Из динамика радиоприемника доносились слова песни группы «Звери» с довольно оригинальным музыкальным сопровождением. Чуть ли не впервые Вера Орлова стала вслушиваться в текст.

Все затихли и стали молча накладывать еду в тарелки. Но не спросить Вера не могла. Саша был одним из самых близких друзей Виктора. Вера училась с Витей в МГУ на историческом факультете, сначала они вместе работали на кафедре, потом Орлова ушла в декрет, а когда вернулась обратно, то выяснила, что последний год Виктор почти все время проводил за границей, бывая на родине только изредка и недолго. Да и после декрета они как-то стали редко общаться.

Виктор Пожарский был одержим своей профессией. После окончания университета он плотно занялся направлением Центральной и Южной Америки, изучением так называемых доколумбовых цивилизаций, уникальный мир, известный нам величественной архитектурой, апокалиптичным календарем и экзотичной религией.

Всем известны инки, майя и ацтеки, но это были далеко не единственные цивилизации Нового Света. На сегодняшний день известно о существовании нескольких десятков коренных высокоразвитых американских культур, погибших как после прибытия европейцев, так и задолго до «сгоревших» с остальными в пожаре конкисты.

Наиболее крупные из них — цивилизации Чибча, Чавин, Чиму, сапотеки, тольтеки. Народы жили на разных участках континента, могли отличаться языком, культурой, социальной организацией, политическим устройством и уровнем научно-технического прогресса.

Также на севере существовали сотни племен коренных американцев: чероки, алгонкины, пауни, апачи. Они находились на стадии родовой общины, занимались земледелием и охотой. Торговали они как друг с другом, так и с более развитыми цивилизациями континента.

Вся эта тема затянула Виктора еще на четвертом курсе, так что его, как лучшего студента, уже тогда включили в состав научной экспедиции. Ему даже посчастливилось встретиться с известным отечественным ученым Юрием Кнорозовым, которому чуть ли не единственному в мире удалось расшифровать письменность майя.

Пожарский настолько был поглощен этой темой, что, когда у его друзей старшие дети пошли в школу, ему было совсем не до каких-то семейных дел и хлопот. Он учил испанский, португальский, латынь, просиживал днями в библиотеке. По уровню полученных знаний Виктор вышел уже на мировой уровень. Его приглашали на симпозиумы, его научные работы изучали студенты и аспиранты по всему миру. Защиту кандидатской пышно отметили в кругу семьи и близких друзей. Подруга Витиной мамы, тетя Зоя, привела с собой свою дочь, Маринку. Витя с удивлением осознал, что Маринка уже не маленький ребенок, в котором ему помнились кудряшки и огромные голубые глаза. Впрочем, кудри и глаза были прежними… Свершилось чудо: Виктор Пожарский обратил внимание на женщину. Обе мамы говорили об этом только шепотом, боясь спугнуть удачу.

К великой радости обеих семей, буквально через месяц возобновленного знакомства Витя с Мариной объявили, что подали заявление в ЗАГС. После свадьбы в положенный срок Марина родила сына Ваню, а через полтора года еще дочь Машу. Вроде бы все шло как нельзя лучше, дети подрастали, Виктор работал, писал статьи, ездил по конгрессам и симпозиумам, платили ему хорошо, семья ни в чем не нуждалась. А через полгода после рождения дочери Виктор собрался в путешествие в Мексику. Темой путешествия был год окончания календаря майя. Пожарский считал, что он, как никто другой, обязательно должен побывать там именно в этот день. Это была частная поездка, а не научная экспедиция, какие бывали ранее. Виктор забронировал билет до Мехико. До Теотиуакана, где он собирался остановиться в начале поездки, было всего сорок километров. Так как в тех краях лично им был исхожен практически каждый квадратный сантиметр, в планы входило посетить всего несколько знаковых мест и благополучно вернуться домой где-то 30 декабря. Чтобы всем вместе в кругу семьи отпраздновать Новый год. Но с тех пор про Виктора больше никто и ничего не слышал.

— А кто-нибудь общается с его семьей? Саш, ты же его лучший друг, — очень пристрастно спросила Ира Сомова.

Пархоменко, прожевав что-то вкусное, ответил:

— Пока была жива мама, общался. Ее не стало два года назад, она очень тяжело переживала пропажу сына, я очень старался поддержать ее, как мог. Заменить Витьку было невозможно, по определению.

— Но его как-то искали? Делали запросы? Не мог же человек пропасть в никуда? — Сомова не унималась.

— Ир, ты такая интересная, конечно. Просто ответов на эти запросы не приходило. Он же поехал частным порядком, отель, где он остановился, дал ответ, что такой гражданин там был зарегистрирован, но в номер не вернулся. — Саша сжал виски ладонями. — Это же другая страна, экстремальные условия, а вдруг он сорвался со скалы, кто его найдет? — Александр, промолвив это, резко замолчал и перекрестился. — Чур-чур, я верю, Витька жив, не мог он так просто сдаться, на сто процентов уверен, что не мог.

— Ребята, дорогие мои, давайте не будем грустить, грусть и уныние — это тяжкий грех. Давайте выпьем за Витьку, за нашего Пожарского, чтобы он поскорее вернулся. — Коля Клюквин налил всем, и все как один встали. — За Витю, чтоб он был здоров. Витя, мы ждем тебя!!!

Все молча выпили. Вера как-то сама была не рада, что начала этот разговор, но и молчать по поводу Вити тоже было бы несправедливо. В декабре сравнялось четыре года, как с радаров исчез Виктор Пожарский. Не стало его мамы, которая не чаяла в нем души, а Маринка, которой, бесспорно, было сложно одной с двумя малолетними детьми, умудрилась найти себе мужчину, с которым они съехались. Их квартиру с Виктором и квартиру матери Маринка сдала, появилось еще некоторое количество денег. Как потом выяснилось, если от мужа нет вестей более года, то жена вправе подать на развод. Так она и сделала, они поженились с Валерой, и у них появился общий ребенок.

— А кто-нибудь к Маринке заходил? — снова продолжила допрос с пристрастием Ира Сомова.

— Да, я ей иногда звоню, — решительно ответил Пархоменко, — сейчас у них все хорошо, они расписались с ее Валерием, месяц назад у них родился сын. Такие дела.

— Да, обидно, конечно. Обидно за Витьку, — Ирка всхлипнула. — Как вы считаете, как Марина должна была поступить?

Все повернули голову к Сомовой.

— Знаешь, Ир, ты будешь знать, как поступишь в этой ситуации, только тогда, когда сама там окажешься, не дай бог, — стала защищать Марину Ольга Иванова. — И Витьку жалко… А Маринку? Девчонка у них полугодовая осталась, когда Витя пропал без вести. Тяжело и страшно.

— Тут судить нельзя, еще мама умерла, Маринка ее хоронила, между прочим, — в один голос, перебивая друг друга, вступились Олег Шевченко и Танька Чиркова.

И Вера вдруг вспомнила свою студенческую жизнь, Витьку, отличника, красавца, полиглота. У нее совершенно не было никаких чувств к Пожарскому. Витя был другом, товарищем, они до ночи сидели в библиотеке и рыли первоисточники, Витька натаскивал ее по испанскому. Потом на такси провожал домой, передавал с рук на руки родителям. Верины родители в Вите души не чаяли. А потом Вера познакомилась с Мишей, и там закрутилось и завертелось. Витька как раз поехал в первую студенческую экспедицию. А может быть, не уехал бы он, все было бы по-другому, хотя сейчас кто и что мог сказать по этому поводу.

Вера налила себе воды, сделала глоток и посмотрела на одноклассников.

— Да, согласна, нельзя никого судить и никого ни в чем обвинять. Но, мне кажется, если бы я оказалась в такой ситуации, я бы еще продолжала ждать. — Вера заплакала.

Ночью Вере приснился многосерийный сон. Сначала она увидела себя в детстве: лето, деревня, они с братом в поле, яркое солнце, голубое небо, никаких проблем и забот. Бабушка такая еще молодая, добрые глаза с лучиками морщинок вокруг, дома всегда пахло пирогами и ванилью. Несмотря на простоту обстановки, порядок бабуля поддерживала идеальный, все скатерти, накидки на подушки и постельное белье, все было кипенно-белого цвета, накрахмаленное и идеально выглаженное.

Глажка белья у бабушки была целым ритуалом. Она до конца своей жизни не признавала электрических утюгов, хотя в дом свет был проведен сразу после войны, и в хозяйстве у нее имелся утюг со шнуром на случай, когда уже будет совсем невмоготу. Но обычно она гладила старинным утюгом, доставшимся ей от ее бабушки, который она нагревала на плите или зимой в печке. У нее был не самый массивный утюжок и со съемной ручкой, чтобы она не нагревалась при нагреве самого основания. Глажка была неспешной и размеренной, торопиться ей было некуда, она пела песни, создавая неповторимую атмосферу в доме. Так как материалы были исключительно натуральными, то особенно заморачиваться насчет температуры глажки не приходилось, у бабули на этот счет уже сформировалось чутье, она точно знала, сколько времени надо нагревать утюг, чтобы его тепла хватило на определенное количество изделий.

Жизнь летом в деревне была занятной и чудесной, казалось, что это никогда не закончится. Вера вспоминала, что совсем не хотела становиться взрослой, как многие ее подруги, ей так нравилось быть задорной и беззаботной девчонкой, что понимание того, что ей скоро придется за все отвечать самой, приводила ее в уныние, и она старалась об этом не думать.

Потом картинка во сне сменилась. Женьке три года. Они втроем: Вера, Миша и Женя на морском побережье, молодые, красивые, загорелые. Мишка учил Женьку плавать, она барахталась в воде и смешно фыркала. Был момент абсолютного счастья, совершенно не хотелось покидать это состояние. Вере тоже казалось, что это никогда не закончится. Они брали катамаран, сажали Женю в спасательном жилетике посередине на пластиковое сиденье и вдвоем крутили педали. Зарулив подальше от берега, Вера и Миша по очереди спрыгивали, чтобы поплавать в прозрачной водичке, потом они оба покидали свое плавсредство и сажали Женьку в надувной круг. Счастья ребенка было не описать, она так радостно хохотала, ей было тепло и уютно с родителями, ласковое море мерцало бриллиантами, отражая теплое южное солнце. Казалось, что это тоже будет всегда.

В третьей серии появился Витька Пожарский. После второго курса студенты поехали на археологическую практику в Зарайск, на Зарайскую стоянку, древнейший археологический памятник эпохи верхнего палеолита на территории Московской области. Как раз в это время там были возобновлены раскопки, видимо, несмотря на всю разруху в стране в начале 90-х, у кого-то из главных в голове щелкнуло, что все-таки надо открывать не только «Макдоналдс».

Поселили студентов в каком-то бараке, видимо, на этом месте когда-то был колхоз. К этому времени колхозные поля заросли бурьяном, работы не стало, люди из деревни перебрались в город. Это не пугало молодых людей, им было интересно заниматься своим делом, ребятам нравилось общаться друг с другом. Несмотря на отсутствие бытовых условий как таковых, поездка была шикарной.

Формальным руководителем практики был аспирант последнего года, постоянно мотавшийся между Зарайском и Москвой. Так что Витя, как обычно, был лидером и локомотивом. Он точно знал, где и как надо копать, предварительно им было «перелопачена» тонна материалов по данной тематике. В своей профессии Виктор был только таким, и никаким другим. Более одержимого на курсе было не сыскать. Его сокурсникам нравился такой подход, потому что в основной массе студентов таких энтузиастов не наблюдалось в принципе, всем было достаточно удобно работать на подхвате у Пожарского. У него уже был заготовленный план действий, каждому было выдано задание. Вере, у которой был красивый почерк, поручалось все записывать, чтобы сдать предварительный отчет, потом, конечно, планировалось все напечатать либо на пишущей машинке, либо набрать на компьютере и распечатать потом на принтере. В те годы принтер дома был большой редкостью, так что распечатать можно было, если только подсунуть огромную по размеру пятидюймовую дискету секретарю на кафедре, но тут надо было еще добывать шоколадку не ниже «Вдохновения», что в ту пору тоже было большой проблемой.

В самую жару ходили купаться на речку, вода была как парное молоко. К концу пребывания на этой археологической практике в коллективе сформировалось три парочки, которые впоследствии даже поженились, две пары, правда, быстро распались, но одна, к великой радости всех друзей, существовала и поныне, поразив всех тем, что они стали самыми молодыми бабушкой и дедушкой на курсе в сорок лет.

Ночью купались голышом. Девчонки плели себе сарафаны из камыша. Вера иногда ловила на себе взгляды Виктора, но ей казалось, что это были просто дружеские взгляды надежного товарища и преданного друга. Таким Орлова всегда и считала Пожарского. Дальше поцелуя в щечку на день рождения и 8 Марта у них не заходило. В общем-то, в этом не было потребности, они просто дружили и постигали свою науку. В этом сне Витя показался Вере особенно красивым, загорелое обветренное лицо, горящие глаза, энергия и оптимизм просто били фонтаном. Им было по девятнадцать, эту поездку Вера помнила до мелочей, тогда ее тоже не покидало ощущение абсолютного счастья, очень хотелось сказать: «Остановись, мгновение, задержись, ты — прекрасно!» И Вера была твердо уверена, что так будет всегда.

Вера проснулась и вздрогнула, она не сразу поняла, что это был сон: настолько все было реалистично и ярко. Приснилась бабушка. Вера улыбнулась, они были очень близки, бабушка всегда понимала ее, жалела. Когда бабушки не стало, Вера в одночасье стала взрослой, бабушка была последним мостиком, который связывал ее с беззаботным детством. Она встала с кровати и выглянула в окно. Выпал снег, а ведь еще вчера ничто не предвещало… Говорят, что, когда снится покойный родственник или близкий человек, это к перемене погоды. Захотелось выпить кофе и поесть. Вчера, несмотря на изобилие на столе, затолкать в себя Вера смогла совсем немного, аппетит пропал, и было тревожно.

Решила сварить кофе в турке, по-старому, так, чтоб размолоть свежих зерен, чтоб аромат молниеносно окутал всю квартиру. «Интересно, к чему приснился Мишка? Витька-то понятно. Нет-нет, он обязательно должен быть живым. Снег — это бабушка». Вера потрясла головой и заставила дурные мысли отступить. Орлова налила себе чашечку кофе, опустила голову к чашке, глубоко вдохнула, смакуя удовольствие, достала из холодильника кусочек вчерашнего «наполеона», который испекла мама Ольги Ивановой. Ох, домашний «наполеончик»! Откусив кусочек, она сразу почувствовала себя лучше. «Господи, хорошо, когда есть друзья и близкие люди. Хоть и не видимся годами, а собрались, и как будто вообще только вчера был выпускной вечер».

Раскачиваясь на облаке нежных и приятных воспоминаний, Вере все же пришлось спуститься на землю, потому что зазвонил телефон. Произошло это как-то внезапно и неожиданно, она почему-то считала, что в воскресенье позвонить ей может кто-то только по очень важному поводу, с мамой и папой она обычно созванивалась во второй половине дня. Кто бы это мог быть? Неужели нельзя было просто написать в мессенджере? Вера взяла в руки смартфон, на экране отобразился абонент «Миша». «Что ему надо в десять утра в воскресенье? Пусть идет гуляет с наследником или везет супругу на шопинг. Не буду брать, нет настроения. Если что-то срочное — напишет». Вера улыбнулась и уже была готова просто отложить телефон в сторону, но снова вспомнила про сон и про Мишку, который так нежно обнимал ее во сне, как они брызгались морской водой и бегали вдоль берега. «Ладно, уломал бесхарактерную».

— Алло! — Орлова сухо и безучастно приняла звонок.

Михаил Орлов, напротив, был мил и любезен, как никогда.

— Верочка, привет. Не разбудил? — Прямо чувствовалось, как он подпрыгивает и радуется тому, что бывшая жена подошла к телефону. Странно сейчас звучит выражение «подойти к телефону», раньше к нему действительно надо было подходить и в прямом смысле снимать трубку. А теперь этот чудо-аппаратик всегда был с тобой, и снять трубку можно было, проведя одним пальцем по экрану. О, времена, о, нравы!

— Привет, нет, когда я сплю, я обычно ничего не слышу. А что ты в такую рань в воскресенье не спишь? Молодежь, что ли, спать не дает? — Вера хихикнула в трубку, хотя ей уже давно было все равно.

— Да, они у меня ранние птички, Лешка вообще с шести уже не спит. Так что я давно на ногах. — На том конце провода повисла какая-то пауза и что-то зашуршало.

— Что ж, кто рано встает, тому Бог подает. Чего звонишь-то? — Вера решила, что пора перейти к конкретике.

— Да я просто узнать, как вы там? Как Женечка? Давно не виделись с ней. Я хотел ей подарок на Новый год передать, не получилось встретиться, — залепетал Миша.

— А, понятно, хорошее дело. Подарки — это прекрасно. Только Женечка здесь в настоящее время не проживает, она переехала к своему молодому человеку, возможно, будущему мужу. Не ровен час, из молодого папаши переквалифицируешься в молодого дедульку. — Вера от души рассмеялась.

— Да? Она мне ничего такого не рассказывала. Господи, как летит время, помнишь, только в садик ее ходили записывать, а уже невеста. Девочка наша. Я так скучаю без нее, она же так на меня похожа… — Михаил закашлялся.

Вере уже надоел этот разговор. По ее мнению, Мишка еще что-то от нее хотел, но ходил вокруг да около.

— Набери ей, они живут где-то около метро «Царицыно», договоритесь, может быть, вообще съезди к ним в гости, познакомься с потенциальным зятем, заодно и подарок вручишь. Мы сейчас не очень часто видимся, я к ним не лезу, Женя осваивается, как самостоятельная хозяйка и жена. В одном городе живем, какие-проблемы-то? — Вера стала зевать, она устала и не понимала, что хочет Михаил.

— Верунь, я на самом деле вот чего еще звоню. У меня была коллекция монет разных, помнишь, там иностранные, старинные, бумажные деньги, «катеринки» были даже? Женечке же это неинтересно? Вы не реализовали ее никуда? — осторожно приступил к настоящей причине своего звонка Орлов.

— Хм. А, вот ты о чем! Слушай, я в том шкафчике давно не была, там еще какие-то твои вещи есть. Наверное, все там, как было при тебе. Забрать хочешь? Пожалуйста. Приезжай ко мне на работу, я возьму все это с собой. Вы же как раз живете недалеко? — Вера посмотрела на часы, они говорили уже пятнадцать минут.

— А можно мы с Лешкой прогуляемся до тебя, меня сегодня с ним оставили, наша мама на шопинг поехала, это до вечера, как пить дать. А нам все равно гулять надо. Не возражаешь?

Встречаться с бывшим совсем не входило в планы Веры, но, когда он сказал про ребенка, отказать ему она не могла.

— Хорошо, гуляйте. Когда вас ждать? — Орлова зевнула и вздохнула одновременно.

— Ура! Мы через полчасика прикатим. До встречи, Верочка.

Да, сон какой-то был вещий, Вера пошла в ванную. Она посмотрела на себя в зеркало. Как истинной женщине, ей было не все равно, какой ее найдет бывший муж. Голову мыть было не обязательно, она причесалась, умылась, нанесла питательный крем, подкрасила глаза. Теперь порядок. К ней же придут целых два мужчины.

После разговора с Мишкой снова захотелось кофе, но сложно варить его уже не хотелось. Вера нажала на кнопочку кофемашины и принялась ждать, когда та моргнет зеленым глазом. Снова зазвонил телефон, это был Саня Пархоменко. «Господи, неужели после вчерашнего у него разыгрались былые чувства и он тоже хочет в гости? Так, стоп, у Саньки все хорошо в семье, хватит фантазировать». Вера приняла звонок.

— Привет, Сань. У тебя все в порядке? — Голос Веры был встревоженным.

— Привет, Давыдова, — Саня назвал ее по девичьей фамилии, — надо срочно увидеться, есть новости про Пожарского, не хочу по телефону. Я заеду через час-полтора? — Пархоменко реально был на взводе.

— Конечно, жду. Пока, Санек. — И Вера положила перед собой телефон. Все шло к тому, что довольно скучная и тусклая жизнь последних лет подошла к концу, и на горизонте начало прорисовываться что-то искрометное.

«Интересно, что расскажет Пархоменко?» Вера начала усиленно думать. Конечно, хотелось знать все и сразу, но Сашка прав: важные вещи по телефону не обсуждают. «Хоть бы Витька был жив! Господи, ну пожалуйста, хоть какой, но пусть только живой». Вера заплакала, слезы ручьями потекли из ее глаз. Она стала осознавать, что Виктор, оказывается, был ей очень дорог. Периодически память отсылала ее в студенческую пору. Вера пожалела, что у них с Витькой ничего не закрутилось по молодости. За последние три года у нее было много времени подумать о жизни вообще и о своей личной жизни в частности. Она много столько раз думала, что если бы Витя не уехал в первую экспедицию, то, возможно, ей бы не встретился Мишка. «Эх, как же иногда бывает в жизни! Р-раз — и стрелка переводится, поезд уходит на другой путь, уходит быстро и безвозвратно».

Снова зазвонил телефон. «Господи, что же за день звонков? Хорошо бы это было чем-то хорошим». Это звонила бывшая невестка, бывшая жена брата Димки, Настёна. Хорошая девчонка, Вере она очень нравилась, веселая, активная, хорошая хозяйка. Димка, наоборот, был изрядным «букой», как говорится, положение обязывало: он окончил военное училище, академию и служил в Генеральном штабе Министерства обороны. «Младшенький» был серьезным специалистом, и такая легкость характера и воздушность Настеньки, казалось бы, должна была разбавлять «свинцовость» Дмитрия Давыдова. Но в какой-то момент как будто бы «нашла коса на камень», что-то совсем стало невыносимо, Настя с Димой решили разбежаться, оформили развод, хорошо, детей завести не успели. Димка срочно уехал в «горячую точку». Стало тревожно, но, если он что решил, переубедить его было невозможно.

— Привет, систер! — Настя очень нежно относилась к Вере. Несмотря на то что формально они уже не были родственниками, теплота их отношений сохранялась и по сей день.

— Здравствуй, Настенька. Как ты? Я соскучилась. Что у тебя нового? Заехала бы как-нибудь, — Вера взяла инициативу разговора на себя, — я теперь одна тут холостякую, Женька решила начать самостоятельную жизнь. Нашла себе Димку, видимо, ею руководила любовь к дядьке. Отличный парень, зарабатывает, воспитанный. Она, конечно, еще совсем юная, с другой стороны, возраст здесь ни при чем. В общем, одна я тут кукую, так что приезжай. Ты-то свою личную жизнь устроила? Красотка наша!

Настя была в активном поиске, она особенно сблизилась с Верой, когда за ней ухаживал испанец. Вера натаскивала ее в испанском.

— Да что ты! После того Карлитоса — помнишь? — я с иностранцами завязала напрочь, мне кажется, что они там все какие-то иные. Ну, ты меня поняла. — Настя захихикала.

Анастасия была красоткой настоящей модельной внешности. В свои тридцать пять она выглядела не старше двадцати восьми. Причем всё, чем обычно гордятся женщины, у нее было свое, натуральное и жутко соблазнительное: и грудь, и губы, и попа.

— А что с нашим Карлитосом? Не потянул нашу девочку? Расслабился, увидев русскую женщину, которая и коня, и избу? — тут уже захохотала Вера.

— Да ну его! Мне нужен русский мужик, это я теперь точно поняла, никаких басурман. Ой, я тут в Тиндере зарегистрировалась, прикинь, дошла до такой жизни! Короче, переписывалась с одним, вроде даже Чехова цитировал, чего-то там умничал, даже по видеосвязи болтали, вроде адекватный. Договорились встретиться в кафе. Пришел такой весь из себя в костюмчике, с элегантным букетиком на цепочке. Ну, типа заказали вино, салатик. Он вдруг на меня уставился в упор и начал сверлить взглядом где-то в области солнечного сплетения. А потом с ходу, даже не выпив за знакомство, спрашивает: «Настя, скажи, пожалуйста, а грудь у тебя своя?» — Настю начал душить смех. — Я чуть со стула не упала. Смотрю на него, думаю: и чё? Ну, короче, я залпом выпила свое винишко, по-бырому подняла свою сексуальную задницу, и меня как ветром сдуло. Так вот и живу, систер.

Вера тоже билась в конвульсиях от смеха. Настюха еще все так в красках рассказывала, она была прирожденной актрисой. Очень жаль, что они с Димкой были не вместе.

— Настя, ты просто огонь. Я чуть не лопнула от смеха. Экспериментаторша. Хотя меня начинает одолевать мрачное чувство, что нормальные мужики закончились. Мне-то ладно, я уже внуков жду, а ты? Тебе еще ляльку надо родить. Такая красота должна размножаться, а не украшать мир в единственном экземпляре.

— Я на самом деле скучаю по Димке. Особенно когда узнала, что он в Сирию улетел, я поняла, что он мне очень был дорог. От него было что-то? Мне он не звонит. Кажется, он на меня обиделся и больше никогда не простит. — Настя всхлипнула.

— Перестань разводить сырость, с ним все в порядке, он собирается в отпуск к 8 Марта. Молись. Я думаю, ему там не до глупостей, а приедет, будет повод навести мосты. И вообще, жду тебя у себя, навести старушку, я тебе твой любимый салатик с креветками и рукколой сделаю, только предупреди за пару часов, договорились? — Вера стала успокаивать Настю.

— Хорошо, старушка моя любимая, на неделе жди. Насчет 8 Марта очень порадовала, буду молиться. — Настя чмокнула Веру в трубку.

Ровно через полчаса, как и обещал, на пороге Вериной квартиры стоял Михаил Орлов с малышом по имени Алексей. Малыш улыбался и размахивал красной пластмассовой лопаткой.

— Привет, тетя Вера, мы пришли. — Михаил сиял от счастья, таким бывший супруг был в конфетно-буфетный период.

— Привет, орлы. Проходите. — Вера присела на корточки перед Лешей. — Привет, Алеша. — Малыш взял Веру за руку.

Они быстро разделись и прошли в комнату.

— Верочка, как у тебя уютно. Я так давно здесь не был. — Миша улыбнулся.

— Спасибо, но, если честно, здесь почти ничего не изменилось, ты просто забыл. Вам чай предлагать или вы чисто по делу? — Вера решила быть вежливой, хотя бы ради малыша, который был действительно замечательным.

— Верунь, мы только позавтракали, спасибо. Покажешь нам монеты?

Вера открыла шкафчик и достала деревянную коробку с коллекцией Михаила.

— Держи.

Миша взял коробочку, присел на стул и открыл ее. Это была его коллекция, которую он собирал с детства, там были даже очень интересные и уникальные монеты и купюры. Орлов перебрал монеты и перелистнул бумажные деньги. Потом закрыл коробку и передал Вере.

— Верочка, спасибо, я очень рад, что моя коллекция жива. Пусть она хранится у тебя, я буду точно знать, что с ней ничего не случится. — Михаил снова улыбнулся.

Вера не совсем поняла юмор, но, раз он так сказал, послушно взяла коллекцию и положила на прежнее место.

— Хорошо, Миш, как скажешь. Мне она не мешает. — И Вера удивленно посмотрела на бывшего.

— Ну, мы пошли гулять дальше. Лешка, пошли одеваться. Проведали тетю Веру, мы — молодцы. — Михаил бережно одел сына. Вера не помнила, чтобы он был таким трепетным папашей, когда была маленькой Женька. — Рад был повидаться, Верунь, прекрасно выглядишь. — И Мишка поцеловал Веру в щеку, Алексей снова поднял вверх свою лопатку.

«Интересно, зачем он приходил? А Лешка — отличный парень! Может быть, правда соскучился? Да, жизнь познается в сравнении». Но при виде Мишки у Веры абсолютно ничего не шелохнулось внутри, да, время лечит, нет ничего хронического, все проходит, как с белых яблонь дым. «Где же Саня? Так хочется узнать про Витю, очень хочется. И хочется обязательно хороших новостей».

Минут через десять после того, как ушли на прогулку Миша с Лешей, в дверь раздался звонок, наконец-то приехал Пархоменко.

— Привет, Верка. — Саня быстро скинул ботинки и повесил куртку на крючок.

— Санька, проходи. — Они обнялись. — Кофейку?

— С удовольствием, и покрепче. — Александр пошел мыть руки.

Вера сварила кофе.

— Ну, рассказывай. Не томи, я уже час как на иголках сижу.

— Короче, Вер, мне позвонила Марина Пожарская, — Саша отпил кофе, — она поехала в квартиру, где был прописан Витя, чтобы разобраться с арендаторами, и забрала содержимое почтового ящика. Там было письмо из МИДа, вернее, из посольства РФ в Мексике. Маринка связалась с ними через МИД. — У Саши на лбу выступили капли пота. — Короче, Витька нашелся. — Пархоменко глубоко вздохнул и закрыл лицо ладонями.

— Да ты что-о-о-о!!! — Вера заорала, а потом голос резко сел. Она откашлялась. — И что? Что они говорят? Где он?

— Там сказали, что он жив и относительно здоров. Есть один нюанс: у Витьки практически полная потеря памяти. Ему повезло, что он заговорил по-русски и вспомнил свое имя и фамилию. — Пархоменко уставился в одну точку. — Витька скоро приедет в Москву, его будет сопровождать сотрудник посольства. Маринка сообщит детали. Такие дела. Слава богу, Маринка ящик почтовый открыла.

— Витя, Витек, слава богу, живой. Лишь бы вернулся, а там посмотрим, может быть, не так страшен черт, как его малюют? — И Вера подошла к Сане и обняла его.

Вера стала вспоминать, как Витя самозабвенно увлекся изучением майя. На кафедре Пожарский был поистине звездой. История майя до сих пор привлекает внимание ученых, археологов и деятелей культуры, а путешественники грезят о поездке на родину этого народа. Виктор исколесил вдоль и поперек всю Мексику и территории, где когда-либо были упоминания об этой загадочной цивилизации. У майя был солидный багаж достижений, о которых многие древние цивилизации могли только мечтать.

Майя проводили астрономические исследования без каких бы то ни было приборов, стоя на вершинах пирамид. Единственный инструмент, который они использовали, — это скрещенные палки для фиксации точки наблюдения. Все просто и сложно одновременно.

Современные исследования доказывают, что еще до прихода на их землю конкистадоров царство майя потеряло былую мощь. Этому во многом послужило отсутствие единого централизованного государства и усилившиеся междоусобные войны, связанные с борьбой за трон. А еще сильнейшая засуха, которая стала причиной голода и привела к уменьшению численности населения. Думая, что это поможет исправить ситуацию, правители увеличивали количество жертвоприношений, но это оказалось бесполезным. А простые люди тем временем начали сомневаться в могуществе царей. Так и завертелся маятник заката великой цивилизации.

Что интересно, на данный момент еще не все их города были открыты и изучены. Многие из них по сей день остаются затерянными в густых джунглях и ждут своего часа. Этим как раз и планировал заняться Виктор Пожарский, потому что он не представлял своей жизни без науки, путешествий и майя.

В декабре, перед поездкой в Мексику, Виктор с Верой встретились в кафе. Давно не виделись, он ей в красках и подробностях рассказал о предстоящей поездке и весь светился от счастья. В своей жизни Вера мало встречала таких одержимых любимым делом людей и любовалась Витей. Сама она давно отдалилась от исторической тематики, преподавая испанский в университете и занимаясь с учениками частным образом. Вера по-хорошему слегка завидовала своему приятелю, у нее не было такого интересного дела.

— Верука! Ты знаешь, я чувствую такой потенциал, что готов идти только вперед. А еще, когда я наконец-то завел семью, детей, я ощущаю абсолютную гармонию. Я нужен науке, я нужен семье, у меня прекрасные друзья, у меня есть ты — мой друг Верука! Ты так всегда меня поддерживала и поддерживаешь, я же тебе первой зачитывал все свои доклады. Ты — мой ангел! 21 декабря я обязательно должен быть там. Ты ж понимаешь, что я не могу быть в стороне от этого, — глаза Виктора просто горели, — я поеду в Теотиуакан, там остановлюсь в отеле, а потом направляюсь в Тикаль. Я должен посетить Храм Великого Ягуара. Там планируется огненная церемония перед храмом на главной площади города.

— Потрясающе! Витька, ты, наверное, самый крутой и повернутый ученый из всех, кого я только встречала. Будь осторожен, ты же собираешься ехать туда в одиночку. Машеньке же всего полгодика. Обещаешь, что не будешь бросаться на амбразуру? — В словах Веры проскакивали нотки тревоги. — Ты же ненадолго туда, до Нового года вернешься?

— Да, Верунь, у меня обратный билет на 26 декабря, собираюсь встретить Новый год в кругу семьи. Потом обязательно встретимся, давай с классом тоже обязательно устроим тусовку. Встреча по поводу двадцатилетия окончания школы у нас в этом году была, но все равно хочется встречаться чаще, жизнь сейчас такая пошла, хочется все успеть, я почему-то стал часто задумываться о том, что мы иногда пропускаем что-то очень важное, фокусируясь на какой-то ерунде. — Виктор крепко сжал руку Веры.

Последнюю эсэмэску от Виктора Вера получила 19 декабря, он написал ей, что добрался до Мехико, что со связью там «полная труба», если получится, будет писать и звонить. Всем передавал привет.

Дней через десять после того, как Саня Пархоменко огорошил Веру сообщением о том, что Витя жив, Саша позвонил снова.

— Вер, привет. Ты как? Маринка снова позвонила, ей сообщили, что Виктор с сопровождающим 17 февраля возвращается в Москву. Представляешь? Скоро мы увидимся! — Пархоменко был взволнован и тараторил без умолку.

— Здорово, Санька. Господи, и радостно, и страшно одновременно. Ты понимаешь, что это будет очень своеобразная встреча? Если они говорят, что у Витька полная потеря памяти, то он никого не узнает, но самое главное, что Витя жив. Может быть, память когда-нибудь восстановится? — У Веры перехватило дыхание, горло сдавило. Она закашлялась.

— Верочка, у тебя все в порядке? — Александр не на шутку спохватился.

Налив стакан воды, Вера выпила, стало легче.

— Все нормально, на нервной почве горло перехватило.

— Марина мне рассказала некоторые подробности. — Теперь закашлялся Саша. — В общем, наш Пожарский полез куда-то на скалу. Слава богу, он был со страховкой и в специальном костюме. В результате он сорвался, повис на тросе. Самое главное, что он очень сильно ударился головой. Он несколько часов висел без сознания, пока его не обнаружили. Вызвали спасателей, отправили Витьку в больницу. — Пархоменко глубоко вздохнул.

— Кошмар. Он же обещал мне, что будет осторожным. Витька, дурачок, как же так… — Вера заплакала.

— Вер, не плачь. Понимаешь, вероятно, это судьба, он же не мог жить без всего этого. Майя, ацтеки, тольтеки… Витька варился во всем этом с самого начала, теперь у нас есть исходные данные — Виктор жив, но у него полная потеря памяти. Значит, мы должны жить в новой парадигме, с верой и надеждой на то, что Витя что-нибудь вспомнит. — Саша хмыкнул. — Да, еще забыл тебе рассказать, когда Виктор пришел в себя, он заговорил на смеси латыни и испанского, и продолжалось это довольно долго. Думаю, когда он приедет, он сам нам что-то расскажет.

— А как Марина? Как она после всего этого? Я не представляю, что переживает человек, попавший в такую ситуацию. — Голос Веры стал более спокойным.

— Маринка — большая молодец. Муж ее, кстати, тоже оказался нормальным мужиком. Повезло Витьке, повезло всем. — Пархоменко перевел дыхание. — В общем, она отказала в аренде жильцам, которым сдавала квартиру Витиных родителей. Несмотря на все изменения в ее жизни, Марина оказалась очень честной и порядочной по отношению к Виктору. Интересно, он хотя бы кого-нибудь узнает?

— Ладно, Сань, будем решать проблемы по мере их поступления. Надо искать врача для Вити, чтобы помог ему справиться с последствиями травмы. По крайней мере, дал направление, куда двигаться. В общем, с 17 февраля будет начата новая страница в жизни у всех нас. Обнимаю тебя, дорогой друг. — Вера положила перед собой телефон и уставилась в одну точку.

Всего лишь однажды Вера с Мишей ездили в Мексику. Она уже давно не занималась наукой, но периодическое общение в Витей, который нет-нет да и что-то говорил про свои новые исследования, рисовало в ее мозгу красивые картинки прекрасной страны. Вот они как-то раз взяли и собрались в путешествие. Это было незабываемо. Снова все внутри у Веры стало сжиматься от безысходности. Снова начались приступы разочарования в себе, в том, чем она занималась, она снова начинала жалеть о том, что не пошла с Виктором заниматься его тематикой, а выскочила замуж и родила Женьку, а потом толком не вернулась в свою профессию.

Ближе к вечеру позвонила мама и сообщила, что Димка приедет в отпуск даже раньше 8 Марта. Это тоже было хорошей новостью. «Господи, скорее бы он уже возвращался домой, любимый мой упертый братик. Может быть, с Настей у них наладится. Нельзя так рубить сплеча, надо хотя бы спокойно все обсудить, поговорить».

А буквально перед сном пришло сообщение от Женьки: «Мамулечка, привет. Мне с тобой завтра надо будет очень серьезно поговорить, все хорошо». Да, доченька умела заинтриговать и оставить в тонусе, особенно перед сном. Завтра так завтра. Хотя спать спокойно в эту ночь уже не предполагалось.

Вера всю ночь ворочалась и крутилась в постели. «Да, Женька еще у меня получит: писать такие сообщения на ночь глядя. А вдруг там что-то серьезное?» Едва дождавшись девяти утра, Вера набрала дочь.

