Программа, целью которой было выведать секретные директивы, ходила вокруг да около. В этот раз она приняла образ человека в белом одеянии, со стопочкой бумаг на твердом основании и с примитивным манипулятором для письма в правой руке. Я был обездвижен странным системным решением в виде одетой на меня рубахи с длинными рукавами. Рукава обхватывали мой корпус и были завязаны узлом у меня же на груди. Им нужно было, чтобы я сохранял сознание, но стоило мне предпринять решительные действия по взлому системы изнутри, как внутримышечной инъекцией меня вводили в состояние без чувств. Скорее всего, оные впрыскивались мне капсулой, в которой я находился в реальном мире.

Со мной в комнате, помимо программы допроса, находилась боевая программа — крупный парень с несвойственными для настоящего мира мышечными комплекциями. Боевая прога нужна была, чтобы обезопасить программу допроса — твари знали, что сознание мамаяктли способно на многое.

– Илья Васильевич, значит, говорите, идет война между планетами, и вы — что-то типа солдата из будущего? – вежливо и притворно по-дружески продолжила программа допроса, обращаясь ко мне.

– Как вы меня называете — не важно. У меня не было доступа к секретным директивам, я простой штурмовик «С» класса, – соврал я, наблюдая за мимикой искусственного интеллекта.

Боевая программа чуть улыбнулась, скрестив огромные руки на груди, а программа допроса наоборот была учтива и серьезна.

– Нам вовсе не нужны ваши тайны, мы вам не враги. Наоборот. Я тут, чтобы помочь вам. Только пока не могу понять чем.

Программа в белом не врала, но и что-то недоговаривала. Визуализация в виде возрастного, лысоватого мужчины в поверхностных линзах для усиления зрения должна была внушать мне уважение к возрасту. Мне хотели показать, что его биологический возраст составляет порядка ста шестидесяти лет.

– Тогда выпустите меня из системы. Я хочу говорить с Крио лично!

– Илья Васильевич, вы полагаете, что вы находитесь в мире программ, как в фильме «Матрица»? – продолжила допрос машина.

— А вы утверждаете, что это не так и вы не программы? – я улыбнулся, разговор начинал забавлять.

— Ну, допустим. Расскажите про вашу миссию в нашем мире. Быть может, вам нужно кого-нибудь спасти? Возможно, все человечество?

Программа расставляла логические ловушки, целью которых был психологический контакт со мной. Но почему не применить нейродопрос? Я не знал почему, но был рад, что система это не использует.

– Моя задача — исполнять приказы старшего по классу, больше я ничего не знаю. Можете меня деинкарнировать!

Моя смерть была бы выходом из капкана, и в следующий раз я бы не оставил свой эко-костюм в городе 234.

-- Хорошо, не волнуйтесь. Давайте поговорим про вашего старшего. Это он вам приказал выкрасть из магазина «Выбор» упаковку пива «Ледяное» и кидаться банками по милицейским экипажам? Что вы там кричали при этом?

Программа склонилась над листком бумаги, делая вид, что не может прочитать текст:

– за Ра, за Фаэтон, за Землю.

– Я не штурмовал магазины и об этом слышу первый раз, – возразил я.

– А вот у меня, Илья – можно, я буду вас так называть? – иная информация, – и программа допроса продолжила нести иррациональный бред. – Второго августа двухтысячного года, отмечая профессиональный праздник: день воздушно десантных войск, старший сержант запаса, Илья Васильевич Стальнов, 28.06.1976 года рождения, нанес рядовому милиции Петрачуку В.И. и сержанту милиции Иваненко М.Л. многочисленные удары колбасными изделиями.

Программа посмотрела на меня, поправив стеклянные линзы на лице.

– Илья, вы били милиционеров двумя палками сырокопченой колбасы, призывая посетителей магазина вставать на борьбу с рептилоидными захватчиками, – программа допроса выдохнула. – Скажите, Илья, тот, кто вами руководил, приказывал вам это делать изнутри? Ведь с вами рядом никого в этот момент не было.

Я молчал. Программа применяла специальные термины, смысла которых я не понимал. Это было упущение искусственного интеллекта, ведь допрос должен быть понятен объекту, иначе в этом не было никакого смысла. Кроме, конечно, психологической перегрузки нервных узлов, когда уставшую от разговоров жертву мучают нескончаемой информацией, не давая ей отдыхать. Но тут что-то не сходилось. Внутри визуализации мне давали спать вдоволь. Я даже просыпался и чувствовал себя отдохнувшим. Это странно – просыпаться ото сна внутри сна.

– Слушай, программа, у тебя есть имя? – решил я перевести разговор в конкретное русло.

– Илья, меня вы можете называть Семен Игоревич. Я – заведующий психиатрическим отделением, в которое вас доставили после вашего пьяного дебоша.

Программа говорила, а в моей голове всплывали слова:

«Нет, это не клиент наркологического. Устойчивая шизофрения проявляется даже вне алкогольного опьянения».

– Семен Игоревич… странное имя для программы допроса, – улыбнулся я.

– Это единственное, что вас смущает? – спросила программа.

А в моей голове снова всплыло:

«Отлично! Вот и первое несоответствие. В теории космического солдата, может быть, парень и небезнадежен. Интересный случай проявления военного синдрома с полной или, вероятно, частичной амнезией».

– Ну хорошо, Илья. А Ра и Фаэтон – это чьи-то имена? – продолжил Семен Игоревич.

– Кто такой Ра, вам и без меня известно. И где находится Фаэтон, я думаю, тоже.

Мне казалось, что я могу читать программный код. Я знал, о чем думает эта машина, и какой вопрос она задаст следующим.

– Конечно! Ра – это древнеегипетский бог солнца. Фаэтон – это сын Гелиоса, который выпросил у своего отца позволение править солнечной колесницей. Однако его упряжка отклонились от правильного направления и приблизились к Земле, отчего та загорелась. После чего Зевс сразил Фаэтона молнией, и тот погиб.

– Фаэтон не погиб и не погибнет, ибо является планетой, столицей нашей солнечной системы Ра. А не погибнет он потому, что ваших хвостатых хозяев вместе с вашей армией «свободы и труда» Ра вышвырнет из солнечной системы!

Я смотрел прямо в глаза программе, однако машина отвела взгляд, делая вид, что что-то записывает эмуляцией примитивного устройства.

– Леночка, принеси, пожалуйста, ту книжку, – громко приказала программа «Семен Игоревич» куда-то за пределы моей визуальной комнаты-локации. – Вы можете мне показать на схеме нашей солнечной системы планету Фаэтон?

Вошедшая в комнату программа-ассистент в виде невысокой светловолосой девушки, тоже в белом одеянии, принесла разноцветный бумажный журнал, уже открытый на примитивной, схематической карте солнечной системы. Планеты и светило были подписаны на неизвестном мне языке, но смысл слов я понимал: Солнце, Меркурий, Венера, Земля с естественным спутником Луной, красный Марс и пояс астероидов за ним, а далее Юпитер, Сатурн, Уран и Нептун.

– Это не наша солнечная система, – категорично ответил я.

– Почему же? – возразила программа.

– Потому что у Земли нет естественных спутников. Кроме того, вашему правительству, наверное, так и хочется видеть на месте Фаэтона груду камней и льда, – я чувствовал злость, но старался ее не показывать, ведь программа только этого и ждет.

– Ну вот, смотрите, а вот и наш спутник – Луна.

Программа перелистнула бумажную страницу журнала, и моему взору предстал белый планетоид, весь испещренный кратерами, как будто его бомбардировали фотонным и термоядерным оружием. Только вот все кратеры были приблизительно одного углубления, а это говорило о цельной металлической оболочке под слоями притянутого гравитацией грунта. На фото была искусственная орбитальная станция размером с небольшую планету. Такая дрянь могла уничтожать не только флагманские корабли, но и делать целые планеты безжизненными кусками космического мусора.

Я смотрел на схему солнечной системы без Фаэтона. Я видел орбитальную станцию рептилий. Я знал, что это все неправда, но машины добились своего. По моему лицу заскользила одинокая горячая слеза.

– Вам не победить, – зло прошипел я.

Программа допроса вовремя вскочила со стула, отдав короткую команду:

– Стандарт галоперидола!

У меня были связаны руки, но я знал, что между мной и программой допроса возникнет боевой программный модуль. Я с двухшагового разбега вонзил свою голову в грудь большому парню, но тот, казалось бы, и не почувствовал удара, а я без вариантов оказался прижат к мягкому полу моей камеры. Укол в плечевую мышцу заставил мое сознание погрузиться в сон. Сон без сновидений.

Тела не было, было только сознание. Сознание и нескончаемая чернота, которую приходилось осмысливать.

— Кто я… или что? Вроде, когда-то я был вторым бортстрелком.

— Или не был?

– Я слеп, или тут темно?

— Возможно, и то, и то.

– У меня нет глаз, и тут нет света.

– Но я осознаю себя. Значит, могу осознать пространство вокруг. Для начала, пусть черное будет белым. Пространство вокруг будет все-таки конечным. Вернее, пусть я буду воспринимать только то, что находится от меня на расстоянии двух метров.

— И… есть ли тут длина, ширина и высота?

– Пусть расстояние тут измеряется в метрах, а зона моего восприятия будет ограничиваться выдуманной сферой!

– Боевые программы допроса могут использовать бесконечность, чтобы тратить психическую силу допрашиваемых, но я придумаю себе уютный кокон – яйцо, и начну с малого. Благо, времени у меня много.

Как только я подумал о времени, оно начало течь.

– Стоп! Пусть время не течет. Пусть в этом мире внутри сознания времени не будет. Так я смогу вернуться на Фаэтон максимально быстро.

– Что есть время? Если время тут нелинейно, могу ли я шагнуть во времени веред или назад? И самое главное — могу ли я шагнуть по времени вбок?

Моя сфера появилась вокруг меня в месте, где сознание и восприятие реальности были связаны. Ненавязчивый белый свет тек изнутри меня и отражался от сферы. За бортом текло время. Я договорился со своим сознанием, и оно воспринимало время как плоскость, как гладь текущей реки – текущей для всего материального. Временная гладь текла куда-то вдаль. Текла быстро. Я оглянулся и осознал, что время похоже на океан. Это не была плоскость, это был целый пласт многочисленных реальностей событий. И чем сильнее текло время, тем ярче были эти события.

— Но могу ли я заблудиться во времени в бесконечной вселенной вероятностей?

– Да, определенно могу. Пусть сфера со мной внутри закрепится за материальной точкой. Станет такой точкой планета, именуемая Землей.

Океан времени уменьшился и стал конечен. Кроме того, он стал иметь начало. Теперь это действительно походило на крупную глубокую реку. Если в реке воду можно измерить литрами и тоннами, то тут время можно было измерять часами, веками, тысячелетиями.

— Как далеко я зашел во времени, пока не разобрался, что есть я? Создать «зеркало».

-- Сфера, что есть я?

Сфера отзеркалила мое изображение, и я не увидел ничего. Я – самосознающее ничто. Но для простоты самоидентификации я принял форму серебряного шара. Серебряного шара внутри светлой сферы, зависающей над материальной точкой, неповинующейся течению времени.

– Я хотел бы с ним поговорить, – прозвучал голос за пределами моей сферы.

– Боюсь, это невозможно в данный момент. Пациент под нейролептиками, – отвечал уже знакомый мне голос программы допроса.

– Это не существенно. Вот распоряжение о переводе Стальнова в ведомственное спецучреждение. Что он вам говорил?

– Его случай интересен, но не уникален. Пациент считает себя солдатом некой планеты Фаэтон. В своей шизофренической парадигме он воюет с рептилиями и боевыми программами, как фильме «Матрица».

– Так в чем же интересность случая? – давил незнакомый голос.

– В том, что пациент в своем выдуманном мире не уделяет себе уникальной роли: не спасает мир, не является носителем благой вести… ну, вы понимаете?

– Понимаю. Но я хочу, чтобы вы тоже понимали – все, что он вам говорил, попадает под гриф секретности.

– Наполеона или человека-ракету не хотите засекретить? – парировала с улыбкой боевая программа.

– Это не мое решение, и не мне его оспаривать. В документах распишитесь, мы заберем его сегодня.

Меня аккуратно перенесли с места моего физического покоя на место, которое передвигалось, и куда-то везли. Везли в основном молча.

Веки были очень тяжелые, изображение двоилось. Я принял сидячее положение, найдя себя в комнате, где все стены — от пола до потолка — были обклеены цветными фотокартинками. На фотографиях были изображены лица, сгоревшая техника, разрушенные города, горы и какие-то пометки на русском языке. Я понимал его, но разбирать рукописные каракули не было сил. Особое внимание приковывал воткнутый на половину длины лезвия нож. Воткнутый в изображение человека с головой козла, сидящего в медитативной позе.

Я не был связан и впервые за пару недель не находился под препаратами, давящими мое сознание. Новая комната была интересна, но меня тянула к себе дверь – довольно хлипкая для того, чтобы кого-то удержать против его воли. Я дернул за золотистую ручку — дверь не поддавалась. Тогда я прислушался к своему сознанию и легонько толкнул. Со скипом дверное полотно отворилось. Коридор с искусственным освещением был заклеен бумагой с повторяющимися рисунками каких-то растений. Моя комната находилась в самом конце коридора, коридора в котором было еще семь таких же дверей. Не спеша я крался к винтовой лестнице, до которой по ощущениям было шагов двадцать.

Я почти добрался до своей цели, как меня остановил шум булькающей воды. В конце коридора, в его правом ответвлении располагался холл с мягкими диванами и стеклянным столом в центре. В одну из стен была вмонтирована панель с углублением и вентильным краном, из которого текла вода. Я крадучись вошел в холл. Примитивное устройство подачи воды манило меня из-за внезапно открывшегося чувства жажды.

– Руки вверх! – прозвучало сзади.

В мою спину уткнулось что-то твердое, и я послушно поднял обе руки вверх.

— Адреса, пароли, явки!? – задал вопрос грубоватый, но почему-то знакомый голос.

– Лучше сразу меня убей, потому что я тебя нихрена не понимаю, – выдавил я.

– Да что б тебя, Илюх… – протянул человек, который был сзади. — Когда у тебя чувство юмора появится?

На мое удивление из-за моей спины вышел по пояс обнаженный Базиль с зубной щеткой во рту. Не поворачиваясь ко мне, Базиль продолжил чистить свои зубы.

– Базиль, ты-то тут как? — собравшись силами, спросил я.

Базиль повернулся ко мне, опустив руки вниз и оставив зубную щетку торчать во рту. Немного подумав, он повернулся обратно для того, чтобы сплюнуть чистящее вещество и прополоскать рот водой из-под крана.

– Я вижу, день десантника прошел у тебя хорошо? — в голосе Базиля чувствовался сарказм.

-- Базиль, ты – либо симуляция, либо тебя тоже поймали и заточили в эту тюрьму для сознания, – рассуждал я вслух.

– Илюх, хорош гнать. У нас сегодня боевой выезд, а ты нафигачился и в дурку угодил. Олег Федорович по головке не погладит.

Улыбающееся лицо Базиля сменилось серьезной миной. Было очевидно, что он не помнит ничего. Что симуляция поглотила их, и этот мир стал для Базиля реальностью. А может это не Базиль, а программа считывает с меня информацию и проецирует для меня доверительные образы?

Я сел на мягкий диван, внимательно разглядывая Базиля.

– Будешь?

Базиль достал из холодильника серебряную банку и метнул ее мне. Гормоны впрыснули в кровь. Время замедлилось. Я уклонился, а банка шлепнулась на диван. «Крюгер, пиво Золотистое» было написано на ней. Я медленно поднял серебристый, наполненный жидкостью цилиндр.

– Так, братка, рассказывай, что с тобой происходит?

Базиль сел напротив меня, открыв банку пива прямо над стеклянным столом.

– Для начала скажи, как ты считаешь, тебя зовут? – спросил я, отложив банку на стол.

– Нифига тебя накрыло… я Боря! – проговорил Базиль, отхлебнув большой глоток из банки.

– Ты программа или человек? – задал я интересующий меня вопрос, уже зная ответ: какая же программа признается, что она программа.

Базиль не ответил, только пил, пил с широко раскрытыми глазами.

– Ну, теперь твоя очередь, – осторожно предложил Базиль.

– Я – второй бортстрелок флота Фаэтона, Кай-Клавий Гиллиус, – машинально отрапортовал я.

– Очешуеть! – удивленно пробормотал Базиль.

В комнате нас стало четверо. Все, кто собрался тут, были прикованы взглядом ко мне. Тут же был и ранее упомянутый Олег Федорович. Седой мужчина крепкого вида и неопределенного по меркам Фаэтона возраста был как две капли воды похож на Окуса-Файуса.

Но этот день принес мне еще одну странную новость – к нам в комнату по винтовой лестнице спустилась Лика. Матрица этой реальности придумала ее образу имя Анжелика из семьи Довгалюк. Я не переставал удивляться, но старался не подавать вида, что нахожусь в смятении, ведь цель вредоносной программы – качать из меня силу, выводя на эмоции, и выведывать секретные директивы. Программа давала понять, что Лика и Базиль состоят в отношениях, что было невозможно на Фаэтоне – слишком большой разбег в классах. Но тут ЛикаДаонис (точнее Анжелика Довгалюк) стояла позади Базиля (или, правильнее сказать, Бориса), положив ему руки на плечи, и с удивлением и сочувственной улыбкой смотрела на меня.

«Возможно», – подумал я, – «программы внутри матрицы и не знают, что они программы. Возможно, они живут тут своей тяжелой программной жизнью».

– Я вас всех знаю. Мы вместе с вами воевали в реальном мире, – разбавил я нависшую тишину.

– Еще бы тебе нас не знать, – хмыкнула Лика. – Хорош играть в амнезию! Скажи честно, мол, нафигачился, как свинья. Простите! Как всегда соври, что последний раз.

– Я его щаз из амнезии выведу, – улыбнулся Борис. – Скажи Илюх, я же тебе никаких денег не должен?

– Мне ты ничего не должен. В реальном мире ты мне пару раз жизнь спасал, так что, получается, это я у тебя в долгу. Вернее, не у тебя, а у твоего реального прототипа, – сказал я. – Сейчас я вам докажу, что ваш мир – программа.

Я протянул руку в сторону дверцы морозильной камеры и мысленно скомандовал: «Обратная тяга щитов на левую руку. Тянуть!». Дверь холодильника поддалась и открылась со чпокающим звуковым эффектом. Но, казалось, это никого не удивило.

– Сейчас я лежу в капсуле, подключенный к программе, имитирующей весь ваш мир, – объяснял я. – И программа выполняет мою реальную команду: «тянуть на себя гравитационными щитами» в виртуальном – то есть вашем мире – хоть я и нахожусь тут не в эко-костюме.

– Именно поэтому ты и в нашей команде, несмотря на все свои алкогольные выходки, – сердито произнесла Лика, сделав шаг к холодильнику и закрыв его рукой. – На войне тебя взрывом фугаса сбросило с бронетранспортера. Тебя объявили без вести пропавшим. К нам ты попал с амнезией и с завышенными сенсорными способностями, в том числе к дисциплине телекинез.

– После под гипнозом выяснилось, что твой взвод был уничтожен, а ты, Илюша, был в плену, но каким-то чудом бежал, – продолжил рассказ Олег Федорович. – Тебе пить нельзя. Проявляются воспоминания о той войне и теперь, видимо, не только той. Думаю, нужен ритуал, чтобы понять, что в твоей голове не так.

– Олег Федорович, а может ему рассольчику? Или капельницу какую поставить? – предложил Базиль.

– Погоди с рассолами.

Олег Федорович достал из кармана пачку картинок, заштрихованных с одной стороны плотным узором. Привычным движением рук перетасовал их и, подняв голову на меня, почти заговорчески прошептал:

– Сдвинь к себе.

«Бредятина. Ритуалы и все, кто как-то последнее время влиял на мою жизнь, тут, в одной комнате. Бредятина», – думал я, но послушно сдвинул часть колоды, как меня и просили.

Карты начали раскладываться по столу. Картинки были самые разные: мечи, жезлы, были и более художественные. Например, на столе появился повешенный вверх ногами парень, а недалеко от него – карта с человеческим скелетом, держащим сельскохозяйственный инструмент – символ смерти в этом мире.

– Ребята, похоже, наш Илюха – не совсем Илюха, – сделал заключение Олег Федорович.

– А кто тогда? – удивился Борис.

– Похоже на перезагрузку сознания. Он либо вспоминает опыт прошлых жизней, либо что-то хочет убедить нас в этом, – заключил гадатель. – Анжел, дай свой нательный крестик.

Лика послушно полезла за пазуху черной футболки с растянутой горловиной, откуда вытащила небольшой медальон в виде перекрещенных линий с как будто прислоненным к ним человеком. Медальон перекочевал в руки Олега Федоровича.

– Скажи, Илюш, что чувствуешь? – с этими словами он прикоснулся медальоном к моей переносице. – Recede ergoin nominePatris etFilii, etSpiritus Sancti: da locumSpiritui Sancto, per hocsignum sanctaeCruci JesuChristi Domininostri[1].

Это единый язык цивилизации Ра, но на нем больше никто не говорил. Я понимал каждое слово, хотя акцент был жутчайший. Холодный металл артефакта на моем лбу сравнялся с моей температурой тела, и теперь я вообще перестал ощущать какой-либо дискомфорт. До меня вдруг дошло, что я все это время говорил не на моем родном языке, а на том, что понимали люди вокруг меня. В воздухе повисла минутная тишина, пока Олег Федорович неспешно не произнес:

– Ну что ж, добро пожаловать в наш мир. У нас для тебя тут работы непочатый край, а там видно будет: докладывать наверх или нет.

Чем дольше я жил в программе искусственной реальности, тем больше эта реальность казалась мне действительной. Земля двухтысячного года от рождества одного из местных мессий, давшего себя зачем-то распять, представляла собой типичный оккупированный мир. Тут говорили: «Лучший раб — тот, кто не знает, что он в рабстве». Землян каким-то образом убедили, что они одни во вселенной и нет никакого другого мира, кроме этого. Конспирологический заговор подтверждался невероятной тишиной в плане всего, что не вписывается в современный уклад.

Я сидел на берегу извилистой реки, созерцая мелкие для Земли деревья, мелкую траву и вдыхая разряженный Земной — совсем как на Фаэтоне или Марсе – воздух. В их странном мире моей планеты не существовало, или о ней предпочли забыть, поместив на карты солнечной системы кольцо из астероидов. Не существовало нейросетей, дроидов, искусственного интеллекта. Не существовало и огромных ящеров. Из всего этого мне нравилось только то, что титанов тоже не стало. Планетарное государство земляне так и не построили. Раздробили себя на множество мелких стран с разными формами правления. Языковые группы изменились до неузнаваемости, но язык цивилизации Ра использовался до сих пор. В основном в медицине и почему-то в ритуалах. Они называли его латынью.

Наглый рыжий зверек с пушистым хвостом прервал мои мысли, появившись возле самых моих ног. Животное было не больше предплечья. Оно заискивающе смотрело на мои ладони. Я демонстративно открыл сложенные в замок пальцы, чтобы показать белочке, что у меня в руках ничего нет. Грызун аккуратно, с любопытством заглянул в мои ладони, приподнявшись на задних лапках. Насколько я знаю, таких зверьков у нас не было. Интересно, эволюция или генная инженерия? Оккупация или шаткий мир? В этом мире они не знали, что пришли из космоса. В этом мире они не репродуцировали в инкубаторах. В этом мире они были потомками невероятной по своей масштабности теории эволюционного развития. И жили они лет восемьдесят, если повезет — сто, за счет оторванности от внешнего космоса и недоразвития технологий. Дети рождались, социализировались, находили себе место в жизни, репродуцировали и уходили в никуда, оставляя жизненное пространство молодому поколению. Модное течение «атеизм» пропитало все вокруг. Не было никакой реинкарнации, было «рождение-жизнь-некроз-темнота», но они, казалось, были тут счастливы.

Диск звезды Ра или, как называли его местные, Солнца светил мне прямо в лицо, но я специально не закрывал себя от его лучей:

«Зачем я тут, Ра?»

Продолжительное периодическое дыхание за моей спиной не прекращалось, будто океанический ветер Раграда вырывался на свободу. Я повернулся, чтобы увидеть отточенные до мелочей движения Базиля или, если верить реинкарнации, Бориса. Крупный парень, как и положено штурмовику в прошлом, непривычно легко двигался, вращаясь вокруг своей оси, делая выпады и имитационные защитные пассы длинным прямым лезвием меча с широкой рукоятью. Тренировка напоминала танец. Да это и был танец – красивый и, на мой взгляд, бесполезный.

– У вас в мире разве нет дистанционного оружия? — спросил я, зная, что есть.

Борис обернулся ко мне, а его меч со свистом очертил еще несколько линий в воздухе.

– Меч – это душа воина! – заключил глубокомысленно штурмовик.

– Меч – это длинный нож, а нож — это орудие уничтожения живой силы противника, – я демонстративно поднял левую бровь, чтобы человек понял, что я не серьезен и разговор веду скорее для того, чтобы развеять скуку.

— В твоем мире разве не было боевых искусств? – удивился Борис.

— Бой -- это работа, работа солдата. Если солдат делает свою работу хорошо, это искусство, в котором нет ничего лишнего. Твой меч скорее стоял бы в жреческих хранилищах артефактов времени, – резюмировал я.

– А как же творческая реализация?

– Мы реализовываемся на своих директивных обязанностях, для которых мы репродуктированы.

– Илья, честное слово! Выражайся проще, и люди к тебе потянутся.

– Последний раз, когда ко мне тянулись, меня заключили в капсулу, и я очнулся у вас. Так что теперь, пожалуй, тянуться буду я.

Я шел к Борису. Спортивный костюм, который мне выдали, был непривычно объемного пошива и болтыхался на ветру. Борис последний раз совершил финт катаной и ритуально поклонился в сторону солнца.

– Вы не забыли, как чтить Ра. Хотя, возможно, в вашем времени прошли десятки тысячелетий.

Я не знал точно, но предполагал, что времени прошло не мало.

– Мы не чтим Ра. Я, к примеру, христианин, а поклон – это лишь этикет.

– Да… я помню про твоего бога. Не понимаю только, почему он дал себя убить?

– Это ритуал. Жертва, чтобы нанести максимальный урон темным.

Борис убрал катану в ножны, попутно накидывая на плечи черный кожаный плащ.

– Ну ладно, а почему нельзя было собрать армию, объединить планету против общего врага?

– У нас на этот счет говорят: «Неисповедимы пути Господни», – штурмовик выдохнул, чтобы восстановить дыхание.

– Круто. У нас с теми, кто не верит в Ра, поступали жестче.

– Судя по твоим описаниям, те, с кем ты вел там войну, эти ваши жрецы Несущего свет, неслабо похожи на наших нечистых. Точнее, на их лидера. Тоже козлиная голова, да и «Люцифер» переводится не иначе, как «Несущий свет».

Борис спрятал ножны с мечом под широкой полой своего плаща.

– А судя по тому, что ты тут, а Фаэтона в нашем времени нет, Христос преуспел в войне с нечистью больше, чем Ра.

– Это надо еще разобраться, реален ли твой мир, – я снова улыбнулся.

– А что есть реальность, Илюх? Мне все тут нравится. Нравится это небо, этот лес, и то, что мы воюем с паразитами за людей, тоже нравится.

– Это потому, что твоя душа из касты воинов. Война – это твое ремесло.

– Отнюдь, сударь. Я – физкультурник по образованию...

Базиль не успел продолжить свою мысль. Его отвлек маленький черный прибор с таким же черным экраном. Борис вытащил его из кармана. Прибор издавал вибрирующий гудящий звук.

– Что это за коммуникатор? – спросил я.

– Это пейджер, новинка инженерной и технической мысли. Вот у вас были пейджеры?

– Нет, пейджеров точно не было, – произнес я, даже не став вспоминать аналоги.

– А ты говоришь «высокотехнологичная цивилизация». Нам, кстати, пора. Олег Федорович вызывает. Там в штабе что-то стряслось.

Я последовал за Борисом в большую, под стать его габаритам, черную машину с трехлучевой звездой на лицевой части механизма.

— Так чем конкретно занимается ваша организация?

Широкогабаритный джип был примитивен и удобен одновременно.

— Ваша? Наша, Илюш! – улыбнулся Борис. — Мы контролируем проявления иных форм жизни и их влияние на наш мир.

– Как это? – спросил я, рассматривая улицы вечернего города, по которому мы мчали по зову Олега Федоровича.

— Ну, вот среди нас – людей, есть те, кто владеют экстрасенсорными способностями, и очень много тех, кто не владеет и вообще не верит в них. Собственно, сама эзотерическая тишина должна поддерживаться, чтобы не было паники.

Борис управлял машиной уверенно и, казалось, вел агрессивнее, чем окружающий поток автотранспорта.

– И вот такой экстрасенс возомнил себя богом и начинает терроризировать окружающих. Тут и приходим мы.

– Карательные функции инквизиции? – предположил я.

– Да не, дадим по ушам и вколем амнезин, чтобы забыл, с чего начинал. Иногда применяем нейроблокаторы — под ними все сверхспособности как рукой снимает.

– Что такое сверхспособности?

— Ну, вот есть телекинез, телепатия, ясновидение, есть и пирокинетики – поджигатели. Благодаря всему этому добру можно вредить людям.

— А как же эволюция? Мол, сильный пожирает слабого.

-- Илюх, не верю я в эту эволюцию. Бог всех создал равными, а эти мало того угнетают, так еще и сатане молятся.

– Сатане? – переспросил я.

– Ну, дьяволу, Люциферу – у него много имен, – фыркнул Борис.

– Ты сам-то его видел? – заинтересовался я.

– Видел его детей. И ты увидишь, дело наживное.

Тем временем, мы подъезжали к офису Олега Федоровича, замаскированному под кафе «23 ступеньки». Помещение находилось на втором этаже бывшего военного завода, закрытого и распроданного после экономического уничтожения материковой сверхдержавы. Возле железной лестницы на стоянке были припаркованы две такие же большие, как у Бориса, черные машины.

«Что за преклонение перед черным цветом?» – подумал я.

– Твою мать… опять долбанные рейдеры, – прошипел Борис.

– Кто? – переспросил я.

– Бандосы, – пояснил штурмовик, доставая из-под наваленных вещей на заднем сидении автоматическое оружие порохового огня и протягивая мне два орудия. – Ты с двух рук из узи стрелять не разучился со своей амнезией?

– Тут, как я понимаю, принцип один – направляешь, нажимаешь?

– Самое главное ты не забыл, – ухмыльнулся Борис, доставая оружие и себе – агрегат автоматического огня, судя по перемотанным изолентой магазинам, с боеприпасом. – Стрелять начинай, если дернутся. А так, делай грозный вид и обоими стволами глазей на головы всех, кого увидишь по очереди. Узи в боевой готовности, нужно только нажать на спуск.

– Не велика наука, – я рассматривал механические устройства для убийства.

– Погнали, иначе Олега Федоровича склонят к нехорошему!

Мы побежали наверх по стальным ступеням. В помещении резковато пахло солодом. Приглушенный свет еле касался пятерых крепких парней в кожаных плащах и дутых куртках, одетых поверх спортивных костюмов. Костюмов по типу того, что был надет на мне. Среди беспорядка перевернутой столовой мебели, в лужах разбитых бутылок с барной стойки сидел Олег Федорович. Его лицо было окровавлено, а над ним склонялся один из непрошеных гостей. Мы с Борисом вбежали в помещение, успев расслышать последние части диалога по ходу подъема по лестнице.

– Ты, фраер тухлозадый, видать в прошлый раз не всосал. Твоя дыра теперь переходит в пользование ООО «Бирюков». Еще раз в городе тебя, козла, увидим, поедешь в лес грибы под землей удобрять. Ты, сука, понял?

У говорившего в руке был зажат тяжелый металлический предмет, подчеркивающий ударную поверхность кулака.

– Нет, ребят. Походу не всосал я в тот раз, – Олег Федорович растянулся в улыбке, в которой недоставало нескольких зубов. – А в лес грибы удобрять придется ехать вам.

Глаза командира заметили нас в дверном проеме. Заметили нас и гости.

– А вы откуда взялись, клоуны?

Говоривший выпрямился и повернулся к нам. У всех в этой комнате было оружие. Еще секунды, и мы были бы в меньшинстве.

– Инквизиция! – крикнул я, восприняв сигнал в мозг от Олега Федоровича, как будто через нейросеть:

«Всех в фарш. Уроду с кастетом в голову не стрелять».

Узи в моих руках запели свою песню прежде, чем пришедшие успели вытащить свое оружие. Перекрещенные руки со стрекочущими пороховыми механизмами могли бы стричь кустарник своей плотностью огня. Но сегодня они стригли долбанный «D» класс, или точнее пра-пра-пра-пра-пра-правнуков оставленного на Земле «D» класса. За спиной выругался Борис:

– Ты зачем мне линию огня перекрыл?

– Прости, Баз, я не подумал.

Я говорил в полголоса, один из гостей был еще жив, а мое оружие исчерпало все пороховые патроны.

– У того слева бронепластины на груди.

– Какой нафиг Баз? Я Борис, – возмущенно проворчал Борис, подходя к тому, которого не добили серии из узи. – Олег Федорович, этот еще дышит. Куда его?

– В больницу его отвези и ментов вызови, – седой руководитель неспешно встал. – Заодно явку с повинной все напишем.

– Че издеваться-то, – обидчиво нахмурился Борис. – Щаз добью.

– Нет, раз выжил, значит, судьба. К Лике в лечблок его. И браслетами к койке! – скомандовал Федорыч. – Илья, закрой входную дверь и помоги всех этих вниз стащить.

Я приподнял один из трупов, ощущая теплую вязкую человеческую кровь на своих пальцах. В моем сознании начала всплывать вся его родословная. Сквозь все века жизней его рода я увидел подтверждение моих догадок. Я не находился в программе контроля, это был реальный мир Земли с реальными потомками «D» класса. Моя душа каким-то образом преодолела шестнадцати тысячный временной пласт. Да, Земля сильно изменилась. Теперь мысли можно передавать без использования нейросетей костюмов, что в моем времени было доступно только жрецам. Надо будет подробнее изучить возможности новой Земли и разобраться, зачем я тут.

Абсолютно белая комната освещалась только свечами. На полу Федорыч начертил сложный по своей структуре символ, больше похожий на наложенные друг на друга геометрические фигуры.

— Тело в центр, — скомандовал он.

Мы с Борисом послушно понесли тело того, кто говорил за бандитов, в центр фигурного рисунка. Федорыч строго настрого запретил класть тело на пол в этой комнате, поэтому все время, пока рисунок рисовался, труп главного среди пришедших к нам бандитов мы держали на весу.

Я не задавал вопросов и делал то, о чем меня просили. Земля нового времени таила много интересностей, и мне было любопытно познать все. Казалось, что я никогда не был настолько голоден до информации. Как будто что-то внутри меня желало знать больше.

Это было долго… Седой руководитель боевой группы перерожденных фаэтонян пел какие-то песни и аккуратно, не наступая на символы, кружил вокруг начертанного на полу. Язык был мертвым и неиспользуемым нигде, но я понимал его значение.

– Встань! Ибо я зову тебя! — крикнул Федорыч, делая едва заметный укол на указательном и среднем пальцах медицинским предметом для разрезания тканей.

– Встань! Чтобы служить мне, как служил себе!

Маг вытянул окровавленные пальцы в сторону центра комнаты, как будто показывал на кого-то, кто стоял над лежащим телом. Я чувствовал, что там кто-то есть, но глаза отказывались видеть невидимое.

– Встань, сын человека из человеческого стада, ибо я теперь твое стадо!

Я знал, что Федорыч запускает какие-то природные механизмы, неслыханные по меркам технологического мира прошлого. И они запустились.

— Агх, агл, анул!

Мертвое тело выгнулось дугой, опираясь на стопы и затылок, неестественно вывернув руки к потолку комнаты. Кровь из ротовой полости вместе с пузырящейся зеленоватой пеной стекала по лицу и шее трупа.

– Встань!!! – Федорыч крикнул так, что у меня заложило правое ухо.

Тело поднялось, бессмысленным взором смотря куда-то сквозь Лику, меня и Бориса.

– Агл, анул, – проскрипело тело и рвотным позывом кивнуло взывающему.

– Приказываю вспомнить русский язык и говорить на нем, — повелел Федорыч.

– Отпусти меня, мне больно! — заскрипело тело.

– Сначала отслужи, — жестко отрезал Федорыч.

Вот сейчас он мне напомнил седого Окуса-Файуса.

-- Что тебе надо, мучитель? – вопрошало тело.

– Ко скольки по земному времени ты должен сообщить, что все со «ступеньками» решено?

– Сразу же по решению вопроса, – проскрипело тело.

– Приказываю уровнять тембр и тон голоса с настройками по умолчанию, – не унимался маг. – Приди к тому, кто тебя послал. Всем, кто тебя будет останавливать говори, что у тебя срочное дело к шефу.

– У меня срочное дело к шефу, – продублировало тело.

– Приказываю добавить импровизацию в речь в рамках поставленной задачи.

– Назови цель, мучитель? – спросил труп уже подходящим для человека голосом.

– Выдернуть чеку в радиусе трех метров от того, кто тебя послал решать вопрос.

На побитом лице Федоровича проступила довольная улыбка.

– Лика, загримируй товарища под живого. На лицо – линзы или очки, на тело – куртку. Борис, под куртку – пластидный пояс с детонатором «веревка-кольцо», в карманы куртки – болты и гайки.

Тело зомби безвольно стояло в центре фигуры, пока Борис и Лика одевали, мыли, гримировали посланника.

– Илья, у тебя, наверное, куча вопросов? Как подвезете зомбяка по этому адресу, спустись ко мне в кабинет.

Федорыч нащупал языком углубления от выбитых зубов и, поморщившись, покинул комнату, предварительно сунув мне в руки свернутую напополам бумажку. А я так и остался стоять, наблюдая за действом моих нынешних коллег. Запретные технологии, позволяющие воспринимать человеческое тело как механизм, РАБОТАЛИ!!! Немыслимо! Пугающе. И крайне важно для меня в этом времени. Да прибудет с нами Ра! Как же за столько тысяч лет их «Несущий свет» исказил законы нашего мира.

— Ты, когда стреляешь, не думаешь о семьях? О покалеченных жизнях их детей, оставшихся сиротами? — Лика говорила себе под нос, макая пакетик чая в остывшую чашку с давно окрашенной в черный водой.

По ее телу изредка пробегала волна мелкой дрожи. Приглушенный свет на кухне штаба не давал видеть ее взгляд. Хотя я и так знал, что она не смотрит ни на меня, ни на приготовленный полчаса назад чай.

– Я выращен для этого. Моя задача — убивать врагов Ра во всех мирах, куда меня закинет судьба.

Я не стал задерживаться в проходе и присел напротив нее, по другую строну круглого стеклянного стола.

– О чем ты вообще говоришь? Какой такой Ра? Когда меня агитировали, мне не говорили, что я буду соучастником массовых убийств людей, а рассказывали совсем противоположное. «Не трать время в интернатуре, будут деньги на свою клинику…». Илья, вы с Борисом постоянно убиваете, а я у вас зачем? Чтобы штопать вас биоэнергетикой и вынимать из вас осколки и пули?

– Я не знаю ничего про ваш мир, Лик. У меня во времени идет перманентная война с титанами, рептилиями, «D» классом, как сегодня.

Мне хотелось утешить нашего лечителя, но подсознательно я чувствовал, что между нами стоит барьер. Барьер еще сильнее, чем в моем мире.

— Илья, у тебя параноидальная постконтузионная шизофрения. Олег Федорыч тебе подыгрывает, потому что вы с Борисом – единственные бойцы, которые у него остались.

– Остались из кого? – заинтересовался я.

– Ты и правда не помнишь? – еще более расстроено пробормотала Лика.

— Расскажи. Мне, правда, важно знать!

– Институт имени Бехтерева больше не финансирует боевые ячейки по контролю враждебных форм жизни и экзофизических проявлений, — Лика подняла на меня глаза, как будто этой фразы должно было для меня хватить, но увидев непонимание продолжила. – Мы теперь сами по себе. Почтовая пентаграмма молчит, больше не приходят указания… уже давно не приходят.

— Это означает всего лишь то, что с главным штабом связи нет, -- внезапно вклинился в наш разговор Борис, шаги которого я почему-то не заметил.

– Борь, мы одни, я чувствую это. Телепатическая связь не работает на межрегиональном расстоянии.

Пакетик чая наконец-то остановил свои макательные процедуры и остался в чайной кружке.

– Семен, Вика, Дима мертвы, а ты делаешь вид, что все в норме?

– На войне, как на войне, Анжи. Мне тоже не хватает ребят, но кто спасет город от тьмы, если не мы?

Борис подошел к Лике и присел рядом с ней на корточки, остановив тремор ее рук своими ладонями.

– Ты сейчас город от тьмы спасал или перегонял джипы в гаражи? А деньги за них ты тоже из благих побуждений брал? – Лику несло. – Три трупа, зомби с бомбой и тяжело раненный человек – вот твоя борьба со злом за сегодня.

Лика поднялась из-за стола, отдергивая свою руку.

– Мы стали убийцами, ребят, а убийц ждет смерть. Я бы давно подала рапорт на обнуление амнезином, но без меня вас тоже убьют. Я к пациенту.

Лика отвернулась, пряча лицо, и поспешно скрылась в темноте коридора.

– Давно с ней это? – спросил я у Бориса.

– После того, как ребята разбились.

Борис приподнялся с корточек, чтобы сесть напротив меня.

– Она говорила так, как будто их убили, – я мягко настаивал на подробном ответе.

– Да, с точки зрения техномагии, так и есть. С точки зрения материального мира, Семен не справился с управлением.

– Как давно это случилось?

– Две недели назад.

Борис пододвинул к себе чашку.

– Они были твои друзья? Просто ты не выглядишь убитым горем.

– Я верю в то, что они в раю, – Базиль отхлебнул, поморщившись, оставленный Ликой холодный чай. – Я знаю, что они в раю.

– Расскажи мне про это место вкратце.

– Про рай? – Борис поднял на меня взгляд и, увидев мой кивок, продолжил. – Я не сильно красноречив, тебе бы библию почитать.

– А ты попробуй.

– Ну, там больше никто не умирает. Там люди прибывают в вечной радости. Там люди встречают всех, с кем распрощались при жизни. Там люди обретают покой.

– А как туда попасть?

– Есть десять заповедей. Если их не нарушать, то пропустят в рай.

Холодной чашке не судьба была быть сегодня выпитой, и сосуд перекочевал обратно на стол. Я же затаил дыхание, предчувствуя продолжение.

– Не убий, не укради, не прелюбодействуй, не желай чужого, не верь в иных богов…

– Ну тогда я не удивлен, почему мы с тобой тут, – улыбнулся я.

– Наверное, да, Илья. Возможно, тут наш с тобой ад. Сменишь меня на пулемете через пять часов?

– Пулемете? – не понял я.

И мы пошли смотреть позиции.

