными скоросшивателями, на остальных были развешаны яркие, нарисованные акриловыми красками картинки учеников младших классов. — Ну как, уже узнали все необходимое?

— Да, мне очень помогли новые коллеги.

— Прекрасно-прекрасно, — отозвалась Диана, давая понять, что подробности ее не интересуют.

Катрина так и стояла в дверях — сесть завуч ей не предложила.

— У меня для вас новость, — продолжила она. — В этом году у нас новый инспектор, который контролирует несколько школ в округе Шелан. Видите ли, он еще молод. — Последней фразой почтенная дама ясно дала понять, что, по ее мнению, ответственные посты в управлении образования молодежь занимать не должна. — В общем, инспектор внес несколько предложений, которые считает… Хотя откуда мне знать, что он там считает. Вам же как новому учителю не помешает посетить на этой неделе уроки некоторых ваших коллег, с тем чтобы получить представление о методике преподавания в нашей школе. Сегодня мы с вами посидим на первых двух уроках. Поскольку вы работаете с девятиклассниками, а у них до десяти собрание, с расписанием накладок не возникнет. Надеюсь, вы не против?

Катрина как раз была против, с ее-то почти восемью годами преподавательского стажа. Более того, свободное до занятий время она предпочла бы потратить на изучение программы предстоящих уроков. Тем не менее возражать девушка не стала. В преподавательском процессе от подобной бюрократии все равно никуда не денешься — легче с ней смириться, чем поднимать шум. Так что Катрина приняла предложение завуча и вместе с ней отправилась на урок истории, который вела миссис Хортон. Та любезно согласилась на просьбу Дианы поприсутствовать на ее уроке, однако от Катрины не укрылось, что их внезапный визит вызвал у преподавателя некоторое беспокойство — и не без оснований, как весьма скоро выяснилось. Для первого учебного дня после летних каникул миссис Хортон не удосужилась составить план лекции, ограничившись лишь общим обзором материала, который классу предстояло изучать в первом полугодии.

Как бы то ни было, Диана настрочила с полстраницы замечаний. Когда она изливала свои мысли на бумагу, миссис Хортон бросила на Катрину взгляд, в котором явственно читалось: «Привыкай».

Девушка и сама задавалась вопросом, что стало причиной для этих внезапных визитов: желание завуча помочь ей освоиться в новой школе, или же та использовала ее как предлог для проверки кое-кого из учителей?

В двадцать минут девятого раздался звонок, и Катрина с Дианой отправились на поиски следующей жертвы. На втором академическом часе завуч, постучавшись лишь для видимости, распахнула дверь класса и, объяснив цель посещения, представила спутницу.

И тут Катрина буквально лишилась дара речи. Да и преподаватель, к которому нагрянули с проверкой, был изумлен не меньше ее.

Им оказался тот самый автостопщик-грубиян.

Диана, как показалось девушке, заметила неловкость обоих, однако устремленные на них двадцать пар глаз удержали ее от возможных расспросов. Завуч махнула рукой Катрине, и вместе они уселись за одной из последних парт.

Зак — или мистер Маршалл, как его только что представили, — оправился от потрясения, вызванного неожиданной встречей, и приступил к перекличке:

— Линдси?

— Здесь.

— Джейкоб?

— Здесь.

— Джон?

— Здесь.

Высматривая отзывавшихся учеников, он несколько раз бросал взгляд на Катрину и неизменно приходил в секундное замешательство, после чего вновь возобновлял перекличку. Девушка гадала, обратила ли Диана внимание на эти его взгляды украдкой. Напряжение ее возрастало. И как же ей объяснить все это завучу? Сказать правду? Признаться, что один из ее учителей — мерзкий выпивоха, чье поведение не оставляло у нее никаких сомнений в его намерениях…

И в каких же намерениях? Изнасиловать ее?

Нет. Катрина помнила его взгляд, когда она закричала на него в машине. Перед ней сидел хамоватый и озабоченный тип, но никак не насильник.

Тем не менее он приставал к ней, и обсудить это определенно стоило.

Когда Зак наконец начал урок, Катрина вдруг вспомнила об одном случае. Она тогда училась на первом курсе Вашингтонского университета и жила в университетском городке, в студенческом общежитии. Каждая комната там была оснащена современными замками, открывающимися исключительно магнитными картами-ключами. Но у каждого ответственного по этажу имелся мастер-ключ на случай чрезвычайной ситуации или потери студентом своей карты. И вот однажды ночью ответственный по второму этажу восточного крыла Чарли Ривер, за чрезмерную полноту и пристрастие к травке более известный как Пухляш или Косяк, воспользовался вверенным ему мастер-ключом и проник в комнату симпатичной умницы Сьюзи Лиммик. Для чего? Да кто ж его знает. Возможно, Чарли искренне полагал, что, ворвавшись к спящей в лифчике и трусиках девушке, вызовет у нее романтические чувства. На его беду, представление Сьюзи о романтике отличалось от его собственного. Она закатила истерику, устроив грандиозную сцену с громкими воплями и обвинениями. Из дверей остальных комнат начали выглядывать разбуженные шумом студенты, а уж домыслов и сплетен после этого хватило бы на целый год. Через некоторое время расследованием происшествия занялось университетское руководство. Пухляш оправдывался, будто перепутал комнату и на самом деле хотел лишь позаимствовать у приятеля видеоигру. Все обвинения с него были сняты. Хотя в объяснения Чарли никто не поверил, этот парень обладал куда большей популярностью, нежели Сьюзи, и в итоге саму жертву затравили за доносительство.

Достопамятный опыт навел Катрину на подозрения, что, если слухи о ее встрече с Заком на ночном шоссе распространятся по школе и, как обычно, примут форму бесконечной притчи «он-сказал-она-сказала», ее недавний попутчик как раз и окажется на месте Пухляша-Косяка, в то время как ей достанется роль Сьюзи Лиммик. Да, это определенно не то начало учебного года, о котором она мечтала. Так что пока стоит помалкивать о произошедшем, а затем поговорить с Заком наедине и попытаться замять эту историю. Приняв решение, девушка наконец смогла сосредоточиться на уроке.

Присев на угол учительского стола, Зак поинтересовался у учеников, что им известно о философии. Отрешенное выражение на большинстве лиц ясно давало понять, что эта область человеческого знания им практически неизвестна. Надо признать, парень и вправду выглядел привлекательно, с темными растрепанными волосами и карими глазами. В оценке его возраста Катрина тоже, похоже, не ошиблась: двадцать с небольшим — из чего следовало, что педагогический колледж он окончил лишь год-два назад.

Пятьдесят минут тянулись ужасно долго. Вряд ли можно было назвать этот урок «вдохновенным», однако подготовился к нему Зак лучше, чем миссис Хортон. Даже в листке Дианы замечаний оказалось значительно меньше. Наконец прозвенел звонок, и ученики, вскочив с мест, дружно ринулись к выходу.

Катрина понимала, что их с Заком явное замешательство не укрылось от глаз Дианы, и ждала вопросов завуча. Однако та лишь похвалила парня за интересный урок и жестом призвала девушку следовать за ней, чему Катрина с радостью и подчинилась, почти физически ощущая на своей спине взгляд Зака.

Во время ланча, когда Катрина сидела за своим столом перед компьютером, в дверь заглянула коллега, представившаяся Моникой Робертс. Это была молодая и бойкая девушка с такими большими глазами, словно она беспрестанно чему-то удивлялась. Катрине она сразу понравилась.

— Так вы, значит, и есть та новенькая, о которой столько разговоров, да? — защебетала Моника. — Знаете, вас ждут не дождутся в преподавательской комнате отдыха.

— С удовольствием бы туда наведалась, если бы знала, где она находится.

— Возле библиотеки. Завтра покажу. А сейчас мне нужно бежать. Дежурство в столовой. Я всего лишь хотела рассказать вам про сегодняшний вечер. Ястребиные Глаза ничего не говорила?

— Ястребиные Глаза?

— Ах, так мы называем Диану, завуча. Не заметили? Черные глаза, острый нос и все такое?

— И что же она должна была мне сказать?

— Вообще-то не должна была, я просто подумала, вдруг скажет. Хотя все равно сама она никогда туда не ходит. Мы называем это «вечерней линейкой». Ничего особенного, просто отмечаем начало учебного года небольшими посиделками в пивной. Хотите присоединиться?

В пивные Катрину никогда особо не тянуло, но сейчас она рассудила, что это хорошая возможность сойтись с коллегами поближе.

— Ну конечно, — ответила она. — Что за пивная?

— «Утки и селезни». Это на Фронт-стрит. Времени сбора как такового нет, большинство идут туда сразу же, как освободятся от занятий. Ну, тогда до скорого!

Моника упорхнула, и Катрина вернулась к компьютеру, однако сосредоточиться на новостном сайте, который читала, так и не смогла. Ее беспокоила одна мысль: явится ли на пирушку Зак Маршалл?

В «Утках и селезнях» яблоку негде было упасть, и шум стоял невообразимый. Заведение представляло собой большой зал со стоячими местами и чем-то вроде отгороженной гостиной в глубине. На телевизионных панелях транслировались соревнования, из колонок громыхала музыка. На стене за барной стойкой, где было выставлено более десятка сортов пива, висела доска: «Этот день в истории». Среди списка знаменательных событий на ней значились и парочка имен знаменитостей, чьи дни рождения приходились на сегодняшнюю дату.

Коллег Катрина обнаружила на террасе, откуда открывался прекрасный вид на горы и бурлящую реку Уэнатчи, известную как отличное место для сплавов. Учителя толпились вокруг длинного стола, на котором стояли три кувшина с пивом, две миски с картофелем фри и блюдо с горой чипсов начос со всевозможными добавками. Но кто-то, видимо, заказал еще и гамбургер: на одинокой белой тарелке лежала надкушенная булочка, кусок котлеты и нетронутая зелень.

Девушку без особых церемоний представили коллегам, с которыми она еще не пересекалась в школе, а затем учитель географии по имени Винсент наполнил пустую кружку и вручил ей, пояснив:

— Это «Поросенок-свистун». Надеюсь, вам понравится.

Катрина с благодарностью приняла напиток, а Винсент вернулся к своему собеседнику. Девушка отхлебнула пиво и принялась осматриваться, пытаясь определить, здесь ли Зак, и тут услышала, как кто-то совсем рядом со смешком произносит его имя. Похоже, ее горе-попутчик служит здесь привычным объектом для насмешек. Говорящим оказался учитель музыки по имени Грэм — обладатель огромной копны рыжих волос, закрученных усов и пышных бакенбард.

— В общем, он сходил к барной стойке и вернулся, — вдохновенно продолжал рассказчик. — Мы в это время зависали в салоне, дулись в «Двойного дракона» на игровом автомате. И вот я надираю всем задницу, да и Зак тоже неплохо справляется, и вдруг ни с того ни с сего этот долбаный кретин заблевывает весь автомат! — Грэм снова рассмеялся. — Черт, ну что ты будешь делать! Наверное, сюда его больше не пускают.

— Похоже, анафему с него сняли, — заметила Моника, стоявшая рядом с Грэмом. — Когда я ходила в туалет, видела его за бильярдным столом.

— Готов поспорить, играл он сам с собой, — отозвался учитель музыки. — Кто этого зануду вытерпит!

Катрина извинилась и вернулась в большой зал. Как оказалось, бильярдные столы стояли возле входа, по соседству со столом для аэрохоккея. На эту часть зала она вначале попросту не обратила внимания.

Девушка направилась к столам и обнаружила, что Зак развлекается не игрой в бильярд, а метанием дротиков. Он явно заметил ее приближение, однако виду не подал и продолжал один за другим кидать дротики в пробковую мишень.

Катрина подошла к нему:

— Привет, Зак.

— Привет, — отозвался парень, по-прежнему избегая смотреть на нее.

Я подумала, почему бы нам не переговорить с глазу на глаз.

— За чем же дело стало? — пожал он плечами и метнул очередной дротик.

— Слушайте, — Катрина покосилась на стол учителей, — не знаю, что произошло тогда на шоссе, да мне и дела нет. Давайте просто забудем об этом. Начнем с чистого листа, хорошо?

— С чистого листа, вот как? Хм, даже не знаю.

— Что значит даже не знаете? — нахмурилась девушка.

— С чистого листа… Не так уж это и просто. — Зак бросил еще один дротик.

— Зак, вы издеваетесь? — прошипела Катрина.

— Издеваюсь? — Последний дротик поразил мишень. Пятнадцатый сектор на внутреннем узком круге принес парню сорок пять очков.

— Да вы хоть помните, что произошло в машине?

Парень наконец-то удостоил собеседницу взглядом:

— Помню, что меня выставили из тачки под проливной дождь. Черт, такое не забудешь!

— Вы не выходили, когда я вас просила, да еще попытались прикоснуться ко мне.

— Ничего подобного! Я не пытался.

— Слушайте, как я уже сказала, мне до этого дела нет. Что было, то было. Давайте просто позабудем об этом.

— Я требую извинений, — заявил Зак.

Катрина уставилась на него, не веря своим ушам.

А он наполнил кружку из кувшина — который, судя по всему, методично опустошал в гордом одиночестве — и, не отрывая от девушки глаз, принялся потягивать пиво.

— Вы требуете извинений? — наконец выдавила та.

— За то, что выгнали меня из машины. — С этими словами Зак направился к мишени собирать дротики. В этот момент к соседнему бильярдному столу подошли двое учителей, постарше Катрины, — их имена она уже благополучно забыла — и установили шары в пирамиду.

— Хорошо, — выпалила девушка, когда Зак вернулся. Про себя она решила, что, раз уж ему так необходимы извинения, черт с ним, от нее не убудет. Ей просто хотелось предать забвению ту ночь на шоссе. — Извините, что выгнала вас из машины. Все, вы довольны?

— А теперь произнесите это так, чтоб я поверил в вашу искренность.

— Зак, да перестаньте же! — раздраженно зашептала Катрина. — Это вы… — Она бросила взгляд на учителей за бильярдным столом. Один, с эспаньолкой и в очках, прицеливался кием, низко склонившись над сукном, другой, с пивным брюшком и красным носом, внимательно наблюдал за соперником. Девушка продолжила еще тише: — Это вы должны передо мной извиняться!

— Куда вы поехали, после того как отделались от меня? — проигнорировав ее выпад, осведомился парень. — К озеру Уэнатчи вы ведь не свернули.

Катрина собралась было выложить правду, что живет вовсе не на озере, а здесь, в Ливенворте, однако шальной огонек в глазах Зака вынудил ее отказаться от благого намерения. Этот наглец по-прежнему страшно злился на нее. И если она признается, что просто соврала ему, чтобы выгнать из машины, наверняка выйдет из себя еще больше. Чего доброго, устроит сцену. А этого ей очень и очень не хотелось. Уж точно не здесь и не сейчас, не в окружении отводящих душу новых коллег.

— Я доехала до следующего съезда, — как можно небрежнее бросила Катрина.

— И повернули там обратно? — Зак издал отрывистый смешок. — За идиота меня держите, что ли?

К паре за бильярдным столом присоединился третий — парень в кричащей гавайской рубашке. Насколько помнилось Катрине, он представился учителем химии.

— Говорите потише, — проговорила она.

Зак, однако, и не думал сбавлять обороты:

— Вы всерьез полагаете, что я поверю, будто вы живете на озере Уэнатчи и каждый божий день таскаетесь в такую даль в школу?

Катрина с беспокойством заметила, что в главный зал вошла Моника. Оглядевшись, новая подруга заметила ее, помахала рукой и направилась к ним.

— Послушайте, Зак, — зашептала Катрина, про себя удивляясь, как же быстро она оказалась в роли защищающегося. — Если вас это так волнует, у меня два дома, один у озера, другой здесь, на Уилер-стрит. Теперь-то вы успокоитесь?

— А зачем вам два дома? — Он смотрел на нее с подозрением.

— Хватит об этом.

— Я вижу, зарабатываете вы гораздо больше моего!

— Хватит, я сказала.

Зак пожал плечами и двинулся прочь, как раз когда подоспела Моника.

— Похоже, спасать вас необходимости не возникло, — заметила она, глядя вслед удаляющемуся парню. — Вообще-то, ничего против него не имею. Но вы же слышали Грэма: Зак у нас любитель приложиться. Причем о-очень большой любитель.

Катрина лишь покачала головой. Сказать ей было нечего.

— И о чем вы тут болтали? — полюбопытствовала Моника.

— Да ни о чем, просто поздоровались.

— Ладно, идемте. — Девушка взяла ее под руку. — А то пропустите все веселье.

Они вернулись на террасу, как раз когда официант принес еще два кувшина с пивом. Катрина отхлебнула из своей кружки, немного поклевала совершенно безвкусный картофель фри и попыталась настроиться на беззаботный лад. То и дело она поглядывала на Зака, стоящего у другого конца стола и болтающего с какой-то учительницей.

Интересно, о чем он говорит? О ней? Об их встрече на шоссе? И если да, рассказывает ли правду или же собственную версию произошедшего?

Из раздумий Катрину вывел голос Моники: в городе несколько картинных галерей, не хочет ли она заглянуть в одну из них на выходных? Не подумав, Катрина согласилась. Внимание ее все так же было сосредоточено на дальнем конце стола.

Катрина встала и направилась в туалет, больше для того, чтобы избавиться от чрезмерной взвинченности: ощущение было такое, будто она перепила кофе.

Когда она вернулась, Зак поднялся и принялся стучать по кружке вилкой, привлекая внимание всех собравшихся.

— Тост за нашу новую учительницу, — объявил он и вскинул кружку, расплескав при этом пиво. — За Кэт!

Все тут же начали требовать от Катрины речь, и она неохотно встала, прочистила горло и заговорила:

— Спасибо, Зак. Как вы все знаете, сегодня мой первый день в Каскадской средней школе. И, насколько я могу судить по увиденному, это чудесное место для работы, полное замечательных людей. Уже предвкушаю близкое знакомство с вами и надеюсь на прекрасный учебный год впереди.

Учителя одобрительно закивали и захлопали.

Девушка уже собиралась сесть, как вдруг Зак, по-прежнему нависавший над столом, торжественно возвестил:

— Кстати, Кэт сообщила мне, что у нее есть коттедж на озере. И еще, что она хотела бы устроить там вечеринку, прямо на этих выходных, чтобы познакомиться с нами поближе.

Теперь учителя и вовсе не жалели ладоней: идея вечеринки вызвала всеобщее одобрение.

Катрина метнула на Зака испепеляющий взгляд. Тост оказался коварной ловушкой.

— Вечеринка на озере! — воскликнул Боб, учитель математики. Это был сущий медведь с короткой, аккуратно подстриженной бородой и зычным голосом. — Пожалуй, с этим я справлюсь!

Все разом заговорили, посыпались вопросы и предложения. Катрина только диву давалась, как стремительно начали развиваться события. Однако ей нужно было как-то выкручиваться. Взять и честно во всем признаться? Рассказать, что она брякнула Заку про коттедж у озера только потому, что этот хам до чертиков ее напугал и ей захотелось побыстрее выгнать его из машины? Все были уже навеселе, так что дело вполне может обернуться шуткой. Или, при пессимистичном варианте развития событий, она превратится в Сьюзи Лиммик — затравленную ябеду.

— Вообще-то, — словно бы со стороны услышала девушка собственный голос, — эти выходные не подходят.

— Это почему же? — хмыкнул Зак.

— Потому… — Медленно протекла секунда, за ней так же мучительно потянулась следующая. «Потому что у тебя нет коттеджа. Просто возьми и скажи! Нет у тебя никакого долбаного домика у озера!» — Потому что у меня почти нет мебели, — выдавила она наконец.

— И что с того? — не унимался Зак. — Эй, кого-то волнует, что не на чем будет сидеть?

— Да нет, конечно же, черт побери! — с готовностью отозвался Боб.

— А коттедж далеко, Кэт? — поинтересовалась Моника.

— В получасе езды, — живо подсказал Зак.

— Вся дорога, скорее, час, — осторожно возразила Катрина.

— Я не вожу, — посетовал кто-то.

— Я тоже.

— И я, если пью!

— Как насчет такси?

— Дороговато выйдет.

И как раз когда Катрина обрела было надежду, с рациональным предложением выступил Зак:

— Можно договориться с Лэнсом, чтобы отвез нас на школьном автобусе. Скинемся баксов по пять — должно покрыть все затраты.

Ажиотаж вспыхнул с новой силой, одна за другой обговаривались детали предстоящей вечеринки.

Настоящий цирк! Сущий кошмар!

Зак поймал взгляд Катрины и торжественно поднял кружку.

Зак продрал глаза. Сплошной мрак. Проспал, что ли? Опоздал на работу? Да нет же, в комнате хоть глаз выколи, и утреннего света не видно за окнами подвала. Он повернул голову к часам: двадцать два часа три минуты.

Парень с силой потер глаза и сел. Комната так и заплясала перед ним. Черт! Оказывается, он спал полностью одетым, даже в куртке и ботинках. Первая мысль: опять перебрал. Вторая: и где же, черт побери, он так наклюкался? А, вспомнил Зак, в «Утках и селезнях». И проторчал там до… Да, до которого часа? Воспоминаний на этот счет у него не сохранилось, помнилось только, что, когда подходил к дому, уже начало темнеть. Следовательно, в отключке он пробыл всего лишь пару часов.

На нетвердых ногах Зак направился в ванную, включил свет и зажмурился от рези в глазах. Потом долго, чуть ли не целую вечность, мочился. Наконец встряхнул и убрал хозяйство, застегнул молнию — и тут же ощутил рвотный позыв в желудке. Сложившись пополам, принялся блевать в унитаз. Зак блевал и блевал, пока в глотке не начало жечь от желудочной кислоты, а глаза не заполнились слезами. Парень сделал глубокий вдох, однако подняться не мог, пока в желудке еще что-то оставалось.

Перед общественными пространствами Зак испытывал страх. Потому-то походы в пивные и прочие заведения превращались для него в марш-бросок на выносливость. Первая паническая атака на него обрушилась, когда в тринадцать лет он посетил фестиваль в сиэтлском Парке мира. Затем приступы последовали один за другим, и в конце концов ему диагностировали агорафобию. Про эту болезнь, редкую, как и гипертрихоз, Зак никогда раньше не слышал. Но вот свалилась же на него эта напасть, которую теперь приходилось носить в себе каждый божий день…

Ага, снова пошло: пиво и картошечка, или что там еще уцелело в желудке — все это изверглось из него фонтаном. Затем какое-то время Зак корчился в бесплодных спазмах, пока не осталась только желчь. Тем не менее ему полегчало. Он прошел на кухню и прополоскал рот водой. Рассеянно оглядел буфет над кухонной стойкой: нечего даже пожевать, по крайней мере, не требующего приготовления. Не то чтобы давал знать о себе голод, просто нужно было чем-то наполнить опустевший желудок, чтобы завтра не выглядеть как зомби. Универсам вроде был еще открыт, так же как и «Макдоналдс» через дорогу от него.

Зак поднялся по лестнице, ведущей в его подвал, взял горный велосипед и покатил по Бёрч-стрит. Ночь выдалась прохладной, иссиня-черное небо усеивали звезды. В который раз он пожалел, что у него нет девушки — простой девушки, которой нравилось бы есть дома и смотреть фильмы по дивиди, чтобы не приходилось так часто выбираться из берлоги, а затем нажираться в стельку, чтобы справиться с фобией.

Ему тут же вспомнилась Кэнди, вот только она не была его девушкой, даже рядом не стояла. Кэнди — стриптизерша, а платить за общество девушки отнюдь не то же самое, что наслаждаться им бесплатно. Работала она в «Радуге» — баре со стрип-клубом, расположенном за чертой города. В прошлый свой визит туда Зак заплатил ей за танец, а потом, как последний идиот, пригласил на свидание. Кэнди отказалась, сказав, что не встречается с клиентами. Явная брехня! Оставшиеся деньги — в том числе и отложенные на такси — Зак спустил на танцы с другими девушками, просто чтобы позлить ее. В общем, вечерок получился дерьмовым, и, словно этого было мало, на обратном пути домой его еще и застал жуткий ливень.

Вот тогда-то Катрина Бёртон его и подобрала.

Лживая сучка!

Может, пребывание в «Утках и селезнях» и осталось для него как в тумане, однако он довольно ясно помнил, что не поверил в байку Катрины про два дома, у озера и в городе. Такая же гнусная ложь, что и отговорка Кэнди насчет свиданий с клиентами. Его что, все за идиота держат?

Зак вспомнил свой тост и как поведал всем про несуществующий коттедж Катрины. Против его ожиданий, девушка как будто не дрогнула. Либо она так упряма, либо все-таки не соврала насчет двух жилищ. А где, она сказала, ее дом в городе? На Уилер-стрит?

Хм, а не поиграть ли ему в детектива и не наведаться ли к ней? Коли она может позволить себе летний коттедж на озере Уэнатчи, то в Ливенворте у нее наверняка тоже что-то шикарное.

Парень резко развернулся и помчал в обратную сторону: Уилер-стрит находилась на западе, практически на противоположном от «Макдоналдса» конце города. Через пять минут Зак уже катал по ее улице. Дома здесь располагались обособленно друг от друга. Почти все окна были темными, лишь кое-где из-за штор просачивалось мерцание телевизора.

Зак ехал, пока не уткнулся в тупик с фермой. По пути ни на одной из подъездных дорожек к домам он не приметил «Хонду Цивик» Катрины, и подозрения его усилились.

Неужто она и насчет городского адреса соврала? Вот только зачем? Если только, конечно, она не патологическая лгунья.

Парень покатил обратно и где-то посередине улицы все-таки обнаружил машину. Хонда стояла в самом конце длинной подъездной дорожки, частично прикрытая ветвями огромной сосны, так что не удивительно, что сначала Зак ее пропустил. Жилище Катрины представляло собой одноэтажный дом довольно скромных размеров. Из-за темноты сказать точно было нельзя, однако состояние его казалось далеким от идеального.

Не какая-то халупа, разумеется, но и ничего выдающегося.

Зак стоял, обдумывая увиденное, как вдруг в гостиной дома вспыхнул свет. Мгновение спустя перед широким эркерным окном прошла Катрина, облаченная во что-то синее.

Толком даже не сообразив, что делает, парень соскочил с велосипеда и пробежал по дорожке, чтобы рассмотреть все поближе. Он спрятался за машиной, откуда комната просматривалась лучше. Возле одной стены высилась гора коробок, но в основном гостиная выглядела пустой.

Девушка снова появилась в окне.

Она прошлась по комнате, как будто что-то выискивала на полу. Синим на ней оказался подвязанный на талии махровый халатик, достаточно открытый на груди, чтобы Зак разглядел многообещающую ложбинку. Наконец Катрина нагнулась и что-то подобрала, затем вышла в прихожую и выключила свет.

Несколько мгновений парень стоял неподвижно, словно решая, что делать дальше. В его голове промелькнули такие определения из юридического словаря, как «незаконное проникновение в чужие владения» и «тайное преследование», но Зак предпочел не задерживаться на них, и его мысли потекли в противоположном направлении.

Парень бросился через лужайку, пригнулся под эркерным окном и свернул за угол. Здесь оказалось еще темнее, что, впрочем, было ему только на руку. Он прокрался вдоль увитой плющом стены. Его переполняли одновременно страх и возбуждение. Звук шагов полностью тонул в мягкой траве. Но вот стена закончилась, и Зак выглянул за угол. Из маленького окошка лился желтый свет, и он уже двинулся было к нему, но свет вдруг погас, и дом погрузился во тьму.

Это разом привело парня в чувство, словно он получил пощечину. Зак заморгал, ощущая себя сомнамбулой, внезапно пробудившейся посреди соседской кухни. Сердце заходилось в груди, пот катил градом.

Он быстро вернулся к велосипеду и помчал домой.

Катрина проснулась в шесть утра и почти сразу вспомнила события прошлого вечера. Зак! Чертов автостопщик! Перед ней живо предстала сцена, когда он объявлял собравшимся учителям, что у нее есть коттедж на озере и в эти выходные она намерена устроить там вечеринку. Тогда все принялись галдеть и наперебой строить планы. А она стояла как дура и молчала, не зная, какую придумать отговорку, чтобы остановить этот растущий снежный ком.

Катрина приняла душ, оделась, позавтракала и с тяжелым сердцем отправилась на машине в Каскадскую школу. На протяжении всего пути ее не оставляло тревожное предчувствие, что все учителя только и будут говорить об обещанной вечеринке. Но нет, ничего подобного. Как раз наоборот: «Уток и селезней» никто даже словом не упомянул.

Когда на большой перемене Катрина зашла в комнату отдыха для учителей — на поверку оказавшейся довольно спартанской, меблированной в основном пластиковыми столами и креслами, — она почти не сомневалась, что Моника или Боб поднимут тему предстоящего кутежа. Однако разговоры в основном крутились вокруг проблемных учеников да школьной столовой: коллег весьма волновало качество местных обедов. Меню ланча в тот день состояло из порции лазаньи, зеленой фасоли, консервированных фруктов, овощей и подливы.

Похоже, в этом педагогическом коллективе действовало негласное правило: то, что происходило вне школы, вне школы и должно оставаться. Что ж, Катрину это устраивало.

В два часа, когда уроки закончились, она отправилась на стоянку, обдумывая идею по пути домой заехать в итальянский ресторанчик, что недавно попался ей на глаза, и купить там на обед пиццу. Девушка уже собиралась сесть в машину, но тут заметила Зака, который катил велосипед.

— Привет, Зак, — окликнула его Катрина. — Голова утром не болела?

— У меня не бывает похмелья, — раздраженно ответил парень, словно сегодня ему пришлось отвечать на этот вопрос уже несколько раз. Порыв ветра взъерошил его волосы, и быстрым движением он откинул их с глаз. Катрина отметила про себя, что некоторые ее ученики делают так же лишите напоминание о том, что этот парень не так давно вышел из юного возраста. Зак уже собрался продолжить путь, но Катрина снова окликнула ею:

— Эй, не торопитесь.

Он остановился:

— В чем дело?

Оглядевшись по сторонам, она спросила:

— Не желаете объяснить свой вчерашний тост?

— Просто тост, — только и пожал плечами Зак. — Кстати, я тут с утра кое с кем переговорил. Насчет выходных все остается в силе.

Катрина так и застыла:

— Что значит «в силе»?

— Вечеринка.

— Черт, Зак! Да что с вами такое? В самом деле!

— Ну, знаете, — развел парень руками, напустив на себя сокрушенный вид, — если вам так не хочется устраивать вечеринку, то не надо было и соглашаться.

— Да ни на что я не соглашалась!

— Нет, соглашались!

— Нет, Зак, не соглашалась, — отрезала Катрина. — Может, вы были слишком пьяны и ничего не помните, но как раз вы-то и предложили, чтобы я провела вечеринку. И это вы всех позвали!

— А вы согласились.

— Нет, и еще раз нет, маленький вы… — Она вовремя удержалась от оскорбления. — Вы подставили меня!

— Послушайте, Кэт, ну чего вы так разволновались. Это же всего лишь вечеринка. Будет весело.

— Это вы послушайте, Зак. — Девушка не сводила с собеседника испепеляющего взгляда. — Никакой вечеринки! Вам понятно?

Парень снова пожал плечами и побрел с велосипедом дальше. Катрина села в машину, оглушительно хлопнув дверцей. Чертыхаясь сквозь зубы, вдавила педаль газа и на безрассудной скорости вывернула на Чамстикское шоссе.

Зак мчал на велосипеде домой — только ветер свистел в ушах. На самом деле вечеринку он сегодня ни с кем и не обсуждал. Брякнул это лишь с тем, чтобы вывести из себя Катрину — и ничуть не пожалел о собственной лжи. Потому что реакция девицы выдала ее с головой. Он прав: нет у нее никакого коттеджа. Она соврала — причем не только ему, но и всем учителям в пивной.

Катрина толкнула дверь строительного магазина, и о ее визите тут же возвестила трель электрического звонка. Девушка сделала пару шагов и остановилась. В подобных местах — как казалось, абсолютно мужских — ей всегда становилось неловко. Она чувствовала себя не в своей тарелке, будто ей позволили находиться здесь лишь из милости, вопреки некоему очевидному запрету. Даже запахи краски, металла и дерева представлялись ей чуждыми. Наверное, подумала Катрина, мужчины испытывают то же самое, сопровождая своих подружек и жен в магазины вроде «Виктория Сикрет».

Она огляделась по сторонам, гадая, где же тут найти гвозди. В отличие от супермаркетов, указатели в проходах здесь напрочь отсутствовали. Слева от нее стояла пара оранжевых газонокосилок «Блэк энд Декер» по сниженной цене — очевидно, их рассчитывали сбыть до первого снега. Прямо перед ней высилась пирамидная стойка с банками краски. Осторожно обойдя стенд, девушка принялась изучать первый открывшийся проход. На полках в два с половиной метра высотой расположились электрические и ручные инструменты и еще какое-то оборудование, смахивающее на кухонную утварь на стероидах. Полки следующего прохода оказались заставлены катушками с проводами и небольшими пластиковыми контейнерами, до краев наполненными гайками, шурупами, гвоздями и огромным разнообразием прочих штучек.

Катрина склонилась над гвоздями, пытаясь подобрать наиболее подходящий размер для развешивания картин и репродукций, и тут кто-то совсем рядом осведомился, не требуется ли ей помощь.

Девушка повернула голову и увидела улыбающегося ей высокого широкоплечего парня. Она поспешно выпрямилась и тоже улыбнулась.

Вместо привычной для продавца аккуратной прически и гладко выбритого лица у этого были собранные в хвост длинные иссиня-черные волосы и темная как минимум двухдневная щетина. Он имел вполне европейскую внешность, но его слегка миндалевидные глаза и широкие скулы указывали на индейские корни. На парне была рубашка с короткими рукавами, которые открывали мощные предплечья в черно-зеленых татуировках.

— Мне нужны гвозди, чтобы повесить картины, — сообщила Катрина спасителю.

— Вы ведь совсем недавно в городе? — осведомился тот.

— Да.

— Так я и думал. Я и сам не очень-то давно здесь живу, но наверняка бы запомнил, повстречайся мне такая красивая девушка.

— Что ж, спасибо на добром слове.

— Гипсокартон?

— Простите?

— Стены, куда вы собрались вешать картины, из гипсокартона?

— Хм… Наверное, да… Да, точно из гипсокартона.

— Идемте со мной. — Продавец провел Катрину через пару проходов и взял со стеллажа полиэтиленовый пакетик с загадочными бронзированными штучками, смахивающими на огромные рыболовные крючки. Он протянул ей упаковку, заверив: — Получше гвоздей будет. Даже не нужно забивать. Просто вдавите его в гипсокартон и прокрутите. Благодаря своей конструкции они переносят вес с дырки на стену и потому выдержат картину практически любых размеров.

Девушка прочла название на этикетке:

— «Обезьяньи крючки».

— Лучшие. — Парень вручил ей еще одну упаковку. — За счет заведения.

— Ох, нет-нет… — Катрина принялась рыться в сумочке в поисках кошелька.

— Будем считать это подарком на новоселье.

Чуть поколебавшись, она все-таки взяла крючки.

Продавец протянул руку:

— Джек Ривз.

— Катрина, — пожала девушка его руку.

— Что ж, приятно познакомиться, Катрина.

— Мне тоже, Джек. — Она указала на пакетики. — Спасибо большое.

— Да не за что.

Она вышла на улицу. Заходящее солнце окрасило небо в пурпурно-аметистовые и рубиново-красные тона. Ветер доносил свежий аромат сосновой хвои. Вдоль главной улицы тянулись дома в стиле викторианской неоготики с декоративным фахверком, фестонной отделкой на островерхих крышах и резными фольклорными образами на балконах. Магазины манили выставленными в витринах щелкунчиками, куклами, пивными кружками с крышкой, музыкальными шкатулками и разнообразными игрушками. Повсюду стояли деревянные ящики и бочки с обилием цветов всевозможных оттенков. Если бы не царящая здесь туристическая атмосфера, можно было бы поверить, что это какой-нибудь средневековый немецкий городок.

Катрина, впрочем, на столь живописную обстановку внимания практически не обращала. Все ее мысли были поглощены исключительно новым знакомым, Джеком Ривзом. Девушка ощущала себя чуть ли не школьницей. Просто невероятно! И не только потому, что она знала его от силы минут пять, но и потому, что ее ни к кому еще так не влекло с самой смерти Шона, с которой минуло два года.

Она оглянулась и различила в отдалении кованый фонарь над дверями строительного магазина, желтым пятном разрывающий сгущающиеся сумерки.

Девушка ускорила шаг. До дома идти минут десять, а в горах ночь наступает быстро.

Усевшись на полу, Катрина вставила в проигрыватель диск с лучшими хитами «Куин», а затем принялась развешивать картины, что привезла с собой из Сиэтла. С рекомендованными Джеком Ривзом «обезьяньими крючками» проблем и вправду не возникло: втыкаешь, поворачиваешь — и вуаля!

Она как раз поправляла только что повешенную на стену картину, когда зазвонил мобильник. После того загадочного звонка, когда на другом конце просто повесили трубку, по телефону с ней связывались впервые. Катрина взглянула на дисплей мобильника: это оказалась ее младшая сестра, Кристал.

Она тут же ответила на вызов:

— Крис!

— Привет, Кэт! О боже, что это, «Куин»?

— И что?

— Отстой, вот что!

Катрина выключила музыку:

— Как дела? Как колледж?

— Да я здесь всего-то третий день.

— А лекции как?

— Думаю, все будет хорошо. Кроме, пожалуй, курса по античной цивилизации. Начинается в девять утра, ассистент преподавателя — просто урод.

— А перенести на попозже нельзя?

— Не, не стыкуется с моим расписанием. Ой, да ну его. Я звоню узнать, как ты насчет компании на эти выходные. Все-таки старый большой дом, незнакомый город. Небось, страшновато одной в горах?

— Выбила только одно очко, — улыбнулась Катрина. — Город и вправду незнакомый, но вот дом маленький. Сплю на матрасе прямо на полу. А вообще, все прекрасно. Не стоит за меня беспокоиться.

— Да я и не беспокоюсь. Просто подумала, что неплохо бы оттянуться. Кроме того, мне не помешало бы куда-нибудь вырваться на выходные. Первый курс — сущий дурдом. Здорово, конечно же, но все равно дурдом.

— Что ж, если тебе не претит спать на полу, приезжай.

— Суббота подойдет?

Катрина задумалась, вспомнив о вечеринке на этих выходных в несуществующем коттедже на озере. А ведь визит Кристал даже очень кстати, решила она. Теперь можно всем объявить, что к ней приезжает сестра и выходные они проводят вместе.

— Кэт? — окликнула ее Кристал.

— Прости, просто задумалась.

— Если время неподходящее…

— Нет-нет, все в порядке. Значит, до субботы?

— Класс! Жду с нетерпением! — Тут в трубке послышались голоса, и сестра затараторила: — Ладно, мне надо бежать. Позвоню тебе в пятницу или в субботу утром, чтобы предупредить, когда прибывает автобус!

Отключив связь, Катрина решила закончить с картинами завтра, а сейчас побаловать себя бокалом подаренного «Пино нуар» — у нее оставалось еще три четверти бутылки. Прихватив роман о страсти кузнеца и аристократки, она направилась в ванную комнату и стала набирать воду в изящную ванну с ножками в форме звериных лап.

В отличие от остальной части жилища, здесь относительно недавно сделали ремонт. По словам риелтора, прежние владельцы снесли стенку между ванной и комнатой для стирки. В результате стиральная машина и сушилка перекочевали в подвал, загроможденный забытыми вещами, похоже, не одного поколения. Катрина наведывалась туда лишь раз, и на куче пыльных коробок заметила номер «Нью-Йорк таймс», датированный двадцатым июля тысяча девятьсот шестьдесят девятого года. Заголовок на первой странице сообщал: «Люди на Луне!»

