© Романова Г.В., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Все действия и герои вымышлены.

Любое сходство является совпадением

Ему очень нравилось наблюдать. Очень долгое время, показавшееся ему вечностью, Вадим Дмитриев был прикован к инвалидному креслу. Ему приходилось через окно рассматривать зарождение нового дня, прогнозируя, каким тот будет. И он редко когда ошибался, научившись по цвету неба с восточной стороны предсказывать жару или холод, дождь или ветер. И новости центральных каналов были вовсе ни при чем. Он к ним даже не прислушивался. Ему важно было не ошибиться самому. И когда день заканчивался, полностью исключив ошибку в его прогнозах, он засыпал удовлетворенным.

Так прошло пять лет после чудовищной аварии, сделавшей Вадима инвалидом. Он почти не выбирался из дома, с удовольствием наблюдал, записывал, записи архивировал. И собирался жить так до самого своего конца. Это тоже было занятием. Кому-то оно могло показаться скучным, но ему оно уже нравилось. Нравилось не ошибаться!

А потом с ним случился еще один несчастный случай. Вадим на предельной скорости не справился с управлением, видимо задел за бордюр и вывалился из инвалидного кресла прямо под колеса проезжающего мимо автомобиля.

Он в тот момент не сильно перепугался. Что могло быть страшнее его инвалидности? Только смерть? Так она все равно случается рано или поздно. Чего бояться?

Но организм пощадил его, лишив в тот момент сознания. Видимо, для того, чтобы он не ощущал сильной боли. И Вадим знать не знал, что водитель автомобиля не скрылся с места ДТП. Он резко затормозил, выбежал из машины. Нащупал на его шее пульс, убедился, что парень жив. Вызвал всевозможные экстренные службы. Чтобы они зафиксировали, чтобы помогли, чтобы спасли.

И Вадиму помогли. И его спасли.

– Не было, как говорится счастья, да несчастье помогло, так, парень?

Это было первое, что Вадим услышал, придя в сознание на больничной койке.

Невысокий коренастый мужчина с густой темной шевелюрой, в белой докторской форме стоял у окна и на свет рассматривал рентгеновские снимки.

– Где я? – набравшись сил, спросил Вадим.

– Ты в больнице, дружище.

– А что со мной? Что произошло?

Он попытался вспомнить и не особенно вышло.

– Ты свалился со своим инвалидным креслом прямо под колеса проезжающего автомобиля. Хорошо, что человек попался нормальный и все быстро организовал. И тебя доставили к нам уже через двадцать минут. И сразу на стол. – Доктор продолжал смотреть на снимок.

– На какой стол?

– На операционный. Не на обеденный же, – тихо фыркнул доктор. – Я таких молодых баскетболистов не ем ни на завтрак, ни на обед, ни на ужин.

– А откуда вы?..

– Знаю про баскетбол? – перебил его доктор и повернулся наконец к нему. – Так тетушка твоя рассказала. Она примчалась в больницу раньше «Скорой», на которой тебя везли. Где-то живет по соседству. У тебя на шее медальон с ее телефоном оказался. Дядечка, которому ты под колеса свалился, позвонил по этому номеру. Сказал, куда тебя повезут – в какую больницу. Она и сорвалась. Хорошим человеком мне показалась твоя тетка, Вадим. Н-да…

Доктор тяжело прошелся по палате, схватил от стены стул, подтащил к его больничной койке. Сел и с интересом посмотрел на пациента:

– Ну! С чего тебе начинать рассказывать?

– В смысле?

Он никак не мог сосредоточиться. Все размышлял. Потому что у него не было никакой тетки. И никакого медальона на шее у него не имелось тоже. Что это вообще такое? Что за легенды?

У него была девушка, да. Но за пять лет его пребывания в инвалидном кресле она как-то подустала и куда-то подевалась. Поначалу еще забегала, заносила продукты. Потом вовсе пропала. И он научился справляться со всем в одиночку. К нему приходили сотрудники социальной службы, помогали с уборкой, стиркой, приносили лекарства. Продукты ему привозила служба доставки ближайшего магазина. Он за пять лет подружился там со всеми. Готовил себе нехитрую еду. И…

И никакой родной тетки за минувшие пять лет не видел. Ее и не было! Родители его погибли в той самой аварии, в которой он приобрел инвалидность. И…

– В общем, Вадим, у меня для тебя две новости, – вклинился в его мысли голос доктора.

– Плохая и очень плохая? – криво улыбнулся Вадим.

– Нет… Хорошая и не очень хорошая. С какой начинать? – Доктор тряхнул перед ним рентгеновским снимком. – Начну с хорошей. То, что с тобой вчера случилось, оказало хорошую услугу твоей застарелой травме. В твоем позвоночнике кое-что сдвинулось, кое-что вернулось на свои места, и у тебя появилась надежда снова встать на ноги, Вадим.

Он попытался приподняться на локтях, но острая боль в спине вжала его в койку. Вадим застонал, зажмурившись.

– Не спеши, – похлопал его по плечу доктор. – Всему свое время.

– Хорошо. – Он часто подышал, восстанавливая сердцебиение. Приоткрыл глаза. – А не очень хорошая новость?

– Не очень хорошая… Тебе предстоят еще минимум две операции. А потом долгий реабилитационный период. Будешь заново учиться ходить. Готов к испытаниям?

Он кивнул. Просто кивком подтвердил свое желание, потому что горло перехватило. Говорить не мог. Что он мог рассказать доктору о своих желаниях и мечтах?

Что в нем было столько жажды хватать эту жизнь руками? Глотать, захлебываясь, воздух улиц? Он так долго, так безнадежно долго сидел в инвалидном кресле возле окна, встречая рассветы и провожая закаты, что долгая реабилитация для него и не испытание вовсе, а подарок судьбы.

– Вот и отлично. Пока отдыхай. А потом обсудим график.

Доктор встал со стула. Вернул его на место – к стене. Возле двери притормозил.

– Медсестра вернет тебе твой телефон. Свяжись со своей теткой, пожалуйста. Она что-то после первого визита не спешит тебя навестить. А мне надо задать ей несколько вопросов. И получить ее согласие на предстоящие операции. Она ведь твой опекун? Я правильно понял?

Вадим кивнул, ничего вообще не понимая. Но вдруг сообразил.

– Вы, пожалуйста, верните мне мой медальон с ее номером телефона.

– Так она его забрала, – недоуменно поднял кустистые брови доктор.

– Тогда номер ее мне продиктуйте, пожалуйста. Его точно нет в моем телефоне. – Вадим виновато улыбнулся. – Так получилось… А еще лучше – пусть медсестра его туда вобьет. Хорошо?

– Хорошо, – удивленно глянул доктор и ушел.

Минут через двадцать к нему вошла медсестра, вкатывая тележку с медикаментами. Поменяла ему лекарство в капельнице. Поставила сразу три укола. Вытащила его телефон из кармана и положила на тумбочку.

– Номер вашей тети я вбила, – отчиталась она с серьезным лицом. – Через три часа поменяю капельницу. Отдыхайте. Обед вам велено пропустить. Ужин принесу.

– А воды можно?

– Воды можно. Принесу, – пообещала она и ушла, толкая ладошкой каталку с лекарствами перед собой.

Стоило ей выйти, Вадим сразу схватил с тумбочки телефон. Открыл журнал звонков. Самый верхний номер принадлежал неизвестной ему женщине. Медсестра записала ее Викторией.

Он тут же ткнул пальцем в телефонную трубку на дисплее. Неизвестная ему Виктория долго не отвечала. Наконец отозвался недовольный женский голос с легкой хрипотцой:

– Слушаю!

– Добрый день, Виктория, – ответил Вадим и неожиданно почувствовал страшную слабость. – Простите, мы незнакомы. А все в больнице уверяют – и доктор, и медсестра – что вы моя тетя. Видимо, произошло какое-то недоразумение, и я хотел бы…

– А, самозванец, – перебила она его странно грустно. – Тот самый, который остался в живых после аварии на перекрестке Мичурина и Летней. Так?

– Так. Остался в живых. А вам это факт кажется не очень… – Он поискал слова, но мысли путались от слабости. – Кажется не очень приятным?

– А что приятного в том, что на твоей шее оказался медальон моего племянника? Кстати, как он там оказался?

– Не знаю. Когда я выбирался из дома, никакого медальона на моей шее не было. И это точно. Потом все помню урывками. Но про медальон – ничего не помню. А кто он – ваш племянник?

– Мой племянник… – Она молчала недолго, потом начала говорить зло и хлестко: – Этот великий сраный оболтус! Он сворачивает мне кровь уже три года. Такой вот достался мне подарочек от непутевой сестрицы, упокой, Господи, ее душу!

– Вы его тетя? Все же вы его тетя?

– Его, его тетя, не твоя. Хотя я тебя немного знаю. Мы живем неподалеку. И я видела тебя в коляске на улице и в парке напротив дома. Слышала про аварию несколько лет назад. Про гибель твоих родителей. Про твою инвалидность слышала и видела. И про то, что ты раньше был баскетболистом, – фыркнула она выразительно. – Я примчалась по звонку виновника ДТП, пребывая в твердой уверенности, что мой раздолбай-племянник опять попал в какую-то гадкую историю.

– Он в них попадает? В истории?

– Периодически! – повысила голос Виктория. – Я примчалась, а на месте моего племянника какой-то высокий мускулистый парень в инвалидном кресле. Точнее, на тот момент ты валялся под колесами авто. Вот, знаешь, если бы я лично не отсмотрела десятки раз запись с камеры наружного наблюдения, я бы точно подумала, что мой засранец все это придумал.

– Что? Что он придумал? – Вадиму разговор стал казаться каким-то нечистым, нехорошим. – Что колесо моей инвалидной коляски наедет на бордюр, я не справлюсь с управлением и вылечу на проезжую часть? Извините, но мне кажется, вы бредите.

– Согласна, – вдруг произнесла она с грустью. – Так себе версия. К тебе никто не подходил, не толкал, не пытался вытащить из-под колес. Только спасатели. Среди них не было никого, кто бы знал моего племянника. Я всех опросила.

– Вы? Опросили? Вы из полиции, что ли? – начал немного прозревать Вадим.

– Так точно, гражданин потерпевший – Вадим Сергеевич Дмитриев. С вами говорит майор полиции Соколова Виктория Степановна, – отрапортовала она. – И у меня – лично для меня – скверные новости. Кажется, мой идиот-племянник снова куда-то встрял. И на этот раз серьезно. Потому что я его уже неделю считаю пропавшим без вести. А его медальон на твоей шее. Странно, да?

– Вика, ты просто чокнутая овца!

Указательный палец ее парня с силой протыкал воздух в метре от ее лица. И она лениво подумала, что если этот палец сократит расстояние, то она его непременно сломает. И пусть ее парень воет, ноет, пишет на нее жалобы во все инстанции, палец она ему сломает. Потому что не фиг размахивать им перед ее лицом. Да еще с такой силой.

Вообще-то, парень этот, по имени Гена, стал ее бывшим вчера в обед. До этого, как говорится, ничто не предвещало. Все было ровно в общении, страстно в койке, умеренно терпимо в быту. И вот вчера в обед все и случилось.

Она была на службе, отрабатывала на адресе очевидцев повреждения на парковке дорогой иномарки, когда ей позвонил незнакомый гражданин и наговорил такого…

– Я сбил парня, – нервно заявил он по телефону. – Нечаянно. Он под колеса упал. Сам виноват.

– Допустим, – отозвалась она рассеянно. – Мне зачем об этом знать?

– Потому что у него на шее медальон, там ваш номер телефона. И еще выбито: позвоните моей родной тетке. Вот я вам и звоню!

– Адрес! – громко выкрикнула она, перепугав стайку опрашиваемых старушенций.

Мужчина назвал адрес. Она и помчалась, нарушая все мыслимые правила проезда, по дворам. Доехала рекордно быстро. Сразу увидела место ДТП, но вместо своего племянника, которого она и ругала по дороге, и жалела, обнаружила парня-инвалида из их микрорайона.

Лично с ним Вика не была знакома, но печальную историю его жизни слышала. И иногда видела, как он едет по улице в своей инвалидной коляске. Но в основном это случалось в теплое время года. Осенью, зимой и ранней весной парень безвылазно сидел дома. И она частенько с улицы замечала его возле окна – третий этаж не так уж высоко, а парень был рослым, в прошлом баскетболист.

Вика не стала ничего отрицать, опровергать и даже вызвалась сопроводить машину «Скорой» до больницы. Надеялась, что парень придет в себя и откроет ей секрет: откуда, мать его, у него на шее медальон ее непутевого племянника. Пока ехала, позвонила в отдел и попросила сбросить ей данные на этого баскетболиста. Надо же было в больнице называть его как-то!

Ребята прислали данные, их она назвала в больнице. Но к нему ее не допустили. Вадима Дмитриева сразу отправили на операционный стол.

– Вам лучше уехать. Отдохнуть, – с сочувствием смотрела на Вику медсестра приемного покоя.

Вике очень хотелось нагрубить ей, послать куда подальше. Просто потому, что она сама ни хрена не понимала: что происходит? Где ее непутевый племянник Степка? Что за игры с медальоном?

Он же сам это придумал, напившись однажды какой-то паленой дряни и отключившись под кустом. Его тогда отправили в обезьянник, где он ничего толком не мог рассказать о себе. И долго не мог – целых два дня. А она эти два дня сгорала от тревоги. Вот он и придумал медальон с ее контактами. И не расставался с ним уже скоро как год! И вдруг…

– Вам лучше пойти домой, – настойчиво выпроваживала ее медсестра приемного покоя.

– Спасибо, – с трудом пропихнула сквозь стиснутые зубы Вика и поехала домой.

На службу возвращаться смысла не было. Время шло к обеду. Приехать, чтобы пойти в столовку? У нее дома кастрюля мясных щей со щавелем – ее любимых. И сметана есть. И хлеб подовый. И яйца вареные. Полный комплект для вкусного обеда. И от дома она совсем близко. Заедет, пообедает, потом на службу вернется.

Заехала!

Характерный хор стонущих особей мужского и женского пола она услышала еще перед дверью на лестничной клетке. Потому и открывала дверь со всеми предосторожностями. Чтобы не спугнуть тварей. А вот потом!..

Потом была жесткая расправа. Девица верещала, собирая бельишко по полу и получая от нее подзатыльники. Гена валялся на полу, свернувшись эмбрионом. Получил под дых…

Сегодня она вызвала его за вещами. Не могла существовать рядом с его шмотками. Все время на них натыкалась.

– Или вывозишь сейчас из квартиры. Или собираешь вечером по двору, – пригрозила Вика, позвонив изменнику.

Он примчался. Вещи собрал. И вдруг начал что-то выяснять. Как-то пытаться оправдаться. Ну глупо же!

– Вика, ты слышишь, что я тебе говорю?! – надрывался Гена, продолжая протыкать воздух в метре от ее лица своим указательным пальцем.

– Что? – Она намеренно шагнула вперед, чтобы сократить расстояние.

Но гаденыш перепугался и отступил.

– Ты тяжелейший человек в мире, Вика! Ты неподъемная глыба! Ты бетонная плита! Как же я устал от тебя! – продолжил он орать, но конечности убрал от ее лица подальше.

– Теперь отдохнешь, – с вызовом вскинула она подбородок. – И от меня. И от квартиры моей просторной отдохнешь, куда ты, сволота такая, регулярно баб водил, пока я служила верой и правдой своей стране.

– Ложь! – оскорбился он фальшиво. – Кто тебе сказал?

– Привести всех свидетелей? Или показать тебе запись с камеры, которую я тайно установила дома? – врала без зазрения совести Вика.

– Камеру?! – ужаснулся Гена и побледнел. – Ты за мной следила по камере?!

– А как же!

Вика на всякий случай убрала руки в задние карманы джинсов, чтобы не надавать по морде Генке сразу же. От греха, как говорится, подальше убрала.

– Тогда ты… – Он быстро отступал к входной двери, успев по пути подхватить свои дорожные сумки, туго набитые вещами. – Тогда ты должна знать, что я ни при чем!

– Ну да, ну да, телки сами тебя домогались. А ты, бедненький…

– Хватит, Вика, – смиренно повесил голову ее бывший парень. – Хватит о бабах. Тут, каюсь, изменял тебе. В твоей же хате, да. Мерзавец я. Можешь меня за это ударить.

А вот зря он позволил. Зря так сказал. Она ведь ударила. Не выпуская рук из карманов джинсов, Вика сделала резкий выпад ногой и ударила Гену прямо в самое сокровенное его место. И сумки он выронил, и сам упал на пол, больно стукнувшись коленями. И завыл.

– Напросился, – ответила Вика кратко.

– Ну я же фигурально. Какая же ты овца, Вика! – ныл Гена и ежился на полу.

– Ты фигурально, а я ногой.

Она присела перед ним на корточки, схватила пальцами за подбородок, задрала его голову так, чтобы глаза Генкины были как раз напротив.

– Итак… Что ты хотел мне сообщить?

– Ничего, – задохнувшимся голосом ответил Гена.

– Ты сказал, что я должна знать, что ты ни при чем. А кто при чем? В чем – при чем? О чем разговор вообще, а?

– Отстань, – попросил он.

– Не-ет. Или ты мне все рассказываешь, или схлопочешь еще раз. Но уже будет синяк. А тебе при твоей работе синяки противопоказаны.

Гена работал менеджером по продаже автомобилей в большом автомобильном салоне. Работал с трех дня, утро у него всегда бывало свободным. И вот он, как обнаружилось, пользовался этим временем на всю катушку. На работу он тщательно одевался. Каждый день свежая белоснежная рубашка. Чистые выглаженные брюки. Начищенные ботинки. И уж конечно, никаких грязных ногтей или синяков на лице.

Угроза подействовала. Он оторвал ее пальцы от своего подбородка, уселся на полу, привалившись к стене. Подышал протяжно. А потом сказал:

– Я про твоего Степана.

– Про племянника? – будто удивилась Вика, хотя внутри все до невозможности сжалось. – А что с ним не так?

– Ладно, Вика, придуриваться, – фыркнул Гена злорадно. – А то ты не знаешь о проблеме!

– О какой конкретно проблеме идет речь, Гена? – Она резко встала, заставив его вжаться спиной в стену. – Жажду подробностей.

– Твой Степка попал в настоящее дерьмо. Причем по самые уши. Ты вот когда его в последний раз видела, а? Молчишь?

Вика посчитала и ответила, что три дня назад. Хотя уже было семь с сегодняшним.

– Врешь, малыш, – сразу распознал ее прием Гена. – Его нет уже неделю.

– Откуда такая осведомленность? Неделю назад он готовил мне ужин и рано лег спать. Это когда ты уехал по делам. Теперь понимаю, по каким именно.

Это было правдой. Степка неделю назад приготовил ужин. Макароны сварил и на сковородке обжарил их с тушенкой. А потом написал ей, что спит. Чтобы она его не будила и в комнату не совалась. Она и не сунулась. Макароны поела, душ приняла и спать легла. Умоталась по службе.

– Не было его тем вечером дома, Вика. – Гена встал, хотя и морщился, и постанывал. – Да, он готовил что-то. Помню, ты мне говорила. Но потом он из дома ушел. И встретился со своими дружками. И они… Они угнали машину.

– Откуда ты знаешь?! – Она почувствовала, как ноги слабеют и перехватывает дыхание.

– Я видел процесс. Был в том доме, где парковка. Да, да, не смотри на меня так! Я соврал насчет поездки по делам. Я был с девушкой, с хорошей знакомой, коллегой. У нее на квартире. Вышел на балкон подышать воздухом… – Он запнулся, поймав ее взгляд. Поежился. – Я все честно тебе рассказываю. Мы ведь с тобой теперь не вместе. Уже не пара.

– Что ты видел с балкона? – перебила она его.

– Их было двое. Один из них Степка. Второй – его дружок. Заходил как-то сюда за ним. Я его срисовал. Они сначала крутились вокруг дорогой тачки. Ходили вокруг нее, сканировали, видимо. Я же не знаю точно, я не угонщик. Потом дверь открыли, «сигналка» не сработала. Сели и уехали. Девушка, с которой я… Ну у которой я…

– Не суть, что именно – которую ты что-то там! Дальше!

– Она, в общем, тут же позвонила в полицию. Оказалось, что видела все из кухонного окна. Она описала приметы. Но по ним никого не удалось опознать. А камеры в тот день во дворе не работали. И вот теперь Степку ищет и полиция, и… И бандиты, Вик.

У нее свело лицо от страшного предчувствия беды. Теперь самой настоящей, опасной беды. Это не хулиганка с разбитым окном у соседки с первого этажа. И не вытоптанная клумба. И даже не беспамятство под кустом в луже собственной блевотины. Это…

– Почему бандиты? – мотнула она головой, приводя себя в рабочее состояние полицейского, для которого ничего личного, только служба. – Он умыкнул тачку у бандитов?

– Нет. Тачка не была бандитской. Или была, точно не знаю. А вот в тачке могло быть…

Гена сделал скорбное-прискорбное лицо, подхватил сумки. И на всякий случай открыл дверь пошире. Решил, что она не станет его лупить при возможных свидетелях. Идиот! В это время на их лестничной площадке не было никого. И в квартирах – двух других – тоже. Все соседи на работе. Так что ввалить ему она могла запросто.

Но это потом.

– Стоять, Гена, – громко приказала Вика и на всякий случай схватила его за воротник тонкой пижонистой куртки. – Что было в тачке? Деньги? Ворованные телевизоры? Быстро! Внятно! Ну!..

Он ее хорошо знал. Когда она в таком состоянии, с ней лучше не связываться. И поэтому он ей рассказал все, что знал. Все, что слышал от своих коллег на работе.

– Сама знаешь, к нам за автомобилями кто только не приходит. – Гена уже стоял на лестничной клетке, успешно высвободив свой воротник из ее пальцев. – И разговоры, разговоры.

– Сплетничаете с клиентами? – приподняла брови Вика.

– Бывает, – не стал Гена отрицать.

– И что тебе удалось узнать об этом угоне?

– То, что твой племянник увел уже угнанную тачку.

– В смысле?! – Ее словно ледяными пальцами за горло схватили, так стало не хватать дыхания.

– По слухам, тачка была куплена где-то в восемнадцать ноль-ноль. Одним уважаемым человеком. Фамилию не скажу, не знаю. Человек этот, вместо того чтобы поспешить машину зарегистрировать, поехал ею хвастаться к своей… – У Гены сделалось скорбное лицо. – В общем, к своей подруге поехал похвастаться. Машину оставил на парковке под окном. И пока он с ней там шпили-вили, сработала сигнализация. Он будто бросился сразу на улицу и… И не вернулся. И кто-то из соседей его подруги видел, как дяде шлепнули по макушке и отправили его в багажник.

– И он был в багажнике, когда Степка с другом угнал машину?

– Вроде того.

Гена подхватил сумки и двинул к лифтам. Но Вика снова его окрикнула:

– Адрес мне скажи.

– Который? – наморщил тот лоб, обернувшись.

– На котором ты видел Степку.

– А, этот…

Гена опустил голову и минуту размышлял: чем это может ему аукнуться? А его любовнице?

Интересно, это та девица, которую Вика вчера гоняла по своей квартире? Или еще одна случилась? Или он каждую покупательницу и коллегу окучивает? Так, дополнительным бонусом оказывает услуги. Придурок!

Но спрашивать об этом Вика не стала. Неинтересно уже.

– Я не стану допрашивать твою любовницу, Гена, – пообещала Вика и снова соврала.

– Хорошо. Записывай.

Она быстро записала в телефон адрес, с которого ее племянник угнал дорогую иномарку.

– Еще вопрос. Последний, – догнала она его уже у лифта.

– Ну что еще, Вика?! – вытаращился на нее бывший парень.

Он уже кому-то писал сообщение, а она отвлекала.

– Тот адрес, на котором Степка засветился, – это адрес бандита, угнавшего тачку и отправившего хозяина в багажник? Или это адрес самого дяди?

Он моргал как заведенный несколько секунд. Потом замотал головой:

– Не знаю. Об этом тебе лучше спросить у полицейских, которые выезжали на вызов. А почему ты спрашиваешь?

Ответа он не дождался. Подъехал лифт, двери разошлись. Гена шагнул внутрь и даже не попрощался, уехал.

– Тебе не кажется, майор Соколова, что ты зарываешься? Нет?

Подполковник Осипов, начальник ее отдела, смотрел на Вику исподлобья, намекая на ее служебное несоответствие. Но во взгляде сквозило еще кое-что личное. Ревность, обида. А все почему? Потому что Вика отвергла его ухаживания два месяца назад. Именно тогда Осипов вдруг сделался до невозможности настойчивым. Даже грубо настойчивым. И она едва не надавала ему по лицу в тихом месте в темное время суток.

– У меня есть парень, Роберт! – возмутилась она тогда, отрывая его руки от своей груди. – Никаких служебных романов! Это мой принцип!

– Принципы можно менять. Как и парней, майор. Не ломайся ты!

Она простила его тогда лишь потому, что он был пьяным. И наутро извинился. Если бы этого не было, она бы точно перевелась в другой отдел.

– Жду объяснений, майор, – продолжал сверлить ее взглядом Осипов Роберт Николаевич. – Где ты была полдня?

Рассказать ему, что выпроваживала Генку из квартиры и из своей жизни? Нельзя! Пристанет снова. Поделиться новостями о проблемах с племянником? Тем более нельзя. Осипов – злопамятный, гад, – будет тогда держать ее на крючке постоянно. И она частично соврала.

– Гоняла по адресам по угону. Помните, товарищ подполковник, ту самую иномарку, которую угнали ночью с детской площадки?

– Здра-а-а-сте-е! – ухмыльнулся тот недобро. – Тачку нашли, Соколова!

– Когда? – вытаращилась Вика.

Она правда не знала. И на адреса еще только собиралась.

– Час назад. Угонщик – сосед по подъезду – явился сам в полицию и признался, что решил отомстить соседу за то, что тот вечно паркуется на детской площадке. Протокол уже составлен.

– А мне никто не собирался об этом рассказать, нет? – вдруг разозлилась она. – Я как дура…

– У дуры, если она хочет быть в центре событий и новостей, прежде всего должен быть включен телефон, – приподнял идеальные брови Осипов.

Если откровенно, Вика подозревала, что над его бровями регулярно работает какой-то мастер. Либо выщипывает. Либо подкрашивает. И это ее смущало и немного настораживало. Генка, конечно, засранец, каких поискать, но брови не выщипывал. Ограничивался маникюром. Таковы были требования работодателя.

А она…

Последний раз была у любимого мастера полгода назад. Волосы от природы были густыми, особого ухода не требовали. Подстригала посеченные кончики редко. Их и не было почти. Потому что она их не сжигала никакими плойками, утюжками, покрасками. Закручивала в высокий пучок ежедневно либо хвост завязывала. Ногти подстригала сама, держала их чистыми. И почти никогда не красила.

А вот Осипов…

Странный персонаж, если разобраться. Был женат десять лет, детей не нажил. После развода почему-то остался в трехкомнатной квартире жены. А та уехала куда-то в глубинку поднимать сельское хозяйство. Так он рассказывал. В любвеобильности не замечен. Будто и серьезен, и благонадежен. Но вот Вику осмелился пару месяцев назад хватать за грудь в темном переулке. И, что характерно, повода она ему никакого не давала!

– Просто ты красивая очень, Соколова, – пояснил он наутро, когда извинялся. – Устоять рядом с тобой, чтобы не попробовать… Очень сложно. Прости.

После того случая попыток ее полапать начальник больше не предпринимал. Но придираться начал по каждому удобному случаю.

– Так что с телефоном, майор? Я звонил тебе трижды. – Взгляд Осипова не менялся, по-прежнему был суровым и небеспристрастным.

– Разрядился. А я не заметила. – Она швырнула сумку на стол, почти с разбегу села в кресло, закидывая ногу на ногу. – Что у нас нового, кроме успешно раскрытого угона?

– У нас?

Тут вдруг Осипов неожиданно выбрался из-за стола и заходил по кабинету с заложенными за спину руками. Он о чем-то размышлял. И размышления его были тревожными.

– У нас, Соколова, случилось пополнение в отделе. Через полчаса оно сюда явится. С вещами. Вот за этот вот стол.

Рука Осипова соскользнула с поясницы, и палец ткнул в пустующий рядом с Викой стол. Тот пустовал уже полтора года. Как напарница Вики ушла в декрет, так и оставался пустым.

– У нас новенький?

Она еле сдержала улыбку. Ей новость понравилась. Служить один на один с Осиповым в последнее время стало невыносимо. Он без конца брюзжал и придирался.

– Это некто майор Калинин, – не заметил ее радости Осипов, продолжая шагать по кабинету. – Личность интересная.

– Да? И чем же он так интересен? Раскрываемость стопроцентная?

– Погоди ты про раскрываемость, Соколова, – поморщился подполковник. – Репутация у него скандальная. Весьма скандальная.

– Ух ты!

Вика уложила локти на стол, насторожилась. Иметь в напарниках скандалиста, или алкаша, или ловеласа совершенно не хотелось. С прежней напарницей, ныне воспитывающей близнецов, они сдружились. И даже доверяли друг другу маленькие секретики. Но про проблемы со Степкой напарница не знала. Этой информацией Вика не делилась ни с кем.

– И чем же он оскандалился? – поинтересовалась Вика.

Осипов замер возле окна, внимательно рассматривая что-то на улице.

– Переспал с женой начальника?

– Не знаю я, с кем он спал, – раздраженно отреагировал Осипов. – Знаю, что у Калинина большие проблемы с субординацией. Он как будто не знает, что это такое. А также обостренное чувство справедливости. Может и до мордобоя довести ситуацию. Набор превосходный, для того чтобы лишиться покоя.

– И что, прямо в драку бросается, если чувствует себя уязвленным? – качнула она головой.

– Может и в глаз дать, да, – тяжело вздохнул Осипов. – Вон он, подъехал уже. Стоит у машины и рукой мне машет. Клоун!

Калинин вошел в кабинет ровно через три минуты. Столько времени ему понадобилось, чтобы дойти от стоянки до входа в отделение полиции, миновать турникет, подняться на второй этаж и пройти узким коридором в самый торец – там была их дверь.

– Здрас-сте! – вошел он с полупоклоном. – Наше вам, господа коллеги!

Среднего роста, черноволосый, глаза карие, рот яркий, не перестающий улыбаться. Плечи широкие, шаг уверенный, тяжелый. Может, из-за мешковатой кожаной куртки, но Вике показалось, что у Калинина проблемы с лишним весом.

Не услышав ничего в ответ – Осипов и Вика лишь осторожно кивнули, – Калинин дошел до пустующего стола. С грохотом швырнул на него картонную коробку. Там что-то загремело и звякнуло.

– Не обращайте внимания, майор, там разбиться нечему, – пояснил он, перехватив ее взгляд. – Канцелярка и немного личных вещей.

Личными вещами оказались два теннисных мяча, мишень дартса, ощетинившаяся дротиками, бутылка коньяка – не начатая. Большая белая чашка с черной надписью «МОЯ» – большими буквами. Пустая кобура, которую Калинин тут же загнал в нижний ящик стола.

Он швырнул рядом с монитором компьютера перекидной настольный календарь с закладкой на сегодняшнем дне. Сел в кресло, откинулся на спинку, скрестил пальцы на животе. И с улыбкой спросил:

– Ну что, коллеги? Так и будете на меня таращиться? Или познакомимся уже?

Осипов побелел. Медленно подошел к столу, за которым развалился вновь прибывший подчиненный. Сузил глаза и прошипел:

– Встать, майор! И доложить по форме!

– Ух ты! – криво ухмыльнулся Калинин.

Он будто нехотя встал, оказавшись чуть ниже подполковника. Но для дуэли глазами помех не возникло. И они вдоволь насмотрелись друг на друга. Вике даже стало казаться, что она видит легкий дымок в пространстве между ними.

– Майор Калинин прибыл для дальнейшего несения службы, – доложил он по форме. – Он же Сергей Иванович. Можно просто Сергей и на «ты». А можно и Серый. Как кому вздумается. Отзываюсь на все. В быту неприхотлив. К лотку приучен, как говорится.

Тут уж Вика не выдержала и фыркнула. И тут же свирепый взгляд Осипова достался и ей тоже.

– Подполковник Осипов. Роберт Николаевич, – представился он в ответ. – Начальник отдела, не признающий фамильярности, разнузданности и недисциплинированности. В случае несоблюдения дисциплины или игнорирования моих указаний, а вы этим славились на прежнем месте, майор, будет наложено взыскание. Вам все понятно?

– Так точно, товарищ подполковник, Роберт Николаевич, – вытянулся в струну Калинин.

Но Вика голову дала бы на отсечение, что тот прикалывается. Яркий рот Калинина продолжал выдавать ухмылки.

– В общем, знакомьтесь тут со своим напарником, майор, я к руководству.

Кому из майоров отдела Осипов адресовал свои слова, было непонятно. Уточнять они не стали. Да он и ушел через минуту.

– Ну что, красавица! – оскалил свой яркий рот Калинин в широкой улыбке. – Будем знакомиться? Я Серега.

– А я – майор Соколова. Виктория. И послушай, Сергей. – Она развернулась в кресле в его сторону, сделала строгое лицо. – Давай договоримся сразу, на земле… Никаких красавиц, красоток, лапусек и прочей хренотени! Мы напарники. Спина к спине, так?

– Давай так, – подергал он широкими плечами. – Если у тебя принципы, я не против.

– Мне плевать, против ты или нет, – заговорила она еще строже. – Балаганить будешь вне службы со своими девчонками.

– А ты ею не сможешь стать, нет? – Черные лохматые брови Калинина запрыгали вверх-вниз. – Такой вариант невозможен?

– Такой вариант исключен.

– А чего так?

И тут новенький, провалиться бы ему, лег животом на ее стол. Подпер подбородок локтем и уставил на нее очи свои бесстыжие. И что хочешь, то и делай! Вика решила, что надо встать и отойти, желательно подальше. Но почему-то сидела. И смотрела на него почти не моргая.

– А то! – наконец-то обрела она дар речи. И тут же принялась врать напропалую: – У меня парень есть, мы скоро поженимся. И вообще, ты не в моем вкусе.

– А что так? Какие тебе нравятся? Мажористые, пижонистые?

– Встань со стола, Калинин, – окончательно пришла она в себя и поморщилась. – И не будь таким навязчивым. Лучше расскажи, откуда перевелся, почему? Какой багаж за плечами? Репутация у тебя, прямо скажем, так себе.

– Да?

Он сполз с ее стола, сунул руки в карманы мешковатой кожаной куртки. Подошел к окну. Опершись задом о подоконник, уставился ей в переносицу.

– И что обо мне говорят? – спросил, растратив всю свою веселость.

– Ну… Что неуправляемый, скандальный, безбашенный. Что коллеги твои перекрестились, когда ты ушел, – врала она без зазрения совести. – Даже говорили, что ты переспал с женой начальника.

И он, что странно, не удивился ее последним словам. И, погрозив ей пальцем, проговорил:

– Это она со мной спала, а не я с ней.

– О как! А так бывает?

Вика поставила себе зачет за проницательность.

– И еще как!

– А все остальное?

– Все остальное брехня. – Калинин посмотрел на нее вполне нормально, без ухмылок. – Отпускать меня не хотели. Я ушел сам. И не из-за жены начальника. Они давно не вместе, если что. Я ушел, потому что мой напарник… В общем, ты все равно узнаешь. Он попал в беду. И я считаю, что из-за меня.

– Разбирательство было?

– И еще какое!

– Выводы сделали? Не в твою пользу?

– Как раз наоборот, майор. – Он вдруг резко отвернулся от нее к окну. – По результатам проверки я весь в белом. Но я-то так не думаю. И мой напарник… Он не должен был словить мою пулю.

– Он погиб?! – ахнула Вика.

– Нет. Он выжил. Но полгода по больницам. Кстати, он тоже меня не считает виноватым. Типа, сам нарвался. Я же его предупреждал, чтобы он не лез в тот гараж. Говорю, давай тяжелых дождемся, они проверят. Нет, что ты! На кураже! Ну и… Случилось так, как случилось. Он после ранения в дежурку пересел. А я… А я мимо той дежурки проходить не мог. Я должен был его за рукав схватить и остановить! Я был старшим по званию и возрасту. Вот так вот, Вика Соколова, бывает. И я тоже хочу с тобой прямо сейчас, здесь, на земле, договориться…

Калинин резко обернулся, серьезность сделала его лицо неузнаваемым. Рот сложился в тонкую линию. Глаза как два пистолетных дула. Подбородок заострился.

И увиденное ей понравилось, да. И даже пришлось себя одергивать и напоминать себе, что каких-то пару часов назад выставила за дверь своего парня. И ни о каких новых отношениях, тем более с этим клоуном, и речи быть не может.

Но засмотрелась же!

– Мы в одном звании, Соколова Вика, но я всегда старший. Это понятно?

– В смысле? – не сразу съехала она с романтических рельсов.

– Я старший на выезде. И это не обсуждается…

Нет, она хотела бы обсудить этот ультиматум, и еще как! И наговорить ему много неприятных слов. Чтобы не задирал нос, не брал на себя слишком много. Но не успела. Вошел Осипов.

– У нас труп, коллеги, – обронил он, ни на кого не глядя. – Собирайтесь. Группа уже в сборе. Ждут вас.

– А где? Кто? – Вика полезла за курткой в шкаф, сумка уже была в руках.

– А труп, коллеги, скверный, – поморщился Осипов, как от кислого. – Тело найдено в лесополосе в тридцати километрах от города. Со следами насильственной смерти. И это Витя Апрель – криминальных дел мастер. Подробности там какие-то неприятные. Все узнаете на месте. В путь!

Пока они ехали на ее машине на место обнаружения трупа, они молчали. Калинин по непонятной причине. Вике просто не хотелось с ним разговаривать. Да и вообще ни с кем. Она упомянула в разговоре с новым коллегой парня, который у нее будто бы есть и за которого она якобы собралась замуж. А на самом-то деле парня у нее на данный момент никакого и не имелось. И это было скверно. Потому что Вика не терпела одиночества. Она его ненавидела. Пустота в квартире ее угнетала. Тишина оглушала. Широкая постель казалась необитаемым островом, который не терпелось покинуть.

Ей нужен был кто-то рядом. И желательно тот, кто недурен собой, аккуратен и внимателен. Генка до поры до времени годился. Но, как оказалось, не только ей. Имел любовницу, и не одну. И как давно это началось, можно было только догадываться.

Она со вздохом повернула на заправку.

– Бак полный, – подал голос Калинин с пассажирского сиденья.

– Кофе возьму. Ты будешь?

И вот тут он неожиданно разговорился. И оказалось, что всем на свете тонизирующим напиткам Калинин предпочитает зеленый чай. И пока Вика пила кофе с заправки, который оказался вовсе не дурен, она выслушала целую лекцию о пользе зеленого чая.

– И твой пекан с кофе – это преступление, коллега, – завершил он назидательным тоном.

– С чего это? Пекан очень вкусный. Что не так?

Она вытерла рот салфеткой. Скомкала, сунула в опустевший картонный стаканчик.

– Потому что кофе с булками употреблять нельзя.

– А коньяк можно! – фыркнула Вика и пошла к урне выбросить мусор.

– Коньяк – это подарок, – понеслось ей в спину. – От напарника. Он мне его принес в первый же день выхода на службу после ранения. Считает, что я спас его, когда потащил на себе к дороге «Скорая» не могла туда проехать. Этот коньяк я не открываю.

– Принято, – буркнула она, усаживаясь за руль. – Какой-то ты со всех сторон положительный оказываешься, майор. И коньяк не пьешь. И зеленый чай только употребляешь. Про тебя совсем не то рассказывали.

– Про тебя тоже, – ответил он и расплылся в довольной ухмылке. – Я же наводил справки, Вика. Я же мент до последнего нерва. Я даже в одну и ту же закусочную хожу только по причине того, что знаю там весь персонал как свои пять пальцев.

– Боишься, отравят? – округлила глаза Вика.

– Запросто. Я же многим людям кровь попортил. Я же мент, – закончил он с гордостью. И добавил: – И я очень хороший мент…

Место происшествия они увидели издалека. Тот, кто оставил в лесополосе тело Вити Апреля, не очень старался его спрятать.

– Его просто кинули тут, и все, – сделал заключение Калинин, осмотрев все вокруг. – И это не свои.

– Почему?

Вытянув шею, Вика пыталась рассмотреть, что майор Сергей Иванович нашел в прошлогодней листве. Минут пять назад он опустился на корточки. Достал из кармана авторучку. И принялся копать. Просто к месту пристыл, так его там что-то заинтересовало.

– Отчего умер Витя? – не поднимаясь, крикнул Калинин эксперту.

– Механическая асфиксия, – меланхолично откликнулся их эксперт Вовчик Хромов.

– Чем его удавили? – уточнил майор, все так же с корточек.

– Думаю, ремнем. След довольно широкий. Но точнее – потом.

– Как давно? – продолжил задавать вопросы Калинин.

– Ну… Думаю, с недельку как он преставился. – Вовчик обрисовал руками скрюченное тело на земле. – Но до этой опушки лесной он пролежал где-то еще. В каком-то, думаю, тесном месте.

– Багажник машины? – предположил новый коллега Вики.

– Вполне возможно. Но может, и в сундуке или ящике каком-то – или из него сделали тугой сверток. И там же окоченел в такой вот позе. И уже оттуда его доставили сюда. Дней пять, думаю, он тут.

– Почему пять? – решила подать голос Вика.

А то все Калинин умничает и умничает.

– Потому что под ним земля сухая. А одежда влажная, – тут же снова принялся умничать новый коллега. – Дождь был пять дней назад. А до этого еще за два дня. Промежуток в два дня между дождями. Земля успела просохнуть после первого дождя. На нее его и уложили. Все просто, коллега, – посмотрел он на нее снисходительно.

– Браво, Сережа, – похвалил Вовчик. И поинтересовался: – Ты что же, теперь в нашем отделении полиции служишь?

– Так точно, док.

Калинин вытащил из кармана пакетик, подцепил что-то с земли, сунул в него. Посмотрел на свет со всех сторон.

– Как это тебя с прежнего места отпустили? – не унимался Вовчик. – Ты же там у них все дыры закрывал.

– Сам ушел. Перемен захотелось. – Он сунул эксперту в руки пакет. – На вот, проверь на всякий случай.

– Окурок? – с сомнением рассматривал Вовчик находку Калинина.

– Окурок, окурок, Володя. Больше тут ничего нет. Я все осмотрел.

Интересно, когда успел? Вика недовольно поджала губы. Они как пришли сюда, так он сразу опустился на корточки и замер.

– Сильно намок, – отозвался Вовчик, продолжая рассматривать находку Калинина. – Вряд ли ДНК сохранилась.

– А ты попробуй, дружище.

Калинин обезоруживающе улыбнулся эксперту, хлопнул его по плечу и медленно двинулся к машине.

– А кто он такой вообще – этот Витя Апрель? – догнала его Вика. – Что за авторитет?

– Да никакой он не авторитет. Так, исполнитель. Угонщик со стажем. По моим сведениям, года три уже как освободился. Жил все время тихо. Не светился и вдруг кому-то помешал.

– Может, свои его? – предположила Вика.

– Свои бы его зарыли глубоко, чтобы век не найти. Так у них принято. И не стали бы его душить. Пулю в лоб, и все. – Калинин отряхнул руки, пошмыгав ладонь о ладонь. – Это не почерк братвы.

– А чей это почерк?

– Какого-то лица, находящегося в состоянии крайнего нервного возбуждения, – предположил Сергей. – И это лицо нам необходимо найти. И оно предположительно курит. Все, поехали.

– Куда?

Вика уже села за руль и вопросительно смотрела на коллегу.

– Навестим дружков нашего убиенного. Есть у меня один адресок…

На адрес они ехали часа два, не меньше. В результате припарковались у высокого забора, за которым в глубине участка стоял большой дом с башенками и островерхой крышей.

– Кто здесь живет? – поинтересовалась Вика, когда Калинин принялся жать кнопку домофона на воротах.

– Брат Вити, – ответил он кратко. – Не братан, уточняю. А единокровный брат – Валера Апрелев. Глава семьи и семейного бизнеса.

– А что за бизнес?

