Аэропорт Луанды располагался в черте города, поэтому во время захода на посадку в полной мере можно было оценить одноэтажную застройку столицы Анголы. Честно признаюсь, меня вид не впечатлил. Кирпичного цвета крыши и обилие жёлтых и оранжевых цветов навевали тоску. Не исправляли картину даже небоскрёбы рядом с побережьем. А ведь Луанда считалась одним из самых богатых и престижных городов региона. К тому же небо заволокло серыми тучами и, судя по всему, внизу шёл дождь. В это время года в центральной Африке сезон дождей был в самом разгаре.

Сначала я планировал сбежать из России тайно, но Тася объяснила, что это не самая удачная идея. Пришлось идти в гости к генералам, делиться с ними планами на короткий отпуск. Что удивительно, меня почти не отговаривали, прочитав всего пару часовых лекций о том, что нужно знать великому мастеру, решившему отправиться в путешествие инкогнито. Главным требованием было то, чтобы я не раскрывал свою личность, дабы не вызвать мировой скандал. Особенно это актуально для стран, где шли или недавно закончились гражданские конфликты, в число которых входила Ангола.

До самой посадки в Луанде не верилось, что меня отпустили так просто. Думал, что отправят группу сопровождения или слежки, но в салоне самолёта людей со светлой кожей было всего несколько человек, включая меня, Сабину и Алана Кроу. Мгуапе настаивал, что провернуть задуманное будет проще и быстрее маленькой группой. Белые люди и без того привлекают слишком много ненужного внимания, а так мы вполне могли сойти за туристов, решивших посетить одну из необычных и очень красивых стран Африки. Говоря о туристах, нужно упомянуть молодую семейную пару испанцев, летевшую вместе с нами на самолёте. Сабина с ними поговорила в аэропорту, когда мы ожидали посадку. У них шёл медовый месяц, который решили провести с рюкзаками за спиной, отправившись в путешествие по Анголе. Мужчина, не мастер и даже не эксперт, в компании красивой женщины, в сердце Африки, на мой взгляд, это глупая и опасная затея, но говорить им об этом я не стал. Настроены они были решительно и уверяли Сабину, что в Анголе сейчас безопасно для одиноких туристов.

Как оказалось, у России с Анголой были прекрасные дипломатические отношения и для посещения страны виза не требовалась. Чтобы привлекать к себе как можно меньше внимания, мы решили использовать заграничные паспорта, которые для нас любезно подготовили в госбезопасности. С ними контроль в аэропорту прошли без каких-либо проблем. Я переживал, что Мгуапе могут узнать, но он только отмахнулся, говоря, что его лицо не так знаменито, как имя.

Только выйдя в город, я вспомнил, что такое тропики, влажный и жаркий климат, подкреплённый сезоном дождей.

– Духота, – сказал я, полной грудью вдыхая влажный воздух.

– Непривычно, – согласилась Сабина. Она сидела на наших туристических рюкзаках и с любопытством разглядывала прилегающую территорию.

– Нужно было взять ещё и сестёр Юй, – добавил я, глядя на чернокожих мужчин и женщин, неспешно идущих из аэропорта. Кого-то увозило такси, кто-то решил прогуляться до остановки общественного транспорта.

– Мы уже говорили об этом, – напомнила Сабина. – Я вполне могу о себе позаботиться и без служанок с няньками. А дразнить здесь некого.

Последнее добавила, имея в виду сестёр. Она к моей затее, изводить окружающих, относилась скептически, говоря, что, для начала, нужно посвятить в свои планы Ми и Фэйфэй. Я считал, что девушки обо всём догадаются сами, а вот Сабина в этом сомневалась.

– Почему корабль вашей фирмы не заходил в порты Анголы? – спросила она.

– Гражданская война закончилась лет пятнадцать назад, но в стране всё ещё не спокойно. А белых людей, кто на больших кораблях плавает с оружием в руках, здесь не особо любят. Может, за колонизаторов считают. Мама местные порты называла небезопасными и старалась обходить стороной. Хотя бы из-за того, что здесь нет ни одной базы или стоянки для фирм наёмников. В той же Нигерии, где до сих пор людей едят и туристов прямо у аэропортов ловят, чтобы продать, такие базы есть. Там мы в город только большой группой выходили, желательно с оружием в руках. А что здесь творится, я даже не представляю. Но слышал, что Чёрный Лев Мгуапе постоянно воевал с правительством и держал в страхе всю Анголу.

– Да, большая война закончилась победой Народного движения за освобождение Анголы, – кивнула Сабина. – Прошли большие переговоры и, что удивительно, правительство с борцами за свободу договорилось. И с того времени здесь безопасно, в том числе для белых людей. Несколько папиных партнёров по бизнесу работают как раз с центральной Африкой, в том числе и с Анголой. Тебе бы стоило лучше узнать историю страны, куда собираешься отправиться.

– Алан, – я обратился к англичанину, равнодушно разглядывающему улицу, задумавшись о чём-то своём. – Скажи, в Анголе опасно?

Мы с Сабиной беседовали на английском, но я не уверен, что он нас слушал.

– Опасно, – отозвался он, коснувшись лёгкой бежевой куртки, где хранил сигареты, но доставать их не решился. – Госпожа Бурбон забыла упомянуть радикалов, Национальный союз, борющийся за полную независимость Анголы. Чёрный Лев как раз возглавлял его. Партизаны, по большей части из овимбунду, местной народности. Не нравится им, как распределяются ресурсы страны и наличие крупных иностранных компаний, их добывающих. Туристам и просто белым людям относительно безопасно можно путешествовать только на юг и юго-восток.

Я многозначительно посмотрел на Сабину.

– В центре, особенно в Луанде, безопасно, – добавил Алан. – Если не забредать на окраину города и в трущобы.

Мгуапе мы ждали на улице прямо у выхода из аэропорта, напротив небогатой одноэтажной застройки, пестрившей вывесками магазинов. Мимо нас проезжали вполне приличные машины. Напрягал только дождик, но до нас он не долетал, разбиваясь о невидимую крышу. Пока я разглядывал вход в соседний магазин, рядом с нами остановился тёмно-красный минивэн старой модели, но сохранившийся в приличном состоянии. Мгуапе выбрался из-за руля, переходя в салон, и открыл для нас боковую дверь. Он как раз уходил, чтобы раздобыть транспорт, пока мы ждали багаж. В нашей компании у всех было по одному большому рюкзаку, с которым не страшно неделю путешествовать по необжитым участкам Африки. Нам предстояло проехать почти через весь континент, а с десятком сумок и чемоданом это будет сделать непросто, поэтому выбор пал на специализированное снаряжение для туристов. У каждого имелся спальный мешок с туристическим ковриком, запасной комплект непромокаемой одежды и крепкой обуви. На группу пара палаток и всё необходимое для лагеря. Не хватало только еды, но с этим мы должны были разобраться в Луанде.

– Надо встретиться с моим человеком и можно ехать на восток, – сказал Мгуапе, когда мы разместились в салоне. – Можно было бы и обойтись, но слухи вокруг ходят нехорошие.

Мгуапе говорил, что уезжал он не из-за хорошей жизни. В рядах его организации зрел раскол, подпитываемый извне. Разбираться он не стал, тихо собрал вещи и отправился в Европу. Говорил, что доверенных людей, на которых можно было бы положиться, почти не осталось. Кого-то банально перекупили, кто-то погиб или сбежал, устав от бесконечного конфликта. И с уходом идейных вдохновителей организация всё больше походила на банду, воюющую исключительно ради наживы.

Для встречи с информатором Мгуапе мы направились на север города, к побережью. И чем ближе подъезжали к океану, тем выше становились здания. Многоэтажки и настоящие небоскрёбы, казалось, они специально жались к океану, убегая от бедноты окраин. Порадовали центральные улицы в городе, широкие, с хорошим асфальтом.

– Деловой центр столицы, – сказал Алан, показывая в сторону одного из зданий. – В той стороне, отсюда плохо видно, здание Эндиама де Бирс. Британская корпорация, работающая по всей южной Африке. Добыча и обработка природных алмазов и производство синтетических. Это их люди были тогда, на Фунду. После того случая весь состав перетряхнули, полетело много голов. А вон то стеклянное здание принадлежит китайцам. Заняты они тем же самым, только пока в меньшем масштабе. Ну и Россия. Небоскрёбов у них нет, но они владеют почти сорока процентами местного крупнейшего месторождения алмазов. Точнее, у них доля в большой государственной компании. Если не ошибаюсь, восемь из десяти алмазов, добываемых в Анголе, выходят как раз из того карьера.

– Не знал, – удивился я. – Интересно, кто из наших этим занимается?

– Скорее всего, там государственные интересы, – шепнула мне Сабина. – Что не мешает какой-нибудь ветви рода Разумовских греть руки. Папа рассказывал, что великий князь на этом неплохо зарабатывает.

Мы свернули к побережью, туристическому центру города, промчались по дороге вдоль причала. Очень красивое и живописное место, разве что погода портила впечатление.

– Много лет иностранные компании добывали всё, что хотели и вывозили из страны, – сказал Мгуапе, когда минивэн свернул с набережной и мы начали подъём на зелёный холм, где расположилась средневековая крепость. – Раньше это была их гордость, а теперь там музей нашей победы.

Я понял, что он имел в виду крепость, к которой мы ехали. Пришлось петлять по узкой дороге на холме, пока Мгуапе не остановился на удобной современной стоянке, немного не доезжая до главных ворот. Ждал нас угрюмый чернокожий мужчина, носивший невзрачную одежду и потрёпанную серую панамку. Мгуапе сказал, что это займёт какое-то время, предложив нам пока посетить музей, на что мы сразу согласились. Купили билеты на кассе у входа, пристроившись к большой группе туристов из Европы. В старых крепостях на берегу океана мне бывать доводилось. Красивые места, внушительные, построенные так, чтобы обеспечивать безопасность бухтам и заливам. И здесь было именно такое место, открывающее прекрасный вид на залив и косу, огибающую большую его часть. Под открытым небом внутри крепости разместили старую военную технику, частично повреждённую, которую использовали борцы за независимость. Был здесь даже старенький одномоторный самолёт американского производства. Крепость называлась Сан-Мигел и была построена аж в 1576 году португальским губернатором, но музей из неё сделали как раз после обретения независимости Анголы. Экспозиция мне понравилась, особенно статуи колониального периода, изображающие видных деятелей на поприще завоевания Африки. Странно, что их не разбили или не затопили в океане после окончания войны.

Пока я разглядывал португальских колонизаторов, Сабина подошла, потянула меня за руку ко входу в музей. Недалеко от него тоже были статуи, но уже борцам за независимость, и одна из них меня впечатлила. Это был Чёрный Лев Мгуапе, собственной персоной, только изображённый молодым мужчиной не старше тридцати лет. Решительный взгляд и поза, скульптору нужно отдать должное за то, как он передал правильную эмоцию. Если Мгуапе в то время выглядел именно так, я бы за ним последовал, настолько у него был вдохновляющий вид.

– Вот, а ты всё: «бандит, бандит», – передразнил я Сабину. – Он ведь был генералом, сражающимся не только с Португалией, но и их союзниками.

К тому моменту, как мы закончили с осмотром музея, знакомый или просто информатор Мгуапе испарился. Сам же бывший генерал сидел на лавочке недалеко от минивэна в глубокой задумчивости. Сейчас он совершенно не был похож на свою копию, стоявшую в музее. Вроде бы всё налаживалось, он даже в Россию переехал и порвал с прошлым, но вид у него был какой-то уставший. Не в физическом плане, а в моральном.

– Надеюсь, мы не будем встревать в местные проблемы? – спросил я.

– Нет, – он покачал головой. – Заберём алмазы и покинем… страну через восточную границу, как и планировали. Просто обстановка неспокойная. Мбунду сговорился с людьми из Демократического Конго. Хотят развязать войну, чтобы стало неспокойно в северных регионах.

– И в чём проблема? – уточнил я. – Проехать мимо них не получится?

– Они сидят на моих алмазах, – сказал бывший генерал. – Это старые шахты рядом с Катоке.

Название он произнёс на местном языке.

– Алмазы они не найдут, – добавил Мгуапе. – Не подозревают, что они есть. Но если там будет собираться армия и люди из Конго, это многое усложнит.

– А потом нас обвинят в развязывании очередной гражданской войны в Анголе, – хмыкнул я.

– Нужно всё сделать тихо, – напомнил Алан.

Я прекрасно понимал, что Мгуапе с нашей помощью, если говорить начистоту, грабит страну. Не знаю, сколько он запас алмазов, но, даже если немного, всё равно будет скандал, когда об этом узнают. А мне, как великому мастеру, в подобном участвовать вообще нельзя. Меня генералы отпустили только с тем условием, что я нигде не засвечусь и тем более не стану использовать силу в больших масштабах.

– Подождём до завтра, – сказал Мгуапе. – Моим людям нужно время, чтобы узнать, что там сейчас происходит. Утром поедем на восток.

– Тогда давайте искать гостиницу, – кивнул я.

Время постепенно приближалось к пяти часам дня. Ещё во время планирования мы решили не останавливаться в Луанде надолго, так как Мгуапе здесь могут узнать. Он говорил, что проще всего будет проехать немного вглубь континента и остановиться на ночлег в одном из городков с труднопроизносимыми названиями. Чем дальше на восток от побережья, тем правительственных войск меньше, а людей, сочувствующих повстанцам – больше.

С поиском гостиницы проблем не возникло. Стоило спуститься с холма и остановиться рядом с первым же большим двухэтажным домом, а нас уже встречали как дорогих гостей. В это время года в Анголе дождливо, поэтому туристов было немного и большая часть гостиниц простаивала. И та, которую выбрал Мгуапе, оказалась очень даже неплохой, с удобными комнатами, чистым постельным бельём и всеми удобствами. Много зелени во дворе, клумбы с цветами и просторная беседка со столиком. Горничные же носили одинаковые платья, приветливо улыбались.

Пока выпала возможность, мы с Сабиной решили прогуляться по набережной, посмотреть на океан.

– Это всё мама виновата, – сказал я, когда речь зашла про туристический район города. – Пугала меня тёмной Африкой, злыми партизанами, повстанцами и постоянной войной. Ей было проще в портах Нигерии остановиться, чем причалить к местным пляжам. А здесь, я смотрю, комфорт и благополучие. Ничем не хуже, чем в Европе.

Мы прошли мимо большой спортивной площадки, где группа чернокожей молодёжи играла в баскетбол. Чуть поодаль девушки и парни занимались на турниках и брусьях. Один из них, явно эксперт, подтягивался на перекладине, порхая словно невесомый, наверное, спеша впечатлить девушек.

– Хорошо, что в отпуск выбрались, – добавил я. – Если удастся избежать неприятностей, то через десять дней будем в Танзании, на берегу Индийского океана.

– Всё так сложно? – спросила Сабина, крепче беря меня под руку.

И по взгляду было понятно, что она хотела сказать, что я должен готовиться к получению Матчиными статуса рода. Нужно встречаться с союзниками и вести переговоры с теми, с кем отношения не ладятся. Тот же Разумовский, у которого семь пятниц на неделе, то проклятия в мой адрес сыплет, то договариваться желает. Дашков меня за последние четыре дня так утомил, я едва не поругался с ним, чтобы он отстал и больше не донимал.

– Быть наёмником проще, – сказал я. – Недавно даже подумал, как же повезло, что Карл Мирбах предложил помолвку Павлика и Маргариты. Если мы об этом объявим, то меня перестанут доставать подобными вопросами. Я посла испанского позавчера едва в окошко не выкинул.

– Мы с Изабеллой ровесницы, – кивнула Сабина, сразу поняв, о чём мы с послом говорили. – Она в наш круг входила, вместе с Луизой и Мартиной. Умудрилась выйти замуж первой. Луиза ей очень завидовала. Да, если подумать, дочь Изабеллы может стать прекрасной парой Павлику. Представляю, что будет, когда ему пятнадцать исполнится. За ним половина принцесс Европы бегать будет. А если у Маргариты будет такой же характер, как у Луизы, то драк не избежать. Ты знаешь, что мы с Луизой часто дрались, когда нам было по пятнадцать? Мы обе были не подарок, со сложным характером.

– А Мартина? – я улыбнулся, представив эту картину.

– Она в наши разборки не вмешивалась. Луиза раньше меня поняла, что мой бестолковый брат никогда не поумнеет. А ведь наши отцы почти договорились об их браке. Папа думал, что Луиза сможет перевоспитать Роберто.

Пару минут мы шли молча. На дороге, идущей вдоль набережной, появился знакомый шестиместный внедорожник японского производства. Он сразу привлёк внимание, так как я уловил присутствие двух мастеров. Ещё пятеро пассажиров едва из окон не выпали, когда проезжали мимо спортивной площадки. Их внимание привлекла группа красивых девушек в коротеньких юбочках и платьицах. Нас они тоже заметили, но на своё счастье проехали мимо. И взгляды у них такие, словно впервые попали в богатый район города и теперь глазеют по сторонам, присматривая, что можно стащить или кого проще ограбить. Они хотели повернуть на косу, где располагались рестораны и откуда слышался звук громкой музыки, но въезд закрывала машина полиции и никого не пускала. Вламываться силой они не решились, поэтому помчались дальше, быстро скрывшись из виду.

– Хорошие машины, – сказал я для Сабины. – Неприхотливые, надёжные и пройти могут там, где другие застрянут. Наверняка и крепления для пулемёта есть…

Вечер прошёл неплохо, в атмосфере отпуска. Алан постарался, закупил продуктов в большом супермаркете по соседству и приготовил отличный ужин. Шутил, что для него привычное дело, готовить из того, что попадётся под руку. А в супермаркетах поблизости продукты продавали не только местные, но и привезённые из Европы и СГА. Помню, что мама накануне отлёта долго беседовала с Аланом, наверняка просила, чтобы он присмотрел за мной. Ему она доверяла и ставила в пример, как умного и рассудительного человека. И с супругой Алана мама тоже легко нашла общий язык. Хвалила меня, что нашёл и сумел переманить на нашу сторону такую прекрасную семью. Что касается Мгуапе, то ему мама пока не доверяла, хотя и уважала как знаменитого генерала и очень сильного мастера. Говорила, что нужно вместе пройти огонь и воду, тогда станет понятно, хороший я сделал выбор или не очень.

Как и говорил Мгуапе, на восток мы отправились утром следующего дня. На том же стареньком минивэне ещё раз проехали вдоль побережья и помчались прямо сквозь город. В этот раз получилось рассмотреть высотки, принадлежащие иностранным корпорациям. Странно, что охраны рядом со зданиями я не увидел. Подумал, что права Сабина и в Анголе действительно всё хорошо, но буквально следующий жилой квартал показал, что расслабляться рано. Бедные одноэтажные домики, тесно стоящие рядом друг с другом, какие-то несуразные навесы, чтобы дождь не лил прямо под стены домов. Часто попадались бездомные, спящие прямо на улице под такими навесами, рядом с кучами мусора. Я даже обернулся, глядя на удаляющийся центр города и прекрасно виднеющиеся многоэтажные здания, не веря, что подобная беднота может соседствовать с вполне современным богатым городом. И чтобы усилить чувство депрессии, серое небо разразилось тёплым, противным ливнем.

Я сначала не понял, зачем Мгуапе решил заехать в бедный квартал города. Думал, что хотел нам его показать, но на одном из перекрёстков его ждал всё тот же человек, что и встречал нас вчера у музея. Бывший генерал почти двадцать минут о чём-то с ним говорил и выглядел при этом темнее тучи. Затем забрал потрёпанную кожаную папку и вернулся к машине, попросив Алана пересесть за руль.

Алан и без навигатора легко провёл нас по улицам обратно на главную автомагистраль, и мы помчались на юго-восток.

– Что пишут? – нетерпеливо спросил я.

– Здесь численность войск, переброшенных через границу Демократического Конго в Анголу, – сказал Мгуапе, изучая бумаги. – Много… Loups Gris…

Произнёс он это с акцентом и прозвучало почти как «Лю Гри»

– Частная армия? – уточнил я, вспомнив ЧВК из Франции. Мы с ними прежде не пересекались, но название было на слуху.

– Пару тысяч человек с оружием и техникой, – подтвердил Алан. – Сборная солянка со всей Европы. Пушечное мясо, которое можно быстро нанять за относительно небольшие деньги. Хуже них только португальские Мясники.

Я слышал, что это бывшие наёмники, сменившие вывеску из-за того, что фирма слишком разрослась и содержать её стало накладно. Кто-то говорил, что в их составе очень мало чернокожих выходцев из Африки, зато много бойцов из Прибалтики и Польши, перебравшихся на запад в поисках лучшей жизни.

– А что само Конго? – спросил Алан.

– Их интересует только нефть, – сказал Мгуапе, убрав бумаги и принявшись изучать карту.

– Кабинда? Понятно.

– А мне не очень, – вставил я.

– Кабинда – это часть Анголы, окружённая территорией Демократического Конго, – пояснил он. – И там добывают нефть. Бо́льшая часть дохода всей страны идёт от её продажи.

– Эксклав, – сказала Сабина, на что Алан кивнул.

– Там идёт своя борьба за независимость, поддерживаемая Демократическим Конго. Если вспыхнет война, мало никому не покажется. Вся центральная часть Африки будет полыхать. Поэтому никто не хочет её начинать, опасаясь последствий. И кто-то планирует втянуть в это дело Национальный союз освобождения Анголы.

– Видимо, так, – кивнул Мгуапе.

– Жахнет на побережье, а мы едем вглубь континента, так что на наши планы это не повлияет, разве что на восток поедем через Замбию. Лишние четыре сотни километров.

Я посмотрел на одного, затем на другого. Учитывая новости, выглядели они на удивление спокойными. Мгуапе даже хмуриться перестал, глядя вперёд решительно. Он же раньше возглавлял упомянутый союз и бежал, когда внутри начался раскол. Может, не хотел во всём этом участвовать, а может, его и не звали, решив просто убрать. Если они были так спокойны, то я тоже не видел смысла волноваться. Подсел ближе к Сабине, улыбнулся, поймав её взгляд, взял за руку. Жалко, что через всю страну мы поедем в тесном минивэне, а не на нашем автобусе. Чёрт с ним, с лишним вниманием, привык я в последнее время к комфортным поездкам.

Почти шесть часов мы ехали по хорошей дороге, любуясь прекрасными видами с обилием зелени. По пути нам попадалось много маленьких деревушек, с домами, вылепленными из глины и палок, но была и пара городков, где люди жили немного богаче. В разгар дня дорога почти не загружена, время от времени навстречу проносились грузовики с товарами. А ещё было много людей, кто шёл вдоль дорог, неся что-то в руках. Несколько раз мы останавливались, чтобы заправиться или размять ноги. Везде нас встречали с любопытством и доброжелательностью. За первую часть пути мы не увидели ни одного вооружённого человека. Я уже подумал, что всё обойдётся, но ближе к вечеру, когда миновали второй крупный город, не став в нём задерживаться, на пути нам попалось несколько военных грузовиков. У одного что-то случилось с колесом, и небольшая колонна остановилась на обочине. В каждом грузовике около двадцати чернокожих солдат в зелёном камуфляже и с оружием. Нас они провожали заинтересованными взглядами, которые мне не понравились.

Ещё через полчаса пути нам навстречу выехала длинная вереница военных грузовиков и бронемашин, растянувшаяся едва ли не на километр. Пришлось встать на обочине, дожидаясь, пока они проедут мимо. Мгуапе логично предположил, что это правительственные войска перебрасывают с востока страны на запад, чтобы не прозевать вторжение со стороны Демократического Конго. Нам это было только на руку, так как чем меньше войск было на востоке, тем спокойнее. Надо сказать, что не одни мы застряли. Перед нами стояло ещё несколько легковых автомобилей и две фуры с выцветшими логотипами на ткани полуприцепа. В одной из легковушек я заметил несколько европейцев, скорее всего, туристов, пытающихся тайком снять всё на сотовый телефон.

