.─ Госпожа Эдель, вы спуститесь к обеду? ─ тихий голос служанки вырывает меня из раздумий.

Я медленно поворачиваю голову, встречая обеспокоенный взгляд Фрины. Кажется, она единственный человек в этом доме, кому есть до меня дело.

─ Спасибо, я не голодна, ─ отвечаю ей с вялой улыбкой и снова устремляю взгляд в проем распахнутого окна.

На улице так же неуютно и холодно, как и у меня на душе.

С тоской наблюдаю, как ветер гонит тяжелые и серые тучи. С неба срывается первый снег, и белые пушинки залетают в комнату, оседая каплями на подоконнике.

─ Госпожа, давайте я хотя бы окно прикрою? Холодно ведь, еще простудитесь, ─ предлагает Фрина, но я лишь качаю головой.

─ Пока не нужно, ─ отвечаю я, вдыхая полной грудью холодный воздух.

Он обжигает легкие, но это ощущение кажется мне приятным. Оно отвлекает от той тяжести, что лежит на душе.

─ Тогда я подам вам плед, ─ не унимается служанка.

Мягкая ткань опускается на мои плечи, и я благодарно киваю:

Когда мне уже казалось, что ситуация разрешена, можно выдохнуть, эта змея снова решила подкинуть дров в огонь. Конечно, положительный исход в мою пользу ее не устроил.

Арэн снова переключает все свое внимание на свою лживую любовницу и вопросительно смотрит на нее.

─ Да, я могу доказать, что это она украла, ─ продолжает Верана. ─ Я хотела открыть комод, но Эдель не позволила! Сразу подскочила ко мне и загородила собой ящики, даже по руке меня ударила!

Боги, дайте мне терпения. А лучше укоротите язык этой бессовестной, которая врет напропалую.

─ Не выдумывай, ─ не сдерживаюсь я, хотя обещала себе, что не пойду на ее провокацию. ─ Я тебя не била, а в ящики ты успела залезть, после чего я сказала тебе не копаться в моих вещах. Ты не имеешь на это никакого права.

─ Вот видишь! ─ всплескивает Верана руками. ─ Она пытается оправдаться и боится показать содержимое ящиков, потому что что-то скрывает. И наверняка это мое…

─ Хватит, ─ осекает ее Арэн. ─ Отправляйся в гостиную, обед уже накрыли. Оставь меня наедине с Эдель.

─ Но Арэн… ─ лишь успевает произнести Верана, но одного взгляда Арэна хватает, чтобы заставить ее замолчать и покинуть мои покои.

─ Если нужно, то можешь проверить здесь все, ─ безразлично произношу я, потому что уверена в своей честности. ─ Ей просто стало скучно, и она решила устроить скандал.

Я бы ни за что не взяла чужого. В отличие от Вераны, которая забрала у меня не какую-то там вещь, или даже украшение. Она украла у меня мужа и лишила счастья. Но и Арэн не очень-то сопротивлялся этому.

Вместо того чтобы поверить мне на слово, муж разворачивается к комоду и начинает проверять ящики.

Вязкая горечь растекается во рту. Обидно до слез, ведь я никогда даже не пыталась навредить Веране, это она без конца меня цепляет.

Очевидно, что ее не устраивает мое присутствие. И ей определенно хочется быть единственной женщиной для Арэна. Но все мы понимаем, что этого не будет никогда. Я всегда буду здесь, пускай даже и в качестве ненужной мебели.

Только чего тогда она добивается? Чтобы муж меня возненавидел? Достаточно и равнодушия. Или ей и этого мало?

─ И что же тогда это? ─ низким голосом спрашивает муж, выпрямляя спину и демонстрируя мне украшение, подвешенное на палец.

Как оно здесь оказалось? Я его точно не брала!

─ Я понятия не имею, как оно здесь очутилось, ─ дрогнувшим голосом произношу я и испуганно смотрю на мужа. ─ Наверняка Верана сама его подбросила, чтобы создать этот конфликт. Но ты ведь не поверишь мне, так ведь?

Глаза мужа недобро сужаются, а во взгляде я вижу не злость, а бесконечный холод.

─ Я заберу его в свою спальню, ─ цедит он по слогам и прячет колье в карман. ─ Я не буду в этот раз разбираться, кто прав, а кто виноват. Но если подобное повторится, то наказание будет суровым, ─ на последней фразе он подходит к двери и тянет на себя, а затем добавляет напоследок: ─ Запирай в следующий раз двери, Эдель. Не создавай ситуаций, которые тебе же и навредят.

С этими словами Арэн покидает мою комнату, а я от досады прикусываю губу.

Он ведь понял, что это Верана подстроила! А все равно повел себя так, будто я виновата!

Теперь еще и двери запирать. В собственной комнате!

А если забуду запереть? Верана снова что-нибудь мне подкинет? Или ночью придушит подушкой?

Как же все это несправедливо! И несправедливость эта нескончаема. А ведь когда-то я наивно верила, что все будет по-другому.

С самого детства, как очутилась в этом мире, я жила в обители неугодных, где царит тяжкий труд и нищета. На лучшую жизнь можно было и не надеяться, разве что только фантазировать о ней.

Но однажды на моем запястье загорелась метка истинности. И когда за мной пришел Арэн, у меня даже не было мысли отказать ему.

Выбора, конечно, все равно не было, ведь истинные пары по закону должны быть вместе. Но это последнее, о чем я могла бы задуматься в тот момент.

Казалось, впервые в своей жизни я вытянула счастливый билет. И первое время рядом с мужем я искренне верила, что так оно и есть.

Я была счастлива и наслаждалась жизнью, а не волокла жалкое существование. У меня появилось все, о чем прежде я даже мечтать не смела.

А потом все стало рассыпаться, как карточный домик. Волшебная иллюзия растворилась, открывая взору реальность, которая оказалась далеко не радужной.

Арэн слишком времени стал проводить в военных походах. Но даже когда возвращался, то дома он появлялся крайне редко, будто специально избегал меня. А затем он и вовсе привел в дом свою любовницу, заявив, что теперь она будет жить с нами.

Это разбило мое сердце на куски и толкнуло в глубокое отчаяние. Но после самых тяжелых дней и попыток призвать мужа к здравому смыслу и уважению, мне пришлось смириться. Иного выбора мне просто не оставили.

Арэн не может отказаться от меня ─ своей истинной. И уж тем более не может развестись со мной. А я не могу уйти от него…

И даже если бы мне предоставили такую возможность, то идти мне все равно некуда. А обратно в обитель я ни за что не вернусь. Лучше уж быть неугодной женой и терпеть любовницу мужа, чем снова оказаться в том аду.

Да и грех мне жаловаться. У меня есть дом, пища и удобства, а свое время я могу посвящать чтению книг и приятным увлечениям, а не тяжкому труду. И если когда-нибудь я все же смогу забеременеть, то у меня появится новый смысл в жизни, ради которого можно стерпеть все. Только эта мысль и дает мне стимул жить дальше, не впадая в безграничное отчаяние.

Погода не на шутку испортилась. К вечеру первый снег превратился в снежную бурю и накрыл еще цветущий тяжелым белым одеялом.

Слишком рано в этом году наступила зима. Даже природа не успела подготовиться.

Разбушевавшийся ветер свистит за окном и задувает в щели. В комнате становится зябко, и я крепко кутаюсь в шерстяной плед, устроившись на постели с книгой.

Помню, в детстве, еще до того, как случилась автокатастрофа, после которой я очутилась в этом мире, мама читала мне увлекательные сказки про принцесс. И в тех сказках было столько светлого и волшебного, что я до сих пор вспоминаю их с теплом. И пока я жила в обители, каждую ночь их мысленно пересказывала себе, чтобы привнести в свою жизнь хоть капельку радости.

Здесь же подобные истории мне не встречались, а про принцесс можно прочесть лишь в исторических книгах.

Удивительно, но в мире, в котором есть настоящая магия, не оказалось места волшебству в книжном исполнении. Будто наличие этой самой магии лишает людей способности мечтать и фантазировать о чем-то большем и светлом.

Увы, но реальность такова, что реальная магия ─ это далеко не всегда что-то чудесное и доброе. При наличии у человека определенного дара она, несомненно, может помогать людям. Но если судить более масштабно и обобщенно, то магия порождает жестокость.

Это карательный инструмент, оружие, способное причинять боль, уничтожать. Это сила, которая дарит ощущение превосходства, а, порой, и лишает человечности.

Перед глазами у меня яркий пример мужа. Дракон-завоеватель, военачальник, на счету которого бесчисленные победы.

Вероятно, Арэн не был с рождения таким, какой он есть сейчас. И судьба неумолимо притупила в нем те качества, что ценятся в человеке. Не в воине, а именно в человеке.

Ведь сложно оставаться мягким, эмпатичным и заботливым, когда жестокость и хладнокровность ─ это твои спутники по жизни. Без них не было бы побед, только поражения, которые обычно заканчиваются смертью.

И, да, Арэн вполне закономерно привык к тому, что его выбору и решениям беспрекословно подчиняются. И эта привычка вселила в него веру в то, что только его мнение единственно верное, и ошибаться он не может.

Он привык идти напролом, приказывать и получать исключительно то, чего он сам желает. А связь со мной оказалась для него насмешкой судьбы, ведь выбора ему не дали, а поставили перед фактом.

И я не раз думала о том, что его нежелание видеть во мне ту единственную женщину, которую он способен любить и с которой может быть счастлив, вызвано именно отрицанием отсутствия выбора.

Но, может, я ошибаюсь, и подобные мысли меня посещают только потому, что они немножечко тешат мое эго. Ведь так не хочется верить, что не я, а Верана оказалась достойнее любви моего мужа…

Тихий стук в дверь нарушает мои мысли.

─ Войдите.

─ Госпожа, ─ робко произносит Фрина, показываясь на пороге моей комнаты. ─ Вы еще не начали собираться?

─ Собираться? ─ непонимающе хмурюсь я.

─ Да, ─ кивает она, поджав губы. ─ Сегодня ведь ваша ночь с господином Арэном.

Точно… Как я могла забыть? Наверное, мне просто не хотелось об этом думать.

И сразу же приходит осознание, для чего Верана провернула сегодня этот фокус с колье. Хотела, чтобы я впала в немилость мужа, и он отказался от ночей со мной, пока снова не остынет.

Подобные фокусы она проделывает регулярно и с переменным успехом. И, думаю, Арэн уже проследил закономерность, поэтому сегодня не стал раздувать конфликт из-за подброшенного колье и спустил все на тормозах.

─ Я подготовлю для вас платье и украшения, ─ Фрина торопливо подходит к шкафу с нарядами, распахивает дверцы и оборачивается: ─ Какое сегодня вы хотите надеть?

─ Выбери на свой вкус, пожалуйста, ─ безразлично отзываюсь я и, поднявшись с постели, вреду в ванную комнату.

Каждое приготовление к ночи с мужем ассоциируется у меня с упаковкой подарка. Красивая и пестрая обертка, пышный бант… Только внутри все равно оказывается не то содержимое, какое хотелось бы видеть моему мужу.

Освежившись, я сажусь напротив туалетного столика и наношу румяна, чтобы хоть немного добавить красок своему бледному лицу. Черной тушью поднимаю длинные ресницы, делаю их гуще, и мой взгляд теперь кажется не таким поникшим, какой он есть.

Губы привычно не крашу. Арэну всегда не нравилась помада, и я перестала ее наносить, чтобы угодить мужу.

И любопытно, что при этим Верана всегда ходит с ярко накрашенными губами. Выходит, на ней Арэна помада не раздражает?

Заканчиваю с приготовлениями, и Фрина помогает мне застегнуть на шее невесомую подвеску с дорожкой из камней, опускающуюся в декольте. Затем она заботливо расправляет мои локоны, делает шаг назад и улыбается:

─ Вы такая красивая, госпожа. Как и всегда.

─ Спасибо, ─ грустно улыбаюсь я и добавляю: ─ Хоть от кого-то я могу услышать эти слова.

Покидаю свою комнату и медленно бреду по коридору в покои мужа. И словно змея, внезапно выползающая из кустов, из-за угла появляется Верана, преграждая мне путь.

─ Нарядилась? ─ ядовито усмехается она. ─ Только тебе это все равно не поможет, Эдель. Твой муж тебя не хочет! Поэтому ты и не можешь забеременеть.

─ Спасибо, что сообщила, ─ натянуто улыбаюсь я. ─ Обязательно передам твои слова лекарю. А то он никак не может разобраться, в чем причина. А ты, оказывается, все знаешь. Тебе бы в лекари податься с твоим умением выносить диагнозы, а не прозябать в этом доме в качестве любовницы.

Ухмылка тут же сползает с лица Вераны и сменяется раздражением.

─ Радуйся, пока можешь, ─ фыркает она и прижимает ладони к своему животу. ─ Потому что радоваться тебе осталось недолго. Арэн и без того терпит тебя из последних сил, а скоро на свет появится наш сынок, и у Арэна отпадет необходимость держать тебя в этом доме. Считай дни Эдель. Еще немного, и в этом доме будет другая госпожа, не ты!

Да откуда же у Вераны столько наглости, не знающей границ? И с каждым днем ее будто все больше и больше становится.

Беззвучно выдыхаю через нос, дабы сохранить спокойствие, и улыбаюсь:

─ Тешь себя этой мыслью, Верана, если тебе так легче живется. Но здесь ты никогда не станешь хозяйкой. Арэн никогда не откажется от меня, и ты это понимаешь не меньше моего. Тебе уготована лишь роль подстилки.

─ Да у меня прав будет побольше, чем у тебя, ─ победно усмехается она, скрещивая руки на груди, а во взгляде плещется гнев. ─ Если бы не его дракон, то ты бы уже давно оказалась на помойке. Арэну на тебя вообще наплевать!

─ Уверена? ─ ухмыляюсь я, вздернув бровь. ─ Если так, то что же он не торопится наказывать меня за подброшенное тобою колье? Может, потому, что его самого достали твои выходки? Уже всем понятно, Верана, что ты из себя представляешь. Своими действиями ты долго и упорно уничтожала свою же репутацию, не мою. Так что это тебе сейчас нужно думать, как бы не оказаться на помойке.

─ Что за чушь? ─ смеется она в голос. ─ Твои мечтания совершенно не сходятся с реальностью, Эдель. Арэн меня любит, как и я его. А ты лишь ненужная жена.

─ Ты правильно сказала, я жена, ─ киваю я в подтверждение собственных слов. ─ И всегда буду его женой и госпожой в этом доме. А ты навсегда останешься бесправной любовницей. И от тебя Арэн может избавиться в любой момент, как только ты ему наскучишь. А я всегда буду рядом с ним, что бы ни случилось.

Взгляд Вераны наполняется темной и жгучей злобой. Еще немного, и она точно набросится на меня.

Но я устала молчать и терпеть, в то время как она перешла уже все границы. Пускай мой муж и любит ее, но это не дает Веране права задевать меня, оскорблять и вредить.

Жила бы она спокойно и довольствовалась тем, что Арэн предпочел ее. Но нет же, ей этого мало. Никак не дает ей покоя мое присутствие. И она отказывается понимать, что своими действиями она лишь тратит свои и мои нервы, но чего-то большего и значимого она этим никогда не добьется.

─ Что толку быть женой, Эдель, если ты лишь обуза для своего мужа? ─ фыркает Верана. ─ Уж лучше быть любовницей, зато нужной и любимой. Ох, и не завидую я твоему положению. Не хотела бы оказаться на твоем месте.

─ А ты и не окажешься, ─ усмехаюсь я, вкладывая во фразу тот смысл, о котором Верана и не подумала сразу, что вызывает у нее лишь еще большую злость. ─ Зато ты при деле. Временно, конечно. Будешь рожать Арэну детей до тех пор, пока не превратишься в обрюзгшую и совершенно нежеланную даму. А мне достаточно родить одного дракона, и именно он станет главным наследником и самым желанным ребенком, а твои будут всегда на втором плане.

─ Ах ты дрянь!

Ослепленная яростью, Верана бросается на меня и замахивается для удара по лицу.

─ Госпожа Эдель! ─ голос Берты заставляет Верану застыть на месте, а через секунду она и вовсе опускает руку. ─ Господин Арэн уже вас заждался. Поторопитесь!

─ Благодарю, Берта. Я уже иду, ─ отвечаю я и торопливо прохожу мимо Вераны, не спуская с нее взгляда.

Я никогда не хотела бороться с Вераной. В этом нет никакого смысла, ведь она не причина моего несчастья, а последствие. Если бы муж относился ко мне иначе, хотя бы с малейшим уважением, то это последствие никогда не появилось бы перед моими глазами и не отравляло бы жизнь с каждым прожитым днем…

Берта провожает меня до покоев мужа, оберегая от Вераны. И, нет, дело не в том, что она относится ко мне с особой любовью и уважением. Наша экономка в принципе не отличается особой эмоциональностью, и даже если она к кому-то привязана больше, то совершенно этого не демонстрирует.

Берта относится ко всем одинаково и лишь исполняет свои обязанности и долг перед хозяином. И сейчас она всего лишь устранила нарастающий конфликт, который мог обернуться неприятностью для всех. Ведь при ней Верана не позволит себе бесчинства, потому что прекрасно знает: Берта непременно сообщит хозяину, если все выйдет за рамки разумного.

Стучусь в покои мужа и вхожу после его позволения. В таинственном полумраке горят лишь несколько свечей, отбрасывая пляшущие тени.

В глубине комнаты Арэн безучастно сидит в своем кресле и читает книгу.

─ Проходи, ─ сухо отзывается он, не отрываясь от чтения, и жестом приглашает меня в соседнее кресло.

─ Если я не вовремя, то могу прийти позднее, ─ тихо отзываюсь я, и тут же сталкиваюсь с тяжелым и давящим взглядом мужа, в котором читается открытый намек на непринятие возражений.

Молча приближаюсь к мужу и опускаюсь в кресло.

Всем своим видом Арэн старается показать, насколько же ему безразлично мое присутствие. Тогда почему просто не попросить меня вернуться в свою комнату? Зачем я здесь?

─ Есть какие-нибудь новости? ─ спрашивает муж, по-прежнему не отрываясь от книги.

─ Никаких, ─ отзываюсь я. ─ Ничего нового. И ничего из того, о чем бы ты сам не знал.

Наверное, он по-прежнему ждет новости о моей беременности. Ведь это бы его избавило от необходимости прикасаться ко мне.

Еще несколько минут проходит в неуютном молчании, а затем Арэн нарочито громко захлопывает книгу и откладывает ее на стол.

─ Я устал, Эдель. Меня утомило происходящее, ─ хрипло произносит он и переводит взгляд на меня. ─ Пора что-то менять.

Смотрю в глаза мужа, в которых прежде тонула. А сейчас ощущаю в груди. Они привычно холодные, даже пустые, а ведь когда-то он смотрел на меня иначе.

Или мне просто так казалось. Влюбленная и окрыленная счастливой жизнью с истинным я, вероятно, даже не замечала реальности. Сама создавала себе волшебную иллюзию сквозь призму бесконечной благодарности и любви.

Я не стала неблагодарной и не забыла о том, что благодаря Арэну выбралась из ада. Вот только он создал для меня новый ад, уже не физический, а эмоциональный. А за такое не поблагодаришь.

А вот с любовью… С ней оказалось все гораздо сложнее. Она не исчезла из моего сердца, скорее, трансформировалась во что-то иное.

Мне больно принимать интерес мужа к другой женщине, больно осознавать, что я ему не нужна.

Проявление ли это любви? Уже и не знаю. Но точно не безразличие, увы.

Молчаливо жду объяснений мужа, от чего он именно устал и что собрался менять. Но я почти уверена, что для меня ничего хорошего не прозвучит.

─ Столько времени прошло, а конфликты между тобой и Вераной только нарастают, ─ наконец, произносит муж.

─ Если ты прислушиваешься к своему здравому смыслу, а не к словам Вераны, ─ отзываюсь я, ─ то наверняка понимаешь, кто зачинщица всех конфликтов. Я хочу просто спокойно жить, и все.

─ Если бы ты была мудрее, ─ строго произносит Арэн, ─ то не отвечала бы на провокации, и конфликты прекратились бы.

─ Так это я должна быть мудрой? ─ нервно усмехаюсь я. ─ Почему же ты Верану не призываешь к мудрости? Конфликтов не было бы вовсе, если бы Верана перестала видеть во мне врага, которого нужно истребить.

─ Не учи меня, что и от кого требовать, ─ чеканит муж по слогам. ─ Ты моя жена, Эдель. Ты носишь мою фамилию и представляешь честь и достоинство нашей семьи, не Верана. Ты должна соответствовать своему статусу. Поэтому именно от тебя я требую дипломатичности и сдержанности ради достижения того спокойствия, которого ты хочешь сама.

Мне стоит промолчать, но я не могу. Это слишком несправедливо.

─ Сколько громких слов, Арэн. Ты вспоминаешь о том, что я твоя жена, только когда тебе это удобно. А ты сам соответствуешь статусу моего мужа?

─ Дерзишь? ─ свирепеет Арэн, и его зрачки сужаются.

─ Нет. Лишь сухие факты, ─ тихо отзываюсь я, и муж подрывается из кресла и нависает надо мной, опираясь ладонями в подлокотники.

─ Ты слишком много на себя берешь, Эдель, ─ с глухим рычанием произносит Арэн, а его дыхание становится тяжелым и рваным.

Он слишком близко. И от этой близости в груди становится тесно, а сердце начинает биться в учащенном ритме.

Наша связь ослабла со временем, это факт. Я больше не схожу с ума, когда вижу мужа, и уж тем более, когда нахожусь вдали от него.

Но в такие моменты, как сейчас, притяжение просыпается и обостряется мгновенно, не оставляя шанса даже Арэну сохранять равнодушие.

Моменты нашей близости ранят душу. Во время них теряется связь с реальностью и кажется, будто все хорошо, и я снова счастлива. В эти моменты я чувствую себя нужной, желанной и даже любимой. А когда они заканчиваются, я вновь осознаю, насколько же мои чувства и мысли были обманчивы.

Этого невозможно избежать, нельзя взять под контроль, или вовсе отключить. С этим остается только мириться и из раза в раз залечивать душевную рану, когда вновь наступает одиночество.

Арэн смотрит на меня жадно, а зрачки становятся по-звериному вертикальными. Его горячее дыхание опаляет кожу, а аромат его тела кружит голову, словно дурман, и затуманивает рассудок.

Рывок, и я оказываюсь в капкане сильных рук мужа, а следом ощущаю жадный поцелуй, от которого дыхание спирает и кружится голова.

Одежда летит на пол, и тусклый свет вырисовывает четкий рельеф мускулистого тела мужа, от вида которого жар внутри распаляется еще сильнее.

Арэн бросает меня на постель и нависает сверху, покрывая мое тело жаркими и влажными поцелуями, и сливается со мной в одно целое.

─ Моя, ─ в ритмичных движениях глухое утробное рычание вырывается из его груди, заставляя каждую клеточку моего тела трепетать от восторга.

Чувства сводят с ума и разрывают душу на части, порождая отчаянно желание того, чтобы это никогда не прекращалось…

Но все когда-нибудь кончается, и наша близость не исключение.

Со сбивчивым дыханием муж падает на постель, а вместе с тем наша связь ослабевает, и медленно растворяется иллюзия бесконечного счастья.

Вознестись на небеса, а потом рухнуть вниз, разбившись о скалы ─ только так можно описать то, что я испытываю сейчас.

И это мой личный ад, который приходится испытывать снова и снова. И нет никаких шансов ни избежать этого, ни остановить.

На обессиленных ногах поднимаюсь с постели, подхватываю свое платье с пола и одеваюсь.

Лучше уйти прямо сейчас, чтобы не спровоцировать мужа все повторить снова.

─ Надеюсь, ты уяснила все, что я тебе сегодня сказал? ─ ледяным тоном спрашивает меня муж, будто только что между нами ничего и не было.

─ Я все понимаю с первого раза, ─ сухо отзываюсь я. ─ Но даже если я буду отмалчиваться, то это совсем не значит, что Верана успокоится.

─ С ней я тоже поговорю, можешь не сомневаться, ─ бросает муж в ответ. ─ А если ничего не изменится, то я буду вынужден принять иные меры.

─ Какие? ─ вскидываю взгляд на мужа и замираю.

─ Одной из вас придется уехать из этого дома и жить отдельно.

Одной из нас… Ну, конечно. И это явно окажется не Верана.

Слова мужа о том, что мне стоит быть более сдержанной и отмалчиваться, когда Верана оскорбляет меня и строит козни, стали для меня призывом к действию. Но не к тому, что ожидает от меня муж. У меня появился шанс получить свободу, и я им воспользуюсь.

Конечно, это неабсолютная свобода. Я прекрасно понимаю, что жизнь в отдельном доме не избавит меня от встреч с мужем. Зато мне больше не придется встречаться с этой мерзавкой Вераной и терпеть ее выходки.

Ни за что не поверю, что Арэн отселит ее в отдельный дом, а не меня. Но и такой вариант меня бы тоже устроил, если бы он вообще был возможен. Главное, чтобы Верана держалась от меня подальше.

Да, она будет ощущать себя победительницей, если муж выдворит меня из этого дома. Но надо быть честной с самой собой: Верана уже победила, когда муж наплевал на мои чувства и позволил ей жить с нами. Так что мне не привыкать проигрывать и не стоит переживать, что своими действиями я лишь поспособствую счастью Вераны. Ведь именно этот проигрыш все же станет для меня благом.

Верана столько времени боролась за Арэна и в итоге выиграла. А я? Достаточно ли боролась я сама, что мой муж достался мне, а не его любовнице?

Наверное, это и нельзя назвать борьбой. Сопротивлялась? Да. Но вряд ли боролась. По крайней мере, я никогда не пыталась действовать грязными методами, как Верана, и даже не думала о таком.

Вот реальности нашего мира. Желаемое получают не добрые, заботливые и покорные, а наглые, хитрые и дерзкие, которые расчищать себе путь любыми средствами, не прибегая к морали.

Наверное, в этом Арэн со своей любовницей похожи, за это он и любит ее.

А я совсем не такая и не хочу меняться до такого состояния. Мне это претит и полностью расходится с моим мировоззрением.

Вероятно, я недостаточно умна и хитра для такого, поэтому прикрываюсь добротой и моралью. А, может, я просто не подхожу для этого мира, в котором все решает власть и готовность идти по головам.

В любом случае все это уже неважно. Даже если бы я была готова измениться, чтобы отвоевать мужа, то бороться уже поздно, момент упущен.

Если что-то делать, так делать это сразу. А сейчас, спустя столько лет, мой муж вряд ли станет воспринимать меня иначе, даже если я колоссально изменюсь. В его глазах я всегда буду оставаться той нелюбимой женщиной, что навязали ему Боги.

Настает новый день. Точно такой же, как и все прошлые. Хотя нет, он другой. Потому что с сегодняшнего дня я начинаю борьбу. Только не за мужа, а за саму себя.

После утреннего туалета я делаю макияж, закалываю передние пряди назад, оставив остальные волосы распущенными, одеваюсь в красивое платье и надеваю свои лучшие украшения, что дарил мне муж после нашей свадьбы.

Сейчас я выгляжу не хуже, чем перед вечерними встречами с мужем. Но на сей раз это не ради нее, а чтобы спровоцировать Верану. Ее ревнивая натура сразу всколыхнётся, и она сама начнет новую провокацию на скандал.

Спускаюсь к завтраку в столовую, где уже сидят Арэн и его любовница.

Я уже давно перенесла свои приемы пищи на более позднее время, чтобы не есть в их компании. Но самое время это изменить.

─ Доброе утро, мой господин, ─ обращаюсь к Арэну, почтительно склонившись перед ним, а затем перевожу взгляд на ошеломленную Верану и приветствую ее с легким кивком: ─ И тебе доброе утро, Верана.

─ Доброе, ─ протягивает муж, провожая меня взглядом до моего места за столом, и в его голосе слышится явное изумление.

Большие и выразительные глаза Вераны становятся еще больше, чем обычно, и, кажется, будто из них сейчас полетят в меня молнии.

Моя же ты хорошая, как легко тебя раздразнить.

В душе я уже ликую оттого, что мой план так просто начал работать.

─ Верана, ─ строгим тоном произносит Арэн. ─ Поприветствуй Эдель. Где твои манеры?

Такого поворота Верана явно не ожидала, у нее даже челюсть отвисает.

─ Эдель пожелала тебе доброго утра, ─ еще суровее проговаривает он. ─ У тебя язык отнялся?

─ Доброе утро, Эдель, ─ пискляво выдавливает из себя Верана и в недоумении смотрит на Арэна.

─ Благодарю, ─ с теплой, но наигранной улыбкой отвечаю я и обращаюсь к мужу: ─ Арэн, ты не мог бы мне налить чай, пожалуйста?

На мою просьбу муж реагирует удивительно спокойно и наливает в пустую чашку горячего чая из чайника. А вот Верана… Она разгорячилась похлеще этого самого чайника. Еще немного, и пар пойдет из ушей, или она просто лопнет от злости.

─ Благодарю, ─ с улыбкой принимаю чашку из рук мужа и приступаю к завтраку.

─ Арэн, любимый, давай после завтрака сходим прогуляться? Погода такая чудесная, кругом снег. И нашему малышу полезен свежий воздух.

─ Вот и сходи прогуляться. А я не могу, у меня много дел, ─ вопреки своим ожиданиям Верана получает отказ моего мужа. ─ Или можешь позвать с собой Эдель.

─ Я только за, ─ спешно отвечаю я, чтобы лишний раз подчеркнуть свою доброжелательность перед мужем и еще больше настропалить Верану.

Арэн выжидающе смотрит на свою любовницу, безмолвно требуя от нее ответа.

─ Да-а, ─ неуверенно кивает она. ─ Почему бы и нет?

Утренняя прогулка со своим злейшим врагом ─ что может быть лучше?

Но сейчас стоит беспокоиться не о сиюминутных неудобствах, а думать о будущем, которое я теперь в силах создать собственными руками.

Стою на крыльце нашего дома и пальцем вырисовываю узоры на заснеженных перилах.

Как же быстро может меняться погода. Вчера была настоящая буря, а сегодня все тихо, спокойно.

Можно сказать, что и в моей жизни происходит то же самое. Затяжная буря стихла, и из-за туч пробиваются тонкие лучики света, освещающие мне путь.

И как же прекрасен, даже сказочен наш сад в этой белоснежной и пушистой перине! Смотришь, и глаз радуется.

Но зиму я научилась любить не так уж и давно. Ведь когда у тебя отмерзают руки, лицо, тело пробивает дрожью и мышцы сводит от холода, очень сложно любить зимний мороз.

Когда я жила в обители, у нас не было по-настоящему тёплой одежды, а работать на морозе приходилось. А порой у нас кончались дрова, и после морозного дня не удавалось отогреться даже в доме.

А здесь, в доме мужа, у меня появилась и тёплая одежда, и возможность выходить на улицу только тогда, когда возникнет желание.

Поэтому далеко не сразу, но я все же научилась видеть хорошее в зиме, получать удовольствие от вида заснеженных улиц и свежего морозного воздуха.

Во всем можно найти хорошее. Вопрос только в том, с какого ракурса на это смотреть и при каких обстоятельствах.

Позади меня со скрипом открывается дверь, а затем с глухим хлопком закрывается

─ Ну ты, дрянь, ─ шипит Верана за моей спиной.

Поворачиваюсь к ней с улыбкой:

─ Я тоже тебя рада видеть, Верана.

Осторожно спускаюсь по ступеням, чтобы не поскользнуться, и медленно шагаю вперёд, заставляя Верану нагонять меня.

Она грубо хватает меня под руку, хотя со стороны, наверное, кажется, что это весьма дружеский жест.

Затем она быстро оборачивается. Наверное, хочет понять, видит ли этот спектакль Арэн. Это ведь из-за него Верана вынуждена прогуливаться со мной.

─ Что ты задумала, Эдель? ─ вновь шипит она, но уже громче прежнего, ведь сейчас нас никто не услышит

─Я? ─ тихонько усмехаюсь в ответ. ─ С чего ты решила, что я что-то задумала?

─ Не прикидывайся дурочкой. Ты все понимаешь.

─ Увы, но нет, ─ пожимаю я плечами и резко сворачиваю на соседнюю тропинку, насильно утаскивая за собой Верану, вцепившуюся в мою руку мёртвой хваткой. ─ По интригам у нас ты главный специалист, ─ продолжаю я, невинно улыбаясь. ─ А мне просто надоело все, и я решила начать новую жизнь и радоваться каждому дню.

─ Сама себя-то слышишь? Чему ты собралась радоваться? ─ зло усмехается Верена. ─ Ты в этом доме никому не нужна, муж тебя не любит. Ещё и пустоцвет.

─ Если тебе легче так думать, то пускай все будет именно так. Я спорить не собираюсь.

Дёрнув меня за руку, Верана резко разворачивает меня к себе лицом и цедит сквозь зубы:

─ Что ты несешь вообще, Эдель? В отличие от тебя, я говорю как есть, а не как мне хочется думать.

─ И ты права, ─ кивнув, соглашаюсь я, не имея никакого желания возражать, потому что именно моё согласие выводит Верану из себя.

Внезапно злость на её лице растворяется, а на губах появляется ехидная усмешка:

─ Что, Арэн вчера тебя хорошенько приласкал, и ты внезапно решила, что он тебя полюбил? Наивная. Даже и не мечтай об этом. Он всего лишь бережёт меня ради наследника, вот ему и стало не хватать ласки. И дело тут вообще не в тебе.

─ Как скажешь, ─ вновь соглашаюсь. ─ И вообще, я не понимаю, чего ты так переживаешь? Тебе ведь удалось забрать у меня мужа? Разве теперь это может измениться? Ты даже забеременеть смогла, не то что я.

Последнюю фразу я произношу с явной издёвкой, намекая Веране, что нет ничего вечного. Особенно когда речь идет об Арэне.

─ Можешь даже не сомневаться, дрянь, ─ она до боли сжимает моё предплечье, но я даже вида не подаю, что мне больно. ─ Арэн стал моим и будет моим вечно. А ты… ─ в её глазах будто демоны начинают плясать. ─ Совсем скоро ты оставишь нас, уверяю тебя. Мне больше никогда не придётся делить Арэна с тобой.

Верана даже могла бы стать моей союзницей, чтобы исполнить то, чего мы обе хотим. Но я не паду так низко и не попрошу помощи у нее ни при каких обстоятельствах.

─ Конечно же, я уеду, ─ мягко улыбаюсь Веране. ─ Только, знаешь, на твоём месте я бы не стала так радоваться. Ведь твое счастье кончится вскоре после того, как я уеду.

─ Думаешь, без тебя в этом доме я стану несчастной? ─ усмехается она, покачивая головой.

─ Что ты, мягко хлопаю по плечу. ─ Дело не во мне, Верана, дело в Арэне. Думаешь, ты станешь его единственной, и ему будет хватать одной тебя? Очнись, дорогая, одной женщины Арэну слишком мало, чтобы удовлетворить свои желания. Да и ты в любом случае наскучишь рано или поздно и повторишь мой путь. Вот тогда и посмотрим, как ты будешь радоваться.

На самом деле я не думаю, что будет так, как я говорю. Вот если бы сослали Верану, то можно было бы уверенно считать, что на ее место придет другая. Ведь это я нелюбимая и желанная только для звериной ипостаси мужа. А вот Верана удовлетворяет Арэна во всех смыслах, я в этом уверена.

Но не имеет значения, что я думаю на самом деле. Главное, что своими словами мне удалось довести Верану до точки кипения. И я уверена, что её ответные действия не заставят себя долго ждать.

─ Мы с Арэном счастливы, и это не изменится, как бы тебе сильно ни хотелось думать иначе, ─ рычит Верана и часто кивает. ─ А вот ты обязательно уедешь отсюда. И поверь, радости тебе это не доставит. Ты будешь страдать, Эдель. Будешь страдать так, что жизнь в этом доме рядом со мной и Арэном покажется тебе просто раем. Я обеспечу тебе это, клянусь Богами!

Меня не пугает угроза Верны, предвещающая возможность того, что моя попытка уехать из этого дома приведет к более серьезным последствиям, чем я ожидаю.

Отступать уже все равно поздно. Да и не хочу я сдаваться и продолжать терпеть. Холод мужа ничто в сравнении с тем, что мне приходится наблюдать его любовь к Веране, которая изо дня в день укрепляет положение этой мерзавки и дает ей все больше власти и безнаказанности во всех действиях.

Обед Арэну подали в кабинет, но вот ужинать он непременно будет в гостиной возле камина. И я не стану лишать себя удовольствия вновь подразнить Верану.

К ужину я готовлюсь даже более основательно, чем к завтраку, и надеваю фривольное платье с откровенным декольте и разрезом почти до бедра.

Я всегда считала непозволительным появляться в таком виде дома. Да что дома? Я и в спальню к мужу это платье до сих пор ни разу не надела. Мой муж не нуждается в соблазнении, особенно от меня. Если его дракон требует, то он и так возьмет меня, будь я хоть в мешок одета.

─ Госпожа, вы сегодня ослепительно красивы, ─ улыбкой подмечает Фрина, делая финальные штрихи в моей высокой прическе. ─ Но, может быть, вам стоит надеть другие украшения? Мне кажется, они немного перегружают ваш образ.

Так и есть. Колье и серьги, что я надела, слишком массивные и забирают все внимание на себя. Но пускай Верана увидит, что не только ей Арэн дарит красивые украшения. Ее колье даже в подметки не годится моему.

─ Спасибо за совет, Фрина, но я все же оставлю эти, ─ мягко улыбаюсь я и пробегаюсь пальцами по крупным сапфирам.

Почему я раньше не взялась за голову и не осуществила нынешний план? Почему молчаливо и покорно терпела, веря в то, что ничего изменить не смогу?

И вместе с этим приходит пугающая мысль: если бы я начала делать это раньше, может, у меня был бы шанс навсегда избавиться от Вераны и отвоевать мужа? Змею ведь надо душить, пока она маленькая, а не ждать, пока она вырастет и станет слишком сильной.

Но я ведь никогда не верила в себя и в то, что смогу заслужить любовь мужа. Я ведь и сейчас взяла себя в руки не для того, чтобы заполучить Арэна, а чтобы обрести хотя бы мнимую свободу.

Звонкий и ритмичный цокот моих каблуков разлетается по коридору. Застываю перед резными дверями, ведущими в гостиную. Слуги открывают мне проход, и я благодарно киваю, а затем медленно вплываю в зал.

Верана еще не пришла, зато Арэн уже сидит во главе стола, и взгляд его голубых глаз приковывается ко мне.

─ Добрый вечер, ─ проговариваю я с улыбкой и располагаюсь за столом поближе к мужу. ─ Как прошел твой день?

Собственный вопрос вызывает у меня недоумение. Уже и не помню, когда я подобное спрашивала у мужа. О ведь никогда толком ничего не рассказывал, порой даже злился, что я задаю вопросы, которые меня касаться не должны. И я просто перестала спрашивать то, что мужа раздражает.

─ В королевстве неспокойно, ─ к моему искреннему удивлению, он отвечает не односложно. ─ Прежнего короля свергли, в народе началась смута. Есть опасения, что придется задействовать войско для внесения порядка.

─ Тебе придется уйти? Как раньше? ─ небезучастно спрашиваю я.

─ Придется, ─ кивает Арэн, не спуская с меня пристального взгляда. ─ Но долго отсутствовать я точно не буду, можешь не беспокоиться об этом.

─ Желаю, чтобы Боги и в этот раз тебя не оставили, и все разрешилось с миром, ─ на этой фразе дверь в зал открывается, и по звучанию каблуков я безошибочно определяю визит Вераны.

─ Мой господин, ─ воркующим голосом проговаривает она и после короткой паузы добавляет: ─ Эдель.

─ И тебе доброго вечера, Верана, ─ отзываюсь я, даже не поворачивая головы в ее сторону.