— Женя, доброе утро. Что у тебя случилось? Я еле сдерживалась, чтобы не набрать тебя ночью. Скажи спасибо Диме, только из-за него не стала вас будить! — Вера буквально подпрыгивала на стуле.

— Мамочка, доброе утро. Я, когда написала, сама себя истязала полночи. Дурочка набитая. Ма-а-а-м! Прости, у меня отключилась голова. — Женька захихикала. — Мамуль, я вчера сделала тест. Я беременна.

На том конце провода повисла звенящая тишина. Вера моментально взяла себя в руки.

— Господи, слава богу, а то я думала, что произошло что-то реально страшное. — Вера глубоко выдохнула. — Как ты себя чувствуешь? Ты пошла за тестом по какой причине?

— Меня три дня подряд тошнит по утрам, а запах вареного мяса приводит в такое обморочное состояние, что хоть вообще ничего не ешь. — Женя зевнула и закашлялась. — Мамуль, прости, надо попить водички.

Женька отложила телефон в сторону и пошла на кухню. Вере стало как-то необычайно легко. «А что, будет внучка, ну, или внук. Если так рано тошнит, возможно, и девочка. Меня тоже с ходу начало тошнить. Рановато, конечно, но фарш уже назад не провернешь. Буду помогать. Все равно живу одна, как кукушка кукую в одиночку, а так подрастет немного, могу к себе забрать, чтоб Женька доучилась, чтоб никаких „академок“. Что ж, не поможем вырастить ребенка? Мои мама с папой еще в силе, вот обрадуются!»

— Дочка, ни о чем не переживай! Во-первых, сходи к доктору, все хорошенько проверь, вставай на учет. Димка-то знает? — Вера уже начала строить планы.

— Нет, я еще не успела ему ничего сказать, решила сначала с тобой поговорить. Мне кажется, он будет рад. Он вообще детей любит. Конечно, родители мы еще слишком молодые, но иногда все происходит параллельно с нашими планами, — Женя снова зевнула, — зато, когда ребенку будет двадцать, мне будет всего лишь сорок. Ха-ха-ха.

— Давай занимайся здоровьем, оканчивай первый курс, летом отдохнешь как следует, поедешь к бабушке с дедом на дачу, будешь есть ягоды, зелень, будешь дышать свежим воздухом, а рожать тебе, получается, где-то в ноябре? К этому времени придумаем наш новый уклад жизни. Можешь положиться на меня, я раскидаю свое рабочее расписание. Ты ни в коем случае не бросишь университет, учись и получай образование. В конце концов, папашка твой теперь большой специалист по общению с малышами, будем привлекать молодого дедушку посильно помогать. Он тут, кстати, заходил с Алешей, хотел коллекцию монет забрать, но просто все посмотрел и оставил мне ее на ответственное хранение. Какой-то он был загадочный. Кстати, к вам в гости собирался, хотел с Димоном познакомиться. — Вера говорила и улыбалась.

— Мамочка, спасибо тебе большое. Я почему-то была уверена, что ты не будешь меня ругать, — Женька захныкала, — ты у меня самая крутая и классная мама!!!

— Ну, что ты, Жек? Как я могла тебе сказать что-то иное? Ты же взрослая девочка! Давай-ка следи за своими нервами и больше спи. Купи витамины, заваривай шиповник, гуляй побольше, надо Димке все объяснить, что теперь его жизнь станет немного другой, нежели прежде. Я позвоню Вике, своему доктору, сходишь к ней. Потом встанешь на учет в районной поликлинике, будешь сдавать анализы. Но к Вике надо ходить, потому что я считаю ее очень грамотным и компетентным специалистом. Тем более она теперь еще и УЗИ делает в своем кабинете, очень удобно. Договорились?

— Ма-а-а-а-м! Я сделаю все, как ты скажешь. Знаешь, как здорово, когда за тебя уже все решили и принесли на блюдечке готовый план действий. Люблю тебя, моя родная! Я пойду спать. Это нормально? — Женя снова протяжно зевнула.

— Прекрасный признак, я первые два месяца просто не вылезала из постели, ложилась в восемь вечера и дрыхла до восьми утра. Это очень правильное начало. И папаше позвони, он правда скучает, позови в гости, пусть с Лёшиком приедет, заодно потренируешься на братце, что это такое — маленькие детки. — Вера засмеялась. — В общем, позвоню Виктории и согласую с тобой время. Пока, доченька, целую.

Утром 17 февраля в полдесятого Саня Пархоменко уже парковался у дома Веры. Они решили поехать в аэропорт встретить Виктора. У Марины заболел младший ребенок, но, по большому счету, всем ехать особого смысла не было, никто не понимал, узнает ли Витя вообще кого-нибудь?

— Давыдова, привет! — Пархоменко уже громыхал в прихожей. — Готова? А то в Шереметьево еще пилить и пилить.

— Привет, Санечка! — Вера чмокнула друга в щеку. — Чего уж тут собираться? Сейчас подпояшусь — и выдвигаемся.

— Верк, слушай, я вот что придумал. У тебя есть здесь школьные фотографии или они у родителей?

— Есть, сейчас посмотрим. — Вера открыла ящик комода и достала фотоальбом. — Давай выбирать. Посмотрим, чтоб Витька был крупным планом. Интересно, он поймет, что это он? — Вера посмотрела на Пархоменко каким-то отсутствующим взглядом.

— Витя не так сильно изменился с тех пор. Наверное, себя он узнает. А остальных? Главное, чтобы он понимал, кто эти остальные. Жуткая ситуация. Но как же мне хочется увидеть этого поганца и обнять его. Слава богу, что живой! — Саша подошел к Вере и обнял ее за плечи. — Верунь, ладно, поехали, все будет хорошо. Начнем первую главу нашего нового романа. Маринка квартиру подготовила, даже заказала там тотальный клининг, приготовила еды. Господи, представляешь, каково ей? Не приведи господь!

Дорога до аэропорта заняла чуть больше часа. Александр поставил авто на стоянку, и они с Верой направились в зал ожидания изучить табло прилета. Рейс из Канкуна уже прибыл. Вера почувствовала, что напряглась, весь организм превратился в сплошной тугой комок. Вера протянула кисти рук вперед и обнаружила, что руки немного дрожат.

— Сань, я пойду куплю водички. Что-то мне не по себе.

— Пойдем вместе, мне не лучше. — Пархоменко взял Веру за руку, и они пошли к автомату.

— У тебя есть телефон сопровождающего? — с надеждой спросила Вера.

— Да, Марина мне все передала. Это сотрудник посольства, его зовут Георгий, — глубоко вздохнул Александр.

Пассажиры с канкунского рейса активно пошли на выход. Багаж выгрузили довольно быстро. Загорелые и радостные люди быстро выходили из зоны прилета и распределялись по встречающим и алчущим таксистам, которые не давали прохода вообще никому.

Саша не хотел звонить Георгию, он очень ждал Виктора и хотел узнать друга. Они с Верой не хотели верить, что за четыре года Витька сильно изменился. Тем более он был в хорошем климате, где было много солнца, была надежда, что это его и спасло. И вдруг они увидели его, Витьку, Витьку Пожарского. Как будто он просто прилетел из очередной командировки, и они сейчас поедут к нему на дачу в Черноголовку, растопят баню, будут жарить шашлык, слушать яркие рассказы Витьки о Мексике, майя, тольтеках и пирамидах…

Вера и Саша буквально перегородили путь Вите и Георгию. Когда они поравнялись, было видно, что Витя не узнал ни Веру, ни Сашу. Пархоменко решил начать первым.

— Здравствуйте! Я — Александр Пархоменко. — Он протянул руку Георгию. — Марина говорила вам о нас? Это — Вера Орлова.

— Добрый день, Александр. Да, рад встрече. — Георгий улыбнулся. — Здравствуйте, Вера.

Вера кивнула Георгию и посмотрела на Виктора. В его глазах была пустота.

— Витя, здравствуй. — Она посмотрела прямо в его глаза и ощутила, что буквально через секунду заплачет.

Пожарский посмотрел на нее и тоже улыбнулся.

— Добрый день. А мы знакомы?

Слезы из глаз Веры предательски выкатились и потекли по щекам. Она стала тереть щеки.

Ситуацию исправил Георгий.

— Так-так, господа, не стоим здесь, как истуканы, все будем выяснять по ходу пьесы. — Он задорно засмеялся и быстро увлек всех вперед к стоянке.

Когда все удобно устроились в машине, Саша повернул голову назад:

— Вить, ну что, едем? Нахимовский проспект, 21, так?

В воздухе повисла пауза, с заднего сиденья послышался совершенно не изменившийся голос Виктора Пожарского:

— А разве мы едем не в Черноголовку?

«Родовое имение» Пожарских находилось в городском округе Черноголовка в селе Макарово. Пруженское, так село называлось ранее, о чем говорят архивные документы, датированные XVI веком. В 1585 году по заказу великого князя Василия Ивановича здесь была построена первая деревянная церковь Николая Чудотворца. Церковь была закрыта с 1929 по 1990 год, а после передана верующим, которые ее и отремонтировали.

В Макарово жили предки по материнской линии Виктора. Там протекала речка со смешным названием Чуня. В детстве Витя проводил в селе все летние каникулы, его, как магнитом, тянуло туда постоянно. Это было его место силы. Когда дедов не стало, Витя помог родителям перестроить и благоустроить дом, выровнять участок, сделать родное место еще краше и уютнее. Когда Витя женился на Марине и родился Ваня, Марина предпочла летом отдыхать на даче у своих родителей. Виктор разрывался между двумя дачами, но к маме все равно ездил регулярно. Он не мог жить без своей Черноголовки, как он называл родную дачу. Наверное, поэтому название, как светлое пятно, всплыло в его искореженном сознании в первую очередь.

— Виктор, браво, в Черноголовку тоже съездим обязательно! — Саша буквально зааплодировал. — Но сначала едем домой, к детям. — Про Маринку Саня решил промолчать. Это еще придется как-то объяснять, хотя… Все это представлялось как-то утопично.

— Дети? — Виктор рассмеялся. — Какие дети? Я этого совсем не помню. Ну, поехали. Я совсем не помню этого города, хотя, если погулять по улицам, я, наверное, что-нибудь вспомню.

Георгий улыбнулся и посмотрел на Виктора.

— А вы знаете, что Витя говорил на смеси латыни и испанского больше двух лет, после того как его нашли. Местные даже не подозревали, что Витя — русский, рюкзак с документами улетел в пропасть. Учитывая, что отель в Теотиуакане, где остановился Виктор, находится за тысячу километров от Тикаля, его физически не могли найти, а так как он никак не идентифицировался, его сначала поместили в больницу в отделение неврологии «incierto», как неопределенного пациента, лечили его черепно-мозговую травму. Говорил Витя сначала какую-то тарабарщину. Чуть позже начал читать лекции по-испански по своей тематике. Себя он называл Ицамной, правителем небес. Слушать его лекции приходили со всего отделения. — Георгий вздохнул. — Я позже говорил с врачом из Канкуна, они сами до конца не поняли, что произошло с Витей. А в одно прекрасное утро он проснулся и заговорил по-русски. Это было шоком для всех. А еще через некоторое время он вспомнил, как его зовут. Адреса он не помнил, но его определили по его специальности. Как выяснилось, в России такой специалист на данный момент был в единственном экземпляре. Так Виктора нашли и начали кампанию по его возврату на Родину.

Они подъехали к дому на Нахимовском. Все вышли из автомобиля.

— Вить, пошли. Попробуй что-нибудь вспомнить. — Георгий аккуратно взял его под локоть. Он пока хотел быть рядом, потому что Виктор к нему уже привык и чувствовал себя комфортно.

Виктор растерянно посмотрел на своего сопровождающего и сделал неуверенный шаг к подъезду. Вера и Саня последовали за ними. Они позвонили в дверь, Марина открыла сразу. В квартире вкусно пахло печеным мясом и пирогами.

— Здравствуйте. Проходите, пожалуйста! — Марина закрыла за гостями дверь.

Виктор стоял и смотрел вперед, ему казалось, что он это уже когда-то видел, но до конца не был в этом уверен. Он стал крутить головой по сторонам. Его внимание привлекли две мексиканские маски на стене, что-то ёкнуло внутри. Он прошел в большую комнату.

— Мариночка, ну, вот мы и добрались. — Георгий взял ее за руку. — Виктор в полном порядке. Я думаю, мне надо уехать, чтобы вы обо всем поговорили сами, если что, я всегда на связи, теперь буду работать в Москве в МИДе, я вернулся на родину. Если что, звоните. Тем более приехали друзья Виктора, у них школьные фотографии. Может быть, получится кого-то узнать. Как сказали врачи, это длительный процесс, но многое Виктор уже преодолел. Можно воды? — В горле Георгия сильно пересохло. Он залпом выпил принесенный стакан воды и продолжал: — Помните, в 80-х был замечательный детский фильм «Гостья из будущего», когда Алиса Селезнева потеряла память? Как говорил доктор — Георгий Бурков: «Нужен толчок!» Мексиканские врачи сказали то же самое. В общем, ждем толчка, самое главное, что он заговорил по-русски и вспомнил, что он — Виктор Пожарский. А буквально час назад он вспомнил, что живет в Черноголовке. Есть положительная динамика. Просто надо всем вместе помочь ему. — Георгий откланялся и пошел в прихожую одеваться.

Вечером Вере позвонил брат Дима.

— Вера Павловна, привет, дорогая. Я в Москве. В гости пустишь? А то я что-то так отвык от столицы, только прилетел, дома пусто, холодно. А у тебя всегда уютно и есть что покушать. Гад? — Димка громко засмеялся.

— Димка, родной, конечно, приезжай. Да хоть живи у меня. Я все равно одна. Женька съехала, взрослая стала. Все, жду, прихвати лишь то, что будешь пить, а то у меня только розовое вино, ты такое точно не жалуешь.

Дмитрий приехал через сорок минут. Загорелый, похудевший. С огромной сумкой.

— Привет, сестренка! Господи, как же я устал и соскучился. Знаешь… ТАМ так все остро чувствуется, абсолютно по-другому — в отличие от мирной жизни. Ты проживаешь там неделю, а тебе кажется, что прошел уже месяц. — Дима обнял Веру и так сильно прижал ее к себе, что Вера чуть не задохнулась.

— Ой, Димсон, ты прямо Самсон и Геракл в одном флаконе. Давай раздевайся и располагайся. Можешь занять Женькину комнату, она пока гостевая, но скоро переформатируется в детскую. У нас тут тоже год за полтора идет. — Вера встала на мысочки, потрепала брата по макушке и направилась на кухню.

Дима притащил свою походную сумку и стал выкладывать на стол заморские гостинцы из Сирии: оливковое масло, сушеные фрукты, мыло, духи; приправы: шафран, корицу, куркуму, кардамон, тимьян, зиру; сладости: финики в шоколаде, нугу, фисташки в халве, мармелад; кофе с кардамоном; вяленое мясо и копченый сыр; несколько бутылок арака; потом из другого кармашка он достал несколько упаковок с красивыми шелковыми платочками, несколько кошельков и красивые ножны из качественной кожи, в которые был вставлен кинжал из настоящей дамасской стали.

— Вот, видела, что притащил? Брал все подряд, без разбора. А знаешь почему? — Дима загадочно хмыкнул. — Я вернулся насовсем, Веруня. Уфф!

— Димка, господи, слава богу, спаси и сохрани! — Вера буквально повисла на брате и заплакала от счастья. — Давай за это выпьем. — Она быстро достала из духовки мясо, поставила на стол салатики, соленья, в общем, стол был накрыт царский, впрочем, как обычно.

Дмитрий налил по стопочке ближневосточной анисовой. Вера не очень все это любила, но за такое дело была готова выпить даже чернила.

— Перехожу на преподавательскую работу. Передал практические знания, а теперь начну передавать теорию.

— Дим, мне тут Настя звонила, очень за тебя переживала. Сокрушалась, что ты ей не звонил, — Вера осторожно посмотрела на брата, — она тоже до сих пор одна. Я не буду тебя лечить, воспитывать и что-то советовать, но я очень прошу тебя еще раз очень хорошо подумать. Лучше Анастасии жены тебе не найти. Годков уже тридцать семь, чего ждать-то? Дима, стань ты наконец-то помягче, здесь не полк, шашкой махать не надо. — Вера погладила брата по руке.

Не зная, что на это ответить, Дима стал нервно жевать свои губы.

— А что ты там сказала про детскую? Что это значит?

— А это значит, что в ноябре я стану бабкой, а ты двоюродным дедом. Малышка Женька выросла и станет мамашкой. Чего и вам с Настей искренне-пламенно желаю. — Вера встала со стула, подошла к брату и обняла его за плечи.

На следующий день, в субботу, после того как Виктор вернулся домой, Вера решила позвонить Марине. Марина Пожарская как будто бы начинала смущаться при виде Веры. Скорее всего, где-то в глубине души Маринка считала, что у Витьки с Верой что-то было по молодости, но Давыдова предпочла Виктору более успешного Михаила. На деле все было совершенно не так, Вера и Витя были просто друзьями, как говорится, в доску. Никакой романтики и взаимного сексуального притяжения между ними не было. Они воспринимали друг друга по-братски… или по-сестрински. Витя был единственным в семье, ему не хватало сестры или брата, а Димка Давыдов, брат Веры, даже иногда высказывал сестре, что она более внимательна к какому-то Витьке, чем к родному брату. Но в целом Вера и Марина общались, хотя, если что-то происходило, Марина старалась обращаться в первую очередь к Сане Пархоменко, все-таки она немного стеснялась Веры, хотя очень ее уважала.

— Мариш, привет. Это Вера. Как вы там? Устроила Витю? Где он ночевал? — Вера была предельно любезна и внимательна.

— Привет, Верочка. Хорошо, что ты позвонила, — Марина шмыгнула носом, — устроила. Мамина квартира через два дома. Мы пошли с Витей туда, я предварительно все там убрала к его приезду, даже что-то приготовила. У меня Денис, младший, болеет сильно, похоже, я тоже от него заразилась. Вообще у нас такой детский сад дома, жуть: Ваньке — шесть, Машке — четыре с половиной, Дениске — два, и они постоянно болеют, особенно осенью, зимой и весной. Я уже устала. А скоро начнется школа, уроки, я вообще рехнусь, — Маринка высморкалась, — прости, Вер, накатило. Я Валерке стараюсь не жаловаться, он и так с работы приползает только ночью, еще моего нытья ему не хватало. В общем, разместила Витю я в маминой квартире. Меня он не узнал, детей тоже. Когда зашли в квартиру, Виктор, увидев на комоде мамин портрет, долго смотрел, а потом сказал, что это его мама и она ему часто снится. Уже хорошо. Хотя это так жутко. Я, когда вернулась домой, полночи прорыдала, подушку стирать и сушить аж пришлось. Неужели он никогда ничего полностью не вспомнит? — Марина снова высморкалась и заплакала.

— Мариша, девочка моя, не плачь, пожалуйста. Чем тебе помочь? Может быть, лекарства какие нужны? У меня есть калиновое и малиновое варенья, имбирь с лимоном и шалфей. Природные источники здоровья, хочешь привезу? — Вера, как могла, успокаивала Пожарскую. — Марин, я хочу приехать и поговорить с Витей. В спокойной обстановке, может быть, он тоже что-то начнет вспоминать? Я понимаю, что тебе сейчас совсем не до этого, мы с Санькой будем держать этот вопрос на контроле. Как же иначе? Мы же друзья. Тем более он по своей тематике почти все вспомнил, значит, работать сможет. Через некоторое время отведу его в универ, заново познакомлю с людьми, пусть пользу приносит. Я недавно говорила с ребятами с кафедры, они без него как без рук, он же уникальный специалист, кто еще так досконально все проработал? Господи, помоги ему вспомнить бытовые вещи. — Вера вздохнула. — Я снова возьму фотки класса, вчера, видимо, для него было слишком много впечатлений, он под конец просто отключился. Зато, Мариш, помнишь, как он дернулся на маску на стене в коридоре, даже как-то назвал ее. Я думаю, он скоро начнет вспоминать. Моя мама, она же невропатолог, дала контакты своего коллеги, который как раз работает с пациентами с амнезией, попробую определить Витьку к нему. Марин, ты только не стесняйся, звони. Пиши, если что-то будет надо, хорошо? — Спасибо тебе, Верочка, я думала, что ты такая неприступная, как Снежная королева, на самом деле я ошибалась, дурочка. Витька такой же, как ты, добрый, открытый и отзывчивый, видимо, поэтому вы так дружили. Господи, скорей бы он прозрел, как же горько все вышло, поторопилась я, перестала надеяться и ждать, совсем перестала, слабая я, не могу быть долго одна. Эх… Обнимаю тебя, дорогая. Приходи, отведу тебя к нему. — Маринка снова заплакала.

Димка проснулся свежим и отдохнувшим. Видимо, командировочка реально была не для слабонервных.

— Доброе утро, сестренка. Я спал, как будто меня не было вообще, провалился куда-то глубоко-глубоко. У тебя здесь так хорошо, так уютно. Чего твой Мишель взбрыкнул? Дурак, что ли, совсем? — Давыдов сладко потянулся и пошел на кухню ставить кофе.

— Привет, малыш. Да, у Жеки комната как пещерка, тихая и уютная. А Мишеля потянуло на молодую кровь, старая я для него стала вдруг. Бывает. Правда, он тут заходил недавно с ребенком, типа гуляли, хотел коллекцию монеток забрать. — Вера усмехнулась.

— Во дает! И что, забрал? Вернее, ты ему отдала? — вскинул брови Дмитрий.

— Мне-то она на кой? Женьку это тоже не интересует. Тем более это его детская коллекция. — Вера положила два кусочка хлеба в тостер. — Правда, он в последний момент решил ее все-таки оставить здесь. Мне показалось, что он еще зайдет. — Она подмигнула братцу.

— Цирк. Орлов на попятную пошел? Молодуха замотала, что ли?

— Он сказал, что по выходным у их мамы шопинг, SPA, поэтому они оба на хозяйстве, — снова, но уже как-то устало улыбнулась Вера. — Ты знаешь, Дим, я уже привыкла, что перед носом никто не маячит. Конечно, развалиной я себя еще не считаю, встретится кто-то, рассмотрю кандидатуру, а так все прекрасно. Надо готовиться к ноябрю, когда Женя родит. Надо ребенку с ребенком помочь, это важнее.

— Да, Евгеша молодец, время зря не теряла. Что делать, у каждого из нас свои сроки и интервалы. Поможем все вместе. — Дима как-то резко замолчал и налил кофе сначала Вере, а потом себе.

— Чем собираешься сегодня заниматься? У тебя еще отпуск? — уверенно спросила Вера.

— Да, я гуляю до конца февраля. Надо бы к родителям съездить, а то мама вся извелась, — начал строить планы Дмитрий.

— Сначала позвони, а то они в последнее время в выходные дома не сидят, либо по гостям, либо культурная программа у них. Вообще к ним лучше ехать на неделе, и дороги свободнее, они же сейчас на дачу переехали, говорят, что в городе нечем дышать. Они так дом привели в порядок, что никакой квартиры не надо. Мама начала думать, чтобы отдать квартиру Женьке, чтобы они не снимали и напрасно деньги не тратили, ну, пока ее Димка не купит что-то свое. — Вера с большой охотой вводила брата в курс новых дел в их большой семье.

— У Жеки мужик мой тезка? Прикольно. А что, правильно, чтоб новых имен не запоминать. К ним тоже надо сгонять, познакомиться. — Дима почесал затылок.

Вера сделал глоток кофе и серьезно посмотрела на брата.

— Насте позвони, пожалуйста, мне кажется, она очень ждет твоего звонка. Она общается с нашей мамой, и она ей сообщила, что ты приедешь раньше 8 Марта.

Дима тоже очень пронзительно уставился на сестру.

— Вообще, вне зависимости от твоих рекомендаций, я собирался сделать это в первую очередь. Было время подумать и проанализировать свою жизнь. С годами, к счастью, становишься мудрее. Все-таки я ее тоже до сих пор люблю.

— Вот и прекрасно, Димочка. Я сейчас уеду, думаю, что надолго. Витька Пожарский нашелся в Мексике живой, но с практически полной потерей памяти. Поеду с ним поговорю. А ты звони Насте, пусть приезжает сюда. В общем, решай, как тебе удобно. Главное, мы друг друга услышали. — Вера подошла и поцеловала сидящего брата в макушку.

— Витька нашелся? Капец! Видел я контуженых, это зрелище не для слабонервных. У них вроде ничего-ничего, а периодически случались дикие приступы, как будто в черепной коробке била канонада, и они буквально катались по полу с зажатой руками головой. Он вообще никого не узнает? — Дима недоумевал.

— Узнал маму на фотографии и вспомнил, что жил в Черноголовке. А так ни жену, ни детей, ни нас с Сашкой Пархоменко. Хоть вспомнил, как его зовут, и практически восстановил все профессиональные знания, языки. Так что нам с личным составом еще работать и работать. Все, я одеваться. — Вера поставила чашку в раковину и скрылась в своей комнате.

Марина встретила ее с напрочь заложенным носом. Вокруг бегало трое детей, и все они громко визжали. Мужа дома не было, он то ли поехал за продуктами, то ли еще куда-то.

— Привет, ну что, совсем не дышишь? — Вера поставила на тумбочку пакет с банками и лечебными вареньями, еще передала Марине пакетик с ингаляторами для носа и горла.

— Спасибо, Вер. Башка раскалывается. — Она уныло посмотрела куда-то сквозь Веру. — Дети, брысь в свою комнату, и так уши заложило, а тут еще вы галдите.

Дети, как по команде, исчезли в детской. Стало гораздо тише.

— Куда ты пойдешь? Дай мне ключ на всякий случай, я тебе потом его занесу. По идее, Витька мне дверь в состоянии открыть?

— Должен, надеюсь, что он тебя запомнил со вчерашнего дня. Я вообще не понимаю, как устроена память у таких людей. Наверное, все, что происходит сейчас, он запоминает нормально, но не помнит того, что с ним было раньше. — Марина тяжело вздохнула и протянула Вере ключ. — Третий подъезд, седьмой этаж, квартира 123. С Богом, Вер. — Марина перекрестила Орлову.

Вера поднялась на седьмой этаж, в коридоре пахло какими-то сладкими духами, вероятно, только что здесь прошла какая-то женщина. Она остановилась перед квартирой с номером 123 и нажала на кнопку звонка. Секунд через двадцать дверь открылась, и на пороге показался Витька Пожарский.

— Здравствуй, Вить. Можно к тебе?

Виктор кивнул и отошел в сторону, пропуская Веру в прихожую.

— Добрый день. Вера, если не ошибаюсь? — Он закрыл за ней дверь. — Проходите, пожалуйста.

Вера сняла пальто, сапоги, повесила одежду на вешалку и прошла в комнату. В квартире мамы Виктора все осталось практически так же, как было перед его отъездом в Мексику. Все тот же круглый стол посреди большой комнаты, стеллажи с книгами вдоль стен, старинный торшер, изящные полукресла вокруг него. «Жалко, что Марианна Ивановна не дожила до этого счастливого момента, когда Витька вернулся домой». Вера подошла к комоду и внимательно посмотрела на фотографию в красивой раме, на ней была изображена мама Виктора, ей там было лет сорок пять, фото было студийное, с умеренной ретушью, на нем мама выглядела очень эффектно.

Открыв сумку, Вера достала большой белый конверт с фотографиями и положила его на круглый стол.

— Виктор, можно тебя на минутку? Тебе, наверное, кажется чем-то диким все то, что сейчас происходит. Но мы хотим, чтобы ты начал что-то вспоминать. — Вера достала фотографии и стала раскладывать их рядами на большом коричневом столе.

Пожарский подошел к столу и молча наблюдал за манипуляциями Веры Орловой.

— Сколько фотографий! — Витя улыбнулся.

Вера взяла в руки фотокарточку, на которой были изображены она и Витя, они сидели в беседке, перед ними на столе стояла большая белая эмалированная миска с клубникой.

— Смотри, Витя, вот это ты, а это я, правда, немного моложе, чем сейчас, но узнать можно. Мы с тобой учились в МГУ на историческом факультете, ездили в археологические экспедиции, проводили раскопки, ты занимался со мной испанским, неужели ты не помнишь, как мы сидели за столом и сожрали на двоих целую миску клубники? — Вера засмеялась и протянула приятелю фото.

Виктор взял в руки фотку и стал внимательно ее рассматривать.

— Да, похожа, — он сравнил изображение Веры на фото и в жизни, — значит, мы были знакомы. Но я этого совсем не помню, простите. — Он положил фотографию на стол и стал перебирать другие, где была изображена Вера. — Да, мы много с вами общались, Вера. Вы очень красивая. — Витя снова взглянул на Веру, она, не отрываясь, смотрела на него, и по щекам у нее текли слезы.

— Витя, не называй меня на «вы», пожалуйста. Что ты? Это же я, Давыдова, Верука, ты совсем меня не помнишь?

Пожарский взял фотографию, где были изображены он, Саня Пархоменко и Коля Клюквин. Вера подошла к Виктору.

— Смотри, это же Саша, который приезжал вчера. Он тоже с нами учился, раз изображен на школьных фотках. Он очень приветливый и доброжелательный. — Витя снова взял фотографию, где они с Верой сидели напротив миски с клубникой. — А эта фотография, точно помню, сделана в Черноголовке, слева от беседки был древний сарай, в котором сохранился старинный бабушкин сундук с остатками ее приданого, там были скатерти и дорожки, вышитые вручную. — И Пожарский с грустной улыбкой посмотрел на Веру.

Как позже осознала Вера, поездка к Вите и Марине заняла у нее четыре часа, которые пролетели молниеносно. Они долго сидели и разговаривали с Виктором, Вера пересказала ему почти всю их жизнь, начиная с первого класса школы и до того декабря, когда Пожарский улетел в Мексику. Голос Веры охрип, она постоянно пила воду, но говорить не переставала: она была твердо уверена, что чем больше расскажет Вите про его прошлую жизнь, тем плотнее эта информация уложится в его оперативной памяти. Вера хотела, чтобы сейчас Витя крутил в голове только это. Они пятьдесят раз рассмотрели все фотографии, проговорили многие знаковые события, походы, вечеринки, дни рождения. В результате, когда Вера уже собралась уходить, Витя выучил имена всех бывших одноклассников, которые, по крайней мере, были изображены на фотографиях, которые принесла Вера. Она оставила снимки ему и сказала, чтобы Витя смотрел на них и повторял, что они обсудили в связи с этими фотками.

Уже в прихожей, когда Витя помогал Вере надеть пальто, он как-то на пару секунд дольше задержал свои руки на ее плечах, Веру пробил какой-то электрический разряд. Затем он развернул ее к себе лицом.

— Вера, спасибо тебе. Я очень хочу все вспомнить, ты напоминаешь мне о чем-то хорошем и светлом в моей жизни. Вера… — глаза Виктора немного заблестели, — слушай, если не возражаешь, давай съездим в Черноголовку? Марина сказала, что дом не консервировали на зиму, мама успела сделать там хорошее отопление с дежурным режимом. — И Пожарский с надеждой посмотрел на Орлову.

— А что, прекрасная идея, тем более у меня есть машина. Мне очень нравилось у вас там, такое спокойное и намоленное место, храм прекрасный, хорошо, что церковь восстановили. Пороемся в бабушкином сундуке? — Вера улыбнулась и обняла Витю. — Витька, господи, как хорошо, что ты вернулся, я так тебя ждала, дорогой мой. — Она положила голову ему на грудь и уже готова была стоять так до бесконечности.

— Вер, а Мм… — Виктор как-то осекся и стал заикаться. — Миша! Да! А Миша не будет против? Твоего мужа ведь зовут Миша? Я верно вспомнил?

Вера схватила Витьку за уши и притянула его лицо к себе, чмокнув в губы.

— Да, правильно, умничка мой! Только Миша уже давно пошел побоку, он нашел себе более молодую и красивую, так что я теперь свободная женщина, которая все решает сама. К лешему Мишку. — Вера подмигнула Вите.

— Да что ты! Как же он мог? Я бы никогда тебя не отпустил. Хотя… я еще тот фокусник. — Витя опустил голову.

— Хорошо, Витюш, мы договорились. В понедельник с утра я позвоню на кафедру Кириллу Николаевичу, мы договоримся, когда он сможет тебя принять. Все твои сотрудники тебя ждут, как никого другого. Хорошенько вспомни что-то интересное и познавательное, когда ты общался с местными, в Канкуне, я думаю, они будут слушать тебя с открытым ртом. Как ты себя чувствуешь? Не сильно утомился от такого мозгового штурма? — Вера погладила Пожарского по руке.

— Нет, все хорошо, буду готовиться. Марина отдала мне мой ноутбук, посижу и поработаю. И про Черноголовку не забудь, ладно? — Виктор расплылся в улыбке, было видно, что он начинал возвращаться в свое нормальное состояние.

Вера приехала домой, дома было пусто и тихо. Она зашла в комнату к Жене, где временно остановился Дима. Там царил идеальный порядок, следов пребывания брата не наблюдалось. «Что это он выдумал? Решил уехать к себе? Он не такой, Димка бы позвонил, значит, что-то произошло». Вера набрала номер братца. Он долго не отвечал.

— Алло, Дим, ты где? — взволнованно начала Вера, как только брат ответил.

— Вер, я в больнице. Насте сделали операцию, я у нее. — Димка выдохнул. — Слава богу, успели вовремя.

Руки Веры затряслись, она рухнула в кресло.

— Дима, что с ней? Она в сознании? — Веру начал душить кашель.

— Верка, перестань психовать. Все с ней нормально, уже лежит и улыбается. Я за всех уже отпсиховал, хватит. Трубу ей даю. — Дима передал телефон Анастасии.

— Привет, систер, все нормально, я живая, отставить обмороки и нервотрепку. — Настя перевела дыхание. — Димуль, принеси мне водички, пожалуйста, из кулера, который в коридоре стоит. — И секунды через четыре, вероятно когда Дима вышел, Настя начала говорить каким-то зловещим шепотом: — Систер, блин, он был такого белого цвета, я думала, что ему надо будет вызывать скорую. Он прискакал сюда, поднял на уши все отделение, я не знаю, показывал ли он свои «корочки», но теперь я тут типа VIP. Я даже не думала, что Димка так за меня беспокоится. Спасибо, родной.

Трубку взял Дмитрий.

— Ну что, убедилась, что все в порядке? Спортсменка наша. Так занималась в тренажерном зале, что у нее там что-то чуть не лопнуло. Уф-ф-ф! — Дима снова сильно выдохнул.

— Очень хорошо, что ты оказался рядом. — Вера тоже начала успокаиваться. — Ты потом к себе? Я смотрю, ты все забрал, оставив после себя по-армейски идеальный порядок.

— Да, Верунь, я поеду наводить порядок в своей квартире, потом улажу вопрос с Настькиной арендой. Грядут перемены, видишь, некоторые шоковые события все ускорили. В общем, как только ее выпишут, пересечемся, к родителям надо будет прокатиться. Мы тут это… — Дмитрий стал как-то заикаться и глотать слова. — Короче, мы заявление онлайн подали, 18 марта свадьба, это чтобы не откладывать в долгий ящик. Согласна?

— Димочка, главное, чтоб твоя невеста была согласна, а мне хорошо, когда вам хорошо будет. Во дают. Ладно, разбирайтесь с делами, Настюшу обнимай, звони. Целую! — Вера положила телефон на подлокотник кресла. Что-то для одного дня слишком много событий. Захотелось полежать в ванне и принять горизонтальное положение.

Понежившись в какой-то наиприятнейшей и ароматной пенке, Вера почувствовала себя обновленной. В пушистом махровом халате она едва добралась до постели и нажала кнопку пульта телевизора, чтобы уже через три минуты провалиться в сон. День получился очень насыщенным и эмоциональным. Главное, что Витя стал понемногу вспоминать, а еще главнее, что Настю прооперировали вовремя и Димка теперь от нее не отойдет ни на шаг. Все, что ни делается, делается к лучшему. Это — факт!

Вере приснился сон. Сначала она плыла на катере по морю с какой-то нечеловеческой скоростью, аж захватывало дух, было азартно и радостно, пахло морем, летали чайки, соленые капли попадали в рот и глаза, она жмурилась и продолжала движение вперед.

Затем она уже стояла на вершине какой-то горы или скалы, еще немного — и она спрыгнет вниз. Но — о чудо! — спрыгнув, она полетела не вниз, а вверх, испытывая те же неописуемые эмоции, когда только что плыла по воде. В теле была такая легкость, хотелось взмывать все выше и выше и никогда не возвращаться обратно вниз.

В третьей части сна замелькали кадры из фильма Мела Гибсона «Апокалипсис». Тема майя теперь совсем не покидала Веру, даже во сне. Жестокие войны с соседними племенами, человеческие жертвоприношения, загадочные мистические ритуалы. Одна яркая картинка сменяла другую, люди охотились на дичь, потом так же жестоко убивали друг друга. Вдруг она видит, что кого-то собираются принести в жертву.

Обычно для совершения ритуала вокруг тела каждой жертвы наматывался длинный шнур, и в момент, когда дым переставал подниматься с алтаря, всех бросали в бездну. Толпа, которая собиралась из каждой части страны, чтобы увидеть жертвоприношение, сразу же отходила от края ямы и продолжала молиться без остановки некоторое время. Затем тела извлекались и погребались в соседней штольне.

Вера присмотрелась: жертвой была выбрана молодая девушка, которая была очень похожа на ее дочку Женьку. Вера стала отчаянно бить ногами, так что от натуги у нее даже свело икру на левой ноге. От пронзительной боли она проснулась в холодном поту и закричала, издав какой-то животный рык. Орлова посмотрела на часы, было 2.00. Экшен так экшен. «Пора пить успокоительное, хотя б на ночь, чтобы не одолевали кошмары. Ладно, Женьке позвоню утром. Все-таки это плод моей больной фантазии. Все хорошо, ничего плохого произойти сегодня не может. Быстро спать!» Вера уткнулась лицом в подушку и мгновенно уснула.