Вика еле успевала за Калининым, так быстро он пошел по дорожке к дому, когда им открыли без лишних вопросов.

– Машины! Валера еще в первую ходку брата открыл автомобильный салон. С годами его бизнес разросся. И Валера открыл уже целых три филиала по Москве. Сам никогда в криминале не был засвечен. За дела брата, с его слов, не отвечает. И уверял, что Виктор занимается угонами не ради денег, а адреналина для.

– Сколько раз он сидел – Виктор, который Апрелев?

Они как раз остановились возле тяжелой резной двери с кольцом вместо ручки.

– Точно не скажу. Но три года назад освободился и больше ни в чем таком замечен не был.

Дверь распахнулась. На пороге стоял мужчина – точная копия Вити Апреля. Только чуть старше. И волос на голове у него оказалось чуть больше. Виктор был абсолютно лысым. Старший брат красовался в спортивном костюме ядовито-красного цвета и клетчатых матерчатых тапках. На незваных гостей он смотрел настороженно и зло.

– Добрый день. Чем могу? – еле приоткрыл он рот, после того как Вика показала ему свое служебное удостоверение.

Что характерно, Калинин не стал этого делать. Просто кивнул хозяину дома, и все. И тот, к слову, кивнул ему в ответ.

– Надо поговорить.

Вика занесла ногу, чтобы переступить порог. Но Валера Апрелев не сдвинулся с места.

– Говорите. Серега, ты говори, – потребовал он. – Причина, по которой ты здесь, должна быть веской. Уговор же был. Ну?

– Витю твоего нашли, Апрелев, – лениво растягивая слова, проговорил Калинин.

– А он, что? Пропадал? – изобразил недоумение Валерий.

– Ага. Неделю примерно назад, – уточнил Калинин.

Он неожиданно достал из кармана маленькую частую расческу и принялся ерзать по ней ногтями. Вика чуть не взвизгнула, так ей зубы свело.

– Уехал он. Витя человек взрослый. Захотел – поехал отдохнуть с девчонкой. Захотел – вернулся. А в чем дело, капитан?

– Майор уже, Валера.

– Поздравляю, – скривился рот хозяина противной ухмылкой. – Так что он натворил, что вы его разыскивали и вдруг нашли?

– Он умер, – брякнул Калинин без всякого вступления. И добил ошеломленного хозяина дома: – И не своей смертью, Валера.

Вот почему-то Вике казалось, что Валерий Апрелев если не знал точно, то догадывался, что его брат попал в беду. Может быть, не допускал мысли о его гибели, всячески ее гнал, но опасения у него были. Потому что ошеломление его выглядело не фальшивым, нет, но несколько скованным.

Валерий пригласил их в гостиную с темной мебелью, темными шторами и окнами на север.

«Унылая комната», – сделала Вика тут же заключение, усаживаясь на диван спиной к окнам.

Калинин остался стоять. На смену мелкой расческе в его руках откуда-то взялся теннисный мячик. Что за карманы в его куртке? Как фокусник, честное слово. Не дошло бы дело до кролика!

Апрелев сел за огромный овальный стол темного дерева. Руки положил на столешницу, сцепил пальцы, уставился на них.

– Значит, Витька все же мочканули, – нарушил он тишину минуты через три. – Искал я его, искал…

– Долго искал, Валерик? – вставил вопрос Калинин, прогуливаясь по просторной сумрачной комнате.

– Около недели, – не поднимая головы, ответил хозяин дома. – Приехал ко мне. Мы с ним поужинали…

– Никаких дел не планировали? – перебил его Сергей.

– В смысле? – резко вскинул голову Апрелев. – Если ты, майор, на что-то такое намекаешь, то остынь. Витек был в завязке конкретной. Жениться собирался.

– На ком?

Теннисный мячик мелькал между ладонями Калинина маленьким солнышком. И он его ни разу не выронил.

– На девушке, на ком еще! – фыркнул Валерий.

– Контакты девушки, как зовут, где живет? И только не тупи, Валерик, – предупредил Калинин, нацеливаясь мячиком тому в лоб. – Типа, это еще зачем, она не при делах и так далее. Это уже нам решать. Жду ответа.

Апрелев закинул правую руку за спину. Вытащил из заднего кармана спортивных штанов телефон. Минуту в него смотрел, медленно проводя пальцем по экрану. Наконец продиктовал данные несостоявшейся родственницы.

– Ну хочешь верь, хочешь нет, но она действительно не при делах. Училка она. Простая училка начальных классов. Чистая, как говорится, и непорочная.

– Где он с ней познакомился? – насмешливо прищурился Калинин. – Чистописание подтягивал?

И вот тут Валерик загрустил. И подарил им по паре маетных взглядов: на Калинина, на Вику и снова – на него, на нее.

– Я же узнаю все равно, не темни, – склонил голову к плечу Сергей. – Где они познакомились?

– В моем автомобильном салоне.

– И что она там делала?

– Машину выбирала, – нехотя признался Валерий.

– Училка? Начальных классов? В твоем салоне выбирала машину?

И тут Калинин принялся ржать как ненормальный.

– Ты за кого меня держишь, Валерик? – внезапно оборвал он смех. – Думаешь, если я до майора дослужился, то идиотом стал?

– Чего это? – неуверенно пожал тот плечами. – Ничего такого я не думаю. Ты спросил, я ответил.

– Чья она дочь, сестра, подруга? Ну! Говори, Апрелев. Да мы поедем.

– Ну это… Она на самом деле дочка одного из уважаемых людей.

– Вами уважаемых? – уточнил Калинин. – Из братвы?

– Типа того.

– Так, погоди, погоди… – Калинин приложил палец к губам, подумал. – Ульянова Марина, говоришь… Это не Сани Ульянова дочка? Вора?

– Ну… Его дочка. – Апрелев приложил правую ладонь к груди. – Только я тебя прошу, майор, меня не свети. Типа вы еще от кого-то узнали про будущую свадьбу и все такое.

– Посмотрим на твое поведение.

Калинин резко выхватил стул из-под стола, оседлал его задом наперед. Пристроил на спинку стула мячик и принялся катать его ребром ладони. Фокусник, блин!

– А чего это такой авторитетный чел вдруг свою дочку замуж за твоего Витька решил отдать? Он же, мягко говоря, неказистым был.

– Типа она красавица! – взорвался сразу Валерик. – Страшненькая, кривоногая, прыщавенькая. Саня рад был без памяти, что мой Витек на нее запал. Маринке уже тридцать пять, а она ни разу замужем не была.

И тут Вика немного занервничала. Ей-то тоже не шестнадцать. Тридцать два исполнилось в январе. Может, и о ней кто-то так же рассуждает? Генка был рядом, ей было с ним комфортно. Время шло, она и не задумывалась, что замуж пора…

– И, опять же, из своих, – не удержался от колкости Калинин.

– Типа того. – Валерий Апрелев глянул на майора в упор и через силу проговорил: – Как Витю?.. Как он умер?

И Калинин, не особо подбирая слова, рассказал во всех подробностях.

– Ремнем? Задушили? – переспросил Валерий. – Но это… Это какой-то…

– Хочешь сказать, что не из ваших? Не тот почерк?

Калинин вытянул шею в его сторону. Смотрел так, словно ждал, что от Апрелева вот-вот останется пепелище. Теннисный мячик из его руки как по волшебству куда-то испарился.

– Не понял: о чем ты, начальник? – глянул на него Валерий с вызовом.

Но было видно, что он сильно потрясен.

– Есть еще что-то добавить, гражданин Апрелев? – Калинин резко соскочил со стула. – Если нет, то мы пошли. Если да, то говори.

– Нечего мне добавить.

Хозяин встал со стула и пошел к двери, взглядом и движением подбородка он указывал им на выход. Калинин с Викой двинулись за ним.

Дошли втроем до самых ворот. Калинин с Викой помалкивали. Апрелев все время кому-то отсылал сообщения.

– Бывай, майор, – игнорируя Вику, кивнул Калинину Апрелев. – Если ты найдешь эту тварь первым, маякни. В долгу не останусь.

– Обойдешься, Валерик. Ты мне хрен помог.

– Я ничего…

– Замолчи! – повысил Калинин голос и уставил указательный палец Апрелеву в грудь. – По имеющейся у меня информации, неделю назад произошла какая-то ерунда с угоном. Подробностей не знаю. Ваши хранят гробовое молчание. Но слухи просочились про каких-то залетных молодых. Типа, они у угонщиков тачку подрезали. Не Витек ли твой был в той тачке, а? Не они ли его?

– Мне ничего не известно ни о каком угоне, начальник, – цедя по слову, ответил Апрелев с выражением. – Всего тебе…

Они как раз вышли за ворота, поэтому Апрелеву не пришлось их выталкивать. А ему этого хотелось, точно. Он сжимал и разжимал кулаки, выговаривая последние слова сквозь зубы.

– Вот такие дела, напарник, – задумчиво произнес Калинин, усаживаясь в машину. – Чего молчишь? В допросе не участвовала. Сейчас молчишь.

– Да и твои разговоры, майор, были не очень результативны, – ответила Вика резко. – Что ты в итоге узнал? Ничего.

– Ну как же! Ну как же, – попытался он возмутиться, снова доставая из кармана теннисный мячик. – Мы узнали, например, что Витек Апрель собирался жениться на дочке авторитетного вора – Саши Ульянова. Дочка неказиста. И у меня вопрос: может, Витек не так уж и хотел на ней жениться? Может, передумал? Чем вывел папу из себя.

– И тот его задушил ремнем? – криво ухмыльнулась Вика. – Не мелите вздор, офицер! Он бы его заставил. Или как-то еще наказал. Но убивать… И это не почерк братвы. Не ты ли так говорил, майор?

– Почерк братвы, но не обиженного отца, – неуверенно возразил Калинин.

Он спрятал мячик в карман, и снова пошла в ход расческа! Он так долго ерзал ногтями по ней, что Вика на него прикрикнула.

– Нервный тик, майор?! – засверкала она в его сторону глазами. – Ну нельзя же так! У меня зубы сводит… Куда едем? В отдел?

– Что я там забыл? – отозвался он рассеянно. – На Роберта твоего смотреть?

– А чего это – на моего? – нахмурилась Вика.

– Ну он к тебе неровно дышит, сразу видно. И станет меня теперь цеплять из-за того, что… А, не суть. Сверни тут.

Она послушно вывернула руль и через пару кварталов тормозила возле школы.

Невысокое двухэтажное строение было облицовано зелеными панелями. Белые окна со светлыми занавесками, белоснежный козырек над входом. И вывеска, гласящая о том, что это начальная школа имени кого-то там.

– С училкой пойду говорить я, – остановила Калинина Вика. – Думаю, у тебя не очень выйдет ее утешить…

Марину Ульянову она нашла в учительской. Милая тихая девушка сидела над стопкой тетрадей с авторучкой в руке, но, кажется, почти не видела, что читает. Когда Вика вошла, она не посмотрела в ее сторону, не шевельнулась. Она замерла.

– Марина Александровна? – окликнула ее Вика, доставая удостоверение. – Майор полиции Соколова.

Непонятно, с какой стати Валерий Апрелев назвал девушку дурнушкой. Она была очень симпатичной. Аккуратный носик, точеный подбородок. А ее голубые глаза, мгновенно наполнившиеся слезами, были сравнимы с водами горных озер, в которых отражаются небеса. Такой художественный вывод сделала Вика, уставившись на девушку.

– Что-то с Витей?! – уронила она тут же авторучку на тетради. – Я так и знала!

– Мы могли бы поговорить где-то еще?

Вика выразительно осмотрела пять столов, которые были сейчас заняты. И сидевшие за ними учительницы навострили уши. И точно не собирались никуда выходить, чтобы дать им возможность побеседовать.

– Идемте.

Марина осторожно встала, одернула пиджак брючного костюма. Рассмотреть, была ли она на самом деле кривоногой, как описывал Валерий Апрелев, возможности не представилось. Походка была изящной.

Они встали у большого окна в длинном просторном коридоре. Марина сразу устремила взгляд на улицу, стараясь на Вику не смотреть.

– Что с ним? – спросила она после трех минут тишины. – Он… Он умер?

– Да. Его убили. Примите мои соболезнования, – через силу выговорила Вика.

Жалеть убитого бандита не очень хотелось. Но милая девушка Марина была ни при чем. Она не была виновата в том, что полюбила не того человека.

– Как? – Марина с трудом сглотнула, подбородок ее подрагивал. – Как его убили?

– Его задушили ремнем, предположительно. Орудие убийства на месте обнаружения тела не было найдено. Но эксперт…

– Я поняла, – перебила ее учительница Ульянова. – Как давно его убили?

– Предположительно, неделю назад.

– О боже! – Она закрыла лицо руками. – А я думала, что он меня бросил! В последнее время между нами возникло некое напряжение. И я подумала, что Витя… как отец сказал, слился. А его убили!

– Вы ссорились перед его исчезновением?

– Нет. С чего вы взяли? – подарила она Вике возмущенный взгляд.

– Вы сказали, что между вами возникло напряжение.

– Это не значит ссориться, – строго проговорила девушка.

– Причина, Марина?

Вика вдруг почувствовала раздражение.

Что тут перед ней из себя корчит эта, прости господи, дочь бандита? С Витей познакомилась, когда дорогую тачку в салоне выбирала. На какие, простите, шиши? И костюмчик брючный под сотню тысяч рублей стоит. Вика видела такой в Центральном универмаге. При этом сама она там была по службе, а не наряды дорогие выбирала. Они ей не по карману.

– Марина! – повысила голос Вика. – Препятствие расследованию грозит…

– Ах, оставьте! – нервно дернула та плечами.

И посмотрела на Вику, как…

Как дочь бандита она на нее посмотрела, да. Жестко, надменно, с понятием. Она же в кругу этих понятий всю свою жизнь провела. Ждать от нее помощи глупо.

– Витя, как мне показалось, что-то планировал, – нехотя проговорила Марина.

– Очередное дело?

– Ну… мне так показалось.

– А подробности?

– Ну какие подробности? Он хорошо шифровался, конечно. Но мне удавалось подсматривать и считывать его сообщения. А в сообщениях никакой конкретики, – пожала она плечами. – Клиент созрел… Клиент на месте… У клиента проблемы…

– А с кем он переписывался подобным образом?

– С братом, конечно! – зло фыркнула Марина. – Этот непорядочный человек, сделавший себе состояние на преступлениях Вити… Это он во всем виноват! Он же продолжал его дергать! Витя мог из постели сорваться по первому зову брата.

– Вы злились?

– Нет. Я не злилась. Я бесилась! – честно призналась девушка. – У нас с Витей впереди была целая жизнь. А этот… Паук! Ужасный человек!

– Чем же он так ужасен, Марина? У него легальный бизнес. Насколько мне известно, Валерий Апрелев никогда не был связан с криминалом и…

– Либо вас дезинформировали, майор. Либо у вас совершенно нет опыта!

Она резко повернулась к Вике. Лицо бледное, скулы заострились, глаза уже не казались нежными каплями горных озер. Они потемнели. И столько в них было незавуалированной ненависти, что Вика мгновенно перестала считать Марину мягкой и слабой. При неблагоприятном стечении обстоятельств – или чтобы удержать Витю в постели – она запросто могла бы придушить его.

– Валера был и оставался главным во всех Витиных преступлениях. Валера – мозговой центр любой операции с угоном. Витя был просто исполнителем.

– Ну… Судя по ходкам, Валера не очень хорошо все планировал. Брат-то попадался.

– Как признался мне сам Витя, попадался он тогда, когда самовольничал. Не придерживался регламента, если можно так выразиться. Но когда операцией руководил Валерий, все проходило как по маслу. Так было в преступном Витином прошлом. Но потом он завязал. – Марина неожиданно заплакала. – И собрался жениться. На мне! А этот гад вдруг снова к нему пристал.

– И что-то в этот раз пошло не так? – закончила за нее Вика, когда Марина, достав из кармана носовой платочек, принялась в него сморкаться.

– Я не знаю, что там и как пошло, – поморщилась она болезненно. – Но Витя точно не хотел с этим связываться. Он тосковал! Словно чувствовал, что что-то случится.

– А ваш отец? – вкрадчивым голосом начала Вика.

– А что мой отец?! – мгновенно отреагировала Марина, перебив ее. – Только его не трогайте! Он старый человек. Он болен. Дайте ему дожить на этой земле спокойно!

– А ваш отец не мог быть причастным к смерти вашего жениха? – словно не слыша ее, продолжила Вика. – Понял, что тот вас недостоин, что он не собирается прекращать преступную деятельность, и устранил его.

– Что за бред?! – на высоких нотах отреагировала Марина и попятилась. – Папа не мог! Ему это зачем?!

– Чтобы сделать дочь счастливой, – спокойно отреагировала Вика.

– Я была с Витей счастлива!

– До недавнего времени. Пока он снова не взялся за старое. Под руководством своего брата. С которым вы не смогли бы соперничать. И ваш отец…

– У меня больше нет на вас времени, – перебила ее Марина.

И ушла. Вика смотрела ей вслед и нашла, что кривые ноги заметны даже под широкими брюками. Прав был Валерий Апрелев, называя ее кривоногой.

Калинин бессовестно спал на пассажирском сиденье, разложив его почти горизонтально. А мог бы подсуетиться и кофе взять. Кофейный ларек находился в десяти метрах от школы.

Посмотрев на его приоткрытый рот с необъяснимой неприязнью, Вика пошла к ларьку. Взяла себе большой капучино, слойку с яблоками. И повернула обратно. Чудеса. Но Калинин уже выбрался из машины и с кем-то говорил по телефону.

– Выспался? – поинтересовалась она, подойдя ближе.

– Я не спал. Я притворялся, – заулыбался Калинин, убирая телефон в один из бездонных карманов куртки. – И видел, как ты на меня алчно смотришь.

Она онемела на минуту. Слойка встала в горле комом.

– Ты вообще, что ли?! – прошипела она возмущенно. – Не алчно, а с неприязнью. Умей разгадывать женщин.

– Умею, будь уверена. Вот ты, например…

Он снова полез в машину, опасаясь, что она, усевшись за руль, уедет без него.

– Недавно рассталась со своим парнем, поэтому убрала общую фотку в рамке в нижний ящик стола. Если бы в верхний, то была бы надежда на восстановление отношений. А нижний – это все, конец.

– Ты рылся в моем столе?! – Она чуть кофе ему на голову не вылила. – Я тебя придушу!

– Согласен… Манера убийства свойственна женщине. Затянуть ремень так, чтобы он не соскользнул с шеи, может и дама. Как тебе эта Марина? Могла она убить жениха из ревности или потому, что он ее решил бросить?

К таким резким переходам в разговоре она не привыкла. И на ответ ей понадобилось чуть больше времени. Слойку доела, кофе допила. Только потом сказала:

– Могла.

– О как! Дочь своего отца?

– В какой-то момент коготки выпустила. Когда я об отце начала ее расспрашивать. И она не так слаба и беспомощна.

– Страшненькая?

– Нет. Весьма пригожа. Но с Валерой враждовала. Тот, по ее мнению, брата снова сбивал на криминал.

– Я бы не стал делать такие выводы. Валера ведет честный бизнес, – покивал Калинин, доставая из кармана расческу.

– Даже не думай! – выдернула она ее у него из рук и забросила на заднее сиденье. – Виктор с ним в последние дни перед исчезновением постоянно переписывался. И речь все время шла о каком-то клиенте.

– Проверим, – пообещал Калинин и неожиданно ткнул ее локтем в бок. – Я не обыскивал ящики твоего стола. Просто увидел, когда ты лезла в нижний ящик. Фотка лежала изображением вверх. И да, я хотел спросить… Что тебя тревожит в этом деле?

Нет, ну как?! Она тщательно скрывала свое напряжение. Свою тревогу. А он заметил? Если заметил он, заметят и все остальные.

– Меня тревожит, что нет ни единой приличной версии, – ответила она сквозь зубы. – Сейчас вернемся в отдел, а докладывать нечего.

– Не-ет, майор Соколова! – пощелкал он языком и замотал головой. – Это что-то личное. Ты сделалась белой, когда я упомянул о двух залетных угонщиках. Спрошу напрямую: ты их знаешь?

– Нет.

Она резко дала газу, и Калинин едва не ударился головой о ветровое стекло.

– Эй, полегче! – возмутился он, но не очень убедительно.

И зачем-то лоб потер, хотя и не ударился ни разу. Вика поехала ровнее. При этом она старалась ни о чем таком не думать, раз Калинин так легко считывает ее мысли: опасный человек. Но он все равно спросил, когда они выезжали из школьного переулка на шоссе:

– Это очень близкий тебе человек? Тот, о котором я упомянул?

Калинин говорил с таким отстраненным видом, словно читал какую-то невидимую книгу.

– Это может быть твой жених. И по этой причине ты с ним рассталась? Фотка улетела в нижний ящик стола. А ты перед дилеммой: сдать любимого властям или нет? Душу и совесть в нижний ящик стола не спрячешь. Как поступишь, майор Соколова?

Она не хотела отвечать. Боялась, что голосом выдаст себя. И тогда он зацепится и начнет ее крутить. И она может проговориться. А ей нельзя! Потому что Вика была уверена: двое залетных гастролеров, подрезавших крутую тачку, предположительно у Витька из-под носа, – это ее племянник Степа и его друг. С другом она, правда, не была знакома, но наслышана.

– Он так крут, Викуся! Я с ним вообще ничего не боюсь, – восхищенно округлял глаза ее племянник.

Это когда она пыталась наехать на Степку, что не с теми людьми дружбу водит. Просмотрела, пустила ситуацию на самотек. И теперь этот крутой друг у нее первым в списке подозреваемых в убийстве Вити Апрелева. В том, что Степка не мог убить человека, она была уверена. Это его друг – мерзавец! Он сбил ее племянника с пути.

– Так что, Виктория Степановна, едем к твоему парню? – вклинился в ее тревожные мысли вкрадчивый голос Калинина.

– С целью?

Резко вильнув в сторону парковочного «кармана», она затормозила.

– Будем его пытать на предмет возможной причастности к угону автомобиля, – смотрел Калинин на нее с прищуром.

– Он машины не угоняет, майор. Он их продает.

Она перегнулась через его колени, открыла пассажирскую дверь. Скомандовала Калинину на выход. И когда он послушался и вылез из машины, крикнула:

– И со своим парнем я разберусь сама!

– А я? А со мной как?

Он крутил головой во все стороны, пытаясь сориентироваться. До метро точно было далеко. Но автобусная остановка в десяти метрах. Доедет.

– А ты навести несостоявшегося тестя Вити Апрелева. Опроси. Понаблюдай: скорбит он или нет?

– А ты?

Он точно обиделся, что она его из машины вытолкала. Но помалкивал, не ныл.

– А я поеду к своему парню, которого ты назвал бывшим. И поговорю с ним. Ты сам рекомендовал. Все. До встречи, Калинин…

Ехать в автомобильный салон, где работал Гена, было рано. Он еще не заступил. И Вика повернула к больнице. Надежда, что пострадавший в ДТП баскетболист что-нибудь вспомнит, у нее еще имелась.

Ее очень долго держали за дверями отделения. То срочный осмотр парню понадобился. То доктор не разрешал беспокоить больного.

– Понимаете, ему еще две операции предстоит, – смотрел он на Вику поверх очков. – А потом долгий реабилитационный период. Что вы, простите, от него хотите? Разволнуется, давление с пульсом начнут подниматься. А у него на послезавтра операция назначена. Девушка, имейте совесть!

– Я не девушка, я майор полиции, – настырничала Вика. – И мне необходимо допросить пострадавшего в рамках ведущегося расследования.

– А вы разве не его родственница? – вдруг припомнил доктор. – Кажется, вы привозили его сюда вместе со «Скорой». Я ничего не путаю?

– Я привозила, верно. Но я не его родственница. В момент происшествия произошла путаница. Так бывает. Пожалуйста, доктор! Я вас очень прошу. Мне очень нужно его опросить.

Нехотя доктор позволил. Но предупредил, что разговор должен длиться не более пяти минут. И проконтролировал, как она натягивает бахилы и белый халат.

– Пять минут, – проговорил он ворчливо уже ей в спину.

Вадим Дмитриев спал на больничной койке в одноместной палате. Лицо бледное, руки под одеялом. Но никаких подключенных приборов. Парень дышал сам. Даже капельницы не было. Уже хорошо. Не придется ей мучиться угрызениями совести, что достает вопросами тяжело больного.

Вика взяла от стены стул, поставила его поближе к кровати. Села. И тихо позвала:

– Вадим. Вадим, ты меня слышишь?

Он очнулся мгновенно. Уставился на нее удивленно.

– Вы кто? – спросил он, вдоволь наглядевшись.

– Я – та самая тетя, которой позвонили из-за медальона на твоей груди.

– Понял, – слегка качнул он головой. – Пить не подадите? Жажда мучит…

Вика взяла с тумбочки бутылочку с водой, подала парню. Тот пил жадно, долго. Ей бутылочку не вернул. Оставил в руке.

– Что вы хотите узнать? – спросил он.

– Вопрос все тот же: каким образом медальон моего племянника оказался у тебя на шее?

– Я не знаю, – ответил он и честно выдержал ее подозрительный взгляд. – Видимо, на меня его надели, когда я уже был без сознания.

– Уверен?

– Сто процентов! Я выехал из дома на прогулку. Достало дома торчать возле окна. И никого со мной рядом не было ни в подъезде, ни во дворе. Никого, кто бы мог незаметно мне его надеть. Это глупо, понимаете?

– Что глупо?

– Считать, что я мог это забыть. Извините, но это точно случилось после того, как я попал под машину. Я даже водителя не знаю, который чуть меня не переехал. Он ни разу не пришел ко мне в больницу. Из полиции были, а он нет.

Виновного в наезде на Дмитриева Вика опрашивала. Обычный человек. Ехал себе, ехал. И вдруг с тротуара ему прилетает под колеса! Вины его никакой не было. Он ехал тихо, почти стоял. И Вика скорее бы Дмитриева заподозрила в провокации. Мало ли, каждый зарабатывает как может. Или суицидальные мысли у парня появились внезапно. Он взял и скатился под колеса.

Но записи с камер на перекрестке зафиксировали несчастный случай. У его инвалидной коляски отломилось колесо. Дмитриев слишком быстро ехал. Разогнался. Само место его падения под колеса машины не попало ни в один объектив. А вот как колесо сломалось, видно было отчетливо.

– Понятно. – Вика достала свой мобильный, открыла папку с фотографиями. – Я сейчас покажу вам фотографии нескольких человек. А вы попытайтесь вспомнить: может быть, видели кого-то до того, как упали с тротуара?

Ей пришлось несколько раз показать ему фото Виктора Апрелева, его брата Валерия, Степкино фото. Вадим никого не узнавал.

– Нет, вашего племянника я видел, и не раз. Возле окна сижу, сами знаете. Живем по соседству. И вашего парня видел неоднократно. Только я не думал, что он ваш парень, потому что…

Он запнулся. И Вика закончила за него:

– Потому что он каждый раз бывал с разными девушками?

– Да. Бывал. Извините.

– Тебе-то за что извиняться? – Она грустно улыбнулась. – Ну ладно. Поеду я. А ты выздоравливай. Слышала, прогнозы неплохие насчет твоего будущего?

– Да, доктора обещают поднять меня на ноги.

Он так широко и счастливо улыбнулся, что она мгновенно забыла все свои подозрительные мысли на его счет. Поднявшись, оттащила стул на место. Взялась за дверную ручку и, пожелав скорейшего выздоровления, открыла дверь.

– Погодите, Вика, – вдруг окликнул ее Дмитриев.

Она притормозила, хотя за дверью стоял доктор и нетерпеливо посматривал на часы. Ее пять минут истекли.

– Я не знаю, важно это или нет, может, чепуха полная. Но перед тем как мне упасть, я видел машину. Тачка как тачка. Черный внедорожник. Стекла затемненные. Не обратил бы никакого внимания, если бы не суета.

– Что за суета? – спросила она без всякого интереса.

И сделала доктору знак бровями, что не ее вина в задержке. Тот раздраженно всплеснул руками и шлепнул себя по ляжкам.

– Там то ли скандалил кто. То ли дрался. Точно не понял. Я на них отвлекся.

– На них? Было несколько человек?

– Троих точно видел. Но описать не смогу. После травмы зрение не очень. На таком расстоянии лиц не вижу. И у меня сложилось ощущение, что кто-то кого-то в машину заталкивал. Но могу и ошибаться. Человек же не звал на помощь, – глянул он на нее вопросительно.

– В каком месте стояла машина?

– Напротив сквозного проезда, – наморщил Вадим лоб. – Я еще подумал, что там останавливаться нельзя. Вот… Это все… Извините!

– Выздоравливай, – улыбнулась ему Вика и вышла из палаты.

Гену она увидела издалека. Его сложно было не заметить. Больше в автомобильном салоне никто так не улыбался. Попросту не умел. Этой своей лучезарной улыбкой несколько лет назад он ее и пленил. Вика тогда не выбирала машину, как длинноногая блондинка в настоящий момент, нет. Она сидела в кафе у окна в полном одиночестве и читала копию материалов одного старого дела.

Оно заинтересовало ее тем, что было раскрыто совершенно случайно. Просто один человек оказался не в том месте не в то время. Зашел на автовокзал за билетом на рейс следующего дня. И там ему неосторожно наступили на ногу. Сильно довольно наступили. Он даже идти не смог. Как потом оказалось, был сломан мизинец на левой ноге. Приехала «Скорая». Забрала его в больницу. Там его пришлось госпитализировать, потому что у пострадавшего резко поднялось давление. Его положили в общую палату. А там на соседней койке лежал человек, которому дядя со сломанным мизинцем десять лет назад нанес несколько ножевых ранений. И скрылся после этого. И пробыл в розыске десять лет. Под лекарствами от давления мужчина со сломанным мизинцем ноги крепко спал, когда за ним пришла полиция. Чудеса случайностей!

И вот пока Вика читала материалы и дивилась жизненным играм возмездия, Гена увидел ее через окно. Вошел в кафе. Сел напротив. И, не произнеся ни слова, заулыбался. И она его не погнала. Заговорила с ним, настолько приятным он ей показался.

Красивой длинноногой блондинке Гена, видимо, тоже понравился, раз они уже отошли от машин к витринным окнам и разговорились. И вряд ли разговор шел о покупке машины, потому что Гена держал блондинку за руку и нежно ласкал ее запястье. Вика знала, как он может это делать. И, что странно, она разозлилась. А не должна была! Они расстались. Точнее, она его выгнала.

Хотя мерзавец мог пользоваться природным обаянием и в коммерческих интересах, утешила она себя немного. И мог ласкать потенциальной покупательнице ручки просто для того, чтобы получить бонус с продажи.

Вика глубоко вдохнула, выдохнула и только собралась прервать милое воркование возле витринного стекла, как кто-то схватил ее за локоть и тихо прошептал на ухо:

– Это он? Твой бывший парень?

Калинин! Вот наказание на ее несчастную голову!

– Не твое дело.

Она резко дернула рукой, намереваясь вырваться. Но Калинин держал ее крепко. Не грубо, нет. Но крепко.

– Тебе не стоит подходить к нему одной, – продолжил он нашептывать Вике на ухо. – Он в настоящий момент в преимуществе.

– С чего это? – чуть повернула она голову.

И очень неудачно это сделала. Губы Калинина буквально коснулись ее щеки. Со стороны могло показаться, что он ее целует. Гена, видимо, так и подумал, потому что, заметив их, быстро простился с блондинкой. И с улыбкой фальшивой радости поспешил в их сторону.

– Ба, какие люди! Викуля! Рад, очень рад…

Гена остановился в паре метров от них, всплеснул руками и сложил ладони. На Вику он не смотрел. Он придирчиво рассматривал Калинина. Кажется, увиденное ему не очень понравилось. Парень его бывшей девушки не мог, не имел права выглядеть столь нагло и самоуверенно. И в своем тесном пиджачке на одной пуговице Гена выглядел раза в полтора мельче Калинина. Как тут не занервничать!

– Чему рад, Гена?

Вика все же высвободилась из крепких пальцев коллеги и шагнула вперед.

– Видеть меня? Или тому, что у меня в жизни все не так скверно, как ты предсказывал?

Господи! Что она несет?! Калинин теперь подумает, что в жизни у нее действительно все не очень.

– А как он предсказывал, Викуля?

Пользуясь ситуацией, наглый Калинин положил подбородок ей на плечо и шумно задышал ей на ухо.

– Не переигрывай, – прошипела Вика.

И впилась ногтями ему в ладонь, возжелавшую устроиться у нее на талии.

– Понял, – тихо рассмеялся он ей на ухо и снова коснулся губами ее щеки.

Гена подавленно молчал. Но вдруг встрепенулся, одернул пиджачок, поправил манжеты белоснежной сорочки. И спросил с вежливой улыбкой – у него в арсенале их было множество, на всякий житейский случай:

– Желаете приобрести машину, господа? – Он чуть склонил голову к плечу. – Могу предложить…

– Позже, Гена, – перебила его Вика. – Не сегодня. Не включай менеджера. Я по делу.

– Но я тоже на работе! – неуверенно возмутился он. – И твои дела, Викуля, мне, мягко говоря…

– Желаете, чтобы мы пошли к вашему руководству и попросили позволить вам говорить с полицией? – вкрадчиво поинтересовался Калинин. – Мы это можем устроить. Запросто.

– А-а, так это мент! – Губы Гены нервно дернулись, и шея тоже странно покрутилась в тесном воротничке. – С коллегой спишь, Викуля! А передо мной добродетель разыгрывала. И обвиняла во всех смертных грехах. А сама…

– Заткнись, – вежливо попросил его Калинин. – Еще одно слово в адрес Вики, и ты ляжешь вот у этого колеса.

Он пнул огромное колесо рядом стоящего джипа. И уточнил:

– Мордой в пол ляжешь.

– Понял. Не вопрос! – выставил Гена щитом ладошки. – Давайте поговорим. Только прошу вас сделать вид, что вы что-то выбираете. Иначе меня с работы попрут. И премии лишат. А не хотелось бы.

То была манипуляция, на них Гена мастер. Но Вика согласилась, хотя желание позлить его было великим. И они втроем пошли по салону, время от времени останавливаясь у машин и заглядывая в салоны и багажники.

– Что вы хотите у меня спросить? – первым делом поинтересовался Гена.

Вика только открыла рот, чтобы поговорить о Степке, как Калинин перебил.

– Кто хозяин вашего автосалона? – спросил он вдруг.

– Хозяин? – наморщил лоб Гена, почесал макушку. – Так Апрелев хозяин. Валерий Иванович Апрелев.

Вика с Калининым переглянулись.

– А теперь, Гена, ты мне расскажи во всех подробностях о том памятном вечере, когда ты видел с балкона Степку.

Калинин не стал задавать вопросы, хотя его точно заинтересовало, кто такой Степка и о каком вечере речь.

Неглуп, не могла не признать Вика.

– А о чем еще говорить, Вика? Я же все тебе рассказал, – снова наморщил лоб ее бывший парень. – Я был у девушки. Вышел на балкон, а твой племянник возле тачки какой-то крутится с каким-то парнем.

– Что за парень? Рост, вес? Примерно, – выступил вперед из-за ее спины Калинин. – Во что был одет?

– Ой, ребят, ну вы даете! – фыркнул Гена.

И тут же принялся ныть, что после секса у него голова вообще не соображала. Степку узнал потому, что прожил с ним в одной квартире бок о бок не один год. А второго парня и не рассматривал.

– Да его и не рассмотреть было, он на корточках сидел у водительской двери. В замке, видимо, ковырялся.

– Во сколько это было? Число? – не отставал от него Калинин.

– Да не помню я, – ныл Гена. – Вам лучше у девушки спросить, с которой я был. Она полицию вызвала, что машину угоняют со двора.

– Как она догадалась, что машину угоняют, если сигнализация не сработала?

Вика вдруг отчетливо вспомнила их последний с Геной разговор.

– Я не знаю, как она поняла. – Его лоб в который раз пошел морщинами. – Спросите у нее, а!

– И друг, который был со Степой… – Вика схватила Генку за запонку в манжете и с силой дернула. – Ты говорил мне, что знаешь его. Что он к Степке приходил. И ты узнал его. А сейчас свистишь, что не узнал, не видел.

– Я перепутал.

Он вытащил из Викиных пальцев серебряную запонку – ее, между прочим, подарок. Подрагивающими пальцами вставил запонку на место – в манжету сорочки. Одернул рукава, пиджак и глянул на нее с вызовом.

– Я перепутал. Просто подумал в тот момент, что никто другой со Степой быть не может. А тот друг, который к нему приходил не один раз и которым так восхищался твой племянник, через пару дней после того, как я от тебя съехал, приезжал сюда.

Признавался он нехотя. Но выразительный взгляд Калинина дело свое делал. И Гена разговорился:

– Он приехал, искал Степку.

– Почему у тебя, здесь? – глянула на него с изумлением Вика. – Логичнее было бы спросить у меня.

– Он на дух не выносит полицейских, – с кислой улыбкой ответил Гена. – А со мной у него выходило общаться. Но тесного контакта, конечно же, не было: как дела, норм, чем заняты и так далее. Столкнулись на пороге квартиры: я вышел – он вошел, или наоборот.

– Зачем он искал Степана, когда приехал в этот вот самый салон? – поторопил его Калинин.

– Не сказал. Но был очень встревожен. Говорит, Степка седьмой день на связь не выходит. Не знает, что и думать.

– А где его найти, чтобы узнать, что он думал? – это снова Сергей спросил.

– Я не знаю его адреса. Только телефон. Запишете?

Они оба под Генкину диктовку записали. Вика тут же набрала, но ей ответили, что данный вид связи недоступен абоненту. Она подумала, что Гена на ходу номер придумал, лишь бы от него отстали. Он мог.

– Адрес девушки, в чьем дворе совершился угон, я тебе называл, – глянул он на Вику со странным укором.

– Я была на адресе. Мне никто не открыл. Где она работает? Телефон ее? Кто приезжал на вызов по угону?

И тут Гена попятился, выставив ладони щитом.

– Господа, господа, увольте, прошу вас! Таких подробностей я не знаю и знать не желаю! Телефон ее дам, адрес ты знаешь, Викуля. А место работы… Ты меня прости! Зачем оно мне?..

Узнав ее адрес и номер телефона, Калинин выяснил об этой девушке почти все уже через полчаса. А перед этим он, поймав за воротник пиджака пытающегося улизнуть Гену, прошипел ему в лицо:

– Не сметь никуда уезжать из города, понял?

– Не собирался, – громко зашипел в ответ Викин бывший парень. – Отпустите мой воротник! Ведите себя прилично в общественном месте. Я буду жаловаться!

– А вот это сколько угодно раз…

Результатов по запросу Калинина относительно бдительной девушки они решили подождать в кафе.

– Я жрать хочу, – признался он. – До вечера еще далеко. Да вечер ничего и не изменит. В холодильнике у меня пусто. Давай поедим.

Пока уплетали первое, второе и салат, пришел ответ по его запросу.

– Анна Стогова, двадцати семи лет от роду, – запивая каждое слово горячим зеленым чаем, диктовал Калинин. – Проживает не там же, где встречается с мужчинами. По этой причине ты ее и не заставала на адресе.

– Но на мои звонки она тоже не отвечала. Почему?

– Сейчас узнаем… – пообещал Калинин и полез за телефоном.

Вика сомневалась, что Анна дослушала до конца звучание телефонного зуммера: ответила Калинину мгновенно. И они долго и нудно пытались выяснить, что кому от кого нужно. Наконец она согласилась встретиться прямо сейчас. И встречу назначила неподалеку от места, выбранного ими для обеда. И с чего-то Вике стало казаться, что место это было выбрано не случайно. Что Калинин уже тогда знал, где проживает на самом деле Стогова.

Но ни о чем его спрашивать не стала. Тип очень загадочный. И не всегда откровенный. Соврет – глазом не моргнет.

Расплатились они каждый сам за себя, хотя Калинин и предлагал не делить счет.

– Перебьешься, – буркнула она и встала из-за стола. – Поехали. Время не ждет.

Стогова ждала их в уютном скверике неподалеку от дома, в котором она проживала. Так она сказала. А как там на самом деле – неизвестно. Эта информация требовала дополнительных уточнений.

Девушка была невероятно яркой. Даже чересчур. Слишком черные длинные волосы, слишком черные густые брови, яркие пухлые губы, большая грудь. Ярко-красный тренч подчеркивал ее привлекательность, заставляя мужчин оборачиваться.

Калинин представился, показав ей удостоверение. Вика эту формальность опустила. Много чести! Эта девица спала с ее парнем. И это в то время, когда они с Геной еще были вместе. Не станет она перед ее носом удостоверением размахивать.

– Что за срочное дело, майор?

Анна без стеснения сразу пустила в ход свое обаяние. Полчаса назад дождь моросил, а она уселась на сырую скамейку, не боясь намочить свой красный тренч. Видимо, ей это было нужно для образа. Спинку прогнула, ножки красиво скрестила, грудь выпятила. Загляденье, прости господи!

Вика с досады чуть не плюнула себе под ноги. Она и сама очень привлекательна. Подполковник Осипов называет ее настоящей красавицей. Но уметь себя так подать…

Она никогда не умела и не стремилась. Кривляться на публике? Да зачем? Нет, таким мужчинам, как ее бывший Гена, это, конечно, нравилось. О причинах такой падкости можно было только догадываться. Но вот Калинина Анна не пленила вовсе. Он смотрел на нее совершенно равнодушно и даже немного с раздражением. И Вика тайно поставила ему малюсенький такой плюсик в зачет.

– Не боитесь простудиться, Анна? – все же не выдержала, поддела ее Вика.

Та с тяжелым вздохом окинула Вику с ног до головы и обратно. И с печальным вздохом ответила:

– Не боюсь. А вы?

– Я тепло одета, – подергала себя за капюшон длинной черной куртки Вика. – Просто… Дождь недавно был. А вы почти голым задом на скамейку.

– А вам-то что? – Ее пушистые ресницы чуть опустились. – Жалеете меня? Думаете, Гена лишится в моем лице своей пассии? Вы ведь его бывшая женщина, так?

Вот стерва! Не девушка, а женщина! Словно ей далеко за…

– Коллега просто переживает, что лишится важного свидетеля, – свел брови Калинин. – Итак… Нам нужны подробности того вечера, когда в вашем дворе был совершен угон автомобиля. Как вы это обнаружили? Что видели? Кого видели? Почему вызвали полицию, если сигнализация не сработала?

– По существу! – похвалила Анна.

И, неожиданно зябко передернувшись, резко поднялась со скамейки.

– В общем, так… Начну по порядку… – Она скользнула взглядом по Вике. – В том доме я не живу. Я там встречаюсь с мужчинами. В тот вечер – с Геной.

– Как вы познакомились? – вырвалось у Вики.

Ну зачем спросила?! Не так же спросила!

– Мы коллеги. Так же, как и вы с этим бравым майором, – ответила Анна без всякого намека на подвох.

А Гена соврал, что не знает, где она работает! Вот сволочь! Может, он обо всем врет?..

– Вы работаете в одном салоне на Валерия Апрелева? – нахмурился Калинин.

– Мы работаем на Апрелева, но в разных салонах. И ту самую тачку, которую угнал ее вон племянник… Да не скрепите вы зубами, женщина! – запрокинула голову и рассмеялась красивая стерва. – Генка мне все рассказал тем же вечером. И что узнал угонщика, и кем и кому тот приходится.

– Так что про машину вы хотели сказать? – перебил ее Калинин. – Сигнализация же не сработала. Как вы догадались, что машину угоняют? Это мог быть хозяин и…

– Не мог!

Анна невозможно красиво качнула головой. Вика точно бы так не смогла, чтобы и волосы волной пошли по плечам и спине, и подбородок под нужным углом находился.

– Я эту тачку сама тем же днем продала, – пояснила Стогова. – И совершенно другому гражданину. А не тому, который с другом вокруг нее крутился, а потом на ней уехал. Я совершенно случайно увидела все это дело, стоя в кухне у окна. Воды попить зашла. Бывают же такие случайности!..

– Не бывает, – мрачно изрек Калинин, усаживаясь в Викину машину на пассажирское место. – Не бывает таких случайностей. Ты им веришь?

– Случайностям? – рассеянно уточнила Вика.

