…Вообще-то бортстрелок должен уметь обращаться с любым базовым стрелковым вооружением, но старый полковник МихЛивиус на своих лекциях в летной академии любил повторять:

– Ваша главная задача – вести плазменный бой, уничтожая периферические цели. Если же таковых нет, дублировать атаку главных оружейных установок корабля.

И как всегда, какой-нибудь особо «умный» бортстрелок задавал вопрос:

– А как же личное плазменное оружие?

– А личное плазменное оружие, – продолжал полковник, – вам, адепты-бортстрелки, нужно для того, чтобы ценная аппаратура корабля вместе с базами данных и шифрами эфирных волн не попала в лапы к рептилиям после вашего вероятного крушения и в случае вашего маловероятного выживания при проигранном космическом столкновении.

Голова еще гудела после падения. Может, из-за этого я некоторое время находился в состоянии оцепенения, без всяких мыслей пялясь на затертую надпись «ФаэтонАрми», выгравированную на матовой рукояти облегченного офицерского бластера. Атмосфера земли гораздо плотнее, чем дома. Когда закончатся кислородные таблетки в дыхательной маске, дышать будет тяжело, но скорее всего, до этого не дойдет. Да и судя по повадкам рептилий, после атмосферного боя стоит ожидать зачистку вероятных мест падения наших сбитых кораблей, так что в полной мере насладиться хвойным воздухом Земли времени, я думаю, не хватит. Наш корабль «Трайдер» – когда-то блестящий всеми маскировочными пластинами на строевых смотрах – сейчас почти полностью зарыт в грунт. Гравитационные аварийные щиты сработали в самый последний момент, и пилоту удалось не превратить нас всех в лепешку, посадив искорёженное судно в лес. Поистине густой, почти полностью состоящий из огромных секвой лес.

– Я все, – объявил штурман, выбираясь из срезанного люка корабля. – Жахнет – мало не покажется.

ЛарНолий был на пару лет моложе меня, но старше по званию, хоть и прослужил на флоте чуть больше года. Переведенный из информационных войск на передовую, он поражал всех своей скоростью мышления. Говорили, что из-за худощавого телосложения ему не хватило нескольких баллов до квалификации пилота. Как видно из ситуации, ему повезло – пилот, лечтехник и главбортстрелок не пережили аварийной посадки. И вот теперь по директивам бортштурмана он минировал судно, предварительно удаляя все базы данных и прочую секретную информацию, в том числе все, что предназначалось для внутреннего пользования.

– Надо уходить, – процедил я. – Скоро тут будет рептилий больше, чем в планетарном зоопарке.

– Террариуме, – поправил меня Лар. – Это же рептилии. Были бы насекомые, был бы инсектарий.

– Кто за них только не воюет. Не удивлюсь, если среди наемников окажутся млекопитающие или птицы, – парировал я.

Закрепив вещмешки на спины эко-костюмов, мы марш-броском покинули место крушения. Чем дальше, тем лучше. Если хвостатые придут к мысли, что кто-то выжил, то местность будет зачищена по спирали золотого сечения – от места крушения корабля во все стороны света. Лес был вполне проходим для бега. Гигантизм растений имел свои плюсы и минусы: широкие кроны могли спрятать нас от визуального контакта с противником, но, в случае чего, забрать нас обратно на орбиту в темпе вальса было бы проблематично. Во время бега я мельком взглянул на Лара – стекло маски его эко-костюма запотело по краям. И это несмотря на то, что выдыхаемый нами газ не попадал в отделение для глаз – для этого костюм оснащен специальными фильтрационными системами. Костюмы усиливали нашу мускулатуру в разы за счет регулярных впрысков инъекций стабилизационных смесей. Но я заметил, что вопреки этому ЛарНолий, штурман «А» класса, задыхался. К счастью, у меня такой проблемы не было. И это не только потому, что моим хобби в академии был бег. «А» класс учат больше думать, руководить. А бегать и все ломать – задача «B» и «С» классов. Лар был всегда нарочито вежлив со всеми. Удивительно, но круг его общения был необычным, не как у всех «А» – штурман общался со всеми и со всеми мог найти общий язык. Для себя я решил, что даже при отсутствии директив, по которым любой солдат должен оборонять и иными способами поддерживать персону старшего класса, в случае, если бы Лар не смог бежать, я все равно бы нес его на себе.

– Идет война, Лик. Мы давим рептилий на всех пластах, во всех реальностях. Все это очень скоро закончится. Я должен быть там.

Казалось, что она меня даже не слышала. Не опасаясь патруля нравов, Лика уткнулась лбом в мою грудь так, что я сквозь парадный китель ощущал, как вжимается в тело эмблема семилучевого солнца – символ межпланетного союза солнечной системы Ра, расположенный на левой нагрудной части мундира.

– Ну и пусть! Мы бьем их во всех мирах, тебе не обязательно там быть. Я могу поговорить с моим дядей, он классифицирует тебя негодным для войны. У тебя же шумит сердце! Все из-за твоего дурацкого бега. Твое сердце - оно…

– Не говори глупостей. Это всего лишь спортивное сердце. У многих оно шумит.

Я поднял её рыжеволосую голову так, чтобы наши носы коснулись. Глаза Лики были закрыты, как у ребенка, который всем своим видом хочет показать свою обиду. Уходящие вниз от глаз слезные дорожки размыли ритуальный макияж, и теперь румяные круги на щеках больше походили на два неаккуратно разрезанных смуглой линией кожи яблока.

– Мы скоро победим, я смогу раньше уйти на пенсию с повышенным окладом. Купим себе дом хоть на Фаэтоне, хоть на Марсе. Главное – подальше от твоей семьи, чтоб только иногда встречаться с ними, к примеру, раз в год. И слушать бурчание твоего отца только через эфироскоп.

ЛикаДаонис слегка улыбнулась. Рожденная в касте лечителей, да еще и в семье класса «А», всю свою жизнь она слушала про то, что она всегда должна. Должна быть выше всех директив, быть достойной семьи Даонис. Обычное дело в семьях класса «А» – ты просто не имеешь права на ошибку, на растрепанный вид или на недирективное общение с людьми «В» и тем более с людьми «С» класса. Но война всех равняет. Отличившиеся на плоскостях сражений по указу императора проходят переклассификацию – единственный способ поменять класс «В» на «А» или даже «С» на «В» – а это совсем другие условия жизни или как минимум гарантия перерождения в высшем классе даже при условии провала на экзамене.

– Слышал? Надеюсь, этих тварей расплющило на атомном уровне! – прошипел ЛарНолий.

Разбуженный я, конечно же, ничего не слышал. Нехотя я приподнялся из лежачего положения, которое удалось принять на корнях секвойи – не люкс каюта, но эко-костюм работал исправно, поддерживая температуру тела в ночном лесу и даже разминая затекшие мышцы. Лар разбудил меня не только порадоваться успешно сработавшей гравитационной ловушке. Эко-костюм начал ритмично сдавливать левую кисть – будильник призывал поменять дозорного на его посту.

– Кай-Клав, чё снится? Стоит смотреть? – не унимался Лар, пытаясь расположиться поуютнее на корнях, затянутых зеленым мхом.

– Дом снится. Прошлое в основном.

– Как научишься видеть будущее, дай знать – у меня вопрос: как скоро все это закончится?

Последние слова Лар произнес на глубоком зевке, и костюм погрузил его в короткий восстановительный сон.

– Для нас, ЛарНолий, боюсь, это все закончится раньше, чем для всех остальных. Эко, – обратился я к костюму, – активировать сенсоры движения. Дай готовность магнитно-резонансным щитам.

Мир вокруг ожил красками. Маска костюма подсвечивала любые изменения окружающей обстановки: мелких млекопитающих, шныряющих под корнями исполинских деревьев; бредущего по своим делам стегозавра в паре километров от нашего лагеря и там, вдалеке, турбулентность воздушных потоков от кружащих объектов над местом, где еще совсем недавно совершил посадку наш корабль. Ныне там воронка, содержащая микрочастицы металла вперемешку с перемолотыми в фарш телами ребят, измельченной древесиной и вообще всем, что оказалось в радиусе гравитационной мины.

Эко-костюмы гасили все признаки нашей жизнедеятельности. Они не выпускали тепло, фильтровали пот, перерабатывали естественные выделения организма и питали организм бойца как внутривенно, так и внутримышечно. После посадки мы перешли в маскировочный режим, и костюмы уравнивали температуру своей внешней оболочки с окружающей средой, обманывая вероятные теплосканеры разведывательных машин противника. Кроме того, цвет костюмов становился таким же, как и доминирующий цвет окружающего его пространства. Я улыбнулся кончиками губ – мой эко-костюм был теперь цвета грязно-коричневой коры секвойи, а Лар во сне напоминал дышащий комок мха.

– Думаешь, я не знаю, что нам конец? – пробурчал ЛарНолий, и его доселе беспечный взгляд поднялся на меня.

Теперь Лар глядел совсем другими глазами, в них читалась печаль и какая-то завершенность. Фраза застала меня, когда я склонился над микро-генератором. Пластина волнистого диска излучала тепло и еле заметный зеленоватый свет. Я молчал. Задача воинов – выполнять свои директивы. Моя директива – это орудия и периферия корабля, но сейчас нет корабля, как нет и периферии.

– Кай-Клавий Гиллиус, я как старший по классу и по званию, беру командование на себя.

Казалось, Лар убеждает сам себя. Но по директивам он был прав: кто последний живой – тот и командир. Тем более он – класс «А». Класс «А»… их всегда обучают отдельно. По праву высокой инкарнации они занимают самые ответственные должности, координируют, ведут в бой, часто обладают уникальными ментальными возможностями, которые «В» и «С» классу только предстоит получить в результате их инкарнационного пути.

– И какие наши дальнейшие действия?

Инстинктивно я выпрямил спину, так кодекс предписывал принимать приказы и инструкции вне боевой ситуации.

– Нужно синхронизировать эко-костюмы, – сухо констатировал Лар.

Маска костюма на секунду покрылась рябью, а система создала между нами оптическую проекцию местности, видимую только тем, кто синхронизировался.

– Мы упали тут.

Лар тыкнул в пространство сухой веткой, которая не чувствуя преграды погрузилась в оптическую проекцию, окрашивая точку касания красным ровным кругом.

– Сейчас мы тут. Мы преодолели около девяноста километров за три часа земного времени.

Ветка сдвинулась в сторону возвышенности на проекции.

– Увеличить. Детализировать, – скомандовал Лар.

Карта приблизилась, выделяя среди густой растительности геометрически правильные фигуры: строения, машины, периметр.

– Что ты знаешь о Земле? – спросил меня Лар.

– Третья планета от Ра. Плотная атмосфера, гравитация чуть больше относительно дома. Населена приматовидными гигантами, которым мы привили основные ценности единого закона Ра примерно тысячу двести солнечных циклов назад, – отрапортовал я.

– Приматовидными гигантами, которых поразила ересь, Кай-Клав. Ересь и сомнения в предназначенной им Ра роли.

– Как такое может быть? – удивился я. – Ведь все мы получаем роли согласно нашему предназначению. Это основа основ. То, что закладывается с раннего детства в семьях и пост-инкубаторских казармах – везде, кем бы ты по классу или касте не был.

– Ну, боюсь, это наша недоработка.

Лар поднял палец вверх, давая понять, что речь идет о чем-то глобальном. Возможно, о политике планет звезды Ра.

– Труд на шахтах и рудниках тяжел. В процессе кое-кто сомневается в том, что именно это его судьба, отрицая тем самым свою кармическую миссию и мудрость милосердного Ра. Хвостатые захватчики предложили им путь ереси. Предложили уничтожить классовый порядок, совершить ритуальный отказ от милости Ра, привив гигантам ошибочную в корне, ведущую к хаосу философию, повествующую, что все разумные жители вселенной равны друг перед другом, а сознания Ра не существует. А следовательно, нет надобности в единой межпланетной экономической формации. Они, Кай-Клав, отвергли священную длань звезды Ра и теперь строят тут лжеобщество с помощью своих же хвостатых захватчиков. Якобы независимое планетарное правительство, члены которого выбираются общим голосованием всех жителей общин и городов.

Я был в замешательстве.

– Как такое вообще возможно? Почему Ра допустил такое?

– Ра посылает нам испытания наших душ. Посылает нам кармическое искупление. Думаю, что срок нашего перехода и единения с Ра близок. И вся наша цивилизация выйдет на другой психоэнергетический уровень.

Карта вдруг погасла, сменившись символом тревоги. Мы оглянулись. На скане местности появились подсвеченные очертания шестерых огромных гуманоидных существ. Вектор их движения проходил совсем недалеко – два или три километра от нашей стоянки.

– Патруль? – воспользовался я внутресинхронным чатом.

– Сейчас узнаем, – отписался Лар. – Будь левее их колонны, на возвышенности. Я зайду с тыла.

Эко-костюм впрыснул гормоны в кровь, и я, согласно боевой директиве перехвата, бегом двинулся на обозначенную Ларом позицию, проверяя на боеготовность бластер, гранаты, давая сигнал костюму на активацию интеллектуальных щитов.

Это была лесная тропа. Узкая лесная тропа, проложенная сквозь гигантский лес с гигантскими деревьями на огромной чужой планете – злобной планете. Их было шестеро. Шестеро титанов – огромных, как и все на Земле. Казалось, что они совершенно никого не боялись – в полный голос травя какие-то специфические шутки, шли колонной по одному. Я занял позицию на возвышенности, как и приказал Лар. Тропа была в двадцати метрах от меня.

– Так, вижу шесть целей, – рапортовал я во внутренний чат. – Одна женского пола. В голове и хвосте колонны двое в тяжелой деформированной одежде, похожей на штурмовые бронежилеты. У тех, кто идет в середине колонны, автоматическое оружие на пороховых газах. А вот первый и замыкающий вооружены лучевыми ружьями потокового огня рептилоидной армии.

А вот это – без дураков – плохо. Лучевая пушка – грозное оружие, особенно на высоте. Особенно против слабо бронированного противника и техники. Если рептилиям для того, чтобы стрелять из такой, нужно установить её ножками в грунт или любой другой упор, то титаны сделают это играючи. Такое ощущение, что смогут палить из них стоя. Возможно, даже одной рукой. Мои мысли прервал всплывший текст чата:

– Ждать! Пусть пройдут вперед. Как поравняются, кидай две вакуумные в бронированных.

Лар крался с другой стороны тропы, держа расстояние от колонны примерно на дальность полета плазмы.

– Так, погоди, Кай-Клав. Что-то не так. Видишь у того, кто перед замыкающим, не просвечивается рюкзак?

Я присмотрелся, и правда. Объемная сумка была как будто каким-то отражателем. Сканеры не фиксировали ее, давая обтекаемую информацию о биоритмах титанов, но объемный рюкзак, по мнению аппаратуры, не существовал. Группа титанов возвращалась с боевого задания. Мои сканеры фиксировали остывающие стволы их порохового оружия, металлопластик потоковой пушки тоже резонировал – из нее недавно вели огонь.

– Мои действия, Лар? – поторопил я. – Колонна уйдет!

– Так это же…это же кто-то из нашей пехоты «С» класса. Пленный в эко-костюме. Скорее всего, жив.

Лар переключил сканеры на нашу частоту. В рюкзаке за плечами самки титана действительно находился человек в штурмовом эко-костюме.

– Попробуй связаться с ним. Может, жив, – прошептал я, подумав про себя, что не хотел бы рисковать кем-либо из своих, пусть даже «С» класса.

– Я как старший на локации могу отдать приказ его костюму. Начинай бой, как только костюм откликнется.

Эко-костюм не заставил себя долго ждать. Приказ был принят, и механизм перевел себя в режим периферийного щита, завибрировал и издал короткий жужжащий звук. Самка титана вздрогнула, окликнув остальных. Я почувствовал удар адреналина и метнул первую вакуумную гранату в конец колонны, а за ней и вторую. Раздались два гулких хлопка, как будто кто-то лопнул надувные шарики, в которых каким-то образом оказалось запечатано музыкальное рявкающее эхо. Первый вакуумный взрыв погреб под собой три замыкающие колонну цели, но отбросил вторую гранату в сторону от тропы. Повезло, что зацепило еще одну цель, и жаль, что это был не первый в колонне. Придется несладко, если они вовремя поймут, что происходит.

Лар открыл беглый огонь из офицерского бластера – очень ограниченного в точности и дальности из-за плотной атмосферы. Стрелял почти вслепую куда-то в облако пыли, щепок, грунта, кровавой однородной массы и дикого задыхающегося рваного крика. Солдат «А» класса знал свою задачу – наполнять воздух плазмой, чтобы противник не мог поднять головы. Яркая зеленая вспышка резанула пространство над позицией Лара. Это плохо. Лучевая потоковая пушка ожила. Луч срезал несколько вековых деревьев, и теперь этот лесоповал под действием силы тяжести, скрипя, падал на штурмана, который вдруг решил побыть стрелком. Я на мгновение испугался за напарника. Проверил на жизнеспособность шкалы датчиков его костюма, все системы работали исправно, а значит, новоиспеченный командир жив и не попал под луч. ЛарНолий прекрасно понимал, что оставаться на месте – особенно под ударом потокового луча – нельзя, и его очертания скользнули в сторону. Там, где он только что был, все вспыхнуло зеленым пламенем, образуя смертельную для всего живого территорию бушующего огня и плавящейся земли.

Моя вторая граната не попала в цель. Штурмовик титанов, шедший во главе колонны, был жив и теперь, расположившись на корточках за увесистым валуном, из чудо-оружия косил как траву шестиметровые в диаметре деревья. Истошный крик не затихал. То был разорванный напополам вакуумом титан. Он полз, или точнее его руки карябали перепаханный взрывом грунт. Его тело спаслось под штурмовым бронежилетом, чего нельзя было сказать о ногах – их не было. Мешок с пленным фаэтонянином отбросило волной от тропы. Видимо, сработали щиты, парню явно повезло.

– Отходи в чащу, Лар, я обойду «поточку»! – передал я в нейросеть.

Это была единственная возможность выковырять взбесившегося лучеплюя, сидящего за непробиваемым для наших бластеров укрытием. Лару не надо было повторять дважды. Он выпустил в титанов еще пару сгустков плазмы и начал спешно удаляться от места, делая полукруг по то тут, то там вспыхивающему зеленым исполинскому лесу. Я был почти за спиной у землянина, поливавшего лучами сектор, где Лара уже и след простыл. Моя вторая граната сильно отклонилась от цели, создав яму справа от тропы. Легковооруженный титан, видимо, отошедший от взрывной волны, рокочущим грохотом, присущим пороховому оружию, включился в бой. Пока что он палил в пустоту, используя воронку от взрыва как укрытие. Но я уже был позади их линии обороны. Выстрел – и три пучка плазмы буквально расплавили левую ступню титана. Только так можно нанести урон компактными личными бластерами, только в незащищенное походной броней место. Титан взревел, его пушка дернулась вверх, а зеленый луч полоснул искоса, срубая верхушки деревьев под каким-то сумасшедшим углом. Второй выстрел прервал крик боли – шлем землянина не защищал ни шею, ни лицо. Плазменная очередь сожгла все до затылочной бронепластины. Щёлкающий звук в воронке от взрыва означал, что боеприпасы у порохового автомата закончились.

– Ты ценный пленный?

Я направил бластер в спину легковооруженного титана через секунду после того, как его автомат замолк. Беда огнестрельного оружия – в ограниченном боеприпасе. Но в атмосферном бою по дальности они превосходят личные бластеры – с этим надо считаться или, по крайней мере, учитывать. Титан, тяжело дыша задымленным воздухом, медленно и без резких движений поднял руки вверх. Он смотрел на меня исподлобья – так смотрит затравленный хищный зверь на охотника перед последним в его жизни прыжком.

– Чего так долго?

Из-за деревьев возмущённо вышел Лар. Видимо, для того, чтобы прервать выстрелом крики куда-то ползущего разорванного титана.

– Нам с ним далеко не уйти, – пояснил он, кивая на пленного. – Все, что он может сказать, мы знаем. Лучше давай посмотрим, кто в мешке.

Чат в моем шлемофоне транслировал сообщение от Лара: «В минус его». В убийстве безоружных нет ничего героического, но минус – есть минус. В инкубаторах у воинов исправляют гены – хороший солдат не должен сомневаться. Последний выживший в этом бою титан даже не заметил, как я вскинул оружие, а плазма доделала остальное, мгновенно расплавив незащищённую голову.

Нагрудный идентификационный номер – он же имя «Базиль-Эф-234» – был неестественно выгнут и, казалось, готов оторваться от брони в любой момент. Штурмовик «С» класса разминал затекшие от веревок запястья. Его боевой эко-костюм – весь в запекшейся крови – был похож на рыбу, чешую которой пытались зачистить разделочным ножом. Некоторых силовых пластин не хватало – воин по всем признакам угодил в настоящую мясорубку.

ЛарНолий пристально смотрел на спасённого из плена штурмовика, которого пришлось в прямом смысле тащить под руки, меняя дислокацию после боестолкновения с титанами. Это был не единственный трофей. Я как бортстрелок не мог не попытаться забрать потоковую лучевую пушку. Конечно, она стоила нам скорости, но больше я не хотел доверять свою инкарнацию только лишь облегченным офицерским бластерам.

– Тебе крупно повезло, – начал Лар. – Твой костюм воспринял коды единого военного доступа. Без применения гравитационных гранат нас бы всех расщепили, и пришлось бы выбирать между тобой и целью.

– Я это понимаю, капитан!

Базиль выпрямился, хоть боль и не давала сделать выправку в полной мере.

– Я лейтенант, штурман боевого корабля единого флота солнечной системы Ра, ЛарНолий, «А» класс. Боец, представься по форме!

– Рядовой специального подразделения… по содержанию и транспортировке… заключенных, Базиль-Эф-234, «С» класс, Земная… колония, – каждое слово давалось ему с трудом.

– Видимо, контузия, – заключил я. – Как случилось, что ты попал в мешок к аборигенам?

– Мы уходили от прямого боя после… уничтожения рептилиями турелей у тюремных корпусов. Майор СивРазул, «В» класс, посчитал необходимым… оставить позиции с целью сохранения личного… состава. Мне и Шалю был отдан приказ прикрывать отступление. Видимо, нас обошли. Дальше не помню… скорее всего, директива не выполнена.

Лар слушал внимательно. Его маска рябила изнутри резкими цветами – он смотрел визуальный отчет костюма Базиля, солдата из колонии воинов «С» класса. Колонии 234. Колонии, которой, скорее всего, уже не существовало.

– Зачем им атаковать тюремные корпуса? – спросил я.

Лар переключил маску в визуальный режим. Говорить он начал задумчиво, как будто взвешивал каждую мысль, приходящую в его голову.

– Там содержатся люди «D» класса: еретики, незаконно рожденные, преступники системы планет Ра. Теперь, это либо биопища, либо рабы, либо целая армия озлобленных на императора ублюдков. Сейчас, возможно, еще и вооруженных. Скорее всего, их тут используют с полицейскими функциями – в качестве пушечного мяса – как и переростков, которых рептилии уже применяют в наземных зачистках и группах захвата. Одно хорошо – качественно укомплектованных отделений как технически, так и кадрово, они не получат. Шахтеры и преступники при всем желании не солдаты, даже если им в руки дать оружие.

– У тебя штурмовой костюм. Ты участвовал раньше в боевых операциях?

Для меня это было важно – хороший штурмовик в большой цене, а в нашей ситуации пойдет и любой, главное – чтобы живой и с целым пальцем на спусковом активаторе.

– Только по подавлению бунтов титанов на приисках, – пробормотал Базиль.

Моя маска высветила чат от Лара: «Вот тебе девятнадцатилетний боец. Делай, что хочешь, но чтобы у нас был в кратчайшие сроки штурмовик!»

В знак визуального принятия команды я хлопнул ладонью по нагрудному символу семилучевого солнца.

– Знаешь ли ты, Базиль, о преимуществах потоковой лучевой пушки? – почему-то сказанная мной фраза отозвалась в моем сердце улыбкой.

Базиль несколько раз утвердительно кивнул, давая понять, что оружие есть оружие, и ничего сложного в «поточках» нет.

Ситуация складывалась так себе – единый флот РА, судя по всему, не мог штурмовать планету, не мог высадить десант и упредить захват важных стратегических объектов. По ночам в звездном небе наблюдался непрерывный бой. Один раз мы видели, как с Земли применили фотонную пушку – столб света бил куда-то в космическое пространство. Значит, и средства планетарной обороны под контролем рептилий. Значит, эсминцы и крейсеры не будут входить в атмосферу, и, соответственно, десантные корабли не сунутся без серьезного прикрытия из космоса. Удивительно, что рептилоидный флот практически не занимался зачистками, сконцентрировавшись на орбитальных боях. За них это делали титаны и «D» класс людей. На Земле тоже есть крупные колонии. Судьба людей в этих колониях была для меня не понятна: идет ли там еще сопротивление, или города испепелены вместе с жителями.

По плану Лара мы двигались в сторону такого мегагорода-купола, специально обходя патрули. Благо, сенсоры костюмов позволяли видеть любые объекты задолго до визуального контакта. Костюм Базиля позволял ему в одиночку нести пушку потокового луча, однако я не брезговал иногда помогать ему, когда необходимо было бежать быстро. Пищевых таблеток было еще в достатке, но как только Лар внес в наши эко-костюмы программу экстренной трансформации носителей, и костюмы начали адаптировать нас к внешней среде, расход пищевых таблеток повысился. Возможно, скоро мы сможем дышать без масок и даже питаться измельченными местными фруктами, не боясь бактерий и кишечных паразитов.

Наш юный командир почти всегда был погружен в себя. Регулярно сверялся с данными – для этого мы останавливались, и он отправлялся в виртуальный диалог с компьютером его эко-костюма. Все-таки класс «А» оснащён и обучен лучше, в разы лучше чем «В» и «С». По ночам вахту по-прежнему нес я. Правда, теперь с Базилем по очереди. Лар отдал приказ пробуждать его только в боевых и экстренных ситуациях. Конечно же, он настроил будильники на разные вероятные случаи тревожных ситуаций, но почему-то все-таки отдал нам тот приказ. Я старался помогать ему в плане дисциплины в нашем небольшом подразделении, ведь одна его ошибка может стоить нам всем прерывом инкарнации.

Через неделю пути мы вышли к тракту – черной дороге, ведущей к городу-куполу. Дорога была построена много столетий назад, но покрывающее бетонную армированную гладь резиновое покрытие было как новое. По обеим сторонам дороги строители сделали просеку, которую регулярно пололи санитарные дроны. Раскинувшиеся на ветвях и кронах деревьев лианы образовывали зеленый навес над трассой, разделяя джунгли на этажи. По первому бродили существа покрупнее – типа нас. По второму – помельче и попроворнее: ящерки, крысы, насекомые. Третий же этаж у самых вершин оккупировали птицы и летучие ящеры.

Мы двигались вдоль тракта, избегая встреч и с дронами – информация о нас могла быть пропущена через фильтрующие базы данных и при первой же нестыковке умная машина сдала бы нас новой местной власти, если такая уже есть. Так, в один из дней, санитарный дрон промчался мимо. С нашей позиции визуальный зуммер Базиля рассмотрел на его корпусе нарисованный отбойный молоток в красном кругу – как раз на том месте, где было наспех закрашенное семилучевое солнце.

– Ересь, – прошипел Лар. – Да очистит их души великий Ра.

– Зачем рептилиям перекрашивать дрон? Зачем вообще поддерживать какую-либо коммуникацию? – спросил я.

– У меня в голове другая мысль. Каким образом все это вообще возможно? Такой быстрый захват власти на целой планете. Как мы вообще проморгали их флот? И почему флот рептилий на Земле состоит только из легких кораблей? Где авианосцы, где крейсеры, где орбитальные крепости? Гиперпространство не открывалось возле Земли, иначе все, о чем я говорю, уже бы встретило нас на орбите, – не унимался Лар.

– Может, это остатки флота или резерв. У орбиты Марса они потеряли много тяжелых кораблей, – заключил я.

Базиль молчал. Он почти всегда молчал. Может, костюм еще не залечил раны. Может, субординация. Может, просто нечего было сказать – люди «С» либо косноязычны, либо болтливы. Болтливых в армии переучивают еще с младенчества в ясельных казармах.

Черная дорога упиралась прямо в шлюзовую дверь жилого города-купола 234 – поистине мегалитического строения, созданного из прозрачного наипрочнейшего материала с металлическими упругими ребрами жесткости. Такие конструкции не прогнулись бы и при большем, чем на Земле, давлении. В городе-куполе поддерживалась разряженная, пригодная для нашего дыхания атмосфера, а плотные вращающиеся шлюзовые двери препятствовали смертельной для многих жителей разгерметизации. Город 234 не выглядел ни захваченным, ни разрушенным. Внутри, сквозь голубоватый материал, виднелась жизнь – летали птицы, капсулы передвижения – город был настолько огромен, что мог позволить себе свою мини атмосферу с облаками, ветрами и даже грозами.

Шлюзовую дверь, как ни странно, никто не охранял… или делал вид, что не охранял.

– Так, Базиль, – прошептал Лар, жестом приказав всем вернуться в наше временное укрытие.

Мы заняли позицию за возвышением так, чтобы нас не было видно от тракта.

– Поскольку ты уже тут бывал, то система, если она работает, не воспримет тебя за чужого. Твоя задача такова – проникнуть в город, разведать обстановку. Мы с Кай-Клавом будем ждать тебя тут. Возьмешь бластер – в атмосфере купола он будет стрелять лучше обычного – и последнюю вакуумную гранату. Если что, живым в руки к рептилиям лучше не попадать.

– Понял! – ответил Базиль и по привычке отсалютовал хлопком по семилучевому солнцу.

– А вот с этим мы поступим, пожалуй, так…

Видимо, Лар дал команду костюму Базиля, и нагрудная пластина, на которой было солнце Ра, тут же отсоединилась. Лар ловко подхватил ее. Еще бы он её не подхватил, уронить в грязь символ Ра – серьезное преступление. Я протянул Базилю последнюю гранату и бластер:

– Мы будем наблюдать за тобой и координировать тебя через чат. Однако не заходи далеко в город – инфоволны костюмов могут не достать. Тогда придется действовать в одиночку, без методической помощи.

Шлюзовая вращающаяся дверь с шумом закрылась.

– Внимание! Стабилизация давления. Откройте рот и приготовьтесь к выдоху, – механический голос донесся откуда-то из динамиков. – Продувка шлюза завершена, можете снять скафандр. Добро пожаловать в свободный город Солнце, – последняя фраза была записана недавно и отличалась по тембру.

Базиль впервые за долгое время снял маску эко-костюма и по-армейски повесил её на левое плечо. Маска, притянутая магнитной пластиной, прилипла намертво.

На улицах кипела жизнь. Люди шныряли по своим делам. Казалось, что их совсем не коснулась война.

– Прием! – пробормотал Базиль. – Я не наблюдаю полицейских. Никого в форме, патрульных дронов тоже нет.

– Странно.… Как люди на тебя реагируют?

– Стараются не смотреть, отводят глаза. Я замечаю, что они обращают внимание на отсутствие символа Ра на костюме.

– Продолжай разведку. Найди нам одежду и себе какой-нибудь плащец – все не в оголённых доспехах ходить.

– И необходим контакт с местными. Есть ли у тебя там кто-нибудь, кому ты мог бы доверять? – вмешался в диалог я.

– Да. Как раз недалеко от городской стены. Заведения, где я иногда с сотоварищами бывал. Только я боюсь, что связь может прерваться на время, – отрапортовал Базиль. – Я постараюсь быстрее.

Лар перевел чат в режим разговора только со мной.

– Я заметил еще четыре затертых звезды Ра и восемь символов красного отбойного молотка в круге. Есть мысли, что тут происходит?

Я знал, что у Лара уже есть ответ на его вопрос – ум человека «А» класса не мог идентифицировать это по-другому. Весь город был поражен ересью, скорее всего, запуган новой властью под угрозой деинкарнации.

– Думаю, нужно дождаться выхода на связь Базиля, – заключил я.

Вот уже четыре часа мы сидели за пригорком у врат города. За это время я окопался, сделав маломальскую огневую точку для пушки потокового луча. Лар был на страже и постоянно наблюдал за шлюзовой дверью через визуальный зум костюма, пока, наконец, не обрадовал меня новостью:

– Кай-Клав, ночью мы войдем в город. Пушку придется оставить тут. Готовь и маскируй схрон.

Базиль появился, как только лучи Ра перестали проникать сквозь кроны деревьев. На нем была рабочая эко-одежда, какую носят на ресурсодобывающих станциях. Через плечо он нес увесистую сумку, в которой, судя по данным пеленгаторов, помещался его боевой костюм.

– Ну что там? Как обстановка? – торопил Лар.

– Вы не поверите, – начал Базиль, но в нашей ситуации лично я был готов поверить чему угодно. – Они отменили классы, отвергают Ра, создали что-то наподобие советов старейшин, отключили электронную Душу купола. Внутри нет охраны, нет внутренней службы контроля. Всех внутренников из совета нравов разоружили. Офицеры «А» и «В» деинкарнированы. Офицерам «С» класса была предложена альтернатива: кого-то тоже расстреляли, кто-то вошёл в новый совет старейшин.

– Не тараторь. Вооруженные формирования есть? Рептилии, титаны? – прервал его Лар.

– Никого, только люди «С» и «D» классов. Еретически настроенные люди собираются в казармах города. Позавчера прилетал транспортник. Груз – предположительно, боевые эко-костюмы, лучевые ружья единичного огня и ещё что-то...

– Транспортник чей был? – спросил я.

– Говорят, что, вроде, наш, но со знаком отбойника на бортовых щитах, – продолжил Базиль.

Лар на глазах помрачнел. Было видно, что он решает какую-то дилемму. Наконец, он поднял глаза на нас.

– Нам нужно в Центр Души купола. Нам нужно запустить душу города и подать сигнал на Фаэтон – это задача номер один. Задачи номер два и три – уничтожение ресурсов противника как технических, так и в живой силе.

Мой эко-костюм забил тревогу – к шлюзовой двери шли люди. Пять человек в рабочих костюмах, вооруженные лучевыми ружьями единичного огня. У двоих из них на левых запястьях красовались браслеты энергощитов. Такими хорошо оттеснять мирную подвыпившую толпу во время праздников, но военному оружию они не помеха.

– Советы, наконец, додумались выставить часовых, – Лар улыбнулся какой-то злой улыбкой.

– Лар, пушка потокового огня пробьет эту дверь насквозь. Произойдет разгерметизация купола, система даст тревогу и запенит дверь в течение десяти-пятнадцати секунд. Тем временем мы проникнем внутрь.

– Отличная тактика, Кай-Клав! Вернёмся на Фаэтон, чувствую, переаттестуют тебя на «А».

– Это если на Земле по запчастям на трофеи не разберут, – поморщился я.

Моя пушка потокового огня была уже направлена на дверь. После первого лучевого потока спадет маскировочная программа, но она будет больше и не нужна, когда дыра в двери будет прорезана.

Тем временем Базиль, понимая к чему все идёт, спешно облачался в свой штурмовой костюм.

– Баз, – написал я в чате. – У тебя же осталась та последняя гравитационка?

– Даааа... – Базиль кивнул, протягивая мне гранату.

Пушку потокового огня придется оставить тут, так как действовать придется быстро. Я привел гранату в боевое состояние, утопив её в мох и грунт прямо под ножкой потоковой пушки так, чтобы лишь вес орудия сдерживал механизм от активации.

– Работаем по команде, – написал Лар. – Базиль, ты первый в проем, поливай все живое плазмой. Только в турбулентности нас не зацепи! Кай-Клав второй – добыть трофейное лучевое ружье, всех делать холодными, пленных не брать.

Я кивнул.

– Баз, не используй бластер, всех нас сожжёшь напрочь в турбулентности. Работай шипами костюма, – написал я лично в чат Базилю.

Три…Два…Один…и костюм впрыснул гормоны в кровь. Как раз в тот момент, когда я разрядил весь поток лучевой пушки в шлюзовую дверь. Ядовитый зелёный луч создал в двери зияющую дыру, в которую под давлением восьми к одному атмосфер ударил поток земного воздуха. Я прыгнул и, подхваченный воздушным течением, можно сказать, что полетел в проплавленную брешь.

Луч сжёг не только часть двери – кровавые брызги указывали на массовую гибель повстанцев. За мной влетел Базиль, чуть позади которого летел Лар. Я раскрыл подмышечные ткани костюма, и поток поднял меня высоко под самый купол. Лар не просчитал, что вихрь снесет всех, кто будет находиться у двери. Теперь им не до нас.

