— Подвигайся, рыжая! Потряси танцем. И своими формами для нас!

— Да какие формы у этих худышек?

— Это не смотреть надо, а трогать! Эй, хозяин, сорви рубаху с этой огненной, не видишь, благородные дерры прицениваются?

Посыпались сальные шутки. Ко мне тянулись жадные руки, того и гляди, эти мерзкие скупщики невольниц полезут на грубо сколоченный помост, помочь раздеться.

— Ты что, не слышала, рыжая полукровка, дерры желают, чтобы ты станцевала им обнаженной?

Гремя подошвами тяжелых сапог, к стайке невольниц, среди которых была и я, подошел работорговец.

Мои пламенные волосы, которые постоянно привлекали людские взгляды, сейчас притянули и этих наглых драторинов.

Трое мужчин глазели на меня, плотоядно протирая руки.

Чешуйчатые гады. Они считают людей прахом под своими ногами, а полукровок и того ниже. Хотя сами с удовольствием способствуют их появлению.

— Выйди вперед! — рявкнул хозяин. — Тебя удостоили вниманием, так что действуй, если желаешь получить сытный ужин.

— Да, уж мы тебя накормим, — загоготал один из покупателей.

Последний из официальных невольничьих рынков был закрыт с десяток лет тому назад. В рабство попадают только лишь военнопленные или преступники, пойманные на воровстве. Но подпольные места торговли людьми и полукровками так и не истребили.

Я сжала кулаки и пожалела, что мои запястья зажаты в металлические браслеты, блокирующие магию. С каким удовольствием я бы спалила и это проклятое место и бесстыжих уродов, что пялятся на меня!

Ненавижу драторинов. Они считают, что умение обращаться крылатыми ящерами делает их лучше других.

Работорговец Фендор грубо дернул мое плечо, вытаскивая меня в центр помоста.

— Покажи товар со всех сторон! — надрывался заводила. — Сверху и снизу. Желаю понимать, не будет ли мне на ней жестко.

Я вздрогнула от омерзения. О, Фенимола, избавь от стыда и мучений! Уже сотню раз пожалела, что ввязалась в это сомнительное приключение. Но одного раскаяния тут мало.

Недолго думая, торговец рванул двумя руками рубаху, такую же, как у остальных невольниц. Ткань затрещала, а зрители, которых стало больше, заулюлюкали.

Холодный вечерний воздух жадно впился в беззащитное тело. На мне оставались лиф нижнего белья и невзрачная юбка, но хозяин намеревался избавить меня и от них, чтобы продемонстрировать товар покупателям.

Я прикрылась скрещенными руками, чем вызвала возмущение публики и работорговца.

Ошейник полукровки сдавил шею, когда я попыталась вдохнуть глубже, чтобы не закричать от захватившего меня отчаяния.

— А ну иди сюда, — заорал Фендор, видя, что я отшатнулась от него, — у высокорожденных дерров нет времени смотреть, как ты ломаешься. Они платят за другое. Так что скидывай тряпки и танцуй!

— Кто же танцует без музыки? — ровный, низкий баритон раздался откуда-то сверху.

Увлеченно наблюдая за нашей с Фендором борьбой, никто и не заметил, как над помостом завис рослый драторин на серебристых драконьих крыльях. Лицо его скрывала тень от капюшона.

Мужчина скрестил на груди руки и положил ногу на ногу, словно не мимо пролетал, а удобно расположился в любимом кресле.

Еще один зевака-драторин!

— Дерр, если вы просто поглазеть, так пролетайте мимо, — нетерпеливо осадил нового зрителя, — у меня тут товар стынет.

— На твоем месте я бы устроил распродажу, — с насмешкой заявил Серебристый, — рынок вот-вот закроется.

— Вот балабол! — заорал один из тех, кто требовал от меня танец. — Лавочка только открылась. И пока мы тут, никто не разойдётся.

— Проваливай! — поддержал товарища второй покупатель. — Эту малышку мы для себя присмотрели.

Неизвестный повел плечами, мне показалось, он кого-то высматривает в толпе ротозеев. Лица драторина видно не было, можно только догадываться, каков он.

— А если я сам хочу пополнить свой гарем горячей рыжей полукровкой?

— Она наша, мужик! — вступил уже третий любитель танцев.

Я же стояла, сжавшись от холода, ужаса и омерзения. В кошмарном сне раньше не могло привидеться, что меня, полуобнаженную, будут делить при толпе народа драторины, желая заграбастать в свои гаремы.

— Так вы уже сторговались? — баритон незнакомца стал медовым.

— Кстати нет, — Фендор словно в себя пришел, — так что жду ваших предложений, дерры.

— Две тыщи драт! — заявил главарь «покупателей» и торжествующе посмотрел на незнакомца с серебристыми крыльями.

— Две тысячи чешуек за красотку? — скривился Фендор. — Несерьезно для таких дерров. Или это с каждого из вас?

— Семь тысяч, — спокойно произнес неизвестный.

Троица переглянулась. В толпе присвистнули. Семь тысяч драт — сумма немалая.

Стоимость молодого здорового раба начиналась от четырех.

— Признаться, Рамк, мы на такие траты не рассчитывали, — неуверенно заметил один из дружков, похлопав себя по карману.

— Значит и судачить не о чем, — незнакомец опустился на помост, твердо встал на него обеими ногами, и только после этого вынул увесистый кожаный мешочек из кармана.

— Вот твои деньги, торговец, считай не торопясь.

Фендор недоверчиво принял оплату, развязал тесемки и заглянул внутрь мешка. Я стояла рядом и увидела, как сверкнули новенькие монеты.

Торговец жадно вытащил одну из них, попробовал на зуб. Потряс мешок в ладони, затем отсыпал в горсть часть монет и радостно воскликнул:

— Продано. Но я конечно, сейчас все равно пересчитаю.

— Кажется, уже не успеешь, — вдруг заметил незнакомец, — ну наконец-то.

Резким движением он сдернул с себя плащ и накинул его мне на плечи со словами:

— Прикройся!

Я услышала, как внизу ахнули.

— Бежим! — заорал Рамк.

— Поздно! — ровным, звучным голосом произнес купивший меня драторин. Теперь все могли его рассмотреть.

Высокий пепельный блондин, среди длинных прядей волос видны две тонких косицы аккуратного плетения.

Лицо аристократа, с резкими, правильными чертами. Красивый, видный мужчина в богатой одежде. Крылья его вдруг преобразились, засияв голубыми холодными искрами. Ледяной дракон!

Мужчина махнул рукой и я увидела, как рыночная площадь заполняется драторинами в доспехах. Стало быть, этот ледяной дракон ждал, когда подтянется его подмога, поэтому тянул время.

— Именем великого императора драторинов Кайтона Даэрда, я закрываю вашу позорную торговлю и приказываю арестовать всех причастных! — громко объявил Серебристый, легко спрыгивая с возвышения к толпе.

Подле помоста началась паника и сумятица. Драторины пытались скрыть лица, выпустить крылья и улететь с места разборок.

Но военные применяли силу и задерживали большую часть бедолаг.

Двое драторинов уводили с помоста моих сестер по несчастью. Я было собралась присоединиться к ним, но меня остановил мужчина в черных доспехах.

— Тебе не с ними, полукровка, — сказал он сурово, — придется проследовать во дворец владыки.

— Какой д-дворец? — спросила я, заикаясь и плотнее кутаясь в плащ.

— Хоть рынок и запрещенный, но как бы то ни было, по нашим законам сделка состоялась, — ответил мужчина, — так уж вышло, что герцог Эйтон Гараирн купил тебя. И до выяснения всех обстоятельств ты его собственность. Это подтверждает вещь владыки, что на тебе.

Собственность драконьего герцога!

До чего же ты докатилась по своей глупости, Кира! Закрыв глаза, я застонала, понимая, что попала в безвыходную ситуацию и теперь абсолютно беспомощная, в драконьем плену. Невольно вспомнила, с чего все началось. С моего безрассудства, неповиновения отцу и желания помочь подруге…

Пламенная неудачница

— Если все стороны за, мы с радостью заключаем соглашение о помолвке! — голос моего отца дрогнул от избытка чувств.

— Буду счастлив породниться с благороднейшим семейством Урнари! — граф Согитр умильно прищурился, рассматривая меня.

Впрочем, он только этим и занимался в течение всего вечера, который и устроили-то ради него.

Точнее, это были смотрины.

Неженатый граф Элвин Согитр присматривал себе невесту. И по странному стечению обстоятельств ею оказалась я!

— Клянусь, герцог Телейн, ваша дочь будет со мной в безопасности.

— Только на вашу твердую руку я и надеюсь, граф, — отец утер слезу умиления.

— Подождите! — вмешалась я. — Что значит — все стороны «за»? Я против! Неужели мое мнение не принимается в расчет?

— Милая, ты взволнована! — засуетилась мама. — Граф, не обращайте внимания, Кириэнн просто взбудоражена счастливой новостью.

Счастливой?

Элвин Согитр старше меня в два раза и втрое толще!

Он лысый, бородатый и от него пахнет… пахнет… будто бы лягушками или болотной тиной. Да, мы живем на Водном континенте, но разве это значит, что мой муж должен походить на водяного?

— Не хочу замуж! — выпалила я. — Ни сейчас, ни потом! Благодарю за доверие и симпатию, граф Согитр. Но вам лучше поискать себе невесту в другом месте.

«В болоте, например», — добавила я про себя.

— Кириэнн Стелла Телейн! — голос отца будто налился свинцом.

— Сейчас же иди к себе, мы поговорим с тобой позже. Помолвка — дело решенное.

— Да нет же, — я вскочила, размахивая руками, — я настаиваю, чтобы такие вещи обсуждались со мной!

— Уймись, девчонка! — прикрикнул отец.

И тут я взорвалась.

Нет, это не то чтобы метафора или преувеличение.

Я унаследовала редкий и бесполезный для девицы на выданье дар. Стоит мне начать нервничать, а тем паче злиться, как вокруг все начинает взрываться и гореть.

Эта особенность выяснилась, когда мне исполнилось тринадцать. Год страдала я и все окружающие, а потом придворный маг моего дедушки-короля изготовил кольцо-оберег. Когда оно на моем пальце — я безопасна.

Дело за малым — никогда не забывать это кольцо в своей комнате. Как сегодня, например.

Увы, я даже не заметила, что столь важной вещицы нет, потому что от постоянного ношения ощущала тяжесть металла кожей, даже когда снимала кольцо, скажем, чтобы принять ванну.

Первым взорвался керамический чайник. Столетний, работы легендарного эльфийского мастера Тиэрли. А следом по цепочке разлетелись вдребезги все чашечки из сервиза. И уже потом загорелся стол.

— Кольцо! Кириэнн! Где твое кольцо? — закричала мама.

Отец же сорвал с себя камзол и принялся колотить им по столу, пытаясь погасить пламя.

Не паниковал только лишь граф Согитр.

Он хлопнул в ладоши и направил чуть порозовевшие растопыренные пухлые пальцы в мою сторону.

И меня словно обдул мощный порыв морского влажного ветра.

Тут же разрушения прекратились, а занявшася пламенем скатерть погасла сама собой.

— Граф Согитр — наследник водных магов, — слабым голосом сообщил отец, — вы с ним обладаете редкими в наше время дарами. И магия Элвина может сдержать свойственные тебе неконтролируемые порывы. Потому он станет твоим мужем, Кира.

Я — Кириэнн Стелла Телейн, по матери внучка короля Урнари. И единственная в нашей семье одаренная магией… но лучше бы этот подарок богини-матери достался кому-то из родственников вместо меня.

Магические силы среди сэлонимов, то есть обычных людей, большая редкость. Мы слишком маложивущая раса по сравнению с драторинами и остроухими эрлинами. Даже некоторые полукровки живут дольше нас, если унаследуют от нечеловеческого родителя соответствующие качества.

В древности почти все сэлонимы могли колдовать и взаимодействовать с силами природы. Но с течением времени кровь становилась жиже, мы все дальше уходили от родства со своими демиургами.

Мир Аперфод создан сто тысячелетий назад. Так говорят летописи и их хранители.

Эрлины живут пятьсот — шестьсот лет, драторины — около четырехсот, сэлонимы с трудом дотягивают до ста пятидесяти.

Понятно, в чьей крови от магии божественных предков остались сущие капли.

Каждого, кто замечен в чудодействе, объявляют одаренным и подыскивают ему такую же «волшебную» пару.

Но я не хочу выходить за толстого и старого для меня графа Согитра.

Что мне делать?

Бежать из родового замка? Покинуть королевство Урнари? И куда же отправиться восемнадцатилетней дочери герцога, не приученной к обычной жизни?

Невыносимо осознавать, что ты ничего не можешь изменить.

Единственное, что я могла сделать — надеть злополучное кольцо и спрятаться на время в городском парке, который начинался почти от наших ворот. Нужно было пройти совсем немного, чтобы окунуться в уютный зеленый полумрак, который сохранялся даже в жаркий день, расцвеченный яркими лучами Ипиро.

Пока родители утрясают неловкость, возникшую между мной и графом Согитром, я решила отлучиться на прогулку.

Тем более, что настало условленное время, в которое меня поджидала подруга. Не просто лучшая. Единственная.

Та, о которой мои родители знать не знали, потому что никогда не позволили бы мне с ней дружить.

Милора Трилоти — полукровка. Дочь сэлонимской женщины из благородной семьи и заезжего эрлинского художника.

Она не унаследовала от своего отца характерной эльфийской наружности, но переняла многие черты его характера и стремлений.

Милора надеялась, что с возрастом у нее появятся свойственные эльфам особенности, хотя бы отголоски телепатии и ментальной магии.

Это вряд ли. Ее отец не принадлежал к благородному роду высших эрлинов, а значит его кровь не так сильна, чтобы придать магические силы детям от человечки.

Но умение Милы верить в лучшее мне нравилось, поэтому я ее от души поддерживала.

— Кира! — подруга выскочила из кустов, будто подстерегала меня там. Следом за ней вывалился мольберт.

Мила старалась развивать в себе художественные навыки и много рисовала с натуры.

— Я уж и не надеялась, что ты придешь. У тебя же сегодня званый вечер!

— Это были смотрины, — пробурчала невесело, — и я на них облажалась.

Мы присели на скамейку и я во всех подробностях поведала подруге, как чуть не разнесла парадную гостиную залу родительского замка.

— И что, тебе придется выйти за болотное чудище? — ужаснулась Милора.

— Не знаю как, но постараюсь этого избежать. В любом случае, сначала мы провернем ту самую штуку с академией.

— Ты согласна? — оживилась Мила. — Ведь не далее как на прошлом семидневье сама мне сказала, что это безумная идея в нарушение всех возможных правил!

— Теперь мне как никогда хочется плевать на правила, — отрезала я, — от них только хуже. Наш мир закостенел в своих предрассудках. А закон, согласно которому полукровки не могут обучаться в академии, устарел лет на триста, если не больше. Сдавай вступительные экзамены. А я пройду за тебя тест крови.

— О, Кира! — Милора порывисто меня обняла. — Знаешь, я уже почти придумала, как на время снять ошейник полукровки, но так, чтобы можно было вернуть потом на место. Нужно добыть где-то кольцо, которое смыкается и размыкается.

Милора, как и все полукровки в Урнари, должна носить ошейник. Чтобы чистые сэлонимы видели, кто перед ними. И не вздумали к ней посвататься, например.

Даже у драконов законы о полукровках десять лет назад начали смягчаться. С тех пор, как их император смог жениться на человеческой принцессе.

Но некоторые сэлонимские королевства оказались куда непримиримее драторинов. Хоть чешуйчатые и отличаются особым высокомерием и одним изменением законов их не перевоспитать.

Моя подруга родилась у дочери барона. Семья от нее не отказалась, но всячески подчеркивала ошибку молодости матери. И перед Милорой были закрыты многие возможности.

Все что ей светило — выйти замуж за такого же полукровку или стать наложницей богача в каком-нибудь тайном гареме.

Она же мечтала поступить в академию, на факультет изучения растений.

Действительно, сначала я эту идею поддерживать опасалась.

Слишком много деталей нужно учесть.