Девушка добавила в горячую воду две чайные ложки душистого ванильно-липового масла, зажгла несколько свечей и разделась, бросив одежду в корзину в углу. А потом скользнула в ванну, охая и ахая от пробирающего до костей жара. Пригубила слегка терпкое вино, закрыла глаза и неожиданно для себя задумалась о Кристал.

Она жалела, что после гибели родителей не проводила с сестрой больше времени. Хотя это было не так-то просто, потому что Кристал переехала в Спокан к дедушке и бабушке, в то время как Катрина осталась преподавать в Сиэтле. Сестре она часто звонила, навещала при первой же возможности, однако в какой-то момент поведение Кристал начало ее беспокоить. Девочка отдалилась от друзей, практически перестала следить за собой. Катрина надеялась, что колледж развеет хандру, в которой сестра пребывала уже несколько лет, вот только ее просьба наведаться в Ливенворт буквально через несколько дней после начала учебы настораживала. Ей нужно развлекаться, встречаться с людьми, а не сбегать к старшей сестре в затерянный в горах городок.

Решив серьезно поговорить с Кристал на выходных, Катрина немного успокоилась и глотнула еще вина. Она взглянула на себя в зеркало: собранные в небрежный пучок на макушке волосы, раскрасневшиеся от жары щеки. Пожалуй, для двадцати девяти очень и очень неплохо. Вот только в мире за стенами этой ванной молодость почитается больше зрелости, не говоря уж о старости, а она моложе, увы, не становится. За те шесть лет, что она была с Шоном, ей не приходилось задумываться о возрасте. Однако теперь, в одиночестве, мысли о неумолимо приближающейся дате истечения «срока годности» посещали ее все чаще.

Катрина отставила бокал. Взгляд ее переместился на отражение черного прямоугольника окна, расположенного на стене позади нее. Для ванной вообще-то оно было великовато, да к тому же с самым обычным стеклом, а не из стеклоблоков или же чего-то в этом роде, что не позволило бы нарушить уединение в подобном месте. Рано или поздно его придется завесить шторой, размышляла девушка, но особой спешки в этом нет, учитывая отсутствие поблизости соседей.

Не удосужившись вытереть мокрые руки, она взяла книжку и начала читать.

По черному небу плыла круглая луна. Огромный желтый глаз следил за Заком, когда тот достал из кармана шапочку и натянул ее до самых глаз. Парень плотнее прижался к хонде Катрины. Сердце его готово было выпрыгнуть из грудной клетки. Зак не отрывал взгляда от ярко освещенного эркерного окна.

Ему не верилось, что он снова здесь и что собирается осуществить задуманное. Зак понимал, что должен остановиться и вернуться домой. Но он не мог.

И пусть он больной ублюдок! Плевать! Ему хотелось увидеть Катрину обнаженной.

Однако минуты шли, а девушка так и не появлялась у окна. Его беспокойство росло. Опять он ее упустит!

Еще немного — и дом погрузится в темноту…

«Ну тогда действуй! Пошел! Сейчас!»

Зак метнулся от машины, пересек лужайку, стараясь держаться под заслоняющими небо густыми ветвями. У стены, которую он обошел прошлой ночью, Зак задержался: в одном из окон на этот раз горел свет. Парень остановился перед ним. Какое-то мгновение он не решался подойти и заглянуть внутрь — а вдруг Катрина его заметит?

Чушь какая! Ну какой же нормальный человек будет сидеть возле окна и таращиться в темноту? Но даже если хозяйка случайно и посмотрит в окно, то из-за включенного внутри света увидит только собственное отражение.

И Зак заглянул внутрь.

Это оказалась спальня. У стены один на другом лежали два нейлоновых чемодана. На паркетном полу стояли графин с водой и пустой стакан. В углу кучей была свалена одежда. Единственным доказательством того, что в доме обосновался законный жилец, а не какой-то сквоттер, служил аккуратно заправленный матрас, заваленный цветастыми подушками.

Зак продолжил двигаться вдоль стены и, дойдя до угла, осторожно выглянул из-за него: на задней стене дома светилось еще два окошка.

Парень прокрался к ближайшему из них. Ванная. В ней горело несколько свечей, и язычки их пламени отбрасывали дрожащие тени на бежевый кафель. Катрина лежала в ванне, до шеи скрытая пеной, и читала книгу. Голова ее покоилась на бортике напротив кранов.

И хотя никаких захватывающих видов Заку пока не открылось, он мгновенно возбудился и стал с предвкушением ожидать, когда девушка сменит позу и в расступившейся пене что-нибудь да покажется.

С пару минут ничего захватывающего не происходило, но неожиданно парень осознал какую-то неестественность зрелища. Через мгновение Зак понял, в чем была странность: на самом деле он смотрел не на саму ванну, а на ее отражение в зеркале. Следовательно, Катрина находилась непосредственно за стеной, и разделял их только слой кирпичей.

Девушка меж тем перегнулась через бортик ванны, положила книгу и взяла бокал с красным вином. В колышущейся воде обнажились ее груди — круглые и полные, со светло-розовыми сосками.

Зак так и прильнул к стеклу и уставился на бедра Катрины, где как раз многообещающе оседала пена.

Девушка допила остатки вина, и какое-то время задумчиво вертела бокал перед собой. А затем вдруг резко поднялась, так что со спины хлынули потоки воды.

От неожиданности парень отскочил, и под ногой у него что-то хрустнуло. В тишине ночи звук прозвучал подобно выстрелу.

В окне появилось лицо Катрины — ив следующее мгновение она зашлась криком.

А Зак уже бежал. Обогнув угол дома, парень сломя голову помчался к дороге. Не успел он пересечь лужайку, как совсем близко залаяла собака. Не сбавляя скорости, парень оглянулся. По тротуару, недалеко от подъездной дорожки, ведущей к дому Катрины, шел мужчина с черно-белой псиной. Собака с воодушевлением принялась рваться с поводка.

— Эй! — крикнул прохожий.

Зак схватил велосипед, который оставил у дерева, запрыгнул на него и принялся с бешеной скоростью крутить педали. Он услышал сзади топот и лай, на этот раз еще ближе. Его преследовали.

Парень поднажал, с ужасом ожидая, что в любой миг на его лодыжке сомкнутся собачьи челюсти.

К счастью, этого не произошло. Шаги и лай постепенно стихли, и теперь Зак слышал только стук собственного сердца.

Зак сорвал с головы шапочку и запихнул ее в карман. Ветер хлестал в лицо, и капельки пота на лбу, казалось, превращались в кусочки льда. На Бёрч-стрит он наконец-то замедлился и вскоре подкатил к своему дому — обшитому досками ветхому строению с островерхой крышей. Спустив велосипед по лестнице черного входа, Зак бросил его в углу.

На протяжении всего этого времени парень лихорадочно соображал, с помощью каких улик криминалисты, в этих своих специальных комбинезонах, в которых обследуют место преступления, смогут доказать его ночное злодеяние.

Он снял пуловер, брюки и кроссовки и запихал одежду в зеленый мусорный мешок, который сунул в тумбу под кухонной раковиной. Первым же делом завтра утром он избавится от них надежным способом. Затем Зак принял душ, не столько для того, чтобы смыть какие-либо улики, а чтобы прийти в себя. Когда он вытерся полотенцем и оделся, то чувствовал себя уже гораздо спокойнее.

На кухне, пока закипала вода для кофе, Зак и вовсе решил, что перегибает палку с мерами предосторожности. Не будет никакая команда криминалистов прочесывать дом Катрины. Это же Ливенворт, а не Майами. И он никого не убил. Просто заглянул в чертово окно.

И все же ситуация складывалась прескверная. Он гребаный вуайерист. Может, по сравнению с насильником или педофилом это не так страшно, но все равно очень и очень хреново. Работу он потеряет, уж как пить дать. Ведь он, как-никак, преподаватель. Черт, еще и в местные газетенки попадет. Ему уже виделись кричащие заголовки, вроде «Местный учитель подглядывал за коллегой!» или «Ночной соглядатай схвачен на месте преступления!».

Тишину прорезал пронзительный свист. Вода закипела. Зак достал из буфета кружку с изображением Эйфелевой башни, насыпал в нее чайную ложку растворимого кофе и залил кипятком. Затем уселся за стол и еще раз мысленно перебрал все произошедшее, стараясь как можно точнее припомнить реакцию Катрины. Так, на лице у нее отражалось любопытство, словно она ожидала увидеть енота или, скажем, оленя. И когда вместо милой зверушки за окном оказался человек в черном, глаза ее округлились. Потом она закричала. Кажется, всего один раз, хотя уверенности в этом у Зака не было. Воспоминания его постепенно сливались в сплошной непроницаемый туман. Однако важнее всего было вспомнить, промелькнул ли у нее в глазах хоть малейший признак узнавания.

Этого сказать он не мог. Все произошло слишком быстро.

Зак покачал головой.

И о чем он, черт возьми, думал!

В дверь постучали.

Катрина все еще находилась в ванной, успела только завернуться в халат. Она задумалась, кто же это может быть. Уж точно не соседи. Они живут так далеко, что даже выстрела не услышали бы, не то что крик. Неужели соглядатай собственной персоной? Но с чего ему к ней стучаться? Хочет поговорить? Как-то объясниться? Извиниться?

Нет, что за чушь ей лезет в голову. Да и не важно, кто там к ней ломится. Нужно звонить в полицию.

Девушка взялась за дверную ручку, но замерла в нерешительности. Бандит заходился лаем. Вообще-то он лаял все это время, дошло до нее, просто она не обращала внимания. Вот только сейчас ей показалось, что Бандиту вторит еще одна собака. Катрина прислушалась. Да, точно. Две собаки. Взломщик, насильник, убийца, или кем там еще может быть этот вуайерист, уж точно не потащит с собой собаку на преступление.

Любопытство пересилило страх. Девушка осторожно открыла дверь ванной — ив следующее мгновение ее чуть не сбил с ног Бандит, который кинулся к ней и уперся передними лапами ей в бедра. Утихомирив пса, она направилась в прихожую, забыв о том, что собиралась звонить в полицию.

— Кто там? — крикнула Катрина через дверь. Голос ее прозвучал не так уверенно, как ей хотелось бы.

После секундной заминки послышался голос, в котором явственно различались обеспокоенные нотки:

— Меня зовут Джон Уинторп. Я гулял с собакой и увидел, как кто-то выбегает с вашего двора. Я хотел лишь удостовериться, что все в порядке.

Катрина накинула цепочку, повернула ключ и приоткрыла дверь. На крыльце стоял мужчина среднего возраста, в очках, одетый в серые спортивные брюки и серую толстовку. Того типа, что заглядывал в окно ванной, девушка толком не разглядела, однако визитер точно не был похож на него. Его собака, черно-белый бордер-колли, фыркнула. Бандит снова зашелся лаем.

— Одну секундочку, — отозвалась Катрина. Она скинула цепочку и открыла дверь пошире. А потом схватила своего пса за ошейник и прикрикнула на него. Бандит заскулил, однако угомонился.

— Вы разглядели того человека? — спросила девушка.

— Рост и сложение запомнил точно. Лицо видел лишь мельком. Вы в порядке? Вид у вас испуганный.

— Я тоже видела этого типа. — Рассказывать о том, что только что произошло, оказалось гораздо сложнее, чем казалось. — Он подглядывал за мной в окно ванной.

— Боже мой! Вы позвонили в полицию?

— Как раз собиралась. Я… Мне нужно было прийти в себя.

— Да-да, конечно. — Джон Уинторп погладил свою собаку. — Послушайте, если хотите, мы с Молсоном подождем снаружи, покараулим до приезда полиции.

— Спасибо большое, но, думаю, в этом нет необходимости.

— Они наверняка захотят и меня допросить.

А ведь он прав, подумала Катрина. Скорее всего, Уинторп разглядел вуайериста лучше ее.

— Что ж, если вы не против подождать…

— Да нет, конечно же. Мы прямо здесь будем. Только свистните.

Катрина распахнула дверь и отступила назад:

— Почему бы вам не войти? Молсон тоже пускай подождет у меня.

Словно бы в знак признательности бордер-колли переступил через порог и обнюхал ноги девушки. Бандит опять заскулил, требуя свободы, и Катрина отпустила ошейник, чтобы боксер познакомился с новым другом. Оба пса немедленно затеяли церемониальный собачий хоровод.

— Присаживайтесь, пожалуйста. Хотя кресло у меня только одно.

— Спасибо, я постою.

Катрина принесла из спальни мобильник, набрала девять-один-один и рассказала диспетчеру о том, что произошло. Женщина выяснила ее адрес и номер телефона для связи, затем задала пару вопросов. Имело ли место преступление? Разглядела ли Катрина подозреваемого? Наконец, сообщила, что скоро к ней прибудет полицейский, чтобы принять у нее заявление, и отключила связь.

— Пришлют кого-нибудь? — поинтересовался Джон.

— Да, прямо сейчас.

И действительно, менее чем через пять минут на подъездную дорожку свернула патрульная машина. Катрина распахнула дверь, прежде чем полицейский — дородный мужчина с черными глазами и тонкими губами — поднялся по ступенькам крыльца. Он представился констеблем Мюрреем. Девушка пригласила его внутрь и в очередной раз пересказала свою историю. Полицейский попросил проводить его в ванную. Катрина включила там свет и задула все еще горевшие свечи.

— Итак, вы утверждаете, что находились в ванне, когда услышали какой-то шум… — Мюррей сверился с записями в своем потрепанном блокноте. — Тогда вы обернулись и увидели, что на вас кто-то смотрит?

— Да, — подтвердила девушка.

Констебль присел на корточки возле ванны и задрал голову к окну, после чего заметил:

— Под таким углом выглянуть наружу довольно затруднительно.

— Я стояла.

— Но вы принимали ванну?

— Да, как раз собиралась выйти.

— И тогда-то шум и услышали?

— Мне кажется, он наступил на пластмассовый цветочный горшок. На днях я видела несколько за домом.

Мюррей обратился к Джону Уинторпу, стоявшему в дверях ванной:

— Значит, вы описываете его как высокого и тощего. Что-нибудь еще?

— На нем был черный пуловер и черные брюки.

— Лицо?

— Нет, не разглядел, — удрученно покачал головой мужчина.

— А как насчет отпечатков ног? — осенило Катрину. — Он ведь наверняка их оставил.

— Это не убийство, мисс Бёртон, — только и ответил констебль.

— А подобное здесь уже происходило?

— Нет, не припомню. В последнее время уж точно. — Мюррей сунул блокнот в подсумок на ремне и водрузил на голову фуражку, которую все это время держал под мышкой.

— И это все? — изумилась девушка.

— Я проедусь по району, вдруг замечу кого-то отвечающего описанию, что предоставили вы и мистер Уинторп.

— А если вы его не найдете?

— К сожалению, мисс Бёртон, в данном случае я мало что могу сделать. Без точного опознания…

— Ну а если он вернется?

— Не вернется. Подобные типы, развратники, только острых ощущений и ищут. А раз его заметили, уже не вернется.

— Но наверняка вы этого не знаете.

— Не знаю, но таково мое профессиональное мнение. — Мюррей прошел в гостиную и кивнул на окно: — Что бы я вам посоветовал, так это повесить шторы.

— Я так и сделаю. Завтра же.

— Что ж, спокойной ночи, мисс Бёртон. Мистер Уинторп.

Попрощавшись, констебль Мюррей удалился. Катрина и Джон остались в гостиной. Они услышали, как полицейский спустился по ступенькам крыльца, затем хлопнула дверца автомобиля и включился двигатель.

— «Служить и защищать», — пробормотала Катрина, вспомнив полицейский девиз.

— Знаете, — отозвался Джон, — я каждый вечер гуляю с Молсоном примерно в это же время. Буду приглядывать за вашим домом. Это хоть что-то. А сегодня на ночь обязательно запритесь.

Девушка кивнула, чувствуя себя совершенно разбитой и опустошенной. На нее внезапно навалилась вся тяжесть событий последних дней. Она поблагодарила Джона за участие и проводила его. Потом обошла весь дом и убедилась, что все окна заперты. Наконец, с помощью «обезьяньих крючков» завесила окно в спальне простынями со своей постели.

Интересно, подумала Катрина, что сказал бы Джек Ривз, узнай он, для чего пригодились рекомендованные им приспособления.

Она надела пижаму, выключила свет и легла на матрас. Дом погрузился в тишину, однако прошло довольно много времени, прежде чем девушка провалилась в беспокойный сон.

— Зак? — позвала Катрина, заглянув в класс преподавателя философии. — Мне нужно вам кое-что сказать.

Он сидел за учительским столом с миской лапши быстрого приготовления, из которой, словно антенны, торчали палочки для еды. Против обыкновения, одет он был в пиджак с галстуком, но все равно выглядел слишком молодо для преподавателя средней школы.

— Да? — нахмурился он.

— Насчет вечеринки. Вчера мне позвонила сестра. Она приедет ко мне на выходные. Хочу показать ей город, так что я не смогу пригласить коллег. А раз вы в курсе, кто собирался на вечеринку, мне бы хотелось, чтобы вы всех предупредили.

— Э-э, я…

— Спасибо, — перебила его Катрина и исчезла.

После занятий она села в машину и выехала со школьной парковки, помахав на прощанье другим учителям.

На подъезде к центру города Катрина обнаружила, что ее ладони на руле стали влажными, а живот свело от нервного напряжения. В планах у нее значилась покупка в строительном магазине каких-нибудь штор или жалюзи, но думать она могла только о Джеке Ривзе. Интересно, работает ли он сегодня? Девушка попыталась убедить себя, что новая встреча с Джеком не бог весть какое событие. Будет работать — хорошо, а нет — ничего страшного. Экая важность!

Вот только важность как раз была нешуточной, тут уж ничего не попишешь. Она думала о парне весь день.

Когда Катрина подъезжала к магазину, ее вдруг охватило искушение проехать мимо и поискать в городе другое место, где продаются шторы. Не глупи, осадила она себя и припарковалась у тротуара. Проверив свой макияж в зеркале заднего вида, она вышла наружу и направилась к магазину. Ее отделяло от него еще добрых тридцать метров, когда из-за угла в дальнем конце квартала появился Джек собственной персоной. Но он как будто не замечал Катрину, что-то выглядывая в парке на другой стороне улицы.

Расстояние между ними стремительно сокращалось. А затем, к немалому удивлению девушки, он прошел мимо строительного магазина.

— Джек? — окликнула Катрина, когда до него оставалась лишь пара метров.

Только тогда он ее и заметил. В первое мгновение ей показалось, что Джек ее не узнал, но он улыбнулся и сказал:

— А, привет! Крючки, верно?

— Именно!

— Ну и как они?

Девушка вспомнила висящие на окнах простыни, которые она закрепила этими самыми крючками.

— Сама безупречность! — Она взглянула на дверь магазина у него за спиной. — Вы сегодня не работаете?

— Ах да… Нет, не работаю… Э-э, по правде говоря, я вообще там не работаю. Это магазин Лероя. Ему нужно было отлучиться на пару минут, и он попросил меня присмотреть за товаром.

— Но вы же дали мне…

— Вот об этом не беспокойтесь. Я заплатил за крючки, когда Лерой вернулся. — Джек махнул рукой, давая понять, что вопрос с покупкой закрыт. — А я как раз направляюсь выпить кофе. Не хотите составить мне компанию?

— Я, хм…

— Да нет проблем, конечно же. Вы же меня не знаете.

— Нет, дело не в этом. Просто мне нужно купить шторы.

— Знаете что? Давайте выпьем кофе, а потом я помогу вам выбрать шторы. И уговорю Лероя на скидку.

— Что ж… Хорошо!

— Тогда нам туда, — объявил Джек, слегка коснувшись ее поясницы. Рука его задержалась на спине девушки не дольше секунды, лишь для того, чтобы направить ее в нужную сторону, однако по позвоночнику Катрины словно пробежал разряд тока.

Парень привел ее в кафе «Моцарт», где на втором этаже был обустроен люксовый зал. Пару проводили к двум изящным креслам перед камином, где горел огонь. Заказав латте, они завели ни к чему не обязывающий разговор. Так как они совсем недавно познакомились, девушка опасалась, что он будет натянутым, с массой неловких пауз. Но Джек вел себя непринужденно и за словом в карман не лез, поэтому Катрине совсем скоро стало казаться, что она болтает со старым приятелем. А потом он сообщил неожиданную новость: оказалось, Джек в Ливенворте не живет, а лишь остановился на время.

— И когда думаете уезжать? — поинтересовалась девушка.

— Пока не знаю, — беспечно пожал он плечами. — Слушайте, а какие у вас планы на ужин? Не пробовали еще настоящую баварскую кухню?

— Нет, не довелось, — призналась Катрина.

— Есть тут одно местечко, на этой же улице. Вам точно понравится!

Она взглянула на часы. Уже был шестой час — они с Джеком пили кофе больше двух часов!

— Пожалуй, я чересчур тороплю события, — отреагировал Джек. — Что ж, отложим на будущее. Пойдемте выбирать шторы.

— Вовсе нет… Я… Ужин звучит вполне неплохо.

После очаровательного старого кафе «Моцарт» Катрина ожидала увидеть уютный ресторан, где ужинают при свечах за уютными столиками на двоих. Однако заведение «У короля Людвига» оказалось довольно приземленным и, скорее, семейно-ориентированным. Стены здесь украшали фрески и гобелены ручной работы; посетители отводили душу на танцполе, и повсюду носились обезумевшие дети.

Выбор блюд девушка оставила на усмотрение своего спутника. В результате ей принесли румяную свиную отбивную с красным картофелем, а ему — утку со сливовым соусом. Пиво оказалось крепким, и весьма скоро Катрина слегка захмелела — по-видимому, именно поэтому-то она позволила Джеку отвести себя на танцпол и закружить под выводимые аккордеонистом немецкие мелодии.

Когда они вернулись за столик, Джек произнес:

— Gemütlichkeit[1]. — Затем поднял бокал: — За приятное времяпрепровождение!

— Знаете немецкий? — Девушка чокнулась с ним.

— Да это на меню написано.

Джек подозвал официантку — девушку в традиционном дирндле[2] и с двумя косами, прямо как у Златовласки из сказки, — и заказал на десерт яблочный штрудель.

— Мне и правда хорошо, — признался он Катрине после ухода официантки. — С вами приятно общаться.

— Мне тоже приятно.

— Ну и как вам Ливенворт?

Она чуть было не сказала, что здесь просто замечательно, но вдруг передумала:

— По правде говоря, началось все не очень здорово.

— Однажды в темную бурную ночь… — с выражением произнес парень.

— Забавно, что вы упомянули это клише. — Катрина на секунду задумалась, уместно ли сейчас вспоминать историю с Заком, но в итоге решила: почему бы и нет. С Джеком интересно, он хороший слушатель — и, самое главное, не учитель. Пожалуй, стоит немного облегчить душу. — Я и вправду прибыла в Ливенворт в темную и бурную ночь. Я ехала по шоссе номер два, когда на обочине появился этот автостопщик. В юности я и сама путешествовала автостопом, но вот подбирать кого-то мне не приходилось. Тогда дождь лил как из ведра, а кругом сплошной лес — вот и пожалела парня.

— А где именно на шоссе номер два?

— Километров тридцать к западу, где-то так.

— И как он там оказался совсем один?

— В том-то и дело. Я подумала, может, у него сломалась машина. Так парень сам потом объяснил. Да, он сказал, что у него спустило колесо. Только я не видела никаких брошенных машин на обочине.

— Он был пьяный?

— Как вы догадались? — удивилась Катрина.

— Да потому что единственное, что в тех краях открыто в вечернее время, это стрип-клуб. Бьюсь об заклад, ваш путешественник спустил все свои денежки на выпивку и стриптизерш, и ему пришлось топать домой пешком.

Девушка задумалась. Версия Джека и вправду представлялась довольно убедительной. Заку было неловко признаваться в посещении стрип-клуба, вот он и выдумал про спущенное колесо.

— Значит, вы его подбираете, и он оказывается пьяным… — вернул ее Джек к действительности.

— В двух словах, он вел себя неадекватно, и я поняла, что совершила ошибку, и когда парень стал выяснять, куда я еду, мне пришлось сказать, что только до следующего съезда. Это оказалось озеро Уэнатчи. Я наплела ему, что у меня там коттедж. Бывали там?

— На озере? Конечно. Очень красивое место.

— В общем, Зак — так его зовут — не очень-то хотел вылезать из машины. Предлагал где-нибудь выпить и всякое такое. Я, естественно, отказала ему.

Джек нахмурился:

— И?

— Я уже не на шутку испугалась, ну и психанула, только после этого он наконец-то вышел из машины. Ну а теперь самая пикантная деталь: Зак преподает вместе со мной в Каскадской средней школе. Учитель философии.

— Вот это да!

— Я попыталась поговорить с ним. В школе есть традиция, учителя отмечают начало учебного года в пабе. В общем, там я и сказала ему, что хочу, чтобы вся эта история осталась в прошлом, понимаете? Вот только он почему-то не захотел идти мне навстречу и, что гораздо хуже, натворил кое-что… У меня возникли некоторые осложнения.

— Осложнения? — снова нахмурился парень.

— Чувствую себя полной дурой, даже рассказывая об этом.

— Да бросьте.

— Зак произнес тост перед всеми нашими коллегами… Сказал, что у меня есть коттедж на озере и я якобы приглашаю всех туда на эти выходные.

— Надеюсь, вы послали его в задницу… Хм, простите за выражение.

— Надо было… — сокрушенно кивнула Катрина.

— Что, не послали? — удивился Джек.

— Вас же там не было, Джек. Он просто подставил меня. Представьте: передо мной мои новые коллеги, и что я должна им сказать? «Простите, ребята, нет у меня никакого коттеджа, я все наврала» — так, что ли?

— Так вы бы и сказали, что этот мстительный ублюдок, который коротает вечера, засовывая банкноты девочкам в стринги, страшно напугал вас, вот вы и выдумали про коттедж, чтобы выпроводить его из машины.

— Задним-то числом, разумеется, только такое и приходит в голову. Но тогда… Поставьте себя на мое место. Я новый учитель в школе, меня никто не знает. Зато все знают Зака. И в первый же день знакомства обвинять его в… Даже не знаю. — Девушка покачала головой. — Впрочем, все это уже не имеет значения. Вчера мне позвонила сестра. Она приезжает ко мне на эти выходные. Я и рассказала об этом Заку, а потом велела, чтобы он всем передал, что никакой вечеринки не будет.

— Значит, дело улажено?

— Очень надеюсь на это.

Они вышли из ресторана и окунулись в приятную прохладу вечера. Уличные фонари с натриевыми лампами отбрасывали на тротуар золотистые лужицы света. Мимо прокатила старинная повозка, запряженная четверкой лошадей. Дм кучера в немецких народных костюмах помахали Джеку и Катрине, и те ответили на приветствие.

— Иногда здесь чувствуешь себя словно в Диснейленде, — заметила девушка.

— Но место это, бесспорно, уникальное, — отозвался ее спутник.

— Я припарковалась где-то там, — Катрина махнула рукой в том направлении, где оставила машину.

— А моя гостиница там, — кивнул Джек в противоположном направлении. — Как насчет рюмочки вина перед сном?

Предложение застало девушку врасплох:

— Вообще-то мне надо домой…

— Но еще рано.

— Мне действительно пора. Может, повторим как-нибудь ужин? На следующей неделе я в любой день свободна.

— Я не против, — согласился парень, но туг же нахмурился. — Хотя мне, возможно, придется уехать по делам.

Катрина вспомнила, что Джек в Ливенворте лишь на время.

— Уехать насовсем? — спросила она.

— Нет, я вернусь. Вот только не знаю когда.

— А чем вы занимаетесь?

— Хм, а разве такие вещи не обсуждаются за стаканчиком на сон грядущий?

Девушка пребывала в нерешительности. Естественно, она знала, чем заканчиваются все эти «стаканчики» и «рюмочки». И ей действительно стоило отправиться домой — вот только к кому? К Бандиту и пустой постели? Уж не собирается ли она оставаться в одиночестве до конца жизни?

— А гостиница далеко? — спросила она.

Джек взял ее за руку и повел к деревянному зданию в викторианском стиле. Гостиница называлась «Черный дрозд». Он достал из кармана ключ и открыл номер.

Катрина зашла первой. В комнате было темно, только лунный свет пробивался сквозь занавески на окнах. Девушка услышала, как позади нее закрылась дверь, а затем ощутила на плечах ладони Джека, которые, скользнув по ее рукам, обхватили девушку за талию. Она повернулась к нему, и они слились в страстном поцелуе.

Наталкиваясь на мебель и срывая друг с друга одежду, они добрались до постели и рухнули на нее.

Не успела Катрина достать ланч из холодильника в преподавательской комнате отдыха, как Боб огорошил ее вопросом: он хотел знать, что ему захватить с собой на завтрашний вечер.

Она обернулась с яблоком в одной руке и бутербродом с ветчиной в другой:

— Простите?

— Так суббота же! — напомнил Боб с неизменной улыбкой на бородатом лице. — Про пиво и так понятно. Я про еду. В коттедже есть гриль для барбекю?

Его слова, казалось, послужили сигналом для остальных учителей, которые наперебой принялись обсуждать свой вклад в грядущую вечеринку.

— Эй, ребята, ребята! — попыталась остановить их ошарашенная Катрина. — Разве Зак не сказал вам?

— Что сказал? — осведомилась преподавательница по имени Синди.

— Что ко мне на выходные приезжает сестра!

— Ну конечно! — пророкотал Боб. — Ждем не дождемся встречи с ней!

— Встречи с ней? — выдавила Катрина.

— Ей понравится пирог, что я испекла, — подключилась Моника. — По семейному рецепту!

— На самом деле я просила Зака передать вам, что вечеринка отменяется.

— Ах! — У Моники чуть челюсть не отвисла.

— Мы с сестрой собирались провести время вдвоем.

В комнате воцарилась неловкая тишина.

— А как же имейл?! — воскликнула Моника.

— Что еще за имейл?

— Да который Зак разослал. Мы уже заплатили за автобус.

— Так, одну минуточку, — проговорила Катрина и, оставив яблоко и бутерброд на столе, устремилась в классную комнату Зака. Ей просто не верилось, что парень оказался способен отколоть подобный номер, и гнев ее нарастал с каждым шагом. В аудиторию она ворвалась без стука.

Зак оторвал взгляд от ученической работы, в которой с упоением чиркал красной ручкой. Рядом лежала стопка непроверенных листов.

— Что я сказала вам вчера утром, а? — угрожающе нависла над ним Катрина.

— Вы о чем, простите? — невинно осведомился парень.

— О вчерашнем утре, Зак! Я сказала вам, что на эти выходные приезжает моя сестра!

— И что?

— Я попросила вас передать это остальным!

— Да я так и сделал. Передал. Разослал имейл.

— И что а нем говорилось?

— Что на эти выходные приезжает ваша сестра.

— И?!

— И что она будет на вечеринке.

— Господи, Зак! — Ей захотелось ударить придурка. — Я сказала про приезд сестры и попросила передать остальным, что вечеринки не будет!

— Нет, вы только про приезд сестры и сказали. Про отмену речи не было.

— Было, Зак, было!

— Что-то не припоминаю.

— Зачем вы это делаете? — процедила Катрина.

— Что делаю?

Девушка молча сверлила его взглядом.

— Слушайте, Кэт, — невозмутимо начал Зак, — да в чем проблема-то? Это же всего лишь вечеринка. Поверьте мне, всем плевать, есть у вас там мебель или нет.

— Дело не в мебели.

— Тогда в чем же?

— Зак, вечеринка отменена.

Парень вскинул руки в примирительном жесте:

— Эй, больше я в эту эпопею не ввязываюсь, Кэт. Я уже передал всем, что вы меня просили…

— Ничего вы не передали!

— Я же рассказал про сестру.

— Но так и не сказали об отмене вечеринки!

— Да неважно, больше я в этом не участвую. Мне что, нечего делать, кроме как бегать за всеми и объяснять, что вы передумали!

— Ничего я не передумала, Зак, и вы прекрасно это знаете!

— Понимаете, Кэт, здесь вам не Сиэтл. И учителя у нас — коллектив сплоченный. Они обожают всякие сборища. И всегда им радуются. Если хотите поставить их в известность, что откладываете мероприятие…

— Ничего я не откладываю!

— Слушайте, у меня работа…

— Да иди ты к черту, Зак! — взорвалась Катрина и выскочила из классной комнаты.

Стоило Катрине подъехать к «Черному дрозду», и на нее нахлынули воспоминания о прошлой ночи, которые помогли немного развеять мрачное настроение. Она прошла через фойе гостиницы и постучалась в номер Джека. Парень появился на пороге в одних тренировочных штанах, его мощный торс блестел от пота. Только сейчас Катрина заметила татуировки у него на груди — ночью было слишком темно, а утром он встал, оделся и приготовил кофе еще до того, как она открыла глаза. Грудь Джека украшали несколько характерных татуировок, выполненных такой же зеленой краской, что и на руках: волчья голова на фоне индейского амулета «ловец снов» и белоголовый орлан с американским флагом на плечах.

Девушка прочистила горло и произнесла:

— Прости. Мне следовало позвонить. Я могу заехать попозже.

— Чушь! — воскликнул он. — Я всего лишь делал зарядку. Заходи же. — Парень указал гостье на стул и натянул футболку. — Так что случилось?

— Мне просто нужно с кем-то поговорить.

— Я весь внимание.

Увы, Катрине все-таки пришлось вернуться к тому, о чем она рассказывала ему в ресторане «У короля Людвига».

— Помнишь, я вчера говорила про коллегу-учителя и вечеринку, которая якобы должна состояться завтра вечером?

— На озере Уэнатчи.

— Так вот, ее по-прежнему ожидают.

— Этот парень, Зак, не отменил ее? — удивленно вскинул брови Джек.

— Ага, ссылается на недопонимание.

— И ты ему веришь?

— Ни на йоту. Он знает, что у меня нет коттеджа. И я знаю, что он знает. Зак все это делает ради… Может, мести? Так и придушила бы его, ей-богу!

Джек подался вперед, в глазах его появился суровый блеск:

— Ты знаешь, где он живет?

— Даже не представляю.

— Как его фамилия?

— Маршалл. А что?

— Я переговорю с ним. Поверь мне, я могу быть убедительным.

Катрина окинула взглядом сильные руки парня и, разумеется, не стала подвергать сомнению его способность к убеждению. Да он при желании Зака в узел завяжет.

— Нет, Джек. Он же еще ребенок. И потом, это я во всем виновата. И я собираюсь все исправить.

— И каким же образом?

— Возьму у секретарши список телефонов преподавателей, сегодня вечером всех обзвоню и скажу, что вечеринка отменяется.

— Часиков эдак в одиннадцать, перед самым сном? Уж точно они не обрадуются.

— А что мне еще остается?

— Почему бы тебе тогда не арендовать коттедж? — пожал плечами парень.

— Что-что? — опешила Катрина.

— Арендуй коттедж на завтрашний вечер. Сейчас мертвый сезон, предложений наверняка уйма. Естественно, будут настаивать на недельной аренде, но, уверен, кого-нибудь мы сможем уговорить только на эти выходные.

— Нет, не могу, — покачала головой девушка.

— Да почему же?

— Это неправильно.

— Ты думаешь?

— Это будет обман… Снова!

— Эй, подожди-подожди. Ты ведь не сказала этому Заку, что коттедж твой собственный, так ведь?

— К чему ты клонишь?

— Ты сказала, что владеешь домом или что снимаешь?

— Ой, да я не помню! — в отчаянии покачала Катрина головой. — Кажется, ни то ни другое. Просто сказала, что у меня коттедж на озере, и все.

— Вот видишь! — улыбнулся Джек. — И если тебя завтра спросят, ты так и ответишь: мол, коттедж снимаешь — а поскольку прямо в тот момент ты и будешь его арендовать, то в этом не будет никакого вранья!

Девушка нахмурилась, переваривая хитроумную логическую цепочку, предложенную парнем.

— Я даже не знаю…

— Давай хотя бы посмотрим!

Номер Джека был обставлен мебелью из некрашеной сосны, кроме того в комнате имелся камин, а также двуспальная кровать, мини-кухня и комод с большим телевизором. Компьютер не предоставлялся, однако парень достал из сумки ноутбук и нашел на нем гостиничный вай-фай.

— Требует кредитку, — сообщил он. — Я свою потерял на прошлой неделе, да так и не восстановил. У тебя, случайно, нет под рукой?

Девушка дала ему свою «Визу». Джек получил доступ к интернету и вбил в поисковую строку «Гугла» запрос. Похоже, озеро Уэнатчи было весьма популярным местом для отдыха, поскольку поисковик тут же выдал несколько страниц предложений.

Парень кликнул одно из них — недавно отремонтированный альпийский коттедж, и прочитал вслух описание:

— Джакузи во дворе, спутниковое телевидение, гранитные столешницы, высокие потолки, посудомоечная машина…

— Ну уж нет! — отрезала Катрина.

— Вроде звучит заманчиво.

— Но я всем говорила, что в коттедже даже мебели нет.

— Скажешь, что просто поскромничала.

Она снова покачала головой:

— Нет, Джек. Это шикарно до нелепости.

— Ладно. — Он кликнул другое предложение. — Бревенчатый дом-шалаш с чердаком. Гостиная/столовая с открытой планировкой, место для стирки, одна ванная. Поблизости площадка для игры в «подковки», трасса для горных велосипедов, скалодром, место для рыбалки…

— Сколько там спален?

— Всего одна. На чердаке.

— Вот это другой разговор.

Джек проверил, открыто ли предложение:

— Что ж, если дом пришелся тебе по вкусу, он в твоем распоряжении.

— И во сколько мне это обойдется?

Парень замотал головой:

— Это я тебя подбил на аренду, так что расходы на мне.

— Сколько, Джек?

— На неделю от семисот сорока девяти до восьмисот пятидесяти долларов. Подожди-ка, у них и суточные расценки есть! Сто двадцать в будни, сто пятьдесят на выходные. Так что скажешь? Будешь снимать?

В голове у Катрины промелькнула масса причин, по которым она должна была бы отказаться от этой авантюры.

— Буду, — наперекор им ответила девушка.

Той же ночью Катрину словно выдернули из сна невидимым гигантским крючком, и она резко села в постели, обливаясь потом. Вопль отчаяния затерялся где-то внутри нее, и с губ слетел лишь сдавленный стон. Задыхаясь, она вспоминала жуткие образы, наводнившие ее разум.

Все тот же кошмар, что изводил ее в снах с того дня, когда не стало Шона. В нем она была прикована к стене какой-то подземной темницы, а ее жених висел под потолком. Со скрипом открывалась широкая деревянная дверь, и к ним входил некий безликий палач. И потом она видела, как незнакомец кромсает и разрывает Шона на части, словно цыпленка на разделочной доске.

Слух девушки уловил тиканье настенных часов, которое становилось все громче в нависшей тишине.

— Ты в порядке?

Катрина вздрогнула — она и забыла, что лежит в постели Джека. Покончив с арендой коттеджа, она позвонила Заку и сообщила ему адрес, чтобы он передал его Лэнсу, водителю автобуса. Юный преподаватель философии явно был удивлен новостью и, возможно, даже расстроен, что доставило ей немалое удовольствие. Затем Джек повел ее на ужин, на этот раз во французский ресторан, а потом они вернулись к нему в номер и снова занялись любовью.

В щель между шторами пробивался слабый лунный свет. Он делал морщины на нахмуренном лице Джека особенно заметными. Парень приподнялся на локте, распущенные длинные волосы скользнули по его плечам.

— Все хорошо, — ответила Катрина.

— Дурной сон?

— Да, — призналась она.

— И что в нем было?

— Не хочу об этом говорить.

— Уверена?