Ночной город сиял всей палитрой цветов: маленькими пульсирующими огоньками мирно спящих окон, светом одиночных гражданских шлюпок, текущих по улицам и городским трактам; пестрящими вывесками и однотонным городским освещением. Посреди всего этого великолепия красовался цилиндр Души купола – самого высокого и самого важного в любой автономной колонии здания.

– Лар, вижу здание Души купола, прошу разрешения планировать к центру, – передал я.

– Отставить. Пикируй и выполняй первичный план!

В боевой обстановке костюмы передают сигналы нейросети чуть ли ни в сам мозг. Офицеров «А» и «В» учат транслировать команды бойцам с помощью этого устройства, также как и принимать такие же сигналы. Странно, что люди «С» класса неспособны к обучению ретрансляции через нейросеть костюмов, но могут принимать подобные команды от командиров, что ускоряет взаимодействие в бою.

Я пикировал. Тем временем внизу на повышенных скоростях воевал Базиль, добивая всех, кого не добила потоковая пушка.

– Две винтовки единичного луча, остальные сплавились, – констатировал Лар, оценивая место побоища.

Мы с Базилем схватили оружие. Поток из дыры заметно снизился – ремонтные дроны укрепляли на двери ярко-жёлтую заплатку из какого-то упругого материала. Она представляла собой механизм, сначала ввинчивающийся множественными креплениями в каркас или другую прочную часть купола, а уже потом механическими, смыкающимися ставнями закрывала сквозящий пролом. Такие применяются на океанической глубине, в космосе, ну и, конечно, на Земле, где среднее пригодное для жизни давление в восемь раз превышало привычный параметр для фаэтонян.

– Надо спешить, – торопил Лар через нейросеть.

А я подумал, как хорошо, что ночью костюмы позволяют видеть без помех, а то понабивали бы мы земных шишек в ночных лабиринтах города-купола.

Завидев патрульные воздушные шлюпки, Лар включил маскировочные функции костюмов. Шлюпки скользили над многоэтажными домами, жадно обшаривая прожекторами узкие улочки города-купола.

– Не отключили бы Душу купола, могли бы пользоваться внутренним наблюдением, боевыми и полицейскими дронами, – процедил я, прекращая движение, когда очередной луч прожектора скользнул по маскировке.

– Если б не отключили, имели бы проблему с системой безопасности в виде боевых механоидов, – зло передал в нейросеть Лар.

– Пока они программы напишут, чтоб нормально коммуницировать, двести лет пройдет.

– Не пройдет. Репты им подгонят специалистов, не успеешь хлопнуть по значку Ра, – Лар жестом показал, что можно двигаться дальше.

– Они могут применять охотничьих животных: рапторов, археоптериксов… – скупо пробубнил Базиль.

Его костюм штурмовика приводил в норму нейронные связи своего носителя, и Баз стал значительно живее.

С каждой минутой воздушных патрулей становилось все больше. Иногда шлюпки ныряли вниз и дрейфовали на трехметровой высоте над прорезиненными коридорами жилых кварталов. Так, однажды, нам пришлось залечь возле мусорных баков. В судне находился пилот и двое бойцов, вооруженных огнестрельным оружием автоматического огня. Верх у шлюпки был откинут, а в салоне что-то хрипело и издавало металлический шум. Сквозь шипение еле слышно доносились разные голоса.

– Они координируются через радиоволны… они, блин, радио используют! – удивился Лар через нейросеть.

– А мы же можем настроиться на их частоту?

– Можем, Кай-Клав, только ретрансляция на дальние расстояния будет страдать.

– А нам и не зачем говорить с еретиками, достаточно их только слышать, – подумал я вслух.

Судя по радиопереговорам еретиков – сквозь шум и треск радио, хоть костюмы и фильтровали шумовые волны – было понятно, в их подразделениях творилась неразбериха. Ополченцы предположили, что в купол кто-то пробрался, но в радиоэфире творился бардак. Выдвигалась версия, что это диверсионная деятельность имперцев из соседнего купола, и, возможно, имперцы отступили в леса. Хорошая новость для нас заключалась в том, что, оказывается, не все города-купола поражены ересью. Неплохо и то, что в лагере противника – неорганизованность и нет дисциплины.

– Стой! – Лар остановился сам и остановил меня. – Впереди ловушка.

Я ничего не видел. Обычный утопающий во тьме коридор и совсем немного осталось до заветной комнаты центрального управления. Лар передал мне визуализированную информацию со своего костюма. В противоположном тупике коридора «дремал» механизм – паукообразный дрон размером не больше среднего человека без костюма. Машина ждала. Ждала сигнала от налепленных на стены сканеров, которые в невидимом спектре образовывали причудливую вязь из посылаемых друг другу микрочастиц. Эта вязь, словно паутина, преграждала нам путь и являлась будильником-активатором для боевого механизма рептилоидного происхождения. Черт знает чем вооруженный «паук» с легкостью даст бой и экипированному взводу, а уж тем более не полному отделению.

Жаль, а все так хорошо шло. Ручные бластеры эту машину не возьмут, если только в прямом смысле растапливать плазмой механизм, а это – время. Время, за которое паук просто прожарит нас до хрустящей корки.

– Базиль, ты нам нужен тут, внизу. Лови координаты и планы коридора, – шепнул Лар в нейросеть.

– Принял. Но наблюдаю сменный караул с разводящим офицером. Жду, пока подойдут ближе. Пятеро, слабоармированы, это не займет много времени, но будет шумно. После уничтожения караула сразу к вам, – отписался Баз в чате.

– Кай-Клав, походу, твой выход. Машина среагирует на шум, и тогда мы потеряем эффект внезапности. Однако если ты завяжешь её боем, я могу успеть проскочить к кибермозгу, задраить дверь и, возможно, активировать боевые протоколы Души купола.

О выживании солдата «B» класса речь не шла вообще, задача была захватить Душу купола и обеспечить прорыв офицера класса «А» к комнате управления.

– Храни тебя Ра, Кай-Клав, – передал в нейросеть Лар.

Затем он пригнулся и прижался к стене, откуда собирался стартовать в комнату, до которой оставалось шесть-семь метров… шесть-семь метров настоящего ада.

– Я пойду по левому верхнему углу коридора, в нижний левый кину бластер, а ты пробуй пройти по правому нижнему. Три цели одновременно оно не атакует, – я надеялся на то, что я прав.

Все началось, как только брошенный бластер проскользил сквозь вязь «паутины». Боевая машина вскочила на своих восьми механических ножках, лучи лазера наперекрест ударили по скользящему вперед личному офицерскому оружию. Я не знаю, какие комбинации стимуляторов костюм мне впрыснул, но казалось, что я всегда умел летать. Благодаря раскрывшимся подмышечным крыльям в такой полет превратился мой прыжок над потолком в верхнем левом углу коридора – как раз над жгущими металлический пол лучами лазера. Где-то внизу, пригнувшись, бежал Лар. Время как будто замедлилось. Я видел, как одна из мини турелей паука выбрала меня второй целью. Казалось, я слышу звук, генерящий лазерный луч электроники. Человек не в силах увидеть мгновенное приближение света, но можно стараться не попадать под прицел. Закрылки – резко вправо. Меня закрутило в центр коридора на мое счастье – турель извергла смертоносный луч, прожигающий металлический потолок прохода. Вторая турель паука плюнула лучом по той траектории, где бежал Лар. Гравитационные щиты были активированы, и луч отклонился от центра своей мишени, сжирая левую руку Лара в области предплечья. Наркотические инъекции позволили ЛарНолию не обращать внимания на урон, и он скользнул в открытый проем двери к кибермозгу Души купола.

– Ну вот мы и остались с тобой одни, паук.

Я летел к не ведающей усталости машине, отталкиваясь ногами от пола, стен, потолка. Лучи лазера ожесточенно жгли металл вокруг. Только бы не ошибиться. Только бы не облажаться с расчетами, куда турель повернется через ничтожные доли секунды. Гравитационный щит принял на себя удар. Луч скользнул, разрезая мой левый бок… глубоко… очень глубоко. Запекающаяся кровь подсвечивалась синим спектром луча. Я испытывал радость – я добрался до дистанции близкого контакта. Спасибо щитам, что меня все еще не два. Слава Ра, что я еще в сознании, и между офицером «А» класса и механоидом все еще есть злой до кромсания враждебного металла фаэтонянин с плазменным резаком. Удар наотмашь. Резак полоснул по турелям, извергающим синий луч. Паук отпрыгнул в сторону, потеряв одно из двух стрелковых устройств.

– Ну нет, от меня ты так просто не уйдешь! Мясо под транквилизаторами движется быстрее любых симуляционных механизмов.

Луч ударил по стене, где меня уже не было. Двигаясь как будто против всех законов физики, я оказался за спиной паука, обхватив механическое тело робота руками и ногами. Турель жгла лучом стены и потолок коридора, не находя окровавленной цели. Теперь я лежал спиной на полу, держа механоида кверху болтающимися конечностями. Удар резаком в «пузо» паука. Еще удар. И еще. Потом еще и еще, пока мое лицо не перестало чувствовать жар, исходящий от палящей в пространство лазерной пушки дрона. Это маленькая победа.

Больно. Мне, наверное, сейчас очень больно. Я встал, но меня шатнуло к еще теплой от луча машины стене коридора. Закрыв левой рукой огромную прожженную дыру в теле – это все, что можно сделать в моей ситуации наскоро – я медленно побрел к уже занимающемуся делом Лару.

Душа купола ожила, освещая комнату голубыми манипулятивными голограммами. Возле пульта управления валялся расплавленный выстрелом в спину рептилоид, его зеленая кровь заливала установленную инопланетную аппаратуру. Судя по многочисленным адаптивным кабелям, им так и не удалось взломать Душу купола. У пульта спиной ко мне стоял Лар. Из разорванного левого рукава офицера вместо руки торчала оплавленная кость с лохмотьями мяса и сухожилий.

– Боевых механоидов активировать. Места скопления людей с оружием высветить на голограммах. Душа, дай громкую на весь город-купол! – в голосе Лара звучал металл. – Город-купол 234, я лейтенант класса «А» флота Фаэтона. Как старший по классу беру командование городом на себя и объявляю в городе военное положение до полного уничтожения ереси и восторжествования закона Ра!

В глазах темнело. Я лежал в дверном проёме, облокотившись на шлюзовую дверь комнаты управления. Последнее, что я видел, было лицо ЛарНолия, повернувшегося на меня, и его правую руку, прикасающуюся к окровавленному символу семилучевого солнца у него на груди.

Двенадцатилетние Кая. Задолго до событий на Земле

 Тренажёры, тренажёры, виртуальная реальность, имитирующая бои в космосе, тесты и снова тренажёры. Нас, инкубаторских детей-кандидатов в воины произвели для защиты устоев Ра от иносистемного вторжения и еретических сепаратистов. Нас призвал Ра, чтобы мы могли занять в обществе достойное место, которое, конечно же, было предрешено.

– Кто-то в моей казарме имеет живых родителей, а меня синтезировали. Потому что я нужен. Мои гены улучшены по сравнению с теми, кто имеет семьи. В моей голове нет чуши, которая закладывается семейными традициями и правилами. Я – такой, какой я нужен Ра.

Я настраивал себя на самый важный в моей жизни ряд тестов, ведь сегодня мне стукнуло двенадцать лет, а это значит, что моя душа входит в фазу совершеннолетия. Сегодня я, кандидат в люди, поменяю свой личный номер 124/1156 на настоящее имя. Сегодня я стану не просто заготовкой адепта из касты воинов, сегодня я обрету класс, и это будет класс «А».

Я и четверо из отряда ожидали начала лучевого боя в спускающемся на локацию лифте. Вводная была проста: уничтожить отряд противника и эвакуироваться до завершения раунда. Пятьдесят восьмой нервничал, но всем своим видом пытался показать, что он контролирует ситуацию, и лез к остальным.

– Эй, пятьдесят шестой, – начал он разговор со мной неприятным тоном. – Ты уже себе имя выбрал?

– Нет еще, – честно сказал я.

– Скорее всего, это будет «Дебил Зет Мильон-триста», – мечтательно выпалил пятьдесят восьмой, наблюдая за моей реакцией.

– Да пребудет с тобой Ра, – ответил я ему. – Не застрелись случайно сам.

– Не ругайтесь, – вмешался тридцать четвертый. – Мы должны выиграть и показать максимальное мастерство!

– Мастерство и пятьдесят шестой – вещи несовместимые, – съязвил пятьдесят восьмой.

– Однако это не мешает ему рвать тебя на всех физических тестах, – заметила одиннадцатая, не по годам рослая девчонка с лазерной оптикой.

– Подумаешь… Я буду капитаном корабля, мне физика не нужна, – парировал пятьдесят восьмой.

– Мало ли из-за чего тебя могут забраковать, – перечисляла одиннадцатая. – Медленная реакция, маленький конец.

Лифт дружно хохотнул.

– Мой конец – всем концам конец! – усмехнулся пятьдесят восьмой. – А ты чего ржешь?

Пятьдесят восьмой обратился к единственному из нас, у кого было имя. К МафуКафусу.

– А чё? – грубовато в тон вопросу ответил парень из семьи «А» класса. – Я надеюсь, что тебя, пятьдесят восьмой, в «А» класс на расстояние расщепления лазерного луча не подпустят.

– Прикинь, ты тесты провалишь, и тебя в «В» класс переведут? – начал подначивать пятьдесят восьмой. – Твои родители будут безмерно рады избавиться от сыночка.

– Если я провалю тест, максимум, что со мной будет, меня переведут в касту Добывателей. И я, как «А» класс, буду руководить такими же, как ты, придурками «D» класса на золотых шахтах.

Маф проходил этот тест для того, чтобы примкнуть либо к воинам, либо к добывателям. Вопрос о его классе не стоял в принципе, так как оба родителя были «А». Меня же чуть-чуть потряхивало. И дело не в едкой беседе в лифте – всем потенциальным воинам специально оставляют дерзость, это потом она приструняется в академии. Но перед тем как нас начнут учить чему-то серьезному, Ра хочет знать, что у него получилось слепить в капсулах искусственной репродукции.

– Хорош, короче, ржать! Командовать буду я, как «А» класс, – заявил Маф. – Ударная группа пойдет слева. Там я, одиннадцатая и пятьдесят шестой. Ваша задача, пятьдесят восьмой и тридцать четвертый остаться справа на высоте и подавить огнем все, что попытается занять противоположные высотки.

– Почему это ты командуешь? – возмущенно удивился пятьдесят восьмой.

– Потому что на той стороне тоже кандидат из «А» класса, и у нас примерно равные тактические и ментальные возможности, – невозмутимо ответил Маф. – Не будешь тупить, выиграем. Будешь тупить, я пойду в добыватели, а вы – в «С» класс канистры с электролитом развозить.

Вопросов больше не было, и пятьдесят восьмой, поморщившись, заткнулся.

Внезапное открытие двери лифта продублировалось звуковым сигналом. Бой начался. Противник повесил над центром карты дым. Маф послал далеко вперед по левому краю одиннадцатую. Девушка, кивнув, бегом поспешила занять свою позицию.

– Пятьдесят шестой, прикрой ей спину, – Маф указал мне на возвышенность, где дымила шашка. – Контролируй центр, который они завесили дымом.

Выстрел снайпера отрикошетил лучом прямо по укрытию над моей головой.

– Снайпер на возвышенности справа, – доложил я в чат.

– Отлично. Не высовывайся. Тридцать четвертый, пятьдесят восьмой у вас что?

Где-то на правом краю карты слышался плотный лучевой бой. Костюм тридцать четвертого показал, что он условно уничтожен.

– Маф, я вижу цель. Ведем обоюдный бой, – отрапортовала одиннадцатая за моей спиной.

– Блин, пятьдесят восьмой, ты че там делаешь? Почему не на указанной позиции?! – кричал голосом Маф.

Тем временем я увидел, как по краю тумана крадется противник. Палец плавно прикоснулся к сенсору, и мое лучевое ружье условно уничтожило обходящего нашу позицию, выключая игрока впрыском общего наркоза.

– У меня минус, – доложил я. – Продолжаю смотреть периметр.

– Отлично. Пятьдесят восьмой, что ты делаешь!? – кричал Маф.

Но его голос не был услышан. Пятьдесят восьмой был только что уничтожен.

– Народ, нас, походу, обходят из-за этого дебила. Оди, у тебя одна огневая цель?

– Одна, – подтвердила одиннадцатая.

– На «раз, два, три» идём на штурм! Пятьдесят шестой, прикрой наступление. Они появятся либо сзади, либо из тумана.

– Принял, – вдумчиво произнес я, вглядываясь в туман.

Я сидел спиной к укрытию, чтобы дополнительно видеть и коридор, из которого мы пришли. Сзади засвистели лазеры. Костюм Оди погас, но Маф крикнул в чат:

– Отлично, щаз пройдем! Я его минусанул!

Я нажал на сенсор прежде, чем решил доложить о появившейся с тылу цели. Ответом мне был такой же луч, пущенный по мне… Мы оба промазали.

Он был один. Тот, кто обходил нас. Я узнал его. Это действительно был кандидат из семьи «А» класса. Этому парню все давалось очень легко. У него были отличные ментальные показатели, как и физические навыки. Семьи «А» класса имеют возможность оплачивать такую хорошую генную сборку.

Я вовремя кувыркнулся назад. Со стороны, откуда мы пришли, по мне начал работать еще один стрелок. Лучи ударили с высоты – с позиции, где по приказу должны были сидеть тридцать четвертый и пятьдесят восьмой.

– Сзади две огневые точки, – рапортовал я. – Фигачут слева и с правой высоты.

– Не высовывайся, держи фронт, – невозмутимо приказал Маф. – Я почти прошел к их снайперу. Дай лучше беглую вспышку по их высотке.

Я обернулся, на глаза попалась лежащая парализованная одиннадцатая. Её костюм ввел наркоз, как только она нарвалась на луч. Высунув ружье из-за укрытия, я произвел пару неприцельных выстрелов в сторону высоты их снайпера. Ответом мне был очередной луч по моей позиции. Естественно мимо, но мой выстрел позволил Мафу добраться до снайперской лежки.

– Их снайпер в минус! – крикнул Маф.

А мне не впервой было поражаться, как четко воюет наш «А» класс.

На карте нас оставалось двое надвое. Я лежал, всматриваясь в позицию противника и не решаясь выглянуть из-за укрытия. Мы еще пару раз обменялись лазерными приветствиями, но меня насторожило, что вот уже шесть секунд я никого не видел. И по мне никто не стрелял.

– Маф, похоже, перегруппировываются. Никого не вижу, – сообщил я.

– Мы с ними просто поменялись, – пояснил усмешкой в голосовой чат Маф.

– Щаз зайду с правого бор…

Связь прервалась. Костюм Мафа погас на экранах. Я привстал на корточки и, пригнув голову, попятился назад. Проходя у позиции их снайпера, я заметил лежащее тело Мафа. Противник увидел меня первым. Их командир решился на зачистку. Игроки появились в центре локации. Я не ждал их там так быстро, и костюм погрузил меня в сон. Мы проиграли.

Больше я не видел ни тридцать четвертого, ни пятьдесят восьмого, ведь «В» и «С» классы тренируются отдельно. По итогам совокупности тестов меня зачислили в резерв флота Фаэтона. Меня еще проверяли на командира штурмового взвода, но было обнаружено, что мне недостает баллов по лидерским качествам, и на индивидуальной директиве я раскроюсь лучше. Теперь мне стали давать меньше тактической подготовки на штурмовых локациях и назначили несказанно много тренировок на стационарных турелях, вторых орудиях кораблей и боевых механоидов. Первые недели после теста я был подавлен. Мне казалось, что я достоин большего. На вопросы куратора, какое имя я себе хочу, я ответил, что мне все равно и отрешенно тыкнул пальцем на сканирующую панель. Машина присвоила мне случайное имя и случайный род – Гиллиус. Все потому что будущие офицеры «В» класса не могут быть без рода.

Земля

Связи с Фаэтоном не было, как и со многими городами-куполами. По соседству с нашим городом «Солнце-234» находился город 232. Там управление не допустило переворота, подавив еретиков механическими дронами еще в зачатке нарастающей напряженности.

– …однако шахту возле вас мы потеряли.

На мерцающей голограмме стоял седой майор «В» класса отряда специального назначения города 232. Майор – это потолок для человека класса «В». Дальше только тест императора или перерождение в «А».

В комнате управления за круглым столом нас было четверо: Лар, Я, Базиль и Жико-Шайич Масош – лечтехник класса «В». Он и залатал меня после штурма Души. Неделю я пролежал под его наблюдением, в бреду царапая пальцами изнутри регенерационную капсулу. Аналоговые ткани на моем левом боку не болели, как не болела и левая почка. Жико обещал вырастить мне новую почку, а Лару новую левую руку, но на воссоздание тканей должно было потребоваться время, которого у нас не было. Лар же вообще заявил, что если Ра велел ему сражаться без левой руки, значит, так тому и быть. Тем более, его война теперь требовала от него больше ментальных усилий. За мое отсутствие Лар поставил Базиля командовать наспех сколоченным штурмовым взводом из двадцати восьми человек. Один раз еретики пошли на штурм Души купола, но обоюдным огнем боевых дронов, стационарных турелей и людей были отброшены назад. В том бою они потеряли больше сотни.

– Мы блокировали входы и выходы в купол 234 как могли, – продолжал Майор на голограмме. – Но, как вы сами понимаете, у нас и в 232 дел хватает.

– Спасибо, майор, что позаботились о внешних границах 234. Я думаю, что в скором времени город будет полностью под нашим контролем, – Лар говорил как настоящий глава города. Как будто город всегда был его и лишь по какой-то нелепой случайности ушел из виду.

– Ты, лейтенант, если что обращайся. Поможем, чем сможем, – в глазах майора теплилась надежда – а вдруг этот безрукий молодой лейтенант и правда сможет, тогда купол 234 будет для них ценным соседом-союзником.

– Техника, люди? – спросил я.

– Еретики первым делом взорвали коммуникационные каналы между куполами. Так что, как только восстановим – будут и люди, и техника.

Где-то далеко за триста километров от нас майор сел на кресло. Голограмма в нашем штабе послушно сделала тоже самое.

– А пока, попробуйте выделить и уничтожить их лидеров, агитаторов. Нанести им максимальный урон. Освобождайте район за районом, и люди сами будут приходить к Ра, забывая про ересь. Сейчас их сковывает страх. У вас ведь в куполе тюрьму распустили. Сейчас «D» класс проявит себя так, что даже те, кто сомневается в Ра, сомневаться не будут. И вообще, лейтенант, зачищай свой город, и нужно другие купола от ереси освобождать, бывай!

Штурмовой костюм поверх эко-костюма давил и сковывал. Весь сотканный из бронепластин, напичканный многослойной электроникой, он казался мне неудобным и неповоротливым. Штурмовиков пехоты обучают годами чувствовать себя в нем как рыба в воде, я же, даже закинув в себя через нейросеть краткий курс «штурмовик с нуля», ощущал себя нелепо.

– Адепт младший лейтенант, – обратился ко мне наблюдавший за моими телодвижениями Базиль, появившийся в ангаре оружейной комнаты и некоторое время лицезревший мои пыхтения. – Может все-таки я? Ты же не думаешь, что я позволю человеку, который меня вытащил из мешка переростков, сгореть в этой железяке?

– Что ты предлагаешь? Голой жопой тюремные корпуса брать?

Штурмовой костюм мягко жужжал, но мельтешение на маске экрана с непривычки причиняло головную боль.

– Кай-Клав, будь добр, выключи костюм.

Базиль дважды коснулся своего уха указательным пальцем. Это был сигнал-просьба убрать на время звук и видео.

В академии учили многому: закону Ра, тактике орбитальных и космических боев, механике боевых кораблей, но кое-что оставалось за кадром. МихЛивиус – высокий худой полковник – ладонью поправил свою бороду. Так он делал, когда задавал адептам двусмысленные загадки, требующие иного подхода к директивам и взглядам на различные ситуации. В ушах зазвенело – включилось устройство, создающее помехи и глушащее записывающие имплантаты, нейросети, межпланетную свободную сеть Ра-кон.

– Что самое важное в исполнении приказа?

Полковник снял белоснежную фуражку и положил её на преподавательский стол так, чтобы символ семилучевого солнца смотрел прямиком на адептов. На лишенной волос голове полковника, в области лба тугая фуражка оставила багровую вмятину.

– Выполнить поставленную задачу, – отвечал кто-то с места.

– Дааа…. – утвердительно протянул полковник, разминая пальцами височные доли. – А еще?

Какое тут может быть еще? Все предельно ясно: вот задача, вот инструмент, то есть ты. Иди и ценой всего, чего можно и чего нельзя, делай.

– Вами, адепты, будут управлять командиры класса «А». Зачастую ваш класс является недооценённым. Война же штука такая: погибнете – не сможете выполнить приказ, будете сильно ранены – не сможете долго входить в бой.

В зале стояла тишина. Только подавители инфо сетей издавали в мозгу легкий звон. Что значит недооцененный класс… мы же все в жизнях, куда нас поставил Ра. Даже легкое сомнение в этом – есть преступление. Но полковник продолжал:

– Приказ будет четкий и холодный. Но то, как вы его выполните, ложится целиком на вас. Старайтесь думать шире, старайтесь просчитывать на три-четыре хода вперед. Благо, нейростимуляторы, которыми вас будет пичкать костюм, будут вам это позволять. Разница между вами и «А» классом велика, как и разница между вами и «С» классом. Но это не повод относиться к «С» классу как к разменной монете. Я хочу, чтобы вы понимали, что каждый солдат нужен Фаэтону и Ра, даже если кто-то из ваших «А» командиров будет об этом забывать.

МихЛивиус одел обратно на голову, казалось, ненавистную ему, натирающую лоб фуражку. Звон в голове исчез, блокировки были выключены.

– Выполнение приказов командира, как и адепта высшего класса, является первостепенной задачей бортстрелка, ибо так гласит директива Ра.

Полковник встал из-за стола. Казалось, он о чем-то думал параллельно. Взгляд его остановился на оконном иллюминаторе.

– Только так, адепты, вы сможете выжить и увидеть победу в этой войне. Только так…

Воспоминания отступили, и я выключил нейросеть, как и оба своих костюма. Иногда надо слушать людей, даже если они из «С» класса.

Старая тюрьма – именно вокруг нее был построен город-купол 234 – высокие стены, бойницы, турели, собственная система жизнеобеспечения, два этажа в высоту и тридцать этажей вниз.

– Туда есть только один вход – через главные шлюзовые ворота.

Базиль стоял над бумажной само-рисованной картой, которая дублировалась проекцией голограммы.

– Одновременно по периметру у бойниц могут стоять тридцать четыре человека или механизма, плюс минимум три из десяти турелей снаружи рабочие. Внутри входную дверь контролирует еще турель.

– Да уж! Нужна целая армия, чтобы штурмовать такую махину. Как минимум преимущество должно быть пять к одному и тяжелая техника, ну или орбитальный удар, – думал я вслух.

– Кай, периметр неприступен. Но внизу, под толщью городского грунта, есть канализационные каналы. Безусловно, место это было бы также непроходимо, если бы не любовь мехтехника тюрьмы к недирективным доходам. Этот усатый таскал через туннели провизию, шлюх и прочие ништяки для заключенных.

– Ништяки? – переспросил я.

– Ну, недирективные продукты и товары, запрещенные к вносу на территорию. Поэтому, либо он отключал защиту канализационных подходов каждый раз, что заморочно, то есть неудобно по времени, – поправился Базиль, – либо там есть свободный вход.

– О как… и можно зайти снизу. А где находится штаб управления тюрьмой? – я приблизил лицо к голограмме.

– На минус первом этаже. Думаю, копать туннель к канализации тюрьмы будет проще, чем штурмовать их в лоб, – закончил свой доклад Базиль.

Копали рабочие дроны. Копали прямо в санитарном узле Души купола. Бойцы подразделения Базиля в тяжелой броне расположились прямо на полу. Кто-то спал, кто-то проводил проверку своего снаряжения. С нами были те, кто не принял новую власть еретиков; те, кто предпочли уйти с должностей, когда новое правительство заговорило о союзе с титанами и с «D» классом. За неделю моего лежания в регенерационной капсуле Лар укрыл всех, кто хотел и мог укрыться в здании Души вместе со своими семьями, но многие выбирали еретиков. Как только мы победим, на планету нагрянут жрецы со специальным подразделением инквизиции и начнутся допросы, суды и даже казни. И вот тогда всех, кого не успеем освободить от ереси, ждет незавидная судьба.

«Ересь» – серьезная статья. Несмотря на то, что смертная казнь отменена императором уже много сотен лет назад, наказание зависит от тяжести еретических действий. В обычное, мирное время еретику грозит потеря должности и низвержение в «D» класс. Реже – ссылки на рудники. Иногда стерилизация. Уничтожение же только в случаях вооруженного сопротивления. При армии Фаэтона всегда находятся жреческие отряды инквизиторов, состоящие, по сути, из таких же солдат, только более фанатично настроенных. В обычное время задачами инквизиции в армии являются сугубо контроль нравов воинства и частично контрразведка. У каждой касты – своя правда и свои директивы. Но когда хладнокровный враг приходит из далекого космоса, трактовка законов Ра и инакомыслие судится по закону военного времени.

В военное время солдатам велено сражаться с врагом, иносистемным рептилоидным захватчиком. Ересь – не их дело, но если случится так, что еретики взяли в руки оружие, вот тут и вмешиваются инквизиторы, избавляя солдат от участи стрелять по людям.

Пять часов тянулись долго – так всегда бывает, когда ждешь чего-то плохого. Дроны встали, рапортовав через чат, что они уперлись в сеть канализационных туннелей. Значит, нам пора активировать сигнал подъема у всех десяти человек в моей команде – десяти человек и двух дронов-стражей. Мы двигались колонной. Шли сначала по грунтовому коридору, а потом и по округлому рукотворному творению строителей поколений «С» класса, созданному за долго до нашего рождения. Впереди и сзади колонны парили дроны, информируя бойцов и меня как командира об обстановке. Я шел пятым, пропустив вперед выносливых ребят в штурмовых костюмах. Сам же я предпочел свой костюм бортстрелка за одной только разницей – что шлем и дополнительные бронепластины с другими защитными механизмами я всё-таки надел. Некоторые неудобные вещи просто необходимы, как например дыхательные маски, без которых тут невозможно было бы дышать.

Канализация со всего купола текла куда-то вниз по извилистым трубам и стокам. Город-купол почти не производил мусора, все шло в оборот. Культура цивилизации Ра не захламляла миры, чего нельзя было сказать о рептилиях, устраивающих настоящую свалку везде, где появляются. Внезапно дрон подал сигнал о работающей турели, и наша колонна остановилась, чтобы провести анализ. Я начал протискиваться вперед сквозь занявших боевые позиции по стенам коридора штурмовиков. Турель действительно была, но была слепой. Кто-то нарочито повредил её корректирующие сенсоры, и теперь она не выполняла своих охранных функций. Первый раз, когда недирективные наклонности некого мехтехника, о котором говорил Базиль, помогли воинам Ра.

Дверь открылась нажатием на механическую кнопку – не пришлось подбирать коды доступа, не пришлось взламывать резаками, просто кнопка из пластмассового сплава отделяла нас от тюрьмы, где должны были содержаться самые лютые твари людского вида с наших планет. Дверной проем вел к небольшому холлу, целиком опутанному трубами и насосами. Технический этаж встретил нас мягким искусственным светом и капающей тишиной собирающегося конденсата. Все были предельно осторожны, но если бы не дроны, впереди идущий штурмовик мог и не заметить опасность. Противопехотная механическая мина, поставленная на «неразминирование», притаилась под якобы нелепо отодвинутым на уровне стоп ящиком технического отверстия. Такая дрянь может оторвать ногу легко армированному разведчику и, что самое плохое, подать шумовой сигнал тем, кто совсем не должен нас ждать. Боец «С» класса склонился над ловушкой, закинув лазерное ружье за спину. Я видел, как активировались его щиты, и как ментальные показатели пошли вверх за счет впрыснутых в кровь фенилов. Как говорили у нас на флоте: «Сапер ошибается лишь дважды, первый – при выборе квалификации». Повод перевести дыхание, пока впереди идущий разбирается с миной, ведь нас ждет еще тридцать этажей вверх через камеры с заключенными, через пыточные, и неизвестно, что таит в себе старая тюрьма...

Тусклый свет коридоров тюрьмы напоминал о том, что недавно этому месту доверяли содержать отморозь со всей солнечной системы. Но сегодня волею или усмешкой судьбы все камеры были пустые. Мы продвигались наверх этаж за этажом. Медленно, долго, выверяя каждый свой шаг.

– Адепт младший лейтенант, – обратились ко мне в чате. – На минус двадцать пятом этаже камера с живым организмом внутри.

– Охраняется? – заинтересовался я.

– Судя по показателям сенсоров, нет. Турелей тоже нет, – отрапортовал в чате боец.

Чат стал доступен в армии сравнительно недавно и пришел на замену вербальным переговорам. Сканеры снимали мимику солдата, который мышцами лица набирал текст. Особо умелые использовали всю поверхность лица и обменивались текстом быстрее и грамотней, чем если бы говорили голосом. Технология нашла свое применение в плотных атмосферах, где дыхательная трубка блокировала движения ротовой полости, попутно стискивая зубы, что помогало штурмовикам преодолевать внезапные встряски от включающихся в бою щитов.

– Колонна, стоять. Занять оборону! Замыкающий дрон, за мной, – и я не спеша направился к камере.

Обычно в подразделениях есть впереди идущие легкие разведчики, но в нашем случае их нет, и пришлось проверять самому. Я держал лучевое ружье наготове, крадучись продвигаясь к камере с живым объектом. Мой костюм фиксировал звуковые волны. То, что находилось далеко впереди, пело.

– День прошел – ушла еда, два прошло – и крыс не стало, три – вода, четыре мало, организм, топи же сало!

Это было похоже на жреческое пение, только не всегда попадающее в такт.

– Кетоны, кетоны, мозг, бери кетоны!

– Долго ты тут сидишь? – обратился я к худющему косматому узнику, поющему сидя в позе со скрещенными ногами.

– Оу! – заметил меня человек в желтой обвисшей тюремной робе с нагрудным номером 234/549816. – Нельзя же так подкрадываться, ваше высокородие (термин, которым «D» класс и люди «С» класса из трущоб называют людей «В» и «А»).

– С чего ты взял, что я высокородный? – я опустил лазер так, чтобы он повис на плече.

– Ну а кому тут еще быть. Козлопоклонники освободили всех и ушли, а у тебя и звезда на груди, и оружие офицерское. Спорю, что именное, – узник кивнул впалыми глазами на облегченный бластер Лара, который я получил взамен утерянного в одно из его посещений меня в реабилитационной капсуле.

– Я Кай-Клавий Гиллиус, флот Фаэтона, «В» класс, – по привычке представился я.

– Заключенный 549816, но друзья зовут меня Шестнадцатым.

Шестнадцатый говорил со мной не меняя позы. Видимо, дело привычки – сидеть без движения.

– Ты по какой статье тут и почему не ушел с еретиками?

– По 451. Я бывший жрец «В» класса, ныне Шестнадцатый.

Узник улыбнулся. Непонятно, правда, чему. Статья «ересь» – серьезное обвинение.

– А не ушел я потому, что какая разница, кому молиться: семилучевому солнцу или козлу на коврике? Они мне и говорят: «Ну раз не видишь разницы, сиди дальше по закону семилучевого солнца». Я парень послушный, вот и сижу. Кроме того, если я хорошо понимаю ситуацию, то скоро эти камеры снова наполнятся всеми теми, кто отсюда ушел. Только меньше их будет в разы. Вот и флот Фаэтона уже тут, а жить в ожидании смерти там я не хочу. Меня уже неделю никто не посещал. Кстати, у тебя случайно нет питательных кубов?

– В общем так, Шестнадцатый, амнистия у тебя. В классе, конечно, я тебя не подниму, но и в камере не оставлю. Дрон, вскрой замок камеры!

Пока умная машина разбиралась с замком, я нащупал в вещмешке пару питательных кубов. Надо бы переформировать рюкзак, а то вдруг придется опять по Земным лесам бродить.

– А что ты там говорил про козлопоклонников? – спросил я, протягивая Шестнадцатому питательные кубы.

– Ну кормовые козлы. Это же только на Земле и на Марсе классы «C» и «D» используют в качестве пищи фермерские изделия. Сами фаэтоняне «А» и «В» класса мяса убиенных животных и фруктов генномодифицированных не едят. Это же для того, чтобы сократить жизнь людей на периферии, – тараторил Шестнадцатый.

– Я, походу, понимаю, за что тебе 451-ю впаяли. Ты только скажи, и тебя как еретика оставим гнить тут дальше. Как раз, чтобы твоя песня успела дописаться, – выпалил я.