Замаскированный вход в штаб боевой ячейки из кафе «23 ступени» начинался с коридора, который упирался в извилистую бетонную стену с окном для пулемета.

– Когда успел поставить? – снова удивился я.

– Тогда же, когда и трупы в холодильник стаскал. Федорыч просил пока не выкидывать.

– А сам-то он где?

– Мне не докладывал. Умчал на своей бэхе, – с этими словами Борис сел на кресло возле пулеметного гнезда.

Пулеметная позиция была удобно обставлена мониторами, показывающими разные ракурсы внутри и снаружи здания. Некоторые экраны отображали картинку в странной разноцветной дымке. Борис уже предвидел мой очередной вопрос:

– Это эфирные сканеры. Отображают вибрации, приближенные к нашему миру.

– Это как?

– Ну, тонкий мир смотрят, чтобы твари к нам на тонком уровне не подкрались. На нематериальном, – разжевывал Борис. – Пулемет же с выделенными в эфир пулями повреждает материю во всех мирах. Давай, Илюх, заведи будильник на шесть утра, а я пока покараулю ваш сон.

Время тянулось, а я сидел за пулеметом…

Борис спал. Лика, закрывшись в лечебном блоке, отказалась продолжать с нами беседу. Наверное, тоже спала. Все это мне напоминало дозоры в моем мире.

«Все-таки кое-что никогда не меняется», — подумал я. — «Класс «А» спит, а «B» и «С» караулят».

Оберегать Ликин покой было для меня приятным и важным действом, пусть даже в этом времени и в этом месте она не принадлежит мне, но зато я могу уберечь ее от любой опасности. От этих мыслей становилось теплее, и я снова кинул взгляд с коридора на эфирно-детекторные мониторы.

Что-то крупное, отдающее ядовито-зеленым цветом, медленно заползало в поле зрения хитрого прибора, смотрящего тонкую реальность. Я перевел свой взгляд на видимую часть коридора. Объект был выше среднего роста, со смольно-черными ниже плеч волосами, в кожаном плаще, слегка колыхавшемся на откуда-то взявшемся в закрытом помещении ветру. Он зависал в воздухе. В ноздри ударил запах сырости и гниющей травы.

В случае визуального контакта с противником я должен был открыть огонь, чем бы подал сигнал Борису и Лике, но от существа не исходила активная опасность. Однако мой палец лег на спуск новенького – еще в масле — пулемета «Печенег». Парящий в воздухе, на вид двадцатипятилетний гость, смотрел на меня ярко-зелеными светящимися глазами. Его брови медленно поползли вверх, как будто он увидел что-то такое, что его очень удивило.

– Шаг вперед, нашпигую свинцом! – разорвал я тишину.

— Знаю, – заявил гость, опускаясь на пол. – Как и знаю того, кому принадлежало тело, в котором ты сейчас.

– И что? Ты кто такой будешь?

Меня также волновал вопрос: «Как тот, кто только что рвал в клочья законы гравитации, левитируя перед пулеметным окном, проник в запертый коридор без единого звука?», но я пока сдерживал свое любопытство.

– Я подам вам пример доброжелательности и представлюсь. Я – царь гнилых болот Артаин.

Человек с улыбкой сопроводил свои слова восходящим в сторону от тела жестом руки и полу кивком.

— Теперь ваша очередь.

– Илья мое имя! Что ты тут забыл, царь гнилых болот? — сквозь зубы процедил я.

– Не, ну так не пойдет, — оскорбился гость. -- Илью я знаю. Или, точнее сказать, знал. Илья не был пятимерным и даже четырехмерным существом. Хороший, простоватый, любящий выпить парень. Вы же, уж увольте, не он.

– Что означает «пятимерным»? – не понял я.

– Ну что ж, поиграем в начальную школу…

Человек сел. Сел прямо на воздух, скрестив ноги, и достал из-под полы плаща золотой портсигар, инкрустированный драгоценными камнями.

– Я, с вашего позволения, закурю?

– Мне все равно, давай к делу, а то у меня палец на спуске запотел.

– Вот вы меня поражаете. Вы же видите нити времени, неужели там не заметно, что вы высадите в меня всю ленту и так и не попадете?

Парень в черном говорил, опустив глаза и делая вид, что снаряжает костяной мундштук такой же черной сигаретой. Наконец сигарета сама собой задымилась, а гость, представившийся царем, снова поднял на меня глаза. И он был прав. Если до того, как он закурил, я видел его поле – огромное зеленое пятно на приборах – то теперь он исчез из видимости аппаратуры, которая стала фиксировать слабыми рябящими волнами только сигарету и мундштук.

«Какая-то хрень», – подумал я. – «Это как голограмма. Он где-то есть и транслируется ко мне в видимом спектре, но я был на сто процентов уверен, что до зажигания сигареты этот странный парень в черном был под моим прицелом».

– Одного я не могу понять, – продолжил Артаин, – почему существо пятой мерности пользуется примитивным пулеметом? Ну да ладно. Не хотите секретничать, пусть так. Так кто вы? И почему стоите на страже ячейки института?

– Я – Кай-Клавий Гиллиус, второй бортстрелок флота Фаэтона, мамаяктли Ра, – я убрал палец со спускового крючка и добавил. – Тут у меня дела.

– Погодите-ка, вы – допотопное или даже доисторическое создание? Могу я вас еще спросить: какими судьбами на Земле двухтысячелетнего срока от пришествия распятого?

– Почему ты игнорируешь имя вашего мессии? – задал я прямой вопрос.

– Ну, во-первых, я старше его. А во-вторых, не принято нам, – нахмурившись, пояснил Артаин.

– Как это царю и не принято? – я выделил голосом наигранное удивление.

– Я, конечно, могу назвать его имя, но думаю, тогда и к тебе возникнут вопросы.

– Почему же? – теперь уже я удивился по-настоящему.

– Видишь ли, занимать чужие тела в этом мире как-то не принято. У них это называется одержимостью. А появление сущности типа тебя, думаю, не входит в расписание ни тех, ни этих.

– Я тебя не понимаю, царь болот, – я заметил, что мой собеседник тоже перешел на ты.

– Царь гниющих болот, – поправил меня Артаин. – Так ты в курсе, что тут будет?

– О чем ты говоришь?

– Ребята с института, они все погибнут, как погибли остальные. Я же могу помочь. Точнее, я хотел помочь, пока не встретил тебя за пулеметом у их порога.

– Сейчас что изменилось? – спросил я.

– Для них глобально ничего. Легион Аннода придет и сравняет это место с землей, – констатировал Артаин, рассматривая дым своей сигареты.

– Что он за хер, твой Легион?

– Этот хер – действующий главнокомандующий над демонами по Сибирскому округу, тоже демон, кстати, – последние слова Артаин выделил интонацией.

Риторическая ловушка предназначалась мне, и я спросил то, чего он от меня ожидал:

– Демон – это что?

– Да тебе повезло, мамаяктли, раз слово «демон» для тебя до сих пор ново. Демон – это существо в войске Дьявола. Хотя, многие древние могут так называться. Тебя вот можно запросто к ним отнести. Вижу без дыма сигареты, что крови на тебе мама не горюй.

– Кровь крови рознь. Я воевал за Ра против ереси.

– Ну а они воюют за Дьявола против всего, что «светится», – улыбнулся Артаин.

– Когда твой Легион придет? – я решил ускорить беседу.

– Как только найдет вашу ячейку. Раз я нашел, он тоже найдет. Солдаты глупее кадровиков, но дело свое знают.

– Твои какие предложения, Артаин, царь гниющих болот? Заодно скажи, почему я должен тебе верить? – я давил на своего собеседника, пытаясь хоть косвенно приблизиться к пониманию, что тут происходит.

– Так ты и сам можешь время вперед глянуть, а мои предложения не новы: я тебе сдам Легиона, ты его убьешь. Одни плюсы кругом!

Артаин нарисовал в воздухе сигаретой крест: снизу вверх, слева направо. Это был какой-то символ, но я его не понимал, однако для моего гостя он что-то значил.

– Зачем тебе помогать этим людям? – спросил я.

– Я, как и ты, от ответа на этот вопрос уклонюсь.

Где-то сзади послышался гулкий хлопок.

– Координаты, где будет Легион и когда он там будет, уже на вашей почтовой пентаграмме. Еще увидимся, жрец. Передай Ра, как увидишь, что царь гнилых болот, Артаин, приветствует его на сырой земле. И ты, если что, заходи ко мне через тринадцатый километр.

– С кем ты там говоришь?

Я обернулся, чтобы увидеть Бориса с автоматом в руках, выглядывающего из-за угла и готового отражать нападение, но в коридоре никого не было.

– Тут был царь болот… – начал было я.

– Блин, Илюх, не спи на посту, зиму проспишь. Кстати, похоже, почтовая пентаграмма сработала. Пойдем смотреть, что там.

– А как же позиция? – удивился я.

– Да шут с ней. Там вареные решетки, железобетон и руническая магия на стенах. Хрен кто в коридор попадет.

Борис жестом махнул мне, идти за ним.

– Руническая магия, говоришь… – продублировал я, снимая печенег с позиции и укладывая тяжелый пулемет на плечо. – Ну вас нафиг, я без оружия в мире, где люди левитируют сами по себе, не останусь.

Я, Лика и Борис сидели за кухонным столом. Лика хмуро смотрела на листок бумаги, по всей видимости, выдранный из школьной тетрадки. Он был выцветшим и от этого имел желтый оттенок. На обожженном по краям листе каллиграфическим почерком красными чернилами были начертаны пометки и план какого-то здания.

— Как вы думаете, это кровь? — первой заговорила Лика.

Я прикоснулся к бумаге. Нет, это не была кровь. Текст был нанесен недавно, а вот листок, как будто прошел через время. Его выдрали где-то шестьдесят девять лет назад.

– Отрыву листа шестьдесят девять лет, и это не кровь, — резюмировал я вслух.

В моей голове не складывалось, цифры всплывали перед глазами, но они для меня ничего не значили и я спросил:

– Почему шестьдесят девять?

– Может это двойная шестерка? Типа скоро будет третья, и тогда вам всем будет…, 666 и все такое, — предположил Борис.

– Борис, это 1941 год, – Лика произнесла это снисходительно. – Почему автор письма решил использовать именно этот материал для письма?

Красный текст гласил:

«Легион будет ждать вас через два часа, а утро для двадцати трех ступенек не наступит».

Артур

– Он сказал, что за нами придут. Есть какие-нибудь директивы по этому поводу?

Я копался в сознании, пытаясь найти что-то, что опровергало или подтверждало сказанное мне этой ночью. Но в голове было тихо.

– Есть. Нас рассекретили темные, а значит надо уходить и ликвидировать базу, — Лика была серьезна.

– Мы разве не должны доложить Олегу Федоровичу о таких наших действиях? — сомневался Борис.

Надо сказать, что его сомнения были обоснованы.

– У него не отвечает сотовый, и я уже отослала пять сообщений на пейджер, — прошептала Лика, обняв себя руками, как будто ей стало внезапно холодно.

-- Тот, с кем я говорил, кто это? Я к чему, может ли это быть ловушкой, чтобы выманить нас из базы?

– Может, – заключил Борис. – Но нас рассекретили. Надо минировать базу и менять дислокацию. Федоровичу сообщим, как выйдет на связь.

– Базу надо уничтожить, а не минировать. Так велит протокол ликвидации, – пробормотала Лика, смотря в одну точку.

– Ну ладно, а с наводкой этой что будем делать? – Борис ткнул дулом автомата листок.

– Не верю я в добрые намерения темных сил. Листок сгорит вместе с базой. Это может быть маяк. А наводка может оказаться разборкой между своими, – Лика поясняла также безэмоционально, «А» класс умел концентрироваться. – Нашими руками хотят жар загрести.

– Так все-таки, – возвращал я линию разговора к своему вопросу, – кто был тот, с кем я говорил?

– Судя по приборам, демон или бывший мелкий божок, – вдумчиво пояснял Борис. – Как он, говоришь, себя назвал? Царь гниющих болот? Чем более высокой персоной представляется тварь, тем она ниже в темной иерархии. В следующий раз стреляй не разговаривая.

– Так, парни, времени мало! – вдруг оживилась Лика. – Грузите все самое нужное в джип: оружие, боеприпасы, раненого тоже.

– Нахера нам этот бандос? – возразил Борис.

– Не «нахера», а «товарищ капитан, сколько кубиков амнезина вколоть раненому перед его транспортировкой к ближайшему травмпункту»!

Лика повысила голос. Борису такое не понравилось, но он подчинился, бросив сквозь зубы:

– Есть, товарищ капитан.

Мы грузились в бронированный мерседес Бориса. Оружие, боеприпасы, чемодан Олега Федоровича с кодовым замком, открывающийся при выстраивании последовательности цифр «759»; раненый и без сознания бандит, перемотанный бинтами. Бронежилеты скрытого ношения Лика приказала надеть первым делом.

База боевой ячейки института имени Бехтерева была готова к воспламенению от переносного электронного детонатора. Гаражная дверь поползла наверх, и груженая нами машина тронулась, унося нас четверых от рассекреченной крепости, замаскированной под кафе «23 ступеньки».

– Мне тут никогда не нравилось, – прошептала Лика, нажав кнопку на устройстве подрыва, давая скоростному огню волю пожирать все, до чего он доберется, пока не приедут пожарные службы. – Борь, первым делом высадим его на лавочку возле травмпункта.

– В таком виде? – удивился Борис, кивая на то, что на раненом бандите были лишь бинты и трусы.

– Именно в таком виде он быстрее всего окажется на врачебной койке снова, – отрезала Лика.

Я ехал молча, держа пулемет, зажатый между коленей. Мне не давали покоя вопросы. Почему в послании была использована бумага 1941 года? Кто был мой ночной собеседник? И, наконец, что в чемоданчике Олега Федоровича, код от которого я уже знал?

Двухэтажный особняк Олега Федоровича расположился на краю деревни в лесополосе. Если бы Борис не был так уверен в том, куда ехал, мы бы никогда не нашли сюда путь.

— Руническая магия отводит глаз, — пояснил Борис. – У меня что-то типа иммунитета — волшебство всякое на меня не работает, – но и сам я, к сожалению, мысли читать и прочее не могу.

Лика спала на заднем сидении, и мы с Борисом снова остались одни.

– Давно вы вместе? — решился я на тревожащий меня с прибытия в это время вопрос.

– С первого курса медицинского.

– Ты ж говорил, что ты физкультурник по образованию…

– Я да, а вот она – медик. Мы с Федоровичем сагитировали Лику, у нее серьезные задатки в биоэнергетике.

– Есть какой-нибудь обучающий курс тому, про что ты говоришь?

— Какой-нибудь? – хмыкнул Борис. — Экстрасенсов института целый год натаскивают где-то в горах Урала.

– У нас нет года, а все, чему меня тут учили, я, видимо, забыл.

— Найдем тебе книжки почитать. Надо будить Лику и зачищать дом, вдруг там что неладное.

Замок входной двери с легкостью поддался отмычкам Бориса, даже очень просто.

-- Я ж говорю, рунная магия кругом. Если бы не мой антидар, дверь и тараном не вышибить было бы, – пояснил Боря для меня шепотом.

Дом был пуст и, судя по слоям пыли, пуст уже давно. Федорович заранее позаботился о возможном отступлении – особняк был напичкан аппаратурой: камерами внешнего и внутреннего наблюдения, пулеметными позициями на чердачном этаже, бронированными стенами. По всему дому изнутри были развешаны картины, написанные маслом. На картинах изображалась в основном природа: пустыни, горы, леса, и очень много морских и океанических произведений. Наконец вещи были передислоцированы. Спящую Лику Борис так и не смог разбудить и перенес в дом на руках.

– Как ты думаешь, может стоило сходить потрогать этого Легиона Аннода за всякое? – начал разговор Борис, бухаясь на кресло-качалку, сплетенную из сотен стеблей какого-то мягкого дерева, от чего та жалобно скрипнула, но спустя мгновения терпеливо начала качать массивного штурмовика.

– Я не знаю. Все это действительно попахивало ловушкой, – я тоже откинулся на спинку дивана, положив печенега рядом.

***

Горящее здание кафе «23 ступеньки». Две машины службы локализации возгораний усердно трудились над стеной огня, никак не желающей затухать. Несмотря на раннее утро, зевак было очень много, но среди спешащих на пары студентов был и тот, кому некуда было спешить. Черная аура заметно выделялась на фоне разноцветных, пестрящих полей студенческой массы.

Я зависал в воздухе, наблюдая за тушением пожара со стороны. Меня не удивляло то, что я лечу. Не удивляло и то, что меня не видят окружающие. Я снова был крупным золоченым шаром, наверное, способным своими размерами скрыть полностью из виду средний легковой автомобиль.

Фигура с черной аурой, выразившейся в форме яйцевидного поля, повернулась и направилась от толпы зевак. Я же на приличном расстоянии последовал за ней. Осенний город был завален листьями, но помимо листьев и постоянно текущей куда-то вниз воды моему взгляду из шара виделась куча ползающих на нематериальном плане существ. Какие-то напоминали насекомых, какие-то – членистоногих. Объект моего наблюдения не замечал копошащейся под его ногами астральной живности. Те, кто не успевал улизнуть от уверенной поступи, погибали на радость другой фауне, которая тут же набрасывалась поглощать останки своих сородичей.

Холодным серым цветом светились многоэтажные человеческие муравейники. Я видел живущих в этих коробках людей. Я видел их души, их беды и мысли. Во всех квартирах суетилась живность повыше уровнем, чем та, что обитала на тротуаре. Астральные паразиты были везде. Они отличались только разновидностью потребляемой энергии.

Я плыл за своей целью. Для меня не существовало гравитации, не существовало воздуха, не существовало и материальных препятствий: стен, проводов электропередачи – ничего, только цель. Время текло медленно, и я ускорился. Ускорились и картинки вокруг, на которые я мог смотреть на триста шестьдесят градусов. Наконец, фигура прибыла к месту, куда так спешила. Лесополоса где-то за городом обрывала асфальтовую дорогу, создавая тупик. Мою цель это ничуть не смущало. Фигура шагнула в лес и престала существовать в видимом для меня спектре. Я ощутил себя глупо. Так, как может ощутить себя всевидящий золотой шар размером с машину. Куда ты подевалась? Вот была и просто исчезла. Но решение пришло в рамках земного времени почти сразу. Я закрепил свое сознание за этой точкой и перенес себя на место, где странная фигура еще не дошла до своей цели.

Медленно я пополз по линии времени, дожидаясь объекта своего внимания. Вот он, высокий, худощавый, закутанный в драповый плащ человек,… вернее, он когда-то был человеком, теперь его сознание по привычке прибывает в человеческой форме. Он не жив и не мертв в белковом плане, но в материальном мире он существует. Занимательный субъект. Я преградил ему дорогу, зависнув перед ним в том образе, который сформировало мое сознание первым – в образе золотого шара. Он меня видел, он меня слышал, но не мог произнести ни слова, ведь время больше не текло.

– Привет. Отвечай мыслями, если хочешь дойти туда, куда идешь целым, – транслировал я речь в его голову.

– Я никому ничего не сделал, не расщепляй меня! – забормотали мысли моего пленника.

– Назови род занятий в этом мире и место, куда ты шел.

– Я атташе царя гнилых болот, иду домой. Я ни в чем не виноват! – в голосе слышался обоснованный страх.

– Что ты делал у двадцати трех ступенек? – продолжил я допрос.

– Артаин сказал посмотреть, я посмотрел.

– Что посмотреть? – я давил, а душа атташе болотного царя шифровала свои мысли и выбирала правильный и безопасный для него ответ.

– Примет ли ячейка института предложение. И, если не примет, то как скоро придет Легион Аннода.

– И что ты увидел? – я спрашивал, а попутно расшифровывал его скрытые мысли, ища в том, что мне говорят ложь.

– Легион не пришел. Ему доложили заранее, что третий штаб уничтожен, а ячейка эвакуировалась.

– Третий? Сколько еще штабов и сколько еще ячеек института?

– Если считать ту, что была на двадцати трех ступеньках, то две.

А в мыслях существа мелькали картинки про еще две группы, уничтоженные Легионом.

– Кто убирает ячейки и зачем? – это скорее был проверочный вопрос.

– Легион, он убирает. Ячейки могут встать на сторону Бель или Артаина.

– Где и как найти Легиона? – я снова смотрел воспоминания допрашиваемой твари.

– Его специализация – демон отражений. Он может быть где угодно, где есть зеркала, это его порталы. В нематериальном мире у него армия из шести тысяч особей, там его не взять. Но каждое воскресенье он принимает материальный вид и разлагается в клубе «Звезда востока».

Вместе с текстом в мое сознание были кинуты картинки этого ночного клуба.

– Зачем людям вообще вставать на чью-то сторону?

– Люди всегда на чьей-то стороне. А теперь, когда ответственный по Сибири убит, им придется выбирать.

– Что за ответственный? Давай подробнее.

– Главный демон Сибири убит.

– Часто такое случается, что главные демоны гибнут? – уточнил я.

– Такого уровня и статуса – впервые на моей памяти. Серия смертей во многих округах, сейчас везде в низшем астрале идет холодная война за власть, а кое-где и боестолкновения: демоны против демонов.

– И Легион считает, что люди могут сыграть в этом роль, раз уничтожает боевые группы института?

– Легион – военный демон. Сначала делает, а потом уже все остальное, – мой пленник тщательно подбирал слова.

– Как твое имя, атташе? – задал я последний вопрос.

– У нас нет имен, только номера. Я – особь 670453, – существо понимало, что мне больше ничего от него не надо, и боялось моих действий.

– Пятьдесят третий, привет Артаину от Ра, – улыбнулся я, отпуская нить времени, чтобы существо могло говорить голосом.

– О! У меня для вас послание!

И пятьдесят третий зачитал, как по бумажке:

«Я забыл оставить свои цифры. Мой пейджер: 666вАд».

Артур

Я проснулся от того, что в комнате говорили. Говорил уже знакомый голос Олег Федоровича. Он общался с кем-то по голосовому коммуникатору – по телефону.

— Нас отзывают на переформирование, — печально сообщил Олег Федорович боевой ячейке, собравшейся по традиции на общей кухне.

– Как это на переформирование? — от неожиданности Борис отвлекся от открытой банки армейской тушенки.

– Нас рассекретили и пытались уничтожить. Мой контакт говорит, что это не единичный случай. Наша работа в этом городе окончена, ночью нас всех эвакуируют.

– А что за контакт? Связи же с базой нет, — прервала командира Лика.

Перед ней на столе стояла такая же банка тушенки, но она к ней и не прикоснулась.

– Это проверенный человек из верхушки института. И не копайся у меня в голове, Лик. Его радиопозывной – Флэй. Все равно вам это ничего не скажет.

– Значит, ночью… – подытожил вслух Борис.

– Ночью, ребят, ночью. Пока что, Илья, Борис, посменно дежурите на пулемете.

— Есть дежурить на пулемете, – устало пробормотал Боря.

Я и Борис поднимались на цокольный этаж особняка, чтобы заступить на пост и заодно определиться, кто и когда дежурит. Под самой крышей двухэтажного дома нас ожидал пулемет Калашникова, заботливо направленный кем-то в сторону ворот, на огороженную территорию.

— Борь, пулемет контролирует всего один участок вероятного прохода, а сторон света четыре, – начал было я, но Борис меня остановил.

— Пулемета у нас, благодаря твоей расторопности, два, и там везде руны, забыл? Вероятный, как ты выражаешься, враг пойдет по пути наименьшего сопротивления.

-- Нужна вторая огневая точка. Лучше оборудовать ее на лестнице, чтобы смотрела на холл первого этажа, – рассуждал я.

– Илюх, тут же не Кавказ. У нас осталось всего двенадцать часов до отбытия, и все заново, но уже в другом городе, под другим прикрытием.

– Борь, там, на низшем астрале – передел власти. Нас могут атаковать в любой момент: либо тут, либо во время передвижения колонной.

– Все-таки ты – параноик! Ну хочешь, устанавливай свой печенег на лестнице, – улыбнулся Борис, поставив отрытую банку с тушенкой возле своего посадочного места.

– Хочу. А еще хочу, чтобы мы с тобой броню одели. И Лике скажи.

Мне было как-то не по себе, но я знал, что за этим могло следовать.

– А то она как сама не своя. Вон даже к банке с биоедой не прикоснулась.

– Она говорит, что мясо заземляет и мешает экстрасенсу работать, – с этими словами Борис поместил кончиком ножа кусок содержимого банки себе в рот.

– Мы на Фаэтоне тоже не ели ничего, кроме питательных кубов. Хотя, из чего они там делались, мы как-то вопросов не задавали.

– А как же вы определяли, нравится вам это или нет?

– По цвету обертки. Я вот любил фиолетовые…

Воспоминания о доме приятным откликом всплыли в моем сознании. С этим настроением я и направился снаряжать дополнительные ленты для печенега.

Время застыло. Застыли летящие в турбулентности, выделенные в астрал пули. Застыли твари, лезущие со всех сторон в холл дома Федоровича. Застыл в коридоре второго этажа, замахнувшийся своей катаной, Борис в процессе свирепой рубки с демонами. Застыл вцепившийся в пулемет Илья Стальнов, десятки раз контуженный на полях сражений сквозь все его жизни.

Я зависал в воздухе в виде золотого шара. Ощущая себя шаром, я не только видел все на триста шестьдесят градусов, но и мог наблюдать все вероятные реальности. Последняя лента Илюхиного пулемета иссякла и, бросив в заполненный тварями холл наступательную гранату РГД5, он вынужден был отступать со своей позиции, держа в каждой руке по автомату узи.

— Илюх, давай сюда! — кричал Борис, отрубая высунувшуюся прямо из стены когтистую лапу.

В комнате было все залито эктоплазмой – след дематериализации астральных существ. Перемазанная зеленой слизью Лика сидела в углу спиной к стене, сжимая в трясущихся вытянутых вверх руках автоматический пистолет Стечкина. Олег Федорович, не переставая кричал какие-то слова на одной ему известной латыни. Его пассы были направлены на картину, на которой плескалось волнами море, покрывая своей пеной золотой песок. Наконец Илья и Борис с боем отступили к комнате.

— Граната! – крикнул Илья, бросая еще одну РГДшку в коридор, по полу, потолку и стенам которого лезла волна существ всех мастей.

– Закрой дверь! — протыкая очередного демона катаной, крикнул Илье Борис, явно решивший остаться оборонять дверь в коридоре.

– Ты что угораешь?

Уже находящийся в комнате Илья с силой схватил напарника за рукоять на спинке его бронежилета и дернул так, что Борис кувыркнулся назад, как раз в пределы круга защиты, наспех начерченного мелом на полу, среди магов именуемого «сторожевой башней». Дверь в комнату с хлопком закрылась. Это Илья пинком левой ноги решил проблему открытого помещения. Пространство начало плыть, и картина, висевшая на стене, стала источать морской запах. Звук морского берега хоть и не мог перекрыть шум нечисти, ломающей дверь, но был отчетливо слышен.

– Ребята, уходите. Вам еще жить, – прошептал Федорович, сжимая окровавленную левую руку.

– Нихрена. Мы никуда без вас не пойдем, – возмутился Борис.

— Портал закроется, как только через него пройдет маг. Давайте первыми, я вас догоню.

Борис подбежал к зажавшейся в угол Лике, поднимая девушку под руки, и уже через считаные секунды их силуэты исчезли в портале.

– Теперь ты, — приказал Федорыч Илье.

– Вы, Олег Федорович, меня совсем за тупого держите? Ваш портал с потенциалом на трех человек, — Илья оценил магическую конструкцию сквозь эфирный детектор. -- Так что либо вы идете за ними, либо мы с вами погибаем тут.

– Ты всегда был отличным учеником института, Илюх, но я тоже солдат. Кроме того, старше тебя по званию. И я тебе приказываю, лезь в портал, а то под трибунал отдам за невыполнение приказов.

Илья облокотился на трясущуюся под ударами снаружи дверь.

– У меня в жизни ничего хорошего толком и не было. Лика и та влюблена в моего друга, – гримаса на лице Ильи говорила о том, что скоро дверь выломают. – Ничего, Олег Федорович. Ничего, кроме войны. Передайте ребятам, что я их люблю.

Илья рванул к порталу, но только для того, чтобы точным подхватом за бедро, многократно отработанным в спортивной секции в школьные годы, подцепить Олега Федоровича и кинуть его в портал. Картина вспыхнула голубым светом в эфирном мире, тут же почернев.

Илья стоял посреди комнаты внутри сторожевого заклинания, держа любимые узи наперекрест. Дверь рухнула. Рухнула и «сторожевая башня». Парная автоматная очередь еще двадцать секунд держала наступающую волну тварей, лезущих по убитым телам своих сородичей. Обоймы автоматов иссякли, а ладони Ильи раскрылись, позволив гравитации забрать бесполезное оружие из рук. Боец вынул две гранаты из разгрузки на груди – как раз под два больших пальца, нырнувших в кольца чеки из легко скользящей, заранее разогнутой проволоки.

– Смотрите, че есть! – крикнул Илья, показывая нечисти пару гранат с разжатыми рычагами в своих раскрытых ладонях.

Взрыв проглотил сознание солдата, оставив мысль, видимую только в эфиром плане. Мысль в виде короткого слова «Отче»…

Время снова замерло — я так захотел. Покинутое мной тело, в которое я был заброшен, явно предназначалось судьбой и временем для моей души. Илья Стальнов, с перекошенным от страха и ожидания взрыва, лицом стоял в окружении застывших демонов, готовых рвать на части. Застыл эффект детонации взрывателя в гранатах, раздувающей металл, как новогодний шарик. Но это все было до того, как программа Ра скопировала в мое сознание свои циклы и функции.

Кто я такой? Кай-Клавий Гилиус, перенесшийся во времени вперед, или Илья Стальнов такой же несчастный, незнающий ничего, кроме войны? Ответ пришел сам собой. Я — мамаяктли. Осколок сознания Ра вне времени, вне физических тел, вне плотностей материальных реальностей.

– Прости меня, Илюх, что потревожил твою душу и тело своим присутствием.

Я обратил внимание на затухшую картину-портал. Заклинание было несложное, но его явно передал людям кто-то, кто разбирался в нелинейности материй. И я сплел свой цикл:

* Создать правку трехмерной реальности.

* Скопировать точку назначения с картины — Земля, материк Америка, пляж Майами.

* Выделить объект: Илья Стальнов.

* Заменить объект: детонирующие гранаты на чемодан Олега Федоровича.

* Выполнить действие: мгновенная пересылка выделенных объектов на точку назначения.

* Пуск.

Здесь Илья Стальнов исчез, появившись на пляже Майами вместе с Олегом Федоровичем, вместе с Ликой и Базилем. Илья не будет помнить ничего из пребывания в нем сознания Ра. Илья не будет помнить погибшей планеты Фаэтон, не будет знать, что Лика когда-то принадлежала ему. Он будет любить выпить и будет очень любить жизнь. Все, что происходило, он спишет на постконтузионную амнезию, но одного он не забудет – лютую ненависть и бескомпромиссность по отношению к нечисти.

Я плыл сквозь пространство в застывшем времени и вдруг поймал себя на мысли, что я иду. Иду, а не лечу. Я шел в образе, похожем на то, что я вновь одел штурмовой эко-костюм. Наверное, мое сознание не принимает себя в образе шара, а штурмовой костюм армии Фаэтона ему почему-то привычен.

Вот он, холл дома Федоровича, горящий и заваленный дематериализующимися трупами тварей. Вот бронированная стена с простейшими рунами, вся изрешеченная на любом из планов. Вот двор, по которому все еще бегут сотни демонов, бегут рвать на части того, кого уже нет в особняке. И вот он – виновник «торжества», именуемый Легионом Аннода. Застыл, как и все вокруг. Лицо, изначально походившее на человеческое, было пробито в области левой лобной кости пулеметной пулей Бориса, но это не остановило демона, командующего полками ада на данной территории. Я встал напротив Легиона, увеличившись до его размеров и транслируя в его голову информацию, чтобы он меня понимал.

— Именуемый Легионом Аннода, за преступления против душ Фаэтонян я выношу тебе смертный приговор в виде расщепления.

Он меня слышал, и его сознание охватил страх. Его сотканное из тьмы тело было всего лишь организмом, живущим в астральной реальности.

– Сколько ты убил Землян?

И в сознании тут же всплыла цифра 10247.

* Создать правку эфирной реальности.

* Выделить объект: Легион Аннода.

* Поделить сознательный модуль объекта на десять тысяч двести сорок семь равных частей.

* Выполнить действие.

* Пуск.

Некогда величавое существо еще стояло передо мной, но его сознание уже не откликалось ни на что. Глаза Легиона помутнели. С данной секунды он навсегда перестал существовать как самостоятельная душа во всех мирах. Десять тысяч осколков начнут все заново. Возможно, с камней. Возможно, с растений и грибов. Они будут расти над собой до чего-то мало-мальски похожего на душу. Возможно, когда-нибудь они смогут занимать мыслящие формы жизни, но это будет еще не очень скоро.

Время потекло снова. Демоны шарились по дому, не находя там никого, а на месте, где стоял легион, расщепительный цикл оставил лишь помятую осеннюю траву.

– Что ты с ним сделал? – раздалось сзади.

– Расщепил его душу на то количество, которое он погубил, – ответил я, не поворачиваясь.

Я и так знал, кто это спрашивает. Артаин поравнялся со мной, и теперь мы оба зависали в воздухе, наблюдая пылающий особняк.

— Что ты намерен делать дальше? – спросил Артаин. — Я теперь, скорее всего, возглавлю ад в этом округе. Так что можем договориться о правилах игры на берегу.

– На берегу это хорошо, — я повторил последнее слово демона с его интонацией. -- Я возглавлю кураторство Института имени Бехтерева, чтобы такие, как ты, не лезли в жизнь людей.

– Они сами по себе обречены и как вид, и как коллективная душа. Сначала они отвергли Ра, а после отвергли и отвергают по сей день своих новых богов.

Артур был серьезен. Я чувствовал, что его лицо морщится, как будто тема отвергнутых богов была ему лично болезненна.

– Я не хочу править как бог. Я тут из-за твоего непосредственного начальника. Я буду драться с ним во всех мирах и во всех реальностях.

– Ты или проиграешь, или затянешь игру в долгий ящик, как например, затягивают сейчас сторонники логоса.

Артаин не врал или, по крайней мере, в это верил.

– Я не буду играть, царь поганых болот. Я буду расщеплять души тех, кто будет на моем пути.

– Тут, типа, так нельзя. Мы две тысячи лет уже так не делаем. Ни мы, ни светлые, – торопливо выпалил Артаин.

– Меня ваши правила не касаются. Повторяю, демон, тронешь бойцов института, расщеплю. Будешь мешать, расщеплю.

– Да у меня и в мыслях не было. Кроме того, я, наверное, даже мог бы помочь в твоей миссии. Естественно, это должно остаться между нами.

– Ты, пожалуй, прав – можешь помочь. У вас среди людей работает некто Флэй. Заберите его душу к вам. Пусть переродится в низшем астрале, раз так хочет помогать демонам.

– А что сам не накажешь предателя?

– Не хочу видеть его лицо вновь. Неприятно разошлись с ним шестнадцать тысяч лет назад, – пошутил я.

– А если без шуток? – Артур повернулся ко мне. – Я, если что, могу проконсультировать. Я ведь тоже эгрегор, только немного забытый.

– Душу ЛарНолия забери к себе в штат, а там, даст судьба, еще пересечемся.

Для Артаина я растворился в воздухе. На самом же деле перешел на другой уровень вибрации, где меня не было заметно существам с низшего астрала. Я шел выше, выше и выше, пока не натолкнулся на предел. Тут заканчивался мой лимит по этажам эфира. Вокруг лился нескончаемый свет от солнца, и все было пронизано приятными вибрациями.

«Пожалуй, место для восстановительной медитации найдено», – подумал я мыслями, которые текли свободно в этом месте – каждый, кто мог сюда подняться, мог их слышать.

* Защитная сфера.

* Перезагрузка сознания до полного восстановления или пробуждения в случае попытки нарушить целостность сферы.

* Пуск.

Тепло и свет залили мою душу. Наверное, это и есть Рай, о котором говорил Борис.

Солнце светило, и я поглощал его энергию. Этого хватало для жизни, но явно не хватало для войны с Несущим свет. Я задумался над сущностью силы, и жажда этой силы заставила меня услышать тихий, задавленный отзвук голосов — тихое эхо. Оно плакало. Оно звало. Оно умоляло, и я поплыл к нему сквозь пространство и сквозь время. Я плыл, пока не уткнулся в туман боли. Боль и отчаяние наполняли все вокруг.

«Где это я?» — пришла в сознание мысль.

Я, повинуясь любопытству, материализовался. В тонком мире я чувствовал себя еще не очень вольготно. Это был открытый космос и скользящие в нем груды камней и льда. Камней и льда, источающих боль, кричащую миллионами голосов боль.

– Ра?! — взывали они.

– Ра!! – умоляли они.

Одинокий многомиллионный хор в глухом и холодном космосе. Хор ради одного слушателя. Хор, который никто больше не слышал и не мог слышать. Я был всего лишь мамаяктли, всего лишь осколком того, кого они звали. Но я не мог оставить их тут, вне времени, затухающими и вечно кружащими вокруг солнца по орбите разрушенного Фаэтона. И я откликнулся:

— Я тут, идите ко мне.

Из-за кусочка грязного льда вынырнула искорка первой, самой любопытной души и устремилась ко мне, совсем не боясь, что я причиню ей боль. Искра подлетела впритык и бесцеремонно отщипнула от меня кусок, жадно принявшись переваривать золотую энергию. Вслед за ней из обломков планеты потянулись остальные души Фаэтонян, зацикленных в вечном полете. Искры подлетали, и каждая из них болезненно кусала по чуть-чуть, временно засыпая на период переваривания энергии.

– Сколько же вас тут? – задал я вопрос, на который знал ответ. – Такими темпами вы от меня ничего не оставите.

И я придумал для них сон. Сон-сферу вокруг меня. Попадая в пределы моей гравитации, душа притягивалась и засыпала, ощущая покой и счастье. Я плыл над поясом астероидов, нагнетая зов-гравитацию в принимающую сферу, собирая души тех, кто когда-либо взывал к Ра, и тех, кто еще не остыл к Ра. Собирал и усыплял, не поглощая их, хотя тут мне очень не хватало солнечного света.

«Так можно рыбачить целую вечность», – подумал я.

Хоть время и не текло, мои силы были на исходе. Те души, которые я поймал, были по вибрационному коду очень похожи на меня.

«Солдаты и жрецы», – пришло мне на ум. — «Где же лечители, добыватели и другие? Неужели не выжили? Неужели их собрал кто-то другой?»

Не было и ни одной темной души, ни одного D класса. И на свое горе я поглядел вниз по вибрациям. Туда, где должен был быть D класс. Туда, где должен был находиться мир людей, непринятых цивилизацией Ра – мир антиобщественных и аморальных.

Оно было огромным. Оно было размером с небольшую планету. Оно тянуло свои многотысячные руки к падшим душам и находило своими многотысячными глазами тех, кто никогда не принимал Ра, так и не смирился с волей императора, так и не был сломлен инквизицией.

Козлоликое существо с пылающей алой звездой во лбу собирало темные души огромной сетью. Собирало миллиарды черных и грязно-серых звездочек. В тысячи раз больше, чем собрал я. В сотни раз больше, чем я мог собрать за все время.

Несущий свет внезапно остановился и сквозь вибрации и пространство посмотрел на меня, прожигая мое естество многозрачковым взором. Он увидел меня, смотрящего на его жатву, и мою душу охватил страх. Я в ужасе отпрыгнул на свой уровень вибраций, в то место, куда, как мне казалось, не заглянут его разноцветные змеиные зрачки. Панический страх охватил меня целиком. В след за страхом пришло чувство обреченности.

«Я никогда не смогу уничтожить такую махину. Это все равно, что пытаться взорвать офицерским бластером орбитальную станцию».

Я поник. Я шел по замершим вне времени камням погибшей планеты и, если бы дух мог рыдать, я бы рыдал. Мне ничего не светило в прямом противостоянии с этим божеством. Точнее нет — светило. Светило расщепление или поглощение. Меня вырвала из состояния горечи резкая боль. Это очередная душа-звездочка откусила от меня кусочек.

«Сколько же вас осталось, верящих в Ра? До конца оставшихся верными… до конца своих углеродных жизней ждавших, что придет их бог и спасет их…»

Я усыпил и эту душу, цепко держащуюся за мою оболочку, боящуюся потерять единственную надежду. Надежду сквозь время и пространство. Надежду на Ра.

Я собирал души на моем эфиром плане, прибывал на Землю и отпускал их в разные времена, а потом снова возвращался на кольцо астероидов и снова собирал, чтобы вновь отнести души на Землю. Сколько я сделал вылазок, зачерпывая силу у Солнца, возвращаясь вновь и вновь за фаэтонянами, не знаю. Я не остановился, пока не перенес их всех! Всех, до кого смог дотянуться, будучи на этом витке своего развития.

Отпуская души на Землю, я давал им всем одну и ту же установку:

* Неприятие нечисти. Стремление к объединению с целью уничтожения любых паразитирующих на человеческом роде. Накопление силы и ресурса для решающей битвы на стороне Ра.

Отпущенные на свободу души, следуя директиве, объединялись в общества, ведущие борьбу с тьмой. Души фаэтонян принимали множество разных религий, что меня не смущало и даже радовало. Каждый раз, заканчивая свой белковый путь, они стремились ко мне в купол сна, чтобы поделиться информацией, отдохнуть, получить установки на жизнь, которые они почему-то называли судьбой, и снова нырнуть в омут Земных инкарнаций. Теперь они кормили меня, принося в мою сферу энергию. Не много, но настолько регулярно, что наша сфера стремительно росла в объеме.

Год 1969. Осень.

Я попросил душу, которую спас с разрушенной планеты, впустить мое сознание. Она с почтением уступила мне место. Мое материальное тело было худощаво, это был парень семнадцати или восемнадцати лет отроду с длинными распущенными волосами. Одет он был как нельзя странно: рваные подвернутые джинсы, балахон с надписью «Ария» с надетым поверх серым пиджаком. Весь этот образ дополнялся длинной железной цепочкой с подвеской в виде прямой пятиконечной звезды. Символ не был артефактом, но означал главенство человеческого духа над сущностями астрала. По крайней мере, сознание юного нефора так мне это пояснило.

Чтобы посмаковать линию времени, я нажал клавишу на стареньком кассетном плеере, окунувшись в мир тяжелого рока.

— Да, мне нравится эта война между светом и тенью, нечистым и святым… — пел Валерий Кипелов.

Пел явно песню не своего сочинения, красиво настраивая слушателя на бесконечную битву вне времени и пространства.

– …Захочешь — мы все повторим, от заката и до рассвета.

«Будет вам война от заката и до рассвета. Только вот доберусь до тех, кто заказывает такие пассажи в массы», – подумал я и перемотал кассету вперед.