Утром, едва разлепив глаза, Вера стала звонить дочери. Осадок после жуткого сна тяготил ее. Женя подошла не сразу.

— Алло, Женя, алло! — отчаянно кричала Вера. — У тебя все в порядке?

— Привет, мам, — голос дочери был каким-то неуверенным, — у меня живот болит и тянет внизу.

— Когда это началось? Ты что терпишь? Вызывайте скорую быстро. Мало ли что? Ты меня слышишь? Где Дима? Дай мне его, я скажу, что надо сделать. — Вера вскочила с кровати и, как фурия, стала носиться по квартире, пытаясь вытряхнуть себя из махрового халата.

— Минут тридцать, спала нормально, даже не тошнило уже. А перед пробуждением стало тянуть внизу. — Женя зевнула.

— Дочь, все равно вызови скорую, сегодня воскресенье, врачи в консультации выходные, а если что, окажут первую помощь. Выделений не было? Дай мне Диму быстро! — Вера уже почти переоделась, осталось только почистить зубы и заглотить чашку кофе. Она уже сама готова была вылететь, чтобы помочь Женьке.

— Ма-а-а-м, я одна. Дима уехал на встречу с одноклассниками. — Женя захныкала. — Я выпила две но-шпы, но она мне не помогает, а другого пить нельзя, правильно?

— Какая встреча с одноклассниками? Он не ночевал, что ли? А мне сказать можно было? Я бы приехала за тобой, у тебя же сейчас такое сложное положение, то тошнит, то штормит, как он оставил тебя одну? Блин, я думала, что доверила дочь нормальному мужику. Я скоро буду, вызывай пока скорую, я как раз приеду. Женя, ты меня слышишь? Лежи и не вставай, дверь не на задвижке? Ключи у меня есть, открою сама. Все, жди. Надеюсь, что приеду раньше скорой помощи.

Вера бросила телефон в сумку, быстро почистила зубы. Кофе решила выпить у Жени и стремительно рванула на улицу.

Дороги в воскресенье в девять утра были практически идеальны. До квартиры, которую снимали дочь с другом в Царицыне, Вера из своего Южного Чертанова доехала за двадцать минут. На стоянке перед домом тоже были места. Кареты скорой помощи у подъезда еще не было. Вера быстро вышла из машины и помчалась к подъезду. Вот она уже у квартиры, дверь была открыта, видимо, Женька доползла и открыла на всякий пожарный случай.

— Женя, я приехала. — Вера скинула ботинки, быстро повесила пальто на вешалку и, как ураган, побежала в спальню. Женька дремала. — Доченька, как ты, моя хорошая? — Вера упала на колени рядом с кроватью и стала проверять лоб, пульс и дыхание дочки. Лоб был прохладным, дыхание ровным, пульс на шее стабильным. — Вера уронила голову рядом, у нее самой сильно застучало в висках.

— Мамулечка моя приехала… — пробормотала Женя, — я заснула, видимо, но-шпа подействовала, но скорую я вызвала. — Женька лежала и улыбалась.

— Как ты меня напугала… Женя… — Вера заплакала, хотя понимала, что делать этого было нельзя, чтобы не расшатывать психику дочери, но сил держаться уже не было. — Ты вообще что-нибудь ела? Когда уехал твой «крендель»? Идиоты… У тебя кофе в доме есть? — Вера поднялась с пола. — Лежи давай. Ждем бригаду, а то сейчас заправят тебя на сохранение и будешь лежать вверх ногами, чтоб не скакала где ни попадя.

Орлова пошла на кухню, включила кофемашину и вставила туда капсулу с ванилью, хотелось какого-то позитивного запаха. Вера заглянула в холодильник, там, кроме пачки масла и маленького кусочка сыра, ничего не наблюдалось, да еще на дверце гнездилось два яйца, во фруктовом ящике сиротливо лежало красное яблоко и уже изрядно сморщенное авокадо. «Шикарный набор. Просто можно обожраться». Кофемашина с бульканьем и рычанием выдала большую чашку кофе, впрыснув в атмосферу ванильный аромат.

Вера с чашкой снова подошла к дочери. Два жадных глотка привели ее в рабочее состояние. А так хотелось поспать и понежиться в постели в воскресенье, но у Господа на этот счет были совсем другие планы.

— Как ваниль, не раздражает? Ну, рассказывай, что у вас тут происходит. Я так понимаю, что наметился некоторый раскардаш в мыслях и действиях.

— Все нормально, мам. Дима сказал, что он пока не готов стать отцом. Он хочет еще погулять. Он обвинил меня в неосторожности, типа я должна была следить за тем, чтоб не завелся ребенок. Он предложил мне для начала сделать аборт. Типа а что, жизнь только начинается. Потом будет видно. — Женя резко замолчала.

— Интересное кино. Так просто взять и сделать аборт? — Вера многозначительно посмотрела на дочь. — Что этот щенок вообще понимает в жизни?

Раздался звонок в дверь, приехала бригада скорой помощи. Хорошо, что приехала фельдшер, которая раньше работала в родильном доме. Осмотрев Женю, она сняла все опасные предположения, дала рекомендации, как вести себя при токсикозе. Самая главная рекомендация, которая была выдана Евгении, — это не нервничать и побольше лежать, спать и думать о здоровье и состоянии ребеночка, а то пригрозила госпитализацией и строгим режимом. Вера благодарно кивнула женщине-фельдшеру, Женьке действительно в первую очередь был важен психологический настрой.

— Мамуль, спасибо тебе большое, что ты у меня есть. — Женя села на кровати и протянула руки матери.

— Короче, едем домой, я тебя здесь одну не оставлю, ты должна быть у меня на глазах. Лежи пока, а я соберу все необходимое.

И с этими словами Вера открыла шкаф и стала снимать с плечиков одежду дочери. «В конце концов, основное заберем сейчас, а все остальное потом, лишь бы у Жеки все было хорошо». Настроение Орловой было боевым и решительным, ох, если бы сейчас здесь оказался ее несостоявшийся «зять», то он бы точно получил по шее.

— Ты знаешь, Димка мне ни разу не позвонил, а утром, когда мне стало плохо, я набрала ему сама, но телефон был выключен, — Женя заплакала, — у него, наверное, кто-то есть.

— Так, отставить сырость разводить, по-моему, с этим субчиком все решено, и он абсолютно не стоит твоих слез и переживаний. Ты слышала, что тебе сказал доктор? Никаких стрессов и переживаний, поняла? — Вера закинула шмотки дочери в три пакета. — Сейчас ты аккуратно встанешь, пойдешь и возьмешь свои документы, и, самое важное, мы поедем домой, если что-то вспомнишь, позже еще заедем. Дядя Дима вернулся из командировки, даже одну ночь ночевал у тебя в комнате, привез целую сумку вкусняшек и подарков. Они с Настей снова женятся, 18 марта, — Вера засмеялась, — так что все нормально, дочка, иногда к нашему берегу прибивает невесть что, но мы должны вовремя осуществить уборку. — И Вера погладила Женю по голове.

Пожарский открыл свой ноутбук, все файлы по темам были аккуратно распределены в огромное количество папок, теплая волна радости пробежала по всему его телу. Несмотря на все трудности теперешней жизни, все, что касалось работы, было четко на своем месте в голове Виктора. Он очень хотел продолжить работать, быть полезным людям, науке, а также он очень хотел помочь Марине. К великому сожалению, Витя совсем не вспомнил, что у него было двое детей. Маше было всего полгода, когда он отправился в Мексику, Ване — два, тоже не великий возраст. Надо сказать, что и дети не особо его помнили. Марина, конечно, показывала им фотографии отца, но, когда в семье появился Валера, который фактически заменил им папу, светлый образ Виктора так и остался каким-то эфемерным образом, парящим в облаках.

Марина показала Виктору документы, где было указано, что у него есть дети, Пожарский положил эту вновь приобретенную информацию в отдельную ячейку «оперативки», чтобы она прижилась и никуда не делась. Витя собирался устроиться на работу и как минимум ползарплаты отдавать Марине на детей, ведь своим появлением он лишил их денег от сдачи в аренду материнской квартиры, а растить троих детей, которые по возрасту мал мала меньше, было непросто. У Виктора было культивированное чувство вины, поэтому он хотел максимально быстро реабилитироваться. Может быть, настанет тот счастливый день, когда он все вспомнит и попросит у них прощения, осознавая, что натворил.

Вера не выходила у Виктора из головы. Ему казалось, что он воспринимает ее каким-то иным образом, в отличие от всех остальных, включая Саню Пархоменко, который был его самым близким другом и товарищем на протяжении всех школьных лет. Ему хотелось обнять ее и прижать к себе, он ощущал потребность в этом, как никогда. А пока в его голове очень четко вспомнились два момента — это мама и Черноголовка, наверное, все то, что было самым дорогим для него. «Надо ехать в Черноголовку, Вера обещала меня отвезти, может быть, я начну еще лучше что-то вспоминать».

Зазвонил телефон, Виктор еще не очень к нему привык, но начал уже адаптироваться к дополнительным «примочкам» новой жизни.

— Алло, я вас слушаю, — осторожно ответил Виктор.

— Виктор Владимирович, доброго дня! Это Карпов беспокоит, Кирилл Николаевич. Вера Павловна сказала, что вы в Москве и готовы приступить к работе. Если честно, не мог дождаться завтрашнего утра и решил позвонить сейчас.

— Здравствуйте, Кирилл Николаевич. Да, очень жду встречи, завтра все обсудим, есть много дополнительного материала, из первых рук, как говорится. Вы все там же, на пятом этаже? Отчетливо помню все, что связано с университетом. — Виктор улыбнулся.

— Да, совершенно верно, там же, на пятом. Жду, очень. До встречи, мой дорогой! — Было ощущение, что Карпов тоже был беспредельно рад.

Наступило 31 марта. Погода стояла чудесная, солнышко светило и грело вовсю, скоро совсем станет тепло и радостно. Вот и еще одну зиму пережили. Для тех, кто живет в довольно суровом климате, переход с зимы в весну всегда бывает знаковым событием и март в основном тоже считается зимним месяцем, хотя в марте уже отчаянно пахнет новой жизнью, свежей землей и набухшими почками растений. Еще бы, совсем недавно снежные сугробы стояли по пояс, мела метель, температура падала до минус тридцати, в самый мороз небо было звеняще серо-голубого цвета и дым из труб котельных зависал причудливым рисунком. Но люди надеялись и ждали, что эти морозы и холода ненадолго, все-таки ж не в Оймяконе мы, где бывало и минус семьдесят, там вообще ребята особенные и закаленные живут. Хотя, как ни странно, у нас в морозец можно встретить на улице шутников, едящих мороженое, наш народ ничем не испугаешь, это уж точно.

Вера сходила в супермаркет, купила всего понемножку, включая колбаски в натуральной оболочке для жарки на решетке. Витя сказал, что там на даче был хороший мангал. «Интересно, он это точно помнил или нет? В конце концов, все можно приготовить на плите». Вообще надо позвонить Пархоменко и уточнить подробности. У Виктора, конечно, наблюдалась хорошая положительная динамика, но товарищ он был пока не совсем надежный. Для пущей уверенности Вера позвонила Сане.

— Санек, привет. Слушай, мы-таки собрались в Черноголовку. Хочу тебя немного попытать, что там есть и чего там нет, потому что Витя может реально чего-то не знать в силу сложившейся ситуации. Хотя он мне прямо на листочке нарисовал план участка, где что стоит, практически рассказал, что есть в доме. Может быть, но все равно рассказывай, друг дорогой.

— Привет, Веруня. Ну-у-у-у… — протяжно начал Саша, — начнем с главного, отопление у них хорошее, современный котел, дом теплый, сухой. Значит, так… — Саня снова замычал, припоминая детали. — На участке есть мангальная зона с беседкой, так что шашлык пожарите без проблем, только купите уголь, насчет дров не уверен, с углем будет и быстрее, и проще. Вы с ночевкой? — загадочно спросил Пархоменко.

— Конечно, у Вити на эти дни грандиозные планы, убрать в доме, все проверить, потом, там у него хранится какой-то архив. Я так понимаю, что ближе к лету он собирается туда перебраться, намеревается купить себе машину. Интересно, он сможет водить машину? Ведь она у него когда-то была, он прекрасно водил. Как говорится, руки-то помнят. — Вера не сразу поняла, почему Александр задал этот вопрос.

— Понятно. Тогда бельишко постельное возьми, я не уверен, что то, что там есть, свежее и пригодное к немедленному использованию. Я уверен, что тетя Маша все блюла в чистоте, но так как на даче никого не было уже два года, сама понимаешь… — Саня хмыкнул. — Вообще там хороший домик, они очень здорово все доработали, когда мы к ним ездили в 90-е, там еще была старая изба, сейчас ты не узнаешь ничего. По-моему, они оставили только сарайчик, который строил дед. Мне кажется, Витька специально его оставил, как память. Летом он обвивается каким-то растением и смотрится вполне гармонично. Такие дела. Что ж, Вера Павловна, желаю удачи. Вы теперь люди свободные, может быть, чего и сложится. Тем более Виктор, по-моему, любил тебя класса с девятого, а ты этого никогда не замечала и воспринимала его как друга и брата. — Пархоменко усмехнулся.

— Да ладно, ерунда это, ничего он не был в меня влюблен, мы же как брат и сестра всю жизнь были, я его вообще не позиционировала как своего парня. Тем более что он не вылезал из библиотек, учился не разгибаясь, — искренне удивилась Вера, — а потом я встретила Орлова и у меня началась семейная жизнь. Если бы я повелась на ухаживания Пожарского тогда и мы бы поженились, может быть, он бы не стал тем, кем стал? Как ты считаешь?

— Не знаю, Верк, всякое могло быть, но я почему-то уверен, что, если бы ты была рядом, он бы никогда не сорвался со скалы. Вот уверен на сто процентов, хоть режь меня, — выдохнул Саня. — Ладно, вы снова вместе, у вас еще больше работы, чем было в молодости, так что скучно вам точно не будет. Давай, Витьке привет, хорошо съездить. Кстати, есть мысль на майские собраться там с классом, как ты на это смотришь? Да, и Витьке надо продолжать тренировать память, по фоткам-то он уже всех выучил, да еще на двадцать пять лет моложе. Теперь пришло время все сопоставить. — Саша снова засмеялся.

— Спасибо, Сань, ты — настоящий друг. Расскажу потом. Обнимаю. — Вера закончила разговор и пошла доставать постельное белье.

С самого утра Виктор решил сходить к Марине и детям, он получил первую зарплату, накупил гостинцев и решил не просто перевести на карточку, а подкрепить это событие своим визитом. Марина рассказала детям, что Витя — это их папа, просто так сложилась жизнь, что жить он будет отдельно, но он их любит и будет постоянно помогать и общаться.

— Привет, Мариш, — Виктор стоял на пороге с тремя огромными пакетами, — прости, что я без цветов, я совсем разучился их выбирать, в Мексике совсем другие цветы, их особо не вяжут в букеты, они там просто растут повсюду, я совсем отстал от жизни, лучше возьми конфеты и всякие деликатесы, я что-то купил, думаю, вам понравится. Вот еще, держи, это часть зарплаты, я, оказывается, не совсем ку-ку. Парадокс, я до конца еще не вспомнил, кто я на самом деле, но на работе я очень нужен, спасибо, господи. Сказали, будет еще премия. Мне так хочется вам помочь, теперь хоть знаю как. — Виктор скинул ботинки и занес пакеты на кухню.

Марина стояла и не верила своим глазам. Господи, Витька возвращается к жизни.

— Спасибо, Витюш. Я так рада, что ты в порядке. Машка и Ваня в садике. Ты заходи как-нибудь вечером, они про тебя спрашивали.

Из комнаты показалась голова самого младшего, Дениски. Он улыбнулся и показал язык. Марина подошла к Вите, обняла его и положила голову ему на плечо.

— Ты прости меня.

— Это ты меня прости, как-то по-дурацки все вышло. — Витя провел рукой по волосам Марины, ее плечи задрожали. — Мариш, не плачь, все будет хорошо. — Он сильно прижал ее к себе, он помнил ее запах, было и радостно, и до боли грустно одновременно. — Я пойду, ладно? Поедем в Черноголовку, на кладбище схожу, не был ведь еще.

— Да, хорошо, давайте, счастливо доехать. Ты с Верой? — Марина сильно заморгала, сбрасывая слезинку с ресниц. — Вера — она очень хорошая, тебе с ней… нам с ней очень повезло. А на кладбище надо идти так: по главной дорожке прямо, а потом налево до конца. Ну все, иди. — Марина погладила Виктора по плечам, он ловко впрыгнул в ботинки, чмокнул ее в щеку и вышел за дверь.

В три часа Вера уже стояла у подъезда Пожарского. Он вышел, обвешанный сумками и пакетами.

— Привет, Верука. Я же так тебя называл? Чудно, но надо вспоминать. — Витя поцеловал Веру в щеку.

— Привет, Следопыт. У тебя, кстати, такая кличка была с самого начала учебы в универе. А чего ты такого тащишь с собой? Ну-ка, рассказывай. — Вере было жутко интересно, чем же были наполнены эти сумки и пакеты.

— Я взял еду и постель, все самое необходимое. Правильно? — Витя неуверенно посмотрел на Веру.

— Молодец, все правильно сделал. Будешь смеяться, я сделала то же самое. Мы же на две ночи? Еда пригодится, с постелью тоже разберемся. — Вера хитро улыбнулась. — А что ты взял из еды? — любопытствовала Орлова, открывая дверцу багажника.

Они уселись в автомобиль, Вера завела двигатель.

— Ты знаешь, я в Мексике привык к этой их еде, поэтому набрал разных лепешек и начинки, буду кормить тебя кесадильей и буррито, пойдет? — Пожарский тоже подмигнул.

— Шикуем! Отлично. У меня еда попроще, зато местная, будешь привыкать к колбаскам, шашлыкам и так далее. Салатик сделаем, картошечки отварим. Хотя мексиканская еда — отличная штука, там все в одном флаконе и не так пагубно для организма, если еще с острым перчиком. Я, пожалуй, пока перейду на твое меню для разнообразия. А гуакамоле у тебя есть? — решила соригинальничать Вера.

— А то, радость моя, это основа блюда, я нафигачил его в баночку, так и питаюсь. Смешно? Эх, Витя-Витя, кулинар. — Он закрыл глаза и откинул голову на подголовник. Перед глазами стояло лицо Веры.

Вера открыла навигатор и завела туда адрес дачи Виктора. Устройство показывало примерное время в пути — один час тридцать шесть минут.

— Ну что, Виктор, стартанули навстречу новым ощущениям и новой жизни? — И Вера резво выехала из двора.

В Макарово было тихо и спокойно, они подъехали к дому, у ворот была огромная лужа.

— Господи, как же давно я здесь не был.

Виктор вышел из машины и почти по щиколотку увяз в жиже, но это не испугало его, он быстро проскочил к линии ворот и, ловко открыв замок, распахнул створки, чтобы Вера могла спокойно заехать на участок.

Вера загнала машину на площадку под навесом.

— Ну, здравствуй, Макарово-Черноголовка, мы приехали. — Она вышла, осматриваясь. На территории участка вода не стояла, а утекала куда-то к краям, чувствовался грамотный подход. — Витя, я не узнаю вашу дачу, это просто чудо какое-то. Интересно, если покопаться в голове, когда я была тут последний раз? Наверное, еще в годы студенчества и уж точно до замужества. — Вера стала крутить головой по сторонам.

Пока Вера предавалась воспоминаниям, Витя открыл дом.

— Ну что, Верочка, добро пожаловать в хату. Посмотрим, что здесь надо выбрасывать, а что и так сгодится. Боже мой, меня не было здесь больше четырех лет, сколько всего прошло мимо.

Они зашли в дом. Внутри пахло пустотой, но характерного запаха запущенной и сырой дачи не было в помине. Чувствовалось, что в доме работала отопительная система. Было не жарко, но вполне комфортно. Виктор сразу побежал к котлу, стал нажимать на кнопки, как будто он уехал всего лишь на неделю. Вера принесла свои пакеты. Она пошла осматриваться дальше. Конечно, дом в современном исполнении вообще не походил на ту старую избу, в которой жили еще бабушка и дедушка Виктора.

— Как же здесь уютно, несмотря на то что дом пустовал целых два года. — Вера подошла к холодильнику. Дверца была открыта, он был идеально вымыт. Можно было просто протереть его от двухлетней пыли и паутины и включить. — Вить, вода уже есть? Хочу протереть холодильник и положить туда продукты.

— Да, конечно, включай, Верунь. Там в ящичке под раковиной даже должны быть тряпки и губки.

Все было чисто и аккуратно, просто было ощущение, что здесь давно не ступала нога человека.

— Вот, нашла, сейчас обновлю и загружу еду, а то мы уже давно едем. — Вера бережно вытерла все полочки, затем все насухо протерла бумажным полотенцем. Теперь можно разложить все съедобное.

— Вера, смотри, этот буфет мама сохранила еще со стародавних времен. Его отреставрировали и привели в порядок, а так ему, я думаю, лет сто, не меньше. — Пожарский ходил по дому и был безумно радостным, ему казалось, что он знает здесь все, на практике получалось то же самое.

Он забыл все мирское и прошлое, но только не связанное с их дачей в Черноголовке. Здесь Витя расхаживал и хозяйничал, понимая, что и где лежит и как работает.

— Очень красивый, таких сейчас не делают. — Вера провела рукой по гладкой стенке буфета, он был действительно добротным и выглядел очень качественно.

— Веруня, в общем, ты тоже хозяйничай здесь, смотри, где тут посуда, ложки и вилки. Я сейчас вернусь. Надо зайти к соседу, тут что-то поменялось с оплатой за газ, надо уточнить. Не скучай, ладно? Я скоро вернусь.

Витька накинул куртку и выскочил за дверь. Вера вообще не узнавала его, здесь, в своем месте силы, он был как рыба в воде, и это не могло не радовать.

Орлова открыла нижние створки одной из секций буфета и достала две тарелки. Она заглянула внутрь и увидела, что посуды в этом отсеке хранилось очень много. «Наверное, надо достать все и перемыть, благо есть посудомойка. Витя, похоже, решил сюда ездить регулярно. Надо провести генеральную уборку». Она расчистила место на столе и выволокла туда все содержимое шкафчика. Зазвонил телефон.

— Алло, слушаю, — недовольно ответила Вера, она не любила, когда отвлекали от чего-то глобального, тем более номер был неизвестным.

— Вера Павловна? Здравствуйте. Это Брусникина Наталья Сергеевна. Что же это такое происходит? — запричитала женщина. — Я в шоке до сих пор.

Вера вообще ничего не понимала: кто эта женщина и что именно повергло ее в шок.

— Здравствуйте. Чем обязана? Вы кто? — Очень хотелось сбросить этот бредовый звонок, но, с другой стороны, мало ли что?

— Я — мама Димы Брусникина, он мне рассказал про беременность Жени, господи, что же это? — На том конце провода послышались всхлипывания.

Только сейчас Вера поняла, что у Димки, бывшего друга Жени, была фамилия Брусникин.

— Чем я могу вам помочь, Наталья Сергеевна? Чем вы так встревожены и обеспокоены? — Орлова усмехнулась. Что, интересно, надо этой мамаше, учить ее жить или учить, как воспитывать свою дочь в идеалах высокой морали и нравственности?

— Дима сказал, что отправил ее на аборт. Она сделала его? — Брусникина продолжала всхлипывать.

Данный вопрос очень развеселил Веру, она даже чуть не прыснула со смеху, но вовремя удержалась.

— Наталья Сергеевна, а вашему сыну корона в висках не тесновата? Не давит? Или в горностаевой мантии ножки увязли? Нет? — Теперь Вера реально расхохоталась. — Он ей кто вообще? Хрен с горы, простите! Послал на аборт, держите меня, сейчас упаду. Женя живет дома, она собирается рожать, если что, то ваш сын не имеет к этому никакого отношения. Всего хорошего. — Орлова уже было нажала на кнопку сброса, как на том конце зазвенела какая-то непрекращающаяся жалобная трель госпожи Брусникиной.

— Очень хорошо, слава богу, я сама против аборта, я хочу, чтобы у меня родился внук или внучка, вы меня неправильно поняли. Я звоню, чтобы выразить вам и дочери свою признательность, — Наталья шмыгнула носом, — я не знаю, что там нагородил мой сын, но я бы очень хотела принимать участие в воспитании внука вне зависимости, будут жить вместе Женя и Дима. — Брусникина глубоко выдохнула и стала сморкаться. — Простите, Вера Павловна, хотела сказать много, а получился сумбур.

— Спасибо, Наталья, я вас услышала. Лично я ничего не имею против, в данном случае я рекомендую вам договариваться с Евгенией, и лучше потом, когда она родит, сейчас у нее не очень хорошее самочувствие, был сильный токсикоз, гипертонус, чуть в больничку не забрали, кстати, ваш сынок на две ночи укатил гулять, а Женька корчилась от боли. Хорошо, что мне приснился кошмарный сон с ее участием, и я вовремя ей позвонила, — Вера перевела дыхание, — так что прошу нас не беспокоить до ноября, в ваших же интересах.

— Спасибо, Вера Павловна, я все поняла, до свидания. — И Брусникина положила трубку.

«Господи, вот только нам еще не хватало этой безумной эмоциональной бабушки. А я уж думала, что она начнет меня воспитывать, что не объяснила дочери, что и как надо делать. А то у многих мам мальчиков четкая позиция, что девочки стремятся забеременеть, чтобы привязать мужчину ребенком. Что за бред? Но Женьку предупредить вообще-то надо, чтобы не нервничала. Интересно, она ее вообще видела когда-нибудь? О времена, о нравы!»

Вера уложила тарелки в посудомоечную машину. Теперь надо поискать столовые приборы, и они, вероятнее всего, находились в выдвижных ящиках. Она стала по очереди выдвигать их, проводя ревизию содержимого. Первое, что бросилось в глаза в верхнем ящике, так это была книжка «Логика» 1954 года выпуска авторов Виноградова и Кузьмина. Книга была очень потертой и зачитанной. Вера взяла ее в руки. «Интересно, кто читал эту книгу, родители Вити или он сам?» Вариантов могло быть много, Витька интересовался всем подряд. Она стала листать книгу, желтые листочки приятно зашелестели. Из середины книги выпал маленький листочек в клетку, сложенный вчетверо. Вера подняла его. Было очень интересно, что это. Ввиду того что Витя разрешил ей хозяйничать, она посчитала, что на просмотр листочка в книге у нее тоже есть разрешение. Она отложила книгу в сторону и развернула листочек. Это было письмо.

«Дорогая Вера! Я, наверное, никогда не решусь тебе сказать это вслух, поэтому решил довериться бумаге, так будет проще и доступнее. Когда я смотрю на тебя, я забываю про все на свете, даже про науку и учебу, которой я увлечен не меньше, но ты — это самое дорогое, что есть у меня. Когда мы сидим в „читалке“ — для меня это уже совершенно незаслуженный подарок, просто находиться рядом, а как я люблю наши уроки испанского. Но ты воспринимаешь меня как друга, как товарища, может быть, даже как брата, а мне хотелось быть кем-то большим, чем просто камрад. Но это, наверное, самая моя несбыточная мечта, поэтому я постоянно стараюсь побольше загрузить себя учебой и мыслительной деятельностью, чтобы не думать о тебе все время. Тебя надо заслужить, я буду стараться. А пока я просто хочу сказать тебе, что я люблю тебя, Вера, и буду любить всегда, что бы ни произошло.

Твой Виктор».

Прочитав строчки, написанные на пожелтевшем клочке бумаги, Вера не сразу поняла, что произошло. Ей показалось, что она тоже упала со скалы, руки ее задрожали. «Господи! Почему же он молчал все эти годы? Он так и не решился подсунуть мне эту записку. Витька…» Орлова положила письмо перед собой на стол и закрыла лицо руками, перед глазами пошли цветные круги.

Открылась дверь, в комнату вбежал веселый Витя.

— Ну, все в порядке, с газом разобрался, надо будет заплатить через личный кабинет. Как дела, Вера? Все нашла, что надо?

Вера сидела как парализованная.

— Да, Витюш, надо включить машинку, чтобы помыть тарелки. Я не нашла таблетки. Поможешь? — Она встала, подошла к Пожарскому и обняла его.

— Хороший вопрос! — С высоты своего роста Витя посмотрел на Веру и еще крепче прижал к себе. — Пойдем искать вместе. — Он поцеловал ее в макушку и нехотя отпустил от себя.

— Я помню, что тетя Маша была исключительной аккуратисткой, у нее все должно было лежать на своих местах. Наверное, я просто смотрела не совсем там, — почему-то стала оправдываться Вера.

Они проверили несколько шкафчиков и таки обнаружили коробочку с последней таблеткой для посудомоечной машины.

— О, здорово!

Витя был очень радостный, казалось, он радовался каждому действию. Вера чувствовала каждой клеточкой, как ему здесь было хорошо, как он здесь реально жил и оживал. Она сразу не стала показывать ему письмо, решила оставить на потом, пусть он еще что-нибудь вспомнит. Недаром существуют места силы, где человек раскрывается по-особенному.

В четыре руки Вера и Витя быстро загрузили машинку тарелками и столовыми приборами. В буфете еще осталась примерно треть.

— Вить, давай мы завтра утром поедем на кладбище, а потом заедем в магазин, купим все необходимое. Я бы еще тут полы вымыла. Здесь есть пылесос? — Вера осторожно подняла глаза на Виктора, он сиял.

— Все тут было, и пылесос, и, по-моему, даже хлебопечка. Давай все делать вместе, уберем, проветрим комнаты. Поменяем постель. Я, честно, не знаю, когда мама была здесь последний раз, — он резко замолчал, — она же умерла внезапно. Как мне рассказала Марина, она приехала в Москву, что-то надо было в поликлинике или собесе, так-то она жила здесь постоянно. Надо отдать должное, Маринка с ней созванивалась два раза в день, вечером созвонились, о чем-то договорились, а утром мама не подошла к телефону. Марина забеспокоилась, примчалась к ней, а она заснула и не проснулась, просто лежала на кровати и улыбалась. Так меня и не дождалась, — по щекам Виктора текли слезы, — я очень виноват перед Мариной. Самое главное, что я и сейчас ощущаю себя дубовым бревном, я ничего толком не помню, я просто уже основываюсь на документах, фотографиях, а так я помню только маму, этот дом и собаку Найду, она умерла через полгода после матери. Ее все бросили. Сначала я, потом мама, она не захотела жить без нас. Маринке очень досталось. Я даже рад, что у нее так все сложилось, иначе можно было просто сойти с ума. — Виктор кулаками потер глаза.

Вера обняла Виктора, ей было очень жаль его.

— Витюш, ну, полно, давай жить дальше, с памятью о маме, Найде, с уважением к Маринке, с любовью к деткам. Все, что случилось, уже случилось, надо смотреть вперед. — Она погладила его по плечам. — Представляешь, когда ты выходил к соседу, мне позвонила мамаша бывшего «кренделя» Женьки. Оказывается, она хочет принимать участие в воспитании своего внука или внучки, очень осуждала поведение своего сына. Во как бывает. Нужно ли это Жене, пусть сама решает, большая уже девка. Вообще иногда совсем не понимаешь, что происходит, тебе кажется, что должно быть так, а оно фигачит по-своему, — Вера потрепала Витю по макушке, встав на цыпочки, — я уже хочу есть. Кто-то в красках описывал мне, что умеет делать бомбическую кесадилью. Хочу-хочу! Остренькую! — Вера стремительно направилась к сушке над раковиной и достала две чистые тарелки, которые вымыла вручную.

Виктор рванул к холодильнику и достал свой пакет, в нем было несколько лотков с ингредиентами и баночки с соусами.

— Вот, видишь, я так привык к этой еде. Купил курицу, овощи, примочки, все сварил, порезал, разложил по коробочкам, прихожу с работы, достаю лепешку, собрал еду, полил сверху и порядок. — Пожарский серьезно посмотрел на Веру. — Думаешь, что я педант и зануда, приехал с баночками? — Лицо его стало разъезжаться в улыбке. — Верка, я последние два года только это и ел, могу делать все с закрытыми глазами. — Витя стал раскладывать все по тарелочкам, Вера любовалась им, как у него все получалось слаженно и ловко. — Верунь, а можно наглую просьбу?

Орлова настороженно посмотрела на Виктора.

— Можно, а какую?

— Можно заманить тебя как-нибудь к себе, и ты мне сваришь какой-нибудь наш русский суп? Это я тоже, по ходу, вспомнил. Мексиканская еда, конечно, классная, но надо чередовать. Хочу щи простые или борщ, да все равно что, я просто не очень умею супы варить, а ты — умница и хозяйка. За это с меня банка гуакамоле, уж эту фиговину я теперь готовлю, как заправский повар. — Виктор засмеялся и, пританцовывая, приблизился к Вере с тарелкой, на которой были красиво выложены две кесадильи.

Вера взяла тарелку и села за стол, Пожарский присоединился к ней.

— Может быть, беленького? У тебя как дела с алкоголем?

— Давай, я в принципе не очень увлекаюсь спиртными напитками, в Мексике все пьют текилу, пульке, мескаль, пиво, конечно, но в основном там продукты из агавы, — Виктор почесал затылок, — ты знаешь, я даже про это не подумал, вот же лошара.

— Перестань, это скорее твое достоинство, чем недостаток. Непьющий мужчина — это прекрасно. — Вера встала и подошла к холодильнику, оттуда она достала бутылку рислинга. — Открывай, надо же тяпнуть за встречу.

Пока Витя открывал бутылку, Вера пошла сполоснуть фужеры. В этом доме было все так удобно и комфортно, что хотелось остаться здесь на подольше. Вера протерла бокалы бумажным полотенцем и поставила их на стол.

— Какие красивые фужеры! — Виктор налил вина. — Может быть, мы покупали их с мамой, но я этого совсем не помню. — Верочка, давай выпьем за то, что мы снова встретились. Спасибо тебе за поддержку и участие! Ты знаешь, у меня сейчас такой период в жизни, о котором, возможно, мечтают тысячи людей, я имею в виду, что есть шанс начать жизнь сначала, с чистого листа. Правда, я никогда этого не хотел, меня всегда устраивало и мое прошлое, и настоящее. Поэтому я хочу попытаться вспомнить, что у меня было, а главное, я хочу, чтобы ты была рядом. Мне кажется, я об этом много думал, но у меня напрочь отшибло память. — Виктор дотронулся фужером до фужера Веры, они выпили.

Вера с огромным удовольствием поглощала кесадилью. Несмотря на присутствие там острого перчика халапеньо, мексиканская еда зашла на ура.

— Виктор Владимирович, вы просто суперкулинар. Если что, откроем здесь в Макарово кафе мексиканской кухни. Прославимся на всю Черноголовку. — Вера звонко засмеялась, во рту все-таки немного горело. Она допила остатки вина. — Очень вкусно!

— Верука, я рад, что смог тебя накормить. Ты правда наелась? — Пожарский смущенно улыбнулся и снова как-то замялся. — Вер, а давай жить вместе? — Витя покраснел, он, вероятно, давно хотел это сказать, но все не решался. — У меня тут идея возникла. Я понимаю, что ты уже давно живешь сама по себе, какое-то вмешательство в твой уклад тоже может как-то пагубно сказаться на твоем настроении. Я вот что подумал: мне как-то не очень комфортно жить в квартире в Москве, несмотря на то что это квартира родителей, но их я лучше чувствую именно в этом доме. Я хочу привести все здесь в полный порядок и переехать, квартиру отдам Маринке, пусть снова сдает, трое детей — это серьезно. А на выходные ты будешь ко мне приезжать. Ну а если я задержусь в городе, пустишь переночевать? — Виктор снова смутился, и у него принялись гореть уши.

Вера снова отправилась в какое-то путешествие на воздушном шаре, она не совсем понимала, о чем говорил Виктор, ее уносило куда-то в облака, но ей нравилось то, о чем он говорил. Вера встала со стула, подошла к буфету и выдвинула ящик, в котором лежала книга «Логика», письмо снова как бы невзначай выпало наружу. Вера ловко схватила его.

— Смотри, Вить, я тут искала вилки и нашла книгу, а в ней было письмо. — Она передала сложенный листочек Пожарскому.

Виктор развернул его и принялся жадно читать. Мимика его менялась, брови поднимались наверх, губы то сжимались, то расплывались в улыбке, когда он дочитал, то очень серьезно и пронзительно посмотрел на Веру.

— Ты знаешь, Вер, когда я читал свои каракули, я четко вспомнил, когда это писал. — Витя потер лоб ладонью. — Это было 1 июня, в день, когда тебе исполнилось девятнадцать лет.

Вере приснилось лето, зеленый луг, чистое голубое небо без единого облака, озеро, она сама, рядом с ней была маленькая девочка. Девочке было от силы годика полтора, она была одета в красивый цветастый сарафанчик с кружевами, на голове была розовая панамка. Вера крепко держала ребенка за руку, они шли по берегу озера, малышка все время пыталась запрыгнуть в воду прямо в одежде, она звонко смеялась, а Вера с не меньшим энтузиазмом пыталась воспрепятствовать девчушке вымокнуть, так они шли и шли, пока им навстречу не появился высокий и улыбчивый мужчина. Мужчина оказался Виктором. Он обнял Веру и взял на руки девочку. Девочка была чудесной, но Вера не понимала, кто это. Они пошли дальше, поднялись наверх по травяному склону. Там стоял автомобиль. Виктор усадил Веру с ребенком на заднее сиденье, затем сел сам за руль, и они куда-то поехали…

Потом картинка стала мутной, в дверь позвонили, Вера открыла, на пороге стоял Мишка, бывший муж, такой же улыбчивый и радостный, как был в последний визит, когда он приходил смотреть монеты. Вера даже не припоминала, чтобы он был таким во время их совместной жизни, нет, он очень хорошо и нежно к ней относился, но обычно вел себя как альфа-самец, независимый, слегка пренебрежительный. Миша снова пришел с Лешей.