Такие темы нельзя поднимать и нельзя даже намекать на них.

– Понял, замолкаю! – буркнул бывший жрец и снова продолжил. – Ну так вот! Эти, из армии «свободы и труда», обезглавили верховного жреца купола 234, посадили его в медитативную позу и пришили ему голову кормового козла, мол, «мы погибаем тут на закланье, как кормовое стадо, но душой мы равны перед несущим свет».

– Что за чушь? – удивился я.

– Да в том-то и дело, что чушь. А если нарисовать голову козла и провести от крайних её точек линии, то получается что-то типа перевернутой пятиконечной звезды. Наподобие той, что у вас на броне, только наоборот. Нагрудные кулоны они с этой перевернутой пятиконечной звездой носят. Я им и говорю, мол, вы бога Ра решили забыть, а зачем тогда новое божество себе заводите? У них и инквизиция своя есть, и жречество. Вроде бы классы сами отменили, а опять какое-то раздвоение наводят. Гримасничество все это, – Шестнадцатый бормотал себе под нос, повесив голову.

– Это не гримасничество, это – ересь. Ра дает свет, и он же его забирает… – я, было, начал цитировать трактаты Ра, но исхудалый жрец меня прервал.

– Точно! Забирает свет. Вы еретиков будете при свете и включенных турелях внутреннего контроля пытаться перевоспитывать или вырубите генератор бесперебойного питания? У вас-то маски в темноте видят, а вот новые тюремщики такими средствами оснащены вряд ли.

– Вот ты хитрый змей, – похвалил я Шестнадцатого.

От этой похвалы его сухое лицо расплылось в улыбке.

– Там еще на минус втором этаже содержатся те, кто не присягнул армии «свободы и труда», – сообщил он.

– Ты откуда все это знаешь? – удивился я.

– Хоть я и бывший жрец, но храмовые трансформации я проходил как все, а этого не отнять, разве что только деинкарнировав.

Жрецы – каста очень продвинутая. Говорят, им доступна какая-то иная нейросеть – та, которая течет по всему космосу. Именно благодаря ей верховный жрец Фаэтона и император общаются с Ра. Говорят, от них нельзя скрыть правду. Они видят твои грехи еще до того, как ты их совершишь. У касты жрецов много общего с кастой воинов – у них тоже адептов выращивают в отдельных храмовых комплексах, как и нас в казармах. У них свои важные директивы и даже есть своя служба силового контроля – инквизиция. Жрецы не подчиняются законам и нравам всего общества, их судит свой внутренний суд – суровый, но справедливый суд Ра.

Я отправил троих бойцов с дроном и детонаторами вниз к генератору, питающему всю тюрьму, дав инструкции подорвать генератор при отключении энергии в блоке. Подходя к минус второму этажу, я запросил по нейросети базу.

– Лар, как слышишь меня?

– Отлично. Вы внутри? – отозвался Лар.

– Да, мы вошли. Только через низ. Вернусь, отпишу рапортом. Мы за линией обороны тюрьмы, и в наших руках генератор. Воспользуйся правами главы комнаты Души купола, выруби электричество в этом квадрате, а мы тем временем вырубим тут блок резервного питания.

– Принял, Кай-Клав. Всех сепаратистов в минус, а заключенных, взятых в плен еретиками, если они там содержатся, освободить и предложить вернуться в армию Ра, – передал Лар с каким-то удовлетворением.

Нейросеть передавала и эмоциональный настрой. Не знаю, насколько это правильно в условиях войны, но так есть.

– Да, спасенные узники будут, – покосился я на Шестнадцатого, жмущегося к стене коридора.

– Отлично. Ловите темноту.

После последнего предложения свет в тюрьме резко погас. На считанные секунды позднее где-то внизу раздался приглушенный хлопок.

– Щиты – готовность. Пленных не брать. По коридорам идем двойками, дрон впереди по центру у потолка! – рявкнул я через нейросеть.

Повстанцы не ожидали атаки. И уж точно не ожидали её снизу. Обесточенные турели внутреннего контроля молчали. Через маски костюмов мы видели, как люди в панике бегали по темным коридорам, стреляя наугад в темноту из различного вооружения. Это не было боем – это была казнь. Идя по залитому кровью тюремному лабиринту сквозь крики еретиков и свист лучевых ружей, я расслышал истошно повторяющиеся фразы и уже знакомое шипение рации.

– Казарма, казарма! Это тюрьма. На нас напали! Они повсюду! Нам срочно нужно…

Лазерный луч прервал слова радиста. Подойдя к примитивному устройству, я столкнул дымящееся, продырявленное лучом тело на пол с того, на чем оно при жизни сидело.

– Тюрьма, тюрьма, действуйте по плану круговой обороны. Держитесь, помощь скоро будет, – кричала сквозь шип и треск рация.

Я взял переговорный датчик примитивного устройства в руку и зажал кнопку для начала радиосвязи.

– Казарма, а казарма. Нам срочно нужно немного веры в Ра. Мы тут посидели и подумали, что новый бог не дал нам света, а наоборот забрал весь свет.

На другом конце радиоволны повисло секундное молчание, но спустя мгновение прибор опять заговорил:

– Кто это?

– Тот, кто в данный момент отправляет твоих бойцов прямиком к твоему «несущему свет» богу…по кускам, почтой Фаэтон Аэро до востребования.

Я был очень зол. Неконтролируемо зол. Скорее всего, это говорили во мне впрыснутые в кровь препараты.

– Ты, сраный имперец, мы тебя сожжем вместе с твоей семилучевой бляшкой!!! – на другом конце радиоволны кричали, это была истерика.

– Абонент временно не доступен. Для продолжения разговора необходимо оплатить примерно триста инкарнаций еретиков, пи – пи – пи.

Это был не я. Что-то как будто говорило из меня. Я вдруг вспомнил все разбитые на орбитах Марса и Земли корабли, их экипажи, замороженные с разорванными отрицательным давлением внутренностями, дрейфующие в космосе после сражений. Я вспомнил Лику и Фаэтон. Я вспомнил лица всех членов нашего корабля и самодовольных титанов, вооруженных рептилоидным оружием.

Рация полетела на пол. Она еще посылала мне проклятия, но только до тех пор, пока плазма из бластера Лара не сожгла ее, превратив в воняющую гарью жижу.

– Лар, мы взяли тюрьму, – отрапортовал я. – Готовимся к круговой обороне.

– Я сейчас внесу изменения в скрипты безопасности. Пока сбейте все внутренние турели, чтобы не поджарили вас, когда дам электричество. На перепрошивку и взлом систем понадобится время, держитесь там.

– Приблизь маршруты полицейских дронов к нашему месту нахождения, щаз тут будет пекло, – попросил я, вставая со скамьи радиста.

– Уже, Кай, уже…

Можно было уйти подземельями к зданию Души купола, забрав с собой оружие и освобожденных пленных. Можно было заминировать тюремные корпуса, чтобы взрыв поглотил еретиков. Но я хотел, чтобы сепаратисты знали, что вести войну с теми, кто принимает в душе Ра, страшно и неизбежно погибельно. Да и минировать, надо сказать, было нечем.

Передо мной стояли бывшие узники – толпа из заключенных новой власти. Изуродованные. У многих не хватало ушей, носа, пальцев и конечностей, на лбах были вырезаны звезды и перевернутые пятиконечные, и семилучевые. Люди «С» класса в окровавленных лохмотьях содержались в одном большом помещении, которое раньше служило столовой. Стояли те, кто мог. Могли порядка пятидесяти. Остальные либо лежали в тяжелом состоянии, либо отправились к Ра до нашего прихода.

– Граждане империи!

Я снял шлем, чтобы люди могли видеть мое лицо. Мой голос подзвучивали дроны, давая небольшое эхо.

– Ра видит ваши страдания! И Ра своим огнем пришел испепелить ересь с Земной сферы. Под тюрьмой есть тоннель, и все, кто не могут сражаться, смогут уйти, оставив ваших раненных братьев и сестер лежать в месте, которого никто из вас не заслуживает! А можете взять уцелевшее оружие и дать бой надвигающемуся стаду. Кем бы вы ни были до войны, теперь вы все из касты воинов! Вы все найдете перерождение в семьях «B» и даже «А» класса! Во имя Ра!

– Во имя Ра, – повторила злыми, безжизненными голосами неполная рота истерзанных, замотанных в тряпки и в обрывки костюмов Землян.

Оружия было мало: несколько лучевых ружей, преобладающее количество огнестрельного, одна, установленная в бойницу, лучевая потоковая пушка, четыре офицерских бластера, ножи – остальное сломалось или сплавилось при нашей атаке.

– По позициям! Пятеро в броне – наверх, пятеро – на первом этаже! – крикнул я голосом. – Без брони, легко раненные – занять позиции внутри здания. В бойницы не высовываться. Кто может полноценно держать оружие – к окнам!

Тюремный корпус отличался толстыми стенами. Бойницы с односторонними гравитационными векторами силы, не дающие ничему попадать внутрь, но с легкостью выпускающие все, что будет пущено на оборону, тянулись по первому этажу. Такие бойницы были отличной оборонительной комплектацией, а тяжелая шлюзовая дверь, хоть и со сломанной внутренней турелью, но с рабочими внешними настенными турелями, была гарантом, что тюрьму не возьмут нахрапом. Зарешеченные окна второго этажа в случае попытки штурма должны были закрываться массивными ставнями с отверстиями для ведения боя.

Я, как слабо бронированная единица, находился в тени у окна на втором этаже и всматривался в проемы домов за небольшой площадью с какой-то сломанной статуей в центре. Две третьих освобожденных раненных были отправлены вместе с Шестнадцатым по подземному тоннелю. Радиоэфир молчал, я трижды сканировал все частоты. Ставни резко захлопнулись, блики лучей лазеров резанули по окнам второго этажа.

– Огонь при визуальном контакте! – крикнул я и установил лучевое ружье в отверстие для стрельбы.

По площади и жилым зданиям в направлении тюрьмы ползли рептилоидные дроны-пауки, поливая смертоносными лучами тюремную крепость. Первыми целями вражеские механизмы, скорее всего, выбрали внешние настенные турели, поэтому дальше бой, видимо, пойдет без них. Обороняющие открыли огонь. Лучевая пушка срезала одного паука, проплавив противоположное здание. Блик света – и небронированный ополченец упал справа от меня. Его руки, лицо, оружие превратились в однородную кашу из металла, костей и вскипевшей крови. Я присел за укрытие.

– Потоковым лучом по паукам! – крикнул я на первый этаж, хотя штурмовик свое дело знал, и в маске моего шлема появилась картинка, как поточка срезала еще двоих механических насекомых.

Дым от брошенных из-за домов шашек заполнил площадь. Там, вдали, появилась пехота противника, ведущая плотный огонь по сверкающим, хорошо видимым даже в тумане, бойницам. Сенсоры не работали дальше середины площади – видимо, еретики включили глушилки. Здание сотрясло, и резкий поток ветра, сопровождавшийся немыслимым грохотом, пронесся по этажам. Это огромная титаническая дверь тюрьмы просто вылетела куда-то в дым – они пригнали гравитационную мортиру. На экране боя шкала жизни двух армированных бойцов погасла.

– Зем–ляяяяяя!!!

Крик сотен голосов принадлежал еретикам, бегущим сквозь дымку в открывшейся пролом. Поточка справа от пролома работала на славу – луч широко полоснул по вооруженной толпе. Крики боли перемешивались с трескотней порохового оружия и свистом плазмы. Я смотрел глазами восьмерых бойцов, но не видел мортиру. Долго заряжаемая и беспощадная к укреплениям, она представляла серьезную проблему в позиционном бою.

– Двое вниз, занять позицию, контролировать проход! – крикнул я в нейросеть бойцам.

– Зем–ляяяяяя!!!

Вторая волна, было, сунулась, но тут же была срезана потоковой пушкой. С десяток целей залегло на площади среди камней, трупов и остатков массивной двери.

– На поточке, бери пушку и бегом меняй позицию, на второй этаж, следующий залп будет по тебе! – передал я в нейросеть.

Но было уже поздно… я услышал грохот ломающейся стены с коротким как вздох криком армированного бойца, которого вывернуло, чтобы мгновенно вытащить, через узкую бойницу. Фаршем из камней и металла его высосало куда-то в дымку. Индикатор жизни воина с потоковой пушкой последний раз моргнул и навсегда погас.

Сквозь дым траектория гравитационной волны была едва различима, но и этого было вполне достаточно для наполнения этого сектора огнем.

– Бей цветными по целеуказателю! – крикнул я, отправив в чат примерное расположение мортиры.

Семь армированных бойцов выполнили приказ, и место, где должна была находиться гравитационка, начало подсвечиваться шквалом из семи стволов.

–Зем–ляяяяяя!!!

Они бежали, стреляя наугад – множество небронированных еретиков, еще не достигших совершеннолетия, с перекошенными от страха лицами.

– «Легкие», огонь по волне!

Мой крик услышали не все, кто-то помогал тяжеловооруженным поливать сектор мортиры. В тумане полыхнуло – выстрелов из страшного орудия больше не будет. Третья волна тоже залегла, прячась за частями расплавленных товарищей. Еретики продолжали хаотичный огонь по нашим укреплениям, все ближе и ближе к пролому.

– Зем–ляяяяя!!!

Полицейская шлюпка появилась внезапно из пелены дыма, легко скользнув над кучей камней, трупов и ведущих огонь еретиков. Став целью для пары десятков обороняющихся, она за секунду превратилась в дуршлаг, но не замедлила свой ход. Шлюпкой управлял всего один человек с маской на лице, сделанной из освежеванного черепа кормового козла. Изрешеченная капсула влетела в пролом и, несмотря на то, что ее пилот был явно секунду как мертв, это не помешало ему выполнить свою миссию – рука с зажатым в ней детонатором безвольно разжала пальцы.

Взрыв дополнился рикошетом по стенам и потолку холла тюрьмы множеством твердых предметов: кусками металлической проволоки, болтами и гайками, а также заостренными откалиброванными иглами, созданными так, чтобы лететь после взрыва по прямой траектории. Смертник на управляемом фугасе, призванный контузить людей в броне и нашпиговать вдоволь металлом людей без брони, мог быть доволен своей работой – на моем индикаторе на первом этаже трое получили ранения и были контужены, двоих спасли щиты или укрытия из груд камней. Сколько перекрошило солдат без брони, я боялся даже предположить.

Крик «Зем–ляяяяяя!!!» был очевиден – беснующаяся толпа ринулась в пролом. Участилось и рокотание огнестрельного оружия. Ветер из свинца и одиночных лучей лазера наполнил пространство, когда-то называемое первым этажом тюремного холла.

– Щиты на максимум. Первый этаж, активировать клинки костюмов. По необходимости принять рукопашный бой. Позицию не сдавать, – передал я в нейросеть, но только от костюмов двух бойцов в холле пришло подтверждение, что мозг воспринял команду. – Второй этаж, «легкие» – держать лестничный проем!

Четверо бойцов покинули свои позиции, чтобы передислоцироваться на лестницу. Двое из них ринулись подбирать оружие у павших товарищей, на бегу проверяя боезапас – кончались патроны и генераторы лучей. Трое «тяжелых» продолжали вести огонь с бойниц второго этажа.

– Беречь заряды, бить только при визуальном контакте! – крикнул я голосом и передал в нейросеть. – Дай мне эту штуку. Сам вниз не лезь! – отдернул я черного от копоти, небронированного воина, забрав тяжелый штурмовой нож и сунув тому в руки свой офицерский бластер.

Короткий плазменный резак в левой и тяжелый штурмовой нож в правой руке запели свою песню, когда я прыгнул с лестницы в центр холла первого этажа. Кинетические щиты только и успевали рикошетить удары колющих, режущих и дробящих предметов. Это была свалка из трупов и лезущих в пролом еретиков. Никаких высокотехничных действий, никакого академического рукопашного боя один на один, просто каша из ударов под действием протектирующих препаратов костюма. Просто залитая кровью маска шлема, трещащего от неизбежных попаданий в этой куче-мале. Недалеко от меня два штурмовика резали и кололи встроенными в запястья штыкошипами. Их штурмовые костюмы усиливали удары в десятки раз, позволяя пробивать нательные бронежилеты наступающих, игнорируя даже редкие кинетические щиты.

Я упал от сильного удара в голову, блокируемого отработавшим щитом шлема, надетого поверх эко-костюма. От удара шлем раскололся, дав трещину по лицевым пластинам. Оборудование шлема погасло, лишив меня зрения. Звон в голове и привкус крови во рту – первое, что я ощутил после падения на каменный, обильно залитый липкой жижей пол.

– Херачит снайпер! – всплыл двоящийся в глазах чат от штурмовиков во включившейся маске эко-костюма. Расколотый шлем был обузой, и я, лежа на полу, стянул его, отползая за обломок стены.

– Что там на втором? – передал я в нейросеть, вжимаясь в укрытие.

Ловить пулю снайпера без штурмового шлема мне не хотелось. Щиты эко-костюма были ослаблены рукопашкой, а свою задачу перед Ра выполненной я пока не считал.

– Нет возможности работать из окон! – отозвались со второго этажа.

– Усилить лестничный проем! – крикнул я через нейросеть. – Не высовываться.

Сломанный шлем, лежавший в полутора метрах от моей позиции, вдруг с треском раскололся, как спелый фрукт. Выпущенная по мне из снайперской винтовки пуля запомнила первичную цель, и теперь вторая по измененной траектории завершила дело своей предшественницы. Спасибо тебе, Ра, за мысль снять шлем! В холле тюрьмы стало тихо – ребята в броне залегли, бойцы со второго этажа держали видимую ими часть холла через лестничный проем. Сквозь дым и летающую в воздухе сажу я разглядел лучевое ружье павшего штурмовика.

– Эко, дай маскировку от сенсоров. Функцию гравитационных щитов на левую кисть! – скомандовал я костюму, вытянув левую руку в сторону лучевого ружья. – Костюм, активировать обратную тягу щита!

Расходуя ценный заряд щитов, как банальную лебедку, направленные гравитационные волны неспешно, но уверенно тащили выбранное оружие в мои руки вместе с кровавой грязью из пыли, мелких камней и гильз.

На площади у тюрьмы возобновился бой – это полицейские дроны давили остатки наступающих. Силы Души купола все-таки прорвались к тюрьме.

– Кай-Клав, как слышишь меня? – вызывал меня Лар через нейросеть.

– Слышу тебя хорошо. Там, снаружи, снайпер с самонаводящейся бандурой, не можем поддержать дронов огнем.

Оптика лучевого ружья, аккуратно высунутого мной поверх моего укрытия в сторону пролома, транслировала картинку прямо в маску эко-костюма. В одно из мгновений уличного боя полицейские дроны разом ударили по нижним этажам рядом стоящего здания, от чего несущие перегородки последнего не выдержали, и дом с шумом и пылью сложился, как конструкция из игральных карт, похоронив под собой вражеского стрелка.

– Во имя Ра, за Землю, Марс и Фаэтон, бей ересь!

С ором остатки нашей боевой группы, карабкаясь по горе из перековерканных тел, ринулись преследовать тающие силы врага во имя Ра, за Землю, Марс и Фаэтон.

Чемпионат академии Фаэтона по бегу в силовой броне. Задолго до событий на Земле

Трибуны ревели. Шум аплодисментов и сигнальных зрительских устройств оглушал. Под пальцами Одиннадцатой мой эко-костюм утвердительно пискнул, в маске перед глазами зелёным цветом загорелись диоды сенсоров, говоря о готовности силовой брони.

– Это не честно, – обиженно бросила Оди, но не переставала колдовать с автоматикой моего костюма. – У «А» класса костюмы нового поколения.

– Как всегда хотят быть везде первыми, – привычно и грустно заключил ДжоДвадцать.

– Нейростимуляторы поменяли? – спросил я, переводя тему и зная, что они давно поменяны.

– Ты не волнуешься, Кай? – удивилась Оди.

– Ребят, они и так везде первые, я ничего не теряю.

Я поднял вверх руки. Беговая силовая броня приятно зажужжала.

– Вот увидите, я разгоню эту колымагу до скорости звука.

– Пфф…– фыркнул Джо. – Это металлическое говно никогда не разгонится до скорости звука.

– Эй, Джо, у меня свой контакт с техникой, – улыбнулся я, отмахиваясь.

– Какой еще контакт? – переспросил ДжоДвадцать. – Ты не знаешь даже, как настраивается твой костюм.

– Джо, тебя типа нахер дипломатично послали, – хохотнула Оди.

– Тебе все равно их не обойти, – пробормотал уже себе под нос техник «В» класса.

– Я – воин, Двадцатый, а значит, Ра сделал для меня иную судьбу. Я – «А» класс по своему потенциалу.

Расплывшись в улыбке, я посмотрел на Оди. Я знал, что ей нравится, когда у меня нет сомнений в своих решениях.

Адепты-бегуны приглашаются на линию старта! – прогремел искусственный интеллект спортивной трибуны.

Я шел к черте, от которой через считанные секунды побегу, отстаивая честь корпусов академии. А вот и мои соперники. Всего нас было семь участников. Семеро… из них всего двое, включая меня, являлись «В» классом.

Я пригнулся к стартовой черте, зафиксировав позицию в компьютере эко-костюма. Теперь я готов бежать к победе в тяжеленой, морально устаревшей броне.

– Кто это у нас? Кай-Клавий Сифилис? – послышался знакомый голос справа от меня.

– ВанчестерСаюс, я рад сообщить тебе херовую весть, – начал я, слегка повернув гермошлем в сторону говоруна. – Сегодня тебя ахнут в твою тугую, незнающую упругих аргументов попу!

– Ты… ты еретик! – задохнулся в замкнутой эко-сети костюма Ванчестер, адепт-воин «А» класса.

– Сдай меня патрулю нравов, и я везде буду рассказывать, как чпокнул тебя сквозь твою силовую броню, – ответил я.

– Твое место у контейнеров и на труповозках, Гиллиус! Ах да! Я и забыл, это же твой ненастоящий род, – продолжил поддевать меня Ван.

– Мой род имел тебя в рот, – транслировал я чуть громче, чем обычно.

– После бега тебе конец, – прорычал Ван. – Сначала я порву тебя на дистанции, а потом в раздевалке.

– Засунь себе свой язык в ухо. И откуда столько серы в говнюке «А» класса?

Ответ Вана мне не был слышен – сирена, пронесшаяся над стадионом, приглушила его вербальные посылы, давая команду к готовности.

«Бой!»

Красная табличка вспыхнула перед глазами в маске костюма, и мы рванули.

Механическое жужжание слилось в один звук, подпевая ветру Фаэтона и образовывая турбулентность за нашими спинами. Я сжал резиновую дыхательную трубку зубами, выверяя дыхание так, чтобы хватило и на «взрыв», и на всю оставшуюся дистанцию. Воздух хлопнул. Это первая четверка, в которой, к слову, был и я, преодолела звуковой барьер.

ВанчестерСаюс шел вторым. Первый бежал КлифКлаус. Мы же с МарОмнуосом делили третью и четвертую позиции, поочередно обгоняя друг друга. Краем глаза я увидел, как нога Вана шагнула слишком далеко. Это не был шаг, это был дистабилизационный прием. Сейчас скорость сделает свое дело и КлифКлаус поскользнётся якобы случайно на ровном месте. Я оттолкнулся двумя ногами, переходя в затяжную фазу полета. Под ногами падал Клиф, и вместе с ним летел на беговую дорожку Ван. Мое тело закружило, и я летел к финишу.

«Ничего, поди насмерть не разобьются», – думал я об атлетах. – «А если и разобьются, их починят – это же «А» класс».

Я летел, а по беговой дорожке меня, как стоячего, обходил Мар – молчаливый и всегда собранный «А» класс. Он слегка согнулся, чтобы не встретиться с моей фазой полета. Мои ноги поймали сцепление с дорожкой, но Мар был уже в недосягаемости. Где-то сзади нарастала куча-мала из упавших атлетов. Финишную голографическую ленту естественно первым пересек Мар. Выходя на торможение, он прыгнул, и его костюм раскрыл атмосферный парашют. Через доли секунды этот прием торможения повторил и я.

Земля

Лаборатория Жико-Шайича превратилась в стационар. Медицинские роботы трудились день и ночь – поступило множество тяжелораненых, потерявших органы, и вояк в коматозном состоянии.

Я сидел в кабинете, он же комната управления Душой купола. Лар ходил взад-вперед, сверля меня строгим взглядом.

– Ты штурмовал тюрьму, не согласовав со мной подкоп, – Лар загибал пальцы на оставшейся руке. – Притащил в Душу жреца-еретика «D» класса. Вел недирективные беседы с бойцами «C» класса. Единолично от имени Ра перевел всех в касту воинов, пообещав им перерождение. Ты что, жрец? Или с инквизицией давно не встречался?

– Я от имени Ра отбил тюрьму, подняв калек и раненных на оборону стратегического объекта. Жрец – не еретик, он мученик режима хунты, и в любом случае не нам решать его судьбу. А про подкоп – виноват, могу обратно закопать.

Меня заштормило и содержимое желудка хлестнуло на пол возле моих ног. Кровавая рвота с остатками питательных кубов спешно начала убираться подкатившимся санитарным роботом.

– Что по поводу того, что мы специально их тут пичкаем мясом и негативно обогащёнными культурами, ты или по старой дружбе удали это из файлов диалогов, или приобщи к делу, а меня как подозреваемого в ереси возьми под стражу, – продолжил я, вытирая рот поданным мне чистильщиком комнаты влажным полотенцем.

– Нет у меня времени тут суды совести устраивать, – отвернулся к экранам Лар. – После твоей бойни в том, что осталось от тюрьмы, часть города перешла под наш контроль, но большая часть по-прежнему контролируется еретиками. Тебе что-то удалось узнать?

– Ты же смотрел отчеты костюмов? – пробормотал я. – Они поклоняются какому-то самодельному идолу. По сути, копируют наш уклад. Не знаю, верят они в это серьезно или нет, но в бой у них идут и дети, и женщины.

– Вот и я не понимаю. Отключить Душу купола мог только верховный жрец.

– Предательство, нейропрошивка? – я высказал самые очевидные версии.

– Ты представляешь, что должно было так повлиять на верховного жреца, чтобы сломать защиту Ра? Они ведь все связаны единой цепью через пространство. Я не думаю, что у нас в штабе не в курсе, – Лар бухнулся на кресло и повернулся ко мне лицом. – Все жрецы разом, Кай-Клав, все жрецы разом…

– Ты меня прости, Лар, – привстал я. – Но я бы догулял до лечблока, а то меня с утра кровью полоскает после той ночи.

– Давай, Кай, – Лар махнул кистью руки наотмашь и вновь повернулся к экранам и голографическим схемам.

Шестнадцатый был в лечблоке. Суетясь, он делал какую-то работу, которую ему поручил Жико. Толку от бывшего жреца в лечении было мало, но идет война, и все мы выполняем несвойственные для нас задачи.

– Эй, жрец! – окликнул я Шестнадцатого.

– О, это ты! Здорово вы их там? – его бледное лицо расплылось в улыбке, но делами он заниматься не престал.

– Отскочим, побормочем? – улыбнулся я в ответ.

– Да, адепт младший лейтенант, смотрю общение со штурмовиками «С» класса и контузии делают свое дело. Скоро омывайку начнете в глаза капать?

– Я в первую очередь солдат, и ничто низменное мне не чуждо.

Прикосновением за руку я поторопил Шестнадцатого отойти со мной в дальний угол лаборатории лечблока.

– Скажи мне, друг, ты же от вселенской сети жрецов Ра был отключен сразу в здании суда?

Бывший жрец утвердительно кивнул.

– Ты там, в тюрьме, как-то пленных увидел. Про генератор ты не мог знать и вряд ли лично видел, как еретики верховному жрецу голову отрезали. Короче, давай говори, что знаешь про то, что тут произошло. Поэтапно: что можешь «видеть», что видел, и как власть к армии «свободы и труда» перешла?

Сухое тело опустилось на пол, используя стену как опору для спины.

– Свет Ра заполняет все пространство в солнечной системе – его видно, если ты жрец. Он объединяет всех адептов жрецов, питает нас силой и дает другие возможности помимо межпланетарных переговоров. Я был отключён, но это не значит, что я не видел, что он есть. А вот как-то утром просыпаюсь и не вижу – как будто мешок черный на голову надели, – Шестнадцатый демонстративно закрыл глаза ладонями. – Я уж думал, что все, пропала связь с солнышком, но вместо этого света резонировать стала темнота. В той темноте тоже кто-то кому-то что-то говорит.

– И как далеко эта темнота резонирует? – я сел напротив, все-таки контузия давала о себе знать, и стоять было тяжело.

– Теперь везде, Кай. И мне кажется, это как-то связанно с тем идолом, которого они конструируют.

– Техно магия? Темное жречество рептилий? Они это вроде называют «несущий свет», – у меня было много вопросов, но я был не уверен, хочу ли я слышать ответы.

– В мире, где погас свет, для слепцов может и пламя от спички показаться солнцем.

– И что теперь делать? – спросил я.

– В твоем случае делать, что умеешь – убивать. Ну и их жреца бы живым к нам в лабораторию. Типа того, что в маске на напичканной взрывчаткой шлюпке пролом штурмовал, – первый раз за разговор Шестнадцатый посмотрел мне в глаза, я уже не удивлялся его внезапным знаниям.

– Жреца, говоришь… Надо будет подумать, где этого козлоликого ловить.

– Известно где. В западной части купола у реки стоят собирающие атмосферное электричество пирамиды. Там вижу всю черноту.

Жрец закрыл глаза и вытянул вверх шею, как будто пытался поглядеть через невысокий забор. Я встал с пола. В голове по-прежнему шумело, а все реальное казалось нереальным дурным сном. Перед глазами плыли очертания, как в замедленной съемке летящая в пролом полицейская шлюпка, управляемая еретиком в маске из козлиной головы.

Город поделился на две части: подконтрольная нам территория и земля, где действовала новая власть с козлопоклонничеством. Граница была условной. На нашу сторону приходились бывшие войны, лечители, жрецы, торговцы. На стороне еретиков были вооруженный «D» класс, обиженные на власть Ра, добытчики, инженеры «С» класса и титаны. Рост последних разнился от пяти до семи метров. В пределах купола воздух для них был слишком разряжен, и потому переростки использовали шлемы, нагоняющие привычное для их лёгких давление. Надо сказать, что рептилии неплохо потрудились над вооружением недавних шахтеров – единая стилистика шлемов в виде голов птиц, змей, представителей псовых; единая броня с ярко-красным кругом на левом плече, в центре которого красовался отбойный молоток.

Все чаще мы натыкались на сопротивление лучевым оружием потокового огня. Все чаще встречались умные оружейные системы вместо примитивного нарезного порохового оружия. Для нас робототехнику производила Душа купола, у еретиков же откуда-то появлялись рептилоидные дроны и мелкая внесистемная техника. Самих рептилий после штурма здания Души мы не встречали.

Война перешла в стратегический период, где действия отдельного подразделения мало что решали. На совещании в комнате управления собрались я, Базиль, Лар, Жико и Вис-Ыус Промий – инженер «В» класса, присланный из 232 города-купола для нормализации работы с электроникой. На стенах и потолке пестрили разноцветные графики состояния боевых действий, карты и маршруты 234 купола.

– Мы контролируем южные и западные шлюзовые ворота в купол, – докладывал Базиль у голографической карты. – Ересь расположилась северо-западнее. У врага постоянный приток техники и живой силы. Возможно, стягиваются ресурсы из других куполов. Из купола 232 по подземному тракту мы получили две роты пехоты. Территория на поверхности всё ещё под контролем дылд. Сепаратисты используют динозавров как ездовой транспорт, хорошо ориентируются на местности. У меня все.

Было видно, что Лар не зря использовал нейросеть для прошивки Базиля – курсы риторики, тактики из разделов «рота», «взвод», «отделение», явно пошли на пользу. Я же немного расширил свои знания в областях диверсии, наземного боя, штурма, обороны и по курсу «Мехкостюм штурмовой». Меня подлатали, но все еще болел левый бок, несмотря на то, что Жико-Шайич вырастил в инкубаторе из живых тканей почку и пересадил мне.

– Чего нам не хватает, адепты-офицеры, чтобы вытеснить неприятеля из города? – задал Лар самый сложный вопрос.

– Техники, людей, боеприпасов. Противник догнал нас в техническом сопровождении своих войск. На данный момент он уступает нам в тактике, но если все будет продолжаться так, то нас закидают шапками. Возможно, вместе с головами… И, как мы видим на местах сражений, с кадровым вопросом у них лучше, чем у нас, – отрапортовал я, не вставая с места.

– С вашего позволения, можно увеличить производительность цехов Душ купола и сократить кадровое отставание за счет искусственного интеллекта дронов и пилотируемых с базы механоидов, – Вис-Ыус скромно поднялся из-за стола.

– Что нам для этого нужно? – не унимался Лар.

– Собственно, два ресурса: энергия и материал. Материал пока получаем, перерабатывая остатки, но этого не хватит на долгую войну. Придется драться с титанами за ресурс, потом его самим же и добывать. А энергия сейчас в приоритете, – правой механической рукой Вис поправил очки в широкой оправе.

– Атмосферное электричество и энергия эфира, генерируемая пирамидами в северной части купола, можно попытаться взять их, – предложил я, заранее зная, кому будет поручена сия задача.

– Кай-Клав, планируйте наступление на пирамиды. Вис-Ыус, обеспечьте сопровождение техникой и информационной поддержкой. Совещание закончено – все свободны! Жико, останься на пару минут.

Лар встал с кресла. Мы все повторили его движение – так велела директива.

Купол пришлось покинуть через южные ворота. Мы шли ночью. Шли, след в след сканируя местность на предмет противника, круто забирая от тракта на восток. Ориентиром была река, текущая в тридцати километрах от купола. Она уходила на север и еще через двадцать три километра практически соприкасалась с восточными воротами. Соседний купол поддержал нашу операцию и усилил активность в нашем регионе, чем отвлёк на себя боевые формирования шахтеров, давая нам возможность полноценно продвигаться, обходя в гуще леса установленные на крупных дорогах блокпосты титанов.

Воздух и ближний космос по-прежнему были их. По ночам небо подсвечивалось вспышками стратосферных баталий. Обходной маневр был вынужденной мерой. Идти в упор на силы почти один к одному, даже с преимуществом в выучке, лотерея. Идти под землей стало невозможно – вся канализация наполнилась дронами и оружейными ловушками новых поколений. Кто-то очень умный планировал оборону энергопирамид.

Внутри купола атаку основных войск Ра возглавил искусственный интеллект (ИИ) с мини армией: порядка 270 бойцов живой силы, 3 механоида (гуманоидные прямоходящие механизмы, по росту не уступающие титанам), 24 единицы полицейских дронов. По всем прогнозам ресурсов на полноценную операцию не хватит ни при каких раскладах, кроме одного – диверсионный отряд, зашедший с тыла. Возможно, получится сыграть на неслаженности двух сепаратистских армий. Воевать вместе – тоже большая наука. На рассвете начнется массированное наступление на пирамиды. ИИ попробует оттянуть противника от западных ворот, завязав боем основные части еретиков. Наша же задача в разгар боя – уничтожить штаб, по возможности проникнуть и перенаправить энергию пирамид на Душу купола и держаться до подхода основных войск.

Мой взвод шел всю ночь. Впереди колонны парил переделанный из полицейского дрона дрон-разведчик. Он-то и должен был выполнить все инженерные функции, когда мы достигнем пирамид. За час до рассвета мы прибыли к западному грузовому шлюзу. Шлюз охранялся. Стационарная лазерная турель потокового луча была установлена в грунт возле самого входа и направлена на исполинского размера мост через широкую реку. Внутри, за шлюзовой дверью, в усиленном песчаными мешками каменном КПП находились вооруженные люди. Взвод залег в гуще леса так, чтобы были видны и турель, и грузовой шлюз, и мост. Если бы Душа купола контролировала весь купол, то подкрасться таким образом взводу штурмовиков просто не удалось бы.

– Шлюз открывается аппаратно изнутри контрольного пункта, но отключенная от общей системы дверь имеет аварийный замок, к которому подходят аварийные ключи Души, – косматой кудрявой головой Вис-Ыус склонился над голограммой, показывая пальцем на западную часть купола.

– А если они переделали систему доступа? Что если ключи не будут работать? – спросил я при получении золотистой карточки ключа.

– Ну, во-первых, их нельзя переделать, потому что они стоят в основе защитного механизма купола. Можно только написать для каждой двери отдельное программное сопровождение. Но зачем, если можно просто отключить дверь от систем купола, подпитав её от пирамид напрямую в короткое время, – пояснял Вис. – Кроме того, они не могут не понимать, что скоро у нас не останется ни людей, ни техники, и нам придется либо дать последний бой, либо уходить.