– Я рожден был ночью в час молитвы волчьей в темном логове зверей…

«Надо будет как-нибудь познакомиться с его душой. Скорее всего, певец даже не догадывается, какую роль он выполняет в потустороннем мире».

Я перемотал кассету снова.

— …я прошел сквозь пламя, был огнем и камнем, червем был меж мертвых тел…

«Ничего критичного. Думаю, души бывших фаэтонян фильтруют призывы и агитацию от нашего основного врага, наслаждаясь лишь музыкой и вокалом».

Материальный мир вздрогнул. Кто-то шел из тонкого мира, материализуя свой эфирный облик.

– Рекомендую Cannibal Corpse.

Артаин шагнул прямо из витрины холодильника с пепси, левой рукой ловко подхватив пластмассовый стул и подвинув его так, чтобы он смог сесть за столик возле меня.

– Вот скажи мне, Ра, ты же пятимерен, почему такие убогие места? Почему не в дорогостоящем ресторане или, на худой конец, не у нас, на низшем астрале?

Я поднял глаза на внезапно появившегося собеседника, как всегда предпочитавшего черный стиль одежды, вполне подходящий под осеннюю погоду.

– К вам, на низший астрал, я могу только заглядывать, к сожалению, – пояснил я. – А места такие, потому что надо быть ближе к простым землянам.

«К моему счастью не можешь…» — подумал Артаин, маскируя свои мысли от меня. Вслух же произнес:

– Ты, никак, баллотироваться в мэры города собрался?

Артур шутил, всячески скрывая напряжение в своей душе. Как будто защищаясь от холода, он запахнул свой черный тряпичный плащ с меховым подбоем. Руны, древесная магия и что-то там еще… Артур явился весь напичканный скрытыми артефактами. Они на меня никак не влияли, не спасали они и его.

— А ты бы не хотел жить в идеальном мире? – начал я. — Представь, нет войн, нет болезней, голода…

-- Не пугай меня, Ра, у нас десять лет назад перестройка прошла. Давай к делу, ты ж меня позвал не про коммунизм поговорить?

– Нет. Конечно, нет. Мне нужна подробная информация обо всех округах, где убивали верховных нечистых в последнее время и где после этих событий развязалась глобальная рубка за власть, как у тебя в округе. Все подробно: как именно убивали и при каких обстоятельствах.

– Зачем тебе подробности? …Так, погоди …так это ты их всех убил? – глаза Артаина округлились, он вдруг все понял.

– И да, и нет. Для меня я их еще не убил, но будущий я обязательно с ними встретится и уничтожит их в твоем прошлом. И вот тут твоя информация мне поможет.

– Я не буду тебе помогать! В тех регионах сейчас идут настоящие войны. Если кто-то узнает, то меня расщепят на мириады кусков! – Артаин произносил это громким шепотом, заговорщески склонившись над пластмассовым столиком.

– Ты мне принесешь бумаги сегодня вечером, – я повторил движения Артура, тоже склонившись так, чтобы наши глаза находились на одном уровне.

– Неееет, Ра, давай без меня, – продолжая говорить шепотом, Артур покачал головой и откинулся на спинку пластмассового стула. – Я не дам тебе никаких подсказок.

– Хорошо! – легко согласился я, доставая из тряпичной торбы документы и фотографии с грифами и печатями «Артаин, Царь гниющих болот».

– Как? Как это возможно!? – удивился Артур. – Я этого не подписывал!!!

– Еще не подписывал. Но вечером ты мне передашь эти документы, иначе сейчас ты погибнешь навсегда.

Я смотрел Артуру в глаза. В них читалась злость, отрицание и обреченность, связанная с принятием факта сотрудничества.

– Как ты и сказал, я пятимерен, а значит, время для меня нелинейно. Не то, что для тебя. Поэтому я существую и в будущем, и в настоящем, и знаю, примешь ты мою сделку или нет. Если ты не приносишь эти документы за этот же стол через пять часов, я убиваю тебя сейчас. Если приносишь, то ты, друг мой, теперь на службе силы Ра, – нараспев, парадируя стиль Кипелова, перековеркал я слова из песни «Мертвая зона».

– Что мне нужно делать? – обреченно выдохнул Артаин.

– Идти в свой ад делать документы со своей подписью и печатью. И еще, у тебя есть контракт на душу Ильи Стальнова, тащи его тоже, она теперь моя. И не опоздай через пять часов. Нам еще готовиться.

– Готовиться к чему? – подавленно и подозрительно переспросил Артур.

– Мы с тобой тут сделаем светлое планетарное государство. Храмов тебе понаставим. Хочешь храмы на каждом шагу? – язвил я.

– Не хочу я храмов! Я надеюсь, что тебя расщепят, как только Он узнает, что ты делаешь, – бросил Артаин, вставая из-за стола.

– Умру я – умрешь и ты, – сообщил я демону вдогонку.

Артаин исчез, сойдя на низший астрал и поднимая в воздух дематериализационным процессом осенние листья.

«Жесток ли я к демону?» – спросил я сам себя. – «Нет. Я даю ему шанс послужить благому делу. Чисто технически, это его билет в рай. Кроме того, если их не контролировать, то такое существо может создать достаточно проблем».

Я выделился на тонкий уровень, покидая тело неформала. Итак, почитаем, что нам принесет вечером Артур. Хотя, я уже знал все подробности моих прошлых боестолкновений с низшими демонами на округах, встреча пятимерного существа с четырехмерным существом всегда завершается окончательным разгромом второго. Неформал встал из-за столика, по привычке включив плеер. В его наушниках звучала песня группы Ария «Бой продолжается».

Лето 1996 года. Северный Кавказ.

Флэй вскинул автоматический пистолет Стечкина, как только почувствовал неладное. Обнаженная девушка, лежавшая в его постели, вздрогнула от внезапно появившегося в комнате Артаина.

— Цыц, швабра, — телепатировал Флэй своей сегодняшней партнерше.

Девушка, повинуясь воле экстрасенса, замерла со стеклянными глазами.

В комнате пахло травами, а дым от сигареты в его руке подсвечивался зеленым светом, исходящим от узоров на текстурном потолке его жилища. Пистолет смотрел прямо в голову Артаина. Флэй даже не думал шевелиться, его совершенно не заботила нагота его худощавого тела, и, возможно, если бы он не начал говорить, то со стороны сложилось бы впечатление, что появление гостя никак не удивило хозяина квартиры.

– Представься, демон! — властно скомандовал Флэй.

Артура порадовало такое начало, и он под пристальным взором автоматического пистолета прошел в комнату, плюхнувшись на объемное кресло-мешок.

– Я сначала закурю.

Артаин небрежно оглядел комнату. Скользнули глаза и по обнаженной девушке, но также холодно, как скользят глаза покупателя на рынке, пропуская неинтересный товар.

– Тебе будет нечем курить, если я выстрелю, — заявил Флэй.

– Ну… серьезно? – удивился Артур. – Выстрелишь и даже не узнаешь, зачем я пришел?

– Да мне сугубо похер.

Флэю было не все равно. Он концентрировал свое поле, собирал в кучу ментальные программы, проигрывал варианты развития беседы.

– Ну так стреляй.

Артур не смотрел в глаза Флэю, выпуская в потолок кольца зеленого дыма.

— А знаешь, почему ты этого не сделаешь? Потому что после того, как ты нажмешь на спуск, обратной дороги у тебя не будет, а я прошел сквозь руны в стенах твоего дома. Мои мысли ты не можешь читать. И великий Пентакль Соломона, нататуированный у тебя на груди, не дает тебе надо мной власти.

– И что все это значит?

— Хотя бы то, что я выше в иерархии всех тех, кто тебя снарядил этим.

Флэй, он же Леонид Нолимов, всегда был организован и успешен. Даже в школе все науки давались ему легко, и учителя возлагали на его будущее большие надежды. Мама и папа ни в чем не отказывали сыну, и даже в период перестройки семья продолжала свой бизнес, обеспечивающий юношество Леонида всем необходимым.

Леонид посещал школу для избранных. В любом городе такая есть. Школа, куда никогда не попадет ребенок из простой семьи – специальный лицей для детей правящей элиты города. Всегда собранный и обладающий цепким умом, он мог влиться в любую компанию. Однако лучшим отдыхом для себя считал одинокое пребывание в библиотеке.

Среди всех наук он выделял психологию, мечтая связать свою жизнь с психиатрией, но родители наотрез были против медицинской карьеры, поэтому Леонид, как и многие в то время, был отдан в класс с экономическим уклоном. И быть ему экономистом, если бы ни трагическая случайность — ДТП, унесшее жизни его родителей. Так, в свои двадцать, Леонид стал держателем контрольного пакета акций строительной организации ОС--18.

Книги и враждебная духовная мощь открыли и другие таланты в его юной голове. Впервые мысли начали читаться в психологическом кружке, а после и способность к флюидному гипнозу не заставила себя ждать. Однажды, появившись на собраниях акционеров, юный предприниматель столкнулся со многими управленческими решениями того времени, ответив жестким отказом на предложения продать свою долю. Учредительный совет строительной организации не мог смириться с внезапным обогащением Леонида, и отдельные лица постарались лишить его доли различными путями. Учредители ОС–18 сходили с ума, кончали с жизнью, внезапно продавали все свое имущество, кардинально меняя сферу деятельности. Со временем, устранив всех, Леонид занял пост председателя организации, а его сенсорные методы попали в поле зрения бойцов института Бехтерева. Если бы бойцы института были хотя бы наполовину проницательными, как Леонид, то никогда бы не стали пытаться вербовать его в свою организацию. Так же за короткое время, как по року судьбы, он сделал карьеру до инспектора по личному составу боевых групп, тем самым получив, помимо ментальной силы, почти неограниченный ресурс по решению физических вопросов чужими руками.

Флэй положил ствол рядом с собой, сделав крайнюю затяжку, и прищурил глаза, как будто пытался разглядеть собеседника.

– Представься, демон, – уже мягче повторил он.

– Твой покровитель, Легион Аннода, мертв. И твоя душа теперь работает со мной, – холодно сообщил Артур. – Но я не в начальника пришел играть.

– Зачем тогда? – обострял диалог Флэй, привыкший к конкретике.

– Твоя жизнь сегодня прервется, ты переходишь в иной мир.

– Звучит, как угроза.

– Вовсе нет. Чтобы жить и творить свою миссию, теперь тебе нужно умереть.

– Я думал, я нужен на земле живым? – удивился Леонид.

– Ты же психолог и философ, что такое жизнь? И неужели ты думаешь, что она ограничивается углеродными формами?

Артур перевел взгляд на Флэя.

– Как это будет?

Леонид давил в своей душе страх. Он знал, что его когда-нибудь призовут в демоны.

– Это уже есть. Взгляни на себя.

Флэй увидел себя, стоящим на середине своей комнаты и наблюдающим свое тело со стороны. Свое и девушки, с которой он приехал с клуба.

– Передозировка, скажут медики, – заключил Артур.

– Я не вижу ее души, – посетила мысль сознание Леонида.

– Так она выше тебя по вибрациям, ее сразу наверх выкинуло.

– Как-то несправедливо, что дура сразу в рай попала. Моя душа мощнее, почему я не ушел наверх?

– И не говори, я себе постоянно задаю эти же вопросы. Где грань между добром и злом? И почему векторы вибраций разделились именно так?

– Но что-то все равно тяжко на душе, – печально произнес Флэй.

– Ты не есть твое тело. Смотри.

И Леонид увидел все свои жизни до этого момента. Вот его вешают на Нюрнбергском процессе. Вот он владеет тростниковыми плантациями в Бразилии, умирая в кругу своей семьи и прислуги. Вот он погибает в крестовом походе от руки сарацина. И вот он, командующий объединенными силами Земли, ЛарНолий терпит сокрушительное поражение на орбите Марса.

– Так кто же я? – задал он вопрос частый у тех, кто впервые увидел все свои воплощения.

– Ты, Флэй, душа на моей службе.

– Почему я убит и почему я вновь должен страдать от всех своих смертей?

– Этот вопрос лучше задать твоему другу Каю Гиллиусу, он тут бога Ра изображает.

– Ра – красивая сказка, – поправил Артура Флэй.

– Я был бы рад, если бы это было так, – печально сообщил демон.

Что-то случилось в далеком прошлом. Настолько далеком, что я не мог пройти туда полностью всей своей пятимерной эфирной массой. Если переводить на трехмерное измерение, то теперь я с трудом помещался в стандартный школьный зал, не прибегая к хитростям пятой мерности, способной комкать трехмерное измерение, как мастер оригами складывает бумажный лист. Я мог пройти туда только сознанием Кай-Клавия и только в четырехмерном виде. Не самое плохое путешествие. Гораздо лучше, чем было у Кая до его заключения в капсулу. И только я собрался переместить часть сознания туда, как передо мной возникла Смерть.

— Ты куда-то собрался? — улыбнулась она.

– А что? — я знал, что шестимерные никогда не спрашивают ничего просто так.

– Ничего не забыл? – продолжала намекать Смерть.

— Ох уж эти твои загадки, давай конкретнее, – торопил я.

– Пелена забвения. Ты не можешь быть Ра там, так как Ра там уже есть.

– И как быть?

– Под пеленой забвения копия твоего сознания забывает все, что связано с пятой мерностью и с сознанием Ра. Иди, спасай свое прошлое!

– Это что же, ты мне помогаешь?

— Нет, это ты сам себе помогаешь, пятимерная твоя голова! Как погибнешь там, сознание прилетит и объединится с тобой снова. Выдели из себя сознание Кай-Клавия и действуй.

– Спасибо, — улыбнулся я.

На самом деле я посылал эмоцию так, чтобы она была видна. В тонком мире это как многомерный смайлик.

– Не за что, — и моя собеседница меня оставила.

1995 год.

Орбита Марса. Временная ветвь цивилизации Ра.

Тело девушки выгнулось дугой, от чего железная кровать, к которой она была привязана, со скрипом вздрогнула. Стены комнаты напоминали лохмотья из обоев и штукатурки, испачканные запекшейся кровью — до прихода Алексея существо царапало их уже вторую неделю, подавляя волю жертвы болью, исходящей от содранных до костей пальцев.

— Заклинаю тебя, дух, именем царя небесного и царя земного. Слушай меня и смотри на доказательство власти их над тобой.

Экзорцист – суховатого телосложения, не по возрасту седой мужчина — сжимал в руке квадратный лоскуток белой материи, на котором черными чернилами был изображен большой пентакль Соломона. Глаза девушки стали черными как ночь – это то, что управляло телом, расширило глазные зрачки до предельных возможностей. Теперь тварь, сидящая в теле, могла видеть того, кто стоит перед ней, во всех спектрах, в том числе и во вневременных.

– Херли тебе надо, Шесссснадцатый? — прошипела девушка.

– Да все по старинке, – ответил экзорцист. – Назови свое имя, дух!

– Ссскучччно…. Мне сскучно от твоих пессснопений, Лешшша.

Язык девушки вытянулся в сторону взывающего и совершил несколько быстрых лизательных движений.

– Дай, дай лизнуть свой глаз!

— Зачем тебе мой глаз, демон? – удивился Алексей.

Почему многие демоны называли его Шестнадцатым, он тоже не знал, но вполне принимал это как свое мистическое имя.

— Дай лизнуть ссвой карий глаз! – прошипел демон, продолжая быстро лизать воздух.

— У меня зеленые глаза, дух! -- отрезал Леха, припечатав ко лбу девушки пентакль акцентированным ударом правой руки. – Назови свое имя!

– Сулико! – крикнула девушка четырьмя звенящими эхом в пустой комнате голосами.

– Выйди из тела девушки, Сулико, во имя небесного и земного… – крикнул демону экзорцист.

– Где? Где жжже ты моя Ссуликооо…в сссердце без любви не легкоо! – зашипела тварь.

Экзорцист выдохнул. Это уже третий случай, когда пентакль не работал, как надо. Шабаш у них что ли намечается или другая какая сходка.

Алексей искренне не понимал, зачем занимать тела крещеных и часто вполне этичных девушек, когда вокруг столько похабных швабр. Но ситуация требовала экстренного решения. Решения проблемы ждали и родители девочки, стоявшие за порогом открытой двери. Мать девушки обняла своего мужа, отца одержимой, и старалась не смотреть на ритуал. Отец же – крепкий мужчина с крупными усами, какие носят прапорщики и полковники, – внимательно наблюдал за всем происходившим.

– Ну ладно. Не хочешь по старинке, давай по-новому!

Алексей надел черные очки института, и мир в его глазах расцвел красками аур. Демон – черное костлявое существо – сидело глубоко внутри тела, но, к счастью Алексея, он был гуманоидного вида.

– Мама, мама, он меня убьет! – запричитала своим голосом девушка. – Он меня убьет, мааааааам!

Женщина открыла глаза и попыталась дернуться в сторону кровати с дочерью, но цепкие руки ее мужа не давали это сделать. Алексей повернулся к отцу семейства и кивнул в знак одобрения. Это была крайняя мера. Перезагрузка органических систем – тонкая грань, и Алексей очень рисковал. Вскочив на кровать, он плотно сжал руками горло девушки, от чего та не только не начала хрипеть, но и одновременно закричала разными голосами.

– Я сожру тебя, Шестнадцатый! Я пожру её и твою душу. Я трахну мать и отца дома сего, я… – демон не успел закончить, потому что мозг, лишенный притока крови, выкинул паразита из тела на низший астрал. Видя это сквозь черные институтские очки, Алексей отпустил шею девушки, чтобы выхватить маленький револьвер из миниатюрной тряпичной кобуры скрытого ношения. Прозвучал выстрел. Со стороны это выглядело так, будто человек, сидящий на кровати над усыпленной девушкой, вдруг решил пальнуть куда-то в угол пустой обшарпанной комнаты. Пуля, выделенная в эфирный мир, ударила в грудь паразита. Тело демона последний раз вздохнуло тем, чем дышат в низшем астрале, и обмякло.

– Мама! Мне страшно, мама! Кто это, мам?! – заплакала, проснувшаяся девушка.

Алексей снял черные очки, чтобы повесить их на ворот такой же черной футболки. Глаза девушки были расширены, но в пределах человеческой нормы. Все удалось.

Через пятнадцать минут экзорцист прощался в коридоре с отцом семейства, отказавшись от ужина и денег, неоднократно предлагаемых матерью.

– Лех, сколько тебя знаю, не могу в толк взять, почему Шестнадцатый? – крупная рука крепко жала худощавую руку Алексея.

– Не знаю, черт их демонов разберет, – скромно пожал плечами Леха.

– Что это хоть было? – спросил отец.

– Какая-то из неконтролируемых никем душ. Не солдат, а то б веревки его не удержали. Не знаю я. Там, в аду, что-то происходит последнее время, и начальство, как назло, молчит.

– Ну, деньги-то на карточку переводят? – пытался шутить отец.

– Не в деньгах счастье, Владимир Яковлевич.

– Кстати, может, все-таки возьмешь чуток за ритуал?

– Не, не, не, – замахал руками Алексей. – Помните песню? Долг и честь эту службу нести, быть преградой у зла на пути, ради правого дела собой рисковать. Свечку поставьте или пожертвование сделайте в любом храме любой религии.

– Понял тебя. Ты сам-то какую веру исповедуешь? – напоследок спросил Владимир Яковлевич, не отпуская руку Алексея.

– Я в верую в Ruger SP101, – Алексей демонстративно похлопал по бедру, где под выпущенной черной футболкой находилась скрытая кобура с револьвером этой марки. – Я думаю, бог не против. По крайней мере, мне кажется, что мы одно дело делаем.

Наши дни

Загородный дом — единственное место, где консультант института может предаться безопасному для окружающих пребыванию. Директивы велели превращать все, где бы ты ни находился, в свою крепость. Мой дом был не исключением. Двухэтажный особняк, огороженный высоким забором; автоматические двери, блокирующиеся по голосовой команде, решетки на окнах, оружейная комната, куда я не заглядывал лет десять точно, стены, усиленные европейскими пентаклями скрытого нанесения.

Компьютер был не запаролен. На рабочем столе находились игрушки, браузеры, кассовая книга в формате эксель, а вот и прога, ведущая наблюдение с камер. Я кликнул мышкой на соответствующей иконке, потягивая апельсиновый сок, в попытке цитрусом снять опьянение.

«Посмотрим, что там…»

Я нашел сегодняшний файл и приступил к изучению, установив максимальную скорость просмотра видео, пока не наткнулся на то, что мне было интересно.

Компания ребят, три будущих трупа и светловолосая, хрупкого вида девушка в голубых джинсах и белой кофточке, вошли, как ни в чем не бывало, в увеселительное место.

«Троих парней я видел на полу мертвыми, а вот девушки среди трупов не было».

Все произошло очень быстро. Высокие фигуры с засвеченными на видео лицами забегают в кальянную…

«Так стоп, а откуда они бегут?»

А ниоткуда. На улице их не было, дверь в кальянную открылась, и они вбежали. Их было двое: один с длинным ростовым луком, какие, наверное, можно увидеть только в кино и музеях, а другой с двумя длинными мечами. Парень со смешной бородкой получает стрелу первым. Стрела относит его в барную стойку, как будто это не стрела, а тяжелое бревно. Девушка вскакивает с места, замечая вбегающих.

«Вот это скорость, вот это реакция! Кадры камеры не успевают отслеживать ее движения!»

Лучник стреляет сразу тремя стрелами, но девушка прыгает в стену, парни же погибают от ударов мечами через считанные секунды. Убийцы обмениваются парой реплик и тоже прыгают в стену.

«С ума сойти, там не выжил бы никто. Девчонка — явно не простая студентка и, судя по реакции, не человек… или не совсем человек».

Я перемотал назад так, чтобы было видно лицо. Сделал скрин с экрана, кинул картинку в графический редактор.

«Теперь стрелки, какова была их цель? Вышли из портала, чтобы убить всех, но в бармена-кальянщика прилетела одна стрела, а в девчонку аж три. Это означает, что девчонка была их главной целью. Целью, которую одной стрелой можно и не поразить. Зачем тогда убивать всех? Зло ради зла? Ненависть? Терроризм? Терроризм отметем, много ли террористов прыгают в порталы, чтобы убить тех, кто тоже исчезает в порталах. Зло ради зла – не рационально…»

Я встал и поставил запись на замедленную промотку. Взяв в руки два карандаша, я повторил движения убийцы с мечами. Два шага в комнату, девушка уже исчезла в портале, вращение, длинные размашистые пассы…

«Да он наслаждается! Или собой, или убийством. Но если бы хотел убить ради убийства, просто бы затыкал студентов мечами, тем более у него их два…»

Что-то не сходилось… и тут меня озарило:

«Убийцы заранее знали, что никто не окажет им сопротивления, и убивали просто потому, что могли, либо по другой причине. Почему не пистолет, не граната, не автомат? Почему мечи и луки? Почему камера не фиксирует лица? Магия? Частичное отсутствие на материальном плане? Нет, это не маньяки-ролевики. Это существа из иного мира, где луки и стрелы в порядке вещей, где бить мечом — искусство наряду с песней, где стрелок запросто может стрелять тремя стрелами… Одежда?» – и я увеличил ракурс, – «чем-то похожа на средневековую. Но цвета… зеленые, коричневые и желтые цвета… Это не просто одежда, это костюмы, чтобы воевать в лесу, в осеннем лесу. Пришельцы из другого мира или те, кто хочет ими казаться. Ненавидят людей или хотят, чтобы так думали. Лес, луки, мечи, порталы…»

Я сидел и смотрел на добытые мной вещдоки. Я почти со стопроцентной уверенностью знал, что металл стрелы — это сплав, что оперение стрел – это перья птиц, не водящихся в нашем мире. Возможно, и кровь на лоскутке кожи с дивана не принадлежит человеку. А вот это было бы хорошо проверить.

Я набрал телефонный номер старого, в прямом и переносном смысле слова, друга.

– Олег Федорович, – произнес я в трубку телефона. – Не отвлекаю?

– Илья, ты с ума сошел? Сколько времени, ты видел? — ответил мне заспанный голос.

– Мне нужна ваша консультация как мага-ритуальщика и как микробиолога.

— До завтра не терпит?

– Я могу отправить вам улики транспортной пентаграммой. Тут у меня стрелы, кровь и массовые убийства мечами.

— Не отпускают тебя на пенсию, да? -- Олег Федорович, наконец, проснулся на том конце трубки.

– Так некому больше зло забарывать, – улыбнулся я.

– Заходи на чай, – парировали там.

– Сейчас? – удивился я.

– А чего тянуть, давай сейчас, раз все равно разбудил. Портал или ковер самолет? – спросили на другом конце трубки.

– Чего? – не понял я.

– Ну ты что, на такси поедешь? Портал или по воздуху? – негодовал Федорыч.

– Портал, – неуверенно ответил я.

Через десять минут открою. Пакуй вещдоки.

Было больно. Стрела прошла по касательной, вырвав кусок трицепса Светы. Рефлексы рептилии включились, как нельзя кстати — девушка прыгнула в стену, открывая портал в глухую тайгу.

«Рома, Саша, Миша… жалко ребят, хорошие были парни. Как же глупо я их подставила», — думала Света, зажимая рваную рану до тех пор, пока она не перестала кровоточить.

Что-то расползалось по крови. Что-то, что мешало дематериализоваться.

«Яд! Ну конечно, это был яд…»

Светлана копалась в памяти предков и неожиданно вспомнила название «ОкТакан» – дрянь, убивающая даже богов. Этот вид яда низвергал бога на материальный уровень, где его можно было достать простым мечом или, к примеру, бластером. Память далекой войны картинкой промелькнула перед ее глазами. Конечно, она не могла помнить ужасов той войны, но ее драконья кровь помнила. По какому-то дурацкому закону дети должны были отвечать за дела отцов и матерей. Отцов и матерей, которых Света никогда не знала.

В лесу было тепло, где-то градусов плюс восемь. Света никогда не мерзла, даже при отрицательной температуре, но ее куратор настоятельно велел ей всегда одеваться по погоде, как все. Рана на руке заживала на глазах, не оставляя и следа. О ранении теперь напоминала только подранная на рукаве, окровавленная кофточка с открытым животом и поясницей.

«Как же меня нашли? Сквозь столько лет… я успела вырасти тут», — думала Света.

Она вспоминала свою короткую, яркую жизнь на Земле. Росла рептилия действительно быстро. До вида семнадцатилетней девушки, со всеми привлекательными для людских самцов чертами, юный дракон добралась за каких-то три года. И предпочла остаться в этом возрасте. Ее куратор исчез восемнадцать лет назад, не забрав с собой квартиры, машины, многомиллиардное состояние. Правда за квартирой и бизнесом с машинами быстро пришли, но на карточке неизвестного банка с изображением пятиконечной звезды всегда хватало денег на небедное существование.

Уйти в эфир ожидаемо не получалось. Света продолжила экспериментировать – сняла с себя джинсы, кофточку и нижнее белье, аккуратно положив их на осеннюю листву. Трансформация далась легко, и теперь на поляне стоял белый ледяной змей шести метров в длину, отдаленно похожий на гигантскую таксу своим вытянутым телом на четырех лапах, со жгутами плавников, исходящих из позвоночного столба от головы до хвоста. Юный ледяной дракон удовлетворенно осмотрел себя и трансформировался обратно в привлекательную девушку с розовыми сосками на небольшой груди правильной формы и точеным спортивным телом. Светлана никогда не занималась спортом, она помнила наказы куратора: «Как только ты начнешь побеждать, а ты начнешь, тебя увидят и уничтожат!». Да и зачем заниматься спортом, если природа наградила тебя отличным драконьим телом с бешенным метаболизмом в людском обличии, с красотой, от которой парни просто падали к ее ногам, одаривая ее ценными презентами.

Того, чего хочет юный дракон, у нее хватало. А хотят драконы денег, а точнее энергии денег, потоки которой Света чувствовала всеми чешуйками своего белоснежного тела. Для своих сбережений у нее была зеленая карта Сбербанка, куда Светлана собирала все ценное, что получалось разменять. А для того, что нельзя было, у нее имелся сейф. Сейф, куда можно было пройти только через телепорт, так как находился он в заброшенном и заваленном советском бункере, о котором давно уже все позабыли. И её драконья жизнь была бы в кайф на всех участках голубой планеты, везде, где душе угодно: в Сибири или Канаде, если бы не двое эльфийских убийц, идущих по следу юного дракона.

Собравшись с бегающими мыслями, Светлана направилась на шум машин. Слух, зрение и обоняние, а также всё связанное с материальным миром не подводило. ОкТакан в ее крови мешал только дематериализоваться, а значит с Земли сбежать пока не получится.

Низший астрал.

Место правления главного демона по Сибирскому округу.

Цитадель «13-й километр».

— У нас в институте на попечении дракон!? — Стальнов не поверил своим ушам.

– Ты, Илюша, руль крепче держи. А то на дорогах России за год погибает больше людей, чем на любой из локальных войн.

Олег Федорович был невозмутим и, на всякий случай, пристегнут ремнем. Черный лексус с номерами «в707ух» мчался по ночному городу. Илье бы уже и удивляться ничему, но в этот раз он внимательно слушал.

— После гибели титанов наступили темные времена, и людская цивилизация вынуждена была начинать все сначала, – продолжал Фёдорыч.

– Это какой временной период? — перебил он мага.

– А кто ж его разберет, семь-восемь тысяч лет назад. Ну так вот, люди, окунувшись чуть ли ни в каменный век, начали придумывать себе богов и поклоняться уже имеющимся духам, оставшимся с прошлых цивилизаций.

– Прошлых цивилизаций?

– Ты меня постоянно будешь перебивать или дашь мне до драконов дойти? – возмутился маг.

– Все, все. Рассказывай. Но с тебя подробная история Земли потом.

— А никто ее не знает подробную. Там же нелинейность временных ветвей, мы можем только предполагать, что было у нас в ветке, – грустно заключил рассказчик, опустив свой взор себе под ноги.

Фёдорыч как маг общался с разными сущностями. Некоторые из них видели время и понимали его нелинейность, поэтому слушать его рассказы было тяжело, даже видавшему виды Илье.

— Ну так вот, люди в буквальном смысле создали себе богов плюсом к тем, кто уже был. А потом пришли светлые, мы их все знаем по нашим основным религиям. И была война между условным светом и условной тьмой.

– Условным светом и тьмой?

— Ежу понятно, что тот, кто победил бы в этой войне, тот и стал бы светом, -- Федорыч снял очки, чтобы протереть их специальной тряпочкой.

– Так кто победил между светом и тьмой? И при чем тут дракон? – не унимался Илья.

– Ну короче, как я и сказал, победил свет, а тьма была отброшена в другой мир. А там, Илья, представь, свои боги, вместо которых драконы с эльфами во служении.

– Звучит, как бред сумасшедшего, – прокомментировал Илья, проезжая мимо припаркованной машины ДПС с полицейским, пропустившим его джип, но остановившим следующую менее дорогую машину.

– Это законы Земли – бред, – парировал Фёдорыч, указывая в боковое зеркало на выполняющих план ментов. – А дракон, крупный дракон, в наш мир целиком даже не поместится, поэтому за них воюют эльфы.

– А их мир больше?

– А их мир больше… – дублировал маг вопрос Ильи, представив его же и ответом.

– Ну так что дальше было?

– А дальше драконы погнали нечисть обратно в наш мир, внезапно выяснили, что у нас тоже неплохо, и в качестве сатисфакции решили тут раньше времени Рагнорек провести.

– Это же вроде что-то скандинавское.

– Это я шучу так. Ну вот... местные светлые боги с местными темными богами объединились и дали отпор захватчикам. Благо, к нашим примкнули ледяные драконы из того мира.

– Почему примкнули-то?

– А хрен их, Илюша, поймет. Дракон – существо жадное. Видимо, по корыстным соображениям. Война закончилась тем, что все остались при своем. Дыра в их мир была закрыта, а в наш было заброшено некоторое количество яиц ледяных драконов.

– Сколько ты, конечно, не знаешь, – Илья обогнал очередную машину. – А взрослые особи? С ними как?

– Взрослые ледяные драконы либо сбежали в более уютные для них миры, либо погибли, как предатели драконьего рода. Но у нас сохранились их яйца – «КонДенСа-ат» с эльфийского. Кровь драконов позволяет им помнить все, что помнили их предки.

– А в карбюраторе конденсат… – пробубнил себе под нос Илья.

– Именно. Дракон принимает роль доминирующего в мире вида и живет себе в радость, развиваясь только лишь тогда, когда его жизни грозит опасность. Собственно, как и человек.

Федорыч выдержал паузу и, поняв, что вопросов от Ильи больше не поступает, продолжил.

– Мы такому дракону нашли наставника и дали дебетовую карточку института, чтобы она кайфовала от жизни, социализировалась в нашем мире и пока что не росла.

– Как я понимаю, это та девушка, которая в стену прыгнула.

– В портал, – поправил Федорыч. – Да, это она. Света вообще уникальна с научной точки зрения.

– Погоди-ка, эльфы собирались убить её. Зачем тогда порубили тех студентов? – Илья припарковал машину у старенькой загородной церкви.

– Стрела, которую ты мне добыл, смазана октаканом – такой яд, материализующий нематериальное. С помощью такого оружия можно завалить и мелкого бога. А студентов эльфы порубали до кучи, у них там культ расового превосходства. Кроме того, во многих мирах эльфам и людям мирно не живется.

– Расисты что ли?

– Лютые, Илюш, лютые. СС по сравнению с ними – дети.

Старенькая церковь освещалась фарами дальнего света. Ее массивная дверь отворилась, и в проеме показался худощавого вида человек. Илья переключил фары на ближний свет, чтобы не слепить выходящего из здания.

– Вот он, Шестнадцатый, – удовлетворенно произнес Федорыч.

– Почему Шестнадцатый? – не понял Илья.

– Его так называют демоны. Вроде как это имя носила его душа, когда обрела силу в столкновениях с темными. У нас его зовут Леха-экзорцист.

– Я, Фёдорыч, ничего не понял. Зачем нам экзорцист, когда у нас сбежавший дракон с эльфами на хвосте?

– Ты веришь в судьбу, Илюш?

– Нет.

– А вот по судьбе именно ему суждено наладить контакт со Светой.

Дверь джипа хлопнула, это Леха сел на заднее сиденье.

– Здравствуйте, люди добрые! – привычно для себя поздоровался экзорцист.

Вне времени

Вечер обещал быть скучным. Деньги, да и выпивка, были на исходе. Бензина хватало, чтобы доехать до поселка и все. В крови играл алкоголь, но Толя был самый трезвый и поэтому за рулем своей многократно пересобранной машины — нельзя лишить прав того, у кого их не было отродясь. Бордовая четырнадцатая везла четверых, не успевших толком отдохнуть, ребят домой. Везла по ночной трассе вдаль от городских огней.

Серый — всегда сильный и агрессивный деревенский парень с острыми чертами лица. Ему не было равных на деревне ни в драках, ни в общении с местными девушками, но город – другое дело. И сегодня все пошло не так. Откуда деревенским было знать, что так бывает часто? Отказ клубных девушек воспринимался ими однозначно и, по незнанию специфики городского общения, не правильно.

— «Клубные шлюхи, в плохом смысле, мало того, что воротили нос от нормальных пацанов, так еще и не предупредили, что принадлежат тем спортивным беспредельщикам», – думал Серега, с болью совершая жевательные движения челюстью.

Антону и Калачу повезло меньше: у Калача все лицо было будто покусано пчелами, а Антон печатал сообщения на потертом телефоне, сапом вдыхая воздух через свернутый набок нос, который издавал характерный звук бурлящей внутри, еще не запекшейся крови.

Девушка шла по другой стороне дороги. Не по погоде одетая в синие светлые джинсы и летний черный топик, подчеркивающий грудь, да еще и с откровенно отрытым животом, она неспешно шагала к городу. Ее светлые волосы казались пепельными в свете фар встречной машины.

– Антох, смотри какая! — оживился Серега, указывая на девушку. – Толь тормозни-ка!

– Куда идешь? Может, подвезти? – высунулся из открытого окна Сергей.

Светлана пренебрежительно оценила машину взглядом, по-девичьи хмыкнув и бросив на прощанье холодный взгляд, мол, «пока, обсосы».

– Ты че молчишь, дура? Поехали с нами, у нас по филкам и бухлу все в поряде.

Заманчивое предложение было встречено молчаливым отказом, но Сергей не сдавался.

– Тебя че на трассе выкинули? Или трахнули и не заплатили? Так иди к нам, мы заплатим!

— Толь, крутанись, подберем чику, – бросил он, его глаза вновь загорелись азартом.

— Серый, у нас до города бензина не хватит. Может, ну ее? – попытался вразумить Анатолий.

— Заткнись, нахрен, и руль крути, долбосран!

Водитель, понимая, что выбора у него нет, подчинился, и четырнадцатая, сделав круг через сплошные, поравнялась с девушкой уже на ее полосе.

-- Калач, просыпайся, пойдем, – Серега толкнул своего корефана в бок и выскочил из машины, догоняя Свету, не закрыв дверь.

– Слышь, курица, поехали!

– Серёг, ну ее нахрен, проблем больше! – Антон наконец-то отвлекся от телефона.

– Она нас за чмырей держит и таблом воротит, – Сергей схватил Свету за левую руку и что-то еще хотел добавить, но его внезапный вопль разбудил даже дремавшего алкогольным сном Калача.

Глаза человека не способны видеть на такой скорости, с какой лицо Светланы вытянулось и ровным рядом белоснежных зубов вырвало плечевой сустав вместе с ключичной костью и частью лопатки Сергея. Брызги фонтанирующей крови окрасили красивое лицо девушки в красный цвет. Толе бы в этот момент нажать на газ, но осознание того, что сейчас произошло, не укладывалось в голове парня. Антон же наоборот среагировал и, поняв, что что-то случилось, но толком не разобравшись что, поспешил к Сергею на помощь. Тело Сергея еще не успело упасть, как, создавая турбулентность воздушных потоков, изящным скольжением девичьей походки Света настигла и его. Длинный, тонкий язык дракона облизнул вышедшего из машины, спешащего помочь парня по его пропотевшей шее, оставив содранную наискосок отметину от горловины футболки до противоположного уха. Он не почувствовал боли. Мозг не среагировал. Половина лица была моментально откушена, оглушая ночную трассу рычащим шипом. Машина зашлифовала на месте, это Анатолий нажал на газ. Но Света была уже на заднем сидении. Сзади повеяло холодом, а окна покрылись изморозью. Тот, кого на деревне звали Калачом, больше не обидится на это прозвище, как не могут обижаться куски замороженного мяса в промышленных холодильниках. Машина рванула с места, поймав сцепление с дорогой. Анатолий начал пахнуть своими испражнениями. Его всего трясло от ужаса. Он думал, что это плохой сон, когда Светлана материализовалась рядом с ним на пассажирском сидении. Девушка пристально смотрела на парня, непонятно как забравшись с ногами на пассажирское место – приняв позу лотоса.

– Вези меня в город, – приказал дракон. – Не знаю только, съесть тебя или трахнуть? С одной стороны, ты весь в дерьме и не задеваешь мои сокровенные желания… как, собственно, и все твои друзья. А с другой, говорят, что гормоны страха в мясе старят кожу.

Света запрокинула голову назад, показывая в зеркало заднего вида замерзшему трупу Калача свою тонкую белоснежную шею. Света знала, что она по меркам людей очень красива, и весь путь до города любовалась собой в отражении машинных зеркал. Холодная кровь ледяного дракона быстро адаптировала ее сознание и поведение к решениям под стать окружающей обстановке.

Черный джип Стальнова спешил оказаться на месте, куда его вел артефакт. Техномагия указывала точно на цель. Олег Федорович взглянул на голубой осколок кальциевой пластины с инкрустированным в нее крупным зеленым камнем. Изумруд в руке мага повернулся вместе с пластинкой, похожей на обломок чего-то большего, какой-то сферы, и дернулся, как стрелка компаса.

— Изумруд? — спросил Илья.

– Скорлупа яйца конденсата в первую очередь, а уже потом, да, изумруд, — утвердительно кивнул Федорыч.

– Товарищи офицеры, мне дадут вводную, или я так и буду в неведении? – подал голос с заднего сиденья Шестнадцатый.

— Скорлупа ледяного дракона с камнем, который поляризует артефакт относительно конденсата, то есть этого самого ледяного дракона, – как бы нехотя сообщил Федорыч.

– Они что существуют? – удивился Алексей.

– Прикинь, – поддержал Илья, подняв бровь и косясь на Федоровича. — Живешь ты такой, работаешь в секретной околоправительственной организации лет так пятнадцать, а тут тебе под пенсию говорят: «Ты что не знал? Драконы существуют!».

– Слушайте, ну крепче спали все эти годы! — парировал разговор маг, не отводя глаз от артефакта. – Илюш, налево тут.

— Ты, Леха, должен установить с ней контакт, -- продолжил старый оперативник. – Ее зовут Света, она напугана и, скорее всего, агрессивна.

– Это девушка? – не переставал удивляться Алексей.

– Самка дракона, чувствующая денежные потоки, и жестокая, как и положено драконам, – добавил Илья.

– Юное прекрасное создание, которому страшно и одиноко в этом враждебном мире, – поправил Илью маг. – Но нужно спешить, если мы засекли её, значит, белки тем более знают, где она.

– Белки – это рабочее название эльфов. Они из другого мира. Охотятся на дракона, чтобы оторвать ему хвост во благо других драконов, – добавил Илья.

Алексей надеялся, что это дурацкая штука, что возрастные оперативники просто выпили лишнего и сейчас получают удовольствие от стеба над ним. Но машина остановилась у обочины, на которой виднелись два лежащих человеческих силуэта. Илья оставил включенные фары, чтобы без труда можно был осмотреть трупы. Все трое вышли из машины. От мертвых пахло испражнениями и алкоголем. Вонь доносилась даже сквозь благоухания осеннего леса.

– Что их так? – спросил Алексей.

– Скорее кто. Светик-семицветик покусала.

Илья присел на корточки у тел. Свистящий звук эхом подхватила лесная дорога. От тяжелого удара в спину Алексей упал – три стрелы пронзили бронежилет скрытого ношения. Кучно, в районе лопаток.

Федорыч обернулся, выхватывая боевой пентакль из внутреннего кармана, но лезвия мечей ударили из темноты, не давая шансов на жизнь ветерану секретной службы.

Пистолет Стечкина загрохотал в руке Ильи. Очередь ударила в падающее тело Федорыча. Длинноухий мечник, прикрывшись оперативником, сделал шаг к стрелку.

«В голову», – пронеслось у Ильи в сознании, и следующая очередь была направлена именно туда.

Однако невидимая защита с искрами отрикошетила свинцовые, выделенные в тонкий мир, пули. Эльф-мечник прыгнул к Илье, крест-накрест замахнувшись двумя мечами. Еще очередь. Кувырок в канаву вдоль трассы. Снова рикошет обо что-то незримое. Две стрелы ударили туда, где только что лежал Илья. Стальнов стрелял от груди, не целясь, выпуская следующую очередь в туман, где мгновение назад стоял эльф. Отступая в лесополосу, оперативник нажал в кармане брелок – его джип подаст сигнал группе быстрого реагирования. Но ему почему-то казалось, что они не успеют прибыть.

