Итак, мы с вами разобрались с понятием душ в китайской мифологии. Теперь давайте поговорим о том, какие виды злых духов существуют.

На самом деле понятие гуй объединяет в себе огромное количество озлобленных душ, умерших всеми возможными видами смерти. Основными видами гуя являются эгуи. Кроме того, само понятие гуй может означать еще и адских прислужников, о которых мы поговорим в главе про Диюй.

Духов-утопленников в китайской мифологии называют шуйгуями (水鬼, досл. «водные демоны»). Эти шуйгуи особенно мстительные и злобные. Они могли погибнуть в воде случайно или покончить таким образом с собой. Теперь же они находятся в рабстве у водных божеств (духов рек, озер, морей), и китайцы верят, что освободиться и уйти на перерождение эти шуйгуи могут, только если найдут себе замену. Именно поэтому следует опасаться омутов, тихих заводей и вообще лучше без надобности к воде не подходить – если в тех местах часто тонут люди. Шуйгуи любят затаиться у берега и затащить жертву в воду.

Кстати, именно отсюда идет та самая нелюбовь простых китайцев к открытой воде – и мало кто до сих пор учится плавать, хотя суеверия давно прошли. И именно по этой причине с древних времен китайцы неохотно спасали тех, кто упал в воду: считалось, будто утопающий уже сам стал шуйгуем, а потому, если бросишься его спасать, он и тебя затащит на глубину взамен своей души. Судороги в воде объясняли тем, что шуйгуи хватают человека за конечности и тянут на дно. Омуты, водовороты, опасные течения – все это обители злых водных духов.

Шуйгуи устраивают проделки, но они гораздо коварнее и опаснее мертвых младенцев: могут скинуть шапку с человека, что-нибудь тайком отобрать и закинуть подальше от берега, и, когда жертва, неустойчиво балансируя, пытается это поднять, демоны затаскивают ее в воду и топят. Часто они заманивают людей плачем и особенно любят глазные яблоки, ногти и кровь.

Эти духи боятся огня и горячих предметов, и к тому же на суше их конечности плохо работают, а потому их можно одолеть, только если выманить на берег. Однако в воде они очень сильны и могут победить десять взрослых мужчин. Они быстро плавают, отчего их даже называют «водными обезьянами» (слово-омоним для выдр). Чаще всего шуйгуи изображаются как длинноволосые или же покрытые волосами люди с красными или зелеными глазами, и иногда их еще называют демоны чан.

В городке Уцзин, провинция Цзянсу, распространена такая легенда:

Другими способами избавления от вредных водных духов являются всевозможные даосские и буддийские ритуалы умиротворения, установка тотемов-защитников, использование оберегов. Даже Фестиваль драконьих лодок (или Праздник двойной пятерки, 端午节), который проводится в пятый день пятого месяца по лунному календарю, призван изгнать злых водных духов и «накормить» их. А тайваньцы, например, верят, будто шуйгуи способны насылать наводнения, болезни и прочие бедствия, поэтому им строят храмы под названием «Храм водного потока» (水流公).

Есть очень забавная сказка о неудачливом шуйгуе, которую рассказывают в Дунгуане, провинция Гуандун:

О шуйгуях сложено немало легенд и мифов, а также написано огромное количество рассказов. В «Повестях о странном из кабинета Ляо» Пу Сунлина (1640–1717) есть такая история, которая называется «Брызги воды»:

В этом рассказе водный дух выбрался на сушу и начал вредить людям. Это достаточно нетипичное поведение для шуйгуя, но чем вообще можно ограничить демонов?

Есть некоторая разновидность утопленников – цзянчаны (江伥), буквально «речные прислужники». Это души утонувших людей, которые привязаны к реке и теперь заманивают в ее воды других, чтобы освободиться. Они способны окликать проходящих мимо путников по имени и умеют ходить по воде. В сунских «Записках о северных сновидениях» (北梦琐言) авторства Сунь Гуансяня (?–968?) есть несколько заметок о них:

Духи повешенных очень похожи по характеру на шуйгуев – они тоже ищут себе замену и не успокоятся, пока кто-нибудь не повесится в том же доме, где умерли они. Духи висельников называются дяогуями (吊鬼). Они по большей части похожи на обычных людей, только у них длинные высунутые языки, которые вываливаются изо рта, и выпученные глаза. Обычно при жизни дяогуи пережили страшную несправедливость или терпели сильную боль, поэтому после смерти их души задерживаются в мире, но все равно остаются привязанными к веревке, на которой они повесились, и они обречены терпеть жуткую боль каждый день, пока не найдут себе замену.

В книге «О чем не говорил Конфуций» (子不语) цинского[14] поэта и писателя Юань Мэя (1716–1797) есть такая история:

В этом рассказе обыгрывается мотив самоубийства женщины ради того, чтобы отомстить мужчине. Об этом говорит красный, а не белый шелк, ведь считалось, что если повеситься в красном, то можно воплотиться в злого духа.

Не всегда, однако, висельники вредят людям. В «Записках из правой башни отшельника» (右台仙馆笔记) цинского автора Юй Юэ (1821–1907) есть такая история:

Однако в целом дяогуи – мстительные и злобные. Поэтому в древности в доме, где кто-то повесился, обязательно проводили обряд очищения и умиротворения души, чтобы та не осталась вредить людям.

Среди самоубийц встречаются, конечно, не только те, кто повесился или утопился, хотя именно эти два способа являются самыми популярными для сведения счетов с жизнью. Все потому, что китайцы верят: после смерти тело должно остаться целым, чтобы души могли спуститься к Желтым источникам и переродиться. Если же, к примеру, перерезать себе горло, то произойдет как минимум потеря драгоценной крови – что уже нехорошо для мертвой души.

Так что утопление и повешение – «любимые» способы самоубийства древних китайцев. Утопиться, как вы уже поняли, можно где угодно, при этом самые популярные места – это река, пруд в поместье или же колодец. А повеситься, конечно же, надо на потолочной балке в комнате.

Поскольку демоны-самоубийцы стремятся подговорить живых людей покончить с собой, чтобы те заняли их место, они «кучкуются» в местах, где высок процент самоубийств: к примеру, там, где проводят государственные экзамены – стресс и давление частенько принуждают кандидатов на чиновничьи должности кончать с собой, ведь императорские экзамены проводились тогда не каждый год, и порой студент готовился всю жизнь, лишь бы сдать его.

Еще одной причиной для самоубийства, как мы уже обсуждали, является месть. Такие души становятся лигуями и потом преследуют обидчиков, пока не добьются их гибели.

К категории убитых духов, которые затем воплощаются в лигуев и остаются на земле, чтобы отомстить, относятся безголовые призраки (无头鬼 утоугуй). Чаще всего это призраки тех, кого обезглавили, – солдаты, попавшие в плен, или же казненные разбойники. Этот вид лигуев повидал немало крови и жестокости при жизни, а потому после смерти очень опасен.

Древние китайцы верили, что в перерождение может отправиться только человек, похороненный с неповрежденным телом. Посему отрубание головы – это высшая мера наказания, поскольку труп больше не будет «целым», а значит, человек обречен на пожизненное скитание в подлунном мире. Миф о безголовом призраке возник в эпоху Троецарствия, когда ханьский[16] полководец Цао Цао получил голову Гуань Юя[17] и похоронил ее вместе с деревянным телом, чтобы умиротворить его дух. Утоугуй – это одновременно и китайский Всадник без головы, и злобный дух, который непрестанно ищет свою голову и вместо нее может водружать на шею большой камень, тыкву или что-то похожее на голову – или же головы убитых им людей. Таким образом, утоугуй переходит еще и в разряд оживших трупов цзянши, о которых мы поговорим в главе «Антропоморфные демоны».

Еще одним популярным гуем является долговой призрак таочжайгуй (讨债鬼) или просто чжайгуй (债鬼). Таким духом может стать тот, кто умер, не расплатившись с долгами, и теперь обречен выплачивать их после смерти, чтобы отправиться в перерождение. Этот дух кажется благоприятным, но очень назойливый: он пытается выплатить долг, являясь своему ростовщику во снах и рассказывая, когда тот умрет, подсказывая, как сдать экзамены, где лежит клад именно на ту сумму, что он задолжал. Все это он делает, чтобы отплатить, отпустить обиду и переродиться. Говорят, что чжайгуй ужасно боится человеческой слюны – стоит на него плюнуть, как он сгинет. Другая же версия этого духа – тот, кто, напротив, взыскивает долги с живых, и вот этот дух уже гораздо более злобный, скорее похожий на лигуя.

Еще один опасный дух – это чаньгуй (产鬼), призрак женщины, погибшей в родах и теперь мучающей других. Чаньгуй известен еще со времен династии Цзинь: он появлялся в родильных покоях и проникал в чрево роженицы, причиняя ей немыслимую боль и сдвигая плод. Из-за этого роженица истекала кровью и становилась новым чаньгуем. По преданию, больше всего этот злобный дух боится зонтов, именно поэтому в родильных покоях над кроватью всегда раскрывали пару зонтиков.

Одним из самых мирных можно назвать могуя (墓鬼) – призрака могилы. Этот вид призраков просто остается у своей могилы и почти не вредит людям. Могуй спокойно ждет, когда отправится в перерождение, и может являться в сны родственников, чтобы сказать, чего ему не хватает в загробном мире для успокоения. Чаще всего он появляется в виде блуждающих огоньков на кладбищах. Однако не стоит думать, что могуй так уж безобиден: он может заставить человека заблудиться, чтобы тот не покинул погост и бродил по нему кругами. Но так могуй поступит лишь с тем, кто оскверняет и разграбляет гробницы. Если же могуй в «добром» расположении духа, то может просто подшутить над человеком, а может даже подарить ему что-то драгоценное из своей могилы.

Фугуй (腹鬼) – один из самых опасных и загадочных призраков Китая, брюшной дух. Никому не ведомо, как он попадает в тело человека, но он любит поселиться в животе и, завывая оттуда, заставить умирать самой болезненной смертью. О фугуе написано в «Последующих записках о поисках духов» (搜神后记) цзиньского ученого Тао Цяня (372?–427):

В древних трактатах есть похожий на фугуя дух – это гаохуангуй (膏肓鬼) – дословно «межреберный дух». «Гаохуан» в китайской медицине – это область между жиром околосердечной сумки и диафрагмой, которое, как считается, не подвержено воздействию лекарств. В китайском языке есть даже чэнъюй: 病入膏肓 (бин жу гаохуан) – болезнь проникла в самое нутро, что образно значит «оказаться в безнадежном состоянии, недуг стал неизлечимым». Иными словами, гаохуан – это самое нутро или же, если проще, сердце. Гаохуангуй проникает в эту область и поселяется там, сводя человека с ума и сильно меняя его в худшую сторону: дух заставляет человека раскрыть свои худшие склонности, творить зло и совершать всевозможные преступления, усиливает его мнительность и страх. По сути, это сердечный демон, столь популярный в современных китайских новеллах. А уже он похож на духа одержимости (бингуй 痴鬼), который заставляет людей сходить с ума.

То ли к мертвецам, то ли к озлобленным духам, то ли и вовсе просто к монстрам можно отнести такое странное существо, как даолаогуй (刀劳鬼, досл. «мечерукий демон»). Окончание «гуй» намекает на то, что он «дальний родственник» призраков, однако сведений о нем слишком мало, чтобы составить какую-то родословную. Даолаогуй описывается в «Записках о поисках духов», и, собственно говоря, это единственный источник. Однако этот демон заслужил невероятную популярность в дальнейшей литературе, а потому мы все-таки упомянем его и здесь:

Гань Бао не указывает ни внешности, ни происхождения «стрел», выпускаемых даолаогуями, но, исходя из названия, народная молва уже придумала им конечности в виде клешней и отравленные дротики, которые они выплевывают изо рта. И такая горная нечисть действительно кажется очень опасной.

Итак, как же успокоить злых духов, которые либо не могут покинуть этот мир из-за мести, либо их удерживают иные причины?

Существует особый ритуал – даже целая церемония – под названием Пуду (普渡). Дословно это переводится как «всеобщая переправа» или «всеобщее спасение», и этот ритуал (являющийся как даосским, так и буддийским), помогает голодным духам избавиться от адских мук и уйти в перерождение. Цель – снизить вредоносное воздействие злых духов и умиротворить их. Обычно Пуду проводят в «месяц демонов» – седьмой лунный месяц, а конкретно пятнадцатого числа.

Частью этой церемонии является ритуал «кормления духов» – голодных эгуев (у буддистов) и духов-сирот гухуней (у даосов), которым никто не приносит жертвоприношения. Буддисты верят, что эгуи – это прета, голодные духи, обреченные на вечные мучения от жажды и голода, а потому их шеи очень тонкие, а глотки узкие. Даосы же проводят Пуду для умерших душ-сирот, которые не смогли спуститься в Диюй. В этом принципиальное отличие двух религий, однако на практике смысл один: помочь душам.

Несколько различается и механизм помощи духам: в буддийской традиции монахи мантрами и мудрами открывают ворота Ада и выпускают голодных прета в наш мир, где впоследствии их окропляют «сладкой росой», которая утоляет их голод и жажду. Монахи приглашают Будду снизойти и расширить узкие глотки прета, накормить их и позволить переродиться в лучшем мире.

В даосской же традиции все совсем наоборот: монахи проводят обряд, который открывает ворота Диюя и позволяет всем голодным духам, блуждающим в подлунном мире, спуститься в Ад и пройти все препятствия на пути к перерождению. Даосские молитвы-наставления помогают душам очнуться от злобы и раскаяться, и потому для них открываются пути перерождения. Затем они получают пищу, воду и новую одежду и следуют на тот свет.

Церемонии на пятнадцатый день седьмого месяца приурочены к одному из важнейших праздников мертвых – Чжунъюань (中元節). Демонам и душам помогают и поклоняются в течение всего «месяца призраков», но кульминация приходится именно на пятнадцатый день. Поэтому тогда проводят и Пуду – проводы душ.

Помимо религиозных ритуалов, в этот день принято спускать лотосовые фонарики по рекам, чтобы осветить душам дорогу в загробный мир. Китайцы верят, что, если неупокоенные души схватят такой фонарик, им будет даровано перерождение в мире людей. Кроме того, в Чжунъюань сжигают бумажные деньги, одежду и прочие предметы, которые могут понадобиться душам в Диюе, а еще делают подношения фруктами, жертвенной едой и иным съестным. А о том, зачем это все нужно, мы поговорим подробнее в девятой главе, где рассмотрим китайский Ад, его устройство и обитателей.

Прежде чем мы будем разбираться в классификации демонов, похожих на людей, следует запомнить: древние китайцы в целом верили в связь между человеком и животными, а потому, несмотря на звериные черты демонов, считалось, что изначально они все произошли от людей.

И еще кое-что: если разобраться в древних хрониках, описывающих демонов, которые обитают в горах, лесах и реках, то становится очевидно, что не все эти злые духи на самом деле таковыми являются. Зачастую древние китайцы принимали примитивные племена, живущие вдали от китайской цивилизации, за демонов. Эти племена нередко спускались с гор и совершали набеги на китайские деревни, за что их уничтожали «просвещенные» ханьцы. Для китайцев что демоны, что эти племена – были все одно, поскольку, по их мнению, все они не обладали разумом и культурой, а потому имели странные привычки и образ жизни.

Кроме того, этим горным племенам приписывались магические и колдовские способности, а потому постепенно они превращались в настоящих демонов. Особенно распространению этих поверий мог способствовать какой-нибудь странствующий ученый, если писал о племенах в путевых заметках, не разглядев их как следует.

Итак, антропоморфные злые духи делятся на несколько категорий.

Ванлян (魍魉), или фанлян (方良), – собирательный термин для злых духов гор, рек, камней и деревьев.

По одной из легенд, прародителем всех ванлянов является другой сын Чжуань-сюя, одного из Пяти императоров древности. После смерти он стал демоном чумы. Об этом можно прочитать в «Записках о поисках духов»:

Ванляны любят есть печень и мозги мертвых, поэтому людям нужно отгонять их от свежих могил. Они боятся тигров и деревьев, и по этой причине древние китайцы размещали каменных тигров на кладбищах и сажали деревья.

