Нью-Йорк — город, где многие люди имеют необычные профессии. Например, есть люди, которые зарабатывают на жизнь, вырезая газетные статьи ножницами.

Эти люди управляют агентствами по вырезанию газетных статей. За определенную плату они доставят вам вырезки о вас со всего мира — при условии, что вы достаточно важны, чтобы ваше имя появилось во всех этих газетах. Вырезки можно получить и о других людях.

Знаменитости, которые любят вести альбомы с вырезками, пользуются услугами этих агентств. Другой тип людей, не столь благородных, также ведет с ними дела.

Махал был представителем последних.

Махал был скользким типом. У него была голова в форме миндалины и много красивых белых зубов. Он утверждал, что является восточным человеком, и, вероятно, так и было. Он также утверждал, что был мистиком. В этом отношении он, без сомнения, был лжецом. Но он заработал немного денег на доверчивых людях благодаря своей фальсификации.

Полиция пару раз подумывала о том, чтобы поставить за ним слежку. Жаль, что они этого не сделали. Проницательный сыщик, следовавший по следам Махала, мог бы сделать несколько интересных наблюдений.

Махал тщательно выбрал агентство по подборке вырезок из газет, которое не слишком тщательно выясняло мотивы своих клиентов.

— Я Махал, — объявил он. — Вчера я звонил вам по поводу вырезок из газет, касающихся одного человека. Вы их получили, сахиб?

Махал говорил на отличном английском, но иногда вставлял в речь слова из своего родного восточного языка. Это придавало ему колорита.

Ему вручили конверт, набитый бумагой.

Махал, по-видимому, был удивлен количеством вырезок, которые, очевидно, содержались в конверте. Но он сунул конверт в наружный карман своего безупречного коричневого пальто, заплатил довольно высокую цену и вышел.

Агентство по подборке вырезок находилось на семнадцатом этаже офисного здания. Махал спустился на лифте.

В лифте произошла странная вещь. В кабине было много пассажиров. Среди них был сгорбленный джентльмен с длинной белой бородой. Его одежда была очень хорошо сшита. Он казался довольно слабым, потому что тяжело опирался на простую черную трость. Он выглядел доброжелательным, мирным.

Трость белобородого джентльмена поскользнулась на гладком полу лифта, и он сильно споткнулся о Махала.

— Бурха бакра! — проворчал Махал и толкнул пожилого человека.

Уважение к возрасту — одно из лучших качеств восточных народов. Но Махал не обладал этим качеством. Он назвал бородатого старика старым козлом на своем родном языке. Он бы назвал его старым козлом и на английском, но не хотел неприятностей. Он думал, что белобородый старик не понимает восточных слов.

Но он был бы удивлен. Ведь добродушный старик с седой бородой теперь держал в руках конверт с вырезками. Он ловко вытащил его из кармана Махала во время столкновения.

Лифт достиг первого этажа и выпустил пассажиров.

Махал вышел на улицу и огляделся в поисках такси. Он еще не заметил пропажи конверта.

Пожилой джентльмен проявил удивительную ловкость, убегая за сигарный киоск. Это скрыло его от двери.

Конверт не был запечатан. Он открыл его и вынул вырезки. Их было множество. Заголовки на верхних гласили:

ДОК СЭВИДЖЕ РАЗРУШАЕТ ТИБЕТСКУЮ УГРОЗУ

Другая статья была озаглавлена:

ДОК СЭВИДЖ С ТАЙНОЙ МИССИЕЙ ОТПРАВЛЯЕТСЯ В

АРАВИЮ НА ПОДВОДНОЙ ЛОДКЕ

Его белая борода задрожала, когда читатель пробормотал что-то взрывное. Он продвинулся к концу пачки вырезок и изучил другой заголовок:

ДОК СЭВИДЖ, ЧЕЛОВЕК ЧУДЕС, ПРОВОДИТ ОПЕРАЦИЮ

НОВЫЙ МЕТОД ОПЕРАЦИИ

К этому моменту бородач был уверен, что все вырезки касались Дока Сэвиджа. Он положил содержимое конверта на место, а затем, тяжело опираясь на черную трость, побрел к двери.

У двери он встретил Махала.

Махал потерял свою собственность и был весь в поту. Он увидел конверт в руке пожилого мужчины.

— Старый козел! — крикнул он, на этот раз по-английски. — Где ты это взял?

— Это выпало из вашего кармана в лифте, — прозвучал дрожащий голос в ответ.

И это была правда.

Махал выхватил конверт. Не сказав ни слова благодарности, он вышел на улицу.

К обочине подъехало такси. Махал сел в него и назвал адрес своей комнаты для сеансов в верхней части города.

У водителя такси были некоторые примечательные особенности. Его руки были почти неземного размера. Каждая из них состояла из чуть менее галлона костей и хрящей. Лицо водителя было длинным и выражало глубокую печаль, как будто он ехал на похороны. Парень сгорбился на сиденье, возможно, чтобы скрыть тот факт, что он был гигантом, весившим целых двести пятьдесят фунтов.

Если бы Махал был более внимателен, он мог бы заметить, что у такси был двигатель необычной мощности и плавности хода.

Однако Махал был в плохом настроении. Он курил ароматизированную сигарету, которую небрежно бросил, еще горящей, на сиденье такси, когда они доехали до указанного им адреса.

Махал вошел в здание, где находилась его комната для сеансов. Он не оглянулся. Если бы он оглянулся, то вряд ли заметил бы, как таксист с огромными кулаками развернул свою машину за углом, припарковался, потушил брошенную Махалом сигарету и незаметно выскользнул из-за руля.

Человек с огромными кулаками очень старался, чтобы Махал не заметил его действий.

На тротуаре рядом был металлический люк. Он предназначался для доставки грузов в подвал здания, в котором находилось заведение Махала. Открыв люк, крупный мужчина с огромными кулаками спустился в подвал.

Судя по всему, он бывал там не раз. Он подошел к столу, на котором стояло много сложных на вид приборов, и надел на уши телефонную гарнитуру.

Комнаты для сеансов Махала находились на третьем этаже, куда вела мрачная скрипучая лестница. Можно было ожидать, что в любой момент услышишь, как бегают крысы.

Учреждение мистика состояло из двух комнат. Одна — приемная, где клиенты ждали Махала, — имела окна. Внутренняя комната, где Махал проводил свои мистические ритуалы и вымогал несколько долларов у доверчивых клиентов, если это было человечески возможно, была вечно темной.

Профессия Махала не процветала при свете.

Святилище обмана было украшено впечатляющими гобеленами, которые при дневном свете выглядели бы по-настоящему дешево. Там были подушки, занавески, приподнятая трибуна — и неизбежный хрустальный шар, сверкавший в лучах крошечного скрытого света.

Когда Махал вошел, его встретили резким голосом.

— Не включай свет, мой изворотливый друг!

Рык донесся из-за трибуны. Даже после того, как глаза Махала привыкли к пропитанной ладаном мрачности, говорящий оставался совершенно невидимым. Он был за занавеской — и голос был явно замаскированным.

Махал знал, кто говорил — знал его только по имени. Он никогда не видел лица этого человека. Все его контакты с ним происходили по телефону или во время бесед, во время которых другой оставался вне поля зрения.

Мышиный, писклявый голос невидимого собеседника был настолько хорошо замаскирован, что Махал даже не был уверен, мужчина это или женщина.

Таинственный собеседник называл себя Строамом.

— Вы излишне осторожны, Строам, — заметил Махал.

— Возможно, — пискнул Строам в знак согласия. — Но лучше мне оставаться полностью в тени. Какую информацию о Доке Сэвидже ты добыл для меня сегодня, мой друг?

Махал, казалось, был хорошо осведомлен о тайнах этого загадочного человека, лица которого он никогда не видел. В некоторой степени он знал, о чем идет речь. Но он хотел узнать больше.

— Вы думаете, что Бен Лейн может быть здесь, в Нью-Йорке, и охотится за вами? — спросил он, вместо того чтобы ответить на вопрос Строама.

— Бен Лейн находится в канадской глуши, — ответил скрытый человек. Его писк звучал нетерпеливо.

— Тогда почему бояться его?

— Дело не в страхе! — резко ответил другой. — Дело в осторожности. Бен Лейн не глупый человек. Возможно, он следит за мной.

Махал был прирожденным шоуменом. Во время разговора он обычно принимал трансоподобную позу. Теперь он сел рядом с хрустальным шаром и выглядел так, будто общался с высшими силами. На самом деле он хитро выпытывал информацию у своего загадочного работодателя. Любую полученную информацию он мог бы позже использовать в своих интересах — так он надеялся.

— Но где Бен Лейн мог поставить следопытов на ваш след? — спросил он.

— У меня были проблемы с Беном Лейном, — ответил Строам. — Это было в канадской глуши, далеко на севере, в снежной стране. Но все это я уже рассказывал тебе. Я избавлюсь от Бена Лейна. И никакого постороннего вмешательства не должно быть.

— Например, вмешательства Дока Сэвиджа, да, сахиб?

— Док Сэвидж не должен узнать ни слова о Бене Лейне! — пронзительно воскликнул Строам. — А я здесь, чтобы это предотвратить!

Махал знал, что Строам был в Нью-Йорке, чтобы помешать Доку Сэвиджу прийти на помощь Бену Лейну. Но было много других вещей, о которых он не знал. Поэтому он продолжал выуживать информацию.

— Вы думаете, Бен Лейн мог послать кого-то следить за вами в Нью-Йорке?

— Лейн не дурак! — пискнул Строам. — Теперь, что касается информации о Доке Сэвидже, которую ты собирал...

— Кто вы на самом деле? — прервал его Махал. — Я хочу знать что-нибудь о людях, на которых работаю.

— Это не должно тебя слишком беспокоить, мой друг. Я могущественен и загадочен. Я обладаю знаниями в области оккультизма, мои знания превосходят знания других людей.

— Похоже, вы родом из Востока, как и я.

— Я некоторое время учился на Востоке. Но это не обычная фальсификация, мой друг. Это большой бизнес. Я скажу тебе только одно: я контролирую судьбу одного из крупнейших бизнес-синдикатов в Азии и Европе.

— И у Бена Лейна есть то, что вам нужно? — спросил Махал.

— То, что мне необходимо! То, что, если я не получу, приведет мой синдикат к финансовому краху.

— Что это?

— Ты слишком любопытен, мой друг!

Махал проигнорировал это предупреждение о том, что он становится слишком любознательным. — Я мог бы оказать вам большую помощь, если бы вы рассказали мне...

— Нет! Ты нанят только для того, чтобы добыть информацию о Доке Сэвидже, чтобы я знал, как лучше с ним бороться. Что ты узнал сегодня?

— Если вы мне скажете... — парировал Махал.

— Хватит вопросов, дурак! Что насчет Дока Сэвиджа?

Махал почувствовал, что хочет вздохнуть от разочарования, но сдержался.

— То, что вы мне рассказали о своей силе, напоминает мне Дока Сэвиджа, — пробурчал он.

— Объясни, что ты имеешь в виду!

— Док Сэвидж, судя по тому, что я узнал, задавая вопросы, развил один из самых замечательных мозгов, которые когда-либо были у человека. Я слышал, Строам, что Сэвидж — умственный гений. Я слышал также, что он обладает невероятной силой. Сач баат! Действительно! Я тоже в это поверил, увидев его.

— Ты видел Дока Сэвиджа?

— Хан, сахиб. Да, сэр. Я следил за ним, наблюдал за ним.

— Это было опрометчиво!

— Вы недооцениваете мою смекалку. Док Сэвидж не мог знать, что я за ним наблюдаю.

Строам, стоящий за занавеской, помолчал, как будто сомневаясь.

— Ты достал газетные вырезки, Махал?

— Хан, сахиб. Вот они.

Махал достал из кармана конверт с вырезками и бросил его человеку за занавеской.

Появился крошечный огонек, но он не осветил лицо Строама, к большому разочарованию Махала. Строам пролистал вырезки.

— Эти глупые газеты, похоже, считают Дока Сэвиджа чудо-человеком! — раздался возмущенный писк.

— Сэвидж — это то, что эти янки называют большим шишкой, — сказал Махал.

— А чем он занимается?

— Наказывает злодеев по всему миру.

— Что? — Строам казался удивленным.

— Я знаю, это звучит странно, — пробурчал Махал. — Но это правда. Он ездит по миру, помогая людям, попавшим в беду, и наказывает тех, кто нарушает закон, так, как он считает нужным.

Эта информация, похоже, не понравилась Строаму. Из-за занавески донесся визг ярости.

— Если Док Сэвидж посчитает вас злодеем, у вас будут проблемы с бронзовым человеком, — заявил Махал. — Док Сэвидж выглядит как гигант, сделанный из бронзы. И, сахиб, вы никогда не видели таких мускулов!

Строам изучил содержимое конверта.

— Здесь есть вырезка, в которой говорится, что у Дока Сэвиджа есть какой-то таинственный источник невероятного богатства.

— Должно быть, так и есть. Он построил бесплатные больницы, которые стоили миллионы, и, похоже, у него всегда много денег.

— Это плохо. Бен Лейн может захотеть финансовой помощи от Дока Сэвиджа, а также помощи в борьбе со мной.

— Сэвидж — непростой соперник, — заметил Махал.

— Мне нравятся достойные противники!

Пока Строам продолжал читать, слышалось только шуршание вырезок и редкие гудки автомобильных клаксонов с улицы.

Наконец Строам заговорил, и его писклявый голос звучал слегка тревожно. — Ты уверен, что Док Сэвидж не узнал, что ты за ним наблюдал?

— Абсолютно уверен, сахиб, — настаивал Махал.

— Хорошо. Я не хочу, чтобы Сэвидж насторожился.

Махал уловил в этом скрытый смысл. — Что ты имеешь в виду?

— Я уже принял меры, чтобы избавиться от этого Дока Сэвиджа.

— Но как вы узнали, где его найти?

— Из твоих предыдущих отчетов, мой друг.

Махал слегка задрожал. — Надеюсь, вы не проговорились, сахиб. Какие меры вы приняли?

— Это, — резко ответил Строам, — мое личное дело.

Махал был бы менее уверен в себе, если бы в тот момент стоял в определенном месте на набережной реки Гудзон. То, что произошло там, потрясло бы даже хитрого факира.

Берега Гудзона здесь были уставлены причалами и складами. Пассажирские лайнеры и грузовые пароходы были пришвартованы у некоторых причалов. Другие, по-видимому, не использовались уже давно.

Очень большой причал-склад с надписью — Торговая Компания Идальго на фасаде, по-видимому, относился к последней категории. Причал, на котором стояло это здание, имел несколько необычную конструкцию. Стены склада спускались в воду. Эти стены были бетонными, некрасивыми, но солидными на вид.

Если бы кому-то представилась возможность измерить эти стены, то оказалось бы, что они имеют толщину в несколько футов и укреплены сеткой из прочных стальных балок. Они были практически взрывобезопасны. В здании не было окон. Невинно выглядящая крыша была такой же прочной, как и стены.

Этот склад Торговой Компании Идальго был чуть меньше гигантского хранилища.

К огромным стальным дверям на береговой стороне здания подъехал и остановился родстер. Большой двигатель родстера работал почти бесшумно под длинным капотом темного цвета.

Водителем был седовласый джентльмен, который временно забрал у Махала конверт с вырезками из газет.

Судя по всему, его ждали, потому что тяжелые металлические двери склада открылись, и через мгновение после того, как родстер с грохотом въехал внутрь, они снова закрылись.

Внутри склада открылся удивительный вид. Там находилось почти дюжина самолетов. Среди них были и гигантский трехмоторный скоростной самолет, способный перевозить двадцать пассажиров со скоростью почти триста миль в час, и пара настоящих гиропланов, или вертолетов, которые могли подниматься вертикально.

Каждый из этих самолетов был произведением мастера-конструктора, чьи способности авиационного инженера граничили с волшебством.

Белобородый старик выскочил из родстера с черной тростью в руке. Его встретили громким хохотом. Веселье эхом разносилось по всему огромному ангару, похожему на хранилище.

— Какой ты милый дедушка! — проглотил смех автор смеха.

С гневным выражением лица, видневшимся над седыми бакенбардами, пожилой джентльмен быстро обернулся.

Человек, который смеялся, по-видимому, открыл и закрыл двери ангара. Он имел поразительный вид. Незнакомец, увидев его на умеренно мрачной улице, поклялся бы, что встретил обезьяну весом в двести шестьдесят фунтов.

Этот человек был невероятно некрасивым. У него был слишком большой рот, а уши напоминали пучки хрящей. Его руки свисали далеко ниже колен и были покрыты рыжеватыми волосами, почти такими же большими, как ржавые гвозди.

Этот человек был Эндрю Блоджетт Мэйфэйр. Он редко слышал это имя. Его коллеги называли его "Монк". Он входил в число трех или четырех величайших химиков мира.

Разгневанный седовласый джентльмен манипулировал своей черной тростью, и вдруг стало очевидно, что это была трость-шпага с лезвием из тонкой стали.

— Когда-нибудь я срежу с тебя эти волосы и набью ими матрас, — грозно предсказал он.

Неприглядный Монк согнулся в новом приступе веселья.

— Ты точно паникуешь за этим снежным сугробом, — проглотил он.

Мучимый человек теперь срывал свою обильную белую бороду. Она была накладной. Лицо, которое появилось, было длинным и острым. Черты лица были далеки от черт старика.

Это был бригадный генерал Теодор Марли "Хэм" Брукс. В Гарварде Хэма считали одним из самых проницательных юристов, когда-либо окончивших это учебное заведение.

С выражением отвращения Хэм бросил белые усы в родстер.

— Тебе лучше составить завещание, — резко сказал он.

Монк перестал смеяться. — Почему?

— Потому что, если ты будешь продолжать меня преследовать, ты скоро погибнешь, — пообещал Хэм.

Монк снова начал смеяться.

Хэм мрачно нахмурился, а затем спросил: — Где Док?

— На другом конце, устанавливает какое-то устройство в большом самолете, — ответил Монк, не прерывая своего веселья.

Хэм ушел, громко топая ногами. Судя по его свирепому выражению лица, ему, по-видимому, доставило бы огромное удовольствие убить Монка. Так было всегда. Когда они были вместе, кровопролитие казалось неизбежным.

На самом деле, каждый из них не раз рисковал жизнью, чтобы помочь другому. Их бесконечные ссоры были добродушными, хотя со стороны они могли казаться жестокими.

Огромный и похожий на обезьяну, Монк шел следом за Хэмом. Каждое движение рук этого человекообразного существа сопровождалось сгибанием и разгибанием огромных мышц под его шерстью. Монк был невероятно силен. Он умел впечатляющим образом брать серебряные доллары между большим и указательным пальцами и аккуратно складывать их.

У входной двери раздался грохот.

— Кто это, черт возьми? — проворчал Монк. — Это не может быть кто-то из наших. Все они знают, где находится секретный замок, который открывает дверь снаружи.

До них донесся новый стук.

— Они звучат нетерпеливо, — сказал Хэм и направился к двери, засунув трость-меч под мышку. Монк пошел за ним.

В передней части склада было встроено перископическое устройство. Незаметное снаружи, оно позволяло тем, кто находился внутри, видеть переднюю часть склада.

К зданию подъехал грузовик. Из него вышли несколько человек и собрались у дверей. Это были загорелые парни, все в засаленных комбинезонах.

Монк сосчитал. — Шестеро, — проворчал он.

Монк и Хэм теперь заметили, что на борту грузовика было написано название известной компании, производящей авиационные двигатели.

— Док, должно быть, заказал что-то, о чем мы ничего не знаем, — сказал Монк и потянул за рычаг, открывающий двери.

— Это место Дока Сэвиджа? — спросил представитель группы у грузовика. — Нам дали этот адрес, месье.

— Если у вас есть что-то для Дока, мы позаботимся, чтобы он это получил, — проворчал Монк.

— У нас есть двигатель для месье Сэвиджа. — Мужчина вытащил документы из кармана. — Вы подпишете за него, не так ли?

Он подошел ближе.

Монк протянул руку к документу. Обычно он был осторожным человеком, которого трудно было застать врасплох. Но этот инцидент, который казался обычной деловой сделкой, обманул его.

Бумаги внезапно выпали из рук мужчины. Под ними был спрятан маленький револьвер. Уродливый синий ствол был направлен на живот Монка.

— Руки вверх!

Не решаясь, Монк подпрыгивал, как разъяренный горилла. Но здравый смысл возобладал, и он поднял волосатые руки.

Другие мужчины в комбинезонах вытащили оружие и угрожали Хэму. Адвокат поднял руки над головой; больше ничего не оставалось делать. Но хитрый юрист не выпустил из рук трость-шпагу.

Мужчины в комбинезонах толпились в ангаре. Они были похожи на стаю волков.

— Эта история с двигателем самолета — умный трюк, не так ли? — спросил один из них.

Монк и Хэм знали акценты. Они определили, что этот парень родом из северной Канады, из семьи французского происхождения. Остальные, похоже, были той же национальности.

— Ты ждешь комплимента? — прорычал Монк.

— Мы ищем Дока Сэвиджа, — сказал другой. — Где он, мсье?

— Не знаю, — сказал Монк. — Говори по-английски.

— Док Сэвидж, — прорычал другой. — Где он? Быстро!

— Что, черт возьми, это все значит? — парировал Монк.

Человек с пистолетом открыл рот, чтобы что-то ответить, но затем закрыл его. Он огляделся. Рука, в которой он не держал пистолет, неопределенно поднялась и коснулась его ушей. Как будто он подумал, что с его органами слуха что-то случилось.

Его поведение было вызвано странным звуком, который раздался.

Этот звук было почти невозможно описать. Он имел какую-то сверхъестественную природу. Это была трель, которая поднималась и опускалась по музыкальной гамме, но не следовала никакой мелодии. Это могла быть песня экзотической джунглевой птицы или шум ветра, проникающего через оголенный лес.

Возможно, мужчину сбивало с толку то, что эта фантастическая трель, казалось, заполняла весь огромный ангар, но ее источник не мог быть определен.

Монк и Хэм обменялись взглядами. Было очевидно, что эта жуткая нота имела для них какое-то значение.

— Что это за шум? — прошипел человек с оружием.

Ни Монк, ни Хэм не ответили. Вместо этого их груди вздулись. Они делали глубокие вдохи — вдохи облегчения.

Монк слегка сдвинулся. Хэм сделал то же самое.

— Тихо, месье! — приказали им сурово.

Их похитители пристально наблюдали за ними. Это было именно то, чего хотели Монк и Хэм. Они не хотели, чтобы посетители посмотрели вверх.

Перекрещивающийся лабиринт огромных стальных балок поддерживал тяжелую крышу. Между этими балками качалась огромная бронзовая фигура.

В одном месте балки были расположены на расстоянии нескольких футов друг от друга. Бронзовый человек перепрыгнул через это пространство с прыжком, который демонстрировал почти невероятную силу и ловкость. Сухожилия, соединяющие его руки и шею, напоминали связки фортепианных струн, покрытых бронзой.

Создавая шум, едва превышающий шум дрейфующего дыма, он приблизился к точке над мужчинами в комбинезонах. Он присел там, как гигантская кошка. Бронза его волос была немного темнее, чем его кожа, и напоминала металлическую шапочку.

Многие черты этого гигантского металлического человека были поразительны. Например, его глаза были странными. Они были похожи на лужицы из золотых хлопьев — мелкого золотого праха, который непрерывно кружился под действием слабого ветра.

Гигант бросился вперед и вниз. Он приземлился рядом с лидером банды. Одновременно он нанес удар.

Тот, кто получил удар, не издал ни звука. Он отлетел в сторону, глаза затуманились, руки повисли, как веревки. Когда он упал, то приземлился в безжизненной куче.

Однако задолго до того, как он упал, еще двое из группы начали кричать. Их схватили бронзовые руки, обладавшие почти неземной силой. Мышцы раздавливались под мускулистыми пальцами, кожа лопалась и сочилась алыми каплями.

Монк и Хэм пришли в действие.

Они привлекли внимание своих похитителей, чтобы бронзовый человек мог атаковать незаметно.

Они ожидали, что бронзовый человек сделает такой ход, потому что странная трель, которую они слышали, принадлежала бронзовому великану. Это была часть его характера, небольшая бессознательная привычка, которая проявлялась, когда он обдумывал какой-то план действий или в моменты стресса.

Монк бросился на врага, уклонился от выстрела, пригнувшись и извиваясь. Жертва Монка выстрелила один раз, но промахнулась. Монк ударил его по голове, а затем, используя его в качестве щита, бросился на остальных.

Хэм вытащил свою трость-шпагу. Лезвие взметнулось, звякнуло и, казалось, растворилось в воздухе, настолько быстро оно метнулось.

Человек вскрикнул, схватившись за небольшой порез на щеке, который оставил клинок. Затем он опустился на колени. Он, казалось, уснул и упал лицом вперед.

На кончик трости-шпаги Хэма было нанесено лекарство, которое вызывало мгновенную потерю сознания.

Налетчик в комбинезоне выбрался из рукопашной. Он целенаправленно прицелился в Хэма. В руке он сжимал револьвер двойного действия. Курок начал отходить назад.

Геркулесовский мужчина из бронзы как будто материализовался рядом с стрелком. Его ладонь сжала пистолет, остановив падающий курок. Он повернул его и взял оружие в свои руки.

Затем он положил руку на лицо мужчины. Казалось, он не приложил особых усилий, но удар был громким, и мужчина мгновенно потерял сознание.

На этом все закончилось.

Быстро двигаясь, бронзовый человек обезоружил несчастных грабителей. На свет божий вышли патроны для оружия. У них было три дубинки.

Однако особое внимание привлекли расписания и корешки железнодорожных билетов. Они доказывали, что банда недавно прибыла из далекой северной части Канады.

Один из них, шатаясь на ногах, уставился на металлического великана.

— Кто ты? — спросил он в замешательстве.

Бронзовый великан не ответил. Он загнал пленников в угол. О его невероятной силе свидетельствовало то, как он без видимых усилий бросал людей из стороны в сторону.

Произошло поразительное явление. Каждый раз, когда металлический человек приближался к одному из других, он казался выше ростом. Это было связано с тем, что, хотя он был гигантом по размеру, его мышцы были настолько развиты, что его пропорции были полностью симметричными. Его телосложение было таким, что на расстоянии он казался не больше других людей.

Пленники смотрели на него, как будто им приснился кошмарный сон.

Монк, наслаждаясь их замешательством, улыбался от уха до уха.

— Знаете, кто этот большой парень? — спросил он.

— Нет, — пробормотал один из мужчин.

Монк сделал паузу, чтобы добиться нужного эффекта, а затем воскликнул: — Док Сэвидж! Это тот человек, с которым вы хотели встретиться.

Док Сэвидж, человек из бронзы, оглядел группу пленников.

—  Вам что-то нужно от меня? — спросил он.

Голос Дока Сэвиджа был замечателен своим тембром. Не громкий и не особо выразительный, он производил впечатление сдержанной силы.

— Нет, — пробормотал другой, лгая, — Нам не нужнв вы.

— Я слышал ваши слова, находясь в задней части ангара, — сказал ему Док. — Вы спрашивали обо мне.

Ответ был упрямым: — Нет.

Док повернулся к адвокату, Хэму. — Что ты узнал сегодня? — спросил он.

Хэм спрятал свою трость-шпагу. — Этот парень, Махал, собирает информацию о тебе, Док.

Док Сэвидж ничего не сказал. Его необычно правильные бронзовые черты лица не изменили выражения.

— Махал пошел в агентство по подборке газетных вырезок, — продолжил Хэм. — Он получил конверт с вырезками. Мне удалось вытащить его из его кармана, осмотреть, а затем вернуть. Все статьи были о тебе, Док.

— Это пятый день, как он шпионит, — сказал Док Сэвидж.

Если бы Махал услышал эти слова, он был бы шокирован. Он изучал Дека Сэвиджа ровно пять дней, все это время думая, что его действия остаются незамеченными.

Махал совершил ту же ошибку, что и другие люди в прошлом. Он недооценил способности и наблюдательность Дока Сэвиджа. Мало что ускользало от его странных золотистых глаз.

Махал не проследил за Доком Сэвиджем и часа, как бронзовый человек заметил его.

— Есть идеи, почему Махал собирает информацию о нас? — спросил Док.

— Нет, — ответил Хэм. — Но, скорее всего, без веской причины. Я изучил этого Махала. Он подозрительный тип, фальшивый мистик. Ты знаешь, чем они занимаются. Они находят какого-нибудь простака и убеждают его сделать подношение духам, чтобы привлечь удачу. Фальшивые мистики забирают подношения себе.

— Ренни все еще на его следе? — спросил Док.

Хэм кивнул. — Конечно. Махал сел в такси, которое вел Ренни. Я мельком увидел большие руки Ренни, когда машина отъехала от агентства.

Док Сэвидж, казалось, не наблюдал за пленниками во время этого разговора. Однако из его следующих слов было очевидно, что он внимательно их изучал.

— Эти парни имеют отношение к делу Махала, — сказал он.

Хэм был озадачен. — Как ты это понял?

— Они выглядели встревоженными, когда упомянули его имя, — ответил Док.

У Дока Сэвиджа было много врагов. По самой природе странной цели, которой он посвятил свою жизнь, иначе и быть не могло. Любой человек, находящийся вне закона, в самых отдаленных уголках мира, был потенциальным врагом. Ведь Док Сэвидж путешествовал по всему миру, наказывая злодеев, исправляя несправедливость и помогая тем, кто попал в беду.

У Дока Сэвиджа было пять помощников — пять человек, которые помогали ему в его работе. Каждый из них был мастером в какой-то профессии. Один из них был Монк, скромный химик; другой — Хэм, вероятно, самый проницательный юрист, которого когда-либо выпускал Гарвард. — Ренни, человек с огромными кулаками, был одним из пятерых. Ренни был инженером, чье имя было известно во многих странах.

Любовь к приключениям связывала этих людей с Доком Сэвиджем — это и восхищение способностями бронзового человека, которое не переставало расти.

Монк указал на пленников. — Что мы будем делать с этими красавчиками?

— Заставим их говорить, — ответил Док.

В словах бронзового человека было что-то — возможно, это было полное отсутствие какого-либо ударения — что заставило маленькую группу в углу задрожать.

Огромный трехмоторный скоростной самолет стоял в глубине ангара склада. Из его кабины доносился пронзительный, скулящий звук.

Док Сэвидж скользнул к самолету. В его движениях была львиная легкость и молниеносная скорость.

В кабине скоростного корабля было много приборов. Свистящий звук исходил от радиоприемника. Док нажал на переключатели, которые запустили работу радиотелефонного передатчика.

— Хорошо, — сказал он в микрофон.

Голос, который прозвучал из громкоговорителя, напоминал львиный рык.

— Ренни докладывает, Док, — сказал он. — Я говорю с радиоаппарата в такси.

— Что ты узнал? — спросил Док.

— Я установил диктограф в помещении Махала, — объяснил Ренни по радио. — Провел провода к приемникам в подвале. Я только что был там и слушал. Я многое услышал.

— Махал с кем-то разговаривал?

— Да. С кем-то с писклявым голосом по имени Строам. Они подставляют нас, Док.

Лицо бронзового человека осталось бесстрастным. Он не был особенно удивлен. Когда незнакомые люди начинали следить за ним, это обычно означало неприятности.

Именно этот факт побудил его поручить своим людям следить за Махалом. Зловещие действия Махала были предзнаменованием грядущей опасности.

Карьера Дока Сэвиджа закончилась бы давно, если бы бронзовый человек не привык опережать самых хитрых врагов.

— Будь начеку, Док, — предупредил Ренни по радио. — Из того, что я подслушал, Махал послал людей, чтобы поймать тебя.

— Они здесь, — сказал Док в микрофон. — Мы их поймали.

— Черт возьми! — воскликнул Ренни.

— Что ты слышал, Ренни? — спросил Док.

— Довольно полную историю, — кратко резюмировал Ренни. — Похоже, что человек по имени Бен Лейн, который сейчас находится в канадской глуши, имеет нечто, что хочет заполучить зловещий тип, называющий себя Строамом. Строам боится, что Бен Лейн обратится к тебе за помощью, Док. Он приехал в Нью-Йорк, чтобы помешать тебе помочь этому человеку. Махал был нанят, чтобы проверить тебя.

— Парни, которые только что напали на нас здесь, в ангаре, похоже, родом из северной Канады, — заявил Док. — Это совпадает с тем, что ты слышал. Они действительно люди Строама.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Приведи сюда Махала и Строама.

— Конечно! — радостно прорычал Ренни.

— Не берись за это в одиночку. Я пошлю Джонни и Длинного Тома, чтобы они тебе помогли.

— Я справлюсь и один.

— Подожди Джонни и Длинного Тома.

— Хорошо, — проворчал Ренни.

Док Сэвидж установил радиоаппаратуру в нескольких местах. Все аппараты работали на одной волне. Таким образом, можно было вести разговор с помощью телефонной линии.

— Ддинный Том — Джонни! — крикнул Док в микрофон.

— Говорит Джонни, — ответил довольно академичный голос из динамика.

Док назвал адрес заведения Махала. — Ребята, вам лучше заехать туда и помочь Ренни, — приказал он. — Ты в офисе?

— Нет, — ответил — Джонни. — Я в машине, еду по нижней части Бродвея.

— Длинный Том, — позвал Док. — Длинный Том! Длинный Том! — Он пытался связаться с другим членом своей группы из пяти помощников.

Ответа не последовало.

— Длинный Том, возможно, работает в лаборатории в твоем офисе, Док, — сказал Джонни. — Если он там, то он настолько увлечен своей работой, что не слышит даже грома.

— Верно, — согласился Док. — Заедь в офис и прихвати его, ладно, Джонни?

— С удовольствием, но это займет несколько минут, пока я доберусь туда.

— Я подожду, пока вы, птички, не прибудете, — вступил в многоголосный разговор по радио Ренни.

Радиоприемники были теперь выключены.

Ренни, выключая главный выключатель радиоаппарата в своем такси, использовал кончики большого и указательного пальцев. Это было сделано для того, чтобы его огромная рука не задевала другие выключатели и ручки на аппарате.

Радиоаппарат был очень компактным и полностью скрывался под приборной панелью такси. Махал, когда ехал в такси, и не подозревал о его наличии.

Когда он выскользнул из припаркованного такси, выражение длинного лица Ренни было более мрачным, чем обычно. Это означало, что Ренни наслаждался жизнью. Перспектива неприятностей всегда делала Ренни мрачным. Он любил неприятности.

Он спустился через люк в тротуаре в подвал, где спрятал конечную точку диктофона. Он надел наушники на уши, намереваясь подслушивать, пока ждал прибытия Длинного Тома и Джонни.

Первые слова, которые он услышал, изменили весь его план.

— Мы уйдем отсюда немедленно, — говорил писклявым голосом Строам. — В будущем ты будешь работать на меня, Махал, поэтому ты покинешь это место.

Махал начал: — Но мои вещи здесь...

— Бесполезные вещи. Оставь их. Пойдем, мы уходим.

Ренни сорвал наушники. Не было времени ждать Джонни и Длинного Тома — ему придется самому схватить Махала и Строама.

Ренни крался к лестнице. Она была погружена в темноту, как черный хлопок. Ренни продвигался медленно, осторожно. Старые деревянные ступени скрипели, как свиньи, под его двумястами пятьюдесятью фунтами плоти.

На лестничной площадке первого этажа он услышал шаги. Это были легкие шаги — и они спускались по лестнице.

Ренни нашел укромный уголок в стене и спрятался там. Он подул теплым, мягким дыханием в обе свои широкие ладони. Он схватит заговорщиков. А потом Док заставит их говорить.

Ренни ничуть не сомневался в способности Дока добывать информацию. Бронзовый человек не использовал силовые методы. Его способы были более тонкими. Он использовал гипноз или сыворотки правды, которые действовали с поразительной эффективностью.