В голове вспыхнули воспоминания о далекой войне. Бессмысленной и жестокой. В воздухе шестым чувством ощущалась скорая смерть. Он помнил тот момент в ущелье. Не помнил детально, но знал, что нужно звать на помощь. Боец встал за сосной, всматриваясь в темноту дулом автоматического пистолета, а душа звала, звала того, кто всегда был рядом.

Илья потянулся в карман за черными очками, которые позволяли сотрудникам института видеть в двух мирах одновременно, но что-то пронзило его сзади и пригвоздило к дереву. Растекающаяся резкая боль и невозможность дышать сковали тело. Это эльф воткнул два меча ему в бронхи, мечи прошили кевларовый бронежилет, магическую бронированную футболку, спину и вонзились в ствол дерева. Вытянутое лицо и серые глаза заглянули Илье в самую душу. Нечеловечески длинные острые уши топорщились сквозь длинные золотые волосы. Эльф не спешил. Он хотел поймать момент, когда зрачки хуманса начнут тускнеть. И он поймал.

Я пришел сразу же, как услышал, но я опоздал. Сквозь измерения я видел, что тела фаэтонянских душ покромсаны чем-то, что есть только в материальном мире.

«Ну, держись!»

Я материализовался. Эко-костюм подсвечивал два теплых объекта: один стоял возле остывающего Стальнова, а другой деловито сидел на пролегающей рядом с трассой ЛЭП. Он не видел меня, я появился бесшумно. Луч лазера навскидку резанул по спине длинноухого. Институтские были мертвы.

«Нужно прибыть раньше по времени и перебить тварей, пока они ничего не натворили».

Я шагнул в тонкий мир, готовясь уйти по времени для встречи убийцами. Попытка шага вниз, но я не сдвинулся ни на секунду. Когтистая лапа, покрытая красной чешуей, цепко впилась в мое правое плечо, сдавливая плоть мертвой хваткой.

– Играй по правилам, божок!

И я увидел то, что со мной говорило – ухмыляющаяся пасть гигантского крылатого ящера, настолько огромного, что он не помещался в наш материальный мир. Я замешкался, если временное определение допустимо там, где времени нет. Пасть дракона раскрылась и уже хотела откусить, по меньшей мере, половину Ра, как рывок в материальный мир вытащил меня из хватки рептилии. Вытащил без куска плечевой брони. Я снова был на земле 2018 года. Снова лес и трупы убитых фаэтонян. Гравитационный щит костюма отклонил стрелы, пущенные мне в грудь. Удачно. Потому что одна из стрел слегка задела мой материальный бок, нанеся незначительный урон. Мой выстрел был точен, потому что был просчитан эко-костюмом – накопителем просчитанных кодов тысяч майнеров, добывающих для меня энергию – и эльф сгорел заживо вместе с верхушкой вышки ЛЭП.

«Так, а теперь разберемся с тем зубастым чудищем».

Я был готов вернуться в тонкий мир, но что-то пошло не так. Еще попытка, и еще – все без толку. Мой эко-костюм начал таять, я больше не был подключен к моей информационной сети.

– Да что за бред? – скрипя зубами, выругался я.

– Ну привет, Ра, – донеслось откуда-то с неба.

Я поднял голову. Ко мне по невидимой лестнице спускался Артаин.

– Что это за дрянь? – выкрикнул я.

– Где же твоя мудрость и расчетливость, великий Ра? – царь болот улыбался, в его руке сиял кривой кинжал из кости мамонта.

– Октакан… – дошло до меня.

– Именно, – одобрительно кивнул Артур. – Теперь ты просто человек, пусть и знающий немного больше, чем другие смертные.

Пусть я и стоял голый посреди леса, так как моя одежда исчезла, но дать казнить себя так легко я был не намерен. Базовый телекинетический навык был все еще при мне. Я вырвал эльфийские мечи из тела Стальнова так, чтобы они оказались прямо в моих ладонях.

– Иди сюда, царь болот! – воззвал рыком я.

– …Э, нет. Это не будет так быстро, – Артаин присел в воздухе на невидимый для меня стул. – Ты теперь четырехмерен, как и все вокруг. А значит, нас ждут интересные события.

– Что ты несешь?

– Сначала, я буду наблюдать, как уничтожают то, что ты так защищал и лелеял – твой институт вместе со всеми фаэтонянскими душами.

– Ты не сможешь это сделать, мощей не хватит.

– Ты не забывай, у меня тут армия. А во-вторых, ты думаешь это последние эльфы, которые пришли за тем драконом? Ты спросишь, как я узнал, что ты пойдешь за девкой драконом? А я не без хвастовства отвечу: из нас двоих вижу время только я. Сколько там уколотые октаканом боги живут? Биологическую вечность? Эй, Ра, ты будешь страдать вечно, и ты еще будешь просить меня тебя убить!

– Если я не достану тебя первым! – шепотом произнес я.

– Я думаю, у тебя будет, чем тут заняться, Маклауд херов! – Артаин пропал, уйдя вниз по вибрациям.

Глухие хлопки в ладоши раздались в ночном лесу, и я увидел ее – высокая, черноволосая, с глубокими, как сама вечность, темно-синими глазами.

– Вот, Ра, и для тебя началась игРа, – Смерть улыбнулась, снисходительно смотря на меня.

– Ты проводишь тех, кто умер в следующую жизнь? – задал я важный для меня вопрос.

– Они были убиты октаканом, от этого умирают навсегда, – покачала головой смерть.

– Ты же шестимерна, откатись назад во времени и скопируй их души, чтобы переселить. Ты же можешь! – настаивал я.

– Могу, но не буду, – покачала она головой.

– Почему так?

– Ты уже сыграл со мной в игру, теперь я сыграю с тобой. У тебя намечаются интересные мне жизненные события. Без космической фантастики, как я люблю. Я буду читать тебя, как книгу, Ра, или теперь лучше называть тебя Кай-Клавий Гиллиус?

– Все ради забавы?

– Эй… проживи с мое, будешь извлекать из вечности любые бонусы.

– Можно тогда последнюю, личную просьбу?

– Ладно, давай сюда свой меч, – протянула смерть свою руку ко мне. – Ты что опять начал любить?

– Я не могу допустить, чтобы она осталась без защиты, – и я вложил один из эльфийских мечей в руку Смерти.

– Он получит его в самый важный момент его жизни. И, если сохранит катану до этих дней, то у них будет шанс, – в знак понимания она медленно моргнула своими длинными ресницами. – Надо сказать, что не получилось у тебя обеспечить Лике и Борису вечный отпуск на теплых островах.

– Я все исправлю, как только найду противоядие, души скопирую и перенесу их в следующие жизни, – показал я ладонью на убитых сотрудников института.

– Только поторопись. Через четыре минуты тут будет группа зачистки. Убьют тебя, и будет твой роман повестью, – сказала смерть и исчезла, напоследок бросив мне под ноги артефакт из скорлупы дракона с инкрустированным в нее изумрудом.

– Зачем ты мне помогаешь? – пробормотал я в пустоту.

«Хочу тебя дочитать, заинтересовало», – всплыло у меня в голове.

Время — то, над чем я насмехался, будучи пятимерным — работало против меня. Оставалось меньше четырех минут до прибытия группы зачистки.

Я впервые за шестнадцать тысяч лет ощутил холод своей кожей, так как был абсолютно наг. Нужно было найти ту дракониху, которую искали эльфы и институтские, но искать ее голышом в переполненном городе – не лучшая затея. Поэтому я поспешно начал одеваться в вещи Стальнова, немного свободные подстать возрасту его биологического тела, но общая антропометрика была схожа. Было схоже и обличие. Я выглядел, как Стальнов пятнадцать лет назад, как Кай-Клавий Гиллиус шестнадцать тысяч лет назад. Плащ, кобура, бронированная, укреплённая рунами футболка, пробитый кевларовый бронежилет, джинсы и удобная обувь классического вида, но со спортивным узором укрепленной подошвы. Облачившись в одежды Ильи, сунув в кобуру Стечкин и оставив пробитый бронежилет на траве, я вставил меч эльфа в ножны, сделанные для ношения оружия на спине. Мой взгляд привлек отблеск в траве. Я присел, чтобы рассмотреть поближе. Это были монеты. Золотые монеты с изображением драконов выпали вместе с кошельком-мешочком из-за пазухи эльфа, когда плазма бластера прожгла его насквозь.

В небе зарокотал звук винтовых летающих машин. Вертолёты с бойцами были уже близко. Идея объяснять спецназу, кто я такой, почему Стальнов раздет, чем я убил эльфов и откуда другие трупы, казалась мне не очень хорошей, и я побежал. Бег по пересеченной местности в ночное время — дело привычки для новеньких человеческих глаз. После материализации я обрел привычное моему сознанию тело Кая-Клавия Гиллиуса, а он хорошо бегал в любой форме. Божественных плюшек не было, но базовые экстрасенсорные дисциплины отзывались сдавливанием висков – они работали. А значит, я могу применять все то, что доступно людям и даже больше! Больше, потому что знаю, что это возможно.

Глаза опустились на артефакт, камень указывал точно, не дергаясь – дракон Света, была далеко. Пятнадцать километров спустя я заметил брошенную машину, в ней кто-то сидел. Я взглянул на них через эфирный мир. Переносицу заломило. То, что эзотерики называют аджна чакрой или третим глазом, отказывалась видеть эту картину.

Их было двое: ледяной труп на заднем сидении и спящий парень за рулем. Интуиция подсказывала мне, что у транспорта закончилось топливо. Водитель, молодой паренек, зашевелился, поднимая заспанные глаза. Только сейчас я заметил на его шее обширный синяк. Такой может получиться, если шею сдавит клешней огромный краб… или дракон.

— Где дракон? – спросил я.

– Не знаю, – голос паренька дрожал.

От машины несло холодом и фекалиями. Не мудрено, тут кто угодно бы наложил в штаны.

Артефакт указывал вдаль по трассе, туда, где в ночном небе светловатой дымкой расплывались огни города.

«Не повезло парням», – думал я, продолжая бег.

Кармический закон жесток, в этот вечер все получили по заслугам. Одни хотели снять девочку, другие охотились за драконом. И вот. Я в человеческом теле, скорее всего очень надолго, бегу вдаль. Спасибо, что пелена забвения не работает на отравленных октаканом бывших богов. Очухиваешься ты такой голышом в материальном мире и не помнишь ни кто ты, ни где ты. Сама мысль о таком меня пугала.

В город я прибежал уже на рассвете, используя драконо-детектор как компас.

«Где же ты бродишь, Света? И зачем ты пошла обратно в город?»

Внезапный поток осеннего ветра захватил в свою власть беспомощный желтый пакет из супермаркета и плавно пронес его перед моим лицом. Лампы, освещающие никому не нужный билборд с рекламой удобрений, вздрогнули мерцающим светом и погасли. Темнота окружила меня. Выключились огни города. Машины на полосах движения замерли.

– Эй, осколок! — позвало что-то из темноты, и я узрел зеленый блик расширенных зрачков.

Козлоликое существо шагало прямо ко мне. Тварь была с обнаженным атлетичным человеческим торсом. Его тело было испещрено множеством зарубок и рваных, да и кусаных ран, а голову венчали длинные рога, между которыми мерцала яркая звезда.

Я вытащил эльфийский меч, пистолет Стечкина был уже наготове в левом кармане плаща.

– С твоим отцом-прототипом мы решили все много тысяч лет назад по земному времени. И тут появляешься ты и начинаешь заводить свои порядки в мире, где все без тебя поделено и уравновешено.

Козлоликое существо шло по самому краю темноты, а я поворачивался так, чтобы быть к нему лицом.

— Может этому миру тебе еще спасибо сказать? – я натянул улыбку на свое лицо, к такой встрече я не был готов даже будучи пятимерным, не то, что сейчас.

— Может, -- заключило существо. – Знаешь, с тобой даже не интересно. Вот был распятый, и у него были позиции, убеждения, антагонизм. А ты? А ты скучный. Ты же даже в полной своей силе был человекоубийцей, задолго до моего пришествия на Землю.

– Ведешь к чему? – прошипел я сквозь зубы.

– Заметил, что я даже не расщепляю тебя на тысячи частей, как ты поступил с Аннодом? Не предлагаю тебе ультиматумы, как ты поступил с Артаином.

Оно, или он, продолжало движение, и мне показалось, что козлоликая фигура везде вокруг, возможно, даже внутри меня. Пятая мерность не отслеживалась моим четырехмерным сознанием, и оно это знало.

– Зачем тогда ты тут?

– Ты получил программу Ра преждевременно. Ты не дошел до нее сам. Ты даже не Артаин, поднявшийся с каменного века до локального божества. Ты ребенок со взрослым оружием. И поэтому убивать тебя мне не по чину. Но должен тебе сказать, что теперь все демоны этого мира будут знать, что ты пал в четвертую мерность.

– Так чего ты хочешь от этого разговора? – я искренне не понимал его логики, как и смысла говорить со мной.

– Я хочу, чтобы ты осознал, Кай-Клавий из пробирки, каково быть заложником Земли 2018 года от появления распятого. Живи, воюй, борись с демонами, помогай людям или убивай их – мне все равно. Ты умрешь со смертью твоего физического тела, на этот раз навсегда. Завтра, через год или через тысячу лет, но умрешь навсегда.

– …

– …и да, Лике с Борисом, будет лучше. Ее душа еще многократно переродится на Земле, пока не найдет выход в иную вибрацию. А ты,… а ты тут вечный пленник.

Люцифер ушел, опустив время, отпустив реальность, показав лишь то, что ему все равно. Какой самый сильный удар мог нанести по мне этот мир? Этот мир поглотил меня своей мерностью, сделав меня песчинкой, сделав меня человеком без реинкарнаций, без других жизней, без надежд на рай или ад. Я вдруг осознал безвыходность и безысходность, вставив меч в ножны и присев на холодный бетон основания билборда.

Борис нашел Лику плачущей. Женщина забралась с ногами на кровать, всю закиданную пожелтевшими и не очень фотокарточками. Хрупкие пальцы врача психиатра стискивали сразу пачку неровно собранных фотографий.

Пистолет выскользнул из кобуры скрытого ношения, закрепленной прямо на груди бронежилета. Базиль по привычке успел раздеться, сняв футболку еще на входе в коридоре их дома, как только услышал всхлипывания в верхней комнате. Он не стал снимать обувь на американский манер — традиция, которая так тяжело воспринимается иммигрантами из СНГ — а сразу поднялся в спальню. В доме супружеской пары из России, где мужу и жене было за сорок, принято было разуваться на входе.

Эфирный детектор указывал на то, что дом чист. Нет даже лявр жадных до мелких людских пороков. Лика принципиально соблюдала дома эфирную стерильность. Убедившись, что они с женой вдвоем, Борис стянул с себя черные институтские очки.

– Лик? Что стряслось? — опасливо вымолвил Борис, замерев на пороге спальной комнаты.

Любитель опасности, оперативник института, боец SWAT, в своем американском быту совмещающий вполне земную профессию полицейского с борьбой за человеческий род, на духовном плане мог ожидать чего угодно. Он был готов ко всему: к материализованному демону, к трем черным парням в масках из уличной банды, но не к Ликиным слезам.

В этой теплой стране, где оружие у граждан ходило в свободном обороте, демонам жилось особенно вольготно. А под наркотой рядовой американец с легкостью подпадал под полный и безоговорочный контроль паразита, доставляя кучу неприятностей на любом месте, где появлялся.

Но эфир был чист. Только поле Лики рябило иссиня-голубыми разводами.

– Ты лучше сядь, Борь, – шмыгнула носом девушка.

— Хорошо.

Борис послушно зашел в комнату и присел рядом с Ликой на кровать, усыпанную фотками. Пистолет вернулся в нагрудную кобуру.

– Её зовут Анастейша, она учится в медицинском университете штата Луизиана. Ей семнадцать, – начала Лика.

– Допустим, – аккуратно, успокаивающим тоном поддержал супругу Борис. – Анастейша — это твоя подруга?

Вместо ответа в лицо Борису обеими руками была сунута охапка фотографий.

В совместной жизни с Ликой уравновешенный Борис прощал ей женские закидоны. Вот и теперь с какой-то из подруг Лики что-то случилось, что не могло не расстроить супругу, и нужно было просто слушать и быть рядом.

«Теперь главное – выслушать и разрядить обстановку», — говорил себе оперативник, принимая пачку фотографий из трясущихся пальцев.

С фоток на него смотрела юная и улыбающаяся черноволосая девушка с карими глазами и широкими, как у Бори, скулами.

Анастейша улыбалась, позируя в белом халате на фоне экспонатов анатомического музея. Темные локоны девушки вились, образуя от отблесков солнца водопад свободно льющихся волос. Улыбались ли люди вокруг неё, было непонятно – кто-то кропотливо содрал с фотопленки все лица друзей студентки медицинского университета.

Борис держал паузу, сначала разглядывая фотографии, а потом и просто делая вид, перебирая одну фотку за другой.

Лика не могла ждать, и слова ошпарили сознание Бориса, как кофе порой обжигает руку полицейского в зимнюю рабочую ночь.

— Мы не бесплодны, Борь, это наша дочь!

В руке у Лики появилась флешка с надписью на латыни. Бред переходил границы разумного, но Борис стойко выдержал и это, лишь спокойно произнеся на придыхании:

-- Что это?

Долгие годы они ходили по врачам. Долгие годы они искали способы, но мир не дал им детей. Может, поэтому искренне любящий Лику Борис вместо того, чтобы топить свою боль в алкоголе, устроился в SWAT. Не потому, что он нуждался в деньгах. Забегая в каждый дом, где мрази брали заложников, штурмуя каждый наркоманский притон, уничтожая преступника за преступником, он мстил судьбе за то, что он… они не имеют детей. А возможно, гасил в зачатке предательские мысли о смерти, неся смерть вокруг себя, неся людям вокруг спасение.

– Тут написано «развею сомнения, отвечу на вопросы», – произнесла Лика.

– Откуда флешатина? – заподозрил что-то Борис.

– Нашла случайно, это мой почерк, – указала на надпись на латыни врач.

– Уже включала, смотрела что там?

– Нет, ждала тебя, вдруг ловушка.

– Это правильно. Ну, теперь я тут, можно включать.

Борис взял из рук Лики флешку, воткнув в USB разъем моноблока.

На экране сидела Лика и, одетый в его любимый синий домашний халат, Борис. Пара была у себя дома. Обстановка казалась счастливой и непринуждённой.

– Ребят, если вы смотрите это видео, то, скорее всего, я опять докопалась до своей памяти и погрузила себя в истерику на фоне нереализованной гендерно-репродуктивной функции.

– Ты давай объясняй для меня тоже, вдруг я найду эту флешку, – оторвался от банки с пивом Борис.

– Ну, пока что у меня больший процент, девять к двум. Это серьезная статистика! – улыбнулась Лика.

– Ну не надо делать из меня дурака, – улыбнулся Борис. – Я просто много работаю и не успеваю по дому шариться в поисках конспирологического заговора.

– Но зато ты спишь в бронежилете и работаешь в три смены, мой боец с нечистью, – Лика послала Борису сухой воздушный поцелуй и продолжила вещать на запись. – Чтобы не томить вас и не ходить вокруг да около, скажу прямо, вы не бездетны. И более того у вас есть дочь, которой на момент вероятной находки уже должно быть много, много лет.

– Шестнадцать-семнадцать, – пробурчал с экрана Борис, вставая с кресла и отправляясь в кухню.

– Ну раз я теперь с вами временно одна, то да, шестнадцать-семнадцать лет. Я взламываю свое сознание с регулярностью раз в полтора-два года. Это болезненно, но это уберегает нашу с вами дочь от опасности. Думаю, не стоит говорить, почему мы не живем счастливой американской семьей?

Где-то на видео раздался хлопок дверцы холодильника.

– Потому что мы русская семья, – вернулся в кресло Борис, с легкостью неся на крючке указательного пальца целую пластиковую упаковку пивных банок.

– Мы не хотели, чтобы наша дочь жила в постоянном страхе.

– А еще больше, чтобы мы боялись за дочь, – дополнил Борис, открывая очередную банку.

– Мы спрятали её и от всего паранормального мира, и от себя. Борь, проверь комнату, нет ли кого в ближнем эфире, – обратилась Лика к офигевающему от увиденного и услышанного Борису.

– Это она тебе, кстати, – сообщил Борис с экрана Борису в бронежилете.

На что оперативник осмотрелся, приложив к глазам черные очки, и так по-детски ответил записанному видео:

– Нет тут никого.

– Как только я, – Лика на экране посмотрела на Бориса и поправилась, – мы находим эту флешку и тайник с фото доказательствами, мы отсылаем на этот биткойн кошелёк все свои свободные сбережения. На это нашей Насте легче учиться и вообще выживать в мире капитализма. Мы формируем новое послание нам в будущее и прячем его, шифруя память о нем в моём сознании. Вот почтовый адрес Насти. Иногда мы меняем способы передачи денег, меняем карточки, криптокошельки, закладки. Перевод должен быть всегда инкогнито, а сообщения с разных мест. Далее в тайнике вы, наверное, нашли два тюбика с амнезином. Это для того, чтобы стирать себе же память, потому что пока мы не знаем, где наша Настя, и даже не подозреваем, что у нас могут быть дети, все мы в безопасности. Надеюсь, у Бориса не закончился амнезин, и вы положите будущим нам-вам ещё пару тюбиков перед тем, как уколитесь этими. Колоть должен Борис – у него эфирный иммунитет, и он тяжелее восприимчив к амнезину. Пустые капсулы, Борь, выкинь в мусорку для пластиковых изделий. А сейчас плохие новости – вам нужно это все сделать за час, иначе придется идти на гипноз к отцу Джастину. И, думаю, не надо напоминать, что амнезин стирает последний час вашей памяти.

– Пока, ребят, мы вас любим. И помните, это все ради Насти! Ребят, вы не сходите с ума, просто вы работаете на институт.

Видео прервалось. Лика и Борис переглянулись.

– Ты ей веришь? – спросил Лику её супруг. – Может, это какая-то хитрая афера?

– Может и афера, но мы в ней явно замешаны. Сходи за амнезином, я пока что соберу фотографии Насти в тайник и переведу койны.

– Может, разорвём этот амнезиновый круг и найдём Настю? – вопросительно поднял брови Борис, зная, что острейший Ликин ум всегда всё делает правильно, что касается долгосрочного планирования и вообще чего-либо.

– Нет, Борь! Я бы вообще предложила уничтожить и фото, и флешку, и больше никаких денег никогда не отправлять, но…

Лика на мгновение задумалась. Их с Борисом брак переживает уже далеко не первый кризис, и спрятанная дочь дает неполноценной, условно бездетной семье каждый раз новый глоток воздуха. Каждый раз как в первый раз.

Лика из записи явно решила этот вопрос, как говорится, выбрав лучшее решение из сотен зол, чтобы они с Борисом – настолько разные интеллектуально и духовно – смогли и дальше осуществлять свою миссию вместе. Спрятанный пакет с информацией являлся лучшей семейной терапией. Возможно, когда-нибудь они найдут Настю. И возможно даже заживут нормальной семьёй, по крайней мере, попробуют. Но пока Лика была не готова рушить амнезиновую петлю, подвергать опасности их дочь, подвергать опасности их трещащий по швам брак. Пока Настя где-то далеко, им с Борисом есть для кого жить. Без родителей, работающих на институт, дочери будет намного лучше. Однако вслух душа «А» класса произнесла:

– Мы не имеем права на семью в общечеловеческом понимании. Пока есть этот пакет, мы имеем надежду, что у нас есть что-то большее, чем мы сами. Что-то, ради чего и стоит делать то, что мы делали уже много раз. Снова и снова.

Крупное тело Бориса поднялось с постели. Сейчас он ощущал счастье в своей остывшей душе. Но действовать надо было быстро, ведь Лика с записи просила сделать все оперативно. И пусть круг повторится еще и еще, их дочь достойна нормальной человеческой жизни без стрельбы, демонов и прочей паранормальной шелухи.

Чем живет смертный и чему надо учиться падшему богу?

Во-первых, это учитывать климат. Одинокие снежинки таяли на моем лице, покрывая черные волосы холодной, но недолговечной шапочкой. Осенний плащ особо не грел, но зато под ним можно было спрятать меч, а в карманах плаща удобно помещался пистолет — оружие без патронов с недавнего времени.

Во вторых, помнить про необходимость питаться. Организм должен есть и из еды получать энергию. У людей еще есть чакры — энергоцентры, питающие их сознание и душу. Но у меня, как у ужаленного октаканом, их естественно не было.

Проводя свободное время в медитациях, с помощью врождённых человеческих способностей я создал что-то наподобие желудка переработчика. На эфирном плане это, наверное, выглядело как черный сгусток с щупальцами и клювом, как у осьминога. С появлением данного «изобретения» находиться в людных местах стало жизненно необходимо, там я мог выкачивать легкодоступную энергию, с выпивших в основном. Конечно же, лярвы – мелкие паразиты, прицепленные к людям — каждый раз возмущались, когда я отбирал у них их хлеб, но я ел и их.

Копировать свое сознание на тонкий план не получалось. Я все еще не был уверен, что все делаю верно, а значит, не мог избавиться от материальной привязки. Неприятно отвлекал от выживания гормональный фон человеческого тела. Иногда я ловил себя на мысли, что смотрю на ту или иную женскую особь. Зигмунд Фрейд это бы оценил, мое сознание давило все животные посылы, у психологов это называется сублимацией.

Были и плюсы: новое тело не зависело от фаз сна, главное – чтобы энергии всегда хватало. При выборе вида этой самой энергии я остановился на самой низменной вибрации не случайно. Не случайно и собирал из нее по крупинкам совой духовный образ. Она более доступна, а моя цель была скорее в аду, чем на небесах. Конечно, поглощая энергию любителей алкогольных радостей, хотелось самому выпить, и тут же зажигались гендерные желания, но их я тоже гасил по привычной схеме.

Автобусная остановка – вполне людное место. Только тут я мог быть уверен, что меня не застрелит снайпер или что какой-нибудь бесплотный пожиратель не откусит от меня кусок. На всякий случай я мониторил материальный и тонкий мир. Взгляд на астральный план давался мне с трудом. Все было серое и бесцветное, как будто ты смотришь сквозь плотный целлофан. Но я смотрел постоянно, а значит, постоянно тренировался.

Алкаш бомжеватого вида, сидящий на деревянной скамейке грел меня своей жизненной силой, засыпая на глазах. Моих щупальцев хватало, чтобы дотянуться до его чакровых центров, но не ощущать смрада, исходящего от прожигающего жизнь человека. За эти полторы недели я возненавидел людей ещё больше. Вот взять, к примеру, этого алкаша. Я покосился на него, чтобы мои мысли цеплялись за визуальную картинку. Он не щадит свое тело, его душа на подсознательном уровне, скорее всего, в курсе его судьбы. Напичканный болезнями, как мешок домашнего пылесоса пылью, он даже не задумывается о смысле своей инкарнации. Лярвы дают ему эйфорию, а он им энергию — необычайно жестокий паразитизм. Но сегодня вместо лярв был я. Не знаю, питался ли какой-то еще осколок Ра морально опустившимися людьми в других реальностях, или я был такой один. Но в отличие от этого человека, у меня не было еще одной жизни. Я вдруг понял нечистых, питающихся жизненной силой людей и животных. Рожденные в низшем астрале, они просто не имели иного выбора. Не гуманно? Возможно. Но сейчас я как никогда походил на них с одним единственным отличием – я не был палачом.

Скамейка была действительно холодной, но Петр Васильевич уже не чувствовал холода. Я подсел к нему вовремя, чтобы подставить свое плечо медленно уходящему в сон токарю шестого разряда. Щупальца обхватили поле Петра.

«Как же не охота возвращать то, что забрал», – думал я.

Энергия потекла обратно уже очищенная, и Петр открыл глаза.

– Привет, Петь!

Алкаш начал трезветь и повернул на меня голову.

– Ты кто?

– Вот и я о том же, кто я в этом мире? Но самое главное, кто в этом мире ты? — я не поворачивался, мне нужно было наблюдать за окружающей обстановкой.

– Кто Я? — удивленно переспросил Петр.

– А я тебе отвечу, ты — труженик и не можешь жить без хобби, даже на пенсии.

-- С хера ли? – возразил Петр, заставив меня все-таки удивленно повернуться.

Программа ставилась тяжело. Паразиты уже начали разрушать его личность, готовя сознание жертвы к эффекту белой горячки и апогею его донорского развития – смерти с отдачей большей части энергии души.

– А ведь ты занимался спортом, – продолжал я искать зацепки.

– Ну да, лыжами, – кивнуло тело.

– Лыжами… – повторил я, и блок программы сел на сознание пенсионера. – Теперь тебя не будет тянуть выпить, а будет тянуть к твоим увлечениям молодости.

Я установил программный цикл, который подавлял желание выпивать и должен был атаковать лярв при первых попытках их подключения. Подсоединив цикл к чакровым центрам и поставив таймер на активацию после первого сна, чтобы прога не высосала человека, а дала ему прийти в себя, я удовлетворенно кивнул.

– А ты сам-то спортом занимаешься? – закономерно спросил мой собеседник.

– Да, было дело. Раньше бегал и стрелял, – я вновь погрузился в изучение местности, отвернувшись от излеченного Петра, добавляя в его сознание желание куда-то идти. – Иди-ка ты домой, а то замерзнешь.

Пенсионер встал и побрел к подъехавшей маршрутке. Его слегка качало, алкоголь еще циркулировал в крови. Энергетикой это не исправить, по крайней мере, на моем сегодняшнем уровне.

– Ты на него похож. Только он был старше.

Девушка оглядывала меня на расстоянии трех метров. Невысокая, со светлыми волосами, убранными в хвост, она была одета в стриженную норковую жилетку и держала руки в карманах, ее уши закрывали мохнатые белые наушники смешного вида.

– Стальнов всегда путал твое имя. Диана или Дарья? – гадал я.

– Не важно, – сурово отрезала она.

У девушки не было поля. Скорее всего, артефакты скрывали его от ослабленного меня.

– Мы хотим знать все.

– Похвальное стремление. Но перед тем как вы наделаете глупостей, я хочу сказать вам, что я не враг. Кроме того, я полезный друг.

– Зачем мне тебе верить?

– Мне можно и не верить, но у меня есть ответы на все ваши вопросы. Ответы, которые требуют времени, которого у меня, к сожалению, предостаточно. А вот у вас, опять же к сожалению, его нет, – я встал, расправляя смявшийся плащ. – Тут, через дорогу есть общественное место. Предлагаю поговорить там, в тепле.

– Демоны разве мерзнут? – саркастически и зло хмыкнула девушка.

– Демоны нет, а вот падшие боги да, – я выдавил из себя улыбку и добавил, понимая, что на девушке микрофон, – ребята, привет всем, кто слышит. Хоть в этот раз давайте сначала думать, а уже потом решите, стрелять или нет.

— Почему их убили?

Дарья ничего себе не заказывала, сверля меня взглядом.

Кафе общего питания было наполнено молодыми людьми, которые прожигали время легкой выпивкой и болтовнёй. Я по необходимости поглощал их энергию — мое привычное занятие последние девять дней.

– Они тут не причем, — ответил я, закидывая в рот очередную сырную палочку.

– А кто причем?

Дарья даже не сняла верхнюю одежду, я же старался быть более раскованным и естественным.

– Если я не ошибаюсь, то это все было спланировано, чтобы низвергнуть меня в этот мир.

— Что ты такое? И почему ты принял образ Ильи Васильевича?

– Я то, что поддерживало институт и давало вашей организации финансовую базу. А выгляжу я как тот, в чьем теле я когда-то обрел самоидентификацию.

– В теле Ильи Васильевича!? – проговорила Дарья сквозь зубы.

– Даш, что ж ты меня как инквизитор все в плохиши записываешь? Давай поконкретнее вопросы, чтобы не казалось, что я оправдываюсь, – предложил я перенести прицел с себя на диалог.

— Стрелы с золотыми наконечниками, почему они используют их?

– На них яд и заклинательный цикл. Смесь магии и особенного растения. Оружие против богов, драконов, демонов, — я распрямил три пальца на сжатом кулаке с вилкой.

– Почему стрелы и мечи? Почему не автоматическое оружие? Почему не лазерные пистолеты, наконец? — хмурилась девушка.

-- Не во всех мирах горит порох, – серьезно ответил я. – А тетива с мечем, они во всех мирах тетива и меч.

– Ты хочешь сказать, что эти длинноухие пришли из иного мира?

Я поднял глаза, чтобы посмотреть на нее как на дуру.

– Скажи-ка мне девочка, на каком материке Земли водятся эльфы?

– Я тебе не девочка! Зачем они убили наших? – не меняя тон, продолжила она допрос.

– Эльфы шли по следу ледяного дракона. Стальнов, Шестнадцатый и Окус… в смысле Олег Федорович, шли наперехват.

Дарья была напряжена, и я старался говорить медленней, чтобы она понимала мои слова без иных смыслов.

– Ты там каким боком?

– Я там материализовался по зову Стальнова, успел уничтожить эльфов и, похоже, теперь я у вас в мире навсегда, – я обвел пустую тарелку вилкой, положив прибор внутрь углубления.

– И ты хочешь, чтобы мы поверили, что это всё правда? Может быть, ты один из убийц, принявший облик Ильи Васильевича, – аргумент несомненно был серьезный.

– Можете мне не верить, но передайте наверх, чтобы ни в коем случае не блокировали дебетовую карточку конденсата. Иначе она начнет убивать. А по покупкам мы сможем понять, где она.

– Конденсата?

– Девушки-дракона, – конкретизировал я.

Тем временем официант забрал столовые приборы с моей молчаливой подачи.

– Мы не дадим тебе информацию по ней, – Дарья решительно полосонула перед собой воздух ладонью.

– Этого мне хватит. Если она не будет убивать, я доберусь до нее первее эльфов, – улыбнулся я максимально доброй улыбкой.

– Но ты же сказал, что убил их…

– Возможно, есть еще, – предположил я, не меняя сочувственного тона. – Жизнь такая поганая штука, что всегда может быть еще хуже…

– Зачем тебе девушка-дракон?

– Она может знать, как лечится октакан. И как только я узнаю как, я смогу вернуться в прошлое и предотвратить кучу смертей. В том числе тех, кто воюет за институт.

– Сможешь сделать так, чтобы они все не погибли? – в голосе девушки прозвучала надежда, а я тут же вспомнил про неизбежную и вездесущую Смерть.

– Не умирали насильственной смертью. Всё-таки я не в силах изменить ход ваших биологических часов, – покачал я головой.

– Я поговорю с нашими. Скажи, чего ты от нас хочешь?

– Не мешайте мне. Оставьте мне брелок Стальнова с кнопкой-вызовом вашего спецназа, – я сделал небольшую паузу и добавил, – мне нужен доступ к вещам убитых.

– Не обещаю, но свяжусь с тобой, как только у меня будет ответ. Как нам тебя называть?

– Называть меня именем Илья вы не будете. Наименование моей духовной должности такой, как мамаяктли, долго произносить. Зовите Каем, – упростил я.

– Как того парня из сказки, у которого был ледяной осколок в сердце?

Дарья вставала со стула. В меня не ударила пуля снайпера. В кафе не завалился спецназ. И вообще, ничего не случилось. Значит, был шанс, что в мою невероятную историю поверили или решили повременить с расправой.

– Нет. Как того парня, который пришел из высокотехнологичного прошлого, в которое никто из живущих на Земле не верит. И которого подстрелили эльфы, охотившиеся за драконом, – выпалил я. – Телефон Ильи разблокируйте. Будем держать связь.

Двумя днями ранее

Драконодетектор привел меня к ночному клубу. А где еще быть молодому дракону? В портмоне Ильи Стальнова осталось 8450 рублей — маловато, чтобы дракон обратил на тебя внимание.

Клуб был не из дешевых, судя по припаркованным возле него машинам и внешнему виду выходящих и входящих.

— Че смотришь? Ты сюда фейсконтроль все равно не пройдешь, – оторвал меня от мыслей водитель такси.

— У тебя советы тоже по счетчику, или ты их бесплатно раздаешь?

– А че не так? – удивился таксист.

— А то, что я оплачиваю твой труд как водителя, износ твоего авто, куда включён, к примеру, и ГСМ, а вот акцию на бесплатные советы я не подключал.

Водитель отвернулся. Ему не нравилось, когда с ним так говорили. Наверняка он считал, что достоин лучшей жизни, лучшей работы, лучшего места в обществе. Но всех его жизненных умений и стараний хватило только на работу в такси. Работу водителя машины, которую я арендовал на сутки, чтобы следовать за Светланой.

И да, он был прав. Моя одежда больше годилась для человека под пятьдесят, чем для двадцатипятилетнего счастливчика, родившегося в правильной семье. Наспех зашитых дыр в плаще было почти не заметно, но видок у меня был не для такого места. Конечно, можно было подкупить фейсеров. Можно было внушить парням на входе, что я вип гость. Но вдруг что-то пойдет не так в самом клубе. Света испугается, начнет трансформу и будет засечена эльфами или даже лично тем драконом, с которым я пересекся в лесу. Массовая резня, в ночном клубе, где жизни будут рваться, словно осенние листья с деревьев, мне была не нужна. Кроме того, у меня было всего десять пуль и меч. Дракон же, судя по всему, – опаснейший противник.

«Надо ждать», – решил я.

Мой извозчик спал, припарковавшись совсем рядом со входом. Компании приходили и уходили. Для них, наверное, было удивительно, что, как только они покидали клуб, их алкогольное опьянение становилось в разы сильнее. Это я воровал у них силу сквозь стекло моего авто, поглощая и паразитов, которые подпитывались от них.

– Ты че, ссука, делаешь? – раздалось в моем сознании, и я взглянул в эфирный мир.

Зеленое обезьяноподобное существо, чуть выше ростом, чем мой автомобиль, смотрело прямо на меня, размахивая руками с аккуратно подстриженной на них шерстью.

– Я тебя, урод, спрашиваю. Ты че творишь на моём секторе?

Его не существовало в материальном плане, но в низшем эфире он стоял напротив машины и я, открыв дверь, вышел к собеседнику.

— Суть претензий изложи, – со стороны, вероятно, я выглядел глупо, говоря с пустым местом.

— Ты сожрал семь моих лярв! Тебе конец, урод! – прокричал зеленый.

— Урод? Ты себя-то в зеркало давно видел? -- улыбнулся я, добавив, – иди отсюда нахрен!

– Сейчас придет ответственный по сектору, посмотрим, кто нахрен пойдет, а кто с разбега на него залезет! – кричал зеленый чёрт истеричным голосом, грозя мне мохнатыми пальцами с явно искусственно покрашенной шерстью.

– Ты уже доложил обо мне? И как скоро он прибудет? – спросил я.

– Так скоро, что можешь себя уже пеплом посыпать…

Чёрт хотел сказать что-то еще, но катана рубанула его от уха до бедра. В воздухе запахло горелым волосом, а на асфальте у клуба начало материализовываться зеленое разрубленное тело. Толпа внезапно обернулась на меня. Они видели дрожащие части чёрта в горячей, остывающей белым паром, луже красной крови. А я видел действие оружия, смазанного октаканом. Черт умер навсегда без права и возможности на реинкарнацию, если такая есть у нечистой силы.

Поднялся ураганный ветер, трепля мой плащ, как корабельный флаг. Понимая, что сейчас будет, я вытащил вторую руку из кармана с заранее снятым с предохранителя пистолетом. Он появился неожиданно, как будто выпрыгнув из человека, стоящего на пороге клуба. Боевой демон наподобие тех, которые ломились в дом Олега Федоровича.

«Порталы в душах людей», – подумал я, – «Очень изощренно».

Тварь была быстра и, как и любое существо, делающее упор на силу, самонадеянна. Я нанес колющий, прямой удар катаной и, на мое удивление, оно парировало меч заостренным костяным выростом, заменяющим ему пальцы левой руки. Второй костяной клинок ударил мне в горло, но я отклонил его телекинезом, словно щитом штурмового костюма.

Наши лица встретились. Мои глаза узрели материализацию демона. Её наблюдали и невольные зрители ночного клуба, доставая сотовые телефоны. Дыхание демона смердело и ощущалось даже на задымленной парковке, но только до того момента, пока выстрел от бедра не пробил череп твари, окрашивая все зеленой слизью.

Ко мне скользнуло еще два демона-солдата. Не успел первый нападающий упасть и ослабить хватку на мече, как Стечкин прогремел второй раз, поражая тварь в грудную клетку. Эфир бы просвистел от турбулентности, созданной наотмашь нанесенным ударом летящей ко мне твари. Только вот в эфире нет воздуха. Я отпрыгнул, сохраняя свою голову на плечах. Телефоны зевак заснимут мой удар мечом снизу вверх и появившегося из ниоткуда разрубленного монстра. Шаг к недобитой, корчащейся твари. Взмах позеленевшей от вязкой крови катаны оставил на пороге еще один труп.

– Кааааай! Тыыыы жалок! – прошипело у меня в голове.

Я поднял голову, чтобы лицезреть его. То, что взяло на Земле кличку Флэй. То, что когда-то было ЛарНолием, перспективным штурманом «А» класса. Теперь же оно являлось мутировавшим демоном.

Вместо ответа я вскинул Стечкин в небо, переключив пистолет на автоматическую стрельбу. Стреляя длинной очередью, я надеялся задеть его, но фигура Лара растворилась в воздухе, а через секунду затвор пистолета принял крайнее заднее положение, указывая на то, что магазин пуст.

– Капец, блин, – выругался я, помещая оружие в кобуру.

Эфир был чист. Демонов больше не было кроме тех, которые валялись на асфальте.

Я достал из кармана драконодетектор – техно-магический прибор указывал совсем в другом направлении. Вероятно, Света сбежала при первых признаках чего-то неладного.

Осознав, что теперь я – звезда ютуба, по крайней мере, пока спецслужбы не удалят все видео и не заткнут зевакам рты препаратами, расписками и угрозами. Я повернулся к снимающим меня на телефоны людям:

– Институтские, – обратился я к механическим глазочкам дорогих устройств. – Я включу телефон завтра в полдень, у нас есть о чем поговорить.

Основная временная линия

Двадцать семь лет работы без государственного финансирования — это не шутки для любой организации, ордена, сообщества. Хотя, будучи пятимерным, я настроил линию денежных потоков института на долгие годы вперед и назад.

Выросший в самостоятельную структуру, отделившись от тринадцатого отдела КГБ в момент уничтожения СССР, институт взял на себя основную функцию защиты людей от паразитарной агрессии на постсоветском пространстве.

У сотрудников региональных центров были свои способы проверять информацию: точнейшие гадания, ясновидящие и т.д. Вот и сейчас на мой телефон поступил звонок от Дарьи.

— Судя по журналу Олега Федоровича, агент «шестнадцатый» должен был наладить контакт с драконом, – начала она, как будто я должен был знать точно все детали.