— Верочка, здравствуй. А мы тут гуляли, решили зайти к тебе в гости, так сказать, набиться на чай. Можно? Ты не занята? — Орлов прищурил глаз и посмотрел с очень большой надеждой. Левая рука его была заведена за спину. Как фокусник, он взмахнул рукой и показал Вере тортик.

— Привет, ребята. Заходите, попьем чайку. — Вера не ожидала таких гостей просто так.

Маленький Алексей Михайлович тоже очень радостно и искренне улыбался, бормоча себе под нос что-то типа «ела».

— Леша, скажи тете Вере привет. — Он ловко снял с сына шапку и вытащил его из валенок.

Малыш продолжал жевать губами, вероятно, он всю дорогу учил приветствие.

— Проходите в комнату, — Вера улыбнулась, — сейчас я поставлю греться чайник.

— А мы снова вдвоем, — не без ноток грусти промолвил Михаил, — наша мама уехала в командировку в Китай на месяц, будет бизнес там налаживать.

Через пять минут Вера принесла в комнату поднос с чашками. Миша сидел на диване, на руках у него свернулся калачиком и дремал Леша…

Потом Вера проснулась, было почему-то очень холодно. Она пошарила руками и не нашла одеяла. Рядом спокойно и ровно дышал Витя. «Неужели он совсем не храпит? Где же одеяло?» Одеяло, как оказалось, валялось на полу. Вера подняла его и накрылась почти с головой, сон моментально поглотил ее снова.

Ей приснилась невестка Настя, она позвонила сообщить, что ходила к доктору и ей сказали, что у нее беременность пять недель. Димке она пока говорить боится, но держать в себе эту радость больше не было сил. Вера очень обрадовалась, пошутила, что им с Женькой будет весело гулять с малявками, особенно вызывал смех тот факт, что племяш будет старше дядьки или тетки.

Потом снова все «поехало», снова бегали какие-то ацтеки, летали копья, кричали птицы, а в конце сна прямо перед пробуждением Вера надела большие белые крылья и снова спрыгнула с горы и полетела, паря над склонами и красотами какой-то диковинной местности.

Когда она проснулась, то сразу не осознала, где находится, но поняла, что кто-то подоткнул одеяло вокруг ее тела, чтобы она ни в коем случае не смогла развернуться и замерзнуть. Вера повернула голову в сторону, рядом никого не было. Она осмотрелась вокруг, обстановка была не московской. «Да, мы в Черноголовке, Витя, наверное, уже встал. Надо тоже идти». Как же хорошо она спала, несмотря на жутко динамичный сон. Маленькие детки, это же здорово. Скоро их будет у них в семье как минимум двое, если это вещий сон. «Надо позвонить Насте, узнать, как там себя ведет Димон в роли обновленного мужа». Вера потянулась и соскочила с кровати.

Виктор уже поставил чайник и то-то готовил на завтрак.

— Доброе утро, Витька! Я так хорошо спала. А ты? — Вера подошла сзади и обняла его.

— Верунь, привет. Как убитый. Мне вообще ничего не снилось, мне давно ничего не снится вообще. Хотя врачи сказали, что это хорошо. С другой стороны… знаешь, мне кто-то сказал или я где-то читал, что совсем сны не могут не сниться, я могу просто их не запоминать. — Виктор готовил омлет, взбивая яйца с молоком венчиком. — Сейчас я буду кормить тебя еще одним коронным блюдом — омлетом по-мексикански. Халапеньо класть или каждый сам?

— Давай каждый сам, а то у меня вчера был небольшой пожар во рту, — Вера засмеялась и пошла заваривать чай, — зато мне приснилось снова три серии такой динамики, что я уже думаю, что у меня не все в порядке с головой. Мне даже приснился ты и лето. Здесь есть озеро? Мы, кажется, ходили купаться тогда давно?

— Есть, очень хорошее и чистое озеро, летом снова пойдем купаться обязательно. Ну всё, садись, сейчас я закрою крышкой сковородку, две минуты — и можно есть. — Виктор подмигнул Вере.

В воскресенье где-то после шести вечера Вера подъехала к своему дому в Москве, Женька была в порядке, к ней обещали приехать Димка с Настей. Поднявшись на свой этаж, уже у лифта Орлова услышала изрядное оживление в своей квартире, то ли смех, то ли визг. «Интересно, что там?» Она нажала кнопку звонка. Дверь открыл брат Дима.

— Привет, Верунька, а мы тут веселимся. Проходи скорее, присоединяйся. — Брат помог сестре снять верхнюю одежду и занес сумки и пакеты на кухню.

В комнате наблюдалась следующая картина. На ковре посередине на четвереньках стоял бывший муж Миша, на нем верхом сидел его сын Лешка и периодически пытался его «пришпорить» по ребрам. Вокруг них бегала Женька, чем очень веселила своего младшего братца, он вертел головой и звонко заливался смехом. На диване сидела Настя и тоже угорала от представления.

— Здравствуйте, товарищи! Я смотрю, у вас тут выездная смехопанорама. Гвоздь программы — Михаил Орлов. — Вера похлопала в ладоши.

При виде Веры Миша быстро поднялся с ковра, придерживая сына, и направился к ней.

— Привет, Верочка, — он нежно поцеловал ее в щеку, — а мы тут с Лехой решили Женю проведать, она мне сказала, что домой вернулась. А еще и Диму с Настей застали, я так рад всех видеть! — Орлов ликовал.

Оценив комплект присутствующих людей в комнате, Вере стало немного не по себе. К чему это они все здесь собрались? Она хитро улыбнулась.

— Мне сегодня приснился сон, я до сих пор под впечатлением. Поэтому предлагаю поиграть в игру. Я буду угадывать, кто что думает или хотел бы мне сказать? Готовы? А Димочка пока сделает мне зеленого чайку, а то Витя меня кормил мексиканской едой, пить хочу дико.

Все резко замолчали, включая малыша Леху.

— Итак. Настенька пришла сегодня не просто чтобы навестить Женьку, она очень хочет нам что-то сказать. — Вера строго посмотрела сначала на Настю, потом на Мишку. — Настя, ты не стесняешься дяди Миши? — пошутила Орлова.

Настя прыснула со смеху.

— Слушай, как я могу его стесняться, мы же с ним так классно отплясывали на нашей первой свадьбе. Так что ничего не знаю, для меня Мишка всегда останется родственником, — затем она посмотрела в потолок, — сказать хочу, особенно родным и самым близким людям. Я беременна, четыре недели, только вчера у врача была, — потом перешла на шепот, — Димка еще не знает, интересно, он слышал что-нибудь или чайник мешал?

— Так, что я там не должен был услышать? — В комнату с чаем для Веры зашел Дмитрий и протянул чашку сестре.

— Блин, ничего от тебя не скроешь. Короче, у нас будет ребенок к концу декабря. — Анастасия снова залилась смехом, а Димка кинулся к ней и схватил в охапку.

Вера поставила чашку перед собой на журнальный столик.

— Совпало. Идем дальше. — Она посмотрела сверлящим взглядом на Михаила, от этого бывший даже попытался съежиться. — Миша, скажи мне, пожалуйста, вот ты у нас отец-герой, не просто же так ты постоянно гуляешь и ходишь со своим сыночком вдвоем. Ведь мама ваша уехала в длительную командировку? Попробую угадать куда. — Вера зажмурилась. — Ну, допустим, в Китай.

— Вера, а кто тебе про это рассказал? — Орлов побледнел и заерзал на своем стуле. — У нас же нет общих знакомых.

— Кто-то сказал, не знаю, приснилось сегодня. — Вера вздохнула.

— Почти угадала, вчера Ольга улетела в Сеул на месяц или больше, у нее там бизнес, а я теперь отец-одиночка. Такие вот пироги.

— Почему-то сообщили про Китай, ты там проверь хорошенько. — Вера сделала несколько глотков чая, горло пересохло, все-таки она не привыкла к такой острой еде, хотя было изумительно вкусно. — Ну, а мне тоже, похоже, пора проверяться у психиатра. Слишком уж все правдоподобное сниться стало.

Все снова резко замолчали и, не мигая, посмотрели на Веру.

Виктор окончательно привел в порядок дом в Макарово и переехал туда, из квартиры он перевез за город ценные родительские вещи, а саму квартиру вернул Маринке, чтобы она снова сдала ее в аренду и получала дополнительный доход для жизни и воспитания детишек. Пожарский с самого начала семейной жизни не очень много времени уделял детям, в основном все его время занимала работа, наука, исследования, папа для детей был человек-праздник, собственно говоря, тогда и дети были еще слишком малы, они просто радовались папе, когда он приходил домой, иногда гулял с ними по выходным, но за четыре года они совсем его забыли, но то же можно было сказать о Викторе, эта часть жизни просто «слетела» у него из настроек, он не мог вспомнить, что у него когда-либо были дети, да, конечно, он видел документы, фотографии, но «детский вопрос» был «вымыт» из его сознания. Чудовищное чувство вины нарастало у Вити, он очень хотел помочь Марине, поэтому, расставив приоритеты таким образом, он считал, что этого уже будет немало.

На работе в университете пошли ему навстречу и разрешили работать дома, приглашая Виктора лишь на знаковые мероприятия и важные совещания. Работодатель даже согласился оплатить Пожарскому мобильный Интернет. Вера очень радовалась этому. Когда Витя находился в Черноголовке, он явно чувствовал себя в своей тарелке, потихоньку приходил в себя, ну и что, что он не помнил своего прошлого, главное, что он вспомнил свою профессию и верил фактам, которые ему предоставляли родные и близкие люди. Конечно, было бы не лишним оберегать Виктора от нечистых на руку людей, которые могли бы наплести ему с три короба о том, чего не было. Вера очень боялась, что такие найдутся и начнут нервировать Пожарского.

Орлова решила серьезно поговорить с Виктором на эту тему. После того, как они сблизились и духовно и телесно, Пожарский обрел в лице Веры надежную спутницу в этом пока еще не совсем понятном ему мире, она надеялась, что он будет советоваться с ней, если ему будет что-то не очень ясно.

— Витька, скажи мне, как у тебя там на работе дела? Никто не наезжает, не издевается? Всякие люди бывают. Ты не стесняйся, говори мне, народец всякий попадается, не все люди хорошие, к сожалению. Я тоже зачастую очаровываюсь кем-то, начинаю верить ему без оглядки, а получается очень глупо и обидно.

Виктор улыбнулся и подмигнул Вере.

— Вер, слушай, ты точно стала какой-то ведуньей, я только хотел тебе рассказать про один случай, а ты сама первая начала. Тут ко мне подошел один с кафедры, Ленька Озеров, мы когда-то с ним ездили в Гватемалу, в принципе нормальный мужик, ты должна его знать. Вчера говорит мне, что я у него перед поездкой в Мехико занял десять тысяч, просил, чтобы я вернул долг. Сама понимаешь, я не помню этого, я также не помню, чтобы в принципе занимал деньги. У меня, по-моему, с этим было всегда неплохо. — Виктор закашлялся. — Я сказал, что попробую вспомнить. — Пожарский вздохнул.

— Я чего-то подобного очень ожидала: приехал склеротик Пожарский, не помнит никого, даже собственную жену и детей, а давайте-ка разведем его на бабосики, как это мило. Я считаю, что это похлеще мародерства. — Веру трясло от ненависти. Чувство справедливости всегда для нее было превыше всего. — Виктор, у меня есть план, как проверить и очистить твою совесть. Пошли к компьютеру.

Вера обняла Виктора и потрепала его по макушке. От этих действий ему стало тепло и спокойно, в такие моменты он ощущал себя маленьким мальчиком, и когда мама была рядом, то он понимал, что находится в полной безопасности, так вот сейчас отчасти Вера выполняла роль и мамы тоже.

Вера взяла ноутбук и открыла его.

— Карточкой какого банка ты пользовался?

Виктор полез в карман и достал бумажник.

— Вот она, это карта ВТБ, она еще действует. Она осталась в Москве, с собой в Мексике у меня были другие карточки, VISA.

— Очень хорошо. Давай закажем выписку за последний период перед твоим исчезновением, были ли у тебя на счете деньги? — Вера нахмурилась, изображая мыслительный процесс. — Просекаешь, для чего я это хочу сделать?

— Ну да. Я хоть и с отбитой башкой, но чего-то еще соображаю. Мы посмотрим, были ли у меня деньги на карте, если да, то на кой мне было занимать деньги у сослуживца? — Виктор ликовал. Было безмерно приятно, что о нем кто-то заботился, по-настоящему искренне и абсолютно бескорыстно.

Они зашли в личный кабинет, на экране отобразилась информация о картах и счетах, запросив остаток, через некоторое время на экране высветилось число 115 874,45 рублей.

— Вот видишь, как все это проверяется? Что за люди? Уроды! Это все равно что обмануть маленького ребенка. Он что, разбогатеет от твоей десятки? Сволочь. — Вера закрыла компьютер. — А ты завтра поедешь на кафедру?

— Да, мне надо на совещание. — Виктор не совсем понимал, что имела в виду Вера. — А что?

— Я поеду с тобой. — Лицо Орловой было очень решительным и воинственным. — Я знаю этого Озерова, поговорю с ним. Я же твоя гражданская жена? — И Вера очень загадочно улыбнулась Виктору.

Пожарский обнял Веру. Несмотря на все трудности, которые еще предстоит преодолеть, все прорисовывалось весьма прекрасно, пусть даже он не сможет вспомнить все, что с ним было, главное, что он придумал себе новую Веру, о которой мечтал всю свою предыдущую жизнь.

На следующее утро Вера с Виктором явились на кафедру, там еще остались люди, которые вместе с Верой проходили практику по окончании университета. Они мило поболтали, Леонида Озерова еще не было, Орлова решила, что спешить ей некуда, она его подождет. Долго ждать не пришлось, Озеров явился за пять минут до начала собрания.

Конечно, время потрепало Леню: лысинка, животик, вид у него был какой-то неопрятный и неухоженный, характерной чертой были малюсенькие бегающие глазки. При виде Веры его глазенки забегали еще быстрее: Озеров узнал ее.

— Верочка, здравствуй, какими судьбами? Тысячу лет тебя не видел. — Леня робко встал около стены и подойти ближе почему-то не решился. В кабинете никого, кроме них, не было.

— Привет, Озеров, да уж, время неумолимо. — Вера дунула вверх на челку и критически окинула взглядом бывшего коллегу. — Я с мужем приехала, да и так, соскучилась по бывшим сослуживцам.

— О, а кто у нас муж? — в наглом мироновском стиле удивился Озеров.

— Виктор Владимирович Пожарский. — Вера криво улыбнулась.

— И он что, тебя вспомнил? — Леня готов был выпрыгнуть из штанов.

— Представь себе! А что это тебя так удивляет? Уже не надеялся ни на что хорошее? — процедила сквозь зубы Орлова.

— Нет, ну что ты, мы все так мечтаем, чтобы Виктор восстановился, — начал юлить Озеров, — мы же все так ждали его.

Вера пренебрежительно посмотрела на Леонида, а затем подошла к нему близко-близко, буквально подперев им стенку.

— Ну-ну, очень переживал, что стал вымогать у Вити деньги, которые он якобы у тебя занимал? — Орлова зажмурилась.

— Что ты, Верочка, Витя меня не так понял, какие деньги? Мы собирали на день рождения коллеги, я сдал за Витьку, ну там… э-э… в общем, забыли, Витьке привет, не бери в голову, проехали… все нормально… вообще не вопрос, Верка, так здорово, что Витька с нами… э-э… — Озеров уже всем туловищем развернулся к двери и хотел было выскочить из кабинета, но Вера уперлась рукой в стену, загородив ему дорогу.

— Слушай сюда, Лёнчик, ты это, к Витюше моему не приближайся больше, ладно? Не надо, а то он что-нибудь еще такое вспомнит, что тебе мало не покажется. Эти склеротики, они такие бывают непредсказуемые. Ну что, замазали? — И Вера громко захохотала, наблюдая, как выскакивают из малюсеньких орбит глазки-плевочки жалкого Лёни Озерова.

После совещания Виктор вернулся веселый и довольный. Вера сидела на кафедре и читала какой-то журнал. У нее была ностальгия по временам студенчества, она встретила много знакомых, ее даже успели позвать поработать, но Вера сказала, что с работой у нее в настоящее время все в норме, постоянно сидеть и копошиться в тоннах бумаг и огромном океане текстов в Интернете было не для нее. Она неплохо заняла преподавательскую нишу, были студенты вузов, ученики школ и даже взрослые люди, которые хотели выучить испанский язык. Вера была очень благодарна Виктору за то, что он дал ей какие-то направляющие моменты, которых она до сих пор придерживалась, и она считалась довольно перспективным преподавателем в Москве. Самое удобное было то, что можно заниматься по скайпу или иной видеосвязи. В принципе, для изучения языков это было не столь важно, при наличии качественного Интернета и хорошего большого экрана не обязательно было физически присутствовать рядом с учеником.

— Верука, как ты? Не скучала? — Виктор обнял и поцеловал Орлову. — Мы так хорошо посовещались, все, кроме меня, буквально сражались за заграничные командировки. Я сидел и тихо смеялся в кулачок. Как же я наелся этой заграницей, ты себе не представляешь! Все, никаких поездок, у меня здесь полно дел разгребать, писать справочник, у меня уже почти готова докторская, скорее бы снова уехать за город.

— Витя, если бы мне кто-то сказал, что тебя отправляют в командировку в Мексику или Гватемалу, я бы сразу дала бы этому человеку по ушам. — Вера улыбнулась. — Есть хочешь?

— Не отказался бы, — Виктор потер ладони, — какие предложения?

— Поехали ко мне, переночуешь, потом можешь ехать к себе, куда сейчас-то торопиться? У меня еды много, я теперь не могу не готовить, у меня ребенок с ребенком внутри, им корм нужен хороший и качественный, — Орлова хихикнула, — заодно тебе надо отъедаться русской пищей. Кстати, есть борщ, котлетки, тушеная капуста, винегретик. Заманила?

— Заманила — не то слово. Винегретик тоже хочу. По большому счету, что в этом блюде такого особенного? Навари овощей, почисти и порежь. А мужики в основном скисают, потому что резать точно не будут. А грызть отдельно картошку, свеклу, морковку и соленый огурец — это как-то не комильфо. — Виктор рассмеялся и на мгновение замолчал и стал каким-то загадочным. — Вера, слушай, а что ты такого сказала Озерову, что он весь светился и при удобном случае пел тебе такие дифирамбы, что я даже не понял, к чему он клонит?

— О! Лёнчик перевоспитывается? Это хороший знак, он не безнадежен. — Вера застегнула сумку и направилась к вешалке с одеждой. — Я сказала ему, что он опоздал, и у меня теперь есть ты, поэтому пожелала ему счастья в личной жизни. Нормально же? Приставал, как подорванный, говорил, что любил меня со студенчества. Ладно, пусть живет. — Вера повязала на шее шарфик. Виктор подскочил к ней и помог надеть пальто. — Сегодня дождь обещали, скоро снег совсем растает, скорее бы уже, я так хочу весны. Мы будем что-нибудь сажать на огородике?

Виктор обнял Веру за плечи и склонил к ней голову.

— Веруня, как скажешь, давай что-нибудь посадим. Я в этом деле еще больший профан, чем в готовке или еще в каком-то домашнем деле. Я вообще не самый большой подарок в жизни, но буду стараться стать полезным тебе, я очень тебя люблю, Вера. Я не буду лукавить, я еще многое не вспомнил, хотя можно было наплести тебе всякого-разного. Не буду врать, потому что слишком серьезно отношусь к нашим отношениям. Но то письмо, которое ты показала мне, оно немного прояснило ситуацию. Я стал припоминать те времена, я очень хотел сказать тебе все, но очень стеснялся. Мне казалось, что я буду заикаться и покажусь тебе каким-то «валенком». Потом все записал, но отдать также не решился. Я прямо ждал услышать от тебя: «Пожарский, ты о чем, братишка?» И убрал записку куда-то, куда сам уже не помнил. А ты нашла ее, значит, это все было сделано правильно. — Виктор тоже накинул куртку.

Они вышли на улицу, уже пахло настоящей весной, хотя в районе МГУ обычно был такой ветродуй, что было бы неплохо как следует утеплиться.

— Поехали, Вить, познакомлю с дочерью, ты ж помнишь ее еще в детском саду, а она уже с икрой, как сказала бы моя бабка. Вот теперь надо жениха ей найти. — Вера вздохнула. — Хотя надо будет — сам найдется. Бывает, что и шикарные красотки одинокими остаются, а с тремя детьми берут, так что я не переживаю, лишь бы ребенок здоровый родился и Женька не сильно пострадала от этого мероприятия.

— С удовольствием. Я приглашу ее в Макарово, пусть приезжает на майские и остается, комнату ей приготовили. Чего девчонке в городе гарью дышать? — Виктор серьезно посмотрел на Веру.

— Ее мои родители тоже звали. Ладно, пусть сама решает, что ей больше подойдет. Не хочу ни на кого давить, а то потом сама же буду виновата, — Вера посмотрела на часы, — хотя мне кажется, она скорее согласится приехать в твой дом, чем к дедам, там все будет слишком по режиму и графику, Женя такого не любит. Постарайся ей понравиться, это будет залогом ее переезда. — Вера взяла Виктора под руку.

Женька лежала на кровати и смотрела в потолок. Скоро майские, уже три месяца, как она беременная. Как все хорошо начиналось! А какие песни пел Дима, но потом резко сдулся. Вообще в своем столь юном возрасте Женя не до конца понимала всех негативных последствий аборта. Современное образование и половое воспитание, с одной стороны, приподняло шоры строгих воинствующих запретов советского периода, но в то же время не вложило в головы молодых людей должной информации, необходимой для понимания, что делать, если ты забеременела, как сделать так, чтобы беременность была желанной, а если уж забеременела случайно, какие существуют последствия после первого аборта и так далее. Возможно, где-то в учебниках и памятках все это было написано, но донести все это молодым неоперившимся подросткам было, видимо, некому. Слава богу, хватило ума не психануть и не пойти и сделать этот чертов аборт.

Мать что-то пыталась говорить ей в свое время, но тогда как раз был период, когда они сильно скандалили. Женька пыталась обвинить маму в том, что отец ушел к молодой. Ей казалось, что мама чего-то делала не так, раз отец предпочел ей другую. Дура была, конечно, непроходимая, — подумать про мать плохое. Дура в квадрате, когда взбрыкнула и сказала, что уедет жить к папаше. Женька помнила тот день, когда мама Вера просто ушла в свою комнату и закрыла дверь. Когда Женя приехала к папе, на пороге он встретил ее радостно, обнял, расцеловал, но, когда узнал, что дочка приехала к нему насовсем, настроение Михаила Орлова резко изменилось. Он стал уговаривать ее помириться с мамой, отчитывал, что нехорошо так вести себя. Потом из комнаты вышла молодая жена папы, Оля. Она посмотрела на Женьку и, не поздоровавшись, ушла обратно. Отец дал ей две тысячи рублей и вызвал такси. После этих «вливаний» ни алиментов, ни другой матпомощи от любимого папочки не поступало полтора года, а потом у них родился Лёшик, и семье папы однозначно стало не до нее.

Когда Женя вернулась на такси домой, мать лежала на кровати в своей комнате и смотрела какой-то унылый сериал по мотивам Джейн Остин. Она заглянула к ней.

— Мам, я дома, — робко сообщила Женя, — папа отправил меня к тебе мириться, он дал мне понять, что я ему не нужна.

Вера приподняла голову и посмотрела на дочь.

— Да? Ну, бывает… Жизнь, она вообще полна непредсказуемых вещей. Хорошо, что у тебя есть своя комната. Иди и подумай, как тебе жить дальше.

Женя стояла, смотрела на мать, и ей было ужасно стыдно за свои тинейджерские хамские выпады. Потом она прыгнула на кровать к Вере, обняла ее и зарыдала.

— Мамуль… пр-р-р-асти м-меня… я-я-я… д-дура…

Вера сгребла дочь в охапку и накрыла одеялом.

— Куда ж я денусь? Конечно, прощу. Давай успокойся, и все будет хорошо. Жизнь у тебя только начинается, поэтому прожить ее надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, — помнишь, кто это сказал?

— Островский? — Женя с опаской посмотрела на мать. Все-таки материнское воспитание было крутым, несмотря на периодические взбрыкивания дочери, Вера пыталась воспитывать и образовывать Женю разносторонне, вне зависимости от современной школьной программы, которая была просто отвратительной в последние годы.

— Молодец! Пять баллов. Не зря я получила седые волосы на голове, дочь знает героев нашего времени. — Вера погладила ее по голове.

Жене стало так легко и спокойно, потому что мама была рядом, и она всегда давала нужные советы, хотя Женька порой ощущала себя жутко взрослой и умной.

В дверь позвонили. Женя пошла открывать. На пороге стояла мама и какой-то мужчина, которого она вроде бы когда-то видела, но это было очень давно.

— Здравствуйте, — робко начала Евгения, — привет, мамуль.

Они вошли внутрь. Вера обняла дочь.

— Женя, знакомься, это Виктор Владимирович Пожарский, старший научный сотрудник, без пяти минут доктор наук и мой старинный друг. Вернее, теперь это мой муж, — Вера скинула туфли и надела тапочки, — мы с Виктором решили жить вместе.

— Привет, Жень, — Виктор протянул ей руку, — а я вот помню, когда тебе было три годика, мама пришла с тобой на кафедру, тебя посадили на стол, и каждый, кто проходил мимо, старался потискать тебя, как большую куклу. А ты смеялась и была всем рада! Давай дружить. Я потом тебе расскажу о себе, я довольно занятный персонаж, мама твоя подтвердит. — Витя улыбнулся и сел на диван.

— Вы приехали из Мексики? — Женя с любопытством рассматривала Пожарского. — Вернее, вы там чуть не погибли?

— Да, было такое. А твоя мама решила взять надо мной шефство, не побоялась ушибленного головой. — Виктор рассмеялся. — Женя, ты очень похожа на маму, такая же красивая. Скоро лето, тебе надо переместиться на природу, это пойдет на пользу и тебе, и малышу, я приглашаю тебя к себе на дачу в Черноголовку, мама обещала навещать нас по средам и выходным. А я, в свою очередь, обещаю не нудить и не включать воспитателя. Годится? Так и маму к себе заманим на подольше, Интернет у меня есть, — Пожарский снова заулыбался и слегка покраснел, — у меня там как в городе, все есть, даже пластинки виниловые можно слушать.

Женя внимательно посмотрела на Виктора, он был ей симпатичен, памятуя, как юлил и изворачивался отец, этот мамин хахаль вел себя более чем достойно.

— Заметано! Вот вам я почему-то верю. Когда выезжаем? — И Женя тоже улыбнулась.

После 9 мая Женька переехала в Макарово. Вера с Виктором вычистили до идеального состояния весь дом, привели в порядок всю мебель, что-то подкрасили, что-то подкрутили. Жене выделили очень хорошую и светлую комнату на первом этаже, чтобы впоследствии ей было удобно ходить, избегая лестницы. Кстати, Вера не успела даже упомянуть про эту деталь, как Витя сам все разложил по полочкам.

— Витя, какой ты сообразительный и внимательный, не беда, что ничего не помнишь. — Вера засмеялась и стала щекотать Пожарского в районе ребер.

— Не, ну а как иначе? У нас тут довольно крутые лестницы, надо все предусмотреть, пусть обживает комнату, потом кроватку поставим, пока малыш будет маленький, ему тоже не особо безопасно на второй и со второго этажа бегать. Надо нам продумать дополнительное заграждение на лестнице, — Виктор почесал затылок, — я просто однажды в детстве так хорошо упал с забора, мы с ребятами играли в войнушку, и я зацепился штанами за выпирающий гвоздь в забо ре, мало того, что пропорол гвоздем ногу, зашивали, так еще до кучи сотряс мозги. После этого я стал осторожничать.

Женя привезла две сумки с вещами и, что-то напевая себе под нос, распаковывалась в новом летнем жилище.

— Я договорилась, что сдам сессию в начале июня и уже окончательно сюда перееду. Срок, конечно, еще небольшой, но не в городе же сидеть, спасибо Виктор подсказал. — Женя подмигнула без пяти минут отчиму.

Пожарский довольно погладил себя по подтянутому животу.

— Вера, а ты ничего не знаешь? — Он загадочно посмотрел на Орлову.

— Что именно я должна знать? — Вера насторожилась.

— У меня же есть машина, моя та машина, на которой я ездил до всей этой истории. Я думал, что Марина ее продала, у нее была генеральная доверенность, но ей было сначала не до этого, а потом она нашла мужа с автомобилем, вопрос был вообще задвинут в долгий ящик. — Пожарский улыбнулся. — Самое главное, что я чувствую уверенность в том, что смогу водить, но я все равно пойду в ГАИ и сдам заново на права, чтобы подтвердить свою дееспособность. Я скачал экзамены, крутил их, почти все помню. На самом деле даже тебя посади, Вер, хоть ты и водишь непрерывно, некоторые моменты уже не очень помнятся. Короче, пойду сдавать.

Женька аж вывернула голову от дичайшего удивления.

— И чё, правда пойдете еще раз сдавать?

— Понимаешь, Евгения, это я хочу сделать в первую очередь для себя. Так как я, так сказать, восстал, как феникс, плюс ко всему еще не совсем с нормальной головой, то надо эти моменты как-то прозондировать.

— Но у вас же нет справки, что вы — психически ненормальный? У вас же амнезия? Это распространяется на какие-то данные в основном из прошлого? Но вождение автомобиля — это же знания и умения, которые у вас в текущем моменте? Правильно? Вы же все правильно делаете прямо сейчас: чистите зубы, режете хлеб, а не свои пальцы, бреетесь, в конце концов, извините за пикантную подробность, вы точно знаете, что надо сейчас делать с женщиной? — Женька слегка покраснела. Вера строго посмотрела на дочь, но промолчала. — Зачем вам что-то заново сдавать? Эти гаишники, они же только и будут думать, чтобы вас завалить. — Женя не верила никому, и ее очень удивляли стремления Виктора быть правильным.

— Я так решил. У меня есть права, но я хочу их подтвердить. Во-первых, я четыре года не сидел за рулем, а во-вторых — это во-вторых. — Витя обнял Веру за плечи. — И вообще, девочки, я хочу есть, пойдемте ужинать.

На ужин решили приготовить две линии меню, на горячее Виктор сделал курицу по-мексикански в кисло-сладком соусе, Вера приготовила салатик из индейки, листьев салата, красного сладкого перца и ананасов, еще сварили риса и картошки, что кому было больше по душе.

— Мам, а ты молодец, мужичка себе нашла крутого, и профессор, и готовит классно, и загородный дом. А сам ничего не помнит, так что можешь наплести ему с три короба. — Женька засмеялась, уплетая курицу с картошкой. — Вот все-таки рис — не моя еда, я картофелеед. Дядь Вить, а давайте картохи посадим, — молоденькая вкусная будет в конце лета. Я даже еще окучить смогу, меня бабушка научила в детстве.

Вера закрыла лицо руками.

— Женя! Что ты такое городишь? Ты представляешь, что такое выращивать хоть что-то? Я вообще не по этому делу, я максимум могу посадить укроп и петрушку, ну, огурцы, благо у тети Маши остался парник. Картошка — это очень трудоемко. Ты пользуешься добротой Виктора, который для тебя готов разбиться в лепешку.

Пожарский засмеялся:

— Девочки, не ссорьтесь. А давайте поступим так: мы посадим зелень, огурцы и пять картофелин, посмотрим, что и как, а дальше будем делать выводы. По большому счету, если хорошо ухаживать за картошкой, то, посадив одну, можно собрать ведро. Это, конечно, идеальный вариант, но если будет всего пять кустиков, то и ухаживать за ними будет проще. Если в идеале мы соберем пять ведер или хотя бы четыре — поесть в конце лета и осенью, то будет совсем недурно. Как вам такой расклад?

Вера и Женя сидели и слушали Виктора, раскрыв рты. Он обладал какой-то магической силой увлекать за собой, этим он был знаменит на кафедре. Когда он начинал рассказывать про майя и ацтеков, то те, кто слушали его лекции, уже в голове видели красочное документальное кино.

— Витя, ты так все доступно рассказал, что я уже думаю, что можно рассаду помидорчиков и перчиков купить, мама моя их сажает прямо на улице без теплиц. — Вера хитро подмигнула Женьке.

— А я почему не любила у бабушки копаться в огороде, потому что там все время заставляли и ругали, если вовремя что-то не прополола… а если без принуждения, то я готова. Я вообще-то хочу посадить базилик, майоран и душицу, да, еще мяту и мелиссу. — Евгения мечтательно закатила глазки.

— Ну, вот и договорились. Завтра поедем в садовый центр. — Витя был доволен, что девчонки смеялись и уже строили планы. Он вообще любил, когда улыбались. Он привык к этому в Мексике: южные люди, живущие постоянно при солнечном свете, более позитивные, ну, повезло им с солнцем. А ему в детстве давали рыбий жир, в СССР о здоровье детей еще думали…

После обеда Женька плюхнулась на диван, чтобы переварить съеденное, слава богу, закончился токсикоз.

— Дядь Вить, я вот что вам придумала, — она села между двумя большими удобными подушками, — а давайте вы начнете вести блог про то, как вернулись из Мексики, это же будет бомбическим контентом. — Глаза у Евгении просто горели.

Виктор спокойно посмотрел на Женю.

— Слушай, девушка, давай для начала договоримся, что я не дядя Витя, и переходим на «ты», имя Виктор принимается. — Пожарский захохотал.

— Годится, мне тоже это вообще не заходило. Так вот, я тут в чате для беременных с одной познакомилась, у нее полмиллиона подписчиков, она топит за здоровое питание, фитнес, теперь ждет ребенка, типа рожать в прямом эфире. Там и деньги зарабатываешь, и драйв. Я, конечно, не фанатка выворачивать свою жизнь наизнанку, но про тебя можно поведать, интересно же. Не просто путешествие в Мексику, а возвращение. Ну? Как тебе свежая идейная струя от молодежи?

Похоже, к такому Виктор был с ходу не готов, хотя идея не была лишена здравого смысла.

— Да, молодежь иногда «рубит» тему. Я подумаю, Евгения Михайловна, если что, посодействуете?

— Да запросто. Мы еще такие охваты сделаем. — Было видно, что Жеке все очень понравилось.

А ближе к вечеру позвонила Маринка и сказала Виктору, что ему пришло письмо из Мексики от некой Аманды Вальдес.

Услышав про письмо, Пожарский как-то осекся, в этом сочетании имени и фамилии было что-то знакомое, но что? Что-то испанское. Наверное, связанное с работой. Может быть, это что-то по раскопкам? В любом случае, пока конверт не открыт, ничего не известно. В мыслях все же это засело.

— Что ты какой задумчивый, Витюш? Пошли спать. Женька накрутила нам мозги, вот же энергия кипучая. Что ты думаешь насчет картошки? — Вера прыснула со смеху.

— Картошка будет, мне самому стало интересно, если речь идет об одной грядке. Там есть место, — лучше, чем зарастет сорняками. И Женьке будет интересно, надо ей угодить, раз уж она так любит картошку. — Виктор подмигнул Вере.

— Угодник. Чего скис? — Вера повторила вопрос. Было интересно, что же такого сказала Пожарскому Марина.

— Да, там конверт какой-то пришел из Мексики, имя и фамилия мне пока ни о чем не говорят, сама понимаешь, может быть, это временно, и я что-то начну вспоминать, а пока это для меня совершенно неизвестное имя — Аманда Вальдес. Мне же иногда приходят посылки и письма оттуда, в основном, конечно, по университетскому адресу, но домой тоже приходили. Интересно, — Виктор запнулся и дотронулся указательным пальцем до кончика носа, — письмо пришло по адресу родителей, значит, это что-то от кого-то еще до моей женитьбы на Марине, я же ездил в Мексику и Гватемалу в разные годы, было много встреч и знакомых, но я совсем не помню имен, представляешь? — Виктор закрыл лицо руками. — Я помню язык, я помню какие-то исторические параллели, темы, а имена как будто бы стерли из моей памяти. Кто-то приезжал в Москву, мы гуляли, я показывал им Красную площадь, фотографировались на смотровой площадке на Воробьевых горах, мне тогда подарили первый цифровой фотоаппарат, это было круто, кстати, надо поискать фотки. Потом мы катались на кораблике по Москве-реке, но кто был со мной, я напрочь забыл. Мама жарила пироги с капустой и грибами, они произвели фурор. — Виктор обнял Веру. — Верочка, спасибо тебе, что ты рядом, я так хочу тебя запомнить именно такой, какая ты есть сейчас, мудрой, рассудительной, уверенной в себе, а когда надо — жесткой и решительной. Наверное, ты сразу такой не была, но, скорее всего, я предполагал, что так и будет, поэтому сделал ставку именно на тебя, но почему-то струсил.

— Все, пошли спать, а то у меня мозги закипели. Сейчас зайду к Женьке. — Вера направилась к комнате дочери.

Жека спала, накрывшись одеялом по шею, во сне она улыбалась.

«Господи, сама еще ребенок, а скоро станет мамой. Спи, фантазерка моя родная!» — Вера поправила одеяло и плотнее закрыла шторы.

— Как там наш перспективный блогер? — Виктору понравилась идея. Как ее воплотить, он абсолютно не понимал, но знал точно, что наполнения, или, как сейчас модно говорить, контента, он готов накидать вагон и еще маленькую тележку.