— Да, уверена. Но спасибо тебе… Спасибо за все.

Джек молча кивнул и снова лег, а она прижалась к нему всем телом, надеясь, что он не почувствует обжигающие ее глаза слезы.

Настало утро субботы. Катрина сидела на крылечке и потягивала свежезаваренный кофе. На какое-то время она отмахнулась от мыслей о предстоящем вечером мероприятии и увлеченно следила за камышовкой, рыскавшей по лужайке перед домом. Допив кофе, девушка вернулась внутрь. Она сполоснула кружку в раковине и решила приготовить себе завтрак, но в этот момент снаружи раздался гудок автомобиля. Катрина прошла в гостиную и выглянула в окно. За ее хондой припарковался блестящий черный порше, с характерным пологим капотом, большими фарами и задним спойлером. Вчера Катрина видела эту же машину на стоянке перед «Черным дроздом», но она не догадывалась, что тачка принадлежит Джеку.

Водительская дверца открылась, и парень выбрался наружу. Он был облачен в слаксы, белую льняную рубашку, кремовый кардиган и коричневые лодочные туфли, в тон ремню. Вид у него был такой, будто он только что сошел с яхты, пришвартованной в Монте-Карло.

Катрина погладила Бандита по макушке. Пес со скорбным видом лежал на полу. Перед этим, увидев, что хозяйка собирает вещи, он принялся скакать от радости, наивно предположив, что им предстоит очередная поездка. Когда же его поводок в чемодан так и не отправился, прыть животного быстро сошла на нет, сменившись жалобным поскуливанием.

— Я же только на одну ночь, дружище, — принялась успокаивать собаку Катрина. — В мисках — еда и питье. Только, чур, мебель не грызть! — Этой дурной привычкой пес демонстрировал ей всю глубину своей собачьей печали, когда его бросали одного.

Катрина потерлась о его нос, и Бандит вяло лизнул ее в щеку.

— А кто у нас хороший мальчик?

Затем она взяла чемодан и вышла из дома. Джек уже поджидал ее на крыльце, прислонившись к перилам. От одного лишь взгляда на парня у Катрины затрепетало в груди. Она понимала, что влюбляется в него, но осознавала, что идея эта не самая удачная, раз он в любой день может собраться и покинуть город. Вот только ничего поделать с собой девушка не могла. Утром она трижды меняла наряд, пока в конце концов не остановилась на платье с рисунком в виде бабочек и подходящих к нему украшениях.

Джек похвалил ее наряд, положил чемодан в багажник и открыл перед ней дверцу. Затем сел за руль, надел солнцезащитные очки «Рэй-Бэн» и выкатил на улицу. Пока они ехали по западной части города, где располагались такие отели, как «Говард Джонсон» и «Лучший на Западе», парень соблюдал ограничение скорости, но стоило машине оказаться на Айсикл-роуд, окруженной лишь холмами да лесами, он тут же прибавил газу.

Утро выдалось прохладным. На востоке золотой монетой сияло солнце. Местность уже вовсю пылала осенними красками: оранжевыми кустами черники, горчично-желтыми альпийскими лиственницами и осинами и темно-красными кленами. На заднем фоне высились горы с заснеженными вершинами — эти неподвижные тысячелетние монолиты, равнодушные к человеческим представлениям о времени и скорости.

— Слушай, Джек, — заговорила Катрина, — а мы ведь так и не обсудили за рюмашкой на сон грядущий, чем ты занимаешься.

— У меня как раз перерыв в деятельности, — сообщил парень, обгоняя зеленый седан.

— А до этого чем занимался?

— Владел небольшим спортивным залом. Ринг, груши, качалка. А потом мне повезло с кое-какими вложениями.

Признание парня девушку слегка разочаровало. Джек был для нее сущей головоломкой: воплощение обаяния и харизмы и при этом сплошная загадка. Хотя она и сама не знала, какую профессию ожидала услышать, однако отход от дел и жизнь на ренту показались ей скучноватыми.

— Раз у тебя был спортивный зал, значит, ты умеешь боксировать? — продолжила расспрашивать Катрина.

Джек взглянул на нее, и она увидела два своих крошечных отражения в стеклах его очков.

— Боксировать? Ну конечно. Хотя сейчас-то я, пожалуй, несколько подрастерял форму. Еще в детстве я начал заниматься карате, потом дзюдо, а после кикбоксингом и боксом.

— И ты был, хм… Ты участвовал в соревнованиях?

— Да, несколько лет.

— Ух ты! — Это действительно ее впечатлило. Джек и вправду обладал крепким сложением, однако парень мало походил на человека, который все время проводит на ринге: он казался довольно сдержанным, да и в красноречии ему не откажешь.

— А сама-то ты как? — взялся за нее Джек. — Только учительницей работала?

Катрина кивнула.

— Это отец заставил меня поступить в педагогический колледж. Для него главным всегда были стабильность и безопасность.

— Но детей-то ты любишь?

— О да, несомненно! Не пойми меня неправильно. Возможно, я бы и не выбрала профессию учителя, если бы это зависело от меня, но работа мне нравится, и мне нравятся ученики… э-э, большинство из них. А ты сам откуда?

Джек взглянул на нее.

— Ты имеешь в виду, где я родился?

— Родился, вырос, да.

— Родился в Колорадо. Моя мать из индейцев оджибве. А предки отца обосновались в Штатах еще во времена Джорджа Вашингтона. Пока я рос, мать сидела со мной. А отец был лесорубом. Потом я серьезно заболел. Лейкемия. Меня положили в больницу, и несколько месяцев я провел в отделении с другими детьми. Все они были безнадежны. Матери там все время плакали, а отцы старались сдерживаться. Все это вспоминается как постоянное горе. Да, только так и можно описать. Горе, повсюду горе. Большинство ребят, с которыми я подружился, умерли.

— Боже, Джек! — ахнула Катрина. — Но ты выкарабкался.

— Да. Один из немногих в отделении, кто выжил. Вот только дома было ненамного лучше. Отец пил напропалую. Постоянно избивал мать, меня тоже поколачивал. Поэтому-то я и занялся карате. Нет, ты можешь поверить? Занялся карате, чтобы защищать мать от отца-драчуна…

— И сколько тебе было лет?

— Девять или десять. Но он порол меня еще лет до четырнадцати. И вот однажды ночью завалился домой и принялся доставать мать из-за какой-то ерунды. Бил ее до тех пор, пока она не свернулась клубком на кровати, умоляя его остановиться. Я… — Парень осекся. — Скажем так, отец ушел и больше не вернулся. Это был последний раз, когда мы с матерью его видели. Но спортивный зал я не оставил. Дзюдо, кикбоксинг — все это было мне по душе. В конце концов я бросил школу и стал работать на владельца спортивного зала, который был уже стариком. Золотое сердце, вот только напрочь лишен коммерческой жилки. Залу грозило банкротство, ну и я вроде как помог ему устоять на ногах. Со временем мы стали партнерами, а потом я выкупил его долю, сделал кое-какие вложения. — Он пожал плечами. — Так что вот так.

Какое-то время Катрина молчала, осмысливая его рассказ.

— Мне очень жаль, Джек, — произнесла она наконец, — что тебе столько довелось перенести.

— Это жизнь, — отозвался он. — Живешь, учишься, растешь. Я не стал бы тем, кем являюсь сегодня, если бы не прошел через все это дерьмо ребенком. И уж вряд ли бы мчал по шоссе этим прекрасным утром с такой милой пассажиркой рядом, обернись все по-другому. — Джек подмигнул ей.

Катрина не удержалась от смеха и покраснела:

— Ты просто нечто!

— Ты тоже, Кэт. Я серьезно. Подобных тебе женщин я нечасто встречал.

Ей захотелось расспросить парня об этом, о его прежних отношениях. И все же она решила, что за одно утро выведала и без того слишком много, и потому сменила тему:

— А почему Ливенворт? Ты говорил, что здесь проездом, но почему именно здесь? Я хочу сказать, место красивое и всякое такое, но все-таки не совсем подходящее для…

— Я и сам не знаю. Может, именно потому, что здесь действительно красиво. Милое местечко, чтобы провести пару недель.

«Всего пару недель!» — подумала Катрина и тут же принялась гнать от себя эту мысль, сосредоточившись на красочном пейзаже за окном. В машине воцарилось молчание.

Скоро на обочине мелькнул указатель съезда на внутриштатное шоссе номер двести семь, и девушка тут же вспомнила ночную поездку с Заком, в самый разгар грозы. Неужели это произошло всего неделю назад? По ее ощущениям, с тех пор прошло уже несколько месяцев.

Джек свернул направо, на узкое шоссе, ведущее к национальному парку «Озеро Уэнатчи», где начались совсем уж разбитые проселочные дороги, явно не предназначенные для спортивных автомобилей с низким клиренсом. Наконец они подъехали к арендованному деревянному коттеджу в форме шалаша. Строение оказалось несколько обветшалым и потрепанным непогодой, но именно такое и отвечало желаниям Катрины.

Джек остановился возле серебристого пикапа, припаркованного перед домом, и пара выбралась из машины. Девушка с наслаждением вдохнула свежий горный воздух.

Дверь коттеджа отворилась, и наружу, опираясь на трость из полированного дерева, вышел старик в черных плисовых брюках и черной водолазке. Его редеющие седые волосы были подстрижены практически под ноль, кожу усеивали пигментные пятна. Через очки без оправы он внимательно разглядел пришельцев.

— А, добрались, — резюмировал старик и зашелся кашлем.

— Я — Джек, — представился парень и протянул хозяину руку. — А это Катрина.

— Привет. Я Чарли. Времени у меня немного, надо тащиться на чертовы похороны. Каждый год их все больше и больше. Скоро и мой черед настанет. И кто на мои явится? Да никто, потому что все уже, черт возьми, мертвы. Но заходите же, я покажу вам дом. Обувь не снимайте.

Интерьер жилища отличался сельской простотой. Под потолком висела люстра из колеса телеги, а перед старинным каменным камином стояли залатанный диван и кресло-качалка. На кухне было лишь самое необходимое: видавший виды холодильник, совсем уж древняя плита, мойка из нержавейки да пара буфетов. Катрина заглянула в ванную, где обнаружила весьма ненадежный на вид пластмассовый унитаз, раковину с зеркалом и старомодную ванну на ножках-лапах. Последняя тут же навела на мысли о ванной в Ливенворте, и, вспомнив о неизвестном вуайеристе, девушка поежилась.

На чердак вела узкая и очень крутая лестница. Обстановка там состояла из двуспальной кровати да маленькой тумбочки с электрическим будильником. Здесь стоял затхлый запах старого дерева и одеял — впрочем, неприятным назвать его было нельзя.

— Наша семья владеет этим домом уже много лет, — сообщил Чарли. — Дед построил его после Великой депрессии, и я в детстве регулярно сюда наведывался. Братьев и сестер у меня нет, так что родители оставили дом мне — единственное, заметьте, что хоть чего-то да стоило.

Тут старик снова зашелся кашлем, прикрыв рот платком.

— Чертовски холодно, — посетовал он. — Поэтому-то я и сдаю его. Мы-то живем в Скайкомише. Моя благоверная не хочет отпускать меня сюда на осень и зиму. Дом не утеплен, водяного отопления нет. Все пугает меня, что я подхвачу здесь пневмонию. Говорит, как заболеешь, так в могилу и перебирайся — все равно скоро помрешь. Чертовы бабы! Не выношу их! Без обид, мэм.

Катрина в ответ лишь улыбнулась и вручила хозяину сто пятьдесят долларов, которые вечером накануне сняла в банкомате.

Чарли пересчитал наличные и озабоченно нахмурился:

— Разве я не говорил о залоге?

— О каком еще залоге? — удивился Джек.

— Паршиво, коли так. — Чарли почесал свою лысую голову. — Уже и на память положиться не могу. Нужна еще сотня в качестве залога. Раньше-то никогда его не требовал, да вот в прошлом году угораздило меня сдать дом парочке студентов на День поминовения. Сказали, мол, хотят порыбачить да побродить по окрестностям. Да мне-то что, говорю, вы заплатили. И знаете, чем все обернулось? Старой доброй вечеринкой. Человек двадцать нагрянуло, полагаю. Полнейший бардак. Весь пол залит чертовым пивом, окурки, куда ни глянь, бутылки да банки по всем закоулкам. Наверняка еще и все мои деревья обоссали. Молодежь нынче ни черта не уважает. Слава тебе Господи, хоть дом не спалили. Но урок я усвоил, да. Больше самоуверенным юнцам не сдаю. Поэтому-то вчера вечером столько вас и расспрашивал.

— Значит, никаких вечеринок, да? — беззаботно осведомился Джек.

— Нет, черт побери! Но вы-то вроде как приличные ребята, так ведь?

— Мы только и мечтали, что о спокойных выходных. — Парень достал из бумажника две пятидесятидолларовые банкноты и отдал старику. — Сотня залога.

Чарли сунул деньги в карман, затем сосредоточенно уставился на пару, словно бы принимая окончательное решение, но в конце концов вручил им одиночный ключ и пожелал приятного времяпрепровождения. После чего проковылял к пикапу, забрался внутрь и укатил прочь, погудев на прощанье.

— Зачем ты так поступил? — набросилась Катрина на Джека, едва лишь грузовичок исчез за деревьями?

— Как я поступил? — изобразил он удивление.

— Сказал ему, что будем только мы вдвоем? Надо было предупредить, что к нам заедут друзья.

— Ты же его слышала. Он просто чокнутый. Запросто мог послать нас куда подальше. Да и потом, какая разница? Этот тип никогда не узнает, что у нас тут кто-то был.

Катрина вынуждена была признать, что Джек прав. И все же ее охватило дурное предчувствие, и по спине пробежал холодок. Она огляделась.

— Да пустяки, брось, — принялся успокаивать ее Джек.

— Не нравится мне это, вот и все.

— Да что тебе не нравится? Посмотри только вокруг! Воздух какой!

— Просто это очередная ложь. — Девушка едва не рассмеялась. Она словно по пояс увязла в трясине, и чем отчаяннее пыталась высвободиться, тем глубже ее засасывало.

— Не переживай. — Джек взял ее за руку. — Все будет хорошо.

Было уже полвосьмого вечера, и солнце опускалось за горы на западе, расчерчивая небо длинными багровыми нитями. Желтый школьный автобус с пыхтением продвигался по ухабистой проселочной дороге, вдоль которой тянулись высокие тополя и поросшие мхом клены. Внутри почтенного транспортного средства царила атмосфера веселья и предвкушения. Рассевшиеся сразу за Лэнсом женщины щебетали и сплетничали. Долли прихватила гитару и время от времени ударяла по струнам, и тогда все дружно затягивали песню. Мужчины сгруппировались в середине автобуса и на протяжении путешествия непрерывно шутили, прикладываясь к пиву. Сейчас все внимали Бобу, который завершал сагу о зимней рыбалке, живописуя душераздирающие подробности своего погружения под лед.

А в самом конце салона обосновался Зак. Он взирал на всю эту вакханалию с презрением, но одновременно и с завистью: с такими смешанными чувствами обычно следят со стороны за чем-то недоступным. Со своими коллегами парень так и не сошелся. Впрочем, Зак не особенно этого и хотел, но все же не мог отделяться от ощущения, что является изгоем. Ему было бы легче, если бы он не принимал участия в этой игре по собственной воле, а не по их. Ну да и черт с ними!

Зак откупорил вот уже шестую банку «Бекса» и сделал глоток. Четыре штуки парень прикончил еще до выхода из дома — трезвым как стеклышко в автобус с тридцатью пассажирами он ни за что бы не сел, в противном случае паническая атака началась бы у него уже через пять минут после отправления. Потом Зак добавил еще две банки пива, включая и только что открытую.

В памяти у парня вновь всплыл телефонный разговор с Катриной прошлым вечером. Для него оказалось настоящим ударом, что коттедж у нее все-таки имеется. Всю эту неделю Зак изощренно изводил ее, потому что пребывал в уверенности, что девушка выставила его из своей машины, сочтя за извращенца, неудачника или кого-то в этом роде. Теперь же дело оборачивалось так, что прогнала она его по той простой причине, что им и вправду дальше было не по пути. Его не просто охватил стыд за свое поведение — он ощущал себя последним ничтожеством. Зак даже подумывал отказаться от поездки, но в конце концов решил посетить вечеринку. Может, настала пора извиниться перед Катриной? Пусть прошлое останется в прошлом, или как там выражаются.

И, может, они даже станут друзьями… а то и больше чем друзьями. Она привлекательная девушка, уж это-то он сразу просек. И, положа руку на сердце, донимал ее отчасти и по этой причине.

Зак закрыл глаза, мысленно воскресив образ Катрины в ванне: ее груди, когда она потянулась за вином, ее попка, когда она поднялась…

Сладкие грезы парня развеял посторонний шум: по проходу в его сторону направлялся Грэм Дуглас. Чтобы удержать равновесие, он хватался за каждое сиденье на пути, отчего здорово смахивал на бредущего по пояс в воде. Грэм уселся через проход от Зака, съехал вниз на сиденье, расстегнул ширинку и принялся мочиться в пустую пивную банку.

— В этом драндулете нет туалета, чувак, — посетовал учитель музыки, не глядя на соседа. — Ну и что, черт возьми, делать? В окно мочиться, что ли?

Застегнув брюки, Грэм запихал наполненную емкость между сиденьем и стенкой салона, а затем потянулся через проход и без всякого стеснения завладел одной из зэковских банок с пивом.

В школе Грэм пользовался популярностью. Он драл глотку в какой-то группе и часто колесил с концертами по штату. Грэм был старше Зака — лет двадцати шести — двадцати семи — и со своей рыжей «афро», усами и бакенбардами представлял собой самого мерзкого говнюка из всех, что когда-либо доводилось знавать Заку. В довершение ко всему, учитель музыки еще и одевался по моде семидесятых: в хипповские варёнки и брюки-клеш. Открыв банку, Грэм сделал глоток и продолжил:

— Круто сегодня будет, как думаешь, а, Зак-Малыш? Бобо захватил пару удочек. Посмотрим, вдруг удастся щучку поймать. Любишь рыбачить?

Зак пожал плечами. Это прозвище он ненавидел. Насмешливое и надменное напоминание, что он самый младший среди учителей школы.

— Что такое, Зак-Малыш? — не унимался Грэм. — Язык проглотил, что ли? И, кстати, какого черта ты сидишь тут один? Нам так не хватает твоего глубокомысленного философского поноса. Серьезно! Ты же у нас малахольный, в курсе? Ну кто еще настолько осведомлен насчет следующей стадии эволюции?

На одной из вечеринок, примерно год назад, Зак основательно нагрузился и затеял дискуссию об эволюции с Генри Ли, учителем физики, в ходе которой долго и вдохновенно распространялся о трансплантации головы, киборгах, бессмертии и прочей чуши. Грэм и некоторые другие преподаватели потом издевались над ним еще несколько месяцев.

— Отвали, Грэм, — наконец отозвался Зак.

— Эй, братан! Да что с тобой такое? Я ж тебе реальную тему толкаю. Мы без тебя скучаем. Слушай, а у нее есть кто-нибудь?

— У кого?

— Да у новенькой.

— А я откуда знаю?

Грэм расплылся до ушей, похлопал парня по плечу и нетвердой походкой двинулся к Бобу и остальным мужчинам в середине автобуса.

Зак проводил его взглядом и внезапно почувствовал, как его замутило, голова пошла кругом. На глаза навернулись слезы, и все вокруг расплылось. Он нашарил на окошке форточку и открыл ее. В салон ворвался прохладный свежий воздух, и парень принялся делать глубокие размеренные вдохи-выдохи, сначала на счет десять, а потом на двадцать. Наконец ему полегчало. Зак покосился на учителей. Слава богу, никто не заметил. Коллеги понятия не имели о его панических атаках и просто решили бы, что он успел нализаться еще до начала вечеринки.

Вскоре автобус, заскрипев тормозами, остановился. Гомон в салоне вспыхнул с новой силой. Зак выглянул в окно. Взору его предстал довольно скромный бревенчатый коттедж, фасадом выходящий на затененную водную гладь озера. Он схватил упаковку с пивом, в которой теперь оставалось лишь три банки из шести, и рюкзачок с выпивкой покрепче, после чего проследовал за шумной компанией к выходу. Зак направился было к дому, но вдруг застыл как вкопанный: дверь жилища отворилась, и на пороге появилась Катрина — а с ней какой-то мускулистый тип с длинными волосами и широкой улыбкой.

Преподаватели дружно устремились в коттедж, где принялись деловито запихивать пиво и содовую в холодильник и раскладывать съестные припасы на кухонном столе. Кто-то включил проигрыватель, и вскоре на фоне всеобщего гвалта и музыки даже себя стало невозможно расслышать. Джек, судя по всему, не испытывал никаких затруднений в общении со множеством незнакомых людей. Более того, благодаря приветливости, с которой он встречал гостей, природному обаянию и способности располагать к себе, Джек быстро стал центром всеобщего внимания, и все почти сразу почувствовали себя как дома.

Катрина стояла с Кристал, только что вернувшейся с кухни с двумя бокалами «Кровавой Мэри». У ее сестры тоже были белокурые волосы и голубые глаза, однако из-за лишнего веса и пухлых щек ее лицо казалось более круглым.

Катрина отхлебнула коктейль.

— Неплохо, — резюмировала она. — Надеюсь, ты не намереваешься бросить колледж и посвятить себя карьере бартендера?

— Нет, — заверила ее сестра. — Хотя идея заманчивая.

— Ты еще поймешь все прелести колледжа. Просто подожди немного.

— Конечно-конечно, подожду. А где, кстати, этот твой Зак-Маньяк?

Катрина и сама уже задавалась этим вопросом. Она снова оглядела комнату и заметила парня в самом углу, наслаждающегося исключительно собственным обществом.

Кристал посмотрела в его сторону и сощурилась: вопреки близорукости, она отказывалась носить очки или контактные линзы.

— А ты не говорила, что он весьма недурен собой.

— Ничего подобного, — сухо отрезала сестра.

— А вот и да!

— Крис, даже не думай! И вообще, мне нужно переговорить с ним. Сейчас вернусь.

— Можно и мне с тобой?

— Крис, я не шучу! Держись от него подальше!

Кристал собралась было возмутиться, однако передумала и только пожала плечами. Катрина подошла к Заку, одетому в джинсы и футболку с длинными рукавами. Парень невозмутимо потягивал пиво. Взгляд у него уже был стеклянный, как и тогда на шоссе.

— Привет, Зак, — миролюбиво начала девушка.

— Что это за индеец?

— Что-что? — оторопела Катрина.

— Выглядит так, будто сбежал из тюрьмы.

— Его зовут Джек.

— У него такой вид, будто он насилует мальчиков.

— Господи, Зак! — закатила глаза девушка. — Я-то надеялась, мы хоть раз сможем нормально поговорить!

— Ты встречаешься с ним?

— С кем?

— С индейцем.

— Зак, его зовут Джек.

— Ты встречаешься с ним?

— Это имеет какое-то значение?

— Ты встречаешься с ним?

— Тебя это совершенно не касается!

— Да пошла ты к черту! — взорвался Зак. — И твой индеец тоже! — он встал, намереваясь уйти.

Катрина схватила его за плечо, совершенно сбитая с толку подобной выходкой:

— Зак…

Парень резко обернулся и дернул плечом, словно пальцы девушки обожгли его.

— Не прикасайся ко мне, черт бы тебя побрал! — рявкнул он. Стоявшие рядом учителя разом умолкли, однако Зак на данное обстоятельство внимания совершенно не обратил и так же громогласно осведомился: — А где он, кстати? Курит на улице трубку? Или исполняет танец дождя?

Буквально в следующее мгновение упомянутая личность материализовалась рядом с ними. Бросив взгляд на Катрину, Джек повернулся к Заку и спросил:

— Какие-то проблемы?

— Пошел на хрен, вождь! — бесстрашно отозвался парень.

— Полагаю, ты и есть Зак.

— И почему же ты так полагаешь?

— Да потому что ты единственный говнюк в этой комнате.

— Джек… — вмешалась девушка.

Прежде чем она успела закончить, Зак замахнулся бутылкой на обидчика, попутно разбрызгивая пиво по всей комнате. Джек перехватил его запястье и резко вывернул. Последовало сдавленное оханье Зака, а спустя мгновенье — звон разбившегося об пол оружия возмездия. Джек стремительно сунул руку бунтарю под мышку и вцепился ему в волосы.

— Пора на свежий воздух, приятель, — объявил он.

— Убери свои сраные руки от меня!

— Джек, — вступилась Катрина. — Отпусти его.

Однако тот уже бесцеремонно толкал своего пленника к выходу, в точности как вышибала выпроваживает перебравшего из клуба. Зак без остановки изрыгал проклятья, одно чудовищнее другого, однако высвободиться был не в состоянии. Наконец с глухим стуком за ними захлопнулась дверь. Пару мгновений в комнате стояла гробовая тишина, пока ее не нарушило чье-то фырканье.

Разумеется, оно принадлежало Грэму.

— Этот зануда так наклюкался, что уже несмешно, — заявил он.

Словно опомнившись, Катрина бросилась за Джеком и Заком. Стоило ей скрыться за дверью, и все учителя разом загалдели.

Джек стоял у лестницы, ведущей на крыльцо. Чуть поодаль девушка различила силуэт Зака, который на нетвердых ногах понуро двигался в сторону автобуса. Она последовала было за ним, однако Джек тронул ее за плечо и произнес:

— Оставь его.

— Мне нужно с ним поговорить.

— А ему нужно протрезветь. Из-за чего, кстати, он бузить-то начал?

— Думаю, Зак ревнует к тебе, — сокрушенно покачала головой Катрина.

— Ревнует? — поразился Джек. — Так ты ему нравишься?

— Не знаю.

— Я-то думал, он твой заклятый враг или что-то в этом роде.

— Похоже, ситуация гораздо сложнее.

— И поэтому он так по-уродски и вел себя с тобой? Потому что ты не ответила на его чувства?

— Я действительно не знаю. Но мне ужасно неловко из-за этой стычки. Думаю, надо с ним поговорить.

— Еще успеешь. — Парень взял ее за руки. — Дай ему протрезветь немного. И потом, ты пропускаешь собственную вечеринку.

Кристал Бёртон сидела в шезлонге на мостках, потягивая винный коктейль «Сиграмс» и слушая, как плещутся о берег волны. Темную поверхность озера рассекали полоски света, источники которых девушка отнесла к другим коттеджам или палаточным лагерям. На западе обзор закрывал ощетинившийся деревьями скалистый утес, зато на восточном берегу над водой виднелись темные очертания другого причала, а за ним и неясный силуэт дома.

Девушка пригубила коктейль и задумалась над недавним происшествием. Заку она сочувствовала. После того как Джек предал его остракизму, коллеги принялись вовсю потешаться над бедолагой, и «алкаш» было еще самой мягкой характеристикой изгоя. Кристал ушла, не желая выслушивать поток издевательств. Да и все равно в этой компании она, считай, чужая. Она ведь не как Кэт, симпатичная и компанейская. Нет, она сестренка-уродина, интроверт. Не то чтобы они всю жизнь соперничали — как-никак, Кэт на десять лет старше, — но Кристал всегда чувствовала, что находится в тени сестры. А уж когда погибли родители… Да, трагическое событие нисколько не помогло ей стать увереннее в себе. Наоборот, она дошла до того, что все больше и больше времени проводила в одиночестве: закрывшись в своей комнате, она могла часами смотреть фильмы, поглощая при этом неимоверное количество еды. Девушка ненавидела себя за такое поведение, однако изменить что-либо была не в силах. И вот теперь она в колледже… Это какой-то нескончаемый кастинг на роль самого клевого студента! В университетском городке она провела лишь пару дней, наблюдая за тем, как все ее однокурсники обзаводятся друзьями — все, за исключением нее.

Кристал принялась снова потягивать свой коктейль и тут заметила, что на соседних мостках кто-то сидит. Она извлекла из кармана очки. Девушка старалась по возможности не надевать их на людях, поскольку привлекательности они ей уж точно не прибавляли.

Однако даже с помощью оптики разглядеть человека не удалось — слишком темно. Вряд ли это сосед, решила Кристал. Кто-то с вечеринки? Но зачем ему понадобилось уходить так далеко?

Это Зак, вдруг смекнула она.

Девушка поспешила в дом. Открыла на кухне портативный холодильник и достала свою последнюю бутылку винного коктейля, после чего без малейших угрызений совести стащила одну из бесчисленных банок пива, погруженных в холодную воду.

Вместо того чтобы вернуться к своему шезлонгу, она двинулась в восточном направлении, в сторону припаркованного школьного автобуса. За пределами освещенного крыльца уже вовсю правила ночь, а в близлежащей рощице, через которую лежал ее путь, и вовсе было черным-черно. Девушка замедлила шаг: еще растянуться не хватало. По ее прикидкам, если пройти немного по дороге параллельно озеру, затем можно будет свернуть к соседской пристани.

Расчет оказался верным. Метров через пятьдесят деревья поредели, и вновь стала различима гладь озера, а на ней и мостки. И с такого расстояния сидевшего на них удалось разглядеть. Кристал и здесь не ошиблась: это был Зак.

Она двинулась вниз по извилистой тропинке каменистого склона. Под ногами захрустели ветки, в воду покатились камешки.

Парень услышал ее шаги и обернулся.

— Меня зовут Кристал, привет. — Она остановилась рядом с ним.

— Простите, — проговорил Зак и начал было подниматься. — Мне показалось, в доме никого нет.

— Это не мой дом, — покачала головой девушка. — Я сестра Катрины. Приехала с ней еще до школьного автобуса.

Даже в темноте она разглядела отразившееся на его лице удивление.

— Ты ее сестра? — резко спросил парень. — Она послала тебя поговорить со мной?

— Нет. Я сидела на соседней пристани и увидела тебя.

— И что же ты там делала на соседней пристани?

— Да просто зависала.

— Одна?

— Ты тоже здесь вроде как один сидишь.

— Так чего ты хочешь?

Кристал нахмурилась:

— Ничего. Мне стало скучно, вот и все. — Она протянула ему позаимствованную банку пива. — Вот, прихватила для тебя.

В ответ Зак поднял уже наполовину опустошенную бутылку виски.

— Ох ты ж… Ладно, пожалуй, я пойду. Прости, что побеспокоила.

— Нет, подожди. — Парень прочистил горло. — Извини. Я просто удивился, что ты сестра Катрины. Я и не знал, что у нее она есть. — Он похлопал ладонью по доскам. — Оставайся, если хочешь.

Девушка внимательно посмотрела на него и решила принять его приглашение.

— А сколько тебе лет? — полюбопытствовала ока. — Для учителя ты выглядишь чересчур мололо.

— Мне все так говорят, — хмыкнул Зак. — А как насчет тебя?

— Я студентка.

— Я имею в виду, лет тебе сколько?

— Девятнадцать.

— У тебя с сестрой большая разница.

— Наверное, я по неосторожности получилась.

Парень рассмеялся.

Кристал достала из сумочки пачку «Мальборо» и предложила ему сигарету.

— Не курю, — отмахнулся Зак.

— А я начала в прошлом году, чтобы похудеть, — сообщила девушка, снова заставив парня рассмеяться. — Значит, преподаешь философию?

— Ага, древнюю и современную.

— И кто твой любимый философ?

— Пожалуй, Аристотель, — пожал Зак плечами.

— И почему же?

— Не знаю. Но, на мой взгляд, для человечества он сделал больше, чем кто-либо другой.

— Что ж, причина основательная. А мне вот Фалес нравится. Философия у меня — дополнительная специализация.

— Серьезно?

Какое-то время они говорили о философии, а потом принялись обсуждать материи более приземленные, вроде фильмов и книг. Время летело незаметно. Кристал допила свой коктейль, после чего отведала заковский виски. Это был ее первый опыт употребления крепкого алкоголя, так что действие его сказалось почти сразу. Тем не менее брать паузу девушка не собиралась. Она хорошо проводила время и совершенно не понимала, почему Катрина не выносит Зака — а точнее, коли на то пошло, почему его все презирают.

Меж тем вечеринка выплеснулась из дома и перетекла на пристань, где совсем недавно сидела Кристал. Над водой эхом разносились голоса и смех. Кто-то принес проигрыватель и включил музыку.

Бутылка виски благополучно закончилась, и Зак сделал попытку подняться.

— Ты куда? — остановила его девушка. Голова у нее уже шла кругом.

— У меня в автобусе еще выпивка.

— Да ты только что прикончил целую бутылку виски!

— С твоей помощью.

— Я хочу сказать… Это и так много. Извини, не хочу читать нотации…

Парень задумался на мгновение, затем спросил:

— У тебя есть какие-нибудь фобии?

— Вроде боязни высоты?

— Да, типа того.

— Я не люблю пауков.

— Арахнофобия.

— Ага… Еще, только не смейся, не люблю клоунов.

— Коулрофобия.

— Да ты выдумал это прямо сейчас!

— Нет, — покачал головой Зак. — Видишь ли, я в некотором роде эксперт по фобиям. Слышала когда-нибудь про агорафобию?

— Боязнь выходить из дома?

— Почти.

— И при чем тут она?

— Именно ей я и страдаю.

— Агорафобией?

— Да.

Кристал решила, что он шутит, и сказала ему об этом. Парень принялся объяснять:

— В знакомых местах со мной все в порядке. Дома, в школе. Но вот в новых… Там у меня иногда начинаются панические атаки.

— Что за панические атаки?

— Да обыкновенные, какие… Просто панические атаки.

— Но сейчас-то ты в порядке?

— Эта штука ослабляет приступы. — Зак поднял пустую бутылку из-под виски.

— Так вот почему ты столько пьешь? — Девушка тут же осеклась. — Прости, — быстро добавила она. — Я ничего такого не имела в виду. Всего лишь хотела сказать…

Однако Зак наклонился к ней, и в следующее мгновение они уже целовались. Кристал испытывала упоение и страх одновременно. Поначалу они лишь слегка касались друг друга губами, но довольно скоро отдались этому занятию со всей страстностью. Для девушки это был первый настоящий поцелуй, и ей самой не верилось в то, что происходило.

Зак провел рукой по ее волосам. Ощущение оказалось приятным. Затем рука парня скользнула по щеке Кристал, потом вниз по шее и наконец мягко легла на ее левую грудь. И это было еще приятнее.

Внезапно Зак оторвался от девушки и уставился на дорогу:

— А это кто еще, черт побери?

Кристал лишь непонимающе моргала. Для нее мир вокруг словно бы застилала дымка. Однако вскоре и она услышала звук приближающегося автомобиля.

Да какая разница, хотелось закричать ей. Мы же целовались! Однако вслух она только и произнесла:

— Может, жилец дома дальше по дороге?

— Разве твой дом не последний на ней?

— Мой дом?

— Ну твоей сестры, какая разница.

— Это не ее… — Она тут же прикусила язык.

— Что не ее? — нахмурился Зак.

— Ничего.

— Не ее дом?

— Нет, ее. Она снимает его.

Парень нахмурился еще больше.

— Правда! — настаивала Кристал.

Рев мотора звучал уже громче. Дальний свет фар выхватил из мрака деревья поблизости, на несколько секунд превратив их в серых призраков. Пара проследила за проехавшим мимо светлым пикапом.

— Буду через минуту, — бросил Зак, решительно поднимаясь на ноги.

— Куда ты?

— Посмотреть, в чем дело.

— Да зачем? Какая разница?

Однако тот уже шагал по мосткам к берегу.

Снаружи донесся шум подъезжающей машины. Катрина и Джек в замешательстве переглянулись. Парень подошел к окну.

— Кто там? — спросила Катрина.

— Тебе это не понравится, — после секундной паузы он сообщил: — Чарли вернулся.

Чарли? Старик Чарли? Чарли-Никаких-Вечеринок?

— О боже! — простонала девушка. Она соскочила с дивана, на котором они вместе сидели — вполне невинно соприкасаясь бедрами и потягивая вино, — и подбежала к окну. — Какая нелегкая его сюда принесла?

— Сейчас выясню.

Джек вышел на крыльцо. Катрина последовала за ним. Чарли как раз захлопнул дверцу грузовичка и с хмурым видом заковылял к ним.

— Ты! — прошипел он у подножия лестницы, тыча тростью в Джека. — Что я тебе говорил про чертовы вечеринки?

— Да к нам заглянуло лишь несколько человек, — невозмутимо ответил парень, когда старик карабкался по ступенькам. — И все до одного учителя из Каскадской школы. Приличные люди. Вам совершенно не о чем беспокоиться. К завтрашнему утру здесь все будет блестеть.

Чарли указал тростью в сторону озера, откуда доносились вопли и музыка:

— Приличные люди, говоришь? А вот мне это приличным совсем не кажется. Ор стоит, как от толпы ублюдочных студентов. Соседи так и говорят. Рон звонит мне и спрашивает: «Чарли, что за фигня у тебя творится? Все озеро на уши подняли!» А он живет через три дома от моего, и тогда я понимаю, что здесь гуляют так, что и мертвых скоро разбудят, пусть земля будет им пухом. Прочь с дороги!

Старик ударил тростью по ногам Джека и, словно пират на деревянной ноге, вразвалочку протопал к двери, распахнул ее и вошел в дом. Катрина и Джек двинулись следом. Девушке хватило беглого взгляда, чтобы прийти в полнейший ужас. Если бы у нее только нашлось время хоть немного прибрать! Все без исключения горизонтальные поверхности в доме были беспорядочно заставлены стаканами, разносортной тарой из-под пива и бумажными тарелками с остатками еды. Кухонный стол вообще напоминал городскую свалку. На полу красовалась далеко не художественная композиция из рассыпанных компакт-дисков, а рядом сиротливо стояла коробка с виниловыми пластинками, которую обнаружил и не очень аккуратно перебрал некий пытливый меломан. Пол во всех направлениях был испещрен грязными следами. И всю эту картину венчало место, где Зак разбил бутылку. Крупные осколки они подобрали, а те, что поменьше, вымели, после чего вытерли пол мокрой тряпкой, и Катрина надеялась, что к утру все будет распрекрасно. Вот только сейчас огромное темное пятно в окружении брызг выглядело ужасно. Можно даже было подумать, будто кто-то наглейшим образом помочился прямо на пол.

— Пресвятые угодники! — возопил Чарли. — Да вы превратили мой дом в гребаный свинарник! — Он повернулся к ним. — Я требую, чтобы вы со своими дружками немедленно убирались отсюда!

— Подождите, Чарли… — робко начала Катрина.

— Подождать? Подождать?! Ничего я ждать не собираюсь! И даже не думай требовать обратно залог, соска ты эдакая…

На этом поток комплиментов старика прервался, потому что Джек схватил его за плечо, надавив на какую-то болевую точку. Чарли крякнул от боли и изогнулся.

— Выбирай выражения, приятель, — процедил парень.

— Джек! — потрясенно воскликнула Катрина. — Отпусти его немедленно!

Джек послушно убрал руку. Старик пошатнулся и принялся массировать плечо.

— Это применение насилия, сукин ты сын, — выдавил он. — И не надейся, что я не накатаю на тебя заявление в полицию. Накатаю, еще как. Охладишь свою задницу в тюряге. Тебе, поди, еще и понравится, волосатая ты обезьяна. Обменяешь свою сучку на…

На этот раз Джек схватил старика за горло и принялся толкать его к двери, держа на вытянутой руке, словно протекающий мусорный мешок. Чарли то и дело спотыкался, поскольку семенил спиной назад, и неистово размахивал тростью, пару раз все-таки ухитрившись вдарить парню — на что тот, впрочем, даже не обратил внимания.

— Джек! — в отчаянии закричала девушка.

— Оставайся здесь, — бросил он через плечо. — Через минуту вернусь.

Старик пробулькал что-то нечленораздельное.