Снять ошейник, половинки которого скреплены кольцом из зачарованного металла. Сдать экзамены в академию, а до нее добираться от столицы совсем не близко. И самое важное — пройти тест крови, чтобы показать чистоту происхождения.

Но и на этом все не заканчивается!

Ведь Милоре как-то придётся документы подправить, чтобы не придрались. И уйти из дома без подозрений, иначе своя же семья ее выдаст!

А до первого вступительного экзамена оставалось двадцать дней. Меньше одного зепера.

Услышав в первый раз, о чем мечтает подруга, я старалась ее отговорить.

Но сейчас мне хотелось бунтовать.

Все решают за нас?

Как бы не так.

Мы еще поборемся с несправедливой и устаревшей системой.

Я придумаю, как всё организовать.

Кириэнн

Герцог Эйтон Гараирн, наместник императора на Острове Хвост

Карта мира Аперфод

Для мамы я смирилась, для папы — подозрительно успокоилась, когда не стала бить стекла или взрывать кадки с цветами, а спокойно поинтересовалась, в каких числах они планируют мою помолвку с болотным графом.

Лицо отца дернулось, но ответил он спокойно, что несмотря на мое возмутительное поведение, вызванное волнением и пламенным характером, сэлт Согитр согласился на торжественное объявление помолвки через три семидневья.

— За это время мы успеем пошить тебе платье и пригласить гостей.

Что ж новость отвратительная.

Но я… я ведь придумаю что-то?

Придумаю.

Я все смогу.

А сначала займусь устройством поступления Милоры в академию.

На это дело я и отвлеклась.

Между примерками у портных искала кузнеца, который за хорошее вознаграждение молча поможет провернуть трюк с ошейником полукровки.

И нашла нужного человека за три дня до первого экзамена подруги.

Главным достоинством кузнеца Метраля была немота. А вторым — любовь к деньгам.

Метраль жил в деревеньке Ситоп, и мы добрались туда на моей личной прогулочной коляске, запряженной огненным жеребцом, купленным отцом в Драторине, всего за час. Я сама управляла повозкой, чтобы никого больше не посвящать в нашу тайну.

За вознаграждение в триста драт немой и нелюдимый кузнец снял кольцо, используя заговоренные клещи и сработал нам новое, из обычного металла. Его можно снимать и надевать по желанию.

— Такие деньги, Кира! — убивалась Милора на обратном пути, сидя рядом со мной на козлах. — Я с тобой обязательно рассчитаюсь. Надеюсь, мне назначат стипендию. Ох, ты ведь еще за то чтобы мне документы подправили заплатила. Скажи, сколько!

— Это мелочи, — отмахнулась я, — для меня дело принципа сделать что-то… ну такое…

— Противозаконное? — подсказала Мила.

— Эти законы давно уже пора нарушить, — убежденно сказала я, — даже Драторин, неповоротливая драконья империя, уже десятилетие вводит изменения.

— И они продвигаются очень медленно, — вздохнула подруга, — пока до нас дойдет, сменится целое поколение. Это у чешуйчатых времени много.

— И мы свое возьмем!

Пока все складывалось по плану. В день первого вступительного экзамена я отпросилась на долгую прогулку «по достопримечательностям». На этот раз отлучиться мне надо было на более длительное время, чем в деревню к Метралю. Если сесть вдвоем на огненного скакуна, без повозки, мы домчим до академии Урнари за три часа. А ведь еще надо экзамен сдать и обратно добраться…

Отец, разумеется, и слышать не хотел о том, чтобы я отлучалась из замка с утра до самого вечера в одиночестве. О моей дружбе с Милорой он не знал.

— Послезавтра твоя помолвка, важнейший день для семьи, — строго сказал он.

— Думаешь, сбегу? — фыркнула я. — И заранее лишаешь меня свободы? Дай мне сделать последний вздох на воле!

По лицу отца пробежала тень.

— Что ты такое говоришь, Кириэнн? Будто я тебя не замуж отдаю, а в тюрьму определяю или в невольники отдаю!

— Для меня так и есть, — настаивала я, дожимая его, — ты не доверяешь мне и ограничиваешь во всем, в чем можно.

— Ладно, — сдался папа, — отпускаю тебя, но не забудь амулет, блокирующий твое пламя. И обещай, что не сбежишь.

— Да куда мне бежать, — я бросилась к нему на шею, — мой конь не даст меня в обиду. Вечером я вернусь в замок.

Первый важный шаг был сделан, но предстояло как-то выбираться еще два раза. На второй экзамен и на пресловутый тест крови.

В тот день все прошло успешно. Дорога оказалась легкой, погода выдалась отличная, Ипиро пригревал ласково, словно одобряя нашу авантюру.

У ворот академии, в укромном месте, Милора с моей помощью избавилась от позорного черного ошейника полукровки и отправилась на экзамен, а я прогуливалась по студгородку, обедала в кафе и знакомилась с местными.

Как бы мне самой хотелось учиться здесь, на одном из магических факультетов! Но меня решили выдать вместо этого замуж, а образование я продолжу получать домашнее.

Мила успешно сдала первый экзамен и мы вернулись по домам без происшествий.

А на следующий день была моя помолвка с ненавистным Элвином Согитром. Даже от имени его, казалось, несло болотной ряской.

И на душе моей квакали лягушки, а то и жабы, когда меня обряжали в нарядное помолвочное платье.

— Кириэнн! — мой жених издал восхищенный клекот, словно своей водной магией захлебнулся. Или у него кусок сыра в горле застрял еще за завтраком.

Граф Согитр поцеловал мою руку, и мне тут же захотелось отпроситься с помолвки, чтобы тщательно оттереть кожу в этом месте.

Элвин Согитр, возможно, неплохой человек. Но его желание на мне жениться убивает все хорошее, что в нем может быть.

На нашу помолвку позвали всех соседей, у кого были хоть сколько-нибудь благородные предки и обязательно фамилии заканчивались на -оти, -итр, -эйн и -ейн, как подобает аристократам.

Как же у нас принято кичиться происхождением! А еще на драторинов обижаемся. Хотя, разумеется, этот факт не делает ящеров лучше. Удивительно, что их предводитель женился на человечке. Надеюсь, она об этом не пожалела.

Хотя Адела Атейн — живая легенда и их с императором повенчали с благословения богов, у нас в Урнари многие считают, что принцесса, а теперь королева Эмедеры, предала устои сэлонимов.

У меня к чужой королеве претензий нет… только не понимаю, как можно влюбиться в дракона?

Они же людей ни во что не ставят, а наши женщины для них просто гаремное сырье.

Уж лучше эрлины, с ними хоть можно поговорить об искусстве и магии, а не только о превосходстве крылатых над всеми прочими и военном деле.

Главный зал нашего замка был задрапирован белым шелком и украшен бежевыми, розовыми и белыми цветами.

Передвижные столики накрыты белоснежной тканью, на пол ниспадали складки, что придавало загадочный вид всему залу.

Под потолком плавали воздушные светильники, то спускаясь, то поднимаясь, создавая игру света и тени.

Непрестанно играла музыка, которая словно лилась из самих стен, музыкантов видно не было. Отец постарался на славу. И уже три раза спросил, при мне ли кольцо, сдерживающее мой пламенный норов.

— Ах, какая складная из вас выходит пара! — герцогиня Герейн, высокая, сухощавая, с полностью выбеленными временем волосами в тон оформлению нашего бального зала, поднялась, чтобы поздравить виновников торжества.

Нас с Элвином.

— Милый барсучок Элви и яркая рыжая белочка Кири!

Барсучок и белочка!

Мне хотелось рыдать и смеяться одновременно.

— Вы всегда находите такие свежие и оригинальные определения, Жозефина, — рассыпался в комплиментах мой отец.

Я видела, как он волнуется, его шея стала багровой, а на лысине появились капли пота.

Мой папа из тех, кто старается, чтобы все было хорошо и по правилам. Меня он тоже так пытался воспитывать.

— Старина Согитр вытянул счастливый жребий, — заметил виконт Дилоти, с аппетитом вгрызаясь в куриную ножку, — породнится с самим королем Ирвином! Да и невеста просто заглядение, юная, прекрасная… милейший герцог Телейн, отчего вы решили не отдавать ее в академию, а сразу определить замуж?

— Главная наука для современной девушки это построение семейного очага, — вместо отца ответила мама, — что лучше всего познается на практике.

— Это точно! — весело рассмеялся виконт. — До чего же вы разумная женщина, Стелла!

В этом просторном зале мне было душно. Хотелось кричать. Сорвать защитное кольцо и превратить богато накрытые столы в факела.

Я не желаю выходить замуж за толстячка-барсучка Согитра!

Но родители так боятся моего дара, что готовы всучить меня первому, кто в состоянии его как-то обуздать.

— И когда же назначена свадьба? — спрсоила герцогиня Герейн.

— Мы не хотим слишком уж торопиться, но и медлить незачем, — отец покосился на меня.

Неужели уже и дату определили?

Разумеется, со мной это снова «забыли» обсудить.

— Предварительно это будет третьего сэлоними, — сообщил папа.

— Первый месяц осени! — с энтузиазмом воскликнула герцогиня. — Это просто восхитительно! Погода все еще летняя, но ветер дышит осенью и листва начинает подергиваться благородной золотой патиной.

Значит, у меня есть еще три зепера. Меньше сотни дней и я стану замужней женщиной.

Музыка стала громче.

— Моя дорогая невеста, разрешите вас пригласить, — Элвин умильно таращился на меня своими маленькими добрыми глазками.

— Знаете, у меня голова разболелась, — тихо сказала я ему, — коль я уже все равно ваша невеста, вы запросто можете извиниться за меня перед гостями. Свою задачу я отработала.

Поднявшись из-за стола, я улыбнулась паре знакомых и отправилась к себе.

Меня мало интересовало, как это воспримут окружающие.

Этот спектакль будет сыгран и без меня.

В душе моей бушевало пламя, которому мешало вырваться наружу лишь кольцо на пальце.

Подростковый возраст драторинов длится примерно полтора десятка лет. А у некоторых и все два с половиной. Сэлонимы не понимают своего счастья, их дети находятся в противном пограничном состоянии всего лет пять, а то и меньше.

Эдайя, дочь моей кузины Сертайи, находилась в этом благостном периоде уже десятилетие. Была надежда, что скоро она образумится, тем более, что у нее уже прорезались крылья полудракона и пару раз она, кажется, вот-вот готова была обратиться полностью.

Подготовка человеческого тела к процессам усиленного магического роста и перерождения — дело сложное. Поэтому развитие драторинов такое сложное.

Помня, как тяжко давался этот период созревания, мы, взрослые, должны быть терпимее к юным созданиям.

Должны. Но порой хочется их прибить.

В моем дворце живет большая дружная семья. Иногда мне кажется, что моя она по какому-то недоразумению.

Тетя Эрдайя самый ценный член рода, если на то пошло. Она заведует всеми хозяйственными вопросами и выполняет роль управляющей.

Кроме нее несколько комнат в огромном и бестолковом дворце правителя острова Хвост занимают ее дочь Сертайя с мужем Хойтоном и двое их детей, Майлон и Эдайя.

Сын не так давно вступил в полноценный юношеский возраст и успешно обращается драконом. Слава Сайтону Даэрду, конфликты с ним уже позади, как и огненные прыщи.

Осталось пережить взросление младшей, у которой что ни день, то новая блажь. Вот сейчас она вбила себе в голову, что должна отчислиться из академии магии, потому что, дескать ошиблась с призванием.

Хойтон — главнокомандующий армией острова, его присутствие во дворце имеет смысл, хоть как у представителя древнего рода у зятя есть свои владения. Пару раз я предлагал шутя поселить там Эди, пока ей не исполнится лет тридцать и она не станет пригодной к общению юной девушкой. И Хойтон посматривал на меня так, словно обдумывал мои слова на полном серьезе.

— Поговори с ней, Эйт, — в очередной раз умоляла меня двоюродная сестра, — Эди прислушивается к тебе больше, чем к родной бабушке или ко мне! А отец на строевой подготовке.

— И хорошо, — порадовался я, — у него очень однообразные методы воздействия на детей. Снова запрет ее в башне. Хотя, в прошлый раз, когда он так сделал, у Эди как раз прорезались крылышки.

— И она чуть не убилась, сбегая на них в окно, — вздохнула кузина, — никакого сладу с этой девчонкой!

— Обо мне говорите? — догадалась способная племяшка, заходя в малое кафе, где мы с Серт пили чай и делились проблемами. Точнее, она делилась. У меня их нет, как бы. Кроме, разумеется, необходимости управлять веселым и временами непослушным островом.

— О ком же еще! — легко согласился я. — На всем острове нет более интересной фигуры, чем Эдайя Идеурн. И главный вопрос, который всех волнует: когда же она перебесится?

— Почему бы вам всем не заняться своими делами? — фыркнула невоспитанная девица.

— Эдайя! — возмущенно прикрикнула Серт, не надеясь, впрочем, что к ней прислушаются. — Я твоя мать, а Эйтон, между прочим, островной правитель!

— Значит, ему и без меня есть, кем командовать, — парировала Эди, — а если подданных мало, всегда можно жениться и помыкать супругой.

— В моем доме столько дам, что жениться совсем не хочется, — заявил я, — насмотришься на вас и так и тянет принести благовония к статуе нашего демиурга Сайтона Даэрда, в благодарность за то, что отвел от брака. Но в любом случае, моей женой станет только благовоспитанная девушка, которая не понаслышке знает о правилах приличия.

— Удачи в поисках, — усмехнулась троюродная племянница, хватая самое спелое яблоко с блюда.

— Владыка! — в дверях появился мой советник Леирн. — Поступили сведения еще о двух запрещенных невольничьих рынках. Один из них сотрудничает с поставщиками из Урнари.

— Сэлонимского королевства? — не поверил я ушам.

— Да, агент утверждает, что мерзавцы отлавливают своих же и увозят подальше за пределы Урнари, чтобы беспрепятственно продать желающим что называется, на местах.

— Невольничий рынок? — заинтересовалась Эди. — Разве их не запретили?

— Давно уже, — кивнул я, — но ты и сама знаешь, по себе: недостаточно внятного запрета, чтобы что-то прекратилось.

— Опять воспитывает, — пробурчала девушка и вышла из кафе, изо всех сил демонстрируя недовольство.

— Идем, — скомандовал я Леирну, — нужно разобраться, не пустили ли этот слух специально, чтобы сбить меня с толку.

Десять лет назад император драторинов Кайтон Даэрд женился на человеческой принцессе Аделе Атейн.

Тогда все выглядело красиво и было щедро сдобрено волей богов, как сладкий пирог масляным кремом.

Сэлонимские боги нашли время и прибыли на Аперфод во временных человеческих оболочках… и кажется, перебаламутили остальных демиургов, которые изначально хотели пойти по более простому пути и стереть из памяти смертных все, что связано с полукровками. Как и их самих.

Но Гард с Фенимолой вмешались. Собственно, теперь нет вопросов, почему сэлонимская раса такая беспокойная и порождает кучу проблем в остальном мире.

Конечно, остальные боги потом заявили, что даже если бы Гард не выкрал Ключ Решений, способный воплотить задумку богов в реальность, все равно полукровкам ничего не угрожало, поскольку это все было только на стадии обсуждения. И верховного создателя Амистена даже еще в известность не поставили. Так что демиург сэлонимов поторопился.

Наш бог, Сайтон Даэрд, создавший драторинов вместе со своей супругой Симоной, явил свой глас, благословив все произошедшее безобразие и выразив свое согласие с венчанием Кайтона и Аделы.

После этого у некоторых, самых чувствительных жителей планеты примерно в течение зепера побаливали уши. У кого-то даже кровотечение было.

И эта болезнь запомнилась больше, чем всеобщий праздник и умиление.

Аделу короновали, ее Приграничье передали под патронаж Даэры.

И… что дальше?

Боги удалились к себе, а нам, смертным, досталось внедрять перемены и новые законы.

На то, чтобы прижилось что-то новое, требуется не меньше сотни лет.

У драторинов и эрлинов они есть… а вот с сэлонимами сложнее.

Быстроживущие бабочки-однодневки в некоторых вопросах куда консервативнее нас. Память поколения короткая, но зато есть понятие «обычаев».