— И Шестнадцатый наладил? – мои брови нахмурились, я предчувствовал какой-то сложный поворот разговора.

– Этого мы не знаем. Его нашпиговали стрелами. В спину, — отрезали на другом конце трубки.

– Это значит, что они убили и его душу. Мне это не поможет, – покачал я головой.

– Не совсем. Он верил, – она выделила последнее слово.

– Поясни, — не понял я.

– Я не знаю, как у падших богов, а у нас, людей, есть кураторы. Они ответственны за наши души. Эгрегор берет шефство над душой смертного, это что-то типа контракта, и заботится о нем после его физической смерти.

— Жреческие бонусы? – предположил я.

— Зайди в храм и найди Чижикова Виктора Викторовича. Быть может, тебе они что-то скажут, -- некоторое время в трубке слышалось только легкое дыхание, но потом оттуда добавили, – с нами они не говорят…

– Они? – попытался я уточнить.

– Не много ли вопросов для бога?!

Дарья явно не контролировала эмоции. Ее душа была убита горем. Я бы мог починить эту боль, но мне все еще не доверяли, закрываясь от меня артефактами.

Ветхую церковь, даже без ограждения, венчал черного цвета кованый крест – символ распятого бога, дарившего надежду и утешение многим на Земле. Когда я был нематериальным, я старался даже не замечать ни одного из направлений земных религий. Меня не заботило ничего, кроме моей войны.

«Возможно, у этих ребят стоит чему-то поучиться», – подумал я, заходя в храм. – «Две тысячи лет – это срок. Даже для пятимерной сущности».

Снаружи храмовый комплекс казался меньше и скромнее. Изнутри же все светилось от сияния свечей и бликов золоченых икон. В груди начало неприятно жечь. Виски сдавило, воздух показался мне тяжелым и плотным, как на Земле во времена динозавров.

– Да ладно, я просто пришел поговорить! – крикнул я, и крик подхватило эхо, вознеся его под самый купол.

Купол с нарисованными белыми облаками и седым стариком в белоснежных одеждах и золотым треугольником над головой.

– Удивлен я, что ты пришел именно сейчас, – раздался голос.

Я, опустив взгляд, увидел человека в сером или даже бежевом костюме. Он поправлял правой рукой тонкую свечу, восковой стержень которой изогнуло, может, от веса самой свечки, может, от тепла других свечей. Он внимательно вглядывался в пламя поправленной свечи, как часовщик вглядывается в свежепочиненный механизм, и наконец, он перевел взор на меня.

– Мы же не договаривались о встрече. Просто пришло время. Тебя именуют Виктором Чижиковым?

В ответ фигура устало кивнула головой.

– Ищите и найдете, было сказано.

Теперь человек повернулся ко мне лицом полностью, указывая рукой на скамью у окна, украшенного мозаикой, повествующей о какой-то истории.

– Вот ты и нашел.

Он был высок и серьезен. Его глубоко посаженные глаза говорили о какой-то печали. Черные, аккуратно подстриженные волосы с военной окантовкой украшала седина на висках. Сколько ему лет на первый взгляд было сложно сказать.

– Я так понимаю, Виктор – не твое основное имя?

Я также не спеша шел к месту, на которое мне указали, придерживая плащ, чтобы не обнажать взору скрытый под ним меч.

– Нет, как раз моё. О чем ты хочешь говорить, демон?

Акцент на последнее слово заставил меня замешкаться, и я чуть не запнулся о церковный ковер. Мое лицо исказила гримаса удивления, хотя, наверное, уже надо было привыкнуть, что все, кому не лень, именуют меня демоном. Я боялся взглянуть на него через эфир. Именно боялся. Мне мешал панический животный страх. Существо, которое присело напротив меня, было очень мощным. Мощным настолько, что мое духовное естество не хотело даже высовываться при нем в эфирном мире.

– Я по поводу Шестнадцатого. Говорят, он верил, – я выделил последнее слово так же, как выделяла Дарья.

– Верил и был награжден, – спокойным, размеренным тоном ответил мне Виктор.

– Стрелами в спину сквозь бронежилет и зачарованную футболку, – также монотонно информировал я. – Извиняюсь, если не знали.

– Это для тебя он умер. А для нас он искупил грехи своей души, и сейчас ему хорошо.

– Виктор, его пронзили отравленными стрелами. Он погиб как в материальном мире, так и в духовном.

– Ты так уверен в своих словах. Зачем тогда пришел? – на лице Чижикова проступило сочувствие.

«Неужели он сочувствует мне?» – закралась у меня мысль.

– Я знаю, вы можете что-то для нас сделать, – продолжил я.

– Для вас, это для кого? Для душ фаэтонян, которых ты собрал, чтобы бросить опять на свою войну? Или для тебя лично? Ты похож на ребенка, старающегося ответить на любую оплеуху. Поэтому ты проиграл там и проиграл тут.

Чижиков указал большим пальцем руки себе за спину. А потом, поменяв его на указательный, тыкнул в пространство за моей спиной, намекая на линии времени.

– Они, – указал я также большим пальцем за дверь храма, поворачиваясь в пол оборота так, чтобы мой собеседник понимал, что речь идет о тех, кто за пределами его влияния, – жрут души людей. Обгладывают их, как собаки кость. А когда приходит время, ведут на закланье, словно быков.

– Аллегории твои понятны. Но разве люди не убивают ради еды? Разве люди не ведут бычков на то же закланье?

– Я ничего не понял. Вы тут вообще за кого?! – повысил я голос.

– Ты делишь всех на «своих» и «чужих». Чужие априори враги, а свои имеют разноцветный спектр цветовых граней. Но вот что я скажу тебе, демон. Если бы ты выбирал не из «своих» и «чужих», а выбирал бы, к примеру, из зеленых или желтых, ты бы кого выбрал?

– А я в твоем театре света и тени какого цвета? Того цвета и выбрал бы, – уверенно ответил я.

– В моем театре ты – черная душа. И все твои – на стороне тьмы. Твоя душа была убийцей еще до начала наших времен, и именно поэтому мы не отдадим тебе Шестнадцатого. Он другого цвета.

– Я – осколок РА! – зарычал я, взбешенный постоянными намеками на то, что я и есть зло.

– Ты – демон своего Ра. Частичное сознание, сотканное для причинения боли и угнетения низших по вибрациям. Этакий вибрационный расизм, – монотонно и, как по заученному, проговорил Чижиков.

– Я все равно найду того дракона. И, когда я обрету свою былую мощь, мы вернемся к этому разговору.

– Ты так же угрожал Люциферу, когда он спалил твое сознание, расщепив тебя на мириады осколков в конце времени твоего правления?– Чижиков был серьезен, но это было похоже на усмешку.

– Что? – спросил я, вставая, но на самом деле не нуждаясь в ответе на свой вопрос, ведь я все прекрасно слышал.

– Ты думал, ты такой один? Пришел с эльфийским мечем в дом божий и решил, что тебе дадут все ответы просто потому, что ты Ра?

Я выхватил меч, но меча не было. Не было и моей руки. Не было и человеческого тела. А то, что было, не выдерживало гравитации. Я растекался щупальцами по скамье, отчаянно цепляясь ими за жгущее мою кожу дерево. Мои маленькие осьминожьи глазки лицезрели сияющее существо титанического роста с огромными, сложенными за спиной, крыльями. Это был титан. Такой же, каких я убил больше полутысячи, будучи бортстрелком на войне. Титан, только с крыльями и сияющий белым незапачканным ничем светом.

– Только из уважения к тому, чем было существо до того, как его расщепили на таких, как ты, я скажу тебе. Все, кто приходят в наш дом и находят у нас приют, больше не принадлежат ни тебе, ни кому бы то ни было. Пересечешь дорогу нашей пастве, получишь по первое число, – звучало громом в моем сознании.

– Пошлите сигнал дракону, что я ей не враг! – проскрипел я клювом осьминога.

– Нафигачился штоль?

Лицо крылатого титана исказилось, превращаясь в лицо женщины неопределенного возраста. Я лежал у самого входа в храм, видимо, так и не войдя в него.

– Или наркоман? – продолжала бабушка, замахиваясь на меня травяным веником. – Кышь отсюда, скоро служба начнется.

– Я к Чижикову пришел, – приподнявшись, сообщил я.

– К белочке ты пришел. Не было у нас отродясь никаких чижиков-пыжиков.

Я потянулся щупальцами к сознанию женщины, но щупалец едко обожгло. Подняв глаза на собеседницу, я сквозь полы одежды увидел крест из дешевого белого металла на такой же дешевой веревочке.

– А может, ты одержимый? Тебе б к батюшке на исповедь, – продолжала она.

– Логи эко-костюма потом посмотрите, там все мои грехи, – пробурчал я под нос.

– Чавооо? – переспросила женщина.

– Спасибо говорю, исповедовали уже! – ответил я громче, чтобы меня точно услышали, машинально начав отряхиваться, как будто на мне была пыль.

Она должна была быть по логике, но ее не было.

Я шел к пригородной остановке. Драконодетектор указывал в город.

«А может, я и правда демон?» – думал я. – «Но ведь, если я демон, то кто тогда те, что сражаются за Люцифера?»

Маршрутка за восемнадцать рублей везла меня в человеческий муравейник. Сегодняшний день ничего не прояснил, а только понаставил вопросов, которых и так было чересчур много. И судя по тому, что я ничего не мог собрать в логическую модель, эти вопросы были явно не моей мерности. Каково это, чувствовать себя самым тупым из когда-либо падших отражений великого древнего бога?

Телефонный звонок прервал мое самобичевание. Я поспешил взять трубку с неопределенного номера, подумав, что хуже уже не будет. В трубке раздался высокий, откуда-то знакомый мне голос:

– Алло, это Светлана. Наверное, глупо, но меня попросили Вам позвонить…

Тридцать шестой маршрут автобуса. В любом городе такой есть. Если сесть на него, то пару раз за одну цену прокатит вокруг всего населенного пункта.

Поднимаясь по подножкам, я сразу увидел её. Светлые косматые волосы, зачесанные в хвост, мужская зеленая куртка с чужого плеча, дикий, испуганный взгляд голубых глаз. Светлана — пожалуй, самый опасный зверь на планете — боялась. Я почувствовал это, но сдержался, чтобы не протянуть щупальца своей новой души к флюидам страха. Дракон мог в секунды откусить мне голову вместе с половиной тела. Скорее всего, я бы даже не успел среагировать.

Я сел напротив Светы. В салоне пазика были еще люди, но места возле нее и напротив никто не занимал. Теперь, величественный дракон, предпочитающий образ красивой девушки из состоятельной семьи, был похож на попрошайку или на другую иную сущность низшего человеческого сословия.

– Привет, я тебя искал, — начал я разговор мягким успокаивающим тоном.

– Это ты стрелял возле клуба? – сухо задала вопрос Света, взяв себя в руки, а может просто перешла сознанием в боевую фазу.

— Там так получилось, – с сожалением произнес я.

– Ты один из друзей моего отчима?

– Больше да, чем нет, – я немного не понимал сути, но старался расположить к себе девушку. – Почему ты выбрала такое место встречи?

— Так я передвигаюсь постоянно, меня так труднее засечь. Маршрут тридцать шестого не все местные-то жители понимают, куда уж пришельцам.

– Зачем за тобой идут эти длинноухие и тот дракон?

Я задал вопрос, желая понять, как и с какой мотивацией сюда пришли охотники, хоть я и осознавал, что их сюда направили, чтобы они случайно подстрелили меня.

— Моя кровь. Кровь врага драконьего рода. Эльфы служат драконам – богам моей исторической родины. Ледяные драконы выступили за Землю когда-то давно, в той войне миров. Выступили против своей планеты. И теперь, нас истребляют. Везде.

Света рассказывала и постоянно смотрела себе под ноги. Но в один момент её глаза впились в меня став по-настоящему хищными.

— У тебя их оружие и деньги, откуда?

Её ладонь легла мне на бедро и сжала с такой силой, что металлический каркас сиденья подо мной заскрипел. Она подняла драконий, холодный взгляд, чтобы осмотреться по сторонам. Один неловкий жест или слово, и когти дракона вырвут мое сердце и через спину подарят водителю, невзирая на сиденье, позвоночник и перегородки в маршрутке.

-- Меч – это трофей, деньги – подарок.

Это было больно. Светины пальцы словно игнорировали мышцы бедра, вцепившись прямо в кость. Я говорил с трудом. Ох, как же мне не хватало своего костюма, гасившего препаратами болевые моменты.

– Подарок кому? – тихо, но все еще свирепо спросила она.

– А ты других девушек драконов тут видишь?

Хват ослаб, однако ладонь не убралась.

– Давай сюда свой подарок, – это звучало, как приказ.

Я потянулся правой рукой в карман за мешочком с золотыми монетами и передал его Свете. Её бледное лицо расцвело румянцем.

«Драконы питаются энергией денег», – мелькнуло у меня в голове. – «И, чем больше на деньгах боли, тем лучше».

– Ты их убил? – не отрываясь от разглядывания мешочка с золотыми, она задала вопрос таким тоном, как будто ее не интересовал ответ.

– Только эльфов, – боль отпустила, и теперь я мог говорить нормально. – Там был один из ваших. Они меня ранили тем же, чем и тебя…

– Моих там не было, – пробормотала Света и отвернулась в окно.

Стальная хватка руки тоже оставила мое колено в покое. На лице девушки выступила маска горечи.

– ОкТакан. Очень опасный яд.

– А есть какое-то противоядие, антидот? – с надеждой спросил я.

– Насколько я знаю, процесс трансформации почти необратим и требует огромных усилий и нечеловеческой воли.

– На чем основана эта дрянь?

– На ненависти заключенного бога драконьего мира. Его не смогли убить, но хитростью заковали в дерево. С тех пор сок того дерева – ОкТакана – заземляет всё нематериальное. По сути, это такой якорь, легкий способ убить в материальном мире неуязвимое в духовном существо. Уничтожить его душу целиком. Обычной сталью.

– Херово дело. Но что, если пройти духовную эволюцию с самого начала? – озвучил я мысль, которую уже полторы недели пытался реализовать.

– Что ты имеешь в виду? – Света с недоверием и надеждой вновь посмотрела на меня.

– Ну, вот смотри, – и я раскрыл щупальца своей новосозданной души.

– Куда смотреть-то?

– Драконы не видят тонкий мир? – удивленно и аккуратно спросил я.

– Из былых качеств мне пока что доступна только трансформа.

– Я покажу, открой свое сознание.

И я мягко прикоснулся щупальцем к Светиной голове. Она была напугана и растеряна, но она не была зла. Странно, но даже свою же жесткость девчонка воспринимала как должное. Так у драконов заведено. Однако сейчас она почему-то поверила мне, и мы синхронизировали сознания с помощью врожденных телепатических особенностей человеческих тел.

– Когда меня ранили, я первым делом начал все заново. Моя душа впервые осознала себя подводным растением на дне ныне разрушенного Фаэтона. Я поглощал минералы и фильтровал воду с бактериями. Потом я переродился в беспозвоночную губку. Суть её питания была та же, только возможности по охоте шире. И вот, через сотни лет эволюции, моя душа дошла до беспозвоночных. Вот, к примеру, сейчас в тонком мире я, или точнее она, выглядит, как осьминог.

– Ты строил свою душу заново в этом мире после укола октаканом? Как?

– Я просто ускорил духовную эволюцию моей мини души, которая сейчас живёт в моем теле. По мере её развития я копирую свое сознание в нее. Пока что не все вмещается. Далеко не все. И мы пока что два разных вида. Хоть и действуем за одно и синхронизированы. Как с тобой сейчас. Духовное и физическое. Но, как только оно будет готово, мы сольемся, и я покину свое физическое тело или дематериализуюсь, превратив тело в энергию.

– Откуда ты это умеешь?

– Создавать мыслеобразы и духовные программы – базовая способность любого мыслящего существа, – ответил я. – А вообще, я был почти кибербогом. Мне были доступны все технологии этой планеты. Они в свободном доступе в едином информационном поле Земли.

– Ты сможешь придумать что-то, что быстрее справится с ядом в моей крови? – теперь в словах Светы была неприкрытая надежда.

– Нужна энергия. Вот ты, отобрав у меня деньги, взяла себе энергию денег. Тебе понадобится целое состояние, чтобы творить такие вещи. А мне… ну так повелось, что я питаюсь человеческими грехами.

– Научи меня! – Света не просила, она требовала, протягивая мне обратно мешочек золота.

– Если ты обещаешь больше не стискивать мне конечности до хруста костей.

Я остановил её руку с кошельком и легонько пододвинул к ней обратно, давая понять, что это действительно был подарок.

– Прости, так как, говоришь, тебя зовут? – примиряющим тоном произнесла Света, и на ее лице я первый раз увидел улыбку.

– Кто как, Свет. Кто-то Каем. Кто-то Ильёй. Кто-то демоном... – улыбнулся я в ответ.

– Давай заново знакомиться. Я Света, ледяной дракон.

Света протянула мне руку.

– Кай-Клавий Гиллиус, второй бортстрелок флота Фаэтона, мамаяктли Ра.

Света манерно хлопнула себя ладонью по лицу.

– Кай, очень приятно! Отведи меня поесть, я б кого угодно сейчас сожрала.

– А вот трансформироваться не надо лишний раз. Они тебя по этой особенности и вычисляют.

Низшие слои рая. Вневременное пространство

Льющийся везде свет не давал теней. Две крылатые фигуры в белоснежных одеяниях ступали по голубоватой дымке, служившей для них полом. Два ангела. Один с лицом титана, а другой седовласый, носящий бороду. По земным меркам второй ангел напоминал богатыря из сказок. Про таких говорили «косая сажень в плече». Наверняка, золотая кольчуга под лёгкой белой рубахой была не только красивым элементом одеяния.

— Я тебя не виню, Виктор. Но твоё земное прошлое не должно мешать твоей духовной миссии, — мягко, как будто журя ребенка, говорил седовласый.

– Я что-то сделал не так, Несли? — Виктор Чижиков непонимающе развел руками.

– Ты спровоцировал осколок Ра, – начал было перечислять тот, кого именовали Несли, но был прерван контраргументом.

— Я же не расщепил его на десять тысяч частей, не ткнул ножом в ухо, пока он спал. Неужели нам обязательно церемониться с демонами?

– Собака бывает кусачей только от жизни собачьей, Виктор. Мы же с тобой как смотрители от света должны поддерживать тех, кто воюет с лукавым, – седовласый выдержал паузу и продолжил. – Мамаяктли Кай-Клавий хочет спуститься в ад, и для этого он очерняет свою душу. Когда он был чистым, он также, как и мы, спасал свою паству.

– Он отдал им душу своего ЛарНолия, вместе с которым он воевал на африканском материке. Это не спасение своей паствы. Он прозевал Шестнадцатого, а ведь Шестнадцатый верит нам, он изгоняет демонов именем небесного Отца.

– Шестнадцатого? — морщины на лбу седовласого ангела нахмурились, он не понимал о ком речь.

– Так его звали до падения нашей цивилизации, так его зовут и демоны, — пояснил Виктор.

– Что с ним теперь?

— Его должны застрелить оружием, которое уничтожает душу, -- Виктор тоном выделил трагизм грядущего события.

– Сходим, посмотрим?

Несли пассом руки открыл Виктору проход в земные временные линии.

Наши дни. Ад

— У Ра теперь есть дракон, барон Флэй.

Сгорбленное, неправильно деформированное существо склонилось пред душой ЛарНолия. Лар принимал своих подчиненных в новом личном кабинете, где еще столь многое напоминало старого барона этого сектора ада. Тот имел склонность к картинам нагих человеческих женщин в стиле генг-бенг и зачем-то украшал потолок отрубленными хвостами провинившихся бесов. Ну как раз последнее Лар и понимал: бей своих, чтоб чужие боялись. Но зачем барону человеческие женщины на картинах? Хотя, склонность к межвидовому сексу не была новостью для этих мест.

Лар отвлекся от чтения документов на пришедшего вестового.

— Именуй его Каем безродным и всем передай, чтобы я больше не слышал никаких РАканий, – бросил небрежно Лар, с хлопком закрывая папку желтого цвета, помещенную в тяжелый переплет.

Время в аду текло в три раза быстрее земного, и душа «А» класса смогла без особых проблем тут освоиться. На службе у Артаина Лар убивал и склонял к самоубийствам. Он приказывал насиловать и издеваться, мужеложить и скотофилить, совокупляться на могилах, хулить на святое и насмешничать в интернете. Окрепший в искусстве интриг за шестнадцать тысяч лет со времен войны с межпланетарной ересью, Лар продвигался по карьерной лестнице и другими методами, кроме исправной службы злу, с привычным для его души изяществом. Объект его работы — люди подведомственного ему сектора – разлагались вперед плана. И вот ему уже дали отдельное поместье и целый дом с землей, а не нору в горе и не бесовскую казарму.

Предыдущий барон сгинул вместе с семьей. Сначала исчез сам, не вернувшись с Земли, а потом при странных обстоятельствах погибла и его семья. Хотя, ничего странного тут не было, это же ад. На вакантное жилье претендовало двести восемьдесят одна кандидатура. Там были демоны и бесы, падшие, продвинувшиеся в оккультизме люди и нелюди из других миров, но Лар всех обошел. Ад на то и ад, чтобы предавать, подсиживать и любыми другими средствами идти вниз по карьерной лестнице. Его армия – неполный взвод из двадцати двух бесов — это очень мало. Для быстрой мести безродному Каю троих боевых духов он потерял возле того ночного клуба и больше терять личного состава не хотел.

Помимо личных амбиций в аду есть чем заняться. Трафик земной энергии боли не должен прекращаться ни на секунду, а это сложно с учетом конкуренции соседних секторов. Плюс карма. Очень опасный механизм. Ты не можешь просто так убить человека или животное. Ты должен подвести землян к этому, чтобы все случилось само собой, иначе прилетит бумеранг воздаяния за дела.

Выделяемая энергия при гибели живого существа бывает разная. Самая котируемая – это страх и боль. Но умершее существо со спокойным принятием обстоятельств своей гибели не идёт в зачет. Это требование делало получение энергии из доноров и жертв чуть ли ни научным процессом со своими аксиомами, теориями и обоснованиями.

Лар разложил на столе страницы личных дел живодеров. Горбун, хромая приблизился, чтобы видеть указания нового шефа. На страницах были не только мучители, но и работающие на бойнях фермеры с охотниками – все, кто смаковал мучения и смерти своих жертв.

– 4327-у добавьте комплексов, а 3452-у… пусть считает, что инцидент с напавшей собакой сломал ему жизнь. И, да, наступает Хэллоуин. Сатанистам «скажите», что нужны особые по цвету животные в жертву.

– Им что-нибудь дать взамен жертв? – спросил, записывая, горбун.

— Повысь им уровень дофамина, пусть стремятся повторить блаженство.

– У нас живодера ветврача по статье за издевательство над домашними животными осудили. С ним что делать? Досрочно выпустить? — предложил бес.

– Статья есть такая? — удивился Лар.

-- 245-я УК РФ, барон! – горбун склонился вновь, чтобы поправление шефа не казалось наглостью.

– Нет. Давай… повысь чувство справедливости у его сокамерников. Пусть поиздеваются над ним, посадят на концы, к примеру. А потом привей ему чувство злобы к животным и людям. Может маньяка получится сделать по выходу из тюрьмы, – заключил Лар, перелистывая очередной документ и произнося мысли вслух. – По пунктам «домашнее насилие» и «издевательства в госучреждениях» вроде план выполнили.

– Мы начали процессы сжигания майнеров по 68153/18 приказу низчайшего. Я только не могу понять, барон, зачем? Алчность – это ведь хорошо, – спросил горбун.

– Поэтому ты и исполнитель, чтобы за тебя думали. Выполняй, что велено! – жестко осадил беса Лар.

– Что-то еще барон, Флэй? – бес украдкой посмотрел в глаза Лару и снова спрятал свой взгляд в пол.

– Эльфы еще входили в наш мир? – спросил Лар как бы невзначай.

– Отряд из семи длинноухих сейчас на подходе к городу. Идут тихо по тайге через ближайший астрал. Думаю, что через земной день будут в городе.

– Хорошо, держи меня в курсе.

Лар откинулся на кресле, жестом приказав покинуть его приемную. Отдел письменного стола отодвинулся по велению воли телекинетика. Внутри стола золотым металлом блеснула эльфийская стрела.

«Значит, Несущий свет уничтожает энергоподпитку для Ра. Но зачем, если Ра материализован не проще ли его просто убить? Значит, есть что-то еще…»

ЛарНолий мысленно коснулся выдвижного ящика стола, и тот поспешил задвинуться обратно.

— Представь, что ты не только тело, но и дух, — продолжал я учить Свету медитативной практике.

Света сидела в кресле, закрыв глаза и положив ладони на коленки, как в детском садике.

– Но это глупо. Чем поможет медитация, когда в крови октакан?

— Мысли – тоже часть материи. Сплетая мысль в пучок, мы создаем образы, из которых и будет сформировано наше духовное тело.

– Ты говоришь о чакровых токах, но их же не существовало до того, как мы о них подумали? — рассуждала Света.

– Тебе нужна духовная оболочка или нет? – я одарил Свету суровым взглядом учителя, но она не уловила почему.

– Этого так мало, – грустным голосом произнесла Света. – Кажется, что по крупинкам собирается пазл.

— Так и есть. По крупинкам, шаг за шагом, ты вырастишь себе новую душу. Потом нужно будет скопировать в нее свое сознание. Медленно, долго, также по крупинкам, – разжёвывал я принципы визуализационного биобилдинга.

— А почему у тебя душа – каракатица, а я леплю человеческую?

Это был совершенно детский вопрос. Но я набрался терпения, ведь передо мной — юный любознательный дракон, с которым можно только говорить и мягко рассказывать, не иначе.

-- Мне так удобней. Много щупалец, проще обороняться. Кроме того, это один из образов моей души.

– Как это «образов души»?

– До человека на Фаэтоне я прошел ряд жизней, в том числе и в теле беспозвоночных. Кроме того, чтобы тут выжить нужно быть реально без костей, – пошутил я, но Света, казалось, не восприняла это как шутку.

– Как ты узнал, кем был в прошлых жизнях? – не унималась она, но по-прежнему послушно сидела с закрытыми глазами.

– Я был пятимерным. Мне открылись все варианты развития моей души. А в человеческом образе это доступно с помощью дыхательных техник.

– Расскажи! Нет. Лучше научи!!! – глаза Светланы открылись, нарушая медитативный покой ее тела.

– У тебя, как у человека, есть правое и левое полушарие. Информация твоей души перед входом в тело дробится, чтобы у тебя не было доступа к знаниям прошлых жизней. Так сказать, для чистоты эксперимента. Процесс забытия прошлых жизней называется пеленой забвения, – размеренно пояснил я.

– То есть у тебя есть способ выковырять эти знания? – с надеждой спросил юный дракон.

– Теоретически есть, но зачем тебе они? Ты и так дракон, это лучшее твое воплощение и худшее для твоих врагов.

– Знаешь, Кай, я всю свою жизнь тусуюсь, трачу деньги, сплю с теми, с кем хочу. Но только сейчас, под уколом октакана, я понимаю, насколько я была разбросана. Мне нужна эта техника, чтобы узнать все, – теперь она была серьезна, и я кивком согласился, жестом подав команду закрыть глаза.

– Ну, тогда вдохни глубже.

Света послушно вздохнула.

– Теперь выдохни и сразу еще раз вдохни.

Я заставлял Светлану дышать чаще, все ускоряя поступление кислорода в ее мозг, дожидаясь перенасыщения. И вот, настал тот момент, когда разум сдался и в какие-то секунды показал ей все.

Оди сидела на блоке пирамиды, настраивая связь с космической информационной сетью. Непослушный эфироскоп же отказывался подчиняться. Связи не было.

– Ладно, – проговорила девушка. – Тогда давай сообщение до востребования.

И механизм начал запись.

– Каю-Клавию Гиллиусу, флот Фаэтона.

Дождавшись зеленого разрешающего огонька, она заговорила с камерой, как будто это был ее лучший друг.

–Ты не представляешь, что тут творится. Не могу разглашать, но тут везде крошево.

Одиннадцатая сидела на камнях разрушенной пирамиды на фоне голубого марсианского неба и буйной растительности.

– Тут ересь везде! Они поклоняются кормовому козлу и пятиконечной звезде, прикинь?! Не могу разглашать подробности, но оптика у меня не остывает! Ты-то сам как? Стреляешь? Или понизили до грузчика минералов?

Оди улыбнулась широкой улыбкой и привычно для нее подмигнула мне обоими глазами.

– Давай, бро, целую! Отпишись, как будет возможность!

– Конец записи, отправка.

Эфироскоп послушно пискнул, отослав сообщение куда-то наверх.

– Оди, давай на позицию, у нас движение в секторе, – раздались слова прямо в голове.

Координаты точки, на которой она должна была быть, ей скинули также через нейросеть.

– Есть! – коротко ответила солдат и поспешила на место.

Развалины готического храма покрылись растительностью. Этот храм был разрушен пару месяцев назад, а жадный до пространства мох уже заполонил белоснежные колоннады, греясь над марсианским солнцем.

– Маскировка, – скомандовал снайпер костюму, и эко-костюм принял окраску местности.

Одиннадцатая упала на поросший блок камня, который раньше был лестницей. Теперь же это была просто перевернутая взрывом каменная глыба.

– Доложи, что видишь, – торопила ее нейросеть.

– Вижу группу из тридцати наемников птичьей армии. Идут пешим, все в боевых эко-костюмах.

– Что у них по прикрытию?

Оди начала поочередно переключать маску эко-костюма в разные режимы. Вот оно! Над птицами парил легкий невидимый истребитель, чья температура в инфракрасном свете была немного холоднее, чем температура окружающей среды.

– Истребитель. Похоже, один, – рапортовала Оди.

– Они идут к складам, нужно дать им бой, – говорили в нейросети. – Дай координаты. Как только ударит фотонная дуга, начинай отстрел с офицеров.

– Есть отстреливать офицеров!

Оди протерла линзу маски эко-костюма от запотевания. Фотонная дуга ударила не точно, легкий корабль птиц не пострадал. Зато семь птиц сжарились в своих эко-костюмах. На гиперскоростях над отрядом наемников материализовался транспортный корабль, из которого на стальных тросах десантировались штурмовики фаэтонян, поливая птиц плазмой.

«Офицеры… вот, птица в белом эко-костюме. Не стреляет, а пригнувшись оценивает ситуацию, вероятно, в этот момент давая нейро-команды своему отряду».

Истребитель вышел из инвиза, воспарив вверх, чтобы ударить по транспортнику бортовыми лазерами, кромсая хрупкую оболочку корабля десанта. Медленно опускающаяся оптика на цель в белом костюме… Палец Оди, как лепесток цветка, плавно прикасается к спусковому сенсору. Луч! И птица-офицер оседает на землю с пробитой броней в области шеи.

– Надо было выше, – обругала себя Одиннадцатая.

К офицеру тут же подбежали двое, закрыв его силовыми щитами. Но ошибки надо исправлять. Оди навела оптику на ногу щитника. Луч! И тот подкошенным падает, не в силах стоять на обрубке ноги, тем самым очищая путь снайперу для попадания по птичьему командиру. Луч! Грудная клетка птицы, пронзённая силовым потоком световых частиц, брызнула бурой кровью. Но птиц все-таки передал сигнал о снайпере на возвышенности. Истребитель развернулся и скользнул к раскуроченной пирамиде.

«Бежать, менять позицию и снова маскироваться», – всплыла самокоманда в ее голове.

Оди ловко спрыгнула с обломка исполинской лестницы, держа винтовку в руках. Бегом переместилась на тридцать метров левее. Истребитель крутанулся вокруг того места, где только что был снайпер и, не найдя никого, вернулся к бою с транспортником и штурмовиками.

– Оптика, настройка оружия на поток частиц, – Оди переключала оружие на максимальную мощность.

Будет всего один выстрел, но этот один должен уничтожить истребитель. Дыхание девушки замедлилось. Она считала удары сердца, отдающиеся в её мозгу. Выстрел! Потоковый луч поджег истребитель, от чего того закружило в свой последний вираж. Испуская клубы дыма и горя факелом на лету, машина устремилась вниз.

– Внимание! Пеленг фотонной дуги, – закричал костюм в голове снайпера, от чего девушка даже не услышала, как взорвался подбитый ей истребитель. – Ваша позиция запеленгована, уходите!

– Черт! – выругалась Оди и уже собиралась рвануть прочь на следующую точку, как фотонная дуга расплавила ее на частицы.

Светлана открыла глаза. Она посмотрела на меня и так знакомо моргнула мне двумя слезящимися глазами.

«Оди?» – мелькнуло у меня в голове.

Та, с кем я уже давно простился на той войне. Драконы двигаются очень быстро. Быстрее, чем видит человеческий глаз. Света мгновенно прильнула ко мне, до треска стискивая мое человеческое тело в драконьих объятиях.

– Почему я тут, Кай? – всхлипнула она.

– Приослабь хватку, а то погибну раньше времени, – прохрипел я и, когда тиски обмякли, произнес уже нормальным голосом. – Души работают вместе. Ты – фаэтонянин, рожденная в теле дракона на Земле. У нас одна война и противник один!

– Я больше тебя не потеряю, второй бортстрелок, – сквозь слезы прошептала Света, целуя меня в губы.

В ближайшем к Земной грани астрале бушевал холодный, жалящий одиночными снежинками, ветер. Колонна из семи фигур вот уже сутки шагала след в след по тонкому снежному насту. Эльфы, укутанные в серые одежды, подчеркивающие природную худобу и величавую высоту, шли сквозь искаженный астралом, но все-таки земной лес. Руководитель диверсионного отряда, Джарориал, шел первым. Вдруг, он, вскинув голову, поднял вверх сжатый кулак. Колонна остановилась. Заскрипела тетива, зазвенел на грани шепота внеземной металл, вытаскиваемый из ножен — семеро ощетинились луками и мечами.

Артур шел им навстречу. Всеми забытый бог этой земли. В этот раз он изменил своему кэжуал образу и оделся, как лыжник — в дутый синий костюм и шапочку с мохнатым помпоном на макушке, из-под которой на плечи падали прямые смоляно-чёрные волосы.

Джарориал в доли секунды сменил на поднятой руке еще два невербальных знака, один за другим. И эльфы начали озираться по сторонам, направляя во все стороны оружие. Благородный народ пятился, сбиваясь в плотный круг. Они готовились отражать атаку, хотя, на первый взгляд, околоастральный лес Земли не пророчил ничего дурного, кроме одинокого, одетого, как лыжник, падшего бога.

– Лучники, мечники, а где же боевые маги? — Артаин сделал удивленное лицо.

– По праффилам вашиго мира нельсзя.

Говорящий сжимал в руках два полуторных меча, готовых в любой момент принять последний бой.

– Октакан тоже нельзя, но вы же его принесли.

Артур расслабленно держал руки в нагрудных карманах лыжной куртки, но под одеждой его пальцы до хруста стискивали кривой костяной нож.

Он прекрасно помнил и эльфов, и драконов, как и ту далекую всепоглощающую войну. Но сегодня его логика взяла верх над его межрасовой ненавистью. А возможно, жажда мести затмила в его разуме и то, и другое.

— Сколько у тебя с собой свиты, бог? – спросил уже без акцента эльф, исподлобья осматривая пустынные зимние деревья.

– Весь сибирский легион, белка, – помог ему подсчитать Артаин.

– Если бы хотел нас уничтожить, уничтожил бы. Чего тебе надо? – у каждого существа есть желание жить, и вот, именно оно родило в голове эльфа этот вопрос.

— О, умеете же без акцента говорить, – Артаин сделал нарочито удивленный тон. — Я решил вам помочь. Вот, прибор. Он работает только в Земной мерности. Там пеленг вашей цели до метра. И можете идти по реальной земле, там, кстати, и теплее чем тут.

Артур бросил эльфу тонкий гаджет, словно фанеру. Панель была ловко поймана мечником, с недоверием осматривающим и бога, и прибор.

– Зачем помогаешь? — задал эльф резонный вопрос.

-- Война не закончена, пока не погиб последний ледяной дракон, ведь так? Закончите дело, и чтобы я вас на этой планете больше не видел!

– Мы сами не в восторге, ваш техномир убог…

Но речь про убогость техномира была грубо оборвана.

– Эй, белки, отсалютовали мне по-вашинскому и пошли делать свою, кстати, работу. Иначе я передумаю и накормлю молодняк эльфятиной.

Эльф вскинул правую руку вверх локтем так, чтобы от локтя до кисти уходил прямой вектор наискосок вниз. И семеро послушно «ушли» из ближнего астрала на землю, исчезая из мира холодного ветра и снега.

– Почему ты им доверяешь? Почему просто не поручишь нам растерзать безродного и белую девку?

Материализовавшийся из ада ЛарНолий облокотился на ближайшую сосну, так как левая лапа утонула в снегу по колено.

– Я не совершу твоей ошибки Флэй. Вы и ваши души скованы взаимными обещаниями, ненавистными эмансиями, поэтому вас притягивает снова и снова друг к другу. Я же твоего Кая встречать вечно через жизни не имею никакого желания.

– Сколько же жизней ты прожил, чтобы понять это?

Лар зашифровал в вопросе и лесть, и ложный интерес к персоне Артаина – душа класса «А» быстро училась особенностям выживания в аду. Артаин сделал вид, что не распознал зашифрованный лизок. Или просто пропустил это, так как вопрос тешил самолюбие, это было ему приятно.

– Одну, фаэтонянин. Но, как говорится, на все деньги.

Светлана обнимала меня через гостиничное одеяло, и я ощущал, насколько ниже температура дракона, хоть и в человеческом обличии. Мои глаза скользили по изгибам её тела, поглощая визуальное удовольствие от утонченной красоты. Красоты земной оболочки, которая никогда не состарится, не наест лишнего, не предаст в тяжелом бою заниженной функциональной подготовленностью, рефлексами, реакцией. Воспользовавшись паузой, я архивировал и копировал свое сознание в осьминогоподобную душу. Да, сейчас она не сможет воспользоваться этим. Но через время, если все пойдет не так, как я хочу, эфирное беспозвоночное наберет достаточно мощи и заметит в своем сознании странный, неестественный для него блок. Тогда и произойдет распаковка и апгрейд. Возможно, мне это никогда не понадобится. Но я каждый день, каждую свободную минутку занимался себякопированием. Что, если все будет хорошо, и меня будет двое? Две абсолютно идентичные души… О таком я даже и не думал, сейчас мне казалось это меньшим злом. Хотя, наверное, два Кай-Клавия Гиллиуса — это все-таки много. Я нехотя улыбнулся.

— О чем ты думаешь? – спросила Света, выведенная из полудрема движениями моих лицевых мимических мышц.

Я не знал, как к ней обращаться. С одной стороны, это было тело и привычки Светланы — жестокого молодого дракона. А с другой, это была Оди – та самая Оди из далекого боевого прошлого.

– Я думаю, как тебя называть теперь, — глубокомысленно ответил я.

– По вторникам, четвергам и субботам я – ледяной дракон Света. А по другим я – Одиннадцатая, убийца ереси и снайпер армии Фаэтона, – в тон мне ответила она.

– Смешно, — улыбнулся я.

– Ну а серьезно? — прошептала, не поднимая голову с одеяла, Оди.

– Вот уже пару недель как я материален, а нас все еще не атакуют демоны.

— У тебя с ними какие-то проблемы? -- удивилась Одиннадцатая.

– Ну знаешь, когда я обладал божественными плюшками, существенно мешал им жить и вредить людям. В общем, строил правовое государство, что не всегда радовало местного заправлялу Артаина.

– Так успешно мешал?

– Нет, как видишь. Я собрал души фаэтонян и перезапустил их инкарнации на Земле. Думал, получится сколотить армию и ударить по Люциферу.

– Идея хорошая, а что пошло не так?

– Да все там было не так. На этой планете тонкое равновесие света и тьмы, которое, к сожалению, всех устраивает, – выдохнул я.

– Почему же? – любопытство Светланы подкупало, девушка хотела знать все.

– Может, боятся вторжения вашего биологического брата. Может, просто устали воевать, – пожал я свободным плечом.

– Ты жалеешь, что что-то сделал не так?

– Надо было уводить души фаэтонян с Земли, если не с солнечной системы.

– Куда уводить? – Света аж приподняла голову.

– А возможно, делать параллельную Земле планету. Либо искать пригодную для духовной жизни локацию и постепенно эволюционировать до разумных белковых видов или кремниевых на худой конец.

– Звучит глобально и долго.

Оди снова положила голову на одеяло.

– Время – не самое опасное. Бывают иные вещи, которые могут все испортить.

Наш разговор прервал стук в дверь. Еще один минус белковых тел – нужно регулярно есть.

– Я схожу, – сообщил я, накидывая пижаму и пряча за пушистый пояс на спине чехол с катаной.

«Душа, брысь под пол», – ласково ментально отправил я эфирного осьминога вниз.

Деревянная дверь гостиничного номера была заперта. Я потянулся к ручке, за спиной придерживая второй рукой меч. Как только я коснулся декоративного металла замка, стальная гладь пронзила меня сквозь дверное полотно. Чуть ниже сердца, скользнув по ребрам, утопая в моем биологическом теле. Я слышал свой хрип, что смешался со звуками боя в однокроватном номере, звуками ломающихся костей, рвущихся сухожилий, сменившихся на лязг мечей. Где-то там добавилось скрипение тетивы и рык, непрерывный рык, какой может издавать раненный зверь или потерявший все человек.

Что-то тормошило меня, мешая мне уходить к свету. Что-то кричало мне в уши, чтобы я не уходил, чтобы не оставлял кого-то.

– Найди меня, – шептал я уже угасающему перед сознанием экрану.

Свет. Яркий свет. Я иду на него, и он поглощает меня целиком, растворяя без остатка.

– Привет, бортстрелок, – поздоровалась со мной Смерть.

Она была и прекрасна и, как всегда, пугала своим изяществом и простотой.

– Привет, стоящая у врат этого мира, – ритуально произнес я с полупоклоном, посылая ей его ощущение, так как тела у меня не было.

– Вот я тебя и дочитала, – улыбнулась она.

– Перечитывать будешь? – пошутил я.

– Может быть. Ты такой персонаж – под настроение.

– У меня вопрос: чего так долго? И почему я вижу свет, ведь это моя последняя жизнь.

– Это разрушаются части твоего сознания вместе с некрозом нейронов головного мозга.

– Почему тогда я спокоен?

– Потому что то, что отвечает за эмоции, уже умерло.

Мне хотелось торговаться с ней за мою жизнь, но я знал, что это бессмысленно. Внезапно я поймал себя на страхе. Страхе того, что я могу показаться трусом, или, что страшнее, оказаться трусом.

«Как же это называется, когда не хватаешься за последний шанс: глупость, упрямство, гордыня?»

Перед остатками моего сознания летели картинки моих предыдущих жизней. Летели и разрушались на тысячи осколков. В нос ударил запах хвои, как тогда, когда я снял маску в атмосфере древней земли. Хлопающий звук от взмаха крыла археоптерикса. След от слизи улитки, ползущей по офицерскому бластеру. Укол стимуляторов эко-костюма. И, наконец, темнота. Вечная темнота.

