Перевод Н. Минского и Л. Вилькиной

Дева.

Сестра Беатриса.

Настоятельница.

Сестра Эглантина.

Сестра Клеманса.

Сестра Гизела.

Сестра Фелиситэ.

Сестра Бальбина.

Сестра Регина.

Священник.

Принц Белидор.

Маленькая Алетта.

Певчие, богомольцы, нищие, калеки и другие.

Беатриса. Владычица небес, о, сжалься надо мною! Меня прельщает грех, и я готова пасть… Сегодня он придет, а я совсем одна!.. Что мне сказать ему? И как мне поступить?.. Он смотрит на меня, дрожит и ожидает, чего — не знаю я… Когда вступила я в священную обитель — тому в июле будет уже четыре года, — ребенком я была и ничего не знала. Как прежде, и теперь не знаю ничего. Игуменью о том расспрашивать не смею, не смею говорить ни с кем я из сестер о счастье иль о зле, что мне терзают сердце… Слыхала я, что нам дозволено любить мужчину, выйдя замуж… Он дал мне обещанье — коль монастырь покину, — к отшельнику пойти, что чудеса творит… Он нас соединит… Как часто говорят о кознях злого духа, о хитростях мужчин! Но нет, любимый мой на прочих не похож… Еще совсем детьми, в саду отца играли мы с ним по дням воскресным… Его забыла я, но в час моей молитвы иль в дни печальных дум о нем я вспоминала… Благоразумен он, и взор его нежней, чем у младенца, в миг, когда он на молитве… Он прошлый раз склонился вон там, под той лампадой, — ты видела его?.. Он был похож тогда на сына твоего… Благоговейно он и кротко улыбался, как будто с ним беседу вел сам господь с небес. А между тем тогда с ним говорила я, я, нищая простушка!.. Ты видишь, я тебе все открываю, все!.. Увы! Я так несчастна! И вот уже три дня, как я не в силах плакать… Он клялся, что умрет, коль я его отвергну… Я слышала, что так бывает на земле, что молодые люди, прекрасные, как он, себя лишают жизни из-за земной любви… Он говорил однажды о Паоло с Франческой[2]… Не знаю, правда ль это… Мир полон суеты, от нас же всё скрывают… Владычица небес, о, просвети меня! Не ведаю, что делать. Кто знает? Может быть, вот эти две руки, что к лику твоему я ныне простираю, не превратятся ль завтра в два факела ужасных средь пламени геенны?..

Ты слышишь шум и топот?.. Остановились кони… Вот он уже у двери.

О мать пречистая! Скажи, как поступить?.. Не выйду я отсюда, коль ты мне запретишь… (Встает и бежит к двери.) Вы ль это, Белидор?

Белидор (за дверью). Я здесь, о Беатриса! Открой же мне скорей!..

Беатриса. Да, да, сейчас открою… (Отворяет большую дверь.)

Беатриса. Как? Вы здесь не один?.. Кто там, в тени дерев?..

Белидор. О, подойди ко мне, не бойся ничего!.. (Опускается на колени и целует край платья Беатрисы.) О Беатриса! О, как прекрасна ты, когда, вот как теперь, идешь навстречу звездам! Они, мерцая, ждут, когда ты выйдешь к ним… Как будто им известно, что ныне родилось великое блаженство! Как золотой песок, что слуги сыплют дружно под ноги королеве, они рассыпались вдоль голубых путей, которые нас ждут!.. Но что с тобой?.. Замедлила шаги?.. И отвращаешь взор?.. Нет, нет, мои объятья тебя всю обовьют, навеки обовьют перед лицом небес! Теперь ты не уйдешь! Лишь сделавши рабой, любовь дает свободу… Идем, идем скорей! О, не тянись назад, к лучам лампады бледным, туда, где так недавно твоя любовь дремала!.. Теперь она узрела незримый прежде свет. И каждый новый луч победу озаряет, сливает наши души, указывает путь!.. О Беатриса! Беатриса! Тебя я вижу, тебя касаюсь, тебя ласкаю, целую в первый раз!.. (Встает с колен, обнимает Беатрису и целует ее в губы.)

Беатриса (слабея, отступает и защищается). О нет, не обнимайте! Ведь вы мне обещали…

Белидор (страстно целует ее). О, эти обещанья давала не любовь!.. Любовь не может дать зарока не ласкать. Она, не обещая, всегда все отдает и одаряет всем, чего достигнуть может… Когда ж она клялась отречься от лобзанья иль заставляет ждать, она дает их сотни, чтоб как-нибудь загладить ту самую обиду, что собственным устам она же нанесла… (Крепко обнимает ее и хочет увести.) Идем! Идем!.. Ночь бледная спешит. Уж небо побелело, и кони рвутся вдаль… Один лишь шаг, одна еще ступень — и новый путь два сердца увлечет!.. (Внезапно замечает, что Беатриса теряет сознание.) Ты мне не отвечаешь?.. Ты замерла, молчишь… сгибаются колена… Идем, идем, не будем ждать зари! Ревнивая заря нам сети золотые расставит на пути лазурном счастья…

Беатриса (почти без чувств). Нет, нет, я не могу… Еще не смею я…

Белидор. О Беатриса!.. Ты бледнеешь. Касаясь губ твоих, мой гаснет поцелуй, как искра, прикасаясь к холодной влаге волн!.. О, подними прекрасное чело, раскрой любимые уста, что медлят улыбнуться!.. А! Верно, эти длинные покровы сжимают грудь твою и сердце тяготят! Они для смерти созданы, но не для жизни!..