— Джек, да ладно, оставь ты его, — предприняла еще одну попытку Катрина. — Уже неважно. Я пойду скажу всем, чтобы собирались.

— Оставайся здесь, — только и повторил парень и исчез со своей жертвой за дверью.

Девушка застыла в нерешительности, прижав к губам ладонь. Отказавшись от мысли последовать за мужчинами, она решила начать уборку. Может, если вернуть дому приличный вид да пообещать не включать громко музыку, Чарли передумает и позволит им остаться?

Джек аккуратно спустил Чарли по ступенькам и принялся толкать его дальше, в сторону серебристого пикапа. В округлившихся глазах старика застыла смесь ярости и страха. Когда парень решил, что теперь их никто в доме не услышит, он убрал руку с шеи злополучного хозяина. Тот скрючился и принялся тереть горло, пытаясь перевести дыхание. Джек, однако, схватил его за воротник рубашки и притянул к себе. Сверля старика взглядом, негромко процедил:

— Пока я с тобой церемонился только из-за своей подруги. Но здесь лишь ты и я, и если ты опять брякнешь, что мне придется не по нутру, я сделаю тебе по-настоящему больно. Очень больно. Понял?

Чарли лишь свирепо смотрел на него да потирал шею, благоразумно предпочитая держать язык за зубами.

— Итак, запомни: никто никуда не уезжает, — продолжил Джек. — Об этом просто забудь. Сейчас мы пройдем к моей машине. Я достану свой бумажник и дам тебе дополнительные двести долларов за проделанный тобой долгий путь сюда, после чего ты сядешь в свой славный «Форд F-150» и покатишь обратно домой, где и будешь наслаждаться остатком вечера, в то время как мы будем наслаждаться здесь. Я попрошу учителей на пристани чуть угомониться. А завтра лично прослежу, чтобы твой дом выглядел как новенький, насколько это возможно для такой древности. Ну так что скажешь, дружище? По рукам?

Судя по виду, Чарли готов был разразиться очередным ругательством, однако в итоге лишь молча кивнул. Джек с явным облегчением направился с ним к порше, где открыл переднюю дверцу и достал из бардачка бумажник. И когда он уже выпрямился, стариковская трость со свистом рассекла воздух. В глазах у Джека вспыхнули миллионы петард, лицо обожгла боль. Он рухнул на колено. Трость вновь продемонстрировала свои боевые характеристики, на этот раз обрушившись на его затылок. Оглушенный, Джек боком завалился на землю.

— Дело не в деньгах, ты, чертова обезьяна, — начал вещать Чарли. Для Джека его голос звучал словно откуда-то издалека. — Дело в уважении. Тем не менее я полагаю, что действительно заслужил кое-что за то, что притащил свою задницу в такую даль. Черт побери! Пожалуй, пять сотен меня вполне устроят. А теперь я намерен выпроводить твоих дрянных дружков со своей гребаной собственности. Может, если тебе повезет, один из них поможет тебе спасти твою жалкую задницу и убраться отсюда.

По лицу Джека метались разряды пульсирующей боли. Во рту ощущался металлический привкус крови вперемешку с землей. Он ощупал затылок: на нем уже вскочила шишка размером с грецкий орех.

В нем вспыхнул гнев, разом развеяв застилающую глаза черноту. Открыв глаза, он понял, что лежит уткнувшись лицом в землю. Джек резко поднялся на ноги и чуть было вновь не повалился, однако устоял. Перед глазами у него все плыло, но он смог различить Чарли, метрах в шести от себя. Старик решительно ковылял в сторону пристани.

Джек устремился за ним. С каждым шагом к нему возвращались силы, и, когда до старого хрыча остался всего лишь метр, тот услышал шаги и обернулся:

— Ох черт, вот только не…

Парень выбросил вперед руку и аккуратно впечатал основание ладони старику в нос, оборвав его отповедь на полуслове. Со звонким щелчком переломился хрящ, хлынула кровь. Чарли пошатнулся, потерял равновесие и рухнул на спину. Джек что есть силы пнул старого говнюка по ребрам, разом переломав несколько штук. А потом пинал и пинал, пока на месте грудной клетки не стала ощущаться мягкая каша.

Поначалу Чарли издавал стоны, но довольно быстро хлещущая изо рта кровь превратила жалобные звуки в бульканье. Может, среди этого клокотания и затерялось какое-то слово, возможно, даже мольба о пощаде. Джек не слышал, да и не хотел слышать. Он обезумел от ярости и продолжал пинать тело, даже после того, как старик перестал дергаться.

Наконец Джек пришел в себя и уставился на кровавое месиво, залитое лунным светом.

На него разом обрушился весь ужас содеянного. Он попытался нащупать пульс у своей жертвы.

Чарли был мертв.

Джек еле слышно чертыхнулся. Затем еще раз, уже громче. Обернулся к коттеджу, ожидая увидеть стоящую на крыльце и в ужасе взирающую на него Катрину. Однако девушки там не оказалось. Парень бросил взгляд в сторону пристани. Никто, похоже, и не думал покидать разгульное веселье на озере. Значит, никто не видел, что он натворил.

Вдруг послышался какой-то шум, словно шуршание опавших листьев под ногами. Джек резко обернулся в сторону источника звука, где во мраке рощицы растворялась пустынная дорога. Никого.

— Эй! — окрикнул он на всякий случай.

Единственным ответом ему послужил тихий шум ветра да шелест листвы.

Парень снова взглянул на Чарли. Потом схватил труп за тощие лодыжки и поволок его к ближайшему кустарнику.

Последний взмах метлой — и Катрина удовлетворенным взглядом окинула плоды своих трудов. Пожалуй, вид у помещения снова стал приличным, почти как днем раньше, за исключением злосчастного темного пятна от пива на половицах. Однако поделать с этим уже ничего было нельзя, оставалось только ждать, когда высохнет.

Когда она отставила метлу в сторону, входная дверь отворилась, и в дом вошел Джек. Девушка так и застыла от ужаса. Нос, рот и подбородок у него были окровавлены, на кашемировом кардигане темнело несколько багровых пятен.

— Джек! — воскликнула Катрина. — Что случилось?

Он устремился мимо нее на кухню и схватил со стола бутылку бурбона. Налил половину стакана, залпом осушил его и только затем произнес:

— Чарли.

— Чарли? О чем ты?

— Я попытался откупиться. Предложил ему две сотни, чтобы он мирно отправился домой. Прошел к машине за бумажником, нагнулся, достал, а потом — бац! Этот гад ударил меня тростью по лицу. А потом еще раз, по затылку.

Какое-то время Катрина ошарашенно молчала, затем словно очнулась:

— Тебе нужно к врачу. Черт, где же мой телефон?

Она двинулась было на поиски, однако Джек вдруг схватил ее за запястье:

— Не надо никуда звонить.

— Не глупи, Джек. Только взгляни на себя! Наверняка он сломал тебе нос.

— Просто принеси мою сумку из комнаты для стирки. — С этими словами парень отправился в ванную отмываться.

Катрина словно застыла на месте. В голове у нее роилось с десяток вопросов. Идею заставить Джека поехать с ней в больницу она почти сразу отвергла. Девушка уже усвоила, что он будет делать лишь то, что считает нужным. Наконец, чертыхнувшись, Катрина поспешила в комнату для стирки, где нашла черную дорожную сумку Джека. Едва она расстегнула ее на полу посреди гостиной, как входная дверь с грохотом распахнулась, и на пороге возник Грэм Дуглас. В этот же самый момент из ванной вышел голый по пояс Джек. Он смыл грязь, отчего вид у него определенно стал лучше, но вот нос его по-прежнему являл собой прискорбное зрелище, и из него струйкой сочилась кровь.

— Батюшки! — воскликнул Грэм. — Что с тобой стряслось, братан?

Джек досадливо пожал плечами:

— Наскочил на дерево в темноте.

Ответ, похоже, учителя музыки позабавил, но мрачный взгляд Джека моментально пресек его веселье. Катрина протянула своему другу белую футболку, и тот снова скрылся в ванной.

— Вот так дерево, — пробормотал Грэм и взял курс на холодильник, оставляя за собой заметный душок марихуаны, явно сканка[3]. Учитель запихал две бутылки пива в карманы и открыл третью. Затем как будто что-то вспомнил:

— А я думал, твоя сестра здесь, с тобой.

— Крис? Разве она не с вами на пристани? — удивилась Катрина.

— Не-а. Кстати, чей это пикап перед домом?

Машина Чарли, чья же еще, подумала девушка. Неужто старик до сих пор околачивается поблизости? Хм, после избиения-то Джека? Весьма сомнительно. Если только он не больной на голову. Или если не смог уехать.

От последней мысли кровь застыла у нее в жилах.

Почувствовав на себе взгляд Грэма, Катрина застегнула сумку, поднялась на ноги и как можно беспечнее ответила:

— Заглянул один из приятелей Джека.

— И где же он?

— Да где-нибудь поблизости бродит. Может, на заднем дворе.

— Ой, меня же послали узнать, когда уезжает автобус.

Катрина взглянула на часы. Половина десятого.

— Кажется, в одиннадцать. Лэнс наверняка прямо в нем сейчас и спит, так что можешь поинтересоваться у него. Или у Зака уточни, он же занимался организацией.

— Ага, так и сделаю. — Грэм направился к выходу. — Ладно, не распаляйтесь тут шибко, и это… скажи Джеку, чтоб остерегался деревьев.

Девушка дождалась, когда он выйдет, и бросилась к ванной.

— Джек? — закричала она через дверь. — Машина Чарли все еще стоит во дворе! Почему старик не уехал? Где он?

Раздался щелчок задвижки, и Джек вышел, уже облаченный в белую футболку. Он запихнул в ноздри туалетную бумагу, отчего сейчас и вправду походил на боксера, выдержавшего двенадцать раундов кряду с отстаивающим титул чемпионом.

— Так где Чарли? — не отставала Катрина. — Если он все-таки нажалуется на…

— Чарли мертв.

— Что-что… — оторопела девушка.

— Мертв.

— Да что ты несешь?

— Это был несчастный случай.

— Джек, это совсем не смешно!

Однако на его лице не было и тени улыбки, и тогда Катрина осознала, что хозяин дома действительно, без всяких шуток и розыгрышей, мертв, окончательно и бесповоротно. От потрясения она на пару мгновений словно бы отключилась и пришла в себя уже только на диване, сидя рядом с Джеком.

Все происходило как в дурном сне. Чарли мертв. Мертв… Даже само это слово казалось нереальным, связанным с некой абстрактной идеей, а не с чем-то конкретным, не с конкретной личностью. Не с Чарли. Бессмыслица какая-то… Полнейшая бессмыслица!

Девушка испугалась, что ее прямо сейчас вырвет, однако ощущение тошноты быстро прошло. Из обуревавшего ее шквала вопросов с языка сорвался лишь один:

— Как?

Джек отрешенно пожал плечами:

— Как я и сказал, Чарли избил меня тростью. Потом он отправился на пристань всех выгонять. Я кое-как пришел в чувство, догнал его и ударил. Я вовсе не хотел бить так сильно. Вот только когда твоей головой поиграют в бейсбол, соображаешь не очень-то.

Катрина спрятала лицо в ладонях. Ей просто не верилось, что они говорят о такой вещи. Ведь обычно обсуждают погоду, работу или друзей, а не убийство.

— Где тело? — спросила она.

— Спрятал в кустах.

Постепенно рассудительность взяла верх над эмоциями, и девушка смогла провести кое-какие причинно-следственные связи:

— Не надо было его трогать.

— Тогда его кто-нибудь увидел бы.

— Но когда полиция обнаружит труп в кустах, у них возникнут подозрения…

— Эй-эй-эй! — Джек даже отшатнулся от нее. — Полицию вызывать мы не будем.

Катрина уставилась на него, словно он вдруг заговорил на неизвестном языке:

— О чем ты говоришь, Джек?

— А как ты думаешь, Кэт? Я только что убил человека.

— Но это же несчастный случай! Откуда тебе было знать, что его прикончит один удар? Да и потом: достаточно лишь взглянуть на твое лицо, и никаких сомнений в самообороне не возникнет.

— Вот-вот, Кэт, только взгляни на меня. Ростом за метр восемьдесят, а весом за девяносто кило. А Чарли было минимум семьдесят лет. С учетом моего спортивного прошлого, как это будет выглядеть?

А ведь он прав, осознала девушка. Но все равно они должны вызвать полицию. Скрывать убийство ни в коем случае нельзя.

Боже! Неужели это так и назовут? Убийство?

Ее первоначальное отрицание уже переходило в принятие, а вместе с ним и в ужас.

Джека упекут за решетку. Такова жестокая реальность, от которой никуда не деться.

— Это все я виновата, — выдавила Катрина. — Если бы я не соврала, если бы сказала всем правду…

— Прекрати, — оборвал ее парень. — Что сделано, то сделано. Сейчас нам необходимо сосредоточиться на будущем и определиться, как поступить.

— Джек, — со спокойной убежденностью отозвалась девушка, — мы должны вызвать полицию.

— Черт побери, Кэт! — Он вскочил, но тут же поморщился и схватился за затылок — очевидно, давали себя знать ушибы. — Мы не будем вызывать копов!

— Но мы должны, — настаивала девушка. — Ладно, пускай списать на самооборону у нас не получится. Но это же произошло непреднамеренно. Чарли приехал сюда. Мы же не знали, что он собирается нагрянуть. А какой тебе был смысл убивать его? И тогда это будет… Как это называется? Убийство второй степени, если при смягчающих обстоятельствах? Такое же случается сплошь и рядом. Несчастные случаи вроде этого. — Она уже и сама понимала, что несет вздор, но была не в силах остановиться. — В барах, ну или на спортивных мероприятиях. Иногда там вспыхивают потасовки. С пострадавшими. И порой даже с убитыми. Какое наказание полагается, если до этого не было судимостей? Условный срок? Шесть месяцев?

Джек покачал головой:

— Тогда все узнают, что ты врала про этот дом.

При других обстоятельствах Катрина, пожалуй, даже рассмеялась бы над его словами.

— Джек, Чарли мертв!

— Тебе придется уволиться.

— Потому что я наврала? — нахмурилась она.

— Нет, потому что «твой парень» убийца. Неважно, что ты знала меня всего-то пару дней. Все твои коллеги думают, что мы вместе. Остальное роли не играет. Ты не сможешь продолжать работать там, где тебя будут считать лгуньей, а твоего парня — убийцей. Уж точно не в школе. Только представь, какие сплетни поползут среди учеников.

Катрина разом оцепенела. Прямо у нее на глазах рушилась вся ее жизнь. Джек отправится в тюрьму, а она потеряет работу.

— Я перееду, — произнесла она. — Начну заново…

— Да ты только что переехала сюда. И говорила, кстати, что новое место пришлось тебе по душе. Совершенно незачем увольняться и искать новую работу из-за сделанной мной глупости.

— Это уж мне решать.

— Ты меня не слушаешь.

— Это ты меня не слушаешь!

— Я сказал, никаких копов! — отрезал Джек.

— В кустах лежит труп!

Несколько мучительно долгих секунд Джек оценивающе смотрел на девушку, затем снова заговорил:

— Есть еще кое-что, о чем я тебе не рассказал. Из моего прошлого, когда я всерьез занимался единоборствами. Помимо официальных соревнований я принимал участие и в нелегальных. Типа гладиаторских боев. И в своей последней схватке я вырубил одного парня, вот только штука в том, что после этого он так и не поднялся.

— Ты убил его? — ахнула девушка.

— Ударил локтем в глаз. Раскрошил глазницу… — Парень пожал плечами. — На следующей неделе в бойцовский клуб нагрянули копы. Моего агента арестовали, он им все и выложил. Я к тому времени уже перебрался с побережья на север, сюда, в Вашингтон. Планировал скрыться в Канаде. И рассудил, что перед пересечением границы будет нелишним немного переждать…

— Поэтому ты и оказался в Ливенворте. — Катрина покачала головой. Она могла бы догадаться, что Джек слишком хорош, чтобы все случившееся между ними воспринимать всерьез. Она уже и не знала, плакать ей или смеяться.

— Теперь ты понимаешь проблему? Я признаюсь копам в убийстве Чарли, мое имя прогонят через базу, получат сведения — и я отправляюсь в тюрягу, очень и очень надолго.

— Но ведь и то и другое — несчастный случай, — упрямо возразила девушка. Ее охватил гнев.

— Сомневаюсь, что судья или присяжные проникнутся сочувствием к человеку, убившему двоих голыми руками, по случайности или же нет.

— Так что ты предлагаешь делать? Чарли говорил про свою жену. И она знает, что он поехал сюда. Мы не можем просто оставить его труп в кустах.

— Мы подстроим, как будто произошел несчастный случай.

— Так это и был несчастный случай.

— Я имею в виду автомобильную катастрофу.

Во взгляде Катрины явственно читалось сомнение.

— Положим его тело в пикап, — продолжал Джек. — Я сяду за руль, а ты поедешь за мной на порше. Чарли сказал, что живет в Скайкомише. Это к западу отсюда. В окрестностях города создадим видимость, будто он вылетел с дороги.

— Просто так взял и вылетел?

— Мало ли, заснул. Или перед ним пробежал олень. Неважно. Его смерть не вызовет подозрений. И все это останется в прошлом.

Девушка молчала, не веря, что вообще обдумывает предложенный план. Ведь если она поможет Джеку, то станет соучастницей убийства. Вот только в противном случае он отправится в тюрьму и, скорее всего, на весьма продолжительный срок.

— Кэт, — мягко, но решительно произнес Джек. Он сел рядом с Катриной и взял ее за руку. — Чарли мертв. И с этим уже ничего не поделаешь. Но в наших силах изменить будущее. Либо мы сообщаем о смерти старика властям, и тогда твоя жизнь разрушится, а меня упекут за решетку, либо же действуем согласно моему плану.

— А вдруг нас поймают? Вдруг нам что-нибудь помешает?

— Ничто нам не помешает.

— Почему ты так уверен?

— Ты должна мне верить.

Внезапно Катрине показалось, что она уже вступила на путь, сойти с которого невозможно. Как ни крути, а Джек прав. Чарли мертв — тут ничего не изменишь. И еще она знала, что не сможет жить с сознанием того, что Джек гниет заживо в крошечной камере из-за цепочки событий, возникшей в результате ее дурацкой лжи во спасение.

Парень не сводил с нее взгляда:

— Кэт?

— Черт побери, Джек!

Зак прижимался к стволу дерева, боясь даже пальцем пошевелить. В ушах гулко стучала кровь, ватные ноги с трудом удерживали тело. Джек уже скрылся за дверью дома, но парня по-прежнему сковывал леденящий ужас. Когда минуту назад под его ногами хрустнула ветка, он был уверен, что Джек тут же направится в его сторону — и тогда ему придется бежать, бежать сломя голову. Потому что дружок Катрины только что не просто убил старика, а сделал из него отбивную — и то же самое он может сделать и с ним, если поймет, что он все видел. Но через какое-то время Зак все-таки решил выйти из своего укрытия. Нужно было проверить старика. Хотя не было сомнений, что бедолага мертв. Выжить после такой дробилки, когда треск костей сменяется чавкающими звуками перемалываемой плоти, невозможно. Но проверить все равно надо.

Он выглянул из-за дерева и прокрался к кустам, куда Джек отволок труп. Продравшись через заросли, раздвинул ветви — и содрогнулся, хоть и знал, чего ожидать. На залитом кровью лице старика живого места не осталось. Сломанный нос, казалось, сместился на пару сантиметров влево, а открытый рот зиял черной беззубой дырой. Может, несчастный попросту не надел перед поездкой протезы, но скорее всего, зубы его сейчас валяются в пыли на том месте, где на него обрушились удары безумца. Холодный лунный свет, отражаясь в закатившихся глазах мертвеца, придавал им сходство с двумя серебряными монетами — эдакой платой Харону за переправу.

Но как ни изуродовано было лицо старика, в подлинный ужас Зака привело тело убитого. Оно напрочь утратило естественный вид и смахивало на нелепую, набитую бобами тряпичную куклу. С прижатыми к бокам цыплячьими руками и сведенными вместе коленями, тело было изогнуто в форме небрежно нацарапанной «S» и казалось каким-то сдувшимся, пустым, словно человеческая оболочка в ужастике, из которой только что выбралось зловещее инопланетное существо.

Старик мертв. Однозначно. Превращен в отбивную, снова мелькнуло в голове у Зака. На нетвердых ногах он побрел назад, чувствуя, как липкие пальцы отвращения к самому себе все сильнее сжимают внутренности. Стоял себе рядом да наблюдал, как этот тип убивает беззащитного старика. Прятался за деревом, хотя мог и помешать зверской расправе. Но как? Все произошло стремительно и неожиданно. Не мог же он предвидеть первого удара ладонью, или чем там вдарил этот накачанный громила. А уж стоило бедняге упасть навзничь, ноги Джека так и замелькали в воздухе. И когда Зак более-менее пришел в себя, все уже было кончено. Пять, от силы шесть секунд — столько времени понадобилось, чтобы превратить живое человеческое тело в жалкие останки.

Сейчас же первым его порывом было достать телефон и позвонить в полицию. Или побежать на пристань и рассказать коллегам о преступлении Джека. Но Зак колебался. Как-никак, всех обстоятельств произошедшего он не знает. Не знает, почему старик набросился с тростью на дружка Катрины. Неизвестно было, и как поведет себя дальше Джек. Вдруг он собирается явиться с повинной — тогда Заку и вовсе нечего вмешиваться. Или, еще лучше, Катрина сама же и сдаст своего парня. Ну не может же она, зная об убийстве, спокойно оставаться в стороне!

Вдруг дверь коттеджа отворилась, и на крыльце появились Джек и Катрина. Зак моментально напрягся, готовясь дать стрекача. Однако с места не двинулся — иначе они сразу же его заметят. Несмотря на то что до них было около двадцати пяти метров, любое его движение привлечет их внимание. И тогда они сразу поймут, что он видел труп. Джек погонится за ним и схватит прежде, чем он успеет набрать номер полиции или добежит до остальных учителей.

Поэтому Зак очень медленно и тихо распластался на земле и отполз в самые заросли кустарника, подальше от мертвого тела. А потом замер, едва дыша. В нос ему ударил густой запах почвы.

— Где? — донесся до парня дрожащий голос Катрины.

— Вон там. — Это был Джек, и его голос звучал твердо.

Они двинулись прямо через кусты, где прятался Зак. Оглушительно зашуршали и затрещали ветки. Наконец пара остановилась буквально в трех метрах от него.

— О боже… — едва слышно выдохнула девушка.

— Старайся не смотреть на это, — посоветовал ей Джек.

Не «на него», машинально отметил про себя Зак. Просто «на это» — груду мяса и костей, которая, если ее освежевать и разделать, вполне уместно смотрелась бы на прилавке мясника.

— Господи, сколько крови! Откуда ее столько? Ты же сказал, что ударил его всего один раз.

— Так и есть. Прямо в нос. Вся кровь из него и натекла.

— А что у него с туловищем? Какое-то оно… мягкое, что ли.

— Он же мертв. И все мышцы у него расслаблены.

«Ах ты тварь! — подумал Зак. — Это потому, что ты переломал ему все ребра и, возможно, все кости рук, когда бедолага пытался прикрыться от ударов!»

— А теперь отойди, — велел Джек. — Не хочу, чтобы еще и тебя запачкало кровью.

Кусты снова затрещали, совсем рядом, и убийца поволок тело своей жертвы к пикапу, стоящему метрах в шести от этого места. Зак привстал на колени, чтобы разглядеть происходящее. Джек поднял труп и забросил в кузов машины, потом что-то взял у Катрины — кажется, простыню — и накрыл тело.

— Слушай, не нравится мне, что ты пикап поведешь, — обратился он к подруге.

— Тут уж ничего не поделаешь. С механической коробкой я водить не умею.

Джек протянул девушке ключи, и Зак услышал, как они звякнули.

— Держись за мной, пока я не сдам на обочину, и тогда проезжай вперед и останавливайся, — проинструктировал он ее. — И кроме руля и замка зажигания в кабине ни к чему не притрагивайся!

Катрина забралась в кабину пикапа, а Джек устроился за рулем своего порше. Спустя мгновение оба двигателя с ревом и урчанием ожили, и свет фар пронзил сгустившуюся тьму. Затем захрустел гравий под колесами: сообщники по очереди вывернули на узкую дорогу. Зак быстро пригнулся под мелькнувшими лучами света. Наконец, обе машины растворились в ночи, и снова стало тихо.

Какое-то время потрясенный Зак стоял как изваяние.

Катрина и в самом деле помогает этому ублюдку!

Его охватили противоречивые чувства. Конечно, Джека-то он сдаст без малейшего сомнения. Но тогда придется выдать и девушку, рассказать о ее соучастии, о том, как она помогала избавиться от трупа. Пойдет ли он на такое? Похоже, игры закончились. Теперь все стало слишком серьезно.

Зак достал мобильник и набрал номер полиции.

Катрина, как и было велено, держалась метрах в десяти-пятнадцати от порше Джека, пока они двигались по шоссе номер два на запад, в сторону Скайкомиша. Вот промелькнуло место, где она когда-то подобрала Зака. В голове у девушки туг же возникли вопросы: а если бы она выехала из Сиэтла в пятницу днем, а не вечером? Если бы выбрала другой маршрут, по федеральной магистрали номер девяносто, с которой свернула бы на шоссе девяносто семь и въехала в Ливенворт с другой стороны? Наконец, если бы просто проигнорировала голосующего Зака? Все эти сценарии из параллельных миров вели к одному и тому же выводу: тогда она не опрокинула бы первую костяшку домино. Не пришлось бы врать Заку про местожительство. А он в «Утках и селезнях» не брякнул бы про выдуманный коттедж перед всеми ее коллегами. И она не стала бы снимать этот чертов дом, чтобы доказать то, что и доказывать-то не следовало. На Джека не напал бы Чарли, и он не совершил бы того, что совершил.

Впереди показались огни маленького городка. Стоп-сигналы порше вспыхнули красным, и Катрина тоже замедлилась. Шоссе вело прямо в центр населенного пункта. Они проехали мимо ошивающихся перед круглосуточным универсамом подростков на скейтбордах, мимо бредущей по тротуару семьи да одинокого старика с длинной бородой, сидящего на скамейке перед почтовым отделением. Обыденность происходящего вокруг напомнила Катрине, как же прекрасна нормальная спокойная жизнь. Но, в противоположность ей, она сидела за рулем угнанного пикапа, с распростертым в кузове окровавленным трупом его владельца. До этого девушке лишь раз довелось испытать подобный ужас и растерянность — когда врачи сообщили ей и Шону о его неизлечимой болезни. Смерть, мрачно подумала Катрина, заставляет понять ценность жизни.

Но вот городок остался позади, и они снова прибавили газу. Постепенно уверенность возвращалась к Катрине. Она все сделает как сказал Джек. И он прав: если они инсценируют автокатастрофу, у полиции не возникнет оснований заподозрить преступление. Ведь аварии происходят постоянно. Они с Джеком проснутся завтра утром и прочтут о трагедии в местной газете: престарелый водитель заснул за рулем и в результате последовавшего дорожно-транспортного происшествия погиб. Солнце по-прежнему будет вставать и садиться, жизнь вновь пойдет своим чередом. В понедельник утром она вернется в Каскадскую школу, и ее повседневная рутина продолжится. А весь этот ужас останется в прошлом.

Вот только как потом сложатся ее отношения с Джеком? Он — преступник в бегах, изгой общества. Сможет ли она связать свою судьбу с таким мужчиной? И пребывать в вечном страхе, что однажды прошлое его все-таки настигнет? Каждый день, возвращаясь с работы, она будет гадать, не наступил ли этот день и встретит ли ее дома Джек.

Катрина покачала головой. Какая же она лицемерка!

Пора бы уже понять, что отныне она тоже преступница.

Минут через двадцать они достигли окраины Скайкомиша. Свернув на обочину, Джек проследил, как Катрина медленно проехала мимо и остановилась метрах в трех впереди, как они и уславливались. Он выскочил из порше и подбежал к пикапу, когда девушка выбиралась из кабины. Нарушая тишину ночи, в траве и ивняке вдоль дороги заходились сверчки.

— Нам нужно поторапливаться, — бросил Джек, стаскивая с Чарли простыню. Он вытащил труп из кузова, приволок его к водительской дверце и усадил за руль. Тело все еще оставалось податливым. Окоченение, прикинула Катрина, наступит еще через час-другой.

— Зачем ты надеваешь ему ремень? — удивилась она.

— Потому что не хочу, чтобы он вылетел через лобовое стекло.

— Но ведь это было бы очень кстати, разве нет? Объяснило бы, почему у него лицо в крови.

— Трупы не кровоточат, — назидательно проговорил Джек. — В реальности при аварии со смертельным исходом на его лице осталось бы множество свежих бескровных порезов. А так коронер сразу просечет, что старик умер еще до катастрофы. А мертвецы, как всем известно, машин не водят.

— Как же тогда, по-твоему, объяснят всю эту кровь?

— Я знаю, что делаю, — огрызнулся парень и уже мягче добавил: — Садись в порше. Закончу через минуту.

Девушка с явным облегчением удалилась. Джек просунул голову в кабину и вставил ключ в замок зажигания. Двигатель ожил. Парень отошел к краю дороги и принялся шарить в траве, пока не отыскал булыжник. Вернувшись к машине, поставил рычаг коробки передач на нейтральное положение и прижал камнем педаль газа. Стрелка тахометра метнулась к отметке в четыре тысячи оборотов. Джек сдвинул рычаг передач и сразу отскочил от рванувшего вперед автомобиля. С нарастающей скоростью пикап понесся по дороге. В какой-то момент он начал забирать влево, выехал на встречную полосу, а затем на обочину и в конце концов врезался в тополь. При этом сильного грохота не последовало.

Джек бросился к порше, сел за руль и поехал к разбившемуся пикапу, следя за тем, чтобы не пробуксовывать и не оставлять на щебне следов.

— Машина так и должна была сделать? — обеспокоенно спросила Катрина. — Свернуть влево?

— Неважно, — отозвался парень. — Если Чарли заснул или пытался уклониться от какого-нибудь животного, он мог свернуть как влево, так и вправо. — Джек остановился рядом с пикапом. — Мне нужно все проверить. Следи за дорогой. Увидишь фары — посигналь.

Парень прошел по траве к машине. Одна ее фара разбилась, другая по-прежнему отбрасывала луч света. Дымящийся капот частично был скрыт зарослями игольчатого флокса, однако Джек разглядел, что перед пикапа разбит основательно. Затем он открыл дверцу и осмотрел кабину. Голова Чарли упала на грудь, руки безвольно свисали по бокам. Разбитое окровавленное лицо старика было обращено к Джеку. Из-за отвисшей нижней челюсти казалось, будто старик смеется, — словно смерть его застала в тот момент, когда он вспомнил очередную похабную шутку.

Парень вытащил булыжник из ниши для ног, отвернулся, чтобы защитить глаза, и что есть силы швырнул камень в лобовое стекло, чуть выше руля. Стекло разошлось паутиной трещин вокруг места удара.

Удовлетворенный результатом, Джек забросил булыжник подальше в лес. Затем он протер своей футболкой руль и положил на него руки Чарли, чтобы все выглядело правдоподобно. Парень и вправду полагал, что полиция вряд ли заподозрит что-то неладное в аварии, но лучше уж перестраховаться.

Напоследок Джек отстегнул ремень безопасности и толкнул труп вперед, так, что голова оказалась между приборной панелью и лобовым стеклом. Он внимательно осмотрел дело своих рук. Где-то внутри него шевельнулось чувство, что он все-таки что-то упустил. Хотя по дороге сюда ему удалось детально разобрать план и учесть все нюансы. Но сейчас им пора было сматываться отсюда.

Джек поспешил к порше, сел за руль и развернул машину в сторону коттеджа и Ливенворта. Катрина на соседнем сиденье — с белым как мел, лицом и скрещенными на груди руками смотрела невидящим взглядом вперед. Наконец она произнесла:

— А как мы объясним остальным, где пропадали?

Парень невозмутимо пожал плечами:

— Может, никто и не заметит нашего отсутствия.

Когда мы вернемся, будет уже почти одиннадцать. Автобус как раз в это время отходит. Так что наверняка все будут гадать, куда мы подевались.

— Сомневаюсь, что они даже заметят исчезновение моей машины.

— И что?

— Скажем, поднимались на утес. Остальное уж пускай додумают сами.

Девушка погрузилась в молчание.

— Что-то не так? — спросил он.

— А как ты думаешь, Джек?

— Я имею в виду, в данный момент.

Катрина по-прежнему молчала.

— Давай, скажи.

— Ничего.

Джек не стал на нее давить. Катрине и так пришлось через многое пройти. И «многое» — это еще мягко сказано, черт побери! А учитывая риск, который пока никуда не делся (только завтра станет ясно, увенчался ли их замысел успехом), вела она себя молодцом.

Он переключился на пятую передачу и прибавил газу. Ему не терпелось вернуться в коттедж. Но в то же время он боялся нарваться на штраф за превышение скорости. Это может стать неопровержимым доказательством того, что они находились рядом с местом аварии. Так что Джек старался придерживаться разрешенных ста пяти километров в час.

— Просто еще одна ложь, — тихо проговорила Катрина, когда рядом с шоссе промелькнула площадка для отдыха.

— Ты о чем? — покосился на нее Джек.

— Сказать, что были на утесе, миловались.

— Кэт, прекрати.

— Ты разве не понимаешь? — с ожесточением проговорила девушка. — Все это безумие началось только из-за моей жалкой лжи во спасение! Которая повлекла за собой другую, а та третью — и посмотри, чем все закончилось!

— Эта будет последней, — уверенно отозвался парень.

— Черт! — внезапно вскричал Джек, вдавив педаль тормоза. Машина с визгом остановилась. Катрину, рассеянно смотревшую в боковое окно, по инерции бросило вперед. У нее мелькнула мысль, уж не налетели ли они, по иронии судьбы, на какое-нибудь животное, только что инсценировав нечто подобное с пикапом Чарли. Вот только удара девушка не почувствовала. И никто не лежал перед ними на дороге.

— Что случилось? — спросила Катрина.

Парень молчал.

— Джек? В чем дело? Что произошло?

— Так и знал, что забуду что-нибудь.

— Что знал?! — запаниковала девушка. — О чем ты говоришь?!

— Сукин сын, — пробормотал Джек.

— Джек! Ты меня пугаешь! Что случилось?!

Он уставился на нее, словно только что осознал ее присутствие.

— Кровь, — проговорил он, сокрушенно качая головой. — Я совсем забыл про кровь.

— Какую еще кровь?

— Которая залила всю чертову рожу Чарли.

— И что? Ты же сказал, что знаешь, как поступить?

Катрина не совсем понимала, что так обеспокоило Джека, однако уже догадывалась, что его якобы безупречный план начал трещать по швам.

— Я разбил лобовое стекло пикапа для создания видимости, будто Чарли влетел в него головой. Это объяснило бы кровь на его лице. То, что она уже высохла, не имеет значения, потому что копы все равно объявятся там не сразу. Но я совсем забыл про остальную кровь.

— Да какую остальную?

— Про брызги крови, которые уделали весь мой кардиган. Если бы он в самом деле ударился носом о стекло, кровью забрызгало бы всю кабину.

Девушка помолчала, переваривая услышанное.

— Это действительно важно?

— Кэт, там в пикапе чертов покойник, у которого вся рожа в крови, но которая волшебным образом никуда больше не попала! Да, это действительно важно! Охренеть как важно! — После непродолжительной паузы Джек отчеканил: — Придется вернуться.

— Ни за что! — вскинулась Катрина. — Все это время нам везло. Не стоит так испытывать судьбу.

— Пока нам не повстречалось ни одной машины. Может, и за нами никто не едет.

— Если мы вернемся, нас поймают! — В голосе Катрины не было и тени сомнения.

— Мы должны, Кэт.

То немногое самообладание, что еще оставалось у девушки, стремительно улетучивалось. Наверное, подумала она, именно такая безнадежность и охватывает того, кто оказался перед несущейся на него цунами.

— Джек, пожалуйста…

— Если на месте катастрофы кто-то уже остановился, просто проедем мимо.

— А если никого нет, что будем делать? Ведра с кровью у нас под рукой, кажется, нет.

— Сожжем.

— Пикап? — Катрина отчаянно замотала головой. — Не знаю, как ты, а вот я что-то не слышала, чтобы машина вспыхивала огненным шаром после столкновения. Разве что в кино, да и то если упадет с обрыва. Но уж точно не от удара о дерево.

— Да кто говорит о взрыве? Вполне достаточно и пламени. Просочившиеся пары бензина, утечка масла, короткое замыкание, поломка в карбюраторе или нейтрализаторе — все это запросто может послужить причиной возгорания двигателя.

— Все равно, я даже про загоревшиеся машины не слышала…

— Потому что обычно кто-нибудь да оказывается рядом, чтобы заглушить двигатель или вызвать помощь, пока возгорание не вышло из-под контроля. Но если уж оно возникло и пламени не помешали распространиться, то от машины только и остается, что обугленный металлический каркас на расплавленных шинах.

— А если кто-то остановится и погасит его?

— И сколько твоих знакомых возят в машине огнетушитель?

Окончательно приняв решение, Джек развернулся и помчал обратно. Спидометр показывал более ста сорока километров в час. Катрина впервые ощутила такую скорость. Из-под капота доносился вой, как от торпеды, а деревья за окном сливались в одно сплошное пятно. А еще девушка уловила какой-то надлом в состоянии Джека. Нет, пот градом с него не катил, но она ощущала страшное напряжение, охватившее парня: он сидел прямо, вцепившись в руль обеими руками и сосредоточенно глядя вперед. Джек напоминал человека, одержимого своей миссией.

Пока они бесконечно долго, как показалось Катрине, возвращались на место «аварии», девушке все время казалось, что их арест уже предрешен. Но она не столько боялась тюрьмы, сколько того, что о ней подумают все, кого она когда-либо знала: ее сиэтлские друзья, родственники, Кристал. Наконец, воспринимавшие ее как пример для подражания ученики — как бывшие, так и нынешние, с которыми она и познакомиться толком не успела.

Впрочем, через какое-то время она задумалась и о неизбежном наказании. Какой срок полагается за сокрытие убийства? Или, выражаясь юридическим языком, за сговор с целью воспрепятствовать отправлению правосудия? Пять лет тюрьмы? Восемь? Десять? Кто ж его знает. Но даже пять лет представлялись ей целой вечностью. А по освобождении придется жить с отметкой о судимости. О преподавании можно будет забыть. И что же ей тогда делать?

Вдруг впереди вспыхнули фары встречного автомобиля. Катрину разом замутило, словно кто-то въехал ей в живот рукой в стальной перчатке.

— Там кто-то есть, — неуверенно проговорила она.

Джек замедлился до ста тридцати километров в час, затем — до установленных правилами ста пяти. На обочине, рядом с разбитым пикапом, стоял синий седан бьюик. Внезапно на дорогу, размахивая руками, выбежал мужчина. В свете фар его лицо казалось белым как мел. Джек чуть замедлился, однако останавливаться не стал. Катрина успела заметить, как озабоченность на лице незнакомца сменилась презрением.

— Он один, — бросил Джек и, прежде чем Катрина успела сообразить, что происходит, резко развернул порше.

— Ты что делаешь?! — вскричала она. — Теперь нам ни в коем случае нельзя впутываться! Иначе придется давать показания и объяснять, как мы здесь оказались!

— Мы не станем задерживаться. Я быстро переговорю с ним, и все.

Катрину насторожили странные нотки в его голосе. Она не знала, что они означают, но ее вдруг охватил страх.

— Не останавливайся! — попыталась она образумить парня.