— Спит, тоже умоталась, надо больше спать и думать о ребенке. У брата Димки в декабре тоже будет ребенок, так что скоро можно открывать семейные ясли. — Вера откинула одеяло и плюхнулась на кровать. — Все, я без сил, спокойной ночи.

Виктор погасил свет и присоединился к Вере.

Вера стояла с лопатой и понимала, что надо вскопать небольшой участок земли, чтобы туда что-то посадить. За два года отсутствия хозяев на участке и огороде все пришло в состояние заброшенности. Что характерно, копаться в земле она совсем не собиралась, но как-то карты легли так, что все сошлось на ней. Виктор распределил, где, что и как можно посадить, Женя накидала списочек, и вдруг все куда-то уехали, а Вера осталась одна с идеями, списком и лопатой. Копнув два раза, она воткнула лопату в неподдающуюся землю, села на пластмассовый стул и заплакала, — ей казалось, что это заговор против нее лично. А может быть, найти каких-нибудь рабочих, которые смогут вскопать огород за небольшую плату? Надо спросить у соседа, к которому постоянно ходил Виктор.

Вера вышла за калитку на улицу и уже было повернула направо к соседскому дому, как в ужасе обнаружила, что соседского дома просто нет. Не было и дома слева, их дом стоял один-одинешенек на горе, вокруг было поле, засеянное подсолнечником, и луг, пестрящий разнотравьем. Больше никого в обозримом пространстве не наблюдалось. Вере стало страшно, она быстро вернулась к калитке и закрыла ее на задвижку. «Куда исчезли дома? Где все? Как же так?» Она решила вернуться к своей грядке и отвлечь себя физической работой, земля не поддавалась, лопата упорно не желала копать. «Где же все? Куда все подевались?» Вера не совсем понимала, кто они такие «все», она уже не помнила, с кем она живет и кто конкретно куда уехал. Налицо был факт, что кто-то «все» уехали и оставили ее одну. Она снова бросила лопату и села на стульчик. «Вот буду просто сидеть и ждать, может быть, чего-нибудь дождусь».

Вера Орлова сидела на пластиковом стуле спиной к калитке и наблюдала, как по земле ползла мохнатая и пушистая зеленая гусеница, она волнами перемещалась вперед, видимо, спешила куда-то по своим делам. Вдруг она услышала стук в калитку и какой-то приглушенный женский голос. Страх не покидал Веру, но она все же решила подойти к калитке. Она отодвинула задвижку и приоткрыла дверь. У входа стояла красивая брюнетка в костюме фламенко, в волосах у нее был приколот то ли красный мак, то ли гибискус. Девушка в юбке с воланами заговорила первой:

— Здравствуйте. — Незнакомка говорила с легким акцентом.

— Здравствуйте, — ответила Вера и внимательно посмотрела на «Кармен».

— Простите за беспокойство. Это не вы обронили? — Брюнетка разжала ладонь и показала Вере крестик с цепочкой.

Вера схватилась за шею, цепочки на шее не было, вероятно, когда она выходила первый раз, она за что-то зацепилась, и цепочка порвалась, но она этого абсолютно не помнила.

— Да, это мой крестик. Он лежал здесь? — Вера испуганно посмотрела на девушку.

— Да, прямо у калитки. Держите. А я ищу мальчика. Вы не видели такого маленького мальчика? В шортиках. — «Кармен» стала смотреть по сторонам.

— Нет, к сожалению, тут вообще никого нет. Я совершенно одна. — Вера стала часто моргать, как будто в глаз попала соринка.

— Извините, пойду спрошу у ваших соседей. Прощайте. — Брюнетка красиво взмахнула юбкой и пошла дальше по улице.

Вера посмотрела ей вслед, справа снова появился соседский дом. Она снова заморгала. Заболела голова. Вера открыла глаза, над ней стоял Виктор и гладил по голове.

— Верка, как ты меня напугала! — Руки Вити тряслись, он взял с тумбочки стакан с водой и поднес ей. — На, попей водички. — Затем он дал ей салфетку. — Вытри слезы, ты так громко плакала, что я проснулся и поначалу не знал, что мне делать. Что случилось?

Вера сделала несколько глотков и вытерла слезы. Стало легче, сон стал уходить на второй план.

— Да, что-то страшное приснилось, иногда такое бывает, я либо бегу, либо плачу. Прости меня, давай спать. Я сейчас выпью валерьянки, все будет хорошо, принеси мне мою сумочку, пожалуйста, она на банкетке в прихожей.

Витя принес ей сумку, Вера достала из косметички флакон с таблетками и выпила несколько драже. Про сон Вите рассказывать она не хотела, по крайней мере, прямо сейчас. Надо было просто снова уснуть.

Пожарский аккуратно уложил Веру на подушку, укрыл одеялом, сам лег рядом и стал тихонько гладить ее по спине, так что от этих укачиваний Орлова заснула через две минуты.

Утром Вера проснулась как ни в чем не бывало. Голова не болела, не кружилась, детали сна начали забываться. Виктор аккуратно усадил ее за стол и пошел варить кофе и готовить завтрак. Она сильно перепугала его.

— Веруня, как ты? Ты выспалась?

— Да, Витюш, спасибо, уснула как младенец у тебя на плече, да еще валерьянка поработала. Все страшное позади, — Вера потянулась, — ты такой теплый и уютный.

— А что тебе приснилось? — Пожарский с опаской смотрел на Веру.

— Собственно, уже детали забылись, но я запомнила красивую брюнетку в костюме фламенко, которая нашла мой крестик у калитки, потому что у меня порвалась цепочка… И еще… Эта красотка искала какого-то маленького мальчика, может быть, своего сына? Она была грустна и доведена до отчаяния. Наверное, поэтому я расплакалась. Пробило до глубины моей души.

Витя принес Вере кофе и крепко-крепко прижал к себе.

— Я тебя никому не отдам и никому не позволю тебя обижать! Слышишь? — Пожарский посмотрел на Веру, а потом, расцепив руки, погрозил ей пальцем.

— Я тебя тоже. — Вера стала жадно пить кофе, очень хотелось горячего и взбодриться. — Ну что, едем в садовый центр за рассадой? — Орлова лукаво улыбнулась, наблюдая, как Виктор сияет от счастья. Он готов был копать и сажать что угодно, лишь бы Вера не плакала, а только улыбалась.

Прочитав письмо, Виктор решил не ехать на кафедру, он позвонил туда и предупредил, что приедет на следующей неделе, собственно, никакой срочности не было. Пожарский пошел на стоянку, где находился его сиротливо скучавший автомобиль. Наконец-то «хонда» дождалась своего блудного хозяина. Виктор нажал на кнопку сигнализации, она не отозвалась. «Меня предупреждали, что сядет аккумулятор». Он открыл водительскую дверь ключом, сел на сиденье и для порядка вставил ключ в зажигание. Ожидания оправдались, машина была неживой.

Недалеко от стоянки на Нахимовском проспекте был магазин автозапчастей. Виктор решил сходить туда и купить новую батарейку для своего авто. Параллельно он позвонил знакомому на сервис и договорился пригнать через некоторое время свою «ласточку». Справившись с аккумулятором, Пожарский уже в три часа дня въезжал в ворота автосервиса. Там работал приятель двоюродного брата Марины, так что за качество работы можно было не переживать. Они договорились, что машинка останется для реанимации и реабилитации до следующей среды, как раз будет обязательное заседание кафедры, заодно и обратно можно будет уехать на машине.

Запустив вопрос с автомобилем, Витя засобирался обратно в Макарово. Как раз будет время на неделе покататься на машине Веры, чтобы она выдала окончательный вердикт, можно ли ему выезжать на трассу и в город или еще потренироваться. Вследствие потери памяти Виктор все равно зачастую чувствовал себя неуверенно. Вроде бы он уже влился в жизнь в Москве и области, уверенно ощущал себя полноценным членом коллектива в университете, но порой, прикладывая к себе некоторые житейские моменты, впадал в ступор и не знал, сможет ли он преодолеть нерешительность.

Подъезжая к Макарово, Виктор позвонил Вере, чтобы узнать, сможет ли она его встретить. Если вдруг что-то не срасталось, ходил рейсовый автобус, либо всегда можно было поймать частника.

— Верука, привет. Я еду обратно, до Макарово мне осталось где-то минут пятнадцать. Ты можешь меня забрать? Как ты?

— Привет, Витюша. Да, конечно, я так хорошо поспала днем, что уже могу снова сворачивать горы. Сейчас оденусь и выезжаю, если ты приедешь раньше, жди меня на остановке. — Голос Веры был радостным, она была счастлива, что Виктор решил вернуться обратно, совсем не хотелось ночевать одной.

Не успела Вера развернуться, чтобы поставить автомобиль по ходу, чтобы ехать обратно, как на остановку приехал рейсовый автобус. Виктор резво вышел из автобуса, в руках у него был букет необыкновенных эустом, за спиной рюкзак, а в другой руке большой белый пакет из супермаркета.

— Веруня, приветик, — Виктор обнял ее, — я сделал все, чтобы вернуться к тебе максимально быстро. Вот купил еще всяких мелочей и вкусностей, которых здесь нет. Да, кстати, я отвез свою «ласточку» на автосервис, так что надо с тобой здесь покататься. Без твоего разрешения я не выеду на дорогу один. Все будет зависеть только от тебя.

Они уселись в машину и тронулись.

— Какой ты молодец. Ты уехал, и мне стало так бесконечно грустно, что я поняла, что не готова с тобой расставаться. Если вдруг тебя все-таки отправят в Мексику, я полечу с тобой. Можно? — Вера с улыбкой посмотрела на Виктора.

— Верочка, милая, а как я-то хотел обратно. Я даже не пошел на работу, только забрал письмо и потратил время на машину. Если что, едем только вдвоем. — Витя провел рукой по волосам Веры. — Вера, давай поженимся? Наверное, надо было делать это в более романтической обстановке, но я какой-то угловатый, не умею я ничего такого. Еще нужно кольцо, в котором я вообще полный профан. Просто, Верочка, выходи за меня замуж, а за кольцом сходим вместе, и ты выберешь, что тебе по душе, хорошо? — Пожарский замолчал и в напряжении ждал ответа.

Вера улыбнулась.

— Я согласна. Наверное, уже давно пора это сделать.

Они приехали к дому, Виктор вышел из машины и пошел открывать ворота. Вера заехала на участок.

— Как же хорошо у нас в деревне. Я бы вообще отсюда не уезжал. Может быть, начать здесь какие-нибудь раскопки и спланировать для этого бюджет? — Виктор подмигнул Вере и задорно рассмеялся.

Они вошли в дом. Женька пожарила картошки и резала салат из свежих овощей.

— Велкам, предки. Еще минут десять, и все будет готово. Я решила начать учиться быть образцовой хозяйкой. Переодевайтесь, мойте руки, и я вас жду к столу. — Настроение Евгении было очень приподнятым и благостным.

Виктор поставил на стул пакет с едой.

— Ух ты, Женя, обожаю жареную картошку. Мы скоро.

Вера и Виктор скрылись в спальне. Виктор сел в кресло, открыл рюкзак и достал письмо и протянул Вере.

— Вера, я получил и прочитал письмо. Я хочу, чтобы ты прочитала его сама, дабы ничего не исказить. Там в конверте крестик на цепочке и порванная цепь. — Виктор посмотрел на Веру, она стала скованной и настороженной. — Прочти, пожалуйста.

Вера достала письмо из конверта, а сам конверт положила на стол. Виктор подошел к окну и стал наблюдать за стаей воробьев. Когда Вера дочитала письмо, она подошла к стоящему спиной Виктору и обняла его.

— Ты помнишь ее? — Вера прижалась к руке Виктора.

Пожарский повернулся к Орловой.

— Нет, совсем не помню. Я помню два момента, помню, мы поехали в Мексику от университета, работали там, познакомились с ребятами из Мехико. Наверное, это были и те тоже, которые изображены на фото. Я никого конкретно не помню, Аманду тоже. — Виктор присел на кровать, Вера устроилась рядом. — В то время началась моя очень активная деятельность, я постоянно ездил в Мексику, писал диссертацию. Единственное ощущение у меня от этих времен, так это то, что было очень интересно и радостно, самое «золотое» время, до тридцати лет. Другой момент: мексиканская группа специалистов приехала по приглашению университета в Москву. Я помню прогулки по Москве, Красную площадь, Воробьевы горы и обед, который устроила всем нам моя мама, ее жареные пирожки с капустой и солеными грибами. А больше ничего не помню.

Вера достала крестик из конверта и застегнула цепочку на шее Вити.

— Вот видишь, как хорошо, крестик нашелся, он тебя и спас. А потом цепочка порвалась. Видимо, это тоже было зачем-то надо. Чтобы ты продолжал все вспоминать. Надо сходить в храм, причаститься.

— Я пытаюсь что-то вспомнить про Аманду. Просто белый лист. А оказывается, у нас с ней была любовь. Эх, Верука, что еще ждет меня, кто еще что расскажет? — Виктор закашлялся. — Судя по всему, если у меня что-то и было с Амандой, то как-то мимолетно, я отрицать ничего не буду. Ты же сама прекрасно помнишь, что мне важнее всего была наука. Если бы она сказала, что беременна, я бы, конечно, либо поехал к ней, либо перевез ее в Москву, тем более она пишет, что ей очень нравится наш город. Я, к сожалению, не телепат, наверное, мы перезванивались, переписывались. Но, если она сообщила мне, что выходит замуж, зачем мне было лезть в ее жизнь? Свою записную книжку я потерял, надо порыться в электронном почтовом ящике, не осталось ли каких-либо следов переписки с Амандой. Голова пухнет.

— Витя, не терзай себя, пойдем ужинать, Жека там хлопочет. Все будет хорошо, надо жить дальше, идти вперед, что было, то было. Мы все не идеальны, идеален только Господь Бог. Не знаю, успокоит тебя это или нет, но, судя по анализу вскрывшихся фактов из твоего прошлого, ничего подлого и зазорного ты не совершил. Была Аманда, если бы она рассказала тебе о ребенке, я уверена, что ты сразу принял бы верное решение. Потом Марина… Когда вы поженились, мы все очень порадовались за тебя, у вас были прекрасные отношения, родились детки, потом поездка в Мексику. Затем четыре года неизвестности. Марина не выдержала этого напряжения, и никто не имеет права судить ее за это. Ты вернулся, вы все выяснили, полет нормальный. — Вера подошла к зеркалу и поправила прическу. — Пойми, Витя, прошлое не имеет сослагательного наклонения, все уже свершилось, нет машины времени, на которой можно метнуться обратно и исправить все ошибки. Живем дальше.

В дверь постучали.

— Алло, гараж, — в дверном проеме появилась хитрая мордашка Жеки, — вы долго там еще? Есть хочу, как медведь бороться, между прочим, я не одна, еще малыш, а вы там любезничаете.

Вера быстро подошла к двери и жестом позвала Виктора.

— Все, доча, идем, прости, был важный разговор. Очень вкусно пахнет, просто сногсшибательно.

Они сели за круглый стол, Женя достала одинаковые большие тарелки, разложила каждому еду, подобрала однотипные столовые приборы, было красиво и стильно.

— Я тут немного похозяйничала, все еще раз разобрала, чтобы было удобно искать, я думаю, все будут за?

— Женя, спасибо тебе большое, я всегда знал, что у Верочки дочка под стать ей, а может быть, не в обиду Вере, даже более продвинутая, как и должны быть все молодые. — Виктор наколол на вилку картошку, гриб и помидор и с огромным удовольствием отправил весь этот комплект в рот. — Обалденно, просто вкуснейшая еда. Я так по ней соскучился, спасибо, Женя!

Жека была сама очень довольна, она не была фанаткой кашеварить, а тут все благоприятно сложилось. Виктор вдруг как-то пронзительно посмотрел на Веру.

— Верка, я вспомнил, Аманда была не археологом, она была переводчицей из посольства. Простите, что-то ляпнул невпопад, но в голове просияло, как какая-то яркая вспышка. — Он опустил голову над тарелкой и стал быстро доедать картошку.

Жизнь Веры и Виктора потекла ровно и размеренно. Виктор по большей части жил в Макарово, приезжая время от времени в университет на заседания кафедры и важные совещания. Как обычно, Пожарский снова стал заводилой и корифеем своей главной темы — майя. Все заинтересованные этой темой буквально валом валили к Виктору на консультацию, можно сказать, записывались за месяц вперед. Это очень импонировало ему, потому что в науке он, конечно, восстановился на сто процентов, если не сказать больше. Это придавало ему сил и уверенности в завтрашнем дне. Сильно вперед он заглядывать не хотел, но хотя бы на квартал или полгода.

Чего Виктору очень хотелось, так это завести собаку. После того как он пропал в горах Мексики, сначала умерла мама, затем не стало собаки Найды, которая не смогла перенести потерю двух родных и близких людей. Виктор предложил Вере взять собаку из приюта, а вдруг эта та ситуация, которая могла бы случиться с его Найдой, когда исчезают хозяева. «Господи, Маринка еще ездила кормить и ухаживать за Найдой. Она просто святая женщина! Дай бог ей здоровья и терпения, чтобы детки выросли добрыми и отзывчивыми людьми».

С некоторых пор Виктор считал Дениску, сына Марины от Валеры, тоже своим. Не представлял, как можно делить этих детей на своих и чужих. Вот сложилась такая ситуация в жизни, не приведи господи. Поймешь только тогда, когда сам попадешь в такие жизненные тиски. Думал ли Виктор о ребенке от Веры? А почему бы и нет? Главное, чтобы она сама этого хотела, а где три, там и четыре. Вернее, уже пять, так как на горизонте прорисовывался внучок или внучка. «Господи, пусть детей будет много, пусть они смеются, бегают, все громят кругом, это лучше, чем будет тишина и идеальный дурацкий мертвый порядок».

— Верочка, а ты хотела бы еще стать мамой? — Как-то раз Витя все-таки спросил у Веры об этом.

Было видно, что Вера не ожидала этого вопроса.

— Если честно, то, наверное, нет. Я уже живу в мыслях о том, что к ноябрьским праздникам я стану бабой Верой. Примерять на себя материнство на пятом десятке как-то уже не хочется. А что?

— Да нет, так спросил. Пересчитал всех детей и понял, что пять, шесть уже нормально. — Виктор весело рассмеялся.

— У нас еще Мишель Орлов, мой бывший, тут шатается, как неприкаянный, жинка его свалила куда-то в Китай или Корею, а он остался со своим Алексеем Михайловичем, тезкой царя-батюшки Тишайшего, папки Петра Первого. Вот чую я одним местом, что запросит Мишка пардона и Лешку нам сюда тоже подкинет летом, Верочка же добрая. Ты знаешь, а Леха мне нравится, он такой веселый, позитивный и очень спокойный, даже знает, как меня зовут — «ётя Ела». Да пусть приезжают, правда, Вить? У тебя же еще в Мексике мог ребенок быть. Плодовитые люди собрались, спаси и сохрани. — Вера подошла к Виктору и обняла его. — Знаешь, Витька, я так рада, что всё ненужное отвалилось, а ты выжил и приехал, я только с тобой хочу жить. А детей пусть привозят, устроим семейные ясли. Димка мой тоже скоро кого-нибудь родит. Слава богу, помирились с Настасьей, вернулся живым с войны, — Вера смахнула слезинку, — страшно было, очень.

— Верочка, а давай завтра прозвоним по приютам, спросим, что нам могут предложить. Хочу пёселя, пусть уже обживается и привыкает. — Виктор улыбнулся и весь светился от безграничного счастья.

Вечером Женька торжественно объявила, что завтра, 17 мая, к ним приедет Дмитрий Брусникин, а именно отец ее будущего ребенка.

— Ма, короче, я решила дать ему последний шанс. И так как мой собственный папаша представляет собой нечто бесхарактерное, я бы попросила Виктора прощупать товарища и вынести окончательный вердикт, оставляем мы его в живых или нет. — Женька захихикала. — Он тут звонил, что-то мямлил, я так понимаю, что его мамаша накрутила, а надо ему это самому или нет, попробуем разобраться все вместе, ладно? Если нет, пусть убирается восвояси, я и без него… — Женя внимательно посмотрела на мать и отчима, — мы и без него справимся. Правда же, дорогие предки?

— Справимся, дочь, подумаешь. — Вера хлопнула в ладошки. — Витя завтра хочет за собакой ехать, ты как?

— Наконец-то сбудется моя мечта! У нас будет собака! Ура!!! Как же я вас люблю! — Женька подбежала к Вере и Виктору и расцеловала их. — Димон сказал, что купил машину, вот можно его и припахать поехать, вы уже нашли где?

— Тут рядом, в самой Черноголовке, поедем все вместе и выберем друга.

— Виктор, вы сделали мой день. Как жаль, что вы встретились не мне. — Женя улыбнулась и направилась на кухню.

На следующее утро часов в одиннадцать за воротами раздался звук клаксона автомобиля, Виктор вышел. У ворот стоял красивый темно-синий джип.

— Здравствуйте. — Пожарский мило поздоровался.

Окно открылось, и из него высунулся симпатичный молодой человек.

— Доброе утро. Женя Орлова здесь живет? — И парень улыбнулся практически во все свои тридцать два зуба.

— А вы, вероятно, Дмитрий Брусникин? — Витя внимательно посмотрел на автолюбителя. — Мы вас ждем, прошу, заезжайте.

Дима заехал в ворота. Виктор закрыл ворота на замок и подошел к Дмитрию поздороваться.

— Ну, будем знакомы, Пожарский Виктор Владимирович, можно просто Виктор, отчим Евгении. — Витя протянул Диме руку, Дмитрий достаточно уверенно и крепко пожал ее.

— Очень приятно, Дмитрий.

Виктор пригласил Диму в дом. Женька сказала, что будет в своей комнате до упора. Она попросила сразу обработать Димку «тепленьким», а потом она выплывет, как пава. А Вера тем временем уехала в Москву.

— Заходи, Дим, кофейку с дороги хочешь? Присаживайся. Женька еще валяется, она сейчас утром долго спит, у нее то голова кружится, то еще там что-то, сам понимаешь, женщина в положении. — Витя подошел к кофемашине, опустошил контейнер для жмыха и наполнил второй контейнер водой.

— Спасибо, не откажусь. — Дима скинул куртку и сел на стул. — Как она? Очень плохо? — Руки Дмитрия немного дрожали.

Виктор нажал на кнопку, кухня за минуту наполнилась запахом только что сваренного кофе.

— Не переживай, Димон, Евгения в надежных руках, сейчас уже гораздо лучше. Вот, перевезли ее на природу, здесь она ожила, готовит нам еду, молодец, веселая, активная. Все в порядке.

— Я чувствую себя таким дерьмом, — Дима скривился и посмотрел на Виктора, — как-то я повел себя не так. Наверное, Женька меня не простит, зря я приехал. — Дмитрий уткнулся лицом в ладони.

— Н-у-у, молодой человек, не стоит делать поспешных выводов. — Виктор налил Диме кофе с густой пенкой и положил на тарелку два сырника. — Жека сырники делала, пробуй, не пожалеешь. — Затем снова посмотрел на Димку. — Хочешь историю погорячее?

Брусникин сделал глоток кофе и недоуменно посмотрел на Виктора.

— Ну, валяйте.

— В общем, женился я на Маринке, родился Ваня, через полтора года Машка. А еще через полгода я выдвинулся в Мексику, праздновать окончание календаря майя. А там взял и сорвался со скалы и пропал на четыре года, а когда нашелся и приехал к Маринке, у нее уже был другой муж, дети мои выросли, а с новым мужем они родили еще мальчугана, хорошенького такого. Это на фоне того, что я вообще почти ничего не помнил, практически ничего, кроме этих гребаных майя, мамы и собаки. — Виктор тоже налил себе кофе.

Дима сидел, испуганно смотрел на Пожарского и боялся дышать.

— Вера Павловна — это ангел, которая буквально спасла меня, она нашла письмо, которое я писал ей в день девятнадцатилетия. Но я тоже не помню ее, я воспринимаю ее сейчас как нового человека, как новую знакомую, мне очень хорошо с ней, я люблю ее, я смотрел фотографии, где мы были изображены вместе, но эти моменты для меня утеряны и стерты из памяти, — Витя сделал глоток кофе, — а вчера мне передали письмо из Мексики. Оказывается, я любил девушку по имени Аманда, она даже мечтала переехать в Москву, и, что самое чудовищное, она была беременна от меня, но попала в аварию и потеряла ребенка. Тогда она ничего не сказала мне. И как прикажешь жить мне со всеми этими знаниями? — Витя залпом допил кофе.

Дима сидел, и губы его дрожали. Он не знал, что ему говорить.

— Да-а-а, дела-а-а.

— Дела-а-а-а, не то слово. Вот сдал квартиру мамы, к сожалению, она не дождалась меня из Мексики, отдаю ползарплаты Маринке на детей. Готовлюсь стать квазидедом для ребенка Женьки, потому что люблю ее мать и собираюсь быть с ней до самого конца. А что собираешься делать ты? — Виктор посмотрел на Димку.

— Мне очень стыдно, но я хочу вымолить прощение Жени. Я осознал, что был абсолютным ослом. Мама просто припечатала меня к земле, я смалодушничал, а потом все обдумал, представил, как мой сын или дочка растут без меня, и мне стало так гадко и противно… — Дима сидел и смотрел вниз.

— Ну, это уже хорошо. Короче, давай, быстренько умылся холодной водичкой, и марш к Женьке, а я пошел звонить в приют, поедем за собакой. Думаю, что это мероприятие примирит вас друг с другом и с окружающей действительностью! Главное, вовремя опомниться, а дальше все будет хорошо! — И Виктор взял Дмитрия за плечи и по-отечески сжал их.

— Ма-а-ам, а если Виктор вдруг прозреет, все вспомнит и осознает, что ты — это не предел его мечтаний, а нечто, родившееся в его воображении? Представляешь, что будет? — Женя грызла морковку и разводила философию. — Допустим, он тебя любил тридцать лет назад, вы были школьниками, студентами, но у вас не срослось. Вы же не так часто встречались после окончания универа? — Женька громко хрустнула, морковка была очень сочной и сладкой.

Вера как-то безучастно посмотрела на дочь.

— Ну, значит, каждый отправится к себе, то есть я вернусь в город и буду страдать. — Орлова попыталась сдержаться, но вдруг очень заразительно прыснула со смеху. — А что это вдруг тебя стали одолевать такие мысли? Ребенок зашевелился? Хотя вроде рано еще.

— Никто у меня еще не шевелится, не переживай, просто этот приехал, блин, я так и до конца не поняла, он сам или чтобы маменька отстала. — Женька надула губы.

— Мне Витя рассказал, что они с Димой серьезно поговорили. Виктор увидел в его глазах искры раскаяния и желания вымолить твое прощение. Витька рассказал ему про свою многоходовочку, Димка слегка припух и решил, что его проблемы, как он думал, вообще пыль. — Вера подошла к окну.

— А одолевают меня такого рода мысли потому, что, куда ни кинь в нашей прекрасной большой семейке, везде какая-то закавыка. Только бабушка с дедушкой — образец идеальной семьи, и то я в курсе, что у них там тоже что-то было. — Евгения подошла к раковине сполоснуть руки. — А так сплошная клоунада, вот взять вас с папой, просто цирк, а дядя Дима с Настей — это кино и немцы, сначала скандал и развод, потом война, операция, вторая свадьба и любовь до гроба, ребеночек скоро родится. Кем он моему там будет приходиться? — Жека хихикнула в своей манере. — Дядькой или теткой, а по возрасту будет моложе. Три раза «ха». А для меня это будет двоюродный брат или сестра? Прикольно. Адреналина в жизни не хватает? Когда все хорошо, то тараканы в голове начинают бунт устраивать, так, что ли? Просто нормально жить нельзя? Обязательно сначала наломать дров, а потом с честью преодолевать трудности. — Женя очень уверенно излагала факты.

— О, Женька, я смотрю, ты на фоне общего бардака умнеешь на глазах. Что ж, отрицательный чужой опыт иногда идет на пользу, ибо учиться на своих ошибках — удел не очень умных людей. — Вера с видом лектора устремила указательный палец в потолок.

— Мам, ты не переживай, я думаю, что Пожарский от тебя не уйдет, он же не совсем двинутый, так, только частично. Хотя в блоге, который я ему сделала, он уже набирает популярность, людям интересна эта тема. Смотри, а то какая-нибудь блогерша запудрит ему мозги. — Женя поняла: пора заканчивать нервировать мать своими дурацкими предположениями. — Прости, мам, чего-то я сама сдвинулась, много всего. Главное, что Батя теперь у нас есть. Ты рада? Виктор уже договорился с местным кинологом, чтобы его протестировать. — Дочь подошла к матери и крепко обняла ее. — Мамка, я так тебя люблю, только живи подольше, ладно?

Глаза Веры увлажнились, доля правды в словах Жени была, все могло произойти, но думать о плохом заранее она не хотела.

— Я постараюсь, доченька, ты тоже береги меня. Вот Витька бережет, надеюсь, что так и будет, все будет хорошо. — Вера положила ладонь на лоб и закрыла глаза. — Меня папаша твой беспокоит, что-то часто он стал ошиваться у нас, звонит каждую неделю, чувствую, там что-то с супружницей его не все в порядке. Он мне рассказал, что нанял няню, ему же надо ходить на работу. Интересно, бизнесвумен его присылает денег на ребенка или считает, что и так хорошо?

— Мне он тоже стал названивать через день, все прощения просил за то, что типа бросил меня в самый ответственный момент, когда мне было шестнадцать лет. Смотри, еще обратно притащится проситься. Он про Виктора знает? — Женя в упор посмотрела на мать.

— Ты знаешь, вопросы моей личной жизни мы не обсуждали, я каждый раз пыталась побыстрее закончить разговор. Наверное, не знает. Какое это теперь имеет значение? Вот уж с Мишей обратно, даже если снова останусь одна, я воссоединяться не планирую. Лучше одной. Прости. — Вера посмотрела на часы. — Скоро Витя приедет, поужинаем, и я поеду в Москву, у меня завтра дела. Пойдем с Батей пообщаемся.

Вера и Женя вышли в сад и направились к будке, из которой торчала большая собачья голова. Увидев женщин, пес встал и направился навстречу.

— Привет, парняга. — Женя наклонилась к собаке и протянула ему развернутую ладонь. — Недолго думая, Батя присел и положил сверху свою увесистую лапу. — Красавчик, молодец! — Жека потрепала его между ушей. — Мам, он такой классный. Мы, когда приехали в приют, нам его сразу первого показали. Он лежал и грустно смотрел в пол, мне даже показалось, что он плакал. Витя зашел в клетку и присел на корточки, он что-то сказал ему, Батя вскочил и сразу преданно стал смотреть на него, яростно виляя хвостом. Я даже не успела ничего сказать, это была первая собака, которую мы посмотрели. Виктор пригласил зайти меня, что-то шепнул псу, и он вскочил и положил свои лапы мне на плечи, я даже не испугалась. А потом мы вышли вместе с Батей, Виктор сказал работнику приюта, что мы его забираем. Ты бы видела, как у пса изменился взгляд, более счастливых собачьих глаз я не видела в своей жизни, — Женя смахнула слезинку, — а еще этот парень из приюта дал Вите телефон бывших хозяев, он позвонил им, и они доставили нам Батину будку. Они жили здесь неподалеку, хозяин Бати заболел и потом потерял рассудок, его определили в специальный пансионат, этот мужчина вообще ничего не соображал. Сын его забрать собаку не мог, временно определил его в этот приют. Разные ситуации бывают у людей. Он так обрадовался, что Батя нашел дом, он еще купил двадцать пять килограммов корма. А может быть, пес почуял, что Виктор у нас тоже маленько того? Я думаю, он напомнил ему его прежнего хозяина. — Женя увлеченно рассказывала и начесывала шею собаке, Батя преданно стоял рядом и практически не шевелился. — Мам, мы даже не успели зайти внутрь, как уже вышли с собакой, бывает же такое? Бывает, когда ты сразу находишь ту самую собаку, того самого человека, с которыми хоть на край света? Когда мы подошли к машине, Димка посмотрел на нас и сказал, что как будто мы просто куда-то выходили с собакой, Батя просто моментально стал нашим до мозга костей.

Вера смотрела на дочь, и по щекам ее текли слезы. Какая же она у нее живая и добрая, как же это замечательно!

— Господи, какие вы молодцы! Батя просто везунчик, вытащил такой счастливый билет за все его горести и страдания. — Вера тоже провела рукой по носу собаки.

За спиной послышались шаги и веселый смех.

— Ага, попались! А вот и я, вернулся сам из Москвы на автомобиле. Жень, ты была права, что я все сразу вспомню, я ж много водил и здесь, и за границей. Но Верочка меня протестировала и сказала, что все хорошо. Мы же договаривались? — Виктор обнял Веру.

— А то! Я знаю, о чем говорю. Я же на психолога учусь, научный подход, так сказать. — Жека хитро прищурила глаз.

— Вот кто будет с нами в старости работать, когда мы начнем в маразм впадать, а я сразу и не поняла, слава богу, в правильный институт отдали дочку. — Вера улыбнулась. — Пойдемте ужинать. У нас сегодня рыбный день?

— Да, я заехал в гипермаркет, накупил вкусняшек, пива, жалко, что ты, Верочка, уезжаешь. — Витя погрустнел.

— Не страшно, я пиво вообще не люблю, а креветочки и рыбку разнообразную с удовольствием вкушу.

Вера достала тарелки, и они с Виктором ловко и красиво разложили все нарезки. Оставалось только приготовить креветки. Витя предложил сделать это самостоятельно. Он разогрел сковороду, сбрызнул ее немного оливковым маслом и добавил кусочек сливочного, когда масло разогрелось, туда же были добавлены два предварительно очищенных зубчика чеснока. Чеснок быстро зарумянился и отдал весь аромат, Виктор убрал его и выгрузил в сковороду предварительно очищенные креветки.

— Смотри, Вер, удалось купить вообще абсолютно почищенные креветки, даже без кишок, немного подороже получилось, зато самим не ковыряться. Это аргентинские серые, очень вкусные. Я в Мексике этого добра наелся, какое-то время даже думать про них не мог, а по прошествии времени, смотри, снова потянуло. — Пожарский ловко орудовал лопаткой, переворачивая почти готовые креветки. — Ну, еще тридцать секунд — и можно есть. Жека, тащи лимон!

Евгения помыла лимон и нарезала его тонкими ломтиками.

— Амиго! Я в восторге, не мужик, а клад! Это ж надо не тупо сварить с лаврушкой и перцем, а так виртуозно приготовить, что я уже прямо сейчас захлебнусь слюной! — Женя подошла к плите и глубоко вдохнула аромат со сковородки. — Что характерно, никакого токсикоза, все, давай раскладывай.

Вся счастливая троица набросилась на дары моря, поглощая ароматные креветки, различную рыбку, чередуя рыбные кусочки овощами. Ужин получился великолепным, Виктор пил пиво, Вера с Женей зеленый чай.

Наконец Вера засобиралась ехать в Москву.

— Ну все, ребятки, не хулиганьте тут, а то вас Батя покусает. Женя, аккуратнее бегай и прыгай, уже наступает время, когда надо носить себя, как хрустальную вазу. Витя, смотри за ней, а то она очень самостоятельная. Послезавтра приеду, тогда, если что надумаете, напишите, привезу, если здесь чего-то не будет хватать!

Женя чмокнула мать в щеку и пошла к себе в опочивальню переваривать ужин.

Вера села за руль, Виктор пошел открывать ворота, она выгнала машину на улицу. Пожарский подошел к окошку, Вера протянула ему руку. Он поднес ее к губам.

— Давай, Верука, аккуратно. Сразу позвони, как доедешь, я буду волноваться.

— Вить… — Вера грустно посмотрела на него. — Скажи, пожалуйста, а ты не перевыдумаешь меня, когда все окончательно вспомнишь? Глупый вопрос, да? — Она поняла, что полезла в какие-то дебри, но по глазам Виктора было понятно, что вопрос он понял.

— Не глупый, нормальный вопрос, но больше о такой ерунде чтобы не думала. Ты для меня такая, какая есть, не выдуманная и не воображаемая, если я еще что-то вспомню, то это абсолютно не отразится на наших отношениях, слышишь? И вообще, надо купить кольцо. Давай придумай, когда мы за ним поедем. Все, езжай очень аккуратно и сразу позвони.

Виктор шутливо нахмурил брови и сжал Верину руку. Она помахала ему и выехала на дорогу.

Через два часа зазвонил телефон, на экране отобразилось «Вера». Виктор лежал на диване и смотрел передачу о тропических джунглях.

— Веруня, приветик. Доехала? — Его голос был веселым.

— Виктор, здравствуйте, это соседка Верочки, Нина. Ей стало плохо, я вызвала скорую, бригада уже здесь. Она из последних сил попросила позвонить вам. Подозрение на пищевое отравление. Вера стала задыхаться и покрылась красными пятнами. Ей поставили капельницу, я еду с ней в больницу. Вроде как дали добро на 7-ю на Каширке. Телефон Верочки будет у меня, я позвоню, как ее там устроят. Мы погнали, до связи.

Сознание отказывалось принимать слова, звучавшие из черной трубки телефона. Рука Виктора разжалась, и смартфон с глухим стуком упал на пол.

Пожарский сидел и смотрел в одну точку. Он понимал, что в данный момент абсолютно не может ни на что повлиять. Виктор оценил свое состояние, вроде бы ничего его не беспокоило, ощущение было, как будто он снова упал откуда-то с большой высоты. Женька! Он вскочил, как ошпаренный, и метнулся в комнату к Жене. Он постучал в дверь.

— Женя, можно? — Витя приоткрыл дверь.