(Ослепленный.) О!..

Беатриса (тихо, как бы сквозь сон). Что это, Белидор?.. Что рук моих коснулось? Что нежное ласкает мне чело?..

Белидор (в упоении целует ее распущенные волосы). Смотри! Смотри, как твой огонь тебя ж для жизни пробуждает, твоя же красота тебя покрыла, твои лучи тебя всю озарили!.. О, ты сама забыла, а я не знал, насколько ты прекрасна!.. Казалось мне, что я тебя всю видел, что я тебя люблю… Тому назад мгновенье ты всех была прекраснее в моих мечтах. Теперь ты здесь стоишь прекрасной из прекрасных пред пробужденным взором моих открытых глаз, в моих руках, что нежно обнимают, в моей душе, что обрела тебя!.. Миг единый — и станешь вся прекрасна, как твой прекрасный лик. Свободной будешь ты, свободной королевой!..

Беатриса. Нет, нет, я не пойду!.. О пресвятая мать, меня ты видишь!.. Без помощи твоей не в силах я бороться… Молиться не могу, с тех пор как ты меня покинула одну!..

Белидор (берет у мальчика дорогие ткани, подбегает к Беатрисе и окутывает ими ее). Пора нам, Беатриса!.. Вот ризы новой жизни, что началась для нас!.. Нет, я не похищаю одну из раб господних — я возвращаю счастью одну из королев!..

Беатриса (все еще коленопреклоненная, держась за прутья решетки, окружающей пьедестал). Владычица небес, услышь меня теперь! Я больше не молюсь и говорить не в силах — я лишь рыдать могу… Сама не знала я, что так его люблю! Не знала и того, что так люблю тебя!.. Внемли и посмотри!.. Я, слабое дитя, не знаю, что нас ждет… Мне часто повторяли, что ты мольбам доступна, что ты добра безмерно и жалости полна…

Белидор (силясь поднять ее и оторвать от решетки). Да, жалости полна. Она — царица неба, что создала любовь… О, отними ты пальцы своих прелестных рук, застывших от железа!.. Вглядись ты в этот лик: на нем ни тени гнева. Она прощеньем дышит, она вся просветлела… Ее глаза встречают молитву глаз твоих, любовь ее улыбки в твоих слезах отражена… Она тебя ли молит, ее ль прощаешь ты?.. В моих глазах слились вы, я вижу двух сестер, и руки их друг другу дают благословенье на торжество любви!..

Беатриса (поднимает голову и смотрит на Деву). Да, говорили мне, что есть меж нами сходство…

Белидор. На волосы ее взгляни через свои, когда я раздвигаю их трепетный покров… То света одного лучи одни и те же, одни и те же чары!..

Беатриса (поспешно поднимается с колен). Послушай!..

Белидор. Три часа!..

Беатриса. Заутрени то час, я к ней звонить должна!..

Белидор. Идем, идем скорей! Уж близится заря и окна голубеют…

Беатриса. Да, да, перед зарей я окна открываю, чтоб свет и воздух утра, чтоб пенье птиц встречали сестер всех пробужденье… Вот здесь висит веревка от колокола, он будил их, возвещая об окончанье ночи… Вот дверь от нашей церкви… Отныне не коснусь я тяжелых этих створок, чтобы впустить зарю, и свечи в алтаре зажжет уже другая… Вот золотой кувшин, корзинка для даяний, одежда для убогих… Сейчас придут, меня по имени звать будут — и не увидят никого…

Белидор. Становится светло, сейчас проснутся сестры… Мне кажется, уже шаги там раздаются…

Беатриса. Они сейчас придут. Они меня любили, святой меня считали. Вот это все на память я сестрам оставляю о скромной Беатрисе… Ах, на полу лежат мой плащ и покрывало!.. (Поднимает плащ и покрывало и вешает их на решетку у подножия статуи.) Подумать могут сестры: топтала я ногами невинности покров, подаренный мне ими… Владычица, скажи им, вернусь ли я назад… (Бережно развешивает на решетке свои одежды.) Пусть ни одна пылинка на них не упадет! Тебе даю их, Дева, и ты их сохранишь… Тебе вручаю все, чем я владела здесь, что, за четыре года я здесь приобрела… С серебряным крестом вот четки здесь лежат, вот плеть для бичеванья и три ключа тяжелых, у пояса висевших… Вот этот от садов, тот от больших ворот, а третий — ключ от церкви… Я больше не увижу садов зазеленевших, ни пелены престола, которая струилась под нашими руками сквозь дым от ладана, как млечный ручеек… Ужели в небесах начертано, что нет прощенья, что любовь навеки проклята и нет ей искупленья?.. Поведай мне, открой!.. Нет, не погибла я, коль не захочешь ты!.. Молю я о возможном!.. Один лишь только знак! О, небольшой лишь знак, чтоб я одна видала!.. Коль от лампады темь на лике твоем кротком подвинется на волос, я не уйду отсюда!.. Я не уйду отсюда!.. Взгляни же на меня, о пресвятая мать, я превратилась в зренье, я жду, я жду, я жду!..

