Ноги увязали в снегу, на губах, так и не прозвучав, застывали ругательства. Благородная леди, пусть и одетая, как оборванка, не может себе позволить так выражаться. Даже если очень хочется.

– Ай! Чтоб тебе! – несколько нелестных эпитетов о камне, что попал под ногу и стал причиной падения, я все же сдержать не смогла. Снег забился в рукава, чулки на коленях тут же стали промокать. Сыпанул за голенище сапог, скоро в них станет противно хлюпать, а еще мокрая обувь изрядно натирает.

Встать с колен я сразу не смогла. Только со стоном отчаяния перевернулась, сев в снег. Юбки были плотными и в несколько слоев, так что быстро промокнуть не должны. В любом случае у меня есть несколько мгновений, чтобы прийти в себя.

Со всех сторон высились горы. Их острые пики врезались в небо, стараясь проткнуть серое полотно над головой. Красивые и словно бы прозрачные, будто кто-то вытесал их из хрусталя, прежде чем воткнуть в поверхность земли и присыпать снегом. А внизу, почти неразличим, стоял город. И угораздило же меня сюда забраться. От высоты вдруг почему-то закружилась голова, хотя я почти и не видела крыш домов, только снег и узкую полоску моих следов, было немного страшно.

– Ну, и вот зачем? – серое небо в этих местах и без того выглядело темнее снега вокруг, а сегодня и вовсе давило на голову свинцовым диском. И под этим гнетом, от внезапно навалившейся усталости я едва не рыдала от жалости к себе.

А все почему? Да оттого, что маман хотела лучшего! А лучшее, как говорят, враг хорошего. Потому поднимайся, Виола, и ползи дальше, пока не промокла окончательно. Если верить рассказам городских матрон, то только так мне теперь и суждено выйти замуж. Потому как свахи все возможное уже сделали. И маман…

Позволив себе минутку нытья, я решительно откинула прочь непрошеные тоскливые мысли и поднялась на ноги, глядя только вверх, только вперед. Дорога вроде бы и не была видна, но стоило опустить на глаза тонкую пластинку иггуаг*, как по снегу словно бы растянулась узкая лента. Бледная, фиолетовая, она вроде бы была, а вроде бы и нет. Сразу сказать и не получалось. Но я шла по этой змейке, и пока не провалилась ни в одну яму, не угодила ни в один овраг и не слетела вниз по склону. Наоборот, стоило обернуться и посмотреть вниз, туда, где должен был стоять город, как становилось ясно: я прошла невозможный путь за те два часа, что брожу по снегу. Значит, артефакт работал.

Осталось дело за малым: добраться до цели и не увязнуть в этих снегах.

И ничего, что потом мне придется добыть сомнительную вещичку в опасных условиях. Если местные женщины сказали, что это единственный путь, значит, так и есть. Потому как все остальное я уже испробовала.

Стоило вскинуть голову, как впереди, словно бы из снежной дымки проступили контуры крепости. Стены сливались со снегом, перетекая в серое небо, так что невозможно было рассмотреть никаких четких границ. Легкие опалило. Кажется, я слишком разволновалась и не заметила, как перестала дышать. Так разве бывает? Может, и да.

Меня почти замутило, стоило представить, что я иду к замку, но тропинка вела мимо по касательной. Немного в сторону, и это не могло не радовать. Что я стала бы делать, веди тропинка к крепости, даже и не знаю.

На горы постепенно опускались сумерки, и, повинуясь направлению тонкой путеводной ленты под ногами, я свернула в сторону от крепости, укрывшись под навесом какой-то скалы. Нужно было подождать, пока поднимется луна.

Прошло не более десяти минут, я даже не успела замерзнуть и дожевать яблоко, припасенное на случай голода, как со стороны крепости раздался громкий, устрашающий рев. Присев от ужаса, я во все глаза смотрела на темное небо. Миллиарды звездных огней, усыпавших небосвод, вдруг перекрыла черная крылатая тень. Драконы вышли на охоту.

**

Жуткая статуя окаменевшей птицы смотрелась хорошо в нашем саду. Немного странно, но как-то весьма уместно. Я сперва думал, что подарок Зиминика поставят в отцовской коллекции, но здесь ей было определенно лучше. Может, все дело в окружении, невероятно живом в контрасте с окаменелыми перьями и клювом? Я не знал, но разглядывая ее, чувствовал какую-то надежду и воодушевление. Пока мы не превратились в подобные каменные изваяния, в жизни все еще можно было исправить.

Сюда не доползали холода с гор, так что, повинуясь нормальному сезону, укрытые высокими стенами и куполом, сейчас в саду цвели сливы и вишни. Еще немного, и словно первый снег года, белые лепестки полетят с ветвей, укрывая все вокруг. А пока аромат дурманил голову, позволяя немного отдохнуть от насущных дел. Здесь царил покой, нарушаемый только тихим гулом пчелиного жужжания.

Стоит покинуть сад, укрытый тонким прозрачнейшим, переливчатым стеклом, как за стенами нас будут поджидать горные снегопады. Или обвалы, смотря насколько яркое солнце сегодня над нашей крепостью, и как сильно подтаял снег.

– Тейтон! – брат выглянул в сад, чуть скривившись на яркое солнце, под которым я лежал без рубашки, греясь.– Метки на перевале Одинокого водопада сработали. Нужно будет укрепить снежную шапку, иначе деревню внизу снова снесет лавиной.

– Ты им говорил три года назад не строить там дома заново?

– Говорил, – недовольно отозвался брат. И было непонятно, досадует Виго на меня или на местных жителей.

– Ну, так что теперь? – я лениво потянулся. Понимал, что все равно придется вставать, раз уж это моя работа, но старался оттянуть этот момент как можно дольше: дорога из пустыни Зимиников оказалась довольно долгой и утомительной, чтобы с восторгом ринуться на укрепление снежной корки ради спасения упрямых и непослушных людей.

– Тейт, ну, в самом деле, – брат переступил с ноги на ногу. Торопится. Никак опять будет изображать простого парня в деревне внизу? Догуляется, что одна из его девиц потом явится в крепость Небесного Ветра с круглым животом. Если только дорогу отыщет.

– Да иду я, – бросив еще один взгляд на усиленное куполом солнце, отмахнулся я и встал. После пребывания в пустыне мне почему-то хотелось больше времени проводить под этим светилом. Словно чего-то не хватало. Впрочем, ночь я тоже любил. Но сейчас день казался каким-то новым, не до конца оцененным ощущением.

Стоило выйти из сада, как на плечи накинулась прохлада. Тело, разгоряченное, обласканное солнцем, непроизвольно дернулось.

– Уф! Холодно сегодня?

– Да нет, – отозвался брат, идя рядом. – Почти что плюс. Скоро все начнет таять. Потому надо за перевалом и присмотреть.

– Ты бы не шастал в город, – протянув руку, я принял от снежных духов куртку. Воздушная сущность плыла рядом, удерживая мой обитый мехом черный плащ, дожидаясь, пока я оденусь.

– А ты бы меня не учил, – Виго неожиданно ответил резко, с недовольством. – Для этого у нас мама имеется. И если ты забыл, то в ее рекомендациях последние лет пять звучит совсем иной посыл.

– «Если вы сами не справитесь, я возьму вопрос с невестами на себя», – припомнил я нешуточную угрозу. Все б ничего, но с девушками мне не сильно-то везло, чтобы игнорировать слова родительницы. Пока она терпела, но мне казалось, что это уже ненадолго: еще пара месяцев, и с первыми холодами, сковывающими перевалы, в стенах крепости появится толпа девиц, которых не получится спровадить до весны. Никто из нас не был настолько безумен, чтоб переносить девушек на спинах ящеров. Они-то не виноваты в происходящем.

Но пока было не до того. Поднявшись по лестнице, я вышел в галерею. Прозрачные стены преломляли вечерний свет иначе, чем купол в саду. Здесь отчетливо ощущалось, что мы высоко в горах, окруженные снегом. Глаза слепило не так сильно, собирались сумерки. Как раз успею подготовиться к полету до темноты.

Солнце село как-то внезапно, и если бы не снежные очки, я бы ничего и не разглядела. В первые минуты накатила паника, но прошло совсем немного времени, как над горами, из-за разошедшихся облаков, засветила огромная, яркая, словно лампа, луна.

Припрятав недоеденное яблоко в сумку, поправила одежду, встряхнулась и, размяв ноги, я двинулась дальше по тонкой ленте проводника. Примерно через полчаса целенаправленного блуждания, когда меня уже начало нешуточно захлестывать беспокойство, перед глазами неожиданно возник вход в пещеру. Только края арки были какими-то очень уж ровными, словно над ними неплохо поработал каменотес.

Впрочем, никаких следов я в этом месте не заметила. И уже было потянулась за фонариком, что прихватила собой, собираясь запалить свечку, как в глубине тоннеля рассмотрела свисающие с потолка, голубые светящиеся гирлянды. То ли мох, то ли какие-то цветы, что вполне вольготно ощущали себя в этом месте. Сделав несколько шагов вглубь тоннеля, вдруг поняла, в чем дело: тут было значительно теплее, чем снаружи. Даже ночной холод, кажется, сюда не попадал, отсекаемый какой-то невидимой преградой. А еще тут отчетливо ощущалась вода. И через десяток шагов в бледном, голубом свете, к которому весьма быстро привыкли глаза, на стенах стали различимы тонкие мокрые полосы: вода стекала по ним едва заметными ручейкам.

Выдохнув с облегчением, я прижала ладони к стене. Горсть набралась не быстро, но за три захода я вполне сумела утолить жажду.

– Нужно будет потом наполнить флягу, – шепнула сама себе и вздрогнула от звука голоса. Он казался слишком громким в этом пространстве, слишком резким. Может, все дело было в эхо, которое тут же побежало вперед, но мне показалось, что даже длинные нити местных растений-светильников затрепетали, потревоженные моими словами.

Дождавшись, когда все вокруг успокоится, я еще раз на мгновение приложила к глазам снежные очки, проверяя, не пропала ли лента-тропа. Идти с таким украшением все время в пещере было невозможно. И без того слабый свет исчезал полностью, грозя падением.

Убедившись, что все в порядке, я в очередной раз поправила сумку, которая начинала сползать, и двинулась дальше. Даже не знаю, как долго я шла, но по тяжести в ногах, весьма прилично. Только тоннель не становился ни уже, ни менее проходимым. Кто-то явно постарался сделать его пригодным для пеших прогулок. В одном месте я прошла мимо открытой решетки. Часть кованого железа проржавела настолько, что ее уже невозможно было бы поставить на место, но я едва не запнулась о пазы в полу, с которыми ничего не случилось за прошедшее время. Пришлось сосредоточиться на дороге, чтобы не попасть впросак повторно.

Только идти оказалось уже совсем немного. Тоннель перегородила плотная деревянная дверь, к моему счастью, неплотно закрытая. Небольшая щель между каменной стеной и створкой позволила облегчено выдохнуть. Я и так уже почти жалела, что решилась на такое безрассудное путешествие, но в голове колоколом звенело «старая дева», «перезрелый фрукт». И почему маман не отдала меня, когда была возможность?

Раздумывая о своей печальной судьбе, я на пробу толкнула дверь. Пришлось приложить немало усилий, чтобы добиться результата: кажется, она стояла нетронутой не одно десятилетие. Я навалилась на створку всем телом, и, пройдя какую-то точку сопротивления, та резко распахнулась. Не упасть удалось не иначе как чудом.

А затем у меня перехватило дыхание. Я оказалась в каком-то странном месте: высокий потолок, с которого свисала кованая люстра со множеством огней, большая кормушка, как для скота, только резная, словно кому-то нечем было заняться, кроме как тратить талант на ясли. Рядом еще одна, с водой. В другом углу, чуть примятый, валялся целый стог сена. По дальней стене вверх уходила красивая, кованая лестница. И здесь было совершенно, абсолютно пусто.

– И с чего ты решила, что нужно добыть чешуйку давно умершего дракона? Судя по всему, здесь живет кто-то очень уж живой, а никак не издохший сотню лет назад, – медленно ступая по гладкому, выметенному полу, спросила шепотом саму себя.

Моя дверь, через которую я только что вынырнула, оказалась частью какой-то деревянной панели, закрывающей половину стены. Ее было почти не рассмотреть, если не знать, где искать. Наверное, про нее забыли со временем. Это и позволило таким отчаянным девицам попадать в логово дракона. Вот только, где кости убиенных людей, горы золота? Даже если предположить, что дракон все еще жив… кажется, у него вполне себе был еще и хозяин.