Человек на лестнице приблизился.

Все было просто. Ренни просто протянул руку и схватил его. Гигантская стальная ловушка не смогла бы поймать добычу более эффективно.

Ренни зажал ладонью рот пленника, чтобы тот не закричал. И тогда он получил шок.

У Ренни было любимое восклицание, которое он произносил, когда был удивлен.

— Святая корова! — прошептал он.

Инженер с большими кулаками сумел достать маленький карманный фонарик, не отпуская пленника. Фонарик излучал белый свет. Он освещал пленника сверху донизу.

Ренни поймал девушку!

Она была миниатюрным воплощением женственности. В руках огромного инженера она выглядела почти как птичка. Действительно, она казалась такой маленькой, что он поспешно отпустил ее, боясь, что его огромные руки могут причинить ей вред.

В своем смятении Ренни убрал ладонь с ее губ. Удивительно, но она не закричала.

Ренни направил луч фонарика на ее лицо. Его челюсть отвисла. Розовые губы девушки, ее дымчатые глаза, завораживающие темные волосы — в ней было все, чего можно было бы пожелать. Она была потрясающая.

— Боже мой! — снова выдохнул Ренни.

Девушка тут же ударила его маленьким кулачком в глаз. Удар снова сильно потряс Ренни — она была неожиданно сильной. Это было как удар молотком.

Ренни уронил фонарик, а девушка умчалась прочь со скоростью испуганного кролика. Ренни бросился вперед, протянул огромную руку и поймал ее.

— Ты большой хулиган! — прошипела она и попыталась снова ударить его.

Уклоняясь от ее ударов, Ренни изворачивался и наклонялся так, что даже опытный боксер мог бы ему позавидовать. Он зажал ее маленькие кулачки в своих огромных ладонях.

На его мрачном лбу появились морщины. Голос девушки был довольно высоким. Его нужно было бы лишь немного изменить, чтобы он стал похож на писклявый голос Строама, который слышался на диктографе.

— Ты Строам, — высказал Ренни свое полуоформленное подозрение.

Маленькая темноглазая девочка внезапно перестала сопротивляться.

— Что, мсье?

— Твой голос — ты Строам.

— Вы сумасшедший! — воскликнула девочка.

— Я слышал голос, который говорил с Махалом, — упорно настаивал Ренни. — Он был очень похож на твой.

Девушка замолчала. Ренни взял фонарик и направил его луч на ее лицо. Тогда он увидел, что она, похоже, очень озадачена.

— Вы хотите сказать, что подслушивали разговор Строама и Махала? — спросила она.

— Вы сами сказали.

— C'est trop fort! — воскликнула она. — Это слишком!

Ренни не мигая смотрел на нее. Это восклицание и ее акцент выдавали в ней французскую канадку.

— Да, — согласился Ренни. — Очень жаль, что тебя поймали.

— Меня зовут Миднат Д'Авис, — быстро сказала девушка. — Я тоже подслушивала этот разговор.

Из темноты слева раздался резкий голос: — Sacre! Хорошо, что ты нам это сказала!

Ренни, благодаря своему сотрудничеству с Доком Сэвиджем, часто попадал в опасные ситуации. Это сделало его осторожным. Он редко позволял себе заснуть.

Но неожиданный захват девушки, подозрение, что она и есть Строам, и ее настойчивые опровержения слегка сбили его с толку. Он совершенно не заметил, что за соседней дверью скрывались люди. Возможно, скрывавшиеся не издавали ни звука, чтобы не выдать свое присутствие, пока один из них не заговорил. Это помогло бы объяснить неудачу Ренни.

— Хватайте их! — крикнул тот, кто заговорил.

Дверь была приоткрыта. Она распахнулась шире и из нее высыпала толпа людей.

— Подождите! — крикнул один. — Пару пуль будет достаточно...

— Нет! — воскликнул другой. — Выстрелы привлекут полицию. Ножи — лучший вариант.

Если Ренни еще питал какие-то иллюзии относительно намерений нападавших, эти слова прояснили ему ситуацию.

— Беги! — прорычал он девушке. — Убирайся!

Он направил луч фонаря на наступающих мужчин. Это были поджарые, смуглые парни. Они выглядели как люди, проведшие большую часть своей жизни на открытом воздухе. Двое или трое носили расшитые бисером пояса.

Было видно несколько ножей, лезвия которых отражали луч фонаря холодным блеском.

С выражением глубокой мрачности Ренни вытянул огромную руку и схватил одного из нападающих. То, что произошло дальше, было слишком неожиданным для нападавших.

Их товарищи отлетели назад. Даже пушечное ядро такого же размера вряд ли нанесло бы больше урона. Пятеро мужчин были сбиты с ног.

— Sacre bleu! — выдохнул один из выживших.

Ренни увидел, что девушка не убежала, как он ей велел. Она стояла рядом с ним, воинственная, как маленький щенок.

— Держи это! — приказал он и дал ей фонарик. — Свети им в глаза, но не в мои.

— Бон! — сказала девушка и взяла фонарик.

Лестница, ведущая к помещению Махала, поднималась за их спинами. Неожиданно сверху раздался голос.

— Возьмите их живыми! — крикнул он. — Строам хочет их допросить.

Миднат Д'Авис направила луч фонарика на лестницу.

Говорил худощавый Махал с миндалевидным лицом.

Махал держал в одной руке что-то размером с яйцо, сделанное из металла. Он бросил это в Ренни и девушку.

— Граната..., — начал Ренни, но тут же понял, что ошибся.

Он прыгнул, пытаясь поймать предмет, но опоздал. Металлический контейнер ударился о стену над их головами. Крышка отскочила.

Это был ничто иное, как обычная банка с перцем, но она нанесла сокрушительный удар по их обороне. Перцовые хлопья вызвали жгучую боль в глазах.

Ренни издал рев, который сотряс стены. Он начал слепую атаку.

Темноволосая девушка схватила его за руку и не отпускала.

— Подождите! — задыхаясь, прошептала она. — Вы их разозлите, и они вас заколют, месье.

— Да, — прорычал Ренни и остановился.

Их быстро схватили. Грубые руки обшаривали Ренни в поисках оружия.

— Большой бык не вооружен, — сказал один.

— Отведите его наверх, сахибы, — приказал Махал. —Один из вас пойдите на улицу и посмотрите, не привлек ли шум полицию.

Послушавшись приказа, смуглый мужчина убежал.

Множество рук обхватило их, и Ренни с девушкой были подняты по лестнице. Их похитители протащили их через приемную Махала в святилище обмана.

Ренни огляделся в поисках Строама. Его взгляд остановился на занавеске, которая закрывала один конец комнаты.

Голос Строама прозвучал из-за занавески.

— Кто эти двое? — спросил он.

Очевидно, в занавеске был глазок, который был слишком маленьким, чтобы его можно было разглядеть.

Махал уставился на Ренни и молодую женщину. Другие мужчины тоже осмотрели их. Затем все обменялись пустыми взглядами.

— Здесь, похоже, никто их не знает, сахиб, — сказал Махал.

— Ты, с большими кулаками! — прорычал Строам из своего укрытия. — Кто ты?

— А как ты думаешь? — саркастически спросил Ренни.

— Ты умный мальчик, да? — усмехнулся один из мужчин. Он сделал размашистое движение и нанес Ренни сильный удар кулаком в живот.

Мужчина отскочил назад с выражением боли на лице и прижал кулак к животу. Его костяшки чувствовали себя так, как будто они столкнулись с большим камнем.

За занавеской Строама раздались шуршащие звуки. Ренни решил, что Строам просматривает вырезки из газет. Это предположение оказалось верным.

— Посмотрите на это! — Из-за занавески вылетела вырезанная из газеты фотография.

Ренни нахмурился, глядя на нее. На фотографии были изображены Док Сэвидж и его пять помощников. Ренни знал, что его собственное изображение с большими кулаками занимало видное место на переднем плане.

— Это один из людей Дока Сэвиджа! — крикнул Махал, указывая на Ренни.

— Но кто эта девушка? — спросил Строам.

— Вероятно, еще одна помощница Дока Сэвиджа, — сказал Махал, сделав совершенно неверное предположение.

— К счастью, я принял меры предосторожности и пригласил своих людей, — пискнул Строам.

Махал кивнул. — Даже я не знал, что они здесь, сахиб.

Один из смуглых приспешников Строама нетерпеливо прервал его. — Что нам делать с этим мужчиной и женщиной?

— Док Сэвидж сует свой нос в дела, которые его не касаются, — сердито пронзительно воскликнул Строам. — Мы дадим ему небольшой намек, что ему лучше оставить нас в покое.

Мужчина направил руку на Ренни и девушку. — Ты имеешь в виду...

— Используй свои ножи на них, — закончил мысль мужчины Строам.

Махал завыл: — Я совсем не люблю убийства...

— Кому какое дело, что ты любишь, неуклюжий дурак! — взвизгнул Строам.

— Но кровь заставляет меня...

— Спустись вниз и помоги моему человеку следить за входной дверью, — приказал Строам.

Махал поспешно удалился.

Держа в руках длинные острые клинки, два темнокожих мужчины приблизились к Ренни и Миднат Д'Авис.

— Подождите! — прорычал Строам. — У меня есть вопросы. Ты, с большими кулаками. Сколько Док Сэвидж знает обо мне?

— Иди прыгни в океан и накрой голову волной, — прогремел Ренни.

— Эта мелодия скоро изменится, — зловеще предсказал Строам.

Немногие жители Нью-Йорка знали о секретном ангаре Дока Сэвиджа на набережной реки Гудзон.

Однако многие знали, что этот замечательный бронзовый человек имел квартиру на восьмидесятом шестом этаже самого роскошного небоскреба города. Газеты неоднократно публиковали эту информацию.

Немногие видели интерьер офиса Дока в небоскребе. Но было известно, что там было три больших комнаты, занимавшие весь 86-й этаж. В одной из них находилась огромная лаборатория, оборудованная самыми современными приборами. В другой комнате была библиотека научных трудов, которая по полноте своего собрания не имела себе равных.

Третья комната была приемной, оборудованной сейфом, дорогостоящим инкрустированным столом и удобной мебелью. Именно здесь Док принимал тех, кто приходил к нему по делам.

Джонни вошел в эту комнату в некотором замешательстве.

Джонни был очень высоким и худым, как никто другой. Ни один портной не мог подобрать одежду, подходящую его костлявому телосложению. В результате все его одежды всегда выглядели нелепо.

К лацкану Джонни была прикреплена лента с моноклем. На самом деле это было мощное увеличительное стекло. Джонни нуждался в увеличительном стекле в своей профессии археолога и геолога, поэтому он носил его с собой для удобства.

Уильям Харпер Литлджон — так Джонни был известен в мире науки. В своей профессии ему было мало равных.

— Длинный Том! — позвал он.

Из лаборатории раздался ворчливый голос. — Убирайся! Иди прочь и оставь меня в покое!

Джонни подошел к двери лаборатории и заглянул внутрь.

Майор Томас Дж. "Длинный Том" Робертс был маленьким, худым человеком, который выглядел так, будто вырос в подвале, где не было света. У него был цвет лица, как у гриба. Его лоб был огромным, выпуклым.

Он работал над сложным электрическим устройством. Джонни знал, что это устройство было в данный момент манией Длинного Тома. С его помощью, используя проекцию атомных потоков, можно было убивать вредных насекомых. Это было бы неоценимым благом для фермеров.

Длинный Том был электрическим волшебником организации. Он и Джонни были двумя оставшимися членами группы из пяти помощников Дока Сэвиджа.

— Почему твое радио не работает? — спросил Джонни с академической точностью.

Длинный Том нетерпеливо нахмурился. — Я выключил эту чертову штуку.

— Почему? Можно спросить?

— Можешь спросить. Меня раздражает этот чертов шум.

— Ты кое-что пропустил, — заметил Джонни.

— Я пропустил много шума, — нетерпеливо пожал плечами Длинный Том. —  Послушай, тебе, бывшему профессору колледжа, может, и не нужна тишина и покой, чтобы рассматривать свои камни и доисторические реликвии, но такому парню, как я, это очень нужно. Если у тебя нет срочных дел, убирайся отсюда.

— Ренни, похоже, попал в затруднительное положение, — заметил Джонни.

— Затруднительное положение! Длинный Том отказался от своего кислого настроения. — Это значит, что у него проблемы. Почему ты сразу так не сказал?

Проблемы были единственной вещью, которая могла отвлечь Длинного Тома от его электрических экспериментов.

Двое мужчин выбежали из офиса, заперев за собой дверь. Они вошли в частный лифт, на котором поднялся Джонни. Им пользовались только Док Сэвидж и его сотрудники.

Спустившись на улицу, они сели в машину Джонни — недорогое купе, которое не привлекало внимания. Джонни выехал на дорогу.

Длинный Том топал ногами по полу. Его туфли были блестящими, новыми.

— Мне не нравятся эти новые туфли, — пожаловался он. — Они жесткие.

Джонни посмотрел на свои ноги, тоже обутые в новую обувь.

— Тебе нечего жаловаться, — сухо сказал он. — Эта обувь тебе ничего не стоила.

— Док ее предоставил, — согласился Длинный Том. — Он заказал специальную обувь для всей банды, включая себя.

— Загадка, — прокомментировал Джонни.

— Что? А, ты имеешь в виду, что не понимаешь, почему он это сделал. Я тоже не понимаю. Но у него, наверное, была причина.

— Мудрость обычно мотивирует действия Дока, — согласился Джонни.

— Это хорошие ботинки. — Длинный Том посмотрел на свои ноги. — Но я люблю старые ботинки для своих ног.

Машина теперь ехала по почти пустым улицам. Район не был процветающим. Здания, потрепанные и старые, были без лифта. Грязные окна без занавесок свидетельствовали о наличии многих свободных квартир.

— Мы приближаемся к назначенному месту, — сказал Джонни, который никогда не использовал простых слов, когда можно было использовать более сложные.

Длинный Том прищурился, глядя на номера домов, затем сказал: — Это следующий квартал. Проезжай мимо, и мы осмотрим это место.

Купе медленно катилось, раскачиваясь в такт неровностям дорожного покрытия. Двигатель работал тихо. Они слышали шум транспорта на близлежащем бульваре и гул более удаленного надземного поезда.

Вход в здание Махала был грязным. Вокруг него никого не было видно.

— Мрачная дыра, — заметил Длинный Том.

Купе проехало дальше и свернуло за угол.

Вдруг Джонни воскликнул: — Вот такси Ренни! — и вытянул костлявую руку.

Они припарковались рядом с такси, вышли и осмотрели его.

— Это тот самый кэб, на котором ездил Ренни, точно, — утверждал Длинный Том. — Но где же гордость инженерного мира?

Они были уверены насчет такси: оно принадлежала Доку. Бронзовый человек держал это транспортное средство именно для такого использования, как потребовалось Ренни.

Длинный Том покачал головой и сказал: — Никаких следов Ренни.

— Это зловещий знак, — добавил Джонни.

— Я понимаю, что Ренни спустился в подвал, чтобы установить свой диктограф. Возможно, он там.

Именно Джонни обнаружил люк на тротуаре, ведущий в подвал. Они вошли и не увидели никаких следов инженера.

— Странно, что его нет, — неспокойно пробормотал Длинный Том.

Оба достали маленькие фонарики. Эти фонарики были усовершенствованы Доком Сэвиджем. В них не было батареек, ток для лампочек поступал от пружинных генераторов, заключенных в корпуса. Один виток пружины давал яркий свет на несколько минут.

Лучи фонариков обнаружили подставку, на которой стоял диктофон Ренни.

Джонни взял наушники диктофона и прижал их к ушам. Своим длинным пальцем он переключил переключатели. Когда диктофон заработал, из наушников раздался голос.

Джонни слушал в течение долгих десяти секунд. Затем он проглотил слюну и воскликнул: — Будь я суперамальгамирован!

Длинный Том бродил по подвалу. Он подбежал к Джонни. Чтобы вызвать у костлявого геолога какую-либо реакцию, даже содержащую слово из словаря за четыре доллара, требовалось нечто сильное.

Джонни снял наушники.

— Ренни... какая-то девушка... наверху! — пробормотал он.

Длинный Том фыркнул. — Ренни навестил какую-то девчонку, а ты поднимаешь шум...

— Их убивают! — взорвался Джонни. — Им вот-вот перережут горло!

— Пошли! — рявкнул Длинный Том. — Сзади есть лестница, которая ведет наверх.

Светя белыми лучами фонариков, они бросились к ступенькам. Свободными руками они нащупали под мышками ремни.

К ремням было прикреплено оружие, похожее на огромные автоматические пистолеты. Магазины на них были загнуты, как рога барана, чтобы занимать минимум места. Оружие представляло собой пистолеты-пулеметы с невероятно высокой скорострельностью. Когда они вступали в действие, их звук напоминал кваканье огромных лягушек-быков.

Суперпистолеты были заряжены милосердными пулями — снарядами, содержащими только химические вещества. Они не убивали, а вызывали мгновенную потерю сознания.

Лестничные ступени скрипели под весом двух мужчин. Воздух пах паутиной и мышами. Они дошли до полуоткрытой двери; ее петли заскрипели, когда они приоткрыли ее еще шире.

Вспышки света мелькали, как белые языки змей. Оба луча света одновременно осветили лежащую фигуру мужчины.

— Ренни! — простонал Длинный Том, а затем, не передышав, добавил: — Нет! Это кто-то другой.

Джонни наклонился над растянутой фигурой. — Лицо как миндальное — раскосые глаза, — прошептал он. — Должно быть, восточный человек. Похоже, он без сознания.

Джонни едва слышно произнес эти слова, но они, казалось, разбудили мужчину без сознания. Его веки затрепетали и широко раскрылись.

— Не бейте меня больше, сахиб, — простонал он.

Длинный Том опустился на одно колено. — Мы не те, кто тебя бил. Кто ты?

— Уборщик, — простонал мужчина с миндалевидным лицом.

— Мы ищем парня с большими кулаками, — прохрипел электрик. — Видел его?

Мужчина на полу выглядел очень слабым. — Наверху, — задыхаясь, прошептал он.

Длинный Том и Джонни бросились к лестнице. Они не знали, что их обманули. Они никогда не видели Махала, а мужчина, которого они только что встретили, был Махал.

Махал был хитроумным человеком, иначе он давно оказался бы в тюрьме, где ему и место. Услышав Длинного Тома и Джонни в подвале, он поднялся наверх, чтобы предупредить Строама и других. Он прятался прямо за входной дверью, когда его уши уловили их присутствие. Он не успел сбежать.

Загнанный в угол на лестничной площадке первого этажа, он притворился без сознания, считая это лучшим выходом из положения. Кроме того, у Махала был план, который мог спасти ситуацию.

Скрипучие ступеньки зазвучали, как флейты, когда Длинный Том и Джонни поднимались по ним. Они не пытались быть тихими. Они перевели предохранители своих суперпистолетов в положение — включено.

Крики и испуганные ругательства доносились сверху. Выделялся скрипучий голос Строама.

— Голос, который нужно смазать, принадлежит шефу, — пробормотал Джонни, на этот раз забыв о своих длинных словах.

Джонни, очевидно, слышал Строама через диктофон.

Внизу Махал громко крикнул: — Строам, отступай в мою внутреннюю комнату.

Длинный Том резко остановился и направил свой суперпистолет в сторону голоса Махала.

— Эта крыса проделала хорошую работу, — проворчал он. Его оружие издало оглушительный, лающий звук.

Но Махал, прокричав, ловко отскочил в сторону, чтобы укрыться. Шквал милосердных пуль прошел мимо него.

— В мою внутреннюю комнату, Строам! — снова проревел он.

Длинный Том и Джонни продолжили свой бег. Они не знали, что означал приказ Махала Строаму отступить в самое потаенное святилище обмана. Они предположили, что это была комната, которую было легче защищать.

Это предположение было ошибочным, но из-за своего возбуждения и желания спасти Ренни они узнали правду несколько запоздало.

Они бросились в приемную Махала.

Сзади них раздался звук, похожий на падение жестяной банки. Оба мужчины резко обернулись. Дверь, через которую они вошли, была теперь закрыта стальными панелями. Они бросились через комнату. Но прежде чем они достигли другой двери, раздался второй металлический звон.

Эта дверь тоже была заблокирована стальным листом.

Махал действительно был хитрым мошенником. Много месяцев назад он оборудовал свою приемную этими стальными панелями. Это произошло после печального инцидента в жизни Махала.

Хитрый факир очаровал своим восточным шармом пожилую и особенно доверчивую светскую даму. Он выманил у нее значительную сумму денег. Муж дамы, узнав об этом, в ярости разыскал Махала. Он избил Махала так, как никогда раньше в его бурной карьере.

Махал оборудовал свою приемную, чтобы в будущем запереть таких посетителей. Он надеялся, что стальные панели пригодятся и в других целях. Так и оказалось.

Стальные панели можно было управлять с помощью кнопок, скрытых в нескольких местах. Но панели были не всем. В потолке приемной, незаметные для невооруженного глаза, были крошечные отверстия. Из них трубки вели к бутылкам. Горлышки бутылок были оборудованы клапанами, которые можно было открыть, потянув за веревочку.

В емкостях был эфир. Хотя это вещество не было самым эффективным анестетиком, в бутылках его было достаточное количество.

Махал потянул за веревки клапанов. Из потолка хлынула струя эфира. Он покрыл всю приемную.

Длинный Том и Джонни попытались открыть двери или прорезать стены, используя свои скорострельные винтовки. Но они быстро отказались от этой затеи. Оба знали достаточно об эфире, чтобы понять, что его пары чрезвычайно взрывоопасны.

Через некоторое время они уснули от паров.

Махал проник во внутреннее святилище через заднюю дверь. Он ухмыльнулся Ренни и девушке, которых держали в углу. Рубашка Ренни была расстегнута. На его огромной груди было несколько глубоких порезов, свидетельствующих о пытках.

— Что случилось? — пискнул Строам из-за занавески.

Махал объяснил ему про стальные панели и эфирную ловушку.

— Я не такой уж и тупой, а, сахиб? — закончил он.

Затем он направился к занавесу. Он намеревался воспользоваться моментом триумфа и взглянуть на Строама.

— Назад! — поспешно приказал Строам. — Никто не видит моего лица.

Махал заикался: — Но я...

— Не разговаривай! Ты будешь для меня ценным человеком. У тебя есть мозги, а мозги ценятся в моей организации.

Махал улыбнулся, не без умиротворения.

— Шум их оружия, возможно, был слышен, — заявил Строам. — Более того, Док Сэвидж, похоже, хорошо знаком с этим местом. Нельзя, чтобы тела были найдены здесь.

— Нет, — повторил Махал и задрожал. — Это вызовет подозрения в мой адрес.

Строам отдал приказ. Приемная Махала была открыта. Джонни и Длинный Том, без сознания, были вынесены и вместе с Ренни и девушкой брошены в коридоре.

Их уже собирались вытащить на улицу, когда произошла заминка. Один из банды Махала, очевидно, вышел разведать окрестности на предмет наличия других врагов. Он вернулся, весьма возбужденный.

— Такси! Оно припарковано за углом, — проглотил он. — Я заглянул в него. У него что-то странное под приборной панелью.

Строам не вышел из-за занавески во внутренней комнате.

— Что это? — громко крикнул он.

— Такси с чем-то под приборной панелью, — передал Махал.

— Спустись и посмотри, — приказал Строам, не показываясь.

Махал ушел.

Через несколько минут Махал вернулся. Он тоже был взволнован.

— В такси есть радио, сахиб, — заявил он. — Рядом с ним припаркована еще одна машина — купе. В ней тоже есть радио.

— В наши дни во многих машинах есть радио, — с отвращением сказал Строам.

— Эти машины оснащены не только приемниками, — сказал ему Махал. — В них есть и передатчики.

Из укрытия Строама донесся пронзительный нецензурный возглас. — Очевидно, с помощью этих радиостанций бронзовый человек поддерживает связь со своими сообщниками, — воскликнул он. — Это наводит на мысль!

Махал прищурился. — Какую? — спросил он.

Строам рассмеялся. — Пусть тот парень с большими кулаками свяжется по радио с Доком Сэвиджем и скажет, что он в безопасности и что все в порядке.

Посмотрев на Ренни, Махал заявил: — Ты сделаешь, как приказано.

— Да, попробуй! — прорычал Ренни.

— Он отказывается? — спросил Строам.

— Ты сам сказал! — прогремел Ренни.

— Перережь девушке горло, — безжалостно и резко приказал Строам. — Посмотрим, предпочтет ли он смотреть на это, чем говорить.

Смуглый мужчина с злобным лицом вытащил нож. Он двинулся на Миднат Д'Авис.

Ренни посмотрел на мерзавца в мрачном коридоре. Инженер с большими кулаками не раз видел подонков. Он знал, как выглядит безжалостный убийца.

Это был именно такой.

Мужчина с ножом протянул руку, схватил девушку за волосы и откинул ее голову назад.

Миднат Д'Авис попыталась закричать. Но грязная ладонь на ее губах помешала ей. Мышцы ее горла скрутились, задрожали; ее лицо заметно побледнело.

Лоб Ренни покрылся потом.

— Подожди, — прорычал он. — Я скажу Доку все, что ты скажешь.

Его провели к машине.

— Одно неверное слово, любая попытка выделить определенные слова, чтобы передать секретное сообщение, и девушка будет убита, — предупредил его один из людей Строама.

Ренни включил передатчик. — Док! — сказал он. Его громкий голос был вполне нормальным.

— Да, — раздался замечательный голос Дока Сэвиджа из громкоговорителя.

— Мы в порядке, — заявил Ренни.

— Ты взял пленников? — спросил Док.

— Да.

— Приведи их в ангар.

— Хорошо.

— Скажи ему, — прошипел мужчина на ухо Ренни, — что может пройти некоторое время, прежде чем ты прибудешь.

Ренни передал это Доку, как ему было велено.

— Сделай это как можно скорее, — предложил Док.

На этом принудительная радиопередача закончилась.

Ренни проводили обратно в коридор за кабинетом Махала.

Строам все еще находился за занавеской. Он пронзительно захихикал, когда ему сообщили, что Ренни точно выполнил его приказ, и звук был глухим, приглушенным занавесками.

— Убери их на Лонг-Айленде! — пискнул он. — Тщательно допроси их, чтобы узнать, что этот Сэвидж знает обо мне. А потом избавься от них в какой-нибудь канаве.

Изувер м ножом ухмыльнулся. — Ты хочешь, чтобы я...

— Используй свой нож, друг мой, — крикнул Строам из внутреннего святилища.

— Убийство! — проглотил Махал. — Я не хочу участвовать в этом.

— Тогда останься здесь со мной, — пискнул Строам.

Плохая новость, казалось, подорвала силы Ренни. Он опустился на пол в коридоре. Его огромная рука, испачканная алой кровью из собственной раны, опустилась на ковер. Рука слегка пошевелилась. Она снова сдвинулась, очень осторожно.

Никто не заметил действия Ренни.

Инженера с большими кулаками подняли на ноги. Его и девушку заставили спуститься по задней лестнице. Мужчины несли все еще бывших без сознания Джонни и Длинного Тома.

Два туринга были припаркованы в переулке, с поднятыми шторками. Это не привлекало внимания, так как был весенний день и не слишком тепло.

Пленников погрузили в автомобили, которые, в свою очередь, выехали на дорогу. Благодаря занавескам, ни один пешеход не заметил четырех фигур, сгрудившихся на полу.

Строам, загадочный человек, и Махал были единственными, кто остался, и вскоре они уехали по какому-то подозрительному делу.

В ангаре на берегу реки Гудзон Док Сэвидж отошел от радиооборудования в большом скоростном самолете.

В словах Ренни не было ничего, что могло бы предупредить бронзового человека о беде. Гигантский металлический человек обладал многими способностями, но он не был ясновидцем. У него также не было какого-либо призрачного шестого чувства. Док не мог знать, что Ренни, Длинный Том и Джонни находились в смертельной опасности.

Пленники по-прежнему ютились в углу ангара. Они были обескураженной командой.

Монк и Хэм охраняли их. Это была простая задача. Монк покачивался на пятках и разглядывал свои новые ботинки.

— Я чувствую себя нарядно одетым, — сказал он.

— Ты бы выглядел нарядно, даже если бы был голым, язвительно заметил Хэм. — Нарядно для зоопарка! Мать-природа точно подарила тебе меховую шубу.

Хэм все еще обижался на Монка за то, что тот высмеял его белые усы-маскировку.

Монк проигнорировал оскорбление. — Я заметил, что ты тоже носишь новую пару ботинок, — сказал он.

— Док посоветовал, — коротко ответил Хэм.

— Конечно. Я знаю. Он дал мне мои.

— Хотелось бы, чтобы кто-нибудь дал тебе яд, — недобро сказал Хэм.

Они прервали свою ссору, чтобы посмотреть на Дока Сэвиджа, который приближался.

— Это был Ренни по радио? — спросил Монк.

Док кивнул. — Да. Он сказал, что они их поймали.

— Значит, они в безопасности.

— Так он сказал.

Элегантный Хэм ткнул своей тростью-шпагой в сторону пленников. — Как ты заставишь их говорить? — спросил он.

Вместо ответа Док Сэвидж пристально изучал мужчин в комбинезонах. Его странные глаза цвета золотых хлопьев останавливались на каждом из них с каменной неподвижностью.

Монк и Хэм смотрели на это. Они часто видели, как бронзовый человек делал странные вещи своими глазами. Поэтому, хотя то, что произошло сейчас, не было для них неожиданностью, это было очень интересно. Необычная способность Дока никогда не переставала их удивлять.

Сначала пленники ответили на взгляд Дока угрожающе. Они усмехнулись. Затем страшная сила золотых глаз начала действовать.

Ухмылки исчезли с их напряженных губ. Руки начали нервно жестикулировать. Один из мужчин попытался отвести взгляд. Он уставился в потолок, затем в пол, но его взгляд вернулся к золотистым глазам Дока, как будто притянутый магнитом.

— Откуда вы, ребята? — спросил Док. В его голосе слышалась сила, заставлявшая ответить.

— Из снежной страны Канады, месье, — ответил самый слабохарактерный из них.

— Молчи, cochon! — прорычал один из его товарищей. — Ничего не говори этому бронзовому.

Док подошел ближе к мужчинам в комбинезонах. Он делал это необычным образом. Его движения были настолько медленными, что их было почти не заметно. С бесконечной медлительностью он поднимал каждую ногу, делал шаг вперед и опускал ее.

Банда наблюдала за этим. Их глаза начали немного выпучиваться.

Монк и Хэм перестали наблюдать за Доком, потому что не хотели попасть под его странное заклинание. Док использовал гипноз. Поскольку успех гипноза во многом зависит от фиксации внимания субъекта, Док использовал для этой цели преувеличенно медленные движения.

Мужчины в комбинезонах начали приобретать восторженные выражения лиц. Это означало, что гипнотическое заклинание действовало.

Один из мужчин в группе продемонстрировал, что он знает что-то о гипнозе — и о том, как сломать странное очарование золотых глаз.

— Sacre bleu! — закричал он. — Этот бронзовый человек занимается черной магией! Не смотрите на него!

Некоторые из его товарищей вздрогнули. Несколько отвернулись от Дока. Другие, казалось, не могли этого сделать.

— Cochons! — прокричал мужчина. — Глупые свиньи! Не смотрите на него!

Док остановился. Крики свели на нет его усилия. Он продолжал смотреть на группу и обратился к Монку и Хэму.

Слова бронзового человека были произнесены на гортанном, но не безмелодичном языке. Пленники выглядели озадаченными. Они не поняли ни слова.

Возможно, не более дюжины человек в так называемом цивилизованном мире могли бы понять язык, на котором говорил Док. Это были слова исчезнувшей расы — язык древней цивилизации майя в Центральной Америке.

Док и его люди знали этот доисторический язык. Их знание подкреплялось странной историей: они выучили этот язык от выживших представителей расы майя, которые жили, утраченные для мира, в недоступной долине в отдаленных горах Центральной Америки.

Немногие за пределами небольшой группы Дока знали об этом, но эта затерянная долина была источником невероятного богатства бронзового человека. В каньоне было золото. Это было сокровище древних майя. Потомки этой расы, теперь проживающие в долине, добывали богатства.

В долине был мощный радиоприемник. Когда Доку нужны были деньги, ему нужно было только выйти в эфир в определенное время. Через несколько дней из этого, казалось бы, недоступного места выходил караван ослов, груженных золотом. Груз, обычно исчислявшийся миллионами, всегда поступал на счет Дока в центральноамериканском банке.

Монк моргнул своими маленькими глазками, услышав эти слова. Он отошел к задней части ангара. Но вскоре вернулся, встал рядом с Доком, скрестил руки и стал ждать.

Пленники нервно ерзали, опасаясь того, что может произойти.

Все взоры внезапно устремились на заднюю часть ангара. Несколько челюстей опустились, из легких вырвались удивленные вздохи. Они видели то, чего, возможно, меньше всего ожидали.

Свинья вызвала бурную реакцию. Свинья была уникальна. Более уродливого представителя семейства свиней, вероятно, еще не создавали. У животного было худое тело, острая спина и ноги, длинные как у собаки. Уши были феноменальными. Они выглядели достаточно большими, чтобы служить крыльями.

Свинья подошла с почти комичным достоинством. Остановившись, уродливый поросенок посмотрел на пленников.

Мужчины в комбинезонах были в очень нервном состоянии. То, что произошло дальше, потрясло их до глубины души.

Свинья, казалось, начала говорить.

— С вами, господа, произойдет нечто, чего вы не понимаете, — явно заявила свинья.

В обычных условиях смуглые мужчины пережили бы шок от того, что свинья заговорила с ними. Но их психическое состояние и так было нарушено. Болтливый поросенок стал последней каплей. Один из мужчин полностью поддался суеверному страху.

— Глаза этой бронзовой свиньи! — закричал он. — Они сводят нас с ума!

Он опустился на пол, сжав руки и дрожа.

Док Сэвидж бросился вперед и схватил испуганного мужчину. Тот застонал, почувствовав ужасную силу металлических рук.

— Кто послал вас за мной? — спросил Док.

Другой чуть не задохнулся в спешке ответить.

— Строам, — проглотил он. — Строам послал нас, месье.

— Кто такой Строам?

— Мы никогда не видели его лица, месье. Мы общаемся с ним только по телефону и по почте. Иногда мы ездим в места, где он встречается с нами, и мы разговариваем. Но мы его не видим. Нет! Строам остается вне поля зрения.

— Это звучит нелепо, — заметил Док, и в его выразительном голосе прозвучала суровость.

— Да, месье, — признал другой. — Но это правда. Строам очень хитрый. Он не показывается.

— Вы из северной Канады?

— Да. Из снежной страны.

— Как Строам впервые связался с вами?

— Мы были в тюрьме, месье. Нас обвинили в краже меха у траппера. Строам дал нам деньги, заплатил наши штрафы. После этого мы выполняем его приказы, да.

— Почему Строам послал вас за мной? — спросил Док.

— Чтобы вы не помогли человеку по имени Бен Лейн, месье.

— А кто такой Бен Лейн?

— Это, месье, мы не знаем.

Эта информация, казалось, была последней каплей в колоде знаний этого человека. Док еще несколько минут пытался вытянуть из него что-нибудь, но не получил ничего, что могло бы дополнить то, что он уже узнал.

Свинья, сидящая на полу ангара, наблюдала за происходящим. Ее крылообразные уши были вытянуты.

Время от времени Монк улыбался поросенку. Эти двое были родственными душами. Трудно было бы найти человека более неприглядного, чем Монк, так же как и свинью более гротескной внешности.

— Ты хорошо поработал, Хабеас Корпус, — обратился Монк к свинье.

— Спасибо, — ответила свинья, или, по крайней мере, так прозвучало.