В широком смысле ванляны – это антропоморфные злобные духи, которые либо имеют природное происхождение (то есть являются ожившими горами, реками, камнями, деревьями и всем прочим), либо это неупокоенные души, которые бродят по миру и пожирают людей. Чаще всего их изображают в виде трехлетних детей с красными глазами, большими ушами, длинными руками и красными когтями. Говорят, что они способны отбрасывать тень. Нередко у них одна нога и они плачут, сманивая людей с горных троп к обрывам и скалам.

Для их контроля в Аду даже существует отдельный департамент – Ванлянсы (魍魎司), а все потому, что они могут похитить душу человека. Поскольку Небеса запрещают подобное, над ванлянами ведется постоянный контроль.

Прямыми «родственниками» ванлянов являются чимэй. Чимэй (魑魅) – это отдельная категория горных демонов.

В энциклопедии «Море слов» (辞海, Цыхай) говорится, что Ду Юй (222–285), военачальник и писатель эпохи Вэй и Цзинь[18], утверждал: «Чимэй рождаются в горах и вредят путникам». А в «Исторических записках» (史记) историка Сыма Цяня (145?–86? гг. до н. э.) говорится, что «горные чимэй имеют человеческое лицо, звериное тело, четыре конечности и любят вредить людям».

В «Каталоге гор и рек» (山海经, Шаньхайцзин), древнекитайском псевдогеографическом трактате, тоже есть запись про чимэй:

Также утверждается, что чимэй обитают не только в горах, но и в пустынных, заброшенных местах (об этом свидетельствует Цзо Цюмин (556–452 гг. до н. э.) в «Комментариях Цзо» (左传). Из этого, кстати, можно сделать вывод, что, скорее всего, изначально чимэй – какое-нибудь горное племя, которое затем было демонизировано.

Интересно, что в Китае есть чэнъюй, 魑魅魍魉 (чимэй ванлян), которым в прямом смысле называют демонов и монстров лесов и гор, а в переносном – дурных людей и негодяев.

Среди видов ванлянов выделяется еще вансян (罔象) – злобный водный дух, разновидность шуйгуай (水怪, не путайте с шуйгуем!). О них говорил сам Конфуций в «Хрониках государств Восточной Чжоу» (东周列国志), цинском романе[19]: «Я слыхал, что горные демоны зовутся ванлянами, водные духи – вансянами, а земные духи – фэнъянами».

Вансянов часто отождествляют с ванлянами и потому про них тоже пишут, что они похожи на детей, имеют темно-красную (черную) кожу, красные когти, большие уши и длинные руки и являются водными духами. Согласно справочнику мифических созданий VII века «Иллюстрированный каталог демонов Байцзэ»[20] (白泽图), их можно поймать и связать веревками, а если сварить и съесть, то получишь большую удачу.

Считается, что вансяны появляются, если водные демоны топят детей. Вансяны тоже любят поедать мозги и печень умерших, а потому специально от них на могилы вешают изображения духов, изгоняющих бесов, а также устанавливают каменных тигров и высаживают кипарисы – считается, что вансяны боятся их и не посмеют подойти. О том говорится в трактате «Общий смысл нравов и обычаев» (风俗通义) восточноханьского литератора Ин Шао (140–206).

Однако при этом в словаре «Эръя» (尔雅) говорится, что существует еще лунвансян – это водный дракон, пожирающий людей, который причисляется к разряду божественных зверей, дракон реки Вэй. Об этом написано в «Книге этикета эпохи Чжоу» (周礼).

Так или иначе, все-таки бытует мнение, что ванляны – то же, что и вансяны, да и чимэй можно отнести к этой категории, и все они – злобные человекоподобные духи, которые никакой пользы и благости людям не приносят, а потому лучше держаться от них подальше.

Горные сяо (魈) тоже разновидность ванлянов. Гэ Хун (283–343), даосский ученый, в книге «Баопу цзы» (抱朴子, «Мудрец, объемлющий первозданную простоту») пишет про сяо следующее: «Этот горный дух похож на ребенка, имеет одну ногу, вывернутую в обратную сторону. Любит по ночам нападать на людей, зовется сяо». Гэ Хун также указывает и способ борьбы с этими духами: стоит бросить в них белый камыш, как они сгинут (белый камыш – это в целом универсальное средство от всех горных духов!).

СЯО (魈)

Горный демон, разновидность ванлянов. Похож на ребенка, имеет одну ногу, вывернутую в обратную сторону. Вредит людям по ночам. Думаете, что сможете спокойно спать, если такой монстр заявится к вам ночью и начнет тянуть за одеяло? Это определенно не то, что вы хотели бы увидеть, когда открываете глаза в тихой монастырской обители.

В «Каталоге гор и морей» про сяо написано так:

В «Записках с изложением странного» (述异记) авторства циского математика эпохи Южных династий[21] Цзу Чунчжи (429–500) сяо описываются так: «демон с человеческим лицом и телом обезьяны, с одной рукой и одной ногой». А еще сяо очень любят крабов и называют себя горными божествами.

Народные южные легенды тоже возводят сяо чуть ли не в разряд божеств: «Горные сяо – это чудища, обитающие в горах. Они имеют длинное черное тело и обладают бесконечной силой. Люди болтают, что сяо бегают быстрее леопардов и могут разорвать их и тигров голыми руками. Сяо – повелители гор и живут очень долго и потому считаются демонами».

В Гуандуне к сяо также относят уродливую старуху Яу (丫呜婆), которая пожирает непослушных детей, плачущих и не спящих по ночам.

В некоторых легендах сяо имеют схожие черты с нянем (年) – монстром, от ритуала изгнания которого произошла традиция празднования китайского Нового года. Нянь, как и сяо, любит вредить людям по ночам, но боится огня и шума, а потому, чтобы отогнать этих демонов, нужно зажигать хлопушки и фейерверки.

Как видите, сяо – это довольно обширный собирательный термин для описания человекоподобных горных духов. На самом деле сяо – это не кто иные, как мандрилы, обитающие в горах. Обезьяны причиняли большие хлопоты горным деревням, а потому люди наделяли их демоническими свойствами.

В «Повестях о странном из кабинета Ляо» Пу Сунлина есть такая история:

Можно с уверенностью сказать, что сяо, с которым повстречался господин Сунь, действительно похож на мандрила – и, быть может, если бы тот начал с ним смеяться, то смог бы даже сохранить одеяло!

Во времена Северных и Южных династий[23] китайцы верили, что сяо способны оборачиваться или управлять тиграми и представлять серьезную опасность для людей («Обширные записи об удивительном» (广异记) – раннетанский сборник рассказов об удивительном династии Хань авторства Дай Фу):

Говорят также, что горные сяо в Фуцзяни и Чжэцзяне носят красные шляпы. Стоит им надеть их, как они становятся невидимыми. Говорят, что сяо, потерявший шляпу, будет ждать в доме нашедшего ее человека и ругаться на него всю ночь. Но увы, человек, надев шляпу сяо, невидимым не станет. В Фуцзяни сяо также называют цзюцзы (досл. «голубыми голубями») и относят к птицам. А в Чжэцзяне люди народности шэ верят, что горные сяо могут изменяться в размерах, носят красные шляпы и красные или зеленые одежды.

Историй о проделках сяо на самом деле огромное множество – все не перечесть. Кроме истории Пу Сунлина, есть еще такая легенда из трактата «О чем не говорил Конфуций»:

Из этого рассказа можно заключить, что в целом сяо – достаточно безобидные существа. Кроме кражи шляп, этот демон ничем не провинился, так что, думаю, можно простить сяо его маленькое клептоманское хобби.

От демонов-тигров мы плавно перейдем к демонам-животным.

Монстры в китайской мифологии называются яогуай (妖怪). К этому виду можно отнести всех демонов, которые имеют животное происхождение или принимают вид животных. Зачастую это всякие фантастические чудовища, способные как вредить людям, так и приносить пользу тем, кто их встретит. Нас интересуют лишь звери, которые причиняют всяческие беды человечеству.

Оборотни или яошоу (妖兽) представляют отдельную категорию демонов-животных. Китайцы издавна верили, что некоторые звери способны культивировать[38] и принимать человеческий облик, чтобы затем вредить людям и заманивать их в свои сети. Потому историй о проделках демонов-животных огромное множество, как и их видов, хотя самыми популярными, конечно, остаются лисы и змеи. Однако есть несколько общих моментов, например оборотни боятся плевков. Чисто народный способ определить оборотня – плюнуть ему в глаз. Еще оборотни страшатся крови черной собаки (тут стоит лишь пожалеть бедных животных) и огня.

Лиса – животное, которое подвергалось в Древнем Китае наибольшим гонениям из-за суеверий, что плодились вокруг нее веками. Она и источник болезней, и посланница несчастий, и вероломная обманщица, которая заманивает сластолюбцев в свои сети и лишает ян. Лису и остальных оборотней, которые обольщают мужчин, называют яоцзин (妖精), и даже сейчас роковую красотку могут так обозвать.

Легенд и мифов такое разнообразие, что довольно тяжело составить какую-то классификацию по видам злых лисиц-демонов. В древние времена про лису говорили лишь то, что она заражает людей и сводит их в могилу, но уже в позднеханьское время появляются легенды о том, как лисы перекидываются в людей и становятся оборотнями.

В словаре «Шовэнь» (说文) 121 г. говорится следующее: «Лиса – тоже яошоу, на которых ездят гуи». Из этого указания следует, что в древние времена лисы считались ездовыми животными для призраков. Некоторые лисы после смерти даже могут стать духами (гуями) и продолжать сеять зло.

Однако уже в «Баопу цзы» 320 г. мы видим, как меняется видение лис в народе:

Конечно же, самым известным яошоу является девятихвостая лисица (цзювэйху, 九尾狐) – все о ней точно слышали, если не благодаря «Наруто», то по многочисленным мангам и новеллам, где обыгрывается ее образ. Но откуда она вообще взялась?

Первое упоминание о ней было в «Каталоге гор и морей»:

В этом скромном описании совсем не говорится о том, что этот зверь способен принимать человеческий облик и становиться демоном-искусителем – а именно такой образ лисицы сложился в массовой культуре. Здесь лиса указывается лишь как «ху» (狐), но в дальнейшем к названию прибавляют «цзин» (狐精), «яо» (狐妖) и прочие слова, обозначающие уже принадлежность этого зверя к демонам. В результате появляется такая нечисть, как хулицзин (狐狸精) – лиса-обольстительница, лиса-искусительница, лиса-оборотень, о которой мы и будем говорить.

ХУЛИЦЗИН (狐狸精)

Лис-оборотень, относится к категории яоцзин (妖精). Способен принимать человеческий облик и обманывать людей, промышляет и обольщением. Однако хулицзин не всегда оборачивается красоткой – он вполне может принять облик даже самого Будды Майтрейи. Кто бы догадался, что это ненастоящее божество? Лишь один проницательный монах заметил торчащие хвост и уши.

Есть еще и хусянь (狐仙) – это, так сказать, конечное воплощение девятихвостой лисицы. По народной легенде, лиса может превратиться в женщину в пятьдесят лет, а затем каждые сто лет благодаря культивации она разделяет хвост на два и так далее. Поэтому девять хвостов – это высшая форма лисы. Из этого мифа становится понятно, что хусянь – это даосское существо. Хусянь культивирует и тем самым может достичь бессмертия – все как прописывал Лао-цзы. Хусяни – довольно мирные существа, которые могут выступать учителями и помощниками людей, если, конечно, сами захотят. Это мудрые яошоу, которые постигли Дао, и люди считали, что они также искусны во врачевательстве.

В «Заметках из хижины наблюдений великого в малом» (阅微草堂笔记) цинского писателя Цзи Юня (1724–1805) есть такая история:

В этой истории хусянь – праведный дух, помогающий людям.

А вот хулицзин – это уже злобное воплощение лисы, тот самый демон. Она способна превращаться в прекрасную девушку или юношу, однако добра от нее не жди: демон соблазняет мужчин, заставляет забыть обо всем и высасывает силы. Подобная негативная оценка лисьих чар появилась после распространения известной легенды о любимой наложнице императора Синя из Шан-Инь[39] Да Цзи.

Да Цзи происходила из знатного рода Юсу, и, когда император Синь из Шан вторгся в страну Юсу, он взял Да Цзи в наложницы. Император был настолько очарован девушкой, что всячески пытался снискать ее расположения. Ради нее он построил винный пруд и мясной лес и закатывал пиры, заканчивавшиеся оргиями.

Говорят, что он настолько увлекся наложницей, что забросил государственные дела, а она же, ненавидя императора за разорение своей страны, побуждала его творить зло и постепенно превращала в тирана. Она даже надоумила его расстрелять из пушек министров и простой люд. Из-за этого в китайском языке даже появился чэнъюй, 助纣为虐 (чжу чжоу вэй нюэ) – «помогать Чжоу творить зло» (обр. пособничать злодею).

Именно ее считали главной виновницей падения династии Шан, потому что, пока император пировал и предавался утехам, У-ван напал на столицу и свергнул правителя. Императору Синю пришлось бежать, и он покончил с собой, сгорев заживо. А У-ван основал новую династию – Чжоу (1045 г. до н. э. – 221 г. до н. э.). Поэтому впоследствии народная молва превратила Да Цзи в лису-оборотня – говорили, что хулицзин околдовала вана и обманом заставила творить зло, в результате чего рухнула империя.

Итак, с этой легенды начинается злосчастный путь хулицзин как той, кто разрушает города и свергает династии. На самом деле историки говорят, что Да Цзи вряд ли могла иметь такое влияние на императора и, скорее всего, виноват он сам, потому что пьянствовал и самодурствовал. Но для очернения Чжоу Синя использовали девушку, превратив эту историю в классическую легенду о хитроумной лисице. Появился даже чэнъюй «показать свое истинное лицо» – 狐狸精露尾巴 (хулицзин лу вэйба), который буквально означает, что лисица-оборотень показала хвост. А все потому, что китайцы верят, будто даже в человеческом обличии лиса не может спрятать хвост.

Как бы то ни было, после истории Да Цзи хулицзин уже было не «отмыться». В китайской мифологии есть множество историй о том, как хитрые лисы заманивают к себе людей. Например, в «Пыль бренного бытия» (塵馀) Се Чжаочжэ из династии Мин есть такая небольшая притча:

В этой истории лисица не смогла добиться желаемого, хотя и долго завлекала жертву.

При этом хулицзин может убивать соблазненных мужчин даже ненароком. Все потому, что оборотень – иньское создание, а живые люди, особенно мужчины, – янские. Из-за этого при соприкосновении этих двух энергий возникает конфликт, и лиса невольно вытягивает все силы из живого. К примеру, в юаньском романе «Продолжение Записок Ицзяня» (夷坚续志) Юань Хаовэня (1190–1257) в главе «Лиса довела возлюбленного до смерти» девушка-лисица не собиралась причинять кому-либо вред, но из-за нее главный герой Чэнь Чэн заболел и умер. Эта история, очевидно, результат непрестанного усиления табуированной концепции лисиц-демонов.

А в период Северных и Южных династий хулицзин удостоилась даже упоминания в анналах. В «Хронике монашеских общин-сангхар Лояна» (洛阳伽蓝记), буддийских исторических заметках, написанных в 547 г. Ян Сюаньчжи, говорится следующее:

Практически в каждой провинции Китая есть свои мифы о хулицзин. Хотя чаще всего она выступает в женском обличии, встречаются и легенды, описывающие старцев-лисов, которые совершенствуются и людям не вредят, молодых юношей-ученых, которые хотят учиться и сдавать императорские экзамены. Поскольку эти существа не злые, то и говорить подробнее о них в книге о демонологии не станем.

А остановимся на одной истории про лиса-обманщика из «Обширных записей об удивительном» (广异记):

На территории Китая существует множество других мифов о лисах, не только о хулицзин. К примеру, в провинции Шаньдун рассказывают такую страшную сказку, очень похожую на нашу «Красную шапочку» и «Три поросенка», и главной злодейкой там выступает пихуцзы (皮狐子, досл. «лисья шкура») – оборотень, любящий поедать детей:

О пихуцзы довольно много сказок и легенд, по большей части из горных сельских районов Китая. Говорят, что эта лиса самодовольна и любит выходить к путникам, спрашивая, похожа ли она на человека. Если ответить ей «нет», то пихуцзы расстроится, что зря столько времени культивировала, чтобы получить человеческий облик, и выместит гнев на незадачливом путнике.

Еще лисицам приписывают плевки огнем, и потому люди боятся, что появление лисы может привести к пожару.