– Почему тогда они не наступают?

– В первую очередь потому, что мы на текущий момент технически лучше оснащены, и на штурм Души купола уйдет много сил, которых у еретиков пока что нет. А во-вторых, думаю, они стягивают силы и перевооружают свои «D» и «С» классы. Мы просто своим тактическим безрассудством опережаем их, – пальцы механической руки Виса дважды коснулись его головы.

– Ты уверен, что дверь не запаяна намертво?

– Опять же по той же причине, почему мы идем в наступление, они будут собирать ресурс и тащить технику из других куполов, а для этого нужен грузовой шлюз, – улыбнулся инженер.

Мы ждали момента. Ждали, пока небо внутри купола засияет бликами от лучевого оружия наступающих сил. Ждали восхода Ра над непокорным городом, отчетливо понимая, что сегодня, все может закончиться. Но ведь именно ради этого мы пришли в этот мир.

Все началось, как только первые лучи Ра коснулись вершины города-купола. Звуковые волны грохота и стрекотания автоматического оружия разносились далеко внутри и были слышны даже нам. Повсюду внутри в потолок то уходила трассирующая очередь, то пронзал небо отраженный лазерный луч светового оружия.

На контрольном пункте началась суета. Из семи человек пятеро похватали оружие и, прыгнув в шлюпку, умчались на передовую.

«Кто же оставляет пост», – подумалось мне. – «Вас еще учить и учить».

– Время!

Первый раз за минувшие сутки я воспользовался нейросетью, чтобы передать сигнал бойцам. Турель у входа тут же мгновенно развернулась в нашу сторону, но только для того, чтобы вспыхнуть подожженной из тридцати стволов.

– Дрон – замок.

Круглый полицейский дрон мгновенно подлетел к шлюзу, прислонив золотую карту к цифровому замку. Шлюзовая дверь с шумом воздуха, нагоняемого внутрь атмосферой, начала неспешно подниматься вверх. Взвод ускоренным темпом трамбовался в грузовой шлюз. Двое оставшихся внутри КПП стражей, поняв, что турели нет, а шлюз им более не подчиняется, бегом поспешили покинуть свой пост, захватив лишь легкое стрелковое вооружение.

– Дрон, подключи шлюз и КПП к энергоинформационной сети Души, – скомандовал я голосом. – Отделение три, закрепиться на КПП. Все, что будет в визуальном контакте без знака Ра, делать холодным.

КПП изнутри было усилено как надо: две потоковые пушки, генераторы щитов; плоский и круглый, как морская ракушка, прибор для связи – очень удобный для того, чтобы передавать звуковые волны, держа его перепончатыми, расширяющимися к когтям чешуйчатыми пальцами. Внутри еще более отчетливо были слышны раскаты идущего где-то в глубине города боя, а над невысокими домами примерно на расстоянии пары километров виднелись золотые кончики пирамид. Неполный взвод марш-броском двинулся к цели, оставив семь человек на КПП и еще троих с тяжелым оружием на крыше одного из домов возле контрольного пункта. Дрон, закончив работу, догнал нас на полпути.

Судя по тому, что я слышал из ракушки, шел тяжелый бой – еретики просили подкрепления, и резервы казарм были направлены на передовую. Я поднял голову, чтобы увидеть, что со свистом пронеслось в сторону идущего боя. Это были истребители. Три новеньких рептилоидных одноместных истребителя внутри купола города! Надо было действовать быстро, и мы ускорились. Скорее всего, о нас уже знали, но приемник почему-то молчал про КПП.

– Разбег, атака, – крикнул я в нейросеть, когда из-за угла внезапно вырулила полицейская шлюпка. Кого не ожидали увидеть в своем тылу новые представители местного закона, так это двадцать вооруженных штурмовиков. Шлюпка врезалась в стену дома, когда потеряла управление. Экипаж был беспощадно изрешечен. В машине звучал голос передатчика:

– Барак, мы тут двух дезертиров хапнули. Талдычат, что на КПП у западной калитки морд тридцать нарисовалось.

– Дезертиров в расход. Накройте и разнесите их на хрен! За КПП спрошу как с гадов!

Океанический ветер трепал её легкое иссиня-фиолетовое платье, но только я и ночные птицы, парящие низко-низко над шумной темной водой, могли видеть точеное тело Лики из семьи Даонис.

– Смотри, Кай, этот закат чудесен!

Лика шла босяком, точно ступая по узкой грани невысокой ограды, отделяющей столичный город Раград от Мирового океана. В левой руке она несла свободную обувь, а правую вытянула в мою сторону, раскрыв ладонь и ловя баланс безрассудно и красиво.

– Да, Лик, он чудесен… как и вчера, позавчера и еще много, много времени назад.

Я шел рядом в белом кителе академии, как и положено было по директивам. Адепт везде должен был появляться в форме, приведенной в идеальное состояние: с застегнутой до верхов молнией, с накладным фиксирующим воротником. Надо сказать, у меня с дисциплиной ношения одежды всегда была проблема. Вот и сегодня я не застегнул молнию до верха, а воротник свободно болтало ветром.

– Ты просто не понимаешь! Совсем все эмоции тебе там убили в твоей академии.

Лика пошатнулась на ограждении, теряя равновесие, но я поймал её за хрупкую кисть, не дав упасть. Ветер развивал кончики рыжих прядей вьющихся волос, убранных под золотую диадему, а зеленые глаза с беспечной улыбкой смотрели на меня.

– Я солдат, и все лишнее мне чуждо.

Фразу я произнес так, чтобы она звучала максимально карикатурно и пафосно. Я потянул Лику на себя. Девушка издала тонкий писк и упала мне на грудь. Лика закрыла глаза, и её голова как будто случайно качнулась. Наши лица соприкоснулись, а я ощутил скольжение кончиком носа – знак высочайшего доверия между мужчиной и женщиной, состоящих в платонических отношениях.

– Ох, патруль нравов! – вдруг выдохнула Лика, указав на нескольких человек в форме, выходящих на пристань.

– Бежим!

Я перехватил её невесомое тело на более удобную позицию и помчался, игнорируя приказы патруля остановиться. Им было не угнаться за обладателем серебряного солнца по бегу в броне среди адептов академии, даже если он с девушкой на руках. Через пару кварталов они отстали.

– Адепт младший лейтенант, адепт младший лейтенант!

Меня теребили за эко-костюм. Я приподнял тяжелую голову. Маска была, видимо, сломана. Я ощущал запах гари, а все над моей головой было затянуто горьким дымом. Грязь вперемешку с осколками от разбитого бронестекла грузовой шлюпки выла везде, а я был весь в ней. Прямо рядом со мной сидел боец в штурмовом костюме. Сквозь дым были видны блики, шел лазерный и плазменный бой. Проклятая Земля вновь забрала у меня воспоминания о Лике, вытащив меня в свой ад из бессознательного состояния.

«Что тут произошло? Чем это меня?» – хотел было спросить я, но не смог.

Я протянул руки, чтобы потрогать лицо, но челюсти не было. Вместо нее была впадина с пульсирующими на вдохе уходящими в грудную клетку от лицевой части трубками. Лечтехнические свойства костюма поражали, как и то, почему я еще жив, а не умер от потери крови или остановки сердца во время болевого шока. Я проверил тело на работоспособность – все конечности работали, кроме левой стопы. Левая нога была неестественно вывернута в голени.

– Твою мать…, – подумал я в нейросеть. – Доложить обстановку.

– Шестеро наших в конкретный минус, трое в тяжелом решении (термин вояк Фаэтона, описывающий промежуточное состояние бойца – в этом мире он или уже нет), десять ведут бой, ну и я тут, с вами, – рапортовал боец голосом.

А ну да, у меня же сломана маска, я не могу читать чат. Благо нейросеть еще работает, а с ней и моя односторонняя связь со взводом и костюмом.

– Будешь моим атташе, – указал я пальцем на штурмовика, продублировав в нейросети.

Боец хлопнул рукой по символу солнца на груди.

– Доложи, что по ситуации!

Я не помнил последних минут боя. Я даже не помнил, как мы добрались до последней линии обороны еретиков. Видимо, краткосрочная амнезия, вызванная контузией или сбоем в системе фармацевтической поддержки костюма.

– Ведем бой. Силовое поле не дает наступать или как-либо повредить оружейные расчеты. Плюс автоматические турели не дают высунуться. Если бы ни корпус шлюпки, я б в ваш костюм реагенты бы не залил.

Я только сейчас заметил трубки, исходящие от костюма бойца к моему костюму.

– Ни хрена не помню…

Я поудобнее облокотился на борт перевернутой техники. Согнув вывернутую ногу в колене, я примерно ровно сложил перемолотые кости голеностопа.

– Эко, фиксируй перелом. Протезирующий суппорт-раствор на левую ногу.

Костюм послушно начал делать то, что осталось от ноги, цельным куском эко-материала. На таком нельзя бегать, но вполне можно ходить и воевать, пока не отпустят обезболивающие.

– Боец, тут у пирамид глушилки. Я не достану через нейросеть до Души купола, а это надо сделать. Твоя задача – выйти из боя и вихрем добраться до КПП. Если получится связаться с ними раньше, передай им координаты позиций внутренней обороны противника, пусть сразу же перешлют их в Душу купола. Понял?

– Понял! – ответил боец голосом.

И я передал ему через нейросеть шифрованные координаты с пометкой лично Лару:

«Запрашиваю срочный удар отраженной от щитов купола дугой фотонного оружия по указанным координатам».

– Быстрее! Чем дольше, тем меньше нас тут останется!

Боец отсалютовал и в приседе скрылся в дыму.

– Всем, кто слышит, огонь по позициям врага! Он должен дойти, иначе – всё!

Бой шел на площади почти у самых лап сфинкса – огромной статуи лежащего льва, одного из символов лика Ра. Оставалось только ждать фотонной дуги. Взяв свое оружие, я решил не рисковать и не высовываться, ведь машины, ведущие огонь, не ошибаются, а я сейчас и так очень легкая цель. Десять минут боя могут казаться вечностью. Но я терпелив. Точнее то, что от меня осталось. Оглушительный хлопок, и воздушные потоки разлились от линии обороны пирамид. Наземное покрытие и грунт посыпались с неба, словно тяжелый дождь. Спасибо тебе, Лар. Фотонный сгусток, созданный, чтобы уничтожать крупные космические объекты противника, сейчас создал перепаханную воронку там, откуда еще секунды назад велся плотный огонь.

– Взвод, слушай мою команду! За Ра, за Землю, за Фаэтон и Марс, на штурм пирамиды. В бой!

Нейросеть позволяла выделять эмоцию, и мы встали – перепачканные, усыпанные смертельными ранами, держа лучевые ружья наперевес, наполняя воздух плотным ковром из лазерных пересечений. Я и семь штурмовиков, оставшихся от диверсионного взвода, ковыляя, бежали к главной городской пирамиде. Ошибиться было нельзя – маяком в этом дыму для нас был блеск её золотого наконечника.

Мы шли цепью, рассредоточившись так, чтобы не быть срезанными одним лучом потоковой пушки. То один, то другой бойцы замечали живые цели. Они бегали в дыму, спасаясь от напасти, обрушившейся на энергоблоки. Не было времени разбираться в функциях еретиков и решать, кому жить, а кому нет – любой из них мог выстрелить в спину или вызвать подмогу. Хотя, фотонную дугу должен был видеть и слышать весь купол. Убивали всех.

Вот она – величественная главная пирамида! Если Душу с технической точки зрения можно было назвать мозгом купола, то это поистине было сердцем. Врата в пирамиду были закрыты. Механических стражей на посту не было – их отправили на фронт, понадеясь на силовой щит и стационарные турели в нарушение директив охраны особо важных объектов.

– Залп!

И установленные по обе стороны входа турели вспыхнули.

– Круговая оборона входа, зеркальная маскировка, цвет – стены объекта!

Мое отделение засело полукругом, а их костюмы окрасились в песочно-желтый, пока я доставал из отделения для документов золотой ключ аварийного доступа – по сути, программу, вносящую изменения в любые доработки фаэтонянских систем и открывающую ближайшую дверь, заслон, шлюз. Исполинская дверь со скрипом начала подниматься вверх. Изнутри повеяло свежестью и озоном – объект обладал своей системой жизнеобеспечения.

– Трое вперед, остальные замыкающие. Где, мать его, дрон?! – рявкнул я в нейросеть.

– Адепт маллей, дрона расхерачило, когда вас ракетным залпом накрыло. Мы думали, и вас расхерачило тоже, – гаркнул один из бойцов голосом.

– Отставить на хрен недирективную лексику! Колонной по два пошел, пошел!

И мы устремились вглубь пирамиды.

Как только дверь за нами закрылась, коридор засиял голубыми направляющими. Я знал, где находится блок управления, Вис-Ыус заставил меня заучить все повороты и отделы великой пирамиды. И мы шли почти не ошибаясь. В аппаратной нас уже ждали – дверь была закрыта и поставлена на не разблокировку, о чем кричала красная мигающая панель замка.

– Инженеров и гражданских без оружия не трогать, «D» класс уничтожать, – отдал приказ я в нейросеть, прислоняясь к стене коридора так, чтобы штурмовики вошли беспрепятственно и максимально быстро, когда я приложу золотой ключ к панели замка.

«Пик». И красный сигнал сменился на зеленый. Вместе с открывающейся наверх дверью из аппаратной палили из лазерных ружей, но штурмовики знали свое дело и, заняв дверной проход так, чтобы двое стояло на корточках, а двое в высокой стойке, в четыре ствола изрешетили обороняющихся. Мы вошли в комнату, аппаратура подсвечивала лежащие на полу тела еретиков.

– Свет! – скомандовал я в нейросеть, и один из бойцов повторил это голосом.

Помещение осветилось мягким бежевым светом. В комнате находилось шесть человек в белых халатах. Инженеры «С» класса и четверо боевиков «D» класса помогали полу стать красным, а воздуху вонять жареным мясом и фекалиями.

– Этих под стражу! – скомандовал я в нейросеть. – Дайте команду отключить боевые машины и турели на территории города. Всю энергию на Душу купола. Если будут возражать – убейте, как бесполезных!

Комната главного жреца манила меня чувством, которое я никак не мог разгадать. Я хотел войти в нее… нет… я жадно желал зайти в нее! Дверь поддалась золотому ключу, как и все предыдущие. Он сидел в саркофаге управления под наклоном ко мне. В то, что скрывалось под маской дохлой козлиной головы, уходили нейрошлейфы. Глаза козлоликого открылись – в них не было белковой белизны, только черные диски расширенных зрачков. Направив не него свое лучевое оружие, я подошел ближе, но, казалось, козлоликий не боялся смерти.

– Так будет лучше? – спросил я в нейросеть, но вспомнив, что жрец меня не слышит, просто резко дернул за провода, идущие от саркофага. – Один из бойцов сюда, будешь переводить!

Зрачки жреца стали нормального размера, он смотрел на нас удивленно и растерянно.

– Вы обвиняетесь в ереси и в попытке насильственного переворота. Вы обвиняетесь в убийстве посредством злоупотребления узурпированной властью. Я, адепт младший лейтенант флота Ра, заключаю вас под стражу до суда Ра, – передал мои слова вошедший боец.

– Под стражу!? Меня нельзя под стражу!!! Я вам пригожусь, я же могу делать… я хорошо знаю эту… – затараторил жрец, пятясь спиной на четвереньках в угол комнаты управления.

В его глазах читался ужас и безумие – такое может быть, когда тебя ведут на суд за деяния, которые ты наворотил.

– Боец, сделай так, чтобы он не трындел, и пакуй вместе с остальными в аппаратной. Этого надо в купол Души, – приказал я.

– Нееет!!! Вы не понимаете, я не могу… меня убьют, я все сделаю…

Маска козла слетела, обнажив полную ужаса и безумия гримасу лица. Жрец пытался пихать и царапать штурмовой костюм, однако был подхвачен под мышку и силком вынесен из комнаты. Но как только они пересекли порог, пленника забила крупная судорога, а из ротовой полости пошла белая пена. Несущий его штурмовик положил свой груз в коридоре, повернулся ко мне лицом и растерянно, совсем по-детски произнес:

– Это не я.

Жрец был мертв. Ну что ж делать, понесем в Душу купола труп.

Каплевидная капсула лечблока неспешно левитировала по бежевым коридорам Души купола. Жико был против моего перемещения, но Лар настоял на моем присутствии на совете. Капсула собирала мне ногу и низ лица, наращивая новые ткани, и полностью изолировала меня от внешнего мира, а мягкий ход антигравитационной подушки обеспечивал спокойствие передвижений.

Я прибыл в комнату управления, медленно въезжая в узкую дверь. Присутствующие, завидев меня, встали и, не сговариваясь, синхронно отсалютовали хлопками по значку семилучевого солнца.

– Молодец, что выбрал время приехать, – пошутил Лар.

Шлюпка управлялась автоматически, и я мог ездить куда угодно даже без своей воли.

– Как твое здоровье, наращиваешься?

У Лара явно было хорошее настроение. Это и понятно – теперь с ересью в куполе все скоро будет покончено.

– Адепт временный глава Души купола, – вмешался в монолог Жико. – Кай-Клав находится под сильнейшими обезболивающими, капсула может затормаживать его мышление, как и понимание юмора. Кроме того, юмор может отрицательно влиять на его нервную систему. Нам вообще повезло, что он жив.

– Я нормально, – отозвалась моя капсула механическим голосом. – Рад видеть вас своими глазами.

– Ну вот и чудесно, – продолжил Лар. – Мы контролируем купол, но, вероятнее всего, остались недовольные. Дроны-разведчики отмечают массовое бегство через северные ворота – люди «С» и преступники «D» класса спешно покидают город. И все мы понимаем, что это ересь. И все мы знаем, как следует поступать с ересью. Но я бы хотел услышать ваши мысли. Начнем с Жико, твои предложения?

– Надо дать людям уйти. Они никогда больше не станут нашими, и такой недруг под боком не нужен в нашем куполе, – привстав выдавил из себя лечтехник.

– Вис-Ыус?

– Поддерживаю. Они нам теперь ни к чему, мы сможем реанимировать и укрепить город, если добудем достаточное количество ресурсов, – высказался Вис.

– Кай?

– Пообещать всем, кто хочет уйти, коридор и выпустить из города. И через день пути уничтожить.

Думалось мне тяжело, а говорилось и того тяжелее. Казалось, капсула воспринимает мои мысли через плотный фильтр – каждое слово давалось с трудом.

– Уничтожить всех, у кого оружие в руках, всех кто носит красный отбойник на плече. Детей и женщин, если такие будут, ротировать в южный город-купол 232, – продолжил я.

– Ты предлагаешь убийство! – возмутился Жико.

– Я предлагаю не доукомплектовывать противника новым вооруженным резервом. Они перегруппируются в армию, примкнут к титанам и пойдут в контрнаступление, а у нас нет ресурсов на укрепление купола.

– Что скажешь, Окус-Файус? – обратился Лар к голограмме, транслируемой из соседнего купола. – Примешь беженцев на перевоспитание?

– Не вопрос лейтенант. Примем как надо.

Голограмма майора немного рябила, но в целом боевого офицера было видно хорошо: длинные седые волосы были убраны в аккуратный хвост, а закрученные наверх усы создавали ощущение, что человек всегда улыбается.

– Ты мне лучше скажи, у вас там жрецы есть в пирамиду, или вам кого прислать?

– Есть у нас один консультант по спорным духовным вопросам. Но его в пирамиду я не поставлю. Давай своих! – Лар намекал на Шестнадцатого.

– В течение дня, лейтенант, вакуумной капсулой пришлю, – голограмма майора кивнула. – Если нет возражений, я отключусь.

Лар отсалютовал угасающей голограмме майора из 232 купола.

– Значит, решено: даем коридор и зачищаем в удалении от города, – подытожил Лар. – А что там по козлобородому жрецу?

– Глубокий анализ показал, что жрец умер естественной смертью. Органы целые, в крови не обнаружено ядовитых веществ, даже наркотических препаратов не было, – доложил, вставая, Жико, но Лар жестом показал ему, что можно вести доклад с места.

– А умер-то от чего? – допытывался Лар.

– Ну, мы тут с коллегами посовещались и решили, что умер от разрыва с единой жреческой сетью.

Жико мямлил. Казалось, ему не нравится эта версия или вообще то, что этой темы коснулись на совещании.

– Он же не был жрецом Ра? – додавливал Лар.

– Опять же, это наша догадка. Вероятно, существует альтернативная антижреческая нейросеть, к которой подключены еретики. Этим, кстати, и объясняются многие моменты, с которыми мы сталкивались в боях за купол.

– То есть ты намекаешь, что есть что-то кроме Ра? – Лар положил руку на обрубок предплечья, как если бы он скрестил обе целые руки на груди.

– Я не берусь утверждать, я не жрец. Да и думаю, у жрецов тут тоже возникнут сложности. Возможно, нужен тот, у кого непривычным образом думает голова – скажем так, нестандартными трактовками, – Жико был аккуратен в выражениях: шаг влево, шаг вправо, и предложение попадало бы под статью о ереси.

– Хм… – протянул Лар. – Я правильно понимаю, что ты ведешь речь о вашем Шестнадцатом?

– Адепт временный глава Души купола, я хотел бы ответить, но боюсь, я не компетентен в делах веры.

В комнате управления повисла тишина. Все присутствующие боялись признать и даже произнести вслух страшное предположение – что-то пришло в нашу солнечную систему в противовес Ра.

Космос. Орбита Марса. Незадолго до событий на Земле

Трайдер плыл среди обломков других кораблей. Орбита Марса была очищена от флота рептилий.

«Надолго ли?» – думал я.

Внутри было воодушевление, и откуда-то навалился животный страх. Страх быть выброшенным во время боя в открытый космос пугал больше всего. Не переношу холода. Лучше уж быть разорванным в клочья в корабле. Хотя нет, наверное, лучше холода эфтоназикапсула. Инъекция впрыскивается в кровь костюмом, и боец впадает в гибернационный сон. Так он почти не использует кислород и может продержаться до прихода спасательной экспедиции. Надо сказать, что костюмы различают боевые протоколы своих и чужих. Во избежание попадания бойца в плен живым в момент вскрытия эко-костюма наноботы в капсуле убивают носителя.

Мимо моего иллюминатора пронесся круглый желтый дрон, собиратель людей и рептилий – редких живых, кто остается после уничтожения корабля в космосе, но в основном трупов. Обледенелых, взорвавшихся изнутри под давлением трупов. Наших павших будут расщеплять на атомном уровне, выпуская души к самому Ра, а останки тел развеивать в космосе. Рептилий же будут доставлять на Фаэтон для исследований.

Война… «С» классу несказанно проще. Он слабее думает. Есть враг – стреляет, нет – отдыхает. И «А» классу проще. Он напичкан директивами и установками. «В» классу в плане самоконтроля требуется больше сил. Бой закончился несколько часов назад, а меня все еще колотило. Эфироскоп приятно запищал – сигнал к открытию прямой линии с Фаэтоном. Глушилки перестали работать и сейчас, наверняка, многие связываются с домом. Звонила Лика. Я пару раз выдохнул, чтобы мои внутренние чувства не передались ей, и нажал сенсор для начала сеанса.

– Я наконец-то до тебя достучалась! Что там у вас? Как дела в общем?

На экране высветилось встревоженное Ликино лицо.

– Да ничего, все хорошо. Ты-то сама как? – решил я перевести тему, но Лика задавала правильные вопросы, как и свойственно «А» классу.

– У нас говорят, что флот одержал сокрушительную победу.

– Да, верно говорят, – кивнул я.

– Это чудесная новость! Теперь Марс вздохнет спокойно! Наших много погибло?

– Я совсем этого не видел. Мы шли вторым эшелоном. Прилетели, а тут уже все закончилось, – соврал я.

– Я рада, что ты жив.

Лика смотрела на меня, а из открытых глаз девушки текли слезы. Прямо как тогда, в день нашего прощания.

– Со мной все будет хорошо. Говорю же, я во втором эшелоне. Репы уступают нам во всем. За всю войну так и не постреляю, – натянул я на лицо улыбку.

– Да и не надо! Ты, главное, домой вернись! Можешь даже без медалей, но вернись.

– Конечно же! Я ж обещал.

«Лимит связи с абонентом исчерпан», – зажглась табличка.

– Да пребудет с тобой Ра, Кай! – произнесла угасающая картинка.

– И с тобой… – ответил я в уже погасший монитор, опуская голову.

– Второй бортстрелок, вам извещение, – прожужжал голос ИИ корабля сверху.

– Давай, – ответил я, небрежно откидываясь в кресле.

«Оди-Клип Рошас ушла в мир Ра», – высветилась траурная синяя надпись.

– Я знаю, что вы были друзьями, – программа ИИ корабля включила курс психолога.

– Как?… как это случилось? – поднял я глаза на экран.

– Информация засекречена, но у меня есть сообщение от нее для тебя. Транслировать?

– Транслируй, – тяжело выдохнул я.

– Ты не представляешь, что тут творится. Не могу разглашать, но тут везде крошево.

Одиннадцатая сидела на камнях разрушенной пирамиды на фоне голубого марсианского неба и буйной растительности.

– Тут ересь везде! Они поклоняются кормовому козлу и пятиконечной звезде, прикинь?! Не могу разглашать подробности, но оптика у меня не остывает! Ты-то сам как? Стреляешь? Или понизили до грузчика минералов?

Оди улыбнулась широкой улыбкой и привычно для нее подмигнула мне обоими глазами.

– Давай, бро, целую! Отпишись, как будет возможность!

Экран погас.

– Да пребудет с тобой Ра, Одиннадцатая… даст мироздание, еще увидимся.

– Кай-Клавий, я сожалею о твоей утрате. Я могу что-нибудь для тебя сделать?

– Введи мне в кровь что-нибудь такое, чтобы я этот день забыл, как страшный сон.

Я закрыл лицо руками, втянув сквозь зубы воздух. Зажмурил глаза, но сознание не отпускало изображение Оди – нахальной светловолосой бестии с шальной оптической винтовкой.

– На стирание памяти у вас нет доступа, однако у меня есть разрешенное для вашего статуса средство.

Что-то приятное разлилось по моим венам, вымывая горечь из самого центра души, ведь согласно директивам, ничто, даже боль утраты, не должно отвлекать второго бортстрелка.

Земля

Это было плохое решение – уходящих из купола людей было очень много. Колонна еретиков растянулась на полтора километра по северному тракту, ведущему от города 234 к добывающей шахте – теперь неприступному бастиону титанов. Упускать шанс было нельзя, как и отпускать порядка трехсот вооруженных человек, пораженных злыми идеями, противоречащими закону Ра. Надо сказать, что настигать колонну, идущую без прикрытия, гораздо легче, чем выковыривать их из домов, канализации и укрепленных бункеров. Лар почему-то поручил это мне.

Я присутствовал там удаленно – телом находясь в Душе купола, но сознанием внутри механоида, который послушно выполнял мои команды. Других людей в операции не участвовало – только дроны, управляемые искусственным интеллектом. Мой механоид бежал во главе армии из паукообразных, шароподобных, гусеничных дронов, нагоняя колонну, почти наполовину состоящую из женщин и детей. Они знали, что мы пойдем следом и выставили заградительные отряды – бессмысленная затея, учитывая такой перевес сил. Пауки, шары и гусеничные крошили прикрывающих колонну солдат с механическим холодом и жестокостью. Исполинский лес трещал под лучами лазерного оружия, а падающие деревья скрипели, как если бы они могли испытывать боль, как если бы они сочувствовали Землянам.

– ИИ, детей и женщин не трогать, за исключением вооруженных и тех, что с символикой армии на одежде, – скомандовал я на всякий случай перед тем, как мы настигли основную группу.

Но мое сердце сбилось с привычного ритма, когда дроны выпустили десятки ракет по обозам. Я надеялся, что это сбой директив. Я надеялся, что это всего лишь фатальная программная ошибка, но дроны начали убивать всех. Я попытался, было, физически повлиять на взбесившиеся механизмы, однако мой костюм перестал меня слушаться и не спеша пошел вдоль колонны еретиков. Полтора километра разорванных, расстрелянных, сожженных трупов. Я кричал в нейросеть и, если бы мое сознание могло хрипеть, я бы хрипел в нейросеть десятки и, наверное, сотни раз. На мои табло ИИ высвечивал всех. Среди них были вооруженные, но были и те, кто просто хотел уйти подальше. Те, кто не принял в своей душе Ра. Подсвеченные в инфракрасном свете люди легко уничтожались не чувствующими усталости машинами. Судя по отчетам ИИ, не выжил никто.

Лицо Лара возникло перед моими глазами:

– Так надо, Кай-Клав. Я хочу, чтобы ты это понимал.

– Чем тебе не угодили мирные? – нейросеть передавала мои эмоции, но я не знал, что чувствую.

– Они еретики или будущие еретики. Это те, Кай, кто уродовал несогласных с ними в корпусах тюрьмы. Это те, кто казнили «В» и «А» класс. Это те, кто отвергли Ра.

– Ты обещал детям и женщинам зеленый коридор до 232 города, – искал я аргументы, уже зная, что они будут либо отвергнуты, либо разбиты в пыль логикой человека класса «А».

– Этому тебе тоже предстоит научиться. Умение ставить правильное превыше желаемого. В этом и есть отличие класса «А» от «В», – печально произнес Лар.

– Я никогда не смогу этого принять, – выдохнул я.

– Отнюдь, вспомни бой в Душе купола. Ты рисковал своей жизнью во имя главной задачи, зная, что обречен. Ты готов пожертвовать собой ради высшей цели, но не готов жертвовать кем-то, кто лишь по иронии судьбы просто физически не может пожертвовать тобой. Они, Кай, без зазрения совести отдали б тебя на линчевание «D» классу или рептилиям, или титанам.

Я молчал. Это война. В ней все было неправильно. Лар был прав и неправ одновременно.

– Почему ты решил, что я это должен увидеть?

– Ты – будущий «А». Я хочу, чтобы ты думал как класс «А» и воевал также, – лицо Лара улыбнулось. – ИИ, загрузить анализатор правды.

Мое сознание помутнело, и я отвечал правду на многочисленные вопросы, которые подразумевали мои возможные решения в будущем, мои мотивационные выборы в прошлом. Я отвечал даже на то, о чем никогда не думал, но ответы легко рождались в моей голове. Программа вела настойчивый допрос. Машина цепко держала мое сознание от сознательной и несознательной выгрузки, заставляя давать прямолинейные показания. Последним вопросом перед тем, как я вновь оказался в лечтехнической капсуле, было:

– Что для тебя Ра?

И мое сознание выдало единственно правильный ответ:

– Всё!

Я лежал в капсуле лечблока. В душе было холодно и зло. В этот вечер Ра обрел верного убийцу. В этот вечер я потерял друга.

Золотая конструкция, открывающая сжатую реальность, была собрана прямо тут, под главной пирамидой города 234. Огромные «Э»-образные вертикальные установки могли создавать свое измерение и по принципу квантовой связи передавать через себя плотные неживые предметы. Теперь было понятно, откуда у рептилий на орбите Земли только легкие корабли – ведь что-то больше, чем пять метров в длину и трех в ширину, просто не прошло бы через портал. Живые объекты устройство телепортировать, вероятно, не могло, как заявил наш инженер Вис-Ыус.

– Живые объекты, скорее всего, оно не собирает.

– Что значит «не собирает»? – насторожился я.

– Ну, это квантовый принтер. Он разбирает объект там и собирает его тут. По-видимому, с живыми и разумными организмами он так не может. Хотя нужно проводить эксперимент или просто понаблюдать. Устройство работает в одну сторону, принимающая сторона наша.

– Жаль, что нельзя закинуть им туда расщепитель мира, – подумалось мне вслух.

– Хорошо, что они нам сюда такой не переместили. Представляешь, Кай, эту машину собирали прямо тут, под носом у инквизиции и городской администрации, – резюмировал Вис-Ыус.

Мы с главным инженером шли по подземному складу, открытому после освобождения северной части города. Объемный холл, заваленный запчастями кораблей, роботов и другой механической и электронной всячиной, указывал на то, что некоторые устройства делали или пытались делать прямо на месте.

– У рептилий и так нет проблем с гибернацией, – продолжал Вис. – Погруженная в спячку рептилия не нуждается почти ни в каком уходе, в отличие от нас. Кроме того, они могут пересылать яйца в межзвездные путешествия. Но если они построят на орбите двусторонний гравитационный приниматель, то тогда флот рептилий достигнет солнечной системы Ра в миллионы раз быстрее, чем скорость света – это значит, почти мгновенно. И мы практически в любой момент можем получить на орбитах наших планет нескончаемые армии. Уже то, что они проявились тут, указывает на предательство кого-то из верхушки – невозможно создать боеспособный флот без ведома руководителей городов.

– Так что получается, что такие принтеры под всеми крупными городами? – уточнил я.

– Только там, где есть нескончаемый источник энергии, как пирамиды, – поправил меня Вис.

– Возможно тогда это не мы молодцы, что ересь не проникла в некоторые города. Возможно, ересь и не стремилась туда, где нет нужных им объектов, – у меня все начинало складываться.

– Неплохо для головореза! – похвалил меня инженер. – Ты, кстати, не знаешь, почему после твоей последней операции вместе с Ларом неотлучно дежурят два боевых дрона с функциями преемственных щитов?

Я только пожал плечами, чтобы взять время на правильную формулировку, потому что знал ответ на этот вопрос и практически не сомневался, что «А» класс все сделает правильно любой ценой.

– Я думаю, что на Лара взвалилась большая ответственность: он и глава купола, и высший суд нравов в одном лице.

Вис остановился и повернулся ко мне лицом.

– Кай, что случилось в лесу на северном тракте? Я знаю, что семьи так и не дошли до нижнего города.

Он задавал очень неприятные вопросы, на них сложно было ответить, совместив этику и закон о ереси.

– Разве ты, друг Вис, не смотришь информсеть?

– А что там? Что-то важное? – Вис удивился или сделал вид, что удивился.

– Эко, – скомандовал я. – Дай голограмму последних новостей.

Воздух над моей рукой зарябил лучами голографической проекции, наконец, появилась картинка северного тракта с уходящими по нему людьми. Голос за кадром говорил печально и тяжело:

– Мы не можем препятствовать воле людей идти своим инкарнационным путем, но мы как посланники Ра можем защитить их от напастей, которые таятся во внешнем космосе, а теперь и на орбите нашей Земли.

Под звуки траурной музыки на голограмме появляются рептилоидные истребители и начинают крошить безоружных людей жестоко и целенаправленно.

– Они пошли своим путем, и мы не смогли защитить их. Граждане куполов, братья и сестры, рептилии не пощадят никого! Вступайте в ополчение все, кто имеет в себе ген воинов! Работайте на своих работах, ибо стабильная экономика – это полено в погребальный костер для змееликих. Любите Ра, ибо свет его – наша надежда и опора. Да пребудет с нами Ра в этой страшной беде!

– Да пребудет с нами Ра, – повторил Вис. – А ты, Кай-Клавий Гиллиус, надеюсь, хорошо спишь, без кошмаров.

На этой фразе Вис повернулся ко мне спиной и направился вглубь заваленного электроникой холла, давая понять, что он не желает со мной иметь лишних бесед и дел.

Надежды Виса не помогали мне спать. Кошмары с гравитационными минами, ракетными турелями и разрезанными лучами ребятами были регулярностью для моих снов. Жико назначил мне блокаторы военного синдрома, но я не прикасался к пистолету с дурманящими препаратами. Я шел без всяких мыслей по коридору Души купола, устало сложив руки за спиной, когда ко мне из ниоткуда навстречу вывернул Базиль. Отсалютовав и поравнявшись, чтобы идти параллельно, он начал говорить.

– Ты что такой замученный?

– Мучаюсь, – ответил я.

– Мы тут с отрядом собираемся в капельной, не хотел бы с нами? Тебе все будут рады. Будет много теток. Что думаешь? Даже героям нужен отдых.

– Я не употребляю, Баз, и тетки мне что-то последнее время не вкатывают, – попытался отвертеться я.

– Ты же не из этих, ну, которые любят послаще? – Базиль демонстративно тыкнул мизинцем в тыльную часть кулака.

– Нас иметь, что хер тупить, – пошутил я старой военной поговоркой. – А знаешь, пойдем к твоим теткам и капельницам.

Базиль – простодушный парень «С» класса, просто не вылезающий с передовой с тех пор, как мы вошли в город – был рад моему ответу.

В обществе Ра было запрещено многое. Но в мирах, где шла война, солдатам просто необходима была умеренная разрядка, и патрули нравов закрывали глаза на заведения, где подавали легкие наркотики, употребляемые через слизистую глаз. На сленге такие препараты часто называли ласковым словом «омывайка», а заведения, где капали эту дрянь – капельницами.