Верана располагается прямо напротив меня, желая тоже сидеть поближе к Арэну:

─ О чем беседуете? ─ любопытствует она.

─ Неважно, ─ сухо отзывается Арэн, будто не желает посвящать ее в свои дела.

Верана тут же насупливается, бросая гневный взгляд в мою сторону, но не позволяет себе проронить больше ни слова.

─ Кстати, Эдель, ─ обращается ко мне Арэн, лишая внимания свою любовницу, ─ как прошла ваша прогулка с Вераной?

─ Отлично, ─ первой отзывается Верана и медленно распиливает кусок индейки.

─ Я разве тебе задал вопрос? ─ уничижительным тоном проговаривает Арэн, бросив на Верану короткий и гневный взгляд.

─ Хорошо. Спасибо, что поинтересовался, ─ отвечаю мужу с широкой улыбкой, не в силах сдержать радость оттого, что Верану лишили слова. ─ Погода сегодня была просто чудесная, тихая. Надеюсь, после возвращения ты тоже сможешь составить мне компанию. Сможем покататься на лошадях.

─ Посмотрим, ─ без энтузиазма отвечает Арэн.

Но он не отказался с жесткой категоричностью, а это уже хорошо для самооценки Вераны. В смысле, что она у нее стремительно падает все ниже и ниже.

─ Я бы тоже не прочь покататься, ─ вклинивается Верана в разговор, в котором ей не находится места.

─ Что ты, тебе нельзя, ─ с изумлением проговариваю я. ─ Ты ведь беременна и должна огородить себя от того, что может нанести вред ребенку.

─ Эдель совершенно права, ─ кивает Арэн, поглощая ужин. ─ Твоя задача сейчас ─ беречь ребенка, а не развлекаться.

Ужин так и проходит на позитивной для меня ноте, ведь наблюдать сейчас за Вераной одно удовольствие.

По щелчку пальцев она стала терять свои позиции и интерес моего мужа, превращаясь из желанной женщины в средство для продолжения рода.

И я искренне удивлена тому, какой я сейчас имею успех. Может, мне только так кажется? Или Арэн что-то понял и намеренно подыгрывает мне?

─ Арэн, ─ Верана торопливо подскакивает со своего места, когда мой муж решает удалиться в свои покои после ужина. ─ Я могу зайти к тебе позже?

─ Не сегодня, ─ она тут же получает резкий отказ, а взгляд мужа устремляется ко мне. ─ Сегодня я жду тебя, Эдель.

От слов мужа опешила не только Верана, но и я сама.

Он попросил меня прийти? Меня? Вторую ночь подряд?

─ Да какое ты вообще имеешь право?! ─ раздается визг Вераны из коридора, и я осторожно подхожу ближе к двери, чтобы лучше расслышать ее речь. ─ Ты кто такая, чтобы запрещать мне перемещаться в собственном доме?!

─ Это дом господина Арэна, леди Верана. Не ваш, ─ без лишних эмоций отвечает ей Берта. ─ Вы живете здесь, потому что так пожелал господин, однако вам не позволено посещать покои господ без их позволения. К тому же господин Арэн велел проконтролировать, чтобы вы не беспокоили госпожу Эдель без особой нужды.

Эх, Верана всего лишь с Бертой говорит. А я уж успела понадеяться, что ее первая услышанная мною фраза предназначалась Арэну. И мне было бы очень любопытно послушать, что же он ей скажет на такую наглость.

Но и Берта очень грамотно поставила ее на место. Она всегда за справедливость, а потому и всегда на моей стороне.

─ А, может, у меня особая нужда с ней поговорить, поэтому я и пришла, ─ язвительно отзывается Верана.

Ну, конечно, особая нужда. Кто бы сомневался. Это ведь я сегодня иду в покои Арэна вместо нее.

─ Тогда я поинтересуюсь у госпожи Эдель, готова ли она вас принять, ─ отвечает ей Берта, и я тут же бросаюсь в сторону, чтобы никто не узнал, что я подслушивала.

─ Обойдусь! ─ фыркает Верана, и по коридору разносится громкий стук каблуков.

Она ведь так просто не успокоится, верно? Выскочит на меня из-за угла, как вчера, и снова будет выговаривать всякие гадости.

Вот если бы это произошло недалеко от покоев Арэна… Тогда бы он услышал, что эта мерзавка Верана мне говорит. Может, тогда бы он, наконец, прозрел.

Но увы, Верана не так глупа, чтобы устраивать сцены там, где ее может услышать мой муж. Она ведь меня хочет извести, а не обеспечить себе невозвратный билет прочь из этого дома.

Не спеша готовлюсь к встрече с Арэном и пытаюсь проанализировать его поведение.

Почему он так поступил? Почему бесцеремонно отшил Верану и позвал сегодня меня? Может, мне стоило с момента ее появления в нашем доме вести себя так, как сейчас? Может, тогда я бы избавила себя минувших лет в несчастье?

Или мне не стоит воспринимать это на свой счет? Может быть, Арэн таким образом решил проучить Верану? Так сказать, наказать за плохое поведение.

Это куда больше похоже на правду. Надо ведь быть честной с самой собой: Арэн не хочет видеть во мне женщину, которую можно любить, не из-за моих качеств, недостатков и прочего, что можно отнести к моей личности. Это лишь его способ отрицать волю Богов и их всевластие. И мнение Арэна явно не могло резко измениться по щелчку пальцев. Если оно в принципе способно измениться.

В коридоре происходит какая-то паника. Раздается шум, беготня, звучат встревоженные голоса.

Торопливо подхожу к двери, распахиваю ее и почти сразу же останавливаю служанку Веранды, пробегающую в этот момент мимо:

─ Вита, что случилось? Что за паника?

─ Госпоже…то есть, леди Веране стало плохо, у нее живот болит. Она сегодня перенервничала сильно и теперь боится, что с ребенком может что-то случиться.

─ За лекарем уже послали? ─ сухо спрашиваю я, хотя в душе тревожусь.

─ Конечно, ─ кивает Вита. ─ Простите, мне нужно вернуться к своей… К леди Веране.

Вита срывается с места и убегает в ту часть дома, где расположена комната Вераны.

Может ли это быть правдой? Или Верана просто решила разыграть дешёвую сцену, чтобы показать Арэну, как сильно она расстроилась из-за его желания провести эту ночь со мной, а не с ней?

Судя по речам, что излагала ее служанка, больше это походит на ложь. Но знать этого наверняка я не могу, однако скоро прибудет лекарь, и станет понятнее, есть ли повод для беспокойства.

Как бы я ни ненавидела саму Верану, но я не могу желать вреда её ребёнку. Этот ещё нерожденный малыш совсем не виноват в поступках своей матери, да и отца тоже. Это просто невинная жизнь, которой только бессердечный человек может пожелать вреда.

─ Эдель, ─ голос мужа звучит неожиданно близко и заставляет меня вздрогнуть, вырывая из размышлений, в которые я провалилась, застыв в дверях своих покоев. ─ Ты ко мне собралась идти?

─ Да, но…

─ Я сейчас иду навестить Верану, ─ прерывает мою речь Арэн, недослушав. ─ Она неважно себя почувствовала, я хочу убедиться, что с ребёнком все в порядке.

─ Конечно, я понимаю, ─ киваю в ответ.

─ Приходи ко мне позже, ─ добавляет муж, разминая шею. ─ Или ты могла бы пойти сейчас вместе со мной проведать Верану. А затем отправимся в мои покои.

Я на секунду задумываюсь, желая ответить отказов, но какая-то часть меня заставляет ответить иначе:

─ Конечно, Арэн. Навестим ее вместе.

С одной стороны, слова мужа не совсем были похожи на предложение, от которого можно отказаться и остаться в его милости. С другой же стороны, я понимаю, что сопровождать сейчас Арэна ─ это значит нанести один из решающих ходов в моей борьбе за собственное благополучие. И упускать такую возможность явно не стоит.

─ Арэн, любимый, ─ елейным голоском произносит Верана, едва мой муж успевает войти в её покои.

А следом вхожу я, и гримаса несчастья на её лице тут же сменяется недоумением, а в глазах читается явный вопрос: «А ты что здесь делаешь?»

─ Мы с Эдель пришли тебя навестить, ─ произносит Арэн, будто отвечая на немой вопрос Вераны. ─ Как ты? Что произошло?

Верана с досадой поджимает губы и растерянно опускает взгляд. ─ Живот разболелся, ─ коротко и сухо отвечает она.

Похоже, Верана планировала плакаться моему мужу о том, что своим выбором в мою пользу он заставляет её страдать, что, в свою очередь, может нанести вред их ребёнку.

И, вероятно, её замысел мог бы сработать, вот только сейчас здесь я нахожусь, и Верана просто не может произнести при мне ту речь, которую готовила для Арэна.

Теперь я почти не сомневаюсь, что с её ребёнком все хорошо.

─ Тебе стоит больше отдыхать, Верана, меньше нервничать, ─ проговаривает Арэн, глядя на свою любовницу. ─мТы носишь моего сына и обязана беречь себя, не подвергать ребенка риску.

─ Я берегу, ─ с досадой отвечает она, вскинув болезненный взгляд на Арэна, набирает воздух в лёгкие и повышает голос: ─ А тебе следовало самому больше беречь меня и не заставлять нервничать! А ты обо мне будто вообще позабыл. Все своё внимание теперь уделяешь ей! ─ и бросает на меня презрительный взгляд.

─ Думай, что говоришь, Верана, ─ жестко осекает ее Арэн. ─ Ты вздумала мне указывать, что и когда мне делать? Беременность тебя совсем ума лишила?

Его взгляд полон гнева. Авторитет Вераны тает на глазах, она уже не имеет над Арэном такую власть, как прежде.

─ Беременность не дает тебе особых привилегий, ─ продолжает он. ─ Не равняй себя с моей женой и веди себя достойно. Твоя единственная задача сейчас ─ выносить моего сына. И уж постарайся ее выполнить. Ради самой себя.

Верана раскрывает рот, чтобы что-то ответить, но Арэн тут же разворачивается и уходит прочь, не желая ее слушать.

─ Всем проследить, чтобы леди Верана не покидала свои покои ближайшие дни и до тех пор, пока полностью не оправится. Когда придёт лекарь, узнайте у него, что требуется, и следуйте его указаниям. А меня сегодня больше не беспокоить. Я буду со своей женой.

Произнеся это на ходу, Арэн покидает покои, даже не попрощавшись с Вераной. А я растерянно смотрю ему вслед и понимаю, что мне самой пора ретироваться.

─ Поправляйся, ─ бросаю я.

А в ответ Верана произносит одними лишь губами:

«Ненавижу тебя. Ты за все ответишь»…

На дрожащих от усталости ногах я покидаю спальню мужа и бреду к себе.

Сегодня Арэн был просто необузданно горячим, страстным до безумия. Я ощутила это в полной мере через нашу связь. Совершенно неконтролируемое безумие, какого еще никогда не было. Или было слишком давно, но я уже успела позабыть об этом.

И после такой головокружительной ночи я не испытываю радости, как испытывала бы любая другая жена. Я в глубоком смятении и разочаровании… от самой себя.

И, нет, не из-за того, что позволяю себе получать удовольствие в постели с Арэном. Это ведь то, что зависит лишь от моего тела, а оно неподвластно мне в такие минуты.

Я разочарована тем, чего я добилась своими попытками спровоцировать Вернану. Вместо нее я спровоцировала Арэна на близость, которой я буду лишена только во время регул.

Это совсем не повод для радости и означает лишь одно: меня не выставят из этого дома. Совершенно очевидно, что Арэн не будет создавать себе трудности и навещать меня в другом доме каждую ночь.

Да и шансы на то, что Верана уедет отсюда, тоже равны нулю. Она ведь беременна, да еще и проблемы начались. Если, конечно, она сама их не придумала.

Мои попытки что-либо изменить оказались жалкими и совершенно бестолковыми. И добилась я лишь того, чего совсем не хотела.

Я ведь не стала желанной и любимой для своего мужа по щелчку пальцев. Такого не бывает. И в желании проводить теперь со мной каждую ночь кроется лишь одна единственная цель ─ обрести истинного наследника.

Какой демон вообще дернул меня за язык? Желая придать больше значимости Веране и ее ребенку, я только подставила саму себя и подкинула Арэну мысль, что нужно просто больше стараться…

Отоспавшись после бурной ночи, я совсем не испытываю желания спускаться сегодня к завтраку и составлять компанию Арэну и Веране за столом.

Снова наряжаться, заискивающе улыбаться… Какой теперь в этом смысл? Хуже уже не станет, но и лучше ─ тоже.

Оказалось, хитрить и идти на уловки ─ это очень большой риск. Потому что результат может оказаться совсем не таким, какого ты ожидаешь.

Громкий стук в дверь сбивает меня с плетения косы.

─ Войдите, ─ с шумным вздохом я распускаю волосы, чтобы начать плетение заново.

─ Госпожа, ─ через отражение в зеркале я вижу Берту. ─ Господин Арэн ожидает вас к завтраку. Вы уже спускаетесь?

Ожидает к завтраку? Это что-то новенькое.

─ Я планировала позавтракать позже…

─ А ваш муж ожидает вас прямо сейчас, ─ настойчиво произносит Берта, намекая мне, что другие варианты не предусмотрены.

─ Поняла, ─ отвечаю я, поджав губы. ─ передай Арэну, что я спущусь через пять минут.

Интересно, а если я появлюсь в своем привычном образе и не стану наряжаться, как вчера, Арэн не заподозрит что-то неладное?

Наверняка заподозрит. Он уже вчера начал думать, что я что-то задумала, и совершенно прямо мне об этом сообщил.

Ой, да какая теперь разница? Пускай как хочет, так и думает, мне все равно. Может, мой ненарядный вид снова сыграет мне на руку и вновь заставит переключиться Арэна на свою любовницу.

От этой мысли мне даже не по себе становится.

Несмотря на все, мне совсем не хочется своими же руками снова отдавать своего мужа этой гадине. Если мне он полноправно не достался из-за нее, так пускай и она теперь кусает локти. Пусть прочувствует в полной мере, каково это ─ оказаться на моем месте.

Спускаюсь в гостиную и за столом вижу лишь Арэна.

─ Доброе утро, ─ под пристальным взором мужа я выдавливаю из себя вялую улыбку и сажусь за стол.

─ Доброе, ─ сухо отзывается он, пробегаясь по мне придирчивым взглядом. ─ Почему сегодня припозднилась к завтраку?

Муж явно ожидал, что сегодня все будет проходить по вчерашнему сценарию, и я снова буду блистать перед ним во всей красе. А тут его постигло разочарование.

─ Никак не могла проснуться, ─ пожимаю я плечами. ─ Поэтому пришлось собираться к завтраку в спешке.

─ Оно и видно, ─ хмыкает Арэн, даже не скрывая своей неудовлетворенности моим внешним видом.

Неужели все дело только во внешности, и он всегда желает видеть перед собой распрекрасную красотку? Поэтому Верана и появилась в его жизни? В отличие от меня, она всегда блистала, даже во время болезни не расслаблялась.

А вот я никогда не видела необходимости без конца выряжаться для мужа. Должны же быть еще какие-то ценности, кроме внешности. А если ценна только она, то разве это любовь?

─ А где Верана? ─ интересуюсь, удивленная тем, что она до сих пор не подошла к завтраку. ─ С ней все в порядке?

─ В ближайшее время она будет находиться в своей комнате, ─ без уточнений отвечает Арэн.

И почему же? Он ее так наказывает за что-то? Или с ребенком все же что-то случилось?

─ Так она в порядке? ─ все же уточняю я. ─ С ребенком все хорошо?

Арэн переводит строгий взгляд на меня. Прищуривается и всматривается в мои глаза, будто мысли пытается прочесть.

Неужели вопросы о здравии Вераны тоже вызывают у него какие-то подозрения?

─ Ее здоровье ─ не твоя забота, Эдель, ─ наконец, отвечает муж. ─ Ты лучше о себе думай.

─ Хорошо, как скажешь, ─ киваю я и утыкаюсь в свою тарелку.

Он не хочет говорить… Почему? Что такого в моем вопросе? Я ведь все равно рано или поздно узнаю. И если не от него, так от слуг.

Мы вообще мало когда говорили с Арэном о чем-либо. И, кажется, что за последнее время мы говорили с ним больше, чем за всю нашу совместную жизнь…

─ Я сегодня отбываю во дворец, ─ произносит Арэн.

Поэтому он и позвал меня к завтраку? Чтобы сообщить эту новость?

─ Надолго? ─ уточняю я и отчасти надеюсь на положительный ответ, ведь тогда Арэн не приведет в исполнение свою угрозу спать со мной каждый день.

─ Не могу сказать, ─ качает он головой. ─ Это станет понятно после сегодняшнего совета. Но я обязательно еще наведаюсь домой, какое бы ни было принято решение.

─ Надеюсь, они все же смогут обойтись без тебя, ─ отвечаю ему, как заботливая и участливая к его судьбе жена.

─ Почему? ─ звучит вопрос, который вызывает у меня недоумение.

─ Почему? ─ переспрашиваю я.

─ Да, Эдель. Почему ты надеешься, что они обойдутся без меня? ─ спрашивает он с претензией, будто я сказала что-то ненормальное. ─ Ты не хочешь разлучаться со мной? Или все дело в Веране, с которой ты не хочешь оставаться рядом в мое отсутствие?

И не успеваю я открыть рот, как Арэн добавляет строго:

─ Я жду честного ответа, Эдель, а не откровенной лжи. Это в твоих же интересах.

Что ж. Может, и правда, стоит дать честный ответ. Вдруг он поспособствует тому, чего я так желаю.

─ В первую очередь я не хочу оставаться Вераной, ─ набравшись смелости, отвечаю я. ─ Она…

─ Достаточно, ─ прерывает меня муж, не желая знать больше никаких подробностей. ─ Это все, что я хотел от тебя услышать.

И какое же он решение теперь примет после моих слов? И решил ли вообще что-то изменить, или все оставит так, как есть?

Стоит ли провожать мужа перед поездкой к королю? Даже если советом будет решено, что участие Арэна необходимо, и впереди нас будет ждать длительное расставание, то со дня на день мой муж еще вернется. И вот тогда будет смысл в прощании…

Но я решила, что все же стоит попрощаться с Арэном и сейчас. Для него это будет выглядеть как почтение, ну а для меня может стать поводом разузнать о его решении насчет меня и Вераны.

Возможно, он еще не успел принять какое-либо решение и огласит его после своего возвращения. А, может, у него вообще отпадет необходимость его принимать, если по решению короля он не будет принимать участия в походе.

Что ж, вероятно, я совсем зря толкусь в холле уже не меньше получаса, вглядываясь в заснеженную даль. Но оставаться в своих покоях я не могу ─ как-то тревожно на душе, будто близится поистине что-то нехорошее. И, боюсь, что война между мной и Вераной станет сущим пустяком в сравнении с тем, что преподнесет грядущее.

─ Арэн, прошу тебя! ─ надрывный, хриплый и отчаянный крик доносится до меня из глубины дома. ─ Ты не можешь, Арэн! Не поступай со мной так!

Колючие мурашки бегут по коже

Низкие вибрации голоса мужа откликаются тревожным эхом в груди, но слов я различить не могу. Хотя мне даже слышать не нужно, чтобы быть уверенной в отрицательном ответе мужа ─ ни разу не замечала, чтобы его проняла чья-либо мольба, заставила изменить решение.

Вот только о чем Верана его просит? Неужели он ее решил выставить из дома?

Внутри разгорается трепетное ликование, которое тут же трусливо прячется в глубинах души. Сердце подпрыгивает в груди и сжимается от очередного бессловесного крика Вераны, в котором читается физическая боль и безысходность.

Это звучит слишком жутко, слишком страшно. И сердце должно быть черствым, как камень, чтобы не откликнуться на такой крик. Удивительно, но мне даже становится жаль Верану…

Приближающиеся шаги мужа я различаю безошибочно и крепче кутаюсь в шаль, обнимая себя руками.

Зря я сюда пришла. Боюсь, что Арэн будет слишком разгневан сейчас из-за Вераны, еще и мне достанется…

─ Ты не посмеешь, слышишь?! ─ не своим голосом хрипит Верана, а от ее жалобных стенаний не остается и следа. ─ Я ношу твоего наследника, Арэн! Ты забыл?! Ты не имеешь права…

─ Закрой свой рот, Верана, ─ в тихой злобе чеканит Арэн. ─ Только из-за ребенка ты до сих пор не оказалась в темнице за свои выходки. Но, поверь, я найду на тебя управу, если не угомонишься сию секунду. Я достаточно тебя терпел, с меня хватит.

─ Прости меня… ─ голос Вераны снова становится мягким и жалобным.

─ Это последнее предупреждение, ─ угрожающе отвечает мой муж. ─ Немедленно вернись в свои покои и не смей показывать оттуда своего носа до моего возвращения.

─ Как прикажете, мой господин…

Тяжелые шаги снова разлетаются по дому, а я мечусь возле окна, желая превратиться в статую, или же предмет интерьера, который останется незамеченным и без внимания.

Краем глаза замечаю силуэт мужа и склоняю голову, изучая носы своих туфель.

Ничего не спрашивать у Арэна, не говорить. Только пожелать хорошей дороги…

─ Эдель? ─ к моему несчастью, я все же не остаюсь незамеченной, что было и так очевидно. ─ Что ты здесь делаешь?

Мой муж подходит ближе, и я чувствую, как колени начинают трястись.

─ Хотела проводить тебя в путь, ─ глухо, почти неслышно отвечаю я, не поднимая головы.

Теплые пальцы касаются моего подбородка и мягко приподнимают мое лицо.

─ Ты все слышала? ─ прищурившись, спрашивает Арэн.

Будет глупо сейчас солгать. Наверное, весь дом слышал крики Вераны…

─ Слышала, как Верана кричала, ─ дрогнувшим голосом отвечаю я.

Хочется узнать, что же послужило причиной этих криков, но задать подобный ответ я не осмелюсь. Я не настолько безумна, как Верана, чтобы по своей воле прыгать в клетку дикого зверя.

─ Ты можешь быть спокойна, Эдель, ─ уголок рта Арэна дергается в едва заметной улыбке. ─ К моему возвращению Верана соберет вещи и уедет отсюда.

─ Навсегда? ─ невольно срывается с моих губ, и я тут же прикусываю язык.

Боги, зачем я это спросила? Вопрос явно был лишним.

─ Навсегда, ─ ровно отвечает Арэн, удивляя меня своим спокойствием.

Мои губы неудержимо расплываются в улыбке, и я опускаю голову, чтобы не показывать мужу своей излишней радости. Я и сама не понимаю, отчего так рада этой новости, ведь в этот раз я хотела оказаться на месте Вераны и отбыть из этого дома вместо нее.

─ Надеюсь, ты сделаешь правильные выводы, ─ Арэн вновь настойчиво поднимает мое лицо за подбородок, чтобы я посмотрела ему в глаза. ─ Не разочаруй меня, Эдель.

─ Постараюсь, ─ тихо отвечаю я, хотя понятия не имею, что по мнению мужа я должна делать, чтобы не разочаровать его. ─ Хорошей тебе поездки, Арэн. Пускай Боги будут на твоей стороне.

─ Спасибо, Эдель, ─ кивает он. ─ Пускай они и тебя не оставляют.

Хочу сделать шаг, чтобы склониться и почтительно проводить мужа, как вдруг он притягивает меня к себе и накрывает мои губы отчаянным поцелуем, который ощущается иначе, чем всегда.

В нем нет необузданной страсти и напористости, нет жгучей ненависти от неотвратимости желания и притяжения, как и нет нежности, которой я никогда и не ощущала от Арэна.

Я ощущаю что-то иное и необъяснимое, но не успеваю распознать это странное чувство, потому что поцелуй прерывается слишком быстро.

─ До встречи, Эдель, ─ выдыхает Арэн в мои губы. ─ Я скоро вернусь.

Помаявшись в своей комнате после отъезда мужа, я одеваюсь потеплее и выхожу в сад. Морозный воздух должен привести меня в чувства, освежить мысли… Но как-то совсем не помогает.

Я потерялась окончательно, оказалась в полном разногласии с самой собой, со своими эмоциями и мыслями. И эта внутренняя борьба изматывает до безобразия.

До сих пор я чувствую на губах поцелуй мужа, а в голове не умолкает его последняя фраза: «До встречи, Эдель. Я скоро вернусь…»

Не только поцелуй, но и интонация Арэна показалась мне особенной, совсем иной. Будто впервые за все годы он вложил в это какие-то настоящие, теплые чувства, которые принадлежат именно ему, а не его дракону.

Может, мне просто показалось. А, может, я сама себе это придумала, чтобы обрести утешение, поверить в то, что у нас все еще возможно светлое будущее.

Знаю, что глупо. Но как жить дальше без надежды на что-то лучшее? Только она и дарит мне легкий, едва различимый просвет в темноте.

Я искренне радуюсь тому, что Верана покинет этот дом, как и огорчена тем, что не оказалась на ее месте. Я взволнована от проснувшегося интереса Арэна ко мне, но в то же время раздосадована, что не обрела его полное безразличие.

Сейчас я ─ сгусток противоречий, раздирающих меня на части. Внутри меня будто разыгралась борьба двух личностей, и каждая из них пытается вырваться в лидеры.

И хоть я не в силах остановить эту внутреннюю борьбу, но есть ли в ней вообще какой-то смысл?

Ответ очевиден ─ смысла в ней нет. Что бы я ни думала, что бы ни желала, а решение все равно не за мной. Я всего лишь прутик, который неизменно несется по течению, в каком направлении оно бы ни было. И изменить могу лишь одно ─ вдоль мне плыть, или поперек.

Арэн сделал свой выбор, на этот раз в мою пользу. И я должна продолжить ту игру, что изначально я затеяла из-за Вераны ─ быть той женщиной, рядом с которой моему мужу не захочется возвращать Верану, или вовсе приводить в дом новую любовницу.

Быть всегда красивой, интересной и улыбчивой несмотря на прежние обиды и страдания ─ это единственный путь, при котором моя жизнь вновь не станет невыносимой.

Не существует варианта, где мы с Арэном расходимся разными путями. Его просто нет.

─ Госпожа, ─ тихо отзывается Фрина, сопровождающая меня.

─ М-м-м?

─ Вы замерзнете и заболеете, если так и будете стоять на одном месте. Давайте лучше пройдемся?

─ Давай, ─ с легкой улыбкой киваю я, и когда Фрина равняется со мной, я решаю задать ей неудобный вопрос: ─ Скажи, ты слышала, что господин Арэн сказал Веране в коридоре? Из-за чего она так раскричалась?

Да, говорить о таком с прислугой неправильно, но ведь все и так в курсе происходящего в доме. И в целом все ведь и так очевидно, еще и Арэн подтвердил отъезд Вераны. Но все же я хочу убедиться в том, что все именно так. И не откажусь от подробностей.

─ Простите, госпожа, но я не подслушиваю чужие разговоры. Это нехорошо, ─ мнется Фрина, замедлив шаг и опустив голову.

─ Подслушивают то, что происходит тет-а-тет за стенами покоев, ─ спокойно отвечаю я. ─ А они говорили в коридоре, и стать невольным свидетелем ─ это совсем не преступление, и этого не нужно стыдиться. Ты ведь слышала все, так?

─ Немного, ─ робко отвечает она. ─ Я слышала все, что говорила леди Верана, как и весь дом, наверное.

─ Это было бы очень сложно не услышать, ─ вяло усмехаюсь я. ─ Но меня интересует сказанное господином Арэном.

─ Я услышала лишь обрывок фразы, ─ все же признается служанка. ─ Господин сказал леди Веране, что до вашей высоты она бы все равно не добралась никогда. И он предупреждал ее прежде, что даже пытаться не стоит, иначе падать будет очень больно.

─ Так и сказал? ─ в изумлении переспрашиваю я.

─ Да, почти дословно, ─ кивает Фрина, и ее щеки краснеют, будто она винит себя за хорошую память.

─ А еще что он говорил?

─ Больше я ничего не услышала. Честно. Простите меня, госпожа.

─ Брось, не извиняйся, ─ отвечаю ей, нахмурившись, и растираю замерзшие ладони. ─ Кажется, пора возвращаться домой, а то и впрямь замерзнем.

Услышанное Фриной звучит весьма странно. Никогда бы не подумала, что Арэн вообще выносил Веране какие-то предупреждения, судя по распущенности ее действий. И ясности мне эта информация не привнесла, только вогнала в еще большее смятение.

─ Фрина, попроси, пожалуйста, подать мне обед, ─ прошу служанку, когда мы входим в дом. ─ А я пока погреюсь у камина. И ты тоже приходи.

Послушно кивнув, Фрина спешно удаляется, а я устраиваюсь в уютном кресле возле камина и протягиваю руки ближе к очагу, чтобы отогреть замерзшие ладони.

Все еще не могу поверить, что моя жизнь так стремительно меняется, да еще и в лучшую сторону. Надо не упустить эту возможность и ухватиться за нее так крепко, как только могу.

А ведь я могла гораздо раньше все изменить, бросить вызов Веране, а не покорно терпеть ее присутствие в доме. Или все же не могла?

Вероятно, подходящий момент настал именно сейчас, а мои усилия в прежние времена не увенчались бы успехом. Дело наверняка ведь не столько во мне, сколько в Веране, которая своим поведением отбила все желание Арэна держать ее рядом с собой.

А ведь могла бы сидеть тихонько и довольствоваться своим положением. Но нет же, ей все время было мало. Ей непременно нужно было вытолкать меня из жизни Арэна и занять все пространство рядом с ним. Она заведомо была обречена на поражение, но отказывалась это принимать.

Своими усилиями она собственноручно избавилась от себя, но не от меня. Я по-прежнему на своем месте. Я жена Арэна, его истинная, и это никогда не изменится. А она станет пережитком прошлого, которое совсем скоро забудется…

Обед уже накрыт, и по комнате расходится аромат наваристого супа.

В обители мы о таком и мечтать не смели, даже не знали, что в супе может быть мясо. Да и овощей в наших похлебках было столь мало, что мы фактически хлебали горячую воду с привкусом овощей.

От аппетитного запаха рот тут наполняется слюной, а живот Фрины, сидящей рядом, начинает заунывно урчать.

─ Иди, Фрина, тоже пообедай, ─ с улыбкой произношу я и перемещаюсь из кресла за стол.

─ Хорошо, госпожа, ─ служанка спешно удаляется, и в комнате остается лишь Берта, застыв в дверях.

─ Ты тоже сходила бы пообедать, ─ предлагаю Берте, но она отрицательно качает головой.

─ Благодарю, госпожа, но я отобедаю позже. Не хочу оставлять вас одну.

Вот как? Значит, Берта подозревает, что Верана может выкинуть что-то в отсутствие Арэна. Тоже слышала их разговор?

─ Почему ты не хочешь оставлять меня одну? ─ спрашиваю я.

Узнавать у нее подробности того, что ей известно, все равно бессмысленно, она не ответит. Но, может, хоть так смогу прознать что-то еще.

─ Леди Верана не в себе из-за скорого отъезда, ─ сухо отвечает Берта. ─ И я не хочу допустить ситуаций, которые могут кому-то навредить.

Никакой новой информации от ее ответа. Ожидаемо.

Хотя что я вообще рассчитываю узнать? Что Верану отправят на край королевства, куда Арэн никогда не станет наведываться?

Право, это глупо. Даже если мой муж и захочет навсегда вычеркнуть Верану из своей жизни, то это произойдет не раньше, чем она родит. И тогда…

А что будет тогда?

Об этом я раньше не задумывалась, но совершенно очевидно, что после появления на свет ребенок Арэна будет жить с ним. То есть с нами… А вместе с ребенком может вернуться в дом сама Верана.

Хуже некуда просто!

Разве что родится девочка, а не мальчик, как грозится сама Верана. Вот тогда еще есть шанс, что и мать, и ребенок не появятся больше здесь.

Новая волна отчаяния накрывает меня. Казалось, что я, наконец, нашла выход из жуткого лабиринта, а теперь вновь оказалась в тупике.

Теперь мой единственный выход ─ это беременность. Если я рожу мужу истинного наследника, то бастарды ему уже не будут нужны, он не станет приводить их в дом.

Но как забеременеть, если я не смогла этого сделать за столько лет? Сила мысли, увы, не работает. И лекарь не обнаружил явных причин в моей неспособности зачать. Единственное его предположение, почему этого не происходит, так это то, что я попаданка.

Но его теория рушится в труху, ведь какой тогда смысл в истинности? Для чего Боги связали Арэна со мной, если я по своей природе не могу продолжить его род?

Подобные случаи встречались у истинных пар и раньше, но крайне и крайне редко. И исправить это можно только временем. Пытаться, пытаться и еще раз пытаться в надежде, что все получился.

А, может, Боги намеренно не даровали нам дитя, потому что наблюдали связь Арэна не только со мной, но и с Вераной? Может, если она уйдет из нашей жизни, то все, наконец, получится?

Я ведь не знаю, когда начались отношения между ними. Возможно, это произошло еще до того, как Боги связали нас. Арэн никогда не посвящал меня в такие подробности, а я не спрашивала. Да он бы и не сказал.

Но мне остается надеяться, что все дело именно в этом, и скоро наша жизнь станет лучше во всех ее проявлениях.

Я бы очень хотела стать мамой. Хотела бы подарить своему малышу всю любовь и заботу, какой я была лишена. И я даже немного завидую Веране, что у нее получилось забеременеть, а у меня ─ нет.

Шумно выдохнув, я отодвигаю пустую тарелку и поднимаюсь со стула.

─ Поблагодари от меня повара, ─ обращаюсь с Берте, открывающей мне дверь. ─ Обед был очень вкусным.

─ Дара, что вы остались довольны. Обязательно передам, ─ уголки губ Берты дергаются в едва заметной улыбке.

Берта всегда была скупа на эмоции. Вероятно, в силу этой черты она так и не была замужем. Или она просто не хотела этого. Уж мне-то не знать, что замужество далеко не всегда оборачивается чем-то хорошим.

Может, в глазах Арэна я такая же, как и Берта? Скупая на эмоции, холодная внешне, без огня в глазах? Что если он видит меня такой, и в этом причина его долгого равнодушия ко мне? Но стоило один раз предстать в ином свете…

Да, мне хочется думать, что спустя долгие годы я подобрала ключ к сердцу своего мужа, и все дело во мне, а не в том, что Верана ему все же наскучила.

─ Эдель! ─ осипший голос Вераны вырывает меня из размышлений и заставляет остановиться посреди коридора.

─ Леди Верана, немедленно вернитесь в свои покои, ─ настойчиво требует Берта и встает передо мной, создавая преграду между мной и Вераной. ─ Вы не вправе покидать свою комнату. Таков приказ господина…

─ Ой, Берта, да захлопнись уже! ─ выплевывает Верана и грубо отталкивает экономку в сторону, да так, что она врезается в стену. ─ Я просто хочу поговорить с Эдель. Вредить ей и выписывать себе смертный приговор я не собираюсь.

Рефлекторно отшатываюсь назад и смотрю с недоумением на всклокоченную Верану. Видок у нее, прямо скажем, жуткий. На голове будто не волосы, а птичье гнездо, косметика размазана по лицу темными потеками.

Но выглядит она сейчас не угрожающе, а скорее, несчастно и обреченно. Я могу это понять, но сочувствовать ей не собираюсь.

─ Дай пройти, Верана. Мне с тобой не о чем говорить, ─ спокойно прошу я без особой надежды на ее благоразумие.

Очевидно, Верана снова хочет чего-то добиться этим «просто поговорить». Ни разу подобная фраза не увенчалась чем-то хорошим.

Но я искренне не понимаю, чего она может хотеть на этот раз. Пытается предпринять последние попытки удержаться за свое место?

Верана так и стоит передо мной, не сдвинувшись ни на сантиметр. Но хотя бы не бросается на меня, что уже хорошо.

─ Леди Верана, я выношу вам последнее предупреждение, ─ Берта даже повышает голос, чего прежде никогда не было. ─ Или вы сию секунду вернетесь в свои покои, или я зову стражников!

─ Дай мне минуту, и я уйду, ─ хрипло проговаривает Верана, зло зыркнув на экономку, и возвращает взгляд на меня. ─ Зачем ты это сделала, Эдель? Зачем заставила Арэна выселить меня из дома?

Серьезность интонации Вераны меня даже пугает. Она, действительно, настолько глупа, чтобы задаваться подобными вопросами?

─ Да, мы с тобой ругались, ─ продолжает она, ─ но я никогда не пыталась сделать ничего подобного! У меня даже в мыслях не было от тебя избавиться. А ты… ─ она качает головой и укоризненно смотрит на меня.

Что за бред она несет? Да она же всегда преследовала единственную цель ─ избавиться от меня и стать госпожой в этом доме, а чем неоднократно очень громко заявляла.

А теперь, оказывается, это я злодейка! Выставила невинную Верану из дома. Уму непостижимо!

Похоже, она разыгрывает очередной спектакль, но уже не перед Арэном, а перед Бертой. Что, кстати, совершенно бесполезно, и она должна это прекрасно понимать.

─ Ты всегда пыталась избавиться от меня, Верана, ─ с вялой усмешкой отвечаю я. ─ А вот я ничего подобного не делала. Но сейчас это не имеет никакого значения. Арэн сам принял такое решение, я здесь ни при чем. Никто не может решать за моего мужа и командовать им.

─ Но ты всё же это сделала, ─ проговаривает Верана по слогам и поджимает губы. ─ Ладно тебе на меня плевать, но ребенок! ─ она опускает ладонь на свой живот. ─ Как ты могла так поступить с невинным малышом, Эдель? Хочешь, чтобы он жил без отца?

─ Это меня не касается, ─ сухо отвечаю я, умалчивая о своем предположении, что после родов Арэн заберет малыша. ─ Это дело между тобой и Арэном. С ним и разбирайся, а меня оставь в покое.

─ Стража! ─ громогласно выкрикивает Берта, но Верана даже не напрягается. ─ Немедленно сюда!

Не факт, что Берту услышали стражники. Но оставить одну она меня не может.

Но не пятиться же мне задом, еще и по лестнице? А поворачиваться к Веране спиной опасно.

И тут на ее опечаленном лице появляется злорадная ухмылка:

─ Но ты все равно не радуйся, Эдель. Сейчас ты чувствуешь себя победительницей, знаю. Но, вот увидишь, наш сын родится, и Арэн привяжется ко мне с новой силой, а ты снова станешь для него обузой. Ты ведь не можешь родить и никогда не родишь! А мой ребенок соединит нас Ареном. Навсегда!

Берта вновь зовет стражу, а злорадный смех Вераны прокатывается по коридору и тревожным эхом стоит в моих ушах.

Внезапно перед глазами все начинает плыть, а затем темнеет. Мгновение, и раздается глухой удар, а затем и болезненный вздох.

─ Мой ребенок, ─ сквозь помутненный рассудок улавливаю сдавленный голос Вераны. ─ Берта, мне больно… Лекаря… Скорее…

─ Госпожа! ─ хватка на моем предплечье отрезвляет меня. ─ Зачем вы это сделали? Зачем вы ее толкнули?!

Берта смотрит на меня безумным взглядом, который вселяет мне панику и полное непонимание происходящего.

Перевожу взгляд на Верану, что сидит у меня в ногах, скрючившись и держась за живот, и раскрываю рот от ужаса.

На ее светлом платье алеет пятно крови, которое разрастается с каждой секундой. А затем истошный и отчаянный крик Вераны разлетается по дому, разрывая перепонки.

─ Но это не я. Я ничего не делала… ─ севшим голосом бормочу я и перевожу испуганный взгляд на Берту.

Замечаю рядом стражников и нескольких служанок. Все они шокировано наблюдают за происходящим и косятся на меня.

─ Это не я! ─ в отчаянии повышаю голос, и тело охватывает дрожь.