Помимо этого, в «Каталоге гор и морей» есть множество чудовищ, которые описываются как «похожие на лисицу». По большей части все они несут бедствия и неприятности людям. К примеру: биби (獙獙) – зверь, похожий на лисицу, но с крыльями, кричит как гусь и несет засуху; лунчи (蠪蚳) – девятиголовая лисица с девятью хвостами и когтями тигра, что пожирает людей; чжуноу (朱獳) – лисица с рыбьими плавниками, приносит несчастья той стране, в которой ее увидишь, и другие.

Разумеется, описывая оборотней, невозможно обойти стороной еще один популярный миф – о змее-демоне. Змея в китайской культуре имеет самые глубокие корни: Нюйва, древнекитайская богиня, создавшая людей, изображается в виде змеи с женским лицом. Змея также потомок дракона (или даже Небесного императора), а потому во многих провинциях имеет священный статус, однако благодаря своей ядовитости и приписываемой хитрости эта рептилия получила множество чудесных и не очень свойств и стала героиней множества мифов. Китайцы верили, что умерщвление змеи приносит несчастья и убитая змея становится призраком, который мстительно преследует охотника. Змея в китайской мифологии всегда имела сверхъестественные свойства и околобожественный статус, и лишь во времена поздних династий змеиные духи приобретают негативную окраску.

В этом разделе мы рассмотрим только змей-оборотней – то есть тех, кто способен обращаться человеком либо же изначально им был, а также тех, кто приносит вред людям.

Змеи-оборотни, что относятся к категории яошоу, схожи по своим признакам с лисами: они тоже культивируют, чтобы стать людьми, но если навредить им, то будут мстить. К тому же шэяо (蛇妖) могут очаровывать людей, прямо как хулицзин. Самые ранние истории о змеях-демонах в Китае повествуют о рептилиях, что обращаются красивыми женщинами и с помощью различных средств соблазняют мужчин, а затем убивают их или съедают. При этом они хладнокровные и бесчувственные, а потому вся их красота и доброта – это лишь лицемерная игра. Благодаря змее в китайском языке появился чэнъюй 蛇蝎美人 (шэ си мэйжэнь) – досл. «красивая женщина подобна змее и скорпиону».

Самой известной змеей-оборотнем является, конечно, Белая змея (白蛇, байшэ). Хотя этот миф о трагической любви, а не о том, как змеи вредят людям, все же познакомимся с ним:

Это краткое содержание легенды, однако в дальнейшем она трансформировалась и разрасталась: появились сюжеты о том, что госпожа Бай (которую позднее окрестили Су Чжэнь) и Сю Сюань были возлюбленными с детства, что она помогала ему с торговлей, а злой монах все испортил, о том, как госпожа Бай из-за любви не послушала Цин-Цин и показала истинный облик мужу, что до смерти того напугало, так что пришлось вмешиваться небожителям, и так далее. Сказка о Белой змее превратилась в оперу, множество дорам и сериалов, в книги и рассказы. Она не совсем злая, но отомстить может.

ЗМЕИНЫЙ ДУХ ПОВЕТРИЯ (蛇瘟神)

Относится к категории шэяо (蛇妖) – змей-оборотней. Насылает поветрие, где бы ни появлялся. Первое правило лодочников: всегда проверяйте, кого перевозите на другой берег, доверьтесь своей интуиции. Второе правило лодочников: если уж везете кого-то, не поднимайте занавеску – некоторые клиенты (даже если они и чудовища) любят уединение…

Зато вот другие змеи-оборотни очень злобные. Многие из них приносят болезни и засухи, как, например, Змеиный дух поветрия (蛇瘟神, шэ вэньшэнь). Этот демон описывается в южносунских «Записках Ицзяня» (夷坚志):

Иные демонические змеи вроде бы и хотели никому не вредить, но люди сами находят свое бедствие. В династию Цзинь существовала легенда о том, что если убить змею, то она превратится в призрака и ночью явится убийце во сне, а тот затем умрет от боли в животе.

Существует колоссальное количество яогуаев, которые имеют форму змеи. А «Каталог гор и морей» содержит несколько десятков демонических зверей, похожих на эту рептилию:

· Сянлю (相柳), или сянъяо (相繇), – это мифическая змея с девятью головами и человеческими лицами, которую убил Великий Юй (древнекитайское божество). Кровь сянлю была так зловонна, что земля, где умерла эта змея, потеряла свою плодородность.

· Яюй (窫窳) – еще один змей из «Каталога», имеющий тело рептилии и лицо человека. Он тоже был убит в древние времена.

· Яньвэй (延维), или вэйши (委蛇), – змея уже из легенд народности Мао, имеющая две человеческие головы и туловище рептилии. У яньвэй фиолетовая чешуя и лишь голова красная, а длиною она почти с повозку. Эта змея пуглива – она настолько боится грома, что замирает при первых раскатах.

· Есть даже девятихвостая змея (九尾蛇), похожая этим на хулицзин, но, кроме девяти хвостов, ничего не имеющая.

Самая интересная легенда о змее связана с мифологизацией радуги. Да, китайцы в самом деле верили, что радуга – это разноцветная змея. Зовется она хунни (虹蜺) и олицетворяет похоть (тайный брак) и бунт. Все потому, что древние китайцы верили: радуга появляется от столкновения мужского и женского начал, ян и инь, и потому символизирует дисгармонию. Люди считали, что по обеим концам этой огромной змеи две головы: мужская и женская, и хунни любит пить из водоемов. Однако то место, где хунни выпьет воды, постигнет несчастье. В то же время хунни – это символ яркого таланта, а потому увидеть ее – к счастью. Вот такой двоякий миф. Благодаря ему, по крайней мере, становится ясно, почему этимологически в китайском слове радуга присутствует ключ «змея» (虫).

И напоследок маленький божок несчастий, смерти, нищеты, неурожая и траура: санмэнь (丧门) – змея с головой человека и чиновничьей шапкой. Считается, что он вестник смерти, но также может и просто приносить несчастья – тут уж как «повезет».

Мы уже обсуждали в прошлой главе тигров-демонов, однако говорили про чангуев – злых духов-прислужников. Здесь же мы рассмотрим несколько иных созданий, которые почитаются за божественных, но при этом приносят вред людям: ху шаньшэнь – горные боги-тигры (虎山神). В глухих горах Китая, где водится много тигров, люди верили, что этот зверь – божество, которому Небесный император даровал право есть людей. Обычно ху шаньшэнь выглядит как прекрасный человек в богатых красных одеждах и в чиновничьем головном уборе с золотыми лентами. В «Новых речах Гуандуна» (广东新语), энциклопедии эпохи Цин авторства Цюй Дацзюня (1630–1696), этот дух описывается так:

В других провинциях также верят, что тигром можно стать в наказание за грехи – тогда твоей участью будет вечно рыскать по лесам и есть себе подобных (людей).

Это не единственная история, связанная с мифом о тигре-оборотне. Среди чужэней есть не только мертвецы и тяжело больные люди, но и те, кто не способен противиться собственным желаниям.

Так, в «Обширных записях об удивительном» (广异记) есть история о деревенском старосте по имени Фань Дуань, который имел неконтролируемое желание есть сырое мясо. Однажды он украл у соседа свинью, а после этого его обуяла жажда человечины. Позже он повстречал двух тигров, вместе с ними охотился и делился едой, да так постепенно и сам обратился в тигра. Жители деревни были напуганы и хотели убить его, но мать помогла ему бежать. С тех пор в той деревне если видели трех тигров, то у одного можно было заметить сапог на левой задней ноге. Остальные тигры всегда убегали, а он поворачивался и смотрел назад со странной тоской, будто не мог понять, где он и что делает. Его так и прозвали – «староста Фань».

Разумеется, тигров-оборотней, как и всех яошоу в целом, обвиняли в похоти и совращении. В «Императорской энциклопедии эпохи Тайпин» (太平广记) записана легенда из династии Тан о женщине в тигриной шкуре (хупинюй, 虎皮女):

Мораль этой истории проста: не доверяйте женщинам, которые прокрадываются в вашу спальню посреди ночи, тогда как вам говорили, что в этом дворе обитает зло.

Несложно догадаться, что оборотнем в китайской мифологии может стать практически любое животное. Для этого даже многого не надо – парочку раз навредить людям (или, наоборот, помочь), и вот уже заклеймят тебя демоном.

К примеру, не вызывает удивления, что не только лисы – демонические животные, то и волки тоже. Бытовало расхожее мнение, что оборотни могут создавать себе подобных вполне привычным и знакомым нам способом – с помощью укусов и царапин (то есть ликантропией). Однако, как и в случае с цзянши, вероятно, это все-таки западное влияние.

Волк-оборотень (жэньлан, 人狼) хитер и жесток, он не ведает жалости, и все, что ему нужно, – это человеческая жизнь. Эти свирепые демоны-каннибалы не брезгуют никакими методами, чтобы заполучить жертву. Еще в «Иллюстрированном каталоге демонов Байцзэ» (白泽图) описывается создание под названием чжинюй – досл. «знающая женщина» (知女):

Волком-оборотнем можно стать так же, как и другим оборотнем: после смерти или после сильной болезни. Среди жэньланов есть и такие, что живут среди людей и успешно притворяются безобидными, однако тяга к сырому мясу их не отпускает. К примеру, в «Обширных записях об удивительном» (广异记) есть такая история про юношу-волка:

Как видите, волки – совершенно беспринципные создания в китайской мифологии. На севере Китая (в провинциях Шаньси, Шаньдун, Хэбэй) бытует страшная сказка о старухе-волчице (ланпоцзы, 狼婆子), которая очень похожа на сказку о пихуцзы («шкура лисы»). История все та же: у матери было трое детей, она пошла работать в поле, встретила волчицу, которая убила ее, приняла ее облик и отправилась к дому, где ждали три девочки. Младшую она сожрала ночью, а старшие девочки, услышав хруст, хитростью выбрались наружу, поставили под деревом котелок с кипящим маслом, заставили волчицу привязать веревку к себе и принялись ее тянуть. Разумеется, все закончилось точно так же, как и в истории с пихуцзы: демон был побежден.

Кроме ланпоцзы, в Юго-Западном Китае верят в свекровь-медведицу (熊家婆) или бабушку-медведицу (熊外婆). Сказка о ней похожа на историю пихуцзы. И точно так же существует известная сказка о тетушке-тигрице (虎姑婆) со схожим сюжетом. Благодаря этому можно сделать вывод, что в целом сказки перекликаются – равно как и в славянской мифологии.

Медведь-оборотень называется довольно просто – жэньсюн (人熊), человек-медведь. Выглядит он как медведь, только больше обычного, у него острые когти, и жэньсюн очень силен – настолько, что может даже победить «повелителя леса» тигра. Как отличить его от обычного медведя? При встрече с человеком он начинает смеяться, но не стоит вестись на его добродушие – больше всего он любит протыкать людям глаза и уши.

В «Новых речах Гуандуна» (广东新语) про этого зверя сказано, что его жир способен заставить седые волосы снова стать черными. У него похожая на человечье лицо морда и черные губы, и, когда он смеется, прикрывает верхнюю губу лапами. В той же энциклопедии указано, что жэньсюна в народе прозывают еще и шанду (山都, чакма, разновидность павиана). Это говорит о том, что в народных верованиях медведь и обезьяна зачастую сливаются. У шанду есть еще и синий или черный хвост, похожий на рыбий.

При этом в «Собрании различных надписей с цинских стел» (清稗类钞), цинском историческом сборнике авторства Сюй Кэ (1869–1928), который был написан примерно в то же время, жэньсюн описывается совсем по-другому: «больше бурого медведя, шерсть рыжая с белым, длинные лапы, может выкорчевывать деревья с корнем; встретив человека, встает на задние лапы, чтобы его схватить, а потому в народе называется человеком-медведем. Обитает в трех северо-восточных провинциях»[45].

В книге «О чем не говорил Конфуций» есть такая история о встрече с жэньсюном:

Как можно заметить, жэньсюн больше похож на зверя, чем на человека, а потому скорее относится к демоническим зверям, о которых речь пойдет в следующей главе.

Как было сказано ранее, оборотнем может стать практически любое животное – на самом деле любое. Часто оборотнями становятся собаки, старые дикие и домашние животные – быки, кошки, зайцы, козы, бараны, свиньи. Любое животное, дожившее до «преклонных лет», может быть обвинено в том, что оно оборотень. Существует немало легенд и сказок о них, но в целом все они повторяются по сюжету.

ЕЖИ-ОБОРОТНИ (蝟怪)

Вполне безобидные оборотни, которые часто прячутся среди людей. Если ночью, занимаясь своими обычными делами, вы услышите хихиканье, не выходите. Возможно, вы застанете двух совершенно непримечательных синих старцев, которые просто прогуливаются под луной, а потом обращаются ежами и скрываются в траве. Догнать их вы все равно не сможете, а любые оборотни опасны.

Есть и интересные «экземпляры» демонов. К примеру, ежики-оборотни (蝟怪, вэйгуай). Конечно, это не самый распространенный вид яошоу, но потому и интересный. Вы спросите, разве может ежик навредить человеку? Автор «Записок чайного пьяницы о необычном» (醉茶志怪), цинский литератор Ли Цинчэнь, с вами бы не согласился:

Как было сказано выше, старые животные зачастую наделяются демоническими характеристиками. Так и старый еж в китайской мифологии получил статус демона: вэйхо (蝟火) – это огненный еж, который в тех же «Записках» представлен как существо выше трехлетнего младенца с глазами, горящими, как огни.

Демонический еж кажется безобидным, но, как и всякий яошоу, таковым не является. Вот поучительная история о том, какими последствиями оборачивается доброта к демону:

Мораль сей истории, вероятно, в том, что доверять даже белым милым ежикам не стоит – потому что демоны по своей природе не бывают добрыми.

Птицы, разумеется, тоже могут быть оборотнями. В некоторых частях Китая существовали поверья, что птицы – это души умерших, явившиеся за своими обидчиками.

Среди птиц-оборотней наиболее распространенными являются совы и во́роны. Считалось, что оба этих вида птиц несут зло и дурные предзнаменования. Поговаривали, что сова пожирает мать при рождении. Услышать уханье совы было к несчастью, а увидеть – и того хуже, к смерти. А во́роны и вовсе были теми самыми умершими душами.

Еще в «Книге песен» упоминается сова, в отрывке, связанном с могилами: «Если у входа в гробницу растет дикая слива и селится сова, то умерший тот был нехорошим человеком».

ГУХО (姑获)

Птица-оборотень, выглядит как сова с женским лицом. Дети – их любимое лакомство, так что лучше прячьте их по ночам, не дайте оборотням унести малышей.

Так что, конечно, китайская мифология не обошла птиц стороной. К примеру, существует такой демон, как гухо (姑获) – женщина-птица, возникшая из образа совы. В «Записках о скрытых чудесах» (玄中记) цзиньского ученого Го Пу (276–324) о гухо сказано следующее:

Говорят также, что гухо – это призрак умершей в родах женщины, отсюда ее одержимость чужими детьми.

В «Записках о скрытых чудесах» рассказывается и история, которая немного похожа на нашу сказку о царевне-лягушке:

У гухо много имен, но история ее печальна, будь то легенда об умершей беременной или о той, кого обманом заставили остаться в облике человека. Совсем неудивительно, что птица-оборотень мстит людям – возможно, вы на ее месте поступили бы так же.

Легенды о во́роне чуть более поэтичные. К примеру, в «Ночной лодке» (夜航船) минского ученого Чжан Дая (1597–1689?) упоминается миф о войне, в результате которой династия Шан-Инь была свергнута и началась эпоха Чжоу:

В китайском языке зачастую для разных птиц использовались одни иероглифы – то же произошло и с птицей-рыболовом. Их ошибочно называют во́роны-призраки – угуй, 乌鬼. Распространены эти демоны были в Сычуани, где считалось, что угуи – это слуги местного божка, его уши. Китайцы выращивали этих птиц, чтобы ловить рыбу и приносить жертвоприношения.

Даже рыбы могут таить в себе опасность для человека. Русалок мы уже разбирали, а в этой части речь пойдет о рыбах, которые могут обращаться людьми и сеять зло.

