В этом сборнике — пять ярчайших пьес, написанных в 2022–2023 годах и представленных на независимом фестивале драматургии «Любимовка»: «Ваня жив» Наталии Лизоркиной, «Шашлыки» Павла Пряжко, «Безымянный солдат» Артема Материнского, «Ждать тяжелее, чем хоронить» Юлии Вишневецкой и «Женщины в темноте» Маши Денисовой и Ирины Серебряковой.
ver 1.1 — создание fb2 из epub, скрипты (Sergius).
Сайт издательства
Телеграм
Инстаграм
Издатель
Составитель
Технический директор
Художник
Корректор
Благодарим арт-дирекцию и отборщиков фестиваля «Любимовка» и издательство LitSvet
© Сергей Давыдов, Кристина Матвиенко, предисловие, 2024
© Наталия Лизоркина, 2024
© Маша Денисова, Ирина Серебрякова, 2024
© Юлия Вишневецкая, 2024
© Артем Материнский, 2024
© Павел Пряжко, 2024
© Freedom Letters, 2024
Это предисловие концептуально состоит из двух частей. Первая — мое слово составителя, драматурга Сергея Давыдова. Вторая часть принадлежит театроведу и эксперту фестиваля «Любимовка» Кристине Матвиенко. Моя задача — объяснить, почему именно эти тексты были выбраны мной и советом ридеров фестиваля «Любимовка», а задача Кристины — коротко рассказать о каждой пьесе с позиции исследовательницы.
В сборнике представлены пять ярких антивоенных текстов, написанных в 2022 и 2023 годах на русском языке. Очень важно оговориться: это не выбор «важнейших среди важнейших». Хотя бы потому, что в условиях репрессий и цензуры невозможно говорить о том, что мы знаем все «важные» тексты, написанные об этой войне. Я уверен, что нам еще предстоит находить сокровища спустя многие годы, как это было в девяностые и нулевые с советским неподцензурным искусством. Мы будем возвращать имена.
Еще одно важное обстоятельство — не все авторы могут согласиться на публикацию по соображениям безопасности.
Последнее важное обстоятельство — любой сборник ограничен физическим объемом, и это делает выбор мучительным.
Но даже со всеми оговорками я горд говорить с полной уверенностью: каждый текст этого сборника — сильнейшее авторское высказывание. Эти пьесы невозможно увидеть на сценах России. Но, к счастью, их можно прочитать. Среди авторов — беларусы, украинцы, русские.
Мне как автору, сформировавшемуся в театре, совершенно очевидно, насколько недооценен широким читателем драматургический текст. Драматургия, как и поэзия, наиболее быстро реагирует на изменение реальности и находит средства для ее описания, но уже несколько десятилетий несправедливо выпадает из поля читательского внимания. Мне кажется крайне важным заполнить это слепое пятно, особенно сейчас, когда мы все ищем слова.
Как я уже сказал, этот сборник был составлен вместе с экспертами крупнейшего независимого фестиваля драматургии «Любимовка». С 1990 года «Любимовка» ежегодно представляла новаторские тексты молодых авторов на сценах Москвы. Долгое время основным пространством фестиваля был «Театр. doc», а в последнее десятилетие еще и «Центр имени Всеволода Мейерхольда», «Современник», нью-йоркский центр «LARK», независимые площадки. Именно тут, в том числе, начинались театральные карьеры Кирилла Серебренникова, Ивана Вырыпаева, Василия Сигарева, Ярославы Пулинович, Павла Пряжко, Любови Мульменко, Михаила и Вячеслава Дурненковых, Дмитрия Данилова. В 2022 году был ликвидирован ЦИМ, позже — реформирован репертуар «Современника». С того же года «Любимовка» находится в эмиграции, объявляет бессрочный опен-колл «Драматургия против войны» и устраивает читки пьес в десятках городов по всему миру — от Алматы до Парижа. Эмиграция стала единственным способом сохранить фестиваль.
И я не могу не сказать о том, что «Любимовка» — это, в том числе, место моего рождения как автора. Именно тут я впервые увидел свой текст на сцене и понял, что наконец нашел свое место. Уже значительно позже, когда я тоже окажусь в эмиграции с ощущением краха мира, Freedom Letters издаст мои «Спрингфилд» и «Пять пьес о свободе». Свести два столь важных культурных проекта, которые изменили мою жизнь, было мечтой, и я рад, что теперь она стала реальностью.
Я бесконечно благодарен экспертам фестиваля, многие из которых остаются анонимными, за их бескорыстную работу, и «Любимовке» за то, что она продолжает сохранять себя и давать пьесам жизнь в условиях невозможного.
Теперь, объяснив политику выбора и условия, в которых он совершался, я передаю слово театроведу Кристине Матвиенко.
Документировать катастрофу внешнему свидетелю тяжело или невозможно, нет морального права, нет сил на подлинную эмпатию и нет воображения представить себе, что это такое — война.
Но если кто-то близкий участвует в войне, а ты с ним связан — мессенджером, общением с «кассиром ЧВК», чатами с другими женами/матерями/дочерьми, — то право появляется и прорастает в свидетеле помимо его воли. Юлия Вишневецкая свою пьесу «Ждать тяжелее, чем хоронить» смонтировала как полифонию голосов, разделив их на тематические блоки: вот про знакомство и связь с заключенным, вот про его решение пойти в ЧВК «Вагнер», вот про ежемесячные выплаты, вот про измены, а вот — про вскрытие цинковых гробов, которое родственники предпринимают, чтобы удостоверить личность погибшего. Короткие и длинные строчки схлестываются друг с другом в виртуальной войне, истерии или коллективном плаче, а за ними — написанными с ошибками, ругательствами или в отчаянии, — стоят конкретные женщины из Саратова, Бурятии или Мордовии. Их объединяет одно — ушедший из колонии на войну мужчина. Все остальное — слипшийся комок нервов, прагматики и отчаяния, которому нет конца. Все это скреплено общей покорностью, прерываемой аффектами вроде «кому нужна эта война» и «буду носить кепку ЧВК, хоть и запрещено». Текст Вишневецкой документирует не саму войну, а катастрофу, постигшую сознание и психику современных россиян. Производя чисто физиологический эффект, текст становится самостоятельно живущим организмом, вырванным из бесконечной магмы виртуальной боли и тупости, внезапно поглотившей все пространство жизни.
Сергей Давыдов — автор и одновременно герой монодрамы «Граница» — документирует короткий опыт общения с матерью, случившийся в самом начале войны, когда пришлось срочно брать билет в Среднюю Азию и слушать от мамы упреки и другие слова[1]. Чувство внезапного обрушения, которое переживает герой («за месяц отменили почти всю мою работу» и «мысли о будущем стали невыносимы»), совсем непонятен матери («я не брошу свой дом» и «я лет десять тебе говорю, чтобы осваивал нормальную такую профессию»), и этот разрыв не обойти и не ликвидировать никаким миротворчеством. Текст, написанный рифмованной прозой, на большой скорости и пристрастно фиксирует эмоциональный клинч, в который вошел герой, да так и не вышел. Это не мысли о Родине, не мысли о себе и не мысли о войне — это стенограмма сознания, пытающегося найти хоть какие-то слова для выражения происходящего. «Слово — это последняя власть, / и я ее не отдам», — произносит автор в самом начале. Тупиковое чувство действительности, которая рушится на твоих глазах, передано поэтически — как будто все обрело фантасмагорические черты, и этот ужас уже не развидеть.
Беларуская семья из пьесы Павла Пряжко (мать, ее сын и дочь со своим мужем) собралась на дачном участке пожарить шашлыки. Не сказать, что это мирное занятие, скорее, оно отягощено взаимными, привычными и токсичными выпадами родственников в отношении друг друга. Но радиоактивным (и одновременно смешным) здесь проявляет себя отражение идущей войны — через то, как «обычные люди» обсуждают ее и что думают. Внедрение в ситуацию (зарождающейся и гаснущей ссоры, тяжело вспыхивающих обид и затаенного раздражения) происходит через вслушивание в речь, порождаемую в моменте и потому точно и вязко ведущей тебя, читателя, к образу сознания героев. Через минуту ты уже внутри спрессованной обыденности, в которой разворачиваются привычные паттерны мышления (про врагов, про необходимость воевать, про «что, если бы на нас напали»), но в действенных, значимых оттенках. Важно, как именно строится тот или иной «стейтмент» спорящих друг с другом героев, оказавшихся по разные стороны баррикад — в прихотливой последовательности этих размышлений сплетается сразу многое, от личных вкусов и привычек до убеждений, если они есть. Пряжко точно схватывает эту ситуацию, и она драматична, несмотря на безупречно тонкий комический эффект, который порождают реальные в своей грубости и красоте реплики, с матом и без. Внутри пьесы про вялую, но непримиримую ругань у мангала вшита лучезарная линия любви пожилой матери к своему сыну, который физически страдает от того, что и его страна по касательной, но поддержала войну. Эти двое, сидящие на железнодорожной станции, как будто заново обретают доверие друг к другу — то есть ты знал, что мать тебя любит, но не думал, что она разделит твои взгляды. И то, что у героя Пряжко есть такое окно поддержки, делает его просто сильным, хотя и безо всякого будущего.
В сборнике — две пьесы, делающие видимыми голоса вовлеченных в войну женщин. Первая — «Ждать тяжелее, чем хоронить» — про страдающих в разлуке с «бойцами» россиянок, а вторая — «Женщины в темноте», написанная Машей Денисовой и Ириной Серебряковой, — про киевлянок, пережидающих воздушные тревоги по темным, лишенным электричества квартирам и подъездам. Сравнение некорректно, но у киевлянок есть юмор — и в этот момент я как читатель делаю открытие: смеются над ситуацией те, кто находится в эпицентре событий, плачут — те, кто живет в стране-агрессоре и никак не влияет на свою судьбу. Героини пьесы Денисовой-Серебряковой фиксируют свою обыденную жизнь, со стремлением успеть сварить обед, пока дали свет, утешить плачущую бариста, у которой забрали генератор, и дать отпор престарелому работнику спецслужб, пристающему со стихами в лифте. Парадокс пьесы — в веселости и отчаянности тона, в котором разговаривают и думают сидящие в темноте женщины, пока их город и страну бомбят. Их социальный статус, если так можно сказать, выше, чем у жен заключенных, отправившихся воевать в ЧВК, отсюда — другой спектр интересов, привычек, другой образ жизни. Делается больно от этой разницы: получается, простые, не досидевшие свой срок российские заключенные пошли воевать вот с такими цивилизованными горожанками, которым сейчас приходится отстаивать свое достоинство и привычку пить кофе по утрам. Жизнь очень странная, война это обнаружила с нечеловеческой силой, пьесы о войне фиксируют эти странности и сломы на ходу, пока они не испарились из памяти. «Женщины в темноте» — одно из таких свидетельств, облаченное в жанр драмеди.
Текст Артема Материнского «Неизвестный солдат» — это монтаж фрагментов из «Устава гарнизонной и караульной служб ВС РФ» и рифмованных строчек, порожденных сознанием солдата-срочника и ретроспективно фиксирующих опыт насилия, которое он пережил. Аффект, переживаемый читателем этой пьесы, связан с шокирующим контрастом между шизофреничной точностью строчек устава и подробностями телесных унижений, которые переживает герой в части. К моменту попадания в армию у него имеется опыт смутных воспоминаний об Афганистане и Чечне — через отца, который то ли фантомно, то ли на самом деле там был, и терпение, которое вроде как должно помочь отмотать срок службы. Его удел — быть терпеливой жертвой, повернувшейся спиной к пришедшему ночью под его одеяло офицеру, а также рассказы о близящемся разводе. Удары в грудь (чтоб не было следов), пытки, дезинфекция хлоркой помещения, в котором спят люди, штудирование устава предшествуют тактической ошибке военных, из-за которой сбит гражданский самолет с 226 пассажирами на борту. Это неизбежность: жить в аду по фейковому уставу и в соседстве с распущенными агрессорами-лейтенантами, которые, закончив службу, поселятся в Подмосковье и будут бегать по утрам с детьми и собаками. Красивый смертельный финал пьесы — отлетевшие наркоманы в «винтовой» квартире покидают свои тела и закрывают дверь изнутри. Нет шансов выжить, нет места для спасения, нет ответа узаконенному насилию. Есть покорность и мечта убить лейтенанта, уничтожить его — в себе и в других.
«Ваня жив» — это заклинание сходящей с ума от горя Али, Алевтины Георгиевны Муровой, матери погибшего, возможно, в плену солдата. Наталия Лизоркина пишет монопьесу как разомкнутый вовне мир женщины, которая, скорее всего, нормальна, но миру легче сделать ее сумасшедшей. Это текст-аннигиляция всего здравого в реальности: женщина Аля стоит на площади с иконой, ее просят уйти, потому что «американские бляди» заплатили ей за это, Алю приговаривают к 15 годам свободы, и она работает в швейном цеху на зоне, а потом идет к врачу, чтобы зафиксировать свое абсолютное здоровье. Женщина Аля счастлива, свободна, и ее сын Ваня жив. Ничего этого нет и не будет, есть только умерщвление людей и горе тех, кто их потерял. Вывернутая наизнанку реальность пьесы страшнее страшного, в этом безумии — своя музыка.
Драматургия ищет слова, структуры и типы диалогов, чтобы выговорить катастрофу. Сейчас мало волнует, хватит ли драматургии сил и слов. Но послезавтра будет волновать, как узнать о том, что было, как сделать, чтобы об этом знали многие, если не все? Драматургия и театр, улавливающие реальность в клетку своих слов, имеют шансы оказаться этими отпечатками, которые пригодятся нам когда-нибудь. Потом.
Этот текст можно петь, можно читать. Но его должен произносить один человек.
Аля
Соседка
Продавщица
Голос в трубке
Друг Вани
Женщина, которая не просит милостыню
Дети
Голос за дверью
Другая женщина
Господин полицейский
Прокурор
Судья
Местный врач
Женщина в шапочке
Женщина 1
Женщина 2
СОСЕДКА. Хорошая погода.
АЛЯ. Очень хорошая.
СОСЕДКА. Светит солнышко и тепло.
АЛЯ. Да, а мой Ванечка жив и здоров.
СОСЕДКА. Это хорошо, это самое главное.
АЛЯ. Когда он приедет, мы будем пить чай с печеньем.
СОСЕДКА. Ну надо же, как хорошо! И солнце, и Ванечка приезжает.
АЛЯ. Хотите, его покажу?
АЛЯ. Весь в деда.
СОСЕДКА. Красивый.
АЛЯ. Ваня сейчас там, где мир. Он добрый и умный мальчик. Он присылает мне мемы.
СОСЕДКА. Понятно. Очень интересно.
АЛЯ. Знаете, что такое мем?
АЛЯ. Мем — это как анекдот. Мем — это когда смешно.
СОСЕДКА. Я люблю посмеяться.
СОСЕДКА. Смешно.
АЛЯ. Да. Смешно.
СОСЕДКА. Это Ванечка вам прислал?
АЛЯ. Да. Хотите, еще покажу?
СОСЕДКА. Давайте.
СОСЕДКА. Это тоже смешно.
АЛЯ. Смешно. У Вани прекрасное чувство юмора. Давайте еще покажу.
СОСЕДКА. У вас новое сообщение.
СОСЕДКА. Ваш сын не в плену. Он совершенно свободен.
АЛЯ. Кто это пишет?
СОСЕДКА. Не знаю. С номера вашего сына.
АЛЯ. Мой сын не в плену. Он совершенно свободен.
СОСЕДКА. Господи, какая радость.
АЛЯ. Здесь еще видео.
АЛЯ. Это мой Ванечка.
СОСЕДКА. Да нет, не похож.
АЛЯ. Нет, это Ванечка. У него характерный нос.
СОСЕДКА. Может быть, может быть.
АЛЯ. Нет. Подождите. А что мне делать?
АЛЯ. Послушайте, мой сын абсолютно свободен.
ПРОДАВЩИЦА. Поздравляю.
АЛЯ. Мой сын свободен. Понимаете? Вот видео.
ПРОДАВЩИЦА. Наши полки полностью забиты маслом и сахаром. А ваш сын свободен. Какое счастье. Какое счастье. До свидания.
АЛЯ. Подождите, а что же мне делать, если мой сын абсолютно свободен? Что мне делать?
ПРОДАВЩИЦА. Женщина, не задерживайте очередь. У нас тут очередь.
АЛЯ. Да, нас тут много. Много тех, кто хочет купить масло и сахар, которого вдоволь. Простите, у меня очень много друзей, поэтому я с вами разговариваю. У меня очень много друзей и очень много поддержки.
ПРОДАВЩИЦА. Не стойте здесь… Дует.
АЛЯ. Но мой сын не в плену. Не в плену. Понимаете?
ПРОДАВЩИЦА. Посмотрите, какое солнце, какая весна. Разве может случиться что-то плохое, когда такая весна.
АЛЯ. Пожалуйста, посмотрите видео.
ПРОДАВЩИЦА. Женщина, вы будете что-нибудь покупать?
АЛЯ. Нет, я абсолютно сыта и счастлива. Я не буду ничего покупать.
ПРОДАВЩИЦА. Тогда не надо стоять здесь. Вы пугаете посетителей.
АЛЯ. Простите меня, пожалуйста.
ГОЛОС В ТРУБКЕ. Алло… Это Алевтина Георгиевна Мурова?
АЛЯ. Да, это я.
ГОЛОС В ТРУБКЕ. Ваш сын жив. Он жив.
АЛЯ (смеется). Мой сын жив. Как же так… нет, это ошибка. Еще вчера он был абсолютно свободен, а теперь он жив.
ГОЛОС В ТРУБКЕ. Женщина, можете порадоваться. Порадуйтесь, это помогает.
АЛЯ. Я все-таки не понимаю. Мой сын жив. Я хочу увидеть какую-то бумагу…
ГОЛОС В ТРУБКЕ. Мы вам все пришлем. Конечно, вы все получите.
АЛЯ. Я солдатская мать. Я имею право знать, как он выжил.
ГОЛОС В ТРУБКЕ. Конечно. Конечно, имеете право. Понимаете, я звоню, так сказать, по дружбе… мне передали, что вы молчите по поводу вашего сына.
АЛЯ. Конечно, я молчу. А кто вам это сказал?
ГОЛОС В ТРУБКЕ. Вы молчите по поводу вашего сына. Так все говорят. Поэтому я вам это и сообщаю.
АЛЯ. Кто вы, назовитесь. Я — Алевтина Георгиевна Мурова.
ГОЛОС В ТРУБКЕ. А вот этого вам не надо.
АЛЯ. Пришлите мне все бумаги, если он жив.
ГОЛОС В ТРУБКЕ. Простите.
АЛЯ. Когда вы его вернете?
ГОЛОС В ТРУБКЕ. Ваня вернется.
АЛЯ. Что значит, он вернется?
ГОЛОС В ТРУБКЕ. Вы слышите? Он вернется. Больше я ничего не могу сказать.
АЛЯ. А как же мне… понимаете… как же мне обрадоваться тому, что он жив. Это не по-людски.
ГОЛОС В ТРУБКЕ. Да. Вот такая у нас страна. Ваня к вам вернется. Примите это как факт. Вот так. До свидания.
АЛЯ. Нет, подождите. Подождите.
АЛЯ. Ваня… Ванечка. Как хорошо, что ты жив.
АЛЯ. Не понимаю. Как может быть, чтобы Ванечка жил, когда такая весна, когда светит солнце? Как такое возможно?
АЛЯ. Солнце, зачем ты здесь, если Ванечка вернется.
АЛЯ. Вы же друг Вани?
ДРУГ ВАНИ. Да, я друг Вани.
АЛЯ. Друг Вани, будете конфету?
ДРУГ ВАНИ. Здесь ничего нет.
АЛЯ. Нет, здесь Ваня. Вот он.
ДРУГ ВАНИ. Здесь пусто. Я надеялся, что Ваню нам отдадут.
АЛЯ. Он полон. Он очень полон. Здесь Ваня. Он с нами.
ДРУГ ВАНИ. Я очень рад.
АЛЯ. Я тоже. Это должно продолжиться. Этот мир, эта радость.
ДРУГ ВАНИ. Давайте не будем об этом.
АЛЯ. Почему вы остались? Почему вы остались, друг Вани?
ДРУГ ВАНИ. У меня плоскостопие. Вот смотрите. Я даже стельки подкладываю.
ДРУГ ВАНИ. Вот, очень плоская. Видите? Я не вру. Все говорили, что я заплатил. А я не заплатил. Я не трус. У меня очень плоские стопы.
АЛЯ. Не надо мне это показывать. Уберите свои ноги.
ДРУГ ВАНИ. Простите, я очень рад, что Ваня жив. И мне от этого очень комфортно. Я стою здесь. А мог бы быть с Ваней.
АЛЯ. Не надо. Вы не виноваты. И никто не виноват, что у нас мир.
ДРУГ ВАНИ. А вот это вы зря. Вот вам кое-что. Только никому ее не показывайте. Я сам распечатал.
АЛЯ. Что это?
ДРУГ ВАНИ. Не показывайте. Это конституция.
АЛЯ. Хорошо, не буду. Друг Вани, приходите на чай.
ДРУГ ВАНИ. Хорошо, я приду.
АЛЯ. Нет, я серьезно. Пожалуйста, приходите. У меня полно друзей. Я чувствую себя счастливой.
ДРУГ ВАНИ. Я могу прийти, но для вас это будет безопасно.
АЛЯ. Я не понимаю.
ДРУГ ВАНИ. Потому что я молчу.
АЛЯ. Молчите?
ДРУГ ВАНИ. Да, я молчу. У меня свой подкаст, в котором я молчу. Поэтому я в безопасности. И мои друзья в безопасности. И мои родственники. Их никто не преследует. Все свободны. Я тоже могу оказаться свободен. Но у меня есть израильский паспорт.
АЛЯ. Вы меня не расстроили, я абсолютно спокойна. Это для меня обычно.
ДРУГ ВАНИ. Я вижу, как вы спокойны. Садитесь.
АЛЯ. Я тоже хочу иногда молчать. Что такое подкаст?
ДРУГ ВАНИ. Я вам пришлю ссылку.
АЛЯ. Спасибо.
ДРУГ ВАНИ. Я буду молчать, пока я жив. Вам тоже советую. Вы уже все приобрели. У вас все есть. Почитайте конституцию.
АЛЯ. Мне не страшно.
ДРУГ ВАНИ. Всем не страшно, но все счастливы. Надо что-то менять.
АЛЯ. Простите, друг Вани. Я все время смеюсь с тех пор, как Ваня уехал туда, где мир.
ДРУГ ВАНИ. Я, наверное, пойду. Берегите себя. До свидания.
АЛЯ. Если бы я не… Если бы я не…
ДРУГ ВАНИ. Что вы сказали?
АЛЯ. Да нет. Ничего. До свидания.
ЖЕНЩИНА. У меня дети сыты. Двое детей, и они очень сыты.
АЛЯ. Как я могу помочь? Я тоже сытая. А мой сын жив.
ЖЕНЩИНА. Простите. Я остаюсь очень спокойной, когда мои дети сыты.
АЛЯ. Понимаю вас. У меня есть кое-что. Приходите в гости. С собой у меня ничего. Но дома есть печенье.
ЖЕНЩИНА. Спасибо.
ЖЕНЩИНА. Здравствуйте. Вы говорили, что у вас есть печенье.
АЛЯ. Да, конечно, проходите.
ЖЕНЩИНА. Дети, берите печенье.
ЖЕНЩИНА. Что нужно сказать?
ДЕТИ. Спасибо.
АЛЯ. Мой сын очень любил это печенье.
ЖЕНЩИНА. Да, его все любят. Берлинское.
АЛЯ. Ваня всегда просил еще и еще. Когда он был маленький, я прятала банку на холодильник, но он все равно научился ее доставать. Он сделал такую «хваталку» из старой сетки… он ел втихаря печенье, и я про это не знала. Мой Ванечка выдался маленьким. Он был самый маленький в классе. А потом он ушел на мир.
ЖЕНЩИНА. Дети, вы доели? Пойдемте.
АЛЯ. Нет, подождите. Еще рано. Хотите чаю?
ЖЕНЩИНА. А у вас еще есть печенье?
АЛЯ. У меня больше ничего нет.
ЖЕНЩИНА. Тогда мы пойдем, спасибо.
АЛЯ. Нет, не уходите. Я хочу показать вам видео.
ЖЕНЩИНА. Это ваш сын?
АЛЯ. Да. Это мой Ванечка. Он не в плену.
ЖЕНЩИНА. Вы, наверное, очень рады, что он не в плену. Но мы, наверное, все же пойдем.
ГОЛОС ЗА ДВЕРЬЮ. Вам не откроют.
АЛЯ. А где друг Вани?
ГОЛОС ЗА ДВЕРЬЮ. Его не забрали.
АЛЯ. Как это не забрали?
ГОЛОС ЗА ДВЕРЬЮ. Да, он свободен.
АЛЯ. Он хотел уехать в Израиль… поэтому он свободен?
ГОЛОС ЗА ДВЕРЬЮ. Этого мы не знаем. Но хорошо, что его больше нет. Такие люди нам не нужны.
АЛЯ. Какие — такие?
ГОЛОС ЗА ДВЕРЬЮ. Вы не понимаете? Он еврей.
АЛЯ. Ну и ладно. Ладно, что еврей. Он был другом Вани.
ГОЛОС ЗА ДВЕРЬЮ. С такими людьми лучше не дружить.
АЛЯ. Почему?
АЛЯ. Почему лучше не дружить?
АЛЯ. С тобой все в порядке. Ничего необычного.
АЛЯ. Это мой способ молчать.
АЛЕ. Зачем вы вышли?
АЛЯ. Я не читала конституцию.
АЛЕ. Ну и молодцы, что не читали, а теперь уходите. Мы вас будем по-хорошему просить.
АЛЯ. Это мой город, я имею право молчать. У вас дома иконы не смеются?
АЛЕ. Вы сумасшедшая, вы сошли с ума. Уходите.
АЛЯ. Это моя икона и она смеется, потому что мы несем мир. Настоящий мир.
АЛЕ. Вы ничего не знаете, это пропаганда.
АЛЯ. Я все знаю. У меня Ваня остался жив из-за этого мира. Я знаю, о чем говорю.
АЛЕ. Что вы делаете?
АЛЯ. Я стою с иконой, которая смеется, потому что она счастлива от того, что происходит в нашей стране.
АЛЕ. Что вы делаете?
АЛЯ. Я стою за Ваню, который жив.
АЛЯ. Я помню. Вы та женщина, чьих детей я кормила печеньем.
ДРУГАЯ ЖЕНЩИНА. Вы враг.
АЛЯ. Почему я враг?
ДРУГАЯ ЖЕНЩИНА. Потому что вы здесь стоите.
АЛЯ. Но вы тоже здесь стоите.
ДРУГАЯ ЖЕНЩИНА. Но вы стоите с иконой. Это что-то значит. Это протест. Кто вам заплатил? Кто вам заплатил? Отвечайте!
АЛЯ. Мне никто не заплатил. Я тут сама по себе.
ДРУГАЯ ЖЕНЩИНА. Так не бывает, чтобы стояли сами по себе. Вы врете.
АЛЯ. Зачем вы меня трогаете. Я ничего вам не сделала.
ГОСПОДИН ПОЛИЦЕЙСКИЙ. Что тут вообще происходит?
ДРУГАЯ ЖЕНЩИНА. Она тут стоит с иконой. Ей платят американские бляди. Она шпион. У нее ненастоящая икона.
ЖЕНЩИНА. А еще у нее есть печенье.
ДРУГАЯ ЖЕНЩИНА. Американские бляди покупают ей печенье.
ГОСПОДИН ПОЛИЦЕЙСКИЙ. Я вас должен сопроводить. Женщины, расходитесь. Хватит устраивать базар.
ДРУГАЯ ЖЕНЩИНА. Какая у вас фамилия? Бандера?
АЛЯ. Нет. Алевтина Георгиевна Мурова. Для друзей просто Аля.
ДРУГАЯ ЖЕНЩИНА. Вы что, ничего не сделаете?
ГОСПОДИН ПОЛИЦЕЙСКИЙ. Ничего не сделаю. Конечно, я ничего не сделаю.
ДРУГАЯ ЖЕНЩИНА. Вы должны что-то сделать. Она блядь.
АЛЯ. Я не читала конституцию. Вы не имеете право так говорить на улице. Это общественное место.
ДРУГАЯ ЖЕНЩИНА. Я говорю, вы — блядь. Вы блядь. Я говорю, как хочу.
ГОСПОДИН ПОЛИЦЕЙСКИЙ. Вы не читали конституцию?
АЛЯ. Да, друг моего сына не давал мне конституцию, и я ее не читала.
ГОСПОДИН ПОЛИЦЕЙСКИЙ. А вот это уже очень хорошо. Хорошо, что не читали. За это вас не арестуют.
АЛЯ. Пока я стояла с иконой, в меня не плевали. В меня не бросали камни.
ГОСПОДИН ПОЛИЦЕЙСКИЙ. Вас не арестовывают. Оставайтесь спокойны.
АЛЯ. Когда я стояла с иконой, никто не угрожал изнасиловать меня бутылкой. Меня не назвали предателем родины. Со мной все очень-очень хорошо обращались.
ГОСПОДИН ПОЛИЦЕЙСКИЙ. Вас не арестовывают. Держите себя в руках.
АЛЯ. Я хочу, чтобы вы знали, что я не… Я не, я не, я не…
АЛЯ. Спасибо.
АЛЯ. Я ничего не сделала.
ПРОКУРОР. Это не вам решать.
СУДЬЯ. Алевтина Георгиевна Мурова, встаньте.
СУДЬЯ. Вы клянетесь говорить правду и только правду?
АЛЯ. Клянусь.
ПРОКУРОР. Алевтина Георгиевна Мурова, вы выходили с иконой?
АЛЯ. Да, выходила. Но это не запрещено.
ПРОКУРОР. В вашем доме было обнаружено устройство. Вы его узнаете?
АЛЯ. Да, это мой телефон.
ПРОКУРОР. С этого телефона пользователь Алевтина Георгиевна Мурова прослушивала подкаст. Вы узнаете этого человека?
АЛЯ. Это друг Вани.
ПРОКУРОР. На этом у меня все.
СУДЬЯ. Алевтина Георгиевна Мурова, встаньте.
СУДЬЯ. Алевтина Георгиевна Мурова, вы ничего не сделали и приговариваетесь к абсолютной свободе сроком на 15 лет. У вас есть последнее слово. Вы можете говорить.
АЛЯ. Спасибо, я вас люблю. Особенно я люблю президента и нашу страну.
СУДЬЯ. Вы хотите еще что-то сказать?
АЛЯ. Больше ничего не хочу сказать.
СУДЬЯ. Приставы, освободите гражданку.
ЖЕНЩИНА В ШАПОЧКЕ. Каждый день мы едим мясо. Мы очень сытые здесь. Спасибо. Спасибо нашему президенту.
МЕСТНЫЙ ВРАЧ. У вас ничего не болит?
АЛЯ. Не болит.
МЕСТНЫЙ ВРАЧ. Вот здесь не болит?
АЛЯ. Не болит.
МЕСТНЫЙ ВРАЧ. А здесь?
АЛЯ. Не болит.
МЕСТНЫЙ ВРАЧ. Одевайтесь. Вы абсолютно здоровы. Вы не умираете.
МЕСТНЫЙ ВРАЧ. Вы понимаете, что я говорю? Вы скоро оживете. Это не страшно. Не надо бояться жизни.
МЕСТНЫЙ ВРАЧ. У вас есть родственники, которые вас навещают?
МЕСТНЫЙ ВРАЧ. Вот, выпейте водки. Это помогает.
ЖЕНЩИНА В ШАПОЧКЕ. Каждый день мы едим мясо. Мы очень сытые здесь. Спасибо. Спасибо нашему президенту.
ЖЕНЩИНА 1. Сюда не надо. Иди отсюда.
ЖЕНЩИНА 2. Что это с ней?
ЖЕНЩИНА 1. Она больная. У нее что-то с головой.
ЖЕНЩИНА 1. Я слышала, у нее сын в армии.
ЖЕНЩИНА 2. Наверное, такой же уродец, как и мамаша.
ЖЕНЩИНА 2. Скажи, твой сын в армии?
ЖЕНЩИНА 2. Ты слышала? Ты еще и глухая? Я к тебе обращаюсь.
ЖЕНЩИНА 1. Оставь ты ее в покое. Больная баба. Зачем ее трогать. Еще заразишься.
ЖЕНЩИНА 2. Не буду ее трогать.
ЖЕНЩИНА 1. Я знаю, по какой она тут статье. Это та самая, что стояла с иконой.
ЖЕНЩИНА 2. Это совсем надо кукухой поехать, чтоб выйти с иконой на площадь.
ЖЕНЩИНА 1. Она, наверное, не православная. Она из этих. Из тех, кто верит в Аллаха.
ЖЕНЩИНА 2. Попробовала бы она так в мечети.
ЖЕНЩИНА 1. Вот тебе во имя Бога нашего, сына Божьего Иисуса Христа.
АЛЯ. Я не, я не, я… Я не уберегла. Я не уберегла.
ЖЕНЩИНА 1. Что она говорит?
ЖЕНЩИНА 2. Не знаю, какая-то белиберда.
АЛЯ. Мой Ванечка не вернется.
ЖЕНЩИНА 1. Бред сумасшедшей.
АЛЯ. Мой Ванечка не вернется. Он умер, мой Ванечка. И я его убила.
ЖЕНЩИНА 1. Охрана, охрана.
АЛЯ. Мой Ванечка не вернется. И я его убила.
АЛЯ. Мне совсем не одиноко. Потому что у меня есть вы — мои друзья.
АЛЯ. Друзья мои… Когда я буду совсем-совсем жива, положите меня вместе с Ванечкой. Положите меня в братской могиле. Сожгите мое тело. Засыпьте меня песком. Я — Алевтина Георгиевна Мурова. Забудьте меня, забудьте мои слова. Я — Алевтина Георгиевна Мурова. Забудьте меня, забудьте.
АЛЯ. Ванечка, милый ты мой сыночек. Ванечка, ты живой.
АЛЯ. Как хорошо, что ты вернулся. Я так ждала тебя. Больше всех ждала.
АЛЯ. Теперь все будет хорошо. Спи, мой сыночек, усни. Ты сейчас очень маленький, но я тебя выращу. Вырастешь, будешь здоровым и сытым. Будешь большим и счастливым.
Актриса 1
Актриса 2
АКТРИСА 1. Как поставить пьесу в темноте?
АКТРИСА 2. Это легко. У меня есть идея. Наверное, это немного в лоб, но может сработать.
АКТРИСА 1. Покажи.
АКТРИСА 2. Вот пьеса. Берем и ставим.
АКТРИСА 1. Не стоит.
АКТРИСА 2. Не ставится. Наверное, потому что слишком в лоб.
АКТРИСА 1. Наверное, потому что темно.
АКТРИСА 2. Тогда я просто расскажу тебе. Я здесь, а ты далеко. Но я расскажу как могу. Вдруг ты поймешь.