С новыми «обычаями» возникало слишком много вопросов.

Нам дали понятие «истинная пара».

Но значило ли это, что истинными могут быть и другие пары?

За все десять лет после произошедшего не было замечено ни одного подобного случая.

Для долгоживущих десяток лет это ничтожный промежуток. Ничего не значащий.

Сэлонимам же он кажется слишком большим. Достаточным для того, чтобы решить — больше истинных не будет.

Кайтон Даэрд законодательно признал браки между полукровками. И разрешил гражданское сожительство межрасовым парам, без венчания в храме. А в случае рождения детей — записывать их на отца. В этом законе была оговорка — если пара оказывается истинной, этот брак действителен во всех отношениях.

Для того, чтобы проверить возможную истинность, в главный храм Даэры доставили тот самый алтарь, на который возложили руки Кайтон с Аделой и сэлонимские демиурги.

По завету богов, камень будет выявлять предназначенные друг другу сердца и дальше.

Но, как я уже сказал выше, за десять лет ничего такого не случилось.

До сих пор не каждая межрасовая пара решается заявить о себе. А если и так, то не все готовы отправиться в Даэру постоять у священного камня.

Кроме этого нововведения, Кайтон Даэрд подписал запрет на «мирное рабство» для полукровок.

Нельзя ловить и продавать на невольничьих рынках только за то, что на тебе браслет полукровки.

Правила рабства теперь те же, что и для сэлонимов — в невольники могут попасть только изменники, преступники и военнопленные. И их дети соответственно. С правом обрести свободу в будущем.

Но до сих пор в некоторых уголках Аперфода процветают подпольные рынки. Да и, надо сказать, власть Драторина распространяется не на весь мир. Кайтон Даэрд утверждает законы для империи… и они не безграничны.

Некоторые эрлинские и сэлонимские королевства оставили положение полукровок без изменений. Их рабские рынки продолжают работать. Тут мы ничего не можем поделать.

Но если работорговцы, ослепленные жадностью, привозят свой товар в Драторин, мы получаем возможность вычистить заразу.

На острове Хвост я проводил каждый рейд лично.

Так что новость, которую принес мне Леирн означала, что впереди у меня очередная облава. Но найти каждый такой рынок было сложно. Деньги на кону стояли большие, маскировка работала отлично. Так что мне предстояло побегать. И не факт, что с первого раза удастся накрыть гадюшник.

За последние десятилетие я сам прикрыл почти тридцать невольничьих контор. Торговцы цеплялись за свой источник заработка, как за жизнь, отбивались, применяя оружие.

В двух переделках меня чувствительно зацепило. Но оно того стоит.

Невольников мы освобождали, отправляли по домам, если они имелись. Тем, у кого история чистая, без преступлений, предлагали возможность найти работу. В целом же я старался не оставлять освобожденных рабов на острове, он у нас невелик. Вид на жительство даже не все драторины могут получить, не говоря о чужих гражданах. Так что я старался выслать полукровок с прикрытых рынков куда-нибудь подальше, где их могут пристроить дальше. Для таких работала императорская программа.

Было еще одно обстоятельство, пережиток времени, который никак нельзя было обойти.

Если до того, как мы устраивали облаву на рынок, там успевали кого-то купить, сделка считалась действительной. И дальше несчастный невольник поступал в распоряжение нового хозяина.

Да, покупателя можно было привлечь за нелегальные сделки. Но его покупку это не отменяло! Особенно, если новый хозяин успевал надеть на раба эмблему своего дома или даже просто собственную вещь.

Правда, если удавалось накрыть свеженькие покупки что называется у прилавка, клиенты запретного рынка соглашались расторгнуть сделку, дабы не создавать себе лишних проблем.

Несколько раз я и сам притворялся покупателем, если видел, что мои воины еще не успели оцепить площадку, а какого-нибудь беднягу вот-вот продадут. Да и сделка, заключенная мной, позволяла предъявить незыблемое обвинение торговцу. В этом случае он не мог сказать, что просто встречается тут с друзьями, и точно не продает полукровок, а устраивает их в услужение в хороший дом.

Столько всего надо учитывать!

— Владыка, — Леирн положил передо мной бумаги, — вот здесь перехваченная переписка из Урнари. Кажется, этот улов может оказаться жирным. Если все что тут указано, не выдумка и не попытка увести нас в сторону, мы сможем накрыть группировку из Урнари, которая действует довольно давно. На своей родине они легальны.

— А у нас — вне закона, — продолжил я, пристально рассматривая документы.

Чего там только не было.

Самое отвратительное — это заявка на предполагаемый товар. Некий влиятельный дерр из дратории Хвост желал оказать протекцию работорговцу, который поставит на остров партию девиц, лучше всего, юных и невинных, для сбыта в гаремы. Дескать, у него большой спрос на такой товар, а предложить нечего.

— Какая мерзость! — возмутился я. — Когда я уже избавлю Хвост от этих нечистот?

— Но владыка, формально гаремы разрешены, — напомнил Леирн, — если женщин не берут туда силой.

— Однако открыто их никто не заводит, — вздохнул я, — чтобы не нести ответственность за родившихся в таком случае детей. Сколько же нам еще исправлять в нашем мире! И прежде всего как-то донести до сознания масс, что Аперфод не был создан для драторинов, в нем должны сосуществовать все расы… даже те, которые мы случайно сами породили.

Леирн посмотрел на меня так озадаченно, что я понял — лишнего сказал.

— Эта переписка кажется мне настоящей, — я хлопнул бумагами об стол, чтобы отвлечь подданного от высоких и неуместных бесед, — давай сделаем упор на этот сигнал. Не знаю пока, что мы будем делать с таким количеством девиц-полукровок из Урнари… подключи комиссию по нравам. Надо выяснить, куда их можно будет переправить. Возвращаться на родину, в королевство, где их тут же снова поймают и продадут в рабство уже в другую страну, вариант сомнительный.

— Вы так сочувствуете этим нечистокровным! — заметил Леирн. И как мне показалось, совершенно без восторга.

— Это все указ императора, мой друг, — напомнил я, — и повеление демиургов. Не забывай, я сам слышал глас богов!

Лицо Леирна почтительно вытянулось.

Безотказная отговорка: «Мне так боги велели». Всегда выручает.

Что ж, держитесь, работорговцы. Прикрою очередную лавочку… главное тут же отправить девочек подальше от моего острова, чтобы не будоражить местное мужское население.

— Проверка крови пройдена! Вы приняты, можете поставить свою подпись вот здесь и тут.

Я с облегчением вздохнула.

Обещание, данное подруге, выполнено.

Теперь Милора осуществит свою мечту, будет учиться в академии Урнари, постигать ужасно скучную науку разведения всяких сельхозкультур.

Подруга прошла все тесты с блеском, а от меня была нужна лишь кровь. И то на время.

Все оказалось так просто!

Рядовой служащий, который вряд ли вспомнит потом, как выглядит Милора Трилоти, вручил мне магический пропуск в академию.

— Вам надлежит сейчас пройти в хозчасть и подать заявку на заселение в общежитие, если требуется, — сообщил он скучным голосом и зевнул потом. Для него эта процедура была обычной и тягомотной. Что ж, нам только на руку.

Милора пока еще не придумала, что она скажет своей родне перед самым началом учебного года, до которого оставалось еще почти два зепера. Столько же, сколько и до моей свадьбы с Элвином.

Подруга собиралась в случае успеха нашей авантюры посвятить в нее свою мать. Она уж точно поддержит дочку, поступившую в элитную академию. И вместе они сообразят, как объяснить ее долгое отсутствие дома. Это детали. Главное свершилось!

Выйдя за ворота академии прикладных дисциплин Урнари, я огляделась.

Милора маячила в кустах.

Я направилась к ней.

— Все получилось? — спросила Мила с волнением.

Мне хотелось ее разыграть, чего скрывать. Но в глазах подруги было столько мольбы и такое сильное волнение, что я просто кивнула.

— Поздравляю, ты студентка, — сказала я ей, — должна будешь.

— Все, что угодно! — Мила завизжала и бросилась мне на шею. — Кира, ты моя спасительница!

— Вот твой пропуск, — я протянула вожделенную карточку, и Милора чуть не вырвала у меня ее вместе с пальцами, — тебе надо идти в хозяйственную часть. Я заберу коня и подойду ко вторым воротам, выйдешь, подхвачу тебя и поскачем до дома.

— Хорошо, — Милора кивала, но кажется, почти не слышала меня, приплясывая на месте. Ей не терпелось бежать, вносить себя в списки проживающих в общежитии, и при этом оглядывать кампус довольным, торжествующим взглядом победительницы. Я очень ее понимала.

— Давай свой ошейник, — велела я.

— Ой, — Мила смущенно хихикнула. Вот сейчас пошла бы в нем и все испортила. Хорошо, я рядом, чтобы уберечь подругу от глупостей.

С усилием разжав кольцо, я сняла с ее шеи черную полоску кожи. Не хотела бы ощутить на себе такую удавку.

— Все, давай, удачи. И помни — вторые ворота. Не перепутай.

Милора еще раз меня порывисто обняла и помчалась пожинать плоды своей усидчивости. В том, что она достойна стать студенткой, я не сомневалась. Мила очень способная.

Меня так радовал успех нашего дела, что я смогла отвлечься от обычных нерадостных мыслях по поводу ожидающей меня участи. Брака с нелюбимым, неприятным мне мужчиной. Родителям он казался самым достойным кандидатом, поскольку с ним рядом мой дар не угрожал ни мне, ни окружающим.

Добравшись до укромного места, где был привязан конь, я похлопала Огонька по крупу. Животное радостно отозвалось. Бедняжка, торчал тут, пока я проходила формальное испытание ради Милоры.

— Пойдем, малыш, — сказала я Огоньку, — скоро домой поедем, надеюсь, ты успел немного передохнуть.

Мне надо было добраться до вторых ворот, откуда обычно выезжали телеги и всадники. Там не будет странным ждать подругу с транспортом.

Мы шли вдоль оврага, не особенно торопясь. Пока Мила дойдет до хозчасти, пока заполнит анкету поступившего, я могу прогуляться по прилегающему к территории академии небольшому лесу.

— Эй, девица! — грубый окрик позади вырвал меня из моих мыслей. — Что это у тебя в руке?

В руке?

Вздрогнув, я посмотрела на ошейник Милоры, который так и сжимала, после того как, забрала.

Ко мне вразвалку приближались двое мужчин властного вида. Оба хорошо одеты, уверенно держатся.

— Кто-то решил скрыть свою сущность, не иначе! — гаркнул один из них, высокий брюнет с окладистой бородой.

— Хорошо, что мы немного сбились с пути и прошли этой дорогой, — хохотнул второй, пухлый, крепко сбитый мужчина с русыми волосами.

— Итак, объясни нам, девочка, почему ты сняла с себя ошейник полукровки? — вкрадчиво поинтересовался брюнет. — Не замыслила ли что-то противозаконное?

— И вам доброго дня, сэлты, — ответила я с достоинством, как меня учили. Но внутри все трепыхалось. Предательский страх холодил затылок, заползая под волосы, а затем спускаясь дрожью по спине, — уверяю, я не собираюсь предпринять ничего противозаконного.

— Да неужели? — русоволосый вдруг облизнулся и резво зашагал ко мне, — а мы с товарищем видим, что некая рыжая стервочка ухитрилась снять свой ошейник полукровки и возможно притвориться кем-то другим.

— Это не мой ошейник, сэлты, — я продолжала держаться невозмутимо, но это становилось все сложнее. Противное желе подрагивало в животе и коленных чашечках. В горло толкался комок.

Эти предвестники паники были неприятны, бороться с ними почти невозможно.

— Да что ты говоришь, девочка! — расхохотался брюнет. — Видимо тебе твой дружок-полукровка его дал подержать, да?

— Вместо того, чтобы что другое всучить, ага, — неприлично заржал блондин.

Они оба уже были рядом со мной, лишая возможности бежать.

— И коня украла где-то, — брюнет оценивающе глянул на Огонька, — такой стоит целое состояние!

— Это мой скакун! — отчаяние прорвалось в мой голос. Звенело по-комариному.

— Хорош врать! — грубо рявкнул бородатый, хватая мое запястье и вырывая ошейник.

— Беглянку мы сразу видим. Попалась, рыжая.

Короткопалая лапища схватила мои волосы, наклоняя голову. Я успела только вскрикнуть, а негодяй уже приладил ошейник к моей шее, привычным, отработанным движением застегнул кольцо, словно делал это десятки раз.

— Смотри, Крейд, — сказал он товарищу, — тут кольцо с хитринкой, съемное.

— Куда-то наша лапушка без него бегала, — теперь уже оба рассматривали ошейник на моей шее, точнее, его крепление, — погоди, сейчас я его намертво зацеплю.

К моему ужасу, Крейд достал из кожаной сумки штырек толстого металла и здоровенные щипцы.

— Сэлты, — закричала я, — это ошибка! Уверяю, я из благородного семейства, родственного королю. Меня будут искать.

— Вот заливает! — уважительно крякнул Крейд, с трудом сгибая металл в кольцо.

Еще немного — и он вставил его рядышком с временным колечком, скованным кузнецом.

— Грейку давай, Сейдан, — велел Крейд дружку.

Тот уже протягивал ему приспособление моментального плавления. Небольшие тиски на подставке. Защелкал рычажок и между тисками появился синий язычок пламени.

Пламя.

Точно.

Пользуясь тем, что бородатый выпустил мою руку, я украдкой стащила с пальца заговоренное колечко, сдерживающее мой пламенный дар, сунула в карман платья.

Придется обороняться.

Крейд уже поднес грейку к моей шее, без зазрения совести зажимая кольцо прямо на мне, чтобы металл расплавился, а затем намертво схватился. Это было весьма болезненно, ведь железо обжигало кожу.

— Осторожнее, не повреди девку, чтоб ожогов не было, — предостерег товарища Сейдан, крепко сжимая мои запястья, — товарный вид нарушишь.

Закрыв глаза, я обратилась к своему дару. Давай, бабахни! Всегда ведь срабатывает не вовремя, а сейчас прямо надо!

— Все, птичка, теперь не ускачешь!

Крейд подергал ошейник, убеждаясь, что он держится крепко.

— Как влитой сидит, — заметил Сейдан, — а она еще тут пела, что не ее.

— А-а-а! Что за дерьмо граунимов? — заорал вдруг Крейд, на котором загорелась кожаная жилетка.

Тут же под ногами Сейдана начала дымиться трава, а почва понемногу взрывалась, мелкие камушки подпрыгивали примерно до колен мужчины.

— Это ты что ли делаешь? — догадался Сейдан. — Магичка?

— Да полукровка же! — вопил Крейд, срывая с себя жилетку и принимаясь бить ею о почву, чтобы погасить огонь. — Поди папаша был остроухий или чешуйчатый высокого ранга. — Мерзавка, жилетку мне сгубила!

Я надеялась, что от неожиданности меня отпустят, но Сейдан продолжал крепко держать мои руки.

Крейд подскочил, бешено вращая белками глаз и залепил мне пощечину.

— Эй, полегче, синяк оставишь! — гавкнул Сейдан. — У нас важные торги на носу.

Крейд злобно сплюнул на траву и с сожалением глянул на испорченную жилетку.

Тут же очередным взрывом его подкинуло и отбросило под копыта Огоньку.

— Усмири эту граунимову ведьму! — заорал Крейд. — Не то до рынка она не доживет.

Сейдан резко завернул мне руки за спину, толкнул, ставя на колени.

Что-то забренчало, а потом на правом запястье я ощутила холод металла. Послышался щелчок.

— Вот так лучше будет, — довольно произнес Сейдан, — доберемся до лагеря, на вторую руку тоже запор от магии поставлю. Но и этого должно хватить покамест.

Мужчина рывком поставил меня на ноги.

Торги, товарный вид…

Меня приняли за полукровку работорговцы!

Я слышала о таких. Они отлавливают несчастных, похищают и переправляют подальше от дома, чтобы не нашли. И продают подпольно драторинам или эрлинам.