Она как раз перестраивалась, съезжая на кольцевую. Поток машин был очень плотным. Приходилось концентрироваться по максимуму.

– Нет, не случайностям, хотя в них я принципиально не верю, – уточнил Калинин. – Я про эту сладкую парочку. Я им не верю. Вот ты не могла бы поточнее вспомнить все то, что говорил тебе перед расставанием твой бывший, а?

– Ща, погоди…

Встав за большим грузовиком, Вика сбавила скорость и начала вспоминать, что наговорил ей в тот день Гена. И о том, что Степку разыскивает теперь не только полиция, но и бандиты. Что он будто угнал уже угнанную тачку. И что в багажник машины до ее угона сунули обездвиженное тело хозяина машины. Тот приехал похвастаться машиной своей любовнице, а ее начали угонять. Он попытался воспрепятствовать и получил по голове. Все это якобы Гена узнал в салоне из сплетен. Сам не видел, не знает, не причастен.

– Допустим… – Калинин машинально сунул руку в карман и достал мелкую расческу, его ногти тут же запилили по ней. – Получается, что твой племянник угнал тачку с телом в багажнике?

– Получается. Кстати… – Вика не отрывала взгляда от стоп-сигналов впереди идущего грузовика. – А как эта тачка оказалась на адресе свиданий Стоговой и Гены? Кто ее туда перегонял? Первые угонщики? И почему тогда бросили? Какое-то недоразумение, блин!

– И чтобы нам в этом разобраться, надо допросить пэпээсов. Поехали, – скомандовал Калинин.

– А ты не забыл, что мы расследуем убийство Виктора Апрелева, а не угон, совершенный моим племянником?

– Да? Ты ничего не поняла, майор Соколова? – Он как будто с жалостью посмотрел на нее.

– А что я должна понять?

Она наконец вырулила с кольцевой на съезд. И вздохнула с облегчением. Здесь машинки бежали шустрее.

– Что эти два дела напрямую связаны! Я уверен.

И Калинин выразительно постучал своей мелкой расческой себя по виску.

– Витя Апрелев был тем неудачливым покупателем? Поехал к Марине похвалиться тачкой, ее начали угонять. И он кинулся реагировать. Получил по голове. А потом, когда очнулся уже с другими угонщиками, те его убили? – Вика качнула головой: – Нет. Не то.

– Почему?

– Хотя бы потому, что Витя не стал бы покупать тачку. Брат бы ему ее подарил. И Марина ни словом не обмолвилась.

– Она же не станет сдавать жениха, который дядю, возможно, тюкнул до летального исхода, – возразил Калинин. – А вот чтобы его… Это вряд ли.

Он спрятал расческу и достал теннисный шарик, принявшись катать его между указательными пальцами.

– Скорее, я поверю, что Витя попытался угнать машину у незадачливого покупателя. Получил по башке. Улегся в багажник. И… нет, что-то не то. Ладно, поехали. – Он продиктовал адрес райотдела, чьи сотрудники выезжали на вызов Стоговой. – Сейчас внесем ясность…

Ясности не появилось. Фамилии человека, у которого угнали автомобиль, в базе данных не было. Не фигурировало его имя и в протоколе.

– Как так? – вытаращился Калинин.

– А так! – нервничал старлей, с которым разговаривал майор. – Нас вызвали на адрес. Гражданка… Гражданка…

– Стогова, – подсказал Калинин.

– Именно. Стогова Анна Николаевна. Заявила об угоне с ее двора. Мы приехали. Зафиксировали ее показания. Записали марку машины. Номеров-то не было! Машина только из салона.

– Она знала, кто купил эту машину в салоне. Она сама оформляла сделку купли-продажи. Разве она не могла назвать фамилию покупателя? – распсиховался Калинин.

– В том-то и дело, что она не помнила. А когда мы приехали на другой день в автосалон, то там данных на продажу этой тачки не оказалось.

– Как так?! – Теннисный мячик метался в пальцах Калинина как сумасшедший. – Как объяснили?

– Объяснили сбоем в Сети, товарищ майор. Ордера на то, чтобы проверить их кассу и все транзакции, у нас не было, – пожал плечами старший лейтенант. – Мы подождали пару дней, вдруг от покупателя заявление в каком-нибудь районе всплывет, тишина. И спустили дело на тормозах. Нет обиженного покупателя – нет угнанной машины…

Зато был труп Виктора Апрелева, всю свою жизнь занимавшегося угонами автомобилей. И был его брат – хозяин нескольких автосалонов, торгующих дорогими иномарками. И были два сотрудника его автосалонов, утверждающих, что машину угнали. И Гена еще говорил, что будто человек, ее купивший, пропал без следа.

Но мог и соврать. С него станется.

– Какие мысли, коллеги? – обвел их тяжелым взглядом подполковник Осипов. – Какие версии?

Сначала доложила Вика, усомнившаяся в том, что Виктор Апрелев завязал с преступной деятельностью.

– Хозяин машины мог его застать за «работой». Задушить. Потом перепугался и оставил машину в первом попавшемся дворе.

– С трупом в багажнике? – уточнил Осипов.

– Так точно, товарищ подполковник. А уже другие угонщики этот труп обнаружили и бросили его в лесополосе. А машину…

– Про машину все понятно: либо ушла под заказ, либо на запчасти. Но версия хорошая, Соколова. А покупатель, перепугавшись возмездия, прячется. И об угоне не заявляет. Лучше лишиться машины, чем свободы, так ведь?

Оба майора согласно кивнули.

– И что нам теперь остается? Нам остается искать вторых угонщиков. Которые либо убили Витю Апреля, либо избавились в лесу от его тела. Что о них известно, коллеги?

И тут повисла пауза. У Вики сердце колотилось, кажется, в каждой клеточке.

Сдаст ее Калинин или нет? Если он не скажет, она имеет право промолчать? Но вдруг Степа замешан? Гена мог и соврать насчет него, потому что в этой истории много неясностей. Вопрос вообще стоит странно: а была ли машина? Ее продажа нигде не фигурирует. И если машины не было, то как ее можно угнать и…

– Нет, нам ничего о них не известно, – ответил подполковнику Калинин. – Дело в том, товарищ подполковник, что с этой машиной одни неясности. Валерий Апрелев молчит, но ясно, что что-то скрывает. Может, не хочет имя своего брата очернять, хотя бы посмертно. Может, вообще через его салоны левые тачки продают. Что-то там нечисто с его машинами.

– Понял вас, майор.

Осипов встал из-за стола и, привычно сложив руки за спиной, заходил по кабинету. Вика смотрела в стол. Поднимать глаза на Калинина было стыдно. Она смалодушничала. Он ее прикрыл. Она теперь у него в долгу. Неприятная история.

– Как думаете действовать, майоры? – остановил свое хождение Осипов.

– Нам нужен ордер на съем кассы в том самом автомобильном салоне, где работает Анна Стогова, – ответил Калинин. – Нам нужно подтверждение продажи автомобиля. Отсюда и станем искать.

– Хорошо. Будет вам ордер. А сейчас свободны. Рабочий день завершен.

Иван Алексеевич Куницын пребывал в прекрасном настроении.

Теща съехала! Спасибо, Господи!

Когда он вернулся с работы домой, ее уже не было. И на кухне царил образцовый порядок. Такой, какой они любили с женой, чтобы ни единой лишней кастрюли или сковородки не стояло. Чтобы каждая тарелка и чашка на своем месте. Чтобы в холодильнике была только полезная и вкусная еда, а не жирные котлеты, пережаренные до хруста, и не макароны ведрами.

– Ур-ра! – прошептал он, стоя на пороге кухни с крепко сжатыми кулаками. – Ур-ра!

– Не могу не согласиться, милый, – тихо рассмеялась ему на ухо жена, незаметно подкравшись. – Устала невозможно от мамы.

– А я! А я как устал! Питаться по ее законам – это испытание! А сколько ненужного с ней вместе появилось, – принялся он ворчать. – Неужели все это были наши вещи? Откуда она только их извлекала? Куда взгляд ни кинь, всюду посуда, посуда, посуда.

Он развернулся. Притянул жену к себе, обнял крепко, целуя в шею.

– А наши с тобой пробуждения… Она украла их у нас, дорогая. Особенно в выходной. Мы как любим? Поваляться подольше, потом кофе в постель. Потом завтрак ближе к обеду. А она?

Каждое свое слово он сопровождал поцелуем, мешая супруге сосредоточиться. Но она все равно отреагировала.

– А она начинала греметь сковородками в половине восьмого, – прошептала жена. – И эти ужасные масляные оладьи. И не съесть нельзя – обидится. И съешь – икаешь час.

– Какое счастье, что мы снова с тобой вдвоем!..

Их ребенок вырос. Ему уже было двадцать два. Он выучился в школе на пять с плюсом. И ушел служить в армию, решив после службы поступать в военное училище. Но пока служил, резко поменял планы. Поступил в университет в том же городе, где служил. И сразу после демобилизации женился. Жену его родители видели только на фото и в момент редких видеозвонков. И их это даже устраивало. А вот теща сильно возмущалась. И даже пыталась настроить их против молодой снохи.

– Это она его не отпускает! Она прилипла! – шипела она каждым вечером, устраивая пышные чаепития. – Вы должны поехать и разобраться…

Никуда они ехать, пока их не пригласили, не собирались. Да и времени не было. Слишком далеко забрался их сынок. На самолете дорого. А на поезде – неделя пути в один конец. И сноха им – честно – нравилась.

– Милая девочка. Глазки какие хорошие, добрые, – сделала вывод его жена после первого видеозвонка. – Они счастливы!

И Иван с ней был целиком и полностью согласен. И если честно, то у них сейчас был второй медовый месяц, который длился уже пару лет. Только неожиданный приезд тещи все подпортил. Слава богу, укатила.

Супруга Нона быстро приготовила ужин из отварного мяса, салата и полезного чая. Они уселись за стол, начали есть, наслаждаясь каждой минутой, свободной от гостей.

– Люблю тебя, милая! – ласково шепнул жене Иван.

– И я тебя люблю! Гулять пойдем? Погода хорошая. – Она мечтательно глянула на окно.

– Пойдем. Сейчас уберем со стола. Вымоем посуду и пойдем прогуляемся…

Он только взял в руки обувную ложку, когда телефон заверещал: вызов с незнакомого номера.

– Кто это? – Он удивленно уставился на дисплей. – Не определился.

– Ответь. Мало ли, – с легкой тревогой посоветовала жена.

Она уже полностью оделась и стояла у порога, наблюдая за его сборами.

– Алло, – осторожно проговорил в телефон Куницын. – Да, это я. А вы?.. Ах, да, помню. Мы говорили с вами.

Он чуть прикрыл телефон ладонью и прошептал жене:

– Из полиции.

Потом Иван Куницын минуту слушал, что ему рассказывает майор полиции – красивая молодая женщина, от которой он при встрече долго не мог оторвать восхищенного взгляда. Любовался и задавался вопросом: что она делает в полиции с такими внешними данными? Сейчас он ответил себе на этот вопрос. Красивая женщина там работает. И справляется на отлично, раз докопалась до некоего момента, о котором он в день их встречи умолчал.

– Встретиться? – удивленно спросил Куницын. – Прямо сейчас? Гм-м… Мы с женой собирались на прогулку.

Он включил телефон на громкую связь, чтобы Нона тоже слышала.

– Это не помешает нашей встрече, – уверил Куницына приятный женский голос. – Я возле вашего дома, Иван Алексеевич. Выходите на прогулку. Я с удовольствием к вам присоединюсь. Да, со мной будет мой коллега – майор Калинин Сергей Иванович. Он до невозможности дотошный оперативник. Вопросы, вопросы… У него постоянно возникают какие-то вопросы к свидетелям. Все, ждем вас!..

Она отключилась, а Куницын замер.

– Что делать, Нона? Она снова из-за того отвратительного ДТП, когда ко мне под колеса свалился бедолага на инвалидной коляске!

– Так у него нет претензий. Он даже будет ходить. Я узнавала у врачей в больнице. Не делай таких глаз. Если ты не виноват, то это не значит, что парня не следовало навещать.

– И ты его навещала?

– Да. Принесла сок и фрукты. Поинтересовалась его здоровьем.

– И все? – подозрительно прищурился Куницын.

Он все никак не мог надеть левый ботинок. Задник заламывался, даже ложка не помогала. И он злился из-за этого.

Или не из-за этого? А по причине того, что красивая женщина из полиции, кажется, докопалась до того, что он скрыл. Но ему же велели молчать! Серьезные люди велели. Как он мог их ослушаться?!

– Ты должен сказать ей правду, родной, – проговорила негромко Нона, когда они ехали в лифте. – Она не отстанет. Тот медальон… Он принадлежал ее племяннику. Родному племяннику!

– Откуда ты это знаешь? – отреагировал он вяло, не помня, говорил ей или нет.

– Мне рассказал об этом пострадавший – Вадим Дмитриев. К нему эта дама из полиции тоже приходила.

– Во-он как! – Куницын смерил жену недовольным взглядом. – А мне рассказать? Не нужно было?

Она лишь молча подергала плечами. Но когда они выходили из лифта на первом этаже, произнесла:

– Надо было сразу ей обо всем рассказать. Тогда и не было бы этого неожиданного визита.

Не согласиться с ней Куницын не мог. Нона была права. Он скрыл от красивой дамы нечто, и это имеет теперь последствия.

Полицейские подошли к ним сразу, как супруги Куницыны вышли из подъезда. Поздоровались, представились по очереди. И красивая дама сразу приступила к допросу. Потому что беседой ее въедливые вопросы Иван Алексеевич никак не мог назвать.

– Расскажите мне подробно, что за машину вы видели в проездной арке, Иван Алексеевич? Что рядом с ней происходило?

– Ну я так прямо не скажу. И… И не запомнил, если честно.

Он все еще пытался ввести следствие в заблуждение.

– Так, давайте договоримся, Куницын, – сердито оборвал его блеяние бравый майор. – Либо вы рассказываете мне сейчас все, что видели и знаете. Либо мы продолжим разговор в полиции. Под протокол. Со всеми вытекающими…

Все вытекающие могли плохо сказаться на его карьере. Он только-только был назначен начальником крупного подразделения одной промышленной фирмы. И его просили быть бдительным, морально чистоплотным и честным. А если к нему на работу придет полиция и станет задавать вопросы о нем…

В общем, на карьере можно будет ставить жирный крест.

– В проездной арке машины не было. Она уже выехала оттуда. И стояла на ходу. Я ехал очень медленно другим направлением, но не отметить факт нарушения ПДД не мог, – заговорил Куницын вяло, без особой охоты. – Это был черный внедорожник, с задними тонированными стеклами. Номера не было.

– Точно? – нахмурился майор.

– Точно, точно, не сомневайтесь. Номера не было. Мне показалось, что машина новая. Из салона будто.

– Хорошо. Дальше.

– Около машины шла какая-то возня. Человека три или четыре выясняли отношения. В довольно грубой форме. Звучала ругань. И кто-то кого-то поколачивал. Я не всматривался особо, ехал себе, ехал. И тут этот парень мне под колеса! А потом второй… Все произошло в считаные не минуты даже, секунды! – Куницын чуть прикрыл глаза, часто задышал. – Инвалид в коляске мне под колеса! Я выскакиваю из машины. Тут подбегает второй парень. Он был возле той черной машины.

– Что он сделал, когда подбежал?

Майор сверлил его неприятным взглядом. А красивая женщина Виктория что-то искала в своем телефоне.

– Он подбежал, что-то швырнул парню на грудь и крикнул, чтобы я позвонил. Я не понял сначала, а потом взял в руки эту вещь. Это оказался медальон с номером телефона. Вашим номером. – Он посмотрел на Викторию. – И я позвонил по нему. А потом надел медальон парню на шею.

– Но не рассказали всей правды, – упрекнула она его и сунула ему под нос фото на телефоне. – Он? Этот парень швырнул медальон?

– Да. Он.

– И что было дальше? Он убежал?

– Нет. Он не успел.

Куницын потер шею ладонью правой руки. Его кадык все еще помнил прикосновение прохладной кожи чужих перчаток.

– Тот черный джип подъехал. Двое выскочили из него. Один ударил парня под дых. Второй затолкал его в машину. А тот первый… – Куницын замотал головой, закончив с болезненным надломом в голосе: – Он схватил меня за шею и приказал все забыть.

– Как точно он сказал?

Серьезно?! Это все, что их интересует?! Не то, что он теперь в опасности из-за собственной болтливости. А то, что и как сказал бандит!

– Он сказал: молчи и будешь жить. Это дословно. Заранее хочу предупредить: я не запомнил, как он выглядит.

Куницын подхватил жену под руку. Посмотрел на полицейских со скорбным укором и спросил:

– И что же теперь? После того, что я вам все рассказал? Жить мне осталось всего ничего, так?

Она медленно обходила квартиру. Большие комнаты, высокие потолки. Кухня размером с класс, в котором она училась в начальной школе. С кухни выход на черную лестницу. Он давно был заложен из соображений безопасности. Еще ее родителями.

– Не дай бог, воры! – испуганно округляла глаза мама.

Что у них было делать ворам, Вика не представляла. Жили они небогато, не бедствовали, конечно, но и не шиковали. Привлечь внимание преступных элементов, так всегда называл воров отец, в их жилище было нечем. Но запасной вход с кухни был замурован. И в нише теперь стоял Викин холодильник. Большой, сверкающий черными зеркальными дверями. Со специальным отсеком под лед. Все остальное пространство большой кухни занимал кухонный гарнитур белого дерева. Угловой бархатный диван, на котором Гена очень любил поваляться с телефоном. И круглый стол с шестью стульями в центре комнаты.

– Зачем тебе шесть стульев, Вика? – удивлялся Гена ее покупке.

– А зачем шесть комплектов посуды в сервизах? И шесть ложек, вилок с ножами в наборах? Эта цифра имеет какое-то значение. И стульев будет шесть…

Остальные три комнаты: ее спальня, гостиная, гостевая, где жил до исчезновения Степка, тоже были отремонтированы и обставлены мебелью из последних коллекций.

Почему-то это было важным для нее – потратить деньги, обнаруженные после смерти родителей на их счетах, именно на свое жилище. Ее сестру родители, ушедшие от неизлечимой болезни друг за другом, лишили наследства, сделав особую оговорку в завещании:

«Как не оправдавшую надежд…»

Такой была формулировка. Она была не очень понятна Вике. Многое из того, что происходило между родителями и старшей сестрой, осталось для нее тайной. И сестра не торопилась ее раскрывать.

– Пользуйся, Виктория, щедростью родителей. И ни о чем не печалься, – была ее реакция на завещание. – Только, если что со мной, Степку не бросай! Это моя просьба.

Сестра умерла. Степку Вика забрала к себе, выделив ему гостевую спальню, которая прежде была детской.

– Обживайся, племянник, – сказала она, поставив две его сумки с вещами у двери комнаты. – Надеюсь, мы не станем с тобой конфликтовать. И все у нас получится…

Не получилось. Степка пошел по стопам матери. Та вела себя в молодости совсем не так, как надо. Не оправдала, одним словом, ожиданий родителей. Связалась с плохой компанией. Много пила. Таскала из дома вещи, пока родители не указали ей на дверь и не поменяли замки.

Степка у Вики не воровал. Он начал воровать, как выясняется, у других людей.

В том, что он как-то замешан в странной истории с угоном машины, которая не обнаружилась в автосалоне проданной, Вика не сомневалась. После встречи с Куницыным в первый раз, когда он наврал ей с три короба, она все не могла понять, как Степкин медальон оказался на шее несчастного парня в инвалидной коляске. Но когда Куницын разоткровенничался, все встало на свои места.

Степке угрожали. И он, на минуту вырвавшись из рук бандитов, швырнул свой медальон на грудь парню, попавшему под колеса. И попросил виновника ДТП позвонить. А тот, испугавшись угроз бандитов, ввел ее в заблуждение. И Вика потеряла драгоценное время, которым у оперов негласно считаются первые три часа. Пока следы горячие.

Куницын, сволочь такая, все эти следы уничтожил. И Степка в беде, если вообще еще жив!

Вика взяла любимую кружку двойного стекла, включила кофемашину. И почти не моргая наблюдала за тонкими струйками горячего кофе двойной дозировки. С кружкой подошла к окну – высокому, широкому, со старомодной раскладкой, выполненной современными мастерами по ее желанию. Сейчас в домах таких окон не делают. А у нее вот есть. И подоконник шириной в семьдесят сантиметров. И она на нем любит сиживать. И не только с кофе, но и с тарелками.

Сегодня – в день глубокой тоски – ей не хотелось смотреть за окно. Там было солнечно, ярко, нарядно. Клумбы начинали пестреть первоцветами. На деревьях проклюнулись первые листочки – маленькие, нежные. Красиво, куда взгляд ни кинь. А ее не радовало.

Степка пропал. Генку выгнала. Одна совсем. Сегодня выходной, а ей себя занять нечем. Хоть бы позвонил кто! Просто хотя бы номером ошиблись, чтобы голос чей-то услышать. Она устала молчать, а разговаривать сама с собой считала крайне вредным для душевного здоровья.

Ошиблись номером не телефона, а квартиры. В дверь позвонили. А она точно никого не ждала.

– Здрас-сте вам, Вика.

На лестничной клетке стоял Калинин в классной джинсовке и спортивных штанах от «кого-то там». В руках бумажный пакет – промасленный и вкусно пахнущий. Вика тут же вспомнила, что не завтракала. И даже кофе не допила. Чашку на столе оставила, отправившись открывать.

– Что забыл? – выставила она ногу, когда он попытался без приглашения войти.

– Хватит делать вид, что не рада перспективе человеческого общения, – произнес он и глянул укоризненно. – Вика, хорош выпендриваться. Я не собираюсь тебя соблазнять. Ты не в моем вкусе.

Она не успела ничего спросить. Он сам пояснил:

– Люблю полных блондинок. Страсть у меня такая. Так что дыши спокойно. Войду?

– В пакете что? – уточнила Вика, все еще придерживая ногой дверь. – Пончики?

– Нет. Беляши. Тут неподалеку есть одно местечко, там пекут как дома.

Стоило ему только сказать про беляши, как ее желудок тут же отозвался требовательным ворчанием. Так захотелось откусить горячего хрустящего теста с ароматной мясной начинкой.

– Заходи. Купил…

От кофе он отказался сразу, затребовав горячего зеленого чая. Самостоятельно нашел большое фарфоровое блюдо. Вытряхнул в него содержимое пакета – четыре беляша и четыре пончика с яблоками. Вика с Калининым, как по команде, взяли по беляшу. Уселись за стол, дожидаясь, когда чайник закипит.

– Что забыл в моем микрорайоне? – спросила она сразу. – Только не смей свистеть, что случайно пробегал мимо.

– Не стану. Не случайно. Намеренно. Как только узнал, что в ордере было отказано, так сразу к тебе.

– Да ладно! – округлила Вика глаза. – Ордер на выемку кассы автосалона не выдали?

– Нет. Не нашлось оснований. Чьи-то заверения о том, что машина была продана, а затем кем-то угнана, сочли непроверенной информацией. Оснований недостаточно, одним словом. И, кстати, Анна Стогова уволена задним числом. Она звонила мне и орала так, что…

– А Гену? Его тоже уволили?

– Он не звонил, – ухмыльнулся Калинин. – Не знаю, уволили его или нет. И еще… Я тут раздобыл несколько фотографий качков из охраны Валерия Апрелева. Надо бы показать Куницыну.

– Считаешь, что это люди Апрелева причастны к похищению моего племянника?

– Я пока ничего не считаю. Я проверяю версии, которые у меня складываются. Сначала проверим людей Апрелева. Потом людей его конкурентов.

– Ну да. Своего брата он не мог убить. Не смотри на меня так, – шлепнула она ладонью по столу. – Мой Степка тоже не мог его задушить. Он, конечно, не праведник. И дел наворотил много. Но… Неужели ты не понимаешь, что все дело в этой долбаной тачке?

Чайник засвистел, вскипев. Вика встала из-за стола, достала заварочный чайник, всыпала в него две столовые ложки зеленого чая, залила на два пальца кипятка. Все, как диктовал Калинин. Ее бесил, конечно, его назидательный тон, но инструкциям его она следовала.

Две минуты прошли в тишине. Вика рассматривала сквозь отпотевшее стекло заварочного чайника, как разворачиваются чайные листья. И тайно размышляла о странных предпочтениях Калинина. Интересно, чем пухлые блондинки лучше, чем она? Пару раз косилась в его сторону с подозрением. Может, он врет? Нарочно так сказал, чтобы усыпить ее бдительность?

Калинин ее взглядов не замечал, сосредоточенно жевал.

– Теперь можно, – нарушил он тишину.

– Что можно?

– Кипяток доливай до верха, – мотнул он рукой в сторону чайника. – Я вот тут что подумал, Вика…

Она вопросительно глянула, успев залить кипятка, как было велено.

– А что, если твой племянник встрял в какую-то отлаженную схему?

– То, что он угнал не ту машину, и без твоих дум понятно. Угнал и где-то спрятал. А его нашли. Вопрос – как? Этим я мучилась вчера весь вечер и сегодня утром. И поняла, что, кроме Гены, его сдать было некому. Гена сдал Степку. Его девушка не знала моего племянника. И по приметам не смогла описать. Было темно. Куртки, капюшоны – все стандартно. А Гена его узнал и…

– И полиции не выдал, – подсказал Калинин.

– Не выдал полиции. А кому?

Калинин потеснил ее от стола, открыл крышку заварочного чайника, заглянул. Понюхал. Удовлетворенно кивнул и налил себе не разбавляя. Вернулся к столу.

– А вдруг твой Гена работал с угонщиками? С теми, что угнали тачку у покупателя?

– Который куда-то исчез, потому что убил брата Валерия Апрелева?

– Если все так, то… Витек решил угнать тачку у покупателя через пару часов после покупки. Та совершалась в салоне, где работала Анна Стогова. И? Что выходит?

Калинин тихо цедил чай, блаженно щурясь. К беляшам и пончикам больше не притрагивался.

– Рассуждай, майор, – поторопил ее гость.

– Что она не знала ни о каких преступных замыслах. Она увидела машину, которую кто-то пытается угнать. И на тот момент она не знала, что угоняют ее уже вторично. Вызвала полицию.

– А твой Гена о звонке не знал. Находился в другой комнате. И молча, замечу, наблюдал за угонщиками. И что получается?

– Что он в деле!

Вика села за стол, взяла с блюда беляш. Откусила. Потом еще и еще. Невозможно вкусная выпечка. И как Калинину удается мгновенно вычислить приличное заведение общепита? Будь то заправка, кафе, столовка на пять столиков. Он безошибочно вычисляет, где в котлеты недокладывают мяса.

– Видимо, да. Похоже, Гена в теме. – Калинин допил чай, отодвинул пустую чашку. – И еще один вопрос терзает меня… Витя угонял машину у покупателя с разрешения брата или нет? Как часто он это делал?

– Вопрос на миллион. И как часто помогал ему Гена? – фыркнула Вика с набитым ртом. – Да, хотела внести ясность: Гена давно не мой.

– А кто твой?

И Калинин ни с того ни с сего уставился на нее «тем самым» взглядом, которым сто процентов пользовался, чтобы уговаривать женщин, не произнеся ни слова.

Вот гаденыш, а! Все равно ему, кто перед ним: пухлая блондинка или худая шатенка.

– Никто, – буркнула она и тут же начала собирать со стола. – Так я понимаю, мы едем навестить Гену? Сегодня по графику у него должен быть выходной.

Ах, как ей хотелось замуж! За Витю или не за Витю – без разницы. Ей уже было тридцать пять лет. Она работала училкой в школе, где коллектив – сплошь женщины. У нее были кривые ноги, не очень уживчивый характер и отец с солидным багажом прошлого. Он до сих пор контролировал каждый ее шаг. И ни одного претендента на ее руку и сердце, кроме Вити Апрелева, не одобрил.

Их и было всего двое: один учился с ней на курсе, второй как-то помог ей донести сумки до подъезда. И все между Мариной и ее сокурсником, а потом и просто прохожим складывалось вполне прилично. Ровно до тех пор, пока с ними не познакомился папа.

Отец клялся, что ничего такого не делал. Всего лишь поговорил с ними, не угрожал. Просто пожал руку, не пытался сломать.

– Век свободы не видать, дочка! – пилил он себе кадык большим пальцем правой руки.

Отец оставался на свободе. И то, что у сокурсника после знакомства с отцом оказалась сломанной рука, Марина сочла простым совпадением. И ногу попутчик подвернул из-за собственной неосторожности. Отец был ни при чем. Он же поклялся. А его клятвам Марина верила.

А потом она познакомилась с Витей. И поняла, что лучшего кандидата в мужья она просто не найдет.

Кто, скажите, в здравом уме и доброй памяти возьмет ее в жены при таком-то папаше? Никто. Хорошо, что Витя нашелся.

Да, он ей не нравился. Он был маленьким, лысым и тупым. Но она ему понравилась. И он захотел на ней жениться. И Марина дала согласие.

Она знала, что ни о каком семейном счастье с Витей Апрелевым мечтать не стоит. Они были очень разными. Но выйти замуж ей приспичило. Хотя бы даже для того, чтобы сменить фамилию. Со второго класса ее дразнили сестрой Ленина. Хотя у Ленина совершенно точно не было сестры Марины. Была Мария. Но ее так дразнили. И в школе, где она теперь работала, ей тут же приклеили этот ярлык. И Марина решила фамилию сменить. Если бы она взяла фамилию матери, бросившей ее очень давно, отец бы не понял. А вот фамилию мужа простил бы.

Время подготовки к свадьбе текло вяло и неинтересно. Витя много суетился. А когда он суетился, он почему-то подпрыгивал. Отец Марины на это чудачество не обращал внимания. Витя ему нравился.

– Он из наших, – выпячивал папаша нижнюю губу. – Он не будет белой вороной, Маришка. Пусть прыгает, если ему так приспичило.

А потом вдруг что-то случилось. Между отцом и Витей. Какое-то напряжение возникло. Что явилось причиной, Марина не могла понять. У Вити с отцом не было общих дел. Он, вообще-то, ей обещал, что их жизнь будет безоблачной и с преступным прошлым он завязал. А потом, уже после возникшего напряжения, случился этот странный разговор, обрывки которого она случайно услышала.

– Петрович просил… – услышала Марина голос отца из гостиной.

Она несла им с Витей послеобеденную выпивку и бутерброды с икрой и рыбой. И резко встала. Она никогда не слышала, чтобы отец кого-то таким вот именно голосом просил. Тем более за какого-то Петровича.

– А кто он мне – твой Петрович? – с небывалой наглостью отозвался Витя.

– Ну… Он уважаемый человек. И он редко кого просит. Обычно люди хотят сделать ему приятное…

– Я не хочу, – перебил Витя ее отца. – И ничего для него делать не стану. Я завязал.

– Разговора не выходит, так, Витя? – очень опасным вкрадчивым голосом поинтересовался отец Марины.

У нее в тот момент пересохло в горле. Хотелось выскочить из коридора в гостиную и шлепнуть Витю подносом по макушке.

Он вообще, что ли, ничего не понимает? Нигде у него не припрятано того инстинкта, который отвечает за самосохранение? Любого спроси – тебе ответят, чего можно ожидать, когда Саня Ульянов так разговаривает! Она была ребенком, но хорошо запомнила четыре выбитых зуба помощника отца. Тот сплевывал их поочередно на пол, когда отец таким вот тихим голосом с ним разговаривал. И пока разговаривал, бил.

Витю отец не тронул. Марина поспешила войти. Поставила поднос на столик между креслами, в которых расположились главные мужчины в ее жизни. И с фальшивой улыбкой произнесла:

– Угощайтесь, прошу вас. И хватит вам уже о делах. Давайте лучше о свадьбе поговорим.

О свадьбе отец почему-то говорить не захотел. Сразу куда-то заспешил, засобирался. И вскоре уехал. А через день пропал Витя. Ни на связь не выходил, ни к Марине не приезжал.

Зато к ней на работу приехала полиция и сообщила, что Вити больше нет в живых. И он на ней теперь точно не женится.

И, убейте ее, она считала, что за его гибелью стоит ее отец. Может, он, конечно, не сам затягивал ремень на Витиной шее, но его авторитетное мнение кем-то было услышано. Из-за какого-то Петровича.

Кто это такой, Марина не знала. После случая с выбитыми зубами помощника отца, к которому она была искренне привязана, она больше никогда не водила знакомства с его братвой. Жить полностью в стороне от отца у нее не вышло. Он держал ее на коротком поводке. Но вот от его друзей она очень далеко держалась…

– Марина Александровна, я все сделала. Я могу идти?

На нее смотрели бледно-голубые глаза ее ученицы Евдокии. Смотрели без всякого выражения. Девочка была с очень низкой успеваемостью, и Марине приходилось задерживаться с ней после уроков, чтобы постоянно подтягивать. И отказаться она не могла. Отец попросил. Это была внучка кого-то из его дружков.

Бегло осмотрев выполненное задание и обнаружив, что в тетради ошибка на ошибке, Марина с вымученной улыбкой кивнула и разрешила девочке идти домой.

– А вы мне пять поставите? – тревожно улыбнулась Евдокия.

– Возможно, – осторожно пообещала Марина.

– Я могу деду сказать, что вы мне пять поставите?

О Господи! Ей захотелось закрыть лицо ладонями и заорать в полный голос. Невыполнимая мечта – чтобы все ее оставили в покое. И отец, и его многочисленные приятели, и их дети. И внуки тоже. Она не хочет быть чьей-то знакомой. И дочерью опасного человека. Она хочет быть сиротой!

– Так что мне сказать деду? – Блеклые глаза маленькой нахалки смотрели требовательно.

– Скажи, что я поставлю тебе пять, – пообещала Марина. – Иди домой…

Заверещав что-то про обещанного дедом за первую пятерку пони, Евдокия умчалась. Марина тоже засобиралась. Надо было отправляться домой. Туда, где все столы и подоконники были завалены свадебной атрибутикой. Шары с поздравлениями, плакаты, колпаки, свистелки, погремушки, сундучки – чего там только не было. А еще в ее спальне в шкафу в прозрачном чехле висело свадебное платье. И фата. И в коробке ждали своего праздничного часа белые лодочки.

Куда вот теперь все это добро девать?! Выбросить? Жалко. Денег много потрачено. Продать? Да, надо выложить объявление. Может, и удастся сбыть все это добро, ставшее ненужным.

Марина вышла на улицу, когда начал накрапывать дождик. Мелкий, холодный, с ветром. Хорошо, что сегодня она взяла машину. И ее любимая привычка – ходить до дома на работу и обратно пешком – окончательно ее не добила.

– Марина, – окликнул ее кто-то со спины, когда она уже открыла машину и уложила свою сумку-портфель на заднее сиденье.

Она резко обернулась. Намерение отказать в беседе кому бы то ни было созрело мгновенно. Полиция, не полиция – все равно. Она не хочет никого видеть, ни с кем не желает разговаривать. Главная задача сегодняшнего дня – избавиться от свадебного хлама.

Но человек, который стоял за ее спиной и смотрел на нее исподлобья, вряд ли ее теперь услышит. И ему совершенно точно плевать на ее желание побыть в одиночестве.

– Валера? – Марина вымученно улыбнулась, сделав шаг вперед. – Добрый день.

– Считаешь, что он добрый, Марина? – не сказал – просвистел сквозь стиснутые зубы брат ее покойного жениха. – Моего брата находят в лесу задушенным за несколько дней до вашей свадьбы, и день для тебя добрый?! Я есть не могу, спать не могу! А ты… Ты ходишь на работу! Как ни в чем не бывало! Красава, Марина!

Может быть, и следовало с ним согласиться. В его упреках было что-то справедливое. Но…

Но она же не любила Витю так, как его любил родной брат! Для нее он был случайным выбором, устроившим ее отца. Почему она не должна ходить на работу? Это же не ночной клуб, в конце концов!

– Считаешь, я должна закрыться в доме и день и ночь рыдать? – опять сказала она неправильные вещи и тут же пожалела о них. – Извини.

– Да плевать мне на твои извинения, поняла! Зачем он только с тобой связался? Что он вообще в тебе нашел? – не на шутку разошелся Валерий, обходя ее по кругу.

– Терпимость, – ответила Марина спокойно.

Она достала свой телефон из кармана пиджака, который всегда надевала на работу, – темно-синего, с блестящими пуговицами. Нашла в телефоне номер отца и нажала на вызов.

Сейчас как никогда, сочла Марина, ей нужна его помощь. И пусть после этого начнется какая-нибудь война кланов. Хотя она сомневалась, что братья Апрелевы – серьезная группировка.

Неожиданно телефон отца оказался вне зоны действия. Было это нормой или нет, Марина не знала. Она редко звонила отцу. Он ей – вообще почти никогда. Предпочитал живое общение. И телефон он мог отключать на весь день, но…

Но она неожиданно почувствовала волнение. И странную незащищенность. Вот ведь как бывает! Всю свою жизнь мечтала избавиться от опеки отца. А стоило ему не оказаться рядом в минуту, когда он особенно нужен, так о своей мечте стать сиротой забыла.

– Папе звонишь? – вкрадчиво поинтересовался Валерий, подходя очень близко. – Он недоступен! Я тоже ему звонил. Но без результата. Думаю, где-то прячется от меня.

– Зачем?

Марина убрала телефон в карман, устремив на Валерия неприязненный взгляд. Более симпатичный, чем Витя, он был ей неприятен. Мелькала в его глазах некая сволочинка, от которой ее часто пробирал мороз по коже. А его желание носить только яркие вещи вгоняло ее в ступор. Сейчас, например, на нем был сшитый по фигуре костюм ядовито-зеленого цвета в бежевую полоску.

Витя, предпочитавший черный и серый цвета в одежде, ни за что бы такое не надел.

– Зачем отцу от тебя прятаться, Валера? – глянула на него Марина с непониманием.

– А вот найду – узнаю!

Он вдруг взял женщину под руку, с силой прижав ее локоть к своему боку. Выхватил у нее из рук ключи от машины, захлопнул ногой водительскую дверь и силой повел Марину к своему внедорожнику. Валера оставил его за школьной изгородью.

– А чтобы твой папаша быстрее нашелся, ты пока побудешь у меня, – наговаривал он ей на ухо. – Тебя никто не обидит. Как раз наоборот, я присмотрю за тобой. Ты будешь под охраной.

– Как в тюрьме? – уточнила она, беспомощно оглядываясь на здание школы.

Но никто не смотрел в окна учительской. Кто разошелся по домам, кто занимался с отстающими.

– Нет, не как в тюрьме. Как в гостях у брата своего жениха, – с хищным оскалом ответил Валера и затолкал ее в машину.

То, что она влетела в какие-то мерзкие дрязги, она поняла не сразу. Поначалу все казалось каким-то несерьезным недоразумением. Казалось, вот сейчас она переживет очередную неприятную встречу, переговорит с еще одним несимпатичным человеком, объяснится с глупым, ничего не понимающим сотрудником – и все! Все закончится. И ее жизнь покатится по тем же рельсам, что и раньше.

Утром она будет подниматься, как обычно, в шесть утра. Бегать в парке двадцать минут при любой погоде. Потом полезный завтрак из омлета с авокадо. Никакого кофе, только яблочный фреш. Душ, макияж, прическа, тщательный выбор одежды. И вот она уже красиво ступает на высоких каблуках по сверкающим плиткам автомобильного салона, где проработала пять лет.

У нее была шикарная репутация, да! Ее уважало начальство, к ней в очередь записывались клиенты. Никто как она не мог объяснить. Рассказать так, что купить автомобиль желали даже те, у кого не было денег.

– Возьмите кредит, – улыбалась она обезоруживающе. – Это шикарный выход. Я помогу подобрать выгодные для вас варианты…

Зарплату из-за комиссионных с продаж она получала наравне с генеральным директором автосалона. Многие коллеги ей завидовали. Злословили за ее спиной, убеждали друг друга, что она делает карьеру через постель. Анна лишь посмеивалась. Она знала, что спит только с теми мужчинами, которых сама выбирает.

Гену Иванова она тоже выбрала сама. Так она считала. Хотя он утверждал обратное.

– Ты – моя мечта, Анюта! – шептал он ей, задыхаясь от возбуждения. – Боже, какая же ты…

Он ни разу за время их свиданий так и не закончил эту фразу уточнением: какая же она. Наверное, самая лучшая, считала Анна. Он выбрал ее, изменяя раз за разом своей красивой подруге из полиции. А та была действительно красива. Но, кажется, не догадывалась об этом. Маскировала свою красоту ретушью серой невзрачной одежды, обыденной прической. Она не была такой, как Анна. И Гена это быстро понял.

Он не обращал внимания на сотрудниц автосалона, с которыми работал. На клиенток. А там были о-очень породистые экземпляры.

– Только ты, милая! – Это была еще одна его любимая фраза, которой обычно заканчивались все их встречи.

Что немного коробило Анну, так это то, что Гена ни разу не назвал ее любимой. Как угодно, но не любимой. Но будучи умной женщиной, она не уточняла и не задавала ему на этот счет никаких вопросов. У них были шикарные отношения без обязательств, обоих это устраивало. И жизнь, которой жила Анна, устраивала ее тоже. Необременительно и обеспеченно – что может быть лучше!

А потом начали происходить какие-то мерзости. И началось все с машины, которую она продала из салона одному хорошему человеку, пожелавшему впоследствии куда-то исчезнуть.

Конечно, она помнила его имя и фамилию. Она всегда все данные о покупателях дублировала на телефоне. Был там и договор купли-продажи в отдельной папке. Им особенно интересовались господа полицейские. Но Анна, сразу осознав всю паскудность ситуации, лишь пожала плечами и сказала, что оставила все документы на работе.

– Один экземпляр у покупателя. Второй в автосалоне. Мне подобные документы зачем? – округляла она честные глаза, при этом врала без запинки.

– Но вы должны помнить человека…

– Да, должна. Если бы этот человек был у меня один. Я в тот день продала четыре машины. Четыре! Задавайте вопросы моим работодателям…

А работодатели не ответили ни на один вопрос полиции. Документы на продажу машины пропали. Дядя покупатель не объявлялся с претензиями. Записи с видеокамер автосалона оказались непригодными к просмотру. К выемке документов из кассы полицию не допустили. У них не оказалось ордера на руках. И в результате виноватой во всей этой отвратительной суете оказалась Анна!

– Ты на кой черт полицию вызвала, Аня?! – возмущался уже после Гена, узнав о последствиях ее звонка. – Тебе что с того, что кто-то вскрыл машину и уехал? Тем более это племянник тети из полиции! Если хозяину пофиг, то твое какое дело?

– А если он как-то пострадал? – морщила идеальный лоб Анна. – А вдруг он…

– Это дело полиции, как ты не понимаешь?! Все, короче! Я умываю руки. Разбирайся сама с полицией, угонщиками, директором…

И Гена от нее ушел. Сразу после ее звонка в полицию сначала из квартиры ушел, а потом и вообще. И больше не позвонил ни разу. А ей достались все эти дрязги. И что в результате?

Она без работы. Денежного вознаграждения по итогам месяца ее лишили. И бывшая Генкина красавица из полиции взялась ей без конца названивать. И все время с разных номеров.

Конечно, Анна не была уверена, что ей звонит именно бывшая Генкина женщина. Мог звонить кто угодно. Она же не отвечала на звонки. Но почему-то ей хотелось думать именно так: звонит его бывшая, чтобы помотать ей нервы. Чтобы добить окончательно.

Просидев дома неделю, она начала искать работу. Но ее никуда не брали! Слухи о ее «подвигах» быстро долетели до конкурентов. И хотя их радовало, что у Апрелева случился какой-то косяк, брать его опальную сотрудницу они не захотели.

Сегодня утром, вернувшись с пробежки, Анна тщательно заперла дверь. Не только на замки, которые легко было бы открыть снаружи, но и на специальную мощную щеколду. Ее она установила сразу, как въехала в эту квартиру. Ее дом – ее крепость, так она считала и раньше, а сегодня особенно. Потому что сегодня ей показалось, что за ней кто-то следит. Великих сил ей стоило не оглядываться без конца, быстрее обычного закончить пробежку и не помчаться быстрее.

Заперев надежно дверь, она влезла под душ и простояла под мощными горячими струями дольше обычного. И пока вода сбегала по ее красивому тренированному телу, расслабляя уставшие мышцы, мозг напряженно работал.