Почему Берта сказала, что это я толкнула Верану, если я ничего подобного не делала? Почему все смотрят на меня, как на преступницу?!

─ Ты! ─ надрывно всхлипывает Верана. ─ Ты убила моего ребенка, змея! Моего и Арэна!

Снова бросаю беспомощный взгляд на Берту в поиске поддержки, но не нахожу ее.

─ Живо за лекарем! Кто-нибудь! ─ командует Берта, отмерев, и бросается к Веране. ─ Стража, нужно отнести леди Верану в покои! Скорее!

Все начинают бегать и суетиться, звучат тревожные перешептывание, которые звучат в моих ушах сплошным гулом.

Прислоняюсь к стене и тяжело дышу, глядя размытым взглядом перед собой.

Ничего не понимаю… Я ведь не могла сделать ничего подобного, не могла толкнуть Верану. У меня даже мыслей таких не было! Но все происходящее будто говорит об обратном.

Все смотрели на меня, как на монстра. Все без исключения! Даже Берта, которая всегда за справедливость.

Что же произошло? Я ничего не помню. В глазах потемнело и…

Неужели злость из-за колких фраз Вераны меня ослепила, и я вышла из себя, потеряла контроль, сделав такую чудовищную вещь? Я ведь ребенка убила! Боги…

Не могу поверить, что я сделала такое… Как я могла?!

Я ведь никогда себя не прощу за это! Верана ─ подлая змея, но ее ребенок ни в чем не виноват… был не виноват. А я…

Пелена слез застилает глаза, и я дрожу в историке, обнимая себя руками.

Арэн тоже меня никогда не простит за это. И даже страшно представить, в каком он гневе будет, когда узнает обо всем. Но еще страшнее оттого, что он сделает со мной за убийство его ребенка…

Тьма вокруг меня сгущается, затягивает в свою пучину. Она проникает внутрь, и я теряю связь с реальностью, застревая в этой тьме.

Теперь моя душа черная и гнилая. Я ощущаю липкое отвращение к самой себе, от которого становится невыносимо тошно. Мне претит мысль о том, что я вообще существую на этом свете.

Я убийца и не заслуживаю ничего хорошего в этой жизни. И я обязана ответить за свой поступок.

Жить с таким грузом на сердце будет худшим наказанием для меня, самым невыносимым, болезненным и верным. Так ведь?

Нет, это даже слишком снисходительно. После содеянного я и вовсе не заслуживаю жить.

Смерть ─ вот, чего я достойна. Боги должны меня покарать!

Я должна расплатиться жизнью за жизнь. И сейчас я осознаю это так ясно, как никогда и ничего прежде не осознавала. Кажется, будто вся моя прежняя жизнь была лишь чередой ошибок, а теперь я, наконец, смогла найти единственно верное решение.

На душе как-то сразу легче становится. Мне придает сил мысль о том, что совсем скоро уже не будет ни чувства вины, ни горечи, ни боли, ни страданий… Останется только лишь пустота.

Я совсем не чувствую своего тела. Оно такое легкое и невесомое, будто десятки рук подхватили меня и несут вперед, указывая верный путь.

Наверняка это Боги. Они пришли за мной, чтобы забрать мою душу себе.

Все равно ни моя душа, ни мое бренное тело никому не нужны. Даже для меня самой они превратились в непосильную ношу, не говоря уже о других.

Я была обузой для всех! А особенно для собственного мужа, которого должна теперь освободить от себя…

Глухую и темную безмятежность разрывают тревожные вибрации. Они пищат словно перетянутые струны, и мне хочется лишь заткнуть их поскорее, чтобы больше никогда не слышать. Ничего не слышать!

Вибрации струн трансформируются в душераздирающий крик, а грубый и болезненный рывок лишает меня той непревзойденной легкости, с которой я уже почти слилась. На грудь словно падает каменная глыба, из-под которой мне уже не выбраться.

Это демоны? Богам не нужна моя черная душа, и они отдали ее этим монстрам?

Ледяной ужас прокатывается по спине, и я вновь ощущаю свое тело, чувствую, как глаза начинает щипать от слез.

─ Нет, пустите, я хочу обратно, ─ шепчу я, задыхаясь от страха, и пытаюсь вырваться из лап демонов.

─ Госпожа! Прошу вас, не надо! ─ отчаянные рыдания такого знакомого, даже родного голоса неумолимо вырывают меня из тьмы окончательно, и в глаза бьет ослепительный белый свет.

─ Где я? ─ растерянно произношу, пытаясь проморгаться, и ощущаю, как все тело обжигает холодом.

─ Все хорошо, госпожа, я рядом, ─ в надрывном всхлипе я узнаю голос своей служанки. ─ Умоляю вас, одумайтесь, не нужно делать глупостей!

О каких глупостях она говорит?

Я ничего не понимаю. Разум затуманенный, а голова тяжелая, будто хмельная.

Наконец, зрение проясняется, а вместе с тем и приходит понимание, почему мне так холодно. Да я же в сугробе валяюсь!

И как же я тут очутилась?

─ Фрина, ─ пытаюсь отстранить служанку, которая зачем-то навалилась на меня и держит мертвой хваткой. ─ Отпусти меня. Мне холодно, и я хочу встать.

Она вскидывает на меня отчаянный взгляд. Ее глаза, припухшие и раскрасневшиеся от слез, судорожно бегают по моему лицу.

─ Не отпущу, ─ отчаянно мотает она головой и добавляет: ─ не отпущу до тех пор, пока не поклянетесь, что не станете прыгать!

─ Прыгать? ─ с губ срывается нервный смешок, и я в недоумении смотрю на Фрину. ─ Где прыгать?

─ Не где, а куда, ─ с опаской проговаривает она и бросает взгляд куда-то в сторону.

Прослеживаю за ее взглядом и ахаю в изумлении. Я не просто лежу в сугробе. Я на крыше дома! Еще и до края так близко…

Тело невольно передергивает, а кожа покрывается колючими мурашками.

Я не помню, как здесь очутилась. И уж тем более не собиралась никуда прыгать!

─ Фрина, это какая-то ошибка, ─ я растерянно качаю головой и приподнимаюсь на локтях. ─ Я никогда не стала бы делать подобную глупость.

─ Но чуть не сделали! ─ жалобно протягивает она, а ее глаза наполняются новой порцией слез. ─ И если бы я не успела…

─ Госпожа! ─ крик Берты прерывает речь служанки и перетягивает мое внимание. ─ Госпожа Эдель, прошу вас, вернитесь в дом. Обещаю вам, мы что-нибудь придумаем, постараемся все уладить мирным путем. Но не смейте лишать себя жизни!

Боги! Они что, сговорились все? Откуда у них такие безумные мысли?

─ Да что ж вы стоите, как истуканы? ─ отчитывает Берта стражников, суетящихся в дверном проеме, выходящем на крышу. ─ Немедленно верните госпожу в дом!

─ Опасно, ─ напряженно проговаривает Лиам ─ один из стражей. ─ Крыша может не выдержать нашего веса. Снега и так навалило много, а там еще Фрина, госпожа, мы…

─ Да угомонитесь вы все, ─ произношу я слегка раздраженно, повысив голос, и перевожу взгляд на свою служанку. ─ Я сама сейчас вернусь в дом, если Фрина мне позволит встать.

─ Простите, ─ шепчет она, потупив взгляд, и медленно сползает с меня, затем осторожно поднимается на ноги и подает мне руку.

─ Спасибо, ─ выдыхаю я, выпрямляясь в спине.

Делаю несмелый шаг вперед, утопая в снегу, и тут…

─ Госпожа! ─ кричит Фрина, отчаянно размахивая руками и пытаясь схватить меня, но уже поздно.

Подошва туфелек скользит по крыше, словно по льду, и я шлепаюсь на крышу, стремительно съезжая по ней к краю.

У меня есть лишь считаные секунды до страшного падения. В ужасе я пытаюсь ухватиться пальцами за черепицу, но слой снега слишком толстый, чтобы мгновенно разгрести его. И мои шансы спастись стремятся… Нет, не стремятся. Они равны нулю…

Меня охватывает дикий и сковывающий ужас. Он словно паралитический яд выплескивается их моего трепыхающегося сердца и с небывалой скоростью растекается по венам.

Я улавливаю каждое свое движение, подобное бессмысленному трепыханию перед неизбежным. Время будто замедлилось, а окружающие померкли. Я слышу лишь шум собственной крови и слабые отголоски тревожных криков.

Зажмуриваю глаза, готовясь к болезненному, или даже смертельному падению, и чувствую, как носок туфли встречает твердую поверхность.

Я даже не сразу осознаю, что больше не двигаюсь и уж точно не падаю. А замороженный от страха мозг потихоньку начинает оттаивать, возвращая меня в осознание реальности.

Похоже, я уперлась в бортик крыши, разбив ногой толстый слой снега. Одно неосторожное движение, и туфля может соскользнуть, а я неумолимо упаду вниз. И на этот раз уже без малейшего шанса спастись.

Вторая нога у меня так и болтается в толще снега, а мне бы укрепить свою опору и упереться в борт вторым носком. Да только ведь страшно пошевелиться настолько, что я даже не дышу. И понимаю это лишь тогда, когда в легких совсем не остается кислорода.

─ Госпожа, только не шевелитесь, ─ дрожащим голосом шепчет Фрина, будто я могу сорваться даже от излишне громкого звука, и делает несмелый шаг ко мне.

Я вижу, как сильно Фрине страшно. Она трясется словно осиновый лист, а все равно превозмогает свой страх, чтобы только помочь мне.

─ Нет, ─ Берта резко хватает Фрину за руку, не позволяя ей шагнуть дальше.

─ Почему? ─ с искренним непониманием спрашивает моя служанка.

─ Это слишком опасно ─ вы можете обе упасть.

─ Но как же нам тогда быть?

Слова Фрины горьким отчаянием повисают в воздухе. Я и сама понимаю, что мы с Фриной вместе разобьемся, если она попытается приблизиться ко мне. Но что же мне делать? Как спастись?

─ Госпожа, вы должны продержаться еще немного, ─ уверенным тоном произносит Берта, а у самой глаза полны страха. ─ Стражники уже бегут вниз и обязательно вас поймают, если вы все же упадете. Но я сейчас сбегаю за веревкой, и мы постараемся помочь вам и не допустить падения.

Я лишь едва заметно киваю, сглотнув колючий ком, и взглядом провожаю Берту, скрывающуюся во тьме коридора.

Слишком мало шансов, что стражники поймают меня. Но все же они есть, и я готова даже к последствиям в виде ушибов и переломов. Это явно лучше, чем мучительная смерть.

И все же я надеюсь, что смогу выкарабкаться и не упасть.

Боги, помогите мне, молю!

Берта, поторопись!

Кожу рук уже жжет от холода, кончики пальцев теряют чувствительность. Но это ерунда по сравнению с тем, что я перестаю чувствовать собственную ногу, на которую опираюсь всем весом.

Не знаю, почему говорят, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. В тот миг, когда я падала, и мне казалось, что смерть совсем близко, то в моей голове была полная пустота, а в душе лишь непроглядный страх.

Но сейчас, когда я нахожусь в застывшем ожидании, а моя жизнь все еще висит на волоске, в голову непрошено пробивается горькое осознание: всю свою жизнь я прожила не так.

Я даже не боролась за себя, не пыталась сделать свою жизнь лучше. С детства меня приучили просто существовать, и по-другому я просто не умела.

Единственной моей борьбой прежде была лишь битва за черствую корку хлеба и за то, чтобы не замерзнуть ночью.

У меня не было перед глазами хорошего и правильного примера, как надо. Меня не учили этому, а сама я, увы, стала понимать что-то только сейчас.

И когда я оказалась в доме своего мужа, то у меня просто отпала необходимость выживать и бороться за что-то лучше. По крайней мере, так я думала.

Конечно, любая на моем месте была счастлива тем благам, что на нее буквально свалились с неба. Я просто приняла это без мысли, что должна давать что-то нужное и стоящее взамен.

Разве я думала тогда о том, что любовь тоже нужно заслужить. Да и не заслужить даже, а хотя бы давать повод тебя любить.

Арэн взял меня в жены, как требуют того традиции, обеспечил меня всем. Но почему я думала, что и любить он должен меня беспрекословно? Почему он должен был внезапно полюбить простую и непримечательную сироту, которая даже и не попыталась выделиться, показать себя в лучшем свете?

У меня ведь было столько поводов, чтобы влюбиться в своего мужа. А какие поводы были у него?

Я должна была бороться за свое место, доказать мужу, что заслуживаю его. А вместо этого я просто расслабилась и поплыла по течению, не осознавая необходимости стать частью его жизни.

И ведь я не поняла этого даже тогда, когда Верана появилась в нашем доме. Я по-прежнему ничего не делала, смирилась и продолжала плыть все по тому же течению, не понимая, в какие воды меня занесет.

─ Госпожа, хватайтесь! ─ слышу голос Берты, и в этот же момент на снег рядом со мной с глухим звуком приземляется веревка.

Тяжелые мысли пошли мне сейчас на пользу и помогли отвлечься от ощущения отнимающейся ноги и попыток трепыхаться.

Крепко, насколько могу, сжимаю ладони и спиваюсь ногтями в кожу, чтобы вернуть рукам хоть какую-то чувствительность. На всякий случай обматываю веревку несколько раз вокруг руки на случай, если случайно упущу ее, и кивком подаю знак о готовности.

Пока несколько стражников стоят внизу в ожидании худшего, другие уже подоспели сюда и теперь с силой тянут меня к себе.

Неужели я спасена и теперь могу выдохнуть?

Чувствую, как меня подхватывают под руки, помогая встать. Ватные ноги подкашиваются моментально, как только я пытаюсь опереться на них, но хрупкая Фрина заботливо ловит меня в свои объятия. Ее тонкие ручки обхватывают меня осторожно, но крепко.

─ Спасибо, ─ глухо выдыхаю я вместе с облаком пара. ─ Я всем вам очень благодарна, что спасли меня.

Сердце в груди начинает колотиться быстро-быстро, до головокружения, тело пробивает мелкая дрожь. Я будто только сейчас в полной мере осознаю, что со мной едва не произошло.

Мой разум медленно проясняется, и вновь всплывает вопрос, на который у меня нет ни ответа, ни даже предположения: как я оказалась на крыше?

Фрина с Бертой отводят меня в комнату.

─ Вам нужно отогреться. Я принесу горячий бульон, ─ проговаривает Берта, шагнув к двери, и бросает строгий взгляд на Фрину, ослабляющую шнуровку на моем промокшем и холодном платье.

В глазах экономки читается беззвучная фраза: «Следи за госпожой, чтобы она больше не сотворила никаких глупостей».

Но я ведь ничего не делала! Не собиралась выходить на крышу, не собиралась сбрасываться вниз… Как и не собиралась калечить Верану.

Точно, Верана!

По понятным причинам я успела позабыть об этом необъяснимом и страшном курьезе. А сейчас вся эта неразбериха всплывает в голове, взрываясь кучей вопросов.

Я помню свои чувства и безумно странные мысли о том, что я непременно должна расплатиться своей жизнью, принести себя в жертву Богам. Но это словно происходило во сне, а не наяву. В тот момент я будто не управляла своими мыслями, потому что сейчас я думаю совсем иначе. Более того, я даже не понимаю, как подобные мысли могли возникнуть в моей голове.

Мы не выбираем то, что происходит в наших снах, однако действуем в них и мыслим почти так же, как и в реальности, не утрачивая своей личности.

А со мной все было иначе. Я будто утратила себя, на время присвоила мысли, которые не принадлежали мне…

─ Госпожа, вам бы принять горячую ванну, ─ все еще дрожащим от нервного потрясения голосом проговаривает моя служанка, помогая снять мокрые тряпки.

─ Было бы хорошо. Спасибо, ─ отвечаю ей хрипло и забираюсь под теплое одеяло, натянув его до подбородка.

Только Фрина не торопится скрыться в ванной. Она продолжает стоять напротив и пристально смотрит на меня с чувством неловкости и поджимает губы.

─ Вы только оставайтесь в своей постели, прошу вас, ─ осторожно произносит она и опускает взгляд. ─ Я понимаю, что вы сейчас очень переживаете, но… Я знаю, что вы не хотели допустить ничего подобного. Леди Верана наверняка сама спровоцировала вас. Она ведь всегда так делала! И вы не должны теперь винить себя в том, что произошло…

─ А ты сама это видела, Фрина? ─ напряженно спрашиваю я. ─ Или рассуждаешь, исходя из слухов?

Я не помню, кого из слуг видела рядом в тот момент, когда осознала произошедшее с Вераной. Их было много, а мне было совсем не до того, чтобы разглядывать присутствующих.

─ Видела, госпожа, ─ обреченно отвечает Фрина. ─ Я прибежала на крик Берты. Услышала обрывок фразы леди Вераны и ее смех… ─ она ёжится, будто ей стало зябко. ─ Он был такой противный и пугающий…

─ А потом? ─ нетерпеливо спрашиваю я.

─ А потом вы толкнули леди Вернану, и она ударилась животом о дверную ручку, упала…. И я увидела кровь…

Фрина никогда не стала бы мне лгать, как и Берта. Но если Берта отличалась лишь повышенным чувством справедливости без эмоциональной привязки к кому-либо, то с Фриной у нас всегда были очень теплые отношения. Она никогда бы меня не предала. Могу поклясться Богами, что она не лжет и говорит лишь то, что видела на самом деле.

─ Я не помню, как это произошло, ─ хриплым шепотом проговариваю я и качаю головой. ─ У меня даже мыслей не было толкать ее, Фрина! Не спорю, Верана меня часто раздражала своими поступками, но я никогда не позволила бы себе поднять на кого-то руку. И эта ситуация с крышей… ─ я мотаю головой и вскидываю на свою служанку взгляд, пытаясь встретить поддержку. ─ Я клянусь, что не знаю, как оказалась на этой проклятой крыше. Я ведь даже об этом не думала! Как это возможно, скажи мне? Я не понимаю…

Необъяснимость произошедшего накрывает меня отчаянием. Неужели я просто сошла с ума, и другая личность, сидящая во мне, берет теперь контроль над моим телом и мыслями?

─ Вы, правда, ничего не помните? ─ с легким испугом переспрашивает Фрина.

─ Совсем ничего, клянусь тебе. Я проваливалась в какую-то тьму, а когда выныривала из нее, то видела лишь последствия того, что произошло.

Распахнувшая дверь моей комнаты прерывает наш разговор. Проскочив в двери, Берта торопливо подходит ко мне с тарелкой бульона на серебряном подносе, а Фрина уходит в ванную, и до меня доносится шум воды.

─ Спасибо, ─ благодарю я экономку, усаживаясь в постели и принимая поднос.

Медленно отогревающиеся конечности болезненно покалывает, задеревеневшие пальцы сгибаются с трудом. Но я все же кое-как зажимаю пальцами ложку и начинаю есть.

Знаю, как тяжело можно заболеть после такого охлаждения, поэтому сейчас нужно через силу делать все, чтобы не подорвать здоровье.

─ Госпожа, ─ напряженным тоном произносит Берта, опустившись в кресло рядом с моей постелью. ─ Как вы понимаете, я буду вынуждена доложить обо всем господину Арэну, когда он вернется домой.

─ Само собой, ─ горько усмехаюсь я.

Иначе и быть не может. Да и лучше пускай он обо всем узнает от Берты, чем от Вераны. Ведь эта гадина преподнесёт все в таких красках, что обелиться будет невозможно.

─ И я доложу ему обо всех обстоятельствах, ─ продолжает Берта. ─ О том, что леди Верана покинула свои покои, несмотря на запрет. И о том, что она говорила вам, спровоцировав на необдуманные действия. Я постараюсь защитить вас, госпожа, но…

─ Но ничего не обещаешь, ─ продолжаю за нее, кивнув. ─ Я все понимаю, Берта. Спасибо. И пожалуйста, пускай он встретится со мной прежде, чем отправится к Веране. Я хотела бы поговорить с ним сразу же после тебя.

─ Конечно, госпожа, ─ кивает Берта и поднимается с кресла. ─ Я передам ему ваше пожелание.

Наутро голова тяжёлая, болезненно давит на виски. Но я хотя бы не разболелась после вчерашнего переохлаждения. Однако ночью мне казалось, что я все же брежу в лихорадке, и это ощущение было неприятным и тревожным.

Скорее всего, это просто последствие переутомления и стресса, что я вчера пережила. Даже настой из успокаивающих трав не помог мне вчера спокойно уснуть и не терзать себя догадками и тщетными попытками все объяснить хотя бы самой себе.

Я даже не помню каких-либо сновидений. Сплошная и беспросветная чернота. И в этой черноте я безостановочно слышала пугающий и злорадный смех Вераны ─ тот самый, что я слышала перед тем, как случился весь вчерашний ужас.

Ее смех так прочно засел в моей голове, что кажется, будто я слышу его даже сейчас. Хотя совершенно отчётливо понимаю, что вокруг тишина.

Думаю, что сегодня вернётся Арэн, и мне очень тревожно перед наступлением нашей встречи. Что я скажу ему? Как оправдаюсь? Ведь все слуги видели, что я толкнула Верану.

А еще все они видели то странное, что происходило на крыше дома. И это будто еще сильнее укрепляет веру в то, что это сделала все же я.

Но это ведь не я! И как же мне доказать это мужу?

Я не могу поверить в свое сумасшествие, неспособность контролировать и запоминать собственные действия. И если вчера я была в таком раздрае, что уже была готова поверить даже в это, то сегодня эмоции поутихли, разум прояснился. И теперь я почти уверена, что не обошлось без чьего-то вмешательства.

Какая-то магия? Наверняка.

Я почти готова утверждать, что произошедшее со мной ─ чистейшее проявление магии

Но кто на такое способен? В нашем доме нет ни одного магически одарённого, кроме Арэна, которого вчера даже не было дома.

Все слуги ─ простые люди без дара, в этом я убеждена абсолютно точно. Иначе они бы выбрали для себя куда более лучшую жизнь, чем прислуживание кому-то.

Единственное предположение, которое у меня напрашивается, так это то, что Верана обладает каким-то даром, но всегда его скрывала.

Но могла ли она настолько сильно желать причинить мне вред, чтобы убить собственного ребёнка? Того самого ребенка, который был прочной связующей ниточкой между ней и Арэном.

Как бы мерзко Верана себя ни вела, но пожертвовать своим малышом ради каких-то целей ─ это слишком даже для неё. Да я вообще слабо могу представить себе женщину, которая смогла бы пойти на такое.

Да и какой есть смысл ей такое делать?

Может, я и ошибаюсь, но у меня создалось такое впечатление, что отношения между Арэном и Вероной стали крайне напряжёнными. И только беременность позволяла Веране гарантировано остаться рядом с моим мужем.

Стала бы она собственноручно лишать себя этого? Думаю, что нет.

И что же тогда произошло на самом деле, раз это сделала не Верана? Может, я и правда сбредила и отчаянно пытаюсь найти способ оправдать себя? А он, как назло, не желает находиться.

Несколько раз меня навещает Берта, чтобы справиться о моем самочувствии, и предлагает вызвать лекаря. Но я отказываюсь, потому что не вижу в этом никакой необходимости.

Весь день я сижу в комнате и смотрю в окно, за которым не происходит ровным счётом ничего, только одинокие снежинки тоскливо парят в воздухе и оседают на землю.

Попытки хоть немного отвлечься вышиванием или книгой оказываются тщетными. Вышивка никак не идёт ровными и ладными стежками, а смысл текста в книге теряется за потоком неугомонных мыслей.

Даже поесть толком ничего не могу ─ кусок не лезет в горло.

Слишком паршиво на душе, до тошноты. Я чувствую свою вину за гибель малыша. Пускай разум в этот момент принадлежал не мне, но тело-то было моё, а совесть от него неотделима. И отвечать перед мужем теперь тоже буду я, а не тот, кто управлял мною. Если этот кто-то вообще существует…

И мне теперь не успокоиться, пока Арэн не вернётся и не вынесет свой вердикт. Я не знаю, чего от него ожидать, и эта неизвестность пугает до дрожи.

Но почему я все же так боюсь? Он ведь не казнит меня? Не казнит. В худшем случае вышлет в другой дом, чего я и сама хотела добиться прежде. Так, может, не стоит так трястись?

Может, и не стоит. Но, увы, выдохнуть у меня не получается.

Я так и сижу у окна до самого вечера, пока не становится совсем темно, и перестаю различать какие-либо образы.

Все же заставляю себя поужинать и немного успокоиться. Вряд ли уже Арэн приедет сегодня, раз до сих пор его нет. А может, он не вернётся и ещё несколько дней, или даже недель. Может, его планы изменились, а король приказал ему немедленно приступить к обязанностям без возможности наведаться домой.

Но уж лучше бы он вернулся поскорее. У меня не хватит сил неделями и месяцами беспокоиться о том, что произойдёт, когда он узнает о случившемся. Даже если суждено произойти чему-то страшному, то пускай это произойдёт как можно скорее. Совсем не хочется растягивать свои мучения и оттягивать неизбежное.

Внезапно тишину нарушают знакомые тяжёлые шаги, доносящиеся из коридора. Вскакиваю с кресла и с замиранием сердца делаю шаг к двери, а затем застываю.

Похоже, Арэн вернулся.

Сердце ускоряет ритм, дыхание становится прерывистым и тяжелым от нарастающего волнения.

─ Я все услышал, Верана. Достаточно, ─ последнее, что слышу, прежде чем дверь в мою комнату отворяется, и на пороге появляется мой муж…

От тяжелого взгляда моего дракона пальцы холодеют, а легкие схватывает спазмом, что и вздохнуть не могу. От страха сердце панически стучит в груди и вот-вот проломит ребра, выскочит из груди.

Что теперь будет со мной?

Не думаю, что мои слова будут иметь хоть какое-то значение. Я и прежде ни на что особо не рассчитывала, однако все же лелеяла надежду, что у меня есть шанс хоть как-то оправдаться. Но все же стоит попробовать…

─ Арэн, ─ с трудом подаю голос и рефлекторно отшатываюсь назад, когда муж начинает приближаться. ─ Я не делала этого, клянусь тебе! Я невиновна!

Верана делает шаг в мои покои, придерживая дверь, но голоса не подает. Она не кричит, не бьется в истерике и не протестует против моих слов, как сделала бы это прежде. Будто в этом уже и нет необходимости...

─ Эдель, ─ низкий голос мужа отзывается в груди тревожной вибрацией.

Впервые рядом с ним я не ощущаю неотвратимого притяжения от нашей истинной связи. Необъемлемый страх заглушает даже то, с чем у меня не получалось бороться прежде, как бы я ни старалась.

Внезапно горячие пальцы мужа впиваются в мою шею и перекрывают кислород.

─ Из-за тебя она потеряла моего наследника, ─ угрожающе звенит голос мужа, проникая в самое сердце.

Глаза жжет от накатывающих слез. Но даже за этой мутной пеленой я продолжаю видеть холодный взгляд моего дракона, от которого все внутренности покрываются ледяной коркой.

В его глазах я не вижу ни злобы, ни ненависти. Но в них есть что-то чужое, совсем неузнаваемое и непонятное. И это пугает даже больше, чем привычная злость.

─ Это ложь, ─ сдавленно хриплю я сквозь слезы. ─ Твоя любовница…

─ Закрой рот, ─ рычит дракон, обрывая мою речь. ─ Я больше не намерен тебя терпеть, Эдель. Раз не хватило ума удержаться рядом со мной, то отправишься в скалистое поместье. Там и проведешь остаток дней.

Дракон с пренебрежением отдергивает руку, и я прижимаю ладони к пылающей огнем шее. Жадно хватаю воздух ртом и в ужасе смотрю на мужа.

─ В скалистое поместье? ─ в неверии переспрашиваю я.

Это не свобода, о которой я мечтала. Это заточение и наказание похуже того, что мне приходилось переживать все эти годы.

─ Именно, ─ непоколебимо отвечает муж. ─ Собирай свои вещи. Ты покинешь этот дом в самое ближайшее время.

─ Как, Арэн? Как ты можешь так со мной поступить?

─ Что-то не устраивает? ─ заламывает муж бровь. ─ Ты должна сейчас благодарить меня, Эдель. Это явно лучше того наказания, которого ты заслужила. Или ты выбираешь смерть?

─ Да что с тобой, Арэн? ─ вопреки неунимающемуся страху перед мужем я позволяю себе повысить голос. ─ Как ты не видишь, что все это подстроено Вераной? Она…

─ Хватит, Эдель! ─ взмахивает Арэн рукой, обрывая меня. ─ Я не желаю слушать эти жалкие оправдания и попытки очернить Верану. Все слуги видели твою выходку, даже твоя личная служанка. Никто не осмелился бы мне врать, а вот ты почему-то позволяешь себе это. Так что просто помолчи и не усугубляй свое положение.

Не дав мне возможности произнести еще хоть слово, Арэн резко разворачивается и уходит прочь. Да и нет смысла что-либо еще говорить. Он все равно не хочет верить мне. И никогда уже не поверит…

Верана вытягивается по струнке, когда мой муж подходит к ней. И только сейчас замечаю ее внешний вид. За один день она будто на десять лет постарела, если не больше. И даже яркий макияж не преображает ее посеревшее и осунувшееся лицо.

Она по-настоящему страдает, такое невозможно отыграть. Выходит то, что случилось, не ее рук дело?

Впрочем, теперь уже неважно, что произошло на самом деле. В глазах мужа лишь один виновный, и это я. И только мне получать наказание.

С глухим стуком дверь в мои покои закрывается, и я обессиленно оседаю на пол.

Ссылка в скалистое поместье ─ это не смерть в прямом понимании. Но фактически я буду мертва для внешнего мира, как и он для меня.

Муж отказался от меня ─ своей истинной. И теперь ему совершенно наплевать на нашу связь, раз он решился на подобное. Для него важнее оказалась не я, а Верана и ее ребенок, которому уже никогда не суждено появиться на свет.

Как же наивно было полагать, что Арэну наскучила его любовница, и он решил выслать ее по этой причине! Он просто наконец решил поселить Верану в отдельном доме и навещать там, вот и всего.

Горькие слезы текут по щекам. Прикусываю губу и до боли впиваюсь ногтями в нежную кожу ладоней, чтобы не завыть от отчаяния.

Боги, почему вы так несправедливы? За что мне это все? Чем я провинилась?

─ Госпожа, ─ голос Фрины звучит слишком неожиданно, и я вздрагиваю.

Совсем не заметила. Как она вошла.

Она бережно подхватывает меня под руки и пытается поднять на ноги:

─ Не стоит вам сидеть на полу, еще застудитесь.

─ Да какая уже разница, ─ безразлично отвечаю и перевожу взгляд на служанку. ─ Ты пришла помочь мне собрать вещи?

─ Да, господин Арэн отдал такой приказ, ─ качает она головой и поджимает губы. ─ Я бы хотела поехать вместе с вами, быть рядом… Но господин сказал, что с вами не будет слуг.

Вот как. Мало того что Арэн отправляет меня в место, полностью оторванное от внешнего мира, так еще и обрекает на полное одиночество. Как же это бесчеловечно!

─ Я попыталась настоять на том, чтобы поехать с вами… ─ продолжает Фрина, а я качаю головой.

─ Тебе это не нужно, Фрина. Там у тебя не будет никакой жизни, а здесь… Здесь хоть что-то будет происходить. Может, встретишь кого-то, выйдешь замуж…

─ Госпожа, ─ всхлипывает Фрина, и ее подбородок дрожит. ─ Мне так жаль вас. Вы не заслужили этого!

─ Что поделать, ─ грустно улыбаюсь я. ─ Значит, такова моя судьба...

***

Прогорающая свеча с треском тускнеет и дрожит, едва освещая мою комнату. В доме почти все стихло, но все еще доносятся редкие звуки с первого этажа еще неспящих слуг.

Это последняя ночь в доме моего мужа и последний день моей прежней жизни. Как раньше уже никогда не будет, и едва ли я могу думать об этом в положительном свете.

Я так хотела поговорить с Арэном, попытаться вымолить у него менее суровое наказание, чем он придумал. Я даже не собиралась больше оправдываться и обвинять Верану. Просто хотела предпринять попытку сделать свою жизнь чуть лучше не такой невыносимой, какой решил наградить меня муж.

Но он даже не позволил мне войти в его покои. Приставил охрану, которой дал распоряжение никого не впускать. Но, думаю, что на самом деле он велел не впускать только меня.

С одной стороны, я могу понять его чувства. В его глазах я ─ убийца его ребенка, а у меня нет ни единого доказательства, чтобы убедить его в обратном.

Но, с другой стороны, Арэн все же мог бы избрать для меня менее суровое наказание. Я ведь все еще его жена, его истинная. Но раз он готов отречься от меня, от нашей связи и заслать на другой край мира, то почему бы просто не отпустить?

Хотя ответ я и сама знаю. Развод невозможен, а отпустить в свободное плавание собственную жену Арэн себе не позволит. Что тогда будут думать о нем? Какой станет его репутация?

Другое дело отправить меня в ссылку, где я буду полностью оторвана от внешнего мира. Никто и никогда об этом не узнает, никто его не осудит.

Это просто способ избавиться от меня, но оставить в живых. Вот и все объяснение его действий.

Но я не хочу для себя такой жизни. Раз муж отказывается от меня, то я хочу просто свободы! Даже возвращение в обитель будет не так страшно, как жизнь в скалистом поместье.

Свеча давно догорела, как и давно затихли звуки в доме. Глаза уже начинают слипаться, и я поднимаюсь с постели, тихонько крадусь в темноте и хватаю дорожное платье.

Знаю, что это глупо и, скорее всего, совершенно бессмысленно, но я все же хочу попробовать… попробовать сбежать.

Дракон Арэна всегда меня чувствует и найдет ─ это я знаю. Но сейчас я в той ситуации, когда нужно пробовать даже самые опрометчивые и безрассудные вещи. Потому что хуже уже не будет.

Есть крохотная надежда на то, что если я убегу слишком далеко, то незримый колокольчик, что висит у меня на шее, станет слишком тихим для дракона, и он перестанет его слышать.

Но это так маловероятно, что я надеюсь совсем на другое ─ на то, что Арэн просто не захочет меня искать. Вдруг он и рассчитывал на мой побег, когда выбрал для меня такое наказание? Понадеялся, что я сама себя устраню, и ему не придется ничего делать для этого.

Да, это тоже вряд ли. Но должна же я обнадежить себя хоть чем-то?

В небольшой узелок я заранее сложила все свои украшения, обвернув их тканью. Туда же положила пару ломтей хлеба и немного припасенных монет.

И этого более, чем предостаточно, чтобы начать новую жизнь. Главное теперь ─ верить в лучшее. И выбраться из дома, оставшись незамеченной.

Я неспроста дождалась глубокой ночи, когда шансы пересечься с кем-то неспящим минимальны. А ходить тихо я умею, так что точно никого не разбужу.

Глаза уже достаточно привыкли к полной темноте, и я тихонько открываю дверь и бесшумно закрываю ее за собой, выйдя наружу.

Шагаю вперед медленно и с особой осторожностью. Спешка сейчас мне ни к чему, она только навредить может.

В доме настолько тихо, что я слышу лишь шум крови в ушах и биение своего сердца.

Ноги трясутся, а ладони потеют. Мне страшно, но вовсе не оттого, что меня могут поймать и наказать, а оттого, что я лишусь шанса на свободу.

Спускаюсь по ступенькам и даже не дышу, хотя понимаю, что тихий скрип вряд ли кого-то не разбудит.

Наконец, лестница уже позади, а парадная дверь совсем близко. Туго сглатываю, потому что сейчас будет самое шумное действо, что мне предстоит сделать ─ нужно обуться и снять душегрейку с вешалки.

Отказаться от этих атрибутов я не могу, иначе просто умру от холода. Уж что-то, а умирать я точно не намерена.

Крепко прикусив губу, я натягиваю сапоги и молюсь всем Богам, чтобы все прошло тихо, потому что обувь получается влезть труднее обычного, будто кожа стянулась, или мои ноги опухли.

Наконец, обувшись, я на носочках крадусь к вешалке. Тихонько и аккуратно снимаю свою верхнюю одежду и уже хочу выдохнуть, как вдруг вешалка пошатывается и глухо ударяется о стену.

Зажмуриваю глаза и не дышу, будто это как-то мне поможет.

Нет, нельзя стоять, застыв на пороге. Надо немедленно уходить. Кажется, звук был не такой уж и громкий, чтобы кто-то его услышал.

Выскальзываю на улицу и мчусь вперед по скрипучему снегу, хватая ртом морозный воздух.

Теперь мне не нужно быть тихой и осторожной, только быстрой, чтобы к утру умчаться так далеко, как только смогу.

Я бегу к конюшне, ртом хватая морозный воздух, обжигающий горло и легкие. Сердце в груди колотится так гулко и так сильно, что вот-вот вырвется из груди.

Затвор на конюшне поддается мне с трудом, еще и издает протяжный скрип, отдаваясь тревожным эхом в груди.

В доме не услышат. Не должны.

Пробираясь в темноте, я проскальзываю внутрь, слегка приоткрыв дверь, а затем закрываю ее за собой. Петли неумолимо заскрипят, но всего лишь раз, когда я распахну дверь настежь, чтобы выпустить лошадь. Но все же лишний раз шуметь не стоит.

Полной грудью вдыхаю воздух, пропитанный запахом сена, кожей и теплом спящих лошадей. Осторожно пробираюсь за ограждение, где спит моя лошадка, опускаюсь на корточки и тихонько шепчу ей, чтобы не разбудить других лошадей:

─ Айлин, это я, не пугайся, ─ мягко касаюсь морды лошадки.

В тусклом свете луны, пробивающемся сквозь щели конюшни, я вижу отблеск темных глаз пробудившейся Айлин.

─ Вот так, девочка, просыпайся. Нам нужно идти, ─ провожу ладонью по ее мягкому загривку. ─ Только не шуми, ладно? Ты же у меня умница.

Айлин одобрительно тихонько фыркает, будто полностью меня понимает, и поднимается на ноги.

Дрожащими пальцами сдергиваю уздечку со стены и накидываю на Айлин, застегиваю ремни.

Действовать в темноте сложнее, чем обычно, а на счету и так каждая секунда. Но выбора у меня все равно нет.

─ Вот и все, ─ шепчу на выдохе, затянув последний ремень. ─ Идем.

От страха ноги подкашиваются, но осталось лишь совсем чуть-чуть, и я уже буду на пути, который может привести меня к свободе.

Делаю несколько шагов вперед, уводя за собой Айлин, как вдруг дверь конюшни резко распахивается и издает громкий скрип.

Поток холодного воздуха врывается внутрь, а я замираю и даже дышать перестаю.

Боги… Неужели это конец? Неужели все было напрасно?

В темноте я не могу разглядеть лицо, но силуэт мужчины передо мной точно не принадлежит моему мужу. И, может, у меня еще есть капля надежды…

─ Разве вы здесь должны быть ночью, госпожа? ─ раздается низкий голос, в котором я безошибочно узнаю нашего стражника.

─ Лиам, ─ выдыхаю я почти беззвучно. ─ Умоляю, отпусти меня. Я не могу здесь остаться.

Он шагает ближе, и я четче начинаю различать его лицо, в котором я не нахожу ни сочувствия, ни понимания, ни уж тем более желания помочь.

─ Я здесь для того, чтобы не допустить вашего побега, а не чтобы отпустить, ─ холодно отвечает Лиам.

Значит, Арэн предполагал, что я могу сбежать, и предупредил стражников.

С самого начала моя затея была бессмысленной. Глупо понадеялась, что муж даже не подумает, что я решусь на побег. Выходит, я ошиблась.

Впиваюсь ногтями в ладони, ощущая, как страх сменяется отчаяние.

─ От меня просто хотят избавиться, Лиам, ─ дрожащим голосом произношу я. ─ Хотят обречь меня на полное одиночество и лишить нормальной жизни. Ты хочешь этому поспособствовать? Неужели в тебе нет ни капли человечности? Это ведь несправедливо!