Белидор (обнимает Беатрису и страстно целует в губы). Идем!.. Идем!..

Беатриса (в первый раз возвращая поцелуй). Иду!..

Дева (поет).

Дева. Алетта, с добрым утром!.. Что притаилась ты?

Алетта (испуганная и восхищенная, приближается и осеняет себя крестным знамением). Да вы еще прекрасней… прекрасней Беатрисы!..

Дева. Большой сегодня праздник, и я в душе так рада!..

Алетта. Зачем таким огнем сверкает ваше платье?

Дева. На всем горит огонь, когда восходит солнце…

Алетта. Зачем у вас в глазах сверкают две звезды?

Дева. Они нередко светят в глазах в часы молитвы…

Алетта. Зачем же ваши руки сжимают сноп лучей?

Дева. В руках, творящих милость, всегда лучи струятся…

Алетта. А я пришла одна…

Дева. Где ж братья бедные?

Алетта. Они прийти не смеют… из-за того соблазна…

Дева. Какого же соблазна?

Алетта. Видали Беатрису и принца на коне.

Дева. Ужель не узнаешь смиренной Беатрисы?

Алетта. Они ее видали и говорили с ней…

Дева. Но бог ее не видел и ничего не слышал… (Берет девочку на руки и целует о лоб.) О, милая Алетта!.. Тебя одну сегодня могу я целовать… Почуяла невинность, что близко сам господь, но не робеет, нет!.. (Глядя в глаза Алетте.) Заглянешь к людям в душу — чиста у них душа… Хоть ангелы прекрасней, но в их очах нет слез… Дитя мое! Я слышу, как и твои слезинки текут во тьме грядущих неотвратимых дней, и ты их сосчитаешь… (Ставит Алетту на порог.) Где ж братья?.. Нищие?.. Скажи им, что любовь не может дольше ждать, ты их поторопи…

Алетта (выглядывает наружу). Они идут, сестра.

Дева (наклоняется над корзиной с одеждой). Чего вы ждете, братья? Скажите, что случилось? Спешите, торопитесь! Уж солнышко взошло. Настал молитвы час, и сестры скоро выйдут — тогда конец раздачи, тогда закроют дверь… Спешите, торопитесь, идите все ко мне!..

Старый нищий (выступает вперед). Сестра, мы этой ночью два призрака видали…

Дева (протягивает ему плащ, которой, как только она вынимает его из корзинки, начинает светиться). Не надо больше думать о призраках ночных.

Калека (на костылях). Сестра, дурные мысли сегодня нас смущали…

Дева (вынимает из корзины другую одежду, от которой исходит блеск драгоценных камней). Мой брат, открой глаза, час наступил прощенья…

Бедная женщина. Сестра, мне нужен саван для матери моей…

Другая женщина. Мне не во что одеть младенца моего…

Дева. Придите все, придите!.. Вот вам и бледный саван и светлые пеленки!.. Вот жизнь, вот это смерть, а вот и снова жизнь!.. Придите все, придите, час наступил любви, любовь же безгранична! Придите все, придите, друг другу помогайте, простите оскорбленья, смешайте в вашей жизни и счастие и слезы!.. Любите все друг друга, о падших же молитесь!.. Придите, всё берите! Господь не видит зла, свершенного без злобы… Придите все, простите, — на свете нет греха, к которому с небес не снизойдет прощенье!..

Дева (закрывая дверь). Идите с миром, братья, молитвы час настал…

Настоятельница (останавливается перед Девой). Сестра Беатриса! Запомните, что летом к заутрене звонят не ровно в три часа — на четверть часа раньше. Три дня поститься вам, молиться вам три ночи у ног пречистой Девы.

Дева (низко кланяясь). Благословен господь!..

Настоятельница. Ее здесь больше нет!..

Монахини. Ее здесь больше нет! Исчезла наша Дева!.. Украли изваянье! О нечестивцы! Свершилось святотатство! О мать пречистая, что делать нам? Осквернена обитель! Свершилось святотатство! О, храм наш осквернен! Свершилось святотатство!

Настоятельница (зовет). Сестра Беатриса!..

Сестра Беатриса! Ваш долг был бодрствовать и день и ночь у этой статуи, благодаря которой наш монастырь прослыл источником чудес, обителью самой владычицы небесной. Я ужас ваш делю, смущенье понимаю. Однако же не бойтесь. Господня воля часто испытывает нас. Скажите, отвечайте, вы не могли не видеть, и вы должны все знать!..

