Сержант Стив Кенни полз по узкому выступу почти на животе, вытягивая винтовку перед собой, шаг за шагом. Высоко над головой, в медно-красном небе южного Алжира, африканское солнце палило ему спину.

Его левый бок царапал выветренный камень, возвышавшийся над ним примерно на пятьдесят футов. Справа, над краем узкого уступа, на котором он прятался, горный камень обрывался, словно стена из камня длиной в добрых триста футов.

А внизу, подняв лица к серо-чёрным вершинам, чтобы лучше видеть легионера, среди скал и деревьев рассеялись тысяча или больше кровожадных берберских налётчиков. Винтовки племени трещали каждые несколько мгновений, когда один или два фанатика решили, что он попал в цель.

Пули ударялись о поверхность векового гранита над ним и под ним.

Однажды пуля отколола осыпающийся край уступа и вонзила острые осколки камня в лицо Кенни.

— Давайте, грязные, немытые псы! — прорычал сержант Кенни, наполовину смеясь, наполовину серьёзно. — Если бы я догадался взять с собой обед, вы, волосатые рожи, могли бы там целый год ночевать!

Он достиг точки на высоком выступе, где полка немного расширялась, отступая примерно на пять футов от края. И здесь сержант Иностранного легиона присел на корточки, прижавшись к стене, повернувшись лицом туда, откуда он пришел.

Насколько он знал, это был единственный путь наверх. Если берберы хотели освежевать его тушу, им пришлось бы идти по этой крутой и коварной тропе.

До него донеслись громкие, пронзительные крики толпы внизу, закутанной в плащи и капюшоны. Свинец продолжал лязгать о камни вокруг него. Затем внезапно стрельба стихла, и гора снова затихла.

Высокие скалы вдали, за горным хребтом, привлекли его внимание. Высоко в небе парила огромная птица на едва шевелящихся крыльях. Весь таинственный Алжир, казалось, затаил дыхание и язык.

— Что за чёрт, — размышлял Кенни, который был не единственным американским авантюристом, заинтересовавшимся Иностранным легионом. — Что здесь происходит?

Отставив винтовку в сторону, парень, когда-то доивший коров на ферме в Пенсильвании, снял кепи, чтобы быстро выглянуть за край. Подсознательно, или, скорее, инстинктивно, его рука потянулась к пистолету, висевшему в кобуре. Он наклонил голову вперёд, и вдруг услышал справа какой-то звук; краем глаза он заметил какое-то движение.

Кенни издал свой характерный боевой вопль, вырвав пистолет и выстрелив. Кабильский разведчик выпрямился, винтовка выскользнула из его почти чёрной руки. С пронзительным, разнесшимся по долине криком, дикарь свалился с уступа и исчез. Распластавшись на каменном полу своей позиции, солдат в синей блузе и красных брюках ждал дальнейших нападок с той стороны.

Дважды за долгий день предводитель налётчиков, Кайд из Маразута, посылал людей навстречу смерти под сталью солдат. И оба раза Стив Кенни был готов.

И вот последний из трёх нападавших выскочил и рухнул на скалы внизу, пока солнце всё ещё ярко светило легионеру в глаза. Быстрый взгляд за край показал единственному выжившему из экспедиции легиона, что его ждёт напряжённая ночь. Берберы разбивали лагерь.

Запекшийся почти до хруста от постоянного пребывания на беспощадном солнце и голодный, как дикая африканская собака. Кенни зарычал, откинувшись назад и низко прижавшись к скале. С мастерством, приобретаемым за долгие годы практики, он скрутил себе сигарету и злобно сплюнул за край своего высокого насеста.

Пока он курил, улыбка озарила его волевое лицо, а серые глаза весело заблестели. Несмотря на безнадежность своего положения, он не мог потерять чувство юмора. Берберы не могли подняться, а он не мог спуститься и выжить, чтобы рассказать об этом. Если только...

Стив Кенни усмехнулся, когда в его голове созрел смелый план.

Убийство товарищей тем утром всё ещё живо помнилось Кенни. Он мог бы представить это снова, если бы у него хватило темперамента на такое. Полная неожиданность в лагере легиона в горах, кричащие кровожадные воины, наполовину конные, наполовину пешие, набрасывающиеся на горстку солдат.

Судьба в тот день сыграла с сержантом Кенни злую шутку, потому что только Кенни видел лицо человека, за которым охотился легион, офицера-дезертира, который, по официальным данным, находился в горной местности, командуя отрядом разбойников.