Повертев головой, я заметила еще и стойку с несколькими седлами, совершенно разного размера и конфигурации. А может, тут вовсе и не дракон? Кому нужно такое вот небольшое, словно для пони, седло?

В голове роились мысли, путаясь и никак не желая собираться во что-то определенное.

Пользуясь отсутствием хозяев, движимая любопытством и напряжением, я быстро прошлась по залу, выискивая нужное мне. И только через несколько минут сообразила подойти к соломенной лежанке.

Стало неожиданно жарко. Пришлось скинуть куртку и, став на колени, разгребать солому в поисках чешуйки. Через полчаса, когда руки уже были изрядно исколоты, зал огласился радостным возгласом: я ее нашла!

Чуть больше ногтя, черная, чем-то похожая на морскую ракушку, чешуйка показалась какой-то бархатной и немного теплой. Потирая чешуйку в руке, я прислушивалась к собственным ощущениям. Никогда не встречала подобного материала. Вот только… вытянув из сумки очки, прижили их к глазам, рассматривая находку. Все верно. Чешуйка не светилась, как должна была. Может, в инструкции и была ошибка, и это не так важно, но пока все, что мне говорили, работало.

– Стоит поискать еще, – сунув «неправильную» чешуйку на место, сказала сама себе. И тут же услышала шум где-то наверху. Кто-то очень быстро шел в мою сторону.

Бросив взгляд на неприметную дверь, я судорожно дернулась, но тут же поняла: не успею. Никак. И тут же бросилась в самый угол, зарываясь в колючую солому, чудом не забыв прихватить куртку, что валялась на полу.

По лестнице, постукивая когтями по ступеням, стремительно спустилось черное существо, больше всего напоминающее огромного кота с длиннющим хвостом. Зверь потянул носом воздух, а после в один прыжок оказался на соломенной лежанке, едва не придавив меня! Сердце грохотало так, что звук должен был разноситься по всему залу, но, кажется, тот, кто пришел с котом, не слышал его…

**

– С каких пор я должен таскать за тобой седло? Скажи на милость, что это за выходки, Керн? – высокий, с темными волосами и в меховой накидке, мужчина тащил на плече седло с очень длинными ремнями, которые пришлось несколько раз свернуть, чтобы те не путались под ногами.

Кот, почти придавивший мою ногу, недовольно взрыкнул… и отвернул морду от хозяина. Его желтые глаза уставились на меня, словно солома вовсе не мешала ему видеть. Я же едва могла что-то разглядеть и чудом не умирала от страха, чувствуя, как опускается и поднимается грудная клетка лоснящейся звериной шкуры рядом, всего в какой-то ладони от меня.

– И нечего тут фыркать! Котом он заделался! Едва поработал, первый раз за десять дней, и уже недоволен.

– Мвр-ряу! – с явным возмущением проворчал зверь и, поднявшись на ноги, повернулся к хозяину… хвостом! Вот только меня сильнее волновало, что теплый и шершавый нос, к которому прилагалась большая и зубастая пасть, почти уткнулся мне в плечо. И это притом, что сам зверь был размером с приличную корову. Такое соседство не могло не впечатлить.

Нет, еще немного, и у меня от ужаса остановится сердце. Может, лучше закричать? Попросить убрать зверя? С хозяином-то, возможно, еще удастся договориться. Скажу, что заблудилась и случайно сюда попала.

Я только набрала побольше воздуха, готовясь позвать мужчину и спастись от судьбы обеденного блюда, как кот неожиданно зевнул во всю пасть, а затем прижал меня лапой! В такой полулежащей позиции, под слоем колючей соломы, да еще накрытая лапой сверху… я очень хотела потерять сознание. Только мой разум почему-то не спешил отключаться. Видно, всему виной были большие желтые кошачьи глаза, что смотрели на меня, не мигая.

– И что ты такой неразговорчивый вдруг стал? Обиделся никак? – шурша седлом и устанавливая его на место, продолжал мужчина, не подозревая, что его кот играет со мной в гляделки. – Не сердись. К вечеру выйдем на прогулку. Знаю, что ты тут засиделся. А пока отдыхай…

Я еще раз дернулась, пытаясь остановить мужчину, надеясь быть услышанной, но свет вдруг померк, словно разом уменьшилось число ламп, и наверху, над лестницей, щелкнула, закрываясь, дверь.

– Мамочки, – тихо просипела, понимая, что осталась со зверем один на один. Но, кажется, есть меня никто не собирался. По крайней мере, пока.

**

Кот еще раз зевнул и прикрыл глаза, словно меня тут и не было. Но тяжелая, большая лапа все так же удерживала меня, прижимая к ложу из соломы. Я немного подождала, надеясь, что зверюга уснет, а затем, когда дыхание кота замедлилось, попыталась спихнуть с себя большую лапу. Да так, чтобы не нарушить сон местного обитателя.

Получилось это все не с первой попытки, очень уж тяжела была лапа. Но я старалась как могла, и в итоге под аккомпанемент собственного сердцебиения все же выбралась из-под этого давления. Так же как выбралась, на четвереньках я проползла немного вперед, подальше от зверя, и с трудом поднялась на трясущихся ногах. Из кармана, как назло, вдруг вывалилось надкусанное яблоко и покатилось по полу, весьма громко подскакивая на каких-то выбоинках.

Я замерла, холодея от страха, и медленно повернулась в сторону кота. На меня с интересом, но без малейших признаков сна, смотрели большие глаза. Во взгляде так и читалось ироничное: «Ну, далеко уползла? А дальше что?»

И вот это последнее меня интересовало куда больше всего остального. От страха руки ослабели, и я, чудом не впечатавшись лицом в пол, упала на бедро. Хотелось плакать от жалости к себе, такой неудачливой и несчастной.

Только время было не очень подходящим.

Перевернувшись так, чтобы видеть кота, я на миг не поверила своим глазам. Кота больше не было! На полу, в паре шагов от меня, облизываясь длинным, раздвоенным языком, сидела огромная черная ящерица.

Глубоко вздохнув, ящерица вдруг распахнула пасть и с выражением блаженства на морде проглотила надкусанный, но так и не съеденный мной фрукт. Во все стороны брызнул сок, а это странное создание, закатывая от удовольствия глаза, громко и восторженно, если такое вовсе возможно, жевало, работая челюстями!

Пребывая в состоянии полнейшего шока, я медленно перевела взгляд на лежанку из соломы, но и там кота не было. В помещении больше не было совсем никого! Только я и эта ящерица! И последняя, закончив жевать, перевела взгляд на меня. А затем, переваливаясь с ноги на ногу и извиваясь всем телом, направилась ко мне. Через мгновение мои ноги, совершенно не слушающиеся, придавила большая, треугольная голова, а тело сотряслось от громкого утробного звука.

Ящерица урчала, прикрыв глаза!

– Мамочка, – придушенно пискнула я.

В ответ на непроизвольный возглас ящерица приоткрыла один глаз и заурчала еще громче, чуть дернув головой. Плохо соображая, что делаю, я в каком-то трансе подняла одну руку… и погладила зверя по голове. Ящерица, словно этого и ждала, плюхнулась на пол, распластавшись всем телом и обвив меня хвостом. И, кажется, никуда больше не собиралась ближайшую вечность. А я и не знала, как выбраться теперь.

Не помню, как долго все это длилось, но наверху вдруг хлопнула дверь. В разнесшемся по всему помещению голосе слышалась насмешка.

– Вот уж не думал, что ты такой добросердечный. Прошлого незваного гостя ты без зазрения совести сожрал, даже башмаков не осталось.

Тейтон Чешеви

Постороннего я почувствовал сразу, но не стал обращать на это внимания. Вынести что-либо из Твердыни, даже из ее вольеров, было физически невозможно. Так же я не переживал, что незваный гость выберется из обители Кернуаша. Обычно такого не бывало, так что, вернув седло на место, не учуяв ни малейшего признака магии, я вышел из зала, но остался в комнате наездников наверху, наблюдать за происходящим через слуховые окна. Было все же интересно, кто такой смелый, что решился забраться в крепость Чешеви на самом верху горного хребта. Как и то, как именно незнакомец забрался так высоко незамеченным. Все подходы к Твердыне просматривались снежными духами, и чтобы попасть сюда, нужно было все же что-то уметь. Или знать.

Но увиденное меня слегка озадачило. Стоило двери в комнату наездников закрыться, как в самом углу, где была соломенная лежанка, кто-то зашевелился. Керн даже бровью не повел, только махнул недовольно кошачьим хвостом, продолжая тайком наблюдать за происходящим. Ему, видно, хотелось поиграть с добычей. Впрочем, это было его право: во время путешествия к Зиминику звери изрядно устали, и такую шалость я ему вполне мог позволить.

Вот только из-под соломы выбрался вовсе не обученный воришка или колдун-недоучка. Это оказалась девушка. Судя по наряду, с той стороны гор, где мы с братьями и вовсе не бывали. Оттого стало еще любопытнее наблюдать за происходящим. Тем более поведение Керна вызывало вопросы. Вместо того чтобы наброситься на гостью и проглотить ее одним махом, этот комок шерсти перекинулся в варана и сожрал выроненное яблоко.

Яблоко. Ну, да. Попробуй еще найди во всей крепости дракона, дуреющего от запаха яблок. Да он за один яблочный огрызок способен меня продать, не то что за целое яблоко.

Расправившись с любимым лакомством, это хвостатое недоразумение отправилось за порцией ласки! Девушка, не знаю уж по какой причине, не заверещала, не бросилась в сторону или вверх по лестнице, а принялась гладить голову варана!

Такого представления я еще не видел. Чтобы мой дракон к кому-то так ластился, когда от угощения не осталось и следа, да еще и к незнакомцу. И, судя по выражению морды, варан надеялся провести в таком положении, на коленях гостьи, все свободное время. Еще бы. Я бы и сам был не против, чтобы такая миловидная особа с серебристыми волосами гладила меня по голове…

А еще где-то внутри шевельнулась совесть.

Тяжело вздохнув и отставив кружку с водой, я вошел в вольер.

– Вот уж не думал, что ты такой добросердечный. Прошлого незваного гостя ты без зазрения совести сожрал, даже башмаков не осталось, – громко произнес я, наблюдая за происходящим внизу с лестничной площадки.

Девушка вздрогнула и подняла на меня большие голубые глаза. Даже солома в волосах не портила ее облик. Не очень юная, лет двадцати пяти или чуть старше, она с испугом смотрела на меня, не зная, что делать и не в силах встать. Керн же, эта вредная ящерица, даже морды не поднял. Пришлось спускаться и решать вопрос на месте.

**

Я так и сидела на полу, поглядывая на мужчину с непониманием и поглаживая треугольную голову, которая почти сроднилась с моими ногами, не зная, что именно от меня хотят. Пока хозяин ящерицы не протянул руку в мою сторону, предлагая помощь.

– Держитесь, – едва не закатывая глаза и тряхнув ладонью почти у самого носа, велел мужчина.

Понимая, что я тут не то что на птичьих правах, а вполне могу лишиться руки за проникновение и предполагаемое воровство, молча поймалась за протянутую большую руку. Шершавые пальцы крепко ухватились и потянули меня верх.

Вот только ничего у нас не получилось. Недовольно зарычав, ящер вдруг проворно переполз через меня, умастившись на коленях животом, а свободными конечностями, вцепился в каменный пол, словно в дерево. Из-под длинных ногтей посыпалась крошка, вызывая в горле непередаваемую сухость.

– Ах, ты! – выругался мужчина, перестав тянуть. И как раз вовремя, а то я уже начала переживать, что руку просто оторвут.– Вот так, значит?

Мужчина отступил, рассматривая нашу парочку с весьма задумчивым видом. Ящер же, чуть повернув голову, но, не решаясь смотреть на хозяина прямо, рычал, прижимая меня к полу изо всей силы.

– Вы точно не ведьма? – прищурившись, поинтересовался мужчина, уперев руки в бока. Кажется, меня подозревали в том, что я испортила чешуйчатого питомца.

– Да вы что?! – возмущенно взвыла, готовая изо всех сил отстаивать свое доброе имя.

– А жаль, – тяжело вздохнул этот странный человек, – было бы, по крайней мере, понятнее, что именно происходит. А так… давай, ящерица вредная, убирай свой хвост в сторону и отпускай гостью.