Жека лежала на кровати и слушала музыку в наушниках.

— Да, Виктор, что-то случилось? — Евгения села на кровати и серьезно посмотрела на отчима.

— Ты как себя чувствуешь? Можно я тебя осмотрю? — Пожарский включил свет и подошел к ней поближе. — Покажи руки и ноги, а также шею.

Женя ничего не понимала, но покорно засучила рукава и штанины спортивного костюма и покрутила руками и ногами. Шея и лицо тоже были в порядке.

— В чем дело? В связи с чем диспансеризация? Все у меня нормально. — Девушка даже на всякий случай показала розовый язык.

Виктор выдохнул и сел рядом с Женькой на кровать.

— Маму увезли в больницу с пищевым отравлением, похоже, у нее еще отек Квинке и сыпь на теле, звонила соседка. Она поехала с ней. — Голос Виктора дрожал, руки тоже, он то сжимал их, то разжимал, было видно, что мужчина очень сильно нервничал. Он обнял Женю за плечи. — Все будет хорошо.

— Мы же ели все одинаковое. Я вообще не помню, чтобы у мамы была аллергия на еду, иногда на березу чихала, а так, фигня какая-то. — Женя вся скукожилась и сильнее прижалась к Виктору. — Что собираешься делать? Надо же ехать в больницу? — Женьку стало колотить.

Виктор аккуратно уложил Евгению в постель, укрыл одеялом и подоткнул со всех сторон.

— Я сейчас сделаю тебе теплого чая с медом. Поедем утром, сейчас все равно никуда не пустят, более того, мне Нина еще не отзвонилась, что и как там в итоге. — Он включил звук в телефоне на самую большую громкость и пошел на кухню ставить чайник.

«Вот тебе и рыбный день. Господи, что же это такое? Вроде бы все свежее. Хотя…» Виктор метнулся к холодильнику, от их трапезы осталось немного креветок, несколько кусочков копченого кальмара и один кусочек розового марлина в упаковке гипермаркета. «Вера больше всех ела этого марлина и нахваливала его, я даже не съел ни кусочка, надо взять всего понемножку и этот кусок и отвезти в больницу, пусть проверят, где был яд. Господи, лишь бы с Верой все было хорошо».

Закипел чайник, Виктор налил Жене в чашку и положил чайную ложку меда. Он отнес чай в комнату к падчерице.

— Женёк, давай, чаек немного постоит, остынет и попей, а то ты замерзла. Ну, как ты?

Виктор приложил руку ко лбу девушки, лоб был прохладным. Женя лежала, укрытая одеялом под самую шею.

— Не звонили еще? — с надеждой спросила Жека.

— Нет, телефон в кармане, жду, как будут новости, сразу сообщу. Давай, надо попить теплого и спать, ладно? А завтра утром покормим Батю и поедем в Москву. Все будет только хорошо, никак иначе. — Виктор улыбнулся, зажмурил глаза и поднял вверх сжатый кулак.

«Господи, почему не звонит Нина? Может быть, телефон Веры разрядился?» Только Виктор подумал об этом, зазвонил телефон. Это была Нина.

— Витя, Витя, это Нина. Я дома, Верочку оставили на ночь в реанимации, вроде бы врачи сказали, что все сделали вовремя и правильно. Ей вкололи снотворное и капают, дышит хорошо. — Голос Нины был звонким и срывающимся, но в ее интонациях звучали ноты какой-то уверенности.

— Нин, спасибо большое за помощь. Не знаю, как вас благодарить. Вы оказались так вовремя рядом с Верой. Уфф, — Пожарский глубоко выдохнул, — мы завтра утром будем в Москве. Телефон Веры у вас?

— Я отнесла его к вам домой, положила на стол в комнате. У меня есть ключи. Так что не беспокойтесь. Мы с Верочкой дружим, так и должно быть, друзья должны помогать друг другу. Витя, все, не психуйте, ложитесь спать, надо отдохнуть. Я думаю, что завтра ее переведут в палату и вы увидитесь. Спокойной ночи, Женечке привет. Скажите, чтобы не нервничала, ей нельзя. С Богом! — Нина закончила разговор.

Виктор посмотрел на часы, было полдвенадцатого, казалось, за эти несколько часов ожидания он промотал туда и обратно всю свою разно образную и порой несуразную жизнь. Наверное, в эти минуты было самым важным, чтобы с Верой все было хорошо, только теперь Пожарский понял, как она дорога ему, придумал он ее себе или нет, он просто любил ее и очень хотел, чтобы она была рядом с ним до конца. Виктор устроился на диване между двумя подушками и положил ноги на мягкий табурет, ему совершенно не хотелось уходить в спальню, где не было Веруки. Он включил еле слышно какой-то бубнеж по телевизору и стал уговаривать себя уснуть. Пожарский закрыл глаза, перед глазами было лицо совсем юной Веры.

Рано утром Пожарского разбудил крик петуха. Виктор разлепил глаза, он так и продремал всю ночь в положении сидя. Спать дальше не имело смысла, он посмотрел на часы, было шесть часов. Витя поднялся, сходил в ванную и пошел варить кофе. Налив себе чашку, он решил проверить, как там Женя. Виктор осторожно открыл дверь в комнату девушки, Жека лежала на боку, одеяло валялось на полу. «Значит, согрелась. Слава богу».

— Женька! — громко шепнул Виктор. — Доброе утро!

Женя что-то промычала и открыла глаза.

— М-м-м… доброе… — потом она посмотрела на Пожарского и села в кровати. — Мы едем в Москву?

— Привет, ребенок, ты меня тоже вчера напугала, холодная такая была и тряслась. Согрелась? — Виктор почесал затылок. — Короче, без гонки, постепенно просыпайся, я там соображу завтрак, покормлю зверя и будем выдвигаться, чтобы пробки объехать.

— Да, я скоро. Надо ехать к маме. Нина что сказала? — Женя не мигая смотрела на отчима.

— Все нормально, мама на ночь была оставлена в реанимации под снотворным, но ее должны будут перевести в палату сегодня. Я возьму кусочки еды и отдам им на анализ, чтобы понять, что есть было нельзя. — Пожарский уже строил план на день, отвлекая себя от грустных мыслей.

— Это отличная идея. Виктор, ты мозг, сразу видно, что ученый. — Жека осторожно встала на ноги и потянулась.

— Жень, мне будет нужна твоя помощь, — Виктор очень серьезно посмотрел куда-то сквозь Женьку, — помоги мне, пожалуйста, купить кольцо маме, я хочу сделать ей официальное предложение. Мы собирались сделать это на неделе, но, видишь, как все вышло. Я думаю, что ты знаешь ее вкус и подберешь именно то, что понравится Верочке. Я в этом вообще ничего не понимаю, прости. Я уверен, что должен сделать это именно сегодня, я знаю, что Вера будет в палате и мы увидимся. — Виктор зажмурился и быстро вышел из комнаты.

Свадьбу назначили на 24 июня. Вера купила себе красивое салатовое платье, немного похожее на то, которое ей приснилось, Виктора затащила в магазин за новым костюмом.

— Понимаешь, Виктор Владимирович, надо иногда покупать себе новый костюм, особенно новоиспеченному доктору наук, — припечатала она: 26 июня еще была назначена защита докторской Пожарского.

— Вер, что бы я без тебя делал? У меня не было костюма с выпускного вечера. Мне кажется, в нем я с Маринкой в ЗАГС ходил, хотя могу что-то путать. Я все как-то обходился. Мне больше по душе джинсовые костюмы или штормовки из брезента. — Виктор засмеялся.

— Витюша, пора остепениться, все-таки ты уже солидный мужчина, очень хорошо, что в твоем гардеробе появится классический костюм.

Отметить решили в узком семейном кругу у родителей Веры за городом. Мама и папа очень скучали, они знали Виктора со студенческих времен, он нравился им, когда-то мама даже рассматривала его в качестве жениха Верочки, но дальше крепкой дружбы у Веры и Вити отношения не заходили. За столом, не считая молодых, собралась большая и дружная семья: мама и папа Веры, брат Дима с женой Настей, Женя с Димой. Их отношения потихоньку налаживались. Женька еще пыталась держать его на расстоянии, но Дима, похоже, сделал ряд серьезных выводов и усиленно работал над собой, чтобы реабилитироваться в глазах девушки. Приглашать Марину с Валерой не стали, несмотря на теплые отношения, еще была приглашена соседка и подруга Нина, которая сыграла огромную роль в спасении Веры, вся семья до сих пор отходила от шока, и временно рыба была исключена из меню в любых вариантах.

Виктор встал, окинув всех солнечным взглядом.

— Дорогие родители! — На мгновение Пожарский замолчал и набрал воздуха. — Уважаемые Лидия Алексеевна и Павел Петрович, разрешите мне выразить вам огромную благодарность за дочь, я буду делать все возможное, чтобы жизнь Верочки была радостной и безоблачной. Примите меня в вашу замечательную семью! Я иногда не верю тому, что со мной произошло. Я еще не все вспомнил, но прогресс налицо. Встреча с Верой — это самое светлое событие в моей жизни!

Все подняли бокалы, выпили. Виктор подошел к родителям Веры, и они расцеловались.

— Витенька, дорогой наш. Мы так рады, что вы с Верой вместе, — Лидия Алексеевна с улыбкой посмотрела на зятя, — мне так нравилось, когда вы дружили во времена студенчества, я на девяносто процентов была уверена, что вы выучитесь и поженитесь. Мы с отцом как-то не настаивали, просто наблюдали. А потом ты уехал в командировку, и Веру перехватил Мишка, — мама Веры покачала головой, — это прекрасно, что на очередном витке жизненной спирали вы снова оказались вместе. Берегите друг друга!

Гости за столом зааплодировали.

После закусок и горячего решили сделать перерыв и накрыть сладкий стол. Женя и Настя с уже заметными животиками переместились на диван, разговоры у них были исключительно на тему материнства и детства. Вера с мамой пошли на кухню.

— Мамочка, я так соскучилась. Видишь, сколько сейчас у нас дел, и с Женькой, и с Витей, и со мной? — Вера обняла маму. — Кто бы мог подумать? Поела рыбки. Все, теперь только селедка, треска и карп, а лучше пусть Витька с Димками идут на рыбалку. — Вера рассмеялась.

— Доченька, очень хорошо, что Ниночка была рядом, — они посмотрели на диван, на котором сидели Женя и Настя, к ним подсела Нина, — как же здорово, когда соседи иногда бывают лучшими друзьями или вообще сравнимы с родственниками! Как у Женьки дела? Как она себя чувствует?

— Нормально. Витька сразу настоял, чтобы перевезти ее за город, когда меня не было, ухаживал за ней, беспокоился. — Вера улыбнулась. — Женька говорит, что если мы вдруг передумаем с Пожарским сходиться, то она первая на роль жены. Она обожает Виктора. Видимо, это на контрасте с Мишкой. Он же, как ушел, сразу и Женьку отправил обратно, стал надувать щеки, изображая из себя такого крутого.

— Вот, Верунь, он мне всегда не нравился, я пыталась тебе тогда что-то говорить, когда вы с ним женихались, но ты вся была где-то в облаках. С тобой было совершенно невозможно разговаривать, ты была очарована Михаилом. — Мама грустно посмотрела в окно.

Вера достала из холодильника торт, чайник почти закипел.

— Ну, мам, что теперь вспоминать прошлое? Что было, то было. Зато у нас есть Жека. Из всего надо извлекать положительные моменты. — Она достала чашки и передала маме, сама взяла стопку десертных тарелок. — Давай отнесем чайную посуду на стол.

Виктор и остальные мужчины вышли в сад и о чем-то радостно разговаривали. Вера взяла в руки торт и тоже отнесла, поставив на середину стола. Она посмотрела в окно, которое выходило в сад, на душе было радостно и спокойно, самые близкие и любимые рядом, Женя с Димой помирились, брат тоже снова в тонусе, немного привел нервы в порядок, Витя влился в семью. Семья — это самое важное, что есть у человека, считала Вера. Все прутики вместе, которые так просто не сломать. Господи, хорошо бы все это длилось подольше! Вера вышла к мужчинам и позвала их к чаю.

— Мальчики, прошу к столу, будем резать торт. Жених, ты как, готов? — Она подмигнула молодому мужу.

Виктор быстро подскочил к жене и обнял ее за талию.

— Обязательно! Где у вас здесь самый острый нож?

Гости снова засобирались за стол.

Витя взял нож, Вера подошла к нему, они взяли рукоятку ножа вместе и начали резать очень красивый, усыпанный по верху ягодами, торт. Все вокруг замерли и наблюдали за трогательным ритуалом. Пожарский одной рукой придерживал Веру, как будто бы боялся, что, если он вдруг выпустит ее из рук, она куда-нибудь испарится. Мама, папа и Нина смотрели на них и периодически смахивали слезинки. Женя все снимала на камеру, Дима с Настей обнялись и тоже любовались четой Пожарских. Идиллия могла длиться до бесконечности, — тишину нарушил стук в дверь. Женя прекратила съемку и направилась ко входу. Она открыла дверь, на пороге стоял ее папашка, Михаил Орлов, за руку он держал единокровного братца, Леху.

— Здравствуй, Женечка. А мы приехали маму и Виктора поздравить, можно войти? Там калитка не заперта была.

Женя выдохнула, потрепала Лешку по макушке и отошла в сторону, чтобы отец вошел в дом.

В руках Орлова был огромный букет белых роз. Он подошел к столу.

— Здравствуйте! Извините за внезапное вторжение. Дорогие Верочка и Виктор, поздравляю вас с таким прекрасным событием в вашей жизни. Желаю вам добра, мира и всего самого наилучшего!

Михаил обошел стол вокруг, подошел к Вере, вручил ей букет и пожал руку Виктору. Немая сцена продолжалась еще некоторое время, Вера даже слегка приоткрыла рот от изумления, она точно не ожидала такого поворота событий. Ну, раз приехал, не выгонять же. Зрители тоже отошли от первой реакции, заулыбались…

Малыш Леша стоял и хлопал в ладоши. Он был очень славным и позитивным ребенком. Женя взяла его за руку и подвела к столу. Усадив братца на свое место, она пошла в кладовку, взять еще две табуретки.

— Спасибо, Миш, очень неожиданно, но приятно. Присаживайся, мы как раз к торту приступаем. — Вера мило улыбнулась.

Женя принесла табурет и стул и предложила присесть отцу рядом с собой.

— Спасибо, Михаил. — Виктор тоже кивнул.

Торт был разрезан, можно было пить чай.

Настя помахала Орлову рукой. Дима тоже кивнул бывшему зятю. Все смешалось в доме Давыдовых-Пожарских. Самой активной в данной ситуации оказалась Евгения, она сходила за тарелками, чашками и приборами, поухаживала за отцом и братиком.

— Осторожно, Леша, горячий чай. — Женя беспокоилась, что малыш может обжечься.

Неловкую паузу решила нарушить Лидия Алексеевна, собственно, ничего особенного не произошло, никто ни к кому никаких претензий не предъявлял, ну, приехал бывший муж поздравить, подумаешь?

— Миша, расскажи, как у тебя дела? Давно не виделись. Ты похудел.

Орлов отхлебнул чаю и внимательно посмотрел на бывшую тещу. Да, у них были некогда ровные, хорошие отношения, ему всегда были рады в этом доме, но он сам все испортил.

— Лидочка Алексеевна, да ничего, живу, работаю, сынок растет. Стараюсь все успевать, — Миша грустно улыбнулся, — рад вас с Павлом Петровичем снова повидать. — Он вздохнул. Было видно, что Орлов хотел что-то сказать еще. — А можно мне сказать тост?

Брат Дима метнулся к серванту и достал фужер.

— Тебе чего? Ты не за рулем? — спросил Орлова Дмитрий.

— Мы на такси, можно вина красного?

Дмитрий налил Михаилу вина, Орлов встал и с достоинством начал свою речь.

— Дорогая Вера, от всей души поздравляю тебя с обретением такого прекрасного мужа. Ты заслуживаешь только самого лучшего в жизни! Уважаемый Виктор, поздравляю вас с такой прекрасной женой. Это действительно драгоценность! Вера, прости меня за все, что я причинил тебе в жизни. Извините меня, но мне надо было это сказать. — Михаил посмотрел в сторону на макушки своих детей, Жени и Леши, они сидели рядом, Женя помогала брату есть торт и пить чай, смотрелось это очень трогательно. — Михаил поставил бокал на стол и достал из нагрудного кармана бархатную коробочку. По виду она была не очень современной и слегка потертой. — Вера, я долго думал и решил, что то, что я сейчас тебе вручу, должно остаться именно у тебя и Жени. Я сделал много ошибок в жизни, но эту ошибку я совершить никак не мог. Поэтому я хочу передать тебе по наследству эти серьги от моей прабабушки. Она жила во Франции, она сама рисовала эскиз, потом они перейдут Жене, дальше Женечка сама решит, что с ними делать. Но это украшение должно остаться и перейти по женской линии в нашей, вашей семье. — Орлов открыл коробочку и подошел к Вере. На атласной подушечке были прикреплены золотые серьги с изумрудами необыкновенной красоты. Это была не штамповка, а действительно уникальная авторская работа. — Простите, Виктор, может быть, я лезу не в свое дело, но я думал, что сегодняшнее событие — это лучший повод, чтобы передать этот подарок вашей жене. — Михаил взял руку Веры и положил ей в ладонь коробочку с серьгами, потом наклонил голову, как это в стародавние времена делали гусары, и удалился на свое место.

Хорошо, что макияж Вере был сделан водостойким мейкапом, слезы ручьем полились у нее из глаз. Она прежде не видела этих серег, почему-то бывший муж никогда ей их не показывал, но они настолько гармонично подходили к кольцу, которое ей выбрали Женька с Виктором, что удивления на лице Виктора было тоже не скрыть. Женя взяла в руки смартфон и включила музыку, которая стала объемно звучать из колонки, надо было как-то разрядить напряженно-сентиментальную атмосферу.

— Выпьем за молодых! Совет да любовь, ну, и всего самого радостного, и побольше! — Михаил поднял свой бокал, все стали чокаться, женщины плакали, да, порой бывают моменты в жизни, когда удается вспомнить все. Ну, или почти все.

Свадьба удалась, всё съели, выпили, кто мог — наплясался до упаду, нарыдался от счастья и умиления. Дима увел Настю в свою комнату, Женька тоже уже клевала носом, хотя на улице стояли самые длинные дни, практические белые ночи. Виктор с отцом Веры сидели в беседке и оживленно разговаривали. Миша как-то неуверенно пытался подойти к Вере, но что-то ему постоянно мешало. Пока Женя с Димой не удалились в свою опочивальню, Михаил отловил дочку и отозвал ее в сторонку.

— Жека, детка, позови маму, пожалуйста, — отец обнял дочь, — как ты себя чувствуешь?

— Нормально, растем. Уже пихается, акробатка. — Женька погладила себя по животу.

— А что, уже видно, что девочка родится? Как прекрасно! — Миша поцеловал дочь.

Подошла Вера.

— Мама, папа хотел тебе о чем-то сказать. — Женя прикрыла глаза и на полусогнутых поплелась в спальню, у двери ее уже ждал радостный Димка.

— Миш, пойдем на кухню. А где Алеша? Ему спать пора. — Вера стала крутить головой в поисках малыша.

— Лешка с Ниной пошли прогуляться, она ему так понравилась. Помнишь, Нинок с Женькой сидела? Нинуля — золото. Суперняня. — Орлов увлек Веру на кухню.

— Что ты хотел, Миш? Если честно, валюсь с ног, очень активный и эмоциональный день получился. Да, насчет серег… тронута и, честно сказать, не ожидала такого широкого жеста. — Вера глубоко вздохнула.

— Верочка, ну что ты. Если честно, я про эти серьги сам забыл. А потом, когда нашел, решил, что их надо обязательно передать вам с Женюркой. Чтобы украшение фамильное в семье осталось. — Миша как-то запнулся. — Вера, я не знаю, что мне делать. Ольга пропала, от нее давно нет никаких вестей. Мне надо уехать на неделю. Мне не с кем оставить Лешу. Ты же понимаешь, няня может посидеть в течение рабочего дня, но оставлять ребенка на неделю с чужим человеком — это совсем не хорошо. — Михаил прикрыл глаза. — У меня это очень важная командировка. Если я потеряю работу, на какие деньги я буду растить сына?

Вера смотрела ни Михаила, и «картинка» начинала расплываться. «Господи, так хочется спать, у меня же сегодня первая брачная ночь в законном браке, а передо мной сидит бывший и умоляет разрулить его проблемы и пристроить его малолетнего ребенка».

— Миша, а давай подумаем об этом завтра? Мама постелила тебе на террасе, там широкая кровать, поместитесь с Лешиком. Места хватит всем, — Вера встала и похлопала Орлова по плечу, — вот и Нина с Лешей вернулись с прогулки.

— Вера… — Михаил как-то снова запнулся. — Не подумай, что это высшая наглость. А можно Леша неделю поживет у вас? Вы же сейчас на даче в Черноголовке? Женя там, да? Он у меня послушный, деньги — вот, он всеядный, а одежка его у меня с собой. Верочка, спаси!

— Мишка, ну ты даешь, прям врасплох застал нас. Я как раз на неделе буду мотаться в Москву, у Виктора в понедельник защита докторской, все очень серьезно. Женечка с Димой будут вдвоем в Макарово, Жене уже становится тяжело, ей нельзя поднимать тяжести, Дима будет работать, что же ты заранее не предупредил? — Вера охнула.

На кухню зашли Нина с Лешей, ребенок уже усиленно тер глаза.

— Друзья, я невольно подслушала ваш разговор. Я готова забрать Алешеньку к себе на неделю, мы уже подружились. Если вы, конечно, не против? — Нина хитро улыбнулась и погладила мальчика по макушке.

Михаил вскочил со стула и бросился обнимать Ниночку.

— Нинуля, дорогая моя, какая же ты необыкновенная! Я всегда говорил, что у нас самая лучшая соседка на свете!

Нина еле заметно провела рукой по шевелюре Орлова.

— Не расплатишься, Мишель! Собственно говоря, можешь вызывать такси и отчаливать, твоему сыну уже здесь очень понравилось, еще домой не захочет возвращаться. — Нина хрипло засмеялась.

Михаил уехал в Москву. Нину с Лешей уложили на террасе, все остальные разбежались по своим комнатам. Вера с Виктором вышли на крыльцо в сад. Стемнело. Вечер был фантастически теплым, воздух безумно ароматным, источая потоки всевозможных запахов с поля и леса.

— Витя, наконец все угомонились! Даже ребенка Орлова пристроили. Нина — наш талисман. — Вера обняла мужа. — Витька, мы с тобой теперь женатики, с ума сойти! А давай обвенчаемся? Надо сходить в храм в нашем Макарово! Мне там так нравится, так тихо, спокойно, по-домашнему.

— Я тоже думал об этом, приедем домой и организуем. — Пожарский поцеловал Веру. — Мадам Пожарская, пойдемте спать? А то у меня имеет место переполнение регистров памяти. Но я хочу тебе сказать, что, когда мы разговаривали в беседке с твоим папой, мне показалось, что как-то мы уже с ним сидели, может быть, не именно в той беседке, но в этом месте точно. Я точно помню твоих родителей, жизнь налаживается! — Виктор выключил свет в большой комнате, и они с Верой удалились в спальню.

Вера достала коробочку с сережками от Орлова.

— Ви-и-и-ть! Я надеюсь, ты не наточил зуб на Мишку из-за сережек? Он решился на этот красивый жест ради того, чтобы они не ушли на сторону. — Вера открыла коробочку и достала украшение. — Интересно, когда их последний раз надевали? В прошлом веке, я полагаю. Надо обработать их антисептическим раствором. Надо сказать, что все как-то совпали в своих ювелирных пристрастиях, и получился шикарный комплект.

— Да нет, не переживай, все нормально. Я понял, что твой бывший сильно «попал» во втором браке и решил хоть как-то реабилитироваться. Я смотрю, компашка у нас тут собралась сплошных мужиков-реабилитантов. Цирк!

Виктор снял рубашку и брюки и повесил на стул. Вера скинула платье.

— Витя, а пошли купаться в озеро, у предков здесь есть яркий фонарь, чтобы подсветить, тут песочек, пологий берег.

Вера достала из шкафа банные халаты, передала один Вите, другой надела сама. Они обулись в пляжные тапочки и тихо, чтобы никого не беспокоить, пошли на берег водоема.

Вера с Виктором шли по ромашковому полю, светило яркое солнце, летали бабочки, прыгали кузнечики. Они держались за руки, им было лет по двадцать, и они пребывали в состоянии абсолютного счастья. Легкость, непринужденность влекли их куда-то вперед. В какой-то момент Вере показалось, что рядом с ней уже не Виктор, присмотрелась, нет, все-таки это был он. Но все это было когда-то давно. Они пришли к озеру, лучи солнца отражались в воде, на том берегу смеялись и бегали дети. Они разделись и, снова взявшись за руки и брызгаясь, забежали в воду. Вода была очень теплой, ветра совсем не было, поэтому купаться было очень комфортно. Виктор взял Веру в воде на руки.

— Верука, я через неделю уезжаю в Мексику, это очень знаковая и познавательная поездка. Ты представляешь, я все увижу своими глазами и дотронусь руками, это же потрясающе! Ты рада за меня? Ты будешь меня ждать?

Вера улыбнулась и покачала головой, через несколько секунд лицо Виктора размылось и исчезло.

Нина Николаевна Воронцова, а по-простому Ниночка, была на десять лет старше Веры, они как-то сразу сдружились, когда выяснили, что живут по соседству. Общение было легким и непринужденным, очень похожим на общение соседей в Советском Союзе, когда люди спокойно ходили друг к другу за стаканом сахара, парой яиц, а потом приносили обратно тортики, пироги, когда двери не закрывали и всех детей на лестничной площадке оставляли с кем-то ответственным, когда, например, взрослая часть намеревалась сходить в театр или на концерт. Ниночка рано родила двоих детей одного за другим, они быстро выросли и разъехались по разным концам мира. Дочка вышла замуж за военного и в настоящее время проживала с семьей в Иркутске, сын был дипломатом и служил в Южной Корее. Внуков было пятеро, иногда случалось такое, что они доезжали до бабушки, но это было скорее исключением, чем правилом. Детей Нина очень любила, очень скучала по своим роднулькам.

Можно сказать, Нина помогла Вере вырастить Женьку. Воронцова не работала, у нее всегда прилично зарабатывал муж, потом, когда они с мужем разбежались, она стала сдавать квартиру матери. Без дела Ниночка не сидела, она продавала какую-то косметику, украшения, нижнее белье, в общем, что-то для души. Было свободное время, которое она могла с большим удовольствием использовать на общение с соседской дочкой.

Когда она услышала, что Мише Орлову не с кем оставить мальчонку, что-то кольнуло внутри, стало так грустно и одиноко. Учитывая, что Леша сразу «вычислил» ее как самого надежного человека в этой компании и буквально «прилип» к ней, все было предрешено.

В воскресенье днем Вера, Виктор, Нина и Леша засобирались в город, завтра намечался очень важный день — защита докторской диссертации Виктора, надо было собраться с мыслями и подготовиться, хотя по этой теме Пожарский мог говорить часами и без перерыва. Женька наконец-то сменила гнев на милость и позволила своему Брусникину переехать к ним в Макарово. Работать Дима мог где угодно, лишь бы был Интернет, с этим у него проблем не было.

Упаковавшись по автомобилям, Пожарские с Ниной и малышом выдвинулись в сторону Москвы, а Женька с Димоном построили маршрут до Макарово. Родители Веры были очень рады, что дети и внуки посетили их, маме удалось уговорить сына Диму с Настей задержаться еще на пару дней у них.

Виктор уверенно вел машину, Вера любовалась им, все, что умел делать Витя, он делал безукоризненно, этот перфекционизм всегда его отличал. Ребята еще в школе подтрунивали над ним, называя занудой и ботаном, на что Пожарский никак не реагировал. На все, что не касалось его увлечений и саморазвития, он совершенно не обращал внимания. Какое-то внутреннее чувство говорило ему, что сегодняшний десятилетний «ботаник» через десять лет может стать кем-то, кому будут завидовать скороспелые бруталы, находившиеся в центре внимания сверстников. Остановившиеся в развитии, они перестанут быть интересными окружающим, внешняя брутальность, как и красота, преходящи и недолговечны, они сильно тускнеют с годами. Если ничего нет внутри, человек начинает выглядеть жалко и уныло.

Этого совершенно нельзя было сказать про Виктора Владимировича Пожарского, который в свои сорок два года выглядел более чем презентабельно, и особенно украшал его развитый интеллект, читающийся на его лице. Так что, возможно, многие его тогдашние оппоненты пожелали бы побыть посмешищем у одноклассников, лишь бы стать такими, как он… если бы могли отмотать назад время…

Зазвонил телефон Виктора, они уже почти подъехали к дому, это была Марина. Виктор кивнул Вере, чтобы она поговорила, он еще не приспособился парковаться и говорить по телефону одновременно.

— Мариш, привет. Это Вера, Витя паркует машину. Не может разговаривать.

— Здравствуй, Верочка, поздравляю вас от всей души, мы очень за вас рады. Зайдете в гости? Дети ждут, мы с Валерой тоже хотели вас поздравить. — Марина была в очень хорошем расположении духа.

— Марина, а вы сейчас свободны? Мы бы заехали прямо сейчас, а то у Вити завтра защита, надо готовиться, чтоб по горячим следам, рядом же живем. — Вера повернула голову к Виктору, он все понял и кивнул.

Пожарские проводили Нину с Лешей до квартиры, скинули свои вещи и решили съездить к Марине и детям, у Виктора как раз были подарки. Дети с криками радости встретили отца, все-таки кровь не водица и Валера на сто процентов не заменял Маше и Ване папу. Пожарский побежал в комнату играть с ребятами, маленький Дениска тоже был очень рад дяде Вите. Марина позвала Веру в свою комнату.

— Вера, какие вы молодцы, — они обнялись, — и я теперь не так остро чувствую свою вину перед Витькой, зная, что с ним рядом ты, — Марина ожидаемо заплакала, — прости, пожалуйста, вот вам подарочки. — Она показала на стол, там стояли коробка с красивыми фужерами и чемодан с шикарным комплектом постельного белья. — Берегите друг друга.

— Маришка, перестань, все же хорошо! Смотри, и детки вспомнили папу, а может быть, и он вспомнит еще что-нибудь. У него есть прогресс, Витя сказал, что вспомнил моего папу и какой-то угол участка на даче моих родителей. Недаром у него была кличка Следопыт, на роду ему написано, что-то рыть и вспоминать, — Вера погладила Марину по голове, — все, девочка моя, никаких треволнений, никто ни в чем не виноват. Завтра защита докторской, это надо отметить, ждем вас в Макарово. Посмотришь, как мы там все переделали. Женька с Димкой помирились, уже счастье. — Вера улыбнулась.

Марина вдруг стала очень серьезной.

— Господи, у меня самой склероз, забыла одну вещь, в почтовом ящике квартиры Марианны Ивановны я нашла вот это. Посмотри сначала сама, я не стала Витьке передавать, чтобы не волновать его. — Марина протянула Вере конверт.

Вера посмотрела на письмо. Почерк отправителя был ровным и аккуратным, но было заметно, что это писал не русский человек. Письмо было от Аманды. Обратный адрес был указан московский.

— Это его мексиканская любовь. Интересно, что ей надо от Вити? Она прислала ему крестик, который он потерял в больнице в Канкуне. Больше про нее мы не разговаривали, я даже не знаю, звонил Витька ей или писал? — Вера вопросительно посмотрела на Марину.

— Блин, только все хорошо прорисовалось, — Марина наморщила лоб, — я не думаю, что Витя за твоей спиной ведет какую-то двойную игру, не верю. Значит, она сама хочет приблизиться к нему.

— В любом случае надо отдать письмо, пусть сам читает и принимает решение. Это его прошлая жизнь, я не могу вмешиваться, — Вера посмотрела в окно, — я думаю, все нормально будет. Пожарский сказал мне, что он ее не вспомнил, даже с помощью фото того времени.

Письмо от Аманды Вера убрала в сумочку. Она решила не отвлекать Виктора от завтрашнего серьезного мероприятия. Что он подумает в связи с письмом, было непредсказуемо, отдать письмо в итоге надо будет, но после защиты — как Пожарский станет доктором наук. Вот после пусть и напрягает мозг по отвлеченным от науки поводам.

Пожарский, веселый и лохматый, вернулся из детской.

— Уфф, они меня загоняли и заездили. Маринэ, тебе памятник надо при жизни ставить, как ты с ними управляешься?

— Я уже привыкла, — улыбнулась Марина, — потом Ваня уже подрос и чувствует себя старшим, Маша по-женски мудрее, хотя иногда ее заносит, все-таки в этой компашке она доминирует. Дениска, как попугайчик, повторяет за старшими. Они очень славные, но уже сейчас их можно замкнуть друг на друга, и они так сильно, как раньше, не требуют меня к себе, чтобы я их развлекала. Папа Витя — это, конечно, вне конкуренции, когда тебя долго не бывает, только про тебя и говорят. Мне кажется, Валерка поначалу немного обижался, правда, вида не показывал, сейчас вроде успокоился.

Виктор почесал затылок.

— Давай Машку с Ваньком к нам в Макарово хоть на месяц, там Жека с Димкой, я после защиты до конца лета в творческом отпуске, Вера будет приезжать. А вы с Дениской смотайтесь куда-нибудь втроем на море, Валере тоже надо отдохнуть и полениться, а то пашет, как папа Карло. — Виктор осторожно посмотрел на Веру. — Верочка, ты же не будешь против?

— Привозите, конечно, нам надо привыкать к детям, заодно Евгения Михайловна потренируется. Ей же в ноябре рожать. — Вера подмигнула мужу. — Мариш, представляешь, к нам тут Миша Орлов заявился с сыночком и попросил его оставить у нас на неделю, у него молодая жена сбежала куда-то в Юго-Восточную Азию, а ему еще надо работать. Спасла наша соседка, Ниночка. Так что у нас много детей, а скоро будет еще больше, пусть играют вместе. Надо только расписать дежурство, кто и когда будет за старшего в нашем семейном детском садике. — Вера обняла Виктора за плечи. — Витенька, поехали домой, тебе еще готовиться к выступлению и надо хорошенько выспаться.

— Спасибо вам, ребята, еще раз поздравляем, от Валерки привет. Витя, я тебе желаю удачи! — Марина тоже подошла и обняла Виктора. — Я почему-то уверена, что тебе абсолютно не надо волноваться, твоя защита будет блестящей, все будут аплодировать стоя.

Подмигнув Марине, Вера увела Пожарского за порог. Погода стояла по-летнему комфортной, теплый ветерок ласково обволакивал и немного трепал волосы.

— Верука, я люблю тебя! — Виктор подошел к машине и открыл перед женой дверь, помогая устроиться, затем сел за руль сам. — Я, наверное, много раз тебе это говорил, и в сознанке, и в не-сознанке, но я точно знаю, что всегда хотел, чтобы рядом со мной была именно ты. — Они обнялись. — Ты поедешь завтра со мной или будешь ждать дома? Я так понимаю, процесс будет долгим, ты устанешь, я не хочу, чтобы ты там маялась.

— Витя, я один раз уже не поехала с тобой, и ты прекрасно знаешь, что из этого вышло, поэтому я еду, даже если мне придется просидеть на скамейке в коридоре пять часов. — Вера засмеялась.

Они подъехали к дому. Было еще не поздно, Вера решила зайти к Нине и проверить, как у них дела. Где-то в глубине души она чувствовала и свою ответственность, так как Леша все-таки был сыном ее бывшего мужа и братом ее дочери. В холодильнике осталось пол-арбуза и пара горстей черешни, Вера все аккуратно сложила на тарелку и, дав важные ценные указания Вите по поводу костюма и рубашки, выдвинулась к соседке. Нина открыла дверь.

— О, Верочка-красавица моя, привет! Заходи.

Вера шагнула в прихожую и вручила Нине блюдо с ягодами.

— Привет, Нинусь. Как вы тут? Я решила проверить, может быть, нужна помощь. Как-то все спонтанно и молниеносно получилось, я аж опешила, если б не ты, я даже не знала, что делать. — Женщины тепло обнялись.

— Золотко мое, а как в таких ситуациях должны поступать друзья? Друзья для того и нужны, чтобы помогать искать выходы из безвыходных положений. — Нина поставила тарелку на стол и жестом пригласила Веру пройти в комнату.

За столом на стуле, на который Нина положила три толстые мягкие подушки для табуретов, восседал Алексей Михайлович Орлов и, высунув язык, что-то методично раскрашивал. Мальчик поднял голову, заметив вошедших женщин, улыбнулся и продолжал свое занятие.

— Ребенок — клад, — громким шепотом заговорила Нина, — спокойный, послушный, говорит еще совсем непонятно, но мы с ним нашли общий язык. Я абсолютно все поняла: чего он хочет и что ему нравится. Мы сходили в книжный магазин, накупили раскрасок, карандаши, краски, Леша все мне показывал и хватал не все подряд, надо тебе сказать. Умничка. Просто награда родителям, которые этого не ценят. — Нина закатила глаза. — Если б ты знала, какой у меня до трех лет был Колька, ты бы свихнулась. Все стояли на ушах двадцать четыре часа в сутки. Слава богу, потом выправился. Может быть, Алеша потом наверстает, но пока… — Нина подняла вверх большой палец правой руки. — Горе-мамаша упустила свое счастье. Интересно, она вообще собирается возвращаться или свалила с концами?