Монк был отличным чревовещателем. Он вкладывал слова в рот свинье. Поросенок Хабеас Корпус был домашним животным Монка.

Хэм вертел своей тростью-шпагой и хмуро смотрел на Хабеаса Корпус. Хэм ладил с Хабеасом примерно так же, как и с хозяином Хабеаса.

Бесчисленное количество раз Хэм угрожал сделать из Хабеаса бекон к завтраку.

— Что вы с нами сделаете, месье? — с тревогой спросил один из пленников.

Ответ бронзового человека был быстрым наступлением. Его металлические руки погрузились в карманы пальто, вышли из них и с поразительной скоростью коснулись щеки ближайшего пленника.

Тот уставился в пустоту, затем закрыл глаза. Он опустился на пол. Он начал громко храпеть.

Кончики пальцев Дока коснулись другого человека. Произошло то же самое. Он повторил процесс.

В ужасе некоторые из наемников Строама попытались сбежать. Монк и Хэм поймали их и удерживали, пока пальцы Дока не коснулись их.

Вскоре вся банда спала.

— Можно с уверенностью сказать, что у них не было больше информации, которую они могли бы нам дать, — объявил Док.

Монк и Хэм не проявили удивления по поводу таинственного способа, с помощью которого прикосновение Дока вызвало глубокий сон. Они уже видели это явление раньше.

— Ренни и двое других должны появиться со Строамом и Махалом, — заявил Док. — От Строама мы узнаем, что стоит за всем этим.

— Интересно, кто такой Бен Лейн? — размышлял Монк.

— Мне тоже интересно, кто такой Бен Лейн, — ответил Док. — А Строам может рассказать нам то, что мы хотим знать.

— Похоже, они уже должны были появиться.

Док Сэвидж часто следовал методам, граничащим с непостижимым. Особенно выделялся тот факт, что бронзовый человек часто покидал своих товарищей, не объясняя, куда он направляется и что собирается делать. Его уходы были внезапными, тихими, быстрыми, так что он буквально исчезал.

Примерно через десять минут Док Сэвидж вернулся к большому трехмоторному скоростному самолету. Он некоторое время работал с радиоаппаратом, пытаясь связаться с Ренни и остальными. Но ему это не удалось.

Док вышел из самолета и обошел его вокруг.

Насколько знали Монк и Хэм, он затем исчез. Это было последнее, что они видели. Они даже обыскали ангар.

— Он ушел! — проворчал Монк.

— Ну, ты, недостающее звено, ты знаешь, что это значит, — невежливо сказал Хэм.

— Конечно. Док замышляет что-то.

Такси Ренни и купе Джонни все еще стояли на боковой улице возле заведения Махала. На этой улице случайно действовало правило — парковка запрещена. Однако вероятность того, что машины будут оштрафованы полицией, была невелика. Номера регистрационных знаков исключали такую возможность.

В Нью-Йорке важные персоны имеют небольшие номера регистрационных знаков. Номера на этих двух машинах были одними из самых маленьких. Ни один полицейский не стал бы оставлять штраф под стеклоочистителями.

По этой улице ходило мало пешеходов — в данный момент их не было вовсе.

Это было к лучшему. Впечатляющий вид бронзового человека, внезапно появившегося на улице, привлек бы толпу. Быстрота, с которой он приблизился к двум припаркованным автомобилям, привлекла бы удивленные взгляды.

Толпа не понравилась бы Доку Сэвиджу.

Бронзовый человек осмотрел такси и купе. На ручках радиоуправления такси он заметил алые пятна. Они были еще липкими.

Док не знал, что это была кровь Ренни. Химический анализ помог бы ему выяснить это. При исследовании под мощными микроскопами и с помощью аналитических соединений различные жидкости организма имеют определенные характеристики. В своей памяти Док хранил точные сведения о телесных жидкостях Ренни, так же как он знал отпечатки пальцев и следы ног всех своих людей.

Наличие алых пятен подтвердило подозрения Дока — что-то было не так.

Бронзовый человек, не сумев связаться по радио со своими помощниками из ангара на набережной Гудзона, стал беспокоиться. Желание расследовать дело привело его в окрестности логова Махала.

Люк на тротуаре, ведущий в здание Махала, был открыт. Док спустился в подвал.

Как и Джонни, он прислушался к диктографу. Но до его ушей не доносилось ни звука.

Его подъем по лестнице был призрачно тихим. Шумные ступени теперь не скрипели.

Из кармана Дока появился один из фонариков с пружинным генератором. Поворот линзы расширил его обычно тонкий луч до воронкообразного. Он прошел по зданию, быстро переключая свет.

Скользящие стальные панели дали ему представление о том, как Длинный Том и Джонни оказались в ловушке. Почти ошеломляющий запах эфира дополнил это впечатление.

Док продвинулся к внутреннему святилищу. Пол был испачкан кровавыми пятнами. Ковер, хотя и дешевый, был довольно новым.

Из-под одежды бронзовый человек достал плоский футляр. В нем был небольшой контейнер с перфорированной крышкой. Док рассыпал содержимое контейнера по ковру.

Это был порошок, который светился как жидкий огонь в тот момент, когда высыпался из контейнера. Но, осев на ворсе, свечение угасло — за исключением нескольких пятен.

Пятна, которые продолжали светиться, имели форму отпечатков ног.

Док Сэвидж, обладая обширными знаниями в области химии, придумал много полезных смесей, но немногие из них были более удобными, чем этот порошок. Он светился только при встряхивании, поскольку встряхивание разбивало частицы, обнажая новые поверхности, которые светились фосфоресцирующим блеском из-за реакции между соединением и воздухом.

Объяснение того, почему следы светились, было простым. Вес мужчин придавил ворс ковра, и волокна все еще выпрямлялись. Этого микроскопического движения было достаточно, чтобы встряхнуть порошок.

За занавеской, где стоял таинственный Строам, был круг, который светился. Этот овал, длиной примерно восемнадцать дюймов и шириной в полдюйма, светился как крошечная гоночная трасса из фосфора.

Док внимательно изучил этот круглый след. Бронзовый человек знал с точностью до долей дюйма размер следов своих людей. Когда он перенес порошок в холл, он увидел следы Ренни.

Следы девушки стали неожиданностью. Неравномерность ее следов показывала, что ее толкали силой. Для проницательного взгляда Дока это означало, что она была пленницей.

Две пары следов, как будто когото тащили, означали, что мужчины несли груз. Док предположил, что они несли Длинного Тома и Джонни. Его золотисто-белые глаза внимательно фиксировали, измеряя следы мужчин, которые схватили его помощников.

Он не делал никаких записей на бумаге, но его память была настолько хороша, что через несколько дней он мог назвать ширину и длину подошвы каждой обуви.

Док заметил две пары следов, которые сияли ярче других. Их больший блеск объяснялся тем, что они были сделаны сравнительно недавно. Ворс ковра выпрямлялся сильнее.

Махал и Строам оставили эти следы, уходя вслед за другими. Док понял, что они были последними, кто ушел. Соответственно, он уделил особое внимание визуальному измерению размеров ног Махала и Строама.

Но главной зацепкой было алое пятно на ковре.

Ренни оставил этот след незаметно для своих похитителей. Он использовал свою окровавленную руку.

Док опустился рядом с пятном. Луч фонаря был направлен прямо на него, и белый свет делал след красноватым.

По контуру пятно было длинным и узким. Внешний край был расщеплен, как клешня омара; на другом конце он сужался. Для неподготовленного глаза это было просто кровавое пятно несколько гротескной формы. Это определенно не была буква алфавита. Но для человека из бронзы оно имело значение.

Оно имело форму Лонг-Айленда.

Док Сэвидж поспешно покинул логово Махала.

Большерукий Ренни услышал приказ Строама о том, что их должны отвезти на Лонг-Айленд для допроса и убийства. Ему удалось оставить отпечаток Лонг-Айленда на ковре.

Хотя это и была незначительная зацепка, но это было лучшее, что мог сделать Ренни.

Лонг-Айленд имеет длину более ста миль. Его ширина в некоторых местах составляет двадцать миль. Ренни хорошо понимал, что задача Дока найти его в этой местности была сравнима с поиском иголки в стоге сена.

Но Ренни глубоко верил в способность Дока Сэвиджа совершать самые невероятные подвиги.

В ангаре Дока Сэвиджа, похожем на хранилище, на берегу реки Гудзон, Монк и Хэм ждали вестей от Дока. Они скрашивали ожидание одной из своих бесконечных ссор.

Эта началась с взрывной внезапностью.

Хэм сидел на перевернутом ящике с боеприпасами, рядом с большим трехмоторным скоростным самолетом. На кончик своей трости-шпаги он наносил свежий слой вещества, вызывающего потерю сознания. Незначительный шум привлек его внимание.

Крича от ярости, Хэм вскочил на ноги.

— Моя борода! — завыл он.

Размахивая тростью-шпагой, он бросился на свинью Монка, Хабеаса Корпуса. Он заметил Хабеаса, сидящего под крылом самолета и, по-видимому, пытающегося съесть белоснежную бороду, которую Хэм носил в качестве маскировки.

Хабеас показал, что он уже сталкивался с такими нападениями раньше. Он отскочил с поразительной ловкостью, все еще держа белую бороду в зубах.

Монк разразился громким смехом.

— Ты промежуточное звено! — проревел Хэм химику. — Ты волосатый тупица! Ты ужасный случай природы! Эта борода стоила мне пятьдесят долларов!

— За что ты на меня наезжаешь? — невинно спросил Монк.

— Черт тебя подери! — закричал Хэм. — Ты научил этого уродливого кабана грызть все, что он находит из моих вещей. Он не грызет вещи других людей. Всегда только мои!

— Это из-за того, как ты с ним обращаешься, — ухмыльнулся Монк. — Всегда хочешь подать его на завтрак. Ему это не нравится.

— Ты, волосатый бабуин, — прорычал Хэм.

Появление Дока Сэвиджа положило конец ссоре, которая, возможно, продлилась бы весь день.

Док вошел в ангар через потайную дверь, ту же, через которую он ушел. Он быстро подошел к ним.

— Большой самолет, — приказал он. — Мы должны искать Ренни и остальных.

Монк смотрел на него с открытым ртом. — Но он сообщил по радио, что едет сюда...

— Его, должно быть, заставили передать нам это сообщение. Его схватили — вместе с Длинным Томом и Джонни.

Монк и Хэм не задавали больше вопросов. Они бросились к большому скоростному самолету.

Потянув за рычаг, Док Сэвидж открыл большие двери в конце ангара, выходящем на реку. Забравшись в самолет, он запустил двигатели. Выхлопные газы были эффективно заглушены.

Свинья Хабеас Корпус подбежала галопом, визжа при каждом прыжке. Проявляя ловкость, которой позавидовала бы собака, неприглядная свинья прыгнула в самолет.

Пленники остались лежать вдоль стены. Они все еще спали и будут спать, пока их не пробудит лекарство, которое является противоядием от вещества, которое их поразило.

Самолет скользнул по наклонной взлетной полосе в воду. Двери ангара автоматически закрылись за самолетом.

Подталкиваемый огромной мощью трех двигателей, самолет промчался по поверхности реки. Это был амфибийный самолет, способный маневрировать как на суше, так и на воде. Он быстро набрал скорость, корпус едва касаясь гребней волн.

Более чем один взгляд на берегу и на лодках с восхищением следил за обтекаемым самолетом. Скорость и мощь проявлялись в каждой кривой его обтекаемой конструкции.

Он взлетел с воды.

— Как мы их найдем? — спросил Монк.

В салоне самолета можно было разговаривать нормальным тоном. Стены были оборудованы научной звукоизоляцией. Глушитель двигателя работал эффективно. Конструкция пропеллера была рассчитана так, чтобы устранить большую часть шума лопастей.

— Они где-то на Лонг-Айленде, — объявил Док.

— Лонг-Айленд — это большое место, более ста миль в длину, — пробормотал Монк.

Хэм вытащил из ножен свою трость-шпагу. — Ты знаешь точное место, Док? — спросил он.

— Нет.

— Как их туда перевезли?

— Понятия не имею.

Хэм застонал. — Тогда поиски почти безнадежны.

С высоты птичьего полета небоскребы Манхэттена напоминали грядку с немного странными кактусами. Улицы были похожи на ровные разрезы, сделанные гигантским ножом. Блестящий шпиль, в котором находился офис Дока, выглядел как заостренный карандаш, торчащий вверх. Лодки на реке и в гавани напоминали водяных жуков разного размера.

Док Сэвидж направил скоростной самолет в сторону Лонг-Айленда.

— Снимайте обувь, — приказал он.

Озадаченные, Монк и Хэм посмотрели на новую обувь, которую Док недавно им предоставил. Они задавались вопросом, почему Док предписал всем своим помощникам носить специальную обувь. Они подозревали, что для этого есть веская причина — и теперь были в этом уверены.

Они сняли обувь. Док поступил так же.

Человек из бронзы сложил все ботинки в коробку. Эта коробка выглядела так, будто была сделана из свинца; ее стенки были толстыми. Крышка плотно закрывалась.

— Зачем складывать наши ботинки в эту коробку? — спросил Хэм.

Док Сэвидж включил автопилот. Этот механизм взял на себя управление самолетом и начал лететь в направлении Лонг-Айленда.

— Обувь была сложена в коробку, чтобы она не мешала работе этого устройства, — сказал Док и направился к задней части самолета.

Довольно громоздкий механизм был обернут брезентовым чехлом. Док снял с него чехол.

Монк и Хэм изучили открывшееся устройство.

В полу самолета была встроена круглая панель, напоминавшая своеобразное стекло. Возможно, это была линза, поскольку над ней был закреплен целый клубок сложных механизмов — проводов, катушек, вакуумных трубок. Сверху был прикреплен обычный радиодинамик.

Монк покачал головой. — Док, ты, должно быть, установил это недавно. Я раньше этого не видел.

— Вчера, — ответил Док.

— Это слишком сложно для моего понимания, — пробурчал Монк.

— Устройство еще не было тщательно протестировано, — заявил Док. — Будем надеяться, что оно работает.

Хэм указал на аппарат своей тростью-шпагой. — Это поможет нам найти Ренни и остальных?

— Да.

Бронзовый человек отключил автопилот и передал управление Хэму. Каждый из его пяти помощников был опытным летчиком.

— Каким курсом мне следовать? — спросил Хэм.

— Лети по северной стороне Лонг-Айленда, — указал Док. — Держись в двух-трех милях от берега.

Выбрав северное побережье в качестве первого места поиска, Док Сэвидж руководствовался не слепым догадками. Мост Квинсборо находился недалеко от места, где Махал устроил свое убежище. Этот мост вел к северному побережью Лонг-Айленда.

Две магистральные автодороги вели к лонгайлендскому концу моста. Было разумно предположить, что пленников увезли по одной из них.

Курс самолета пролегал над самой северной из автомагистралей. Впереди была довольно пустынная местность. В эпоху гангстеров в этом районе было найдено много тел жертв.

Док Сэвидж работал со своим аппаратом, переключая переключатели, манипулируя циферблатами. Он поворачивал все устройство, как если бы это был прожектор.

Монк присел рядом с бронзовым человеком. Неприметный химик не задавал вопросов, понимая, что это бесполезно.

Док Сэвидж имел странную особенность: когда он был сосредоточен на другой задаче, он как будто не слышал вопросов.

Самолет, продвигаясь вперед, издавал хриплое шипение. Впереди пролив Лонг-Айленд был голубым, как кобальт. Цепочка облаков, висящих на горизонте, была пушистой и располагалась на равных интервалах, как будто ее нанесла кондитерская помадка. Послеполуденное солнце окрашивало западную часть неба в красный цвет и согревало его.

На северных склонах холмов были видны пятна нерастаявшего снега. Весна была не за горами.

На бетонном бульваре внизу автомобили двигались, как черные металлические бусины, скользящие по серой нити. Позади осталась флотилия пригородных домов. Затем появился лес, усеянный здесь и там фермерскими домами и изрезанный местами грунтовыми дорогами, еще не засаженными растениями.

Через лес пролегала малоиспользуемая дорога. По ней ездило не много автомобилей.

— Слышу! — крикнул Монк.

Из динамика аппарата Дока доносился слабый вой. Сначала он был едва слышен, но потом стал громче.

Док повернул устройство вправо — и вой стал тише. Он повернул его влево, и звук усилился.

К вою динамика присоединился новый звук, нота с неземным качеством — трель. Она прошла по музыкальной гамме, приятно мелодично.

Звук Дока! На этот раз он обладал качеством восторга.

Монк с надеждой посмотрел на Дока. Трель бронзового человека, которая появлялась только в моменты стресса, означала, что произошло что-то важное.

— Это работает, — тихо сказал Док.

Монк указал на устройство Дока. — Ты хочешь сказать, что шум от этой штуки указывает на присутствие Ренни и других?

— Именно, — сказал Док. — Довольно загадочно, да?

— Загадочно! — проглотил Монк. — Это чертова магия!

В салоне самолета было так тихо, что Хэм услышал разговор. Он повернулся в кресле пилота.

— Что это за устройство, Док?

Док Сэвидж дал краткое объяснение.

— Чтобы понять принцип его работы, необходимо рассмотреть некоторые научные факты, — заявил он. — Во-первых, вы знаете, что некоторые вещества излучают энергию или радиацию, невидимую невооруженным глазом.

— Например, радий, — предложил Монк.

— Радий — хороший пример. Вы знаете, что такое электроскоп — две полоски тонкой оловянной фольги из сусального золота, подвешенные к проводнику. Когда электроскоп подносят к кусочку радия, полоски разлетаются в разные стороны.

— Я помню случай, когда электроскоп использовали для поиска потерянного радия, — вставил Монк. — Это было в Филадельфии, кажется. Медбрат случайно смыл радий в канализацию. Они шли по улице с электроскопом. Когда листы разлетелись, они раскопали канализацию, и там был радий.

— Может, закроешь свой огромный рот, — недоброжелательно предложил Хэм. — Пусть Док закончит объяснять, как устроено это устройство.

— Можно сказать, что мое устройство является усовершенствованием идеи электроскопа и радия, — продолжил Док. — Его функция слишком сложна для простого описания. Излучения обнаруживаются не листьями электроскопа, а через реакцию химических веществ, несущих почти бесконечно малый электрический ток. Переменные токи усиливаются и используются для приведения в действие осциллятора, который, в свою очередь, создает свист в громкоговорителе.

— У меня кружится голова, — сказал Хэм, который не претендовал на научный склад ума.

— У тебя давно кружится голова, — ухмыльнулся Монк. Неприметный химик был в восторге от перспективы найти пленников.

— Вещество, помещенное в каблуки и подошвы ваших новых туфель, — это не радий, — продолжил Док.

— Ты имеешь в виду туфли..., — взорвался Монк.

— Верно. Подошвы и каблуки этих туфель содержат специально разработанное вещество, сходное с радием, которое испускает сильные невидимые излучения.

— Боже мой! — проворчал Монк. — Твое загадочное устройство найдет любого, кто носит такую обувь?

— Именно так. Излучение проходит через большинство твердых тел, как рентгеновские лучи. Человек, носящий эту обувь, может находиться под землей или в небоскребе. Просто пролетев над этим местом и наведя устройство, можно определить его местонахождение.

Монк указал на ящик, в котором лежали их собственные ботинки. — Ты положил туда наши ботинки, чтобы они не мешали локатору?

Бронзовый человек кивнул. — Ящик сделан из металла, который лучи не пропускает!

Свист локатора становился все громче.

Бинокли находились в футлярах, прикрепленных к стенам кабины. Док достал пару и сфокусировал их на местности внизу. Монк последовал его примеру.

— Обрати внимание на два туринга на той дороге, — указал Док.

— Я их вижу, — пробурчал Монк.

Док позвал Хэма. — Спустись к тем машинам.

— Они везут наших друзей? — спросил Монк.

— Похоже на то.

Шумящий звук, который издавал гигантский самолет, мчась по воздуху, становился все громче по мере увеличения скорости. Земля приближалась к ним, как морщинистая кожа какого-то надувного монстра. Серая полоса расширилась и превратилась в дорогу, видимую невооруженным глазом. Пятна увеличились до кустов, деревьев.

Вой замечательного локатора Дока становился все громче. Бронзовый человек выключил механизм.

— Теперь нет никаких сомнений. Ренни или кто-то еще, возможно, все они, находятся в этой машине.

Монк, высунувшись наполовину из окна, рассчитал скорость машин. — Они мчатся на полной скорости, — крикнул он, и его тихий голос затерялся в реве воздуха, врывающегося через открытое окно. — В любом случае, пятьдесят в час.

— Как минимум столько.

— Как мы их остановим? Они не остановятся по нашему приказу, а мы не можем стрелять, боясь попасть в наших товарищей.

В качестве ответа Док Сэвидж открыл шкафчик в кабине. Он достал металлические предметы. Они были яйцевидной формы, за исключением заметного сужения на одном конце. Сужение было снабжено металлическими ребрами. Предметы были размером с голову Монка.

— Газовые бомбы! Монк почесал щетину на шее. — Но Док, если мы их задушим газом, они разобьются. При такой скорости, с которой едут машины, кто-нибудь может погибнуть.

Бронзовый человек не проявил беспокойства по поводу этого мрачного предсказания. В самолете, установленные на полу, были бомбовые сбрасыватели и прицелы. В них были помещены газовые бомбы.

Самолет летел теперь низко. Можно было разглядеть лужи, образовавшиеся от тающего снега, рядом с дорогой. Кролик, испуганный самолетом, судорожно бежал в поисках укрытия.

Пассажиры двух автомобилей пока не замечали самолета. Рев автомобильных двигателей, стук боковых штор и тканевого верха, хлопавших от ветра, заглушали шипение самолета.

По команде Дока Хэм продлил пике самолета. Скоростной самолет пролетел на высоте менее пятидесяти футов над легковыми автомобилями. Он промчался вперед.

Док, просчитав все как профессионал, дернул за рычаг бомбы. Газовые ракеты ударили одна за другой, первая — всего в нескольких футах от переднего автомобиля. Из осколков хлынул дым цвета табака.

Автомобили закрутились в облаке, пролетели через него и продолжили движение.

Монк все еще висел из окна. Воздух, с шумом проносящийся мимо его головы, был холодным, но с его простых черт лица сдувал капли пота. Он был обеспокоен.

— Они съедут с дороги и разобьются, — стонал он. — Они съедут...

Он прервал свои мрачные предсказания и моргнул. Улыбка начала тянуть уголки его огромного рта к ушам.

Машины не съехали с дороги, а продолжили движение прямо. Однако их скорость снижалась.

— Они останавливаются! — завыл он.

— Так и должно быть, — сказал Док. — Этот газ был просто паром, который, попадая в карбюраторы и смешиваясь с топливом, делает смесь невзрывоопасной.

— Эта штука убила их двигатели, — улыбнулся Монк, поняв.

— Хэм, снова пролети над машинами, приказал Док.

Послушно, адвокат с тростью-шпагой развернулся.

Из другого ящика в кабине Док достал еще бомбы. Маркировка на них указывала, что их содержимое отличалось от содержимого первых ракет. Он поместил их в выпускной механизм.

Люди вылезали из двух заглохших турингов. С помощью револьверов и винтовок они стреляли вверх. Первые несколько пуль пролетели мимо. Затем раздался звук, как будто невидимый молот нанес сильный удар по фюзеляжу самолета.

Как испуганная обезьяна, Монк резко втянул голову и плечи в окно. Раздались еще несколько громких ударов — пули попадали в цель.

Монк дернул за окно и закрыл его. Панель, не особо толстая, была из легкого пуленепробиваемого материала. Она могла отражать пули из револьверов, винтовок и обычных пулеметов.

Салон самолета был также пуленепробиваемым. Пули, мощнее стандартных патронов калибра .30 для пулеметов, могли пробить его. Но для пуль меньшей мощности салон был непробиваемым.

Док запустил свои новые бомбы. Одна из них попала в туринг. Она взорвалась с силой, достаточной только для того, чтобы выпустить содержимое газа; другая попала ближе к цели. Газ из них был бесцветным.

Худощавый темноволосый мужчина бросил револьвер, закрыл лицо руками и начал медленно вращаться, как заезжая катка. Затем он упал. Другие тоже упали.

Док взял на себя управление скоростным самолетом. Единственным местом для посадки поблизости была дорога. К счастью, рядом не было телефонных проводов. Но узкий бетонный асфальт представлял собой сложное покрытие.

Док переместил рычаг на приборной панели, в результате чего выдвижные посадочные колеса вышли из своих ниш.

Не менее важным из бесчисленных навыков, которые Док Сэвидж приобрел благодаря неустанным тренировкам, было его мастерство пилота. Многочасовые полеты в кабине самолета в сочетании с интенсивным изучением аэродинамики придали ему почти волшебные навыки пилота. Время, проведенное им за штурвалом, было не просто часами в воздухе. Каждая минута была посвящена изучению и кропотливым тренировкам.

Человеку из бронзы потребовалась вся его ловкость, чтобы посадить большой корабль на бетонное покрытие. Скорость посадки автобуса была высокой, несмотря на то, что он был оснащен крыльями последней конструкции.

Несмотря на всю опасность и необходимость навыков, посадка казалась легкой, так как ее выполнял замечательный человек из металла. Когда корабль прочно приземлился, он задействовал колесные тормоза. Большой корабль остановился примерно в ста метрах от автомобилей. Его раскрытые концы крыльев находились всего в метре от столбов ограды.

Док и остальные вышли и побежали вперед.

— Вот Длинный Том! — воскликнул Хэм.

— И Джонни, костлявый олух! — добавил Монк.

Длинный Том и Джонни вышли из последнего туринга. Хотя их бывшие похитители были без сознания, сами они выглядели не так уж плохо после пережитого. Однако они слегка шатались, бежав навстречу Доку.

— Они ведут себя, как пьяные, — заметил Монк.

— Они все еще под воздействием эфира, — предположил Док. — Эфир использовали, чтобы обезвредить кого-то в доме Махала. Вероятно, это были Длинный Том и Джонни.

В этот момент они заметили Ренни. Он вышел из переднего авто. Рядом с ним с изящной грацией двигалась молодая женщина.

— Эй, она симпатичная, — улыбнулся Монк.

Маленькая темноволосая Миднат Д'Авис была озадачена.

— Я пока не понимаю, почему вы сказали мне задержать дыхание как можно дольше после второго залпа газа, месье, — резко спросила она Ренни.

— Это было нужно, чтобы вы избежали воздействия газа, — терпеливо проворчал Ренни.

— Я не понимаю!

— Газ был своего рода анестетиком, вызывающим потерю сознания в момент вдыхания, — пояснил Ренни. — Вещество смешивается с воздухом и теряет свою эффективность менее чем за минуту.

— О! — воскликнула девушка. — Кто же придумал такой газ!

— Он, — сказал Ренни и указал огромной рукой на Дока.

Миднат Д'Авис посмотрела на Дока Сэвиджа. Очевидно, она впервые увидела этого удивительного человека из бронзы. Ее глаза расширились. Губы приоткрылись. Она споткнулась и чуть не упала.

— Это Док Сэвидж? — выдохнула она.

— Конечно, — ответил Ренни. — Разве он не такой, как вы ожидали?

Молодая женщина посмотрела на Дока, который теперь был совсем рядом. Она оценила его необычные пропорции, гибкость движений и неоспоримую красоту.

— Oui! — сказала она, слегка задыхаясь. — Он подойдет!

Она завороженно смотрела на могучего бронзового человека, когда он остановился перед ними.

— Свяжи банду, пока они не очнулись от наркотического газа, — приказал Док. — Мы их допросим. А ты, Ренни, принеси аптечку из самолета. Промой антисептиком раны на груди.

Скоростной самолет пролетал над шпилями Нью-Йорка. Он наклонился, снизился и пикировал к Гудзону.

— Я следовала за Строамом, — сказала Миднат Д'Авис. — Так я и оказалась в доме Махала.

Док пристально посмотрел на молодую женщину. — Вы можете рассказать нам, в чем дело?

— Нет, месье, — она энергично покачала головой. — Для меня это все глубокая загадка.

Похоже, это было глубокой загадкой и для других, в том числе для наемников, готовых убивать за деньги Строама, потому что, когда два туринга прибыли в ангар склада с пленниками, Док задал вопросы — и не получил ни одного полезного ответа.

Эти головорезы, как и первая группа, были отбросами северных земель. Они выполняли приказы Строама. Они делали то, что он им велел. Они не задавали вопросов, потому что это было выгодно.

Ни один из них никогда не видел лица Строама.

— Строам всегда очень осторожен, — объяснил один из них. — Он никогда не показывается!

— Этот негодяй не рисковал, — проворчал Монк.

Миднат Д'Авис стояла рядом во время допроса. В ее глазах было немного странное выражение. Причина этого скоро выяснилась.

Она обратилась к Доку. — Я забыла, месье Сэвидж, рассказать вам еще одну вещь, которую Бен Лейн поручил мне сделать.

— Да?

— Oui. В своей телеграмме он поручил мне собрать информацию о вас — о вашем положении в обществе.

— Что вы узнали?

Молодая женщина покраснела. — Несколько человек описали вам меня. Я не верила, что может существовать такой невероятный человек.

Хэм подошел, вертя в руках трость-шпагу, и присоединился к разговору. Похоже, он подслушал последнюю часть.

— Почему Бен Лейн мог проверять тебя, Док? — размышлял он вслух.

— Мы знаем, что Бен Лейн подумывал обратиться за помощью, — заявил Док. — Разумно предположить, что он хотел проверить, смогу ли я действительно чем-то помочь.

Хэм кивнул в знак согласия. — Что будем делать дальше? — спросил он.

— Мы свяжемся с Беном Лейном. Используя большой радиопередатчик в офисе, мы сможем связаться с полицейским участком Сноу-Маунтин. Если нет, то мы передадим наши сообщения.

— Капитан Стоунфельт из поста Сноу-Маунтин должен что-то знать, — вставила Миднат Д'Авис. — Как я уже говорила, именно через него я должна была отправлять свои отчеты Бену Лейну.

— Строам и Махал все еще в городе, — мрачно сказал Хэм. — Этот Строам, похоже, плохой клиент. Я не удивлюсь, если он уделит нам больше внимания.

Как пророк, Хэм был неплох. Они убедились в этом через несколько минут.

Используя подкожную иглу на кончике пальца, Док Сэвидж ввел заключенным препарат, который вызывал кому, которая длилась до тех пор, пока не применялось противоядие. Затем он позвонил по телефону в свой странный колледж в северной части штата Нью-Йорк.

— Для вас готова партия морских свинок, — сказал он в трубку. — Вам понадобятся три переноски. Морских свинок можно забрать у реки.

Известно, что телефонные операторы, у которых есть свободное время, подслушивают разговоры. Поэтому Док использовал простой код. "Морские свинки" это преступники, которые сейчас спят в ангаре и должны быть излечены от своего порока. "Переноски" означали машины скорой помощи, а "место у реки", конечно же, означало ангар склада.

Бронзовый человек сделал второй звонок. На этот раз в полицию.

— Чем мы можем помочь, мистер Сэвидж? — спросил офицер, ответивший на звонок. Полицейский узнал необычный голос Дока. Он звучал чрезвычайно заинтересованным. Очевидно, он знал о репутации Дока. Вероятно, он также знал о приказе, размещенном во всех полицейских участках и подписанном самим комиссаром полиции, в котором предписывалось оказывать Доку Сэвиджу всяческое содействие и не задавать никаких вопросов.

— Выдайте общий приказ о задержании следующих лиц.

Док дал быстрое и точное описание Махала — словесную картину, которая поразила бы самого Махала, который думал, что Док его даже не видел.

— Мы знаем этого парня, — заявил офицер. — Он — фальшивый мистик.

— Другой человек, которого вы должны искать, известен нам только как Строам, — заявил Док. — Строам может находиться в компании Махала. Строам носит обувь десятого размера. Махал весит около ста сорока фунтов. Строам весит примерно на тридцать фунтов больше. Он ходит длинными шагами.

— А как насчет его внешности?

— Мы его никогда не видели, — ответил Док.

— Что? — взорвался полицейский.

— Наша информация основана на изучении его следов, — пояснил Док.

Бронзовый человек закончил разговор, оставив представителя закона в некотором замешательстве.

Полицейский был бы еще более удивлен, если бы знал, как Док сделал следы Строама видимыми с помощью светящегося порошка. Док видел Махала, поэтому знал его приблизительный вес. Док посчитал, что следы Строама на ковре были на тридцать фунтов тяжелее, чем следы Махала.

Хэм с отвращением смотрел на Монка. Непривлекательный химик рассказывал привлекательной Миднат Д'Авис некоторые факты о Доке Сэвидже.

Монк заявил: — У Дока бесчисленное количество врагов. Каждый преступник имеет причину его ненавидеть. Он находится в постоянной опасности.

— Как он избегает всех этих опасностей, месье Монк?

— Принимая все возможные меры предосторожности, — ответил ей Монк. — Возьмите, к примеру, его офис в небоскребе. Это место оборудовано необычными устройствами. Злоумышленник не может проникнуть туда, не вызвав сигнал тревоги. Более того, там есть устройства, которые захватывают злоумышленника.

Едва Монк закончил говорить, как по ангару громко зазвенел электрический звонок.

— Что это? — спросила девушка.

Монк выглядел испуганным. — Черт возьми! Это одна из сигнализаций, о которых я вам рассказывал! Кто-то проник в офис Дока в небоскребе!

Док Сэвидж уже мчался через ангар. Он дернул за рычаг, открывающий большие раздвижные входные двери. Вскочив в один из турингов, он нажал на педаль стартера.

— Пошли! — поспешно приказал Монк девушке. — Поехали в офис. Он схватил Хабеаса Корпуса за ухо.

Все высыпали наружу, закрыли за собой двери ангара и сели в автомобиль. Машина была не новая, в двигателе слышался стук поршней, а при включении сцепления она сильно дергалась.

Через мгновение после того, как машина тронулась, Док Сэвидж передал руль Монку. Бронзовый человек выскользнул из машины и сел на подножку.

Док Сэвидж делал это по привычке. В данном случае у него было две причины. Во-первых, он был снаружи, где мог заметить возможную опасность. Во-вторых, его присутствие на подножке было своего рода знаком, который позволял ему быстро проходить через пробки. Большинство полицейских знали его в лицо. Пронзительно свистя, они открывали проход.

В вестибюле небоскреба царила тишина. Стенографистки, клерки, руководители компаний заполняли это место. Для миллионов жителей Манхэттена наступал конец рабочего дня.

Частный скоростной лифт поднял их на восемьдесят шестой этаж. Док выскочил из лифта, а остальные поспешили за ним.

— О-о! — сказал Монк и показал пальцем.

Несколько недель назад Док Сэвидж оборудовал офис новой дверью. На первый взгляд она казалась деревянной, но на самом деле была из толстой стали с покрытием из шпона. В панели был встроен почтовый ящик. Его конструкция напоминала ночные депозитные ячейки, используемые в банках. Там, где раньше был замок, теперь зияла неровная дыра.

— Кто-то использовал резак, — прогремел крупный Ренни.

Дверь распахнулась от прикосновения Дока; они вошли.

— Вскрыли почтовый ящик! — воскликнул Монк.

Резак был также использован на почтовом контейнере. Письма, которые в нем находились, были разбросаны по полу, вскрытые. В основном это были рекламные проспекты.

Затем их внимание привлек сейф. Резак был использован и на нем, но безуспешно. Большой сейф был изготовлен из многослойной конструкции, некоторые слои которой были из металла, не поддающегося плавлению при использовании обычных методов.

— Грабитель был разочарован стальным хранилищем, — сказал Джонни, любитель длинных слов.

— Интересно, птицы улетели? — размышлял нездоровый на вид Длинный Том.