Но отвечайте ж мне!.. И что вдруг стало с вами? Мгновеньями как будто вкруг вашего лица мне видится сиянье… И что на вас за платье? Мы все таких не носим… Глаза ль мне изменили? Смотря на вас, не скажешь, что вы остались прежней!.. Что под плащом таите? Что ярко так блестит сквозь шерстяную ткань? (Дотрагивается до ее плаща.) И что у вас за ткань? Ее прозрачных складок едва коснусь, как руки вдруг излучают свет. (Обнаруживает под плащом отделанный золотом пояс.) О боже милосердный! Что это означает?

Настоятельница. О всемогущий боже!..

Монахини. О пресвятая Дева!.. Она со статуи похитила одежду! Сестра Беатриса! Она не отвечает!.. О демоны, о демоны! Нам стены отомстят! Безумие! Безумие! О ужас! Ужас! Ужас! Не будем ждать удара! Свершилось святотатство! Свершилось святотатство!

Настоятельница. Послушайте, о дети!.. Куда же вы бежите?.. Пребудем неразлучны и общею молитвой, быть может, гнев ослабим, который нам грозит!..

Сестра Клеманса. О нет, я вас молю: не надо тщетно ждать!

Сестра Фелиситэ. Идемте, призовем священника сюда!

Настоятельница. Вы правы, да, идите… сестра Клеманса, вы, с сестрой Фелиситэ…

Скорей, скорей идите! Он знает лучше нас, как нужно поступить, чтобы остановить, пока еще не поздно, и меч архангела и дьявола победу… О сестры бедные! Вот ужас-то какой! Наш взор узрел до дна всю пропасть преисподней.

Сестра Гизела (приближаясь к Деве). О осквернительница!

Сестра Бальбина (приближаясь к Деве). О нечестивица!..

Сестра Регина (вне себя). О демон! Демон!..

Сестра Эглантина (печально и очень нежно). Сестра Беатриса, как ты свершила это?..

Сестра Бальбина (сестре Эглантине). Она на вас глядит…

Сестра Гизела. Она как бы проснулась…

Сестра Эглантина. Сестра Беатриса! Быть может, ты не знала…

Настоятельница (сестре Эглантине). Я запрещаю вам с ней больше говорить…

Священник. О сестры, молитесь за нее!..

Настоятельница (бросаясь на колени). Отец, вам все известно!..

Священник (строго). Сестра Беатриса!..

(Угрожающе.) Сестра Беатриса!..

(Громовым голосом.) Сестра Беатриса! В третий раз во имя бога живого, гнев которого трепещет вокруг этих стен, я обращаюсь к тебе…

Настоятельница. Она не слышит вас…

Сестра Регина. Она не хочет слушать!..

Сестра Бальбина (вне себя). О, горе, горе нам!..

Сестра Гизела. Отец, за нас вступитесь! О, пожалейте нас!..

Священник. Сомнений нет: я узнаю мрачную гордость князя тьмы и отца гордыни. (Настоятельнице.) Сестра, я поручаю ее вам. Людская снисходительность не должна присваивать себе права божественной любви… Идите, идите, сестры, уведите виновную к подножью священного престола, сорвите в присутствии того, перед кем трепещут ангелы, — сорвите с нечестивицы одежды и украшения. Разорвите ваши пояса, скрутите плети, возьмите толстые ремни для бичевания клятвопреступников и пучки розог, предназначенные для кающихся в великих прегрешениях. Идите, идите, сестры! Пусть длани ваши будут безжалостны и жестоки! Их ополчает милосердие, их благословляет любовь!..

Монахини (все вместе). О чудо! Чудо! Чудо! Отец! Отец! Осанна! Осанна! Осанна! Я ничего не вижу! Осанна! Осанна! Господь нас посетил! Разверзлись небеса! Нас ангелы объемлют, преследуют цветы! Осанна! Осанна! Сестра Беатриса — святая! Звоните в колокол, пока не разобьется медь! Сестра Беатриса — святая! Сестра Беатриса — святая!..

Сестра Регина. Едва лишь я коснулась ее одежд священных…

Сестра Эглантина (вся в цветах, сияя больше остальных). И пламя показалось, лучи заговорили…

Сестра Клеманса. И ангелы с престола все обернулись к нам!

Сестра Гизела. Пред ней, скрестивши руки, святые преклонились!..

Сестра Эглантина. И статуи кругом все стали на колени!..

Сестра Фелиситэ. Архангелы запели и распростерли крылья!..

Сестра Клеманса. Небесные цветы в руках у нас явились!..

Сестра Фелиситэ. Поднявшись, чтоб ударить, внезапно наши руки каким-то дивным светом святую озаряли…

Сестра Гизела (встряхивая тяжелые гирлянды роз). Развязывались верви от силы роз живых…

Сестра Бальбина (размахивая снопами лилий). Снопы чудесных лилий на розгах засверкали!..

Сестра Фелиситэ (помахивая светоносными пальмовыми ветвями). И пальмы золотые обвили наши плети!..

Настоятельница (становится перед священником на колени). Отец, я согрешила! Сестра Беатриса — святая!..

Священник (тоже становится на колени). Я согрешил, о дети!.. Пути господни неисповедимы!..