Капюшон джеллабы, слетевший в водовороте конфликта, обнажил лицо бывшего лейтенанта Фарглера — белого демона, возглавлявшего племена, терроризировавшие эту землю!

Как ему удалось избежать почти неминуемой смерти, американец не помнил, но усталость тела и мозга не позволяла ему забыть мучения бега по холмам и горам, когда дикая стая постепенно окружала его. Затем он оказался на краю скалы и в безопасности, где можно было продержаться столько, сколько нужно.

Прижавшись лицом к тёплому камню и повернув голову набок, чтобы был виден только один глаз, Кенни теперь смотрел вниз на роящуюся внизу толпу. Он видел, как они разбивают лагерь, разводят костры для ужина. Кое-где устанавливали палатки для вождей. Одна из них для Фарглера, возможно.

Где Фарглер?

— Грязный отброс, — проворчал Кенни, осматривая место под собой.

Время от времени бородатая фигура в капюшоне останавливалась и смотрела на склон горы. Кенни откинул голову назад и подождал, затем снова осторожно двинулся вперёд, примерно на фут вправо или влево.

Под ним тощие туземцы резали коз. Он увидел фигуру в широкополосом чёрно-белом хайке. Мужчина отступил назад под защиту острого камня и поднял лицо.

Кенни тихо свистнул сквозь зубы.

— Фарглер! — пробормотал он. — Старый бродяга, сам ставший туземцем, крыса.

Увидев дезертира, сержант Кенни понял, что его планы, которые он только что составил, придётся изменить. При малейшей возможности он собирался что-нибудь предпринять…

Он хотел отомстить за смерть своих товарищей. Все мечты о побеге из опасного положения рассеялись, когда он узнал, что Фарглер здесь, и, без сомнения, чувствует себя в безопасности в своей горной одежде.

Дым от костров поднимался высоко. Он жалил ноздри одинокого солдата наверху. Он слышал визг и ржание лошадей, привязанных под деревьями.

Берберы двигались крадучись, группами, парами, поодиночке. Костры, казалось, разгорались всё ярче, и Кенни внезапно понял, что наступила ночь. Было темно.

Фарглер исчез из виду. Остались лишь костры и движущиеся фигуры. Слабый запах жареного мяса донесся до голодного Кенни, и он выругался с законной яростью. Звук собственного голоса разбудил его, и глаза сузились, когда пришла в голову эта мысль.

— Почему я должен лежать здесь голодным, — возражал он, — пока эти грязные собаки наедаются?

Винтовка позади него была осторожно поднята. Кенни похлопал по потрёпанному "Лебелю" и, ухмыльнувшись, дослал патрон в патронник. С лёгкостью прицелившись, он нажал на спусковой крючок.

Тихая горная ночь сотрясалась от выстрелов. Повар у ближайшего костра наклонился вперёд, схватился за воздух и чуть не упал в пламя. Раздался дикий крик, и Кенни быстро переместил винтовку, чтобы прикрыть другой костер.

— Самые важные люди в армии, — рассмеялся Кенни, увидев, как упал второй повар и разъяренная толпа туземцев бросилась в укрытие.

Три отряда берберских войск ругались в темноте, прежде чем отважные туземцы отбросили легионера с уступа, почти попав в цель. Когда пули с глухим стуком вонзились в камень в трёх метрах от его головы, Кенни крякнул и отскочил в сторону.

Лежа на уступе высоко над лагерем, белый человек позволял туземцам обстреливать его пулями, пока те не устали. Костры тем временем переместили в укромные места за скалами и небольшими оврагами.

Когда ночь снова стихла, Кенни поднял голову и нахмурился. Берберы отступили. Они всё ещё находились на расстоянии выстрела, но уже принялись за еду.

Лишь несколько закутанных фигур двигались на страже. Далеко внизу, там, где, как он помнил, он вошел в узкую скалистую расщелину, ведущую к его насесту, он различил одинокого часового в плаще.

— Ну, поехали, — тихо сказал Кенни себе и, встав на колени, положил винтовку и пистолет под руку.

Затем, не сводя глаз с разворачивающейся внизу сцены, он снял блузку, брюки, кепи, кушак и леггинсы. Оставшись в нижнем белье, он надел носки и обувь, высоко поднял нижнюю рубашку под мышками и методично обмотал пояс вокруг тела. Затем он снова спустил рубашку.

— В любом случае, я не замерзну сразу, — пробормотал он.