─ Не мне решать, что справедливо, а что нет, ─ в своем ответе Лиам непоколебим. ─ Я лишь исполняю приказы, госпожа, и не могу их ослушаться. Иначе мне самому придется лишиться жизни. К тому же, ─ он смеряет Айлин взглядом, ─ вам все равно не сбежать. Ваш муж все равно найдет вас и очень быстро. Это напрасный риск.

─ Пожалуйста, дай мне шанс хотя бы попытаться, ─ не унимаюсь я. ─ Никто и никогда не узнает, что ты меня отпустил. Скажешь Арэну, что я ускользнула незаметно. Он не станет тебя за это казнить.

Я чувствую, как слезы подступают к глазам. Бесполезно просить его помочь, Лиам не станет рисковать своей жизнью, или даже репутацией из-за меня.

─ Пожалуйста, Кайл, — всхлипываю я в последней попытке уговорить его. ─ Я отдам тебе все золото, все свои украшения! Только отпусти.

Он вздыхает и медленно качает головой.

─ Не просите меня, госпожа, я все равно этого не сделаю. Просто вернитесь прямо сейчас в свои покои, не вынуждайте меня применять силу. Возвращайтесь в дом добровольно, и тогда я обещаю не сообщать господину Арэну о вашей попытке сбежать, чтобы не давать ему лишнего повода гневаться. Это наилучший вариант для вас.

Прикрываю глаза и крепко сжимаю поводья в ладони. Айлин нетерпеливо бьет ногой и недовольно фыркает, будто чувствует мои эмоции.

─ Госпожа, ─ настойчиво проговаривает Лиам. ─ Идите в дом, прошу вас.

Обреченно киваю и только делаю шаг к лошади, чтобы проводить ее на место, как вдруг Айлин дергается вперед, и поводья вырываются из моей руки, обжигая кожу.

Сбивая Лиама с ног и отбрасывая его в сторону, Айлин вырывается на улицу, а я тихо вскрикиваю от неожиданности.

Бедолага Лиам приложился головой о деревянную перегородку и сейчас глухо постанывает. А моя лошадь тем временем топчет на месте снег, не убегает, будто только меня и ждет.

─ Прости, Лиам, ─ тихо произношу я, уверенная, что с мужчиной ничего опасного для жизни не произошло, и даже надеюсь, что он хотя бы ненадолго потеряет сознание. ─ Я не хотела, чтобы все случилось именно так…

С последними словами я выскакиваю на мороз и взбираюсь на встревоженную Айлин.

Все пошло совсем не так, и это еще может быть не конец…

Айлин несет меня вперед, и холодный ветер бьет в лицо. Слезы брызжут из глаз, превращаясь в ледышки прямо на щеках.

Ворота все ближе, и я уже собираюсь притормозить Айлин, чтобы соскочить с нее и раскрыть ворота. Только во тьме я начинаю различать силуэты стражников, которых до этого даже не заметила.

Нет, нет, нет! Арэн настолько был уверен в моем побеге, что на ночную стражу оставил не только Лиама, но и других стражников!

Что же мне делать? Просто сдаться, смирившись с безвыходностью?

─ Госпожа, остановитесь! ─ звучит громкое требование стражника, которое разлетается по всему двору звучных это. ─ Вам все равно не сбежать! Не делайте того, что может навредить вам самой!

Я в растерянности и не знаю, что мне делать. А Айлин тем временем продолжает нестись вперед, а расстояние до ворот стремительно сокращается.

Сможет ли Айлин перепрыгнуть через забор? Он ведь весьма высокий, и я совсем не уверена, что моя лошадь способна на такое.

Боюсь, что она не справится. Боюсь, что острые пики поранят ее ноги, грудь и живот. Боюсь, что риск окажется неоправданным, и я просто погублю свою лошадь.

Нет, я на это не готова.

В последний момент разворачиваю Айлин в обратную сторону и скачу туда к заднему двору, где есть небольшая запасная калитка. Может, хотя бы там не стражей, и мне все же удастся выбраться?

Увы, но моей лошади там не протиснуться ─ слишком узкий проход, пригодный только для человека. И если задний двор не охраняется, то мне придется бросить лошадь и бежать самой.

Разум требует остановиться, бросить затею, которой не суждено увенчаться успехом. У меня еще могло что-то получиться, если бы не было стражей на посту.

Но они есть. И они в курсе, что я пытаюсь сбежать. Через пять, максимум десять минут Арэн уже будет в курсе всего, и тогда все точно будет кончено…

Да, разум мне твердит, что я обречена, и больше нет никакого смысла продолжать. Но я уже не могу успокоиться, не смогу заставить себя остановиться до тех пор, пока меня не схватят!

Только Богам известно, с каким огромным трудом я решилась на такой отчаянный шаг, заведомо понимая, что ничего не выйдет. Было нелегко рискнуть, но я все же смогла, и теперь сдаться до того, как меня принудительно остановят ─ это преступление перед самой собой.

Я обязана идти до конца ради самой себя. Пускай я проиграю, но я буду помнить, что боролась до конца, глядя страхам в лицо. Я буду понимать, что могу больше, чем делала всю свою жизнь, что могу бороться за свою жизнь, несмотря ни на что, а не покорно нестись по течению, способному занести меня в смертельный водоворот.

Сердце сжимается в груди оттого, что я чувствую его ─ своего мужа. Он где-то рядом, уже совсем близко. И моя кожа будто покрывается ледяной коркой, но вовсе не от уличного мороза, а от взгляда Арэна.

Он видит меня сейчас, я знаю.

И ведь никогда прежде на расстоянии я не ощущала связь с мужем настолько ярко. Только когда он был совсем близко, а его дыхание касалось моей кожи.

А теперь чувства будто усилились многократно. Думаю, и Арэн может чувствовать меня сильнее привычного. Наверное, дракон ощутил, что его истинной угрожает опасность, и ниточки связи натянулись до предела.

Но почему же не дракон не ощущал этого, когда Арэн принял решение сослать меня в скалистое поместье?! Почему он не стал изводить моего мужа, пытаясь сломить его волю и переубедить?

Дракон ведь должен осознавать, как это может быть опасно для меня! Почему он не попытался сделать что-то, чтобы это предотвратить?

Айлин перескакивает невысокую живую ограду, прикрытую шапкой снега, и белые крупицы разлетаются в воздухе, оседая на лице влажной росой.

─ Эдель! ─ словно раскат грома звучит голос моего мужа, едва мы с Айлин успеваем скрыться за углом дома.

Арэн уже здесь. Он в курсе происходящего и точно не станет бездействовать.

«Все, Эдель, пока остановиться. Нет больше смысла во всем этом!» ─ проговариваю я мысленно, пытаясь, наконец, смириться.

Но мое тело напрочь отказывается подчиняться разуму.

Я соскакиваю с Айлин, утопая ногами в глубоком сугробе, с усилием отодвигаю поржавевшую задвижку на калитке и бросаюсь вперед.

И тут передо мной вырастает темная громадина, спускаясь с воздуха с глухим рычанием. Яркие голубые глаза смотрят прямо в душу, заставляя ее трусливо сжатья и опуститься в пятки.

Вот теперь все, конец. Любые телодвижения бессмысленны.

Но я пыталась, боролась до конца. И мне не жаль, что я это сделала.

В одно мгновение дракон необъятных размеров становится мужчиной, и он пугает меня куда больше, чем зверь, которого я видела пару секунд назад. Зверь не причинит мне вреда, я знаю это. А вот человек может.

За спиной раздается шум приближающихся стражников. Меня окружили, но это уже не имеет никакого значения, достаточно одного лишь Арэна, чтобы лишить меня всякой возможности на спасение.

─ Как глупо, Эдель, ─ колючим холодом звучит речь моего мужа. ─ О чем ты только думала?

─ Я думала о том, как выжить, ─ без колебаний отвечаю я, хотя голос подрагивает.

Арэн медленно приближается, пробираясь сквозь сугроб, а я даже с места не двигаюсь.

─ Если бы ты думала о том, как выжить, Эдель, ─ отвечает мой муж, приближаясь и пробираясь сквозь сугроб, ─ то не попыталась бы сбежать.

─ Господин, ─ стражники застывают в нескольких метрах от нас, рабски склонив голову.

─ Вот так вы мне служите? - повысив тон, - произнес Арэн, стрельнув в мой взгляд.

─ Мы бы обязательно остановили ее, господин, ─ расхрабрившись, отвечает глава стражей.

─ Она? ─ Арэн ведет бровью.

─ Вашу жену, господин.

Арэн хмурится еще сильнее, и между его бровей появляется глубокая складка. С угрожающим видом он проходит мимо, прижимает меня к своей спине и обращается к стражникам.

Он явно понял, что речь обо мне, и я не понимаю, отчего он злится.

─ Ты берег попутал, щенок? ─ выплевывает он, схватив главу стажей за грудки и едва не отрывая его от земли. ─ Ты вдруг забыл, как стоит обращаться с моей женой? Или забыл свое место?

─ Простите меня, господин Арэн, это больше не повторится.

─ Она все еще твоя госпожа, ─ сурово произносит Арэн, одернув руку, бросает и окидывает взглядом остальных стражников. ─ Для всех вас она госпожа, и упомянуть ее имя вы можете только так и никак иначе. Независимо от ее присутствия.

─ Да, господин, ─ стройным хором отзываются стражники, опустив голову.

Да что с ним происходит такое? Отправляет меня в ссылку, демонстрируя всем мою незначимость, но при этом требует соблюдать правила и называть меня госпожой. Зачем это все?

─ Всем разойтись по своим постам, ─ командует Арэн, добавляя: ─ А лошадь отведите в конюшню.

─ Господин, ─ подает голос Лиам. ─ Боюсь, что лошадь больна бешенством. Она обезумела, набросилась на меня, и я расшиб голову. Ездить на ней более небезопасно, как и держать с другими лошадьми.

Что? Это ведь наглая ложь.

─ Что ты несешь? ─ не сдерживаюсь я, встав стеной перед Айлин. ─ Она чувствует себя прекрасно и совершенно не больна! Айлин не набрасывалась на тебя, а просто испугалась, когда ты меня схватил, и случайно сбила с ног.

─ Довольно, ─ Арэн поднимает руку в воздух. ─ Отведите лошадь, как я и приказал, а завтра ее осмотрит ветеринар. Все, на этом какие-либо этом обсуждения окончены.

─ Она не больна, ─ тихо отзываюсь я, чувствуя, как глаза начинает жечь от слез.

─ Возвращайся в свои покои, Эдель. Немедленно, ─ проговаривает мой муж с усталым вздохом.

─ Вернусь, ─ киваю я и добавляю требовательным тоном: ─ Но для начала ты меня выслушаешь, Арэн. Ты ведь совершенно несправедлив ко мне, но даже не захотел услышать, что скажу я.

─ У меня достаточно сведений, Эдель, чтобы сделать соответствующие выводы, ─ сухо отвечает он. ─ Я уже принял решение о твоем отъезде, и оно не изменится. Поэтому не утруждай себя лишними словами, они ни к чему.

─ А я буду себя утруждать, ─ не унимаюсь я. ─ Потому что я невиновна, Арэн! Слышишь меня? Кто-то воздействовал на меня, управлял моим телом. Это сделала не я! Я бы никогда не причинила вред невинному ребенку!

Муж бросает на меня пустой взгляд, и вмиг приходит озарение.

Ну, конечно. На самом деле ему и не нужна неудобная правда. Арэн просто нашел повод избавиться от меня, имея на это веские видимые причины, а верить в мою невиновность он просто не хочет.

Ему просто нужна была веская причина, чтобы вычеркнуть меня из своей жизни и не испытывать при этом чувства вины ни перед Богами, ни перед самим собой. Вот и все.

Крепко закусив губу и роняя слезы, я уношусь прочь. Запираюсь в своей комнате и падаю на постель прямо в одежде, уткнувшись лицом в подушку.

Впервые я не могу остановить поток слез и взять себя в руки. Не выходит у меня. Моральных сил просто не осталось.

Мне больно оттого, что я до последнего отказывалась принимать очевидное ─ я всегда была лишней в жизни Арэна, а со временем стала обузой, тяжким грузом, который очень хотелось скинуть, но дракон этого не позволял.

А теперь, кажется, я стала неприятна даже зверю. В глазах Арэна я чудовище, что убило его ребенка, и разубеждать он не станет ни себя, ни своего зверя. Ведь так он сможет утихомирить его и заставить принять тот факт, что рядом меня уже не будет…

Утром я словно призрак стою у окна и пустым взглядом смотрю на ожидающую меня карету.

Вот и все. Пора прощаться с этим местом и уезжать.

В груди пусто, будто этой ночью я выпустила вообще все эмоции наружу вместе со слезами.

Окидываю взглядом такую уютную и родную комнату и логично ожидаю, что сердце сейчас сожмется в комок, а из глаз брызнут слезы, но… Даже сейчас я ничего не ощущаю.

Внутри я полностью опустошена, осталась только оболочка. И надо сказать, что я даже рада этой глухой пустоте, в которой не ощущаю прежней боли.

Значит, мне не будет больно, когда я в последний раз взгляну на мужа, не будет тоскливо прощаться со своей служанкой, не будет обидно слышать от Вераны колкости, которую она непременно меняет напоследок.

И я даже надеюсь, что это состояние сохранится теперь навсегда. Тогда я не буду тосковать в одиночестве в том месте, где мой единственный собеседник будет лишь эхо среди скал. Мне будет все равно.

─ Госпожа Эдель, ─ со стуком в двери на пороге появляется Фрина с красными слезами на глазах. ─ Вам пора.

В ответ я лишь киваю и без сожалений покидаю комнату.

Медленно плыву по коридору в сопровождении слуги, и происходящее напоминает мне похоронную процедуру. Лица у всех напряжённые и хмурые, звучат лишь тяжёлые вздохи и всхлипы.

Можно, это и есть мои похороны, ведь теперь я буду мертв для внешнего мира. И, кто знает, сколько мне будет отведено дней прожить в том месте, куда я отправляюсь?

Фрина тихонько всхлипывает за моей спиной, но даже это меня сейчас не трогает, хотя я отчетливо понимаю, что чувства Фрины полностью искренни, и ей жаль прощаться со мной.

Фрина сделала для меня много хорошего. Она была моим другом и почти единственным собеседником все эти годы.

Но я не пытаюсь пробудить в себе что-то ответное, дабы не ощущать себя бесчувственной и неблагодарной эгоисткой. Я хочу сохранить то состояние, в котором нахожусь, поэтому просто произношу то, что разумно сейчас сказать:

─ Не плачь, пожалуйста, ─ беру Фрину за руку и с трудом натягиваю подбадривающую улыбку. ─ Я благодарна тебе за все, что ты для меня делала, и мне будет очень не хватать тебя. Но слезы лить не стоит. У тебя обязательно все будет хорошо. И у меня тоже.

Но вместо утешения мои слова лишь еще сильнее расстраивают Фрину.

─ Простите, госпожа, ─ она всхлипывает и закрывает лицо руками, отворачиваясь к стене. ─ Я сейчас вас догоню.

Выхожу на улицу и неторопливо иду вперед. Снег звучно хрустит под ногами, сверкает и переливается в лучах солнца.

Так странно видеть сегодня ясную погоду. В такой день это непростительно неправильно.

Мой муж уже стоит возле кареты. Наверное, мысленно он уже предвкушает вечное расставание со мной, но вид у него привычно хмурый и грозный. Но и на этом спасибо, что без улыбки.

И я удивлена, что нигде нет Вераны. Она не появилась в коридоре, чтобы наградить меня прощальной речью, пока Арэн не слышит, как и не вышла на улицу.

Это совсем не в ее духе. Как же позлорадствовать напоследок.

Останавливаюсь перед воротами и поворачиваюсь к слугам:

─ Прощайте. Пусть Боги не оставляют вас.

В ответ звучит разрозненный хор голосов с прощальными словами, а Фрина делает несколько шагов вперед:

─ Удачи вам, госпожа. Надеюсь, что мы с вами еще увидимся и как можно скорее.

─ И тебе удачи, Фрина, ─ сдавленно улыбаюсь я. ─ Обязательно будь счастлива.

Гулко выдохнув, я разворачиваюсь и шагаю за ворота, оставив слуг позади.

─ Эдель, ─ тихо произносит Арэн, кивнув мне для приветствия, когда я подхожу к карете.

─ Арэн, ─ сухо отзываюсь я и стараюсь смотреть сквозь него, не концентрироваться на его взгляде.

Я не желаю знать, что сейчас в его глазах. Что бы там ни было, меня это непременно расстроит.

Муж подает мне руку, чтобы помочь взобраться в карету, но я делаю это сама, игнорируя его жест.

Не хочу теперь от него даже малейшей помощи. Как и не хочу напоследок ощущать его прикосновение.

─ Это тебе, ─ он кладет мне на колени какой-то сверток, вытащив его из нагрудного кармана. ─ На память.

─ Мне не нужна память о тебе, Арэн, ─ холодно отзываюсь я и пытаюсь всучить ему сверток обратно, но он отходит назад.

─ До свидания, Эдель. И удачной дороги.

С этими словами он закрывает дверь, а через мгновение карета приходит в движение.

Смотрю на странный сверток, который вызывает у меня лишь недоумение, и просто откладываю его в сторону.

Не хочу знать, что там, ни сейчас, ни потом. Удивительно, что Арэн решил, будто я захожу иметь хоть что-то, что будет напоминать мне о нем. Не после всего, что он со мной сделал.

Карета быстро удаляется от дома. Когда-то это место было моим убежищем, а со временем превратилось в оплот боли и предательства.

Тонкие нити связи между мной и Арэном медленно растягиваются, истончаются, а совсем скоро станут совсем неощутимыми. И пускай жизнь в скалистом поместье меня не радует, но, может, это и есть мой путь к облегчению? Не видеть мужа, не чувствовать его и со временем забыть не только любовь, но и боль.

Я смотрю в окно, стараясь не думать о том, что оставила позади. Но мысли, как назойливые мухи, кружат вокруг одного и того же. Вокруг него. Вокруг Арэна.

Сверток на сиденье словно дразнит меня своим присутствием. Я знаю, что не должна его открывать. Не должна давать Арэну вновь проникнуть в мою жизнь, наследить в ней после того, как он сам отказался от меня.

Но любопытство ─ коварная штука. Оно шепчет мне, что я хотя бы должна знать, что он посчитал достойным оставить мне на прощание.

Какое-то время я еще борюсь с собой, но в конце концов сдаюсь, не сдержавшись. Беру сверток в руки, ощущая его вес. Он небольшой, но плотный, завернутый в темную ткань и перевязанный тонкой лентой.

Я развязываю узелок, и ткань разворачивается, открывая моему взору деревянную шкатулку, на крышке которой выгравирован дракон.

Нерешительно открываю крышку и вижу внутри лист бумаги.

Письмо.

Стоит ли его читать?

Снова борьба с самой собой, и снова я сдаюсь, разворачиваю листок.

«Эдель,

Я знаю, что ты захочешь выбросить это письмо, как только его увидишь. Но прощу тебя прочесть до конца. Я хочу сказать тебе нечто важное, Эдель, чего не смог сказать лично…»

Я сжимаю письмо в руке, чувствуя, как слезы подступают к глазам, а пустота внутри снова начинает заполняться. Быстро сворачиваю листок, прячу обратно в шкатулку и небрежно отбрасываю в сторону.

Нет, только не сейчас. Любопытство не стоит того, чтобы добровольно подставлять свое сердце под очередной болезненный укол.

Поступок Арэна говорит гораздо больше, чем может сказать это несчастное письмо. Мне достаточно того, что уже происходит со мной.

Все. Хватит. Надо поставить жирную точку!

Карета продолжает свой путь, увозя меня прочь от прошлого, которое я больше не хочу помнить.

А вместе с тем я все ближе к тому месту, где я не обрету новую жизнь, а просто потеряю ее.

Не хочу. Не хочу, чтобы было все так!

Боги, прошу вас, помогите мне! Подайте знак, как избавиться от того кошмара, который меня ожидает. Подарите мне шанс на нормальную жизнь!

В гнетущих мыслях я смотрю в окно, за которым уже заходит солнце. Под ритмичные покачивания кареты я медленно погружаюсь в сон и позволяю себе заснуть, не зная, что меня ждет завтра.

Нескончаемый сон подобен хаотичному бреду, густому и тяжелому. Он обволакивает меня, не отпуская, и я безуспешно пытаюсь вырваться из его цепких объятий.

С неимоверным трудом и после бесчисленных попыток мне, наконец, удается приоткрыть тяжелые веки. Свет, хоть и неяркий, но тут же режет глаза и заставляет щуриться. А головная боль накатывает волнами, пульсируя в висках.

Замутненный взор постепенно проясняется, и вместо стен экипажа я вижу высокий свод потолка с лепниной, точь-в-точь как у нас в доме. Вернее, в доме у Арэна.

И где я сейчас? В скалистом поместье? Но как я здесь оказалась?

Я точно помню, как уснула в карете, а теперь очнулась здесь. Может, что-то было между этими событиями, а я не помню этого?

Стиснув челюсти от головной боли, я медленно приподнимаюсь на локтях, желая встать с постели, как тут же слышу звонкий женский голос, от которого головная боль страшно усиливается:

─ Госпожа, вы очнулись!

И голос ведь такой знакомый, что несколько секунд я нахожусь в полном непонимании, а потом…

─ Вита? ─ голос совсем слабый, хриплый и звучит совершенно непривычно, будто не мой.

Что служанка Вераны делает здесь?

─ Госпожа, мы так за вас волновались! ─ ахает девушка, заломив брови домиком и прижав ладони к груди.

Вита начинает суетиться, бегать по комнате, будто не знает, куда себя деть, и бормочет оборвано:

─ Я сейчас! Подождите минутку! Сообщу Берте, что вы очнулись, она сразу же позовет лекаря. И воды вам принесу. Да, сейчас!

С этими словами она уносится из комнаты, а я в недоумении смотрю ей вслед, совершенно не понимая происходящего.

Берта? Она тоже приехала в поместье?

Как-то все очень странно.

Крепко прижав пальцы к пульсирующим вискам, я осматриваю покои, убеждаясь, что это определенно дом Арэна. Вот только покои эти вовсе не мои ─ они принадлежат Веране.

Я не сразу поняла это, сбитая с толку головной болью и помутненным разумом после сна. Но почему я здесь? И почему со мной Вита, а не Фрина?

Могу лишь предположить, что в дороге со мной что-то случилось, чего я не помню, и карете пришлось вернуть меня домой. А в покоях Вераны я, потому что… Она заняла мои?

Да, такой вариант был бы логичнее всего, если бы не одно «но»: ее вещи все еще здесь.

Туалетный столик забит косметикой Вераны, в углу стоят ее туфли, а в кресле лежит ее шаль. А уж если бы Верана переезжала в другие покои, то не оставила бы ничего своего здесь, это совершенно точно.

Так что же тут происходит?

Пока бесчисленные вопросы крутятся в моей голове, на пороге комнаты появляется Берта в сопровождении Виты.

─ Леди Верана, ─ сухо произносит Берта, кивнув мне. ─ Лекарь скоро будет здесь. Как вы себя чувствуете?

─ Что? ─ в недоумении спрашиваю я. ─ Берта, как ты меня только что назвала? Верана?

Каждое произнесенное мною слово отзывается тревогой в груди, а я все отчетливее понимаю, что голос совсем не мой. И дело не в том, что он слабый и охрипший…

─ Госпожа, вы, что же, забыли свое имя? ─ испуганно спрашивает Вита.

Несмотря на головную боль, я подскакиваю с постели, бросаюсь к зеркалу и тут же отшатываюсь от него.

─ Нет, ─ шепчу я и в ужасе качаю головой, ощупывая дрожащими пальцами свое лицо. ─ Что со мной?

Кажется, я все еще не проснулась и пребываю в самом жутком кошмаре.

─ Госпожа, не расстраивайтесь, ─ с досадой отзывается Вита. ─ Во время болезни все выглядят хуже. Но вы обязательно поправитесь и снова будете выглядеть так же чудесно, как и прежде.

Да что же это за болезнь такая, из-за которой я стала выглядеть в точности как мерзавка, что отравила мою жизнь?!

─ Леди Верана, вам следует немедленно вернуться в постель, ─ требовательно проговаривает Берта. ─ Вы были без сознания две недели, и сейчас вам нужен покой.

─ Две недели? ─ ахаю я и медленно шагаю к экономке, глядя на нее сквозь пелену слез. ─ Берта, что со мной случилось? Это ведь… Это… Я…

Не могу произнести, что эта внешность не моя, не могу назвать своего имени. Язык будто нарочно перестает шевелиться, а голос пропадает.

Во взгляде экономки, в котором пытаюсь найти поддержку, я вижу лишь неприязнь, какой никогда не видела прежде.

Берта всегда мне казалась безэмоциональной и сухой, но только не сейчас. Всем своим видом она выказывает неприязнь ко мне. Вернее, не ко мне, а к Веране. Так ведь?

─ Ложитесь в постель, леди Верана, ─ снова произносит Берта. ─ Не заставляйте меня повторять одно и то же, а тем более применять силу и звать стражников на подмогу.

─ Что? Применять силу, чтобы я вернулась в постель?

Это уже совсем какое-то сумасшествие. Почему о здоровье Вераны так пекутся?

─ Господин Арэн позволил применять к вам любые методы в случае неповиновения, ─ проговаривает она медленно и по слогам. ─ Так что будьте благоразумны.

─ А где сам Арэн? ─ уточняю я.

Может, он в курсе того, что сейчас происходит со мной?

─ Господина нет сейчас дома, он уехал, ─ невинным голоском отвечает Вита, вклиниваясь в беседу.

─ Тебя никто не спрашивал, ─ жестко осекает ее Берта и возвращает взгляд ко мне: ─ Сейчас вас не это должно волновать, леди Верана, а ваше здоровье.

Берта давит одним лишь взглядом, и я возвращаюсь в постель, не видя смысла в споре. Тем более, что ко мне теперь даже силу могут применить.

Неожиданно.

И тут у меня назревает новый вопрос, который теперь беспокоит меня больше всего. Вот только Берта уже вышла из комнаты, да и вряд ли я получила бы от нее ответ. А вот Вита мне точно обо всем расскажет.

─ Вита, а где Эдель? ─ этот вопрос у меня отскакивает от зубов, и язык послушно шевелится.

─ Вы не помните, да? ─ уточняет Вита, наполняя стакан воды из кувшина, и протягивает мне: ─ Ее ведь господин Арэн отправил в скалистое поместье, как и собирался. Вы в тот день как раз почувствовали себя плохо, а затем уснули и больше не приходили в себя до этого момента.

Значит, меня никто не возвращал домой, и моя душа каким-то образом очутилась в теле Вераны в то время, пока я продолжала путь в поместье.

Но где же тогда душа Вераны? Она теперь в моем теле?

Я совершенно не понимаю, что происходит. Но хуже всего, что я понятия не имею, как это исправить, и кто причастен к происходящему. И ответ на последний вопрос помог бы мне понять, что делать дальше, или хотя бы в каком направлении двигаться.

И где же мне найти ответ? Не имею ни малейшего представления. Остаётся лишь догадываться самой. Но и догадок у меня совершенно нет.

Мог ли это сделать Арен? Нет. Да и зачем ему это? Если бы он хотел оставить меня при себе, то просто не стал бы ссылать в поместье.

Сама Верана к этому причастна? Ещё более абсурдный вариант. Зачем ей добровольно отправлять себя в заточении и отказываться от мужчины, за которого она боролась столько лет?

Ни у Арэна, ни у Вераны нет видимых причин так поступать. И на этом мой скудный набор вариантов заканчивается, ведь слугам явно это не нужно, да и не под силу им такое.

Остается лишь один вариант: есть еще кто-то, кого я не знаю и никогда не видела, или просто не замечала. Но именно он и провернул это дело.

Для чего? Разве что насолить Арэну. Вот только способ выбран крайне спорный.

Должен быть какой-то более глубокий смысл, которого мне не понять сейчас. И единственное разумное решение ─ рассказать обо всем Арэну, чтобы он разобрался во всем сам.

Но, во-первых, я не могу сообщить никому, что я и есть Эдель. Видимо, на меня наложили какое-то заклинание. А, во-вторых… Стоит ли разбираться хоть в чем-то?

Арэн отказался от меня, причем не просто мирно выслал в маленькое поместье неподалеку, а отправил в жуткую ссылку. Он дал понять, что чужое слово для него куда значимей моего. Как и незначима я сама.

И для чего мне тогда пытаться выяснять правду? Чтобы Арэн вернул меня в мое тело, а вместе с тем и в поместье, из которого не выбраться?

Я не настолько глупа, чтобы собственными руками перечеркнуть свою жизнь в тот момент, когда мне выпал настоящий шанс освободиться.

Я в теле женщины, которую ненавижу. Но в этом все же есть преимущество: на моей руке больше нет метки. Я теперь не связана с Арэном истинностью, а, значит, могу скрыться в любом направлении, и он никогда меня больше не найдет.

Да, мне придется жить в чужом облике. Но если это цена свободы, то я готова ее заплатить. Другого выбора у меня просто теперь нет. А что будет с моим телом, в котором, вероятнее всего, находится Верана, теперь уже совершенно неважно.

Бежать этой же ночью ─ лучший вариант. Вот только я настолько обессилена, что с трудом могу перемещаться по комнате.

Возможно, это последствия обмена телами, и на восстановление нужно время… Может, подождать немного? Мне нужно будет лишь вести себя, как Верана, чтобы у Арэна не возникло никаких подозрений. А когда силы вновь вернутся ко мне, то я смогу бежать, полностью уверенная в своем успехе.

Раздается звонкий стук в дверь, и я хрипло отзываюсь:

─ Войдите.

В покои входит лекарь, и Вита, молча поклонившись, тут же покидает комнату, оставляя нас наедине.

─ А я говорил, что ты зря подвергаешь себя такой опасности, ─ бестактность лекаря вызывает у меня недоумение, но я быстро беру себя в руки и изображаю невозмутимость. ─ Я думал, ты уже не очнешься.

Он явно что-то знает про Верану. И они явно были близки, раз он позволяет себе такое обращение.

Мне нужно как-то выяснить, что он знает. Но пока я не очень понимаю, как именно.

─ И все же я пришла в себя, ─ с деланным высокомерием проговариваю я, пытаясь подражать Веране.

─ Да уж вижу, ─ с усмешкой отвечает Тайвел и размещается в кресле рядом с моей постелью.

─ Но если честно, у меня ужасная слабость, ─ продолжаю я. ─ Боюсь снова оказаться в том состоянии, из которого еле выбралась. Что думаешь?

─ Думаю, что это вполне закономерно, ─ пожимает он плечами. ─ Ты ведь знала, как сильно рискуешь.

─ Чем рискую? ─ вопрос наверняка покажется Тайвелу странным, но это единственное, что я могу сейчас спросить, чтобы хоть что-то прояснить.

─ Жизнью, конечно, ─ хмыкает он. ─ Но ты легко отделалась, можно сказать. Теперь остается только восполнять силы.

─ И как их восполнять? ─ этот, казалось бы, невинный вопрос вызывает у Тайвела искреннее недоумение.

─ Верана, что с тобой происходит? ─ прищурившись, он внимательно всматривается в мое лицо, будто заподозрил что-то неладное. ─ Возраст теперь отражается не только на твоем лице, но и на разуме? Ты перестала понимать очевидное?

─ Да что ты несешь! ─ возмущаюсь я в ответ. ─ Всего лишь хочу узнать твое мнение. Может, ты дашь еще какой-то дельный совет.

Кажется, я близка к провалу. И напрямую не спросить, что сделала Верана, и наводящими вопросами не удается ничего узнать.

─ Ничего нового я тебе не скажу, ─ сухо отвечает Тайвел. ─ Все, как и всегда ─ только через постель.

Он сейчас так шутит? Или это совершенно серьезный ответ?

И вот теперь я совсем не понимаю, как мне реагировать. То ли рассмеяться надо, то ли согласно кивнуть…

─ Но тебе не об этом сейчас надо думать, Верана, ─ продолжает Тайвел. ─ Мои разъяснения Арэна явно не устроили, и, кажется, он планирует отвезти тебя к лекарю при дворе. Так что самое время тебе подумать, что тебе делать дальше.

─ Какие еще ответы ему нужны? ─ хмурюсь я, делая акцент на слове «еще».

С такой постановкой вопроса я как будто понимаю, о чем речь, но в то же время хочу узнать подробности, чтобы разобраться во всем.

─ Да ясно же, какие, ─ с раздражением отвечает он, понизив голос до шепота. ─ Как я и говорит тебе, удар не покажется правдоподобной причиной утраты ребенка. Он хочет знать, что именно могло пойти не так, дабы не допустить подобного снова. Так что ты в опасности, Верана. Твой секрет могут вот-вот раскрыть, и тогда нас обоих будет ждать виселица. Так что ты уж постарайся что-то предпринять, пока еще есть время. Я столько времени тебя прикрывал, а теперь настала твоя очередь сделать то же самое. И не только ради меня, но и ради самой себя.

Глава 28

Как же безгранично глупо, что я верила в беременность Вераны! И как глупо, что в нее поверил и мой муж… Он отправил меня в ссылку из-за наследника, которого даже не существовало!

Ложь Вераны началась гораздо раньше, чем я только представляла. И, похоже, цель она преследовала лишь одну ─ избавиться от меня.

Что ж, у нее получилось. Верана добилась того, чего хотела, вот только… Зачем тогда поменялась со мной телами? В чем смысл?

Вряд ли она осуществила свой план и только потом осознала, что Арэн ее может разоблачить. Она понимала это с самого начала и осознанно шла на риск. Об этом даже Тайвел сказал. А потому я почти уверена, что к нашему обмену телами она непричастна.

И кто тогда мог это сделать? Кому понадобилось подобное безумие?

Так или иначе, но я вновь в опасности. Только теперь уже в теле Вераны. И если вскроется тот обман, на который она пошла, то наказание может оказаться куда более страшным, чем просто ссылка. А я даже объясниться не смогу и пострадаю за ее обман второй раз. Но теперь рискую поплатиться жизнью в самом прямом смысле этого слова.

А, может, план куда сложнее, чем я могу представить? Вдруг Тайвел знает, что в теле Вераны сейчас я, и целенаправленно говорил мне то, во что я должна поверить, чтобы сделать следующих нужный для них шаг?

А если во всем этом даже Арэн замешан? Вдруг именно он и хотел всего этого, чтобы связь у него была именно с той женщиной, которую он желает? Пускай и в нежеланном теле…

Слишком все запутано. Слишком много мыслей и догадок в моей голове, но по-прежнему я вижу лишь один выход из этого ─ побег. И бежать стоит сегодня же, даже если придется потратить последние силы.

Нет, я могла бы все же попытаться как-то открыть истину своему мужу в надежде на то, что он никак не причастен к происходящему. Но проблема в том, что доверия к нему у меня не осталось. Есть только всепоглощающий и совершенно оправданный страх, что Арэн вновь окажется не на моей стороне.

Отпив несколько глотков зелья для укрепления сил, что оставил мне Лекарь, я стискиваю челюсти и на волевых поднимаюсь с постели. Бреду в ванную комнату, чтобы умыться прохладной водой, и на минуту застываю перед зеркалом, с отвращением глядя на собственное отражение.

Я выгляжу просто ужасно. И это точно не последствия болезни.

Кажется, Тайвел все же не отыгрывал отведенную ему роль, а говорил правду. Верана ведь так страдала, когда отведенные ей ночи достались мне, и с каждым днем она выглядела все хуже и хуже. А сейчас ее лицо без капли макияжа, доставшееся мне, при близком рассмотрении кажется едва ли не старушечьим.

Верана черпала свои силы через любовные утехи и таким образом сохраняла свою молодость. И я даже боюсь предположить, сколько ей на самом деле лет.

А что, если ее тело с каждым днем будет стареть все быстрее и быстрее? И, будучи Вераной, я состарюсь и умру не через десятки лет, а через месяц, полгода, максимум год? И единственным спасением для меня станет близость с мужчиной…

Эта мысль приводит меня в дикий ужас. Я не хочу торговать своим телом налево и направо, лишь бы выжить. А с мужем я остаться просто не могу. Да и не хочу я с ним близости после того, как он поступал со мной все эти годы. Но последний его поступок стал решающим, чтобы полностью меня отвратить.

Отчаяние накрывает меня бурной волной, и я хватаюсь за край мраморной столешницы, чтобы удержаться на ногах.

Всего на несколько мгновений мне показалось, что я еще смогу попытаться спастись побегом. Но стоило капнуть глубже, как любые телодвижения тут же стали казаться совершенно бессмысленными.

Хоть замертво падай, чтобы избавиться от этого чувства абсолютной безысходности. Я и прежде не имела власти над своей жизнью, а теперь не властна над ней вдвойне, запертая в стареющем теле лживой и подлой женщины.

Побегом я ничего не решу, это абсолютно точно. Я должна все же попытаться открыть Арэну правду в надежде, что это меня спасет, поможет вернуться в собственное тело. Сейчас я только в этом вижу свой единственный путь к спасению.

Под тихие возмущения Виты, настаивающей на постельном режиме, я медленно иду по коридору, придерживаясь за стену.

─ Вы почему покинули свои покои? ─ строго спрашивает Берта, когда я нахожу ее возле прачечной.

─ Я хочу немедленно поехать к Арэну, ─ проговариваю я, полная решимости. ─ Где он сейчас?

─ Леди Верана…

─ Отправь к нему гонца с вестью о том, что я пришла чувства и хочу с ним встретиться как можно скорее, ─ напираю я, несмотря на попытку Берты возразить. ─ И я хочу, чтобы ты сделала это немедленно.

Берта смотрит на меня с прикрытой неприязнью и на удивление больше не возражает. Все же остались у Вераны преимущества несмотря, на нелюбовь слуг.

─ Гонец уже был отправлен, ─ нехотя отвечает Берта и добавляет сухо: ─ Если будут новости, предназначающиеся вам, то я сообщу. А теперь вернитесь к себе.

─ Спасибо, Берта, ─ произношу я мягче, чем прежние фразы, вызывая у экономки легкое недоумение.

Она видит перед собой Верану, но уже чувствует, что что-то не так. Может, если я буду собой, то и Арэн сможет меня узнать?

Посмотрим. Я еще не окончательно решила, стану ли выдавать ему себя.

Я даже не предполагала, что весть от Арэна придет так скоро. Едва наступает утро, как Берта входит в мои покои.

─ Леди Верана, вам нужно скорее собираться, ─ с отчуждением проговаривает она, глядя на меня хмурым взглядом. ─ Господин Арэн ждет вас в королевском дворце. Карета уже подана.

Меня это известие не радует. Почему он сам не приехал? Я надеялась, что у меня будет время хоть что-то прояснить, прежде чем мы вместе отправимся во дворец ради того, что он задумал. Но я подавляю тревогу, надеясь, что у нас все же будет возможность поговорить. Хотя бы несколько минут.

После завтрака я спешно начинаю готовиться к отъезду. Прическа, тонна макияжа, ─ все, чтобы преобразить лицо Вераны, по злому року доставшееся мне.

После завтрака я спешно начинаю готовиться к отъезду. Прическа, тонна макияжа, ─ все, чтобы преобразить лицо Вераны, по злому року доставшееся мне.

Каждый взгляд в зеркало ─ это напоминание о том, как жестоко Боги сыграли со мной. Вместо того, чтобы дать мне шанс на спасение, они забросили меня в новую безвыходную ситуацию.

Приходится постараться, чтобы выглядеть сносно. Нужно ведь сохранять образ роковой красотки, пока я не буду уверена, что можно попытаться раскрыть свой секрет. Именно попытаться, ведь я не уверена, что у меня получится.