— Я не знаю про нее вообще ничего. Жека видела ее один раз, когда психанула и отправилась жить к папе, но папа под воздействием хищного взгляда своей орлицы в темпе вальса наладил дочурку обратно ко мне. Женька говорит, что она откуда-то из провинции, но с амбициями и достаточно привлекательная. Поймала на крючок нашего Мишутку. — Вера еще раз взглянула на маленького Орлова. — Спит нормально, не просыпается? Маму не зовет?

— Слово «мама» не произнес ни разу. Папу ждет, говорит, что папа хороший, и он его любит. На его «птичьем» это так смешно звучит. Мишель звонит по пять раз на дню, тоже «чумачечий» папаша. — Нина Николаевна потерла одну ладонь о другую. — Чай будешь?

— Нет, Нинуль, мы от Маринки только, начаевничались. Витька с детьми наигрался, завтра ответственное мероприятие. Пойду тоже отдыхать, поеду с ним. — Вера вздохнула. — Слушай, мать, а может, Орлов к тебе начнет клинья подбивать, и местечко родное и знакомое?

Нина вскинула свои идеальные брови.

— Вера, ты как скажешь! Вероятно, устала от свадьбы. Вот уж чего мне не надо, так это порток в доме. Привыкла я уже жить, как королевна, и не надо прекращать. С малышком посидеть — вопросов нет, все остальное — в сад.

— Я пошутила, прости легкомысленную молодоженку, фигню спорола. — Вера чмокнула Нину в щеку, помахала Лешке рукой и пошла домой.

На следующее утро Вера проснулась в пять утра, непонятно почему. Было ощущение, что она волнуется из-за диссертации и всего, что с ней связано, в десять раз больше, чем сам Виктор. Вера попыталась уговорить себя поспать еще час-полтора, обняла спящего Виктора, который еще досматривал сны и пока просыпаться не собирался, но все было напрасно. Поняв, что сна уже не будет, она аккуратно выскользнула из-под одеяла, накинула халат и, прикрыв дверь, удалилась на кухню. Сварив себе чашку кофе, Вера стала смотреть в окно.

Письмо от Аманды Вальдес не выходило у Веры из головы. Казалось, что и конкретно от этого имени, и от этого конвертика не исходило чего-то опасного и негативного, просто очень хотелось разобраться, что же было надо этой женщине. Возможно, ей тоже была нужна помощь? Вера сходила в прихожую за своей сумкой и достала письмо. Она покрутила его в руках. «А что, если я сейчас открою его и прочитаю? В конце концов, мы вроде бы договорились с Витей, что отныне все дела у нас с ним общие, если радость на всех одна, то и беда одна. Тем более он толком и не вспомнил эту Аманду». Вера взяла ножницы и аккуратно отрезала полоску от конверта. Она достала и развернула письмо.

«Здравствуй, Вик.

Я, к большому сожалению, не получила от тебя ответа. Видимо, либо тебе не передали моего письма, либо ты не посчитал нужным на него ответить. Третьего варианта я рассматривать даже не хочу, надеюсь, что у тебя все в порядке и ты жив и здоров. Прости меня за настойчивость, я никоим образом не хочу преследовать тебя и расстраивать твою устоявшуюся жизнь, особенно после травмы. Я переехала в Москву. Я тогда тебе еще рассказывала, что очень влюбилась в твой город и готова променять солнечную и теплую Мексику на суровую, но безумно многогранную Россию. Через посольство я устроилась работать в компанию переводчиком, мне все очень нравится, русские люди — настоящие, они немного суровы — на первый взгляд, зато они в основном будут говорить то, что думают, а не улыбаться в лицо, а за спиной распространять гадости. Работодатель снял мне жилье, на конверте мой обратный адрес. Витя, если ты получил мое письмо, позвони мне, пожалуйста, по московскому мобильному номеру, я очень хочу знать, что с тобой все хорошо, и услышать твой голос. Ну, и еще, я очень хотела с тобой посоветоваться по очень важному вопросу, ближе тебя здесь у меня никого нет. Буду ждать. Заранее спасибо.

Аманда».

Женя проснулась рано. На улице было солнечно и светло.

— Дим, просыпайся, мама сказала полить огурцы, помидоры и перцы. Ты знаешь, как это надо делать? Я никогда в жизни ничего не сажала. Она, правда, тоже, но с появлением здесь, в Макарово, моя мама превратилась в какую-то огородницу, ведомую Виктором Владимировичем. Он просто ее заразил этими грядками и посадками. Я такой мать давно не помню.

— Доброе утро, солнышко. Я могу полить, если мне выдадут лейку. Я тоже ничего никогда не сажал. Интересно, из всего этого что-нибудь вырастет или нет? — Дима разлепил глаза и посмотрел в потолок. Да, семейная жизнь предполагала некоторые нюансы, о которых он даже не задумывался.

С одной стороны, все эти огороды и посадки казались каким-то абсурдом в пересчете на килограммы огурцов и пучки зелени, а с другой, когда ты идешь по своему участку, видишь, как растет укроп, петрушка или кинза, срываешь пучок пряно пахнущей зелени, приносишь все это великолепие домой, и тебе по барабану, сколько это стоит на рынке, главное, что это есть у тебя и это свежо, вкусно и полезно, к тому же нормального зеленого цвета, потому что выращено без химии и ускорителей роста.

— Надо позвонить нашим. Вчера Виктор должен был защититься. Он все-таки просто гений, так перепахать свои мозги. Ни хрена не вспомнил по жизни, а по работе всё до единой запятой. Вообще я иногда ему завидую. Хорошая болезнь склероз, ничего не болит и каждый день новости. — Женька прыснула со смеху, встала и вышла на улицу. Пахло свежестью и чем-то живым и здоровым. Неужели и ей когда-нибудь захочется приехать за город и жить там, квохча над рассадой.

Женя набрала маму.

— Мамуля, привет. Как ваши дела? Как там наш доктор Пожарский? Почивает на лаврах?

— Здравствуй, доченька! Спасибо, все прошло великолепно. Зал рукоплескал, оппоненты буквально рыдали. Мой Витя — это ученый с большой буквы, — Вера зевнула, — легли спать в четыре часа, еще валяемся, как сомнамбулы. Его снова зовут в Мексику. Если что, я полечу с ним, я больше его не отпущу одного, так что такие дела, думайте про няньку на этот период. Поми доры и огурцы полили? Главное — огурцы. Ты сама как? Не тошнит? Тебе в поликлинику когда? Дима отвезет? — Вера старалась охватить максимум вопросов и проблем, хотя в ее голосе чувствовалась усталость. Конечно, половина успеха защиты гениальной диссертации Виктора Пожар ского принадлежала его жене, Вере Павловне.

— Блин, как пулемет, совершенно не заметно, что ты толком не спала этой ночью. Дима пошел все поливать, я даже показала ему, как выглядит лейка. Представляешь, как он разовьется за это лето и из цифровой личности превратится в натуралиста. — Женя наблюдала за своим Димкой с лейкой издалека, было приятно, чего уж тут говорить.

— Ну и отлично, мы еще тут в городе проболтаемся пару дней, а потом присоединимся к вам. Ты смотри, если что, сразу к врачу, не терпи. Поняла? И никаких тяжестей и прыжков! Ты уже взрослая девочка, должна все сама понимать. Прости за сложный текст, но я дико волнуюсь, поверь, это очень волнительно, поймешь, только когда сама окажешься в моей шкуре.

Вера потянулась, надо было вставать. Она посмотрела на спящего Виктора, он напомнил ей тогдашнего Витька, просто в данный момент он был немного постарше, но черты лица сохранились практически без изменений.

Хотелось кофе и есть, после защиты устроили небольшой фуршет, но все эти канапе и роллы провалились куда-то вглубь, и такое чувство, что нигде не задержались. Вера включила кофеварку и решила смастерить большой омлет, как обычно это делал Витя. Она достала яйца, молоко, красный сладкий перчик, зеленый лук, сыр и помидорки черри. Все смешав, Вера вылила массу на сковородку, омлет поднимался и дышал, распространяя по квартире неимоверные ароматы. Была надежда, что на эти запахи Виктор прибудет на кухню даже в полубессознательном состоянии. Так и получилось. Не успела Вера перевернуть омлетный блин на другую сторону, как за ее спиной послышалось какое-то еще сонное мурканье.

— М-м-м… Доброе утро, страна, мы скоро не будем голодными. Верочка нас накормит. — Виктор был радостным и счастливым.

— Доброе утро, ваше высокородие господин доктор наук! — Вера повернулась к мужу и с пластмассовой лопаточкой в руке наподобие сложенного веера сделала глубокий реверанс.

— Верука, я не верю всему, что происходит. Я — доктор наук. И они снова настаивают на моей поездке в Мехико, там ждут курс моих лекций. Это где-то осенью и месяца на два, как минимум. — Они встретились глазами с Верой.

— Ну, что я тебе хочу сказать, ты занимаешься этой темой всю свою жизнь, она тебе нравится, более того, ты в нее влюблен каждой своей клеточкой. Как можно отказаться от таких предложений? Просто теперь я поеду с тобой, как законная жена декабриста, — Вера засмеялась, — загранпаспорт у меня еще не закончился.

Виктор сел за стол и, как блаженный, смотрел на свою супругу.

— Вера, ты правда поедешь? А как же Женя? Это намечается как раз в ноябре — декабре.

— Ну, значит, подключим помощь друзей, наймем няню, они уже взрослые, когда я родила, моя мама еще работала, поэтому мне в этот период особенно никто не помогал. А я со своим испанским тоже могу там быть чем-нибудь полезна. — Вера разложила омлет по тарелкам.

— Ой, какая красота! — Виктор сложил ладони домиком. — Приятного аппетита, моя родная.

Вера сделала глоток кофе и внимательно посмотрела на Пожарского.

— Вить, прости, что за завтраком, но тут есть некоторое продолжение мексиканской темы, как говорится, по горячим следам. — Она встала и сходила за сумкой. — Марина передала мне письмо от Аманды, — Вера достала конверт из сумочки, — извини, я его вскрыла и прочитала, и хорошо, что не стала давать тебе перед защитой. Сам все прочтешь, там вроде бы ничего особенного, но все равно «подвешена» какая-то интрига. — Вера передала конверт мужу.

Пожарский достал листочек и очень быстро прочитал, лицо его оставалось спокойным, и ни один мускул не дрогнул, к большому удивлению Веры.

— Хм… Слушай, Вер, а я про нее совсем забыл, как крестик ты мне надела, я убрал письмо, и все, — Виктор быстро заморгал, — а она, оказывается, волнуется, вот же дела. Просто, наверное, это произошло потому, что я ее совсем не помню. Но отреагировать надо, все-таки она искала меня и передала крестик. Как ты считаешь? Тем более она хочет какой-то помощи. Я не думаю, что это провокация, — Виктор серьезно посмотрел на Веру, — как ты скажешь, так и будет.

Вера посмотрела на свою ладонь, потом перевела взгляд на мужа.

— Давай ты позвонишь ей, и мы встретимся все вместе, поговорим. Может быть, человеку реально нужна помощь? Давай позавтракаем и позвоним.

Виктор кивнул. Омлет получился обалденным. После еды, налив себе еще кофе, Пожарский взял в руки смартфон и быстро набрал номер Аманды. Было очень любопытно, как пройдет их разговор. Аманда подошла после второго гудка.

— Алло, я вас слушаю, — говорила по-русски она потрясающе, вероятно, все эти годы оттачивала свое мастерство.

— Алло, Аманда? — Виктор осторожно начал разговор.

— Да, это я.

— Виктор Пожарский на проводе. — Сказав это, Виктор выдохнул, все-таки он немного волновался.

— О, Вик, привет. Наконец-то, я так ждала твоего звонка. Ты живой! Это самое главное, что я хотела знать. Санта Мария, спасибо тебе, я так молилась о тебе! Витя, спасибо. — Аманда заплакала.

— Ну-ка, прекрати плакать. — Витя наморщил лоб, Вера смотрела на него и улыбалась.

— Прости, я от радости. Ну, все. Теперь я могу жить спокойно. Как твои дела? Ты работаешь? У тебя есть семья, дети? — Голос мексиканки стал спокойнее и ровнее.

— Да, у меня все хорошо, есть и семья, и дети, скоро внук родится. Долго рассказывать. — Виктор откашлялся, в горле пересохло, он налил себе воды. — Ты-то как? Все-таки в Москву перебралась. Вот отчаянная!

— Да, я давно этого хотела. Я поняла, что хочу жить в такой стране, где есть разные времена года, сплошное лето меня стало подавлять. Бывает и такое. Я хорошо устроилась в Москве, работаю, есть жилье. — В какой-то момент Аманда резко замолчала.

— Что ты хотела со мной обсудить? — Виктор решил начать первым.

— Можно с тобой встретиться где-нибудь в кафе? Я не хочу говорить об этом по телефону. Ничего страшного, просто очень важная для меня тема. — Голос Аманды стал дрожать.

— Конечно, можно только я буду не один, а со своей женой Верой. Давай, не откладывая, можешь приехать на станцию метро «Чистые пруды», там много всяких кафе, посидим, поговорим. — Виктор подмигнул Вере, она доброжелательно кивнула ему.

— Да, спасибо, Вик, я очень рада, что ты согласился. Во сколько? — Аманда была очень счастлива, словно не верила, что вообще услышит голос Пожарского.

— Давай через два часа, успеешь?

— Да, я живу на «Полежаевской». До встречи.

Пожарский положил смартфон на стол и стал собирать тарелки.

— Ну вот, встретимся и закроем тему. Вот же, приехала жить в Москву. Все, наоборот, рвутся в теплые края, а этой, видишь ли, подавай снег. — Он засмеялся.

— Если честно, я ее очень хорошо понимаю. — Вера посмотрела в окно. — Я очень люблю лето, жару, зеленую травку, но, если бы это длилось триста шестьдесят пять дней в году, я бы тоже заскучала по смене времен года. Нормальная психология, стремление к разнообразию.

Через два часа Вера с Виктором стояли у выхода из метро «Чистые пруды», напротив памятника А.С. Грибоедову. Скорее всего, Аманда еще не приехала. Было очень интересно, узнает она Виктора или нет. Перед выходом из дому Пожарский еще раз изучил фото, которое прислала Аманда в первом письме. Минут через пять из здания метро быстро выбежала худенькая брюнетка и стала энергично смотреть по сторонам. Вера с Виктором заметили ее и решили не идти к ней навстречу, а посмотреть, как она сориентируется самостоятельно.

Покрутив головой во все стороны, женщина как будто замерла в направлении, где стояли Пожарские. Она стремительно направилась к ним и резко остановилась.

— Здравствуйте. Виктор и Вера? — Брюнетка протянула руку Пожарскому.

Виктор кивнул и взял руку Аманды в свою. Затем Аманда пожала руку Веры.

— Привет, мексиканская красавица! — Виктор обнял Аманду. — Ну что, пошли обедать? Ты как относишься к грузинской кухне?

— Я очень люблю любую кухню, лишь бы было вкусно. — Лицо Аманды светилось от счастья.

— Ну, тогда предлагаю посетить хинкальную здесь неподалеку. — Виктор взял Веру под руку.

В кафе было мало народу, они заняли столик у окна. Аманда расположилась на диване напротив четы Пожарских.

— Вик, а ты совсем не изменился! Такой же красивый и молодой. — Аманда покраснела.

Виктор попытался улыбнуться. Наверное, надо было сказать что-то подобное, но Пожарский не любил врать, поэтому он решил, что надо сказать так, как есть.

— Аманда, ты только не обижайся, но я еще не все вспомнил, спроси у Верочки, она свидетель моих взлетов и падений. Ты — очень красивая, но мне кажется, что мы встретились впервые. Вот такое я чучело. Но по фотографии, которую ты мне прислала, я понял, что мы не чужие друг другу люди. — Виктор зажмурился. — Мораль: не бейтесь сильно головой, можно все напрочь забыть. — Он засмеялся.

Взяв в руки салфетку, Аманда стала крутить ее: вероятно, занятые руки в момент душевных терзаний были кстати.

— Да, мне сказали в больнице, что у тебя большие проблемы с памятью. Но есть шансы. Главное, что ты жив и у тебя все хорошо. — Она посмотрела на Веру и обратилась к ней: — Вера, Вик рассказывал про вас, когда мы общались, он говорил, что у него есть лучший друг, и это девушка по имени Вера. Вы были дороги ему тогда давно, но, насколько я помню, вы вышли замуж?

— Да, было такое. Сначала вышла, потом развелась. А в прошлую субботу мы с Виктором наконец-то поженились. Видимо, это было неизбежно, правда, в нашей ситуации это должно было произойти через четверть века. — Вера посмотрела на Аманду, она действительно была очень красивой.

Принесли еду. Пахло очень вкусно, все моментально почувствовали, что проголодались. Официант налил каждому красного вина. Виктор начал первым.

— Предлагаю выпить за встречу и надежду, что я все-таки вспомню все! — Они чокнулись, пригубили вина, оно было приятно-терпким.

Слегка закусив, Аманда решила начать разговор, ради которого позвала на встречу.

— Вы меня простите, что я к вам навязалась. Просто у меня здесь нет никого близкого, есть знакомые, коллеги, но я не знаю, можно ли с ними такое обсуждать. — Лицо Аманды стало очень напряженным.

— Давай, не стесняйся, раз уж мы тут и готовы тебя выслушать. — Пожарский тоже стал очень серьезным.

— В общем, я хочу усыновить ребенка. — Глаза мексиканки, обрамленные густыми черными ресницами, стали влажными. — Я писала тебе, что потеряла ребенка, нашего ребенка. Простите, Вера, здесь все начистоту, никаких тайн, все было в прошлом, сейчас у каждого своя жизнь. В этой связи, после операции, мне сказали, что детей у меня больше не будет, — Аманда промокнула глаза салфеткой, — я понимаю, что для меня в России эта тема практически чрезвычайно затруднительная, но, может быть, вы мне что-то посоветуете?

Виктор посмотрел на Аманду, он не ожидал такого поворота событий. В отличие от него Вера была абсолютно не удивлена. Она начала первой:

— Аманда, я как женщина женщину очень хорошо вас понимаю. Это совершенно естественное желание, — Вера сделала паузу, — единственный момент, вы не так давно проживаете в России, и с этим могут возникнуть проблемы, так как вы — не резидент страны. Вот если бы вы вышли замуж за россиянина, здесь процесс мог быть ускорен.

Аманда сделала глоток вина.

— Вы знаете, я выросла в многодетной семье. У родителей четыре дочери и два сына. Я родилась ровно посередине, и не самая старшая, и не самая младшая. Три мои сестры вышли замуж за местных, две уехали жить к мужу, две остались в нашем доме, они просто соорудили себе пристройки с отдельными входами. Один брат купил себе дом, женился и живет отдельно, а самый младший еще холост и живет с родителями. Когда он женится, ему обязательно надо будет жить с родителями, как самому младшему ребенку в семье. Самая неприкаянная в нашей семье — это я. Как мне говорят, самая ученая, но непутевая. — Рассказ немного успокоил Аманду. — Я сразу решила, что не хочу выходить замуж за мексиканца и быть домохозяйкой, целыми днями сидеть дома, мыть, готовить и стирать. Мексиканские мужчины довольно деспотичны и властны, у них преобладает такое качество, как мачизм. Это качество характеризует особую мужскую позицию, обусловленную гордостью, тщеславием, чувством превосходства самца над самкой, уверенность в том, что женщина обязана зависеть от мужчины и не может иметь с ним одинаковых прав. Мексиканские мужья не приемлют женщин, настроенных на карьерный рост. Мужчине-мексиканцу нужна жена-домохозяйка, которая бы воспитывала детей и занималась домом. Или в редком случае работающая на полставке. Женщина должна находиться в тени славы мужчины. — Аманда глубоко вздохнула.

Виктор позвал официанта и попросил принести десертное меню.

— Да, я знаю эту фишку про доминирование и мачизм в Мексике. Хотя многих женщин это устраивает, мужчина — добытчик, она дома с детьми. — Пожарский посмотрел на Аманду. — Но не в случае с госпожой Вальдес, которая в совершенстве выучила русский и английский языки. Чем же тебе помочь, прекрасная Аманда?

Аманда с благодарностью посмотрела на Виктора. Мысли о том, что было возможно, стремительно сменяли одна другую. «Господи, какая же я была дура, что ничего не сказала ему про беременность. Он наверняка примчался бы ко мне. А я хотела преподнести новость как сюрприз, вишенку на торте. Самый большой вопрос: зачем? И теперь Виктор потерян для меня навсегда. Видно невооруженным взглядом, что у них с Верой все хорошо. Я помню рассказы про эту Веру, Вик очень расстраивался, что она не дождалась его и вышла замуж. А я все сама испортила, хотя Виктор был уже у меня в руках. Бестолочь и дурочка. Теперь надо строить свою жизнь в России, нет, в Мексику я не вернусь, если только проведать родных, я не смогу жить там, где я сама растоптала свое счастье».

— Спасибо вам большое, дорогие русские друзья, что не оттолкнули меня. У меня, правда, здесь нет пока таких людей, с которыми я могла бы обсудить сокровенное. Мне просто надо было выслушать вменяемых людей. Вера, не обижайтесь на меня, сами понимаете. Не бойтесь, я не причиню вам зла. — Аманда наклонила голову вниз, а потом сложила руки домиком.

Обстановку разрядил Виктор, предложив заказать что-нибудь на сладкое. Женщины отвлеклись и стали листать меню. Они заказали яблочный штрудель с шариком мороженого.

— Прекрасный штрудель! — Вера зажмурилась от удовольствия. — Вообще-то у нас в России с институтом семьи, обычаями и привычками местных мужчин и женщин тоже не все слава богу. Вы, Аманда, со временем и сами это поймете. Далеко ходить вообще не надо. Вот смотрите, покажу на примере нашей семьи. — Вера положила в рот чайную ложечку мороженого и подмигнула мужу. — Я вышла замуж за Михаила, у нас родилась дочка, все, казалось бы, было замечательно и безоблачно, но в какой-то момент Михаилу показалось, что я уже недостаточно хороша для него, и он нашел себе более молодую и красивую женщину, Михаил ушел от меня, дочке Жене было шестнадцать лет. С новой женой Михаил прожил три года, у них родился сын, а где-то несколько месяцев назад молодая жена моего бывшего уехала то ли в Корею, то ли в Китай «налаживать» новый бизнес. Что она там налаживает, никому не известно, но уже четыре месяца от нее нет вестей. Вот вы, Аманда, хотите оформить опеку над чужим ребенком, а здесь родная мать бросает своего родного сыночка полутора лет и мчится навстречу удаче и бешеным деньгам. — Вера грустно улыбнулась. — Я так понимаю, что Миша сделал всевозможные выводы, «посыпал голову пеплом», покаялся и повинился, но в сухом остатке мы имеем отца-одиночку и малыша с потрясающе покладистым характером, как сказала моя соседка Нина, которая любезно согласилась посидеть с ребенком неделю, пока Миша уехал в командировку. — Вера Павловна посмотрела на Виктора. Пожарский просто ликовал.

— Верка, ты — мозг. Как все разложила по полочкам! — Виктор взял руку Веры в свою и крепко сжал. — Ты поняла, Аманда, что тебе пока более-менее может быть доступен такой вариант? Я понимаю, что, даже если ты подала на вид на жительство и гражданство, тебе это будет доступно не ранее чем через пять лет. Но с Мишкой можем познакомить! — Виктор подмигнул мексиканке.

Аманда сидела и улыбалась, всю информацию ей предстояло еще переварить, но рациональное зерно в этих словах определенно было.

Проводив Аманду до метро, Пожарские решили прогуляться и по пути, когда гулять уже надоест, вскочить в «трешку» и доехать до своего «Академика Янгеля».

— Ну, как тебе Аманда? — спросил Виктор Веру. — Мне кажется, у нее все должно получиться, она настроена решительно.

Вера улыбнулась:

— Интересно, что именно?

— Мне кажется, если мы познакомим ее с Мишкой, он не устоит, и Лешке жгучая брюнетка должна понравиться, как ты считаешь? — Витя подмигнул жене.

— Посмотрим, я уже ни в чем не уверена в этой жизни. А ты так и не вспомнил свою брюнеточку? — Вера локтем толкнула Пожарского под ребро.

— Клянусь, в приложении к себе абсолютно ничего не вспомнил. Аманда, конечно, очень красивая, но лучше тебя для меня никого не существует на этом свете. Понятно? Ну, и все!

За разговорами они дошли до Свято-Данилова монастыря, там их и догнала «трешка». Хотелось уже поехать домой, насладиться обществом друг друга, тем более у них был медовый месяц. А еще больше хотелось скорее собраться и ехать в Макарово.

Незаметно пролетело лето, оно было теплым и комфортным. Вера с Женей под чутким руководством Виктора и при непосредственной помощи Димы умудрились вырастить два ведра помидоров и перцев, с огурцами ситуация вообще была шикарной: засолили десять банок на зиму. А пять кустов картошки выдали почти пять ведер прекрасной отборной «синеглазки», которую ели в конце лета и весь сентябрь.

К концу сентября Жека уже выглядела как Колобок. Срок родов был установлен примерно на первую декаду ноября, но все могло произойти и немного раньше.

— Ма-а-а-м! А когда вы летите? Билеты взяли уже? — Женя уже свыклась с мыслью, что мама с Виктором уедут до конца календарного года, и это надо принять и не выражать своих эмоций, несмотря на всевозможные гормональные всплески.

— Доченька, мы вылетаем 29 октября. Если что, тебе поможет тетя Нина и мама Димы, Наталья Сергеевна. Мы планируем вернуться до Нового года. Так что все не так страшно и туманно. — Вера подошла к дочери и погладила ее по округлившемуся животу.

— Понятно, да не волнуйся, справимся. Главное, Виктора береги, а то он тоже однажды обещал вернуться до Нового года. Но в твоих надежных руках он обязан вернуться. — Жека зевнула. — Кстати, будущая свекровь вполне зачетная.

— Вы регистрировать-то свои отношения вообще собираетесь? Или это сейчас не так важно? — Вера решила уточнить у дочери детали.

— Вообще собираемся, но после, потому что с таким пузом я не собираюсь покупать себе платье, а свадьбу я планирую красивую, чтобы осталась память и фотографии. — И Жека наморщила нос.

Рано утром 29 октября Вера и Виктор Пожарские взмыли в воздух на самолете по маршруту Москва — Мехико. Когда они приземлились в аэропорту столицы Мексики, у Веры в телефоне уже красовалась эсэмэска о том, что Женю увезли в родильный дом.

Мехико встретил Пожарских комфортной погодой, слегка облачной, но это ничуть не омрачало прекрасного настроения Веры и Виктора. В аэропорту их ждала машина от Национального института антропологии и истории, которая отвезла их в квартиру, которую любезно предоставила кафедра. Было немного непривычно, уехав из холодного московского октября, оказаться в комфортном и бархатном мексиканском октябре. Естественно, мысли Веры крутились о новости, что дочку Женю увезли в роддом.

— Витя, а по времени, если у нас сейчас двенадцать дня, то в Москве плюс девять часов, то есть девять вечера? — Вера специально медленно проговаривала все слова, чтобы не выдавать свою нервозность.

— Совершенно верно, солнце мое! — Настроение Виктора было очень приподнятым. Было видно, что он снова попал в свою стихию. Он прямо-таки весь светился от счастья, был готов начать рассказывать, объяснять, показывать. Вот что значит настоящий профессионал, мастер своего дела!

— Я написала эсэмэску Димке, он мне пока не ответил. Оно может не дойти? Вроде на экране показывает, что прием есть. У них же там все нормально? — Вера взяла Виктора за руку и прижалась к нему. Они уже подъезжали.

— Конечно, что ты, Верунь, Женька у нас — большая молодец, тем более с ней рядом Димон, Наташа и Нина. В такой компании и не захочешь, а все будет в лучшем виде. Поэтому перестань напрягаться. Сейчас заселимся, и набери Димке или еще кому, если с мобильного не получится, позвоним с местного телефона. Все будет хорошо, я думаю, у нас будет и местная связь с выходом на международную.

Пожарским предоставили просторную трехкомнатную квартиру в шестиэтажном многоквартирном доме на четвертом этаже. Дом располагался в тихом зеленом районе в десяти минутах езды на автомобиле от института. В доме был лифт и уютный холл с диванчиком, двумя креслами и журнальным столиком, на котором лежали свежие газеты. Все мероприятия были назначены на завтра, вторник, 31 октября. Зайдя в квартиру, Вера сразу глазами начала искать телефонный аппарат. Виктор это заметил и решил, что пора брать инициативу в свои руки.

— Верочка Павловна, разреши тебя поздравить с прибытием на мексиканскую землю. — Женщину в срочном порядке надо было немного отвлечь, успокоить, а потом заняться телефонами, роумингом и всем остальным. Пожарский ловко подкатил к себе свой больший чемодан и очень быстро извлек из него бутылочку армянского коньяка. — А не отметить ли нам наш приезд? — Затем он аккуратно взял Веру за плечи, подвел и усадил в кресло.

— Ах да, действительно, надо отметить, — Вера постепенно обмякала и посмотрела на Виктора, — смотри, вон стойка с посудой, там фужеры и рюмки. — Она жестом показала мужу на угловую «горку».

— Имей в виду, воду из-под крана здесь пить не то что нельзя, а просто запрещено брать в рот. Либо после сразу надо пить коньяк или текилу. — Виктор поднял указательный палец вверх. — Расскажу потом подробнее про проклятие Монтесумы. Надо будет попросить ребят привезти нам питьевой воды побольше, а то у нас только три бутылки. — Пожарский достал два коньячных фужера и сполоснул их питьевой водой из бутылки, а потом протер бумажной салфеткой. Затем он налил граммов по тридцать коньяка в каждый.

Вера достала орешки и цукаты.

— С приездом, сеньор Пожарский, я вижу, что здесь ты в своей тарелке, как будто и не уезжал. С ума сойти, как же тебе повезло! Ты нашел себе дело всей жизни, от которого не перестаешь ловить кайф. — Она обняла мужа. Коньяк быстро растекся по пищеводу, нервозность притупилась, стало тепло и комфортно.

Виктор улыбнулся и уже кому-то набирал по телефону. Поговорив по-испански, Пожарский подошел к Вере и чмокнул ее в щеку.

— Сейчас нам пришлют пароль от Wi-Fi, будем всем звонить и писать. — Звякнул аппарат, на экране высветились цифры и буквы. — Подключайся. — Витя передал смартфон жене, чтобы она присоединилась к местному Интернету. — Могут же быстро, когда хотят, а иногда не дождешься, вальяжная публика.

Не успела Вера подключиться, как на экране «посыпались» сообщения и пропущенные звонки. Она быстро прокрутила список чатов и особое внимание обратила на чат «Женя». От дочери было сообщение буквально пятнадцать минут назад: «Мамочка, привет. Я надеюсь, вы долетели. Я родила дочь, 3460 г и 52 см. Все хорошо. Напиши или позвони. Целую, обнимаю, очень тебя люблю!!!» Вера посмотрела на часы, было 13:00 по Мехико, значит, 22:00 по Москве. Можно звонить, тем более Жека веселая и радостная.

— Женя, девочка моя! Поздравляю тебя и всех нас! Как ты? Ничего не болит? Как наша малявочка? — Вера даже не замечала, что плачет от великого счастья. Она увидела на столике пачку салфеток и свободной рукой схватила жменю.

— Мама, ура, вы долетели. Это самое главное, что я хотела услышать. Все остальное произошло четко по плану. Все, я буду спать и думать, как назвать нашу прынцессу. Как деда Виктор? — Женька заливисто расхохоталась.

— Все хорошо, Витя руководит, прыгает вокруг меня, так приятно. Мы уже в квартире, даже дерябнули коньячку, что-то было со связью, но пароль от Wi-Fi исправил ситуацию. Будем общаться через Интернет, а то, чувствую, за телефонные переговоры останемся без штанов. — Вера выдохнула, пульс был, конечно, высоковат, но переживания остались в прошлом.

— Слава богу. Только не отпускай его никуда одного, а то мало ли? Вдруг снова улетит куда-нибудь? — Женя зевнула. — Шучу, я надеюсь, что он сделал определенные выводы своими гени альными отбитыми мозгами. Привет ему пламенный, созвонимся. Завтра пришлю фото внучки, сегодня она какая-то очень сморщенная, надеюсь, к завтрашнему дню станет покрасивше. Адьёс, камрады!

Откинувшись на спинку кресла, Вера пребывала в состоянии абсолютного счастья.

— Витька! Поздравь меня, я — бабушка! Офигеть, кто бы мог подумать? И я даже не представляла, насколько это доставит мне радость. Баба Вера! Ура!!! Наливай, это надо отметить.

Виктор налил коньяк, они выпили за внучку.

— Я тоже дед, да? — Он с укоризной посмотрел на Веру.

— А кто же ты? Конечно, а чуть позже еще станешь, Ванька с Машкой тебя однозначно наградят наследниками. Это у меня одна дочка, а у тебя большое разнообразие, ты — молодец, успел везде. — Вера потянулась, Виктор пощекотал ее.

— Посмотрим, может быть, на одной дочке ты не остановишься? — Пожарский сделал паузу. — Мы не остановимся.

— Как знать? Время покажет с божьей помощью. — Вера улыбнулась и закрыла глаза.

— Вот-вот, все еще впереди. — Виктор хитро улыбнулся.

— Слушай, Вить, я точно была как в тумане, когда собиралась сюда, расскажи мне про нашу программу пребывания здесь. — Вера сделала брови домиком. — Так приятно ничего не знать и жить как королевишна на пушистой перинке.

— А мне так приятно заботиться о тебе. — Виктор сел перед Верой на корточки и положил голову ей на колени, она погладила его по голове. Потом Витя вскочил, подхватил Веру с кресла и вместе с собой усадил на диван. — Короче, три недели я читаю лекции здесь, в Мехико, затем мы едем в Мериду, там будет тоже серия лекций в центре Юрия Кнорозова. Ты же помнишь, как мы ездили к нему в Питер? — Виктор замолчал, глаза его заблестели.

— Да, конечно, мощь Юрия Валентиновича до сих пор не укладывается у меня в голове. Это при всем при том, что ему вообще толком не давали работать дома и не пускали в Мексику, насколько он был поглощен этой идеей, все изучить и расшифровать, и ему это удалось сделать лучше других в мире. — Вера внимательно посмотрела на мужа. — Ты знаешь, мне он очень напоминает тебя, похоже, что ты заразился от него этой одержимостью.

— Ребята сказали, что в Мериде у входа в конгресс-центр рядом с Большим музеем мира майя откроют памятник мастеру. На нем Юрий Валентинович будет изображен с Асей. Это так трогательно. Кошка Аспид, ласково называемая Асей, стала вдохновителем ученого. — Пожарский улыбнулся. — Однажды Ася окотилась. Юрию Валентиновичу нравилось наблюдать, как кошка учит малышей охотиться, как «разговаривает» с ними с помощью специальных сигналов. За этим занятием его и осенило: у людей коммуникация построена схожим образом, на «сигналах-посылах» и «сигналах-получениях». Он развил эту мысль и написал гениальную статью о работе человеческого мозга «К вопросам о классификации сигнализации». Валентиныч даже пытался вписать кошку в соавторы исследовательской работы, но редакторы вычеркнули ее имя. — Виктор зажмурил глаза. — Да, больше таких не делают, как Кнорозов, не делают от слова «совсем».

— Как знать, Витюша, твои работы тоже очень нужны, возможно, и твой труд войдет в анналы изучения майя. — Вера обняла мужа. — И все? Потом домой? А к брату Аманды когда?

Виктор почесал затылок.

— Я про это уже забыл. Ах да, перед вылетом домой мы еще поедем в Канкун, там тоже есть памятник Юрию Валентиновичу, около него мы и договоримся встретиться с Мигелем и передадим лекарства для родителей.

Вера хитро посмотрела на мужа.

— Мне тут Нинка перед отъездом шепнула. Орлов-то стал ее часто использовать в плане посидеть с Лешкой. Так вот, когда он приехал его забирать, он был не один, а с симпатичной брюнеточкой, похоже, сработал наш план.

Через три недели Вера уже захотела вернуться домой. Несмотря на то что в Мексике было тепло, радостно, кругом были позитивные и очень доброжелательные люди, катастрофически хотелось оказаться в Москве или в Макарово, рядом с Женькой, маленькой внучкой, будущим зятем Димкой, братом Димой, его женой Настасьей, которой тоже скоро предстояло рожать. В какой-то момент Вера очень хорошо поняла Аманду, которая быстро «смотала удочки» и двинула в Россию. В России деятельным и активным людям было гораздо интереснее.

Вера стала вспоминать всякие пожелания своих подружек, которые всю жизнь мечтали переехать к морю, сидеть на балкончике и наслаждаться синевой и простором, приливом и чайками, вдыхать соленый воздух и пить кофе или шампанское. Ну, сколько ты так просидишь на балкончике? Месяц, полгода, а потом? А что потом? Это было очень похоже на хохму про пенсионера и кресло-качалку, которого спросили, что он будет делать, когда выйдет на пенсию. Он сказал, что сядет и будет сидеть в кресле-качалке месяц или два, и его спросили, что он будет делать потом. А потом, он сказал, начнет раскачиваться.

Вера Пожарская точно не собиралась месяцами сидеть и готовиться к раскачиванию себя любимой в кресле-качалке. У нее было много дел и задач, которые можно было осуществить только на родине. Но надо было еще немного потерпеть, Виктор заканчивал курс лекций в столице, они собирались переехать в Мериду и Канкун, на побережье, сменить обстановку, поближе к океану.

Вера очень скучала по Макарово, она буквально срослась с этим местом, в котором побывала впервые в глубокую пору своей студенческой юности, когда Виктор пригласил ее и еще несколько ребят на шашлыки. Тогда купить мясо было целой проблемой, но они как-то вышли из положения, кто-то купил сосиски или сардельки, у кого-то был «блат» в гастрономе и посчастливилось урвать свиную лопатку целиком. В общем, повеселились на славу. В группе активно образовывались парочки, чего нельзя было сказать про Веру и Витю. Они были какими-то друзьями-пацанами, все было по делу, по учебе, но никакого намека на какую-то нежность, какие-то прикосновения.

