Сериал «Аббатство Даунтон», который начал выходить в 2010 году, уже на следующий год попал в книгу рекордов Гиннеса – как «самый обсуждаемый критиками телесериал». Шесть сезонов следовали один за другим, к ним добавилось два полнометражных фильма… Словом, зрители наблюдали, как на протяжении довольно длительного времени – и того, в котором происходит действие, и реального – разворачивается красочная история. Особую же прелесть ей, признаемся честно, придают великолепные костюмы. Недаром сериал несколько раз и номинировался на самые престижные премии в этой области, и получал их. А признания в стиле «мне очень нравится “Аббатство Даунтон”, ведь там такие наряды!» нередки.

Причем дело не только в количестве и качестве этих нарядов – в конце концов, хороших фильмов и сериалов с отличными костюмами немало. Есть нечто очень важное, что делает «Аббатство Даунтон» особенно интересным в этом плане и выделяет его среди других.

События начинаются в 1912 году и заканчиваются в конце 1920-х годов. Полтора десятка лет – в любом случае значительный промежуток времени. Однако дело в том, что в истории костюма он… особенный. Переломный. Переходный. XIX век заканчивается и начинается – по-настоящему начинается – XX век.

Можно посмотреть, например, «Титаник» и получить представление о том, как одевались в начале 1910-х годов. Можно посмотреть какую-нибудь из экранизаций «Великого Гэтсби» и полюбоваться модой 1920-х годов. А вот «Аббатство Даунтон» дает нам возможность проследить за тем, как один период плавно перетекает в следующий, как одна эпоха в истории моды сменяет другую. От длинных многослойных нарядов со сложной отделкой, требовавших корсетов, – к нарядам лаконичным, коротким, открытым. От нежной женственности – к женственности нового типа, решительной и смелой.

Такие переходные периоды показывать всегда сложно хотя бы потому, что это требует просто неимоверного, огромного труда. Ведь гардероб даже одного-единственного персонажа получается не просто большим. Он постоянно меняется. Фактически из сезона в сезон образ нужно воссоздавать снова и снова, сообразуясь с тем, как меняется эпоха. И изменения эти нерезки, не бросаются в глаза, но, тем не менее, они постоянно происходят. Если, конечно, художник по костюмам – мастер своего дела. А с «Аббатством Даунтон» работали настоящие мастера.

Факторов же, которые нужно при этом учитывать, очень много. Это и мода текущего времени. И то, как меняется возраст героев, их характер – а ведь некоторые изменяются просто разительно. И самые разные ситуации, в которых герои оказываются, – это время, когда этикет в области костюма все еще предусматривал регулярные и очень частые смены нарядов, причем многое зависело и от времени года, и от времени суток, и от целого ряда других обстоятельств. А ведь еще нужно отталкиваться от внешности самих актеров. И как сочетаются костюмы и между собой, и с интерьерами…

Перечислять можно едва ли не бесконечно. Если же умножить все эти факторы на быстро меняющуюся моду того времени, то становится понятно, какого масштаба задачи стояли перед художниками по костюмам и их помощниками. Недаром считается, что одни из самых больших тружеников на съемочной площадке – это те, кто работает в команде, ответственной за костюмы. Представьте, как сложно было справляться с таким объемом работ! Однако справились, и сделали это блестяще.

Над костюмами к «Аббатству Даунтон» работали разные художники, сменяя друг друга. Первый сезон – Сюзанна Бакстон, второй – Розалинд Эббат, третий и четвертый – Кэролайн Маккол, пятый и шестой, а также оба полнометражных фильма – Анна Роббинс. И всем им приходилось очень нелегко. Первым – потому что предстояло развернуть на экране сложную историю того времени в разнообразных костюмах. Это уже само по себе огромная ответственность. Ну а следующим, которые приступили к работе, когда сериал уже завоевал огромную популярность, нужно было, помимо этого, оправдывать ожидания, которые были очень высоки.

Задачи перед художниками по костюмам стояли не только практические, но и теоретические, причем требовавшие огромного объема знаний. Конечно, у тех, кто работает с костюмом в кино, есть соответствующее образование, которое, в том числе, включает и историю моды. Ведь для нужд кинопроизводства нужно вдаваться в такие тонкости, которые узнаешь только, когда не просто погружаешься в эпоху, а проводишь порой целые исследования. И не исключено, что затем результаты часов, дней и даже недель работы промелькнут на экране в течение всего лишь минуты-другой…

Не обойтись и без постоянных обращений к узким специалистам. А одним из главных консультантов сериала выступал Аластер Брюс, известный журналист и писатель, он родом из семьи с аристократическими корнями и прекрасно разбирается в бытовой составляющей английской истории. До «Аббатства Даунтон» он консультировал создателей фильмов «Молодая Виктория» (2009), о молодости королевы Виктории, и «Король говорит» (2010), фильм о Георге VI, отце Елизаветы II. Этикет, одежда прислуги, мужские костюмы, королевский протокол – не счесть тем, где его советы пригодились.

Замок Хайклер – родовое гнездо графов Карнарвонов с 1679 года, построенное в начале XVII века. Расположено на севере английского графства Хэмпшир.

Значит ли все это, что костюмы «Аббатства Даунтон» исторически безупречны? Не совсем. Да, они очень хороши, они дают представление о том, как одевались в то время, но это все же кинематограф – прежде всего костюмы в фильме должны рассказывать истории персонажей. Должны они и казаться привлекательными нам, зрителям, так что из всего разнообразия одежды эпохи выбирали именно те варианты, которые могут понравиться сегодня. Какие-то детали были упрощены или опущены намеренно. Не обошлось и без ошибок. Однако учитывая, какая колоссальная кропотливая работа была проделана, можно смело сказать, что на общем фоне эти отступления и ошибки малозаметны.

А в целом же… В целом получилось, можно сказать, отлично иллюстрированное пособие по моде того времени. Можно сказать, «Аббатство Даунтон» – это призма, через которую стоит взглянуть и на реальную историю костюма первой четверти XX века. Рассмотреть, изучить, разобраться. Нелегкое время, стремительно меняющийся мир и его восприятие – все это находит отражение в одежде.

Именно поэтому мы предлагаем вам своеобразное путешествие по страницам моды той эпохи, в котором уже знакомые костюмы будут служить нам ориентирами. Вечерние платья леди и фартуки прислуги, женские шляпки и мужские галстуки, этикет и особенности кроя; то, как перемены в обществе влияли на костюм; истории, которые стоят за тем или иным нарядом – и в кино, и в действительности… Словом, мода 1910-х и 1920-х годов развернется перед нами во всей своей красоте и разнообразии, а образы из сериала помогут в ней не затеряться.

Добро пожаловать в Аббатство Даунтон!

Прежде чем мы погрузимся в историю моды, давайте для начала представим себе сам процесс работы над костюмами. Как однажды сказала Анна Роббинс, художница по костюмам последних сезонов: «Не скажу, сколько часов мы работали, потому что эти числа даже страшно называть».

Действительно, страшно. Ведь на один костюм уходила в среднем почти неделя: сначала раскрой и, если нужно, вышивка, а затем уже все фрагменты сшивали и сажали по фигуре. На особенно сложный костюм могло уйти и больше времени.

Заметим, речь об одном только костюме, а в сериале их сотни. Та же Анна Роббинс признавалась: «Мы, конечно, не могли быть как “Секс в Большом городе”, где ни один наряд не появлялся на экране дважды. С другой стороны, аудитория ждет все больше и больше эффектных костюмов, так что для важных эпизодов мы одеваем всех персонажей в новые».

Актеры же при этом – не бессловесные манекены, они вполне могут быть участниками создания образов: «Нужно постоянно балансировать между эстетической составляющей костюма и характером персонажа. Я всегда держу в уме то, как картинка должна выглядеть в целом. Мне очень нравится работать с теми актерами, которые готовы участвовать в этом. И некоторые из них особенно увлечены процессом, ведь костюмы помогают им лучше выразить своих героев».

И даже готовый вроде бы костюм все равно требует времени. Ведь «костюм» не равен «образу»: образ нужно собрать на основе костюма. Анна Роббинс рассказывала: «Вы не можете в полной мере создать предмет гардероба, пока не увидите, как он сидит на том, для кого предназначен. И я нередко просила добавить дополнительное время в расписание. Если на актерах те костюмы, которые они уже надевали раньше, то, чтобы одеть человека, нужно двадцать минут. А вот если это что-то новое, нужно как минимум полчаса, и в процессе мы можем обговорить все детали и, если требуется, что-либо поправить».

Конечно, учитывая, что в «Аббатстве Даунтон» много персонажей, то и команда художникам по костюмам нужна большая. И если Сюзанне Бакстон в первом сезоне помогало всего несколько человек, то у Анны Роббинс команда состояла уже из десяти, включая менеджера, закройщика, швей и т. д. Кто-то работал все время, по контракту, кого-то приглашали на время, для выполнения определенных задач. И сложность в том, что эти задачи могут измениться буквально моментально.

Все костюмы в сериале можно разделить условно на три группы: это те, что были созданы специально для сериала; те, что брались напрокат; и, наконец, винтажные костюмы.

Что касается первых, то, хотя процесс создания «с нуля» гардероба в стилистике первой четверти XX века довольно сложен, у таких костюмов есть огромный плюс: они именно такие, какими их задумывают, и соответствуют всем многочисленным условиям, которые нужно соблюсти. Если коротко, художник по костюмам контролирует весь процесс.

Кроме того, эти костюмы затем остаются в собственности продюсерской компании и могут быть использованы в дальнейшем.

А еще они в определенной степени упрощают процесс съемок, так как могут использоваться столько раз, сколько нужно, и тогда, когда нужно.

Костюмы можно брать и напрокат. Благо, в Великобритании есть целый ряд компаний, которые специализируются на исторических костюмах: и на их создании, и на прокате. Одна из самых известных – это Cosprop, которая была основана еще в середине 1960-х годов. Такие места, как Cosprop – это не просто огромная костюмерная. Это множество замечательных специалистов в самых разных областях: и дизайнеры, и швеи, и вышивальщики, и корсетники, и шляпники. Там могут сделать абсолютно все – от окрашивания тканей до создания обуви. Дают консультации, помогают правильно собрать комплект (от белья до аксессуаров). Можно выбрать готовые костюмы из обширной коллекции, можно заказать такие же или в похожем стиле. В Cosprop обращаются представители и киностудий, и телевидения, и не только английские. Их костюмы можно увидеть не только на экране, но и в музеях. А на регулярно проходящих выставках можно полюбоваться тем, что создано в местных мастерских. Словом, создатели фильмов не остаются наедине со своими задачами.

Когда к съемкам сериала только приступили, художница по костюмам Сюзанна Бакстон работала прямо там, вовлекая в процесс не только собственную команду, но и сотрудников Cosprop. И тесное сотрудничество с этой компанией продолжилось и позднее.

Именно поэтому в сериале можно увидеть костюмы, которые ранее мелькали в других фильмах. Конечно, узнать их непросто, в основном, случайно, но для поклонников темы костюма в кинематографе подобные «вычисления» превращаются в увлекательную игру.

И, наконец, винтажная одежда. Иногда можно услышать, что едва ли не все костюмы в сериале винтажные. Конечно, это не совсем так, хотя их действительно очень много. Если давать очень приблизительную оценку соотношения старого и нового, то для «леди» где-то процентов шестьдесят нарядов было создано специально, а вот сорок – это как раз винтажные наряды.

На первый взгляд использование винтажных и антикварных вещей вроде бы добавляет происходящему на экране достоверности, но тут существует множество нюансов.

Действие сериала происходит в 1910-х и 1920-х годах. С одной стороны, это целый век назад, с другой стороны…. Всего лишь век! Подлинных вещей того времени немало не только в музеях – их можно найти на блошиных рынках, в антикварных магазинах, у коллекционеров и частных продавцов. К сожалению, их все же не настолько много, как того хотелось бы художникам по костюмам, особенно, если речь идет не о фильме, а о длинном сериале. В любом случае количество старинных нарядов уже ограничено временем – больше их не становится, только меньше.

Кроме того, те экземпляры, что дошли до наших дней, – это, как правило, не рядовые вещи. Повседневную одежду активно носили, перешивали, переделывали, отдавали. И если уж владелец сохранял какой-либо предмет гардероба, это означало, что тот чем-нибудь, да выделялся. Нередко это что-то особенно ценное, сложное, нарядное – например, вечернее платье. А ведь для сериала нужны вещи самого разного плана, и чаще всего именно повседневные. Так что одними только винтажными костюмами просто не обойтись.

Те же, что сохранились, не всегда в хорошем состоянии, и особенно это, к сожалению, касается вечерних нарядов. В частности, и в начале 1910-х годов, и в 1920-х годах была очень популярна вышивка бисером, стеклярусом, пайетками. Выглядит это потрясающе красиво, но вес подобной отделки порой весьма значителен. Пусть бусины крошечные, но ведь их очень много. И если новая ткань этот вес выдерживала, то спустя годы нити, которые и так не становятся крепче со временем, под действием тяжести начинают рваться. Порой стоит только притронуться к такому вышитому великолепию, как оно может начать распадаться прямо в руках (поэтому лучше не трогать и оставить это специалистам!).

Ничего удивительного – ведь вещи создают прежде всего для того, чтобы носить их, и носить сейчас, а о том, что будет с ними потом, и тем более через сотню лет, не задумываются. Одежда что в наше время, что век и больше назад вообще не рассчитана на длительное хранение и уж, тем более, на повторное использование. Так что красота многих нарядов недолговечна, а для ее сохранения требуются усилия реставраторов.

Поэтому наряды, приобретенные для сериала, прежде всего приводили в порядок. Иногда их укрепляли изнутри дополнительным слоем ткани. Иногда вмешательство было незначительным – ну, например, восполняли утраты в отделке. А вот иногда, когда было ясно, что целиком использовать вещь вообще не представляется возможным, ее просто разбирали на отдельные детали, и использовали либо в одном наряде, либо в разных.

Так что в сериале немало нарядов, которые целиком или почти целиком состоят из винтажных и антикварных элементов, однако собранных при этом из разных мест. Например, так было с костюмом (тем, что с шароварами) Сибил Кроули, который мы подробнее рассмотрим позднее, а пока можно сказать, что и узорчатый корсаж, и золотистое кружево, и шифон были найдены в разных местах. Но, умело использованные, они превратились в цельный, очень гармоничный и эффектный наряд.

У антикварных нарядов при всех их достоинствах есть и еще один недостаток, который дает о себе знать на съемках. Они существуют в единственном экземпляре. Ключевые костюмы в фильмах вообще могут отшиваться в нескольких экземплярах, чтобы, пока один, поврежденный или запачканный, восстанавливают, можно было использовать другой. С антикварными платьями потруднее, массово делать копии слишком сложно, дорого и долго. А произойти может все, что угодно.

Возьмем, к примеру, сцену, в которой лорду Грэнтему становится плохо из-за обострения язвы желудка. В сериале не боялись усилить градус реализма, поэтому несчастного графа тошнит, и он забрызгивает кровью все вокруг, в том числе и сидящую напротив супругу. На графине платье из золотой парчи с бледно-голубой шифоновой вставкой на груди. Переливающаяся ткань, т. н. ламе, очень красивая, но и очень деликатная. Видимо, во время съемок не рассчитали силу, с которой брызнет «кровь», и в результате актриса и ее антикварный наряд оказались покрытыми красными пятнами. Пришлось осторожно очищать платье, делать очередной дубль, и… заново повторять всю процедуру, поскольку произошло то же самое. В то время, как на сидящую рядом с графом Изабель Кроули ни разу не попало ни капли. И если современные костюмы можно либо стирать, либо чистить, то винтаж требует очень и очень бережного подхода.

Все эти настоящие вещи 1910-х и 1920-х годов, выбранные с любовью и со знанием дела, безусловно, очень хороши. И в определенной степени они облегчают работу художника по костюмам, из-за того, что создавать нечто подобное сегодня слишком дорого, хлопотно и занимает чересчур много времени. С другой же стороны, учитывая хрупкость исторических костюмов, их использование усложняет работу. Так что все время приходилось искать баланс.

Мест, где можно найти винтажную одежду, аксессуары и украшения, в Великобритании немало – начиная от антикварных магазинов и заканчивая блошиными рынками. Не имеет смысла искать что-то конкретное в таких местах, лучше просто регулярно посещать и надеяться на удачу. Кроме того, важную роль играют личные связи. Можно сказать, что художники по костюмам создали свою собственную сеть агентов, которые сообщали о находках, если продавцу попадало в руки что-нибудь интересное.

Анна Роббинс рассказывала, что регулярно посещала такие места по выходным, как правило, не стараясь найти вещь для конкретного персонажа. Одновременно приходилось работать над целым рядом микро-сюжетов (вплоть до двух десятков), и для них, естественно, нужно много костюмов. Так что сначала она покупала предмет гардероба, а потом уже решала, кому он может подойти. Так же поступали и другие художники по костюмам сериала. А наметанный глаз порой сразу отмечал интересное, даже где-то в глубине магазина!

Соответственно, если вещь хороша, ее нужно приобретать сразу, причем вне зависимости от того, можно ли ее использовать прямо сейчас. Она уникальна, другой такой нет и не будет, а пригодится ли она в ближайшее время – это уже другой вопрос. Поэтому нередки были случаи, когда какие-то предметы гардероба приобретались во время работы над очередным сезоном, но на экране при этом не появлялись. Зато в следующем для них находилось место.

Так, например, однажды, во время съемок четвертого сезона, было найдено великолепное винтажное пальто в золотистых тонах. Но пригодилось же оно в пятом для леди Эдит Кроули, для женщины, которая, по сути, начинает новую жизнь, эффектное, стильное пальто, воплощение модных трендов 1920-х годов, идеально подошло. Она занимается журналом, вступает в отношения с мужчиной, за которого впоследствии и выйдет замуж; словом, по словам Роббинс, из кокона наконец вылетела бабочка. А вот для сдержанных образов Эдит в предыдущем сезоне такая вещь не годилась.

Словом, гардероб героев сериала создавался самыми разными способами, из современных и старинных материалов. И это касается как главных действующих лиц, так и тех, кто принимает участие в небольших эпизодах. Причем не следует думать, что вторым уделяли мало внимания. Нет – для достоверности, для глубины, для цельности картинки костюмы массовки тоже очень важны! А если учесть, что нередко речь о довольно больших группах людей, то это тоже по-своему усложняет работу.

Например, в одной из серий пятого сезона показывают школу, и в этой короткой сцене около полусотни учеников. Пришлось сначала провести целое исследование – как одеть в стиле эпохи не просто детей, а именно школьников, и не в городе, а в деревне. А затем собрать для них обширный гардероб.

Еще один пример – первый фильм «Аббатство Даунтон», когда на мероприятии в честь королевского визита собираются толпы принарядившихся людей. В одном из эпизодов буквально на несколько секунд мелькает приятная пожилая леди, одетая в ансамбль из платья и пальто с подкладкой и отделкой из той же ткани, что и платье – модный прием, к которому в 1920-х прибегала и сама Коко Шанель…

Да, зритель не всегда может (да и не должен!) отслеживать все эти детали. Однако именно такая тщательная проработка деталей и делает киномир объемным и реальным.

 Герои и особенно героини «Аббатства Даунтон» постоянно меняют наряды (конечно, мы имеем в виду тех, кто живет «наверху», хозяев поместья, а не прислугу «под лестницей»). И даже те, кто никогда не интересовался историей моды, наверное, отмечал определенные закономерности: сдержанные закрытые костюмы в первой половине дня, и более изысканные и открытые по вечерам. Что ж, это сделано не для того, чтобы порадовать зрителя разнообразием, – это довольно точное отображение тех правил, которыми тогда действительно руководствовались.

Дело в том, что в начале XX века этикет в области костюма был все еще таким же строгим, как и в предыдущем столетии, особенно, если речь шла об аристократических кругах. То, что на вас надето, должно точно соответствовать месту и времени!

Мужчинам было немного проще – у них, конечно, были костюмы дневные, вечерние, костюмы для активного времяпровождения (например, охоты и занятий спортом). Однако в женском костюме было намного больше градаций, и в течение дня леди должна была переодеваться как минимум несколько раз, даже если ей не нужно было выходить из дома. Если же план на день предусматривал визит, поездку или светское мероприятие, и того чаще.

Утреннее платье, 1902 год, коллекция костюмов Бруклинского музея в Метрополитен-музее

Дамские костюмы делились на дневные и вечерние, но в этих рамках было множество разновидностей.

• Утренние костюмы – то, в чем вы могли быть дома, с утра и приблизительно до полудня. И это ни в коем случае не халат и не пеньюар, предназначенные исключительно для спальни, гардеробной и туалетной комнаты. Как правило, это скромный, легкий, нередко светлый наряд. В сериале, например, в таком героини спускаются к завтраку.

• Дневной костюм – более строгий.

• Послеобеденный костюм – на английском такие назывались afternoon dress, более нарядный вариант.

• Прогулочный костюм. Из плотных тканей, чуть укороченный, словом, практичный.

• Визитный костюм – то, в чем вы наносите визиты. Более нарядный вариант прогулочного.

• «Чайное платье» – расслабленный, изысканный домашний наряд, в котором замужняя леди могла принять гостей во второй половине дня (но не вечером!). Как метко выразилась одна дама той эпохи, «гибрид бального платья и халата».

• Вечернее платье. Для вечерних мероприятий: от ужина до театра.

• Бальное платье. Самый нарядный женский туалет, самый сложный, с самой красивой отделкой.

Дневное платье, ок. 1915 год, Музей Виктории и Альберта

«Чайное платье» из сиреневого шелкового атласа с шелковой подкладкой с принтом, Russell & Allen, ок. 1915 год, Музей Виктории и Альберта

И это только приблизительный список, в реальности существовала масса тонкостей. Прогулочный костюм, в котором леди отправлялась на утреннюю прогулку, отличался от того, в котором она ехала в Лондон. Вечерний наряд для домашнего ужина был проще, чем тот, что надевали, если на ужине присутствовали гости. В послеобеденном туалете можно было отправиться к приятельнице на чаепитие, или поехать вечером в ресторан. Можно было даже надеть его и в театр, но только в партер, да и спектакль при этом должен быть обычным, не премьерой. А вот вечерний наряд надевали в театральную ложу (в партере он был неуместен), на премьеры, на гастроли известных исполнителей и т. д. Ну а бальный наряд, соответственно, для бала или для танцевального вечера. Но если такой вечер с танцами был в относительно узком кругу, то тут уже можно было обойтись не бальным нарядом, а вечерним.

Вечернее платье с драпировкой, 1912–914 гг., Коллекция костюмов Бруклинского музея в Метрополитен-музее

Бальное платье, House of Worth, 1900 год, Коллекция костюмов Бруклинского музея в Метрополитен-музее

И если вам кажется, что все это слишком сложно, то, заметим, и тем, кто жил в ту эпоху, приходилось нелегко – именно поэтому в руководствах по этикету и в дамских журналах обо всех этих правилах писали в подробностях.

Обложка меню и музыкальной программы, предлагаемая пассажирам на корабле «Августа Виктория», 1900 год, Цифровые коллекции Нью-Йоркской публичной библиотеки

Касался этикет и времени года: в костюмах бытовала строгая сезонность. Ткани для летних нарядов были светлее и легче, чем те, что использовались в теплое время года. И, к примеру, бархатный наряд летом был неуместен не только потому, что бархат – довольно плотная ткань, и летом в нем будет жарко. Нет, дело было и в том, что бархат летом носить было не принято.

Понятия «принято» или «не принято» во многом определяли гардероб. И если вам предстояло определенное мероприятие, и при этом не было подходящего наряда, вы, скорее, пропустили бы его вообще, чем явились в неподходящем.

Конечно, далеко не у всех женщин была возможность обзаводиться обширным гардеробом. Однако определенные комплекты (на день и на вечер) были у всех, кто хотел вести социально приемлемый образ жизни. Просто кто-то надевал блузку и юбку только в качестве простого домашнего костюма, а кто-то – даже в театр.

В «Аббатстве Даунтон» зрителю как раз и дают возможность полюбоваться огромным количеством нарядов у леди из графской семьи и их светских знакомых. Хотя многие тонкости уже давно позабыты, тем не менее, выбор костюмов для того или иного эпизода может показать, что носили в подобных случаях в реальной жизни.

Послеобеденный костюм, ок. 1903 год, Коллекция костюмов Бруклинского музея в Метрополитен-музее

И пусть при формировании гардероба героя фильма приходится руководствоваться множеством самых разных принципов, соответствие правилам этикета в этом случае было на одном из первых мест. Ведь это характерно для эпохи. Так что убедительных образов без следования хотя бы основным правилам этикета просто не создать.

Костюм начинается с белья. В сериале оно мелькает очень редко, а жаль! В начале XX века вместе с остальным костюмом меняется и оно: от сложных довоенных конструкций к минимализму 1920-х годов. К тому же, и сцен, в которых уместно показывать белье, не так и мало – героини регулярно переодеваются, а горничные им помогают. Отличный повод продемонстрировать, что и нижний слой костюма может быть не менее интересным, чем верхний! Увы, видим мы белье всего несколько раз.

И, прежде чем мы присмотримся к тому, что нам все-таки показывают, давайте в целом представим себе, каким должно быть белье того времени, и что включает в себя ежедневный комплект.

В романе Виты Сэквилл-Уэст «Эдвардианцы», опубликованном в 1930 году, посвященном эдвардианской эпохе, то есть началу века, есть эпизод, в котором горничная Баттон помогает одеться хозяйке дома. Он дает прекрасное представление о порядке, в котором надевался туалет, в том числе и белье. «Мать сидела, поправляя волосы, досадливо, но вместе с тем искусно, в то время, как Баттон опустилась перед ней на колени, аккуратно натягивая шелковые чулки и хорошенько разглаживая их по ноге. Затем она поднималась, и, стоя в сорочке, позволяла горничной приладить, с множеством поправок, длинный корсет из розовой саржи, полностью проложенный косточками, вокруг ее бедер и стройной фигуры, и застегнуть впереди бюск. Затем к чулкам пристегивались резинки. Затем шнуровали корсет, начиная от талии и постепенно продвигаясь вверх и вниз, пока не добивались необходимых пропорций. Шелковые шнурки и их свисающие кончики мелькали в проворных пальцах горничной, как будто искусный мастер чинил сеть. Затем приносили подушечки из розового атласа и пристегивали в районе бедер и подмышек, чтобы еще больше подчеркнуть тоненькую талию. Затем панталоны; а затем нижнюю юбку раскладывают по полу кольцом, и Люси вступает внутрь круга в своих туфельках на высоких каблуках, позволяя Баттон надеть юбку и затянуть…» Как видим, это целая церемония!

И, скорее всего, описанное белье было очень нарядным. Поскольку начало XX века, период детства и юности трех сестер Кроули, – как раз то время, когда стремительно развивается производство изысканного женского белья! В XIX веке оно было довольно простым – жесткие методы стирки все равно губили бы изящную отделку, а, кроме того, считалось, что у добропорядочной женщины белье должно быть скромным. К концу века ситуация стала смягчаться, и белью уделяли все больше внимания. Однако старая гвардия, вроде вдовствующей графини Грэнтем, держалась за старые традиции. У настоящей леди белье должно было быть лаконичным, а всевозможные изыски, кружева, ленты и цвета, кроме белого и бежевого – прерогатива дам полусвета. Но устои все сильнее шатались.

Плакат американской компании Munsingwear, специализирующейся на производстве нижнего белья, 1913 год, Цифровые коллекции Нью-Йоркской публичной библиотеки

В 1902 году в Лондоне вышла книга «Культ шифона». Автор, миссис Притчард, дама авторитетная в вопросах моды и стиля, рассматривала белье как увлекательную тему и утверждала, что очаровательное белье носят не только легкомысленные особы, а изящные предметы дамского туалета – не признак развращенности. Она сетовала, что многие англичанки относятся к дорогому нижнему белью как к чему-то, что свидетельствует о грехе: «Самые добродетельные из нас сегодня могут позволить себе носить симпатичное белье, не рискуя подвергнуться осуждению». Миссис Притчард спрашивала, почему красивое белье должно быть «прерогативой женщин, которым общество благоволит меньше, чем нам?» Она полагала, что каждая женщина имеет право на красивое белье. А подход к этому вопросу предыдущей эпохи, когда нарядным было платье, но не белье, она отвергала: «Есть нечто безнадежно вульгарное в том, чтобы украшать только внешнюю сторону».

Одетая женщина раздевается до нижнего белья. Коллотип Эдварда Мейбриджа, 1887 год, Коллекция музея и библиотеки Wellcome.

Более того, она полагала, что корни неудач в интимной жизни супругов тоже следует искать в области нижнего белья, а именно – в нежелании многих замужних дам носить белье изящное: «Стоит ли удивляться, что браки так часто распадаются и англичане – мужья такого рода женщин – направляют свои стопы туда, где можно полюбоваться нижней юбкой их мечты?»

И графиня Грэнтем, и ее дочери вполне могли бы приобретать белье у Люсиль, своей современницы, знаменитого кутюрье. Она, англичанка по происхождению, покорила мир моды своими изысканными платьями – и бельем! В своих воспоминаниях она потом писала: «Я обрушилась на пораженный Лондон, Лондон фланелевых ночных рубашек, шерстяных чулок и объемных нижних юбок, каскадами шифона, драпировками, столько же прекрасными, как в античной Греции» …Кстати, Люсиль, жена баронета, сэра Космо Дафф-Гордона, была в роковом плавании на «Титанике». Именно с гибели судна, соответственно, гибели наследника Даунтона, начинается сериал. К счастью, Люсиль и ее супругу повезло, они были среди выживших, и ей предстояло создать еще много прекрасных нарядов.

Комбинированное нижнее белье длиной до колена из черного шелка и кружева машинной работы, ок. 1906 год, Музей Виктории и Альберта

Однако вернемся к белью. Если уж нам в сериале его и показывают, то оно действительно изысканное, из шелка и кружев! И у белья начала XX века был ряд особенностей.

Во-первых, то, что женщины носили тогда, закрывало тело гораздо больше, нежели сейчас. И дело тут не в скромности. Белье веками играло очень важную роль – защитить одежду от загрязнений изнутри. В условиях, когда большую часть гардероба невозможно постирать (а можно только почистить и проветрить), слои ткани между одеждой и человеческим телом позволяли ей меньше пачкаться.

Во-вторых, белье – в частности, корсеты – было формообразующим. То есть задавало телу определенную форму, подчиняло его себе. С помощью корсетов можно было сделать линию бюста повыше или пониже, то же происходило и с талией. А в самом начале XX века (тот самый период, моде которого следует вдовствующая графиня) корсеты даже придавали женскому телу необычный, S-образный силуэт, с сильным перегибом в области талии.

Словом, белье в те годы – достаточно сложное, многослойное. И одежда, соответственно, сажалась по фигуре, облаченной и затянутой во все эти слои.

К 1912 году, когда начинается действие сериала, идея освобождения женского тела от корсета, все больше витала в воздухе, и некоторые кутюрье (например, Поль Пуаре) предлагали модницам наряды, которые корсетов не требовали. Тем не менее, окончательно от них еще не отказались.

Анри де Монто, Этюды о женщинах, 1882–890 гг., Коллекция Элиши Уиттелси, Фонд Элиши Уиттелси

И комплект белья тогда выглядел так:

• нательная сорочка длиной приблизительно до колен и ниже;

• панталоны (причем с разрезом в паху – иначе сложный костюм не давал бы возможности справить естественные надобности, не раздевшись и не сняв корсет);

• корсет, как правило, с резинками, к которым и крепились чулки;

• накорсетник (другие названия – камисолька или лифчик), еще один промежуточный слой между платьем и корсетом, нечто вроде укороченной сорочки, но с застежками впереди;

• нижняя юбка;

• и, возможно, еще один предмет, о котором речь пойдет ниже, – для поддержки бюста.

Облаченная в такой комплект, женщина той эпохи выглядела уже совершенно одетой. С нашей с вами точки зрения. А если белье было красивым (а в начале XX века белье становилось все изысканнее), то и нарядно одетой. Между тем, это была только основа, поверх которой уже и надевали платье.

И в первом же сезоне сериала есть такой эпизод. Леди Мэри Кроули зашнуровывают в корсет. На первый взгляд, это настоящий комплект белья начала 1910-х годов. С сорочкой, длинной нижней юбкой и корсетом, причем довольно красивым: кремовая ткань, изящная цветочная отделка на груди; спереди – застежка-бюск с металлическими крючками, сзади – шнуровка. Для современного зрителя это буквально воплощение идеального представления о «старинных корсетах».

Корсет Carlson’s, ок. 1880 год, Коллекция костюмов Бруклинского музея в Метрополитен-музее

Однако на самом деле корсет леди Мэри очень далек от того, что носили в начале 1910-х! Можно сказать, он вообще не имеет отношения к реальным корсетам той эпохи!

Дело в том, что корсеты даже более раннего периода уже были достаточно низкими, или немного поддерживая грудь, или не поддерживая ее вообще. А к началу 1910-х годов они стали еще ниже. Зато и длиннее. В то время в моде были стройные фигуры с достаточно узкими бедрами. И корсеты были призваны не столько подчеркнуть талию, сколько визуально сузить бедра. В модных журналах писали о моделях, «уменьшающих бока», и давали им названия вроде «ограничителя бедер». Так что от линии талии вверх корсеты поднимались совсем немного, зато плотно облегали тело до середины бедер, а иногда и ниже. Это, к тому же, позволяло платьям гладко струиться вдоль тела и красиво очерчивать бедра.

Корсет, 1900 год, Коллекция костюмов Бруклинского музея в Метрополитен-музее

Бюсту нужна была отдельная поддержка, поскольку корсет не выполнял эту роль. Некоторые женщины, с бюстом небольшого размера, обходились без нее. А к услугам остальных были всевозможные варианты того, что можно назвать словом «бюстье», «бюстодержателями». Это как раз то время, когда в моду входят бюстгальтеры, хотя термины для обозначения этого предметы гардероба использовались разные, и модели тоже бывали различными.

Кадр из сериала «Аббатство Даунтон», 2010 год, реж. Джулиан Феллоуз, Великобритания, ITV Studios Carnival Films

А что же мы видим в сериале?

Во-первых, у корсета бретели. В то время как без бретелей корсеты делали еще с середины XIX века. Во-вторых, корсет совсем недлинный, чуть ниже талии. В-третьих, он высокий, и линия груди, которую он создает, тоже, соответственно, довольно высокая. И все, взятое вместе, создает весьма привлекательный образ, вот только ни сам корсет, ни получившийся силуэт не соответствуют началу 1910-х.

Что ж, это вполне понятная уступка вкусам современного зрителя! В наше время привлекательным считается высокий бюст. Во всяком случае, намного более высокий, чем это было сто десять лет назад, когда его разве что придерживали на том месте, которое ему отвела природа, но не поднимали. И не создавали соблазнительных ложбинок на груди.

«Большой выставочный зал посвящен исключительно корсетам», журнал Tatler, 1915 год, Цифровые коллекции Нью-Йоркской публичной библиотеки

Хотя сцена с корсетом оказалась единственной, и больше нам в сериале ничего подобного не показывают, зная то, каким белье было в действительности, можно взглянуть на силуэты и декольте главных героинь по-другому. Нам эти линии кажутся красивыми и естественными, в то время как для реальных женщин 1910-х годов они нехарактерны. Фотографии тех лет показывают, каким силуэт должен быть на самом деле. Однако привлекательность для современного глаза тут, пожалуй, важнее. И с этой точки зрения корсет леди Мэри свою роль исполнил хорошо.