Если ориентироваться по карте, то мы проехали почти шестьсот километров и оставалось около четырёх сотен. Небольшой рывок, тем более по хорошей дороге, но темнеть в Анголе начинало уже в шесть часов, и к половине восьмого вечера наступала ночь. Поэтому мы остановились в ближайшем городке на сотню домов, где нашлась придорожная гостиница. В соседние номера с нами заселились туристы из СГА, двое мужчин и женщина, путешествующие по странам Африки в поисках приключений. В Анголе они уже посетили знаменитый водопад, оставшись в полном восторге от увиденного. Следующим по плану у них шло посещение национального парка и заповедника, а затем дорога на юг. Мы их предупредили, что сейчас в Анголе неспокойно, на что они только посмеялись. Говорили, что у них исключительно положительные впечатления от поездки и гостеприимства местных. Непуганые туристы. Я едва сдержался, чтобы не посоветовать им посетить праздник смерти в столице Нигерии. Впечатлений им бы хватило на всю оставшуюся жизнь, конечно, если они этот праздник смогли бы пережить.

Ночь прошла спокойно, нам удалось прекрасно выспаться, а утром неспешно и вкусно позавтракать, пока Мгуапе проводил разведку и узнавал, что происходит в округе. Затем мы долго ехали на восток, мимо бедных деревушек. Местные дети, играющие на улице, бежали за нами следом, что-то весело кричали и махали руками. Неплохая поездка получилась через всю страну. К полудню тучки на небе разбежались, появилось солнышко и стало совсем хорошо. В мелькающем за окном пейзаже добавилось много ярких красок, особенно зелёных и жёлтых, тесно соседствующих друг с другом.

Конечной точкой нашего пробега в тысячу километров был Сауримо, большой город с населением под двести тысяч человек. Рядом с ним проходила железная дорога, имелся свой аэропорт, принимающий среднего размера самолёты. Большая часть жизни города была связана с добычей алмазов и крупнейшим в стране рудником. Сауримо даже называли алмазной столицей Анголы. Помимо прочего, он использовался и как перевалочный пункт для продовольствия и товаров, идущих в отдалённые и труднодоступные города региона. Поэтому главную трассу, проходящую с запада на восток, старались поддерживать в хорошем состоянии. И часть тех самых фур, которые мы обгоняли по пути, шли сюда.

Когда до города оставалось совсем немного, мы стали свидетелями неприятной картины. Посреди двухполосной дороги стояла фура с прицепом, а рядом два лёгких бронеавтомобиля в камуфляжной раскраске. Встали так, что не объедешь. Пара вооружённых мужчин в пятнистой зелёной форме выкидывали из прицепа коробки, скорее всего, с продуктами, а ещё один грузил их в бронемашины. Вторая группа, с автоматами наперевес крутилась у кабины. Стоило подъехать ближе, чтобы увидеть легковые машины, стоявшие за грузовиком. Пара военных как раз стаскивала тела убитых в неглубокую яму у дороги. Я сначала принял вооружённых людей за наёмников, так как это были исключительно европейцы с хорошей экипировкой и бельгийскими винтовками FN SCAR. Вот только наёмники в этой части Африки не работают и подобные бронемашины не используют. Скорее всего, это были бойцы упомянутой ЧВК.

Нас давно заметили, разворачивая крупнокалиберный пулемёт на первой из бронемашин. Старший из группы лениво поднял руку, приказывая остановиться. Он был мастером, о чём говорили нашивки на плече, рядом с шевроном, изображающем серую волчью голову и три стилизованные буквы «LLG».

– Я не стану сдерживаться, – сказал Мгуапе, ехавший за рулём, обернулся, посмотрев на нас.

– Как считаешь нужным, – я поднял руки, показывая, что вмешиваться не собираюсь. Подсел ближе к Сабине.

– Зачем они это делают? – шепнула она мне, имею в виду ЧВК.

– Да кто их знает, – я слегка поморщился. – Может, внимание местных властей хотят привлечь. Стянут сюда армию, пока остальные будут воевать на побережье. Чем больше хаоса по всей стране, тем легче им будет своих целей добиться. За это и не люблю ЧВК.

Мгуапе остановил минивэн напротив бронемашины, как раз под дулом крупнокалиберного пулемёта. Но вряд ли в нас сейчас видели угрозу, скорее просто пугали. Алан осторожно достал несколько больших гвоздей, опуская ниже стекло двери. Я и не заметил, когда он успел обзавестись подобным оружием. Может, в строительный магазин заглянул, пока мы с Сабиной гуляли по набережной?

Увидев туристов, бойцы ЧВК расслабились, кто-то даже заулыбался, теряя бдительность и позволяя Мгуапе свободно выйти из машины. Я силу не использовал, поставив только кинетическое поле вокруг нашей машины, отголоски которого и почувствовал слабенький мастер. Он заволновался, но сделать ничего не успел, так как от Мгуапе полыхнуло тяжёлой энергией, сковывая всех, кто был слабее мастера второй ступени. Чёрный Лев ведь не кинетик, но при этом лёгкий бронированный вездеход качнулся, а та часть, где сидел стрелок, с громким скрипом смялась, разбивая окна. Для того чтобы разобраться с группой бойцов ЧВК его одного хватило с запасом. Если бы в своё время Мгуапе усердно тренировался, чем чёрт не шутит, может, смог бы подняться на ступеньку великого мастера.

Всё произошло очень быстро и крайне показательно. Бойцов, скидывающих коробки с консервированными овощами на землю, с силой бросило вглубь прицепа. Ещё двоих скрутило, ломая кости и отбрасывая с дороги метров на десять. Повторюсь, Мгуапе не кинетик и как он это сделал, я не понял. Алан оставаться в стороне не стал, устранив бойцов у кабины грузовика и тех, кто стаскивал тела в яму на обочине. Несколько секунд и небольшого отряда Серых Волков не стало. Кроме мастера, которого Мгуапе так придавил силой, что тот побледнел и из последних сил старался не потерять сознание.

– Нам приказали, – на английском, с сильным польским акцентом сказал мастер, когда к нему шагнул Мгуапе с таким видом, словно собирался сожрать заживо.

На вид мастеру было лет тридцать, черты лица мягковаты для того, кто занимается подобным делом. Да и мастером он стал совсем недавно, полгода не прошло, вот и не сориентировался сразу.

– Brigada Norte, – произнёс поляк на португальском с ещё более сильным акцентом. – Приказали…

– Чёрные братья? – Мгуапе немного удивился, чуть ослабляя хватку силы. – Где их база? Кто сейчас главный? Говори, и я тебя отпущу, чтобы предупредил их не связываться со мной.

– На старом карьере в Кафок… Кафкок…

Мастер так и не смог выговорить название на местном языке.

– Старые рудники, – понятливо кивнул Мгуапе, приблизившись почти вплотную к мастеру и заглядывая ему в глаза. – Кто главный у Brigada Norte?

– Какой-то Кассома, – быстро сказал поляк.

– Генерал Мбунду, – Мгуапе поморщился, словно съел что-то несвежее. Ухватил за ворот мужчину. – Возвращайся и передай, что за его головой идёт Чёрный Лев.

Оттолкнув поляка, он развернулся и направился к машине. Я вмешиваться не собирался, но этому мастеру нужно было голову открутить. Хотя бы за то, что гражданских расстреляли. Не люблю частные армии. То, как они работали и что творили в Африке, наёмники себе подобного не позволяли.

Грузовик с прицепом пришлось объезжать по обочине. Я не стал говорить, что во втором бронеавтомобиле остался ещё один боец, вовремя спрятавшийся под сидениями. Как минимум эксперт второй ступени, почувствовавший давление силы Мгуапе. Года два назад, примерно в то самое время, как мы вернулись в Россию, я бы с Чёрным Львом драться не стал, страшно очень. Особенно пугает кинетическое поле в его исполнении. Ему в соперники разве что Трофим Давыдов годится.

– Может, не стоило мастера оставлять? – всё же спросил я, когда мы отъехали достаточно далеко.

– Это снизит их боевой дух, – сказал Мгуапе. – Если они устроили базу у старой шахты, значит, крыса Мбунду хочет напасть на рудник Катока. Это его старая мечта, захватить алмазное месторождение. Но там серьёзная охрана, и военная авиация может прилететь из Сауримо.

Он ещё что-то добавил на португальском.

– Меня он испугается, – продолжил Мгуапе. – Окопается у шахты, будет строить ловушки и делать засаду. А мы в это время заберём алмазы и успеем доехать до Луены. Это на половине пути до границы с Замбией. Пусть воюют с правительством, не спят по ночам и трясутся от страха. В их сердцах нет огня, поэтому им не победить.

– Победить в чём? – не понял я.

– Мгуапе хочет сказать, что большого гражданского конфликта может и не случиться, – пояснил Алан. – Без поддержки местного населения их очень скоро оттеснят к границе Демократического Конго, вместе с бойцами ЧВК. И если последних через границу пропустят, то борцов за свободу оставят, так как на той стороне они не нужны. У Конго своих сепаратистов столько, что во всех соседних странах можно по два конфликта развязать.

– Понятно. А может, они планируют алмазный карьер ограбить и смотаться отсюда?

– Ничего там кроме руды нет, – отмахнулся Мгуапе. – Всё ценное регулярно вывозят в Сауримо или в Луанду. Даже аэропорт построили рядом с рудником. Глупая и старая мечта крысы Мбунду. Ему один раз в руки попала горсть алмазов и в голове жадность поселилась.

Сбавив скорость, мы свернули с хорошей дороги на грунтовку, идущую на северо-восток. Дорога около километра шла по холмистой равнине, жёлто-зелёной с необычными кустарниками и деревьями, затем резко нырнула в тропические заросли. Я даже кинетическое поле усилил, опасаясь, как бы мы на мину не наехали или в засаду не угодили, но ничего такого не случилось. Почти час мы ехали по этой дороге, то углубляясь в полосы высоких раскидистых деревьев, то снова выбираясь на равнину. Дорога становилась всё более ухабистой, старенький минивэн подпрыгивал и скрипел, рычал мотором, но продолжал ехать. Когда я уже подумал, что проще будет выйти и пойти пешком, мы выехали к заброшенному промышленному зданию. Одиноко стоящий цех или гараж, с ржавыми створками ворот, отсутствующими стёклами и покрытый пылью. На площадке перед зданием стояли два остова грузовиков, разобранных почти до основания.

– Надо подождать здесь, – сказал Мгуапе, подгоняя машину к зданию и глуша её.

Пока мы выходили, разминая ноги и разглядывая заброшенное здание, Мгуапе уже шёл к калитке в воротах. Он использовал совсем немного силы, чтобы понять, есть ли рядом посторонние или нет. Я снова подумал о технике, что он демонстрировал у дороги. Это было что-то из разряда особых и уникальных умений. Тася обладает похожим, распространяя липкий страх, когда использует силу в больших масштабах. Она рассказывала, что это получается неосознанно и процесс контролировать нельзя. Сила Мгуапе сковывала, словно проникая в твой доспех духа, не давая пошевелиться. Нивелировать её могли только те, кто развивал доспех духа, как Киран или Ивар, ну или Свен Беккер. Не знаю, хватило бы силы Алану, столкнись он в ближнем бою с Чёрным Львом. Хотя он метатель и до ближнего боя дело бы не дошло, поэтому сравнивать сложно.

Успев что-то проверить внутри здания, Мгуапе вышел в приподнятом настроении. Довольно улыбаясь, он помахал рукой, привлекая наше внимание. Приложив усилие, начал открывать одну из ржавых створок здания. Внутри можно было увидеть старое оборудование и что-то отдалённо похожее на ремонтную мастерскую для больших грузовиков. Внимание же привлёк зелёный военный грузовик с тентом. ЗИЛ 131, шестиколёсный, выпуска где-то восьмидесятых годов прошлого века, но выглядевший вполне годно. Наша фирма такие не использовала, но в странах Африки их можно было встретить, ржавые, дырявые насквозь, но всё ещё на ходу.

– Правительственных войск, – сказал Мгуапе, постучав пальцем по бензобаку. Звук вышел такой, словно они полные, едва ли не под пробку. – Чтобы вывезти мои алмазы.

– Вряд ли для этого прямо грузовик нужен, – рассмеялся я. Хотя учитывая отсутствие нормальных дорог, здесь только на таком монстре проехать можно.

– Со склада грузовик? – спросил Алан, осмотрев его со всех сторон и поднимаясь к капоту, чтобы посмотреть на двигатель.

– Нашли правительственный склад, – кивнул Мгуапе. – Полезного много было, но этот больше всего порадовал.

– Места только мало для всех, – сказал я. – Или минивэн с собой потянем на привязи?

– Похоже, что ледяной лотос начинает привыкать и меньше разбрасывается едой, – сказал я, глядя, как Сабина медленными глотками пьёт энергетик. – Полгода и он окончательно окрепнет, потом будет самостоятельно поддерживать баланс. Нужно только научиться его ограничивать, чтобы не переедал.

– Сила – это ведь неосязаемая энергия. У неё нет формы и образа.

– А воображение тебе на что? – улыбнулся я. – Представь, что внутри тебя есть сфера, очень похожая на мыльный пузырь. В ней сейчас трещина, из которой утекает сила. А лотос – маленький, но яркий огонёк в центре, конденсирующий эту силу вокруг себя. Ты его обязательно почувствуешь через пару лет, а сейчас просто доверься воображению. Взять, к примеру, Сяочжей. Её сила – это огненная птица. Не знаю, с чем связано, но когда я смотрю на неё, то воображение рисует феникса, расправившего крылья. Он распространяет вокруг себя волны горячей энергии.

– А у других? – с любопытством спросила она.

– Чтобы оценить, нужно во внутреннее море заглянуть, но кто бы мне позволил это сделать. У Джима, нашего мастера, внутренняя сила очень яркая и… как будто постоянно находится под давлением. Это сложно описать словами. Как большой паровой котёл, периодически выпускающий струи пара. К нему не подступится так просто, любопытного может разорвать на части. А во внутреннее море Мгуапе я вообще заглядывать боюсь. Пугает оно меня.

Как я и говорил, если подключить воображение, то можно было увидеть, как крошечный ледяной лотос во внутреннем море Сабины оживился, почувствовав прилив сил. Он жадно поглощал формирующуюся вокруг энергию, боясь пролить хотя бы каплю. В отличие от него, мой лотос занимался тем же самым, только самостоятельно, без посторонней помощи. Если я поглощал энергию окружающего мира, он забирал процентов пять, отсеивая ненужное. Остатки энергии разливались вокруг, и я, должно быть, светился, как новогодняя ёлка. Поэтому во время отпуска приходилось тренироваться иным способом, больше уделяя время концентрации. И всё же было странно, почему лотосу нравилась только малая часть окружающей энергии? Для меня она была абсолютно одинаковой, а он привередничал. В любом случае мой доспех духа становился крепче, но крайне медленно, а подгонять этот процесс я боялся.

– Обычным мастерам тренироваться проще, – ответил я на взгляд Сабины, наблюдавшей за моими размышлениями. – У тебя есть методика, по которой можно заниматься, ни о чём не думая. А сейчас, как в анекдоте, когда дали силу и выкручивайся, придумывай, изобретай.

– Папа говорил, что у нас хранятся техники для великих мастеров.

– Техники – это такое, второстепенное. Ты не отвлекайся, тебе ещё комплекс упражнений по укреплению тела делать.

Со стороны здания вышел Алан, протирающий руки тряпочкой. Он проверял состояние двигателя грузовика, уровень масла и всего прочего. Мгуапе сказал, что перегнал его сюда месяцев семь назад и беспокоиться можно было только об аккумуляторе, но и это не было большой проблемой.

Время постепенно приближалось к четырём часам дня, и скоро солнце опять начнёт садиться. Не люблю я короткие дни, когда темнело сразу после шести вечера.

Пока Алан открывал вторую ржавую створку ворот, Мгуапе завёл грузовик, затарахтевший неожиданно громко. Мы с Сабиной уже перенесли все наши вещи в кузов и даже разобрали часть сидений минивэна, чтобы удобнее ехать. Жаль было бросать здесь машину, но из-за дождей дальше дороги были такие, что она просто не проедет.

– Можно ехать, – сказал нам Алан. – Судя по карте, это недалеко, километров десять, но дорога там заброшенная и после дождей проехать будет сложно.

– Надеюсь, что всё пройдёт гладко, – сказал я. – Заберём груз и рванём на восток. Хорошо бы Мгуапе не решил поучаствовать в назревающей заварушке.

– Вряд ли, – сказал Алан. – Он уже вынырнул из старой жизни, посмотрел, как спокойно и тихо живут другие. Сам отдохнул, пожил с комфортом пусть и пару месяцев. После такого к прошлому уже не возвращаются. Я вижу, как он торопится. И в этом я его поддерживаю. Не нравится мне всё это. Неприятное предчувствие, словно назревает что-то. Поехали, надо до темноты успеть.

В этом я был с ним согласен, поэтому долго не собирались. Дождались, когда Мгуапе развернёт грузовик, загнали в ангар минивэн, чтобы не бросался в глаза, и сразу двинулись дальше на север. Правда, нам с Сабиной пришлось ехать в кузове, и это было то ещё приключение. Нас нещадно мотало из стороны в сторону и подбрасывало на кочках, но мы держались. Хорошо, что кузов был предназначен для перевозки людей и внутри были крепкие лавочки. Что касается грузовика, то он пёр по грязи как танк, рыча двигателем. Мгуапе оказался неплохим водителем, ни разу не застряв в очередной яме или глубокой луже.

Тент кузова мешал разглядеть, куда мы едем, но сквозь специальные прорехи можно было видеть густые зелёные заросли и деревья, растущие вдоль узкой дороги. Ехали минут сорок, пока внезапно не выбрались на ровную площадку, окружённую всё теми же зарослями. Только когда мы подъехали, я понял, что Алан вышел немного раньше и успел разведать окрестности. Можно сказать, что лишняя мера предосторожности, так как вокруг кроме обилия зелени и грязи практически ничего и не было. Даже зная, что мы на месте, я не сразу заметил неприметный вход в рудник или в шахту, не знаю, как его правильно назвать. Полуразрушенное здание с ржавой крышей, простоявшее здесь не меньше сотни лет, без дверей, но с рельсами, убегающими куда-то вглубь.

Чуть поодаль пристроился ещё один навес с очень старой рыжей от ржавчины самоходной вагонеткой.

– Старые рудники, – подтвердил мою догадку Мгуапе. – Здесь давно ничего нет. Тоннели уходят очень глубоко, часть обрушилась. Но мы далеко и не пойдём.

Подав пример, он первым направился ко входу.

– Подождёшь здесь? – спросил я у Сабины. – Хочу глянуть, что там. Мне по старым тоннелям ещё не доводилось гулять, поэтому любопытно.

– С тобой пойду, – она кивнула.

Алан решил остаться снаружи и покараулить. Мгуапе уже нашёл где-то большой масляный фонарь и ждал у входа в рудник. Он расчистил проход, убрав пару балок, и первым направился вглубь. Пахло в тоннеле сыростью, а под ногами хрустел строительный мусор. Вдоль рельсового пути мы прошли всего метров триста, но всё равно это было жуткое место. Сабина крепко держала меня под руку, стараясь не упасть в темноте. Мгуапе, ориентируясь только на одному ему известные метки, свернул в боковое ответвление тоннеля, и ещё метров через пятьдесят мы вышли в небольшую комнату. Что это было раньше, сложно сказать, но здесь всё ещё оставались стол и стулья, покрытые толстым слоем пыли.

Поставив лампу на стол, Мгуапе осмотрелся, прошёл к небольшому углублению в стене рядом с проходом. Я сразу и не заметил грязный брезент, пока Мгуапе не сбросил его на пол. Под ним находилась палета с продолговатыми серыми пластиковыми контейнерами. Много, штук пятьдесят, возможно, больше. Мне эта стопка доходила почти до середины бедра.

– Их используют на руднике Катоке, – пояснил Мгуапе, не очень уверенно подбирая слова на английском языке. – Вторая сортировка и перевозка.

Он сделал ударение на слове «вторая», словно это что-то должно нам сказать. Поднял один из контейнеров, показал нам. Сантиметров двадцать в длину, около пятнадцати в ширину и десять в высоту. На каждом – пломба на шнурке, и бумажка с описанием.

– Мои люди их выносили много лет, пока не скопилось всё это. Наши сбережения на будущее, когда всё должно будет закончиться.

Сорвав пломбу, он открыл контейнер. Внутри ожидаемо лежали алмазы. При этом заполнен контейнер был едва ли не наполовину. Я даже проникся увиденным, как и Сабина. Передав нам контейнер, Мгуапе сорвал пломбу с ещё одного.

– Сколько здесь? – спросил я, имея в виду контейнер в руках. – Килограмм пять?

– В каратах измеряют, а не в килограммах, – наставительно сказала Сабина, забирая контейнер и удивлённо посмотрела на меня, взвесив его в руке. Пальчиком разгребла содержимое, оценивая размеры камней.

Я снова посмотрел на большую стопку контейнеров, зачем-то пытаясь их пересчитать. На пару минут в тёмном помещении повисла тишина.

– Так, давайте всё на свет вынесем, – предложил я. – Темно здесь и жутко. Я их за раз подниму, не переживайте.

Когда Сабина положила обратно контейнер, стопка медленно поднялась над землёй. На всякий случай я их в плотный барьер духа заключил, чтобы не рассыпались. Обратно шли быстрым шагом, и только когда выбрались на свежий воздух, вздохнули свободно. Алан курил у грузовика, не ожидая, что мы появимся так скоро.

– Нашли, – сказал я, опуская на землю груз. Не стал убирать часть барьера, чтобы не испачкать контейнеры в грязи.

– В Анголе из всех алмазов добывают только двадцать процентов ювелирных, – с умным видом сказал Алан, проходя к контейнерам. – Остальные – промышленные, за которые много не дадут.

Он взял один контейнер и удивился, взвесив его в руке. Осторожно открыл, посмотрел на россыпь мутных камней, затем на нас.

– Ага, – кивнул я. – Мы тоже в шоке. Что-то не получается прикинуть, сколько тут. Ну что, много заработаем, если сдадим англичанам? И что это за взгляд?

Алан отложил первый контейнер, быстро распечатал другой. Внутри всё так же было много камней, только значительно крупнее, чем в предыдущем. Я выделил один, размером с фалангу большого пальца. Но в целом выглядели они вполне обыденно, полупрозрачные или просто матовые, жёлтые, коричневые и даже бледно-розовые.

– Не продадим, – задумчиво протянул Алан, оценив стопку. – Разом, по крайней мере. Это… очень много. На Фунду, будь оно неладно, всё могло бы поместиться в один, максимум в два таких контейнера…

Он отложил контейнер и полез в самый низ стопки, чтобы проверить, насколько они заполнены.

– И много людей знают об этом? – спросил он у Мгуапе.

– Про алмазы знали четверо, двое из которых уже мертвы. А где я их спрятал, никто не знает. Старых рудников здесь десятки, есть глубокие шахты. Не найти даже за десять лет.

– И что дальше? – спросил я, глядя, как быстро темнеет небо. Снова начал моросить противный дождик.

– Ночью ехать опасно, – сказал Мгуапе. – До границы с Замбией отсюда часов двенадцать. Отправимся в путь с рассветом.