КАТЯ. В день, когда начался затяжной блэкаут, я спускалась по лестнице с восьмого этажа. Лифт не ехал. Так я сообразила, что света нет. У меня болела спина, я едва могла идти. Где-то на шестом этаже ко мне приклеился пожилой мужчина. Лет семьдесят ему, если не больше. Длинный, сухой, большеглазый. Сначала он рассказал мне о том, что всю жизнь пишет стихи. Потом рассказал, что у него фотографическая память. Потом, этаже на четвертом, он хвастался, что хорошо умеет танцевать. Ближе к третьему этажу выяснилось, что я — прекрасная молодая женщина и «барышня».
Когда мы очутились на земле, появилась вишня на торте. Мой ухажер оказался майором службы безопасности Украины на пенсии. Окончил школу КГБ в Москве. Про свое майорское прошлое он сказал, пристально глядя мне в глаза. Видимо, это был его главный козырь. На прощание он буквально вынудил меня записать его номер телефона, потому что он «с бандитами на короткой ноге» и если я позвоню, он решит любой мой вопрос в обмен на «тепло моих рук».
Когда-то я много шутила про спецcлужбы. Не будьте как я. Не шутите про спецслужбы. Потому что они возьмут и подошлют к вам престарелого майора где-то на темной лестнице. Будет страшно.
ВИТА. Врач прописал мне таблетки, на которых сказано: «Принимать три раза в день после еды». А я сейчас не ем три раза в день.
Спикер патрульной полиции в Киеве. С появлением веерных отключений количество погибших в ДТП увеличилось в шесть раз. Если брать пешеходов, то вдвое увеличились дорожные происшествия с участием пешеходов.
ЛЕНА. Неработающие светофоры — это мое любимое в нашей реальности. Даже когда я нормально зарабатывала, я так и не купила машину. А теперь уже не куплю, конечно. Я закоренелая пешеходиха. Всех водителей я всегда считала личными врагами. И вот сейчас, когда нужно в темноте перейти дорогу, я иду еще уверенней, чем на зеленый свет, и думаю: «Окей, я, может, и умру, но ты сядешь».
КАТЯ. Ну что… у нас обстрелы. Мы без света. Струйка воды толщиной с детский мизинец. Очень плохая мобильная связь.
ВИТА. Нашла аптеку, где смогла купить свои таблетки. Проглотила. Сижу на скамейке. Рядом со мной садится женщина с дочкой лет семи.
Дочка. Пошли на площадку!
Мама. Подожди. Маме надо посмотреть в интернете, откуда на нас ракеты летят.
Дочка. Много ракет?
Мама. Наверное, много. Видишь, как долго воздушная тревога длится?
Дочка. А когда мы на площадку пойдем?
Мама. Ну вот почитаем про ракеты и пойдем.
Дочка. Почитай мне вслух!
Мама. Подожди, мне нужно найти информацию.
БОЖЕНА. Тикток прознал о моих проблемах с электричеством и подтянул тематический контент, актуальный сейчас. Так я узнала, что маленький бантик на женских трусах присобачен туда не столько для красоты, сколько для того, чтобы наощупь в темноте находить перед. Но почему нет бантика на мужских трусах?
ВИТА. Сегодня света нет с 8 утра и вот поныне. Я прикинула, что жить лучше всего с 12 ночи до 8 утра. В это время свет обычно есть.
АЛИСА. Мой новый стильный аксессуар — налобный фонарик. Очень сегодня кайфово было освещать себе путь в темноте. Чувствовала себя актуальной современной девушкой.
КАТЯ. Стемнело. На улице кто-то кричит. Зовет на помощь. Кажется, кого-то бьют. Я хотела выйти. И не вышла.
ЮЛЯ. Если долго стоять на темной остановке в ожидании маршрутки, можно светить фонариком на снег. В процессе этого созерцания захочется, чтобы вместо маршрутки прилетела летающая тарелка и забрала вас на другую планету. Чтобы вы там ходили с блаженным лицом, как у Дэвида Духовны. И держали за руку Рэя Брэдбери. Ни войны, ни блэкаутов, ни локдаунов.
АКТРИСА 1. А можно как-то включить свет? Мы же не там, мы здесь. Зачем нам сидеть в темноте?
АКТРИСА 2. А ты не сиди. Сделай несколько шагов. Подвигайся. Помаши руками. Здесь умная электронная система. Она реагирует на движение.
БОЖЕНА. Это электричество сломалось, несите другое. Уже час и пятнадцать минут у нас по графику не должно быть света. Но он есть. Кто-то забыл выключить кнопку, я не знаю. Вы можете подумать, что это хорошо. Нет. Это плохо, потому что сейчас все графики поедут, наложатся друг на друга и наступит очередной коллапс. Вот мы и дожили до того дня, когда наличие электричества тревожнее, чем его отсутствие.
СОНЯ. Пока есть свет, ищу в интернете, как вывезти мужа за границу. Женщина в тиктоке бодрым голосом говорит: «Как мой муж выехал из Украины? Ему очень повезло с женой — мне оторвало ногу!»
САША. Иванчик позвал меня к себе заряжать телефон и мыть голову. Когда мужчин держат в заложниках в стране, в этом есть свои плюсы!
ЮЛЯ. Я звала маму в парк, пройтись. Она отказывалась. Я давила. Она призналась. Когда-то она бросила курить, а теперь на нервах снова начала. Говорит, у нее сейчас это единственная радость. Пусть курит, если это ее успокаивает. Я бы не стала ее ругать. Но она меня и не боится. Она боится, что ее с сигаретой увидят дети. Она у меня учительница младших классов.
ВИТА. Моя теория, что выгоднее вести ночной образ жизни, провалилась. Всю ночь сидела, ждала свет. Его не было. Утром дали. Удалось немного пожить: заполнить термос, вымыть и высушить голову. Сбегать в кофейню под домом и вырвать у жизни стакан какао. Бариста милая такая, угостила меня шоколадкой. Черный шоколад с мятной начинкой. Гадость редкая: зубная паста в шоколаде. Но все равно приятно, что люди делают маленькие добрые дела.
САША. Проснулась от холода.
ЛЮБА. Начала готовить завтрак и поняла, что продуктов не хватает. Пришлось идти в магазин. Я внутренне свободный человек, поэтому на пижаму натянула брюки и свитер, а сверху пальто. Было тепло. Ходила по магазину, как женщина своей мечты. Встретила соседку. Поздоровалась, как вежливый человек. Соседка меня не узнала. Как человек не только свободный и вежливый, но смелый, я напомнила ей, что мы соседи.
«Не узнала вас в этом образе! — оживилась соседка. — Сейчас надо быть осторожным с незнакомыми людьми. Моя дочка, например, боится всех военных. Даже наших. Но у нее защитная реакция знаете какая? Она подходит к каждому военному поздороваться! Чтобы убедить себя, что они безопасны для нее! А я вот наоборот, видите, боюсь здороваться…»
АЛИСА. Сегодня на улице какой-то мужик посмотрел на меня и сказал, что я со своим налобным фонариком похожа на Марию Дэви Христос. Так себе комплимент, конечно. Но я подумала о том, что пока все вокруг «строят личный бренд», я могла бы построить личный культ. Сразу прыгнуть на сто ступеней вверх.
Шла, освещая себе путь, и думала о том, какие будут правила в моей маленькой секте. Иерархия святынь будет такая:
1. Я.
2. Электричество.
3. Горячая вода.
4. Отопление.
5. Гуманизм.
5. Вкусные торты.
Запреты тоже придумала:
1. Итальянская эстрада 80-х.
2. Книги Айн Рэнд.
3. Изюм.
4. Невкусные торты.
Основные ритуалы: праздношатание, интересная болтовня, валяние в кровати в любое время суток, пение хороших глупых песен, нахождение в зоне комфорта.
Чтобы пулей вылететь из моей секты, надо будет сказать, что демократия важнее гуманизма. Чтобы попасть в мою секту… Я еще не придумала.
Моя секта будет страшная, тоталитарная. Торты будут вкусные.
ЛЕРА. Видела сегодня, как женщина в маске орала на охранника в макдональдсе за то, что отменили ковидные меры. «Где маски? Где сертификаты? Почему вы всех пускаете? Вы игнорируете пандемию?» На нее тоже стали кричать: «Ты ебнутая? В стране война! Сейчас опять воздушная тревога будет и всех выгонят. Уймись, дура, дай людям поесть».
ОБЪЯВЛЕНИЕ НА СТОЛБЕ: «Помощь в получении свидетельства о смерти людей, которые умерли на временно оккупированных территориях. Получение свидетельства дает право на финансовую помощь при похоронах. Также в рамках наследства можно получить пенсию или денежные вклады покойного».
ЮЛЯ. С тех пор как перестали освещаться улицы, погасли вывески, а дома превратились в холодные куски темноты. Я, когда еду куда-то в транспорте, перестаю понимать, где мы едем. Куда мы все едем. Когда приедем.
Но за эти месяцы мой дар ясновидения нехило прокачался, и теперь я не вижу, но чувствую Путь. Правда, в моменты растерянности мне кажется, что мы никогда не остановимся, ведь остановки исчезли, весь город исчез в этой темноте. Его не просто не видно, его больше нет. У этой поездки нет конечной точки. Осталась только маршрутка во тьме, и нам некуда бежать.
Но на середине моего ежедневного пути домой всегда возникает Он. Гипермаркет. Он светится, как храм. В нем суетятся прихожане и работники культа. Фонари на его огромной стоянке горят так, будто их зажег сам Господь. И я понимаю: еще четыре остановки, и я дома.
ИВАННА. В пабликах написали, что сегодняшнее состояние души киевлян похоже на выражение лица нашей статуи Родина-Мать. Я коренная киевлянка и хочу заявить: это ни хрена не так!
ВИТА. Мы с каким-то молодым человеком заходим в подъезд.
Консьержка: Быстрее, быстрее, скоро свет отключат!
Едем с ним в лифте.
Он: А что, отключают свет?
Я: Ну да, сегодня уже два раза отключали.
Он (улыбаясь): Я просто не местный.
Я: Вы что, с Луны?
Он: Нет, я в центре живу.
…
Между нами пробежала искра классовой ненависти.
КАТЯ. Мне так повезло! Я успела поесть теплой еды перед тем как выключили свет! Весь день сегодня будет удачный, хорошая примета.
СОНЯ. Мы с мужем начали читать бумажные книги вслух. Умнеем с каждой секундой. Мой вам совет: читайте такие книги, где ситуация хуже, чем в вашей реальности. Читаем мемуары Стефана Цвейга. Они с женой совершили самоубийство, не дождавшись конца войны.
ЮЛЯ. В киевских пабликах разыскивают пропавшую девочку по имени Либерти. Не запомнить ее невозможно — с таким-то именем. Если в Киеве есть две Либерти Боднар, я съем свою шапку. Когда я вижу объявление о пропавшем ребенке, я всегда стараюсь запомнить не только имя, но и лицо.
МАРИНА. Мой день в фотографиях. Здесь я мерзну:
— в трамвае
— на улице
— в квартире.
ИВАННА. Опять дали свет. Сука. Сука. Падла. Сосед включил дрель. Тут же. Моментально. Это непобедимый чувак. Титан духа. Как надо верить в будущее, чтобы в такие времена делать ремонт.
ПЛОХАЯ СЕКСИСТСКАЯ ШУТКА. Раздеваясь, она спросила: «А у тебя точно есть электричество?»
МИНИСТР ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ УКРАИНЫ. Веерные отключения — лучшее время, чтобы заниматься любовью.
БОЖЕНА. Как я ненавижу, когда к товарам из секс-шопа применяют слово «игрушки». Просто фу. Какие, блин, игрушки? Игрушка — это кукла Барби, мяч, робот-трансформер или машинка на управлении. Мы дети или что? Представляются голые взрослые люди, сидящие в песочнице. Кто-то роет ямку фаллоимитатором. Кто-то пытается надеть наручники на шею дворового кота. Кто-то вымазал кляп с красным шариком в песке и пытается засунуть его обратно в рот.
Диалоги тоже соответствующие.
— Мальчик, тебя как зовут? Давай дружить!
— Меня зовут Твой Господин! Давай играть в дочки-матери!
ЛЮБА. Прибежала с работы и сразу — к плите, готовить еду. Во-первых, очень голодная. Во-вторых, нужно готовить прямо сейчас, потому что неизвестно, когда отнимут свет. Готовку я сопровождаю криками: «Да! Быстрее! Быстрее! Ну давай же! Да! Да! Вот уже почти, ну!» Пусть соседи думают, что мы занимаемся любовью.
ВИТА. Только что на остановке стояли немолодые муж и жена.
Она. Паша?
Он. Мы тридцать лет женаты. Какой я тебе Паша? Я Дима.
Она. Идиот. Я сказала «наша». Маршрутка наша едет или нет?
Он. А я подумал, это ты идиотка.
Любовь — это определиться, кто из вас идиот, а кто Дима.
ИВАННА. Мой бывший прислал мне запрос в друзья. Четыре года ни слова от него. И вот запрос в друзья. На шестом месяце войны. Запрос в друзья. В фейсбуке. Запрос. В друзья. Бля! Когда началась война, он даже не спросил, где я, что я, жива ли я. Через полгода войны он вспомнил, что я существую. И постучался в друзья. Может лет через десять он такими темпами дойдет до того, чтобы с днем рождения поздравить. Если мы проживем еще десять лет.
Я за все это время, как началась война, не испытывала такой злости, как сейчас. На себя злюсь. Я с ним трахалась. Мы пили из одной чашки, спали в одной кровати. Как я могла тратить свою жизнь на парня, которому настолько плевать на меня?
На девятом месяце войны я приняла запрос в друзья.
КАТЯ. Сегодня мне так и не удалось попасть в магазин. Он не работал, потому что не было света. На работают аптеки. Зашла к родителям поесть. Когда выходила от них, в их лифте застряла женщина. Двое девушек снаружи говорили с ней. Я поняла, что женщине в лифте стало плохо. Девушки пытались вызвать ей скорую.
Потом я шла и светила себе телефоном. Так делали все, кто был на улице. Вообще это очень странно — видеть свой город абсолютно темным. В окнах иногда брезжит какая-то свечка. Когда я дошла до своей улицы, она светилась. Но прямо на моих глазах дома стали отключаться один за другим. Они словно в воду погружались. В доме меня встретила перепуганная консьержка. Она попросила хорошо закрыть дверь подъезда, потому что ей страшно. Как ты ее хорошо закроешь, если электронный замок не работает…
Потом мы с толпой соседей молча поднимались по лестнице на свои этажи и светили себе телефонами. Теперь я забилась под одеяло и пишу этот текст. Пришла к выводу, что жизнь я люблю меньше, чем блага цивилизации. Растерянные лица людей, крики той женщины в лифте заставляют задуматься: а зачем вообще это все?
ЮЛЯ. Вчера в маршрутке подслушала разговор двух немолодых пассажирок. Сначала они пытались выяснить, когда в 2023 году будет Пасха. Потом одна говорила очень долго о том, как ей страшно жить в Киеве. Что вот, мол, прилеты. Очень она боится, что ее убьет ракетой. Вторая пыталась ее успокоить и сказала: «Ты же верующий человек, ну в самом деле! Мы же знаем, что жизнь на этой грешной земле — не самое важное». Первая ответила: «Да-да, ты права».
СОНЯ. Нам дали свет впервые со среды. Отопления нет. Вода появилась, но холодная и еле идет. Интернета и телефонной связи не было совсем. За эти два дня я никуда не смогла дозвониться, ни разу. «Точки обогрева» не работают в нашем районе. Все эти двое суток мы не знали вообще ничего. Тут никто ничего не знает. Полная изоляция. Нужно купить хотя бы радио. Магазины в округе не работают. Нашла один в соседнем районе. Очереди на вход — очень много людей.
В квартире холодно. Сейчас сварю яйца, будет еда на сутки. Не знаю, что еще рассказать. Вообще ничего не знаю. Никаких событий у меня нет и быть не может. По сути, мы ведем доисторический образ жизни. Работать мы, конечно, совсем перестали. Работы больше нет.
Не думала, что когда-то скажу это, но если вы можете помочь, буду рада любым донатам. Карточка в первом комментарии.
Прощаюсь надолго.
ЮЛЯ. Про «пункты несокрушимости» на конкретном примере. Школу, где работает мама, оборудовали под такой пункт. Учителей обязали там дежурить. Зарплату им сократили на 30 %.
На данный момент в этом пункте есть электрочайник и стаканчики. Можно прийти попить кипятку. Чая у них нет, только кипяток. И то — если есть электричество. Без электричества пункт несокрушимости превращается в пункт бесполезности.
Еще там есть стопка спортивных матов, на которых можно полежать. Таких пыльных и вонючих, знаешь. И столик для пеленания младенцев. Собсна, все.
САША. Впервые за сто лет поменяла тариф. Выбрала самый дешевый, потому что в мобильном интернете практически не стало смысла, а поддерживать бизнес, который предоставляет бесполезную услугу, я не намерена.
АКТРИСА 1. Почему эта твоя умная электронная система больше не реагирует на нас?
АКТРИСА 2. Может, не видит больше в нас людей. Или мы умерли, и нам только кажется, что мы ходим и двигаемся.
КАТЯ. Что у нас: вышла на остановке, совсем рядом ТЭЦ. Все стало люто громыхать, птицы разлетелись, дворовые собаки заметались, две женщины рядом со мной упали на землю. Было слышно свист ракет, звуки ПВО и еще какой-то неведомой хрени, как если бы выпустили сразу несколько ракет с задержкой в секунду. Все гудело, земля тряслась. Потом ракеты стихли, а воздушная тревога — нет.
Я пришла к маме, легла. По улице все время несутся пожарные и скорые. Очень хочется тишины. И спать.
ЮЛЯ. Только что мне написали несколько добрых людей и предложили:
— приехать поесть котлет
— приехать принять душ
— приехать на Шулявку и пожить там, ведь у них пока что есть вода и свет
— приехать в село в Одесской области и пожить там, ведь у них пока что есть вода и свет
Пользуясь тем, что это мой телеграм канал, я хочу сказать спасибо всем, кто предлагает накормить и пригреть.
А вот вам фото хризантем. Я купила их в пятницу у какой-то совсем грустной бабушки возле перехода. Сегодня они раскрылись. В холоде цветы живут долго.
БОЖЕНА. Электричество дали. Не по графику, конечно. Выпал снег. Сходила в магазин. Посмотрела на стенды с новогодней хренью и поняла, что давно не видела ничего более неуместного. Если бы по торговым рядам ходил эксгибиционист, он бы и то больше вписывался в происходящее, чем этот блядский мэррикристмас.
ВИТА. Истерика по-украински. Шла мимо местной кофейни. На улице за крошечным столиком сидит знакомая бариста, курит и плачет.
Я. Что случилось?
Она. Приезжал хозяин и забрал у нас генератор.
Я. Плохо, конечно… Навсегда забрал?
Она. Нет, сказал, что через неделю привезет… Но это же целую неделю снова работать по три часа в сутки. Моя зарплата зависит от гребаного генератора!
Я. Мне очень жаль.
Она (вытирая слезы): Спасибо. Что-то я расклеилась. Этот генератор уже как что-то святое воспринимается.
Я. Генератор — это новый предмет культа, ага.
Она. Я бы и домой себе хотела генератор, но этот звук… Это невозможно. Соседи повесятся. Я повешусь.
Я. Ну да, жить под звук генератора хорошо, если ты абсолютно глухой.
Она. Лучше просто жить так, чтобы не знать, что такое генератор!
НЕВЕДОМЫЙ АВТОР, НАДПИСЬ НА АСФАЛЬТЕ: «Мы очень устали и ебали вот это все».
КАТЯ. Обойдя район, я нашла крохотный магазин, который продавал товары, несмотря на отсутствие света. Выбор невелик, но мне много не надо. На кассе грустная женщина записала в тетрадку мой кусочек сыра и пачку печенья в надежде, что в банкоматах появится электричество и я принесу деньги. Когда-нибудь.
Потом я шла домой. Вдали прогремело два взрыва. Мимо проходила женщина с собакой. Услышав первый взрыв, собака припала к земле. Женщина посмотрела на меня и сказала: «Собаки, наверное, умнее нас».
Дойдя до подъезда, я села на скамейку и сидела там, потому что телефон словил какой-то призрак связи. Рядом со мной сидели мои пожилые соседи: мужчина с 10 этажа и женщина с 13-го. Мы жаловались друг другу на жизнь и смеялись. Над подъездом зажглась лампочка, и мужчина сказал: «Все, дали свет».
ВИТА. Пришла домой и побежала к соседке проверить, что там у нее. Открывает дверь, жует. Я спрашиваю: «Слышали прилеты?» Она говорит: «Ну да, но я тут картошку доедаю. Сейчас доем и пойду посмотрю в окно».
ЮЛЯ. Сегодня я была на кладбище. Там спокойно и очень красиво. Я видела мальчика лет четырех, а с ним родителей. Все были на велосипедах. Скорее всего, они выбрали это место, чтобы учить ребенка ездить. Дорожек много, людей почти нет. Ехали они медленно, постоянно подбадривая малыша и радуясь его успехам.
В какой-то момент ребенок устал и остановился. Родители тоже остановились и стали смотреть на надгробия. Мужчина спросил женщину, заметила ли она, что почти все надписи — на русском языке.
ЛЕНА. Пошли слухи о том, что власть обязует население покупать светоотражатели, потому что светофоры не работают, фонари не светят и шансы героически погибнуть растут.
Я задумалась, не купить ли мне светоотражатель, а потом вспомнила один тикток. На этом видео женщина из Америки плачет и рассказывает о том, что не может исполнить желание своей маленькой дочери. А желание такое: кроссовки, которые светятся при ходьбе. Купить она их не может потому, что ее нервная система истощена жизнью в США. У нее страх, что когда в школу ее дочери придет очередной стрелок, именно светящиеся кроссовки укажут ему на девочку, и он направит на нее свою винтовку.
Вспомнив это видео, я подумала: что если придет день, когда кто-то решит напасть на меня в этих наших темных подворотнях? Я со страху забуду, что на мне светоотражатель. Нападающий настигнет меня и начнет наносить удары ножом. Захлебываясь кровью, я прошепчу: «Что меня выдало?». И он ответит: «Твоя тупость. Нахера ты купила светоотражатель?»
Ты заметила, что я пересказываю тикток? Я вспомнила, что в СССР интеллигенты в тюрьме выживали рядом с уголовниками, потому что «тискали романы». На тюремном языке это означает: пересказывали прочитанные книги. Если попаду в тюрьму, попытаюсь выезжать на пересказах видео из тиктока.
ЮЛЯ. Не заметила глубокую лужу, вступила в нее. Но этот позор никто не увидел, ибо тьма накрыла ненавидимый прокуратором город.
Погода настолько своеобразна, что даже местная сумасшедшая женщина, которая все время ходит по улице и орет дурным голосом, шла сегодня навстречу подавленная и притихшая.
За ночь вся вода, стекающая по деревьям, превратится в лед. Рано утром можно будет увидеть тотальный glasgarten.
ВИТА. Заходила в чужой подъезд по делам. Пожилая консьержка: «Вы когда обратно будете идти, я вам анекдот расскажу!». Идя обратно, я потребовала обещанный анекдот. Бабуля достала блокнотик. В нем на каждой странице приклеены вырезки из газет. Анекдот: «Вот я жаловалась мужу, что мы никуда вместе не ходим, так он предложил вместе ходить выносить мусор».
Она: Как вам кажется, это смешной анекдот?
Я: Нет. Грустный. Мне жаль эту женщину. А зачем вам этот блокнотик?
Консьержка сказала, что у нее стала ухудшаться память, так она завела блокнот, клеит туда анекдоты и учит наизусть.
СООБЩЕНИЕ ИЗ ЧАТА РАЙОНА: «Графики стабилизационных отключений, к сожалению, больше не актуальны. В ближайшие дни будут более жесткие и длительные отключения электроэнергии».
НА УЛИЦЕ КТО-ТО ХОРОМ ОРЕТ: «Вклю-чи-те-свет!»
ЛЮБА. Летом я в припадке священного ужаса перед зимой морозила фрукты и ягоды. Меня грела мысль про то, что вот будет холодно и темно, зато у нас будут фрукты. Теперь у меня нет уверенности, что все эти сокровища дотянут хотя бы до января. С такими скачками электричества холодильник может умереть. И вообще неизвестно, сколько мы будем без света. Поэтому когда его дают, я понемногу вытаскиваю все это и варю компоты. Любуюсь. Замороженные ягоды похожи на драгоценные камни.
Еще я думаю: может, это вообще самые последние фрукты и ягоды в жизни? А может, и нет. Может, придет лето, я буду есть малину и вспоминать эти компоты, которые сейчас.
Я всегда жила так, что в моем воображении было будущее. А в этом будущем жила еще одна я. Иногда мне нравилось думать, что я там, в этом будущем, делаю? Где хожу, с кем общаюсь, что у меня там происходит?
У меня больше нет уверенности, что я в этом будущем точно есть. Поэтому компот нужно варить прямо сейчас.
ЯСМИНА. Сегодня мне удалось покататься на лифте! Я уже забыла, каково это, и привыкла ходить по темным лестницам. Забавно, что это мне даже нравится. Особенно когда идешь с/на какой-нибудь 15 или 22 этаж. Изоляция, темнота и одиночество действуют на меня успокаивающе.
Очень удивляюсь, когда встречаю на лестнице других людей, потому что эмоционально мне кажется, что я в этот момент чуть ли не в космическом вакууме, а тут вдруг ломится кто-то по лестнице. По моей лестнице. Которую я освоила и присвоила. Мне эти встречи кажутся вторжением в мое личное пространство.
Часто слышу сейчас о том, что женщинам страшно стало ходить по городу, когда темнеет и все погружается во мрак. А мне почему-то совсем не страшно. Я чувствую себя неуязвимой. А еще во мне столько агрессии накопилось, что даже если вдруг нападет кто-то, мне кажется, я справлюсь. Я смогу его убить. Просто потому что в этой огромной горе проблем он станет последней песчинкой.
Интересно, отключают ли свет в тюрьме?
ОБЪЯВЛЕНИЯ НА СТОЛБАХ: «В продаже кроссворды. Новый завоз кроссвордов».
КАТЯ. У нас с трех часов не было света. Я вот думаю, что скоро мы так и будем коротать время: ручка, свечка и кроссворд. Слава богу, кроссворды завозят новые. Можно проводить чемпионаты: выдавать всем участникам по одинаковому кроссворду. Кто разгадает весь до конца, получит приз — газовый баллон.
НАТАША. У меня сегодня кто-то спросил, какой вид спорта я считаю самым дебильным. Я знала ответ, но забыла название. Не было ни света, ни связи. Погуглить не могла. Потом ехала домой и спросила у мужика в маршрутке: «Знаете спорт, где люди натирают лед, чтобы шайба скользила?». Он сказал, что знает. Я спросила, как же называется этот спорт. Он забыл…
Света не было еще 4 часа, и только к ночи я смогла вбить в гугле: натирают лед вид спорта. Хуже всего, что все это время в голову лезли только сквош и, внезапно, квиддич.
МАРИНА. Пришла в кафе, у них генератор. Звук в наушниках не перекрывает этот рев, и получается, что какую бы музыку ты ни слушал, все равно слушаешь тяжелую.
СООБЩЕНИЯ ОТ БЛИЗКИХ: «Я скоро ебнусь Я скоро ебнусь». Интернет глючит и доставляет сообщение по два раза.
ЛЕРА. На случай новой инфоизоляции мы обзавелись радио. Только что я его включила и сразу попала на волну «Радио Эммануил». Это что, Бог меня нашел? Это что, я скоро умру?
КАТЯ. Встретила на лестнице очень пожилую соседку. Она была длинная и тощая. В руках у нее была такая же длинная и тощая церковная свечка. Соседка улыбалась какой-то благостной улыбкой.
— Дочечка, ты знаешь, мне Бог так помог, так помог! Завтра церковный праздник, и я почти все по дому успела сделать, и в церковь сходила. И спохватилась только сейчас, что забыла купить свечку. Дурная моя голова. А потом вспомнила: вот же я в церкви покупала свечку, только не знала, кому поставить. Так у меня теперь свечка есть. Бог мне помог!
ЯНА. Газ дали! Нам дали газ!
Синий цветок зажигает шайтан.
Зловещ его аромат.
Гляжу не дыша.
Ебать я поэт!
НАТАША. Короче, я в последнее время катаюсь на таких качелях плохих предчувствий, что на них надо космонавтов тренировать перед выпуском на орбиту. И вот в попытке ухватиться хоть за какую-то цель я решила, что если выживу, то обязательно научусь танцевать, как Шакира в клипе «La Tortura».
Клип снят в 2005 (!) году. Еще тогда я хотела научиться этим движениям, но вместо этого почему-то начала учить португальский.
Представьте: война is over. Я, вытирая слезы радости, учусь ползать по столу на попе, как Шакира. Наступает месяц май. Я приезжаю в ресторан, включаю музыку, ложусь на стол и начинаю лежа танцевать, как бы говоря притихшей публике: «Может, меня и нет в меню, но я — лучшее, что подали на стол этим вечером».
Люди снимают меня на телефоны. Официанты в замешательстве. Повар вышел из кухни и комкает фартук в руках. Еще живой морской окунь глазеет на меня сквозь толщу мутной воды в аквариуме. Музыка заканчивается, но все стоят не дыша. Я сажусь на столе и тихо говорю: «Уно кафе пор фавор энд сэт зэ окунь фри».
АКТРИСА 1. Я хорошо танцую?
АКТРИСА 2. Очень. Мне нравится.
АКТРИСА 1. Ты же ничего не видишь.
АКТРИСА 2. Ну и что?
НАСТЯ. Гороскоп веерных отключений.
00–02 — Овен
02–04 — Телец
04–06 — Близнецы
06–08 — Рак
08–10 — Лев
10–12 — Дева
12–14 — Весы
14–16 — Скорпион
16–18 — Стрелец
18–20 — Козерог
20–22 — Водолей
22–24 — Рыбы
Гороскоп врет, как всегда. Я Рыба, а по этому гороскопу выходит, что Стрелец.
ПЕТИЦИЯ: «Часто люди не знают, когда выключат свет и как долго его не будет. Приходишь с работы и не понимаешь, сколько еще ждать. Невозможно построить планы на день! То же самое с дистанционной работой дома, с обучением детей! Просим сообщать точный график отключения электроэнергии!»
ВИТА. Звонит мне Алла Петровна: «Ласточка моя, когда свет будут выключать?»
Я: Я могу сказать график.
Она: Так они же не по графику выключают!
Я: Ну да.
Она: Почему государство нам врет?
Я: У них дефицит электричества.
Она: А у меня дефицит терпения! Ты видела, что открылся мясной магазин у нас?
Я: Да.
Она: Мне так захотелось какого-то мяса! Я пошла и купила у них нарезки на пробу, всего 150 граммов, потому что дорого.
Я: И как нарезка?
Она: Говно! Я поковырялась, а там внутри что-то застывшее, как холодец. Почему оно такое?
Я: Откуда ж мне знать.
Она: А вот если… Если мы скинемся деньгами, Онегин сможет приготовить котлет?
Я: Скидываться не надо, приготовить-то он может, но надо понять, когда будет свет надолго.
Она: Точно! Это ж начнем жарить, а они все вырубят!
Я: Ага.
Она: Ну, подождем. Может, все-таки по графику выключать начнут. Так деликатесов хочется, ты не представляешь! Котлет! Мне жить-то осталось мало. Помру и котлет не поем.
Я заверила ее, что все мы наедимся котлет перед смертью.
Онегин — это мой муж. Алла Петровна так его называет.
НАСТЯ. Вот так живешь — то пандемия, то блэкауты, то вообще пиздец. А хочется простого женского: подколоть губы.
ЛИЗА. Вчера дали свет на три часа. Сегодня — не знаю. Проснулась, свет есть. Боюсь, ненадолго. Когда нет света, у нас не слышно воздушную тревогу. Иногда по улице ездит машина и приятный мужской голос сообщает: «повітряна тривога бла-бла-бла». Я не очень слушала — ничего интересного там нет.
ВИТА. Выползла сегодня впервые за два дня на улицу. До отключения света осталось часа полтора, и надо было успеть купить еды. Иду и вижу: восемь человек в форме тусуются возле нашей местной кофейни. Полиция. Думаю, неужели мою любимую баристу убили конкуренты из кофейни напротив? Подхожу и выдыхаю: она жива-здорова. А полиционеры пьют кофе. Восемь человек, и все курят сигареты и айкосы под капучинку. Несмотря на то, что есть закон, запрещающий курить в общественных местах. Если бы они шли мимо курящей меня, то непременно выписали бы штраф. Вечный сюжет, которому уже сколько тысячелетий: сотрудники полиции мирно попирают свои же законы на глазах у равнодушной публики. Так хорошо стало на душе от этой картины! Значит, бывают вечные стабильные ценности, которые нельзя уничтожить.
ЛЮБА. И мой тебе совет: попытайся прожить свою жизнь так, чтобы не знать, какова на вкус разогретая вчерашняя мивина.
МАРИНА. За сутки сбивала температуру четыре раза. Последний раз была 39. Классно ощущается разница. 38,5 — очень холодно. 39 — очень жарко.
Мне вспомнилось, как я заболела в детстве, тоже под свой день рождения. Температура поднималась до 40, мама была в шоке. А папа заранее заказал какой-то невероятный торт в одной из самых крутых кондитерских города. Настает день рождения, а у меня температура 40. Мама ее кое-как сбивает. Папа приезжает с работы и привозит красивенный торт. Я, собрав все силы, сажусь его есть и понимаю, что совсем не чувствую вкуса. Он кажется мне просто какой-то невнятной едой, потому что мне очень плохо.
В общем, я его ела, и мне было страшно обидно, что родители так старались, так хотели сделать мне сюрприз, а я жую торт и ничего не чувствую.
Мне тогда очень хотелось, чтобы все было как надо, чтобы праздник, хорошее настроение, чтобы я была здорова и чтобы мне нравился торт. Но было как было.
ВИТА. Только что в темноте на улице ко мне подкрался какой-то дед и радостно рявкнул: «Что, уроки повторяешь?».
Я: Да. Геометрию.
Он: Молодец!
Я: Спасибо!
С сумасшедшими важно говорить на их языке, соблюдать правила их вселенной и оправдывать их ожидания. Если человек хочет, чтобы я повторяла уроки, разве мне жалко? И он доволен, и я подкачала геометрию.
БОЖЕНА. А говорят, самый плохой вид из окна — на кладбище. Хау абоут гаражный кооператив? Мистическая тоска лиминальных пространств.
МАРИНА. Отчет со дня рождения. Электричества не было полдня, так что мы не смогли сварить глинтвейн. Пили холодное вино и ели холодную пиццу. Сегодня я проснулась и поняла, что заболела окончательно. Чувствую себя очень сонно. В новостях пишут, что с похолоданием левый берег Киева будет стабильно сидеть в темноте по 18 часов в сутки. Еще пишут, что «частичная эвакуация Киева неминуема». Что-то хуйня, хуйня.
САША. Теперь я часто вспоминаю февраль-март-апрель. Тогда все время что-то громыхало и, казалось бы, что в этом хорошего? Но оказывается, нормально жили мы тогда. А я не ценила, дурочка.