 Действие сериала начинается в 1912 году, и леди из семьи Кроули идеально соответствуют описанию из модного журнала эпохи: «Какие теперь стройные, грациозные, изящные дамы!» Новые идеалы красоты, которые утвердились как раз на рубеже 1900-х и 1910-х, требовали от женщин подтянутости и стройности. А вот пышность бюста и бедер в сочетании с очень тонкой талией, которые еще недавно всех восхищали, теперь уже не приветствовались. Недаром тогда говорили, что женщины должны были напоминать танагрские статуэтки – эти небольшие античные скульптуры, окутанные складками и драпировками, не скрывающие очертаний тела с заметными, но не слишком акцентированными изгибами. Все в меру! Ну а костюм начала 1910-х был призван подчеркнуть вытянутый по вертикали силуэт, делая женщину выше и стройнее.

Фигурка Танагра, ок. 4–2 века до н. э. Художественный музей Уолтерса

В реальной жизни мода того времени становилась настоящим испытанием для тех, кто обладал обычной фигурой. Что ж, с помощью белья – в частности, корсетов – можно было до определенной степени сформировать свое тело в соответствии со вкусами эпохи. Однако желательно было создавать иллюзию гибкой фигуры, не скованной корсетом.

Словом, современным актрисам, которые поддерживают форму в соответствии с веяниями начала XXI века, как ни странно, в некоторых отношениях выглядеть в духе начала XX проще, чем реальным женщинам того времени. Ведь мышечный корсет давно уже заменил корсет обычный. Так что наряды времен заката Прекрасной эпохи смотрятся на актрисах именно так, как надо, – почти как на идеализированных модных иллюстрациях или фотографиях той поры.

Голубое платье, журнал New York Times, 1913 год, Цифровые коллекции Нью-Йоркской публичной библиотеки. На оригинале: «First prize, Ethel H. Traphagen, Brooklyn, New York».

La Mode Illustree, 1883, № 41: Туалеты мадам Делоне, Ж. Боннар, 1883 год

Если сравнить наряды графини Грэнтем и ее дочерей с нарядами вдовствующей графини, то можно воочию увидеть, как изменился костюм за совсем короткий период, меньше десятка лет. Силуэт, который еще недавно напоминал букву S (с пышным бюстом, подчеркнутой пятой точкой и перегибом в области талии), выпрямился. Линии стали более мягкими, ткани струились и ниспадали вдоль тела. Крой пусть немного, но упростился.

Кадр из сериала «Аббатство Даунтон», 2010 год, реж. Джулиан Феллоуз, Великобритания, ITV Studios Carnival Films

Так что внучки графини носят не расклешенные юбки, которые шились из многочисленных клиньев, а куда более простые, прямые или даже чуть зауженные. Тогда говорили, что линии колокольчиков сменились линиями футляров, и действительно, платья младшего поколения действительно напоминают футляры. Более того, юбки тогда реже, чем раньше, делали на подкладке, так что костюм в целом стал более легким.

К тому же, если в начале 1900-х годов он требовал идеальной подгонки по фигуре, каждый шов должен был быть точно на своем месте, то теперь полуприлегающий силуэт допускал определенные мелкие вольности как при раскрое, так и при пошиве. Безусловно, до 1920-х годов, когда костюм упростится настолько, что готовая одежда получит широкое распространение, еще далеко. И платья, особенно нарядные, все еще шились – особенно в аристократических кругах – по индивидуальному заказу. Ведь одежда действительно пусть понемногу, но упрощалась и становилась более удобной. Конечно, современному глазу наряды вдовствующей графини и наряды сестер Кроули могут показаться одинаково сложными, но вторые действительно проще.

Туалеты г-жи Форсильон, журнал Demoiselles, Ален Тьери, 1911 год, Рейксмузей

В сериале отражена и очень модная тенденция того времени, а именно – немного завышенная линия талии. Она начала подниматься в самом начале 1910-х и окончательно спустится на положенное ей природой место уже к середине десятилетия (и потом начнет, наоборот, занижаться). Пусть это и не очень бросается в глаза, но если сравнить костюмы разных сезонов, то разница становится очевидной. Что ж, именно так все и происходило в реальной жизни – не сразу, а постепенно, и потому малозаметно.

Еще одна тенденция – не просто узкие, а зауженные книзу юбки.

И некоторые наряды в сериале, причем как дневные, так и вечерние, прекрасно ее иллюстрируют. В то время юбки бывали порой настолько узкими внизу, что в них можно было передвигаться только маленькими шажками, отсюда название «хромые юбки». Некоторые модельеры, правда, шли на хитрость, и делали разрез, который не сковывал движения. Однако такие наряды подходили для столичных модниц, а вот для жизни в поместье, согласитесь, не очень уместны. И неудивительно, что жительницы Даунтона не пользовались этими модными крайностями.

Страница из журнала Wiener Werkstatte, Отто Фрид, 1912 год, Рейксмузей

Женщины в блузках и юбках с зонтиками в руках, 1910-е гг., Цифровые коллекции Нью-Йоркской публичной библиотеки

Длина юбки немного менялась. Если еще в начале века юбки вечерних нарядов доходили до пола, а повседневные были лишь немного короче, то в начале 1910-х подол поднялся до подъема ступни. И дальше будет только укорачиваться.

Стали костюмы и более открытыми. Если в 1900-х годах очень модными были высокие стоячие воротники, полностью закрывавшие шею, то в 1910-х их носили уже только очень консервативные дамы вроде вдовствующей графини Грэнтем. Более того, ранее этикет был строг – открывать руки и грудь можно было исключительно в вечерних нарядах. Теперь же – в основном это касалось летних платьев – даже днем допустимы были небольшие вырезы и укороченные рукава. Так что в летнюю жару поколение сестер Кроули получило возможность чувствовать себя немного более свободно. При этом, правда, загар был все еще не в моде (его время придет в 1920-х годах), поэтому от солнца защищались и широкими полями шляп, и солнечными зонтиками.

Различные предметы, в том числе зонтики, платки, блузки из шерстяной ткани, Journal des Demoiselles и Petit Courrier des Dames, 1902 год, Рейксмузей

Изменился также подход к дневным и вечерним костюмам. Наряды вдовствующей графини в первых сезонах в любое время суток, хоть утром, хоть вечером, все равно с изысканной отделкой, с вышивкой и кружевами. При этом они, конечно, различаются, и прогулочный костюм не спутать с вечерним платьем, но вот в любой из этих нарядов вложено очень много труда. Костюмы же остальных героинь иллюстрируют тенденцию, которая сформировалась на рубеже 1900-х и 1910-х, а именно: дневные наряды уже относительно лаконичны, без сложных изысков, а вот в вечерних можно и нужно проявлять фантазию и демонстрировать, на что способны кутюрье.

Journal des Dames et des Modes, Костюмы Парижа, 1914 год, Рейксмузей

Как правило, вечерние наряды того времени делались из двух слоев ткани – нижний из чуть более плотной, а верхний, т. н. «тюник», из тонкой и даже прозрачной. Шифон, тюль, газ, шелковая кисея, кружево…

Из той же материи могли быть сделаны рукава и вставки в декольте. Тюники могли быть того же цвета, что и платье, и тогда красота проявлялась в контрасте фактур. Но нередко они были другого оттенка или даже совсем другого цвета. Тюники могли доходить почти до самого края подола, а могли быть и значительно короче, чем нижний слой. Ассиметричные, задрапированные, подхваченные сбоку или сзади, они делали платья визуально сложными. И наряды графини Грэнтем и ее дочерей довольно точно воспроизводят прихотливую вечернюю моду тех лет.

По контрасту с ней дневная одежда казалась простой – это могли быть или платья, или блузки в сочетании с юбкой. Блузки стали обретать популярность еще в конце XIX века, ну а в начале XX века женский костюм без них был уже просто немыслим. Можно сказать, что именно тогда блузка стала главной составляющей повседневного туалета. Она позволяла разнообразить гардероб – ведь с одной блузкой можно было надеть разные юбки, и, наоборот, сочетать одну юбку с различными блузками. За ними было проще ухаживать – значительная часть блузок шилась из тканей, которые позволяли их регулярно стирать. А поскольку они были более свободными, чем лифы платьев, то их не обязательно было заказывать по фигуре, можно приобретать готовыми. Так что блузки любили и графини, и горничные, хотя, конечно, их наряды очень отличались по качеству. Блузки стали настолько популярными, что женщины скромного достатка вполне могли заменить красивой блузой вечернее платье. Дополняли их, в зависимости от обстоятельств, и брошами, которыми закалывали воротник спереди, и галстучками, и легкими шарфами.

Ну, а ансамбль из блузки и костюма стал почти универсальным вариантом костюма для пребывания вне дома – визиты, поездки, прогулки. Как правило, юбки и жакеты костюмов были одного цвета. Чуть позднее, уже во время войны, носить жакет и юбку разных цветов станет вполне допустимым. Но нельзя не отметить, что леди из семьи Кроули фактически всегда, о каком бы периоде речь не шла – довоенном, военном или послевоенном, если уж надевают костюм, то оба предмета сшиты из одной ткани. Поскольку так он, несомненно, смотрится намного более элегантно.

В 1900-х годах, том периоде, который больше по душе вдовствующей графине, и костюмы, и блузки могли быть очень сложными, с большим количеством отделки, начиная от кружева и заканчивая тесьмой. В 1910-х и то, и другое стало намного лаконичнее, но в сочетании с аксессуарами смотрелось, тем не менее, весьма эффектно.

 Среди нарядов первого сезона сериала есть один просто незабываемый. Самая младшая из сестер Кроули, леди Сибил, внезапно появляется перед удивленной семьей не в вечернем платье, а в ансамбле с шароварами. Чрезвычайно модно и чрезвычайно дерзко!

Кадр из сериала «Аббатство Даунтон», 2010 год, реж. Джулиан Феллоуз, Великобритания, ITV Studios Carnival Films

Нельзя сказать, что в течение предыдущего, XIX века, женщины не «покушались» на штаны, которые считались исключительно мужской прерогативой. Такое бывало. Женщины, занятые тяжелым физическим трудом. Женщины из богемы, которым нравился мужской стиль. В середине столетия промелькнула краткосрочная экстравагантная мода на сочетание укороченной юбки и пышных шаровар, прозванных «блумерами». Однако в целом общество еще не было готово к подобному.

К концу века начался новый виток популярности блумеров – их, например, надевали для поездок на велосипеде. И вообще, вместе с тем, как в повседневную жизнь все больше входил спорт, женщины, занимаясь физическими упражнениями (в женском же кругу) все чаще отказывались от неудобных юбок, заменяя их какими-нибудь штанами. Но все это были исключения для определенных видов деятельности.

Алми в «Шахерезаде», из сувенира «Русский балет Сергея Дягилева», Леон Бакст, 1910–916 гг., Цифровые коллекции Нью-Йоркской публичной библиотеки

Одалиска в «Шахерезаде», из сувенира «Русский балет Сергея Дягилева», Леон Бакст, 1910–916 гг., Цифровые коллекции Нью-Йоркской публичной библиотеки

А вот в начале 1910-х годов – как раз то самое время, когда начинается действие «Аббатства Даунтон» – возникает мода на шаровары. И дело здесь было в увлечении Востоком!

Одеяния Поля Пуаре, Les robes de Paul Poiret, Поль Пуаре, 1908 год, Библиотека Смитсоновского института

В немалой степени эта мода появилась благодаря «Русским сезонам» Сергея Дягилева. Декорации и костюмы работы Леона Бакста просто свели с ума парижан, а вслед за ними – и весь мир моды. Художник сумел ощутить дух времени, и то, что публика устала от жестких корсетов и нежных красок модерна. Его коллега Мстислав Добужинский писал: «Изысканность ярких цветов, роскошь тюрбанов с перьями и затканных золотом тканей, пышное изобилие орнамента и украшений – все это настолько поражало воображение, настолько отвечало жажде нового, что воспринято было и жизнью. Ворт и Пакэн – законодатели парижских мод – стали пропагандировать Бакста».

Королем моды той эпохи называли французского кутюрье Поля Пуаре, и он сам писал о том, что ввел в моду и яркие краски, и шаровары, и тюрбаны, и прочие восточные радости. Однако влияние Леона Бакста на Поля Пуаре очевидно. Именно благодаря ему и развил эту тему Пуаре – мода 1910-х годов позаимствовала яркие цвета, туфельки, украшенные стразами, длинные нити крупного искусственного жемчуга, длинные развевающиеся шарфы, шали, тюрбаны с эгретками и… шаровары из постановок «Шахерезада», «Клеопатра» и других.

Словом, вот они, источники вдохновения для костюма Сибил Кроули – шаровары из голубого шифона двух оттенков, корсаж с узоров в виде павлиньих перьев, и низко надвинутое налобное украшение. Недаром шофер семьи Кроули, Том Брэнсон, украдкой любуется ею через окно – Сибил выглядит как восточная принцесса!

Когда сериал только вышел и начал набирать популярность, в связи с этим нарядом неоднократно вспоминали роскошный маскарадный костюм в турецком стиле из коллекции Метрополитен-музея. На самом деле между ними не так много общего – цветовая гамма, золотисто-голубая, и наличие шаровар, причем очень объемных и плотных. На самом деле у наряда Сибил Кроули есть и более близкие «родичи», ансамбли из корсажей и шаровар первой половины 1910-х, сделанные из легких струящихся шелковых тканей. Есть и фотографии, и соответствующие музейные экспонаты.

Маскарадный шелковый костюм, дизайнер: Чарльз Фредерик Уорт, ок. 1870 год, Коллекция костюмов Бруклинского музея в Метрополитен-музее

Программа русских балетов – май/июнь 1914 г. Шахеразада – Мишель Фокин и Вера Фокина, 1914 год, Национальная библиотека Франции

Так, значит, подобная сцена вполне могла быть в реальной жизни? С одной стороны, да. С другой же… Подобные костюмы в то время считались нарядами для расслабленного отдыха в узком кругу, а не для светского выхода. И, скорее, ансамбль с шароварами могла надеть представительница богемы, или взрослая замужняя дама с тягой к экстравагантности, а не юная девушка. Сибил Кроули – из графской семьи, а, значит, она должна выйти замуж и обзавестись детьми, и это пока еще единственный приемлемый обществом вариант развития событий. А подобная выходка могла быть сочтена слишком дерзкой и стоить девушке репутации… Тем более, дело происходит не в Лондоне, где менее консервативное окружение.

Но если учесть, что Сибил – настоящая бунтарка, и в будущем станет женой того самого шофера, который пока только робко заглядывается на графскую дочь, то показать ее характер через выбор такого необычного вечернего наряда было просто прекрасной идеей!

 В начале 1910-х прически были еще довольно сложными, безусловно, все же попроще, тех, что были в моде еще недавно. И поскольку Вайолет Кроули, вдовствующая графиня, придерживается стиля 1900-х, то ему соответствуют и ее укладки. Достаточно пышные – прихотливо уложенные волны, букли, валики как будто окружают лицо, довольно высоко поднимаясь над головой. В немалой степени в те годы увлечение ориентализмом, и, в частности, Японией, повлияло и на стиль причесок.

Французские прически в одном из журналов Парижа, Дюруи, Э., 1911 год, Цифровые коллекции Нью-Йоркской публичной библиотеки

Французские прически в одном из журналов Парижа, Винц. К., 1910 год, Цифровые коллекции Нью-Йоркской публичной библиотеки

Длинные густые женские волосы очень ценились, однако даже если дама была счастливой их обладательницей, делать такие прически все равно было нелегко.

Прежде всего, нужно было добиться объема, и это делали разными способами. Например, использовали специальные гребни, буквально взбивая волосы, добавляя им пушистости, так что получался пышный начес. Укрепляли на голове с помощью шпилек валики из конского волосы или же шиньоны, и свои волосы зачесывали поверх них. Кроме того, волосы, которые оставались на расческе после причесывания, не выбрасывали, а собирали (на туалетных столиках даже стояли небольшие емкости для этого), а затем делали пучки. И их тоже можно было подложить в прическу ради объема. Конечно, все эти ухищрения должны были быть незаметными, так что посторонние видели только роскошные сложные волны, плавно поднимавшиеся надо лбом.

Женские прически 1900-х невозможны без завивки, и использовали два основных способа – холодный и горячий. Холодный – это накручивание волос на папильотки или бигуди. Папильотки – это бумажки, скрученные в трубочки, можно сказать, одноразовые бигуди. Но и бигуди тогда тоже использовались, их делали из металла, лайки, кожи или из плотной бумаги. Горячий способ – это использование щипцов. Иногда оба способа совмещались – например, прядь волос, накрученную на папильотку, дополнительно прихватывали еще и горячими щипцами. Процесс требовал определенных навыков, тем более, что можно было добиваться самых разных результатов – от мелкой «гофрировки» до натурально выглядящих волн. И в одной прическе часто сочетались разные виды завивки.

Расческа в виде двух стрекоз, ювелир: Люсьен Гайяр, 1904 год

Ну и для того, чтобы удержать вместе эту массу волос, использовалось множество шпилек – и металлических, и роговых, и из панциря черепахи, и из ранних пластиков, имитировавших ту же черепаху. И хотя в прекрасных седых волосах вдовствующей графини, как правило, не видно декоративных гребней, нельзя не отметить, что в ту эпоху они были одним из самых излюбленных женских украшений. Пышные укладки буквально провоцировали использовать их, и гребни порой были настоящими произведениями искусства, не менее эффектными, чем, например, тиары.

Словом, личная горничная леди должна была играть роль и парикмахера, потому что самостоятельно сделать по-настоящему красивую и сложную укладку было фактически нереально. Конечно, не у всех была подобная возможность, так что, разумеется, существовало множество более простых типов причесок, с которыми справлялись своими силами.

Хотя укладочные средства тоже использовались, однако они были не так хороши, как наши современные. И пышная прическа в течение дня могла немного растрепаться, что, впрочем, не считалось особенным недостатком. Конечно, на экране подобное смотрелось бы странно, поэтому прически как Вайолет Кроули, так и остальных дам лежат очень гладко, буквально волосок к волоску – эффект, которого было чрезвычайно трудно добиться в начале XX века.

Несколько идей для блузок, ок. 1911 год, Рейксмузей

К 1910-м годам, впрочем, прически видоизменились – вместе с костюмом. Новому узкому силуэту уже не соответствовали бы пышные короны из волос. Так что объемы женских головок стали небольшими, и прически графини Грэнтем и ее дочерей в начале сериала – такая же замечательная иллюстрация к модам на прически той поры, как укладки вдовствующей графини – к модам предшествующих лет.

Волосы по-прежнему, как правило, завивались, но теперь уже можно было обходиться без дополнительных подкладок под них. Если раньше основная масса укладывалась высоко на макушке и затылке, то теперь она сместились ниже, и, как правило, узлы волос были небольшими, даже плоскими. Кроме того, прически начала 1910-х нередко спускались на уши, закрывая их. Источником вдохновения нередко служила античность. Такие прически делать было уже намного проще, и позднее, во время войны, мода на подобные укладки сохранялась – добавляя больше или меньше усилий при завивке, такие прически можно было делать и более изысканными, и относительно простыми.

А еще, хотя жительницы Даунтона – ни леди, ни прислуга – не пользуются пока этим изобретением, нельзя не отметить, что именно тогда появляется т. н. «перманентная завивка». И немецкий парикмахер Карл Людвиг Несслер с начала 1900-х годов работал в Лондоне, и там же получил патент на свой аппарат, который позволял завивке долго держаться. Зато позднее, уже в 1920-х, в поместье появится еще одно замечательное изобретение, электрический фен, но об этом – в свое время.

Одним из самых главных аксессуаров той эпохи были шляпы. Отправиться куда бы то ни было без головного убора было немыслимо. С непокрытой головой появиться за пределами дома можно было разве что только для того, чтобы встретить гостей у крыльца, и сразу после этого вернуться обратно – и, кстати, зритель нередко видит женщин из семьи Кроули именно в этой ситуации. Во всех же остальных случаях – прогулка по окрестностям, поездки в город, визиты к знакомым – шляпка должна увенчивать ансамбль.

Женские вечерние шляпы, страничка из журнала, Анна Мэй Купер, 1910 год, Цифровые коллекции Нью-Йоркской публичной библиотеки

Начало 1910-х – тот самый период в истории костюма, когда женские шляпы бывали по-настоящему большими, и даже, можно сказать, огромными. Однако обитательницы Даунтона, даже когда надевают шляпы с широкими полями, все равно не доходят до модных крайностей. Во-первых, потому что это не соответствовало обстановке – что хорошо в Лондоне на Пикадилли, неуместно за городом. Во-вторых – чисто кинематографические соображения: это отвлекало бы внимание зрителей. Так что шляпки сериала, вне зависимости от их размера, всегда элегантны или милы, но не экстравагантны.

Женщина в широкой шляпе, Джесси Барик, 1910 год, Цифровые коллекции Нью-Йоркской публичной библиотеки. На плакате: «Продается в лучших магазинах модных изделий в ведущих городах». «Оптовый торговый зал компании Knox Hat Mfg., 6-й этаж, 452, 5-я авеню, Нью-Йорк».

Вдовствующая графиня и до войны, и во время нее придерживается тенденций, модных в начале 1900-х, а именно – поля головных уборов не очень широкие, могут быть отогнутыми вверх, или же полей может не быть вообще – только объемная тулья (такие шляпки без полей назывались «ток»).

Женские шляпки из журнала Life, Эмери, 1915 год, Цифровые коллекции Нью-Йоркской публичной библиотеки. На странице: «Цена 10 центов; Том 66, № 1715. 9 сентября 1915 года»

Этот стиль она пронесет с собой сквозь года, в 1920-е годы. А королева Мария Текская, один из источников вдохновения для образа Вайолет Кроули, подобные головные уборы продолжала носить и в 1930-х годах, и, фактически, вплоть до самой кончины. Отделка таких шляп могла быть очень обильной – ткань, собранная в жгуты и складки, шелковые цветы, перышки, банты и кружева. Тем не менее, пожилые дамы предпочитали сдержанные цвета, то же касалось и головных уборов, так что, даже если украшений было много, то они, гармонируя с основным цветом, не бросались в глаза и не производили впечатления избыточности.

А вот графиня Грэнтем, которая, в силу своего статуса хозяйки дома, должна следовать за модными тенденциями эпохи (соблюдая меру, разумеется), носит и широкополые шляпы. Интересно сравнивать подобные головные уборы первых сезонов и последних, довоенных и послевоенных. Шляпы с широкими полями не вышли из моды и после войны. Однако их отделка стала несравнимо более лаконичной – лента вокруг тульи, брошь или бант. А вот шляпы на излете Прекрасной эпохи могли быть украшены очень пышно, так что тульи могло быть совсем не видно за ворохом отделки.

Кадр из сериала «Аббатство Даунтон», 2010 год, реж. Джулиан Феллоуз, Великобритания, ITV Studios Carnival Films

Как правило, шляпки того времени не просто надевали, а пришпиливали к прическе с помощью шляпных булавок. Длинные острые металлические стерженьки увенчивались красивым головками, и порой были настоящими произведениями искусства. Материалы использовали самые разные, от стекла до жемчуга. Шляпная булавка пронзала шляпку с одного бока, прическу, проходила вдоль головы, и точно так же выходила с другого. Конечно, выглядели такие вещицы немного устрашающе, но для женщин того времени они были привычны, так что управлялись с ними ловко и осторожно. На остром конце булавки мог специальный наконечник, который надевали, когда пришпиливали шляпу, чтобы он никого не оцарапал. Чем больше шляпа, тем длиннее нужна булавка, и в начале 1910-х годов они могли быть очень длинными, около 40 см.

Шляпки вдовствующей графини порой создают впечатление, что они не надеты на голову, а просто слегка касаются прически. В сущности, так оно и было. В 1900-х годах, когда в моде были пышно взбитые волосы, головные уборы не должны были их приминать. И поскольку хорошие дорогие шляпки, несмотря на отделку, оставались легкими, их действительно можно было разместить на голове так, что они как будто парили над ней – ну, а шпильки при этом надежно фиксировали их на месте.

Соломенные шляпы с шелковой лентой, завитым страусиным плюмажем и пером цапли, 1913–914 гг., Музей Виктории и Альберта

Как раз начиная с 1912 поля шляпок стали стремительно сужаться. Широкополые по-прежнему носили, но, кроме них, в моде было множество моделей или с узкими полями, или с загнутыми вверх, или с высокой тульей. Отделка же – например, эгретки из перьев – как будто стремилась вверх, визуально вытягивая силуэт по вертикали, делая женщин выше и стройнее.

Украшения для шляп, 1900–909 год, Цифровые коллекции Нью-Йоркской публичной библиотеки

Еще одна интересная тенденция тех лет – тюрбаны, повязки и ленты вокруг лба. Подобные аксессуары часто ассоциируются с 1920-ми годами, но на самом деле в моду они начали входить еще до войны, в немалой степени – благодаря все тем же «Русским сезонам», которые увлекли Европу восточной темой. И к своему ансамблю с шароварами леди Сибил надевает вышитую бисером и бусинами повязку – это не просто в духе эпохи, а на пике моды!

Женщина в тюрбане дизайнера Поля Пуаре, Жорж Лепап, 1911 год, Цифровые коллекции Нью-Йоркской публичной библиотеки

Аксессуары, страница из журнала Journal des Dames et des Modes, 1914 год, Рейксмузей

Не меньше внимания, чем голове, уделяли и ногам – чулкам и обуви. Тем более, что в 1912 году юбки уже открывали щиколотки. Впрочем, и тогда, когда ноги были полностью закрыты, женщины, если имели возможность, не отказывали себе ни в красивых чулках, ни туфлях. Причем если обувь в начале XX века была довольно лаконичной, то чулки могли быть практическими любыми, от темных до ярких, а особо нарядные варианты бывали украшены вышивкой, кружевными вставками и прочим в том же духе.

То же самое можно сказать и о начале 1910-х годов. Обувь хотя и простая, но изящная: на улице это высокие ботинки и закрытые туфли, со шнуровкой или на пуговках; в помещении – открытые туфли на среднем каблучке, как правило, изогнутом и с «талией», т. н. «каблуки Людовика XV». Туфли могли быть не только кожаными. Очень популярны были – особенно для нарядных моделей – красивые плотные ткани, от атласа до парчи. Порой каблуки делали с инкрустацией из стразов – это выглядело очень эффектно, и на эту моду, в немалой степени, опять-таки повлияли громкие театральные постановки.

Как правило, к черной вечерней обуви надевали чулки того же оттенка, что и платье, а вот если обувь была цветной, то чулки ей соответствовали. Чулки телесного цвета уже были, однако по-настоящему популярными они станут позднее, в 1920-х годах – ведь ноги настоящей леди не должны были производить впечатление, как будто чулок на них нет вовсе. В сериале, правда, мы нередко их видим и в довоенный период, что можно считать уступкой современным вкусам.

Женщина в шляпе, Уилл Грефе, 1908 год, Цифровые коллекции Нью-Йоркской публичной библиотеки

Пара женской обуви, 1920 год, Музей Виктории и Альберта

Интересно, что как раз в это время в моду стали входить туфли со стяжками, с перепонками. В немалой степени этому поспособствовало то, что женщины вели все более активный образ жизни, и, в частности, увлекались новыми танцами, вроде танго. А такие туфли хорошо держались, даже если движения ног были быстрыми. И популярность того же танго была настолько велика, что подобные туфли начали носить и в повседневной жизни, вне связи с танцами.

Пара женской обуви, 1925 год, Музей Виктории и Альберта

Еще один важный аксессуар – это сумочки, которые могли быть самыми разными, буквально на все случаи жизни. Ручки у них бывали как короткими, так и длинными, но даже если они были длинными, то на плечо их не надевали: подобное допускалось разве что в путешествия, с очень простым и строгим костюмом. А так их либо держали в руке, либо вешали на сгиб локтя, или обматывали ручку вокруг запястья.

Искусство – Вкус – Красота, Листовки женской элегантности, 1926 год, Рейксмузей

Очень популярными вариантами еще с XIX века были маленькие сумочки из ткани или кожи с красивыми металлическими рамками, т. н. фермуарами. Или же это мог быть просто небольшой мешочек из красивой ткани, стягивавшийся шнуром. Чем изысканнее наряд, тем изящнее аксессуары, так что в поездки и на прогулки, как правило, брали более практичные кожаные сумки, а вот вечером предпочитали парчовые, расшитые бисером, украшенные кисточками, и т. д.

В любом случае, сумочки были небольшими, так как женщины носили с собой не так много предметов, как сегодня.

Дам, живущих в Аббатстве Даунтон, нам нередко показывают в достаточно интимной обстановке – за туалетным столиком. А это ведь то самое важное место, где женщина «наводит красоту»! И рассматривать мелочи, которые там стоят, может быть довольно увлекательным занятием. Этим столикам уделяли много внимания, и, если позволяло материальное положение, обустраивали их очень обстоятельно и красиво. Выпускались специальные туалетные наборы, которые включали разные виды щеток и гребней, коробочки, баночки, флаконы, подсвечники, небольшие подносы и прочие милые мелочи. Все это было сделано в одном стиле, и такой туалетный столик выглядел, конечно, более элегантно, чем обставленный разнородными вещицами. Наборы бывали фарфоровыми, стеклянными, из эбенового дерева, посеребренными и даже серебряными. Маникюрные наборы, распялки для перчаток, крючки для застегивания перчаток и корсетов, саше для носовых платков, ручные зеркальца, коробки со шпильками и булавками, духи… Словом, перечислять можно долго. На туалетном столике и в его ящиках находилось место для огромного количества предметов. Сидя перед ним, женщины причесывались, надевали украшения, пудрились, душились, и если речь о замужних женщинах аристократической (или просто очень обеспеченной, или богемной) прослойки, то все это могло отнимать немало времени.

А вот что касается декоративной косметики, то тут возможны варианты.

В первых сезонах сериала дамы выглядят так, как будто на их лицах нет красок. Конечно, этот эффект создается с помощью грима, той самой его разновидности, которая имитирует отсутствие макияжа, и женщина при этом свежа и привлекательна как бы сама по себе. Действительно ли дамы той эпохи не пользовались косметикой?

Это на самом деле достаточно сложный вопрос, поскольку в разных кругах бытовали разные правила. И в среде обитателей поместья – аристократов, но не столичных жителей – считалось допустимым разве что припудриться, или чуть-чуть, почти незаметно, оживить цвет лица с помощью румян. Вместе с тем это то самое время, когда косметическая индустрия очень активно развивается.

Еще недавно, в XIX веке, декоративная косметика была довольно плотной, а также не очень полезной для кожи. На лице она была довольно хорошо заметна. Теперь же, в начале нового века, в связи с тем, что медицина делала большие успехи, люди о своем здоровье заботились все больше, лучше соблюдали гигиену, нужда в маскировке недостатков кожи становилась, соответственно, меньше. Как следствие, декоративная косметика становилась все более легкой, а накрашенное лицо выглядело довольно естественно – во всяком случае, естественнее, чем раньше. Словом, можно было нанести макияж (английское слово makeup, кстати говоря, было уже в ходу) и не выглядеть при этом раскрашенной.

В это время появляется множество уже куда более действенных, чем раньше, средств по уходу за кожей и выравниванию ее тона, и при этом не таких опасных, как, например, свинцовые белила былых времен. Впрочем, даже и в XIX веке косметические средства, увы, по-прежнему порой содержали свинец. Например, одним из новых ингредиентов стал парафин. Средства, которые изготовляли на его основе, хорошо ложились на кожу, и при этом их проще было смыть.

Приблизительно с 1890-х годов косметику начали производить в огромных промышленных масштабах. Следовательно, она стала дешевле и доступнее. Однако это не означает, что женщины полностью перешли на готовую. Дамские журналы и книги с рекомендациями по поддержанию красоты по-прежнему были полны рецептов как уходовой косметики, так и декоративной: так можно было быть уверенной в использовании только качественных ингредиентов, а вот фабричная продукция порой вызывала недоверие.

Женщина, сидящая за туалетным столиком, примеряет шляпу, 1910 год, Джеймс Мантгомери Флэгг, Цифровые коллекции Нью-Йоркской публичной библиотеки

К 1910-м годам и в Лондоне, и в других крупных европейских городах уже было довольно много косметических салонов, где предлагали целый спектр уходовых процедур. И если в прошлом веке декоративную косметику обычно продавали так, чтобы не привлекать к этому внимания, то в 1909 году Гордон Селфридж, основатель знаменитого универмага, в своем магазине на Оксфорд-стрит сделал открытые витрины, где женщина, прежде чем покупать косметику, могла протестировать ее. Это было важным шагом вперед. Так что поездки в Лондон и походы по магазинам героинь «Аббатства Даунтон» вполне могли включать визиты и в такие места.

В книгах по уходу за собой писали: «Макияж – это обычай, который не принадлежит какому-то отдельному веку или стране. Краски и лосьоны можно найти везде. И нет нации, где не практиковались бы в косметическом искусстве». Можно сказать, декоративную косметику начали воспринимать как нечто натуральное – как бы противоестественно это ни звучало по отношению к раскраске лица. Подробных руководств, где говорилось об уходе за телом, волосами и лицом, и где, как правило, уже почти непременно были главы, посвященные «краскам», выпускалось все больше, и об использовании декоративной косметики говорили все более открыто.

Словом, макияж в это время становится более заметным, чем раньше. Причем во всех смыслах. И в том, что он использует яркие, насыщенные краски и цветовые контрасты, и в том, что женщины все меньше стеснялись пользоваться косметикой. Да, конечно, многие дамы все еще были достаточно консервативными, и считали, что лицо должно выглядеть так, как будто на нем нет ни капли краски, особенно, если речь идет о молодых девушках. Однако в то же самое время уже не только в богемных кругах, а и в аристократических все больше женщин пользовались декоративной косметикой, не скрываясь – и общество относилось к этому много терпимее, чем еще десяток-другой лет назад.

На родине Коры Кроули, графини Грэнтем, этот процесс шел еще активнее. В 1910 в газете New York World писали, что широкое распространение косметики среди работающих женщин поощряется работодателями – поскольку им хотелось бы видеть своих сотрудниц жизнерадостными и активными (в то время как без косметики они могут казаться уставшими и бледными). И уже несколько лет спустя Хелена Рубинштейн, основательница знаменитой марки, будет считать, что сам темп жизни в США требует от женщин «подчеркивать свою внешность косметикой». А в газете New York Times в 1912 автор одной из статей выразился так: «Было время, когда признаться, что вы пользуетесь косметикой, означало уронить себя… В наши дни мы выставляем напоказ свои косметички столь же откровенно, как и наши предки в XVIII веке».

Более активное, чем раньше, использование косметики привело к тому, что начал меняться формат упаковок, и появились варианты, которые можно было захватить с собой. Средства, изготовленные дома, помещались в фарфоровые или стеклянные емкости; фабричные упаковки были картонными, бумажными и тоже порой стеклянными или фарфоровыми. Словом, все это было достаточно хрупким и при этом громоздким, и предназначено было для того, чтобы спокойно стоять на туалетном столике.

А вот по мере распространения косметики возникло и желание взять ее с собой и подправить что-то в макияже, если возникнет нужда. Так что сначала стали выпускать компактную пудру, а в 1910-х годах уже активно выпускались металлические футлярчики с губной помадой, которые заменили некое подобие карандашей в картонных упаковках.

Основой основ внешней привлекательности все еще считалась хорошая кожа – нежная, с легким румянцем. Даже самые консервативные женщины охотно использовали пудру, тем более, что она выпускалась уже в довольно широкой гамме оттенков, так что можно было подобрать подходящий к своему цвету лица. Кроме пудры, производили и аналоги того, что позднее станут называть тональным кремом, а пока чаще всего именовали средствами для «беления лица», поскольку именно светлая кожа считалась самой привлекательной. Впрочем, и эти средства тоже были довольно разнообразными, и брюнетка с желтоватым оттенком кожи или шатенка с красноватым имели возможность выбрать те, которые подходили именно ей.