И вот я уже в карете, мчащейся к королевскому замку. Только вчера я ехала в скалистое поместье, а сегодня меня везут уже совсем в другом направлении. Правда, это только мне череда этих событий кажется неразрывной, а на самом деле прошло уже две недели. Две недели, которые изменили все, пока я даже об этом и не подозревала.

От внезапной тревоги сжимается сердце. Меня охватывает чувство, будто время пошло вспять, и я вновь оказалась в том дне, когда меня выслали из этого дома в поместье. Оживают те эмоции, что я испытывала в тот момент, воспоминания накатывают волной: холодный взгляд Арэна, его прощальная немногословность…

Широкие и бесконечно длинные коридоры замка, извиваются словно змеи, уводя меня все дальше и дальше. Они напоминают лабиринт, в конце которого меня ждет либо тупик, из которого выбраться будет нелегко, либо нечто куда более страшное. В лучшем случае я окажусь в ловушке, из которой нет выхода. В худшем ─ в конце этого лабиринта меня поджидает монстр, который безжалостно уничтожит.

Все это, конечно, звучит как абстрактная лирика, но в моей ситуации она слишком близка к реальности. Если обман Вераны раскроется, Арэн без колебаний уничтожит меня, заточенную в ее теле. Но даже если Верана все продумала до мелочей, и ее хитрость останется нераскрытой, то я совсем не уверена, что все будет хорошо.

Мы с Арэном вместе вернемся домой и будем жить счастливо, будто бы ничего не произошло? Даже в самом утрированном варианте такое теперь кажется невозможным.

И дело даже не во мне, вынужденной оставаться с мужем из безвыходности. Арэн, кажется, сам не хочет быть рядом с Вераной. То есть с нынешней мной.

Я никогда не замечала, чтобы он так смотрел на нее. Раньше в его взгляде не было этого безграничного холода, этой отстраненности, и уж тем более не было откровенного пренебрежения. Но, вероятно, его реакция вызвана лишь подозрениями. Он считает, что Верана солгала о ребенке, а затем и о его потере.

Может, если Арэн убедится, что все было правдой, его отношение станет прежним? А сейчас он просто надел маску, за которой скрыты его истинные чувства.

Мы останавливаемся возле неприметной двери, скрытой в темных глубинах замка. Это место совсем не напоминает мне то, в котором я бывала когда-то. Раньше ведь Арэн привозил меня к королевскому лекарю, но это было так давно, что я уже и не вспомню, где именно в замке находилась его комната. Одно я знаю точно ─ она была расположена в более проходимом и людном месте, а не здесь, в этом мрачном и безлюдном уголке.

─ Арэн, ─ произношу я почти шепотом, вскинув взгляд на мужа.

─ Молчи, ─ хрипло отзывается он и после короткого стука дергает дверь на себя, заводит меня внутрь.

Комната, в которую мы попадаем, выглядит странно. Она не похожа ни на лекарскую, ни на кабинет какого-либо служителя замка. В воздухе витает неприятный въедливый запах чего-то незнакомого, а на полках вдоль стен стоят странные сосуды.

─ Генерал, ─ кивком приветствует Арэна незнакомый мне мужчина, а затем переводит взгляд на меня и тоже приветствует, приглашая жестом: ─ Леди. Прошу вас, присаживайтесь.

Да, это определенно не лекарская, да и мужчина напротив меня точно не лекарь.

─ Что это за место? ─ вопреки требованиям мужа молчать, я все же задаю животрепещущий вопрос. ─ И что мы здесь делаем?

─ Я все объясню, ─ Арэн переводит на меня взгляд, от которого мурашки бегут по коже, ─ но только после обследования. Сейчас тебе стоит просто помолчать и следовать требованиям магистра Бейворта.

─ Что за обследование? ─ хмурюсь я, скрывая внутреннюю тревогу. ─ Арэн, объясни! Мне все это не нравится!

─ Я прошу по-хорошему последний раз, ─ с надломленной выдержкой проговаривает Арэн. ─ Не заставляй меня применять силу и делать тебе больно.

Спрашивать бесполезно, мне ничего не объяснят и точно не выпустят. Остается только подчиниться.

Сглотнув колючий ком, я киваю и медленно шагаю вперед, располагаясь в кресле.

─ Руки сюда, пожалуйста, ─ магистр Бейворт указывает на подлокотники.

И едва я успеваю выполнить просьбу, как на руках тут же смыкаются металлические браслеты, приковывая меня к креслу.

─ Зачем это? ─ мотаю я головой, бесполезно дернув прикованными руками. ─ Что со мной собрались делать?

─ Это всего лишь проверка, которая не причинит тебе никакого вреда, ─ со злой ухмылкой отвечает мне Арэн. ─ И если ты ничего от меня не скрывала, то тебе совершенно не о чем волноваться, Верана.

─ Я не… ─ снова пытаюсь предпринять отчаянную попытку признаться, что я не Верана, но язык снова немеет и прилипает к нёбу.

─ Генерал, вы можете идти, ─ обращается к нему магистр. ─ Дальше я справлюсь сам.

Без лишних возражений Арэн тут же покидает комнату, оставляя меня наедине с магистром ─ одну, прикованную, беззащитную, испуганную и совершенно непонимающую того, что происходит.

─ Магистр Беварт… ─ робко отзываюсь я, пока мужчина что-то достает из ящиков.

В первые несколько секунд я в недоумении хлопаю глазами, полагая, что угроза виселицей ─ это абсолютно нелепая шутка, или какое-то недопонимание, ведь скрывать мне совершенно нечего.

Но тут же приходит осознание, что в чем-то плохом подозревают не меня, а Верану, а уж она-то наверняка что-то скрывала.

Все еще трудно ассоциировать себя с этой женщиной, особенно в такие волнительные моменты.

─ Простите, магистр Бейворт, но я даже не понимаю, о чем вы говорите, ─ совершенно искренне отвечаю я, но волнение в голосе будто говорит об обратном.

Я бы и рада признаться во всех прегрешениях Вераны, если бы знала о них что-то большее, чем просто догадки. Хотя осведомленность мне тоже никак бы не помогла ─ признание уничтожило бы меня, а не ее.

Вальяжно раскинувшись в своем кресле, магистр медленно перестукивает пальцами по подлокотнику из полированного дерева. Взгляд у него пристальный и цепкий, присущий человеку, способному вытащить правду из любого. К сожалению, или счастью, но я не обладаю той правдой, которую он хочет выудить из меня.

─ Вы хоть примерно понимаете, где и с кем сейчас находитесь? ─ лениво спрашивает магистр и продолжает, не дожидаясь моего ответа: ─ Я всегда получаю нужную мне информацию, и вы не станете исключением. И от вас зависит лишь то, насколько безболезненно это пройдет для вас, леди.

От волнения легкие слипаются, что и вздохнуть трудно, а поджилки начинают подрагивать.

─ Будете меня пытать?

─ Заманчивое предложение, ─ ухмыляется он, будто одна мысль о пытках доставляет ему удовольствие. ─ Но зелья правды будет достаточно.

Зелье правды? Это может стать моим шансом сообщить Арэну, кто я на самом деле! Главное, чтобы эффект зелья был сильнее той магии, под влиянием которой я нахожусь.

─ Тогда чего же вы ждете, раз в вашем арсенале имеется подобное зелье? ─ со взволнованной улыбкой спрашиваю я, демонстрируя, что такая перспектива меня совсем не пугает, а даже радует. ─ Зачем вы впустую тратите свое время, если можете наверняка узнать правду и без толики лжи?

─ Я хотел дать вам шанс, ─ безразлично прожимает магистр плечами. ─ У всех нас есть тайны, леди. Но чем они масштабнее, чем больше в себе они несут вреда для других, тем болезненнее будет действие зелья. Боюсь, как бы ваши тайны не оказались смертельными для вас самой.

Звучит пугающе. Но я не храню ни одной тайны, хранящей в себе зло. Я вообще в своей жизни не сделала ничего такого, что навредило бы другим. Моя совесть чиста, и, надеюсь, это избавит меня от серьезных последствий. Но я готова вынести боль, чтобы поскорее избавиться от бремени пребывания в чужом теле.

─ Мне по-прежнему нечего вам ответить, магистр Бейворт, ─ произношу я. ─ Так что давайте не будем тратить время напрасно и приступим к делу. Используйте уже свое зелье.

Магистр Бейворт прищуривается, а его губы сжимаются в тонкую линию, будто он крайне недоволен моим стремлением использовать зелье.

─ Что ж, ладно, ─ он стает из кресла и неторопливо шагает к двери. ─ Я схожу за генералом, ему стоит присутствовать при этом. А пока я не вернусь, все же советую вам еще раз подумать над признанием без лишних вмешательств. Это может сохранить вам жизнь.

С этими словами магистр покидает комнату, а у меня волнение в груди нарастает все сильнее.

Что такого он увидел с помощью артефактов, что у него создалась твердая уверенность в том, что я что-то скрываю? Может, это просто манипуляция с подачи Арэна, заподозрившего в чем-то Верану?

Я очень хочу на это надеяться, но разум подкидывает мне идеи, которые порождают страх.

Что если у тела Вераны есть какая-то своя память обо всех злодеяниях, что она сотворила? А зелье будет пытаться вытащить из меня то, что скрыто от разума, и в итоге приведет к моей гибели?

С одной стороны, это кажется чем-то абсурдным. Но, с другой стороны, я уже готова допустить даже самое невероятное после того, что со мной случилось.

Может, мне не стоит рисковать? Может, придумать что-то, что могла скрывать Верана?

Например, можно взять вину за то магическое воздействие, из-за которого я толкнула Верану, якобы убив ее ребенка. А еще можно рассказать, что и не было никакой беременности. Вероятно, именно это и хочет услышать Арэн.

Но если я откажусь от применения зелья, то лишу себя шанса сообщить мужу правду о себе. Пускай этот шанс на успех призрачный, но он все же есть, и отказываться от него глупо.

Скрип двери прерывает мои размышления, оставляя меня в подвешенном состоянии. Страшно рисковать, когда это может отнять твою жизнь. Но и не рисковать тоже страшно.

Магистр Бейворт входит в комнату вместе с моим мужем. Лицо Арэна напряжено, меж нахмуренных бровей проложена глубокая морщина.

Разместившись в кресле у дальней стены, он бросает на меня колючий взгляд, каким можно взглянуть лишь на совершенно чужого человека.

Сердце тоскливо сжимается в груди, а в горле разрастается колючий ком.

Долгое время я убеждала себя, что все чувства к мужу ненастоящие и кажутся мне лишь из-за истинной связи. Ведь моей любви он просто не заслуживает.

Но связи между нами больше нет, а мои чувства никуда не делись. К ним лишь примешалось еще больше горечи и обиды на мужа, но это вовсе не равнодушие, которое мне бы хотелось к нему испытывать.

─ Леди Верана, ─ произносит магистр, заставляя меня отвести взгляд от Арэна. ─ Ваше решение не изменилось?

В руке магистр Бейворт держит склянку с мутной серой жидкостью, будто пепел, растворенный в воде. И при виде этого зелья внутри меня все начинает сопротивляться еще сильнее, а разум кричит остановиться.

Но вдруг это просто самосаботаж, вызванный все той же магией, что сидит внутри меня? Может, она контролирует не только то, что я говорю, но и способна искажать мои мысли?

Перевожу испуганный взгляд на Арэна, отчаянно желая найти в нем поддержку. Он сидит неподвижно и молчит, его глаза прикованы ко мне, но в них нет ни тепла, ни понимания, ни капли сопереживания.

─ Я готова, ─ на выдохе произношу я, превозмогая внутреннюю борьбу, не отрывая глаз от мужа. ─ Давайте уже сделаем это, чтобы господин Арэн смог развеять все свои сомнения.

Сердце замирает, как перед прыжком в бездонную пропасть, где внизу тебя ждет либо смерть, либо спасение. Но что ждет меня?

Впереди лишь тьма, густая и непроглядная. А исход невозможно предугадать, ведь он скрыт за пеленой неизвестности. Я могу упасть и разбиться об острые скалы, а могу спастись, нырнув в глубокие воды.

Я все еще прикована к стулу, будто в этом есть необходимость, и я представляю какую-то угрозу. Разве двое взрослых и сильных мужчин не смогут справиться со мной, даже если я попытаюсь сбежать? Или они боятся чего-то, чего я сама не понимаю?

Магистр Бейворт подносит флакон к моим губам, и холодное стекло касается моей кожи. Я делаю первый глоток, и тут же горькая, вяжущая жидкость растекается по моему рту, обжигая язык и горло.

Хриплый и удушающий кашель рвется из горла, а на глазах выступает влага.

─ Нужно выпить все, ─ голос магистра Бейворта звучит требовательно, почти безжалостно.

В его глазах нет ни капли сострадания, лишь холодный расчет.

─ Я понимаю, ─ хрипло отвечаю я, чувствуя жуткое першение, которое никак не проходит из-за несмываемой горечи. ─ Но можно мне хотя бы воды? Ужасно горько.

─ Пей уже, Верана, ─ ледяной тон Арэна заставляет меня вздрогнуть. ─ Хватит корчить из себя неженку.

Магистр снова подносит флакон к моим губам, и я, крепко зажмурив глаза и задержав дыхание, смиренно впиваю все до последней капли.

Жидкость обжигает, словно жидкий огонь, спускается по горлу в желудок, а затем растекается по всему телу, наполняя его неприятным, обжигающим теплом.

Сердце начинает биться быстрее, его сбивчивая пульсация отдается в ушах. Дыхание становится тяжелым, будто грудь сдавили невидимые цепи, а разум затуманивается, словно его окутала густая пелена.

Это странное, пугающее чувство вызывает во мне панику, которая нарастает с каждой секундой. Я жадно хватаю воздух ртом, пытаясь успокоиться, но это не помогает. Мой взгляд рассеянно блуждает по комнате, пытаясь зацепиться хоть за что-то, что вернет мне контроль, поможет сосредоточиться, но ничего не помогает.

─ Кто вы? ─ голос магистра Бейворта звучит гулко, словно эхо в пустой пещере.

─ Верана Дейфорн, ─ слова вырываются у меня сами, не подчиняясь моей воле, будто их произносит кто-то другой.

Нет, это неправда!

Внутри все сжимается, будто невидимые тиски сдавливают меня. Я пытаюсь взять волю в свои руки, сказать, что я Эдель, ведь это и есть та самая правда, которая должна была прозвучать. Но у меня ничего не выходит.

─ Вы обладаете магией, Верана Дейфорн?

─ Нет, у меня никогда не было магического дара, ─ снова срывается с моих губ ответ, хотя я даже не успела подумать об этом.

Как же так? Это настоящая правда о Веране? У нее действительно не было дара?

─ Что вы скрываете? ─ жестко и требовательно спрашивает магистр, вбивая в меня каждое слово.

А у меня пульс учащается, вызывая головокружение и тошноту. Внутренний жар перерастает в боль, которая растекается по всему телу, словно огненные волны, и мое тело начинает дрожать.

─ Ребенок… ─ сбивчиво отвечаю я, ─ его никогда не существовало... Я не была беременна… Я обманула Арэна…

─ Для чего?! ─ с утробным рычанием спрашивает дракон, подскочив из кресла, и из его глаз на меня будто расплавленный металл льется.

─ Чтобы удержать тебя, ─ отвечаю я, расплывчатым взглядом глядя на мужа. ─ Ты ускользал от меня, как песок сквозь пальцы, а я хотела удержать тебя, быть всегда рядом, быть единственной женщиной в твоей жизни. Но Эдель мешала, она все портила. Это был единственный способ избавиться от нее и не потерять тебя.

─ Генерал, не вмешивайтесь в допрос, ─ строго обращается к нему магистр Бейворт. ─ Вы задаете неверные вопросы, которые дают лишь узкие ответы без пояснения, ─ он снова поворачивается ко мне и произносит: ─ Каким образом вы сымитировали беременность и последующий выкидыш, Верана? Вы прибегли к магическим ритуалам, позволяющим использовать резервы чужой магии в своих целях?

Разве такое возможно? Кто-то может использовать чужую магию?

─ Да, я использовала тьму ради своих целей, ─ будто и з последних сил шепчу я, задыхаясь. ─ Я сделала это осознанно, чтобы оставаться с Арэном…

Мой голос глохнет, но губы продолжают шевелиться, выпуская наружу лишь невнятный шепот.

Комната начинает сужаться передо мной, крутиться и плыть, превращаясь в вихрь неразличимых пятен. А дрожь в теле трансформируется в болезненные судороги, от которых тело начинает бесконтрольно трястись.

Разум уплывает от меня, вязнет в густой и зыбкой тьме, наполненной лишь болью и страхом.

─ Что с ней? ─ остатками разума улавливаю голос мужа. Его слова звучат как эхо, которое повторяется снова и снова, пока не теряет смысл, растворяясь в пустоте.

Едкий запах ударяет в ноздри и обжигает горло. И мое сознание, будто пойманное в ловушку, начинает трепыхаться, вырываясь из оков тьмы.

С шумным и прерывистым вздохом я распахиваю глаза и отчаянно хватаю воздух ртом. Кажется, будто я провела целую вечность без воздуха, и теперь грудь тяжело вздымается в отчаянной попытке надышаться.

─ Она пришла в себя, ─ раздается уже знакомый голос магистра Бейворта, образ которого сейчас для меня лишь расплывчатое пятно.

Осознание происходящего возвращается ко мне и каменной глыбой опускается на грудь. Сердце ускоряет свой ритм, сжимаясь от тревоги, а мысли в голове оживают и раскаленными иглами вонзаются в мозг.

Дело плохо. Очень плохо.

Я помню допрос. Помню, как боль, острая и невыносимая, пронзала каждую клеточку моего тела. Помню, как нужные слова застревали в горле, сменяясь правдой о Веране.

А потом… потом я потеряла сознание. То ли от боли, то ли от чего-то другого, чего я до сих пор не могу понять. И самое ужасное — я так и не смогла сказать правду. Правду, которая могла бы спасти меня.

─ Верана, ─ хриплый голос Арэна отражается тревожным эхом в груди, а через мгновение его холодные и жесткие пальцы касаются моего лица.

За дрожащими ресницами облик мужа медленно проясняется, становится более четким.

─ Арэн, ─ шепчу я севшим голосом и тянусь слабой рукой к его лицу, но он брезгливо уворачивается.

Я в полном отчаянии и не знаю, что мне делать. Зелье было моим единственным вариантом на спасение, но даже оно не раскрыто правду.

─ Как ты только осмелилась меня обмануть? ─ с вибрирующим гневом произносит Арэн и до боли сдавливает мои щеки. ─ Как посмела использовать темную магию в моем доме и против моей семьи? Кем ты себя возомнила?!

В ужасе задерживаю дыхание и, не моргая, смотрю в голубые глаза напротив, полыхающие гневом. Слезы медленно подступают, накапливаются мутной и подрагивающей пеленой, размывая образ мужа.

─ Я разочарован тобой, Верана, ─ продолжает он, отдернув руку от моего лица и выпрямившись. ─ Ты разочаровала меня уже давно своим непомерным эго и желаниями. Я считал тебя умнее, но совершенно напрасно. Тебе оказалось недостаточно просто быть со мной рядом, ты хотела прыгнуть выше своей головы, занять место моей истинной. Может, ты и мое место хотела занять?!

Каждое произнесенное слово звучит все громче и давит на перепонки. А я просто молчу. Молчу и жду, когда Арэн выговорится.

Ему не нужны сейчас какие-либо ответы. Он просто хочет выговориться, выплеснуть накопленную злость. И, кажется, злится он не столько на Верану, сколько на самого себя.

─ Не так давно я предупреждал тебя, чтобы ты остановилась, чтобы не метила на высоту, с которой будет слишком больно падать, ─ вновь произносит Арэн после короткой паузы. ─ Я ведь давал тебе шанс, Верана ─ давал шанс одуматься и уйти мирно в новую жизнь. Сейчас ты могла бы иметь свой дом и средства для существования, которые я готов был тебе дать в оплату тех лет, что ты была со мной. Но тебе ведь мало было этого, так ведь? Настолько мало, что в попытке заполучить больше ты лишила себя вообще всего.

─ Нет, Арэн…

─ Молчи, ─ грубо прерывает меня он, даже не позволяя высказаться. ─ Ты не просто обманула меня и оклеветала мою жену. Ты прибегла к темной магии, прекрасно понимая, что за это тебя ждет смертная казнь…

─ Это ложь! ─ вскрикиваю я, осознавая, что сейчас у меня есть последняя попытка сделать хоть что-то ради собственного спасения. ─ Я никогда не использовала темную магию! Это делала не я! Зелье открыло правду, но не обо мне!

Сердце гулко стучит в груди, проламывая ребра. Магия внутри меня не позволяет раскрыть мне себя прямо, однако не блокирует вообще все, что хочу сказать. Нужно лишь постараться и подобрать подходящие фразы, которые дадут Арэну хоть какие-то подсказки.

Вот только станет ли он верить моим словам после того, что я сказала под воздействием зелья?

─ Это все магия, ─ продолжаю я, задыхаясь и вжимаясь в стул под тяжелым взглядом мужа, полным недоумения и гнева. ─ Она исказила действие зелья! Ты услышал не то, что должен услышать!

─ Что ты такое несешь? ─ выплевывает Арэн, стиснув челюсти.

─ Ты собираешься казнить не ту, ─ дрожащим голосом произношу я, мотая головой. ─ Она сейчас в скалистом поместье. Ее ты должен казнить, не меня! Это она устроила то, что происходит со мной!

Арэн смотрит на меня из-под хмурых бровей, и, кажется, в его гневном взгляде вспыхивает какое-то сомнение.

─ Какая жалкая и нелепая попытка спасти свою шкуру, ─ произносит он с пренебрежением, качнув головой, и переводит взгляд на магистра Бейворта. ─ Позови стражников. Пускай отведут ее в темницу, а затем я возьмусь за вынесение приговора.

─ Нет, Арэн! ─ от дикой паники голос дрожит, а тело пробивает дрожью. ─ Не делай этого, умоляю тебя! Хотя бы попробуй проверить то, что я сказала! Я готова на любые проверки, лишь бы ты узнал правду!

─ Достаточно, ─ холодно бросает Арэн и отворачивается, стремительно шагая к выходу и унося с собой мой последний шанс спастись.

─ Письмо! ─ выкрикиваю ему вслед то, что успевает прийти в голову. ─ В шкатулке было письмо. От тебя!

Сквозь пелену слез вижу, как Арэн резко останавливается и замирает. А я дышать перестаю и молюсь, чтобы эти слова на него подействовали.

─ Что ты сказала? ─ проговаривает муж по слогам, медленно обернувшись. ─ Откуда тебе известно про письмо в шкатулке?

─ Ты сам его дал, ─ произношу на выдохе и бью ладонью в грудь, жестом объясняя, что вручил письмо он именно мне. ─ В письме ты хотел сказать что-то важное. Только я не знаю, что именно.

И, Боги, как мне сейчас жаль, что я не прочитала то письмо! Если бы сейчас я знала его содержимое, возможно, у Арэна было бы меньше сомнений в правдивости моих слов.

Воцаряется молчание, в котором я слышу лишь стук собственного сердца. Я отчаянно роюсь в своих мыслях, пытаясь придумать еще хоть что-то, что заставит еще больше усомниться Арэна в том, что сейчас перед ним Верана. Но от страха в голове полная каша, да и сказать у меня получается далеко не все.

─ Пожалуйста, Арэн, ─ шепчу я, смаргивая горячие слезы. ─ Я не прошу поверить мне на слово. Но, умоляю, хотя бы проверь то, что я пытаюсь донести. Иначе потом ты сам будешь жалеть, что не сделал этого.

Муж смотрит на меня, и в его глазах я вижу борьбу ─ борьбу между гневом и сомнением. И я молюсь, чтобы сомнение победило…

Арэн

─ Стража! Не сводить с нее глаз! ─ отдаю приказ, покосившись на дверь, за которой осталась Верана, и удаляюсь вслед за магистром, чтобы поговорить с ним наедине.

Шаги звенящим эхом разносятся по коридорам дворца, смешиваясь с гомоном мыслей в моей голове.

Слова Вераны походили на несусветный бред. Сперва я решил, что это ее очередная жалкая попытка обвинить Эдель в предательстве и использовании темной магии. Но потом она сказала письмо, и внутри все перевернулось, пропитываясь едкими сомнениями и безумными домыслами.

О письме никто не мог знать, кроме меня и Эдель, и я сделал все для этого.

Возможно ли, что каким-то невероятным образом в теле Вераны оказалась моя жена? Или я просто сделал недостаточно для того, чтобы Верана не узнала о письме? И, как следствие, о моих планах.

Я отдавал себе отчет в том, что мое желание отправить Эдель в скалистое поместье нанесет ей болезненный удар, но я не мог поступить иначе, не мог рисковать ни ее безопасностью, ни жизнью. Тем более что совсем скоро она должна была узнать правду через письмо.

Верана ни при каких условиях не должна была понять, что пала под подозрение. Все должно было выглядеть максимально правдоподобно, чтобы у нее не возникло ни единого сомнения, ни одного повода причинить Эдель вред.

Я был уверен, что все продумал. Но ошибся. И ничего не смог исправить.

Дверь кабинета, отведенного для меня королем, с глухим щелчком закрывается за нами с магистром и запирается защитным заклинанием.

─ Моя жена ведь не могла оказаться в теле Вераны, верно? ─ с нажимом спрашиваю у Бейворта, вперившись в него нетерпеливым взглядом. ─ Ты ведь полностью проверил ее и заметил бы что-то подозрительное, будь ее слова правдивыми? Так?

─ Проверил, ─ кивает он, поджав губы. ─ Но я не могу дать абсолютную гарантию того, что она лжет.

─ То есть как это? ─ вспыхиваю я. ─ Сам король доверяет тебе свою жизнь и безопасность, а ты не можешь дать гарантий?

Впервые в жизни я настолько охвачен сомнением. И злюсь я вовсе не на Бейворта, а на самого себя.

─ Генерал, ─ с тяжелым вздохом начинает Бейворт. ─ Вы ведь и сами не хуже меня знаете, что темная магия не просто так под запретом. Ее возможности почти безграничны, а мы не способны ее ни контролировать, ни должным образом изучить. Мы тычем пальцем в небо, определяя приспешников тьмы по косвенным, но уже знакомым нам признакам…

─ А я не определил, ─ прерываю его и наполняю бокал водой из графина. ─ Она столько лет была у меня перед носом, а я ничего не замечал. Ничего, Бейворт!

─ И вы не должны себя винить в этом, генерал, ─ успокаивает меня магистр, только его слова не могут унять моей вины. ─ Вы подпустили ее к себе, как обычную женщину, и этого уже было достаточно, чтобы пасть под ее влияние. Просто примите как данность: будучи рядом с ней, вы перестали быть собой и просто не в состоянии были понять этого. Как и понять, что что-то явно не так.

─ Почему тогда понял сейчас? ─ мой вопрос звучит с претензией, но адресую я его самому себе. ─ Я ведь даже не усомнился в том, что Эдель невиновна, и тут же стал подозревать Верану.

─ Очевидно, что она допустила какую-то ошибку, ─ пожимает он плечами. ─ Вы ведь заметили изменения в ее внешности и внезапное старение. Значит, ее паразитическая связь была нарушена, и она перестала черпать вашу энергию и влиять на разум.

Наполняю бокал водой из графина и осушаю его до дна. Не помешало бы что-нибудь покрепче, но сейчас нужно оставаться в трезвом уме.

─ Но мы ведь использовали зелье правды, и под его действием она не произнесла ничего подобного… ─ рассуждаю я, пытаясь дать самому себе хоть какое-то объяснение. ─ Так какого демона, Бейворт? Почему ты не можешь развеять мои сомнения?

─ Как я уже сказал, ─ отвечает он, прочистив горло, ─ темная магия нами недостаточно изучена, а потому я могу допустить возможность переселения душ под влиянием тьмы. К тому же зелье могло сработать неверно…

─ Что?

─ Зелье может не дать точного результата, если мы имеем дело со слишком сильным источником, ─ спешит объясниться магистр. ─ То, что тьма здесь замешана, ─ это неоспоримый факт. Вопрос в том, насколько сильна магия источника, от которого питалась Верана. И способна ли эта магия искажать или вовсе нейтрализовать воздействие обычной магии.

─ То есть ты хочешь сказать, что мы вообще ничего не можем сделать? ─ отвратительное чувство бессилия раздражает и вызывает у меня неконтролируемое желание разнести все вокруг.

─ Я понимаю, что не такого ответа вы хотели от меня услышать, ─ проговаривает Бейворт и с опаской смотрит на меня, ─ но, да, сейчас мы в тупиковой ситуации. Сейчас мы имеем два противоположных варианта. В первом варианте магия Вераны настолько посредственна, что помогла ей лишь частично сдержать эффект от зелья. А затем, когда действие зелья прошло, она выдала откровенную ложь ради своего спасения.

─ А во втором варианте? ─ спрашиваю я, хотя и так его знаю. Ведь именно этот вариант заставил меня остановиться и задуматься над вынесенным решением для Вераны.

─ Второй вариант… Ваша жена находится в теле Вераны под постоянным воздействием темной магии, отчего не может прямо сообщить об этом.

Арэн

─ Я должен поговорить с Эдель, ─ обращаюсь к Бейворту после долгих раздумий и молчания. ─ Кто бы ни был в ее теле ─ она сама, или Верана, но я должен с ней поговорить. Это поможет мне разобраться во всем. Должно помочь.

─ Мы делаем все возможное для этого, но пока…

─ Что вы делаете? ─ повышаю голос, вперившись в магистра разъяренным взглядом. Что, Бейворт? Я ни разу не услышал от тебя, что есть какие-то подвижки в этом деле.

─ Генерал, я понимаю ваше напряжение, ─ с нажимом проговаривает Бейворт, приосанившись. ─ Но вы сейчас не со своим солдатом говорите, а с магистром Королевского Ордена. Ваше нетерпение и напор не поспособствуют делу, увы. Решить возникшую проблему ─ это не бросаться на врага с мечом или боевым заклинанием. Я бы и сам был рад, будь все так просто. Но нет, все гораздо сложнее. Однако теперь я уверен, что и тут без вмешательства тьмы не обошлось. Именно поэтому мы пока и не смогли найти решения.

Прячу руки в карманы и крепко сжимаю кулаки.

─ И где искать это решение, Бейворт? Искать темных и просить у них помощи? ─ спрашиваю я с вызовом.

Понимаю, насколько это нелепо звучит. Как и понимаю, что пока это единственный вариант, который может сработать. А иначе мне Эдель не вернуть.

─ Мы можем продолжить с Вераной, ─ отвечает магистр. ─ Если зелье не возымело должного эффекта, то пытки…

─ Пытки?! Бейворт, ты в своем уме? А если в ее теле, и правда, моя жена?

─ Ну да, ─ кивает он, поджав губы, будто успел забыть об этой мелочи. ─ Тогда я предлагаю вам забрать ее домой, чтобы проводить вместе время. Я надену на нее браслет, блокирующий магию, так что от магического воздействия вы будете защищены.

─ И зачем мне забирать ее домой? Как это поможет?

─ Даже если тьма блокирует возможность раскрытия личности, ─ поясняет Бейворт, ─ то поведенческие признаки ей не изменить. Рано или поздно вы поймете, ваша ли это жена, или нет.

─ Полчаса назад я говорил ей, что отправлю в темницу, а теперь заберу домой, ─ проговариваю я с горькой усмешкой и перевожу взгляд в окно. ─ Какой же это абсурд, Бейворт.

─ Но другого варианта нет, ─ произносит он очевидное. ─ Вы займетесь своим делом, а я ─ своим. Но говорю вам откровенно, генерал: я понятия не имею, сколько времени мне понадобится, чтобы разобраться с вашей женой. Вернее, с ее оболочкой… Но если у меня появятся хоть малейшие новости, я сразу же дам вам знать.

─ Я тоже не вижу другого варианта на данный момент, ─ с тяжелым вздохом отвечаю я. ─ Но, думаю, мне стоит попросить короля выделить покои и остаться с Вераной здесь.

─ Я бы посоветовал вам этого не делать, ─ предостерегающе произносит Бейворт.

─ И почему же? ─ веду я бровью.

─ Если Верана лишь выдает себя за вашу жену, чтобы избежать наказания, то ее нужно держать подальше. Стража всегда начеку, но… Если целью Вераны было убийство Эдель, то лучше не допускать ни единой возможности, при которой она сможет довести дело до конца.

─ Ты прав, Бейворт, ─ киваю я и шагаю к выходу. ─ Прошу тебя подготовить Верану к отъезду, а я… Я навещу свою жену.

─ Конечно, генерал…

Медленно бреду по коридору, в который раз прислушиваясь к себе. Снова тишина. Все еще непривычная и пугающе противоестественная.

Впервые меня посетила мысль о противоестественности собственных ощущений несколько лет назад, когда ощутил связь с Эдель.

Яркое буйство эмоций и неотвратимое притяжение злили до скрежета зубов. Меня словно огненной чесоткой охватило, от которой уже не избавиться и не успокоить ее.

Я всегда знал, что этот момент наступит, но совершенно не был к нему готов. Привычная жизнь менялась независимо от моего желания, и я ничего не мог с этим сделать.

До появления Эдель я жил так, как меня устраивало. Большую часть времени я посвящал службе. В походах не было ни времени, ни места для женщин, а в родном городе под боком была Верана.

Я не питал к ней теплых чувств, не планировал строить с ней семью, но она всегда умела ублажать так, что ничего более и не нужно было.

Появилась Эдель, и все изменилось. Я женился на ней, простой девушке из обители, потому что должен был, а вовсе не потому, что она предел моих мечтаний. Для моего дракона ─ да, но не для меня.

Ни она, ни я не виноваты в том, что Боги соединили нас истинностью ─ двух совершенно разных людей, у которых не имеется ничего общего. И хоть долг и истинность неотвратимы, но любить Эдель я не обещал.

Вряд ли я вообще в своей жизни любил хоть одну женщину по-настоящему, да и времени у меня на эти глупости не было. В любом случае любовь не берется из ниоткуда, не рождается там, где имеет место лишь магия. Истинность и любовь ─ это разные вещи.

Но я дал Эдель все, что мог, чтобы она не испытывала нужды. И хотел от нее лишь благодарности и сильного наследника, ради которого и возникает истинная связь. Но я никак не думал, что Эдель будет ожидать от меня и любви.

Отнял ли я у нее что-то, сделал ее жизнь хуже? Нет. В обители Эдель никогда бы не познала семейных уз, теплого крова и спокойствия. Там ее жизнь могла прерваться в любой момент от болезни, голода или холода.

От близости с ней я не испытывал того, что с Вераной. Дракон ликовал в эти мгновения, а мое человеческое нутро выворачивало от чувства неудовлетворенности и необъяснимого отторжения.

Я не помню, в какой момент я решил, что хочу держать Верану при себе. Кажется, это было тогда, когда вечные походы закончились, и мне пришлось осесть дома, исполняя свои обязанности лишь при дворце.

Тогда это казалось самым правильным решением, и я привел Верану в свой дом. Раз Эдель не создана для любовных утех, то эту обязанность полноценно возьмет на себя Верана.

Так я думал в тот момент, и меня снова все стало устраивать, не считая истерик Эдель, которые вскоре закончились.

Но незадолго до того, как случилось то, что сотворила Верана с Эдель, я почувствовал к своей жене что-то иное. То, чего прежде не ощущал. И то, что произошло у нас в постели, впервые не показалось мне моральной пыткой.

В тот момент я впервые задался вопросом: действительно ли я принял верное решение, когда привел Верану в свой дом?

Но еще меня волновало, что за чувство я стал испытывать к собственной жене? И почему это произошло сейчас, спустя столько лет?

Я захотел углубиться в это чувство, понять его, но… Я не успел. Долг ─ вещь неотвратимая, я был вынужден уехать по вызову короля и отложить личные дела на потом, не подозревая, что «потом» уже не произойдет.

И теперь я думаю только о том, что с Эдель у нас все сложилось бы иначе, если бы не Верана. Теперь я знаю о том, что она повязана с тьмой, и все эти годы я не отказывался от нее лишь потому, что она воздействовала на меня. И, возможно, именно это воздействие отталкивало меня от Эдель. А когда это воздействие отчего-то ослабилось, я и ощутил к жене то, чего не ощущал прежде.

Жалею ли я, что все произошло так? Да, жалею. Будь Верана обычной женщиной, я бы не испытывал сожаления, ведь тогда она была бы моим личным выбором, как я и считал все эти годы. Но, выходит, это было совсем не так.

Верана тоже была не моим выбором, как Эдель. Только с женой я был связан истинностью и знал об этом. А к Веране я был привязан тьмой и даже не подозревал этого.

Арэн

Дверь одной из потаенных комнат замка отворяется передо мной. И в который раз вместо привычного буйства дракона я ощущаю внутри зыбкую пустоту и колючий холод, закрадывающийся под кожу.

─ Оставьте нас одних.

Прислуга и стражники исполняют мой приказ моментально, и в покоях тут же повисает тишина.

Медленно иду вперед, и глухое эхо моих шагов разносится по комнате, нарушая тишину. Сажусь в кресло напротив постели и шумно выдыхаю.

Чувство вины заползает в душу, словно черви, оставляя в ней дыры. Дракон равнодушно молчит, а меня выворачивает наизнанку.

Все могло быть по-другому, если бы мои решения были иными. И если бы я был другим.

Но я был так охвачен собственной гордыней и желанием все держать под своим контролем, что просто не заметил, как этот контроль перешел в чужие руки.

Только поплатился за это не я, а моя жена.

─ Здравствуй, Эдель, ─ ее имя, произнесенное мною же вслух, бьет по нервам. ─ Это я, Арэн.

Сжимаю ее прохладные пальцы в своей ладони и всматриваюсь в бледное и умиротворенное лицо.

Кажется, будто она вот-вот почувствует мое прикосновение и проснется. Откроет свои огромные голубые глаза и взглянет на меня пустым взглядом ─ таким, каким и смотрела последние годы.

Но когда-то она смотрела на меня по-другому. В ее непорочном взгляде не было ничего, кроме тепла, бесконечной благодарности и любви.

Сейчас я вспоминаю ее взгляд, ее голос и прикосновения, не испытывая ни капли прежней злобы и раздражения. Все чувства, что я испытывал прежде, будто и не мне принадлежали, а кому-то другому. Тому, в кого меня превратила Верана. Тому, кем мне больше не хочется быть.

Я не любил Эдель, но никогда не желал ей зла. А вот она любила меня сильно и безответно. Любила даже тогда, когда я привел Верану в наш дом.

И сейчас мне кажется, что мы могли бы построить настоящую семью, если бы я не встретил Верану до появления Эдель в моей жизни. Может, я так и не сумел бы полюбить жену по-настоящему ─ так, как любила меня она. Но ее любви хватило бы на нас двоих. От меня ей было достаточно просто уважения и заботы.

Именно таким она видела меня и продолжала любить, пока Верана не захватила мой разум еще крепче. С ее приходом в наш дом уважение к Эдель превратилось в пыль, а без него даже забота перестает иметь значение.

Как все могло сложиться, будь в моей жизни лишь Эдель? Была бы она счастлива со мной? Был бы счастлив я?

Теперь мне этого уже не узнать, потому что я убил чувства Эдель, вытравил их и оставил только пустоту, которую видел в ее глазах.

Но сейчас я согласился бы даже на это. Пускай в ее глазах больше не будет прежней любви и нежности… Просто пусть откроет их!

Никто не знает, как вырвать ее из этого нескончаемого сна, но я очень хочу, чтобы все получилось. Даже не ради себя или своего дракона, а ради нее.

Она не должна стать жертвой того, что произошло со мной из-за Вераны. Не должна страдать из-за того, что Боги соединили ее со именно со мной.

Она заслуживает жить ─ жить так, как захочет. И если она захочет свободы от меня, то я подарю ей ее.