ВИТА. Шла по темной лестнице с 15-го этажа вниз. На полпути мне встретился мужчина с ребенком лет трех. Они поднимались вверх. Ребенок, увидев меня, заговорил: «Здласте!».
Я: Здравствуйте.
Ребенок: Темно!
Я: Да, темно.
Ребенок: Пака!
Я: Пака!
А что еще обсуждать-то?
САША. Прикол. Дали свет на 8 минут. Успела полюбоваться, не успела попрощаться.
ЛЮБА. За этот месяц у меня появилась привычка делать все быстро. Еда упростилась. Шансов приготовить что-то сложное почти нет. Единственный выход — простая быстрая еда. Еще в доме всегда должен быть хлеб: он сытный и его не нужно готовить.
ЮЛЯ. У нас тут дискуссии, нужна ли Киеву новогодняя елка в темные времена. Люди спорят и пишут петиции. Одновременно с этим правительство говорит, что в случае гуманитарной катастрофы они планируют эвакуировать жителей Киева. Именно учитывая эвакуацию, я считаю, что елка необходима!
Мне кажется, что эвакуировать нужно всех. И вот представьте: Киев, темнота, ни души вокруг. На Лукьяновке слышно, как на купола Андреевской церкви падает снег. А на Михайловской площади огромная красивая елка. Она светится так, что привлекает внимание летящих над планетой НЛО. Вокруг елки водят праздничный хоровод крысы. На них непонимающе смотрят туповатые голуби. Умные вороны закатывают глаза при виде этих плебейских утех. Коты залезли на елку и пытаются сбросить с нее бутафорские шары. Собаки стоят под елкой и ждут каждый сброшенный кошками шар: коснувшись земли, он превращается в мяч. В полночь на площадь прилетает Санта Клаус на оленях. Он смотрит на весь этот зоопарк и думает: «Эти восточные европейцы, конечно, странные». Олени, глядя на звериный праздник, начинают осознавать свое рабское положение и шепчутся о бунте, который вскоре возглавит Рудольф.
Из области в город по заснеженным дорогам стройными колоннами идут куры, коровы, петухи и кролики. До них уже долетели слухи о елке на Михайловской — воробьи и синицы разнесли. Великое звериное паломничество в безлюдный Киев историки потом назовут «большим новогодним исходом».
СООБЩЕНИЕ ОТ МОБИЛЬНОГО ПРИЛОЖЕНИЯ: «„Киев цифровой“ 4 раза подряд объявил тревогу в Киеве. Скорее всего, сбой программы. Не пугайтесь».
СОНЯ. Тю. Это когда мы боялись такого? За кого они нас держат?
КАТЯ. Сегодня разговорились с незнакомой девушкой о том, как ей плохо. Как мне плохо. Как мы устали и вообще. Но потом мы пришли к выводу, что это мы еще в Харькове не жили, так что все нормально у нас. Обнялись на прощание.
ЛЮБА. Зашла в дом и сразу стала к плите варить спагетти. Голодная ужасно. Стою над ними и думаю: а вдруг выключат свет и они не успеют довариться? Осенило: поставлю сразу еще и чайник, чтобы запарить мивину.
Спойлер: спагетти успели свариться, и я поела нормальной теплой еды.
ВИТА.
Я: Алла Петровна, я еще два дня назад вам звонила. У нас была уха, я хотела предложить вам. Но связи не было совсем.
Она: Ну вот я тоже не могла тебе дозвониться из-за связи. А уху надо было принести! У тебя когда будет какая-то еда, ты приноси мне в коридор! Я ночью буду вставать, забирать и есть, понимаешь?
ИВАННА. Свет сегодня словить трудно. Отключали, отключают и будут отключать. На мою долю за последние сутки перепало 3 часа. Если я не отвечаю, телефон сел или связи нет.
ВИТА. Звонила Алла Петровна, соседка моя дорогая. Беру трубку: Алло.
Она, загробным голосом: Скажи, когда дадут свет.
Я: Откуда ж мне знать.
Она: Они меня лишили последнего удовольствия. Я сериал не могу посмотреть.
Я: Мне очень жаль.
Она: А ты видела, что в доме напротив свет всегда есть?
Я: Видела.
Она: Ну вот как так? Ну почему мы все время в темноте, а у них, понимаешь, нормальная жизнь?
Я: Да откуда ж мне знать.
Она: Я тебе вот что скажу: эти люди из соседнего дома, они нам не товарищи. Они не знают, какую жизнь мы живем, с ними дела иметь нельзя.
Я: Да я там и не общаюсь ни с кем.
Она: Вот и хорошо. Им нас никогда не понять. Ладно, буду спать, раз делать нечего.
ЛЮБА. Смотрела видео, где женщина рассказывает свой рецепт десерта для бедных. Мол, в самые голодные времена она пекла его. У нее в рецепте, кроме муки, сливочное масло, яйца, молоко, сахар и ванилин! Это называется десерт для голодного времени? Аймсори, с каких пор нам стали доступны яйца, масло и молоко в таких количествах, чтобы не жалко было пустить в десерт?
НАСТЯ. Дали свет. Оказывается, была воздушная тревога, а я и не в курсе. Нет связи, поэтому нет оповещений. Сирена-то у нас тут не работает. Через час свет снова отключат, и я предусмотрительно сделала себе ванну с пеной. Разложила там свои руки-ноги, выдохнула-вдохнула и поняла, что я очень хочу… в тир.
Последний раз я была в тире в детстве. Наверняка сейчас мне понадобился бы какой-то компетентный человек, который научил бы стрелять. Но так захотелось, ты бы знала. Не понимаю, зачем. А главное, не понимаю, что у меня с головой.
САША. Я была уверена, что в аптечке есть успокоительное. Перерыла всю аптечку, а нет его. Возможно, его украли домовые. Наглотались и сидят по углам, спокойные, как овощи. На их месте должна быть я.
НАДПИСИ НА СТЕНКЕ ЛИФТА: «Номер диспетчера: 044–229–88–32. Номер психотерапевта: 098–818–6828».
ЯСМИНА. Я человек, который патологически боится конфликтов. Не люблю ссоры и споры, потому что, во-первых, это неприятно. Во-вторых, мне жалко оппонента. Если я начну говорить все что думаю, человек потом себя не соберет.
Недавно у меня случилась первая ссора за всю войну, и я сама начала. Видимо, потому что не могу бесконечно «контейнировать агрессию». Этого можно было бы избежать, если бы я не услышала 100 500 раз предложение выехать из страны. Мне одной выехать. Оставить мужа. Отца. Всех. И пить кофе в мирной жизни. А эти, любимые, пусть остаются замерзать. Чик-чирик, я в домике, а они лохи, потому что мужчины.
Поостыв, я пожалела об этом конфликте и обо всем, что сказала тому человеку. Но я себя понимаю и прощаю. При этом мне жаль, что я становлюсь хуже. Раньше я была собой довольна: мне всегда хватало терпения и великодушия. Теперь великодушия не хватает. Но особенно не хватает электричества.
ВИТА. Приходила Алла Петровна. Спрашивала у меня, какая ситуация в Чехословакии — может, в интернете какие-то новости. Говорит, ее племянница туда уехала и не звонит. В Чехословакию уехала. Давно уехала, наверное, если в Чехословакию.
Я сказала, что давно ничего не слышала про Чаушеску. Может, он помер.
ЖУРНАЛИСТ. Как вы оценили бы вероятность полного блэкаута и эвакуации Киева?
ЭКСПЕРТ. Вероятность этого отличается от нуля.
КАТЯ. Помнишь историю про душного деда? Про сотрудника ФСБ, или КГБ, или СБУ, который настиг меня на лестнице? Сегодня это случилось вновь. Мы ведь соседи. Он написал для меня стихотворение. Очень плохое. И торжественно вручил. С подписью и датой. У него все серьезно.
Я даже хотела позвонить в СБУ, чтобы они убрали его от меня. Это же невыносимо! Стихи правда очень плохие. Но сегодня весь день не было связи.
Больше всего меня взбесило не стихотворение, а подпись. «Спасибо за все. Ваш Сергей». За что — за все? Слышишь, ты, Сергей, что вообще между нами было?
После этой встречи я шла по улице. Потом переходила дорогу, и что-то начало громыхать. Видимо, ПВО сбила ракету, потому что в небе над головой образовались маленькие горелые облачка.
Люди на пешеходном переходе, включая меня, замерли и посмотрели вверх.
А я при этом думала: если бы меня сейчас убило осколком, то при осмотре моего трупика нашли бы это дебильное стихотворение с подписью: «Спасибо за все. Ваш Сергей».
Представляю, как удивился бы мой муж.
БОЖЕНА. Реклама, глупая ты сука. Зачем ты рекомендуешь мне путешествия? У меня в планах есть только одна поездка — на тот свет. Но ее почему-то не рекламируют.
ЮЛЯ. Недавно мне снилось, что я наблюдаю войну прямо из окна. По двору бегают солдаты с автоматами. И знаешь что? Во сне я чувствовала фантастическое умиротворение. Я смотрела и думала: вот уже прямо в Киеве бои. Теперь-то уж точно все закончится.
ЛЮБА. Военный сон: приснилось, что мне подарили 50 термосов и я во сне счастливее всех.
ВИТА. У меня закончился курс лечения. Точнее, закончились таблетки. Врач расписал курс на полгода. Но я смогла найти только одну упаковку таблеток, на месяц. Месяц закончился, таблетки тоже. И аптеки закончились. Так что лечение на этом все.
Таблетки были от гормонального сбоя, а не от головы. Но я вот думаю, может у меня крыша поехала?
Я пришла домой вся грязная. Поскользнулась и упала в темноте. Пыталась ухватиться за куст. Руки были зелено-бурые, колени черные. Постирать одежду нет возможности. Руки еле оттерла салфетками.
Но хуже всего не это. Кто-то стоял за остановкой. Я вышла, маршрутка поехала дальше, и он шагнул ко мне из темноты и пытался схватить сумку. Я била его телефоном по голове, по лицу. От пошатнулся. Я вырвалась и бежала. Тогда я и поскользнулась.
И вот теперь я думаю: а если я убила его?
КАТЯ. Нашим консьержкам тоскливо и страшно сидеть ночами в темноте. Свечек не напасешься. Во-первых, они дорогие стали, во-вторых, еще попробуй найди. Жильцы подъезда не могут скинуться и купить им нормальный фонарик. Да и вообще половина жильцов уехала.
У самой пожилой нашей консьержки недавно случился пожар: свечка упала, и загорелись газеты на столе. Она схватила веник, стала тушить огонь — веник тоже загорелся. Потом сообразила вылить на огонь питьевую воду.
Я обещала принести ей набор свечей, которые мне подарили. Теперь свечи — лучший подарок.
Полина или Варя — Практичная и Веселая — гладильная доска и рубашки.
Таня или Раиса — Тревожная и Религиозная — посуда-полотенце.
Света или Зоя — Стервозная и Злобная — картошка-нож-кастрюля.
Лена или Нина — Любвеобильная и Наивная — швейная машинка.
Маргарита — материнские чувства — вязание.
ВАРЯ. Здравствуйте, а вы как со своими мужчинами познакомились, извиняюсь за нескромный вопрос?
СВЕТА. С трех раз догадайтесь.
ЛЕНА. У нас все банально. Мы с мужем из одного города. Все места злачных подростковых тусовок одинаковые. Лазил по «Одноклассникам», показалось знакомое лицо и понравилась моя фотография. Так и написал: «Мне кажется, что мы знакомы»… Я посмотрела фотографии, сразу догадалась, откуда пишет. Ответила. Первое время общались, как подружки, а потом как-то привыкла к нему, к ежедневному «Доброе утро»…
СВЕТА. Вы думаете, на зоне нет телефонов и прочее? Если так думаете, то очень ошибаетесь.
МАРГАРИТА. За зону я все знаю очень хорошо, к сожалению.
ТАНЯ. Я со своим мужем познакомилась в августе 2008-го, он на тот момент сидел. В декабре этого же года мы расписались. Знаю и понимаю, безбашенный поступок на тот момент был. 4 года я его прождала, в ноябре 12-го он освободился, в январе 13-го я родила сынульку. Мы прожили 2 года. А в ноябре 14-го года его опять посадили на долгие 11 лет. Он отсидел 8 лет, оставалось 3 года. Но он решил отдать долг Родине, сказал, устал отдавать долг тюрьме.
СВЕТА. Тут у нас в чате кто ЗАО, а кто девушки/жены.
ТАНЯ. Что такое ЗАО?
ВАРЯ. Девушка, которая намеренно вступает в заочные отношение с заключенным, чаще всего даже не будучи знакома с ним.
СВЕТА. Такое никогда не понимала, если честно. Что, на воле мало мужиков? Или совсем все плохо с самооценкой?
ЛЕНА. Не важно, кто, где и как познакомился. Я никогда этого не стыдилась, хоть и многие говорили: «Дура». Но это моя жизнь, я в ней хозяйка.
СВЕТА. У меня супруг тоже, грубо говоря, не святой. Бокс, борьба, отсутствие родных… Ухаживал долго, цветы, кафе и… драки с теми, кто за мной ухаживал. Дали, слава богу, полтора.
МАРГАРИТА. Кто-то попал в ИК за то, что украл лисапет. Кто-то отбывал на поселке за то, что набил по пьяни рожу соседу. А кто-то за гораздо более тяжкое и неоднократное.
ТАНЯ. Главное — себя берегите, девочки. Ждать тяжелее, чем хоронить.
ЛЕНА. Я и таиться не буду, за что сел. У мужика работал, он его кинул на зарплату, психанул и забрал у него в качестве оплаты бензопилу, а тот на него заяву накатал. У нас можно в стране вагон денег украсть, и ничего не будет, а за такое — сразу срок.
МАРГАРИТА. У меня сын в благородство решил поиграть. Взял вину на себя ради этой твари. Как так, 3 года жить вместе, собираться венчаться и так подставить? Кто бы знал, что девочка-то наша наркотой балуется, а сын, узнав, поехал набить рожу этому гаду, кто продает эту гадость. Мне потом уже рассказал, что «я, мам, даже не успел с подъезда выйти и дойти до машины, уже руки завернули».
ЛЕНА. Друг попросил сдать покрышки от машины в ломбард, а мой, душа наивная, пошел и помог ему их сдать. Друг ему чеки отдал, сказал, карманов нет, потом выкупить хочет, чтоб не потерялись чеки, возьми к себе, а мой и взял… Этого урода типа найти не могут. Потерпевшая указала стоимость покрышек 17 500. Выплатил ей частями эти деньги, думал, не посадят.
ВАРЯ. А людей, которые сами курили тихо траву, никому не мешали, а друзья сдали? А просто пьяных драк? А самозащиты?
ТАНЯ. Знаете, лично мое мнение: 228, наркотики — туда идут большинство молодые, глупые, попали по глупости.
МАРГАРИТА. 228-я — это не народная. Народная — 158. Воровство. Почему народная? Потому что мало есть людей, которые ничего не воровали в жизни своей, в России. Ну такой у нас менталитет. Пачку бумаги с работы домой принести. Болтик с завода. Катушку ниток с фабрики. Полторашку молока с фермы. По факту, все 158 УК РФ.
ТАНЯ. А я вообще никому не говорила, что общаюсь несколько лет с человеком из ИК… Многие не поняли бы.
ВАРЯ. Девочки, мой только собирается, настроен решительно, в среду уедет. На сколько минимальный контракт? Как отговорить?
МАРГАРИТА. Контракт на полгода, отговаривать бесполезно! Захотел — значит, поедет. В том году мой хотел уехать — отговорила, но в ноябре все равно уехал, сказал, что он нужен там, «кто, если не мы?». Я горжусь им.
ТАНЯ. Отговаривайте, старайтесь всеми правдами и неправдами.
ВАРЯ. Мой муж уехал из колонии. Я умоляла, что дождусь оттуда, только не надо на такой риск идти. Разводом грозила.
ЛЕНА. Да я тоже грозила разводом, что эгоист о семье не думает.
СВЕТА. Сказать, что была шоке — ну, вы все понимаете — ничего не сказать…
Говорю: «Что мне делать? Может, тебе руку сломать? Ногу?».
ВАРЯ. Уехал, а мне сообщил уже из-за ворот колонии.
МАРГАРИТА. А моему-то 1,5 годика осталось. Прям ужас какой-то! Я в трансе как истеричка пробыла 4 дня. Потом приняла, это его выбор! Он хочет семье помочь, хочет, чтобы мы им гордились.
ТАНЯ. Все судимости аннулируются. Мой ради этого и поехал. Сказал, что идет ради ребенка, чтобы его судимость ему в будущем не мешала нигде. Он у нас МЧС-ником хочет быть. И чтоб денег заработать, погасить кредит.
СВЕТА. Ну, я не знаю, может, где как. Только знаю, что из ИК, с которой брат ушел, со сто тридцать первой статьей не брали…
ТАНЯ. «Вагнер» берет всех желающих.
ВАРЯ. Изнасилование, измена родине и терроризм не брали.
ЛЕНА. Мой в мае уже вышел бы по УДО, оставалось совсем чуть-чуть… Говорила: «Сиди, нафиг, никуда не ходи»… Сказал: «Не хочу, чтобы наш сын когда-нибудь узнал, что папа был зеком, хочу, чтобы сын знал, что папа воевал и победил».
СВЕТА. Патриот он, блин, поставил перед фактом за 2 дня до отъезда.
ВАРЯ. У всех практически как под копирку набор слов: «чтобы гордились, я вернусь, всего полгода» и т. д. Поэтому мне и кажется, что их «обрабатывали». Я рыдала на свидании… А когда уезжала, муж уже был за стеклом.
СВЕТА. И что самое убийственное для меня было — позитив! Как будто в пионерлагерь уезжал.
ЛЕНА. Моего брата, похоже, убил последний приезд дочери его. Она просила от нее отказаться… Мол, собралась поступать в полицию.
ВАРЯ. Сказали: «Либо война, либо тюрьма».
ЛЕНА. Людям в заключении легко профессионально надавить на болевые точки.
МАРГАРИТА. Именно… На мужика, на слабо, на «ты не лох же, а крутой, придешь домой через 6 месяцев чистым, с деньгами, жизнь начнешь»… Там профессионалы вербуют, давят на нужные «педальки».
ТАНЯ. Поверьте, девочки, моего психологи не обрабатывали…
СВЕТА. В первый раз, пока все было тихо, не пошел. А потом стала звонить мама и рассказывать про полдеревни мобилизованных, как мальчики гибнут: «А вы, взрослые мужики, сидите, как не стыдно»…
МАРГАРИТА. Не только за Родину идут, а еще и деньги заработать, дома семьи, долги, работы нет — за это тоже надо их винить?
ЛЕНА. У меня, честно говоря, надежда только на войну. На то, что, видя смерть, станет ценить жизнь. Третий раз только при мне сидит… Сейчас не знаю, что будет. Люблю его, но только шаг в сторону, и уйду. Переломлю себя и уйду.
СВЕТА. Они выбрали войну, потому что им не дали другого шанса искупления. Им пообещали свободу, а для них это как глоток воздуха, потому и подписывали, не осознавая всю серьезность. Мне это напоминает Первую мировую — штрафбат. Хоть и пишут в СМИ, что это не так, но я не верю. Чему можно обучить человека без спецнавыков за две-три недели? И отправить в самое пекло.
ТАНЯ. Добрый день! Девочки, звонили кому-нибудь мужья?
ЛЕНА. Мне нет.
СВЕТА. И мне нет, почти месяц уже.
ВАРЯ. А вам кассир не звонил еще?
ТАНЯ. Нет еще, думаю, на неделе уже должен. Обычно в середине месяца звонят.
ЛЕНА. Тишина.
МАРГАРИТА. Я еще не пойму, почему, если он, например, в госпитале, родственникам не сообщают.
ВАРЯ. Я вообще много что не понимаю. Зачем горячая линия? Информацию не дают. Бухгалтерия не объясняет. Как в каменном веке. Наверное, в Великую Отечественную и то информации больше было.
ТАНЯ. Мой с ИК-8 звонил 9.01, и тишина.
ЛЕНА. А мне сегодня снилось, что позвонил! Проснулась, легче на душе от сна!
МАРГАРИТА. А мне снилось, что уже домой приехал! Там вообще на весь день облегчение было.
СВЕТА. Это же хорошо! А мне, наоборот, кошмары снятся. Сегодня приснилось, что мне свидетельство о смерти вручили мужа. Проснулась и до утра не смогла уснуть.
ЛЕНА. Так до психиатра недалеко осталось. Хоть бы ребятам давали хоть один звоночек сделать родственникам, что, мол, не переживайте, я в безопасном месте.
ВАРЯ. Говорят, они не могут звонить, т. к. пеленгуют, что ли. Короче, могут отследить по телефону.
ТАНЯ. Мой в субботу звонил! Танк ремонтировал.
СВЕТА. Миллион раз говорила, но вам пофиг. Не берите телефоны! Не берите! Не звоните! Вы, «умные», кнопочные мужьям, сыновьям купили. Пофиг, какой телефон! Пофиг! Звонить нельзя! Ребята там тоже «умные», уходят за километр от расположения и звонят женам, а через 10–15 минут накрывает артиллерия. Поднимается разведывательный коптер. И ищет их. И находит. А кто-то в телефончике на посту стоит, видюшки смотрит, жене по видеосвязи звонит прямо в лагере. А потом нет бойца. А жена/мамка спит спокойно — увидела своего, сопли вытерла. Дуры! Для вас это игрушки? Разведка не нужна, вы все сами сдаете! Обмен звонка на жизнь.
ВАРЯ. Здравствуйте, девочки, от мужа 5 месяцев нет вестей, как я могу узнать о нем что-то?
ЛЕНА. Надо ждать! Это практически невозможно, хоть головой об стенку бейся, но другого выхода нет. 5 месяцев как в аду.
МАРГАРИТА. Мы куда только не писали: и в генпрокуратуру, и в ГУФСИН, и на сайт президента, и начальнику ИК — везде отписки. Сейчас просто уже смирились, понимаю, что сделать ничего не могу. Главное — чтоб вернулся, ведь ребенок еще совсем, глупый и непокорный сын. Просто понимаю, что в колонию его не вернуть уже, первые дни верила, что верну, а теперь лишь слезы и надежда.
ВАРЯ. Вы узнавали жизненный статус своего бойца? Может, в этом причины.
СЕРГЕЙ. +7 (918) 654-76-84 сотовый, WhatsApp — по этому номеру можно получить информацию по жизненному статусу сотрудника. Время ответа может достигать 48 ч. Однако только в том случае, если вы были указаны сотрудником при подписании документов как контактное лицо. Из соображений безопасности информация третьим лицам не предоставляется.
ВАРЯ. Это список… Жизненный статус бойца. Там сидит человек и по компьютеру смотрит: живой, погиб, пропал без вести.
ЛЕНА. Я с ума схожу от ожидания и безызвестности. Установила себе программу «Дембель таймер». Ерунда, конечно, но хоть немного успокаивает.
СЕРГЕЙ. Прошло 127 дней, 21 час, 22 минуты, 34 секунды. Осталось 53 дня, 2 часа, 37 минут, 25 секунд.
ВАРЯ. Если зарплата идет, значит, живой.
МАРГАРИТА. Девочки, только что дозвонилась по питерскому номеру до бухгалтерии. Узнала, что живой.
ЛЕНА. Ура, это прекрасно!
СВЕТА. Так и сказали — «живой»?
ВАРЯ. Уже, наверное, дня четыре подряд набираю раз за разом — то, гудки, то музыка, никто трубки не берет. Мне хотя бы дозвониться, узнать, идут выплаты, не идут, живой, неживой. Сергею писала — сказал, что в списках погибших нет. Может, подскажете, какой-то еще номер есть?
ТАНЯ. У вас гудки шли или музыка? 3 дня туда звоню, музыка играет, потом «абонент не отвечает».
МАРГАРИТА. Бывало, занято, бывало, музыка играет, дозвонилась на 40 раз примерно.
СВЕТА. Звоните еще, я дозвонилась первый раз с 97 раза.
ТАНЯ. Кому еще отвечала Алена? По номеру Сергея?
МАРГАРИТА. Вообще сказали, что Сергей якобы в командировке.
СВЕТА. Сергей — имя нарицательное. Там работает целая команда.
ВАРЯ. Я говорю же, никакой зарплаты (которую, к слову, не дают толком) не хватит уже седину замазывать.
ТАНЯ. Девочки, ждите, начали обзванивать. Только что кассир позвонил.
ЛЕНА. Вы на какую букву?
СВЕТА. Девочки, обещали зарплату 240 т., и у меня — чуть больше 100 т. Интересно, почему и от чего это зависит?
ВАРЯ. Это нормальная зарплата за первый месяц. Оклад 240 будет, только когда за ленточкой. И если брал форму, то там цены в Молькино очень большие. Следующую получите как положено.
ТАНЯ. Я зарплату всю получаю, из нее только 100 уходит на его кредиты и ипотеку, алименты передаю, со всеми общаюсь.
СВЕТА. Здравствуйте, может, кто знает, участие в СВО в составе «Вагнер» является уважительной причиной не платить алименты?
ВАРЯ. Вы смеетесь или издеваетесь? Как вы приставам докажете, что он там?
ЛЕНА. Здравствуйте, мужчина официально безработный. Отталкивайтесь от этого.
СВЕТА. То есть он официально считается безработным? И участие в СВО в составе «Вагнер» не является уважительной причиной? Как бы это грубо с моей стороны ни звучало, но я хочу подать заявление на привлечение к уголовной ответственности отца ребенка. Злостный неплательщик с большой суммой задолженности, на контакт не идет.
МАРГАРИТА. Вы меня извините, конечно, почему все начинают подавать на алименты, когда на войну пошли? Им и так хреново. С ума сходите уже с этими деньгами. Спросили бы лучше, живой, здоровый, поел ли он хоть раз за день.
СВЕТА. Вы же не знаете ситуации, зачем так пишете? Мы уже 13 лет с ним воюем. Долг огромный, платить он его не собирается, ребенок рожден в браке. Почему он не должен нести ответственность? Он туда поехал в первую очередь заработать денег. Он не спрашивал 13 лет, поел ребенок или нет.
ВАРЯ. Здравствуйте! Ищу сына. Пропал без вести 9 сентября, Харьковская область, поселок Гороховатка. Позывной Пиноккио.
МАРГАРИТА. Пропал боец, позывной Шалом, контракт закончился 30 марта. На связь не выходит, в списке погибших нет.
СВЕТА. Подскажите, может, тут есть, кто знает человека с позывным Музей?
ВАРЯ. Сын ушел 23 октября, позывной Братио, может, моего кто знал или встречал?
ТАНЯ. Здравствуйте, ищу сослуживцев мужа. Позывной Журнал, уходил с Калмыкии ИК-2, проживал в Астраханской области, город Знаменск.
ВАРЯ. По какому принципу им дают позывной? Уж очень странные.
ЛЕНА. Мне кураторы сказали, что бойцы сами себе позывные придумывают.
ВАРЯ. Может быть, но не думаю, чтобы у меня муж придумал себе позывной Зарекс.
ТАНЯ. Брат выбрал сам, я в этом я уверена на 100 %. Он писал стихи и подписывался под ними так же.
СЕРГЕЙ. Позывной выбирает компьютер. Принцип выбора такой же, как и у программы при выборе клички крупного рогатого скота на больших молочных агрокомплексах. Абсолютно не рассматривается и не учитывается внешность, звучание позывного или какие-то характерные особенности того, кому выбирается позывной. Основной критерий подбора — неповторяемость.
ЛЕНА. Девочки, а что с нами тогда будет к концу их контракта?
СВЕТА. Седыми будем.
ВАРЯ. Шестой месяц молюсь. Каждый день молюсь. Читаю псалом 90.
ТАНЯ. Еще пятидесятый и двадцать шестой нужно читать.
МАРГАРИТА. Одежду им выдают — писала женщина, сын ее приехал 3 марта.
СВЕТА. А, точно, что-то вспомнила про бирки, типа новую одежду дали.
ВАРЯ. Да, это сильные псалмы — 90, 50, 26.
МАРГАРИТА. Да, да и сумку, она говорила, выдали. Мы еще спрашивали: «Вы деньги посылали на одежду?» — «Нет, говорит, выдали».
ЛЕНА. Девочки! Наконец-то пришло мое время! Передали смс-ку от мужа! Господи, жив-здоров! Я чуть с ума не сошла, когда прочитала первое «Привет, кисюха». Девочки, что со мной было…
ТАНЯ. Мой муж 3 месяца там! Когда звонит, говорит: «Люблю и никогда ни за что не предам, не брошу и ты будь всегда со мной». Но, говорит, там очень страшно, что это как будто контракт с дьяволом подписал, что это похоже на игру «Контр Страйк».
ВАРЯ. Девчонки, посоветуйте какую-то бабушку, ясновидящую, кому действительно помогла, правду сказала, желательно, в личку.
ТАНЯ. Не ищите, пожалуйста, найдите силы в чем-то. Очень тяжело, понимаю Вас. Но это очень большой грех, хуже можно сделать.
МАРГАРИТА. У меня есть женщина. Ну как сказать… Она не называет себя гадалкой или там экстрасенсом. Немножко такая, не от мира сего. Так вот. Она может сказать. Но! Она может сказать только то, что видит на этот момент. На сейчас! Муж не звонит четыре месяца — связалась с ней. Говорит: «Живой, но здоровье не очень. Что-то с ногой. Больше ничего не знаю. И что будет через пять минут, завтра, год — не знаю». Так и есть. Оказалось потом — ранение в ногу. Денег она категорически не берет. Рекламу не дает. Работает швеей, на дому. Ибо инвалид. На коляске. Никаких предсказаний, никаких приворотов-отворотов. А так, да. Большинство — это шарлатаны.
ЛЕНА. Девочки, привет! Очень хочется поделиться с вами своим настроением. Сегодня зашла в «Дмб» — осталось 75 дней. Звонка нет 63 дня, ни звонка, ни весточки. Но зато нашла несколько дней назад его на фото! Настроение огонь, всего лишь 75 дней! У кого большие сроки были, поймут меня, нам оставалось 12 лет, а тут такое чудо! 75 дней всего лишь! В моем сердце огромная благодарность «Вагнеру» за возможность, огромная гордость за любимого, что он может!
ВАРЯ. Здравствуйте, а где вы нашли его по фото?
ЛЕНА. В «ВК» группа есть, там ребята фотки выкладывают.
ТАНЯ. Здравствуйте, я новый человек в группе. Мой ушел в Украину с ИК-7, город Пенза. Мы жили в Саратове. Я этого и не знала, что он ушел. В бухгалтерию я звоню постоянно по всяким номерам, но номер то занят, то не существует, и я не знаю, что делать, сижу и плачу постоянно.
СВЕТА. Здравствуйте, в России говорят на Украину, а не в Украину…
МАРГАРИТА. Люди говорят по-разному. В России в том числе. Я в том числе.
СВЕТА. Чей Крым?
ТАНЯ. Вы издеваетесь? Я написала про своего мужа, почему сразу придираться и говорить, что я какая-то шпионка? И я спросила тут совета, что мне делать, а вы как вороны налетели. Я родилась в Саратове и живу в Саратове.
СВЕТА. Крым чей? Ответьте, пожалуйста.
МАРГАРИТА. Так, что за глупые вопросы? «Чей Крым?» Как дети, ей богу. У человека беда! Спросила совета, рассказала историю! Для этого группа создана.
СВЕТА. А что сложного в том, чтобы ответить, чей Крым? Если есть возможность развеять чьи-то страхи, то можно и ответить. Тем более никто никого не оскорблял.
ТАНЯ. Вам прислать мое свидетельство, где я родилась? Я поделилась своими проблемами и горем, а вы за слова цепляетесь.
СВЕТА. Среди нас хохлушка.
ЛЕНА. Мы вам соболезнуем. Не обращайте внимания.
МАРГАРИТА. Я тоже говорю иногда «в Украину». Буду знать, что так говорить нельзя.
ТАНЯ. Вы очень жестокая. Не дай бог вам такое пережить.
СВЕТА. Девочки, кто тут модер? Забанить этого персонажа, и дело с концом.
ВАРЯ. Великий Новгород, отзовись.
ТАНЯ. Иркутская область, кто ушел 24.11?
ЛЕНА. ИК-2, Амурская область, с. Возжаевка.
МАРГАРИТА. ИК-5, Краснодарский край! 26.03 закончился контракт! Есть тут такие?
СВЕТА. Есть ребята с Вологодской области, ИК-20?
МАРГАРИТА. Вот только подумайте, как ждали с войны наши бабушки? Не было ни телефонов, ни интернета. Просто провожали на войну и ждали все эти годы. Кто-то вовсе не дождался…
ТАНЯ. Я уже улицы в этом долбанном Артемовске узнаю, украинский выучила и каждый день на грани.
СВЕТА. Мне вот тоже орать хочется от того, что нихрена не знаю и не понимаю! КАЖДЫЙ, СУКА, ДЕНЬ ОЖИДАНИЕ! КАЖДЫЙ! Я УСТАЛА, НЕ МОГУ БОЛЬШЕ! ОСТАВИЛ МЕНЯ ТУТ С ПРОБЛЕМАМИ И БЕЗ СВЯЗИ, БЕЗ ИНФОРМАЦИИ, БЕЗ СЕБЯ! И НИКТО НЕ ДАЕТ ИНФОРМАЦИЮ, ОБЩАЮТСЯ КАК С ДУРОЙ! НЕУЖЕЛИ «ВАГНЕР» НЕ ПОНИМАЕТ, ЧТО ИМЕННО ОТ НЕИЗВЕСТНОСТИ НАЧИНАЮТСЯ СЛУХИ И ПАНИКА?!
ВАРЯ. Орать не надо. Мы все тут в равных условиях. Есть вопросы — спрашивайте.
СВЕТА. Я даже не говорю про парней. Почему нет никакой информации от официального источника? Почему приходится собирать информацию по чатам и форумам? Почему доверенным лицам не дают развернутую информацию по статусу? Жив, ранен, в плену, погиб? Все через жопу. Да! Я не могу справится с паникой! Не могу с антидепрессантами, транквилизаторами и снотворными, не могу! Я в круглосуточной панике и ужасе! Вы же не знаете, что у меня происходит. Знает муж. Но он Родину защищает. У меня мина замедленного действия, которая вот-вот рванет и потянет за собой столько всего, что подумать страшно. Ах, да, еще же надо держать лицо — на работе, дома, перед родными и ребенком, перед знакомыми. А как это сделать?! Как?
ЛЕНА. Какое счастье! Никаких карточных игр, поломанных блоков сигарет, халвы по 5 кг, никаких карантинов, справок об эпидемокружении, посылок с медикаментами. Больше никто не будет зудеть своими нравоучениями в стиле «чо ты с этим зэком». Девочки! Скоро будет все хорошо! С любимым человеком можно будет просыпаться ежедневно! С ума сойти можно, сколько всего нас ждет скоро. Девочки! Какое счастье. Так и будет! И можно будет смело строить планы на дальнейшую жизнь без приставки «когда ты выйдешь оттуда»…
ТАНЯ. Я уже думаю, как его встречать буду. Хочется что-то такое организовать, чтобы ему запомнилось, поищу вдохновения в нете.
СВЕТА. Я на финишной прямой, и через месяц мне надо быть в форме.
ЛЕНА. А я пока ем, стресс заедаю.