Но мужчина на обочине уже увидел, что они возвращаются, и снова замахал руками. Джек остановился за бьюиком. Катрина была в бешенстве от того, что Джек ее проигнорировал, но что она могла сделать?

— Оставайся на месте, — велел парень и выбрался из машины.

Секунду девушка смотрела ему вслед, а затем распахнула дверцу и тоже вышла наружу.

Джек бросил на нее хмурый взгляд, однако никак не прокомментировал ее демарш и снова повернулся к мужчине. Это был пухлый коротышка с обветренным лицом, обрамленным буйной копной рыжих волос и бородой под стать.

— Что произошло? — осведомился Джек.

— Черт его знает, — отозвался незнакомец, нервно поглаживая бороду. — Увидел разбитую машину да остановился, вдруг помощь требуется. Вот только, боюсь, бедняга свое уже отъездил.

— Полицию вызвали?

— Нет, телефон не захватил. У вас есть?

— У меня тоже нет.

Катрина прекрасно знала, что мобильник лежит у Джека в кармане, и от дурного предчувствия у нее засосало под ложечкой.

— Джек, — произнесла она неуверенно, — возвращайся в машину. Съездим за помощью в Скайкомиш.

И снова ноль внимания.

— Давайте-ка вместе посмотрим еще раз, — предложил парень незнакомцу. — Может, он и не мертв еще.

— Ну, мертвецов мне видеть не доводилось… По-настоящему, я хочу сказать. Но я нисколько не сомневаюсь, что этот человек мертв.

— И все же давайте убедимся. — Джек положил руку на плечо коротышке и принялся едва ли не подталкивать его к разбитому пикапу.

— Джек! — закричала Катрина.

Оба мужчины обернулись.

— Что ты делаешь?

— Возвращайся в машину.

— Что ты делаешь?!

— Возвращайся в машину, Кэт.

— Давай доедем до Скайкомиша и пришлем помощь оттуда. Не делай этого!

«Не делай этого»? Чего ему не делать? Катрина не понимала, почему она это сказала и что на самом деле имела в виду. Не убивать этого рыжего незнакомца? Неужели она об этом подумала? Что Джек собирается убить случайного свидетеля? Этого она не знала. Она уже вообще ничего не знала.

Рыжий замер. Посмотрел на Джека, затем снова перевел взгляд на Катрину. Похоже, у него пропал пыл участвовать во всем этом.

— Я лучше сам съезжу за помощью.

Мужчина развернулся было к своей машине, но Джек дернул его за плечо, и тот, потеряв равновесие, упал на землю.

— Эй! — возмутился коротышка.

— Джек! — закричала девушка, направляясь к мужчинам.

— Возвращайся в машину!

— Оставь его!

— В машину, я сказал!

Незнакомец тем временем поднялся на ноги и что есть духу припустил в темный сосновый лес. Джек бросился за ним.

Брюс Хайнрих мчался в глубь леса, скрещенными перед собой руками прикрывая глаза от хлещущих по лицу веток. Чокнутый сукин сын, судя по шуму за спиной, не отставал. Брюс лихорадочно соображал, в какую же хрень его угораздило вляпаться и как теперь из нее выбираться. Трусом он не был. И считал себя сильным и вполне спортивным: как-никак, последние тридцать лет он проработал в этих краях подрядчиком, а до этого еще десять лет в северном Орегоне, и все эти годы строил дома, коттеджи и прочее, выполняя большую часть тяжелых физических работ собственными руками. Вместе с тем не был Брюс и дураком. За ним по пятам несся здоровенный лось ростом метр восемьдесят и весом, похоже, немногим меньше центнера. Да от такого ему никогда не отбиться. Так что надо спрятаться, скрыться от чертова ублюдка в темноте.

Коварная ветвь, найдя брешь в его защите, стегнула по лицу, оставив набухающую кровью борозду под правым глазом. Мужчина споткнулся, налетел плечом на ствол дерева, но удержался на ногах и снова рванул вперед. Треск веток под ногами преследователя становился все громче.

Кому же, черт побери, он на свою голову помахал на шоссе? Каким-нибудь беглым преступникам? Но если так, зачем они остановились? И почему хотят прикончить его? Единственное, что связывает его с этой парочкой психов, так это мертвец в пикапе. Вот только вряд ли они виновны в аварии. Иначе просто проехали бы мимо.

Если только они умышленно не порешили того бедолагу. Столкнули с дороги, а потом вернулись за какой-то вещью. Может, в грузовичке лежит себе полеживает чемоданчик с миллионом баксов…

И тут Брюс снова врезался в дерево. Вдобавок в ладонь ему, прямо в подножие натруженного мясистого бугра под большим пальцем, воткнулся острый сучок.

— Ох ты ж, черт…

И тогда чокнутый сукин сын схватил его за плечо. Мужчина истошно завопил и неистово дернулся, пытаясь высвободиться. Рука его угодила во что-то, показавшееся ему физиономией ублюдка, и хватка сразу же ослабла. Брюс вновь ринулся вперед, прижимая раненую руку к груди. Ему удалось сделать шагов десять, как вдруг его правое ухо обожгло неистовым жаром. Он рухнул на колени, схватившись здоровой рукой за новую рану. Из уха хлынула кровь, липким ручейком она стекала по щеке и шее. Выродок разорвал ему ухо! Разорвал его чертово ухо!

А потом что-то пушечным ядром врезалось ему в спину. По всему телу прокатилась волна жуткой боли. Брюс завалился на бок и вдруг ощутил, что не в состоянии двигаться. Он не мог пошевелить ни руками, ни ногами, даже головой.

Господи, неужто его парализовало?!

Джек вгляделся в темнеющие безжизненные очертания только что убитого им мужчины и с силой ударил ногой ему по спине. Послышался хруст позвоночника. А потом, чтобы уж совсем наверняка, парень пнул тело в правый висок, где располагается магистральная артерия и нерв. Пожалуй, рассудил он, разумнее всего здесь труп и оставить. Если он на глазах у Катрины притащит его к машине, она уж точно не поможет ему избавиться от очередного покойника. Джек даже готов был побиться об заклад, что девушка и вовсе отправится прямиком к копам. А здесь, в ничем не приметном лесу у шоссе, тело все равно никогда не найдут. Поблизости нет ни туристических троп, ни трасс для снегоходов. Мертвеца сможет отыскать только какой-нибудь зверь, почуявший кровь, — вроде медведя или койота. Подобный исход вообще был бы идеальным. Ужин медведя ни одному патологоанатому не по зубам. Ха! Останутся только косточки, и ничего больше. Да и они уже следующей весной окажутся погребенными под слоем опавшей листвы, а со временем затянутся свежей порослью.

Джек обшарил труп. Его добычей оказались бумажник и связка ключей. Затем он двинулся обратно через лес и, обойдя заросли кустарниковой полыни, вышел на шоссе. Катрина, скрестив руки на груди, расхаживала взад-вперед возле порше. Заметив парня, она бросилась к нему. Вид у нее был как у сбежавшей из психушки пациентки.

— Джек, что ты наделал?! — зарыдала Катрина, застучав своими маленькими кулачками ему по груди. — Боже мой, что ты наделал?!

— Возьми себя в руки, Кэт! Да что на тебя нашло? Только насмерть перепугала бедолагу своим бредом. Из-за тебя он решил, будто я собираюсь убить его!

Девушка продолжала наносить удары.

— А ты убил его?! Убил?! — заходилась она. — Я знаю, что убил. Не ври мне! Я знаю, что убил!

— Нет, ты серьезно, что ли? — Джек схватил ее за руки. — Что за глупости ты мелешь? У тебя просто истерика.

— Ты убил его!

— Я всего лишь переговорил с ним.

— Врешь!

— Но это правда!

— Где же он тогда? Почему он не с тобой? — Запястья девушки напряглись, словно она собиралась вырваться или опять начать колотить ему по груди. Джек на всякий случай стиснул их покрепче.

— Сидит да обдумывает наш разговор, который я хорошо спланировал заранее. — Он в конце концов отпустил девушку и оглядел шоссе. — Совсем скоро я все тебе объясню. Только не сейчас, не здесь. Нужно убираться, пока еще кто-нибудь не объявился.

Катрина зашаталась, словно ей вдруг стало дурно, и поднесла руку ко рту.

— Только не вздумай здесь блевать! — рявкнул парень. Лужа рвоты рядом с обугленным пикапом угробит весь его замысел!

Он сорвал с себя футболку и едва успел растянуть ее перед девушкой, как ее вырвало. А потом еще раз, и еще. Джек снова оглядел шоссе. Никого, никаких фар. Но везение и вправду не может длиться вечно. Они словно играли в русскую рулетку — только их жизням угрожали не пули, а пролетающие секунды.

Когда Катрину наконец перестало выворачивать наизнанку, парень завязал футболку в эдакий бурдюк и забросил его на заднее сиденье бьюика.

Девушка тут же тенью выросла за ним.

— Так что ты ему сказал? — прохрипела она. Выглядела Катрина по-прежнему разгневанной и напуганной, однако в глазах у нее появилась надежда: она уже не была уверена, что Джек убил незнакомца.

— Объясню позже. Обещаю. Но прямо сейчас необходимо довести дело до конца. В любую минуту может кто-нибудь появиться.

— А мне плевать! — заявила вдруг девушка. — Я больше в этом не участвую!

— Черт, Кэт! Да ты же выбрасываешь свою жизнь на помойку! Ты это хоть понимаешь?

Предоставив ей как следует поразмыслить над не слишком поэтичной метафорой, Джек устремился к пикапу. Он отогнул стебли игольчатого флокса и открыл капот, изрядно перекосившийся после столкновения с деревом. Двигатель по-прежнему работал, с честью перенеся аварию. Парень выкрутил масляный фильтр, оказавшийся таким горячим, что обжигал пальцы, и вытряс из него масло на раскаленный выпускной трубопровод. Затем снова завинтил фильтр, однако затягивать до упора не стал, чтобы в случае проведения экспертизы сочли, что он был не закреплен еще до аварии или же разболтался в результате нее. Любой из выводов объяснит утечку масла и, как следствие, воспламенение.

Масло сразу же зашипело, распространяя тошнотворную вонь тухлых яиц. Через мгновение повалили клубы сизого дыма, а затем раздался свист — и по всему двигателю жизнерадостно заплясали огненные языки. Следом воспламенились и другие жидкости, и тут уж огонь разошелся не на шутку.

Джек вернулся к Катрине.

— Ты поведешь бьюик, — велел он ей и протянул ключи, снова оглядывая шоссе.

— Ты же сказал, что только поговорил с ним, — опешила девушка.

— Совершенно верно, поговорил. Да, я угрожал ему, но дальше слов дело не пошло. Я отобрал у него права и предупредил, что, если он станет болтать о нас кому не надо, я нанесу ему визит, а заодно и его семье. — Лицо Катрины исказилось от ужаса, и парень поспешил добавить: — Кэт, это была всего лишь угроза, чтобы утихомирить его. — Джек бросил взгляд на шоссе. — Послушай, этичность моего поведения мы вполне сможем обсудить и потом. Заодно ты все трезво обдумаешь. И если после этого тебя не оставит желание отступить, а то и вовсе захочешь явиться с повинной или еще что — пожалуйста, делай, как знаешь. Но прямо сейчас нам нужно сматываться.

— Так где он? — не сдавалась девушка. — Зачем нам нужно брать его машину?

— Я решил, что домой ему лучше дойти пешком. Так у него будет достаточно времени поразмыслить о моих словах. Я всего лишь уберег его от опрометчивых поступков. А его машина не должна стоять здесь, когда кто-нибудь появится.

Казалось, прошла целая вечность, но в конце концов Катрина протянула руку за ключами.

— Держись за мной, — с облегчением вздохнул Джек. — Я знаю одно место…

И тут в отдалении, с восточной стороны шоссе, вспыхнули фары автомобиля.

Джек уже со всех ног мчался к порше.

— Пошла, пошла! — закричал он девушке. — Фары не включай!

Катрина подлетела к бьюику, села за руль и принялась лихорадочно перебирать ключи. Штук десять в этой чертовой связке, не меньше! Сунула в замок зажигания самый большой, но тот не провернулся. Следующий, к счастью, подошел, и двигатель ожил. Рядом остановился Джек и что-то снова прокричал. Девушка опустила окно.

— Тормозами тоже не пользуйся! — И с этим указанием он растворился в ночи.

Катрина устремилась за ним, смотря то вперед, то в зеркало заднего вида. К тому времени по всему пикапу уже лихо отплясывали языки пламени. Фары быстро приближающегося автомобиля слились в одно яркое пятно, и девушка взмолилась про себя, чтобы ее машину не заметили. Но потом дорога начала плавно изгибаться, и весь этот ад скрылся за деревьями. Исчезли и фары чужой машины. Очевидно, водитель все-таки остановился, чтобы осмотреть пылающий остов грузовичка.

Хотя девушку больше не мутило, однако ее по-прежнему не оставляло ощущение, будто она накачалась амфетаминами. Только сейчас она осознала, что в салоне почему-то воняет рвотой, и тут же вспомнила, что Джек бросил на заднее сидение футболку с извергнутым содержимым ее желудка.

Катрина вновь прокрутила в голове череду недавних событий, поразившись, насколько безумный они приняли оборот. Когда Джек вышел из леса и ее охватила уверенность в том, что он убил рыжего мужчину, она буквально впала в прострацию, в очередной раз оказавшись не в состоянии ясно мыслить и осознавать происходящее. Ей казалось, что все это случилось не с ней, словно она сидит в зале и смотрит на сцену, где разворачивается страшная драма с ее участием. Она видела, как бьет кулаками по груди Джека, слышала собственные проклятия в его адрес, однако управлял ее действиями как будто кто-то другой. Сама же она могла только наблюдать со стороны, как отказывается подчиниться Джеку, потому что не может поверить, что все это происходит в реальности.

Внезапно ее охватил ужас: соучастницей каких страшных преступлений она стала! Нужно идти в полицию и во всем признаваться. Да будь прокляты они с Джеком! Вот только заставить себя сделать это Катрина не могла. Она не хотела, чтобы в новостях под кричащими заголовками мелькали ее фотографии, не хотела проводить годы в холодной бетонной коробке. В конечном счете именно поэтому-то она и взяла чертовы ключи от бьюика.

Катрина сосредоточилась на дороге. Она хорошо различала очертания черного порше впереди, но только потому, что знала о нем. Когда Джек наконец-то включил фары, она поступила так же. Слева промелькнул ресторанчик «Обед из 1959-го», в это время уже безлюдный. Машина впереди притормозила перед поворотом на внутриштатное шоссе номер двести семь, ведущее в национальный парк «Озеро Уэнатчи».

Она не понимала, что происходит, куда ее ведет Джек. Ей казалось, что они едут к дому рыжего, чтобы оставить там бьюик. Но почему они свернули на шоссе двести семь? Неужели мужчина живет в лесу, а не в близлежащем городке? Да еще с семьей? Вряд ли. Значит, они направляются не к владельцу угнанной машины, а возвращаются с бьюиком прямо к арендованному коттеджу. Но это же чистое безумие! Катрина пожалела, что не захватила телефон. Позвонила бы сейчас Джеку и спросила, чем он, черт побери, думает. Вот только мобильник лежал в сумочке, благополучно оставленной в доме.

Километров пять они двигались в северном направлении, пока не проехали по мосту через реку Уэнатчи. И затем Джек свернул на проселочную дорогу, ведущую к коттеджу Чарли. Катрина прекрасно помнила этот путь и узнала его даже в темноте — все, что произошло в этот вечер, намертво отпечаталось в ее мозгу.

Наконец, порше свернул направо, на узкую дорожку, куда, как красноречиво уведомлял прибитый к дереву знак, проезд был закрыт. На небольшой опушке Джек остановился. Катрина припарковалась рядом и вышла из машины. Отсюда открывался прекрасный вид на залитое лунным светом озеро. Наверное, машинально подумала девушка, кто-то купил участок и расчистил его под застройку.

— Я подумала, ты ведешь нас прямо к коттеджу, — проговорила она.

— Только не с этим, — кивнул парень на бьюик.

— Откуда ты знаешь про это место?

— Заметил, когда мы подъезжали к коттеджу в первый раз.

— Но что мы здесь делаем?

— Оставим на этой полянке бьюик до завтра. Потом я вернусь и отгоню его к дому владельца.

— Джек, он ведь не будет молчать. Наверняка отправится в…

— Да он даже не пикнет.

— Откуда тебе знать…

— А ты станешь трепаться о том, что тебя не касается, подвергая риску собственную семью? — Джек положил руки ей на плечи. — Кэт, то была всего лишь угроза. Ты это знаешь, я знаю. А вот он не знает — и это главное.

Катрина собиралась было ответить, но вдруг передумала. Слишком многое она пережила, слишком была потеряна и напугана. Ей не хотелось ни о чем говорить.

Джек привлек ее к себе и попытался успокоить. Какую-то секунду девушка сопротивлялась его объятьям, но затем сдалась, прижавшись к его груди. Из глаз у нее хлынули слезы.

Было уже около одиннадцати вечера, когда пара наконец-то вернулась в коттедж. Чтобы их появление осталось незамеченным, порше они оставили на приличном расстоянии от дома и остаток пути проделали пешком. Джек снова был одет в белую футболку. Они отстирали ее в озере, где оставили бьюик, кое-как отмыв даже масляные пятна, и теперь она была лишь слегка влажной. Парень взял Катрину за руку. Из-за деревьев уже был виден свет на крыльце дома. Звучала какая-то песня «Куин», и Катрина вспомнился звонок сестры в среду, когда та напросилась в гости. С того дня, казалось, прошла целая вечность.

Послышался чей-то крик, затем смех, который подхватили другие голоса.

Старик Чарли в гробу перевернется, отрешенно подумала Катрина. Если у него будет таковой…

Они прошли мимо школьного автобуса, тарахтящего на холостом ходу и уже готового к отправлению. Водитель Лэнс заметил их и отсалютовал протяжным гудком.

— Наконец-то вы вернулись! — вскричала Моника. Она стояла с Грэмом возле коттеджа, под деревом бузины, сплошь усеянным налитыми пурпурными ягодами.

Из двери высунулось несколько сияющих физиономий, последовали радостные приветствия.

— Простите, что задержали вас, — заговорил Джек. — Боюсь, мы несколько забыли о времени.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, — лукаво улыбнулась Моника.

— Знаете, вообще-то, наверху есть спальня, — изрек Грэм.

Вышло все так, как Джек и предсказывал, с удивлением осознала Катрина. Никто ничего даже не заподозрил. Тугой узел у нее в желудке чуть-чуть ослаб.

— Слушайте, — затараторила Моника, — основной свинарник в доме мы уже разгребли, но утром, при свете, все равно ведь придется наводить лоск, верно?

— Думаю, да, — отозвалась Катрина.

— Так вот, Боб и Стив до сих пор рыбачат на пристани. И нам с Грэмом так не хочется уезжать… В общем, вы не против, если мы вчетвером останемся на ночь с вами и твоей сестрой?

— А где, кстати, Кристал? — встрепенулась Катрина.

— С Заком, — доложил Грэм.

— Да ладно!

— Они тут появлялись какое-то время назад, разжились выпивкой и снова испарились, — поделилась информацией Моника. — С тех пор их не видели.

— И никто не знает, где они?

— Хочешь пойти поискать ее? — спросил Джек у Катрины.

Она поверить не могла, что Кристал уединилась с Заком, особенно после того, как она велела сестре держаться от него подальше. Однако у Катрины не осталось сил, чтобы переживать еще и по этому поводу.

— Нет, — отмахнулась девушка. — Пускай гуляет.

— Так ты не возражаешь, чтобы мы остались? — напомнила Моника.

Катрина, разумеется, предпочла бы, чтобы все немедленно погрузились в автобус — в том числе и она сама. Вдруг тогда все жуткие события останутся в прошлом… Хотя об этом нечего и думать. Моника права. Утром придется браться за уборку дома и участка, и помощь нескольких человек определенно не помешает. Кроме того, отказ может показаться подозрительным. Наконец, так они с Джеком получат алиби на остаток ночи, если уж таковое понадобится.

— Нет, конечно, — ответила она своей коллеге.

Моника отправилась на пристань — очевидно, сообщить Бобу и Стиву, что они могут продолжать удить, сколько душе угодно. А затем из коттеджа повалили учителя, которые намеревались вернуться в город на автобусе. Они стали прощаться и благодарить за превосходную вечеринку.

Когда наконец все расселись в автобусе и его двери закрылись, Лэнс развернул машину, и она запыхтела, взбираясь по грунтовке.

С пристани вернулась Моника.

— Эй! Кто-нибудь проголодался? — спросила она. — Они уже штук десять рыбин поймали… Зак!

Катрина обернулась. Из-за деревьев с восточной стороны рука об руку вышли Зак и Кристал.

— Никак перепало что, а, Зак-Малыш? — осведомился Грэм.

— Грэм, помолчи, — шикнула на него Катрина.

— Мы просто сидели на соседской пристани, — невинно отрапортовала ее сестра.

— Извини за недавнее недоразумение, — обратился Джек к Заку. — Без обид?

Философ хмуро глянул на бойца, затем отвернулся.

— А кто недавно приезжал? — поинтересовалась вдруг Кристал.

— Ты о чем? — напряглась Катрина.

— Мы видели, как мимо проехала машина. — Кристал повернулась к Заку. — Пикап, верно?

— Может, — пожал тот плечами. — Не знаю. — Да все ты знаешь, сам же ходил смотреть!

— И вовсе не смотреть, мне отлить нужно было, я же тебе говорил.

Кристал выжидающе посмотрела на сестру.

— Не видели мы никакого пикапа, — буркнула та.

— Да каких грибов ты объелась? — вмешался Грэм. — Ты же сама мне сказала, что заезжал приятель Джека.

Катрина совсем забыла, что учитель музыки интересовался пикапом Чарли, как раз в тот момент, когда она была занята поисками футболки для Джека. Девушка принялась лихорадочно соображать, как теперь вывернуться.

— Совершенно верно, мой знакомый, с которым я веду один проект, — пришел на выручку Джек. — Надо было подписать кое-какие бумаги, я и попросил его приехать сюда, чтобы он смог отправить их в понедельник с утра.

— Значит, это ты с ним уехал! — воскликнула Кристал и снова повернулась к Заку. — Видишь, я же говорила тебе, что это его машина.

— Так ты уезжал? — принялась расспрашивать Джека Моника. — И куда же?

— В Ливенворт. Оказалось, забыли кое-какие документы.

— И ты тоже уезжала? — спросил Зак Катрину.

— Да, — ответила девушка, надеясь, что не ошиблась с ответом. Пожалуй, все выглядело бы правдоподобнее, если б они сказали, что оставались здесь. Но в таком случае могли возникнуть нестыковки.

— М-да, пришлось тебе помотаться, — заметил Грэм Джеку и посмотрел на парковочную площадку. — А где тачка-то?

— Чуть дальше по дороге.

— А зачем…

— Пойду выпью чего-нибудь, — объявила Катрина, уже не на шутку перепугавшись. Придуманная ими история разваливалась буквально на глазах.

— Я с тобой, — откликнулся Джек.

И, прежде чем кто-то еще успел задать вопрос, они скрылись в коттедже.

На кухне парень процедил:

— Ну спасибо твоей сестренке! Наша байка накрылась медным тазом.

— Ты же говорил, нас ни в чем не заподозрят.

— Ни в чем и не заподозрят. — Джек поиграл желваками. — А что ты думаешь насчет Зака?

— Ты о чем?

— Как считаешь, видел он что-нибудь?

— Да с чего ты взял?

— Твоя сестра проболталась, что Зак ходил смотреть, кто приехал на пикапе.

— Он же потом сам признался, что ему надо было помочиться.

— И кому ты веришь?

Катрина не ответила. Она не знала, мог ли Зак проследил за пикапом и увидеть, как Джек ударил старика. Пожалуй, такая вероятность существовала, но небольшая. С чего ему было интересоваться какой-то машиной? В особенности если он в это время обхаживал Кристал? Но, несмотря на все эти доводы, даже ничтожная вероятность того, что Зак оказался свидетелем убийства, привела девушку в ужас. Надо завтра расспросить обо всем сестру, решила Катрина.

— Кроме того, — не унимался Джек, — он ведет себя подозрительно.

— И как же?

— Не смотрит мне в глаза!

— Джек, да ты же вышвырнул его с вечеринки! И чего ты ожидаешь после этого? На его месте я бы тоже чувствовала себя неуютно рядом с тобой.

— Может, и так. Но все равно я ему не доверяю.

— Но это не значит, что Зак что-то видел.

Какое-то мгновение парень пытливо смотрел ей в глаза. А затем, словно бы заверяя, что все в порядке, обхватил ее лицо ладонями и поцеловал в губы.

Катрина совершенно ничего не почувствовала.

На рассвете, пока все остальные еще спали, Джек сел в порше и доехал сквозь утренний туман до того места, где накануне вечером они с Катриной бросили бьюик. Синий седан выглядел так же, как и вчера, не считая запотевшего лобового стекла.

Джек опустил все стекла, перевел рычаг в нейтральное положение и стал толкать машину к склону, сбегающему к озеру. Финальный толчок — и бьюик послушно покатился к воде, подпрыгивая на неровностях и чиркая о скалу днищем, из-под которого то и дело вылетал сноп искр. Наконец, автомобиль врезался в поверхность озера, подняв тучу брызг. Вода тут же захлестнула капот и устремилась внутрь салона. Какое-то время машина самоотверженно держалась на плаву. Но вот ее передняя часть погрузилась под воду, и после этого почти моментально пропало из виду и все остальное.

Джек стоял и смотрел на то место, где исчез бьюик, пока на поверхность воды не поднялся последний пузырек воздуха, после чего поверхность озера стала абсолютно спокойной.

Когда Катрина проснулась, спальню на чердаке уже заливал солнечный свет. Со стороны озера доносились голоса. Несколько мгновений она недоуменно гадала, где находится, а затем, словно скальпелем по лицу, ее полоснули воспоминания о событиях прошлой ночи: окровавленный труп Чарли, погоня Джека за добрым самаритянином, объятый пламенем пикап… Ошеломленная, девушка попыталась внушить себе, что все это лишь дурной сон. Но нет. Это реальность, леденящая душу, жестокая. Из груди ее вырвался горестный стон. Ей захотелось свернуться клубком и представить, что кошмара прошлой ночи никогда не было. Вот только это не выход. Нужно встретить новый день и выяснить, что узнала полиция о смерти Чарли. Через несколько часов она или окажется под стражей, или останется на свободе. Катрина ощущала себя игроком, поставившим на кон всю свою жизнь.

Она выбралась из постели и отправилась вниз, благо что легла накануне одетой. На кухне хлопотала Моника, кипятила воду на древней плите.

— А где Джек? — спросила у нее Катрина.

— Понятия не имею. Я уже час как проснулась и до сих пор его не видела. — Девушка недоверчиво вскинула бровь. — А ты не знаешь? Разве вы… не спали вместе наверху?

Истина заключалась в том, что Катрина понятия не имела, где спал Джек. После поцелуя на кухне она сказала ему, что ей нужно прилечь. Чувствуя себя совершенно обессиленной, она отключилась, едва ее голова коснулась подушки, и проснулась только несколько минут назад.

— Похоже, я вчера немного перебрала, — попыталась оправдаться Катрина. — Заснула сразу, как свет выключили. Честно говоря, даже не знаю, где он спал. — Девушка оглядела дом. — А где Зак и Кристал?

— Они еще вечером опять куда-то ушли. Больше я их не видела, почти всю ночь на пристани провела.

Вода закипела, и Моника сделала две кружки растворимого кофе. Катрине досталась с красно-синим логотипом «Эссо» и надписью «Спасибо за полный бак — 1987». Девушка задумалась, значила ли эта вещица для Чарли что-нибудь особенное. Может, какое-то сентиментальное воспоминание.

Моника достала из рюкзачка упаковку сухого завтрака и пакет молока. Катрине кусок в горло не лез, и от угощения она отказалась. Ее подруга принялась уплетать свою овсянку и болтать, в основном о прошедшей вечеринке: ночью она — подумать только! — купалась голышом с Грэмом и Бобом. Но Катрина ее почти не слушала. Мысли ее витали довольно далеко от вчерашнего веселья.

В половине девятого на пороге возник Джек с двумя бумажными пакетами из «Макдоналдса». У Катрины его появление вызвало смешанные чувства: облегчение, что парень наконец пришел, куда бы он там ни отлучался, и смутный страх. Его вчерашнее поведение не казалось ей нормальным — Джек был хладнокровен, рассудителен и не испытывал раскаяния в содеянном.

Жгучее любопытство девушки тем не менее взяло верх над страхом. Она хотела знать, вернул ли Джек бьюик доброму самаритянину и сдержал ли рыжий слово.

Тут Катрина заметила под мышкой у парня скрученную трубочкой газету, и в голове у нее возникло еще больше вопросов. Есть ли сообщение об автомобильной катастрофе? Что о ней пишут?

— Надеюсь, вы еще не позавтракали, — как обычно бодро заговорил Джек. Он оглядел пустующее помещение. — А где остальные?

— На пристани, — сообщила Моника. — Наверное, утром ловить рыбу лучше всего.

— Передай им, пожалуйста, что еды тут на всех хватит. — Парень посмотрел на Катрину, однако прочесть что-либо в его взгляде ей не удалось. — Кэт, выйдем на минутку? Мне нужно тебе кое-что показать.

Новый день тоже выдался совершенно чудесным. В темно-синем небе ярко светило солнце, и лесистые склоны Каскадных гор в его лучах отливали изумрудной зеленью. В невидимых воздушных потоках лениво плыли пухлые облака. По озеру сновало несколько каноэ и единственная моторка, гудевшая в неподвижном утреннем воздухе, словно рой трудолюбивых пчел. На некотором расстоянии от коттеджа Джек остановился.

— Ты поговорил с ним? — выпалила Катрина. — С рыжим!

— Отогнал ему бьюик с утра пораньше. Держит рот на замке, так что на его счет можешь не волноваться. — Парень вытащил газету, оказавшуюся ливенвортской «Эко». — А здесь ничего.

— Это хорошо? — с надеждой спросила девушка.

— Дорожные аварии — новости не особо интересные.

— Но это же «Эко». Из Скайкомиша нет газеты?

— Мне не попалось. Но в машине у меня «Геральд» из Эверетта и «Уорлд» из Уэнатчи.

— Тоже ничего?

— Абсолютно. Я просмотрел каждую страницу.

— А вдруг новость об аварии просто не попала в утренние выпуски?

— Такое возможно, только я сомневаюсь. Кто бы ни появился после нас на том месте, он наверняка сообщил о горящем пикапе. И если бы заподозрили подлог, редакторы корпели бы всю ночь, чтобы выдать в печать захватывающую статью.

«Значит, мы выкрутились», — подумала Катрина. Она испытала облегчение, смешанное с чувством вины. Все-таки они попали в очень, очень скверную историю.

— И что же это значит? — спросила она, ища подтверждения своим мыслям.

— Это значит, что прошлой ночью ничего не произошло, — заверил ее парень.

Зак растянулся на скалистом утесе, расположенном к западу от коттеджа Катрины, — или кому он там принадлежал. Прошлым вечером Кристал сболтнула лишнего, однако после своей досадной ошибки теперь девушка держала рот на замке. А прямо сейчас ее голова покоилась у него на груди. Солнышко приятно грело лицо, с озера задувал ветерок — идиллическая картинка воскресного утра. Но парень знал, что это отнюдь не так: какая может быть идиллия после того, что он увидел? Зак стал свидетелем самого настоящего убийства, о котором так и не сообщил властям. Хотя и был близок к этому. Он набрал девять-один-один на мобильнике, однако кнопку звонка так и не нажал. Почему? Зак раз десять задавал себе этот вопрос и давал один и тот же ответ: Кристал.

Девушка ему очень нравилась. Сущее безумие, конечно, однако дело обстояло именно так. И нравилась она ему вовсе не потому, что приходилась сестрой Катрине или из-за чего-то такого. Просто они нашли общий язык. И в этом-то и заключалась главная проблема. Если Зак сдаст Катрину и Джека, Кристал наверняка расстанется с ним. Ни одна девушка, как нетрудно догадаться, даже без всяких философских умозаключений, не станет интересоваться парнем, отправившим за решетку ее старшую сестру. Да, он молчит чисто из эгоистических соображений. С погибшим стариком они не были знакомы. Но если он сообщит об убийстве, потеряет понравившуюся ему девушку — которой, что немаловажно, он тоже нравится. К тому же он не собирался хранить секрет до конца своих дней. Просто сначала надо выждать, посмотреть, как будут развиваться события. Как там говорится в старинном стихотворении? «Всегда туда кидается дурак, где ангел не решится сделать шаг»[4]. Что ж, ангелом Зак не был, зато и дураком тоже.

— О чем думаешь? — спросила Кристал, приподнимаясь на локте.

— О тебе, — честно признался парень.

— И что именно? — улыбнулась она.

— Да вообще…

— Я вот тоже вообще.

— А конкретней?

— Сам знаешь, — пожала плечами Кристал. — Например, что произойдет, когда я вернусь в колледж. Ты-то здесь останешься. Что мы будем делать?

На это у Зака ответа не было, и поэтому он перешел к сиюминутным проблемам.

— Нужно вернуться в дом. — Парень сел. — Твоя сестра наверняка уже собирается уезжать, и мне надо узнать, будет ли кто-нибудь заказывать такси.

— Я до вечера пробуду у Кэт дома. Почему бы тебе не заглянуть туда, когда вернешься в город?

— Я… э-э… Пожалуй, это не лучшая идея.

Несколько мгновений Кристал внимательно изучала его. Зак принялся лихорадочно соображать, как ему переформулировать ответ. Может, предложить другое занятие, только для них вдвоем?

Но девушка поднялась на ноги и заявила:

— Пожалуй, я пойду.

— Я с тобой.

— Нет, не надо.

Зак молча смотрел ей вслед.

Катрина повернулась к сестре, созерцающей с заднего сиденья порше пейзажи за окошком Все утро Кристал была непривычно молчалива и подавлена.

— Что-нибудь случилось, Крис?

Девушка собралась было покачать головой, но вдруг призналась:

— Ты оказалась права насчет этого Зака. Надо было держаться от него подальше.

— Что он сделал? — вскинулась Катрина. В довершение всего не хватало ей, чтобы Зак начал поганить жизнь и сестре.

— Да ничего. — Кристал нахмурилась. — То есть мы прекрасно ладили и всякое такое, да? А сегодня утром пошли прогуляться у озера, и я у него спросила, как насчет нас, мне ведь нужно возвращаться в колледж и все такое. А он только отмахнулся от меня.

— Я же предупреждала тебя…

— Да знаю, что предупреждала! Совсем необязательно напоминать мне об этом при каждом удобном случае.

— Прости, Крис. Просто… Ладно, забудь.

— Да у него не все дома, — вставил Джек.

— Это ты так думаешь, — огрызнулась Кристал. — А я — нет. Зак милый.

— Забудь о его существовании, Крис, так будет лучше всего, — продолжила наставлять старшая сестра. — Найдешь кого-нибудь другого. Кстати, во сколько у тебя автобус?

— Да во сколько угодно! Он же постоянно ходит. Просто высадите меня на заправке, я там и дождусь.

— Не останешься на ужин? Можем устроить его пораньше.

— Не, спасибо. Все вещи у меня с собой. Я потом снова приеду. А сейчас мне хочется вернуться в общежитие.

— У меня к тебе вопрос, — снова подал голос Джек, подняв взгляд к зеркалу заднего вида. Катрина знала, что он всю дорогу выжидал момента, что спросить об этом. — Насчет прошлой ночи. Когда вы с Заком повстречались с нами у коттеджа, уже после отъезда школьного автобуса, ты сказала, будто Зак ходил проверить пикап моего знакомого. А сам он утверждал, что ему отлить приспичило. Так как на самом деле было?

— А что такое?

— Да интересно.

— Чего ж тут интересного-то?

— Все не так просто, Крис, — вмешалась Катрина. — Ответь Джеку, пожалуйста.

Та пожала плечами:

— Ну мы сидели на соседней пристани, и тут наверху протарахтел этот пикап. Мне показалось, Зак сказал, что пойдет посмотреть, кого там принесло. А может, и нет и ему на самом деле нужно было в туалет. Мы здорово нагрузились. Я не помню.

— А с чего ему могло понадобиться смотреть, кто приехал? — задалась вопросом Катрина.

— Откуда ж мне знать… — Кристал вдруг осеклась. — Ох, черт!

— Что еще? — Катрина встревоженно повернулась к сестре всем телом.

— Эм-м… Боюсь, я проболталась, что коттедж не совсем твой.

— Что-что? Заку? И что ты ему сказала?

— Точно не помню. Говорю же, к тому времени я уже хорошо нагрузилась.

— Говори, Крис! — настаивала Катрина.

— Да не помню я! Ну он сказал, кажется, что это мой дом. Я возразила. А Зак: значит, дом твоей сестры. Ну я и ляпнула, что он и не твой.

— И после этого у него могло возникнуть желание выяснить, что происходит? — уточнил Джек.

— Могло или нет, какая разница? Вот вы проблему отыскали!

— Как долго его не было? — не отставал от нее парень.

— Да вроде недолго. Думаю, пару минут.

Катрина понимала, что расспросы Джека уже смахивают на допрос. Однако это уже не имело значения: выводы из откровения сестры напрашивались крайне неутешительные. Если Зак действительно стал свидетелем убийства старика Джеком… Черт, это же Зак! Уж этот-то, в отличие от рыжего, молчать не будет, ни за что на свете! Запоет на все лады, да еще с улыбочкой во всю рожу.

А может, уже запел? И теперь ее дома поджидает полиция?

Джек и Катрина переглянулись. Она прочла в его взгляде озабоченность, и, вероятно, то же самое увидел и он. Девушка продолжила пытать сестру:

— Что он сказал, когда вернулся?

— Ничего, — покачала головой Кристал. — Ничего не сказал. — Затем раздраженно перешла в контратаку: — Может, скажете, в чем дело-то? Со стороны вы выглядите как два психа, в курсе?

— Кто-то поцарапал пикап моего приятеля, — нашелся с ответом Джек.

— Вот же черт! — воскликнула Кристал.

— Чиркнул вдоль всей водительской дверцы, — добавил парень леденящую кровь подробность. — И мы не знаем, кто это сделал.

— Да зачем Заку так пакостить?

— Откровенно говоря, друзьями нас не назовешь. Уж точно не после того, как я выставил его из дома.

— Не думаю, что это он.

— Я и не утверждаю, что поцарапал тачку именно Зак. Как раз его-то мне и хотелось бы исключить.

В салоне воцарилось молчание. Больше ничего полезного Кристал сообщить не могла. Чтобы разрядить обстановку, Катрина сменила тему и принялась расспрашивать сестру о ее планах на следующую учебную неделю. Так они болтали всю оставшуюся дорогу, пока не остановились у заправки на пересечении шоссе номер два и Айсикл-роуд, на западной окраине Ливенворта.

Кристал отправилась на станцию узнать расписание компании «Грейхаунд» и через минуту вернулась с вестью, что автобус прибудет через сорок минут. Катрина предложила составить ей компанию на оставшееся время, однако Кристал заверила, что у нее есть с собой книга, так что все в порядке, скучать не будет. Сестры обнялись, сошлись на том, что встретиться оказалось замечательной идеей, и пообещали друг другу скоро увидеться снова.

Когда Джек вырулил обратно на шоссе, Катрина заговорила:

— А вдруг Зак уже позвонил в полицию? Вдруг они поджидают нас прямо у меня дома?

— Не поджидают.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что никуда он не звонил.

— Да почему ты так уверен?

— Если бы Зак позвонил, то сделал бы это еще вчера ночью. И тогда в коттедж Чарли нагрянули бы копы. А раз их не было, значит, Зак ничего им не сообщил.