«Бокал моды», рисунок четырех женщин и портного в окружении коробок, косметических флаконов и швейной машинки, Чарльз Робинсон, 1927 год, Музей Виктории и Альберта

С румянами, которые тоже выходили в самых разных оттенках, от нежных коралловых до насыщенных, опытные дамы той эпохи обращались довольно умело, применяя то, что в наши дни называют «скульптурированием», нанося на определенные участки лица. В немалой степени образцом для подражания выступали театральные актрисы, владевшие искусством гримировки. Глядя на них еще во второй половине XIX века женщины понемногу учились. А уж в начале XX века в этом деле смогли достичь настоящих высот. И, в частности, уже отлично знали, как проверять качество нанесения макияжа, освещая лицо с разных сторон и выявляя недостатки, например, с помощью бокового освещения.

Впрочем, кожа, приведенная в порядок питательными кремами, покрытая тонким слоем пудры, в меру подрумяненная, постепенно перестает быть самой главной составляющей красоты – в частности и потому, что добиться хороших результатов теперь было не так и сложно. Акцент понемногу смещался на глаза и губы.

Конечно, вдовствующая графиня Грэнтем в своей семье такого бы не потерпела. Однако жительницы Лондона и других крупных городов уже вовсю подводили глаза, затеняли подвижное веко, пользовались довольно яркими помадами, тушью для ресниц… Кстати, о туши: как раз тогда ее начали выпускать в виде бруска, который смачивали водой – та самая форма, которая будет популярна в течение большей части XX века.

Словом, декоративная косметика тогда использовалась очень и очень активно. Хотя в разных кругах бытовали свои представления о допустимом. Так что обитательницы Даунтона поначалу предстают перед зрителями как будто бы совсем без макияжа. Тем интереснее наблюдать за тем, как постепенно меняется мода на все – в том числе и на использование декоративной косметики. И в тех сезонах, где действие происходит в 1920-х годов, декоративная косметика на лицах проступает все отчетливее, поскольку ее использование станет таким распространенным, таким популярным, что даже в самых консервативных кругах не смогут устоять перед этим соблазном.

 В 1914 году разразилась страшная война, которою позднее будут называть Великой. А «Первой мировой» она станет уже после того, как разразится следующая. Эта война во многом изменила мир. И женский костюм – тоже. Более того, нельзя утверждать, что изменения в одежде женщин не имеют значения и не являются важными в общем контексте, нет! Именно во время войны женщины получили возможность освободиться от тяжелых и неудобных нарядов, которые, конечно же, могли быть красивыми, но ограничивали их свободу движения.

Разумеется, как именно бы шло развитие женского костюма дальше, если бы не война, если бы не изменения в образе жизни, мы не знаем. Недаром говорят, что история не любит сослагательного наклонения. В любом случае, перемены произошли бы, но позже, и, вероятно, не так стремительно. Однако война стала катализатором перемен, не позволив женщинам вести прежний образ жизни.

Ведь с началом войны трудиться и на фронте, и в тылу, стали не только женщины, нуждавшиеся в заработке, как это было раньше, но и те, кто стоял на более высоких ступенях социальной лестницы. Дамы из общества ухаживали за ранеными в лазаретах, активнее занимались благотворительностью. И Аббатство Даунтон – прекрасный тому пример. В нем открывают лазарет, и самая младшая из сестер, леди Сибил, становится сестрой милосердия.

Жизненный уклад ломался, а вместе с этим менялось и мироощущение. Если раньше женщины все еще воспринимались как «украшения», дополнения к мужчинам, то теперь на них во многом легла ответственность за семьи. Да, лорд Грэнтем не уходит на войну, он остается главной семьи. Но в то же время многие уходили, и тогда на смену им вставали жены и другие родственницы. Они заменяли мужчин везде. Кто-то – у станка на заводе, кто-то – на посту главного редактора. Война буквально вытолкнула женщин на арену общественной деятельности. И это стало важнейшим шагом к равенству полов. Если бы не война, то очень нескоро получила бы леди Мэри возможность управлять поместьем, а леди Эдит Кроули – выпускать журнал…

И побочным эффектом этих перемен стала быстро меняющаяся и упрощающаяся мода.

Кадр из сериала «Аббатство Даунтон», 2010 год, реж. Джулиан Феллоуз, Великобритания, ITV Studios Carnival Films

Мир Высокой моды, тех модных домов и ателье, где одевались дамы из той же прослойки, что и леди из семьи Кроули, продолжил существовать, несмотря на военные действия. Также выходили модные журналы, создавались новые наряды. Миром моды все еще правила Франция, и большая часть модных домов Парижа, задававших моду в Европе. Однако изменения коснулись многого. Как сказала одна дама-кутюрье, «война там или не война, женщинам нужна одежда. А тем, кто делает ее, нужно иметь возможность зарабатывать себе на жизнь. Мы не закроем свои двери и будем делать все, что в наших силах».

Приходилось, например, осваивать новые рынки – скажем, американский (что, конечно, радовало соотечественниц графини Грэнтем). Роскошные наряды были меньше востребованы, чем раньше. А что касается удобной практичной одежды, то не во всех ателье, специализировавшихся на изысканных платьях со сложной отделкой, были готовы переключиться на ее создание. Если же забежать немного вперед, то можно отметить следующее: когда после войны крупные дома моды вновь открыли свои двери, то оказалось, что многие их клиентки за прошедшие годы очень сильно изменились и теперь хотели совсем другого… И те, кто не был готов перестроиться, вынуждены были закрыться снова, на этот раз уже навсегда.

А когда модные дома закрывались, на смену им приходила «мода улицы» – никогда раньше она так всерьез не проявлялась. Журналы, можно сказать, только успевали фиксировать эти перемены.

В прессе того времени писали: «Мода отличается простотой, которую наши модницы назвали бы “провинциальной” несколько времени тому назад. Но в настоящее время эта простота отлично подходит к нашему теперешнему состоянию, когда тревоги и заботы заменили в нас желание блистать и обращать на себя внимание каким бы то ни было образом». Или вот, например: «Трудность условий современной жизни на каждом шагу отражается во всех отраслях нашего существования. Страдает от нее и мода. Изобретать что-нибудь новое, изощряться в нововведениях уже не хочется. В смысле цветов и сортов материй – носят решительно все, что есть на рынке и доступно для кармана».

Но даже в таких условиях всевозможные нововведения и изящные костюмы, тем не менее, возникали. Пусть теперь женщинам и нужно было исходить из новых, более суровых условий. Несмотря на это, в такой ситуации все еще появлялись различные новшества и элегантные наряды. Хотя теперь женщинам приходилось адаптироваться к новым, более суровым условиям.

В целом же, в те военные годы отказывались от всего лишнего, сложного, сковывающего движения. Уходили в прошлое длинные корсеты – они становились проще, легче, и, по сути, превращались в пояса для чулок. Для поддержки груди использовались разные модели пока еще довольно простых бюстгальтеров. Хотя многие все еще носили корсеты. В одном из модных журналов в 1919 года писали: «Иногда возникают споры по поводу того, что раз в моде “естественная фигура”, то в корсете почти нет нужды. Однако верно и противоположное. Поскольку в прежние времена тугой шнуровки и плотно облегающих корсажей на косточках большая часть ответственности за то, как вы выглядите, ложилась на платье, теперь же наоборот, и без соответствующей поддержки красивые линии могут только превратиться в неаккуратные». И если раньше журналы советовали сосредоточиться на подборе правильного корсета, то теперь еще чаще, чем в довоенные годы, предлагали физические упражнения и диеты.

Что касается нарядов, то и фасон, и расцветка, и отделка становились все строже и проще. Женский силуэт тоже менялся. Если в 1912–13 годах в моде были длинные узкие платья, то теперь предпочитали свободные, полуприлегающего фасона с широкими укороченными юбками.

Фемина, La Mode en Couleurs, Для молодых девушек – Дневные платья, 1914 год, Рейксмузей

Впрочем, выбор был довольно широким, и далеко не все варианты нашли отражение в сериале. Мода металась от одних силуэтов к другим, и далеко не всегда они следовали друг за другом – многое существовало одновременно. Середина и вторая половина 1910-х годов – это и пышные юбки, и юбки в складку, и юбки, плотно облегающие бедра и расширяющиеся книзу, на кокетке и без нее. Юбки могли быть и двойными, как раньше, и обычными. Иногда силуэт получался довольно причудливым – например, юбка в виде бочонка: узкая вверху, пышная у бедер, и сильно зауженная книзу. Или юбки, прозванные «военными кринолинами», настолько пышные, что для их поддержки в самом деле требовалась конструкция, напоминавшая кринолины середины XIX века, времен юности вдовствующей графини: в нижнюю юбку вставлялись тонкие стальные обручи. Правда, теперь подобные платья были все-таки короче, чем платья бабушек.

Серо-коричневая блузка из шелкового шифона, ок. 1914 год, Музей Виктории и Альберта

Рассматривая журналы военных лет, поражаешься разнообразию фасонов – и модельеры, и сами женщины, как могли, проявляли свою фантазию. Что-то похоже на моды предыдущего периода, что-то – предшествует 1920-м годам, а кое-что даже походит на моды 1950-х годов (что и неудивительно, поскольку тогда тоже обращались за вдохновением к эпохе кринолинов). Однако о каком-то стилистическом единстве и плавных сменах форм костюма говорить не приходится.

И решение создателей сериала ограничиться самыми простыми моделями военных лет было правильным. В реальной жизни многие женщины продолжали носить то, что было у них в гардеробе, только немного обновляя эти вещи и приспосабливая их к новым реалиям.

В одном из эпизодов Сибил Кроули говорит, что все ее платья – еще довоенные. Жизнь в Аббатстве Даунтон, которое вносит свой вклад в общую борьбу, представляя место для лечения раненых, не предполагает экспериментов с новыми, иногда весьма экстравагантными моделями.

К тому же, у каждой героини свой собственный стиль, достаточно узнаваемый. Он, конечно, меняется со временем. Да и в реальной жизни отнюдь не все и не всегда строго придерживаются одного направления. И для создания цельной картины художница по костюмам и ее команда из довольно пестрых мод военного времени выбрали ряд определенных тенденций и придерживались их. Это, с одной стороны, не перегружало сериал визуально, с другой стороны – вполне отражало реальность.

Цветовая гамма военных лет действительно, как нам это показывают, была сдержанной. В модных журналах писали: «Как вы уже знаете, все резкие цвета не в моде, ибо свидетельствуют о легкомыслии, совершенно не подходящем к теперешнему настроению». Оливковый, коричнево-зеленый, песочный, темно-синий и прочие цвета того же плана пришли на смену нежным оттенкам 1900-х годов и насыщенным тонам начала 1910-х. Даже среди нарядов леди Мэри Кроули, с ее яркой внешностью, которая, соответственно, прекрасно смотрится с контрастными цветовыми сочетаниями, есть те, чьи спокойные оттенки (например, бежевая блузка и серая юбка) как будто приглушают красоту хозяйки.

Ансамбли из блуз и юбок к тому времени уже прочно заняли свое место в женском гардеробе, но в военные годы к ним обращались еще чаще, чем раньше. Блузы, как и корсажи платьев, упростились: если раньше они застегивались на множество мелких пуговок, и застежка вполне могла быть на спине, то теперь количество пуговиц сократилось, и застегивались они нередко спереди. Для того, чтобы одеться, во всяком случае, в дневной костюм, леди уже фактически не нужна была служанка – учитывая упростившееся белье, это вполне можно было сделать самостоятельно. Широкие проймы, стояче-отложные воротники, которые могли быть довольно широкими, но при этом оставляли свободной шею, и рукава, уже не только длинные, но и «три четверти», и даже короче – блузы тех лет стали по-настоящему удобными. И делали их из самых разных тканей, уже не только легких, как раньше, но и плотных, например, из бархата или шерсти. Словом, блузы окончательно утвердились в гардеробе наравне с платьями.

Выкройки из журнала McCall: иллюстрации новых линий пальто в твидовом костюме, 1915 год, Цифровые коллекции Нью-Йоркской публичной библиотеки

То же самое можно сказать и о костюмах. В качестве одежды для поездок, прогулок, визитов и прочего времяпровождения вне дома они окончательно заменили платья. Жакеты, как правило, были довольно длинными и при этом свободными. Костюмы дам в сериале неизменно элегантны, а такой эффект, в частности, достигается и тем, что жакет и юбка – одного цвета. В реальной же жизни в моду, особенно среди молодых женщин, тогда как раз входили костюмы, в которых они были разных цветов. Это создавало более естественный вид, и, опять-таки, давало возможность разнообразить гардероб, комбинируя вещи из разных комплектов.

Очень популярными тогда стали вязаные жакеты и джемперы, которые можно было сделать самостоятельно. Вязаные вещи как раз тогда выбираются за рамки рабочей, домашней, и спортивной одежды. В комплекте с юбкой они выглядят уже очень современно, даже по меркам XXI века. А в 1920-х годах они войдут в повседневный гардероб большинства женщин. И в сериале есть такие костюмы, что примечательно, чаще всего – на леди Роуз МакКлер, как на самой младшей, открытой новому, наименее консервативной.

А еще очень модными были свободные платья рубашечного покроя с расклешенными юбками. Их можно было просто надевать через голову, а не возиться с пуговками или крючками – большое облегчение! Их могли прихватывать на талии или на бедрах широкими кушаками или узкими поясками. И такие платья (с некоторыми изменениями деталей, например, длина, линия талии, ширина юбки) оставались в моде и в 1920-х годах.

Отличный пример подобного наряда – это зеленое платье Лавинии Свайр, невесты Мэтью Кроули, которая умирает во время эпидемии испанки. Оно лишь чуть-чуть приталено на боках, причем довольно низко. Как выразилась художница по костюмам, «возможно, слишком рано было использовать платье в стиле 1920-х годов. Но она была очень молода и могла носить платья по последнему крику моды. Иногда это нужно. Эффект от них того стоит». Ведь на самом деле нечто подобное действительно носили уже в 1910-х годах; правда, в то время обычно все-таки с поясами. Этот наряд не был сшит для сериала – в первый раз на экране оно появилось еще в 1990 году, в мини-сериале «Семейный портрет» – на Вайолет Трефузис, приятельнице замечательного автора, Виты Сэквилл-Уэст. Однако в «Аббатстве Даунтон» оно более эффектно, и именно за счет того, что смотрится чрезвычайно модным и свежим на фоне других нарядов.

При всем разнообразии фасонов военного времени, у всех этих платьев было нечто общее – они гораздо больше, чем раньше, давали свободу телу. Окончательно ушли в прошлое плотно облегающие лифы. Не стремились подчеркнуть тонкую талию. Юбки были в меру свободными – и, к тому же, начали укорачиваться!

Длина дневной одежды уменьшалась буквально с каждым годом. И если до войны юбки заканчивались около щиколотки, то во второй половине 1910-х годов женщины начали открывать лодыжки. Не все и не сразу, но начали. И, конечно, в укороченных юбках было гораздо удобнее двигаться.

Что качается вечерних платьев, то старшее поколение по-прежнему выбирало длинные. А вот молодые женщины нередко надевали и вечерние платья той же длины, что и повседневные.

Кадр из сериала «Аббатство Даунтон», 2010 год, реж. Джулиан Феллоуз, Великобритания, ITV Studios Carnival Films

Вечерняя мода тоже шла по пути упрощения. И порой лифы нарядных платьев представляли собой просто полоску ткани, даже без вытачек, с узкими бретельками. Однако драпировки из тонких тканей, вроде тюля или шифона, дополнительные детали, вышитые бисером или сделанные из блестящих тканей, например, парчи, делали эти вечерние и бальные наряды тоже интересными.

«Газета дю Бон Тон», Лазурный берег или вечеринка на террасе, 1915 год, Рейксмузей

Они бывали и со шлейфами, но здесь уже продолжились традиции довоенного периода – или шлейф образовывался удлиненным подолом сзади, или, в виде узкого полотнища, ниспадал от талии. В любом случае, эта деталь была очень упрощенной, скорее, символической – от роскошных шлейфов начала века ничего не осталось.

В «Аббатстве Даунтон» прекрасный пример вечерних платьев, точно выдержанных в стилистике эпохи, – это костюмы Лавинии Свайр. Что неудивительно: она живет в Лондоне, и как жительница столицы имеет больше возможностей следить за модными тенденциями, чем жительницы поместья в глубинке.

Сибил Кроули, которая, как уже упоминалось, не обновляла гардероб с началом войны, действительно в тех случаях, когда требуется парадный вид, надевает свои старые платья. И по силуэту, и по длине они, конечно, выделяются на фоне других, зато это очень реалистичная деталь. А один из вечерних нарядов Мэри Кроули и вовсе ближе к тому, что мы привыкли ассоциировать с 1920-ми годами. Но так действительно бывало в те годы – в одной и той же комнате действительно рядом могли находиться люди, одетые и в старые, и в новые, и в остромодные вещи – те, что все остальные еще не носят, но вскоре начнут…

Что ж, мода «ревущих двадцатых» родилась не сразу! Она, можно сказать, выкристаллизовалась из страшного хаотичного времени.

 После войны мир оказывается совсем другим и развивается еще стремительнее, чем раньше. Многое из того, что было непредставимо в довоенные времена, теперь становится естественным. И это касается всего, начиная с новых технологий и заканчивая костюмом. Можно сказать, что по-настоящему мода XX века родилась именно тогда – ведь в начале столетия костюм оставался еще весьма сложным, многослойным, с использованием большого количества ткани. Новой женщине все это оказалось ненужным!

Она окончательно рассталась с костюмом прошлого, который ограничивал движения, и перешла к более удобной одежде: облегченной, укороченной, открытой. В которой можно было вести по-настоящему активный образ жизни. В 1920-х женщины много занимались спортом, путешествовали, водили автомобиль, и, пожалуй, главное – они стали сами зарабатывать себе на жизнь. Вернее, это стало массовым явлением.

Даже в консервативных аристократических кругах изменения ощущались очень отчетливо. И пусть граф поначалу был категорически против того, чтобы его старшая дочь занималась делами поместья, со временем он признает свою неправоту. Средняя дочь посвящает себя издательскому делу, что тоже смущает родных, однако и здесь им приходится отступиться. То, что и Мэри, и Эдит не просто смогли посягнуть на мужские «прерогативы», но и отстоять свои права – во многом завоевание нового времени. Когда-то подобное было исключением, теперь же, в обновившемся мире, таких женщин много. Самая младшая сестра, Сибил Кроули, чувствовала бы себя в новых обстоятельствах, наверное, как рыба в воде – ведь это именно то, к чему она стремилась. Но, увы, она ушла из жизни раньше.

Страница из журнала Tres Parisien, создание Люсьена Лелонга, 1925 год

Что ж, на смену ей в сериале приходит другая представительница младшего поколения, Роуз МакКлер. В одном из эпизодов Мэри Кроули говорит отцу о ней так: «Твоя племянница – флэппер, смирись с этим». В то время этот термин, «флэппер», стали применять именно по отношению к таким девушкам, как Роуз МакКлер – эмансипированным и дерзким. Новое поколение, которое отвергало длинные юбки, танцевало быстрые танцы, первым назначало свидания поклонникам, коротко стриглось, ярко красилось и хотело жить так, как считают нужным сами, а не старшее поколение. Стройные и даже худенькие молодые женщины, без ярко выраженных форм, подвижные, энергичные и во многом похожие на мальчишек-подростков.

Конечно, такими были отнюдь не все, но для многих подобный образ, который, к тому же, популяризовали и кинематограф, и литература, был источником вдохновения, а сама жизнь то и дело подбрасывала яркие примеры. Ну а костюм, естественно, должен был соответствовать новому модному облику.

Новая женственность, как бы парадоксально это не прозвучало, была не такой «женственной», как раньше. Тонкая талия и соблазнительный контраст между ней, бюстом и бедрами ушел в прошлое. Однако пусть женщин 1920-х годов то и дело сравнивают с мальчиками, на самом деле мужские и женские образы различались очень сильно. Просто женщины стали подчеркивать свою привлекательность по-другому: тело просматривалось под тонким слоем тканей; вечерние платья демонстрировали не только руки и шею, как раньше, но и спину; если раньше открытыми наряды могли быть только по вечерам, то теперь и дневные могли обнажать руки; укоротившиеся подолы выставляли на обозрение ноги; да, многие стриглись, но короткие укладки могли быть не менее очаровательными, чем те, что делались из длинных волос; на лицах расцветали яркие краски декоративной косметики; аксессуары и украшения были не менее эффектными, чем раньше.

Словом, мода 1920-х годов, как и любого другого периода в истории, могла проявить женскую красоту – просто не так, как раньше!

Есть один важный фактор, который, с одной стороны, почти не затрагивал аристократические круги, с другой же, опосредованно влиял и на то, во что там одевались. А именно: тогда очень быстро развивалось производство готовой одежды. Конечно, оно существовало и раньше, но, как правило, это были или те предметы гардероба, которые не требовали точной посадки по фигуре (пример – верхняя одежда), или же платья и костюмы, но недорогие, которые и сидели соответствующим образом, то есть не идеально. Теперь же готовая одежда становится по-настоящему популярной, но зато и технологии ее изготовления, и конструкция упростились. Так что силуэт, характерный для 1920-х годов (по сути, прямоугольник), сформировался не только потому, что он давал свободу телу, но и потому, что такие платья можно было производить массово.

Конечно, из всех обитательниц Даунтона только прислуга может покупать готовую одежду. Леди, как и прежде, заказывают ее у портних или в домах Высокой моды, тем более, что после войны начинается новый ее расцвет. Однако тенденции – общие для всех. Так что одни радуются тому, что повседневная модная одежда становится доступнее, особенно из-за того, что теперь ее чаще всего шьют из недорогих тканей, другие же приобретают изысканные наряды. А вот модный силуэт один на всех.

Кадр из сериала «Аббатство Даунтон», 2010 год, реж. Джулиан Феллоуз, Великобритания, ITV Studios Carnival Film

Конечно, он сформировался не сразу. В истории моды фактически не бывает резких рывков. И «Аббатство Даунтон» как раз и дает нам возможность проследить за тем, как модные тенденции постепенно сменяли друг друга, пусть и происходит это достаточно быстро.

Рубеж 1910-х и начала 1920-х годов – как раз то время, когда новый стиль, который станут считать характерным для «золотых двадцатых», «ревущих двадцатых», только обретает очертания. Подолы уже в значительной степени укоротились, линия талии начинает спускаться все ниже на бедра, но в целом мода тех лет – это не четкие линии, а мягкие, округлые. Свободные и еще довольно широкие платья, юбки и блузки как будто обвисают вдоль тела, маскируют и драпируют его. Это впечатление усиливалось отделками вроде оборок и воланов, спущенными на бедра широкими кушаками.

Однако затем буквально на глазах костюм начинает приобретать более четкие очертания, и в его основе отчетливо проступит прямоугольник. Теперь в нем преобладали вертикальные линии, которые визуально делали силуэт более узким и стройным. Одежда не облегала тело и даже не прилегала к нему, а свободно ниспадала вдоль него, держась, по сути, только на плечах.

Тем не менее, чтобы этот лаконичный силуэт сохранялся не только на вешалке, но и на живом теле, это тело должно было быть очень стройным: пышные бедра и пышный бюст, которыми так гордились и так подчеркивали меньше двух десятков лет назад, теперь стали неуместными – они разрушали красоту новых пропорций. И современная худощавость актрис, исполнявших главные роли в сериале, тут оказалась еще более к месту, чем раньше. 1920-е годы – то самое время, когда откровенно худые фигуры с небольшой грудью, раньше считавшиеся недостатком, превращаются в достоинство. Так что наряды в стилистике тех лет смотрятся на них именно так, как это было тогда принято.

И, наверное, самая главная примета моды тех лет – это заниженная линия талии, которая создавала очень специфические пропорции, ведь лиф получался очень длинным, а юбка – наоборот, укороченной. А еще были цельнокроеные платья-сорочки, талия на которых не была обозначена вообще, и если во второй половине 1910-х годов подобные платья носили с поясами, то теперь можно было обойтись и без них. Дойдя до самого нижнего предела – где-то в районе косточек на бедрах – линия талии, спускаться которой дальше было просто некуда, понемногу начала возвращаться обратно. И фильм «Аббатство Даунтон: Новая эра» как раз и демонстрирует, как в конце десятилетия талия пусть еще слегка занижена, но уже почти на месте.

Так же колебалась и линия подола. Если в начале 1920-х годов платья приоткрывали лодыжки, то затем стали быстро укорачиваться, и во второй половине десятилетия некоторые особо смелые женщины даже носили юбки, которые приоткрывали колени. А вот конец 1920-х годов – это и поднявшаяся обратно линия талии, и, наоборот, опустившийся подол.

Несмотря на то, что силуэт был простым, в этих, казалось бы, довольно узких рамках прямоугольного контура разнообразие, на самом деле, поражает. И многие из тех модных приемов, к которым прибегали женщины той эпохи, проиллюстрированы костюмами из «Аббатства Даунтон».

Страница из журнала Tres Parisien, 1923 год, Рейксмузе

Юбки могли быть как прямыми, так и расклешенными, и даже чуть зауженными книзу. Они могли быть в мелкую и крупную складку или же плиссированными (обычно в повседневной одежде).

Страница из журнала Tres Parisien, 1923 год, Рейксмузей

Очень популярными были клинья – дополненная ими юбка казалась прямой, но на самом деле не стесняла движений, а стоило женщине повернуться, они эффектно струились, обвивая ноги. И нередко к подобным вставкам, которые могли начинаться как от бедер и талии, так и выше, прибегали те, чья комплекция не соответствовала новым стандартам – такие наряды оставались в рамках модного узкого силуэта, но лучше сидели на фигурах с пышными формами.

Юбки могли быть подхвачены сбоку или спереди, задрапированы, обшиты воланами (и по всей окружности, и только по бокам, в зависимости от того, что позволяла фигура владелицы), украшены фестонами и бахромой. Отделка могла быть ассиметричной. Помимо того, что подобные детали разнообразили фасоны, они еще и приходили в движение, когда женщина вставала, ходила или танцевала. Можно сказать, такая отделка была призвана подчеркнуть энергичность и активность, которые отражали дух стремительной эпохи.

Повседневные блузы и лифы платьев украшались самыми разными воротниками, они могли быть на кокетке, с вырезами и без, с укороченными рукавами, с длинными и вообще без рукавов. Если раньше светлую кожу берегли, то теперь в моду понемногу входил загар, и женщины не боялись подставлять ее солнцу. Кроме того, и нравы стали свободнее, так что дневные наряды могли быть довольно открытыми.

С другой стороны, женщины все чаще обращались к мужскому гардеробу, что, впрочем, было логичным продолжением перемен в их положении. Мужской костюм был больше приспособлен к тому, чтобы «заниматься делом» (недаром мы до сих пор как по отношению к мужскому, так и женскому в аналогичном стиле используем выражение «деловой костюм»). Отдельные элементы мужского гардероба женщины заимствовали, конечно, и раньше, но теперь это становится более массовым явлением и внедряется в повседневность особенно решительно: сорочки, галстуки, жилеты, строгие жакеты и удобные кардиганы позволяли женщинам чувствовать себе увереннее в хоть и изменившемся, но по-прежнему очень мужском мире. Так что обеих старших сестер Кроули, и Мэри, и Эдит, зритель нередко видит именно в таких костюмах, уместных не в гостиной или будуаре, а в кабинете.

И если дневные наряды были сдержанны, то вечером женщины расцветали. В одном из модных журналов за 1926 год писали: «Вечером – на приемах, танцах и балах – женщина изменялась до неузнаваемости. В пришедшей как бы из сказки, окутанной вытканными словно из мглы и лунных лучей тканями, сверкающей целой гаммой цветов удивительных камней, стразов и жемчугов трудно было узнать виденную днем на улице или на берегу моря одетую в полумальчишеский костюм знакомую женщину». Это цитата из польского журнала, но ровно то же самое можно сказать и о француженках, и об англичанках. Пусть линии вечерних и бальных нарядов были лаконичными, но материалы могли потрясать своей красотой, это касалось и тканей, и отделки.

Парча, бархат, атлас, шифон ниспадали вдоль тела и не прятали свою красоту в многочисленных складочках, как раньше, а, выставляли ее напоказ. Что не исключало при этом интересных элементов вроде асимметричных подолов и элегантных драпировок. Отделка же была блестящей в прямом смысле этого слова – в вечерней моде 1920-х годов было очень много сияющих элементов. Это могли быть как ткани (в частности, ламе), так и вышивка. Пайетки, стразы, бисер – созданные с их помощью узоры бывали необыкновенно красивыми, а прямоугольный силуэт выступал для них отличным фоном, опять-таки, не позволяя теряться в сборках и складках.

Ну а когда женщина двигалась, все это переливалось – хоть в ярком, хоть в приглушенном электрическом освещении. Жаль, что героинь «Аббатства Даунтон» мы не так часто видим танцующими, поскольку именно в движении вечерние и бальные платья той поры выглядели особенно эффектно. И, можно сказать, что во время танца и сам наряд, и движения объединялись в гармоничный ансамбль.

Надо отметить, что ни в каком другом периоде истории моды подобная отделка не была настолько популярна. Правда, как уже упоминалось, у этого есть и оборотная сторона – платья с тяжелой вышивкой зачастую сохраняются не так хорошо, как созданные в то же время, но не отягощенные роскошью подобной отделки.

Несмотря на то, что платья не подчеркивали формы, а, скорее, маскировали их, вечерние варианты могли быть очень соблазнительными. И если аналогичные наряды предыдущего века открывали плечи, и, соответственно, верхнюю часть груди и спины, то теперь акценты сместились: во-первых, вечерние платья 1920-х годов могли открывать ноги, во-вторых, вырезы на спине порой бывали очень глубокими, намного глубже, чем раньше (так что под них нужно было надевать специальное белье).

Ну, а если добавить к этому аксессуары, от прозрачных чулок, имитировавших голые ноги, до модной повязки на голове и драгоценностей, то получается очень изысканный образ. И благодаря «Аббатству Даунтон» перед зрителем проходит целая череда таких образов. При этом следует подчеркнуть, что во вроде бы достаточно узких рамках модного силуэта благодаря тканям, отделке и другим деталям удалось создать множество совсем разных ансамблей, которые не утомляют однообразием, а, наоборот, демонстрируют изобретательность и фантазию.

Кадр из сериала «Аббатство Даунтон», 2010 год, реж. Джулиан Феллоуз, Великобритания, ITV Studios Carnival Films

Что до верхней одежды, то она следовала за силуэтом платьев и комплектов из юбок и блуз. Это касалось как плотных, теплых вещей на холодное время года, так и более легких. Но вот что стало новинкой десятилетия, так это та важная роль, которую верхняя одежда стала играть в женских образах. Более активный образ жизни привел к тому, что пальто могло быть частью ансамбля, а не просто предметом гардероба, в котором добрались до нужного места и затем снимали. Поэтому ткани и отделку могли выбирать даже еще более тщательно, чем раньше, добиваясь гармонии с тем, что под пальто надето, а иногда используя те же самые, что и для основного костюма – например, лацканы пальто могли быть отделаны той же тканью, из которой сшито платье, или же пальто того же цвета, что и платье, только другого оттенка, и т. д.

Ну и еще один аспект, не затрагивающий высшие свои общества, но существенный для остальных – отделка мехом всегда символизировала высокий статус. А вот в 1920-х годах те, кто не мог позволить себе меха роскошные, останавливался на чем-нибудь доступном, вроде кроличьего меха. Так что и у леди, и у «простой девушки» пальто могли быть отделаны мехом – чаще всего это воротник и манжеты, но, конечно, мех при этом был разного качества.

 К началу войны большая часть молодых женщин отказалась от жестких корсетов, их стали считать старомодными. Разве что пожилые дамы по-прежнему могли заковывать себя в броню. И многие молодые женщины уже вовсю носили варианты корсетов, которые можно считать, по сути, поясами для чулок, не более.

Да и в целом белье постепенно становилось проще, легче, короче. Объем его сильно сократился – новые платья требовали тонкого нательного слоя. К 1920-м годам оно уже напоминало современное. Бюстгальтер, укороченные панталоны, которые уже весьма похожи на трусики, недлинные нательные сорочки, и пояса. Так что если в первых сезонах актрисам приходилось носить корсеты (пусть и не всегда, и не совсем «правильные», как мы выяснили), то далее можно было обходиться вообще без них.

Однако и тут есть свои нюансы.

Поскольку в моде было худощавые женские фигуры, то белье должно было сглаживать линии тела. Если формы были пышными, то оно не подчеркивало их, а хотя бы немного визуально, но уменьшало. Бюстгальтеры той эпохи, как и корсеты предыдущей, ничего не приподнимали – они, скорее, напоминали легкие бандажи.

Женщина в нижнем белье, Теодор К. Марсо, 1921 год, Цифровые коллекции Нью-Йоркской публичной библиотеки

В наше время такого эффекта можно добиться за счет использования тянущихся тканей. В 1920-х эластичные ткани хотя и существовали, но были далеки от современных, и использовались в основном для корсетов (о них ниже). А вот бюстгальтеры были, прямо скажем, не очень удобными. Поэтому, когда в сериале дело дошло до этого периода, то обходились современными аналогами. Так что под платьями 1920-х, порой настоящими, на актрисах обычное современное, а не «историческое» белье, что, конечно, в немалой степени облегчало им жизнь.

Правда, в первом полнометражном фильме нам показывают очень красивый комплект белья Эдит Кроули, которая примеряет платье для бала. Короткие панталоны и бюстье на тонких бретелях. Ткань очень интересная – бледно-желтый шелк с геометрическими узорами в духе «ар-деко» соответствует стилистике 1920-х годов. К тому же, цветное белье разных нежных оттенков действительно было популярным. И в целом комплект напоминает то, что носили в ту пору. Однако снова были сделаны уступки современному вкусу – и бюстье, и панталоны идеально сидят по фигуре, достаточно плотно ее облегая, в то время, как в то время они были бы несколько свободнее. И бюстье было бы чуть короче.

А вот чего нам не показывают совсем, это пояса для чулок. Вместо этого на Эдит современные чулки, для которых пояс не нужен: они держатся за счет эластичной верхней кромки, красоты ради отделанной кружевом.

В целом получился очаровательный образ – леди Эдит смотрится в этом комплекте очень мило и даже немного пикантно. И хорошо видна разница с более длинным, плотным, сложным, объемным довоенным бельем. Однако это только приблизительная стилизация под 1920-е годы, а не реконструкция.

В этом нет ровно ничего плохого. Более того, именно так и работает кинематограф. Просто об этом нужно помнить, когда речь заходит о «полном соответствии историческим реалиям».

А еще – выйдем на этот раз немного за рамки сериала – нужно понимать, что тогда отнюдь не все женщины обладали модными стройными фигурками, похожими на мальчишеские. И что же было делать им?

Можно было начать худеть. Еще с 1910-х годов дамские журналы запестрели призывами к диетам и занятиям спортом. Тем не менее, на это были готовы не все. Что ж, если у вас были пышные формы и вы не были готовы ограничивать себя в питании, тогда нужно было ограничивать тело. В частности, с помощью корсетов.

О 1920-х годах часто говорят как об эпохе, когда женщины от корсетов отказались. С одной стороны, так оно и есть, с другой же – производство корсетов не ушло в прошлое. Оно осталось, просто корсетов выпускали меньше, и они видоизменились. Если корсеты былых времен подчеркивали изгибы груди, талии и бедер, то корсеты 1920-х годов, скорее, напоминали бандажи, утягивавшие тело и сглаживающие пышные формы. Не то чтобы эти конструкции были особенно удобными, однако на что только не пойдешь ради моды!

Среди элегантных нарядов Мэри Кроули 1920-х годов есть два особенных. Темно-красный ансамбль и темно-синее платье – хотя цвета разные, их объединяет ткань. Плиссированный, в мельчайшую складку, шелк. И по стилистике оба наряда довольно сильно отличаются от остальных платьев из сериала и фильмов. Что ж, их появление – особенный подарок тем, кто увлекается историей моды! Потому что за ними стоит интереснейшая история.