ВАРЯ. Я за месяц перед приходом редуксин пропью, и нормально.
ЛЕНА. А как рецепт на него берете?
СВЕТА. Без рецепта у нас везде продают. И в Волгограде, и в Сочи…
ВАРЯ. Но именно 15 мг всегда покупаю, 10 мг не берет.
СВЕТА. Девочки! Наш дома. Ура-ура-ура! Приехал рано утром, все безумно счастливы, закончился этот кошмар, нет предела счастью.
ТАНЯ. Очень и очень за вас рады! Представляю, какое это счастье.
СВЕТА. Смотрите, как встретили!
ВАРЯ. А ссылку на шарики можете скинуть, где такие заказали?
ЛЕНА. И мне, пожалуйста, ссылку можно на шарики?
ТАНЯ. Напишите всем, где шарики покупали.
ЛЕНА. А мой, когда звонил, попросил с «Валбериса» заказать флаг «Вагнера».
ВАРЯ. На «Валберис» что только нет. Я своему купила кружку, футболку, толстовку, кепку и наклейку на авто, и все с ЧВК.
ТАНЯ. Господи, как я люблю заходить в такие сообщения! Хоть мой и погиб, но вижу, что не зря! Сердце радуется, что бойцы возвращаются! Значит, скоро победа будет за нами!
ВАРЯ. Кормлю своего Героя! Мой брат пришел Героем! Две награды! Я горжусь!
ЛЕНА. О, шуба… Мой тоже шубу любит и мой борщик. Боже, когда он будет дома? Жду.
ТАНЯ. Счастье-то какое!
МАРГАРИТА. Искренне рада за вас. Целый день проверяла, когда вы напишете.
ЛЕНА. Не рассказывал, чем их там кормят?
ВАРЯ. Рассказывал, тушенкой в основном, но мало ее было, похудел конкретно, был не худой, кг 10 точно скинул, может, и 15. Сын не отходит, говорит, буду с папой спать. Трогает все руки его, какие они большие.
ТАНЯ. Кто-нибудь в курсе, снимают долги по кредитам или компенсации за причинение морального вреда?
ВАРЯ. За кредиты не знаю, но финансовые иски не снимаются.
ТАНЯ. Очень жалко, ребята кровь проливают, можно было и освободить их от этого бремени.
СВЕТА. Эй, алле, в смысле жалко?! А не много ли они хотят? Помилование, да еще долги и моральный иск списать?! Что-то, наверное, мужики не задумывались, когда тяжкий вред здоровью причиняли, да еще и с последствиями, или воровали не на маленькие суммы или обманывали людей на деньги? Не много ли хотите или думаете, воюют — значит, взятки гладки?! Они за свои геройские поступки получили помилование, за остальное уж будьте добры, пусть отвечают. Сидели, ни хрена не возвращали, сейчас им ничего не мешает этого сделать. Должна быть совесть у людей!
ТАНЯ. Ждали 11 лет его, вот дождались. Новая любовь на старости лет.
ВАРЯ. То есть это еще в зоне произошло?
ТАНЯ. Ну да, а сейчас выяснилось.
СВЕТА. Мне плохо щас станет… По переписке? Где же он с ней успел переписываться-то?
ВАРЯ. Как он ее нашел?
ТАНЯ. В соцсетях. А сейчас все это выплыло, им же там скучно сидеть, вот и развлекаются, как могут. А потом в сентябре прям резко сказал: «Я пойду в „Вагнер“, денег заработаю». Ага, заработал. Семья ждала его 11 лет, пошел в «Вагнер», чтобы амнистию получить, оставалось 1,5 досиживать.
СВЕТА. Поехал по контракту и потом к ней? Ну и нахер такой товарищ не нужен.
ЛЕНА. Пиздец, извините за мой французский. Ага, еще и красную дорожку организуем.
ВАРЯ. А вы жена ему?
ТАНЯ. Дочь.
ЛЕНА. Да такое всегда было, у меня прадед на Великой Отечественной был ранен и какая-то Тамарка-санитарка подлечила, да так что написал жене с дочкой, что, мол, все, не приеду, не ждите, люблю ее. И было все равно как после войны одна жена с ребенком. Никогда его больше не видели!
СВЕТА. Ох уж эти медсестры. Обхаживают там, а человек и ведется на «спасителя».
ВАРЯ. Теперь я стала бояться.
ЛЕНА. Не дай Бог, что-то такое будет, я его прикончу сама.
СВЕТА. Девочки, не в обиду, давайте в группе писать по существу, а не проблемы в семье.
ВАРЯ. У нас ампутация прошла двух пальцев. Самое главное — живой. Еще и красивее стал.
МАРГАРИТА. У нас у одной девочки племянник без ножек приехал. Лежал в госпитале и до последнего не говорил, насколько все серьезно. Боялся, что жена узнает и бросит. Не бросила, живут.
ЛЕНА. Моя гордость, любовь, долгожданный кобель этот гребаный так и не вернулся с гулянки, представляете? Изменился. Раньше такого не было, всегда писал, когда придет. Но написать ведь, ответить на смс можно… Начнется Бухара-ура, потом девочки, сауны и т. д. Девочки, я злая. Что когда с войны ждешь на иголках, что когда с гулянки… Эмоции переживаний одинаковые. Хотя нет, не одинаковые. Даже не знаю, откуда было ждать спокойнее. Короче, когда с войны ждешь, думаешь: «Какой же герой, как я горжусь!». А когда он загулял и ты ждешь, то думаешь: «Вот сука, кобель». Прибью заразу.
ТАНЯ. Вот мой еще не пришел, а я уже ревную его к этим гулянкам. Нужно какой-то иммунитет сформировать и подготовится. Герои любимые возвращаются, а ты по-прежнему сидишь и ждешь…
ЛЕНА. Посидела и подумала. Пусть гуляет, пусть общается. Соскучился по друзьям. Надо войти в положение и понять. Ладно, зато денег много, слава богу, оставил, с собой мало взял. Вот, думаю, может, его встретить с гулянки как-то необычно? Я на этих эмоциях пока жду его со всех саун… еще похудела. Можно встречать не в платье, а уже в эротическом белье смело. И встретить его так, чтобы у него вообще не было ни сил ни мыслей гулять без любимой в дальнейшем…
ВАРЯ. Лишь бы обратно не ушли!
СВЕТА. Мой заикался. Я сказала, ноги сломаю.
ВАРЯ. И мой может, зная его характер.
ЛЕНА. Сковородой, а потом признать недееспособным.
ВАРЯ. Кто вернулся домой! Как ведут себя? Исправились? У меня просто жесть.
ТАНЯ. Ничего не меняется. Лучше бы сидел дальше.
МАРГАРИТА. Сын сегодня приехал, Пенза. Все хорошо. Единственное — как неваляшка, сидеть на месте не может, весь в движении. Говорю: «Ляжь, отдохни, ночь не спал». Мечется целый день. Даже поесть толком не могу усадить. То кроссовки ездил по магазинам белые искал. То постригался. Сейчас друг в беду попал, надо вытащить и на путь истинный направить. Поскакал опять.
СВЕТА. В первую ночь не мог заснуть, хоть и не спал трое суток. Вырубился, и то потому, что отвезли его в аквапарк и отпарили в бане, до сих пор спит.
ВАРЯ. На следующий день после приезда чуть не сжег квартиру. Наткнулся на документы из ИК и начал их резать и жечь прямо в комнате на ламинате. Следы на полу остались и запах по всему этажу. Но мы ни слова не сказали, понимаем, что тяжко, тем более в 20 лет пройти колонию и войну. Говорит: «Хочу пить и тусить». Но одного никуда не отпустим, он очень вспыльчивый, заводится с пол-оборота.
МАРГАРИТА. У нас первые дней 20 вообще ни на кого не реагировал. Отряды строил, кричал и руки выворачивал, страшно было до жути.
СВЕТА. До сих пор воюем, только теперь дома. Пьет как не в себя. Белку поймал. Бегает по двору, окоп копал. Это писец, с 5 апреля вообще покой стал только снится.
ВАРЯ. То окопы копает, то от мин прячется, то дроны ловит.
ТАНЯ. 4 дня жили душа в душу, на 5 день напился с другом. Приехал в 3 часа ночи, разбил кувалдой мою машину, меня сильно избил… Спрашивают, меняет ли война людей — к сожалению, да и не в лучшую сторону…
ЛЕНА. Может, в церковь его затащить? Очень много батюшек, которые своими разговорами могут на истинный путь поставить.
СВЕТА. Так есть же галоперидол в уколах. Укол, и все, и улетел спать.
МАРГАРИТА. Один галоперидол точно не поможет. Надо капать растворы. Дома больше пить воды, рассолы всякие, морсы, минеральную воду. Кровь сгущается, обезвоживание…
ТАНЯ. А вы не пробовали с ним поговорить? Съездить к неврологу… Это поствоенный синдром, он прекрасно лечится.
ЛЕНА. И слышать не хочет уже. Что только не предлагали: и закодироваться, и к психиатру — ни в какую. Пока не пьет, вроде норм, а выпьет, а особенно перепьет, крышу рвет пипец как. И руку поднимал, и дети в ахере, жесть просто.
ТАНЯ. Им нужно это пережить… Там на это не было времени. Нужно все вспомнить, прожить и отпустить. Да, это длительный процесс… Но им сейчас очень тяжело, как мне кажется. Именно в эмоциональном плане.
СВЕТА. Да не надо! Им тяжело! А нам легко? Сначала в ИК сидели! Их там худо-бедно кормили, а нам тут крутись, как хочешь! Детей обуть, одеть, накормить и самой на плаву остаться! А им тяжело! А нам нет?! Они мужчины, их доля такая. Сопли на кулак намотали, и работать. Депрессия и психологические стрессы — это болезнь богатых.
ТАНЯ. Ой, как страшно! Как вести себя, когда муж придет? Как будет он себя вести? Очень страшно.
ВАРЯ. Он долго до этого сидел? Много раз? Если не хотите, не отвечайте.
ТАНЯ. 6 и 3 сидел. До этого два раза полтора и два.
СЕРГЕЙ. Снятие судимости. По вашему запросу ничего не найдено. Поиск физических лиц. Поиск юридических лиц. Поиск по номеру ИП fssp.gov.ru.
ЛЕНА. Девочки, я в шоке! Проверила сейчас брата, он ушел с ИК в ноябре, все чисто!
МАРГАРИТА. Я вчера тоже проверяла, все чисто. Да, вообще, слов нет, прям магия. Вообще человека, хоть со связями великими, хоть с деньгами, сложно с колонии взять и вытащить, а тут это — и еще, как по волшебству, нет никаких задолженностей.
ТАНЯ. Девочки, какое счастье, что вы дождались своих родных! Скорейшего восстановления и адаптации ребятам!
СВЕТА. Cутки дома побыл. Разбил топором две машины. Людей пугал. Избил парня. Полиции сопротивление оказывал, крича, что Вагнера приедут. И приехали. Девочки, берегите ребят своих. Пьянка до добра не доведет. У парней контузии…
ВАРЯ. Выжили, пришли и решили, что они бессмертны и теперь могут делать, что хотят.
ЛЕНА. Спасибо, девочки, за общение, желаю вам всем встретить своих героев и главное — ждать и не переживать, все у вас будет хорошо и все вернутся. А я вас на данный момент покидаю, так как нам уже ждать некого. Печально, что так вышло, конечно, всем удачи.
ВАРЯ. Все, девочки, сегодня дали информацию: погиб он.
ТАНЯ. Все, девочки, и мой погиб.
МАРГАРИТА. Соболезную, три дня уже живу с этой болью.
СВЕТА. 28 января получила зарплату, а 30-го у мамы день рождения. Я тоже поздний ребенок, она меня в 43 родила. И вот мама приехала ко мне, я салатик сделала, вино купила, налила в бокалы, поздравила ее, выпили, и звонок… «Анастасия Валерьевна?» Я сразу поняла… «Примите соболезнования». Захожу обратно на кухню, мама говорит: «Кто звонил?». Я при родителях не курю. А тут просто беру сигарету, в окно смотрю, и меня как затрясло, и я минут 5 повторяла: «Ты же обещал вернуться, ты же обещал». Мама все поняла. Минут 5 просто сидела, потом меня обняла. И тоже плакала. Ей так мой муж нравился. И почему так?..
ВАРЯ. Два часа назад позвонили с «Вагнера». Нет больше моего Женьки.
ТАНЯ. А я узнала между вторым и третьим уроками, довела до конца еще четвертый, не знаю как, детям же не покажешь своих чувств, да и не виноваты они. Сыну сказала, когда пришла, плакали по очереди…
МАРГАРИТА. Я даже к бабке ходила. Когда совсем звонков не было. И она меня обнадежила, что он пройдет. Я так верила в это. Уже в голове борщ сварила. А в воскресенье этот звонок.
СВЕТА. А моему и гадалка гадала: «Умрешь в 45 от пули». Мы еще с мамой посмеялись — типа откуда пуля? Щас же не 90-е, чтоб с пистолетом ходить.
ВАРЯ. Девочки, отзовитесь, кто-то вскрывал гроб?
ТАНЯ. Разве его можно открывать?
ЛЕНА. Они не имеют права отказать.
ТАНЯ. Нам сказали не вскрывать.
СВЕТА. Это просто самовольничество сотрудников морга или ритуальной службы. Меня пугали, отговаривали. Но я настояла на вскрытии.
МАРГАРИТА. У меня девочки есть, кто сами вскрывали. Ножницы по металлу или болгарка (это они в деревнях).
ТАНЯ. Нет, мы не смогли. Пусть останется в памяти молодой, красивый.
ЛЕНА. Вот и мне сказали, что лучше мне его запомнить таким, каким его запомнила при жизни!
СВЕТА. Я сама попросила вскрыть гроб. А что делать? Всю жизнь думать, что не того похоронили?
ЛЕНА. Вы хотите запечатлеть это в своей памяти на всю жизнь? Мы не вскрывали.
СВЕТА. Да, хочу, а что, я не имею на это права? Надо вскрывать, иначе потом всю жизнь будете ждать и искать.
МАРГАРИТА. Мы не вскрывали, я не решилась, боялась того, что увижу… И решила, что лучше я его запомню живым. И теперь каждый день у меня в режиме ожидания, все равно жду.
ТАНЯ. Ранения разные. У нас разрыв тела термобарическим снарядом. Даже узнать не смогли. Жетона не было.
ЛЕНА. В военкомате говорят, что сгорел в танке. Гроб очень легкий был, но запах шел. Куратор сказал, что 100 процентов наш.
СВЕТА. Я хотела лечь к нему, даже сидела, трупный запах нюхала.
ВАРЯ. Скажите, пожалуйста, вскрывать цинк платили что-то?
МАРГАРИТА. Мы вскрывали! Был целый!.. Спасибо! Сразу скажу: там, видимо, стандартные костюмы и белые рубашки, в носках и без обуви. Хотите переодеть — сразу берите с собой вещи. В моргах есть распоряжение: участники СВО без очереди. По крайней мере, в нашем регионе.
ЛЕНА. А у нас братишка был голый, надеть на него ничего не смогли.
СВЕТА. Если тело обгоревшее, то, понимаете, его невозможно одеть, накрывают церковным покрывалом.
ВАРЯ. А я ездила 2 февраля на опознание и до сих пор как будто не он. Голова всмятку, рук нету, все черное. Только ножки и тело синее было.
ЛЕНА. Узнали только по татуировкам. Был помыт, побрит, в рубашке и классическом.
ТАНЯ. Знаете, когда я его увидела с бородой, у меня, видимо, сработало отрицание, я сразу сказала: «это не он»… Свекровь его признала. А я очень долго не могла принять. Ночами разглядывала фото, сравнивала форму ушей, линию роста волос… Меня до сих пор мучают не то чтобы сомнения, скорее то, что я не могу принять, что все-таки тот, кого я видела в гробу — это мой муж.
СВЕТА. У нас осколочное ранение головы, тела и конечностей.
ВАРЯ. У нас тоже головы и конечностей. Вы смотрели его?
СВЕТА. Было видно, что ранение головы сильное. Глаз один приоткрытый. И руки рядом лежали.
МАРГАРИТА. Я пыталась понять, почему написали, что у него острая массивная кровопотеря, если было сказано, что собрали по кусочкам.
СВЕТА. Кусочки — это фигурально, а в реальности — это потеря конечностей.
СЕРГЕЙ. В непосредственной близости от источника взрыва происходит полное разрушение тканей, что часто сопровождается травматической ампутацией на различном анатомическом уровне.
ВАРЯ. Спасибо, что разъяснили.
ТАНЯ. Меня не пускали на опознание, но я двери сама открыла и залетела туда, схватилась за гроб, на меня орут все, что руки порежу.
ВАРЯ. У нас там уже биологические процессы пошли полным ходом.
СВЕТА. На моем креста не оказалось… Я прям не знаю, как корректно выразиться, это ж какая… сука могла с погибшего снять?..
ВАРЯ. У нас так же. Где крест? Где часы?
ТАНЯ. Мне сказали, что часы в общей коробке лежат, и если гравировки нет, то невозможно узнать, где чьи.
ЛЕНА. Ой, молчи, а то меня сейчас… Нас тут всех тогда точно понесет. Слов на них приличных не хватает.
МАРГАРИТА. Мне привезли сына, оказался не мой. Делали ДНК.
СЕРГЕЙ. Участились случаи звонков мошенника родственникам погибших бойцов! На данный момент известно о нескольких схемах:
1) представляются сослуживцем вашего бойца и хотят рассказать о вашем бойце, психологически давят на вас,
2) представляются сотрудниками морга и говорят, что там остались личные вещи, форма, письма бойца,
3) представляются сотрудниками госпиталя.
Могут пообещать вам рассказать причину гибели бойца. Чаще всего не просят денег сразу.
НЕ ДАЙТЕ СЕБЯ ОБМАНУТЬ, ОБЕЗОПАСЬТЕ СЕБЯ И СВОИХ БЛИЗКИХ!
ТАНЯ. Гроб не вскрывали, и зря. Теперь мучаюсь в сомнениях. Гроб был маленький, будто детский. А погиб от осколочного ранения в голову. Значит, он должен был быть целым и гроб больше. Не верю я, вот и все. Все жду и думаю, что он вернется.
ЛЕНА. Мне когда доставили тело брата, там лежало около 10 гробов, на некоторых был большой красный знак вопроса. На гробе моего брата тоже. Да, кто ж знает?
СВЕТА. Дядю моего вообще было не опознать — просто уголек сплошной был. И то место, где голова, вообще непонятно, то ли голова, то ли кулак, и был весь обгоревший. В общем, с землей и с травой прямо лежал. Иконки, крестик, венчик.
МАРГАРИТА. Я спросила у куратора, бывают ли ошибки? Он ответил: «Все бывает, война есть война».
ТАНЯ. Мне, наоборот, куратор сказал, что ошибок в компании не бывает…
СВЕТА. Был случай, когда открывали, а в гробу другой человек. Но такого, чтобы сообщили о смерти, а человек пришел, не припомню.
ВАРЯ. А Сергей если написал: «Погиб», значит, так оно есть.
МАРГАРИТА. Девочки… Бедный Сергей, честно, мне его жалко. Такой груз на нем лежит. Мы тоже после его сообщения ждали две недели. Потом я не выдержала и позвонила ему. Спасибо, ответил… Объяснил, что проблема с логистикой, сказал, где тело моего сына на тот момент. У него очень много работы.
ЛЕНА. У нас погиб 14.01, хоронили 2.02.
СВЕТА. Мой брат погиб 14.01. Позывной Магизм.
ВАРЯ. Отец 14.01, позывной Бифор.
ТАНЯ. Брат погиб 14.01, г. Артемовск.
ЛЕНА. Соболезную.
СВЕТА. А из какого ИК уходил ваш брат?
ЛЕНА. Мордовия.
СВЕТА. Там где-то парень своего брата ищет с такой же датой…
ВАРЯ. Пока нас четверо. Возможно, все наши бойцы могли быть в одном месте, по группам ходят еще как минимум трое человек с такой же датой.
СВЕТА. Девочки, как родителям-то сказать? Они же не переживут. Им за семьдесят обоим.
ВАРЯ. С мамой сегодня поговорила — нормально, она вроде чуть в себя пришла. Ей сказали: «От тела рожки да ножки, транспортировать нечего». И нет смысла пустой гроб везти. Взяли с нее 60 т. за кремацию, 10 т. за вскрытие цинка и 17 т. за фото. Единственное — в сельсовете сказали, о Диме моем расскажут в школе, что их ученик защищал родину. Спасибо им хоть за это даже.
МАРГАРИТА. Девочки, скажите, вы что-нить делаете по дому? Я с 28 февраля вообще не убираюсь и не хочу. Не готовлю, когда дочери нет, машинка полная белья, практически в нее уже утрамбовываю (благо, что шмоток до фига). Вообще опустилась…
ВАРЯ. Заставляю себя, но ничего не получается. Из рук все валится: замешивала тесто, вылила в форму, смотрю — муку не добавила. Не хочу ничего, настроения нет.
ЛЕНА. Не знаю, я вообще не знаю, как себя собрать в кучку. Дети автономно живут, моих сил хватает на приготовить поесть (по-быстрому), пропылесосить (две кошки)… На днях минут двадцать сидела напротив стиральной машинки, пока не поняла, что загрузить-то я загрузила, а вот включить забыла. Даже реально помыться… Сегодня будет третий вечер, как я собираюсь… «Надо, надо помыть голову»… А потом спасительная мысль: «А зачем?».
СВЕТА. У меня даже походка изменилась, сегодня сама ужаснулась. Поняла, что хожу, опустив голову вниз и сгорбившись, как старуха…
ТАНЯ. Девочки, я за многие вещи себя убить готова. Как много раз я мужа обижала… А он благородно молчал, зная, что я не права.
СВЕТА. Да даже если и он был неправ, а я права… Зная финал, всегда можно обыграть иначе. А сейчас только волосы на себе рвать и остается.
ЛЕНА. У меня привычка отворачиваться носом к стене и заворачиваться в одеяло. Просыпаюсь утром: «Заюша, ты мне только клочок простыни оставила». Решили на следующее свидание брать два одеяла. Просыпаюсь, муж раздетый — «Ленуш, ты отобрала у меня и второе одеяло».
СВЕТА. Я вот жалею, что муж о контракте не сказал заранее, я бы на свидание приехала более «подготовленная». Мне кажется, не о том думала, говорила… Извиняюсь за подробности, у нас и интима практически не было.
ТАНЯ. Его ругаю, что бросил нас и как теперь нам жить без него. Себя ругаю, что не смогла настоять и отговорить.
ВАРЯ. А потом были бы разговоры: «Вот послушал тебя, а была возможность всего полгода, и я дома. Я так устал от решеток…»
МАРГАРИТА. Да вот это слово «свобода» засело у них в голове. Я помню, как я кричала ему в трубку, что такая свобода нахер не нужна.
ЛЕНА. Вот это предательское: «Что я тебе сделала, что ты меня бросил?!».
СВЕТА. Да! Почему в очередной раз не подумал обо мне! Обо мне! Я что, так мало значу для тебя?!
ТАНЯ. А мы с мужем не успели пожить вместе. У меня нет ни общего дома, как мы мечтали, ни даже забора. Я жила годами мыслью, что муж вернется. И будем по очереди качать маленькую, провожать в садик, школу, секции, поедем все вместе на море. Жила годами мыслью, что будет завтра….
СВЕТА. А я доделки по ремонту ему оставляла! Три года копила и каждый год то коридор, то комнату, то кухню. К его приходу должна была все доделать. Три года каждое лето в грязи… Не все получалось, думала, что придет и подправит. Ага… Нахера мне этот ремонт? Для себя я его, что ли, делала?
ЛЕНА. А мне такое белье постельное красивое год назад подарили, не открывала — вот, думаю, приедет и тогда…
СВЕТА. Я ему сообщения каждый день пишу… Спросила у психолога знакомого: «Это нормально?». Она говорит, что да.
ЛЕНА. Я голосовые перестала слушать.
ВАРЯ. А я каждый день по 100 раз.
МАРГАРИТА. Счастливая ты, Лена, если можно так сказать. У меня пару голосовых осталось, так мало…
СВЕТА. Как узнала о гибели, сразу поняла, что не смогу… Как будто я резко замерзла, хочу согреться, у меня в руках спички — его голосовые. А сама стою в облитом бензином платье… Только зажгу — сразу сгорю. Мне просто страшно. Я такая трусиха, я так боюсь этой боли!
ЛЕНА. Внутри не осталось ничего живого, просто выжженное поле, ничего не радует. Бывает иногда, отпустит на долю секунды, и все, опять по новой. Эти предательские мысли о том, как мы бы сейчас могли быть счастливы. Я бы все отдала, все, что есть! Стала бы бомжом, никем, ничем, только бы вернуть его! Я на мужиков теперь смотреть не могу. Они тут ходят кайфуют, пивко попивают. Тошно смотреть, твари, ненавижу.
ТАНЯ. Я на улице могу идти, и если меня накрывает, я иду и плачу. Мне вообще все равно, что на меня смотрят и о чем думают.
МАРГАРИТА. У меня так было в стоматологической клинике. Медсестра потом подошла, спросила: «Мы вас ничем не обидели?».
ЛЕНА. Неужели мне это нужно? Мне нужно было, чтобы так все закончилось? А посылки как я собирала, сколько раз он звонил и повторял, что нужно, что не нужно, все по килограммам. Я психовала, говорила: «Что ты мне как бестолковой все по сто раз?», а он просто хотел как можно больше быть со мной, хоть поговорить, меня слышать хотел. Живешь годами в этой гонке, еще успеваешь между делом рожать детей… Постоянные переживания, передачи — купи, расфасуй, упакуй, донеси, принеси, передай. Свидания — торопишься, встаешь в час ночи, спишь пару часов, потому что до этого нужно взвесить, разобрать все для передачи…Покупка лекарств. День подготовки, три часа сна, четыре часа в дороге, полдня ожидания передачи и свидания, четыре часа дороги обратно в полусне!
И живешь, пинаешь себя мыслью: «Еще чуть-чуть потерпи, свет в конце тоннеля уже виден». И тут — хлобысь — перед самым носом могильный крест… Все, добежала.
Зачем все это? Если все равно такой конец! Почему тогда не развести нас в самом начале? Бред! Это точно нужно было мне? Как с этим жить?
СВЕТА. Это твое прошлое, Галь. А у некоторых вообще не было любви. И они были бы счастливы, вот как ты, мчать по дороге и спать всего три часа… Чтобы увидеть любимого.
ТАНЯ. Я себе даже тату сделала с изображением мужа!
МАРГАРИТА. У меня в связи с этим один вопрос: ну ладно я уже не молода, но в основном, девчонки, вам всем до 40 лет. Есть же вероятность, что у вас еще будет женское счастье, вы же еще молодые и красивые. Не может ли помешать подобное тату новым отношениям?
ТАНЯ. Мне на работе коллеги говорят, типа, ты молодая еще, встретишь хорошего человека, и все наладится. Почему люди такие бестактные?! Разве именно сейчас об этом нужно разговаривать с женщиной, которая в трауре?!
МАРГАРИТА. Спросила тут у одного человека, который был на СВО. По поводу того, как бы он отреагировал на ситуацию, если он женат, дети, погибает. Чисто мужской ответ, никакой лирики: «Жизнь не останавливается. Супруге сказал бы: „Если что случится, создавай новую жизнь, семью, живи и воспитывай деток“».
СВЕТА. А он не сказал, где нынешние вдовы могут взять гипотетических мужей, если лучшие мужчины на небесах? Прости, Господи!
ВАРЯ. Мне, кстати, сегодня выплаты из соцзащиты пришли, не поверите!
ЛЕНА. Здравствуйте! Девочки, скажите мне, что делать после похорон?
МАРГАРИТА. Мой сын погиб. Мой единственный.
ТАНЯ. Звонить куратору, который вас оповестил, наш еще попросил сфотографировать могилку и справку о захоронении, потом не знаю, что еще надо.
МАРГАРИТА. Зачем он пошел туда? Я не могу перестать кричать.
ВАРЯ. Сегодня похороны, а мне никому не хочется ни звонить, ни фотографировать, как-то это не по-человечески.
СВЕТА. Можете не спешить, похороните, немного отойдете, потом решите все вопросы, там нет срочности сделать все сразу. Мои искренние соболезнования вам.
МАРГАРИТА. Как мне жить? Зачем жить?
ЛЕНА. Добрый вечер, расскажите, пожалуйста, про какую компенсацию идет речь?
ТАНЯ. Вас пригласят на встречу, выдадут 100 тысяч похоронные, если не получали до, все зарплаты либо последнюю, страховку и медали.
ЛЕНА. И сколько сейчас стоит страховка? Просто интересно, в какую сумму они оценили жизнь человека?!
СВЕТА. Суммы разные, здесь писали и об 1 млн, и о,5 млн.
МАРГАРИТА. Я его родила, сама вырастила, мне государство не помогало, но сына забрали. Я не знаю, как дышать дальше.
ВАРЯ. Мне сказали, что после похорон сразу возместят, взяла в микрофинансовой организации кредит, каждые две недели по 6300. При попытке что-то узнать у ЧВК — ответ: «Ждите». Что ждать, не понимаю, неужели боец не заработал себе на похороны? Ничего не пойму!
МАРГАРИТА. Вся жизнь зря прошла. Не уберегла его.
ТАНЯ. Нужно фото могилы — сомневаются, что мы похороним своих кровиночек.
МАРГАРИТА. Мой мальчик, мой малыш. Зачем, зачем, зачем?
СВЕТА. У нас в городе в морге стоят три цинка с сентября от ЧВК, и никто не хоронит.
ЛЕНА. Мы сами все оплачивали и хоронили. Единственное что — памятник бесплатно. И почести, а так — все сами.
МАРГАРИТА. Я ненавижу тех, кто забрал его. Вы не стоили его жизни.
ТАНЯ. Мне позвонили вот в пятницу, спросили, есть на что хоронить, ответила, что нет. Сказали занимать.
СВЕТА. Можно закопать в саду…
ВАРЯ. И пометить крестиком на карте
СВЕТА. И не забыть выложить в соцсетях.
ТАНЯ. Девочки, радует, что вы полны оптимизма, хорошие мои, сил вам, вы умницы и красавицы.
СЕРГЕЙ. Все товары MIR_FLAGOFF_OПТ. Длина предмета — 135 см. Доставка со склада 11–13 апреля. Высота предмета — 90 см. Изготовлен из полиэфирного шелка. Прошито двойной строчкой, отличное качество! Прочная и легкая ткань, не выгорает на солнце. Флаги используются на праздники: 1 мая, День победы, России, день города, спортивных мероприятий. После транспортировки флаги рекомендуем отпарить. Подходят для установки в помещении на стену, а также на открытом воздухе, приусадебном участке, автомобиле. Купили более 400 раз. Добавить в корзину.
ВАРЯ. Заказали три дня назад, не успеет прийти, сегодня брата привезут.
ТАНЯ. Поставить можно после уже на могиле! Тут только вам решать.
МАРГАРИТА. Проклятая страна, проклятые идиоты, убийцы. Я ненавижу тех, кто забрал его.
ЛЕНА. У нас в ритуалке даже урну прикопать попросили 4000 тысячи.
СВЕТА. А в Москве в 10 раз дороже. Обнаглели эти ритуальщики, наживаются на горе людей.
МАРГАРИТА. Бессмысленная смерть, вы просто утопили наших детей в крови. Ради чего? Чтобы что? Почему не могли мирно жить?
ВАРЯ. Выплатили 5 миллионов, 100 тысяч на погребение и зарплата. Медаль за отвагу, но без удостоверения — сказали, на подписи у президента. И крест от ЧВК. Все выдается наличкой.
СВЕТА. А куда же девать потом по приезду эту сумму?
ВАРЯ. Ох, если бы я знала. Дома лежат. Тут столько было разногласий. Ей богу, лучше бы сидел на зоне, я бы передачи таскала, не знаю. В банк положить — будут вопросы, откуда деньги. Я тут же решила недвижимости купить. Встал вопрос, откуда на недвижимость деньги.
ТАНЯ. У банков вопросов и не будет, а вот у налоговой — да.
МАРГАРИТА. Хотели в историю себя вписать. Чужой кровью. Бог все видит, Бога не обманете.
СВЕТА. Квартиры в регионах подорожали как на дрожжах. Сестра сегодня смотрела квартиру, и прям на пороге ей сказали: «Мы передумали продавать». И в объявлении подняли цену на миллион.
СЕРГЕЙ. Информация для родственников: ваша безопасность зависит от вас. Никому не следует знать, что вы или ваши близкие едете получать или уже получили выплаты (ЗП, либо матпомощь от руководства компании). Строго-настрого запомните это.
Второй момент: помилование осуществляется на каждую группу разом, не важно, жив ли или погиб боец, через полгода с момента подписания контракта. По наградам: приходят постепенно, по 10–15 человек, и мы сразу же пытаемся связаться с родственниками, чтобы вручить (родители, братья-сестры, дети, бабушки-дедушки).
СВЕТА. Здравствуйте. Подскажите, кто уже имел опыт обращения в суды и другие инстанции по поводу выплаты? Кто-нибудь знает, как взять справки в ЧВК?
ВАРЯ. Здравствуйте, ЧВК не существует по бумагам, есть группа компаний «Конкорд», но никто официально там не трудоустроен. Платят только налом, ни по каким бумагам деньги не проходят.
ТАНЯ. По факту ничего не было, никто ничего не получал, человек был бывший осужденный и официально безработный.
ВАРЯ. Ни один адвокат в своем уме, если не мошенник, не возьмет это дело. Все проходит максимально секретно и платят только нал. Оставьте это гиблое дело.
МАРГАРИТА. Лучше бы они за мною пришли, выдрали мне сердце наживо. Он был хороший, моя гордость, я не уберегла его от смерти. Куда мне пойти? Его нигде больше не будет. Никогда. Почему он, почему он?
ЛЕНА. У меня на горячей линии спросили: «Вы официально жена?». Я ему ответила: «Нет, бывшая, но есть ребенок». Он мне ответил: «Вы никто уже для нас».
СВЕТА. Говорят, вроде завещание зачитывают всем одновременно, не хотелось бы встретить когда-либо его жену! Она неадекват у него!
ТАНЯ. Поверьте, бывшие жены не дремлют, они и тут, наверно, есть, сидят и пишут всякую чушь.
ЛЕНА. Не судите, девчонки… Фиг знает, какие там обстоятельства. Трудно поднимать детей в одиночку. Это я вам говорю как мама, которая теперь тоже одна будет…
СВЕТА. Получается, если ты гражданская жена, тебе ничего не светит?
ВАРЯ. Во многих случаях да.
ТАНЯ. Вот этот вопрос можно задать Илье.
СВЕТА. А кто это, Илья?
ТАНЯ. Куратор по выплатам за погибших.
ВАРЯ. Уже человек 5 гражданских жен писали, что им отказали.
МАРГАРИТА. Куда мне пойти? Его нигде больше не будет. Никогда. Почему он, почему он? Простите меня, ради Бога, я не хочу никого обидеть. Я больше не знаю, что мне делать. Я должна похоронить его. У него никого, кроме меня, нет. И все. Я сама.