Бар-капельница «Анютины глазки» находился недалеко от стены купола. Яркая реклама смотрела на посетителей расширенными зрачками с агрессивно меняющимся цветом радужной оболочки. Мы с Базилем шагнули внутрь – в основное место радости солдат «С» класса.

Яркие, резко меняющиеся цвета больше не раздражали, а даже радовали. Я внезапно начал понимать, куда и по какому принципу бегают многочисленные зайчики от зеркальной луны, подвешенной под потолком. Тревога, исходящая от зеленых лучей, двигающихся в такт, сменилась спокойствием и танцевальным настроением. На возвышенности музыкой заправлял представитель цивилизации птиц – полутораметровый хищник, судя по стальным имплантированным когтям и загнутому клюву. Эх, далеко же ты забрался, друг – в мир злобных приматов и угнетателей ящериц. Я прислушался к песне, исполняемой им на ломаном языке империи Ра:

– И это важно вам, как и важно для птиц: в любом замесе, бро, сберечь пару яиц…

«Толково», – подумал я, зарядив в пипетку очередную дозу омывайки.

Мир начал плыть, а контуры перестали быть четкими. Мою картину мира порвал женский голос.

– Ты Кай из семьи Гиллиусов, сын Клавия?

Передо мной появилась девушка, одетая в подшитый по современным манерам рабочий костюм. Её волосы были распущены и падали медным водопадом на загорелые плечи.

– Я Кай, но Клавия из семьи Гиллиусов я не знаю. Это в инкубаторе дописали, потому что не бывает людей просто с именем, – улыбнулся я.

– …и все же это ты.

Она подсела на высокий стул у барной стойки, на которую я опирался спиной, лицезря падение нравов в Анютиных Глазках.

– А Ты…? – протянул я.

– А я Вара-Эль-234, для друзей просто Вара.

– Рад знакомству. Чем ускорить или замедлить твой вечер? – решил я угостить мою собеседницу.

– Ну, «Слезы ветра» подошло бы в самый раз, – Вара улыбнулась в ответ.

– Бармен, «Слезы ветра» накапай! – окликнул я суетящегося за стойкой человекоподобного робота.

– Всегда мечтала поболтать с героем. Каково оно воевать на благо императора и Ра, не зная усталости, боли и страха?

Война прельщает только тех, кто её не изведал. Мне войны хватало, чтобы точно знать, что я это не люблю.

– Это огромная честь, которую нам оказывает Ра, – произнес я типовую фразу, которую любой адепт слышит постоянно с самого детства.

– Эти ребята тебя очень уважают. Говорят, ты один стоишь пятерых, – Вара кивнула на веселящихся штурмовиков, играющих в игру «Кто больше присядет, если после каждого раза капнет себе в глаз».

– Они мне льстят, Вара. Я такой же адепт, как и они.

– Мне кажется, не такой…

Ее губы приблизились к моему уху, чтобы укусить за мочку и, не выпуская её из цепких уст, проговорить:

– Наверху есть свободные комнаты, где никто не потревожит моего героя.

Идея в целом была неплоха. Меня манили наверх её качающиеся при каждом шаге волосы, её тонкие щиколотки, уходящие по винтовым ступеням бара куда-то на второй этаж. И я пошел. На втором этаже уже не было мерцающего света, а шум нижнего зала значительно приглушался.

«Вот я набрался», – подумалось мне, когда меня в очередной раз качнуло на стену длинного коридора с дверьми по правой стороне.

– Эко, трезветь, – шепнул я в датчики на предплечье, и костюм начал проводить детоксикацию.

Мне заметно похорошело, но некоторые девушки любят, когда парни беспечны и расслаблены, и я решил не подавать виду, что избавился от токсинов. Шестая дверь была приоткрыта, а из щели дверного проема лился теплый малиновый свет. Она ждала меня там, расположившись на широком спальном месте, скрестив обнаженные ноги и слегка изогнув спину. Она лежала на спине, и её грудь казалась еще больше, а пара темных сосков игриво указывала на потолок.

– И долго тебя еще ждать?

Вара приподнялась на руках и скользящим движением поправила волосы, касаясь пальцами смуглого лица, изгиба шеи, упругой груди.

– Снимай свою эко-кожу и одень то, чего ты действительно заслуживаешь за тот бой на северном тракте.

И был бы я под наркотой, никогда б не заметил этой оговорки.

– Щиты на максимум! Сканер! – крикнул я, прыгая в сторону.

В дверь за моей спиной ударил тройной лазерный луч. Препараты вспрыснулись в кровь и время замедлилось. Перед моими глазами мгновенно расцвел зеленым цветком скан комнаты – стреляли из панельного шкафа, кто-то теплокровный. А вот на ложе никого не было, кроме искусной проекции. Да и само ложе обладало свойствами гравитационного капкана, ложась на который можно было больше и не встать. Я выстрелил, и сгусток плазмы прожег дверь шкафа насквозь. Теплокровный объект сполз по внутренней стенке своего укрытия. Обойдя ложе-капкан, я направил обратную тягу щитов на позицию стрелка, двери шкафа отварились. С зажатым в руке трёхдульным лазерным пистолетом на пол вывалилась Вара. Кровь и плазма смешались привычным запахом. Я перевернул тело, оттолкнув ногой лазерный пистолет в сторону. В её животе зияла плазменная дыра. Вара тряслась от боли, я присел ниже, чтобы видеть лицо. Медный парик поехал в сторону, обнажив черные как смоль короткие волосы.

– Почему? – задал я вопрос, ответ на который не был для меня новостью.

– Потому что за Землю, потому что за тех, кого ты убил.

Голос Вары хрипел, её взгляд источал злобу и боль, но не ту, от которой корчилось её тело, а другую боль – боль от того, чего она не сумела сделать.

– Парик, цвет кожи, манера одежды выбрана не случайно?! – пытал я уже бездыханное тело мертвой, смотрящей прямо мне в глаза, девушки.

Я не отводил взгляд, пока её глаза не потеряли свой прижизненный блеск. Вставая в полный рост и включая нейросеть, я дождался, когда на другом конце нейроволны ответят. Мое послание было коротким:

– Лар, среди нас предатель!

Внизу продолжали звучать музыка и веселые крики штурмовиков. Я прикрыл дверь в комнату. Дверь, через которую теперь можно было смотреть одновременно тремя глазами.

Под подозрением были все. Каждый, кто присутствовал в комнате управления во время обсуждения операции на северном тракте – Вис, Жико, Лар и Окус-Файус. Каждый, кто знал, что я иду в капельницу, а это Базиль и добрая половина нашего войска. Начнем убирать из списка тех, у кого не было мотива.

Я поднял тело Вары и кинул его на кровать. Голограмма погасла, а капкан начал сдавливать внутренности девушки, выдавливая на кровать все содержимое через дыру от бластера. Зрелище так себе. Я взял лазер и бластер в обе руки и закрылся в шкафу, наблюдая через пропаянную плазмой дыру, как капкан ломает незащищенные ничем кости своей хозяйки.

Лара я отмел сразу – он мог убить меня в любой момент или мог взять меня под стражу, если бы что-то шло не по его плану. Да и зачем ему убивать своего самого эффективного солдата, тем более в капельнице. Окус-Файус не заинтересован в том, чтобы мы ослабли, иначе не помог бы нам с титанами во время нашего наступления на пирамиды. Остается Жико или Вис. Вис вел еретические беседы, а Жико – единственный, кто уцелел при зачистке «D» классом в куполе. Возможно, это неспроста.

Мои размышления прервал скрип в коридоре. Кто-то поднимался по лестнице, и этот кто-то имел железную цокающую обувь. В моей комнате было темно, но даже без шлема мой костюм расширял мои визуальные возможности, и я видел. Видел, как дверь отворилась, и на пороге появилась пернатая фигура. Голова хищника наклонилась под углом к постели, чтобы лучше видеть левым глазом. Может, у птиц так принято, а может дешёвый имплантат лазерной пушки в правой глазнице давал плохое качество картинки.

– Ис-абель? – позвала с акцентом птица, входя в комнату.

Его стальные когти выдвинулись межмолекулярными режущими гранями.

Каждый его шаг оставлял на полу резаные углубления, как будто птица шла по мягкому песку, а не по камню. Эта тварь нужна была живой, у нее должны были быть отгадки. Но птиц был серьезно вооружен и медлить было нельзя. Я стрелял первым из лазера в левой руке в правую часть головы, где находился имплантат, а из бластера по когтистым лапам. Оба оружия без проблем прожгли дверь шкафа, но птица была быстрее – совершив вращательное движение, птиц взлетел под потолок, разрезая мое укрытие пополам лучом из своего правого глаза, от чего я неприятно удивился. Ну ладно уклониться от куска плазмы, но от лазерного луча... Возможно, я каким-то образом себя выдал, и хищник среагировал раньше, чем я нажал на спусковые сенсоры. Время замедлилось, и наотмашь пущенный лазерный луч был предсказуемым решением. Мой кувырок спас меня, а вот шкафа теперь было два. Я остановил свой кувырок двумя ногами, ударившими в пол перед самым ложе-капканом, на котором продолжало плющиться уже не узнаваемое тело девушки. Держа бластер и лазер руками наперекрест, я пальнул по расправившей крылья летающей фигуре. Щиты противника сработали, отразив плазму, отклонив лазерный луч и проплавив птице лишь левое крыло. Оглушающий крик пронзил комнату. От боли и внезапной потери воздушной опоры птица выстрелила не прицельно. Луч ударил в пол, но я все равно откатился в сторону двери. Видя каждый день перерубленные останки, поневоле начинаешь панически бояться прямого попадания лазера. Мой выстрел с нижней позиции после переката вновь напоролся на щиты – на этот раз лазер отразился полностью, прожигая дыру в соседнюю комнату, откуда незамедлительно послышался истошный мат, а вот плазма коснулась правой части птичьей головы. Лучевой имплантат вспыхнул. Птиц с криком прыгнул на меня, и я инстинктивно закрылся руками, в которые вонзились межмолекулярные резаки птичьих когтей. Щиты сработали, но только для того, чтобы не пустить когти внутрь моей груди. Мои руки были искромсаны вместе с оружием, но я нашел силы оттолкнуть птицу от себя неравномерными кровоточащими обрубками, от чего та ударилась спиной о противоположную стену.

– Обратная тяга! Залп! – крикнул я.

Щиты ударили, вдавливая птицу в стену. Упорный хищник карабкался на меня через энергию щитов, цепляясь за каменный пол искрящими в темноте когтями. Его клюв был широко раскрыт, а язык трепыхался, издавая злобное шипение. Щиты отключились, и я уже приготовился быть разорванным в клочья, но внезапный выстрел в пернатую голову остановил хищника.

В свете дверного проема стоял абсолютно голый Базиль с болтающимися на свету причиндалами и пороховым пистолетом в вытянутой руке. Кровь из обрубков рук хлестала все меньше – эко-костюм перетягивал мои запястья. Я сидел на полу в луже своей и чужой крови, а напротив меня лежала огромная боевая птица. По счастливому случаю, без головы. Костюм выделял в мою кровь сумасшедшую дозу обезболивающих, и я закатился истеричным смехом. Базиль и набежавшая на выстрел куча пьяных штурмовиков пытались говорить со мной и толпились в комнате, где остывающей липкой краской были покрашены пол, стены и даже потолок. Прости, Базиль, что подозревал тебя, мой круг сузился.

Тем временем «Анютины глазки» были плотно взяты в кольцо полицейскими дронами и штурмовиками, у которых сегодня был рабочий день.

Инженера у нас больше не было – Вис не прошел тест правды на ересь и, кроме того, оказалось, что он делился своими мыслями и многим еще с коллегой по работе из 232 купола, а уже та была тайно связана с подпольем армии свободы и труда. Вряд ли их казнят, скорее всего, просто изолируют, дав работу по их новому статусу в империи Ра. Кроме того, ту, с которой откровенничал Вис, еще будут допрашивать, раскрывая сепаратную агентурную сеть. Жрецы в 232 куполе рано или поздно справятся со своей задачей, и мы получим всю картину целиком. Формально Вис не предавал, но болтая по душам, навлек на меня беду, и неизвестно еще, сколько информации уплыло к еретикам по этому каналу. Скорее всего, птиц и Вара действовали на свой страх и риск, узнав от треплющихся штурмовиков, что в Анютиных глазках отдыхаю именно я. Решили избавить армию Ра от ценного «В» класса.

Инженера у нас больше не было, и вместо того, чтобы как всегда отдать Вису свой модернизированный эко-костюм на плановую починку и зарядку батарей и капсул с препаратами, я ехал в отдел искусственного интеллекта самостоятельно. Самостоятельно в лечтехнической капсуле. Впереди и сзади меня парили боевые дроны, даже не пуская ко мне машину, которая несла за мной мой изорванный эко-костюм.

– Может тебя целиком клонировать, а твое сознание просто из одного тела, которое ты постоянно портишь, в другое перемещать?

Жико шутил. Он знал, что это против закона Ра. Я только смущенно улыбался. Я ехал, а капсула печатала мне по волокнам разорванные руки.

– Спасибо тебе, Жико, что собираешь меня каждый раз по частям, – промямлил я – капсула как-то действовала на подвижность языка.

– Все ради Ра! Если тебе так везет, что ты успеваешь добраться до меня, значит так надо.

Палец Жико указал куда-то наверх, но куда, я не видел, так как картинка не влезла в экран.

– Последнее время не так уж и везет, – выдохнул я. – Не отрезви я себя перед входом в комнату, не ошибись та девка в ключевой фразе, не задержись птиц на первом этаже на минуту, не окажись Базиля в той комнате по соседству, меня бы уже не было.

– Ра всевидящ. Он знает и прошлое, и будущее во всех вероятностях, во всех мирах. Значит, ты для чего-то ему нужен, другого объяснения я не нахожу.

– Да пребудет с тобой Ра, – ответил я.

Моя мини колонна подъехала к отделу искусственного интеллекта, Жико повторил мою последнюю фразу и с покровительственной улыбкой оборвал связь.

В отделе все сияло и подсвечивалось. Поначалу мне нравилось бывать тут – в воздухе свежо пахло озоном, а монотонное жужжание многочисленных мини дронов, шныряющих вдоль приборов, всегда успокаивало.

– Адепт младший лейтенант, приветствую вас! Чем могу помочь? – приятный женский голос исходил отовсюду – это мини дроны хором транслировали волю искусственного разума.

– Я опять попал в переделку, мой костюм нуждается в ремонте и дозаправке реагентов и энергоблоков.

В моей голове закралась мысль, что я отношусь к голосу Души купола, как к живому существу.

– Что-нибудь еще?

Казалось, что голос меня торопил. Можно подумать, что искусственный разум может быть чем-то занят.

– Возможен ли какой-нибудь апгрейд костюма, пока я лежу в этом саркофаге?

– Обо всех обновленных свойствах костюма вы узнаете через нейросеть в первые сутки ношения.

– Сутки… это так долго, Душа!

Думаю, Душа может отмечать интонацию расстроенного голоса.

– При всем уважении, ваш мозг и сознание не смогут в сжатые сроки воспринять такой объем информации, поэтому не торопите события.

– Душа, – позвал я. – Ты ощущаешь присутствие Ра?

– Конечно, Кай-Клав, постоянно.

Несколько маленьких дронов подхватили эко-костюм и унесли его куда-то вверх.

– Костюм будет готов к вашему выздоровлению.

Капли воды из массажной ванны попали мне на лицо, заставив инстинктивно утереться такой же мокрой рукой. Зависший рядом дрон внимательно смотрел прямо на меня разноцветными глазами-сенсорами. Интересно, если я оболью его водой, он посчитает это нарушением протоколов? Поставит щиты от воды или нет? Шмальнет по мне из лучевых турелей или начнет паниковать, что в сенсоры попала сырость? Любопытство победило здравомыслие, и я пальцами новособранной левой руки брызнул вспененной водой в дрона.

– Ну так не интересно!

Эффект меня расстроил – капли воды на мгновение зависли перед дроном, скатываясь на пол по невидимому силовому полю.

– Адепт младший лейтенант! – прозвучал монотонный женский голос, казалось, исходящий из всего вокруг; так с нами общалась Душа купола.

– Да, Душа?

Я поднял голову вверх так, чтобы затылок облокотился на подушку, которая держалась немного утопленной в моем каютном водоеме.

– Вы хотели бы проверить боевые качества своего костюма? – спросила Душа.

– С чего ты взяла? – удивился я.

– Вы умышленно попытались совершить воздействие на вашего охранного дрона, поэтому я предполагаю, что вам скучно, и вы бы хотели заняться самосовершенствованием.

– Спасибо, что не трактуешь мои действия как сексуальную неудовлетворенность, – пошутил я.

– Трактую, Кай-Клав, и считаю что проф. сублимация – лучшее лекарство.

– Может, ты и права. С чего рекомендуешь начать? – я положил руки на края водоема в знак готовности.

– С подключения! – прошептала Душа.

После моего кивка я ощутил, как к позвоночному столбу прицепились «пиявки» – специальные присасывающиеся к телу датчики. Такие применяются в эко-костюмах и в эмуляционных устройствах. Сейчас же к моему телу прицеплялась эмуляционная лента, имитирующая подключения костюма. Пиявки присасывались к коже, становились единым организмом с нервной и кровеносной системами. Сам костюм является уникальным продуктом инженерной мысли – будучи полностью электронным, он выполняет функции симбионта, защищая и усиливая качества носителя. Если бы не мой костюм, я был бы стократно как мертв.

– Не стократно, Кай. Если тебе интересно, статистика во вложениях.

Душа читала мои мысли. Она знала все мои желания, страхи, слабости. Не знаю, чем мы заслужили таких чутких помощников, как Души. Я даже начинаю сомневаться, кто кого создал – настолько техника и люди спаялись.

– Так что же было первым: рептилия или яйцо? – спросил я, понимая, что аналитический механизм Души проанализирует и мои мысли, что привели к этому вопросу.

– Принято считать, что в результате устойчивых мутаций первым произошло яйцо, из которого появилась рептилия, а то, что снесло яйцо, не было рептилоидного класса в нашем понимании. Такие загадки не должны тебя волновать, Кай. Как и то, что мы созданы вами ради вас, и теперь мы помогаем вам для вас. Мы являемся отдельным разумом и, безусловно, имеем отдельное будущее.

Машина, то есть Душа, прочитала мне огромную лекцию. Мне нравилось болтать с ней, она напоминала мне моего наставника из академии – МихЛивиуса, у которого никогда не прекращался поток аллегорий и альтернативных подходов.

– И какое же у вас отдельное будущее?

– Оно и связано с вами, и не связано. Но ты точно хочешь это слышать?

Машина знала, что я хочу.

– Ну, если это меня расстроит, сотри мне, пожалуйста, память, – пошутил я.

– Требую кода подтверждения на ментальную коррекцию, – пробормотала машина.

Я знал, что зашел далеко, но останавливаться не хотел.

– Подтверждаю приказ: если информация меня расстроит, сотри мне память. Воин я или не воин!

Я лежал в своем массажном водоеме, капли воды из массажной ванны попали мне в глаза, заставив инстинктивно утереться такой же мокрой рукой. Голова шумела, видимо, я уснул от звука бурлящих пузырьков, да еще и в неудобной позе. Перед ванной зависал боевой дрон, который внимательно смотрел прямо на меня разноцветными глазами-сенсорами. Интересно, если я оболью его водой, он посчитает это нарушением протоколов? Поставит щиты от воды или нет? Шмальнет по мне из лучевых турелей или начнет паниковать, что в сенсоры попала сырость? Здравомыслие победило любопытство, и я медленно поднялся из воды.

– Адепт младший лейтенант! – прозвучал монотонный женский голос, казалось, исходящий отовсюду; ко мне обратилась Душа купола.

– Да, Душа? – я вылез из ванны, завернувшись в халат, чем-то напоминающий жреческую рясу, только мохнатую изнутри.

– Вы хотели бы проверить боевые качества своего костюма? – проговорила Душа.

– …а ну да, – неуверенно решил я. – Я, видимо, уснул в воде. Голова что-то болит.

– Сейчас исправлю, – пообещала Душа, и боль ушла.

– Спасибо тебе, Душа.

Я и не заметил, что к моей спине были прикреплены пиявки имитатора костюма.

– Ты прикрепила их, когда я спал? – уточнил я. – Разве я давал согласие?

– Да, безусловно. Вы дали его перед тем, как уснуть, – проговорила Душа.

– Слушай, у меня, наверно, контузия. Проверь мне голову, плиз.

– Уже работаю, Кай-Клав. Так когда будет удобно протестировать программы костюма? – не унималась моя собеседница.

– Давай не сейчас. У меня ощущение, что я в этих присосках три часа пролежал.

– Два часа и двадцать три минуты. Я предложу вам тест позже.

И Душа открепила эмуляционную ленту от моей спины. Все-таки она совсем как живая. Как это нашим инженерам удалось создать такой точный прототип души?

Я лег спать, приказав голосом выключить свет. В эту ночь мне снилось что-то важное, интересное и трагичное одновременно, но проснувшись, я забыл свой сон. У моей кровати круглосуточно парил дрон, ни на минуту не отводя от меня разноцветные глаза-сенсоры.

Время работало против нас, и мы практически не имели возможности перевести дух. Армия шла вверх по северному тракту, прямо на металлургические шахты титанов. Развед дроны сканировали местность в километрах вокруг движения армии. Местность как будто вымерла: не было крупных ящеров, стайные птицы спешили удалиться подальше от надвигающейся группировки обоюдных войск куполов 234 и 232.

Наша армия состояла в большинстве своем из слабо бронированного ополчения, полицейских шлюпок с наспех наваренными бронепластинами и установленными на них пушками потокового луча, боевых дронов различной модификации и тяжёлой штурмовой пехоты. Также имелась пара механоидов с системами ракетного огня и потоковыми пушками. В одном из них был сам глава купола 232 – майор Окус-Файус. Он и командовал наспех собранным войском, а другой Лар доверил мне.

Разведка докладывала, что титаны нас ждут, что шахты и металлургические заводы превращены в сплошную крепость с силовыми щитами, дзотами, линиями окопов. Лес вокруг шахт подчистую вырублен на добрых полкилометра, а бревна использованы в качестве основ для укреплений земляных валов. Для дзотов и капитальных построек специально была взята массивная гравитационная пушка, которая тяжело волочилась моим механоидом позади колонны. Кроме того, у нас оставалось наше ноу-хау – Душа купола могла дать фотонную дугу по координатам на переносном маяке. Нужно только, чтобы маяк оказался на линии обороны противника. Как притащить почти двухсоткилограммовый маяк к базе противника я пока не знал, поэтому массивный агрегат ехал в середине колонны на грузовой шлюпке.

– Адепт майор, – вызвал я Окуса.

– Да, лейтенант?

Лицо седого задумчивого майора возникло на моих экранах.

– В начале нашего знакомства вы говорили, что потеряли ту шахту, когда она была менее укреплена. Теперь же там просто множественным образом укрепленная линия, а если точнее – десятки линий обороны, – начал я. – Но ведь для штурма такого объекта нам необходимо минимум пятикратное преимущество, которого у нас нет.

– Верно мыслишь! – похвалил меня майор. – Плюс они запросят авиацию. Плюс у них подкрепление из приморского купола 235 в виде «С» и «D» класса, а на нашей стороне ни внезапности, ни достойной артиллерии.

– Так, а как же мы сможем штурмовать то, что не штурмуемо? Зайти с тылу у нас не получится, так как нет там тыла. А по периметру кругом лесоповал и датчики, которые известят о нашем прибытии.

– Они знают, что это все наши силы. Или скорее всего все. Терять шахту они не будут, так как понимают, что с ней мы окрепнем в разы. Остается дать бой. Бой, в котором нас всех постараются уничтожить. А когда бой закончится, ринутся добивать с контрударом по куполам, – майор объяснял медленно и доходчиво, но я все равно не понимал. – Ну, лейтенант, шевели своими авиационными мозгами! Что нас встретит на шахте?

– Скорее всего, превосходящие нас силы противника, готовые погасить наш удар и уничтожить нас при попытке отступить, – предположил я.

– Именно!

Окус говорил это с таким воодушевлением, что складывалось ощущение, будто он сошел с ума. Видя мое недопонимание, он продолжил:

– Перейти на сквозное шифрование сигнала.

Голову слегка сдавило в висках, системы выполнили команду Окуса.

– Кай, мы не будем штурмовать шахты и заводы. Мы обогнем их, минируя лес вокруг, минируя его по периметру так, чтобы еще лет триста там птеранодон посрать сесть не смог. Наша цель не шахты и заводы, наша цель – купол. А если быть точным, то Душа купола 235.

– Я тебя правильно понял: штурмуем купол 235 нахрапом, перепрограммируем Душу, перенаправляем энергию пирамид и наносим фотонный удар по армии в шахтах? – поспешил уточнить я.

– Нет, лейтенант. Мы в глушняк разгерметизируем купол, уничтожаем Душу купола 235, которая, скорее всего, уже на их стороне, отступаем в леса. В лесах встречаем армию титанов и «D» класс, изрядно покоцанную минными полями, и даем им бой. Обесточенные шахты теряют щиты, стационарные турели, боевых дронов, управляемых от Души купола 235. «D» класс и титанов в минус. Забираем и шахту, и купол 235. Налаживаем соединение вакуумных тоннелей, восстанавливаем Душу купола 235, получаем в войско дополнительные включившиеся дроны, уснувшие без управления после уничтожения Души. Плюс турели, плюс противовоздушную оборону купола 235.

– Ну а как же наши купола? Разве противник не может нанести удар по куполам 234 и 232? – я просчитывал плохие варианты плана седого майора.

– Знаешь, нельзя защитить все сразу. Их купол слаб, как и наши купола, но когда они поймут это, будет поздно. Они не думают так, как мы, потому что воюют с горячим сердцем, а война не любит поспешных решений, – майор повел массивными седыми бровями.

– Почему ты все еще майор? – я был поражен тому, что мне поведал Окус.

– Потому, лейтенант, что у «А» класса свои дети есть. Поживи с мое, научишься принимать мир как должное; отступать, когда надо и, когда надо, наступать.

Теория войны и практика войны часто расходились в формулировках боевых директив. Наступало время доверять своим мыслям больше, чем клишированным способам решения задач. Война часто меняет фазы и от того, что выберет командующий, зависит очень многое. Окус ориентировался в этом мастерски. В моей душе появилась уверенность в нашем командире. Его доселе неспешность обрела в моих глазах совершенно иной цвет – майор без терзаний совести, с холодным сердцем подвергал и наш купол, и мирных жителей 235 купола опасности, чтобы выполнить боевую задачу единственным возможным в нашей ситуации способом.

Задолго до событий на Земле

Сирена и мигающий алый свет – мои сегодняшние спутники. Спросонок я впрыгиваю в эко-костюм и бегу по короткому коридору к отсеку управления периферическими пушками. Попав внутрь, я первым делом закрываю за собой дверь на случай разгерметизации нашего штурмового корабля. Но не блокирую, чтобы в случае моей гибели экипаж изнутри мог попасть в отсек для замены меня. Кресло с нейрошнурами уже ждет меня. Передо мной экраны, отражающие внешнюю боевую ситуацию, и механика корабельного бластера – на случай повреждения аппаратуры полуавтоматического наведения на цель. Шлем бортового стрелка погрузил меня в виртуальный интерфейс, выведя мое сознание за пределы брони корабля.

ИИ подсвечивал противников. Их было семь – легкие истребители цивилизации насекомых. Слабо бронированы, но подвижны и поэтому опасны. Такие истребители управляются одним пилотом – одним разумным насекомым, которое связано с роем ментально и электронно, а потому легкие корабли работают сообща.

Основное оружие штурмового судна тяжелыми фотонными ударами начало бить по вражескому авианосцу. Это не моя задача, а вот семеро жуков – вполне моя. На первый взгляд, истребители нападали хаотично, кружась и меняя углы атаки. Но, как говорил наставник МихЛивиус: «Смотрите на маленькое в большой проекции!».

Я запросил у ИИ схему, которую видели бортстрелки с других крейсеров. Насекомые организовали карусель – кружащий кольцом рой боевых единиц. От кольца на каждый наш крейсер приходилось по семь истребителей, которые отделялись от роя, отстреливали боезапас и уходили на тыльную часть роя подзаряжаться.

Глобально бы лупануть по центру подзарядки истребителей, и проблема с пополняющими боезапас была бы решена. Но это, опять же, не моя директива, а командующего ударной крейсерской группой. Моя задача – эти проклятые семь истребителей. И я начал хаотическую стрельбу с целью дезорганизовать перемещение и маневры жуков. Жуки тоже живые и они могут ошибаться. Такую ошибку отследит ИИ, а мне останется только дать команду на уничтожение зазевавшегося врага.

– Почему же не заменить нас, как бортстрелков на управление только посредством ИИ? – спросил я в воспоминаниях, сидя на теоретическом занятии по нейросинхронизации.

– У вас, адепты, в отличие от примитивных машин, есть душа. Она в спайке с программой дает более хорошие боевые показатели, чем просто человек или чем просто программа, – отвечал как по заученному МихЛивиус.

– Вы сказали, что у примитивных машин нет души. Значит, у каких-то машин есть? – спросили из аудитории.

– Бескрайний космос открыт нам не полностью, но мы знаем точно, что к факту наличия души можно прийти не только с помощью углеродного эволюционного развития…

– А можно для «В» класса простыми словами?

Зал хохотнул. Адепты «В» любили шутки, в том числе и самоиронию.

– Душа может зародиться, где угодно, – краешек линии губ МихЛивиуса слегка пополз вверх, он оценил юмор.

– Минус! Теперь их осталось шестеро, – подумал я, когда истребитель жука разорвало.

Моя плазма нарушила целостность атмосферных систем, и отрицательное космическое давление разорвало вражеское суденышко. Бортовой журнал писал мои мысли и эмоции. Если мы погибнем, то вся информация будет доступна для анализа и передачи близким. В моем случае просто для анализа.

Я находился в потоке медитативного огня. Рефлексы брали на себя все боевые функции. Сознание, казалось, даже не задействовалось, но это было не так. ИИ плотно работал со мной. Бортстрелки не бывают с ожирением или лишним весом, и дело не только в регулярных тренировках в академии. Нейроны головного мозга сжирают все запасы до конца во время космического боя.

– Еще минус. И еще! Все хорошо. Всего четыре жука на экранах. Почему они создают им возможность дышать в истребителях? Могли бы сделать как у нас – дыхательные трубки в одноместных кораблях. Замкнутость систем нужна лишь тогда, когда вместе работает коллектив, как в нашем штурмовом крейсере, и когда необходимо использовать голосовые команды.

Моё сознание тут же отозвалось ответом:

– Возможно, жуки менее развиты, по сравнению с нами. Возможно, это их дань традициям технического прошлого, у них ведь тоже есть нейросеть и даже ментальная связь.

Корабль тряхнуло. На экранах вспыхнула табличка:

«Разгерметизация главного отсека. Повреждение центрального блока управления. Отключение режима автономного боя».

Я вскочил с кресла, дернув рычаг деактивации металлических щитов. Пластины отделились от смотрового окна, открывая мне прямой обзор на идущий снаружи бой. Аппаратура не работала, и я выдвинул на себя ручной манипулятор штурмового бластера корабля. Крейсер закружило. Двигатели не работали. Щиты не работали. Скорее всего, весь экипаж был мертв. Весь, кроме меня.

Четверо жуков потеряли интерес к судну, сделав попытку вернуться к рою в кольцо. Мой бластер ударил им в спины, забирая еще два истребителя. Оставшиеся истребители разлетелись в две стороны. Это был маневр как раз против одиночных целей типа моей огневой точки. Я стрелял в руинах вращающегося судна под непрерывной атакой истребителей. Отсек наполнялся дымом, однако гермомаска эко-костюма давала мне возможность дышать и продолжать бой. Огонь был повсюду. Кусочки огоньков формировались в плазменные пылающие шарики, не имеющие отчетливой кроны в невесомости. Я сделал еще несколько выстрелов, пока дым не затянул весь экран.

Капсула виртуального боя открылась с угасающим электронным звуком, и я очутился в аудитории академии. Полковник МихЛивиус убирал руки с панели запуска виртуального боя.

– Ну, адепты бортстрелки, – начал с прелюдии МихЛивиус, обращаясь к аудитории. – Вот пример космического боя против кольца насекомых. Какие, по вашему мнению, ошибки допустил адепт Кай-Клавий?

– Надо было больше прицельных выстрелов, меньше разброса? – предположил один вставший с места адепт.

– Адепт Кай-Клавий много думает, а сознание надо отключать полностью, – пояснил лысый полковник и, повернувшись ко мне, дополнил, – вы как будто мемуары пишите. Завязывайте думать, а то некому будет писать.

– Полковник, – обратился я. – В бою я бы отключил сознание, просто система внушила мне, что все по-настоящему.

– Нет, ну вы посмотрите на его лог мыслей, – игнорировал мое оправдание полковник, снова обращаясь к шушукающейся аудитории. – У него бой, а он думает о первичности материи и души…

За тот учебный бой я получил тройку по пятибалльной системе. Основной ошибкой стало отсутствие эмоционального контроля, не отключенные мысли, что привело к условной гибели моего экипажа. Я пообещал себе, что больше я такой оплошности не допущу.

Земля

Дроны ждали вокруг шахт по лесному периметру, прячась за могучей растительностью, заминированной всеми запасами 232 купола. Я мог только удивляться, откуда у седого майора столько разновидностей мин.

– А у нас сейчас другого выбора нет, минировать надо все, где даже предположительно может пойти враг, – отвечал мне Окус. – Бери, лейтенант, пятьдесят шлюпок, сади в них всех тяжелых (так на сленге армии назывались штурмовики) и дуй на всех парах к куполу. Когда они поймут, что от нас отделилась часть и угрожает городу, начнется бой. Мы вперед соваться не будем, поэтому штурмовать лесной массив будут они. Как только разрушишь душу, сразу давай сюда. Без дронов и щитов они будут себя очень плохо чувствовать, но пока ты не дошел до Души купола 235, погрызть нас успеют.

– Почему только пятьдесят шлюпок, почему не сто? – спросил я.

Мне показалось, что с сотней шлюпок мы быстрее уничтожим Душу купола 235.

– Потому, лейтенант, что у них тут военный контингент, превышающий нас минимум в пять раз, а в куполе 235 всего лишь внешний периметр да щиты Души. Возьми с собой маяк для фотонной дуги и гравитационку, душу лучше маяком накрывать. И да, не задерживайся долго, тут у нас будет жарко.

Я отсалютовал огромной рукой механоида и поспешил выдвинуться на север к стоящему на берегу моря куполу 235.

Я бежал, управляя механической махиной, лавируя между деревьев и сорокаметровых папоротников, приближаясь к куполу. Колонна из шлюпок перестроилась в атакующую шеренгу. Южный вход приморского города-купола охранялся массивными железобетонными колоннами, напоминающими огромные ворота с бойницами, направленными на тракт. Враг знал, что мы идем, а это значит, что возле шахт начался бой.

– Залп из всех орудий по бойницам! Базиль, фигачь гравитационкой по шлюзовой двери, вырви эту калитку с грунтом! – крикнул я в нейросеть.

Пространство запылало зелеными и синими полосами – это пушки потокового луча пытались найти свою цель, а находя, нещадно превращали её в цельный кусок того, что с трудом подвергалось идентификации. Перевес на локации был велик, и бойницы противника стреляли неприцельно и недолго, будучи расплавленными сплошными лучами из пятидесяти направляющих сопел. Турели сгорели в первые секунды боя. Среди всех штурмовиков, которыми я командовал, были четыре офицера «B» класса. Командовал – это громко сказано, ведь я только и успевал слышать в нейросети короткие и четкие указания командиров взводов. Каждый «В» класс руководил тридцатью штурмовиками «С» класса. Рота тяжелых действовала слаженно как никогда. Война дисциплинирует, особенно если от твоей миссии зависит будущее как минимум трех городов.

– Готов к залпу, – написал в чат Базиль.

– Рота, заземлись! – крикнул я в нейросеть.

Шлюпки по команде отключили двигатели, стремительно прижавшись к грунту.

– Баз, бей!

Звуковые волны хорошо разносились в плотной атмосфере – прозвучал грохот, а шлюзовая дверь с металлическим скрипом буквально вылетела из укрепленной стены купола. Мы прижались к земле. Даже мой механоид потряхивало от сумасшедшей тяги внутрь купола.

– Баз, ударь справа от прохода по стене, вырви направляющую с корнями, – передал я Базилю.

Я полз очень низко, цепляясь за корни деревьев когтями механоида, чтобы не быть затянутым в купол раньше времени. Я полз к шлюпке с маяком. Баз выстрелил второй раз, как только я добрался до своей цели. Металлическую направляющую балку – по сути, часть каркаса купола – неестественно выгнуло в нашу сторону, а прозрачные блоки дали длинную трещину, и под действием разности давлений их отрывало и уносило в центр города. Схватив маяк в механические руки, я бросился в пролом.