Это поклон в сторону одного из самых удивительных дизайнеров начала XX века, Мариано Фортуни-и-Мадрасо. Назвать его просто «модельером» или «кутюрье», пожалуй, нельзя. Это был настоящий «человек эпохи Возрождения», настолько обширны были его интересы и разнообразны таланты. Отец мастера, тоже Мариано Фортуни, был одним из самых блестящих и востребованных живописцев третьей четверти XIX века, а, кроме того, коллекционером – и эту коллекцию унаследует и пополнит его сын. «Наш» Мариано Фортуни тоже считал себя прежде всего художником, но, помимо этого, был еще и изобретателем, и декоратором, увлекался и архитектурой, и фотографий, и скульптурой…

Большую часть жизни он провел в Венеции. Мода, как таковая, его не интересовала, зато ткани просто завораживали. И в начале 1900-х годов его эксперименты с тканью приводят к тому, что Мариано Фортуни создает и вскоре патентует разновидность платья, которое навсегда войдет в историю моды – «Дельфос». Источником вдохновения послужили одеяния греческих статуй: например, Кора с острова Самос, или не менее знаменитый Дельфийский возничий.

Платье «Дельфос», Мариано Фортуни-и-Мадрасо, 1912 год, музей RISD

Есть упоминание о том, что автором идеи была супруга мастера, Анриэтта, которая и зарисовала хитон Возничего в подробностях. Сказать, как на самом деле было, сейчас сложно, но в любом случае Мариано и Анриэтта работали рука об руку.

Покрой платья «дельфоса» прост, даже можно сказать, элементарен: это длинная туника, сделанная из двух полотнищ ткани. Они сшиты так, чтобы оставались горловина и проймы. Рукавов могло не быть вовсе, или же их подобие образовывала ткань, ниспадавшая по плечам. По бокам, а также вокруг отверстий для головы и рук, вшивались шелковые шнуры, на которые были нанизаны бусины из муранского стекла, сделанные в знаменитых мастерских на венецианском острове Мурано, издавна славящегося своими великолепными изделиями из стекла. Эти бусины утяжеляли легкие платья, и заставляли их не парить отдельно от тела, а ниспадать вдоль него. Бусины – единственное, что создавалось вне ателье Фортуни. Весь остальной процесс изготовления нарядов проходил там.

Позднее появилась еще одна модель, «Пеплос» – платье, поверх которого дополнительно надевалась укороченная туника.

Такие наряды мягко облекали фигуру, не стесняя ее. В патенте говорилось, что носить их и подгонять под себя очень просто. Все они были одного размера, а с помощью шелковых шнуров можно было регулировать и длину, и ширину, в зависимости от пожеланий хозяйки.

Главная же прелесть была в материале. Мариано Фортуни использовал тончайший шелк, индийский и китайский, и создавал на нем мелкие складки, очень изящные, которые отлично держали форму: даже сейчас плиссировка на сохранившихся платьях выглядит почти так же, как век назад. В историю эта технология вошла как «плиссировка Фортуни». Скорее всего, ткань укладывали складками, когда она была еще влажной, и, возможно, прямо в воде, а потом сушили с дополнительными источниками тепла, чтобы закрепить плиссировку. А, возможно, затем еще через каждую небольшую группу складок пропускали нитки, стягивали и оставляли так на некоторое время – опять-таки закрепления ради. В патенте, например, упоминалась ондуляция – способ плоения, при котором мокрый шелк укладывался горизонтально поверх медных или фарфоровых трубочек, нагревавшихся изнутри. В любом случае – а не все секреты Мариано Фортуни раскрыты до сих пор – эти технологии требовали очень много ручного труда

Чтобы сберечь плиссировку, хранились платья свернутыми, как мотки пряжи. И продавали их, уложив в специально спроектированные для этого коробки.

Что касается цветов, то платья окрашивали в самые разные оттенки, от насыщенных до нежных и тоже, конечно, вручную. Каждое окрашивали отдельно, порой по несколько раз, отчего цвет приобретал особую глубину. Есть черные, чернильно-синие, золотистые, коралловые, голубые…

Об этих необычных нарядах писали: «Платья Фортуни надеваются через голову, вырез для головы – единственный, и с помощью шелкового шнура, продернутого вокруг него, вырез можно делать больше или меньше. Платья бывают цвета черного золота и тонов старинных венецианских красок. У вас может быть целая дюжина, и всякий раз, в любом окружении, платье будет выглядеть очень живописно, хотя эпикуреец счел бы, что лучше всего они выглядят, когда их специально подбирают к окружающей обстановке».

А теперь представьте вдовствующую графиню Грэнтем в ее строгих нарядах, и вы поймете, насколько далеки были такие наряды от того, что предлагала женщинам мода начала XX века с ее многослойностью и жесткими корсетами!

Однако те, кому были близки идеи реформирования женского костюма, те, кто не боялся оригинальности, приняли творения Мариано Фортуни с восторгом.

Тем более, что уже во второй половине XIX века начинается довольно активная борьба за более «рациональную одежду», которая меньше стесняла тело. А параллельно в моду вторгалось то, что стали называть костюмом «эстетическим». Изначально одними из его главных пропагандистов были художники-прерафаэлиты, и именно они первыми стали использовать термин artistic dress, что можно перевести как «художественный костюм». Обращаясь в своих работах к прошлому, до-рафаэлевскому, до-ренессансному, к Средним векам, они и своих моделей обряжали в длинные струящиеся платья и драпировки, или с вышивкой, или вовсе без отделки. Ткани выбирали пластичные, хорошо укладывающиеся в складки. Как писал художник и дизайнер Уильям Моррис, «одежда не может быть красивой, если она жесткая; драпировка – вот что важно». А Уильяма Морриса можно назвать, в определенной степени, коллегой Мариано Фортуни: недаром писательница Антония Байетт посвятила книгу «Павлин и виноградная лоза» им обоим.

Со временем жены, натурщицы и возлюбленные художников начали не только позировать в таких нарядах, но и носить их в повседневной жизни. И подобные веяния чем дальше, тем больше распространялись на интеллектуальные и богемные круги.

Словом, идеи, что можно одеваться не только в соответствии с предложениями дамских журналов, а носить более простые и удобные костюмы, просто витали в воздухе. Так что платья Мариано Фортуни стали прекрасным, очень своеобразным и новаторским воплощением идеи художественного костюма. Очень часто на фотографиях платья эти надеты без нательной сорочки под ними (уж не говоря о корсете), а складки подола веером расходятся по полу, продолжая линии тела-статуи… Да, это была мода не для всех. Но ценителей было очень много!

Поначалу «дельфосы» надевали только в домашней обстановке, например, в качестве т. н. «чайных платьев», то есть тех, в которых хозяйка дома могла принять близких гостей во второй половине дня. Однако в этом качестве они пользовались огромным успехом. Более того, их сразу начали воспринимать как произведения искусства, нечто, что существует вне времени, и уже вскоре наряды от Мариано Фортуни попали в художественные галереи. И на страницы книг. Так, например, они вдохновляли одного из самых известных прозаиков того времени, Марселя Пруста. В цикле «В поисках утраченного времени» наряды от Фортуни упоминаются несколько раз.

Работы Фортуни пользовались все большим успехом, и, начав с открытия магазинчика на первом этаже своего палаццо, он открыл еще несколько. Кроме того, эти вещи можно было приобрести и в определенных местах за пределами Венеции, в том числе и в Париже, где Фортуни действовал через торговых агентов.

При этом парижские кутюрье не признавали Мариано Фортуни своим коллегой. Что вполне понятно. Он действительно был не модельером, а художником, и создание одежды послужило продолжением интереса к цвету, рисунку, ткани. Его не интересовал модный бизнес и все, с ним связанное. Попытки приписать Фортуни к тому или иному художественному направлению тоже не очень осмысленны, поскольку он с головой уходил в свою работу, мало обращая внимания на то, чем занимаются его современники. Словом, случай Фортуни совершенно уникален в истории моды…

Та часть публики, что шла в ногу со временем, с радостью приняла его работы, которые одновременно отвечали определенным чаяниям общества – в частности, стремлению сделать одежду более удобной – и были вне времени благодаря своей классической красоте. И эта простота была более эффектной, чем иные творения Высокой моды.

Кадр из сериала «Аббатство Даунтон», 2010 год, реж. Джулиан Феллоуз, Великобритания, ITV Studios Carnival Films

Ну, а после войны наряды от Фортуни оказались не менее востребованными. И даже больше. Ведь теперь осмелевшие женщины могли носить их в качестве вечерних нарядов, и «дельфосы» с «пеплосами» отлично вписались в свободную и дерзкую моду 1920-х годов. Надо отметить, что они, в общем-то, не отличались от тех, что создавали в ателье Мариано Фортуни раньше и будут создавать позднее, – именно поэтому датировать конкретные платья историкам моды не очень просто. Как написал один из биографов, Фортуни удалось «создать моду вне моды, моду, которая не меняется, моду как искусство».

Словом, костюмы Мэри – это красивая отсылка к истории, а заодно и демонстрация изысканного, оригинального вкуса.

Приобрести антикварные наряды от Мариано Фортуни можно и сегодня, но это вещи, что называется, музейного уровня. И художница по костюмам Анна Роббинс решила воспроизвести их.

Один, очень красивого красного оттенка – «пеплос», то есть ансамбль из двух предметов. В сериале он, к сожалению, промелькнул фактически незамеченным, поскольку Мэри Кроули постоянно меняет наряды, и он всего лишь один из многих. Зато синее платье привлекло гораздо больше внимания именно в силу того, что оно появилось не просто в очередной серии, а в полнометражном фильме. И образ с ним более сложный и торжественный – в сочетании с многочисленными украшениями и светло-серыми перчатками, как того требует уровень светского мероприятия.

Платье из фильма не является точной копией реальных платьев. Анна Роббинс рассказывала в интервью: «Я хотела одеть леди Мэри в “дельфос” от Фортуни. Мариано Фортуни не создавал платьев с треугольным вырезом, но мне хотелось сделать так, чтобы наряд казался современным, идущим в ногу со временем; так что я переосмыслила дизайн оригинальных платьев, поиграла с разными формами декольте и остановилась на этой, с более динамичными, острыми линиями, которая смотрелась на леди Мэри более эффектно. Так я модернизировала то, что отражало свою эпоху».

Оттенок Анна Роббинс назвала «прусский синий», и это действительно редкий по красоте цвет, который, вероятно, оценил бы и сам Мариано Фортуни – из тех, что встречаются на полотнах старых мастеров. Как сказала однажды Анна Роббинс, это платье – едва ли не самый ее любимый наряд, и актриса Мишель Докери была просто рождена, чтобы надеть его!

Однако с именем Мариано Фортуни связаны не только платья в античном стиле. И еще несколько потрясающе красивых предметов гардероба, причем настоящих, были использованы в других эпизодах.

Еще одной областью его интересов был узорчатый бархат. Мариано Фортуни углублялся в самые разные источники, в том числе и старинные. Для нанесения узоров на ткани он использовал разные технологии – и набивку с помощью деревянных валиков, и ручную роспись. Со временем вместо того, чтобы использовать деревянные штампы, он заменил их металлическими, что позволяло в одном узоре использовать несколько цветов, налагая один поверх другого. Изучал он и японский метод окрашивания тканей, при котором используются трафареты. И в результате получал цвета и узоры, редкие по красоте.

Его вдохновляли арабский мир и Северная Африка, европейские растительные мотивы XV столетия (которые на самом деле попали в Европу из Персии и Турции), европейские ткани XVII–XIX веков, а также Крит, Египет, Индия, Китай, Япония, доколумбова Америка, искусство Маори и арабская каллиграфия, оперы Ричарда Вагнера и работы Карпаччо. Узоры Фортуни – это потрясающий синтез, уникальный сплав культур. И вся эта красота превращалась в вещи, которые можно было использовать в быту.

Искусство – Вкус – Красота, Листовки женской элегантности, январь 1924 г., Зимний сад отеля «Ритц», 1924 год, Рейксмузей

К своим шелковым плиссированным платьям Фортуни поначалу предлагал небольшие сумочки из бархата. А далее последовали бархатные платья, бархатные накидки, покрывала, чехлы для подушек… И даже абажуры и другие аксессуары, как шелковые, так и бархатные.

Особенной популярностью пользовались свободные бархатные пальто/кимоно/накидки, которые можно было надевать или поверх «дельфосов», с которыми они составляли очень гармоничные ансамбли, или поверх обычной одежды. И великолепное оригинальное кимоно в голубых тонах украсило однажды Роуз МакКлер. Эта верхняя одежда, которую в венецианском ателье начали создавать еще в начале 1910-х годов, так же, как и «дельфосы», прекрасно вписалась в 1920-е годы.

После смерти мастера в 1949 году его почти забыли, хотя формально ателье и продолжало существовать. Интерес к работам Мариано Фортуни вновь вспыхнул в только 1980-е годы. А с новыми владельцами началось и возрождение некогда знаменитого дома.

Кстати, в свое время секрет «плиссировки Фортуни» хранился в тайне и после ухода Мариано Фортуни считался утраченным, в наше время его удалось восстановить. Это и сделало возможным создание того самого синего платья леди Мэри.

Ателье «Фортуни» открыто к сотрудничеству, и они предоставили Анне Роббинс доступ к архивам. Так что у нее была возможность лично ознакомиться и с оригинальными нарядами, и с тканями, и с картинами мастера, и с его эскизами. Это стало настоящим источником вдохновения!

И в результате в нарядах «от Фортуни» или «в стиле Фортуни» появились на экране несколько персонажей. Помимо Мэри и Роуз, это, например, еще и Эдит. Для нее из узорчатого бархата в рыже-коричневых оттенках было сделано великолепное пальто. А в фильме «Новая эра» Кора, графиня Грэнтем, надевает бархатное платье в очень сложных бежевых тонах. По словам Роббинс, узорчатый бархат был создан в ателье Фортуни специально для фильма. И этот процесс был более сложным, чем просто напечатать нужный рисунок – была выбрана ткань такой плотности и такого качества, чтобы она выглядела «винтажной», то есть относящейся именно к тем временам.

Вообще же сама идея добавить к костюмам героинь «Аббатства Даунтон» что-нибудь от Фортуни – просто блестящая. Без этих платьев и тканей вполне можно было обойтись, в сериале и без того много замечательных нарядов. Но вещи в стилистике Фортуни, с одной стороны, оригинальные и даже экстравагантные, а, с другой стороны, изысканно-неброские, стали очень красивым дополнением, позволяя еще больше погрузиться в атмосферу эпохи. И подняли работу команды, занимавшейся костюмами, на еще один уровень!

Когда за костюмом стоит история – а, как мы видим, у нарядов от Фортуни она красивая, сложная, многослойная – это делает сюжет чуть глубже. И пусть отсылки к конкретному, некогда известному дизайнеру, во время просмотра уловили в основном те, кто погружен в историю моды, другие зрители, любуясь нарядами, тоже могли почувствовать, что за этой красотой скрывается что-то важное, интересное, необычное.

В 1922 году произошло событие, которое станет одной из самых важных вех в истории археологии и египтологии: была найдена гробница фараона Тутанхамона, которая на протяжении нескольких тысяч лет сохранялась нетронутой. Это взволновало весь мир – такие масштабные открытия случаются крайне редко. Казалось бы, однако, какое это имеет отношение к моде? Самое прямое! Открытие археологов стало толчком к появлению нового тренда. И он очень изящно, хотя и почти незаметно, обыгран в сериале.

Мода чутко откликалась на самые разные новости, от политических до культурных. Так что громкое археологическое открытие, да еще и породившее легенды (вроде «проклятия Тутанхамона») не стало исключением. Началась настоящая «египтомания», вернее, «тутмания». Юный фараон Тут захватил воображение модниц!

Конечно, Древний Египет отнюдь не в первый раз послужил источником вдохновения. И до этого, еще в XIX веке, встречались и узоры на тканях, и украшения, и пояса, и другие аксессуары в древнеегипетском стиле. А на костюмированных балах то и дело появлялись «Клеопатры». Ведь теперь увлечение египетской темой стало куда более бурным, и превратилось в один из самых ярких, и, пожалуй, красивых направлений в моде 1920-х годов.

Страница из журнала Tres Parisien, 1923. Меланхолика. – Просто и изящно…, аноним, 1923 год

В немалой степени это произошло еще и потому, что женский костюм упростился, стал намного более лаконичным, чем раньше. Так что геометризованная стилистика орнаментов Древнего Египта таким нарядам подходила просто отлично. Узоры не терялись в складках – можно сказать, женские платья стали такой же прекрасной основой для них, как и архитектурные сооружения. Так что платья, блузы, жакеты и прочие предметы дамского гардероба украсились изображениями лотосов, иероглифов, человеческих фигурок в белых набедренных повязках и прочими орнаментами. Технику при этом использовали самую разную – и набойку, и ручную роспись, и вышивку. В частности, вышивку бисером.

Проявилась эта тема и в аксессуарах. В моде были шляпки и всевозможные ленты и повязки, надвинутые на лоб, таким же образом носили и тиары. Так что диадемы, украшенные уреями, стилизованными изображениями змей (принадлежность головного убора фараонов) отлично вписались в текущую моду.

В отличие от вечерних и бальных платьев довоенной эпохи, у которых, как правило, были рукава, пусть и короткие, теперь эти наряды зачастую оставляли руки полностью открытыми. Так что браслеты, которые обвивали руку выше локтя, просто напрашивались, и они могли быть сделаны, опять-таки, в виде змей. Броши и колье украсились головами богинь и скарабеями…

Макияж в это время куда более откровенный и заметный, чем раньше, женщины начали активно красить глаза, так что подводка в древнеегипетском стиле тоже пригодилась. Ну а если хотелось еще больше почувствовать себя красавицей этой древней цивилизации, можно было воспользоваться косметической маской для лица от уже знаменитой Хелены Рубинштейн.

И таких примеров можно привести очень много. Что из этого нашло отражение в «Аббатстве Даунтон»?

Например, в первом фильме Кора Кроули, графиня Грэнтем, выходит вместе с остальными домочадцами встречать королевскую чету, и на ней очень эффектная черная блуза с золотистой вышивкой, в которой явно прослеживаются древнеегипетские мотивы, в частности, лотосы.

В эпизоде, когда Эдит Кроули признается своей тетушке Розамунд Пейнсвик, что она в положении, на ней платье из черной и оранжевой ткани. Поначалу кажется, будто оранжевая ткань просто покрыта каким-то черным мелким узором. Но если присмотреться, то видно, что там стилизованные изображения соколов, храмов, стелл, фрагментов фресок и прочего. Не бросающаяся в глаза, и очень изящная отсылка к модной теме.

Так же, например, как и галстук, который Эдит Кроули надевает к светлой блузе. Вернее будет сказать, узкий шарф, повязанный как галстук. На нем тоже рисунок в виде древнеегипетских росписей, на этот раз уже разноцветный, но при этом в нежных охристых и голубых тонах, что, с одной стороны, поддерживает египетскую тему, а с другой, очень идет героине.

Кадр из сериала «Аббатство Даунтон», 2010 год, реж. Джулиан Феллоуз, Великобритания, ITV Studios Carnival Films

А еще мы видим очень эффектные отсылки к этой теме во время показа мод в Лондоне, на который Мэри Кроули приглашает все та же тетушка Розамунд Пейнсвик. И на одной из манекенщиц блестящее платье и такой же сверкающий головной убор из бисера, напоминающий трехчастный древнеегипетский парик (волосы спускаются на грудь по обеим сторонам лица и сзади на спину), украшенный, к тому же, уреем. Здесь уже не нужно всматриваться в детали – образ получился очень ярким и моментально узнаваемым.

Кадр из сериала «Аббатство Даунтон», 2010 год, реж. Джулиан Феллоуз, Великобритания, ITV Studios Carnival Films

Ну, а особую прелесть этим вкраплениям Древнего Египта в повседневную жизнь героев придает то место, которое и «играет роль», собственно, самого Аббатства, замок Хайклер. Он принадлежит семье Карнарвон, а пятый граф Карнарвон, египтолог-любитель, и был тем самым человеком, который финансировал экспедицию археолога Говарда Картера, открывшую захоронение фараона Тутанхамона…

Так что эти отсылки к теме Древнего Египта в костюмах – не только дань модным тенденциям 1920-х годов. Их можно считать и своеобразной данью уважения тому месту, которое приютило в своих стенах съемочную команду и теперь неразрывно связано с историей выдуманного, но любимого многими Аббатства Даунтон.

 Веками женщины гордились длинными пышными волосами, а если для красивой прически не хватало своих собственных, пользовались накладными прядями. Если же по каким-либо причинам волосы приходилось обрезать (например, из-за болезни), то это тщательно скрывали. Однако стремление к свободе уже в начале XX века приводило к тому, что некоторые женщины укорачивали волосы. Правда, до поры до времени это были в основном представительницы богемы – например, актрисы и писательницы. Для обычных женщин это все еще было за рамками допустимого.

Многое изменила война. Немало женщин стали сестрами милосердия. Это находит отражение и в «Аббатстве Даунтон» – самая младшая из сестер Кроули, Сибил, ухаживает за ранеными. Ей, к счастью, для этого не приходится покидать родной дом, в котором разместился госпиталь. Другое дело – те, кто уезжал на фронт. В суровых военных условиях ухаживать за длинными волосами не просто очень сложно – порой это практически невозможно. А головные уборы сестер милосердия, плотные белые платки, все равно закрывали голову почти целиком. Так что многие из них коротко стриглись.

На войне, конечно, не до причесок. Однако то, что женщины начинают стричься, подавало пример и тем, кто оставался в тылу. И некоторые дамы уже во второй половине 1910-х годов стригли волосы и… не скрывали этого.

Сын знаменитого художника-импрессиониста Огюста Ренуара, Жан Ренуар, который, будучи раненым, попал в госпиталь, вспоминал: «Как-то мне пришли сказать, что меня приехала навестить Вера Сержина – жена брата. Наконец появилась Вера. У нее были коротко подстриженные волосы и юбка, доходившая как раз до колен. Этот туалет показался тем более странным, что посетительница была в трауре – она приехала сообщить мне о смерти моей матери. Новый, никогда прежде не виденный облик Веры настолько меня поразил, что я не сразу понял смысл рокового известия. Мы помнили девушек с длинными волосами. Понятие женской прелести было для нас связано с прическами, и вдруг мы очутились перед новой Евой: за несколько месяцев она освободилась от символов своей зависимости. Наша раба, наша половина сделалась нашей ровней, нашим товарищем. Оказалось, достаточно преходящей моды – нескольких движений ножницами и, главное, открытия, что женщина может заниматься делами, считавшимися до того исключительно уделом сеньора и господина, – чтобы было навсегда разрушено социальное здание, терпеливо возводимое мужчинами в течение тысячелетий. Когда Bерa уехала, начались обсуждения: “Разумеется, ей это к лицу, потому что она актриса… ничего не поделаешь – надо привыкать… в Париже туда-сюда, но я уверен, что у меня дома, в Кастельнодари, ни мать, ни сестра…”. Мой сосед по койке, бретонский фермер, задумчиво произнес: “Если жена встретит меня, когда я вернусь, в таком виде, я ей такого пинка закачу в одно место!..” Этот анекдот я использовал в фильме “Великая иллюзия”».

Великой иллюзией было полагать, что женщины смогут вернуться на то место, которое им отводили раньше! Конечно, на такое решились далеко не сразу и не все женщины, но первые шаги были сделаны.

На роль революционерок, популяризовавших короткие стрижки в военную и послевоенную эпоху, претендовали многие известные женщины. Например, Коко Шанель рассказывала, что однажды сушила волосы над газом, сожгла несколько прядей, и тогда ей не оставалось ничего другого, как остричь их. А дальше, мол, другие женщины вдохновились ее примером и тоже стали стричься.

Однако – нет. Нельзя сказать, что стрижку ввел в моду какой-то конкретный человек. Укорачивание волос стало логическим продолжением других перемен.

В чем была прелесть стрижек? Да, за ними было легче ухаживать, особенно во времена, когда теплая вода и мыло могли быть из разряда роскоши. Но важнее то, что они стали символизировать новую, освобожденную женщину, которая сама распоряжалась своей жизнью. С ними проще было двигаться и танцевать популярные в ту эпоху быстрые танцы. Короткие волосы гармонировали и с упростившейся одеждой, ведь подол платьев тоже укоротился.

Джон Скотт Фицджеральд написал короткую повесть «Волосы Вероники» в 1920 году: одна из главных героинь бравирует тем, что готова подстричься, и это вызывает у окружающих широкую гамму эмоций, от недоверия и восхищения ее смелостью до возмущения и жалости. Но эту нахлынувшую на мир волну было уже не остановить.

Да, поначалу немногие отваживались на такой решительный шаг. Новую моду критиковали, и очень резко. Хотя к середине 1920-х годов уже едва ли не половина англичанок щеголяла с короткими стрижками, многие их осуждали и в прессе описывали случаи, когда из-за ссор в семье дело доходило чуть ли до разводов.

Индустрия красоты тоже менялась – поначалу многие парикмахеры отказывались обрезать женщинам волосы. Кроме того, у них попросту не было опыта – ведь их в свое время учили укладывать волосы, а не стричь их. И некоторые смелые женщины в таких случаях отправлялись в мужские парикмахерские. Однако и количество женских со временем стало расти, а парикмахерам пришлось учиться и расширять арсенал своих инструментов, от шпилек и средств для укладки до расчесок и ножниц.

Правда, даже те, кто не решался отрезать длинные волосы, укладывали их так, чтобы имитировать модные прически «под мальчика». Дамы из семьи Кроули поступали именно так. К прическам последних двух сезонов сериала присматриваться особенно интересно именно потому, что очень часто они производят впечатление коротких стрижек, но на самом деле это не так. Просто пряди, обрамляющие лицо, уложены довольно объемно, с модными волнами, а сзади длинные волосы уложены так, что их длина, опять-таки, неочевидна.

Но затем леди Мэри решается на шаг, все еще довольно дерзкий для ее среды. Показательный диалог – парикмахер, судя по акценту, француз, говорит: «На вас, миледи, это смотрится восхитительно», а Мэри довольно отвечает: «Надеюсь. Мой отец впадет в ярость». И добавляет: «Вы сделали так, чтобы я почувствовала себя очень сильной». И ведь действительно, дело было не только и не столько в новой эстетике – а в ощущении свободы и власти. То, что в 1920-х женщины вкусили впервые за очень долгое время. Это была новая свобода и новая власть.

Когда Мэри устраивает сюрприз для своей семьи и показывается в новом образе, ее мать произносит с искренним восхищением: «Мы действительно живем в новом мире». Зато бабушка, вдовствующая графиня, как обычно, язвительна: «Оказывается, это ты. А я думала, мужчина в твоем платье». Ну, а отец смиряется: «Это то, чего я мог бы от тебя ожидать».

Да, для женщины, которая управляет делами поместья, короткая стрижка и в самом деле очень подходит. Это не просто красиво, это символично. Актриса Мишель Докери носила парики, так что, в общем, изменить прическу можно было в любой момент. Но в сериале это становится довольно важным эпизодом, символизирующем прогресс, который не остановить, – как бы вы к нему ни относились.

Женский портрет, Рудольф Стернад, 1924 год, Доротеум

Стрижка Мэри очень лаконичная, четких очертаний. Но короткие волосы в то время могли выглядеть очень по-разному. Такой вариант, например, похож на тот, который предпочитала знаменитая американская киноактриса 1920-х Луиза Брукс. В немалой степени ее образ и повлиял на популярность подобной прически. Однако стрижки могли быть и с ровным срезом волос, и округлыми, волосы могли быть как зачесаны назад, так и окружать лицо, могли быть идеально ровными – как у Мэри, могли быть уложенными в волны или в мелкие кудри… И как раньше в женских журналах появлялись все новые и новые модели платьев и сложных укладок, так теперь публиковали фотографии с новыми вариантами стрижек.

Прически с волнистыми и вьющимися волосами были одними из самых модных. Укладывать волосы можно было и горячим, и холодным способом. Горячий предусматривал использование щипцов, которые ввел в обиход еще в последней трети XIX века французский парикмахер Марсель Грато, со временем переехавший в США. Отсюда и название – «марсельская волна». В частности, его щипцы позволяли сделать очень красиво выглядевшие локоны и волны, поскольку одна сторона их была выпуклой, другая – вогнутой, что и поддерживало естественную форму завитка. И хотя волосы подобным образом укладывались задолго до 1920-х годов, теперь выражение «марсельская волна» ассоциируется именно с этим периодом: ведь именно тогда так стали завивать короткие волосы.

Что касается холодного, то тут требовалась большая ловкость рук парикмахера, поскольку увлажненные, смоченные какой-нибудь жидкостью (в самом примитивном варианте – отваром льняного семени) укладывали на голове волнами с помощью пальцев и расчески. Такой метод и называли «пальцевым». Как вариант, волны может было сразу фиксировать с помощью специальных шпилек. Когда волосы высыхали, шпильки снимали, а волны оставались.

Интересно, что главный парикмахер последних сезонов сериала, то есть как раз того периода, когда укладки на коротких волосах нужны все чаще, предпочитала не пользоваться шпильками. Как она поясняла, волны в таком случае получаются более угловатыми, а ей хотелось более мягких, округлых очертаний. Так что и она сама, и ее помощники в основном работали пальцами, что, к тому же, более щадяще по отношению к волосам.

Результаты и холодного, и горячего способов были довольно похожи, так что, глядя на прически 1920-х годов, весьма сложно определить, как сделана та или иная укладка. И, кстати, аккуратно уложенные волны можно было оставить, как есть, и тогда они получались очень четкими, а можно было расчесать, что придавало естественный вид.

Длинные волосы вроде бы предоставляли больше возможностей для укладки. Однако в любом отрезке времени в моде были определенные силуэты, которых старались придерживаться, так что разнообразие, на самом деле, было загнано в определенные и не такие уж широкие рамки. Короткие же стрижки внезапно, как оказалось, давали больше возможностей проявить индивидуальность, и если рассматривать подлинные фотографии 1920-х годов, то становится понятно, что в рамках общих модных тенденций можно было создать очень, очень разные образы. И в тех сериях, где у Мэри Кроули короткая стрижка, ее форма и способы укладки то и дело меняются.

 В костюме все взаимосвязано. Во времена объемных причесок и шляпы были довольно объемными, чтобы уравновесить силуэт. Кроме того, их надевали не столько на голову, сколько на верхнюю часть прически, к которой они крепились шляпными булавками. Когда в предвоенное и военное время прически уменьшились, изменились и шляпы, и сидели они на голове уже по-другому, более основательно. Теперь же, после войны, новые узкие (или стремящиеся к узким) силуэты требовали совсем другого оформления. Женщины или коротко стриглись, или старались уложить волосы так, чтобы это походило на модные короткие стрижки. Словом, общий объем головы, включая прическу, стал меньше, чем раньше. А, кроме того, теперь можно было шляпку надеть по-настоящему глубоко, так что она вполне держалась и сама по себе, без булавок.

Одной из самых модных разновидностей стала шляпка «клош», что в переводе с французского означает «колокольчик». Небольшие, плотно облегающие голову шляпки с узкими полями (опущенными, загнутыми вверх или частично загнутыми), а иногда и вообще без полей, тесно ассоциируются именно с 1920-ми годами. Можно сказать, они стали одной из узнаваемых примет эпохи. На самом деле они появились раньше, еще в конце 1900-х годов, однако популярность смогли обрести именно тогда, когда изменились прически.

Искусство – Вкус – Красота, Листовки женской элегантности, 1926 год, Рейксмузей

Клоши могли быть из самых разных материалов, от скромных до роскошных. Но вот отделка их – как и других шляп, например, широкополых – была очень лаконичной. Обилие перьев, искусственных цветов и прочих дамских радостей, которые украшали шляпки десятилетиями, осталось в прошлом. Лента вокруг тульи, бант, пряжка, вышивка или аппликации – раньше могло быть все одновременно, теперь уже было достаточно чего-то одного. Что примечательно, цена шляп от хороших мастеров при этом не снизилась – умение правильно расставить акценты стоило так же дорого, как раньше – трудоемкая отделка.

«Газета дю Бон Тон», 1921 год, Рейксмузей

И если графиня Грэнтем, в силу своего положения и возраста нередко носит шляпы широкополые, то младшее поколение предпочитает именно небольшие клоши, которые отлично подходили для нового, более активного образа жизни, включавшего деловые встречи, вождение автомобиля, и т. п.

Клоши не просто плотно сидели на голове, появилась манера низко надвигать их на глаза. Героини «Аббатства Даунтон» не так часто прибегают к этому приему, поскольку зрителю все-таки нужно видеть их лица. Впрочем, в реальной жизни глаза модниц нередко затенялись полями шляпки, что меняло и осанку, – ведь низкие поля уменьшали угол обзора, так что приходилось приподнимать подбородок повыше. И современники писали, что это придавало женщинам более дерзкий и решительный вид.

Шляпки надевали и на вечерние мероприятия, так что клоши вполне могли быть очень нарядными – например, из парчи или бархата, покрытые бисерной вышивкой или усыпанные стразами. В какой-то мере их аналогом выступали сетки из бисера в виде шапочек, которые закрывали волосы или целиком, или частично (подобные можно увидеть и у Мэри Кроули, и у Роуз МакКлер).

Однако не менее, а даже, может быть, и более популярными вечерними головными уборами стали всевозможные повязки. Эта мода, родившаяся еще в 1910-х в связи с увлечением Востоком (можно вспомнить расшитую бисером повязку Сибил, которая дополняет ансамбль с шароварами), теперь еще больше набирала обороты. И, как правило, вечерние образы главных героинь «Аббатства Даунтон» дополнены именно ими – конечно же, при этом они гармонируют с остальным нарядом. И здесь фантазия могла разгуляться ничуть не меньше, так что сериал дарит зрителю возможность узнать, насколько по-разному можно было обыграть эту тему. Причем носили их как поверх прически, так и пропуская под прядями таким образом, чтобы повязка была видна только на лбу.

Это могли быть совсем узкие ленты и тесьма, или, наоборот, широкие; ровные или волнистые; вышитые шелком или бисером. Сбоку мог быть акцент – например, эгретка из перьев. Большая часть из них – это действительно просто полоса ткани, покрытая красивой отделкой. Однако могли быть и более сложные варианты – например, убор Эдит Кроули в день ее второй, наконец-то состоявшейся свадьбы. После венчания, на торжественном приеме, она меняет свадебную тиару на повязку, сплошь расшитую бисером, со сложной фигурной центральной частью и очаровательным акцентом в виде бисерной подвески с одной стороны.

Впрочем, тиары, которые все еще были важным украшением в определенных кругах, тоже часто носили подобным образом, низко сдвинув на лоб. Причем лаконичные тиары-бандо конца 1910-х и 1920-х годов создавали именно с расчетом на то, что их будут носит подобным образом. При этом тиары и более ранних периодов, сложной формы, тоже сдвигали пониже, в соответствии с модными тенденциями. Именно так надевает свою викторианскую тиару Эдит на балу в Даунтоне, устроенном в честь королевского визита.

Одной из модных разновидностей повязок стали шарфы на голове, которые либо складывали в широкую полосу и спускали пониже на лоб, либо просто обвязывали голову. Получался яркий, эффектный, но при этом неформальный головной убор. Шарфами порой дополнены костюмы Эдит – причем и вечерние варианты, и дневные, и летние, и в холодное время года. Образы при этом получаются расслабленными, и для той представительницы семьи Кроули, которая благодаря своей издательской деятельности ближе всего к богемной среде, это прекрасный вариант.

 В 1920-х годах подолы платьев, и повседневных, и нарядных, очень сильно укоротились. Женские ноги, наконец, впервые за сотни, если не за тысячи лет, оказались полностью на виду. Еще недавно окружающие могли увидеть только мелькнувшие из-под длинной юбки щиколотки, теперь же ноги были порой открыты до самых колен. А это означало, что данной части тела и ее украшению стали уделять больше внимания.