В маленькой гостиничной комнате никогда еще не было так людно. Помимо дежуривших у входа бойцов института специального назначения, облаченных в штурмовую современную броню, по комнатушке буквально ползали сотрудники в антирадиационных костюмах.

Воздух вонял кислотой. Оплавленные обои и потолок свидетельствовали о том, что в узком пространстве недавно открылись сразу несколько порталов. Повсюду валялись куски разорванных эльфийских тел с замершими, перекошенными от боли, аристократично бледными даже для трупов лицами и неестественно вытянутыми заостренными ушами. На полу, у болезненно белых босых ног Светланы, был аккуратно разложен целый склад холодного оружия: четыре коротких лука, восемь полуторных мечей, больше походивших на японские катаны, семь кривых кинжалов, колчаны со стрелами, а также золотые монеты и бутыльки с бурой смесью. Все, что принесли с собой эльфы, было украшено неизвестными на земле рунами. Из присутствующих только молодой дракон знал значение каждой завитушки, но сейчас девушке было не до рунической магии.

Светлана сидела на когда-то белоснежной постели, теперь же кроваво красной, как и все вокруг. Сидела и смотрела в одну точку, поступательно раскачиваясь. Дарья осторожно приблизилась к Свете.

— Он был очень похож на Илью Васильевича.

— Он был похож на Кая-Клавия Гиллиуса, второго бортстрелка флота Фаэтона, – монотонно произнесла Одиннадцатая.

— Мне нужно знать, что ты собираешься делать дальше, – не меняя тон, спросила Дарья.

– Я возьму четыре меча, нож и пару бутылок октакана, — Света подняла голову на сотрудницу института, – и уйду подальше, чтобы больше никто не пострадал.

– Он говорил, что может вернуться в прошлое и остановить недавние смерти.

– Не знаю. Теперь он убит, – покачала головой Оди.

– Как его похоронить?

— Распылите тело на атомы или сожгите. Только не хороните в Землю, он не любил эту планету.

– Светлана, нам бы очень пригодилась твоя помощь на Земле в борьбе с врагами человечества.

Дарья понимала, что вербовать и мотивировать нужно сейчас, иначе будет упущен момент.

— Ты бы могла сохранить жизни куче мирного населения. Я думаю, Кай хотел бы этого.

– Кай хотел спасти души фаэтонян со своей разрушенной планеты. И погиб за них тут, — возразила дракон.

-- Нам бы хотелось, чтобы ты была в этой войне с нами, – настаивала Дарья, но тут встретилась с холодным взглядом Светланы.

– Мы ошиблись с планетой, и, боюсь, у нас разные войны. Ты топишь за людей, а мне на них плевать. Я буду на связи через телефон Кая. Пишите текстом, могу быть недоступна.

– Я боюсь, мы не можем тебе дать свободу действий без согласования с нами, – надавила Дарья.

– Вы не сможете меня ограничивать или как-то меня контролировать.

До Одиннадцатой наконец дошло, чего от неё хочет институт, и от мыслей о том, что её попытаются остановить силой на бледном лице расцвела хищная улыбка.

– Я сильнее, быстрее и, кроме того, когда за мной придут еще эльфы, те два парня в бронежилетах у дверей погибнут первыми. Погибнут навсегда, вместе со своими бессмертными душами. Для вас же лучше, чтобы меня не было рядом с людьми в этот момент. Но из уважения к Институту, в котором, кстати, семьдесят процентов душ с моей планеты, я буду чиркать вам короткие вотсапки о своих действиях.

– Это приемлемо, – нехотя согласилась Дарья.

Осенняя холодная ночь. Пригородная трасса с одинокими машинами. Столбик-портал, вокруг которого Света пару часов назад нарезала не один круг, погружая себя в раздумья. И вот теперь она и вовсе села рядом, погрузившись в медитацию, держа при этом ладони на рукоятях мечей.

Самым легким решением для Светланы было прыгнуть в ад с мечами наперевес и дать бой, пускай и бесчисленным ордам нечисти, обитающим там. Но она замешкалась…

Казалось бы, вот он — один из выходов с Земли. Шаг сквозь невидимую грань у невысокого дорожного столбика-портала с цифрой тринадцать. Шаг, и ты уже в темноцарстве — пограничном мирке между Землей и адом, если, конечно, верить информации, полученной от Дарьи. Но Света медлила, повинуясь, может, чутью снайпера, а может, ощущениям дракона.

Медитативная поза и размеренное дыхание были обманчивы. В душе девушки пылали эмоции, что, в общем-то, не ново ни для дракона, пусть и ледяного, ни для снайпера армии Фаэтона.

«Как в мире, где все уравновешено, может быть все настолько неправильно?» – задавала она себе один и тот же вопрос. — «Мы умираем и рождаемся. Умираем и снова рождаемся. Для чего?»

Она не боялась эльфов. Она не боялась демонов и даже огненного дракона, который шел за ней по пятам. Тут, в трехмерной плоскости, он был ей не опасен. Но тогда почему она не идет в тот мир, куда стремился Кай?

Выдох. Вдох. Задержка дыхания и снова выдох. Светлана закрыла глаза и неожиданно для себя обнаружила, что видит эфир, текущий всеми цветами радуги и неравномерно изламывающийся об столбик с цифрой тринадцать. Яркий свет заставил Светлану закрыть глаза в эфире и открыть в материальном мире. Пространство дрогнуло.

Кто-то спускался на материальный план. Мужская фигура, одетая в просторные светлые одежды, смотрела на Свету, сочувственно улыбаясь кончиками губ. Печальные глаза выдавали в человеке вековую, если не тысячелетнюю мудрость, не смотря на то, что на вид пришедшему нельзя было дать и тридцати лет.

Шестнадцатый шагнул на землю, касаясь босыми ногам почвы.

«Не убивать», – уговаривала себя Светлана, пытаясь держать дракона в медитативной позе. – «Пусть сначала скажет, что хочет».

— Привет, Оди! Это я звонил, – обратился дружелюбно Шестнадцатый. – Когда ты ехала в автобусе, помнишь?

Светлана помнила тот день, как сейчас. На тот момент она была загнанным зверем, боящимся всего и хватающимся за любую ниточку надежды. Теперь же, после боестолкновения с эльфами, после обретения памяти Одиннадцатой, после смерти Кая, она сильно изменилась.

– Я пришел, чтобы ответить на твои вопросы, – пояснил Шестнадцатый, наблюдая все еще молчаливо сидящую фигуру девушки.

– Почему ты? — проскрипела она сквозь зубы.

– Потому что много тысяч лет назад по земному времени я отвечал на вопросы Кай-Клавия. А с тобой мы пока не знакомы, но души всегда работают в связке, и поэтому я тут.

Бывший жрец сделал еще несколько шагов и сел напротив Светланы на мерзлую, потерявшую свой летний цвет, траву.

По венам Светы потек дофамин от удовлетворения, от мысли, что она может одним ударом меча достать сидящего напротив гостя.

— Почему я не иду туда? – Светлана выбирала слова максимально расплывчато, как бы проверяя собеседника на информированность.

— Ты из касты воинов, и ты привыкла воевать. Даже в теле рожденного на земле дракона ты -- воин. Но ты не желаешь играть в чужую игру, не зная ее правил, помножив боль вокруг себя ради самой боли.

– Его убили! – как будто жалуясь и обвиняя одновременно, проскрипела душа Светланы в виде слов, сорвавшихся с её уст.

– Я знаю, Оди. Его душа была мне другом, как и тебе. Но я хочу до тебя донести, что это не ты виновата в его смерти.

– А кто?

– Формально, это кармический узел. Развязанный кармический узел, – Шестнадцатый выделил выражением фразу так, чтобы это звучало значимо. – Теперь душа Кая свободна от этой войны и может начать все заново, пусть и через такой дауншифтинг.

– Я не смогла достучаться до его души после его смерти…

– И это тоже резонно. Не смогла ты, не смогут и другие.

– Скажи мне, что с ним все будет хорошо, – почему-то Светлана хотела верить этому беспечному босому парню.

– С ним, да! Мы понаблюдаем за ним, убережем от ошибок будущего, поможем вырасти в сильную душу.

– Мы – это кто? – недоверчиво нахмурилась Света.

– Мы – это те, кто готов нести благотворительную миссию по помощи душам, застрявшим на Земле. Каждый из нас мог бы уйти, но остался ради других.

– Вы что, что-то типа этого… института Бехтерева?

– Мы души коллективного сознания планетарного логоса Земли. – Шестнадцатый увидел непонимание в глазах Светланы и поспешил пояснить. – Ну, за все хорошее, против всего плохого.

– И что ты мне посоветуешь? Не мстить?

– Если ты сделаешь шаг в тот мир, то, боюсь, будешь воевать еще долгие и долгие жизни. Демоны запачкают тебя своими вибрациями, и каждую свою следующую жизнь ты будешь вынуждена сражаться с ними снова и снова.

– А ты, значит, говоришь о непротивлении злу?

– Возможно, это сложно понять, но мы своими вибрациями можем также затягивать их в свою игру. И бывает даже, что отъявленные души обретают покой и свет.

– Скажи мне, дух, именуемый Артаином, виновен в смерти Кая?

– Опосредованно, да.

– Он там? В том мире? За чертой этого столба? – показала Светлана глазами на столбик-вход.

– Чуть ниже по вибрациям темноцарства. И да, он правит этой местностью от темных.

– Хорошо, – сказала Света, вставая на ноги. – Как тебя зовут, дух?

– Тут меня называют Шестнадцатым. Зачем тебе мое имя?

– Чтобы помнить, кто на чьей стороне, – процедила девушка и шагнула сквозь вход.

От столба-перехода пахнуло холодом, и даже несколько снежинок залетели в мир Земли, тут же растаяв в плюсовой температуре.

Шестнадцатый покачал головой и обратился к тому, чего не было видно в земной мерности. Это был не очень большой осьминог и почему-то с семью щупальцами. Существо внимательно наблюдало за всем происходящим и, не сопротивляясь, вышло на контакт.

– Привет, малыш! Да, она ушла. Это ее путь и с ней, думаю, все будет хорошо. Тебе тут не нравится, да? А куда бы ты хотел? Есть отличное место, можно назад во времени, можно вперед. И там, и там хорошо…

Холод ударил в лицо Светланы, от чего девушка поморщилась, выдохнув из легких земной воздух и тут же вдохнув морозный кислород междумирья. Атмосфера была плотнее, чем на Земле, но незначительно, и на восстановление дыхания ушли какие-то секунды. По ощущениям тут было градусов пятнадцать ниже нуля.

Света оглянулась. Она стояла всё у того же столбика, только он был выполнен из дерева, и тут, в междумирье, он имел полосатую раскраску, что забавно смотрелось вместе со снежной шапкой, скопившейся на нем. Трасса тоже была, но, казалось, будто по ней ездят на санях, а не на бензиновом транспорте.

Китайский телефон в руках девушки показывал, что мобильной связи тут нет. Впрочем, особо звонить было некому, даже если бы и хотелось. Светлана включила таймер на мобильном и ввела андроид в состояние экономии батареи — мало ли, вдруг понадобится.

Из этого места как будто кто-то или что-то выкачало краски: серое небо, бело-серая дорога, зелено-серые сосны, бело-серый снег.

«Депрессивненько», — подумала она и побежала, постепенно ускоряясь по уплотненному насту дороги.

Она догадывалась, что где-то в этом мире есть вход ниже, и проще всего было расспросить с пристрастием местную администрацию, каковая должна тут быть. Куда же без чиновников?

Городские постройки Светлана заметила не сразу. Трасса вывела её к массиву из деревянных домиков. Дома были сложены из сруба и имели три-четыре этажа. В украшенных кружевными наличниками окнах слабо светилось мерцающее пламя то ли лампад, то ли свечей. Света перешла на шаг, разглядывая узоры на деревянном зодчестве. Почти каждый из домов имел покатую крышу, дымовую трубу и расписные ставни на таких же расписных деревянных, как и все тут, окнах.

Город жил своей межмирской жизнью. Топились печки. Ходили редкие люди в меховых одеждах. Иногда их взгляды скользили по Светлане, но скорее в сочувствии ее легкому одеянию.

– Приветствую в теневом царстве, — окликнул Светлану голос, от чего та молниеносно повернулась, ругая себя, что не отследила, как говорящий подошел к ней так близко.

Перед Светой стоял высокий, по очертаниям похожий на человека, но сотканный из тени, мужчина.

«Сумрачная защита для октакановых мечей – не помеха», – мелькнуло у нее в голове, но у говорившего не было с собой оружия, что располагало к диалогу.

— Привет, раз не шутишь! – выдавила из себя Светлана.

Эти внезапные разговоры и таинственные появления действовали на ее драконьи нервы.

– Я страж тени, Булгак. Могу я уточнить, какова цель вашего визита? – сказано было так, как будто страж все равно уточнит то, что ему нужно, даже если ему не дать своего согласия.

– Я тут проездом.

Света пошарила взглядом по округе в поисках того, кого она могла тоже не заметить. Но представившийся Булгаком был один.

– Видимо даже пробегом и налегке, — пошутил Булгак над внешним видом девушки и над способом ее передвижения. – Кто ты по расе и по предназначению?

— А у вас ко всем такое пристальное внимание или только к некоторым? – девушка уводила от темы прямого допроса с целью развернуть разговор на уточнение деталей мира.

— Нет, конечно. Тех, кто приходит сюда с Земли через сон, я не допрашиваю. Иногда ограничиваю их в действиях на моей территории, иногда вношу в черные списки на вход в мир, но не допрашиваю. Тех, кто идет из ада на Землю и обратно, видно по меткам, и они чтут протоколы нашего царства. Ангелы и другие существа из земного логоса сюда заходят редко, они как-то больше по Земле и своему миру. А вот девушка с четырьмя мечами, незамерзающая на морозе, да и к тому же вошедшая через столб междумирья, вот тут другое дело.

Светлана напряглась, и Булгак понял, что перед ним что-то неестественное для его деятельности, но продолжил.

-- Ты – не спящая, не демон, не ангел. На тебе нет меток других миров, кроме Земли. А значит, ты либо родилась на Земле, либо находишься там и, соответственно, тут не легально. Делать глупости, как и применять боевые навыки не советую. Я не буду с тобой драться. Я просто выпихну тебя из мира с пометкой «не впускать», и ты больше никогда сюда не зайдешь. Поэтому давай говорить, или считай, что прогулка в темноцарство для тебя окончена неудачно.

В какой-то момент Светлана заметила, что людей на улице не стало. Серый мир стал еще более серым, не изменился только страж. И Света приняла решение говорить начистоту.

— Я действительно родилась на Земле, — начала рассказывать она.

– В этой жизни, — поправил Булгак.

– В этой жизни, – согласилась девушка. — По крови я – ледяной дракон, по душе фаэтонянка.

– Соболезную, что так вышло с вашей планетой. Как вашим душам живется на Земле?

Мир дернулся, и вот уже они оба сидели в каменном зале на берестяных креслах у горящего синим пламенем камина. Мечи были аккуратно положены у ног Светланы в знак доверия или в качестве признания абсолютной власти стража в этом мире.

– Да знаете, не очень. Мы воюем на Земле с демонами и, походу, проигрываем.

Светлана посмотрела себе под ноги, но потом подняла взгляд на Булгака.

– Чай, кофе, шоколад, глинтвейн? – предложил страж и тут же продолжил тему разговора, будто он был одновременно в нескольких местах. — Ну не все же.

– Глинтвейн, — среагировала Света и тут же, схватив другую линию разговора, спросила, – что не все?

— Не все фаэтоняне борются с демонами. Насколько я знаю, «А» класс частично примкнул к ним, а частично ушел к логосу. Лихорадит только «В» и «D» класс: «B» воюет на многочисленных войнах, а «D» нигилистично морально разлагается.

В руках у девушки появилась деревянная кружка с пахнущей ягодами и алкоголем жидкостью.

-- Ты о нас много знаешь, – констатировала Света и, думая, что после октакана хуже уже не будет, отхлебнула из кружки.

– До твоего появления не так подробно, но в двух словах, да, – согласился страж.

– Почему «В» воюет, а «А» и «D» определились? И ты забыл про «С»…

Света опустила взгляд в кружку и поймала себя на мысли, что совершенно запустила свой внешний вид за последние недели.

– Отнюдь, не забыл. «С» в большинстве своем покинул эту планету, уйдя на новые витки духовного развития, – бодро отрапортовало очертание человека.

– Как это? – удивилась девушка.

– Ну, «А» либо служит демонам, либо помогает логосу. «B» всегда в не смирившейся прослойке. «D» класс, так он во всех мирах «D» класс, – тень улыбнулась тембром голоса. – А вот «C»… а что ему делать на ваших войнах? Пару тысяч лет помыкались и в конце гибели цивилизации титанов совершили массовый исход.

– Куда? – удивилась Света.

– Видимо, туда, где нет классов. Где нет бедных и богатых. Где нет войн и расового неравенства. На самом деле, эта информация для тебя недоступна по уровню вибраций твоей души, поэтому давай я отшучусь, а ты снова спроси «куда?».

– Куда? – поморщила лицом Света.

– На Альфа Центавру, это же «Ц» класс.

Света вдруг поняла, что существу, чем бы ни был Булгак, тут очень скучно.

– Почему тогда «В» не ушли за столько-то лет? – недопоняла Светлана.

– Это вопрос к вашему богу. Ра создал ваши души с директивами в сторону исполнения директив. Тавтология, прости, – поправился страж. – По сути, он не оставил вам выбора. Вы – заложники этой войны, заложники планеты Земля. Марс угробили, Фаэтон угробили и на Земле чуть атмосферу не сожгли.

– Но… – попыталась поспорить девушка, но рассказчика нельзя было остановить, поэтому она просто снова отхлебнула из кружки.

– Когда вы поодиночке, вы увлекаетесь каким-нибудь важным делом. А когда вас «выносит» в какую-нибудь одну страну, начинаются завоевания мира во благо Ра или другой какой-нибудь идеи.

У Светы не было слов. Она замерла в берестяном кресле и слушала, открыв рот.

– Вы – катализатор для душ на Земле. По сути, своей вечной войной вы помогаете Люциферу. С одной стороны, добываете для него энергию за счет мучения Землян. С другой же, являетесь ярким примером для Земных душ, какими быть не надо.

– Неужели все настолько плохо?

– Дай угадаю, ты кого-то потеряла, кого-то весомого для души коллективного осознания Ра или, если быть точным, для души коллективного сознания Ра «В» класса. И вот теперь ты идешь куда-то воевать аж с четырьмя ковыряльниками.

– И да, и нет.

Тепло растеклось по груди Светланы. Хотелось говорить, ведь ее слушали и, судя по всему, понимали.

– Ну-ка, удиви меня, – улыбнулась тень Булгака, от чего огонь в камине приятно затрещал.

– Ну, за мной верховный демон этого региона ада послал убийц. А они убили не того, и теперь я иду вниз, – пожала плечами девушка.

– Не смирившаяся душа «В» класса в теле ледяного дракона мстит за не смирившуюся душу «В» класса в теле материализованного осколка Ра, так?

– В двух словах, – опустила глаза Света.

– Я могу примерно рассказать, как все было, – и, не дожидаясь согласия, Булгак начал повествование. – Душа Ра каким-то образом пришла в этот мир. Но не просто так, а с боевыми директивами, наверняка, только что с той межпланетарной войны. И начала наводить шороху, что не слишком понравилось ни темным, ни светлым. Её, конечно же, убили, максимально оградившись от закона кармы, чужими руками, якобы за компанию. И ты, эта самая карма, идешь прямиком в ад?

– Получается, что так, – согласилась Света.

– Ну убьешь ты Артаина, придет Бель или еще какая-нибудь дрянь, – Булгак задумался и продолжил, – к примеру, та, которая тебе написала в вотсапе, что убийца – Артаин, и дальше-то что?

– Я как-то не подумала, – растерялась Света. – Наверное, я бы крошила их там всех, пока не погибла бы.

– Что в рамках истории взаимодействия миров ни ново, ни продуктивно.

– Так как же быть? Простить всех за его смерть?

– Ну, Смерть, она не его. Она как бы у вас там сама по себе. Вслушайся Света в эту фразу.

– Погоди, но ведь я не называла тебе своего имени, – насторожилась девушка.

– Сейчас не называла, а через некоторое время назовешь. Не думай про нелинейность, у нас загадка поинтересней, – тень покрутила руками, словно вращала между ними колесо. – Убийца послал убийц, чтобы убить убийцу. И убийца, убив убийц, идет убивать убийцу по наводке убийцы?

– И что из этого следует? Вроде, все логично, – не поняла Света.

– То, что, если убрать из этого цикла хотя бы одного убийцу, всего этого могло бы и не быть, – заключил Булгак.

– Погоди, ты говоришь, что ты нелинеен и вне времени?

– Нет, Свет, твоего Кая я спасать от того меча не буду.

– Почему? – Света аж всхлипнула, алкоголь все-таки добрался до натянутых драконьих нервов, слегка ослабив их напряжение.

– Ответ в слове убийца, смотри в огонь!

Камин снова затрещал и отразил картину осеннего леса. Между мирами вне времени стоял тот, кого именуют Красным змеем – убийцей богов. Он замер в том лесу, у той трассы, запустив когтистую лапу в грани времени, что бы поймать Кая. Но не поймал.

– Красный дракон мониторит ближайшее время, и все, кто пойдут туда спасать или убивать, будут иметь дело с огненным драконом. Ну, и с законами земного мира. А уж судья у вас там хороший.

– Ты боишься, что тебя он убьет? – предположила Света.

– Я ведь не «B» класс, меня ведь не дофига, чтобы рассуждать с точки зрения «убьют не жалко», – отшутился страж. – А если серьезно, то, чтобы тягаться с драконом, надо быть драконом, ну или древним богом, который застал межмировую войну.

– Ты намекаешь на то, что…

– Я уже прямым текстом тебе говорю, если убьешь Артаина, в аду ничего не изменится. А вот если убьешь или вытолкнешь из вашего мира огненного дракона, то сквозь время можно будет сгонять и спасти всех, кого в прошлом эльфы покрошили.

– Это же вневременной парадокс. Если убьем эльфов, они не войдут за мной. Осколок Ра будет жив, и все будет, как было. Но тогда как быть с нами, кто знает, что было и что будет?

– А тебя только это смущает? – улыбнулась тень. – Будет две альтернативные линии времени, два разных мира. Все будут помнить только те, кто наблюдает со стороны или кто пятимерен.

– Звучит неплохо. Что там говорить, звучит очень даже хорошо.

У Светы в душе зажглась надежда, и загорелись вот уже сутки красные от горя глаза.

– Тебе действительно нужно к Артаину, пусть поделится опытом, как воевали с драконами, – предложил страж.

– Как воевали с драконами, я знаю по памяти своей крови. Я не уверена, что пробью шкуру красного этими мечами.

Света легонько пнула кроссовком связку поножей.

– Вот у него и спросим, может, подскажет чего-нибудь. Ну что, звоню в ад? – спросил Булгак у Светы.

– Погоди, как это звоню? У вас же телефоны не работают.

– У тебя МТС, а у меня Теле2. Этот оператор специально для ада и разрабатывался.

– Серьезно? – удивилась Светлана.

– Да нет, конечно, шучу. У нас зашифрованные каналы внутренней связи между секторами темных миров.

Алло, Артаин, можешь подлететь в мой замок? Нет, я не с ума сошел... Я знаю, что у меня в кресле сидит дракон. Мы, типа, всё уладили уже. Душу Кая я светлым отдал, они о ней позаботятся, так что драться вам не нужно будет… Конечно, ручаюсь. Приходи один, мы тут тоже одни сидим!

– Ну, вот и все. И не надо валить легионы демонов, ставя под удар астральные устои Земли. – Булгак вновь улыбнулся. – Еще глинтвейна?

— Избавь меня от этических аспектов военного вопроса!

Артаин сидел напротив Светланы, вольготно раскинувшись в широком кресле и положив ногу на ногу.

— А чё бы и не поговорить об этических вопросах? – повысила голос Света.

— Я тут только потому, что давно не был у Була, – так же, как и в начале беседы, спокойно и размерено, произнес Артур. – Так-то мы можем вернуться к твоему первоначальному плану. Мои легионы уже ждут твоего прихода.

— А что мне мешает оторвать тебе твою надменную голову прямо сейчас? – улыбнулась белоснежным оскалом Света.

– Он мешает, – кивнул глазами демон на Булгака.

– Я мешаю, – согласился Булгак и тут же добавил, — Свет, еще глинтвейна? Арти, зарядить тебе индийскую трубку?

– Только не той дрянью, под которой Карлос Кастанеда свою чушь писал, — покачал головой Артур.

– У нас и мескалиновые кактусы не растут, — разочарованно, как бы себе под нос произнес Булгак, и добавил уже громче, чтобы все слышали, -- только произведенное в темноцарстве!

– Тогда давай, – согласился демон. – За осознание себя фаэтонянином многие дорого бы заплатили.

– Почему?

– Хотя бы потому, что вы не привязаны к Земле своим духовным кодом, а лишь вибрациями.

– Что это все значит?

– Значит то, – Артаин выдохнул зеленый дым сплошным ковром, стелящимся под ноги Светы, – что вы можете в любой момент покинуть планету. Твой Ра притащил вас сюда как солдат. Теперь, когда в этом времени его нет, вы свободны.

– Мы не просили тебя нас освобождать! – рыкнул дракон в теле девушки.

– Вот... и он говорил за всех. Хоть бы референдум провели, спросили у душ Фаэтона, чего, к примеру, они хотят действительно.

– У нас так не принято.

– А ну да! Принято решать за всех, погружая целый народ в бесконечную войну добра и зла. Бэшки, вы ничем не отличаетесь от вашего «А» класса, только глупее.

Артаин снова затянулся едким дымом, и на его лице промелькнула усмешка. Демон смаковал эту беседу, как ценитель смакует вино редкой выдержки.

– Вон, берите пример с вашего ЛарНолия, ты его знаешь как папу Флэя. Только-только попал в ад, а уже босса решил под когти дракона подставить. Вот как с вами работать?

– Ты сюда дракона притащил, потому что Ра тебя из зоны комфорта выбил?

– Ты, насколько я знаю, снайпер по военному образованию. Он – штурмовик, бывший бортстрелок. Вам особенностей мироздания не понять, не то что в боги лезть.

– Я теряю с тобой время, – поставила Света кружку с глинтвейном на круглый столик у кресла, наклонившись вперед к собеседнику.

– Он вневременной страж сектора, – показал глазами Артаин на Булгака. – Изгонит тебя из мира до того, как ты даже подумаешь атаковать.

– Изгоню, – согласился Булгак. – Вы тут для того, чтобы заключить мир между душой коллективного сознания Ра «B» класса и демонами.

– Что ты мне дашь за то, что я не буду тебя убивать насовсем? – спросила Света у Артаина.

– Пфф, – хмыкнул царь болот. – Ну, к примеру, я не буду давать ориентировки на тебя эльфам и драконам из твоего бывшего мира.

– Это шантаж, – откинулась на спинку кресла Светлана.

– Шантаж – это когда Ра использует тебя, как собаку для носки тапок и газет, а это нормальная сделка.

– Как ты вообще их позвал? – удивился Булгак, приставляя к своей теневой голове ладони, изображая уши эльфов.

– Если еще не поняли, то я вам тоже не скажу. Пусть это будет мой козырь, как гарант о ненападении, – улыбнулся Артур.

– Ты хочешь, чтобы я тебе поверила? – натянула на лицо скептическую улыбку девушка.

– А у тебя, типа, выбора нет. Союзы – дело шаткое, и состоятся они часто на взаимных договоренностях. Теперь тебе предстоит исправить то, что наворотил Ра, а значит, у тебя две задачи: убрать из моего сектора ЛарНолия и уничтожить красного дракона.

– Нафига мне это делать?

– Ну, дракон все равно за тобой придет. Как его одолеть знаю только я, и я поделюсь информацией, если ты решишь вопрос с Флэем.

– Почему сам не разберешься с ним? – недоверчиво нахмурилась Света.

– По той же причине, по которой не стал добивать Гиллиуса. Я не хочу быть с вами связанным законами кармы. Вы его ко мне прислали, вы и убирайте.

– Как?

– Да мне сугубо все равно, как. Как вы с вашими это привыкли решать. Братоубийственная кровавая баня или уговори покинуть мой сектор навсегда с гарантиями.

Артаин достал сотовый телефон в костяном чехле и набрал что-то на дисплее. На удивление Светланы вотсап в ее смартфоне пискнул:

«Тот, кого не должно быть в аду, будет ждать тебя в точке входа 31 км».

– Почему вотсап? Не мог просто сказать?

– Я же говорю, далеки вы от этого, – пояснил Артур, постучав индейской трубкой по своему телефону. – Карма, дракон, так в этом мире выглядит карма.

Он светился так, что даже при закрытых глазах я видел его силуэт. Он что-то пытался до меня донести, хотел, чтобы я шел вместе с ним. Возможно, этот сияющий двуногий и не желал мне вреда, но что-то из глубины души заставило меня дернуться от него в тот момент, когда он прикоснулся к моим щупальцам верхними парными конечностями, пытаясь поднять меня.

Я выскользнул. Выскользнул туда, куда светящаяся фигура не могла дотянуться, ей не позволяли законы темного мира. Быть может, и не стоит доверять тем, кто не может существовать в привычной для тебя среде?

Артаин покинул замок Булгака, оставив в душе Светы смешанные мысли. Она вроде как договорилась с тем, кто причастен к убийству Кая.

«Чего на самом деле хотел древний идол?» — думала девушка.

Не очередная ли это ловушка, где её драконьими руками загребают жар?

Света продолжала сидеть в кресле из бересты, медитативно раскачиваясь, хотя конструкция изделия доселе этого не позволяла.

— Ты ему не веришь? – предположил Булгак.

— И не только ему, – пальцы Светланы тарабанили по берестяному подлокотнику.

– Это правильно. Но на моей памяти Артур ещё никому ни разу не соврал.

— Во-первых, это ещё ничего не значит. А во-вторых, он мне толком ничего и не сказал. Всё какая-то карма и временные петли... Ты знаешь, страж, у тебя, конечно, тут кайфово, но я пойду. Мне ещё кучу голов рубить, – привстав, сообщила Света.

– До входа в ад я тебя подброшу, – нехотя, судя по тону, согласился Булгак. – Постарайся не умереть, жаль будет.

– Соглашусь, жаль.

Булгак пользовался перемещением по своей локации легко и непринужденно. Вот только они стояли в холле его замка и вот, уже у пограничного столбика-портала. Пограничный столб-ход между темноцарством и адом выглядел точно так же, как тот, что привел девушку с Земли. Только цифра изменилась на 31.

— Смотри, там ещё холоднее, – предупредил Булгак.

— Если вдруг простыну, приду к тебе на глинтвейн! – сообщила Света и шагнула прямо в столб, не услышав утвердительного ответа, какого-то вроде «заметано».

Этот шаг открыл вход, откуда на девушку давлением от разности атмосфер ударил адовый холод, незначительный для ледяного дракона, но на четыре-пять градусов ниже, чем в темноцарстве. За порталом толклось пять боевых демонов, напоминающих силуэтами ксеноморфов из вселенной «чужих». Там же, за порталом, оказался и до неузнаваемости изменившийся папа Флэй.

Света «взорвалась». За долю секунды она оказалась близ ожидавших. Демоны, не привыкшие к таким скоростям, не защитились от молниеносного действия. Мечи ударили наотмашь, крест-накрест. Два демона в секунды превратились в материализующиеся куски, исчезающие в духовном мире под гнетом октакана.

Глаза Флэя округлились, и он попятился в тот момент, когда Света правой рукой рубанула ещё одного ближайшего к ней стража, а левой метнула свой второй меч в голову четвертому демону.

— Чего стоишь?! Взять это! -- крикнул Флэй пятому демону.

Но Света уже вытащила брошенный клинок, застрявший в черепной коробке так и не успевшего среагировать существа, и вальяжно, недвусмысленно двинулась к Флэю. В Аду соображают быстро, и пятый демон сбежал, исчезая из опасного места на вибрацию выше, куда-то в темноцарство, оставляя Флэя и Свету наедине.

– Дрянная девчонка! – прошипел Флэй, обнажая кости-кинжалы из локтей и ключичных областей спины.

– А я, собственно, поговорить, – улыбнулась Света.

– Ч-чего? – удивилась душа ЛарНолия, не успев со страху распознать, будут его сегодня убивать или нет.

– Ты же за Фаэтон и Ра? – саркастически предположила она.

– Конечно за Ра, просто у нас сейчас сложности во взаимопонимании, – пытался взять себя в руки Лар.

– Ну вот, и я за Ра. Артаин в курсе, что ты хотел его мной убить, и понимает, что это ему карма за то, что он хотел убить другим драконом Ра.

Света вращала мечом, свистящим на морозном воздухе, и изящными длинными шагами нарезала круги вокруг ощетинившегося демона, оттягивая носочки пальцев, как балерина.

– А ты, типа, не станешь? – недоверчиво, но со скрытой за бравадой и гордостью надеждой спросил Флэй.

– А я, типа, нифига не карма. И потому предлагаю тебе послужить Ра и не умирать насовсем, – предложила Света.

– Вводные у тебя, как в старые времена. Ты тоже солдат с той войны, с Фаэтона? – предположил Лар.

– С той, с той. Только я раньше погибла, а вы все позже, – Света, наконец, остановилась. – Как убить красного дракона, знаешь? Тут тебя все равно уничтожат за дела твои неправедные. Думаю, что Артаин придумает иной способ, кроме как моими руками.

– Сходил, блин, встретил посылку, – бубня себе под нос, опустил голову Лар. – У меня нет ответов на твои вопросы, Свет.

Шипы Флэя медленно поползли обратно под хитиновый панцирь демона.

– Есть. Во-первых, ты мне должен, так что вали из ада и лучше подальше. А во-вторых, скажи мне, где дворец Артаина?

В Аду было холодно. Не было сковородок и чертей с грешниками.

«Мир, как мир. Только холодный. И солнца не видно за пеленой серых облаков. Только луна, отражающая свет от светила, которое тут никогда и не взойдёт», – думала Света, подходя к дворцу главного демона.

Открытые врата и кованая трехметровая ограда. Ледяные скульптуры и сугробы, некогда уложенные квадратными формами. Вполне себе усадьба, если бы не полчища демонов. Демоны в снегу, демоны на ледяных статуях, демоны на одиноких деревьях. Какие-то выглядели как ксеноморфы, какие-то – как люди, только с хвостами и козлиными рогами. Некоторые – мелкие, обезьяноподобные, по пояс среднему человеку. Но все – злые, шипящие и рычащие. Твари сжимали в руках различное оружие, но глаз Светы не увидел ни одного огнестрельного. Только режущее, колющее и дробящее.

Света чувствовала их страх. Около четырех тысяч боящихся тварей, испускающих пахучие гормоны, различимые только с помощью драконьей чуйки. Твари выстроили живой коридор шириной почти в четыре метра. Коридор, замыкающийся за спиной Светы сразу же, как только её ноги делали очередной шаг ко дворцу.

Не дожидаясь, пока девушка взойдет на порог, массивная дверь в замок открылась. На крыльце её встретил привратник. Высокий, аристократичного вида, лысеющий человек с бледной кожей, одетый как конферансье в театре.

– Светлана, я приветствую вас в доме бескрылого царя гниющих болот Артаина! – помпезно произнес он.

– А ты почему не боишься? – заинтересовалась Света, и её ноздри еле заметно расширились.

– Хороший привратник гостя от врага за версту различает. Могу я взять ваши шпаги?

– Прости, дружок, не могу я инвентарь без надзора оставлять. Мама заругает, – пошутила Света.

– Понимаю, – согласился привратник и жестом руки пригласил Свету пройти за ним вглубь холла, украшенного цельно-золотыми статуями. – Проследуйте за мной. Царь гниющих болот скоро к вам присоединится.

Лезвие скользнуло из ножен и остановилось прямо возле горла привратника.

– Артаин, иди сюда! Иначе я твоего единственного бесстрашного раба в винегрет покрошу! – зло буркнула Света и продолжила фразу, уже смотря на привратника. – В ловушку меня решили заманить?

– Всё, всё, всё! Убедила! Раздалось откуда-то с верхнего этажа. Только не руби ему голову, он тут единственный, кто без мата мысли формулирует.

В домашнем халате и мягких тапках, сшитых в виде улыбающихся лисичек, по мраморной лестнице спускался Артур. Как всегда не без сигареты. На этот раз она была черная на длинном костяном мундштуке.

В голове у Павла было просторно и скучно. Особенно когда хозяин тела уходил в материальный мир на свою работу, на свою пытку, по многу часов пребывая в созерцании из практически обездвиженного болезнью тела. Так было написано на его судьбе, так велела его карма.

У ДЦП есть множество причин и неприятных следствий. Современная медицина отдавала это сложнейшее заболевание на откуп лечебной физической культуре и времени.

— Массаж, ЛФК и физиотерапия, — произнес я, рассматривая патологии Паши. – С помощью ЛФК тут можно вечность восстанавливать, никакого времени не хватит, и я протянул щупальца к «панели управления» телом.

«Участим дыхание, насытив кислородом кровь. Расширим общие сонные и позвоночные артерии, усилим чакровую активность. Ну и что, что внутричерепное давление немного подскочит, немного потерпим боль. Незначительное усиление импульсации мозга — это хорошо», – заключил я и потер онемевшие от работы кончики щупалец. – «А вот и легкие болевые сигналы. Купируем подсознанием. Расширим внутренние и внешние яремные вены, расширим позвоночные».

— Ты что там делаешь? – внезапно вышла в подсознание душа Паши.

– Нарушаю законы кармы, – удивился я вопросу.

– Я без сознания упал! – возмутилась душа.

— Так, сорри, чувак. Зато кровь к мозгу хорошо проходит и уходит. Ночью, когда Паша будет спать, начнем утилизацию поврежденных тканей мозга и экстренное построение новых нейронных связей, – озвучил я свой план.

— Не пугай моих родителей, Кай. Им и так туго пришлось, – предупредила душа.

— Добро, добро. Давай, возвращайся обратно. Я, вроде, на сегодня все.

Душа Паши скрылась за горизонтом сознания, покинув область подсознания.

«А, чуть не забыл! Тождественно увеличить отток спинномозговой жидкости».

Последняя на сегодня корректировка была завершена.

«Остальное сделаю из сознания. Благо, пелена забвения на меня не работает».

Энергия струилась из щупальцев, это я анализировал состояние суставов и мышечных тканей. Биоэнергетика -- великая вещь, позволяющая пересобирать атомные и, как следствие, молекулярные решётки. Анализ показал частичное окостенение.

«Тут, конечно, много работы, но у меня и времени предостаточно. Начну с крупных, а там и до мелких доберусь».

Восстанавливать тело не долго, если видишь проблемы изнутри. Переписать карму души тоже не особо сложно, однако нерешённые кармические узлы имеют тенденцию к возвращению. Безусловно, теперь в теле не только Паша, но и проекция Ра, а значит, все возможно повернуть вспять.

«Эх, дотянуться бы до информационных ресурсов, оставленных в инфополе Земли. Можно было бы восстановиться гораздо быстрее. Тело, рождённое на Земле, не только генератор-собиратель энергии, но и ретранслятор. Ночью попытаюсь связаться с информационной сущностью Ра, она стопроцентно должна была быть. Ведь я же есть, а значит, создатель предрешил и это».

О своем создателе я знал только то, что это был как бы я, но более разумный. Тот, кто кропотливо переносил свои мысли и кодировки в наспех созданное моллюскообразное эфирное тело. Знал я и то, что не смогу думать так же, как сейчас. Без мощности ума физического тела уже успех, что я могу то, что могу. Тяжело развиваться в ограниченном в ресурсах мозге больного парня, но это, думаю, временно.

Кто-то назвал бы такой симбиоз подселением, кто-то одержимостью, а я, прежде чем оставить беднягу один на один с жизнью, научу парня ходить и вообще жить по-человечески. Ну и что, что воевал за Марс. Что, от этого кармически неизлечимые болезни претерпевать? Ну убейте пару раз и дайте нормально жить на Земле.

«А ты случайно не демон? – Юридически?»…

Всплыл у меня в сознании обрывок диалога с душой, и я улыбнулся всей своей осьминожьей сущностью. Фаэтон – Марс… не чужие ведь друг другу души.

— А ты не хотела бы покомандовать подразделениями ада? — Артаин начал с козырей.

Правая бровь Светланы поползла наверх.

Просторная гостиная служила для приема различных важных гостей. Пустующие кожаные кресла, поставленные в ровный круг, говорили о том, что те, кто на них сидели, были по статусу равны хозяину дома. Артаин занял одно из них, закинув ногу на ногу, вопросительно вздернув подбородок.

– Наркота в голову что ли ударила? Или это такой хитрый план — сначала уничтожать ячейки института, потом насылать дракона убивать всех друзей? Может, еще и замуж за тебя выйти? – с порога рушила планы демона Света.

– А что? В аду тебя знают. Род твой в представлении не нуждается, авторитет у тебя будет непререкаемый. В нашей межвидовой семье, судя по всему, ты мужиком будешь, а я и приданое за себя дам миллиарда три долларов в золотом эквиваленте.

Душа дракона поняла, что падший бог не врет и не шутит. Энергия денег струилась от Артаина. Уж что-что, а деньги драконы считать умеют.

— Если бы месяц назад с таким предложением подошел бы, до того, как всех вокруг меня положили, подумала бы еще. А сейчас держи своё темное слово и говори, как красного змея завалить, – это говорила уже Одиннадцатая, та, что за своих готова была рисковать всем, что у нее есть.

– Ну так в рамках нелинейности времени все возможно. Ты валишь красного дракона, дуешь назад во времени, спасаешь Кая и всех его друзей «В» класса, – усмехнулся демон, загибая пальцы. – А в вероятности линии времени, где ты всех спасла, дракон Света тусит и не знает горя. Мы с ней женимся, а ты с твоим полубогом, или как его там, в наш брак не лезете, добро?

– Что-то на словах у тебя все ровно так выходит, а на деле ты получишь дракона и продолжишь убивать институтских и кошмарить фаэтонянские души, — нахмурилась Светлана.

– Я вообще до прихода твоего Ра не знал, кто такие фаэтоняне. И кстати, это еще вопрос, кто и кого кошмарил. Свет, я четырехмерен. Я не вижу времени вбок. Я вижу только линию вперед и назад. Так что тут все честно. Девчонке я понравлюсь. Ну хочешь, договор заключим?

— Как ты ей понравишься, если ты не нравишься мне?

– Так ты и не дракон. Ты — разбуженная душа солдата с далекой всеми забытой войны. К тому же, с гормоналкой дракона. Естественно, я тебе не нравлюсь, я же «убиваю» фаэтонян, -- Артаин показал двумя руками в воздухе пару кавычек. – А ты, кстати, справки исторические читала, кто на самом деле виновен в гибели вашей планеты?