Беатриса. О матерь, вот я, здесь!.. Не оттолкни меня — я в мире одинока… Я так к тебе рвалась, пришла же слишком поздно. Глаза мои тускнеют, и я почти не вижу твоей улыбки кроткой. К тебе я простираю полуживые руки. Не в силах я молиться, мне трудно говорить, и, чтоб сказать всю правду, я плакала так много, что с давних пор не смею я больше слезы лить… Я — та же Беатриса… Прости, что это имя дерзаю произнесть… Сама бы не узнала ты дочери своей… Взгляни: вот из нее что сделали любовь, и грех, и все, что счастьем зовется у людей… Уж с лишком двадцать лет, как я ушла отсюда, и, если бог не хочет, чтоб человек был счастлив, меня за то простит он, что счастья я не знала… Теперь сюда вернулась и ничего не жду. Моя пора прошла, нет больше сил для жизни… Я здесь, чтоб умереть в святом любимом доме, коль мне позволят сестры заснуть, где я упала… Им, верно, все известно. Там, в городе, соблазн моей печальной жизни был так велик, что сестры узнали обо всем. Нет, им не все известно! И ты, кто знает все, едва ль и ты узнаешь все зло, что заставляли меня свершать, все муки, что там я испытала… Я расскажу им всем о горестях любви… (Оглядывается.) Одна я… Дом безлюден. Как будто бы мой грех его опустошил… Кто ж заместил меня у алтаря святого, кто сторожил порог, что осквернен был мною?.. Лампада зажжена, и свечи там горят. К заутрене звонили, вот рассветает день, но все нет никого… (Замечает плащ и покрывало на решетке.) Но что я вижу там?.. (Приподнимается, ползет на коленях и ощупывает плащ.) О руки жалкие, вы к смерти так близки, что различить не в силах, касаетесь ли вы предметов в этом мире или в другом!.. Не мой ли я вижу плащ, что здесь вчера я положила — лет двадцать пять назад?.. (Берет плащ и машинально накидывает его себе на плечи.) Покрой все тот же, но… плащ будто бы длиннее… Он впору был, когда я голову держала прямо, когда я счастлива была… (Берет покрывало). Вот это покрывало покроет смерть мою… Владычица, прости, коль это святотатство!.. Мне холодно, а я — а я почти раздета. Лохмотья жалкие чуть прикрывают тело, которое не знает, куда бы ему скрыться… Не ты ль, о мать моя, мне это сохранила и ныне возвращаешь, чтоб в страшный этот час безжалостный огонь, меня, быть может, ждущий, помедлил хоть мгновенье и не был столь жесток?

Но что я слышу там?..

Вот распахнутся двери, и сестры все войдут!.. Я не посмею, нет… О, сжалься надо мной! Меня раздавят стены, меня задушит свет, — ведь о моем стыде написано на камнях, что на меня восстанут… А!.. (Падает без чувств у подножия статуи.)

Настоятельница (замечает Беатрису раньше всех). Сестра Беатриса преставилась!..

Сестра Клеманса. Ее дало нам небо, а взял назад господь!..

Сестра Фелиситэ. Ее венец готов, и ангелы там ждут…

Сестра Эглантина (поднимает голову Беатрисы, поддерживает ее и благоговейно целует). Она не умерла. Она дрожит и дышит…

Настоятельница. Смотрите, как она бледна и исхудала…

Сестра Клеманса. Как будто эта ночь состарила ее на целых десять лет…

Сестра Фелиситэ. Вплоть до зари она, должно быть, протомилась, боролася всю ночь…

Сестра Клеманса. Она была одна пред сонмом ангелов, ее унесть желавших…

Сестра Эглантина. Уж вечером вчера она была недужна… Дрожала, плакала она, — она, чей светлый лик с великого дня чуда чудесною улыбкой вседневно озарялся… Она не пожелала, чтоб я ее сменила. «Я возвращенья жду своей святой», — в ответ сказала мне она…

Сестра Бальбина. Какого возвращенья?.. Какой святой?..

Настоятельница (нечаянно поднимает глаза и замечает изображение Девы на пьедестале). Смотрите все, смотрите… К нам Дева возвратилась!..

Монахини. К нам Дева возвратилась! Владычица святая!

— Владычица святая!

— Опять она у нас!

— На ней все украшенья!

— Прекрасней стал венец!

— И глубже стали очи! И стал нежнее взгляд… Она вернулась с неба!

— Да, да, на светлых крыльях своей святой молитвы…

Сестра Эглантина. Сюда, сюда, скорее! Не бьется больше сердце.

Сестра Клеманса (становится около нее на колени). Сестра Беатриса! Сестра Беатриса! Не оставляй сестер ты в день великий чуда…

Сестра Фелиситэ. Владычица с улыбкой взирает на тебя, она тебя зовет…

Сестра Эглантина. Увы! Сестра не слышит… Она страдает… мукой лицо искажено…

Сестра Клеманса. Снесем ее скорее мы в келью на постель!