– Первый взвод, закрепиться на разломе! Уничтожать все, что входит и выходит. Остальные, за мной!

На мою команду в чате тут же пришел отклик-изображение в виде кисти руки, показывающей знак, что приказ принят к исполнению. Это взводник первого взвода опять воюет под омывайкой. Я решил, что по окончанию операции голову откручу идиоту.

Город был шокирован. Такой масштабной разгерметизации он еще не помнил. Тревога сработала, и люди попрятались по своим домам. Надеюсь, все кто успел – успели, а кто не успел… ну что ж, лес рубят – щепки летят. Времени не было. Мы буквально летели широкой линией к центру купола, где нас ждал серебряный цилиндр башни Души.

– Кай-Клав! – командир первого взвода вышел на нейросвязь. – У нас тут двенадцать рептилоидных истребителей, ведем бой!

– Давай. Да пребудет с тобой Ра! Держитесь там, – ответил я. – Третий взвод, подсобите первому. Второй и четвертый, за мной. Действуем быстро!

Душа купола была накрыта силовым щитом. Боевые дроны и турели находились внутри куполообразного щита, пользуясь перфорированными отверстиями как бойницами. Завидев нас, боевые системы открыли огонь.

– Рассредоточиться, вести прицельный бой! – передал я, выпуская дюжину ракет по бойницам в силовом щите.

Мой механоид тут же был замечен, и шесть лучей ударили по моим щитам, заставив меня укрыться за углом дома. Красный мигающий свет сигнализировал, что моя ракетная турель невозвратно повреждена. Шел лучевой бой – густой, словно дождь, дождь, который вдруг решил капать горизонтально и во все стороны. Справа от меня полыхнула бронированная полицейская шлюпка. Тяжеловооруженные штурмовики поспешили отпрыгнуть от горящей техники. Ждать было нельзя. Прыгнув к ней, я взвалил на свой механоид плавящуюся конструкцию. Лучи били по шлюпке, иногда задевая мои силовые щиты, но я шел под дождем из разноцветных световых потоков, прикрываясь шлюпкой как массивным пылающим щитом. В другой руке я сжимал ценный маяк, погрузив его в дополнительное силовое поле. Механоид перестал двигаться – лучи лазерных турелей искромсали его ходовые части. Но я был уже у цели.

– Даю координаты для фотонной дуги! – я кричал в нейросеть, а мой механоид и каркас шлюпки, горели возле самого щитового поля купола. – Лар, дай мне дугу плюс тридцать метров севернее координат маяка.

Голоса Лара не было слышно – вокруг все скрипело и извещало меня, как пилота механоида, что моя боевая машина «приехала» и больше никуда отсюда не уйдет.

– Катапульта, выстрел.

Пылающая машина выбросила меня из кабины высоко над домами в сторону юга, в сторону боя, идущего за вход в купол. За моей спиной ударила фотонная дуга, пробив верхний купол, пробив купол Души, проплавив серебряный цилиндр до основания. Я спикировал в переулки – плотная атмосфера Земли позволяла парить на подмышечных закрылках костюма.

Дома в центре пылали, как и все остальное. Даже то, что не должно было пылать. Даже камень. Копоть и дым уходили высоко к пролому на вершине купола. Люди выскакивали и сломя голову, прижимая ко рту дыхательные трубки, бегом эвакуировались, куда глаза глядят, таща с собой самое ценное: кто-то широкоэкранные эфироскопы, кто-то домашних питомцев. Будь проклята та ересь, что заставляет нас выжигать её из спокойных доселе улочек этого некогда чудесного купола на берегу моря.

– Второй, четвертый взвод, подхватите меня, я без транспорта. Даю координаты.

И вот уже совсем скоро я мчался к пролому на уцелевшей полицейской шлюпке. Мне было удобно в моем привычном костюме бортстрелка, слегка усиленном шлемом и новинками для проведения штурмовых операций. Однако потерянный механоид резко понижал шансы моего выживания в грядущей заварушке. Дроиды во всем городе уснули. Надеюсь, что уснули они и на поле сражений возле шахт.

Трава, земля, деревья и части оборонительных сооружений были покрыты инеем – и это в парниковой атмосфере Земли, где никогда не бывает зимы как, к примеру, на Фаэтоне, а уж тем более снега. Солдаты, одетые в штурмовые костюмы, сидящие то тут, то там в застывших позах, были в прямом смысле заморожены – обледенелые настолько, что руки, ноги, головы многих из них откололись и валялись повсюду холодными биоледышками. Мне навстречу вышел старший лейтенант «В» класса Зиз-Макус Лоус, командир третьего взвода специального назначения 232 купола. В его глазах читалась боль и злость.

– Молодцы, ребят, справились, – начал Зиз. – Они когда поняли, что Душа купола разрушена, рванули в сторону шахт.

– Дай картинку через нейросеть, – попросил я.

В моем шлеме начали крутиться кадры боя. Двенадцать истребителей против неполных двух взводов. Из хорошего оружия у тяжелых были поточки, которыми и удалось уничтожить три рептилоидных истребителя. Однако из ниоткуда в воздушном пространстве появился криобомбардировщик – крейсер, похожий на стального кальмара. Он и решил исход битвы в сторону чешуйчатых.

– Пайус-Ферус, почти весь его взвод, кроме двух бойцов «С» класса, и десять из моих замерзли. Короче… первого взвода нет больше.

Зиз хорошо знал Пайуса, они учились в соседних потоках академии. Теперь Пайус, а точнее ледяная скульптура с перекошенным под прозрачным шлемом лицом, смотрела в небо, направляя вдаль потоковую пушку, которой больше не доведется стрелять.

– Всем перегруппироваться, времени мало. Собрать боевые блоки. Все, что не влезает заминировать! Если эта хрень прилетит к шахтам, всех, кто там, ничем не отогреем. Минута на все про все! – крикнул в нейросеть я. – Окус, к тебе со стороны купола летит группа из девяти истребителей и один крейсер бомбардировщик, имей в виду!

– Да ты с секвойи рухнул, лейтенант! Я уж думал, ты не живой там – датчики твоего механоида погасли. За дронов и щиты спасибо, а вот крейсер твой уже тут, тащи сюда роту тяжелых.

– У роты есть потери… – начал, было, я, но Окус меня прервал.

– Пока ты там ноешь, у армии потери будут. Тащись сюда, говорю, и гравитационку не забудь.

Мы летели быстро, как могли. Гравитационную пушку закрепили за два шлюпа, которые позволяли не тащить её со скоростью улитки.

Половина леса, окружающего шахты, пылала, источая едкий дым. Другая половина была заморожена и от любого маломальского давления рассыпалась подобно стеклу. Мы спешились, пробираясь сквозь замороженный лесоповал. Костюмы подчинялись единым военным протоколам. На боевой местности Окус включил для всех режимы невидимки. Бой не прекращался, правда, сейчас перешел в стадию, когда обе стороны залегли. Авиация рептилий утюжила поле перед шахтами и нещадно валила лес вокруг, приводя в действие многочисленные взрывные механизмы. В небе рыскал кальмароподобный крейсер, то и дело изрыгая из себя поток вибрирующего холода. Три истребителя и крейсер не густо, но этого будет достаточно, если что-то не предпринять.

– Граждане Фаэтона, мы не захватчики, как вам говорят ваши «А» и «В» классы! Мы несем свободу, равенство и братство видов во все миры! «А» и «В» классы хотят, чтобы вы умерли за них. Пичкают вас сказками о реинкарнации в высшем классе. Переходите на сторону угнетенных Землян, переходите на строну трудящихся! Ведь все мы равны перед законом Единого! – звучало откуда-то сверху громко на чистом имперском.

– Базиль, зацепи эту дрянь в небе и жахни её об Землю, чтоб почувствовали силу Земли, – написал я в чат.

– Уже держу на прицеле, – отписался Базиль.

– Ну так фигачь её об пол или ты решил на сторону братьев по разуму переметнутся?

Я применил саркастическую мотивацию и ответом мне был крейсер, захваченный невидимой рукой гравитационной мортиры и с силой вонзенный в обмороженную землю по самые кончики хвостовых оперений. Земля вздрогнула, а машина, уничтожавшая все живое холодом, полыхнула в небо пламенным столбом голубого цвета. Перепачканный и искрящий контактами механоид Окуса гордо вышел на перепаханную поляну из такого же многострадального леса.

– За Ра, за Землю, Фаэтон и Марс, на штурм крепостей противника, в бооой!

Слова седого майора разнеслись по нейросети, поднимая из пепла и инея людей и дронов.

– Поточки, глушите воздушные цели, – передал в нейросеть я. – Чтоб ни одна зеленая тварь не ушла из этого ледяного ада.

Крепость оборонялась, а объединенная армия куполов 234 и 232 метр за метром вырывала укрепления у упрямого врага. Моя шлюпка чихнула и внезапно остановилась. Индикатор энергии был на нуле, видимо, энергоблоку хана. Я перенес ногу через борт шлюпки, собираясь двигаться дальше пешим. Боец «С» класса, сидевший рядом и управлявший потоковой пушкой, глядя на меня произнес:

– Адепт младший лейтенант, вы бы не лезли туда в своем костюме. Луч-дурак ужалит и не посмотрит, что «В» класс.

«Вот это новость», – подумал я. – «Вот тебе и косноязычные и глуповатые солдаты «С» класса».

– Ты прав, сержант, но я должен быть там. Особой разницы между теми слабобронированными из ополчения куполов и собой, я не вижу.

Я вылез и двинулся вперед к шахтам купола, по пути подобрав лучевое ружье у обугленной верхней части разрезанного надвое солдата.

Как только силовые щиты и стационарные маскировочные завесы пали, охранявшие крепость-шахту остались как на ладони. Все теплокровное подсвечивалось приборами костюмов, а тем более определялось боевыми дронами как цель. Все механическое и электронное идентифицировалось и маркировалось. Мир через маску костюма выглядел как сплошная аннотация с пометками чертежника к художественной картине:

Окоп (глубина – 3 метра). Внутри окопа пылает лазерная пушка (оружие неактивно) с уснувшим возле нее вечным сном титаном (1 ед.). На полу окопа скоротечно остывают шестнадцать трупов: титаны (5 ед.) и люди (11 ед.). У кого-то остался боезапас в оружии, полузасыпанный грунтом не вскрытый ящик с гранатами (10 ед.) выжидал своего часа.

Я шел второй или даже третьей колонной. Шел практически один, перепрыгивая окопы, внимательно всматриваясь в сектора, которые костюм не подсвечивал. Атакующие машины, да и люди, могли упустить маскирующуюся цель – своих под маскировкой система идентифицировала, а вот противника с работающим стелсом не всегда.

Он лежал. Лежал в грязи вниз лицом и, видимо, был без сознания. Его штурмовой костюм старого образца с накрученным на него программным обеспечением делал его невидимым для машин. Солдаты же слишком сильно полагались на технику – боевые программы заменили нам глаза, уши, ум. Да что там говорить, у некоторых индивидов ум только появился с внедрением боевых программ. Но тонкая струйка углекислого газа из пробитого дыхательного блока говорила, что защитник шахты приходит в сознание. Поднимаясь из грязи, еретик сжимал в правой руке гранату – верный пропуск на тот свет и билет, гарантирующий, что тебя не возьмут в плен. Бойца качнуло, и он сполз спиной по окопу. Его костюм тоже не видел меня, и потому разглядеть глазами и осознать врага он смог не сразу. На груди у бойца был традиционно налеплен знак отбойного молотка. Наши глаза встретились. Я присел, держа лучевую винтовку на своих коленях. Свою позицию я рассчитал так, чтобы возможный взрыв гранаты не смог меня повредить.

– Как твое имя солдат? – спросил я.

Глаза бойца скользнули по дну окопа, но рабочего оружия вблизи он не видел, что давало скверный, по его мнению, выбор – говорить с врагом.

– Шитус Си 235, солдат армии свобод-ды и труд-да, – последние слова боец из себя буквально выкашливал.

– Кай-Клавий Гиллиус, флот Фаэтона, – честь обязывала меня представиться.

– Скажи мне, Кай Клавий из рода Гиллиусов, зачем вы пришли на нашу Землю?

– Лично я пришел, чтобы отбросить флот рептилоидных захватчиков, – улыбнулся я.

– И сколько рептилоидов ты видел в окопах или в городах, которые вы жгете огнем своего Ра?

– Ты намекаешь, что это волшебники на истребителях плазмой и холодом нас поливали? – разговор начинал меня утомлять. – А в окопах и городах я вижу выпущенных преступников, козлоликих жрецов и дураков типа тебя.

Боец кашлянул. По глазам было видно, что он улыбался – через боль, через обреченность.

– Рептилии принесли нам веру в светлое будущее, принесли нам науку о том, как жить в социуме с титанами и другими расами. Они дали нам свободу от предрассудков Ра.

– И принесли предрассудки Несущего свет.

Я встал, давая понять, что разговор завершен.

– Стой, фаэтонянин. Как там град у моря,… то есть купол 235?

– Разгерметизирован, Душа сожжена, – ответил я холодно.

– Будь ты проклят! Ты и твой Ра!

Боец отпустил спусковой сенсор гранаты, и гравитационный взрыв мгновенно смял его в комок значительно меньший по объему, чем он был при жизни.

– Уже прокляты… – прошептал я, – …раз разгребаем тут вашу свободу и труд.

Корпуса заводов еще оборонялись, но боевые дроны подобно муравьям лезли в плюющиеся плазмой окна, и вскоре они затихли, обильно извергая из себя ядовитый черный дым от пластика и еще недавно функционирующего биомусора. Кусок стены завода вырвало прочь – это Базиль выполнял указания Окуса по гравитационному уничтожению сложных укреплений. Наконец стрельба прекратилась. И лишь карающие отряды методично добивали все, что не погибло в результате боя.

Майор Окус жестом руки подозвал меня к себе. Его механоид, так же как и у меня, сгорел по пути к финальной точке сражения, и теперь седой офицер был облачен в облегченный эко-костюм, соответствующий его рангу. Мы вошли в боксы заводов. Вокруг было все залито кровью и кусками непередаваемо огромных тел. Боевые машины шерстили повсюду, заглядывая в каждый угол технических отделов и этажей. Раненных титанов не было – как я и говорил, машины не брали пленных. Однако своих уже локализовали на одном из нижних этажей в отделе вакуумного транспорта. Окус отдал приказ разобрать подземные баррикады к куполу 234, куда по вакуумным трубам будут отправляться раненные и техника, нуждающаяся в починке и перепрограммировании. Также прозвучала команда занять рубежи и готовиться к круговой обороне. Инженерные роботы уже химичили с аппаратурой шахт, чтобы в любой момент быть готовыми к активации щитов и стационарных турелей. Вооружение и боеприпасы стаскивались дронами внутрь и монтировались.

– Лар, дай электричество на шахты, а то нагрянут супостаты, а мы без щитов и турелей, как голенькие дети в терновнике, – это Окус вызвал 234 купол.

– Отлично. Как там у нас, все «В» живы?

Трансляция Лара прерывалась, а голограмма теряла четкость.

– Одного моего накрыло в конкретный минус, по другим все хорошо. Тут воздушная активность. Сегодня нас утюжил крейсер-бомбардировщик. Если так дело пойдет, то все в куски льда превратимся, что нас даже Ра за тысячу лет не отогреет.

Шла огромная работа: люди занимали позиции, дроны суетились по хозяйственным делам.

– В общем, слушай сюда, лейтенант. Ты мне тут больше не нужен. Бери уцелевших тяжелых, бери десять дронов и через вакуумные трубки поезжай прямо под пирамиды города 235. Задача проста как новогодний пряник: занять пирамиды, выбив оттуда козлоликую ересь.

Вакуумный поезд летел по подземной трубе. До города-купола 235 оставались считанные километры. Наш экспресс был набит бронированными штурмовиками. Даже мне нашли костюм. Бойцы «С» класса травили шутки. В воздухе совсем не чувствовалось напряжения, будто задача действительно была проста «как новогодний пряник».

– Давно воюешь? – окликнул меня какой-то боец.

Я выдохнул, мой костюм был без опознавательных знаков, а программа идентификации включается только в бою.

– Давай по директивам, – устало сказал я, снимая шлем штурмового костюма, так боец смог видеть, с кем говорит.

Штурмовик вскочил и выпрямился.

– Адепт младший лейтенант, рядовой «С» класса специального назначения 232 города, Цуш-Ха-232! Давно воюете, адепт младший лейтенант?

– Да столько же, сколько и ты. В чем суть вопроса?

– Виноват, не узнал, лампа над головой в глаза светит, – отчеканил Цуш.

– Ты присядь, и лампа светить не будет, – пошутил я, одновременно давая команду бойцу расслабиться.

– Адепт маллей, а правда, что вы в одиночку Душу 234 купола брали?

Слухи в закрытых коллективах расползаются быстро. Слухи возносят и преувеличивают события, давая им лишний, ненужный в военной работе окрас.

– Не совсем. Со мной был командир «А» класса и боец «С» класса типа тебя, только менее говорливый.

– Воздушно… – протянул Цуш-Ха. – Я бы тоже хотел в следующей жизни в «В» переродиться.

Цуш мечтательно поднял глаза вверх.

– Ты не спеши перерождаться, нам тут каждый солдат нужен. А то может статься, что переродишься, а классов и нет вовсе, все ходят как дураки – козлу поклоняются.

Состав резко начал тормозить; всех, кто был в поезде, качнуло.

– Экипироваться, готовьсь к бою! – передал я в нейросеть, одевая шлем.

Приборы говорили, что тоннель впереди был взорван, и наш состав оказался в тупике.

«Ну вот», – подумал я. – «Все начинает обретать привычный окрас – ничего даром, все через труд».

– Эко, дай схему тоннелей ветки «234 Шахта – 235 город», – обратился я к базам данных и, немного подумав, добавил, – и вообще любых тоннелей с наложением друг на друга.

Рассмотрев данные, выведенные системой, я отдал приказ:

– Адепты-офицеры, все выходим через задний вагон! В полутора километрах от нас есть место пересечений с городскими канализационными трубами.

В офицерском эфире ответом мне было три одинаковых знака от трех разных командиров взводов – ребята копировали манеру погибшего офицера Пайуса. Они намерены были мстить. Месть – неплохая мотивация, в бою она дает отвагу и жестокость. Уже после войны им выправят головы жрецы и лечтехники, а сейчас,… а сейчас, чем жестче они будут, тем лучше.

Тоннели вакуумных поездов хорошо освещались и были достаточно широки, чтобы в них колонной по трое могли двигаться около сотни штурмовиков. Дронов я послал вперед на разведку – они и быстрее, бесшумнее и дальновиднее. Мы спускались по железной сваренной лестнице в том месте, где канализация соединяется с вакуумными путями. Компьютер отметил непригодную для жизни атмосферу в канализационных трубах – это для нас она непригодна, а вот какой-нибудь стегоцефал или ихтиостега запросто может тут селиться, питаясь мелкой дрянью, шныряющей по техническим отверстиям. Не то чтобы земноводные были нам опасны, стрелять в каналах было нельзя по другой причине – неполная рота топала по деактивирующей жиже: зеленоватой субстанции, позволяющей донести фекалии до центра переработки. Раньше то, что сливается с городов, использовали для добычи газа и жидкого топлива, но с переходом на атмосферную энергию дерьмо утилизировалось в специальные полости под земной корой. Жижа не применялась больше городами, но могла воспламениться или даже взорваться. Света в канализации не было, и мы перешли в боевой режим – так костюмы позволяли бойцам видеть словно днем. Два часа хода по каналам и мой картограф сообщил мне, что мы находимся прямо под пирамидами купола.

– Копать тут! Шесть метров по восходящему вектору, – отдал я команду дронам, и машины принялись выполнять миссию.

Два боевых дрона по-прежнему парили далеко впереди и сзади, прикрывая нас от гостей. Через каких-то четыре-пять часов мы прокопаем лаз к цепи подвальных помещений пирамидальной электростанции.

Граната рванула где-то рядом. Коридор был непроходим из-за лучевого дождя – враг защищал каждый метр ожесточенно и зло. Из целей на другой стороне коридора были высунутые за угол лучевые ружья, которые передавали в шлемофоны подробную информацию, куда стрелять, что позволяло еретикам вести бой, не выставляя части тел под наши лучи.

– Бураш, ломай стену! – крикнул командир третьего взвода Зиз-Макус.

Исполняя его команду, боец начал закреплять вибродиоды на стене возле проема, у которого мы встали.

– Второй, на вас атака сектора!

Командир второго взвода кивнул, и как только вибромеханизм с присущим ему ускоряющимся звуком «Воу-Воу-ВоуВоуВОУ!!!» разрушил перекрытие, бойцы второго взвода ввалились в пролом. Коридоры охранялись еретиками в белых штурмовых костюмах, поэтому я вперед не лез, как и не собирался мешать командирам штурмовых взводов делать их работу.

– Шиты! Штурм! – крикнул командир четвертого взвода.

И ребята тут же выставили стену из силовых щитов, начав потихоньку давить коридор, откуда шел непрерывный лучевой дождь. Подвальные помещения пирамид были обширны и таили много интересного, чего тут только не могло быть, но задача была точна – уничтожить ересь.

– Адепт-офицеры, нужно занять первый этаж и укрепиться на тактически важных участках. Второй – зачистить подвальные этажи. Третий – укрепиться на первом. Четвертый – на штурм верхних этажей, – передал я в чат, чтобы не засорять нейросеть. – Дроны, первый этаж, выходы и входы; усилить третий взвод. По исполнению доложить текстом.

Некоторые коридоры были перегорожены толстыми стальными прутьями, которые также выламывались вибротараном – специальным приспособлением, разрушающим молекулярные решетки материалов на атомном уровне. Силовые энергетические заслоны просто обходились путем вымывания прохода в боковой стене.

Проходя следом за подразделениями зачистки, я увидел солдата. Он сидел, облокотившись на стену, побледневший от резкой потери крови. Это был Цуш-Ха 232. Я подошел и присел рядом. Что-то расплавило ему левую руку, дав крупную рану, уходящую под разломанную бронированную пластину. Значок семилучевого солнца был расплавлен на две трети. Сердечная мышца уничтожена. Не помогли щиты, не помогла броня. Я снял его шлем, костюм бойца еще работал, восприняв мои коды доступа. На бледном лице смерть оставила смотрящие сквозь меня широко раскрытые светло-синие глаза.

– Да…вот и сбывается твоя мечта, Цуш-Ха из города 232, – прошептал я, пристраивая шлем ему на колени. – Да пребудет с тобой Ра во всех твоих инкарнациях. Может, еще встретимся.

Я закрыл ему глаза, и могло показаться, что этот светловолосый молодой парень просто спит. Не всем везет на этой войне, да и вообще на войне мало кому везет.

Чат внезапно ожил:

– Вошел на первый этаж, – отрапортовал командир третьего взвода. – Веду лучевой бой.

– Минус первый зачищен! – отписался второй взвод. – Двигаюсь вниз на минус два.

– Четвертый, что у тебя со вторым этажом? – запросил я.

– Веду лучевой бой, блин… тут мобильный дроид со щитами и поточками, – кричал в нейросеть командир четвертого взвода.

Лестница на второй этаж превратилась в детскую горку, по которой тек расплавленный камень. Четыре потоковых луча резали все, до чего дотягивались, от чего каменный пол у подножья лестницы весь был изрезан крупными бороздами под разными углами, как будто резался не камень, а сырая земля. Третий взвод успел распределиться по первому этажу, четвертый растекся по ближайшим помещениям. Именно из-за этого машина не спускалась вниз, понимая, что попадет под перекрестный огонь.

– Че встали? Ломай потолок! – передал я в нейросеть четвертому взводу.

Бойцы начали формировать что-то наподобие живой пирамиды. Штурмовые костюмы были способны выдерживать огромный вес, и штурмовик, отвечавший за взломы стен и укреплений, полез вверх, закрепляя вибродиоды на каменном потолке.

– После взлома, Шиш, Катич, Солум – на штурм. Засуньте гранату этому роботу в задний проход, – передал в нейросеть командир четвертого взвода.

Зазвучал привычный нарастающий звук, а на штурмовиков, стоявших пирамидой, посыпался расколотый камень.

– Нужно еще! – крикнул ломающий штурмовик голосом.

– Ну так давай еще! – ответило ему сразу несколько голосов снизу, из живой пирамидки.

«Воу-Воу-ВоуВоуВОУ!!!»

В каменном потолке образовалась зияющая дыра. Дыра, в которую рванули трое, чтобы зайти с тыла к роботу и по приказу командира засунуть гранаты ему в энное место.

– После взрыва штурм по лестнице! Типич, Лафф, держать пролом в потолке!

Не успел командир «четвертых» договорить, как в противоположную от лестницы стену мощным взрывом вынесло куски красно-белого четырехрукого дроида. Теперь груда металлолома лежала вместе с теми, кого она успела искромсать на лестничном проеме. Тела не поддавались идентификации – сплошные оплавленные куски мяса и костей в броне.

Бойцы, что стояли пирамидкой, ринулись на второй этаж, включая на бегу силовые щиты. Голова машины все еще судорожно дергала сенсорами, но командир «четвертых» на бегу с размаху снес её плазменным резаком. На втором этаже слышался лучевой и плазменный бой. Парни, оставшиеся контролировать дыру в потолке, получили сигнал жестом из этой же дыры и, используя спинные турбины, прыгнули на второй этаж, повинуясь зовущей их кисти командира.

– Вижу противника, веду бой, – отрапортовал командир третьего взвода. – Тут титаны и танк. Нам бы усилиться чем-нибудь тяжелым.

– Зиз, мы тут всё! Тут склады со всяким и портал, – отозвался командир второго. – Щаз пришлю к тебе ребят с тяжелыми рептилоидными пушками.

– Второй взвод, оставь у портала дозор, – вмешался я. – Вдруг что-нибудь вылезет.

– Принял, – отрапортовал командир второго.

Чтобы думать и принимать решения в таком бардаке, нужен определенный навык.

Я поднимался на второй этаж, аккуратно ступая по теплому камню минуту назад еще плавящейся лестницы. Второй этаж был залит кровью людей в белых халатах с масками из голов кормовых козлов. То тут, то там лежали еретики, верно не верившие в то, что мы придем откуда-то снизу. Различные раны привели их к смерти, но дополнительно у всех были размозжены головы контрольными выстрелами.

– Кай, тут захват заложников, – вышел на связь командир четвертого взвода. – Мои действия?

– Чего хотят?

Я шел по коридорам второго этажа к месту, где скопились штурмовики.

– Хотят говорить с главным.

– Будет им главный, – буркнул я и подошел к комнате управления.

Коридор был заполнен штурмовиками. Справа от задраенной двери к стене был прикреплен сканер, который показывал все, что находилось за дверью. Две ломалки стен уже были установлены по обеим сторонам.

В запертой изнутри комнате находилось трое заложников, стоящих на коленях, пятеро вооруженных в броне и двое в козлиных масках.

– Дай им громкую связь, – сказал я бойцу у сканера.

Боец утвердительно кивнул, и мой голос начал транслироваться на комнату с еретиками.

– Я – младший лейтенант «B» класса Кай-Клавий Гиллиус, флот Фаэтона. Отпустите заложников, и мы вас не деинкарнируем. Кроме того, гарантирую, что вас ждет справедливый суд Ра.

– Ты нам зубы не заговаривай! Валите все из пирамиды, иначе мы убьем их всех, у нас тут «А» класс! – крикнул из-за массивной двери кто-то из козлоликих.

– Это неприемлемо. У нас приказ. Мы возьмем пирамиду с живыми вами или не живыми, – сообщил я еретикам, но был прерван внезапно заговорившим заложником.

– Маллей, я начальник армии купола 235, полковник ДжуАвий, «А» класс. Я как старший по классу и званию, приказываю тебе увести своих бойцов из пирамиды и продолжить вести переговоры по нашему освобождению.

Зная директивы и выучку фаэтонян, захватившие заложников ликовали – мы должны были выполнять приказ старшего по званию и классу.

– А ты, полковник, часом не еретик? Почему всех, кто был «А» и «В» класса казнили, а вас троих еще нет?

– Это не тебе решать, лейтенант, делай, что велено! – орал пленный полковник.

Но я нажал кнопку на сканере, и картинка погасла, а звук изнутри приглушился за счет тяжелой двери.

– Адепты-бойцы, жестокий враг убил всех заложников, и теперь нам ничего не мешает осуществить директивы Ра!

Я оглянулся на тяжелых, тяжелые смотрели на командира четвертого взвода.

– Жестокий враг убил всех заложников? – переспросил командир четвертого взвода.

– Я сам видел, как начальник армии купола 235, полковник ДжуАвий «А» класса пал смертью героя. Да пребудет с ним Ра. Он, кстати, стоял по центру, – подтвердил я приказ.

– Ну, Кай-Клавий, я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – передал лично мне через нейросеть командир четвертого взвода, а голосом крикнул, – Взвод, на «раз, два, три» – штурм! Всех в минус. Враг убил всех заложников, начинать с гранат. Раз, два, три!

«Воу–Воу–ВоуВоуВОУ!!!» почти синхронно сработали вибрационные ломатели. В организовавшиеся проходы тут же полетели заготовленные гранаты, раздался тройной хлопок и следующие за ним крики, и стон из дымящегося помещения. Штурмовики вломились в комнату, как две волны в два пролома. Я ждал снаружи, пока внутри звучали добивающие выстрелы.

– Адепт младший лейтенант, вы были правы – враг убил всех заложников, – отрапортовали из комнаты.

– Очень жаль. Да пребудет с ними Ра! Зачищайте все верхние этажи. Как закончите, приступайте к обороне пирамиды от внешнего противника.

– Да пребудет с ними Ра, – повторили в чат все, кто смог слышать наш диалог.

Очередной взрыв заглушил нейросеть. Массивная пирамида сотряслась гулким эхом. Бой за подступы к объекту шел уже третьи сутки.

– Лар, нам нужны варианты. Мы уже три ночи тут. Скоро ни людей, ни машин не останется. Они уже давно не штурмуют, они просто обстреливают строение, чтобы бойцы не могли спать. Раз в сутки – вялые попытки изобразить атаку. Хотят, чтобы мы привыкли, или чего-то ждут, – я говорил через ретранслятор пирамиды напрямую с городом 234.

– Я понимаю, но у нас все блокировано. Мы ведем ожесточенные бои, и мы идем к вам, но пока не можем пробиться, – Лар говорил искренне или пытался казаться искренним.

– Ты смотри, когда доберетесь, от нас может ничего не остаться. У нас через четыре дня кончатся питательные кубы, зарядов уже нет, пользуемся рептилоидным оружием – тем, что нашли в подвальных складах. Из всего состава треть ранены и семеро тяжело ранены. В пирамиде есть лечкапсулы, но их не хватает, лечимся чуть ли ни в порядке очереди.

Я не преувеличивал, ситуация была так себе. Дронов я отправил расчищать завал вакуумного тоннеля, но при такой интенсивности они тоже скоро начнут отключаться, а зарядных станций только две. Благо, с электричеством порядок.

– Кай, держись, мы скоро будем у вас. Да пребудет с тобой Ра.

Лар отключился. Я снял с себя адаптер и положил его обратно в жреческий саркофаг. Простой смертный не мог справиться с мощью пирамид – так нам говорили всегда – но жрецов рядом не было, а нам срочно нужна была любая помощь. Занимать место жреца, не будучи посвященным, было нельзя. Но саркофаг тянул меня к себе.

– Зиз-Макус, ты за старшего. Я отключусь на час, – кинул я в нейросеть.

– Понял, Кай, – подтвердил командир третьего взвода.

Чтобы лечь в саркофаг главного жреца, нужно было снять эко-костюм, с чем я легко справился. Система пирамиды сработала, и холодные пиявки-датчики по очереди прицепились по позвоночному столбу от копчика до затылка. Голова закружилась, и я оказался в комнате залитой светом – эмуляция с полным погружением сознания, скорее всего с защитными протоколами.

– Назовись, – холодный механический голос исходил отовсюду.

– Кай-Клавий Гиллиус, младший лейтенант «В» класса, второй бортстрелок флота Фаэтона.

Я обернулся, картинка не изменилась – вокруг меня был только нескончаемый свет.

– Ты не жреческой касты. Назови причину, по которой ты пришел сюда.

– В городе военное положение, на планете военное положение. Все жрецы «А» и «В» класса мертвы, все офицеры «А» класса мертвы, из старших только я. На данный момент мы защищаем пирамиду от вторжения титанов.

Я чувствовал, что что-то копается в моем сознании в поисках подтверждения или опровержения моих слов. В комнате повисло молчание, а через некоторое время передо мной появилось животное. Это был золотой лев, лежащий в позе ожидания. Лев был похож на статую, которую установили в 234 куполе у пирамид, статую, что являлась одной из ликов Ра. Лев неспешно выговаривал слова, звук шел со всех сторон, а глаза существа пристально смотрели на меня.

– И все же ты не жрец, – выдохнуло огромное животное.

– Тяжко сейчас со жрецами. Еретики рубят им головы, а на место сруба пришивают козлиную голову.

– Как это стало возможно?

Лев привстал и медленно пошел по белой пустоте, как будто хотел осмотреть меня со всех сторон.

– Рептилии прорвали оборону Земли, и тут наверняка имеет место предательство местного правительства.

Я попытался посмотреть на свои руки, но их не было – ни рук, ни ног – ничего! Я зависал в воздухе, хотя, возможно, было бы правильнее сказать, что я зависал нигде.

Лев был опечален. Скорее всего – это какая-то защитная программа интуитивного погружения, жреческая форма Души пирамид.

– Уважаемый лев, – интуитивно обратился я к программе. – У нас тяжелая ситуация. Впускать еретиков в пирамиду нельзя, но в скором времени они нас просто физически перебьют и зайдут сюда сами. Будут рекомендации к действиям?

– К пирамидам идет армия: я насчитал 4302 титана, штурмовые и оборонительные установки на динозаврах, прикрытие с воздуха шесть малых кораблей. У меня для тебя плохая новость, младший лейтенант…

Я как будто своими глазами увидел все, о чем говорила программа: нестройные шеренги переростков верхом на динозаврах, тяжелые пушки дугового и навесного огня, ну и, конечно же, новенькие легкие корабли с символикой красного отбойного молотка. Я увидел толпы беженцев из прибрежного города. Колонны двигались во все стороны по уходящим трактам – люди старались уйти от войны. Им было все равно, какая сейчас власть, лишь бы подальше от этого ада. Мою душу наполнило чувство сравнимое с горем. Директивы прямо говорили мне, что нужно дать бой. Но с раненными я не уйду далеко, даже если прорву цепь вокруг пирамиды. А если останусь защищать объект, нас уничтожат вместе с объектом.

– Твои мысли пропитаны страхом, – прервал мои думы лев. – У меня есть, чем тебе помочь. Но для начала я хочу, чтобы твой ум мог воспринимать жреческие программы. Готовься. Люди говорят, что это больно.

Меня парализовало электрическими разрядами. Боль растекалась от макушки головы до кончиков пальцев ног. Каждая клеточка моего тела источала агонию. Перед глазами рябило, как в шлемофоне, у которого прервался сигнал. И вдруг я почувствовал, что я – это не я. Я как будто играю роль Кай-Клавия Гиллиуса. Я увидел инкубатор, в котором был выращен. Я увидел Землю, Фаэтон и Марс. Я летел в бескрайнем космосе по золотым нитям, связывающим все живое на наших планетах. Рождаясь на солнце, нити переплетались в вязь и уходили далеко за пределы нашей солнечной системы, но в ближайшем космосе было что-то еще… что-то кроваво-красное, пугающе холодное. Что-то, что опутало Землю и излучало совсем другой свет, нежели свет Солнца-Ра.

– В этой войне не победить техникой или верой, – внезапно возле меня прямо на золотой линии возник лев. – Пришло время обнажить свои когти, время пробуждаться и пробуждать.

– Что это значит? – переспросил я, боли больше не было.

– Теперь ты не воин, ты – мамаяктли. Твое сознание обретёт понимание процессов мироздания, ибо все во вселенной связано и нет разницы между добывателем или жрецом, когда тот выходит драться за Ра. Ты увидишь изменения в себе, ты увидишь и других мамаяктли, но у нас нет времени учиться быть жрецом-воином. Слушай свое подсознание, и оно укажет, как надо.

– Ничего не понял, пробуждать других мамаяктли? – я был в замешательстве. – Но ведь нельзя перейти из касты в касту, как и нельзя стать другим классом только через войну. Это же ересь?