Ответ на этот вопрос они получили, когда вошли в библиотеку. Проход между рядами книжных шкафов вел в лабораторию. Этот проход был шириной в несколько футов.

В нем шагал Махал. Он топал ногами, описывая небольшие круги, и пристально смотрел вперед. На его миндалевидном лице отразился ужас. Его шляпа лежала под ногами, потеряв форму. Он наступил на нее.

Волосы Махала выглядели очень жирными.

В лаборатории не горел свет. Послеполуденное солнце светило на противоположной стороне здания. В результате там было мрачно.

Миднат Д'Авис уставилась на Махала. Она заметила, что он ходил по очень узкой зоне. Почему Махал ходил именно там, в проходе, явно озадачивало ее.

— Что его там держит, мсье? — спросила она.

Прежде чем он успел ответить, Махал выхватил из одежды револьвер. С диким отчаянием в глазах он направил оружие. Оно выстрелило.

В воздухе, не более чем в метре от лица Махала, пуля таинственным образом разлетелась на бесчисленные осколки.

— О! — воскликнула девушка. — Теперь я понимаю. Да! Он окружен стеклянными панелями.

— Пуленепробиваемое стекло, — пояснил Монк. — Если не идти по проходу ровно, панели опускаются с потолка. Я же говорил, что Док устроил здесь ловушки. Это только одна из них.

Махал, испуганный как никогда, бросил пистолет. Он замахал руками и закричал на своем родном языке.

— Я не хотел никому вреда, сахиб!

— Какая ложь, — ухмыльнулся Монк и пересек библиотеку, чтобы нажать на рычаги, которые заставили стеклянные панели уйти в потолок. Там их присутствие стало незаметным.

Махал был арестован. При обыске его карманов были найдены патроны для пистолета, несколько американских монет и значительная сумма канадских денег. Док пересчитал последние — тысяча долларов Доминиона.

— Строам не скупой, — с иронией заметил Хэм. Он ткнул Махала своей тростью-шпагой. — Строам дал тебе эти деньги, не так ли?

— Нет, сахибы, — соврал Махал. — Нет, сэры, я никогда не слышал о человеке по имени Строам.

— Явно лживое утверждение, — сказал многословный Джонни.

Док Сэвидж вернулся в приемную. На богатый ковер он посыпал немного своего светящегося состава, который выделял следы ног. Изучив появившиеся следы, он вернулся в библиотеку.

— Вы заметите, что нет никаких следов резака, который был использован на двери и почтовом ящике, — заявил он.

Монк подмигнул маленькими глазками. — Куда он делся?

— Строам пришел сюда с Махалом. Это показывают следы в кабинете. Без сомнения, Строам сбежал, когда Махал оказался в ловушке, забрав с собой резак и все, что они достали из почтового ящика — письма или телеграммы. Телеграммы доставляются в почтовый ящик в мое отсутствие.

Монк ухмыльнулся Махалу. — Так твой босс сбежал и бросил тебя.

— Я ничего не знаю, сахибы, — прорычал Махал. — Я требую, чтобы вы меня отпустили.

— Что за смех! — фыркнул Монк.

Махала сопроводили в приемную. Джонни, худой и зловещий, как скелет в своей плохо сидящей одежде, закрыл внешнюю дверь. То, что в замке была дыра от вырезанного замка, не имело большого значения. Поскольку Док занимал весь 86-й этаж, было маловероятно, что кто-то из прохожих услышит шум, сопровождающий процесс допроса Махала.

Что касается самого Махала, то он смотрел горящими пламенем темными глазами. Его прежний страх удивительно улетучился.

Монк заметил это.

— Кажется, этот тип снова набирается смелости. На его месте я бы сильно забеспокоился.

На пустом месте вдоль одной из стен Док Сэвидж поставил простой стул. Махал послушно сел на него, когда ему велели.

— Ты, несомненно, видел лицо Строама, — сказал Док. — Опиши его нам.

Голос бронзового человека был ни выше, ни ниже обычного. Однако в нем появилась мрачность, от которой кожа Махала приобрела оттенок, напоминающий свежеочищенный лук.

— Вы совершили большую ошибку, схватив меня, сахибы, — сказал он.

— Тебе лучше отказаться от такого поведения, — посоветовал Док.

Махал показал свои красивые белые зубы в усмешке. — Ты угрожаешь мне?

— А ты как думаешь?

— Отпустите меня! — резко сказал Махал. — Я теряю терпение!

Костлявый Джонни потрогал свой увеличительный монокуляр. — Этот негодяй демонстрирует нелепое неповиновение, если только у него нет каких-то непредвиденных ресурсов.

— Он действительно ведет себя так, как будто у него есть козырь в рукаве, — сказал Ренни. Он сжал свои огромные кулаки и поднял их, чтобы Махал мог их осмотреть. — Как насчет того, чтобы он поцеловал мои костяшки, Док?

Махал заерзал. Он поднял руку и прочесал ее по своим жирным волосам. — Освободите меня! — потребовал он.

— Монк, — обратился Док к неприглядной химику, — ты знаешь, где в лаборатории хранятся сыворотки правды. Принеси их.

Монк посмотрел на Махала и сказал: — Дружище, ты можешь так не думать, но ты расскажешь больше правды, чем когда-либо раньше, — и побрел к лаборатории.

Махал сделал неожиданный шаг. Он вырвал из своих волос небольшую горсть. От боли он поморщился. Он поднес волосы к своим губам.

— Дураки! — прошипел он. — Строам предвидел такую возможность. Он дал мне средство для побега!

Док не шевелился.

Ренни, раскрыв свои огромные ладони, бросился на Махала. Док остановил его своим голосом.

— Подожди, приказал бронзовый человек. — Этот парень не шутит.

— Строам намазал на мои волосы химический состав, издевательски сказал Махал. — Смешавшись со слюной, оно образует ядовитый газ. Мне нужно только пожевать его, и вы умрете.

— Он сошел с ума, — фыркнул Монк, слегка нервничая. — Газ подействует и на него.

— Нахин! — торжествующе зарычал Махал. — Нет! Мне дали выпить зелье, вещество, которое делает газ безвредным для меня.

Док Сэвидж ничего не сказал. Единственное, что он сделал, — поднял руку и держал ее, согнув большой и указательный пальцы, на уровне черных глаз Махала. Рука оставалась неподвижной. Золотисто-белые глаза пристально смотрели на Махала через несколько футов, разделявших их.

Но Махал знал, что это означало.

— Ты хочешь загипнотизировать меня! — закричал он. Его рука метнулась к губам.

Док прыгнул. Даже его гигантские мышцы, натренированные до совершенства тысячами часов усердных упражнений, не смогли вовремя донести его до Махала.

Махал засунул жирные волосы в рот. Он быстро их жевал.

Миднат Д'Авис издала хриплый звук и побежала к двери, чтобы спастись от облака газа, которое обещал Махал.

Док, видя, что его прыжок был слишком поздно, отступил.

Махал встал с кресла, выпрямившись. Его глаза широко раскрылись; в них появилось странное выражение, затем они закрылись. Его рот медленно раскрылся до предела, и язык высунулся, покрытый волосами. Он упал, как будто все его мышцы превратились в воду.

Док бросился к нему. Первое прощупывание сердцебиения подтвердило его догадку.

— Махал мертв, — сказал он, и его громкий голос прозвучал гулко.

— Но газ! — взорвался Монк.

— Газа не было, — ответил ему Док. Быстрыми движениями бронзовый человек провел дополнительное обследование. — Вещество, смешанное с жиром на волосах Махала, было цианистым калием.

— Яд! — пробормотал скромный химик.

— Один из самых смертоносных.

На несколько мгновений в богато обставленном кабинете воцарилась тишина. Миднат Д'Авис не издала ни звука, но закрыла глаза маленькими, изящно ухоженными руками, и ее дыхание было тяжелым и прерывистым. По-видимому, она не часто сталкивалась с насильственной смертью.

— Человек был убежден, что при жевании волос из его губ будет исходить смертельный пар, — безразлично произнес Джонни, любитель громких слов. — Он стал жертвой полного обмана.

— Его обманули, это точно, — согласился бледный Длинный Том.

— Ты имеешь в виду, что его убили, — проворчал Ренни.

— Убили!

— Это очевидно. Строам намазал эту штуку на его волосы, солгал ему, что она может выделять газ, и Махал поверил.

— Ренни, наверное, прав, — согласился Док. — Строам принял эту меру предосторожности, чтобы заткнуть Махала на случай, если его поймают.

— Этот Строам — злодей, да! — тяжело произнесла Миднат Д'Авис.

Хэм указал на разбитый почтовый ящик своей тростью-шпагой и вслух размышлял: — Интересно, что Строам оттуда достал?

Ответ на этот вопрос они узнали в течение часа. Информация была получена благодаря предусмотрительности Дока, который попросил нью-йоркскую полицию развернуть сеть для поимки человека, подходящего под описание Строама, которое он смог составить по следам в заведении Махала.

Нью-йоркская полиция работает эффективно. Они давно поняли, что Док Сэвидж не обращается к ним за помощью, если дело не является важным. Поэтому они были необычайно тщательны в своих поисках.

Среди прочего, они наблюдали за аэропортами, уделяя особое внимание мужчинам весом около 170 фунтов, носящим обувь размера 10 и ходящим длинными шагами.

В небоскребе, где располагалась штаб-квартира Дока Сэвиджа, зазвонил телефон. На линии был полицейский.

— Я звоню из аэропорта Норт-Бич, — сказал он. — По-моему, мы только что столкнулись с человеком, которого вы разыскиваете — Строамом.

— Вы его задержали? — спросил Док.

— Дело было так: один из моих людей наблюдал за аэродромом и узнал, что какой-то человек заказал самолет для дальнего перелета. Это был быстрый самолет, и тот, кто его арендовал, хотел, чтобы в салоне установили лыжные крепления для посадки на снегу, чтобы их можно было прикрепить позже. Этот самолет — один из самых быстрых в Соединенных Штатах.

Полицейский замялся, как будто пожалел о том, что собирался рассказать дальше.

— Прилетел человек, который арендовал самолет. Он был в поднятом пальто, с натянутой на глаза шляпой и шарфом, закрывающим нос. Мой полицейский начал его допрашивать и получил удар пистолетом по глазу, от которого потерял сознание. Но он схватил карман пальто этого человека, разорвал его, и из него выпали какие-то вещи.

— Строам сбежал — если это был Строам?

— Мне очень жаль, мистер Сэвидж, но да. Он побежал к самолету, оглушил пилота так же, как и моего полицейского, и взлетел. Его самолет очень быстрый.

— В какую сторону он улетел?

— На север. К этому моменту даже гонщик Кубка Шнайдера не смог бы его догнать.

— Кто-нибудь видел его лицо?

— Нет. Никто.

— Он оставил какие-нибудь следы, которые можно измерить?

— Да. И они были оставлены обувью 10-го размера.

— Это был, без сомнения, Строам, — ответил Док. — Вы сказали, что из кармана его пальто выпали какие-то предметы, когда оно разорвалось. Что это было?

— Деньги и телеграмма. Телеграмма была адресована вам. Она была отправлена из Канады и подписана Беном Лейном.

— Прочитайте ее.

Офицер медленно прочитал: — В ней сказано: Док Сэвидж, Нью-Йорк. Мне крайне необходима помощь человека с вашими способностями. Тчк. Немедленно покидаю Сноу-Маунтин на собачьей упряжке, направляюсь в Нью-Йорк. Тчк. На собачьей упряжке, поезде и самолете путешествие займет несколько дней. Тчк. Эта телеграмма предназначена для того, чтобы умолять вас не заниматься другими делами, которые помешают вам помочь мне. И подписано: — Бен Лейн.

Док Сэвидж немного подумал. — Посмотрите на телеграмму, офицер, и посмотрите, была ли она передана по радио.

— Да. Вверху написано: — По радио. Она была отправлена из Сноу-Маунтин, Канада.

— Хорошо. Есть еще какая-нибудь информация?

— Это все.

Остальные посетители офиса Дока наблюдали за разговором. Все выглядели любопытно.

— Бен Лейн отправился в Нью-Йорк, чтобы попросить нашей помощи, — сообщил им Док. — А Строам улетел на север на быстром самолете, который, как я полагаю, является самолетом для дальних перелетов.

Следующим шагом бронзового человека было связаться со Сноу-Маунтин по радио. Он обнаружил, что сделать это напрямую невозможно. Сноу-Маунтин находилась за тысячи миль, недалеко от полярного круга, и радиостанция Королевской северо-западной конной полиции в этой точке, хотя и могла принимать сигналы бронзового человека, не обладала достаточно мощным передатчиком, чтобы ответить, за исключением промежуточной ретрансляционной станции.

Почти час ушел на обмен вопросами и ответами. В снежной стране в тот момент были сильные помехи, сопровождавшие игру северного сияния, и это мешало связи.

Док не смог связаться с капитаном Стоунфелтом из Северо-Западной конной полиции.

— Капитан Стоунфелт уже несколько дней находится в отлучке, охотится на Строама, — прозвучал ответ. — Я сержант, исполняющий обязанности капитана во время его отсутствия.

Бен Лейн, как сообщил сержант, был чем-то вроде загадки даже в снежной стране. Во-первых, его точная деятельность была неизвестна. Капитан Стоунфельт согласился передать сообщение Бена Лейна из вежливости.

Сержант признался, что Бен Лейн, находясь за тысячи миль отсюда, просил защиты от некоего Строама. Офицер конной полиции сообщил также, что капитан Стоунфельт и его люди провели тщательное расследование, но не смогли найти ни следа человека по имени Строам.

Док передал вопрос о том, когда Бен Лейн покинул Сноу-Маунтин.

— Сегодня утром, — ответил конный полицейский. — Он взял с собой две быстрые упряжки собак, легко загруженные сани и трех человек, знакомых с севером. А конный офицер поехал с ним, чтобы защитить его от таинственного Строама.

— Бен Лейн просил полицейскую охрану?

— Да.

— Сколько времени понадобится Бену Лейну, чтобы добраться до ближайшей железнодорожной станции на собачьих упряжках? — передал Док.

— Четыре дня, — ответили ему.

Док еще раз спросил, чем занимается Бен Лейн, и в ответ снова прозвучало, что сержант не знает и что, кроме того, все это дело заставляет его думать, что Бен Лейн, возможно, слегка чокнутый.

Док прервал связь по радио.

Монк пристально посмотрел на Дока. Он не задал никаких вопросов, но на простом лице обезьяноподобного химика было написано все.

Док не ответил на невысказанный вопрос Монка. Однако он, очевидно, догадался о его сути, потому что почти незаметно кивнул.

— Где мои снегоступы? — заорал Монк и повернул в сторону лаборатории.

— А что носят в снежной стране? — спросил Хэм, который, по-видимому, понял смысл пантомимы.

— Это будет твоей первой заботой! — фыркнул Монк из лаборатории.

Прекрасная Миднат Д'Авис выглядела озадаченной.

— Это значит, что вы едете в северную Канаду, мсье? — спросила она.

— Так быстро, как доставит нас самолет, — ответил Док. — Мы можем встретиться с Беном Лейном где-нибудь по пути от Снежной горы до ближайшей железнодорожной станции.

Молодая женщина прикусила нижнюю губу. — Я пойду с вами.

— До Торонто, где находится ваше детективное агентство, если хотите, — вежливо согласился Док.

— Нет! Я имею в виду — до самого Сноу-Маунтин.

Док покачал головой. — Здесь весна, а там только что закончилась самая суровая зима. Это не место для женщины.

Миднат Д'Авис топнула ногой. — Бен Лейн нанял меня, — настаивала она. — Я имею право поехать!

— Док прав, — вступил в разговор крупный Ренни, поддержав бронзового мужчину. — А зачем вы вообще туда едете, юная леди?

— Чтобы помочь Бену Лейну, за что мне платят. Он нанял меня, я же вам сказала.

Ренни мрачно посмотрел на нее. — Вы думаете, что сможете сделать больше, чем мы?

— Я не удивлюсь, мсье, — холодно ответила молодая женщина.

— Нахальная девчонка! — пробормотал Хэм в сторону. — Но мне нравится ее стиль.

Вопрос о том, будет ли Миднат Д'Авис сопровождать их, остался открытым, пока люди Дока собирали оборудование.

Каждый взял с собой необходимую аппаратуру. Например, Монк имел при себе чудесную портативную лабораторию с химикатами, без которой он никогда не отправлялся в путешествие в чужие края.

Ренни взял карты, навигационные приборы и другие предметы, которые могли пригодиться ему в любой работе, для которой он был подходящим благодаря своим необычным способностям инженера.

Джонни, геолог и археолог, изучил геологические особенности окрестностей Сноу-Маунтин.

Длинный Том имел набор электрооборудования, столь же компактный и уникальный в своем роде, как химическая лаборатория Монка. С его помощью он мог изготовить бесчисленное количество электрических приборов, которые часто оказывались полезными Доку. Он собрал все это.

Хэм, юрист, обнаружив, что его юридические навыки временно не нужны, воспользовался своим увлечением одеждой. Он собрал гардероб для всех, который защитил бы их от холода снежной страны.

Миднат Д'Авис стояла рядом и пыталась убедить Дока разрешить ей пойти с ними. Она не задумывалась, почему ей так хочется поехать. Если бы она это сделала, то не могла бы не понять, что дело не в довольно скромном гонораре, о котором Бен Лейн телеграфировал ей в Торонто. Ее желание не могло быть мотивировано и личной заботой о безопасности Бена Лейна. Она даже не знала этого человека в лицо.

Если бы она достаточно долго обдумывала ситуацию, очаровательная молодая леди, возможно, была бы вынуждена признать, что именно увлеченный интерес к этой замечательной группе мужчин заставил ее захотеть сопровождать их. Не последнюю роль в этом сыграл сам большой, красивый, загорелый Док Сэвидж.

Ей было бы неприятно признать это.

Она сказала себе, что Док — холодный человек-машина, что она будет безжалостно пренебрегать им, когда представится случай. И этот случай обязательно представится. Она еще не видела мужчину, который мог бы долго оставаться неуязвимым для ее чар. В душе она была совершенно уверена, что Док возьмет ее с собой.

Миднат Д'Авис была в шоке. Док оставил ее в Нью-Йорке.

Он сделал это вежливо, но твердо, объяснив, что, поскольку она упрямится, они не будут тратить время на то, чтобы везти ее даже до Торонто, что стоило бы им драгоценного времени.

Миднат была в шоке.

Док улетел первым на крошечном самолете, который почти полностью состоял из двигателя. На самом деле это был гоночный самолет с максимальной скоростью почти четыреста миль в час. В нем было место только для одного человека.

Остальные пятеро сели на большой трехмоторный скоростной самолет, который, хотя и был очень быстрым, уступал гоночному борту почти в сто миль в час.

Они тщательно подготовились к опасностям, которые могли встретить в снежной стране. И все же они уехали из Нью-Йорка до наступления нового рассвета.

Миднат Д'Авис стояла на берегу Гудзона и смотрела им вслед. Она топала то одной, то другой маленькой ногой. Она раз за разом взрывалась гневом, говоря на своем привлекательном франко-канадском диалекте. Она испытывала обиду очаровательной молодой женщины, которая впервые в своей памяти встретила мужчину, чье внимание она бы с радостью приняла, но который ее совершенно игнорировал.

— Он не стоит и одного щелчка моего пальца! — раздраженно воскликнула она.

Два самолета исчезли в мраке — сначала гоночный самолет Дока, а затем более крупный трехмоторный самолет.

— Oui, какой мужчина! — вздохнула Миднат Д'Авис. — Ну, он не избавится от меня так легко!

Было холодно. Термометр в кабине самолета, который электрически регистрировал температуру на конце крыла, вдали от тепла двигателя, показывал без двух градусов пятьдесят ниже нуля.

Стрелка высотомера колебалась на отметке две тысячи футов. Внизу, на заснеженной земле, могло быть теплее; вероятно, там было не более тридцати пяти или сорока ниже нуля.

Док Сэвидж немного наклонил самолет вниз. Высотомер опустился до пятисот. На гоночном самолете были установлены глушители выхлопных газов, но они были отключены. Грохот гигантского двигателя гремел как гром на многие мили над заснеженной пустыней.

Часы на приборной панели показывали два часа дня. Солнце уже зашло. Здесь, в это время года, солнце было видно только в течение двух-трех часов.

Луна была полной, яркой и желтой, как круглое окно со свечой за ним, а небольшое количество грязи на окне очерчивало контуры, которые иногда называют лицом Человека на Луне.

Луна и звезды были чрезвычайно яркими. Иногда, при пересечении невысокого холма, самолет фактически создавал стремительную лунную тень.

Из выхлопных труб двигателя время от времени вылетали горячие голубые искры. Они были яркими, яркими, как неестественно сияющие звезды.

На северном небе сверкала полярная аврора: огромные радужные полосы зеленого, голубого и фиолетового цветов, неземное пиротехническое представление, захватывающее дух своим размахом.

С понижением высоты термометр в самолете показал сорок градусов ниже нуля.

Док Сэвидж был одет в универсальную зимнюю одежду северных стран — свободную тунику, доходящую почти до колен, с прикрепленным капюшоном — парку, которую местные жители называли — парки. Она давала свободу движений и не имела отверстий между пуговицами, через которые мог проникать ветер.

Капюшон можно было натянуть на лицо, чтобы защититься от ветра. По краю капюшона был отрезок меха росомахи, который обладает особым и желательным свойством — не обледеневать при дыхании.

Брюки были из медвежьей шкуры, мокасины — из шкуры лося. Поверх всего этого был надет утепленный электричеством комбинезон, который был снабжен молниями и мог быть снят мгновенно.

Черты лица бронзового человека были полностью скрыты под утепленной электричеством маской. К ней были прикреплены легкие бинокли, похожие на очки.

Док прослеживал след от железной дороги до Сноу-Маунтин. Он еще не заметил караван собачьих упряжек Бена Лейна.

Небо было безоблачным. Горный горизонт белел зубчатыми очертаниями на фоне ультрамаринового неба. Казалось, что ветра нет совсем. Снежная пустошь лежала белой, неподвижной.

Еловые заросли чернели на фоне неба. Вдоль ручьев торчали серые скелеты голых тополей. Несколько ив выступали над снегом. Кое-где, в низинах, снег сдул с круглых вершин небольших холмов.

Это был вид холодной пустоты.

Странное сияние северного сияния на северном небе придавало пейзажу вид всемогущества, ощущение безграничности.

Это была снежная страна, замерзшая и жестокая, земля, любимая теми, кто ее знал, земля, в которой не было слабых, потому что хрупкие не выживали в ее суровых условиях.

Это было царство странности, тайны. Регион, где местный фольклор был полон легенд о сверхъестественном.

Ни одна тайна снежной страны, реальная или воображаемая, не превосходила фантастическую сцену, на которую внезапно наткнулся Док Сэвидж.

Док сначала увидел собачьи упряжки. Хаски бегали туда-сюда. Именно поэтому он заметил их первыми: движущиеся объекты привлекают внимание. Кроме того, шерсть на спинах ездовых собак была темной, а снег вокруг был очень белым.

Животные — две упряжки, запряженные в корзинообразные сани — находились посреди поляны в еловом лесу. Они явно выделялись на фоне снега.

Никого не было видно; палаток не было; поблизости не было ни хижин, ни других построенных людьми укрытий. Рядом с санями тлел костер. Его дым поднимался вертикально, как будто он был сделан из вороненой стали.

Док Сэвидж сбавил скорость, уменьшив обороты двигателя. Он развернул гоночный самолет в узком круге над собаками, санями и костром. Он искал людей.

Упряжки хаски не были сбежавшими. Об этом свидетельствовал костер. Он превратился в угли. Он горел долго, без добавления топлива.

Док Сэвидж внезапно осознал всю загадочность этой сцены.

Снег был мягким. Следы саней, ведущие к лагерю, были глубоко выежены. Отпечатки снегоступов отчетливо выделялись. Снег покрывал всю поляну, как сахарная пудра.

Человек из бронзы сталкивался со многими загадками в своей карьере. Он тренировал свои нервы, пока не научился ими превосходно управлять. Он мог столкнуться с серьезной опасностью и благодаря своей способности к самоконтролю отгонять такие чувства страха, которые испытывали бы другие.

Но, глядя на то, что было внизу, его позвоночник, казалось, превратился в одну длинную холодную сосульку, а нервы — в ледяные нити.

Из лагеря не вело ни одного следа!

Док Сэвидж отбросил бинокль, похожий на очки, и взял более крупный и мощный. Он снова и снова осматривал снег на поляне.

В некоторых местах, рядом с санями, снег был окрашен в зловещий красный цвет.

Сани были слегка загружены, как будто для быстрого передвижения. Запасы были открыты; казалось, что еда была частично приготовлена.

Но от людей, которые должны были съесть эту еду, не осталось и следа.

В четверти мили от этой поляны была другая, гораздо больше. Док повернул самолет в ее сторону. Самолет имел высокую скорость приземления и нуждался в большом пространстве.

К стене кабины был прикреплен небольшой кривошип. Док несколько раз повернул его. Это опустило длинные посадочные лыжи, которые были убраны под фюзеляж.

Своими умелыми руками Док опустил гоночный самолет. При скорости почти сто миль в час он коснулся земли. Раздался громкий шипящий звук. За самолетом поднялось облако снега.

Когда скорость уменьшилась, раздался визг полозьев по снегу. В сильный мороз снег был похож на песок. Визг перерос в звук, похожий на крик банши, который закончился стоном, когда самолет остановился.

Док расстегнул молнию своего утепленного электроприбором комбинезона и выпал из кабины, погрузившись в снег по пояс. Лыжи увязли в глубоком снегу. Однако огромная мощность двигателя позволяла взлететь.

Открыв шкафчик за кабиной, Док достал снегоступы. Лямки подходили к его мокасинам из лосиной кожи.

Двигатель заглох, когда он коснулся замка зажигания. Завести его не составило бы труда, так как карбюраторы были оснащены электрическими нагревателями.

Странно похожая на что-то туманное, но в то же время твердое, абсолютная тишина снежной страны обрушилась на него. Холодный сухой снег стонал под снегоступами, когда бронзовый гигант поворачивал к небольшой поляне. Он медленно дышал ноздрями, потому что морозный воздух был как огонь для легких. Его дыхание вырывалось длинными струями пара.

Док вошел в еловый лес. Хвойные деревья были низкорослыми, они не росли близко друг к другу и совсем не мешали проходу снегоступов.

Слева раздался звук. Это был треск, похожий на выстрел из винтовки, с последующим отголоском, напоминающим стук больших твердых зубов. Док не обратил на это внимания. Это был холод, ломающий дерево.

Док Сэвидж не пошел прямо к лагерю. Вместо этого он обошел вокруг поляны, на которой стояли собачьи упряжки и костер. Его золотисто-белые глаза бегали по сторонам, ища следы. Глубокий, пушистый снег сохранял отпечатки всего, даже куропаток и других выносливых птиц.

Следов не было, кроме тех, что вели к лагерю. Последние были тщательно изучены. Для их прочтения не требовалось большого таланта следопыта. Необычно мягкий снег показывал все.

В группу входило пять человек.

Док связался по радио с Нью-Йорком и получил информацию, что Бена Лейна сопровождали три человека, знакомые со снежной местностью, и конный полицейский. Их было пятеро.

Док пошел в лагерь. Собаки встретили его с визгом. Они прижались к снегу. В их поведении было что-то странное, похожее на крайний страх.

Бронзовый человек обратил особое внимание на странное поведение собачьих упряжек. Это было необычно. Эти северные хаски не пугались легко.

Красные пятна на снегу были замерзшими. Они поднимались, как крышки печи, когда Док вставлял под них палку. Несомненно, эти пятна были пролитой крови.

Следы на снегу вокруг тонких алых пятен указывали, что там пали люди. Но тел не было.

Снег вокруг лагеря был растоптан. Собаки, спутавшиеся в упряжи, стерли большую часть следов, перемещаясь.

На случай, если кто-то, надев перевернутые снегоступы, перенес тела по обратному следу, Док прошел некоторое расстояние назад. Затем он вернулся.

Он был абсолютно уверен, что никто не возвращался по следам. Снег обязательно показал бы это.

Угли костра красно светились в странно яркой северной ночи. Среди них лежали сковорода и кофейник. Почерневшие обрывки в сковороде когда-то были беконом. Из кофейника валил пар.

Док приподнял крышку. Кофейник почти высох.

Некоторое время назад произошла таинственная трагедия.

На снегу лежали винтовки — пять штук. Док осмотрел их и обнаружил, что в некоторых были разряженные патроны. Из мягкого снега он извлек другие пустые гильзы.

Похоже, группа сражалась с неизвестным ужасом, который одолел их.

Бронзовый человек осмотрел сани и их груз. Он нашел один мешок с надписью — Бен Лейн. В нем была только одежда.

Еще одной находкой был рюкзак, принадлежавший конному полицейскому. В нем, среди прочего, были алая туника, письма и различные официальные документы незначительного характера.

Конного полицейского звали сержант Леопольд Каскер. Он был прикомандирован к постовому пункту Сноу-Маунтин, которым командовал капитан Стоунфельт.

Док Сэвидж снова обошел поляну по кругу. Он не нашел никаких следов, кроме своих собственных.

Как ни невероятно это казалось, Бен Лейн и его спутники исчезли, не оставив ни следа.

Док Сэвидж вернулся на снегоступах к своему самолету. В нем находился радиоприемник, коротковолновая аппаратура, наиболее эффективная для борьбы с помехами, которые, по-видимому, были связаны с игрой северного сияния. Аппарат мог использоваться как для передачи кода, так и для телефонной связи. Док использовал последнюю.

Он связался с большим скоростным самолетом, который вез его пятерых товарищей на север. Более крупный самолет отставал от гоночного самолета Дока на несколько часов.

Длинный Том, мастер по электротехнике, управлял трехмоторным самолетом.

— Какова ваша текущая позиция? — спросил Док.

Наступила пауза, пока Длинный Том советовался с Ренни, штурманом.

— Мы находимся примерно в четырехстах милях к югу от Сноу-Маунтин.

— Продолжайте лететь к Сноу-Маунтин, — посоветовал Док. — Приземлитесь там и ждите дальнейших инструкций.

— Ты нашел Бена Лейна? — спросил Длинный Том.

— Я нашел загадку на снегу, — ответил Док. — Глубокую загадку.

— Я тебя не понимаю.

Вложив в свои слова все свое необыкновенное мастерство описания, Док Сэвидж рассказал точно, с чем он столкнулся.

По-видимому, все пять человек в далеком скоростном самолете услышали эту историю. Другой микрофон был чувствительным. Док отчетливо услышал восклицания удивления Ренни: — Святая корова! — и костлявого Джонни: — Я буду суперамальгамирован!

— Но Док, это невозможно! — взорвался Длинный Том. — Может быть, кто-то приземлился на самолете и увез их.

— Приземлившийся самолет оставил бы следы. А их нет.

— Это мог быть автожир или даже вертолет. Последний мог подниматься и опускаться вертикально.

— Снег очень мягкий, — терпеливо объяснил Док. — Вращение лопастей вертолета создало бы сильное возмущение в воздухе. Это не могло не повлиять на снег. Нет, это нельзя объяснить так просто.

— Я понял! Нападавшие прилетели на дирижабле — воздушном корабле. Один из таких аппаратов, например, дирижабль, мог опуститься, не используя двигателей.

— А что нужно было сделать, чтобы он снова взлетел? — возразил Док.

— Сбросить балласт. Слишком холодно, чтобы использовать водный балласт, поэтому они, вероятно, использовали сухой песок.

— Вот и все, — сказал ему Док. — На снегу не было песка.

— Тогда я сдаюсь. Какая у тебя идея, Док?

— На первый взгляд, это кажется необъяснимым, — возразил Док. — Ребята, отправляйтесь в Сноу-Маунтин, проконсультируйтесь с капитаном Стоунфелтом из конной полиции. Возможно, он сможет дать вам информацию.

— Хорошо.

— И поинтересуйтесь Беном Лейном. Попытайтесь выяснить его профессию — что он делал здесь, в снежной стране.

— Хорошо.

Док выключил радио и покинул самолет.

Снова увидев таинственный лагерь, Док Сэвидж остановился. Собаки вели себя странно.

Задержав дыхание, чтобы перед глазами не появлялся пар, Док наблюдал за хаски. Раньше они уделяли бронзовому человеку все свое внимание. Но теперь, когда он был не рядом, они смотрели на что-то другое — на ближайший сугроб.

Док быстро продвинулся вперед. Упряжка перевела свое внимание с сугроба на него.

Бронзовый человек направился прямо к сугробу. Он был в десяти футах от него, когда в белой куче поднялась большая метель. Снег вырвался, как гейзер.

Появился человек. Он все это время был там совершенно скрыт. Не говоря ни слова, он бросился бежать. У него не было снегоступов. Борясь с глубоким снегом, он почти не продвигался вперед.

Док рванулся вперед, его высокая скорость почти не замедлялась тяжелыми снегоступами.

Человек, стоявший в снегу, выхватил нож.

— Не подходи ко мне! — крикнул он.

Его голос был глубоким и свидетельствовал о высоком уровне культуры. Сам мужчина был среднего роста. У него была необычно белая кожа для человека, живущего на севере, где яркий солнечный свет на снегу делает кожу почти такой же темной, как у жителей тропиков. Он был одет в стандартную парку, кожаные брюки и мокасины из лосиной кожи.

Док Сэвидж не произнес ни слова. Он продолжил свой рывок к незнакомцу.

— Назад! — пронзительно закричал тот.

Док возвышался над ним.

Парень с ножом отчаянно бросился.

Произошло нечеткое движение, раздался хлопок — и мужчина ошеломленно уставился на руку, в которой держал нож. Лезвие исчезло! Оно было вырвано из его рук с такой быстротой, что его глаза не успели за этим уследить.

Он вздрогнул, как будто сильно удивленный, когда увидел блестящую сталь в руке Дока.

Бронзовый человек бросил лезвие к костру.

— Сколько еще таких, как ты, спрятано в сугробах? — сухо спросил он.

Другой задрожал, уставился на него и ничего не сказал.

Док медленно обошел лагерь, изучая сугробы. Он понял, почему раньше не заметил присутствия этого человека. Собаки подошли к сугробам, в которых прятался тот человек, и растоптали следы, которые он оставил, зарываясь в снег.

Он пнул место, где лежал мужчина, гадая, не спрятались ли там еще кто-нибудь. Никого больше не было. Ботинок Дока вытащил на свет автоматический пистолет, крупнокалиберное оружие иностранного производства.

Док проверил механизм своими бронзовыми пальцами. На него было нанесено масло, не подходящее для сурового холода севера, которое застыло. Оружие буквально замерзло. Когда Док нажал на курок, выстрела не произошло.

Он вернулся к бледному мужчине и спросил: — Ты Бен Лейн?

Прежде чем ответить, тот некоторое время раздумывал.

— Я Кулден, — сказал он наконец.

Док покрутил пистолет в руках. — Это твое? — спросил он.

— Нет, — ответил Кулден своим хорошо модулированным голосом. — Оно принадлежало Бену Лейну.

— Почему ты скрывался от меня?

Кулден снова, казалось, обдумывал свой ответ. — Я думал, что ты можешь быть связан с... с этой штукой.

Док пристально посмотрел на него своими золотисто-карими глазами. — Какой штукой?

— Кто ты? — парировал тот.

— Док Сэвидж.

Кулден вздрогнул, как будто глубоко впечатленный. — Какую ужасную ошибку я чуть не совершил! Если бы этот автомат не замерз, я мог бы вас застрелить!

— Житель снежной страны должен знать, что зимой нужно смазывать пистолет специальным маслом, — заметил Док, наблюдая за мужчиной.

— Я же сказал вам, что это было оружие Бена Лейна. И я не думаю, что Бен Лейн был уроженцем севера. На самом деле, он был новичком.

— Был?