Недаром в моду, наконец, по-настоящему вошли чулки телесного цвета. Старшему поколению это казалось очень дерзким – ведь, казалось, чулок на ногах нет вообще. Во всяком случае, если сравнивать с пусть и тонкими, но цветными чулками. Но в этом-то и была вся прелесть!

Кадр из сериала «Аббатство Даунтон», 2010 год, реж. Джулиан Феллоуз, Великобритания, ITV Studios Carnival Films

Именно тогда, можно сказать, вошли в моду длинные ноги – ведь с изменившимся пропорциями костюма, талия которого теперь была сильно занижена, гармонично смотрелись именно такие. Конечно, как и сегодня, длинноногими были, мягко говоря, отнюдь не все, так что приходилось прибегать к определенным приемам, визуально вытягивая фигуру. Но в этом отношении значительная часть актрис «Аббатства Даунтон», с фигурами, красивыми по меркам начала XXI века, опять-таки, как и в случае с нарядами 1920-х годов, оказалась в выгодном положении – их пропорции подходят под модные идеалы вековой давности.

Соответственно, 1920-е годы – это первое десятилетие, когда туфельки, наконец, выбрались на улицы. До этого открытая обувь предназначалась только для помещения, а вот выходить из дома можно было только или в высоких ботинках, закрывавших щиколотки, или, когда мода начала стремительно упрощаться, в закрытых туфлях. Теперь же туфли с глубоким вырезом можно было надевать куда угодно и когда угодно. Ну а в холодное время года носили утепленные ботинки и полуботинки, тоже более удобные, чем узкие ботиночки прошлых лет со шнуровкой или с многочисленными пуговками. А в целом выбор был гораздо более широким, чем раньше, и это неудивительно – потому что и мода быстрее менялась, и технологии быстрее развивались.

Пара повседневной обуви, 1927 год, Музей Виктории и Альберта

Дамы круга обитательниц Даунтона, как и раньше, заказывали обувь по индивидуальным меркам в обувных ателье, и такие туфельки могли быть настоящими произведениями искусства. Но интересная модная обувь производилась и массово, так что не только одеваться, но и обуваться в соответствии с новыми тенденциями могли очень многие.

И, наверное, одна из самых характерных примет моды 1920-х годов – это чрезвычайная популярность обувь со стяжками, с ремешками. В туфлях-лодочках они, как правило, шли через подъем, поперек ступни. А вот в туфлях, которые открывали ступню по бокам, с обеих сторон, ремешки были T-образной формы. Начавшись еще в 1910-х годах, этот тренд буквально завоевал мир, что неудивительно – ведь его захватила и дансингомания, а такие туфельки хорошо держались на ноге.

Повседневные туфли делались, как правило, из достаточной плотной кожи, а вот вечерние – и из тонких и экзотических сортов, и из самых разных тканей, от шелка-муара до парчи.

Помимо того, что и сама обувь могла быть из разных видов кожи, с контрастными вставками, с узорами, ее могли украшать и другие декоративные элементы, которые вполне могли быть съемными, что позволяло разнообразить обувной гардероб. Это и пряжки, и накладки на пуговицы, которыми застегивались туфли, и, наконец, нарядные стяжки. Одну и ту же пару обуви можно было носить с разными элементами, или же, наоборот, те могли кочевать с одних туфель на другие. И это очень выручало женщин, которые не могли позволить себе много пар обуви.

Пара женских туфель-лодочек демонстрирует влияние китайского дизайна на современную европейскую моду, 1925 год, Музей Виктории и Альберта

Были также и очень красивые каблучки, которые, как и все остальные украшения для обуви, можно было приобрести отдельно, а потом заменить обычные каблуки своих туфель на эти, декоративные. Хотя в отличие от пряжек и стяжек, они не были съемными – замену проводил мастер. И это логично, ведь каблук – не украшение, а элемент обуви, на который приходится значительная нагрузка. Украшенные стразами каблуки носили еще до войны, и вот теперь они вернулись, став еще эффектнее.

Сами каблуки в начале и в середине 1920-х годов были средней высоты, с «талией» (как и в предыдущие периоды), а вот ближе к концу десятилетия появился более высокий и тонкий каблук уже без нее.

К сожалению, винтажные туфли того размера, который подходит современным актрисам – большая редкость. Так что при съемках «Аббатства Даунтон» использовать обувь столетней давности удавалось нечасто. И обычно обращались к мастеру, который делал или точные реплики, или достаточно похожие модели. Однако в реальной жизни обувь, особенно нарядная, в кругах аристократических и богатых была бы, скорее всего, много разнообразнее, чем та, что мы видим на экране. 1920-е годы были временем экспериментов во всем, и в обувном дизайне в том числе. А великолепный эклектичный стиль «ар-деко», конечно, сказывался, и здесь. Сохранившиеся музейные экземпляры порой поражают своей яркостью, сочетанием фактур, отделкой – туфли тех лет от хороших мастеров могут выглядеть как настоящие произведения искусства. И, как правило, обувь подбиралась или под цвет наряда, или под цвет его отделки. Учитывая многообразие костюмов героинь, можно было бы ожидать такого же многообразия и в обуви. Но нет.

Как рассказывала Анна Роббинс, специально выбирали нейтральные, спокойные цвета, так, чтобы одну и ту же пару актриса могла надевать с разными платьями, и всякий раз это смотрелось бы гармонично. Очень разумный и экономный подход, но все-таки… Жаль, что передать буйство красоты в области обувной моды тех лет слишком сложно.

1920-е годы у нас ассоциируются с лаконичным силуэтом, хотя, как это и показано в «Аббатстве Даунтон», новый стиль складывался постепенно. И аксессуары, соответственно, тоже изменились не за один день, и многое из того, чем дамы пользовались в 1910-х годах, перекочевало и в 1920-е годы – порой серьезно преобразившись, а порой оставаясь почти таким же, как раньше. В частности, это касается и сумочек.

В это время они не стали больше, поскольку набор предметов, которые женщина носит с собой, все еще довольно невелик. Так что небольшой сумочки хватает, чтобы вместить и деньги, и носовой платок, и компактную пудреницу, и даже ключи от машины – если вы сами за рулем.

Небольшие хорошенькие сумочки-мешочки из тканей, не плоские, а приятно объемные, по-прежнему были востребованы. Одно из популярных прозвищ – это «сумочки Дороти». Их делали из мягких плотных материалов: это могли быть и тафта, и более простые ткани, но зато с рисунком.

Эскиз/рисунок пары туфель на каблуке «Мэри-Джейн» с небольшим клатчем с цветочным узором, 1991–925 гг., Музей Виктории и Альберта

По-прежнему были популярны и сумочки с рамкой-фермуаром. Обычно фермуар был металлическим, но порой использовали и более изысканные материалы, например, слоновую кость. Модной новинкой стали пластиковые фермуары, в частности, из бакелита. Легкие, прочные, они стали просто идеальным вариантом для массового производства. Причем, если поначалу пластик был заменой дорогостоящих материалов – той же слоновой кости, черепахового панциря, кораллов, и т. п., со временем те новые широкие возможности, которые он открывал в дизайне, дали возможность оценить его и сам по себе. Тем более, что новизна, как правило, привлекательна!

Хотя дневные сумочки могли быть совершенно очаровательными, самыми эффектными были, конечно, вечерние, с использование роскошных тканей вроде парчи и бархата, вышивки, в том числе бисерной. Иногда вышивка покрывала сумочку целиком, так что она переливалась, как настоящее украшение. Могли сумочки дополняться и кисточками, и модной бахромой.

В лаконичных кожаных дневных сумках тоже была своя прелесть – своими четкими формами они поддерживали общий прямоугольный силуэт костюма, а отделка и застежка вполне могли быть ассиметричными, тоже в духе эпохи. К тому же, в такую жесткую сумочку удобнее было встраивать зеркальце, чтобы женщина могла поправить макияж, просто заглянув в сумочку. А активное использование декоративной косметики делало это намного более важным, чем раньше. Даже Мэри Кроули в одном из эпизодов публично (!) подкрашивает губы, глядясь в невидимое зрителю зеркальце своего кожаного ридикюля.

Как раз именно благодаря использованию косметики вне дома с середины 1920-х годов женский арсенал пополнился разными типами сумочек-несессеров, которые были совсем невелики и порой свободно помещались в ладонь. По сути, это нечто среднее между футляром для декоративной косметики и сумкой. Делались они в виде небольшой, и, главное, жесткой коробки, чаще всего из металла. Внутри было зеркальце, пудра, пуховка для пудры, а порой находилось место и для помады, и для флакончика духов, и даже встроенных часов. Иногда внутри было несколько отделений, одно над другим, и некоторые модели даже могли раскладываться, образуя подобие крошечного туалетного столика. А их строгие геометрические очертания и сочетание разных материалов в одном изделии (металла, эмали, кожи и даже драгоценных камней) отлично соответствовала стилистике «ар-деко». Та эпоха знала толк в таких маленьких, но очень изысканных вещицах!

А еще как раз в 1920-х годах в моду стали входить пусть и не очень большие, но достаточно вместительные плоские сумки из кожи, у которых либо вообще не было ручек, так что их нужно было просто держать в руках или под рукой, либо же на одной стороне небольшая ручка крепилась так, чтобы женщина могла пропустить через нее пальцы.

Вечерняя сумочка из разноцветных бусин с пластиковой застежкой в виде жука, 1920 год, Музей Виктории и Альберта

Плоская сумка, вышитая шелком, дизайн Хильды Вагнер-Ашер, Австрия, 1925 год, Музей Виктории и Альберта

Словом, рождалась сумочка, которую сегодня мы называем «клатч», однако этот термин будет использоваться позднее. Пока же, как правило, их называли pouchette, то есть «карман». И ряд сумочек Мэри Кроули – как раз такого рода. Сегодня клатчи чаще всего – это вечерние сумки, поскольку наш образ жизни подразумевает свободные руки, а порой и довольно большое количество вещей, которые нужно носить с собой в течение дня. Ну а в 1920-х годах даже дневные мероприятия леди из высшего общества этого не требовали, так что большая часть клатчей были именно дневными. А их лаконичная форма (как и в случае с несессерами) соответствовала модным тенденциям. Постепенно такие сумки будут становится все более востребованными и разнообразными, и из моды уже не выйдут. Если учесть, что мы пользуемся ими и по сей день, то этот вид сумок, получается, прошел уже столетнюю проверку временем – как раз с 1920-х годов.

Новые узкие силуэты, новые укладки – или короткие стрижки, или их имитация, новые аксессуары и, главное, ускорившиеся темпы жизни требовали и новых украшений. Так что в шкатулках с драгоценностями, наряду с фамильными, появлялись и современные. И в сериале зритель имеет возможность любоваться и теми, и другими.

Ювелир Эндрю Принц, который и консультировал «Аббатство Даунтон», и делал украшения, рассказывал в одном из интервью: «При создании образов очень важно подбирать украшения не только под костюм, но и под возраст человека. Если речь идет, например, о 1930-х годах, то можно одеть женщину, которой за шестьдесят, в современный костюм, но вот ее украшениям будет лет двадцать-тридцать. Они не будут соответствовать текущей моде, поскольку большинство людей приобретает украшения в свои тридцать, сорок или пятьдесят, когда они выглядели лучше всего. И если в качестве примера мы обратимся к персонажу Мэгги Смит в «Аббатстве Даунтон», то все ее драгоценности должны относиться к викторианской и эдвардианской эпохе. Она не надела бы украшение в стиле «ар-деко».

И, соответственно, украшения тоже должны помогать создавать образ, но при этом не затмевать его. Это не столько часть персонажа, сколько, скорее, рамка: «Например, у Коры, американской наследницы, должны были быть очень крупные бриллиантовые драгоценности, чтобы противостоять английским аристократкам, у которых тоже есть крупные драгоценности. В то время Англия – очень богатая страна, поскольку она была империей, куда стекались деньги. Так что эти семьи могли позволить себе роскошные украшения».

Так что украшения вдовствующей графини – это украшения в старинном духе: броши, которые украшают ее закрытые наряды, широкие колье-ошейники, модные на рубеже веков, изысканные тиары. Украшения графини – более современны по дизайну. А вот самые современные, что логично, достаются на долю младшего поколения.

И если драгоценности 1910-х годов – это еще во многом наследие предыдущего века, то в 1920-х годах в дизайне обыгрывались геометрические формы, прямые и волнистые линии, а в бриллиантовых украшениях часто бывали яркие цветные акценты, от кораллов до эмалей. Кроме того, очень популярной стала и бижутерия, которая могла быть не менее эффектной, чем настоящие драгоценности. А если учесть, что украшений в вечерних образах 1920-х годов бывало много, то модные, но при этом не чрезвычайно дорогие очень выручали женщин.

Короткие стрижки или укладки под них нередко закрывали уши, так что небольшие серьги скрывались под ними. Поэтому мода предлагала серьги с длинными подвесками, которые красиво обрамляли лицо.

Поскольку фигуру старались визуально вытянуть, сделать более стройной, свисающие элементы в украшениях вообще были очень популярны, и это касалось не только серег, но и брошей, и подвесок. Самыми модными ожерельями 1920-х можно считать удлиненные – в один, два или три ряда, опускающиеся ниже груди, до талии, а порой и ниже. Иногда они заканчивались подвеской (в частности, очень модными были кисточки), и такие украшения называли «сотуар», sautoir, от французского слова, означающего «прыгать» – возможно, это отсылка к тому, как бусины подпрыгивали при движении. Они были известны давно, но в 1920-х с лаконичными платьями, со сглаженными формами женского тела смотрелись особенно эффектно. Жемчуг, полудрагоценные камни, стеклянные бусины и бисер – вечерние образы героинь «Аббатства Даунтон», как правило, дополнены ожерельями, или в цвет платья, или в цвет отделки. А поскольку вечерние платья часто открывали и спину, то ожерелья украшали уже не только грудь, как раньше, а могли быть спущены назад – очень красивый прием, который делает образ еще более интересным.

В среде Даунтона на официальных вечерних мероприятиях женщины по-прежнему надевали длинные перчатки. Но вообще руки теперь могли быть и открытыми. И если раньше браслеты надевали поверх перчаток, то теперь – поверх обнаженных рук, и нередко именно браслеты становились акцентными украшением в образе – хотя в сериале этот прием почти не используется.

Как раз тогда появились и клипсы. Систему крепления разработали в известном ювелирном доме Картье, и украшали так не только уши – в сущности, клипсы можно было прикрепить куда угодно, в том числе и на волосы. Они были отличной альтернативой тиарам, которые приберегались для торжественных случаев, и всевозможным нарядным повязкам. Так что если присмотреться к вечерним прическам героинь «Аббатства Даунтон», то в волосах, как правило, сбоку, нередко сияют эти новомодные украшения. «Заколки», как сказали бы сегодня.

И в 1910-х, и в 1920-х женщины продолжали носить тиары. Тиары известны с древности, но популярным украшением светских дам стали не так и давно, на рубеже XVIII и XIX веков. Археологические находки тогда показали, какими прекрасными могли быть эти уборы. Свою роль сыграло и то, что огранка драгоценных камней, в частности, бриллиантов, была уже довольно на высоком уровне. И если в древних тиарах в центре внимания была работа по драгоценным металлам, то теперь акцент сместился на камни. Именно тиара, венчавшая женскую головку, позволяла продемонстрировать бриллианты (и не только) во всей красе. Так что драгоценные гарнитуры XIX века, как правило, включали тиары. Сложный красивый убор, как ничто другое, демонстрировал статус и придавал образу царственности.

Тиары, подвески и кольца, страница из французского журнала, 1912 год, Цифровые коллекции Нью-Йоркской публичной библиотеки

Тиары надевали на разные светские мероприятия, и к началу XX века их спектр расширился – балы, театры, торжественные ужины и т. д. Словом, без тиар, если речь идет о графской семье, просто не обойтись. Так что в «Аббатстве Даунтон» нам показывают целый ряд тиар, и значительная часть из них – настоящие!

Одна из самых изящных – это тиара, в которой Мэри Кроули вышла замуж за Мэтью Кроули и Эдит Кроули должна была выйти замуж за сэра Энтони Страллана. Согласно правилам этикета, тиары тогда носили исключительно замужние женщины. Тиара – это роскошь, до которой нужно было дорасти. И в первый раз в жизни, как правило, ее надевали именно в день своей свадьбы. Конечно, бывало, что тиары приобретали специально для невесты, но в случаях семей со старинной родословной это нередко были украшения, которые передавались от поколения к поколению.

Так что художница по костюмам Кэролайн Маккол, рассказывала о работе над свадебными образами сестер Кроули так: «Тиара должна была быть старинной. К тому же, в 1920-е годы, время наших свадеб, большие диадемы были не в моде. И когда я увидела на сайте Bentley & Skinner эту тиару, георгианскую, но необычайно простую, поняла, что она подходит идеально!»

Bentley & Skinner – это основанная еще в 1880-х годах компания, которая специализируется на приобретении и продаже ювелирных изделий, в том числе винтажных и антикварных, а также оказывает целый ряд услуг, связанных с ювелирным делом. И, в частности, предоставляет драгоценности напрокат. Это известное место, поставщики королевской семьи, хотя, конечно, если учесть, насколько высокого класса там ювелирные изделия, круг клиентов не очень широк.

Кадр из сериала «Аббатство Даунтон», 2010 год, реж. Джулиан Феллоуз, Великобритания, ITV Studios Carnival Film

Однако сложно найти другое такое подходящее место, если вам срочно нужна старинная бриллиантовая тиара! Так что логично бы было обратиться именно к их услугам. Тем более что у компании очень информативный сайт, где предоставляется информация об украшениях, которые имеются в наличии.

Тиара, которая и приняла участие в съемках – «георгианская», то есть созданная в эпоху королей Георгов, с начала XVIII по начало XIX века. Эта тиара была сделана в 1800-х годах, когда в моде как раз были небольшие тиары-венки. Серебро, золото и бриллианты общим весом 45 карат. То, что нужно для как бы наследственной семейной тиары. Стоила она 145 000 фунтов. К сожалению, кто именно ее сделал и для кого – неизвестно. Но красоты тиары это не умаляет.

Есть у нее и свой небольшой секрет.

Дело в том тиара как украшение, на которое уходит едва ли не больше всего драгоценных материалов (превосходящими по количеству, например, чем на серьги или браслеты), соответственно, и стоит дорого. Поэтому был придуман остроумный ход: делать тиары многофункциональными украшениями.

Самый популярный вариант – когда тиару можно носить как головной убор, и как колье. Были разные варианты крепления, разные основы – все зависело от дизайна тиары, но в целом тиару снимали с жесткого основания, и вот она уже превращается в колье.

Был и более сложный вариант, при котором тиара разбирается на отдельные части, и они используются как броши, серьги, декоративные шпильки для волос и браслеты. Тиара из «Аббатства Даунтон» тоже разбирается, и венок превращается в две веточки, которые можно носить как броши: более крупную, с четырьмя рядами листочков, и поменьше, с тремя.

Таким образом, из сложного украшения для важных мероприятий, которые случаются пусть и регулярно, но не каждый день, тиара превращалась в несколько менее сложных. И их можно было носить хоть каждый день – например, украшать брошью платье для ужина. Это не только экономия, это возможность носить украшение, которое вам нравится, чаще, чем предусматривает этикет.

Кадр из сериала «Аббатство Даунтон», 2010 год, реж. Джулиан Феллоуз, Великобритания, ITV Studios Carnival Films

Интересно, что на обеих сестрах Кроули эти тиара надета немного не так, как должны были носить ее в те времена, когда ее только сделали. Тогда тиары надевали таким образом, чтобы она проходила по центру головы, и красовалась на фоне приподнятых на затылке и уложенных в сложные узлы и локоны волос. В основание тиары, сделанное из тонких металлических полосок, как раз и вплетались отдельные пряди, что и позволяло ей хорошо держаться.

И Эдит, и Мэри Кроули же сдвигают в соответствии с модными тенденциями тиару ближе ко лбу. В то время новые тиары начали делать с расчетом именно на такую манеру ношения, но и старинные тиары тоже можно было носить подобным образом.

Итак, тиару взяли напрокат, она украсила двух кино-невест, затем ее вернули, и позднее она нашла своего покупателя. Надо полагать, участие в знаменитом сериале только прибавило ей блеска. «Та самая тиара!»

Сотрудничество с Bentley & Skinner продолжили и другие художники по костюмам, в частности, Анна Роббинс. И особенно плодотворным оно оказалось во время работы над первым фильмом. В одном из интервью, которое она давала о время съемок, Анна Роббинс рассказывала: «Драгоценности всегда требуют очень тщательного изучения, и фильм оказался отличной возможностью забраться в бриллиантовые запасы семьи Кроули. А с тиарами работать очень интересно. И это просто замечательно, что мы можем теперь использовать их больше, чем раньше, потому что теперь ведущие героини уже замужем».

Так что тиары в фильме носят и вдовствующая графиня Грэнтем, и сама графиня, и обе ее дочери, и миссис Кроули. Это не говоря об остальных дамах. Действие происходит в конце 1920-х, а это давало возможность использовать разные тиары, как старинные, так и современные. Ведь тиары при том, что они могли быть более или менее модными, не отбрасывались, как вышедшие из моды платья. И с лаконичными нарядами 1920-х годов женщины с удовольствием носили как новые тиары, так и те, что доставались им от матерей и бабушек.

Словом, драгоценности в фильме отлично иллюстрируют то, какими разными по стилистике они могли быть.

Так, например, тиара Вайолет Кроули относится к викторианской эпохе, скорее всего, ко временам молодости этой героини. Бриллиантовые листья и стебельки образуют изящные узоры, в центре тиара повыше, и немного снижается к краям – один из самых популярных видов тиар той эпохи.

Тиара Коры Кроули, скорее, напоминает корону с равномерно расположенными зубчиками, и относится к более позднему периоду, эдвардианскому. То есть тому, который непосредственно предшествует началу сериала. А это то самое время, когда графиня Грэнтем, мать трех дочерей, была в расцвете своей красоты и носила самые модные украшения. Зубцы состоят из изящнейших гирлянд, крошечных бриллиантовых листочков. И хотя камни небольшие, общий вес их – около восьми карат.

Интересно, что тиара леди Эдит в этом эпизоде – более роскошная, чем у ее старшей сестры. У леди Мэри чрезвычайно элегантный образ с великолепным настоящим платьем 1920-х годов, просто-таки воплощение стиля «ар-деко», и лаконичная тиара-бандо ему под стать, но это бижутерия. В то время как у средней сестры – бриллиантовая тиара викторианской эпохи, с не менее сложным дизайном, чем у вдовствующей графини. Что ж, если учесть, что Эдит Кроули стала маркизой, и ее статус выше не только, чем у сестры, но даже их матери, выбор явно наследственного украшения совершенно оправдан!

 Отдельная, и, возможно, еще более красивая история – это тиары королевской семьи в первом фильме «Аббатство Даунтон», хотя в отличие от настоящих антикварных тиар от Bentley & Skinner тут, конечно, реплики. Но это неудивительно, потому что в этом случае подход к выбору украшений был другим.

Официальный портрет королевы Елизаветы II во Владимирской тиаре, 1958 год, Библиотечные архивы из Канады

Главная сюжетная линия фильма – визит, который семье Кроули наносит королевская чета. На британском престоле тогда был король Георг V и его супруга Мария Текская, дедушка и бабушка Елизаветы II. Фотографий этой четы очень много, в том числе относящихся и к тому периоду, когда происходит действие фильма. А, значит, нужно было воссоздать достаточно узнаваемые образы. И тут свою довольно важную роль сыграли драгоценности.

Большую часть своей коллекции Мария Текская завещала своей внучке, Елизавете II, так что во второй половине XX века и начале XXI века старинные украшения продолжали регулярно появляться на публике. Это делает их хорошо узнаваемыми и по сей день. Так что и королева, и ее дочь, принцесса Мария, в фильме не просто в драгоценностях, а в копиях настоящих драгоценностей британской королевской семьи.

Мария Текская (1867–1953), королева-супруга Георга V, 1934 год, Королевская коллекция британской королевской семьи

За ужином в Даунтоне королева Мария в изящной бриллиантовой тиаре. Когда в 1893 году она, еще только принцесса, выходила замуж, то «Девушки Великобритании и Ирландии» преподнесли невесте тиару. Специальный комитет собрал более пяти тысяч фунтов, и украшение заказали ювелирной фирме «Гаррард», где были созданы многие украшения британского королевского дома. Оставшиеся деньги пошли, по настоянию принцессы Марии, в благотворительный фонд семьям моряков, которые погибли в том же году, когда во время учений затонул боевой корабль «Виктория». В благодарственном письме принцесса писала: «Могу вас заверить, что тиара навсегда останется для меня наиболее ценным даром, знаком вашего расположения и привязанности».

Украшение получилось волшебным – изящный узор «гирлянды и завитки», благодаря которому тиара казалась сделанной из бриллиантового кружева, и бриллиантовые же зубчики, украшенные девятью большими жемчужинами. И для первых своих официальных фотографий уже в качестве королевы Мария Текская выбрала именно эту тиару.

Портрет Марии Павловны Русской (1854–920), 1908 год

Она состояла из двух частей, и узкое основание можно было отсоединять. В 1914 году королева Мария так и сделала: и носила нижнюю часть в качестве колье или лаконичной тиары-бандо. А, кроме того, жемчуг заменили на бриллианты. Так что в фильме мы видим реплику «сокращенного» варианта тиары, без основания и без жемчуга.

В будущем же тиара станет подарком внучке, будущей королеве Елизавете, когда та в 1947 году выйдет замуж.

Однако одной тиарой в фильме, учитывая насыщенное светское расписание героев, было не обойтись. Для сцены бала была нужна еще одна тиара.

В королевской коллекции много эффектных украшений. Но в результате выбор остановили едва ли не на самой знаменитой тиаре, т. н. «Владимирской». И сделали просто замечательную копию!

Тиара эта хорошо известна не только в Соединенном Королевстве, но и за его пределами, поскольку была одним из любимых украшений Елизаветы II. За этим украшением стоит любопытная история, и даже, можно сказать, целая драма.

В качестве свадебного подарка ее заказали для Великой княгини Марии Павловны, урожденной герцогини Мекленбург-Шверинской, которая в 1874 году стала супругой Великого князя Владимира Александровича, третьего сына Александра II. Сочетание жемчуга и бриллиантов было одним из самых популярных в ювелирном искусстве конца XIX века, и тиара получилась очень эффектной: пятнадцать перекрывающих друг друга колец, усыпанных бриллиантами, и в центре каждого – подвеска из крупной каплевидной жемчужины.

Мария Павловна любила драгоценности и продолжала их приобретать, даже когда овдовела. Неудивительно, что ее коллекция была очень обширной. Когда, спасаясь от революции, Великая княгиня уехала в Кисловодск, её драгоценности остались в петербургском дворце. А дальше произошло то, что до сих пор неизменно упоминают журналисты, когда заходит речь о «драгоценностях Романовых». Британский дипломатический курьер, хорошо знакомый с МариейПавловной и ее семьей, смог проникнуть во дворец, добраться до драгоценностей и переправить их в Англию. Так что Мария Павловна была одним из немногих членов семьи Романовых, чьи украшения не пропали в хаосе революции и гражданской войны. Причем это были ее личные украшения, а не коронные драгоценности императорского дома, так что она имела право их увезти.

В феврале 1920 года Мария Павловна выехала из страны, однако уже в августе скончалась на своей французской вилле. Ее украшения были, согласно завещанию, распределены между четырьмя детьми Великой княгини. Правда, к тому времени цена на некоторые драгоценные камни значительно выросла, а на некоторые – наоборот, упала, поэтому большую часть украшений продали, а полученные деньги распределили между наследниками.

Ее дочь Елена Владимировна оставила себе тиару и еще несколько предметов из коллекции. Но ненадолго. Нужно было содержать семью, денег им с мужем, родителям троих детей, не хватало… Так что материнское наследство все равно пришлось понемногу продавать. И в 1921 году тиару из жемчуга и бриллиантов приобрела королева Мария Текская, за очень солидную по тем временам сумму. Так тиара, совершенно официально, перешла в новые руки.

По-английски принято называть замужних дам по имени супруга, и Мария Павловна, супруга князя Владимира, была для англичан «принцессой Владимир». Поэтому тиара и получила соответствующее название. По указанию Марии Текской тиару переделали так, чтобы жемчужные подвески можно было заменять на изумрудные. Соответственно, носить тиару можно в трех вариантах: без подвесок, с жемчугом, с изумрудами. В каждом она по-своему хороша.

Действие фильма происходит в 1927 году. К тому времени Владимирская тиара несколько лет была в коллекции королевы Марии Текской, и уже подверглась переделке, так что ее можно было носить с огромными «Кембриджскими изумрудами».

Для фильма выбрали уже не первоначальный вариант тиары, с жемчугом, а как раз с изумрудами. Как рассказывала художницы по костюмам Анна Роббинс, они старались выбирать узнаваемые украшения, а эта тиара, да еще в изумрудном варианте, совершенно незабываема! И, что интересно, оказалось, никакого специального разрешения на воссоздание украшения, которое находится в королевской коллекции, не нужно. Так что можно было просто сделать реплику.

Правда, само по себе это дело очень непростое. Во Владимирской тиаре очень много бриллиантов. Они покрывают и основание (девяносто два камня), и перекрещивающиеся кольца (около трехсот семидесяти), и «волны», которые пропущены сквозь кольца (полторы сотни). Это камни крупные, от трех до восьми миллиметров а диаметре. А все пространство между ними заполнено мелкими камнями, около тысячи двухсот.

В реплике тиары были использованы стразы Сваровски, и их меньше, чем бриллиантов в оригинале. Их количество намеренно сократили, поскольку все равно тиару крупным планом не показывают. Это сокращало и объем работы, и стоимость. Так что если общее количество камней во Владимирской тиаре – около тысячи девятисот, то в ее реплике – почти в два раза меньше.

Ну а роль роскошных изумрудов-кабошонов играет эпоксидная смола. Ее залили в формы, а затем отполировали до блеска. И все это, взятое вместе, стало действительно очень красивым украшением, а главное – узнаваемым!

Те же методы применили для создания еще нескольких украшений, которые мы видим на Марии Текской, кроме тиары, а именно – бриллиантово-изумрудное колье, серьги и брошь.

Кадр из сериала «Аббатство Даунтон», 2010 год, реж. Джулиан Феллоуз, Великобритания, ITV Studios Carnival Films

Это предметы из парюры «Дели Дурбар», наверное, самого знаменитого в мире гарнитура с изумрудами. В июне 1911 года состоялась коронация Георга V и Марии Текской, а в декабре того же года на торжественном приеме при дворе вице-короля Индии, так называемом «дурбаре», Георг и Мария были провозглашены императором и императрицей Индии. Поскольку королевские регалии не должны покидать пределы страны, то для торжества в Индии для Георга V сделали новую корону, а для королевы – изумрудный гарнитур. В колье красуется Кулиннан VII, один из камней, полученных при обработке знаменитого огромного алмаза «Кулиннан». Этот комплект стал одним из любимых украшений Марии, и предметы из него она надевала очень часто, и завещала внучке, Елизавете II. И как в жизни, так и в фильме изумрудными украшениями нередко дополняли образы с Владимирской тиарой в изумрудном варианте.

Нельзя не упомянуть и еще одну тиару королевской семьи, но на этот раз не королевы Марии, а ее дочери, принцессы Марии. В фильме принцесса надевает ее на бал.

Тиара принадлежит к очень популярному типу тиар, который называли «франж», то есть бахрома, и состоит из узких бриллиантовых зубцов. Похожая тиара была и у Марии Текской, и именно в ней потом выходила замуж будущая королева Елизавета, была она и у невестки Марии, матери Елизаветы. Все эти тиары довольно похожи, и их даже нередко путают.

Свою тиару из бриллиантовой «бахромы» принцесса Мария получила к свадьбе, в 1922 году. Однако украшение старше, оно было сделано еще в 1890-х годах. Как раз в 1920-х годах принцесса Мария регулярно надевала тиару, так что выбор именно этого украшения для фильма вполне логичен. В историю тиара вошла как «Харвудская тиара», в честь титула супруга принцессы, графа Харвуда. С которым, кстати, у нее действительно были непростые отношения, как нам это и показывают в фильме.

Словом, украшения царственных особ полностью соответствуют историческим реалиям, что, конечно, добавляет образам глубины!

 В течение долгого периода времени главным средством ухода за ногтями, не считая чистки и придания формы, была полировка. Как правило, маникюрные наборы, помимо ножниц и щипчиков, включали также полиссуары – валики, обтянутые замшей или плотной тканью, с удобной ручкой. Кстати, как и наборы для туалетного столика, маникюрные наборы могли быть очень красивыми – в том числе, из серебра или посеребренными, с ручками из кости или перламутра, и т. д. Ногти от полировки становились блестящими, гладкими, ровными; а, кроме того, их поверхность истончалась, становилась более прозрачной, и от этого они обретали нежно-розовый оттенок, поскольку под ними проступала дерма. До конца XIX века этим и ограничивались.

А вот в начале нового столетия в ногтевую пластину стали втирать специальные средства, которые могли быть как в виде порошка, так и пасты, а иногда использовали сразу и то, и другое. Порошки делали так же, как пудру и румяна, на основе талька или окиси цинка, но добавляли побольше красителей, красных или розовых. Пасты же были, соответственно, достаточно жирными. Подобная форма ухода за ногтями оказалась удобной, и их использовали, даже когда в моду, наконец, вошли лаки для ногтей.

Правда, процесс полировки, на самом деле, был не так прост, как это может показаться. Сначала ногти смачивали жидкостью, например, одеколоном, затем покрывали «глазурью для ногтей», тщательно втирали, затем убирали излишки, потом могли отполировать с помощью порошка, опять очистить жидким средством, и уже затем отполировать еще раз. В результате получались нежно-розовые ногти, и выглядело это естественно – как современный гигиенический маникюр без цветного покрытия.

Тем не менее, мир стремительно мчался вперед, неслись разноцветные автомобили… И считается, что лакированные, блестящие машины и послужили источником вдохновения (во всяком случае, одним из источников) при изобретении лака для ногтей.

В 1920-х годах появляются средства для окрашивания уже другого плана – это еще не совсем лак в современном понимании, но достаточно близко к нему. Например, один из первых и еще довольно примитивных вариантов – это смесь обрезков кинопленки (главный ингредиент здесь – нитроцеллюлоза), спирт, касторовое масло. Все это смешивали и оставляли на какое-то время, чтобы ингредиенты соединились.

И вот в результате экспериментов в середине 1920-х компания Max Factor выпустила порошок бежевого цвета на основе нитроцеллюлозы. Его тоже все еще нужно было втирать в ногти. В 1927 там же вышло новое средство, в форме розового крема. Его наносили на ногти, давали высохнуть, и потом снова полировали. А формулы, близкие к современным, появились уже в 1930-х, за рамками действия «Аббатства Даунтон».

Однако зрителю все-таки дали возможность полюбоваться новейшими достижениями в этой области. И, что примечательно, не на примере кого-то из аристократок. В роли прогрессивной женщины, идущей в ногу со временем, выступает Глэдис Денкер, горничная вдовствующей графини. В последней серии последнего сезона есть замечательный эпизод – Глэдис Денкер обстоятельно, расставив по столику большой маникюрный набор, флакончики и даже рекламные карточки новомодного средства, аккуратно красит ногти бежевым лаком. Дворецкий, с которым у них постоянная, немного комическая вражда, презрительно замечает, мол, Ее светлости это не понравится. На что Глэдис Денкер отвечает, что цвет совершенно естественный, называется Nude. Тот самый тренд, который мы ценим до сих пор, хотя прошел уже целый век!