Ответом на его строгое требование стало громкое недовольное рычание.

– Ну, как хочешь. Я просил и предупреждал.

А затем произошло совершенно странное: мужчина проворно, словно всю жизнь только этим и занимался, поймал варана за хвост и резко дернул. Но не на себя, а куда-то в сторону. Скользкий чешуйчатый живот неожиданно легко скатился с моих ног, несмотря на то, что ящер пытался загребать всеми четырьмя лапами по полу.

Хозяин оказался сильнее. Ящер же, признав свое поражение, распластался в метре от меня, так и сидящей на полу.

– Вот видишь, как это просто,– отряхивая ладони, словно вымазал их в пыли, проговорил мужчина улыбаясь. И снова протянул мне руку. – Кстати, я Тейтон Чешеви. А это чешуйчатое и хвостатое – лацерт Кернуаш.

– Лацерт Кернуаш?– растерянно переспросила, вставая с помощью мужчины. Незнакомые слова никак не удавалось понять правильно.

– Лацерт – это вид. Кернуаш, или Керн – это имя моего непослушного друга. И не нужно так дуться!

Последнее явно относилось к ящеру. Тот же, словно все прекрасно понимал, медленно, тяжело поднялся на лапы и побрел к соломенной лежанке. И в этот момент мне стало его так жаль, что я с негодованием посмотрела на Тейтона.

– Что? – выпуская мою ладонь и с возмущением переводя взгляд с меня на ящера и обратно, поинтересовался Тейтон.– Вы когда так спелись?

– Не нужно обижать зверя, – осмелев окончательно и уперев руки в бока, как совсем недавно сам Тейтон, наставительно произнесла я.

– Вот, значит, как?

Темные глаза блеснули, и на миг мне стало даже страшно. Тут же в голове всплыло, что это именно я без разрешения ввалилась в чужие владения. Но Тейтон тут же широко и по-доброму улыбнулся.

– В первый раз вижу подобное. Ладно, можешь с нами пойти! Только когтями пол мне не порти. Иначе мама с нас обоих шкуру спустит.

Керн вопросительно поднял голову со сложенных лап, словно не поверил в сказанное.

– Можно, можно, – отмахнулся Тейтон и, неожиданно приблизившись, вынул из моих волос соломинку. Меня на мгновение окутало его запахом. Терпким, горячим и каким-то очень близким. Смесь чего-то исключительно мужского и, неожиданно, яблочного…

А рядом происходило что-то невероятное: Керн менялся! Как-то в одно мгновение весь его облик изменился, и через миг рядом, вскинув ушастую голову и глядя огромными, совершенно счастливыми глазами, стоял давешний кот.

Окончательно выбитая из колеи и поведением Тейтона, и собственными реакциями, я переводила взгляд с одного на другого.

– Лацерты – четырехипостасные существа. Они меняют свой облик в зависимости от необходимости. И ради безопасности. Их почти истребили в одно время, потому теперь чаще всего они прячутся за видом обычных животных, – мягко пояснил Тейтон, протягивая ладонь. – Идемте, поужинаем, что ли. Раз уж вы к нам заглянули.

В сопровождении огромного черного кота, что так и норовил боднуть меня под ноги в попытке погладиться, мы шли по коридору, выложенному из светлого кирпича. Здесь не было окон, только лампы над головой, на расстоянии в пять-шесть шагов. А еще тут было прохладно. Я неожиданно сообразила, что забыла куртку и сумку в логове этого странного зверя, что теперь не желал отходить от меня ни на шаг.

– Замерзли? – поинтересовался Тейтон, оказавшись довольно внимательным человеком.

– Вещи оставила там, – передернув плечами, ответила немного неловко. Понимание, что я здесь почти как вор, накатывало все сильнее.

– Керн, метнись, – приказал мужчина коту. И к моему удивлению кот даже не мяукнул в виде протеста. Стремительно развернувшись, кот почти размылся в пространстве, унесясь в начало коридора. – Сейчас все сделает. А вы пока…

На плечи неожиданно легла теплая, подбитая мехом вовнутрь, черная куртка, пахнущая мужчиной и яблоками. Стало неловко настолько, насколько это вовсе было возможно.

– Вы всех гостей так встречаете?

– Нет, что вы. Обычно мы их просто съедаем, – хохотнул мужчина. Его происходящее забавляло. – Но ради такой милой девушки, мы, конечно, сделаем исключение. Кроме того, моя мама любит гостей. Они у нас не часты, как вы понимаете.

– Еще бы. Я пока добралась, три раза чуть не заблудилась, – буркнула под нос. И, кажется, сделала это напрасно.

– Кстати, вернувшись к этому моменту: как долго вы сюда добирались? И как отыскали дорогу. Это мало кому удается.

– Из дома я вышла утром. Точнее, добралась до предгорий на попутке верхом, а дальше пешком.

– Утром? За один день? – Тейтон остановился, посмотрев на меня так внимательно, что я почувствовала себя букашкой под смотровым стеклом. – Сдается мне, что вы не договариваете всего, милая. И вы мне так и не назвали своего имени. Это тоже тайна?

– Виола Рамон, – сдавленно пискнула, тут же представив, что мужчина резко поменяет свое мнение относительно моей судьбы.

– И как же вы сюда добрались, за один-то день, многоуважаемая Виола Рамон? – Тейтон шагнул ближе, так что я невольно отступила и почти тут же уткнулась в стену спиной. Но мужчина и не думал останавливаться, делая еще полшага вперед, пока между нами почти не осталось расстояния. Для пущей убедительности, или для того, чтобы не позволить мне сбежать, обе его ладони легли на стену с двух сторон от меня, загораживая любые пути отступления.

Я же молчала. Единственное условие, по которому мне выдали снежные очки, было вернуть их обратно. А в этот момент я очень ясно поняла, что стоит мне признаться в наличии такого странного и весьма подозрительного артефакта, позволяющего добраться в крепость, как его тут же отберут. Для сохранения безопасности и предотвращения появления подобных девиц, как я.

– И что же? Вы мне так и не признаетесь? – голос мужчины стал тихим, вкрадчивым.

А потом мне на нос что-то упало. Холодное и белое. Чихнув, я с удивлением подняла голову и просто остолбенела: с потолка, кружась, медленно летели снежинки. Они словно бы возникали из ниоткуда, сверкая гранями в огнях светильника, как волшебные искры.

– Как красиво, – возглас вырвался сам собой. Только Тейтон выругался и отскочил от меня на пару шагов, со злостью глядя на потолок. Лицо его исказилось. Переводя взгляд со снежинок на меня, мужчина что-то бормотал под нос, но у меня никак не получалось разобрать слова.

Но мне страшно не было. Не в этот раз. Снежинки были такими великолепными, большими и разнообразными. А еще они менялись. Те, что только появлялись, становились крупнее, теперь походя на снежные гвоздики, пушистые и многослойные.

Через несколько минут они накрыли пол вокруг меня настоящим сверкающим ковром.

– Это ты так делаешь? Какое же чудо, – протянув ладонь, я поймала одну из снежных гвоздик, с удивлением отметив, что та и не думает таять. А еще она не была такой холодной! Прохладная, но словно бы бархатная, снежинка переливалась гранями, завораживая.

– Ур-р-р, – раздалось рядом, и я только теперь обратила внимание на Керна с моей сумкой в зубах. Зверь тоже с интересом рассматривал снежный ковер, чуть склонив голову набок.

– Смотри, как красиво получилось, – присев на корточки, я протянула нетающую снежинку зверю. Тот удовлетворенно взрыкнул, а затем с каким-то торжеством посмотрела на хозяина.

– И нечего паясничать, ящерица хвостатая, – зло буркнул Тейтон. – Самый умный нашелся?

Звук, что вырвался из кошачьей пасти, не мог быть классифицирован никак иначе, как полное согласие с этим заявлением. Керн определенно был самым умным.

– Идем, Виола Рамон.

– А можно я возьму ее собой? Никогда не видела такой красоты.

– Возьми. Но я не обещаю, что она не растает через пару минут, – все еще отчего-то недовольно буркнул мужчина.

**

Мы прошли по высокой открытой галерее, от одного вида с которой даже в темноте ночи захватывало дух. Под лунным светом вырисовывались пики гор и очертания высокого, словно сложенного изо льда, замка. И тут у меня закралась подозрительная мысль:

– А сколько обычно добираться до вашего дома с предгорий? – с сомнением покосившись на хмурого Тейтона, поинтересовалась у мужчины. Сбоку послышалось кошачье фырканье. Керна все это веселило.

– Дошло, наконец? – с иронией отозвался Тейтон, посмотрев на меня с высоты своего роста. – Обычно на это уходит не меньше недели. Если знать дорогу. Но как-то у нас уже лет сто не было тех, кто своими ногами сумел бы добраться до Крепости Небесного Ветра. Их либо пожирают снежные великаны, либо погребает под собой лавина. Потому я повторю свой вопрос: как ты сюда попала, Виола?

Вот теперь молчать казалось неправильным. А ну как мне предложат возвращаться своим ходом? Неделю. Зная дорогу. Кажется, этот путь я не осилю даже в компании опытных проводников. Не была я столь высокого мнения о собственных силах.

– Обещайте, что не заставите меня спускаться своими ногами, если я скажу, – тихо попросила я, надеясь только на совесть мужчины, что стоял рядом, рассматривая горные пики в лунном свете.

– Обещаю, что не заставлю вас спускаться своими ногами, – торжественно произнес мужчина и чуть улыбнулся. А над его головой на мгновение вспыхнула и тут же погасла какая-то руна. Не зная ее значения, но все же надеясь, я порылась в сумке и протянула очки из кости. Тонкая пластина с парой прорезей казалась игрушкой в мужских руках.

– Я не знаю, откуда они взялись, но если надеть их и посмотреть на снег, то станет видна путеводная нить, по которой нужно двигаться.

– Не знаком с таким колдовством, – рассматривая очки со всех сторон, признал Тейтон. – Надо показать родителям. Они наверняка что-то слышали. Идемте, здесь довольно прохладно.

Я только кивнула.

В саму крепость вела красивая дверь, покрытая узором из металла, словно живыми лозами. Некоторые из них почти сверкали, будто затертые сотне прикосновений, другие были темными, покрытыми патиной, как старые крыши домов.

– А сколько лет крепости?

– Много, – пожал плечами Тейтон, толкая створку и пропуская меня вперед. – Ее построили мои предки, как только пришли из Трианона. Силы тогда в нас было больше, и в записях говорится, что ее построили всего-то за месяц. Не знаю, сколько в этом правды, но все может быть. Потому что после них никто ничего не достраивал, а комнат здесь столько, что можно две недели бродить и так и не попасть дважды в одну и ту же.

– И зачем так много? А вам не скучно здесь одним? И чем вы живете? – в голове роилось столько вопросов, что я не знала, какой задать первым. Мне было интересно, как эти странные люди могут существовать так далеко и отдельно от всех остальных. Разве от этого не сойдешь с ума?

– Так мы и не одни. Нас здесь не меньше двух десятков. Да и в города мы наведываемся, – усмехнулся Тейтон.

– По неделе пешком? – с сомнением покосившись на Керна, в виде поддержки, уточнила. А Тейтон только рассмеялся.

– Нет. Такое редко бывает. Мы слишком ленивы, чтобы тратить на это столько времени, господа первого снега, – и тут же замер, словно ляпнул что-то лишнее и неожиданно для самого себя.

**

Никто не торопился что-то объяснять. Тейтон молча протянул отцу снежные очки, и высокий мужчина принялся так же крутить их в руках, как до этого делал его сын.

– Очки прабабки. Я думал, что они совсем потерялись.

– Покажи-ка, – маленькая женщина, что оказалась еще ниже, чем я предполагала, подошла к мужчине и протянула ладонь. Говорила она вроде бы и мягко, не требовательно, но мне показалось, что не так много отказов она получала в жизни.

А снег все продолжал идти, засыпая ковер под моими ногами.

– Сынок, прекрати устраивать снегопад, – ласково попросила женщина и перевела взгляд на меня.– И что же, девушка. Вы с ними добрались до крепости?

– До вольера Керна, мам. Не знаю, как она вошла, но была уже там, когда мы вернулись с облета.

– И зачем вам это понадобилось?

– Она пришла за чешуйкой дракона. Светящейся, – хмыкнул Тейтон, видно, решив сегодня поработать моим адвокатом.