─ Ты должна проснуться, ─ произношу я требовательно и жестко, в надежде, что мой голос станет тем раздражителем, что приведет ее в чувства. ─ Ты можешь быть свободна, Эдель. Я отпущу тебя, если ты этого захочешь. Сможешь выбирать сама свою судьбу. Просто открой свои глаза и живи. Слышишь? Просто открой глаза!

Мой голос отражается от стен и возвращается ко мне отчаянным бессилием. Выпускаю тонкую и слегка теплую ладонь жены, согретую моим теплом, и провожу шершавыми пальцами на нежной коже запястья, на котором нет и следа от прежней метки.

У нас больше нет связи, и истинную я потерял. Но терять Эдель я не намерен. Она должна жить, а я обязан сделать хоть что-то для этого. Но пока ни у меня, ни у магистров нет ответа на вопрос, как ее вернуть к жизни.

Исчезновение метки я объяснил себе лишь одним: Боги сочли меня более недостойным иметь истинную. И если это их решение, то они были совершенно правы. Но что если причина в другом и связана с перемещением души Эдель в тело Вераны?

Откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза, слушая тишину. Даю себе несколько минут передышки и иду туда, где сейчас ждет Верана… Или Эдель в ее теле.

Я должен поскорее разобраться с этим. Может, ответ на вопрос, как вернуть Эдель к жизни, скрыт сейчас в теле Вераны. Это кажется маловероятным, но я должен попытаться. Даже напрасные попытки лучше, чем полное бездействие.

─ До встречи, Эдель, ─ произношу я, замерев у двери. ─ Я найду способ тебя вернуть, но и ты не сдавайся.

С тяжелым сердцем я покидаю покои и отдаю приказ всем слугам вернуться к Эдель, чтобы она не оставалась без присмотра.

─ Она готова, ─ произносит Бейворт, встретившись со мной в коридоре, и протягивает мне два артефакта на цепочке.

─ Что это?

─ Защита. Если это все же Верана, а не ваша жена, то она может подмешать вам какое-нибудь зелье в еду или напитки. Хоть мы и заблокировали внутреннюю магию браслетом, но лишить возможности создавать зелья не можем. Поэтому вам стоит всегда проверять то, что вы едите и пьете.

─ Спасибо, ─ я надеваю артефакт на шею, а второй прячу в карман. ─ Второй артефакт я ведь могу передать слугам? Им тоже не помешает проверять свою пищу.

─ Конечно, ─ кивает Бейворт и добавляет: ─ Думаю, вы и сами это понимаете, но на всякий случай хочу отметить: не дайте Веране понять, будто поверили ей. Иначе она сделает все, чтобы убедить вас окончательно.

Кажется, будто время намеренно остановилось, чтобы я максимально прочувствовала отчаяние и безысходность своего положения. Но разве прежде мне слишком мало пришлось пережить?

В который раз мысленно молюсь Богам о том, чтобы муж все же усомнился в том, что я настоящая Верана, и отменил решение меня казнить.

Но слова молитвы застревают в горле, превращаясь в горький и колючий ком.

Зачем я продолжаю это делать? Сколько раз я уже просила? Сколько раз, стоя на коленях, я взывала к Богам с вывернутой наизнанку душой?

И что в итоге? Ни одна моя просьба не была исполнена. Может, Боги не слышат меня, а, может, им просто нет до меня дела.

Зачем тогда я продолжаю это делать? Откуда эта нескончаемая вера в высшую силу, способную что-то исправить?

Наверное, это просто страх ─ страх признать, что я сама ответственна за свою жизнь. И все, что происходит в ней ─ это только результат моих собственных решений и действий.

Скрипучая дверь распахивается резко, заставляя меня вздрогнуть и напрячься.

─ Идем, ─ повелительным тоном произносит Арэн, застыв в дверях.

Взгляд у него тяжелый, а эмоции по-прежнему невнятные, и я не могу их считать, чтобы определить его намерения.

─ Куда мы пойдем? ─ стараюсь придать дрожащему голосу хоть каплю твердости и сжимаю саднящие ладони, на которых краснеют отметины от собственных ногтей.

Арэн прищуривается, а его скулы заостряются.

Конечно, его раздражает мой вопрос. Ему нужно молчаливое повиновение, а любой вопрос расценивается, как сопротивление его воле.

Но сейчас совсем не тот момент, чтобы молчаливо покориться. Если он собирается вести меня в темницу, или сразу на казнь, то я должна об этом знать! Потому что тогда я буду сопротивляться.

Конечно, мое сопротивление ничего не даст. Я слабая девушка, которая не справится с силой даже обычного мужчины. Что тут говорить о драконе…

Но даже осознание бессмысленности сопротивления я не хочу сдаваться и буду бороться за свою жизнь до последнего.

Да, поздно я спохватилась… Но говорят ведь, что лучше поздно, чем никогда…

─ Домой, ─ нехотя произносит дракон, хотя я даже и не рассчитывала на то, что он удостоит меня ответа. ─ Мы едем домой, Верана. Прямо сейчас.

Верана… Он так и не поверил, что в ее теле нахожусь я. Но почему тогда он собирается везти меня домой? Как-то подозрительно и странно.

─ Домой? ─ переспрашиваю я и не спешу подняться с кресла.

─ Тебя что-то не устраивает? ─ раздраженно спрашивает он. ─ Хочешь остаться здесь?

─ Нет, не хочу, ─ шумно выдыхаю я и заставляю себя встать, приблизиться к мужу.

Да, с одной стороны, все кажется очень подозрительным. Но, с другой, у Арэна нет необходимости обманывать меня и заманивать в ловушку. Любое решение он может привести в действие, даже если я не пойду добровольно.

Карета уносит нас прочь от дворца, горящего сотнями огней в опускающихся сумерках.

Арэн сидит напротив и сверлит меня тяжелым взглядом, будто чего-то ждет.

Может, правильнее сейчас будет просто молчать и радоваться тому, что вместо темницы я отправляюсь домой, но я не могу не задаваться вопросами. Мне нужно хоть как-то понять происходящее, чтобы знать, как действовать дальше.

─ Почему ты передумал? ─ решаюсь спросить я у мужа. ─ Ты ведь собирался меня казнить.

─ Это была всего лишь манипуляция, ─ сухо отвечает он, скрестив руки на груди. ─ Я хотел узнать все, что ты скрываешь, и добился этого. Только не думай, что я простил тебя за обман с ребенком. Но я дам тебе шанс доказать, что ты заслуживаешь быть рядом со мной.

─ Заслуживаю быть рядом? ─ в неверии переспрашиваю я. ─ И как же я это должна это доказать?

─ Ты ведь сама сказала, что отчаянно желание быть со мной заставило тебя избавиться от Эдель. И раз моей жены больше нет, то теперь у тебя есть возможность быть моей единственной женщиной. Но для этого ты должна будешь очень постараться.

─ Постой, ─ мотаю я головой, задыхаясь от тревоги. ─ Что значит, Эдель больше нет?

─ Она отдала свою душу Богам, ─ ледяным тоном отвечает Арэн и смотрит пристально на меня. ─ По дороге в поместье с ней что-то случилось. Возможно, она сама себя лишила жизни.

Ужас парализует настолько, что вдохнуть не могу. Глаза наполняются слезами, которые тут же вырываются наружу, и я до боли прикусываю губу, чтобы не всхлипнуть.

Теперь больше не имеет значения, поверит мне муж, или нет. Мое тело мертво, и мне некуда больше возвращаться. Я навсегда заточена в теле Вераны, и свою жизнь я могу прожить только в нем.

И с каким же хладнокровием Арэн сообщил о моей смерти… Его совсем не тронула моя кончина, и теперь он уже думает о том, как Верана займет мое место, как будет доказывать, что достояна этого.

─ Почему ты плачешь? ─ спрашивает дракон, вырывая меня из гнетущих мыслей. ─ Тебе расстроила кончина Эдель?

─ Да, ─ без колебаний отвечаю ему. ─ И я совсем не понимаю, как ты можешь быть так равнодушен к этому? Неужели тебе настолько было на нее наплевать?! Она ведь любила тебя, Арэн, и не сделала тебе ничего плохого! Пускай ты ее не любил, но эта была твоей истинной. Неужели она не заслужила хоть капли сожаления с твоей стороны? И если так, то у тебя просто камень вместо сердца!

Часто и шумно дышу, хватая воздух ртом. Чувство несправедливости и бессилия настолько душит, что трансформируется в сумасшедшую агрессию, от которой пульс бьет в виски и кружится голова.

В непроницаемом взгляде дракона вспыхивает то, чего я никогда в нем не видела. Это вина? Мне не кажется?

Но всего пару мгновений, и глаза Арэна становятся такими же холодными, как и всегда.

─ Я не собираюсь обсуждать с тобой Эдель, ─ отвечает он, прищурившись, ─ как и свои чувства по этому поводу.

─ Конечно, что тут обсуждать? ─ нервно усмехаюсь я, всплескивая руками. ─ Невозможно обсуждать то, чего нет. Так ведь? Тебе всегда было настолько наплевать на нее, что ее смерть вообще неспособна тронуть твое ледяное сердце!

─ Зачем ты это говоришь? ─ хрипло произносит он и подается ко мне, вынуждая вжаться в сидение. ─ Тебя никогда не волновала Эдель, чтобы сейчас ты произносила такую жаркую речь о ней. Зачем ты делаешь вид, будто тебе на нее не наплевать?

─ Ты бы понял, если бы слушал меня, ─ шиплю в ответ. ─ Да ты кроме себя вообще никогда и никого не слушаешь, Арэн! Я сказала тебе все, что могла, и это должно было навести тебя на правильную мысль! Но ты предпочел в это даже не вникать.

─ Я слышал каждое твое слово, ─ чеканит он по слогам, вглядываясь в мое лицо. ─ Ты пыталась убедить меня в том, что ты Эдель, и продолжаешь делать это сейчас. И во дворце это еще имело какой-то смысл, ведь тогда ты была уверена, что тебя казнят за твои деяния. Но сейчас… Зачем ты продолжаешь, Верана? Я даю тебе возможность все исправить, а ты только усугубляешь.

Что я сейчас должна сделать? Сказать «простите, мой господин»? Моего тела уже нет, значит, мне придется смириться с тем, что я теперь навсегда в увядающем теле Вераны. И чтобы сохранить жизнь, я должна держаться за мужчину, с которым я смогу лечь в постель и восполнить угасающие жизненные силы.

Ради выживания самым правильным решением будет играть в роли Вераны и дальше, не пытаться что-то доказать Арэну, ругать его за бесчувственность к почившей, по его мнению, жене…

Но я не могу! Не могу и не хочу заставлять себя быть той, кем я не являюсь! Не хочу больше терпеть и существовать лишь ради выживания.

Сначала я играла роль покорной жены, теперь должна играть роль покорной любовницы… Нет! Хватит с меня!

─ Правда ничего не может усугубить, ─ горячо произношу я и с силой сжимаю ладони, позабыв о ссадинах. ─ Ай..

Морщусь, прикусив губу, и смотрю на свои истерзанные ладони. Отметины от ногтей оставили яркие следы, местами даже кожа содрана.

Я так нервничала во время и после допроса во дворце, что даже не улавливала той физической боли, что причиняю себе. А теперь чувствую ее постоянно, от каждого прикосновения.

Замечаю взгляд Арэна и тут же складываю руки на коленях, пряча ладони.

─ Дай посмотрю, ─ он бесцеремонно хватает меня за запястье и разворачивает руку ладонью вверх. ─ Остановимся возле лекарской лавки, пока ночь не настала. Тебе нужна целебная мазь.

─ Ничего мне не нужно, ─ резко выдергиваю руку из хватки дракона, но прекрасно понимаю, что не смогла бы сделать этого, если бы он не позволил.

─ Это был не вопрос, ─ сухо отвечает он и откидывается на спинку сиденья, устремив взгляд в окно.

─ Отпусти меня, ─ внезапно вырывается у меня еще необдуманная фраза. ─ Ты можешь найти другую любовницу, а меня отпусти. Я больше не хочу быть с тобой.

Взгляд дракона тут же возвращается ко мне, а на его губах появляется надменная ухмылка:

─ Знаешь, в чем ты прокололась, Верана? Эдель никогда не позволила бы себе так говорить со мной.

─ У всех рано или поздно кончается терпение, ─ отвечаю я, зло поджав губы. ─ Но мне все равно, что ты обо мне думаешь и кем считаешь. Просто отпусти…

─ Нет, ─ от его резкого голоса вибрация прокатывается по экипажу и отдается тревожным эхом в груди. ─ Я сохранил тебе жизнь не для того, чтобы отпустить.

Демоны! Как же я устала от этого! И как же зла! Будь у меня хоть какая-то магия, я бы разнесла сейчас все вокруг! Дракону бы это вряд ли повредило, но так я могла бы дать выход своим эмоциям.

Сам Арэн меня не отпустит… И это было ожидаемо, зря я вообще подняла этот вопрос.

Значит, надо сбежать. Только однажды мой побег уже провалился, и я сомневаюсь, что получится во второй раз. Стража в доме не допустит этого.

Но что если сделать сейчас? Нужно просто найти повод выйти из кареты и скрыться из виду Арэна. Метки у меня больше нет, и это значит, что он меня не сможет почувствовать и найти.

Мысль безумна, но и я сама сейчас не в себе. Но это лучший момент, чтобы решиться, потому что потом может уже ничего и не получится.

С собой у меня не единого гроша, лишь пара надетых драгоценностей, а на вырученные с них деньги прожить я смогу недолго. Но можно ведь найти место, куда я смогу устроиться за проживание и скромный обед. Такая жизнь будет далеко не сладкой и недолгой из-за особенностей старения тела Вераны, но я хотя бы буду принадлежать сама себе.

Выждав какое-то время, чтобы Арэн позабыл о нашем разговоре, я показательно скрючиваюсь, схватившись за живот, и болезненно сморщиваю лицо.

─ В чем дело? ─ спрашивает дракон.

─ Желудок сильно разболелся. Я ведь целый день ничего не ела, ─ кряхчу я.

─ Скоро уже прибудем домой, и поешь.

─ Давай остановимся где-нибудь? Пожалуйста, ─ настаиваю я. ─ Ты ведь говорил, что мне нужна мазь. А пока ты ее возьмешь, я хоть что-нибудь перекушу. Мне очень плохо. Правда.

От тяжелого взгляда Арэна во рту вмиг пересыхает, а сердце панически мечется к груди. Кажется, будто муж уже прочел мои мысли и наверняка знает о том, что я планирую сделать.

Борюсь с желанием отвернуться, спрятав свои истинные эмоции. Если дам слабину, то он точно все поймет, угадает по моей растерянности.

Умоляюще смотрю на мужа и взгляда от него не отвожу:

─ Так что? Сделаем остановку?

Отодвинув штору, Арэн выглядывает в окно, за которым я вижу лишь непроглядную тьму, и произносит:

─ Хорошо, остановимся и поужинаем. До дома еще неблизко.

В первое мгновение я мысленно радуюсь согласию Арэна и едва сдерживаю улыбку, ограничившись лишь благодарным кивком. Но затем приходит понимание, что фраза прозвучала не совсем так, как мне было нужно.

Остановимся и поужинаем.

Значит, мы будем ужинать вместе? И Арэн с меня не спустит глаз?

Радость тут же сменяется досадой. Но, может, еще не все потеряно, и мне еще удастся как-нибудь улизнуть?

Еще немного времени в дороге, и Арэн, выглянув в окно, за которым появились огни, стучит по передней стенке экипажа, требуя остановки.

─ Посиди здесь, ─ строго произносит он, отворяя дверь. ─ Я скоро вернусь и пойдем в таверну. Вместе.

Ну да, как я и предполагала, Арэн не собирается оставлять меня одну. Он ведь не дурак, чтобы даже не предположить мое желание сбежать.

Демоны!

Лучше бы я держала свой язык за зубами и не просила его отпустить меня. Может, тогда бы все и получилось наверняка.

Ну почему я такая недальновидная? Мало во мне хитрости, не получается думать на несколько шагов вперед.

И тут меня осеняет. А зачем я, собственно, продолжаю здесь сидеть в отсутствие Арэна? Нужно хотя бы попытаться покинуть карету, пока есть несколько минуток. А даже если стражники остановят меня, то совру, что очень уж не терпится поужинать. Главное, сохранять невозмутимый вид и удаляться прочь от кареты спокойным шагом, не привлекающим к себе внимания.

На всякий случай выглядываю в окно, чтобы убедиться в безопасности маневра, и от досады прикусываю губу: Арэн уже возвращается.

Ну почему же так быстро? Или это я слишком долго раздумывала?

Муж открывает дверцу, кладет на сиденье баночку с мазью и подает мне руку:

─ Идем.

Только выйдя на улицу, понимаю, что совсем не напрасно я не стала никуда убегать: четверо стражников стоят прямо напротив, обращенные к нам лицом. Арэн точно велел им следить за мной.

Похоже, что нет у меня никаких шансов, даже надеяться не стоит. Но как отказаться от этой идеи после всего, что я сегодня услышала? И, кажется, финальным аккордом для меня стала фраза мужа: «Раз Эдель больше нет, то теперь ты имеешь все шансы стать моей единственной женщиной».

Уютная таверна встречает нас аппетитными ароматами. И только сейчас я понимаю, что, действительно, очень голодна, вот только думать о своем желудке никак не могу. Есть проблемы посерьезнее.

─ Ты не сняла одежду, ─ подмечает Арэн, когда я устраиваюсь за свободным столиком, не раздевшись.

─ Я замерзла сильно. Позже сниму, ─ оправдываюсь я, чтобы в любой момент иметь возможность броситься наутек.

Но Арэна я даже не обманываю. В дороге я, и правда, сильно замерзла. Даже в отапливаемом печью помещении меня знобит. Наверное, это просто нервное.

Через несколько минут на нашем столе появляется похлебка, две порции овощного рагу с ребрышками и горячие напитки. Стражники тоже устроились неподалеку от нас, но сейчас они отвлечены на разговоры и трапезу.

Почти идеальные условия. Только бы Арэн еще куда-нибудь отлучился…

Тяну время и медленно поедаю похлебку в надежде, что произойдет что-нибудь, что сможет мне помочь.

─ Помогло? ─ тут же спрашивает Арэн, будто точно прочел мои мысли, и я даже дышать перестаю, испуганно вытаращив на него глаза.

─ Что помогло? ─ спрашиваю невнятно, чувствуя, как щеки начинают гореть.

─ Похлебка, ─ кивает он на мою тарелку. ─ Желудок перестал болеть?

Боги, так он об этом!

─ Нет, все еще болит, ─ на выдохе отвечаю я и строю еще более несчастное лицо, тут же смекнув, как избавиться от мужа. ─ Может, ты еще раз сходишь к лекарю и попросишь у него что-нибудь для желудка?

─ Раньше нужно было об этом подумать, ─ хмурится он. ─ Лекарь уже закрывал свою лавку, когда я к нему заходил.

Ожидаемо… Ожидаемо то, что удача не будет на моей стороне, как и всегда.

─ Знаешь, ─ протягиваю я смущенно, прижав ладонь к животу, ─ мне все же нужно в уборную.

─ Она на улице. Я отведу тебя, ─ тут же отвечает Арэн и поднимается из-за стола.

Он собрался и там меня сторожить?!

─ Не нужно, спасибо. Я сама найду, ─ мягко улыбаюсь и касаюсь руки мужа.

─ Нужно, ─ непоколебимо отвечает он.

─ Арэн! Пожалуйста, не нужно. Мне будет очень неловко, если ты будешь стоять рядом, ─ проговариваю с легким возмущением и добавляю: ─ Мне… Мне надолго нужно.

─ Ладно, ─ внезапно соглашается он и возвращается на свое место. ─ Туалет на заднем дворе. Но постарайся недолго.

─ Постараюсь, конечно, ─ отвечаю, сконфузившись, чтобы чувство неловкости от подобной беседы выглядело максимально правдоподобно.

Торопливо шагаю вперед, выхожу на улицу, и едва дверь закрывается, я тут же улавливаю взглядом самый темный участок улицы и бросаюсь прочь без оглядки.

Только бы на этот раз у меня все получилось!

Стиснув зубы, я бегу вперед так быстро, как только могу. После допроса я все еще чувствую ужасную слабость, но отдаю последние силы на то, чтобы убежать как можно дальше. И я буду бежать до последнего издыхания, пока тело не откажет.

Собственных ног я не чувствую, но они сами несут меня вперед, облегчая чувство усталости. Легкие болезненно горят, и меня охватывает неприятное дежавю. Это лишь отголоски моего неудачного побега из дома, и они вселяют мне предчувствие новой неудачи…

Не поддаюсь собственным эмоциям и бегу дальше, неумолимо отдалясь от деревушки. Сугробы становятся все глубже, и ноги вязнут в снегу. Бежать становится все труднее и труднее. А впереди беспросветная темнота, в которой запросто можно заблудиться.

Но ведь мне это на руку? Арэн ведь даже и не подумает, что я настолько отчаянная, чтобы скрыться в безлюдной глуши в такой мороз. Он будет искать меня на улицах, в домах, в то время как я уже буду далеко от него.

Я глубине души у меня всегда таилась надежда, что рано или поздно мой муж выберет меня. И эта надежда стала особенно сильной в тот момент, когда он показательно отверг Верану и уже был готов выселить ее из дома.

Он не знал, но я готова была дать шанс нашим отношениям даже спустя годы страданий. Вот только напрасно. Он все равно выбрал не меня. А сейчас, когда я для него умерла, он с легкостью попрощался со мной, не испытывая ни капли скорби.

И сейчас, когда, кажется, побег удался, я не испытываю ни облегчения, ни радости. Может, будь я сейчас в своем теле, свобода ощущалась бы иначе, но кажется, что совсем не в этом дело.

Я убеждала себя, что так привязана к Арэну только из-за истинности, но сердце не обманешь. И сейчас, когда магическая связь больше не затуманивает истинных чувств, я с горечью понимаю, что всегда любила Арэна, несмотря на ту боль, что он мне причинял. И это чувство, увы, оставит меня нескоро.

Надеюсь, когда-нибудь мое сердце забудет эту больную и безответную любовь, перестанет так сильно болеть и тосковать по тому, кому я никогда не была нужна.

Впереди меня разрастается густой лес. Морозная темная ночь и без того не лучший друг для побега, а продолжать свой путь в лес сродни самоубийству. Потеряться там окончательно не составит никакого труда, да и о диких зверях не стоит забывать.

Сил у меня совершенно не осталось, и я плюхаюсь на снег рядом с деревом, прислонившись к его широкому стволу.

Что дальше? Ждать здесь до рассвета, а потом искать дорогу до ближайшего населенного пункта, где я смогу отогреться и поспать перед дальнейшей дорогой?

План, конечно, не самый удачный. Нельзя всю ночь сидеть на морозе бездвижно. Но у меня не осталось ни грамма сил, чтобы продолжать идти. Нужно хотя бы немного отдохнуть, перевести дух, а затем уже двигаться дальше.

Веки начинают тяжелеть и слипаться. Сознание растекается, утопает в темноте, и я уже почти сдаюсь, почти позволяю себе погрузиться в этот тягучий сон, в котором я перестаю чувствовать усталость и холод.

Резко встряхиваю головой, пытаясь прогнать навязчивую дремоту.

Нет, нельзя спать! Ни в коем случае нельзя спать, иначе можно больше никогда не проснуться.

Непослушными пальцами едва щипаю себя за руку, надеясь, что боль вернет мне ясность мыслей.

Но холод уже успел проникнуть глубоко внутрь, и каждое движение дается с трудом. Дыхание становится прерывистым, пар от него рассеивается в морозном воздухе, словно последние следы тепла, покидающие мое тело.

Я просто посижу здесь еще минуточку, переведу дух, а потом…

Вздрагиваю от какого-то шума и тут же осознаю, что все же уснула, несмотря на внутренние уговоры этого не делать. Хорошо, что от шума я все же проснулась, только что это?

Затаив дыхание, я оглядываюсь по сторонам, молясь о том, чтобы эти звуки не принадлежали дикому зверю, вышедшему из леса. И вдруг осознаю, что звук идет сверху.

Вскидываю голову к нему и с ужасом наблюдаю огромную надвигающуюся тень.

Нет, нет, нет! Только не это! Только не Арэн! Но как же он меня нашел?

В голову закрадывается мысль, что он может просто облетать округу в поисках меня. И в надежде на то, что он не успел еще меня заметить, я решаю спрятаться в лесу.

Далеко я убегать не стану, просто затаюсь на какое-то время среди густых заснеженных деревьев, где муж точно меня не увидит с высоты птичьего полета.

Пытаюсь в стать, но ничего не выходит. Ноги настолько ослабли, что совсем меня не слушаются.

С огромным трудом мне все же удается встать. Но всего несколько шагов вперед, и ноги обессиленно подкашиваются, и я падаю лицом в снег.

Столько усилий и снова напрасных? Нет уж, не в этот раз.

Стиснув зубы, я ползу на локтях, разрезая глубокие сугробы. Снег сыплется мне за шиворот, морозит и тает на едва теплой коже, струйками стекая вниз.

С трудом мне удается заползти в лес и спрятаться за буреломом, присыпанным снегом. Здесь Арэн меня точно не увидит.

─ Тебе нет никакого смысла прятаться, ─ эхом прокатывается голос Арэна, словно раскат грома. ─ Я знаю, что ты здесь и мне не составит труда тебя найти. Но для тебя будет лучше, если ты не будешь испытывать мое терпение и выйдешь сама.

Едва дышу и боюсь пошелохнуться. Сердце стучит слишком громко, и я боюсь, что Арэн услышит его стук.

Неужели все кончено и будет лучше сдаться? Он, и правда, почти нашел меня. Не знаю как, но нашел. И вряд ли теперь, когда Арэн уже совсем близко, можно на что-то надеяться.

Шаги по скрипучему снегу звучат все ближе. А я никак не могу заставить себя подать голос и раскрыть свое местонахождение. Вдруг случится чудо, и Арэн меня не увидит.

Но чуда не случается…

─ Вставай, ─ звучит надо мной требовательный голос мужа.

─ Нет, ─ хрипло отвечаю я и закашливаюсь. ─ Я не встану. Я никуда с тобой не пойду!

Цепким хватом Арэн берет меня под руки и вынуждает подняться. А я просто повисаю на нем, не в силах стоять самостоятельно.

─ Что ты вытворяешь? ─ рычит он, уставившись на меня ледяными глазами, сияющими в темноте. ─ Умереть захотела?!

─ Нет, я…

─ Чем ты только думала? ─ произносит он, но в голосе его я слышу не злость, а лишь укор. ─ Демоны, да ты же могла замёрзнуть насмерть! Или стать кормом для зверья! Как только ума хватило на такую выходку?!

В его взгляде я вижу беспокойство, но оно совсем не греет душу. Он ведь волнуется не обо мне, а о Веране.

Арэн прав, я могла просто умереть здесь, если бы он не пришел за мной. Глупо было бежать неизвестно куда посреди ночи, теперь я это понимаю. Понимала и прежде, но все равно надеялась, что осилю эту трудность.

Чувствую, что Арэн собирается меня отпустить, и я негнущимися пальцами путаюсь ухватиться за его плечи.

─ Я ног не чувствую, Арэн, ─ шепчу я, со слезами на глазах. ─ Не отпускай меня.

─ Не отпущу. Даже не сомневайся, ─ цедит он по слогам и осторожно подхватывает меня на руки, будто я могу рассыпаться.

Вот только фраза его прозвучала больше в переносном смысле, чем в прямом.

Он не отпустит меня от себя, можно даже не сомневаться. Вернее, не меня, а Верану…

Арэн

─ Берта! ─ рявкаю с порога, занося замерзшее и бесчувственное тело Вераны в дом.

Она потеряла сознание, едва я успел подхватить ее на руки. И я принял решение немедленно отправиться в путь по небу, не теряя ни минуты.

Сомнения окончательно не испарились, но я все больше начинаю верить в то, что теле Вераны сейчас моя жена.

─ Берта! Быстрее! ─ нетерпеливо зову экономку и несу тело Вераны в гостиную к камину, чтобы поскорее ее отогреть.

Настоящая Верана делала бы все, чтобы удержаться рядом со мной. Она бы боролась, изворачивалась, но точно не стала бы рисковать своей жизнью, чтобы в чем-то меня убедить.

То, что произошло ─ это не борьба, а полное отчаяние. Только оно может толкнуть на безрассудные и заведомо губительные поступки. И этим самым отчаянием я и наделил Эдель, когда отправил в поместье ради ее же безопасности, но не сумел донести истинную причину своего поступка.

─ Я уже здесь, господин, ─ выпаливает Берта запыхавшись.

─ Слишком долго, ─ нервно произношу я. ─ Немедленно отправь за лекарем, а служанкам прикажи переодеть Верану в сухое и растереть чем-нибудь согревающим. Я отнесу ее в свои покои.

─ Сию минуту, господин, ─ без лишних вопросов отвечает Берта и торопливо уходит прочь, а я вновь подхватываю Верану на руки и несу в покои.

Думаю, что зря я стал играть в эту игру на провокацию, рассчитывая на то, что так смогу раскрыть ложь Вераны. В этот момент я не задумывался о том, что если обмен телами произошел на самом деле, то своими словами я еще больше раню Эдель.

Но, демоны подери, это все слишком сложно!

Есть лишь два варианта, которые невозможно объединить: либо уверовать в переселение души Эдель и беречь ее чувства, либо продолжать верить в то, что все это обман, и предпринимать соответствующие действия. И, похоже, я все же выбрал не тот вариант.

Подоспевшие служанки снимают с тела Вераны обувь и верхнюю одежду. Укладываю ее в постель, оставив на попечение слуг, а сам покидаю покои и медленно бреду по коридору.

Злость распирает меня изнутри. Беспомощность никогда не была моим спутником по жизни, но сейчас она забирается под кожу, заползает внутрь и сдавливает грудь тисками.

Дракон внутри меня молчит, не ворочается даже.

Вот и какого демона ты притих? Изводил меня годами, а теперь? Неужели ты не в состоянии почувствовать свою истинную даже без метки? Это всего лишь маяк, но связь ведь не могла испариться бесследно! Ты ведь так хорошо знал свою истинную, а теперь совсем позабыл?

Да, он знал. А вот я свою жену не знал. Разве что поверхностно. Наверное, оттого я и ощущаю такое бессилие сейчас, не в состоянии по невербальным сигналам определить, кто же на самом деле в теле Вераны.

Сам не замечаю, как останавливаюсь рядом с комнатой Эдель. Осторожно толкаю дверь и вхожу внутрь.

В ноздри бьет едва уловимый запах ─ ее запах. Он все еще здесь, словно и сама Эдель никуда не исчезла и сейчас появится передо мной. Да и все выглядит по-прежнему и без изменений, ведь после случившегося все вещи моей жены доставили обратно и разложили на места по моему приказу.

Да, визуально ничего не изменилось. На деле же изменений слишком много, только они незримы. И эти изменения не только в происходящем вокруг ─ они у меня внутри.

Я всегда считал сожаления о чем-либо напрасной тратой времени. Ведь то, что уже произошло, невозможно изменить, и сожаления бессмысленны.

А сейчас я понимаю, что это было самое настоящее нежелание проводить самоанализ, менять что-то в себе и признавать собственные ошибки. Ведь генерал, ведущий за собой огромное войско и отвечающий за тысячи жизней, не может ошибаться.

И вся проблема в том, что я не хотел осознавать, что в обычной жизни я не генерал, а окружающие меня люди ─ не солдаты. И взаимоотношения должны строиться не на подчинении, а на взаимопонимании.

Признать собственную неправоту очень нелегко. И это было бы весьма ценно, если бы не одно «но»: сейчас это уже ничего не изменит.

Только сейчас не о сожалениях и раскаянии нужно думать, а о том, как вернуть Эдель.

Очнется ли она, вернется ли в свое тело, если услышит от меня, что я был неправ все эти годы и поступал с ней несправедливо? Увы, но мои слова никак на это не повлияют.

Да, магия Вераны исказило мое восприятие реальности и отношение к Эдель, но моей вины это не умаляет. Будь я изначально другим человеком, то и своими поступками меньше бы ранил жену, невзирая на влияние магии.

Истинность ─ не значит любовь. Но и отсутствие любви вовсе не предполагает, что Эдель была достойна несправедливого отношения с моей стороны.

Как человек я должен был отказаться от нее, условиться, что она будет жить в моем доме и ни в чем не нуждаться, но наш брак ─ лишь фикция, необходимая по закону.

Вот только мой дракон никогда бы с этим не согласится. И раз уж я уступил ему, не смог взять верх и желал получить от Эдель наследника, то я должен был хотя бы создать видимость нормальных отношений, пускай и без любви. И перебороть то необъяснимое желание привести Верану в свой дом.

Смогу ли я теперь все исправить? Смогу ли вернуть доверие Эдель и возродить в ней желание оставаться рядом со мной?

Сейчас это кажется почти невыполнимой задачей. Особенно после побега, ради которого она едва не отдала свою жизнь.

А, может, именно это и должно произойти? Может, тело Вераны должно погибнуть, чтобы Эдель вернулась в свое тело?

Но это слишком огромный риск, чтобы проверять, ведь ошибочное предположение будет стоить жизни моей жены.

Скорее всего, произойдёт обратное. Вместе с телом Вераны погибнет душа Эдель, и тогда душа Вераны полноправно займет место в ее теле.

И сейчас, размышляя об этом, я нахожу это все более и более логичным. Верана понимала, что ее дни рядом со мной на исходе, как и момент разоблачения. Тогда она и совершила, пускай и не физический, но побег в ожидании момента, когда я расправлюсь с ее оболочкой, и она сможет вновь занять место рядом со мной, играя вечную роль моей жены.

Арэн

Тошно от мысли, что я позволил женщине управлять собой и своей жизнью. И позволил я это вовсе не той, что мне послали Боги, а той, что стала даром самих демонов.

Как не осознавал тех изменений, что происходили со мной? Как не заметил, что действую вразрез со своими убеждениями?

Демоны!

Оседаю в кресло и глухо ударяю кулаком в стол, который отвечает жалобным скрипом, а содержимое ящиков дребезжит.

Недолго раздумывая, я заглядываю в ящики. Хочу понять, чем жила Эдель, узнать хоть что-то о ней, ведь не удосужился сделать этого раньше. Может, где-то в ее вещах я смогу найти подсказку, которая поможет мне хоть как-то разобраться в происходящем сейчас.

Отрезы ткани, вышитые узорами цветов и птиц, лежат стопкой в ящике рядом с пяльцами и прочей рукодельной ерундой. Просматриваю вполне привычные глазу вышивки, в которых нет и намека на индивидуальность, как вдруг замечаю ту, что привлекает мое внимание: огромный парящий дракон, вскинувший голову вверх.

Темный зверь занимает почти все пространство, перетягивая на себя внимание. Но если присмотреться чуть внимательнее, то в нижнем левом углу можно увидеть руку, протянутую к дракону.

Она совсем небольшая и вышита нитью, почти неотличимой по цвету от ткани, оттого ее сложно заметить. Но я ее все же разглядел, и теперь мой взгляд прикован только к ней.

Не знаю, закладывала ли Эдель какой-то смысл в эту работу, или это был просто полет ее фантазии, но внутри все идет черными трещинами, а дракон ощетинивается, впервые за долгое время обозначая свое присутствие. Это изображение ─ словно немая просьба ко мне обратить на нее внимание, быть ближе.

Сглотнув колючий ком, вставший в горле, я прячу вышивку в нагрудный карман и продолжаю свои поиски, натыкаясь на дневник Эдель.

Веером перелистываю страницы. Дневник почти пуст, исписаны только первые страницы, и я открываю первую. Мешкаю несколько секунд и принимаюсь читать…

«Хрустальная птица.

Её крылья переливались, как первый лёд на зимней реке, а голос мог бы звучать чище серебряных колокольчиков – если бы кто-то дал ей chance научиться петь. Но с самого рождения она знала только тесную клетку торговца, где её держали лишь за красоту – слишком хрупкую, слишком необычную, чтобы выпускать на свободу.

В тёмном городе, где деревья сплетались ветвями в бесконечный свод, а дни были такими же темными и холодными, как ночи, жила маленькая хрустальная птица.

Её крылья переливались, как первый лёд на зимней реке, а голос мог бы звучать чище серебряных колокольчиков – если бы кто-то дал ей шанс научиться петь.

Но сама птица не знала о своих способностях и даже не могла их раскрыть. Еще птенцом ее поймал жестокий торговец и посадил в тесную клетку лишь для того, чтобы любоваться ею.

Однажды через город проезжал принц, и его внимание привлек свет, играющий на перьях птицы от одинокого солнечного луча. И тогда он решил, что птица непременно должна принадлежать ему.

– Она достойна украшать мой дворец, – сказал он, бросая торговцу тяжёлый мешок с золотом.

Птица замерла, когда ладонь принц коснулся ее и усадил на свое широкое плечо.

– Тебя больше никто не обидит, – заверил он. – И ты больше ни в чем не будешь нуждаться. Я дам тебе все, что нужно.

Птица дрожала, сидя на его плече по дороге во дворец, а когда поняла, что ей больше ничто не угрожает, то защебетала от счастья.

Но песня ее была нескладной. Это были нестройные, робкие звуки, ведь она никогда не слышала настоящей музыки. Но в них была вся её надежда.

Высокие ноты резали слух принца, и он поморщился и сказал птице, чтобы та была тише.

Птица сразу замолчала. Но сердце её билось чаще – он услышал её. Значит, если постараться, если научиться, то принц полюбит её песню?

Однако свобода, которой птица так обрадовалась, оказалась лишь иллюзией. Принц поместил её в золотую клетку ─ роскошную, просторную, но всё же клетку. Она вновь была в заточении.

Но птица не отчаивалась и осторожно напевала свою песню, стараясь зазвучать лучше, чем прежде, и порадовать принца, потому что полюбила его. Вот только принц будто ее не слышал, а громче принца просто опасалась петь.

А потом во дворце появилась Она ─ другая птица, с оперением, переливающимся всеми цветами радуги. Она не умела петь, зато умела блистать и произносить льстивые слова.

Все внимание принца теперь принадлежало лишь птице с ярким оперением. Он позволял ей летать по всему дворцу, садиться на его плечо, клевать из его рук виноград. А золотая клетка с хрустальной птицей теперь стояла в углу, и пыль медленно оседала на прозрачные перья.

Хрустальная птица стала петь реже и только по ночам. Днём она боялась мешать. Боялась быть навязчивой и неприятной принцу. Песни становились тише, грустнее, но она всё ещё надеялась: может быть, сегодня он услышит?

Но однажды утром хрустальная птица замолчала. Навсегда.

Принц всегда слышал тихое пение хрустальной птицы, но не замечал его. И только глухая тишина заставила его понять, что что-то не так.

Он подошёл к клетке, но вместо птицы увидел лишь хрустальные осколки на дне клетки. А затем заметил, что дверца клетки всегда была открыта.

Птица всегда могла покинуть клетку. Просто она знала, что ей некуда было лететь…»

Сжимаю пальцами переносицу и шумно выдыхаю, прикрыв глаза.

Всего лишь выдуманная история. Но сейчас я не могу воспринимать ее как что-то отстраненное: это наша с Эдель история. То, какой видела ее она .

Впервые я настолько глубоко проникся ее чувствами, пропустив их через себя. Настолько, что душу выворачивает наизнанку.

Видят Боги, я не хотел этого. Не хотел причинять Эдель страданий. Но я сделал это. Пускай и ненамеренно, сам не осознавая того, но сделал.

Дракон внутри меня издает заунывный рев и вновь стихает. И через призму воспоминаний я вновь ощущаю ту связь с Эдель, что тяготила меня прежде. Только сейчас я ощущаю лишь тоску и желание вернуть ее, ощутить по-настоящему хотя бы на мгновение. И все исправить.