А еще, когда в других эпизодах мы видим ее руки крупным планом, то хорошо заметен подчеркнутый белым отросший краешек ногтей – для такого осветления использовали специальную жидкость, которую наносили не на ноготь, а наоборот, под него. Впрочем, даже когда ногти покрывали ярким лаком, то и лунку у основания, и краешек оставляли не закрашенными, так что они походили на светлые полумесяцы.

То, что именно на примере рук личной горничной, а не, например, кого-то из сестер Кроули зрителя знакомят с новинками в области индустрии красоты тех лет, – вовсе не так и удивительно. Ведь руки леди нередко скрыты перчатками, и, например, в сочетании с вечерним нарядом красивый маникюр все еще не продемонстрировать…

Еще одна новинка – это электрическая сушилка для волос, то, что сейчас называется феном. С этим новейшим приспособлением связана даже небольшая сюжетная линия. Его заказала леди Мэри Кроули, и посылку доставляют, разумеется, не ей лично, а ее горничной, Анне. Довольно тяжелое металлическое устройство выглядит весьма загадочно и вызывает интерес окружающих. А ответ, что, мол, оно нужно, чтобы сушить волосы, – удивление. Ведь «волосы сушат полотенцем и расчесывают». Но с сушилкой лучше, и можно делать разные прически… Так что юная Дейзи, помощница кухарки, не смогла устоять перед соблазном и поэкспериментировать. Правда, заканчивается это не очень хорошо – все-таки для использования таких устройств нужны навыки, что сейчас, что век назад. Поэтому вместо красивой укладки на голове у бедняжки образуется настоящее гнездо из пересушенных лохматых волос… Прогресс требует жертв! Однако еще более «прогрессивной» Дейзи становится, когда умелые руки Анны делают ей отличную лаконичную стрижку, немногим хуже, чем у леди Мэри Кроули.

Словом, даже такие, казалось бы, незначительные детали все больше подчеркивают, что жизнь даже в старинном поместье волей-неволей, но идет в ногу со временем.

 Один из самых красивых эпизодов сериала – это представление ко двору леди Роуз МакКлер. Стать дебютанткой, быть представленной монарху, получив тем самым право стать полноценным членом светского общества, – это самое важное событие в жизни молодой аристократки. В определенной степени важнее свадьбы. Тем более, что и до свадьбы дело не дойдет, если девушка не начнет «выезжать в свет». В кинематографе, даже в собственно британском, не так уж часто обращаются к этой теме, так что создатели сериала дают зрителю редчайшую возможность полюбоваться тем, как это могло выглядеть!

Однако для начала разберемся с тем, что вообще представляла собой эта церемония.

Традиция представления ко двору появилась во времена королевы Елизаветы I, которая правила в XVI веке. Но окончательно была закреплена при Георге III, то есть во второй половине XVIII столетия. И в первый раз письменно была зафиксирована церемония представления юных девушек королю и королеве во время бала в честь дня рождения королевы Шарлотты.

Кстати, о балах. Долгое время после церемонии представления устраивали и балы, правда после смерти короля Георга III в 1820 году от них отказались. И, представьте себе, возобновили почти сто лет спустя, в 1925 году. Время действия в сериале. Однако Роуз МакКлер представляют ко двору в 1923, так что нам показывают только саму церемонию, без придворного бала (ничего, зато бал устраивает ее семья).

Ну а сама церемония долгое время была важной составляющей аристократического календаря и отмерла только после Второй мировой.

Есть и еще один интересный момент. Во времена Первой мировой войны, с 1914 по 1918 годы, церемонию представления дебютанток не проводили вообще, что вполне понятно. А затем, когда ее возобновили, то участниц оказалось так много (видимо, как раз в силу этой паузы), что приходилось проводить ее в садах Букингемского дворца. И это разочаровывало многих – ведь девушки мечтали предстать во всей красе именно в залах дворца… И с 1922 вернулись к обычному порядку. Дебют Роуз МакКлер происходит в 1923 году. То есть церемония в тот момент одновременно и старая, и в чем-то новая. Ведь после войны мир сильно изменился. А Роуз МакКлер, как и многие ее ровесницы, не очень-то и помнит, как оно было раньше…

Придворное платье, 1860–865 год, Музей Виктории и Альберта

Естественно, наряд дебютантки и ее сопровождающей (это должна была быть старшая родственница или приятельница семьи) был очень важен. И очень строго формализован!

Со времен королевы Виктории сложился следующий ансамбль: белое вечернее платье, с декольте и короткими рукавами, и со шлейфом длиной 4 фута – то есть чуть больше метра. К нему – светлые перчатки (за исключением случаев, когда дебютантка была в трауре – тогда перчатки могли быть или черными, или сиреневыми, траурных цветов).

Прическа украшена страусиными перьями. Со временем их стало три: в честь принца Уэльского, в чьем гербе они красуются. Кроме того, с головы должна ниспадать длинная вуаль из тюля или кружев.

Время шло, мода менялась, в частности, постоянно менялись силуэты дамских платьев. Но светлые наряды, перья и вуаль создавали для придворных образов определенную рамку, которая, тем не менее, давала возможность проявить и индивидуальность, и вкус.

И в этом сложном наряде нужно было грациозно двигаться! Кульминацией церемонии был реверанс. Левая нога чуть выдвигалась вперед, девушка переносила на нее вес и присаживались как можно более низко. Причем спина и шея при этом должны были оставаться абсолютно прямыми. Дебютантка улыбалась и смотрела в глаза монарху. И только в самый последний момент перед тем, как подняться, на мгновение наклоняла голову. Обычный реверанс делали просто с опущенными руками, но у дебютанток по традиции были небольшие букеты цветов, которые они держали перед собой.

И все это не так легко, как может показаться, потому что и подойти, и сделать реверанс, и отойти нужно было как можно более изящно – чтобы оставить хорошее впечатление. Конечно, случалось разное, и неловкие ситуации – тоже.

В 1920-х годах в церемонии произошли определенные изменения, и прежде всего они касались костюмов.

Во-первых, в моду вошли короткие стрижки, а к ним крепить перья уже намного труднее, чем к сложным объемным укладкам прошлых лет. Однако дамы справлялись с помощью тиар, к которым и крепили перья.

Во-вторых, укоротились шлейфы, причем в три раза – теперь они были всего около 40 см. Возможно, дело было в послевоенной экономии. Скорее всего, это стало попыткой облегчить жизнь дебютанткам. Ведь девушки, которые носили укороченные платья, уже не так искусно владели навыками обращения с длинными подолами и шлейфами, как их матери. А ведь отходить от короля и королевы следовало пятясь, не поворачиваясь к ним спиной.

Когда-то это становилось настоящим испытанием – сзади вас длинный и громоздкий шлейф, и вы должны отходить аккуратно, придерживая его рукой, при этом не запутаться и не упасть. Конечно, требовались многочисленные тренировки. Ну, а в 1920-х годах стало проще. Тем более, что шлейфы не просто укоротились, они стали легкими, без подкладки и пышной отделки, и часто были не продолжением подола юбки, а отдельным полотнищем, которое ниспадало от талии или от плеч. С таким справиться можно относительно легко.

И, в-третьих, сами платья были уже не так длинны, как раньше, до пола.

Кроме того, больше необязательно было надевать белое – платья вполне могли быть просто светлых оттенков. Так что Роуз МакКлер в нежно-розовом платье.

«Газета дю Бон Тон», 1921 год, Рейксмузей

Поскольку в любом случае все дебютантки в светлых платьях, то главную героиню эпизода нужно было как-то выделить на этом красивом, но сливающемся в единое бледное пятно фоне. Возможно, именно поэтому было принято интересное решение – нарядить ее не в обычное платье с заниженной талией, а в т. н. robe de style. Наряды такого плана опять-таки не часто появляются на киноэкранах, так что зрители получили прекрасную возможность посмотреть, как выглядит в движении (а не на музейном манекене) подобное платье.

Этот стиль можно назвать альтернативой узким платьям. И к нему нередко обращались женщины с немодными в ту эпоху пышными формами, на которых такие наряды смотрелись на удивление хорошо. Это платья с пышной юбкой, причем пышной по бокам, но плоской спереди и сзади. Что навевало воспоминания о юбках с фижмами, которые носили в галантном XVIII веке. Под эти платья тоже надевали соответствующие небольшие конструкции. Конечно, талия была заниженной, в соответствии с текущими модными тенденциями, что создавало довольно специфический, но интересный силуэт. На подобных нарядах, в частности, специализировался знаменитый французский дом моды Жанны Ланвен, но делали их и в других ателье. Наряд Роуз МакКлер по стилистике напоминает платья от сестер Буа – этот дом моды специализировался на нежных, воздушных нарядах с кружевами и вышивкой атласными лентами.

Для robe de style в фильме использовали шелковую ткань с почти незаметным бледным узором с цветочным мотивом – это стилизованные розы, как отсылка к имени дебютантки. Цветочные мотивы повторяются и в вышивке, которая идет по краю декольте, и в гирляндах, украшающих подол платья, опять-таки с розами. Подобное расположение отделки тоже весьма характерно для нарядов от сестер Буа. Что ж, это едва ли не идеальный источник вдохновения!

Эта модель, с определенными изменениями, оставалась в моде вплоть до конца 1930-х годов, и романтические наряды с пышными юбками с удовольствием носили и зрелые дамы, и их дочери. А в 1923 году, когда и происходит действие, пик моды на них. Так что героиня, с одной стороны, наряжается в рамках традиций, а с другой – выбирает остромодное экстравагантное платье.

И подобный же наряд Роуз МакКлер надевает на бал в честь своего дебюта. Только это платье уже не нежное, а, скорее, дерзкое – оно из шелка кораллово-розового, насыщенного оттенка, и с броской вышивкой. Крупные золотистые цветы украшают линии декольте, а на юбке мотив похожий, но цветы просто огромные.

Прекрасный пример того, как на основе одного и того же силуэта можно выстроить два совершенно разных по настроению образа – скромность, приличествующая дебютантке, сменяется настоящим ее характером. Его удается упрятать в рамки строжайшего дворцового этикета, но на короткое время. И в отличие от придворного платья, которое должно, прежде всего, соответствовать правилам, бальное платье должно подчеркивать красоту хозяйки и привлекать к ней внимание. И цвет, и силуэт, и отделка в данном случае просто не оставляют шансов быть незамеченной.

Можно ли сказать, что сцена представления ко двору в сериале в точности соответствует действительности? Что именно вот так дебютанток и представляли монархам? Не совсем.

Есть отклонения довольно мелкие – ну, например, глубина декольте платья леди Роуз МакКлер. Нам оно, кажется, в общем-то небольшим, и не то, чтобы нескромным. Но придворный этикет регулировал все, в том числе и глубину вырезов. И если посмотреть на фотографии настоящих дебютанток 1923 года, то хорошо видно, что на самом деле вырезы тогда были заметно меньше. Перья в прическе размещены так, чтобы красиво обрамлять ее, хотя на самом деле даже определенное положение перьев тоже было закреплено – и в буквальном, и в переносном смысле.

Есть отклонения и более серьезные. Например, то, что графиня Грэнтем во время представления, как и другие матроны-сопровождающие, находится рядом со своей протеже в самый главный момент – реверансы королю и королеве, тогда как на самом деле эти дамы приветствовали монархов отдельно, до дебютанток.

Для того, чтобы выделить Роуз, сценаристы вводят диалог с королем, пусть и короткий. Тогда как на самом деле светские разговоры, даже на уровне нескольких фраз, слишком бы удлиняли церемонию, в которой и так было очень много участниц. Так что монархи не обращались к дебютанткам.

А самое, пожалуй, заметное отклонение от реальной церемонии и, прямо скажем, вопиющее нарушение этикета, – это то, что после реверанса леди Роуз и графиня Грэнтем просто разворачиваются и уходят. В реальности это было просто немыслимо. Участницы должны были отходить, пятясь, чтобы не поворачиваться к монарху спиной.

Что ж, нам, зрителям, приходится довольствоваться тем, что есть! Тем более, что нарядные дамы все равно, согласитесь, радуют глаз. А их костюмы все-таки довольно близки к реальным.

Король на церемонии представления дебютанток надевал мундир, а королева – вечернее платье. В сериале Мария Текская, супруга Георга V, мелькает буквально в нескольких кадрах. Интересно, что эту роль сыграла мать одного из помощников режиссера, поскольку очень напоминала королеву Марию внешне.

Как уже упоминалось, образ королевы послужил одним из источников вдохновения для образа вдовствующей графини Грэнтем, в частности, манера одеваться по моде более раннего периода. И в этом эпизоде на королеве светло-серое платье из шелка и нескольких слоев шифона, расшитого пайетками. И силуэт, и отделка уводят нас назад, из 1923 – в рубеж 1900-х и 1910-х годов. Идеальный подход для аристократки в возрасте.

А вот на графине Грэнтем, представительнице более младшего поколения, платье с сильно заниженной талией и вышивкой в виде геометрических узоров – то есть ровно то, что предлагала тогда мода. Сдержанный серо-лиловый оттенок делает его идеальным платьем для леди, сопровождающей дебютантку. Ее же собственный дебют уже давно в прошлом…

 Платье, в котором леди Роуз МакКлер выходит замуж – не просто красивый наряд. Его история – пожалуй, одна из самых трогательных в работе команды сериала.

Для свадьбы такого уровня – аристократки и наследника богатой семьи – платье, разумеется, не могло быть готовым, несмотря на то, что костюм уже не был таким сложным, как до войны. И, как рассказывала художница по костюмам пятого и шестого сезонов, Анна Роббинс, они уже готовились шить наряд, так сказать, с нуля. Ведь шансов найти идеальное винтажное свадебное (!) платье, фактически, не было. Но случилось маленькое чудо.

В одном из магазинов винтажной одежды, куда создатели сериала регулярно наведывались в поисках чего-нибудь интересного, Анна Роббинс обнаружила волшебный наряд. Из шелкового тюля, покрытый великолепной вышивкой. Платье лежало в коробке и, казалось, только и ждало, пока его не просто найдут, а найдут для такого случая. По словам Анны Роббинс, «когда мы его нашли, по телу у меня побежали мурашки. А когда Лили Джеймс его надела, это был один из тех идеальных моментов, которые нечасто случаются за всю твою карьеру».

Платье нашлось. И оно было именно таким, о каком можно только мечтать.

Это настоящее свадебное платье военной поры, заказанное, но судя по его идеальному состоянию, увы, так ни разу и не надетое. Почему? Конечно, истинные причины неизвестны, и, вполне вероятно, все они довольно грустные. Кто знает, может быть, жених так и не вернулся с фронта, а, может быть, что-то случилось с невестой. В любом случае, история этого платья осталась незавершенной. Однако использование его в сериале подарило ему возможность все-таки украсить невесту, пусть и не на настоящей, а на кино-свадьбе. Можно сказать, оно дождалось счастливого финала век спустя!

Конечно, платье требовало определенной доработки. Тюль фактически прозрачный, и покрыт золотой вышивкой в виде листьев папоротника и цветов. То есть фактически это только верхний слой наряда (подобная двухслойность долго не выходила из моды). А вот нижний нужно было создать заново. Платье-чехол сшили из кремового атласа, причем такого оттенка, который гармонировал с кожей актрисы. И то, что получилось, выглядит очень органично.

У свадебного платья конца 1910-х годов, скорее всего, были бы короткие рукава. Но в сериале решили сделать его более открытым, и обошлись без них. Наряд не отрезной по линии талии, он струится, лишь слегка обозначая фигуру и переходит сзади в небольшой шлейф. Такой крой и дал возможность вписать наряда конца 1910-х годов в 1920-е годы, когда талию не было принято подчеркивать.

Хотя фата невесты тогда все еще была традиционной, в свадебном образе Роуз МакКлер без нее обошлись. Вместо венка или тиары прическу украсили двумя пышными розетками из кремовых, в цвет платья, роз – причем розы были живые! Такие же, как и в букете невесты. Их дополнили искусственными листьями и жемчугом. Между собой обе розетки соединены тонкими нитками мелкого жемчуга и бисера. Такие головные уборы, с декоративной отделкой именно по бокам, были тогда на пике моды.

Свадебное платье, 1908 год, Музей Виктории и Альберта

Словом, образ получился очень, очень красивым. И среди нарядов Роуз МакКлер в сериале этот – едва ли не лучший.

Кадр из сериала «Аббатство Даунтон», 2010 год, реж. Джулиан Феллоуз, Великобритания, ITV Studios Carnival Films

А когда знаешь, что стоит за ним, что платье предназначалось для реальной невесты, на душе, согласитесь, чуть теплее. На свадьбе легко растрогаться, и история этого наряда вызывает именно такие эмоции – красота, окрашенная легкой печалью.

 В сезонах сериала, посвященных середине и концу 1920-х годов, а также в двух полнометражных фильмах среди нарядов графини Грэнтем, ее дочерей и племянницы, других родственниц и светских знакомых есть множество самых разных платьев, самых разных цветов. А вот «маленького черного платья» среди них нет. И это не случайно. Вернее, нам все-таки показывают его, и даже не одно, но… не в гостиных Даунтона или Лондона. Где именно, расскажем чуть ниже.

В целом же, нельзя обсуждать моду 1920-х годов и не упомянуть наряд, который стал настоящим культурным феноменом. Обычно его историю излагают, начиная фактически с того времени, упоминая Коко Шанель как человека, который ввел маленькое черное платье в моду. Хотя на самом деле все намного сложнее – Шанель не была ни единственной, ни даже первой, просто именно ее версия стала наиболее популярной и заняла важное место в истории моды.

Однако сколько бы не утверждала сама мадемуазель Коко, что до нее черный носили только в трауре, это не так. Черный, цвет элегантный, и в то же время универсальный, активно использовали в женском костюме еще в XIX веке вне рамок траура. Он красиво оттенял белую кожу, на его фоне выгодно смотрелись украшения. К тому же, добавляя к наряду разную отделку и аксессуары, можно было его видоизменять. Уже к концу столетия считалось, что черное платье должно быть у каждой женщины, и надеть его можно по самым разным случаям. Особенно, если вы не могли себе позволить огромный гардероб.

Конечно, определенное сходство с теми нарядами, которые носили в трауре, прослеживалось. Но отличить элегантную даму в черном от дамы в трауре чаще всего было можно, поскольку траурные платья были очень сдержанными и закрытыми. Хотя современники иногда и писали, что, мол, смотришь на модные платья и думаешь, уж не в трауре ли большинство женщин?

Черными могли быть как вечерние, так и дневные платья. Но еще до войны знаменитый французский кутюрье Жанна Пакен предложила платье достаточно строгое, чтобы носить его в дневное время, и достаточно изысканное, чтобы надевать его и вечером. Во время войны многим пришлось облачиться в траур, но черные платья надевали не только те, кто оплакивал близких, – черный цвет соответствовали общему мрачному настроению. И такие примеры есть и в «Аббатстве Даунтон», как раз во втором сезоне, в военные времена. В 1919 году Эмили Пост, соотечественница графини Грэнтем, специалист по этикету, писала: «Очень утомительно все время носить черный, но нет ни одного иного цвета, который настолько удобен, универсален, и выглядит уместно в любой ситуации». Да, черный во многом любили именно за его универсальность.

И в начале 1920-х годов несколько домов моды предложили свои варианты лаконичных черных платьев, причем некоторые модели стали необыкновенно популярными. Словом, когда в 1926 году Коко Шанель выпустила свое платье, оно было далеко не первым из нарядов подобного рода. Однако именно ее маленькое черное платье оказалось чрезвычайно востребованным, и, как писали в журнале Vogue, это «униформа современной женщины». Ну, а слава Шанель и ее уверения в том, что она и есть первооткрыватель этой темы в моде, к сожалению, почти полностью затмят все, что было до того, – что, конечно же, не умаляет ее заслуг.

Впрочем, дамы Даунтона в маленьких черных платьях не нуждались. Это был идеальный наряд для тех, кто вышел из дома по делам утром и не возвращался до самого вечера. Для тех, у кого нет возможности приобретать много нарядов, и одно и то же платье может выручить как днем на работе, так и вечером в ресторане или на танцах – достаточно поменять аксессуары и сменить белый воротничок и манжеты на броскую бижутерию. Недаром Коко Шанель говорила, что благодаря ей бедные девушки теперь могут разгуливать, как миллионерши.

Вечернее черное платье, 1912 год, Музей Виктории и Альберта

А вот у сестер Кроули и их круга подобной нужды нет, и они свои наряды меняют регулярно – на их фоне маленькое черное платье, конечно, смотрелось бы скучно. И зрителю, скажем честно, тоже было бы довольно скучно смотреть на такие. Ведь гораздо увлекательнее наблюдать за сменой разноцветных костюмов, да еще с интересной отделкой.

И все же маленькие черные платья в Даунтоне носят. Те персонажи, чьи костюмы, как правило, не бросаются в глаза… Обитательницы мира «под лестницей»!

Еще с XIX века к черному цвету часто прибегали те, кто был вынужден сам зарабатывать себе на жизнь самостоятельно, и черные повседневные платья, неброские и практичные, охотно носили женщины из рабочего класса. Кроме того, черный мог означать подчиненное, служебное положение. Например, черные платья часто носили гувернантки и экономки. Недаром одна из самых популярных героинь английской литературы, Джен Эйр, приезжает в поместье мистера Рочестера с тремя платьями, два из которых – именно черные. И у миссис Хьюз, экономки Даунтона, в гардеробе преобладают черные платья. Она позволяет себе другие, пусть и сдержанные, цвета лишь на отдыхе, в личное время. Черный носили продавщицы, и в булочных, и в галантерейных магазинах. Черный носили модистки, белошвейки и прочие трудолюбивые пчелки мира моды. Черный носили те, кто хотел бы одеваться модно, но средства были ограничены… Черный носили горничные в хороших домах, в том числе и в Даунтоне. Словом, этот цвет в качестве «рабочего» был чрезвычайно популярен – что не мешало ему «выступать», как мы уже отмечали, в качестве траурного и элегантного. Конечно, многое зависело от тканей, от кроя, отделки или ее отсутствия, а также от аксессуаров, и поэтому между черными платьями леди и ее прислуги лежала огромная пропасть.

Но даже если не считать форменное платье горничной, главное назначение которого – не бросаться в глаза, не выделяться на фоне обстановки и быть аккуратным (и поверх которого всегда надет белый передник), в Даунтоне немало и других черных платьев. Ведь есть еще костюмы личных горничных…

И те скромные платья, которые носят Анна Бейтс, Филлис Бакстер и Глэдис Денкер, по сути, и есть маленькие черные платья, которые, наверное, вполне могла бы одобрить сама Коко Шанель. Их силуэт соответствует текущим модным тенденциям, они неброские, и если на них и есть отделка, то и она почти не выделяется, сливаясь с фоном. То же можно сказать и о платьях предыдущих горничных графини Грэнтем – прекрасные образцы практичных черных костюмов 1910-х годов.

Эти платья фактически незаметны. Их не хочется рассматривать, в них нечем восхищаться. Ведь они вообще не для этого – достойный скромный рабочий костюм, не более того. Однако это тоже было одной из важных задач маленького черного платья – не отвлекать внимания от самой женщины! И в результате за теми поворотами сюжета, которые связаны с этими героинями, можно следить, не отвлекаясь на наряды.

Мы привыкли воспринимать «маленькое черное платье» как интересную страницу в истории моды, в частности, моды 1920-х годов, а платья горничных вроде бы вообще выпадают, ну, или почти выпадают, из модного контекста. Хотя они вполне заслуживают это «звание»!

 Вайолет Кроули, вдовствующая графиня Грэнтем, едва ли не самый яркий персонаж сериала! Настоящее воплощение леди старой закалки. В ее случае это не просто идеальная осанка, элегантные туалеты и доскональное знание всех тонкостей этикета. Это чувство юмора и очень-очень острый язык, сочетание почти убийственное. Но леди Вайолет Кроули милосердна и не стремится совсем уж уничтожить своих соперников.

А еще, если мы обратимся к стилю вдовствующей графини и попробуем представить, что она могла носить в прошлом, то получим идеальную иллюстрацию того, как может измениться мода на протяжении одной жизни! Поэтому давайте на время покинем сериал, действие которого начинается в 1912 году, и перенесемся в прошлое.

Итак, леди Вайолет Кроули родилась в 1842 году. В эпоху, когда женщины носили наряды, которые по силуэту напоминали перевернутые венчики цветов – покатая линия плеч, затянутая в корсет талия и в меру пышная юбка, форму которой помогали поддерживать многочисленные нижние юбки.

Юная Вайолет Кроули, девушка на выданье, в свои восемнадцать носит уже другие платья. Они становятся настолько пышными, что нижних юбок уже не хватает. Так что дамы пользуются кринолинами, большими куполообразными каркасами. Кринолины бывали самыми разными, но самые модные напоминали клетки, т. к. были сделаны из тонких полосок стали и ткани. Звучит, возможно, и страшновато, но на самом деле это были довольно легкие и гибкие конструкции, которые позволяли избавиться от слишком большого количества нижних юбок. В кринолине леди могла буквально плыть, окруженная волнами легких тканей и отделки. Так что мода времен юности и свадьбы леди Вайолет – это юбки, которые в самом парадном своем варианте могли быть по-настоящему огромными. И очень эффектными!

А затем акцент в костюме понемногу стал смещаться назад. Юбки становились все более плоскими спереди, зато вытянутыми сзади. И вот когда леди Вайолет Кроули уже мать двоих маленьких детей, и ей около тридцати, кринолины сменяются турнюрами. Это накладки, которые дамы крепили сзади пониже талии, так что юбки там становились соблазнительно выпуклыми. И отделка – банты, ленты, воланы, драпировки – в основном размещалась именно сзади. Силуэт получался довольно специфическим, и немало современников над ним посмеивалось. Тем не менее, была в нем и своя прелесть. Выглядеть турнюры могли по-разному – от конструкции из проволоки до подушечек, которые нередко бывали самодельными. Как они выглядели, было не очень важно – важно, чтобы получался модный силуэт! Именно в то время и состоялся визит графини в Санкт-Петербург, когда она едва не сбежала с князем Игорем Курагиным.

«Дамы и барышни» в одном из бельгийских журналов, 1870 год, Рейксмузей

Но продержались турнюры не очень долго, до середины 1870-х годов. И в тридцать пять лет графиня, в расцвете своей женственности, перешла к другому силуэту – турнюры стремительно уменьшились, и воцарились платья, плотно облегавшие не только талию, но и бедра. Иногда эту моду называют периодом «естественных форм», и да, по сравнению с эпохой кринолинов и турнюров силуэт стал намного более естественным. Мода предлагала платья узкие, в которых леди с хорошей фигурой (а у леди Вайолет Кроули она наверняка такой была) выглядела изящной статуэткой. Однако удобными эти платья, конечно, не были. Современники подшучивали над дамами, сравнивая их, например, с туго спеленатыми древнеегипетскими мумиями или стреноженными лошадьми.

Юные леди из французского журнала, 1895 год, Рейксмузей

Ничего, с начала 1880-х годов, как раз, когда леди Вайолет было около сорока, турнюры вновь вернулись. Они стали даже более выдающимися – в прямом смысле, а силуэт в целом – более угловатым. На этот раз турнюры задержались подольше, вплоть до самого конца десятилетия.

И вот леди Вайолет уже около пятидесяти. Она стала свекровью – ее сын Роберт женился на богатой американской наследнице. Теперь дамы носили просто (а иногда и не очень просто) расклешенные юбки. Зато начали расти рукава. И если в начале 1890-х годов «головка» рукава лишь немного приподнималась над линией плеча, то к середине десятилетия верхняя часть рукавов стала огромной, очень пышной. Недаром их сравнивали с «бараньей ногой»!

Правда, затем они стали стремительно уменьшаться. И вот в самом начале нового XX века, когда леди Вайолет Кроули уже шестьдесят, юбки стали более облегающими в районе бедер и сильно расклешенными книзу. А еще в моду вошел S-образный силуэт – женщины носили специальные корсеты, так что в районе талии образовывался сильный перегиб. Пышный и низкий бюст выдавался вперед, а пятая точка – назад. И чтобы подчеркнуть этот силуэт, у платьев и блузок появился напуск. Это время, когда в моде главенствует образ зрелой женщины…

И вот как раз в этом периоде вдовствующая графиня и останется на долгое время, продолжая и дальше одеваться в соответствии с тенденциями начала 1900-х. Хотя мода продолжала меняться и ориентироваться на молодых.

Силуэт постепенно выпрямлялся, и в 1912 году дамы носили платья с чуть завышенной линей талии, узкими юбками и более свободными, чем раньше, лифами, со спущенной линией плеча. Но не гнаться же леди Вайолет за модой в свои семьдесят лет!

А ведь дальше подол начал стремительно укорачиваться, крой – упрощаться, линия талии спускаться все ниже. И вот уже в 1920-х мода резко отличалась даже от довоенной, что уж говорить о временах молодости вдовствующей графини!

Леди, которая всю жизнь носила нательные сорочки, панталоны, корсеты и нижние юбки, леди в платьях настолько длинных, что из-под них виднелся разве что кончик туфельки, леди в нарядах со сложной отделкой и пышной укладкой теперь видит, как новое поколение носит короткие платья, открывающие ноги, прозрачные чулки телесного цвета, минималистичное белье, открыто пользуется декоративной косметикой и коротко стрижется…

То есть всего за одну жизнь, пусть и длинную, мода успеет не просто измениться, а кардинально преобразиться! Масштаб этих перемен поразителен. И хотя для нас с вами это всего лишь страница из истории костюма, реальным свидетелям этих изменений, тем, кто смотрел на них изнутри, приходилось нелегко…

И вдовствующая графиня делает свой выбор. Она, ровесница эпохи королевы Виктории, войдет в эпоху эдвардианскую – времена правления сына Виктории, Эдуарда VII. Да так в ней и останется – во всяком случае, в том, что касалось моды.

Источниками вдохновения для образа Вайолет Кроули послужили две королевы. Одна – Александра Датская, супруга Эдуарда. К моменту начала действия сериала она как раз перешла в статус вдовствующей королевы-матери – на престол взошел сын, Георг V. Королева Александра, как и многие пожилые дамы той эпохи, тоже не спешила менять свои наряды в соответствии с новыми тенденциями.

Кадр из сериала «Аббатство Даунтон», 2010 год, реж. Джулиан Феллоуз, Великобритания, ITV Studios Carnival Films

Впрочем, это же касается и ее невестки, королевы Марии, супруги Георга. Мария Текская тоже вдохновляла создателей сериала при работе над образом вдовствующей графини. Когда король с королевой приезжают в семью Кроули с визитом, то нам дают возможность полюбоваться стилем Ее Величества. И пусть это уже конец 1920-х годов, она одевается по моде предыдущих десятилетий. Однако выглядит это очень уместно и достойно.

Так что те костюмы, в которых мы видим вдовствующую графиню в первых сезонах, – это воплощенное «эдвардианство». Талия на месте. Пышный низкий бюст. Лиф не плотно облегающий, а чуть свободный, иногда с напуском. В одном наряде сочетаются ткани разных фактур. Цвета – сдержанные, пастельные, гармонирующие друг с другом. Никаких контрастов. Сложная отделка – в частности, вышивка. Высокие стоячие воротники. Подобные наряды прекрасно смотрелись на молодых дамах, но Вайолет Кроули – прекрасный пример того, что эта мода подходила и пожилым, причем ничуть не меньше.

Гравюра из модного парижского журнала De Gracieuse, 1900 год, Рейксмузей

На этом вдовствующая графиня и останавливает свои эксперименты в области костюма. Она не гонится за модой, она отстает от нее – но это принципиальная позиция. Ее наряды очень изысканны и сложны, но новые шьются так, чтобы походить на прежние.

Мэгги Смит, исполнившей эту роль, и команде художников по костюмам удалось блестяще воплотить подобный образ.

Только к пятому сезону (когда над сериалом стала работать Анна Роббинс) образ вдовствующей графини стал слегка более расслабленным. Его освежили, оставив при этом в прежних рамках – меньше высоких воротников, более глубокие вырезы (все равно прикрытые вставками, разумеется), подол чуть-чуть короче, более лаконичные узоры, более светлые оттенки. Мир меняется, во многом меняется и жизнь хозяев Аббатства Даунтон. Но хотя леди Вайолет Кроули как бы идет на уступки этому новому миру, они на самом деле невелики. В целом вдовствующая графиня продолжала оставаться нерушимым оплотом – во многих аспектах, в том числе и в области моды.

На ее наряды уходило, наверное, больше всего времени. И эту неудивительно – мода 1900-х считается едва ли не вершиной портновского искусства, и костюмы в то время были очень трудоемкими. И к костюмам из сериала это тоже относится. Их имеет смысл рассматривать вблизи, тогда и раскрывается вся сложность и неброская красота. Тюль соседствует с шелком, шелк – с шерстью: едва ли не в каждом ансамбле сочетается минимум три вида тканей, а то и больше. Изящно заложенные складки. Бесконечное кружево самых разных сортов – в эдвардианскую эпоху его просто обожали, и украшали все, от повседневных до вечерних платьев, от белья до пальто, от шляп до муфт. Вышивка – и шелком, и шерстью, и бисером. Маленькие пуговки и бесконечные потайные крючки. Словом, создание одного такого наряда требует немало времени, а ведь Вайолет Кроули, как и другие персонажи, часто их меняет, хотя за счет строгого стиля и сдержанных тонов это меньше бросается в глаза.

Дамы такого статуса не приобретали готовые наряды – их шили исключительно на заказ. Сидеть они должны были идеально, а отделка – демонстрировать вложенный в нее кропотливый труд. И костюмы в сериале именно такие. Когда в одном кадре появляются вдовствующая графиня и миссис Кроули, разница в их положении, особенно поначалу, очень бросается в глаза. Аристократия – и средний класс. Изысканное, пусть и старомодное платье – и лаконичный костюм с блузкой, которую, скорее всего, просто приобрели в магазине. Для таких, как леди Вайолет, покупка готовой одежды просто немыслима!

К ее платьям полагался корсет – довольно длинный, жесткий, продолженный многочисленными косточками, со шнуровкой сзади и крючками спереди. Для дам той эпохи корсет был все еще практически неотъемлемой частью гардероба. Однако… Мэгги Смит от него отказалась. И ее можно понять – даже молодым актрисам приходится в корсетах нелегко, ведь без привычки, которая когда-то вырабатывалась с детских лет, долго носить корсет довольно сложно. Однако роль вдовствующей графини актриса исполняла с такой безупречно прямой спиной, с такой идеальной осанкой, что удалось обойтись без корсета. Можно предположить, что даже те, кто хорошо разбирается в моде той эпохи, и знает, что корсет должен быть, вряд ли заподозрили его отсутствие.

Вдовствующая графиня старается держаться прямо даже когда закат уже совсем близок. И довольно важная составляющая ее образа – трость. С одной стороны, для пожилой дамы это естественно. С другой стороны, модницы эдвардианской эпохи, как правило, брали на прогулку зонтики с длинными ручками, и, когда не использовали их по прямому назначению, те играли роль легких изящных тросточек. Так что даже элегантная поза с чуть оставленной в сторону рукой, опирающейся на трость/зонтик, очень характерна для той эпохи.

Как и пышные укладки вдовствующей графини. В начале XX века в моде были сложные прически – подвитые волосы укладывались так, чтобы довольно высоко приподниматься надо лбом. Сплошные волны, валики, локоны – такие укладки требовали порой и небольших каркасов, которые прятались под волосами, и шиньонов, и даже подложек из собственных, вычесанных ранее, волос. Все для того, чтобы создать нужную степень пышности. И в обязанности хорошо обученной личной горничной входило создание подобных причесок, что требовало определенных парикмахерских навыков. Уже к началу 1910-х прически стали упрощаться, не говоря уж о послевоенном периоде. Однако леди Вайолет Кроули придерживалась подобной манеры причесываться до самого конца.