Сестра Эглантина. Нет, лучше здесь оставим, в соседстве той, кто к ней особенно благоволила…

Сестра Клеманса. Ей тяжело дышать… Поднимем плащ ее, развяжем покрывало…

Сестра Фелиситэ. Мать аббатисса, на ней одни лохмотья, и с них течет вода…

Сестра Бальбина. Она насквозь промокла…

Сестра Клеманса. Она совсем седая, а мы ведь и не знали…

Сестра Фелиситэ. Ее босые ноги изранены, в грязи…

Настоятельница. О дети, помолчите! Я чую близость бога… Те руки, что коснутся страдалицы святой, пребудут лучезарны…

Сестра Эглантина. Вот поднялася грудь, глаза полуоткрылись…

Беатриса (как бы спросонья, слабым голосом). Когда я потеряла детей… Вы что смеетесь?.. Все в нищете скончались…

Настоятельница. О нет, мы не смеемся, мы рады лишь тому, что ты вернулась к жизни!..

Беатриса. Что я вернулась к жизни… (Взгляд у нее становится более осмысленным.) Да, да, я вспоминаю: сюда вернулась я из бездны прежних мук… О, не глядите все столь беспокойным взором! Не послужу я больше причиною соблазна, но делайте со мной все, как решите сами… Никто не будет знать, что вы боитесь толков, я ж не скажу ни слова… Я покорюсь всему. Они мой дух убили и сокрушили плоть… Вам ждать нельзя, я знаю, покуда я умру здесь, у подножья Девы, поблизости от храма, так близко от всего, что чисто и священно… Вы уж добры безмерно, что были терпеливы и сразу не прогнали… Но, если есть возможность и если бог позволит, не слишком далеко меня отсель гоните… Ходить за мной не нужно, жалеть меня не надо — я больше не страдаю, хоть тяжело больна… Зачем лежу я здесь, на белой пелене? Увы! Мне белый цвет укором только служит. Солома грязная — вот все, чего достоин мой изнемогший грех… Но вы глядите все, не говоря ни слова! У вас не гневный взгляд… В глазах я вижу слезы… Меня вы не узнали…

Настоятельница (целует ей руки). Нет, нет, мы узнаем в тебе святую нашу!..

Беатриса (испуганно отдергивает руки). Ах, не целуйте рук, свершивших столько зла!..

Сестра Клеманса (целует ей ноги). Ты снова к нам вернулась, избранница небес!..

Беатриса. О, не целуйте ног, спешивших ко греху!..

Сестра Эглантина (целует ее в лоб). Я прикоснусь к челу, увенчанному чудом…

Беатриса (закрывает руками лоб). Чего хотите вы и что произошло? Так люди не прощали в дни счастья моего… Не трогайте мой лоб — в нем обитала похоть… Но кто меня коснулся?.. Коль мой усталый взор меня не обманул, коль различать я в силах, — сестра вы Эглантина?

Сестра Эглантина. Ну да, ну да, конечно! Сестра я Эглантина! Меня любили вы…

Беатриса. Не вам ли я сказала лет двадцать пять назад, что ждет меня несчастье?

Сестра Эглантина. Лет двадцать пять минуло с тех пор, как сам предвечный от всех вас отличил…

Беатриса. Вы говорите это без горечи в душе… Я не могу постигнуть, что происходит здесь… Слаба я и больна… Я всем словам дивлюсь… Я не того ждала. Быть может, вы ошиблись?.. Я… Осените грудь вы знаменьем креста, накройтесь покрывалом… Я — Беатриса…

Настоятельница. Ну да, ну да, мы знаем: сестра ты Беатриса, любимая сестра, чистейшая из всех. Ты непорочный агнец, безгрешное ты пламя, избранница небес…

Беатриса. А! Это вы, о мать?.. Я не узнала вас… Вы прямо так держались — теперь согнулись вы… И я, и я согнулась и пала наконец… Я всех вас узнаю. Да, вот сестра Клеманса, сестра Фелиситэ…

Сестра Фелиситэ (улыбаясь). Сестра Фелиситэ! Я первая в цветах тогда из храма вышла…

Беатриса. Вы не страдали, видно! У вас в глазах нет грусти… Я — младшая средь вас, а ныне старше всех…

Настоятельница. Небесная любовь — нет тяжелее ноши…

Беатриса. О нет, любовь земная гораздо тяжелее!.. И вы, подобно им, прощаете меня?..

Настоятельница (опускается на колени у ног Беатрисы). О, если кто-нибудь нуждается в прощенье, то это та, кто может сегодня наконец упасть к твоим ногам!..

Беатриса. Но вы не знаете всего, что я свершила?..

Настоятельница. Ты чудеса свершала. Со дня цветов, с тех пор ты — свет для наших душ, молитвы фимиам, врата чудес и славы, источник благодати…

Беатриса. Лет двадцать пять назад бежала на заре я с принцем Белидором…

Настоятельница. О ком ты говоришь, о дочь моя?..