— Так ты думаешь, что он ничего не видел?

— Может, и не видел. Не знаю. Как раз это я и собираюсь выяснить.

Девушка нахмурилась.

— И каким образом? Не можешь же ты просто нагрянуть к нему и спросить, не видел ли он случайно, как ты убивал старика.

— Именно так я и намереваюсь поступить. — Джек свернул налево, на Ски-Хилл-драйв.

— А если Зак ничего не видел?

— А если видел?

— Тогда бы уже позвонил в полицию, разве нет? Или, по крайней мере, как-нибудь дал бы знать тебе или мне. И ты сам видел Зака прошлым вечером. По его поведению было непохоже, что он стал свидетелем убийства.

— Как раз наоборот. Я же говорил тебе, что он ведет себя подозрительно.

— На что я ответила, что у него имеются все основания чувствовать себя неуютно в твоем присутствии.

— Потому что я вышвырнул его из коттеджа? Или потому что он видел, как я ударил Чарли?

— Нет, Джек. — Катрина покачала головой. — Я увижусь с ним завтра в школе и тогда пойму, что у него на уме. Давай я им займусь.

— Кэт, черт побери! Зак может прямо сейчас размышлять, не позвонить ли ему копам. И я не собираюсь целый день дожидаться его решения. Так что, — тут парень свернул на Уилер-стрит, — как высажу тебя, двину прямиком к нему и по-дружески поболтаю, прощупаю почву, так сказать. Мне тоже хватит наблюдательности понять, известно ему что-то или нет.

Порше остановился возле подъездной дорожки дома Катрины, однако девушка и не думала выходить из машины.

— И как ты объяснишь ему свой внезапный визит? — спросила она. — Тебе не кажется, что Зак сочтет его подозрительным?

— Скажу, мол, приехал извиниться.

Катрина обдумала легенду и в конце концов кивнула:

— Ладно. Только я тоже поеду.

— Ну уж нет, — возразил Джек. — Ты его нервируешь.

— Ах я его нервирую? Это тебя он боится!

— Будет выглядеть странно, если мы заявимся к нему вдвоем.

— Ненамного страннее, чем если ты придешь к нему один!

— Кэт, это даже не обсуждается. Мы лишь напрасно тратим время.

Девушка сердито покачала головой. Она лишний раз убедилась, что пытаться заставить Джека передумать — все равно что с помощью лопаты перемещать гору.

— Да и пожалуйста, — огрызнулась она. — Делай что хочешь. Все равно ведь поступишь по-своему.

Катрина уже выбралась из машины, как вдруг ее настигла ужасная мысль.

— Джек, — нагнулась она в открытую дверцу, — ты ведь только поговоришь с ним, правда?

— Господи, Кэт! Что я, по-твоему, собираюсь ему сделать? Раздробить коленные чашечки?

Да откуда ей знать! Раздробить коленные чашечки! А может, что и похуже?

— Обещай мне, что дело ограничится только разговором!

Парень насупился, но выпалил:

— Пальцем не притронусь к его гребаному драгоценному телу! Устраивает?

Катрине, однако, совсем не понравилось, как он это сказал.

— Извини, — тут же смягчился Джек. — Но мне необходимо уладить этот вопрос.

— Ты не знаешь, где он живет.

— Найду, не беспокойся.

Девушка захлопнула дверцу и отошла от машины. Порше сделал крутой разворот и с ревом помчался по улице.

Зак сидел на диване в своем подвале и пытался разобраться с обуревавшими его мыслями, как вдруг в дверь наверху постучали. Он нахмурился. За все время, что он здесь жил, гости к нему еще ни разу не наведывались. Парень решил подождать. Стук повторился — звук был громким и звонким, словно стучали кольцом на пальце. Хозяйка квартиры, что ли? Но у него никаких задолженностей по счетам.

Пришедший определенно не собирался сдаваться, и новая серия ударов прозвучала уже громче.

Зак скривился. Наверное, это те иеговисты, что заглянули к нему на прошлой неделе: старушка да тощая девушка, вылитая Панки Брюстер из сериала. Процитировали стих из Библии и осведомились, верит ли он в это. В ответ на что Зак поинтересовался, верят ли они в смурфиков, и захлопнул дверь у них перед носом.

Бах, бах, бах!

Да что же это такое? Зак поднялся по лестнице, по-прежнему сомневаясь, стоит ли реагировать на стук, и отодвинул занавеску с окошка на двери. За стеклом его потрясенному взору предстал Джек.

У парня мелькнула было мысль запереть дверь и броситься вниз, однако он поборол в себе унизительное искушение, открыл дверь и настороженно буркнул:

— Ну?

— Привет, Зак! — жизнерадостно отозвался визитер. — Как дела, братан?

— Чего надо?

На лице Джека сияла улыбка, вот только его черные глаза оставались непроницаемыми.

— Да подумал вот, не помешало бы нам переговорить. С глазу на глаз.

Черт! Именно этого Зак и боялся. Каким-то образом Джек прознал, что он стал свидетелем убийства старика. Как бы не обернулось его гостеприимство чем-то очень плохим.

— Я ненадолго, — добавил Джек и бесцеремонно ввалился внутрь, вынудив Зака шагнуть назад. На крохотной площадке не хватало пространства для маневра, и он едва не слетел вниз по лестнице.

— Да ты чего такой нервный, Зак? — Джек пристально уставился на него сверху вниз.

— Это незаконное вторжение.

Джек закрыл за собой дверь и повернул замок. В тишине дома щелчок засова прозвучал пугающе громко. Затем незваный гость спустился вниз.

— Незаконное вторжение? Хм, а мне показалось, ты сказал «входи».

Зак попятился в комнату и предусмотрительно зашел за диван.

— Так чего ты хочешь?

— Как я и сказал, просто поговорить. — Джек остановился перед диваном, так что между ними теперь было не больше метра. Он кивнул на одно из кресел: — Садись же.

— Предпочитаю постоять.

— Сядь, Зак. — На этот раз в голосе прозвучали стальные нотки, и хозяин комнатушки предпочел внять просьбе, устроившись в дальнем кресле. — Вот хороший мальчик. Надеюсь, ты понял, что к чему. Когда я говорю, ты слушаешься. А теперь у нас будет небольшой разговор и ты честно ответишь на кое-какие мои вопросы. Это тоже понятно?

— Ага.

— Что-что?

— Да, говорю!

Неспешно, словно бы прогуливаясь по парку, Джек прошелся по комнатке и в конце концов остановился перед настенной полкой, на которой стояла фотография родителей Зака. Он взял снимок и принялся изучать его. Зак покосился на лестницу и прикинул, есть ли у него шансы взбежать по ступенькам и выскочить за дверь, прежде чем опасный визитер его нагонит. Весьма иллюзорные, вынужден был признать он. Особенно если учесть, что дверь заперта. И все же от этой мысли он не отказался, потому что знал: Джек — убийца. Чокнутый убийца, который прямо сейчас стоит посреди его жилища и рассматривает фотографию его родителей.

Зак поднялся. Он не собирался сбегать, а просто не мог сидеть из-за переполнявшей его тревоги.

— Опусти задницу обратно, — процедил Джек.

— Выкапывайся из моего дома! — ответил Зак.

По-прежнему держа фотографию в руке, здоровяк подошел к нему, схватил за грудки и притянул к себе так близко, что Зак разглядел тоненький шрам у него на подбородке и ощутил древесно-мускусный запах его одеколона.

— Я могу тебя запросто пополам переломить, — буднично сообщил Джек. — Постарайся усвоить данную информацию, братан. — С этими словами он толкнул свою жертву обратно в кресло.

— Ко мне через пару минут должен зайти один мой друг, — предпринял отчаянную попытку Зак.

— Да ну? У меня почему-то сложилось впечатление, что заводить друзей не твой конек.

— Его зовут Роб, и он живет дальше по улице, — не сдавался парень.

— Знаешь, — словно бы и не слышал его Джек, — я заглянул к тебе извиниться.

— Извинения приняты, — поспешил заверить его Зак.

— Вот только теперь все не так просто.

— Почему же?

— Потому что изменились кое-какие обстоятельства.

— Какие еще обстоятельства?

— Видишь ли, о человеке судят не по словам, а по поступкам.

Преподаватель философии пустил в ход все свое актерское мастерство, чтобы изобразить непонимание.

— Вот только не надо дурачком прикидываться, Зак.

— Понятия не имею, о чем ты толкуешь.

— Ты ведь перепугался, когда понял, кто к тебе пришел. И почему же, Зак? С чего это тебе меня бояться?

— Да потому что ты пытался избить меня прошлой ночью, вот с чего!

— Хорошая версия, Зак, но не принимается. Если бы прошлой ночью у меня возникло желание навалять тебе, сегодня ты бы на ногах не стоял. Даже сидеть не смог бы, коли на то пошло. Лежал бы на больничной койке и умолял врача вколоть тебе побольше обезболивающего. — Джек вновь задумчиво воззрился на фотографию, затем взвесил ее в руке, словно бы прикидывая вес серебряной рамочки. После этого представления уселся в кресле напротив Зака. — Почему бы нам не поговорить о сестре Катрины, Кристал? Видишь ли, я до сих пор не уяснил, что она имела в виду, когда сказала, что ты пошел к коттеджу за пикапом моего приятеля.

— Да отлить мне приспичило.

— А вот Кристал почему-то поняла это по-другому.

— Она ошиблась. — Зак попытался воззвать к логике: — Что мне за дело до какого-то идиотского пикапа?

— Я тебе объясню, что за дело. — Для пущей убедительности Джек подался вперед. — Насколько мне представляется, ты озлоблен на Катрину. Потому что ты тупой мелкий говнюк и она слышать о тебе не желает. И мне представляется, что, когда Кристал сболтнула, что коттедж Катрине не принадлежит, ты потопал за машиной в надежде что-нибудь накопать на нее. Улавливаешь?

— Я все так же не понимаю, к чему ты ведешь!

— Только не надо мне тут втирать мозги, Зак. Сам-то я давно все понял. Вбей это в свою уродскую тупую башку. И чем нам сейчас предстоит заняться, так это решить, как же поступить с нашим небольшим затруднением.

— Никакое это не затруднение. Мне совершенно все равно.

— В смысле?

— Я никому не расскажу.

— И я должен тебе поверить? — непринужденно осведомился Джек. Именно в такой манере он и вел «разговор», вот только от подобной раскованности у Зака мурашки по коже бегали. — Ты ведь уже дал мне понять, что я тебе не нравлюсь, — рассудительно продолжил опасный гость. — Готов биться об заклад, тебя так и подмывает поделиться с кем-нибудь известной тебе информацией. А те, в свою очередь, поделятся ею с другими. Да ты и сам знаешь, как подобное происходит.

— Я никому не расскажу, — повторил Зак.

— И даже по пьяни?

— Нет, клянусь!

— А как насчет копов?

— Нет, ни за что!

— Потому что, если ты проболтаешься хоть кому-нибудь, даже намеком, я найду тебя и убью, тебе это понятно?

— Да…

— Громче.

— Да!

— Хорошо. — Джек отодвинулся назад. — Только все равно мне этого недостаточно.

Зак внутренне застонал.

— А знаешь, почему недостаточно? Потому что ты гнусный крысеныш. Уж я-то знаю. Да и все знают. И вот над этим тебе предстоит поработать, Зак. Мелких засранцев вроде тебя я насквозь вижу. Небось подумывал донести на меня, а потом залечь на дно, пока меня не арестуют, а?

— И в мыслях не было!

— Было-было, Зак. Потому что ты, как я уже сказал, гнусный крысеныш. — Внезапно Джек встал. Он все так же держал в руке фотографию родителей Зака и сейчас опять уставился на нее. — Твоя мать. Довольно симпатичная. Чем занимается?

— Она адвокат.

— Ты же не хочешь, чтобы с ней что-нибудь случилось, верно?

Ответа не последовало.

— И если с ней что-нибудь случится, виноват в этом будешь ты. Ты, и только ты. Понимаешь меня, Зак? — Джек помолчал, чтобы смысл его слов дошел до оппонента. — Есть у меня один приятель, которому я позвоню сразу, как выйду из твоей халупы. И скажу, чтобы он убил твою мамашу, если я вдруг загремлю в тюрягу. Он может, например, задавить ее, когда она будет переходить улицу по пути на работу. Или изнасиловать и убить в парке. Да много еще чего. Поверь мне, у моего приятеля богатое воображение.

Зака охватила жгучая ненависть к этому уроду за угрозы в адрес матери. С языка его готовы были сорваться резкие слова. Вот только, увы, делу это нисколько не поможет. Джек может психануть и раскатать его в лепешку, как того несчастного старика. А потом вырвет газовую трубу, что ведет к плите, да запихает в тостер газету. Разнесет на черепки весь дом вместе с ни в чем не повинной хозяйкой. Этот отморозок вполне способен на такое. Да вообще на что угодно, он же конченый псих.

— Так ты все понял? — подытожил Джек.

Зак угрюмо кивнул.

Не сводя с него взгляда, прорицатель безотрадного будущего бросил фотографию на пол. Раздался звон разбитого стекла. Джек поднял рамку, вытряхнул из нее оставшиеся осколки и вытащил снимок.

— Прихвачу, пожалуй. В качестве справочной информации.

С этим он поднялся по лестнице и вышел.

После того как Джек умчался на воспитательную беседу с Заком, Катрина вошла в дом и приготовила зеленый чай в надежде, что напиток успокоит ее нервы. Но куда там! Сделав пару глотков, она выплеснула его в раковину. В конце концов девушка принялась бродить по своему жилищу. Необставленные комнаты, с горечью отметила она, в точности отражали ее внутреннее состояние: полнейшая пустота, словно бы ее вычерпали ложкой. С того самого момента, как Джек сообщил ей о смерти Чарли и попросил помочь придать убийству вид несчастного случая, Катрина, по сути, впервые осталась в одиночестве. И сейчас, когда Джека, с его железной непоколебимостью и уверенностью, не было рядом, в душе у нее образовался вакуум, неумолимо заполнявшийся отчаянием. То, что поначалу представлялось ей лишь скверной идеей, теперь виделось чем-то совершенно немыслимым. Да как она вообще согласилась с замыслом Джека? Воздвигнутая ими плотина лжи шла трещинами, не выдерживая собственной тяжести. Стоило им залатать одну течь, как немедленно возникала другая. Не нужно быть Эйнштейном, чтобы догадаться, что их сооружение рано или поздно обрушится.

«Так сдайся полиции! — зашептал внутри Катрины слабый голос. — Все это зашло слишком далеко».

Она остановилась перед фотографией Шона, стоящей на каминной полке. Положа руку на сердце, Шон, как полная противоположность Джеку, был совершенно заурядным почти во всех отношениях. Но все равно Катрина его любила. С ним она была счастлива, ощущала себя в безопасности — а разве не это самое главное?

На ежегодном медицинском обследовании Шон невзначай обмолвился врачу о возникших проблемах с памятью. Тот направил его к специалисту, который исключил распространенные формы деменции и назначил дополнительные диагностические процедуры, в том числе спинномозговую пункцию, электроэнцефалограмму и компьютерную томографию. В итоге МРТ выявило у Шона одну из разновидностей болезни Крейтцфельда — Якоба.

С тех пор жизнь Шона и Катрины перевернулась с ног на голову. Болезнь Крейтцфельда — Якоба — редкое и фатальное нарушение мозговой деятельности, которое встречается у небольшого процента людей. Все врачи — а им довелось пообщаться с их изрядным количеством — предрекали, что Шону осталось жить примерно полгода.

Вскоре у Шона начались непроизвольные мышечные подергивания, затем он частично ослеп, а перед тем как впасть в кому, полностью утратил способность двигаться и говорить. Катрине не хотелось, чтобы свои последние дни Шон провел на больничной койке, и поэтому она переоборудовала первый этаж недавно приобретенного дома во временный лазарет и взвалила на себя обязанности круглосуточной сиделки.

Через одиннадцать дней Шон умер.

Катрина отвернулась от фотографии. Возле проигрывателя стоял Бандит. Он таращился на хозяйку, словно чувствовал ее состояние, которое было близко к отчаянию. Девушка решила вывести пса на прогулку, чтобы отвлечься от тяжелых мыслей, пока не станет известно о результате разговора Джека с Заком.

— Пойдем-ка, дружище, — сказала она, снимая с крючка возле двери поводок, — подышим свежим воздухом.

Но пристегнуть поводок к ошейнику оказалось непростой задачей: Бандит скакал от радости и норовил лизнуть ее в лицо. Наконец Катрина справилась с собачьей амуницией, достала из шкафа шерстяную кофту, и они с Бандитом вышли на улицу. Пока она изводила себя тягостными мыслями в доме, солнце успели затянуть грозовые тучи и погожий денек сменился серым унынием. Вдобавок заметно похолодало, словно стоял уже конец октября, а не начало сентября.

Прогуливаясь с собакой по улице, девушка вспомнила о стремительно приближающемся Хеллоуине. Самый подходящий для нее костюм на праздник, подумала она, — тюремная роба в черно-белую полоску. Если к тому времени, конечно, она уже не будет носить настоящую, оранжевую.

Пройдя по Уилер-стрит, она остановилась, заметив на другой стороне улицы католическую церковь Девы Марии Снежной — белое строение с галереей и синей крышей. Родители с детьми и старики спешили на воскресную службу. Катрина довольно долго смотрела на церковь, затем привязала Бандита к фонарному столбу и пересекла улицу. Она вошла в здание и уселась на скамью. Под высокими потолками здания она почувствовала себя совсем маленькой. Сквозь витражи в зал лился ярко-красный и льдисто-голубой свет. Здесь царила убаюкивающая тишина, какая встречается только в церквях, библиотеках да усыпальницах.

Раздались первые аккорды вступительного гимна. По центральному проходу в сопровождении свиты прошествовал священник в бело-пурпурной сутане.

— Приветствую вас на воскресной мессе, — дойдя до алтаря, начал он звучным и ясным голосом. — Меня зовут преподобный О’Донован, позвольте поблагодарить всех вас за то, что присоединились сегодня к нам в час молитвы.

На протяжении всей мессы Катрина послушно следовала знакомому ритуалу: вставала, садилась, преклоняла колени, молилась, пела псалмы. В церковь она не наведывалась годами и на протяжении всей службы гадала, что же заставило ее прийти сюда. После смерти родителей девушка отвергла саму идею всемогущего и благодетельного Бога, а смерть Шона окончательно подорвала ее веру, сделав убежденной атеисткой.

— Да пребудет с вами Господь, — наконец торжественно провозгласил преподобный О’Донован.

— И да пребудет с вами, — хором отозвалось собрание.

— Да благословит вас Господь. Во имя Отца, Сына и Святого Духа. Месса закончена. Войдем же в радость Господа нашего.

— Благодарение Всевышнему!

Прихожане тут же начали вставать и оживленно болтать друг с другом, и возвышенная тишина разом развеялась. Постепенно зал опустел, остались лишь хлопочущие мальчики-прислужники. Но Катрина не уходила. Она по-прежнему сидела на месте, закрыв глаза, уткнувшись лбом в спинку скамьи перед собой и стараясь ни о чем не думать.

Вдруг совсем рядом раздался чей-то голос. Девушка вздрогнула и выпрямилась. В проходе, рядом с ней, стоял священник.

— Прошу прощения, дитя мое, — произнес он. — Я вовсе не хотел вас напугать.

— Я просто задумалась… Преподобный.

— О чем-то конкретном? — Это был старик с аккуратно подстриженными каштановыми волосами и морщинистым лицом. Его голубые глаза светились добротой.

— Да… То есть нет. Я не могу говорить об этом.

— Если на душе тяжесть, порой лучше поговорить с кем-нибудь.

Катрина покачала головой, хотя в глубине души она понимала, что признание в содеянном принесло бы ей огромное облегчение. Если бы только обсудить это с кем-нибудь — с кем угодно, кроме Джека. Что же ей делать?

— Вам понравилась проповедь? — осведомился преподобный О’Донован. — Прежде не замечал вас здесь.

— Я уже давно не хожу в церковь.

— Увы, таково современное веяние. По моим наблюдениям, прихожане делятся на три категории: верующие, которые посещают церковь регулярно; заглядывающие к нам только по особым случаям, вроде Рождества или Пасхи; и, наконец, те, кто появляется здесь, только попав в беду и нуждаясь в наставлении. — Старик многозначительно помолчал. — Если вы хотите поговорить или исповедаться, дайте знать. Я еще пробуду здесь какое-то время.

Девушка смотрела ему вслед, пока он не пересек неф и не скрылся в исповедальне. Поколебавшись минуту, Катрина решила присоединиться к нему.

Она села на деревянную скамью, и окошко на перегородке, отделяющей ее от священника, открылось. Теперь между ними была лишь тонкая льняная занавеска. Воздух в замкнутом пространстве исповедальни был густо насыщен запахом ладана.

— Простите меня, преподобный, ибо я согрешила, — произнесла она и перекрестилась.

— Как давно вы в последний раз исповедовались, дитя мое?

— Очень давно.

— Каковы же ваши грехи?

— Я солгала. — Девушка осеклась, судорожно сглотнув. Она почувствовала, что язык больше ее не слушается.

— Помните, вы не говорите Богу ничего такого, чего бы Он уже не знал.

— Это была скверная ложь, — в конце концов собралась с духом Катрина. — Ах, нет. Сначала-то была ложь во спасение. Ничего серьезного. Вот только она привела… к ужасным последствиям. — Внезапно слова сами собой так и хлынули из нее, и она пересказала священнику все-все, начиная с той ночи, когда подобрала на шоссе голосующего Зака, и заканчивая недавним отъездом Джека к учителю философии. Имя Джека, впрочем, она не называла, называя его «другом».

Пока она говорила, преподобный О’Донован ни разу ее не прервал. Когда же он наконец заговорил, голос его звучал совершенно беспристрастно:

— Дело очень серьезное, дочь моя. Насколько хорошо вы знаете этого своего «друга»?

— Мы совсем недавно познакомились.

— Можете ли вы уговорить его явиться с повинной?

— Нет… Он ни за что не согласится.

— Тогда, быть может, вам стоит подумать, не сообщить ли о нем в полицию самой.

— Ах, я не знаю, — честно призналась девушка.

— Я все же полагаю, что именно над этим вам и следует поразмыслить.

— Вы кому-нибудь расскажете об этом, преподобный?

— Конфиденциальность всех признаний абсолютна. Это тайна исповеди.

Катрина все не решалась оторвать взгляд от своих рук, судорожно сцепленных на коленях.

— Скажите, я плохой человек?

— Господу претит грех, а отнюдь не грешник. Господь не мстителен и не злопамятен, но милосерден и великодушен. Даже если вы и отвернулись от Него, Он от вас не отвернулся.

— Значит, вы прощаете меня?

— Никто из людей, сколь бы благочестив и учен он ни был, не обладает правом прощения грехов. Право это принадлежит единственно Господу нашему. Однако Он осуществляет свои деяния посредством людского служения, и через меня ваша связь с милостью Господа может быть восстановлена.

— Что же я должна сделать?

— Раскаиваетесь ли вы искренне в совершении этих смертных грехов?

— Да.

— Совершите ли вы их снова?

— Нет. Ни за что и никогда! — И это была правда. Никогда еще в своей жизни Катрина не была в чем-то так уверена.

— Ваша епитимья — прочесть сто раз «Отче наш» и сто раз «Аве Мария». И еще вы должны обязаться провести в течение следующего года сто часов за общественными работами, где сочтете нужным.

— И это все? — удивилась девушка. Как ей представлялось, заслуживала она гораздо большего наказания.

— Принятие епитимьи — способ выражения вашего искреннего сожаления. Размышляйте о своем грехе, молитесь за тех, кому причинили зло, и просите Господа о наставлении, как вам поступить. Бог Отец милосердный, посредством смерти и воскрешения Сына Своего, примирил мир с Собой и ниспослал нам Святой Дух ради прощения грехов наших. Через служение Церкви да ниспошлет Господь и вам прощение и покой. Во имя Отца, Сына и Святого Духа прощаю вам грехи ваши.

— Аминь.

— Благодарите Господа нашего, ибо Он милостив.

— Спасибо вам, преподобный.

— Ступайте с миром, дочь моя, и да хранит вас Господь.

Когда Катрина вернулась к дому, на ступеньках крыльца ее дожидался Джек. Он отбросил в сторону сосновую шишку, которую вертел в руках, и встал.

— Ходила на прогулку? — Хотя вопрос и прозвучал вполне приветливо, парень все же смотрел на нее с подозрением.

— Бандит со вчерашнего утра не гулял, — небрежно бросила девушка. Ей не терпелось узнать, видел ли Зак сцену убийства. — Так как все прошло?

— Хочешь услышать сначала хорошую новость или плохую?

У Катрины так и упало сердце. Плохая новость? Вряд ли она вынесет еще хотя бы одну.

— Плохую, — тем не менее мужественно ответила она.

— Зак знает.

Кровь застучала у нее в висках, к горлу подступила тошнота.

— Хорошая же новость в том, — беспечно продолжил Джек, — что он никому не расскажет.

— Почему ты так уверен?

— Поверь мне.

Девушка упрямо скрестила руки на груди.

— Что ты ему сказал, Джек?

— Я заключил с ним сделку, понятно? И хватит об этом.

Катрина вдруг ощутила смутное дежавю.

— Ты ему угрожал? Его семье?

— Какое это имеет значение?

— Да сколько можно угрожать людям!

— Тебе так хочется отправиться в тюрьму?

— Джек… Для меня это уже слишком!

— Я уверен на сто процентов, что он будет держать язык за зубами.

— Как и рыжий?

— Как и рыжий. Никто ничего не скажет.

— Господи, Джек! — Катрина сокрушенно покачала головой. — И что нам теперь делать?

— Теперь можно расслабиться. Может, съездим куда-нибудь перекусить?

— Перекусить? Нет, это невозможно!

— А чего тогда тебе хочется?

— Просто прилечь.

— Послушай… — Парень приподнял ей голову за подбородок и заглянул в глаза. — Если тебе что-то понадобится, даже просто поговорить, позвони мне. Все уже позади.

Катрина кивнула и поднялась по ступенькам в дом. Через закрытую дверь она услышала, как отъехала машина Джека.

Пять минут спустя прибыла полиция.

Кристал Бёртон сидела на скамейке перед входом на заправочную станцию, уставившись невидящим взглядом на сорок девятую страницу потрепанной книги в бумажной обложке. Ее вторая попытка продраться сквозь текст снова провалилась.

Девушка поморгала — и слова на бумаге обрели четкость. Она пролистала немного назад и с удивлением обнаружила, что за полчаса не осилила и двух страниц. Не роман занимал ее мысли: она думала о Заке, о книгах и фильмах, которые они обсуждали на пристани, о его безумной теории о киборгах и трансплантации головы, вспоминала поцелуи и кое-что посерьезнее, что случилось позже ночью.

Что же на него нашло этим утром? С чего вдруг ему расхотелось проводить с ней время? Он ведь знает, что уже вечером она покинет Ливенворт. Неужели прошедшая ночь была такой важной только для нее? Или же она просто ошиблась в нем? А может, Зак дал ей отставку не потому, что она ему не нравится, а потому, что они живут в разных городах?

Надо было спросить его об этом. И сказать, что она вовсе не липучка. Она не станет звонить или навязываться по скайпу каждый день. Ей-богу, ее вполне устроит встречаться лишь время от времени. Ничего серьезного.

На шоссе номер два показался автобус «Грейхаунд». Через пару минут он свернул на стоянку и остановился возле бензоколонки. Издав серию механических стонов, машина словно бы вздохнула с облегчением, когда ее двери распахнулись и наружу высыпали пассажиры — кто покурить, кто в туалет. Кристал встала и закинула сумку на плечо, однако в автобус садиться не стала.

Вместо этого она отыскала возле заправки таксофон. К ее облегчению, бумажный справочник в пластиковой обложке здесь еще не заменили на автоматизированную справочную систему. Девушка пролистала телефонную книгу, не претендующую на размеры фолианта, и выяснила, что в Ливенворте всего лишь два Маршалла. Аллилуйя маленьким городкам! Она выудила из сумки ручку и клочок бумаги и переписала оба адреса. Потом нашла телефонный номер такси и сразу же заказала машину. Она прибыла через пять минут, когда уже начал накрапывать дождик. Кристал сунула водителю бумажку с адресами и попросила отвезти ее по ближайшему.

Указанные координаты привели их на Бентон-стрит, где напротив лютеранской церкви высился двухэтажный кирпичный особняк с впечатляющими греческими колоннами и полукруглым окном над парадной дверью. Крыльцо охраняли две чугунные гончие. Вряд ли Зак живет в таких хоромах, подумала девушка. С другой стороны, этот дом может принадлежать его родителям.

Кристал поднялась по ступенькам и постучала. Внутри дома залаяли собаки, и через минуту дверь открыла женщина средних лет, с ребенком на руках. Через ажурную решетку она окинула девушку взглядом.

— Да?

— Здравствуйте… Могу я поговорить с Заком?

Женщина нахмурилась.

— Могу я поинтересоваться, с какой целью?

Значит, это все-таки дом его родителей, заключила Кристал.

— Просто поговорить.

Женщина снова смерила ее подозрительным взглядом и исчезла внутри. Вскоре на пороге возник здоровяк с копной волос, основательно тронутых сединой. Мужчина с любопытством уставился на посетительницу, его жена бдительно следила за встречей из-за его спины.

— Здравствуйте, — заговорила Кристал. — Могу я поговорить с Заком?

— Слушаю вас.

— Это вы Зак?

— Полагаю, он самый.

— Прошу прощения… Я ошиблась адресом.

Девушка вернулась в такси и попросила отвезти ее по второму адресу, на Бёрч-стрит. Через несколько минут они были на месте. Представшему перед ней дому с перекошенными ставнями явно не помешал бы ремонт, а заросшая лужайка буквально молила о газонокосилке.

Вот это больше похоже на правду, подумала Кристал.

Она снова попросила водителя подождать, затем постучала в дверь. Ей открыла сущая ведьма: старуха лет семидесяти, вряд ли знакомая с таким понятием, как вежливость.

— Чего надо?

— Эм-м… Могу я поговорить с Заком?

— Боковая дверь. В подвале живет.

Девушка расплатилась с таксистом и направилась к боковому входу. Вытерла намокшее под дождем лицо, заправила волосы за уши и постучалась. Ответа не последовало. Тогда она от души заколотила в дверь.

Занавеска на окне скользнула в сторону, и за стеклом возникло лицо Зака. Потом оно исчезло, и дверь открылась.

— Привет, Крис, — хмуро произнес парень, избегая смотреть ей в глаза. — Какой сюрприз.

— Я приехала на такси, — проговорила Крис, внезапно почувствовав себя полной дурой. Еще не хватало, чтобы он принял ее за какую-нибудь чокнутую преследовательницу.

— Ты одна?

— Одна? Ну конечно. Я… Э-э… Я просто хотела…

Зак распахнул дверь:

— Заходи, ты и так уже промокла.

Девушка проследовала за ним вниз по лестнице в обшитый досками подвал, где пол был застлан ковром цвета дуба.

В комнате, которую можно было с некоторой натяжкой назвать гостиной, они остановились. Оба явно испытывали неловкость. Наконец Зак вспомнил о гостеприимстве:

— Хочешь чая или кофе, чтобы согреться?

— Конечно, — благодарно закивала девушка. — Чай, пожалуйста.

Кухня была совсем маленькой, но, как отметила Кристал, довольно чистой. Зак поставил чайник, достал из буфета две чашки и осведомился у гостьи насчет сахара и молока.

В гостиной они церемонно уселись на диван.

— Как ты узнала, где я живу? — поинтересовался парень.

— В телефонном справочнике оказалось всего два Маршалла, причем, представь себе, твоего однофамильца тоже зовут Зак. — Ее надежда на то, что он рассмеется или хотя бы улыбнется забавному совпадению, не оправдалась, и тогда она произнесла: — Слушай, если ты хочешь, чтобы я ушла…

— А? Нет-нет. Я спросил, потому что… — Он пожал плечами. — Ладно, забудь.

— Да в чем дело?

— Ни в чем.

— Мне показалось, прошлой ночью нам обоим было хорошо.

— Да, еще как хорошо!

— Тогда что с тобой такое? Утром и сейчас… Ты ведешь себя…

— Дело не в тебе.

— Тогда в чем же?

— Хм… Есть кое-какие осложнения.

— Да какие еще осложнения? Ты мне нравишься, я тебе нравлюсь, что еще надо? Потому что я живу в Сиэтле, в этом дело?

— Ты мне нравишься, Крис. Правда. Вот только есть кое-что…

— Это из-за Кэт, да? Из-за идиотской междоусобицы между вами? Да подумаешь! Лично мне плевать, что она говорит.

— Мне нужно кое с чем разобраться…

В голове у Кристал тут же вспыхнула лампочка:

— У тебя есть подружка, да?

— Нет, дело вовсе не в этом. Честно.

«Зря я пришла», — решила девушка. Она поднялась.

— Тогда поступай, как считаешь нужным, Зак. Раз уж для тебя это так важно. Будешь в Сиэтле, загляни.

Кристал двинулась к лестнице, однако парень схватил ее за руку.

— Я не хочу, чтобы ты вот так уходила.

— Как вот так? — огрызнулась она. — Это же ты со своими невнятными оправданиями…

Зак не дал ей договорить, прильнув к ее губам, и через мгновение Кристал обнаружила, что страстно отвечает на поцелуй.

— Да? — Катрина приоткрыла дверь, подставив в щель ногу, чтобы Бандит не вырвался на свободу. Ее сердце тоже готово было сбежать из груди, когда она увидела через дверное окошко полицейского на крыльце.

— Прошу прощения за беспокойство, мисс Бёртон, но мне необходимо задать вам несколько вопросов. — Констебль оказался тот же самый, что и записывал ее показания о незнакомце, подглядывавшем за ней через окно ванной. Мюррей, вспомнила девушка. Как и в прошлый раз, он сунул фуражку под мышку.

— Вы что-то выяснили о вуайеристе? — с надеждой осведомилась Катрина.

— Боюсь, нет, мэм. Я совершенно по другому делу. Вы снимали прошлой ночью дом у Чарльза Стэнли?

Ее будто ножом ударили.

— Да, снимала, — ответила она, гадая про себя, многое ли известно полицейскому. — Что-нибудь не так?

— Можно и так сказать. Мистер Стэнли мертв.

— О боже!

— Могу я войти?

Катрина отошла в сторону и впустила Мюррея. Бандит тут же принялся обнюхивать его ботинки. Девушка заперла любопытного пса в спальне и вернулась в гостиную. Подумала, не предложить ли полицейскому кофе, однако тут же отказалась от этой идеи — нечего ему задерживаться в ее доме дольше необходимого.

Констебль извлек уже знакомый ей черный блокнот и, занеся ручку над страницей, задал первый вопрос:

— Когда вы в последний раз видели мистера Стэнли?

Первым побуждением Катрины было соврать и сказать про вчерашнее утро, однако ей удалось совладать с паникой. Кто-нибудь — жена Чарли или же сосед — наверняка знал о его намерении нагрянуть к арендаторам.

— Прошлым вечером, — благоразумно ответила она. — Он приехал к коттеджу, где мы с друзьями отдыхали.

— Во сколько примерно?

— Точно не скажу… Часов в девять, полдесятого.

— И зачем он приехал?

— Боюсь, у нас слишком громко играла музыка.

— Хм, ему пришлось проделать неблизкий путь, чтобы просто попросить сделать потише.

Девушка пожала плечами, полностью отдавая себе отчет, что, ляпни она сейчас какую-нибудь глупость, способного исправить положение Джека рядом нет.

— Мой телефон был всю ночь отключен. Возможно, сначала Чарли пытался дозвониться.

— У вас есть какие-то предположения, почему его так обеспокоила громкая музыка?

— Он сказал, что ему позвонили соседи. Пожаловались на шум.

— Разве ему не проще было предложить им самим попросить вас сделать потише?

— Разумеется, проще.

— Тем не менее он так не поступил.

— Да, не поступил. — Под пристальным взглядом Мюррея она продолжила: — Когда мы встречались с ним еще утром, чтобы взять ключ, он рассказал, что в прошлом году у него снимали коттедж какие-то студенты. Так вот, они устроили массовую вечеринку и загадили ему весь участок. Наверное, он испугался, что и у нас такая же гулянка.

— Как мне представляется, раз уж у него имелся печальный опыт по части вечеринок, он бы не стал разрешать их в своем доме.

— Видите ли, он не знал, что мы собираемся ее устроить.

Бровь полицейского поползла вверх, и Катрина испугалась, не сболтнула ли она все-таки лишнего.

— И как же вы ему объяснили, для чего снимаете коттедж?

— Да никак. Он и не спрашивал. — Снова ложь. На самом деле Катрина прекрасно помнила слова Джека: «Мы только и мечтали, что о спокойных выходных». — Да и потом, мои друзья и я сама ведь не какие-то там студенты. Мы учителя. Так что ответственности у нас хоть отбавляй.

— Вечеринка переросла в буйную?

— Нет, конечно.

И снова она почувствовала на себе взгляд непроницаемых глаз блюстителя порядка.

— Однако музыка звучала так громко, что вызвала недовольство соседей?

— Мы принесли на пристань проигрыватель, чтобы слушать музыку там. Потому, наверное, и начали жаловаться. — Тут девушка выпрямилась и изобразила на лице недоумение, сдобренное разумной долей возмущения. — Могу я узнать, к чему все эти вопросы? Какое отношение наша вечеринка имеет к смерти Чарли?

— Прошлой ночью мистер Стэнли попал в аварию.

— Это ужасно, — прокомментировала Катрина. — Но мне все же непонятно, при чем здесь я.

— Всего лишь стандартная процедура, мисс Бёртон. Вы последняя, кто видел его живым.

Девушке очень хотелось поверить Мюррею, и все же подозрительность взяла верх:

— Боюсь, меня по-прежнему не устраивает ваше объяснение. Если он попал в аварию, к чему тогда вообще расследование?

— Пока нет уверенности, что это был несчастный случай, — многозначительно ответил констебль.

— А чем же еще может быть автомобильная катастрофа?

— Сейчас я не могу раскрыть вам всего, мэм. Могу лишь сообщить, что обстоятельства его смерти остаются до некоторой степени подозрительными. — Полицейский лизнул палец и перевернул страничку блокнота. — У меня к вам еще несколько вопросов, после чего, думаю, мы закончим.

Катрина испытала некоторое облегчение. И все же она прекрасно понимала, что на этом дело не закончится. Мюррей вернется и примется снова изводить ее своими вопросами. Но даже если и не вернется, всю оставшуюся жизнь ее будут грызть чувство вины и страх разоблачения.

«Тогда скажи ему правду и покончи с этим», — снова прозвучал в ее голове слабый голос. Но вслух она произнесла:

— Меня в чем-то подозревают?

— С какой стати?

— Вот именно! — резко бросила она. Пожалуй, гораздо резче, нежели намеревалась. — И все же от ваших вопросов у меня создается впечатление, что все-таки подозревают.

— Можете припомнить, что именно сказал мистер Стэнли, когда приехал?

— Я уже говорила: что у нас слишком громко играет музыка.

— Он был возмущен?

— Рассержен, я бы сказала. Очень шумел.

— Шумел?

— В выражениях себя уж точно не сдерживал. Ругался на чем свет стоит.

Мюррей принялся строчить в блокноте. Катрине вдруг очень захотелось узнать, что он там пишет. Она попыталась разобрать слова, однако прочитать вверх ногами у нее не получилось. Почувствовав, что полицейский через мгновение оторвется от записей, девушка отвела взгляд.

— Значит, он велел вам убавить громкость, — продолжил констебль. — Что произошло дальше?

— Мы показали ему участок.

— Мы — это кто?

Катрина мысленно чертыхнулась.