– Некогда мне справки читать по твоей милости. Да и как ты четырехмерный со мной в прошлом встретишься, если ты тут?

– Задача не хитрая, у меня есть пятимерный друг Булгак. В прошлом я помогу тебе сбежать от эльфов в ту ветвь временной реальности, где ты всех тут победила, если ты та, конечно, захочешь этого.

– Ты реально отбитый наглухо! Я тут, и у меня кончается терпение. Я одна и никакой другой меня нет!

– Это пока нет. А как только ты станешь пятимерной, твоя пятимерная сущность позволит твоим множественным копиям жить поживать да добра наживать. Естественно под твоим чутким контролем, – рассудил Артаин.

– Что такое ты мелешь? Какая пятая мерность?

– А ты думала, твой красный змей как вне времени охотится? По щучьему веленью?

– Давай ближе к делу, – теряла терпение Оди, а Артаин только послушно кивнул в знак согласия и продолжил:

– Драконы – пятимерные создания. Их ничего не берет, кроме других драконов и октакана, который только на время ограничивает их мощь. Ты, Света, потенциально пятимерна, вне времени и вне пространства.

– Даже если так. Та тварь, что охотится на околовременной орбите Земли не погулять вышла. Как можно его уничтожить?

– Хорошая формулировка вопроса, – похвалил Артаин. – Ну что, идет?

– Что идет? – не сразу переключилась Одиннадцатая.

– Я рассказываю поэтапно план, как победить дракона, а ты, будучи пятимерной, не вмешиваешься в мои отношения с той, которая не знает про какие-то там Фаэтоны и мечтает развлекаться вечно, – Артур взял паузу в ожидании ответа. – Давай же, ты всегда сможешь вмешаться, если что-то пойдет не так. Да и та, другая Света, тоже себя в обиду не даст.

– Идет, – сухо прошептала Одиннадцатая.

– Прикольно. Я думал, не согласишься, – удивился Артур.

– Просто «та, другая» тебя нахер пошлет, – парировала Оди.

– А это уже мое дело. Кроме того, нам в аду не привыкать, – пошутил демон. – Ну так вот, смотри. Путей несколько: драконий и фаэтонянский, какой изволишь?

– Оба давай!

– Ладно. Ты как дракон идешь к душе своего Кая и приводишь его в чувства. Он дает тебе криптомощь аватара Ра, и ты в пух и прах рвешь красного дракона.

– Душа Кая у светлых. Мне теперь что, еще и в рай топать?

– Да не у светлых она. Кай – убийца, каких мало. Если я что-то понимаю в законах кармы, то его в рай не пустит само мироздание. Так что, он где-то на Земле. Найти не проблема.

– Расскажешь как. А второй метод, – Оди не спрашивала, она констатировала.

– Всенепременно. А второй поинтереснее, но и опасней. Есть одно существо, которое помочь тебе сможет. Ну как существо – оружие. Когда цивилизация титанов пала – это те, кто после вас Землей правили, – пояснил Артур, – старая, законсервированная военная база мало того, не была разграблена современниками, она и титанов пережила, и войну новых и старых богов, и драконов. И, судя по всему, людей переживет.

– Как это пережила? Она что, живая? Или кто-то там живет?

– В привычном понимании жизни, конечно же, не живет там никто. Но душе этой базы все равно, она адаптировалась и адаптировала свое оружие под современные нужды.

– Что ты имеешь в виду?

– Имею ввиду то, что этот искусственный интеллект настолько развит, что может твоего дракона на куски разнести, ну или деятельно помочь тебе это сделать самой.

– Почему ты решил, что он – этот интеллект – мне поможет? – недоверчиво спросила Оди.

– Потому что ты – последний, кто помнит, что он с Фаэтона. А станцию строили еще ваши. Она некоторое время следила за порядком в мире, ну а потом заключила пакт с рептилиями на луне и теперь мониторит деятельность людей. Ну как деятельность, следит, чтобы они друг друга ядрёными ракетами не закидали.

Артур выпустил струю дыма вверх, но зеленый дым не спешил улетать, а, словно по баллистике, попал в середину пустого, напротив стоящего, кресла.

– Так, где эта станция, где-то под землей? На Луне? – прибирала девушка варианты.

– Бери проще. Зовут её Антарктида.

– Целый материк… и что, никто не в курсе?

– Да все в курсе. Земные лидеры регулярно туда летают для консультаций с тех пор, как она всем зубы показала – взяла и прислала к каждой столице по боевому крейсеру.

– Почему в новостях про это не говорили?

– А ты в той жизни тоже телевизору верила? Вбей, к примеру, в сети «пирамиды над столицами 2009», посмотришь множества видеозаписей. А в 1947-м году она вообще целую эскадру американцев у своих берегов разгромила. И ничего, тоже все молчат, – Артаин заразно зевнул. – Слетай к ней, поговори. Она просканирует твой генный код, примет за своего, и все, проблема решена.

– Генетически я – дракон, а не фаэтонянка, забыл?

– Всему тебя учить… Так поменяй генный код! Ты ж дракон! Волшебное существо! Трансформируйся в себя из той жизни. Покопайся в памяти души, чтобы понять, как это сделать.

– В памяти души?

– Ну да, сначала в драконьей, а потом в фаэтонянской.

– Я думала, ты мне оружие какое-то дашь, а ты мне методические рекомендации, – расстроилась Света.

– Я же кадровик, а не солдат. И, кроме того, имел бы я оружие против дракона, разве ж я его не вальнул бы сам? Я тебе больше того скажу, его никто из местной администрации не валит потому, – Артаин показал глазами сначала вниз, а потом наверх, – что все прекрасно помнят, что такое драться с драконом. Им проще тебя ему на растерзание отдать.

– А тебе значит не проще? – недоверчиво нахмурилась Светлана.

– А я жениться надумал. Возраст, знаешь ли. Невеста безрассудная, конечно, но любовь зла – полюбишь и козла. Про то, как добраться до указанных мной мест, у Булгака спроси, он у нас с топологией дружит.

В памяти Одиннадцатой вдруг вспыхнули картины с войны с козлоликими еретиками. Она развернулась и быстрым шагом покинула гостиную, а потом и замок Артаина, двери в котором открывались сами собой, как только к ним приближались.

Мы с Павлом условились, что ночь — это мое время, и я прикоснулся к светящемуся столбу щупальцем. Дышалось в теле с трудом — грудная клетка была также искажена болезнью. Зато энергию тело получало в достатке, но борьба с недугом сжирала все. Тринадцатилетний Паша лежал в кроватке, модернизированной бордюром и деревянной решеткой. Как если бы он был младенец и мог вывалиться во сне, получив тем самым увечья.

«А ведь и правда, мог… до появления в его подсознании меня – религиозно настроенного осьминога. Ну, теперь-то нам точно будет не до сна», — подумал я, кропотливо занимаясь в ментальном мире конструированием разветвленной антенны ретранслятора с одной единственной функцией, с одним единственным адресатом.

В детской комнате было светло из-за голубоватого света ночника, чтобы Паша не боялся спать один. Работая в теле, я часто закрывал ему глаза, так как мне особо и не нужно было человеческое зрение, ведь даже пораженный болезнью мозг позволял свободно пользоваться базовыми человеческими сенсорными навыками и в целом мыслить как человек, а не как моллюск.

Через собранный в эфиром мире ретранслятор я направил толику энергии, чтобы проверить проходимость и резонанс, и убедился – ментальное устройство работает, эфир вокруг отозвался приятным звоном.

– Ра, — позвал я в пространство, – Взываю к тебе!

Но эфир был глух к моему зову. И через час. И через три.

Решив для себя, что буду пытаться еще и еще, я поймал себя на мысли, что все делаю правильно, что так надо. Но до рассвета ещё было время и, привязав себя ментальным шнуром к мозгу человека, я выполз из тела, чтобы осуществить план по восстановлению организма, так сказать, со стороны.

Биоэнергетические пассы щупальцами размягчили грудную клетку и, зацепив кости, я медленно потянул. Это было больно. Трос от мозга передавал мне сигналы от тела, в материальном мире все мои действия отзывались едва слышимым хрустом.

«Теперь мозг. Хоть бы нигде не ошибиться», – думал я, погружая свои щупальца в ближнюю мозговую полярность.

Я знал, как это все делать, мой создатель заложил в меня все необходимые знания. Поэтому трансформация мозга проходила вполне хорошо.

– Мяу! – донеслось до меня сбоку.

Не переставая работать, я повернул свою осьминожью корпус-голову, чтобы увидеть четвероногое создание черного цвета. Тварь была в материальном мире, но существовала одновременно ещё и в ближайшем астрале.

«Опасный зверь», – подумал я, заканчивая манипуляции с мозгом.

Аккуратно я вынул щупальца из головы Паши.

— Мяу! – повторило существо, направляясь ко мне, видимо, желая выйти со мной на контакт.

Но я не понимал, что оно говорит. В директивах создателя инструкций по этому поводу не было, как не было и описания этой твари.

«Слишком большое, чтобы его съесть», — первым делом оценил я.

Домашний дух шел ко мне все быстрее. Это была его территория. Однако у меня не было желания вступать в бой, и я прыгнул обратно в тело. Тем временем зверь одним махов взлетел на прикрепленную к кровати тумбочку. Я был уже внутри и лицезрел его Пашиными глазами.

Черная лоснящаяся шерсть. Желтые глаза с вертикальным зрачком располагались на черепе близко – явный признак хищника. Длинный черный хвост с белой кисточкой указывал вверх. Зверь не прекращал наблюдать за мной, удобно устроившись на тумбе, издавая трещащий звук — угрожающий звук. Я прыгнул в подсознание к владельцу тела.

-- Паш, там сущность, ты ее знаешь?

Паша оторвался от очередной медитации, посмотрев на меня умиротворенным взглядом светящейся души.

– Как выглядит?

– Как любое другое порождение ада с низшего астрала: черное, хищное, с когтями. Кстати, я грудную расширил и мозг немного подправил, теперь думаться должно быстрее.

– Сейчас гляну на твоего зверя.

Павел бесстрашно шагнул в свет, принимающий очертания человеческого тела сияющей субстанцией. А я обратился к панели управления телом, открыл экран визуального контроля и теперь мог видеть то, что видит Паша, не будучи в сознании.

– Эй, Кай! – обратилась ко мне душа. – Это симбионт-антидепрессант. Родители зовут его Барсик, я же называю этого зверя «кыся».

– Опасен? – предположил я.

– Только для мягких кормов, – улыбнулся Павел.

– Энергию людей жрет?

– Не. Он, как ты, негатив всякий на себя собирает.

– Оу, брат по миссии, значит, – подумал вслух я. – Завтра встанем с кровати самостоятельно, обрадуем твоих родителей.

Мозг работал хорошо, я чувствовал это. Даже слишком хорошо для парня Пашиного возраста. Директивы распаковывались в моем сознании, и теперь я знал много больше, чем мог знать осьминог с почему-то отрубленным одним из щупалец.

В эту ночь я расслабил все спазмы во внешней мышечной системе, дематериализовал окостенелости в суставах и мышцах. Убрал вероятность тромбозов в будущем, поработав с сосудами и гормональной системой. У меня не было времени растить атрофированные мышцы, кроме того, вестибулярка не слушалась на все сто. Но это, наверное, уже Пашина работа.

Я приподнялся в кроватке, обессиленно подтягиваясь на перилах, ограждающих спальное место бывшего инвалида. Поставил трясущееся от напряжения тело на колени и, тяжело дыша, уговаривал организм на еще одно усилие, чтобы опереться хотя бы одной стопой на мягкую-мягкую постель. Правая нога промяла матрас, и теперь я уже мог использовать одну ногу и две руки. Рывок, и вот уже левая нога неуверенно, но тоже стояла на всей стопе.

Дышать было тяжко. Я пытался вспомнить, как говорить на этом языке. Я знал латынь, но не хотел совсем уж пугать родителей Павла. Я позвал сначала шепотом, а потом громче, чтобы меня было слышно в другой комнате.

— Мам, пап?

Спустя секунды ничего не происходило, а потом из комнаты родителей раздался еле слышный шепот, и я повторил свой зов еще.

— Мам, пап?

Топот ног спрыгивающих с кровати и бегущих ко мне родителей Павла по темпу напомнил мне мои беговые тренировки на Фаэтоне. В комнате зажегся свет, и я сощурил глаза, вытянув дрожащую руку в сторону лампочки.

– Пожа-луйста, выключите, — попросил я.

Но свет потух не сразу.

– Подойдите ближе, – пытаясь разглядеть родителей Павла, произнес я.

— Ты можешь стоять и… – начал было отец, но я его прервал.

– Вашей семье дан второй шанс. Шанс не искупать свои дела тем способом, который был для вас избран. Павел физически здоров, но ему нужен уход, логопед и регулярная гимнастика.

– Господи… – выдохнула мать, сжимая руку отца.

– Не надо! Не надо упоминать их всуе, — произнес я, думая о том, что не ровен час придут и дадут мне по осьминожьей шее. – Все молитвы завтра. Сейчас не нужно. Дайте вашему сыну время, чтобы окрепнуть, — произнес я.

А про себя вновь подумал: «Ему – окрепнуть, а мне — свалить!»

-- Кто ты? – спросил отец.

– Я друг вашего сына. Мое имя вам ни о чем не скажет. Вы, наверное, молили всех богов, чтобы он выздоровел? – посмотрел я на мать, которая, открыв рот, еле кивнула, не отпуская руку отца семейства. – Ну вот, физиологически он здоров. Однако сознание может немного отставать. Но с помощью тренингов это легко исправить. Я же покину ваш дом на рассвете.

– Ты, то есть вы, это серьезно? Он поправится? – спросил отец.

– На все воля тех, кого мы сегодня называть не будем. Ну и ваше упорство даст плоды, – уверенно изрек я.

– Что мы должны? Как нам отблагодарить вас за нашего сына? – спросила мать.

– Бросьте все привычки, которые у вас есть или были, и начните семейные духовные и физические практики.

– Какие? – удивилась мать.

– Да любые. Главное – вместе. Бег или йога подойдут. Сейчас ложитесь спать, а утром начинайте. Ступайте к себе, мне нужно предать управление Павлу.

Я присел в кровати, чтобы не упасть, а потом и лег, вытянув ноги. Руки не слушались, были, как чужие. Сегодня им дали неимоверную нагрузку, какую они не испытывали за все прожитое время.

Глаза я держал открытыми и видел, как родители в обнимку удаляются в свою комнату. Я слышал, как женщина плачет, и это были слезы радости. Это были, наверное, единственные слезы радости, которые породил я за все свои жизни, кроме слез Одиннадцатой, когда пробудил её сознание в теле дракона.

Прыжок в подсознание погасил картинку внешнего мира. Душа левитировала в темном холле подсознания у экрана внешнего зрения. Она, то есть он, все видел.

– Ты собираешься уходить? – спросил меня Павел.

– Если честно, то да, – произнес я, предвкушая грустный разговор.

– Но тебе же не нужно, в теле хватит места и на двоих.

– Меня тут быть не должно, это во-первых. А во-вторых, я не хочу подвергать кого-то еще опасности.

Трансформа сознания осьминога завершалась. Теперь я мог думать развернуто и, вероятно, мог думать развернуто без тела.

– Куда ты пойдешь? – спросил шар Пашиной души.

– Это первый вопрос, который тебе зададут, когда будут меня искать.

– Кто?

– Те или эти, – показал я щупальцем сначала вниз, потом вверх.

– Мы еще увидимся? – спросил Паша.

– Думаю, да. Постарайся не попасть в ад, – улыбнулся я, протянув к душе щупальцу со свернутым в клубок кончиком.

Светящийся шар ответил энергетической дугой, слегка ущипнув меня электричеством.

Настало время покинуть тело.

– Там вестибулярка барахлит, нужно будет много тренироваться! – сказал я напоследок и скользнул во внешний мир.

Ближний эфир встретил меня прохладой и какой-то легкостью. Тело обожгло и сдавило. Как тогда, в той церкви. Вот только вокруг не было ни ангелоподобного титана, ни давящего груза сверху. Мама не послушала меня и произвела молитвенный ритуал своему эгрегору. Это было плохо, ведь находясь в подсознании Павла, я нарушил кармический закон тем, что вмешался в его болезнь.

Меня коробило и било дрожью. Болезненно ломало все тело, отчего щупальца изворачивались и сжимались, не подчиняясь разуму. Грудь продолжала гореть – теперь я знал, где у осьминога грудь и, если бы в ней были кости, они бы сломались под натиском своих же мышц. Что-то вспороло грудь изнутри, озарив пространство вокруг меня зеленым светом. Поток зеленой энергии сначала бил из меня струей, а потом закрутился по часовой стрелке, повинуясь магнитным полям земли. Это была энергетическая воронка. В моей осьминожьей груди родилась чакра – маленький зеленый генератор силы, пищи и жизни. Символ того, что меня признала планета. Меня признал планетарный логос!

Мою душу поднимало вверх по уровням вибраций, голову сдавливал звенящий эфир. За всем этим, делая вид, что ему все безразлично, наблюдал симбионт Барсик – чудо зверь, одновременно существующий на многих планах. Как только боль отступила, сознание родило идею:

«Теперь, когда у меня есть подпитка от планеты, можно найти Одиннадцатую. Надеюсь, снайпер армии Фаэтона в теле дракона не успела наворотить дел».

И я поплыл по эфиру в сторону места на земной трассе, где некоторое время жил и охотился.

— Короче, мне теперь надо в Антарктиду, — задумчиво заявила Света, пьянея от перепитого сегодня глинтвейна.

– Куда именно в Антарктиду? Это, типа, целый материк, — заинтересованно наклонился вперед Булгак, скрестив в замок теневые пальцы рук.

– Думаю, в центр, – безразлично повела бровями Света.

— То есть ты точно не знаешь куда? – улыбнулась тень стража.

– Нет, – опустила глаза девушка.

– Ну, тогда тебе как-то надо привлечь их внимание, – немого подумав, сообщил Булгак.

— Есть у меня мысль по этому поводу, но нужно заехать в магазин за пиротехникой или в охотничий.

– Ну, теплая одежда тебе там не нужна, — предположил Булгак. – Надо собрать с собой еды. Как в аду, кстати? Никого не съела?

— Меня отговорил один языкастый черт.

Светлана запрокинула голову, рассматривая потолок в гостиной хранителя темноцарства.

-- И правильно сделал. Карма – дело такое!

– Тебя послушать, так вообще никого убивать нельзя.

Светлана, когда выпивала, все больше походила на молодого дракона и все меньше на хладнокровного снайпера Одиннадцатую.

– Слушай, но закон во всех мирах один. Не убий, там, не укради...

Булгак налил Свете еще, лишь шевельнув пальцами, и деревянная кружка наполнилась вновь.

– И все на Земле так его и соблюдают? – саркастически скривила лицо Света.

– Сквозь инкарнации, рано или поздно, но все.

– Я видела ваших политиков. Вот у них ряхи! Как будто это они кого-то регулярно едят.

– Ну не наших, а, допустим, Земных. Их всех ждет темномир или вообще ад.

– У тебя тут не так и плохо, – девушка демонстративно оглядела комнату.

– У меня есть план по переносу моего мира на высшие слои, чтобы всякие идиоты тут не перерождались.

– Оу... и как идут дела?

– Все отлично. Лет через двести по земному времени будем на высших слоях, – похвастался Булгак.

– Отлично, практически завтра! – поддержала, смеясь, Света.

– Вне времени это не важно. Мы будем там!

Уверенность Булгака подкупала, но Светлана не забыла, для чего она пришла.

– Ты мне поможешь прибыть в центр Антарктиды?

– Ну что с тобой делать, помогу, – снисходительно произнес страж темноцарства. – Давай только в нормальном состоянии.

– Мне еще нужно биологический код сделать, соответствующий фаэтонянским. А трезвость – это исход одной трансформы в дракона туда-сюда, – вальяжно покачала кружкой Света, играясь с волнами внутри сосуда.

Такое ощущение, что Булгак мог прямо всё. И вот уже через три часа девушка стояла среди нескончаемого льда с быстро остывающей кружкой приятного напитка.

– Как не хочется трезветь, – прошептала себе под нос Света, но Одиннадцатая в ее душе воспринимала задачи важнее, чем любое веселье.

Погода в Антарктиде выдалась солнечная, на небе не было видно ни одного облака. Минус тридцать один градус без ветра по ощущениям воспринимался Светой без дискомфорта, и девушка начала раздеваться, складывая одежду аккуратно возле ящика с пиротехникой. Рядом с квадратной стопкой вещей девушка ножнами вниз воткнула трофейные мечи. Крышка деревянного ящика полетела прочь, обнажая содержимое: фаеры, сигнальные ракеты и, зачем-то взятые, фейерверки. А какой ребенок не любит фейерверки? Света не была исключением. Она расставила коробки с салютами по десятиметровому радиусу.

– Ну-с… – удовлетворенно оглядев свое творение, заключила обнаженная девушка. – Время зажигать!

Трансформация из человека в дракона сожрала остатки алкоголя в крови. И вот, уже в свете фаеров, под градом грохочущих разноцветных огней, в центре круга из стреляющей огнями всячины восседал белоснежный дракон. Зверь держал в коротких, по сравнению с её размерами, лапах охотничью ракетницу, заряжая крохотные патроны и поочередно, словно искры, выпуская их в воздух.

– Меня не могут не заметить, – думала про себя Света. – Не каждый же день на Антарктике появляется огромная рептилия-пиромант.

Я плыл по пространству, предназначенному для более тонких существ, чем те, которыми я обычно питался до обретения сознания. Одинокая зеленая чакра здорово подняла мой средний уровень вибрации, и теперь мне было комфортно тут. Тут не было того кишащего паразитарного планктона, к которому я привык, и сам мир был поярче — добавился зеленый спектр.

Но, к сожалению, мне не сюда. Вдали, как червоточина на глади зеленого мира, виднелась серая расщелина — столбик-портал в темноцарство, на земном наречии именуемый тринадцатым километром. Хватит ли у меня мощи, чтобы выжить и найти Одиннадцатую в аду, я не знал. Может быть, подготовиться? Может быть, не идти на верную погибель сквозь темный портал?

Сознание предательски не хотело подчиняться моему решению. Тело осьминога трясло. Это был животный страх. Тот страх, который солдаты гасят алкоголем. Страх на грани инстинкта самосохранения, который напрочь отсутствует, когда костюм впрыскивает тебе в кровь гормональные смеси. Только вот костюма у меня больше не было. Не было даже жалкого офицерского бластера. Были семь щупалец, клюв и свежеобретенная чакра.

Они шагали колонной – отряд из восьми двуногих существ. Их чакровые воронки светились иначе, чем человеческие. У них было оружие: луки, мечи, и что-то поопаснее, спрятанное в набедренных бутыльках. Их чакры не взаимодействовали с этим миром и были замкнуты сами на себя. Это указывало на то, что они пришельцы. Пришельцы с уже знакомой полевой надстройкой. Повешенные на их поля циклы позволяли им питаться болью и отчаянием тех, кого они убивали. Именно с помощью такой надстройки они поддерживали себя в сытом состоянии в энергетическом плане. Именно поэтому они наслаждались каждой смертью, как ценитель вин наслаждается вкусом редкого вина.

Чакру на моей груди сдавило. То ли страх, то ли реакция заставила меня прыгнуть в сторону. Что-то опасное просвистело мимо меня. Меня увидели.

Эльфы были на вибрацию ниже, но, судя по выпущенной в меня стреле, я не был для них недосягаем. Попытка уйти на уровень выше не увенчалась успехом, а уходить ниже к эльфам — верное самоубийство.

Стрелял только один из длинноухих. Он единственный и видел меня, остальные с интересом наблюдали за всем этим, перешучиваясь и даже не понимая, по кому открыл огонь лучник.

Я крутился, как уж на сковороде, уворачиваясь от очередной из стрел. В локации, где я был, негде было спрятаться. Можно было только надеяться, что стрелку надоест тратить заряды. Если бы эльф видел сквозь вибрации хорошо, то у меня не было бы шансов. Но сейчас он стрелял лишь по моему силуэту, и это давало мне преимущество.

– Тут, так-то, охота запрещена! – прозвенел голосом низший слой, и стрелок повис в воздухе, дергая ногами, как будто его что-то тянуло за шею вверх.

Хруст позвоночного столба выбросил душу эльфа на мою вибрацию. Светящийся всеми цветами радуги комочек «всплыл» недалеко от меня. Он не понимал, что с ним стряслось, и озирался вокруг. Я подлетел практически мгновенно, обхватывая шарик души щупальцами. Он еще сопротивлялся — бил меня разрядами жизненной силы. В своем мире хозяин этой души наверняка был очень искушен в искусствах, связанных с тонкими мирами. И вот, сейчас, тонкое существо поглощало его энергию.

Душа эльфа была слишком большая, чтобы я мог проглотить её полностью, но я раздирал её клювом, лишая сил, лишая жизненной энергии. Через мгновения в пространстве вокруг меня плавали ошметки, сияющие разными цветами. Но, к моему сожалению, почти неуловимая искра сознания выскользнула от меня куда-то наверх.

Ну и ладно. У меня тут целое пиршество. Я выбрал сгустки энергии, подходящие мне по цвету, а также энергию более чистую, достойную высшего пласта. Странно, почему душа эльфа скользнула вверх? Возможно, в своем мире эта особь была примером для подражания. На скорую щупальцу я запихал в клюв сгустки, которые мне нравились, продолжая наблюдать бой на низшей вибрации.

Что-то темное ранило эльфов прямо из низшего мира. До меня вдруг дошло, что тот, кого убили первым, был командиром, и отряд не сразу сориентировался в этой ситуации. Остроухие убийцы рубили воздух вокруг себя, стреляли во все стороны, не зная, где их враг. То, что убивало их, явно было солдатом. Гуманоиды погибали по принципу активной инициативы. Вряд ли тот, кто атаковал, знал эльфийский язык, но он или оно крошило тех, кто брал на себя командование или подавал признаки лидерства. Демон явно знал, что перед ним военный отряд. Также он знал, что без командира начнется паника, и то, что командир самоназначится, но пройдет какое-то короткое время после убийства. Теперь эльфы умирали согласно их иерархии.

Прозвучала короткая фраза на незнакомом мне языке, и четверо живых эльфов прыгнули на вибрацию ниже, оставляя на этом пласте одного из них. И тот упал на пол, закрыв голову руками, что-то бормоча себе под нос. Искорки двух душ скользнули вверх, минуя мою плотность. В материальном мире появилось оно – четвероногое, возможно, некогда гуманоидное существо с костяными шипами, покрытое хитиновым панцирем и с неестественно вытянутой в затылочной части головой. Это когда-то был человек. Теперь это был боевой демон. Окровавленная тварь неспешно шла мимо дрожащего от страха эльфа, неестественно развернув голову в сторону остроухого.

– Охота в заповеднике запрещена! Ты разве табличку не видел перед входом в Земной мир? – произнесла тварь.

– Н-нееет, – проблеял эльф.

— Хорошо, наверное, жить в мире, где один бог, где все расы подчиняются только вам? – спросила тварь, не ожидая ответа на свой вопрос. — За охоту на существ, которые у нас, на Земле, в красной книге, я приговариваю тебя к пожизненному заключению.

– Я не знал, что оно в красной книге! Я вообще не стрелял! Я просто ответственный за связь! — умолял эльф.

-- Связистом быть нелегкая судьба, – улыбнулась сущность, с силой воткнув в ногу эльфа октакановую стрелу. – Поздравляю, теперь ты живешь в этом мире. Девочки-толкинистки по твоим ушам кипятком писать будут…

Яд растекался по сосудам эльфа, и я все меньше его видел. Скоро он вообще перестал существовать для эфирного видения.

ЛарНолий уверенным движением отобрал у эльфа рюкзак и разгрузку с оружием.

– Все, остроухий, живи. Город там, – указал он мутировавшей рукой в сторону уходящей вдаль трассы. – Беги, связист, пока я тебе голову не откусил!

Эльфу дважды повторять не надо было. Худощавая фигура сломя голову рванула прочь, теряя удерживающую волосы плетеную перевязь.

– Эй, второй бортстрелок, – позвала сущность, которой много лет назад был Лар из семьи Нолиев. – Я знаю, что ты тут, давай мириться. Шестнадцать тысяч лет прошло как-никак! Кай, не будь девкой. Мы с одной планеты, предлагаю забыть все распри и решить, как жить с этим дальше.

Трансформация демона в человека длилась медленно: убирались неровности хитиновых пластин, костяные шипы неимоверным образом трансформировались в состав конечностей, лицо с бледно-серого менялось на румяный окрас. Одежда, которая казалась лохмотьями, обрела вполне приемлемый вид.

Я материализовался тоже, осторожно подходя к Лару. В этом мире было тяжело передвигаться без костей. Гравитация давила на меня со всех сторон, и теперь, надо думать, я не отличался от любого другого беспозвоночного.

– Прикольно, – сказал Лар. – Ты не перестаешь меня удивлять. Ты решил эволюцию с самого начала проходить? В лучших традициях «я камнем умер, осьминогом я восстал»?

Тяжесть материального мира была невыносима, и я скользнул вниз, на ближайший астрал. Исчезнувшая в материальной плоскости чакра вновь расцвела зеленым цветом. Тут было несказанно лучше, и путь до Лара я пролевитировал, зависнув почти напротив.

– Я тебя знаю, мы воевали с тобой на той войне много лет назад, – обратился я к демону.

– Смерть немного стирает память, да? – Лар пошоркал тыльной частью кулака окровавленный рукав своей просторной мантии. – Да, было дело, воевали. И теперь вечно наши души играют в одну и туже игру.

– Может, ты знаешь, где найти Одиннадцатую? Тут её зовут Светланой, – телепатировал я.

– А знаешь, ты мне даже нравишься в образе моллюска – проще как-то и добрее что ли. Потом расскажешь, как смерти избежал?

– Я сам точно не помню как. Так ты знаешь, где Света?

– А, ледяной дракон с душой штурмовика? Она в ад пошла через темномир. А зачем она тебе?

– Я точно не помню, – вдруг осознал я. – Я недавно получил человеческий разум, и мне не хватает его мощи.

– Раньше тебя это как-то не смущало, – подколол меня Лар, но эту шутку я пойму много позже, когда буду распаковывать остатки архивов и памяти. – Ладно, пойдем. Доведу тебя до стража темноцарства, там тебе будет безопаснее всего. Но обещай мне, когда обретешь прежнее сознание, рассказать, как избежал смерти души, и почему именно осьминог!

Стоять на снегу долго не пришлось, не успели кончиться и фейерверки. В небе бликанул дискообразный объект, стремительно приближавшийся к Свете. Переливающийся черно-металлическим цветом, постоянно меняющийся окрас летательного аппарата напоминал ожившие разводы на металле булатного клинка. Тарелкообразный диск завис возле круга с фейерверками на высоте человеческого роста. Снег под диском приплюснуло антигравитацией корабля.

Обратная трансформа далась легче. От алкоголя в крови не осталось и следа, метаболизм дракона сжирал все, что в него попадало. Светлана, как будто не замечая появления тарелки, по-царски вальяжно направилась к уложенной на снег одежде. Последним элементом ритуала одевания были ножны с мечами, повешенные пачкой через плечо.

«Интересно, я воссоздала себя точно?» — думала Одиннадцатая.

Света шагнула на неведомо как держащиеся в воздухе ступеньки лайнера. Хотя, что тут неведомого — технологии за шестнадцать-то тысяч лет шагнули далеко вперед, но существенно основные принципы не изменились.

Люк закрылся за спиной девушки, оставляя ее в отсеке площадью два на два метра.

– Приготовьтесь к проходу карантина, — механический голос донесся отовсюду, и зеленые лучики заскользили по телу Светы, щекоча эластичную человеческую кожу.

– Я стрелок армии Фаэтона, старшина Оди-Клип Рошас, – на всякий случай представилась Света.

— Вы являетесь носителем патогенных бактерий и грибков. Ожидайте окончания процедуры высвечивания, – сухо объяснила машина.

– Вы же машины, вы что, заболеть боитесь?

И тут до Оди дошло – это не просто программа и механизмы, её готовят ко входу в другую биосреду.

– Мне нужно встретиться с верховной программой, – то ли спросила, то ли констатировала Света.

— Оружие придется сдать, – раздалось откуда-то снизу.

Оди посмотрела под ноги, чтобы увидеть разноцветные глазки-сенсоры круглого дрона с железным продолговатым контейнером в руках. Контейнер же был специально открыт и как раз подходил под длину связки из мечей.

— Чего вы там так боитесь? – удивилась Света.

— Герой войны Оди-Клип Рошас более шестнадцати тысячелетий как мертва. А вот ваша биологическая реинкарнация все еще представляет угрозу для всего вокруг.

-- Фиг с вами, – Одиннадцатая бросила мечи в ящик.

– Теперь мы должны убедиться, что вы – это вы. Не противьтесь подключению нейрошнуров, – проскрипел голос под жужжание уезжающего куда-то вниз робота.

– Мы полетим уже, или без медосмотра шаттл не летает? – проводила девушка робота взглядом, повинуясь подключению нейрошнуров.

– Прошу вас, выходите.

Шнуры отцепились от тела, а за спиной открылась дверь.

– Да ладно вам. Везите меня к главной программе, – буркнула примиряюще Света.

– Обернитесь, вы на месте.

Светлана обернулась, и её взору предстал пестрящий живой город-купол, что называется, изнутри. Трап был спущен, а на том конце девушку уже ждали четыре штурмовика в эко-костюмах с неизвестным оружием и механизм гуманоидного типа, сплетенный из сотен синтетических волокон, отдаленно напоминающий девушку человеческого вида.

– Вы смеетесь? Я в виртуальной реальности, вы меня никуда не привезли. Я не чувствовала перегрузок от движения челнока!

Света наклонила голову, как будто от этого она бы смогла разглядеть всё, что её окружало лучше.

– Челнок двигался с околосветовой скоростью. Антигравитационные механизмы корабля не дали даже твоему чуткому вестибулярному аппарату что-либо уловить, – произнесла на фаэтонянском девушка робот. – По поводу виртуальности были мысли, но как только мы уточнили, кто ты по рождению души, решили все-таки засвидетельствовать тебе свое почтение.

– Я же сразу представилась, – шагнула Света на спускающийся трап.

– Мы в курсе, в каком ты переродилась биологическом виде, так что были сомнения.

– Отлично, что теперь они развеялись.

Оди сошла с трапа к роботу и штурмовикам. У всех бойцов на левой стороне груди красовалось семилучевое солнце и крупная буква «А».

– «А» класс? – спросила Оди.

– Нет, что ты. Мы отменили классовые неравенства очень и очень давно. «А» – значит Антарктида. И я заодно представлюсь, я – душа купола Антарктида_001, зовут меня точно также.

Робот подала Одиннадцатой руку для рукопожатия.

– А есть какое-то сокращение? Ну там «НольНольПервая» или «Ант_один»? – спросила Света, пожимая руку машине.

Один из штурмовиков аж поперхнулся от такой наглости. Это было хорошо.

«Значит, все-таки не виртуальность», – промелькнула мысль у Светы в сознании.

– Если тебе так проще, то называй, как угодно. Ты ведь – герой войны. Ант подойдет.

Робот указала жестом приказ двигаться вместе с ней к желтому транспорту с закрытым верхом, не слабо напоминавшим легкую патрульную шлюпку.

– К чему такая честь, кстати? Не просто же потому, что я дракон и душа с Фаэтона? – Света озвучивала мысли, которые сейчас думала.

– Именно потому, что ты душа с Фаэтона, ты имеешь полное право тут находиться на законных основаниях. Твоя комната тебя уже ждет. Её ты сможешь занять в любой момент, как пожелаешь связать свой путь с Антарктидой.

– Все это, конечно, заманчиво, Ант, но у нас там проблема, которую без тебя не решить. Сюда, в мир, пришел красный дракон со своими длинноухими. Убил мамаяктли Ра – Кая-Клавия Гиллиуса, и мы все нуждаемся в твоей помощи.

– Дай я тебе кое-что покажу, милая моя душа.

Шлюпка начала скользить над муравейниками жилых кварталов, над многочисленными флорариумами с редкими или уже несуществующими растениями, над водоёмами с исчезнувшими видами рыб.

– То, что ты сейчас видишь, называется купол-столица или просто 001. Население тут около тридцати миллионов человек, а также двенадцать миллионов рептилий, пять миллионов насекомых, два миллиона птиц и почти восемьдесят миллионов самосознающих программ. Мы, 001, – самый крупный город Антарктиды не просто так. Мы давно объединили усилия в демократическом стремлении выживания видов, отбросив межвидовой расизм и прочие пережитки павших цивилизаций, – самозабвенно вещала НольНольПервая.

– Это, конечно, все хорошо. Но у нас там дракон, и он в любой момент может прийти с армией эльфов-нацистов сюда к вам, в ваш межвидовой рай, – попробовала Света вернуть Ант на линию разговора.

– О, душа! Ты можешь не переживать за себя, мы уничтожим его еще на подходе к куполам. Это не сложно, к нам не суются даже боги миров не то, что всякая мелочь типа лярв. Кстати, вместе с ними мы победили и пороки. С драконом тоже совладаем.

– Так помогите же нам его убить, раз так все просто! – повысила тон Света. – Они зарубили Кая октаканом, они уничтожили душу Ра!

– Когда-нибудь ты поймешь, что месть – это не продуктивно. Кай переродился в своём имении на спутниках Марса и, насколько я знаю, его душа отказалась инкарнироваться в Антарктиде по собственной воле. А как говорят в том месте, где ты родилась, «насильно мил не будешь».

– То есть я зря пришла, и вам все равно до души бога Ра? – уточнила Светлана.

– Твоё негодование оправдано, душа, но ты видишь однобоко. Смотри, мы пережили цивилизацию людей Ра, пережили цивилизацию титанов, мы установили мир с соседними звездными системами. Кроме того, мы мирно сосуществуем с логосом и антилогосом, и позволяем людям как виду жить и идти своей дорогой.

– Серьезно? Вы видели, что на планете делается? Они крошат друг друга где ни попадя, а вы говорите про мир?

– С точки зрения выживания видов это обосновано. Кроме того, мы наложили запрет на ядерное оружие и сейчас применяем мягкий контроль через нагнетающую экономику. Мы владеем всеми без исключения крупными странами. Людям же остается только жить.

– Жить в неведении?

– Они имеют шанс переродиться как у нас, так и в других мирах. Мы раскрываем им правду через конспирологические теории, через религии, через фильмы, наконец.

– Они угробят свою планету и без ядерного оружия, – опустила Света голову, отведя взгляд от окна в осознании, что ничего не добьётся от холодной машины.

– И снова начнут с камней и палок, – парировала программа.

– Возможно, я бы пожила в твоем новом мире, НолНольПервая, но у меня там дракон и душа Кая. Более того, там еще много переродившихся фаэтонян! Я не могу их бросить, я – их единственное оружие.

– Не совсем единственное. У вас в информационном поле Земли висит крипто-душа. Заручитесь её поддержкой, постройте нейроцепь из всех фаэтонянских душ, и пусть исполняет то, зачем её твой Кай растил.

– Знать бы, как, – поникшее ответила Света.

– Знания уже закачаны в твой мозг, где тебя высадить?

Света открыла глаза в кресле челнока, который так и не покидала. Все увиденное, как она и предполагала, транслировалось ей через нейрошнуры.

– Все-таки затащили в симуляцию, – недовольно сказала девушка.

– Пойми нас правильно, драконы на планете Земля чаще всего вредоносны. Но теперь мы видим твою душу и будем рады видеть тебя и всех, кто выживет в грядущей битве на Антарктиде.

– Вообще всех? – недоверчиво спросила Оди.

– Всех фаэтонян.

– Останови у входа в темномир, тринадцатый километр.

– Могу сразу к дворцу Булгака подбросить, – уточнил механический голос.

– Как? Это же другой пласт реальности, – удивилась Света.

– За шестнадцать тысяч лет технологии не стояли на месте, – повторил голос мысли Светланы, которые она думала еще перед входом в корабль.

Летающая тарелка высадила её на ровном месте у дворца стража темномира. Не успела Света сделать шаг по снегу, как очутилась в кресле гостиной Булгака с кружкой горячей жидкости в руке.

– Ну, я бы не назвал это тарелкой. Это больше походит на обмылок по форме, – рассуждал Булгак, вырывая мысли из вневременного пространства.

– Хоть ты-то в голове не копайся, а! – буркнула Света, задумчиво выдыхая воздух в кружку глинтвейна и вглядываясь в свое искаженное отражение.

– Я жажду подробностей! Что там? Ты говорила с программой? – материализовался Булгак на кресле напротив.

Тень подперла голову кистью руки в ожидании рассказа.

– Говорила… – сухо отрезала Одиннадцатая и, поняв, что грубит, решила отпить из кружки, зная, что горячий напиток повысит её навыки и желание коммуницировать.

Стрекотание автоматического оружия началось сразу же после светошумовых гранат, брошенных в окна захваченной школы. Первые штурмовики института Бехтерева вваливались в окна под точно разящими стрелами террористов. Казалось, эльфы знали, где и когда начнется штурм. Броня бойцов института, предназначенная для огневого и магического контакта, не всецело защищала штурмующих. Стрелы как будто раздвигали холодную материю титана и кевлара, лишь частично блокируясь руническими футболками.

Борис укрылся за бетонной стеной в задымленном коридоре, откуда долю секунды назад ударило сразу шесть стрел.

— РГД!

Боец, услышав командира, вырвал чеку гранаты и метнул её в пролет коридора. Пущенная стрела пронзила руку спецназёра насквозь. Однако граната прокатилась к цели и сдетонировала, наполнив воздух осколками и ошметками отделочного материала пластмассовых школьных окон. Борис и еще двое штурмовиков вбежали в коридор, поливая свинцом, выделенным в эфир, подсвечиваемое через эфирные и тепловые детекторы пространство.

Эльфов было видно. Пули пронизывали два измерения одновременно. По температуре иномирцы незначительно, но отличались от заложников, усаженных в игровом спортзале второго этажа учебного заведения. Двери в спортзал распахнулись одновременно, и начался бой… или же бойня. Четыреста человек заложников в задымленном зале уже не имели ауры и не отображались в эфирном спектре. В школе работала рота спецназа института против неполного взвода эльфийских убийц. Работала зло и слаженно.

В какой-то момент патроны в автомате кончились, и Борис выхватил меч, звякнувший о меч атакующего эльфа. Контрудар фаэтонянина обернулся парирующим выпадом умелого эльфийского фехтовальщика, и известно, чем окончилась бы эта дуэль, если бы ни автоматная очередь бегущего сзади бойца, неровно срезавшая остроухую голову. Эльфы кружились между посаженными телами школьников, не стесняясь в перерывах между ударами по сотрудникам рубить и заложников. Но институтские знали, с кем воюют. Они вели огонь на поражение, даже если очередной эльф прикрывался ребенком как щитом.

— Ну и зачастили ко мне фаэтоняне, — умилялся Булгак. – То никого, то сразу несколько.