Истории про рыб тоже похожи на истории о царевне-лягушке. К примеру, вот эта сказка о демонической белой рыбе (байюйнюй, 白鱼女) из «Записей о необыкновенном» (独异志) танского ученого Ли Жуна:

Можно сказать, этому мужчине повезло, что он повстречал такого добросердечного демона. А ведь история могла закончиться намного печальнее. К примеру, как фуцзяньская легенда из «Заметок о Фуцзяни» (闽中记) авторства танского писателя Линь Сюя (811–890):

Однако в общем и целом рыбы-оборотни довольно безобидны. К примеру, в династию Сун существовала легенда о старике в белом, который назвался господином Ли и просил у рыбаков немного риса и черных бобов. А спустя несколько дней один рыбак той деревни поймал в реке огромного карпа, в брюхе которого нашли рис и бобы.

Есть множество историй о древних огромных рыбах, столкновение с которыми сулит наводнение и несчастья. К примеру, белая рыба озера Тай – злобный человек решил убить рыбу, и озеро вышло из берегов, утопив пятьсот человек.

Конечно, есть и такие, что специально заманивают людей. К примеру, странное существо, которое можно перевести как «темный дух в теле оленя» (лушэнь цзеши цзин,鹿身戒尸精) из «Тайной Нефритовой книги бессмертных…» (太清金阙玉华仙书八极神章三皇内秘文):

Не задавайтесь вопросом, почему карп – олень, на него даже у Конфуция нет ответа.

Рыбы, как и остальные яошоу, конечно же, тоже любят соблазнять людей – даже несмотря на то, что являются хладнокровными. Китайцев это нисколько не смущало, так что и нас не будет. В «Императорской энциклопедии эпохи Тайпин» есть занятная история об очередной белой рыбе (байюй, 白鱼), которая обманула человека. Этот сюжет нетипичен, потому что злодеем выступает мужчина:

Даже сам Конфуций (в «Записках о поисках духов») как-то повстречал рыбу-оборотня, и это, пожалуй, самая известная встреча с кунем (鲲) – огромной мифической рыбой:

В оригинале, кстати, эту рыбу называют ти (鳀), что переводится как анчоус, но представлять себе гигантского анчоуса довольно смешно, потому оставим перевод Л. Н. Меньшикова.

Из рассуждений Конфуция можно сделать вывод, что, во-первых, старые животные и впрямь подвержены превращению в оборотней и демонов; а во-вторых, Конфуций был довольно жесток, призывая убивать их, ведь, в сущности, этот кунь ничего им не сделал, только помешал Конфуцию слушать музыку, а они его взяли и съели.

В «Записках о поисках духов» есть еще много историй об оборотнях всех видов, но по большей части они людям не вредят – напротив, Гань Бао изображает их способными на благодарность человеку за добро и спасение.

Помимо оборотней, то есть демонов, которые способны обращаться людьми, существует огромное количество мифических зверей гуайшоу (怪兽), которые просто несут несчастья. Поскольку они причиняют вред, отнесем их к демоническим, но нужно понимать, что необычных свойств они по большей части не имеют и просто творят зло. Многие из них описаны в «Каталоге гор и морей», а также в других древних трактатах.

Условно разделим этих зверей на тех, кто живет на суше, в воде и под землей.

Среди демонических зверей, что живут на земле, в «Каталоге гор и морей» выделяют четверых особенно злых. Их так и зовут – «четыре зла» (四凶): олицетворение четырех пороков.

Первым выступает цюнци (穷奇): «На севере живет цюнци, похож на тигра, но с крыльями. Он пожирает людей, начиная с головы». В «Каноне божественного и удивительного» еще указано, что этот зверь способен распознавать человеческую речь и общаться с преступниками и головорезами. Если увидит он дерущихся, то сожрет того, кто сражается честно, если встретит верного, преданного человека, то откусит ему нос, а встретит злого, бесчестного человека, тогда поймает животных и накормит его, одарит подарками. Этот зверь – олицетворение бесчестия и хитрости.

ЦЮНЦИ (穷奇)

Демонический зверь, один из четырех зол (四凶). Похож на тигра с крыльями летучей мыши, часто изображается с рогом. Олицетворение хитрости и бесчестия. Цюнци славится тем, что понятия добра и зла у него перевернуты: между чиновником и кочевником, который на того напал, он выберет второго. И не дай бог вам оказаться на стороне добра в его присутствии.

Интересно, что в «Каталоге гор и морей» есть совсем другой цюнци, записанный теми же иероглифами, – похожий на быка с иглами, как у ежа, который лает, как собака, и пожирает людей. Однако этот зверь не имеет никакой другой фольклорной истории.

Второй зверь – хуньдунь (浑敦), или хаос. Хуньдунь «похож на собаку с длинной шерстью, но у него нет когтей. У него есть глаза, но те слепы. У него есть два уха, но те глухи, хоть он и может услышать человека. У него есть живот, но нет внутренних органов. Это и есть сам хаос». Легенда гласит, что он сын императора Хуна, который сам был бездарным, потому ущемлял добродетельных и честных людей, а продвигал по службе коварных, хитрых и злобных, за что мир прозвал его Хаосом. В более популярном описании хуньдунь выглядит как красный мешок с шестью ногами, без глаз, ушей, рта и других отверстий.

Третье чудовище – таоу (梼杌), тигр с лицом человека и собачьей шерстью, кабаньими клыками, длиной он в два чи и хвостом в чжан и восемь чи длиной. Таоу – один из самых разрушительных из четырех чудовищ, он сеет хаос и беспорядки, куда бы ни пошел, и после него остается только разруха и запустение. Его главный порок – наглость и упрямство, а еще он горд и чрезвычайно жесток.

Ну и последний монстр – таоте (饕餮), олицетворение обжорства и жадности. У таоте самое интересное происхождение – он считается пятым сыном дракона, однако при этом же говорят, что он в прошлом был человеком – бесталанным сыном из рода чиновника цзиньюня[52], который был жаден до власти, брал взятки, запугивал слабых и грабил народ. Таоте выглядит как свинья или баран с длинной шерстью и головой кабана (кто-то пишет, что с лицом человека), у него глаза под мышками, а зубы как у тигра. Таоте чрезвычайно прожорлив и жаден и однажды может даже сожрать сам себя.

Можно отметить, что из четырех демонических зверей трое похожи на тигра – это говорит о том, что древние китайцы в самом деле представляли это животное как великое чудовище.

В целом во многих описаниях фигурирует тигр. К примеру, жоучиху (肉翅虎) – тигр с лысыми крыльями. Крылья у него похожи на крылья летучей мыши, глаза сверкают в темноте, а шкура чрезвычайно плотная и способна отгонять злых духов. Этот летающий демон живет в глубоких пещерах, любит нападать с воздуха, пожирать человека и тут же улетать.

Среди самых известных демонов-людоедов можно назвать няня (年). Нянь выглядит как огромный мифический лев с одним рогом, очень свирепый и жаждущий человеческой плоти. Известен он по большей части потому, что именно от него произошла легенда о праздновании китайского Нового года. В сокращенном виде она звучит так: в древние времена, в канун каждого Нового года, просыпался зверь по имени нянь и выходил на охоту. Больше всего он любил лакомиться людьми и животными, поэтому люди всегда запирали окна и двери, загоняли скот в дом и не смели выходить на улицу, пока не наступит утро. Однажды кто-то украсил свой дом красным фонариком, и нянь, увидев его, так испугался, что сбежал. С тех пор люди смекнули, что нянь боится огня, шума и особенно красного цвета, поэтому стали украшать на Новый год дома красными фонариками, запускать фейерверки и шумно бодрствовать всю новогоднюю ночь, чтобы отпугнуть монстра. В некоторых рассказах люди создали огромную маску, похожую на няня, чтобы отпугнуть его, и так появился знаменитый танец льва.

Множество демонических животных просто поедают людей, если встретят. К примеру, чжи (彘), описанный в «Каталоге гор и морей»: «похож на тигра, но с бычьим хвостом, лает, как собака, зовется чжи и пожирает людей». Мафу (马腹), или «лошадиное брюхо», – еще один людоед, чудовище с лицом человека и телом тигра, которое плачет, как младенец, и любит есть людей. Или же нене (孽孽) – енотовидная собака с тремя головами, которая, если ее встретить, вредит исключительно женщинам. Подобных монстров в китайской мифологии порядочно, но легенды о них слишком похожи.

Чрезвычайно странное существо по имени баньби (坂鼻) обитает в горах Китая по легенде из «Записок об удивительном» (录异记). Оно похоже на змею длиной в три чи, голова как чан, а в обхвате как колонна. У баньби заячья голова, а тело белое. Это существо живет в горной пещере и любит выползать оттуда, чтобы напасть на путников. Особенно баньби любит затащить человека в свое логово и выпить его кровь. Эта необычная змея издает звук, как будто фыркает бык, но у нее чрезвычайно острое обоняние. Справиться с баньби можно, лишь если сжечь ее.

Одним из змеиных монстров, описанных в древних мифах, является змея-измеритель (лянжэньшэ, 量人蛇 или 比高蛇 бигаошэ). Это чудовище живет в Гуандуне и на Тайване: при встрече с человеком змея-измеритель встает во весь рост и сравнивает себя с жертвой. Если лянжэньшэ выше человека, то она его пожирает, а если же ниже – то отпускает. Однако победить в этом «состязании» не так просто: змея-измеритель, по слухам, имеет длину шесть-семь чи[53]. В сборнике эссе цинского литератора Лян Шаожэня (1792–?) «Записки разных осенних сезонов» (两般秋雨盦随) говорится, что этот монстр умеет говорить, но произносит одну фразу: «Я выше» – и, если человек ответит ему то же самое, тогда змея-измеритель умрет от унижения. В «Собрании славной эпохи» (昭代丛书) цинского автора Хун Жогао (1650–?) есть продолжение этой легенды: змея-измеритель ляжет на землю, показывая свои тысячи ног. В этот момент человек должен обязательно сказать: «У меня больше!» А когда змея униженно прижмется к земле, нужно сорвать с себя пояс, бросить на землю и сказать: «Я ухожу!» Монстр сразу же издохнет.

Вообще ядовитых змей в китайском фольклоре великое множество: фэйшэ (飞蛇), или летающая змея с крыльями, гаотин (高听), которая любит лакомиться медом и разоряет ульи, а потом жалит людей, и другие.

Как можно заметить, монстры часто «местечковые»: в них верят только в одном уезде или городе и дальше эта вера не идет. Один из таких демонов даже не имеет собственного названия, но довольно зловреден – это Лоянский монстр (洛中怪兽), появившийся, как можно догадаться, в Лояне в династию Сун. Он есть в «Записках Ицзяня» (夷坚志):

Среди демонических зверей есть не только те, что пожирают людей. Например, в «Каноне божественного и удивительного» описывается чоу (绸), которая мордой и лапами похожа на обезьяну, но имеет тело осла. Чоу бывают только женского пола, и они нападают на мужчин и насильно заставляют спать с собой, а затем через десять месяцев рожают новых чоу. Еще они любят воровать фрукты и рис.

А вот в Фуцзяни, в отхожих местах, можно встретить трехлапую жабу (三足蟾), но ее миазмы так ядовиты, что, только оказавшись рядом, умрешь от отравления.

Среди птиц особо стоит гуэ (姑恶) – водоплавающая птица, и буквально ее имя означает «злоба свекрови». Гуэ – перевоплощение души загубленной свекровью девушки, и теперь она жалобно плачет над водой. Зла не причиняет, но ее плач бередит душу и заставляет грустить.

Есть в Китае и собственный йети – это даоцзяосянь (倒脚仙), что можно перевести как «бессмертный со ступнями навыворот». Это существо обитает в Юньнани в уезде Инцзян, и оно одно из немногих, которое реально пытались исследовать ученые[55]. Даоцзяосянь выглядит почти как человек или обезьяна, но ходит прямо, покрыт черной шерстью, а ступни у него похожи на человеческие, только когти загнуты в обратную сторону. Юньнаньцы верят, что это существо похищает детей и вскармливает их как собственных. Даоцзяосянь может и сожрать человека, а перед этим обычно громко смеется. По всем признакам даоцзяосянь очень похож на сяо, горного духа.

Водные демоны по большей части сходны – это ядовитые рыбы или же звери-людоеды, похожие на черепах, змей, угрей и так далее. Поэтому интересных среди них немного.

Начнем, что необычно, с обезьян. В китайской мифологии их, конечно, множество, но не все вредят людям. А вот в фольклоре провинции Гуандун существует водяная обезьяна по имени динфэн (досл. «усмиряющая ветер», 定风). Внешне этот зверь похож на обезьяну размером с собаку, имеет красно-коричневую шерсть и любит пить кровь. У обезьяны динфэн красные глаза, гладкая спина и лапы как ножки у младенцев, а уши очень маленькие. Живет она в воде, и это очень сильный и опасный демон: он любит затаскивать детей в воду и высасывать из них кровь.

В воде живет и существо под названием ян (蛘). В «Записках Господина с Восточного склона о всех живых существах» (东坡先生物类相感) авторства сунского писателя Ши Цзаньнина (919–1001) оно описывается так: «похож на ящерицу длиною в чжан, обитает в воде и пожирает людей». У яна есть еще одна особенность – после того как съест человека, он пьянеет и всплывает на поверхность, и это самое подходящее время, чтобы убить его.

Еще одно чудище обитает в морях: называется собачий угорь (狗头鳗). Он похож на угря около чжана длиной, но с головой собаки и имеет восемь чрезвычайно острых зубов, настолько, что стоит ему укусить человека, как тот упадет замертво. Этот демон очень коварный и злой: прежде чем атаковать, он долго выжидает в засаде. Может даже притвориться мертвым, чтобы его поймали, а затем сожрать незадачливого рыбака, поэтому, если он попался вам на рыбалке, нужно немедленно выбросить его обратно в море, чтобы избежать беды.

Опасный демон, которого можно встретить в самом обычном водоеме, – это громовая змея (лэйшэ, 雷蛇). Это мифическое существо способно навлекать на головы людей гром и молнии, ветер и дожди. Обычно громовая змея обитает в пруду и убивает всех, кто подойдет к ней близко. В «Обширных записях об удивительном» (广异记) есть такая легенда:

В воде обитает странное существо по имени яюй (窫窳). У этого демона два обличия по «Каталогу гор и морей»: 1) похож на быка, но без шерсти, с лицом человека, ногами лошади, сам из рода тигров, пожирает людей; 2) похож на змею с человеческим лицом, обитает в соленой воде, пожирает людей (уже упоминался в разделе про змей). Вывод, конечно, одинаков: где бы ни обитал яюй, он опасен для человека. Легенда гласит, что когда-то он так досаждал людям, что мифический император Яо приказал лучнику Хоу И убить его.

И последний из необычных водных демонических зверей – это мопи (貊貔). Выглядит он как тигр или дикая кошка, может выплевывать ядовитый газ и так травить людей. Днем он прячется, а на охоту выходит ночью. В «Хрониках Чунмина» (崇明县志) о нем говорится так:

В отдельную категорию неблагоприятных существ можно выделить демонических зверей, которые возвещают о бедствиях: гибели государств, засухах, наводнениях и просто катастрофах. Таких, на удивление, в китайском фольклоре действительно очень много. Должно быть, потому, что «повесить вину» на происки злых сил всегда проще простого.

ТЯНЬГОУ (天狗)

Небесная собака – вестник смерти, разрушений и всяческих бедствий. Появление тяньгоу сулит хаос и катастрофу – недаром даже продукты в лавке стухли, да и жив ли вообще младенец на руках женщины?

Самым могущественным вестником бедствий является небесная собака (тяньгоу, 天狗). Поскольку этот зверь несет только несчастья людям, его вполне можно отнести к неблагоприятным. Не секрет, что гадание по звездам являлось важной составляющей ритуалов министерства обрядов в Древнем Китае. И тяньгоу – это самое зловещее предзнаменование, которое могла получить империя. Еще в «Книге песен» написано:

Как можно догадаться, небесной собакой называли метеорит. Тяньгоу несет смерть и разрушения, а потому ее появление на небе расценивали как вестник войны и поражения, засухи и голода. В древних анналах можно найти немало свидетельств того, что после появления тяньгоу в стране начинались большие проблемы. К примеру, в «Записках пьяницы» (白醉琐言) есть такая история:

В одной из цинских рукописей, «Рассказах о чудесном» (述异记), упоминается и описание тяньгоу: «…собака, что может стоять как человек, с вытянутой мордой. Верхняя часть туловища тяньгоу красная, нижняя – темно-синяя, а хвост похож на шпильку длиною в несколько чи».