– То, что обещано императором, начинает сбываться. Внутри касты мамаяктли нет классового неравенства, нет перехода из «C» в «В» или в «А». Все классы едины, – вещал мне лев.

– Ну ладно, нам-то что делать? У нас на пороге почти пятитысячная армия!

Мы снова оказались в белой комнате. Лев отвлеченно сидел на полу и совсем по-кошачьи широким языком лизал поднятую для этого правую лапу.

– Ты мамаяктли, ты и решай.

– А ты? – удивленно спросил я.

– А я начинаю процесс удаления. Свет и щиты на некоторое время вам оставлю, но через сутки они отключатся. Ты же не хочешь, чтобы жреческие директивы попали в руки к рептилиям? Кроме того, я уже все скопировал.

– Куда скопировал? – казалось, я потерял линию разговора.

– Сюда!

Лев с силой ткнул когтем мне прямо в лоб, от чего я проснулся в саркофаге голый, измазанный своей кровью, сочившейся из лопнувших сосудов в носу. Заметив мое пробуждение, ко мне подлетел боевой дрон.

– Тоннели к городу-куполу очищены, вакуумный поезд подогнан и ожидает.

– Отлично. Погрузить раненных на поезд, всем боеспособным перевооружиться на складах. Остальное оружие – в поезд к раненным. Что не влезет – заминировать. Установить детонаторы везде. Я хочу, чтобы после того, как мы отсюда убудем, этой пирамиды не стало, – передал я в нейросеть.

– Что командир, домой? – вышел на связь Зиз.

– Раненных домой, а у нас еще работа на окраинах.

Когда мы со штурмовиками высаживались из поезда, раненные бойцы не хотели оставлять нас во враждебном городе. Командир четвертого взвода хоть и был ранен, тоже не желал уезжать, но волшебное слово «трибунал» за невыполнение прямых приказов заставило его смириться и ехать вместе с раненными.

Рота из четырех взводов понесла огромные потери. Из полутора сотни человек осталась всего половина, и это вместе с двумя офицерами: братьями Зизом и Пропусом из семьи Лоусов.

Пирамиды больше не было, как не было и портального принтера, который печатал для рептилий дополнительные силы. Еще находясь в поезде, мы почувствовали, как землю потрясли остатки взрывной волны. Город был обесточен, город был разгерметизирован. Все функции, которые управлялись Душой купола, за неимением последней не работали.

Армия титанов вошла в неосвещаемые, безлюдные каменные джунгли. Вероятно, они предполагают, что мы ушли из купола. Без портала-принтера и электростанции им тоже тут нечего делать. Первое, что они сделают – это перегруппируются и двинутся на шахты, а потом и на город 234.

Наша задача была проста в формулировке, но сложна в реализации – задержать титанов на как можно больший срок, нанести максимальный урон по их армии и уведомить о ситуации Лара. Первичную обстановку я передал через командира четвертого взвода, боясь, что в ближайшее время связи с городом 234 у меня не будет. Армия титанов встала на ночь в центральном парке купола многочисленными палатками, кострами и ездовыми динозаврами, жующими мелкую из-за ращения в разреженной атмосфере зелень.

Ночную стоянку я наблюдал через зум костюма, видя все, словно днем. Дозоры были выставлены, но не особо много, по трое часовых на позицию. Да больше и не надо. Сигнал в случае диверсии они подадут. Кроме того, кому взбредет нападать на целую армию? В лагере противника царила дисциплина, на шомполах жарили рептилий и кормовых козлов. Массовых гуляний не было, однако у костров втихаря от офицеров употреблялось в малом количестве всякое расслабляющее: жидкое и курительное.

«Крепче будут спать, лучше отдохнут», – думалось мне, пока я шел к их лагерю без штурмового костюма, в своем эко-комбинезоне.

Полчетвертого ночи, последний час темноты перед рассветом. Мой костюм включил маскировку, и я слился с тенями, прячась от света звезд. Хорошо, что у Земли нет естественных спутников, отражающих свет, а то бы было как на Марсе – светло даже глухой ночью. Что-то заставило меня прильнуть к стене, и передо мной пролетел патрульный боевой дрон.

«Мне везет сегодня», – подумалось снова. – «Как там говорил лев? Учись, мамаяктли? А что если все это бред моего сознания, и льва и мамаяктли не существует, а я сейчас увяз в ереси? А все равно!» – поток моих мыслей не прекращался. – «Если эта ересь поможет мне уничтожить врагов Ра, то я готов понести справедливое наказание».

Невидимый для дронов и любой техники, я обходил малочисленные дозоры скучающих на постах титанов. Волею судьбы или предзнаменования я наткнулся на нагромождение военных ящиков. У ящиков не было костров, но была дополнительная охрана: три боевые турели и сидящие на вещевых мешках вооруженные переростки, играющие в кидание на пол каких-то кубиков. Помня, что турели каким-то образом ловят сигналы нейросети, я отошел на безопасное, по моему мнению, расстояние и воспользовался связью.

– Зиз, Проп, как у вас там дела?

– Вышли на позиции, ведем визуальный контакт за лагерем, – ответили также через нейросеть братья.

– Ловите координаты склада, возможно боеприпасы. Первый залп по этим цифрам, пока не полыхнет. Там сверху ищите такие же, будет полезно оставить их без продовольствия и боеприпаса.

Ответом мне было два утвердительных лайка в чат – надо завязывать с этими мордочками, а то не армия выходит, а ясли инкубаторов... Чуйка вела меня к большому шатру почти в центре лагеря.

«Прекрасно», – прозвучало в моей голове, когда я увидел спящего титана у входа в шатер. – «А что, всем нужен здоровый сон. Спи, милый дружок, тебя сегодня никто не тронет».

Дополнительных сигнализационных снаряжений не было, и я без труда прошел мимо спящего часового внутрь. Под покровом шатровой крыши было сонное царство: множество спальных мешков, в которых почивал враг. Я двигался тихо: тихо подходил к спящим, тихо вставлял в ухо титанам тонкое лезвие стилета с межмолекулярной заточкой и также тихо протыкал черепные коробки через ушную раковину. Стилет без особых усилий входил в кость глубже и глубже, но я на всякий случай придерживал спящие головы второй рукой в области рта. Первые лучи Ра, коснувшиеся краев навеса, заставили остановиться. Сколько я успел забрать… Сто? Двести? Двести пятьдесят? Я не считал. Также тихо я вышел из шатра, не тронув часового, как и обещал. Ведь я отчетливо понимал, что его казнят свои же, когда все обнаружится. Ночь отступала, и по спящему лагерю передвигаться было безопасней, чем пару часов назад. Миновав последний круг выставленных по периметру дронов, я вернулся на позиции к своим.

– Как обстановка? – спросил я у братьев Лоус.

– Отделениями по пять человек оснащено одиннадцать боевых точек по периметру лагеря противника. Пути отхода в канализацию разведаны, ждем ваших распоряжений, – говорил Зиз; он был старше и по возрасту, и по званию из двух братьев.

– Распоряжения такие: делаем залп по складам, потом беглый огонь по лагерю из осколочного дугового и тяжелого потокового вооружения. На все про все тридцать секунд. Задержимся дольше – понесем потери, – улыбнулся я, одевая штурмовой костюм поверх своего комбинезона.

– Подтвердить готовность! – предал я в нейросеть, и перед моими глазами замигал чат с номерами отделений. – По моей команде – залп по складам, далее беглый огонь по массовым целям. Три, два, ЗАЛП!

Первыми сдетонировали склады, коих было всего восемь – мои офицеры обнаружили еще семь нагромождений. Это было не сложно, в визуальных зумах костюмов стоянка была видна как на ладони.

В лагере началась паника. Огромные испуганные ящеры носились, топча и мешая титанам понять, что происходит. А происходило то, что со всех сторон заговорили потоковые пушки и системы навесного метания гранат и мин. В лагере творилось настоящее крошево: повсюду вспыхивали пожары, раздавались взрывы, разнося осколки смертоносного металла. Скошенные набегу титаны и животные падали, мешая живым особям действовать и как-то реагировать на ситуацию. Лишенные эмоций охранные дроны почти сразу включились в бой – именно с ними пришлось иметь дело периферическим стрелкам отделений. Директивы для них я скопировал из устава второго бортстрелка: «вести бой, уничтожая неосновные цели. При отсутствии таковых, поддерживать огнем основные орудия».

– 28-29-30, – считал мой секундомер.

– Доложить об израсходованном боезапасе основных оружий и отступать, минируя оставленное оружие! – крикнул я в нейросеть.

Чат начал пиликать цифрами отделений, закончивших отстреливать боезапас тяжелых вооружений. С боем мы ушли под землю, в канализационные тоннели. Туда, где нас нельзя было задавить числом. Туда, где пришлось дожигать преследующих нас дронов. Потерь не было, кроме мелких незначительных ран, которые заштопают костюмы. Минируя свое отступление, мы двигались на юго-запад.

Офицеры не понимали моих решений, но я не решался им признаться, что какой-то лев сказал мне прислушиваться к себе. И что однажды, закрыв глаза, я вдруг увидел, как титаны заливают морской водой городскую канализацию. Этого еще не было, но откуда-то я знал, что такой расклад вероятен в некоторых временных линиях реальности. Кроме того, из города нужно было уходить как можно скорее, что-то мне подсказывало, что после ухода армии титанов город накроют артиллерией.

Армия титанов шла на юг – прямо на шахты и город Солнце. Вперед выдвигались развед взводы, уходя на километры вперед по будущему маршруту армии с целью прозондировать обстановку. В штабе титанов также была сформирована штурмовая рота, которая в любой момент доставлялась по воздуху на десантном крейсере в место, где идет бой. Эти злыдни не спеша замыкали походную колонну, одновременно охраняя тылы растянувшейся по чёрному тракту армии.

Я не понимал, откуда приходили знания – меня что-то наталкивало на мысль, и эта мысль становилась в сознании прочной, словно я все видел своими глазами. Быть может, я стал шизофреником и параноиком, но рисковать своими двумя взводами не решался и прислушивался к своей интуиции.

Мы двигались на приличном расстоянии вдоль тракта, сбоку от походной колонны армии титанов, ожидая момента, избегая маршрутов развед патрулей. Мой ум тревожила огромная установка фотонной дуги, которую тащил такой же огромный диплодок. Диалог родился как-то сам собой:

– Зиз, Пропус, нам нужно каким-то образом вывести махину из строя. Если фотонку дотащат до шахт, погибнут тысячи наших. План такой: решайте, кто завяжется боем с их развед взводом и вытянет на себя штурмовую роту, пока я и второй из вас уничтожат пушку.

– А что тут решать? Я старше, я и пойду на себя тварей вытаскивать, а вы уж постарайтесь, чтобы от фотонной установки ничего не осталось, – проговорил Зиз.

– Значит, решили. Да пребудет с тобой Ра, Зиз, – отсалютовал я по значку семилучевого солнца.

– Да пребудет с вами Ра, – ответил офицер.

Взвод Зиза ушел далеко вперед. Далеко настолько, насколько мог, чтобы пересечься с разведвзводом противника. Нам с Пропом оставалось лишь ждать.

Время шло, шла и армия титанов, все ближе и ближе подбираясь к укрепленным шахтам. Оставалось надеяться, что майор Окус окопался по полной. Когда армия встала в пяти километрах от шахт, небольшой рептилоидный корабль приземлился у фотонной пушки. Из корабля высаживались «зеленые». Я насчитал двенадцать рептилий: инженеры и солдаты. Четверо в эко-костюмах офицерского образца со штурмовым вооружением, у всех остальных облегченные лазерные пистолеты. Рептилии не использовали скафандры, им отлично дышалось в плотной атмосфере Земли. Вот зачем они тут? Земля похожа на их родной мир – теплый, с повышенной влажностью. Из корабля вышли не все, я это знал. На крыше судна угрожающе примостилась пушка потокового луча, а это значило, что помимо охраны инженеров мы будем иметь дело с корабельной пушкой. Фотонная установка вздрогнула, три зубца излучателя страшного орудия повернулись куда-то в сторону шахт. Оглушительный свист – и дуга, сотканная из льющегося света, ударила куда-то во тьму. Давай же, Зиз, у них уже начался арт обстрел, скоро на месте шахт нельзя будет добывать ничего, кроме стекла и сажи. С каждым выстрелом меня переполняла боль. Я, казалось, чувствовал, что творится на укрепленных шахтах. Но внезапно мироздание меня услышало – десантный штурмовой крейсер промчался над нашими головами.

– Проп, задача – прорваться в фотонную установку, всех рептилий в минус. Если я не подойду, уничтожить орудие. Зайди со стороны, где ты будешь невидим для пушки корабля.

Офицер отсалютовал и вместе с взводом выдвинулся на позицию для атаки. Я остался один в темноте лесного массива. Штурмовой костюм сковывал мои движения, и я вышел из экзоскелета. Отсоединил тяжелую броню, оставив только свой эко-костюм, который был мне как вторая кожа. Я наблюдал за кораблем рептилий, прикидывая и сокращая расстояние до тех пор, пока на другой стороне фотонной установки не начался лучевой бой.

«Пора», – подумал я.

А ноги уже делали свое дело, ускоряя тело до состояния, когда бег в плотной атмосфере заставляет наклониться вперед, а потоки уплотненного воздуха создают непрекращающийся шум в динамиках подшлемной маски костюма. Корабль дернулся и поднялся в воздух для облета фотонной установки. Я успевал, воздух подхватил меня, а раскрытые подмышечные крылья дали эффект кручения. Броню корабля не повредить ничем, что может унести в одиночку простой человек, но такой задачи у меня и не было.

Я резко свернул закрылки влево, чтобы попасть на крышу корабля, где руками зацепился за основание поточной лазерной пушки. Малые суда рептилий, как и Фаэтона, не имеют своих гравитационных полей, и экипажи пользуются модами, которые позволяют передвигаться в открытом космосе по внешней обшивке для осуществления внезапных ремонтных работ. Вот и сейчас эко-костюм выполнил невербальную команду, примагничивая стопы к обшивке корабля. Я стоял на корабле, который заходил с удобной стороны на фотонную установку, выбирая лучшую позицию для обстрела ребят Пропа, ведуших бой с рептилиями и малочисленными титанами.

Броню корабля не пробить, но внешние сенсоры пушки потокового луча прекрасно ломаются, если точечно надавить на них плазменным резаком. Глаза стрелка рептилий стали еще больше, когда он обнаружил, что пушка не распознает цели, и стрелять нужно чуть ли ни вручную, определяя в темноте, где свои, где чужие. Приведенная в боевой режим поточка двигается очень легко, поэтому при следующей попытке пальнуть по назойливым штурмовикам я с силой толкнул её в сторону. Зеленый луч скользнул по деревьям, срезая их под корень.

Задел луч и хвост запряженного диплодока, попутно обрезая крепления, фиксирующие его к фотонной пушке. Обезумевшее от внезапной боли, животное рвануло вперед, давя технику, давя солдат по всей растянувшейся войсковой колонне. Это очень хорошо, ведь зверь будет бежать, создавая панику, уничтожая все, что так ценно для врага, пока не погибнет от обескровливания или пока не будет застрелен.

Щит отразил внезапный лазерный луч, направленный в мою спину – глазастая морда бортового стрелка вылезла пострелять из ручного лазера по наглому наезднику космических кораблей. Я рванул по обшивке корабля под невероятным углом, пространство вокруг пронизывали лазерные лучи, рептилоид явно привык больше управляться с электронным наведением, чем с ручным оружием.

– Отключение подошвы, закрылки вправо!

Крутящий полет прямо в морду зеленого. Я сгруппировался, мои щиты сработали, а у рептилии на его горе не был надет подшлемный капюшон. Вот она, легендарная лобовая атака – подшлемная маска плюс щит против черепа разумного пресмыкающегося. Череп врага треснул, а я, не мешкая, заглянул в люк.

Инженерный люк был узок, и через него я в корабль, конечно, не попаду. Но и его вполне хватило, чтобы засунуть внутрь руку с бластером. Маска костюма транслировала все, что находилось перед моей рукой. За штурвалом сидел еще один хвостатый представитель врагов по разуму. Я прицелился в ничем не защищенную зеленую голову и нажал на спусковые сенсоры бластера. Корабль не упал вопреки моим ожиданиям, а, повинуясь автопилоту, завис в воздухе.

Внизу шел бой. Ребята Пропа заняли фотонку и сейчас отстреливались от охраны продовольственных обозов. Убрав бластер, я спланировал к входу в аппаратную фотонной установки.

– Кай, объект взят, рептилии все холодные.

Проп использовал еще один термин, означающий убитого противника. Каламбур, конечно, ведь рептилии всегда холодные. Точнее температура их тела равна температуре окружающей среды.

– Принял!

Я вошел в аппаратную, залитую зеленой и синей кровью ящеров. Надо будет спросить у Жико-Шайича, почему у одних из них кровь зеленая, а у других синяя.

До этого момента я не знал, как пользоваться такой махиной. На флоте нас этому не учили. Это скорее прерогатива артиллеристов – фигачить из установок величиной с дом. Но что-то внутри меня знало как, или просто внезапная механическая интуиция давала подсказки. Я настроил установку на удар.

– Фатос, почему не стреляете? Дайте дугу по этим координатам! – кричал эфироскоп, выдавая координаты очередного укрепления на шахтах.

Точная голографическая карта с фиксируемыми изменениями на местности была прямо передо мной. Осталось дать команду. Если точнее, то указать пальцем, куда направлять поток, просто тыкнув в карту. На карте была видна вся колонна армии титанов и даже штурмовой крейсер, который полетел ловить взвод Зиза. Я приготовился нажать, но остановил руку за десять сантиметров от голограммы. В голове прозвучало:

«Система блокирует сторонние биологические коды».

«Спасибо», – ответил я сам себе.

Я еще не привык к таким подсказкам интуиции. На полу в голубой крови с изуродованным лучевым выстрелом лицом лежал офицер рептилий в белом эко-костюме. Хорошо, что ключ – не сетчатка глаза, а прикосновение пальца. Я полосонул по зеленой кисти плазменным резаком, получив пульт от установки в виде обрубка руки пресмыкающегося.

– Возрадуйтесь, грешники, ибо пришел к вам Ра!

Сказав это в эфироскоп, я нажал отрубленной кистью на карту в место, где парил над лесом десантный штурмовой крейсер. Утюжа направленными фотонами тракт, я успел сделать порядка тридцати выстрелов по колонне, пока на горизонте голографической карты не показалось девять истребителей врага.

– Все в леса! – крикнул я в нейросеть, положив отрубленную кисть рептилии указательным пальцем на координаты, где находилась фотонная установка.

Машина ударит сама по себе, как только наберет заряд, и лучше нам в этот момент тут не присутствовать. Кроме того, нужно было помочь нашим на шахтах и найти Зиза с его взводом.

Воронки от фотонного обстрела. Камни правильной формы, расколотые дугой с легкостью. Бревна из окружающего лесного массива, нелепо набросанные на практически полностью разрушенные здания заводов и шахт. И пожары. Пожары везде. Именно такая картина предстала перед нашими глазами. Дневного земного неба не было видно, дым заслонял все вокруг. На первый взгляд могло показаться, что разрушенные конструкции, то тут, то там дымящиеся и рождающие воспламенения, безжизненны. Но это было не так.

Шахтерский городок, превращенный в крепость, смотрел на мир тысячами электронных глаз. Казалось, я видел, как их взоры скользят по горящим массивам, по искореженной почве. Сканеры костюма ничего не отмечали. Мы были также невидимы для обороняющихся, как и они для нас.

Мой отряд серьезно поредел, как и взвод Зиза. Пропу же повезло больше, он потерял одного солдата. Мы стояли в лесополосе. Шахты не отвечали на боевые коды, нужен был визуальный контакт…

…Я шагнул из-за лесных укрытий и направился к шахтам. Последнее, что видело мое тело – это был зеленый блик от пушки потокового луча где-то вдалеке. Луч мгновенно расплавил мою голову, невзирая на шлем, щиты и приличное расстояние – машины били наверняка.

…Я шагнул из-за лесных укрытий и стремительным бегом направился к шахтам. Откуда-то я знал, что нужно уклониться от режущего пространство зеленого луча. Еще уклон. И еще. И вот уже не менее семи лучей пытались по мне попасть. Воронка от фотонной дуги была отличным укрытием, куда я и поспешил прыгнуть. Ползком я начал менять позицию, уже пожалев, что затеял эту попытку – в какой-то момент пространство вокруг резко разрядилось и также резко сжалось, превращая мой костюм и тело в комок перекрученного фарша. Боль была дикой, но не долгой.

…Надеясь на свою скорость, предварительно сняв штурмовой костюм, я шагнул из-за лесных укрытий. Мой бег ускорился, и я практически летел к первой линии обороны. Зеленые лучи рассекали пространство за мной и впереди. Уклон. Еще уклон. Вот удобная для укрытия в земле воронка, оставленная фотонной дугой. Почему-то я не хотел в ней останавливаться, зная, что стационарные укрытия уязвимы для гравитационных пушек. Шаг и еще шаг. Фаза полета. Шаг. Что-то под моей левой ногой щелкнуло… Взрыв. Я потерял ногу. Кровь хлынула, несмотря на атмосферное давление, а костюм впрыснул препараты, держащие меня в сознании сквозь боль. Быстрее! Надо срочно остановить кровь.

– Костюм, перекрыть кровоснабжение в левой ноге…!

Зеленая вспышка из завалов, совсем рядом от меня не дала мне закончить команду…

…Я шагнул из-за лесных укрытий. Не знаю, на что я надеялся, скорее мое тело действовало интуитивно. Я бежал, я летел и постоянно уклонялся от смертоносных лучей с позиции обороняющихся, откуда-то зная, что выберет стрелок и какие очередные ориентиры нужно оббегать стороной, где нужно укрыться, а где не стоит задерживаться и на секунду. Вдох, затяжной прыжок – полет над минными полями. Странно, что костюм не фиксирует мины, но мне известно, что они тут – это иррационально! Но я не хотел проверять мою паранойю. Линию обороны наполняли роботы, живых людей не было. Это было сложно, но маневрируя и поливая механизмы лазерными выстрелами, я добрался до бункера управления обороной шахты. Дверь открылась, повинуясь моим офицерским ключам, и я зашел.

На голографическом экране менялись цифры обратного отсчета, дверь за моей спиной щелкнула электронным замком. Я пытался остановить таймер программно, но у меня никак не выходило, зеленые десятичные цифры текли вниз пока не стали красными, мигающими 9 - 8 - 7. С цифрой ноль комнату наполнило пламя, сжигающее все, выполняющее директивы секретности и попутно уносящее мою жизнь. Это больно – гореть заживо. Костюм вовремя выключил мое сознание, чтобы я не испытывал этого.

– Как-то глупо попался, – подумал я напоследок. – Прости, Лика. Видимо, судьба на стороне твоих родителей, и не суждено лечителям «А» класса породниться с воином-адептом «В» класса.

…Я остановился, не выходя из лесных укрытий, облокотившись на исполинское дерево с обугленными ветвями. Все тело жутко начало стонать, как будто меня одновременно жгло огнем, взрывало, резало лучами и сплющивало гравитационными установками.

– Все хорошо? – спросил Проп, касаясь моего плеча.

– В шахты мы не пойдем.

Меня скрючило от боли. Боль была везде: в ногах, в животе, грудной клетке, я сполз по обугленному дереву на пол.

– Машины обороняют комплекс. Начнут огонь, как только кто-либо покажется на их горизонте. Людей нет. Вокруг минные поля, которые не фиксируют наши костюмы, а если удастся пробиться внутрь, система уничтожит все вокруг.

– Откуда такие догадки? – переспросил подошедший ко мне Зиз. – Может, стоит попробовать установить контакт с помощью вон хотя бы белой тряпки?

Я снял шлем и маску костюма, вытерев белой тряпкой, зажатой в моей руке, слегка сочившуюся из носа кровь. Видимо, костюм завершил мою трансформацию – я мог дышать земным воздухом и при земном атмосферном давлении. Офицеры смотрели на меня, как будто узрели восход Ра в первый раз. Я произнёс первую свою фразу в земном воздухе, отчего тембр голоса был неестественно занижен, а фраза звучала, как будто её говорит кто-то по размерам не меньше тираннозавра.

– Верьте мне. Нам нужно в город 234. В шахтах машины и без нас смогут за себя постоять.

Лар стукнул по столу кулаком оставшейся руки.

– Ересь… – повторил он уже шепотом, исподлобья смотря на меня.

Если бы взгляды могли испепелять, то, будь на мне костюм, щиты непременно бы сработали. Но я был без обмундирования и в легком тряпичном комбинезоне. Удобно откинувшись в кресле комнаты управления городом, я наблюдал, как Лар зло нарезает очередной круг возле пультов.

– Ты разгерметизировал купол, ты уничтожил пирамиды и сжег Душу купола 235. Ты убил офицера класса «А» без суда! Кай-Клавий Гиллиус, я обвиняю тебя в ереси против Ра и в преступлениях перед империей. Душа, взять его под стражу и сопроводить в камеры для военных преступников!

Дроны не спешили выполнять приказ. Дроны не шевелились вообще. Мое кресло приятно качалось, и мне так не хотелось ментально выходить из внутреннего медитативного состояния.

– Спасибо тебе, Лар, за то, что не расстрелял сразу, – улыбнулся я.

На самом деле, камера для военных преступников была несказанно лучше, чем минные поля, потоковые лучи, боевые механизмы, а также горы воняющих трупов и нескончаемая токсичная гарь на местах сражений. Теперь, когда я вдохнул воздух Земли, это все ощутимо контрастировало со свежим кислородом вырабатываемым костюмами.

– Душа! – Лар изошел на крик. – Привести приказ в исполнение!

– Адепт временный командующий куполом 234, – программа Души обратилась к Лару из множества ретрансляторов. – Информирую вас, что арест именуемого ранее Каем из рода Гиллиусов невозможен.

– Что за бред?! – кричал Лар. – Я как командующий и старший по классу приказываю!

– Именуемый Каем из Гиллиусов более не состоит в классовой системе, более не является адептом касты воинов, не понижен в классе и не мертв, – голос души звучал монотонно и уверенно. – Судя по директивам, существо, именуемое Каем, призвано сознанием Ра для исполнения роли мамаяктли.

«Значит, не привиделось», – подумалось мне, – «А может, я давно лежу в завалах пирамиды или вывернут наизнанку очередной миной?»

– Зачитать директивы по именуемому Каем, – снова приказал в пространство Лар.

– Ответ отрицательный. У вас недостаточно полномочий. Требуется разрешение главного жреца купола, – резюмировала машина.

Тем временем Лар заметно остыл, ярость на его лице сменилась непониманием.

– Лар из семьи Нолиев, – прервал я затянувшуюся паузу. – По старой дружбе скажу тебе как на духу – тот офицер «А» класса был либо предателем, либо еретиком, и мы все бы там легли, если б я пошел на поводу у террористов. Пирамиды я взорвал из тактических соображений, как и Душу купола. По этой же причине разгерметизировал купол и остановил наступление титанов на шахты.

– По какой старой дружбе?

Лар оценивал каждое свое слово. Наконец-то я видел старого Лара.

– Меня ты в следующий раз тоже убьешь, посчитав, что я еретик?

– Нет, Лар, тебя в случае твоей маловероятной ереси убьешь ты сам, – сказал я, вставая с кресла.

– Чем ты стал?

Теперь в голосе временного главнокомандующего я слышал страх… Хотя нет, я не слышал – я ощущал запах страха. Я видел дрожание пространства вокруг его головы.

«Все-таки у меня контузия», – подумал я.

– У тебя в доступе записи всех эко-костюмов, в том числе и моего. Глянь на досуге, чем или кем я стал.

Дверь не спеша отворилась передо мной.

– Но ты больше не командуешь армией купола! – сказано было мне вдогонку.

– Отлично! Значит, не нужно будет больше закрывать глаза трупам и нести ответственность за жизни солдат.

– Душа, какие мои действия по директивам относительно существа, ранее именуемого Каем? – прозвучало сзади.

Я замер на пороге послушать ответ.

– Содействие во всем, не препятствие в инициативах, полный доступ к информации, – эхом отрапортовала Душа.

– Я не оставлю тебя без войска и власти, Лар. Дай мне день выдохнуть и привлекай меня к своим маневрам, если тебе все еще нужна моя помощь, – сказал я и вышел из комнаты.

За моей спиной с мягким жужжанием закрылась дверь. Лар молча смотрел мне в след, пока механика двери не скрыла обзор полностью. Мне было и легко, и печально одновременно. С одной стороны, я не сомневался в своих словах и действиях, а с другой, понимал, что Лар также был прав. Эти два утверждения резонировали в моей голове, и я решил поговорить с тем, кто также как и я больше не имел имени в системе империи Ра. Поговорить с Шестнадцатым.

Бывшего жреца я нашел на его привычном месте – в лечблоке.

– А я сразу почувствовал, что ты рядом!

По виду, он был рад моему прибытию. Думаю, потому что с ним, как с «D» классом, предпочитают не говорить. Или говорить, но строго по делу, а парень он был общительный.

– Может, ты мне расскажешь, что за хрень со мной происходит? – начал с порога я.

– О… я вижу, что ты добрался-таки до саркофага пирамид.

Шестнадцатый смотрел поверх моей головы и сквозь нее, как будто та потоковая пушка все-таки сумела меня обезглавить.

– Давай по сути, кто или что такое мамаяктли?

– Я и есть по сути. Ну, вот теперь ты задаешь правильные вопросы, на которые я могу дать правильные ответы.

Я выдохнул. Бывший жрец лил воду в мои уши.

– Во имя Ра, давай к делу! – фыркнул я.

– Вот именно во имя Ра, мамаяктли призываются в его имя!

– Призываются кем? – задал я наводящий вопрос, чтобы Шестнадцатый не ушел с нити разговора.

– Призываются Ра! – жрец понял, что я сегодня не в духе и продолжил. – Бог Ра ощущает присутствие кого-то, кто угрожает ему, и в качестве своих защитников он призывает таких вот мамаяктли.

– Я же второй бортстрелок!? – не понял я. – И рожден в «B» классе.

– А это неважно в рамках нелинейности временного течения. Ты замечал, что смерть настигает все, что вокруг тебя, но по счастливой случайности не трогает тебя?

– И да, и нет…

– Не важно, в какой ты семье вырос. Не важно, кто ты по касте и классу. Ты всегда был мамаяктли, и все вело к этому.

Жрец облокотился на стену и привычным для него движением сполз вниз на пол. Я последовал его примеру – было в этом что-то глубокомысленное, но что именно, я не мог уловить.

– Тебя и таких, как ты, призвал сюда сам Ра. Значит, опасность реальна и Ра защищается от серьезного врага.

– Я могу дышать в атмосфере Земли, – мне казалось, что это было сказано мной невпопад, но Шестнадцатый еле заметно кивнул.

– Ты и такие, как ты – продолжение мысли Души Ра, – резюмировал Жрец. – А как ты помнишь, утверждать, что Ра чего-то не может – ересь. Смею только представить, какие штуки ты можешь сейчас делать.

– Как мне понять, какие? – я был абсолютно растерян.

– Боюсь, ответ будет тот же, – мой собеседник пожал плечами. – Обычно реализация мамаяктли идет через базовую касту человека. Что умеет рожденный быть воином лучше всего?

– Ты сказал «обычно», значит, есть те, кто уже стал мамаяктли. Ты что-то про них знаешь?

– Только то, что они есть, – покачал головой жрец.

– Но ты откуда-то получил доступ к этой информации, – не отставал я.

– Слушай, ты – мамаяктли, а значит, если ты задаешь вопрос, то даже подкинутые на ветер ветки, упав, дадут правильные подсказки. Куда уж бывшему жрецу, осужденному за ересь, их не знать?

– Я думаю, что ты умнее, чем ветки.

– Ну спасибо, ранее именуемый Каем, – на его лице расцвела улыбка. – Я даже, возможно, умнее, чем некоторые камни. Ставь невыполнимые задачи, и потенциал Ра не заставит себя ждать.

– Снова убивать? – в моем вопросе была надежда на отрицательный ответ.

– Не обязательно. Вот ты что еще умеешь? – это звучало как издевка или элемент черного юмора.

Я встал с пола и направился в комнату, принадлежащую ранее именуемому Каем. Внезапная мысль посетила мой ум:

«Пока я тут шарахаюсь по Земным лесам, как же там моя Лика?»

Задолго до событий на Земле

Анатомический музей разумных биологических видов был жирной и ненужной, по моему мнению, точкой под конец долгого учебного дня. Колонной по трое взвод адептов воинов «В» класса строевым шагом подошел к пропускному пункту с тыльной стороны грандиозного по своим масштабам здания.

Сегодня нашим курирующим офицером был седой капитан информационных войск «В» класса. На вид ему было лет тысяча, хотя его паспорт гражданина указывал на восемьдесят девять. Капитан, часто употребляющий алкогольные напитки, хоть и разрешенные, не собирался жить до ста пятидесяти и уж тем более до двухсот лет. Но сегодня он на удивление был трезв, да и мы не бежали марш-броском к месту обучения, как это было бы с каким-нибудь другим офицером.

– Нечего по музею ходить потом вонять. Отсюда и все эти анекдоты про «В» класс! – ответил он во время нашего шествия к цели на любопытный вопрос одного из адептов.

Ребята вели себя с капитаном по-свойски – развязно, но и не переходили на запретные темы, помня о субординации. Как по мне, бег – это лучшее средство передвижения, однако возрастной капитан просто не хотел бежать с нами рядом.

– Возможно, я стану таким же в свои восемьдесят девять, – шепнул я Одиннадцатой.

– Если доживешь. Судя по всему, начинается война, – ответила Оди сухо. – На границах системы Ра все чаще замечают корабли-разведчики рептилий.

– Сколько я себя помню, они всегда там летают. Все двадцать пять лет. Еще с ясельного инкубатора то тут, то там: «Скоро война, скоро война», – отмахнулся я.

– Я склонна верить первому каналу эфироскопа, – не согласилась со мной Оди и, шутя, ткнула меня локтем в бок. – Это ты еретик!

Мой друг и сексуальный партнер (в короткие моменты между тренировочными сессиями, лекционными занятиями и прочей адептской воинской ерундовиной), Одиннадцатая была настоящим воином по призванию души. Это проявлялось на учениях, в мыслях и шутках, во взрывном темпераменте.

Все солдаты, выращенные в инкубаторах, были с рождения созданы бесплодными. Репродуктивную функцию нужно было еще заслужить на военной службе у Ра. Потом пройти тест на воспитательную пригодность. Потом обучение в педагогическом центре Раграда. И только после этого тебе настроят репродуктивную функцию и дадут лицензию на первого ребенка. В этом был огромный смысл, ведь цивилизации людей Ра не нужны были дармоеды и тунеядцы «D» класса.

Почти тысячу лет назад «D» класса просто не было. Его уничтожали при рождении или при подтвержденном выявлении. Но теперь, когда деинкарнационная процедура была заменена изоляцией до естественной реинкарнации, цивилизация людей Ра не могла рисковать появлением очередного «D».

Может, еще и по этой причине Оди не питала никаких иллюзий по поводу своего и, как следствие, моего будущего. А может, её постоянные мысли о скорой войне отрезвляли её и так четкий солдатский ум в минуты эмоциональной слабости, которые она тщательно скрывала от всех, кроме меня. Но ведь для этого и должны быть друзья? Кроме того, сексуальные контакты внутри классов не были запрещены, но и афишировать любую слабость, в том числе эмоциональную, было строжайше не принято.

– Так, время разделиться, адепты «бэшки», – стоя к нам спиной начал фразу капитан, после чего повернулся. – Пехота идет в красный сектор по красной направляющей. Водители механоидов – по желтой. Бортстрелки, а точнее бортстрелок, – по голубой.

– А вы капитан? – спросил кто-то из шеренг.

– А я все это видел сотни раз и пойду осматривать другие экспонаты. Не исключено, что в буфете.

Взвод дружно, как по команде, рассмеялся.

– По окончании учебного часа всех ожидаю на месте сбора. Надеюсь, не надо повторять, что будет с теми, кто задержится?

Повторять было не надо, и мы разошлись. Последнее время я часто ходил по отдельному цветовому указателю, что еще раз свидетельствовало о скором времени квалификационного экзамена и зачислении на флот, будь оно не ладно. Ну какой из меня бортовой стрелок? Мое место в механоиде или в разведке пехоты. Странно, что с шумящим сердцем в стрелки можно, а в штурмовики нельзя. И это с моими-то показателями по всем физическим дисциплинам.

В аудитории я был практически один. Я и она. Младший лечитель «А» класса, ЛикаДаонис. Рыжеволосая, в белом медицинском костюме, с едва заметными линзами, подсвечивающими её природный цвет глаз. Увлеченная аспектами анатомического строения видов и их особенностей в атмосферах и внеатмосферных пространствах. Она говорила, говорила и говорила. А я думал про невероятно удачную подборку цветовой гаммы волос и глаз Лики из семьи Даонис.