– И поиски увенчались успехом?– взгляд женщины переместился почему-то к Керну, словно к полноценному участнику беседы. Только морда кота оставалась невозмутимой. Зная, что этот зверь все прекрасно понимает, я могла сделать только один вывод: он намеренно проигнорировал вопрос.

– Ладно, потом с этим разберемся, – решила леди, сжимая артефакт в ладонях.

– Мне нужно его вернуть, – пискнула я и тут же замолкла.

– Вернуть? Непременно. Вдруг кому-то еще понадобится чешуйка дракона, – и женщина хищным взглядом окинула присутствующих, задержавшись на паре молодых мужчин, хмуро на меня взирающих с другой стороны зала. – Так ведь, дети мои?

– Ма, ну что ты начинаешь, – тихо возмутился один из них, но леди только махнула рукой.

– Лучше идите спать. Или делами заниматься.

– Наверное, мы в саду поужинаем, – с сомнением окинув присутствующих, решил Тейтон, поймав мою руку, словно опасался, что на меня сейчас набросится толпа.

– Идите, – махнул рукой отец моего знакомца.

– Комнату я девушке приготовлю, а мы пока посмотрим, что это за артефакт такой. Интересно, он идет только в вольер Керна? – на меня женщина больше не смотрела, окинув взглядом сперва заерзавших сыновей, а затем сосредоточившись на предмете.

**

– Вот знал, что так будет, – ворчал Тейтон, быстро идя по коридору. – Ничего как у людей не бывает.

– А что случилось? – мне приходилось почти бежать, чтобы успеть за мужчиной и не остаться без руки. Держал он пусть и не больно, но крепко.

Тейтон вдруг остановился, внимательно посмотрев на меня, словно так толком и не разглядел. О ногу потерся большой кот, довольно заурчав.

– Хм, – Тейтон двинулся дальше, уже медленнее, явно взяв себя в руки. Мужчина улыбался. – А случилось то, Виола, что теперь мне нужно, любыми способами уговорить тебя здесь остаться. Насовсем. Ты как предпочитаешь? Подарками или соблазнением?

Я так растерялась, что споткнулась о ровный пол. Только упасть мне не дали. Тейтон поймал и с улыбкой дожидался, пока я вновь устойчиво стану на собственных ногах.

– Согласен, вопрос сложный, чтобы сразу так ответить. Хм. Может, нам стоит объединить первое со вторым? Как ты на это смотришь?

Да никак я не смотрела! Я совершенно не понимала, что происходит.

– Да, так и сделаем. Подарки и соблазнение. Так будет правильно. Все любят подарки. А еще у меня лацерт. Смотри, какой хороший, и как ты ему понравилась.

Кажется, Виола, это наивное, но весьма смелое создание, что решилось направиться в горы за какой-то призрачной чешуйкой, испугалось. Еще бы, мое предложение должно было звучать довольно безумно, так что ничего удивительного в этом не было. Но я не лукавил: придется сделать все возможное, чтобы убедить ее остаться. Если из-за ее такого опрометчивого появления в Крепости снега перестанут мне подчиняться, а Керн впадет в тоску… я даже не представляю тогда, что будет со мной самим.

Конечно, все проще, когда дело происходит по обоюдному желанию, как у родителей. Отец, увидав маму, тут же потерял покой, влюбившись решительно и окончательно. И взаимно. Какое-то время, по рассказам, она еще воротила нос, но скорее для порядка, а не из-за отсутствия симпатии. Ну, может, еще дело было в том, что пришлось переезжать из низин в Крепость. Но это и вовсе, на мой взгляд, не причина и сущая мелочь.

Мне же придется работать даже не с симпатией, а с любопытством. А еще стало интересно, когда и как проявится Зов. То, что магия на нее среагировала – только часть дела. Теперь стоило дождаться мнения тела. Одного без другого ведь не бывало?

– Планируете сбежать? Напомню, что там, за стенами, только снег и холод, – поймав затравленный взгляд девушки, поинтересовался и все же усилием воли убрал с лица улыбку: то, что для меня очевидно, для нее, наверное, таковым не было.

– Подумываю на самом деле, – мрачно буркнула дева, отступив от меня на шаг.

– И что же вас на это толкает? – пригласив ее жестом двигаться дальше, не удержался от вопроса.

– Я с самого начала думала, что все слишком хорошо. Теперь же жду, когда меня отведут на кухню и съедят, – нехотя проговорила она, все же делая шаг вперед, в сторону сада.

Смех вырвался из горла карканьем. Боится, а все равно не теряет присутствия духа. Интересная особа. Может, непросто так на нее отзывается моя сила? Может, на это есть какие-то иные причины, кроме сохранения кровной линии?

– Ну что вы, мы не едим гостей. Да и простое дикое мясо нечасто потребляем. К вам у меня совсем иной интерес. Не гастрономического свойства, а скорее матримониального.

– Что?

– Матримониальный – это… – принялся объяснять, сетуя на самого себя за неподходящий выбор слов, но меня перебили каким-то истинно королевским жестом, заставив замолчать на середине фразы.

– Я знаю значение этого слова. У меня достойное образование. Несмотря на то что я в одиночестве гуляю по ночам. Я понять не могу, с чего вдруг вы вовсе в этом направлении раздумываете.

– Но разве вы сами не заявили, что пришли сюда ради хорошего брака? Я довольно богат, говорят, хорош собой…

– Глупости какие, – тут же перебила девушка.

– Так все не так? Вам не муж нужен?

– Муж. Но не здесь же его искать.

– Все верно. Искать не нужно. Вот он я, – шагнув за дверь в сад и тут же попав под яркий лунный свет, причудливо преломляемый куполом, я повернулся к Виоле лицом и раскинул руки, широко улыбаясь.

Я знал, что сейчас, под серебряным светом, в своей темной одежде, выгляжу весьма привлекательно и внушительно. А еще за спиной, как я успел заметить с деревьев медленно, словно те же самые снежинки недавно, опадали лепестки цветов. Ну, чем не картинка?

Но девушка только фыркнула и, обойдя меня по дуге, двинулась вглубь сада, где горел одинокий неяркий фонарь рядом с банкеткой и накрытым к ужину столом.

– Что, не нравлюсь? Некрасив?

– Красив, – нехотя буркнула девушка, сев на банкетку и каким-то привычным движением погладив кота. Я опять не сумел сдержать улыбку. Никуда не денется она теперь. Лацерты – они все же существа непростые, а Керн словно часть моей души. Пусть и в таком зверином обличии, но уже принятая ей.

– Тогда что не так?

– А я за блондина замуж хотела, – не поднимая головы, улыбнулась Виола. И было видно, что сама только что придумала.

– Блондином быть не обещаю, нет у нас в роду таких. Могу налысо побриться.

И только теперь, подняв голову и придирчиво меня осмотрев, девушка спокойно произнесла:

– Не нужно.

– Тогда договорились?

Девушка помолчала. Еще бы, такое счастье на голову свалилось. Пусть осмыслит немного: такой замечательный я, да еще со зверюгой в придачу – это просто шок, вероятно.

– А тебе это зачем? – голодным взглядом окидывая столик, но не решаясь приступить к трапезе, неожиданно спросила она.

– Да пора уже, – двигая пустую тарелку ближе к гостье, пожал плечом. Распространяться о том, что через пару дней у меня начнется ломка из-за какой-то одной особы, я не собирался. Ни к чему это. Вдруг и не узнает, что зря волновать.

– Разве это причина для брака?

– А чем нет? Помнится, у тебя она такая же, разве нет? Или, может, тебя дома, там, в долине, кто ждет? Какой блондин кудрявый?

От одного предположения перед глазами потемнело, словно я получил удар в челюсть. Керн, почувствовав изменения, поднял голову и тихо зарычал.

Губы девушки на мгновение скривились. А мне больше ничего и не нужно было в качестве ответа.

– Давай ужинать.

Уплетая вторую тарелку, чувствуя, как после полета возвращаются силы, я краем глаза наблюдал за гостьей. Образованная. Воспитанная. Изящная, но простая. Ну чем не отличный выбор? И ничего против меня явно не имеет. Красота же.

Виола отложила приборы и принялась с интересом осматривать сад, прикрывая зевоту ладошкой. И была в этот момент невероятно мила. Несмотря на растрепанные волосы и мятую одежду. А может, так начинал проявляться Зов? Тоже неплохо. Отец говорил, что это чувство собирается где-то внутри, глубоко, словно концентрируя все мужское внимание только на выбранной женщине, не позволяя заглядываться на других. Что-то похожее на связь с лацертом.

Керн вскинул голову, что до этого лежала на сложенных лапах, вопросительно уставившись на меня. Тоже чувствовал, волновался. Я чуть улыбнулся и кивнул, успокаивая зверя. Все будет хорошо. Не упустим. Тем более, сама пришла.

– Вы устали. Давайте я вас провожу в комнату. Остальное мы успеем обсудить утром, – сжалившись над гостьей, понимая, что на сегодня было сказано довольно, предложил я. Виола уже зевала в открытую, не в силах справиться с усталостью.

Виола

Устала – это было не совсем подходящим словом. Я была оглушена всем произошедшим и не могла понять, где заканчиваются шутки, а что сказано серьезно.

Небольшая комната, с изящной мебелью, растопленным камином и большой кроватью, застеленной какими-то белыми, пушистыми шкурами. Здесь было довольно уютно, но я никак не могла расслабиться. Тело ныло, требуя отдыха, а разум не желал успокоиться. Словно я что-то упускала и все пыталась поймать мысль за хвост.

Я смотрела на прекрасные, заснеженные горы и пыталась успокоить мысли, как вдруг заметила что-то мелькнувшее за стеклом.

Отшатнувшись в первый момент, я присмотрелась и увидела девушку с той стороны. Полупрозрачная, словно бы сотканная из ветра и воды, она парила в воздухе, прижав тонкие ладони к стеклу, и улыбалась. Светло и тепло.

Решившись, я подошла ближе, с интересом рассматривая ночную гостью. Лицо духа посветлело. Волосы, что ореолом развевались за ее спиной, кажется, даже заискрились. Она что-то начертила на стекле, а затем вопросительно глянула на меня.

– Не понимаю, – покачала я головой, отчего дева нахмурилась. А затем словно из воздуха вынула какую-то цепочку с красивым голубым камнем-подвеской. И протянула в мою сторону, выжидая.

Я же ждала, сомневаясь. День и без того был странным, а цепочка, кажется, предназначающаяся мне, никак не укладывалась ни во что. Девушка за окном просительно сложила бровки домиком и, сжав цепочку в кулак, тихонько постучала костяшками по стеклу.

Решившись, подумав, что ничего более странного со мной уже сегодня не может случиться, я открыла окно и вздрогнула от ледяного горного воздуха.

На шею, как-то незаметно и быстро опустилась холодная цепочка. Камень скользнул за шиворот, холодя кожу. А затем меня, в который раз за сегодня, окутало ворохом из снежинок.

**

То, что Виолы нет в крепости, я почувствовал как удар под ребра. Сердце замерло, а потом тревожно загрохотало. И это было не чем-то плавным, постепенным, словно девушка удаляется, испугавшись моих слов и нашего небольшого семейного собрания, а словно она раз – и исчезла.

– Керн! – гаркнул я, обратно натягивая брюки, которые только и успел стянуть.

Лацерт появился мгновенно, оскалив морду. Он чувствовал то же самое, что и я, хоть и в меньшей степени.

– В окно! – хватая куртку, велел я, зная, что зверь все сделает без лишнего понукания.

Створка распахнулась, и кот, не задумываясь, выпрыгнул на улицу. Не тратя время на то, чтобы застегнуться, я запрыгнул на подоконник и тут же шагнул вниз. Несколько мгновений падения, от которого зашумело в ушах, а затем меня подхватили снежинки. Через миг я сидел на черной, лоснящейся под светом луны, спине дракона.

Без седла было непривычно, неудобно, но я знал, что Керн не позволит мне упасть. Магия огораживала от ветра, что должен был бить в лицо, и я сумел выровняться и тряхнуть руками, вызывая призрачный повод. Мы давно так не летали, но времени надевать сбрую не было. И так справимся.

Керн, слушаясь мысленного приказа, поднялся выше, над башнями, яростно зарычав во всю глотку.

– Не реви, найдем, – сквозь зубы, с трудом сдерживая собственные ощущения, помноженные на гнев лацерта, бросил я, осматривая пространство под нами.