Со временем миф о небесной собаке превратился в своего рода страшилку. Так, в минском романе «Пять разнородных чаш» (五杂俎) авторства Се Чжаочжэ (1567–1624) звучит такая пословица: «Небесная собака ночью придет – и всю семью сожрет».

Когда же древние китайцы видели лунное затмение, то считали, будто это небесная собака пожирает луну. Это связано с другой легендой происхождения тяньгоу: говорили, что этот зверь – злобный божок луны, который проглотил эликсир бессмертия и преследовал богиню Чанъэ[57].

Еще один вестник хаоса – это шошу (硕鼠), или гигантская крыса. Выглядит шошу как белая крыса размером с кролика, с красными горящими глазами. Ее появление – вестник хаоса и разрухи. Впервые шошу упоминается еще в «Книге песен», а затем кочует и в другие мифы. К примеру, появляются дополнения о том, что самки шошу – черные и небольшого размера и что если заманить и уничтожить крыс, то можно предотвратить грядущие бедствия.

Чжуянь (朱厌) – вестник войны. Выглядит он как бесхвостая обезьяна, но с белой головой и красными лапами.

Одним из самых страшных существ, которые несут бедствия, является ходоу (祸斗), или лодоу (蜗斗)[58]. Выглядит он как собака, способная глотать огонь и испражняться им же. Где бы ходоу ни появлялся, везде он разжигает пожары, поэтому древние китайцы считали этого зверя вестником огня и катастроф. Огонь – одно из самых больших бедствий в мифологии, поэтому неудивительно, что ходоу считают крайне зловещим зверем. В «Императорской энциклопедии эпохи Тайпин» есть такая сказка про ходоу/лодоу:

Опасность несет и фэй (蜚): он похож на быка, но с белой головой, хвостом змеи и одним глазом. Он также описан в «Каталоге гор и морей», и по преданию его появление несет засуху и поветрия.

Птицы тоже часто становятся вестниками бедствий, к примеру, есть такие: цинвэнь (青鴍) или хуанао (黄鷔). Хуанао похожа на дикого гуся с красным клювом, а цинвэнь – на пятицветную птицу с человеческим лицом. Кажется, что это разные существа, но в «Каталоге гор и морей» записаны как одно и предсказывают одинаковое несчастье: появление этого монстра сулит государству гибель.

Вестником поветрий и эпидемий является еще одна птица по имени сегоу (絜钩): она похожа на утку, но с мышиным хвостом, хорошо лазает по деревьям.

В конце эпохи Тан распространился миф о птице под названием лопин (罗平), появление которой может вызвать кровавые битвы, хаос и разрушения. В «Собрании историй о странном» (集异记) авторства танского ученого Сюэ Юнжо сказано:

Еще одна птица, которая сеет несчастья и вызывает большой страх, – это фуни (浮尼), или плавающая монахиня. Фуни предвещает наводнения и прорывы насыпей и плотин, что было огромным горем для китайцев, живших близ Хуанхэ (Желтая река). Очень доходчиво ее описывает Юань Мэй:

Некоторые мифические звери из древних трактатов совсем не оправдывают своих названий. К примеру, сова с человечьим лицом (人面鸮) – в «Каталоге гор и морей» она имеет тело мартышки и хвост рыбы, и ее появление предвещает засуху. Или, например, другой вестник засухи – фэй (肥), которая хоть и называется змеей, имеет шесть лап и четыре крыла. Объяснить это невозможно, можно лишь принять (в теории это произошло из-за утраченных кусков текста, а также из-за нетрадиционной биологии в области демонологии).

Даже водные демоны могут насылать засуху – к примеру, чжуанъюй (鱄鱼): по форме напоминает карася, но со свиной щетиной, хрюкает, как поросенок, и, где его заметят, быть великой засухе.

Наконец мы подступаем к высшей категории демонов – божества и духи преисподней. В китайской мифологии довольно развитый институт загробной жизни, и с течением времени он претерпевал большие изменения. В первую очередь это связано с проникновением буддизма в Китай, что послужило синтезу традиционных верований и буддийских концепций. Поэтому стоит подчеркнуть, что данные о преисподней могут сильно разниться, но все они в какой-то степени верны, поскольку рассматривают Ад с разных точек зрения.

В начале книги мы немного затрагивали Диюй (地獄) – китайские ады или, вернее сказать, судилища. В более поздней китайской религиозной концепции после смерти душа человека спускается в загробный мир, где отмывает грехи, а затем отправляется на перерождение. Этот процесс поэтапный, поскольку судов или залов в Диюе целых десять (хотя есть буддийские концепции, где и по восемнадцать, и по сто двадцать восемь, и по несколько тысяч). Возьмем за основу конфуцианско-даосскую концепцию, которая впитала в себя буддийские верования об адах нарака, и остановимся на десяти судилищах – идеально выстроенной загробной бюрократической системе – и восемнадцати адах. Однако обо всем по порядку.

Человек умирает, и его душа (вернее, его душа хунь) должна отправиться к Желтым источникам. Этот путь неблизкий, и для того, чтобы душа благополучно добралась до загробного мира, требуются подношения родственников – еда, бумажная одежда, ритуальные деньги. Если у мертвого с этим все в порядке, то он в итоге попадает на «Мост беспомощности» (Найхэцяо, 奈何桥)[93] – это мост, который соединяет мир живых и мир мертвых и стоит на реке Найхэ, что протекает в том числе по нескольким адам. «Мостом беспомощности» он называется потому, что 奈何— буквально «ничего не поделаешь», что сигнализирует человеку о том, что пути назад уже нет и стоит отпустить сожаления. В некоторых верованиях считалось, что пройти грешникам мост Найхэ очень сложно, ведь под ним кишат разные чудища. Для грешников это первое испытание, и если они свалятся вниз, то будут долго-долго мучиться в адах. А для невиновных мост Найхэ – просто мост.

Сразу после моста душа попадает к «пограничной заставе» мира мертвых – Гуймэньгуань (鬼门关, досл. «Застава демонов»), через которую можно пройти только имея подорожную мертвых луинь (路引). Эту подорожную также должны положить в гроб родственники – и если ее нет, то душа обречена скитаться в подлунном мире. Как видите, даже после смерти благополучно переродиться не так-то просто, и именно поэтому в Китае существует строгий похоронный ритуал.

Кстати, реальная застава мертвых, согласно «Старой истории Тан» (旧唐书), находится в уезде Бэйлю городского округа Юйлинь провинции Гуанси – на перевале Тяньмэнь (досл. «Небесные врата», 天门山). Когда-то этот перевал был ключевым трактом между Гуанси, округом Лэйчжоу и островом Хайнань, но очень крутым и опасным, а также там всегда стоял туман, поэтому путешественники часто срывались и погибали. Дурная слава привела к тому, что в народе этот перевал так и прозвали «Заставой демонов».

У заставы умерший впервые встречается с демонами преисподней – двумя стражниками: Бычьей головой (牛头) и Лошадиной мордой (马面). Их мы рассмотрим чуть позже.

Итак, пройдя бюрократическую проверку, душа наконец-то попадает в первое судилище, где определяется, какие грехи совершил человек при жизни, за что он должен получить наказание и так далее. После этого душу либо отправляют в следующее судилище на проверку, либо она сразу переходит в последнее, где человеку назначают путь перерождения (по буддийской концепции, их шесть, по традиционно китайской – тоже шесть, но они немного другие) и где он может выпить «суп забвения» и выйти из Диюя. Если в каком-то судилище у человека не находят грехов по «нужной тематике», то просто отправляют его в следующее, а если находят – то душа «отрабатывает» их в надлежащем аду, и так, пока не дойдет до последнего.

Процесс этот может быть достаточно долгим, и без еды, денег и одежды душе будет довольно сложно преодолеть все мытарства. Это одна из причин, по которой существует культ предков – помочь своим «прапра» благополучно отмыть душу от грехов. В противном случае голодный дух превратится в эгуя и будет невыносимо страдать. Считается, что сжигаемые бумажные деньги могут помочь умершему подкупить демонов ада, чтобы сократить срок мытарств и побыстрее переродиться. А еще полагали, что чем богаче умерший на том свете, тем лучшую реинкарнацию он сможет получить. А одежда и всевозможная утварь нужна душе, чтобы не только благополучно добраться до Диюя, но и с комфортом устроиться там в ожидании судов.

Стоит понимать, что десять судилищ – это все-таки еще не ады. В судилищах лишь назначают наказание, а восемнадцать адов располагаются между ними и представляют широкий спектр мытарств за самые разные провинности. К примеру, наказывают непослушных жен, непочтительных к родителям детей (очень страшный грех в Китае), осквернителей святынь, создателей порнографических изображений и так далее. Грехи очень разнообразны, и для каждого найдется свой ад. Каждым залом управляет судья, или Ямараджа, или ван[94].

Итак, рассмотрим кратко десять судей Диюя и их владения.

1. Циньгуан-ван (秦廣王): правит Первым судилищем, где происходит допрос души и определение наказания. Если грехов меньше, чем заслуг, то Циньгуан-ван может отправить человека сразу в Десятый зал; если же больше – то грешника подводят к «зеркалу кармы», где он может увидеть все свои дурные проступки, а затем ему определяют наказание и передают в следующее судилище.

2. Чуцзян-ван (楚江王): правит Вторым судилищем Хода (活大地狱, «Ад сущего»), или Ледяным адом (Ханьбин диюй, 寒冰地狱), на юге под морем, перед которым, по некоторым верованиям, протекает река нечистот или же сама река Найхэ. Здесь остаются злоупотреблявшие властью и притеснявшие народ чиновники, воры, убийцы, шарлатаны-лекари, обманщики, сутенеры, наркоторговцы. К этому залу прикреплены следующие ады:

a. Ад, где бросают в жерло вулкана;

b. Ад, где обжигают кипящей магмой;

c. Ад, где бросают в ледяной пруд.

3. Сунди-ван (宋帝王): управляет Третьим судилищем Хэйшэн (黑绳地狱, «Ад черной веревки») на юго-востоке под морем. Здесь судят тех, кто непочтительно относился к старшим и родителям, кто без причины жаловался на чиновников, и сами недобросовестные чиновники, непослушные жены, сбежавшие из тюрьмы и расхитители гробниц, коррупционеры и презревшие доброту, клеветники, люди, подделывавшие документы, а также те, кто считал, что император не заботится о своих подчиненных. К этому залу прикреплены следующие ады:

a. Малый ад, где выдавливают глаза;

b. Ад, где связывают черной пеньковой веревкой и сажают на раскаленное железо;

c. Малый ад, где отрубают ноги, вырезают сердца, сдирают кожу, отрезают куски плоти и скоблят кости;

d. Ад, где варят на пару;

e. Ад, где сжигают заживо.

4. Угуань-ван (五官王): правит Четвертым судилищем Хэда (合大地狱), или Адом кровавого пруда (Сюэчи диюй, 血池地狱). Сюда попадают те, кто отказывался платить налоги, торговцы-мошенники. Здесь протекает река нечистот Найхэ (снова). Здесь же находится Кровавый пруд, куда будут брошены нечестивцы, те, кто не уважал родителей, убивал и грабил. К этому залу относятся ады:

a. Малый ад, где бросают в кипяток;

b. Малый ад, где придавливают камнями;

c. Малый ад, где забивают рот золой.

5. Яньло-ван (阎罗王), он же главный судья Ада и Ямараджа: когда-то правил Первым залом, но из-за своей мягкости к грешникам и потому, что часто отпускал их на перерождение, был отправлен в Пятый Цзяохуан (叫唤大地狱) под морем к юго-востоку, хотя и сохранил пост Владыки Диюя. В этом судилище находится легендарная Вансянтай (望乡台) – «терраса, откуда смотрят на родных»: на эту террасу всходят души, чтобы в последний раз посмотреть на живых родственников. Сюда попадают те, кто презирал законы, препятствовал другим совершать добро, губил людей в погоне за богатством, клеветал на монахов, ростовщики. К этому залу прикреплены следующие ады:

a. Ад гор из мечей;

b. Ад, где вырезают сердца и отрубают головы;

c. Ад, где бросают в яму со змеями.

6. Бяньчэн-ван (卞成王): правит Шестым судилищем, или Городом напрасной смерти (Вансычэн, 枉死城) под морем на севере. Сюда попадают те, кто роптал на небо и обвинял других, зря лил слезы, называл богов по именам и крал ритуальные принадлежности, непочтительно обращался с книгами и письменными принадлежностями. К этому залу относятся ады:

a. Ад, где бросают в яму с быками;

b. Ад, где пожирает заживо саранча;

c. Ад, где утопают в фекалиях и глине;

d. Ад, где заставляют истекать кровью.

7. Тайшань-ван (泰山王): управляет Седьмым залом под морем на северо-западе, еще называется Ад тревог (Жэнао дадиюй, 热恼大地狱). Сюда попадают те, кто клеветал, ел человеческое мясо, делал ложные доносы, шантажировал других, а также те, кто гнался за наживой, пьяницы и позволившие женщине сделать аборт, воры, расхитители гробниц и азартные игроки. К этому судилищу относятся следующие ады:

a. Ад, где растирают в порошок;

b. Ад, где заживо варят в масле.

8. Души-ван (都市王): правит Восьмым судилищем под морем на западе, или Адом жара и тревог (大热大恼大地狱). Здесь отбывают наказание непочтительные к отцу и матери, а также те, кто не исполнил должные похоронные обряды для родителей. После Восьмого судилища им суждено переродиться только животными. К этому залу прикреплены следующие ады:

a. Ад, где подвешивают вверх ногами;

b. Малый ад, где варят заживо в котлах;

c. Малый ад, где режут на мелкие кусочки;

d. Ад, где разрезают ножницами.

9. Пиндэн-ван (平等王): правит Девятым судилищем под морем на юго-западе и самым страшным адом – Авичи (无间地狱), что огражден металлической сетью по периметру. Здесь остаются поджигатели и убийцы родителей и архатов, те, кто совершил самые страшные преступления при жизни, карающиеся законом, изготовители ядов и наркотиков, педофилы и создатели порнографических картинок, врачи, которые проводят аборты. К этому судилищу относятся следующие ады:

a. Авичи, где постоянно поджаривают на огне;

b. Ад, где приковывают к раскаленным медным столбам;

c. Ад, где пронзают острые мечи и вырезают сердце;

d. Малый ад, где сжигают заживо;

e. Малый ад, где удавливают веревкой.

10. Чжуаньлунь-ван (轉輪王): управляет Десятым судилищем, откуда души уходят на реинкарнацию. Здесь находится беседка старухи Мэн (Мэнпо), где души могут выпить «суп забвения», а также располагаются шесть мостов к путям перерождения. Чжуаньлунь-ван может вернуть грешников обратно в предыдущие залы, если душа недостаточно отмылась.

Помимо представленных адов, есть еще множество малых: холодных, горячих и промежуточных, поэтому этот список далеко не полный.

Итак, все эти ваны являются высшими демонами или даже демоническими божествами, способными вершить судьбы людей. Их в самом деле можно отнести к демонам – и даже к определенной категории: к гуям. Все потому, что почти каждый ван когда-то был человеком и жил на земле, а после смерти удостоился такой чести, как судить мертвых.

В Диюе довольно четкая иерархическая система, поэтому пойдем по ней вниз. На втором уровне стоят помощники ванов.

Среди самых известных можно назвать троих: Далигуй, Бычья голова (Воловья башка) и Лошадиная морда, а также отдельно стоят два Учана.

БЫЧЬЯ ГОЛОВА (牛头) И ЛОШАДИНАЯ МОРДА (马面)

Демоны-стражники загробного мира и посланники Яньло-вана. Первые, кого встречает душа в Аду. Стоят они у Заставы демонов (鬼门关), через которую обязательно нужно пройти, чтобы попасть в Диюй.

История Далигуя (大力鬼, досл. «силач») довольно интересна: в современных текстах указано лишь то, что он помогает Сунди-вану Третьего зала и препровождает мертвых в Ад. Больше никаких подробностей про него не сказано, однако в китайской мифологии есть еще один демон под названием Далигуй-ван, или Повелитель демонов, или просто Гуй-ван (鬼王). Он также является одним из персонажей «Путешествия на Запад»[95], имеет второе имя Гуй-ван с одним рогом (独角鬼王) и происходит из буддизма. История этого Гуй-вана также берет начало в реальной жизни: когда-то он был ваном по имени Дали и прославился своей добротой к бедным и угнетенным. После смерти Нефритовый император предложил ему должность гуй-вана, и он согласился. Есть и другие легенды, связанные с этим демоном: одни говорят, что он был монахом при жизни в династии Сун, другие – что Далигуй и Гуй-ван с одним рогом – братья-демоны, сильнейшие в мире.