Кулден провел рукой по лбу, как будто почувствовал легкое головокружение. Его дыхание было прерывистым, а из уст вырывались клубы пара.

— Был — это верно, — пробормотал он. — С ним что-то случилось — что-то невероятное!

— Может, расскажешь мне все по порядку? — предложил Док.

— Бен Лейн нанял меня и еще двоих в качестве проводников и погонщиков собак для своей поездки к железной дороге, — медленно сказал Кулден. — Я по профессии траппер. Бен Лейн сказал нам, что спешит в Нью-Йорк, чтобы увидеться с вами, Док Сэвидж. Больше он нам ничего не сказал.

— Чем занимается Бен Лейн?

— Этого я не знаю. — Сделав паузу, мужчина посмотрел на Дока Сэвиджа, а затем продолжил быстрее и более уверенно. — Бен Лейн — загадочная личность для жителей Сноу-Маунтин. Он покупал там припасы. Затем он надолго исчезал в глубинку.

Док пристально наблюдал за чертами лица Кулдена. Линии были правильными. Лицо было неплохое и теряло свою бледность.

— Мы разбили лагерь здесь, чтобы перекусить и отдохнуть, — продолжил Кулден. Он снова провел рукой по лбу. — Вы не поверите остальному. Вы подумаете, что я сумасшедший. Не знаю, может быть, я и сумасшедший. Когда я лежал там на снегу и думал об этом, я начал верить, что сошел с ума. Это единственное объяснение — галлюцинация сумасшедшего.

Выразительный голос Дока был спокоен. — Что произошло?

Кулден внезапно закрыл глаза. — Это невозможно! Должно быть, со мной что-то не так!

Док ждал, пока мужчина продолжит.

Кулден открыл глаза. — Что-то пришло — что-то невидимое.

— Невидимое!

— Оно напало на нас! — Голос Кулдена внезапно поднялся до крика. — Не верьте мне, я, наверное, сошел с ума! Мы не видели его, и оно разорвало им горло, как зверь!

Мужчина начал дрожать. — Я до сих пор слышу их крики, и кровь из их горла — она брызгала, она текла по снегу. Они упали и умерли, все до единого.

— Кроме тебя, — напомнил Док.

— Я побежал и спрятался в снегу, — стонал Кулден. — Я стрелял в этих существ. Но их было не видно. Не было в кого стрелять. И оно не схватило меня, я спрятался, и по какой-то причине они не пришли за мной.

— А тела? — спросил Док.

Голос Кулдена становился все более пронзительным. Он махал руками, бил себя в грудь. Мелкие брызги слюны разлетались из его рта вместе со словами.

— Это самое ужасное, — задрожал он. — Тела исчезли прямо на моих глазах. Как будто невидимое существо... проглотило их!

Кулден опустился на колени, как будто ослабленный собственным волнением. Он раскачивался из стороны в сторону. Но постепенно его дыхание стало более ровным, движения менее нервными, пока он наконец не сел совершенно неподвижно. Когда он наконец поднял глаза на Дока Сэвиджа, в его взгляде была бледная надежда.

— Скажите мне, — попросил он с неестественным спокойствием, — мой разум поврежден? Может быть, я просто вижу сон?

— Что-то таинственное действительно произошло, — сказал ему Док. — Вы пришли сюда с четырьмя другими мужчинами, и они исчезли, не оставив следа.

Улыбка, которую натянул Кулден, явно была результатом мускульного усилия. — Это было ужасно!

— Встань, — предложил Док. — Походи. Тебе станет лучше.

Кулден все еще не был убежден. — Я слышал о вас, Сэвидж. Ваше имя проникло даже сюда. Вы человек, который умеет многое. Но больше всего вы умеете лечить. Скажите, у меня есть признаки того, что я становлюсь идиотом?

— Нет, — заверил его Док. — Ты просто сильно взволнован, и это все. Забудь об идее возможного помешательства.

— Это облегчение, — вздохнул Кулден и встал на ноги.

Док Сэвидж собрал винтовки. Одно из них, особенно мощное, привлекло его внимание. Оно было самой современной конструкции, с множеством инкрустаций из золота, серебра и жемчуга. Это было оружие, которое могло принадлежать человеку, любящему оружие.

— Оно принадлежало Бену Лейну, — сказал Кулден.

Винтовка была английского производства. Док резко открыл затвор.

— Для этой винтовки использовалось масло, подходящее для данного климата, — заметил он.

Кулден, казалось, не слышал. Он повернулся и наклонился над кофейником.

— Думаю, горячий кофе поможет мне избавиться от воспоминаний об ужасных невидимых вещах, — пробормотал он. — Алкоголь был бы лучше. У вас есть?

— Нет.

Док разрядил все винтовки и сложил их в стопку на одной из саней. Патроны он оставил в кармане. Затем из-под одежды он достал футляр с лупой и, среди прочего, пустыми бутылками.

— Что вы делаете? — с любопытством спросил Кулден.

— Попробую найти что-нибудь, что объяснит, что случилось с твоими товарищами, — ответил Док.

Бронзовый человек удалялся от лагеря, описывая все более широкие концентрические круги. Он часто останавливался и при каждой остановке наполнял бутылку снегом.

Его поиски привели его к окружающим елям. Он исчез в лесу.

Некоторое время после того, как Док Сэвидж исчез из виду в еловом лесу, Кулден сидел неподвижно. Его глаза были прикованы к месту, где исчез бронзовый человек.

Добрые черты лица Кулдена претерпели заметные изменения. В них отразились злоба и уродливая решимость.

— Черт бы его побрал! — пробормотал он. — Интересно, подозревает ли он меня? Он разрядил все ружья и забрал с собой патроны.

С кровожадностью норки, ждущей у входа в нору появления кролика, Кулден смотрел на черную стену елей.

— Если бы ты винтовка не замерзла, я бы его убил, — проворчал он.

Кулдена охватило убеждение, что Док внимательно изучает заросли. Он отошел от лагеря и направился к месту, где стоял гоночный самолет Дока. Он не проявлял излишней спешки и не оглядывался, чтобы проверить, не наблюдают ли за ним.

— Это вызовет подозрения у бронзового парня, если он меня увидит, — пробормотал он.

Пройдя через еловый лес, он не встретил Дока Сэвиджа. Он остановился на мгновение, разглядывая быстрый самолет. Его превосходные линии произвели на него впечатление.

— Необычная конструкция крыла, — сказал он с восхищением. — Довольно уникальная двугранная конструкция, которая, без сомнения, снижает сопротивление воздуха.

Кулден, очевидно, обладал знаниями о самолетах, превосходящими знания обычного человека.

Он подошел ближе, медленно обошел быстрый самолет, а затем поднялся в кабину. Стоя там, он внимательно огляделся, ища Дока Сэвиджа.

Бронзового человека не было видно.

Кулден достал перочинный нож и, открыв парашютные подушки, которые составляли подушку кабины, перерезал тросы. Он осторожно закрыл рюкзак, чтобы скрыть следы своего поступка.

Кулден поспешил вперед, открыл дверцу в кожухе двигателя и засунул туда руку. Он знал, что делает. Он повернул клапаны, перекрывающие подачу топлива за карбюраторами. В карбюраторных чашах и маленьком вакуумном баке было достаточно топлива, чтобы двигатель проработал четыре-пять минут. Потом он заглохнет.

— На этом быстром корабле у него нет ни единого шанса выжить, — усмехнулся Кулден. — Эти две поляны — единственные на многие километры, где этот корабль может безопасно приземлиться.

Кулден осторожно закрыл дверцу капота, взобрался обратно в кабину и спрыгнул на снег. Рукавицей он сбил снег, который остался на его мокасинах. Затем он отступил назад.

Судя по видимым следам, он просто заглянул в самолет, как это мог бы сделать любой любопытный человек.

Он вернулся в лагерь.

Прошло несколько минут, прежде чем Кулден заметил Дока Сэвиджа. К облегчению зловещего типа, бронзовый человек находился на противоположной стороне поляны. Действия Дока заставили Кулдена пробормотать под нос нецензурную брань.

— Что он, черт возьми, делает? — проворчал он.

Док Сэвидж переходил от дерева к дереву. С каждого он соскабливал частицы коры. Он помещал их в одну из своих маленьких бутылочек. Когда бутылочки наполнялись, он складывал их в чемодан.

В конце концов, Док просто откупорил бутылочки, помахал ими, а затем снова закупорил.

— Вы против рассказать, что вы делаете? — спросил Кулден, когда бронзовый человек подошел к нему.

— Просто беру пробы снега, коры деревьев и воздуха, — ответил Док.

— Зачем?

— Как я уже сказал, они могут пригодиться для разгадки тайны того, что случилось с вашими товарищами — Беном Лейном и тремя другими.

Кулден закрыл лицо руками. — Это было ужасно — невидимое существо, разрывающее им горло.

— И тела, поглощенные невидимыми монстрами, — добавил Док.

— Пожалуйста... я бы предпочел не говорить об этом.

Док сочувственно кивнул. — Я вижу, вы покинули лагерь.

— Да, — легко ответил Кулден. — Я подошел посмотреть на ваш самолет.

— Понравился?

— Я не много знаю о самолетах, — соврал Кулден. — Никогда не летал на них. Но ваш похож на небесную повозку, которая может подниматься и спускаться.

— Я полечу в Сноу-Маунтин и сообщу капитану Стоунфельту из конной полиции о том, что здесь произошло, — сказал Док.

— Можете взять меня с собой? — спросил Кулден, прекрасно понимая, что, судя по его осмотру гоночного самолета, он может перевозить только одного человека.

— Нет места, — ответил Док. — Тебе придется остаться здесь.

Кулдену удалось сохранить невозмутимый вид. — Мне это не нравится. Эта... штука... может вернуться.

— В гоночном самолете все подчинено скорости, — объяснил Док. — Я не могу взять тебя с собой.

— Тогда, похоже, я останусь, — сказал Кулден, криво улыбаясь. — Но лучше оставьте мне патроны для винтовки.

Без малейшего колебания Док опустил бронзовую руку в карман под паркой и вытащил горсть патронов.

— Они для винтовки Бена Лейна, — сказал он. — Это самое мощное оружие из всех.

Кулден взял дорогую винтовку с инкрустацией, которая, по его словам, принадлежала Бену Лейну. Однако он не зарядил патроны в магазин.

Док пошел к самолету, а Кулден шел рядом.

Благодаря электрическим нагревательным элементам на карбюраторе, большой двигатель заработал с первого нажатия на стартер. Док Сэвидж прогревал двигатель тридцать секунд, минуту.

На лбу Кулдена выступил пот. Он боялся, что топливо закончится, прежде чем Док взлетит. Но этого не произошло.

С грохотом гигантских цилиндров самолет рванулся вперед. Лыжи взобрались на мягкий снег. Белые хлопья разлетались в кипящем водовороте за хвостовым полозьем.

Аппарат поднялся в холодный северный воздух.

Непосредственно к западу простиралась цепь невысоких холмов. Самолет поднялся ровно настолько, чтобы перелететь их, а затем исчез из виду.

Кулден ухмыльнулся, слушая стук огромного двигателя.

— Он летит низко, — прохрипел он. — Он не знает, но он совершает самоубийство. У него не будет времени выбрать место для посадки, даже если бы оно было, а его нет.

Кулден поспешно зарядил дорогое ружье Бена Лейна.

— Я мог бы попытаться застрелить его, — проворчал он, — но риск был слишком велик. Этот бронзовый парень — не обычный противник.

Зарядив ружье, он поднес руку к уху. Рев двигателя гоночного самолета все еще был слышен.

Вдруг он прекратился.

Кулден не смог сдержать крика злобного восторга. — У него закончился бензин!

Бросив винтовку, Кулден приложил ладони к ушам. Он прислушивался с напряженным вниманием.

Удаляющийся самолет, снижаясь, издавал свистящий звук. Кулден слышал его, хотя и слабо. Это говорило ему, что самолет быстро снижается.

— Хотел бы я его увидеть, — стонал он.

Высокие холмы мешали этому.

Затем раздалась серия ударов. Первый был негромким, без сомнения, самолет столкнулся с верхушками деревьев. Однако последующие удары становились все громче — треск, хруст, которые завершились одним огромным, ужасным звуком.

— Это его доконало, — пробормотал Кулден. — Надеюсь, он попытался использовать парашют!

Кулден бежал вперед, держа винтовку Бена Лейна под мышкой. Ему не терпелось увидеть результаты своего труда. Снег сильно мешал ему, и он спотыкался, ругаясь.

Неприятные мысли мучили его несколько минут.

— А вдруг Док Сэвидж носил с собой запасной парашют, который был у него под рукой? — стонал он.

Но, поразмыслив над этим некоторое время, он успокоился.

— Ни за что! — убедил он себя. — Даже если у него был парашют в багажном отсеке, он не мог его достать за время между остановкой двигателя и ударом.

Кулден был не лишен хитрости. Когда он поднялся на холм, он громко и тревожно закричал несколько раз.

— Док Сэвидж! Что случилось? Вы в порядке?

Ответа не последовало. И это заставило его улыбнуться. Он поискал — и перестал улыбаться. Он не нашел изуродованное тело Дока в разорванных остатках парашюта, как ожидал. Док, должно быть, остался в самолете.

Кулден был несколько разочарован, когда нашел самолет. Это чувство не было вызвано состоянием обломков. Оно было вполне удовлетворительным. Самолет разбился на бесчисленные осколки. Металлическая обшивка, куски лонжеронов крыльев были разбросаны по большой территории.

Однако двигатель и большая часть фюзеляжа упали в реку. И не было никаких следов тела Дока.

Река текла с огромной скоростью. Она была полностью замерзшей, за исключением некоторых участков, где вода неслась с головокружительной скоростью. Именно в один из таких участков врезался двигатель гоночного самолета, увлекая за собой переднюю часть фюзеляжа.

Течение было настолько сильным, что тяжелый двигатель был унесен вниз по течению под лед, покрывавший менее бурный участок.

Кулден ходил кругами, напрягая зрение. Наконец, он вздохнул с облегчением.

— Нашел! — заключил он. — Его тело унесло в реку вместе с кабиной, частью фюзеляжа и двигателем.

Кулден не сразу вернулся в лагерь. Он сделал три широких круга, на случай, если Док Сэвидж действительно приземлился на запасном парашюте.

— Сэвидж! — закричал он. — Вы спаслись?

Когда ответа не последовало, он постарался не смеяться вслух.

Он вернулся на место крушения самолета. С кропотливой тщательностью он собрал все обломки разбитого самолета. Затем он бросил их в реку, и бурлящая вода унесла их под лед.

Кулден потратил на эту работу почти два часа. Когда он закончил, он был уверен, что ни одного обломка самолета не удастся найти. Он взял еловую ветку и разровнял ею снег, сглаживая хлопья. Он сделал это со своими собственными следами.

При внимательном осмотре можно было бы заметить, что снег был потревожен, но с воздуха этого нельзя было обнаружить даже с помощью бинокля.

Кроме того, первый же легкий ветер стер бы все следы.

С помощью еловой ветки Кулден стер свои следы, ведущие к лагерю. Он собрал все винтовки и связал их в узел.

Он совершил несколько, казалось бы, бесцельных поездок туда и обратно от места, где приземлился самолет. Его цель состояла в том, чтобы оставить следы, которые указывали бы незнающим, что группа, напавшая на лагерь, прибыла на самолете.

— Было бы неплохо пролить немного крови по следам, — ухмыльнулся Кулден. Он попытался застрелить кролика, намереваясь использовать его кровь для этой цели.

И тут его ждал неприятный сюрприз. Винтовка не стреляла.

Кулден осмотрел патроны. Покрутив их, он сумел извлечь из одного свинцовую пулю. В патроне не было пороха.

— Сэвидж дал мне бесполезные патроны! — взорвался он. Подумав об этом, он слегка побледнел. — Сэвидж подозревал меня. Он не хотел рисковать, что я застрелю его в спину.

Кулден сложил винтовки в узел, перекинул их через плечо и отправился в сторону Сноу-Маунтин.

Время от времени он криво улыбался.

— Пятеро людей Сэвиджа, без сомнения, следуют за ним на север, — мрачно сказал он. — Но у меня есть небольшая идея, как с ними поступить. Они никогда не узнают, что случилось с Беном Лейном.

Пост конной полиции Сноу-Маунтин состоял из одного бревенчатого здания, которое служило одновременно казармой и административным офисом. Хижина имела два крыла, по одному с каждой стороны длинного здания. Крылья были короткими, каждое представляло собой небольшую комнату. Это были камеры. Над крышей возвышались антенны радиомачт.

Ели были вырублены на полосе шириной в сто ярдов для защиты от лесных пожаров. За ней деревья росли густо.

Рядом река пробивала себе путь через лес, но в настоящее время она была полностью замерзшей. Окружающие горы торчали белыми клыками в странно ярком ночном небе.

Было уже поздно, даже для региона, где мало внимания уделялось дневному свету, поскольку из суток только три часа были освещены солнцем.

Капитан Стоунфельт из конной полиции сидел в своем кабинете, не смыкая глаз. Перед ним лежал лист бумаги.

Рядом с ним находился сержант конной полиции.

Капитан Стоунфельт рисовал карандашом круги на бумаге.

Капитан рисовал круги, погруженный в глубокие раздумья. Он рисовал их большие и маленькие, соединял их вместе и пытался создать из них разных животных — кроликов и ослов, а иногда и Санта-Клауса. Санта-Клаус был его лучшим творением.

На улице, когда у него не было карандаша и бумаги, он рисовал круги на снегу носком ботинка. Рисование кругов было его привычкой.

Капитан Стоунфельт был крепким мужчиной. У него было лицо, похожее на красную свеклу, и белые усы, которые напоминали зубную щетку. Он был грубым человеком, склонным к резким высказываниям и резким действиям.

Капитан Стоунфельт командовал постом всего несколько недель. Он правил железной рукой.

Он был капризным, склонным к поступкам, которые смутно беспокоили офицеров в его подчинении. Например, он часто уходил на снегоступах и пропадал на несколько дней. Когда его спрашивали, он грубо отвечал, что следит за своим царством.

Это отражалось на его подчиненных, указывая на то, что он им не доверяет, и это их раздражало.

За несколько недель, проведённых на посту, капитан Стоунфельт стал совершенно непопулярным. Когда наступила весна, снег растаял и инспектор совершил свой обычный визит, кто-то, вероятно, пожаловался, и Стоунфельт был подвергнут цензуре.

Конные полицейские на посту решили, что именно угрюмость капитана Стоунфелта стала причиной его изгнания в это отдаленное место.

Капитан Стоунфельт получал от сержанта, который заменял его, отчет о том, что произошло в его отсутствие.

Несколько дней назад Бен Лейн пришел к капитану Стоунфелту и сказал, что боится человека, которого знает только как Строама. Стоунфелт послал людей на поиски Строама, но они не нашли никаких следов этого человека.

Капитан Стоунфелт ушел, выразив недовольство и сказав, что найдет Строама.

Но он вернулся без человека, которого искал.

Краснолицый офицер нарисовал карандашом несколько кругов, которые в совокупности образовали карикатуру на особенно уродливого людоеда. В последнюю минуту он добавил ему шипастый хвост и пару рогов. Последнее показало, что капитан Стоунфельт заранее испытывал неприязнь к человеку, о котором думал.

Этим человеком был Док Сэвидж.

Сержант только что сообщил капитану Стоунфелту, который менее часа назад вернулся на пост, что Док Сэвидж по радио запросил информацию о Бене Лейне. Стоунфелт не проявил истинного духа конной полиции, услышав эту новость.

— Я слышал об этом янки! — проворчал он. — Он ходит, выставляет себя напоказ и лезет в чужие дела. Мне не нравятся такие типы.

Снаружи, где ели были самыми мрачными и густыми, притаился еще один бодрствующий человек. Он держался в укрытии. Время от времени он прикладывал ладонь к уху и прислушивался. Когда он курил сигарету, он старался скрыть ее горящий конец.

Это был Кулден.

Он быстро добирался до Сноу-Маунтин. Очень уставший, он предпочел бы просто сесть и отдохнуть, но чтобы не замерзнуть, ему приходилось часто двигаться.

За его спиной хрустнула палка. Он резко обернулся, вытаскивая револьвер. Он позаботился о том, чтобы это оружие не замерзло в сильный мороз.

Темная фигура человека подкралась ближе.

— Не шуми так, дурак! — приказал Кулден.

— Никого нет поблизости, месье, — пробормотал новоприбывший. — Я пришел сказать вам, что ловушка вниз по реке установлена. Это единственное место, где самолет может приземлиться.

— Хорошо! — сказал Кулден. — Строам будет доволен.

— Этот Строам, забавно, что мы его никогда не видим, — заметил другой.

— Ты же видишь его деньги, не так ли?

— Oui, monsieur. Но я хотел бы знать...

— Прекрати! — резко прервал его Кулден. — Теперь о ловушке вниз по реке. Люди там все понимают — насчет свиньи?

— Они все понимают.

— Хорошо, — сказал Кулден. — Возвращайся и не показывайся. Позже могут быть еще приказы.

— Строам говорит, чтобы я так поступил, не так ли?

— Конечно. Строам дает все приказы.

Другой — он был коренастым — явно собирался задать больше вопросов о Строаме, но сдержался и прислушался.

— Я слышу что-то, похожее на жужжание комара, — пробурчал он.

Уши Кулдена были менее чувствительными. Прошло несколько секунд, прежде чем он услышал жужжание.

— Это самолет, — прорычал он. — Это мой сигнал!

Кулден побежал к постовой станции конной полиции. Ему не нужно было шататься, чтобы притвориться уставшим. Он и так был достаточно уставшим. Он начал драматично задыхаться.

С дикой внезапностью он распахнул дверь и бросился в кабинет капитана Стоунфелта.

Большой служебный револьвер появился с волшебной внезапностью в умелой руке капитана Стоунфелта. Сержант уставился на него широко раскрытыми глазами.

— Что это? — спросил Стоунфелт.

Кулден в присутствии Дока Сэвиджа продемонстрировал, что он отличный лжец. Теперь он прекрасно справился с этой задачей.

— Люди в самолете! — рявкнул он. — Они напали на Бена Лейна. Они застрелили вашего офицера и двух других проводников и похитили Бена Лейна.

Капитан Стоунфельт рассеянно рисовал ногой круги на полу, обдумывая услышанное. — Кто ты? — спросил он.

— Меня зовут Кулден. Я был одним из трех проводников, которых взял с собой Бен Лейн.

Капитан Стоунфельт пристально посмотрел на Кулдена. — Я видел тебя раньше, верно. Но ты не так давно здесь. Ты траппер, верно?

— Верно, — сказал Кулден. — Я в этих краях всего несколько месяцев. Бен Лейн нанял меня, потому что я хорошо управляюсь с собаками.

— Мы допросили его, когда охотились на Строама, — вставил сержант. — Он показал нам хижину и несколько свежевыловленных шкур.

— Я знал, что Бен Лейн взял с собой трех человек помимо моего офицера, — проворчал командир конной полиции. — Я не знал, кто они. Бен Лейн был уверен, что они надежны, по-видимому. Так что же это за убийство и похищение?

Кулден начал говорить. Он говорил громко и быстро, как будто хотел, чтобы его голос заглушил шум приближающегося самолета. Он рассказал гладко скроенную историю, вероятно, самую изысканную ложь, какую когда-либо сочиняли в снежной стране.

Он повторил, что после прилета на самолете на две упряжки напали люди.

— Мой офицер был убит? — прогремел капитан Стоунфельт.

— Безусловно.

— Тогда как тебе удалось сбежать?

— Когда я понял, что борьба безнадежна, я нырнул в сугроб, — спокойно объяснил Кулден. — По-видимому, они не были уверены, сколько человек было в группе. Они даже не стали меня искать. Они унесли Бена Лейна живым и забрали тела трех убитых. Они также забрали все винтовки.

— Винтовки, да? — пробормотал капитан Стоунфельт. — Винтовку Бена Лейна тоже?

— Да.

— Я узнаю эту винтовку где угодно. Я запомню это. Это может помочь нам идентифицировать их, если она появится позже.

Офицер конной полиции услышал самолет. Он побежал к двери, открыл ее и, не обращая внимания на то, что был в рубашке с рукавами, вышел на мороз. Он наблюдал, как самолет снизился и начал кружить.

Кулден последовал за полицейским на улицу. Затем он выдал свой козырь. — Вот он! — воскликнул он.

— Что именно?

— Это самолет, который напал на нас! — заявил Кулден. — Это он, точно!

В двух милях ниже поста Сноу-Маунтин река расширялась, текла медленно и по прямой линии, превращаясь в этом месте почти в длинное, узкое, естественное озеро. И здесь, в это время года, толщина льда варьировалась от трех до девяти футов, в зависимости от течения внизу.

Костлявый, ученый Джонни сидел за штурвалом гигантского скоростного судна Дока Сэвиджа. Он направился к самому широкому месту реки, поскольку это место было единственным подходящим для приземления в окрестностях.

— Ультранодулированная местность, — заметил он.

— Что? — спросил Монк.

— Он имеет в виду, что это пересеченная местность, ты, волосатый дурак, — пояснил Хэм.

Большерукий Ренни, сидящий рядом с Джонни в кабине пилота, оглядывал местность в бинокль.

— Этот участок реки — единственное место для приземления, — проворчал он. — Ну, по-моему, лед достаточно толстый.

Длинный Том выключил радиоаппарат и с отвращением скривил губы.

— Знаете, я бы чувствовал себя гораздо спокойнее, если бы мы получили какую-нибудь весть от Дока, с тех пор как он нашел разоренный лагерь Бена Лейна, — мрачно сказал мастер по электротехнике. — Но я даже не слышал шипения несущей волны его передатчика.

Монк, посмотрев на холодный, призрачно-белый мир под ними, скрестил длинные руки и демонстративно задрожал.

— Братья, это настоящая ледяная коробка, — пробормотал он.

Джонни летел очень низко над рекой, внимательно изучая лед, как мог, в яркой северной ночи. Он знал, что нет ничего более коварного, чем замерзшая река.

Монк, снова оглядев холодное царство внизу, продолжил свою диссертацию о предполагаемых недостатках окрестностей.

— Еще и чертовски одиноко, — проворчал он. — Готов поспорить, что в радиусе двухсот миль нет ни одной девушки.

— Все еще плачешься, потому что Док решил, что Миднат Д'Авис останется, — усмехнулся худой Джонни.

— Ты меня винишь за то, что я ворчу? — улыбнулся Монк. — Она была красавицей. Парень не мог желать лучшей компании.

— Она была в ярости, когда Док отказался взять ее с собой, — усмехнулся Длинный Том.

— Она получила по заслугам, — прогремел Ренни. — Эта молодая леди была немного тщеславной.

Разговор внезапно прервался, когда Джонни выключил двигатели и направился к холодным воздушным коридорам для посадки. Все знали, что даже небольшой участок льда, истонченный быстро текущей водой под ним, приведет к катастрофе. Большой самолет был тяжелым. Кроме того, он нес значительный груз, а свет был обманчивым.

Они счастливо не подозревали, что изобретательный Строам устроил ловушку, которая таила в себе большую опасность, чем коварный речной лед.

К корпусу были прикреплены лыжи для посадки на снег. Джонни снизил скорость, держа нос вверх, а хвост вниз. Скоростной корабль ударился, слегка подпрыгнул, опустился, и лыжи подняли облако снега.

Мужчины высыпали из самолета, громоздкие фигуры в арктической одежде, и закрепили конец крыла. Джонни запустил двигатели, развернув большой борт на пол-оборота. Они протащились ближе к берегу, где, на случай, если лед проломится, вода была мелкой.

Джонни выключил двигатели, а затем вышел из кабины.

Свинья Хабеас Корпус последовала за худым как скелет геологом. Хабеас был равнодушным путешественником. Он спал в задней части кабины.

Элегантный Хэм взглянул на Хабеаса — и взорвался.

Хабеас был одет в то, что можно было бы назвать паркой в стиле свиньи. Она была сделана из дорогой тюленьей кожи.

— Мои нарядные брюки из тюленьей кожи! — прорычал Хэм и бросился на Монка. — Ты, недостающее звено! Ты отрезал штанину от моих лучших брюк и сделал этому уродливому свинтусу меховое пальто.

Монк набрал в кулаки снег и бросил его в лицо Хэму, на мгновение ослепив его. Затем он уклонился от удара тростью разъяренного адвоката.

Хэм вытер снег с глаз, а затем огляделся в поисках Монка. Случилось так, что он увидел Хабеаса. Он бросился вперед, по-видимому, с намерением вернуть то, что осталось от его лучших брюк из тюленьей кожи.

Хабеас убежал в ближайшее укрытие — заросший елями берег реки. Продвигаясь по снегу как крот, то и дело исчезая из виду, неприглядная свинья скрылась в мрачных вечнозеленых деревьях.

Хэм обратил свое внимание на Монка. Он бросился на него, изрыгая ругательства.

Монк, с его смешными короткими ногами, был неспособен передвигаться по глубокому снегу. Посередине реки была проложена тропа, вероятно, проложенная собачьими упряжками конной полиции из поста Сноу-Маунтин. Монк пытался до нее добраться, но безуспешно.

Хэм догнал его.

Наблюдатель, не зная, что ссора между этими двумя была совершенно добродушной, ожидал бы не меньшего, чем убийство.

Удары, которые Хэм наносил Монку своим тростью со шпагой в ножнах, были сильными. Монк завыл и схватил Хэма — и они внезапно оказались окутанными туманом из рыхлого снега. Из белого вихря донеслись слова Монка.

— Я сорву с тебя одежду и заставлю тебя бежать по этой реке в нижнем белье, ты, мошенник.

— Разделите их, — прорычал Ренни и двинулся вперед.

— Пусть они друг друга зарежут, — крикнул Длинный Том. Он и Джонни набросились на Ренни, и началась вторая ссора.

Все это было мальчишеским способом выпустить пар после долгого и однообразного перелета.

Из того места, где Хабеас Корпус вошел в ельник, раздался залп испуганных визгов.

Драка прекратилась. Пятеро мужчин замерли, как будто их окаменело волшебное дыхание.

— Хабеас! — рявкнул Хэм. — Что-то его схватило!

Хэм вскочил на ноги. Схватив свою трость-шпагу, он бросился в сторону, откуда доносились визги Хабеаса Корпуса.

Явное беспокойство Хэма было явным отступлением от его притворного поведения мгновение назад. Оно продемонстрировало то, что знали все люди Дока. Хэм, вероятно, любил Хабеаса Корпуса так же, как и сам Монк.

— Хабеас, наверное, попал в волчью ловушку какого-то парня, — стонал Монк. — Но я думал, что этот хряк умнее.

Они бросились в еловый лес, ударяясь о ветки и пробираясь через подлесок. Снег, сбитый с хвойных веток, падал на них.

Неожиданно они заметили бегущую фигуру. В полумраке среди вечнозеленых деревьев фигура была нечеткой.

— Медведь! — простонал Монк. — Медведь схватил Хабеаса!

— Медведи в это время года спят, — сказал Джонни.

Хабеас все еще визжал. Очевидно, бегущая фигура, которую они видели, несла поросенка.

Пятеро мужчин ускорили шаг. Они забыли взять с собой снегоступы, и идти было трудно.

Монк внезапно наклонился и поднял желтый предмет. Он протянул его другим, чтобы они осмотрели. — Смотрите!

— Кукуруза! — воскликнул Ренни. — Кукурузный початок!

— Человек поймал Хабеаса, — проворчал Монк. — Он использовал кукурузный початок в качестве приманки.

Они продолжили погоню. Однако их добыча, обутая в снегоступы, уходила все дальше и дальше. Об этом свидетельствовали все более слабеющие мольбы Хабеаса. Они пробежали, возможно, четверть мили.

— Черт возьми! — проворчал Длинный Том, погрязший в снегу по шею. — Нам стоит вернуться и взять наши снегоступы.

Это было неоспоримо. Неохотно, но они развернулись. Однако далеко они не ушли.

— Слушайте! — прошептал Монк, остановившись. — Крики Хабеаса становятся громче!

Они напрягли слух. Монк не ошибся, потому что вскоре появился сам Хабеас, все еще визжащий, испытывающий невыразимые трудности в глубоком снегу.

— Он, должно быть, сбежал, — улыбнулся Монк и поднял обрадованного Хабеаса за одно огромное ухо.

Ренни с серьезным лицом смотрел на струйку пара от своего дыхания.

— В этом есть что-то подозрительное, — проворчал он. — Зачем кому-то похищать этого хряка?

Если бы Ренни в этот момент был у большого скоростного самолета, он получил бы визуальное подтверждение своего предположения, что за тем, что только что произошло, стоит что-то зловещее.

Крошечный, жирный мужчина, укутанный в меха, спускался по тропе, которая была проложена по центру реки. Он быстро приближался, стараясь не сходить с тропы. В руках он нес связку винтовок.

Наравне с самолетом мужчина осторожно снял снегоступы. Он пробрался через снег, уже потревоженный Монком и Хэмом во время их драки, и достиг самолета. Он забросил винтовки в кабину.

Среди винтовок особенно выделялась одна, с дорогой и сложной инкрустацией. Это была винтовка Бена Лэйна. Всего было пять винтовок, которые принадлежали группе Бена Лэйна.

Оставив винтовки в кабине самолета, мужчина пробрался обратно к тропе, надел снегоступы и продолжил путь вниз по течению.

— Мне везет, — усмехнулся он. — Они не могут доказать по снегу, что винтовка была подложена. Бон! Хорошо!

Жирный мужчина удалялся от поста конной полиции Снежной горы. Он снова усмехнулся, довольный собой.

— Строам даст мне бонус за эту работу, да! — оптимистично убедил он себя, а затем щедро добавил: — Парень, который схватил свинью и отвлек людей от самолета, может, тоже получит дополнительную плату.

Однажды он остановился, чтобы прислушаться. Он слышал лай собак вдали. Арктическая тишина хорошо передавала звуки, но лай собак был очень слабым. Он доносился из поста конной полиции и означал активность.

— Капитан Стоунфельт направляется к самолету, да, — ухмыльнулся темнокожий. — И какие доказательства он найдет!

В обращении со снегоступами капитан Стоунфельт из конной полиции проявил себя настоящим мастером, которому в снежной стране было мало равных.

Капитан Стоунфельт шел по реке, стараясь изо всех сил. Кулден, который вышел с ним из поста, отстал на полмили.

Увидев самолет, капитан Стоунфельт достал свой служебный револьвер. Он носил его под паркой, где тепло тела не давало холоду разрушить фумарат в патронах.

Он был удивлен, обнаружив самолет пустым. Он быстро поднялся по снежным башмакам и заглянул внутрь. В кабине было довольно темно. Он решил включить свет. Выключатель, как он полагал, находился впереди на приборной панели. Капитан наклонился, чтобы снять снегоступы, готовясь залезть внутрь.

Неожиданно на плечи капитана Стоунфелта обрушился огромный груз. Он был сбит с ног и наполовину погребен в снегу. Снежинки попали ему в глаза, ослепив его. Он дергался и лягался, яростно ругаясь. Служебный револьвер был вырван из его рук, прежде чем он успел выстрелить. После этого его подняли на ноги.

Офицер, плюясь, смахнул снег с глаз, а затем злобно посмотрел на окружающих.

Человек, который схватил его, напоминал огромную, слегка очеловеченную гориллу. Вокруг стояли еще четверо мужчин с угрожающими выражениями на лицах.

Монк и другие, возвращаясь к самолету, приняли капитана Стоунфелта за грабителя с недобрыми намерениями.

— Говори быстрее, свекольный мордашка! — Ренни прорычал на краснолицего офицера конной полиции.

— Вы арестованы, — проворчал капитан Стоунфельт.

— Черт возьми! — взорвался Ренни.

Монк резко наклонился вперед и поднял парку капитана Стоунфельта. Под ней оказался регламентный красный мундир.