— Подождите! — закричала я в отчаянии. — Вы совершаете огромную ошибку. Меня будут искать. Клянусь, я не полукровка. Это может подтвердить моя подруга, она учится в академии тут, неподалеку. Я как раз собиралась ее встретить. У вторых ворот. Это правда!

Сейдан смотрел на меня, прищурившись. Его губы все так же кривились в презрительной усмешке, но в глазах появилось сомнение.

— А ошейник я тут нашла, в лесу, пока прогуливалась.

— Да заливает она, — Крейд уже поднялся и подошел к нам, вытирая кровь с разбитой губы.

— И я так думаю, — кивнул Сейдан, — постой-ка… конь убегает! Держи!

Но Огонек бросился вдруг прочь, по направлению к академии.

— Вот видите, он знает, куда идти! — торжествующе воскликнула я.

Выругавшись, Крейд побежал следом за моим скакуном.

— А мы с тобой дойдем до нашей повозки и поедем проверим, что там за вторые ворота, и туда ли поскачет конь, — Сейдан толкнул меня, побуждая идти.

Сейдан помог забраться мне в убогую крытую повозку и погрозил кулаком, велев обойтись без глупостей.

— Попробуй только выпрыгнуть отсюда, — рыкнул он, — догоню и оприходую сам, не буду беречь для торгов! Поняла?

Я кивнула. Мне теперь и сопротивляться нечем, гадкие браслеты пережимали запястья так, что пальцы немели. И магия по жилам не текла.

— То-то же, — осклабился мерзавец и ущипнул меня пониже спины.

Вот же гад!

Я отшатнулась и попыталась его оттолкнуть.

— Вот сноровистая ты ведьма! — зашипел Сейдан и толкнул меня так, что я повалилась на прибитую к стене повозки дощатую лавку.

Раздался звон, я не сразу поняла, что это.

Охотник на полукровок наклонился, пошарил по полу и поднял мое кольцо.

Рассмотрев украшение, присвистнул.

— Вещь дорогая, фамильная. Стащила у кого-то?

— Говорю я вам, мое это! Я не полукровка, а девица из благородной семьи. И если вы меня отвезете к родителям, мой отец вам скажет то же самое!

— Заткнись уже, — утомила, — Сейдан зевнул, поигрывая моим кольцом. Затем сунул его в карман и сел на козлы.

Коренастая лошадка, запряженная в повозку, тронулась, Сейдан направлял ее к академии, туда же, куда и его дружок побежал вслед за моим Огоньком.

Телега подпрыгивала на кочках, а я вместе с ней, больно ударясь о стенки.

— Ага, вон они, ворота, не соврала! — заорал Сейдан. — И конь твой… ишь, а что там за цыпочка?

Я выглянула на улицу.

Милора уже уладила все формальности и вышла из ворот академии. Увидев Огонька, она подошла к нему, потрепала гриву.

Конь потянулся к ее руке, узнав мою постоянную спутницу.

Запыхавшийся Крейд приблизился к Милоре, та испуганно на него взглянула.

— Эй, сэли! — крикнул Сейдан. — Это ваша скотина?

Милора обернулась в нашу сторону. Меня она пока не заметила из-за спины пособника работорговли.

— Д-да, — осторожно сказала Милора.

— Надо внимательнее быть, — посоветовал ей Сейдан, — не то увести могут. Рядом с вашим конем уже отиралась полукровка, которую мы, на счастье, задержали.

— За что задержали, почему? — заволновалась Мила.

— Потому что не положено тут им находиться, — рявкнул Крейд, — а вы учитесь тут, сэли?

— Да, поступила и оформлялась на проживание, — ответила Милора.

— А может знаете эту полукровку? — Сейдан повернулся ко мне, вытянул руку и сграбастал меня за шиворот, так чтобы предъявить Милоре.

И наши с подругой глаза встретились.

Зрачки Милы расширились.

— Скажи им, скажи, что я не полукровка! — взмолилась я.

Милора молчала, разглядывая меня. Ее взгляд скользнул к моей шее, которую теперь сжимал ее же ошейник.

— Ну же, Мила! — я уже чуть не взвыла. Спина похолодела от нехорошего предчувствия.

— При ней ошейник был, придумала, видно, как его снять, оторва, — поделился Крейд информацией с благородной сэли, как он думал.

— Не место полукровкам в этом лесу, вот мы его и чистим от тех, кто тут скрывается, будьте уж здесь аккуратнее.

— Да, конечно, спасибо, сэлт, что нашли моего коня, — вдруг сказала Милора.

Она смотрела мне прямо в глаза.

Ее взгляд был одновременно умоляющим и решительным.

— Я проявила беспечность, — продолжила она, — потому что сбылась моя давняя мечта, поступить в академию Урнари. Я так ждала этого… можно сказать, для меня это — всё, вот и про коня совсем забыла.

— А девку эту не знаете, разумеется? — с усмешкой спросил Крейд.

Я понимала, что происходит.

Признайся Милора, что мы с ней подруги и я на самом деле не полукровка, охотники начнут выяснять, кто на самом деле хозяйка ошейника. Изнутри него стоит клеймо, по которому можно будет установить личность того, кто его носил. Не сразу, конечно, и возиться с этим не всем хочется. Но в нашей ситуации Крейд и Сейдан могут озаботиться выяснением обстоятельств. Уж очень я их успела разозлить.

— Скажи им, Мила, мы нашли этот ошейник в лесу, это правда! — заклинала я подругу.

— Да угомонись, дурная, — отвесил мне затрещину Крейд, стараясь не задеть лица, — видишь, благородная дева с тобой не заодно. Да и как вы могли найти ошейник? Он наверняка принадлежит одной из вас в таком уж случае.

— Сэли, премного извинений, — Сейдан слегка поклонился, протягивая руку к Милоре, — я вижу в ваших нежных ручках тубус с документами. Не покажете ли вы нам ваш тест крови, который подтверждает право быть студенткой, чтобы все уж прояснить?

Вокруг нас начали собираться любопытные. Я вглядывалась в их лица, надеясь увидеть кого-то из знакомых. Того, кто скажет, что я — дочь герцога и внучка короля. Но вокруг были сплошь чужаки.

— Вы что, в скандал меня втягиваете? — в голосе Милоры звенело возмущение. — Хотите испортить мою репутацию что называется с порога поступления? Не смейте! Обучение в академии — моя мечта, мое будущее.

Я понимала, что это она говорит сейчас для меня.

Мила торопливо раскрыла половинки кожаного тубуса и вынула небольшой листок.

— Вот! Я — чистокровная! Убедились?

— И эту рыжую полукровку не знаете? — уточнил Крейд, внимательно вглядываясь в документ, который Милора держала в руках, не давая ему перехватить.

— Нет! — Милора уверенно помотала головой, и я не могла поверить своим глазам и ушам.

— Что ж, просим прощения за неудобство, — демонстративно и как-то дурашливо отвесил поклон Сейдан, — не смеем больше вас беспокоить, сэли. Крейд, прыгай в повозку.

— Нет! — закричала я в отчаянии. — Я не поеду с вами! Этого не должно быть, не должно!

Крейд запрыгнул рядом со мной, втолкнул меня внутрь коробушки. Повозка тронулась.

А я чувствовала себя так, словно падаю в пропасть.

Как же сложно было осознать и признать предательство той, кого я считала чуть ли не своей сестрой.

Внутри меня словно душа онемела.

Слезы текли по щекам, я не могла сдержать их. Вытирала, чтобы не заметили эти наглые, похитившие меня работорговцы.

Для них я не была человеком. Полукровка, которая не считается ни сэлонимкой, ни драторинкой или эрлинкой.

Сейдан бросал на меня плотоядные взгляды, но не трогал. И я знала, это лишь благодаря его желанию сохранить мой товарный вид.

Пока мы ехали, похитители переговаривались без стеснения, им было все равно услышу ли я их.

— Удачно мы тут порожняком проехались, — Крейд отпил из фляги что-то явно крепкое, — такая удача поймать телочку.

— А ты мне еще говорил, что в этом лесу полукровки не прячутся… так, погоди… видишь, вон там под холмом что-то похожее на укрытие? Пошли проверим.

— А если рыжая сбежит? — озадачился Крейд.

— Пристегни ее цепью к лавке, — велел Сейдан, — заодно сумку возьми, где еще парочка блокираторов магии. Вдруг пригодится.

Крейд, пошатываясь от тряски, приблизился ко мне. Ухмыляясь, приказал:

— Ножку вытяни, птичка. Надо тебя тут закрепить. Мы, может, приведем к тебе подружек. Нас сегодня интересуют только такие сладкие малышки как ты.

Я медлила, и Крейд снова грубо толкнул меня и рывком подтянул к себе правую ногу, защелкнул на лодыжке еще один браслет, приковывающий меня к повозке цепью.

— Веди себя тут хорошо, — сказал Крейд, — хотя, если будешь плохой девочкой, то я тебя сам накажу… и для меня так даже лучше.

Да что не так с этими людьми? Как можно быть настолько бездушными?

Не было их долго.

А потом я услышала крик. Надрывный, что-то между плачем и воплем ужаса.

— Сэлты! Оставьте ее в покое! Мы заплатим вам!

— Сколько ты можешь мне заплатить, женщина, живущая под холмом? — расхохотался Крейд.

Цепь была короткой, я не могла переместиться ближе к выходу и посмотреть, что происходит. Но и так понятно: мерзавцы забрали чью-то дочь.

Я почувствовала злость на демиургов.

Выдали распоряжение смертных и спокойно ушли к себе на небеса, уверенные, что все их послушают и станут жить правильно.

Неужели эти гады так и не получат наказания?

Стенания и грубая мужская брань продолжались, но повозка уже качнулась.

Внутрь впихнули испуганную юную девицу, блондинку с острыми ушами и в таком же черном ошейнике, как на мне.

— Какой славный улов сегодня, Сейд! — радовался Крейд. И шлепнул бедняжку ниже спины.

— Иди вон на лавку, сейчас тебя пристегнем.

— Оставьте ее, сэлты! — продолжала завывать женщина снаружи.

— Да заткнись, умалишенная! — заорал на нее Сейдан.

Крейд усадил девушку рядом со мной и пристегнул ее цепью так же, как меня.

Повозка тронулась.

Я слышала, что женщина не отстает, продолжает бежать и кричать, пытаясь удержать свое дитя, спасти.

Девушка при этом не выражала никаких чувств.

Она сидела ровно, сложив руки на коленях и смотрела в одну точку широко раскрытыми глазами. Только уголок правой губы дергался.

Бедняжка была в шоке. Застыла в нем.

Так ее сознание пыталось отгородиться от происходящего.

Может, и не стоило приводить ее в себя, возвращая в ужасную действительность?

Пока мы ехали какими-то полулесными дорогами, моя соседка все так же молчала.

Заговорила она лишь когда к нам грубо закинули третью несчастную попутчицу.

Брюнетку с зелеными глазами, чуть старше меня. На ней также был ошейник полукровки. Чуть тяжеловатая нижняя челюсть и плечи чуть шире обычного подсказали, что девушка — наполовину драконица.

— Тоже попались, растяпы, — она горько улыбнулась, разглядывая нас.

— Меня из дома забрали, — подала голос полуэльфийка, — я пряталась. Мы с матушкой прознали, что охотники ищут девиц для рынка. Но от них не спрячешься.

— Уроды, — вздохнула вновь прибывшая, — меня зовут Хейга, а вас?

— Элина, — представилась блондинка.

— Кириэнн, — не стала скрывать и я, — но я не полукровка.

Элина внимательно ко мне присмотрелась, а потом осторожно сказала:

— Да, не похожа на наших. Но как доказать, кроме теста?

— Никак, — согласилась Хейга, — ошейник-то твой?

— Нет, моей подруги, — мне хотелось выговориться, предательство близкого человека было слишком тяжкой ношей, оно оказалось столь огромным, что не вмещалось во мне, — она… я помогла ей, но она отказалась признать перед охотниками, что знает меня.

— И ты, разумеется, такого не ожидала, — с пониманием кивнула Хейга.

Мы переговаривались тихо, чтобы не злить охотников лишний раз.

— Да, считала ее настоящей подругой, — признала я, — и не понимаю, почему она предпочла притвориться, будто не знает меня, хоть я и подсказала, как спасти меня не выдавая себя.

— Но риск все равно был, наверняка, — вмешалась вдруг в нашу беседу Элина.

— Риск есть всегда, — сказала я, — и когда я ей помогала поступить в академию, рисковала не меньше!

— Разве ты не слышала, Кириэнн, — задумчиво и при этом чуть насмешливо произнесла Хейга, — что полукровки — создания с двойным дном? В нас уживаются две личности сразу. И ждать от полукровки верности и последовательности крайне глупо.

— Эй, хватит болтать, курочки! — прикрикнул на нас Сейдан.

Мы переглянулись и смолкли.

А я задумалась о том, что сказала Хейга.

Значит, Милора двуличная по своей природе?

Но все равно обидно.

И страшно за свою судьбу.

Нас троих вывезли куда-то в пригород, горную деревушку, там было с десяток небольших скромных домиков. Проехав их все, наша повозка принялась спускаться.

Дорога уходила все ниже, мы катились по склону, вцепившись в лавку.

Спуск становился все круче, повозка затормозила резко, и Сейдан крикнул:

— Дальше пешком прогуляемся. Отстегивай их, Крейд.

Его попутчик заметно пошатывался, видимо, не раз успел приложиться к фляге. И разило от него отвратительно. Я постаралась не дышать, когда он и пары его дыхания заполнили тесное нутро повозки.

Разомкнув ножные оковы, охотник велел нам подниматься и выходить.

Мы повиновались, иного в этой ситуации было не дано.

— Какой улов, — осклабился хмельной Крейд и шлепнул Элину ниже спины. Она вскрикнула.

— Люблю остроухих, — задышал он ей в ухо. Бедняжка невольно отпрянула от омерзения, — мы вас всех проверим на магическом треугольнике, и если ты, крошка моя, уже не девица, мы с тобой потешимся, обещаю.

Проверка на магическом треугольнике… да, слышала о таком. Это эрлинская магия, позволяющая определить, была ли девица осквернена до брака, или нет. Когда на него кладет руку девственница, он зеленеет, а у женщины розовеет.

Нас рассчитывают продать в гарем, и стоимость непорочной рабыни выше.

Элину трясло. Грязные намеки Крейда ее явно пугали. Неужели она уже была с мужчиной и теперь ей не спастись от мерзавца?

— Вот ты налакался, нелюдь, — накинулся на приятеля Сейдан, — давай лошадь и повозку на место ставь, а я девок отведу.

— И себе всю славу присвоишь? — огрызнулся Крейд.

— Не бойся, на твою долю оставлю, — пообещал Сейдан, — идем, курочки.

Он подталкивал нас к узкой тропе, уходившей между камнями.

Вечерело, Ипиро на небе встречался с Зеперо. Лучи светил перемешивались в традиционном приветствии, день передавал черед ночи.

Мелкие камни перекатывались под ногами. Хейга, идущая первой, вскрикнула, неловко наступив на один из них.

Взмахнув руками она повалилась назад, не устояв на ногах. Я едва успела ее подхватить.

Элина чуть не врезалась в меня.

— Ну чего вы там, — недовольно проворчал Сейдан, — непутящие какие-то, нескладушные. На ногах-то стойте!

Обернувшись ко мне, Хейга резко шепнула:

— Зря словила! Лучше шею сломать, чем попасть к этим ненасытным уродам!

— Молчать! — рявкнул Сейдан. — Ползите дальше. И руками за камни хватайтесь.

Пока мы достигли нужной точки, почти стемнело, путь оказался долгим.

Наконец, мы оказались у пещеры, вход в который был прикрыт валуном.

Подойдя к нему, Сейдан пошарил за камнем, вытащил толстую железную палку и гулко постучал по камню в определенной последовательности, выбивая шифр.

И на наших глазах махина начала двигаться.

Когда движение закончилось, я поняла, что глыба убрана не человеческими руками, а хитрым механизмом.

На входе в пещеру стоял невысокий мужчина в черном, со шрамом через все лицо. Один глаз его был задет ранением, оставившим этот неизгладимый след. Оттого взгляд выглядел зловещим, застывшим.