Как бы то ни было, в загробном мире есть не только Далигуй, но и просто гуй-ваны – в иерархии Десяти залов они мелкие начальники, лишь немного возвышающиеся над простыми демонами и выполняющие разного рода административную работу. Отсюда и этот «ван». Зачастую гуй-ваны изображаются в антропоморфном виде, но с кожей странного цвета: синего, зеленого, красного – и волосами тоже разных оттенков. У них выступают клыки и когти, а глаза горят. Что до Далигуя, то его полномочия в традиционной загробной иерархии тоже невелики: он лишь первый после Сунди-вана в Третьем судилище.

Гораздо более обширную функцию выполняют два демона: Бычья голова (Нютоу, 牛头) и Лошадиная морда (Мамянь, 马面). Нютоу и Мамянь – первые, кого встречает усопшая душа в Аду. Эти два демона – стражи загробного мира, а также посланники Яньло-вана. Им также приписывается обязанность сопровождать души на террасу Вансянтай, однако это тоже своего рода пытка, поскольку заставляет умерших ужасно страдать душевно. Происхождение этих двух довольно смутное: кажется, что в китайской народной вере они существовали всегда. Более прозрачная история у Нютоу.

В «Сутре железного города Ада» (铁城泥犁经) династии Восточная Цзинь[96] рассказывается, что в давние времена жил человек по имени Эпан (или А-Фан, 阿傍) и заработал он себе дурную славу тем, что был непочтителен к родителям. После смерти он переродился в Аду в гигантское и очень сильное чудище с головой быка и телом человека, полное энергии. Он много жертвовал при жизни и потому после смерти получил большой запас пищи и денег, однако его грех оказался слишком велик, так что он мог переродиться только в адского прислужника. С тех пор он патрулирует Диюй и разыскивает сбежавших грешников.

Что до Лошадиной морды, то некоторые источники говорят о том, что он появился лишь в пару Бычьей голове, поскольку китайцы любят симметрию. А некоторые смутно указывают на буддийских ракшас (демонов, пожирающих людей), которые могли перекочевать в народные верования китайцев и обрести звериную голову. Как бы то ни было, происхождение обоих демонов – буддийское.

Помимо этих высокоранговых демонов, есть и попроще. Все они выполняют свои функции в Диюе. К примеру, старуха Дои (奪衣婆 или Тои, 脱衣婆) и старик Сюаньи (懸衣翁). Они тоже имеют буддийское происхождение и даже больше, чем в китайской мифологии, распространены в японской. Служат в Первом зале. Эти двое стоят у реки Найхэ, и старуха Дои отбирает одежду у грешников, а старик Сюаньи вешает ее на большое дерево под названием Илин (衣领). По тому, насколько низко прогнулись ветки, делается заключение о тяжести грехов души, которую затем по реке отправляют в следующие судилища.

Наконец, наибольшую известность в Аду получила старуха Мэн, или Мэнпо (孟婆). На самом деле она скорее относится к божествам низшего ранга, но, поскольку обитает в Диюе, будет в этой классификации причисляться к демонам. Она трудится на террасе Юйван (醧忘台, досл. Терраса вина забвения) в беседке Мэнпо (孟婆庭), что находится в последнем, Десятом судилище, и подает душам суп/чай забвения, чтобы они забыли прошлую жизнь перед тем, как отправятся на перерождение.

Про Мэнпо сложено немало легенд. В сунских «Нефритовых скрижалях минувших лет» (玉历宝钞) предположительно авторства даоса Даньчи записана самая распространенная:

Есть и другие, более печальные и не такие пристойные легенды о Мэнпо. По одной из них, Мэнпо и Лунный старец (божество брака Юэлао, 月老) еще в бытность людьми были отобраны Нефритовым императором в качестве новых божеств. Однако еще до того, как они успели пройти проверку, эти двое безумно влюбились друг в друга к вящему неудовольствию Нефритового императора. Поэтому он наказал влюбленных: Мэнпо он превратил в старуху и сделал так, чтобы при каждом шаге ноги Юэлао пронзали колючки.

Мэнпо не хотела, чтобы любимый увидел ее уродливую внешность, поэтому спустилась в загробный мир и стала готовить суп забвения, прекратив отношения с Юэлао. Тот долго пытался ее убедить, что ему безразлично ее уродство, но Мэнпо всегда сбегала от него. Поэтому в результате Юэлао остался на Луне и с тех пор старается, чтобы каждый человек мог найти свою вторую половинку, раз уж ему самому это не было суждено.

БЕЛЫЙ И ЧЕРНЫЙ УЧАНЫ (黑白无常)

Два непостоянства, демоны загробного мира. Обычно помогают душам добраться до Желтых источников или же сопровождают тех, кто идти сам не хочет. Появление Учанов сулит скорую гибель, но видят их лишь те, кому это суждено – а остальные будут недоумевать, что же тех так напугало.

И последними среди ранговых демонов являются два непостоянства – Белый и Черный Учаны (黑白无常). В провинции Фуцзянь и на Тайване их называют Седьмой господин и Восьмой господин (七爺八爺). В Сычуани – Два господина У (吴二爷), в других местах у них тоже есть свои имена. Важно лишь то, что функция этих демонов одинакова: они сопровождают души в загробный мир. Выглядят они тоже примерно одинаково от легенде к легенде: Белый Учан одет в белое, высок и худ, волосы распущены и он носит высокую шапку с надписью: «Увидишь – разбогатеешь; увидишь – получишь удачу» – и высовывает длинный черный язык. Если встретить его случайно, то можно разбогатеть. В руке у него зонтик, которым он собирает души.

Черный Учан невысок, даже низок, одет в черное, носит высокую шапку, а еще на шее черная цепь. На его шапке написано: «Увидишь меня – умрешь», характер у него отвратительный, поэтому встретить его – к несчастью.

В Фуцзяни распространена грустная легенда об этих двоих. В той истории их звали Се Биань (谢必安), генерал Се и Седьмой господин, и Фань Уцзю (范无咎), генерал Фань и Восьмой господин.

Этот миф объясняет, почему Белый Учан изображается с черным высунутым языком, как любой образцовый дяогуй (призрак повешенного), а Черный Учан – таким мрачным. У обоих, кстати, есть жены, а у Белого Учана – даже сын, маленький Учан (сяо Учан, 小无常).

В «Записках чайного пьяницы о необычном» (醉茶志怪) есть такая история:

Там же рассказывается еще одна короткая история:

Про Учанов ходит много легенд, и в некоторых они не просто забирают души, но еще и некоторым образом судят людей. Надписи на шапках Учанов двусмысленные: одни верят, что можно разбогатеть, встретив Белого Учана, а другие считают, что так он запугивает трусов. Если испугаться Седьмого господина, то он заберет твою душу, если же рассмеяться и начать кривляться, а потом закидать камнями, то в ответ демон забросает тебя золотыми и серебряными слитками. Черный Учан совсем не такой добродушный: по преданию, его видят только ужасные грешники – убийцы, воры, порочные и злые люди, и потому конец у них только один – смерть.

Есть еще один важный адский прислужник – это Гоухуньгуй (勾魂鬼) – досл. «демон, забирающий души хунь». Функция этого гуя схожа с Учанами – он забирает душу на смертном одре, а иногда и сопровождает ее на суд. Устойчивого мифа о Гоухуньгуе не существует, лишь разрозненные упоминания в различных источниках, а потому и устоявшейся иконографии у него тоже нет. К примеру, у Юань Мэя он описывается как демон в синем, а в других источниках – как демон-великан. Зачастую его можно узнать по зонту, к которому он привязывает души, чтобы те не сбежали.

Ниже этих демонов стоят уже обычные гуи. Во второй главе мы рассматривали гуя как призрака, но тогда же и делали пометку, что это слово многозначное. Гуй – еще и адский прислужник, тот, кто пытает души в Диюе и выполняет всевозможную работу: тыкает вилами, выливает масло, растягивает на столбах и прочее. Гуи в Аду – это те же разнорабочие.

Гуев в Аду великое множество: поедающий плоть гуй, тысячеглазый гуй, гуй, ездящий на тигре, и другие. Почти все они имеют говорящие имена и не играют большой роли – просто рядовые служащие Диюя.

Как уже упоминалось ранее, после того как душа пройдет все мытарства и отмоется, она наконец может выпить суп старухи Мэн (или чай, кому как больше нравится) и отправиться в перерождение. Путей реинкарнации шесть, и выглядят они как мосты: золотой, серебряный, нефритовый, каменный и два деревянных. По некоторым версиям, один из деревянных мостов – это сам мост Найхэ, который, как уже указывалось, не имеет четкого местоположения на «карте» Ада. Мост Найхэ может располагаться как на входе в Диюй, так и на выходе. Тут, опять-таки, кому какая концепция больше нравится.

Трактовка путей перерождения тоже двоякая. Есть традиционная буддийская концепция, согласно которой сансара состоит из шести миров (六道) и после смерти человек, в зависимости от его прегрешений и заслуг, может подняться или опуститься в этой иерархии. Итак, если вы буддист и умерли по всем правилам, то после смерти Ямараджа может отправить вас по:

1) пути богов (天道), то есть реинкарнация в мире божеств-дэвов;

2) пути асур (阿修羅道), то есть в гневных и яростных полубожеств-демонов;

3) пути людей (人道);

4) пути животных (畜生道);

5) пути претов (饿鬼道), то есть перерождение в голодных духов эгуев;

6) пути адских существ (地狱道), то есть реинкарнации в тех, кто живет в Диюе.

Первые три перерождения – благоприятные, а последние три – нет.

Впоследствии народные верования настолько тесно переплелись с буддизмом, что возникли те самые мосты, Десять судилищ и Десять ванов. А в сознании праведного конфуцианца, для которого в целом и работала эта система, перерождение в гневного полубога явно не представляло большой ценности, да и божества у китайцев были совсем иные, ими нельзя было вот так стать после смерти (только после долгого служения Нефритовому императору в Небесной канцелярии). Потому эти шесть перерождений претерпели изменения, божества исчезли, и благоприятными стали три реинкарнации в человека, а различия появились в будущем статусе.

Поэтому уже в сунских «Нефритовых скрижалях минувших лет» (玉历宝钞) шесть мостов ведут к перерождению в:

1) гуна (公, высший дворянский титул, сродни князю), хоу (侯, второй по значимости дворянский титул, сродни маркизу), министра (相) или генерала (將);

2) купца (商), ученого-чиновника (士), ремесленника (工) или земледельца (农);

3) вдовца (鳏), бездетного (独), вдову (寡), сироту (孤);

4) живородящих животных (胎生类), то есть в млекопитающих;

5) яйцеродных животных (卵生类), то есть в пернатых;

6) рожденных в сырости (湿生类), то есть в пресмыкающихся, земноводных, рыб, и в изменяющихся тварей (化生类), то есть в насекомых.

Иногда второй или третий пути опускаются, и вместо них в отдельный выделяются изменяющиеся твари, что соответствует буддийской концепции животного мира, которая проникла в Китай под названием сышэн, 四生, однако в общем и целом картина примерно одинакова.

Современные китайские новеллы описывают самый широкий спектр демонов и духов. Порой получается довольно интересный синтез. К примеру, в серии романов Сюй Лэя «Записки расхитителя гробниц» (盗墓笔记) мелькают самые разные существа, и некоторые из них похожи на описанных в первой части.

Разберем парочку демонов из первого тома: это сюэши (血尸), жуки-трупоеды и морская обезьяна. Сюэши – досл. «кровавый труп», сам автор указывает, что это разновидность цзунцзы (粽子) или оживших трупов. Однако уже здесь возникает вопрос: почему зомби именуются по названию кушанья, которое едят на Праздник драконьих лодок? Конечно, это просто придумка автора, и цзунцзы так называются, потому что ожившие трупы имеют ценность для расхитителей гробниц. По своей сути это, конечно, просто цзянши. С сюэши все немного сложнее – это крайне опасный свирепый цзянши, прикосновение к которому ведет к гибели, поскольку даже его кожа пропитана трупным ядом. Сюэши имеет фиолетовую кожу, а зрачки у него отсутствуют. Кровавыми трупами их называют потому, что над местом их захоронения земля пропитывается кровью и как будто начинает ею сочиться.

Жуки-трупоеды (尸鳖) – досл. «трупы-черепахи», шибе. Это еще одно очень опасное демоническое существо из «Записок расхитителя гробниц» – на этот раз насекомое. Несмотря на то что в названии «черепаха», это на самом деле жуки: у них клешни и шипастые лапки, а панцирь черного или синего цвета, при этом их Король красного цвета. Его яд делает из человека сюэши. Жуки-трупоеды поедают плоть с трупов, а потому скапливаются в местах захоронения и образуют целые стаи, которые чрезвычайно опасны для человека. Шибе умеют плавать и хорошо видят в темноте, но боятся света. Чем больше они едят, тем крупнее становятся. Эти насекомые очень похожи на те существа, что изображаются в «Каталоге гор и морей».

Морская обезьяна (海猴子) – существо, которое обитает в море, огромное антропоморфное создание, покрытое чешуей. Сюй Лэй пишет, что морские обезьяны очень мстительны и обязательно нападут на обидчика. По своему происхождению морская обезьяна, скорее всего, похожа на жэньюй – китайскую русалку-саламандру.

Однако стоит понимать, что большинство современных китайских писателей черпают вдохновение не в древних трактатах, а у Пу Сунлина и других литераторов. И чаще всего ничего нового в образы демонов они не добавляют, разве что слегка модернизируют их, но принципиально новых злых тварей не создают. Тот же самый Мо Янь перерабатывает мифы и легенды, переплетая их с современностью и сюрреализмом.

Большим источником вдохновения для писателей служат и четыре великих китайских романа, в частности «Путешествие на Запад» (西游记) У Чэнъэня, поскольку именно там герои – и главный китайский «супермен» Сунь Укун, Король обезьян, – сражаются с бесчисленными демонами китайской мифологии. При этом даже среди главных героев половина – демоны: Ша Сэн – бывший демон-каннибал, очень похожий на ба, а Чжу Бацзе – получеловек-полусвинья, своей историей смахивает на Бычью голову, стража Диюя.

«Путешествие на Запад» – это самый иллюстрированный и экранизированный роман Китая, а потому именно в фильмах и дорамах по нему можно увидеть много тварей и злых духов. Можно сказать, что «Путешествие на Запад» частично породило и уже точно приумножило жанры сянься и шэньмо.

Сянься (仙侠, досл. «бессмертный герой») – это китайский фэнтезийный жанр, объединяющий даосскую концепцию, мифологию, боевые искусства и немного буддизма. По своей сути сянься – это про совершенствование человека (часто заклинателя или культиватора) и достижение им даосского бессмертия души (ну и тела заодно). В сянься смешиваются магия, даосские практики, боевые искусства, секты совершенствующихся и, конечно же, демоны – главные враги заклинателей. Пожалуй, самым известным произведением этого жанра является «Магистр дьявольского культа» Мосян Тунсю, во многом завязанный на традиционной мифологии. К примеру, автор использует и цзянши, оживших мертвецов, и технику вождения трупов, и шуйгуев, и других тварей. Даже Призрачный генерал из «Магистра дьявольского культа» – это цзянши. Миры сянься по большей части всегда населены мифологическими существами, сошедшими со страниц древних трактатов и вновь ожившими.

Шэньмо (神魔, досл. «боги и демоны») – чуть более «высокий» жанр. Это тоже китайское фэнтези, но описывающее божеств и демонов высшей категории, а также монстров и небожителей. Вот «Путешествие на Запад» – это чистой воды шэньмо. Термин придумал Лу Синь в XX веке, поэтому он довольно новый. Однако если заклинатели в сянься стремятся к совершенствованию, то небожители в шэньмо уже как будто всего достигли, и конфликт в этих романах – чаще всего борьба добра и зла или интриги божеств и злых существ.

Еще одним известным примером жанра шэньмо является роман XVI века «Возвышение в ранг духов» (封神演義), приписываемый Сюй Чжунлиню, в котором рассказывается о героях конца династии Шан – начала Чжоу. В этом романе описывается история наложницы Да Цзи, которую легенды превратили в хулицзин. Также роман «населен» множеством демонов и оборотней: фазанами, лисицами, духом пипы[97] и так далее.