Беатриса. Лишь о себе, все о себе самой!.. Меня вы не хотите как следует понять! Лет двадцать пять назад я на заре бежала… Три месяца прошло — меня он разлюбил… Я потеряла стыд, я потеряла разум и всякую надежду… Мужчины оскверняли, грязнили тело той, что богу изменила… Я так упала низко, что ангелы с небес меня на мощных крыльях поднять бы не могли… Я столько совершила ужасных преступлений, что самый грех был чище в сравнении со мной…

Настоятельница (осторожно кладет ей руку на уста). Не говори ни слова! Тебя смущает призрак. Усилились страданья и вызывают бред…

Сестра Клеманса. Ее смущает чудо…

Сестра Фелиситэ. И давит благодать…

Сестра Эглантина. Ей тяжек воздух неба…

Беатриса (отводит руки настоятельницы и приподнимается на своем ложе). Да нет же, нет, вглядитесь!.. Не бред все это — правда… То воздух не небесный — земной… И это правда… А, вы уж слишком кротки и непоколебимы, вы не хотите знать… Пусть лучше оскорбляют, презреньем пусть накажут, но пусть узнают все!.. Вы шепчете молитвы, блюдете вы посты, и вера в искупленье поддерживает вас… Но я и мои сестры, все те, что за оградой, — мы лишены покоя, мы чашу пьем до дна великих покаяний…

Настоятельница. Помолимся, о сестры! То испытание последнее пред смертью…

Сестра Эглантина. То демон негодует на торжество небес…

Беатриса. О да, о да, то демон, один лишь он царит!.. Взгляните мне на руки. Они уж не похожи на руки человека… Разжать их нету сил… Я продавала душу и продавала тело, я продавала руки… Их тоже покупают, когда другого нет…

Настоятельница (вытирает пот, выступивший на лбу у Беатрисы). Пусть сонмы ангелов, твое хранящих ложе, крылами осенят твой бедный влажный лоб…

Беатриса. А! Сонмы ангелов! Но где ж они таятся? Чем заняты они?.. Иль я вам не сказала?.. Я всех детей лишилась… Пригожих самых трое скончались уж тогда, когда я подурнела… Последнего сама я умертвила ночью — он свел меня с ума своим голодным криком… А солнце восходило, а правосудье спало, а счастье улыбалось лишь только самым злым, своею злобой гордым…

Настоятельница. Вокруг святых великих всегда идет борьба…

Сестра Эглантина. Лишь у небесных врат смиряются порывы огней безумных ада…

Беатриса (падает без сил). Я больше не могу… Нет сил, я задыхаюсь… Творите что хотите… Мой долг был рассказать…

Сестра Эглантина. Архангелы уносят ее на небеса…

Сестра Фелиситэ. То рать небесная вернула ей покой…

Настоятельница. Дурное сновиденье покинуло ее… Теперь, моя святая и бедная сестра, ты улыбнись при мысли о речи богохульной, которую не ты произносила здесь, но чей-то голос мрачный, прельстив твои уста, со злобой извергал в последнем пораженье…

Беатриса. Нет, то был голос мой…

Настоятельница. Святая добрая сестра, о, будь спокойна, не мучайся сомненьем!.. То не был нам знакомый отрадный, нежный голос, посредник ангелов, спасение болящих, будивший столько лет огонь молитвы нашей…

Сестра Эглантина. Не бойся ничего, о милая сестра! Нельзя в борьбе последней навеки потерять и пальму и венец невинной долгой жизни, молитвы и любви…

Беатриса. С той ночи злополучной не проходило часа, которого бы я грехом не запятнала…

Настоятельница. Молись, о дочь моя! Ты всех нас тут святее, но враг тебя смущает, сомнения томят… Когда же ты могла свершить грехи все эти?.. Вот тридцать лет почти, как ты живешь средь нас служанкою смиренной и храма и святыни, и взор мой за тобой следил по всех молитвах, во всех твоих делах — за них, как за свои, пред богом отвечаю, желаю быть похожей во всем я на тебя… Нет, не под этим сводом, но там, в заблудшем мире, ликует грозный грех… Но мир тот волей бога тебе остался чужд. Ты никогда доныне не покидала сени святилища сего.

Беатриса. Не покидала вас?.. О мать моя, не знаю, уж слишком долго вы… Вот смерть моя подходит, должна я правду знать… Обманута ль я вами, иль, от меня скрывая, простили вы меня?..

Настоятельница. Никто здесь не прощает, никто не обманул…

Беатриса. Я, кажется, не грежу… Взгляните, вот я руку царапаю ногтями… Вот показалась кровь… течет взаправду кровь… Чем доказать еще?.. Теперь из состраданья поведайте вы мне… Вот мы стоим пред богом. Где мы от смерти близко, там близко мы от бога… Коль не хотите вы, я слова не промолвлю. Но, если есть возможность, скажите мне, молю: что говорили вы, что делали тому назад лет двадцать пять, когда однажды утром нашли открытой дверь, пустынным коридор, безлюдным храм, и плащ, и это покрывало… Я больше не могу…

Настоятельница. Дитя, я понимаю, воспоминанье это тебя досель смущает… Вот двадцать пять уж лет, как совершилось чудо и бог тебя отметил… Покинула нас Дева, чтоб возлететь на небо, но, прежде чем уйти, надела на тебя священные одежды, украсила тебя короной золотою, уведомляя нас по благости безмерной, что ты ее заменишь…

Беатриса. Кто ж заместил меня?..

Настоятельница. Никто, затем что ты здесь с нами оставалась…

Беатриса. Я здесь была средь вас?.. Вот здесь жила все время?.. Ходила, говорила, руками вас касалась?..