– Алан? – позвал я.

– Что? – он оторвался от созерцания палеты с контейнерами. – А, да, лучше переночевать здесь. Дорога такая, что ночью можно даже грузовик перевернуть. Хорошо бы его поменять на что-нибудь не настолько приметное. И красный минивэн уже засветился. Всё-таки не надо было оставлять свидетелей.

– Так лучше, – сказал Мгуапе. – Они испугаются и запрутся на базе, а мы завтра спокойно поедем на восток.

– Испугаются ли? – покачал головой Алан. – ЧВК – это не партизаны, и возможностей у них побольше будет.

Ночь на природе, рядом со старым рудником, началась тревожно. Костры мы жечь не стали, довольствуясь фонарём. И это хорошо, что мы додумались взять всё необходимое для подобных ночлегов. Мгуапе говорил, что в этих краях много больших и малых деревень, а также городков, где нас всегда смогут приютить, но ситуации бывают всякие. Правильно я сделал, что послушал Алана.

Мы с Сабиной устроились в кузове грузовика, плотно закрыв полог тента. Я поставил вокруг барьер, поэтому дождь, который обязательно пойдёт, мешать не будет. Чем меньше промокнет тент, тем меньше будет влажность внутри. Напрягают меня резкие и сильные, но кратковременные дожди по ночам. Налетают внезапно, выливают на тебя море воды и также быстро заканчиваются. Единственную лампу забирать не стали, воспользовавшись маленьким походным фонариком. Света он давал совсем немного, но зато мог светить почти сорок часов без подзарядки.

Проснувшись посреди ночи, я сел на спальном мешке. Пару секунд смотрел в пустоту перед собой, затем потянулся, чтобы поправить одеяло Сабины. Она тоже не спешила забираться в спальный мешок, так как было душно.

– А от комаров защиту ставить умеешь? – сонно спросила она.

– Спи, – я улыбнулся, бросив взгляд на небольшую спираль от насекомых, еле тлеющую, от которой поднималась струйка дыма. Помогало так себе, но без неё было совсем невыносимо. – Пойду проветрюсь.

Я поцеловал Сабину, затем выбрался из кузова. Ночь была тёмной, почти непроглядной из-за туч, ни звёзд, ни луны не видно. Бензиновый фонарь, который нашёл Мгуапе, освещал навес у входа в тоннель. Единственное сухое место, где можно было спрятаться от дождя. Поставили его так, что со стороны сложно заметить, даже учитывая тёмную ночь. Первое дежурство досталось Алану, и найти в темноте его можно было только по едва уловимому запаху табака. Никак он не хотел избавляться от этой вредной привычки. Хотя, когда было нужно, мог целый день к сигаретам не прикасаться. А они у него были особые, из ароматного табака. Оказывается, его старый друг выращивал табак где-то на Кубе и продавал через интернет. Стоило это удовольствие очень дорого.

Огибая грузовик, я тихонько постучал в дверь кабины, где спал Мгуапе.

– В этой темноте ни черта не вижу, – сказал я негромко, когда Алан вынырнул из тёмного провала у входа в рудник. Он меня заметил первым. Секундой позже к нам присоединился бывший генерал. – К нам гости пожаловали. Три… нет, уже четыре мастера. Двое идут со стороны дороги метрах в двухстах, остальные обходят с юга. Может, ещё кто-то есть, но я только этих заметил. Они технику какую-то используют, наверное, чтобы незаметнее стать. Без неё я бы гостей только метрах в пятидесяти почувствовал. О, остановились разом все.

– Стоило ожидать, – сказал Алан и, судя по язвительному голосу, посмотрел на Мгуапе. – Это, наверное, те, кто очень Чёрного Льва боится.

– Можно здесь подождать, – предложил я. – Без прибора ночного видения я могу их обезвредить, только когда они на площадку выйдут. Поставлю барьер и прихлопну.

– Есть у меня в арсенале хорошая техника, – сказал Алан, и от него едва заметно потянуло энергией ци. – Я с ними разберусь.

– Возьму на себя тех, кто через лес идёт, – сказал Мгуапе.

– И вас что, темнота не беспокоит? – спросил я уже у пустого места. – Всё-таки не хватает вам приключений на свою голову…

Вчера в туристический городок мы добрались слишком поздно, поэтому не было возможности его рассмотреть. И пока утром ждали звонка от герцога, решили это исправить. Как я уже говорил, город являлся частью заповедника и сафари-парка, поэтому к туристам здесь относились очень хорошо. Много аутентичных домиков, стенды с фотографиями, обещающие туристам поглазеть на слонов, жирафов и самую разную африканскую живность. Мы как раз застали формирование туристической группы рядом с высокими внедорожниками. Группа из пяти человек, все с большими туристическими рюкзаками. Я не сразу понял, зачем им вещи. Помог чернокожий экскурсовод, на прекрасном английском рассказав, что они едут вглубь парка, где есть гостиница со всеми удобствами. Что у них на ближайшие дни много экскурсий на машинах. В красках описал, какие красивые места они посетят. Среди водителей и охранников группы я отметил чернокожего мастера первой ступени. Немолодой мужчина в широкополой панамке разглядывал окрестности, время от времени бросая внимание в сторону гостиницы, где остановились мы. Наверняка почувствовал вчера вспышку силы.

Нас тоже звали посетить парк, обещая уютные домики и незабываемые впечатления, но как раз в этот момент позвонил герцог.

– Кузьма, как у вас дела? – голос у отца Сабины звучал по-деловому, с жёсткими нотками. Показалось, что кто-то ему утром уже настроение подпортил.

– Всё отлично, подбираем с Сабиной сафари-тур по национальному парку.

– Тур подождёт, – серьёзно сказал он. – Ты знаешь базу наёмников Додо?

– Знаю, – я улыбнулся, вспомнив смешное название. – Мы там останавливались на ремонт один раз.

– Через два дня там будет ждать самолёт, который сможет доставить вас в Рим.

– Успеем ли? – насколько я помнил, база Додо находилась на Пембе. На нашем сухогрузе мы потратили весь световой день, чтобы добраться туда с материка. Правда, мы тогда еле плелись из-за плохого самочувствия наших двигателей.

– Я поговорю с пилотами, и вас подождут, если потребуется. Но желательно не задерживаться. Мой человек в Танзании говорит, что в порту Дар-эс-Салам идёт какое-то непонятное оживление. Не попадите в неприятности.

– Постараемся. Спасибо за помощь.

– Буду ждать вас в Риме.

Я вернул телефон Сабине, посмотрел на группу туристов, занимающих места во внедорожнике. Мастер, которого я приметил ранее, торопил водителей, спеша покинуть городок.

– Что сказал папа? – спросила Сабина.

– Самолёт у нас будет. Я что-то сразу и не подумал, что мы можем воспользоваться аэродромом наёмников. Таможню там проходить не нужно, и грузы не проверяют у представителей крупных фирм. А за взятку можно что угодно провести. Но кое-что смущает. На материке у наёмников база больше, здесь даже крупные транспортные самолёты могут приземляться. Зачем нам тащиться аж в Додо? Там же дыра, даже по местным меркам. Не помню, чтобы там аэродром был.

– Зачем тогда такая база нужна? Если большая есть.

– Там дешевле всё, – сказал я. – И склады оружия, о которых я говорил. Давай возвращаться. Нужно ещё до порта доехать и какое-нибудь корыто найти, не самое ржавое, иначе потонем где-нибудь у берегов Занзибара.

Обратно шли быстрым шагом. Кроме нас, все уже готовы были отправиться в путь. Мгуапе стоял в тенёчке, под навесом, приложив ладонь к глазам, и смотрел на яркое небо с редкими белым облаками. Я проследил за его взглядом, не сразу заметив очертание какой-то птицы, парящей над городом. Бывший генерал так хмуро смотрел в ту сторону, словно имел личные счёты с ней.

– Что там? – спросил я.

– На одном месте кружит, – ответил Мгуапе. – Не к добру.

– А у меня вести как раз добрые...

Последний отрезок пути мы преодолели часов за пять. Торопились, чтобы успеть найти корабль в порту и до темноты быть в Додо. В худшем случае можно будет договориться на раннее утро следующего дня. Что касается Дар-эс-Салам, то это был едва ли не крупнейший город Танзании, самый богатый и известный не только наёмникам. Это крупнейший туристический и экономический центр региона. Население около пяти миллионов, небоскрёбы, бизнес-центры, ночные клубы, пляжи и прочее, что привлекает людей со всего света. Если сегодня с кораблём не сложится, обязательно надо будет посвятить вечер прогулке по городу.

Наша фирма в Дар-эс-Салам заглядывала часто: пополнить припасы, взять пару заказов на доставку оружия или сопровождение грузов. Нанимали нас и для охоты на сомалийских пиратов, обнаглевших настолько, что стали нападать даже на крупные суда, идущие вдоль берегов Африки. На базе наёмников, носившей название Риф Руфиджи, я ориентировался хорошо, хотя и был здесь в последний раз давно, но блеснуть знаниями не получилось. Алан здесь тоже бывал, и даже лично знал кого-то из начальников. А вот Мгуапе раньше сюда не заносило. Находилась же база за городом, на юге, если двигаться вдоль побережья. Мама рассказывала, что какая-то частная фирма из числа местных выкупила старый порт и промышленную зону с ремонтным доком. Построила домики для наёмников, организовала склады и со временем отжала у города старый аэропорт. Сейчас подобным занимался дядя Ринат в Италии на средства маркиза Сальви и деньги фирмы Матчиных. Только аэропорт нам не отдадут, придётся или самим строить, или арендовать.

Когда мы ехали вдоль берега, я обратил внимание на благоустроенные частные пляжи, подбирающиеся всё ближе к Рифу Руфиджи. Не лучшее решение, на мой взгляд, так как в эти края заходили не самые цивилизованные наёмники на свете. Частыми гостями здесь были индусы и арабы, но основной контингент представляли местные чёрные бармалеи. Я всегда удивлялся тому, что наёмники в этих широтах имели ещё более чёрную кожу, чем жители континента.

Странности, о которых говорил герцог, мы увидели почти сразу, как только въехали на территорию Рифа Руфиджи. Во-первых, на КПП нас даже не остановили и не стали проверять документы. Во-вторых, на территории было как-то слишком многолюдно. В основном чернокожие наёмники, снующие туда-сюда. Кто победнее – в разгрузках с дешёвыми автоматами калашникова, кто побогаче – в комбинезонах, с хорошим европейским или американским оружием.

У причалов небольшие грузовые суда едва не толкали друг друга. Со стороны казалось, что базу со дня на день будут брать штурмом, причём, сами присутствующие. Некоторые выглядели как те самые пираты, которые севернее вдоль побережья ходят и сухогрузы грабят. Нас они провожали пристальными взглядами.

– Надо было в новый порт ехать, – сказал Алан, читая мои мысли.

Мы неспешно катили вдоль причала, выискивая подходящий корабль. И хорошо, что Мгуапе настоял, чтобы мы поменяли машину. В том самом городке у сафари-парка купили японский шестиместный внедорожник за горсть алмазов. И не важно, что он украшен был так, словно мы с охоты на жирафов вернулись, зато номера местные. Мы даже таблички с рекламой туров по национальному парку снимать не стали.

– Туда! – оживился я, увидев старенький контейнеровоз. – Это же корабль старой Мэй Мэй. Я уже думал, что знакомых так и не встретим.

У причала для больших кораблей был пришвартован пятидесятиметровый контейнеровоз, лет на десять старше нашего Бусидо. Небольшая фирма из Мьянмы, занимающаяся сопровождением кораблей. С главой фирмы, немолодой женщиной по имени Мэй Мэй я познакомился ещё когда учился в старших классах. Единственный мастер в фирме и, можно сказать, всё держалось на плечах этой женщины, жёсткой, прагматичной, но не лишённый харизмы.

На причале у корабля отдыхало несколько людей из боевого отряда. Всё тот же тёмно-серый, невыразительный камуфляж, шевроны на плечах с изображением змеи с мечом в пасти. Все при оружии, следят за происходящим вокруг. И на верхней палубе рядом с крупнокалиберным пулемётом дежурил ещё один боец, поэтому наш манёвр не оставили без внимания.

Я вышел первым, помахал рукой бойцам. Из их команды я помнил только Мэй Мэй, поэтому не мог сказать, узнали ли они меня или нет. Но этого и не потребовалось, так как у трапа появилась упомянутая глава фирмы. Жестом показала, чтобы я поднимался, сказала что-то помощнику, крутившемуся рядом. Оглянувшись, я осмотрелся и оставлять Сабину одну не решился, поэтому на борт мы поднимались вместе. И поднявшись выше, можно было увидеть, что чернокожих людей вокруг действительно много. К тому же к дальним причалам подходили ещё лодки и один буксир, под завязку полный головорезов.

– Мэй Мэй, – я улыбнулся, поднимаясь на палубу. – Не представляете, как я рад Вас видеть.

За то время, что мы не виделись, она ещё немного постарела и сейчас выглядела лет на шестьдесят, хотя была немного моложе. И она всё так же носила национальный платок из Мьянмы, скрывающий шею. Я всегда считал, что у неё там шрамы, раз она его не снимала даже в самый жаркий день.

– Матчин младший, – мне достался быстрый взгляд, а вот Сабину она разглядывала чуть дольше. На английском Мэй Мэй говорила с сильным акцентом, зато знала китайский и немного хинди. – Вы здесь что забыли? Где потеряли Бусидо?

– А у меня медовый месяц, – я приобнял Сабину. – Знакомьтесь, моя супруга Сабина. А это Мэй Мэй, капитан Красного Дракона.

– Этот молодой мужчина постоянно влипает в неприятности, – сказала она, обращаясь к Сабине. – Но он хороший парень, отважный.

– Всё так, – кивнула Сабина. – Рада познакомиться.

– Медовый месяц, значит? – спросила Мэй Мэй недоверчиво. Махнула рукой помощнику, показывая на корму корабля. – Тай, посмотри, кто опять шумит.

– Мы другу помогаем, заодно путешествуем, раз выпал случай, – сказал я, бросив взгляд на причал, где шло оживление. – Кстати, что за столпотворение и ажиотаж?

– Какой-то сумасшедший сорит деньгами, – она поморщилась. – Думала взяться, но с такой конкуренцией больше потеряешь, чем заработаешь.

– Значит, вы сейчас без работы? – деловито спросил я. – А если мы вас наймём? Нам нужно попасть на базу Додо, нас там самолёт ждёт.

Она посмотрела удивлённо, показала пальцем на северо-восток.

– Если ваш прекрасный Дракон всё ещё может идти со скоростью в пятнадцать узлов, – добавил я. – Тогда мы будем там уже вечером.

– А в прошлый раз называл дырявой посудиной, – хмыкнула Мэй Мэй. – Груза нет, успеть можно.

В голосе её мелькали сомнения.

– Пятьдесят тысяч, – выдал я сумму, в два раза превышающую ту, что взяла бы мама за подобную работу. – За доставку четырёх человек и машины на базу Додо.

Мэй Мэй открыла рот, наверняка чтобы поторговаться, но не смогла подобрать лучшую сумму. Я точно знал, что их команда с радостью поработало бы и за пять тысяч в сутки. Дорога туда и обратно у них отнимет два дня, к тому же в Додо они могут найти ещё подходящий заказ. Лёгкая прогулка. Ещё тысяч десять к этому можно было добавить, если дорога проходила по опасному участку, полному пиратов, но у побережья Танзании всегда было безопасно.

– Пятьдесят, – кивнула она. – И тысяча сверху за буксир.

– Договорились, – я деловито улыбнулся. – Ваш кран работает?

– Работает, – отмахнулась она, уже отдавая команды на бирманском языке.

Боец, что сидел недалеко от крупнокалиберного пулемёта, оживился, занимая кресло за орудием, и даже предохранительную чеку вытащил, освобождая патронную ленту. Ещё двое поспешили к грузовому крану. Я прикинул, что поднимать машину они будут долго, поэтому снял с пояса трофейную рацию.

– Алан, я насчёт корабля договорился. Поднимайтесь на борт.

– Сразу в море выйдем? – спросила Сабина, оглядывая небольшие лодки по соседству.

Возможно, со стороны могло показаться, что корабль у Мэй Мэй неповоротливый, но это было далеко не так. Наёмникам часто приходилось работать в самых разных портах, иногда в опасных условиях, поэтому Красный Дракон спокойно мог отойти от причала самостоятельно. Как и у Бусидо, у него наверняка был подруливающий винт, иначе объяснить его манёвренность я не мог.

– По идее, нужно ждать лоцмана, – сказал я. – Не знаю, есть ли допуск у Мэй Мэй в этом порту. Нам не дали. Бусидо, имею в виду…

Я подождал, пока Мгуапе выйдет из машины. Чем больше расстояние, тем сложнее создавать аккуратные барьеры, но я много тренировался. Внедорожник пару раз качнулся, приподнимаясь на ладонь от земли, затем уверенно взмыл в воздух, слегка поворачиваясь. В такие моменты важно не переборщить с инерцией. Площадку на палубе я уже присмотрел, поэтому под изумлёнными взглядами людей на причале и команды перенёс машину через борт.

– Если бы я так умел раньше, мы бы разбогатели, – улыбнулся я. – Мама постоянно жаловалась, что с неё берут непомерно много за такую простую работу, как погрузка. А если предстояло грузить контейнеры, то настроение у неё сразу портилось.

Я не стал говорить, что за нами наблюдали как-то слишком пристально. Сложно не заметить стягивающихся чернокожих наёмников к этому участку причала. Возможно, кто-то прознал про ценный груз, и ждали именно нас. Или же эта у меня паранойя разыгралась. В любом случае демонстрация силы остудит горячие головы. Пираты и разного сорта головорезы, бандитствующие вдоль побережья, всегда боялись мастеров, способных на расстоянии переворачивать их дрянные катера. А на территории базы наёмников никто порядок нарушать не рискнёт.

Не знаю, что сказала Мэй Мэй начальнику порта, но лоцман появился уже минут через десять. Команда ещё не успела закончить проверку корабля перед отплытием, а на причал примчалась красная машина с проблесковым маячком, откуда выбежал чернокожий лоцман. И по трапу он поднялся, словно опаздывал.

Даже учитывая, что всё прошло быстро, из порта мы выходили поздно. После восьми часов вечера заходить в Додо не рискнёт даже Мэй Мэй, поэтому каждая минута на счету, а нам ещё пришлось ждать, пока быстроходный катер заберёт лоцмана. Когда торопишься, всегда так. Видя, как неспешно набирает скорость Красный Дракон, переходя на экономный режим работы главного двигателя, я понял, что ночевать нам придётся на рейде. Все это понимали, возможно, кроме Сабины и Мгуапе, но огорчать меня никто не спешил.

В Японии я жил почти с рождения, ходил в детский сад, затем в школу. Точнее, в несколько разных школ, так как мы много переезжали, пока окончательно не закрепились рядом с базой наёмников в Осаке. Считал ли я Японию своим домом? Думаю, что да. После долгих путешествий и командировок на сухогрузе, под возвращением «домой» всегда подразумевал именно Японию. Даже место для своего будущего клана определил, в живописном местечке недалеко от Осаки и Киото. Это мне Каэдэ посоветовала. Говорила, что и от них недалеко, и места эти сейчас никому не принадлежали. Небольшой род, что там жил, весь вышел, не оставив потомков, и император, дед Тайсе, земли эти забрал. Но чем старше я становился, тем больше сомневался, что именно Япония станет домом для моего клана. Думал об этом, тренируясь в монастыре, где меня нашли Трубины.

Возвращаясь в Японию, я испытывал смешанные чувства с лёгкой ноткой ностальгии. Хотелось пройти по вечерним и ночным улочкам Осаки, посетить пару любимых кафе. Нет, первым делом после долгого отсутствия нужно наведаться в бар наёмников, бросить монетку в музыкальный аппарат, рассказать пару новых баек о приключениях нашей бравой команды. Тем более, было что рассказать, и самолёт наш приземлился как раз в Осаке.

Обычно самолёты из Москвы летели в Токио, а уже оттуда туристы разъезжались по всей стране, но в нашем случае сделали исключение. В кои-то веки мы летели не на маленьком частном самолёте, а на огромной махине, для которой нужен был крупный международный аэропорт. Учитывая разницу в часовых поясах, приземлились перед самым рассветом, сонные и немного несобранные. Зная, что перелёт будет долгим, я старательно выспался, тем более кресло в самолёте легко превращалось в полноценную кровать. Паспортный контроль проходили долго. Я уже привык, что у меня нигде документы не спрашивают, приглашая в гости, а здесь пришлось и паспорт показывать, и в камеру улыбаться. Повезло им, что не потребовали доказать, что действительно великий мастер, иначе я бы им устроил представление. Когда вышли в зал для встречающих, нарвались на шумную прессу. Выглядело всё так, словно император Тайсе хочет сделать из предстоящего экзамена большое шоу, чтобы на весь мир прогремело. Насилу отбились, едва не ослепнув от вспышек фотоаппаратов и не оглохнув от громких выкриков журналистов. Кричали, кстати, и на японском, и на русском, и даже на английском. Семён Аркадьевич постарался, отгоняя от нашей группы самых надоедливых.

От аэропорта Осаки до Киото, где должен был пройти экзамен, можно было добраться за час на машине. Мы этот путь проделали в компании посла Российской Империи, приятного в общении мужчины лет сорока пяти. Он встречал нас у аэропорта, вместе с помощником. По идее, он должен был встретиться с дипломатами, прилетевшими вместе с нами, но махнул на них рукой. Оставил кого-то, кто должен был сопроводить группу в Токио, а сам поехал на Большой экзамен.

Посол был искренне рад познакомиться с нами, говорил, что следил за моими успехами ещё с военной операции на Курилах. Не сомневался, что смогу стать великим мастером, и сожалел, что я не взял с собой ту самую награду, что получил за упомянутую выше операцию. Может, у него с японской стороной не ладятся отношения и ему хотелось их поддеть лишний раз. В любом случае его компании я был рад, так как человеком он оказался открытым и доброжелательным.

Для прохождения экзамена император Тайсе выбрал большой национальный парк недалеко от его дворца в Киото. Прекрасное и очень живописное место. В середине марта, при благоприятной погоде в Киото цвели сливы. Одно из моих самых приятных воспоминаний детства. В саду клана Фудзивара росло очень много слив, где мы гуляли с Каэдэ. Тёмно-розовые цветки, под цвет которых она подбирала кимоно. Помню, как я пробирался в их сад, в военных ботинках и ветровке защитного цвета. Наш сухогруз как раз вернулся из долгого путешествия, и я спешил, чтобы успеть увидеться с ней именно во время цветения слив.

Каэдэ Фудзивара, Киото, раннее утро

Ритц-Карлтон – один из самых дорогих отелей в Киото. Обычно в нём останавливались князья, лидеры кланов, просто очень богатые люди или приглашённые на встречу с императором Тайсе. Расположен он был на берегу реки Камогава, с прекрасным видом на горы. Мне его посещать не доводилось, но я был наслышан о роскошных номерах люкс, поэтому заходил с предвкушением. Перед самим зданием нас встречала крытая дорожка с каменной лестницей и водными каскадами по бокам. Швейцар учтиво открыл для нас дверь, но проводил странным взглядом, как будто подумал, а не зря ли он это сделал. За дверями располагалось небольшое помещение с консьержем и стойка информации.

Выдав деловую улыбку, я прошёл к столу консьержа, где работал средних лет мужчина и девушка лет двадцати. Если мужчина носил тёмный, строго скроенный костюм, то девушка была одета в красивое светлое кимоно с широким поясом.

– Самый дорогой номер, что есть в этом заведении, – сказал я. – На сутки.