Вера, возможно, чего-то ждала от Виктора, но так как он не проявлял особых попыток сблизиться, то в какой-то момент решила, что ему этого не надо, и продолжала рассматривать его как «шп», швоего парня. А еще позже вообще отстранилась от дружбана и стала искать партнера и потенциального мужа, чтобы создать семью, — сколько можно просиживать в библиотеке или корпеть над манускриптами? А на деле оказалось все совсем не так, как казалось. Витя страдал, писал письма «в стол», боялся сказать и озвучить что-то вслух, а зря, ой как зря. Не было бы этих двадцати пяти лет непонятных действий и телодвижений.

Но из песни слов не выкинешь, что было, то было, у Веры теперь есть дочь, родилась внучка, до кучи есть и Виктор Пожарский в качестве мужа и любимого человека, который, правда, не до конца вспомнил, кто такая есть Вера, но ему удалось полюбить ее и привязаться к настоящей, современной, которая не напоминала ему ту Веруку, которая была четверть века назад.

Жизнь продолжалась, все шло своим чередом. В конце концов, пребывание в Мексике — это повод переждать позднюю осень и зиму, не более чем. Вера решила позвонить Насте, невестка уже пребывала на последнем градусе беременности.

— Привет, Настюша, как ты, моя дорогая?

— Верочка, привет. Я скучаю, когда вы обратно? У меня все по плану, бандит внутри пихается, Димка скачет вокруг, в общем, я — барыня. — Настя засмеялась.

— Мы обратно, наверное, 20 декабря, нам еще в два места попасть. Витька такой увлеченный. У тебя срок когда? — Вера решила уточнить подробности.

— У меня 10–15 декабря, я так устала уже, сил нет. Изжога еще замучила, говорят, что ребенок волосатый родится. — Настя тяжело вздохнула.

— Ничего, малыш, скоро все будет хорошо, и ты родишь нашей ляльке другана. Тебе Жека звонила?

— Да, сразу, говорит, что отстрелялась. Очень рада за нее, такая маленькая, молоденькая, а деловая и решительная, вся в мать! — Настя захихикала.

— Не сказала, как назвать решила? А то, когда я ей звонила, она только-только все закончила и собиралась спать. — Вера тоже выдохнула, было жарко.

— У нее был сначала вариант «Вера», но потом она решила, что так не очень хорошо. Пошла думать. Вот до чего додумается, не знаю.

— Ну ладно, время еще есть, не будем им мешать. Я тут посмотрела в святцы на 30 октября, варианты следующие: Анастасия, Евтропия, Елена, Зиновия. Как тебе?

Настя хмыкнула в трубке.

Вера проговорила про себя список, да, негусто.

— Анастасия у нас уже есть, Евтропия и Зиновия — очень пафосно, остается Елена, если у Евгении Михайловны уже не припасен какой-то свой эксклюзивчик. Ты ж ее знаешь.

— Да, Михална у нас — огонь. Скоро объявит, скоро, я верю. Верочка, спасибо тебе, звони мне почаще, я скучаю. — Настя начала кукситься.

— Настюша, все, осталось совсем чуть-чуть, кушать, пить и спать. Димке привет, наберу ему потом, у нас тут со связью ерунда какая-то, мы только по Интернету в квартире. — У Веры дернулся телефон, пришло сообщение от Жеки. — Ну вот, на ловца и зверь. Женя написала, что назвала дочку Леной, прислала фоточку, сейчас тебе перешлю, хорошенькая, розовая. Такие дела. Обнимаю, моя хорошая, я тебя люблю и очень жду встречи. Погладь себя по животику и спой мальчику песенку или прочитай стишок, он тебя слышит, он очень умный и красивый. Думай, как назовешь красавчика. — Вера положила телефон на тумбочку.

Виктор был в институте. Он был очень увлеченным, местные страстно хотели, чтобы он остался на подольше, а лучше навсегда, но Пожарский был непреклонен. Он тоже очень хотел домой, в нормальный российский климат, чтобы из крана текла хорошая питьевая вода, тем более дома остался пес Батя. Виктор договорился с соседом, чтобы тот иногда гулял с ним и кормил собаку. Раз в неделю приезжал Димка Брусникин, тоже гулял с псом, разговаривал с ним. Собакен оказался очень смышленым и очень любил, когда с ним разговаривали, а лучше всего — советовались. Чем обычно и занимался с ним Дмитрий, который за лето тоже прижился в Макарово и, если бы не беременность Жени, продолжал бы там пребывать и получать неимоверное удовольствие.

Вера почувствовала, что дико хочет спать. Сегодня Витя должен провести три лекции, ждать его было еще долго. Она прилегла на диван, включила телевизор, там обнаружился канал с медитативной музыкой и красивыми видами природы. Минут через восемь Вера отключилась, укутавшись в пушистый полосатый плед.

Вере приснилось, что она скачет на белой лошади в красивом седле, украшенном какими-то каменьями. Ей было легко и просто, было ощущение, что она с рождения ездила на лошадях. Лошадь была послушна и податлива. Ветер свистел в ушах, Вера была одета в красивое бирюзовое платье, на голове белая шляпа с кружевами, завязанная под шеей широкой тесьмой. Она была в поле одна, простор и свобода пьянили ее. В какой-то момент Вера натянула удила и решила направить своего скакуна к лесу. У опушки было небольшое прозрачное озеро. Озеро можно было обойти, но она решила перейти его вброд. Вера подхватила руками подол платья, и лошадь зашла в воду, вода была чистой, как слеза. Озеро было довольно мелким. Скакун пересек его в считаные минуты. Выйдя из воды, лошадь отряхнулась, и они пошли в лес, из леса тянуло прохладой и хвоей.

Когда Вера проснулась, дома уже хозяйничал Виктор. Он принес какой-то еды, воды, фруктов. Квартира наполнилась жизнью и позитивом.

— Витя, прив-е-е-е-т! — Вера потянулась. — А меня что-то «накрыло», так захотелось спать… Представляешь, Женька назвала внучку Леной, Елена Дмитриевна. Неплохо?

— Здравствуй, родная моя. Годится, Ленуська Димковна. — Пожарский сел на колени у кровати Веры. — Молодец, что отдыхаешь, надо набираться сил, а то сейчас приедешь, и начнется: бабушка — туда, бабушка — сюда.

— Вить, меня что-то тошнит немного. Но воду я не пила, только ела гуаву и манго. — Вера серьезно посмотрела на мужа. — Может быть, они были несвежими?

— Очень интересно. Сходи-ка завтра в институтскую клинику, там доктор Хуанес, отличный мужик, без анализов ставит диагнозы. Не хочешь?

— Посмотрим. Может, схожу.

— Вот и сходи, заодно на халяву, пока мы здесь, обследуйся. Мне сказали, оплатят любые услуги, чего бы не воспользоваться ситуацией? Особенно всякие анализы крови, УЗИ, МРТ. Мне сказали, что здесь в клинике как раз завезли самое современное оборудование. — Виктор подмигнул Вере.

— Витька, а вдруг я беременна? Когда ро жать-то? — Вера прикрыла глаза. — В конце августа? Ничего себе, хорошо, что хоть еще тепло будет.

Виктор подскочил к жене.

— Верука, это будет самым счастливым днем в моей жизни! Только береги себя! — Он обнял Веру. — Давай, завтра провожу тебя в клинику. Заодно поболтаешь с ними, небось скучаешь по испанскому?

— Скучаю. — Вера посмотрела на Виктора. — Но больше скучаю по нашим занятиям, когда мы просиживали до ночи в читалке, ты накачивал меня особенностями этого прекрасного языка и потом провожал домой на такси. Есть вещи, которые не забыть никогда, не стереть из памяти, которые заставляют жить и думать, что все обязательно будет хорошо.

25 ноября Пожарские покинули Мехико и выдвинулись в сторону города Мериды. Там Виктору предстояло поработать с коллегами центра Юрия Кнорозова, а также прочитать ряд лекций. Было очевидно, что Виктор стал настоящим преемником ученого, его труды и разработки были интересны, Виктор очень радовался тому, что он востребован, это придавало ему сил и жизненной энергии.

Вера еще в Мехико сходила к доктору, провела полное обследование, сделала все необходимые анализы, клиника действительно была современной, с очень качественным оборудованием. Доктор Хуанес провел все необходимые тесты и вынес вердикт, что Вера была не беременна. Ну, тошнить могло по разным причинам, она решила не нервничать раньше времени, всему свое время, чувствовала она себя хорошо, даже если это и была беременность, то самый-самый ранний срок, когда еще анализ мог не показать всей правды.

Они пробыли в Мериде до 10 декабря. Мерида — столица штата Юкатан, построенная на руинах города майя Тихо, этот город не может похвастаться пляжами с голубой водой, но за полчаса можно добраться до Мексиканского залива, где не менее красиво и отсутствует проблема с водорослями. Как центр майянской культуры на полуострове Юкатан, в котором шестьдесят процентов жителей до сих пор этнически относят себя к майя и могут обидеться, если назвать их мексиканцами; как столица штата и вообще большой город, внутри которого можно найти разное и аутентичное, а поблизости — пирамиды и сеноты. К сожалению, вмешательство испанцев внесло радикальные изменения в устоявшийся уклад жизни города, после своей победы конкистадоры разрушили пирамиды и построили кафедральный собор Сан-Идельфонсо, самый старый на Североамериканском континенте. На сегодня Мерида — город, которому есть чем гордиться, его население около 750 тысяч человек, и он по праву называется культурным центром полуострова.

Вера скучала по дому, там подрастала внучка Леночка, там были родители, брат Димка с Настей, которая тоже уже была на грани того, чтобы выдать на свет малыша. Должен был родиться мальчик. Ох и веселый детский сад у них скоро будет! Голова Веры снова немного закружилась. «Все, хватит придумывать себе невесть что, вот вернемся домой, и пойду к своему врачу Виктории, там все и выяснится». Завтра они с Виктором собирались отправиться в Канкун и пробыть там до 20 декабря. Там уже не было никакой лекционной работы, парочка встреч с коллегами, потом Пожарский хотел зайти в госпиталь, где проходил реабилитацию, ну, и надо было встретиться с Мигелем, братом Аманды. Аманда попросила передать через него лекарства маме, которых не было в Мексике.

Канкун еще манил своим пляжным отдыхом, в финале поездки поплавать в море было бы настоящей наградой. Виктор очень хотел, чтобы Вера чувствовала себя комфортно и радостно, он понимал, сколько хлопот доставил ей, поэтому всеми силами пытался реабилитироваться. Отвезли их в Канкун на машине, поселили в отеле на самом берегу, на восьмом этаже. Вера вышла на балкон и сладко потянулась.

— Красота-то какая! Лепота! Какие молодцы твои друзья, которые устроили нам такую обалденную поездку с небольшим отпуском на побережье! Я даже не ожидала, наверное, все идет так, как надо. Жизнь порой подкидывает и приятные сюрпризы.

Виктор переоделся в шорты и футболку.

— Вер, пойдем на разведку, проверим, что там за пляж, какая водичка. Я пока тут жил, искупался раза два. — Пожарский засмеялся.

— С удовольствием, я здесь вообще впервые, выглядит потрясающе. Думаю, на ощупь тоже. — Вера пошла надевать купальник.

Когда через пару часов, абсолютно счастливые и довольные, Пожарские вернулись с пляжа, Вере пришло сообщение от брата Димы: Настя родила мальчика.

— Витенька, Настюша родила мальчишку! Я теперь еще и тетка. Ух! Сколько событий за последние полтора месяца. До кучи еще надо стать мамашей во второй раз, но на этот счет у доктора Хуанеса было диаметрально противоположное мнение. Ладно, поживем — увидим. — Вера улыбнулась, подумав про последнее, у нее закружилась голова.

— Ура! Детский сад заполняется. Дети — это здорово. Ты знаешь, может быть, конечно, время, моя упорная умственная работа, а потом я все-таки иногда занимаюсь медитативными практиками, все должно в комплексе работать, но я начинаю потихоньку вспоминать то время, когда родились Ванька и Маруся, сначала я совсем про это забыл, — в эти минуты Виктор становился очень радостным, — все, что произошло, конечно, местами чудовищно, но, если бы не это, мы бы с тобой никогда не встретились. А ты, моя любимая, — это самое лучшее, что случилось со мной в жизни.

— Надо же позвонить Мигелю и встретиться с ним. Собственно, закроем вопрос, и все, посибаритствуем на море, а потом домой. Как же я хочу домой, хоть там холод, мороз и зима. Но это — моя зима, хочу в Макарово, упасть в мягкий снег, лежать и смотреть на голубое небо. Вить, ты хочешь домой? — Вера подошла к мужу и обняла его.

— Безумно хочу. Ты же знаешь, что я не хотел вообще никуда уезжать, но, как говорится, noblesse oblige. Недавно я разговаривал с шефом. Под мою тематику создали целое направление, буду читать курс лекций студентам, сказали, что сделают профессором. — Виктор прыснул со смеху. — Профессор Пожарский, не путать с Преображенским.

— Я тебя категорически поздравляю! Это же замечательно. Мы все тобой гордимся. А теперь давай звони Мигелю. — Вера принесла мужу смартфон.

Днем они договорились встретиться с братом Аманды у памятника Юрию Кнорозову. Архитектор решил соригинальничать, и памятник получился несколько авангардным, да еще сине-голубого цвета. Ну, как говорится, у творческих людей свои понятия о прекрасном. Мигель оказался очень приветливым и жизнерадостным парнем, он был самым младшим и жил с родителями. Пожарские передали ему лекарства для мамы. Мигель был вне себя от счастья, он пытался говорить по-русски, но язык был не таким, как у его сестры, поэтому Виктор дал понять парню, чтобы переходил на испанский, с этим у них все в порядке.

— Спасибо вам огромное. Я очень рад, что познакомился с тобой, Виктор. Аманда много рассказывала про тебя, я рад, что ты восстановился после несчастного случая. Вера, вы очень красивая. Я очень хочу, чтобы у вас в жизни было только счастье! — Последнюю фразу брат Аманды сказал по-русски, как будто он специально ее заучил.

— Мигель, как у Аманды дела? Мы давно не созванивались. — Виктор внимательно посмотрел на молодого человека.

— Аманда в январе переезжает в Ульяновск, одна крупная мексиканская компания открыла там завод по производству автомобильных запчастей, ей предложили там хорошую должность, тем более она едет туда не одна. Вроде бы там что-то складывается в плане семьи, — парень сложил руки домиком, — Санта Мария, Матерь Божия, молись о нас, грешных, ныне и в час смерти нашей. Аминь. — Потом он достал из кармана коробочку и вручил Вере. Это был талисман «Дельфины», два дельфина, сплетенные хвостами, как бы целовались. — Дарует удачу и любовь, защищает от разлуки с любимым, оберегает от любовного наговора — это вашей семье, чтобы все у вас было хорошо.

Вера с Виктором переглянулись и улыбнулись.

— Спасибо, очень приятно! Насчет твоей сестрицы, это же замечательно! Будешь с ней разговаривать, обязательно передавай привет. Я тоже позвоню ей в ближайшее время.

Виктор с Мигелем обменялись рукопожатиями, Вера обняла брата Аманды, и они разошлись.

Прошла холодная зима, которая для Пожарских сократилась на месяц, потому как декабрь вроде и зимний месяц, но провели его они в тепле и даже на морском побережье. 8 Марта решили отметить у родителей Веры. Приехать собирались все дети, внуки и правнуки. Женька с уже подрощенной Леночкой, которая в четыре месяца развивалась семимильными шагами. Дима с Настей назвали сына Степаном, он был слегка моложе, но совершенно спокойно перемещался вместе со своими родителями и вел себя практически идеально во взрослой компании. По родству Степан Давыдов приходился Лене Брусникиной дядей, хотя и был моложе ее почти на полтора месяца.

Утром праздничного дня Вера проснулась и поняла, что куда-то ехать не хочет до тряски. Когда они вернулись в Москву в конце декабря и Вера сходила-таки к своему доктору, выяснилось, что Вера Павловна Пожарская, сорока двух лет, находилась на десятой неделе беременности, как потом выяснилось, тогда, 2 ноября, когда она почувствовала себя не очень хорошо, и был днем зачатия, но, естественно, анализы еще, в принципе, ничего не могли показать. Срок родов установили с 25 июля. Вера обрадовала Виктора, но всем остальным ничего говорить пока не хотели. Вера почему-то очень волновалась, она решила рассказать о своей беременности близким где-то к окончанию первого триместра, как раз в январе был день рождения мамы, все собрались, и Вера с Виктором торжественно объявили, что летом их семейный детсад пополнится еще одним членом по фамилии Пожарский или Пожарская.

Больше всех радовалась и шутила Женя.

— Да, маманя оказалась самой оригинальной, мало того, что мой единоутробный брат или сестра будет на двадцать лет моложе меня, так этот человеческий детеныш будет моложе своей племянницы практически на год.

— Конечно, наша Верочка-умница, она все сделала правильно, — искренне радовалась мама-бабушка-прабабушка.

8 Марта Пожарские решили остаться дома, они как раз были в Москве, Вера ходила к доктору на контрольный осмотр. Решили позвать Нину к себе. Разлуку в два месяца надо было восполнять. Нина напекла пирогов, сделала салат. Она никогда не ходила в гости с пустыми руками.

— Ну что, мама Вера? Добился Витька своего? Вот же упорный. Я была уверена, что от него ты не увернешься. Вот и славно! Ты лежи в своем кресле, я накрою на стол. Витюш, где тарелочки можно посмотреть большие? — Нина вовсю хозяйничала.

— Да, Нинусь. Он у меня такой. — Вера гордо посмотрела на мужа. — А что Мишутка Орлов, как он? Давно ты мне про него ничего не рассказывала. У нас тут есть новости про Аманду, вот мы и хотим их совместить.

Нина хитро улыбнулась:

— Миха, короче, как-то с этой Амандой даже за Лешкой ко мне приходил. Симпатичная девочка. А что с ней?

— Она в Ульяновск работать уезжает, Мишель с ней, что ли? Нам брат ее в Мексике сказал. — Вера удивленно посмотрела на соседку.

— Особо не в курсе, но вроде он никуда не едет. Мой сыночек в Корее «пробил» его супружницу, она сначала была там, но что-то у нее не вышло, говорят, переехала в Китай. — Нина серьезно посмотрела на Пожарских. — А Аманда ваша девка порядочная. Орлов с ней начал заигрывать, ей Лешка понравился, но она как узнала про неопределенный семейный статус Мишки, сразу: извини, я так не могу. Она воспитана в строгих католических традициях, во как. Он мне рассказал, очень был расстроен. — Нина замолчала. — А может, в Ульяновске и встретит свою судьбу. Хорошая ведь девчонка, красивая, ребеночка возьмут, сколько сейчас сироток и хороших деток отдают в детские дома, — Нина Николаевна смахнула слезу, — кому-то Бог не дает, а кто-то, как хомяки, и бросают.

В комнату шумно зашел Виктор, он пританцовывал и громко говорил, какие у него замечательные женщины в самый лучший праздник в году. Он сбегал за цветами, принес два свежайших букета тюльпанов и ирисов. Вера съела кусочек пирога, который испекла Нина, желудок надавил на все внутренности, которым день ото дня становилось все теснее и теснее умещаться внутри, она снова приняла горизонтальное положение. Господи, какое счастье, когда все хорошо. Что будет впереди, когда родится малыш, Вера еще не знала, но она точно понимала, что все будет обязательно хорошо.

День выдался жарким, Вера была еще в Макарово. Беременность протекала как нельзя лучше. Врач назначил ей приехать 25-го числа и, может быть, уже остаться в ожидании родов. У Виктора был отпуск, Женя с Леной тоже были с ней. Вера наслаждалась наблюдением, как растет ее вторая производная. Девочка родилась очень смышленой. В свои девять месяцев она уже пыталась ходить за руку и произносила порядка семи-восьми словечек, включая «мама», «папа», «баба», «де», «ви».

Озеро недалеко от их дома прогрелось, как хороший бассейн где-нибудь в Турции. Водичка была чистой. Женя с Леной выгуливали маму-бабушку вдоль воды, несмотря на жару, у воды было все-таки более прохладно и свежо. Лена активно плавала в специальном круге и весело щебетала, оповещая Вселенную о том, что безмерно счастлива. Виктор старался не выпускать Веру из поля зрения, машина стояла заправленная, готовая стартануть в больницу в любой момент. Он ездил за продуктами в магазин и на рынок, готовил еду. Иногда к готовке подключалась Жека, но это получалось не всегда, Ленуся занимала практически все время своей молодой мамаши.

Вот и сегодня Пожарский, раздав утренние ценные указания, поехал за продуктами, наказав Жене строго следить за мамой. Женя сообщила, что они пойдут дышать прохладой у водички, Виктор пообещал после магазина заехать за ними.

Они пришли на озеро, вдали на том берегу сидел одинокий рыбак в надежде поймать хоть что-то, хотя в такую жару шансов у него было ничтожное количество. Женя надела на Лену нарукавники и посадила в надувное кресло-круг. Малышка могла сидеть в воде бесконечно. Вера в свободном сарафане, подперев поясницу, зашла в воду по щиколотку. Ребенок отчаянно пинался, это была девочка, видимо, ей тоже уже хотелось наружу, на солнышко, в водичку и к маме на ручки. У Жеки зазвонил телефон.

— Мамуль, присмотри за егозой, я сейчас, — шепотом попросила дочь, — это по работе, я быстро.

Вера кивнула и стала пристально наблюдать за внучкой. Лена отчаянно болтала ручками и ножками и верещала, разбрызгивая вокруг себя воду. Хорошо, что Женька устроилась на удаленную работу, молодец, что не взяла академический отпуск, все шло по плану. Солнце продолжало печь и жарить, наверное, надо было уходить в дом, зашторить окна и полежать, включив вентилятор. Вера взяла круг, в котором развлекалась внучка, и крутанула его по часовой стрелке. Сколько радости это доставило обеим! В какой-то момент, то ли Лена слегка пнула низ живота бабушки, то ли ребенок внутри изобразил очередной кульбит, Вера почувствовала, как будто она находится в воде по колено, стало тянуть живот, она приподняла подол сарафана и посмотрела на ноги, по ним текла вода. Ну, началось.

— Женя, дочка, иди сюда! — крикнула Вера. — Женя-я-я!

Через пару секунд Женя прибежала из-за зарослей рогоза.

— Что, мам? Что случилось? — Глаза ее выражали ужас.

— У меня отошли воды. Звони Витьке. Врач сказала, что роды могут быть быстрыми. — Вера продолжала придерживать круг с внучкой.

Евгения молниеносно вытряхнула дочь из круга, усадила ее в коляску и только лишь застегнула второй карабин, как на пригорке показался Виктор. Он махал им рукой. Женя стала неистово махать ему.

— Виктор, быстро сюда, мама рожает!

В голове Пожарского начали мелькать какие-то кадры, как будто вдруг кто-то поставил ему кино на быстрый прогон. В три прыжка, не глядя под ноги, он подлетел к жене.

— Верука, как ты? Пойдем к машине. Тебе больно? Женя, звони врачу, — он передал ей свой телефон, — скажи, что через полтора часа будем.

— Витя, я в норме, просто надо ехать, не хотелось бы рожать в машине.

Вера положила руки на печи Пожарскому и обмякла, ноги были слабыми, но до машины надо было дойти. Виктор хотел было взять ее на руки, но Вера жестом показала, что дойдет сама.

Фильм на промотке продолжал вертеться перед глазами, Виктору даже стало страшно, что он не сможет вести машину. Мелькали кадры из студенческой экспедиции, с раскопок, Вера, худенькая, загорелая, в ситцевом сарафане. Пожарский усадил Веру, разложив кресло в полулежачее положение. Женя сообщила, что врач как раз сегодня дежурит и ждет. Вера выпила воды и прикрыла глаза, все внутри пока было спокойно, она решила затаиться и постараться доехать до родильного дома в таком же состоянии.

Всю дорогу Виктор молчал, во-первых, он понимал, что не стоит беспокоить жену бесполезной болтовней, во-вторых, бешеная перемотка фильма из прошлого не прекращалась. Пожарский поймал себя на мысли, что это, вероятно, то, о чем говорил психолог, тот самый толчок. Только что он испытал сильный стресс, страх, что с Верой что-то случится, страх потерять ее, и из закромов его воспаленного мозга посыпалась информация, о которой он напрочь забыл в течение последних четырех лет.

Виктор посмотрел на спящую Веру рядом на сиденье, она была одета в цветастый сарафанчик, очень похожий на тот, в котором они с ней увлеченно копались в карьере в Зарайске. Виктор Пожарский понял, что с этого дня его жизнь уже не будет прежней, потому что он вспомнил ВСЁ. И этого бы не произошло, если бы не невероятная любовь и сила Веры, его любимой женщины, о которой он мечтал всю жизнь, которая в буквальном смысле заново научила его жить и через несколько часов подарит ему дочь. Главное, побыстрее доехать, и чем страшнее становилось Виктору, тем яснее в голове у него прорисовывались картины из его прошлого.

Пожарскому казалось, что он не едет, а летит. Вера немного затихла и дремала. Вероятно, схватки были еще не такими интенсивными. Самое главное, что врач сегодня был уже на месте. Это было очень важно, потому что эта доктор вела всю беременность Верочки, знала все нюансы, ну, плюс ко всему, принимая во внимание возраст роженицы, была готова принять решение о кесаревом сечении при возможных осложнениях. Хотя вроде бы показаний к кесареву не было.

Когда они подъехали к родильному дому, Витя еще раз набрал врачу.

— Татьяна Николаевна, мы прибыли. Вера дремлет, все в норме. Нам ждать или как? — Виктор очень волновался.

— Виктор Владимирович, вы скажите, где вы стоите, я сейчас пришлю ребят с каталкой, не надо никуда идти, любое резкое движение может спровоцировать нештатную ситуацию. — Доктор говорила очень спокойно, так что Пожарский постепенно стал приходить в нормальное состояние.

Витя объяснил, куда подъехать санитарам. Через пять минут они с ребятами уже аккуратно перекладывали Веру на каталку.

— Витенька, ты езжай домой, не сиди здесь, я тебе позвоню. Ты и так перенервничал. — Внезапно Вера немного наморщила лоб и прижала ладонь к животу.

— Пора, — скомандовал один из санитаров, — все, никаких паник и волнений, все будет в лучшем виде. — И ребята покатили каталку с Верой Павловной в родильное отделение.

Виктор Пожарский стоял и смотрел на удаляющуюся процессию и понимал, что, пока они ехали, вернее, гнали по Щелковскому шоссе, за этот час у него в голове произошла мощная перезагрузка. Как иногда, когда «виснет» смартфон и ты уже не понимаешь, как его оживить, специалисты рекомендуют сделать сброс аппарата до заводских настроек. Вот именно такой сброс у Виктора и произошел, пока он доставлял жену в роддом.

Что характерно, после падения Вити со скалы и практически полной потери памяти его память разделилась на два блока: рабочий и бытовой. Что касалось рабочего блока, то там почти ничего не повредилось, по прошествии времени, наоборот, все встало на свои места, и он как ни в чем не бывало продолжил свою научную деятельность, как после обычного сна. С бытовым отсеком получилось хуже. Там вся информация была не то чтобы стерта, но сильно перемешана, Виктор никак не мог толком ничего вспомнить. Сразу он вспомнил только маму и то, что его дом находился в Черноголовке. Все остальное, включая жену и детей, он не осознал.

Когда Пожарский услышал отчаянный крик Жени: «Виктор! Быстро сюда, мама рожает!», внутри его черепной коробки что-то щелкнуло, им овладел какой-то животный страх. На мгновение он подумал, что не сможет вести машину. Но так как ехать надо было срочно и больше никто этого сделать не мог, Виктор Владимирович моментально мобилизовался и был готов выезжать как можно скорее. В голове его как будто закрутились какие-то ролики, он даже не понимал, как там все было устроено. Видимо, выброс мощной дозы адреналина спровоцировал эти процессы. Главное, было быстрее довезти Веруку до родильного дома, так чтобы она не начала рожать в дороге.

Виктор словно начал смотреть какой-то фильм, который он уже когда-то себе придумал, но жизнь распорядилась по-своему. Еще в студенчестве Пожарский отдавал себе отчет в том, что Вера все-таки интересует его, не только как камрад и «швой парень», а как очень привлекательная женщина. Но его колоссальная загрузка по учебе и работе на кафедре настолько отнимала время, что собраться и объясниться с Давыдовой он никак не мог. Это письмо на девятнадцатилетие: Витька, казалось бы, выплеснул свои эмоции, он уже был готов к первым шагам навстречу. Но в какой-то момент решил, что Вера не воспримет его серьезно, испугался, письмо решил не уничтожать, но пока и не показывать, спрятал в книжку на даче, отложил, как говорится, в долгий ящик. День рождения Веры отметили весело, и грусти Пожарского было не скрыть, но в те годы Вера как будто бы этого не замечала. Мало ли, по какой причине ее дружбан находится в каком-то томлении, может быть, что-то не выходит по расшифровке его манускриптов. Своими трудностями Витя с Верой не делился, он лишь пытался помочь ей, а с личными проблемами и терзаниями всегда справлялся сам.

А потом Вера уехала в дом отдыха с подружками и там познакомилась с Мишкой Орловым, который сразу не понравился Пожарскому: Орлов был бойким и очень напористым. Виктор прекрасно понимал: чтобы перебить нового ухажера Веры, надо забросить учебу и заняться собой, но этого он позволить себе не мог. Виктора Пожарского как раз рекомендовали на поездку в Мексику по обмену студентами, да и ему самому было что показать местным ученым. Он не выходил с кафедры, наука приняла его в свои объятия и уводила от грустных мыслей.

Виктор видел, как увлечена была Верочка Михаилом, и решил им не мешать. Потом начались поездки в Мехико, одна, вторая, третья. Однажды ему позвонила Вера.

— Виктор! Привет. Как гранит науки, поддается? Ты мне скажи, когда ты возвращаешься? Вопрос важный! — Голос Веры был радостным и воодушевленным.

— Привет, Верука. Я здесь буду еще месяц, много работы, очень интересно, мне предлагают остаться. Я даже не знаю, как мне быть. — Витя был каким-то погруженным в свою тему, хотя каждый раз, когда он слышал Веру, ему хотелось все бросить и бежать к ней.

— Жалко, а я замуж выхожу, хотела тебя пригласить на свадьбу. — Слово «замуж» зазвучало в напряженном мозгу Пожарского как чудовищное эхо.

— Замуж? Поздравляю, Вер, желаю вам всего самого хорошего, увидимся… — На том конце провода что-то зашуршало, Виктор в сердцах положил трубку, он больше не хотел ничего слышать на эту тему.

Пожарский стал крутить в голове идеи, что, если бы он был сейчас в Москве, он бы примчался к Вере и, конечно же, сделал бы ей предложение, расстроив свадьбу с Орловым, потому что не представлял жизни ни с кем, кроме нее. Но ситуация работала как раз против него, на горизонте маячила крутая заграничная карьера по очень узкой тематике, в которой он, Виктор Пожарский, был как рыба в воде и чуть ли не единственным в мире. Он не обижался на Веру, он ненавидел себя, потому что расслабился, считая, что Вера будет рядом всегда. Какое-то время они перестали перезваниваться. А через год с небольшим от общих знакомых Витя узнал, что Вера родила дочку и была весьма счастлива в браке с Михаилом. По его мнению, мосты были сожжены окончательно, и надо было как-то жить дальше по своему продуманному плану.

Санитары уже минут пятнадцать как увезли каталку с Верой в родильное отделение, а Виктор все стоял и прокручивал в голове предыдущие двадцать лет своей никчемной и бестолковой жизни без Веры. В какой-то момент он понял, что держит в руке пакет с вещами жены. Наверное, их надо ей передать? Пожарский закрыл автомобиль и направился к тем же стеклянным дверям.

Он подошел к окошку.

— Добрый день, скажите, пожалуйста, а как можно передать жене вещи? Ее только что увезли рожать. — Голос его был напряженным, но ему казалось, что говорил кто-то чужой.

— Добрый день, — милая женщина, сидевшая в стеклянном кубе, привыкшая к таким растрепанным папашам, улыбалась, — не переживайте, уважаемый, ей из ваших домашних пожиток в отделении ничего не пригодится. У нас там все стерильное, так что идите домой и ждите спокойно. На выписку приносите одежку и мамуле, и ребеночку, она вам все скажет позже. Поняли?

— А можно мне здесь подождать? — Виктор понял, что ноги совсем не несут его в пустую квартиру. — Нам сказали, что она может родить очень быстро.

— Первенца, что ли, ждете? — Медсестра была мила и любезна. — Первых особо быстро не рожают.

Виктор почесал затылок.

— Нет, уже третьего, но каждый раз как в первый, — выпалил Пожарский и про себя подумал, что вообще не помнил треволнений по поводу родов Марины, хотя, бесспорно, он переживал и принимал в этом процессе активное участие, провожал и встречал, с Марусей даже присутствовал в родзале, нервничал и был в пред обморочном состоянии. В случае с Верой все было особенно остро и необыкновенно.

— Ну, посидите вон там на стульчике в коридорчике, никого как раз нет и прохладно, а то на улице душегубка. Надо же, жара под сорок. Не переживайте, папаша, все будет хорошо! Водички попейте, там кулер стоит со стаканчиками. Только холодную не надо, а то простудитесь. — Женщина жестом показала направо.

Виктор на ватных полусогнутых ногах поплелся ждать. Он откинул голову назад, сложил руки крест-накрест и закрыл глаза. Сон сморил его, ему приснилась Вера. Она была в зеленом платье из шитья, в ушах были серьги с изумрудами, на руке то самое помолвочное колечко, которое они с Женькой выбирали вместе и когда продавщица заподозрила, что он — жених Евгении.

— Витька, ты чего? Грустишь? — Вера улыбалась и пританцовывала на месте.

— Нет, Верука, я жду тебя. Я теперь все время буду тебя ждать, я все вспомнил, представляешь?

— Хм, это хорошо, не прошло и двух лет. — Вера взяла в руки юбку и потрясла тканью, как это делают цыганки в танце. — Иди лучше домой, скоро все закончится, я сама тебе позвоню, ты устал, нервничал. Ви-и-ить!

— Не гони меня, я лучше здесь, я не хочу домой, там нет тебя. — Перед глазами Виктора стояло лицо Веры, какой она была в юности.

— Ладно, тогда думай, как дочку назовем, за девять месяцев так и не придумали. Только не сходи с ума и не накручивай, все, я полетела. — Лицо Веры растворилось, Виктор открыл глаза, перед ним стояла женщина в белом халате.

— Мужчина, у вас телефон упал, и он, кажется, звонил, пока вы спали. У вас все в порядке?

Пожарский разлепил глаза и нагнулся за телефоном, голова кружилась. На экране было десять не отвеченных звонков: два от Женьки и восемь от Веры.

— Ой, спасибо, я куда-то провалился. Жена даже звонила, а я не слышал. А Пожарская родила?

— Давайте узнаем, хотя можете и сами жене позвонить, а то теперь она будет волноваться. — Женщина покачала головой и пошла к стойке.

Виктор набрал Веру.

— Верука, привет. Ну, как ты? Все хорошо? Я отключился, прости.

— Ну, слава богу, а то я уже в ночнушке собралась бежать вниз, ты же здесь сидишь? Что-то мне подсказывает, что меня ты не послушался и домой не поехал.

— А ты откуда знаешь? — хитро улыбнулся Витя.

— Пожарский, я тебя уже настолько могу просчитать, что это было очевиднее очевидного. — Вера расхохоталась. — Короче, дочка у нас родилась, хорошенькая! Я родила моментально, Татьяна Николаевна все верно предсказала, а ты очень оперативно меня привез. Три килограмма и пятьдесят сантиметров. Придумал, как назовем?

Виктор сидел и улыбался, он только что разговаривал с Верой во сне, а она, оказывается, и вправду его об этом спрашивала.

— Верунь, давай ты, а то я что-нибудь не то придумаю, — засмущался Витя, — у меня только один вариант — Вера. Маленькая Вера и большая Вера.

— Нет, дудки, никаких Вер, хватит с нас одной. У меня есть идея, и осенило меня минут за пять до выхода нашей девчонки на божий свет. Давай назовем ее Майей, Майкой то есть. Ведь если б не эта история, ничего бы у нас с тобой совместно и не сложилось. А тебе, как мне кажется, будет приятно. Майя Викторовна Пожарская, звучит солидно и двусмысленно. А?

Виктор слушал Веру и понимал, что эти двадцать лет испытаний были даны им для того, чтобы он действительно понял, как же он любит свою жену и как же вовремя, несмотря на паузу в общении, они встретились. А теперь у них есть Майя, девочка, которая всегда будет напоминать Виктору о самых светлых вехах его жизни. А светлые моменты Пожарского были связаны с двумя позициями: с Верой и с любимой работой, а теперь прочным мостиком между всем этим будет желанная дочь Майя.

— Да, Верунь, ты — гений. Отдыхайте, мои девочки, пиши, когда вас забирать, а самое главное, что на выписку приносить!

И как ни в чем не бывало Виктор вскочил с места и побежал в местный супермаркет за конфетами и шампанским для персонала. Душа пела и плясала, и ему уже почти не вспоминался тот чудовищный момент его «последнего полета» со скалы, периодически терзавший его в кошмарных снах, когда он уже совсем не надеялся на то, что помучиться на этой грешной земле еще придется.

Стихотворение Игоря Северянина «Она, никем не заменимая» (1919 г.).