В карманах у него были вещи, которые Стив Кенни не хотел оставлять, но между ним и теми берберами внизу стоял вопрос жизни и смерти. Он завязал патронташ на поясе. Затем он встал, держа пистолет в одной руке, винтовку в другой.

Кенни надеялся, что серый цвет его нижнего белья хоть немного сольется с камнями, хотя у него не было другого способа узнать это, кроме как выставить себя напоказ берберам, которые могли за ним наблюдать.

Его взгляд блуждал по каменистой тропе, по которой он поднялся, насколько мог видеть. На уступе никого не было. В противоположном направлении уступ поднимался вверх ещё выше. Легионер обдумывал эту возможность. Куда он идет? Возможно, на вершину горы. Он раньше об этом не думал.

Двигаясь, словно серый призрак, по узкой тропинке, он прижимался к стене. Свет мерцающих внизу костров заставлял его идти с особой осторожностью, так как тень, отбрасываемая вверх, скрывала пол уступа.

Он пригнулся ниже, всматриваясь вперёд, и пополз дальше. Уступ огибал склон горы, и он внезапно оказался окутан густой стигийской чернотой, которая остановила его.

Где-то, недалеко от себя, он увидел две маленькие неподвижные точки света. Прижавшись к скале, он всмотрелся. Он увидел, как два огонька погасли и снова появились, словно какие-то сигналы, и услышал слабое, но отчётливое шипение.

Он навострил уши от этого звука. Ведь Стив Кенни охотился на "кошку" в горах своего родного штата и знал, что столкнулся с каким-то горным хищником, чьё логово спрятано где-то среди скал. Возможно, под нависающим уступом на этой самой тропе или в пещере.

Холодный, пронизывающий ветер дул вдоль скалы, образующей расщелину, в которой он затаился. Кенни поежился, но не отрывал глаз от тлеющих шаров впереди. Не было никаких сомнений, что они приближаются. Животное ползло к нему.

— Леопард, — подумал легионер, — или одна из этих черных пантер, или...

Он так и не закончил свою догадку, потому что на вопрос о намерениях животного ответило тихое рычание. Кенни сунул пистолет в кобуру и вскинул винтовку.

Твёрдо уперевшись ногами в стену, сержант напряг палец на спусковом крючке. Глаза огромного кота заморгали. Он услышал быстрый скрежет когтей, приготовился и выстрелил.

Раздался яростный булькающий крик от зверя, и в следующее мгновение Кенни почувствовал, как винтовка выскользнула из его руки. Левая рука быстро онемела, и тёплая кровь струилась по запястью.

Что-то царапало и рвало узкий выступ, и солдат ждал конца, последнего прыжка зверя. Но скрежет когтей оборвался отчаянным скрежетом, и Кенни увидел сквозь ночной мрак, как что-то огромное и тёмное перевалило через край. Мгновение спустя он услышал лязг винтовки Лебеля, ударившейся о камни внизу.

Он услышал, как со стоном, почти человеческим, тело зверя с грохотом перевалилось с одного уступа на другой в каменистой трещине, падая вниз. Кенни, ощупью отступая назад, вернулся и услышал, как внизу, в лагере, царит сильное волнение.

— Вот это да! — выдохнул он, глядя, как берберы бегут прямо к подножию крутых скал. Многие несли пылающие факелы. Все яростно кричали.

А сержант Стив Кенни, одетый в длинное серое нижнее белье и с пистолетом в руке, побежал так быстро, как только позволяла шаткая дорога, вниз по уступу в противоположном направлении.

Весь лагерь был в смятении: туземцы суетливо бежали сквозь мерцающий свет к тому месту, где солдат предположительно провалился в расщелину скалы. Только охранник у начала тропы преграждал ему путь, пока Кенни осторожно нащупывал бесшумную опору на коварной скале.

С прыжком, которому было суждено достичь большего успеха, чем прыжку дикого зверя, Стив бросился вперед, ударив пистолетом, и не раздалось ни звука, когда берберский часовой рухнул.

Быстрый, как тень, белый человек снял с туземца джеллабу с капюшоном. Он быстро надел её. Затем, повернувшись, он уложил мёртвого туземца в удобное углубление в камне у подножия стена. Он, возможно, дремал. Но он больше никогда не проснётся.

Сержанта Кенни, направляющегося прямо к сердцу разбойничьего лагеря, могли бы принять за одного из берберов. Но под складками этой вонючей, закрывающей всё тело одежды белый человек сжимал пистолет.