Консьерж немного подался вперёд, чтобы посмотреть на большой белый пакет из круглосуточного магазина в моих руках. Ну да, после тяжёлого дня, мы с Сабиной выглядели не очень презентабельно. Платье у неё изрядно помялось, а прореху у рукава мы скрепили парой маленьких булавок, купленных в том же магазине. Я выглядел ещё более плачевно, умудрившись испачкать брюки и рубашку сажей ещё во время большого экзамена, когда бегал по горящим домам в поисках Сабины.

– Уверены, что Вам нужен именно самый дорогой номер? – спросил он вроде бы нейтральным тоном, но между строк читались сомнения в нашей платёжеспособности.

– Естественно. Зачем бы я тогда спрашивал?

– К большому сожалению, номера Люкс нужно бронировать заранее, – сказал мужчина. – Свободных сейчас нет. Но я могу предложить отличный номер классом ниже. Он обойдётся вам в двести семнадцать тысяч иен после трёх часов дня или четыреста тысяч, если хотите заселиться прямо сейчас.

– Так ведь полдень скоро? – обалдел я от таких наценок. За пару часов платить двойную цену было как-то странно.

Сабина придержала меня за руку, пока не начал бушевать. Достала телефон и вынула из кармашка в чехле жёлтую кредитную карточку.

– Посмотрите, возможно, у нас есть клубная карта вашего отеля, – сказала она, протягивая её консьержу.

Мужчина приложил карточку к прибору за стойкой и подвис, глядя на экран.

– К трём часам дня пригласите к нам в номер стилиста, – продолжила Сабина, обращаясь к девушке. – У нас будет два часа до важного мероприятия. Ещё нам понадобится парикмахер и визажист.

– Добро пожаловать в отель Ритц-Карлтон Киото, – консьерж вернул карточку Сабине, держа её двумя руками, умудрившись при этом поклониться. – Прошу простить меня за нерасторопность. Юми-сан проводит вас в номер.

Мне кажется, консьерж что-то нажал на столе, так как почти сразу двери в фойе открылись и появился молодой парень в чёрном костюме с белой рубашкой и галстуком. На нагрудном кармане крупный логотип отеля. На вид ему и двадцати не было, но он успел достичь уровня эксперта второй, а может, третьей ступени.

– Такуми поможет отнести вещи, – подсказал консьерж.

Парень принял пакет с продуктами из круглосуточного так, словно каждый день к ним с подобными вещами заходят. Даже не взглянул на коробочку с готовым обедом, лежащую сверху. Юми-сан успела пару раз поклониться, терпеливо ожидая, пока мы соизволим последовать за ней.

– Что за волшебная карточка? – тихо спросил я у Сабины, когда она взяла меня под руку. – Я тоже такую хочу.

– Это клубная карта, ты её уже видел, – улыбнулась она. – Когда мы готовились к приёму у князя Де Мирод. Мне её подарил распорядитель клуба на день рождения. Говорил, что с ней меня примет любой отель в любой точке мира, если у него пять звёзд. Можно позвонить, узнать, какие магазины, салоны красоты и рестораны в Киото включены в список доверенных услуг. Это значит, что ты можешь быть уверен в их качестве. Хочешь, познакомлю с распорядителем?

– Хорошо быть богатым…

– Кузьма, за деньги место в клубе купить нельзя. К тому же я этой карточкой почти не пользуюсь. Только в экстренных или особых случаях.

Мы прошли сквозь большой роскошный зал к лифту и поднялись на пятый этаж. Вроде бы консьерж не называл, какой номер нам достался, но девушка в кимоно уверенно вела нас по коридору.

– Желаете, чтобы я рассказала о вашем номере? – спросила девушка, когда мы подошли к нужной двери.

– Мы разберёмся, спасибо, – сказал я, забирая у парня пакет.

До полудня оставалось совсем немного времени, и нужно было успеть привести себя в порядок и поспать немного. Номер нам выделили просто огромный, на пять комнат с гостиной, открытой и просторной террасой, полностью оборудованной для отдыха. Только мы с Сабиной слишком устали, поэтому приняли душ и завалились спать, даже не пообедав. Стоило лечь, обнять Сабину, приятно пахнущую душистым мылом, и я почти сразу провалился в сон.

Дорога от отеля до императорского дворца в Киото занимала минут двадцать пять, если никуда не спешить. И водитель лимузина старательно «не спешил», даже маршрут проложил так, чтобы объехать центр города через туристическую зону. Возможно, они ждали пока нас Масаясу догонит. В любом случае было время побеседовать с принцессой, тем более что Кейко была девушкой общительной и открытой. Она легко делилась впечатлениями о недавней поездки в Рим и с интересом слушала о том, что нас больше всего удивило в Киото. Показалось, что ей не хватает общения именно со сверстниками, поэтому она старательно пытается наверстать упущенное. Мне всегда нравились открытые девушки, с которыми можно спокойно поболтать на любую тему. Уверен, что мои байки наёмника Кейко слушала бы с живым интересом, глядя и удивлённо, и восторженно. Вот именно такое впечатление о принцессе у меня сложилось за короткую поездку. Иногда так бывает, что знакомишься с кем-нибудь и сразу понимаешь, что он хороший человек.

– У тебя очень красивое платье, – говорила Кейко. – Не знала, что в Киото можно заказать подобное.

– Спасибо, – улыбнулась Сабина. – Тебе тоже идёт этот наряд. Я знаю, как бывает сложно подобрать элегантное платье, чтобы оно соответствовало десятку строгих правил.

Кейко была одета в довольно строгое платье приятного кораллового цвета с закрытыми плечами и совсем незаметным вырезом, не открывающим вид даже на ключицы. Юбка немного ниже колен и белые туфельки. Из украшений только маленькие, почти незаметные серёжки.

Машины тем временем проехали на территорию дворцового комплекса через главные ворота. Обычно они открывались только для торжественных церемоний, а вот гостей здесь император Тайсе принимал крайне редко. Даже удивительно, что меня удостоили такой чести. Говоря о дворце, он занимал большую территорию в центре Киото и был окружён просторным парком, где росли сливы и вишни. При этом сливы заканчивали цветение, и со дня на день должна была распуститься сакура. Дворец я видел только со стороны, и меня он никогда не впечатлял. Построенный в традиционном японском стиле, одноэтажный с массивной крышей, он не выглядел величественным. Поговаривали, что и внутри он соответствовал этому стилю, поэтому не мог похвастаться какой-то особой роскошью.

Машины остановились почти сразу за воротами. Предполагалось, что дальше к дворцу нужно было идти по гравийной дорожке. Я подал руку Сабине, затем принцессе, помогая выйти из машины. Отстранил какого-то придворного, пытающегося влезть под руку. Охраны, кстати, было много. Вдалеке у дворца мелькал кто-то, владеющий кинетическим полем Лу Ханя.

Это хорошо император придумал – отправить за нами принцессу. После короткой беседы с ней, предстоящая встреча уже не вызывала негативные эмоции. Хотя именно Тайсе в текущей ситуации я бы хотел видеть в последнюю очередь.

У дворца нас встретил важный тип в костюме, объявил, что Его Императорское Величество уже ждёт. Не укрылась от внимания группа журналистов с камерой на треноге. Или это были работники дворца, снимающие гостей для протокола.

– Когда приезжает важный гость, – тихо сказала принцесса, идущая рядом со мной, – Император Тайсе встречает его у входа. Такая традиция. Но сейчас он неважно себя чувствует.

Я понимающе кивнул. Первое время после пожара в Токио информация о здоровье Тайсе была строжайше засекречена. Ходили слухи, что он поправился и чувствует себя прекрасно, но официальные заявления были сделаны совсем недавно. Говорили, что император всё ещё восстанавливается, но уже в полную силу занимается государственными делами.

Принимал нас Тайсе в небольшом зале, обставленном в минималистичном стиле. Из украшений только несколько ваз, свитки с каллиграфией и массивные золочёные часы на подставке. Мебель в виде лакированного стола и стульев из тёмного дерева с золотыми вставками, широкие окна немного приоткрыты, пропуская свежий воздух из сада. Ожидая нас, Тайсе разговаривал с кем-то из помощников, стоя у стола. Выглядел император лет на пятьдесят пять, среднего роста, с чёрными волосами без седины. На левой руке – чёрная длинная перчатка. Он опирался этой рукой о столешницу, чтобы стоять ровнее. Одет в строгий костюм с серым галстуком. Нет, даже глядя со стороны, видно, что это император. Было что-то величественное в его позе, во взгляде, в том, как он держался и как говорил с помощником.

Я обратил внимание на телохранителя Тайсе, женщину, с которой познакомился ещё в МИБИ, когда они с напарником приезжали для изучения защитной техники от прокола. Кинетическое поле она не использовала, но смогла почувствовать моё. Собственно, я его вообще не ослаблял, держа постоянно активным. Оно не мешало, позволяло тренировать концентрацию и чувствовать любого мастера в радиусе двухсот метров.

Помощник первым увидел нас, поспешил навстречу. Понятно, что они отступали от положенного в таких случаях этикета, но всё равно встреча выглядела немного торжественно.

– Его Величество Император Японии! – громко провозгласил помощник, затем отступил в сторону, явив нам Тайсе.

Великому мастеру кланяться не полагалось, тем более в сложной политической обстановке между странами, поэтому я слегка склонил голову, чуть ниже, чем просто кивок. Мне об этом ещё генералы рассказывали перед отправлением в Японию. Говорили, чтобы сам не опозорился и на родину тень не бросил. Сабина приветствовала Тайсе точно так же, только руки сложила в элегантном жесте.

– Добро пожаловать, – император Тайсе сделал приглашающий жест к столу. – Мне приятно видеть Вас в Японии. Оттого больнее и печальнее всё произошедшее на большом экзамене.

Голос у Тайсе был сильным, но в нём проскальзывала хрипотца. А ещё из-под воротника рубашки едва заметно выглядывал шрам. Его пытались замаскировать, но рубец был слишком большой и выпуклый, словно кожа неудачно стянулась.

– Спасибо, что пригласили, – сказал я на японском.

Принцесса поспешила на помощь отцу, беря его под локоть, и проводила до стула с высокой спинкой. Вроде бы жест самый простой, но я видел, что хватка у принцессы вышла крепкой, чтобы отец смог опереться на её руку.

– Прошу, располагайтесь, – Тайсе сделал жест, приглашая нас к столу. – Не думал, что встретимся так скоро и при таких обстоятельствах. Сразу скажу, что все виновные в чудовищном теракте во время большого экзамена будут найдены и наказаны. Никто из нас просто не мог представить, что найдутся сумасшедшие, решившие рассердить всех великих мастеров разом. Я говорил по этому поводу с заместителем посла Российской Империи и выразил ему глубочайшие соболезнования. Слышал, что погибший посол был Вашим другом, поэтому примите мои соболезнования.

– Спасибо за добрые слова, – кивнул я.

– Пусть эти трагические события не повлияют на наши отношения, – Тайсе сделал короткий жест, как бы откладывая эту тему в сторону. – Раз уж выпал случай, хочу сказать, что ко мне попал запрос о выходе Кузьмы Матчина из гражданства Японии. Я позволил себе отложить его до лучших времён.

Законы Японии не позволяют иметь два гражданства, и как только ты получаешь иное – нужно подавать запрос о выходе, что делала за меня мама в Москве. Неужто Тайсе таким образом хочет сказать, что я формально до сих пор являюсь гражданином Японии?

– Семья Матчиных – примерные подданные Японии, – продолжил Тайсе. – Другим следовало бы равняться на вас. Если жизнь сложится для семьи Матчиных тяжело, Япония в любой момент может принять вас.

– Спасибо, – снова кивнул я, подумав, что сюда поехал бы в последнюю очередь.

Следующие минут пятнадцать Тайсе вспоминал, как встретил Матчиных, как мама попала к нему на аудиенцию и как он собственноручно подписывал документы о создании фирмы наёмников. Его послушать, так он не только спаситель нашей семьи, но и благодетель, из-за которого мы поднялись так высоко. Я спорить с ним не собирался, давно уже всё для себя решив. Затем император предложил принцессе и Сабине прогуляться в саду, вид на который открывался из окна. Сказал, что мужчинам нужно кое-что обсудить. Его помощник переставил пару стульев к окну и тоже удалился.

– Тяжёлые времена сейчас наступают в мире, – сказал Тайсе, когда мы остались одни. С помощью трости дошёл до стула, опустился на него, слегка поморщившись. – Которые требуют непростых решений. Сложных для нас. В Европе уже два великих мастера. Скоро в Китае появится ещё один. Это лишь вопрос времени. Амбиции императора Цао распространяются очень далеко, на все прибрежные моря, океаны и острова. Мой сын и наследник только собирается подниматься на ступень мастера, но большой силы в нём нет. И он не хочет слушать меня, когда речь заходит о внуках. В своё время он не захотел взять в жёны одарённую девушку из старого южного клана, потому что любил другую. У них родились прекрасные детки, но иногда я ловлю себя на мысли, что они не смогут подняться на ступень мастера, когда придёт время.

– Правители Европы тоже об этом думают и переживают. Мне кажется, они только из-за этого придумали многожёнство.

– Я бы хотел примириться с Российской Империей, забыть про ошибки, которые мы совершали. Таким шагом мог бы стать твой брак с принцессой Кейко. Она очаровательная девушка, умная и талантливая.

Он посмотрел на меня хитро.

– Польщён, но жениться ещё раз я не могу. Только если разорваться на нескольких Кузей. Тем более что сейчас у меня столько дел, что банально времени свободного нет.

– А в приданое я бы отдал наше поместье в Киото, – сказал он, словно и не услышал меня. – Второе по величине в городе. Пару прибыльных фирм, которые не требуют постоянного контроля. Представь себе, Кузьма, ваши дети, если унаследуют великую силу от отца, то станут первыми претендентами на трон. Можно ли желать большего для них? Вам не нужно будет переезжать сюда, напротив, можете свободно жить в России или в Италии.

В Японии действительно было правило, что если кто-то из семьи императора получал великую силу, то он становился наследником первой очереди. Но даже если бы моему с принцессой Кейко сыну гарантировали этот трон и без наличия великой силы, я бы отказался. Об этом нужно было года три назад говорить, когда Кузьма был беззаботным наёмником, вот тогда я бы подумал и, возможно, согласился.

– Не могу, простите за отказ, – решительно сказал я. – Поддержу Вашего сына, что жениться нужно по любви.

– Так, может, вам просто поближе познакомиться? – не сдавалась эта старая пиявка. – Кейко как раз должна была поступить в институт. Можно пойти тем же путём, что и принцесса Цао.

– Ни в коем случае… То есть, не нужно заставлять её делать подобные вещи. Может, она на филологический факультет хочет пойти, а вы её в Москву на пару лет отправите. Испортите молодые годы девушке.

– Подумай об этом, – сказал Тайсе, снова проигнорировав мои слова. В этом у него был определённый талант.

Ещё минут пять он ходил вокруг да около, но ничего особого не сказал. Мне начало казаться, что он ожидал от меня какой-то меркантильности. Что я должен был обрадоваться, что мне принцессу сосватали, торговаться начать, выбивая себе привилегий и денег. Не знает он, сколько у меня насущных проблем, и японские стоят в конце очереди. Из всего разговора стало понятно, что ему нужен великий мастер. Не сейчас, так как Масаясу всё ещё силён, а лет через десять-пятнадцать. На наследников не рассчитывал, так как за это время даже до уровня эксперта подняться сложно. Ему нужен был тот, кто смог бы найти неогранённый талант среди мастеров Японии и направить его в нужную сторону. Он даже вспомнил Токийский Институт Спорта, которому не помешал бы толковый ректор. Я едва не брякнул, что за этим ему надо в Китай обращаться или в Индию. Там есть школы и закрытые монастыри, где о великой силе говорят.

Когда Тайсе третий раз вспомнил Масаясу, в комнату заглянул кто-то из помощников императора, сообщив о каком-то важном послании. На этом приём во дворце для нас с Сабиной закончился, чему я был только рад. Хорошо, что не позвали на чайную церемонию или на поздний ужин. Принцесса Кейко лично вызвалась провожать нас обратно к стоянке у парадных ворот. Спрашивала, когда мы возвращаемся в Москву, приглашала в гости и очень огорчилась, услышав, что я планирую заказать самолёт уже сегодня. У меня осталось крошечное дело, наведаться на базу наёмников в Осаке, но планам не суждено было сбыться. На стоянке уже ждал лимузин с флажком Российской Империи. Встречал нас сотрудник госбезопасности, работавший в одном отделе, что и Никита Громов. Мы виделись с ним пару раз. Хоть убей, не помнил, в каком он звании и какую должность занимает в ведомстве.

– Здравствуйте, – он пожал мне руку, кивнул Сабине. – Вас потеряли, нашли и снова потеряли, и это всё за полдня.

– Я вроде предупреждал начальство, что у меня здесь осталось небольшое дело.

– Дмитрий Леонидович в приказном порядке поручил вывезти Вас, – сказал он, приглашая к лимузину. – Так и сказал: «забрать, пока не додумался встретиться с Императором Тайсе». Как раз после того, как Громов запросил срочную эвакуацию.

Я только вздохнул, помог Сабине сесть в салон, забираясь следом. Принцесса Кейко вряд ли понимала, о чём мы говорили, и, поймав мой взгляд, помахала на прощание. Надеюсь, что Тайсе хватит ума не отправлять её в МИБИ.

В аэропорт Осаки мы приехали уже затемно. Добирались почти два часа по плотно загруженному шоссе. Попали в самый пик пробок, когда люди возвращались домой с работы. Проще и в два раза быстрее было добраться на электричке, но тогда пришлось бы потолкаться в битком заполненных вагонах. Пока ехали, я узнал последние новости, связанные с терактом. Тела наших убитых, включая посла, отправили в Москву на самолёте из Токио ещё утром. И моего возвращения тоже ждали, боясь, что наделаю глупостей. Кстати, нас сегодня весь день искал посол Италии, с которым Сабина поговорила по телефону, по дороге в аэропорт.

В этот раз паспортный контроль мы не проходили. Полковник предъявил дипломатические документы и ещё какие-то бумаги, поэтому в зал ожидания для важных персон нас пропустили без досмотра. И каково же было наше удивление, когда мы застали там Никиту и Каэдэ. Громов выглядел бодрым и довольным, словно что-то хорошее случилось. При этом одежда на нём была изрядно подпорчена, словно он стоял под струёй раскалённых искр. Что касается моей подруги детства, то она сидела хмурая, обхватив руками рюкзачок и длинный лакированный тубус. К тому же она выглядела бледной и уставшей.

– Вот так всегда, – Никита даже рассмеялся, когда мы подошли. – Мы из огня да в полымя, едва ноги из города унесли, а они прекрасно выглядят, как на бал собрались.

– Что же ты тогда такой довольный, – я тоже улыбнулся, пожал ему руку.

– Методику укрепления тела твою вспоминал. Меньше месяца занимаюсь, а уже прогресс есть. Физически чувствую, что сильнее стал.

Ну да, я ему недавно показал, как правильно развивать внутреннюю силу. Он ведь по заветам черепов всё делал, а там техника глупая, которая только в тупик ведёт. Никита упирался в стену, а когда шагнул дальше, сразу почувствовал прибавку сил. И это он только на третий уровень шагнул из пяти. По правде говоря, четвёртый уровень и для меня долгое время был пределом.

– Если чувствуешь прогресс, значит, уже можешь с братьями Шоу заниматься вместе, – сказал я. – Но только когда со всем этим бардаком разберёмся. Ты рано улыбаешься, они тебя намного опережают и бегут вперёд семимильными шагами. У тебя база покрепче, поэтому и результат должен быть лучше, но и они талантливые ребята. Но это всё потом. Рассказывай, что у вас случилось-то? Откуда такой вид необычный?

– Клановые, – он пожал плечами. – Набросились скопом, насилу оторвались. Был среди них один, с необычной техникой. Сотни маленьких и очень горячих светлячков создал. Во!

Он поднял руку, показывая десяток прорех с оплавленными краями. Таких дыр по всей одежде хватало, но нигде огонь не смог пробиться сквозь доспех духа.

– Принцесса себя плохо чувствовала, поэтому пришлось использовать запасной план, – сказал Никита. – Только я наверняка лицо засветил, когда с огненным дрался.

– Он ушёл?

– К сожалению, – Никита показал взглядом на Каэдэ. – Побоялся её одну оставить.

– Ну и чёрт с ними, – махнул я рукой. – Главное, что ушли в целости.

– А вы где были? – полюбопытствовал он. – Хорошо смотритесь вместе. Без шуток.

– Император пригласил на разговор. Я даже не знаю, что он конкретно от меня хотел. Ерунду какую-то нёс про отношения России с Японией, о том, что у них великих мастеров мало. А это кто там?

В зал вошёл сослуживец Никиты и ещё один мужчина в деловом костюме, с небольшим прибором в руках. Они прошли мимо нас, поводили прибором по воздуху вокруг и остались довольными результатом.

Самолёт подали минут через двадцать. Это был тот же самый огромный лайнер, с флагом России на корпусе. Пришлось ехать к нему на микроавтобусе едва ли не на другой конец аэропорта. Успокоился я, только когда самолёт взлетел и начал уверенно набирать высоту. Посмотрел на яркие городские огни в иллюминатор, подумал, что снова возвращаться сюда мне не хочется. Вроде всего два дня, а нервов и сил они отняли больше, чем вся поездка через Африку.

Мы уже набрали высоту и стюардессы разрешили раскладывать кресла, превращая их в кровати. Лететь предстояло долго, часов десять, но в Москве мы должны были приземлиться где-то часа в два ночи, учитывая разницу в часовых поясах. Раздумывая над тем, что импровизированные кровати тесноваты для двоих, не заметил, как ко мне подошла Каэдэ. Она ткнула меня пальцем в бок, привлекая внимание.

– Я на год как минимум еду в Россию, – хмуро сказала она. – Мне нужна квартира где-нибудь рядом с МИБИ. Помоги с этим.

– Хорошо, – кивнул я. – Куплю тебе квартиру прямо напротив главного входа. Ну что?

– Достаточно будет просто арендовать, – проворчала она.

На секунду повисла неловкая пауза.

– Я навёл справки по поводу вашей беды, – негромко сказал я, решив, что не стоит скрывать правду. – Клан Тайра хочет вас прижать, захватив часть бизнеса и земель. Но я им по рукам уже надавал, так что на какое-то время они от вас отстанут. Только есть нюанс… Мама твоя занимается саморазрушением, в масштабе целого клана. Надеюсь, что одумается в ближайшее время, иначе и Тайра не нужен, чтобы всё развалилось.

– Знаю, – всё так же хмуро сказала она, ненадолго опустила взгляд. – Я попробую с ней поговорить. Потом.

– Я туда больше не вернусь, – я показал пальцем в пол. – Но у меня в Японии остались связи, поэтому, если что-то будет нужно, говори. Позвоню друзьям, они помогут что-то вывезти или… просто помочь как-нибудь. Ты не раскисай раньше времени. Матчины тоже… ну… ты в курсе.

– Ты иногда невыносим, – фыркнула она, развернулась и пошла к дальним рядам кресел. Возможно, мне послышалось, но она сказала «спасибо».

Отпустив группу студентов, я остался в зале, посвятив полчаса разминке и растяжке. Будь ты хоть трижды великим мастером, нужно держать себя в хорошей физической форме. Это позволяет лучше управлять доспехом духа и входить в «режим», без опасения нанести себе травму или заработать банальное растяжение. Кстати, все мастера ближнего боя много и часто тренировались. Братья Шоу занимались три раза в неделю, уделяя полтора часа серьёзным тренировкам, поэтому выглядели подтянутыми и крепкими, на зависть многим преподавателям МИБИ. Единственное, чего мне не хватало, так это занятий по рукопашному бою. С момента гибели Максима я так ни с кем и не занимался толком.