За ней кто-то следит, это однозначно. Она разумная девушка, никогда не страдала паранойей. И ни разу не встречала этого человека на беговых дорожках парка. Да, он мог переехать в их район и начать заниматься спортом в одно с ней время, но…

Но почему тогда он все время держался сзади? Ни разу не попытался ее догнать или завести беседу, как это уже случалось с другими бегунами-мужчинами. И несколько раз, пробегая мимо места, где Анна делала растяжку, этот человек смотрел на нее очень скверным взглядом. Подозрительным, опасным, оценивающим. И когда Анна уже возвращалась домой, он не свернул ни к одному из подъездов шести домов их микрорайона. Он отправился легким бегом к автопарковке. И остановился возле серого седана с заляпанными номерами.

Вывод? Он приехал в этот парк, не пришел, не прибежал. Зачем? Цель у него была одна – Анна. На вопрос, что ему от нее нужно, у нее не нашлось ответов. Также повисал ответ на вопрос: кого этот бегун представляет? Силовые структуры или…

Вот из-за этого «или» Анне и сделалось нехорошо. И поэтому она и заперла дверь на щеколду.

Совершив целый ряд утренних процедур, включая нанесение легкого макияжа – это святое, – она позвонила Гене.

– Извини, мне некогда, – принялся тот тут же ныть. – Надо кое-что сделать. Успеть до работы.

– Гена, ты работаешь во вторую смену. Всегда, – оборвала она его несвязную речь. – Я не напрашиваюсь на свидание. Мне самой некогда. Один вопрос…

– Да, да, – сразу повеселел ее бывший любовник. – Слушаю тебя, милая.

– Твоя бывшая больше тебя не навещала?

– Вика? Нет. А должна? – с некоторым беспокойством поинтересовался он. – Почему ты спрашиваешь?

– За мной сегодня следили на пробежке. Бегун один подозрительный. Думала, может, это она ко мне приставила наблюдателей?

Анна вышла на балкон, осмотрела улицу. Нигде, куда хватало взгляда, серого седана с заляпанными номерами видно не было. Может, он просто так? Сам по себе дядя?

– Издеваешься? – фыркнул Гена ей на ухо. – У них народу не хватает, чтобы на трупы выезжать. А тут следить за тобой! Кто ты такая, Ань? Чтобы полиция к тебе наблюдение приставила, да еще такое, чтобы бежало за тобой? Бред!

Вот когда он это произнес, ей и самой показались странными ее подозрения.

– Может быть, ты и прав. Но стремно как-то…

Анна вздохнула. Неожиданно захотелось, чтобы он вдруг оказался рядом. Чтобы как раньше: вкусный ужин, бутылка хорошего вина, секс до одури. У нее уже полторы недели не было секса! Ужас!

– Не дрейфь, Анюта. Все тип-топ, – хохотнул Гена.

– Да уж! Работы нет! Не берет никто. Четыре салона обзвонила – отказ.

– Погоди ты, не паникуй. Дай ситуации отстояться. Сейчас пены много, разговоров разных. У Валеры Апрелева брата убили. Ситуация непонятная вообще. Сейчас все успокоится и…

– Может, увидимся, Гена? – сделала над собой усилие и первой предложила Анна.

– А почему нет? – ответил он с довольным смешком. – На следующей неделе тогда. Идет?

– Так сегодня понедельник, – напомнила Анна. – Семь дней ждать?

– Извини, милая, никак раньше не могу. Дел невпроворот. Тебя уволили. Из нашего салона человека забрали на твое место. Мы зашиваемся. И моя вторая смена начинается на три часа раньше. Давай через недельку, идет?

Ну хоть не отказал, и то хорошо.

– Слу-ушай, малыш, – растягивая слова, начал Гена говорить после ее согласия на встречу через семь дней. – А кто действительно тот дядя, которому ты злополучную тачку из салона продала?

– Да не помню я! И полиция приставала, а я не помню. Как отрезало! – с чувством сокрушаясь, соврала Анна.

– А ты себе не сохраняешь документы? На телефон или в личный ноут? – не унимался, приставал Гена.

– Нафига? – фыркнула Анна как можно громче. – У меня ноута нет, если че. А в телефоне рабочую инфу хранить… Делать мне нефиг?

Кажется, Гена ей поверил. Начал болтать о пустяках. Потом принялся жаловаться, что после визита полиции в сервис, где Аня работала, началась внутренняя проверка всех салонов. Тут же пошли предупреждения, что зарплату урежут. Сокращениями грозят.

– Ты понимаешь, в чем дело-то, Ань… – Гена печально вздохнул. – Документов на покупателя в салоне не нашли. Данные дяди пропали.

– Как это?! – ахнула она.

Вышла с балкона, плотно закрыла стеклянную дверь и задвинула штору. Ей снова стало казаться, что за ней наблюдают.

– Я же все распечатывала в двух экземплярах. Передала один экземпляр покупателю. Второй в документах оставила. И в программе все должно было быть. Что происходит?

– Да не видел никто этих документов. И записи с видеокамер испорчены, – продолжил сокрушаться Гена. – И установить личность покупателя не может не только полиция, но и сами сотрудники автосалона. Ты не помнишь его?

– Кого? Покупателя? – уточнила Анна.

– Да. Да, покупателя, – нетерпеливо повторил Гена.

– Нет, Гена. Дядя как дядя. В годах. Седоватый. С пузиком, – начала она перечислять приметы, которые подошли бы к десяткам других посетителей салона в тот день.

– А в чем был одет?

– Ой, то ли спортивный костюм, то ли спортивная куртка. Кепка была надвинута на глаза низко. Я все, помню, пыталась заглянуть ему в лицо, да без толку, – продолжила самозабвенно обманывать вероломного любовника Анна. – Среднего роста. Обычный.

– А как он вел себя? Как разговаривал?

– В смы-ысле? – протянула Анна недоуменно. – На русском, разумеется.

– Да понял я, что на русском. Просто характерного говорка не было? Может, как блатной разговаривал?

– Не, не помню, чтобы он что-то такое выдавал. Помалкивал. Сам знаешь, я всегда больше сама с клиентами говорю, чем они со мной.

Анна на цыпочках прошла в прихожую и приложила ухо к замочной скважине. Ей почудилось минуту назад, что на лестничной клетке кто-то громко разговаривает.

Сейчас было тихо.

Она вернулась в гостиную. Гена еще что-то говорил в телефон о ее клиенте, который оказался загадочным и неуловимым.

– Вот прямо не верю, что никто его не приметил! – закончил он запальчиво. – Человек по салону шлялся. Ждал, когда закончат предпродажную подготовку машины. И никому на глаза не попался ни разу. Какая-то… Опасная ерунда, не находишь?

Опасной ерундой ей казался его неожиданный интерес к ее клиенту. Но она промолчала. Поддакнула ему. Еще раз напомнила о встрече через неделю, промурлыкав на прощание, что соскучилась. И отключилась.

И сразу мысли, мысли, мысли.

Чем так интересен ее клиент Гене? Премию, что ли, объявили по автосалонам Валерия Апрелева за информацию о покупателе, что лишился машины в день покупки?

Она снова вернулась к входной двери. Послушала, посмотрела в глазок. Чисто, никого. И тишина гробовая на лестничной клетке. Надо было быстро собраться и навестить уже Якушева Илью Петровича, чей адрес, номер паспорта и регистрацию в паспорте Анна успела выучить наизусть…

Для визита к обиженному клиенту она надела темно-синий трикотажный брючный костюм с жилетом и серую водолазку. Долго выбирала, во что обуться, и наконец остановила выбор на спортивных туфлях без каблука на удобной резиновой подошве.

Это на тот случай, если вдруг придется бежать, решила она, попружинив ногами, когда обулась. Но надежда в ее душе, что все обойдется и жизнь вернется в прежнее русло, все равно не угасала. И когда покинула квартиру и опасливо кралась к лифтам. И когда выходила из подъезда и не обнаружила никого постороннего возле подъездных лавочек.

– Все будет супер, – уговаривала она себя шепотом, доставая ключи от машины.

– Анна? – тихо окликнули ее откуда-то сбоку. – Анна Стогова?

Она резко повернула голову.

Твою же мать, а! Тот самый бегун, показавшийся ей утром очень подозрительным, был всего в трех метрах от нее. Стоял возле своего серого седана, который она благополучно просмотрела, и пялился на нее так же противно, что и утром.

– Вы должны проехать со мной, – приказал он ей, не попросил. – И орать не советую. И бежать тоже. Вы уже могли убедиться, что я бегаю не хуже вас.

– Что вам надо? Кто вы вообще?!

Ей было страшно. Ей было так страшно, что зубы стучать начали. А пальцы скрючило, как в судороге. И ими она не могла набрать «112», чтобы сообщить о похищении человека – себя.

– Я доверенное лицо одного очень уважаемого человека.

– Которого?

– Которого вы, вместе со всем своим коллективом, попытались кинуть на двенадцать миллионов рублей. Именно столько стоила машина, которую он купил в вашем салоне. Сделку оформляли вы.

– Вы от Якушева? – Она облегченно выдохнула. – Ну слава богу! Я как раз собиралась к нему. Вот даже в телефоне забила адрес, проложив маршрут. Можете посмотреть.

Он посмотрел. Удивился. Кому-то позвонил, доложил. Вернулся к ней.

– Поедете на своей машине строго за мной. Шутить не советую. И да… Маршрут будет иным.

Вика приоткрыла глаза лишь спустя пять минут после пробуждения. До того момента она пыталась понять, где проснулась. Это точно была не ее кровать. У нее ортопедический матрас – довольно жесткий, но удобный. Это были не ее простыни, свои она крахмалила особым средством, заливая его в специальный отсек стиральной машинки. И аромат у средства имелся нежный, ненавязчивый. Назывался – зеленый чай. А сейчас пахло…

Твою мать!

Она еле сдержалась, чтобы не заорать в полный голос. Сейчас пахло одеколоном Калинина! Это точно! Вика попыталась настроить себя на позитивные мысли: она осталась у него ночевать, спит в соседней комнате, а одеколоном пахнет просто от постельного белья. Но неожиданно опоясавшая ее мужская рука надеждам этим не позволила сбыться.

Как так вышло?! Что вчера произошло?!

Она отвернулась от спящего рядом Калинина и только тогда приоткрыла глаза. Осмотрелась. Нет, они не у него. Это точно гостиничный номер. Они его сняли, напившись вчера в ресторане на первом этаже. После неудачно проведенного совместного выходного дня напились.

Нет, речь не идет о не понравившейся премьере спектакля или неинтересном цирковом представлении. Они с Калининым как две савраски мотались по Москве в поисках ответов на многочисленные вопросы.

Были на квартире Анны Стоговой, заглянули к Марине Ульяновой, к ее отцу, к бывшему ее – Генке. И не застали вообще никого. Так ладно бы их неудача была связана с тем, что люди просто куда-то уехали отдохнуть. Или отправились за покупками. Нет! Анна Стогова, судя по записям с дворовых камер – а они их тут же просмотрели, зря, что ли, тащились через всю Москву, – села в свою машину и поехала вслед за серым седаном с заляпанными номерами. Добровольно поехала. И пропала!

– Два дня уже нет этой шалавы, – оповестила соседка Анны из квартиры напротив. – Два дня назад с утра отправилась на пробежку – вся в обтяжку. Вот вы мне скажите, какая нужда так себя обтягивать, а? Ты спортом идешь заниматься или зад свой демонстрировать?

– С пробежки она вернулась, и что потом?

– Вернулась. Потом вышла из подъезда вся расфуфыренная. К машине пошла. А там ее уже какой-то хахаль ждал. С ним поговорила. Головой своей покивала. В машину села и поехала за ним следом.

В этом они потом убедились, просмотрев записи с камер на пункте охраны микрорайона.

– И все, больше она не возвращалась? – спросил Калинин у соседки.

– Нет. Парковочное место ее пустое. А у нас тут, как вы успели заметить, все места пронумерованы. Она не бегала два дня. И дома ее два дня точно не было.

– А вдруг вы ее просмотрели? – сделала попытку Вика. – Анна могла вернуться ночью. И заболеть, к примеру.

– А машина где? – скептически ухмыльнулась соседка.

– Могла в автосервис отогнать. Вдруг сломалась? – пришел на помощь Вике Калинин.

– Новая машина сломалась? Она ее всего полгода назад купила. Хвасталась мне, – скрипнула зубами соседка. – Не было ее два дня. Поверьте! И просмотреть ее возвращение я бы ни за что не смогла. Эта шалава хлопает дверью так, что лифты вздрагивают! Сто раз ее просила дверь придерживать. Ржет как дура! Не было ее два дня…

В подъезде Марины Ульяновой история повторилась. С той лишь разницей, что домой она в пятницу после работы не вернулась. Телефон ее был выключен, как и у Анны Стоговой. Дворовые камеры видеонаблюдения ее возвращения из школы не зафиксировали.

– Поехали в школу, – скомандовал Калинин.

– Выходной же, – напомнила ему Вика.

– Охрана всегда на месте…

Охрана в школе оказалась менее сговорчивой, чем в жилищном комплексе Анны Стоговой. Пожилой охранник принялся капризничать, с сомнением рассматривая их с Калининым спортивные костюмы. Вика же последовала примеру коллеги и тоже вырядилась как в зал. Не помогли даже удостоверения, которые они охотно демонстрировали охраннику.

– Надо звонить директору, – надул щеки мужчина.

– Надо так надо. Звоните.

И Калинин оседлал пустующий стул рядом с пультом, давая понять, что не сдвинется с места без результата.

Директриса разозлилась на охранника и минут десять отчитывала того за излишнюю бдительность, не дающую ей покоя даже в выходные дни.

– Покажи им уже, Виктор, все, что они хотят! Ну что ты как маленький!..

Марина была остановлена кем-то не попавшим в обзор камеры видеонаблюдения. Она с кем-то говорила. Разговор вышел напряженным. А потом она исчезла, оставив свою машину на парковке.

– Машина и сейчас там? – вытаращился Калинин.

– Ну да. Парковка для учителей и сотрудников школы у нас частично перед школой, частично за зданием. Персональных мест не положено. Поэтому кто первым захватил место, тот и встал, где захватил. В пятницу Марине Александровне досталось место за школой.

– И машину можно осмотреть? – сделал попытку Калинин.

– Конечно можно. – Глаза охранника словно остекленели. – Если у вас есть ордер на это…

Ордера у них никакого не было. Они действовали по собственной инициативе. И явились в школу в выходной день в спортивных штанах. Что, конечно же, никак не впечатляло охранника. Хорошо, что согласился запись с камеры перекинуть на флэшку.

– Зачем тебе? – поинтересовался Калинин, когда они уже отъезжали от школы.

– Так… Хотела повнимательнее рассмотреть. Что-то мне показалось там. Может, просто блик. Может… Ладно, едем к ее отцу. Может, она у него?

Марины в городской квартире Ульянова не было. И самого его не было. Его помощник – старый зэк в наколках по рукам и шее – глянул на них с непонятной тоской и коротко проговорил:

– Нету Сани.

– А как с ним связаться? Может, вы позвоните ему и скажете, что…

– Не понял, майор? – перебил его, презрительно скривившись, мужчина. – Сани нет! Никто не знает, где он! Здесь нет. И в доме загородном нет тоже.

– Пропал? Или заболел? – не унимался Калинин.

– Ты, чую, из непонятливых, – покивал старый уголовник. – Как я могу знать, заболел он или нет, если не знаю, где он и что с ним?

– При каких обстоятельствах он пропал? – вставила Вика, тесня Калинина себе за спину.

– Вот! Девчонка по существу бакланит… – Зэк прошелся заскорузлой ладонью по заросшему подбородку. – Саня вышел на улицу в пятницу. Хотел к Маринке в школу съездить. Тревожно ему стало, после того как ее жениха ухлопали.

– Марину кто-то увез из школы. Может, отец?

Вика внимательно смотрела на мужчину, находя его сильно встревоженным.

– Не знаю, кто ее увез. Но это не Саня. Он даже до своей машины не дошел. Я в окно смотрел. Он не дошел. И тачка до сих пор на парковке. Выходит… Выходит, кто-то их похитил? – Он вдруг стал теснить их к выходу из городской квартиры Сани Ульянова. – Пора вам, граждане менты. Мне надо суетиться…

После этого Вика с Калининым отправились на квартиру к ее бывшему жениху – Гене. Но и того не оказалось дома. Или он просто не открыл им.

– Что же за день-то сегодня такой! – возмутилась Вика. – Прямо хоть…

– А давай выпьем чего-нибудь?

Она посмотрела на часы. Половина седьмого вечера. Представить себя одной в пустой квартире в выходной было так себе. И она согласилась где-нибудь посидеть.

– Только переоденусь. Не в трениках же в ресторан идти!

– Тогда я тоже переоденусь.

Пока переодевались, прошло еще два часа. В ресторан, знакомый Калинину по отличной выпивке и недорогой качественной закуске, они зашли почти в девять вечера.

– Ваш столик в углу, возле окна, – подобострастно улыбнулся Калинину встретивший их у входа администратор.

Значит, пока она переодевалась, он сделал бронь. И выбрал ресторан, над которым отель в семь этажей. Вика еле сдержалась, чтобы не выдать своей догадливости.

«Пусть помечтает, – решила она, усаживаясь в удобное кресло. – Сейчас обсудим варианты версий. Вкусно поедим. И после ужина сразу домой».

Не вышло ни черта!

За ужином поговорить о деле не получилось совершенно.

Калинин вел себя галантно. В ладно сидевшем на нем костюме выглядел на миллион долларов. И проблемы расследования совершенно не шли на ум. Говорили обо всем: о детстве, школе, об учебе в университете, о друзьях и даже погоде, но ни разу не заикнулись о работе. И даже исчезнувший в неизвестном направлении ее непутевый племянник Степка не вспоминался. Вике было так легко в обществе коллеги, что она впервые за долгое время почувствовала себя просто женщиной.

На ней было узкое длинное платье, туфли на шпильках, волосы распущены, а губы накрашены. Образ для нее редчайший. И Калинин, судя по всему, оценил, раз они очнулись в одной постели в номере отеля.

Но почему-то ей казалось, что это лучше, чем дома у нее или у него. Ничейная территория придавала их отношениям, вступившим в новую фазу, нейтральный оттенок. И это служило хоть каким-то оправданием.

– Переспали и переспали, – проговорила Вика рассеянно.

Она все не могла найти второй чулок. И под кровать заглянула, и под кресло.

Калинин, в этот момент очищающий яйцо всмятку – завтрак им принесли в номер, – посмотрел на нее удивленно и ничего не сказал. Но когда она решила выйти из номера, обронил:

– Чулок твой порвался. Ты им пыталась меня связать.

– Не ври! – вырвалось у нее, и щеки тут же покраснели.

– И ты его выбросила в мусорку, – словно не слыша ее, продолжил Калинин.

Он принялся осторожно откусывать от очищенного яйца всмятку. Оно дрожало в его руке, как желе. И ей очень хотелось, чтобы этот надменный малый выпачкался. И перестал смотреть на нее с таким милым восторгом.

Она не заслуживала, если что!

Она, по ее собственному мнению, заслуживала порицания.

– А чего это я пыталась тебя связать? – уже стоя у двери с сумочкой, спросила Вика. – Ты оказывал сопротивление?

– Никак нет, товарищ майор.

Он доел наконец яйцо всмятку. Наполнил из кофейника две чашки. И похлопал ладонью по краю кровати.

– Выпей кофе, Вика. Твое самоедство от тебя никуда не денется. И будет уничтожать тебя и по дороге домой. И по дороге на работу. Выпей кофе, это помогает.

– В чем?

Она неуверенно топталась у порога номера. Кофе хотелось.

– Это прочищает мозги. И даже я, ярый противник кофе, употребляю его с похмелья.

– У тебя похмелье? – воскликнула она удивленно и, вернувшись от двери, присела на край кровати. – А я норм. Даже голова не болит.

– А мне не очень. Держи…

Калинин подал ей чашку с кофе и крохотный, размером с ее мизинчик, круассан.

Вика благодарно кивнула. Но о чем говорить с коллегой, не представляла. Как не помнила почти ничего из прошедшей ночи.

– И не угнетай себя угрызениями совести. Пожалуйста! – Он приложил растопыренную ладонь к накачанной голой груди. – Все было по согласию – раз. И все было очень круто!

Она закусила губу, опустила голову. И Калинин ее добил:

– Даже если ты ничего не помнишь…

– Итак, красавица, рассказывай, как вы с Валерой Апрелевым решили меня кинуть на двенадцать миллионов рублей. Только честно рассказывай, не соври ни грамма. Иначе будет хуже, чем сейчас.

Хуже? Серьезно? Куда же еще хуже, если ей надавали по щекам, разбили губу, смазав помаду. Растрепали волосы, когда хватали за них в области затылка. И орали на ухо так, что она оглохла на какое-то мгновение. Серьезно оглохла, безо всяких выдумок. И ее довели до слез, что было хуже всего. Она же никогда не плакала. Не умела!

Но этот человек и его люди…

Человек, развалившийся перед ней в кресле, был тем самым обиженным клиентом, информацию о котором никто не сумел найти. И данный факт ей не намекал, он бил кувалдой ей в темечко, что человек этот очень опасен.

Он сумел обойти все системы безопасности их автосалона. Каким-то образом уничтожил все документы из программы о покупке машины, стер записи с камер видеонаблюдения. Он остался неизвестен. И жил не по прописке в паспорте. И даже если его имя будет каким-то образом установлено, найти его не смогут. И ее не смогут найти.

Господи, какая же она дура! Зачем она отправилась к нему? Нет, не так…

Почему она не рассказала о нем полиции? Вызвала сотрудников, когда увидела момент угона машины, а открыть личность хозяина остереглась.

– Это ты правильно сделала, – неохотно похвалил ее Якушев, когда она, сбиваясь на истерический клекот, поведала ему свою историю. – Иначе трех пальчиков на левой или правой руке у тебя бы уже не было.

Анна мгновенно посмотрела на свои руки с идеальным маникюром. И заплакала сильнее.

– Я ни в чем не виновата, поймите! Я – жертва обстоятельств! Я все оформила как положено. Приехала домой…

– Ты приехала не домой. Тебя там не было.

– Ну да-да, есть у меня квартира, которую я снимаю посуточно для свиданий. Туда я и отправилась в тот вечер с Геной. Разве это имеет значение? Где именно я была?

– Все имеет значение, красавица. И твоя ложь в том числе.

– Я не вру! – взвизгнула она на высокой ноте. – Я была в съемной квартире с Генкой. Потом, после всего… В общем, я пошла на кухню. Смотрю в окно, а там ваша машина у моего подъезда.

– Как ты узнала, что это именно моя машина?

– Так наклейка на крыше осталась. Вы ее не сняли при покупке. Сказали, что еще покатаетесь с ней, что выглядит круто.

– Сказал. Агент ноль-ноль-семь. Так, кажется?

– Совершенно верно. Эта наклейка так и осталась на крыше. И марка машины… Я же узнала марку машины. Я в этом разбираюсь. Я на ощупь узнаю марку! Я менеджер по продажам серьезного автосалона. – Она подумала и добавила с грустью: – Была.

– Уволили? – спросил Якушев.

Хотя точно знал, что ее уволили, просто выпендривался, демонстрируя сочувствие.

– Уволили. И не берут никуда. Даже при наличии вакансий не берут, – пожаловалась Анна. – Сговор такой вот…

– Ты выглянула в окно, узнала тачку. Что было дальше? – перебил ее горестный лепет Якушев.

– Вокруг нее ходили двое. Сомнительные такие личности. В темных одеждах, в капюшонах поверх бейсболок. И у одного в руках был какой-то прибор на длинной ручке. И он им водил под днищем машины. А потом они машину открыли. И сели в нее. И уехали. И я вызвала полицию. Все. – Анна в очередной раз громко всхлипнула.

– А чего не вызвала ментов сразу, как увидела, что они бродят вокруг моей машины? – прищурился опасный человек. – Чего ждала, пока угонят?

– Нет, – замотала Анна головой с такой силой, что заныло в висках. – Просто я не могла быть уверена, что они ее угонят. Ну ходят и ходят вокруг. В окно выглянула совершенно случайно!

– Хорошо. Допустим, я тебе поверю…

Якушев легко встал с кресла и пружинящим шагом – удивительно для его возраста – заходил вокруг стула, на котором ежилась побитая Анна. Она могла поклясться, что слышит, как молотит его сердце. И стук его не предвещал ей ничего хорошего – он был опасным, отсчитывающим последние минуты ее несчастной жизни. А когда Якушев, остановившись за ее спиной, наклонился и зашипел ей на ухо угрозы, она чуть не потеряла сознание.

– Ну, ну! Держи себя в руках, – подхватил он под руки ее обмякшее тело. – Не стану я тебя убивать, не бойся, девочка. Но ты должна мне помочь со всем разобраться…

Странно, но ей отвели хорошую комнату. Там и душевая кабина обнаружилась, и туалет. Правда, держали ее под замком, но комната все же была лучше, чем подвал, куда ее сунули сразу по прибытии. Там было очень страшно и темно. И там ее целый день не кормили. А здесь ей регулярно, четыре раза в день, приносили еду.

– Я не могу столько есть, – округляла Анна глаза в ответ на недовольство охранника с подносом.

К слову, охранник был тот самый, что бегал за ней по парку. А потом ехал впереди ее машины на сером седане. Звали его Николай. Анна тут же начала называть его Николя. Он был не против. И даже усмехался как-то смущенно, когда она к нему так обращалась.

– Долго я тут пробуду? – спросила она сегодня утром, когда он снова принес ей на завтрак гору еды.

– Пока не разберемся в ситуации, – пояснил он туманно.

– То есть пока не найдете угнанную машину? – Она подавила тяжелый вздох и обронила негромко: – Тогда мне тут жить вечно.

– Почему так думаешь?

– Потому что десять процентов из ста, что тачку найдут. Ее наверняка уже разобрали на запчасти. Тебе ли не знать, Николя. Ты же из этих, из… – Она не нашла деликатного слова и закончила как думала: – Из преступников.

– Я завязал, – не обиделся он, просто пояснил.

– И поэтому работаешь на Якушева? Он же…

– Он тоже из бывших, да. Но уже давно живет честно.

Николай поставил ей на стол баночку с медом, тосты, кофе и мюсли. Омлет, кашу, сдобные булочки она попросила забрать.

– А похищение человека, то есть меня, – это тоже честно? По закону? – решила она уточнить.

– Ты не похищена, Аня. Ты у Ильи Петровича в гостях. И здесь ты в безопасности.

– А мне грозила опасность? – усомнилась она, качнув непричесанной головой.

Николай всегда приносил завтрак слишком рано. Она либо еще спала, либо успевала только проснуться, но ни в душ сходить, ни переодеться. И выглядела так себе. Но ему ее растрепанность спросонья словно нравилась. И он смотрел на нее странным ласкающим взглядом.

– Мне грозила опасность? – повторила она, не дождавшись ответа.

– Если ты знаешь что-то, о чем можешь проговориться, то – да.

– Но я ничего не знаю! – возмутилась она, намазывая на тост мед. – Я просто работала.

– Ты можешь не догадываться, что что-то такое знаешь.

Николай поставил поднос с едой на подоконник, присел рядом с ним и скрестил руки перед грудью.

– Это может быть что-то привычное, на что ты просто не обращала внимания.

– Что, например?

Анна почувствовала, что мед потек по подбородку. Поискала взглядом салфетку. Но Николай опередил. Стер пальцем, дотянувшись. И палец облизал. И в жесте этом она увидела что-то непозволительно интимное. И это ее взволновало.

Ему дали задание соблазнить ее? Соблазнить и разговорить?

– Я правда ничего не знаю, Николя, – жалко улыбнулась Анна. – Твой Якушев настолько крут, что удалил все документы о покупке машины из программы, стер все записи с камер. А я…

– Интересно, как бы он это сделал? – усмехнулся Николай.

– Самой интересно. Полиция была в шоке, когда попыталась выяснить. Я, если честно, тоже.

– Он этого не делал, Аня. Это сделал кто-то из сотрудников салона. Или руководители. Или хозяин.

– Зачем?! – вытаращилась она.

– Вопрос хороший. Ну а Якушеву это зачем? Он пострадал, мог потребовать компенсацию.

– Да! Кстати! А страховка? Он же застраховал машину от угона. Почему не потребовал выплат?

– Полиса в программе тоже не оказалось.

– Же-есть! – протянула Анна. – Ничего не понимаю!

Она сделала пару глотков кофе и заходила по комнате, служившей ей и кухней, и спальней одновременно.

– Слушай, я вот тут все думаю, думаю… Ну как можно было угнать машину у такого авторитетного товарища, как твой хозяин? Это какие-то гастролеры? Пусть так… Но почему тогда пропали все данные на машину из программы? Это что же… Это был заказ? На угон? От кого?

Николай слушал не перебивая. Но когда она дошла до того, чтобы подозревать Валерия Апрелева в чем-то скверном, он ее перебил:

– Дело в том, Аня, что машину в тот вечер угнали дважды.

– Как это?! – Она привалилась к стене и уставилась на Николая откровенно сумасшедшим взглядом.

– Первый раз ее угнали от дома, где проживает… Неважно. Илья Петрович заехал туда буквально на минуту. Вышел – а тачки нет. Значит, его пасли от самого салона. И после этого машина каким-то странным образом очутилась под твоими окнами. В том доме, где у тебя было свидание. Не находишь это удивительным?

– Совпадение! – тут же вырвалось у нее.

– Я не верю в такие совпадения. Якушев тоже. Далее… Машину вторично угоняют, и она исчезает. А тем же вечером кто-то убивает брата хозяина автосалонов Апрелева. Который был славен чем? Правильно! Он в свое время угонял тачки, виртуозно причем. И это тоже совпадение?

Витю Апрелева она знала. Отвратительный тип. Сальные шуточки, противные взгляды. Постоянно старался дотронуться до нее. Даже когда приезжал к ним в салон со своей невестой. Его нисколько не смущало, что его малосимпатичная девушка может увидеть его безобразия.

– И? Какая связь между Витей Апрелевым, его гибелью и угоном машины у твоего Якушева? Или ты хочешь сказать… – Анна прекратила жевать и уставилась на Николая с раздувшейся от тоста щекой. – Что твой хозяин убил Витю, потому что первый раз машину угнал именно он?

– Нет. Не это я хочу сказать, – поскучнел сразу ее охранник. – Вите делался заказ, не скрою. Но он отказал Якушеву. Не ему лично, а человеку, через которого ему передали личную просьбу Ильи Петровича. Он категорически отказал. И тогда Илья Петрович решил сделать все красиво. Поехал в салон. И, как законопослушный гражданин, купил тачку за наличные. И уже через час ее лишился. Как считаешь, он должен отреагировать?

– Он в ярости?

– А то!

– Но я-то при чем?

Анна схватила салфетку. Вытерла рот, отодвинула тарелки в сторону. Она наелась.

– Ты что-то знаешь. И либо не договариваешь по причине, нам непонятной. Либо не осознаешь серьезности вещей, которые знаешь. И пока это не выяснится, ты поживешь здесь.

– Я не принимала участия в этом преступлении! – взорвалась она.

Догнала Николая уже у двери, он успел собрать посуду и направился к выходу. Дернула его за плечо.

– Я не принимала участия в этом сговоре! – повторила она чуть иначе.

– Мы знаем. – Он выразительно посмотрел на ее пальцы, вцепившиеся в его плечо. – Именно по этой причине ты все еще жива…

Осипов Роберт Николаевич на них не смотрел. Совсем не смотрел ни на нее, ни на Калинина. Все то время, пока он вел утреннее совещание отдела, он не повернул головы от компьютера. И говорил монотонно и тихо.

Вика была в недоумении.

У него что-то случилось? Неприятности по службе? Или что-то личное?

Осипов был непривычно тих и задумчив. И немного неопрятен. Вместо привычного кителя – форменный темно-синий джемпер и черные джинсы. И на правой руке сбиты костяшки пальцев. Он подрался? С кем? По причине чего?

Обсуждать это с Калининым она не собиралась, хотя он и запускал в ее сторону выразительные взгляды.

– Поскольку продвижения в деле убийства Апрелева у нас нет, версии отсутствуют, я хотел бы задать вам, коллеги, закономерный вопрос…

И вот тут Роберт Николаевич наконец-то посмотрел в ее сторону. И Вика сразу все поняла.

Он знает! Он знает про нее и Калинина! Но как?! Откуда?!

Ей хотелось провалиться под землю – метров на сто ниже фундамента. Лишь бы не видеть, с каким осуждением, обидой и неприязнью смотрит на нее Осипов.

«Я ведь тебя предупреждал насчет Калинина, – сверлили ее укором его глаза. – Я говорил, что он очень любит залезать женщинам под юбки. Я был уверен, что ты не из таких… Не из легкодоступных».

– Что за вопрос, товарищ подполковник? – поторопил начальника обнаглевший Калинин.

– А вопрос у меня один…

Осипов медленно поднялся с места и запустил в их сторону такой силы неприязненный взгляд, что у Вики язык к нёбу присох.

– Какого черта вы делаете?! Чем вообще занимаетесь, вместо того чтобы делать свою работу правильно и своевременно?! Почему я должен получать от руководства нагоняи за своих подчиненных?! Калинин!

– Я, – подскочил тот с места.

Морда была серьезнейшая. Видимо, до него дошло наконец, что ситуация дрянь.

– Ты у нас, кажется, на испытательном сроке? И что мне прикажешь делать? Доложить руководству, что хваленая хватка майора Калинина распространяется только на то, чтобы лапать баб за сиськи, мать твою!..

Дальше Вика слушать не стала, выскочила из кабинета. Хорошо, что никто в коридоре ей не встретился. Иначе вопросы бы возникли: с какой стати она бежит в сторону туалета с багровыми щеками? Там, нависнув над раковиной, она открыла кран и минуту плескала себе в лицо ледяной водой.

Вопрос, откуда Осипов узнал про их ночь с Калининым, ее больше не волновал. Куда больше заботило, как теперь им всем вместе работать.

– Вот послали тебя черти на мою голову, – прошептала она своему отражению. – Лучше уж Генка бы остался, чем этот!..

Вернулась она в кабинет минут через десять. Осипова не было. Компьютер его был выключен. Калинин сидел с ошалевшим видом.

– Ты чего убежала? – спросил он сразу, как Вика вошла в кабинет. – Тут такое было!

– Потому и убежала, – отреагировала она вяло. – Он нас видел, что ли?

– Нет. Ты тут вообще ни при чем. Про меня – это он к слову брякнул.

– Да?

Вика села за стол, развернула на себя монитор так, чтобы Калинина не было видно.

– У него какие-то личные проблемы. Видела у него сбитые костяшки на правой руке?

– Да. Видела.

Она внимательно читала поступившие на почту сообщения. Запрос, который она отправила в пятницу, не остался без ответа. Ей написали, что готовы поделиться записями с городских камер видеонаблюдения с того адреса, с которого ее племянник Степка угнал машину.

Требовалось срочно туда поехать. А Осипова нет. И как ему докладывать теперь о своих перемещениях?

– Так вот, наш Осипов с кем-то подрался в выходные. Крепко подрался, с последствиями. Пострадавший в больничке.

– Да ладно! – Вика резко двинула монитор в сторону. – А что случилось? Это тебе Осипов рассказал?

– Да, конечно, Осипов! – фыркнул Калинин. – От Осипова я только и слышал, какой я мудак. Это я узнал по своим каналам. А Осипов ушел сразу за тобой. Даже разнос по полной программе не закончил. Ему кто-то позвонил, и он ушел.

– И где же он подраться успел? Такой спокойный, интеллигентный человек, и вдруг драка. Что за причина? Из-за женщины?

Она спрашивала без особого интереса. Она уже собирала сумку. Не забыть телефон, ключи от машины. Ей надо было срочно уехать.

– Из-за жены, – ответил на ее вопрос Калинин. – Мне тут донесли, что она вернулась из изгнания, куда он ее отправил, отжав квартиру. Вернулась не одна, а с мужиком. А тот не дурак, сразу в соседнюю комнату заселился вместе с бывшей женой Осипова. Бывшая супруга Роберта имела полное право. Вообще на всю квартиру. Но его пока не выдавливали. Мягко намекали. И шепотом грозили неприятностями. Вот у них на коммунальной кухне междусобойчик с мордобитием и вышел. И дядя слег в больницу с тяжкими телесными. И Осипов теперь…

– А ты чему радуешься, я не пойму?

Вике был неприятен тон, которым вел повествование напарник. Он словно радовался проблемам Осипова. Будто даже их смаковал.

– Я не радуюсь, – нисколько не смутился Калинин. – Просто… Не надо корчить из себя святошу, когда грехов как блох на собаке. Нагло отобрал квартиру, которая ему не принадлежала. Ни единого метра!.. А тебе что за информация поступила? Это что-то личное или касается расследования?

Ей не очень хотелось делиться с ним информацией. В отместку за злорадство по теме подполковника. Но Вика была полицейским – правильным и надежным. Поэтому выложила Калинину все без утайки.

– И что ты хочешь рассмотреть на тех записях? – приставал он всю дорогу, набившись в сопровождение. – Мы с тобой даже не знаем, в каком направлении машина поехала.

– Зато мы знаем, что это был черный внедорожник с характерной наклейкой на крыше.

– Наклейка была предпродажной. Ее покупатель, пожелавший остаться неизвестным, мог сто раз сорвать.

– В полиции мне сказали, что Анна Стогова, вызвав их на угон, сообщила, что наклейка на крыше осталась.

– Ее могли сорвать угонщики, – вредничал Калинин. – И моделей таких машин, что угнали, на проспекте сотни три наберется.

– Машина была без номеров.

– Угонщики в ближайшей подворотне могли прикрутить липовые номера, – в очередной раз отметал ее доводы коллега.

– Могли. – Спорить было сложно. – Но вдруг они этого не сделали? И вообще… Навязался со мной. Сиди и молчи. Не ной!

– Прямо в стихах заговорила… – Он помолчал секунд десять и со вздохом предположил: – Хотя могли и не заморачиваться с номерами. В любом случае выбора у нас нет. Мы знаем, как выглядит угонщик – хотя бы один из них. И если повезет, мы обнаружим его на записях…

Им повезло почти сразу. Нужная машина с яркой наклейкой выехала откуда-то со дворов сразу после угона, если верить словам Анны Стоговой. Влилась в плотный поток машин на проспекте и полчаса двигалась, никуда не сворачивая. Это уже другие камеры видеофиксации подтвердили. Но вот потом…

Потом эта машина свернула на дублер. Въехала на территорию большого автомобильного рынка и пропала.

– На проспект она больше не выезжала, – подсказал сотрудник ГИБДД, помогавший им в поисках. – Значит, либо в отстойник загнали. Либо выехала другим путем.

Других путей оказалось аж четыре. И только в одном месте была видеокамера.

– Извините, ребята, – развел руками молодой симпатичный капитан. – Чем мог…

Вика молча расхаживала за его спиной, грызла костяшку правого указательного пальца. Имела такую скверную привычку.

– А что по камерам близ адреса, с которого был совершен угон? – прицепилась она. – Там они есть?

Камеры были, но ни на одной не засветилась машина с приметной наклейкой на крыше.

– А если еще дальше от этого адреса? Радиус побольше захватить, а? – не хотела она сдаваться. – Как-то машина заехала под окна к Анне Стоговой. А она менеджер, который продавала эту машину тем же днем. Совпадение? Вряд ли.

– Так, ребята! – задрал руки капитан и головой замотал. – Вы меня простите, но это работы на неделю. А у меня своей невпроворот. Могу материалы скинуть на почту. Ищите!

– Отлично. Спасибо! – засияла Вика.

Калинин смотрел с тоской. Его перспектива таращиться в монитор до рези в глазах не вдохновляла. Он предпочитал работать на земле.

Они двинулись к выходу, но Вика снова встала столбом.

– Понимаю, это сверхнаглость, но не могли бы вы…

И она принялась рассказывать ему историю Вадима Дмитриева. Как у того сломалось колесо на инвалидной коляске. И он упал буквально под колеса машины. Но, слава богу, остался жив. И даже более того: в его позвоночнике пошли какие-то процессы после неожиданной травмы. И теперь он, возможно, встанет на ноги.

– Но дело вовсе не в нем, а в медальоне, который…

И снова последовал подробный рассказ о Степкиных злоключениях. Правда, она не сказала капитану, что парень, которого затолкали в черный внедорожник, ее племянник. И что за пару дней до этого он мог угнать машину, ради которой она и притащилась на другой конец Москвы.

– Хорошо. Посмотрю, что можно будет сделать, – улыбнулся ей капитан, впечатленный ее рассказом. – Если что-то найду, перешлю по почте…

Они ушли. Сели в машину. И только потом Калинин спросил:

– А наши эксперты ничего не нашли за тот день, когда Степку твоего похитили?

– Предположительно похитили, – поправила его Вика. – И наши эксперты ничего не нашли.

– Почему?

– Потому что я к ним не обращалась.

– Почему? Жизнь родного племянника для тебя…

– Потому что я сначала узнала, что он с другом угнал машину у какого-то авторитета. Потом у нас появился труп Вити Апрелева. А уже потом я услышала от господина Куницына, что Степку буквально затолкали в машину на его глазах подозрительные типы. И пригрозили господину Куницыну…

– Я это знаю. Слышал от него самого. Он так и не объявился? Мы же с тобой проездили задаром, когда хотели еще раз с ним поговорить.

– Объявился. Звонил мне на личный номер. Сказал, что улетел с женой в длительную командировку куда-то на Сахалин. Сам напросился. Подальше от всего. Но он больше ничего не может сообщить нам полезного, с его слов. И просил его не беспокоить по пустякам.

– Один малый у него под колесами валяется, второго на его глазах похищают – это пустяки? – вытаращился на нее Калинин. – Вот я бы из вредности ему шкурку его лощеную попортил.

– Не надо.

Вику снова покоробило желание коллеги нагадить кому-то. Сначала откровенно радуется неприятностям Осипова. Теперь вот за Куницына принялся.

– Он не виноват ни в первом случае, ни во втором. Просто оказался не в том месте не в то время. И если подобным образом «наказывать» каждого, кто тебе не понравился, вредности не хватит, коллега.

Поняв, что что-то не то сказал, Калинин закрыл рот и молчал до отдела. А там сразу куда-то уехал. Докладывать было некому. Ей не стал. Они в одном звании, и должность у них одна. Вика снова обзвонила всех фигурантов: Марину Ульянову, ее отца и Анну Стогову. Ничего не поменялось. Телефоны были выключены.

Интересно, ей уже надо начинать волноваться за эту исчезнувшую троицу или погодить?

Решила набрать учительскую. Рабочий день. Марина должна была быть в школе.

– А ее нет! – удивленно воскликнула учительница английского языка.

Она так и представилась, когда сняла трубку:

– Воробьева – учитель английского языка.

– Соколова – майор полиции, – ответила ей Вика. – Могу я услышать Ульянову Марину Александровну?..

Никто из учителей не знал, почему Ульянова не на занятиях. Побежали к директору. Та передала через учительницу английского языка, что Ульянова взяла отпуск.

– Когда взяла? – пристала Вика к бедной училке.

– Да не знаю я! – вспылила та. – Поговорите с директором. Сейчас я продиктую вам ее номер телефона…

Директриса минуту выясняла, откуда у полиции ее личный номер.

– Мы работаем, – ответила Вика туманно, не пожелав выдать училку.

– Понятно… – недовольно отозвалась директриса. – Что вы хотели?

– Где Ульянова Марина? Почему она не в школе?

Вика закатила глаза. Она в десятый раз за сегодня задает этот вопрос. А у нее неотсмотренного материала на десять часов – только что пришло письмо на почту. А если еще пришлют за тот день, где Степку похищают, ей неделю из-за стола не встать.

– Ульянова взяла отпуск, – нехотя пояснила директор школы.

– С чего вдруг? В разгар учебного года! – удивилась Вика.

– У нее спросите. Мне она объяснить не пожелала.

– Она приезжала или…

– Или! Приехать ей было некогда. Позвонила мне, сказала, что это срочно. В смысле, отпуск ей нужен. Я еще подумала, что это как-то связано с гибелью ее жениха. И вызвалась помочь. Она ответила отказом.