— Огось, не с пустыми руками явились, — произнес он скрипучим голосом, — веди их в клетку. Проверять на чистоту будем сегодня же. В ночь выдвигаем обоз до дирижабля. Наш товар ждут не где-нибудь, а на драконьем острове.

Нас отвели в тускло освещенную нещадно коптившим масляным светильником клетку. Ниша в пещере, закрытая металлической решеткой. Пространства было мало, а пленниц в него набили не меньше двух десятков.

Уже на подходе ударил в ноздри резкий запах пота и страха. И нечистот. Отхожего места, разумеется, предусмотрено не было, кроме зловонной бочки.

— Меня тошнит, — тихо пожаловалась Элина.

— Мерзко, как и все у сэлонимов, — бросила презрительно Хейга. И я на ее слова даже не обиделась.

Мы, люди, привыкли ненавидеть драторинов за их высокомерие. А для полукровок мы такие же угнетатели, как и они. Есть человеческие королевства, где смешанных если и не принимают за своих, то дают возможность спокойно жить в своих общинах. А после Явления демиургов десять лет назад так и вообще в правах уравняли с остальными.

Но Урнари к таким просвещенным государствам не относится.

Увы, в этом велика роль моей семьи. Особенно со стороны мамы, королевской дочки.

А что, если сейчас я получаю наказание за всех своих родственников, свыше, от невидимых сил?

— Ишь, благородные какие! Свое же дерьмо нюхать не желают! — рассмеялся Сейдан, впихивая нас в клетку.

— Куда уже, у нас тут и так не продохнуть! — жалобно взмолилась одна из узниц.

— А вы дышите пореже, — огрызнулся тюремщик, — все равно воздух тут у вас отвратный.

Решетка с лязганьем закрылась.

— Сидите тут, дружите, — сказал Сейдан, — скоро за вами придут. Устроим проверку на невинность.

Я старалась задержать дыхание, но это плохо получалось.

— Что, муторно вам, новенькие? — хрипловато спросила одна из пленниц, высокая, рыжеволосая девушка. По некоторым признакам можно было причислить ее к смешанной из драторинов.

— Ничего, — она ободряюще похлопала по плечику Элину, — тут нас и не кормят особо, чтобы не тошнило. Но с такой вонью и аппетита нет.

Ужасная изнанка жизни. И все происходит в моем родном королевстве, спустя десять лет после того, как боги объявили о признании полукровок своими созданиями, пусть и невольными!

— Вам повезло, — устало сказала другая девушка, блондинка измученного вида привалилась спиной к каменистой стене пещеры, — только прибыли, и уже в ночь отправитесь из этой зловонной клоаки. А некоторые из нас здесь почти неделю мучаются.

Сложно было даже присесть, не говоря уже о том, чтобы лечь. Как же они тут спят?

Ответ на этот вопрос я увидела почти сразу же.

У другой стены примостилась, свернувшись в клубочек, миниатюрная невольница. А к ней вплотную лежала другая, положив голову на уровне талии подруги по несчастью.

Проследив за моим взглядом, рыжая понимающе сказала:

— Да, выглядит не особо уютно, но мы так и спим вповалку. Еще и теплее получается, ночью тут совсем зябко.

Послышался топот и мужской кашель. А следом шарканье и звук волочения.

— Эй, красотки! — проорал кто-то пока мне незнакомый. — Ваше пребывание в гостеприимной пещере подходит к концу… правда, только для тех, кто сделает треугольник зеленым.

Грамотная речь, длинные фразы. Я думала, в охотники идут сплошь представители низов, которые больше ни в чем себя найти не смогли.

— Это Пикро, он самый злобный, — прошептала блондинка.

Я содрогнулась. Неужели он даже хуже Крейда?

Свет факела, который тюремщик нес, выхватил из темноты Сейдана. Мужчина кряхтел от натуги, поскольку тащил небольшой стол.

— Ставь сюда, перед выходом, — велел Пикро, — а вы, курочки, становитесь в очередь. Тащим свои красивые задницы ко мне и кладем руку на артефакт. Девицы идут дальше, вас там уже ждут. А порченные получают красную метку на щеку и возвращаются в камеру. С вами мы после разберемся.

Замок лязгнул.

— Иди сюда, малышка! — Пикро уже стоял на пороге и манил к себе Элину, которая оказалась ближе всех к дверям.

Следующей стояла моя рыжая собеседница.

— Это быстро и не больно, девочки, не толпимся, — сказал тюремщик. А увидев, что Элина колеблется, грубо рявкнул:

— А ну, пошла сюда! Мое время стоит дорого.

Девушка всхлипнула и подчинилась.

Я с волнением смотрела, как она простирает правую руку над мерцающим серебристым треугольником. Пальцы Элины тряслись, плечики вздрагивали.

Неужели ей придется остаться здесь, с этими грубыми, омерзительными гадами?

Сейдан потирал ладошки, наверняка думая о том же самым.

Но стоило девушке положить руку на треугольник, изнутри артефакт начал наполнятся бирюзовым светом.

— А чего ж ты так бздела-то? — разочарованно протянул Сейдан. — Мы уж все думали, что ты с нами останешься.

— Слюни подбери, похотливый кобель, — ругнулся Пикро, — а ты проходи, милашка. Твой путь на рынок девственниц. Следующая!

Из камеры вышла рыжая.

Когда она прошла тест, Сейдан довольно крякнул и зачмокал губами. Артефакт порозовел.

— Учти, я тебе так легко не дамся! — злобно прошипела девушка. А мерзавец изобразил неприличное движение бедрами.

— Раньше это говорить надо было, — издевательски протянул Пикро, резко, пощечиной, прилепив ей на лицо небольшой красный круг, — когда тебе дружок под юбку лез. А теперь что? Ляжешь, под кого скажут. А будешь дерзить, мы тебя все испробуем, кто не брезгливый.

— Можно подумать, у всех остальных иная участь, — сказала Хейга, — сейчас или после.

— А ну заткнулась! — крикнул Пикро. — И сюда ко мне подошла. Вас наплодили для того, чтобы мы, чистокровные, не портили нормальных девиц, а могли выпустить пар. Больше вы ни для чего не требуетесь.

Хейга вышла к столу. От ее касания артефакт позеленел.

После нее испытание прошли еще пятеро передо мной. Одна из них вернулась в камеру с меткой.

Наконец, подошла и моя очередь.

Когда артефакт показал, что я невинна, Сейдан сплюнул на камни. Видно было, что он рассчитывал мной поживиться, отомстить за то, что магию применила.

Меня вывели в длинный, прорубленный прямо в скале тоннель.

Там собирали тех, кто должен проследовать дальше, на торги в качестве товара.

Хейга и Элина приветствовали меня как родную.

— Думать спокойно не могу о тех, кто останется в клетке, — поделилась я с ними своим беспокойством.

— Да, это мерзко, — согласилась Хейга, — но случись так, что я не прошла бы тест, дорого бы гадам досталось мое тело. Без увечий не обошлось бы с обеих сторон. Чтобы покусать мерзавцев, мне не обязательно становиться драконихой.

— А ты получила этот дар от родителя? — поинтересовалась Элина. Она, кажется, немного оттаяла.

— Не знаю, — пожала плечами Хейга, — мне еще нет тридцати, они же в эту пору обращаются ящерами. А промежуточной формы у меня нет, как у всех полукровок. Однако от папеньки достался дар приручать пламя. Я огнеупорная, мне ожоги не страшны.

— А я наоборот заставляю все полыхать, — призналась я новым подругам.

Подруги. Хотя нет.

Это слово ранило даже при мысленном произнесении.

Нет у меня больше подруги, да и не было.

Милора оказалась двуличной и прежде всего, ценила путь к достижению цели. А средства — это уже вторично.

Прошло около часа, в тоннеле собиралось все больше девиц. Нас охраняли двое обряженных в латы мужчин, вооруженных дубинками.

— Все, эта последняя! — Сейдан втолкнул в узкое пространство невысокую шатенку с волосами до плеч. — Нам осталось пятеро курочек порадоваться жизни. Так что пихайте это мясо в дирижабль и приходите на вечеринку.

— Не начинайте без нас! — облизнулся один из охранников. — Мы заслужили сладенькое.

— Да, мы давненько ждали, чтобы кто-то догадался устроить облаву на хорошеньких бабонек, — поддержал его второй.

— Твари, — прошептала Хейга.

— Что ты сказала? — ощерился первый стражник.

— Да какая разница, — окоротил его второй, — нечего время тратить, давай их отведем уже куда надо.

Нас пинками и толчками побудили идти вперед.

Путь был неприятным, как и все в этом скорбном месте. Нас вывели на поверхность, где в тени невысокой горы стоял дирижабль. Потрепанный, бочкообразный.

— Заходим, заходим! — торопил девушек страж.

Толпясь и толкаясь, мы влезли внутрь.

Дирижабль был небольшим, а чтобы туда влезли мы все, из него убрали любую мебель. Ни кресел, ни лавок. Только циновки брошены на пол. На них мы и устроились. Я оказалась у небольшого оконца, прорубленного на высоте моего локтя. Поэтому смогла увидеть то, что произошло дальше.

Помощник водителя дирижабля крепко закрыл входной люк.

— Взлетаем, девоньки! — донеслось из кабины.

Судно загудело, затряслось, а затем принялось отрываться от тверди.

Когда дирижабль поднялся примерно на высоту деревьев, я увидела, как один из охранников, что нас сюда привели, упал, охваченный огнем.

Нам был слышен лишь гул механизмов, приводящих в движение дирижабль, но я не сомневалась, что снаружи сейчас очень громко.

Второй охранник бежал прочь, размахивая руками, а над ним летел дракон.

— А-а-а! — закричал водитель дирижабля. — Нам надо скорее отсюда сбегать. Лагерь нашли полукровки.

— Они сейчас и на нас нападут! — заволновался его спутник.

Говорили они очень громко, поэтому разобрать можно было почти все. Я напряженно вслушивалась, выхватывая из прочих шумов их голоса.

— Пока ускользаем, тут только один, но я вижу тень за холмом, и это не туча. Ящеры прилетели мстить.

— Хирд, смотри, смотри! — завопил помощник. — Один летит за нами.

Дирижабль мотнуло так, что многие из девушек завалились на правый бок.

Затем воздушное судно рванулось ввысь.

— Нет! Он нас не возьмет! — азартно прокричал водитель Хирд. — Бока моей бочки ему не по зубам. Дирижабль сделан из зачарованного металла. Это хорошо, что мы успели взлететь.

Наш транспорт резко качнулся, послышался скрежет когтей по железу.

— Он нападает, Хирд, он нападает!

— Не паникуй, Дейн, я нас вывезу.

Кто-то из девочек плакал. Некоторые всхлипывали.

— Какое же гадство! — воскликнула Хейга. — Прилети они чуть раньше, не дали бы нас увезти. А теперь… ну хотя бы сотрут с лица Аперфода это гнилое гнездо и выпустят кишки этим прислужникам демонов грау!

— Только нам от того не лучше, — всхлипнула Элина.

Я неотрывно смотрела в окошко.

Дракон силился догнать дирижабль, но тот неумолимо удалялся.

Зато под нами, внизу, разгоралось пламя. Вверх рвался черный столб дыма. Полукровки разоряли пристанище охотников.

Весь полет мы слушали стенания и ругательства водителя, который себя называл «летателем» и его помощника. Увы, драконам нас догнать не удалось, судно оказалось неожиданно шустрым, к несчастью пленниц.

Этот факт вызвал слезы более чем у половины моих сестер по несчастью и мрачную радость у остальных.

— Хотя бы эти нелюди получат свое, — говорили они, — и не будет новых рабов в этом лагере.

Что ж. Если кто-то не попадет в зловонную клетку, уже хорошо.

Но нас впереди ждали неизвестность и почти наверняка позор.

Осторожно глянув вниз, в окно, я увидела, что мы пролетаем над сплошным лесом.

— Это драторинские владения уже начались, — просветила меня Хейга, — но этот дирижабль летит еще дальше, на остров Хвост.

— Говорят, им правит ледяной дракон Эйтон Гараирн, — подала голос одна из пленниц, та самая измотанная блондинка, которую звали Петрана, — очень красивый и мужественный.

— Если он позволяет на своем острове такую дичь, как невольничьи рынки, он гад как и прочие, — сказала Хейга.

И я была с ней полностью согласна.

— Может они догонят дирижабль и спасут нас! — жалобно проскулила совсем юная пленница, почти девочка. — Ведь дракон видел, куда нас уносит!

— Эти гады наверняка меняют направление, чтобы их сложнее было поймать, — с ненавистью произнесла Хейга, — да и воздушные корабли могут подниматься выше, чем драконы-полукровки. Им нас не догнать.

Время было ночное, мы вымотались и многих сморил сон, несмотря на все волнения.

Я тоже чувствовала, как веки становятся свинцовыми.

Тем более, по сравнению с тесной и вонючей камерой этот дирижабль был вполне ничего.

Ничего не происходило, поэтому я поддалась одолевающей меня дреме и несколько часов провела в липких, рваных сновидениях. То погружаясь в них, как в топь, полную черной жижи, то резко выныривая и хватая воздух ртом, потому что видения были кошмарными.

Когда в оконца ударил утренний свет, я проснулась окончательно.

Голова разламывалась от тянущей боли, в глазах была резь, словно с вечера я накидала в них песка.

— Снижаемся, — сказала Хейга, сидевшая напротив, заметив мое пробуждение.

— Давно не спишь? — спросила я ее.

— Точно не знаю, — пожала она плечами, — но когда проснулась, под нами уже была вода. А сейчас видны очертания острова.

Уши давило, посадка ожидалась резкая.

Остальные тоже просыпались, встревоженно оглядываясь.

— Держитесь за пол, курочки! — крикнул летатель. — Скоро тряханет так, что из панталон выпрыгнуть можно.

Твердь стремительно приближалась. Я отвела взгляд от окна, потому что смотреть на это было тревожно. Даже сейчас, в полной неизвестности и ужасных перспективах я ценила свою жизнь и не хотела ее терять.

Дирижабль сел резко, тряхнуло так, что я испугалась, не проломит ли пол подо мной веткой или еще чем.

Послышались крики, девушки были в панике.

Но скоро все улеглось. Двигатель замолчал, пол не раскололся надвое, стены не загорелись.

— Прибыли! — торжественно возвестил Хирд. А потом крикнул еще громче. — На месте сидим, не суемся никуда. Ждем, придут за нами.

Уж не знаю, сколько мы так сидели, время тянулось томительно. Но наконец снаружи послышались голоса, а затем в люк постучали.

Хирд и его помощник открыли и возбужденно принялись переговариваться с пришедшими. Нам прекрасно слышны были их речи.

— Это ж хорошо, что вы живые! — почти кричал кто-то хриплым, будто сорванным голосом.

— Честно говоря, мы гадали, прибили вас в пути или нет, — вторил второй.

— Новостей-то нету про вас. Мы только узнали, что лагерь сожгли, вот с час тому назад. Никто не выжил. — Снова хриплый.

— Да как узнали-то? — удивился Хирд. — Если тем паче не выжил никто.

— У нас же орин есть теперь, недавно купили. Он старенький, треснутый, один кусок откололся, но связаться по нему можно. Так вот у Мелеха в Урнари родня осталась, как раз в деревушке, что рядом с вашим лагерем. И они там всю ночь не спали. Сначала как увидели огонь, дым, да услышали взрывы, бежать думали до города, но потом решили спрятаться в убежищах. Полукровки их не тронули… А потом все же самые смелые решили выйти. И родственник Мелеха тоже. Он потом уже в ночь доехал на кобыле до города и нашел знакомых, у которых есть орин, один на десять домов, для таких вот случаев. Они за деньги пользоваться дают и днем и ночью, ночью знамо дело дороже.

Хриплый прокашлялся и продолжил.

— В общем, по пути к лагерю встретили одного из полукровок. Он вроде как стерег что ли. Увидел людей, ухмыльнулся. И сказал, чтоб живых не искали. Девок, что там остались, они, дескать, спасли. А место это теперь у них под контролем, если охотники вздумают там появиться, их постигнет участь тех, кто теперь из этого лагеря на своих ногах не уйдет… Ну, в общем, пришли туда. И там ужас. Кого не сожгли, того пытали и убили. Видать, требовали сказать, где товар… кстати, всех довезли?