Где-то в этой пёстрой толпе дикарей ещё один белый человек в туземной одежде. Кенни искал человека, которого видел в полосатом хайке, Фарглера!

Каид Маразута, с лицом, скрытым за густой бородой, окрашенной в кроваво-красный цвет, сидел на коврике в своей палатке и задумчиво курил. Свет от костра перед палаткой отражался в его маленьких чёрных глазах, пока он слушал человека, сидевшего спиной к входу.

— Он пытался сбежать через гору, — говорил мужчина голосом, который любой солдат, служивший в Форт-Дюбуа, узнал бы как голос лейтенанта Карла Фарглера. — Люди пытаются обнаружить его тело в расщелине у подножия склона.

— Стервятники найдут его для вас, — тихо заявил каид. — Вы, легионеры, забываете, кто присматривает за каидом и его воинами.

— Но, — вмешался Фарглер, — без моей военной стратегии сегодняшняя полная победа над отрядом легиона была бы невозможна.

— Когда ты благополучно приведешь нас, — заявил вождь берберов, — к форпосту в Бени-Сакоре, я сделаю тебя генералом моей армии. Сегодняшнее дело было таким же удачным, но, не смотря на это, разве один из этих проклятых назрани не спасся?

— И погиб, словно кролик, сброшенный соколом с небес, — заметил Фарглер. — Возможно, ваши люди уже нашли его изуродованное тело.

Бербер сухо кивнул. Он хорошо знал, что тело легионера, если его найдут, будет изрублено на мелкие куски жестокими туземцами.

— Завтра, — сказал он Фарглеру, — мы отправимся в Бени. А теперь иди в свою палатку. Дневной свет покажет нам красноногого глупца, который пытался сбежать от Каида Маразута.

Фарглер, закутанный в чёрно-белый хайк, поднялся и вышел из палатки вождя берберов, на яркий свет костра. В тени, где он остановился, чтобы прислушаться, скрытый массивной глыбой обрушивающегося камня, сержант Кенни из Двадцать третьей роты стоял, напрягаясь. Его взгляд был прикован к полоскам тента, которых он так ждал.

— Это он, — прошептал Кенни, следя за движениями крупного бывшего офицера легиона.

Не спуская глаз с замаскированного белого человека, Кенни скользнул прочь, скользя из тени в тень, следуя за Фарглером сквозь ночь. Пройдя мимо очередного пылающего костра, он бросил вызов пронзительным взглядам туземцев, пока не обогнул стадо лошадей, привязанных под раскидистым деревом. Фарглер пригнул голову под пологом серой стены палатки и исчез.

Глухой гул местных голосов разносился в его ушах, пока он пробирался с кажущейся беспечностью. То тут, то там ему приходилось осторожно перешагивать через спящих рейдеров, растянувшихся у костров.

Запах лагеря почти не давал ему спать, а дым от костров ел глаза. Он продолжал идти вперёд, пока не оказался прямо за палаткой, в которую, как он видел, входил Фарглер.

Кенни хорошо помнил этого офицера. Он служил в Бель-Аббесе, когда Фарглер уезжал во Францию.

Карл Фарглер был огромным мужчиной, могущественным и обладал невероятной силой. Ходили слухи, что он был немного сумасшедшим. Было ли это просто притворство, чтобы подготовить почву для дезертирства, или же этот огромный человек действительно струсил среди многолетней рутины в пустыне Сахара, никто не знал. Не говоря уже о Кенни. Но сержант видел, как Фарглер в ярости убил чернокожего одним свирепым ударом кулака.

Эти мысли заполонили голову сержанта, пока он подползал к краю палатки Фарглера. Кто там? Один ли дезертир? Неужели Кенни был дураком, раз решился на этот безрассудный трюк?

Не издав ни звука, он приподнял грязную стенку палатки. Пистолет был у его щеки. Капюшон джеллабы был откинут назад.

Он увидел нужного человека. Фарглер курил, сидя, сгорбившись, на земле. Его силуэт отчётливо выделялся на фоне стены палатки, за которой горел огонь.

— Сидите смирно, — сказал сержант Кенни. — Один звук, и берберы раскромсают всё, что я оставлю. Поднимите руки!

Кенни быстро забрался в палатку, извиваясь, вонзил пистолет в спину Фарглера. До сих пор здоровяк не произнес ни слова. Теперь же он заговорил спокойно.

— Кто вы и чего вы хотите? — потребовал он, подняв руки к ушам.

— Сержант Стив Кенни, — сказал солдат с пистолетом, — я арестовываю вас как дезертира из Иностранного легиона. Вы — мой пленник.