СВЕТА. Да вообще многие родственники кукухой поехали с этими выплатами. Меня как одолели дальние родственники мужа. Одна говорит: «Ты как разбогатеешь, 70 т. мне дашь, а то у нас за квартиру не оплачено». Другая говорит: «Сон приснился, типа Сережа [муж мой] заводит меня в квартиру, такая светлая, красивая, и говорит: „Тетя, тебе же жить негде, барак скоро сносят, вот типа я купил, живи!“». Тут я вообще упала. Думаю: «Мне что, вам квартиру купить?».
ТАНЯ. Люди как звери становятся. И брат не брат и сестра не сестра…
ЛЕНА. Мне куратор на встрече обронил фразу: «…он был участником проекта…». Я просто охренела. В холл уже вышла и сестре говорю: «Представляешь, он, оказывается, был участником проекта! Реалити-шоу, сука. Участник проекта!»
СВЕТА. Девчонки, слушаю вас, и ощущение, что нашими мужчинами просто воспользовались. Наобещали много, а по факту…
ЛЕНА. Позор какой… Никому не нужны. Ни живые, ни тем более мертвые.
МАРГАРИТА. Мне очень-очень страшно и больно. Как я могла его отпустить туда? Почему я не спасла его? Почему он, а не их дети? Мой чем хуже? Они будут в Лондоне жить припеваючи, а мой сын в земле гнить. И я заживо сгнию. Простите меня, ради Бога. Мне сказали, медали передадут и еще что-то от компании. Вместо сына.
ВАРЯ. Вы поймите и начните думать немного по-другому и в других масштабах! Это у Вас один погибший, и, естественно, Вы пытаетесь «задолбать» звонками кассиров, бухгалтерию, всех кураторов и колл-центр. Но попробуйте подумать о том, сколько погибших по стране! У каждого куратора сотни погибших и даже больше. И все действия, начиная с «вынести с поля боя», требуют времени. В компании свои правила касаемо секретности, почему они вдруг должны что-то менять? Количество погибших зашкаливает. В любой работе бывает аврал, вот и у Вагнер тоже аврал. Особенных нет. Все одинаковы для компании! Всем добра.
ТАНЯ. Разве ваш сын не сам пошел? Зачем кого-то винить, это его выбор был. У нас тоже сын погиб, тяжело очень, но я не виню никого.
ЛЕНА. На хера мертвому 5–7 млн? Вот скажите… Наличкой… Которой нельзя светить. Просто отмывание денег гнилое и ужасное. И одновременно убрать пласт ненужный зеков. Вот вам и точка. Ненавижу эту войну! Конкретно эту! Она не про людей, она про черное отмывание денег.
СВЕТА. Зашла в чат «Груз 200», сколько же еще погибших, каждый день привозят и привозят.
ВАРЯ. Честно, мне кажется, еще не скоро все это закончится. Украине собрались танки леопарды привезти, новое вооружение. Я так поняла, что даже по новостям как бы ну и Израиль тоже готов поддержать оружием.
МАРГАРИТА. Сын сказал, из 1000 10–15, не более ЧВКашников выживают. Вот и статистика…
ЛЕНА. Что-то у вас совсем страшная статистика. У сына из ИК в сентябре ушло 240 человек, живые — половина примерно.
ВАРЯ. А в сентябре из Мордовии уехало 169, а вернулось 30 с чем-то.
МАРГАРИТА. Вообще не понимаю, почему идут в ЧВК вольные, с нашими более или менее понятно. А им рисковать жизнью за 100–200 в месяц — это просто глупо. В стране можно поискать и работу за такие суммы, пусть и меньше, но без риска для жизни. Я искренне понимаю, что мужчины, что должны, но в итоге в тылу их становится все меньше. Мы останемся без хирургов, учителей истории, физруков, трактористов, сталеваров… Вплоть до грузчиков.
ЛЕНА. Когда все началось в феврале, у меня было определенное мнение о происходящем. Сейчас оно поменялось. И теперь я не могу понять, Оксаночка, вот они, вольные, зачем идут, что ими движет?
ВАРЯ. И потери огромные не только в ЧВК, в минобороны их гораздо больше на самом деле.
СВЕТА. Да все это понимают, только вслух не говорят. А вообще это было понятно еще год назад.
ЛЕНА. Война не объявлена, наши Герои погибли… Что говорить детям?! За какую такую идею их отцы сложили головы?!
ТАНЯ. Лейтмотив специальной военной операции понятен и неоднократно озвучен…
ВАРЯ. Сейчас выкосят мужской генофонд, а потом еще и за наши же средства будут восстанавливать, как это было с Чечней… Да гори оно все синим пламенем.
ТАНЯ. Ну вы же взрослый человек и должны понимать, что сейчас против России выступает вся Европа. А заварила эту кашу Америка. И до сих пор спонсирует. Либо мы их, либо они нас. Только во втором случае из нас и наших детей сделают рабов. Нас не просто презирают, нас ненавидят.
ЛЕНА. Братик мой. Он натворил делов глупых, ничего не совершил страшного. Мне зачем нужна будет эта…
ТАНЯ. Как это зачем? Да благодаря вашему брату мы на шаг к победе. Войны без жертв не бывает, мы должны быть готовы к любому, но нужно ждать.
ЛЕНА. Давайте еще Африку и Китай тоже пойдем защищать, че нет-то? Достали уже со своими ДНР и ЛНР, почему нас не спросили? Хотим мы, нет, чтоб их к нам присоединили? Да мне все равно как-то. Дак пусть они воют, мы тут при чем? Почему наши должны гибнуть из-за ДНР и ЛНР? Я люблю свою страну, да, я уважаю президента. Но идите вы все нафиг со своими убеждениями, когда дело касается моей семьи.
ВАРЯ. Еще год назад, когда все началось, в инстаграме видела в сториз пост «НЕЛЬЗЯ УБИВАТЬ ЛЮДЕЙ». Попробую скинуть.
ТАНЯ. Вот такие, как вы, при Сталине в черном воронке уже бы на лесоповал ехали.
ВАРЯ. Извиняюсь спросить, Вы откуда знаете, как было при Сталине?!
СВЕТА. Ну все, началось…
ЛЕНА. Мы вообще с тобой диалог не вели! Знаешь, за что они там, прекрасно! Купи второй телевизор, чтобы лучше знания усвоить! У нас на дворе 2023 год, почему просто нельзя жить у себя в стране хорошо?
ВАРЯ. Согласна с вами полностью. Это не наша война, вот пусть ДНР и ЛНР воюют. На нас никто не нападал.
ЛЕНА. Мне вообще похуй на эту Укропию, мне в Бурятии от нее ни холодно ни жарко. Зачем вам Донецк и Луганск? У нас территория, что можно ехать по 10 часов и кругом пустота, нет никого. А мой родной человек, возможно, страдает из-за политики и всякой хрени! Мать рожала сына не для того, чтоб его угнали, как скот на убой, жена рожала детей не для того, чтоб они без отца росли! Никто не хочет хоронить своих ребят, какая бы у нас власть хорошая ни была! И вообще какого хрена так много погибших? Нахуй этот Бахмут нужен вообще, никак не могут его взять.
ТАНЯ. Олеся, я сейчас так расстроена, что руки трясутся… Я просто не ожидала в группе такое убожество. Теперь еще больше ненавижу заграницу проклятую, Америку и Запад, лучше нет нашей Родины, тут наши земли, и воздух свой, и все свое родное, после потери близких ревностно отношусь к своей родине Великой Отчизне. И те, кто кричит: «Это не наша война!». Попрошу: не нравится в РФ — чемодан, вокзал, нахуй за бугор. Как шавки позорные.
СВЕТА. Полстраны, как тараканы, расползлись по заграницам, да под кроватями прячутся.
ТАНЯ. Мой брат, наоборот, собрался добровольцем. У него черепно-мозговая травма была по молодости. И в армию его не взяли. Так он бегает, ищет, кто бы ему историю подправил, чтоб взяли на Украину. Сама бы пошла, если бы 11-летнюю дочь было с кем оставить.
МАРГАРИТА. Девочки, у меня родственники на Украине… были. Две сестры моего деда! Они сестры родные, у одной забрали сына из Запорожья насильно, он шел домой, и его посадили в машину и увезли — теперь это Россия! Он воюет против своей семьи, получается! Она слезами заливается. Вся семья была за Россию. А вторая сестра живет под Киевом, всякие угрозы нам посылает, ненавидит всеми фибрами души и родному брату говорит: «Чтоб ты и все твои выродки здохши», вот так!
СВЕТА. Я в ахуе. Ваши мужики там с ними бьются, а вы тут хохлов жалеете. Они вас за орду считают, за быдло, на гиляку зазывают… А вы все щеки подставляете.
ТАНЯ. Я полностью согласна. Нашли кого жалеть. Хохлы никого не жалеют.
ВАРЯ. Вообще-то я жалею не хохлов, а переживаю за своего мужчину. Земля мне их и даром не нужна, мне муж нужен, отец моих детей. Мой муж очень патриотичен. Он не агрессор и не оккупант! Мне вообще страшно смотреть, столько людей умирает. От городов ничего не осталось, просто руины. Там ведь жить теперь нельзя. Вывезли бы всех русских людей. Дали бы жилье. Столько жизней бы сохранилось.
СВЕТА. А зачем ваш мужчина там, ответьте мне? Почему пошел? Вы его не поддерживали в этом? Отговаривали? Как можно жалеть их города (которые разрушает в том числе и ваш мужчина) и тут же сидеть и спрашивать про ЗП от Пригожина? Почему не стоите на площадях с баннером «НЕТ ВОЙНЕ»?! Либерда честнее вас! Позорище.
ТАНЯ. Ну а подумать, что против нас весь мир? Все силы НАТО и их наемники.
ЛЕНА. Это тоже было очевидно. И давайте честно, к такой войне мы не были готовы, нас весь мир на смех поднимает.
ТАНЯ. А сейчас заднюю давать нельзя никак, будем давить любой ценой.
МАРГАРИТА. Во время Великой Отечественной не забирали всех сыновей, а у меня двоих забрали. Один погиб, вчера похоронила, и второй пропал без вести. За какую-то это Родину они у меня пошли и кто их вернет? Завтра политики пожмут друг другу руки и скажут: «Украинцы — наши братья навек», и все, а их никто не вернет живыми домой.
ВАРЯ. Cмотрю я на эту войну и понимаю: весь мир против России, конца и края этой войне нет. Зачем нам эти все присоединенные территории… Наш Херсон? Да хрен знает, так никто и не понял, наш он или не наш. Наверное, я тупая, но я так и не поняла, что решила его смерть? Война как шла, так и продолжается, и конца ей НЕ ВИД-НО. У меня растет сын, и я костьми лягу, но его на войну не отпущу! А теперь давайте, начинайте хаять меня, вперед, мне плевать.
СВЕТА. Хотите, я вам скажу, что дальше будет? Войну мы эту проиграем, сядут за стол переговоров и вернем то, что забрали.
ЛЕНА. Я уже писала в группе по этому поводу, закидали тапками. А если еще сядут за стол переговоров, тогда за что сложили головы наши сыновья, братья, мужья?
ТАНЯ. Девочки, это очень-очень-очень страшно! Мало того, что мы потеряли мужчин, так еще окажется, что потери были напрасны?
ВАРЯ. Девчат, гляньте новостные паблики.
ТАНЯ. Я посмотрела, но что-то мне как-то с трудом верится, что это все правда.
ЛЕНА. Проснулась от звонка, мне говорят: «Ты че спишь, когда там такое происходит?».
МАРГАРИТА. Уже 4 часа трясет всю.
СВЕТА. Утро доброе, я что-то пропустила?
ВАРЯ. Мой звонил, сказал: «Смотри новости и все поймешь».
ТАНЯ. Девочки, у меня шок, брат написал, что мы враги государства, и попрощался со мной, сказал: «Если завтра я не напишу, значит, я умер».
ЛЕНА. Мой звонил, тоже так сказал.
ВАРЯ. Мне мой вчера прощальные смс слал и сказал смотреть новости.
СВЕТА. Что говорят? Можно кратко?
ВАРЯ. Можно. Пригожин организовал мятеж. ФСБ возбудило уголовное дело. Просят колонну Вагнеров вернуться на свои позиции.
ТАНЯ. Сообщение от Пригожина, что они сбили наш вертолет, который стрелял по Вагнерам.
ЛЕНА. Господи, зачем они стреляют друг в друга? Где мозги у рядовых командиров?!
СВЕТА. Щас вот читаю, типа мятеж с целью госпереворота! Вот и думаю, нахрена нашим парням этот госпереворот? В депутаты, что ли, собрались?
ВАРЯ. Не верю я, что свои своих же будут убивать. У меня племяшка в минобороны, и он говорит, что они пересекаются с ЧВК и у них хорошие отношения. Все же они делают одно общее дело.
МАРГАРИТА. Так хочется чисто по-матерински всем пиздюлей раздать, заставить помириться и направить их энергию в нужное русло. Развели цирк, пока по всей стране матери и родные плачут.
СВЕТА. Bот не могу и не буду выбирать минобороны или «Вагнер». Муж был в «Вагнер», братья у меня в минобороны. Это уже долбоебизм, извините.
ТАНЯ. У меня отец мобилизован, мне страшно за него, у меня брат в ЧВK, мне страшно и за брата. Я не могу принять одну из сторон, я переживаю за обоих. У всех есть семьи, всех ждут домой, но я как женщина, как человек, который по обе стороны баррикад, что я смогу сделать?
ЛЕНА. Никто в Ростове не препятствовал «Вагнеру». Встретили их обнимашками по-братски.
СВЕТА. Запросто минобороны может начать бомбить город.
ТАНЯ. Не допустят, я думаю. Не должно быть такого. Там же люди живут.
СВЕТА. В Мариуполе тоже люди жили русские.
ТАНЯ. Девочки, есть кто из Ростова? Что у вас там?
ЛЕНА. Девочки. В Ростове обстановка такая. Люди сошли с ума. В магазинах обчистили все полки, как с голодного края, особенно активизировались бабульки. Выезды из города и въезды перекрыты. Автовокзалы перестали работать. Огромные толпы людей пытались валить из города. Высосали весь бензин, очереди километровые на заправках, а въезд цистерн заблокирован. В центре Вагнера стоят, никого не трогают, «Ахмат» понаехали, толпы и колонны. Но никаких обстрелов или шума нет. Все спокойно. Хотя «Ахмат» уже больше часа тут. Я считаю, что пока никакого пиздеца тут нет. Приятного мало, конечно. Но паникеров тут хватает.
МАРГАРИТА. Никак не могу сформировать представление о решении конфликта, то есть Пригожина должны, по идее, арестовать и посадить, а всех его ребят тоже?
ЛЕНА. Зачем тогда вообще был этот чертов Бахмут?
ВАРЯ. Кто-нибудь знает, где сейчас продвигается ЧВК «Вагнер»?
СВЕТА. Говорят же, что уже возле Липецка ошиваются.
ЛЕНА. Они уже у Москвы!
ТАНЯ. Вечером поздно позвонил сын. Дрожащим голосом говорил, что им пришел пипец.
ЛЕНА. Если брат на брата с оружием пойдет («Вагнер» и минобороны), то будет полный пиздец. Нельзя такого допустить.
ТАНЯ. Девочки, душа моя на разрыве полном.
ЛЕНА. Господи, помоги.
ВАРЯ. Лучше спать ложитесь, завтра все мы узнаем.
СВЕТА. Причем именно спать! А не глазеть в чат. Завтра будет новый день. А утро вечера мудренее!
ЛЕНА. Я так надеюсь на то, что сейчас Пригожин проснется и скажет: «Вы че, я вообще спал», что все это нелепая шутка.
ТАНЯ. Всю ночь не спала из-за этого.
ВАРЯ. Ожидается выступление Путина.
МАРГАРИТА. Написано, что в ближайшее время. Включили, ждем.
ТАНЯ. Начинается. Говорит.
СВЕТА. Смотрим.
ВАРЯ. На Пригожина гонит. Предателем называет.
ЛЕНА. Это еще ЧВК и предатели?
СВЕТА. Говорит, да, обещает всех посадить. Вот сука неблагодарная.
ТАНЯ. Вот он, наш президент.
ВАРЯ. Разозлился он на Пригожина.
СВЕТА. Сволочи просто, а не правительство. Их жопы прикрывали, и вот их благодарность.
ЛЕНА. Так хотелось плюнуть в телевизор!
ТАНЯ. Это кошмар, что с нашими детьми будет?! Значит, как на войну отправить, они их выпустили, а сейчас что? Нам оставалось 14 дней. Они что для них всех, расходный материал, получается?
ВАРЯ. Путину в уши надули. Неужели нельзя было выслушать обе стороны?
МАРГАРИТА. Мне пофигу, я уже на пределе, надоело, что все о нас ноги вытирают, нашли виноватых. А ничего, что мой сын там кровь проливал, 2 раза в госпитале был. Пусть этот гарант в лицо мне скажет, что мой сын предатель и террорист, я, может, перед смертью хоть в лицо ему плюну, мне по-любому терять уже нечего.
ВАРЯ. Путин сказал, что они предатели — все те, кто поддержал Пригожина.
ЛЕНА. За ночь из героев в предатели записали.
ТАНЯ. Значит, я тоже предатель.
СВЕТА. И я тоже.
ТАНЯ. Значит, мы все предатели.
СВЕТА. Сука, блевать тянет.
ЛЕНА. Позорище…
СЕРГЕЙ. Внимание! Срочно! Приказом МО от 23.06.23 нам теперь категорически запрещено контактировать и оказывать любое содействие любым сотрудникам ЧВК «Вагнер». С понедельника мы не имеем права под угрозой военного трибунала. Любая новая информация в группе о ЧВК «Вагнер» будет блокироваться и участник будет удаляться из группы.
МАРГАРИТА. Девочки, меня разбудил участковый. Сказал, объезд всех вагнеровских, кто вернулся домой, в связи с тем, что происходит. Мой сын со мной не живет, я сказала, что он на работе, а где работает — не знаю.
ЛЕНА. Девочки, мой вернулся 15-го июня, и щас приехала полиция.
ТАНЯ. Это ужас, ездят менты и у всех ребят берут расписки, чтоб даже не пытались помочь Пригожину, иначе 20 лет тюрьмы. Извините за ошибки — я в слезах и на нервах, только приезжали.
ЛЕНА. Да, жуть с оружием приехали, типа, где муж. С агрессией.
СВЕТА. К моему мужу сегодня приезжали полиция, допрашивали уже. Куда, говорит, пошел бы, на Москву или на Киев?
ВАРЯ. Неужели опять наши ребята враги?!
ТАНЯ. Мне звонили со словами, что я теперь жена террориста. Пособницей назвали и смех в трубку.
ЛЕНА. Ну со мной многие общаться перестали, соседи косо все смотрят.
СВЕТА. Да успокойтесь вы.
МАРГАРИТА. Как успокоиться? Наши родные и любимые там служат, пошли родину защищать, а не в госпереворотах участвовать. Вчера были героями для верхов, а сегодня террористами объявили, завтра всех по тюрьмам.
ВАРЯ. Мы же знаем, как поступают с неугодными для них людьми.
ТАНЯ. И это такое спасибо за Бахмут, Соледар и все остальное?
ЛЕНА. У них, по-моему, уже от денег и власти безграничной совсем крышу снесло, всю страну разворовали, детей своих за границу отправили, а об простых людей ноги вытирают.
ТАНЯ. Хочу, чтобы отец моей дочери оставался героем и она могла об этом говорить. Это все неуважительно.
ВАРЯ. Девочки, как вы думаете, что теперь будет с помилованием, не вернут их на зону?
СВЕТА. Да заебутся возвращать на зону. Путин же и подписывал эти помилования, точнее с его указаний.
МАРГАРИТА. Путин ведет себя, как обиженный мужик, которого обошли без его ведома! Ущемленный самолюбием мужик! А сколько бредовых слов! Войну 1917 года приплел… Вот реально хочется по-мужски ему сказать, а не по-женски: «Ты че балаболишь, непуть! Переблудил совсем! Не мужик, а барахло!».
ТАНЯ. Прям внутри какая-то буря поднимается, балансирую на грани, чтобы не свалиться в ненависть…
СВЕТА. У нас наклейки даже с машин поснимали «Вагнер» многие, кто обклеивался. Ссыкуны.
СЕРГЕЙ. По вашему запросу товаров сейчас нет. Но мы нашли 16 товаров по похожим запросам. Популярные. Распродажа. Цена. Бренды. РАСПРОДАЖА. 1КА ЧВК «ВАГНЕР». Выбор покупателя. Наклейки на автомобиль. ЧВК «Вагнера».
ВАРЯ. Hy да, я тоже щас и флаг заказала, и кепку, и панаму, а их нет в наличии.
ТАНЯ. У меня кепка, в которой я хожу постоянно, от «Вагнера», снимать не буду. Лишь бы не посадили меня.
ЛЕНА. А у меня футболка и браслет.
СВЕТА. У меня наклейка вагнеровская на машине и подвеска в салоне тоже. Думаю, может, мне тоже пизда будет.
МАРГАРИТА. Еще и Сергей перестал работать.
ВАРЯ. Интересно, а тех, кто наколол себе тату «Вагнер», теперь сводить заставят?
ТАНЯ. А на кладбище тоже флаги уберут? Пусть только попробуют!
ЛЕНА. Оксаночка, а я реву. Ехала к мужу на кладбище, все нормально, еду обратно, везде в Москву пробка, никогда такого не было в субботу утром. Оказалось, военные огромные машины перекрыли половину шоссе. Выступление по радио — все предатели… Трясет все утро и весь день!
СВЕТА. Да меня просто разрывает! Почему вместо того, чтобы спокойно ехать к мужу на кладбище, я должна думать, не произошло ли что-то с могилой, потому что на ней флаг ЧВК?
МАРГАРИТА. Боже мой, что творится….Все перевернулось с ног на голову! За что отдали свои жизни наши мужчины? За что? Кто за это ответит?!
ЛЕНА. Не дай Бог сдадут Артемовск, который своей кровью наши бойцы освобождали.
СВЕТА. Ну пусть забирают свою территорию и будем как раньше жить нормально. Это лучше, чем сейчас, когда брат пошел на брата.
ТАНЯ. Я готова отдать Крым и все территории, лишь бы был мир и наши пацаны вернулись домой.
ЛЕНА. При чем тут Крым сейчас?
ВАРЯ. Боже мой, фух.
ТАНЯ. Вроде договорились.
ВАРЯ. Он уже сказал, что они разворачиваются.
ЛЕНА. Слава богу!
СВЕТА. Они возвращаются обратно… Я уже ни хера не понимаю.
МАРГАРИТА. Так, я правильно поняла? ЧВК больше не будет участвовать на территории Украины?
ЛЕНА. Короче, сделаем вид, что субботы не было, это был сон…
ВАРЯ. ЧВК больше не будет или что?
СВЕТА. Видимо, хватит на сегодня интернета. Моя логика меня послала в одно место.
ВАРЯ. Я к психологу пришла, рассказала. Он сказал: «Мне вам даже сказать нечего».
ЛЕНА. Ксюша, Леночка, опять не спите, полуночницы?) Зашла вас немного развеселить) от мыслей грустных оторвать. Приснился мне сегодня Серёжка! Первый раз за всё время! И представляете мы с ним во сне поругались (вернее я с ним, как обычно, он молчал)… А из-за чего думаете? Шли домой, а мимо девочка в короткой юбке шла и он глазами покосился на её ноги! Ржу не могу… я даже мертвого его ревную! Как будто ничего не произошло… Как в обычной жизни… я его хитрого лиса всегда просекала)))
МАРГАРИТА. Мне сегодня приснился как будто приехал, обнимал, целовал и говорит: я ненадолго, мне надо вернуться на дачу 23-го, а я ему говорю: я тебя больше никуда не отпущу, посмотри, что со мной стало и так столько пережила уже, и похороны прошли, я больше этого не выдержу и падаю, посмотри, у меня какие синяки на ногах, я ему говорю. А у меня всё ноги сине-красные, и он мне гладит ноги и обнимает меня. Я проснулась со слезами на глазах. Что это значит, я не знаю.
ТАНЯ. Доехала до могилы, достала сигареты, которые мужу купила (я очень переживала, как он там на войне без сигарет, сама не курю, но в тот момент это было необходимо…) Из-за мощного ветра и дрожащих от холода и волнения рук с десятой попытки удалось подкурить… Налила мужу коньяк, разложила колбасу, уревелась вусмерть, рассказала ему все, что накопилось… А ночью он мне приснился. Впервые, девочки, после сообщения о гибели. Не поверите, такой радостный и счастливый!!! Светлый такой!!! Бросился ко мне, обнимает, целует, хохмит. Я глажу его волосы рукой (очень четко помню даже жесткость волос), его лицо так близко, вижу каждую его морщинку, целую… И просыпаюсь. И такая благодать на душе, не поверите. Вот мне просто хорошо, я понимаю, что любима и люблю… И как будто на свидание с ним сходила… У меня было такое же ощущение от первых свиданий настоящих с ним…
ВАРЯ. Мой приснился детям, сказал, буду приходить по выходным. Я опять стала возмущаться, а что он остальные дни будет делать. Вообще всё мне не так.
СВЕТА. Сильно заболела, температура высокая, не сбивается. И вот то ли в больном бреду, то ли сон такой… Будто он находится за каменной стеной, есть только небольшое окошко между нами. Я пытаюсь его докричаться, зову, мимо проходят какие-то люди, их прошу его позвать, и в итоге он подходит, я его не вижу, только слышу. Он говорит: «Клюковка, мне большой срок дали — 90 лет. Не жди меня». Я плачу, говорю, что все равно дождусь, а он грустно так засмеялся и ответил: «Дурында ты у меня, Женька. Иди домой».
— Караульная служба предназначена для надежной охраны и обороны боевых знамен, хранилищ (складов, парков) с вооружением, военной техникой, другим военным имуществом и иных военных и государственных объектов, а также для охраны военнослужащих, содержащихся на гауптвахте и в дисциплинарной воинской части.
— Несение караульной службы является выполнением боевой задачи и требует от личного состава точного соблюдения всех положений настоящего Устава, высокой бдительности, непреклонной решимости и разумной инициативы. Виновные в нарушении правил несения караульной службы привлекаются к ответственности в соответствии с законодательством Российской Федерации. Военнослужащие, несущие караульную службу, не несут ответственность за моральный, физический или имущественный вред, причиненный ими правонарушителю в связи с применением в предусмотренных настоящим Уставом случаях оружия или физической силы, если при этом не было допущено превышение пределов необходимой обороны, а также в условиях крайней необходимости. Для несения караульной службы назначаются караулы.
— В караул запрещается назначать военнослужащих, не приведенных к Военной присяге (не принесших обязательство), не усвоивших соответствующей программы подготовки прибывшего пополнения, совершивших деяния, содержащие признаки преступлений, по которым ведется расследование, больных и других военнослужащих, которые в данное время по своему морально-психологическому состоянию не могут нести караульную службу.
Я не буду называть фамилий и имен, потому что я не помню большинства фамилий и имен. Потому что это затруднительно — помнить каждого по фамилии и имени. Потому что каждый человек имеет право на то, чтобы не называть по фамилии и имени другого человека.
Автобус номер 26, улица Берзарина, мне не надо выходить на этой остановке. Меня просят выйти. Их пятеро. Мужчины. Они просят пройти за ними, они берут в кольцо. Они заводят во двор. Они выбирают место, где их не видно. Забирают вещи, включая мобильный телефон. Ставят на колени. Еще раз ставят, потому что им оказывается сопротивление. Говорят хором, неразборчиво.
Они водят хоровод. Начинают бить. Очередью. Ногами. Короткой очередью. Длинной очередью. Ботинки одинаковые — специальные, подготовленные, нет, не острые концы, тупые, подготовленные, отработанные.
Один из них не попадает в неподвижную цель, все в молоко, вхолостую, потрачено зря. Над ним сразу начинают смеяться, отвлекаются, меняют ногу. Хором замолкают. Он исправляется. Добивает руками. Переход к новому упражнению. Раз-два-три, раз-два-три. Закончили упражнение. Разошлись.
Посторонние слышат, что термины физкультурные, спортивной ориентации — наверное, вечерняя тренировка. Наверное, подготовка к соревнованиям. Люди не мешают. Люди выключают свет до конца. Местность освоена, силы рассредоточены.
Один на качелях получает перерыв, другой ждет перерыва. Ставит цель для другого на колени. Раскачивается, раскачивается, раскачивается. Раскачивает, раскачивает, раскачивает. Надоедает. Спрыгивает. Ничего не придумывает. Переносят цель в песочницу. Зачитывают приказ. Пленный не открывает глаза и слушается. Пленный должен откреститься от бога. Пленный делает паузу. Команда должна отдаваться четко и ясно. Без возможности интерпретации. Что? Какого бога? Пленный притворяется. Своего. Не моего. Своего. Же. Твой бог, которого ты носишь при себе, в себе, на себе, где угодно, ты от него сейчас отрекаешься, а все остальные смотрят и запоминают.
Так команды не отдаются. Никогда. Пленный притворяется неверующим. Ему никто не верит. Пленный просит показать, как нужно, и он все повторит слово в слово.
Двое подают пример. Синхронно. Пленный повторяет за ними. Упражнение выполнено с пятой попытки. Следующее упражнение — все то же самое, только без одежды. Пленный на счет раздевается. Хоровод вокруг усложняет выполнение задания. Из-под ног с третьей попытки. На счет раз-два-три-четыре. Раз-два-три-четыре. От-ре-ка-юсь. От-ре-ка-юсь. От-ре-ка-юсь.
Патрульные дали закончить упражнение и только после этого вмешались. Пятеро мужчин, не являющихся жителями города Москвы, являются военнослужащими, принадлежат сержантскому составу вооруженных сил Российской Федерации, являются организаторами ряда разбойных нападений в районе близлежащей войсковой части, в которой проходят службу по контракту.
Задерживают. Задержаны. В ОВД не сдержаны, уверены, что имеют право. Уверены, что в условиях боевого положения действуют. Действительны. Вооруженные силы Российской Федерации увольняют их другим числом, предшествующим нападениям на жителей района. А в другие дни эти люди находились в отпуске и не могли относить себя к военнослужащим Российской Армии.
Положение мирное. Время мира. Отрекаюсь от тебя, отрекаюсь от тебя, отрекаюсь от тебя, отрекаюсь от тебя, отрекаюсь от тебя.
После пяти лет тюрьмы им запрещен въезд на территорию города Москвы. После пяти лет тюрьмы им запрещено быть военнослужащими РФ.
Мне 22 года.
Мой папа никогда не был Афганистане. Никогда. Я все время думал, что мой папа был в Афганистане, потому что все вокруг говорили, что их папы были в Афганистане. Мой папа любил ходить пешком, и я решил, что он мог бы пройти весь Афганистан вдоль и поперек, потому что эта страна предназначена для того, чтобы по ней ходить вдоль и поперек.
Я не понимаю, почему он не был там, хотя эта страна для него и многие из тех, с кем он учился в школе, были там. Его сестра всегда говорила, что он был лучшим из тех, кто занимался бегом и ходьбой.
Многие из тех, кто ему завидовал, кто не мог так быстро бегать и ходить, решили пройти весь Афганистан. Они вернулись и их объявили победителями. Они не вернулись и их объявили победителями. Папа сказал, что он все равно был лучшим в беге и ходьбе. Все равно он лучший, так в грамотах написано. Во всех грамотах его школы, его выпускного альбома. А завидовать нужно молча.
Папа все время обещал, что мы поедем в Болгарию. Он говорил это, когда я не хотел спать. Он говорил. Я засыпал.
«Твой папа — трус». Это говорит человек, который держит меня за горло. Этот человек вчера вернулся из Чечни. Ему 24 года. Сейчас 1996 год. Мне 13 лет. Папе 35 лет. Папа не слышит его, потому что занят. Этот человек в спортивном костюме, и он через неделю уедет обратно в Чечню. Этот человек всю неделю будет ходить по квартире и держать меня за горло. Папа всю неделю будет в другой комнате. Этот человек все время будет в спортивном костюме, он будет дарить моей маме цветы, и они будут курить в моей комнате, пока я буду сидеть в другой комнате с папой, который никого не будет замечать.
Я никогда не был в Чечне, но этого человека про нее не спрашиваю. Я уверен, что Чечня без него лучше. И я хочу, чтобы он не доехал до Чечни, потому что пока он будет там, я не поеду в Чечню. Я хочу, чтобы он отравился. Я выливаю в его стакан уксус.
Ни у кого в классе папы не были в Афганистане. Они там не ходили. Только С. был в Венгрии. Его папа там проходил службу по контракту. Он повесится в шкафу, когда С. закончит школу. Со службой это не будет связано. В 2000 году многие вешались, потому что это был повод не ходить на работу. Не ходить на работу, которой не было. Повод не казаться. А для того, чтобы выйти за угол и подраться, мы называем чужих отцов трусами. Чтобы выйти, нужен повод. Мы не называем друг друга козлами, потому что это западло. В Афганистане не было никого. Это повод, чтобы вступиться за отцов.
Когда мне 25, звонит папина сестра и между делом говорит: «Твой папа не ходил в Афганистан, потому что за него боялась его мама. Она хотела, чтобы он стал хорошим. Она хотела подарить ему машину. Она хотела для него „волгу“. Твой папа не пошел в Афганистан, потому что он попросил ее сказать в военкомате кому-то, что он не хочет там ходить. И она послушала его, потому что всегда больше его любила, чем меня, хотя он уехал в Москву от нее, а я осталась с ней. Он уехал. Я осталась. Она не купила ему машину, потому что он эти деньги проиграл в карты и магнитофон, который был мой. Проиграл и поехал в Казахстан. В ВДВ. Не Афганистан. В Афганистане он никогда не был. Только его одноклассники, которые возвращались в гробах. Один за другим. Один за другим. Один на другом».
В школе нам говорят, что в Чечне убивают. Нам показывают, как там убивают. Нам показывают отдельно голову и член. Нам говорят, что это половой орган. Мы смеемся и смотрим на одноклассниц. Сначала показывают член, а потом отрезанную голову. В такой последовательности. Мы собираем посылку в Чечню. Нам говорят, что нужны только сигареты и ничего больше. Нам говорят написать письма в Чечню, любому мужскому имени, любому. Пальцем в небо. Не ошибетесь. Каждый пишет по строчке и подписывается — 11 «А».
Половина одноклассников лысые. Они оставляют просьбу — резать черных. Учителя говорят, что мы следующие. После них. После тех, кому идут письма. И нам лучше готовиться заранее к поступлению в институт. Мы готовимся. В квартире, где варят винт, мне говорят, что москвичам Чечня не грозит.
На контроле я говорю, что пойду в Чечню. Я отказываюсь от московского гражданства.
В 2000 году мне 17 лет.
Я никогда не был в Болгарии. Я никогда не был в Таджикистане. Я записывался добровольцем, чтобы оказаться в Таджикистане, но, в связи с тем, что мои папа и мама умерли, мне отказали в Таджикистане. Потому что в Таджикистан не брали тех, кто живет без родителей. Мне 26 лет. Я уже могу самостоятельно обходиться без родителей. Я говорил об этом открыто и показывал свою психологическую устойчивость. Меня отправили служить в Подмосковье.