— Всех, — живо отвечал Хирд, — так что оно того стоило, брат. Торговля состоится.

Дальше нас вывели из дирижабля, сгрузили в две телеги и везли примерно час до большого дома, стоявшего явно на отшибе, за глухим забором.

Там оказался целый штат слуг, которые привели нас в порядок.

Не хочется долго рассказывать, как это происходило, ничего особенного.

Нас разделили по пять человек, отвели в комнаты, накормили, велели отмыться под присмотром служанок. Выдали грубую, но чистую одежду. Потом дали отдохнуть до вечера.

А после этого доставили на рынок, куда пригласили только посвященных. Драторинов, охочих до развлечений и желающих пополнить гаремы девственницами.

И это было отвратительно.

Нас сделали товаром и велели подчиняться. Я пыталась сжаться, чтобы меня не заметили проходящие мимо зеваки.

Но увы, трое подвыпивших драторинов пожелали оценить мои прелести.

— Ты что, не слышала, рыжая полукровка, дерры желают, чтобы ты станцевала им обнаженной? — злобно орал на меня хозяин торгового ряда, вытаскивая к омерзительным сластолюбцам на обозрение.

От ужаса я оцепенела, не представляя, как мне быть дальше.

Но видимо, с самого начала эти торги были обречены, потому что все пошло не так, как рассчитывали негодяи-работорговцы.

— Это ужасно, Эйт, — Сертайю, кажется, прорвало, — у меня двое детей, но я так и успела отследить тот самый момент, когда твой ребенок вдруг прекращает видеть в матери самое близкое существо на свете. И начинает воспринимать тебя как некую противоборствующую силу, которая не дает жить, как хочется.

Я вздохнул.

Кузина, как мне кажется, держалась молодцом, не давая своей младшенькой перейти за грань вседозволенности. И умудрялась сохранять приличное выражение лица, когда Эдайя решала вычудить еще что-нибудь неожиданное.

У Серт двое детей, близких по возрасту. И подростковый период юных чудовищ для нее затянулся. Хорошо, Майлон уже его пережил и, слава Сайтону, становится вполне приличным драторином. А вот с Эди нам еще предстоит помучиться.

— Сочувствую, сестренка, — произнес я дежурную фразу.

— Разве мы с тобой были такими в их возрасте? — в глазах Сертайи мелькнуло отчаяние.

— О-о-о! — не выдержал я. — Помню одну девицу, которая подмешала синий краситель в волосяной бальзам своего преподавателя по этикету. Только за то, что этот несчастный счел возможным укорить ее за слишком теплую улыбку в адрес простолюдина-сэлонима.

— Да-да, — подхватила Серт, — теперь и я припоминаю юнца, у которого едва крылышки проклюнулись и он подкинул в спальню дерри Амейи каменного паука, которых она боялась до ужаса. Бедняжка тогда заикалась полдня, а ее отец тебе чуть ноги не выдергал. Я тогда была совсем маленькая, но скандал оказался настолько велик, что я пронесла это воспоминание через всю жизнь.

— У меня была уважительная причина, — заявил я, — Амейю пытались мне сосватать. Если бы у родителей все получилось, лет через двадцать нас поженили бы… а тут паук отвел.

— А я вот жалею, что так вышло, — фыркнула кузина, на несколько минут превращаясь в ту девчонку, что я помнил с юных лет, — сейчас бы и у тебя была толпа неуравновешенных подростков в хозяйстве.

— Ты очень злобная, — серьезно заявил я ей, — но этим ужасам не дано осуществиться.

— И правда, Эйтон, почему ты не женишься, деток не заведешь? Поверь, это истинное счастье! — кузина, кажется, забыла, что пять минут назад готова была зарыдать от тягот материнства, а теперь призывает меня стать таким же «счастливым».

— Я еще не созрел для брака, Серт, — отмахнулся я по своему обыкновению.

— И когда дозреешь? — ехидно поинтересовалась кузина. — В триста, когда крылья обвиснут, и не только?

— До этого еще два века, — усмехнулся я, — может, моя будущая пара еще выводит подростковые прыщи, как твоя дочь. А вообще, мне и сотни лет хватит нагуляться.

— Подожди, вот влюбишься, потащишь избранницу к алтарю, я тебе припомню твои слова, — пригрозила Серт.

— Не думаю, что это возможно, дорогая, — ответил я неожиданно мягко для самого себя.

Я не собирался говорить кузине, что уже познал любовь и другой не предвидится.

Риадора. Обычная сэлонимка… точнее нет, не обычная. Одна-единственная. Одновременно мягкая и решительная. В ее оболочку с женственными изгибами боги упаковали сердце воина. Самоотверженная дочь одного из герцогов Урнари.

Нежной и страстной Риадоры Даритр не стало тринадцать лет назад. Правда, когда она уходила, сложно было признать в этой семидесяти трех летней старухи ту самую Дору, что дарила мне любовь.

Мы знали друг друга около пятидесяти лет.

Познакомились, когда я был молодым дураком, еще не владыкой острова Хвост. Я жил на «большой тверди» Водного континента, не на Хвосте. На границе с Урнари. И однажды ее к нам занесло вместе с отцом, которого Дора сопровождала.

Герцог Даритр имел торговые интересы с владыкой Гаторном, наместником императора в дратории Симонедра.

У нее интересное расположение, она граничит и с сэлонимским Урнари и с эрлинской Эрупатой. Гаторн предпочитает мирные отношения с соседями, ведет торговлю и с теми, и с другими. И в Симонедре есть целые поселения, где живут люди и эльфы. А пяток лет назад выделили небольшую деревушку, где легально поселили полукровок, чтоб им не пришлось скрываться или чувствовать себя изгоями. Гаторн построил для них школу и позволил выбрать главу поселения.

Император благословил эту инициативу и присвоил главе деревни полукровок титул баронета. Это потрясло общество. Но с тех пор еще несколько полукровок, рожденных от видных драторинов, получили дворянский статус.

Общество меняется с подачи императора Кайтона Даэрда. Но очень неспешно.

— О чем задумался, Эйтон? — вырвала меня из воспоминаний Серт. Точно. Она еще здесь.

Надеюсь, по моему лицу не было понятно, что я думал о женщине. Любимой и потерянной.

С годами ее образ поблек, но тепло в сердце осталось. Не жар влюбленности, не тоска по утерянной страсти. А воспоминания о родном человеке, ставшем частью моей души.

Но ее больше нет. Будет ли кто-то другой, я не знаю.

Риадора перед смертью желала мне встретить женщину, с которой я смогу состариться вместе, иметь детей и облететь весь мир. Она считала себя моей ошибкой. Милая Дора.

Кузине я ответил:

— Размышляю о том, верно ли выбрал точку для сегодняшней облавы. Сегодня мы накроем невольничий рынок, если повезет.

С конечной точкой мы определялись до последнего.

У нас было два варианта, и совершенно точно один — ложный, чтобы сбить со следа. Но вот какой?

Сложность в том, что они находились на противоположных концах Хвоста.

Если я ошибусь, то пока лечу по второму адресу, там благополучно распродадут бедняг-полукровок и разойдутся, звеня неправедной монетой.

Можно отправить два рейда, так я и сделаю. Но мне хочется самому руководить захватом. А я не разорвусь надвое, нет такого магического дара.

Вылетать решили вечером, тогда обычно и назначаются гадкие торги. Моя воля — казнил бы на месте всех причастных. Но приказ императора предписывал предавать задержанных суду.

Холтайес или Милдаейс? Эти два местечка мне назвали. И Милдайес был наиболее вероятным.

— Значит в Холтайес отправляем рейд на всякий случай, — сказал я своему советнику Леирну, — пять армейцев хватит. А основной отряд со мной во главе летит в Милдайес. Сколько у нас еще времени до срока?

— Примерно пять часов, — ответил Леирн.

— Годится, — кивнул я, — пока что отдохну, подумаю, куда девать спасенных невольников. Учти, Леирн, реагировать надо быстро, по моему первому сигналу. Мне бы не хотелось покупать рабов, чтобы протянуть время… потом от них легко не избавишься.

Отправившись к себе, я действительно достал бумагу и перья, чтобы набросать дальнейшие планы.

Сам не понимаю, отчего захотелось вдруг прилечь.

Но рассудив, что это вполне себе оправданное желание, я плюхнулся на свое драконье ложе.

Мне сегодня, возможно, придется полночи не спать, связывая преступников в гроздья. Так что отдохнуть не помешает.

Стоило прикрыть веки, как погрузился в сон. Не просто погрузился. Сновидение накрыло меня волной с головой.

И вскорости я обнаружил себя на морском побережьи, на краю Хвоста.

— Эйтон! — раздался позади знакомый голос. Словно шелест ветра принес мне весть из прошлого.

— Мой ледяной огонь…

Дора так меня называла. Абсурдно, но по сути верно. Риадора всегда говорила, что я слишком горяч для ледяного дракона, в своих чувствах и деяниях.

Сзади на плечо легла холодная рука.

Волосы на затылке зашевелились, когда я понял, что это она. Дора.

Медленно обернувшись, увидел ее. Такой, как Риадора была в лучшие наши годы. Молодой и яркой. В каштановых волосах цветок лотоса. Синие глаза смотрят с нежностью и любовью.

Но рука холоднее льда.

— Эйтон, ты ошибся, — губы Риадоры не двигались, но я слышал ее голос.

— Ошибся? В чем? — удивился я.

И сразу спохватился:

— Дора! Ты вернулась!

— Нет, милый, я улетаю все дальше. Отпусти меня. Не держи, не привязывай к маленькому Аперфоду. Меня ждут новые миры. А тебя — целая жизнь. И счастье. Но ты должен отстоять его. Доказать, что имеешь на него право.

— Доказать? Кому? — с нежностью и болью я вглядывался в любимые черты.

— Себе, Эйт. Но если ты сейчас ошибешься, будущее изменится.

— Ты говоришь загадками, Дора, — улыбнулся ей, — как, впрочем, всегда.

— Измени направление. Ты собираешься не туда. Выбери другое место, иначе она сгинет.

— Дора, — я попытался схватить ее ледяную руку. Но мои пальцы прошли сквозь нее, будто через воздух.

— Не ищи меня больше. Не беспокой. Живым не место рядом с мертвыми. Спаси ее, Эйтон. И будь счастлив.

— Риадора! — я понял, что она прощается. И собирается покинуть мои мысли, мою душу. Смешно. Меня бросает призрак! — Скажи еще что-нибудь!

— Спасибо тебе, Эйтон.

Ее голос слабел, а лицо становилось прозрачным. Еще миг, и она исчезнет!

— Отпусти меня…

— Отпускаю, — ответил через силу, — с благодарностью и любовью.

Сам не знаю, почему сказал именно это. Хотел добавить еще что-то, но глаза вдруг распахнулись и я осознал, что спал.

Риадора приснилась мне, как делала это на протяжении всех лет после смерти. Но сейчас сон был необычным. Жутковатым и вместе с тем волнующим.

В груди тянуло… там, где сердце.

А на щеке было что-то мокрое.

Мазнув ладонью, я понял, что это слеза.

«Измени направление», — вспомнилось мне.

Решительно скинув с себя путы сна, я вскочил и отправился к Леирну, сказать ему, что мы летим в Холтайес.

Советник вскинул на меня испуганные глаза.

— Владыка! — воскликнул он. — Я взял на себя смелость отправить основную группу в Милдайес, чтобы отряд распределился по деревне и когда вы прибудете, останется только стянуть всех в одну точку. Никто не сумеет убежать.

— Значит надо вернуть их и перенаправить, — велел я, — совершенно точно нам нужно в Холтайес. Именно там развернулся рынок работорговцев. Отправь резервную группу. Она догонит отряд, сообщит, чтобы он сменил курс и дальше сама полетит в Милдайес. На всякий случай. А я пока выдвинусь по верному адресу.

— Вы точно знаете, что нужно туда? — недоверчиво уточнил Леирн.

— Да, — кивнул я, — у меня источник, чьи слова не вызывают сомнений. Так что я вылетаю, а остальные пусть следуют за мной.

Что, если это просто сон?

Такая мысль, разумеется у меня тоже была.

Но… после того, как я совершил безумное путешествие с императором драконов за его избранной, научился доверять знакам. И сейчас это был знак. Еще какой знак. Плачущий владыка острова — это серьезно! В последний раз со мной такое было тринадцать лет назад, когда… когда надо, в общем.

Не знаю, о ком говорила Риадора в моем сне, но про направление я уяснил четко.

Я не верил снам, но полностью доверял своему чутью и Риадоре. И как оказалось, не зря.

Неприметная деревушка выглядела нынче будто ее присоединили к столице.

По узким пыльным улочкам нет-нет да проезжали богатые коляски.

Навстречу мне попался местный мужичок.

— Эй, друг, — окликнул я его, — где тут у вас рынок для господ?

Оделся я так, чтобы меня не признали. И наверное, перестарался, потому что бедолажный подскочил на месте, вращая глазами. По его духу и сложению я понял, это сэлоним, не драторин. По мне же дракона видно даже если в наглухо закрытом плаще с капюшоном

Прохожий мялся с ноги на ногу, смотрел на меня с сомнением. Оно и понятно — рынок-то запретный. Жильцы деревеньки о нем знают, поскольку приезжих они видят. Да и такие вещи их кормят. Под мероприятие можно и свой товар толкнуть дороже. Невыгодно им выдавать нарушителей порядка.

— Еще один нарисовался! — послышался сердитый женский голос из-за наспех сплетенной изгороди, ближней к нам. — И когда вам, мужчинам, стыдно за свое поведение станет? Приходят людей как товар покупать.

Пожилая сэлонимка бесстрашно смотрела на меня, сложив руки полочкой на столбик у калитки.

— Так то не люди, — промямлил вдруг мой пугливый собеседник, — полукровки, да еще и девки.

— Ишь ты! Какой благородный у нас тут вырисовался! — напустилась на него женщина. — Девки ему не люди! Как их матерям своего дружка пихать да в уши песни красивые петь, так все в порядке. Я в одном только согласна с тобой, Тирто, отцы у этих несчастных девочек нелюди и мерзавцы. Так что наследственность гнилая.

— Ладно тебе, расходилась! — обрел вдруг голос Тирто, словно звук собственного имени пробудил его к жизни. — Нечего тут свары устраивать при госте. Вон там, налево, дерр, дойдете до холма и надо будет его обогнуть, держась правой стороны. И увидите ворота.

— Спасибо, приятель, — я хлопнул мужичка по плечу так, что тот охнул и присел, а потом направился указанным курсом.

— Совсем разума лишились, — бубнила вслед женщина, и я был с ней полностью согласен. Искать со странным упорством запрещенные торговые ряды во времена, когда против них сами боги, действительно безумие. И как раз с ним я сейчас был намерен бороться.

Раскрыв крылья, добрался до холма быстро.

А когда заслышал гомон и зазывающие крики торговцев, сердце бешено застучало, вплескивая в кровь щедрую порцию азарта.

Надо бы подождать моих вояк, но скольких несчастных девиц успеют продать за это время похотливым самцам? И хуже всего, их успеют вывезти отсюда. Им я помочь уже не смогу.

— Дерр, пожалуйста, верните меня домой! — услышал я плачущий голосок.

— Твой дом теперь рядом со мной, у моих ног, детка, — басил удачливый покупатель. Он тянул за руку тоненькую, молоденькую девицу полуэльфийской наружности. Легко догадаться, что ей предстоит выдержать.

Увы, задерживать их — значит выдать себя. Сделка совершена. Рабыня куплена. Пытаясь спасти одну девушку, я подведу остальных, потому что торговцы быстро смекнут про облаву и подготовятся к встрече. Уже такое бывало.

Предупрежденные об опасности дельцы приказывали запуганным девицам говорить, что это рынок по найму рабочих, и тут вовсе не торговля.

С учетом того, что общественное мнение до сих пор не на стороне полукровок, арест и обвинение в том, что все знают, но доказать невозможно, сыграет только против меня.

Ужасная, неповоротливая машина запуска перемен. Мне приходится скользить между ее жерновами.