– Только первый уровень доспеха, без техник и умений, – сказал я братьям, скинувшим спортивные куртки. – Здесь главное – понять, что усиливать его можно, не переходя на четвёртый уровень. Так, понятно, что вам ничего не понятно. Давайте тогда с самого начала. Пропуская внутреннюю энергию через тело, вы создаёте из неё тончайший, но невероятно крепкий доспех. Он достаточно упругий и удобный, чтобы драться врукопашную. Можно им и пули останавливать, но тогда вас ждут последствия в виде синяков. Недостаток доспеха в том, что нужно постоянно тратить внутреннюю силу. У экспертов её – кот наплакал, поэтому доспех они удерживают пару минут. Вашего же объёма сил хватит, чтобы полдня ходить и не устать. По уровню расхода внутренней энергии я и определяю, насколько тот или иной мастер силён или слаб.

Братья почти синхронно кивнули, как бы говоря, что это понятно. В зал как раз вернулся Никита, успевший переодеться в новенький тренировочный костюм для преподавателей. Я жестом показал ему, чтобы садился на стопку матов, рядом с Сяочжэй. Принцесса, к слову, читала с экрана телефона перевод моей короткой лекции, так как говорил я на английском. Но эта тема ей особо и не нужна была, потому что касалась доспеха, а не кинетического поля.

– Школа Фергуса гордится техникой непробиваемого доспеха духа, – продолжил я. – Вы его создаёте, концентрируя внутреннюю энергию, делая её вязкой и более насыщенной. Классическому мастеру подобное просто не под силу, так как тело не справится и закончится всё небольшим, но крайне болезненным взрывом. Я этот уровень доспеха называю четвёртым. Он очень хорош, чтобы сдерживать взрывы, сильные удары, выстрелы и прочее, что направлено на пробитие доспеха. Второе преимущество в том, что можно пробить доспех духа противника, если он слабее твоего. Любому классическому мастеру достаточно пропустить один удар, чтобы отдать концы. Поэтому я тоже люблю этот уровень. Недостатки его в том, что он очень затратен по силе и не позволяет использовать внутреннюю энергию во время боя.

– Да, Киран, я знаю, что ты можешь использовать таранный удар, – добавил я, видя его взгляд. – В этом режиме доступны только техники, для которых нужно внутреннюю энергию концентрировать. Поэтому, сражаясь с мастером ближнего боя, чей доспех духа не уступает твоему, лучше использовать третий уровень. Это практически то же самое, только энергию не нужно делать «густой». Вот этот уровень мы и попробуем освоить сейчас. Хотя вы должны были сами до него додуматься. Просто у вас техник нет нормальных для ближнего боя.

– Начинаем со спарринга, – я потянулся, повёл плечами. – Используйте самый простой доспех духа. Вливайте в него больше энергии, но не концентрируйте. Он должен едва ли не светиться. Кто первый пропустит десять ударов, тот проиграл и теряет одно очко. Ваша команда, против нас с Никитой. Повторю, силу в удары не вкладывать, техники не использовать. Будет простой рукопашный бой. Следите за моим уровнем доспеха и старайтесь делать его таким же. Потеряете концентрацию, заработаете пару синяков.

Поняв, что ему тоже придётся драться, Никита принялся разминаться. Насколько я знаю, в их подразделении физическим нагрузкам и спаррингам уделяют много внимания.

Первый бой мне выпал с Кираном. Они с братом как-то необычно бросали жребий, показывая один или два пальца. Чётные числа были в пользу Ивара, нечётные – в пользу Кирана.

– До десяти ударов, – напомнил я.

С самым обычным доспехом духа шотландцы двигались проворно. В их стиль рукопашного боя входил бокс и немного борьбы. Удары ногами были простые, чаще всего в бедро сопернику или в нижнюю часть корпуса. Было заметно, что они отрабатывали коварные пинки в пах или в колено. Некрасиво, зато очень эффективно. Хорошо, что против меня Киран сдерживался, ограничиваясь лоу-киком.

Давно я так не отрывался на тренировки, даже настроение поднялось. Шотландцы оказались азартными, не собираясь проигрывать. Если бы не доспех духа, за которым требовалось постоянно следить, вряд ли бы я набрал много очков. Киран меня в первом бою выбил, но я сам в этом виноват. Всё время натыкался на его джеб, появляющийся в самый неожиданный момент. Никак не получалось под него поднырнуть. Но пять или шесть ударов я тоже смог нанести, в основном в корпус.

Никита оказался более результативным, набрав для нас первое очко, затем слил Ивару. В итоге, прежде чем окончательно выдохнуться, мы проиграли со счётом четыре-пять. Зато я смог понять, что Никита превосходно владеет третьим уровнем доспеха. Не хватало ему только объёма внутреннего моря. У братьев Шоу всё было, наоборот. Объём внутреннего моря поражал, но вот концентрация хромала.

Отправив всех в душ, уставший, но довольный, я подошёл к Сяочжэй. Она посмотрела на меня с лёгкой улыбкой, коснулась пальчиком левой скулы под глазом. Это мне Киран засадил со всей силы, едва голову не оторвав. Доспех не пробил, но синяк наверняка оставил. А ещё тянули предплечья и бока. Но нормально провести спарринг я мог только так.

– Привет, как у вас с Чжэнь дела? – спросил я.

– Всё хорошо, – на русском она говорила уже сносно, почти не путая слова. – Младшая сестрёнка уже может ударить десять раз.

Сяочжэй продемонстрировала ладонь и стукнула в неё кулачком.

– Значит, пора переходить на следующий этап тренировок. Кстати, где она? Не заболела?

– Она здесь, в комнате клуба, – она протянула мне телефон с открытой программой для перевода.

В небольшом окошке можно было прочитать, что со мной хочет поговорить мистер Ма. Переводчик опять что-то напутал, но по смыслу я понял, что поговорить хочет об убитом Качи Бакаре. И разговор должен быть тайным или приватным.

– Я понял. Дай мне двадцать минут, я приму душ, переоденусь и встречусь с вами в комнате клуба Лень.

– Хорошо, – она кивнула.

По институту я промчался как метеор и уже через пятнадцать минут был в клубной комнате. Вроде не спешил особо, просто чувствовал необычную бодрость после тренировки. Ещё пришла хорошая новость в виде сообщения на телефон. Бумаги о пожаловании потомственного дворянства Кузьме Матчину только что добрались до герольдии Сената, где будут проходить проверку на соответствие закону. А это значит только одно, Николай Иванович эти документы подписал. Если одобрение будет, то уже сегодня род Матчиных будет занесён в родословную книгу, где перечислены все княжеские и дворянские рода Российской Империи. Потом указ попадёт в государственное издание свода законов, и с этого момента можно считать себя благородным человеком. Думал, что это займёт ещё недели две. Николай ведь сам говорил, что торопиться не нужно, а вышло, что уже всё подготовил и подписал.

В общем, в клубную комнату я ворвался воодушевлённый и радостный. Подхватил на руки стоявшую на пороге Сяочжэй, закружил и осторожно опустил на диван. Точнее, попытался, так как она успела обнять меня за шею и отпускать не собиралась. Её болезнь давно ушла, поэтому она набрала в весе, и тело стало крепче, как и хватка рук. Посмотрев лукаво, чмокнула в щёку и только после этого отпустила.

– В другой раз не отпущу, – сказала она на русском.

– Понял, был не прав, – я улыбнулся.

Повернувшись к столу, столкнулся взглядом со смущённой Чжэнь. Они установили на столе громоздкий ноутбук в металлическом корпусе. И с экрана на нас с большим любопытством смотрел мистер Ма. Что-то я не заметил этого момента, когда ворвался в комнату.

– Здравствуйте, – осторожно сказал я, надеясь, что это просто заставка на экране.

– Добрый день, Кузьма, – кивнул мистер Ма. – Вижу, что у вас в России всё хорошо.

– Да, новости долгожданные и приятные получил. Вы хотели со мной поговорить?

Я сел в кресло для гостей, чтобы не разворачивать ноутбук к окну. Подумал, что мне повезло, что в этот момент принцессы не разговаривали с отцом. Мистер Ма, наверное, прочитал эту мысль по моему выражению лица, поэтому слегка сдвинул камеру. Как оказалось, он находился в зоне отдыха императора Цао в одном из залов Гармонии. И сам император был рядом, глядя на меня с улыбкой.

– Здравствуйте, – добавил я на русском.

Император что-то сказал, делая жест рукой и мудрец Ма вернул камеру в прежнее положение.

– Император Цао тоже выразил радость, что у вас всё хорошо, – сказал мистер Ма. – Хотя новости к нам поступают тревожные. Ты уже знаешь, что убит Качи Бакар?

– Утром сообщили, – кивнул я. – Подробностей не знаю.

– Его тело нашли разрубленным на несколько частей, – сказал мистер Ма. – Без следов борьбы и применения великой силы. Скорее всего, застали врасплох, когда он отдыхал дома.

– Нехорошо, – согласился я. – Напавших, как я понимаю, не нашли?

– Мало того, фото убитого Бакара выложили в интернет. И манифест, в котором говорится, что все великие мастера должны быть убиты, чтобы сохранить баланс сил в мире.

– И кто это такой наглый? – вот тут я удивился. – Черепа?

– Возможно. Подпись под документом – череп, лежащий поверх меча. Скорее всего, это поддельный знак или символ, так как раньше он никогда не всплывал.

– Надо почитать. Что-нибудь интересное там написано?

– Сказано, что это из-за того, что бывший наёмный убийца стал великим мастером. Это стало отправной точкой их праведного гнева.

– Вот это уровень лицемерия, – я покачал головой. – Убийцы, у которых руки по самые плечи в крови, жалуются на наёмника, который убивает других за деньги. Ничего, мы предупреждены, значит, врасплох нас уже не застать.

– На мистера Абхай Чарана покушались дважды, – сказал мудрец Ма. – Взорвали вертолёт принца Халида. Старый демон песков выжил, рухнув с пятидесятиметровой высоты в горящем вертолёте. Провернуть подобное непросто, так как это покушение на семью эмира.

– У черепов остался великий мастер, с которым я столкнулся в Брюсселе, – напомнил я. – Сильный и опасный противник.

– Да, помню об этом. Я связался с тобой потому, что сомнения не дают мне покоя вот уже третий день. Когда покидал Японию, мне показалось, что почувствовал присутствие великой силы в аэропорту. Незнакомое и не принадлежащие ни одному из великих мастеров, кто был на экзамене. Вряд ли это кто-то из учеников мастера Масаяса, иначе Тайсе раструбил бы об этом на весь мир.

– Если он объявится, просто потяните время. Возьму самый быстрый самолёт и примчусь на помощь. У меня к нему свои счёты, не считая того, что он кучу людей убил в Брюсселе.

– Они не жалеют денег, поэтому будь осторожен, – сказал мистер Ма. – В случае опасности я приеду на помощь.

Так и поговорили. Изображение на экране потемнело и сменилось тёмно-синим цветом. Я повернулся к сёстрам, посмотрел осуждающе. Могли бы предупредить.

– Новости неприятные, – сказал я, решив на них не сердиться. – Ладно, не будем из-за этого впадать в уныние. Давайте заниматься, раз собрались.

– С чем связано твоё хорошее настроение? – спросила Сяочжэй с непроницаемым выражением лица. Но щёки у неё немного порозовели.

– Император подписал документы для меня и семьи Матчиных. Мы теперь настоящий дворянский род.

– Поздравляю, – улыбнулась она. – Нашему отцу хватило бы десяти минут, чтобы всё подготовить и подписать, а здесь это заняло больше года.

– Я верю, что Николай будет лучшим правителем, чем его отец. И раз настроение у меня сегодня хорошее, несмотря на печальные новости, научу Чжэнь второму уровню доспеха Духа. Если проявит усердие и будет его практиковать, то гораздо быстрее освоится с внутренней силой. Я тратил часов по пять каждый день, чтобы быстрее прогрессировать. Первое время это сильно выматывает, но когда привыкнешь, то станешь самой сильной в МИБИ среди девушек. Спарринги нужны, но только с мастерами. Обычных экспертов можешь покалечить.

– Я поняла, – Чжэнь решительно кивнула.

Занимались мы чуть больше часа. Как и у сестры, у Чжэнь был определённый талант к техникам укрепления тела. Может, это наследственное, связанное с особенностями техник барьеров рода Жао. Или же причина в том, что она с самого начала изучала кинетические поля Лу Ханя и перестроиться оказалось несложно.

Тренировку прервал Вася Балуев, доставивший энергетик из лаборатории Бергов. Он привёз ещё пару для Сабины прямо к нам домой, и по пути захватил сестёр Юй, с которыми Тася передала обед для меня. Василию предстояло сделать ещё несколько эксклюзивных доставок, поэтому задерживаться он не стал. Поздравил только с подписанием документов Императором и обещал быть на праздничном мероприятии по этому поводу. Интересно, откуда он узнал об этом, раз бумаги ещё не были напечатаны в официальном издании? Скорее всего, Пётр Наумов держал руку на пульсе событий.

Я ещё обедать не закончил, когда началась самая неприятная часть дня, которую терпеть не мог – важные деловые встречи. Катя, составлявшая для меня расписание, смотрела сочувствующе, когда я спешно заканчивал обедать, запивая очень вкусные домашние пироги энергетиком. Надеялся, что Геннадий Сергеевич запретит всё это безобразие на территории института, но он держал нейтралитет. Может, ждал, пока я сам к нему с этим вопросом не приду.

Первой на сегодня у меня была назначена встреча с Трубиным. Он давно хотел поговорить, но никак не получалось. Катя эту встречу несколько раз сдвигала и говорила, что проще совсем отказаться, чем отодвигать ещё дальше. И опять, пробившись вне очереди, ко мне заглянул князь Дашков, заставив несчастного Трубина ждать в коридоре.

– Кузьма Фёдорович, – поздоровался Павел Георгиевич, проходя в комнату. – Добрый день. Рад видеть тебя в добром здравии и спешу поздравить с важным моментом жизни. Нечасто в родовую книгу вписывают новую семью. Всё чаще оттуда вычёркивают имена, как того же Трубина.

Князь сделал жест острым подбородком в сторону двери.

– Добрый день, – я пригласил его проходить, пожал руку.

Дашков бросил взгляд на Катю, удобно устроившуюся на диванчике и работающую с планшетом. Затем посмотрел на сестёр Юй, приводящих кабинет в порядок. Фэйфэй как раз приоткрыла окошко, чтобы проветрить после обеда.

– Спасибо за поздравления, – добавил я, возвращаясь к креслу за столом. В который раз похвалил Сабину за то, что решила сменить обстановку в комнате. Сейчас здесь даже с князем можно было спокойно вести деловые беседы. – Не ожидал Вас увидеть сегодня.

– Был рядом и решил заехать, – улыбнулся он, явно лукавив. Наверное, у Ольги узнал, когда ко мне гости заглядывают, поэтому и примчался вовремя. – Раз ты, Кузьма Фёдорович, игнорируешь мои приглашения.

Он рассмеялся, показывая, что это было сказано в шутку.

– Князь Разумовский с тобой не встречался ещё? Понимаю, только день прошёл, как ты вернулся, но зная его, можно предположить, что и на взлётной полосе встретить додумается.

– Нет, с князем ещё не виделся, – я едва не поморщился.

– Понимаю, у нас были не лучшие взаимоотношения, предательство Воронцова и прочее, но как ты смотришь на то, чтобы вновь образовать коалицию?

Насколько я знаю, после того случая, рассорились все. При этом самая крепкая команда оказалась у Разумовского. Вроде бы только недавно его прижал родной брат, а союзников осталось совсем мало, но даже из этой ситуации он извлёк максимум выгоды. Мне ещё Пётр Сергеевич Наумов говорил, что такого интригана, как Разумовский, не встречал ещё. Великий князь очень ловко умел ссорить людей друг с другом. А потом появлялся в нужный момент, предлагал помощь, поддержку и покровительство. К тому же к своим союзникам Разумовский всегда относился хорошо, не зажимал сильно, напротив, продвигал по мере возможности.

– Говорите так, словно опять воевать собрались, – я осуждающе посмотрел на князя. – Мне, как великому мастеру, ни в какие коалиции вступать нельзя. Генерал Руднев не разрешит.

– Он тебе не начальник, – серьёзно сказал Дашков. – Как только ты главой дворянского рода стал, даже близко подходить не должен. А будет наседать, скажи мне, мы на него управу найдём.

К Рудневу я относился хорошо, да и наседал он на меня исключительно для галочки. В отличие от князей и бояр разного пошиба, он радел за родину, а не за собственное обогащение.

– Павел Георгиевич, давайте с этим повременим, – сказал я. – Хотя бы пару месяцев. Не до коалиций мне пока. И Разумовский, если придёт, получит от меня тот же ответ.

Он как-то странно посмотрел.

– Кузьма, ты должен понять, что драться за наследство Воронцовых лучше, имея сильных союзников.

– Правильно говорите, поэтому я за это наследство драться не собираюсь.

– Думаешь, что получишь всё без боя? Говоря о союзниках, я вовсе не имею в виду разную мелочь вроде Трубиных.

– Трубин Вас чем не устраивает? – спросил я только из любопытства.

– Этот жалкий род, который со дня на день лишиться дворянского имени? – искренне удивился он. – Они едва концы с концами сводят в последнее время. Им бы лучше следить за наследством своим.

– Так, Павел Георгиевич, я Вас перестаю понимать. Где я, а где наследство великого князя.

– А как же твой брат?

– А что Сашка? – я даже испугался на минуту. – Нет, я его знаю, вряд ли он в эти игры влезет. Если что-то удумал, поговорю с ним и попытаюсь вразумить.

– Кузьма Фёдорович, ты не спеши рубить сплеча, если что. Может, мы решим всё к обоюдной выгоде. И подумай над моим предложением, насчёт союза. В конце месяца будет большой праздник в честь Оли, племянницы моей. Вы ведь с ней в хороших отношениях, поэтому приезжай с супругой или с супругами.

Скорее всего, он понял, что я не в курсе происходящего, но рассказывать ничего не спешил. Встав, князь попрощался и ушёл с таким видом, словно в ближайшие дни я обязательно к нему приду договариваться. А учитывая, что он сегодня лично ко мне прибежал в МИБИ, значит, брат действительно затеял что-то грандиозное. Почему мне не сказал?

Дождавшись, пока Дашков уйдёт, я позвонил брату. Ответил он сразу, так как в это время обычно работал и телефон держал под рукой.

– Да, Кузьма, слушаю, – раздался его деловой голос.

– Ко мне только что князь Дашков приходил, странные вещи говорил про наследство Воронцовых и про то, что мы в этом участвовать собрались.

– Врёт, – сказал Саша, явно передразнивая меня. – Точнее, он хочет, чтобы мы в это ввязались.

– Ну так давай ввязываться не будем, – не понял я тон брата, поэтому начал сердится. – Денег у нас много, а скоро будет ещё больше. Пусть они сами друг друга грызут. Поверь, у меня сейчас действительно ни времени, ни желания нет с ними разбираться.

– Всё сложно, – сказал Саша. – Быстро не объяснить, к тому же это не телефонный разговор. Я хотел сюрприз вечером сделать.

– Саша, я тебя стукну больно. Говори, что задумал. Чтобы мне не чувствовать себя идиотом при встрече с князьями. Дашков намекнул, что сейчас сюда Разумовский примчится.

– Скажем так, сегодня на ужин к нам приедет старшая княжна Романова. Мама и твои супруги с самого утра готовятся её встретить и произвести хорошее впечатление.

– Я же говорил, чтобы никаких принцесс…

– Кузя, ну что ты как… то самое, дубовое дерево с ногами. Не нужно всё на себя примерять. Елизавета – прекрасная девушка, милая и умная, что для современной молодёжи большая редкость. Пока ты Новый год проводил в Риме, спасая Европу от злобных террористов и спятивших великих мастеров, мы прекрасно провели время. Даже несмотря на то, что Алёна шипела как рассерженная кошка, когда Лизу видела. Кстати, ты в курсе, что из-за всего этого Матчины раньше срока получили статус дворянского рода, со всеми вытекающими? Николай Иванович сегодня утром всё подписал и уже в канцелярию бумаги отправил.

– Да, я сообщение получил на телефон от Куракина. Он меня первым поздравил. А принцесса…

Я снова начал сердиться, но остановился, поймав себя на крайне необычной мысли.

– Сашка, а что, так можно? – спросил я, после небольшой паузы.

– Конечно, можно, – он даже рассмеялся. – В общем, приезжай вечером и делай вид, что тебя сюрприз удивил.

– Приеду к шести. Нормально?

– На это и рассчитывали.

Саша первым положил трубку. Я посмотрел на телефон, затем на любопытную Катю. Комната маленькая, хочешь или нет, но всё слышно. Вряд ли только по моим словам можно догадаться, о чём мы говорили, но Катя – девушка умная и сообразительная. На всякий случай я приложил палец к губам. Катя понятливо кивнула, жестом показала, что держит рот на замочке. Она встала и выглянула в коридор, чтобы пригласить Трубина.

Фёдор Георгиевич сегодня выглядел солидно, в деловом костюме, чёрном плаще и шляпе. Я только сейчас обратил внимание, что на улице начался дождь.

– Добрый день, – поздоровался я. Прошёл к нему навстречу, пожал руку. Несмотря на всё произошедшее, к нему я неприязни не испытывал.

– Здравствуй, Кузьма Фёдорович, – он протянул мне увесистый свёрток из плотной вощёной бумаги со стилизованным изображением старинного паровоза и чайного листа. – Знаю, что ты любишь хороший чай, поэтому достал по случаю редкий сорт из Индии. Похожий сорт дарил правитель Индии нашей царской семье.

– Не стоило, – я посмотрел с удивлением на упаковку, затем протянул Юй Ми, жестом показав, чтобы заварила немного. – Простите, что не смог встретиться раньше, было много дел.

– Всё понимаю, – он кивнул, прошёл к креслу. – Как дела у моего сына? Ты же был в Италии недавно? Как поживает Оксана и моя внучка?

– У них всё шикарно. Николай работает над большим проектом, перевалочной базой для фирм наёмников. И у внучки Вашей всё отлично. Жениха уже нашла из семьи маркизов Сальви. Вы слышали о помолвке?

– Моя супруга ездила в Италию, навещала Николая после Нового года, – он кивнул. – Он наотрез отказывается возвращаться в Россию, но я рад, что у них всё сложилось хорошо. И я хотел попросить прощения за действия моих работников. Нехорошо получилось с Миленой. Всех причастных я уже наказал и уволил, к чёртовой матери.

– Да уже забылось всё, – махнул рукой я.

Мы посмотрели, как Юй Ми осторожно распаковала чай, чтобы сохранить красивую обёртку. Чай внутри свёртка был упакован в ещё одну бумагу, очень тоненькую, похожую на рисовую, с логотипом в виде тиснения. Отломив край брикета, Юй Ми ловко раскрошила его, понюхала, посмотрела на свет и осталась довольной. Затем пошёл процесс заваривания в маленьком глиняном чайнике.

– Вы хотели что-то конкретное обсудить? – спросил я, решив не тянуть с этим.

– Вопрос решить по поводу охранных фирм. Даже если Матчины расширяться будут, то всю Москву обеспечить охраной будет сложно. А пока я без дела сижу, новенькие на этот рынок лезут.