Луна почти зашла, и свет ее был неверный, слабеющий, но я и без того видел, что вокруг крепости нет чужих следов. Не зная, с чего начать, я направил Керна в сторону ее окон. Рама была распахнута, но никаких следов взлома я не заметил. Ставня была открыта изнутри.

– Ближе, – приказал я, поднявшись на ноги на спине дракона. Керн, не выдумывая ничего лишнего, вцепился лапами в стену, прижавшись к камню так, чтобы я мог перебраться в комнату Виолы.

Один прыжок – и под ногами хлюпнули капли.

Присев, коснувшись воды, я заставил ее принять прежнюю форму, и с раздражением увидел снежинки. Не наши. Природные, как те, что бывают во время сильной бури.

– Вот, значит, как, – с тревогой оглядывая комнату, отметил разобранную, но не примятую постель, обувь, что так и стояла у огня. И больше никаких следов. Значит, пошла Виола добровольно.

– Керн, – позвал, забираясь на подоконник, и соскользнул по крылу, чудом не свалившись со спины дракона. Изогнувшись в последний миг, лацерт меня поймал, помогая усесться у основания шеи.

– Давай вниз, к пещерам, – хватаясь одной рукой за гребень, а другой вытягивая из-за пазухи длинный серебряный свисток, велел я, кривясь от воя ветра. Кажется, погода начинала портиться. И я не мог с уверенностью сказать, моя в том вина, или все же нет. Но если вспомнить, что еще недавно небо было чистым, а сейчас и луна скрылась за плотными черными тучами…

Керн завис в десятке метров над землей, чтобы не выпасть из воздушного потока. Позади, размытой громадиной, виднелась Крепость, от которой мы уже прилично отлетели, а с неба сыпал мелкий, колючий снег. Еще немного, и из-за пурги, набирающей силу, будет ничего невозможно разглядеть. Но это мне было и не нужно.

Сжав губами свисток, я с силой дунул и замер. Мои уши не могли расслышать звук, но я знал, что он достиг цели. Прошло совсем немного времени, как из пещер, тряся головами, вышли снежные демоны. Покрытые белым мехом, на четырех лапах, они недовольно ворчали, разбуженные свистком, но все же подчинялись. Это была моя земля и мое войско.

На зов вышло всего трое, но все они были крупные, бывалые самцы, так что я несильно беспокоился о результатах поиска. Только бы мы успели вовремя. Сильфиды бывали весьма вредными, если им что-то не нравилось. А зачем они забрали Виолу, я мог только предполагать.

Керн опустил голову и издал длинный протяжный вой. С этими существами у него получалось общаться лучше, чем у меня.

Демоны снегов расселись полукругом, задрав морды к небу, глядя на дракона, крыльями разгоняющего снег. Им было нужно хоть что-то, что имело запах Виолы, а у меня ничего не было. Торопясь, я не догадался прихватить ее обувь, что так и стояла у камина. Разве что…

Куртка спланировала на снег, черным пятном выделяясь на белом фоне. Девушка носила ее всего ничего, но других идей у меня не было.

Демоны же, подойдя к сброшенной одежде, стали принюхиваться, пофыркивая. Раздалось рычание, внизу началась какая-то возня, словно они пытались вырвать ее один у другого, но у меня не было времени на эти игры за первенство. Набрав побольше воздуха, я недовольно дунул в свисток.

Демоны завыли, прижав головы к земле, принялись бить по ушам лапами. Видно, в этот раз звук был слишком громким. Но я надеялся, что выразился достаточно доходчиво. Спускаться мне не хотелось, даже для того, чтобы вразумить их холодные головы.

Недовольно зарычал Керн.

И все разом прекратилось. Подхватив мою куртку, один из демонов сделал несколько шагов в сторону, сперва неуверенно, медленно, а затем помчался вниз по заснеженному склону, все набирая скорость. За ним, скользя по снежной корке, неслись два остальных. Мои демоны взяли след. И сильфидам не поздоровится, если я найду Виолу хотя бы расстроенной и испуганной, не говоря уже обо всем остальном.

**

Снежные демоны остановились у западного святилища, присев перед входом в грот. Моя куртка, изрядно изжеванная и исслюнявленная, была брошена у самого входа, а мохнатые существа подняли на меня свои головы, ожидая дальнейших распоряжений. Войти в обиталище сильфид они, конечно, могли, но это уже будет расцениваться почти как объявление войны. А для этого нужны весомые причины, а не просто мое желание отыскать пропажу.

Керн мягко опустился на рыхлый снег, утопая в этом белом ковре, в отличие от демонов. Дракон наклонил голову, позволяя мне скатиться на землю. Пушистый и холодный покров достигал в этом месте едва ли не до колен, засыпаясь в сапоги, но такие мелочи меня мало интересовали. Куда больше беспокоило то, что могли эти неугомонные и любопытные духи ветра и снега сделать с моей леди. Да, находка была неожиданной, но я не намеревался оставлять Виолу на произвол судьбы. Ни по каким причинам. Не говоря уже о шалостях сильфид.

– Ждите, – даже не взглянув на то, что осталось от моей куртки, я решительным шагом двинулся в сторону святилища. За мной, недовольно встряхивая лапами, утопающими в снегу, шел черный кот.

Узкий проход аркой, увешанной сосульками, словно хрустальными гирляндами, встретил равномерным холодным светом. Под ногами захрустели снежинки и ледяные кристаллы. Все стены тут были прозрачными, из толстого слоя льда, создавая ощущение, что угодил в шкатулку из голубого стекла. Но я знал эти места, потому несильно беспокоился.

Пройти пришлось довольно много, это святилище было едва ли не самым большим. Через десяток шагов свет стал ярче, интенсивнее, и под ногами, в толще многовекового льда, словно подсвеченная снизу, проступила огромная фигура дракона. Лацерт, когда-то угодивший в ловушку. Его облик сохранился неизменным, и при желании можно было рассмотреть каждую чешуйку на темной шее.

Пройдя до самого хвоста несчастного зверя, мы оказались в огромной пещере, холодной и светлой. По всему пространству, разделенному ледяными колоннами, тут и там стояли старые медные жаровни на трех лапах. Но в них не горел огонь. И это было странно. Если в святилище находился живой человек… сердце сжалось на мгновение, но я откинул непрошеную мысль: от Виолы не шло больше даже беспокойства, девушка была в порядке. И была она где-то здесь, недалеко.

Чувствуя, что все происходящее не так уж плохо, как я себе вообразил, шагнул к ближайшей жаровне и, подняв с земли горсть ледяной крошки, которой тут было вдоволь, щедро сыпанул ее в медную чашу. Осколки льда заискрили, зашипели, а затем на метра два вверх полыхнуло синее, холодное пламя. Тогда и другие жаровни, с шипением, тихим звоном, озарились огнем.

Теперь сильфиды знали, что я пришел. Керн недовольно зафыркал и принялся лапой тереть нос, словно надышался пыли.

– Идем, мы почти на месте. Нет смысла таиться.

Не дожидаясь ответа, я двинулся дальше, туда, где среди всего этого прозрачно-ледяного великолепия, засверкавшего еще ярче в свете огня, находилась единственная рукотворная арка. Выложенная из светлого камня, она почти сливалась с окружающим, только в ней не было той прозрачности и глубины, что виделась повсюду.

Резные фигурки сильфид, обрамляющие арку, смотрели на меня с неудовольствием, но мне было все равно. Я не приглашал их в свой дом!

Первым, что до меня долетело, была музыка. А затем уже смех. Легкий и непринужденный женский смех. От сердца почти отлегло, но гнев на глупый поступок местных духов никуда не делся: мне все еще хотелось оттаскать кого-нибудь из них за косы. Только попадись.

Но мечтам исполниться было не дано. За поворотом открылся вид на алтарь: простой каменный пьедестал, на котором лежали яркие, непривычно живые, цветы. Вокруг алтаря, словно радуги, кружились и танцевали женщины-духи. Их длинные волосы, словно ветер, танцевали в воздухе, сплетаясь в сложные узоры и опадая. А в нескольких шагах в стороне, на большой ледяной глыбе, болтая голыми ногами, торчащими из огромной белой шкуры, сидела моя леди. И смеялась.

– Весело вам, я смотрю,– и не пытаясь остаться незамеченным, я громко перебил музыку.

Им было скучно. Как поняла из сбивчивого, свистящего объяснения сильфиды, после того как меня аккуратно опустили на холодный, ледяной пол, здесь было очень мало развлечений.

Шокированная, я рассматривала стайку воздушных девиц, что смущенно стояли в уголке, поглядывая на меня огромными голубыми глазами. Ноги жгло от холода, по телу волнами проходила дрожь, а мне протягивали подарки, пытаясь, с явным трудом, облачать мысли в привычные мне слова.

– Остаться? На чуть-чуть? – просяще произнесла одна из девиц, вокруг которой вился ореол полупрозрачных кудряшек. Глаза сильфиды стали еще больше, словно у выпрашивающего еду кота. И все смотрели на меня, дожидаясь ответа. И отказать казалось чем-то неприемлемым, грубым. Даже если вспомнить, что меня украли без разрешения. Вот только…

– Тут холодно, а я, вообще-то, человек, – понимая, что лед под ногами тает, и я скоро буду стоять в луже, произнесла недовольно. Это казалось самым важным из всего. Принимать решение в такой ситуации было верхом безумия. Как бы потом не оказаться с отмороженными ногами. – Могли просто пригласить, я бы хоть оделась.

Девушки переглянулись, скривив носики.

– Чешеви и так будет зол, – буркнула одна из них. А другая куда-то метнулась в сторону, за пределы этого небольшого зала. Через минуту мне на плечи легла большая, хорошо выделанная шкура. Только ногам это несильно помогло.

– Сюда садись, – сильфида, притянувшая накидку, указала на ледяную глыбу, на которую бросили какой-то плотный небольшой коврик.

– Чешеви? – переспросила я, забираясь на импровизированный стул и подтягивая ноги выше.

– Тейтон. Лорд Первого Снега, муж твой, – видя, что я не собираюсь убегать с криками возмущения, одна из девиц потянулась.

– Да не муж он мне. С чего вы взяли? Вернете меня потом на место, никто и не узнает.

– Тейтон уже знает, – прислушавшись к чему-то, ответила та, что меня «пригласила» в гости. – Уже ищет. Но мы можем немного поболтать. Хочешь, покажу тебе красивые цветы?

– Погоди, – я подняла руку, прося подождать с развлечениями. Мне было непонятно происходящее и то, как с этим всем связан упомянутый мужчина. – Тейтон знает? Откуда?

– Потому что ты его жена. Уже по всем горам идет эхо. Снегом к утру завалит все перевалы до колена. Ветер меняется.

– Да не жена я ему! – теряя терпение и не понимая, что именно здесь творится, громко и решительно произнесла я. А воздушные девы только фыркнули, переглядываясь.

– Разве только пока. Но это уже решено. Лорд нашел свою леди и теперь не отпустит. Хороший лорд, ты не думай. Зря не шумит, но сегодня будет зол.

– Тогда зачем вы меня выкрали, если он будет зол? – это все было немного смешно. Обычно все случалось наоборот: это рыцарь являлся в дом леди и просил ее руки или отбирал у дракона. Но никак не могло быть того, что девушка сама явилась в дом, да даже не в дом, а в вольер, и нашла там мужа.

– Потому что потом он тебя не выпустит одну никуда. А у нас так редко бывают гости, – тяжело вздохнула одна из девиц. – Мы очень хотели познакомиться с новой леди из Крепости, Госпожа Первого Снега.

– Почему так? – я решила не спорить. Кто их знает, что они себе в голову вбили, и к чему могут привести препирательства. Страшно мне не было, этот день и без того был полон странностей, и я решила ничему не удивляться уже. Пусть все идет, как есть.

– Потому что Тейтон укрывает землю, когда приходит время.

– Да. Когда он болел, года три назад, у людей в низине все озимые померзли.

– Ага. Лорд Последней Бури пытался помочь… – девицы хихикнули в кулачок, переглянувшись, – но только градом все побил, умник.

– Точно-точно! Молодой еще сильно был, плохо тогда получилось.

– Погодите, – ноги почти согрелись, но голова от этого лучше соображать почему-то не стала. – Лорд Последней Бури? Господин Первого Снега?

– Она не знает, – свистящим шепотом, разговаривая все лучше, поделились друг с другом шокирующей новостью девушки и опять уставились на меня.

– И чего я не знаю?