Этот роман также часто экранизировался, и в 2023 г. вышла последняя адаптация – первая часть трилогии под названием «Возвышение в ранг духов: Королевство штормов» (封神第一部：朝歌风云) режиссера Уэршаня.

Помимо этих двух жанров, в литературе и кинематографе также есть еще два. Один из них мифических существ не описывает (уся, боевое фэнтези, где главные герои состязаются в боевых искусствах), а вот второй был придуман с проникновением в Китай западного искусства. Это сюаньхуань (玄幻, досл. «таинственная фантазия»), самый новый китайский жанр. Термин «сюаньхуань» предложил китайский писатель-фантаст Хуан И, подразумевая, что это «фэнтези, основанное на фантастике». По сути, сюаньхуань – это продолжение сянься и шэньмо, смесь китайской и западной мифологии, то есть, помимо традиционных демонов, небожителей и бессмертных, здесь также есть ведьмы, колдуны и магия, космос, элементы научной фантастики и прочее. С началом XXI века сюаньхуань часто используется в Китае для обозначения просто фэнтези, и потому в него, соответственно, включаются и сянься, и уся, и шэньмо, и другие фэнтезийные поджанры. Этот жанр больше всего процветает, конечно, в кинематографе, к примеру «Запретное царство» 2008 г. с Джетом Ли и Джеки Чаном в главных ролях – это явный образчик жанра сюаньхуань. Но и в литературе хватает примеров: «Боевой континент» (斗罗大陆) авторства Танцзя Саньшао, у которого есть и маньхуа-адаптация, и дунхуа, и дорама, – это образцовый сюаньхуань-роман, как и иные произведения этого автора.

Многие режиссеры и сценаристы в наше время активно эксплуатируют образы демонов в кино и сериалах. Пожалуй, самым известным фильмом в жанре чжигуай является «Раскрашенная кожа» 2008 г., снятый режиссером Гордоном Чаном по мотивам рассказов Пу Сунлина. В этом фильме один из главных героев – это демон хуапигуй (画皮鬼).

Однако в действительности хуапигуй совсем не так привлекателен, как в картине. Это мстительный и озлобленный дух женщины, которую при жизни обижали, третировали и унижали, и после смерти ее душа не упокоилась, а вернулась, чтобы убивать людей. Этот демон ночью умерщвляет жертву, пожирает ее изнутри, а потом днем натягивает ее кожу и притворяется живым человеком. Поскольку от настоящего тела хуапигуй ничего не осталось, считается, что этот злобный дух все время находится в поиске нового. В истинном виде демон выглядит как сине-зеленое существо с длинными острыми зубами, который обыкновенно цветной кистью разрисовывает человеческую кожу, а затем натягивает ее, как халат.

В фильме, конечно, все совсем не так. Для образности хуапигуй сливается с хулицзин – пожалуй, самым популярным демоном Китая – и романтизируется. Дух лисы – и ее ипостась девятихвостая лиса – героиня/герой не менее тридцати фильмов, аниме и сериалов. Наверняка не последнюю роль в этом сыграло и то, что свой дух лисы есть и в японской, и корейской, и вьетнамской культурах. В японской это кицунэ, в корейской – кумихо, во вьетнамской – холитинь. Самым известным девятихвостым лисом был и остается Кьюби из аниме «Наруто». А из самых последних экранизаций, где хулицзин снова стала главной героиней, можно назвать «Три жизни, три мира: Личный дневник» (三生三世枕上书) 2020 г., режиссер Ян Сюань.

В кинематографе демоны часто выступают в роли несчастных влюбленных, как, к примеру, в тех же сериалах по мотивам «Легенды о Белой змее», о которой рассказывалось выше. К примеру, самый последний вышел в 2019 г. от режиссера Чжи Лэя – 36-серийная дорама «Легенда о Белой змее» (新白娘子传奇).

Если же говорить об отрицательном образе демонов в кино, то это, конечно, «Неукротимый: Повелитель Чэнцин» по мотивам новеллы «Магистр дьявольского культа» Мосян Тунсю. О ней уже немного было сказано ранее. По сюжету герои борются со множеством демонов и злых духов, которые населяют мифический Китай. Более того, некоторые «положительные» легендарные существа, такие как черепаха Сюаньу, в этой дораме/новелле демонологизируются, ярко объясняя сам этот «процесс» с точки зрения жанра сянься.

Цзянши, ходячие трупы, даже породили целый жанр кино – цзянши-хорроры, которые в конце XX века были особенно популярны в Гонконге и Юго-Восточной Азии.

Самым первым фильмом в этом жанре был «Полуночный вампир» (午夜殭屍), снятый в далеком 1936 г. режиссером Юнг Кунг-Люном. А фильмом-пионером в жанре комедийного цзянши-хоррора стал «Встречи с привидениями» (鬼打鬼) – гонконгский комедийный боевик 1980 г. от режиссера (он же сыграл и главную роль) Саммо Хуна. Оригинальное название можно перевести как «Призрак сражается с призраком», и это первый фильм про цзянши с элементами боевых искусств, после которого наконец закрепилось, что ходячие трупы – еще и вампиры (ведь до этого они питались лишь ци). Позже, в 1985 г., Саммо Хун уже продюсировал фильм под названием «Мистер Вампир» (殭屍先生), который считается самым известным фильмом в жанре цзянши-хоррора. В 1987 г. вышел еще один культовый фильм гонконгского режиссера Тони Чхина «Китайская история о призраках», где переплетаются мифы о цзянши и гуях.

Популярность жанра пошла на спад уже в 1990-х гг. В 2002 г. вышел ужастик «Эра вампиров» (千年殭屍王), тоже гонконгский, от режиссера Уэллсона Чина – это чуть ли не единственный фильм о цзянши, снятый не в жанре комедии. А после этого режиссеры почти перестали снимать цзянши-хорроры.

Цзянши встречаются и в телесериалах, и в аниме. К примеру, ходячий труп был антагонистом в одной серии «Приключений Джеки Чана», выходивших с 2000 г. Цзянши целой армией появляются в «Кунг-фу панде: Удивительные легенды», мультсериале, выходившем с 2010 г., правда, там цзянши – прыгающие призраки, которые окоченели после смерти и способны парализовать жертв запахом «смерти». Ходячие трупы появляются в шестнадцатом сезоне «Могучих рейнджеров: Ярость джунглей», выходивших в 2008 г., – демон Дай Ши и его армия, очевидно, основаны на цзянши.

Нянь, новогодний монстр, тоже становился персонажем кинематографа. Он появляется в эпизоде «Ночь няня» мультсериала «Три доставки» (Three Delivery), вышедшего в 2008 г. А в первом британском BBC телесериале, в котором снимались преимущественно азиатские актеры, «Духовные воины» (Spirit Warriors) 2010 г., есть персонажи няни, но они больше похожи на гуманоидов, чем на животных. Ну и, наверное, самым забавным использованием образа няня является реклама «Макдональдс» 2013 г., в которой мужчина не хочет отдавать свой гамбургер няню.

В фильме «Стражи гробницы» 2018 г. (7 Guardians of the Tomb) от режиссера Кимбла Рендалла главными антагонистами выступают разумные пауки – и они очень похожи на шань чжичжу, горных пауков из легенд.

В фильме 2016 г. «Великая стена» (长城) режиссера Чжан Имоу монстры Таотай (Таоте в русском переводе), нападающие каждые 60 лет, явно вдохновлены одним из четырех зол, таоте.

Пожалуй, самым «популярным» демоном, который используется во многих играх и веб-новеллах, является, опять-таки, цзянши. В качестве антагонистов или же в составе армии ходячие трупы появляются в огромном количестве компьютерных игр. К примеру:

1. Genshin Impact: там есть персонаж по имени Цици (七七). Она владеет силой Крио, собирает травы в хижине Бубу и считается одной из целительниц в игре, но по сути Цици – это ходячий труп. Она даже изображается с талисманом на голове, который делает игрока управляющим зомби.

2. Night Warriors: Darkstalkers’ Revenge: Hsien-Ko (или Лэй-Лэй) – одна из главных героинь игры, которая для спасения души матери превратилась в цзянши.

3. Kingdom Hearts: Ночной странник (Nightwalker) также основан на цзянши, имеет острые зубы, горящие желтые глаза и синюю кожу.

4. Dragon Ball: в игре есть персонаж Чаотцу (餃子), лучший друг Тэншинхана. Он тоже основан на цзянши: у него белая кожа, отсутствует нос и красные щеки.

5. Runescape: в игре есть мелкий демон-противник, у которого фиолетовая кожа, длинные ногти, а лицо закрывает талисман.

6. Counter-Strike Online: на цзянши похожи игровые зомби в некоторых режимах: Zombie: The Hero, Zombie-Z, Zombie 2.

7. Ten Desires: в шутере босс третьего уровня, Ёсика Мияко, – оживший мертвец.

8. Spelunky: цзянши – это враги в игре, которые встречаются уже во второй локации.

9. Мунак и Бонгун – монстры, встречающиеся в южнокорейской MMORPG Ragnarok Online, имеют тот же внешний вид и поведение, что и цзянши.

10. Phantom Fighter: игрок управляет странствующим монахом, который повсюду сражается с цзянши.

Множество других демонов и злых духов становились и становятся персонажами игр. К примеру, многие персонажи того же самого Genshin Impact основаны на мифах и легендах: так, Яэ Мико – это кицунэ, у Бай Чжу в компаньонах белая змея, а Сяо – как будто горный дух сяо, объединенный с мифом о якше.

Случайно встретить китайскую нечисть сейчас в компьютерных играх проще простого. Например, даолаогуй, который получил столь мало освещения в древних трактатах, тем не менее появляется в китайской видеоигре Xuan-Yuan Sword 3: The Scar of the Sky.

Далигуй-ван – один из четырех демонических князей в онлайн-игре World of Warcraft, что отсылает нас к мифу о том, что этот прислужник Диюя когда-то считался еще и Повелителем демонов.

Даже монстр нянь, символ китайского Нового года, удостоился упоминания в видеоиграх. В онлайн-игре World of Warcraft есть двухголовый пес по имени Нянь, а во время ежегодного «Лунного фестиваля» появляется босс-версия этого монстра под названием Omen (Предзнаменование). В онлайн-ролевой игре Guild Wars нянь является частью события под названием «Празднование Нового года в Кантане». В мобильной стратегической игре Game of War есть монстр-лев по имени Нянь, внешний вид которого явно основан на образе няня. А как «Зверь года» он выступает в качестве босса ивента в рамках New Bloom Festival в онлайн-видеоигре DOTA 2. В видеоигре World of Kung-Fu нянь изображен в виде ездового животного, а в онлайн-игре Perfect World: International есть существа, известные как Nienbeasts, которые доступны также в качестве ездовых животных и визуально похожи на няня.

И это далеко не конец списка. Китайские демоны и злые духи все чаще становятся антагонистами игр и веб-новелл в китайском стиле.

Демоны и духи прошлого в современном Китае никуда не исчезли – они лишь слегка поменяли форму.

К примеру, почти в каждом китайском общежитии обязательно есть легенда о плачущем духе самоубийцы, который не выдержал давления из-за экзаменов и покончил с собой, а теперь мешает учиться остальным или же и вовсе убивает тех, кто не спит ночью. Это может быть еще и девушка, которая свела счеты с жизнью из-за несчастной любви.

Этот злой призрак – прямой потомок духа экзаменационного зала (кэчангуй, 科场鬼). Кэчангуй – это лигуй, который в древние времена провалился на императорских экзаменах и с горя покончил с собой. Обида этих духов так сильна, что они возвращались и из зависти и злобы мешали уже следующим поколениям сдавать экзамены: портили бумагу, разливали тушь или разрывали книги.

Нынешние лигуи очень похожи на своих «предков», разве что теперь портят технику, заставляют лампы мигать и мешают делать подросткам уроки.

Многие китайцы до сих пор верят в своеобразного домового – чжайгуя (宅鬼), буквально «домашнего духа». Основная способность этого призрака – устраивать неприятности в жилищах людей, например сбрасывать на пол предметы, бить посуду, перемещать или забирать какие-то мелочи, внезапно открывать окна и двери, размазывать грязь по стенам и полам и даже заставлять людей поскальзываться. Чжайгуи – это скорее категория егуев, в целом неопасных, но вредных. Их розыгрыши могут доставлять изрядное беспокойство.

Еще один домашний дух – туалетный призрак цэгуй (厕鬼). Он известен еще с древних времен и обычно занимается тем, что прячется в туалете и пугает людей. Может принимать самые разные формы: красные глаза и квадратная морда, или фиолетовый дух с тигриными клыками и мордой свиньи, или голый человек со светящимися желтыми глазами. Туалетный призрак на самом деле не причиняет вреда, но служит предзнаменованием скорой гибели. Откуда возникло такое поверье? Загробный мир считается нечистым местом, где душа отмывает карму, так и туалет – это скопище нечистот, поэтому увидеть цэгуя – к смерти.

Многие современные призраки и демоны трансформируются из древних духов – к примеру, ушигуй (无食鬼), «призрак без еды». Он так называется не потому, что ничего не ест, а потому, что не может есть. В древности считалось, что он бегает по пустыне и все время плачет, только найдет источник воды, как тот пересохнет, только обнаружит ягодку, как та испортится. А потому ушигуй мстит людям за то, что они-то есть могут. Он любит ссорить людей, порочить имя и разносить сплетни, как делал это при жизни, за что и поплатился после смерти. На самом деле ушигуй – это тот самый прета из буддизма, голодный дух с настолько узким горлом, что он не может ничего в него пропихнуть. Однако в наше время ушигуй выступает в роли своего рода «духа диеты»: хочешь похудеть – будь как ушигуй!

В этой главе приведем несколько страшилок из интернета, чтобы посмотреть, сильно ли изменился древний фольклор в наше время.

В прежние времена в нашей родной деревне немало людей занималось боевыми искусствами, и мой дедушка тоже был одним из них. У него был товарищ, с которым они частенько практиковали боевые искусства и распивали вино. Однажды вечером они как раз закончили выпивать в ресторанчике с бараньими шашлычками и вместе возвращались домой.

Вдруг откуда ни возьмись на их пути появилось несколько человек. Все эти люди были крупные, мощные, только вот прически оказались у всех странные, похожие на тыквы-горлянки. Эти люди преградили дедушке и его другу дорогу и потребовали отдать деньги. Дедушка и его друг ужасно удивились – неужто и в нашу современную эпоху еще остались грабители, которые нападают на людей на дорогах? Оба они были подвыпившими, а потому им показалось это ужасно забавным, и они расхохотались. Самый крупный грабитель разозлился и тут же атаковал их. Но дедушка мой был отличным бойцом, поэтому быстро отреагировал и сам ударил грабителя. От мощного удара тот повалился на землю, но вот в чем ужас – его голова вдруг со стуком покатилась по земле, не переставая сыпать бранью!

Дедушка и его приятель ужасно перепугались, а остальные разбойники, увидев, что главарь их повержен, страшно закричали и тоже бросились в бой. Дедушка и его друг раскидали всех своими мощными кулаками и всего за несколько минут повергли негодяев. А у разбойников головы тоже откатились от тел. Дедушка посмотрел на все это и решил, что оставаться здесь не стоит, так что они с другом быстро сбежали.

Впоследствии дедушка узнал, что на этой дороге раньше располагалось место казни преступников и здесь было обезглавлено очень много разбойников…

Эту историю я услышал от дяди: в далеком 1992 году он работал на лесном хозяйстве и отвечал там за охрану, чтобы никто не рубил втихомолку деревья. Однажды ночью дядя патрулировал лес, и вдруг вокруг него все заволок густой туман. В руках у него был шахтерский фонарь, но он все равно не мог найти дорогу, так и блуждал по кругу, пока не понял, что заблудился.