– На сколько она взяла отпуск?

– Пока на неделю.

– А где она вообще? Дома ее нет. Отец ее тоже куда-то пропал. Спросить некого. А она нужна мне срочно, – немного приврала Вика.

То, что Марина никудышный свидетель, она уже поняла. Не расскажет, даже если и будет знать, что рассказать. Ей бы тогда пришлось выдать либо отца, либо покойного жениха. А они для нее – святые!

– Я не знаю, она не сказала. Но в стране точно. Ее загранник у меня в столе. Мы собирали их для одного важного мероприятия. Марина свой не забрала. Собиралась в понедельник. И не вышла. Отпуск запросила. У вас все? Мне, простите, дико некогда!

Вика поблагодарила ее и отключилась. Открыла почту, загрузила файлы. Их было двадцать. Решила, что просмотр подождет, ей срочно нужен кофе. И желательно с булочкой. А еще лучше, если булочек будет две.

Она достала кошелек из сумки, вышла из кабинета, заперла дверь, и тут ей позвонила директриса школы.

Ошиблась, видимо, решила Вика, нажимая на зеленую трубку.

– Забыла сказать вам, Виктория, – виновато сказала директриса. – Будет это иметь для вас значение, нет – не знаю. Но умолчать, решила, преступно.

– Да, да, слушаю вас! – поторопила ее Вика, занимая очередь к кофейному автомату.

– Когда Марина мне звонила, на заднем фоне слышались мужские голоса. Они громко довольно говорили. Детали разговора я не уловила. Но, когда они почти заглушили Марину, она попросила говорить потише.

– И?

Вика закатила глаза. За два человека до нее отпуск кофе прекратился. Явились операторы поменять наполнение. Да что ты будешь делать! Придется тащиться в буфет на первом этаже. А там кофе – жижа.

– Так вот, того, к кому она обратилась, она совершенно точно назвала Валерием. Может, это для вас будет иметь значение…

– Думаешь, она у Апрелева? – ответил ей вопросом на ее телефонный звонок Калинин.

– Предполагаю.

– Предлагаешь мне туда наведаться?

– Меня забери, – потребовала Вика. – И кстати, где ты вообще?

– А я… Я нашел место, куда твой племянник-угонщик скинул тачку.

– Да ладно!

Она встала столбом в дверях буфета. Там было столпотворение. Народ жаждал даже дрянного кофе, пока аппарат на втором этаже заряжали.

– И что? Ты осмотрел ее? Машину?

– Ну тачки-то там никакой уже нет, – нехотя признался Калинин. – Куда подевалась, пока не знаю. В переговорном процессе, так сказать. И он займет у меня еще какое-то время. Так что… Поезжай к Апрелеву одна. А я догоню…

Калинин ей приврал. И даже не немного. Точной информации, за которую бы можно зацепиться и пустить в разработку, у него не было. Так, болтовня одна. Просто захотелось подчеркнуть свою значимость перед девушкой, которая ему нравилась. Очень нравилась! Совместно проведенная ночь была…

Он даже вспоминать боялся, его сразу в пот бросало. Вика была такая… страстная, такая раскрепощенная. Совершенно не похожая на себя ежедневную. И Калинин размечтался! И о совместных выходных, и о ежедневных завтраках. Об отпуске под пальмами. И даже о собаке, которую давно хотел завести.

Утро все расставило по своим местам. Они проснулись чужими. Пожалуй, даже больше, чем прежде.

Калинин полдня промучился вопросом: что он сделал не так? Все же было по согласию, красиво, энергично. Почему утром она сделалась такой отстраненной, холодной? Может, он ел при ней как-то не так? После ее ухода Калинин пошел в душ и обнаружил засохшие следы от яичного желтка в уголке рта.

– Придурок! – обозвал он себя тут же, принявшись с остервенением умываться.

И сделал вывод, что именно это вызвало ее брезгливость. И зарекся больше никогда при ней не есть ничего такого опасного, во что можно было ухлюстаться. Потом между ними состоялся разговор о Куницыне. И Сергей снова облажался, наговорил каких-то гадостей в адрес противного дяди.

Вика не оценила.

И он решил уехать из отдела куда-нибудь подальше, чтобы все обдумать. Как им дальше быть? Как ему вести себя с ней? Как завоевать ее доверие, расположение? Главного соперника в лице Осипова Роберта Николаевича теперь нет. По слухам, его отправят в продолжительный отпуск, пока он не разберется с семейными проблемами. Молодой капитан, демонстрирующий им записи с городских видеокамер, не в счет. Он пацан еще, и он далеко. А то, что восхищенно таращился на Вику и улыбался ей без особой нужды, не в счет. Вика получит от капитана информацию и забудет о нем.

Калинину нужно было что-то такое сделать для нее, ради нее, чтобы она посмотрела на него не как на своего коллегу, а иначе. Требовался подвиг! На ум шло только одно: ему надо найти ее племянника живым или…

Лучше живым, конечно. Вика в горе может вообще закрыться не только от него, но и от всего мира.

Когда Сергей приехал на рынок, куда свернула машина под управлением племянника Вики, он не знал, в какой угол ему податься. Павильонов, торгующих автомобильными запасными частями, красками, грунтовками и прочим автохламом, было великое множество. И даже нашлись три точки, где предлагали и новые, и подержанные машины.

Парни, тусующиеся возле торговых павильонов, скорее походили на бандитов, чем на продавцов. Выглядели они опасно. Кому в добром уме и памяти приспичило бы тут покупать машину, Калинин не предполагал.

– Да кидалово, Сергей Иванович, через одного, – поделился с ним информацией старый знакомый, которого Калинин случайно встретил.

Сергей зашел в крохотную забегаловку кофе выпить, а там его бывший осведомитель. Сидит за единственным столиком у входа и с аппетитом уплетает сомнительного вида бутерброд.

– Приятного аппетита, – поприветствовал его Калинин. – Дела совсем хреновые, Леха?

– Чего это? – вжал тот сразу голову в плечи.

Калинин прежде не брезгал ему подзатыльник отвесить.

– Ну раз жрешь в подобном месте такую хрень.

Сергей выхватил из его рук черствый хлеб с тощей колбасной пластинкой, закинул в мусорку у двери. Благо тянуться до нее не пришлось. Она была в шаге от единственного стола в закусочной.

– Идем, покормлю тебя, что ли, по старой дружбе.

– Как же, по дружбе. – Леха криво ухмыльнулся. – Начнешь сейчас кишки мне вытягивать своими вопросами. Не пойду я!

– Еще как пойдешь.

Калинин схватил Леху за грязный воротник его сильно поношенной ветровки. Поставил на ноги. И толкнул кулаком его между лопаток к выходу.

Он не соврал. Он действительно завел своего бывшего осведомителя в приличное кафе. Набрал ему еды – вкусной и сытной. И даже разрешил тому заказать пол-литра пива.

– А чего сам-то, начальник? Сытый, что ли? – Леха со звоном скреб по дну тарелки, доедая борщ. – Или брезгаешь?

– Обедал уже, – соврал Калинин.

Когда Лехе принесли второе и пиво, он чуть подобрел. Начал посматривать на Калинина без настороженной неприязни. И даже сам решился на вопрос:

– Ну, выкладывай, гражданин начальник: чего ты на этом рынке забыл?

– Ну, слушай, Леха. – Калинин взял в руки горсть орешков, заказанных под пиво Лехе. – Несколько дней назад в городе угнали тачку.

– Новость какая! – фыркнул бывший осведомитель. – Их каждый день угоняют.

– Это была особенная тачка… Куплена была в салоне Валеры Апрелева.

– Ух ты! – вытаращился Леха, с негодованием наблюдая за тем, как исчезают его орешки к пиву во рту у Калинина. – Слыхал я, братана его кто-то замочил.

– Вот-вот, Леха… И все с этой с угнанной тачкой как-то связано.

– А у кого угнали-то? В курсе?

– А вот тут, дружище, начинается самое интересное.

Калинин наклонился поближе к Лехе и доверительным тоном рассказал о полном отсутствии информации на покупателя.

– Ни в программе, ни на камерах – ничего нет, – закончил он.

И сгреб остатки орешков с тарелки.

– Но так же не бывает, – усомнился Леха.

Он поставил на стол бокал с пивом, отпив половину и забыв вытереть пенные усы.

– Что за невидимка? И почему не маякнул органам, что у него тачку угнали? Он же не обратился. Я правильно понял?

– Соображаешь, Леха. Ты все еще соображаешь.

И Калинин заказал ему еще пива.

Подбодренный такой щедростью, Леха продолжил соображать дальше.

– Тут два варианта, начальник, – выкинул он два грязных пальца правой руки. – Либо это какой-то авторитет, не желающий с ментами, пардон, водиться. Решить все хочет сам. Либо дяди уже нет в живых.

– Истину глаголешь, Леха, – похвалил его Калинин и с новой порции орешков снова зачерпнул.

– Есть еще и третий вариант, начальник.

Леха уже не обращал внимания на кражу закуски, потому что охмелел.

– Какой?

– Это если Валера Апрелев сам у себя тачку угнал.

– То есть? – вытаращился на него Калинин.

– Посуди сам… Инфа вся пропала, ни на тачку ничего нет, ни на дядю, что ее купил. Вопрос: а был ли дядя? – попытался сделать умную рожу Леха. – А если был, то чего все скрывают? Может, Апрель левые тачки гонит через салон? С чего его брата убили? Может, Витек машину угнал где-то, а братец ее продал. А авторитетные люди Витька достали. И тачку забрали. Складно?

– Складно, да…

Калинин с сожалением посмотрел на бывшего осведомителя. Такие мозги пропадают! И ведь был хорошим мужиком. Аналитиком работал на заводе, прилично зарабатывал. А потом жена его бросила – и пошло-поехало. Подсел на стакан, дружки тут же появились, желающие разделить его грусть-печаль. Трешку поменял на однушку. И цела ли та до сих пор, неизвестно.

– Но есть один момент, Леха, – продолжил Калинин со вздохом. – Эту машину в тот вечер угнали еще раз.

– В смысле?! – приоткрыл Леха рот.

– В коромысле! – фыркнул Калинин. – Ее у дяди покупателя якобы угнали. Перегнали на адрес. Там она во дворе стояла. Камер не было. И тут два пацанчика ее приметили и угнали.

– Откуда инфа, если камер нет? Свидетели?

– В точку, Леха. В точку. Ты пей пиво-то, а то остынет, – пошутил Калинин.

– И кто же таким глазастым оказался? Я про свидетеля, – озадачился его бывший осведомитель.

К пиву не притронулся. Даже чуть отодвинул бокал от себя.

– Не поверишь! Девушка, которая в салоне Апрелева работает. И которая днем оформляла продажу этой тачки. Она потому, говорит, и внимание обратила. Машина знакомая с наклейкой на крыше.

– Которая вдруг каким-то чудом очутилась под ее окнами? – И тут Леха посмотрел на него как на дурачка. – Ты чего, начальник! На самом деле веришь в эту лажу?

– А что не так? Совпадение.

– Серьезно? – Леха почесал в затылке. – Если бы я тебя не знал, то решил бы, что ты сумасшедший. Или лох беспросветный. Разве так бывает, подумай! Девка днем тачку оформляла, а вечером она под ее окнами. После угона.

– А как бывает, Алексей?

– А так!..

Он пододвинул к себе ближе ополовиненный бокал с пивом, повертел его в руках. И все же допил до конца. Вытер пивные усы салфеткой, скомкал ее, швырнул в пустую тарелку из-под орешков.

– Девка эта в теме первого угона. Тачку ей под окна перегнали. Куда должны были потом – ее надо спросить. Но не срослось. Какие-то гастролеры ее увели у нее из-под окон. И пришлось ей ментов вызывать и на ходу сочинять историю. Ее не уволили?

– Уволили, – вспомнил Калинин.

– Ну вот! – Леха широко развел руки и самодовольно произнес: – А я что говорю! Ее трясите! Конец истории!

О том, что Анна Стогова исчезла в неизвестном направлении, капитан Лехе рассказывать не стал. Помог тому подняться, снова используя воротник его ветровки. За воротник же и из кафе вывел. Того что-то с последних глотков пива окончательно повело.

– Нет, Леха, это не конец истории.

Тряхнув бывшего аналитика, Калинин прислонил его к теплой стене кафешки, нагревшейся на солнце.

– У меня есть достоверная информация, что эту угнанную тачку загнали сюда. Мы отследили ее по маршруту движения. Сюда загнали, а отсюда она не выезжала. И будет тебе, Леха, мое ответственное поручение. – Сергей достал телефон, показал ему фото Викиного племянника. – Если узнаешь, где он, дам десятку.

– Долларов? – вытаращился Леха.

– Ага, щас! Короче…

Калинин позволил Лехе взять в руки свой телефон и внимательно рассмотреть фото Степана.

– Ты понял. Найди мне его. Тачку он совершенно точно сюда загнал. А через день или два его сграбастали недалеко от дома, где он живет. И в машину похожую затолкали.

– Понял. Поищу. – Леха сделал пробный шаг от стены. – А тачку-то искать, я не понял?

– Ищи.

– Но это еще червонец, начальник.

– Трояка хватит. – Сергей отвернулся, чтобы уйти, но все же обернулся и предупредил напоследок: – И смотри, не трепли особо языком. Дело становится очень опасным.

Она не была пленницей у Валеры, нет. Она была гостьей.

– Ты дорогая гостья, Марина, – сказал он после того, как она переступила порог его дома.

Он выделил ей самую лучшую комнату в доме. Та была на втором этаже и имела огромный балкон. Там стояла плетеная мебель с мягкими подушками и теплыми пледами. И Марина подолгу просиживала в кресле, если погода позволяла – не портилась. Либо книжку читала, либо просто смотрела в сад – а он был огромным и ухоженным. И имел своего собственного садовника, который хлопотал с утра до позднего вечера.

Марина подолгу наблюдала за его работой. И находила, что многое он делает неправильно.

Зачем, скажите, поливать цветы утром, если вечером был дождь? И трижды в день удобрять деревья?

Неизвестно, как давно работал у Валерия садовник, но все цвело и распускалось. Зеленело и буйствовало. Может, так и надо было: делать много там, где уже было сделано?

По утрам Валера куда-то уезжал. Отсутствовал часа два-три. На вопрос, чем он занимается, следовал краткий ответ: делами. Завтракала она в одиночестве. Обедала тоже, хотя Валера к этому часу уже был в доме. Его присутствие все время сопровождалось каким-то шумом. Либо грохотом, либо громким разговором, похожим на крик. Собеседников, что характерно, слышно не было.

Завтракала и обедала Марина в большой комнате, Валера называл ее залой. И еще много какие слова искажал. И за ужином, на котором они обычно присутствовали вместе, он чавкал! И мясо ел руками. А потом вытирал пальцы обо что придется. Мог даже о скатерть.

Ей было смешно и грустно – и еще противно. При таких деньгах и оборотистости этот парень не удосужился получить хоть какое-то воспитание. Приучить себя хоть к каким-то манерам. Витя, не раз сидевший в тюрьме, вел себя деликатнее.

Может, пока она не стала его женой?

Сегодня шел четвертый день ее пребывания под его крышей. Был понедельник. И Апрелев не отпустил ее на работу.

– Очень опасно тебе по Москве мотаться, Мариша, – наморщил Валера лоб, когда она утром поймала его на выходе из дома с претензией.

– А что же мне делать? – Ее щеки вспыхнули, она это почувствовала, всегда чувствовала. – У меня рабочий день. Дети. Уроки. Контрольные.

– Подождут твои контрольные, Мариша, – ухмыльнулся Валера. – Позвони и возьми отпуск.

Тон, которым он с ней при этом общался, не оставлял выбора и не давал надежды, что возможно другое решение. Марина позвонила директрисе. И в тот момент, когда она с ней разговаривала, Валера не на шутку разорался. Отчитывал водителя за спущенное колесо. Ей даже пришлось на него прикрикнуть. Он умолк, но потом…

– Никогда не смей так со мной разговаривать, овца! – зашипел он ей в лицо, хватая за волосы.

– Мне больно! – взвизгнула она. – Отпусти, гад! А то я…

– Что? Папе расскажешь? Найти бы еще твоего папу!

Отец действительно не выходил на связь. Телефон был выключен. В городскую квартиру на стационарный телефон она не звонила. Там жил помощник отца. Ему Марина не звонила. Она его ненавидела: страшный, опасный. Тихо сидела и надеялась, что отец объявится после каких-то своих дел. Так уже случалось прежде.

Но сегодня вскользь оброненные Валерой слова заставили ее встревожиться.

А что, если с отцом что-то не так? Вдруг он в беде? Почему он никак не отреагировал, что Апрелев поселил ее в своем доме? Такого не могло быть в принципе!

– Где отец? – выдохнула она Валере в лицо.

Он слишком приблизил свой нос к ее щеке, клевал буквально.

– Ты… Ты что-то с ним сделал?! Мне больно.

Он нехотя выпустил прядь ее волос из пальцев, слегка оттолкнул Марину от себя.

– С твоим папашей связываться – себе дороже. Витек вот мой связался, и где он сейчас? Правильно. В морге. Кстати, послезавтра похороны. Полиция обещала тело отдать.

– Тогда мне надо домой, – ответила она на его вопросительный взгляд, ждущий ее реакцию.

– Это зачем?

– Траурная одежда нужна, – ответила она со вздохом. – Да и загостилась я у тебя, Валера. Пора мне домой.

– Исключено, – последовал его жесткий ответ.

Апрелев в своем жутком кислотно-голубом спортивном костюме выглядел отвратительно. Странно, что она считала его более симпатичным, чем Витю.

– То есть? Я под арестом?

Она наградила его тем самым взглядом, от которого бледнели ее двоечники.

– Нет, но… Лучше тебе побыть здесь. Под охраной.

– Позволь мне самой решать, где мне лучше.

Сейчас ее голос зазвенел сталью. Так обычно говорил отец с людьми, ему неугодными. Если бы Валера знал, что следовало за этим, он бы повел себя осторожнее. Но он не знал. Поэтому вытянул руку с большой фигой и повертел ею у нее перед лицом.

– Видела вот это?

– Я позвоню в полицию и сообщу, что меня удерживают здесь силой. Ты похитил меня, Апрелев! Ты…

И тут он с размаху ударил ее по щеке. А потом еще раз. И выхватил у нее из руки телефон. Швырнул его на бетонную дорожку и трижды придавил подошвой дорогих кроссовок лимонного цвета.

– А теперь звони, овца! – прошипел он ей снова в лицо, опять больно вцепившись ей в волосы. – Сиди и не вякай, поняла! А то в подвале запру.

Он запер ее не в подвале. В комнате, которую отвел ей как гостье. И два часа Марина проплакала, обнаружив пару синяков у себя на левой щеке.

Что, вообще, происходит?! Кто он ей? По какому праву распоряжается ее жизнью и свободой? И где отец вообще, почему он не заступится за нее? Что с ней будет дальше?

Наплакавшись до головной боли, Марина пошла в ванную, умылась, порылась в аптечке в шкафчике, но ничего подходящего от головной боли там не было. Только презервативы, тампоны, ватные диски – и все. И тогда она начала стучать в дверь.

– Чего шумим?

Дверь распахнулась, на пороге стоял добродушного вида малый в белом спортивном костюме, босой. В руке он держал яблоко и нож, которым кромсал фрукт, отправляя кусочки в рот.

– Голова разболелась. Таблетка нужна, – осипшим голосом пояснила Марина.

– Блин… Я в этом ни фига не понимаю. – Он почесал кончиком ножа висок. – Может, сама пошаришь в аптечке в кухне, а?

– Пошарю…

Он шел за ней по пятам. Но когда она принялась рыться в куче таблеток, вывалив их из большого пластикового ящика на стол, с кислой миной ретировался.

– Ты тут, а я там, – указал он ножом на улицу.

И уже через полминуты Марина увидела плывущий за окнами белоснежный капюшон его спортивного костюма. Малый продолжал ее караулить, маршируя босиком под окнами, нарезать яблоко и с хрустом поедать его.

Таблетки она нашла, еще когда ее охранник был в кухне. А еще она увидела стационарный телефон – старомодный, с диском. Стоял на тумбочке слева от холодильника.

Марина шагнула к холодильнику, не спуская глаз с окна. Набрала домашний номер отца. В загородном доме стационарного телефона у него не было. В городской квартире оставался.

– Для старых корешей, которые номер помнят, – объяснил он ей, когда Марина удивилась. – Вот представь: кореш откинулся, куда пойти, не знает. Номер мобильного… Некоторые сели, когда мобильных-то еще не было. И куда ему звонить? На какой номер? Вот мне и звонят. Нечасто звонят, дочка. Но случается…

Марина молила бога, чтобы кто-то снял трубку. Лучше, если бы это сделал отец. Но если его нет дома, пусть ответит хотя бы тот страшный противный зэк, поселившийся в городской квартире отца на правах помощника. Сейчас она была бы и ему рада.

Мысль позвонить в полицию ей даже в голову не пришла. Пока она станет объяснять бестолковому дежурному, кто она, почему, откуда, с чего решила, что ее похитили, малый в белом спортивном костюме сожрет свое яблоко и вернется в кухню за другим. Их вон целое блюдо на столе – крупных, краснобоких.

– У аппарата! – раздался в трубке хриплый ненавистный голос, показавшийся в этот момент вполне себе ничего.

– Это Марина! – проговорила она срывающимся на истеричный клекот голосом. – Меня держит у себя Валера Апрелев. Под замком. Он меня бьет. Отец не отвечает.

– Понял.

– Спаси меня, слышишь!

Белый капюшон в окне двинулся в сторону входа в дом.

– Спаси!

– Понял, – так же хрипло и без эмоций ответил помощник отца. – Буду…

И все. Ни единого уточнения: где она, по какому адресу, как давно и сколько возле нее охраны.

– Идиот! – буркнула она, укладывая трубку и возвращаясь к столу.

– Кто идиот?

Малый возник в дверном проеме как по волшебству. Пять секунд назад еще был на улице. И уже в доме.

– Неважно, – ответила она нелюбезно и помотала в воздухе пластинкой с таблетками. – Нашла.

– Отлично. – Он вогнал нож в самое крупное яблоко на блюде. – Пей таблетку и пойдем в комнату.

Она выпила сразу две. Голову сдавило от боли, словно стальным обручем. Одна таблетка не справится. В комнате сразу прилегла на диван и задремала.

Разбудил ее шум под окнами.

Марина свесила ноги с дивана. Покрутила головой, боли не было. Но таблетки не избавили ее от мрачных мыслей.

Что с ней будет дальше? Апрелев ее не выпускает, держит под замком. Позволил себе рукоприкладство, а это значит…

Это значит, что он может повторить это снова и снова. За что он ее бьет? Мстит за гибель брата? Но она не виновата! Она собиралась за Витю замуж. И терпела его никчемность ради желания просто выйти замуж. Почему Валера с ней так?

Шум за окнами усилился. Марина нехотя встала с дивана. Ноги плохо слушались, от таблеток упало давление. Такое с ней случалось. Отец всегда пичкал ее какими-то микстурами, противно пахнущими, но быстро помогающими. Отца рядом нет. И позаботиться о ней некому.

– Что происходит?!

Выглянув в окно, Марина остолбенела. По двору Валерия Апрелева разгуливали вооруженные автоматами люди. Ствол одного из автоматов упирался в спину лежащего на земле босоногого охранника в белоснежном спортивном костюме. Нож валялся в одной стороне. Наполовину съеденное крупное яблоко в другой.

Марина насчитала семь автоматчиков. Но это была не полиция – дружки ее отца. Двоих она узнала, сталкивалась в его доме. И руководил этим вооруженным нападением на дом Апрелева помощник ее отца.

Худой, сутулый, в кожаной куртке, на пару размеров ему великоватой, он носился по двору как коршун. И что-то тихо говорил своим людям. Те по очереди осматривали территорию и отрицательно мотали головой. Тогда он подбежал к распростертому на земле малому и пнул его носом ботинка по ребрам. Тот громко взвыл.

– Где Марина, тварь?! – непривычно громким голосом потребовал помощник отца ответа от ее охранника.

– Я не знаю, – необдуманно соврал тот.

И получил еще пару ударов по ребрам. Марина потянула на себя створку окна, широко распахнула и крикнула:

– Я здесь! И я под замком.

– Калинин, где ты?! – громко зашипела на него Вика, позвонив.

– А ты где? – ответил тот меланхолично.

– Я сижу в машине возле забора Валеры Апрелева. Ворота распахнуты. И я вижу такое!..

Она чуть сползла по сиденью вниз, чтобы какой-то хмурый мужик с автоматом, высунувшийся из ворот Апрелева на улицу, ее не заметил.

– И что ты видишь? – не меняя интонации поинтересовался коллега.

– Я вижу войну, Калинин! Семь человек братвы, вооруженных до зубов, пластают людей Апрелева мордой в пол.

– Ух ты! Надеюсь, у тебя хватило ума не соваться к ним? – Голос задребезжал беспокойством.

– Надейся, – фыркнула она в ответ и высунула голову. – Ага! Что я вижу!

– Что? Не томи, Вика! – Калинин буквально взвыл.

– Вижу соратника Сани Ульянова, того, расписного, помнишь? Что нас с тобой на городской квартире Ульянова встретил?

– Да помню я! Уже справки о нем навел. Хлебников Андрей, погоняло Буханка. Шестьдесят восемь лет от роду. Большую часть жизни провел на нарах. Чего он там?

– Он выводит из дома Апрелева Марину. Кажется… Кажется, она тут не просто гостила, – громко шептала Вика. – У нее на левой щеке два хороших синяка. Братва, выходит, ее спасать приехала? А чего папашки с ними нет? Так и не объявился? Подойти спросить?

– Я тебя умоляю, майор Соколова! – Голос Калинина звучал уже не на шутку встревоженно. – Сиди в машине! Ты даже группу вызвать не успеешь. Все смоются, пока наши приедут. Сфотографировать удалось?

– А то!

Вика даже видео успела снять. Тот самый момент, когда Хлебников пинал по ребрам человека Валеры Апрелева.

– Это хорошо, – похвалил Калинин. – Будет с чем в гости к ним нагрянуть. И еще просьба… Не вздумай ехать за ними. Обещаешь?

– Да щас!

И Вика отключилась. Будет знать, как не спешить по ее просьбе приехать.

Она двинулась на некотором расстоянии от последней машины кортежа, увозившего Марину Ульянову из плена. То, что она была у Апрелева не в гостях, уже было понятно.

На выезде из коттеджного поселка две машины поехали влево. А та, что везла Марину, никуда сворачивать не стала. И прямиком довезла ее до загородного дома отца. Объездными дорогами от жилища Апрелева было недалеко. Всего сорок минут пути.

Конечно, Вику заметили. И прятаться было глупо, когда ни впереди, ни сзади нет ни одной машины на расстоянии пары километров. Но, заметив, ни беспокойства не проявили, ни скорости не прибавили, как ехали, так и ехали. Ни отстреливаться не начали. И даже, остановившись у дома Сани Ульянова, подождали, пока она подъедет ближе.

– У гражданина начальника до нас вопросы? – смерил ее с головы до ног хмурым взглядом Хлебников. – Чего тащились в такую даль? Посигналили бы – мы бы остановились.

Она оставила его реплики без ответа. Обошла стороной и остановилась возле задней двери. Туда усадили Марину, спасая от Апрелева.

Марина не делала попытки открыть дверь, поздороваться. И тогда Вика открыла дверь сама.

Девушка сидела на заднем сиденье, съежившись, наклонившись вперед, словно у нее болел живот. В сторону Вики даже не повернула головы. Она плакала. Горько, навзрыд. Первой мыслью было, что ее обидели в дороге даже сильнее, чем в доме Апрелева. Но, подумав, Соколова отмела эту мысль. В машине никого, кроме Хлебникова, не было. Если бы он вздумал обидеть девушку, она бы сбежала или позвала на помощь. Их машина несколько раз останавливалась на светофорах.

– Марина, что случилось? – спросила Вика, тронув девушку за плечо. – Апрелев… Он сильно обидел вас? Он… Надругался над вами?

– Нет, – замотала она головой. – Он ударил меня по щеке. Дважды. На большее не осмелился.

– Почему ударил?

– Указал мне тем самым место. Мое место. Которое теперь без жениха и отца. Папа… Папу убили!

И она разрыдалась еще сильнее и потянула дверь за ручку. Ей хотелось остаться совсем одной. Без лишних вопросов и постороннего внимания.

Ну что же, Вика развернулась к Хлебникову. Пусть тогда он за всех отдувается. Будет капризничать – окажется в отделении полиции.

– Что за информация, гражданин Хлебников? – Вика кивнула на машину, где рыдала Марина. – Она сказала, что ее отец мертв?

– Случилось, да. – Его лицо сделалось серым. – Нашли Саню.

– Где? Когда? Откуда информация? Она проверенная?

– Да не части ты, начальник, – поморщился он вяло. – Все скажу… Идемте в дом. Что мы как нелюди…

Им не сразу, но удалось вытащить Марину из машины. И под руки отвести в дом ее отца. Там она сразу ушла к себе на второй этаж, плотно закрыв за собой дверь. Через Хлебникова передала, что никого не хочет видеть. По крайней мере, пока.

Вика сидела на первом этаже в большой комнате, из которой было сразу три выхода. Один вел в сад – она видела сквозь большие стеклянные двери три ровных ряда яблоневых деревьев. Второй – к лестнице. По ней поднималась Марина. Третий – к выходу из дома.

Комната была огромной, почти половина ее квартиры, которую Вика считала довольно просторной. И что характерно, комната показалась ей очень уютной. Никакого новодела. Старинная дубовая мебель с резными дверцами. Диванчики со старомодными валиками в чехлах. Домотканые дорожки. И даже самовар стоял за стеклом в одном из шкафов.

– Спрашивайте, гражданин начальник.

Хлебников, вернувшись от Марины, опустился на один из диванов с валиками. Выглядел уставшим. Или опустошенным.

– Откуда поступила информация о смерти Сани Ульянова?

– Откуда? Из морга, конечно. – Хлебников уложил на колени крупные ладони в наколках. – Ребята искали его. Везде искали, после того как он пропал.

– Где нашли?

– В области. В захолустье каком-то. Там он у них значился как неустановленное лицо. Бомж. Но команда искать была объявлена среди наших по всей Москве и области, потому и нашли. Если бы его убили чуть дальше, так и схоронили бы как бомжа.

– Отпечатки пальцев… – напомнила Вика об обязательной в таких случаях процедуре.

– Да кому было бы надо! Смеешься, начальник! Видела бы того лепилу! Это доктор по-нашему, – пояснил Хлебников.

– Я знаю. И что с ним не так?

– Все! Он еле на ногах стоял, когда мы явились на опознание. Удивился, что бомж кому-то понадобился. Уже документы выписывал на погребение. Не морг, а…

Хлебников беззвучно выругался, шевеля губами.

– И вы опознали в безымянном трупе Ульянова Александра? Отца Марины?

– Опознали, не сомневайся. Уже в Москву тело перевезли. Похороним с почестями, как Саня того заслуживал.

– Как он умер?

– Убили… – последовал краткий ответ.

– Нам необходимо взглянуть на тело. Нужна дополнительная экспертиза и…

– А вот тут извиняй, начальник, – ощерился по-волчьи Хлебников. – Уже все бумаги от дока на руках. Их и забирай. Запретить погребение не можешь. Прав таких нет.

– Давайте бумаги, – вытянула Вика руку и требовательно шевельнула пальцами.

Хлебников куда-то вышел. И через пару минут вернулся с тощей пластиковой папкой под мышкой. Не особо церемонясь, швырнул ей папку на колени.

– Читай, начальник.

Вика достала документ и принялась читать. Но не дойдя до второго абзаца, подняла на Хлебникова округлившиеся глаза:

– Механическая асфиксия?!

– Ага, – кивнул Хлебников. – Лепила пытался изобразить самоубийство бомжа в заключении. Пришлось его маленько направить на нужные рельсы.

– Вы и туда с автоматами явились? – фыркнула она и посмотрела исподлобья в его сторону. – Видела ваши художества во дворе Апрелева.

– Он Маринку похитил и бил ее. Телефон отобрал, разбил.

– А что хотел от нее?

– Не говорил ничего. Просто держал под замком.

– Так что при вашей «доверительной» беседе сообщил вам районный патологоанатом?

Вика сфотографировала на телефон все страницы заключения. Узнала адрес морга. И тут же отослала все сообщением Калинину. И приписала: «Надо срочно разобраться с местными».

– А что он мог сообщить? Ему бомжа доставили, на стол швырнули, он его осмотрел, располосовал, заключение нарисовал. Что бомж покончил жизнь самоубийством.

– И местная полиция на это никак не отреагировала? – усомнилась Вика. – Вызов наверняка был в дежурку. Кто нашел? Где нашли? Что за мутная история?..

– Ну почему сразу мутная? История как раз понятная.

Начальник райотдела смотрел на Вику с Калининым устало, как больной. Может, он и страдал каким-то заболеванием, кто знает. Его желтый цвет лица и невероятная худоба не свидетельствовали об отменном здоровье.

– Найденный на заброшенной свалке труп не был криминальным. Вид имел… – Начальник райотдела брезгливо поморщился. – Грязный, вонючий. И я не трупный запах имею в виду.

– Кто его обнаружил, товарищ подполковник? – спросила Вика и подчеркнула тоном. – На заброшенной свалке?

– Такие же, как он, бомжи и обнаружили.

– Он висел?

– Почему висел? – недоуменно заморгал подполковник. – Лежал в мусоре.

– Почему не возникло вопросов по поводу причины его смерти? – вступил Калинин.

Он был страшно зол на Вику, которая плевать хотела на его беспокойство и потащилась за машиной Хлебникова.

– А если бы ты туда приехала, а там… – возмущался он всю дорогу, пытаясь ее догнать.

Она ведь без него и в райцентр подалась, отказавшись дожидаться, и буркнула:

– Догоняй…

Калинин догнал, конечно, но штрафов ему теперь придет тьма! Мог бы и не ехать, но…

Но не мог! Он переживал за эту своенравную девушку. Кто знает, что у нее на уме? Вдруг ей придет в голову, что кто-то где-то прячет ее племянника. Тогда она точно полезет на рожон. И окажется с племянником в одном подвале. Это в самом лучшем случае.

– Почему не возникло вопросов? Возникли, – отозвался подполковник после минутной паузы. – Мы же тут не идиоты, уж простите. Понимали, что кто-то бомжа из петли вытащил и на свалку свез.

– А кто?

– И таким вопросом задавались, коллеги. – Он глянул на них примирительно. – Может, чаю или кофе?

Вике кофе хотелось до зубовного скрежета. Но районный начальник ее выбешивал своей меланхоличностью и явным нежеланием им помогать. И она резко отказалась.

– И сошлись во мнении, что бомж повесился где-то там, где не должен был. Вот по этой причине его оттуда и депортировали. – Довольный шуткой, подполковник хихикнул.

– А отпечатки пальцев? Ваш эксперт пытался идентифицировать личность по отпечаткам? – раздувая ноздри, спросил Калинин.

– Пытался, конечно. Но подушечки пальцев оказались непригодны для подобной экспертизы. То ли сожжены были чем, то ли крысами обглоданы уже на свалке.

– То есть было установлено, что подушечки пальцев были повреждены уже после смерти? – Вика сделала пометку в телефоне.

– Было, – кивнул начальник райотдела. – Установлено. Одежда грязная. Тело тоже. Год, наверное, не мылся. Весь, пардон, расписной. Может, у вас в Москве такие персонажи редкость. А у нас… Мы же сто первый километр. Еще с Союза сюда высылали из столицы нежелательных элементов. Тут они оседали, обзаводились семьями, но лучше не становились. И семьи их тоже. А почему столько интереса к смерти какого-то бомжа?

Он достал из пластикового стаканчика рядом с монитором компьютера простой карандаш и почесал им за ухом. Смотрел он на незваных гостей при этом очень нетерпеливо, изо всех сил намекая, что им давно пора убираться вон.

– Потому, что это не бомж, товарищ подполковник. Александр Ульянов – авторитетный вор. Пропал несколько дней назад. Точнее – пять. Его поиски ни к чему не привели. А искали его и дочь, и братва. И вдруг его тело обнаруживают в вашем морге. В весьма запущенном виде, со следами механической асфиксии, с изъеденными подушечками пальцев. Вы знаете, что его тело забрали?

Подполковник отрицательно мотнул головой, желтизна его лица разбавилась бледностью.

– Забрали соратники. Нашли раньше нас. И они имели очень серьезный разговор с вашим патологоанатом. Настолько серьезный, что он уже второй день в запое. И выходить из него не собирается.

Вика говорила с выражением, пытаясь донести до подполковника, что он сильно вляпался, не пожелав вникнуть в расследование обстоятельств гибели Ульянова.

– Но из того, что он успел сообщить братве, известно…

Вика вопросительно глянула на Калинина. Тот сверлил ее свирепым взглядом, значения которого она не понимала. Все еще злится, что она его не подождала? Или еще причина имеется? Не до этого сейчас. Не до его настроений.

– Так вот… Соратникам вора стало известно, что Саня Ульянов был задушен чем-то наподобие ремня с пряжкой. След от пряжки остался на его коже… Грязным и немытым целый год Ульянов не мог быть. Пропал всего пять дней назад.

– Это ни о чем не говорит, – огрызнулся поскучневший подполковник. – Мог и не мыться. Мало ли на какой киче эти авторитетные воры зависают.

– У Ульянова квартира в Москве. И большой дом в Подмосковье. Там условия имеются, – усмехнулась Вика. – И у нас вполне резонный вопрос: опрос свидетелей был? Протокол хотя бы имеется?

– Не чудите, майор, – одернул ее подполковник, сердито сверкнув глазами. – Все имеется по полной форме. Только те, кто нашел его, ни слова не сказали путного. Пошли в дальний угол свалки порыться в поисках какого-нибудь добра, а там труп. И никто ничего не видел, не слышал. Ни машины, ни трактора, ни мотоцикла. Если ваша братва их разговорит – хорошо. У полиции не вышло…

– И ведь не предъявить им за халатность, – прищелкнул языком Калинин, выходя из райотдела. – Все документы тип-топ.

– Да. Все чисто. Не подкопаться. Они же не знали, что у нас уже имелся труп с такими же характерными следами на шее. Что думаешь, Калинин, одна рука приложилась?

– Думаю, да. Но слово за экспертами.

Еще не выехав из дома Ульянова, Вика распорядилась изъять его тело из похоронного бюро для проведения более тщательной экспертизы. И сколько ни шипел ей в спину Хлебников про мусоров и их поганые выходки, она осталась непреклонной.

– Вы не желаете знать, кто убил вашего товарища? – глянула она на него холодно. – Или вы сами руку приложили?

– Да ты чего, начальник?! – задохнулся возмущением тот.

– Вот тогда и помалкивайте, гражданин Хлебников. Тело будет вам отдано для погребения сразу после проведения тщательной экспертизы. Вы же сами предполагаете, что убили Ульянова так же, как и Виктора Апрелева…

… – Почерк один, выходит.

Полковник невесело посмотрел на подчиненных. Калинин и Соколова – два майора, так не вовремя оказались без начальника отдела. Подполковник Осипов влип конкретно. Попытавшись за него вступиться, полковник получил такой внушительный отказ, что умолк и даже по стойке смирно встал перед тем, кого просил.

– Мало того что он квартиру у бывшей жены отжал. На незаконных, замечу, основаниях! Мошенническим способом! – набирал обороты голос влиятельного лица. – С этим сейчас тоже разбираются компетентные органы. Так он еще и мордобой устроил! Применив силовые приемы. Это вообще никуда не годится! Ты уволил его, надеюсь?

– Никак нет. – Спина вспотела от волнения, голос противно дребезжал. – Он пока в отпуске. От дел отстранен до выяснения.

– Ладно. Пусть пока так будет. Мало ли… Может, они там на мировую пойдут. Частная жизнь, скажу, тебе, Валентинович, болото – гаже некуда. Превышения-то не было. Не было, Иван?

– Никак нет, товарищ генерал. Превышения должностных полномочий не выявлено. Я проверил.

Он и правда проверил. Осипов удостоверением не размахивал и на нары свою бывшую с ее новым хахалем не тащил. И ничего им не подбрасывал. Все чисто.

– Коли превышения не было, пусть пока в отпуске побудет. А там поглядим. Есть кого за него оставить?..

Этим вопросом полковник Анохин сейчас и задавался, рассматривая Вику Соколову и ее нового коллегу. Кого из них он мог сделать старшим? Соколова исполнительна, умна, как специалист сильна. Но она баба! Это все портило. А Калинин только пришел в отдел. Еще толком себя не проявил. Репутация еще у него так себе. Бабник!..

– Почерк идентичен. И оттиск пряжки ремня на коже схож, товарищ полковник, – докладывала майор Соколова. – Считаю необходимым объединить два этих дела в одно.

– Ты мне еще тут маньяка нарисуй, майор, – недобро покосился на нее Анохин.

– Никак нет, товарищ полковник. Дело не в маньяке. Просто убил их один и тот же человек. Жертвы… Мягко говоря, с приличным послужным списком. Уголовное прошлое, что у Апрелева, что у Ульянова. Поэтому смею предположить…

– Вот давай, майор, мы будем обиженных ими искать! – взорвался полковник, с грохотом опустив ладони на стол. – Отставить!

– Никак нет, товарищ полковник.

Вика с бледными щеками сидела напротив начальника отделения полиции, мысленно посылая Осипова ко всем чертям. Вот угораздило того вляпаться в историю! Ходил бы и ходил на доклады к Анохину. Теперь им отдуваться. А характер у полковника не сахарный.

– Что скажешь, Калинин? Есть версии, кому помешали эти двое? Только не смей намекать на след в их прошлом! Тогда сразу дело отправляй на полку и расписывайся в собственной некомпетентности. – Последние слова Анохин пророкотал, не сказал.

– Намекать не буду. Их уголовное прошлое, думаю, никакого отношения не имеет к их гибели. Но след точно криминальный. Оба клялись, что завязали. Но, думаю, это не так.

– Ну, ну, продолжай, – с интересом отозвался Анохин.

Он внимательнее посмотрел на майора.

Нет, все же Калинин больше подходит на роль начальника отдела. Деловая хватка, мужской подход, никакой романтики, все как надо.

– Смею предположить, что Вите Апрелеву сделали заказ на машину. И смею предположить, что сделал этот заказ его будущий тесть.

Калинин зада от стула не оторвал, докладывая. Соколова стояла по стойке смирно. Это отличие между ними говорило все же в ее пользу. Протокол знает девчонка. А вот Калинина характеризует отрицательно. Не счел нужным доложить по форме? Думает, что важность информации перекрывает требования Устава?

Своевольный, сделал себе мысленную пометку полковник Анохин. Будет плевать на приказы и все делать как считает нужным. И в конечном результате подведет под монастырь.

Кого же назначить старшим?..

– И что за машина? Почему за нее надо душить?

– Машина премиум-класса была куплена в салоне Валерия Апрелева неустановленным лицом. В тот же день у этого неустановленного лица машину угнали. Думаю, как раз Витя это и сделал. Отогнал машину на адрес. Закрыл и оставил там. И какое-то время спустя машину увели снова. Залетные гастролеры, – соврал Калинин не моргнув глазом. – Перегнали тачку на авторынок. И дальше ее след теряется. Но я работаю, товарищ полковник. Люди заряжены, ведется сбор информации.

– И что это за люди такие заряженные, майор? Осведомители?

Калинин по прошлому месту службы был известен тем, что окружал себя армией осведомителей. И не всегда это срабатывало. Бывали и случайная дезинформация, и даже намеренный обман.

Обо всем об этом Анохину сообщил бывший начальник Калинина. И предостерег от того, чтобы допускать майора до власти.

– И бабы… Бабы – его самое слабое место, Ваня. Лучше, если он будет в мужском коллективе. Но я тебя не учу, сам решишь…

Решишь тут! Калинин мало того что оказался рядом с Викой, так еще и остался с ней один на один после неприятностей у Осипова. И он совсем не удивится, если эти двое уже успели переспать…

– И кто же решил удушить Апрелева и Ульянова? Заказчик? Или угонщики?

– Выясняем, товарищ полковник.