Фарглер хмыкнул. Кенни решил, что это должно было означать смех.

— И что ты предлагаешь с этим делать? — прошипел Фарглер. — Только человек по имени Кенни был бы настолько глуп, чтобы попытаться совершить такое безумие.

— Посмотрим, — заявил Стив.

Фарглер, казалось, только сейчас понял, кто его похититель. Он попытался повернуться и посмотреть Стиву в лицо. Кенни сильнее ткнул пистолетом ему в плечо.

— Как, во имя святых, — спросил Фарглер, — ты сюда попал? Мы думали… ты не упал…

— Не задавай вопросов, — сказал Кенни. — Делай, как я тебе говорю, и помни об этом. Он ткнул дулом пистолета в широкую спину. — Я выстрелю в тебя при первом же звуке. Выползай из-под палатки, как я вошёл. Наклонись. И помни: моя левая рука на твоей правой лодыжке.

Фарглер медленно полз, Кенни следовал за ним. Снаружи солдат приказал пленнику встать. Вместе они двинулись в темноту, и пистолет Кенни уперся ему в ребра.

— Куда? — пробормотал Фарглер.

— Там, за той кучей деревьев, стоит лошадь, — прошептал Кенни.

Через несколько мгновений они оба скрылись из виду, за призрачным светом ближайшего костра.

Весь лагерь берберов оживился криками и бегом, когда топот копыт нарушил тишину ночи. Личные слуги каида позвали вождя. Толпа разбойников в капюшонах, спотыкаясь, двинулась в темноте туда, откуда доносился топот копыт, удалявшийся от лагеря.

Туземец рванул полог палатки Фарглера. Белого человека там не было. Весть передали каиду. Сотня человек бросилась к лошадям, некоторые беспорядочно палили из винтовок в сторону убегающего коня.

— Скачи! — прорычал сержант Кенни, сидевший позади своего пленника на быстром туземном коне. — Быстрее!

Позади них уже слышался рёв мчащихся животных, везущих налётчиков. Пули свистели вокруг них, когда Кенни ткнул пистолетом в спину Фарглера и потребовал ускориться.

— Дурак! — прорычал Фарглер. — Ты не знаешь этих холмов! — пропыхтел он. — Они догонят нас, и я прикажу разрезать тебя на мелкие кусочки.

Но Стив Кенни рассмеялся. Азарт борьбы, погони, ветра в лицо и пистолета в руке, пылал боевым жаром в его продрогшем теле. Он крепко цеплялся за луку седла, когда лошадь виляла вправо или влево или перепрыгивала через поваленные деревья и камни.

Нарастающая боевая песня берберов звучала в его ушах всё громче, когда разъярённые туземцы топали конями и оглашали холмы эхом винтовочных выстрелов. Вверх и вниз, по склонам, навеянным угрозой внезапной смерти, несся конь с двойной поклажей. Они ехали на через высохшее русло реки и ныряли по грудь в горные ручьи, промокая до нитки.

Затем они выскочили на ровную травянистую равнину, и лошадь, покрытая пеной и потом, рвалась вперед. Однажды Фарглер попытался внезапно соскользнуть с седла и сбежать. Завязалась быстрая схватка, в которой победил ствол пистолета, и они продолжили путь, пока Фарглер не предпринял отчаянную попытку и, проявив мастерство наездника, не бросил лошадь на задние ноги, скользнув назад на Кенни.

— Чёрт! — заорал солдат и ударил Фарглера пистолетом по голове. Офицер-дезертир упал вперёд, когда лошадь поднялась, и Кенни потянулся за поводьями. Преследователи, идущие следом, оглашали ночь местными ругательствами.

Кенни с трудом развернул коня, направляясь к густому тенистому краю русла реки слева от него. Он услышал стон Фарглера, когда они на полной скорости неслись к обрыву. Он услышал, как туземцы гонятся за ним.

Бледный свет луны померк. Тьма внезапно стала ещё чернее. Кенни продолжал гнать лошадь, кровь его кипела, а мужество достигло пика, как никогда с тех пор, как он нашёл убежище на каменистом выступе.

Пуля просвистела мимо его уха. Фарглер уже пришёл в сознание и злобно ругался. Но он знал, какое лекарство даёт этот пистолет, и угрюмо вцепился в седло.

Ещё минута, и они скрылись из виду под защитой каменистой тропы, петляющей среди деревьев. Здесь было темно, как в яме, и Кенни повернул лошадь.