– Так не сидите без дела, – сказал я. – Мы расширяться в ближайшее время не планируем. Работы непочатый край, всем хватит. Или Вам помощь нужна?

– Авторитет великого мастера нужен, – сказал он. – У меня складывается впечатление, что сверху дали указание для МВД работу моей фирмы сдерживать. И взятки не берут, чтобы продвинуть этот вопрос. Я к Дашкову с этим обращался, но он требования непомерные выставляет. Проще закрыться или профиль работы поменять.

Я на минуту задумался. Юй Ми как раз подала для нас первую порцию чая, пахнущего очень вкусно. Примерно такой я и пробовал во дворце, в гостях у Елены Алексеевны. Некоторые сорта индийского чая ничуть не уступали китайскому.

Достав телефон, я пробежался по записной книжке, найдя номер Бабичева, главы упомянутого МВД. Он мне его сам оставлял, говоря, что могу звонить, если что-то будет нужно. Нажал кнопку вызова. Ответил Бабичев почти сразу.

– Слушаю, – раздался в трубке сильный голос.

– Егор Васильевич, Матчин Вас беспокоит.

– Узнал, – обрадовался он. – Спешу поздравить, Кузьма Фёдорович. Получить в твои годы дворянство – это сильно. Когда планируешь приём проводить?

– Спасибо. Я только сегодня узнал, поэтому ещё ничего не готово. Я Вам обязательно приглашение пришлю.

– Непременно буду, – произнёс он довольным и жизнерадостным тоном. Видно, что настроение у него было прекрасным.

– Егор Васильевич, у меня вопрос к Вам есть. Слышал, что кто-то из вашего ведомства зажимает род Трубиных, не давая им работать. Очень это меня огорчает.

– Так ведь бизнес, – не понял он. – Чем хуже у конкурента, тем лучше нам.

– Не всегда это так работает. Они хотя и конкуренты, но с ними договориться можно, связи есть. А кто на их место придёт из новеньких, сказать сложно. Просьба у меня, Вы разберитесь с этим безобразием.

– Я тебя понял, Кузьма Фёдорович. Разберусь, не переживай. Я по ведомственным каналам получил информацию, что ты группу спецназа будешь подтягивать. Преимущество в ближнем бою даже для непрофильных мастеров.

– Было такое, обещал. Есть техники подходящие.

– Могу я в эту группу пару своих специалистов включить? Из отряда по контролю за одарёнными.

– Не вижу в этом проблем. Я, когда расписание подготовлю, позвоню вам.

– Это прям очень хорошо, – настроение у него ещё поднялось. – А то зажимают нас. Как в пекло бросать, так моих специалистов, а как техники полезные, так мы во второй очереди всегда. Буду должен, Кузьма Фёдорович.

– Всегда рад помочь, – сказал я. – До свидания.

Положив трубку, я посмотрел на Трубина. В принципе помочь ему можно было только из-за Дашкова.

– Бабичев обещал помочь, – сказал я. – Не знаю, как это должно работать, но если через неделю ничего не изменится, то позвоните мне или сообщение отправьте.

– Спасибо, – он благодарно кивнул. – Что я должен за услугу?

– Да ничего не нужно, – сказал я. – Чай очень вкусный, этого вполне достаточно.

Мы где-то минуту пили чай, после чего Трубин удалился, поблагодарив ещё раз. Следующие полтора часа я посвятил подработке, принимая мастеров и экспертов с перекосом баланса. Чаще всего ко мне люди шли с серьёзной проблемой, которую не могли решить сами, но иногда приходили очень наглые типы, не обладающие талантом или упустившие время для развития в молодости.

– Нормально всё у Вас с балансом, – сказал я мужчине тридцати пяти лет, щуплому и неказистому. – Внутренний резерв сил слишком мал, чтобы стать мастером. Значительно увеличить его можно только в период с двадцати и до двадцати пяти лет. Можно сейчас изнурять себя тренировками и стать мастером лет к сорока, но результат того не стоит.

– Но как же так, – он явно не понимал. – Ведь пятнадцать тысяч за консультацию.

Я только глаза к потолку поднял.

– Столько отзывов в сети, что можно стать мастером, – не унимался он.

– Мастером становится тот, кто к этому стремится изо всех сил, – сказал я. – Это стремление иногда приводит к перекосу баланса, о котором я говорю. Или на двери написано, что здесь пилюли раздают, которые людей в мастеров превращают?

– Но как же так! Это же…

Дверь в кабинет открылась, и на пороге показался крепкий мужчина кавказской наружности. Под мышкой он легко держал деревянный бочонок литров на двадцать пять.

– Что за скандал?! – произнёс он с заметным акцентом. – Что за шум? Мужчина не должен вести себя, как скандальная женщина.

Гость шагнул в кабинет, умудрившись положить руку на плечо щуплому мужчине. Сжал очень больно, отчего тот даже побледнел.

– Не ругайся, слышишь? Веди себя достойно. Тренируйся, старайся, станешь таким же сильным, как я.

Развернув щуплого, гость подтолкнул его к двери и даже по спине слегка хлопнул, придавая ускорения. Осторожно закрыл за ним дверь. Я его, кстати, узнал. Он приходил за консультацией в числе первых. Вроде бы у него все в роду мастера, даже супруга, а он отставал.

– Кузьма, здоровья тебе на тысячу лет желаю! – он широко улыбнулся. Прошёл к столу, опуская на него бочонок. – Отец мой тоже тебе здоровья желает и подарок шлёт.

– И вам здравствовать, – я прошёл навстречу, пожал руку. – Вижу, что на ступень мастера прорвались. Поздравляю.

– Сложно не было, благодаря совету твоему, – сказал он с улыбкой. – Спасибо хочу сказать.

– Я и сам рад, что помог. Сила в Вас есть, на вторую ступень быстро подниметесь…

* * *

Домой я вернулся ровно к шести часам после полудня. Обратил внимание на машину из дворца, стоявшую в глубине двора. Встречала меня Тася, оглядела с ног до головы, решив, что выгляжу я вполне приемлемо, чтобы не переодеваться.

– Как прошёл день? – спросила она, беря под руку, и потянула в сторону светлой столовой.

– Ожидаемо много работы. Даже князь Дашков примчался, чтобы решить важный вопрос о разделе имущества покойного Воронцова. Как будто у него наследников нормальных не было. Он что, жене ничего не оставил?

– Так дерутся ведь не за банальные счета в банках и дома, – сказала Тася. – Завещание, что великий князь оставил, вот что всех беспокоит. Он хотел, чтобы его богатства остались в роду Романовых. С братом Воронцов поругался, своих детей не нажил, поэтому, кроме племянниц и завещать империю было некому.

– А Николаю? – удивился я.

– Ты так спрашиваешь, как будто я читала завещание, – она тихо рассмеялась. – Разумовского об этом нужно спрашивать.

В столовой как раз заканчивали приготовления к роскошному ужину. Наготовили много всего вкусного, отчего пахло так, что слюнки бежали. Помимо нашей большой и дружной семьи, присутствовала Наталья Наумова. Они с Алёной о чём-то секретничали, сидя за дальней частью стола. Ну а в центре сидел брат в компании с Елизаветой. Он держал её за руку, что-то негромко рассказывал. Как и когда он умудрился вскружить голову княжне? И почему я об этом узнаю позднее того же Дашкова? И судя по тому, как рядом с ними порхала мама, ей он тоже ничего не говорил. Тася оставила меня на минуту, чтобы помочь с расстановкой блюд.

– Привет, – я подошёл к брату и Лизе. – Елизавета, рад тебя видеть.

– Взаимно, Кузьма, – она мило улыбнулась, крепче сжав ладонь Саши.

– Нужно было предупредить, что вы с Сашей знакомы и в хороших отношениях. Твоя мама в курсе?

– Она знает и поддерживает. Как и Коля. А вот дядя это решение не одобрит, так Николай говорит.

– Кто бы дядю твоего спрашивал, – отмахнулся я. – Будет громко шуметь – получит в ухо…

– Кузя, – пожурила меня мама, подхватив под руку. – Не ходи вокруг стола, садись уже.

Место за столом мне оставили недалеко от брата, рядом с Сабиной. Сегодня ей снова предстояло пить энергетик, поэтому ужин она начинала с него. В этот раз я старался в процесс не вмешиваться, просто наблюдая со стороны. Ледяной лотос внутри неё немного окреп и уже мог самостоятельно поглощать силу, пусть и неаккуратно, расплёскивая где-то треть. Это обнадёживало и немного превосходило мои ожидания. Я думал, что понадобится не меньше года, но Сабина справилась гораздо раньше.

Все разговоры за ужином сводились только к одной теме, знакомству Саши и Елизаветы. Мама до сих пор не могла поверить в это. Саша же всё свободное время посвящал работе, и на девушек у него банально не хватало времени. Но, как я понял, последний месяц он едва ли не каждый день виделся с Лизой. Мне было любопытно, говорил ли он с Еленой Алексеевной? Как-то сложно представить этот разговор.

Когда время подошло к десертам, Саша сделал очень важное заявление. Он сказал, что буквально завтра у нас запланирована поездка в Кремлёвский дворец. Нужно будет встретиться с Николаем и получить согласие на помолвку. Ну а дальше в дело вступят ответственные лица, которые разнесут эту новость по всей столице. Думаю, что Дашков об этом узнал от подруг Елены Алексеевны. Вроде бы среди тех, кто ходит к ней на сеансы гадания, была супруга князя. Непонятно только, зачем эти слухи распускают раньше времени?

Глядя на лица брата и Лизы, я подумал, а не послать бы всю эту политику к чёртовой матери. Отправить их тоже в Италию, подальше от князей и дележа наследства. Денег у нас на счастливую жизнь вполне хватит. Просто я брата таким взволнованным, смущённым и счастливым одновременно никогда не видел. Лиза, как мне показалось, испытывает к нему вполне искреннюю симпатию. За весь вечер она всего пару раз отпустила его ладонь.

Вечером, проводив Елизавету, мы с Сашей немного задержались на стоянке. Мне даже удалось перекинуться парой слов с начальником царской охраны, лично приехавшей за княжной.

– Лиза – очень хорошая девушка, – сказал Саша, глядя на выезд со двора. – Общения со сверстниками не хватает, так как она постоянно во дворце живёт. У меня внутри прекрасное чувство, как будто я принцессу спасаю, которую злой колдун в замке запер. Жаль, что встречаться чаще не получается. А когда о помолвке объявят, видеться можно будет только под надзором фрейлин Её Величества.

Он даже вздохнул.

– Что, вскружила голову? – я толкнул его плечом.

– Есть немного, – он улыбнулся. – Достаточно было пары вечеров, проведённых за непринуждённой беседой, чтобы на следующий день думать только о ней. Надо сказать спасибо Алёне. Лиза от неё пряталась в библиотеке, где я предпочитаю работать, так как там тихо и никто не беспокоит.

– Я с ней поговорю, чтобы помирились.

На это Саша только рассмеялся, бросив взгляд в сторону светлых окон гостиной. На пару минут повисла тишина.

– Напиться хочется, – задумчиво сказал он.

– Терпи, – я несильно хлопнул его по плечу. – Пойдём, расскажешь, что на завтра запланировали. Ещё надо Кате позвонить, чтобы деловые встречи отменила.

Уснул я в прекрасном расположении духа. Обнял покрепче Алёну, которая весь оставшийся вечер ходила за мной по пятам. Что-то у неё с настроением случилось, какая-то тревожность напала. Она мне даже приснилась. Мы с ней сидели на лавочке в парке, недалеко от моей старшей школы в Японии. Болтали о всякой ерунде, кушали блинчики со взбитыми сливками…

– Кузя, вставай, – голос Таси вырвал меня из приятного сновидения. – Кузьма.

Она тронула меня за плечо. Судя по тому, что я совершенно не выспался, прошло всего пару часов, как мы уснули.

– Который час? – сонно спросил я, усаживаясь на кровати.

– Что? – Алёна тоже проснулась, смешно протирая глазки тыльной стороной ладони.

– Беда, – спокойным тоном произнесла Тася. – Генерал Руднев тебя срочно ищет.

Сонному мне сунули в руки сотовый телефон. Я обратил внимание, что Тася была в ночной рубашке.

– На связи, – машинально сказал я, потихоньку просыпаясь. Спустил ноги с кровати.

– Кузьма Фёдорович, экстренное сообщение только что пришло из Индии, – в отличие от меня, голос у генерала был бодрым и необычно жёстким. – В Нью-Дели появился великий мастер и напал на Абхай Чарана. Уже есть разрушения и жертвы.

– Понял, – свободной рукой я с силой потёр лицо. – Абхай Чаран жив?

– Да, идёт бой рядом с городом. Уже по сети видео расходятся.

– Дайте двадцать минут собраться.

– Машина к тебе выехала. Встречу на взлётном поле.

Я вернул телефон Тасе, вздохнул поглубже, на секунду задержав дыхание.

– Великий мастер черепов объявился, – сказал я. – Скорее всего, тот, что Качи Бакара расчл… убил. Надо ему голову оторвать за это.

– Переодеваться сразу будешь? – спросила Тася. В её голосе промелькнула нотка тревоги, но она взяла себя в руки.

– Да, в комбинезон, который негорючий. Ну и вещей, чтобы было на что его сменить.

– Может, не ехать… одному, – а вот у Алёны в голосе тревога прозвучала ярче. – Герра Мирбаха дождаться. Они же близко, относительно. Три часа на самолёте…

– Посмотрим, – я потянулся, чтобы поцеловать её в лоб. Погладил по голове, затем встал. – У нас начальство – тоже не дураки. Который час?

– Два часа ночи, – сказала Алёна, бросив взгляд на часы, стоявшие на комоде. – Я помогу.

– Лучше посмотри, что там в интернете сейчас, – сказал я, протянув ей планшет, оставленный на прикроватной тумбочке. – Хорошо бы заранее знать, с чем придётся иметь дело.

Мне сразу вспомнилась Италия, горящее небо над Кальяри. Главное – чтобы Абхай Чаран задержал черепа на пару часов. А вдвоём мы его быстро размотаем. Наверное.

Сборы в дорогу заняли минут десять. Я ещё проснуться окончательно не успел, а Тася уже помогала мне облачиться в комбинезон из плотной ткани. Мне его военные дали, как новую разработку, специально для великих мастеров. Он не горел и почти не пропускал электричество. Разработчик, пришедший лично посмотреть за моей тренировкой, хвастался, что комбинезон может выдержать попадание молнии. И как выяснилось, у Таси была приготовлена сумка с одеждой и всем необходимым, как раз на подобный случай, поэтому собираться в дорогу не пришлось.

– Кузя… – встревоженный голос Алёны оторвал меня от мыслей, когда я уже оделся и собирался выходить из комнаты.

Она протянула мне планшет. На чёрном экране было видно небо над городом, оно и горело, и сверкало от бесконечных разрядов молний. В какой-то момент пучки молний сошлись в одной точке и ярко вспыхнули. Через несколько секунд раздался оглушительный грохот, от слившихся воедино раскатов.

– Ты же летать не умеешь, – очень тихо произнесла она.

– Есть у меня задумка на этот счёт, – обнадёжил я её.

В комнату как раз вошли мама и Сабина. И снова мне достались обеспокоенные взгляды.

– Всё, некогда мне, – остановил я их. Подошёл, чтобы поцеловать маму в щёку и крепко обнять. – Всё будет хорошо. Мы его с мистером Чараном в бараний рог скрутим. Сабина…

Я потянулся, чтобы обнять бледную девушку.

– Ну что такое? – проворчал я недовольно. – На полдня ведь оставил. Как ты себя чувствуешь?

– Морозит, – сказала она, кутаясь в платок, накинутый на плечи поверх тёплой пижамы. – Может, простыла.

– Почему сразу не сказала? – я едва сдержался, чтобы не начать ругаться. Лотос почувствовал свободу, что не контролирует никто. Не нравится ему брешь во внутреннем море. Мне тоже не нравится, но я же не капризничаю. Хоть не езжай никуда.

Я обвёл собравшихся женщин взглядом. Посмотрел на брата, заглянувшего в спальню. Он жестом показал, что приехали гости.

– Мама, буди Виктора, с нами поедет, – сказал я. – Алёна, бери Сабину в охапку, надо её переодеть. Тася, мне нужен энергетический коктейль, который Вася привозил. Там ещё порция должна оставаться. Давайте, десять минут у вас.

Женщины переглянулись и поспешили выйти из комнаты. Я же коснулся внутреннего кармана комбинезона, где завибрировал телефон. Не глядя на номер, нажал кнопку принять вызов.

– Кузьма, это Алан, – послышался в трубке голос мистера Кроу. – Ты уже в курсе беспорядка в Индии?

Он использовал необычное слово на английском, но довольно точно описывающее, что там происходит.

– Да, как раз этим сейчас занят.

– Меня Джейн разбудила, – сказал Алан. – Она всегда поздно ложится, а потом спит до обеда, когда на работу не нужно утром идти. Я резонно подумал, раз ты поедешь, значит, и госпожа Бурбон. Меня Кэтлин целый день пилила за то, что оставил вас одних в Японии. В общем, мы с соседом уже собрались и готовы ехать.

– Хорошо, я заеду за вами минут через двадцать. Спасибо.

– Ждём, – он положил трубку.

Это хорошо, что Алан позвонил. Ошибку, которую я допустил в Японии, не хотелось повторять. А оставлять в таком состоянии Сабину здесь – плохая идея. Индия от Москвы не близко, часов пять лететь на самолёте, не меньше. Этого должно хватить, чтобы привести в порядок разбушевавшийся ледяной лотос. Понятия не имею, почему он капризничал, будучи сытым, но то, что происходило, мне не нравилось. И если за ней присмотрит не один, а сразу пара надёжных мастеров, мне будет спокойней голову наглому великому мастеру отрывать.

В общем, со всей кутерьмой, из дома мы уезжали с задержкой минут в двадцать. Хорошо, что военные не торопили и додумались прислать за мной просторный микроавтобус. Приехавший знакомый полковник сказал, что самолёт ещё готовят, как и команду со всем необходимым, поэтому время есть. На то, чтобы забрать моих людей, он легко согласился.

По городу мы промчались в сопровождении машины полиции. Пробок не было, но, на всякий случай, они разгоняли сонных полуночных водителей. Сделали короткую остановку в жилом комплексе, с видом на Москву-реку. К моему большому удивлению, нас там ждал не только Алан, но и Мгуапе. Я сразу и не понял, о каком соседе он говорил, когда позвонил. И если у Алана в руках была спортивная сумка, то бывший генерал вооружился кейсом из-под музыкального оборудования, где хранил Большой зуб. Из всех мечей, которые я сделал, этот нравился ему больше всего. Кстати, с Виктором, телохранителем Сабины, он уже был знаком. Не помню только, где и когда я их знакомил.

– Ещё раз, спасибо, – искренне поблагодарил я, когда они сели в микроавтобус. – Надеюсь, что в Индии нас встретят радушнее, чем в Японии. Может, хорошо проведёте время, пока я буду кое-кому шею сворачивать вместе с Абхай Чараном.

– Надеяться нужно всегда на лучшее, а готовиться – к самому худшему, – философски заметил Алан. – То, что сейчас показывают в сети – настораживает. Вряд ли есть кто-то настолько сумасшедший и глупый, чтобы открыто напасть на великого мастера. Поэтому я думаю, что впереди ждёт какая-то хитрая ловушка.

Мгуапе согласно кивнул, положив руку на кейс.

– Или же у них не получилось тихо устранить индуса и завязалась потасовка, – сказал я.

Алан на моё замечание покачал головой.

– Как бы то ни было, вам в драку вмешиваться не нужно.

По ночной Москве мы ехали ещё минут сорок. Выскочили на окружную, затем пару раз свернули, проехали несколько постов с тяжёлыми воротами и шлагбаумами и оказались на военном аэродроме. У последнего КПП к нам подсел незнакомый военный, показывающий дорогу. Освещения вокруг было много, суетились люди. У ангаров мы едва разминулись с огромным топливозаправщиком.

Везли нас прямиком к большому военно-транспортному самолёту с четырьмя турбинами. Появились мы как раз вовремя, к концу погрузки. Генерал Руднев, в форме, встречал как раз у грузовой рампы. Недалеко я заметил группу военных, в число которых входили братья Орловы.

– Здравствуйте, – я пожал генералу руку. – Как обстановка? Мы на этой громадине полетим?

– На этой, – он кивнул, бросив взгляд на Мгуапе. – Обстановка – очень тревожная.

Генерал взял у адъютанта электронный планшет, показал мне фото. На смазанном изображении были видны три фигуры, парящие в воздухе, окружённые всполохами огня. Одна, в просторной одежде, принадлежала Абхай Чарану, я его сразу узнал. О двух других фигурах сказать ничего не мог. Выглядели они не молодо, насколько об этом можно было судить по не самой чёткой фотографии.

– Если это не искажающая техника, то их двое, – сказал генерал. – Индусы об этом уже третий раз сообщили.

– Откуда они их достают? – поморщился я, имея в виду секту черепов. – Таблетки великой силы покупают?

– Ближе всего к Нью-Дели находится Пекин, но империя Цао сообщила о задержке. По какой-то причине мудрец Ма не может вовремя туда прилететь. Берлин отправит сразу двух великих мастеров, но с задержкой в два или три часа. Они где-то далеко от военного аэропорта. Поэтому у нас есть все основания подождать немцев. Или же привлечь Геннадия Сергеевича.

– Лишние три часа, – я посмотрел на самолёт. – Плюс дорога оттуда ещё время какое-то займёт. Боюсь, что Абхай Чаран может подкрепления не дождаться, если противников двое. Или они просто сбегут. Надо лететь. Свяжу их боем и буду ждать подкрепление в виде немцев. Геннадия Сергеевича трогать не будем. Вы же сами говорили, что ему ещё полгода восстанавливаться.

Хотя Геннадий Сергеевич уже выходил на работу в МИБИ, чувствовал он себя неважно. Об этом знало лишь несколько человек, но врачи его буквально с того света вытащили. Я ему предлагал взять отпуск и уехать в санаторий, но он отказался. Говорил, что, когда он на виду, всем от этого спокойнее.

– Пять с половиной часов перелёт, – сказал Руднев. Он словно ждал, что я не стану тянуть время и захочу сразу поехать. – Если индуса убьют, в бой не ввязывайся, жди немцев. Пусть лучше они сбегут. Соизмеряй силу и смотри сам, чтобы была возможность отступить.

Он положил мне руку на плечо, слегка сжал, затем пошёл отдавать приказы. В большом самолёте была всего дюжина удобных мест для пассажиров, а остальным приходилось размещаться на дополнительных сидениях. Всего же набралось около двадцати пяти человек, включая нашу компанию. Из отряда военных летели трое: братья Орловы и мастер поддержки, с которым я был знаком ещё по операции спасения Разумовских. Надо было бы с ними поговорить, но всё моё внимание сейчас было сосредоточено на Сабине и вредном ледяном лотосе, собирающемся разрушить остатки внутреннего моря, мешающие ему. Это было чревато быстрой и неприятной смертью. И мне нужно было понять, как этот процесс остановить или объяснить лотосу, что подобное ему только навредит.

Полёт до Дели я почти не запомнил, борясь с ледяным демоном внутри Сабины. Сложно описать это словами. Он не просто капризничал, а бушевал, как дикий зверь, запертый в маленькую клетку внутреннего моря. Только когда сообщили о скором приземлении, я начал понимать, что происходит. Треснутая оболочка внутреннего моря Сабины высохла и стала очень хрупкой. Если уходить от аналогий, то я чувствовал пустоту там, где должна быть внутренняя энергия у одарённого. Раньше она была, а сейчас осталось лишь оболочка. Обычно так выглядели эксперты после несчастного случая. Можно подумать, что всё очень плохо, если бы не крошечная, но яркая и горячая капелька силы в самом центре внутреннего моря.