Ну наконец-то Калинин поднял зад от стула и встал по стойке смирно. А то уж прямо непонятно, как с ним поступать.

– Хорошо, – обдумав доклад Калинина, кивнул полковник. – Версия вполне рабочая. Пускайте в разработку. И да, майор… На время отпуска Осипова возглавишь отдел. Соколова, поступаешь в распоряжение. А ты, Калинин, зайдешь потом в кадры, распишешься в приказе. Все, свободны.

Вика с раздражением перебирала грязные тарелки в раковине, отправляя их в посудомоечную машину. Могла бы просто помыть, вода горячая имелась, не отключали. Тарелок было всего четыре. Но она решила, что не станет. Она зла, потому что! Полковник не пожелал ее выслушать. А она собиралась сказать все то, что впоследствии произнес Калинин. Просто начала издалека.

– Давай без лирики, Вика, – всегда одергивал ее Осипов, когда она ему, бывало, докладывала. – Много воды…

Калинина поставили начальником на время отпуска Осипова. Вернется тот из него или нет – неизвестно. Калинина назначили! Он всего неделю в отделе и уже начальник!

Не то чтобы ей было сильно обидно, но…

Но обидно было! К тому же такой человек, как майор Калинин, сто процентов не справится с обязанностями. Он ненавидит писать отчеты, а это необходимо. Он не любит стоять по стойке смирно в больших кабинетах, а придется. И докладывать о своих перемещениях придется тоже. А он этого терпеть не мог. И к тому же он переспал с ней, вот! Воспользовался ее опьянением и затащил в койку. И что бы он там ни утверждал, что все было по обоюдному согласию, она ему не верила!

Поступило очередное сообщение от Калинина. Она с утра не отвечала на его телефонные звонки, так он принялся писать ей.

«Я не подсиживал тебя, Вика! – написал Калинин. – Для меня это назначение такая же неожиданность, как и для тебя! И я тебе не начальник, а друг, прежде всего, и коллега».

– Друг, тоже мне, нашелся! – прошипела она зло и удалила сообщение.

Она на сегодня взяла отгул, хотя Калинин и не позволял.

– Я устала, – коротко вчера ответила она ему на вопрос: с чего вдруг. – И я буду искать Степку.

– Его уже ищут, – ответил Сергей.

– Ты зарядил людей? – передразнила она его. – Какой деловитый у меня начальник! Я в отгуле завтра. Точка!

– Я планировал вместе с тобой съездить на авторынок. Поговорить с человеком. Возможно, у него уже есть информация.

– Поезжай к своему человеку, а я…

Она собиралась сегодня навестить Ульянову Марину. И даже уже созвонилась с ней. Та ответила, что примет ее. Но говорить будет кратко и недолго.

– У меня нет сил пережить все это. Тем более говорить об этом…

Так она ответила Вике вчера вечером по телефону. Но посвящать Калинина в свои планы Вика не стала.

– А я буду спать, товарищ начальник. Устала!

Дома одной ей было скверно. Даже тарелки мыть в одиночестве не хотелось. И, загрузив посудомоечную машину, Вика пошла собираться. Погода с утра обещала погожий теплый день. И она выбрала джинсовый костюм и тонкий джемпер с капюшоном. По привычке перед выходом из дома набрала номер телефона Степки. Снова услышала про абонента, который не в сети. Через десять минут уже выезжала с парковки…

До загородного дома Сани Ульянова она доехала за час. На телефон продолжали поступать сообщения от Калинина. Но по содержанию – все то же нытье. И она решила их даже не читать.

Возле дома Ульянова была выставлена охрана. Отечественная «классика» с тонированными стеклами преграждала путь каждому, кто решил бы войти за ворота. Вика поставила машину в стороне, вышла на улицу и двинулась к воротам. Тут же из машины выбрались двое. С одинаковыми хмурыми лицами, бритые наголо крепкие парни в черных футболках и черных спортивных штанах шагнули ей наперерез. Руки держали под мышками. Оружия при них не было.

– Стопэ, дамочка, – предупреждающе шагнул еще ближе один их них. – Это частная закрытая территория.

– Мне назначено.

Она показала удостоверение, но впечатления не произвела.

– И что ты ксивой машешь? Ордер есть?

– Ордера на беседу не выдают, умник, – усмехнулась Вика и полезла за телефоном.

Марина ответила сразу и попросила передать телефон одному из охранников. Тот слушал внимательно.

– Понял, Марина Александровна, – проговорил он с уважением. Вернул телефон Вике. – Проходите, товарищ майор…

Марина сидела в деревянном кресле под большим шатром в глубине сада, который Вика рассмотрела в прошлый раз сквозь стеклянные двери. В черном платье и плотных черных колготках она показалась Вике очень маленькой. Волосы были зачесаны в тугой пучок и перевязаны черной шелковой лентой. Глаза заплаканы, лицо опухшее.

– Марина, здравствуйте.

Вика повертела головой в поисках стула. Его не было. В метре от Марины стояло еще одно кресло, такое же как то, в котором она сидела, по виду очень тяжелое. Но Вика рискнула, подтащила его поближе к девушке. Отдышавшись, села.

– Примите мои соболезнования, – неуверенно начала Вика.

– Оставьте, майор. – Уголок рта Марины пополз вниз. – Одним преступным элементом меньше. Это мне он отец. Вам он никто. Уголовник! Вы просили о встрече. У вас что-то важное? Спрашивайте и уходите.

Она была такой бледной, что даже синяки на щеке, оставленные Валерием Апрелевым, померкли.

– Марина, нашим экспертом уже установлено, что ваш отец и ваш жених предположительно были убиты одним и тем же человеком.

Она согласно кивнула.

– Почерк, характер нанесенных повреждений – все указывает на это, – пояснила Вика. – И у меня к вам один-единственный вопрос: кто это мог быть?

– Я не знаю, – отреагировала она вяло.

– Вы не можете не знать общего врага вашего жениха и вашего отца. Вы должны были что-то слышать, замечать в их разговорах.

– Не слышала, не замечала. Я жила своей жизнью, они своей. У меня был свой мир. Теперь… – Голос ее задребезжал. – Теперь мой мир разрушен. Я не вернусь в школу.

– Почему? – изумилась Вика.

– Потому что я должна управлять бизнесом своего отца. Так мне сказали.

– Что еще за бизнес? – нахмурилась Вика. – Вы решили возглавить ОПГ?

– Ах, оставьте эти глупости! – незнакомым надменным тоном возмутилась Марина. – У моего отца вполне себе легальный бизнес. Безобидный. У него, как оказалось, три мукомольных предприятия. И прибыль вполне приличная. Меня вчера ознакомили со всеми бумагами. Вы в шоке?

– Скажем, удивлена, – ответила Вика.

– Я была удивлена не меньше. Когда Хлебников мне об этом рассказал, я не поверила. Но он представил мне все документы. Оказывается, отец давно уже этим занимался. И все в рамках закона. А я… Я долгое время подозревала, что все его деньги, дома и квартиры – все это снова заработано преступным путем. Потому и отстранялась. И редко общалась с ним. И сейчас мне от этого очень-очень плохо!

– Послушайте, Марина… – Вика поерзала на жестком сиденье деревянного кресла. – Тем более вам необходимо подумать над тем, кто мог желать вашему отцу и жениху зла. Поскольку это может быть связано с его бизнесом, который вы теперь возглавите. Вам также может грозить опасность и…

– Нет. Витя и папа погибли не из-за этого, – перебила ее Марина. – Я много думала. Вспоминала. Начиная со дня нашего знакомства с Витей.

– Хорошо, – вырвалось у Вики, она подалась вперед. – Что-нибудь вспомнить удалось? Может, есть какая-то мелочь, которая на первый взгляд вам не показалась важной.

– Знаете, ничего, кроме одного разговора, в голову не идет.

Марина обернулась. Вика следом за ней.

От дома – от стеклянных дверей – по аккуратно стриженному газону к ним медленно двигался Хлебников. Черная водолазка почти скрыла все его татуировки. Выражение лица суровое, непримиримое. Он как будто в любую минуту готов был к бою.

– Здрас-сте вам, гражданин начальник, – еле кивнул он, подходя ближе. – Какие-то проблемы?

– А вы, Хлебников, смерть своего товарища не считаете проблемой? – выпрямилась Вика, вжимаясь спиной в спинку кресла. – А я вот пытаюсь найти убийцу.

– Думаете, он один? – свел Хлебников брови.

– Убивал один.

– Это ясно. Но кто стоит за этим?

– Выясняем.

– Мы тоже, – неожиданно признался он. – Но пока глухо.

Вика пожалела, что Хлебников так не вовремя появился. Марина только-только хотела ей что-то сообщить. О каком-то разговоре. Теперь при нем может промолчать.

Но Марина неожиданно не постеснялась своего телохранителя. Как раз напротив, одобрительно улыбнулась ему и указала взглядом на длинную деревянную скамью у мангала. Тот послушно на нее присел.

– Марина, что за разговор вам запомнился? – напомнила ей Вика.

– Да, да, я помню, – перевела та взгляд с Хлебникова на Вику. – Это случилось незадолго до того, как Витя исчез, то есть пропал. Потом его нашли убитым. И, честно, я немного подозревала своего отца в его гибели.

– Они поссорились? – догадалась Вика.

– Разговор был напряженным. Отец о чем-то просил Витю. А тот ему отказал. О какой-то услуге какому-то Петровичу. Честно? Я тогда подумала, что отец склоняет Витю к тому, чтобы тот еще раз угнал машину для кого-то.

– Почему вы так подумали? – спросила Вика.

– Потому что Витя ответил отцу отказом и сказал, что завязал.

Хлебников неожиданно начал проявлять странное беспокойство. Без конца тер затылок и трогал подбородок, словно хотел убедиться, что тот гладко выбрит. И взгляд его сделался глубоким и значимым.

– А поскольку Витя прежде занимался угоном, я и подумала, что отец просит угнать машину для какого-то Петровича.

– И Апрелев ему отказал?

– Да, он был весьма категоричен. Сказал, что на Петровича ему плевать, что делать для него он ничего не станет. Отец отреагировал очень… Очень тихо. И это было много хуже, чем если бы он кричал.

– Что да, то да, – подал голос Хлебников со скамьи. – Когда Саня говорил так тихо и с выражением, жди расправы.

– Вот я и подумала, когда Витю нашли убитым, что это… Что это отец руку приложил, чтобы наказать его. Я почти перестала с ним общаться. – Марина всхлипнула, прикрыв глаза ладошкой. – Но когда так же убили и папу… У меня вообще нет никаких мыслей на этот счет. Кто их мог наказать? Петрович? Так отец был за него. То есть, я хочу сказать, хлопотал за него.

– И вы не знаете, кто такой этот Петрович? Может, это кто-то из его друзей?

Тут уж Вика обратила свой взгляд на Хлебникова. Он сам спровоцировал ее своим беспокойством.

– Что скажете, Хлебников? О каком Петровиче шла речь в разговоре Виктора Апрелева и Александра Ульянова? За кого хлопотал ваш друг?

– Петровичей много, – снова вцепился тот пятерней в свой затылок. – Но тот, за которого бы Саня просил, хлопотал… Мне на ум приходит только один.

– И кто же это?

– Якушев Илья Петрович – авторитетный вор, – нехотя проговорил Хлебников. – Они с Саней свои первые срока мотали вместе. И горой друг за друга стояли. Потом разбежались по жизни. Но уважения не утратили. Так что, думаю, это за него хлопотал Саня.

– А где сейчас этот Петрович? В смысле, живет?

– Адреса точного не скажу, но в Москве или в области точно. Может, он в теме?..

Домой Вика ехала медленно, хотя дорога позволяла набрать скорости. Но размышляя, она любила неторопливую езду.

Итак, что ей удалось выяснить?

Незадолго до своей гибели Витя Апрелев имел неприятный разговор с будущим тестем. Тот его просил об одолжении для авторитетного человека. А Витя капризничал и отказывал. Еще и нелестно отзывался о некоем Петровиче. Это Марина еще потом вспомнила, добавив к своему рассказу.

Ульянов отказом был удивлен. И даже рассвирепел. И убийство Вити Марина тайно повесила на своего отца. Но потом и того задушили. Почерк убийцы был идентичен. И вопрос, виновен ли в их гибели Петрович, получивший отказ на просьбу ото всех сразу, вставал сам собой.

– Хоть какая-то фигура появилась, – проворчала она, съезжая на заправку.

Ей срочно понадобился горячий кофе с пеканом. Очень любила она этим подкрепиться. А новая хозяйка дома Сани Ульянова, Марина, не предложила ей ничего: ни чая, ни кофе.

Вика взяла большой стакан капучино, два пекана, попросив их разогреть посильнее. Заняла самый дальний столик на заправке. И только тогда взяла в руки телефон.

Двенадцать пропущенных звонков от Калинина. И пять сообщений, которые она не прочитала, а он уже их удалил. Позвонить, нет? Не мог же он просто так ей надоедать, названивая? Просто ради извинений за его неожиданное повышение?

– Внимательно, – буркнула она с набитым ртом.

– Где ты, Соколова?

То ли он зубами заскрипел, то ли что-то в его машине. Но звук вышел резкий, неприятный.

– На заправке, кофе пью, – не соврала она.

– А была до этого где? Я два раза к тебе домой заезжал, тебя нет. А говорила, что спать будешь! – упрекнул он ее, голос дрожал тревогой. – Куда ездила?

– Я была за городом, – начала она томно, но тут же передумала. – В общем, навещала Марину Ульянову. И получила кое-какую наводку.

– Хорошо, – после продолжительной паузы нехотя похвалил ее новоиспеченный начальник. – У меня тоже кое-что есть. Очень важное, на мой взгляд. Встречаемся в отделе.

Они опять были в ресторане. Только теперь она не в красивом платье, а он не в костюме. Да в ресторане и не имелось дресс-кода. Все поголовно в демократичных джинсах и толстовках. Бейсболки вместо вечерних причесок. Кроссовки, а не лодочки на шпильке.

Вика с Калининым заглянули сюда сразу после работы.

– Жрать хочу, майор Соколова, так, что в глазах темнеет, – признался он, подходя к своей машине на парковке. – Может, сгоняем куда-нибудь? Одному стремно.

– Пожалуй, – кивнула она согласно.

Дома, она помнила, есть нечего. После исчезновения Степки и ухода Гены она вообще перестала готовить. Какой прикол выпендриваться для одной себя?

После того как переговорила с Калининым, сидя за столиком на заправке, она попала в отдел не сразу. Город заполонили пробки. И, попав в отдел, не сразу увиделась с новым начальником. Его вызвал к себе полковник. И Калинин пробыл у него почти час. Этого времени ей хватило, чтобы узнать, кто такой Якушев Илья Петрович.

Информации о нем было мало. В их базе имелись сведения о его судимости. К слову, всего одной. Отсидел Якушев пятнадцать лет за грабеж с отягчающими обстоятельствами. После этого он ни разу не привлекался к уголовной ответственности. Но в Сети, тщательно порывшись, Вика нашла намеки на то, что Якушев держал общак. И что с его мнением считались очень авторитетные уголовные элементы. Как ему удавалось оставаться в тени, было загадкой.

С другой стороны, Саня Ульянов, неоднократно судимый, на поверку оказался бизнесменом с легальным чистым мукомольным бизнесом. Уж на какие деньги он его поднимал, теперь неизвестно. Но дочь свою без средств он не оставил.

– Завидная невеста, – пробормотала Вика, считывая информацию с монитора.

Она без конца смотрела на часы, дожидаясь Калинина. Но тот как провалился. Уже конец рабочего дня близился, а его все не было. И она вернулась к просмотру записей с городских видеокамер, которые ей переслал улыбчивый капитан несколько дней назад.

Близлежащая территория к месту, откуда злополучную машину угнал ее племянник Степка, уже была Викой отсмотрена. Нигде машины с характерной приметой – яркой наклейкой на крыше – замечено не было. То есть ее перемещение на камеры не попало. Значит, человек, ее угнавший, знал прекрасно местоположение камер и воспользовался дворовыми проездами.

Радиус просмотра следовало увеличить на пару километров. Потом еще на три. И еще, и еще. И так до тех пор, пока машина не попадет в объектив хотя бы одной камеры видеонаблюдения.

– Мы же не знаем, с какого адреса ее угнали в первый раз, – пояснила она вернувшемуся от начальства Калинину.

– И не знаем, кто ее купил.

– Да. Задачка со всеми неизвестными. Что полковник хотел?

– Да так… – неожиданно замялся Сергей.

– Давай колись! Нечего ломаться, майор. – Вика выглянула из-за монитора. – Попробую угадать.

– Валяй, – позволил он и вдруг засобирался. – Пойдем уже. Рабочий день закончился.

Вика выключила компьютер, подхватила сумку и последовала за Сергеем в коридор. И когда он запирал кабинетную дверь, проговорила:

– Осипова слили, должность теперь сто процентов твоя. Так?

Калинин на мгновение замер. Потом тихо чертыхнулся. Вытащил ключ из замочной скважины. И посмотрел на нее дикими глазами.

– Вот как, скажи?! – прошипел он. – Как ты это делаешь?! Узнала про Осипова?

– Нет. Просто предположила. Я угадала?

– Угадала, – поморщился он, как от кислого.

– Что у Роберта? Все плохо?

– Да нет. Вроде бы все утрясли. Мирно разошлись с потерпевшим. Просто решил уволиться и уехать.

Пока говорили, вышли на улицу. И тут Калинин позвал ее в ресторан.

– Я не одета, – критично осмотрела Вика свой джинсовый костюм.

– Ты великолепно выглядишь.

– Для ресторана не одета.

– То место, куда я тебя поведу, прощает даже летние сланцы зимой. И говорить там можно громко и много. Каждое посадочное место огорожено. А нам с тобой есть о чем поговорить…

Они заказали гору всего. Калинин – потому что был голоден. Она – глядя на него.

– Поверь, здесь даже сытым захочешь поесть. Бесподобно готовят.

К слову, местечко ей понравилось. Перегородки между столиками были стилизованы под бамбуковые заросли – уютно, зелено, уединенно. Официанты приветливые, вежливые. Исполнение заказа быстрое. Они не успели приступить к важному разговору, чтобы обменяться добытой информацией, как на стол уже поставили салаты и закуски.

– Что узнала у Марины Ульяновой? – начал первым Калинин, запуская вилку в мясной салат.

– А ты что узнал на авторынке?

– Давай ты первая. Потом я, ага? А я, пока буду тебя слушать, поем…

Вика рассказала про охрану возле дома, про неожиданно обнаружившийся легальный бизнес покойного Сани Ульянова. Про его просьбу к несостоявшемуся зятю.

– Думаешь, он просил Витю Апрелева угнать для Якушева машину? – задумался Калинин.

– Предполагаю.

Вика с удовольствием ела салат со спаржей. Кажется, вкуснее не ела ничего в жизни.

– Витя отказал. Но машину все же угнали. Думаешь, Якушев стал ее счастливым обладателем?

– Не стал, – отозвалась она ворчливо и посмотрела на него укоризненно. – Степка мой помешал.

– Да… Что по просмотру? Ничего не обнаружилось на записях с видеокамер? Ты ведь записи просматривала, когда я пришел?

– Пока ничего. Видимо, угонщики отлично ориентировались на местности. И все камеры у них в базе. Обойти могут.

– Да. Это не Степка твой – лох!

Калинин со вздохом отодвинул от себя пустую тарелку из-под салата. И тут же, как по волшебству, перед ним поставили целый сет жареных роллов.

– Не лопнешь? – покосилась на него Вика.

– Не съем – домой заберу. У меня в холодильнике мышь повесилась.

– У меня тоже, – призналась Вика. – Как осталась одна, бросила готовить. Так, что со Степкой? Почему он лох?

– Потому что тачку угнал не ту, которую надо. – Калинин сосредоточенно полоскал ролл в соевом соусе. – Ему поступил заказ…

– Погоди! – с ужасом оборвала его Вика. – Ему поступали заказы на угоны?! Хочешь сказать, он занимался этим…

– Не хочу сказать, а знаю уже наверняка. – Теперь Калинин перебил ее. – Степка твой с приятелем угонял машины под заказ. Он уже почти год этим занимался. И заказы получал почти всегда от одного и того же дяди. У него точка на авторынке.

– Ты так спокойно об этом говоришь? Что за дядя?! Его надо брать!

Она даже внимания не обратила на пряную свинину, которую ей принес официант. А блюдо выглядело невероятно аппетитным – капли густого прозрачного соуса, семечки кунжута, чесночные ломтики, карамелизованный баклажан.

– Кого мы будем брать, Вика? – тяжело вздохнул Калинин, уронив в соус ролл. – Черт… Моя инфа непроверенная. Дяде предъявить нечего. Работает легально. Уверен, обыск ничего не даст. Он в этом деле десять лет. Что ты ему предъявишь?

– Так надо хотя бы наблюдение за ним установить! – выпалила она со злостью.

– Уже.

– Или хотя бы про Степку у него спросить.

– Что ты спросишь? Не вы ли заказали Степану угнать машину? А когда он пригнал вам «паленку», не вы ли его затолкали в машину на глазах гражданина Куницына?

– А это он?

– Ну не своими руками, конечно же. Но это были его люди.

– Так чего же мы сидим тут и ужинаем спокойно… – Ее накал иссяк на последнем слове. – Да, не спросишь. А если и спросишь, он не ответит. Не дурак. Под статью себя не подставит. Угон, похищение.

– Умница. Соображаешь.

Роллы с блюда улетали с сумасшедшей скоростью.

– Так что за подвох в машине? – спросила Вика, подумала и сама себе ответила: – То, что ее в первый раз угнали для Якушева, а Степка такой ценный груз перехватил? Так?

– Думаю, да. Именно поэтому ему на глазах Куницына прилетело. И в машину его затолкали по этой причине. Обидеть такого авторитета дело скверное. Степка, конечно, перепугался. Рванул к месту ДТП, швырнул свой медальон пострадавшему парню на грудь, попросив Куницына позвонить по номеру телефона. Он знал, что ты не останешься в стороне и будешь искать. – Калинин тяжело вздохнул, выдохнул, отодвинул блюдо с оставшимися роллами. Проговорил: – Картина преступления мало-помалу складывается. Осталось привязать к этой машине убийства Апрелева и Ульянова – и можно будет распутывать клубок.

– А если их убили по другой причине? – рассеянно проговорила Вика, роясь в пряной свинине вилкой. – Вдруг эти дела никак не пересекаются?

– Вряд ли, майор Соколова. Посуди сама… Поступает заказ от Якушева. Кому? Сане Ульянову. Он просит своего будущего зятя, в прошлом профессионального угонщика. Тот поначалу ему отказал. Но это то, что слышала Марина. А что-то могло остаться за кадром.

– Что, например?

– Согласие Вити. Он мог сдаться на уговоры и все же угнать машину для Якушева. И поставить ее в том месте, которое ему указали. Он же не знал, что там окажется Степа с другом.

– И? Витю с Ульяновым кто задушил? За что? За неудавшийся угон? Бред, майор!

Калинин помолчал, помешивая ложечкой в чашке с чаем. Потом со вздохом признал, что версия так себе.

– А что, если… – неуверенно произнесла Вика, когда они уже расплачивались. – Что, если все дело в Марине?

Якушев Илья Петрович стоял перед зеркалом, удерживая в руках на уровне подбородка сразу два галстука. В левой был темно-лиловый. В правой – черный. Он не знал, какой выбрать. Потоптавшись пару минут, двинулся на гостевую половину дома. Там у него содержалась красивая девушка Аня, судьбу которой он еще не определил. Нет, он понимал, что ее надо как-то наказать, но пока не знал как и за что. Ее роль во всей этой скверной истории еще не была ясна. Значит, приговаривать ее он пока не имел права.

Анну он застал за педикюром. Конечно, не сама она себе его делала. Перед ней на низком стульчике сидела молодая тайка, специально выписанная Якушевым с родины. Тайка ни черта не знала по-русски, но прекрасно понимала все его желания. Язык жестов никто не отменял. Почему он выбрал эту девушку? Да потому что не хотел он другой обслуги в своем большом доме. Много разговоров, много сплетен, много утечки информации.

– Вы закончили? – спросил он, помахивая галстуками.

– Все. Последний штрих.

Анна вытянула ногу, шевельнула пальчиками с накрашенными ноготками. Со вздохом опустила ее и накинула на колени полы шелкового халатика. Якушев ей его купил. Ее же без вещей сюда доставили.

– Спасибо, – поблагодарила с улыбкой Анна девушку. – Иди…

Это слово тайка уже понимала. Ушла незаметно. Словно в воздухе растворилась. За это Якушев ее тоже очень ценил. Незаметная, необременительная в общении, исполнительная. А как она вкусно готовила! Все, что он желал, готовила. Стоило ему пальцем ткнуть в нужную картинку в специальной книге на ее языке. Через час или два блюдо готово.

Анна медленно встала с кресла, босиком дошла до него. Склонила голову набок и уставилась на него так, что он снова испытал волнение.

Чертовка, чью судьбу он до сих пор не определил, неожиданно ему понравилась. Очень сильно понравилась. Как женщина! И ничего такого особенного она не делала. Не соблазняла его, не крутила задом, не отпускала в его сторону томных взглядов. Просто смотрела, как вот сейчас, уважительно и вопросительно. И он млел.

Якушев понимал, что разницей в возрасте ей не в отцы – в деды годится, но это ничего не меняло. И вчера перед сном он поймал себя на мысли, что готов предложить ей в качестве наказания… стать его женой.

И даже рассмеялся в тишине спальни своим мыслям. Интересно, как она это расценит: как приговор или нет?

– Два галстука, – показал он ей оба. – Какой выбрать?

– Что за мероприятие? – уточнила она, рассматривая галстуки и пробуя ткань длинными красивыми пальцами.

– Похороны. Лучшего друга юности.

– Поняла. – Она вытянула губы трубочкой, не подозревая, как ему это нравится. – Костюм какого цвета? А рубашка?

– Костюм черный. Рубашка тоже.

– Не годится, – помотала Аня головой. – Черный костюм, черный галстук. Серая рубашка. Как-то так…

– Пусть будет серая, – согласился он сразу.

Шагнул к двери, мотая галстуками. Но вдруг остановился и глянул на нее:

– Пойдешь со мной, Ань?

– На похороны лучшего друга? – удивилась она. – В роли пленницы или…

– Или моей женщины, – вырвалось у него.

И она без запинки ответила:

– На роль вашей женщины согласна. Пойду. Мне нужна соответствующая одежда.

– Распоряжусь, – кивнул он и вышел за дверь.

Что это сейчас было? Он с ума сошел? Молодой красивой девчонке, которой и тридцати лет нет, предложил стать его женщиной? Нет, он, конечно, неплохо выглядит для своих лет. Всегда держал свое тело в форме. Зубы за пятнадцать лет заключения растерял, так давно все исправил. Улыбка голливудская.

Проходя мимо зеркальной стены, Якушев приостановился. Крепкий. Мускулистый. Лишнего веса совсем немного. Волосы поредели, но это его не портит.

– А почему, собственно, нет! – подмигнул он своему отражению. – Лучше поздно, чем никогда…

Якушев никогда не был женат. Не имел детей. Он даже не знал, может ли их иметь. Никогда не задумывался. Ему было некогда. Он жил по своим законам, привязанностей сторонился – хлопотно и опасно. Все отношения с женщинами в его жизни были за деньги. И тут – его величество – подлый случай!

Он отдал распоряжения насчет одежды для Ани. В своей гардеробной долго рылся в вещах, пытаясь отыскать костюм и рубашку лучшего качества. Через полчаса выбрал нужное и отдал распоряжение прислуге все привести в порядок.

– Обедать буду в саду, – глянул он на охранника Николая. – Аню приведи. Будет обедать со мной.

– Сделаю, – ответил охранник.

Якушев за ним внимательно наблюдал. Сразу решил: если парень как-то выдаст себя, он его тут же погонит прочь. Аня охраннику нравилась. Якушеву это было заметно. А кому она не нравилась! Такая красавица…

К обеду она вышла тщательно причесанной – волосы в тугом пучке на макушке. Без макияжа. В светло-бежевом трикотажном костюме – длинная юбка, широкий джемпер.

– Потрясающе выглядишь, – похвалил Якушев, сразу оценив ее старания. – Неброско, стильно, интеллигентно.

– Спасибо. – Она кротко улыбнулась.

Принесли обед. В большой супнице домашняя лапша с курицей. На блюде под блестящим куполом – гора котлет. Салаты и гарниры стояли отдельно. Якушев любил разнообразие, предпочитая простую русскую еду. Интересно было посмотреть, как оценит меню Аня. Все то время, пока она жила под его крышей, девушка просила какую-то ерунду. То роллы, то пиццу с вонючим сыром и грушей. Что за вкусы у нынешней молодежи!

– О, лапшичка! – расцвело улыбкой красивое лицо его пленницы. – Мама мне готовила ее. Вкусно как…

Тарелку она опустошила быстрее его. И котлетки ела с овощным салатом. Аппетит хороший, здоровый.

– Когда похороны? – спросила Аня, когда посуду со стола уже убрали.

– Завтра.

– Кого хороним?

– Саню Ульянова… – Якушев опечалился. – Хороший мужик был. Правильный по жизни. Дочку не бросил. Воспитал. Хотя братва и косилась на него в свое время. Он из-за нее короноваться не стал.

– А ты, Илья Петрович, тоже отказался? – с интересом смотрела на него Аня.

– Мне никто не предлагал, – хмыкнул он с хитринкой.

– Дочка его – Марина? Замуж собиралась за Витька Апрелева?

– Да, – ответил он кратко и насторожился.

Вся эта история касалась и ее тоже. По ее причине Аня очутилась у него в доме.

– А Витька потом убили. Хочу сказать – неприятный тип. Вечно лип. Как явится в салон, так липнет. Скользкий!

– А братец его? Тоже приставал?

– Братца его, хозяина салона, я видела раз всего или два. Нечасто он являлся. Зачем? Бизнес отлажен…

– Я заметил, – фыркнул со злостью Якушев.

– Илья Петрович! Ну не в теме я. Клянусь! – Она даже перекрестилась, хотя и неправильно. – Проявила бдительность, так сказать, и мне же и прилетело!

– Ладно, – глянул он на нее снисходительно. – Зато мужика какого себе отхватила.

– Это кого? – прикинулась она непонимающей.

– Это меня. Что, стар для тебя?

– Не знаю, не знаю. Надо посмотреть. Подумать.

– А нечего тут думать. – Он резко поднялся с места, швырнул салфетку на стол. – Сейчас и попробуем…

Из его спальни они не выходили три часа. И не она его измучила, а он ее. Даже не ожидал от себя такой прыти. К ужину вышли веселыми, отослали сразу всех – и прислугу, и охрану.

– Сами справимся, – беспечно махнул рукой Якушев. – Будьте во дворе…

Ели, выпивали, шутили. А потом он возьми и брякни:

– А что, Анюта, замуж за меня пойдешь?

– Замуж?! – ахнула она.

И подавилась глотком вина, кашляла минуту.

– Вот уж новости так новости! – округляла она глаза, отдышавшись. – Как говорится, не было счастья, да несчастье помогло? Так, что ли, Илья Петрович?

– Как-то так…

Он похлопал себя по колену, призывая ее на него присесть. Она послушалась. Прижалась к нему. И тихо так промурлыкала на ухо:

– Я согласна.

И Якушев рассмеялся. Сам не понял почему. То ли доволен был ее согласием. То ли просто почувствовал, что счастлив. Впервые, как нормальный влюбленный мужик безо всяких там авторитетных титулов.

И только-только они открыли шампанское, как вошел Николай и все испортил.

– Полиция за воротами, Петрович.

– Что надо? В каком составе? Не группа захвата? – забросал он охранника вопросами, отставляя бокал с шампанским в сторону. И жестко приказал: – Иди к себе, Аня.

– Их двое. Два майора. Мужик и баба. Расследуют угон вашей машины.

– Как узнали, что мою машину угнали?

Николай молча подергал плечами. На Анну, проходившую мимо, даже не взглянул. Якушев мысленно его за это похвалил. А то выгнал бы парня на улицу с волчьим билетом как нечего делать.

– Ладно, веди их сюда. Ань… – окликнул он ее уже у выхода из столовой. – Останься, пожалуй.

Паре, что вошла в его столовую, а принять он их решил именно там, надлежало бы в красивых одеждах по паркам Москвы прогуливаться. Или изящные танцы танцевать, восхищая публику. Ну уж никак не в полиции служить. Слишком они были хороши для этого и красотой, и статью.

– Пригожие какие! – сказала бы бабка Якушева и руками всплеснула. – Как подобрались!

Пара была на загляденье. И Якушев в первую минуту, как увидел их, отвлекся и даже языком прищелкнул. Но мыслей своих не выдал. Лениво шевельнул рукой в сторону уютного диванчика на двоих. Неприветливо буркнул:

– Присаживайтесь, граждане полицейские. Чем могу?

Женщина, красота которой с годами будет только матереть, сияя новыми оттенками, – так сразу определил Якушев, – не двигалась с места и не отрывала взгляда от Анны.

– Анна Стогова? – уточнила вдруг и с насмешкой спросила: – Вы ли это, голубушка?

– Я. Не сомневайтесь.

Аня встала за спиной Якушева и положила ему ладони на плечи, давая всем присутствующим понять, что она под надежной защитой. И ему неожиданно сделалось приятно. Впервые ощутил себя не просто чьей-то «крышей», а надеждой и опорой.

– А мы с ног сбились, ищем вас по всей Москве. – Женщина, переглянувшись с коллегой, подошла ближе к столу, перегнулась слегка. – Мы решили, что вас похитили бандиты. А вы вон как! Жива-здорова и, кажется, в новом статусе.

– Да. Представьте. Я замуж выхожу за Илью Петровича.

Он был недоволен ее откровенностью, но промолчал. Майоры снова со значением переглянулись. А из груди Николая вырвался протяжный выдох.

– А Гена знает о вашем замужестве, Анна? – с ядовитой улыбкой поинтересовалась майорша. – И как отнесся?

– Кто такой Гена? – не удержался Якушев от вопроса.

– Это мой бывший гражданский муж и ее нынешний. Именно с ним она была, когда вашу машину угнали. Она же рассказала вам эту историю?

Да, он знал, что в тот момент, когда его тачку угоняли во второй раз, у Ани было свидание. И это ничего, это жизнь. Так он рассудил, делая ей предложение. Но что ее мужик трахался с бабой из полиции и даже был ее мужем, пусть и гражданским…

Это как-то все меняло.

Якушев резко поднялся с места. Руки Анны безвольно повисли. Он отошел от нее подальше. Постоял и вдруг двинулся к высокому резному шкафу красного дерева. Достал заветную бутылку дорогого скотча. Налил себе на два пальца в толстостенный стакан. Больше никому предлагать не стал. Еще чего!

– Так зачем вы здесь, я не понял? – спросил Якушев, глотнув из стакана пару раз. – Выяснять отношения с моей гостьей из-за мужика?

– Нет. У нас к вам вопросы, гражданин Якушев.

Майорша красиво дошла до двухместного диванчика. Села, переплетая длинные ноги именно так, как журналы советуют. И в своих недорогих джинсах и курточке за тридцать три копейки могла фору дать любой нарядной бабе. И Аньке тоже. Та как-то вдруг словно померкла на фоне майорши.

– Вопрос первый, Илья Петрович. – Ее зеленые глазищи уставились Якушеву прямо в душу. – Вы купили внедорожник черного цвета в салоне Валерия Апрелева?

Она тут же добавила число и почти точное время его покупки.

– Я. За двенадцать миллионов целковых, – с сожалением прищелкнул он языком. – Хотел быть честным.

– Но перед этим вы обратились с просьбой к своему старому приятелю – Ульянову Сане. И просили машину вам подогнать. Точнее, угнать.

– Не помню, – равнодушно пожал плечами Якушев и еще выпил.

– Ульянов, в свою очередь, обратился за помощью к своему будущему зятю – Вите Апрелеву. В прошлом очень удачливому угонщику со стажем. Но тот ему отказал.

– Да? – вырвалось у Якушева. – Надо же. Осмелился, засранец! Вообще-то, мне редко отказывают.

– Потом он, видимо, передумал. И машину угнал. Для вас. У вас же. Просто не был в курсе, что вы решили купить ее за наличные.

– Думаете, это был он?!

Якушев выглядел совершенно изумленным. Это заметили даже полицейские.

– Он отогнал машину на нужный адрес. А оттуда ее вторично угнали. Двое придурков получили заказ и сдернули первую машину, что попалась на глаза. Тем более она была без номеров. По интересной случайности момент угона заметила ваша будущая жена, – снова ядовито улыбнулась майорша. – И вызвала полицию. Те приехали, составили протокол. И вот тут-то и начинается самое интересное…

Она откинулась на спинку дивана, демонстрируя Якушеву высокую грудь, которую он точно бы полапал, не побрезгал.

– Из салона исчезла вся информация о вашей покупке. Все записи с видеокамер, фиксирующих ваш визит. Вопрос номер два, Якушев… – Она вскочила так резко и так быстро очутилась рядом с ним, что он вздрогнул. – Информацию удалили вы?

– Нет. Что за бред?

И менты снова ему поверили. Он это понял.

– А случайно не знаете, куда слили мою тачку из-под ее окон? – Он небрежно махнул рукой в сторону Анны.

– Знаем. Случайно, – подал голос спутник красивой дамы из полиции. – Ее отогнали на авторынок в…

Он назвал точный адрес авторынка и даже номер павильона и фамилию хозяина.

– Знакомы с таким гражданином?

– Наслышан, – не стал он врать.

А зачем? Все имена у него на слуху. Это их преступный мир, они там все повязаны.

– Машину они у горе-угонщиков забрали. Думаю, заплатили им за работу. Но уже на следующий день одного из них схватили прямо на улице. И затолкали в вашу угнанную тачку и увезли в неизвестном направлении. И прошел слух, что так поступили с парнем из-за того, что тачка «паленая». Думаю, дошли слухи, чья она. И последовало наказание. И у нас… – парень тревожно глянул на коллегу, – третий вопрос: с вами не связывались по этому поводу?

– Нет, – в третий раз ответил Якушев честно. – И это странно, если что. Тачка, по идее, должна была стоять у моих ворот еще вчера! Что не так?

Это вопрос он адресовал своему охраннику. И тот мгновенно исчез из комнаты.

– И еще один вопрос…

Красивая женщина снова уставилась на Якушева так, что он подумал: с предложением замужества Ане он поторопился. Вон какие красотки существуют в природе. Одним взглядом заставляет кровь бурлить.

– Кто убил вашего друга Ульянова? А перед этим его будущего зятя?

– Если бы я знал! – воскликнул он с горечью, и звучало это вполне искренне. – Сам бы… Если не удавил, то наказал бы точно. Люди к свадьбе готовились. Саня Маришку свою любил больше всего на свете. Знаете, он из-за нее даже короноваться не стал в свое время. Не отказался от нее. Счастья ей желал. У меня из головы его смерть не выходит. И, как и у вас, возникает вопрос: кто посмел?! Сначала его будущего зятя. Потом его… У вас какие мысли, майоры?

– Наши мысли вас не особо касаться должны, Якушев, – довольно резко ответил парень.

Но его спутница, умеющая заглядывать в душу, неожиданно произнесла:

– Мне кажется, что ваш друг Ульянов каким-то образом вышел на убийцу Вити Апрелева. И решил, что былые заслуги помогут ему справиться в одиночку. Но сил не рассчитал. И погиб так же. Когда его хоронят?

– Завтра, – мрачнея, ответил Якушев и допил содержимое стакана глотком. – Витю похоронили вчера.

– Вы не были на его похоронах?

– С какой стати? Я его даже не знал. Саню хоронить поеду. У вас все, полиция? – Якушев неожиданно почувствовал страшную усталость. – Завтра тяжелый день. Отдохнуть хочу.

– Уже уходим. Спасибо, что приняли, – неожиданно улыбнулась женщина. Улыбка вышла натянутой, грустной. – Если будет какая-то информация, прошу ее не скрывать от органов правопорядка.

– Вас угон моей машины интересует? Или смерть Сани? – поинтересовался Якушев с ухмылкой.

Он прекрасно понимал, что ментам помогать не станет. Это не по понятиям. Но он должен быть вежливым с представителями власти. Они, если пожелают, могут попортить ему кровь.

– Нас интересует все. С вашей машины, по сути, все и началось…

После их ухода Якушев отослал Анну к себе, даже не поведя бровью на ее попытки как-то оправдаться за роман с Геной.

– Это все в прошлом, – буркнул Якушев. – Спокойной ночи.

Она ушла, виновато улыбаясь. А он достал начатую бутылку виски из шкафа красного дерева. И сел с ней к столу. Ждал возвращения Николая. Если он в парне не ошибся, то минимум, с чем тот явится, – это с информацией. Если недооценил, то Николай притащит того ушлого торговца крадеными машинами. И закроет его в специальном карцере со звуконепроницаемыми стенами без окон. А там уж Петрович с ним побеседует. Давно он не разминался подобным образом. Время пришло!

Валера Апрелев пил второй день. Сразу после похорон брата начал. Как вернулся с поминок, на которые собралось не так уж много народу, так и начал пить дома.

Кстати, о поминках!

Валера налил себе водки целую рюмку, схватил с тарелки кусок холодной вареной говядины. На столе перед ним была только водка, говядина и соленые огурцы – все. Другой закуски он не признавал.

Вот что за люди такие поганые, а?! Он снял шикарный банкетный зал в столичном ресторане. Денег отвалил – его лучший автосалон месяц этим бы бюджетом кормился. А народу пришло всего ничего. Главное, на похоронах они были – вся Витькина преступная шушера. А в ресторан не пошли.

– Без обид, братан, – играя ключами в нервных руках, криво усмехнулся один из бывших сидельцев. – Не к месту мы там. Мы Апреля сами помянем. В нашем месте.

В каком месте? Да в каком, на хрен, месте? В забегаловке какой-нибудь дешевой? С паленым бухлом и пельменями? Идиоты! Уроды конченые!

Валера выпил залпом, закусил. Уставил пустой взгляд в угол комнаты. В углу стояло небольшое низкое кресло – удобное, крутящееся. Он такие из-за границы заказывал для своих салонов. Одно прихватил для кухни. В угол втолкнул. Там оно и стояло. На нем Витек обычно любил сиживать. Сидел, крутился и пургу какую-нибудь нес. Все проекты левые брату пытался впихнуть.

– Я работаю чисто, Витя, – устав его слушать, рассвирепел как-то Валера. – Заруби себе это на любой части тела – мой бизнес чистый.

– Ну и зря, – нервно хихикнул тогда брат. – Мог бы лохов обувать как не фиг делать. И тебе бы за это ни фига не было. А прибыль увеличилась бы в разы.

– То, что ты предлагаешь, Витя, называется пирамидой, – недолго подумав, подвел черту Валера. – А у любой пирамиды есть верхушка. И там все кончается.

– Ой, ладно тебе. Когда это еще закончится-то? – беспечно улыбался брат. – Жизни твоей и моей не хватит…

Вот Витиной жизни и не хватило. Нет его больше! Много кто есть, а Вити нету. И не будет он больше крутиться в маленьком кресле в углу его кухни. И нести всякий вздор, который Валера по большей степени считал пустым и безвредным. Как говорится, мели, Емеля, твоя неделя.

Вити нет, а его невеста осталась. И даже, гадина, на похороны не пришла. И что ответила на приглашение, которое он прислал ей через своих людей?

– Это для меня слишком токсичная среда…

Токсичная?! Она, тварь, еще не знает, что такое токсичная среда! Вот пожила бы у него еще недельку-другую – узнала бы! Он бы ей устроил и токсичные будни, и токсичные праздники. Он бы ее ползать и молить о пощаде заставил бы. А потом…

А потом женился бы на ней вместо Витька. И устроил бы ей веселую жизнь.

– Учительница, мать ее! – скрипнул Валера зубами.

Марина теперь была для него недосягаема. После смерти отца возглавит его бизнес и подомнет под себя все его сферы влияния. Это Валере уже разведка донесла.