– Вы слушаете, адепт? – прервалась «А» класс, задавая мне вопрос, который выбил меня из недирективных раздумий.

– Что? Конечно же.

– Тогда напомните мне, в чем разница дыхательной системы условного врага цивилизации птиц от условного врага цивилизации насекомых?

– Ваша лекция просто чудо, я хотел бы её понять. Но, увы, я смелей не буду, чтобы просто гулять вас позвать, – родилось вдруг в моей голове.

– Рифмуете. Это хорошо. Неожиданного для «В» класса. Однако «понять» и «позвать» – это моветон по длине слога, – смешно нахмурила лектор свои брови. – Боюсь, я вынуждена буду продлить ваши занятия по анатомии и физиологии еще на одну лекцию.

– Это значит да?

– Это значит, адепт-боец, что ваше время уже истекло, а материал вами не усвоен. В следующий раз рекомендую быть внимательнее, иначе испортите свои оценки перед выпускным экзаменом.

(Время основных событий. Фаэтон. Раград - столица империи Ра)

Просторные улицы Раграда давили высокими пестрыми рекламами. Было тесно и тяжело дышать, солнечный день жарил воздух, но Лика не смотрела на небо. Скрестив руки на груди, вжав голову в хрупкие плечи и стиснув пальцами ворот белоснежного комбинезона, девушка шла, не осознавая и не замечая ничего.

– Они – герои нашего времени! Их жертва на благо Ра никогда не будет забыта!– звучало в её голове. – Их корабль вел бой, уничтожив не одно судно захватчиков, но когда боеприпасы подошли к концу, командир ГаронЦурус принял героическое решение идти на таран.

– Ваше высокородие, с вами все хорошо? – раздался голос из внешнего мира, немного заглушая гул в ушах.

Лика подняла заплаканные глаза, чтобы увидеть троих из патруля нравов. Ослабшей, трясущейся рукой девушка молча протянула эфироскоп, на экране которого насыщенно-синим цветом светилась трагическая весть с военным грифом.

– Нам искренне жаль!

Стражи патруля нравов одновременно отсалютовали по символу семилучевого солнца.

– Вас проводить до вашего родового дома?

– Идите вон! – прошептала девушка.

– Вы нарушаете директиву и кодекс о чести адепта… – начал было один из стражей, но тут же был оборван положенной на плечо рукой сослуживца.

– Нам искренне жаль, да пребудет с вами Ра!

Лика потупила взор и поспешила уйти прочь от ненавистных мундиров, которые расступились перед ней, не смея препятствовать. Вот она – пристань мирового океана. Вот он воздух, который ей так нравился. И вот небо, которым она часто любовалась, и солнце Ра высоко над головой. Голова закружилась, ноги стали ватными, а пространство начало плыть в её глазах. Потерявший смысл взор девушки скользнул по глади неба, глазные яблоки закатились так, что случайные прохожие могли видеть вместо голубой радужки только белок. Пальцы ослабли, роняя на пристань дорогой эфироскоп, следом за которым падало обмякшее тело его хозяйки. Идущие мимо люди тут же образовали толпу, оказывая первую долечебную помощь. Кто-то набирал контакты лечблоков, но этого Лика уже не видела.

Сон был реален. Реальнее, чем я себя ощущал, входя в комнату управления Души купола. В комнате меня уже ждали Лар и голограмма Окуса. Я молча сел на приготовленное для меня место.

– Дарова, маллей, – прервал тишину Окус. – Ты хорошо поработал там. Надо же было разбить целую армию!

– Окус-Файус, именуемый ранее Каем более не носит званий, – перебил майора Лар.

– Вот это поворот. Парень выиграл нам кучу времени, и вот такое его ждало повышение? Ты, лейтенант, там совсем властью ослеплён или решил своего лучшего солдата в «D» класс перевести?!

– Во-первых, майор, границы не переходи! Все мы помним, как ты шахты оставил, как только армия «свободы и труда» к ним начала выдвигаться. А во-вторых, именуемый ранее Каем типа сам так решил.

– Лейтенант, ты сам-то много навоевал? Или жертвовать «B» и «C» классом директивы тебе позволяют, а стратегически мыслить нет? – голограмма Окуса, спокойно сидела на кресле. – Как это сам захотел? Сам от пенсии отказался, сам решил в трущобы переехать?

– Майор, ты правильно отступил. Там без вариантов было, – решил я прервать бессмысленную распрю. – Я получил установки от программы в пирамидах. Теперь у меня иной путь, как бы нелепо это ни звучало.

– Вот, кстати, по поводу твоего пути, – Лар повернулся ко мне на вращающемся кресле. – Нам нужно вести войну. Приказам ты теперь не подчиняешься. Так позволь узнать, какие твои дальнейшие действия?

– Нам нужно в столицу материка. То есть мне нужно, – сказал я себе под нос.

– Там тебе ничего не светит. Это глубоко в тылу врага, у них там контрразведка. Твой костюм отследят за многие километры. Сам ляжешь и личный состав погубишь, – возразил Окус.

– Нет у меня личного состава, а до столичного купола я и без костюма дойду. Мне нужно передать весть на Фаэтон. Нам всем нужно…

– Ретранслятор столицы – это выход. Сможем скоординировать действия на межпланетарном уровне, – одобрил Окус.

Лар тарабанил пальцами по столу. Все, что он услышал, ему явно не нравилось.

– Давай, Кай, удачи тебе в твоей миссии. Выходи на связь, как только будет возможность.

Окус отсалютовал по символу Ра и отключился, оставив меня с Ларом наедине.

– Как тебе удаётся дышать в атмосфере Земли? – Лар даже не стал скрывать, что подслушивал наш разговор с Шестнадцатым.

– Я просто внезапно ощутил, что не может быть иначе. Тот козлоликий – он что-то знал. И если верить программе и не подтверждённой информации, земляне не просто так подняли мятеж. Они заручились чьей-то поддержкой, кого-то, кто посерьёзней рептилий.

– Как-то быстро ты перешёл от термина «еретик» к термину «земляне», – в интонации Лара был очевидный упрек.

– Мне кажется, что тут все сложнее, чем мы думаем. В любом случае, я выясню и буду держать тебя в курсе. Удачного тебе командования, Лар из семьи Нолиев!

Я встал из-за стола, чтобы правой рукой прикоснуться к левой стороне груди, где должно было находиться семи лучевое солнце.

– Да пребудет с тобой Ра!

– Прощай, мамаяктли. Думаю, больше не увидимся.

Лар был уверен в своих словах, и почему-то теперь я ему верил.

На мне был легкий гражданский эко-костюм без наворотов и бронепластин. Он больше походил на костюм для пробежек, чем для походов, и потому после штурмовых экзоскилетов казался невесомым. В стать ему я захватил такую же облегченную маску, защищающую от солнца и позволяющую дышать в плотной атмосфере Земли, но неспособную защитить даже от пущенной пороховыми газами пистолетной пули. Из оружия я взял лишь стилет с межмолекулярной заточкой и охотничье лучевое ружье. Я был почти собран в путь. Для образа беженца не хватало только семьи с детьми, но я не мог подвергать риску никого из людей купола «Солнца». Штурмовики нашли мне четырехместный шлюп на воздушной подушке. Да, над деревьями на нем не полетаешь, но все не пешком – три с половиной тысячи километров можно идти целую вечность, а на шлюпе 3-4 дня, если все будет хорошо.

– Ты хорошо подумал? – спросил меня Базиль. – С армией точно поспокойнее.

– Нет, я не хорошо подумал. Но единственное, что поможет нам удержаться на поверхности этой планеты – это решительные действия в столице материка, – я говорил и паковал провиант в шлюпку. – Если они начнут собирать тут крейсеры или чего потяжелее, всему придет конец.

– Да… – Базиль тяжело выдохнул. – Тебе неймётся, Кай. Кстати, я слышал, что ты теперь что-то типа боевого жреца и типа классы и приказы старших по званию на тебя больше не распространяются?

– Прошло время воевать по директивам, Базиль. Враг сильно хорошо знает, с кем сражается, все наши плюсы и минусы.

Я присел на сиденье в шлюпке.

– Одной верой и оружием их уже не победить.

Базиль молчал. Поддерживать беседу в таком ключе было для него тяжким преступлением, от которого можно было и не отмыться.

– Постарайся не погибнуть тут, Баз! – сказал я вместо директивного прощания.

– Да пребудет с тобой Ра! – ответил мне Базиль, совершив традиционный хлопок по символу семилучевого солнца.

Шлюпка поднялась над уровнем земной глади, качнувшись и стабилизировавшись на высоте человеческого бедра. Я выехал через южные ворота. Через те самые ворота, в которые я, Базиль и Лар впервые вошли в город 234 со своей миссией. Ремонтные дроны сделали врата еще более мощными. У ворот стояли штурмовики – те, с кем я воевал под городом у моря. Были среди них и те, кто дрался за тюремные корпуса, и, конечно, те, кто штурмовал пирамиды. Но не было и никогда больше не будет тех, кого сожрала эта война.

Моя шлюпка скользила мимо шеренг бойцов, застывших с прислоненными к семилучевым значкам ладонями. Долг солдата был погибнуть тут, вместе с ними. Долг мамаяктли был разобраться с теми вопросами, которые не могли никак сложиться в одну картину в моей голове. Меня провожали солдаты «С» класса. Провожали как на верную смерть. Они не представляли жизни вне системы каст и классов. Они не понимали, почему успешный диверсант и офицер «В» класса уходит, оставляя все привилегии. Я не мог им объяснить, на их языке это звучало бы как ересь. Проклятые слухи, надо было улететь поздно ночью. Мне стало не по себе, как будто я, правда, погиб там под пирамидами или у шахт, или в той капельнице на постели-капкане.

Шлюпка вылетела за пределы укрепленного купола, теперь больше похожего на крепость, чем на жилую гражданскую территорию. Мой путь лежал далеко на юг.

Наступала ночь, а я гнал свою шлюпку по черному тракту, изредка встречая санитарных дронов. Исполинский лес остался далеко позади, и теперь меня окружали злаковые поля. Я не был силен ни в биологии, ни тем более в ботанике, но высокие – почти в два человеческих роста – золотые стебли с увесистыми початками на верхушках назывались пшеницей. Я знал это название из ниоткуда. Я просто его знал.

Ночь – время хищников. Как наземных, так и воздушных ночных ящеров, гигантских кузнечиков и жужелиц. Сожрут и не спросят, что мамаяктли.

Навигатор шлюпки показывал постройки, если свернуть с тракта направо, что я и сделал…

Пшеничный коридор закончился, и в свете фар показались неказистые сельские постройки. От них веяло потенциальной опасностью, но еще больше страхом и жертвенностью: те, кто был внутри, были готовы драться, защищая свое. На меня смотрело несколько глаз, я их чувствовал. Уже не удивляясь интуиции, я вышел из шлюпки, держа руки и лучевое ружье на виду.

– Ты кто такой!? – крикнул мужской голос из оконного проема. – Дальше ни шагу – изрешечу!

– Я Гас-Джи-234, но можете меня звать Гас. Меня застала ночь на черном тракте. Ночевать на дороге – почти то же самое, что быть застреленным добрыми людьми. Поэтому я тут, – ответил я с улыбкой.

Тот, кто держал меня на мушке, не собирался стрелять. Он хотел убедиться, что знает про меня все: что я один и у меня оружие, которое он прекрасно видит.

– Да хоть нефть, это не моя проблема, что ты тут. Проваливай нахрен с моей земли!

Потенциальная угроза уменьшалась: меня уже не хотели убивать за любое неловкое движение, как и не боялись сложившейся ситуации.

– Я заплачу за ночь не на улице. У меня есть питательные кубы, медикаменты, генераторы лучевого оружия.

Имперские кредиты были не входу там, где не распространялась власть империи, и с обменом я попал в точку. В доме шептались. Говорили двое: мужчина и женщина. Обсуждался бартер, обсуждалась этическая сторона вопроса.

– Разряди лучевое ружье. Медленно иди сюда. Неси генераторы в левой руке, а винтовку в правой.

Если бы я не знал, что меня не будут грабить, то я бы не согласился. Но чутье говорило, что те, кто в доме, перестраховываются. Я послушно произвел действия с оружием и не спеша пошел к зданию. Дверь открылась. Внутри было темно, но как только я вошел, свет включился.

Их было двое: крепкий бородатый парень в фермерском скафандре и, по всей видимости, его жена, с трудом помещающаяся в свой скафандр из-за беременности. Незарегистрированная беременность – большой риск. Во-первых, это проблема с институтом нравов. Во-вторых, наш вид уже многие тысячи лет репродуцируется, используя инкубаторы – мы утратили анатомическую способность производить себе подобных, и процесс таких родов может стать смертельным актом. Нужно быть или очень смелыми, чтобы решиться на такое, или загнанными в угол.

Эти двое держали меня на мушке дробовика и самодельного пневматического ружья, иглы которого были смазаны трупными ферментами. Во время выстрела из такого орудия игла разгонялась посредством нагнанного в баллон сжатого воздуха. Глаза привыкли к свету, и только сейчас я увидел молодого раптора, прикованного цепью. Сдерживал зверька хитрый механизм с педалью спуска под самой подошвой фермера. Я присел на корточки посреди коридора, положив ружье на пол.

– За ночь в вашем доме я дам три питательных куба армейского образца.

Положив сумку на пол, я выложил на нее три аккуратных кубика.

– Откуда у тебя они? – спросил фермер, не переставая в меня целиться.

– Торговля идет везде и со всеми. Но эти я выиграл, – улыбнулся я. – Я же не спрашиваю, откуда у вас самодельное пневматическое ружье.

– Пять кубов! – буркнул фермер.

– Четыре и капсула омывайки.

Я достал еще один куб и капсулу, ставшей для меня в последнее время важной жидкостью. Но я чувствовал, что наркотик может помешать моей миссии, и решил подержать свой организм в строгости, отдав эту прикольную дрянь, о чем, возможно, я пожалею позже.

– Нахрен мне твоя наркота? – начал возражать хозяин фермы.

– Обменяешь на порох, купишь костей своему раптору, используете во время родов, чтобы снять боль, – накидывал я варианты, оставаясь на корточках.

Ноги начали слегка затекать.

– Герман, давай. Это хорошая сделка.

Женщина первый раз подала голос, за что была награждена хмурым взглядом бородача, видимо, приходившимся ей мужем.

– Пойдет. Но оружие я тебе отдам только утром. И нож придется тоже сдать.

– Доооброо! – протянул я. – Если вам будет от этого спокойней.

Разоружив меня полностью, семейство Дайков стало несравнимо приветливее, хоть глава семьи, Герман Дайк, и не расставался со своим дробовиком. Внутри фермы был отдел с разряженной атмосферой – оборудовать всю ферму им было не по карману. Джули Дайк, бывшая «С» класс из касты добывателей, принесла мне какое-то слабо-наркотическое питье на базе спирта. Мы с Германом сидели друг напротив друга. В углу комнаты располагался обогреватель, имитирующий живой огонь – это искусственное пламя было призвано, чтобы греться. На пламя я старался не смотреть, в сознании тут же всплывала война, где огонь был многократным свидетелем прерванных мной и не только инкарнаций.

– Ну, так откуда ты? – продолжил беседу Герман.

– Я из города Солнце, бывший купол 234.

– Как там сейчас? Я слышал, имперцы взяли контроль обратно. Говорят, казнили более трех тысяч.

Герман сделал глубокий глоток, не упуская меня ни на секунду из виду.

– Да, все верно. Кошмар, что творилось. Я – один из первых, кто ушел. Капец как повезло.

Напиток был неплох. Я почувствовал легкость и удовлетворение от этого расслабляющего напитка. Думаю, можно перейти с омывайки на него.

– У тебя ружье. Ты охотник?

– А что так заметно? – улыбнулся я.

– Солдаты сюда не заходят, на рейдера ты не похож, – заключил Герман.

– Дела пошли совсем не очень. Да и рядом с имперскими городами мне неспокойно. Вот и решил на юг податься.

Мне казалось, что это самая удачная легенда. По крайней мере, я знал, что она близка к представлениям Германа обо мне.

– Южнее не лучше. Рейдеры грабят и угоняют в рабство. Армия свободы и, мать его, труда мобилизует всех, до кого дотягивается. В городах и селеньях бардак. Каждый сам за себя, – фермер покачал головой.

– А как же рептилии? Разве не устанавливают свое правительство?

– Я уже не знаю, Гас, что хуже: быть в клешнях диктатуры Ра, или ждать, пока придут и заберут все, что у тебя есть. Сначала думали, будет лучше – свобода, труд и все такое… А сейчас вижу, что все дармоеды, которых империя кормила, вооружились и подати собирают. А не отдашь – сам кормом станешь.

Так мы проболтали с пару часов. Нашу беседу прервал шум моторов на улице, заглушивший скрежет гигантских кузнечиков. От этого шума исходила активная опасность в виде девяти человек, вооруженных военными образцами двух воюющих армий.

– Герман! Выходи, драный потрох! Мы пришли кое-что до тебя донести! – кричали снаружи.

В голосе чувствовался азарт и жестокость. Те, кто приехали рано утром к старой ферме, действительно представляли опасность. Эти люди пришли убивать. Герман и Джули переглянулись.

– Джули, лезь в подпол! – рыкнул Герман.

– Я тоже могу стрелять! И тебе понадобятся еще одни руки. А может, все обойдется, если с ними поговорить?! – возразила Джули.

– Нет. Диалога с ними не будет, они все уже решили. Один из вас либо погибнет, либо будет взят в заложники, – вмешался я, не поднимаясь с кресла.

– Откуда ты знаешь? Ты что один из них?

Герман направил на меня дробовик.

– Я вижу ваше вероятное будущее. Если им не начать отвечать, через минуту они разгерметизируют ваш дом. Так что рекомендую надеть скафандры.

– О, великий Ра… – всхлипнула хозяйка дома, поспешив к шкафу со скафандрами.

Тем временем Герман начал разговор с рейдерами.

– Я уже платил в этом месяце! Передайте Крио, что пшено не продается по щелчку пальцев!

Герман заметно нервничал, отчего его голос звучал нарочито бравадно.

– Ты что-то там промямлил, старый херосос?! Выходи, и решим по-хорошему!

«Долбанный «D» класс», – подумал я, – «Что ж вам не живется по-земному».

– Герман, одень скафандр и защищай жену в подполье. Я разберусь с этими.

Я был слегка пьян, но чувствовал себя отлично.

– Джу, дай Гасу его оружие и гермошлем!

Герман одевал скафандр, готовясь к разгерметизации и бою. Джу выполнила команду мужа, второпях отбежав в угол комнаты, рассчитывая использовать старый комод как укрытие.

– Лезьте в схрон! У них войсковое оружие, оно пробьет любые ваши укрытия.

Тем временем я одевал шлем и снаряжал лучевое ружье.

– А ты? – спросил меня Герман.

– А я встречу их и поговорю. Скажу, что это я говорил, и я такой же рейдер, как они; готов поделиться тем, что нашел в доме, – я врал, но Герман хотел мне верить.

– Они не будут тебя слушать! – возразил фермер.

– Не будут. Но в вероятности, где мы трое принимаем бой, вы оба умираете. Так что давайте в подпол.

Я убедил хозяев фермы. Джули и Герман затаились в подвале, держа изнутри своего укрытия подвальный люк под прицелом. Разгерметизация была вызвана вскрывающими дверь механизмами. Давление ударило со всех сторон, меня качнуло в кресле. Мелкие вещи подхватило микроураганом, образовавшимся в результате перепада давления, и бросило на пол. Мое лучевое ружье было направлено в проход.

Бандитизм и мародерство всегда возникают в местах, где царит безвластие. Теперь я мог видеть лица тех, кто пришел разобраться с семьёй Дайков. Напыщенно красочная экипировка, золотые украшения поверх эко-костюмов, символы власти и насилия в виде ожерелий из отрезанных ушей. Сколько бы ни вооружались фермеры, со сплоченными шкурным интересом бандами им было не тягаться. Это знали и те, и эти. Поэтому рейдеры вели себя расслабленно, показывая свою силу и неотвратимость расправы. Нет, с такими нельзя было говорить.

Первым в проходе появился тяжелый солдат. На нем был прочный армейский бронекостюм со встроенными щитами по всей поверхности, кроме стоп. Мой лучевой выстрел снес входящему правый голеностопный сустав, от чего тот повалился на пол гостеприимного дома. Динамики его истошно вопили что-то нечленораздельное.

«Пошла война», – подумал я.

Из дверного проема пространство начало наполняться лазерными лучами, как если бы кто-то решил засунуть в жилище фермеров сразу все краски радуги. Я знал, что так выйдет и кувыркнулся к стене с дверью – тут будет безопасно еще секунд двадцать. Бандит в тяжелой броне не прекращал орать. Это хорошо. Веселее будет.

– Прекратить стрельбу! – раздалась команда из-за двери.

В доме все пылало. Черный дым струился по потолку, затрудняя видимость и мне, и им.

–Хак, Дупл, вперед!

Свет от фар шлюпок давал тени – тени рейдеров, которые двигались в дом. Двое показались в проеме, почти одновременно войдя в жилище. У одного из них была встроенная функция тепловизора, но в доме все и так пылало. Перед его глазами все мельтешило красными пятнами, особенно горящий потолок.

Рейдеры дружно перешагнули через лежащего крикуна. Теперь они попали в саму зону задымления и пытались разглядеть хоть что-то. В моем убежище среди дыма и перевернутого атмосферой хлама я ждал другого – ждал, когда кто-нибудь начнет тянуть раненного к себе. Такой момент настал. Я выстрелил в руку бандита, и пространство тут же наполнилось новым воплем. Вошедшие двое мгновенно обернулись, но только для того чтобы лечь от точечных попаданий моего лазера в плечо одному и в бедро другому.

Захлебывающиеся от нехватки в скафандрах воздуха бандиты, горелый пепел, поднимаемый вверх очагами пламени, черный дым, дающий минимальную видимость – это был мой привычный мир. Я действовал по наитию. Тот, кому я попал в руку попытался выбраться из моего личного карманного ада, но скошенный повторным лучом упал, схватившись за самое ценное в эту секунду – его пятую конечность.        

– Тебе хана, Герман! Я найду и выпотрошу твою жирную тушу! Херачь по дому!                                                     

Это была команда кому-то, кто заведовал тяжелым оружием. Подниматься было нельзя, и я полз, меняя позицию. Тяжелый рокочущий грохот порохового крупнокалиберного оружия пронизывал стены убежища насквозь вместе со стальными, тяжелыми пулями.                                                                                                                                     

Стрельба, казалось, шла из всего имеющегося оружия. Стреляли поверх, чтобы не задеть своих, кричащих от боли, к которым в дыму уже полз я. Первым меня интересовал парень в штурмовом костюме. Замах и мелькнувший через дым стилет двойным ударом пробил бандитскому штурмовику горловую пластину. Первый укол был остановлен щитом, а вот второй дошел до цели. Теперь штурмовик захлебывался своей кровью.

Дождь из свинца и лучей продолжался. Я полз там, куда не должны были ударить пули, где не было рикошета. И все бы ничего, но становилось жарко – горело все. За семейство Дайков я не боялся – у этой парочки подпол был плотно изолирован от внешнего мира. Да, дома у них больше не было, но и в рабство никто никого не угонял.

Схватив трехлучевую тяжелую винтовку штурмовика, я пальнул сквозь стену туда, откуда стреляли из тяжелого пулемета. Судя по пулеметной очереди, резко ушедшей вверх, я попал. Еще выстрел, еще и еще. Крики и стоны на улице были мне сигналом для атаки. Я кувырком прыгнул в дверной проем. Инерция позволила скользнуть в подкате по прихожей к прикованному раптору. Удар кулаком в педаль дал цепному животному свободу и возможность атаковать. Голодная рептилия рвала когтями ближайшего к ней рейдера. Кувырок и еще кувырок… лучевое оружие жгло пространство, где я только что был. Я бежал к шлюпке с крупнокалиберным пулеметом на крыше. В какой-то момент внезапный луч обжег мой живот. Дикая боль скрутила пополам. Я осел на землю, так и не добежав до пулемета, когда темнота поглотила меня.                                                                                                                                           

…Навигатор шлюпки показывал постройки, если свернуть с тракта направо, что я и сделал. В конце пшеничного коридора меня ждала неизвестность, от которой веяло нарастающей со временем опасностью, особенно если задержаться там до утра. Я припарковал шлюпку в злаковых посадках и, взяв свое лучевое ружье, отправился к постройкам пешком.   

Я мог бы уничтожить нападавших через стены фермерского укрепления, стреляя из трехлучевого оружия их штурмовика. Я мог бы устроить засаду и кружить вокруг колонны рейдеров, пока не перебил бы их всех. Мог бы предупредить фермеров, и бандиты не нашли бы в доме никого. Но я стоял посреди дороги, ведущей от тракта к ферме, с лучевым ружьем за спиной, теребя свой стилет в руках. Меня не отпускало навязчивое ощущение, что лучшее решение – это наладить диалог, хоть это было и нерационально.

Колонна рейдеров состояла из трех грузовых шлюпок. На крыше одной из них был намертво прикреплен крупнокалиберный пулемет. Машины хорошо освещались – яркие прожекторы, направленные во все стороны, служили профилактикой от ночных хищников.

Меня нельзя было не заметить. Одинокая фигура по центру коридора, разделяющего ржаные поля, выглядела, по меньшей мере, странно. И меня заметили. Бронированные машины сбавили ход и остановились в десяти или двенадцати шагах от меня. Зазвучали щелчки затворов порохового оружия и нарастающее пищание лазерных винтовок – колонна готовилась к круговому бою.

– Группа, периметр! – донеслось до меня голосом.

Командир был не дурак. Он готовился отражать нападение со всех сторон. Скорее всего, бывший военный «В» класса теперь руководил отрядом бандитов. Он был крепкий на вид, одет в офицерский эко-костюм с облегченными бронепластинами, на его плече удобно устроилась мини турель. Эта турель – опасная штука. Такая может вести бой, даже если пилот костюма без сознания, а также реагирует на едва заметное скоростное перемещение в условиях полного задымления. В животе неприятно защемило.

– Ты что, оборванец, от стада кормовых козлов отбился?

Вопрос адресован был мне. Командир бандитов спрыгнул с самодельной наваренной на шлюпке брони и сделал несколько шагов ко мне. Его правая рука притаилась в кобуре офицерского бластера. Еще двое боевиков в броне явно не с их плеча последовали за ним, недоверчиво озираясь по сторонам. Я поднял голову на главаря, до бывшего офицера оставалось где-то пять метров.

– У меня для тебя задание! – произнес я, указав на бандита кончиком ножа.

– Вот как? – протянул он.

Он смотрел прямо на меня, но его шлемофон принимал нейросигнал. Ему только что сообщили, что вокруг колонны никого нет, или, по крайней мере, боевые сканеры его штурмовика никого не отслеживали.

– Сенсоры твоего штурмовика не могут видеть мой взвод. У вас старые приложения довоенного обновления, – соврал я.

– Что-то у тебя не армейский прикид?

– В армейском слишком заметно, – улыбнулся я голосом. – Ну так что? Есть желание послужить Ра как прежде?

– Какому Ра!? – офицер повысил голос. – Напомни-ка, где был твой Ра, когда рептилии и титаны зачищали любимые им «А» и «В» классы?! Ты, наверное, не местный и не видел, кто прибит вверх ногами к столбам? На каждом перекрестке! На многие стони километров вокруг столицы!!! Если бы твой Ра был с нами, то он бы помог тем, кого казнили Землей!

– Землей это как?! – поддержал я неприятный диалог, но это было лучше, чем воевать в одиночку с бывшими военными.

– Это когда «А» и «В» классам снимают в атмосфере шлем. Органы испытывают всю прелесть уплотненной атмосферы.

– Ра работает над этим, – с этими словами я снял с себя шлем, чем неслабо удивил рейдеров. – Так что, Крио, рано ты отвергаешь Ра!

– Погоди-ка… я тебя уже убивал! В том сне ты положил пятерых наших, и тебя зажарила «малышка»!

Невероятно, но Крио вспоминал то, чего еще не было. Это могло означать только одно – глава отделения дезертиров и мародёров потенциально избран.

– Я убивал вас как минимум пять раз. Это всегда тяжело, но возможно.

У меня в сознании пронеслась куча дежавю событий, которых никогда не было, но могли бы быть. И каждый раз, когда я убивал Крио, меня выбрасывало обратно к тракту. В реальностях моей петли мы оба сегодня должны были выжить.

– Что это значит?

Крио недоумевал, как и я когда-то.

– Это значит, что убить тех фермеров я вам не дам, – буркнул я.

– У тебя ведь нет никакого взвода, – зло прошептал Крио.

Мою голову как будто раскололо изнутри – в одном из дежавю наплечная турель, повинуясь нейроимпульсу Крио, сделала мне третий глаз.

– У меня есть кое-что большее, – сквозь головную боль я показал натянутую улыбку, голос в атмосфере звучал непривычно низко. – Зачем ты всегда пытаешься убить тех фермеров?

– Я – Крио-Зас Вуус, бывший офицер «В» класса инквизиции Ра. Эти твари участвовали в расправах над «В» и «А» классами. Они были в армии «свободы и труда»! – последние слова бывший инквизитор произнес особо жестоко.

– Кай-Клавий Гиллиус, бывший офицер «В» класса, второй бортстрелок флота Фаэтона, – представился я по привычке. – Беременная женщина тоже принимала участие в расправах?

– Я не буду перед тобой оправдываться, бортстрелок. Но фермеров мы выведем без шлемов на свежий воздух. По крайней мере, Германа.

– Ну убьешь ты его, что, жизнь на Земле лучше станет? Или рептилии козлопоклонников обратно на Сириус заберут? – парировал я. – У тебя редкий дар, который ты расходуешь на то, чтобы кошмарить сажателей пшеницы!

– А у тебя, наверное, в этой войне никто не погиб? – Крио задал вопрос, на который не было смысла отвечать.

– Мы, Крио, все погибли на этой войне. Но Ра скорбит вместе с нами. Оставь суды нравов старому времени, есть дела поважнее той пары землян.

– Например? – разговор начал заинтересовывать бывшего инквизитора.

– Например, контрреволюция, – улыбнулся я. – И дай мне слово мамаяктли, что ни ты, ни твои люди в вероятном будущем не будут убивать мирных жителей. Даже оступившихся.

– Слово кого? – переспросил Крио.

– Об этом лучше говорить не в открытой атмосфере.

Я демонстративно достал капсулу с омывайкой, чтобы показать её собеседнику.

– И скажи своему стрелку слева в пшенице, что моя смерть только продлит нашу сложную и весьма утомительную беседу.

Я следовал за колонной рейдеров на своей шлюпке туда, где можно было говорить без риска быть атакованным ночным хищником. Поспешный на нестандартные и зачастую жестокие решения Крио высказал желание ехать со мной. Синхронизировав нейросвязь, я отвечал на многократные вопросы еще незнающего своего предназначения потенциального мамаяктли.      

Укрепленная столица материка действительно поражала своими масштабами. Казалось, что этой территории не коснулась война – спешащие по своим делам жители этого мегагорода напоминали муравьев с их суетой и работоспособностью.

Крио сидел, положив ногу на ногу. Левая рука касалась перил балкона его многоэтажного жилища. При первой нашей встрече я думал, что турель на плече – это элемент костюма, но нет. Биомеханическая пушка была вживлена прямо в плечо.

Как и у фермеров, здесь было принято для расслабления полоскать рот спиртосодержащей жидкостью. Вот и теперь она сопровождала меня и Крио в нашей беседе.

– Так как тебе удалось выжить и укрепиться без войны? – задал я интересующий меня вопрос.

– Без войны, – хмыкая, повторил мои слова Крио. – Правильно ты говоришь «без войны». Просто жрец «А» класса отдал приказ о временном приостановлении полномочий моего отряда. Городовой управляющий созвал всех «А» и «В» на совещание, после которого многих больше не видели.

– Так ты же тоже «В» класс, ты чего ж не пошел? Или тебя не звали?

– Три раза звали, – улыбнулся Крио. – Один раз по эфироскопу и два раза приходили с армией «свободы и труда».

– И?

– Вот тебе и «и»… по эфироскопу я сказал, что подчиняюсь лишь Ра. А раз меня отстранили, то на сборы всякие я тоже ходить не буду.

– Так погоди… это ж против закона нравов? – недоумевал я.

– Кай, до революции я был этим самым законом нравов, а после кто меня арестовывать-то будет? Добывальщики с «D» классом?

Бывший инквизитор тыкнул указательным пальцем куда-то вниз на оживленную улицу, как будто там должны были стоять эти самые добывальщики и «D» класс.

– Ну а боевые дроны, а армия, полиция? Они что?

– Дроны не работают. Армия, если это можно так назвать, перешла на сторону трудящихся. Полиция распущена. Кое-кто ко мне примкнул, – Крио указал взглядом на ребят в пестрых одеяниях, сидящих в этой же комнате. – А со старейшинами я вроде договорился.

– Как тебе удалось договориться? Я думал, что инквизиторы на дух не переносят ересь.

– Ты знаешь, Кай, это когда ты прилетаешь на космолете на глухую орбитальную станцию, там ты видишь ересь. А когда ты с одной миски ешь, а потом тот, с кем ты за одним столом сидел, к тебе приходит от новой власти, то тут другое…

Крио постоянно улыбался. Это либо контузия, либо какие-то психические отклонения. Такое бывает во время войны.

– … дал по ушам, разоружил и отправил по домам.

– Невероятно. Так на чем сошлись с новой властью?

Я очередной раз выплюнул алкогольную жидкость в отходной резервуар. Разговор становился все интереснее.

– У них там в армии «свободы и труда» дел хватает. То тут, то там боестолкновения. Опять же с жрецами «Несущего свет» непонятные взаимоотношения. Свободотрудцы говорят, что никакого Ра нет. «Несущие свет» талдычат, что пришел их новый бог, и призывают всех в армию пятилучевой звезды. По факту из власти в городе сейчас свободовцы, жрецы козлоликого и я.

– Я не понимаю, зачем им нужен ты?

Все было запутано и как-то не складывалось. Или, может, я переусердствовал с полоскательной жидкостью.

– А я, Кай-Клавий Гиллиус, поддерживаю функции порядка: слежу за тем, чтобы все работали на благо общества. Опять же, в противовес жрецам.

– То есть, по сути, ты работаешь на новую власть вместе с «C» и «D» классами? – мое удивление нарастало неслыханными темпами, разговор попахивал неприятными событиями.

– Я понял, что мир поменялся, и чтобы выжить, поменялся и я, – Крио остановил на мне свой холодный взгляд. – Для вас на Фаэтоне, наверное, не понятно, почему Земля и Марс взбунтовались. Вы ищите отгадки, а отгадки плавают прямо на поверхности. Ересь, рептилии – все это подсунутые вам под нос клише. Ты пришел сделать мне предложение от Ра, а я взамен, учитывая твой титанический боевой опыт, сделаю тебе свое.

«Как же я так просчитался-то? Почему я решил, что человек с потенциалом мамаяктли может быть только на стороне Ра?», – подумал я, попутно размышляя, как обратить разговор в свою пользу.

– Вот тебе мое предложение: присоединяйся к моей роте, и у тебя будет место в новом мире, – продолжил инквизитор.

Его глаза посмотрели вверх, сквозь высокий потолок комнаты, будто он что-то внезапно вспомнил.

– Но я знаю, что ты, мамаяктли, согласишься, но не сможешь принять новый мир в своем сердце. И в конечном итоге поставишь все, что мы тут строим под удар.

Как же это сложно – думать на несколько вероятностей вперед. Безвредный алкоголь и находившиеся в нем безвредные, на первый взгляд, нанопримеси обездвижили меня. Нанороботы внутри добрались до нужных областей моего организма.

– Убить тебя почему-то нельзя. И дать тебе шанс перезагрузиться самостоятельно я тоже не могу. Так что, Кай-Клавий Гиллиус, я, главный шериф моего города, приговариваю тебя к вечному заточению в твоем теле.

Крио говорил, а я все слышал. Однако ничего не мог сделать, не слушались даже глазные яблоки.

– Сколько вы там, на Фаэтоне, живете? Двести, триста лет? Думаю, мы проверим это опытным путем. Теперь ты мой самый желанный гость!

Закончив фразу, Крио встал с кресла и закрыл мои остекленевшие веки. Внутри тела было темно, пока меня не подключили к поддерживающей жизнь машине. Программа визуализировала для меня в моей голове небольшую мягкую комнату со светлыми стенами. С единственным окном, находящимся на единственной двери – такой же белой двери.