ИНЛИНЫ (婴灵)

Духи мертвых младенцев. Также называются сяогуи (小鬼), или ци (鬾). Выглядят как дети двух-трех лет, очень злобные и могут сводить с ума своим плачем по ночам. Как же тяжело придется молодой матери, чей ребенок не спит – а не спит он потому, что инлины раскачивают колыбель и шумят…

Неожиданно впереди он увидел маячащую спину ребенка в красном ватнике. Он поднял фонарь повыше, чтобы разглядеть его, но ребенок тут же пропал. Дядя немного струхнул – он слышал, что раньше, еще до освобождения Китая[104], в этом лесу частенько бросали младенцев, поэтому здесь скопилось немало злобы. Поэтому мой дядя решил остаться на месте и прямо там и сел, перестав двигаться. В этот момент со всех сторон раздался детский плач, и дядя больше не мог оставаться на месте – в ужасе он бросился прочь, продираясь через чащу с закрытыми глазами. Он не знал, сколько бежал, но спустя долгое время, когда плюхнулся на землю, дядя обнаружил, что уже покинул лес и находится на окраине деревни.

Позже дядя уволился с должности лесничего, потому что ужасно боялся ходить в тот лес по ночам…

Эта история имела хождение в нашей воинской части: когда мы служили новобранцами, наш казарменный городок находился у подножья горы Героев (гора Инсюн) города Цзинань. Как-то раз мой товарищ стоял на посту с двенадцати до двух ночи часовым у ворот казарменного городка. В те времена он тоже еще был новобранцем, поэтому рьяно исполнял свой долг и стоял прямо по струнке.

Вдруг слышит он шаги и разговор. Товарищ мой поспешно достал фонарик, чтобы посветить, но вокруг никого не было. Он вгляделся во тьму и увидел, как несколько теней прошмыгнули мимо него в казармы. Товарищ тут же крикнул им: «Стоять, скажите пароль!» В тот же миг тени исчезли, а мой товарищ все осматривался с фонариком, но никого так и не увидел.

В два часа ночи его пришел сменить человек, и мой товарищ рассказал ему о происшествии. Тот человек был ветераном и «успокоил» его: «Ты на них внимания в следующий раз не обращай, это наши старшие товарищи, они на этой горе давно…»

Эта история произошла с моим соседом в детстве: в саду его дома росло несколько груш. Как-то весной его семья занималась опылением грушевых цветов, а он играл поблизости, да так утомился, что в конце концов заснул под одним из деревьев. Неизвестно, сколько он проспал, но его разбудил шум. Открыв глаза, сосед ничего не увидел – кругом стояла кромешная тьма, как будто уже наступила ночь. Сосед ужасно перепугался, огляделся и захныкал.

Вдруг из-за дерева вышел странный человек: очень маленького роста, всего в три цуня, с горбом, и этот человек крепко схватил его за руку и куда-то потащил. Сосед испугался еще сильнее и хотел было вырваться, но его тело будто перестало ему подчиняться, и он не мог не следовать за неизвестным.

Так бы и утащил соседа этот злой дух, если бы вдалеке не замелькали фонари и его не стали звать родственники. Сосед вдруг очнулся от морока, опустил голову и осознал, что стоит на краю пруда в саду, а маленький человечек пропал. Родители соседа мигом подбежали к нему: они весь день работали и только заметили, что он пропал, и забили тревогу. Мама соседа схватила его в охапку и зарыдала от облегчения. А когда они вернулись домой, у соседа поднялась температура, и он с лихорадкой провалялся целую неделю, но на том все и кончилось…

На минус первом этаже моего офисного здания есть парковка и подземный супермаркет. Однажды вечером, возвращаясь с работы, я был сильно голоден и решил наудачу зайти в этот супермаркет, потому что тот закрывался в 9:30, а когда я уходил с работы, было уже 9:38. Лифт довез меня до минус первого этажа, но только парковка была тускло освещена, а магазин закрыт.

Выхода не было, и я уже собирался закрыть двери лифта и подняться на нулевой этаж, как вдруг вдалеке, в полутьме, заметил пожилую женщину. Она катила тележку, а все ее тело было перепачкано кровью, и лицо искажено. Я закричал от страха, и пожилая женщина тут же исчезла в темном уголке парковки.

В ужасе я поспешно закрыл двери лифта и поднялся наверх. Позже охранник рассказал мне, что раньше здесь частенько отиралась пожилая бездомная, которая просила милостыню. Однажды ночью, когда она отдыхала на подземной парковке, ее сбил нетрезвый водитель. У пожилой женщины не было ни детей, ни родственников, поэтому ее кремацию оплатил владелец здания…

Когда старому деревенскому старосте, дяде Циню, было еще около двадцати, он много пил, и вино для него было что вода. Никто не мог его напоить. Однажды вечером он возвращался домой после попойки у друга. Стоял июль, самые жаркие дни, поэтому дядя Цинь распахнул одежды и направился к реке. Он хотел лишь умыться, чтобы протрезветь и охладиться, но, когда он спустился к берегу, вдруг увидел красивую девушку. Она была ему знакома – это была Цайхуа, дочь Ян Эрбо из деревни.

Он спросил ее:

– Цайхуа, что ты здесь делаешь? Стоишь как призрак и напугала меня до чертиков.

Цайхуа показала на течение реки ниже, где стояла поперек русла большая сеть, и ответила:

– Братец Цинь, так я большую сельдь ловлю. Как поймаю, продам и смогу купить папе лекарства.

Дядя Цинь посмотрел на сеть и вздохнул:

– Сестрица, рыба, поди, уже попала в сети, я войду в воду и помогу тебе вытащить улов.

Цайхуа радостно улыбнулась:

– Отлично, спасибо большое, дождись, когда я поймаю большую сельдь, и тогда обязательно приготовлю тебе отрезвляющий рыбный суп! Мой рыбный суп очень вкусный, папа его сильно нахваливает, так что и тебе обязательно понравится…

К тому времени уже сгустились сумерки, и вода почернела, а Цайхуа с этими словами побрела вверх по течению. Дядя Цинь заметил, что она идет не в ту сторону, и окликнул ее:

– Сестрица, куда же ты, я хоть и пьян, но вижу, что сеть ниже, ты идешь не в ту сторону!

Но Цайхуа проигнорировала его и продолжила грациозно подниматься вверх по реке. Дядя Цинь погнался за ней, крича:

– Сестрица Цайхуа, уже поздно, куда же ты идешь? Возвращайся, в сетях полно рыбы, братец поможет тебе вытащить…

Но не успел он закончить свои слова, как увидел, что силуэт девушки впереди превратился в тень большой рыбы.

Тут-то дядя Цинь все и понял: Ян Эрбо давным-давно заболел странной болезнью и бредил, да никакие врачи не могли ему помочь, все деньги семьи были потрачены на лечение, но безуспешно. Чтобы собрать деньги для лечения отца, Цайхуа каждый вечер ловила рыбу в реке, а потом ходила на рынок и продавала ее. Однажды ночью Цайхуа снова пришла к реке, чтобы наловить рыбу, и увидела огромную сельдь, плывущую в воде. Сельдь стоит дороже, чем другая рыба, поэтому, чтобы ее поймать, девушка зашла прямо в воду, по неосторожности запуталась в сетях, да так и не выплыла, а та хитрая сельдь, что заманила ее на глубину, ускользнула… Так что, должно быть, дяде Циню повстречалась та самая рыба-оборотень, потому что Цайхуа умерла давным-давно… Осознав это, дядя Цинь зажал рукой рот и быстро побежал в сторону деревни, да так и спасся.

Говорят, что люди, которые вешаются, часто не могут переродиться, пока не найдут себе замену. Одна невестка поссорилась со свекровью и в гневе заперлась в доме. Чем больше она думала, тем больше ей становилось обидно, и вдруг в ее голову закралась мысль, что и жить не стоит, а лучше повеситься. Поэтому она взяла табуретку и веревку.

В это время ее мужу отчего-то стало не по себе. Он пришел к ней, но дверь в комнату была заперта, поэтому он обогнул дом и заглянул в окно, чтобы увидеть, чем она занята. Уже стемнело, и в комнате не было света, мужчина пригляделся и вскрикнул от ужаса.

Внутри комнаты его жена завязывала веревку на потолочной перекладине, а позади нее стояла какая-то женщина, которая нашептывала ей что-то на ухо, но муж не мог четко разглядеть эту незнакомку. Мужчина понял, что дело плохо, поэтому немедленно пошел к двери, вышиб ее пинком и вскричал:

– Что ты творишь!

В это время его жена как раз просовывала голову в петлю и от его крика испугалась, и табурет выскочил у нее из-под ног. Мужчина успел ее спасти, а после огляделся, но в комнате никого, кроме его жены, не было.

Уже позже жена рассказала ему, что, как только у нее возникла мысль о смерти, ей на ухо кто-то принялся нашептывать: «Умри, умри, умри…» – и гипнотизировать этими словами. Она не смогла удержаться и принялась искать веревку.

Старики говорят, что, когда люди кончают жизнь самоубийством, это кто-то из призраков нашептал им, чтобы те заняли их место. Так что, если у вас возникают подобные мысли, нужно усердно думать, что вы живы и здоровы и это уже хорошо, тогда призраки отстанут и зло уйдет!

Эту историю рассказывала мне мать. Дом, в котором она жила в детстве, представлял собой сыхэюань[105] на несколько семей, и в одной из них скончался старик. Согласно обычаю, в гроб нужно положить новое стеганое одеяло, но у той семьи совсем не было денег, поэтому они подложили под тело лишь стеганый ватник, который носил умерший при жизни.

По традиции тех времен перед похоронами семья должна была оставить гроб дома на три дня и усердно его оплакивать, чтобы душа человека отправилась к Желтым источникам. Итак, вот что случилось во второй половине третьего дня: моя мать как раз пришла домой со школы и увидела, что во дворе толпится много людей – и все около дома того старика. Она тоже подошла полюбопытствовать.

Оказалось, что вторая дочь этой семьи сидела посреди толпы на табурете с красным от гнева лицом и беспрестанно повторяла: «Что же вы творите, за что вы так со мной? Ни на человека, ни на духа не похож, внизу сказали, что я слишком зол на мир живых, а потому они меня не примут. А сверху говорят, что я уже умер и не могу вернуться! Что же мне теперь делать, что делать?!»

Так продолжала девочка бормотать всю ночь, пока сосед той семьи не сказал, что надо в гроб подложить новое стеганое одеяло, не то дух не уйдет. А то ведь они положили старый ватник, конечно, это раздражает мертвого, вот он и вернулся.

Семья та продала что-то и все же смогла купить новое стеганое одеяло. Когда они открыли гроб, то увидели, что у старика борода выросла на несколько цуней, и оттого ужасно испугались. А как положили одеяло, так девочка перестала бормотать, и все утихло.

Дети, выросшие в сельской местности, знают, что в каждой деревне обычно есть мост и если в какой-то семье кто-то умирает, то к этому мосту несут посуду и угощения. В нашей деревне тоже было такое место. Когда я была маленькой, мне как-то приснился странный сон: в нем я подбежала к мосту и перешла его – и тогда все передо мной переменилось, и я будто попала в другой мир.

Под ногами у меня оказалась тропинка, а трава вокруг была увядшей и желтой. Я долго брела по тропинке, пока не увидела свою бабушку и ее дом. Та умерла много лет назад, но во сне я будто забыла об этом.

Я сказала бабушке: «Бабушка, ты знаешь, что тетя скончалась?» Но бабушка ничего мне не ответила, тогда я обогнула дом и заглянула в окно. Там внутри, на бабушкиной кушетке, лежала моя тетя, и это меня вдруг страшно испугало, мне захотелось вернуться домой, но тропинка пропала.

Бабушка по-прежнему со мной не разговаривала, но она указала, в какую сторону мне идти, и я побрела туда. Вдруг передо мной все снова переменилось, тропка исчезла, трава зазеленела, и я увидела мост, за которым виднелась моя деревня. Перейдя его, я проснулась. Позже сестра дедушки рассказала мне, что по тому мосту проходит дорога в загробный мир и я случайно перешагнула за черту, но мне удалось вернуться.

В городе Вэньчжоу одному классу как-то организовали осеннюю прогулку, и поехали сорок шесть учеников во главе с учителем, но на обратном пути их постиг кошмар: проезжая мимо реки Оузян, школьный автобус внезапно потерял управление и упал в воду.

Из сорока семи человек выжило только трое. Эти дети тряслись и заикались, будто потеряли свои души, и рассказывали, что что-то тянуло и дергало их в воде за ноги. Им удалось отбиться только потому, что эти дети умели плавать. Они говорили, что дорога была спокойной и машин навстречу не ехало, но водитель внезапно, будто одержимый злым духом, свернул в реку и автобус утонул.

ШУЙГУЙ (水鬼)

Злобный водный дух, утопленник. Любит затаиться у берега и затащить жертву в воду себе на замену. Считается, что так он может освободиться и уйти в перерождение. Представьте: вы катаетесь на лодочке по озеру, и вдруг из воды появляется странный длинноволосый человек, который просит жареные каштаны. Выглядит он так, будто, стоит вам отказать, и он перевернет лодку. Осмелитесь угостить?

После этого инцидента в школе начала твориться какая-то чертовщина: дети говорили, что во время самостоятельной работы в классах они слышали странные звуки из соседних кабинетов, а охранники не хотели брать ночные смены. Только Ван Фушэн был достаточно смел, потому что раньше работал в похоронном бюро и был привычен к таким вещам.

На седьмой день траура он совершал обход. Он знал, что умершие на седьмой день получают шанс вернуться в мир живых и взглянуть последний раз на родные места. Поэтому принято было хоронить людей на седьмой день. Хотя Ван Фушэн и сам боялся призраков, он еще больше опасался, что какие-нибудь безбашенные ученики проберутся в школу ночью и столкнутся с нечистью.

С фонариком в руках он обходил этажи, пока не дошел до того класса, где когда-то учились погибшие. Он заглянул внутрь и чуть не поскользнулся. Опустив фонарик, он увидел большое пятно воды и похолодел. Он уже хотел убраться оттуда, но вдруг послышался треск, окна распахнулись, и что-то холодное прижалось к его шее. Ван Фушэн резко обернулся и увидел мокрого ребенка, который захихикал. А за ним стояли остальные ученики и учитель, которые вернулись в класс.

Ван Фушэн в ужасе закричал и бросился прочь оттуда. А как погибших похоронили, так в классе все и успокоилось.

Обычно призраки пугают людей, но бывает и так, что человек может напугать духа. Так и случилось с одним стариком по имени Чжан. Хотя он и был стар, но выглядел моложаво. Жена лао Чжана умерла рано, дочери вышли замуж, и остался он совсем один в деревне. Жениться он больше не собирался, так что ходил по гостям, распивал чаи да болтал с соседями.

Как-то вечером лао Чжан возвращался от приятеля домой. Ярко светила луна, и земля казалась покрытой инеем. Вдруг задул холодный ветер, от которого лао Чжан весь продрог. Он свернул в переулок, но вихрь этот последовал за ним, а затем пропал. Тут-то лао Чжан немного испугался: с тех пор как умерла его благоверная, он стал труслив и, возвращаясь домой, частенько ощущал, будто та вернулась и ждет его. Поэтому он опустил голову и ускорил шаг.

Внезапно позади него раздался страшный смех и кто-то крикнул:

– Ты кто такой?!

Резкий возглас посреди тихого переулка был очень жутким, и лао Чжан сильно струхнул. Он хотел вернуться обратно и пойти по другой дороге домой, как вдруг путь ему перегородила черная тень. Она как безумная металась по переулку, вопила и периодически поворачивала голову, чтобы посмотреть на него.

В деревне этой жил один юродивый по имени Ма Шестой, у которого часто посреди ночи случались припадки, и он начинал вопить на улице. Лао Чжан тут же успокоился и смекнул, что это деревенский дурачок напугал его, и решил его проучить. Он достал из кармана кусок туалетной бумаги и приклеил его слюной на лоб, чтобы притвориться Учаном из загробного мира. Затем он медленно и спокойно подошел к Ма Шестому, положил ему руку на плечо и замогильным голосом сказал:

– Ма Шестой, я Учан, следуй за мной, я должен сопроводить тебя на суд…

Лао Чжан еще не договорил, а Ма Шестой уже пришел в такой ужас, что в вихре ветра исчез из переулка. Сердца лао Чжана пропустило удар: так это был не Ма Шестой, разве тот умеет летать? Оказывается, он нарвался на настоящего призрака! С жутким криком лао Чжан побежал домой.

Вернувшись домой и отдышавшись, лао Чжан задумался, кем мог быть тот дух, и пришел к выводу, что это умерший Лю Хама – тот при жизни всегда воровал все, что плохо лежит, да и после смерти не исправился: каким человеком был, таким и духом стал.