– Странно, но ее все слушаются, босс, – таращил глаза его бестолковый помощник. – Баба, маленькая, неказистая, а все перед ней по стойке смирно. Как будто даже боятся ее. Конечно, без Буханки там не обошлось…

Буханка – Хлебников Андрей – зверь, по слухам, а не человек. Мог пальцем убить, болтают. Маринку сразу под свое крыло взял. Окружил охраной и заботой. И через своих людей донес до Валеры, что если тот еще раз позволит себе в отношении Маринки какую-нибудь пакость, то он…

– Он сказал, что просто перегрызет тебе горло, – холодно улыбался посланник, ввалившись прямо в кабинет Валеры в одном из его салонов. – Безо всяких разборок и долгих разговоров перекусит тебе сонную артерию. А он может, не сомневайся.

Валера не сомневался. Был наслышан о методах Хлебникова в прошлом. И мысли подчинить себе Маринку, сделав ее своей женой, он закопал. Вместе с братом похоронил.

Но вот почему она проститься с ним не пришла, мерзавка, а?! Со всей своей свитой пришла бы. Кто бы там стал на нее бросаться? Валера был в окружении своих сотрудников высшего звена. Чтобы он стал на их глазах Марину по морде бить? Нет, конечно. Он уважаемый бизнесмен. Со странностями, конечно, как поговаривают, но кто без них?

Валера налил себе вторую рюмку до краев. Так же залпом выпил, закусил. И снова уставился на кресло в углу. Ему стало казаться, что оно слегка покачивается. Может, Витькино привидение там сейчас сиживает? А не видно его просто потому, что на улице светло. Два часа дня потому что. А вот как стемнеет, Витек-то и объявится.

– Бред, – смахнул злые слезы Валера и потянулся за бутылкой снова.

Но не успел. Рация внутренней связи зашипела. И голос его бестолкового, но надежного помощника доложил, что у них гости.

– Кто? Гони всех к чертям.

– Это менты, босс. Двое.

– Менты-ы? – протянул он с ухмылкой. – Та красотка и еще кто?

– Два майора, босс. Соколова и Калинин. Пустить?

– Чего надо, спроси.

Валера нахмурился, слушая невнятный говор в рации. Но главное уловил. Эти двое явились не по убийству Вити. А по машине, которую дважды угнали, а перед этим будто купили в его салоне. Только нет никакого подтверждения тому.

– Они по машине, босс, – доложил через минуту охранник.

– Пусть войдут, – позволил Апрелев.

И про себя подумал, что все не одному пить. Может, этот самый Калинин пригубит за упокой души его непутевого брата?

Они вошли, сразу сделав пространство его кухни тесным и душным. И не потому, что были ментами. А потому, что оказались невозможно привлекательными. Особенно баба! Красивая и высокая. А высоких баб Валера ненавидел. Его комплекс неполноценности мгновенно пробуждался и тянул его к земле, пластал его, заставляя чувствовать себя мелким и никчемным.

– Пить будете? – указал он подбородком на водку, не отвечая на их приветствие.

Они переглянулись и одномоментно закачали головами.

– Как знаете. Я выпью. За Витю.

И он снова посмотрел на креслице в углу кухни. То ли его кто задел, но оно точно развернулось. И подлокотники теперь смотрели не на Валеру, а куда-то вбок. И ему чудился профиль Вити – настырный и обиженный.

– Присядете? – нехотя предложил им Валера.

– Постоим, – ответила красавица, покосившись на кресло в углу кухни.

– Что привело вас ко мне, господа полицейские? Неужели нашли убийцу моего брата? – Он с сомнением покачал головой. – Был бы вам признателен. И даже наградил бы.

– Убийца вашего брата пока не найден. Но мы работаем, – склонила голову набок красавица.

И неожиданно присела к столу, за которым Валера второй день напивался.

– Мы нашли покупателя, – уставившись ему в переносицу, произнесла она тихо.

– Которого? – отозвался Апрелев равнодушно.

– Который купил машину за двенадцать миллионов в вашем салоне, а потом пропал. Из базы договоров, с записей камер видеонаблюдения в вашем салоне исчез. Сделался невидимкой. Мы его нашли, Валерий.

Сквозь двухдневный хмель слова ее дошли до него не сразу. А когда дошли, он побледнел, икнул и выдохнул ей в лицо перегаром.

– Да ладно! И кто он? Что за лох, у которого дважды угнали машину?

– Второй раз машину угнали у угонщика, – поправила его майорша с красивыми глазами и высокой грудью. – А вот первый раз машину, купленную в вашем салоне, угнали из-под окон хорошего знакомого покупателя. Тот заехал к нему похвастаться. Но не успел. Пока с охраной поднимался в квартиру, пока беседовал с другом, машину угнали. И сделали это так мастерски, что… Что никого, кроме вашего брата, я подозревать не могу. Только он мог отключить систему наблюдения и сигнализацию и завести с пол-оборота. И не потому, что являлся мастером угона высокого уровня. А потому, что был вхож в мастерские ваших салонов. И мог там… В общем, вы меня поняли.

– Кто покупатель? – равнодушно поинтересовался Апрелев и снова себе налил.

– Некто Якушев Илья Петрович. Знакомо имя?

– Якушев. Якушев… – Он помотал головой. – Нет, точно не знаю.

– Странно. Он очень уважаемый в преступных кругах человек. Лучший друг вашего несостоявшегося родственника – Александра Ульянова. К слову, он просил вашего брата угнать машину для Петровича.

– И что брат? – Рука Апрелева замерла с рюмкой у рта.

– Он отказал ему. Сказал, что завязал.

– Молодец! – похвалил Валерий и выпил.

И тут же из угла, где стояло креслице, раздалось тихое насмешливое фырканье. Так мог фыркать только Витя.

Апрелев замотал головой. Он допился? Он допился!

– Он отказал Ульянову. Но потом мог передумать. И машину все же угнал.

– Этого мы теперь наверняка не узнаем. Вити нет. Ульянова нет. А что Якушев? Машину свою ищет? Надо бы донести до него, что я готов компенсировать ему убытки. Двенадцать миллионов – это не рубль двадцать.

– Машину Якушев не ищет. Она уже нашлась.

– Да?! Где?! – Он оторопело заморгал. – Ему ее вернули? Кто? Вторые угонщики? Ничего себе… Вот это поворот… Тогда компенсации не будет, раз машина нашлась. Хоть какая-то хорошая новость. Ладно, у вас все, господа полицейские? Мне что-то нехорошо. Я бы прилег…

Они ушли через пару минут, не добившись от него ничего внятного. Он для наглядности даже лицом на стол упал и всхрапнул пару раз.

Но стоило их машине отъехать от его ворот, как он вскочил с места и помчался в ванную. Десять минут контрастного душа, и он почувствовал себя намного лучше и свежее. В кухню больше не пошел. Маленькое крутящееся креслице все время попадалось на глаза. А в нем чудился Витька. Свихнуться можно!

Апрелев вышел на улицу и долго бродил по дорожкам, бездумно трогая листья кустарников и деревьев. Потом достал телефон и набрал по памяти нужный номер.

– Ты мне нужен. Срочно! Да, сейчас. Приезжай.

Вика сидела в кабинете перед компьютером в полном одиночестве. Калинин ушел с докладом к полковнику, хотя докладывать особенно было нечего. Обе пропавшие фигурантки, Марина Ульянова и Анна Стогова, нашлись. Обе живы и вполне себе здоровы. У Марины, правда, обнаружилась пара синяков от неосторожного рукоприкладства Валерия Апрелева, но она давно дома. Под надежной охраной и готовится возглавить бизнес отца. А Апрелев, подозревала Вика, будет за свои неосторожные размахивания кулаками наказан.

У второй фигурантки, Анны Стоговой, которую они с Калининым считали похищенной, дела обстояли еще лучше. Она гостила у воровского авторитета Ильи Якушева. И даже собиралась за него замуж. Последний факт Вику умилял. Будет чем Гене при случае по носу щелкнуть.

С угоном машины тоже более или менее разобрались. Установили, что купил ее в салоне Якушев. Поехал в гости к приятелю похвастаться. И в тот момент, когда он с охраной поднимался к другу в квартиру, машину угнали. Поставили на нужном адресе, не подозревая, что там работают еще одни угонщики – Степка Соколов с приятелем.

Они машину умыкнули и отогнали на авторынок, откуда им заказ и поступил. Получили деньги и убрались в хорошем настроении и с чувством выполненного долга. Но не надолго! Уже через пару дней Степана похитили прямо на улице и затолкали в ту самую машину, которую он угнал. Причина – тачка принадлежала авторитетному человеку. И принадлежала всего каких-то несколько часов, пока ее не угнали в первый раз.

В том, что в первый раз ее угнал именно Витек Апрелев, ни Вика, ни Калинин не сомневались. И сделал он это по заказу Ульянова – своего будущего тестя. Увел машину для Якушева, совершенно не подозревая, что угоняет для него у него же.

– Именно за это его и убили, – рассуждал вчера, возвращаясь от Якушева, Калинин. – Вопрос, кто именно убил, остается открытым. Какие мысли, коллега?

– Какие мысли, какие мысли… – пробормотала Вика. – Витек стал жертвой либо обиженного Якушева. Либо хозяина павильона на авторынке. Но тут есть одно существенное «но».

– Какое?

– Якушев не стал бы убивать Ульянова. Ни за что не стал бы!

– Почему это?

– И Витька не стал бы убивать.

– Почему это? – повторил попугаем Калинин.

– Потому что за угон машины, пусть даже она двенадцать лямов стоит, не станут так вот душить. Это что-то очень личное. Очень…

– Состояние аффекта? На него намекаешь?

– Может быть, может быть.

Вика вчера так устала от мотаний по городу в поисках правды, что у нее буквально глаза слипались.

– Тогда тем более Якушев мог приложить преступную руку, – не хотел сдаваться майор. – Впервые потратился так крупно. Хотел быть честным. И его кинули! Тут уж дружба дружбой, а кошельки врозь.

– Может быть, ты и прав. Тогда нам нужен хозяин павильона с авторынка. Как там его?

Хозяина павильона, промышляющего нечестным бизнесом, звали Гарик Петров. Но Петровым он стал после женитьбы на русской женщине, до того фамилию носил труднопроизносимую. Жены Петрова никто никогда не видел. Он отшучивался и утверждал, что она счастливо живет на его родине и воспитывает его детей.

– Верная, умная женщина, – заявлял Гарик Петров, делая серьезное лицо.

Сам верностью себя не обременял, менял женщин, как машины. А машины, по слухам, он менял каждый месяц. А почему нет? Что, задорого достались?

Калинин еще в дороге позвонил своему осведомителю, чтобы узнать, как найти Петрова. Тот обещал перезвонить, но пока звонка от него не было. Во всяком случае, на момент ухода Калинина к полковнику с докладом.

– Ты все же отсматривай материал, майор, – не приказал – попросил он, уходя. – Мы должны быть твердо уверены, что машину угнал Витя Апрелев. Иначе никак…

Она смотрела, смотрела, смотрела. За час отсутствия исполняющего обязанности начальника отдела Калинина у нее заслезились глаза и выработалось стойкое непринятие подобного рода деятельности. Лучше по этажам бегать вверх-вниз на задержании. Поквартирный опрос – и тот лучше. Задавать нудные вопросы подозреваемым и слушать их лживые ответы приятнее, чем просматривать видео с бегущими по проспекту автомобилями.

Калинин зашел с двумя промасленными бумажными пакетами.

– Тебе взял со сливочной начинкой и клубникой. Будешь? – швырнул он ей на стол один из пакетов. – Вода в чайнике есть?

Воду она успела поменять сразу после его ухода. Кивнула утвердительно. Калинин, проходя мимо тумбочки, щелкнул тумблером чайника.

Она поблагодарила его за пончики глупым мерси. Смутила его догадливость. И как он угадал, интересно, что она любит именно такую начинку? Загадочный он все же – Калинин этот. Выражение лица сейчас прочесть вообще невозможно. С чем он вернулся от полковника?

– Есть что-нибудь? – кивком указал на ее монитор Калинин, потроша свой промасленный пакет.

– Ничего! Кстати… – Она виновато глянула на Сергея. – Я вчера забыла задать главный вопрос Якушеву.

– Какой? – Он аккуратно стряхивал сахарную пудру в пакет, удерживая пончик двумя пальцами. – С какого адреса у него угнали машину в первый раз?

– Да! А как ты?.. – вытаращилась на него Вика.

– Потому что я ему этот вопрос задавал сегодня утром. Позвонил и спросил. И он… – Калинин, полностью очистив пончик от пудры, откусил почти половину. – И он мне не ответил. И когда я предположил снова, что машину угнал Витя, он надо мной посмеялся. Знаешь почему?

– Почему?

Вика отряхивать сахарную пудру не стала. Она любила эту воздушную сахарную вуаль. Ей нравилось слизывать ее языком. Но Калинин остановил ее гневным вопросом:

– Ты что сейчас делаешь, Соколова? – Взгляд его был почти болезненным.

– В смысле? – Она почувствовала, что выпачкала пудрой кончик носа, потерла его пальцем.

– Ты думаешь, я совершенно железный?!

Он резко встал с места и пошел опасной поступью в ее сторону. Почему опасной? Да потому, что он не шел, а крался! А подойдя, наклонился очень низко. И, обдавая ее лицо горячим дыханием, прошептал:

– Не делай так больше при мне, Соколова, никогда.

– Почему? – Вика отпрянула, вжимаясь спиной в спинку кресла.

– Потому что я неравнодушен к тебе. Потому что я хочу тебя. И эти твои манипуляции языком… А мне, черт побери, о работе надо думать! О работе!

Он вернулся на место и проглотил три пончика, кажется даже не пережевывая. Вика после его откровений есть не могла. Чайник закипел очень кстати. Она могла повернуться спиной к Калинину, заваривая чай. Чтобы он не видел ее красного лица. И опасно блестевших глаз.

– Так почему посмеялся Якушев над версией, что его машину угнал Витя Апрелев?

– Потому что, по его мнению, его вели от самого салона. Дожидались, когда тачка останется без присмотра. И угнали. Витя не мог не знать, кто вышел из машины. Якушева, с его же слов, знают все! – бубнил ей в спину Калинин. – И Витя. Если он все же решил угнать машину для Петровича, уважив будущего тестя, такой оплошности бы не совершил. Это не Апрелев.

– Н-да…

Вика поставила ему на стол чашку с зеленым чаем. Свой черный начала прихлебывать сразу же. Снова, чтобы полыхающее лицо прикрыть.

– Адрес не сказал?

– Нет. Может, там у них какая-нибудь воровская малина. Станет Якушев ее сдавать. Да и полиции помогать ему не в жилу. Свои заморочки у воров. Так что помощи не жди. Смотри в оба глаза!..

На пару часов в кабинете повисла тишина. Калинин что-то печатал – долго и быстро. Отправлял текст на принтер. Распечатанные листы складывал стопкой.

Поймав ее вопросительный взгляд, пояснил:

– Полный отчет о проделанной работе. Начальство запросило. Два убийства – это не угон. Это серьезная проблема.

– По Гарику Петрову нет информации?

– Кстати! – вспомнил он и полез за телефоном. – Совершенно закрутился. А этому гражданину Петрову давно пора пригреть свой зад на стуле в допросной. Слишком много к нему вопросов скопилось. Пусть и за недоказанные злодеяния…

Говорил Калинин долго и, на ее взгляд, бестолково. Одно и то же уточнял по нескольку раз, переспрашивал. Выглядел расстроенным.

– Нету Петрова, – отключив телефон, доложил Калинин Вике. – Испарился!

– Сбежал?

– Может, и сбежал. Но есть подозрения у некоторых граждан, что за ним приехал человек Якушева и увез его. Будто вполне добровольно. Но увез вчера вечером. И Петров до сих пор не вернулся. Ни дома его нет, ни на авторынке. А он там часто ночевал.

– Якушев либо мстит, либо выбивает из него информацию, – сделала заключение Вика, и вдруг ее уставшие от долгого просмотра глаза что-то поймали на мониторе. – Так, так, так! Что-то вижу, майор!

Он с такой скоростью сорвался с места, что его рабочее кресло вращалось еще минуту. Навис над Викой опасно близко. Даже ухо его касалось ее волос. Но не до этого!

– Машина! Вот она! Выезжает со двора, сто метров едет по кольцу и снова ныряет во дворы. Наконец-то! Господи, ты услышал мои молитвы! Ур-ра! – бормотала она, выделяя кадр и пытаясь увеличить его во весь экран.

Выходило черт-те что!

– Пошли к Вовчику Хромову. Без его помощи нам не справиться, – подтолкнул ее в правую лопатку Калинин.

Они помчались по коридору, как в забеге на эстафету, обгоняя друг друга. Ворвались в экспертную, перепугав бедного меланхолика до бледности.

– Сумасшедшая пара, – ворчал он на них, открывая почту, куда Вика ему сбросила информацию. – Нормально войти нельзя? Носятся, как на школьной перемене… Ну! Что надо?

Вика быстро нашла нужный кадр по временны́м отметкам.

– Вот эта машина, – ткнула она пальцем в яркую наклейку на крыше. – Нужно увеличить ее, развернуть, повернуть, что угодно, лишь бы водителя рассмотреть!

– Нашли кудесника, – фыркнул Вовчик, медленно шлепая пальцами по клавишам. – Как она едет, так и будет ехать. Я ее развернуть, открыть не смогу. И водителя вашего из нее попросить выйти не смогу тоже. Нашли фокусника! И сядьте уже, не торчите за спиной. Не терплю!

Прошло пять томительных минут. Им казалось, что Вовчик уснул, настолько неподвижным он был. Наконец он, пофыркав, отъехал в кресле к стене и проговорил:

– Сделал все, что мог. Дальше сами.

Они в прыжке очутились возле его стола, уставились на монитор. И Вика громко ахнула:

– Да ладно! Серьезно?!

За рулем злосчастного внедорожника сидел ее бывший парень Гена Иванов. Белоснежная рубашка и бейдж, он даже не потрудился его снять, угоняя машину у Якушева.

– Это твой бывший, как я понял? – прищурился Калинин. – Ну… Теперь все как-то встает на свои места. Едем на задержание, майор?

– Едем! – выдохнула она, как ядом прыснула. – Не дай бог этой твари не окажется на месте! Ну не дай бог!

Марина уже не раз просматривала банковские документы, торжественно врученные ей нотариусом. И находила, что ничего сложного во всем этом деле нет. Она разберется. Тем более что порядок в документах царил образцовый. Отец, упокой, Господи, его загадочную душу, вел бизнес честно.

– Кто бы подумал! – восклицала она время от времени.

И косилась на Хлебникова. Тот после похорон буквально стал ее тенью. Даже когда она шла в душ или туалет, он следовал за ней. И уважительно замирал в паре метров от двери.

– В этом нет необходимости, Андрей Сергеевич, – морщилась она поначалу недовольно. – Я же в доме. Под охраной.

– Не прощу себе, если вдруг что… – Он хаотично водил руками над своей головой, делал страшные глаза. – Я в ответе за вашу жизнь, Марина Александровна.

– Да кому я нужна? – восклицала она.

И про себя добавляла: «Кроме Апрелева Валеры. Тот вдруг воспылал странными чувствами».

Чувства Апрелева ее повергали в шок. Он то звонил, чтобы извиниться. То плакал в трубку по безвинно погибшему брату. То принимался нашептывать про тайную симпатию к ней – к Марине.

– Если что, ты мне первому понравилась, – добил он ее вчера, позвонив почти в двенадцать ночи. – Витька уже потом обратил на тебя внимание, Мариша. А сначала я…

Она пыталась его осадить. Направить его мысли в нужном направлении. Но все бесполезно. С каждым днем Апрелев становился все настойчивее.

Почему она его слушала? После того как он выкрал ее от здания школы и привез к себе, а там посмел ударить, почему продолжила с ним общаться?

Ответ был простым и ясным: она продолжала подозревать всех и вся в убийстве своего жениха и отца. И на могиле отца, не произнеся ни слова, поклялась ему найти эту сволочь. А чтобы ее найти, ей следовало держать всех своих врагов как? Правильно! Ближе, чем друзей. И по этой самой причине она морщилась от отвращения, но продолжала слушать сбивчивые извинения и признания в любви Апрелева.

Нет, она не думала, что он причастен к гибели близких ей людей. Но он мог что-то знать, потому что тоже искал убийцу брата. Хлебников ей рассказал. А разыскивая убийцу, мог стать обладателем важной информации. И ей было нужно, чтобы он хотя бы частью этой информации с ней поделился. По этой причине и терпела.

Марина знала, что теперь Апрелев в ее сторону дунуть побоится. Она теперь не просто училка и непокорная дочь бывшего воровского авторитета.

Она теперь…

– Вы, Марина Александровна, стали хозяйкой не только бизнеса вашего отца. Вы унаследовали и его влияние в определенных кругах. И на вас смотрят кто настороженно, кто враждебно, кто с ожиданием. За вами наблюдают. Будьте начеку. Не наделайте ошибок. Не проявляйте слабости, – вкрадчивым голосом поучал ее нотариус, с которым у отца с прежних пор оставались какие-то темные делишки. – Слушайтесь старших товарищей. Не ошибитесь. Не оступитесь. Присматривайтесь. Прислушивайтесь.

Вот она к Апрелеву и прислушивалась. Но пока он никакими новостями не делился. Либо ничего не узнал, либо тщательно скрывал добытые сведения ото всех, желая быть первым судьей, который накажет убийцу его брата.

Хлебников тоже помалкивал, хотя Марина каждый день приставала к нему с вопросами. Особенно во время игры в шахматы – играли каждый вечер по часу. Отец Марины очень любил эту игру. И их натаскал. И соперниками в этой игре они были почти равными.

– Пока никаких новостей, Марина Александровна, – печалился вместе с ней Хлебников, грамотно обводя ее в игре. – Ваши люди не просто так хлеб едят – работают. Все звонки и сообщения в телефонах проверили. Ничего. Даже курьеров, что еду доставляли, потрясли. Мимо. Пока ничего.

– А что по машине? Все разговоры о какой-то злосчастной машине, которую угнали. Для Петровича?

– Машину угнали, но не для него, а у него. И ваш отец не имел к этому никакого отношения.

– А Витя?

– И Витя, думаю, тоже. Он же должен был вести клиента от салона, чтобы в нужный момент машину угнать. Он же не мог не видеть, кто за рулем! Нет, тут что-то еще.

– Что?

– Разбираемся. Вам шах, Марина Александровна… И еще… – Хлебников кротко улыбался. – Петрович никогда бы не стал убивать вашего отца. Про Апрелева не скажу, но Саню… Никогда!

С Петровичем она познакомилась на похоронах отца. Серьезный властный мужик, ровесник отца. Подошел, уважительно пожал ей руку. И что-то говорил насчет того, что непременно накажет, что сделает все возможное, что уже что-то делает.

Марина, остолбенев от горя, его плохо слушала. Но на дисциплину в рядах его охраны обратила внимание. А еще на высокую красивую девушку в траурном нарядном платье. Она держалась слева и чуть сзади Петровича, но было видно, что занимает при нем важное место. Кажется, Марина видела ее в автомобильном салоне Апрелева, куда заезжала вместе с Витей…

Утро выдалось хмурым, почти как ее настроение. После завтрака Марина побродила по саду, посидела за компьютером, прослушав онлайн совещание в офисе. И поймала себя на мысли, что хочет туда, к людям. Пусть хлопотно, может и небезопасно, но не будет той тоски, что укрывала ее, как одеялом, с утра до ночи.

По стеклу ударили первые робкие капли дождя. Потом еще и еще. И через пару минут опустился настоящий ливень, сделав картинку за окном мутной и трудно различимой.

– Гм-м… – кашлянул Хлебников за спиной, появившись, как всегда, тихо, незаметно. – Марина Александровна, не отвлекаю?

– От чего, Андрей Сергеевич? От безделья? – Она резко повернулась к нему. – В офис хочу.

– Зачем? – Он сразу сузил глаза.

– В кабинете хочу работать. Чтобы бурлило все вокруг. Там коммерческий директор новое направление рекомендует. Есть сторонники и противники. Хочу на месте разобраться. В гуще событий хочу быть, понимаешь?

– Д-да, – ответил тот с легкой запинкой. – Но пока убийца вашего отца не найден, это не совсем… Небезопасно это, Марина Александровна. Мы же не сможем вас так охранять, как дома.

– Почему?

– Ну… Лишние люди в офисе будут нервировать сотрудников. Коллектив и так на взводе из-за убийства Сани. Надо повременить. Вот как только найдем его…

– Но когда?! Когда это уже произойдет?! Полиция чем занимается, интересно?

Ей очень хотелось бы теперь капризно топнуть, как в детстве. Но беда в том, что перед ней сейчас стоял совершенно чужой ей человек, а не отец. И ее капризы будут восприняты как слабость. А она на нее права не имела.

– Полиция напала на след настоящего угонщика, – вдруг проговорил Хлебников.

– Да? – резко повернулась она к Хлебникову. – Того, кто угнал машину у самого Якушева?

– Именно. И они даже поехали на задержание. Но тот сбежал.

– И кто он? Известно?

– Да. Это один из главных менеджеров одного из салонов Апрелева. Какой-то фраер, будто бывший муж или сожитель этой майорши, что вам нервы мотала своими визитами.

Вообще-то, Марине майор Соколова понравилась. Вела себя сдержанно, не доставала противными вопросами. Деликатная, одним словом. Но спорить с Хлебниковым она не стала. Для него все полицейские на одно лицо и ничего, кроме неприязни, внушать не могут.

– То есть ее бывший муж или сожитель оказался угонщиком машины Якушева?! – опешила Марина. – Как так? Она ищет угонщика по всей Москве, а он буквально в ее постели?

– Уже нет, – ухмыльнулся Хлебников. – На момент угона был с ней. Потом она его с бабой в своей же собственной квартире вроде застала и выгнала.

– Интересные дела!

– Дальше еще интереснее, Марина Александровна. – Ее верный страж прислонился сутулой спиной к притолоке. – Этот менеджер по продажам, Гена Иванов, угнал машину у Якушева и поехал на ней на свидание с девушкой, которая эту машину Якушеву и продавала – оформляла сделку. Но как-то так вышло, что она не знала об угоне. Выглянула в окно, а вокруг знакомой машины тусуется парочка парней. Вскрывают ее и усаживаются в нее. Она вызвала полицию. Но пока те ехали, угонщики тачку умыкнули.

– Ничего себе! – ахнула Марина и уставилась на Хлебникова ошалевшим взглядом. – Не удивлюсь, если вторые угонщики действовали по сговору с первым.

Андрей Сергеевич минуту рассматривал ее, как дорогое произведение искусства, а потом выдохнул с восторгом:

– Вы, Марина Александровна, достойная дочь своего отца! Он бы гордился тем, как работает ваша голова!

– Что это значит?

– Что машину во второй раз угнали именно так, как вы предположили. Иванов дал наводку своему хорошему знакомому, и тот машину угнал. С другом.

– Упс-с… А девушка, которая вызвала полицию? Она?

– Она ни о чем не подозревала. Они только спали в одной постели, работали в разных автосалонах. И это еще не все. – Хлебников сделал ужасное лицо. – Из постели Гены Иванова эта красавица прямиком перепрыгнула в постель Якушева. И, по моей информации, он собирается на ней жениться.

– Да блин! – шлепнула в ладоши Марина и рассмеялась впервые за последние недели. – Что делается, а! Вижу, что и это еще не все?

– Не все, Марина Александровна.

Хлебников резко присел на корточки. Долго стоять он не мог – спина болела.

– Тот парень, который выполнил заказ на второй угон, – племянник майорши Соколовой.

Вот тут она остолбенела и минуты две не могла ничего говорить. И смогла лишь потом выдохнуть:

– Ну дела-а… А как же ее до расследования допустили при таком раскладе?

– А никто не знает про ее племяша. А я в курсе. Спросите откуда? Отвечу. От парней с авторынка. Оказывается, этот паренек давно идет по кривой дорожке. И нервы своей тетке вымотал будь здоров. Сирота он. Она его поднимала.

– Поднимала, поднимала, да не подняла, – задумчиво произнесла Марина. – Андрей Сергеевич, да сядьте вы уже на диван. Чего, в самом деле, как на киче.

Тот глаза на нее поднял. Рассмеялся беззвучно и пересел на диван.

– Достойную смену вырастил Саня, – произнес он тихо, устраиваясь удобнее. – Так, о чем это я говорил?.. Ах, да! Про племянника. Так вот, он на тот авторынок дельцу одному, Гарику Петрову, тачки нередко гонял. И в тот раз отогнал тоже. Только что-то не срослось, и племяша люди Гарика через день приняли прямо на улице. И увезли в неизвестном направлении.

– Петров?

– Ну не сам, конечно, а люди его. И с тех пор никто племяша не видел и никто о нем не слышал. Жив он или нет – неизвестно. Дальше – больше. Сам Петров пару дней назад исчез. Вышел из дома, но до машины не дошел. А теперь вот еще и Гена Иванов пропал. Кто, где есть и живы ли – вопрос серьезный.

– Он удрал! Сережа, он смылся! – кричала Вика не своим голосом, обходя съемную квартиру Гены, и молотила кулаками по мебели. – Эта сволочь… Он испортил мне жизнь!

– Он разбил тебе сердце, – ядовито замечал Калинин, не отставая от нее ни на шаг.

– Да! А что тебе не нравится?! Я ему верила, он… Он водил в мой дом баб, трахал их на моей кровати. А теперь вот еще и это! Да меня из-за него… с работы попрут. Мы всех проверили, всех! Под микроскопом буквально изучили жизнь Ульянова, Вити Апрелева, всех, кто с ними был связан, а эту… Это существо мужского пола пропустили! Непрофессионально. Как же это непрофессионально, Виктория Степановна, – стукнула она теперь кулаком себе в грудь.

Калинин не выдержал, схватил ее за плечи и прижал к себе с силой.

– Успокойся, Вика. Прошу тебя, успокойся, – зашептал он ей на ухо.

И она расплакалась. От участия его, от понимания, от нежности, с которой он ее к себе прижимал.

– Не удивлюсь, если именно он Степке заказ оформил на угон машины. Не мог же мой племянник-оболтус точно знать, где встанет нужная тачка, – всхлипывала Вика, вцепившись в Калинина, как в спасательный круг. – Это точно он!

– Хорошая мысль, Виктория Степановна, – похвалил Калинин тихим голосом, поглаживая ее правой рукой по голове, левая четко лежала на ее талии. – Прямо сейчас надо распорядиться о проверке его телефона. С кем созванивался, кому писал.

– Надо проверять все его телефоны, товарищ майор. – Она высвободилась из его объятий, отступила на шаг, вытерла ладонями лицо от слез. – Я знаю все три его номера, зарегистрированные на других людей. Он думал, что я не в курсе, а я знаю. Едем в отдел. Здесь мы ничего не найдем. Кто-то уже побывал тут до нас.

В квартире в самом деле все было перевернуто вверх дном. Пропал ноутбук, не было Генкиных документов, никаких денег Вика с Калининым не нашли. Даже мелочи. И телефонов не сыскали тоже. А их у него было целых три. Один, последней модели, для работы и клиентов. Второй, с его слов, доставшийся ему от какого-то родственника. И третий кнопочный. Объяснять ей необходимость иметь такой телефон Гена не стал.

– Валяется он и валяется. Места не пролежит, – ответил он тогда на ее вопрос туманно.

И категорически отказался позвонить ей с него. Но Вика все равно установила все номера. И если Гена не поменял сим-карты в телефонах, то полиции удастся установить его контакты.

Не поменял! Уже на следующий день, подключив каких-то своих старых знакомых, Калинин принес в отдел распечатки со всех телефонов Гены.

– Если понадобится для суда, получим все законным путем. Сейчас мы с тобой просто форсируем события. И проверяем. Может, смысла не возникнет в получении разрешения…

Телефон Степки Вика вычислила сразу. Тот общался с Геной непозволительно часто и подолгу. Иногда разговоры их продолжались до получаса.

– Вот, смотри! – ткнула она пальцем в список и обвела маркером нужную строку. – Тот день, когда Гена угнал машину Якушева. По времени выходит, что он звонил Степке с дороги. Пока перегонял машину к дому для свидания со Стоговой, он позвонил Степке трижды. Первый раз разговор продлился три минуты, второй раз – пять минут. А в третий аж десять минут они говорили. Что он делал, по-твоему, майор?

– Инструктировал.

– Так точно, гражданин начальник! – Вика гневно раздула ноздри. – Потом он предался любовным утехам, надеясь, что мой непутевый племянник к тому времени со всем справится. Но тот почему-то долго провозился. И Стогова увидела момент угона и вызвала полицию. И…

Она замерла с широко распахнутыми глазами, а потом со страхом выдохнула:

– Степка не выдал его. Когда люди Петрова сцапали его с улицы и увезли в неизвестном направлении, он не сдал Гену. Именно по этой причине тот так долго водил всех за нос. И полицию в нашем лице, и всех остальных причастных. Геннадий Иванов – главный злодей. Надо объявлять его в розыск.

– Думаешь, он убийца? – с сомнением качнул головой Калинин. – Жидковат как-то он для этого дела. Пижон и телом хлипок.

– А я тебе не говорила? – Вика терла лоб ребром ладони, пытаясь сосредоточиться на списках с телефонными номерами. – Гена служил в спецбатальоне. Выполнял всякие разные задания. Приемами рукопашного боя владеет. Одним словом, он бы смог, если ты об этом. Слушай, я нигде не встретила здесь номера телефона Вити Апрелева. Как же они тогда общались?

– Надо опросить сотрудников автосалона. Едем…

Салон был закрыт. Игнорируя вывеску с таким утверждением, Калинин подергал за ручку входную дверь. И пошел дергать за все ручки, огибая огромное здание по периметру.

– Нет, они издеваются, что ли? – возмущенно шипел он, натыкаясь на запертые двери. – Рабочий день в разгаре, там у них вон внутри народ суетится, что-то делает, а двери заперты. Эй! Эй вы, там!

Калинин принялся молотить кулаком по стеклу. И наконец привлек внимание сурового охранника. Тот, вооружившись дубинкой и позвав на помощь коллегу, ринулся к дверям с самым суровым выражением на толстом, лоснящемся от пота лице.

– Слышь, ты! – заорал он, едва его правая нога ступила на брусчатку. – Я тебе сейчас постучу! Написано «Закрыто»! Что тебе из этой надписи непонятно?!

Калинин молча вытащил удостоверение и сунул его сердитому дяде под нос.

– И что ты тут ксивой машешь? Статью за превышение полномочий хочешь схлопотать, майор? – ничуть не сбавил оборотов охранник, но дубинкой размахивать перестал.

– Слушай, Николай, – прочел на его нашивке имя Калинин. – Я ведь могу тебя сейчас запросто задержать за препятствие расследованию. Как тебе идея?

– Коля, пошли, – принялся дергать его за ремень подоспевший второй охранник. – Я их уже у нас видел. Они угон расследуют.

– Пусть расследуют, – с вызовом вздернул вялый подбородок Николай. – У нас закрыто.

– Мы не за покупками! – взорвалась Вика, тесня Калинина. – Нам надо опросить персонал. С вас и начнем. Будешь орать, Коля, и дубинкой размахивать – допрашивать будем в отделе. Что из сказанного мной тебе непонятно?

Видимо, свирепость ее вида и тона на него подействовали сильнее холодной вежливости Калинина. Буркнув невнятные извинения, он распахнул дверь и вскоре куда-то подевался.

Вика сразу прошла в кабинет директора. Заперто. Бухгалтерия тоже на замке. Она в кассу – там никого. Пришлось ловить за локти снующих мимо продавцов и собирать их в торговом зале прямо рядом со сверкающими новинками отечественного и зарубежного автопрома.

– Где Иванов Геннадий? – задала она вопрос в лоб, осмотрев притихших, настороженных сотрудников.

Их было восемь человек.

– Не знаем. Он вчера не вышел в свое рабочее время. И по телефону не отвечает. А у него клиенты. Они звонят.

Слово взяла самая бойкая девушка, чем-то отдаленно напоминающая Анну Стогову. Ростом? Грудью? Бровями?

– Почему вы закрыты?

– Вчера вечером Апрелев отдал приказ провести срочную инвентаризацию по всем салонам. Начали с нашего. Но это ненадолго. На пару дней.

– Он в курсе, что ваш главный менеджер отсутствует на работе?

– Ему доложили, – кивком подтвердили все восемь голов.

– И что Апрелев?

– А что, он обязан знать всех продавцов? – ухмыльнулся один из парней. – Мне иногда кажется, что он адреса автосалонов запамятовал. Никогда здесь его не видел.

– Не то что его брат, – проговорила уже другая девушка – высокая, русоволосая, тоненькая как тростинка. – Виктор Иванович держал руку на пульсе, так сказать.

– Неудивительно, – покосилась в ее сторону копия Анны Стоговой. – Он же здесь работал.

– Работал? – удивилась Вика. – И кем же?

– Начальником сервиса. Дела вел грамотно, все клиенты были довольны и сервисным ремонтным обслуживанием, и предпродажной подготовкой. А как его не стало, так все… И народ весь побежал, и сервис закрыли.

– А кто у него работал? – хмурился Калинин.

– Сам Виктор Апрелев и Степан Соколов с другом – имени не помню. Но они неофициально работали. По найму. И обычно ночами.

Вика остолбенела. Говорить больше не могла – язык отнялся. Продолжил Калинин:

– А гарантийное техобслуживание автомобилей тоже ночами проводили?

– Ой, нет. Этим у нас другой салон занимается. У нас только предпродажная подготовка и ремонты, но уже после гарантии, – разговорилась худышка. – Все шло замечательно, пока Виктора не убили. Такое горе! Сначала Степа не вышел на работу. Потом его друг пришел, покрутился, покрутился и тоже пропал. А теперь вот и Геннадий не вышел на работу. Инвентаризация еще так некстати! Только автовоз пришел, клиенты звонят, ругаются. Что творится, не понимаем!

– Иванов какое-то отношение к сервису имел? – все же вставила Вика вопрос.

Она держалась изо всех сил. Еще минута, и заорет дико и страшно.

У нее под носом, буквально в ее доме, промышляла организованная преступная группировка, а она…

Курица! Все просмотрела!

– Иванов там не работал, конечно, – снова вступила в разговор грудастая брюнетка. – Но часто ребятам помогал. И, кажется, он был знаком со Степаном. Или даже они приходились друг другу родственниками. Гена к нему очень тепло относился.

Еще бы! Зубы у Вики скрипнули, а дыхание сделалось частым и поверхностным.

– Они не созванивались в последнее время, не слышали? – спросила она просто так, на всякий случай.

– Позавчера Степа ему звонил, – неожиданно порадовала девушка-тростинка. – О чем-то долго говорил с Геной по нашему стационарному телефону. Кажется, у него какие-то неприятности, потому что Гена просил его успокоиться и не паниковать. Несколько раз повторил. Я слышала, рядом работала с клиентом.

– Ведите к телефону, – скомандовал Вика.

Девушка красиво пошла вперед, Вика за ней. Калинин остался опрашивать коллектив.

– Вот этот телефон, – плавным движением обеих рук указала она на красивый аппарат. – На него Иванову позвонил Степан.

– Во сколько это было – точное время можете вспомнить?

Вика уже набирала номер их эксперта Вовчика Хромова. И стоило девушке вспомнить, продиктовала Вовчику номер телефона, дату и время.

– Если удастся узнать, откуда звонили, Вова, я твоя должница до конца жизни, – пообещала неосмотрительно Вика.

– Да уж, – отозвался недоверчиво Хромов. И принялся нудить: – Знаю я вас – обещальщиков. Кто обещает любить до гроба. Кто клянется в вечной верности. Кто по долгам платить.

– Вовчик, ты узнаешь или нет?! – Она теряла терпение. – Перезвонить когда?

– Повиси… – проворчал он и затих.

Вика отпустила девушку, та сразу куда-то подевалась. Не исключено, что звонит сейчас самому высшему руководству и докладывает о происшествии в салоне. Визит полиции – это всегда происшествие, чего уж. И Валерий Апрелев запросто может сейчас примчаться в окружении авторитетных адвокатов, которые примутся обещать ей и Калинину все самые отвратительные неприятности.

Апрелев не приехал. А вот Вовчик Хромов, затихнув на целых десять минут, неожиданно ожил.

– Ты еще здесь, Соколова? – спросил он лениво.

– Так точно, Володя! – Вика замерла. – Узнал?

– Запишешь? Или запомнишь?

– Запомню, запомню, откуда был звонок?

– Звонили из поселка Крутые Овражки, с городского телефона, который числится за магазином. Где уж он теперь стоит, не могу знать. Но по документам зарегистрирован в магазине. Тебе название этого населенного пункта о чем-нибудь говорит, Виктория?

Еще бы! В этом селе, давно обветшавшем и почти заброшенном жильцами, ее непутевая покойная сестрица когда-то купила себе дом-развалюху. Родители были в шоке.

– Столько денег отдать за сарай, который только под снос и годится! – возмущался отец.

– И деньги-то не ее, ее сына! Ему выплатили за погибшего отца, кто бы его еще видел когда! – вторила мать. – Прикопила бы и однушку на окраине взяла бы. Ну что за безмозглое создание!..

Что стало с тем домом после смерти сестры, Вика не знала. Она его и при ее жизни не видела никогда. Видели родители. Она им верила на слово. И всегда отказывалась заехать к ней в гости, если сестра звала. Что она могла там увидеть? Толпу пьяных дружков?

– Соколова? Ты еще здесь? – позвал Хромов.

– Да, да, Вовчик, спасибо. Я должна.

Выслушивать его недоверчивое ворчание она не стала, отключилась. Быстрым шагом дошла до Калинина, который все еще мучил вопросами коллектив. Схватила его за рукав джемпера и потащила на улицу.

– Что-то еще удалось узнать? – спросила, когда они уселись в машину.

– Да почти ничего. Все повторяют одно и то же: Виктор в салоне был за начальника по ремонту. Двое парней ему помогали. Гена крутился возле них, но в дела не лез. Говорил, что такая грязная работа не для него.

– А какая же грязная работа для него? Убийство? – сузила Вика глаза.

– Куда едем? – Калинин погладил себя по животу. – Я бы съел чего-нибудь.

– Сегодня у тебя, майор, разгрузочный день. – Вика влилась в поток машин в направлении на выезд из Москвы. – Едем в поселок Крутые Овражки.

– Это что за населенный пункт? – Калинин потянул ремень безопасности, пристегиваясь.

– В этой дыре моя непутевая сестрица когда-то купила себе дом-развалюху. И из этого поселка позавчера мой племянник звонил моему бывшему. С телефона, числящегося за магазином.

– А чего ты сразу об этом не подумала, когда искала племянника?

Чего, чего?! А того! Она думать забыла об этой дыре – раз. Дом еще пятнадцать лет назад был непригоден для жилья – два. Ну а три и четыре – она думала, что Степку увезли в неизвестном направлении его заказчики. И следов его теперь не найти. Уж тем более в Крутых Овражках. Зачем он там? Сколько они жили вместе, он ни разу не вспомнил об этом месте. Еще одна тайна, получается?

– Логично, – кивнул Калинин, выслушав ее доводы.

И, покосившись на ее бледное лицо, произнес с сожалением:

– Как, однако, гадко с тобой поступили твои близкие. Жили рядом, творили зло. Совершали противоправные действия.

– А я ни разу… Ну вот ни разу никогда не могла подумать, что такое возможно вообще! – Ее голос снова сорвался на всхлип. – Когда мы расстались, я думала, что измены Гены – это самое гнусное, что он мог совершить в отношениях. А он… Он под моей крышей преступно совращал моего племянника, вовлекая его в бандитское сообщество. Ясно же, чем они занимались в этом сервисе!

– Чем?

– Угнанные машины перекрашивали и перебивали, а потом продавали их где-то. А то, может, и через салон Апрелева. Не просто же так он инвентаризацию устроил. Может, тоже что-то заподозрил?

– Ну… Часть сказанного тобой, майор, похоже на правду. Но чтобы продавать через салон… Это вряд ли. Очень хлопотно. В теме должны быть и бухгалтер, и директор, и кассир.

– А ты их видел сегодня в автосалоне? Нет? И я нет! Может, уже в бега подались. Надо было объявить их в розыск.

– Розыск не розыск, но по их адресам я уже отправил людей. Есть к ним вопросы. Хотя бы с какой стати ночами у них велись слесарные работы, выполняемые несовершеннолетним. Степану сколько?