Решение проблемы было очевидным, но я боялся навредить неосторожным вмешательством. Старую оболочку внутреннего моря пора было убирать. Ледяной лотос с этой проблемой пытался справиться самостоятельно, только сил не хватало. И чтобы ему было проще, я поддерживал вокруг барьер, следя, чтобы холодная энергия не рассеивалась. Вроде бы это работало, так как щёки Сабины за время полёта порозовели, вернулся здоровый цвет губ.

– Всё не так плохо, – тихо сказал я, держа её за руки. – Лотос меня перепугал, но он лишь пытается отвоевать для себя побольше места. Сейчас успокоился, так как устал. Тебе лучше?

– Тепло стало, – она кивнула. – Печёт что-то в груди.

– Хороший знак. Нужно будет больше внимания уделять внутренней силе, и всё нормализуется. Это не сложно, просто муторно. А огонёк внутри – это ледяной лотос. Могу судить только по собственному опыту, но, кажется мне, он сформировал ядро силы внутри себя и защищает его от внешнего воздействия. И это он ещё прорастать не начал. Надо бы с Сяочжэй поговорить, как она жила с таким прожорливым демоном внутри.

Я подсел ближе, насколько позволяли кресла, обнял за плечи. Так мы и сидели, пока не появился военный, сообщивший, что до посадки осталось пятнадцать минут. В грузовом самолёте было всего несколько иллюминаторов, расположенных ближе к кабине, поэтому сложно сказать, где мы в данный момент летели. За бортом уже давно наступил день. Самолёт сделал большой круг, затем аккуратно сел и с шумом побежал по полосе, сбрасывая скорость. Я пытался уловить присутствие великой силы, но поблизости её не было.

– Будь осторожен, – сказала Сабина, поцеловав в щёку. Стиснула в объятиях, не сразу отпустив.

– Кузьма Фёдорович, – к нам подошёл капитан, положил на свободное кресло пластиковый кейс защитного цвета. – Надо связь согласовать.

В кейсе лежал целый набор из ручных радиостанций, включая гарнитуры. Мой выбор пал на небольшую рацию с ремнём и очень удобным наушником. Пока капитан объяснял, как ею пользоваться и что вся связь засекречена, самолёт закончил движение по аэродрому. Ещё минута и грузовой отсек начал открываться, пропуская в салон солнечный свет. Дели встречал нас ярким солнцем, духотой и температурой воздуха в тридцать пять градусов. В такую жару из прохладного самолёта выходить не хотелось, тем более в защитном комбинезоне.

Встречала нас большая делегация из гражданских и высоких военных чинов. В глаза сразу бросилась нервная обстановка, особенно среди первых. Я успел пожать руки только трём военным и солидному мужчине лет тридцати пяти, за которым по пятам следовали телохранители. Он сразу отстранил остальных, резко сказав им что-то на хинди.

– Мистер Матчин, – он сделал жест в сторону двух больших вертолётов, рядом с которыми тоже суетились военные. – Дела наши откровенно плохи. Вам нужно время, чтобы подготовиться или мы можем поговорить по пути?

Говорил мужчина на хорошем английском и был одет в дорогой клетчатый костюм.

– Готовиться не нужно, – я приложил ладонь ко лбу, чтобы солнце не светило в глаза. После прохлады самолёта, жара накатывала волнами. – Можно и по пути поговорить. Далеко ехать?

– В сторону дворца, – он снова сделал жест, показывая на большие транспортные вертолёты, и первым направился в ту сторону, сдерживаясь, чтобы не переходить на бег.

Я махнул рукой братьям Орловым и их товарищу, одетым почти так же, как и я. Они должны будут обеспечить связь и поддержку, если всё пойдёт плохо. Парни всё правильно поняли, подхватили большие сумки и поспешили за нами. Не люблю спешку, но вертолёты оторвались от земли, едва мы заняли места. Важному мужчине в костюме даже пришлось ухватиться за ручку рядом с сидением, когда вертолёт начал резко набирать скорость. Мне вручили массивную гарнитуру, так как в салоне заметно шумело.

– Спасибо, что откликнулись и сразу приехали, – громко сказал важный мужчина, тоже надев гарнитуру. – И простите, что не представился. Шуджаат Джах, моё имя.

Имя Джах носила правящая династия Индии. Их семья сделала очень много во время войны с Англией за независимость. Потом шли тяжёлые годы, когда огромную страну приходилось собирать по кусочкам. Индия в то время едва не развалилась на мелкие княжества. Нынешний правитель, насколько я знал, был откровенно стар и готовился передать правление одному из сыновей. Думаю, что Шуджаат как раз один из них.

– Мудрец из Цао так и не приехал, – хмуро добавил он, одной интонацией давая понять, что это всех очень огорчило и даже рассердило. – Не говорят причин, лишь просят ждать. Мастер Масаясу уже вылетел из Токио, но будет здесь только через четыре часа. Как и немцы.

– Понятно, – я кивнул, бросив взгляд в иллюминатор. – Четыре часа, я думаю, продержимся.

Внизу открывался вид на пригород Дели и быстро удаляющийся военный аэродром.

– Мистер Чаран так и говорил, что Вы смелее всех стариков, что входят в клуб великих, – добавил он вполне серьёзным тоном.

Я снова бросил взгляд на город. Внизу всё было более-менее спокойно, если не считать огромные пробки на дорогах. Такое ощущение, что все машины разом решили куда-то поехать, заполнив улицы и автомагистрали. Понятно, почему выбрали именно вертолёт. Но на их месте слишком близко к сражающимся великим мастерам я бы не приближался.

– Вы говорили, что всё плохо? – уточнил я.

– Последний час мистер Чаран только сдерживает убийц, не отвечая на выпады, – произнёс он тяжёлым голосом. – К городу продолжают стягиваться мастера из всех кланов страны. Приехало уже более ста человек. Только мы не знаем, смогут ли они хоть что-то сделать.

– Мешать друг другу будут, – сказал я. – Вы говорили, что мы к дворцу летим?

– Это на юго-западе от дворца, буквально в трёх километрах, на границе заповедника. Он горит, и пожар мы пока не можем остановить.

– А эвакуация?

– Там в основном спальные районы и туристическая зона, – он кивнул. – Всех вывели.

Вертолёт миновал реку и мост, забитый машинами. Было видно, что люди просто шли пешком, бросив транспорт. А ещё я заметил много военных, направляющих потоки людей. Встав, я прошёл по салону к кабине, чтобы посмотреть вперёд. Вдалеке были видны дымы, занимающие огромную площадь. Они поднимались в небо и медленно двигались на юг. Где-то через минуту мы влетели в Нью-Дели. Если бы не ситуация и пожары вдалеке, это была бы изумительная картина. Широкие проспекты и бульвары, очень много зелени в виде небольших парков и садов. Поражали гигантские купола и колоннады правительственных зданий. И величественней всех смотрелся дворец с огромной площадью перед ним. Площадь, к слову, была заполнена машинами спецслужб и военными. Много больших палаток, шатров и просто навесов. Просторный участок выделили для площадки, где стояло сразу три больших военно-транспортных вертолёта. Наверное, именно там сейчас находится сотня или больше мастеров, собравшихся защищать правителя. Вот только сделать они ничего не могли.

Когда мы миновали дворцовый комплекс, впереди, наконец, стал виден пожар. Горел национальный парк или заповедник, не знаю, как он точно назывался. За несколько часов, что великие мастера сражались, огонь охватил едва ли не половину парка. На границах, там, где великая сила ощущалась очень слабо, работали пожарные. Но больше всего поразило море огня, накрывшее сразу целый спальный район города. По идее дома должны были уже основательно выгореть и просто дымить, но огонь не собирался отступать, поднимаясь над районом как минимум на десяток метров.

Когда до нас добрались первые отголоски мировой энергии, вертолёты начали стремительно снижаться. Последнее, что я успел разглядеть на дорогах и мостах вблизи горящего района, были заграждения из машин полиции. По-хорошему эвакуировать нужно было и весь дворцовый комплекс, вместе с прилегающими правительственными и жилыми районами. Те, кто поумнее, сами должны были сбежать как можно дальше. Если драка великих мастеров сместится к дворцу, то будет очень много жертв. Скорее всего, Абхай Чаран это понимал, но и увести сражение дальше от центра города не мог. В любую сторону, куда ни пойди, были густонаселённые районы, эвакуировать которые за пару часов не получится.

Приземлились мы на просторной площадке рядом со школой или колледжем. Военные успели организовать здесь большой лагерь из палаток и пункт связи. Часть отвели для раненых, где работали медики. Высыпав из вертолётов, мы пробежали как раз к центру лагеря, где работали военные. Один из них следил за экраном ноутбука, на котором отображалась картинка с беспилотника, кружащего прямо над эпицентром событий. И внизу творился настоящий ад. В клубящемся огне и в дыму практически ничего не было видно.

– Эвакуация закончена, насколько это возможно, – сказал Шуджаат Джах. – Можете не сдерживаться, если это необходимо. У нас несколько разведчиков в небе и самолёт связи, если убийцы попытаются сбежать, то попробуем их отследить.

Я покачал головой, не уверенный, что это хорошая идея. Если великий мастер захочет, то он сбежит, легко затерявшись в огромном мегаполисе. А драться с ним в центре города – плохая идея. Если бы целью тех, кто напал на Абхай Чарана, был кто-то другой, даже правитель, то он был бы уже мёртв, а убийцы давно скрылись. У меня немного сосало под ложечкой от перспективы столкнуться сразу с двумя противниками такого уровня. Вспомнить хотя бы тренировочный бой с Бойером. Это выматывает не физически, а ментально. Чем больше взаимодействуешь с мировой энергией, тем сложнее внятно мыслить. А судя по тому, что происходило над спальным районом, никто не сдерживался. Надеюсь, что они уже немного утомились и мне будет полегче.

– Понимаю, что четыре часа впереди, но сообщи, когда подоспеет подкрепление, – сказал я Роману Орлову. Его брат как раз устанавливал радиостанцию на одном из свободных столов. – Чтобы я силу рассчитывал и смог хотя бы одного задержать.

– Сделаю, – серьёзно кивнул он. Бросил взгляд на изображение с беспилотника и нахмурился.

– Я… мы все очень рассчитываем на Вас, – сказал Шуджаат Джах, сложив ладони в уважительном жесте.

На минуту повисла небольшая пауза. Я не сразу понял, почему все на меня смотрят.

– Да, есть небольшая проблема, – виноватым тоном произнёс я. – Я летать не умею. Машина нужна, чтобы доехать.

Шуджаат Джах перевёл взгляд на одного из военных, тот, в свою очередь, посмотрел на выход с площадки. В общем, машину мне нашли быстро, выделив громоздкий и неповоротливый внедорожник. Один из военных, немолодой мастер первой ступени, храбрый человек, даже согласился проводить меня по местным улицам до въезда в национальный парк, чтобы не заблудился. По его словам, дальше дорога шла по прямой в нужный район. И хорошо, что в этой части города не было пробок.

Спальный район, над которым проходило сражение, напоминал кадры из фильмов про конец света. Всё, что могло гореть, давно сгорело, но огонь держался, цепляясь за остовы домов и каменные заборы. Дым закрывал солнце, а учитывая жару и духоту, находиться в районе было просто невозможно. В сам район я ворвался на полной скорости, едва разбирая дорогу в море окружающего огня. И чем ближе я подъезжал к очагу сражения, тем сильнее накатывали волны кипящей мировой энергии. Меня заметили, поэтому над головой начало громыхать яростнее, а в огонь словно бензина плеснули. Когда до цели оставалось рукой подать, в машину ударил поток огня, появившийся словно из ниоткуда. Ехать дальше в этом хаосе было невозможно, поэтому пришлось выходить. О том, насколько вокруг было жарко, можно судить по начавшему подниматься от машины белому дыму. Краска на кузове сразу приобрела матовый оттенок, начиная потихоньку выгорать. И это несмотря на то, что я удерживал барьер, сквозь который ни огонь, ни дым не должны были проходить. Меня от жара спасал доспех духа, но вот машину таким образом я защитить не мог.

Разгадка происходящего стала ясна почти сразу. Как я уже заметил, мировая энергия вокруг просто кипела, раскаляя воздух и заставляя воспламеняться окружающие предметы. Горел и плавился даже асфальт. Я поспешил отойти от машины, у которой лопнули боковые стёкла и салон разом вспыхнул. Колёса потемнели и загорелись, распространяя вокруг чёрный дым. Если эта техника из разряда огненных, то очень непростая. Обычные мастера огня подобного не умели.

Я уже готовился создать барьер, используя его как лифт, когда сверху что-то оглушительно взорвалось. Из-за бушующего вокруг огня я буквально ничего не видел, почувствовал, только когда в кинетическое поле сверху вошёл Абхай Чаран. Едва успел подхватить его, помогая погасить инерцию, чтобы он не разбился о землю. Бросился в ту сторону, на ходу пробивая кирпичный забор, неожиданно выскочивший прямо передо мной. Упал индус на лужайку одного из богатых поместий района. Не знаю, что за технику он использовал, но огонь разом отступил на двадцать метров, открывая кусочек неба, залитого дымом. Даже жар немного спал. То, как он управлял мировой энергией, вызывало лёгкий укол зависти. При помощи барьеров подобное не провернуть.

Выглядел Абхай Чаран неважно. Дорогой наряд обгорел и изодрался, словно он бежал сквозь колючие заросли. Немного подгорели волосы, на правой руке выше локтя была огромная рваная рана, которую он обернул полоской обгорелой ткани. Плачевнее всего выглядела левая нога, сломанная в нескольких местах, припухшая и посиневшая. Но при этом мировая энергия вокруг мистера Чарана клубилась плотная и угрожающая. Чувство такое, как будто он управляет сотней маленьких, но очень острых лезвий. Любой, кто попробует подойти ближе, будет разрезан на маленькие дольки. Сдаётся мне, что до того, как подняться на самую верхнюю ступень, Абхай Чаран был мастером воздуха.

Подбежав, я не стал создавать вокруг барьеры, боясь, что рассеивающая техника индуса исчезнет. Но вот кинетическое поле я усилил и сделал немного больше по размеру. Мало ли, может, в нас сейчас одно из ближайших зданий бросят.

– Плохо выглядите, – улыбнулся я, приветствуя Абхай Чарана. Вблизи стало заметно, что он очень устал и держался только на силе воле.

– Я знал, что первым увижу именно тебя, – он тоже улыбнулся, затем поморщился, пытаясь удобнее устроить сломанную ногу. – Хотя до Пекина на пару часов поближе будет.

– Что-то у них там случилось, – ответил я, задрав голову и пытаясь разглядеть нападающих в прорехе оранжевого, слепящего моря огня. – Терактом, может, отвлекли… сволочи. Но ничего, я пришёл и сейчас им будет не до веселья. Мне что один, что двое, большой разницы нет.

– Трое их, – сказал он. – Океан огня – это ультимативная техника Качи Бакара. По слухам, он может целый город затопить огнём, заставляя гореть всё, даже камень.

– Кстати, да, – я оглянулся на кирпичный забор, горящий, словно его бензином облили. Разве что он не дымил, просто распространяя вокруг волны жара. Огонь создавали именно те самые кипящие волны мировой энергии. При этом эффект наверняка был накопительным и загоралось всё не сразу. – То есть? Он жив?!

Я удивлённо уставился на индуса.

– Не видел его, но рядом точно есть ещё кто-то…

Он снова поморщился.

– У меня есть обезболивающее, – я вынул из кармашка маленькую жёлтую пластиковую коробочку и протянул ему. Внутри лежали ампулы с иголками. – Красное вырубает капитально, а жёлтое – полегче, чтобы контроль над силой не терять. Сразу говорю, что на себе не испытывал, но доктор обещал, что будет работать так, как написано в инструкции.

Над нами снова громыхнуло и в кинетическое поле ударило с десяток молний. С ними я смог бы справиться, даже будучи обычным мастером, поэтому внимания не обратил. Не знал, что делать, сражаться или остаться здесь, защищая индуса.

– Подождём, – в итоге сказал я, нащупывая кнопку на рации. – Пусть сами подходят. Нам всё равно время тянуть, четыре часа. Кузьма на связи. У нас тут всё отлично, если не считать огромный пожар. Враг пока не решил, связываться со мной или отступить. Но есть подозрение, что где-то рядом третий великий мастер, возможно, сам Качи Бакар. Либо он смерть свою инсценировал, либо кто-то хочет, чтобы мы так подумали.

– Понял тебя, – в наушнике раздался голос полковника Злобина, отвечающего за всю операцию. Несмотря на то что они остались на военном аэродроме, качество связи было отличным.

Над нами снова громыхнуло, отчего земля вздрогнула, но поток молний сквозь барьер не прошёл. Один мастер как-то рассказывал мне про ионизированный воздух от сильного огня, что в нём траектории разрядов молний становятся непредсказуемыми. А ещё густой дым очень мешает. Нет, полностью молнии он не блокирует, но изрядно портит нервы как самому мастеру молний, так и его жертве.

* * *

Двое мужчин зависли над некогда богатым районом города, сейчас полностью затопленным огнём. Внизу на крошечном свободном пяточке можно было разглядеть пару великих мастеров, которыми восхищался весь мир. Только сейчас они выглядели беспомощными.

– Это Матчин? – старческим голосом спросил один.

– Пацан, прорвавшийся совсем недавно, – второй голос был моложе и крепче. В отличие от первого на английском он говорил с сильным акцентом. – Его все называют гением, но он даже полёт не освоил. Кроме защитных техник Лу Ханя ничем похвастаться не может. Учитель, я его в одиночку размажу, если ты подержишь прыткого индуса… прости.

Старик бросил на него короткий спокойный взгляд. Абхай Чаран действительно оказался прыток и очень силён. Застать врасплох его не получилось, но это лишь оттянуло неизбежное на несколько часов. Индус обладал как минимум двумя техниками высшего класса, едва не разрезав их на части. К тому же техника огненного моря оказалась не так эффективна, как о ней думал старик.

– Сколько у нас времени? – спросил старик.

– Три часа, – раздался голос в маленьком наушнике. – И ещё тридцать минут, чтобы убраться подальше.

– Чаран и часа не продержится, – сказал более молодой из пары великих мастеров. – Учитель? Придержи его немного, а я с парнем разберусь. Видно же, что он ничего не умеет. Даже волны ци подавить не может. И ещё два часа будет в запасе, чтобы уйти.

Старик на минуту задумался. Преимущество действительно было на их стороне, но ему не нравился азарт в голосе ученика. Было видно, что он хочет сойтись с Матчиным в ближнем бою. Неужто слова Качи Бакара на него так сильно подействовали?

Собрав силу, старик обрушил на площадку внизу сгусток молний. Из-за близости к огню управлять ими становилось сложно, но старик лишь хотел проверить защитное поле, что раздувалось всё больше и больше, образовав пузырь в сотню метров. Огонь мировой энергии ци внутри горел всё так же яростно, поэтому было непонятно, зачем молодому Матчину такое громоздкое и неудобное кинетическое поле.

Поток молний вырвался из-под контроля, разбился на части и ушёл в землю далеко за пределами площадки.

– Действительно, бесполезные умения, – сказал старик, оценив несуразность техники. – У нас два часа, не заигрывайся.

– Как скажешь, – более молодой великий мастер в предвкушении потёр руки.

Первым в Дели прилетел Инаба Масаясу, на большом правительственном самолёте. А так как приземлялись они на военном аэродроме, пришлось ждать минут пятнадцать, когда появится трап на колёсах. Выглядел японец величественно, выбрав традиционный светлый наряд, почти такой же, в котором принимал гостей во время большого экзамена. Встречали его целой делегацией, только без почётного караула и принца Шуджаата. Я за этим наблюдал, сидя на ящиках рядом с нашим самолётом. На часах было почти четыре часа после полудня. Если бы я не смог приехать, и японец только появился, Абхай Чаран был бы уже мёртв. Да, я злился, что это очень долго, но вины Масаясу в этом не было. Перелёт из Токио занимал восемь часов, если торопиться. Из Берлина, по-моему, ещё дольше добираться.

Поздоровавшись со всеми высокопоставленными лицами, Масаясу направился ко мне, решив прогуляться пешочком. Точнее, он приподнялся над землёй сантиметров на тридцать и красиво заскользил в мою сторону, заложив руки за спину. В этот момент совершал посадку большой военный самолёт из Германии. Сбросив скорость, он остановился прямо на посадочной полосе и начал открывать грузовой люк, откуда выскочил военный джип с открытым верхом. Я только улыбнулся, увидев за рулём Свена. Карл Мирбах сидел на пассажирском сидении позади, словно не успел занять место рядом с водителем.

– Добрый день, мистер Матчин, – поздоровался Масаясу, добравшись до меня. Бросил взгляд на пластиковый фиксатор на запястье.

– Здравствуйте. Вы простите, мы уже повоевали.

– Вряд ли за подобное стоит извиняться, – он коротко улыбнулся. – Когда проснулся утром, в моих планах на день не было сражения насмерть сразу с двумя великими мастерами. Я искренне рад, что ты невредим. А как дела у мистера Чарана?

Я показал взглядом на несущуюся к нам машину. Тормозил Свен с визгом шин. Они с Карлом были одеты в полувоенную тёмно-серую форму.

– Опоздал! – выпалил Свен, выскакивая из-за руля, громко ругаясь на немецком. – Два часа копались на аэродроме! Проклятые бюрократы!

Последнее я перевёл образно, так как эпитеты в сторону нерасторопных бюрократов звучали гораздо грубее. Карл посмотрел на меня, как бы извиняясь за поведение товарища.

– Они были сильны, Свен, – улыбнулся я. – Обниматься не надо, у меня ребро сломано…

Свен уже хотел было заключить меня в объятия, но передумал, осторожно приобняв за плечи. Смахнул невидимую пылинку с моего плеча, улыбнулся.

– Понятно, что сильные, – проворчал он. – Но обидно, не представляешь как.

– Ходил весь полёт кругами по грузовому отсеку, – сказал Карл. – Думал, протопчет насквозь. Рад, что ты в порядке. Нам сообщили, что мистер Чаран пострадал.

– Не критично, – сказал я. – Ногу ему сломали в трёх местах и руку повредили. Но он силён, столько времени в одиночку сдерживать эту пару.

Свен с шумом вздохнул. Было видно, что ему очень хотелось испытать силу великого мастера.

– Там был бразилец, – сказал я. – Качи Бакар хвастался, что нашёл перспективного ученика как раз из Бразилии. Последний раз, когда я его видел, выглядел воодушевлённым. Этот самый ученик едва мне все рёбра не переломал. Кстати, летать он умел.

– Да, я слышал, как Бакар хвастался, – сказал Карл. – Надо будет просить индусов, чтобы личности убитых раскрыли.

– А второй? – спросил Свен. – Тот самый, из Брюсселя?

– А второй – индус, лет за восемьдесят. В их паре самый сильный. Надо у Абхай Чарана спросить, какими умениями владел.

– Значит, тот череп ещё жив? – Свен немного воспрянул духом.

– А ещё мистер Чаран сказал, что море огня – это ультимативная техника Качи Бакара. Он уверял, что почувствовал присутствие третьего, кто объёмное умение применил.

Масаясу немного посуровел, Карл нахмурился, а Свен ещё больше оживился.

– Но я думаю, что это всё старик устроил, – добавил я. – Так как, если третий был, то почему не напал?