Арэн

─ Господин, ─ из-за потока мыслей, беснующихся в моей голове, я не сразу замечаю Берту, кружащую возле меня в коридоре. ─ Я с ног сбилась, чтобы вас найти.

─ В чем дело?

─ За лекарем я отправила, он должен быть уже в пути, ─ отчитывается она. ─ Леди Верану переодели и отогрели как смогли. Но, похоже, у нее начался жар.

Это плохо. Но ожидаемо. Но организм хотя бы борется, а это уже хоть что-то.

─ Понял тебя. Спасибо, ─ киваю ей и сжимаю в кармане амулеты, выданные мне Бейвортом, от которых теперь вряд ли будет прок. ─ У меня есть еще одна просьба.

─ Конечно, слушаю вас, ─ с готовностью кивает Берта, но я подаю ей знак, что лучше нам поговорить в другом месте, и зазываю ее в комнату Эдель.

Заходим вместе в мой кабинет, и Берта непонимающе смотрит на меня.

Я ведь понятия не имею, кто мог быть заодно с Вераной. Она могла переманить на темную сторону кого угодно, и мне нужно быть настороже.

─ Я больше не могу доверять тем, кто служит мне, ─ произношу я, понизив голос. ─ Только лишь тебе.

Берта удивленно округляет глаза и настороженно спрашивает:

─ Произошло что-то, о чем мне стоит знать?

Берту я тоже не могу исключить из круга подозреваемых, но ей я доверяю больше всего. Она рядом со мной долгие годы и всегда относилась ко всем беспристрастно, безукоризненно исполняя свой долг.

─ Случилось, но сейчас мы это обсуждать не будем, ─ ровно отвечаю я. ─ Мне нужно лишь, чтобы ты сама лично отправилась в соседний город и привезла хорошего лекаря. Отправляйся как можно скорее. И никому ничего не говори.

Вижу любопытство в глазах Берты и желание узнать больше, но она лишь покорно кивает:

─ Конечно, как прикажете, господин. Постараюсь вернуться как можно скорее.

Вручаю Берте мешок с золотом для лекаря и иду в свои покои, где сейчас находится тело Вераны.

─ Всем выйти, ─ приказываю служанкам, и они тут же скрываются с глаз.

Опускаюсь на край постели рядом с Вераной и ощупываю ее руки, а затем лоб.

И правда, поднялся жар. А вот конечности все еще прохладные.

Осторожно снимаю с ее руки браслет, призванный блокировать магию. Сейчас пользы в нем никакой, но вдруг его наличие усугубит состояние и затруднит выздоровление? Знать я этого наверняка не могу, а спросить не у кого. Да и пригодится мне этот браслет для других целей.

Смотрю на лицо Вераны и не испытываю ничего, кроме отвращения.

Есть такие женщины, которые внутри пустые, скучные, но умеют удовлетворять плотские желания. Обычные шлюхи, которые знают свое дело и живут тем, что ублажают мужчин. Их не берут в жены, не строят с ними отношения, но они на это и не рассчитывают. Обычно не рассчитывают…

Самое последнее, чего хотел бы любой мужчина в здравом уме, так это связывать свою жизнь со шлюхой. Но эта мысль ускользнула от меня, будто ее не существовало в принципе. И подменилась на иные мысли и намерения, которые настоящему мне никогда не принадлежали.

Какую цель преследовала Верана? Ей просто надоела жизнь в качестве товара? Или влюбилась в меня настолько, что готова была на все, лишь бы не потерять? А, может, ее цели были куда серьезнее и масштабнее?

Стук в дверь прерывает мои мысли.

─ Войдите.

─ Господин Арэн, я прибыл по вашему вызову, ─ произносит лекарь, поклонившись, и торопливо идет к постели. ─ Что произошло?

─ Прогулка затянулась, ─ сухо отвечаю я, освобождая место лекарю. ─ Обычное переохлаждение.

─ Не стоило леди Веране долго гулять в такой мороз, ─ бормочет он, расчехляя свой чемоданчик. ─ Она ведь и так была очень слаба после выкидыша. Ей нужно больше себя беречь, чтобы скорее восстановиться и вновь понести.

─ Не болтай. Делом займись, ─ раздраженно отвечаю я, силясь не врезать мерзавцу прямо сейчас, и отхожу к окну.

Я надеялся на рождение ребенка от шлюхи. Какое безумство! Эта мысль сейчас вызывает у меня лишь раздражение и злость. Но злюсь я исключительно на себя, потому что не смог почувствовать влияние магии на себя и отделить истинные мысли и намерения от подменных.

Темная магия слишком сильна и опасна, раз способна управлять даже драконами. Что уж говорить про обычных магов и людей.

Давно пора было принять жесткие меры к темным и истреблять их. Но прошлый король так боялся за свою власть, что был слишком занят борьбой с несуществующими врагами, а не настоящими. А нынешнему правителю еще предстоит укрепить свою власть, прежде чем приступить к чему-то существенному.

Но теперь, когда я знаю о том, что произошло со мной, едва ли могу доверять даже королю. Что если и он оказался под влиянием тьмы? И теперь вместо того, чтобы ее истреблять, он встанет на ее защиту?

Эта мысль сводит с ума и заставляет видеть врагов во всех и в каждом. Привычный мир даже без видимой угрозы рассыпается на глазах, порождает проблемы, для которых нет решений.

Я не знаю даже, как помочь Эдель. И никто не знает. Но сейчас эта проблема мне кажется куда серьезнее всех прочих.

─ Я завершил осмотр, ─ отзывается лекарь, заставляя меня развернуться к нему. ─ Организм сильно ослаблен, из-за этого выздоровление будет проходить труднее, ведь леди Верана даже не может принимать лекарства. Но я оставил капли, которые должны придать ей немного сил и привести в чувства. Нужно будет давать их ей по пять капель три раза в день. А как она придет в себя ─ начнем интенсивное лечение.

─ Хорошо, ─ сухо отзываюсь я, метнув взгляд на темный флакон, стоящий на прикроватном столике?

Что там на самом деле? Может, какой-то яд, чтобы Верана уже никогда не пришла в себя?

Боги, я теперь во всем вижу заговор. Но в моих догадках есть смысл, ведь Тайвел был заодно с Вераной, когда подтверждал ее беременность. И теперь он вполне может опасаться, что по итогу Верана скинет всю вину на его некомпетентность.

─ Я могу идти? ─ осторожно уточняет Тайвел, когда я подхожу к нему и останавливаюсь в паре шагов.

─ Не так быстро, ─ хрипло произношу я и рывком хватаю лекаря за шею, припечатывая к стене. ─ Рассказывай обо всем, что сделала Верана, щенок!

Арэн

Лицо Тайвела багровеет за секунду, а выпученные глаза судорожно бегают по моему лицу. Взгляд его полон неподдельного ужаса, какой можно увидеть у загнанной в ловушку добычи: шансов на спасение нет, но инстинкты все еще заставляют метаться и искать неуловимую лазейку.

─ Господин Арэн, я не понимаю… ─ хрипит подонок и тощими пальцами вцепляется в мою руку.

Жалкая попытка высвободиться из моей мертвой хватки лишь забавляет и вызывает злую усмешку:

─ Ты все прекрасно понимаешь. Не испытывай мое терпение, иначе для тебя это плохо закончится.

Физически гаденыш слаб настолько, что я могу свернуть ему шею, не прилагая никаких усилий. Он даже дернуться не успеет, как уже будет мертв.

Но что насчет его магии? Передо мной сейчас просто хилый человечишка, или еще один темный, способный применить свою силу исподтишка?

─ Вы… вы о беременности леди Вераны? ─ неуверенно изрекает он рваную фразу и закашливается.

Моего зверя забавляет игра с добычей, он не желает торопиться и хочет насладиться ее муками. А вот моего терпения откровенно не хватает, чтобы тянуть из гада правду клещами, выжидать, когда страх заставит его бороться за свою жизнь.

Выхватываю из кармана металлический обруч и защелкиваю его на запястье лекаря вопреки возможному отсутствию необходимости в этом. Он мог быть заодно с Вераной под влиянием тьмы, или же благодаря щедрым вознаграждениям. Но также он может быть еще одним темным, и эта вероятность мне кажется куда более правдоподобной.

─ Знаешь, что это? ─ со злой усмешкой спрашиваю я и напористым движением заставляю гада осесть у моих ног.

Несколько мгновений он пытается продышаться, откашливаясь и хватаясь за горло. А затем переводит взгляд на браслет.

─ Не могу знать, господин, ─ сипло отзывается он и отползает назад, упираясь в стену.

─ Тогда просвещу тебя, ─ сухо отвечаю я, глядя на лекаря сверху вниз. ─ Это вещица полностью блокирует темную магию. Ту самую, которой пользуется Верана. И ты.

─ Что? ─ искреннее недоумение вспыхивает на побледневшем лице Тайвела. ─ Я не использую темную магию, господин! Я бы не посмел!

─ А Верана? ─ насмешливо спрашиваю я, прищурившись.

─ Я… Я ничего подобного не знаю, ─ отчаянно мотает он головой. ─ Если бы знал, то непременно доложил бы вам, господин! Но я не верю… Не верю, что леди могла примкнуть к тьме.

─ А что же до ее беременности? ─ прежняя усмешка трансформируется в оскал. ─ О том, что на самом деле она не носит ребенка, ты тоже не знал?

Тайвел туго сглатывает, и кадык дергается на его тощей шее, все еще красной от моей хватки. Лицо, цвета посеревшей побелки, становится еще бледнее, точно снег.

─ Ее беременность прервалась почти сразу, ─ едва слышно произносит он и явно лжет. ─ Но леди Верана слезно просила меня не говорить вам об этом. Боялась, что вы рассердитесь на нее и… избавитесь.

─ Я все же рассчитывал на честное признание, ─ скучающим тоном проговариваю я и добавляю: ─ Что ж, очень жаль. У тебя был шанс себя спасти, но ты сам же его себя лишил. Стража!

─ Зачем стражу, господин? ─ испуганно лепечет лекарь. ─ Я сказал вам правду, клянусь!

─ Но это откровенная ложь, ─ с пренебрежением проговариваю я, качнув головой. ─ Под действием зелья правды Верана призналась, что использует темную магию, как и ты. Так что теперь тебе путь заказан на виселицу. Но не рассчитывай на скорую и безболезненную смерть: сначала ты пройдешь все дьявольские петли, которые будут повторяться снова и снова, с допроса до допроса. И до тех пор, пока мы не узнаем всю правду до мельчайших подробностей и не изучим тебя, как подопытного зверька.

На последнем слове в дверях появляются стражники:

─ Слушаем, господин.

─ Взять его немедленно и отправить в королевские темницы. И известите Бейворта о новом подопытном. Он сам с ним разберется.

─ Господин, не нужно, прошу вас! ─ вопреки страху приблизиться ко мне Тайвел все же бросается мне в ноги, хватаясь за них костлявыми пальцами. ─ Я расскажу вам все, что знаю! Только не отправляйте на виселицу!

Взмахом руки подаю стражникам знак удалиться, и они послушно скрываются в коридоре.

─ Говори, ─ холодно требую я. ─ Но предупреждаю: если снова услышу ложь, то на этом наша беседа закончится бесповоротно.

─ Понимаю… Спасибо, ─ едва слышно произносит Тайвел, и его голос дрожит, словно он вот-вот зайдется в рыданиях, как нервная барышня. ─ Я… Я знал, что леди Верана владеет темной магией. Она сама мне об этом сообщила, когда тьма начала ее безвозвратно истощать. Ей нужны были какие-нибудь средства, которые будут поддерживать ее жизненные силы, и я был вынужден помогать. Не по доброй воле, господин! Я был вынужден это делать, в ином случае Верана просто убила бы меня! ─ а вот теперь он заходится в натуральных рыданиях. ─ И да, настоящего ребенка никогда не было в утробе Верны. Она взращивала в себе дитя тьмы, чтобы в обмен демоны ей даровали больше силы. Это все, что мне известно… Но сам я никогда! Никогда не использовал тьму, господин!

Что-то внутри подсказывает, что это правда. Мерзкая, особенно про дитя тьмы, но правда.

─ Зачем ей нужна была эта сила? ─ с нажимом спрашиваю я. ─ Что замышляла Верана?

─ Я не знаю! ─ мотает головой Тайвел. ─ Она меня не посвящала в свои планы.

─ Так ли ты не знаешь? ─ недоверчиво проговариваю я.

─ Я бы рассказал вам! Клянусь, теперь бы точно рассказал, ─ он косится на постель, где неподвижно лежит тело Вераны. ─ Но я не знаю больше ничего.

─ Стража, ─ едва повысив голос, вновь произношу я, и стражники тут же заходят в покои, а Тайвел вскидывает на меня испуганный взгляд.

─ Но вы ведь пообещали, ─ невнятно мямлят он, снова отползая назад.

─ Я все еще уверен, что ты мне лжешь, ─ сухо отвечаю я и даю беззвучную команду схватить гада. ─ А вот зелья наверняка вытянут из тебя всю правду до последней капли. Но даже если и не солгал, не думал же ты, что своя связь с темной и ее укрывательство останутся безнаказанными?

Под вопли и мольбы стражники утаскивают Тайвела прочь, а я подзываю к себе главу стражей:

─ Передай магистру Бейворту, чтобы он этого слизняка допросил с особым пристрастием, это мой приказ. А дальше пускай действует в соответствии с законом.

Еще с минуту по дому разлетаются вопли Тайвела, а потом резко стихают. В комнате вновь воцаряется тишина, в которой мысли снова разрывают мою голову.

Тьма не отпускает, снова и снова затягивая в свои жалящие сети. Одиноко, страшно и холодно, хотя внутри все горит огнем.

Но иногда в этой тьме я будто ощущала чье-то присутствие. Оно согревало испуганное и сердце, дарило облегчение и непоколебимое чувство безопасности, словно в эти мгновения со мной точно ничего не могло случиться.

А потом… Потом это ощущение вновь испарялось, и я возвращалась в свою тьму. Уже почти родную, но все еще пугающую.

Столько раз я силилась открыть непослушные и тяжелые веки, но все впустую. Взгляд успевал лишь на мгновение выцепить свет и размытые невнятные образы, которые тут же меркли.

А затем разум начал немного проясняться и улавливать чужую речь. Только понять смысл фраз мне все еще не удавалось. Выхватывала лишь отдельные слова и различала голоса.

Порой я слышала голос Арэна. Тягучий, вибрирующий той тревогой, что неумолимо передавалась и мне. А иногда я слышала совсем незнакомые мужские голоса. В них не было тревоги, лишь напряжение и обреченность.

─ И что нам делать?

─ Я не знаю… Не знаю, как сообщить генералу, что его жену мы спасти не сможем. Она безнадежна, ─ разум ловит совершенно понятную мне фразу, и она словно разряд тока приводит меня в чувства.

Арэн все понял? Он знает, что я ─ это я?

Но я не безнадежна, я выберусь!

В испуге я широко распахиваю глаза. Знакомая мне спальня мужа наполнена тусклым светом вечерних сумерек, тишиной и запахом лекарств. Нет здесь незнакомых мне мужчин, чьи голоса я слышала. Есть только Арэн, дремлющий в кресле напротив меня в неудобной позе.

Горло дерет, и меня пробирает кашель, отчего муж тут же вздрагивает, открыв глаза, и я вздрагиваю вместе с ним.

─ Ты очнулась, ─ его губы дергаются в едва заметной улыбке, а ладонь тянется к моему лбу.

─ Очнулась, ─ голос хриплый и по-прежнему не мой.

Воспоминания бурной волной накрывают меня, возвращая в жестокую реальность, в которой я все еще нахожусь в теле Вераны.

─ Нужно выпить лекарство, ─ с нажимом произносит Арэн и вместо того, чтобы позвать на помощь слуг, он сам набирает в ложку темную настойку и подносит к моим губам, подхватив меня под голову.

Сдерживаю вновь рвущийся кашель и сухими губами касаюсь ложки, вбирая сладковато-горькую тягучую жидкость. Тонкая струйка лекарства бежит по краешку рта, и Арэн ловит ее подушечкой пальца, заботливо утирая мой рот.

─ Теперь нужно попить, ─ говорит он, словно с маленькой, и берет стакан с водой.

Хочу взять воду сама, но руки слабые и почти не слушаются, пальцы с трудом обнимают прохладное стекло.

─ Не нужно, я сам, ─ непривычно мягко произносит Арэн, останавливая мои попытки быть самостоятельной, и осторожно, по капельке поит меня.

Сделав несколько глотков, я устало опускаюсь на подушку. И без того малые силы моментально оставляют меня, и веки снова тяжелеют.

─ Почему? ─ спрашиваю едва слышно и из последних сил. ─ Почему ты вернул меня?

─ Потому что я взял ответственность за твою жизнь и не позволю тебе погибнуть, особенно из-за меня… ─ слова растворяются во тьме, подобно деревьям в густой дымке. ─ Я даю тебе слово, что все исправлю. Ты будешь жить…

Вновь проваливаюсь в сон, который на сей раз уже не кажется колючими путами. Он мягко обволакивает, словно в пушистые перины, помогает набраться сил.

В следующий раз я открываю глаза, когда спальня залита яркими полуденными лучами солнца. Чувствую я себя уже намного лучше. Сил даже хватает на то, чтобы приподняться на локтях, устроившись полусидя, и размять затекшие мышцы шеи.

Арэн неизменно сидит в кресле напротив, будто его кто-то насильно туда усадил и не отпускает. В голове всплывают слова, которые он произнес прежде, чем я снова уснула, и разливаются горечью в груди.

За жизнь Вераны он несет ответственность и считает, что она должна жить? После того, что он услышал от меня под воздействием зелья о темной магии, о несуществующем ребенке?

Это, и впрямь, любовь, раз даже после подобных признаний он готов беречь Верану не взирая ни на что…

─ Как ты себя чувствуешь? ─ хриплый голос мужа звучит устало, а признаки недосыпа налицо.

─ Вполне сносно, ─ прохладно отвечаю ему и отвожу взгляд, поджав губы.

Вроде бы я должна быть благодарна мужу за спасение. Я переоценила свои силы и недооценила риски. И как итог ─ могла просто умереть от холода. И наверняка бы умерла, если бы Арэн не пришел.

Но в том-то и проблема. Он пришел не за мной, а за Вераной. Это ее он спас от холодной смерти, а вот меня погубил и даже не скорбел. Так за что мне теперь быть благодарной?

Чувствую кожей, как Арэн смотрит на меня, сверлит пристальным взглядом. И моя выдержка трещит по швам.

─ Я хочу, чтобы ты ушел, ─ тихо, но настойчиво прошу я.

Арэн тут же поднимается из кресла. Но вместо того, чтобы шагнуть к двери, он приближается ко мне.

Наивная. На что я только рассчитывала? Лишь спровоцировала его на злость. Арэн ведь никогда не подчинится чужой просьбе, даже если это просьба его ненаглядной Вераны.

Шершавые пальцы обхватывают мой подбородок, заставляя поднять глаза на мужа и поёжиться.

─ Я все понимаю, ─ его голос звучит мягко, а в глазах, вопреки ожидаемой злости, плещется беспокойство. ─ У тебя есть причины злиться на меня, даже ненавидеть. Но позволь мне кое-что сказать…

Он опускается на постель рядом со мной, и от его взгляда мороз идет по коже.

Его мягкость слишком подозрительна. Хочется отодвинуться, спрятаться, но Арэн все равно не позволит этого, я ведь знаю.

─ Хрустальная птица, ─ лицо произносит он, и сердце подскакивает к горлу, там и застревая.

Что он сказал? Хрустальная птица?

Едва ли это может быть совпадение. Сказка, которую я написала когда-то, была про хрустальную птицу. Верана о ней не может знать, а если бы и знала, то вряд ли Арэн стал бы спрашивать ее об этой сказке.

Арэн поверил мне? Выходит, он все же заботится обо мне, а не о Веране, предавшей его и обманувшей?

От волнения во рту пересыхает, и я хватаю бокал с водой, осушая его до последней капельки.

─ Ты ведь помнишь ее историю? ─ спрашивает Арэн, глядя на меня с внимательным прищуром.

Киваю, сжимая прохладное стекло подрагивающими пальцами.

Арэн осторожно забирает у меня бокал, отставляет его на тумбу и вновь спрашивает:

─ Если помнишь, то расскажи, чем закончилась история.

Он проверяет меня. Хочет наверняка убедиться в том, кто именно сейчас перед ним.

─ Принц нашел в клетке лишь хрустальные осколки вместо птицы, ─ прогнувшим голосом произношу я и смотрю на мужа, не моргая. ─ Клетка всегда была открыта, и птица могла покинуть ее, но…

─ Ей просто некуда было лететь, ─ договаривает за меня Арэн, и в его глазах вспыхивает облегчение.

Шумный вздох вырывается из его груди, а я замираю и едва дышу.

─ Значит, ты все понял? Ты поверил мне?

─ Да, Эдель, ─ его хриплый голос отзывается мурашками по коже, а на глаза наворачиваются слезы. ─ Только это не конец истории.

Слезы тут же застывают в глазах, распахнувшихся от непонимания.

─ Принц собрал осколки, тщательно их склеил, и хрустальная птица вновь ожила, ─ произносит он, не отводя взгляда. ─ Теперь она сможет полететь куда угодно, и принц ее отпустит… Только если сама птица того пожелает.

Последняя фраза дается Арэну будто с трудом. А я сижу, словно закаменевшая статуя, и не могу поверить своим ушам.

─ Ты… Ты готов меня отпустить?

─ Не готов, ─ отвечает коротко, качнув головой. ─ Но отпущу, если ты того потребуешь. Я понимаю, сколько боли причинил тебе за эти годы, и хочу искупить свою вину перед тобой.

─ Почему сейчас? ─ из меня вырывается болезненный смех вместе со слезами. ─ Эдель умерла, а я… Я больше не могу быть собой, ─ окидываю пренебрежительным взглядом то тело, в котором заточена. ─ Какая жизнь меня теперь ждет?

─ Твое тело все еще живо, ─ произносит Арэн шокирующую фразу, заставляющую подобраться, ─ просто оно спит.

─ Спит?

─ Оно находится в надежном месте, и лучшие маги работают над тем, чтобы вернуть тебя…

─ Но они не могут, ─ на выдохе произношу я, тут же понимая, что именно за разговоры были в моем сне, и кому принадлежал голос. ─ Я слышала голос магистра Бейворта, когда спала. Он сказал, что я безнадежна. Только магистр не знает, как сообщить тебе об этом.

─ Все получится, ─ с непоколебимой уверенностью проговаривает Арэн. ─ Ты слышала его голос и вполне возможно, что была близка к тому, вновь оказаться в своем теле. А, значит, мы найдем способ, как это сделать. Верь мне, Эдель.

Пазл, который складывался в моей голове долгое время, начинает рассыпаться. Картинка распадается, а новая складывается с трудом.

─ Ты проверял меня? Поэтому сказал, что Эдель мертва? ─ моя догадка кажется очевидной, но я хочу услышать подтверждение от Арэна.

─ Все верно, ─ кивает муж, развеивая последние сомнения. ─ Я был убежден, что ты Верана и просто изворачиваешься, как можешь, чтобы спастись. Вот только настоящая Верана не стала бы рисковать своей жизнью и убегать с пустыми руками неизвестно куда в самый мороз. Особенно после того, как я предложил ей возможность стать моей единственной женщиной ─ то, о чем она мечтала, и ради чего пошла на немыслимое.

─ Ты говоришь об обмане с беременностью? ─ хмурюсь я.

─ Нет, Эдель. Она сделала гораздо больше, о чем я не догадывался долгие годы, ─ нахмурившись, качает он головой, а в голубых глазах плещется чувство вины. ─ Но об этом позже, ─ он поднимается с постели и пытается разгладить заломы на изрядно помятом камзоле. ─ Сейчас тебе нужно хорошенько поесть, чтобы были силы бороться с болезнью. Я распоряжусь, чтобы тебе принесли обед, и вернусь.

Слабо улыбнувшись, Арэн оставляет меня одну в покоях, и неугомонные мысли тут же завладевают мной.

Муж осознал, как мне было тяжело все эти годы, и готов бороться за мою жизнь, а затем отпустить, ради искупления вины. Это кажется чем-то немыслимым, нереальным, запредельным.

Может, в том лесу я все же умерла, и все происходящее мне чудится?

И мне бы сейчас просто радоваться тому, что, наконец, в моей жизни мелькнул просвет, и все может наладиться. Вот только радоваться не получается. Может, потому что сейчас все только на словах, и у меня слишком мало веры в их реализацию.

Да и я ведь прекрасно слышала слова магистра о том, что я безнадежна. А если уж даже самые сильные маги королевства неспособны найти решение моей проблемы, то кто тогда еще с этим справится?

После сытного обеда из горячего бульона, жаркого с нежнейшими кусочками мяса и отвара из целебных трав меня снова начинает клонить в сон, с которым я отчаянно пытаюсь бороться.

─ Поспи еще. Сон поможет организму быстрее окрепнуть, ─ произносит Арэн, забирая у меня поднос с пустыми тарелками.

─ Не хочу, ─ мотаю я головой. ─ Я не чувствую, что сон прибавляет мне сил. Он только забирает у меня время. А у меня к тебе есть несколько вопросов, на которые я хочу узнать ответ.

─ Тогда спрашивай, Эдель, ─ кивает муж и садится напротив, глядя на меня внимательным взглядом.

Слышать собственное имя, находясь в этом теле, даже как-то непривычно. Но это придает мне сил и уверенности в том, что все подозрения ко мне закончились, и мне больше не нужно бояться.

И после долгого разговора я узнаю все то, что помогает мне сложить из многочисленных кусочков пазла новую картинку. Не ту, что я видела и представляла, а совершенно иную. Ту, что полностью меняет ситуацию.

Оказывается, Арэн заподозрил Верану в темной магии еще в тот момент, когда я находилась здесь. И ссылка в скалистое поместье на самом деле была временным переездом в безопасное место. Оказывается, меня вообще везли в иное место ─ в охотничий домик Арэна, о существовании которого не знала ни я, ни Верана. А скалистое поместье было лишь прикрытием, озвученным для отвода глаз.

И я бы узнала об этом уже давно, прочти я то несчастное письмо. Но гордость не позволила мне это сделать, а как итог я напрасно провела в душевных терзаниях и страхе долгое время, считая, что муж желал избавиться от меня, и ему это удалось.

─ Но как же ты понял, что с Вераной что-то не так? ─ от моего тона сквозит недоверием, но лишь потому, что это кажется мне крайне странным. ─ Столько лет не понимал, и вдруг…

─ Я не хочу, чтобы мои слова ты восприняла, как оправдание, ─ из-под нахмуренных бровей взгляд мужа вновь кажется мне привычно жестким, тяжелым и… каким-то пугающе родным. ─ И как бы унизительно это ни было для меня, но все те годы, что Верана была рядом мной, я находился под влиянием ее магии. Оно было столь сильно, что даже заглушало истинную связь. Но дитя тьмы, которое она взращивала в своей утробе, ослабило это влияние и позволило увидеть то, чего я не видел раньше.

В моей памяти тут же всплывают те дни, когда Арэн стал ко мне внимательнее и благосклоннее, когда отказал Веране в близости и предпочел меня. Как раз это было накануне тех событий, что окончательно перевернули мою жизнь.

Выходит, что дело было вовсе не в красивых нарядах, ласковых речах и моем нарочито изменившемся поведении? Арэн изменился, потому что магия на него перестала действовать?

И это значит, что я напрасно корила себя за малые старания в прошлом. Что бы я ни делала, как бы красиво ни наряжалась, какой бы ласковой ни была с мужем, а все равно ничего бы не изменилось.

Все эти годы ядовитая змея грелась под боком и отравляла все, к чему прикасалась. И, возможно, именно из-за нее я так и не смогла забеременеть.

─ Ты сам подпустил ее к себе, Арен. Позволил случиться тому, что случилось, ─ в сердцах выпаливаю я, сдерживая накатившие горькие слезы. ─ Ты пригрел эту змею на своей груди.

─ Ты права, ─ кажется, впервые в жизни я слышу подобную фразу от мужа. ─ Но, как уже сказал, я не пытаюсь оправдать себя, лишь хочу внести ясность в понимании того, что происходило. И, да, если бы я не встретил Верану до того, как Боги связали нас с тобой, я бы никогда не допустил того, что тебе пришлось пережить, Эдель.

Я всегда думала, что муж связался с Вераной уже после нашей свадьбы. А, оказывается, она была в нашей жизни с самого начала, даже когда я об этом и не подозревала.

─ Значит, у нас все могло быть иначе? ─ произношу с горькой усмешкой, позволяя слезам вырваться наружу.

Горько оттого, что это мне уже никогда не узнать. Все уже случилось, произошло, а время вспять не вернуть.

─ Не плачь, ─ из груди Арэна вырывается хриплый вздох, а его пальцы касаются моей щеки, утирая слезы. ─ Я всегда был убежден, что любовь и истинная связь ─ это разные вещи. Истинность подразумевает лишь телесную связь, и для нее достаточно лишь магического вмешательства. Любовь же ─ это связь душ, которая не может возникнуть на пустом месте. Для этого как минимум нужно узнать друг друга. А я даже не попытался узнать тебя за все эти годы, чтобы хоть какое-то чувство смогло пробудиться.

А ведь так и есть. Мы мало говорили и чаще всего проводили время за молчаливыми ужинами и в постели.

─ И я не стану тебе лгать, Эдель, ─ продолжает Арэн. ─ Я понятия не имею, какие отношения были бы между нами без присутствия Вераны и ее магии. Но одно я могу сказать тебе точно: даже без любви я бы никогда не допустил того унижения, отчаяния и боли, какими награждал всю нашу совместную жизнь. Не допустил, если бы был собой.

Колючий ком встает в горле.

Боги ─ еще те шутники, раз связали меня истинностью с мужчиной, крепко привязанным к другой женщине темной магией. Они будто заранее знали, к чему это все приведет, и все равно послали мне это жизненное испытание. Будто мало выпало на мою долю.

Но теперь… Теперь я хотя бы знаю, что неприязнь и отвращение мужа ко мне никогда не были его истинными чувствами. И вопреки всему я верю ему, верю в то, что он никогда не пожелал бы мне зла.

Темная связь вела неустанную борьбу с истинностью и изводила моего мужа. Он был одержим тьмой, а я для него была подобно иконе, заставляющей внутренних демонов трепыхаться и пожирать владельца изнутри.

─ Думаю, на сегодня хватит разговоров, ─ я отворачиваюсь к стене и натягиваю одеяло на лицо, пряча непрекращающиеся слезы. ─ Я устала и хочу спать.

─ Конечно, ─ с несвойственной покорностью соглашается Арэн. ─ Я посижу с тобой, пока ты…

─ Не стоит. Я хочу остаться одна, так что иди. Тебе тоже стоит отдохнуть.

─ Как скажешь, Эдель, ─ тяжелые шаги медленно отдаляются и скрываются за тихонько закрывшейся дверью.

Арэн, и правда, выглядит слишком усталым. Конечно, столько сидеть надо мной, поить лекарствами, даже когда я без сознания. А ведь он совершенно спокойно мог бы переложить эти обязанности на прислугу, а сам ждать моего выздоровления и иногда навещать.

Но теперь ему кажется это недостаточно, потому что им движет чувство вины передо мной. И это то, чего мне бы точно не хотелось ─ держать мужа рядом с собой только из-за жалости и чувства вины.

Дни идут, и даже болезнь успела отойти, а лучше мне не становится. Ни сон, ни прогулки на свежем воздухе, ни целительские снадобья не помогают мне набраться хоть немножечко сил. Еще немного, и я снова перестану вставать с постели от слабости.

Сидя по обметенной от снега лавочке, я зарываюсь ладонями в меховую муфту и наблюдаю, как с неба спускается дракон. Хочется верить, что на сей раз Арэн вернулся с добрыми вестями, но… Надежды все меньше.

Дракон приземляется в паре метров от меня, поднимая в воздух снежные сугробы. Короткая вспышка, и передо мной уже Арэн, стремительно шагающий ко мне.

─ Почему ты сидишь на улице, Эдель? ─ от строгого тона сквозит беспокойством. ─ Хочешь снова заболеть?

─ Прогулки на свежем воздухе полезны ведь. Не заболею, ─ прохладно отвечаю я.

─ Вот именно, прогулки, ─ нахмурившись, подмечает муж. ─ Нужно не сидеть на месте, а двигаться, чтобы тело не переохлаждалось.

Я все еще не привыкну к новому Арэну. Он будто совсем другим человеком стал. Где безапелляционные приказы и требования? Где убийственно ледяной тон и холод в глазах?

Хотя… Он ведь и есть теперь другой человек. Тот Арэн, которого я знала прежде, больше не существуют. А нынешнего я будто совсем не знаю и даже не могу предугадать его действий.

Арэн протягивает мне руку и помогает подняться.

─ Я бы с радостью ходила, ─ со вздохом отвечаю я, ─ если бы была в своем теле. А в этом… у меня просто нет сил.

─ Я попрошу лекаря приготовить для тебя более мощное снадобье, ─ Арэн подхватывает меня под руку и ведет в сторону дома по прочищенной узкой дорожке, а сам утопает ногами в снегу.

─ Я уже просила, пока тебя не было. Увы, не помогло… У тебя нет хороших новостей, как я понимаю?

Это и так очевидно, раз Арэн до сих пор ничего не сообщил. И он подтверждает мою догадку, задумчиво качнув головой.

Голова резко начинает кружиться, а перед глазами мутнеет. Не успеваю упасть лишь потому, что Арэн крепко держит меня под руку, а затем и вовсе подхватывает на руки.

─ Я в порядке, ─ бормочу я, когда горячая ладонь мужа касается моего лица, и стараюсь сфокусировать на нем зрение.

─ Завтра я снова отправлюсь в королевский замок и узнаю у Бейворта, как еще мы можем поддерживать твои силы.

─ Способ есть, ─ произношу я, но тут же корю себя за то, что вообще об этом подумала.

─ И что за способ?

─ Ты знаешь, ─ отвечаю уже тише, заливаясь краской. ─ Верана ведь черпала силы от близости с тобой…

Арэн резко останавливается, крепче прижимая к себе, и с легким недоумением всматривается в мое лицо.

─ Эдель, ─ хриплый вздох звучит как упрек. ─ Я не хочу, чтобы ты ложилась со мной в постель из-за нужды, а не желания, которого у тебя определенно нет. Давай все же оставим этот способ на крайний случай, а пока попробуем другие варианты.

─ Я просто сказала о том, что знаю, и ни на что не намекала, ─ стыдливо прячу лицо в опушке кафтана мужа.

─ Очень мило, что ты краснеешь из-за того, чем мы занимались не раз, ─ с его губ срывается усмешка. ─ Но не стоит стыдиться, Эдель. Я отдаю себе отчет в том, что ты ни на что не намекала, и просто хочешь чувствовать себя лучше.

─ Именно так, ─ твердо добавляю я, чтобы наверняка развеять все сомнения, но лица не поднимаю.

Арэн заносит меня в свои в покои, в которых я живу по сей день, и усаживает в кресло, принимаясь снимать с меня обувь.

─ Скажи прислуге, чтобы приготовили тебе горячую ванну и принесли обед.

─ Не нужно, ─ жестом останавливаю его и прячу ноги под кресло. ─ Хватит уже обо мне заботится лишь из чувства вины, Арэн. Я в состоянии раздеться сама и решить, когда принимать ванну, есть, пить… Мне не нужна твоя жалость. Просто сделай то, что пообещал ─ верни меня в мое тело. А с остальным я разберусь сама.

Все, что накопилось, вырывается из меня пушечным выстрелом. И я совсем не жалею, что выговорилась. Даже если Арэн будет недоволен и зол после этого ─ все равно не жалею. Я слишком долго все носила в себе и больше не хочу молчать.

Арэн смотрит мне в глаза пристально, даже как-то изучающе. Но злости в его взгляде я определенно не вижу.

─ А если я сам хочу этого, Эдель? Если дело не в чувстве вины и жалости, а в желании позаботиться о тебе. Ты все равно будешь против?

Вопрос мужа обескураживает и настораживает.

─ Ты ведь это не всерьёз, так ведь? ─ спрашиваю, поджав губы. ─ Ты ведь не хочешь этого. Никогда не хотел, и сейчас…

─ Если бы не хотел, то просто окружил бы тебя прислугой, чтобы ты ни в чем не нуждалась, и моя совесть была бы чиста. Но я хочу этого, ─ невозмутимо отвечает он, не смутившись моего недоверия. ─ Все изменилось. Того мужа, которого ты знала прежде, больше нет. И сейчас я просто хочу быть таким, какой есть. Хочу быть ближе к тебе. Тем более, что это скоро закончится. Мы вернем тебя в твое тело, и ты… уйдешь.

Последнюю фразу он произносит с непоколебимой уверенностью и сожалением, заставляя сердце дрогнуть.

─ Но если ты сама не хочешь этого…

─ Если ты, действительно, искренне желаешь обо мне позаботиться, ─ выставляю ноги из-под кресла вперед, ─ тогда я не против.

Ни один мускул не вздрагивает на моем лице. И тон я сохраняю беспристрастный, несмотря на то, что происходит внутри в этот миг.

Я не хочу, чтобы Арэн казалось, будто я дико желаю его заботы. Хотя, признаться, так оно и есть.

Прежде я не знала ни ласки, ни заботы мужа, а теперь… Теперь все иначе. Принимать это я не хотела лишь потому, что видела в этом не желание Арэна, а необходимость.

Но раз он сам этого хочет, то и я хочу задержаться в том моменте, когда о тебе по-настоящему заботятся, когда чувствуешь себя хоть немного нужной, а не обузой.

Зачем мне это, если я собираюсь уйти? Потому что любовь к мужу так и не остыла. Я любила его больной любовью даже тогда, когда он был холодным и безразличным тираном. Только та любовь была на каком-то физическом уровне, а теперь… Теперь я вижу в нем того мужчину, к которому тянется душа, раскрываясь медленно оживающими лепестками замерзшей розы…

Вечером, уже после ужина меня начинает жутко клонить в сон, но я держу себя в руках, чтобы не прерывать беседу с Арэном. Сегодня я узнала о нем столько, сколько не узнала за те годы, что мы были вместе. И чувство такое, будто это откровение… перед концом. И так тоскливо на душе, что хочется плакать.

Я могла бы позабыть о прошлом и дать нашим отношениям еще один шанс, но есть ли в этом смысл? Для меня Арэн теперь другой человек, с которым можно искренне желать построить свою жизнь даже без истинной связи. Вот только я для него все та же обычная девушка из обители со скучным прошлым.

Надеяться, что теперь, не находясь под влиянием темной магии, он все же полюбит меня? Не хочу больше надеяться и жить ожиданиями. Лучше уйти с разбитым сердцем и пытаться забыть свою любовь. Думаю, так будет лучше для нас обоих.

─ Я вижу, что ты устала, ─ Арэн поднимается со стула, промокнув рот салфеткой, и подходит ко мне, подав руку. ─ Тебе лучше прилечь.

─ Я прилягу, только… Останься, ─ несмело прошу я. ─ Расскажи мне еще что-нибудь, пока я засыпаю.

─ Хорошо, ─ его губы расплываются в незнакомой мне теплой улыбке. ─ Позвать служанку, чтобы помогла тебе переодеться?

─ Не стоит, ─ качаю я головой. ─ Просто помоги расстегнуть молнию, а дальше я сама.

Кивнув, Арэн становится у меня за спиной и помогает с молнией. Всего на мгновение его ладонь касается кожи, а мурашки тут же бегут неровным строем.

─ Спасибо, ─ с тихой благодарностью произношу я, обернувшись на мужа, а он уже стоит лицом к стене.

─ Не буду тебя смущать, ─ произносит он, будто уловив мое удивление.

─ Знаешь, это странно, ─ с усмешкой проговариваю я, стягивая рукава. ─ Я ведь прекрасно понимаю, что это не мое тело, а все равно смущаюсь наготы.