Настоятельница. Как вот теперь рукою касаюсь я тебя…

Беатриса. О нет! Непостижимо!.. Мой слабый мозг не в силах все это охватить… Не спрашиваю боле и подчиняюсь вновь… Ко мне все так добры, и не страшна мне смерть!.. Откуда вы узнали о всех моих несчастьях?.. Так не прощали прежде, когда я здесь жила… Я часто думала во дни своих страданий, что, если б бог все знал, он не карал бы нас… Но вы все поняли, хоть не были несчастны… Когда-то люди были к чужим страданьям глухи, когда-то проклинали всех тех, кто в жизни пал… Теперь всё понимают и всё простить готовы… Как будто ангел с неба вам истину поведал… О мать моя, и вы (обращаясь к сестре Эглантине), и вы, моя сестра, прошу вас — дайте руки… Не гневаетесь, нет?.. Поведайте всем сестрам… Что я могу сказать?.. Я глаз не раскрываю, и губы застывают… Сейчас, сейчас усну… Жила я прежде в мире, где я не понимала, зачем сильны так злоба и ненависть людей… Теперь я ухожу в другой, где не пойму я, зачем так беспредельны любовь и доброта… (В полном изнеможении падает.)

Сестра Эглантина. Тсс! Тсс! Она заснула…

Настоятельница (на коленях). Преклоним же колена, о сестры, в ожиданье торжественных мгновений!..

Сюжет этой пьесы Метерлинк заимствовал из средневекового миракля.

Средневековая легенда передана Метерлинком очень точно. Небольшие отступления от ее сюжета сделаны им, вероятно, для того, чтобы сообщить действию пьесы бо́льшую драматическую напряженность. В отличие от пьесы, в которой действие сразу начинается с того, что Беатриса в смятении молит Мадонну сжалиться над ней, помочь ей, указать путь, легенда начинается с рассказа о тихой, светлой, безоблачной жизни Беатрисы в монастырской обители, о ее любви к Мадонне, для которой она вышивала покровы, ежедневно ставила перед ее статуей прекрасные цветы, плела для нее венки. Соблазняет Беатрису не принц Белидор, а молодой причетник. По легенде, статуя Мадонны не исчезает со своего пьедестала, мирная жизнь монахинь ничем не нарушается, Мадонна заменяет Беатрису, но никто не замечает этого чуда. Когда через пятнадцать лет грешной жизни больная и изможденная Беатриса приходит в монастырь к алтарю Мадонны, она чудесно исцеляется и принимает облик прежней Беатрисы, какой она была пятнадцать лет назад и какой, как бы не уходя, оставалась среди монахинь. Беатриса еще долгие годы жила в монастыре, строгой благочестивой жизнью искупая свой грех. И о том, что с ней было, не знал никто, кроме старого инока-исповедника. В пьесе монахини так и не постигают истинного смысла происшедшего на их глазах чуда, в легенде же люди узнают обо всем после кончины Беатрисы из написанного ею для своего духовника подробного повествования.

В ноябре 1906 года «Сестра Беатриса» была поставлена В. Э. Мейерхольдом в театре В. Ф. Комиссаржевской. А. А. Блок писал о постановке этой пьесы в статье «Драматический театр В. Ф. Комиссаржевской»: «…мы пошли на «Беатрису» Метерлинка, наперед зная, что цензура исковеркала нежнейшую пьесу, запретив ее название «чудо» на афишах, вычеркнув много важных ремарок и самое имя Мадонны, а главное, запретив Мадонне жить и оживать на сцене. Мы знали, что перевод М. Сомова неудовлетворителен, что музыка Лядова не идет к Метерлинку. И при всем этом, при вопиющих несовершенствах в частностях… мы пережили на этом спектакле то волнение, которое пробуждает ветер искусства, веющий со сцены» (А. Блок, Собр. соч., т. XII. Л., 1936, стр. 9).

«Сестра Беатриса» в театре В. Ф Комиссаржевской имела большой успех. Критика отмечала, что условный стиль постановки отвечал литературному стилю пьесы. Однако удача спектакля основывалась главным образом на игре самой Комиссаржевской, создавшей реалистический образ Беатрисы и передававшей, по словам Ф. Батюшкова, «вполне жизненную драму исстрадавшейся женской души». Образ, созданный Комиссаржевской, не был выражением покорности, смирения, тихой скорби; он являлся утверждением земной жизни, призывал к борьбе за жизнь.

«Сестра Беатриса» ставилась в Киеве в театре «Соловцов», шла в Казани, Курске.

Е. Эткинд, В. Стольная

Лувен — город в Бельгии, в провинции Брабант, на реке Диль. С середины XVI в. стал одним из главных очагов католицизма.

Паоло с Франческой… — В «Божественной комедии» Данте поэт, попадая в сопровождении Вергилия в ад, встречает там тени Паоло Малатеста и Франчески да Римини, пламенно любивших друг друга и убитых мужем Франчески в 1289 году. Их романтическая история была хорошо известна Данте. Имена Паоло и Франчески стали нарицательными.