Сжав кулаки, я проводил взглядом девицу и ее нового хозяина. Надеюсь, этот драторин вернется за новой жертвой и не успеет уехать до того, как нагрянет мой отряд.

Вглядевшись в занесенное облаками небо, я разглядел очертания летящих драконов. Если это подмога, то все закончится быстро.

Ободренный, я направился на рынок.

В суете на меня не обращали внимание.

Обычный покупатель, скрывший лицо, чтобы остаться неузнанным.

Перед одним из торговых рядов выстроилась группа драторинов. Они тыкали пальцами, рассматривая какую-то невольницу.

— Ядреная какая, рыженькая.

— Сейчас скинет свои тряпки и мы увидим, везде ли она такая.

Мерзкий хохот.

— Покажи товар со всех сторон! — орал пьяный голос. — Сверху и снизу. Желаю понимать, не будет ли мне на ней жестко.

Мне стало стыдно за свою расу.

И это мы кичимся превосходством над другими?

Примитивные дикари.

Обойдя народ, я снова взлетел, чтобы увидеть происходящее сверху. Здоровенный мужичина разрывал убогую одежду на рыжеволосой девушке.

Грубый черный ошейник полукровки странно смотрелся на светлой коже.

Зрители, которых становилось все больше, заулюлюкали.

Я и сейчас не могу вмешаться, надо, чтобы прозвучало так называемое торговое предложение, после которого никто не может сказать, что это найм прислуги.

Девица была хороша.

В меру стройная, без болезненной худобы. Есть, на что посмотреть. Высокая юная грудь четко обрисована тканью лифа. На беглый взгляд, нижнее белье дорогое, из хорошей ткани. Явно рыжую красотку выдернули из неплохой семьи.

Как она попала в лапы охотников на полукровок? Вышла погулять в безлюдный район?

Взгляд, которым рабыня наградила нахала-торговца, мог бы убить. Такой бешеный… сколько в нем яда и страсти.

Ох, наверняка не зря на девушке целых два браслета, сдерживающих магию. Чем-то она сумела насолить охотникам, боролась за свою свободу.

Красотка пыталась прикрыть наготу скрещеными руками, и даже в такой позе, стоящая на потеху публике у всех на виду, почти обнаженная, она не вызывала жалости. Гораздо более жалкими выглядели глупцы, что на нее пялились, выплевывая склизкие похабные шуточки немытыми ртами.

— А ну иди сюда, — крикнул торговец, — у высокорожденных дерров нет времени смотреть, как ты ломаешься. Они платят за другое. Так что скидывай тряпки и танцуй!

Тут я уже понял, что пора заступиться.

Иначе девушку продадут, чтобы унизить, сломать, надругаться и погасить бешеное пламя в ее взгляде.

— Кто же танцует без музыки?

Я вылетел в пространство над помостом так, что меня увидели все.

— Дерр, если вы просто поглазеть, так пролетайте мимо, — рявкнул торговец, — у меня тут товар стынет.

Ничего-то ты не видишь, дуралей. Эта девушка не остынет, она так горяча, что может спалить весь этот жалкий рынок своим взглядом.

— На твоем месте я бы устроил распродажу, рынок вот-вот закроется, — решил я попугать негодяя.

— Вот балабол! — заорал один из пьянчуг внизу. — Лавочка только открылась. И пока мы тут, никто не разойдётся.

И тут же вмешался второй:

— Проваливай! Эту малышку мы для себя присмотрели.

Ого, так несчастную невольницу собираются купить вскладчину?

Где уже подмога?

Я окинул площадь взглядом, но не увидел своих. Что ж, придется делать то, чего совсем не хотелось бы. Торговаться.

— А если я сам хочу пополнить свой гарем горячей рыжей полукровкой? — заявил я как можно развязнее.

— Она наша, мужик! — вякнул уже новый покупатель.

Их трое, не меньше. Вот мерзавцы.

— Так вы уже сторговались? — спросил я, чувствуя желание убивать. Что за кровожадность во мне проснулась, я и сам не понимал.

— Кстати нет, — спохватился торговец, — так что жду ваших предложений, дерры.

— Две тыщи драт! — первый из троицы явно чувствовал себя богатеем. А вот продавец с ним был не согласен.

— Две тысячи чешуек за красотку? Несерьезно для таких дерров. Или это с каждого из вас?

— Семь тысяч, — поднял я ставку. И тут же выиграл.

— Признаться, Рамк, мы на такие траты не рассчитывали, — пошел на попятную один из дружков.

— Значит и судачить не о чем, — я спустился к торговцу и его жертве, вытащил тугой звенящий кошель.

Рыбка заглотила наживку. Глазенки продавца жадно заблестели, в них отражалось сияние монет.

Сделка состоялась, когда он сказал:

— Продано. Но я конечно, сейчас все равно пересчитаю.

Все, теперь мерзавцу не отвертеться.

И остальным тоже. Если доказан факт продажи невольницы хоть в одном ряду, остальные так же попадают под подозрение в запрещенных сделках.

И, слава Сайтону, я увидел, как прибывают на рынок мои драторины.

Рыжая полукровка, которую я только что купил, дрожала от холода, не думая, сдернул с себя плащ и накинул ей на плечи.

И меня тут же узнали.

Но спасаться им было поздно.

Позорная торговля подошла к завершению.

Я спрыгнул с помоста в гущу событий, желая задержать троих наглецов, которые намеревались поглумиться над беззащитной девушкой лишь потому, что ее отец не думал о последствиях, ложась в постель с человечкой.

Рынок мы разнесли меньше, чем за час.

Около полусотни покупателей и зевак задержали. К моему злорадному удовольствию, тот драторин, что грубо тащил полуэльфийку, тоже попался. Как я и надеялся, он вернулся, чтобы присмотреть еще одно украшение для своего гарема. И тем, что его застали на месте преступления, он обеспечил себе, самое меньшее, проверку имения.

Увы, до судебного разбирательства купленная им рабыня должна была оставаться во владениях этого драторина. Но посягать на его честь он теперь не решится.

Не обошлось без раненых. Один из продавцов так защищался, не желая верить в разлуку с дурными деньгами, что серьезно пострадал. Да так, что может и не выжить.

Не велика потеря.

Мы еле успели управиться к ночи.

Девушек разместили в деревеньке, я приказал вызвать дирижабль, который доставит их в столицу. Там предстоит разобраться, кого куда высылать обратно.

Довольный, я собрался было восвояси, не желая ночевать в деревне, когда Леирн поинтересовался:

— Дерр Гараирн, а куда велите доставить вашу рабыню?

— Мою… кого? — не сразу понял я.

У меня есть рабы при дворе, это так. И живется им вполне неплохо. Они служат давным-давно, еще до феерического появления сэлонимских демиургов в Аперфоде.

Однако новых я с тех пор не брал.

— Ну как же, — терпеливо пояснил Леирн, — та рыжеволосая девушка, которой вы отдали свой плащ, при всех закрепляя право собственности.

— Ох, борода Сайтона! — простонал я. — А мы можем просто выяснить, где ее дом, и отправить к родне?

— Вы сами знаете, что нет, — вздохнул советник, — сделка состоялась до того, как рынок признали незаконным.

— До чего ж несовершенны все законы, связанные с рабством, — заскрипел я зубами.

Увы, когда мне казалось, что Кайтон Даэрд, наш император, медлит вместо того, чтобы принять и внедрить все новые законы разом, я вспоминал происшествие, что имело место около восьми лет назад.

Тогда император внял нетерпеливым просьбам некоторых своих подданных и принял сразу три послабления для полукровок, дав им несколько больше прав и свобод, чем даже они сами могли вынести.

Одно из постановлений касалось возможности для полукровок жить не только в специальных кварталах драконьих городов, на выселках, второе разрешало им посещать публичные заведения наравне с остальными. И третьим было право на неприкосновенность. То есть тот, кто поднял руку на полукровку, так же точно привлекался к суду, как и посягнувший на жизнь или здоровье обычного жителя Даэры.

Казалось бы, отличные же дозволения.

Это привело к хаосу в столице драторинов Даэре.

Полукровки, которым от радости что называется, черепушку снесло, устроили беспорядки на улицах, они врывались в питейные заведения и начинали драки, первыми бросаясь на тех, кто указывал им, как себя вести. «Потому что мы теперь можем бить ваши драконьи и человечьи морды!» — орали смутьяны.

После учиненного полукровками, живущие в Даэре драторины и сэлонимы вышли на улицы с протестами.

Пришлось усмирять тех и других.

После этого все законы вводятся очень постепенно.

Поэтому сейчас я даже не могу взять и освободить одним махом всех купленных на нечестивом рынке рабынь. А одна из них даже моя собственность. Вот о чем я думал, давая ей одежду со своего плеча?

Только лишь о том, что девчонке холодно. И что на нее пялятся мужланы, а она такая чистая, утонченная… даром что полукровка.

— Ладно, — махнул я рукой, — надо ее доставить ко мне во дворец, там разберемся.

— Хорошо, дерр, — почтительно склонил голову Леирн, — как только появится возможность, возможно, завтра или чуть позже. Невольниц много, и не надо, чтобы они перемешались.

— Задница грау, — выругался я, представив, как девочка, у которой теперь из одежды лишь мой плащ, ждет оказии, чтобы добраться в мой дворец, — ладно, я сам ее донесу. Лететь не так и долго.

— Сами? — удивился Леирн.

— А почему нет? — я пожал плечами. — Формально я ее хозяин. А весу в ней как в пушинке. Ведите ко мне рыжую.

Леирн слегка поклонился и отправился выполнять мой приказ.

Я устало расправил плечи и хрустнул шеей, подумывая, а не заночевать ли мне тут.

Но нет, в некотором смысле я домосед. Предпочитаю засыпать в своей кровати.

— Куда вы ведете меня? — услышал я позади девичий яростный вопль. — Почему нельзя оставить с остальными?

— Потому что ты — невольница герцога Гараирна, — отвечал Леирн.

Обернувшись, я увидел ее на пороге деревенской комнаты.

Рыжая юная красотка сердито смотрела на меня, кутаясь в мой же плащ.

— Вы такой же как все знатные драторины! — заявила она, без страха глядя мне в лицо. — Люди для вас как вещи. Вы бездушные твари, которые пользуются тем, что наводят страх на окружающих. Я-то думала, рынок захватили, чтобы всех освободить, а вы просто решили поживиться!

Она была взбудоражена произошедшим, это очевидно. Кажется, у девчонки вот-вот начнется истерика.

— Ты не вещь, — сказал я, стараясь чтобы голос мой звучал как можно мягче, — но увы, по законам империи Драторин, кем бы ты не была, теперь ты моя собственность. Пока придется это принять.

— Да гореть вашей жестокой гнилой империи в огне вулкана Ужаса! — выкрикнула рыжая. — Ненавижу всех, кто оправдывает рабство. И вас, холеный, сытый герцог Гараирн!

Вот это да.

Я, конечно, понимаю, у девушки неприятности и она не в себе, возможно и не соображает толком, что несет. Но сейчас хватила лишку.

Сам не заметил, как в голове зашумело от ярости, понял, что закипаю, только когда увидел эту бунтарку драконьим глазом. Это значило, что зрачки сделались вертикальными и картинка исказилась, вытянулась, стала глубже.

Щеки онемели, проявляя чешую.

Вот-вот из ноздрей вырвется ледяное пламя.

А глупая девица продолжала сама себя уничтожать:

— Вы не способны чувствовать, все, у кого нет крыльев или грязная кровь — для вас пыль под ногами, герцог Гараирн, не так ли? Вы и понятия не имеете о том, что такое честь, любовь или преданность!

— Да что ты знаешь обо мне, девчонка? — рявкнул я, чувствуя, что мне пора на улицу, не то я сейчас развернусь в полный размер и разнесу это жалкое жилье вместе с глупой полукровкой.

Человеческая часть во мне уступала место драконьей сущности.

Еще немного, и этой глупой невоспитанной девчонке не сдобровать.

Угораздило же заплатить за эту хамку!

Как бы ей шею не свернуть…

Я пребывала в растерянности. Девочек поспешно куда-то уводили, а меня тащили в другую сторону.

Сложно было понять, что происходит.

Крики, звуки ударов, выстрелы из пороховых ружей, всполохи огня.

— Мне нужно быть с остальными! — упрямилась я, но меня вывели с рынка и потащили по деревушке.

— Нет времени нянчиться с тобой, девчонка, — раздраженно выговаривал мне высокий, богато одетый мужчина. У драторинов есть специальные кожаные костюмы, которые не рвутся, когда человек перевоплощается в дракона и обратно. У этого костюм был из мягчайшего материала, кожа на него пошла отличной выделки, еще и расшит по краю золотом. Какой-то местный вельможа.

— Владыка там в гуще битвы, пока я с тобой занимаюсь. Он оказал тебе высочайшую милость, заплатив за безродную полукровку бешеные деньги, уж потрудись вести себя если не воспитано, то вежливо.

Его слова покоробили. Я для них вещь. Бездушные твари. Они бьются между собой за власть и ничего больше. То, что меня забрали с рынка, не значит освобождение. Просто по праву сильного некий их владыка пришел, прервал торговлю и забрал себе часть товара… так что ли?

Соображать было трудно, столько всего произошло. Потрясение на потрясении.

Мужчина резко постучал в дверь первого встреченного дома.

— Именем владыки острова Хвост Эйтона Гараирна требую содействия! — рявкнул мой сопровождающий.

Испуганная женщина выбежала нам навстречу, закивала.

— Ваш дом находится ближе всего к месту событий, — заявил драторин, — а значит, по нашим нуждам мы расположимся у вас, сколько потребуется. Дерр Гараирн щедро заплатит.

— Конечно-конечно, — мелко закивала женщина.

— Я оставлю эту девушку здесь. И возможно еще кого-то приведу. У нас тут большой отряд, так что подключай соседей. Внакладе не останетесь. За содействие герцог наградит, за бунт… сама понимаешь.

— Да, почтенный дерр! Что прикажете делать?

— Следи, чтобы девчонка не убежала.

Драторин оставил меня на хозяйку.

Женщина, сэлонимка, посмотрела с жалостью.

— Ох, молоденькая такая. Кому досталась-то?

— Досталась? — я все еще не хотела верить в свою незавидную участь.

— Ну тебя же с рынка привели? Значит кто-то заберет, ну… для своих развлечений.

Какой ужас!

— Мне сказали, что повезут во дворец герцога, — с неохотой ответила я, продолжая кутаться в плащ. Мягкий, тяжелый, удобный. Если его владелец летел сюда в образе дракона и не повредил этот предмет одежды, значит и он стоит целое состояние.

— Не знала, что у него гарем, — задумчиво проронила женщина, — все они, мужчины, одинаковые. Ладно, давай я тебя покормлю.

После этого хозяйка дома в разговоры со мной не вступала, наверняка не хотела подставляться. Провела в небольшую комнатку, где были узкая кровать и тумба.

— Это гостевая у нас. Тесновато, но для поспать. И не дури, окна тут нету, не сбежать.

Сбежать.

На мне нижнее белье и плащ серебряного дракона. А еще ошейник полукровки и браслеты, запирающие магию. Куда тут побежишь?

Чем я занималась, сидя в комнатке?

Накручивала себя.

Ненавидела драторинов. Высокомерных тварей, из-за которых стали возможны такие мерзкие человечьи базары.

Мы ведь на драконьем острове? Так что кого еще винить в несправедливости?

Да, охотники отвратительны не меньше. Но они лишь незначительные гвоздики в этом громоздком строении. Не будь спроса — не было бы и предложения, разве не так?

Я распаляла себя все больше. И к тому времени, как меня позвали явиться пред ясные очи ледяного дракона, была зла на все это темное проклятое племя сластолюбцев.

И когда я предстала перед герцогом, в таком вот плачевном виде, у меня будто разум отказал. Магия пламени, запертая браслетами внутри меня, ударила в голову, начисто отключая стремление к самосохранению.

Глядя в ясные голубые глаза, я кричала на этого самоуверенного дракона, смотрящего сверху вниз…

И вдруг увидела, как зрачки герцога вытягиваются, становятся вертикальными, а на щеках появляется серебристая щетина… нет. Тень чешуи.

Плечи Гараирна раздались, послышался треск одежды.