И образ получился удивительно цельным. Манеры, речь, костюм, талант неподражаемой Мэгги Смит – все соединилось воедино. Неудивительно, что многие на вопрос о том, кто из персонажей сериала нравится больше всех, называют именно ее персонажа.

 Можно ли сказать, что путь Вайолет Кроули – отставать от моды на десять-пятнадцать лет – был тогда единственным для пожилой женщины? Нет, конечно. И совсем иной подход мы видим на примере Марты Левинсон, матери Коры Кроули, графини Грэнтем. Недаром она в какой-то момент говорит своей свояченице, леди Вайолет Кроули: «Мой мир все ближе. А вот Ваш ускользает все дальше и дальше!» И себя она характеризует как «современную».

Она не держится за старый мир – наоборот, в новом чувствует себя отлично и очень органично.

Да, мода 1920-х годов в первую очередь обращалась к молодым женщинам со стройными фигурами, вроде Мэри Кроули. Тем, кто не обладал модными плоскими формами, приходилось сложнее. Но Марту Левинсон это не останавливает. И она использует все те модные тенденции, которые может.

Платья с заниженной талией, или хотя бы без четко обозначенной линии талии на обычном месте. Более длинные и закрытые версии того, что носят ее внучки – но, тем не менее, отличающиеся от них куда меньше, чем наряды вдовствующей графини.

Яркие, насыщенные цвета, включая красный и оранжевый.

Окутывающие фигуру, как кокон, бархатные манто с пышными меховыми воротниками и манжетам.

Не только «настоящие» драгоценности, но и эффектная бижутерия.

Тиары и повязки, сдвинутые низко на лоб.

Ее шляпки, как и весь остальной гардероб, соответствует текущему времени, а не прошедшему. А еще они украшены торчащими вверх эгретками из перьев, что придает миссис Марте Левинсон несколько залихватский, дерзкий вид – что, впрочем, в точности отражает ее характер.

Кадр из сериала «Аббатство Даунтон», 2010 год, реж. Джулиан Феллоуз, Великобритания, ITV Studios Carnival Films

Туфли со стяжками – молодые с удовольствием носили их, потому что активно двигались и танцевали быстрые танцы, а для пожилой дамы это просто интересная модная новинка.

Прозрачные чулки, создающие практически иллюзию их отсутствия.

Долой длинные волосы! У миссис Марты Левинсон модная короткая стрижка с пышными кудрями по бокам лица. И, главное, волосы откровенно, даже подчеркнуто окрашенные – в ярко-рыжий цвет. Она не готова, в отличие от вдовствующей графини, покоряться седине.

И не менее откровенно она пользуется декоративной косметикой – подведенные глаза, брови, яркие оттенки помады, не говоря уже о пудре.

«Мы еще увидимся, я надеюсь…», Гарсиа Бенито Эдуардо, 1922 год, Цифровые коллекции Нью-Йоркской публичной библиотеки

И точно так же, как леди Вайолет Кроули своим внешним видом и манерами воплощает 1900-е годы, так же и миссис Марта Левинсон воплощает 1920-е годы. А сцены, где они со свояченицей вместе – просто пир для глаз! Два мира, уходящий, и новый. И этот резкий контраст между ними только подчеркивает красоту каждого. И красоту образов обеих дам.

И, пожалуй, жаль, что такой колоритный персонаж – и в том, что касается нарядов, и в том, что касается манер – появлялся на экране редко.

Да, миссис Марта Левинсон одевается роскошно, ярко, броско. Она не выгляди, т как леди, – но она и не леди! Она представительница не Старого света, а Нового. Она вышла в свое время замуж за человека, который сам заработал свое богатство, а не унаследовал его. Да, это семья «нуворишей», то есть недавно разбогатевших. И да, миссис Марта Левинсон постаралась устроить для своей дочери Коры Кроули брак с английским аристократом, а не соотечественником. Обмен денег на титул был очень популярен в то время. Однако отсутствие древней родословной и относительно недавнее богатство ее не смущает – она из тех, кто умеет наслаждаться жизнью. Неудивительно, что в 1920-х она чувствует себя свободно и уверенно – и, скорее всего, намного более уверенно, чем двадцать-тридцать лет назад, когда светские условности были строже.

Страница из газеты дю Бон Тон, «Время рандеву», пальто дизайнера Поля Пуаре, 1920 год, Рейксмузей

Так что ее яркие дорогие наряды, буквально кричащие о благосостоянии, смотрятся очень органично. Ведь миссис Левинсон очень уверена в себе и в том, что выглядит именно так, как ей самой нравится. Ценнейшее качество.

 Старшая дочь семьи Кроули – один из самых ярких и сложных персонажей сериала. Из тех, которые, как говорится, не оставляют равнодушными, заставляя то сопереживать себе, то, наоборот, вызывают раздражение.

Ее наряды всегда элегантны, но, поскольку речь идет сначала о девушке, а потом о молодой женщине, то эта элегантность, конечно, не столь консервативна, как у ее матери, Коры Кроули. Одеваться соответственно текущим модным тенденциям можно по-разному, так что графиня Грэнтем, как женщина старшего поколения, всегда одета в чуть более закрытые и длинные наряды, чем ее дочери. А вот Мэри Кроули берет от моды все, не выходя, конечно, за рамки, допустимые для аристократической семьи. Более того, ее гардероб – прекрасная иллюстрация сдержанной роскоши. И ткани, и отделка, и украшения, и аксессуары, и безупречный крой – все говорит о том, что перед нами женщина из богатой, но, что важно, аристократической семьи. Образы Мэри Кроули всегда эффектные, но никогда не кричащие, даже если использованы парча, вышивка бисером, драгоценности и меха.

Кадр из сериала «Аббатство Даунтон», 2010 год, реж. Джулиан Феллоуз, Великобритания, ITV Studios Carnival Films

И если в последних сезонах, когда Эдит Кроули, меняя свою жизнь и преображаясь, соответственно, внешне, тоже начинает одеваться очень интересно, то в первых именно Мэри Кроули – безусловная и главная икона стиля, по крайней мере, в рамках своей семьи, – носит самые интересные и, безусловно, идущие ей наряды!

Примечательно, что именно этой героине досталось меньше всего настоящих винтажных платьев. Нет, они конечно же, тоже есть, но, например, по словам Анны Роббинс, ей почти никогда не удавалось найти что-то подходящее для Мэри Кроули. Так что ее гардероб в основном состоит из вещей, созданных специально для нее – в отличие от Эдит Кроули.

Стиль героини, конечно, меняется со временем, и, можно сказать, движется в сторону все более лаконичной элегантности. Впрочем, некоторые черты можно проследить на протяжении всей истории, с 1912 года по конец 1920-х годов.

Женщина в красном платье, 1912 год, Цифровые коллекции Нью-Йоркской публичной библиотеки

Например, насыщенные и темные цвета. Красный, в том числе темно-красный, синий, черный всякий раз добавляют в образ леди Мэри Кроули больше «драмы» и изумительно на ней смотрятся. Интересно, что подход к тому, как должны одеваться женщины разных возрастов, серьезно изменился к началу XX века. Уместными для незамужних девиц считались цвета светлые, пастельные, и, конечно, белый. Выходя замуж, женщина начинала одеваться ярче. Ну, а сдержанные тона, в том числе черный, были уместны в гардеробе женщин пожилых. Однако ко временам юности Мэри Кроули и ее выходу в свет ситуация понемногу изменилась, и черные платья, особенно вечерние, проникли даже в гардеробы незамужних девушек, что ранее было просто немыслимо. Так что цветовая гамма нарядов леди Мэри Кроули, среди которых есть самые разные, но именно насыщенных и темных оттенков довольно много, вполне реалистична – и отлично раскрывает резкий характер героини.

То же подчеркивают и костюмы для верховой езды.

Женщины на конной прогулке, 1900 год, Цифровые коллекции Нью-Йоркской публичной библиотеки

В течение нескольких столетий женские ансамбли для поездок верхом делались в мужском стиле. И, поскольку в XIX столетии мужской костюм стал очень сдержанным, то и амазонки, вторя ему, превратились в самые строгие костюмы в гардеробе леди. Хотя именно по ним окружающие делали выводы о вкусе дамы, и даже придирчивее, чем по бальным платьям. В ту пору, когда дамская мода часто страдала избыточностью, амазонка с ее сдержанностью была отличной проверкой на элегантность. И леди Мэри Кроули ее, несомненно, проходит. Короткая формула, описывающая амазонку, выглядит так: жакет и юбка из плотной ткани, строгие аксессуары, нередко в мужском стиле (например, галстуки), и головные уборы, тоже обычно похожие на мужские. И хотя амазонки Мэри Кроули 1910-х и 1920-х годов вроде бы разные – и цвет, и крой, и шляпы – но формула соблюдена и выдержана с маскулинной элегантностью.

Страница парижского журнала, 1923 год, Рейксмузей

То же можно сказать о нарядах 1920-х годов. Остается восхититься и работой художников по костюмам, и игрой актрисы, которые создали образ, идеально вписывающийся в «новую эру»: решительной самостоятельной женщины, чьи наряды говорят о том, что в этом мире она чувствует себя уверенно. Чем дальше, тем больше в нарядах леди Мэри Кроули маскулинности, причем уже не только, как раньше, в амазонках и костюмах для охоты, но и в повседневных образах. По словам Анны Роббинс, работая над костюмами Мэри Кроули, она вдохновлялась не только женской модой того времени, но и мужской. Рубашки, жилеты, галстуки и прочие элементы мужского гардероба, обыгранные в женском, тогда вообще стали характерной чертой эпохи. Однако помимо этих деталей, которые бросаются в глаза, есть и почти совсем незаметные, но, тем не менее, важные – например, некоторые особенности кроя.

И в результате образ леди Мэри Кроули в послевоенную эпоху довольно андрогинен, сочетает в себе черты и женского, и мужского. Но при этом женственность, конечно, на первом месте.

Еще одна характерная черта ее нарядов – это геометричность. Узоры на тканях отражали модные течения, в том числе и в искусстве, а к 1920-м годам у искусства за плечами было уже два десятка лет бурных экспериментов. Так что и кубизм, и конструктивизм, и другие направления, которые как раз в 1920-х годах и окрестят «авангардом», во многом повлияли на дизайн тканей. И для эклектичного стиля «ар-деко», который властвует в то время, характерны именно геометрические мотивы. В нарядах леди Мэри Кроули это отражается ярче всего – причем не только в узорах, но и в линиях отделки, и в украшениях, и в общем силуэте.

И пусть в основном ее наряды не винтажные, зато источниками вдохновения для них служили работы знаменитых кутюрье – ведь после войны многие из закрывшихся домов моды вновь распахнут свои двери, и возникнет целый ряд новых. 1920-е годы пройдут под знаком Мадлен Вионне, Коко Шанель, ее соперника Жана Пату и позабытого сейчас Эдварда Молино. Выражение «как с картинки» можно перефразировать – «как с модной иллюстрации». Иллюстрации из журнала 1920-х годов. Это как раз про Мэри Кроули.

Ну и, конечно, именно Мэри Кроули первой в семье обрезает волосы, чего, наверное, следовало ожидать – с таким-то характером кто, как не она? Конечно, форма стрижки и укладок со временем меняются, но все они довольно графичны и лаконичны, соответствуя строгим линиям костюмов.

Словом, леди Мэри Кроули – отличное воплощение духа времени!

 Когда история разворачивается на протяжении полутора десятков лет, то, конечно, стиль персонажей не может не меняться – вместе с модой, вместе с возрастом. Однако, пожалуй, ни у одной другой героини «Аббатства Даунтон» он не изменился в такой степени, как у средней дочери семейства Кроули – леди Эдит.

Кадр из сериала «Аббатство Даунтон», 2010 год, реж. Джулиан Феллоуз, Великобритания, ITV Studios Carnival Films

Слово «средняя», здесь, наверное, определяющее. Не старшая, не младшая, а посередине. Та, на которую меньше всего обращают внимания. Она не некрасива, она не глупа, но Мэри и Сибил Кроули ее затмевают. Именно такие персонажи в викторианских романах чаще всего не выходят замуж, а остаются старыми девами, и живут в семьях своих более преуспевающих во всех отношениях родственников, так и оставаясь в тени до конца своих дней… Остается только порадоваться тому, что эта история разворачивается все-таки в XX веке, когда перед женщинами представилось гораздо больше возможностей, а создатели сериала предоставили Эдит Кроули возможность ими воспользоваться. И со временем она просто расцветает! А наблюдать за этой трансформацией довольно увлекательно.

Кадр из сериала «Аббатство Даунтон», 2010 год, реж. Джулиан Феллоуз, Великобритания, ITV Studios Carnival Films

Нельзя сказать, что на протяжении первых нескольких сезонов ее наряды плохи. Нет, они, конечно же, соответствуют ее статусу – девушки из аристократической семьи, они соответствуют текущей моде, хорошо сидят, и по качеству ничуть не хуже, чем наряды сестер. Однако на их фоне леди Эдит Кроули выглядит не так блестяще. Порой она выделяется, но нельзя сказать, чтобы в лучшую сторону – уверенные в себе Мэри и Сибил Кроули выступают в качестве образца, мол, вот, как надо, а Эдит Кроули в такие моменты играет роль промахнувшейся. А порой она, наоборот, буквально растворяется на фоне дома, буквально сливаясь с обстановкой. И в результате она почти никогда не наряднее, не эффектнее, не интереснее одета, чем другие.

При этом потери в ее жизни следуют одна за другой. Позор брошенной у алтаря невесты; вроде бы обретенная любовь – но любимый человек пропадает, и, как выясняется впоследствии, погибает. Беременность вне брака. Необходимость расстаться с дочкой. С трудом обретенная опека над ней и необходимость хранить эту тайну… Как рассказывала Анна Роббинс, когда она приступила к работе над сериалом, сюжетная линия леди Эдит Кроули была бурной и тревожной: «Пока ее жизнь была настолько сложной, она не стала бы выражать себя через моду, так что я одевала ее в осенние тона и консервативные наряды».

Страница парижского журнала, 1925 год, Рейксмузей

А вот когда она становится издательницей журнала, когда попадает в литературные круги, тогда все начинает меняться. И ее костюм в том числе! «Я постепенно меняла ее цветовую палитру, все ближе к весенней, делая ей образы все ярче и светлее, играла с узорами, добавляла выразительные линии декольте». Так что именно Эдит Кроули, например, «доставались» платья с разными вариантами американской проймы, очень эффектного кроя.

Как и ее старшая сестра, она тоже начинает использовать элементы мужского гардероба, но линии при этом более мягкие, так что деловой стиль Эдит Кроули не такой сухой и жесткий, как у Мэри Кроули.

Изысканные узоры, в основном цветочные, золотистая гамма, сложные коралловые и голубые оттенки, изящные шляпки и сумочки, нотка богемного шика – можно сказать, что к концу истории Эдит Кроули не просто не теряется на фоне остальных, она наконец-то начинает их затмевать! Это настоящий расцвет – и личный, и сарториальный.

 Этот персонаж, двоюродная племянница графа Грэнтема, фактически занимает ту нишу в истории семьи, которую до нее занимала Сибил Кроули, третья из сестер Кроули. А именно – представительницы нового поколения, решительного и смелого. Роуз МакКлер еще младше – в тот момент, когда ее вводят в сюжет, девушке всего около восемнадцати. То есть эдвардианская эпоха – время ее детства. Военные годы – отрочества. А в 1920-е годы она вступает готовой принять все то, что предлагает быстро меняющийся мир.

Еще недавно такие бунтарки, как Сибил Кроули, были исключением, а теперь таких, как Роуз МакКлер, было уже много. Конечно же, это отразилось и на ее стиле, который вполне можно было бы назвать «молодежным» – с поправкой на эпоху, разумеется. Так что в гардеробе этой дочери маркиза и племянницы графа нашлось место для новейших модных веяний.

Относиться к этой героине можно по-разному, но сложно ею не любоваться – создателям сериала удалось создать образ настоящей английской розы, свежей и цветущей. И недаром в ее честь даже назвали сорт роз, Pretty lady Rose, что можно перевести как «Прелестная леди Роуз».

Ее юную свежесть подчеркивали светлой, нежной цветовой гаммой, которая гармонировала и с кожей, и со светлыми кудрями. А «цветочное» имя отразилось и на нарядах. Как однажды сказала художница по костюмам Кэролайн Маккол, «если у вас есть персонаж по имени леди Роуз, то сложно удержаться и не добавлять розы всюду, куда только можно – в ее честь».

И цветов, в частности, роз, в ее нарядах действительно много. Шелковые розы украшали прическу. Живые – свадебный головной убор. Шляпка к костюму, в который невеста переодевается после свадьбы, тоже была отделана живыми розами.

«Газета дю Бон Тон», 1921 год, Рейксмузей

Цветочные мотивы очень часто встречаются и в самих нарядах Роуз МакКлер, в виде вышивки или принтов на ткани. Причем это касается как вечерних нарядов, так и повседневных. А розы при этом могут быть как довольно реалистичными, так и стилизованными, упрощенными – в духе эпохи.

«Роуз» по-английски не только цветок «роза», но и цвет «розовый». И ни одну из других героинь сериала не наряжали в розовые оттенки так часто, как леди Роуз МакКлер. Что, конечно, тоже работало на образ распускающегося розового бутона – не только нежного, но и довольно своенравного и, соответственно, колючего.

Кадр из сериала «Аббатство Даунтон», 2010 год, реж. Джулиан Феллоуз, Великобритания, ITV Studios Carnival Films

Одна из первых линий сюжета, связанных с Роуз, это ее тайный роман с женатым поклонником и не менее тайный поход в ночной клуб, на свидание с ним. И сцена в клубе просто раскрывает персонажа чуть больше, а дает нам возможность посмотреть на бурную лондонскую ночную жизнь, в которой членам аристократических семей, по-хорошему, участвовать не пристало. Во всяком случае, леди. И Роуз в ней выступает не как леди, а как восторженная девица 1920-х, которая делает все то, от чего бы не только бабушка, но и мать схватилась бы за голову. Танцует в бешеном ритме, и пытается сама выбрать себе судьбу… Подол ее темно-розового, почти что красного платья взлетает в танце, и становится понятнее, почему в 1920-х так любили воланы, бахрому и прочую отделку в том же духе – чтобы платье активно двигалось вместе со своей хозяйкой. А заметный макияж и чересчур пышная прическа в сочетании с платьем – это просто воплощение бунтарского духа «ревущих двадцатых».

И хотя больше в настолько уж дерзких образах Роуз не появляется, все остальные ее наряды говорят о том, что она шагает в ногу со временем, не отставая ни на минуту.

Самым лаконичным нарядом той эпохи были платья-сорочки – не с заниженной талией, а цельнокроеные, неотрезные по линии талии, и их среди нарядов Роуз немало. Кроме того, в моду как раз начинает входить вязаный трикотаж – это было не просто красиво, а еще и удобно. Удобство же одежды тогда, наконец, оценили по-настоящему. И Роуз носит джемперы и кардиганы чаще, чем ее кузины и другие героини.

Именно на Роуз мы видим остромодную модель платья, robe de style (подробнее – в разделе, посвященном придворным костюмам) – хотя подобные наряды были тогда на пике моды, создатели сериала, можно сказать, приберегли этот экстравагантный вариант с пышной юбкой для молоденькой модницы, что прекрасно выделяло ее на фоне других нарядных леди.

И хотя Роуз, в отличие от ее кузины Мэри не стрижется коротко, тем не менее, длинные волосы всегда уложены в модные «марсельские волны», которые очень эффектно смотрятся на светлых волосах.

Словом, она – истинное дитя наступившей новой эпохи. И если старшему поколению приходилось перестраиваться под новые реалии, адаптируя, что можно, под себя, то для Роуз именно это время – естественная среда обитания. Даже ее кузины, тоже молодые женщины, но чуть постарше, помнят, каково это – носить корсеты, длинные платья… А для поколения Роуз все это уже в далеком прошлом.

Она, правда, остается в родной среде – выходит замуж за наследника очень богатой семьи, не собирается строить карьеру. Можно предположить, что и позднее, в 1930-х годах, она будет просто светской дамой. Так что бунт Роуз МакКлер не выходит за довольно узкие рамки – нежелательных, с точки зрения родственников, романов или сюрпризов вроде приглашения джаз-бэнда. Но по меркам наследственный аристократии и этого более чем достаточно. Так что ее наряды, будучи изысканными (как и подобает молодой женщине ее положения), свежи по духу. Пусть не ветер свободы, но хотя бы легкий ветерок!

 Прежде чем говорить о мужских костюмах 1910-х и 1920-х годов, нам придется заглянуть в прошлое.

Потому что еще за целый век до того, как начинается действие сериала, в начале XIX века, стремительно формируется новый идеал мужчины. Не изысканный изнеженный аристократ, а «деловой человек». С течением времени эта тенденция только усиливалась, и успех (а, значит, и положение в обществе) переставали определяться происхождением.

Конечно, это оказывало большое влияние на костюм. В течение века он становился все более целесообразным и практичным. Линии были четкими и строгими, цвета – сдержанными. Если прадедушка графа Грэнтема мог щеголять в голубом вышитом бархате и украшать костюм кружевами, то уже во времена его деда, в первой половине XIX века, мужской костюм был очень сдержанным и во многом похож на тот, что носит сам граф Грэнтем и его современники.

И хотя мужской костюм тоже менялся, изменения эти были отнюдь не так существенны, как в женском костюме, который постоянно откликался на все новые веяния, и кардинально менялся даже его силуэт, не говоря уж о деталях. (А мать графа Грэнтема, леди Вайолет Кроули, все эти многочисленные перемены, как мы знаем, успела испытать на себе)

Конечно, возникает вопрос, а почему мужской костюм оказался намного стабильнее женского? Тут можно назвать много причин, и вот самые главные.

Начнем с того, что у мужчин была возможность реализовывать себя в чем угодно. Именно мужчинам принадлежало ведущее положение в обществе. На долю женщин оставалось немногое, и, в частности, сфера моды. Когда у тебя нет возможности воплощать свои идеи ни в чем, кроме фасонов платьев, приходится уделять внимание только этому. Мужчины же были вольны заниматься чем хотят, и могли позволить себе не стремиться к постоянным переменам в костюме.

Кроме того, мужской костюм в определенной степени универсален. В зависимости от деталей, расцветки, материалов он может быть очень разным, может отвечать разным жизненным потребностям, быть как простым, демократичным, так и элегантным.

Кадр из сериала «Аббатство Даунтон», 2010 год, реж. Джулиан Феллоуз, Великобритания, ITV Studios Carnival Films

Ну а еще формы и пропорции мужского костюма, полужесткой оболочки (пиджаки, фраки, сюртуки, пальто) очень хорошо маскируют недостатки фигуры. Костюм от хорошего портного сделает мужчину выше ростом, стройнее, расширит плечи, скроет живот…

Так что в целом мужской костюм действительно много удобнее и сдержаннее женского и намного медленнее менялся.

И сословные различия проявлялись не столько в формах костюмах, сколько в деталях – и умении «одеваться со вкусом». И граф Грэнтем, и лондонский банкир, и арендатор на ферме носили, например, костюмы-тройки: пиджак, брюки, жилет. Однако это, конечно, были разные костюмы – ткани, детали кроя, манера ношения…

В таких условиях очень важными становятся детали. Именно они дают возможность показать, особенно наметанному глазу разбирающегося человека, кто именно перед ним. (И нельзя не заметить, что в области деловых костюмов начала XXI века ситуация схожая – за прошедшие сто с лишним лет в определенных отношениях мало что изменилось).

Тонкостей, которые могли вас выдать, или, наоборот, подчеркнуть, что вы относитесь к определенному кругу, было множество. Сын известной английской светской дамы, Виты Сэквилл-Вест, написавшей роман «Эдвардианцы», вспоминал, что, например, когда летом в загородных домах развлекались игрой в крикет, достойные джентльмены надевали фланелевые рубашки, застегнутые доверху, с небольшим галстуком-бабочкой. А вот если бы игрок появился в рубашке с расстегнутым воротом, это вызвало бы пересуды среди дам.

Так что таким людям, как, например, Мэтью Кроули, который совершенно неожиданно для себя оказывается наследником титула и поместья, нужно было прилагать немало усилий, чтобы «стать своим». Казалось бы – те же брюки, те же жилет и пиджак… но нет!

Итак, что же входило в мужской гардероб? Минимум пять разных ансамблей. Костюм-тройка с пиджаком – такие носили и в качестве домашних, и в качестве деловых. Костюм для активного отдыха. И более нарядные варианты: костюмы с фраками, визитками и смокингами.

Как правило, цвета мужских костюмов были в основном темными – в серой, коричневой и темно-синей гамме, черные. Светлые тона допускались только летом.

Самым парадным костюмом был фрак. Войдя в моду в начале XIX века, фраки стали едва ли не самым популярным типом мужского костюма, но во второй половине столетия перешли в разряд вечерней одежды. Так что на балах, на званых ужинах и в театральных ложах мужчины, как правило, были во фраках. Таким фрак войдет и в XX век.

Поскольку (за очень редким исключением) фраки были черными, и в результате все мужчины на вечерних мероприятиях были одеты фактически одинаково, высоко ценилось качество фрака – и ткани, и пошива. И, разумеется, манеры. Джентльмен не выделялся цветом или кроем – он выделялся элегантностью. Недаром о фраке говорили, как о самом главном мужском костюме, который должен сидеть безупречно.

В начале XX века фраки шили из не очень плотных матовых тканей, а вот лацканы, как правило, отделывали шелком, тоже, разумеется, черным. Из такой же матовой ткани делались и брюки. Сзади у фраков были длинные фалды, которые доходили приблизительно до колен. Пуговицы обтягивались той же тканью – никакого блеска, это считалось бы вульгарным (а вот пуговицы на фраках прислуги, как правило, были металлическими и хорошо начищенными).

Жилет под фрак мог быть или черным, или белым, и бальные жилеты, как правило, были именно белыми. Реже встречались серые или коричневые. Так что цветовая гамма вечернего мужского костюма в целом была самой сдержанной из возможных.

К фракам надевали белоснежные рубашки, с накрахмаленным воротником, манжетами и грудью. Популярными вариантом стали жесткие накрахмаленные манишки, которые хорошо держали форму. Их надевали поверх рубашки, и, когда джентльмен был полностью одет, то манишка выглядывала из-под жилета и фрака, производя впечатление идеальной сорочки без единой складки. Добиться такого же эффекта, накрахмалив саму рубашку, было сложнее. В одном из эпизодов сериала мы как раз видим, как Джон Бейтс, камердинер графа, помогает ему одеться в вечерний костюм, и на графе именно такая белоснежная жесткая манишка.

Фрачный комплект дополняли галстуки – из белого или черного шелка, лайковые перчатки, черные шелковые чулки и черные туфли. В петлице могла быть бутоньерка.

Если у джентльмена были ордена, то их к фраку не надевали – вернее, не надевали полновесные версии. Существовали уменьшенные копии, так называемые «фрачные ордена». И когда в Аббатстве Даунтон устраивают бал в честь визита королевской четы, то на некоторых джентльменах красуются именно такие, специальные фрачные варианты наград.

Второй важный вид вечернего мужского костюма, менее официальный, чем фрак, – это смокинг. У этого термина довольно интересная история.

Во второй половине XIX века обрели популярность домашние мужские «куртки для курения» (smoking jackets). Их лацканы были отделаны шелком, чтобы пепел от сигар и сигарет соскальзывал с них. Такие куртки мужчины надевали и поверх обычного костюма, и в качестве самостоятельного предмета гардероба, когда находились в курительной комнате. Это давало возможность меньше пахнуть табачным дымом.

Почти параллельно с этим в моду входил менее формальные, чем фраки, dinner jackets, буквально «пиджаки для ужина». Без длинных фалд, как у фрака, и тоже с шелковыми лацканами.

Постепенно в некоторых языках словом «смокинг» стали называть именно их (а курительные куртки и вовсе отошли в прошлое). Так что названия этого вида вечерней одежды различаются в разных странах. Мы используем термин «смокинг».

Поначалу (где-то с 1890-х годов) смокинги на вечерние мероприятия надевали только молодые люди, старшее поколение предпочитало фраки. И круг таких мероприятий тоже был весьма ограничен, в основном это домашние ужины. А вот в 1900-х годах смокинги, можно сказать, постепенно выбираются за пределы дома, и их можно было надеть уже и на званый ужин в небольшом кругу, в театр, в ресторан, и т. д. Только в 1920-х годах смокинг займет главное место в вечернем мужском гардеробе, а фрак останется только для самых парадных случаев.

Однако недаром вдовствующая графиня, когда ее сын однажды вечером решается сменить фрак на смокинг, делает вид, что не узнает его и путает с лакеем – а все из-за того, что он позволил себе такую «вольность» и не оделся «как подобает»! Словом, процесс внедрения смокингов в качестве замены фракам был не таким и простым – старшее поколение, бывало, сопротивлялось.

Смокинг представлял собой строгий черный пиджак с шалевым воротником и лацканами, которые покрывались шелком. В отличие от обычных пиджаков, вырезы у смокингов были глубокими, фактически, до талии. Из такой же ткани делались и брюки с узкими шелковыми лампасами по бокам.

Под смокинг надевали жилеты, чаще всего из черной ткани, но некоторые джентльмены предпочитали белые. И, как и в случае с фраком, галстуки тоже были либо белыми, либо черными. И чаще всего это были галстуки-бабочки, которые как раз вошли в моду к концу 1900-х годов.

Подпись на постере: «Наша одежда несет на себе безошибочную печать качества, как и человек, который ее носит», L Adler Bros. & Co, 1909 год, Цифровые коллекции Нью-Йоркской публичной библиотеки

Если вечерних мужских костюмов было всего два, фрак и смокинг, то повседневных было больше.

Сюртук в начале XX века уже сдавал свои позиции, но консервативные джентльмены все еще их носили. Так что дворецкий Даунтона, Чарльз Карсон, как правило, чаще всего именно в сюртуке.

Мужчины в смокингах в одном из чикагских каталогов с одеждой, 1918 год, Цифровые коллекции Нью-Йоркской публичной библиотеки

Сюртуки – это, можно сказать, родственники фраков, но, в отличие от тех, с прямыми длинными полами.

А визитка – в какой-то степени переходная форма от сюртука к фраку, со скошенными, уходящими назад полами. В отличие от сюртуков, визитки могли играть роль парадного костюма для дневных мероприятий. Брюки, как правило, были из той же ткани, или из ткани в узкую полоску. Ансамбль из светлых визиток и полосатых брюк дожил и до наших дней в качестве парадного дневного костюма, который надевают в самых торжественных случаях. А вот черные визитки в начале века можно было надеть вечером – например, в театр.

Под сюртуки и визитки носили жилеты, однако здесь требования были менее строгими, чем в вечернем костюме, поэтому и цветовая гамма, и фактура тканей были намного разнообразнее.

Только время сюртуков и визиток истекало, и главным видном повседневной мужской одежды уже к 1910-м годам стал костюм-тройка с пиджаком.

Пиджаки появились еще во второй половине XIX века, однако тогда их носили, как правило, представители средних слоев и рабочий класс. Со временем, правда, пиджаки стали проникать и в высшие слои общества, но годились они для поездок за город, неофициальных встреч и тому подобных мероприятий. А в начале XX века все больше мужчин отдавало предпочтение именно им. По одной из версий, этому поспособствовал принц Уэльский, а, позднее – и король Эдуард VII, настоящий денди. И благодаря его примеру пиджак стало допустимо надевать в тех ситуациях, в которых мужчина раньше был обязан надевать сюртук.

Так что, когда Мэтью Кроули приезжает в Даунтон, он, как и положено современному молодому человеку, в костюмах – которые, правда, сидят на нем не так идеально, как, например, на графе… Силуэты вроде бы одни и те же, но и здесь все зависело от качества пошива и тканей.

В целом же, пиджаки гораздо больше соответствовали духу времени: темпы жизни ускорялись, комфорт играл все более важную роль, костюм в целом упрощался. И пиджаки, более свободные и, прямо скажем, более удобные, чем те же сюртуки, отлично вписались в новый век. И сохранились, заметим, до сих пор!

Важное отличие пиджаков и жилетов к ним, которые носили в начале XX века, от более поздних – то, что они были куда более закрытыми, чем современные (разве что в летних вариантах вырез был немного поглубже). И рубашка на груди виднелась совсем немного. Зато рубашки к пиджакам, как правило, были мягкими, ненакрахмаленными.

Как и сюртуки, пиджаки чаще всего были из темных тканей – от серых и черных до синих и коричневых. Ткань не обязательно была гладкой, допустим был и малозаметный рисунок – например, узкая полоска.

В начале 1900-х годов, то есть незадолго до того, как начались события «Аббатства Даунтон», мужчины предпочитали костюмы-тройки, то есть, где и пиджак, и брюки, и жилет были сделаны из одной ткани. Или же из одной ткани были пиджак и брюки, а жилет из другой, как правило, контрастного цвета. А вот начиная с 1910-х тройки превратились в более строгий вариант, а в повседневной жизни пиджак и брюки могли быть разных цветов. Хотя, как правило, сочетания редко когда бывали контрастными.

В целом пиджаки 1910-х годов были не очень тесно облегающими, что и делало их более удобными, чем сюртуки (не говоря уж о том, что пиджаки короче). А вот брюки были довольно узкими. Чем более наряден костюм, тем уже брюки; тем не менее, ширина их все равно была достаточной, чтобы было удобно двигаться.

Еще в конце XIX века на брюках появились стрелки, заглаженные складки.

Подпись на постере: «На проспекте, на гонках на лодках, на ипподромах – везде, где собираются молодые люди, – вы увидите Уэйна. Элегантный эффект кармана, изящная талия, изящные линии делают это одним из достижений сезона», 1917 год, Цифровые коллекции Нью-Йоркской публичной библиотеки

Это делало внешний вид более аккуратным, брюки со стрелками не так мялись и вытягивались в области колен, их было удобнее и хранить, и вешать, и перевозить. А, кроме того, такие полоски визуально вытягивали ноги, так что мужчина казался немного стройнее и выше, чем был на самом деле. И если в 1890-х годах стрелки, как правило, были в основном на парадных брюках, то к 1910-м годам они стали фактически обязательными и в повседневных костюмах.

Подпись на постере: «Важная особенность мужского гардероба: они должны быть идеально скроены и иметь богатую подкладку, чтобы сохранить свой стиль и внешний вид», Мужские вечерние костюмы, 1912 год, Цифровые коллекции Нью-Йоркской публичной библиотеки

А еще, опять-таки с конца XIX века, популярность обрели отвороты на брюках. Считается, что этому поспособствовал опять-таки Эдуард VII, который, еще в бытность принцем Уэльским, желая уберечь свои брюки от грязи, подвернул их. Ему, который был безусловной иконой стиля своего времени, начали подражать многие, и со временем брюки стали шить с расчетом на такую манеру ношения.

Верхняя мужская одежда менялась еще медленнее, чем остальные предметы гардероба – однобортные и двубортные пальто темных цветов, то чуть более приталенные, то свободные. Они могли быть и длинными, и укороченными, и, в частности, с пиджаками в начале века чаще надевали именно короткие пальто. Зимние могли быть отделаны мехом, и, как правило, с коротким ворсом – джентльмену не к лицу слишком пышные меха.

Отдельное место в гардеробах занимали спортивные костюмы, тем более, что увлечение спортом становится еще популярнее, чем раньше, и это касалось самых разных его видов – от гольфа и тенниса до автомобилей и парусного спорта.

Жители Даунтона, например, играют в крикет, и, поскольку это летний вид спорта, мужчины, соответственно, в светлом, а не в темном, как обычно. Правда не в пиджаках, а в удобных светлых же вязаных джемперах без рукавов. Весьма симпатичные повседневные костюмы с современной точки зрения, и через десяток-другой лет мужчины и в самом деле в теплое время года, в неофициальной обстановке, будут носить подобные. Однако еще в 1910-х годах это был исключительно спортивный вариант, и затем следовало сразу переодеться.