– Куда попала. Крепость – дом зимних лордов. Без них здесь не будет жизни. Земля не успеет отдохнуть, не наберется водой к весне. Промерзнет до костей. Когда они пришли сюда, так случилось, что все стало подвластно их силе. Мы зависим от их воли, от их наследия…

Я ошалело смотрела на сильфид, не в состоянии осознать того, что было сказано. А девицы между тем продолжали.

– Они живут в крепости уже давно, и мы с ними в мире. Просто… давно у нас не было гостей. Очень давно. Ты знаешь песни? Какие?

– Знаю, – все еще открывая и закрывая рот от удивления, словно рыба. – И что же, я теперь…

– Жена. Тейтона Чешеви. Госпожа Первого Снега, – и девицы, взмахнув руками, подняли с пола ворох льдинок и снежинок.

А затем, не давая мне возразить, кто-то из воздушных дев запел. Красиво, чисто, словно с перезвоном хрустальных колокольчиков. Откуда-то полилась музыка, похожая на завывание ветра. Мне принесли прекрасные цветы, яркие, но неподвижные.

– Их пришлось заморозить, иначе бы почернели, – с легкой печалью проговорила одна из сильфид. А затем, пытливо заглядывая в глаза, с тревогой спросила. – Но красиво ведь?

– Очень, – согласилась я, понимая, что у этих существ не было выбора.

– Если я коснусь их просто так, они тут же умрут, – все еще с некоторым волнением поделилась сильфида, садясь на воздух, словно на стул. – А я так люблю цветы.

– И чем же вы занимаетесь?

– Двигаем ветер, – заговорщически нагнувшись ближе, поделилась она, с блеском в глазах. – Поднимаем облака, перемешиваем вьюги. Это очень весело.

– А лорды?

– Они говорят, что делать. Только не словами. Мы чувствуем что нужно, подчиняясь их воле. Они здесь и закон, и воля.

– О да! Когда у старшего лорда невеста пропала, Леди Лютой Зимы, ох, что тогда было! Мы такое веселье устроили! Ни мышь, ни птица не могла из укрытия выбраться.

– До самых равнин бурю подняли…

– И что потом?

– А потом он ее нашел. И отогрел.

– Ох, как грел, – девицы слаженно хихикнули, переглянувшись.

– И вы, что же, подглядывали? – удивленно и чуть смущенно уточнила, понимая, о чем речь.

– А нам и незачем было. Все и так ясно. Из-под снега эдельвейсы полезли, целыми букетами. Не обхватить, – сильфида развела руками, показывая, какого размера были букеты.

Теперь уже и я хихикнула, представив себе такое невероятное зрелище. С ними было легко и весело, несмотря на странность ситуации.

А затем мы разом замерли, когда к моим ногам, громко урча, подошел Керн. Черный кот, не обращая внимания на окружающих, потерся о голые ноги и уселся рядом, словно ничего странного в его появлении не было.

– Весело вам, я смотрю,– от звука мужского голоса я замерла. А сильфиды только прыснули со смеху, словно их вовсе не волновало. Тейтон окинул меня внимательным взглядом, остановившись на голых ногах, и вопросительно вскинул бровь. Было непонятно, сердится он, как предполагали воздушные девы, или нет.

– Как ты? Не замерзла? – словно мы здесь одни, уточнил Тейтон и, чуть склонив голову набок, улыбнулся.

– У меня вот, – подергав край меховой накидки, почему-то смущаясь, ответила. – Девочки дали.

– Еще бы они не позаботились об этом, – и было столько холодной угрозы в его голосе, что разом смолкла музыка, а сильфиды замерли в тревоге.– Молоко у вас еще есть?

– Холодное, – тихо, обеспокоенно проговорила одна из них.

– Неси, согрею. И чего вы замолчали? Выкрали Виолу, так хоть развлекайте.

Сильфиды переглянулись и заулыбались. Кажется, они все же ждали скандала. Тейтон же, поражая меня до глубины души, подошел ближе и скользнул рукой по глыбе, на которой я сидела. Убедившись, что внимательные хозяйки позаботились и об этом, удовлетворенно хмыкнул.

– Не испугалась? Я так понял, что эти проказницы сперва тебя выкрали, а только потом объяснили, что к чему.

– Так и было, – губы сами собой растянулись в улыбке. Мне было отчего-то приятно его присутствие и внимание. Что бы там ни говорили эти воздушные создания.

– А мы ей все объяснили. Почему сам не сказал? – словно старому знакомому, принялась выговаривать одна из сильфид, протягивая Тейтону большую глиняную кружку.

Лорд сжал ее в ладонях, и через мгновение над белой поверхностью содержимого поднялась тонкая струйка пара. Запахло молоком.

– Если бы знал, что вы такое учините…

– А когда нам было? – девицы перестали бояться и теперь говорили с различимым возмущением. Одна из них даже уперла руки в призрачные бока, почти наседая на Тейтона. – Ты же ее потом совсем не выпустишь. Только на праздник Ясных звезд разве что. А до него еще ждать и ждать.

– Вот как. Могли все равно прийти и нормально пригласить. Не думали о таком? – Тейтон протянул мне кружку, поглядывая на собеседниц. А те, судя по лицам, и правда, не думали о таком варианте. – Ну вот. А еще говорите, что вы умные.

– Да, мы!

– Да, ты!

– Ша! – повысив голос, сквозь смех осадил общий гомон Тейтон. – Показывайте лучше, что вы там приготовили, проказницы. Раз уж мы здесь, должен же быть какой-то толк в этом всем…

И девицы, словно только и ждали разрешения, прыснули во все стороны. Но вернулись почти сразу. Одна из них на большой бархатной подушке несла небольшую корону, украшенную голубыми и белыми камнями. Ее лучи, словно звезды, острыми линиями смотрели в небо. Поразительной красоты и тонкой работы украшение сверкало и искрило.

– Корона для Госпожи Первого Снега.

– Даже так, – Тейтон стал серьезен, скосив на меня глаза. – А примет ли? Торопитесь вы, девочки, сдается мне. Виола только первый день в наших горах. А вы ей корону притащили. Как бы ни напугали мне девицу.

– Мы все уже объяснили, – надув губки и переглядываясь, заявили сильфиды, протягивая корону мне.

Я же переводила взгляд с них на лорда и обратно. Не зная, что делать и как поступить. Но никто, кажется, не собирался мне подсказывать. Все ждали моего решения.

**

А я и не знала, что делать.

– Я все еще нехорош для того, чтобы быть тебе мужем? – вкрадчиво прозвучало над ухом.– Почему сомневаешься? Вот представь: вернешься ты в свой городок, а там снова искать подходящего, ходить на смотрины, убеждать всех, что приданое хорошо.

– У меня почти нет приданого, – обиженно буркнула. В словах Тейтона все было правильно, но все равно была какая-то ошибка. Я вовсе не планировала, что поиск чешуйки даст такой мгновенный результат. Я не была готова!

– Тогда тем более, – словно какой-то демон-искуситель, не останавливался Тейтон. – Даже с волшебным артефактом, в силу которого я, вообще-то, не верю, тебе будет непросто отыскать мужа. А я – вот он. И меня все полностью устраивает.

– Но я не хочу жить в замке так далеко ото всех, – предприняла я последнюю попытку. Очень уж доводы этого мужчины были неоспоримо привлекательны.

– Если тебя смущает только это… у нас есть дом внизу, в одном из городов. Там, правда, никто давно не живет, но думаю, это не вопрос. Летом уж точно, можно будет оставаться там. Зимой, уж прости, только в горах. Но я могу пообещать, что на все лето дом будет в нашем распоряжении.

Тейтон помолчал, пока я переваривала эту информацию. А затем добавил, с сомнением:

– Я уже говорил, что неприлично, просто ужасающе богат?

– Не помню, – с тоской, понимая, что уже на все согласна, простонала в ответ. Тем более, мужчина был на самом деле хорош собой и приятен в общении, а это, в довесок ко всему остальному, уже немало.

– А еще он не может изменять своей жене с другими, – вдруг добавила одна из сильфид многозначительно.

– Это и так понятно, – отмахнулся Тейтон, но я посмотрела на него так, что мужчина замер, ответив таким же удивленным взглядом. – Разве нет?

– С чего ты взял? У большинства моих знакомых мужчина после двадцати лет брака появляется любовница. И иногда даже не одна.

– Фу, как глупо, – скривился лорд, отклонившись. Кажется, ему на самом деле это было непонятно и неприятно. – Глупости такие. Нормальному мужику, бывает, жизни не хватает любить одну, а тут… как можно. Нет. Даже не проси. Никаких любовниц. Сама, как хочешь, справляйся.

Я хихикнула, а со всех сторон мне вторили девы ветра, настолько комично-возмущенный вид был у Тейтона.

– Ну, раз так, тогда, конечно.

– «Конечно» что? Ты согласна?

– А почему нет? Если все, что ты сказал – правда, то мне лучшего варианта никак не найти.

– На это и был расчет, – довольно кивнул Тейтон и, приняв тонкую корону из рук сильфиды, опустил ее мне на растрепанные волосы.

Тонкий прохладный обод сел так ровно, словно был изготовлен специально для моей головы. Он не давил, не мешал и не пытался сползти на лоб или затылок. Взволнованная, я подняла руки, пытаясь поудобнее поправить корону, но, кажется, это было просто невозможно.

– Не спадет, не переживай. Такого не бывает. Она же для тебя, моя леди, – совсем иным тоном, мягко, нежно, проговорил Тейтон, отчего я вдруг зарделась. И смотрел на меня мужчина как-то иначе. Спокойнее, увереннее, словно все тревоги разрешились одним этим действием.

– Домой, или еще порадуем девочек? – буднично спросил он, словно решение зависело от меня.

– Мы, правда, можем остаться?

– Как хочешь, – Тейтон пожал плечами, а затем подмигнул. – Но знай, что завтра все горы будут знать, что у нас появилась Леди Первого Снега.

– И это плохо?

– Только если ты не любишь принимать гостей. Их завтра к обеду будет много. Но волноваться не стоит. Мама все организует в лучшем виде.

– Тогда давай не будем обижать девочек? Они так старались меня выкрасть. И подарки у них красивые, – словно мы уже лет десять женаты, предложила Тейтону. И, кажется, ему такой подход вполне был по душе.

Окинув взглядом притихших сильфид, лорд разрешительно махнул рукой.

– Ну что, проказницы? Развлекайте гостью. Раз уж «пригласили». А завтра вечером, так и быть, можете явиться на праздник. Над Крепостью Небесного Ветра завтра будет фейерверк. Или я плохо знаю своих братьев.

**

Не знаю, сколько времени мы провели в компании сильфид, но с ними на самом деле было весело. Девы, как мне показалось, решили показать все свои таланты. Они смеялись, танцевали и устраивали нам какие-то представления, похожие на звездопады. И в самый разгар веселья, когда я уже с трудом соображала, после того как мне принесли что-то дымящееся и пряное в высоком серебряном кубке… кажется, раза три, Тейтон неожиданно поднялся.

Все замерли, словно это одно движение остановило время вокруг нас.

– Думаю, нам пора домой.

– Не-ет, – дружно выдохнули мы, словно стайка непослушных детей, которых нянька решила развести по комнатам.

– Уже почти рассвет, а кто-то и без того не выспался, пока пробирался в горы. Так ведь?

– Но я ведь совсем не устала, – заныла, усилием воли останавливая задорное кружение комнаты.

– Я напомню тебе об этом, когда наступит время обеда, – беззлобно осадил меня Тейтон. Лорд улыбался, но я почему-то не сомневалась, что этот вопрос не подлежит обсуждению. И дело было не в том, что я на самом деле почти засыпала. Было что-то такое в его тоне, что не вызывало сомнений.

Потому, пытаясь хоть как-то продлить веселье, я высунула из-под теплого мехового покрывала голые ноги, продемонстрировав их лорду.

– И, вообще, я никак не могу уйти. Придется нам задержаться, – я старалась говорить с сожалением, чтобы хоть так продемонстрировать согласие с решением Тейтона, но тот только покачал головой и посмотрел на сильфид внимательным строгим взглядом.

Девы тяжело вздохнули и несколько из них растворились в воздухе, словно никогда и не существовали. А через мгновение передо мной стояло столько пар самой разной обуви, что любая лавка бы позавидовала.

– Это откуда все? – поправив венец на голове, я нагнулась чуть вперед, рассматривая и маленькие туфельки с вышивкой из цветного стекла, и высокие женские сапоги из мягкой кожи.