Часами они ехали по стране, полной теней. Дикие звери разбегались в разные стороны. Всё дальше и дальше слышался рев бешеной берберской стаи, пока наконец она не скрылась из виду.

Затем вздымающаяся лошадь, покрытая пеной, кувырком рухнула в зияющую расщелину скалы. Кенни услышал проклятие Фарглера, когда их перебросило головой вперёд через лошадь. Он почувствовал резкую боль в ноге, а в желудке зародилась тупая тошнота.

Фарглер сидел на земле, пристально глядя на него из темноты. Кенни всё ещё держал пистолет. Другую руку он положил на ногу, но не издал ни звука.

— А теперь, — сказал Фарглер, скрежеща зубами, как зверь, — мы решим наш маленький вопрос о рангах. Я расколю твой череп, как грецкий орех, грязный, мерзкий щенок!

Кенни молчал.

— Встать! — приказал Фарглер, не видя воронёного пистолета и думая, что сержант в его власти. — Встать, когда офицер обращается к тебе!

— Не могу, — ответил сержант Кенни. — У меня сломана нога… я…

— Ну, ладно, — Фарглер злобно рассмеялся. Звук был похож на хохот гиены. Кенни вздрогнул, но не потерял самообладания.

— Это упрощает дело, — сказал Фарглер, подходя ближе и наклоняясь к Кенни, протягивая к нему руки.

— Не очень, — сказал Кенни. — Стой, где стоишь. Он оттянул большим пальцем курок пистолета. Фарглер услышал его и вздрогнул. — Я всё ещё беру тебя в плен. Как далеко мы уже от Форта Дюбуа?

— Слишком далеко тебе туда добраться, друг мой, — усмехнулся полубезумный дезертир. — Так что можешь доверить мне пистолет, и я буду отгонять от тебя диких собак, пока смогу.

Кенни рассмеялся, немного болезненно. Но теперь была его очередь. Он собирался отвести дезертира обратно на заставу.

— Ложись сюда, Фарглер, — сказал сержант. — Встань на четвереньки.

— Ты с ума сошёл? — закричал здоровяк. — Зачем?

— Чтобы я мог забраться тебе на спину! — рявкнул Кенни. — Давай! Ты должен меня нести. Либо так, либо… — он снова щёлкнул курком пистолета. — И я тебя не убью, Фарглер, — добавил он. — Оставлю это зверям… или берберам, если они нас найдут. Знаешь, что они делают с дезертирами?

Карл Фарглер смотрел, не видя. Дезертиры из берберов. Он знал, что горцы делают с врагом. Даже думать об этом было хуже, чем о расстреле.

Низкорослый, коренастый солдат, стоявший на страже в блокгаузе форта Дюбуа, крикнул сержанту стражи, и тот выбежал вперёд. Вокруг столпились ещё несколько легионеров. Подошёл лейтенант Льюис.

— Что это? — спросил офицер, прищурившись, глядя через стену, где на песке можно было разглядеть что-то странное.

Возбуждение охватило пост. Мужчины подбежали к воротам и распахнули их, чтобы посмотреть. На мерцающем белом песке не было видно никаких признаков жизни.

Призрак приближался всё ближе и ближе. — Это человек! — крикнул легионер с немецким акцентом.

— Он несёт ещё одного! — крикнул второй. — Они не похожи на солдат легиона.

Медленными, волочащимися шагами к стенам форта Дюбуа шёл гигантский мужчина с босыми ногами, в рубашке, некогда принадлежавшей офицеру из Бени-Сакора. На спине у него держался человек, наполовину прикрытый рваным серым нижним бельем.

— Это сержант Кенни! — взревел наконец лейтенант Льюис, разглядев черты странно оседланного легионера. — Кенни!

Махнув рукой, он поспешил отправить отряд солдат вперед по песку. Быстро окружив двух полумертвых мужчин, солдаты протянули руки к тому, кого несли, с затуманенным взором. Кровь застыла на его запястье и на ноге, которая безжизненно болталась.

Затем появился офицер, и он увидел, как они подняли Кенни, полубессознательного, с насеста. Взяв его на руки, они почувствовали, как онемела его правая рука, и увидели угрожающее дуло пистолета легионера, упиравшегося в спину гиганта.

Карл Фарглер слабо пошатнулся, а затем рухнул на раскаленный песок.

Кенни указал слабой рукой, в которой он все еще сжимал пистолет.

— Мой пленник, — хрипло сказал он. — Фарглер!