– Испугался, – сказал Свен. – Что раскроют. А старик – это, скорее всего, один из старых магистров ордена, кто от дел отошёл и доживал свой век в тишине и покое. И если его выдернули, значит, у них всё плохо. Давай, Кузьма, рассказывай, что мы пропустили?

– Прямо здесь? – остудил его пыл Карл.

К нам как раз подошли представители принимающей стороны.

– Уважаемые мастера, – сказал один из них, немного запыхавшийся. – Его Величество Сурадж Джах приглашает Вас во дворец. Он лично хочет выразить благодарность, что откликнулись на беду, заставшую нас врасплох. Вертолёт уже ждёт.

Спорить никто не стал. Всё на том же большом вертолёте мы пролетели над городом, полюбовались уникальной архитектурой Нью-Дели. Улицы города по-прежнему загружены машинами, а вот пожаров я не увидел. Огромный парк на западе от дворца успели потушить. По настоянию Инабы Масаясу вертолёт сделал небольшой крюк, чтобы мы смогли посмотреть на выгоревший спальный район, где спасатели разбирали завалы. Я специально не интересовался, но уверен, что жертвы были. Три десятка особняков и несколько многоэтажек, которых накрыл огонь, сейчас выглядели жутковато. Нашёл я взглядом дом, где столкнулся с бразильцем. Рядом с ним всё ещё работали городские службы и полиция.

К вечеру дворцовую площадь почти полностью расчистили, убрав машины и большую часть палаток. О недавнем событии напоминали только военные бронемашины и грузовики, пристроившиеся на самом её краю. Перед дворцом нас встречал принц Шуджаат Джах, выразив благодарность великим мастерам за то, что не остались в стороне.

Не люблю официальные приёмы во дворцах. Постоянно мелькают мысли сбежать, сославшись на важное дело. Но сегодня они немного отошли на второй план, когда мы попали во дворец. Богатством и красотой он соперничал со своими собратьями в Риме и России. Просторные мраморные залы, обилие золота в отделке и мебели. В одном зале мы увидели традиционные индийские фрески на стенах и потолке, портреты правителей в больших золочёных рамах. Принимал нас правитель в скромном по размеру камерном зале с овальным столом в центре.

Шах Сурадж Джах, правитель Индии, выглядел лет на восемьдесят. Осанка прямая, несмотря на возраст, лицо испещрено морщинами, но взгляд ясный, а густые брови придавали ему глубины. Волосы седые, аккуратно зачёсаны назад. Одет не слишком торжественно, но довольно величественно, в классический индийский шервани из тёмно-синего шёлка с тонкой золотой вышивкой. Подобные приталенные пиджаки, длиной до колен, особенно из дорогой ткани с вышивкой, носили богатые представители местных кланов, кто нанимал нашу фирму в портах Индии. Отдельные экземпляры нарядов стоили целое состояние. Мне было любопытно, почему принц предпочитал английский костюм, а не более традиционный наряд?

Ничего особенного о встрече с правителем я сказать не мог. Он поблагодарил всех великих мастеров, произнёс целую речь о дружбе и взаимопомощи. Высказался о врагах всего человечества, о старых языческих культах и о том, что зло должно быть искоренено. Затем всем вручили грамоты с печатью и подписью правителя. В конце он заметил, что нам, наверное, нужно собраться и всё обсудить, как великим мастерам. Предложил воспользоваться этим залом, но перед этим он хотел поговорить со мной с глазу на глаз.

Для разговора мы с правителем вышли из зала и прогулялись до уютного кабинета, рассчитанного как раз на приватные встречи. Помощника он, кстати, в кабинет не пустил.

– Хотел ещё раз поблагодарить тебя, – сказал правитель, проходя к лакированному секретеру в дальней части кабинета. – За то, что не мешкал и пришёл нам на помощь. В империи Цао хвастаются, что во время борьбы за независимость их великий мастер встретил европейцев, выйдя один против двоих. И сдерживал он их до тех пор, пока один не погиб, а второй позорно сбежал. Не знаю, насколько это правда.

Он вернулся к столику для переговоров, протягивая мне свиток с золотым шнурком и багряной восковой печатью.

– Но я точно знаю, что не у многих сейчас хватило бы на это смелости, – добавил он. – И сил, чтобы победить. Это мой указ о пожизненном гостеприимстве для семьи Матчиных.

Не знаю, правильно ли я перевёл его слова с английского, поэтому удивлённо посмотрел на свиток из плотной бумаги.

– Спасибо, – я немного растерялся, не ожидая, что подарок будет таким необычным. Знать бы ещё, что это значило.

Второй раз Сурадж Джах прошёл к письменному столу у окна. Забрал резную шкатулку, чтобы вручить её мне.

– Во все времена мои предки дарили оружие, как признание храбрости воина, – сказал он, открывая крышку, пока я держал шкатулку. Внутри лежал слегка изогнутый кинжал в золочёных ножнах, настоящее произведение ювелирного искусства.

Он улыбнулся, протянул руку, чтобы коснуться моего плеча.

– Есть ещё одна старая традиция, но исполнить её я не могу, – добавил он. – Все мои дочери уже замужем и детей с внуками воспитывают. Ближайшая тебе по возрасту девушка – дочь моего неугомонного внука. Ей в этом году девятнадцать исполнилось.

– Очень признателен Вам за подарки, – быстро сказал я, понимая, к чему он клонит. – Их вполне достаточно. Я же помог… не мог поступить иначе. А браки по расчёту – пережиток прошлого. Давно пора уходить от этой традиции.

– Ты ещё молод, – он снова улыбнулся, словно я сморозил глупость, ничего не понимая в поднятой теме. – Я прошу, не улетай сразу. Будь моим гостем пару дней. Когда всё успокоится, я бы хотел поговорить с тобой.

– Не поверите, – я вздохнул, – я сегодня с императором Николаем Ивановичем должен был встретиться по очень важному делу.

– Он не рассердится из-за одного дня. Ступай, не стану тебя надолго задерживать, чтобы не огорчать других великих мастеров.

Зажав шкатулку под мышкой, я быстрым шагом прошёл в обратном направлении, едва не врываясь в зал для встреч. Мужчины встретили меня вопросительными взглядами. Один только Свен улыбнулся, наверняка всё быстро поняв. Надо будет спросить, а не сосватал ли ему кайзер свою дочку в жёны. Вроде бы он не всех дочерей пристроил.

С великими мастерами я общался где-то часа полтора. Рассказ о коротком сражении уложил минут в тридцать, но потом мы долго обсуждали великую силу. Вспомнили Качи Бакара и манифест черепов. Убить любого из присутствующих можно было не только в прямом столкновении, но и подстроив несчастный случай. А жить с паранойей, постоянно ожидая неприятностей, можно с ума сойти. Вот и думали мы, как с этой бедой справиться. Все понимали, что корни этой проблемы росли из Европы, но как вывести на чистую воду культ, никто сказать не мог. Сошлись во мнении, что нужно проводить тщательное расследование, искать связи и денежные потоки террористов. Большая часть работы ложилась на плечи немцев, но и Масаясу обещал посодействовать по мере сил. Очень уж заинтересовали его рассказы Свена про тайные библиотеки, полные древних и очень полезных знаний. Кстати, в Германии такую до сих пор не нашли, хотя Свен утверждал, что она там точно есть, и он даже открутил голову предыдущему хранителю.

В Нью-Дели я задержался ещё на день. Обещал встретиться с третьим принцем и правителем Джахом, побеседовать с ними в спокойной обстановке. При этом все великие мастера разъехались сразу, даже мистер Ма сбежал, сказав, что очень устал от долгих перелётов. Зато мы с Сабиной прогулялись по городу, посидели вечером в парке, поглазели на удивительную местную архитектуру. Потом вместе пошли в гости к правителю. Сабина обещала прикрыть, если они снова будут сватать принцессу, смеялась над моим выражением лица.

Несмотря на все опасения, встреча прошла спокойно и доброжелательно. Комплиментов мне насыпали целый мешок, удивлялись силе и спокойствию. Под конец встречи предлагали подумать о том, чтобы породниться. Дескать, когда появятся сильные связи между крупнейшими странами мира, любой враг десять раз подумает, прежде чем связываться с нами.

Позже, когда третий принц нас оставил, правитель стал чуть более откровенным. И даже присутствие Сабины его нисколько не смущало. Мы уже прощались, но он задержал нас на минуту, словно вспомнил что-то важное.

– Ты продемонстрировал огромную силу, – сказал правитель доверительным тоном. – Мне понадобился целый день, чтобы понять и оценить её в полной мере.

– Спасибо, на том и стоим, – я коротко улыбнулся.

– Знаешь, что я увидел в глазах великих мастеров, спешащих разъехаться по домам? – он стал более серьёзным. – Обеспокоенность. Возможно, только сейчас они осознали, что ты гораздо сильнее.

– Не соглашусь. Вы зря их недооцениваете. У великой силы нет мускулов, и объём одинаков для всех. Важен опыт, понимание и практика. А я только недавно поднялся до того уровня, на котором они находятся уже многие годы.

– Ты неосознанно подтверждаешь мои слова, – он улыбнулся. – Нужен талант и предрасположенность к великой силе. И у кого этот талант больше? У молодого мужчины двадцати четырёх лет или у стариков, которые в ближайшие годы начнут утрачивать связь с мировой энергией? И с каждым годом разрыв в силе между вами будет только расти. Я даю тебе слово, что ты никогда не останешься без поддержки, даже если все великие мастера отвернутся от тебя. После того, что ты сделал для нас. Мистер Чаран первым примчится к тебе на помощь, будь уверен.

– Спасибо за тёплые слова, – я смутился. Непросто воспринимать подобные слова, когда тебе говорят их вот так. Понимаю, что это лесть, что любой правитель ищет выгоду только для своей страны и подданных. Но всё равно это прозвучало веско. Думал, что в очередной раз предложит породниться, но правитель промолчал. Зато это предложение буквально читалось в его взгляде.

Тепло попрощавшись с правителем, мы вышли в коридор, где нас ждал третий принц в компании незнакомого мужчины лет тридцати. Шуджаат представил его очень длинным именем, начинающимся на Викрамади… Я бы его даже с бумажки не смог прочитать, настолько оно было сложным и труднопроизносимым. После короткого знакомства мы прошли до небольшого зала, где можно было спокойно поговорить.

– Мистер Чаран хотел встретиться с Вами до отъезда, – сказал принц. – Но доктора его не отпускают. Операция прошла успешно, но нужно следить, чтобы кровотечений не было, как и тромбов. Переживать не стоит, так как за его здоровьем дюжина специалистов смотрит. Думаю, что сам сбежит дней через пять.

– Главное, что обошлось всё, – я понимающе кивнул.

– Мистер Чаран говорил, что Вы обещали помочь Викру с внутренней силой.

– А, брат жены, – вспомнил я. – Помню, обещал.

– Не брат, а его сын, – Шуджаат улыбнулся. – Он наследник семьи и долгое время не может прорваться на уровень мастера. Давит ответственность, заставляя совершать необдуманные поступки.

Викр сжал губы, словно хотел поспорить насчёт поступков и решений, затем неохотно кивнул.

– Он думал, что у него перекос в одну сторону, изнуряя себя физическими нагрузками. Потом внезапно решил увеличивать объём внутренней силы, загнав себя окончательно, перестав чувствовать её внутри.

– Сталкивался с подобным, – кивнул я. – Когда желание стать мастером огромное и люди спешат. Недавно ко мне пришёл глава небольшого рода, жаловался, что мастером никак стать не может. Он тренировал внутреннюю силу так, как это делают мастера второй ступени. Как умудрился повторить подобное, ума не приложу. А так нельзя, всё должно идти постепенно. Студенты старших курсов в МИБИ используют простенькую технику, чтобы почувствовать внутреннюю силу. Берёте в руку глиняную кружку или стеклянный стакан, наполняете водой и пытаетесь её нагреть. Процесс медитативный. Нужно почувствовать силу глубоко внутри, не заставлять её, а позволить самой течь по телу.

– У нас так тоже тренируются, – сказал Шуджаат. – Перед поступлением в университет. Чтобы определить будущий потенциал. И сейчас это поможет?

Я увидел недоверие в глазах мужчин.

– Будь Викр моим учеником, – сказал я. – Посадил бы его во дворе, вручил кружку с водой, приказав нагреть её. И бил бы по спине бамбуковой палкой каждый раз, когда он касается внутренней силы. Так – каждый день, с утра и до позднего вечера, пока прозрение не наступит. Если, конечно, Викр хочет мастером стать.

– У меня есть на примете строгий учитель, который проследит за мной, – сказал Викр. Голос у него был неожиданно низким. – Без поблажек.

– Тогда это лишь вопрос времени. Да, Шуджаат, как только мистер Чаран поправится, пусть навестит меня в МИБИ. Я покажу ему технику защиты, чтобы убийцы, если таковые глупцы ещё найдутся, не смогли бы сломать ему даже палец.

– Обязательно передам, – третий принц обрадовался этому предложению. – Мистер Чаран как раз говорил мне сегодня об этом, что хорошо бы встретиться и обменяться опытом.

Оставаться ещё на одну ночь в Нью-Дели я не стал. Так сильно хотел домой, что даже ночной перелёт не пугал. Пока мы добрались до аэродрома, пока уладили все формальности, было уже десять часов вечера. И обратно летели, придерживаясь авиационных маршрутов, поэтому в Москве были в два часа ночи. Встретили нас тихо, почти буднично, но не отпустили сразу. Полковник Назаров настоял, чтобы первым делом я прошёл обследование в их ведомственном госпитале.

Домой мы с Сабиной попали только к десяти часам утра, уставшие и сонные. Видя наше состояние, Тася с мамой решили отложить праздник на пару дней, просто окружив заботой. Телефон отняли, чтобы никто не беспокоил. Я только вечером узнал, что меня искали едва ли не все, у кого был мой номер. Отличился даже великий князь Разумовский. Порадовали новости по телевизору и в интернете, хвалившие Кузьму. Жаль, что видеозаписей самого боя не было. Показали, как мы с Абхай Чараном выезжали из огненного моря, затем взрывы и наш стремительный полёт с Бразильцем. А потом показывали меня рядом с дворцом правителя в компании третьего принца. Выглядел я хмурым, таская под мышкой шкатулку с кинжалом. Захотелось дать себе подзатыльник, чтобы нашёл силы улыбнуться и помахать рукой в камеру, похвастаться, что повезло. Надо запомнить, чтобы в будущем не ходил угрюмый, словно помер кто-то.

Пока я шёл к Карамельке было время подумать, только ничего в голову толкового не приходило. Неожиданный звонок вышел странным, но любопытным. Кому успел перейти дорогу Мгуапе, чтобы его хотели убить? Характер у него вспыльчивый, может, в этом дело?

Поздним вечером в богатом районе города всегда тихо, но молодёжь по пути попадалась, особенно у кафешек. Пара девушек мне даже рукой помахала, приглашая в свою компанию. В самой Карамельке было шумно, почти все столики заняты парнями и девушками. На их фоне заметно выделялся угрюмого вида мужчина лет за сорок, сидевший за дальним столиком. Перед ним как-то неестественно выглядел бумажный стаканчик с кофе и маленькое заварное пирожное.

– Дмитрий? – спросил я, подходя к столику.

– Добрый вечер, Кузьма Фёдорович, – он кивнул, бросил взгляд на вход в кафе, дождался, пока я сяду напротив. – Это я звонил. С чего бы начать?..

– Давай самую краткую версию, – обычно у нас так шутили, когда кто-то не знал, с чего начать рассказывать что-то очень долгое и наверняка скучное.

– Если коротко, – он всего на секунду задумался. – Князь Дашков разрешил убрать чернокожего мастера из Ваших людей. Уже нашёл подходящих исполнителей, которых уберут следом за ним, чтобы концы в воду, как говорится.

Мы встретились взглядами. Да, с чувством юмора у Дмитрия явно было всё в порядке.

– Так, с короткой версией не получилось, – проворчал я. – Давайте подробнее. Чем Мгуапе Дашковым насолил? Убил кого-то? Если это что-то, что можно решить миром, то мы договоримся.

– Я всегда знал, что Вы хороший человек, – сказал Дмитрий. – Радеете за своих людей, и вопросы ставите правильные. Нет, ничего он Дашковым не сделал. Просто удачно под руку подвернулся.

– Тогда не понимаю. Это ваш князь таким образом со мной поссориться хочет? Начать с кровопролития?

– Это уже ближе к истине, – кивнул Дмитрий.

– Вроде ничего ему не делал и дорогу не переходил. Что за обострение случилось? Мы же с ним виделись недавно. Он улыбался, был вежлив, дружить предлагал. И напряжения между нами не было.

– Напряжение как раз было. Павел Георгиевич никак забыть не может, что сделка с Хантами сорвалась. Всё время её вспоминает. Говорит, что репутационные потери.

– Мелковато как-то для развязывания войны, – я всё ещё не мог понять, почему взбеленился князь Дашков. – Из-за Воронцова?

– Всё из-за княжны Романовой, – кивнул Дмитрий. – Он хочет, чтобы Матчины от неё отступились.

– Понятно, – произнёс я, сдерживаясь, чтобы не ругаться. – Ну, можно и повоевать, если ему так хочется. Только боюсь, что это будет крайне скоротечная война.

– Кузьма Фёдорович, не заводитесь раньше времени. Я поэтому и пришёл, чтобы подумать, как всего этого избежать. Наш князь, наверное, десять раз пожалел, что связался с Воронцовым, но поделать ничего не может. Было вложено много средств в деловые проекты, и не только наших, многие семьи присоединились. Поэтому у большой группы людей появилась общая цель, позволить этим деньгам расти и приумножаться. Видите, вопрос даже не стоит в том, чтобы банально их вернуть, потому что это будет равносильно убыткам.

– То есть, Дашков не один со мной воевать собрался? – уточнил я.

– Речь не идёт о войне, – поправил он. – Учитывая Вашу силу. Да что я…

Он тихо выругался, устав подбирать слова.

– Вредить они собрались семье Матчиных, по любому поводу и удобному случаю. А потом придут договариваться и требовать свою долю от имущества Воронцова. Либо же потребуют просто самоустраниться. Теперь, когда у Вашего старшего брата и княжны всё серьёзно, у них не остаётся времени и места для манёвра. Поэтому понятие «вредить» сильно расширяет границы. И под горячую руку князя попал Муга…

– Мгуапе, – поправил я.

– И не только он, – сказал Дмитрий. – Будут бить по дальнему окружению. Сейчас, пока обстановка не накалена, будут стараться придерживаться правил, а потом в ход пойдут средства и методы, которые уже можно считать войной.

Я снова задумался, даже принялся постукивать пальцем по столешнице. Странный этот человек, Дмитрий Дашков. Князя своего легко сдал. Может, провоцируют меня на необдуманные действия? Надо бы с братом посоветоваться.

– Расклад понятен, – я покивал. – Что по поводу Мгуапе?

– В Серпухове есть группа мастеров, считающих себя охотниками за головами. Хотят на международный рынок выйти, но пока только кровь пьют окружающим. Полиция их никак взять не может. У помощника князя есть выход на них, через несколько человек. Говорит, что нанять будет несложно. А как только они работу сделают, их уберёт служба безопасности Дашковых. И обо всей операции знают только три человека. Даже СБ будут использовать в тёмную. А там мой младший брат, у которого трое детей. И опыт подсказывает мне, что ничем хорошим это не закончится.

Мимо нас прошла молодая пара с подносами в руках, занимая соседний столик.

– Я здесь исключительно ради брата, – продолжил Дмитрий. – И войны хотелось бы избежать. Как будто мало было смертей.

– Соглашусь. И что, есть идеи, как избежать всего этого?

– У меня? – он даже удивился. – Ну, я бы предложил убрать недоделанных охотников за головами. Превентивно, так сказать.

– Чтобы Дашков нашёл на эту роль ещё кого-нибудь. Или выбрал целью тех, кто сдачи дать не сможет. Ох, если из моих близких или друзей кто-то пострадает, я такое вашему князю устрою, что он доплатит, лишь бы близко не подходить ни к Матчиным, ни к княжнам Романовым.

– Я подумаю, что можно сделать, – он примиряюще поднял руки. – Позвоню Хованской, если ситуация изменится или появится дельная мысль. Только Вы, если всё плохо будет…

– В отличие от князя вашего, я не злобный монстр. Людей убивать, чтобы конкуренту досадить... В голове не укладывается.

– Перегнул он, – Дмитрий вздохнул и нахмурился.

Я пока решил из себя не выходить. Думаю, что Дмитрию и без этого было сложно решиться, чтобы прийти сюда сегодня и сдать собственного князя. Учитывая фамилию, может, он с ним в родстве. Скорее всего, терпеть подобное не было сил. У него даже лицо немного потемнело, как бывает от безысходности.

– Когда всё должно случиться и как? – уточнил я, на что Дмитрий покачал головой.

– Могу только сказать, что вряд ли сегодня.

– Хорошо, будем держать связь. Как смогу Вас найти, если нужно будет?

Дмитрий Дашков протянул мне небольшую визитку. Просто имя и номер телефона в стилизованной рамке. Пожав ему руку, я вышел из кафе и зашагал к дому. Достал телефон, первым набрав номер Алана. Ответил он с небольшой задержкой.

– Слушаю, – раздался его голос.

– Алан, привет. Дело есть важное. Завтра с утра бери Мгуапе и часам к десяти приезжайте на нашу квартиру рядом с МИБИ. Мы там были, помнишь?

– Хорошо, будем. Что намечается?

– На горизонте маячит нехорошее, и надо бы всем вместе собраться и подумать, что делать будем. И по дороге вас может ждать неприятность, поэтому из жилого комплекса уйти надо тихо, не привлекая внимания. И посмотреть, будет ли хвост за вами.

– Не проблема, – деловым тоном добавил он. – К десяти будем на месте.

– Тогда до завтра, – я положил трубку, затем набрал номер Никиты.

Никите я объяснил примерно то же самое, попросив приехать утром. Последним на очереди шёл Григорий Карпов. С ним я говорил немного дольше, так как нужно было отправить людей в наш жилой комплекс и усилить охрану.

Из доступных сил я собрал почти всех, и получилось довольно много мастеров. Нам бы столько сил пару лет назад, мы бы точно на первое место вышли среди фирм наёмников. В прямом противостоянии не только Дашковых снести можно, но и половину их союзников. Надеюсь, что они это понимают и до войны дело не дойдёт. Хотя о чём я думаю, меня одного хватит, чтобы вразумить любого. Была даже мысль лично зайти к Дашкову, взять его за грудки и хорошенько потрясти, чтобы в чувство пришёл.

Думал, что дома меня потеряют, но мама лишь удивилась, когда увидела, как я захожу с улицы. Она как раз спускалась по лестнице с третьего этажа. Подумав, решил её в насущные проблемы не впутывать, как и остальных женщин. Не нужно им лишний раз волноваться, тем более пока ничего серьёзного не происходит. А вот брата и Джима я потревожил, пригласив на разговор в кабинет Саши.

Пересказ встречи с Дашковым занял всего десять минут.

– Я завтра решил собрать наших мастеров, чтобы поговорить и подумать, что можно сделать, – подытожил я рассказ. – Джим, на тебе самое важное, быть всегда дома, рядом с женщинами. Можешь Виктору всё рассказать, он человек толковый и очень сильный.

– Строишь планы, как будто послезавтра боевые действия начнутся, – сказал Саша. – Вполне возможно, что Дашковы нас так проверяют. Смотрят, засуетимся мы или нет. Но отреагировать нужно. Кстати, ты узнал подробности о наследстве Воронцова? Почему все так остро реагируют?

– Тебе будет интересно узнать, – улыбнулся я.