– Люди приносят дары. Иногда. И почему-то очень часто это именно одежда и обувь,– переглядываясь с подругами с каким-то сожалением, словно такая глупость их удручала, пожала плечами одна из девиц.

– А что бы вы хотели на самом деле? – пока плохо представляла, что могу с этим всем поделать, но почему-то мне показалось важным задать этот вопрос.

– Может, больше цветов? Или благовония. Да. Нам нравится, как они пахнут. А еще огоньки. Иногда, когда зима становится очень уж темной и суровой, мы зажигаем огни по всем горам.

– Чтобы помочь путникам? – с сочувствием уточнила я, но на мой вопрос девицы только скривили носики.

– Здесь никого не бывает зимой. Только постоянные обитатели. Нет, мы просто любим, когда на земле отражается небо.

Я с вопросом и непониманием посмотрела на Тейтона, прося объяснений.

– Они зажигают огни так, чтобы те были похожи на отражение созвездий. Но нам на самом деле пора домой. Керн вон, уже скоро, как сутки не спал. Если тебе не жаль меня и себя, то подумай о бедном лацерте.

Я перевела взгляд на большого кота, что лежал у самых моих ног. Тот не выглядел усталым, но, может, я просто плохо разбиралась в подобных существах.

– А еще кусок дороги домой. Пока доберемся, небо на востоке точно посветлеет рассветом.

– Ладно, – кивнув на невысокие сапожки, что должны были подойти по размеру, решила я и посмотрела на сильфид. Было как-то стыдно оставлять их одних, словно я уже несла за них ответственность. – Мы же сможем еще с вами как-нибудь увидеться?

– Если только…

– Я не буду против. Только больше никаких неожиданных исчезновений, – строго окинув взглядом присутствующих, заявил Тейтон. И мы опять тоскливо выдохнули. Мне понравился этот вечер со всеми его составляющими, но спорить не хотелось.

– Ладно. Договорились.

– Вот и хорошо, – подхватив выбранную мной обувь, словно только и ждал этих слов, Тейтон присел рядом, помогая мне ее натянуть. На голые ноги сапожки лезли нехотя, застревая, но были вполне по ноге. Вот только…

– Я в них не дойду до крепости, – тяжело вздохнув, призналась. Моя обувь была куда лучше приспособлена для прогулок по снегу.

– А нам и не нужно. Только до выхода из Святилища, – Тейтон смеялся, но я лишь теперь увидела, что мужчина тоже устал. Под его глазами залегли тени. И нужно думать, я сама выглядела несильно лучше.

Больше никаких возражений придумать у меня не получилось, так что я поднялась со своего импровизированного стула и поправила накидку, сползающую с плеч.

Дальше мы медленно, спотыкаясь едва ли не на каждом шагу, медленно брели из пещеры. Точнее, спотыкалась я, то запинаясь о какие-то ледяные глыбы, то отвлекаясь на горящие синим огнем жаровни. Тейтон же исправно ловил меня под локоть, не позволяя опробовать твердость здешнего пола носом.

Холодный ветер ударил в лицо ворохом снежинок, заставил судорожно вздохнуть и плотнее закутаться в меха. Кажется, я почти сразу протрезвела от этого холода и свежего воздуха. Небо было темным, почти черным, а далеко, за одним из отрогов, поднималась тонкая, чуть более светлая полоса.

– Ну вот. Почти рассвет, – улыбнулся Тейтон. Его голос был мягким, без упрека. Лорд тоже глубоко дышал, словно в глубине пещер ему не хватало воздуха.

– И как же мы доберемся? – вглядываясь в темноту, но, не видя верхушек башен, спросила с сомнением. Почему-то мне казалось, что Тейтон не умеет так, как сильфиды: поднять ураган и доставить нас в крепость одним движением руки.

– Нам поможет Керн. Давай, друг мой.

Мимо метнулась черная тень, хорошо различимая на белом снегу даже в темноте, а через мгновение…

Я отшатнулась и едва не упала. Прямо передо мной высилась громадина дракона. Черный, лоснящийся, покрытый какими-то наростами и шипами на спине, зверь наклонился ко мне и насмешливо выдохнул облако теплого дыма. От него пахло так знакомо, густо и приятно, что я неверяще обернулась на Тейтона. Лорд же едва не смеялся в голос. Его забавляло мое удивление.

– Познакомься, это мой лацерт во всей своей красе, – широко поведя рукой, охватывая жестом всего дракона целиком, насмешливо произнес лорд.

– Ты хочешь сказать, что это Керн?

– Он самый, – не в состоянии сдержать самодовольной улыбки, кивнул Тейтон.

– И ты хочешь сказать, что у тебя все время под боком был дракон, а ты… ты зажал мне одну простую чешуйку?!– я почти кричала, от возмущения и удивления.

– Ну, кто же мог знать, что ты станешь моей леди. Если бы сразу сказала, тогда, конечно, мы бы не пожалели тебе и две чешуйки. Правда, дружище?

Дракон согласно заурчал, а затем раздалось какое-то сдавленное и утробное хрюканье. Я не сразу поняла, что Керн смеялся! Ему тоже было весело!

– Да вы!.. – я не могла найти, что еще сказать. Это казалось сейчас таким обидным, что я была готова от возмущения остаться с сильфидами, вернув все свои прежние слова обратно.

– Ну, не злись. Если мы каждому встречному поперечному будем давать по чешуйке, то от Керна ничего не останется к концу недели. Полетели. Нам еще домой добираться

– Никуда я с вами не полечу. Вы обманщики, – все еще сердито, но больше от обиды, решила я и, сложив руки на груди, отвернулась от этой парочки.

Но, кажется, у кого-то на сегодня исчерпалось все терпение. Тейтон легко, словно я ничего не весила, подхватил меня на руки, а затем нас неожиданно подкинуло в воздух на несколько метров. Не завизжала я только потому, что не успела испугаться, А через мгновение уже сидела на спине дракона, крепко прижатая к телу лорда.

– Перекинь ногу и сядь, как на лошади. Сегодня мы без седла, очень уж торопились найти одну ценную пропажу.

Находясь в каком-то трансе от всего, что навалилось на меня за этот бесконечно длинный день, я выполнила указание. От этого движения юбка неприлично задралась, оголяя колени.

– Я замерзну из-за ваших выходок, – не собираясь успокаиваться, недовольно заметила, чтобы как-то укорить Тейтона, но тот только усмехнулся.

– На спине Керна не замерзнешь. Да и я теплый, – он стянул с моих плеч меховую накидку и накрыл ей ноги. По плечам, сквозь тонкую ткань блузы, ударило холодом. Но меня тут же обвили крепкие руки, прижимая к мужской груди. – Лететь не так и долго. Постарайся не бояться. Керн не уронит. И я не позволю тебе упасть.

Почему-то я думала, что Тейтон останется в моей спальне, или на крайний случай пригласит меня в свою, но лорд только самолично проверил, закрыто ли окно, и задернул шторы, прежде чем целомудренно чмокнуть меня в щеку, и, пожелав спокойного утра, удалился. Я же какое-то время просидела на постели, так и до конца не осознав, что именно сегодня со мной произошло.

Поверить в реальность всего помог, неожиданно, венец с драгоценными камнями, что словно бы нехотя, с трудом, снялся с головы. Светлые кристаллы сверкали, словно звезды, и я, успокоенная и утомленная, оставила его на большом сундуке рядом с кроватью, прежде чем скинуть одежду и забраться под перину. Тело немного ломило, но было в этой неожиданной боли что-то приятное. Словно я сделала множество важных дел и теперь имела право с чистой совестью отдыхать.

– Моя дорогая, – я не слышала, как открылась дверь, но не могла проигнорировать распахнутые шторы. В окно яростно светило солнце. Такое чистое и ничем не загороженное, как бывает только в горах. А еще я как-то неожиданно почувствовала, что кто-то стоит рядом с постелью. – Я знаю, что ты мало отдохнула, но пора просыпаться, если мы хотим все успеть, пока мальчишек нет дома.

Сонно потирая глаза, я медленно села в кровати, недоуменно поглядывая на нежданную гостью. Это оказалась мать Тейтона. Такая же невысокая, спокойная, но одетая в богато украшено жемчугом платье, из темно-синего бархата, того самого насыщенного цвета, что осуждают некоторые из святых отцов, с серебряной отделкой. Она походила на королеву, не меньше. По крайней мере, мне казалось, что именно так царственным особам полагается выглядеть. Даже ее темные волосы, сплетенные в длинные косы, были перевиты жемчугом на серебряных лентах. А еще женщина улыбалась мне.

– Доброе утро, – пытаясь проснуться, вежливо поздоровалась я.

– Да уже время давно за полдень перевалило, – весело, без упрека поправила меня леди и поманила кого-то рукой. Рядом тут же появилась молодая девушка с какими-то серебристыми круглыми пятнами на щеках и почти прозрачными, льдистыми глазами.

Она молча поставила небольшой медный таз с теплой водой в моих ногах и через мгновение протянула мокрое полотенце.

– Умывайся. Я верно понимаю, что ты приняла предложение моего сына?

– По правде сказать, – протирая шею и лицо мягкой тканью, заметила я, – предложение скорее делали сильфиды. Вместе с короной.

– Да. Так оно и есть. Но если тебе легче, то Тейтон все решил, еще когда познакомил нас вечером. Так что это скорее формальности, кто именно задал вопрос. Куда важнее, что именно ты ответила.

– Ну, корона-то у меня, – мне почему-то было неловко. Казалось, еще мгновение, и леди обвинит меня в жажде наживы, но та опять улыбнулась.

– Это верно. Тогда давай мы поторопимся: нужно выбрать платье, обувь. Вечером будет много гостей.

– А как же моя мама? И младшая сестра? – я невольно заерзала на постели, возвращая полотенце девушке-прислужнице. – А еще я бы хотела забрать свои вещи из дома. Мы будем жить здесь? И как это будет?

Я замолчала, не зная, что еще спросить. Пока дальше мысли о том, что нужно найти мужа, я не заходила. Было понятно, что невесте полагается жить с супругом, но этому обычно предшествовали долгие переговоры, составление договора, в котором указывалось, сколько жена будет получать на ленты и булавки каждый месяц. Сколько приданого принесет в новую семью и что получит при рождении первого сына. Здесь же все шло как-то неправильно.

– Пока лежит снег – да. У Тейтона есть свои обязанности. Но потом вы сможете перебраться в один из городских домов, который сами выберете… что же касается твоей родни. Боюсь, им не стоит говорить, за кого ты собираешься замуж. Но мы можем отправиться к ним на обед с визитом, чтобы они не переживали о твоем исчезновении. Да и мне нужно кое-что передать…

Леди вынула из кармана снежные очки и покрутила их в руках. При этом выражение ее лица стало таким хищным, что мне стало жаль остальных ее сыновей: леди явно рассчитывала, что вскоре в Крепость явится еще парочка таких же дурочек, как я, в попытке найти свое счастье.

– Да, обед – это было бы вполне уместно, – сглотнув под впечатлением от выражения лица этой леди, попыталась как-то разрядить обстановку я.

– Тогда одевайся. Тебе сейчас принесут пару платьев попроще, а я велю приготовить нам транспорт и выкуп семье. Время, время…

И леди решительным шагом направилась вон из моих покоев. Вот только…

– Вы хотите посетить мою маму сегодня? – это казалось невероятным, почти невозможным, но леди остановилась и с улыбкой посмотрела на меня. На лице теперь было легкое снисхождение.

– Конечно, моя дорогая. Все стоит сделать по правилам, потому только сегодня. Вечером будет такой буран, что с гор мы не спустимся еще неделю, это точно. Кстати, мое имя Мелиса. Но ты можешь звать меня мамой. Так всем будет проще.

Я только кивнула. Такая стремительность событий окончательно выбила меня из колеи. А между тем девушка со странными пятнами на щеках уже раскладывала на кресле и сундуках несколько платьев «попроще». Из тех, что были нам не по карману даже в бытность моей семьи вполне состоятельной.

**

Кажется, я никогда не забуду выражение лица маман, когда, королевским жестом отодвинув лакея, в дом вошла леди Чешеви. Придирчивым взглядом ревизора оглядев холл небогатого дома, служанку и лакея – единственных, что остались от былого величия, леди вдруг широко и так радостно улыбнулась, что я не поверила своим глазам. Словно кто-то движением руки сменил одну маску на другую.