— Он из конной полиции! — тихо сказал Монк.

— Будь я суперамальгамирован, — предложил костлявый Джонни.

— Вы все арестованы, — повторил капитан Стоунфельт.

Длинный Том, с сердитым выражением лица, спросил: — За что?

— За похищение Бена Лейна и убийство трех его товарищей, включая конного полицейского, — мрачно ответил красномундирный офицер.

Кулден теперь появился на сцене. Немного позади него шли другие красномундирные солдаты.

Кулден указал обвиняющим жестом на Монка и других.

— Это банда, которая напала на нас! — крикнул он. — Они похитили Бена Лейна и убили остальных.

Ренни зарычал и бросился на Кулдена, который благоразумно отступил.

Прибытие других конных полицейских с наготове винтовками остановило Ренни.

— Это банда, — повторил Кулден с жаром. — Почему бы вам не обыскать их самолет, капитан Стоунфельт? Возможно, вы найдете Бена Лейна или тела — или, может быть, у них там винтовка Бена Лейна.

— Я посмотрю, — проворчал капитан Стоунфельт. Он залез в самолет. В течение следующих нескольких минут он провел тщательный обыск. Затем он высунул голову наружу.

— Здесь нет никаких улик, — заявил он.

Кулден поспешно отвернулся, чтобы его бесстрастное выражение лица не выдало его. Он был ошеломлен. Винтовки Бена Лейна там не было! Кулден был уверен, что его помощник подложил винтовку.

Подойдя к самолету, Кулден сам провел обыск. Когда он вышел, он был действительно очень озадачен. Подложенные улики нигде не было видно. Более того, было очевидно, что пятеро людей Дока Сэвиджа не уносили оружие. Неужели подручные не успели подложить улику?

Кулден слегка задрожал в своей парке, пытаясь найти ответ на этот вопрос.

Последовала бурная дискуссия, местами даже с применением силы. Пятеро людей Дока Сэвиджа категорически заявили о своей невиновности. Протесты не произвели заметного впечатления на капитана Стоунфелта.

Начальник конной полиции просто слушал, хмурясь и рисуя круги на снегу лноском ноги.

Поняв, что громкие разговоры ни к чему не приводят, люди Дока сменили тактику. Хэм взял на себя ведение разговора и начал страстную речь.

Более убедительного оратора, чем Хэм, было бы трудно найти. Этот адвокат с безупречным вкусом в одежде годами оттачивал свое красноречие, чтобы убеждать присяжных. Теперь он продемонстрировал все свое ораторское мастерство. Он жестикулировал, тщательно подбирал слова, льстил и уговаривал. Его речь растопила бы даже каменного человека.

— Чушь! — прорычал капитан Стоунфельт, выслушав лучшее, что мог предложить Хэм. — Я запру вас, пока буду искать улики.

Монка и остальных обыскали, а затем отвели обратно на пост. Они были в унылом настроении. К тому же произошла одна из тех быстрых перемен погоды, которыми славится северный климат.

Порывы ветра налетали со стороны Северного полюса. Они становились все сильнее, и через десять минут разразился молодой шторм. Небо оставалось ясным и безоблачным, но ветер поднял снег в удушающие облака, и стало довольно мрачно.

— Метель, когда не идет снег, — проворчал Монк. — Что за страна!

Камеры в постовом пункте конной полиции Сноу-Маунтин были не слишком просторными. Капитан Стоунфельт ломал голову над проблемой, как лучше распределить пленников.

— Лучше разделить двух крупных, — решил он, указывая на Монка и Ренни.

Так что Монк и Хэм были помещены в одну комнату, а Ренни, Длинный Том и Джонни — в другую. Последняя камера была стандартной, с решетками на окнах. Помещение, которое Монк и Хэм заняли против своей воли, было кладовой с тяжелой дверью и без окон. Дверь снаружи была заперта большим затвором.

Капитан Стоунфельт, похоже, проникся симпатией к Хабеасу Корпусу. Неприглядная свинья была размещена в теплых личных апартаментах офицера. Тот факт, что Хабеас игнорировал попытки капитана Стоунфельта завязать дружбу, выраженные в виде кукурузного початка, отобранного у Монка, похоже, никак не повлиял на его положение.

Монк и Хэм сидели в своей камере и слушали, как завывает ветер. Монк нахмурился на Хэма. Они редко попадали в такие затруднительные ситуации, которые заставляли их забыть о своей добродушной личной ссоре.

— Представь, что тебя заперли с таким, как ты! — ворчал Монк.

— Заткнись, обезьяна, — сказал Хэм обеспокоенным тоном.

Хэм был не единственным, у кого были проблемы с психикой, вызывавшие морщины на лбу. Кулден был обеспокоен. Да, пять человек Дока были заперты. Но, кроме лживых показаний Кулдена, не было никаких конкретных доказательств против них.

Как только представилась возможность, Кулден вышел в густой еловый лес. Ветер был сильный. Летающий снег сделал воздух вокруг него почти полностью белым. Он чувствовал себя так, как будто был погружен в блок холодного белого мела.

Он искал определенное место встречи. Там ждали три жирных типа, прыгая как гусеницы на раскаленной сковороде, чтобы согреться.

— Какая кучка тупиц! — поприветствовал их Кулден. — Вы не успели подкинуть винтовки.

— Sacre bleu! Мы их подкинули!

Кулден долго молчал, ошеломленный. Затем спросил: — Что с ними стало?

— Я не знаю.

— Вы остались и наблюдали за самолетом? Если да, то вы должны были видеть, кто их унес.

— Мы не ждали, месье. Вы приказали нам быстро уйти с места после того, как мы спрятали винтовки.

— Это был ваш приказ, — неохотно согласился Кулден.

Несколько минут они обсуждали ситуацию. Они держались очень близко друг к другу, чтобы видеть друг друга в воющем вихре снега.

— Мне не нравится, как исчезли эти винтовки, — наконец пробормотал Кулден. — Думаю, нам лучше изменить наш план.

— Как изменить, месье?

— Слушайте! Кулден подозвал всех троих ближе, так что их головы почти соприкасались. Затем он начал быстро говорить.

Его три приспешника слушали, пристально глядя своими темными глазами. Частые кивки или бормотание "Oui" означали, что они все понимают.

— Было бы проще убить их, месье, — предложил один из троих.

— Нет, — сказал Кулден. — Вы будете делать то, что я вам скажу. Строам хотел бы этого.

Сквозь голые березы и среди еловых ветвей ветер выл, как потерянные волки. Ветви качались, трещали и ломались. Снег уносился с открытых мест и накапливался в других местах большими сугробами.

— Поторопитесь! — были последними словами Кулдена, обращенными к его трем смуглым сообщникам. — Этот порыв не продлится долго, а нам нужно, чтобы он заметал наши следы.

— Oui! — согласился один из них. — Ветер не будет дуть очень долго.

Зловещая маленькая группа распалась.

Монк, химик, который был близок к тому, чтобы стать самым уродливым человеком в мире, сидел, скрестив ноги, на полу своей тюремной камеры и коротал время, издавая стоны, имитирующие звук метели за карнизом снаружи. Монк, помимо того, что был чревовещателем, мог бы стать настоящим подарком для радиостудии в качестве специалиста по звуковым эффектам. Его имитация завывания метели была очень реалистичной.

Хэм не был благодарной аудиторией.

— Прекрати это! — резко сказал он.

Монк только имитировал еще громче.

Хэм пригрозил: — Я выдерну у тебя пучок рыжих волос и задушу тебя ими.

— Когда захочешь, брат, — пригласил Монк.

Их прервали. Дверь открылась, и в нее засунул голову конный полицейский. — Ребята, вы голодны?

— Брат, я всегда голоден, — ответил ему Монк.

— Мы пришлем вам еду через несколько минут, — сказал офицер и закрыл дверь.

Именно при приготовлении этой еды Кулден снова проявил свое мастерство в подпольной работе, в которой он был так искусен. Он наблюдал, как горячие блюда клали на поднос. Он поинтересовался, для кого они предназначены, и ему ответили.

Кулдену удалось вернуться на пост, так что никто не заметил его отсутствия.

Конный полицейский, который наполнял чашки, на мгновение отвернулся.

Кулден быстро протянул руку к кофейнику. Между пальцами он скрывал маленькую бутылочку. Содержимое этой бутылочки, бледную жидкость, он вылил в кофе. Никто этого не заметил.

Монк и Хэм съели еду и выпили кофе. Поскольку это было от конного полицейского, они ничего не заподозрили.

— Кофе отвратительный, — сказал Монк.

— Эти канадцы пьют чай, — ответил Хэм. — Может, это и объясняет все.

И это было все, что они заподозрили в том, что в напитке были наркотики.

Десять минут спустя они крепко заснули.

Кулден сидел в кабинете капитана Стоунфелта и говорил. Из своего плодотворного мозга он выдумывал новые детали мнимого похищения и убийства, в которых он обвинял людей Дока.

Пока он слушал, капитан Стоунфельт с мрачным лицом рисовал круги на листе бумаги. Сержант присутствовал, но мало говорил.

— Я отправил полицейских на место преступления, — сообщил Стоунфельт. —  К сожалению, ветер стер все следы.

Кулден не проявил никакой реакции на эти слова. Но он не был недоволен. Хорошо, что конная полиция не сможет измерить следы, оставленные гоночным самолетом Дока. Они могли бы заметить, что следы лыж были расположены шире, чем следы большого трехмоторного скоростного самолета.

У Кулдена была причина поговорить с двумя полицейскими. Он хотел занять офицеров. Если бы кто-то из них решил навестить Монка и Хэма, это было бы катастрофой.

Еще пока Кулден разговаривал, засов двери, запершей Монка и Хэма, бесшумно сдвинулся. В камеру вошли три скрытных человека — те самые, с которыми Кулден проводил совещание в еловом бору. Поднимая неподвижные тела Монка и Хэма, они вынесли их на заметающий снег.

Перед уходом один из мужчин взял охотничий нож и аккуратно вырезал надрез в двери на уровне задвижки. Это было сделано для того, чтобы создать впечатление, будто Монк и Хэм спрятали нож на себе и сумели освободиться, сдвинув задвижку лезвием.

Жирная троица унесла своих двух бесчувственных трофеев в бурю. Вздымаемый ветром снег быстро заметал все следы.

К сожалению, как оказалось, Монк и Хэм выпили весь кофе. Поэтому они стали жертвами полной силы наркотика. Они крепко спали несколько часов.

Монк, будучи почти таким же крепким, как и горилла, на которую он был физически похож, проснулся первым. Он открыл свои маленькие глаза, но сразу же плотно их закрыл.

— Меня ударили топором по голове, — слабо пробормотал он.

Он попытался поднять руку, чтобы посмотреть, что же вызвало такую невыносимую боль в голове. Он обнаружил, что его запястья были связаны ремнями из лосиной кожи. Более того, они были прикованы к полу цепью длиной примерно в два фута. Монк попытался освободиться, но безуспешно.

В конце концов он пришел к выводу, что его голова, в конце концов, не была повреждена внешне.

— Снотворное, — пробормотал он. — Вот откуда взялась боль.

Он оглядел комнату. В комнате не было окон; она была построена из бревен, с тяжелой дверью. Потолок, казалось, тоже был из бревен, покрытых грязью. Это место было намного больше, чем камера в посте конной полиции.

Единственной мебелью была встроенная койка, которая находилась на высоте четырех футов над полом.

Монк, сидя, не мог видеть, что было на койке.

Хэм лежал рядом, также связанный и прикованный к полу. Он слабо храпел.

Удалось перевернуться, Монк дотянулся до Хэма и толкнул его носком ноги. Тот не отреагировал, и он пнул его сильнее.

Хэм застонал, а затем слабо взвыл: — Моя голова! — Он заерзал, сумел сесть и огляделся. — Боже мой, нас перевезли!

— Где мы? — спросил Монк.

— Откуда я знаю? — резко ответил Хэм, а затем попытался схватиться за болящую голову. Цепи не дали ему этого сделать.

Монк прислушался. Что-то было не так. Вдруг он понял. Крики и вой бури! Их больше не было слышно.

— Мы пролежали здесь довольно долго, — решил он вслух. — Скажи, где мы, черт возьми, можем быть?

Голос, которого ни Монк, ни Хэм никогда раньше не слышали, ответил: — Я вам этого не скажу.

И скромный химик, и нарядный адвокат попытались вскочить. Цепи удерживали их на месте.

Голос, доносившийся с койки, заговорил снова. — Если вы подниметесь как можно выше, а я перевернусь настолько, насколько позволяют цепи, мы, возможно, сможем увидеть друг друга.

Монк и Хэм последовали совету.

На койке появился человек. Его лодыжки и запястья были связаны, а он сам прикован к стене.

Монк и Хэм одновременно ахнули от ужаса. Удар, нанесенный увиденным, заставил обоих опуститься на пол.

Человек на койке тоже рухнул, как будто попытка слегка приподняться отняла у него все силы.

Они больше не могли видеть друг друга. Но перед глазами помощников Дока Сэвиджа все еще плыло изображение головы мужчины.

У мужчины не было лица!

Монк задрожал, затем закрыл глаза, как будто пытаясь избавиться от этого видения.

Большая часть плоти на лице мужчины на койке исчезла — буквально съедена. На его лбу были видны голые кости. Удивительно, что кто-то мог жить в таком состоянии. Поразительно, что несчастный мог говорить с относительной легкостью.

Оба заметили, что глаза безликого человека не были затронуты ужасом, который поглотил часть его черт.

В течение двадцати или тридцати секунд тишины, в которой слышно было, как падает булавка, никто ничего не говорил.

— Я, наверное, выгляжу ужасно, — слабо сказал человек на койке.

— Что это было? — спросил Хэм.

— Кислота, — ответил слабый голос. — Они капали ее на мое лицо, каплю за каплей. Это было больно — ужасно больно. Я почти терял сознание каждый раз, когда капала капля.

Монк, с трудом подбирая слова, спросил: — Ваши глаза — в порядке?

— О, да, они их спасли. Понимаете, я знаю, где находится то, что им нужно. Поэтому они оставили мне глаза, чтобы я мог привести их к месту.

— Пытки! — пробормотал Монк.

— Ад! — сказал мужчина на койке. — Вот что это было.

Монк и Хэм обменялись многозначительными взглядами, затем кивнули. Оба пришли к одному и тому же выводу.

— Бен Лейн! — позвал Монк.

— Да, — сказал человек без лица. — Это мое имя. А вы кто такие?

Монк представил себя и своего товарища, закончив: — Мы двое из команды Дока Сэвиджа.

— Док Сэвидж! — радость прозвучала в слабом голосе Бена Лейна. — Он приехал на север? Где он?

— Хотелось бы знать, — простонал Хэм. — Последнее, что мы слышали от него, было по радио. Он был...

Хэм замолчал, когда из двери раздался скрежет; ее открывали. Ржавые петли издали металлический скрип.

Вошли люди — сначала двое, с винтовками наперевес и взведенными курками. За ними следовали еще четверо. Всего их было шестеро.

— Половина чертовой дюжины, — проворчал Монк.

Он не мог сильно ошибаться. Приземистые, широкие, неприятные на вид, отталкивающие запахом, ни один из них не мог похвастаться чистой кровью краснокожих индейцев, оливковых эскимосов или белых канадцев. На их лицах были шрамы от прошлых драк, а в глазах — уродливый блеск, скупой, знойный взгляд, который появляется от злых мыслей и порочной жизни.

— Люди Строама, — сказал Бен Лейн слабым голосом с койки.

Один человек, коренастый и зловонный, подошел и заглянул в койку.

— Какая чертова улыбка, месье, — пробормотал он с сильным акцентом.

— Ты получил то, что хотел, — сказал ему Бен Лейн. — Давай, перережь мне горло. Это в твоем стиле.

Другой проклял его хриплым голосом. — Мы оставим тебя в живых, месье. Может, ты дал нам неверную информацию, не так ли?

— Вы получили правду! — пробормотал Бен Лейн.

Неприглядный Монк нахмурился, и выражение его некрасивого лица стало настолько свирепым, что один из стрелков нервно отступил.

Итак, Строам заставил Бена Лейна раскрыть местонахождение того, что он хотел! Пытка — капли кислоты, разъедающие плоть лица Бена Лейна — увенчалась успехом.

Парень на койке отвернулся и обратился к одному из своих товарищей. — Кислота, у тебя есть? — спросил он.

Была извлечена толстостенная стеклянная бутылка вместе со стеклянной палочкой. Очевидно, процедура заключалась в том, чтобы окунуть палочку в кислоту и дать каплям стечь.

Говоривший присмотрелся к Монку, затем к Хэму. Непривлекательность Монка, казалось, заинтриговала его. Он указал на мохнатого химика.

— Сначала этот, — приказал он. — Кислота не сделает его лицо еще более отвратительным. Sacre bleu! Но она заставит его выкрикнуть правду.

Хэм, который обычно с удовольствием подшучивал над внешностью Монка, на этот раз не проявил никакого интереса. Дотянувшись до конца цепей, он попытался притянуть к себе винтовку коленями. Ему это не удалось, но совсем немного.

— До скорого, месье, — пообещали ему.

Монк наблюдал, как из бутылки извлекают стеклянную пробку. Его маленькие глаза, казалось, слегка покраснели, хотя его черты лица оставались неподвижными. Кроме того, его лицо начало парить в холодном воздухе, когда он вспотел.

Один стрелок занял позицию охранника у двери. Четверо других схватили Монка. Они, казалось, ожидали, что этот большой человекообразный парень будет сопротивляться. Но он их разочаровал. Монк был хитрым; он намеревался сосредоточить свои усилия на том, чтобы пролить бутылку с кислотой.

Человек с бутылкой занял позицию рядом с головой химика. — Ты ответишь на вопросы, — настаивал он.

— Что ты хочешь знать? — спросил Монк достаточно спокойно.

— Сколько ты знаешь о Строаме, волосатый?

— Что?

— Строам — он хочет знать, есть ли у тебя какие-нибудь идеи о том, кто он такой, — объяснил этот тип. — Твой босс, Док Сэвидж, оставил какие-нибудь записи о Строаме на бумаге? Вещи, которые, возможно, получила полиция?

— Что ты имеешь в виду — оставил ли Док Сэвидж... Что случилось с Доком?

— Бронзовый человек мертв.

Монк вскочил. Под его одеждой начали извиваться и скручиваться огромные мускулы. И затем, совершенно внезапно, он рухнул.

В его уши ударило трелистое звучание — нота, совершенно непохожая на другие. С необычным ритмом она перемещалась вверх и вниз по музыкальной гамме.

Монк плотно закрыл глаза, как будто сомневаясь в своих ушах, и задался вопросом, не было ли это трели плодом его воображения. Ведь эта фантастическая нота, если она была настоящей, означала близость Дока Сэвиджа.

Это было вполне реально.

Дверь была закрыта. Теперь она распахнулась. Скрип петель, казалось, смешался с резким, полным ужаса криком стрелка, который стоял там на страже.

Люди Строама обернулись, разинув рты от удивления. На мгновение они застыли, как птицы, парализованные близостью змеи. Но в данном случае их можно было сравнить со змеей, а гигантский бронзовый человек в дверях — с карой, олицетворением справедливости, от которой они так долго уклонялись.

Мускулистые бронзовые пальцы Дока Сэвиджа обхватили шею охранника. Одним движением он мог бы отсоединить голову парня от позвоночника. Удар по челюсти мог бы с такой же легкостью положить конец жизни парня.

Бронзовый гигант не сделал ни того, ни другого. Его знание анатомии человека подсказывало ему, где находятся чувствительные нервные центры. Он оказал давление на них — внезапное движение. Охранник обмяк, уронив винтовку, которую не успел использовать.

Бродяги вышли из оцепенения, когда бронзовый гигант бросился на них. Один из них поднял винтовку. Он был слишком медлительным, потому что человек из металла волшебным образом оказался рядом с ним.

Док схватил парня за затылок, слегка надавил, а затем отпустил.

Человек уронил винтовку. Он шел слепо, странно, по салону. Он не проявлял никакого осознания борьбы за его спиной. Не видя, он врезался в стену. Даже тогда он не упал. Он стоял там, выпрямившись, странно, неподвижно, как будто его мозг уснул — как и было на самом деле, потому что давление Дока вызвало нервный паралич.

Четверо приспешников Строама остались на ногах. Монк расправился с одним из них — тем, у которого была кислота. Неприглядный химик начал яростно лягаться. Кислота пролилась на смуглого человека, который ее держал.

Мужчина начал кричать во всю силу. Он хватался за лицо и одежду, яростно сжимая руки, когда кислота попала на них и начала разъедать кожу. Он выбежал на улицу, но пробежал всего несколько метров по снегу, прежде чем упал, стоная и корчась от боли. Через некоторое время он потерял сознание.

Один из них, не сумев найти Дока в прицеле винтовки, замахнулся ружьем, как дубиной. Парень выпучил глаза, когда его оружие буквально прошло сквозь бронзового человека, настолько быстро тот увернулся.

Док наклонился вперед и ударил парня по челюсти, достаточно сильно, чтобы тот потерял сознание. Затем он бросился на двух других.

Док двигался с такой неземной ловкостью, что оставшиеся в живых двое казались невыразимо неуклюжими. Они метались по комнате. Один из них выстрелил наугад в стену.

Затем они упали, оба без сил, не совсем уверенные, что видели металлический кулак, который ударил их.

Шесть вооруженных мужчин были побеждены. Вся схватка длилась всего несколько секунд.

Бен Лейн, медленно и слабо поднимаясь с койки, не успел занять положение, чтобы увидеть сражение, так быстро оно закончилось. Он посмотрел и увидел только высокого человека из бронзы и растянувшихся на полу людей. Он также увидел человека, стоящего у стены, как парализованного.

Бен Лейн попытался показать на него. — Что с ним, черт возьми? — слабо спросил он.

Док Сэвидж подошел и толкнул парня, прижавшегося к стене. Тот рухнул, как сломанная игрушка.

Монк и Хэм подпрыгивали, чтобы восстановить кровообращение, после того как Док развязал их.

— Они думали, что с тобой покончено, Док! — воскликнул Монк. — Как так?

— Этот парень Кулден подправил мой самолет, чтобы он разбился, — объяснил бронзовый человек. — Он не знал, что я наблюдал за ним. Взлетев, я пролетел над ближайшим холмом, выпрыгнул с запасным парашютом и позволил самолету разбиться в реке.

— Но почему? — пробормотал Монк.

— Чтобы у меня была возможность следовать за Кулденом в надежде, что он приведет меня к Строаму. Кулден велел некоторым из своих людей подложить в ваш самолет винтовки, в том числе винтовку Бена Лейна. Почему их не было там, когда капитан Стоунфельт проводил обыск, для Строама остается большой загадкой.

— Ты их взял, Док?

Бронзовый человек кивнул. — Это было несложно. Позже Кулден велел своим людям увезти вас двоих подальше от поста конной полиции. Я следовал за вами в надежде найти Строама или Бена Лейна.

— Как далеко мы от поста?

— Довольно далеко. Они привезли вас сюда на собачьих упряжках.

— Есть какие-нибудь следы Строама?

— Пока нет — если только эти парни не знают его в лицо. Док указал на своих пленных.

Потребовалось ровно тридцать минут, чтобы понять, что приспешники не обладают важной информацией о Строаме. Они не были смелыми душами. Пробудившись, они все еще находились под сильным воздействием ужаса, вызванного появлением бронзового человека. Они были готовы говорить и с удовольствием это делали.

— Мы никогда не видели Строама, — настаивал один из них. — Я говорю правду, месье. Кулден нанял нас. Заказы приходят от Кулдена. Всегда, да.

Пятеро других использовали другие слова, но говорили точно то же самое. Человек, обожженный кислотой, испытывал сильную боль. Учитывая все обстоятельства, ему повезло. Он не был в опасности и не останется навсегда изуродованным, поскольку, по всей вероятности, ему смогут пересадить новую кожу на лицо.

— Кулден, похоже, главный надсмотрщик, — сказал Монк.

— Кулден — наш человек, — согласился Док. — Мы, похоже, не сможем найти Строама, если только...

Бронзовый великан подошел и посмотрел на Бена Лейна. Последний уже был развязан.

— Вы когда-нибудь видели Строама? — спросил Док.

— Нет. — Бен Лейн слегка покачал головой. — Строам — это только имя. Он остается в тени.

Док пристально посмотрел на Бена Лейна своими золотистыми глазами. — Чувствуете себя довольно крепким, да?

— Я могу это выдержать.

— Дружище, вы точно можете! — с восхищением заявил Монк.

— Вы не в серьезном состоянии, — сказал Док Бену Лейну. — Кислота имела жгучее действие, которое фактически самоокальцинировалось.

Из кармана Док достал крошечную, но полную аптечку первой помощи. С ее помощью он обработал лицо Бена Лейна.

— Не беспокойтесь слишком о том, как вы выглядите, — посоветовал он. — Вы удивитесь, как пластическая хирургия может это исправить.

— Спасибо. А теперь, полагаю, вы хотите услышать мою историю.

Невзрачный Монк взял на себя ответ на этот вопрос. — Мы прошли через многое, чтобы получить вашу историю, — сказал он. — Давай послушаем ее, пока не случилось что-нибудь еще.

— Я инженер-металлург, — сказал Бен Лейн. — Точнее, я должен сказать, что это была моя профессия. Четыре года назад я уволился с должности сотрудника лаборатории одной из крупнейших металлургических компаний в Соединенных Штатах. Я устал работать за зарплату, причем не особенно большую.

— Ученые практически всегда получают низкую зарплату, — заметил Док. — Продолжайте.

— Я приехал на север в поисках золота. Год назад я нашел его. Я не был уверен в этом материале, поэтому отвез часть его на юг, чтобы его очистили и протестировали, чтобы убедиться в том, что у меня есть.

— Что это было? — спросил Док.

Бен Лейн закрыл глаза. — Это нечто более ценное, чем все золото, добытое на Аляске, или алмазные месторождения Африки. Его ценность трудно оценить, она настолько велика, что затрудняет воображение.

Монк прищурился, глядя на Хэма. Адвокат ответил ему взглядом, а затем сделал движение пальцем, как штопором.

Бен Лейн открыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть эту сценку.

— Я не сумасшедший, — сухо сказал он. — Это так же важно, как я говорю. Понимаете, я посетил все крупные металлургические компании Канады и Соединенных Штатов. Везде они были в восторге. Они возьмут миллионы тонн, как только я смогу обещать поставку.

Бен Лейн пристально посмотрел на Дока. — Понимаете, мистер Сэвидж, при производстве стали марганец добавляется для придания определенных качеств прочности и закалки. Сам по себе марганец не является особенно ценным продуктом. Его основные источники находятся в Кавказском регионе России, в Индии, Западной Африке и Бразилии. В других местах его добывают в небольших количествах.

Бен Лейн снова закрыл глаза. — Похоже, что синдикат — огромная организация — теперь контролирует большую часть мирового производства марганца. Синдикат, похоже, уверен в расширении своего влияния и, в конечном итоге, в контроле над всей марганцевой промышленностью. Люди, стоящие за этим синдикатом, вложили огромные суммы денег, многие миллионы. Естественно, они не хотят их потерять.

— Строам — глава этого синдиката, — предположил Док.

— Да. Откуда вы знаете?

— Из некоторых сведений, которые один из моих людей подслушал, когда Строам разговаривал со своим помощником в Нью-Йорке, помощником, которого Строам позже убил.

Поднимая руку, Бен Лейн осторожно потрогал повязки на лице.

— Здесь, в Канаде, не далее пятидесяти миль от этого места, я обнаружил новый металл, который полностью заменяет марганец. Я назвал этот металл бенланием. Понимаете, я эгоистичный черт.

— Вашего бенлания много? — спросил Док.

— Целая гора, — ответил тот. — Бенланиум превосходит марганец по своим свойствам. Любая сталелитейная компания, которой я проводил демонстрации, подтвердит это. При правильном сплавлении из него можно получить металл с непревзойденной легкостью и прочностью, идеально подходящий для строительства самолетов.

— Строам пронюхал о вашем открытии, — предположил вслух Монк. — Как?

— Руководитель сталелитейной компании в Соединенных Штатах сообщил ему об этом, не подозревая, какие проблемы это вызовет, — объяснил Бен Лейн. — Этот человек, Кулден, пришел ко мне. Он предложил мне два миллиона долларов от имени Строама за местонахождение моего бенлания.

— Они хотели разработать и продавать его? — спросил Док.

— Нет, пока не окупили деньги, вложенные в марганцевую промышленность. Они просто хотели получить контроль над моим продуктом, удержать его с рынка до какого-то будущего момента. Естественно, я отказался от двух миллионов. Месторождение бенлания стоит в разы больше.

— И теперь Строам пытается выяснить, где находится это месторождение.

— Он узнал, — слабо сказал Бен Лейн. — Они заставили меня рассказать.

Док Сэвидж молчал, неподвижный, как бронзовая статуя, на которую он был похож. В его золотистых глазах, похожих на хлопья золота, играли маленькие огоньки.

— Похоже, я потерял бенланий, — слабо продолжил Бен Лейн. — Это очень жаль. Этот металл был бы неоценим для развития авиации.

— Вы его не потеряли. По крайней мере, пока Строам не победит нас, — заявил Док.

Монк задал вопрос. — Послушайте, Лейн, почему вы не оформили права на месторождение?

— Я был чертовски глуп, что не сделал этого, когда сделал открытие, — пробормотал Бен Лейн. — Но у меня не было достаточно денег. Я решил сэкономить на сборах, чтобы финансировать свою поездку на юг и тщательно протестировать материал. Я вернулся, чтобы зарегистрировать права на месторождение и провести дальнейшие испытания. Вот почему я сейчас здесь.

— Есть два или три момента, которые вы могли бы прояснить, — предложил Док.

— Давайте.

— Кулден сопровождал ваши две собачьи упряжки, когда вы отправились к железной дороге?

— Нет. Почему вы так думаете?

Док рассказал о том, как он приземлился рядом с тропой таинственно покинутого лагеря, о фантастической истории, которую Кулден рассказал о невидимых монстрах.

— Кулден, конечно, лгал, — закончил он. — Что же на самом деле произошло?

Бен Лейн сделал небольшой, озадаченный жест. — Черт его знает.

Док Сэвидж ничего не сказал, и через некоторое время Бен Лейн продолжил.

— Все было так: мы остановились, чтобы покушать. Вдруг у меня закружилась голова. Потом все потемнело, и я упал. Когда я очнулся, я был здесь, и эти жирные дьяволы готовились меня пытать.

Монк почесал свою рыжую шею. — Как сказал бы Джонни, я буду суперамальгамирован! Как Кулден добрался до этого лагеря, не оставив следов?

— Как Бен Лейн и четверо других — или их тела, если они мертвы — были унесены, остается такой же загадкой, — сухо сказал Док. — Их винтовки были отстреляны, но, возможно, это сделал Кулден.

Обыскивая хижину и примыкающий к ней навес, Док Сэвидж нашел несколько комплектов собачьих упряжей. Он использовал ремни, вырезанные из них, чтобы связать руки шестерых пород, а затем соединил их в живую цепь, достаточно далеко друг от друга, чтобы они могли свободно ходить.

Собачья упряжка, на которой Монк и Хэм были доставлены в хижину, была типа "юкон". На платформе этой упряжки Бен Лейн был уложен поудобнее, укутанный мехом. Собаки были запряжены.

С Монком у передней палки упряжки они начали бежать к постовому пункту конной полиции Сноу-Маунтин.

Шестеро пленников были вынуждены бежать впереди и прокладывать тропу. Они ругались, выполняя эту работу, но при этом боязливо замолкали, когда бронзовый человек приближался к ним.

— До поста четыре часа тяжелого пути, — предупредил Док Сэвидж.

— За четыре часа может многое произойти, — пробурчал Монк, навалившись на ручку, чтобы провести сани между двумя голыми тополями.

Монк произнес свою фразу о том, что за четыре часа может произойти многое, не задумываясь. Он просто болтал.

Он был большим пророком, чем сам думал.

В своей камере в пограничном посте Сноу-Маунтин худой Джонни изо всех сил старался устроиться поудобнее на твердом, голом полу.

— Будь я суперамальгамирован, если мне это понравится, — жаловался он.

Ренни, стоя у окна, проверял решетку своими большими кулаками. Он напрягся так, что его меховая парка почти разорвалась по плечам. Решетка только скрипнула.

— Ветер полностью утих, — прогремел он, делая вид, что интересуется погодой.

Длинный Том сидел в углу. Их накормили несколько часов назад — в то же время, когда Монк и Хэм получили свою зловещую порцию. Еда для этих троих не была отравлена.

Тот факт, что они не были отравлены, объяснялся тем, что Кулден не мог добраться до их еды, не будучи замеченным.

Длинный Том не съел свою еду. Он аккуратно скатал ее в два круглых шарика, которые оставил замерзнуть. Теперь у него было два снаряда размером с бейсбольные мячи.

— Может, я кого-нибудь побью, — проворчал он.

Кулден, как всегда приветливый и болтливый, сидел в кабинете капитана Стоунфелта. Про себя он гадал, когда заключенных снова накормят, и надеялся, что сможет подсыпать наркотики остальным.

В голове Кулдена родилась яркая, злая идея. Если бы всех пятерых людей Дока Сэвиджа удалось увести с поста, их можно было бы убить, а тела спрятать. Это было бы отличным способом избавиться от них.

Капитан Стоунфельт, с красным лицом, более покрасневшим, чем обычно, исписал много листов бумаги кружками, нарисованными карандашом.

Офицеры конной полиции, отправленные в лагерь Бена Лейна, вернулись. В некоторой степени они подтвердили ложь Кулдена. Лагерь был найден пустым. Правда, ураган стер все следы, но они нашли замерзшие лужи крови, что указывало на насилие.

Поток мыслей капитана Стоунфелта был прерван. Дверь распахнулась, и в комнату ворвался красномундирный солдат.

— Двое заключенных сбежали! — крикнул он. — Те, что зовутся Монк и Хэм!

— Чёрт возьми! — прогремел капитан Стоунфелт. — Посмотрим, не сбежали ли и остальные трое.

Он бросился к камере, где были заключены Ренни, Длинный Том и Джонни. Увидев их внутри, он с облегчением вздохнул и, раздумывая, нарисовал ногой круг на снегу.

— В чём дело? — прорычал Ренни через окно.

Капитан Стоунфелт сообщил им, что Монк и Хэм пропали, сопровождая свои слова резкими ругательствами.

— Ветер занес снег на их следы, — проворчал он. — Все, что я могу сделать, — это отправить всех доступных людей в круговой обход поста, пока не найдут их следы. Теперь, когда ветер утих, они оставят четкие следы.

Красномундирные солдаты начали покидать пост на снегоступах. Они несли рюкзаки, потому что ни один мудрый человек не отважился бы далеко уходить в снежную страну без припасов. Однако рюкзаки были легкими.

Капитан Стоунфельт сам отправился на поиски. Он был теперь убежден в виновности заключенных, громко заявлял он.

Остались только два красномундирных солдата. Один из них хромал на лодыжку, другой был поваром.

Кулден тоже остался, сославшись на усталость. Он пообещал помочь охранять оставшихся трех пленников.

Через пять минут после того, как капитан Стоунфельт скрылся из виду, Кулден оказался в радиокомнате конной полиции. К счастью, пост был оборудован электрической осветительной установкой. Поэтому мотор-генератор, питавший радиопередатчик, не производил достаточно шума, чтобы привлечь внимание двух офицеров, оставшихся на посту.

Кулден включил его.

Ранее Кулден продемонстрировал неплохие знания в области авиации. Теперь он проявил себя как способный радист. Он изменил длину волны на передатчике поста.

В течение нескольких минут он то говорил, то слушал, говоря тихо, чтобы оставшиеся красномундирные солдаты не услышали его.