На охоту надевали твидовые костюмы, в сочетании с укороченными широкими брюками, которые назывались «никербокеры» – ниже колен они застегивались на узкие манжеты. Их дополняли гетрами, как правило, узорчатыми, например, с ромбовидным рисунком. А пиджаки в таких костюмах были свободнее и, соответственно, удобнее обычных.

Впрочем, твидовые костюмы носили не только на охоту – они были очень популярны у тех, кто жил за городом, причем в разных слоях общества. Конечно, твидовый костюм графа и его арендатора отличались, но их объединяла любовь к твиду, благодаря его практичности.

Что касается перемен в мужском костюме в 1920-х годов, они, конечно, были. Однако многие мужчины еще долгое время после войны продолжали носить то, что носили, как минимум, во время нее.

В целом же мужской костюм, как и женский, следует по пути упрощения – правда, в намного более узких рамках. Пиджаки окончательно вытесняют сюртуки, цветовая гамма костюмов чуть расширяется, и сочетания цветов становятся более свободными – мужчина мог быть элегантным уже не только в костюме тройке, а сочетая разные пиджак, брюки и жилет.

Стоит отметить, что большинство изменений коснулось кроя: именно ширина плеч, ширина лацканов, положение плечевых швов, линия талии, и т. п. характеризуют мужские костюмы разных десятилетий. При этом все эти детали не очень заметны глазу неспециалиста. И если между строгими эдвардианскими нарядами вдовствующей графини и модным платьем 1920-х годов лежит пропасть, на которую просто невозможно не обратить внимание, то уловить разницу между пиджаками графа, которые он носит до войны и после, довольно сложно.

Мужским костюмам в «Аббатстве Даунтон» уделялось много внимания, не меньше, чем женским. Приходилось и принимать во внимание то, что фигуры современных актеров куда более атлетичны, чем были когда-то, с более широкими плечами и грудью (особенно это касается тех, кто играл слуг), так что это приходилось в определенной степени маскировать. Значительная часть мужских костюмов была сшита специально или взята напрокат, поскольку винтажные костюмы по размеру, на современные фигуры, находить не менее сложно, чем женские винтажные туфельки больших размеров.

И те, кто глубоко погружен в тему истории мужского костюма, находят в «Аббатстве Даунтон» немало погрешностей. Например, использование современных тканей, более легких и пластичных, дает другой эффект, не тот, что давали более тяжелые ткани начала XX века. Мелкие детали, вроде расположения швов, количества пуговиц, расстояния между ними, длины пиджаков, величины галстучных узлов и прочее в том же духе нередко не соответствуют тому, что носили в действительности в те или иные годы. Что-то слишком современное, из начала XXI века, что-то – из другого десятилетия XX века.

Однако консервативность мужского костюма почти не дает обычному зрителю шанса отследить все эти отступления от исторической правды. Так что, пожалуй, все эти ошибки «можно» простить. Тем более, что костюмы исполняли главную свою функцию – характеризовали самого героя и его положение в обществе.

 Что касается такой деликатной темы, как белье, то ее еще меньше, чем женское белье, освещали в современной литературе и прессе. Хотя не будем забывать, что рубашка тогда, по сути, тоже считалась бельем. Рубашки той эпохи по внешнему виду уже были похожи на современные – впереди у них была пуговичная планка (в отличие от предыдущих периодов, когда рубашки надевались через голову).

Как правило, рубашки, и повседневные, и парадные, были белыми. Воротник мог быть либо пришитым, либо пристегнутым при помощи специальных запонок, так же, как и манжеты. В сменных деталях была своя прелесть – с их помощью можно было быстро освежить рубашку, к тому же, и ухаживать за ними, а именно стирать, накрахмаливать и тщательно отглаживать, было проще.

Рубашки надевали или прямо на голое тело, или – особенно в холодное время года – поверх теплых, нательных сорочек, фланелевых из шерстяного трикотажа.

Кальсоны, соответственно, тоже могли быть или из ткани – более тонкой летом, более плотной в холодное время, или, опять-таки, теплыми трикотажными.

А еще как раз в начале XX века популярность обрело мужское белье, соединявшее и рубашку, и кальсоны в подобие плотно облегающего комбинезона, спереди застегивающегося на пуговицы.

И тогда же в качестве одежды для сна мужчины начали носить пижамы, или шелковые, или шерстяные. Они оказались отличной, удобной и довольно элегантной заменой ночным сорочкам. И язвительная вдовствующая графиня однажды спрашивает своего сына, который явился на ужин не во фраке, а в смокинге, не означает ли это, что следующий раз он придет в пижаме…

А еще, как ни странно это прозвучит, но мужчины начала XX века вполне могли носить корсеты. Поскольку это слово ассоциировалось с предметом дамского гардероба, то их, как правило, называли «поясами». Они были призваны уменьшить живот, сделать мужчину визуально более стройным и подтянутым, снижали нагрузку на спину. В отличие от женских их чаще всего делали не на косточках из китового уса, а просто из очень плотной ткани, а иногда и кожи. При этом то, что женщины носят корсеты, подразумевалось по умолчанию. О мужских же корсетах фактически не говорили, это была деликатная тема – как правило, мужчины не были готовы признаваться в том, что прибегают к подобной поддержке. В сериале, конечно, без этого обошлось, поскольку актеры в отличной физической форме, но в реальности тот же граф Грэнтем, тоскуя по военной выправке, вполне мог бы иногда надевать подобный «пояс».

Носки были намного длиннее, чем современные. Конечно, мужчины, в отличие от женщин, не старались привлечь внимание к ногам, однако в ходу были не только черные или темно-серые носки – как раз в начале XX века цветовая гамма стала разнообразнее. Правда, чем строже костюм, тем строже и цвет носков, а консервативные джентльмены старшего поколения отдавали предпочтение однотонным. Носки могли быть и шелковыми (в частности, к вечерним костюмам полагались черные шелковые), и кашемировые, и хлопковые, они могли быть как гладкими, так и в рубчик.

Бостонская подвязка, реклама, 1911 год, Цифровые коллекции Нью-Йоркской публичной библиотеки

Поскольку носки не были эластичными, то, чтобы они не сползали, мужчины фиксировали их на ноге с помощью специальных подвязок, сделанных из кожи или прорезиненной ткани. Узкая полоска плотно охватывала ногу, и с помощью зажима прихватывала носок. И вот подвязки, поскольку их все равно никто не видел, кроме хозяина, вполне могли быть довольно яркого цвета. Был вариант крепления и попроще – носки на вздержке, то есть можно было затянуть шнурок, пропущенный по верхней кромке, потуже его завязав. Однако для настоящего джентльмена это не годилось. Но, конечно, в сериале не имело смысла возиться с такими деталями – ведь все равно место крепления скрывается под брюками! Так что мужские носки использованы современные, а не стилизованные под эпоху.

 Строгие, и, честно скажем, не очень разнообразные мужские костюмы можно было оживлять с помощью галстуков. Как рассказывала Анна Роббинс, когда фактически все мужчины одеты в костюмы-тройки, то разгуляться художнику по костюмам фактически негде. Зато галстуки – это те самые акценты, которые отображали характер персонажей. По словам Анны Роббинс, она постоянно искала ткани, из которых можно было делать галстуки. Конечно, винтажные галстуки 1920-х годов и даже чуть более раннего периода тоже использовались в сериале. Однако обычно эта деталь гардероба до наших дней доходит не в очень хорошем состоянии, а галстуков нужно было много, очень много. Так что процесс поисков шел постоянно. Кстати, по ее словам, женский и мужской подход к галстукам очень различаются, и, если ее помощник выбирал для персонажа один галстук, то можно было быть уверенным, что она сама выберет совершенно другой.

Кадр из сериала «Аббатство Даунтон», 2010 год, реж. Джулиан Феллоуз, Великобритания, ITV Studios Carnival Films

Цветовая гамма галстуков начала XX века была достаточно насыщенной и разнообразной – за исключением вечерних, которые были либо черными, либо белыми. Допускались узорчатые ткани, желательно, с мелким, изящным рисунком. А вот слишком пестрые или яркие считались вульгарными. В любом случае, на фоне темных (или, реже, светлых) костюмов галстуки отчетливо выделялись, тем самым превращаясь в один из самых главных мужских аксессуаров.

В ту эпоху в ходу было несколько типов галстуков. Один – это шейный платок, концы которого обвивали шею, скрещивались, выводились вперед и завязывались. Подобные галстуки носили и в предыдущем столетии, но тогда они были пышнее, и завязывались порой очень прихотливо. Теперь же и пышность, и сложность поумерились, а вот элегантность сохранилась. Кроме того, появились галстуки-бабочки. И, наконец, знакомые нам и сегодня узкие галстуки.

Как правило, галстук завязывали самостоятельно. Можно было приобрести их готовыми, с уже завязанным узлом, однако такие считались недостойными элегантного джентльмена. Так что, к примеру, камердинер графа Грэнтема мог носить галстук готовый, но самому графу он вывязывал какой-нибудь изысканный узел.

Концы галстука заправлялись под жилет, а узел скреплялся булавкой, либо же ее вкалывали чуть ниже. И как галстук был главным мужским аксессуаром, так и булавка для галстука была главным мужским украшением (а вот с галстуками-бабочками булавки не носили).

Мужские аксессуары: пряжки, часы, булавки для галстука, запонки и пр., 1900–909 гг., Цифровые коллекции Нью-Йоркской публичной библиотеки

Поскольку вечерний костюм был более строгим, чем дневной, в том числе и в отношении цветовой гаммы, то же касалось и булавок. А вот днём, с более насыщенными цветами и костюма, и галстука, и булавка могла быть поярче. Как правило, ее головка делалась из драгоценного металла и украшалась либо драгоценными, либо полудрагоценными камнями, жемчугом, кораллом. Венчать булавку могла и небольшая фигурка в виде животного, растения, жокейского атрибута и т. п. Ювелиры проявляли фантазию – однако в определенных рамках, куда более узких, чем, допустим, в области женский украшений. Причем цвет головки булавки тщательно подбирали к цвету галстука, только они не должна была сливаться – наоборот, булавка должна была выделяться на его фоне. И элегантный джентльмен выбирал булавку не менее, а даже, может быть, более тщательно, чем его супруга – серьги или колье.

Но вот булавки для галстука были не единственным возможным украшением. Так, например, вместе с модой на узкие галстуки появились и зажимы. И если от булавок к 1920-м годам отказались, то зажимы используются порой и в наше время.

Мужчина в котелке, 1912 год, Цифровые коллекции Нью-Йоркской публичной библиотеки

Кроме того, использовали и специальные булавки для воротников. Это металлические стерженьки с зажимами на концах или с навинчивающимися на концы декоративными головками. Была и еще одна разновидность, напоминавшая «английскую булавку». Они скрепляли концы воротника, и проходили под галстуком, так что на виду могли быть только головки. Это позволяло приподнять узел галстука повыше, и тем самым выделить его.

Кроме булавок и зажимов, среди мужских украшений были и запонки. Причем не только на манжетах – такие нередко используются и сегодня; но и на груди рубашки, вместо пуговиц. Запонками можно было пристегнуть и накрахмаленную манишку, и воротник. Выпускались специальные элегантные мужские наборы запонок, выполненных в одном стиле. В комплекте с ними мог идти и зажим для галстука. Как и булавки, эти функциональные аксессуары могли быть очень изящными, превращаясь в настоящие украшения. Впрочем, были и недорогие, но все равно очень интересные варианты, для тех, кто не мог позволить себе драгоценные материалы.

Еще один важнейший мужской аксессуар – это карманные часы. Наручные часы появились как раз к началу XX века и во время войны стали очень популярными. Однако карманные часы долго удерживали свои позиции. Плоский корпус прятался в небольшом кармашке жилета, так что снаружи виднелась только цепочка. Зато вариантов носить цепочку было немало – еще один способ неброско, но элегантно, дополнить костюм. Цепочки могли быть одинарными, двойными (из двух частей, с креплением в центре); их цепляли за пуговицы, или пропускали через петли – под одной стороне жилета, или по обеим, выше, ниже… Кроме того, к ним могли быть прикреплены печатки и брелоки.

Эти мужские украшения за счет своих небольших размеров не очень бросались в глаза. Однако в том-то и дело, что в мужском костюме многое было выстроено именно на таких небольших, казалось бы, нюансах. И если присмотреться, то выбор цветов, форм и материалов многое говорил об умении джентльмена хорошо одеваться.

Также это подтверждал и выбор уместного для конкретной ситуации головного убора. Как и женщины, мужчины в обязательном порядке вне дома носили шляпы. Без них костюм был бы не завершен – это касалось и аристократа, и фермера. Только в отличие от женщин мужчины в помещении шляпу снимали. Если это короткий визит, то шляпа могла быть в руке или на коленях. Если длинный, то шляпа оставалась в передней.

Самым элегантным видом шляп по-прежнему был цилиндр. Эти высокие головные уборы вошли в моду еще в начале XIX века и поначалу были универсальными. А вот ближе к концу столетия они перешли в разряд парадных головных уборов. Цилиндр со своей высокой круглой тульей и узкими полями делал мужчину выше ростом и внушительнее, что в немалой степени и объясняет то, почему цилиндры оказались столь долговечны и так мало поменялись. Поскольку цилиндры были довольно объемным головным убором, который не очень удобно было держать, еще в первой трети XIX века появились складные варианты, и в начале XX они тоже использовались: достаточно было хлопнуть по донышку, и тулья складывалась, становясь плоской, так что шляпу уже можно было, например, сунуть под руку. Такой цилиндр называли «шапокляк» («шляпа» и «хлопок»). В 1900-х и 1910-х годах цилиндры надевали уже только или в сочетании с фраками (вечерний вариант), или с визитками (мог быть дневным).

С повседневными же костюмами носили другие виды головных уборов.

Например, котелок – шляпа с округлой жесткой тульей и узкими полями, которая тоже появилась в предыдущем веке, но ближе к его концу. Это был повседневный, и, можно сказать, демократичный головной убор, который носили в разных слоях общества.

Более элегантная шляпа – т. н. хомбург, с заломом на тулье и с широкой шелковой лентой вокруг нее, с узкими, загнутыми по самому краю полями. Название произошло от названия немецкого города Бад-Хомург-фор-дер-Хёэ. Такие шляпы (как и котелки в свое время) использовались в качестве охотничьих головных уборов. Будущий король Эдуард VII, еще в бытность принцем Уэльским, после визита в земли Гессен стал носить такую шляпу в качестве повседневной, остальная Англия подхватила эту манеру, и оттуда мода распространилась дальше, сделав хомбурги чрезвычайно популярными.

Как правило, мужские шляпы были либо черными, либо серыми, исключение составляли летние – как и летние костюмы, они могли быть и белыми, и кремовыми, и светло-серыми. Ленты вокруг тульи при этом, как правило, были темными, и даже черными, но вот в 1910-х годах появились ленты и других цветов.

Одним из самых популярных видов летних головных уборов были канотье – соломенные шляпы с плоскими тульями и не очень широкими полями. В отличие от других летних головных уборов, канотье носили только за городом, они годились только для расслабленного времяпровождения и в какой-то мере стали его символом.

Сапоги в то время надевали во время активного времяпровождения, например, на охоту или при езде верхом, а в повседневной жизни мужчины их фактически не носили. Для этого были ботинки или полуботинки, как правило, темные. Светлые предназначались для летних костюмов. Как правило, обувь была однотонной, но вот и только в обуви для загородного отдыха и спорта появились элементы других цветов – серого, белого, коричневого.

Самым популярным цветом мужской обуви, самым повседневным, был черный. Впрочем, и вечерняя обувь тоже была черной, и в зависимости от костюма это могли быть либо ботинки, либо открытые туфли, лакированные или с черным атласом.

Если же подвести общий итог, то можно сказать так: пусть мужские костюмы в сериале не идеальны, но они достаточно хороши для того, чтобы передать дух эпохи!

 Жизнь тех, кто находится «под лестницей», не менее полна драм, чем тех, кто живет «наверху». И наблюдать за ней так же интересно. Однако в области костюмов там, конечно, все гораздо скучнее. Одежда прислуги, прежде всего, функциональна, и в ней должно быть удобно работать.

Как однажды призналась Анна Роббинс, ей не раз приходилось ловить завистливые взгляды «прислуги», которые те бросали на «господский» гардероб. И это, наверное, естественно. Конечно, актрисам приходится в течение своей карьеры носить самые разные костюмы. Но наряды леди в Даунтоне так хороши, что сложно удержаться от вздоха, когда ты видишь очередное изысканное платье, а тебе в роли прислуги предстоит снова надевать невзрачные вещи. К тому же, одни и те же в течение длительного времени в то время, как леди постоянно меняют свои.

Хозяйка дома и прислуга, 1921 год, Цифровые коллекции Нью-Йоркской публичной библиотеки

Что ж, издержки актерской профессии! То, что происходит «под лестницей», интересно не костюмами. Хотя и к ним можно присмотреться, потому что и здесь, на самом деле, было немало тонкостей. И разные обязанности предусматривали разные костюмы.

Женские платья были закрытыми, с длинными рукавами, с расклешенными, но при этом не пышными нижними юбками. Комплект белья под них надевался фактически такой же, как и под платья леди, и в начале 1910-х годов тоже включал корсет. Другое дело, что корсет прислуги, как правило, был более простым и менее жестким. Позднее же, когда белье упростилось и от корсетов отказались, это, надо полагать, облегчило служанкам жизнь даже больше, чем хозяйкам.

Кадр из сериала «Аббатство Даунтон», 2010 год, реж. Джулиан Феллоуз, Великобритания, ITV Studios Carnival Films

Конечно, костюмы «под лестницей» менялись куда медленнее чем «наверху». Текущая мода на них мало влияла. И средств у прислуги немного. Обычно служанки раз в год, к Рождеству, получали от хозяев отрез ткани, чтобы сшить себе новую форму. Это можно было сделать самостоятельно или с помощью портнихи. Первый вариант, конечно, давал возможность сэкономить.

Интересно, что у прислуги тоже был дневной и вечерний варианты костюмов. Дневной – тот, в котором с утра делалась наиболее грязная и трудоемкая работа, например, чистка каминов и прочее в том же духе. После этого служанки переодевались в похожие платья, но из более качественных и плотных тканей. Например, утреннее платье могло быть из пестрой хлопчатобумажной ткани, на которой грязь не так заметна, а дальше его меняли на платье из черной шерсти.

При этом в течение всего дня прислуга должна была выглядеть очень аккуратно. Как писали в одном дамском журнале начала XX века, «во Франции и в особенности в Англии, где на чистоту прислуги обращают особенное внимание».

И далее: «Англичане требуют, чтобы прислуга была хотя и просто, но совершенно чисто одета. Для того, чтобы не запачкать платья во время стряпни, уборки комнат, стирки, мытья посуды и т. п., хозяйка снабжает прислугу длинными (до самого подола) передниками с рукавами или, вернее, халатами на манер тех, что носят скульпторы во время лепки, а также сиделки в больницах. Такой передник, из пестрой холстинки, закрывает платье прислуги сверху донизу и его сзади застегивают у ворота на пуговке. Снять такой передник – одна минута. Под этим же передником у прислуги надет чистый, белый, нарядный передник, в котором она и отворяет дверь по звонку». Конечно, здесь речь, скорее, о квартирах, где порой одна служанка выполняла все работы по дому. В Даунтоне прислуги много и у всех свои обязанности. Однако фартуки действительно помогали защитить костюм. Хотя постоянная стирка, накрахмаливание и глажка фартуков – это отдельный пункт в бесконечном списке того, что надо было делать регулярно. А темное платье, белый чепчик и белый фартук – это, можно сказать, первые ассоциации при слове «горничная».

Кстати, на первый взгляд все горничные в Даунтоне одеты одинаково. Однако и тут могли быть малозаметные для неискушенного взгляда детали. Когда при торжественных встречах прислуга выстраивается рядом со входом, то видно, что те же белые фартуки отличаются друг от друга – наличием или отсутствием «крылышек», воланов на бретелях, отделкой и т. д. Это было вполне допустимым, поскольку все равно сохранялось единообразие, а прислуга в любом случае должна была оставаться как можно более незаметной для хозяев…

Вот кто имел право на определенную индивидуальность, так это личные горничные, для них ношение формы было не обязательно. И фартук надевали очень редко. Обычно это было темное платье, и, хотя и скромное, но все же более элегантное, чем у остальной прислуги. В любом случае, даже личная горничная должна была выглядеть так, чтобы никто не перепутал ее с хозяйкой.

Правда, хозяйки могли отдавать своим горничным какие-то старые наряды. Однако чаще всего горничные носили их вне службы, так как на службе те могли быть не очень-то уместны. Интересно, что в сериале это тоже отражено – например, некоторые из нарядов леди Мэри затем переходят ее личной горничной Анне. Однако, во-первых, речь о самых неброских предметах гардероба, и, во-вторых, это остается фактически незамеченным. Вещи в таком случае подбирали, чтобы они ни в коем случае не смотрелись на горничной лучше, чем на хозяйке. Что, впрочем, естественно, поскольку у леди Мэри Кроули и Анны Смит разные типы внешности.

Анна Смит в начале истории – обычная горничная и носит простенькие платья в комплекте с фартуками. А вот когда ее «повышают» до личной горничной, то ее стиль, разумеется, меняется. В реальности это бывало предметом зависти со стороны остальной прислуги – более престижная работа, более нарядные платья. Хотя, конечно, это все равно очень скромные костюмы.

Различные фартуки прислуги: мужской, без кармана, с бретонским нагрудником, поварской, 1909 год, Цифровые коллекции Нью-Йоркской публичной библиотеки

Интересно присматриваться к костюмам Филлис Бакстер, горничной леди Грэнтем, и сравнивать их с платьями Анны. Ее костюмы, при всей сдержанности, более сложные: на них мелкие защипы, складки, и т. д. Филлис Бакстер считается хорошей портнихой, а, значит, может уделять больше внимания своим костюмам.

Миссис Элси Хьюз, экономка, тоже обычно в черном, как это было принято, изредка – в темно-синем. Ее костюмы менялись, но вот цветовая гамма оставалась неизменной. А об универсальности и уместности черного в самых разных ситуациях рассказано выше.

А вот те, кто работает на кухне, – не в черном, а в разных оттенках серого и коричневого, что логично. Несмотря на то, что черный считается вроде бы немарким цветом, пятна на нем, на самом деле, очень хорошо заметны. Так что работать в черном на кухне фактически невозможно, даже если поверх платья надет фартук. И, разумеется, без чепцов тут не обойтись – и они не символические, как это часто бывало у тех, кто работает в комнатах, а основательные, хорошенько закрывающие голову – чтобы волосы ни в коем случае не попали в еду.

И вот в этот скромный мир модные тенденции из мира большого проникали, конечно, но очень-очень медленно. Постепенно, к 1920-м, платья перестали быть приталенными, немного укоротились юбки, да и линии талии опустились ниже. На дневных платьях, которые раньше были совершенно глухими, с воротничками, появились небольшие вырезы.

Интересно, что в реальности в 1920-х годах прислуга свои чепчики стала сдвигать пониже, на лоб, подражая леди, которые низко надвигали свои модные шляпки. Тем не менее, команда сериала решила, что это будет смотреться слишком странно с точки зрения современного зрителя. Так что свои чепчики и главная кухарка, миссис Бэрил Патмор, и ее помощница Дейзи Робинсон в тех сезонах, действие которых происходило в 1920-х годах, носят, разве что немного сдвинув вперед.

Личного времени у прислуги было не очень много. В городе было больше возможностей провести свободное время вне места службы. Другое дело – поместье. Так что жизнь прислуги в таких случаях в основном там и проходила, и обычная, не форменная, одежда нужна была редко. Однако в сериале нам показывают и то, как могла одеваться прислуга в свободное время, поскольку развитие сюжета то и дело уводило некоторых героев за пределы Даунтона.

Эскиз костюма Аттилио Комелли для служанки в спектакле «Бетти», 1915 год, Музей Виктории и Альберта

И эти эпизоды очень поучительны. Потому что, конечно же, очень приятно любоваться на экране изысканными вечерними платьями, элегантными дневными костюмами, при этом безупречно ухоженными. Стоит заметить, что живой костюм эпохи был и таким, как неброские кардиганы миссис Хьюз, скромные костюмы Анны, невзрачные платьица Дейзи…

Кадр из сериала «Аббатство Даунтон», 2010 год, реж. Джулиан Феллоуз, Великобритания, ITV Studios Carnival Films

Кстати, о миссис Элси Хьюз. В начале XX века готовая одежда обретала все большую популярность, а в 1920-х годах, когда крой упростился, платье порой было проще и дешевле приобрести, чем заказать у портнихи. Конечно, это пока не касалось той прослойки общества, к которой относились дамы Даунтона, зато представляло больше возможностей для всех остальных. Так что сюжетная линия с платьем, которое миссис Бэрил Патмор тайком заказывает для миссис Элси Хьюз по каталогу, довольно показательна. Увы, это платье оказалось немногим лучше тех очень сдержанных нарядов, в которые привыкла одеваться миссис Хьюз, а ведь оно нужно для свадьбы (и если вы когда-либо сталкивались с проблемами при покупке одежды по интернету, то знайте, что подобные, при заказе по почте, были точно такими же – пусть дело было сто или даже больше лет назад).

Но в день свадьбы миссис Хьюз, которая вышла замуж за дворецкого и стала миссис Карсон, выглядела просто потрясающе. Более того, скромность платья здесь даже на руку. Оно просто выступало фоном для бархатного пальто, которое дарит экономке графиня Грэнтем. Это изысканная вещь, потребовавшая в свое время много ручного труда: подол и рукава очень сложно отделаны аппликацией из кружев, цветов из бархата и шелка и бусин. Отличный пример того, как с элегантной верхней одеждой совершенно по-другому смотрятся все остальные, очень скромные вещи.

Словом, костюмы женской прислуги в Даунтоне в большинстве своем очень практичны и их редко можно назвать элегантными. Другое дело – мужчины!

Дворецкий, камердинеры и лакеи обязаны были выглядеть очень элегантно. В отличие от женской прислуги, которая должна быть незаметной, лакеи постоянно имели дело с хозяевами и гостями. Можно даже сказать, что их внешний вид – это лицо дома. Именно поэтому ливреи должны были быть отличного качества и хорошо сидеть. За этим тщательно следили и заказывали их портным определенного уровня. Нередко даже в Лондоне, на Сэвил-роу, где работали лучшие специалисты по мужскому костюму.

Как правило, в домах, подобных Даунтону, был запас ливрей на случай, если предстояли большие приемы. Тогда для их обслуживания приглашали дополнительные силы, и в сериале это тоже находит отражение. Впрочем, сторонний наблюдатель и не заподозрил бы, что лакеев хозяевам не хватило и пришлось временно кого-то нанимать, ведь все одеты одинаково. Вернее, это было обычной практикой, но гости не должны были этом задумываться: все выглядело так, как будто все эти мужчины всегда здесь работают.

Кадр из сериала «Аббатство Даунтон», 2010 год, реж. Джулиан Феллоуз, Великобритания, ITV Studios Carnival Films

Несомненно, самый элегантный – дворецкий, мистер Чарльз Карсон. И его костюм фактически не меняется в течение всех сезонов. Сюртук днем и фрак вечером. Подобная консервативность совершенно естественна для дворецкого той эпохи. Сюртуки еще до войны стали выходить из моды, их заменяли пиджаки, но дворецкие знатных домов держались за традиции.

Личные камердинеры, как и личные горничные, не носили форму, и иногда тоже получали костюмы с плеча своих хозяев. Это считалось неплохим бонусом к должности. Так что Джон Бейтс, камердинер графа, носит современные на тот момент костюмы, как правило, тройки, и уже не с выходящим из моды сюртуком, а с пиджаком.

Однако здесь мы вступаем в область тех нюансов, которых было немало в мужской моде тех лет. Мужской костюм был куда менее разнообразен, чем женский, и мужчины в разных слоях общества одевались довольно сходно. И, например, вечером и граф, и его дворецкий были во фрачных костюмах. Как же отличить одного от другого?..

В 1911 году вышел сборник рассказов Гилберта Кита Честертона, и среди прочих там был рассказ «Странные шаги». Автор выстроил интригу на «том общеизвестном факте, что вечерний костюм джентльмена как две капли воды похож на костюм лакея, – оба носят черный фрак». Так что, когда преступник, замысливший похищение столового серебра клуба «Двенадцать рыболовов», оказывается среди лакеев, те принимают его за гостя-джентльмена. А среди гостей он играет роль лакея. И после того, как попытка похищения, благодаря отцу Брауну, провалилась, члены клуба вводят новое правило: «Я предлагаю, чтобы отныне мы носили зеленые фраки вместо черных. Мало ли что может случиться, когда ты одет так же, как лакей».

Да, на первый взгляд мужчины разных кругов одевались весьма похоже. Однако в таких случаях на первый план выходили детали, которые не сразу бросались в глаза. Качество ткани, из который сшит фрак или пиджак. Высота воротника сорочки и то, насколько она хорошо накрахмалена и выглажена. Расцветка жилета. Узел, которым завязан галстук. Расцветка галстука. Ширина лацканов. Цвет пуговиц. Так что на самом деле наметанный глаз даже по одному только костюму, а не по манерам, отличил бы джентльмена от лакея!

В фильме «Аббатство Даунтон: новая эра» одна из главных сюжетных линий – это съемки фильма «Игрок», действие которого происходит в 1870-х годах. Фильм в фильме – сама по себе очень интересная тема. Но здесь нам предлагают посмотреть на то, как в конце первой четверти XX века интерпретируют моду последней четверти века предыдущего. И с этой задачей создатели фильма справились довольно интересным образом!

Для начала представим себе реальные 1870-е годы. Это те времена, когда вдовствующая графиня Вайолет Кроули была цветущей женщиной всего около тридцати лет. Эпоха, когда женщины носили платья с очень пышной и обильной отделкой, особенно если речь о вечерней моде – с воланами, бантами, кружевами, цветочными гирляндами. Силуэт же был весьма специфическим: сзади, чуть ниже талии, крепили специальные накладки, «турнюры», поэтому спереди юбки были плоскими, зато сзади – очень выпуклыми, и большая часть отделки была сосредоточена именно там. Вечерние прически были не менее сложными, чем платья – высоко на макушке волосы укладывались в узлы, косы, волны, так что получались целые башенки. Словом, художникам по костюмам что в 1920-х, что в 2010-х годах было, где проявить свою фантазию.

Главную роль в фильме «Игрок» исполняет красивая капризная кинозвезда Мирна Далглиш, и наряды ее в этих сценах, разумеется, роскошны. Одно из платьев усыпано пайетками, которые, на самом деле, в 1870-х годах не были в моде. Однако они замечательно выглядят на черно-белой пленке.

«Панорамы моды» в одном из лондонских журналов, 1883 год, Рейксмузей

Естественно, фильм черно-белый, цветное кино еще не появилось, и только-только идет переход от немого кино к звуковому. И пусть цвет передать нельзя, зато можно передать фактуру. Именно поэтому в реальном кинематографе тех лет так любили и блестки, и меха, и перья, и блестящие плотные ткани, и воздушные тонкие. Ведь все это сверкало, переливалось, ниспадало и развевалось, восхищая зрителей, и особенно зрительниц.

Но главная прелесть этого сюжета – в другом. В том, что прислуга поместья принимает участие в съемках, заменяя в одном из эпизодов актеров массовки, которые из-за определенных разногласий с режиссером покидают Даунтон. И вот те, кого мы привыкли видеть в скромных черных или серых платьях, с чепчиками или с простыми укладками, внезапно предстают в образе роскошных дам прошлого. Прислуга мужского пола и в повседневной жизни одета весьма элегантно. И то, что они надевают в качестве джентльменов, присутствующих на торжественном ужине 1870-х годов, по большому счету, не так уж отличается от того, что они надевают, обслуживая такие ужины в 1910-х и 1920-х годах.

Иное дело дамы. У женщин контраст по сравнению с их обычным видом просто разительный. Экономка, кухарка, помощница кухарки, личные горничные в этом эпизоде просто преображаются. Декольтированные платья, пышные юбки с турнюрами, украшения, сложные прически – они действительно становятся, пусть и ненадолго, настоящими леди викторианской эпохи. Вот так зрителю внезапно предоставлена возможность полюбоваться давно минувшими модами – и леди Вайолет Кроули, вероятно, в свое время была очаровательна, когда носила подобное.

Команда фильма поработала на славу, эти платья очень хороши и действительно очень близки к стилю 1870-х годов. Намного больше, чем платья звезды, главное назначение которых – подчеркивать ее красоту. И, в принципе, если сейчас, в XXI веке, снимать фильм об этой эпохе, такие костюмы вполне можно использовать. Однако…

Однако на самом деле в 1920-х годах никто не добивался такого точного соответствия с модой того или иного исторического периода! Достаточно было общей отсылки к старине. Зрителю давали понять, что дело происходит в определенный период истории, но не более, в тонкости не вникали – незачем. Главное, чтобы костюмы были привлекательными с точки зрения тех, кто будет смотреть фильм. Подобный подход сохраняется до сих пор, ведь все же со временем в кинематографе стали добиваться большего соответствия костюмам прошлого.

А еще, конечно, наряды для массовки тогда, в 1920-х годах, не были бы проработаны с такой тщательностью… Зато это именно то, что нужно в 2020-х годах.

Словом, историческая точность в данном случае не очень точна. Зато радует глаз зрителя современного – прошло сто лет, и за это время мы стали более «насмотренными» и требовательными.

Итак, сериал «Аббатство Даунтон» и оба полнометражных фильма действительно могут послужить очень неплохой иллюстацией к модам 1910-х и 1920-х годов. И даже те из нас, кто историей моды, как таковой, не интересуется, зато любит смотреть кино, можно сказать, поневоле углубит свои познания в этой области. А знания лишними не бывают!

Кроме того, как исторические источники – от журналов до мемуаров – вдохновляли художников по костюмам, так и результаты их трудов могут вдохновлять нас. Ведь мы живем в то счастливое время, когда мода к нам не строга, и не требует буквального следования определенным фасонам (как это было сто лет назад). А значит, костюмы обитателей Даунтона или их отдельные элементы вполне могут послужить нам образцами для подражания.

Некоторые наряды настолько хороши, что невольно раздается вздох: «Я бы такое надела…» Так почему бы и нет? Конечно, «такое же» слишком сложно, но в таком же духе – вполне реально, было бы желание!

Что-то вполне можно использовать в повседневной жизни, ведь некоторые костюмы удивительно – если учесть, что прошло сто лет – современны. А что-то годится для тематических фотосессий, вечеринок, пикников и прочих костюмированных развлечений, которыми сегодня все больше людей украшает свои не такие уже серые, благодаря этому, будни.

И только от вас зависит, что именно из «Аббатства Даунтон» перенести в свою жизнь. Высокий кружевной воротник нарядной блузы, как у вдовствующей графини? Может быть, тиара на свадьбу – пусть не с настоящими бриллиантами, но изящная и переливающаяся? Можно превратить современное вечернее прямое платье без рукавов с помощью длинной нитки бус в наряд для джаз-клуба 1920-х годов. Украсить волосы эффектной заколкой со стразами. Оживить летний костюм, обмотав голову ярким шарфом. Подсмотреть интересное и непривычное для вас сочетание цветов или фактур. Даже если вдруг захочется туфли «как тогда», то ведь нечто похожее можно найти в магазинах с танцевальной обувью – достаточно взглянуть на полки с туфельками для аргентинского танго.

Ну а если вы не леди, а джентльмен… Что ж, образчиков истинной элегантности в сериале немало! В том-то и прелесть мира Даунтона, что он вроде бы далеко от нас, но в то же время довольно близко. Разве сто лет – это много?