Наро-Фоминск совсем не похож на Таджикистан и всю остальную землю. Наро-Фоминск залит цветной одеждой, которая распродается быстро и со слов молодых людей возраста 23 лет, которые скупают ее всю на рынке возле железнодорожной станции. В этом ходит вся Москва. От Наро-Фоминска до Москвы — 2 часа на электричке и совершенно неизвестно сколько времени до Афганистана.
В Наро-Фоминске лейтенанту не нравится, что мне 26 лет, и он сразу разбивает мне грудь и не оставляет на ней синяков. У лейтенанта последнее место жительства — город Оренбург, и он спрашивает, где в Москве можно познакомиться с девочками. Он бьет еще раз в грудь и не оставляет на ней синяков. Я предлагаю ему Чистые пруды. Он бьет еще раз, не оставляет следов. Ему сказали, что там собираются одни голубые. Я спрашиваю его про Чечню. Я спрашиваю его, потому что думаю, что он должен был быть там. В следующий раз он не прикасается ко мне. Он думает, что я принимаю его за другого. Он не думает, что они все на одно лицо и возраст. Он не думает, что я запутался во времени.
Этот лейтенант рассказывает другим лейтенантам, что в его подчинении есть солдат, который старше их всех, и этот солдат теперь его. Этот лейтенант рассказывает, что его солдат призван из Москвы. А у вас нет москвичей, у других лейтенантов солдаты из невыговариваемых деревень. Им обидно. Москва всех интересует, они гордятся тем, что теперь находятся в ее непосредственной близости. 2 часа на электричке до Киевского вокзала. Они на подступах к Москве. Сейчас зима. Они выбирают одежду. Они не могут поехать в Москву в зеленой одежде. Они решают между собой, что Москва ненавидит зеленый цвет.
В Наро-Фоминске заключают контракты на длительное проживание, на постоянное пребывание. Два часа до Москвы, защита границ главного неба — написано в рекламном проспекте. Благоустроенное жилье, пенсия, можно с семьей. Не настаивают, но намекают ежедневно — оставаться, не возвращаться в прежнее место. Бывшее место — отхожее, как в туалете, такое же, как на ночной просушке срочников, задыхающихся, сморщенных.
— Ты хочешь быть таким? Положение: упор лежа — раз-два, раз-два. Не открывай форточку, продует, нельзя.
— Отхожее, такое же, ты помнишь?
— Конечно, помню, родился в 92-м, не вылезал с 92-го. Еле отмылся от 92-го только здесь. В Наро-Фоминске. Ни в Чечне, ни в Таджикистане, ни в Оренбурге. Зеленый цвет не старит, в военторге скидки, меняй форму чаще, не забывай про родину, родину не меняй, зеленый цвет бодрит. Лучшее — здесь, не разменивайся на Курск или Ярославль. Ты перспективный, отличник службы, характеристики подтверждают. Можно с семьей. Контракт рассчитан на 5 лет с автоматическим продлением, можно с женой. Не славянам можно. Но воспользуйся рекомендацией — напиши жене, что здесь условия не предназначены для жизни. Она все равно приедет, потому что любое место в России не предназначено для жизни. Приедет и будет ждать, будет ходить взад-вперед и высматривать, на кого ты можешь смотреть, когда не в наряде, когда в общежитии. Она никого не найдет и уедет, потому что все будет говорить о том, что здесь нет предназначения к жизни.
Она вернется к себе, она встретит того, кто придет с цветами, и останется еще ненадолго без тебя. Пока ты следишь за московским небом, она в этот раз соглашается и говорит себе, что в следующем году она поедет к мужу, потому что любое место в двух часах езды от Москвы становится ухоженным со временем, а сейчас еще не готово и просто ревность.
Жена мешает службе, она — препятствие в карьере, она — не для ближайшей Москвы. Будь верен присяге.
В туалете запах не меняется, каждый мальчик пахнет одинаково. В Москву ездят за туалетной водой, когда особенно душно. На станции «Трикотажная» флакон «Hugo Boss» стоит 1000 рублей — из рук чернокожего мальчика. Чернокожий мальчик знает в этом толк. Он не враг, он знает толк в запахах.
Личный состав требует особенного внимания. Прохлада туалетной воды вызывает рвоту, но только в первую неделю. Мы можем мыться холодной водой ежедневно. Ее огромное количество, и никто не считает, сколько ты вылил ее на себя и сколько выпил. Пить ты начинаешь с первого дня, потому что жажда. Жажда — признак стресса и невыносимости. То есть организм не переносит того, что ты оказываешься в неестественных для себя условиях. Жажда у всех одинаковая, значит, у всех организмы находятся в неестественных условиях.
Я включаю кран, пью, за мной двое, им надо постирать штаны и китель. Мне тоже надо стирать штаны и китель, меня торопят, я не реагирую, потому что не знаю, как пить быстро и как стирать быстро. Как руки замерзают быстро. Я перестаю их чувствовать с наступлением зимы. Так нужно для плаца, который режет руки по утрам на физической зарядке.
Запомните! Кожа должна умирать с детства!
Один кабинет штаба войсковой части предназначен для трех женщин-прапорщиков. Эти женщины редко носят форму. Против свободной одежды только одна из них. Они приходят на службу после гимна и развода, они носят чай и кофе командиру, начальнику штаба, печатают приказы, они курят в туалете, ходят в общий туалет и ставят дневального, который в это время запрещает заходить остальным солдатам. У них свой унитаз, только их. Он чище остальных. Следующий наряд придирается всегда к его чистоте. Не принимает смену, если он не соответствует.
К крови молодые солдаты не сразу привыкают. Командир части любит оставаться с блондинкой. Она моложе всех, у нее нет детей. Другая, у которой двое детей, остается с начальником штаба. Третья никому не нужна, потому что она старше всех и ее волосы выжжены перекисью. Она уходит домой, когда другие остаются пить. Она остается, если командира нет. Она остается, когда собирается младший офицерский состав. Лейтенанты просят остаться девушек. Девушки не против, если нечем заняться — они никогда не против.
Когда все кабинеты заняты, то оставшиеся младшие офицеры ходят по казарме. Когда все женщины-прапорщики заняты, младший офицерский состав расползается по казарме. Ложатся в одну кровать со спящими солдатами. Накрываются одеялами со спящими солдатами. Не просыпайся, держи глаза закрытыми. Не оборачивайся, держи глаза закрытыми. Не подавай вида, будь открытым. Лейтенант Г. зажимает шею. Медленно, последовательно, но всегда торопится душить, шепчет в ухо тому, кто не открывает глаза. Неразборчиво. Лейтенант кусает лицо, кусает плечи, кусает грудь, кусает. Он следит за своими зубами, в части есть кабинет стоматологии, лечение и профилактика бесплатно. Неразборчиво. Лейтенант следит за зубами. Каждый день, после еды чистит зубы, умывается, надевает спортивный костюм, поднимает раньше подъема всех на физическую зарядку. Он выводит из себя токсины, он гонит всех на плац, он заботится о здоровье личного состава. Чтобы никто не увидел следов от укусов, солдат разбивает себе лицо, пока отжимается на счет: раз-два, раз-два, раз-два. Три километра кросс, построение на завтрак.
Жена лейтенанта собирает мужа в наряд — гладит форму, собирает аккуратно в контейнеры еду. Она знает, чем заняться вечером. Жена лейтенанта чистит удобную обувь. Идет в магазин, потому что забыла купить что-то. Времени еще достаточно, чтобы собрать мужа в наряд. Вечером пойдет к подруге смотреть кино. Женщина спокойна. Женщина знает, как будет лучше. Женщина не первый год с ним. Женщина знает, как лучше.
Я расстрелял лейтенанта по мотивам личной ненависти.
Он ежедневно высказывался в мой адрес унизительно. Он ежедневно причинял мне моральные и физические страдания.
В течение месяца разрабатывал план его убийства.
Ежедневно. Каждую минуту.
Мы приняли территорию, помещение, я был вторым по счету в смене. Мы были без сна не знаю сколько времени, мы заступили на пять суток, потому что больше некому было заступить. Было холодно всегда. Он днем разогревал нас выносом из караульного помещения всего и расстановкой на воздухе в той же последовательности, что и в караульном помещении, потом мы заносили обратно и расставляли в той же последовательности, как было. Мы — бодрствующая смена, мы не спали, потому что он требовал знания досконального устава гарнизонной и караульной службы поведения часового. Я не отвечал, я не мог запомнить, я сбивался и менял предлоги местами и выходил на пост. Я спал, пока мы шли на пост, а когда открывал глаза, вокруг кто-то постоянно бегал. Я говорил себе, что это неправда и это всего лишь от того, что я не сплю уже неизвестно какой день.
Мне 26 лет, и я держу себя в руках и я знаю, что машина, которая едет на меня, ее нет, и нет тех, кто зовет меня по имени — их не должно быть здесь сейчас, потому что я один. Я сообщаю на посту по средствам телефонной связи о том, что происшествий нет, выхожу на границу, иду по ней, прячусь в сугроб и жду с закрытыми глазами 13 минут. Встаю и иду к другому посту и сообщаю по телефонной связи о том, что происшествий нет. На меня кричат и ездят машины. Я снимаю с предохранителя автомат и готовлюсь к стрельбе. Выбираю точку, откуда стрелять, жду машин и людей. Их нет, они с другой стороны. Я вижу, что все ходят, как по улице в час пик возле станции метро, и не обращают внимания на границы. Люди идут по своим делам, в очереди стоят и курят. Возле метро останавливается автобус, выходят люди. Они толкаются, обходят меня и переходят границы. Я направляю автомат на одного из них. Я могу стрелять, я не стреляю. Мне 26 лет, и я на посту. Я следую маршруту часового, я занимаю позицию. Идет смена, я говорю по уставу, я сменяюсь, сдаю автомат и боеприпасы, иду есть, потом перед начальником караула наизусть передаю статью устава. Он говорит, что я не выучил, говорит, что ненавидит учителей, особенно географии, и спрашивает, где Африка. Я должен передать ему точные координаты Африки, потом он говорит, что хочет побывать в Майами и просит назвать точные координаты Майами, я не называю. Он подходит и бьет в грудь, чтобы я вспомнил. Я не вспоминаю и продолжаю наизусть говорить статью устава. Он бьет еще раз, спрашивает, что будет, если за границей поста Бэтмэн будет насиловать гражданскую несовершеннолетнюю, что я буду делать? Я должен руководствоваться статьей устава. А если Спайдермэн будет сидеть на заборе, который разделяет охраняемую территорию и гражданскую территорию, и дрочить в мою сторону, что я должен предпринять? Согласно уставу, я начинаю наизусть. Он спрашивает, если во время дежурства я увижу, что за 10 см до границы охраняемой территории Железный Человек будет ебать президента РФ, причем ты знаешь, что Железный Человек его в итоге доведет до смерти, потому что хуй у железного человека тяжелый, то что ты будешь делать? Согласно уставу я ничего не могу сказать. Он отпускает меня спать.
Я иду в комнату для отдыха, я ложусь, я сплю, я слышу караул в ружье, я выбегаю, я спотыкаюсь о чью-то ногу, я разбиваюсь об пол, все смеются, я сплю пять минут, мне говорят, что я не выучил устав и мне не положен сон, я иду учить устав, я не сплю, я учу. Через сутки на разряжении оружия я расстреливаю в упор начальника караула.
Она из другой жизни. Она из другой жизни до. Она говорит, что нужно защищать личные границы. Она говорит, что нельзя переходить границы. Она говорит, что нужно соблюдать дистанцию. Они говорят, что мой запах нарушает границы.
Я не расстреливаю, я не расстреливаю, я не расстрелял. Я — трус.
После пяти дней нам говорят, что это был последний караул, потому что в соседней части срочник расстреливает караул. Процент потерь во время несения срочной службы — 3 процента. Это нормально, если тебя убьют. Это нормально, если тебя не станет. Это нормально — нести потери.
Апрель. Нам всем до конца три месяца. Среди нас есть самый младший, который никогда никого не трогал. Он сам признался всем. Ему говорят, что надо готовиться к дальнейшей жизни. Они говорят, что ему нужно быть жестче. Они просят его быть грубым. Они оставляют его в туалете с тем, кто пришел первым, кто третий день служит. Он ходит вокруг него, он водит хоровод вокруг него, он не знает, что нужно делать. Он настраивается, он ищет поддержки, он ее не находит. Он должен быть самостоятельным, он должен сейчас показать себя с лучшей стороны. Кто третий день служит, он просто ждет — он знает, он все знает, и ему нужно только подождать, когда придут остальные. Кто третий день служит случайно засмеялся. Кто третий день служит зря это сделал.
Им по 19 лет, и они вдвоем будут еще три месяца до последнего дня, когда оба уедут в разные стороны, оба будут в ПШ, и у одного из них неровное лицо, и его гроб закрыт.
Май. Лейтенант приходит чаще — лейтенант плохо спит. Он ложится с любым солдатом. Он хочет поговорить. У них с женой проблемы. Он спрашивает у каждого солдата, что им не хватает — не солдату, а ему с женой.
Мне 27, и я должен знать, что не так. Я молчу. Ему не нравится. Я молчу. Он начинает есть меня. От него воняет. Он перестал чистить зубы. Ест нездоровую еду. Он приходит каждый день. Его руки жадные.
Остается две недели до боевого выхода войсковой части на дежурство. Я не еду, я остаюсь красить детский сад. Во время несения боевого дежурства они сбивают гражданский самолет с 226 людьми. Они смеются, у них после боевого выхода два выходных. Они говорят, что ошиблись в расчетах. Они говорят, что это возможные боевые потери. Это был учебный выход. Они не видели момент уничтожения самолета. Им сказали, что они промахнулись. Они отработали быстрый выход с позиции. Они говорят, что это учения. Все ненастоящее.
Лейтенант приходит, когда вокруг хлорка и мы спим с накрытыми головами.
Дневальный ходит в противогазе, он создает туман. Лейтенант в респираторе. Его глаза слезятся, он вытирает слезы об меня. Его руки затыкают рот мне. Они с женой разводятся. Я молчу. Я должен молчать и испытывать сожаление, потому что личная жизнь лейтенанта испытывает трудности. Лейтенант не чувствует сопротивления. Ему плохо, ему сложно. Мне не хватает воздуха.
Июль. Я застрелю лейтенанта, потому что он систематически унижает меня, ежедневно переходит границы, физическое и моральное страдание приносит, переступает, играет в классики. Я стреляю в лейтенанта под гимн Российской Федерации во время поднятия флага. Я целюсь в его затылок и стреляю, поднимаю руку, снимаю предохранитель, стреляю. Потом меня в сушилке бьют остальные лейтенанты. Они смотрели, как я целился в него, спускал по воздуху спусковой крючок. Лейтенанты говорят лейтенанту, что я расстреливал его из воздушного АКМ. Лейтенант говорит, что холодно, что нужно еще больше тепла. Я отжимаюсь быстрее, я отжимаюсь в бушлате. Ему холодно, он раздевается, я отжимаюсь еще быстрее. Рядом со мной отжимаются еще трое. Они через пять минут становятся не нужны. Они уходят к другим лейтенантам. Я заливаю пол потом. Лейтенант садится на меня. Лейтенант сегодня подает на развод.
Через неделю я выхожу из строя раньше на два дня. Навсегда. Я сдавал кровь как донор. За это положено два дня отпуска. Мне дают увольнение на двое суток раньше. Я уволен в запас. Я солдат Вооруженных сил Российской Федерации в запасе.
Я не застрелил лейтенанта.
Лейтенант позвонил мне, когда я уже уехал. Лейтенант не знал, что я покинул расположение части. Лейтенант искал меня. Лейтенант говорит, что мы увидимся. Лейтенант говорит, что прощаться нужно.
Мне 27 лет.
Месяц я возвращаюсь домой в разных электричках. Каждый день меняю вагоны и избавляюсь от запаха себя. Остаюсь на ночь у кого-то, кто был знаком со мной год назад. Они готовят ужин и просят лечь рядом в постель. Я становлюсь на воинский учет. Снимаю лампочки из всех открытых подъездов, разбиваю их. Сдаю в ломбард обручальное кольцо из прошлой жизни, отказываюсь от всех, кого знал год назад. Не устраиваюсь на работу. Возвращаюсь в военкомат, хочу сказать, что готов поехать в Чечню. Я никогда не был в Чечне.
Не говорю ничего. Каждое утро не говорю ничего. Не разбираю дороги и нарушаю границы, когда разбиваю кому-то лицо, лица, еще лица. Мое лицо, его разбивают пятеро. Забирают все документы, и я остаюсь неизвестным жителем города Москва, который идет в паспортный стол и говорит, что у него нет документов, чтобы дальше жить, и ему надо восстановить документы, чтобы дальше жить, у него только ксерокопия старого паспорта который недействителен, потому что это копия старого паспорта, после которого было еще два паспорта, и уже в разных местах говорили, что это копия чужого человека.
В паспортном столе мне отвечают, что нужно свидетельство о рождении, а его тоже нет, потому что оно давно сгорело или потерялось, потому что не нужно, а дома в какой-то момент принято было все сжигать или закладывать, поэтому его местоположение неизвестно. Направляют в ЗАГС. Там говорят: «Говори имя, фамилию отчество и адрес». Я называю. Меня находят. Мне верят на слово, что я — это я, а не кто-нибудь другой, который решил просто назвать имя, фамилию и отчество. Плачу штраф. Мне делают повторное свидетельство о рождении. Я выхожу из ЗАГСа. Я делаю неправильно. Я назвал имя, надо было назвать другое, тысячу других, прикинуться другим, потому что по этому имени уже нет смысла жить — оно осталось на дорогах, и больше смысла нет. А если возвращаться на эти места, то опять идти по тем же дорогам, а я больше не хочу, я хочу успокоиться и больше не возвращаться, а мне снова говорят, чтобы шел своей дорогой.
Я иду. У меня в квартире живут чужие люди. Чужие люди пришли, когда я ушел служить. Чужие люди снимают у меня квартиру. Я никогда их не знал. Этих людей привел риэлтор, который сказал, что «выгодно, пока тебя не будет, целый год квартира не будет простаивать, и тебе будут деньги идти». Деньги ушли на восстановление себя. Я буду жить с ними несколько месяцев, потому что они платят. Я много места не занимаю. Они тоже.
Москва оставляет границы открытыми. Москва в дыму, и ничего не разобрать. Всем приходится еще раз выйти из Москвы, чтобы дать ей продышаться, проветриться.
Я остаюсь в противогазе, который взял с собой. Я устраиваюсь в магазин по продаже кормов для животных. Я каждый выходной уезжаю на два часа от Москвы. Искать лейтенанта. Никогда не говори, что есть дорога в Афганистан, и бей по лицу за то, что фантазируют. Нет никакой Чечни, нет никакой Чечни, нет никакой Чечни.
Лейтенант приходит каждый вечер не ко мне. У лейтенанта чистые зубы. Лейтенант заботится о них ежедневно. Я застрелю его, потому что он уволится из рядов ВС РФ в 2019 году. Он получит квартиру в Подмосковье и будет заниматься мебельным бизнесом. У него жена, двое детей. Он каждое утро бегает с собакой по набережной, ходит в спортивный зал, заканчивает в шесть, гуляет с детьми, имеет право на спокойное будущее, наблюдается у офтальмолога, наблюдается у гастроэнтеролога, наблюдается у хирурга, наблюдается у ортопеда, наблюдает за собой и тратит существенную часть заработной платы на косметические процедуры. Он приходит каждый день. Он не забывает прийти ко мне, если я забуду. Он знает, что у меня двое детей. Он знает, что я жду его. Каждый день.
Я прихожу в военкомат и прошу, чтобы показали дорогу в Чечню. В Афганистан, в Таджикистан, в Сирию, в Донецк… У меня отпуск, я могу идти. «Нет никакой земли» — я говорю. «Нет никакой земли» — я повторяю. Нет никакой земли.
Мне говорят, что есть дороги. Утверждают, что есть дороги, которые ведут. Меня учат говорить: «Нет никаких стран, мы были в отпуске. Нет никаких стран, мы не находились в этот момент в состоянии военнослужащих ВС РФ. Каждый из нас отдыхал в разных местах. Сами попросили себе отпуск, потому что нам необходим отдых».
Я не слушаю. Я выхожу на станции, когда уже не надо никуда идти. Я захожу в подъезд. Я поднимаюсь на седьмой этаж. Я открываю дверь. Я разуваюсь. Я иду на кухню. Я вспоминаю, как варить. Чужие люди вспоминают вместе со мной, как варить и что варить. Они, оказывается, все это время знали, но молчали. У них хватка из девяностых. У них привычки ставить из девяностых. У них привычки разбавлять из девяностых. Мы продолжаем не разговаривать. Они потом закроют за собой дверь.
Здесь никто не жил в течение года, потому что человек, находящийся в рядах вооруженных сил, на время прохождения срочной службы исключается с жилплощади, и это подтверждено всеми документами. И там никого не было. Он вернулся после службы, что подтверждено приказом постановки в резерв и учет в военкомате. Еще будет письменное заявление в приемной суда, в котором истец просит суд рассмотреть жалобу на управляющую компанию, потому что в течение года ему направляли счета за использование коммунальных услуг, а истец утверждает, что он находился в это время в вооруженных силах Российской Федерации и не мог оплачивать услуги, поскольку не пользовался ими, а в Наро-Фоминске в казарме оплату услуг берет на себя министерство обороны…
Суд не примет заявление, поскольку документы человека, который подает заявление, недействительны. Поэтому без еще. Нет такого человека. Нет такого человека. Нет никакой страны. Нет никакой страны. Нет никакой страны. Я больше никуда не выхожу.
Старший лейтенант проводит вечернюю поверку. Кричит фамилии, не выговаривая их полностью. Он воняет и заикается. Он в состоянии алкогольного опьянения, как и все вокруг. Каждый откликается на чужое: «Я». Крикуны. Я не слышу своей фамилии, не понимаю, что он обращается ко мне. Старший лейтенант разбивает строй и бьет кулаком в живот. Кричу: «Я». Он не слышит. Бьет по голове. Кричу: «Я». Он забывает про фамилии. Кричу: «Я». У него еще половина по списку. В ход идут ноги. Тишина. Забивает меня. Ему все равно. Он не при исполнении. Дежурный лейтенант уходит пить чай. Не кричу больше. Надо просто закрыть лицо и сжаться. Это повтор на повторе. Уже было, тело знает, тело все запоминает.
ОМОН вскрывает винтовую хату. Ботинки солдат всегда в земле. Она оставалась на телах каждого из нас. Размазывалась. Не смывалась. Въедалась. Они выносят в окно третьего этажа всех, кто не может выйти самостоятельно. Они оставляют нас с теми, кто лежит на земле. Мы ходим по ним, пока не отпускает. Когда нас ничего не держит, мы уходим. После вечерней проверки все ложатся спать. Квартира остается закрытой изнутри. Потому что, кроме человека, который прописан по этому адресу, никого не было и нет. Никого нет вообще. Нет никого больше.
СЕРГЕЙ. Ты понимаешь что ты говоришь вообще реально? Ты понимаешь, какую хуйню ты несешь, Павел? Не может так больше быть, как было, блять. Вот твою Настю возьмут изнасилуют, блять, не дай бог.
ПАВЕЛ. Ты что, блять, не дай бог.
СЕРГЕЙ. Ну вот. Ты что, блять, простишь, забудешь это когда-нибудь?
ПАВЕЛ. Я за Настю свою порву, это первое.
СЕРГЕЙ. Они тоже рвут, Павел.
ПАВЕЛ. Это во-первых. Второе. Как тебе сказать, блять? Как вам объяснить, сука? С твоей сестрой у нас тоже вот, утром сегодня она мне говорит: «А ты вот дичь гонишь, как ты вот можешь так вот говорить, рассуждать?». Пока не посмотрела. Ну ты вот вроде не последний человек в этой индустрии. Киношной, ну, так или нет?
СЕРГЕЙ. Ну, было так, да.
ПАВЕЛ. Было.
СЕРГЕЙ. А сейчас я уже не знаю, что будет, блять.
ПАВЕЛ. Это другой разговор. Блять Серый, вот если будет настроение у тебя, блять, это надо показать, сука, это на пальцах так не объяснишь. Пойдем вот на пять минут, я тебе покажу, пойдем.
СЕРГЕЙ. Павел, я не пойду, я не хочу это все смотреть, у меня есть мнение, блять.
ПАВЕЛ. Да это не то все, вот пойдем, я тебе говорю, пять минут. Ты можешь выделить пять минут щас?
СЕРГЕЙ. Павел. Никакое видео нихуя мне не докажет.
ПАВЕЛ. Вот. Надя тоже так. Вот твои слова точно, точно твоими словами слышу.
СЕРГЕЙ. Ну. Не зря мы брат и сестра, значит.
ПАВЕЛ. Не зря, да. Ладно. Чтобы закрыть тему. Ты смотреть не будешь точно?
СЕРГЕЙ. Нет, Павел, не буду.
ПАВЕЛ. Хорошо. Закроем тему. Не хочешь смотреть — не надо. Бог с ним. Все это делается, Серый. Поверь ты мне. Гримом, монтажом, ты сам знаешь.
СЕРГЕЙ. То есть ты хочешь сказать, изнасилований нету? Детей убитых нету?
ПАВЕЛ. По большому счету, да, по большому счету, да. Если и есть, то единичные случаи. Но ты ж не хочешь смотреть, я правильно тебя понял?
СЕРГЕЙ. Бля, Павел я не представляю, зачем такое делать.
ПАВЕЛ. Вот видишь, я тоже, я тоже не представляю.
СЕРГЕЙ. Бля, Павел я не знаю, что тебе сказать. И ты веришь?
ПАВЕЛ. И ты бы поверил, если б посмотрел. Там такой чувачок, в кино проработал 30 лет. Он все четенько очень, он все показал. Как делается это, все элементарно, на самом деле.
СЕРГЕЙ. Они — это хохлы, ты имеешь в виду?
ПАВЕЛ. И хохлы, и их кураторы так называемые.
СЕРГЕЙ. Американцы. Кураторы американцы.
ПАВЕЛ. Ну американцы, англичане — какая хуй разница? Пошли, посмотришь, сука, ты составишь свое мнение. Серый, блять, я ж тебе говорю, я ж не поведусь на хуйню, блять. Вы ж меня знаете, ну. По каким-то фотографиям, ебаный ты в рот, блять, раздувают.
СЕРГЕЙ. Все, Павел, все, остановись. Только сейчас не может, блять, быть других мнений, понимаешь? Ты вообще, ты как можешь думать только? У меня в голове не укладывается даже. Сейчас, блять. Да невозможно думать по-другому сейчас.
ПАВЕЛ. Ты бы увидел, ты бы сам все посмотрел, но ты ж не хочешь. Я правильно тебя понял?
СЕРГЕЙ. Да, Павел, правильно.
ПАВЕЛ. Так а чего ты тогда? Иди воюй.
СЕРГЕЙ. А… Да пошел ты нахуй!
НАДЕЖДА. А где Сергей?
ПАВЕЛ. Не знаю, блять.
НАДЕЖДА. А что такое?
ПАВЕЛ. Таблетки не пил, наверное
НАДЕЖДА
ПАВЕЛ. Ну мангал надо или нет? Или на хую моем жарить будем?
НАДЕЖДА. На хую не надо, а мангал нужен.
ПАВЕЛ. Ну вот, значит, все.
НАДЕЖДА. Ты пойдешь на шашлычки, мама? Все мы тебя с Павликом ждем, слышишь?
ГАЛИНА. А что, Надя, уже надо идти, да?
НАДЕЖДА. Ну да, как хочешь. Приходи потом, если хочешь.
ГАЛИНА. Конечно, пойду, Надя. Уже если с дивана встала.
НАДЕЖДА. Сергей с Павликом сцепились.
ГАЛИНА. Ты что?
НАДЕЖДА. Мама, ты не знаешь сына своего? Ладно, пошли.
ГАЛИНА. А из-за чего? Ну как это, без Сергея. Сергей придет, Надя?
НАДЕЖДА. Я не знаю.
ГАЛИНА. Ну нет, Надя, надо позвать Сергея. Ребята, ну что вы? Так нельзя!
НАДЕЖДА. Мама, ну а из-за чего сейчас во всех семьях срач? Батька с сыном, вон у Романчучки моей отец не разговаривает с Виталиком ее. Да сколько семей срутся — мужья с женами, бесконечно.
ГАЛИНА. Ой, не дай бог. Дай я обопрусь, Надя.
ГАЛИНА. Надя, так ты думаешь, это из-за Украины Сергей?
НАДЕЖДА. Я не знаю мама, я уже жалею, что сказала тебе.
ГАЛИНА. Я не вынесу больше.
НАДЕЖДА. Или ты идешь, мне тяжело держать.
НАДЕЖДА. О, уже разгорается. А вот, Пашуша, и мяско пришло для шашлычков
ГАЛИНА. Ой, дай сесть, не не могу сегодня
НАДЕЖДА. Пашуша, ну что, мяска нанизываем?
ГАЛИНА. Паша, так я не поняла, вы, Надя сказала, поругались с Сергеем?
НАДЕЖДА. Да подожди ты, мама! Паша, ну что, я нанизываю мяска?
ПАВЕЛ. Ну куда нанизывать? Ты видишь угольки, Надюша?
НАДЕЖДА. А что, нужны угольки, да? Ты еще не бросал?
ГАЛИНА. Паша, так ты мне можешь ответить или ты глухой?
ПАВЕЛ. Галина Болеславовна, мне с кем разговаривать?
ГАЛИНА. Конечно, со мной. Мне Надя сказала, что вы поругались.
НАДЕЖДА. Да мама, перестань, господи! Взрослые люди, разберутся без тебя, что ты лезешь везде?
ПАВЕЛ. Надюш, нужны угольки. Мясо жарят на угольках. Вот ждем стоим
ПАВЕЛ. Вкуснятинка, скажи?
НАДЕЖДА. Пашуша, ты знаешь мое отношение к пиву.
ПАВЕЛ. Но это вкуснятинка, согласись
ГАЛИНА. Меня что здесь, я вам дурочка какая-то? Надя, где Сергей?
ПАВЕЛ. Да успокойтесь вы, ради бога. Погода вон какая. Сидите, дышите.
НАДЕЖДА. Мама, честное слово, ты пришла настроение портить, что ли?
ПАВЕЛ. Ну.
ГАЛИНА. Что значит ну? Паша, я хочу знать, где мой сын и что с ним.
ПАВЕЛ. А что с ним? А я откуда знаю?
НАДЕЖДА. Мама, ну действительно. Как будто ему три года.
ГАЛИНА. Надя, ты молчи. Да, три года.
НАДЕЖДА. А чего ты мне рот затыкаешь, мама, ну! Мы все имеем право мнение свое высказать. У тебя свое мнение, у Павлика свое. Здесь взрослые люди все, воспитанием своим будешь заниматься с тетей Людой, кости всем перемалывать.
ГАЛИНА. Хватит! Успокойся, Надя. Я мать, понимаешь? Я имею право.
НАДЕЖДА. Я спокойна, это ты всех заводишь сидишь, я тоже мать.
ГАЛИНА. Ну вот и все. Паша, вы поругались с ним?
НАДЕЖДА. Да никто не ругался, мама. Ты успокоишься наконец? Отпусти ты уже, е-мое.
ГАЛИНА. Что значит отпусти? А зачем ты мне тогда это сказала?
НАДЕЖДА. Что я тебе сказала? Вот что я тебе сказала?
ГАЛИНА
НАДЕЖДА. Мама, божечки, что ты говоришь? Что ты несешь, ты себя слышишь вообще?
ГАЛИНА. Ты не божечкай, Надя, понимаешь. Я при муже своем, при вашем папе, могла сказать, что хочу, понимаешь, Надя, и не боялась.
НАДЕЖДА. Так а кто боится, мама?
ПАВЕЛ. Вот именно.
НАДЕЖДА. Ты думаешь, я боюсь Павлика? Мама? Ты мне ответишь, я с тобой разговариваю?
ГАЛИНА. Дай бог, Надя, дай бог, чтоб это было не так.
ПАВЕЛ. Галина Болеславовна, я уверяю вас. Вы ж меня уже давно знаете.
ГАЛИНА. Вот именно, Павлик, потому что я тебя знаю давно. Я ничего не хочу сказать, вам с Надей хорошо, а если моей дочке хорошо, то и мне хорошо. Самое главное в моей жизни — чтобы мои дети были счастливые.
ПАВЕЛ. Это для всех так.
ГАЛИНА. А что, это плохо разве?
ПАВЕЛ. Я не сказал, что плохо. Я тоже хочу, чтоб моя дочка была счастливая.
ГАЛИНА. А я что-то другое сказала?
НАДЕЖДА. Пашуша, ну что?
ПАВЕЛ. Надюш, сядь, отдыхай.
НАДЕЖДА. Болят что, сегодня сильно?
ГАЛИНА. А куда они денутся, Надя?
НАДЕЖДА. А уколы эти что, не помогают совсем тебе?
ГАЛИНА. Уколы!
ПАВЕЛ. Не помогают или что?
ГАЛИНА. Что тут уже, Павел, говорить, что хотеть в семьдесят лет? Паша, ну ты мне уже скажи, ну пожалей ты меня, ради бога, что вы уже с Сергеем не поделили?
НАДЕЖДА. Да мама, ты успокоишься когда-нибудь, в конце-то концов? Сколько можно? Хватит!
ГАЛИНА. Надя, ну как я могу успокоится, вот если б Костя твой был, посмотрела б я на тебя, какая ты была бы спокойная, понимаешь?
НАДЕЖДА. А что мой Костя?
ГАЛИНА. Ага.
НАДЕЖДА. Так а чего ты тогда говоришь, мама?
ГАЛИНА. Потому что это мой сын, понимаешь? А ты моя дочь, а он мой сын.
ПАВЕЛ. Да не ругались мы, Галина Болеславовна. Спросите вон у Нади. Зачем ты ляпнула маме, что мы ругались?
НАДЕЖДА. Ну вот ляпнула, дура такая.
ПАВЕЛ. Ну вот.
ГАЛИНА. Ну что-то ж было, значит?
ПАВЕЛ. Вы сами знаете, что было.
ГАЛИНА. Ничего я не знаю, понимаешь?
НАДЕЖДА. Мама, ты успокоишься сегодня? Хватит уже. Да не порти ты всем настроение! Какой вечер, посмотри: закат, цветочки. Живи, надо уметь радоваться жизни.
ГАЛИНА. А я не могу, Надя, радоваться. Какая радость может быть? Когда у меня сердце не на месте, посмотрела бы я на тебя, Надя.
НАДЕЖДА. У всего есть причины в жизни. Вот какая у тебя причина?
ГАЛИНА. А вспомни, как ты сама переживала, забыла уже? За Костика. Когда его чуть-чуть, и забрали бы уже в армию, ребенок уже служил бы.
НАДЕЖДА. А что ты сравниваешь, мама? У меня реальная причина была. А сейчас что у тебя, какая причина?
ГАЛИНА. Есть причина. Забыла. Так это ты забыла. А сейчас, если они не ругались, зачем ты мне сказала?
НАДЕЖДА. Ну вот, ляпнула, теперь разгребаю.
ПАВЕЛ. Ну вот, между прочим, да. Сама ляпнула
НАДЕЖДА. Хорошо, Пашуша, скажешь тогда.