Вернув настройку длины волны в исходное положение, он отключил питание. Когда он вернулся к двум красномундирным солдатам, он выглядел серьезным и невинным. Он любезно помог хромому солдату перевязать лодыжку.

Ренни, глядя на Кулдена через решетку, сильно ударил себя в грудь. Его руки сжались в огромные кулаки из хрящей и костей.

— Я бы хотел хорошенько сжать шею этого жирного щенка, — прошипел он.

Длинный Том жонглировал одним из своих бейсбольных шариков из замороженной пищи. — Хочешь бросить это в него?

— Сохрани их, — сказал Ренни. — Они нам могут понадобиться.

Прошло два долгих часа. Ближе к концу этого промежутка Кулден начал проявлять признаки беспокойства. Он часто поглядывал на запад. Наконец, он вздохнул.

На западе появились четверо мужчин, быстро продвигающихся на снегоступах. На спинах у них не было рюкзаков. Винтовки лежали у них на руках.

Когда четверка подошла ближе, можно было заметить, что их высокие мокасины были украшены бисером в традиционном стиле. Полы их парки были оторочены мехом пушных зверей. Их одежда была очень изношенной, и ей не помешала бы стирка.

— Бродяги, — сказал один из двух конных полицейских, изучая их. — И выглядят суровыми. Мне кажется, в последние несколько недель в этой местности было много таких птиц.

Кулден ничего не сказал, но встал достаточно близко к офицеру, который это сказал, чтобы в случае необходимости иметь возможность напасть на него.

Четверо новоприбывших прибыли в ответ на вызов, который Кулден передал по радио. Они уже получили приказы и не теряли времени, чтобы их выполнить.

В двадцати футах от них все четверо прижали винтовки к плечам. Оружие зарядилось с характерным щелчком.

— Руки вверх, месье! — прорычал один из них.

Два конных полицейских угрожающе посмотрели на них, но они не были дураками. Они подняли руки.

Стрелки подошли ближе.

Кулден тоже начал поднимать руки. Затем он погрузил пальцы в карман, как будто собирался достать пистолет.

Рывком, жирный мужчина ударил Кулдена по голове стволом винтовки.

Кулден тяжело рухнул в снег и притворился оглушенным. Эта игра была нужна только для того, чтобы все выглядело правдоподобно.

Один из темнокожих четверки посмотрел на длинные черты лица Ренни, обрамленные решеткой окна.

— Мы пришли спасти вас, месье, — прорычал он. — Док Сэвидж послал нас.

Ренни отошел от окна и посмотрел на Длинного Тома и Джонни. Все они были с сомнительными выражениями на лицах.

— Он лжец, я уверен, — мрачно сказал бледный Длинный Том.

— Явно лжец, — согласился многословный Джонни.

— Если бы нужно было кого-то спасать, Док сделал бы это сам, — заключил Ренни. — Он не стал бы прибегать к помощи таких птиц. Но все же нам лучше убедиться, что он их не посылал.

Прижавшись к решетке, Ренни крикнул: — Черт возьми, я не верю, что вы пришли от Дока Сэвиджа.

— Oui! Но это так. Он сам дал нам приказ.

— Тогда опишите Дока, — прогремел Ренни. — Давайте.

Жирное лицо снаружи стало бесстрастным. Парень был озадачен. Он отчаянно искал слова.

— Док Сэвидж очень сильный...

— Для своего роста, ты имеешь в виду, — подсказал Ренни.

Тот клюнул на приманку. — Oui, сильный для своего роста, m’sieu’. Док Сэвидж не большой человек.

— Лжец! — зарычал Ренни. — Ты никогда не видел Дока Сэвиджа.

— Мы не будем спорить об этом, месье, — прорычал жирный мужчина. — Ты пойдешь с нами.

Конный полицейский и Кулден, который теперь поднялся с земли, прижались к бревенчатой стене поста и их обыскали в поисках оружия. Затем четверо стрелков приготовились открыть камеру.

Длинный Том поспешно спрятал шарики замороженной еды в своей одежде, шепча: — Я чувствовал, что они пригодятся.

Ренни кивнул. — Надеюсь, они не растают.

Решетка загремела, дверь открылась, и из нее высыпалась небольшая лавина снега.

— Выходите, месье!

Ренни вышел на улицу, из его рта вырывался гневный пар. Он посмотрел прямо на двух конных полицейских и сказал: — Послушайте внимательно, офицеры. Док Сэвидж не посылал этих парней.

Четверо полицейских жестко махнули винтовками. — Вы очень быстро уйдете отсюда.

— Напротив, — прозвучал металлический женский голос, — вы будете стоять на месте, месье!

Как испуганные совы, четверо вооруженных мужчин повернули головы в сторону голоса. Остальные были не менее удивлены. Все глаза устремились на угол здания из бревен.

— Миднат Д'Авис! — взорвался Длинный Том.

Небольшая, привлекательная женщина-детектив из Торонто производила поразительное впечатление — по двум причинам.

В Нью-Йорке она была очаровательной молодой женщиной. Теперь она была еще более восхитительна. Ее парка была яркой, изысканно украшенной. Ее брюки из тюленьей кожи были облегающими, украшенными мозаичной вставкой из множества кусочков цветной кожи. Ее высокие сапоги были изящно сшиты и украшены бисером. Более удачного костюма и придумать было нельзя.

Однако то, что поразило четверку жирных посетителей, было ее ружье. То, как она его держала, свидетельствовало о ее знакомстве с огнестрельным оружием. Дуло ружья значительно перемещалось от одного к другому из четверки.

— Cochons! — резко сказала она. — Свиньи! Бросьте оружие.

Трое мужчин бросили свои ружья в снег. Четвертый совершил ошибку. Он резко повернулся, пытаясь привести свое оружие в действие.

Красное пламя и громкий хлопок вырвались из дула винтовки девушки!

Мужчина закричал, когда пуля попала в его ружье и вырвала его из рук. Он заломил руки.

— Следующая пуля отскочит от твоего толстого черепа — может быть, — сказала Миднат Д'Авис хриплым голосом.

Ренни выглядел очень мрачным, что было его способом показать удовольствие. Выбивать оружие из рук врага — это трюк, который писатели-фантасты делают легко. Ренни отлично знал, что для этого требуется замечательная меткость.

— Черт возьми, мы рады вас видеть, — сказал он молодой женщине.

— Это удивительно, — холодно ответил ему Миднат Д'Авис, — после того, как вы бросили меня в Нью-Йорке.

Ренни проигнорировал сарказм. — Как вы сюда добрались?

— На самолете, конечно.

— Мы не слышали, чтобы прилетал какой-то самолет. Где он, и где ваш пилот?

— Я летела сама, — ответила Миднат Д'Авис. — Я не могла найти пост в этой буре. У меня заканчивался бензин, поэтому я совершила вынужденную посадку примерно в пяти милях к западу. Я направлялась к посту на снегоступах, когда увидела их.

Она указала на четверых грязных парней.

— На севере, месье, люди не путешествуют быстро и без рюкзаков, если у них нет веских причин. Мне не понравился их вид в бинокль. Поэтому я проследила за ними и увидела, как они обезоружили офицеров. Было несложно подойти незаметно с другой стороны поста.

Кулден, который успешно скрыл свое беспокойство по поводу того, как обернулись дела, прервал разговор. Он указал пальцем.

— Вот идет капитан Стоунфельт. Он разберется в этом деле.

Капитан Стоунфельт приближался с запада. Он следовал по следу, оставленному четырьмя местными жителями. Когда он увидел трех людей Дока, стоящих рядом с постом, из капюшона его парки раздался гневный рык.

— Что вы делаете вне своих камер? — крикнул он.

— Четверо мужчин с винтовками напали на нас, — сказал один из конных полицейских.

— А потом девушка всех задержала, — закончил другой офицер.

Ренни прогремел: — Мы не хотели, чтобы нас отпустили!

— Мы ничего не знаем, — нахмурился один из представителей местных.

Капитан Стоунфельт покраснел. Он ненавидел, когда его сбивали с толку, и эта мешанина приводила его в замешательство. Он замахал руками и крикнул: — По одному.

Кулден попытался заговорить. — Эта девушка, она...

— Заткнись! — прорычал капитан Стоунфельт. Затем он посмотрел на Миднат Д'Авис. — Кто ты? Что ты здесь делаешь?

— Я частный детектив из Торонто, — ответила молодая женщина. — Я здесь, чтобы оказать Бену Лейну любую возможную помощь.

— И почему ты так свободно обращалась со своим ружьем?

— Я тоже помогаю Доку Сэвиджу.

Капитан Стоунфельт бросился вперед, застал молодую женщину врасплох и вырвал ружье из ее рук.

— Ты с Доком Сэвиджем, да? Что ж, ты арестована.

Молодая женщина быстро сняла снегоступы, чтобы двигаться более свободно, и бросилась на капитана Стоунфелта. Она ударила его в глаз, в нос. Она схватила винтовку и почти успела ее вернуть, когда полицейский подбежал и схватил ее, удерживая.

— Ух-ху-ху! — пробормотал капитан Стоунфелт. — Какая тигрица!

Миднат Д'Авис гневно посмотрела на покрасневшего командира. — Ты тупой бык! Ты совершаешь большую ошибку.

Капитан Стоунфельт нахмурился. — Ты можешь доказать, что ты детектив?

— Oui. Молодая женщина пошарила рукой в парке, а затем разочарованно поморщилась. — Non! Я оставила свои документы в самолете!

Капитан Стоунфельт несколько мгновений смотрел на Миднат Д'Авис. Он был человеком. Казалось, ее изысканная красота растопила его сердце.

— Я пойду с тобой за этими документами, — сказал он.

Ренни, Джонни и Длинный Том вернулись в камеру. В компании с ними были их четыре потенциальных спасителя.

Кулден был человеком многогранным. Одним из его талантов была способность стирать себя, оставаться в тени, незамеченным, когда он того желал. Сейчас он очень осторожно делал это. Когда представилась возможность, он сумел проникнуть в радиокомнату.

Он снова включил мотор-генератор и перенастроил передатчик.

— Штаб-квартира Строама? — спросил он.

— Да, — прозвучал ответ сквозь помехи.

— Дела идут не очень хорошо, — сказал Кулден. — Попытка вытащить трех человек Дока Сэвиджа из рук конной полиции натолкнулась на препятствие.

— Это печально.

— Это еще не все. В целом мне не нравится, как идут дела.

— У меня еще худшие новости, — сказал голос по радио.

— Что такое?

— Двое мужчин — Монк и Хэм — на свободе. Более того, они спасли Бена Лэйна и захватили наших людей, которые их удерживали.

На этот раз Кулден не был обычным бесстрастным; он показал признаки апоплексического удара. Прошло тридцать секунд, прежде чем он смог говорить.

— Как это произошло?

— Посланник пошел в хижину, где их удерживали, — сказал голос по радио. — Следы рассказали ему, что произошло. Похоже, что какой-то посторонний человек одолел наших людей.

Кулден, обдумывая это, побледнел. Его кожа стала похожа на тесто. Следующие слова из радио не помогли его душевному состоянию.

— Тот, кто напал, шел огромными шагами, и глубина следов от снегоступов показывает, что это был очень тяжелый человек, — прозвучало в эфире.

— Ух! — Кулден сглотнул и выглядел так, как будто ему стало плохо. Эти слова заставили его вспомнить о Доке Сэвидже.

— Мы должны действовать быстро, — резко сказал он.

Последовала череда коротких, лаконичных приказов, обмен вопросами и ответами.

Утихомирив слабый шум моторного генератора, Кулден вышел из радиокомнаты.

В своей камере Ренни, Длинный Том и Джонни сидели, склонившись головами друг к другу, и шептались. Они обсудили ситуацию и решили, что пора что-то делать. В противоположном углу стояли четверо представителей местных и хмуро смотрели на них.

Ренни подошел к окну с решеткой.

Длинный Том небрежно засунул руку в парку. Там лежали два куска замороженной пищи; они не растаяли. Не будучи замеченным своими смуглыми сокамерниками, Длинный Том передал один из твердых кусков костлявому Джонни.

Затем они приступили к действию.

Длинный Том откинул руку назад и ударил одного из бродяг в лоб куском замороженной пищи. Тот рухнул на пол. Джонни сбил другого таким же образом.

Ренни расправился с еще двумя ударами своих огромных кулаков. Быстрота атаки не дала им возможности поднять крик.

Придя в себя через несколько минут, четверо смуглых заключенных обнаружили, что их связали по рукам и ногам частями их собственной одежды. Их челюсти были растянуты кляпами, сделанными из их варежек.

Камера была практически неуязвима, на улице был сильный мороз, и у двери не было охранника. Конный полицейский предусмотрительно запер все снегоступы. Без них заключенные, даже если бы им удалось сбежать, не смогли бы далеко уйти. Никаких звуков из камеры не доносилось до ушей конного полицейского.

Ренни сел на корточки возле самого трусливого на вид из этой банды и из своего кармана достал монету — серебряный полудоллар.

На глазах у своего пленника Ренни спокойно зажал монету между большим и указательным пальцами и аккуратно сложил ее. Это было проявление невероятной силы, которое произвело впечатление на представителя этой породы. Он начал дрожать.

Ренни снял кляп, но держал огромную руку наготове, чтобы не дать парню звать на помощь.

— Ты знаешь, где Док Сэвидж? — спросил Ренни.

Другой мог бы отрицать, что знает бронзового человека, и Ренни поверил бы ему, но парень был настолько напуган, что сказал то, что считал правдой.

— Бронзовый человек мертв, мсье, — прошептал он.

— Черт возьми! — воскликнул Ренни. — Я не верю!

— Строам так сказал, — отчаянно настаивал другой.

— Ты знаешь Строама? — прорычал Ренни.

Другой промолчал.

— Выкладывай, жирный тупица! — прогремел Ренни. — Кто такой Строам?

Мужик закатил глаза. — Отпусти меня. Тогда я тебе скажу.

Длинное лицо Ренни было мрачным воплощением справедливости. — Ты все равно мне скажешь.

Глаза мужика искали дальние углы комнаты. — Нет! Я боюсь говорить.

Ренни поднял свои огромные кулаки. Но вместо того, чтобы ударить ими, Ренни посмотрел на кулаки. Странное и пустое выражение лица охватило его длинные черты. Он нахмурился, затем закрыл глаза и открыл их. Он потеребил лоб рукой и немного покачнулся, как будто у него закружилась голова.

Позади него Джонни также выглядел озадаченным.

— Моя голова... я чувствую... суперамальгамирован, пробормотал Джонни.

Длинный Том сидел на полу. Пытаясь выпрямиться, он чуть не упал. Ему потребовалось большое усилие, чтобы сохранить равновесие. Пошатываясь, он подошел к окну и посмотрел наружу.

— Оно приближается! — вдруг закричал он.

— Что... — Ренни попытался встать, но не смог.

— То, что нас догоняет! — Длинный Том попытался показать рукой на окно. От этого усилия он потерял равновесие и тяжело упал.

— Что-то — чего мы не видим — догоняет нас... — громко пробормотал Ренни.

В соседней части поста Миднат Д'Авис услышала громкий крик Длинного Тома. Она тоже чувствовала себя странно. Она ждала, когда появится капитан Стоунфельт и скажет, что готов сопроводить ее к самолету, чтобы она могла подтвердить свои полномочия.

Ее голова склонилась, хотя она пыталась держать ее прямо. Ее попытка встать с кресла привела только к тому, что она упала на пол. Ее глаза закрылись — и так и остались закрытыми.

На пост конной полиции опустилась глубокая тишина.

Группа Дока Сэвиджа — Монк, Хэм, Бен Лейн и шесть пленников — приближалась к концу долгого пути обратно на заставу Сноу-Маунтин.

Бен Лейн, сидящий на санях, мало говорил. Когда он все же заговорил, то с сухим юмором, который, казалось, не затронула мука, которую он, должно быть, испытывал.

— Я кое-что забыл! — крикнул он.

— Что? — спросил Док Сэвидж. Док сменил Монка у руля саней.

— Я забыл рассказать вам, как я узнал, что Строам едет в Нью-Йорк, чтобы изучить вас, — объяснил Бен Лейн. — Видите ли, я следил за этим Кулденом. У меня не было оснований для его ареста. Поэтому я просто следил за ним. Я слышал, как он пользовался почтовой радиостанцией.

— У него был доступ к ней? — спросил Док.

— Он проник туда тайком. Похоже, он был отличным радистом. Он отправил по радио сообщение, которое должно было быть передано Махалу в Нью-Йорке. Я сразу же пошел в радиокомнату и отправил сообщение Миднат Д'Авис, попросив ее выйти на след в доме Махала в Нью-Йорке.

— Почему вы выбрали Миднат Д'Авис?

— Я был в Торонто, когда изучал металлургические компании, занимающиеся производством бенлания, и увидел ее имя в газете. Она только что раскрыла одно дело. Я случайно запомнил ее имя.

С кажущейся легкостью Док поднял сани над поваленным бревном. — Есть еще один момент: как Строам узнал, что вы собирались обратиться ко мне?

— Этого я не знаю, — ответил Бен Лейн. — Я сказал капитану Стоунфелту. Кто-то, должно быть, подслушивал, когда я это делал. Думаю, Строам часто следил за мной.

Шесть заключенных угрюмо брели впереди, прокладывая тропу. Они замедлялись.

Монк подошел к ним, размахивая длинными руками.

— Шли бы вы быстрее, дураки, а то вам ребра выбьют, — сказал он свирепо.

— Интересно, что стало с моей тростью-шпагой, — пожаловался Хэм. Он редко расставался со своим оружием. Теперь он скучал по нему.

Было очень холодно. Не было ни дуновения ветра. Перед ними испуганный снежный кролик убежал, подняв небольшой вихрь снега. Слабо слышался крик совы. Они пересекли следы карибу.

Снег, ставший хрупким от сильного холода, издавал хрустящий звук при каждом шаге. Напряжения саней тихо скрипели в морозном воздухе.

Затем они увидели освещенные окна полицейского поста. Из трубы в небо поднимался синий дым, похожий на невидимую пушистую нить.

Их ездовые собаки лаяли и визжали, но, как ни странно, с поста не доносилось никакого ответа. Приблизившись, они заметили нечто странное.

Собаки конной полиции скулили, прижавшись к забору.

— Здесь что-то не так, — ровным голосом сказал Док Сэвидж.

Бронзовый гигант скользил вперед. Его золотисто-белые глаза исследовали окрестности, ища что-то материальное, что могло бы объяснить ужас, который явно охватил ездовых собак.

Вокруг поста ничего не шевелилось; ни один полицейский не появлялся. Слышалось только скуление странно испуганных собак.

Бронзовый человек снял свои снегоступы и вошел в пост. Сначала он подошел к длинной казарме с койками, аккуратными униформами на вешалках и в сундуках. На столе лежала пара снегоступов, которые как раз перевязывали.

В помещении не было полицейских.

Док проверил другие комнаты — кухню, радиокомнату, кабинет капитана Стоунфелта. В последнем месте он заметил многочисленные листы бумаги, которые капитан Стоунфелт исписал кружками.

— Кто здесь имел привычку рассеянно рисовать кружки? — спросил он.

— Капитан Стоунфелт, — объяснил Монк, который заметил эту привычку офицера.

Док Сэвидж подошел к окну и замер, глядя на холодную погоду.

Так тихо, что сначала это было почти незаметно, воздух наполнился экзотической, мелодичной трелью. Фантастическая, не поддающаяся анализу, жуткая нота появлялась и затихала, появлялась снова и, наконец, исчезала, как будто полностью поглощенная ничтожеством, из которого она пришла.

Бен Лейн вошел, прихрамывая. Услышав необычный звук, он был озадачен. Он вспомнил, что слышал его раньше, в тюремной камере.

— Что это было? — спросил он.

Монк кивнул на Дока, без слов давая понять, что трель был произведен бронзовым человеком бессознательно. Но и Монк тоже задавался вопросом, что заставило Дока издать этот звук.

— Что-то не так, Док? — спросил он.

Док Сэвидж не ответил. Он вышел и обошел тюремные камеры. Дверь той, в которой содержались Ренни, Длинный Том и Джонни, была распахнута. Внутри была пустота.

Док Сэвидж достал фонарик, в котором не было батареек, которые могли бы замерзнуть в сильный мороз, и начал осматривать окрестности.

Монк, с беспокойством на обезьяньем лице, пробормотал: — Скажи, что здесь произошло? Где все? И где Хабеас Корпус?

— Позови его, — предложил Док.

— Хабеас! — заорал Монк, повысив свой обычно тихий голос до отчаянного рева.

Изнутри поста раздался слабый ворчливый звук.

Монк позвал еще раз.

Затем из-за угла двери высунулось беспокойное рыло и пара крылообразных ушей Хабеаса. Визжа, явно довольный тем, что увидел своего хозяина, поросенок бросился к Монку.

Монк, зная Хабеаса, понял, что означают его действия.

— Свинья напугана до смерти! — пробормотал скромный химик.

Док Сэвидж был человеком, обладавшим способностями и умениями, намного превосходящими способности других людей. В этом не было ничего загадочного. Двухчасовые интенсивные ежедневные тренировки придали ему необычные силы.

Часть ежедневной двухчасовой программы была посвящена развитию мускулатуры. Другая часть программы, в которой использовались специальные научные приборы, развивала его слух, осязание и обоняние. Сложные математические вычисления, выполняемые в уме, развивали концентрацию. Он тренировал себя в наблюдательности и памяти.

Все уникальные навыки бронзового человека были направлены на тщательное изучение поста Сноу-Маунтин и его окрестностей.

— Что ты думаешь, Док? — наконец спросил Монк.

Бронзовый человек не ответил сразу. Капюшон его парки был откинут назад, руки были обнажены. Он казался невосприимчивым к холоду. Наконец он заговорил.

— Еще одна загадка на снегу.

Удивление вызвало выдох пара из губ Монка. — Что?

— Некоторые конные полицейские покинули пост, вероятно, чтобы искать тебя и Хэма, — пояснил Док. — Офицеры носят снегоступы, сплетенные в особом стиле. Пара таких снегоступов, частично завязанных, находится в казарме. Это позволяет идентифицировать их следы. Но остальные, которые остались, таинственно исчезли.

Док обошел вокруг, оглядываясь, и указал на небольшой отпечаток мокасина.

— На пост явилась женщина. Миднат Д'Авис.

Бен Лейн, слушая, был поражен удивлением. — Откуда вы знаете, что это была Миднат Д'Авис?

— У нее короткая, мелкая походка, — сообщил ему Док. — И отпечатки мокасин соответствуют размеру обуви, которую она носит.

Бен Лейн казался лишь наполовину убежденным. —  Если бы она хромала или что-то в этом роде, я бы понял. Но следы выглядят как следы любой другой женщины.

Док Сэвидж не стал дальше обсуждать вопрос о следах. Потребовалось бы некоторое время, чтобы убедить Бена Лейна, что бронзовый человек, благодаря своим необычайным наблюдательным способностям, мог почерпнуть много информации там, где другие не видели ничего интересного. Для Дока следы отличались почти так же сильно, как черты лиц людей, которые их оставили.

Каким-то волшебным образом те, кто был на посту, исчезли, и то, что их унесло, навело ужас на Хабеаса Корпуса и ездовых собак.

Хэм нашел свою трость-шпагу на посту. Он резко взмахнул ею и нахмурился.

— Черт возьми, Док, — проворчал он, — это так же загадочно, как лагерь Бена Лейна!

— Это не мог быть дирижабль, который унес их, — проворчал Монк. — Дирижабль должен был бы сбросить много балласта, чтобы компенсировать этот вес. А на снегу нет никаких следов падения балласта.

Док Сэвидж указал на след, который оставили четыре бродяги.

— Мы пойдем по следам, — сказал он. — Они не знакомы.

Они взяли с собой Бена Лейна.

— Я знаю, что буду вас замедлять, — сказал мужчина с лицом, изъеденным кислотой. — Но я буду очень расстроен, если меня оставят. В этих исчезновениях есть что-то сверхъестественное. Это меня беспокоит.

Они заменили сани типа "юкон" на корзинообразные сани, в которых раненому было бы удобнее. Док добавил небольшой пакет с едой.

Они вышли в путь, следуя по следам четырех бродяг. Бен Лейн не оказался большим помехой. Собаки — они одолжили новую упряжку горных хаски — без труда тянули его вес.

В четверти мили от поста Док указал остальным на находку.

— Миднат Д'Авис, похоже, следовала за четырьмя незнакомцами до поста. Обратите внимание, как ее следы перекрывают их. Она носит снегоступы типа — трекер, которые используют клубы снегоступов в окрестностях Торонто. Остальные носят снегоступы индейского типа, которые гораздо шире.

Бен Лейн, слушая, задумчиво посмотрел на бронзового человека. Он начинал понимать, что этот большой металлический человек обладает знаниями обо всем на свете.

— Ходячая энциклопедия, вот кто он, — молча подумал Бен Лейн. — И какие мускулы!

Они пересекли холм, потом еще один, а затем пересекли широкую равнину, где небольшие холмы образовывали узелковые бугры. Безлистные тополя и ивы окаймляли замерзший ручей. Из куста арктического шалфея вылетела куропатка.

Они пересекли еще один холм.

— Вот ее самолет, — указал Хэм своей тростью-шпагой.

Судно Миднат Д'Авис был самодельной конструкцией — с круглым фюзеляжем и заостренными крыльями. Единственный большой двигатель был закрыт кожухом.

— Он быстрый, — заметил Монк.

— Он должен быть быстрым, чтобы так быстро довезти ее сюда, — согласился Хэм.

Было примечательно, что эти двое не обменивались друг с другом неприятными замечаниями. Необычность того, что они обнаружили на посту — исчезновение людей — тяжелым грузом лежала на их мыслях.

То, что они обнаружили в самолете, не улучшило их настроение.

Док первым подошел к самолету. Он заглянул внутрь — и замер, не шелохнувшись. Его характерный звук слегка усилился, как далекая, полузабытая печальная мелодия.

Монк подошел, встал на цыпочки и заглянул внутрь. Он внезапно отшатнулся и отвернулся. Из его губ не выходило дыхания.

— Что такое? — спросил Хэм.

— Самолет полон мертвецов, — странно ответил Монк.

— Ренни, Длинный Том, Джонни! — пронзительно закричал Хэм. — Это они?

Монк задрожал. — Их четверо. Они лежат так, что их лиц не видно.

Док Сэвидж открыл дверь кабины. Он сдвинул тела, чтобы можно было разглядеть их черты. Когда он сдвигал их, трупы издавали звуки, похожие на стук бревен, потому что они были замерзшими.

Отодвинувшись, бронзовый человек поднял Бена Лейна и помог ему заглянуть в самолет. — Знаете их? — спросил он.

— Конный полицейский — три туземца! — задыхаясь, проговорил Бен Лейн.

— Знаете их? — повторил Док.

— Это те люди, которые отправились со мной на железную дорогу, — воскликнул Бен Лейн.

Монк, преодолев первоначальный шок, внимательно осмотрел тела. — Посмотри, как их убили, — проглотил он.

Это было неприятное зрелище, на которое обратил внимание Монк. Тела мертвецов были разорваны на части. Раны были глубокими. Они пронзили кости, мышцы и внутренние органы.

Бен Лейн вдруг задрожал. Дрожь сотрясала его с головы до ног.

— Эти раны... — прохрипел он. — История, которую рассказал Кулден, — о чем-то невидимом, пожирающем их. Эти дыры похожи на следы зубов какого-то гигантского зверя.

Док помог раненому вернуться на сани, укутал его мехом в корзине, ничего не говоря. Затем он обошел самолет.

Монк последовал за Доком, как будто для того, чтобы подтвердить его выводы. То, что они обнаружили, казалось, сделало его еще более несчастным. Не было никаких следов ухода — кроме тех, которые оставили они сами и Миднат Д'Авис.

— Тела, должно быть, были в самолете, когда она прилетела, — сказал Монк, нервно подергиваясь.

В санях зубы Бена Лейна нервно стучали. — Я действительно очень мало знаю о Миднат Д'Авис. Как я уже сказал, я запомнил ее имя из статьи, которую прочитал в торонтской газете.

— Вы думаете, она связана со Строамом? — спросил Хэм, по-видимому, сам себя.

Никто ему не ответил.

Док Сэвидж закрыл дверь самолета, убедившись, что защелка зафиксирована. Затем он выровнял собачью упряжку.

— Вперед! — приказал он.

Хаски дергались на упряжи, проявляя нетерпение покинуть самолет и его жуткое содержимое.

Они вернулись на след четырех незнакомцев. Он вел на запад на две мили и заканчивался у ветхой хижины.

Внутри этого строения были предметы, необходимые для приготовления пищи — мука, бобы, соль. С крыши свисал олений окорок. Было несколько шкур, которые, судя по всему, были добыты в последние недели.

В хижине не было печи. Еду готовили на импровизированном очаге. Никого не было.

Единственным современным предметом был компактный портативный радиопередатчик-приемник. Он был маломощным, работал на коротких волнах и имел упрощенные элементы управления.

— Работает только на голосовую передачу, — заявил Док после осмотра. — Настолько прост, что даже ребенок может им пользоваться. Нажми одну кнопку, и он готов к работе.

Бронзовый человек поэкспериментировал с аппаратом. Затем он заговорил в микрофон.

— Строам, — позвал он.

Прошла, пожалуй, минута. Затем низкий шипящий звук обозначил несущую волну передающей станции. Из портативного динамика раздался голос — пронзительный, жалобный голос Строама.

— Ты почти дошел до конца своего пути, бронзовый человек, — прозвучало насмешливо.

Затем шипящий звук несущей волны исчез.

Три часа спустя Док Сэвидж и его группа приближались к своему скоростному самолету. Они шли вверх по реке, внимательно наблюдая за своей собачьей упряжкой, чтобы не допустить лая хаски. Внимательное наблюдение с ближайшего холма показало, что конные полицейские, отправленные на поиски Хэма и Монка, вернулись на пост. Док не хотел привлекать их внимание.

— Ты прав, — согласился Монк. — Теперь нам придется долго объясняться. В любом случае, мы должны прояснить ситуацию, иначе они арестуют Миднат Д'Авис за убийство.

— Может быть, она действительно причастна к этому, — резко сказал Хэм.

— Ты так думаешь? — нахмурился Монк.

— Не знаю, — ответил Хэм, чувствуя себя неловко. — Не хочу так думать.

Самолет преподнес им новые сюрпризы.

— Топливные баки! — взорвался Монк.

Большой самолет перевозил топливо в баках, расположенных в крыльях. Они были разорваны огромными порезами и проколами, некоторые из которых были достаточно большими, чтобы в них поместилась нога человека.

— Это могло быть сделано топором, — заявил Хэм, затем остановился и выпучил глаза. — Но нет следов!

Это было правдой. Ранее прошедший ураган разгладил снег вокруг самолета. На нем не было ни одной вмятины.

Монк указал на бензин. — Топливо пролилось после урагана, это очевидно.

Док Сэвидж, внимательно осмотрев дыры в самолете, залез в кабину. Его оборудование, содержавшееся в легких металлических ящиках прочной конструкции, было целым. На каждом ящике был номер. Док выбрал два, вынес их и погрузил на собачьи упряжки.

Монк указал на разлитое топливо, на дыры в крыльевых баках.

— Это начинает меня беспокоить, — озадаченно сказал он. — Еще раз, вы заметили, что снег вокруг не имеет следов балласта дирижабля.

— Достань свою портативную лабораторию из самолета, — приказал Док.

Монк согласился; этот ящик тоже был добавлен к грузу на санях.

— Готовы к дальнейшему путешествию? — спросил Док Бена Лейна.

— Конечно, если это поможет. — Открыватель бенлания сумел выжать из себя слабый приветственный тон.

— Мы отправляемся за Строамом, — сказал ему Док.

— Тогда я с вами.

— Где ваша гора бенлания?

— На севере, — ответил Бен Лейн. — Ее не пропустишь. Это самая черная гора в регионе. Черный цвет обусловлен оксидом моего металла бенлания.

Док подгонял упряжку хаски. Собаки, отдохнувшие после короткой передышки, тронулись быстрым шагом. Отряд направился на север и продолжал быстро двигаться, пока собаки не начали задыхаться и отставать.

Док объявил перерыв. Затем он позвал Монка.

— Принеси свою лабораторию, Монк.

— Что? — На лице Монка отразилось удивление.

— Мы собираемся провести быстрый анализ, — сообщил ему Док.

Монк отнес свой чемодан с приборами к ближайшему сугробу и, пробираясь сквозь снег, топая и топча ногами, освободил себе место для работы. Он открыл свою переносную лабораторию. Чтобы оценить ее полноту и бесконечную компактность, требовался человек, разбирающийся в химии. Такой человек был бы потрясен.

Док Сэвидж достал из своей одежды плоский чемодан, в котором, после открытия, оказалось несколько бутылок.

— В лагере Бена Лейна, где я встретил Кулдена, я взял образцы снега, воздуха и кусочки коры деревьев, — заявил бронзовый человек. — Снег, конечно, теперь растаял, но это не имеет большого значения.

— Я должен это проанализировать? — спросил Монк.

— Именно.

Простой химик приступил к работе. В душе он удивлялся, почему Док не проводит анализ сам. Монк не стеснялся признать, что гигант из бронзы превосходил его как химик. Док углубленно изучал эту профессию, как и многие другие области знаний.

Однако Док Сэвидж хотел допросить Бена Лэйна.

— Опишите точно контуры местности вокруг вашей горы бенланиума, — приказал он.

Человек с изуродованным кислотой лицом подчинился. Он объяснил, что гора окружена чрезвычайно пересеченной местностью — оврагами, каньонами, неприступными скалами.

— Это одна из причин, по которой я не разместил заявки, — добавил он. — До горы нелегко добраться. Кроме того, здесь мало золотоискателей, поскольку этот регион не славится богатством полезных ископаемых.

— Есть ли какие-нибудь опасные каньоны, которые нужно пересечь?

— Ну, один. Он поворачивает на восток, узкий и довольно глубокий. Но мы сможем его преодолеть.

С громким ворчанием неприглядный Монк погасил фонарик, который освещал его работу, и сложил свою лабораторию. Он завершил анализ с чудесной скоростью. Монк обладал небольшим устройством, усовершенствованным им самим, которое, используя комбинацию электрохимических свойств, позволяло ему почти мгновенно определять состав любого вещества. У этого устройства был старший брат, который в последнее время начали использовать более образованные химики из промышленного мира.

— Аргон, криптон, оксид водорода, ксенон, диоксид углерода, — сказал Монк и сделал глубокий вдох. Затем он перешел к более сложной химической терминологии, называя то, что он обнаружил.

Хэм, стоявший рядом, с недоумением нахмурился. Химия была одним из его предметов в колледже, но он был совершенно уверен, что никогда раньше не слышал по крайней мере две трети слов, которые использовал Монк.

— Превосходно! — сказал Док, когда Монк закончил.

Монк широко улыбнулся. — Ты говоришь, что вещества, которые я проанализировал, были найдены в окрестностях лагеря Бена Лейна?

— Верно.

— Тогда, думаю, я понимаю, как разгадать эти загадки на снегу, — заявил Монк. — Анализ дал нам ключ к разгадке.

— Пойдемте, — предложил Док. — Если нам повезет, мы найдем Строама возле горы бенланиума.

Перед тем как запрячь собак, Док Сэвидж открыл два чемодана, которые он снял с самолета. В одном из них лежали короткоствольные помповые ружья. Они отличались от обычных ружей, продаваемых в спортивных магазинах, тем, что затвор и ствол были очень прочной конструкции.

Во втором чемодане были патроны, подходящие к этому оружию. Там были пулевые патроны, газовые патроны, патроны с дробью, сигнальные патроны, взрывные пули — боеприпасы для всех целей. Каждый ряд патронов имел свой отличительный идентификационный знак.