─ Скромность и чистота ─ эта в душе, Эдель. И это привлекает куда больше, чем распущенность.

Хочу сказать, что раньше он считал иначе, но предпочитаю смолчать. Нет смысла говорить о том, что было в прошлом. Только слишком сложно перестать об этом думать так скоро.

Надев ночную сорочку, я ложусь под одеяло и произношу:

─ Я все. Можешь повернуться.

Скинув с себя камзол, Арэн привычно устраивается в кресле напротив меня и потягивается, разминая спину.

─ Ты можешь тоже прилечь на кровать, я не против, ─ предлагаю лишь из добрых побуждений. ─ Наверняка ты за сегодня устал. Да и, в конце концов, это твои покои.

─ Не откажусь, ─ усмехнувшись, он сбрасывает ботинки и ложится на другой край постели, оставляя между нами внушительное пространство.

Арэн лежит ко мне лицом, но его веки плотно закрыты.

Глупо было предлагать еще поговорить. Надо было просто лечь спать, и все.

─ Пускай тебя не смущают мои закрытые глаза, ─ будто прочитав мои мысли, произносит Арэн. ─ Просто я хочу видеть твоей лицо, а не Вераны. А так я могу хотя бы его представлять.

─ Хорошо, ─ отвечаю ему, не утаив улыбку, которую Арэн все равно не увидит с закрытыми глазами. ─ Так на чем мы остановились?

─ Уже и не помню, ─ с задумчивостью отвечает он. ─ Про военные походы рассказывать тебе не стану, если только ты не хочешь уснуть в ближайшие пару минут.

─ Нет, не хочу, ─ усмехаюсь в ответ.

─ Может, тогда ты мне еще что-нибудь расскажешь про себя? Кроме того, что ты уже рассказала о своем мире.

─ Да мне и нечего даже рассказать. Я слишком скучная, чтобы чем-то тебя удивить, ─ улыбаюсь грустно. ─ В обители один день был похож на другой, и ничего увлекательного не происходило. А здесь… Здесь я только вышивала и читала книги. Могу разве что обсудить с тобой одну из них, ты ведь наверняка все перечитал. Но вряд ли это будет увлекательнее твоих рассказов о военных походах.

─ У тебя очень красивые вышивки, ─ удивляет меня своим ответом Арэн.

─ Ты видел мои вышивки?

─ Да. Прости, что рылся в своих вещах ─ выдыхает он, слегка нахмурившись. ─ Но я должен был найти хоть какую-то зацепку, чтобы убедиться в том, ты ли это на самом деле. И нашел. Как и твои вышивки.

─ Все в порядке. Я понимаю. На твоем месте я бы поступила точно так же.

─ И, признаться, одну из них я забрал себе. Ту, что с драконом… Надеюсь, ты не против.

─ Она как раз предназначалась тебе, ─ тихо отвечаю я и чувствую, как ладонь Арэна накрывает мою.

─ И ты очень талантливо пишешь, ─ добавляет он. ─ Ничего подобного мне еще не приходилось читать. Так что не принижай себя, Эдель, ты совсем не скучная. Думаю, ты даже могла бы написать целую книгу с такими необыкновенными историями и зарабатывать на этом, превратить свой талант и увлечение в дело своей жизни.

─ Я об этом не думала, ─ протягиваю я. ─ Может, ты и прав. Других сказок в этом мире я не встречала.

─ Сказки? Так это называется? ─ он улыбается и крепче сжимает мою ладонь, переплетаясь с ней пальцами.

─ Сказки, ─ на выдохе повторяю я, чувствуя, как незнакомый жар растекается по всему телу и концентрируется в груди маленькой, но стремительно разрастающейся точкой.

Пастельные цвета комнаты неожиданно становятся слишком яркими, едва ни кислотными. Мир будто заиграл новыми и неожиданными красками, а голова начинает кружиться.

Арэн распахивает глаза так резко, что я даже вздрагиваю от неожиданности. Его радужка становятся непривычно ярко-голубой, а зрачок вытягивается в вертикальную пульсирующую полоску.

─ Что-то странное, ─ с тяжелым дыханием он прижимает ладонь к своей груди, а его взгляд судорожно бегает по моему лицу. ─ Не понимаю, что со мной происходит.

─ Ты… Тоже это чувствуешь? ─ сбивчиво спрашиваю я, ощущая накатывающее волнение. ─ Будто солнце разрастается внутри.

Словно ему не хватает воздуха, Арэн вдыхает все глубже и чаще, ближе придвигается ко мне и опускает тяжелую ладонь на мою талию, стискивая ее пальцами:

─ Я чувствую, Эдель, ─ его хриплый голос отражается странным этом в груди. ─ И дракон… Он тоже что-то чувствует.

─ Он чувствует меня, как истинную? ─ спрашиваю с растерянностью.

─ Не уверен, ─ качает Арэн головой и облизывает пересохшие губы, притягивая меня к себе вплотную. ─ Это что-то новое, непохожее на физическое притяжение истинности. Кажется, сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

Я понимаю, о чем он, ведь я испытываю то же самое. И, да, это не то неотвратимое физическое влечение, что порождала истинность. Это нечто большее, только сводит с ума не меньше, чем страсть.

Внутри горит дикое желание прильнуть к мужу еще ближе, хотя между нами и так уже не осталось пространства. Кажется, даже если мы с ним станем одним целым, даже если наши души переплетутся в одну, этого все равно будет недостаточно. Словно желание быть рядом не имеет никаких границ.

Арэн смотрит мне в глаза безотрывно, и кажется, будто его взгляд проникает мне в душу, видит ее насквозь, считывая каждую эмоцию.

─ Эдель, ─ кожу опаляет горячим дыханием. ─ Я не понимаю, что все это значит, но это не связано с тем, что я хочу тебе сказать. Просто знай, что я не хочу отпускать тебя. Я хочу быть рядом с и исправить прошлые ошибки, хочу найти наше общее счастье. Но я понимаю, что вряд ли у тебя осталось хоть малейшее желание остаться со мной. И если ты все же решишь уйти, то я приму твой выбор. Я уже сейчас чувствую, что до безумия сложно будет попрощаться с тобой, но… Неважно, что чувствую и думаю я. Главное то, чего хочешь ты.

В груди становится совсем тесно, а на глаза словно по щелчку пальцев опускается темная пелена. Вместо ответа с губ срывается невнятное бормотание, а после я падаю в темную пропасть, наполненную криками и пропитанную чужим страхом.

Эдель

Ядовитый запах гари наполняет легкие, вызывая удушливый кашель и заставляя меня распахнуть глаза.

Просторные и незнакомые мне покои наполняются едким дымом через щель под дверью. Вокруг ни души, но слышны людские крики, звон стали и гул магии.

Отталкиваюсь руками от постели, и взгляд цепляется за метку на руке.

Я снова в своем теле? В королевском замке?

Но слова благодарности Богам застревают у меня в горле, потому что благодарить, похоже не за что.

Бросаюсь к окну и вижу яркое огненное зарево, разрывающее ночь. Дракон, парящий в небе, извергает пламя на людей, сражающихся со стражниками. А в ответ в зверя летят магические копья, вонзающиеся в его шкуру.

Сердце подпрыгивает и останавливается.

Нет, это не Арэн. Я точно знаю, что это не он. И хочется верить, что он никогда бы не стал вот так сжигать людей, пускай и вооруженных.

Происходит какое-то безумие, и я нахожусь рядом с его эпицентром.

Отшатываюсь назад от ужасающей картины настоящей бойни и судорожным взглядом оглядываю комнату. Дыма становится еще больше, дышать все труднее, а бежать некуда.

На окнах непробиваемые решетки, от которых мне не избавиться. И даже если бы и могла, то прыгать слишком высоко. Я не справлюсь, просто разобьюсь. А через единственный выход в комнате, похоже, мне тем более не выбраться.

Боги, да и куда выбираться? Даже если я выйду из замка, то окажусь в самом эпицентре ужасных событий, и шансы выжить будут вряд ли больше, чем в этой комнате.

Но иного выхода у меня нет. Придется рисковать, иначе я просто задохнусь от задымления.

Схватив подушку, я срываю с нее наволочку и прижимаю к лицу в надежде, что так дышать будет хоть немного легче. Затем бросаюсь к двери и распахиваю ее, ужасаясь от увиденного.

Коридор впереди полыхает диким пламенем. Горят стены, картины и занавески, источая удушливый дым. Еще каких-то пару метров, и огонь подберется к этой комнате.

Прищурившись и вглядываясь вперед сквозь толщу дыма, я замечаю затемнение. Похоже, коридор ответвляется в сторону, и огонь еще не успел туда подобраться.

В надежде, что через это ответвление смогу найти другой выход, или хотя бы более безопасное место, я, сцепив зубы, бросаюсь вперед.

Фух, и правда, коридор. Прямой, длинный и без дверей. Но в конце наверняка должно быть что-то. Никто не станет делать такой длинный тупик.

Сердце бешено колотится в груди. Страшно оказаться в новой огненной ловушке, и спокойнее было бы сидеть в уголке комнаты, надеясь на спасение, но… Откуда же его дождаться? Замок полыхает, все сбежали. Только меня бросили, как безнадежную.

Интересно, Арэн чувствует, что я в опасности? Есть хоть какая-то надежда, что он примчится за мной, вызволит из этого огненного плена? И… успеет ли?

Судьба в очередной раз подставляет мне подножку перед самой пропастью. А мне остается лишь хвататься за край обрыва и надеяться, что моих сил хватит выкарабкаться и не сорваться вниз.

Что же я сделала такого, что судьба только и подбрасывает мне все новые и новые испытания? Или она просто таким образом пытается избавиться от меня? А я все время выживаю и выживаю…

Дергаю единственную дверь в конце коридора и понимаю, что уже была в этом месте, будучи в теле Вераны, когда меня напоили зельем правды.

Ни единого окна здесь нет, как и других дверей. Зато дым еще не пробрался сюда, как и огонь, и у меня появится дополнительное время. Но его все равно может не хватить, даже если Арэн придет за мной.

Но ведь может и не прийти. А в той комнате были окна. Их можно разбить, чтобы дышать было легче. Можно закричать в надежде, что кто-то откликнется и поможет мне. Хотя в том безумии, что происходит внизу, это слишком маловероятно.

Но я все равно решаю вернуться. Бегу вперед, не чувствуя ног, и замираю.

Нет, нет, нет. Только не это!

Огонь уже пробрался слишком далеко, полностью отрезая мне обратный путь. Теперь этот коридор и та комната, что остались позади ─ единственное место, где я могу укрыться в надежде на спасение.

Арэн

Это необъяснимо, но я вижу ее ─ вижу свою жену. Ее невероятно огромные и наивные голубые глаза в обрамлении пушистых и подрагивающих ресниц, пухлые губы, милое личико с ямочкой на левой щеке и россыпь золотистых волос на подушке.

Нежный и сладкий аромат ее кожи пьянит, словно дурман. А ее красота безусловна и умопомрачительна. Она словно бутон белой, еще нераспустившейся розы с хрупкими лепестками, что не успели замараться мирской пылью.

И это не иллюзия, не обман зрения и даже не галлюцинация, потому что я прекрасно отдаю себе отчет в том, что она по-прежнему в теле Вераны.

Но теперь я будто вижу иначе, глубже. Теперь я вижу не только то, что всегда видели другие, а я не замечал. Я вижу душу Эдель, в которой и скрыт ее привычный глазу облик.

Мир словно перевернулся с ног на голову. И теперь даже сложно допустить мысль, что я могу потерять Эдель. А уж тем более отпустить. Это страшнее, чем лишиться второй ипостаси. Кажется, что без нее я просто лишусь сердца.

Но я ведь пообещал… Уже сказал Эдель, что отпущу ее, если она того захочет. И я обязан сдержать свое слово:

─ …Я уже сейчас чувствую, что до безумия сложно будет попрощаться с тобой, но… Неважно, что чувствую и думаю я. Главное то, чего хочешь ты.

В ответ на мои слова из груди Эдель вырывается шумный вздох. В глазах ее что-то необъяснимое. Какое-то восхищение на грани ужаса.

А через мгновение ее взгляд меркнет, теряется за опустившимися ресницами. А губы нашептывают что-то невнятное.

─ Эдель, ─ обнимаю ладони ее лицо, будто желая удержать ее.

Но Эдель все же ускользает от меня, словно песок, просачивающийся сквозь пальцы.

Она не могла уснуть так внезапно. Потеряла сознание? Совсем ослабла?

Огонь в груди, который Эдель окрестила солнцем, тревожно бьется, мечется в конвульсиях и сводит с ума. Он словно пытается проломить ребра, разодрать грудь в ошметки и унестись куда-то далеко. И дракон, подобно этому внутреннему солнцу, мечется, словно безумный.

─ Эдель, очнись, ─ в какой-то безумной и неестественной панике встряхиваю ее тело, желая привести в чувства, но все тщетно.

Нужен лекарь, срочно. А мне стоит немедленно отправиться во дворец к Бейворту за зельем. Демоны его знают, какое нужно зелье, но я его их под земли достану, лишь бы Эдель полегчало.

Набираю воздух в легкие, чтобы позвать Берту, но неожиданно прохладные пальцы касаются моей шеи.

─ Арэн, ─ слабый голос звучит чужеродно, но я списываю это на изнеможение.

─ Как ты? ─ касаюсь пальцами бледной щеки.

Мой взгляд судорожно мечется по осунувшемуся лицу, в котором я вновь вижу лишь Верану.

─ Лучше не бывает, ─ слабая улыбка трогает ее губы, и в это мгновение ее ноготь впивается в мою шею, буквально раздирая кожу.

─ Что ты делаешь? ─ ярость накрывает меня моментально, а вместе с тем приходит осознание. ─ Ты ведь не Эдель. Ты не она.

Эдель вернулась в свое тело. И я чувствую, что с ней что-то не так.

Я должен быть с ней сейчас. Должен быть рядом.

─ Ты всегда будешь только моим, ─ улыбка Вераны становится шире, а губы начинают быстро нашептывать что-то неразборчивое.

И меня будто силовым щитом срубает. Руки безвольно подкашиваются, и я оседаю на постель. Черные пятна бегают перед глазами, а сознание уплывает от меня.

─ Истинность тебе навязали Боги… истинная ─ лишь обуза… она тебе не нужна… только я… только я…

Тихий шепот обволакивает, утягивает за собой. И это не просто шепот ─ это мои мысли.

Мне не нужна Эдель. Она лишь обуза. Я должен быть здесь.

─ Ты только мой, Арэн… только мой… навечно….

Теперь голос Вераны прямо в моей голове.

Это она мое предназначение. Боги просто ошиблись. Это с ней я должен быть, а Эдель…

Имя жены в собственных мыслях бьет по нервам, словно электрический разряд, и возвращает меня в реальность, сбрасывая оковы с разума и тела.

─ Закрой свой рот, ─ с надрывным рыком я зажимаю рот мерзавке, что снова хотела привязать меня к себе темной магией.

Вторая рука впивается в ее шею, перекрывая кислород.

─ Ты отравила мою жизнь, Верана. Отравила жизнь моей жены, лишила ее тела и едва не заставила казнить ее вместо тебя. Ты темное отродье, существующее за счет чужих жизней. И ты ответишь за все.

Лицо Вераны краснеет на глазах. Она дергается из стороны в сторону, бьет ногами, впивается ногтями в шею, раздирая кожу. А я не могу заставить себя остановиться. Не могу оставить ей хоть малейшую возможность причинить вред Эдель или кому-либо еще.

Сейчас не место жалости, сочувствию, благородству и пониманию. Не место тем качествам, что вновь пробудила во мне Эдель.

Сейчас я на войне ─ на войне с тьмой. И я должен ее уничтожить, запятнав свои руки.

Я никогда не любил эту женщину. Я не испытывал к ней привязанности и желания. И сейчас я могу в полной мере это осознать.

Зрачки Вераны закатываются под веки. Рваное дыхание больше не касается ладони, а руки плетями падают с моей шеи на постель.

Она была повязана с тьмой, и ее непременно бы казнили. Но я взял эту ответственность на себя. Мне теперь жить с этим, но я не жалею. И такая судьба будет ждать любого, кто попробует навредить Эдель.

Запоздало убираю руки с шеи Вераны и наблюдаю, как ее тело иссыхает прямо на глазах. Из взрослой женщины она превращается в старуху быстрее, чем течет вода в бурной реке. Кожа сморщивается, обтягивая скелет и обрисовывая каждую кость. А затем она просто рассыпается в черную пыль, разлетающуюся облаком над постелью.

Арэн

В ночном небе ощущается стойкий запах гари и крови. Он почти неуловим, гонимый ветром откуда-то издалека. И от этого мне совсем неспокойно.

Я не знаю, что сейчас происходит с Эдель и отчего я ощущаю ее страх. Может, на ней просто сказалось возвращение в собственное тело, дурное самочувствие… Или она вовсе потеряла помять о тех днях, что провела в теле Вераны. И теперь она напугана, не понимает, где находится и что происходит.

Мне бы очень хотелось объяснить себе ее состояние чем-то таким. Но, боюсь, все может быть куда серьезнее. Неспроста запах смерти витает в воздухе.

Я мчусь вперед так быстро, как только могу, насколько сил хватает. Только этого все равно недостаточно. Нужно быть еще быстрее. Ради нее.

Но я не могу. Не получается набрать даже ту скорость, что прежде была абсолютно привычной. Перед глазами так и продолжают бегать черные пятна, а разум все еще мутный от пореза Вераны на моей шее.

Не представляю, что она сделала. Даже после смерти эта дрянь продолжает мне гадить. Надеюсь, теперь она будет до бесконечности гореть в пекле той тьмы, которой продала собственную душу и едва не забрала с собой и мою.

Вдалеке я замечаю дракона, летящего мне навстречу. И когда он становится ближе, я начинаю слышать мысли, что он транслирует мне:

─ Генерал! Люди подняли восстание! Королевский замок в огне, вокруг бойня между своими же….

Звуки глохнут, превращаясь в фоновый шум.

Моя Эдель сейчас там, в самом эпицентре. Вот, откуда ее страх. А я еще слишком далеко. Демоны!

С глухим рычанием я превозмогаю одолевающую слабость и лечу вперед, отдавая все свои силы на это.

Если не успею, то уже ничто не будет важно. Мир окончательно рухнет. Мой мир, который я только обрел.

─ Генерал, вы меня услышали? ─ вновь врывается голос в мое сознание. ─ Вы нужны сейчас королю! Он требует, чтобы вы его защищали. А армией руководит второй генерал.

─ Услышал , ─ отвечаю коротко, не тратя свои силы на пустые разговоры.

Плевать мне, чего хочет король, по вине которого и происходят эти бунты и народные восстания. Он узурпировал власть и теперь пожинает плоды собственных действий.

Не сказать, что прошлый король был достойным, однако он занимал трон по праву крови, и никто это право не смел оспаривать.

А я прежде просто исполнял свой долг, не задумываясь о том, какому королю служу. Для меня было важно лишь достижение целей.

Но теперь… Теперь мне стало совершенно плевать на прежние цели. Сейчас у меня есть лишь одна ─ это спасение Эдель. А о дальнейшем я сейчас даже задумываться не хочу.

─ Но вы не туда держите курс! Король покинул замок…

─ Но я лечу в замок , ─ обрываю речь, которая расходует мои силы, врываясь в сознание. ─ Там моя жена, и прежде я спасу ее.

─ Но вы принесли Богам клятву служить короне!

─ А еще я принес им клятву защищать свою жену и истинную! И эта клятва для меня превыше всего.

─ Это предательство…

Вырываюсь вперед, окончательно разрывая связь.

Что ж, стать предателем куда менее страшно, чем потерять Эдель.

Прежде служба была моим единственным смыслом жизни, а теперь это кажется настолько пустым и неважным, что самому не верится.

Я уже не тот человек, каким был под влиянием Вераны. И даже не тот, каким был еще прежде. Сейчас мир в моих глазах полностью перевернулся. То, что было значимым, стало пустяковым. А то, о чем я прежде даже не помышлял, плавно формируется в новый смысл жизни.

Крылья слабеют, а темные пятна перед глазами срастаются в сплошную пелену, почти лишая меня зрения. Остается лишь полагаться на свои ощущения, следовать по курсу, который указывает мне мой маяк с горящим солнцем в груди.

Эдель все еще жива, и я всеми фибрами души стараюсь подать ей знак, что я уже совсем близко, и она не должна отчаиваться, должна бороться. А затем я молюсь Богам, чтобы они дали мне возможность успеть.

Пусть заберут истинную связь в качестве платы. Пускай даже заберут мою жизнь, лишь бы Эдель была спасена. Без нее все равно жизнь не будет иметь никакого смысла.

И я знаю, что во мне говорит не истинность, хотя и ее отголоски в этом присутствуют. За долгие годы я, наконец, смог разглядеть душу Эдель и она тянет меня к себе так сильно, что дикий ужас закрадывается под кожу от мысли, что потеряю ее.

Яркое зарево освещает землю, и я ослабшим зрением различаю охваченных огнем замок, драконом в небе и сражающуюся толпу. А еще вижу сотни напрасных жертв, которыми устлана земля.

Влетаю в распахнутые двери замка, пробиваясь через пекло. Эдель где-то здесь, в самых глубинах замка, откуда не выбраться.

Шкура моего дракона смогла бы защитить ее от огня, но зверем мне не протиснуться в коридорах замка. Но я что-нибудь придумаю, расчищу путь, закрою ее своим телом. Сам обгорю, но ее вытащу целой и живой.

Бегу сквозь огонь, прикрываясь магическим щитом, слишком слабым, чтобы полностью защитить от огня, но достаточным, чтобы пробраться сквозь огненный коридор.

Собственные ощущения приводят меня к комнате допроса. Дверь полыхает, и я дергаю металлическую ручку, опаляя ладонь до кровавых ожогов.

Дымовая завеса почти непроглядная. Но сквозь нее я все же замечаю слабое золотистое свечение магического щита. Еще несколько шагов, и я вижу Эдель, лежащую в центре этого щита без сознания.

Не представляю, откуда он может быть, ведь у Эдель нет магического дара. Наверное, Боги услышали мои молитвы и помогли ей, защитили ее. А теперь моя очередь защитить ее.

Горячее прикосновение на коже мгновенно разжигает в воображении пугающе яркий образ: пламя, от которого я так старательно пряталась, уже проникло в комнату и охватило платье, пожирая ткань. И от этого мысленного видения по спине струится леденящий холод ужаса.

Я вздрагиваю, судорожно рванувшись, желая поскорее сбросить с себя горящую одежду. Но реальность оказывается иной.

Нет ни дыма, ни огня. Нет даже той комнаты, где я была мгновение назад. Вместо этого я чувствую твердую чешую под пальцами, а со спины ─ крепкую, почти неумолимую хватку, которая не позволяет мне упасть.

Мое тело плотно прижато к могучей груди дракона, которая тяжело вздымается и испускает жар, принятый моим воображением за огонь. А тот ледяной ужас, пробежавший по спине ─ это всего лишь холодный порыв ветра.

Вздох облегчения вырывается из моей груди. Арэн все понял, прилетел за мной и спас. Теперь я в безопасности от того безжалостного огня и той ужасной бойни, что творилась возле замка.

Я поворачиваю голову, насколько позволяет положение. Впереди, в непроглядной ночи, едва различимы редкие огни, мерцающие бледными точками. И сразу становится понятно, что до дома еще далеко.

Но меня беспокоит совсем другое: прямо под нами верхушки деревьев гнутся под мощными взмахами драконьих крыльев. Мы летим слишком низко и, кажется, теряем высоту.

Плотнее прижимаю ладони к груди дракона и чувствую сбившийся ритм сердца. Дыхание слишком тяжелое, рваное, с шумными хрипами.

Что-то случилось. С Арэном что-то не так.

Едва лес сменяется равниной, как дракон тут же пикирует вниз. Я лишь успеваю зажмурить глаза и приготовиться к удару, как вдруг ощущаю весьма мягкое и бережное приземление. Драконьи лапы размыкаются, высвобождая меня из хватки, а уже через мгновение я вижу Арэна, пошатывающегося на снегу.

− Ты очнулась, − он слабо улыбается, глядя на меня тусклым взглядом, и тут же его колени подкашиваются.

С глухим ударом Арэн падает на снег, и белое полотно тут же раскрашивается алыми пятнами.

− Арэн! – вскрикиваю я и бросаюсь к нему.

Мои ладони застывают в сантиметре от его тела, подрагивая от опаски причинить боль. Вместо рубашки на моем муже лишь обгорелые ошметки, а кожа покрыта жуткими кровоточащими ожогами. А вот на мне ни царапины.

− Ты…

− Все хорошо, не волнуйся, − успокаивающим тоном произносит он и касается моей руки. – Я совсем немного отдохну, и мы отправимся дальше.

Но он лжет. Лжет, только чтобы меня успокоить, и я это чувствую.

− Тебе не поможет отдых, − качаю я головой, закусив губу. – Но… драконья кровь ведь дает быструю регенерацию, так ведь?

Произношу это и сама не верю. С Арэном явно что-то не так, его тело не восстанавливается, как должно. И мы оба это понимаем, но зачем-то делаем вид, будто это не так.

− Все верно, − кивает он и слабыми пальцами сжимает мою ладонь. – Я рад, что ты цела, и все закончилось.

Бессильно откинув голову на снег, Арэн шумно выдыхает, а на его губах по-прежнему играет улыбка. Кажется, будто он вообще не придает никакого значения тому, в каком он состоянии.

− Какие красивые звезды. Я раньше не замечал, − слишком мечтательно для такого сурового мужчины произносит он, глядя на небо. – Иди ко мне, Эдель, посмотри вместе со мной на звезды. Я согрею тебя немного, иначе ты быстро замерзнешь.

Боги, какие звезды? Сейчас совсем не до этого.

− Я не могу. Твои раны… − дрожащим голосом отвечаю ему. – И мне совсем не холодно, правда.

Я не лгу. Сильного холода я, и правда, не чувствую, хотя на мне лишь тонкое платье. Наверное, из-за стресса мои ощущения притупились.

− Пожалуйста, Эдель.

− Я лучше побегу и позову кого-нибудь на помощь, − качаю я головой и изо всех сил стараюсь держать себя в руках.

Не время сейчас раскисать.

− В этом нет нужды, − отрезает Арэн с осязаемой обреченностью и слабо притягивает меня к себе. – Просто побудь немного рядом со мной.

Крепко закусив губу, я стараюсь как можно осторожнее лечь рядом с Арэном, чтобы не задевать его раны. Но он совсем не осторожничает и укладывает меня на свою раненую руку, прижимает к обожженной груди.

− Красивое небо, правда? – шепчет он мне на ухо.

− Очень, − шепчу в ответ, чувствуя, как по виску стекает слеза.

Это вовсе не передышка, чтобы набраться сил и отправиться дальше в путь. Это конец, и Арэн это понимает. Мы оба понимаем.

− Видишь то скопление звезд, похожее на хвост дракона? – спрашивает он, указывая рукой в небо.

− Вижу.

− А там, чуть дальше, − он переводит руку вправо, − звезды образуют голову дракона.

Прослеживаю за движением руки мужа и замечаю, что звезды, и правда, очень похожи на раскрытую пасть дракона.

− По легенде, − с тихой хрипотцой продолжает Арэн, − один из драконов забрался слишком высоко, к самым звездам, желая обрести могущество, равное Богам. За это Боги разрубили его на две части, разделив тело и душу. Они обрекли его на вечное скитание по бескрайнему небу, но все же оставили крохотный шанс вновь обрести себя. Для этого ему нужно найти среди миллиардов звезд одну единственную, что укажет ему путь и соединит две части дракона, слившись вместе с ними в одно целое.

− Выходит, этот дракон так и не нашел эту звезду, раз он по-прежнему разделен на две части, − тихо шепчу я, сглотнув колючий ком.

− Зато я нашел свою звезду, − горячий шепот касается моего уха. – И это ты, Эдель. Ты моя звезда, которая вернула душу телу и помогла мне увидеть истинные ценности в жизни. И я не стану сейчас снова просить у тебя прощения за ту жизнь, которую ты обрела рядом со мной, потому что слов все равно недостаточно. Я просто хочу сказать тебе спасибо за то, что ты была в моей жизни, даже несмотря на то, что оценил я это лишь в последний момент.

Опираясь на руку, я поднимаюсь со снега и смотрю на мужа сквозь пелену слез:

− Почему ты так говоришь, Арэн? Будто прощаешься со мной.

− Это и есть прощание, − улыбается он лишь уголками губ и срывает с пояса кинжал и мешочек с монетами, а затем протягивает мне. – Возьми, это может тебе пригодиться. Иди только прямо, никуда не сворачивай, и через час дойдешь до поселения. Попросишься на ночлег, отогреешься, а утром найдешь возницу и поедешь домой…

− Нет, − прерываю его речь, отчаянно мотая головой. – Я найду помощь и вернусь к тебе, слышишь? Неужели ты думаешь, что я вот так просто оставлю тебя?

− Оставишь, − кивает он. – Другого выхода все равно нет. Мне не выжить, Эдель, я это чувствую. Никакой лекарь мне не поможет от темной магии, она просочилась слишком глубоко. И даже если ты и вернешься с помощью, то уже будет поздно. Просто оставь меня и ни о чем не беспокойся.

− Темная магия? – переспрашиваю в ужасе.

− Да. Верана вернулась в свое тело. Я не сразу это понял, а она успела наградить меня порезом и прочитать какое-то проклятие. Но не бойся, Вераны больше нет, и никакая опасность тебе более не грозит. А теперь уходи.

− Нет, не уйду, − цепляюсь пальцами за его ладонь.

− Знаешь, это даже к лучшему, − произносит он странную и пугающую фразу. – Я ведь обещал, что отпущу тебя. Обещал тебе и обещал самому себе. И все равно в глубине души понимал, что не смогу этого сделать, не переборю себя. Не после того, как я коснулся твоей души. Так что да, все к лучшему. Это твой шанс освободиться от меня навсегда.

− А если я не хочу освобождаться? Если я не хочу, чтобы ты отпускал меня? – слезы бегут по щекам и соединяются в одну струйку, стекающую по шее. – Ты можешь хотя бы попытаться бороться, Арэн? Сделай это не ради себя, а ради меня. Прошу!

− Я боролся, − его голос слабеет, слова даются все труднее, а некогда сияющие глаза совсем погасли. – Но моих сил хватило лишь на то, чтобы вытащить тебя из огня и унести как можно дальше. Я боролся, Эдель, ради тебя. Но больше не могу.

− Если смерть неизбежна, – сиплю я, стиснув зубы, − то я буду рядом с тобой до последней минуты, Арэн. Пока бьется твое сердце, я не оставлю тебя! И даже не проси уйти, этого не будет.

− Почему? – вырывается хриплый вопрос из его груди. – Я ведь ничем не заслужил твоей доброты, и мы оба это знаем. Ты в полном праве сейчас уйти с чистой совестью и не думать о том, что станет со мной. В полном праве даже не вспоминать.

− Потому что люблю тебя, – срывается с моих уст признание, которое Арэн услышит впервые и в последний раз. – Я любила тебя всегда, Арэн! Любила даже тогда, когда твоя душа была окутана непроницаемой тьмой. Я всегда надеялась, что однажды все изменится. Ты изменишься! И я стану хотя бы совсем крохотной, но все же важной частичкой твоей жизни.

− И ты стала ею, Эдель. Но не просто крохотной частицей, нет. Ты помогла узнать мне то чувство, которого я прежде никогда не испытывал. И ты стала моим новым смыслом жизни, ради которого совсем не жаль умереть.

Упав на снег, я опускаю голову на грудь Арэна и слышу, как медленно и едва слышно бьется его сердце.

Меня разрывает от отчаянного желания помочь ему, спасти. Но я просто не могу. Я не лекарь и уж тем более не умею исцелять от темной магии. А за какой-либо помощью мне просто не успеть, и я это понимала с самого начала.

Просто не хотелось верить, что это конец. И эта крохотная надежда, что никогда не угасала в моей душе, продолжала изводить меня и сейчас, создавая ложную надежду на чудо.

− Ни о чем не жалей, Эдель, − слова Арэна словно шепот ветра, растворяются в ночной тишине. – Ты обязательно будешь счастлива без…

Затаив дыхание, я жду, что он договорит, закончит свою фразу. Но в ответ звучит лишь тишина. И биения сердца я тоже больше не слышу.

− Нет. Нет, нет, нет! – мой крик разлетается в ночи и уносится эхом вдаль.

Обхватываю холодное лицо Арэна ладонями и прикусываю губу до крови, пытаясь хоть немного заглушить душевную боль физической.

− Ты не имеешь права со мной так поступать! Не сейчас, слышишь?! Я столько лет ждала, что стану смыслом твоей жизни ради того, чтобы в этот момент ты меня оставил? Это несправедливо, Арэн! Несправедливо…

Дышать трудно. Сердце разрывается на куски, а душа будто рвется из груди, желая унестись вслед за душой Арэна.

Судьба всегда была несправедлива ко мне, но сейчас… Сейчас она нанесла самый болезненный удар, какой только могла, и окончательно убила крошечную надежду в моей душе.

Теперь там пусто, как на выжженной земле, из которой уже ни одному ростку не проклюнуться.

Собственный крик оглушает. Знаю, что уже нечего ждать, но не могу заставить себя уйти. Это кажется совершенно бессмысленным, будто вместе с Арэном умерла и я.

Склонившись над телом мужа, я дрожащими губами касаюсь его лба и мысленно молюсь, прикрыв глаза. Молюсь о том, чтобы его душа обрела покой, а вместе с его душой и моя.

Глухая тьма за закрытыми веками внезапно вспыхивает ярким светом, заставляя меня распахнуть глаза и проморгаться.

Только мне не показалось, как я думала, не привиделось: золотое свечение исходит прямо из моих рук, окутывая тело Арэна искрящимися волнами магии.

Слезы застывают в глазах, и я даже дышать перестаю, с непониманием наблюдая за происходящим.

Что это? Как это возможно? У меня ведь нет магии! И взяться ей неоткуда.

Разум подкидывает мне вполне логичную мысль о том, что это всего лишь галлюцинация, вызванная шоком. Но эта мысль угасает в ту секунду, когда свечение угасает, и Арэн открывает глаза, которые вновь сияют привычным холодным светом.

− Эдель? – в неверии спрашивает он, прищурившись.

− Я не знаю, как это получилось, – бормочу я, держа перед собой подрагивающие ладони. – Магия… Она взялась из ниоткуда, и… Ты ведь реальный, правда? – касаюсь пальцами его щеки, задыхаясь от волнения. – Ты ведь мне не чудишься?

− Реальный, – его пальцы касаются моей шеи и зарываются в волосы. – Ты спасла меня, Эдель. Не знаю как, но спасла.

− Боги! – со вздохом облегчения я бросаюсь к Арэну на шею и захлебываюсь рыданиями. – Я думала, что ты оставил меня навсегда. Думала, что больше не увижу…

− Тише, милая, тише, – он бережно гладит меня по волосам и покрывает щеки поцелуями. – Я здесь, рядом с тобой.

− Больше не смей так делать! – вскидываю взгляд на Арэна, все еще не веря в реальность происходящего. – Больше никогда не оставляй меня, слышишь?

− Больше никогда не оставлю, – выдыхает он в мои губы и накрывает их трепетным поцелуем.

Восемь месяцев спустя

─ Ну здравствуй, мой ангел, ─ тихо произносит Арэн, взяв сына на руки.

Эйден родился крупным мальчиком и дался мне очень нелегко. Зато его дар, передавшийся и мне, помог сразу восстановиться после тяжелых родов.

Да, это все мой сын. Это он защитил меня во время пожара, пока Арэн был еще в пути. И это благодаря ему я обрела магию, что помогла мне спасти мужа от неминуемой смерти.

Я поняла это не сразу, ведь сложно вообще задуматься о беременности, когда долгое время находишься в чужом теле. И забеременела я именно в тот момент, когда влияние темной магии Вераны ослабло. Только в тот момент я еще об этом не подозревала.

И пока мое тело без сознания лежало там, в королевском дворце, мой малыш уже рос в моей утробе, крепчал и набирался силы. И мы с Арэном думаем, что именно благодаря ему Веране не удалось пробудиться в моем теле и осуществить весь задуманный ею план.

─ Он невероятно похож на тебя, ─ с улыбкой произносит муж, целуя меня в лоб, и опускается рядом со мной на постель.

─ Зато глаза у него твои, ─ улыбнувшись, я приподнимаюсь с постели и опускаю голову на плечо мужа.

И каким бы крупным малышом Эйден ни был, а в коконе крепких, но бережных рук своего отца он кажется невероятно крошечным.

Смотрю на светлое личико сына и все еще не верю, что могу взглянуть на него, подержать на руках, вдохнуть его запах. От этого мне радостно, но в то же время волнительно. Ведь очень непривычно осознавать, что маленькая жизнь, что жила под сердцем долгие месяцы и была со мной одним целым, теперь стала отдельным человечком.

Но быть мамой – это самое великое счастье, которое только возможно. И теперь я знаю это наверняка. Правда, мне немного страшно оттого, что все придется делать впервые. Но Мария, жена брата Арэна, делилась со мной опытом, когда я еще была беременна. И в первое время после родов она обещала мне помогать.

После народного восстания Арэн принял решение навсегда покинуть службу, чтобы быть всегда со мною рядом. И после недолгих сборов мы переехали в небольшой городок, где поселились Мария и Рейнар. Они открыли здесь небольшую, но уютную таверну, которая быстро стала популярной. А Арэн решил обзавестись своей фермой.

И сейчас муж часто шутит, что козочки и коровы знают толк в построении не хуже, чем солдаты. Вот такой он, военный юмор.

Короля-узурпатора свергли быстрее, чем мы предполагали, и восстание закончилось, когда к власти пришел избранный народом дракон.

Арэн говорит, что новый король – отличный стратег и всегда отличался мудрыми и взвешенными решениями. Но даже после того, как в королевстве стало все спокойно, муж не изменил своего решения и не захотел возвращаться на службу.

Говорит, что, к удивлению, заниматься фермой ему нравится гораздо больше. И жизнь рядом со мной он ни за что не променяет на долгие месяцы разлуки в походах.

Могла ли я еще год назад подумать, что все будет именно так? Могла ли я хоть на минуту представить, что мой воинственный муж станет фермером, а холод в его глазах превратится в безграничную любовь?

Конечно же нет, тут и думать нечего. О таком я даже и мечтать не смела, не говоря уже о надеждах.

Но тот Арэн, каким мой муж был прежде, и каким он стал после той вереницы ошибок Вераны – это два совершенно разных человека. И сложись все иначе, я бы никогда не узнала настоящего Арэна. Как и не узнала бы, насколько могу быть с ним счастлива.

Я никогда не была бойцом и стратегом, не была роковой обольстительницей и не отличалась твердым характером, чтобы биться за свое и зубами выгрызать путь к собственному счастью. Но что у меня всегда было и остается, так это выдержка и безграничное терпение. Именно благодаря этим качествам я смогла получить ту идеальную жизнь, о которой можно лишь мечтать.

Но все можно взять силой, умом и хитростью. Иногда нужно просто терпеливо ждать. Именно так и случилось в моей жизни, ведь никакие мои старания не изменили бы того, что творила Верана с нашими жизнями. Но за свое терпение я получила бесценную награду, ради которой была бы готова пройти этот путь снова, знай я обо всем наперед.

Арэн осторожно укладывает сына в люльку и вновь опускается на постель, притягивая меня к себе:

─ Спасибо за сына, родная, ─ шепчет он, расцеловывая мои щеки. ─ Ты сделала меня самым счастливым человеком. Снова. И я безмерно благодарен Богам за то, что они помогли нам встретиться. Люблю тебя, моя звезда.

─ И я люблю тебя, мой дракон…