ГАЛИНА. Паша, ты скажешь мне или нет?
НАДЕЖДА. Господи!
ПАВЕЛ. Галина Болеславовна, вы все знаете сами.
ГАЛИНА. Что я знаю, Паша?
ПАВЕЛ. Все ответы, все прекрасно знаете сами
НАДЕЖДА. Что ты хочешь сказать этим, Паша?
ПАВЕЛ. Ну просто так не реагируют. Обычный разговор, обмен мнениями, тупой, блять, обмен.
ГАЛИНА. Ты не блятькай, понимаешь? Я тебе, Павел, в матери гожусь, а блятькать будешь в другом месте, понимаешь?
ПАВЕЛ. Простите.
ГАЛИНА. И что дальше?
ПАВЕЛ. Я же сказал, божечки, обычный обмен мнениями. Надюш, принеси пивка, пожалуйста. Баночку, холодненького.
НАДЕЖДА. Пашуш, а где, в морозильнике?
ПАВЕЛ. Да, ты знаешь.
ГАЛИНА. Паша, так что было?
ПАВЕЛ. Вот честно, Галина Болеславовна, хотите честно?
ГАЛИНА. Конечно, хочу. Только честно и хочу, Паша.
ПАВЕЛ. Я буду матом ругаться, вы меня простите?
ГАЛИНА. Ну ругайся, если по-другому не можешь мысли свои выражать.
ПАВЕЛ. Вы, блять, просто скажите своему сыну, чтоб он пил таблетки.
ГАЛИНА. Все понятно… Все понятно.
ПАВЕЛ. Я, блять, нихуя не сказал ему плохого.
ГАЛИНА. Все понятно, можешь не продолжать. Я все поняла.
ПАВЕЛ. Ну вот и хорошо, значит.
ГАЛИНА. Павел, закончили. Проехали эту тему.
ПАВЕЛ. Я, между прочим, поумнее всех вас вместе взятых здесь буду.
ГАЛИНА. Да что ты говоришь?
ПАВЕЛ. То, что слышите.
ГАЛИНА. Разбежалась с высокой горы.
ПАВЕЛ. У него своя правда, понимаете? Галина Болеславовна, есть очевидные вещи. Я привык верить фактам.
НАДЕЖДА. Пашуша, это?
ПАВЕЛ. Да, Надюшкин, спасибо.
ПАВЕЛ
НАДЕЖДА. Ты про те изнасилования?
ПАВЕЛ. Ну да, те, помнишь?
ГАЛИНА. Какие изнасилования? Надя.
НАДЕЖДА. Объясни, Паша, я не могу.
ПАВЕЛ. Якобы военные русские насилуют украинок.
ГАЛИНА. Все, хватит, хватит про эту войну. Пожалейте вы меня, дети, ну.
НАДЕЖДА. Все, Павлик хватит, давай не будем, мама просит, не надо.
ПАВЕЛ. Да ради бога.
НАДЕЖДА. Ну что, нанизываем? Пашуша?
ПАВЕЛ. Что?
НАДЕЖДА. Я говорю, нанизываем?
ПАВЕЛ. Да
ГАЛИНА. Да замолчишь ты или нет! В конце-то концов, кончатся эти разговоры когда-нибудь? Про что угодно, про инкассаторов, вспоминай пьяниц своих, я тебя умоляю! Хватит!
ПАВЕЛ. Ладно, все. Время рассудит, кто был прав.
НАДЕЖДА. Пойдешь искать?
ГАЛИНА. Это мое дело, Надя. Конечно, пойду.
ПАВЕЛ. Да сидите вы.
ГАЛИНА. Ты своих расти. И то чужой дочку воспитал.
ПАВЕЛ. Не я так захотел, и прекрасно вы об этом знаете.
НАДЕЖДА. Божечки, да сколько можно издеваться над собой? Да ставь протез ты!
ПАВЕЛ. Через минуток десять, Надюша, можно нанизывать.
НАДЕЖДА. Хорошо, Паша, ага.
ГАЛИНА. Думаешь, Надя, это так легко все?
НАДЕЖДА. Ты боишься, тебе не легко, а кто не боится, тот ставит и без проблем.
ГАЛИНА. А я этого и не скрываю.
НАДЕЖДА. Ай, мама! Люди делают операцию и живут себе нормально потом. И никто в болях, как ты, не корчится изо дня в день. Печень посадила, сама уже говоришь, этими таблетками обезболивающими. Сильные самые.
ГАЛИНА. Делают, Надя, все делают. Не надо дальше, сама пойду, спасибо.
СЕРГЕЙ. Кто там? Мама, ты?
ГАЛИНА. Я, сынок, я. Кто ж еще? Ой, дай обопрусь, дай мне руку, пожалуйста.
СЕРГЕЙ. Так а чего ты, иди, сидела бы там, на улице.
СЕРГЕЙ. Я, мама, поеду домой. Меня вообще, вон, на войну вот только что отправили.
ГАЛИНА. Кто тебя отправил?
СЕРГЕЙ. Ой, не надо боятся, чушь это все, не обращай внимания.
ГАЛИНА. Конечно, я испугалась. Сергей, ты что?
СЕРГЕЙ. Перестань, мама. Про это даже не думай. Вряд ли он объявит мобилизацию, это дебилом надо быть полным уже.
ГАЛИНА. Ты так думаешь?
СЕРГЕЙ. Ну конечно, ну а что? Еще неизвестно, может, на него с этим оружием пойдут.
ГАЛИНА. Ой, не дай бог, не дай бог! Война, как дедушка рассказывал, — это столько пережить всего.
СЕРГЕЙ. Так а в Украине что, мама? Ты думаешь, там лучше сейчас? Я не знаю, что бы у нас было.
ГАЛИНА. Сними рюкзак ты.
СЕРГЕЙ. Я не хочу, я щас поеду. Еще неизвестно, что бы у нас было. Выиграл бы Бабарика или Тихановский этот, вот сейчас вот, и веди войска. Дали б они Путину через нашу территорию пройти? Я думаю, что нет.
ГАЛИНА. Ты думаешь?
СЕРГЕЙ. Я думаю, мама, да. Я думаю, мама, да.
ГАЛИНА. И что было бы?
СЕРГЕЙ. Война была бы. Что было бы?
ГАЛИНА. Не дай бог.
СЕРГЕЙ. Ну что не дай бог? То, что в Украине, то и у нас было бы.
ГАЛИНА. Ой, не дай бог, ты что?
СЕРГЕЙ. Я иногда думаю, знаешь, хорошо еще, что Лука остался. Путин, он не остановился бы ни перед чем.
ГАЛИНА. Да.
СЕРГЕЙ. Так хотя бы, понимаешь, без крови. Сдал страну и все.
ГАЛИНА. Может, ты и прав, сынок.
СЕРГЕЙ. При Бабарике, а что тут этой нашей Беларуси, мама. У нас девять миллионов, это Москва. В Украине сорок. Вот они сражаются.
ГАЛИНА. Да. Может, ты и прав.
СЕРГЕЙ. Так хотя бы… бомбы не летают.
ГАЛИНА. Да, сынок, может, ты и прав. Какое время! Это мог дедушка подумать, что когда-нибудь, он воевал, и сейчас опять.
СЕРГЕЙ. Мама. Вот как бы ни было, не хохлы напали, понимаешь?
ГАЛИНА. Да.
СЕРГЕЙ. Напали русские.
ГАЛИНА. Да.
СЕРГЕЙ. Вот и все. И чтобы кто ни говорил. Ладно. Ты будешь сидеть? Или пойдешь к ним туда? Иди, чего тебе тут сидеть одной?
ГАЛИНА. Я с тобой хочу пойти.
СЕРГЕЙ. Мама, я не пойду, даже не говори мне об этом. Все, ладно, ты сидишь или остаешься?
ГАЛИНА. Сынок.
СЕРГЕЙ. Мама, я собрался, я поеду. Я не хочу.
ГАЛИНА. А ты разберись обратно.
СЕРГЕЙ. Ой!
ГАЛИНА. Катя с Сашкой приедут, ну. Девочки шашлык поедят. Ты не хочешь, так им, они с удовольствием поедят. Что, я не права?
СЕРГЕЙ. Еще неизвестно, приедет эта Катя или нет, понимаешь?
ГАЛИНА. А чего она не приедет? Вы же не ругались с ней, ничего?
СЕРГЕЙ. А чего нам ругаться, мама?
ГАЛИНА. Так я про это и говорю, вы же не ругались с ней?
СЕРГЕЙ. Ой, мама, я не хочу.
ГАЛИНА. Так ради Саши с Катей. Они ж уже собрались, наверное, едут.
СЕРГЕЙ. Как собрались, так и разберутся.
ГАЛИНА. Ну нет, так нельзя, ну что ты, Сережа? Девочки собрались, едут. Нет, так некрасиво, это нехорошо.
СЕРГЕЙ. Вот нехорошо, а что хорошо, мама?
ГАЛИНА. Тебе этот полудурок что-то сказал?
СЕРГЕЙ. Да я на него вообще не обращаю внимания. Я просто. Я уже хочу домой мама, честно.
ГАЛИНА. Ну останься, Сережа, ну ради меня. А трепло это, ты не слушай его. Что он тебе сказал? Сказал, чтоб ты на войну шел?
СЕРГЕЙ. Ой, мне пофиг вообще, что он говорит.
ГАЛИНА. Тем более. Я эту дачу строила для Нади, для тебя, вот Катя с Сашей. А этот пустобрех — да не обращай ты на него внимания. Стоит ли оно того, сынок?
СЕРГЕЙ. Я и не обращаю.
ГАЛИНА. Ну и правильно делаешь. Во сколько Катя приедет, сказала?
СЕРГЕЙ. Я не знаю, я звонил, она не поднимает. Может, занята там с Сашкой.
ГАЛИНА. Может, занята. Ты же сам знаешь, ребенку сколько нужно и внимания, и всего. А во сколько вы с ней договорились?
СЕРГЕЙ. Мы конкретно не договорились, мама. После обеда договорились.
ГАЛИНА. Ну во сколько, в три, в два, в четыре?
СЕРГЕЙ. Ну где-то в четыре, наверное. Ай, я не хочу!
ГАЛИНА. Ну что значит не хочу, Сергей? Пусть хоть на природе побудет девочка.
СЕРГЕЙ. Ей хватает природы.
ГАЛИНА. Где ей хватает? Уже май, еще ни разу не приезжала. Я хоть с внучкой побуду, дай мне хоть с внучкой побыть. Все, пойдем. Как встать вот?
СЕРГЕЙ. Что, мама, сильно болят сегодня?
ГАЛИНА. Ничего. Мне главное, чтобы вы с Надей здоровенькие были.
СЕРГЕЙ. А мне главное, чтобы ты.
ГАЛИНА. Правда?
СЕРГЕЙ. Ну конечно, а что ты думаешь, нет, что ли?
ГАЛИНА. Тогда, если хочешь, чтоб я была здоровая, пошли.
СЕРГЕЙ. А так ты будешь больная?
ГАЛИНА. А так я буду больная, да.
СЕРГЕЙ. Ой!
ГАЛИНА. Вот и ой. Снимай этот рюкзак свой и помоги мне встать лучше.
СЕРГЕЙ. Я еще, между прочим, не решил.
ГАЛИНА. Какой ты противный, честное слово! И в кого ты такой? Ну не в меня, это точно.
СЕРГЕЙ. Ну конечно, куда ж в тебя.
ГАЛИНА. Ну я никогда такой не была противной. В еде — да.
СЕРГЕЙ. Ну в еде ты переплюнула всех, да.
ГАЛИНА. Катя твоя не такая?
СЕРГЕЙ. Нет, она конкретно вот масло и молоко. Я щас помогу тебе, подожди ты. Я не хочу, мама, понимаешь? Я не хочу сидеть с ним за одним столом, вот и все.
ГАЛИНА. А ты не сиди. Ты сиди со мной, с Катей, с дочкой своей сиди.
СЕРГЕЙ. Ой, блин!
СЕРГЕЙ. Ты ж не хочешь операцию делать, вот мучайся ходи.
ГАЛИНА. Ой, Сергей, отстаньте от меня. Пошли. Опора моя, ты опора моя.
СЕРГЕЙ. Хорошо, да, дай рюкзак хоть снять
ГАЛИНА. Понимаю. Что ж непонятного?
СЕРГЕЙ. Пойдем.
ГАЛИНА. Недовольный какой! Насупился.
СЕРГЕЙ. Да, насупился. Тебе нужна рука или нет?
ГАЛИНА. Конечно, нужна
СЕРГЕЙ. Мама, я не знаю. Разное говорят.
ГАЛИНА. Все понятно.
СЕРГЕЙ. Я только знаю одно. Еще раз вот: Россия напала на Украину, не Украина, вот и все. Понимаешь? Дурак он, не дурак — я не знаю.
ГАЛИНА. Вот и я думаю, ну не такой уж Путин дурак.
СЕРГЕЙ. Мама. Сейчас против него весь мир.
ГАЛИНА. Ты что?
СЕРГЕЙ. Да. И что все в мире дураки, один он умный?
ГАЛИНА. Нет, конечно.
СЕРГЕЙ. Вот и я так думаю.
ГАЛИНА. Ох, ладно, пойдем.
ПАВЕЛ. Помочь, Надюшкин?
НАДЕЖДА. Нет, Пашуша, спасибо. А что, надо уже?
ПАВЕЛ. Ну уже как бы да.
НАДЕЖДА. Ну сейчас я.
ГАЛИНА. Я тебе не помешаю, Надя?
НАДЕЖДА. Нет, мама, не помешаешь.
ГАЛИНА. Сергей, садись.
СЕРГЕЙ. Мама, я не хочу, я постою.
ГАЛИНА. Садись, садись… Какой ты противный!
НАДЕЖДА
ПАВЕЛ. Ага.
НАДЕЖДА. Боюсь, повторится история.
НАДЕЖДА. На майские прошлогодние историю помнишь? Вспоминай, Павлик, ну, я кастрюлю бабахнула, не помнишь? Ай!
ПАВЕЛ. Ну что-то да
ГАЛИНА. Что ты, кастрюлю выронила, Надя?
НАДЕЖДА. Да, понимаешь, и всю, божечки.
ГАЛИНА. А что было в ней, Надя?
НАДЕЖДА. Шашлык, мама.
ГАЛИНА. Весь шашлык?
НАДЕЖДА. Ну вот что было, вот половина в кастрюле осталась какая-то.
НАДЕЖДА. Собирали с Павликом. Что ты, Павлик не помнишь, ну? Потом мясо мыли это под краном на улице. И ты, мама, ты не помнишь, что ли? Ну вообще вы.
ГАЛИНА. Неа.
ПАВЕЛ. А, да-да, было такое, было.
НАДЕЖДА. Вспомнил, Павлик?
ПАВЕЛ. Вспомнил, да.
ГАЛИНА. А я не помню, Надя.
НАДЕЖДА. Ну не помнишь, и ладно.
ГАЛИНА. А ты, Сергей, помнишь?
СЕРГЕЙ. А я, мама, не был тогда.
НАДЕЖДА. Ты же не был тогда с нами, да?
СЕРГЕЙ. Нет, Надя, я с Катей к ее родителям поехал.
НАДЕЖДА. А, да, ты ж к ним ездил.
ПАВЕЛ. Надюшик, нанизывай.
НАДЕЖДА. Пашуша, хорошо.
ГАЛИНА. Надя, тебе помочь?
НАДЕЖДА. Не надо, мама.
СЕРГЕЙ. А что за мясо, Павел?
ГАЛИНА. Свинина, что это, шея, лопатка? Павел, что это, свинина? Свинина, конечно?
ПАВЕЛ
НАДЕЖДА
ПАВЕЛ. А чего, Надюшкин? Они ж там на сале все, жирненькие.
НАДЕЖДА. Ф-у-у…
ПАВЕЛ. Ну смотри, Колян кабанчик какой бывает, помнишь, нет? Хохла. Летом прошлым, когда ремонт делали.
НАДЕЖДА. Ну он тогда, да, вообще.
ПАВЕЛ. Когда выпивали тут, сидели, такая же погода была, кстати.
ГАЛИНА. Что вы прицепились к этому Коле? А ты брата своего, Павлик, давно видел?
ПАВЕЛ. А что мой брат? Мой брат в порядке, он своих 90 держит.
ГАЛИНА. Сергей! Надя, верни его.
НАДЕЖДА. Ну щас я, мама, брошу и побегу.
ГАЛИНА. Давай я буду, а ты иди за ним, Надя.
НАДЕЖДА. Я никуда не пойду. Взрослый человек, он сам решает, что ему делать.
ГАЛИНА. Ну что вы, смерти моей хотите, Надя?
НАДЕЖДА. Я тебе сказала, мама, все.
ГАЛИНА. Ну что мне, вставать, я сегодня так натопалась.
НАДЕЖДА. Никто не заставлял тебя.
ГАЛИНА. Надя, я тебя прошу.
НАДЕЖДА. Что ты меня просишь, мама?
ГАЛИНА. Пожалуйста, иди посмотри.
НАДЕЖДА. Что мне смотреть, что?
ГАЛИНА. Ну что он там делает.
НАДЕЖДА. Я тебе сказала уже, хочешь, иди. Я не нянька. Как на коленях стоял.
ГАЛИНА. Ладно, Надя.
ПАВЕЛ. Ну ты убедилась? Похую мне, я переживу. С ним что будет?
НАДЕЖДА
ПАВЕЛ. Ничего. Да мне вообще похуй.
НАДЕЖДА. Нет, а что ты психуешь, Павлик?
НАДЕЖДА. Какие у тебя твои предложения?
ПАВЕЛ. Я тебе все сказал. Все, Надя
НАДЕЖДА. А при чем здесь это? Ты знаешь, Павлик, ты тоже не ангел. С такими шутками.
ПАВЕЛ. А что я сказал?
НАДЕЖДА. Ешьте мясо хохлов. Вот что сказал ты. Это нормально? Это нормальная шутка?
ПАВЕЛ. Бля-ять, параноики вы, блять, все.
НАДЕЖДА. Все — это кто? Нас, по-моему, двое здесь, Паша
ПАВЕЛ. Не получилась, согласен. Хуйню ляпнул.
НАДЕЖДА
ПАВЕЛ. Кто, хохлы?
НАДЕЖДА. Ну о чем можно говорить после этого?
ПАВЕЛ. Вы просто смотрите реально на вещи.
НАДЕЖДА. Я тебе говорю, у сестры девочки, с которой мы работаем, у Оли, это прошло вообще без таблеток. Никакого лечения не было. Она не принимала никакие медикаменты. Тетя Зина сказала, он из дома выходит? А он выходит. Паша, это у некоторых может годами длиться.
ПАВЕЛ. Ну вот это этот случай.
НАДЕЖДА. Но это не значит, что это не уходит.
ПАВЕЛ. Да ради бога. Я что, против? Это мое мнение, ты спросила, я ответил.
НАДЕЖДА. Правильно. Я тебе и говорю, те люди, которых я видела, — он вообще не такой, вообще. Какой-то триггер щас сработал. Шутка эта, может, Паша, твоя, кстати. Ну согласись, хуйня полная.
ПАВЕЛ. Я согласен.
ПАВЕЛ. Нахуй мне это надо такое, Надя? Мне хватает, когда я приезжаю к своему батьке.
НАДЕЖДА. А мне это нахуя надо, Паша? Ты так можешь судить всех.
ПАВЕЛ. Да блять! Ебал я, в пизду, все.
ПАВЕЛ. Пф-ф. Короче, в следующий раз едем к Олегу, по-любому, ты согласна?
НАДЕЖДА
ПАВЕЛ. Да божечки, я просто сказал.
НАДЕЖДА. Вот как есть.
ПАВЕЛ. Пора, чувствую, бальзамчик нести, как ты считаешь?
НАДЕЖДА. Как хочешь, Павлик.
ПАВЕЛ. Если тебе надо, схожу. Так что, нести бальзамчик? Надюшкин, понял я, ладно. Пойду схожу. Щас схожу, принесу.
ГАЛИНА. Тьфу ты! Испугалась. Напугал меня.
СЕРГЕЙ. Угу
ГАЛИНА. Сынок, мешаю тебе, да?
СЕРГЕЙ. Никто мне не мешает.
ГАЛИНА. А я думаю, где мой Сергей? А он тут, в гордом одиночестве.
СЕРГЕЙ. Ты скажи мне, ты про субботу не спрашивала?
ГАЛИНА. А что я спрашивала?
СЕРГЕЙ
ГАЛИНА
СЕРГЕЙ. Как я могу тебе щас сказать, точно или не точно?
ГАЛИНА. Сынок, в любое время, я же тебе сказала. Павлик с Надей поедут к родителям его на выходные следующие. Тебе же следующие надо, правильно?
СЕРГЕЙ. Ай! Бог с ним, ничего
ГАЛИНА. Что значит бог с ним? Я всегда рада вам. И Кате, и Саше. Ты вообще мой сын. Что значит бог с ним, сынок? В любое время. Когда хотите, собрались и приехали. Тетя Зина звонила, спрашивала про тебя.
СЕРГЕЙ
ГАЛИНА
СЕРГЕЙ. У меня все отлично.
ГАЛИНА. Да сынок, вижу я… Потом созванивались с Александрой Семеновной, она мне позвонила, говорит, давно уже, Галя, с тобой не общались.
СЕРГЕЙ. Ну.
ГАЛИНА. Так вот решила она позвонить. Помнишь, я тебе рассказывала про мужа Паточкиного?
СЕРГЕЙ. Мама, или уходи, или сядь.
ГАЛИНА. Сынок, я боюсь, что если я сяду, то меня уже сегодня и домкратом не поднимешь.
СЕРГЕЙ. Ну тогда стой.
ГАЛИНА. Вот я и стою.
СЕРГЕЙ. Стой. Не хочешь операцию делать. Когда тебе говоришь, так ты… Ладно.
ГАЛИНА. Так послушай, вот. У него случилась такая вот вещь. Попал в аварию, и все. И вот он, значит, за три месяца пропил лекарства, сходил курс к психотерапевту, и вот щас человек и нагрузки тянет, и по заграницам ездит.
СЕРГЕЙ. И на лекарствах.
ГАЛИНА. Я не знаю. Я у Александры Семеновны не спрашивала. Ну, наверное, нет.
СЕРГЕЙ. Ну хорошо, молодец.
ГАЛИНА. Молодец, конечно. «А как Сергей, сколько у него уже длится?» Я сказала, что вот уже второй год. Она: «Ну что ты, это очень долго».
СЕРГЕЙ. Долго и все, блять, все такие молодцы. Один я дебил, да?
ГАЛИНА. А разве я такое сказала? Ты у меня, наоборот, очень умный.
СЕРГЕЙ. Нет, я дебил. Вот Паточкин муж, вот он отличный человек.
ГАЛИНА. И она спрашивает: «А что ему прописали?». Я ей сказала: «У меня ж записано». «О, так это очень хорошие, очень мягкие. А какая дозировка? Так это ж самая минимальная, какая есть. Это ж не идет к нему ни привыкания, ничего. Это румынские, по-моему. Где Сережа их купил, их же у нас еще не продают? Зря он, зря он не пьет их».
СЕРГЕЙ. Ну зря, так зря, пусть Паточкин муж пьет.
ГАЛИНА. А ты чего не хочешь?
СЕРГЕЙ. А я не буду.
ГАЛИНА. Почему?
СЕРГЕЙ. Не хочу. Не-хо-чу. Все такие, блять. У всех все отлично.
ГАЛИНА. Я не сомневаюсь. И у тебя все будет отлично. А что у тебя плохого? Ты разве плохой человек, плохой отец или плохой муж?
СЕРГЕЙ. Вот и не сомневайся. Паточки-хуяточки.
ГАЛИНА. Рассердился.
СЕРГЕЙ. Ничего я не рассердился. Все, мама, не обращай внимания. Никто не виноват.
ГАЛИНА. А я и не говорю. Разве я сказала такое? Я просто тебе рассказала, что мне рассказала Александра Семеновна, и все.
СЕРГЕЙ. Ну хорошо, я рад. Помогло ему, я рад.
ГАЛИНА. Так может, и ты пей, сынок?
СЕРГЕЙ. Что, мама? Что мне пить? Я тебе сказал, я не буду пить никакие таблетки, все.
ГАЛИНА. О-ох.
СЕРГЕЙ. И не надо охать. Всё, иди, куда собралась. Ты в туалет шла, иди.
ГАЛИНА. Нет, я за тобой шла. Если ты меня любишь, то пошли. А то я уже щас упаду здесь.
СЕРГЕЙ. Мама.
ГАЛИНА. Сынок, я просто хочу, чтоб у вас было все хорошо.
СЕРГЕЙ. Так оно так и есть. Что плохого, мама?
ГАЛИНА. Ну где ж оно хорошо? Что, я не вижу? Это чтоб молодого человека трясло так! Не старик же.
ГАЛИНА. Ладно, пойдем
СЕРГЕЙ
ГАЛИНА. А я разве тебя толкаю? Пойдем.
СЕРГЕЙ. О-ой.
ГАЛИНА. Ну что ой? Пошли, пошли.
СЕРГЕЙ. Вот, мама, только чтоб ты не стояла. Иди, я приду.
ГАЛИНА. Точно?
СЕРГЕЙ. Точно.
ГАЛИНА. Могу спокойно идти?
СЕРГЕЙ. Иди, мама. Не дай бог, действительно упадешь еще щас здесь. Подымай тебя потом.
ГАЛИНА. Я сама. Ой, боже-боже, старуха Шапокляк.
ГАЛИНА. Как Липницкий, вон, сто грамм, и веселуха. Ни до головы, ни до жопы, ничего человека не берет. Водочку пьет, и все в порядке.
СЕРГЕЙ. О, уже представляю в 50 лет. В дымину.
ГАЛИНА. Ужас, ужас. Ну все, пойдем. Приходи, я жду. Или мне тебя подождать?
СЕРГЕЙ. Мама, иди.
ГАЛИНА. А чего ты не хочешь, чтобы мы вместе пошли?
СЕРГЕЙ. Я хочу в туалет сходить.
ГАЛИНА. Все понятно.
СЕРГЕЙ. Дай мне хоть в туалет сходить, мама, ну.
ГАЛИНА. Да хорошо, иди. Что, я тебе не даю? Иди в свой туалет. Сердится он, ишь какой сердитый!
СЕРГЕЙ. Хорошо, мама, да, сердитый. Иди, щас я приду, сказал.
СЕРГЕЙ. Алло, Таня, привет. Прости, пожалуйста, это я тебя набирал.
ГОЛОС ТАНИ. Привет, Сергей. Это я Машке надевала кроссовки, так не могла, извини.
СЕРГЕЙ. Ой, Таня, все, прости, все тогда, прости.
ГОЛОС ТАНИ. Да нет, все в порядке, Сергей, говори.
СЕРГЕЙ. Ай, Таня даже не знаю я. Ладно.
ГОЛОС ТАНИ. Так ты, может, Катю хотел, так они вот ушли с Сашкой только минут пятнадцать назад. А я вот на тренировку собираю Марусю.
СЕРГЕЙ. Ладно, Таня. Извини, что побеспокоил тебя.
ГОЛОС ТАНИ. Да ничего. Если вспомнишь, набирай тогда.
СЕРГЕЙ. Спасибо, Таня. Пока.
ГОЛОС ТАНИ. Да не за что, ага.
ГОЛОС СВЕТЛАНЫ ВАЛЕНТИНОВНЫ. Да, слушаю?
СЕРГЕЙ. Светлана Валентиновна, здравствуйте. Простите, пожалуйста, что беспокою, это Сергей, муж Кати Красовской.
ГОЛОС СВЕТЛАНЫ ВАЛЕНТИНОВНЫ. Да, слушаю тебя?
СЕРГЕЙ. Светлана Валентиновна, может, есть у вас минута поговорить со мной?
ГОЛОС СВЕТЛАНЫ ВАЛЕНТИНОВНЫ. У меня сейчас клиент.
СЕРГЕЙ. Ой, извините
ГОЛОС СВЕТЛАНЫ ВАЛЕНТИНОВНЫ. Сергей, извини, я сейчас занята, у меня клиент.
СЕРГЕЙ. Извините, Светлана Валентиновна.
ГОЛОС СВЕТЛАНЫ ВАЛЕНТИНОВНЫ. До свидания.
СЕРГЕЙ. До свидания
ПАВЕЛ
СЕРГЕЙ. Алло, Таня, извини, пожалуйста, еще раз, что я тебя беспокою.
ГОЛОС ТАНИ.. Да все в порядке.
СЕРГЕЙ. Точно, да? Ох, я, Таня, даже сам не знаю, что я…
ГОЛОС ТАНИ.. Ой, Сергей, я щас в переход иду, может оборваться.
СЕРГЕЙ. А, ладно, Таня прости, пожалуйста, что…
ГОЛОС ТАНИ.. Алло, Сергей, все, не слышу.
СЕРГЕЙ. Все, Таня, ладно!
ПАВЕЛ
СЕРГЕЙ
ПАВЕЛ. Я говорю, хороший бальзамчик.
СЕРГЕЙ. Нет, не пил.
ПАВЕЛ. Уходишь куда?
СЕРГЕЙ. Павел, а ты что, против?
ПАВЕЛ. Да мне как-то… Твое дело.
НАДЕЖДА. Ну что, все норм?
ГАЛИНА. Что ты говоришь?
НАДЕЖДА. Обопрись уже, немощь.
ГАЛИНА
НАДЕЖДА. А мы, Пашуша, ходили в туалет с мамой.
ГАЛИНА. Надя, ну. Такая ты интересная!
НАДЕЖДА. Ой, мама.
ПАВЕЛ. Да бросьте вы.
НАДЕЖДА. Что, Паша, подгорели, пока мы ходили?
ПАВЕЛ. Все в норме
НАДЕЖДА. Ну что, Финляндия в НАТО?
ГАЛИНА. Знаешь, Надя, я тебе так скажу, если пенсия в этом НАТО больше, чем у меня, так возьмите меня в это НАТО. Что, я не права, Надя?
НАДЕЖДА. Я вообще не знаю, мама, на эту пенсию как живешь ты.
ГАЛИНА. Ну вот так и живу. Как и все.
ПАВЕЛ. Булькни, Надюшка. Плеснуть?
НАДЕЖДА. Немножко только, Павлик.
ПАВЕЛ. Ага. Щас сделаем.
НАДЕЖДА. Мама, ты выпьешь легенького?
ГАЛИНА. Надя, зачем ты мне предлагаешь? Ты же знаешь, что я не пью, Надя.
НАДЕЖДА. Так оно ж слабенькое
ГАЛИНА. Я ни слабенькое, ни крепенькое, никакое.
ПАВЕЛ
ПАВЕЛ. Щас пенсия никому не нужна.
ГАЛИНА. Ну как это, пенсия не нужна? Вот сидим мы на этой пенсии. А у тебя где пенсия?
ПАВЕЛ. Так у Сергея тоже пенсии нет.
ГАЛИНА. И у Сергея нет.
ПАВЕЛ. А я и не жду пенсии. И оформлять не буду никогда.
ГАЛИНА. Ты знаешь, так говорил когда-то мой муж.
ПАВЕЛ. Вот вы можете зарабатывать бешеные деньги. В интернете.
ГАЛИНА. Ага. Один дурак говорит, десять таких же слушают.
ПАВЕЛ. Вот только на кнопочки нажимайте.
ГАЛИНА. Слушай, если все будут нажимать на кнопочки, то кто за эти кнопочки будет платить? Я нажимаю, ты нажимаешь, Надя нажимает, все нажимают. А кто хлеб будет растить? Кто на тракторе ездить будет? Ага. Так что не говори ты. И где они, твои бешеные деньги?
ПАВЕЛ. Вот здесь.
ГАЛИНА. И сколько здесь?
ПАВЕЛ. Ноль
ГАЛИНА. А почему?
ПАВЕЛ. В смысле?
ГАЛИНА. Ну вот и в смысле. Ты что, перевел их в дорогую квартиру, в машину, в собственное дело? Почему у тебя там ноль?
ПАВЕЛ. Я не понял.
ГАЛИНА. А что тут непонятного, Паша? Все понятно.
ПАВЕЛ. Вы в современной жизни ничего не понимаете, вы уже устарели.
ГАЛИНА. Хорошо, что вы понимаете все. Однако, поверь ты мне, еще кое-что смыслю. А то, что вы сидите в своих интернетах этих и лясы точите до двенадцати, а то и до часу. А Надя не спит, идет ко мне спать. И слышу про что, понимаешь.
ПАВЕЛ. Вы сами не хотите про это разговаривать.
ГАЛИНА. Про что, про войну? Да, не хочу. Имею право. Можно найти много других тем для разговоров. После войны люди в семьях по пять детей и рожали и воспитывали, и никто с голода не умирал. Что, не так? Я не права? Ну что, я не права, Надя? Ну, наверное, одни ж там идиоты и дураки в этой Украине?
НАДЕЖДА. Я не лезу, мама, вы общаетесь.
ГАЛИНА. Конечно, я права. Что, я не права, Паша?
ПАВЕЛ. Я не знаю.
ГАЛИНА. Что значит «не знаю»? Дураки, да? А я знаю. И Маша, моя подруга из-под Киева родом, уж поверь ты мне, далеко не дура. И что мне теперь, не здороваться с ней, не созваниваться? С Таней Демидовой, с которой мы 40 лет вместе проработали, тоже не общаться?
ПАВЕЛ. Это личное дело каждого.
ГАЛИНА. Конечно. Конечно. А нажимать на кнопочки, да под водочку с такими же может любой дурак.
ПАВЕЛ. Хорошо, тупой я, блять, все.
НАДЕЖДА. Мама, ты не права щас. Если бы ютуб монетизацию не закрыл, у Паши уже было 10 тысяч подписчиков.
ПАВЕЛ. Да ладно, Надя, проехали, все. Это как с моим батькой, это бесполезно
НАДЕЖДА. Павлик, что значит «проехали»?
ПАВЕЛ. Надюшкин, ни о чем.
ГАЛИНА. Шашлык скоро будет готов? Я тебя спросила, Павлик. Или я со стенкой разговариваю щас?
ПАВЕЛ. Скоро.
ГАЛИНА. Так ты ответь… Тогда из-за чего весь этот конфликт, по-твоему?
ПАВЕЛ. Еще раз повторяю для одаренных: вы сами не хотите про это разговаривать.
ГАЛИНА. Я не говорила, что ты последний, Паша. Я этого никогда не говорила.
ПАВЕЛ. Из ваших слов это вытекает.
ГАЛИНА. Ой, ладно, вытекает, значит, вытекает!
ПАВЕЛ. Я вообще никого не сужу, никогда, как это батька мой делает.
ГАЛИНА. Надя, сходи, пожалуйста, позови Сергея.
ГАЛИНА. Ты слышишь, Надя?
НАДЕЖДА. Мама, сиди, успокойся.
ПАВЕЛ. Налить, Надя? Немножко, давай.
НАДЕЖДА. Тебе, Паша, надо к Жене, к соседу, вы найдете общий язык насчет Украины с ним.
ПАВЕЛ
НАДЕЖДА. Ну он тоже считает, как ты.
ГАЛИНА. А что Женя говорит, Надя?