— Просто еще один участник вечеринки.

— Тоже учитель?

— Хм, нет. Не учитель. Мой парень.

— Как его зовут?

А вдруг имя Джека проверят по базе данных?

И узнают о его прошлом? Господи, она вот-вот все испортит! Теперь из-за нее все может пойти прахом!

— Мэм?

— Джек Ривз, — выдавила Катрина.

— Итак, вы и мистер Ривз показали мистеру Стэнли его владения. Потом что?

— Ну он удостоверился, что все в порядке. Мы пообещали больше не шуметь. Вот, пожалуй, и все.

— А кто-нибудь, кроме вас и мистера Ривза, разговаривал с мистером Стэнли? Может, чем-то рассердил его?

— Нет. С ним общались только Джек и я.

— И больше никто его не видел?

— Никто.

— После этого он уехал. Вы видели это?

— Да.

— Он не говорил, куда направляется?

— Домой, я полагаю.

— Но он не сказал об этом?

— Нет, не помню такого.

— И никто за ним не последовал?

Здесь Катрина вновь призадумалась: а вдруг кто-то из соседей заметил, как за пикапом выехал порше Джека?

— Ничего такого не видела.

Ручка полицейского замерла над блокнотом.

— Сегодня утром я опрашивал его соседей. По их словам, прошлой ночью мимо их дома проехало две машины. А коттедж мистера Стэнли крайний.

— Не знаю, кто это мог быть.

— Сколько машин было возле коттеджа?

— Только две. Гости приехали на школьном автобусе. Мыс Джеком отдельно.

— На машине мистера Ривза?

— Совершенно верно.

— Можете назвать мне ее марку и модель?

— Знаете, констебль Мюррей, я уже и без того была достаточно терпелива, отвечая на ваши вопросы. И мне совсем не нравится, какое направление принимает наш разговор. Зачем вам описание машины Джека?

— Метод исключения, мэм. Уверяю вас, не более.

— У него порше. Цвет черный. Модель не знаю. Я не разбираюсь в автомобилях.

Полицейский записал.

— Возможно ли, мисс Бёртон, что мистер Ривз уезжал без вашего ведома?

«Метод исключения», как же!

— Следить за Чарли? Господи, да зачем? — Девушка покачала головой. — Простите, но это уже на грани бреда. Пожалуй, с меня хватит!

— Мистер Стэнли и мистер Ривз ссорились друг с другом?

— Ни в коем случае.

Мюррей кивнул, и блокнот отправился в подсумок.

— Вот и все, что я хотел узнать. Вновь прошу прощения, что потревожил вас, мисс Бёртон. Возможно, окажется, что мистер Стэнли просто заснул за рулем. — Полицейский направился было к двери, но вдруг остановился: — Кстати, мистер Ривз ведь не из Ливенворта, верно?

— Откуда вы знаете?

— Мне ничего не говорит его имя, а большинство местных я все-таки знаю. Вы в курсе, где он проживает?

— Нет. Я знакома с ним лишь несколько дней.

— Что ж, еще раз спасибо, мисс Бёртон. Приятного вам дня.

И с этим констебль наконец-то удалился. Катрина проследила, как он протрусил под дождем до патрульной машины, затем закрыла дверь и бросилась в ванную. Она всерьез опасалась, что ее сейчас вырвет, однако до этого, к счастью, не дошло. Но силы совсем покинули ее, и ей пришлось вцепиться в раковину. Девушка посмотрела на себя в зеркало и с облегчением обнаружила, что внешне выглядит гораздо спокойнее, нежели чувствовала себя на самом деле. Нужно позвонить Джеку, подумала она. Мюррею не понадобится много времени, чтобы выяснить его местопребывание, и ей необходимо первой пересказать все парню, чтобы они не расходились в показаниях.

Катрина бросилась в спальню, отыскала возле матраса мобильник и набрала номер Джека. А потом стояла и слушала бесконечные гудки…

Джек был в своем номере в «Черном дрозде». Облаченный в тренировочные брюки и майку, он отрабатывал серию боевых приемов, когда услышал стук в дверь. Парень вытащил из ушей наушники и сунул их за пояс брюк, рядом с пристегнутым МР3-плеером. Подошел к двери и посмотрел в глазок. Коп. Джек нахмурился, но все же открыл.

— Мистер Ривз? — осведомился коп — крупный мужчина с темными глазами и тонкими губами.

— Да, сэр, — кивнул Джек.

— Констебль Мюррей. Можете уделить мне немного времени?

— Смотря для чего.

— Произошла авария. Я провожу всего лишь рутинное дознание.

— Авария? С кем-то из моих знакомых?

— Имя Чарльз Стэнли вам что-нибудь говорит?

— Вы про старика Чарли? Только вчера его видел. Что случилось?

— Прошлой ночью он погиб в автомобильной катастрофе.

— Ох, черт…

— И, насколько мне известно, прошлую ночь вы провели в его коттедже?

И тут у Джека зазвонил мобильник. Он внутренне напрягся: его номер знают немногие, да и те выходят на связь крайне редко.

Катрина?

Джек принялся лихорадочно соображать. Коп наверняка с ней уже переговорил. Только от нее он и мог узнать о его местонахождении прошлой ночью. И в таком случае необходимо выяснить, что она рассказала полицейскому.

— Прошу прощения, — бросил он. — Я мигом.

Джек взял со стола телефон. Его напряжение возросло, когда он увидел на дисплее семь пропущенных звонков.

Что, черт побери, происходит?!

— Да? — ответил он, отворачиваясь от двери и направляясь в дальний угол комнаты.

— Джек! — послышался возглас Катрины. — Боже, Джек, где ты был?

— Да упражнениями занимался.

— Ко мне полчаса назад приходил полицейский, — затараторила девушка. — Кажется, он и с тобой хочет поговорить. Я сказала, что ты не местный, так что он наверняка сейчас проверяет мотели и гостиницы. Нам нужно согласовать показания.

— Да, не помешало бы.

— Джек? Что-то не так?

— Нет, меня это вполне устраивает.

— Что? Полицейский уже у тебя?

— Ага.

— Я рассказала ему, что Чарли приезжал, — также быстро, но уже потише продолжила Катрина. — Он это и так знал. Сказала, Чарли хотел, чтобы мы сделали потише музыку. А про то, что он собирался разогнать вечеринку, не упоминала. Еще сказала, что мы провели его по участку и после этого старик угомонился. Но коп переговорил с соседями и узнал, что выезжали две машины. Он думает, кто-то увязался за Чарли. Я сказала, понятия не имею, кто это был, но потом коп спросил, сколько всего было машин, ну я и ответила, что только автобус и твоя. Похоже, он думает, это ты за ним поехал. Я просто не знала, что еще ему сказать. Попробуй его убедить, что ездил в магазин за спиртным или еще за чем-то…

— Все в порядке. Я позабочусь об этом.

Джек отключился и повернулся к Мюррею, по-прежнему ожидающему в дверях. Полицейский, несомненно, слышал каждое слово его разговора с Катриной.

— Жена? — осведомился тот.

Парень поднял левую руку, демонстрируя свободу от уз брака.

— Так что вы хотели узнать про Чарли?

Констебль вооружился блокнотом и ручкой.

— Я уже опросил Катрину Бёртон. По ее словам, вы присутствовали при ее разговоре с мистером Стэнли, когда тот приехал к коттеджу прошлой ночью.

— Совершенно верно.

— Что сказал мистер Стэнли?

— Потребовал, чтобы мы сделали музыку тише. Подумать только, ради этого чокнутый старикан притащился из самого Скайкомиша!

— Он вовсе не из Скайкомиша приехал.

— А мне помнится, он говорил, будто именно там и живет.

— Верно, но прошлым вечером мистер Стэнли навещал жену в больнице в Уэнатчи. Он находился у нее в палате, когда позвонил его сосед и пожаловался на шум. Мистер Стэнли пообещал жене, что только съездит к коттеджу, разгонит вечеринку и вернется. Но он так и не вернулся. Его обнаружили под Скайкомишем, в сгоревшем пикапе.

Джеку стоило определенных усилий скрыть бешенство. Откуда же ему было знать!

— В сгоревшем пикапе?

— Врезался в дерево. Судя по всему, из-за столкновения произошла утечка масла, которое затем и воспламенилось.

— Так чем я могу помочь?

— Мистер Стэнли не упоминал, куда поедет после разговора с вами?

— Нет, ничего такого он не говорил.

— Вы сами куда-то уезжали с вечеринки?

— Вообще-то да.

— Могу я поинтересоваться куда?

— Сюда.

Впервые за все время на лице полицейского отразилось удивление.

— Сюда?

Джек не мог наплести Мюррею то же, что говорил всем остальным на вечеринке — якобы к нему наведался его деловой партнер. Разоблачить его ложь особого труда не составит.

— Именно, — подтвердил он.

— И зачем же, если не секрет, вы возвращались с вечеринки в свой гостиничный номер?

— Вообще-то секрет. Но, полагаю, вы всего лишь выполняете свою работу. — Джек пожал плечами. — Я забыл презервативы. Катрина и я… Ну вы понимаете.

— Понимаю, — кивнул констебль. — И когда примерно это было?

— Да вот как только Чарли уехал, — ответил парень, понимая, что копу это и без того известно.

— Не обратили внимание, куда он направился?

— Чарли-то? Черт, не помню… Повернул, должно быть, на запад, в Скайкомиш, больше некуда. Я не заметил перед собой ничьих огней.

Мюррей записал и спрятал ручку и блокнот.

— Что-нибудь еще? — поинтересовался Джек.

— Нет, на этом все. Признателен вам за помощь в разбирательстве этого дела, мистер Ривз.

— Да не за что.

— И берегите себя. Вон у вас какие синяки на лице.

Джек машинально поднес руку к лицу. К правой скуле было больно прикоснуться, нос распух. Этим утром некоторые коллеги Катрины отпускали насчет его синяков замечания, однако с тех пор он напрочь забыл про увечья.

— Да уж. Налетел на дерево прошлой ночью. Возле озера было хоть глаз выколи.

— До свидания, мистер Ривз.

— Пока! — отозвался парень и захлопнул дверь.

Катрина находилась в какой-то темной комнатушке, где ее окружали странные существа, не позволявшие ей убежать. Они медленно надвигались на нее, постепенно сжимая круг. И вот она уже смогла различить их лица. Это были люди, которых она когда-либо знала: школьные друзья, родственники, преподаватели из школы и колледжа, коллеги — среди последних оказалась даже Диана Шнелль, завуч. Именно она первая крикнула: «Лгунья!» Остальные призраки тут же подхватили это, и вид у них был такой, будто они собирались как минимум насадить ее голову на кол.

Девушка зажала уши руками, зажмурилась и упала на колени. Кто-то схватил ее. Она закричала, вот только горло ее сжалось, и вопль получился безмолвным. Вцепившаяся ей в волосы рука принялась неистово трясти ее. Катрина попыталась ослабить хватку, но это оказалось ей не под силу. Тогда она впилась в руку ногтями и, к своему ужасу, ощутила, что та оказалась мягкой и податливой, — девушка вырвала из нее кусок сырой гниющей плоти.

«Шон! — обожгла ее мысль. — Даже Шон восстал из мертвых, чтобы покарать меня!»

В конце концов ей удалось вырваться. Она резко обернулась, однако глазам ее предстал не Шон, а Чарли. Волосы и брови у него полностью сгорели, багровая кожа была сплошь покрыта пузырями, а местами и вовсе отсутствовала, и среди оголенных сухожилий и черных от запекшейся крови вен копошились белые опарыши.

Толпа призраков разом навалилась на нее, осыпая ударами и пинками. Катрина успевала различить только мелькающие руки и ноги да ухмыляющиеся лица…

Внезапно обстановка сменилась, как это часто происходит в снах. Теперь девушка оказалась в другом помещении, прикованная тяжелыми ржавыми цепями к грязной каменной стене. В противоположном конце комнаты к потолку за руки был подвешен какой-то мужчина.

Нет, только не это! Катрина поняла, где оказалась.

Заскрипела дверь, и на пороге возник палач в длинном черном балахоне и капюшоне, скрывающем его лицо. В руке он сжимал жуткого вида клинок. Экзекутор привычно принялся за Шона — он разделывал, резал на кусочки, свежевал, кромсал его тело. Катрина заходилась криком, заклиная его остановиться, но мучитель не обращал внимания на ее мольбы. Он сосредоточенно продолжал заниматься своим делом. Когда от Шона уже мало что оставалось, палач обернулся. А потом скинул с головы капюшон.

Джек!

Содрогнувшись, она проснулась. Сердце выбивало в груди барабанную дробь. Какое-то мгновение девушка совершенно не понимала, где находится. Легла она еще засветло, теперь же спальня была погружена в темноту. Шел дождь, и капли барабанили по стеклу, словно чьи-то костлявые пальцы. Катрина почувствовала, что кто-то лежит рядом с ней. Она отшатнулась, но быстро поняла, что это Бандит. Псина еле слышно похрапывала. Из гостиной доносился какой-то шум. Как будто телевикторина. Но разве она включала телевизор? Нет…

Джек? Неужели он здесь?!

Эта мысль привела ее в ужас. Девушка попыталась убедить себя, что такую реакцию вызвал сон, но тут же сдалась — ее страх перед Джеком был самым настоящим.

В это было трудно поверить, но сомнений не осталось: парень оказался не тем, за кого она его принимала. Ладно, пускай они оба соучастники убийства, но ее-то пожирают изнутри страх и раскаяние, а Джек спокоен как удав. Он ни разу не выказал признаков сожаления. Единственное, что его волнует: как избежать наказания.

Полицейский!

Только сейчас Катрина вспомнила про свой звонок Джеку, который в тот самый момент как раз и разговаривал с копом.

Девушка с трудом поднялась с матраса. Грудь ей словно сжимал металлический обруч, во рту пересохло. Она осторожно прокралась по спальне, приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Через дверной проем в гостиной виднелись скрещенные в лодыжках ноги Джека. Сидит в кресле, поняла Катрина. Она почувствовала сильное желание броситься к черному ходу. Вот только поступать так нельзя. Может, судьба Джека ее больше и не волнует, но собственная все еще имеет значение. И она не знает, что ей делать дальше: стоит ли явиться с повинной или же нет. Ведь если Джек сидит у нее в гостиной, а не в полицейском участке на допросе, значит, ему все-таки удалось одурачить того копа.

А вдруг все и вправду закончилось?

Девушка глубоко вздохнула, взяла себя в руки и направилась в другую комнату. По телевизору действительно шло «Колесо фортуны», и одна из участниц игры верещала с экрана: «Давай! Большие деньги!»

Джек взглянул на появившуюся Катрину и поднялся:

— Привет!

— Как прошло с полицейским? — сразу перешла она к делу.

Джек рассказал.

— Так значит, он поверил?

— Проглотил наживку целиком.

— Он нагрянет ко мне снова?

— Не вижу причин для этого. Все позади, Кэт.

Казалось бы, новость должна была привести Катрину в восторг, однако истина заключалась в том, что она совершенно ничего не ощущала. Ничего, кроме страха — страха перед стоящим рядом мужчиной.

А он запустил руки ей в волосы, привлек к себе и поцеловал в губы. Девушка отвернулась. Джек отстранился и пытливо заглянул ей в глаза:

— Что-то не так?

— Я до сих пор… Сам знаешь, столько всего навалилось. Мне тяжело прийти в себя.

— Теперь все позади.

— Знаю, — кивнула Катрина.

Зак рывком сел на кровати. Внезапно пронзившая его мысль мгновенно вырвала его из дремоты: а вдруг Джек угрозами вынудил Катрину помочь ему избавиться от трупа старика и молчать об убийстве — точно так же, как совсем недавно и его заставил держать язык за зубами?

«Вот черт!» — выругался он, окончательно стряхивая с себя сон. Почему же ему раньше это в голову не пришло? Ведь в таком случае он не заложит Катрину, если явится в полицию.

И Кристал тогда не возненавидит его. Да они вообще могут вместе отправиться в участок. Остается, конечно же, угроза Джека, что какой-то там его мифический друг задавит его мать. Но ведь он с самого начала не поверил в эту байку. Это же просто избитая угроза плохих парней, которая встречалась ему в десятке фильмов.

Ощутив прилив оптимизма, Зак осторожно, стараясь не разбудить Кристал, встал с постели и собрал разбросанную на полу одежду. Комната освещалась только бумажным фонариком, который он приобрел в сувенирной лавке, когда на денек смотался в Уэнатчи. Парень поднялся по лестнице и вышел через боковую дверь. Низко нависающие тучи по-прежнему проливались на землю дождем. Зак натянул капюшон и двинулся по Бёрч-стрит на восток. Пересек улицы Орчад и Каскейд, затем свернул на Ски-Хилл-драйв и дошел до Уилер-стрит, где на него разом нахлынули мерзостные воспоминания о той ночи, когда он подглядывал за Катриной в окно ванной.

И чем он тогда только думал?

Через несколько минут показался дом Катрины, и Зак вдруг остановился как вкопанный. На подъездной дорожке стоял порше Джека.

Неужели он все-таки ошибся насчет Катрины и она заодно с этим отморозком? Может, сейчас они вместе празднуют, радуясь, что избежали наказания за убийство?

Что ж, есть только один способ проверить.

Он пробежал по дорожке, свернул на лужайку и нырнул в спасительную густую тень огромной сосны. С этой позиции ему открывался прекрасный вид на эркерное окно дома.

Зак так и не заметил человека в машине, припаркованной на противоположной стороне дороги.

— Джек, нам нужно кое-что обсудить, — заявила Катрина. — Это касается нас.

Парень послушно выключил телевизор.

— Так давай обсудим.

— Если все позади, как ты говоришь, нам нужно решить, что делать дальше. Какие у тебя планы?

— По правде говоря, этот городишко нравится мне все больше. Думаю, смогу вполне неплохо здесь устроиться.

Девушка постаралась не выдать своего разочарования.

— И насколько? Еще на несколько дней? На неделю? Или на несколько месяцев?

— Послушай, если тебя беспокоит, что я собираюсь тебя бросить, то причин для этого нет. Пробуду в Ливенворте, сколько ты захочешь. Посмотрим, как дела пойдут.

— Как раз к этому я и веду. — Она нервно сглотнула. — Лично мне представляется, что самое лучшее для нас сейчас — это залечь на дно. — Катрина сделала выразительную паузу. — По отдельности.

Джек никак не отреагировал — точнее, так ей поначалу показалось. Однако какая-то мрачная искра промелькнула у него в глазах.

— По отдельности, вот как?

— Джек, я через многое прошла. Мы оба прошли. Но я же совсем не такая, как ты. Мне необходимо время, чтобы во всем разобраться.

— А если я решу остаться в Ливенворте на какое-то время, потому что считаю его милым местечком?

— Да делай что хочешь, езжай куда хочешь, — пожала плечами Катрина.

— Но если я останусь здесь, ты что же, будешь меня игнорировать?

— Конечно, нет, — ответила она, хотя именно это и собиралась делать.

Джек устремил на нее пристальный взгляд, и девушке потребовалась вся сила воли, чтобы не отвести глаза.

— Ты устала, — произнес наконец он. — Отдохни. Поговорим об этом завтра.

И тут с улицы донесся крик.

Зак резко обернулся — прямо перед ним стоял мужчина в желтой ветровке и целился в него из пистолета. Парень подобрался, готовясь дать деру.

— Полиция! — объявил незнакомец. — Держи руки так, чтобы я их видел!

Зак подчинился, пытаясь понять, в какую передрягу его угораздило влипнуть. Коп бесцеремонно схватил его за запястья и вывернул ему руки за спину. В тот момент, когда он собирался защелкнуть на них наручники, дверь дома отворилась, и на крыльцо выскочил Джек, а следом и Катрина. За ними выскочила и собака, которая тут же принялась остервенело лаять, и девушке пришлось загнать псину обратно в дом.

— Что, черт побери, происходит? — грозно осведомился Джек, злобно взглянув на Зака и затем переведя взгляд на копа.

— Добрый вечер, мистер Ривз и мисс Бёртон, — ответил полицейский. — Судя по всему, я поймал вашего вуайериста.

— Зак?! — ошарашенно выдавила девушка.

— Какого еще вуайериста? — удивился Джек.

Коп затащил свою жертву под навес крыльца и вкратце рассказал о происшествии на минувшей неделе. Зак понял, что после его бегства Катрина вызвала полицию.

— Ах ты маленький больной ублюдок! — разъярился Джек. — А теперь, значит, еще и вернулся? Рассмотреть повнимательнее?

Зак с трудом верил в происходящее. Судьба словно насмехалась над ним. А ведь он пришел помочь Катрине! Парень открыл было рот, да так и не смог произнести ни слова — его жег стыд.

— Но как… — проговорила Катрина, все еще потрясенно качая головой. — Откуда вы узнали, что он вернется сегодня вечером?

— Я не знал.

— Тогда как вы здесь оказались?

— Следил за вами, мисс Бёртон.

Зак моментально приободрился.

— Из-за аварии Чарли? — нахмурился Джек.

— Совершенно верно.

— Что за дерьмо, это же была автокатастрофа!

— Я всего лишь делаю свою работу, мистер Ривз.

В небе прогремел первый раскат грома.

— Свою работу, ну-ну. Играете в копов и преступников, потому что в вашем захолустном городишке и заняться больше нечем.

— Что ж, мистер Ривз, — тон Мюррея изменился, — коли делать мне все равно нечего, давайте обсудим мистера Стэнли, который бросил в больнице жену и помчался из Уэнатчи в свой загородный коттедж только ради того, чтобы попросить вас сделать музыку потише.

— Я уже сказал…

— Мне прекрасно известно, что вы сказали. Но если бы я был настолько зол, чтобы проехать тридцать километров из-за подобной ерунды, уверяю вас, просто так вечеринку я бы не покинул, как это утверждаете вы и мисс Бёртон. Но даже если бы именно так все и произошло, почему он отправился домой, а не обратно в больницу? И добавим к этим странностям синяки у вас на лице, мистер Ривз.

Зак прислушивался к перепалке со все возрастающей надеждой. Он и понятия не имел, что полиция все это время подозревала Джека.

— Полнейший бред, — парировал тот.

— Может, и так, — пожал плечами полицейский. — Но в таком случае беспокоиться вам не о чем. Тем не менее я хотел бы попросить вас и мисс Бёртон проехать со мной в участок.

— Эй, не спешите так, — бросил Джек. Казалось, он на секунду задумался, и в наступившей тишине стало отчетливо слышно, как дождь барабанит по крыше крыльца. Когда же парень заговорил вновь, его голос был намного спокойнее. — Не нужно никуда ехать, Мюррей. Слушайте, я… Хм, признаю, ранее я был не до конца с вами откровенен. Это длинная история. Давайте зайдем в дом, и я объясню, как смогу.

— Джек, могу я с тобой поговорить? — нервно произнесла Катрина, когда все собрались в гостиной.

— Не сейчас, — отмахнулся тот. — Мне нужно многое объяснить.

Девушку охватила паника. Она понимала, что из-за неувязок в представленной ими версии развития событий констебль явно начинал что-то подозревать. Но сейчас Катрину больше пугало не это: она догадывалась, что задумал Джек. Теперь-то ей открылась его подлинная натура. Теперь она знала, что в нем сидит убийца — причем убийца холодный и расчетливый. И девушка не сомневалась, что Джек заманил Мюррея в дом, чтобы убить его, а заодно, быть может, и Зака. И сейчас перед ней стоял вопрос: как ей поступить, чтобы и самой не оказаться жертвой столь опасного «друга»?

— Джек, — попыталась она вновь. — Мне действительно очень нужно с тобой поговорить.

Полицейский не сводил с нее внимательного взгляда.

— Я сказал, не сейчас.

— Нет, Джек, сейчас!

Поняв, что Катрина не отстанет от него, парень пожал плечами, буркнул извинения и прошел в спальню. Девушка проследовала за ним и закрыла дверь. Он повернулся к ней и раздраженно выпалил:

— Какого черта ты вытворяешь?

— Нет, Джек, это ты вытворяешь! Вывернуться уже не получится. Коп прижал нас! Неужели ты еще не понял? Нам придется сдаться.

Ее требование вывело Джека из себя:

— Да ты с ума сошла! Мы ни за что на это не пойдем!

— Слушай меня внимательно, — процедила Катрина, глядя ему в глаза, — если тронешь этого полицейского, я больше слушать тебя не стану, что бы ты потом ни плел. Прежде я делала по-твоему, потому что Чарли был уже мертв и ему все равно ничем помочь было нельзя. Но я не стану — ты понял? — не стану спокойно смотреть, как ты причиняешь вред другому человеку. В общем, тронешь кого-нибудь хоть пальцем, я во всем признаюсь. — Во время этой речи у девушки так тряслись руки, что ей пришлось сжать их в кулаки.

— Господи, Катрина! Я же не какой-то там отморозок! Думаешь, я получаю от этого удовольствие? Вчера просто не оставалось другого выбора! А ты подумала хоть немного, как подозрительно выглядит наше совещание сейчас? Доверься мне и позволь все уладить ради нас обоих. У меня есть план. И он сработает. Никто не пострадает. Хорошо?

— Нет, Джек…

Однако тот уже направился в гостиную. Чертыхаясь про себя, Катрина двинулась за ним.

— Еще раз прошу прощения, — улыбнулся он полицейскому. — Кто-нибудь желает выпить?

— Я бы не отказался, — впервые подал голос Зак.

— Как хотите. — Джек словно его не слышал. Он подошел к окну и пару секунд созерцал уже вовсю хлеставший ливень. Когда же повернулся к остальным, на лице его читалось искреннее раскаяние. — Хотите знать, что произошло по приезде Чарли? Он действительно отчитал нас за громкую музыку, про это я не соврал. Я пообещал ему сделать потише. Но вы были правы, Мюррей. Старик проделал неблизкий путь, и с определенным намерением: разогнать вечеринку.

— Мисс Бёртон, — перебил его полицейский, — у вас не найдется бумаги и ручки? Я хотел бы записать факты.

Катрина прошла на кухню и взяла со стойки ручку и блокнот. Затем, повинуясь внезапному порыву, быстро написала на первой желтой странице: «Будьте осторожны».

Девушка вернулась в гостиную и вручила Мюррею то, что тот просил. Открыв блокнот, тот на мгновение замер, обнаружив послание Катрины.

— Итак, мистер Стэнли потребовал, чтобы вы покинули его дом, — обратился полицейский к Джеку, словно бы ничего не изменилось. Хотя Катрине казалось, что теперь уже изменилось все. — Что дальше?

— Я заявил, что мы никуда не уедем, — ответил Джек. — Как-никак, мы заплатили ему за ночь да еще сотню залога сверху. А потом я сказал, что покинем его владения, только если он отдаст нам все деньги, поскольку мы у него пробыли всего-то пару часов. Мы немного поспорили…

— Дело дошло до рукоприкладства? — Констебль задумчиво изучал синяки на лице Джека.

— Да бросьте, Мюррей. Он же был стариком.

— Кто-нибудь присутствовал при вашем конфликте?

— Нет. Были только Чарли и я. Катрина находилась в доме, остальные на пристани. В общем, какое-то время мы обменивались любезностями, но потом я понял, что ничего не добьюсь. И тогда я предложил ему оставить себе сумму аренды, но вернуть залог.

— Сто долларов?

— Совершенно верно. Чарли согласился, что требование разумно, вот только деньги он оставил дома в Скайкомише, так что, если я хочу их вернуть, мне придется прогуляться за ними.

Катрина не сводила глаз с полицейского, пытаясь определить, ведется ли он на новую байку. Мюррей, как она знала, прочел ее записку, вот только представление Джека и вправду претендовало на все театральные премии мира.

— И тогда вы поехали за ним на своем порше? — предположил констебль.

— Точно.

— Почему не вместе на одной машине?

— О жене он и словом не обмолвился, и я, естественно, не знал, что потом старик собирался вернуться в больницу в Уэнатчи. Кроме того, у меня не было ни малейшего желания ехать с ним в одной машине. Как бы то ни было, но здесь история и приобретает, хм… мутный, скажем так, характер. Мы почти доехали до Скайкомиша, как вдруг пикап Чарли пересек разделительную полосу. Я решил, что он, наверное, заснул. Стал гудеть. Даже не знаю, удалось его разбудить или нет. Может, он все-таки проснулся, вот только слишком поздно. Да кто его знает: у него мог и сердечный приступ случиться. Короче говоря, Чарли съехал с дороги и врезался в тополь. Когда я остановился рядом, из двигателя пикапа уже валил дым. Думал вытащить старика, да понял, что он мертв.

— Как вы это определили?

— Чарли пренебрег ремнем безопасности, и в итоге его швырнуло на лобовое стекло. Лицо у него в сплошную кашу превратилось. Разумеется, я проверил пульс. — Джек помолчал, словно бы обдумывая что-то. — Я действительно не могу внятно объяснить, почему не вытащил его из машины. Наверное, просто действовал машинально. С тех пор я много размышлял над этим. Скорее всего, тогда я решил, что, если достану тело из машины и стану дожидаться копов, мне придется отвечать на уйму вопросов. А если просто уеду — да, знаю, звучит ужасно, — то избавлюсь от излишних хлопот. В конце концов, он все равно был мертв, так ведь?

— И вы оставили его гореть в машине?

— Нет, черт побери! Знай я, что пикап загорится, вытащил бы его, конечно. Но когда валил только дым, мне и в голову не пришло, что вот-вот машина вспыхнет.

Катрина потрясенно внимала новой версии Джека. Парень и вправду был неподражаем. Внезапно девушка пожалела о своем предупреждении Мюррею. Неужели она только все испортила?

— Вынужден заметить вам, мистер Ривз, — сурово произнес полицейский, — если бы вы сразу сообщили о происшествии, положение ваше было бы намного лучше, чем сейчас.

— Поверьте мне, — со всей искренностью отозвался Джек, — если бы я мог это исправить, так бы и поступил.

Мюррей вырвал из блокнота пару страниц и спрятал их в карман, затем вернул Катрине блокнот и ручку.

— Весьма признателен, мистер Ривз, что вы наконец-то все прояснили. Однако должен предупредить вас: то, о чем вы рассказали, квалифицируется как преступное деяние. Так что завтра утром вы обязаны явиться в участок и дать подробные показания. И поскольку авария произошла на территории Скайкомиша, дальнейшая ваша судьба всецело зависит от тамошнего шерифа. Возможно, вам удастся отделаться легким наказанием, а может, и нет. — Полицейский взглянул на Катрину. — Мисс Бёртон, могу я переговорить с вами наедине?

— Да, конечно, — ответила девушка, лихорадочно соображая, как ей теперь объяснить свою записку.

Мюррей повернулся к Заку:

— Ждите здесь…

— Он сделал это, — безжизненным голосом проговорил тот, уставившись на Джека. — Он убил старика. Я видел.

По мере того как Джек излагал очередную версию событий, изумление и ужас Зака становились все больше. Да этот чертов ублюдок еще и вывернется! И ему сойдет с рук убийство!

Возможно, парень и дальше бы сидел молча, предоставив событиям идти своим чередом. Но в какой-то момент Зак ясно осознал, что совершает ошибку. Если не вмешаться сейчас, потом это будет уже невозможно. А жить с таким грузом на совести он точно не сможет — пускай даже теперь придется отправить в тюрьму и Катрину.

И тогда Зак заговорил, не сводя глаз с Джека:

— Он сделал это. Он убил старика. Я видел.

Выражение спокойной уверенности на лице убийцы разом сменилось такой ненавистью, что Заку захотелось броситься наутек.

Однако мгновение спустя Джек усмехнулся и, небрежно махнув рукой, бросил:

— Да этот тип чокнутый.

— К коттеджу подъехал пикап, — Зак уже не мог остановиться. — Этот старик, о котором вы тут говорите, принялся спорить с Джеком. И когда Джек за чем-то полез в порше, старикашка двинул его тростью по голове. А потом еще раз. Вот откуда у него синяки на лице. После этого старик отправился на пристань, чтобы разогнать всех. Но Джек пришел в себя, подкрался к нему сзади и забил до смерти. А затем спрятал труп в кусты и вернулся в дом, как будто ничего и не произошло.

— Да он бредит, — не дрогнув, уверенно заявил Джек. — Мюррей, я же рассказал, как все произошло. Кстати, почему бы вам не поинтересоваться у нашего обличителя, что он в кустах-то делал? Опять подглядывал? Ну какой нормальный человек, черт побери, станет прятаться в кустах?

— Я не прятался, — огрызнулся Зак. — Я был на пристани соседа с сестрой Катрины. И когда увидел подъезжающий пикап, отправился посмотреть, кто это явился.

— А не хочешь ли рассказать, почему ты вообще ушел на другую пристань? — осведомился Джек.

Зак пожал плечами:

— Вечеринка была полный отстой…

Джек прервал его, вскинув руку:

— Мюррей, вам следует знать пару вещей. Во-первых, бедняга Зак сохнет по Катрине. Как только он увидел меня на вечеринке и понял, что девушка со мной, тут же устроил пьяную сцену. Хотя пьяные выходки для него дело вполне обычное, насколько мне известно. В общем, он стал орать, как ненавидит меня, а все стояли и слушали. Мне пришлось силой выпроводить его из дома. Разумеется, у него после этого теплых чувств ко мне не прибавилось. Так что его бредовое обвинение — всего лишь попытка поквитаться со мной. Или же, поскольку его мерзкий секрет выплыл наружу, этот извращенец просто пытается утащить с собой на дно и еще кого-нибудь.

Полицейский смерил Зака внимательным взглядом:

— Желаете это как-нибудь прокомментировать?

— Желаю, — угрюмо отозвался тот. — Джек все врет. Сегодня днем он приходил ко мне домой и угрожал. Пообещал убить мою мать, если я не буду молчать.

При этих словах парень заметил, как у Катрины округлились глаза. Значит, заключил он, девушка все-таки не сообщница этого психа. К своему удивлению, Зак обнаружил, что эта мысль вызвала у него большое облегчение.

— Тогда, чисто теоретически, ты прямо сейчас поставил под угрозу жизнь своей матери, — хмыкнул Джек. — Ты или придурок, каких еще надо поискать, или всего лишь не продумал как следует свою байку.

— Если тебя посадят, ты не сможешь убить ее, — парировал Зак, молясь про себя, чтобы отморозку достало глупости ляпнуть про своего сообщника и тем самым выдать себя с головой.

Но Джек промолчал, и Зак в надежде на поддержку повернулся к Катрине, которая, казалось, не могла решить, чью сторону принять.

— У вас имеются какие-либо доказательства ваших обвинений? — спросил полицейский.

— Я видел, как все произошло! — негодующе воскликнул Зак.

— Еще свидетели, кроме вас, были?

— Нет.

— Вы кому-нибудь рассказывали об этом?

— Нет.

— Совершено убийство, и вы молчали об этом?

— А кому я, по-вашему, должен был рассказать?

— Полиции.

— Именно это я сейчас и делаю!

Мюррей кивнул, словно сбитый с толку рассказом Зака.

— Мистер Ривз, мисс Бёртон, прошу прощения, что побеспокоил вас.

— Кэт? — в отчаянии вскричал Зак.

Катрина сидела бледная как полотно и напоминала затравленного зверя.

Ее состояние заметил и полицейский.

— Мисс Бёртон? — нахмурился он. — Вы, кажется, хотели мне что-то сказать в начале нашей беседы?

— Это правда, — произнесла девушка так тихо, что Зак даже не был уверен, что правильно ее расслышал.

— Что правда?

— Джек. Он убил Чарли. А я помогла ему придать убийству вид несчастного случая.

— Да у нее психологическая травма! — и тут нашелся Джек. — Она не осознает, что несет!

Но полицейский уже понял, с кем имеет дело, и мгновенно напрягся:

— Мистер Ривз, вы поедете со мной в участок. Прямо сейчас.

— Выметайся отсюда, — процедил Джек. — И маленького извращенца с собой прихвати.

— Повернитесь ко мне спиной, мистер Ривз! Руки за голову!

Но вместо этого Джек шагнул вперед. В этот момент убийца показался Заку огромным, несмотря на то что полицейский был примерно одного с ним роста.

— Не осложняйте свое положение, мистер Ривз, — бросил Мюррей. Рука его скользнула к кобуре, выглядывавшей из-под расстегнутой ветровки.

— Я сказал, убирайся отсюда!

— Джек, — начала Катрина, осторожно приближаясь к нему.

Однако тот грубо оттолкнул ее, и девушка упала, вскрикнув от неожиданности.

Полицейский выхватил пистолет и направил его на Джека.

Все замерли.

— Спиной ко мне! — отчеканил Мюррей.

— Что, пристрелишь меня? Невинного человека?

— Спиной ко мне! Руки за спину!

Джек насупился, однако повиновался. Полицейский застегнул наручник на его левом запястье, но прежде, чем он успел защелкнуть второй, убийца резко развернулся.

Мюррей молниеносно нажал на спусковой крючок — и небольшую комнату сотряс гром выстрела.

Джека резко отбросило в сторону, однако каким-то образом ему удалось увлечь с собой и полицейского. Констебль с размаху ударился головой о пол и выпустил пистолет, который отлетел на пару метров.

Зак бросился к оружию почти одновременно с Джеком. Но громила сильным ударом в лицо оглушил парня. Когда перед глазами перестали плясать искры, Зак увидел, что Джек с искаженным от боли лицом держится за плечо. В другой руке у него был пистолет.

Тем временем полицейский пришел в себя и кинулся на Джека. Тот, однако, успел развернуться и два раза выстрелить. Обе пули попали Мюррею в грудь, и он рухнул на пол.

Катрина завизжала.

Зак моментально смекнул, что следующей мишенью окажется он. Пригнув голову и вытянув перед собой руки, парень бросился прямо в широкое эркерное окно. Раздался звон разлетевшегося стекла — и мгновение спустя парень приземлился на четвереньки в траву. Его правую руку пронзил длинный осколок, однако Зак не ощутил боли — страх притупил все чувства.

Сообразив, что ему вряд ли удастся добежать до улицы — Джек или догонит его, или попросту пристрелит, — он опрометью бросился вдоль стены дома. Обогнул угол здания и помчался мимо следующей стены в сторону леса, темневшего за границей участка.

— Сволочь! — кричала Катрина. — Ты убил его!

Джек высунулся в разбитое окно, высматривая удравшего Зака. Из спальни вырвался Бандит. Пес носился кругами по комнате, заходясь в неистовом лае и не понимая, где хорошие, а где плохие парни.

— У меня не было другого выхода, — отозвался Джек, не удостаивая девушку взглядом. — Он на меня напал.

— Ты застрелил его! Убил!

Парень повернулся к ней. На его белой щегольской рубашке от плеча и до самого локтя расплывалось огромное алое пятно: вместе с куском плоти пуля вырвала и клок ткани. Но каким-то невероятным образом Джек умудрялся игнорировать боль. Он подошел к убитому полицейскому, обшарил его карманы и изъял запасную обойму для пистолета. Затем двинулся к черному входу.

Катрина поняла, что Джек намерен догнать Зака. И затем убить его. Она схватила парня за руку, рывком развернула к себе и что есть мочи ударила по раненому плечу.

Джек взвыл от боли и оттолкнул ее. Сил у него оставалось еще достаточно, чтобы она пролетела пару метров и рухнула на пол с такой силой, что у нее выбило воздух из легких. Верный пес тут же подскочил к хозяйке и со свирепым рычанием занял оборонительную позицию, весь дрожа от напряжения.

— Не убивай Зака, Джек, — тихо, но со смертельной ненавистью в голосе произнесла девушка. — Если убьешь, клянусь Богом, остаток жизни проведешь за решеткой.

— Оставайся здесь, — ответил тот. — Пока все поправимо. Мы выпутаемся.

Он открыл заднюю дверь дома и шагнул в ночь.