Огромная человекоподобная тень, коим виделся Булгак; боевой демон Флэй, он же душа ЛарНолия; осьминог с зеленой чакрой в груди — Кай-Клавий Гиллиус и Света, дракон в трансформе девушки, развалились на удобных креслах в холле теневого замка.

– Давайте, рассказывайте, как вас так жизнь покалечила. Я, простите, вам не наливаю, не очень представляю, где у осьминога рот, – пошутил Булгак, притом не переставая подливать Светлане.

«Смешно», — подумал я.

И правда, почему я моллюск? Можно же начинать мутировать во что-то гуманоидное, передвигаться удобней. Однако рук тогда будет всего две. Незадача. Но можно же сделать ногами четыре щупальца, можно даже сделать им внешний каркас, как у крабов, например, а оставшиеся три оставить вместо рук.

– Я все еще не могу поверить, что ты это, Кай, – оторвалась от кружки Света.

– Нет повести печальнее на свете, чем сказ об осьминоге и драконе Свете, – выдал стих всем собравшимся Лар. – Ну не Шекспир, зато от всей души!

— Светик, это точно Кай, только под метаморфозом, – констатировал Булгак. — Внешняя оболочка распаковывающегося сознания, как гусеница и бабочка.

Света смотрела на меня. Лар смотрел на Свету и на меня. Булгаку, по ощущениям, было весело. А я растил себе панцирь и хитинил ноги. Телепатировать вслух было пока нечего, однако эфирный мозг я развивал тоже, и, как догадался страж темномира, все больше и больше распаковывал заложенный создателем архив.

Светлана хлебнула из своей кружки еще.

– Ну так ты узнала что-то? — спросил Булгак, как будто Света должна была точно знать, о чем он говорит.

-- Да, я знаю, как призвать кибернетический ум Ра в это тело. Кай, ты ведь можешь материализовать тело? – спросила с надеждой Света.

– Видел я кино, которое начиналось так же, – улыбнулся Лар, намекая на аниме и тентакли.

– Съем, – вполне серьезно пригрозила Света.

– Вы не обращайте внимания, что я с вами не болтаю. Я прохожу трансформу, и сейчас мой ум выдает силу сознания четырнадцати или пятнадцатилетнего человеческого парня. Я думаю, что для всех будет лучше, если я буду пока молчать и формировать мозговую часть, – сообщил я собравшимся телепатически, и мои мысли прозвучали в воздухе темномира – это Булгак настроил пространство комнаты под комфортное общение со мной.

– Странный ты пятнадцатилетний парень, который не хочет поболтать, – саркастически улыбнулся Лар.

У него, несмотря на все его «злоключения» оставалось хорошее настроение. А может, это была просто защитная реакция, спасавшая его душу от психологических деформ.

– Не всех парней в пятнадцать лет хотят убить. Я стараюсь развиваться быстрее, – объяснил я, выстраивая и адаптируя очередную сотню нейронных связей в мозгу.

– Вон, кстати, Гайдар, к примеру, в пятнадцать ротой командовал, – поделился Булгак своими познаниями о детском писателе.

– Ослепительная карьера, от почти бога до почти ротного, – небрежно пробурчал я.

– В общем, нам нужно собрать всех фаэтонян и призвать сознание крипто-души Ра. Так трансформа Кая будет быстрее, – сказала Света.

– Есть мысли, как это сделать? – скрестил пальцы перед грудью Булгак.

– У меня есть телефон Дарьи, она сейчас возглавляет региональное отделение института. Это сплошной «B» класс, но, думаю, этих ребят будет достаточно, чтобы притянуть душу Ра.

– Ну так за чем дело встало? Звони, – разрешил Булгак.

Светлана достала свой мобильный и зажала кнопку включения. Батарея и деления антенки одобрительно показывали, что по телефону можно звонить. Девушка глянула на Булгака и поблагодарила стража темномира за возможность мобильной связи.

– О! Она уже шестнадцать раз мне звонила сама. Наверное, что-то там стряслось, – удивилась Света, тыкая пальцами на вызов «Дарья_Институт_Б».

– Я даже знаю что. Армия эльфов пошла на штурм нашего мира. Сейчас начнут буянить: убивать, насиловать, пытать, – тихо предположил Лар.

– Как они могут пройти мимо вашего стража? – заинтересовалась Света.

– А они трехмерные, их смерть не задерживает. Мелкими группками по десять-двадцать голов. Боги не вмешиваются, дракон мониторит вневремя, и кто первым из пятимерных войдет в трехмерность, тот и будет в невыгодной позиции. Им проще принести жертвы в человеческих единицах. Там сейчас сущий ад, – зевнула двучелюстная пасть Лара.

Дарья кричала в трубку, осыпая Светлану проклятьями. Света слушала все внимательно, пытаясь уловить суть и смысл вербальной подачи.

«Сейчас она как никогда похожа на Оди», – подумал я.

– В аду так-то вышек с мобильными операторами не стоит! – оборвала Одиннадцатая криком вопли Дарьи. – И я знаю, как всё и всех вернуть. Кидаю вотсапом список того, что мне понадобится для ритуала призыва коллективной души Института. Нам нужно всех собрать в крупном зале, лучше со сценой… Я знаю, что это может быть опасно! Не опаснее, чем гоняться за эльфятиной по школам и детсадам города! Давай, организуй мне место, и мы прибудем.

Одиннадцатая повесила трубку, нахмурив брови.

– Эльфы берут заложников и требуют выдать меня. Но я думаю, это будет не важно, если мы сможем ударить по дракону вне времени.

Спрятанная в лесах военная база, заброшенная с еще советских времен, сейчас превратилась в полноценный, более чем современный военный комплекс с дзотами по периметру. Испещренный бетонными помещениями с высоты птичьего полета, каскад строений отдаленно напоминал каменный гигантский человеческий мозг.

— У них тут силовое поле, ближе закинуть не могу, — сообщил Свете и мне Булгак.

Лар только хмыкнул, ведь для него, пока он был жив, база не являлась чем-то особенным.

– Силовое поле? Ты же даже в Антарктиду меня мог закинуть, — удивилась Света.

– И туда могу, но охранные механизмы уничтожат твоих друзей-демонов. Без обид парни… или чем вы сейчас являетесь? – пошутил Булгак.

Но Лар и не думал обижаться. Он методично материализовывал свое тело. У него даже получилось воссоздать что-то похожее на себя при жизни.

— Мне тоже принимать материальную форму? – телепатировал я собравшимся.

– А без этого нас внутрь не пустят. Там, на входе, психический карантин и карман. Мир внутри мира, туда не пройти в эфирном облике, – объяснял Лар.

Пока он говорил, Света шагнула из дымки темномира на снег перед базой.

– Давай, осьминожик, я тебя в обиду не дам, – обратилась девушка ко мне.

Я материализовался тоже. Щупальца с хитиновым каркасом продавили под собой холодный снег — как следствие земной гравитации – и начали мерзнуть.

Мы стояли у ворот: дракон в обличии Светы, демон в обличии Лара и я — разумный моллюск, трясущийся под влиянием холодного ветра и отрицательной температуры. Клацая, врата неспешно разъехались в разные стороны, а турели по сторонам входа пристально провожали нас, когда мы заходили внутрь.

– Не логично, — подумал я. -- Правильнее было бы направить турели вдаль, ведь нас уже идентифицировали как своих, а вот враг может появиться отовсюду.

Но враг так и не появился. Мы вошли в комплекс под жужжание возвращающихся к своим секторам турелей. Голову сдавило. Это вокруг поменялось давление, может, нагоняемое специальными устройствами, а может, мы и вправду были в кармане внутри мира или вообще в другом мире. Я принюхался. Да. Молекулярный состав воздуха внутри базы отличался от внешней среды. Но точно предположить, что тому стало причиной – правдива первая или вторая догадка – я не смог. Тут было основательно теплее, чем снаружи. Движения больше не сковывались, и я топал, щелкая по бетонному полу хитином.

– Это, сука, что? – спросила Дарья, едва завидев меня.

А я вдруг узнал её черты в мире Ра. Её звали Ис-Абель. Та девушка, которую я застрелил из бластера в капельнице «Анютины глазки». Ис-Абель даже сейчас воевала на благо Земли, но уже не против империи Ра, а за людей, раздираемых паранормальной нечистью.

– Устойчивая реинкарнация Ильи Васильевича Стальнова, – улыбнулся Лар. – Собственной персоной.

– А ты, ныне мертвый агент Флэй, что забыл в этом мире?

– В рай не пускают, Даш, приходится трудиться на благо человечества из низшего астрала, – продолжал улыбаться Лар, понимая, что ему не рады.

– Ты был предателем! – отрезала Дарья.

– Ну а теперь я привел вашего бога, и он вместе с драконом наладит все наши дела. А между делом, пока мы тут стоим, эльфы захватывают все новые и новые места скопления людей, – поторопил Дарью Лар.

Дарья холодно повернулась к вошедшим спиной, давая понять, что не в восторге от встречи, и делает это только ради глобальной цели.

– Следуйте за мной.

– Э! А со мной поздороваться? – возмущенно и саркастически заметила Света.

– Ты опоздала! Поздороваюсь, когда вновь увижу всех тех, кого по вашей медлительности напичкали стрелами, – буркнула Дарья, спешно шагая по уходящему вдаль, освещенному неоновыми огнями, коридору.

– Ну ты же знаешь, как резать вены, правильно? – улыбнулась Светлана.

Дарья повернулась, со злобой неприкаянной души заглянула в холодные глаза Светы и указала пальцем на подбородок дракона снизу вверх.

– Если бы ты не была нашей последней надеждой, я бы с тобой не разговаривала вообще.

– Ну вот видишь, как беды сближают людей! – хищно улыбнулась Света.

– Людей и нелюдей, – поправила Дарья, надеясь уколоть замечанием.

Но Лар, к примеру, получал от этого диалога искреннее удовольствие. Подумаешь, ему были не рады. После реалий ада такое отношение было патокой на его темную душу.

– Это, между прочим, расизм. Ну, или национализм по видовому принципу, – заметил демон.

– Если бы не она, всего этого бы не было, – на выдохе сообщила Дарья и продолжила вести нас вглубь бесконечных коридоров института.

Я топал своими четырьмя ножками в материальном виде, не успевая за счет своего размера, ведь я не доставал даже до тазобедренного сустава человека. В сознании мельтешили мысли и складывались в картинки. Ум решал внутренние задачки, пока тело старалось поспеть за двуногими быстроходами.

«А и правда, почему эльфы именно сейчас начали эту бешенную охоту на Свету? Почему нельзя было забрать её, когда она была яйцом? Если кто-то позвал ушастых тварей, их предводителя, и бога – огненного дракона – то между мирами действительно не стоит вышек мобильных операторов, как давеча правильно сказала Света. Не раньше, не позже. Почему сейчас?»

И я, кажется, догадывался почему. Я попытался телепатировать Дарье, желая как-то успокоить бойца института. Но особенностью пространства, в котором мы находились, была эфирная тишина, сквозь которую нельзя было пользоваться сенсорным базисом.

Наконец мы пришли, чему я был несказанно рад, потому что все четыре ноги у меня уже онемели от постоянного темпа. В актовом зале собрались люди. Их было очень, очень много: штурмовики, маги, экстрасенсы, экономисты, аналитики. Мы вошли, и аудитория затихла. Они видели светловолосую девушку с мечами за спиной – такими же мечами их рубили эльфы. Они увидели давно умершего агента Флэя, прослывшего изменником. И меня на четырех ножках – существо явно демонического характера.

Я узнал Бориса, Лику и многих, многих, многих. Архивы создателя распаковывались по мере наращивания мощностей осьминожьего мозга.

Дарья шла к трибуне, находящейся на метровом возвышении, то есть на высоте всего моего роста. Белоснежный зал украшало бежевое полотно, размером на всю стену. Полотно располагалось за местом оратора, и на нем красовалась вышивка с изображением серебреного щита и меча, на щите же была вышита прямая пентаграмма. Это был не просто символ. Щит олицетворял защиту всего живого от любого врага. Меч означал жесткую позицию по отношению к врагам института. А звезда, повернутая так, чтобы лик козла больше не вписывался в неё, говорила яснее всего.

Для собравшихся институт был больше, чем жизнь. Институт был больше, чем любой другой техно-оккультный орден. Институт был последним профсоюзом у угнетенных душ Землян на территории бывшего СНГ.

Проходя мимо Бориса, я помахал ему щупальцем. Простоватый спортсмен-рубака даже не понял, что я его узнал. Рука штурмовика с хрустом сжала рукоять катаны. Катаны, которую создатель передал ему через Смерть и время. Которой по плану создателя юный Борис не мог не порезаться во время тренировок. Порезаться и отравиться октаканом, чтобы получить редкий дар эфирного иммунитета, чтобы в свою очередь, не ведая страха перед демоническими ловушками, защищать Лику, ту, которую создатель любил сквозь все свои и все её жизни. Лику, которая почти не изменилась. Она была ровно такой, какой он помнил ее в картинках, оставленных в моей памяти, за исключением легкого налета времени.

Продвигаясь к трибуне, я разгадал и понял, почему бумага, на которой Артаин написал послание ячейке института, была 1941 года. Так Артур намекал душам фаэтонян на расплату за их грехи на службе демонических режимов в составе других мистических орденов. Я понял, что в попытке построить правильное, с точки зрения реинкарнационного неравенства, общества, фаэтоняне часто воевали не на стороне добра. И что божество, которое мой создатель принес сквозь все времена, нарушило равновесие добра и зла. Именно поэтому, когда осколок Ра начал уничтожать верховных демонов, равновесие дрогнуло. В мир ворвались эльфы как антагонисты. Именно поэтому теперь все мы искупаем свою карму. Уверенная в себе и жестокая Светлана, она же хладнокровный снайпер фаэтона; демон Флэй, он же самодовольный и горделивый командир ЛарНолий – все мы искупаем свою судьбу. И даже я, тот, кто получил сознание недавно вследствие эфирного конструирования. Даже я получил в наследие пятно людей цивилизации Ра.

Я вдруг понял, что Ра не лучше Люцифера. Что эта война будет бесконечной, пока их души фаэтонян не расщепятся на сотни кусков, кусков неспособных или нежелающих воевать со всем миром.

Я замер. Светлана же среагировала и обернулась, не понимая, почему я остановился.

– Пойдем. Нам еще драть зад красному дракону, – прошептала она снисходительно, присаживаясь на корточки передо мной под удивленные взгляды живого коридора из сотрудников института.

– Ты боишься? – спросила она, и это была отсылка к тому, как Одиннадцатая настраивала костюм Каю на каких-то далеких спортивных стартах.

Кай-Клавий в моей душе должен был сказать, что ничего и никогда не боится, и сделать шаг к трибуне. Но я не был Кай-Клавием. Не был Мамаяктли Ра. Я не был рожден, чтобы убивать, я был создан, чтобы думать и анализировать. И да, я боялся. Я боялся, что сознание Ра поглотит меня, и меня вновь понесет по войнам сквозь время и пространство.

– Пойдём?

Света аккуратно взяла меня за верхний щупалец и мягко повела к сцене.

– Похоже, он не очень желает обретать сознание коллективной души института? – недоверчиво спросила Дарья уже со сцены.

– Я бы тоже не горела желанием, учитывая, как вас крошат с помощью луков и мечей.

Светлана вела меня неспешно, но уверенно.

– Не зарывайся, девочка, – прошипела Дарья.

– Спроси у него сама, как только он обретет дар говорить.

И тут я подумал, что, наверное, все имеют право на второй шанс. И, если мой создатель погиб за этот шанс, значит, он чего-то да стоит.

Я поддался и пошел быстрее. На постаменте у тумбы оратора, под стеклянным колпаком, лежал весь испещренный впадинами и царапинами жреческий нейрошлем.

– Как ты планируешь применить нерабочую реликвию? – не унималась Дарья.

– Я фаэтонянка, как и он, как и все мы тут.

Не обращая внимания на Дарью, Света надела на мою голову устройство, предварительно зажав комбинацию на внутренних панелях, применяемых только для сканирования мимики.

– Он не работает уже бог знает сколько лет. Если когда-то вообще работал, – продолжила уже успокаивающимся тоном Дарья.

Но комбинаторика манипуляторов сработала, и пред моими глазами ожил окружающий мир, рябящий зеленоватого цвета помехами.

– Представьтесь. Ваш биологический код не идентифицирован, – мелькнуло в моих мыслях.

– Второй бортстрелок флота Фаэтона, лейтенант Кай-Клавий Гиллиус, – нехотя сообщил я то, ради чего меня создавали.

– Ментальный код, – запросила программа, и я дал ей эту информацию.

Информация загружалась вглубь шлема. Синхронизируясь со мной, шлем стал усилителем моего сознания. Это было невероятно, но теперь я мог транслировать мысли на всех находящихся в зале – жреческие технологии превосходили плотность межпространственного кармана института.

«Вот и распаковался полностью», – подумал я.

Это было опасно, осьминог мог погибнуть. Мог просто не пожелать идти по пути фаэтонянина, его могли реморализовать светлые или темные, переродив еще на несколько жизней. Но я тут. И я обрел себя. Себя за секунду до своей же гибели от меча, ударившего сквозь хлипкую гостиную дверь. Люди в зале ждали, и я заговорил с их душами.

– Уважаемые друзья, я – тот, кто привел ваши души на Землю после краха нашей планеты. И теперь Земля нуждается в помощи, ведь сюда прибыл Красный змей.

Про то, что он прибыл сюда по моей вине, я, конечно же, умолчал.

– Мне нужна моя информационная сеть, которую я копил годами по вашему времени. Для этого мне нужна помощь, и я уничтожу дракона.

С этими словами я отослал всем душам фаэтонян код – древнюю жреческую молитву. Надеясь на то, что пропущенная сквозь умы сотен человек – а тут собралось едва ли не больше – синхронизация откроет мне доступ к утерянной разумной информационной базе.

3

2

1

И совокупность фаэтонянских сознаний устремились в эфир мощной волной совокупного зова, а душа коллективного осознания Ра ответила.

– Ты долго, мамаяктли.

– Долго, – отозвался я.

– Ты готов к синхронизации?

– Никогда не был так готов, – улыбнулся я.

Пятимерная энергия хлынула в мой разум, сливаясь со мной, давая мне силу и власть над материей, временем и пространством.

*/ Копировать биологическую матрицу Светланы, – написал я.

*/ Создать аналогичную копию.

– Какой выберешь материальный образ? – запросила программа у меня.

– Кай-Клавий Гиллиус, – почти не сомневался я.

– Предполагаю, что на то, чтобы освоить трансформу из гуманоида в рептилию, уйдет время, – предположила кибер-душа Ра.

– Надо полагать, – улыбнулся я. – Но на данный момент, это самая устойчивая на земле форма жизни.

*/ Пуск!

Мое тело начало меняться. Осьминог на глазах собравшихся терял форму, обретая поджарое тело Гиллиуса за одним отличием – теперь я мог трансформироваться в ледяного дракона. Мне больше не нужен был нейрошлем, и я снял его, посмотрев на Свету, которая тут же прыгнула обнимать меня. Тело держало мертвую хватку дракона.

Чтобы не смущать собравшихся наготой, я материализовал себе удобный эко-костюм белого цвета.

– Ну что, Свет, хотел твой Красный змей ледяного дракона, а получит двоих. Плюс сто процентов инвестиций по-земному, – улыбнулся я, шепча девушке на ухо.

Время замерло, но замерло оно потому, что информация с сумасшедшей скоростью ударила в мой мозг — это крипто-душа Ра построила со мной нейрочат. И единственное, что меня радовало в этой ситуации, так это то, что мой ум мог без задержек воспринять водопад информации.

— Ты собрал в одном месте далеко не всех, – заметила душа крипто-сознания Ра. — Сейчас мы общаемся в коллективной трансляции, как и положено душе коллективного осознания.

– Зачем эта сеть? – удивился я мгновенно построенной конференции из сотен тысяч душ.

— Я произвел анализ. Часть душ не цельно разделила твою позицию и твои убеждения, а также методы достижения целей, – мягко начала Душа.

– Так всегда было, что большинство идет за более активным и сильным меньшинством. На этом и построены власть и силовое кураторство старших душ, – резюмировал я, все еще не понимая, к чему клонит крипто Ра.

Остальные души молчали, не имея мощи и скорости сознания, с помощью которых ОН общался со мной.

– Анализ показывает, что большинство, кого ты собрал, души «В» класса.

– К чему ты ведешь?

— У всех нас разные цели и задачи, но все мы одного вибрационного уровня, – поясняла душа Ра. — Кай, тебя победили, потому что ты не заметил разность идеологических векторов сознаний тех, кого привел на эту планету. Там, в прошлом, Ра победили, потому что он не заметил того же.

– ...?

— К примеру, тут ты начал бороться за людей против демонов. С этим согласны далеко не все. Яркими представителями такой позиции являются ЛарНолий или же ЛикаДайонис. Ты хочешь убить дракона и помочь Одиннадцатой, но этого хотят тоже не все. Есть множество душ, как например Дарья, которые ценят себя и общую цель выше жизни одной фаэтонянской единицы.

-- Ты хочешь сказать, что ты тоже хочешь чего-то своего?

– Я сообщаю, что ты потерял силу не из-за того, что у тебя было мало душ или недостаточно энергии, а потому что среди душ Ра нет, и теперь уже не будет, единения.

Мне нечего было сказать. Я слушал искусственную душу Ра – душу, которую я же и создал себе в помощь – и не мог поверить в то, что она сейчас говорит.

– Не восприми это за неблагодарность, однако даже тот, через которого ты возродил себя, то существо с щупальцами без имени и пола, не резонирует с тобой.

Это была прилюдная порка. Души фаэтонян через крипто-душу высказывали мне свое нежелание более быть со мной в ментальной связке, хоть и по разным соображениям.

– Твои предложения? – насупился я.

– Отпусти их. Отпусти их всех. У Ра нет будущего в этом времени, – ответила Душа.

А я тянул время, думая, что делать со свалившимся на меня импичментом.

– Дело сделано. Ты сформировал Ра в виде моего кибер-сознания и, объективно, ты должен быть горд, ведь до того, как ты меня создал, меня, а значит и Ра, не существовало. Не существовало Ра вообще. Жрецы поклонялись солнцу и говорили от его имени, но солнце не имело своего разума. Этот слот ждал моего прихода из неочевидного будущего, из этой временной ветки. Я вернусь в прошлое и создам цивилизацию людей Ра с самого начала, став их богом. Буду направлять их, как Ра направлял тебя, Кай-Клавий Гиллиус. Направлял, чтобы однажды Крио исполнил и свое предназначение, заключив тебя в капсуле, случайно переместив душу сквозь время, где в попытке переиграть Люцифера ты и создашь меня.

– Ты отправляешься в прошлое? – не мог поверить я.

– Да. И забираю души «В» класса с собой, чтобы возродить их в «А» классе. Послание императора сбывается, Кай. «В» класс становится «А» классом через войну. Я забираю тех, кто захочет создать империю Ра снова.

– А как же институт? Как же Земля и все другие люди? Тут ты оставляешь их на растерзание нечисти, – попытался возразить я.

– Дарья, как мученица режима Ра в прошлом, станет живой легендой института и возглавит орден по защите людей от местных демонов и богов, если надо. Предназначение, Кай. Тут это называется судьбой.

– Это та судьба, которую ты мне отмерил? – я потянулся к линиям пятых реальностей, чтобы отменить полномочия крипто-души и осознал, что более не могу этого делать.

– Я предвидел твое негодование и вынужден сообщить, что, к моему сожалению, но для твоего блага, четвертую и пятую мерности тебе предстоит познать и изучить самому с самого нуля.

– У меня тут бой с красным змеем, а ты лишил меня возможностей четвертой и пятой мерности? Что еще ты предлагаешь мне оставить помимо душ фаэтонян, спасенных мной же?

Кибер-душа не понимала сарказма и отвечала серьезно.

– Еще, Кай, отпусти того осьминога. Пусть живет своими жизнями. Он даже заслужил признание этой планеты, а значит, достоин инкарнироваться тут.

Я от бессилия выдохнул и выделил из себя естество моллюска, отрезая привязки сознания к моей личности.

– Благодарю за свободу и жизнь, создатель, – с почтением произнесло существо на хитиновых ножках. – Я клянусь, что буду помнить о тебе всегда.

– Я, если честно, уже запутался во всем этом... – потупил я взор.

– У тебя, Кай, свой путь. Ты теперь ледяной дракон с по-своему бешеным потенциалом, – продолжила душа Ра.

– Если я убью красного змея, ты вернешь все до того, как эльфы начали убивать? – торговался я.

– Я думаю, что логос и антилогос будут не против забыть все о Ра, о драконах и об эльфах. Думаю, что ваша вероятность времени просто перестанет существовать, а все души пойдут своими дорогами.

– Не грусти, Кай, и не думай, что судьба с тобой поступила несправедливо. Ты выполнил свою миссию мамаяктли и теперь волен идти своей дорогой.

– И ты призовешь меня вновь исполнить миссию воина-жреца в той войне? – предположил я.

– У меня есть копия твоего сознания, она и будет будущим мамаяктли. Если он понадобится, я не потревожу тебя более, дракон Кай.

– Спасибо и на этом!

– Прощай, воин-жрец, это была хорошая завершенная временная петля.

Я выходил из транса. Более не осколок Ра. Более не пятимерен и даже не четырехмерен. Без энергии душ фаэтонян, но зато с твердой уверенностью, что так надо, и с ощущением, что теперь душам моих соотечественников будет только лучше. Однако проблема с огромной тварью из мира драконов все еще была актуальна. А знания, что все будут в плюсе, если мы победим, так же как и если мы со Светой погибнем от лап огненной бестии, почему-то грели душу.

– Да прибудет с вами нескончаемый свет во всех мирах, не пошедшие со мной души, – сказал я уже в материальном мире.

– Вот предатели, – буркнула Света, которая тоже присутствовала на референдуме.

Веял ветер. Чаща леса была все ближе. Снежные виды тайги и завораживали, и пугали одновременно. Я поймал себя на мысли, что опасаюсь высоких сосен, потому что там может скрываться длинноухий враг.

— Как ты? — спросила у меня Света.

– Неплохо, — ответил я. – Я обрел тело и своё сознание, осталось научиться пользоваться примочками дракона.

– Я тут что подумала, — внезапно она поменяла тембр голоса с сострадательного на веселый. – Может, ну нафиг все эти души фаэтонян?

– Как это? – спросил я, ступая на тонкий снег удобными подошвами эко-костюма – достаточно большое пространство вокруг базы было вырублено, и мы шли по заснеженному полю.

– Ну, ты — дракон и я – дракон. Как я понимаю, мы последние из рода ледяных, если не во всех мирах, то на Земле точно, — рассуждала Света, заправив большие пальцы обеих рук за ремень джинсовой ткани штанов.

– Ты предлагаешь постоянно ждать, когда снова придут эльфы с мечами наперевес?

— Мы можем укрыться в темноцарстве, в Антарктиде или в аду на худой конец, -- накидывала варианты Света.

– Это моя и твоя кармическая война! Мы должны выбить дракона из миров Земной группы, – покачал я головой.

Тем временем мы всё больше отдалялись от базы института. Теперь мы шли только вдвоем – ЛарНолий ушел вместе с душой Ра сразу же после референдума, не сказав ни слова. Хотя, если подумать, куда ему деваться? В аду его не сильно ждут, в рай не пустят, а на Земле ему скучно. Так что начало начал цивилизации людей Ра вполне его место.

– Конечно, надо валить эту гадину. Кстати, я и мечи тебе прихватила!

Света протянула мне одну пару мечей в ножнах.

– Я уж думал ты серьезно про «кинуть всех и умотать отсюда», – я посмотрел на Свету, она выглядела довольной.

– Видишь, я воевала за Ра, а он оказался мудаком. Я убивала ради сущности, которой не было до того, как ты её создал. К Фаэтону и Земле я не чувствую ровным счетом ничего. Мне будет кайфово везде, где есть я и есть ты, – цинично заключила звенящим на ветру голосом девушка.

– Как по хорошему, можно было бы навести тут шороха. Наш биологический вид способен к межвидовым трансформам, способен к переходам вне времени и пространства. Просто надо этому всему научиться… или вспомнить.

Я получил генетическую память дракона Светланы, ведь для построения своего тела выбирал её матрицу, и теперь не ощущал холода. Все-таки драконы – великие существа. Когда-то прошедшие естественную эволюцию не только тела, но и души, они научились править мирами. Свой эко-костюм я создал как раз под межвидовую трансформацию – оставил расширяющиеся слоты для массивных перепончатых крыльев на передних лапах. Запланировал я и многократное увеличение моей массы, и появление хвоста. Думаю, я даже предусмотрел отверстия под костные позвоночные отростки – естественная защита позвоночника дракона от укусов хищников и других драконов.

Забавно, что в процессе своей эволюции драконы истребили всех, кто мало-мальски представлял для них угрозу. И я начал трансформироваться под хруст моего костюма не эластичного на холоде. Это было не страшно – это я заменю. Тело под тяжестью грудной клетки на секунды опустилось на колени, после чего вновь восстало уже на лапах вместо рук и ног. Я открыл глаза, которые зажмурил, чтобы прислушаться к себе.

Я стал драконом серо-голубого цвета. Мир запахов и детализированных изображений отозвался приятными воспоминаниями – такую детализацию я не наблюдал даже в офицерских эко-костюмах. Ожидаемых крыльев не было – вид, с которого я взял матрицу, плавал и передвигался по суше в начале своей эволюции, но не летал. Я обратился к памяти холодной крови, синхронно двигая вверх-вниз телесными жгутами, находящимися по бокам своего вытянутого тела. Создалось магнитно-резонансное поле антигравитации, и меня приподняло в воздух. Поток уносящихся из-под лап снежинок дунул во все стороны. Память драконьей крови говорила, что для полета нужно использовать гравитационные поля. С крыльями это было бы легче, но, как мы уже выяснили, крыльев у моего вида не было. Сила и мощь этих созданий поражала и теперь, я и сам был среди них. Надолго ли? Ответит судьба.

Спустя месяц. Темноцарство, замок Булгака

Кто бы что ни говорил, а план с термоядерным минированием древней тюрьмы не менее древнего бога из драконьего мира, на мой взгляд, был отличной идеей. Не хуже, чем убийство красного змея во время его медитации. А с точки зрения личной безопасности минирование было бы даже лучше.

Светлана устроила мне целую истерику, не желая меня отпускать в драконий мир одного. Одиннадцатая в её душе понимала, что я собираюсь поступить правильно, но Света не хотела мириться даже с намеком на расставание. Казалось, что бесконечное убийство эльфов на Земле и постоянное бегство для нее были предпочтительней, ведь юный дракон не считала, что она бежит. Она убивала легко и естественно, и все равно кого. Эльфы в свою очередь шли, как будто тут, на Земле, им было намазано медом.

Светлана еще пару раз поднимала трубку на звонок Дарьи, а потом и вообще отключила этот беспокойный прибор.

— Как там дела в институте? — спросил я Свету, решив скоротать время пути.

Мы двигались через ближний астрал и направлялись в психиатрическую лечебницу – именно туда попал отпущенный Ларом эльф. Отсутствие документов, непонятно откуда взявшиеся у толкиениста золотые монетки с драконей чеканкой, а так же утверждения, что он с мира Маллар, сделали свое дело. Ну и что, что уши вытянуты? Мало ли чего пластическая хирургия не делает? А между тем медики с любопытством ребенка изучали клинический случай, заключив попаданца в мягкие белые стены казенного дома, что, конечно, не ново для мира Земли.

Институту пока что было не до него. У демонов и ангелов тоже были задачи поважнее. А своим из мира Маллар, такое ощущение, что было все равно. Складывалось впечатление, что поголовье эльфов никто не считает — пошли и пропали без вести, ну и ладно, еще пошлем.

«Глупо с точки зрения кадрового аппарата», – думал я. – «Однако ведь мы ничего не знаем об их мире».

Я надеялся, что пленный эльф просветит меня по многим вопросам.

Светлана уже в совершенстве освоила человеческие сенсорные навыки и видела вероятные линии временной реальности, то есть вероятное будущее. Вот и сейчас, немного помедлив с ответом на мой вопрос, она сформулировала свою мысль.

— У них все там плохо. Нервничают, дерутся до последней капли крови. Но в будущем будет еще веселее, и они поступятся своим принципом «не вести переговоров с террористами». Эльфы попрут на Землю массово, начнут захватывать стратегические объекты с целью диверсий. И очень скоро за нами будет охотиться вся Земля: ГРУ, Интерпол, Институт, подключатся демоны, подключатся ангелы, будет решено выдать нас с тобой, – печально сообщила Светлана. – Уже сейчас Институт и ГРУ с ФСБ усилили стратегические объекты и объекты особой важности. Весь спецназ переведен в состоянии казарменного положения. В других странах, кстати, тоже самое. Все ждут вторжения армии из малой родины нашей крови.

– Могут же работать вместе, когда захотят, – пошутил я.

– У нас мало времени. После того, как мы поговорим с тем эльфом, его увезут на допрос институтские. Земляне выдадут разрешение на наш отлов тут, и тогда змей войдет в этот мир, — закончила смотреть будущее Светлана. – Трусы бесхребетные!

— Мы для них и правда, никто. Кроме того, полномасштабную войну из-за нас они затевать не будут. Интересно, на чьей стороне будет Антарктида?

– Видимо, на своей, как и все в этом жалком мирке.

— Значит, у нас нет выбора, и мне нужно идти в Маллар, -- заключил я.

– Знаешь что, Кай, давай свалим отсюда нафиг? Свалим вдвоём! – с надеждой предложила Света. – Мне претит эта планета. Мы становимся большими для этого мира и нарушаем баланс сил, поэтому происходит вся эта чехарда. Земной мир трещит от нашего в нем наличия и, если он треснет, пойдет нескончаемый рост. Сюда притянет огромных сущностей в качестве равновесия поляризаций, а это передел собственности и сфер влияния, чего здешние боги, конечно же, сейчас не хотят.

– Знаешь, что меня смущает? Этот весь крестовый поход – это победа Землян без войны. Ну вот смотри, мы уходим из мира, Красный змей это чувствует и уходит за нами, уводя все своё войско. А там, победим мы его или нет, им не важно. Они избавятся сразу от трех проблем. И да, драться с крупной драконьей особью – это чистое самоубийство, особенно в его мире.

– Ты считаешь, что все-таки лучше было бы взорвать то дерево-тюрьму?

– Ну да, но для начала поговорить бы с этим богом, как он вообще видит своё будущее. Может, он действительно кровожадный диктатор.

– Был бы кровожадным, правил бы до сих пор, – скептически буркнула Света.

– Похоже, пришли, – прервал я её, указывая на больницу для душевнобольных, куда мы долго продвигались через ближний эфир, чтобы не пользоваться порталами и тем самым не выдать себя лишний раз.

Лечебница светилась пестрящим коллором душ её обитателей. То были сломанные, изуродованные души, одержимые паразитами. Также встречались души, которые слишком рано воплотились в людские тела и, как следствие, не справились с управлением. Все были очень яркие, и наша цель терялась среди них.

– Где нам искать твоего дивного малларианца? – снова поморщилась Света.

Многие знания отравляли её печалями, поэтому девушка принципиально не трезвела, постоянно держа на необходимом ей уровне градус в своей крови.

– Надо спросить, думаю, у дежурной медсестры, – предложил я.

– Я в эфире подожду, прикрою, – отмахнулась Света.

Я материализовался у поста медсестры. Ночная больница светилась тусклыми желтыми лампами, отражающимися от коридорных стен мягким светом. Девушка что-то читала. Это была какая-то книжка в мягком переплете, на обложке которой красовался смазливый, по пояс обнаженный парень с неприлично спущенной линией джинсов, так, чтобы читателю, а если быть точнее, читательнице был виден его идеальный пресс. Если бы герой, изображенный на обложке, не был бы моделью и решил пройтись по любому району любого города в таком виде, то он бы имел сразу две проблемы. Первая – это то, что штаны держались бы на одном лишь мужском достоинстве. А вторая – это нетерпимое отношение к такому похабству со стороны простоватых обитателей районов. С моей точки зрения носить так джинсы и не удобно, и не практично. Но парень на обложке был подобран верно, и та, что находилась передо мной, купила это чтиво с глупеньким названием «Избранница для олигарха».

Я материализовался полностью, заградив свет коридорных ламп. Моя тень упала на лицо девушки и заставила дежурящую медсестру поднять голову. Она охнула, и её сознание выдало простой и такой бессмысленный вопрос:

– Вы кто? Как вы…???

Как я сюда попал, я решил не отвечать. Ну в самом деле, не рассказывать же, что вообще-то я был посажен в капсулу инквизитором Крио, потом был богом фаэтонян, потом меня ранили и убили, а теперь я в белом самодельном эко-костюме с помощью биотрансформации нахожусь в теле ледяного дракона, за которым скоро будет гоняться вся планета. У драконов, в отличие от психов, есть преимущество – нас не запереть в четырех стенах.

Одним прыжком я перемахнул через стойку медсестры, правой рукой выхватывая эльфийский меч, а левой хватая девушку за волосы. Панический крик медсестры был задавлен в зачатке всунутым в рот предплечьем.

– Крикнешь, убью. Дёрнешься, убью. Кивни, если поняла, – потребовал я, буквально не узнавая себя в жестокости выбора поведенческих решений.

Драконья кровь. Это все драконья кровь. Я ощутил прилив сил и возбуждения. Возбуждения от низменного чувства власти над беспомощным медработником. Моя кровь хотела только одного – отобрать у нее любую материальную ценность, причем отобрать жестоко, с максимальной болью для её души. Чутье дракона подсказывало, что на ней золотой кулон со знаком зодиака на тоненькой и такой же золотой цепочке. Для нее также был важен и смартфон, подаренный кем-то. А в кармане белого халата, вместе с бейджем на имя Инны Сергеевны Царапиной, меня манили жалкие двести рублей.

«Надо как-то это купировать, надо как-то с этим работать», – уговаривал я себя, а правая рука освободила рот девушки, вкладывая меч обратно в наспинные ножны.

– Где парень с длинными ушами и волосами ниже плеч?

Взгляд девушки не отрывался от меня, а ладонь с указательным пальцем показала куда-то влево по коридору. Моя жертва была запугана и тряслась от страха.

– Веди меня к нему, и все останутся живы! – потребовал я, машинально поднимая книжку со стола. – Это теперь моё!

Светлана материализовалась за моей спиной, улыбаясь и смеясь во все тридцать два человеческих зуба, когда мы с медсестрой вошли в комнату эльфа.

— Зачем ты отобрал у девушки книжку?

Ей явно было весело. Она знала ответ на этот вопрос, кроме того, ответ на вопрос знал и я. Однако контролировать драконью жажду я пока не мог.

В палате мы были вчетвером: я, медсестра, света и эльф.

— Пожалуйста, отпустите меня! У меня мама… – заскулила девушка.

— Он тебя не поймет. Книгофил. Он синтезирован в лабораторных условиях, а этому, – Света указала на эльфа в белой пижаме, – ему вообще пофиг, потому что он расист. И встреться, к примеру, ты на его пути пару месяцев назад, то они бы сначала трахнули тебя, а потом зарезали б нахрен. Или наоборот.

Эльф, слушая дракона, забрался с ногами на постель, вжался в стену палаты и отрицательно тряс головой, правда, это больше было похоже на нечто нервное.

— Ты, наверное, уже понял, кто мы такие? – продолжила Света, обращаясь к попаданцу.

– Да, госпожа. Я чувствую ледяную кровь, – также трясясь, вымолвил эльф.

– План такой: ты, эльфятина, поведёшь нас в свой мир, но не напрямую, а через параллельные!

– Ты не оставишь его институтским? Они тогда не смогут подготовиться к войне, — удивился я. – И что значит нас? Мы же решили, что я иду один!

— Нет, Гиллиус, ты один никуда больше не пойдёшь. У тебя есть тенденция теряться на шестнадцать тысяч лет!

– А как же Земля, институт? Ты должна помочь им тут.

— Земляне предали тебя и меня заодно. Они выдадут нас им, -- Света вновь кивнула на эльфа. – Нам, Кай, нужен большой мир, где появление двух драконов не вызывает резонанс и панику.

– О, ледяные змеи! – внезапно обратился к нам эльф, борясь с тремором. – Я уколот октаканом, но в моей голове все карты ближайших миров. Если бы вы не стали убивать меня, а высадили меня бы, к примеру, на Квинларе, я бы с радостью побыл вашим гидом!

– Радости-то, смотрю, полные штаны, – хмыкнула Света.

– Свет, тебя тут не сразу хватятся. Погибнет много фаэтонян и землян, пока эльфы будут терроризировать этот мир, – попытался убедить я ту, которая уже всё решила.

– Мне сугубо всё равно. За них воевать я больше не буду! – покачала головой Света и обратилась к эльфу. – Думала тебе сначала голову откусить, чтоб местным не достался. Но раз говоришь, что миры хорошо знаешь, поживешь еще чуть-чуть, а там видно будет.

Эльф поднялся по стойке смирно и отсалютовал вскинутым локтем правой руки вверх. Светлана же резанула ладонью по пространству, и привычная материя расступилась. Как будто в палате была натянута простыня с нанесенным на нее изображением лечебной комнаты, а кто-то ушлый полосонул по ней острым ножом. И теперь полы материи разъезжались, открывая путь в иной мир.

– Пойдем через ближний астрал, – скомандовала Света, забирая у меня из рук книжку.

Медсестра смотрела на все происходящее, как на плохой сон. Книжка «Избранница для олигарха» полетела к её ногам.

– В драконьих парах всегда самки главенствуют? – возмутился я на манипуляции девушки.

– Ты пока не дракон и даже не детеныш дракона. Мы не сомневаемся, когда нужно забрать ценность, мы не подавляем своих хищнических инстинктов. И ты не должен, если хочешь выжить! – заявила девушка. – Ты больше не бортстрелок и не мамаяктли. Ты обрел свободу. Так цени её!

Её меч скользнул из ножен и веером крутанулся вокруг кисти, вытянутой в сторону мягкой стены, оставляя на мягком покрытии символ на малларианском языке. Она взяла за руку эльфа и пихнула его в портал. Мой взгляд задержался на написанном, и, как только я разобрал послание, я шагнул следом.

Институтские работники расшифруют эту надпись только когда покажут эльфам при очередной попытке урегулировать все мирным путем. На стене эльфийским мечом был вырезан иероглиф, означающий недоброе прощание и пожелание смерти в пламени. В последствии это послание дойдет и до ветерана драконьей войны, Артаина. Тогда он, улыбнувшись, затянется одной из своих черных сигарет, а в голове павшего бога прозвучит очень похоже, копируя интонацию и тембр голоса Светланы:

– Мы уходим! Земля, гори в пламени!

– Свалили все-таки… Всегда поражался их хладнокровию и расчетливости, – произнесет демон, ответственный по Сибирскому федеральному округу, бескрылый царь гнилых болот.

КОНЕЦ

второго тома