– Семнадцать.

– Во-от! Пусть поговорят с нами под протокол. А после Крутых Овражков, где, возможно, скрывается Степа, навестим хозяина заводов и пароходов Валерия Апрелева.

– Ничего себе захолустье!

Калинин вертел головой по сторонам, не уставая восхищаться хорошими дорогами и добротными домами в Крутых Овражках.

– Ты когда тут была в последний раз, Виктория Степановна? С чего решила, что тут глушь?

– Никогда не была. Дома не видела. Адреса не знаю. Родители гневались, называя приобретение сестры развалюхой.

– Как же мы станем искать твоего племянника, если адреса не знаем? – почесал он макушку.

– Станем искать магазин.

– Их тут, смотри, сколько. – Его палец принялся тыкать влево-вправо.

– Вряд ли в такие магазины Степу пустили бы позвонить. Будем искать самый старый, самый неприглядный. Едем, майор, едем вперед…

Они исколесили поселок вдоль и поперек. Нигде похожего строения – с пыльными окнами, неприглядной вывеской и обшарпанными ступенями – не было. Степа им тоже нигде не попался. И дома-развалюхи не было нигде. Его тут по определению не могло быть – поселок был пусть и не элитным, но очень чистым, благоустроенным, с хорошими новыми домами.

– Я звоню! – не выдержав бесцельных покатушек, схватилась за телефон Вика.

– Выдашь себя. Его могут предупредить, и он сбежит.

– Другого выхода нет.

Она набрала номер, который ей сбросил эсэмэской Вовчик Хромов. Долго слушала Баха, наконец ей ответили.

– Гостиница «Ольга», чем могу помочь? – ответил ей милый женский голос.

– Добрый день, – удивленно округлила Вика глаза. – Вы где территориально находитесь? Никак не можем вас найти. Номер нужен на сутки.

– Ой, нас не так легко найти. Записывайте адрес. И только по навигатору. Иначе никак…

Гостиница располагалась в лесополосе метрах в ста за поселком. Двухэтажное здание из бруса, с парковкой на десять машин, маленьким фонтаном и зоной барбекю. Выбравшись из машины и оглядевшись, Вика с Калининым зашагали ко входу под красивой резной вывеской.

– Вы звонили недавно? – заулыбалась приветливо обладательница приятного голоса. – Номер на сутки хотели?

Даме было хорошо за пятьдесят. Полная, с милым круглым лицом, с ямочками на щеках. Длинные волосы уложены в замысловатую прическу. Платье длинное, темно-синего цвета, с белым воротничком под самым подбородком.

– Да, мы звонили, – коротко улыбнулась Вика. – Так странно, нам дали этот номер и сказали, что он числится за магазином.

– Да, раньше тут был магазин скобяных изделий. И продуктами торговали тоже. И медом. И всякой всячиной. Но сетевые нас выдавили. Пришлось на ходу перестраиваться.

– И как бизнес? – обезоруживающе улыбнулся Калинин, укладывая локти на стойку администратора. – Красиво у вас. А посетителей почти нет. Машин на стоянке не густо. Не пожалели, что с торговлей завязали?

Милое лицо окаменело. Дама схватила регистрационный журнал и тут же затребовала с них документы.

Они предоставили, но не те, что она ожидала. И сильно побледнела, увидев перед собой два служебных удостоверения.

– Что вам нужно? – схватилась она растопыренными ладонями за журнал. – Мы не нарушаем! Бизнес ведем честно и…

– Его видели? – поставила перед ней телефон на стойку Вика. – Только не врите.

– О господи, а я уж подумала! – Она выдохнула с облегчением. – Ну конечно видела. Как мне его не видеть, если он хозяин этой гостиницы.

– Что-о?! – в один голос вырвалось у Вики с Калининым.

И они зачастили, перебивая друг друга:

– Вы ничего не путаете? Степан Соколов хозяин гостиницы?

– Документы показать? – Милая улыбка вернулась на ее полное лицо. – Да, ему семнадцать, и прав у него на некоторые вещи пока нет. Но именно он гостиницу эту создал, когда магазин начал загибаться. Продал свой домишко за хорошие деньги.

– За хорошие? – усомнилась Вика.

– Так за место ему заплатили. Там очень красивое место. Над озером прямо. Так вот, Степан деньгами и распорядился по уму. А я ведь была подругой его матери-покойницы. Привечала его всегда. У него ведь из родни-то никого не осталось. Вот Степа все время сюда и приезжает. То один, то с друзьями.

– Про друзей можно подробнее?

– Немного их. Витя и Гена. С ними Степа дружит. Кстати, сегодня какие-то с Москвы еще друзья приехали. Буквально несколько минут назад. Целых две компании. Сначала одни. Потом вторые. Увел их Степа в лес. Сказал, места показать грибные, – беспечно балаболила женщина.

– Как они выглядели – друзья эти?

Вика так вцепилась в край стойки, что у нее костяшки пальцев побелели.

Женщина начала подробно описывать сначала одну, потом вторую компанию.

– Якушев с охраной и Хлебников со своей свитой. Нашли, значит, – безошибочно угадал Калинин гостей. – Точное место знаете, куда они пошли по грибы?

Женщина развернулась и кивком указала на большую цветную карту-план, вставленную в рамку и висевшую за ее спиной.

– Вон красным крестиком отмечено. За гостиницей все время по стежке прямо. А у сломанного дерева налево. Там до маслят еще рано. Весенние какие-то пошли. Я грибов не ем. И не разбираюсь в них. А Степа разбирается…

– Степа во всем, мать его, разбирается! – шипел Калинин, следуя трусцой за Викой по тропинке.

– Ты подкрепление вызвал, начальник? – летела, задыхаясь, впереди него Вика.

– Вызвал.

– Время прибытия? – на бешеной скорости перескакивала она через кочки.

– Двадцать минут.

– Нормально. Оружие с собой?

– У меня оно всегда с собой. А вот у тебя нет. Поэтому приказываю держаться за моей спиной. Быстро! Кажется, мы почти на месте…

Свернув за сломанным деревом влево, они на минуту остановились, прислушались.

– Кажется, я что-то слышу, – прошептала Вика.

– Я тоже. За мной.

Калинин без разговоров задвинул ее себе за спину и, держа пистолет наготове, медленно пошел по тропе, едва различимой в траве. Через пару минут они вышли к поляне.

Очень красивое место, неожиданно подумала Вика. Словно нарочно кто высадил по кругу березы, засеяв центр густой блестящей травой. Но то, что они увидели, совершенно не вязалось с природной прелестью. Потому что на этом изумрудном травяном ковре на коленях стоял ее племянник Степан со связанными за спиной руками.

Слева высился Якушев и два охранника по бокам. Все трое были вооружены пистолетами и держали на мушке окровавленную голову Степана.

Справа стояли Хлебников и трое его бойцов в тренировочных костюмах с лампасами. В их руках были автоматы. И куда дула целились, оставалось только угадывать.

– Оружие на землю, быстро! – заорал не своим голосом Калинин. – Все положили оружие, я сказал! Отошли от парня на пять метров!

И он даже выстрелил в воздух. Но впечатление на бандитов произвел не сразу. Никто не поспешил разоружаться.

– Слышь, начальник, – лениво повернул голову в его сторону Хлебников. – Силы не равны. Не размахивай стволом. Мы валить его не собираемся.

– Убрали пушки! – ревел Калинин.

И Вика, стоя за его спиной, ощущала его бешеное напряжение и страх. Да, он боялся. Что бандиты откроют беспорядочную пальбу, что поубивают всех. А он толком ничего не сможет сделать.

Он еще раз выстрелил, но уже не в воздух. Пуля попала в землю рядом с острым носом ботинка Якушева, превратив траву в крошево. Якушев побледнел, но не сдвинулся с места. И неожиданно поднял обе руки и швырнул пистолет на землю. Его охрана последовала его примеру.

– Если что, командир, у нас есть разрешение на это оружие, – произнес он спокойно. – И парня мы валить не желали, Андрей не врет. Хотя по башке надавали, но скорее воспитания ради.

– Он же, гад, как Сусанин, нас на болота повел. Думал, я местности не знаю. А я родом отсюда. Сразу понял его маневр. Хитрый у вас родственник, майор. Стволы на землю, – повернув голову к своей свите, скомандовал Хлебников.

Те подчинились безропотно.

– Собери оружие, Вика, – приказал Калинин, удерживая всех на мушке.

Она обошла его, быстро собрала оружие и вернулась, швырнув все к ногам Калинина. На Степку она даже не смотрела. Боялась своей реакции. Подзатыльник по его разбитой голове очень хотелось отвесить. И наорать еще. И потрясти как следует, и спросить: почему? Зачем? Как он мог?!

– А ты немного опоздал, майор. – Якушев глянул на часы. – Буквально на три минуты мы тебя опередили.

– Пробки, – хмуро отреагировал Калинин.

– Но хочу отметить, хлеб вы свой не зря жуете, – неожиданно и как бы нехотя похвалил он. – Мы с таким человеческим ресурсом, а вас всего двое. И к финишу пришли буквально одновременно.

– А вот черта с два! – воскликнул Сергей. – Мы его искали, вашу кодлу разрабатывали: тебя с командой, Хлебникова с братвой. Черта с два вы нас опередили. Мы!.. Мы вас сделали, Якушев!

– Принято, принято, начальник, – криво ухмыльнулся Якушев, поднимая руки. – И спутнице твоей непросто пришлось. Профессиональный долг поставила выше родственных связей. Не спустила дело на тормозах, не отмазала племянника. Респект, начальница!

– А теперь по очереди: что здесь происходит? – спросил Калинин, не опуская пистолета.

– Беседуем, – ответил за всех Якушев. – Вопросов много к этому юнцу скопилось.

– Ответил? – поинтересовалась у Якушева Вика.

– А как же, гражданин майор. Мы ведь любого разговорим. У нас аргументы иные. Не такие, как в полиции. С нами в глухую «несознанку» не сыграешь. У нас законы волчьи, сам знаешь. Можем и больно сделать. И говорим без адвоката.

– И что же сообщил вам Степан?

Она упорно не хотела с ним разговаривать. Он ее подвел. Он ее так подвел! Ей что теперь делать? С работы увольняться?

– Степан сообщил нам, что работал на Витю Апрелева. Машины ремонтировал. Вполне себе безобидное занятие, – с хищной ухмылкой проговорил Якушев.

– А еще ваш племяш рассказал нам, что, прежде чем отправить машину в ремонт, он ее вместе с Витей угонял, – вставил Хлебников, улыбаясь почти так же, как Якушев. – И в салоне Апрелева эти машины они разбирали, собирали, перекрашивали. И потом выставляли на продажу.

– Ух ты! – покрутил головой Калинин. – И где же они их толкали? На авторынке у Петрова?

– И там тоже, – ответил Якушев. – И все у них шло сладко и гладко, пока такую вот тачку, перекрашенную, с перебитыми номерами и стеклом с другой машины, они не продали мне. И вот тут-то у них все и началось.

– Что именно?

Вика с первых его слов записывала все на телефон. У нее тряслись руки, колени. Она задыхалась от гнева. И слова еле протискивались сквозь ее зубы. Но надо было работать, второй раз под протокол этих урок можно и не разговорить, да и не собрать так вместе. И она задавала вопросы.

– Они не знали, что машину продали мне. Аня не была в теме и не знала, что машины перепутали. Та, которая мне досталась, должна была уйти какому-то лоху из глубинки. Тот бы всю жизнь на ней откатался, не догадался бы, что машина не новая. Аня не знала. Из двух выставленных на продажу мне продали ту, которую не должны были.

– Они толкали машины через тот салон, где она работала?

– Не могу знать. Может, были продажи и в других салонах.

– Валерий Апрелев, получается, в теме?

– А вы как думаете, гражданин начальник? Что он настолько дурак, что под его носом можно было перекрашивать и перебивать украденные тачки и продавать как новые? А он ни сном ни духом? Не-ет, гражданин начальник, – скалился недобро Хлебников. – Валерик все это и замутил. Как Витек откинулся с последней отсидки, так он ему и предложил эту тему. Не вывозил бизнес. Банкротом был без пяти минут. А тут живые наличные! Сейчас же каждые девять из десяти салонов продают машины за наличные. Удобно, да?

Вика столбенела от новостей. Это все бандитам только что рассказал Степан – ее родной племянник. Он был в самой гуще криминальной схемы, обманывая ее не один год.

– Так два брата промышляли сбытом краденых машин под видом новых. Тот же бизнес, что и у Петрова, только с размахом. Масштабы другие, да, племянник?

Якушев ловко поддал Степану под зад. Тот поморщился, но промолчал.

– Петров тебе гораздо меньше платил, так? Ты ведь с ним начинал работать? Это потом тебя сожитель твоей тети к делу приобщил. Так? Можешь не отвечать, и так все ясно.

– Почему Геннадий Иванов угнал у Якушева машину? – спросила Вика у Степки.

– Потому что узнал, кто купил. И перепугался, – нехотя ответил Степа, глядя мимо Вики. – Получил приказ от Апрелева-старшего: тачку забрать, а другую, непаленую, на адрес владельца отогнать. Только опоздал. Пока возился, вторую машину, чистую, продали. Но он об этом на тот момент не знал. Приказ выполнял. Гена выследил адрес по спутниковой навигации. И пока дядя этот вот товарища навещал, без проблем ее угнал. У него же все инструменты на руках. И запасные ключи от центрального замка, а Гена их имел для таких вот левых машин. И от сигнализации ключи. И спутниковую навигацию отключали на раз-два. Запасались всем, как рассказывал Гена, на случай обнаружения неприятностей покупателями. Вдруг дотошный попадется? Начнет рыть и дознавать. Руку держали на пульсе всегда.

– И что делали, если у клиента возникали вопросы? Угоняли уже у них?

– Такой случай за все время был всего один. И да, угнали у мужика машину. Хорошо, тот догадался ее застраховать.

Вика краем уха уловила неясный шум за спиной.

Прибыл спецназ. Сейчас ворвутся на поляну, уложат всех мордами в траву. Разговора не будет.

– Останови их, прошу, – прошептала она Калинину. – Есть еще вопросы…

Калинин силовиков тоже услышал, кивнул и исчез в зарослях.

– Иванов угнал у Якушева машину, чтобы избежать разоблачения делишек Валерия Апрелева. Что было дальше, Степан?

Ей надо было торопиться допросить его. Пока он был тут, пока был еще жив. Переходить дорогу таким матерым бандитам опасно. Она же его дома не спрячет. Ей его в СИЗО отвозить. А там…

Господи! Почему это все с ней случилось?! Как она его просмотрела?!

– Разумнее было бы спросить у Гены, да пропал мерзавец. Ну ничего, найдется. Ответит за все и всех сразу. А что было дальше?.. – ответил за Степана Якушев, насторожился и посмотрел в заросли кустов, словно почуял что-то. – Это вы у племяша спросите.

– Говори! – потребовала Вика, сверля взглядом лоб Степана.

– Гена отогнал машину к месту свидания с Аней Стоговой. А мне велел машину убрать с глаз долой. А куда спрятать, как спрятать, не сказал. Спрячь! Или толкни, если выйдет. Так и сказал. Потом отказывался, пошутил, говорил. Я-то понял всерьез. Отогнал Петрову, как уже случалось раньше. И началось!.. Петров денег мне дал, а через день обнаружил, что тачка крашеная, да еще и Якушеву проданная. Он меня сцапал, вопросов назадавал. Хотел подарить мою голову, да я ловчее оказался. Сбежал! Ну а потом убитыми Витю нашли и друга его вон Саню Ульянова. Тут уж не до машины всем стало.

Якушев вдруг снова насторожился и прислушался. А потом сделал знак своим охранникам.

– Вижу, тяжелая артиллерия подтянулась, майор? Тогда нам пора. Игрушки оставьте себе. И племяша тоже. Нары давно по нему плачут. По-другому жизни не научится…

И они исчезли. Вот просто как по волшебству. Только что стояли и тут же словно сквозь землю провалились. Остался один Степка, все так же стоящий на коленях в центре поляны со связанными за спиной руками.

Через минуту по поляне затопали тяжелые ботинки. Спецназовцы обыскали кусты. Но никого не нашли.

– Болотами ушли, – авторитетно заявил Степа.

Его уже поставили на ноги, но развязывать не стали. Вика не позволила.

– Где Гена? – спросила она, поймав его за пуговицу на куртке, когда его проводили мимо нее в служебную машину.

– Я не знаю, – глянул он на нее виновато. – Честно, не знаю. Я позвонил ему с городского, спросил: что дальше? Долго мне еще в этой дыре торчать? А он ничего толком…

– А не толком что сказал? Ну! Не молчи, гаденыш!

Она все же дорвалась, отвесила ему подзатыльник.

– Сказал, что с Валерой свяжется и тогда передаст мне его распоряжения. Не вру! – Степкины губы тряслись, когда он вдруг произнес: – Прости меня, Вика. Виноват перед тобой.

– Кто убил Витю Апрелева и Ульянова?

– Не я!

Степка отпрянул, но тут же уперся в широкую грудь спецназовца – отступать было некуда. Тот его подтолкнул.

– Вика! – крикнул Степка уже с тропы. – Точно знаю, что Витя, перед тем как исчезнуть, с братом встречался. К нему в дом поехал. А потом пропал.

– Откуда знаешь?

– Я сам его туда отвозил. А на другой день меня парни Гарика Петрова приняли. Все…

У него осталось совсем мало времени. Он это понимал. Полиция побывала в одном из его салонов. Как раз в том самом. Его он прикрыл, якобы на инвентаризацию. Но директора, бухгалтера и кассира уволил задним числом и велел уехать куда-нибудь подальше, а лучше улететь. И пока не возвращаться.

– Денег у вас предостаточно. Платил я вам с избытком, хотя заслуги вашей особой нет.

– А если нет заслуги, значит, нет и вины. Зачем тогда куда-то лететь? – бестолково глянула чудная кассирша.

Он давно хотел ее уволить. Еще когда все начиналось. Но она…

Никогда не задавала лишних вопросов. Делала все, как ей велели. Не угрожала рассказать, если что. И он ее держал. А теперь вот она вдруг начала его беспокоить.

Валера вопросительно глянул на директора и коротко сказал:

– Объясни ей потом…

Видимо, объяснил тот ей хорошо и подробно. Возможно, подкрепил свои доводы номерами статей в Уголовном кодексе, потому что кассирша, забрав с собой больную мать, улетела на ПМЖ куда-то очень далеко. Директор последовал ее примеру. У того давно уже домик где-то на островах имелся. И в этом особой заслуги Валеры не было. Директор еще до работы на него где-то подворовывал. И в хороших объемах. А главный бухгалтер – женщина скрытная и загадочная – исчезла. Просто вот вообще!

Попытавшись ее отыскать для какой-то нужды, директор явился к Валере с вытаращенными глазами.

– Слышишь, босс, а ее нет!

– Смоталась уже? – поинтересовался Валера.

Он в тот момент только-только из сауны вышел. Был распарен, ленив и добродушен.

– Нет! Ее вообще нет! Не существует такой бабы в природе. Мы приняли какую-то зэчку, по ходу.

Директор без конца вытирал пот с верхней губы. Он день назад сбрил усы. Шифровался. Придурок!

– Почему зэчку? – Валера налил себе стакан мангового сока.

– Ну если человек так шифруется, живет по поддельным документам, то он явно не в ладах с законом! – И он даже икнул, так разволновался.

– Так это же хорошо, дружище, – шлепнул его по плечу Апрелев. – Такой человек не сдаст. И на него можно все повесить, если что.

Тот подумал, подумал и вдруг широко заулыбался:

– А ведь и правда, босс! И что нам теперь?

– Вам теперь лететь. Далеко и надолго.

Все трое исчезли с радаров. Четвертого умника тоже не найдут. И тогда Валера объявил инвентаризацию в автосалоне. И вовремя! Явились полицейские. А за ними, он точно знал, придут и бандиты. Вопрос времени. Но он был готов встретить и одних, и других.

Валерий с утра обошел весь дом. Медленно ходил, трогая каждую вещь от мебели до текстиля. Находил все красивым, дорогим и таким бесполезным. Зачем ему столько вещей, Господи! Он же некоторые комнаты месяцами не посещал. Достаточно было бы одного этажа, спальни и кухни. Тогда, возможно…

Не пришлось бы мутить с преступным бизнесом. И Витя был бы жив, и его несостоявшийся тесть. И сыграли бы они свадьбу, и, возможно, пожили бы счастливо до тех самых пор, пока Витя снова не полез в чужую машину.

– Это как болезнь, брат, понимаешь? – жаловался тот Валере, когда он навещал его в тюрьме. – Ничего не могу с собой поделать. Мимо красивой тачки пройти не могу. У кого-то такая страсть к бабам, а у меня к тачкам. И дело даже не в деньгах, тут что-то другое.

Брата Валере не было жаль. Тот всегда получал от жизни по заслугам. Начиная с детства, ловил подзатыльники то от бабки, то от ее мужа, то от пацанов со двора. Валера, конечно, заступался, если это было возможно. Потом бросил. Витя же непременно находил повод для очередного фингала.

– Раз ты такой идиот, будем приобщать тебя к делу, – сказал как-то ему бабкин муж. – Хоть какой-то прок от тебя будет.

И Витя неожиданно сделался покладистым и умным. Научился молчать в компании, не задирать авторитетных парней, не клеиться к чужим девчонкам.

Валера не успел порадоваться – Витя сел. Потом еще и еще. Бабкиного мужа к тому времени уже не было в живых. Бабки тоже. И после очередного возвращения брата из тюрьмы Валера взял его в оборот.

– Если ты такой придурок, хотя бы делай на этом деньги! – возмущенно округлял он глаза, заселяя брата в небольшую квартиру, которую купил специально для него.

Правда, Витьке сказал, что хата съемная. Это чтобы тому не приспичило ее продать, обменять, сдать в аренду.

– Ну, я и так зарабатывал, брат, – с любопытством осматривал Витя две небольшие комнаты в квартире.

– И где те деньги? – плевался Валера. – Украл, заработал, спустил за три дня, сел. Все!

– А что ты предлагаешь?

– А я предлагаю реальный заработок. Рубли, а не копейки. Риски минимальные. Доходы стабильные.

– Что за дело?

– Мы не станем разбирать угнанные машины на запчасти или толкать их за бесценок. Мы будем их легально продавать через мой салон.

– Как это?

– А так! Станем делать машины-клоны. И продавать их лохам. Они будут на них кататься годами, не подозревая, что где-то ездит точно такой же автомобиль, но немного не с теми номерами кузова. Две одинаковые тачки: одна новая, вторая почти новая, но угнанная. И с перебитыми номерами.

– Как же мы их так сможем подобрать? По марке, цвету?

– А для этих целей в одном из наших салонов мы оборудуем автосервис, который ты возглавишь. И станешь там перебивать номера и красить машины. А мои люди будут продавать их мимо кассы, и все. А продажи моих салонов идут за наличный расчет. Никаких рисков.

– Знаешь, сейчас определить перебитые номера не так уж и сложно.

– Именно по этой причине я вложил в это дело кучу денег, чтобы приобрести заводское оборудование, брат. Но оно того стоит, – немного приврал Валера.

На самом деле оборудования у него еще никакого не имелось. Ему нужно было все взвесить, прежде чем тратиться. И Витино согласие требовалось.

– Интересно, интересно… Надо подумать, – принялся важничать Витя.

– Думай, но недолго, – предупредил его Валера. – На это место есть желающие.

Желающий был всего один – Гена Иванов. Если уж быть честным перед самим собой, то именно Гена предложил ему эту мошенническую схему.

– В кино видел. Заграничном, – улыбался тот белозубо. – Риски минимальные. Главное: верные люди в сервисе. И клиенты. Здесь необходим строго индивидуальный подход. Чтобы не нарваться на дотошного, который станет тут же со спецами советоваться. Только индивидуальный подход!

– А чем дело в заграничном кино закончилось? – неожиданно заинтересовался Валера.

– Да плохо все там закончилось. Продали тачку-клона не тому человеку, начальнику полицейского участка. И погорели. Поэтому все должно быть выверено и проверено. Надо учиться на чужих ошибках…

Чужие ошибки учат, но опыт нарабатывается только на своих!

Как они ни осторожничали, ошибка случилась. Почти такая же, как в кино. Только машину-клона они продали не полицейскому, а криминальному авторитету. И это было гораздо хуже. И повлекло за собой куда большие проблемы.

– Кто?! – заорал не своим голосом Валера, когда узнал от Гены Иванова, кому именно продали машину. – Кто отправил ее в другой автосалон, вместо того, где ты всегда продаешь?! Твари, уничтожу!

– Витя напутал. Отгрузил не ту машину. Рассеянный был какой-то с утра. Две машины готовил к продаже. И отгрузил не ту. Что делать, босс?

– Исправлять ситуацию! Надеюсь, Якушев еще не понял, что купил?

– Если к спецам не погонит, не поймет. Но вряд ли. Он выглядел довольным.

– В общем, так, Гена… Находишь машину по спутнику, забираешь ее, а потом разберемся.

– В смысле, забираю? Якушеву что сказать?

– Ты идиот?! – взревел тогда Валера. – Ничего! Ты угоняешь у него машину, понял?! Отгони в укромное место, потом решим. Но ни Якушев, ни его люди или знакомые не только не должны знать, они, черт побери, даже догадываться не должны, что и как мы делаем! Иначе нам всем конец! Чистую тачку поставите ему под окна. Инцидент будет исчерпан. А клона потом толкнем кому-нибудь.

И Гена старался, сделал все, как ему Валера велел. Почти!

Только вместо укромного места этот кусок дерьма поставил машину под окна своей любовнице, надеясь, что минут через пять ее оттуда заберет Степа. Тот давно угонами занимался и тачки гонял. И даже водительское удостоверение имел поддельное на всякий случай, хотя ему было всего семнадцать лет. Придурок Гена расслабился. Был уверен, что Витя уже поставил под окна Якушева чистый автомобиль. И все тип-топ.

Он не знал, что к тому времени машину уже продали довольному клиенту. И клона менять было не на что. И Якушева ублажать нечем.

И Гена, вместо того чтобы все уточнить, завалился в койку с любовницей, которая, мать ее, по странному стечению обстоятельств или расхлябанности Гены была тем самым сотрудником автосалона, который продал машину Якушеву. И она, гадина глазастая, увидела момент угона Генкиными помощниками, которые прибыли не через пять минут, а почти через полчаса, проторчав где-то в пробках. И, увидев все, она вызвала ментов. И понеслось как снежный ком с горы!

Генкины помощники, вместо того чтобы вернуть машину в салон или отогнать в отстойник, которых у брата Вити конь напахал, отогнали ее оптовому покупателю. Гена будто им так велел. А он, мерзость такая, шутил, оказывается. Оптовик с радостью тачку забрал. Но уже через пару дней узнал, кто в пострадавших, а еще обнаружил, что машинка-то перекрашена.

И он, этот паскудник Гарик, сцапал с улицы Генкиного помощника. И допросил с пристрастием еще в машине, пока Степка не сбежал. И узнал все тонкости и нюансы дела братьев Апрелевых. А от него об этом узнал и Якушев. Поскольку совершенно точно известно, что Гарик побывал у него в гостях. И вернулся от него в сильно помятом виде и с разбитой рожей.

И ничего не помогло! Ничего! Ни то, что они все подчистили в салоне и удалили записи со всех камер видеонаблюдения. Ни то, что данная покупка не отразилась в отчетных документах, а договор купли-продажи пропал. Ничего не помогло. Они облажались.

Витя облажался. И он поначалу это признал и даже сделал попытку извиниться, когда приехал в вечер своего исчезновения.

– Прости, брат. Случайно вышло. Машины как близнецы. Не сверил с бумагами и погрузил на автовоз. И она ушла. Кто же знал, что так будет? Кто знал, что ее купят за два часа? А потом и вторую – настоящую. Обиженному клиенту даже поменять было не на что.

Витя сидел на маленьком креслице в углу его кухни и крутился на нем как заведенный. И еще громко причмокивал, поедая яблоки с блюда на столе. Его яблоки с его блюда. И почему-то это чавканье бесило больше всего.

– Хватит жрать!

Подлетев к брату, Валерий ударил его по руке. Надкусанное яблоко полетело под стол.

– Ты понимаешь, что из-за твоей тупой башки мы лишились бизнеса!

– Чего это она у меня тупая-то? – медленно поднялся с креслица Витя. – Может, это ты тупой? Не сумел как следует логистику настроить? Где левые тачки, а где заводские, а? Я ночь работал. Понял ты, начальник! Ночь пахали с пацанами как проклятые. Устали. Да, я устал, если что! А ты не очень-то спешишь меня озолотить, Валера. А на мне все!

– Что – все?

Ему вдруг сделалось холодно внутри. И сердце словно замерзло, и все, что ниже сердца. Лишь в голове жарко ворочалась ненависть.

– Я тачки с улиц пригоняю, разбираю, перебиваю, крашу, в салоны отдаю. Твоя заслуга в чем, Валерик? Только в том, чтобы бабло стричь? И почему у меня башка тупая? Это ты тупой, Валера, потому что не понимаешь…

И Витя снова сел в креслице и закрутился в нем как ненормальный.

– Не понимаю чего?

Валера медленно вытаскивал ремень из ярко-зеленых джинсов. Джинсы были фирменными, кучу денег стоили. И к ним прилагался этот вот самый ремень, который стоил дороже джинсов.

– Что ты мне больше не нужен, Валера. Такие дела я смогу и без тебя проворачивать. А автосалон еще найду. С хозяином, который более сговорчивый и щедрый.

Витя поднялся и повернулся к нему спиной, чтобы уйти. И тогда он накинул ему на шею ремень.

Пока Витя хрипел и бился в его руках, Валера был сосредоточен и продумал все пошагово.

Хорошо, что он сегодня отпустил охрану. Никто не видел и не знает, что Витя побывал у него. Один Степа-дурачок, он Витю подвозил. Но кто ему поверит, если он вздумает оговорить достойного человека и уважаемого бизнесмена? Слово Валерия Апрелева против слова Степана. Валера даже фамилии его не знал.

Никто не видел Витю в гостях у брата. И никто никогда не узнает, что именно брат его убил.

Вывозил тело поздно ночью двумя днями позже. Охране дал выходные. Предварительно аккуратно упаковал в пленку, чтобы ни волоска в багажнике не осталось. И держал в подвале. Потом вывез в лесополосу, выгрузил, пленку снял. И сплавил потом в мангале. Сразу, как вернулся. Выпил снотворного и улегся спать.

Через несколько дней к нему приехали полицейские со страшным известием. И ему даже разыгрывать горе не пришлось. Он в самом деле горевал. И по брату тосковал, и считал себя ничтожеством. И разные оправдания, что сотворил он это в состоянии аффекта, никуда не годились.

Он – братоубийца! И прощения ему нет.

Полицейские уехали. И он решил, что все закончилось. И начал потихоньку сворачивать свой теневой бизнес. Потому что знал: до него доберутся не те, так другие.

И тут – здрассте вам! Объявляется Саня Ульянов. И не просто объявляется. А с предъявами.

Встретил Валеру возле дорогого ресторана, куда Валера заезжал не столько для того, чтобы перекусить, сколько чтобы покрасоваться, чтобы быть на виду. Прямо на другой день, как Витино тело нашли, подкараулил его Ульянов.

– Ну что, братиша, – противно захихикал Ульянов, поигрывая ключами в руках, как рядовой гопник. – Расскажешь, как брата замочил, нет?

– Не понимаю, о чем ты, – сделал Валера скорбное лицо, шагая к машине.

– Ты мою дочь мужа лишил. А меня зятя, – не отставал Ульянов.

– Что за бред ты несешь?! – возмутился вполне натурально Валера. – Я скорблю!

– Может, теперь и скорбишь, – не стал спорить несостоявшийся его родственник. – Но Витю ты убил. И я это докажу…

Валера не стал ждать сбора доказательств. Он подкараулил Ульянова возле его дома. Посигналил, когда тот вышел на улицу.

– Есть разговор, – выглянул из машины Валера. – Залезай, перетрем.

Ничего не подозревая, Ульянов полез в машину. И Валера, не давая ему опомниться, пшикнул ему в нос из специального баллончика. Средство было парализующим. Действовало полтора-два часа. Этого времени Валере вполне хватило, чтобы убить Ульянова тем же способом. Вывезти за пределы Москвы и выкинуть тело на свалке. Но убивал, правда, уже там. Боялся патрулей, которые могли его остановить. А так спит себе пассажир и спит…

Валера перевел взгляд на маленькое креслице на тонкой ножке. И тут же зажмурился. Там снова сидел Витя! И смотрел на него с осуждением. Не произносил ни слова, просто смотрел. И от этого Валере было еще хуже.

Как так вышло?! Господи, прости! Как так вышло, что он из нормального благопристойного человека превратился в матерого убийцу? На нем сейчас два трупа. Третий на подходе. Пока еще Гена спит, накачанный снотворным, в его подвале. Но участь его решена. Сегодня Валера его убьет и закопает в саду. Нет сил и желания возиться с его телом. К тому же исчезновение Гены Иванова расценят как бегство. И, возможно, взяв ложный след, менты спишут на него все убийства и махинации.

А сад…

Уже через несколько дней Валера улетит из Москвы и из страны. На отдых, подлечить нервы – версия для окружающих. И возвращаться он не собирается – эта информация сокрыта ото всех. Только бы не пришли за ним раньше того времени. Только бы не пришли…

– Хоть какие-то веские доказательства причастности Апрелева Валерия к убийству его брата у вас есть, коллеги?

Полковник Иван Валентинович Анохин смотрел на Калинина и Вику со смесью скорби и сомнения. Он им не верил.

– Нами установлено, что через два дня после установленного времени смерти Виктора Апрелева его брат выехал из дома и двигался в своей машине по шоссе, которое ведет к месту обнаружения тела, – твердым голосом ответил Калинин.

– И что? Он скажет, что катался, – пожал плечами Иван Валентинович. – Машина уже наверняка вычищена до блеска. Да и попробуй доказать, что он там мертвого брата вез, а не живого, если и обнаружите следы. Не доказательство, майор. Что еще?

– В день исчезновения Александра Ульянова машина Валерия Апрелева снова покидала Москву, товарищ полковник. И ее следы не затерялись. Она попала в объектив камеры видеонаблюдения полигона утилизации бытовых отходов. Камеру не видно с дороги. Она надежно замаскирована. И Апрелев-старший ее не видел и знать о ней не мог. И попался. – Калинин глянул на полковника исподлобья. – Думаю, это довод, товарищ полковник. Как он сможет объяснить свое там появление? Кататься отправился на свалку?

– Мусор вывозил, – неуверенно ответил начальник. – Ладно, хоть что-то… Хотя прямым доказательством его вины это не служит.

– Нам бы обыск провести в его доме, товарищ полковник, – глянула на него Вика с мольбой.

– Ты вообще молчи! Почему скрыла от меня причастность к преступлению своего родственника? От дела я тебя обязан отстранить. Скажи спасибо, что народу нет в отделе. Иначе…

Анохин сжимал и разжимал кулаки. Два убийства висели над ним занесенным мечом. И каждый раз на совещании о них вспоминали. И указывали на сроки, которые все давно прошли.

– Не хватало мне еще бандитских войн, полковник, из-за твоих трупов! – разгневанно неслось сегодня с утра из телефонной трубки. – Или убийцу ищи – или другую работу, все!..

В последний раз поупражнявшись с невидимым ручным эспандером, он уложил ладони на стол и проговорил:

– Будет вам ордер. Надо провести обыск сегодня.

Майоры одновременно глянули на часы.

А то он не знал, что рабочий день закончен и время движется к вечеру. Ничего. Задержатся. У него завтрашнее утро может с рапорта на увольнение начаться.

– Ступайте к себе и ждите, – скомандовал он. – Я постараюсь все ускорить…

Ордер на обыск был у него на руках уже через двадцать минут.

– Все, берите себе в помощь всех, кого можно. И отправляйтесь на адрес. – Положив ордер на стол Калинина, полковник припечатал его пятерней. – И не вздумайте возвращаться без результата! Уволю к чертовой матери всех!

А прежде всего себя! Но эти слова он так и не произнес. И по-детски совершенно скрестил пальцы, выходя из их кабинета.

Им должно повезти. Им должно повезти…

– Гражданин Апрелев, открывайте, полиция!

Вика трижды прокричала положенную фразу, в ответ тишина. Никакого движения за забором.

– Придется лезть, – оглянулась она на силовиков. – Надо.

– Надо – значит, надо, – спокойно ответил командир группы захвата. – Если дядя не понимает по-хорошему.

Они вот только что стояли перед ней и Калининым. Большие в своем громоздком снаряжении, кажущиеся тяжелыми и неповоротливыми. И вот их уже нет. Исчезли! Словно растворились. С минуту было тихо. Потом громкие команды, звон разбитого стекла. И почти сразу ворота распахнулись настежь.

– А мы вовремя, – через шлем невнятно произнес тот, кто их впускал. – Иначе парню не поздоровилось бы…

– Что за парень? – бежали наперегонки Вика с Калининым.

– Не знаю. Истерзанный какой-то. Сонный. В подвале нашли. Хозяин дома туда как раз спускался со шприцем. Думаю, готовил последнюю инъекцию. Сами спросите…

Валерий Апрелев сидел в кухне в маленьком крутящемся креслице на тонкой надежной ножке и, закрыв лицо руками, рыдал. Громко, с причитанием, по всем правилам истерики.

– Гражданин Апрелев, в вашем доме будет произведен обыск, – начал говорить Калинин громко и внятно, нависнув над Валерием. – Вы не имеете права препятствовать. Имеете право хранить молчание. Ну и право на адвоката тоже имеете. Ребята, приступайте…

Для обыска имелась группа оперативников и экспертов под предводительством Вовчика Хромова. Тот, забыв о меланхолии, отдавал команды грозно и властно. И даже покрикивал на нерадивых, лезущих без перчаток и бахил.

Кто-то на улице встретил «Скорую». Доктор спустился в подвал вместе с Викой.

– Ух ты! – испуганно воскликнул врач «Скорой». – На цепи держали, как собаку!

На цепи обнаружился Гена. Ее бывший Гена – мерзавец, предатель, преступник – сидел, съежившись в углу, в грязной одежде. Его щиколотка была окольцована железным обручем, от которого толстая ржавая цепь тянулась к стене.

– Красавчик, – прошипела Вика с презрением. – Шикарной жизни хотел? Получил? Сидишь тут как пес!

– Викуля, прости, – прохрипел Гена. – Я виноват перед тобой за Степку. Втянул его… Не суди его строго.

– Судить его будет суд! – оборвала она жестко бывшего любовника. И добавила тихо: – И тебя тоже…

Пара дней ушла на допросы: Апрелев во всем сознался, очные ставки, показания свидетелей, составления отчетов. Следствие шло полным ходом. Полковник был доволен. Вызвав сегодня утром их на совещание, неожиданно предложил кофе.

Калинин с Викой скромно отказались. Им еще писанины было на неделю.

– Итак, коллеги, подведем итоги, – с довольной улыбкой обвел их взглядом Иван Валентинович. – Кто начнет?

– Давайте я, – предложил Калинин.

– Можно не вставать, – остановил его полковник, заметив, что Калинин поднимается со стула. – Докладывай.

И Калинин начал говорить.

Все подробно, исключив лишь тот факт, что два участника преступной группы были близкими людьми Вике.

– То есть они клонировали новые машины, делая точную копию из угнанной, продавали людям из далекой глубинки, а деньги клали себе в карман, – сделал первый вывод полковник. – Кто был инициатором?

– Геннадий Иванов.

Калинин глянул на нее коротко и, кажется, с жалостью.

А вот этого не надо! Ей Гену не жалко. И Степана. И себя тоже. Слишком доверилась, слишком мало времени и внимания уделяла своему племяннику, который у нее под носом творил черт знает что! Погрузилась полностью в работу и…

В общем, каждый получил по заслугам.

– Геннадий Иванов, вдохновленный зарубежным боевиком, решил претворить идею в жизнь в автосалоне Валерия Апрелева. Пришел к нему с подобным предложением. Сначала посмеялись, потом начали размышлять, подсчитывать. Тут так кстати и ко времени освободился из мест лишения свободы младший брат Апрелева, Виктор. И разрабатывать проект начали уже втроем и на полном серьезе. – Калинин вздохнул и вытер пот со лба. – Масштабы поначалу были скромными. В квартал одна машина. Получилось. Однажды один из клиентов, заподозрив неладное, пытался поднять шум на своей малой родине. Так в его городишко был тут же командирован Виктор, который паленую машину угнал. Ее они, кстати, снова потом продали.

– Вот что творили, а! А как же номера двигателей? Перебивали?

– Так точно, товарищ полковник. Для этих целей Валерий Апрелев приобрел дорогостоящее заводское оборудование. И вопросов никогда не возникало. Нами не установлены лица, помогающие при постановке на учет данных машин. Но они точно были. Как еще? Но мы работаем, раскручиваем, вникаем в их «успешный» проект. А он реально был успешным, пока они не облажались, продав машину-клон Якушеву.

– Виктора бес попутал, товарищ полковник. Ульянов просил его угнать для друга что-то приличное. Тот отказал, сославшись на то, что завязал, – вступила в диалог Вика. – И вот что вышло!

– Как же это так вышло у них? Все было отлажено, и вдруг? – сощурил глаза полковник. – И на старуху проруха, так получается?

– Все левые машины они реализовывали через автосалон, где работал Геннадий Иванов. Директор, бухгалтер и кассир были в деле. Кстати, их уже разыскивают. Сбежали, – продолжил доклад Калинин. – А тут Виктор из-за усталости или по невниманию перепутал машины и на автовоз для соседнего Валериного автосалона погрузил не ту машину – паленую. И завертелось! По странному стечению обстоятельств ее купил Якушев. Вот просто бес попутал этих дельцов. Якушев поехал на ней к другу похвастаться, да не успел. Машину угнали. Виктор поднял тревогу, поняв, что сотворил. Иванов машину забрал, отследив ее по навигационной системе, но вместо того чтобы самому ее спрятать, поставил под окна своей любовницы. Надеялся, что пока он с ней… В общем, Степан, его помощник, должен был машину эту перегнать уже через пять минут. А тот опоздал, в пробку попал. И машину угонял под пристальным взглядом Анны Стоговой. Она и забила тревогу, узнав машину, которую днем продала некоему гражданину. Но пока полиция ехала, машину Степан Соколов уже угнал, отправив ее по известному ему адресу. Решил, что так правильно будет. Гена ему четких указаний не дал. Сказал: определи куда-нибудь, хочешь – продай. Он и определил, как ему велели. А через день покупатель краденых машин Гарик Петров схватил Степана прямо на улице. Не сам, конечно, его люди. Они узнали, чья это машина. И выяснили, что она перекрашена. Они взяли парня и вытрясли, пока везли, из него всю правду. Если бы Степан не удрал от них на светофоре, все, возможно, было бы проще. Петров отдал бы его Якушеву. Тот из парня выпытал бы все подробности. Отправился бы к Валере Апрелеву с предъявой. И все тогда остались бы живы. И Виктор, и его несостоявшийся тесть. А если бы они поставили настоящую машину под окна Якушева тем же днем, как угнали у него «паленую» машину, то вообще все было бы еще проще. Никаких ни у кого вопросов. Но не «паленую», чистую машину продали, пока Гена катался по городу, угоняя машину у бандита. А он не знал. Был уверен, что все пройдет гладко. Как сказал на допросе Апрелев Валерий, все вышло как в старом кино. Их погубил человеческий фактор. Расслабились, забыли об осторожности и погубили бизнес. И жизни.

– Самое противное, товарищ полковник, – поморщилась Вика, – что Апрелев сейчас пытается убедить следствие, что убил брата из ревности к Марине. Что он сам хотел на ней жениться, а брат опередил.

– А хотел? – задрал брови полковник.

– Может, и так. Марина оказалась богатой наследницей. Ее отец вел дела честно и с размахом. Теперь это делает она. Почему было Апрелеву не поживиться и не пожениться?

– Да-а… – протянул Анохин, откидываясь на спинку кресла. – Как думаете, Апрелев до суда доживет?

– Делаем все возможное, он в одиночке, но, сами понимаете, товарищ полковник, Ульянова ему братва не простит…