– Вы кто? – голос маман прозвучал как-то визгливо, растерянно. Она терпеть не могла, когда ее заставали врасплох. И сейчас, судя по ее домашнему платью и чепчику на голове, был тот самый момент. А еще вид гостьи, дорогая ткань ее наряда и украшения, били по больному, сверкая словно звезды рядом с чистым, но все же старым нарядом матери.

Леди Чешеви, видя такой нерадушный прием, убрала с лица улыбку. Если нет нужды быть милой – так тому и быть. Мне показалось, что я вижу это надписью на ее высоком лбу.

– Я свекровь вашей дочери. И чтобы как-то облегчить наше знакомство… Марен, заноси, сынок.

Я и не заметила, что дверь в дом все еще была открыта. Но теперь, когда леди отдала приказ, отстранив дворецкого с прохода, в холл ввалился Марен, неся огромный ящик. По всем правилам он не должен был его даже суметь поднять, но такие мелочи, как мое мнение и предрассудки окружающих его мало интересовали. Молодой лорд внес ящик и бухнул его на пол у самых ног своей матери.

– Я подожду рядом с каретой? Лацерты нервничают, – вытирая со лба капли выступившего пота, спросил он, глядя на леди Чешеви. Та величественно кивнула, и только когда за ее вторым сыном захлопнулась дверь, повернулась к моей матери.

– Не будем утомлять друг друга излишними любезностями, а перейдем сразу к сути. Ваша дочь полюбилась моему сыну, и это, кажется, вполне взаимно. Потому я прошу вас подписать разрешение на брак. С этого момента Виола не будет иметь никаких притязаний на имущество вашей семьи, а в качестве жеста доброй воли и с целью соблюдения традиций… Я привезла вам небольшие презенты. Или, если желаете, выкуп.

Леди Чешеви откинула крышку, и я меня перехватило дыхание. Там лежало несколько отрезов дорогущей ткани, серебряный женский набор из зеркала, щетки и пара гребней, и еще были шкатулки, содержимого которых я не знала.

– Но я даже вас не знаю, – пролепетала маман, переводя осоловелый взгляд с меня на леди Чешеви и обратно. Кажется, она ожидала чего угодно, но не того, то ушедшая «по важным делам» накануне дочь, вернется со свекровью и предложением о браке.

– О, в этом нет ничего сложного, – улыбка матери Тейтона была такой милой, словно мы выбирали платье к вечернему приему, а не обсуждали мое такое внезапное будущее. – Я леди Мелиса Чешеви. Нашей семье принадлежит крепость высоко в горах и пара домов. Кажется, один с этой стороны перевала, и два с другой, но этого я точно не помню. Никаких долгов или политических дрязгов за нами не имеется, так что я настоятельно прошу вас подписать договор. По большей части это формальность, так как молодые уже все между собой решили.

– Но… Виола? – кажется, эта новость была все же слишком неожиданной. – Мы же с тобой обсуждали графа Эрзо…

– Мама, он неимоверно стар. И глуп. И если ты все еще рассчитываешь на его влияние… боюсь, он даже не вспомнит о том, что у него есть жена через каких-то полгода. Так что это совершенно бессмысленная ставка. А это, – я указала на большой деревянный ящик, что так и стоял, не тронутым, – поможет благополучию куда больше.

И словно только и ждала этих слов, леди Чешеви вынула из кармана большой сложенный лист, протянув его моей матери с милейшей из своих улыбок.

– Я, кажется, не говорила, что в договоре есть пункт о ежегодных выплатах семье невесты, пока она здравствует? Сумма не слишком большая, но достаточная, чтобы вы могли чувствовать себя несколько спокойнее за ее здоровье.

Вот тут уже я вытаращилась на удивительную женщину, с которой приехала. И на этот взгляд мне ответили легким озорным подмигиванием. Кажется, у леди Чешеви были учтены все возможные возражения со стороны моей матери. И против такого козыря уже никто не мог возразить.

**

Леди Чешеви заставила меня сменить платье. После путешествия в город, что казалось вовсе невозможным событием, я была готова просто завалиться в постель и больше не вставать часов шесть. Но все вышло иначе. Передав меня с рук на руки молчаливым девушкам, в которых явно было что-то и не от людей, леди Чешеви напоследок сказала, что ждет меня через час, и удалилась, шурша юбками.

– И что же теперь? – поглядывая на маленькую армию, что оказалась в моем распоряжении, неуверенно уточнила.

– Купаться, одеваться, – лаконично ответила одна из девиц, пожав плечом и протянув мне кубок. Он был из дорогого синего стекла, такого глубокого цвета, словно кто-то собрал кусочек ночного неба в нужную форму. А внутри, меньше чем на четверть содержимого, плескалось что-то белое, оттеняя глубину цвета.

– И что это?

– Бодрит, – так же односложно отозвалась девушка, словно мой вопрос казался ей неразумным. Я же, решив, что травить меня никто здесь точно не станет, слишком много усилий было приложено, со спокойной душой одним разом проглотила предложенное.

Горло перехватило от ощущения чего-то холодного, но невероятно жгучего. Жидкий огонь прошел от горла к самому животу, свернувшись там мягким согревающим теплом. Вот только комната разом поплыла, потеряв четкость.

– Спокойно. Сейчас пройдет, – наставительно проговорила старшая из девушек, и меня быстро, в четыре руки принялись раздевать. Через минуту я уже стояла в большом тазу, а на голову мне выливали из кувшина теплую, пахнущую цветами, воду.

Еще через полчаса на мои завитые локоны осторожно, словно хрусталь, водружали диадему, подаренную накануне сильфидами. Платье, серебряно-белое, струилось, словно ледник, переливаясь мелкими камнями и искрами. Пышный подол с десятком нижних юбок и каркасом, изящные сапожки на невысоком каблуке – все это было удивительно, но невероятно прекрасно.

А в довершение всего, когда диадема оказалась на своем месте, на плечи мне, словно дорогое манто, накинули меховую накидку, что я привезла из святилища воздушных дев. Все такой же неправильной формы, но вычищенная до слепящей белизны, с большой бриллиантовой брошью, скрепляющей ее на плече. Из зеркала на меня смотрела молодая и прекрасная, величественная и явно благородная снежная королева из сказок. Не та, что ловила нерадивых путников, отдавая их на волю морозов и чудовищ, а прекрасная и мягкая, что укрывает по осени озимые снежным одеялом.

– Вот и хорошо, – заметила девушка, что командовала остальными. – В таком виде можно выходить.

И словно услышав это, в комнату, легко постучав, заглянул леди Чешеви. Она была одета в новое, праздничное платье, а на плечах лежала почти такая же меховая накидка, как и у меня.

– О, моя дорогая! Ты просто восхитительна! Гости будут в восторге.

– Гости? И много их планируется?

– Все, кто успеет добраться, – пожала плечом леди и протянула мне руки. Так и ступая вместе по коридору, шурша подолами, мы вышли почему-то в сад.

**

Он преобразился. Цветы, словно заключенные в хрустальные оболочки, сверкали ледяной коркой. Между деревьями растянулись целые гирлянды огней, отражаясь и приумножаясь в сосульках и ледяных каплях. Между деревьев, словно большая бело-серебряная змея, вился длинный стол, искрящийся хрусталем бокалов.

Почему-то я думала, что гостей будет немного, только семья самого Тейтона, но и тут я ошиблась. Вокруг ходили богато одетые дамы с диадемами в прическах, лорда, величественные и грозные. Рыжие, блондины и темноволосые, со смуглой кожей и бледные, словно никогда не видели снега. И между ними, словно выбеленные временем картины, парили в ладони над землей духи и странные существа, с неясными очертаниями. Вокруг одних сверкал искрами воздух, иные, как мои знакомые сильфиды, были подобны самому воплощению ветра.

– Госпожа! – рядом, вынырнув из ниоткуда, замерла одна из припомненных мной дев. – Ты так прекрасна, что луна сегодня стыдливо прячется за тучи.

– Спасибо, – смущаясь под взглядами множества глаз, попыталась улыбнуться я. И это подействовало, словно какой-то сигнал.

Все гости разом обернулись в мою сторону, вверх были подняты кубки, а над деревьями, над всем садом, вспыхнули искры, медленно опадая на зеленую траву.

– Многая лета Госпоже Первого Снега!

От громкого слаженного вопля едва не подогнулись колени, но как раз вовремя на талии оказалась крепкая рука, и меня окутало успокаивающим, таким уже знакомым запахом собственного жениха. Или уже мужа?

– Не пугайся и не волнуйся. Это все друзья семьи, и многим стоило большого труда сюда явиться. Шутка ли, новая леди в Крепости Чешеви за столько лет, – беззастенчиво сунув нос куда-то мне к уху и глубоко вдыхая, словно ему не хватало до этого воздуха, с улыбкой в голосе произнес Тейтон.

– Я думала, что все они явились на свадьбу. Разве нет?

– Не совсем. Свадьба… она для нас, для твоей мамы. Это формальность. Но с того момента, как ты приняла диадему… это виток нового поколения, новой жизни, если хочешь. Само твое появление важно для всех. И именно его мы сегодня празднуем.

– Значит, мы не обязаны сидеть во главе стола и слушать требования подсластить горькие напитки?

Тейтон улыбнулся так лукаво, что я не сомневалась в ответе: еще как обязаны.

– Если тебе станет легче, то здесь нет ни одного напитка, который можно было бы выпить, не кривясь. Мама за этим о-о-чень внимательно следит, поверь. Вот после полуночи, когда ты устанешь, тогда, может, из погребов что-то и достанут. А пока…

– Тьфу, Тейтон! Это что за уксус! – словно подслушав наш разговор, громко, с возмущением, спросил кто-то из присутствующих.– В Крепости Небесного Ветра закончились нормальные напитки?

– Что за гадость?! Кисло и… горько. Ах, вот оно что. Горько! – неслось радостное и требовательное со всех сторон.

Тейтон невинно пожал плечами и развернул меня к себе лицом.

– Что поделать, моя дорогая. Придется сластить. Оно случайно так получилось.

– Случайно? – понимая, что напряжение отступает, переспросила я.

– Конечно, – невинно хлопая глазами, подтвердил лорд.

Не думала, что лорды способны так веселиться. После пятого бокала кислого вина, когда музыка с плавной и медленной вдруг сменилась на задорные ритмы, вся чопорность с них слетела. Они выплясывали в хороводах и парах так резво и с воодушевлением, как не на всякой деревенской гулянке. Ноги гудели, ребра покалывало от смеха, а губы горели от поцелуев.

За вечер я успела перетанцевать, наверное, со всеми мужчинами и в кругу со всеми присутствующими дамами. После того как грозная принцесса Арианна, подобрав юбки, показывала мне положение ног в следующем танце, раскрасневшись от выпитого и веселья, я окончательно поверила, что сделала правильный выбор. И было уже совсем все равно, что вариантов мне, собственно, не предоставляли.

А потом под веселое улюлюканье мужчин и смех женщин, под грохот откуда-то взявшейся железной посуды, черпаков и кастрюль, нас проводили к дверям крепости. Только Тейтон повернул не в сторону собственных покоев, а к вольерам.

– Куда? – с трудом переставляя ноги и не переставая хихикать, попыталась выяснить я у супруга, но тот, кажется, не слышал, крепко держа мою ладонь. – Тейтон!

– Но ты же не думала, что мы останемся здесь? Они будут шуметь до утра. Кастрюли, подумать только. Где только взяли.

И, вынырнув во внутренний двор, лорд широко повел рукой. Прямо посреди двора увешанный гирляндами из цветов, в свете фонарей, стоял под седлом довольный Кернуаш.

– Вот ты где! – чувствуя, как сердце переполняется радостью, воскликнула и бросилась к лацерту. Обняв его крепкую, лоснящуюся шею, я ткнулась носом в теплую чешую. – А я весь вечер пыталась понять, чего мне не хватает. Где ты был, мой хороший?

– Принаряжался. Это и его праздник. А теперь давай полетаем, моя леди. Как полагается, уже в седле.

К крутому боку подставили высокие ступеньки, и через миг я уже сидела перед Тейтоном, крепко обнимаемая его руками.

– Давай, Керн!

Лацерт вознесся в небо с места, словно подброшенный пружиной. Сердце упало куда-то в пятки, а тело обрело невероятную, какую-то невозможную легкость. Кажется, только это место было предназначено для меня.

А через миг, когда шпили Крепости оказались далеко внизу, когда под ногами, словно сверкающая игрушка под стеклянным куполом, нам стал виден сад, небо рассек яркий, слепящий столб драконового пламени.