Ружья были заряжены патронами, которые выбрал бронзовый человек. В чемодане было не много патронов, которые он выбрал.

— Здесь, на севере, вряд ли понадобятся эти снаряды, — заявил он. — Поэтому у нас их всего несколько. Старайтесь, чтобы каждый выстрел был точным.

Док раздал ружья.

Бен Лейн, который удивительным образом сохранял свои силы, удерживал ружье на груди, обернутой мехом. — Надеюсь, цель будет достаточно большой, чтобы я смог в нее попасть, — сказал он.

— Будет, — заверил его Док.

Они двинулись вперед. Ветра не было достаточно долго, чтобы утрамбовать снег, поэтому приходилось пробивать путь через сугробы. Собаки задыхались и тянули, преодолевая сугробы бегом.

Свинья по кличке Хабеас Корпус ехала на санях вместе с Беном Лейном. Она выскочила из саней, но через несколько минут тяжелого продвижения по снегу решила снова залезть в сани.

Болото, усыпанное ежевикой, затрудняло продвижение, хотя его трясина была замерзшей.

Впереди наконец возвысилась черная гора.

— Бенланиум, — сказал Бен Лейн, указывая на возвышение земли. — Потрясающее месторождение.

Они начали встречать холмы, не большие, но крутые и труднопреодолимые. Вскоре пришлось обходить их. Ели стали низкорослыми, а затем почти исчезли.

На севере северное сияние утратило часть своего таинственного великолепия. Оно блекло под растущим розовым светом южного неба.

— Рассвет приближается, — предположил Монк.

— Да, начало нашего трехчасового дня, — согласился Бен Лейн.

Через несколько мгновений после этого разговора Док Сэвидж резко сказал: — Быстрее! Скалы слева. В них!

Остальные ничего не слышали и не видели. Хэм поспешно развернул собачью упряжку, направляя ее к группе скал, высеченных бесчисленными северными ветрами. Они притаились там, удивляясь внезапному приказу Дока.

— Строам, должно быть, имел наблюдательный пункт на горе, — тихо сказал Док Сэвидж. — Они идут за нами.

Остальные, чьи чувства были не так остры, как у бронзового человека, не почувствовали опасности. Они прислушались, но ничего не услышали. Но собаки начали поднимать головы, вздымая шерсть на затылках.

Хабеас Корпус высунул голову из саней, навострив огромные уши. Он издал пару тревожных ворчаний.

— Прямо на север, — сказал Док. — Смотри!

Монк так и сделал, и его маленькие глазки вдруг выпучились.

— Смотрите! — воскликнул он с удивлением. — Маленький дирижабль!

Дирижабль был окрашен в однородный белый цвет. Не только мешок был алебастрового оттенка, но гондола и двигатели, даже свисающие ручные тросы, тоже.

Выхлопные трубы двигателей — их было два, по одному с каждой стороны кабины — были эффективно заглушены. Единственным звуком, издаваемым этим призрачным кораблём, было слабое жужжание, которое не могло быть услышано обычным ухом на расстоянии четверти мили.

— Белый цвет сливается со снегом на горах, — мрачно сказал Хэм. — Это объясняет, почему его никто не видел.

— Но им же приходится сбрасывать балласт! — воскликнул Бен Лейн. — Куда он девается?

— Химический анализ Монка ответил на этот вопрос, — сказал ему Док Сэвидж. — В качестве балласта они используют жидкую химическую смесь, которая при сливании превращается в газ. Образцы, взятые в вашем лагере, показали наличие невидимых глазу отложений, образованных таким газом. Дирижабль объясняет загадочные нападения.

Больше ничего не было сказано. Приготовив ружья, они наблюдали за дирижаблем.

Аппарат был легкой конструкции, гондола состояла из секций, которые можно было быстро разобрать. Газовый баллон, в отличие от обычного дирижабля, не имел металлического каркаса, его можно было сдуть и быстро упаковать.

— Строам, вероятно, привез его на север, чтобы использовать в секретной охоте за моим месторождением бенлания, — пробормотал Бен Лейн.

Монк взвел дробовик. — Во что мы будем целиться, Док — в гондолу?

— В газовый баллон! — ответил док.

Дирижабль приблизился к ним. В его могильной тишине было что-то зловещее. Один только вид странного воздушного судна, казалось, вновь вызывал ужас, который сопровождал открытие его предыдущих грабежей. Его присутствие, его тишина навевали новую тайну на снег.

Дирижабль замедлился и начал неподвижно висеть в воздухе.

Из гондолы высунулся человек — настоящий зверь! Он наклонил винтовку, прицелился и выстрелил. С кашляющим звуком его пуля потерялась в ближайшем снегу. Эхо отразилось, завыв.

— Они начали, — тихо сказал Док. — Вперед, братья! Газовый мешок!

Бронзовый человек прицелился, нажал на курок, и усиленный дробовик издал неожиданно громкий звук. Несмотря на то, что бронзовый человек был мускулистым гигантом, отдача потрясла его.

Хэм, выстреливший через долю секунды, свалился; Монк поморщился от сильной отдачи своего собственного оружия.

— Боже! — проглотил он. — Пушки!

Бен Лейн выстрелил, и удар был для него почти невыносимым. Он откинулся назад, задыхаясь.

В белой гондоле дирижабля мужчина высунулся, посмотрел вверх, а затем начал ругаться, увидев то, что увидел.

— Sacre bleu! — закричал он. — Они разорвали мешок на куски!

Он не преувеличивал. Снарядами, которые выстрелил дробовик с такой сильной отдачей, были крошечные цепные снаряды — две металлические шайбы, соединенные цепью из прочного сплава. Каждый раз, когда они попадали в цель, они проделывали в ней неровные отверстия.

Призрачный дирижабль начал опускаться, к глубокому ужасу экипажа. Сумасшедшие руки на рулевом колесе пытались отклонить корабль в сторону. Это удалось частично, но стало очевидно, что корабль упадет в ста пятидесяти ярдах от Дока и его людей.

Док открыл ящик с боеприпасами на санях. Из него достался новый тип патронов для дробовиков.

— Газ, — сказал он. — Используйте их, как только они приземлятся.

С широкой улыбкой на обезьяньем лице Монк зарядил свое ружье.

Док Сэвидж резко обернулся, чтобы посмотреть назад. Он смотрел, наверное, десять секунд. Затем, очень медленно, он положил свое ружье на снег.

Монк огляделся. Он тоже положил свое оружие на белые хлопья.

Конные полицейские, красные мундиры которых виднелись из-под парки, подкрались незаметно под прикрытием боя дирижаблей. Они нацелили свои короткие служебные винтовки. На их лицах отразилась твердая решимость. Они не были настроены на шутки.

— К счастью, мы решили посмотреть на ваш самолет, — прорычал представитель конной полиции. — Мы нашли ваш след и пошли по нему. Мы видели, что только что произошло. Попытка убить тех, кто находится в дирижабле, может быть добавлена к обвинению в убийстве Бена Лейна.

— Вы, тупицы! — слабо крикнул Бен Лейн. — Я Бен Лейн!

Офицер холодно улыбнулся, обнажив зубы. —  Мы дадим вам шанс это доказать. Брось оружие!

Раздался грохот, стук, крики и ругательства, когда дирижабль упал. Он лежал, медленно колыхаясь, мешок морщился и медленно сдувался. Люди выбрались из-под складок ткани.

Быстро шепча слова, тот, кто, по-видимому, был командиром, остановил команду. Они посовещались, шепчась.

— Следите за этой бандой! — предупредил Док конных полицейских. — Это люди Строама.

Полицейский скептически нахмурился, затем снял меховую парку, чтобы его алая униформа была лучше видна.

— Мы конные полицейские! — крикнул он тем, кто стоял рядом с дирижаблем. — Ребята, идите сюда. И помните, без оружия!

Приспешники Строама — Док не сомневался, что они таковыми являются, хотя никого из них раньше не видел — засомневались. Последовало еще больше шепота. Затем группа подошла ближе.

— Они что-то замышляют, — сказал Док. — Следите за ними.

— Тихо, приказали ему. — Мы тоже следим за тобой, бронзовый человек.

Док Сэвидж поднял руки. Он сделал три шага в сторону и остановился рядом с санями, на которых лежали металлические ящики с оборудованием. В его золотисто-белых глазах заиграли маленькие огоньки, крошечное свечение, которое, возможно, исходило от начинающегося короткого снежного дня.

Красномундирные солдаты уделяли группе Дока Сэвиджа большую часть своего внимания. Это свидетельствовало о том, что они не лишены проницательности. Монк и Хэм были обвинены Кулденом в убийстве. Они были беглыми заключенными. Бен Лейн утверждал, что он тот человек, которого Кулден считал мертвым. А группа Дока была поймана на сбивании дирижабля.

Они решили, что банда Дока — это преступники. И эта мысль стала их гибелью.

Люди Строама подошли на расстояние двадцати ярдов. Не все из них были представителями местных. Двое, которые, судя по всему, были европейцами, имели лица, выражающие интеллект в грязном виде. Запачканная жиром одежда указывала на то, что они были пилотом и механиком дирижабля.

На расстоянии сорока футов они все двинулись синхронно. Их руки щелкнули под парками, достали металлические канистры и бросили их. Контейнеры открылись в воздухе благодаря какому-то спусковому механизму. При каждом вращении из них брызгала жидкость отвратительного цвета.

Избавившись от неожиданных снарядов, люди Строама развернулись и побежали.

Конные полицейские гневно кричали. Трое выстрелили из винтовок, ранив в ноги двух представителей местных.

Отвратительная жидкость превратилась в бесцветный пар. Он опустился на полицейских. Они начали падать.

Монк и Хэм подскочили к Бену Лейну, подняли его и попытались убежать. Но у них не было шансов. Даже если бы они обладали превосходной скоростью Дока Сэвиджа, они не смогли бы уйти. Все трое упали.

Хабеас Корпус подбежал к ним, визжа, а затем рухнул на землю.

Только Док Сэвидж двигался с целью, которая, казалось, не была безумной попыткой сбежать. Он набросился на сани, рядом с которыми стоял, и вытащил ящик с оборудованием. С ним он бросился в ближайший сугроб.

Поднялась метель из белых хлопьев, и он полностью исчез под поверхностью сугроба.

Люди Строама остановились на некотором расстоянии.

— Вы уверены, что газ не дойдет до нас, месье? — пробормотал один из них с сомнением. — Он не пахнет, так что мы узнаем об этом слишком поздно.

— Нет. Не так далеко.

Они ждали. Падение офицеров конной полиции вызвало улыбки у некоторых и проклятия у тех, кто остановил пули своими ногами.

— Стреляйте в этих проклятых красномундирников! — крикнул один из последних.

— Нет, — отказался представитель. — Зачем стрелять в них сейчас? Пусть Строам решает. Может, он согласится. Убивать красномундирников — плохое дело.

Прошло около десяти минут, в течение которых внимательно следили за местом, где исчез Док Сэвидж. Бронзовый человек не появлялся.

— Черт! — взорвался один из мужчин. — Газ, который заставляет спать, наверное, впитался в снег?

Никто, казалось, не знал об этом. Вскоре они пришли к выводу, что пар рассеялся, и побежали вперед.

— Помните, — крикнул вождь. — Никому не стрелять! Пусть Строам решает, что делать.

— А что насчет бронзового?

— Если он без сознания, отведем его к Строаму. Если нет, застрелим его.

Они нашли Дока в сугробе, в который он нырнул, его гигантское, похожее на металл тело было безжизненным. Они завыли от радости при этом зрелище. Двое отступили и пнули бронзовую фигуру, чтобы показать, что они чувствуют.

Док Сэвидж не шевельнулся от удара ноги. Только регулярное дыхание холодным паром из его губ показывало, что он еще жив.

— Бон! — ухмыльнулся один из них. — Теперь мы используем эту радиоштуковину в дирижабле, чтобы Строам прислал нам помощь для перевозки этих парней в штаб.

Хабеаса Корпуса подняли, с любопытством осмотрели и сделали замечания по поводу его крайней некрасивости. Затем его бросили в сугроб, в котором его остроконечная фигура исчезла, как пуля.

Пилот и механик разбившегося дирижабля помчались проверять, работает ли радиоаппаратура в аппарате. Достигнув обломков дирижабля и осмотрев радио, они сообщили, что оно работает.

Один из них что-то придумал. — Сакре блю! Бронзовый человек имел ящик, когда прыгнул в снег. Где он?

После долгих поисков в снегу они наконец нашли ящик. Из любопытства они открыли металлический контейнер и увидели множество приспособлений, которые были вместе с ружьями. Сложность устройств сбила с толку исследователей.

— Чёрт возьми, волшебная коробка бронзового человека, да! — таково было их решение.

Пилот и механик вернулись из морщинистой белой кучи дирижабля — теперь он выглядел как огромная снежно-белая слива — и принесли с собой отрезанные тросы и информацию о том, что они связались со Строамом и что люди уже едут, чтобы помочь перенести пленников.

Веревки были разрезаны на отрезки, чтобы связать Дока и других. С бронзовым человеком поработали особенно тщательно, сделав много витков.

Один из парней, пощупав тело Дока и обнаружив, что оно твердое, как камень, сказал: — Он очень сильный, как бык, и добавил еще несколько узлов.

Док не подавал признаков жизни.

Вскоре прибыли другие люди Строама на собачьих упряжках, и пленников без промедления погрузили в сани. Похоже, Строам хотел сразу же забрать пленников, а спасение белого дирижабля можно было оставить на потом.

Путь до штаба прошел в тишине. Для передвижения по глубокому снегу нужно было экономить дыхание.

Штаб оказался двумя большими хижинами в том самом каньоне, который, по словам Бена Лейна, Доку Сэвиджу было трудно пересечь. По свежим следам от топора было видно, что постройки были возведены в течение последних нескольких недель. В хижинах не было дымоходов, и они стояли у подножия большого наклонного утеса. Над крышами была натянута радиоантенна.

Очевидно, хижины были построены так, чтобы не привлекать внимания. Отсутствие дымоходов указывало на то, что для приготовления пищи и обогрева использовались бензиновые печи.

Хижины стояли близко друг к другу, между ними было пространство, похожее на аллею, которое было закрыто стенами из еловых столбов, на которые были прибиты кора, грубо обтесанные доски и даже несколько шкур карибу. Созданное таким образом ограждение служило своего рода ангаром для странного белого дирижабля.

В загоне стояли два самолета. Один, большой и медленный, наверное, использовался для транспортировки; другой, меньший по размеру, с линиями, указывающими на огромную скорость, был, несомненно, тем самолетом, на котором Строам совершил свой перелет на север из Нью-Йорка.

— Строам устроил штаб-квартиру рядом с горой бенланиума и даже не знал об этом, — ухмыльнулся один из мужчин.

— Теперь он об этом знает, — хмыкнул другой.

— Вперед, лающие черти! — крикнул один из них собакам.

Они остановились перед менее претенциозной из двух хижин. Здесь пленников выгрузили и завели внутрь.

Связанные фигуры уже были выстроены вдоль стены.

Ренни, Длинный Том, Джонни и два конных полицейских из поста Сноу-Маунтин были среди них. Ни капитана Стоунфелта, ни темноглазой Миднат Д'Авис не было видно.

Ренни грозно зарычал, увидев Дока. — Черт возьми!

Худой Джонни сказал, что он будет суперамальгамирован, а Длинный Том тщетно дергал веревки, которые его связывали. Два красномундирных солдата смотрели, не мигая.

Конвоиры поставили новых пленников у стены, а затем проверили их узы, чтобы убедиться, что они прочные. В очередной раз один из мужчин был впечатлен крепостью мышц Дока.

— Этот человек как скала, — пробормотал он.

Кулден, самодовольный и развязный, появился на пороге.

— Строам хочет видеть вас, придурки, — сказал он. — У него есть идея, которая решит все проблемы. Поставьте охрану снаружи.

— А что насчет тех двоих, которым красномундирные стреляли в ноги?

— Строам их починит.

Мужчины вышли наружу, закрыв за собой дверь. В хижине стало очень темно, так как в ней было только два отверстия, служивших окнами, над которыми была натянута кожа карибу. К тому же здесь, в тени утеса, было чрезвычайно мрачно.

Ренни застонал. — Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем Док очнется?

— Зависит от того, как давно его отравили газом, — ответил Длинный Том. — Это вещество держало нас без сознания около двух часов.

Ренни открыл рот, чтобы сказать что-то еще, и онемел, когда его собственный гулкий голос — или, по крайней мере, так ему показалось — раздался из темного места в нескольких футах от него.

— Прекратите разговаривать, ребята! — сказал голос.

Ренни облизал губы, подумал, не подшутили ли над ним его уши, и вдруг понял. Док Сэвидж! Бронзовый человек заговорил.

Металлический гигант был мастером имитации голосов. Он приказывал им молчать и использовал голос Ренни, чтобы охранники снаружи не заподозрили, что он пришел в сознание.

Док Сэвидж молча встал с сидячего положения, в которое его посадили наемники Строама. Ни во время долгого путешествия к штабу, ни до этого, ни во время газовой атаки в снегу бронзовый человек не терял сознания.

Во время газовой атаки он нырнул в сугроб, вытащил маску из металлического ящика с оборудованием, надел ее и снял только тогда, когда пар рассеялся и он услышал, как люди Строама пришли на место происшествия.

Их слова о том, что пленников не будут убивать сразу, заставили Дока притвориться без сознания, поэтому он отбросил противогаз, зная, что если вернет его в ящик, это может вызвать подозрения. Он знал, что временно опасности нет. Он хотел найти своих товарищей.

Связав Дока, напавшие думали, что проделали хорошую работу. Они были бы шокированы тем, что произошло сейчас, потому что бронзовый человек держал свои огромные мышцы в напряжении во время связывания, и веревки были на самом деле лишь умеренно затянуты. Он извивался и корчился; его мускулы вздымались большими холмами, как кошки, выгибающие спины под его бронзовой кожей. Узел развязался, веревка порвалась, а другие нити соскользнули.

Через тридцать секунд после начала своих усилий Док тихо опустил веревки на грязный пол и отошел в сторону.

Затем он прислушался.

Снаружи снег скрипел, когда охранники топали ногами, согреваясь. Эти звуки, хотя и были слабыми, эхом отражались от скалы. Из другой хижины доносился неразборчивый гомон, ни слова из которого не было понятно.

Где-то в каньоне завыл волк, и этот нечестивый звук был неестественно громким благодаря высоким стенам.

Док подошел по очереди к Ренни, Длинный Тому, а затем к Джонни, сообщив им о своей свободе голосом, который был не слышен снаружи, а затем развязал их узы.

Монк, Хэм и красномундирные солдаты также были освобождены, хотя последние, за исключением двух констеблей, которые были захвачены вместе с группой Ренни, все еще находились в наркотическом сне.

— Еще десять-пятнадцать минут, и они проснутся, — прошептал Док. — То есть, если действие газа продлится два часа, как ты сказал.

— Два часа — верно, — согласился Длинный Том.

— Где капитан Стоунфельт и девушка?

— Их увезли — на допрос, как сказали нам крысы Строама, — ответил Ренни, с трудом сдерживая свой глубокий голос до шепота.

— Где Хабеас? — спросил слабый голос.

Это был Монк. Благодаря своей выносливости он проснулся первым. Док подполз к нему.

— Свинья осталась в сугробе, — сообщил он. — С ним все будет в порядке.

— Если только он не замерзнет, — пробормотал Монк с беспокойством. — Слушай, они, должно быть, уверены в нас, иначе бы нас связали.

— Вы были связаны, я только что вас развязал. Они не знают, что мы на свободе, — ответил Док. — Но нам еще далеко до того, чтобы выбраться из этого или позаботиться о Строаме.

Следующим пришел в себя Хэм, а затем конные полицейские. Один из них извинился перед Доком Сэвиджем.

— Какими же веселыми козлами мы оказались! — заявил он.

— Вы, ребята, выполняли свой долг, и большего комплимента не может быть, — искренне сказал ему Док.

— Вы, кажется, человек чудес, — пробормотал полицейский. — Вы случайно не пронесли сюда пистолет, а?

— Они меня обыскали, — сообщил Док. — Но они упустили...

Он не закончил. Из другой хижины донесся пронзительный женский крик, полный гнева. Это была Миднат Д'Авис, и она снова закричала.

Раздались удары; скрип снега свидетельствовал о борьбе.

Мужчина тоже кричал в ярости — и его голос был совершенно незнакомым. Они раньше его не слышали.

Звуки приближались. Девушка и мужчина — незнакомец — были занесены в хижину и сопротивлялись.

Дверная задвижка загремела, дверь открылась — и Миднат Д'Авис перелетела через порог, толкаемая разъяренными руками.

За ней бросили мужчину. Это был крепкий мужчина с несколько румяным лицом, с выступающим носом, из которого теперь текла кровь, и бледно-голубыми глазами, один из которых был опухшим и почти закрытым. Это был тот человек, голос которого они раньше не слышали.

Он был одет в штатное красное пальто конной полиции, у которого был оторван рукав.

Дверь быстро захлопнулась, поскольку люди Строама не заметили в темноте, что те, кто был внутри, освободились от связей.

Миднат Д'Авис в отчаянии закричала.

— Они послали человека на вершину утеса! — пронзительно закричала она. — Он должен использовать динамит, месье, чтобы вызвать лавину, которая погребет эту хижину так глубоко, что ее никогда не найдут.

Снаружи Кулден проревел: — Собирайте свои вещи и уходите из хижин! Приказ Строама! Мы должны переместить и самолеты.

Док Сэвидж уже стоял у двери. Он надавил на нее, но брусья едва сдвинулись с места. Он прощупал ее кончиками пальцев и сразу понял, что даже его огромные мускулы не смогут сломать эту панель.

Затем его внимание привлекли окна. Он не стал разрывать панели из кожи карибу, потому что отверстия были слишком маленькими, чтобы даже самый маленький из мужчин в хижине мог пролезть через них.

Миднат Д'Авис закричала: — Дверь! Попробуй разбить ее...

— Уйдите от двери! — приказал Док.

Это было первое, что Миднат Д'Авис узнала о присутствии бронзового человека, потому что в каюте была густая темнота. Тихая сила в его голосе заставила ее замолчать.

— Месье Сэвидж, вы здесь? — спросила она голосом, в котором слышался явный ужас. — Как ужасно!

Никто из присутствующих в комнате не слышал ее, но все поняли, что она имела в виду. Молодая женщина была влюблена в этого могучего бронзового человека. Это было слышно в ее голосе. И тот факт, что он был в опасности, волновал ее даже больше, чем ее собственная опасность.

Как сказал Монк в сторону Хэма: — Черт возьми! Она точно влюбилась в Дока. Она больше беспокоится о нем, чем о себе.

Сам Док Сэвидж ничего не сказал. Он не упустил из виду качество ее изысканного голоса, и, хотя в тот момент его металлические черты лица не выражали никаких эмоций, он был более чем тронут.

Бронзовый человек опустился на пол и снял один высокий мокасин, а затем другой. Они были подшиты не обычной овечьей шкурой или кроличьим мехом, а чем-то, что опытному северянину могло показаться неэффективным войлоком.

Но этот войлок обладал особыми свойствами.

Док вытащил подкладку из каждого мокасина. Он бросился к двери, скручивая подкладки вместе. К тому времени, когда он дошел до тяжелой двери, у него была веревка из войлока длиной примерно два фута.

Окоченевшими пальцами он закрепил войлочную веревку под нижней частью двери. Затем, смочив кончик пальца на губах, он увлажнил один конец скрученного войлока.

— Назад! — крикнул он и бросился в дальний угол хижины.

Остальные последовали за ним. Прижавшись к стене, они наблюдали за дверью.

Сначала их ноздри уловили запах дыма, как от чего-то горящего. Затем конец войлока, который был увлажнен, начал светиться красным цветом. Наконец, из него вырвалось маленькое пламя.

Мгновенно вспыхнул такой яркий свет, что их глаза на несколько мгновений заслепило. Взрыв — титанический хлопок, который, казалось, разбил воздух через их барабанные перепонки, сопровождал поток белого света.

Дверь разорвалась, бревна, вырубленные топором, раскололись, как будто в них ударила молния. Половина панели отлетела в комнату, а остальная часть вылетела на улицу.

Док Сэвидж прошел через дверь, пока в воздухе еще витали осколки.

Кулден стоял в нескольких метрах в стороне. Он держал винтовку, но она висела в его руках, и он глазел, ошеломленный неожиданностью взрыва. Он не имел понятия, что его вызвало.

Ни Кулден, ни другие не могли себе представить мокасины, подбитые химически обработанным войлоком, который, когда его скручивали, превращался в взрывчатое вещество, схожее с пироксилином. Они отобрали у Дока все средства для разжигания огня — спички и зажигалку, которую бронзовый человек всегда носил с собой, хотя никогда не курил.

Они забыли, что влага, попавшая на некоторые химические вещества, вызывает горение, если они когда-либо изучали химию.

Кулден поднял винтовку слишком поздно. Док был уже над ним, как бронзовый враг. Кулден почувствовал, как винтовка вырвалась из его рук с непреодолимой силой.

Лейтенант Строама был ловким. Он отскочил назад, развернулся в воздухе и убежал.

Док бросился за ним, но отскочил в сторону, когда из окна другой хижины высунулся ствол винтовки и раздался хлопок. Свернувшись, бронзовый человек развернулся и укрылся в тюремной камере.

Кулден ворвался в здание, где находились его товарищи — и Строам.

Ренни, Миднат Д'Авис и остальные были снаружи. Молодая женщина не отрывала взгляда от Дока с очарованной непоколебимостью, пока, осознав, что она выдает свои эмоции, не покраснела и не отвернулась.

— Держитесь за камерой и бегите! — приказал Док.

Остальные побежали, кроме Миднат Д'Авис, которая увидела, что Док остался, и проявила некоторое желание остаться. Монк подхватил ее и унес прочь.

Винтовка в другой камере стреляла без перерыва. Приказы выйти наружу и сражаться тоже сыпались как из рога изобилия, и в их ярости слышался визг.

Это был голос Строама, хотя и отдаленно напоминавший искусственные интонации, с которыми он обращался к Махалу в Нью-Йорке.

Док выскочил из-за угла хижины; его винтовка выстрелила. Никаких человеческих целей не было видно, но один из стволов винтовки, торчащий из окна, слегка наклонился под ударом его. Учитывая, что он стрелял из незнакомого оружия, это был неплохой выстрел.

Сам бронзовый человек теперь отступал. Он посмотрел вверх на скалу — и сделал ужасающий прыжок в сторону. Пуля, попавшая примерно в то место, где он стоял, подняла снег.

Человек, которого отправили на скалу, чтобы вызвать лавину, выпустил снаряд. Док двинулся, чтобы ответить огнем, но другой, более осторожный, скрылся из виду.

Док продолжил отступать.

В хижине Строам все еще громко ругался на своих людей, пытаясь выгнать их на улицу. Но у них были более консервативные взгляды.

— Этот бронзовый, он может поразить комаров в полёте! — с ужасом воскликнул один из них.

Док продолжал наблюдать за вершиной и вскоре увидел нечто, вызывающее беспокойство: человек с взрывчаткой двигался по крутому склону выше, укрываясь за валунами и снегом.

Его цель была ясна. Он намеревался занять позицию, с которой мог бы бросить динамит, несомненно уже снаряженный и заряженный, на Дока и других.

Док поднял винтовку, но другой был зорким и слишком быстрым, ныряя между множеством валунов, прижавшихся к крутому склону.

Дно каньона изгибалось, и Док, быстро сообразив, понял, что другой человек перехватит их, поскольку ему нужно было преодолеть меньшее расстояние, чтобы обойти угол. Док и его группа были вынуждены пройти несколько ярдов дальше, чтобы обойти выступ камня.

Док Сэвидж остановился, поднял винтовку и целенаправленно прицелился. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем раздался выстрел. Его эхо загремело и завыло в каньоне.

Высоко над ними, в том месте, где двигался человек с взрывчаткой, пуля из винтовки Дока сбила небольшой валун с его основания из льда и снега.

Валун прыгнул вниз. Он сбил другой камень, затем третий, а те, в свою очередь, сбили другие. Так началась лавина, сначала медленная, с несколькими большими камнями, прыгающими вниз. К ним присоединился рыхлый снег, еще камни, и вскоре по крутому склону потекла огромная река обломков.

Человек с взрывчаткой появился в поле зрения, и его поведение не соответствовало ожиданиям Дока. Он мог бы спастись, повернув назад; лавина была впереди него и недалеко, и он мог бы спастись, пока она не распространилась.

Но он, в своей кровожадной жестокости, решил рискнуть: он попытался обогнать лавину, чтобы опередить ее там, где он мог бы использовать взрывчатку против Дока Сэвиджа и других. Поступив так, он, так сказать, покончил с собой.

Слишком поздно человек понял, что лавина догонит его. Он развернулся и отчаянно попытался спастись, но его поспешность стала его гибелью, потому что он пошел на риск и вскоре потерял равновесие, после чего начал кружиться по склону, опережая лавину.

Лавина накрыла его, и он погрузился под нее, визжа так, как только человек может визжать, когда смотрит в глаза смерти. Вскоре он исчез из виду среди жуткого белого покрывала, усеянного валунами, которым был спуск.

Над грохотом падающего снега и камней Док Сэвидж поднял голос.

— Строам! — крикнул он. — Беги!

Строам и его люди, думая, что в предупреждении бронзового человека есть какой-то подвох, остались в хижине.

— Бегите! — крикнул им Док.

Люди Строама поняли, в какой опасности они находятся, потому что лавина приближалась к их укрытию. Двери распахнулись, и они выскочили наружу с дикими глазами, крича от внезапного ужаса.

Сначала появился Кулден, затем местные, а затем — капитан Стоунфелт!

Капитан Стоунфельт не был связан и не был с кляпом во рту, и он бежал вместе с остальными. Еще несколько смуглых мужчин, среди которых были пилот дирижабля и инженер, замыкали колонну. Никто, кроме них, не вышел из каюты.

Подобно грязному сахару с примесью темных бобов и гороха, только в тысячу раз увеличенному, лавина обрушилась на бегущих людей. Они слишком долго медлили.

В мгновение ока они были засыпаны. В один момент раздались их крики страха, удивительно похожие на блеяние овец, а в следующий момент этот звук исчез, и слышно было только грохот движущегося снега и камней. Мужчины погибли, но перед смертью им было позволено несколько мгновений поразмышлять о смерти.

Док Сэвидж, быстро отступая, чтобы уйти от крайней кромки лавины, присоединился к своим товарищам. Он обнаружил, что Бен Лейн упал от истощения, к которому добавилась агония от его изъеденных кислотой черт лица.

Однако мысли Лейна были не о своем состоянии, он безучастно смотрел на Дока, а затем заговорил голосом, в котором слышался оттенок ужаса.

— Капитан Стоунфелт, — сказал он. — Бедняга!

— Да, — тихо вставил скромный Монк. — Они, наверное, отпустили его и позволили бежать вместе с ними, но он погиб вместе с остальными. Это жестоко. Он не заслуживал такого.

— Это зависит от того, как на это смотреть, — сухо ответил Док. Затем бронзовый человек повернулся, чтобы посмотреть на незнакомца — человека в красной куртке конной полиции. — Я хорошо представляю, кто вы. Подтвердите это?

Красному солдату, который был пленником Строама, кивнул. — Конечно. Я капитан Стоунфельт.

— Этот парень — капитан Стоунфельт! — Обезьянье лицо Монка было бесстрастным. — Я не понимаю, Док. Я только что видел, как капитан Стоунфельт попал под снежный обвал!

— Ты имеешь в виду, что ты видел конец человека, которого мы знали как капитана Стоунфелта, — поправил Док.

— Тот другой Стоунфелт был самозванцем, обманщиком! — резко ответил красномундирник, который оказался настоящим капитаном Стоунфелтом. — Он схватил меня несколько месяцев назад и держал в плену. Он присвоил себе мою личность и взял на себя командование постом.

Монк медленно покачал головой. — Но как ему это удалось?

— Не так уж и сложно, черт возьми! — объяснил настоящий капитан Стоунфельт. — Как вы знаете, несколько месяцев назад на посту произошла официальная смена командования. Меня прислали с юга, чтобы я взял на себя командование. Никто в окрестностях Сноу-Маунтин не знал меня в лицо. Этот человек просто схватил меня, а затем отправился с моими документами на пост. Поскольку была зима и никто не приезжал с юга, у него было мало шансов быть обнаруженным.

— Святая корова! — проворчал Ренни. — Тот другой парень вовсе не был конным полицейским!

— Он был Строамом, — сказал настоящий капитан Стоунфельт.

Монк почесал щетину на своей лысой голове. — Строам!

— Его звали Строам, — настаивал офицер. — Я слышал, как его так называли его люди, и он хвастался мне своей хитростью.

— У этого парня точно была голова на плечах! — проворчал Монк. — Маскируясь под командира конной полиции, он был в курсе всего, что происходило. Поэтому он и пошел на такой риск, поменяв личности. Он хотел оставаться в курсе событий.

Бен Лейн, растянувшийся на снегу, где он упал от истощения, вставил: — И это сработало! Черт! Не зная об этом, я пошел к этому парню Строаму и попросил его поохотиться на самого себя. Как же это было смешно!

Док посмотрел на капитана Стоунфелта. — Вы знаете, почему вас оставили в живых?

Офицер, который был пленником, кивнул. — Конечно. Этот Строам не слишком хорошо знал официальные процедуры. Всякий раз, когда он застревал, он приходил ко мне и просил совета, что делать. Вот почему он отказался от удовольствия убить меня.

— Тот другой Стоунфельт — это был Строам, — проворчал Ренни, как будто все это потрясло его.

— Я очень рад, что вы вытащили меня из этой передряги, — искренне сказал Доку пленник в красной униформе. — Строам в конце концов убил бы меня.

Монк прищурился, глядя на Дока Сэвиджа. — Скажи, Док, ты не выглядишь очень удивленным, узнав, что Стоунфельт был Строамом.

— Нет, — признал Док. — Помнишь, я рассказывал тебе о странном круге на полу за занавесками в офисе Махала в Нью-Йорке — круге, который, должно быть, остался от того, что кто-то рассеянно провел носком ноги по полу?

— Помню, — сказал Монк.

— Капитан Стоунфелт имел привычку рисовать круги — то есть, поддельный Стоунфелт.

Монк улыбнулся. — Так вот что тебя навело на мысль.

Очаровательная Миднат Д'Авис прошептала: — Спасибо, месье Сэвидж, за то, что спасли нам жизнь.

Док не смог скрыть своего смущения. Он подумал, что ему придется объяснить этой очаровательной девушке, что ей лучше сдержать свои чувства, и, вероятно, Монк был лучшим кандидатом для этой задачи. Док решил, что при первой же возможности он попросит Монка объяснить молодой леди, что в опасной профессии, которую он выбрал, нет места для так называемой нежной страсти.

Еще одна вещь, требующая внимания, — это состояние лица Бена Лейна. Результат будет удовлетворительным, поскольку пластическая хирургия, в которой Док был мастером, вернет металлургу почти идеальные черты, которые ему дала природа.

В этот момент Бен Лейн продемонстрировал нечто похожее на способность читать мысли.

— Мистер Сэвидж, — сказал он внезапно, — я настаиваю на том, чтобы передать половину доли в месторождении бенлания вам и вашей группе.

Док решил, что это еще один вопрос, который нужно решить, прежде чем они покинут Канаду, поскольку он и его люди никогда не принимали финансового вознаграждения, обладая сами почти непостижимым богатством.

Доходы от продажи бенлания, подумал Док, пойдут на финансирование строительства железных дорог в северной Канаде, регионе, богатом месторождениями полезных ископаемых и имеющем определенные возможности для развития сельского хозяйства. Транспортные средства откроют промышленную сферу, которая даст работу и жилье тысячам людей.