Катрина со стоном поднялась на ноги и бросилась за ним.

Зак оглянулся и сразу заметил преследователя. Очертания Джека угадывались даже в темноте, и он был гораздо ближе, чем парень мог предположить.

Добежав до леса, Зак, не сбавляя скорости и не разбирая дороги, кинулся в заросли. На ходу он перепрыгивал через поваленные деревья, огибал мокрые кусты и вскоре оказался в самой чащобе. Если ему не видно дороги, успокаивал себя Зак, то и этому психу тоже. Хоть какая-то хорошая новость. Вот бы еще не издавать звуков. Но, увы, каждый его шаг сопровождался треском ломающихся под ногами сухих веток, который безжалостно выдавал его местонахождение.

Но и шум позади Зака помогал определить, как близко преследователь. Они оба бежали почти вслепую. Еще он слышал крики Катрины, заклинавшей убийцу остановиться, и громкий лай ее собаки.

Вдруг Зак зацепился ногой за корень и рухнул лицом прямо в мокрую землю. В смятении парень замер. Прислушался. Но, кроме собственного судорожного дыхания да стука сердца, эхом отдающегося в ушах, ничего не различал. Он снова прислушался. По-прежнему шумел ливень, но никаких признаков погони не было.

Что-то здесь не так. Куда подевался Джек? Что он там затеял? Выжидает неподвижно в темноте? Прислушивается, словно хищник, не выдаст ли себя жертва неосторожным движением?

Зак продолжал лежать не шевелясь. Пролетали секунды: пять, десять, пятнадцать…

Снова донесся крик Катрины, на который отозвалась лишь верная псина.

Двадцать секунд. Двадцать пять.

Постепенно ожидание становилось невыносимым. К тому же Зак все больше укреплялся в мысли, что Джеку известно его местонахождение и он может наброситься в любой момент.

Метрах в пяти справа от него раздался треск, как от сухой ветки под ногой.

— Зак? — вкрадчиво произнес убийца. — Я знаю, что ты слушаешь. — Его голос заглушал только шум дождя. — Эх, ну что ж ты не держал свой поганый рот на замке? — Еще несколько шагов где-то рядом. — Ты мне все запорол, гаденыш.

К ужасу Зака, Джек вдруг свернул в его направлении и теперь двигался прямо на него.

Вновь закричала Катрина.

— Разрушил мои отношения с ней. И за это ты заплатишь. — И опять треск сучьев под ногами. — Я найду тебя, — продолжал Джек с убийственным спокойствием излагать безрадостные перспективы Зака, — а потом убью. Клянусь, я отрежу тебе яйца и запихну в твою вонючую глотку!

Уже менее чем в трех метрах от него.

Зак понял, что ему необходимо что-то предпринять. Вот только о бегстве нечего было и думать — Джек слишком близко. О схватке, разумеется, тоже — даже раненый, этот чокнутый громила его в порошок сотрет.

Как можно тише парень отвел здоровую руку к заднему карману и вытащил бумажник. Затем перекатился набок, молясь про себя, чтобы под ним ничего не треснуло, не зашуршало и вообще не издало никаких звуков. В кои-то веки его мольба оказалась услышанной. И тогда он запустил бумажник высоко в деревья. Тот почти неслышно пролетел сквозь листву, однако даже такого звука оказалось достаточно, чтобы Джек паровым катком ринулся в том направлении.

Под прикрытием поднявшегося шума Зак встал на колени и принялся обшаривать почву вокруг в поисках какого-нибудь предмета, который тоже можно было бы кинуть. Ветка? Слишком длинная. Вот что-то плоское и шероховатое. Кусок коры? Что ж, придется довольствоваться этим.

Справа от него раздался треск — по-видимому, Джек усердно прочесывал заросли кустарника. Зак взял кусок коры как фрисби и таким же манером отправил его в полет. Кажется, снаряд улетел значительно дальше бумажника, да и шуму наделал побольше. Вот только что-то не слышно, чтобы преследователь бросился в ту же сторону. Как раз наоборот: в лесу теперь воцарилась мертвая тишина. Но уже через пару секунд парень различил, что его убийца крадется к нему через заросли.

Черт, не вышло!

Зака охватило отчаяние. Он угодил в ловушку. И он умрет. Нет, сначала ему отрежут яйца и засунут в его вонючую глотку.

Он принялся водить вокруг себя руками, пока не наткнулся на дерево. Поднялся на ноги и прижался к стволу, с противоположной от Джека стороны. Шершавая кора впилась в ободранную после падения щеку, в нос ударил запах смолы и сосновой хвои.

С другой стороны дерева остановился Джек.

Их разделяло чуть больше метра. Зак затаил дыхание. Сжал кулаки. Стеклянный осколок в раненой руке впился еще глубже, и его обожгло болью.

Зато у него появилась идея.

Скривившись, он ухватился за осколок двумя пальцами и потянул. Но тот даже не шевельнулся. Тогда парень стиснул зубы и принялся раскачивать осколок, словно пилу, и тот наконец-то поддался.

У него закружилась голова, и в какое-то мгновение показалось, что он упадет в обморок от боли. Но слабость отступила, и Зак взял в здоровую руку импровизированный кинжал длиной около семи сантиметров. Ощущение оказалось не столь обнадеживающим, как ему хотелось.

— Я знаю, что ты рядом, Зак, — послышался безжизненный голос Джека. — Я чую твой страх.

Беглец с тревогой ощутил, что тоже чует своего преследователя — тот же самый древесно-мускусный запах одеколона, что исходил от него, когда он нагрянул к нему домой и украл фотографию его матери.

Вдруг раздалось шуршание кустарника: убийца двинулся дальше. Темным призраком на черном фоне он возник буквально на расстоянии вытянутой руки от Зака.

Если повернет голову влево, увидит свою жертву.

Нет, не повернул. Сделал несколько шагов вперед, и вот уже перед Заком нарисовалась широкая спина мучителя. Со всей силы, какую ему только удалось собрать, парень всадил острый осколок между лопаток Джека.

Тот взвыл от удивления и боли. Зак тоже закричал, поскольку стеклянный клинок вспорол руку и ему самому.

Он скорее шарахнулся, нежели шагнул назад, схватившись одной раненой рукой за другую, из которой уже вовсю хлестала кровь. А затем развернулся и побежал, почти ничего не различая на своем пути.

Раздался выстрел — мимо. Еще один — снова мимо.

Джек вновь бросился в погоню.

Джек потянулся за спину, чтобы вытащить вонзенный меж лопаток кинжал. Вот только вместо рукоятки пальцы его наткнулись на острые как бритва края, и он отдернул руку. Выругавшись, оставил кинжал — или что там всадил ему этот извращенец — торчать в спине и развернулся в ту сторону, куда улепетывал Зак. Вскинул полицейский зиг и дважды выстрелил. Когда в ушах стихло эхо выстрелов, шум от продирающейся среди деревьев жертвы доносился по-прежнему.

В ярости Джек помчался следом. Однако теперь он чувствовал, что с каждым шагом теряет силы. И ранение в спину было еще сущей царапиной по сравнению с дырой в плече, ритмично отдававшейся по всему телу острой болью да вдобавок не перестававшей обильно кровоточить.

Невидимые ветви хлестали его по лицу и ранили кожу. Джек несся вперед, не сбавляя скорости, как вдруг врезался в дерево, да еще раненым плечом. Взрыв адской боли и тьма полностью дезориентировали его, и он уже не соображал, в каком направлении двигался до столкновения.

Внезапно Джек различил плеск: кто-то широкими прыжками бежал по воде. Невероятным усилием Джек заставил себя ринуться в сторону доносящегося звука.

Буквально через несколько шагов он выскочил из густого леса на прогалину с озерцом, поверхность которого была взбаламучена не на шутку разыгравшимся ливнем. Над головой вспыхнула молния, и в ее свете Джек разглядел метрах в десяти Зака, плывущего к противоположному берегу. Он принял стойку, прицелился и выстрелил. За грохотом последовал крик жертвы.

Джек забежал в воду на пару метров и снова нажал на спусковой крючок. Щелк. Он вытащил опустевший магазин и основанием ладони загнал новый, что обнаружил у мертвого полицейского. Затем передернул затвор на себя и снова сосредоточился на озере.

Но Зака не было видно. Он исчез под водой. Джек застыл, не меняя позиции. Когда жалкий говнюк вновь покажется на поверхности, живой или мертвый, он проделает дырку в его башке.

Катрина начала терять надежду, что отыщет Джека и Зака. Ни того, ни другого не было слышно. Как сквозь землю провалились! Или погибли… И все же девушка упрямо продвигалась вперед. Повернуть назад означало сдаться. А она ни за что не сдастся, даже если ей придется искать их всю ночь и все утро.

Бандит гавкнул и обернулся на нее, словно бы поторапливая. Наверное, он все еще чует их, решила Катрина.

В голове у нее теснились тысячи мыслей. В первую очередь о Заке. Она не позволит Джеку добраться до него и убить.

Да она сама прикончит Джека, чтобы не допустить этого…

Тишину разорвал звук выстрела. Стреляли где-то рядом, и девушка машинально пригнулась, а Бандит уже мчался в том направлении.

Катрина бросилась следом, молясь про себя, чтобы не оказалось слишком поздно.

Пуля просвистела прямо над головой Зака и угодила в воду, чуть впереди него. Вторая или третья, понял он, пробьет ему затылок и разметает его мозги по воде. Парень сделал глубокий вдох и нырнул.

Погрузившись в абсолютную черноту, Зак поплыл в направлении, как он надеялся, противоположном тому, где поджидал чокнутый стрелок. После забега по лесу он и без того уже задыхался, а сейчас его легкие и вовсе полыхали огнем. Совсем скоро ему придется вынырнуть за глотком воздуха. И от Джека его по-прежнему будет отделять расстояние, превращающее его в легкую мишень.

Парень изо всех сил заработал ногами. Может, от отчаяния, а может, и усилием воли, но каким-то образом ему удалось обрести второе дыхание и проплыть под водой еще метров шесть, пока его легкие, готовые взорваться, не начали обратный отсчет. Внезапно руки его задели склизкие водоросли, которые становились все гуще и гуще и уже змеились по лицу, опутывали руки и ноги. Зак воспрянул духом: он плывет в правильном направлении. У берега, с которого он влетел в воду, водорослей не было.

Парень вынырнул на поверхность и судорожно глотнул воздух, оказавшийся сущим ядом для его переутомленных легких. Он сразу закашлялся, к горлу подступила тошнота. Одновременно с этим небеса разразились спасительным громом, заглушившим поднятый им шум. Зак крутанулся на месте и с облегчением обнаружил, что оказался под прикрытием травы и кувшинок. На дальнем берегу различалась одинокая фигура. Это был Джек.

Задерживаться в воде нельзя, рассудил Зак. Вот-вот этот отморозок сообразит и побежит вокруг озерца. Да и плыть ему некуда, как бы тихо он ни старался перемещаться. Стоит лишь покинуть укрытие из растительности, и Джек его засечет. Единственный выход — осторожно выползти на берег и снова рвануть в лес.

Он принялся грести, пока ноги не ощутили илистое дно, и тогда встал на четвереньки и словно ящерица засеменил к берегу. Ил и муть, несомненно, занесут в порезы инфекцию, но сейчас эта проблема точно не была самой важной.

Внезапно грянул выстрел — и Зак моментально распластался на животе.

Катрина выбежала на прогалину. И хотя полог из густых ветвей остался позади, светлее как будто не стало. Все небо было в грозовых тучах, и ливень не прекращался. Он лупил холодными струями по лицу и рукам, укутывал все серой пеленой. Девушка прикрыла рукой глаза и осмотрела заросли высокой травы, озеро, стену леса. Джека или Зака по-прежнему не было видно.

И тут раздался выстрел. Катрина так и подскочила на месте, вскрикнула и, прикрыв голову руками, упала на колени. Снова выстрел. Пуля угодила в дерево справа.

— Джек, стой! — закричала девушка. — Это я!

Она решилась поднять голову и увидела неясную фигуру, двигающуюся вдоль берега в ее сторону.

— Кэт? — крикнул Джек, когда до нее оставалось метров десять. Он шел пошатываясь, неестественно изогнувшись всем корпусом. С его приближением рычание Бандита становилось все агрессивнее.

— Ш-ш, тихо, мальчик, — попыталась успокоить пса Катрина. — Тубо.

Джек остановился перед ней. Рана у него на плече выглядела ужасно. Но не она, а лицо убийцы больше всего потрясло девушку: вокруг глаз, рта и на лбу Джека прорезались глубокие морщины, состарив его сразу лет на двадцать. И даже при таком тусклом свете была заметна его мертвенная бледность.

Вспыхнула молния, рассекая небо рваной раной.

— Господи, Джек, тебе нужна помощь! — запричитала Катрина, надеясь отвлечь его от преследования и дать возможность Заку удрать подальше. — У меня дома есть аптечка…

— Он где-то рядом. Ты пойдешь вокруг озера налево, я направо. Крикни, если…

— Нет, Джек. Все кончено.

— Ты сдаешься?

— Нет, не сдаюсь. Просто больше не хочу увиливать от наказания за то, что мы натворили.

— Чушь!

— Я не смогу спокойно жить после всего этого!

— Ничего, пройдет.

— Джек, из-за нас гибнут люди!

— Угрызения совести тебя и в тюрьме достанут.

— Ну и пусть!

Лицо Джека скривилось от отвращения. А затем он поднял пистолет.

Катрина оцепенела.

— Ты что делаешь?

— Думаешь, я позволю тебе просто так уйти от меня?

Вообще-то именно на это девушка и рассчитывала. Ведь все кончено. Зак убежал. И все планы рухнули. Совсем скоро в ее доме объявится полиция. Джеку требуется неотложная медицинская помощь, и его отвезут в больницу и арестуют за убийства. И на этот раз ему ни за что не вывернуться.

— Ты ничего не добьешься, застрелив меня, — проговорила Катрина.

— Если ты не со мной, значит, против меня.

— Джек…

Он прицелился ей прямо в лоб.

Когда Зак смекнул, что выстрелы предназначались не ему, он пригнулся и бросился к лесу. До него долетели голоса Джека и Катрины. Из-за шума ливня удалось разобрать лишь несколько слов, однако, судя по интонации, они о чем-то спорили.

Но вот и граница леса! Теперь оставалось добраться до дороги или какого-нибудь коттеджа, где можно будет вызвать полицию.

Парень оглянулся: силуэты Катрины и Джека едва виднелись в ночи. Обстановка там определенно накалялась, и в голосе девушки Зак различил панику. Что этот психопат ей говорит? Нет… Что он с ней сделает? А ведь она и вправду выдала его копу, который теперь мертв…

— Черт, — пробормотал Зак. — Черт, черт, черт! — Но он уже бесшумно крался обратно к паре. Случайно наткнувшись на здоровенный сук, парень немедленно вооружился им на манер бейсбольной биты.

Очень быстро он подобрался к ним настолько близко, что уже ясно различал обоих. Джек стоял к нему спиной.

Зак крепче сжал дубину и осторожно стал приближаться.

— Джек… — с ужасом проговорила Катрина.

Но тот поднял пистолет. Маньяк собирался застрелить ее!

И тогда Зак, больше уже не таясь, сделал последний бросок. Джек обернулся на шум, но было поздно. Удар суком пришелся ему в висок, и что-то темное — кровь, конечно же, что же еще — брызнуло во все стороны. С нечленораздельным звуком Джек рухнул на землю. Зак, однако, все еще переполненный страхом, почти обезумев, продолжал что есть силы молотить дубиной по голове упавшего, снова и снова. А потом рядом оказалась Катрина, которая что-то кричала. Ей с трудом удалось оттащить его в сторону.

Задыхаясь, Зак отшатнулся. Поморгал и уставился на девушку.

— Ты в порядке? — выдавил он, не узнавая собственный голос.

Катрина бросилась ему на шею.

— Он хотел меня убить, — простонала она, уткнувшись парню в грудь.

Зак взглянул на Джека. Его обмякшее тело настороженно обнюхивала собака девушки.

Катрина тоже повернулась к убийце.

— Он мертв?

— Не знаю. — Парень присел на корточки и нащупал пульс. — Жив.

— И что же нам делать?

— Черт с ним.

— Но он еще жив!

— Да пошел он! Этот гад же чуть не пристрелил тебя! — Немного помолчав, Зак проговорил: — Может… Ну… Добить его?

— Убить его? — ужаснулась девушка.

— Если он очнется, как пить дать снова примется за нас.

— Тогда уходим, — решительно произнесла она. — Вернемся ко мне домой и вызовем полицию, а потом уж приведем их сюда.

— Все-таки не хотелось бы мне вот так оставлять его.

— Иначе никак. — Катрина подобрала с земли оброненный Джеком пистолет. — И потом, у нас теперь есть это.

Гостиная Катрины напоминала жилище наркодилера после полицейской облавы. В центре комнаты лежало тело констебля Мюррея. Его остекленевшие глаза таращились в потолок, одна рука была заведена за спину. Желтая ветровка и тенниска на нем пропитались кровью, еще больше крови растеклось липкой лужей вокруг тела. Почти все стекло эркерного окна теперь поблескивало внизу на траве, лишь несколько осколков щербатым оскалом торчали из рамы. Гору коробок в суматохе обрушили, и немногие остававшиеся в них вещи валялись на полу.

— Запри двери и окна, — велела Катрина Заку. — Я сейчас вернусь.

В сопровождении Бандита она прошла в спальню, сорвала с матраса простыню, вернулась в гостиную и аккуратно накрыла тело констебля. Затем отыскала мобильник и позвонила в полицию. Несколько минут объясняла диспетчеру, что произошло, потом ответила на стандартные вопросы, после чего отключилась.

Выполнив задание Катрины, Зак вернулся в комнату.

— Что мне им сказать? Копам. Я скажу все, что ты захочешь.

— Я хочу, чтобы ты рассказал им правду, Зак.

— Но тебе необязательно признаваться в соучастии. Я могу сказать, что видел, как Джек убил старика, а потом в одиночку увез труп.

— Правду, — повторила девушка. — И только правду.

— Ты уверена?

— В жизни не была так уверена.

Кресло в комнате было только одно, и в ожидании полиции они оба уселись на полу. Катрина погрузилась в тяжелые размышления. Она не могла свалить всю вину на Джека, как предлагал Зак. Даже если и получится вывернуться, не видать ей душевного покоя всю оставшуюся жизнь. Она совершила ошибку, приведшую к чудовищным последствиям, и должна за нее заплатить. Даже если это будет означать конец обычной жизни.

— Ты слышала? — прошептал вдруг парень.

— Что? — мгновенно насторожилась Катрина.

— Черный ход. Как-будто кто-то дергал дверь.

— Ты уверен? — Девушка прислушалась, но ничего не различила, кроме шума дождя.

— Я… даже не знаю. Кажется, уверен.

Катрина встала.

— Ты ведь все запер, да?

— Кроме этого. — Зак кивнул на разбитое окно.

— Тут до земли метра полтора минимум. Джек со своим плечом ни за что не сможет подтянуться, да еще вся рама утыкана осколками.

— Он очень сильный, — с сомнением покачал головой Зак.

— Ничего. С минуты на минуту прибудет полиция. Нам достаточно оставаться на месте.

— Сможешь пустить его в ход? — указал парень на пистолет.

Девушка кивнула:

— Если придется.

Джек таращился на дверь черного хода, соображая, что же делать дальше. Сучке достало мозгов запереться. Неважно: он все равно найдет, как пробраться внутрь. Должен найти. Потому что с ней этот маленький ублюдок Зак.

Да уж, полудурок все-таки удивил его. Как и раньше старик Чарли. Но это тоже неважно. В конечном счете все обернулось к лучшему. Теперь он знает, где Зак. И если поторопится, успеет провернуть дельце по-своему.

Никаких свидетелей.

Можно было бы, конечно, вышибить дверь, вот только вряд ли у него хватит на это сил. Не говоря уж о том, что башка превратилась в пиньяту — бумажную игрушку, по которой лупят палкой. Плюс онемение всей левой части тела. Правая, впрочем, немногим лучше. Скорбный список понесенного урона завершал полицейский зиг, который он так и не отыскал, после того как пришел в себя. Наверняка оружие у Катрины.

Джек поковылял вдоль дома, попутно проверяя окна. Бесполезно, заперты. Перед глазами у него уже все плыло.

И тут взгляд его упал на подвальное окно. Он присел на корточки, толкнул раму — и окошко послушно распахнулось. А вот плечо не слушалось и дико болело, пока Джек протискивался в узкий проем.

Наконец его ноги коснулись пола. Он все-таки проник в дом.

— Наверное, мне показалось, — проговорил Зак, расхаживая туда-сюда по комнате.

— А может, и не показалось, — бросила Катрина через плечо. Она караулила возле окна. — Да где эта чертова полиция?

— Еще одной пушки у тебя в доме, конечно же, не завалялось?

— Есть нож, — повернулась к нему девушка.

— Тащи, хоть что-то.

Катрина вышла в коридор и направилась на кухню. Когда она поравнялась с дверью, ведущей в подвал, та внезапно распахнулась. Из нее, как черт из табакерки, выскочил Джек. Одной рукой он прижал девушку к себе, а другой ухватился за ее запястье с пистолетом, направив оружие в потолок. Катрина вскрикнула от неожиданности и принялась извиваться и лягаться, но мужчина держал ее мертвой хваткой. Несмотря на все раны, сил у него еще было много, и он толкнул ее к гостиной. Зак, услышав возню, попятился к разбитому окну, словно собирался повторить свой маневр. Бандит бросился на Джека, однако тот со своей бойцовской реакцией успел врезать псу ногой по челюсти. Верный защитник взлетел в воздух и, рухнув на пол, замер.

— Значит, оставила меня умирать? — прошипел Джек девушке в ухо. Голос его как будто исходил из глотки, забитой бритвенными лезвиями.

— Мы вообще могли убить тебя, — ответила Катрина.

— Так мне теперь тебя поблагодарить, что ли? — Он направил ее руку так, что ствол пистолета смотрел на Зака. — Может, еще и этот трусливый кусок дерьма поблагодарить за его подлый удар в спину?

— Зак, прыгай! — в отчаянии крикнула она.

— Шевельнешь хоть пальцем, я ей шею сверну, — пригрозил Джек.

Зак покосился в окно, однако с места не двинулся.

— Чего ты хочешь? — спросила Катрина.

— Оставить копам груду трупов, пускай разбираются, — ухмыльнулся он. — Вот только на этот раз ты окажешься одним из них, а я смоюсь.

— Они во всем разберутся!

— А я все же рискну. Положи палец на крючок!

Вдали послышалось завывание приближающихся сирен.

Выругавшись, Джек обхватил ладонью кисть девушки и прижал ее указательный палец.

— Скажи «спокойной ночи», Зак.

Катрина резко вывернула руку назад, направив пистолет в сторону Джека, и нажала на крючок. Пуля лишь оставила борозду на потолке, однако из-за грохота над самым ухом головорез дернулся и выпустил девушку.

Как подкошенная, она упала на пол, не слыша ничего, кроме ужасного звона в ушах.

Зак бросился вперед и, словно живой таран, врезался в Джека, оттолкнув его от Катрины. На какой-то момент они замерли, сцепившись, словно пытающиеся удержаться на ногах пьяные танцоры. Затем Зак буквально озверел и принялся осыпать противника неистовыми ударами, стараясь угодить ему по раненому плечу. Джек, однако, пришел в себя и сначала двинул преподавателю философии в живот, а затем нанес сильнейший удар снизу в челюсть. Ноги Зака стали как ватные, и он готов был рухнуть, но Джек вдруг схватил его за волосы и дернул вверх, после чего крепко прижал к себе.

У Зака все плыло перед глазами, но он сумел разглядеть, что Катрина целится в них из пистолета. До него моментально дошло, что Джек использует его в качестве живого щита.

Снаружи донесся визг тормозов. Комнату озарили красно-синие отблески, однако в следующее мгновение их затмила вспышка молнии во все небо. Сирены умолкли. Дом сотряс раскат грома.

— Все кончено, Джек, — констатировала девушка. — Отпусти его.

— В таком случае, боюсь, сегодня ночью умрем мы все.

И Зак почувствовал, как рука Джека сжала его горло.

— Стой! — Катрина направила оружие вверх. — Я отдам тебе пистолет, если ты отпустишь его.

— Он же застрелит тебя! — прохрипел Зак.

Джек предостерегающе дернул его за волосы.

— Идет. Положи пушку.

Девушка подчинилась.

— А теперь пни ее в мою сторону.

— Сначала отпусти его.

— Сначала пушку!

Чуть поколебавшись, Катрина все-таки пихнула пистолет ногой. Убийца отшвырнул Зака в сторону и подхватил оружие. Затем бросился в коридор, очевидно рассчитывая, что у него еще есть время скрыться через черный ход. И тут снаружи раздался голос, усиленный громкоговорителем:

— Джек, чертяга, как ты там? Давненько мы с тобой не виделись. Что новенького? Есть пара минут поболтать со старым корешем из Вирджинии?

К удивлению Катрины, Джек замер на месте как громом пораженный. Затем развернулся. На лице его не отражалось никаких эмоций, и все же ей показалось, что в глазах у него мелькнуло нечто, чего прежде она еще ни разу не замечала: страх. Он выключил свет в комнате и прижался спиной к стене возле разбитого окна, после чего прокричал сквозь ливень:

— Ты, что ли, Расс?

— Рад, что ты не забыл голос старого друга.

— Ты мне не друг. Давно уже не друг.

— Ах, Джек, ты ко мне несправедлив. Видишь ли, это не я преступник в розыске. Это тебя ищут.

— Что ты здесь забыл, Расс?

— А ты как думаешь?

— И как же ты меня нашел?

— Нынче новости разносятся быстро. Так что, когда мы получили весточку, что некий Джек Ривз замешан в предполагаемом убийстве в прекрасном штате Вашингтон, мы запросили у местных описание подозреваемого. Пара часов полета на самолете Управления — и вот я здесь.

У Катрины голова пошла кругом. Управление? Центральное разведывательное управление, что ли? Да что происходит? С чего это ЦРУ охотится за Джеком? Разве их интересуют вещи вроде случайного убийства в ходе подпольных боев?

— Ты же понимаешь, что живым меня не возьмешь, — крикнул Джек.

— Не переживай, возьму мертвым.

— У меня заложники!

При этих словах Катрина оцепенела, да и у Зака глаза округлились. Девушка окинула взглядом комнату. Единственный возможный путь к побегу пролегал по коридору на кухню, а оттуда через черный вход. Вот только дверь в коридор уже была закрыта. Им с Заком ни за что не успеть распахнуть ее и выскочить до того, как Джек всадит им пули в спину.

Повисла тишина, которая, казалось, тянулась целую вечность. Затем громкоговоритель снова ожил:

— Я зайду поговорить с тобой, Джек. Без оружия.

— Расс, я же знаю, как это делается, — отозвался Джек. — А на сделку ты не пойдешь.

— И какой у тебя выбор? Дом окружен.

— Ну тогда я, пожалуй, зачищу его.

Катрина нашла руку Зака и быстро сжала ее. Парень ответил тем же. Взгляд девушки упал на темнеющие очертания Бандита, по-прежнему неподвижно лежащего на полу. Она отвернулась.

— Я всего лишь хочу поговорить, Джек! Какой от этого вред?

Убийца на пару секунд задумался. Затем подкрался к входной двери и приоткрыл ее на пару сантиметров.

— Ладно, заходи, Расс. Только не могу обещать, что не пристрелю тебя. — Он повернулся к Катрине и Заку и взмахнул пистолетом: — К той стене, оба!

— Джек…

— Живо! — рявкнул он.

Они отбежали к дальней стене и присели на корточки. Джек пристроился за ними. Катрина догадалась, что в такой позиции для возможного прицельного огня через окно все они неуязвимы. Потекли секунды. Они слышали только собственное дыхание, — Джек дышал прерывисто и хрипло, — да стук дождя по крыше. Наконец, дверь распахнулась. На деревянный пол упал луч света, и в проеме двери возник мужской силуэт.

— Закрой за собой дверь, Расс, — велел Джек.

Мужчина подчинился, и они услышали, как щелкнул замок. Несмотря на темноту, Катрина смогла различить, что Расс чуть ниже Джека, но его плечи и грудь были такими же мощными. Черты его лица казались довольно суровыми, и это впечатление усиливала абсолютно лысая голова.

Он был без пиджака, видимо, чтобы продемонстрировать, что оружия при нем нет.

Джек взял его на прицел.

— Сколько снаружи?

— Двенадцать.

— Только не надо мне врать, Расс: в штате местного отделения полиции всего три человека. Один из них лежит вон там, на полу. Значит, снаружи только двое, начальник да какой-нибудь дважды пенсионер на полставки. Хочешь, чтобы я поверил, будто ты прибыл с отрядом из десяти человек?

— Ты даже не представляешь, Джек, как Управление жаждет повязать тебя.

Тут Катрина не выдержала и спросила у мужчины:

— Так вы из ЦРУ?

— Специальный агент Рассел Новицки, — с готовностью представился тот. — Когда-то работал с Джеком Стоуном.

— Джек Стоун? — Девушка покосилась на упомянутую личность. — А ты представился Ривзом…

— Боюсь, я был с тобой не до конца откровенен, — мрачно ухмыльнулся тот.

— И ты работал на ЦРУ?

— Джек был одним из лучших наших сотрудников, — ответил вместо него Новицки. — Служил во многих странах: от Египта до Ирака. Но пару лет назад ему предъявили обвинение в уничтожении нескольких записей, свидетельствовавших о пытках водой подозреваемых в террористической деятельности. Министерство юстиции возбудило против него дело, и федеральный суд приговорил его к тюремному заключению. Однако во время конвоирования из суда Джек сбежал из-под стражи и с тех пор пребывал на нелегальном положении.

— Я верой-правдой служил своей стране! Из кожи вон лез ради Управления! — Подобной ярости в голосе Джека Катрина прежде не слышала. — Если бы те записи всплыли, это скомпрометировало бы причастных к допросам. Не говоря уж о том, что их жизни оказались бы под угрозой. И какую же благодарность за это я получил?

— Ты нарушил инструкции Белого дома.

— Только не приплетай к этому гребаную политику, Расс.

— Господи, Джек, да от нее же никуда не деться! Ты своими ковбойскими выходками такую бурю вызвал! Сам чертов директор предстал перед судом присяжных после той статейки в «Пост» о секретных тюрьмах ЦРУ за границей. Какое там, у президента возникли проблемы! Это, по-твоему, не политика? Кто-то должен был понести наказание.

— Да мне медаль должны были дать за это!

— Джек, убивать двух копов все равно не стоило.

— Что? — вырвалось у Катрины, все еще пытающейся переварить услышанное. История принимала слишком уж неожиданный, даже дикий оборот. — О каких двух копах вы говорите?

— Именно так он и совершил побег, — пояснил Новицки. — Прикончил двух полицейских, конвоировавших его из зала суда. Одному свернул шею, второго задушил надетыми наручниками. Захватил их машину и был таков. А потом исчез с радаров.

Девушка почти лишилась дара речи. А она-то переживала за Джека. Спала с ним!

Серийный убийца! Скорее всего, настоящий социопат!

Джек рывком поднялся, увлекая за собой Катрину, которой прикрывался.

— А теперь, Расс, я хочу, чтобы ты вышел и очистил улицу. Должна остаться только одна машина, с ключами в замке и заведенным двигателем. Девушка будет со мной. Увижу кого-то на улице — она получит пулю. Начнется погоня — получит пулю. Я понятно выражаюсь?

— Будь по-твоему, Джек, раз это то, чего ты хочешь. Без проблем. Сейчас я очищу улицу. Просто не делай больше глупостей.

И тут где-то позади Катрины и Джека раздался скрип.

Прежде чем она поняла, что происходит, Джек дважды выстрелил, и Новицки повалился на пол. А затем убийца резко развернулся и принялся без остановки палить по двери комнаты. Та распахнулась, и на пол гостиной рухнули два спецназовца в черной униформе.

А в следующее мгновение что-то смело Джека и Катрину, и вместе они полетели на пол. Убийца так и не отпустил девушку, и всей тяжестью она упала на него. От удара он выронил пистолет. Катрина тут же подхватила оружие, вскочила на ноги и, держа пистолет в вытянутых руках, попятилась.

К ее изумлению, Зак удерживал Джека с помощью приема «двойной нельсон», и это он, как поняла девушка, и сбил преступника с ног.

— Не двигайся, Джек! — заорала девушка.

Он вытаращил на нее полные ярости глаза:

— Ну и что ты сделаешь, Кэт? Пристрелишь меня?

— Именно!

— Да у тебя так трясутся руки, что ты и в слона с такого расстояния не попадешь.

— Клянусь, я сделаю это!

— Нет, не думаю. — Джек без особых усилий разорвал захват Зака и стряхнул парня с себя. — А знаешь, почему я так не думаю?

— Стреляй же! — завопил Зак, бросаясь к Катрине.

Джек угрюмо воззрился на него.

— Нет, все-таки зря я не прихлопнул тебя в твоем сраном подвале, когда выдалась такая возможность.

— Зак, — позвала девушка, не сводя глаз с Джека, — выйди на улицу и приведи помощь.

— Кого?

— Да кого угодно!

— Я не оставлю тебя с ним одну.

— Чудеса, да и только, — ухмыльнулся Джек и сделал шаг в сторону одного из спецназовцев, лежащих на полу, а вернее, к его оружию. — У нашего вуайериста даже хребет есть, оказывается.

— Я сказала, не двигайся!

— Да не пристрелишь ты меня, Кэт. Ты не сможешь убить. Я сразу это понял. — Он нагнулся и схватил с пола одну из двух штурмовых винтовок. — Разве я не прав?

Джек молниеносно взял Катрину на прицел. Однако на какой-то миг она его опередила и трижды нажала на спусковой крючок. Первая пуля, в точном соответствии с недавним предсказанием убийцы, прошла мимо, зато вторая пробила ему грудь. Третья лишь зацепила плечо, хотя от ее удара Джека развернуло на девяносто градусов. Замерев на какую-то долю секунды, он тяжело оперся о стену и съехал по ней вниз, оставляя на бежевой краске широкую алую полосу. Уже на полу закашлялся, отплевываясь кровью.

— Что ж, похоже, я ошибся, — пробормотал Джек.

Из его рта поползли кровавые пузыри, и, издав странный гортанный звук, он окончательно затих.

— Мертв? — спросил Зак, разом выведя девушку из транса.

Застывшее время ожило. Вернулись звуки.

Катрина обхватила Зака за шею и прильнула к нему. В этот момент входная дверь распахнулась, и в комнату ворвались остальные спецназовцы. Они тут же взяли их на прицел и начали выкрикивать приказы.

Прошло четыре месяца.

Катрина и Зак шли по засыпанной снегом Фронт-стрит. И хоть под ногами была слякоть, все равно Ливенворт, украшенный рождественскими гирляндами, выглядел великолепно. Когда они миновали ресторан «У короля Людвига», куда Джек водил Катрину на их первом свидании, мысли девушки вновь обратились к той страшной ночи. Тогда начальник полиции велел доставить Бандита в городскую ветлечебницу, а затем отвез их в полицейский участок, куда набились сотрудники ФБР и ЦРУ. Они дружно изводили ее бесчисленными вопросами о Джеке и всех событиях, приведших к кровавой развязке в ее доме.

Потом, на встрече с адвокатом, Катрина заявила о своем согласии с обвинительным актом, состоявшим из одного-единственного пункта и возлагавшим на нее ответственность за соучастие в убийстве. Данная мера позволяла избежать длительного судебного разбирательства, что ее вполне устраивало. Она знала, что совершила, искренне раскаивалась в содеянном и готова была понести заслуженное наказание. Однако ведший дело представитель окружного прокурора, учитывая ряд обстоятельств — личность Джека Ривза, или Джека Стоуна, а также отсутствие у Катрины криминального прошлого, — порекомендовал судье применить к ней минимальную меру наказания. Судья совету внял, назначив ей испытательный срок в один год.

И жизнь в Ливенворте пошла своим чередом. Катрина вернулась на работу в Каскадскую школу. Вопреки ее страхам, с ней не обращались как с преступницей. Наоборот, большинство коллег даже сочувствовали Катрине. В связи с наложенной на нее эпитимией все выходные она проводила в разных благотворительных учреждениях, требовавших разъездов по городкам округа Шелан.

Преподобный О’Донован назначил Катрине лишь сотню часов общественных работ, однако это занятие приносило ей подлинное удовольствие. Она осознавала, что по-настоящему помогает людям, и планировала продолжать филантропическую деятельность всю оставшуюся жизнь.

— Так где мы встречаемся с Крис? — спросила она Зака. Днем ранее сестра сообщила ей по телефону, что приедет к нему на выходные, и предложила поужинать всем вместе.

— Мы уже на месте, — ответил парень и указал на пивной бар, в котором Катрина еще ни разу не была.

Он жестом предложил ей войти первой, и девушка, переступив порог, оказалась в абсолютно темном помещении. Прежде чем она успела что-нибудь сказать, вспыхнул свет, и нестройный хор голосов прокричал:

— Сюрпри-и-из!

В центре небольшого зала стояли коллеги Катрины. У всех в руках были наполненные стаканы. Из толпы вперед вышла Кристал, чмокнула Зака в щеку и обняла сестру.

— С днем рождения! — поздравила она ее.

Поприветствовав по очереди преподавателей, Катрина вернулась к паре:

— Ух ты, Крис, поверить не могу, что ты все это устроила!

— И правильно не веришь: вечеринку организовал Зак.

— Что ж, спасибо, Зак!

— Прогуляюсь до стойки, — объявила Кристал. — Кэт, тебе что заказать?

— Удиви меня чем-нибудь.

После ухода сестры девушка повернулась к Заку:

— Крис говорит, ты бросил пить?

— А, новогоднее обещание, — махнул рукой парень.

— Как твои панические атаки?

— Лечащий врач прописал кое-какие препараты. Принимаю ежедневно. А у тебя как?

— На снотворное не жалуюсь.

— Я не про препараты. Про новогодние обещания.

Катрина на мгновение задумалась.

— Обязуюсь впредь проверять биографию всех потенциальных ухажеров.

— Весьма разумно, — одобрил Зак. — Кстати, ты уже определилась, останешься в Ливенворте или все-таки вернешься в Сиэтл?

— Честно говоря, даже не знаю. Пока тоже учусь принимать вещи такими, какие они есть.

— Ученики будут скучать по тебе.

— Зато Сиэтл большой. Там можно затеряться.

— По-моему, тебе никто и не досаждает насчет Джека и остального.

— Да, все очень любезны. Вот только… Они же все равно знают.

Зак понимающе кивнул:

— К тому же в Сиэтле ты будешь ближе к Крис.

— Ты ей нравишься, Зак, — проговорила Катрина.

— Как и она мне.

— Береги ее.

— Разумеется.

От стойки вернулась Кристал, нагруженная двумя коктейлями и имбирным элем.

— И что это? — поинтересовалась Катрина, беря коктейль.

— Понятия не имею, — беззаботно пожала плечами сестра. — Попросила бармена удивить меня. — Она подняла бокал: — Ну, еще раз с днем рождения, Кэт! Тридцатник! Только подумать!

— С Новым годом! — Катрина, похоже, пропустила цифру мимо ушей.

— За новую жизнь! — поднял кружку с элем Зак.

— За новую жизнь! — эхом отозвалась Кристал.

За ней и Катрина подхватила тост, от души надеясь, что он сбудется.

Уют (нем.), здесь: прямо как дома. — Примеч. пер.

Баварское платье. — Примеч. ред.

Гибридный сорт конопли, обладающий быстрым и сильным наркотическим эффектом.

Двустишие из поэмы Александра Поупа «Опыт о критике» (1711), перевод А. Субботина. — Примеч. пер.