НАДЕЖДА. Он говорит: «Я понимаю Путина».
ГАЛИНА. И правильно говорит, и правильно говорит, Надя.
ПАВЕЛ. Я тоже так считаю
НАДЕЖДА. Я, Павлик, поэтому и сказала, что вы с ним общий язык и найдете.
ПАВЕЛ
ГАЛИНА. В кои-то веки хоть в чем-то, Паша, мы с тобой сошлись.
ПАВЕЛ. Это да.
ГАЛИНА. Надя.
НАДЕЖДА. Что, мама?
ГАЛИНА. Ну Надя.
НАДЕЖДА. Ну что, мама, что?
ГАЛИНА. Ну сходи, позови. Ты думаешь, я просила бы тебя? Да если бы могла сама, я бы никого не просила ни о чем.
НАДЕЖДА. Блин, такая достача.
ГАЛИНА. Ну достача, конечно. Ты б тоже была бы достача.
НАДЕЖДА. Я бы не была.
ГАЛИНА. Была бы, Надя, была.
НАДЕЖДА. Откуда ты знаешь, мама?
ГАЛИНА. Знаю, Надя.
НАДЕЖДА. Ну нет, не поднимает, видишь?
НАДЕЖДА. Вот, мама, Паша может рассказать тебе щас, мама, ничего нельзя ни со счетами, ни с чем.
ПАВЕЛ. Да нет, Надюшкин, нет, не в том дело. Не поднимайте вы паники. Все можно.
НАДЕЖДА. Ну были же очереди за валютой, Павлик.
НАДЕЖДА. Я понимаю твою позицию — очень много вранья. Но вода — это вода, а хлеб остается хлебом. Хорошо, в чем-то я согласна, но что ты хочешь сказать, людей у нас не арестовывали пачками?
ПАВЕЛ. Арестовывали.
ГАЛИНА. Надя, еще раз набери.
НАДЕЖДА. Дай мне спокойно провести вечер, мама.
ГАЛИНА. А что ты мне так отвечаешь, Надя?
НАДЕЖДА. Как я отвечаю?
ГАЛИНА. Как будто я твой первый враг. Мужу твоему враг, тебе враг, так, может, мне скорей на тот свет уже лечь?
НАДЕЖДА. Да живи ты сто лет, мама.
ГАЛИНА. Тогда набери мне. А нет, сходишь и посмотришь.
НАДЕЖДА. Сходишь и посмотришь сама.
ГАЛИНА. Я бы сходила Надя, понимаешь. Только сил нет. А как говно убирать за всеми, так он один, Сергей.
НАДЕЖДА. Да сколько можно уже? Ты меня с этим говном уже достала.
ГАЛИНА. Достала?
НАДЕЖДА. А как это можно назвать, мама?
ГАЛИНА. Потому что, Надя. Не думаете ни о чем.
НАДЕЖДА. А что я думать должна? Меня кто-нибудь спросил, когда ставили его? Меня поставили перед фактом.
ГАЛИНА. Ладно, Надя. Ну ты пойдешь или мне идти?
НАДЕЖДА. Ай, все, лучше сходить, чтоб ты отстала наконец уже.
ГАЛИНА. Вот и отстала, понимаешь. А за это время уже можно было сходить тысячу раз и вернуться.
ПАВЕЛ. Сергей тоже на кнопочки нажимает, кстати.
ГАЛИНА. Ты себя с моим Сергеем даже не сравнивай.
ПАВЕЛ. Боже упаси.
ГАЛИНА. Ты ему в подметки не годишься, моему Сергею, понимаешь?
ПАВЕЛ. Вы очень плохо обо мне думаете.
ГАЛИНА. Да что ты говоришь?
ПАВЕЛ. Да. Если бы знали, так не думали.
ГАЛИНА. А по-моему, я тебя знаю очень хорошо. И давай лучше не будем.
ПАВЕЛ. Да, лучше не будем давайте.
ГАЛИНА. Вот и все. Куда не кинь, везде сикись-накись.
ПАВЕЛ. Вы это про меня щас?
ГАЛИНА. Про себя
НАДЕЖДА. Сергей, ты дома? Сергей?
ГАЛИНА. Надя, ну что?
НАДЕЖДА. Ну нет его.
ГАЛИНА. И на втором этаже ты посмотрела?
НАДЕЖДА. Смотрела.
ГАЛИНА. Я так и знала.
НАДЕЖДА. Пойдем, мама, за стол.
ГАЛИНА. Может, он где в огороде, Надя?
НАДЕЖДА. Я не знаю, мама.
ГАЛИНА. Такой дерганый, нервный.
НАДЕЖДА. Он уже второй год такой.
ГАЛИНА. Нет, Надя, ну что ты, я же вижу.
НАДЕЖДА. Ты идешь или нет?
ГАЛИНА. Паша, ты же был дома, когда он был?
ПАВЕЛ. Ну был.
ГАЛИНА. И что, ты не видел, куда он пошел?
ПАВЕЛ. Видел.
ГАЛИНА. И куда?
ПАВЕЛ. А я откуда знаю?
ГАЛИНА. Паша, стой. Куда он пошел?
ПАВЕЛ. На станцию, может.
ГАЛИНА. Почему ты так решил? Он был с вещами своими, при нем был рюкзак?
ПАВЕЛ. Был вроде.
ГАЛИНА. Еб твою мать! А почему ты мне сразу не сказал?
НАДЕЖДА. Мама, да перестань ты, при чем здесь Павлик?
ГАЛИНА. Тише, Надя! Ты видел, что он ушел, почему ты мне не сказал?
ПАВЕЛ. А меня кто спросил?
НАДЕЖДА. Ты идешь за стол, мама?
ГАЛИНА. Иди.
НАДЕЖДА. А я тебе что плохого сделала?
ГАЛИНА. Ничего. Все, Надя, иди. Иди к мужу, идите, ешьте шашлыки.
НАДЕЖДА. А ты что будешь делать?
НАДЕЖДА. Будешь одна здесь стоять?
ГАЛИНА. Иди, Надя, все, я разберусь.
НАДЕЖДА. Уже давление?
ГАЛИНА. Все, Надя, я сказала.
НАДЕЖДА. Ай, как хочешь
ГОЛОС ВЛАДИМИРА. Да?
ГАЛИНА. Алло, Володя, привет. Это Галя Красовская, соседка твоя по даче.
ГОЛОС ВЛАДИМИРА. О, привет, подожди… да, говори, ну?
ГАЛИНА. Володя, скажи мне, пожалуйста, ты Веру свою поедешь на станцию забирать сегодня, или она уже, может, приехала?
ГОЛОС ВЛАДИМИРА. Галя, она еще вечером вчера приехала.
ГАЛИНА. А, ну ладненько тогда.
ГОЛОС ВЛАДИМИРА. Может, позвать ее?
ГАЛИНА. Да нет, пусть отдыхает, Володя.
ГОЛОС ВЛАДИМИРА. А что ты хотела?
ГАЛИНА. Да ничего, раз никто не едет. Пока, Володя.
ГОЛОС ВЛАДИМИРА. Пока.
ГАЛИНА. Ой, господи, помоги мне.
СЕРГЕЙ. Мама!
СЕРГЕЙ. Ой, мама, мама…
ГАЛИНА
СЕРГЕЙ. Нет слов, понимаешь?
ГАЛИНА. Разве это хожу? Я ползаю.
СЕРГЕЙ. Что-то мало верится
ГАЛИНА. Спринтер, говоришь
СЕРГЕЙ. Я тебя буду ругать, мама.
ГАЛИНА. Госпидя.
СЕРГЕЙ. Вот и госпидя. Будет госпидя тогда. Столько шла, мама!
ГАЛИНА. Сынок, ну что я, уже совсем немощь старая, по-твоему?
СЕРГЕЙ. Мама, по мне — сто лет.
ГАЛИНА. Ну-у. Хотя б девяносто, как бабушка.
СЕРГЕЙ. А лучше сто. Чтоб вот так вот со станции на станцию, со станции на станцию.
СЕРГЕЙ. Очень смешно, да?.. И смеется сидит
ГАЛИНА. Садись.
СЕРГЕЙ. Не хочу.
ГАЛИНА. Вредный какой.
СЕРГЕЙ. Да, вредный.
ГАЛИНА. Ну в следующий раз уже, конечно, я не пойду.
СЕРГЕЙ. И в этот так надо было, да, идти? Я бы уехал, и все.
ГАЛИНА. Уехал бы, сынок, уехал. Садись, не стой, в ногах правды нет.
СЕРГЕЙ. Да не хочу я, мама
ГАЛИНА. Сядь-садись, присядь.
СЕРГЕЙ. Уже сижу, сижу я, мама.
ГАЛИНА. На Минск электричка шла, да? Иду, думаю: «Господи, это мой Сергей, наверное, едет».
СЕРГЕЙ. Ну.
ГАЛИНА. Ну вот я когда вошла, это электричка на Минск уехала?
СЕРГЕЙ. А какая еще, мама? Надо было ехать мне.
ГАЛИНА. А я иду, думаю: «Господи, ну точно Сергей уехал».
СЕРГЕЙ. Не уехал, как видишь.
ГАЛИНА. Меня пожалел, да?
СЕРГЕЙ. Не тебя точно.
ГАЛИНА. У-у. Вредный. А кого?
СЕРГЕЙ. Ай, никого.
ГАЛИНА. Захотел, чтоб шашлычки поели Катя с Сашкой? Правильно.
СЕРГЕЙ. Ответь, мама.
ГАЛИНА. Да пошел он.
СЕРГЕЙ. Не надо, ответь.
ГАЛИНА. Не хочу.
СЕРГЕЙ. Ой, ответь.
ГАЛИНА. Сам перестал, видишь?
СЕРГЕЙ. Посмотри, кто.
СЕРГЕЙ. Надя?
ГАЛИНА. Нет
СЕРГЕЙ. Людмила Ивановна?
ГАЛИНА. Нет. Кто еще?
СЕРГЕЙ. Не знаю.
ГАЛИНА. Рунец Володя. Ох, сынок, я бы все отдала, лишь бы тебе помочь. Чем мне тебе помочь?
СЕРГЕЙ. Ой, мама, так плохо, не могу.
ГАЛИНА. А что тебе делается?
СЕРГЕЙ. Вот всего как будто стягивает, как будто сжимает какими-то пружинами. Все тело. Что, ну вот я сказал, ты щас будешь трястись.
ГАЛИНА. Да не буду я трястись. Всё переживем, все переживем.
СЕРГЕЙ. Мне, понимаешь, мама, мне Россия дала все. Карьеру, успех, деньги.
ГАЛИНА. Понимаю, сынок.
СЕРГЕЙ. Но это дал не Путин.
ГАЛИНА. Ох
СЕРГЕЙ. Вот сразу убрала руку, да?
ГАЛИНА. А куда я убрала, я могу обратно
СЕРГЕЙ. Да не надо, мама
ГАЛИНА. Не надо, так не надо. Господи. Как скажешь, сынок.
СЕРГЕЙ. Все уехали, мама
ГАЛИНА. Но кто-то ж и остался, кто-то ж и остается.
СЕРГЕЙ. Ну остался, да, Павлик Липницкий… Из России все друзья мои уехали. Это дали люди, которые со мной на одной, одно мы одинаково мыслим.
ГАЛИНА. Ну хватит. Все, Сергей. А то ты себя этим заводишь. Ты зацикливаешься.
СЕРГЕЙ. А что тут? Заводи, не заводи — какая разница?
ГАЛИНА. Переключайся. Давай вот о Кате. Сашка приедет, Надя, сестра твоя. Ой, что это она выдала мне как-то на днях!
СЕРГЕЙ. Надя, да?
ГАЛИНА. Ну. Что-то мы опять про этого Липницкого. Вот, все, память. Что-то она мне выдала такое.
СЕРГЕЙ. Я не зацикливаюсь, мама.
ГАЛИНА. Ну вот и не зацикливайся.
СЕРГЕЙ. Наверное, значит, плохие люди они.
ГАЛИНА. Сергей, я сказала, хватит.
СЕРГЕЙ. И я плохой, значит.
ГАЛИНА. И они не плохие. И ты не плохой.
СЕРГЕЙ. А Путин с Лукашенко лучше всех.
СЕРГЕЙ. Вот смеешься. Какой тут, мама, какой тут смех?
ГАЛИНА. Ну откуда я знаю? Может, они самые золотые. Я ж с ними не жила.
СЕРГЕЙ. Вот уезжают люди. Ты не знаешь. А столько уехало!
ГАЛИНА. Ох.
СЕРГЕЙ. А мне куда ехать. Где я буду? В Бедренке? Мести улицу перед Бедренкой?
ГАЛИНА. А что это — Бедренка?
СЕРГЕЙ. Магазин такой дешевый, польский.
ГАЛИНА. Все понятно. Все понятно. Но подумай обо мне.
СЕРГЕЙ. Ой, мама. Все это… Куда я поеду? Хотя вот по уму если, надо ехать в Украину щас.
ГАЛИНА. Да. И там под пули лечь. А я чтоб здесь совсем, окочурилась. Ты меня, Сережа, не пугай.
СЕРГЕЙ. Да ладно, мама. Все это…
ГАЛИНА. А мама Катина щас в Минске?
СЕРГЕЙ. Да. Сидит. Поедут с батькой, наверное, на выходные.
ГАЛИНА. На дачу?
СЕРГЕЙ. Ну а куда, мама? На дачу, конечно.
ГАЛИНА. Еще две майки твоих белых лежат у меня.
СЕРГЕЙ. Я, мама, знаешь что, я терпеливый.
ГАЛИНА. Я, знаю, сынок, знаю.
СЕРГЕЙ. Я могу очень терпеть, очень долго.
ГАЛИНА. Я знаю. Если бы не было у тебя терпения, разве ты бы достиг, чего достиг?
СЕРГЕЙ
ГАЛИНА. Потому что ты накручиваешь себя.
СЕРГЕЙ. Я знаю одно: я не хочу, я не хочу… Мне не нравятся эти. Я хочу жить хотя бы под конец жизни. Пусть я останусь таким же, да, но я хочу, чтоб вокруг меня вот были люди… Я, мама, всю жизнь слушаю музыку на английском языке. Ты знаешь?
ГАЛИНА. Знаю.
СЕРГЕЙ. Я не представляю, как я буду слушать китайские песни.
ГАЛИНА. И Катя так считает?
СЕРГЕЙ. Считает, да.
ГАЛИНА. Ну вот меня не станет, езжайте с Катей. Берите Сашку… Ой.
СЕРГЕЙ. Это нормально? Ты считаешь, это нормально, что вот сделали эти двое?
ГАЛИНА. Ты имеешь в виду войну?
СЕРГЕЙ. Да, мама.
ГАЛИНА. Ой…
СЕРГЕЙ. Пойду, воды куплю, мама. Посидишь?.. Мама?
СЕРГЕЙ. Все
ГАЛИНА. Сынок.
СЕРГЕЙ. Что, мама?
ГАЛИНА. Ну сынок.
СЕРГЕЙ. Мама, все, все нормально.
ГАЛИНА. Точно?
СЕРГЕЙ. Точно. Все, успокойся. Какую ты хочешь воду? С газом или без? Куда ты, сиди, мама.
СЕРГЕЙ. Что ты встала, мама?
ГАЛИНА. Вот, надо.
СЕРГЕЙ. Сиди, я приду щас. Я куплю воды и приду.
ГАЛИНА. Вот. Пойдем.
СЕРГЕЙ. Ой! Ты боишься, что я убегу? Я не убегу, все.
ГАЛИНА. Ничего я не боюсь. Я знаю, что ты не убежишь.
СЕРГЕЙ. Так а что тогда?.. Ай, все, пошли.
СЕРГЕЙ
ГАЛИНА. Все.
СЕРГЕЙ. Ой!
ГАЛИНА. У тебя, может, влажная салфетка есть Сергей, а то…
СЕРГЕЙ. Мама, есть, конечно
ГАЛИНА. Да, может, не надо, если далеко где, не надо.
ГАЛИНА. Не надо, Сергей.
СЕРГЕЙ
ГАЛИНА. А то с туалета, знаешь, не хочу.
СЕРГЕЙ. Конечно, на.
СЕРГЕЙ. Еще дать одну, мама?
ГАЛИНА. Не надо, спасибо.
СЕРГЕЙ. Давай мне
ГАЛИНА. Да не надо.
СЕРГЕЙ. Давай, я пойду выброшу
ГАЛИНА. Ну сходи, давай.
ГАЛИНА. А то знаешь, как, руки, после туалета…
СЕРГЕЙ
СЕРГЕЙ. О, ты, видно, сильно хотела.
ГАЛИНА
СЕРГЕЙ. Ну что, нормально? Или еще попьешь?
ГАЛИНА. Ой, хорошо! Нет, спасибо.
СЕРГЕЙ. Закрою давай.
ГАЛИНА. Ой, пойдем.
ГАЛИНА. Присядь, присядь.
СЕРГЕЙ. Я не хочу, мама, сидеть… Вот говорят, вот ты можешь в любом месте. Вот тот же Вася, например. А я не могу в любом, не могу.
ГАЛИНА. Ну.
СЕРГЕЙ. И что теперь, мне президент не нравится, мне уезжать, да?
ГАЛИНА. Нет, конечно.
СЕРГЕЙ. А получается, что да, мама, получается, что надо.
СЕРГЕЙ. А я не хочу. Я не хочу уезжать. Зачем мне?
ГАЛИНА. Ну может, что-то еще изменится, Сергей.
СЕРГЕЙ. Нет, оно-то изменится. Вопрос, когда? Сколько еще?
ГАЛИНА. Что я могу сказать на это?
СЕРГЕЙ. Я так люблю свою Сашку.
ГАЛИНА. И она тебя любит. И Катя тебя любит. И мы с Надей, и Костик. А нет, как Зина сказала, завалится с книгой.
СЕРГЕЙ. Я не могу читать. Переключайся! Я не могу, я не переключаюсь, когда читаю. Это моя работа… Ну вот скажи, ты, мама, мной гордишься?
ГАЛИНА. Конечно. Конечно, горжусь.
СЕРГЕЙ. Спасибо.
ГАЛИНА. А почему бы мне тобой не гордиться? Ты что у меня, последний что ли? Нет.
СЕРГЕЙ. Ну вот и держись за эту мысль.
ГАЛИНА. А я и держусь. А я даже и не сомневаюсь.
СЕРГЕЙ. Ну вот и держись, мама.
ГАЛИНА. Сергей, я очень спокойна внутренне. Как пришло, сынок, так и уйдет. Люди годами выходят из этого состояния. И твоя любовь никуда не денется.
СЕРГЕЙ. Не могу объяснить. Такое… Я же начал, я же пил эти таблетки, я же начал их.
ГАЛИНА. А чем они тебе не пошли?
СЕРГЕЙ. Вот такое вот состояние, вот — дж-ж-ж-ж-ж.
ГАЛИНА. А что это за состояние?
СЕРГЕЙ. Не могу объяснить. Но вот, понимаешь, я не понимаю, но вот каким-то боком мне каждый день лучше.
ГАЛИНА. И слава богу, сынок, и слава богу!
СЕРГЕЙ. Мне плохо все равно, но вот каким-то боком лучше. По чуть-чуть, но с каждым днем лучше немного.
ГАЛИНА. Слава богу.
ГАЛИНА. Все, это Вероника, пойдем
ГОЛОС ВЕРОНИКИ. Тетя Галя, ну я уже еду.
ГАЛИНА. Все, Вероничка, мы идем
ПАВЕЛ. Танцуй, Надюшкин
ГАЛИНА. Да сделай ты тише! Павлик, Надя! Сделайте вы тише!
ГАЛИНА. Ты собираешься еще включать?
ПАВЕЛ. А что такое?
ГАЛИНА. Дай мне тишины. А если включаешь, так делай так, чтоб не мешало другим.
ПАВЕЛ. Потанцевали, Надюшик.
ГАЛИНА. А что, я вам не даю? Танцуйте.
ГАЛИНА. Просто не надо рева, Надя. И тетя Люда отдыхать хочет, человек пожилой, и Анечка за забором маленькая уже отдыхает, положили ее.
НАДЕЖДА. Откуда ты знаешь, мама, положили ее или нет?
ГАЛИНА. А что, не положили?
НАДЕЖДА. Да я не знаю, мама, мне все равно
ГАЛИНА. Так мне не все равно, Надя.
НАДЕЖДА. Скажи, Вероника Рунец дозвонилась до тебя?
ГАЛИНА. Дозвонилась.
НАДЕЖДА. Все нормально?
ГАЛИНА. Надя, да, давай потом.
ПАВЕЛ. Держи.
НАДЕЖДА. Ага.
НАДЕЖДА. Все, Паша, хватит
ГАЛИНА. Помочь, Надя?
НАДЕЖДА. Что тут помогать, мама?
ПАВЕЛ
ГАЛИНА. Сережа! Сережа!
ГАЛИНА. Сергея тошнит! Надя!
ГАЛИНА. Надя!
НАДЕЖДА. Да что, мама?!
ГАЛИНА. Надя, это давление. Высокое давление. Надя, Павлик, вызывайте скорую!
ГАЛИНА. Павлик, вызывай скорую, ну!
ПАВЕЛ. Какая скорая здесь?
НАДЕЖДА. Мама, ну действительно, ты соображаешь, что ты говоришь?
ГАЛИНА. Поедет, поедет! Иди, не стой, иди, вызывай, Павлик!
НАДЕЖДА. Сергей, вызывать скорую?
ГАЛИНА. Да что ты спрашиваешь! Павлик, иди вызывай!
НАДЕЖДА. Подожди ты, мама!
ГАЛИНА. Чтобы приступ сердечный ждать?!
НАДЕЖДА. Сергей, ну что, вызывать?
СЕРГЕЙ. Я не знаю, нет, наверное.
НАДЕЖДА. Салфетку дать? Мама, дай салфетку.
ГАЛИНА
НАДЕЖДА. Да вон, мама, под кастрюлей.
ГАЛИНА
ГАЛИНА. Сынок, ну что?
СЕРГЕЙ. Мама, все нормально. Не волнуйся
ГАЛИНА. А кружение есть? Иди сядь, Надя, помоги.
НАДЕЖДА. На салфетку, Сергей.
СЕРГЕЙ. Щас, подожди.
ГАЛИНА. Что, опять тошнит? Сергей? Дети, ну я же говорю, вызывайте! Иди, Павлик, вызывай!
СЕРГЕЙ
ГАЛИНА. Иди, сядь. Надя.
СЕРГЕЙ. Дай салфетку
ГАЛИНА. Что, тошнит, Сергей?
НАДЕЖДА. Давай помогу.
ГАЛИНА. Надя, помоги.
НАДЕЖДА. А я что делаю, мама?
ГАЛИНА. Садись-садись. Мушки есть перед глазами, звездочки такие?
ГАЛИНА. Кружение есть, Сергей?
СЕРГЕЙ. Надя, можешь попить дать, пожалуйста?
НАДЕЖДА. Щас. Павлик, принеси воды, пожалуйста, в кружке.
ПАВЕЛ. Угу
НАДЕЖДА. Ну что, Сергей?
ГАЛИНА. Сережа, тошнит тебя?
СЕРГЕЙ. Нет, не тошнит.
ГАЛИНА. Это давление, Надя.
НАДЕЖДА. Ой, почему давление сразу?
ГАЛИНА. Потому что я знаю. Сергей, а мушки есть перед глазами, летают звездочки? Сергей? Надя, он отключается.
НАДЕЖДА. Да мама, не нагнетай! Сергей, ты сознание теряешь?
СЕРГЕЙ. Кажется, как будто отпустило.
ГАЛИНА. Слава богу!
СЕРГЕЙ. Да, легче.
ГАЛИНА. Слава богу!
НАДЕЖДА. Спасибо, Павлик.
НАДЕЖДА. На, Сергей.
СЕРГЕЙ. Спасибо, Надя
НАДЕЖДА. Это у тебя уже давление. Вся красная.
ГАЛИНА. Давай поставлю, Сергей. Надя, возьми.
СЕРГЕЙ. Я сам
ГАЛИНА. Ой, дети
СЕРГЕЙ. Потерпи еще.
ГАЛИНА. Потерпеть? Хорошо, потерплю.
ГАЛИНА. Это давление сушит, Надя.
НАДЕЖДА. Откуда ты знаешь? Что ты, мама, врач?
ГАЛИНА. Сергей, ну что, кружение есть?
СЕРГЕЙ. Нет, уже легче намного.
ГАЛИНА. Ну слава богу!
СЕРГЕЙ. Ощущение, что сознание теряю как будто.
ГАЛИНА. Ну щас нет его?
СЕРГЕЙ. Нет, щас нет
ГАЛИНА. Сиди, куда ты? Надя, скажи ты ему.
НАДЕЖДА. Да разберется он сам, мама.
НАДЕЖДА. Ну как, Сергей?
СЕРГЕЙ. Нормально, нормально уже.
НАДЕЖДА. Ну вот видишь. Скорая.
ГАЛИНА. Надя!
НАДЕЖДА. О, Катя приехала.
СЕРГЕЙ. Где она, Надя?
НАДЕЖДА
ГАЛИНА. Подождет.
СЕРГЕЙ. Пойду схожу
ГАЛИНА. Сергей, посиди.
ГАЛИНА. Иди, Надя, с ним. Надя!
НАДЕЖДА. Да разберемся мы, мама.
СЕРГЕЙ. Пойду посмотрю, может, надо что.
НАДЕЖДА. Тебе помочь, Сергей?
ГАЛИНА. Конечно, иди, что ты еще спрашиваешь?
ГАЛИНА. Надя! Иди за Сергеем.
НАДЕЖДА. Пашуша, помочь? А, ты уже сидишь.
ПАВЕЛ
ГАЛИНА. Надя, мне идти?
НАДЕЖДА. Ай, мама, делай ты, что хочешь.
НАДЕЖДА. Мама, тебе положить шашлык?
ПАВЕЛ. Мне, Надюшкин, положи.
НАДЕЖДА. Сколько, три кусочка тебе?
ПАВЕЛ. Положи три.
НАДЕЖДА. Пашуша, скажи, а огонь так и должен гореть?
ПАВЕЛ. Где? Не обращай внимания, Надя.
ПАВЕЛ. Вы чего? Да бросьте вы
ГАЛИНА. Надя, набери Катю.
НАДЕЖДА. И что?
ГАЛИНА. Ты набери.
НАДЕЖДА. Ну наберу, что?
ГАЛИНА. Спроси, с ней Сергей?
НАДЕЖДА. Да он еще не дошел.
ПАВЕЛ. Хорошо прожарились, кстати. Бери.
НАДЕЖДА. Ешь, Павлик.
ГАЛИНА. Павлик, объясни мне, ты можешь объяснить, что такое западные ценности?
ПАВЕЛ. А что такое?
ГАЛИНА. Просто хочу знать, ты можешь мне объяснить?
ПАВЕЛ. В двух словах могу.
ГАЛИНА. Ну. Я слушаю.
ПАВЕЛ. Пидорасы и лесбиянки, в двух словах если.
ГАЛИНА. Что это значит?
ПАВЕЛ. Парады блять, браки.
ГАЛИНА. Все поняла, можешь не продолжать
ПАВЕЛ. Что вы, хотите, чтоб они целовались ходили?
ГАЛИНА. Я поняла, спасибо.
ПАВЕЛ. Я нет.
НАДЕЖДА. Ну вот, Паша, я считаю, прав Фейгин. 17 миллионов квадратов, куда еще, Павлик?
ПАВЕЛ. Ты сама щас ответила.
НАДЕЖДА. То есть ты считаешь, дело не в территориях?
ПАВЕЛ. Ты щас сама ответила на свой вопрос.
ГАЛИНА. А что такое Фейгин, Надя?
НАДЕЖДА. Юрист, блогер один.
ГАЛИНА. Еврей он?
ПАВЕЛ. Хех.
ГАЛИНА. А что ты смеешься? Фейгин — это еврейская фамилия.
ПАВЕЛ. Я не, я ничего, я, во-первых, не смеюсь.
ГАЛИНА. Ну усмехаешься, нашел разницу. У меня, Надя, всегда было среди евреев много друзей. И я тебе скажу, что если с евреями дружишь, они очень дружные.
НАДЕЖДА
ПАВЕЛ. Я не знаю.
НАДЕЖДА. Значит, что-то другое, правильно? Павлик, так?
ПАВЕЛ. Вот ты сама ответила на свой вопрос. Думайте. Для чего вам головы? Думайте, блять.
НАДЕЖДА. Ну что думайте, Павлик? Если ты знаешь, так ты поделись.
ПАВЕЛ. Я не знаю, я такой же человек, как все. Просто я призываю думать.
НАДЕЖДА. Ладно, Павлик. Я тоже думаю.
ПАВЕЛ. Есть буду, можно?
НАДЕЖДА. Как хочешь, Павлик.
НАДЕЖДА. Алло, Катюха, привет!
ГОЛОС КАТИ. Привет, Надя. Саша спит, поэтому я тихо.
НАДЕЖДА. А поняла. Скажи, Сергей с вами?
ГОЛОС КАТИ. Да, лежит с Сашкой.
НАДЕЖДА. А, лежит. А ты что?
ГОЛОС КАТИ. Надя, спит Саша, не могу, извини, говорить.
НАДЕЖДА. А, ну ладно, отдыхайте, извини
ГАЛИНА. Где он, Надя?
НАДЕЖДА. Лежит, с Сашкой.
ГАЛИНА. Ой
НАДЕЖДА. Куда ты, мама?
ГАЛИНА.
ГАЛИНА. Павлик, положи шашлыка Кате.
ПАВЕЛ
ГАЛИНА. Ну ложи, что ты спрашиваешь?
ГАЛИНА. Все, хватит
НАДЕЖДА. А если его там не будет с Катей, побежишь, мама, снова куда-то?
ГАЛИНА. А почему его там не будет, Надя? Да, побегу, Надя. Да, побегу.
ГАЛИНА
НАДЕЖДА. Павлик, ты будешь еще шашлык?
ПАВЕЛ. Не, все. Ешь, бери.
Дмитрий Быков
VZ. ПОРТРЕТ НА ФОНЕ НАЦИИ
Дмитрий Быков
ЖД
Сергей Давыдов
СПРИНГФИЛД
Илья Воронов
ГОСПОДЬ МОЙ ИНОАГЕНТ
Алексей Макушинский
ДИМИТРИЙ
Александр Иличевский
ГОРОД ЗАКАТА
Александр Иличевский
ТЕЛА ПЛАТОНА
Дмитрий Быков
БОЛЬ-
ШИНСТВО
Ваня Чекалов
ЛЮБОВЬ
МОЛЧАНИЕ О ВОЙНЕ
Юлий Дубов
БОЛЬШАЯ ПАЙКА
Юлий Дубов
МЕНЬШЕЕ ЗЛО
Ася Михеева
ГРАНИЦЫ СРЕД
Иван Тургенев
ОТЦЫ И ДЕТИ
Лев Толстой
ХАДЖИ-МУРАТ
Александр Пушкин, Тарас Шевченко, Николай Карамзин, Евгений Баратынский, Михаил Лермонтов, Григорий Квитка-Основьяненко
БЕДНЫЕ ВСЕ
Александр Грин
БЛИСТАЮЩИЙ МИР
Михаил Салтыков-Щедрин
ИСТОРИЯ ОДНОГО ГОРОДА
Сергей Мостовщиков, Алексей Яблоков
ЧЕРТАН И БАРРИКАД
Записки русских подземцев
Иван Филиппов
МЫШЬ
Иван Чекалов, Василий Тарасун
БАКЛАЖАНОВЫЙ ГОРОД
Елена Козлова
ЦИФРЫ
Валерий Бочков
БАБЬЕ ЛЕТО
Юрий Троицкий
ШАТЦ
Александр Архангельский
ПРАВИЛО МУРАВЧИКА
СЛОВО НА БУКВУ «В»
Шаши Мартынова
РЕБЁНКУ ВАСИЛИЮ СНИТСЯ
Shashi Martynova
BASIL THE CHILD DREAMS
Алексей Шеремет
СЕВКА, РОМКА И ВИТТОР
Демьян Кудрявцев
ЗОНА ПОРАЖЕНИЯ
Дмитрий Быков
НОВЫЙ БРАУНИНГ
Евгений Клюев
Я ИЗ РОССИИ. ПРОСТИ
Вера Павлова
ЛИНИЯ СОПРИКОСНОВЕНИЯ
Александр Анашевич
НА АХИНЕЙСКОМ ЯЗЫКЕ
Виталий Пуханов
РОДИНА ПРИКАЖЕТ ЕСТЬ ГОВНО
Алина Витухновская
ТИХИЙ ДРОН
Вадим Жук
ОЧЕНЬ ЧЁРНАЯ СОБАКА
Светлана Петрийчук
ТУАРЕГИ. СЕМЬ ТЕКСТОВ ДЛЯ ТЕАТРА
Сергей Давыдов
ПЯТЬ ПЬЕС О СВОБОДЕ
Генрі Лайон Олді
ВТОРГНЕННЯ
Генри Лайон Олди
ВТОРЖЕНИЕ
Генрі Лайон Олді
ДВЕРІ В ЗИМУ
Генри Лайон Олди
ДВЕРЬ В ЗИМУ
Андрій Бульбенко
Марта Кайдановська
СИДИ Й ДИВИСЬ
Максим Бородін
В КІНЦІ ВСІ СВІТЯТЬСЯ
Олег Ладиженський
БАЛАДА СОЛДАТІВ. Вірші воєнних часів
Олег Ладыженский
БАЛЛАДА СОЛДАТ. Стихи военных дней
ВОЗДУШНАЯ ТРЕВОГА
Юрий Смирнов
РЕКВИЗИТОР
Ксандра Крашевска
КОЛЫБЕЛЬНАЯ ПО МАРИУПОЛЮ
Ирина Евса
ДЕТИ РАХИЛИ
Александр Кабанов
СЫН СНЕГОВИКА
Анатолий Стреляный
ЧУЖАЯ СПЕРМА
Валерий Примост
ШТАБНАЯ СУКА
Артём Ляхович
ЛОГОВО ЗМИЕВО
Алексей Никитин
ОТ ЛИЦА ОГНЯ
«Новая газета-Европа»
ГЛУШЬ
Людмила Штерн
БРОДСКИЙ: ОСЯ, ИОСИФ, JOSEPH
Людмила Штерн
ДОВЛАТОВ — ДОБРЫЙ МОЙ ПРИЯТЕЛЬ
Илья Бер, Даниил Федкевич, Н.Ч., Евгений Бунтман, Павел Солахян, С.Т.
ПРАВДА ЛИ
Андрей Мовчан
ОТ ВОЙНЫ ДО ВОЙНЫ
Светлана Еремеева
МЁРТВОЕ ВРЕМЯ
**** *******
У ФАШИСТОВ МАЛО КРАСКИ
НОСОРОГИ В КНИЖНОЙ ЛАВКЕ
Натан Щаранский
НЕ УБОЮСЬ ЗЛА
Илья Яшин
СОПРОТИВЛЕНИЕ ПОЛЕЗНО
НЕПОСЛЕДНИЕ СЛОВА
Пьеса Сергея Давыдова «Граница» опубликована в сборнике автора «Пять пьес о свободе» издательства Freedom Letters. —