— Осторожнее, дерр! — закричал его слуга.

Зрелище драконьей ярости было ужасающим и одновременно завораживающим.

Особенно эти нечеловечьи глаза.

В них была ненависть.

Как зачарованная смотрела я, как менялся цвет глаз Эйтона Гараирна. Из голубых в бирюзу, а затем вдруг янтарь. Змеиный взгляд, обжигающе-ледяной. От него сердце словно замерзло, но под ледяной коркой пульсировало вдвое живее.

И без того высокий и мощный драторин раздался в плечах, вытянулся вверх, а его литые мускулы казалось, вот-вот разорвут кожаные одежды.

От Гараирна веяло опасностью.

Я чувствовала, что он готов разорвать меня.

Ноздри его раздулись и я видела почти неприметное голубоватое пламя, что тонкими языками вырывалось наружу.

Это было страшно. И притягивало.

От Эйтона Гараирна исходила сила, природная, грубая и вместе с тем возвышенная.

— Дерр Гараирн! — испуганно воскликнул помощник герцога. — Вы разнесете это скорбное жилище в щепки.

— Идем! — свирепо сказал герцог, и протянул ко мне пока еще руку. Но пальцы на ней стали длиннее, ногти выправлялись в острые синеватые когти.

— Или боишься?

Красиво очерченные губы сложились в усмешку.

— Не дождешься, дракон! — выпалила я, дерзко глядя в змеиные очи с вертикальным зрачком.

Этот взгляд подчинял. Внушал волю хозяина. Кажется, он проникал в мою голову и вычищал из нее все мысли, кроме одной — слушаться этого дракона. Внимать каждому его слову, ловить каждый жест.

Я тряхнула головой, отгоняя оцепенение.

Он уже обхватил мое запястье поверх запирающего магию браслета и тянул меня к выходу.

— Благодарю хозяев, — отрывисто произнес он, когда уже дотащил порогу, — Леирн вас щедро вознаградит.

— Да, владыка, — подтвердил его советник уже в спину своего господина.

Мы с Гараирном оказались на улице.

Он подхватил меня подмышки.

Легко и как-то безразлично, словно мешок поднимал.

С легким хлопком за его спиной возникли серебристые крылья, в которых пульсировали голубые крылья.

С большой скоростью драторин вынес меня за пределы крестьянского двора, устремляясь туда, где домов не было.

Я чувствовала, что когти его все твердеют, изгибаются и вытягиваются.

Оказавшись на просторной полянке, обрамленной редкими деревьями и кустами, Гараирн опустил меня на твердь.

Не удержавшись на ногах, я упала на траву.

Эйтон же отлетел чуть дальше и с его телом начали происходить удивительные и пугающие перемены.

Человек обращался драконом.

Крылья приобретали размах, мне казалось, огромный ящер появляется изнутри мужчины, при этом поглощая его.

Напряжение было таким, что я готова была потерять сознание.

Никогда раньше не видела, как драторин становится драконом.

Зрелище не казалось отталкивающим. Наоборот, была в этом какая-то красота. Демонстрация величия, силы и торжества магии.

Великолепный дракон с черной чешуей, отливающей серебром, взмахнул крыльями, поднимаясь над поляной.

Бежать от него было бесполезно, да и некуда.

Когтистая лапа обхватила мою талию, поднимая выше деревьев, холодный ветер ударил в лицо.

Было ли мне страшно?

Нет.

Я чувствовала себя в полной безопасности. Ощущала надежность этой железной хватки, незыблемость того, кто меня нес.

И просто знала — он не бросит. Не сомнет меня как тряпку и не кинет на скалы, над которыми мы летим.

В то же время, я не чувствовала в этой силе доброты по отношении к себе, или участия.

Он нес меня куда-то просто потому что сейчас того требовала ситуация, а не потому что ему самому этого хотелось.

Эйтон Гараирн — равнодушный змей, ну, может немного снисходительный.

Мне было холодно, дракон поднялся чуть ли до облаков. Моросило. Плащ, который все еще был на мне, быстро пропитался влагой.

Его полы развевались на ветру, обнажая ноги. Их тут же покрыла тонкая водяная пленка.

Ничего, этот наглый драконище все равно не видит, как я тут свечу голым телом.

Когда дракон приступил к снижению, я совсем продрогла и промокла.

Островерхие дворцовые башни выпрыгнули словно ниоткуда.

По моим ощущениям, наступила ночь, и владения герцога мягко подсвечивались невидимыми сверху фонарями.

Путешествие подходило к концу.

А впереди было кое-что пострашнее.

Разговор с драторином, которого я, кажется, не на шутку злила.

Когда мы достигли плоской широкой крыши, по-видимому, взлетной площадки для чешуйчатых, драконище поставил меня на ноги, вполне аккуратно, словно боялся поломать. А сам отлетел поодаль, чтобы обернуться человеком. Обратный процесс протекал куда быстрее. Яркая голубая вспышка, и вот уже вместо огромного ящера на крыше стоит высокий привлекательный мужчина.

Только мне его привлекательность не интересна, не волнует, и еще много всяких «не». Он угнетатель. Ведь не отменил мой статус рабыни, верно? Значит его это положение устраивает.

Что будет, узнай он, что в Урнари у меня статус «младшей принцессы»?

Сложно сказать.

Либо побоится конфликта и скроет меня в недрах дворца… или сделает проще — лишит жизни. Либо не поверит, как и все остальные. Скажет, что я полукровка, которая пытается улучшить свою судьбу.

Так что, пожалуй, я пока повременю с шокирующими признаниями.

— Идем, — бросил он, подходя ко мне.

— Куда? — спросила я, кутаясь в его плащ, который нисколько не пострадал от бурного перелета.

Гараирн сверкнул голубым пламенем глаз, и свирепо прорычал:

— Разумеется, в мою опочивальню! Чтобы я проверил товар, который купил за такие безумные деньги!

Я отшатнулась от него в ужасе, понимая, что у этого драторина сейчас надо мной безграничная власть.

И он вдруг рассмеялся.

— Ох, как поджилки у дерзкой девчонки-то затряслись. Не бойся. Отведу тебя к своей управляющей. Она решит, где ты поживешь, пока не определимся с процедурой. Дальше будет видно, куда тебя приткнуть. Ну и переодеть тебя надо. Я бы хотел получить свою вещь обратно.

Он еще издевается надо мной!

Самовлюбленный болван, облеченный силой.

— Как тебя зовут-то, рыжая? — поинтересовался он почти дружелюбно.

— Кира, — выдавила я.

— А блокираторы на тебя за что нацепили? — он пристально посмотрел на мои запястья, что торчали из-под его плаща.

— На всякий случай, — я не спешила признаваться в своем даре.

— Ясно, — коротко бросил он, — идем, я устал и зол как грау.

Мне хотелось оценить вид с крыши, понять обустройство двора, тем более что он был освещен, но Гараирн торопил.

Спускались с крыши мы по крутой винтовой лестнице, у которой оказалось три пролета. Пару раз я чуть не упала, но не позволила драконищу меня поддержать, хваталась за стены.

Он только фыркнул презрительно, когда я отшатнулась от его попытки помочь, и чуть не свалилась, потеряв равновесие. Но обошлось, просто больно ударилась плечом.

Ступеньки были высокими, спуск тяжелым, я запыхалась.

А вот Гараирн как ни в чем ни бывало передвигал своими длиннющими ногами, не испытывая никаких проблем.

Ясно, эти лестницы как и все здания планировались под больших мужчин-драторинов. А на остальных им наплевать.

Наконец, мы вышли на обычную лестничную площадку.

— Переведи дух. Нам еще два этажа вниз. Хоть ступеньки и попроще, для таких малышек сойдет.

В его голосе звучало снисхождение.

— Я не устала!

— Тогда идем, — просто кивнул он.

Ноги гудели, каждый шаг давался с трудом. Но я шла, стиснув зубы.

Через бесконечность мы оказались в длинном, почти не освещенном коридоре.

— Эх, — с досадой сказал драторин, — я и забыл, что по ночам тут принято спать. Моя тетушка Эрдайя, она же управляющая и экономка, уже изволит почивать, сложив крылышки. Так что придется самому заниматься твоим размещением.

Гараирн озадаченно посмотрел на меня.

— И куда тебя приткнуть, бунтарка Кира? Ладно, поднимаемся на мой этаж. Придется тебе провести ночь подле меня.

— Заходи, — приказал Гараирн, подталкивая меня в спину.

— Это же… ваша опочивальня?

— Мои покои. Тут не только кровать на все три комнаты, если присмотреться. Увы, сам я твоим заселением заниматься не могу, потому что понятия не имею, как это делается.

— И что теперь? — я старалась не выдать своего испуга.

— Придется поспать остаток ночи тут. С собой не положу, извини. Мало ли, что ожидать от дерзкой полукровки. Очень недобро ты на меня смотришь.

— А должна добро? — не смогла сдержать усмешку.

— Вообще я тебя спас от троих молодчиков, которые желали обладать твоим юным неиспорченным телом.

Гараирн взглянул на меня так, что в жар бросило.

Вот еще новости!

— Понимаю, больше всего тебе хочется смыть грязь мерзкого невольничьего рынка. Да и полет был сложный.

Когда он это сказал, я почувствовала, что действительно ничего сильнее этого мне не хотелось.

— Помывочная вон там.

Он указал на белую дверь слева от гостиной, в которой мы стояли.

— Женского белья у меня нет, уж извини… Но, погоди. Могу выдать тебе купальную простынь и длинную ночную рубашку. Я берегу ее очень давно. Однако сейчас ситуация явно требует жертв. А спать можешь вот тут, на диване. Сейчас посмотрю, может накину на нее чистую простынку.

— Спасибо, — выдавила я, стараясь не обнадеживаться от такой заботы.

— Просто стараюсь вернуть свой плащ, — пожал он плечами.

Драторин вручил мне обещанное и отправил принимать ванну. Все для этого в уборной имелось.

Я с огромным удовольствием освежилась, помыла голову, хоть с мокрыми волосами спать не хотелось, но в них столько всего нанесло за время полета. Пыль, какие-то травинки и семена растений. Кажется, даже репейник прилип.

Переодевшись в предложенную рубашку, я поняла, что она действительно давно лежит в покоях герцога. Простой крой, лен. Вышивка по краю. Кто же носил эту вещь, и почему Гараирн ее хранит? Скорее всего, одна из любовниц или наложниц оставила.

— Долго ж ты возишься, — приветствовал мое возвращение дракон, когда я протянула ему плащ, — я уже вздремнуть успел. Вон лежит простынь, застели себе постель. Одеяло рядом. Я пока тоже совершу омовение.

Подготовив себе ложе, нырнула под одеяло, ожидая, пока Гараирн перестанет плескаться.

И поняла, что веки мои наливаются свинцом.

Как же я устала.

Как хочется спать.

Каждая частичка тела умоляла об отдыхе.

Не в силах сопротивляться одолевающей дреме, я прекратила бесполезную борьбу.

Закрыла глаза, а открыла их, когда в покоях уже было совсем темно.

Гараирн, надо полагать, спал в своей уютной драконьей постели, а мои бока здорово помялись на жестком диване, не предназначенном для ночного отдыха.

Простынь сбилась чуть ли не до подмышек, рубашка перекрутилась вокруг ног. Сон мой спокойным и размеренным не назовешь.

Я не привыкла к таким твердым матрасам. Выросла в неге, в ней же и рассчитывала жить дальше… пока не вмешались обстоятельства и мое упрямство.

Размяв конечности и шею, я вновь примостилась на каменной подушке, проваливаясь в сон. Усталость брала свое.

Утром меня разбудил возмущенный женский голос:

— Это что ж такое? Как сюда девица пробралась? Совсем эти поклонницы ошалели, покоя герцогу не дают, причем в его отсутствие. Отвечай, что ты тут делаешь?

Открыв глаза, я ошарашенно смотрела на строгую пожилую даму, свирепо застывшую надо мной.

Ее руки были уперты в бока.

Внешность выдавала в женщине драторинку, а по легкому фамильному сходству я признала родню герцога.

— Меня принес сюда ваш владыка, этой ночью, — нашлась я. И села в кровати, чувствуя, до чего ж сильно ломит тело.

— Эйтон вернулся со своего рискованного предприятия? — удивилась драконица. — Я даже не слышала.

— Это потому что я воспитанный и аккуратный, тетушка.

Гараирн вышел из спальни и смотрел на нас, сложив руки на груди.

— В отличие от некоторых девиц, что по ночам возятся и сопят, не давая отдохнуть спокойно.

Он метнул в меня насмешливый взгляд. На Гараирне была белая рубашка, расстегнутая на три пуговички, так что видна рельефная грудь. Рукава закатаны чуть выше локтей, на сильных руках поигрывают мышцы. Длинные мускулистые ноги обтянуты синим бархатом штанов. Волосы аккуратно расчесаны, и по бокам — две тонкие косички, которые безумно ему идут.

Все равно этот тип раздражает меня, но я никуда сейчас от него не денусь.

— Судя по тому, что в твоих покоях незнакомая девица в рабском ошейнике, твой план сработал, — проницательно сказала женщина.

— Именно. Кира, это моя тетя и твоя в некотором смысле хозяйка и начальница. Дерра Эрдайя.

— Кира, значит, — прищурившись, женщина внимательно меня разглядывала, — и чего ты ее сюда притащил, Эйт? Со светлой грустью вспоминаю времена, когда ворчала на тебя из-за принесенных во дворец ящерок. С ними хлопот все же меньше.

— Я купил ее, тетя.

— Опять! — возмутилась пожилая драторинка, словно племянник каждые выходные с рынка приносил пачку полукровок. Хотя, откуда мне знать нравы герцога.

— Иногда приходится это делать. Мы обязательно пристроим ее куда-нибудь.

— Не похожа она на полукровку, — глубокомысленно заявила Эрдайя.

— О, их сейчас так делают, что не подкопаешься, — вздохнул Гараирн, — вспомни Айлу. Мы и знать не знали, что она полуэльфийка, да еще с сильным даром.

— И то верно, — кивнула женщина, — эта мерзавка тебя здорово подставила перед императором Кайтоном. Так что будь начеку. Полукровки — двуличные и понятия о верности у них весьма призрачные.

— Давай продолжим обсуждение этой вечной темы как-нибудь потом, — попросил Гараирн, — сейчас я хочу, чтобы ты ее определила в комнатку, желательно ближе к моему этажу, чтобы не терять эту бунтарку из вида.

Возмутительно.

Болтают тут между собой, будто я собака или кошка бессловесная и смысла их речей не понимаю.

— Надо ее одеть и может приобщить к каким-то хозяйственным делам.

— И то дело, — кивнула Эрдайя, — будет сделано. Проведу с ней собеседование, выясню, на что она годится. Поднимайся, Кира, идем.

— Поживешь тут, — Эрдайя завела меня в маленькую комнатку, куда помещались кровать,тумба и длинный узкий шкафчик с одной-единственной дверцей. Скромно, но все необходимое для жизни, кажется, есть.

Небольшое окно зарешечено, на двух противоположных стенках светильники.

— На этом этаже у нас обитает обслуга, — продолжала управляющая, — по счастью оказалось целых две свободных комнатки. Одна из них теперь твоя.

— Благодарю, — постаралась скромно сказать я. Но Эрдайю это не обмануло.

— Можешь не опускать глазки, — усмехнулась она, — разглядела я в них дерзкий блеск и запал. Не знаю, кто твои родители, но явно тут благородная и магическая кровь замешана.

Я промолчала.

Самый важный для меня сейчас вопрос — что говорить этой женщине на собеседовании. Я все же придерживалась позиции, что не стоит признаваться, кто я. Но какую информацию выдать вместо правдивой?

Мне же надо ее будет придерживаться, придумать стройную легенду, не путаться в своих показаниях.

Буду присматриваться, как тут все пойдет.

И постараюсь сбежать при первой возможности.

— Столовая ваша в конце коридора. Кормят три раза в день, приходить без опозданий. К себе в комнату еду брать нельзя. Помывочная тоже одна на весь этаж. Точнее две: мужская и женская. Они у нас в противоположных частях этажа. Женская через три комнаты от тебя как раз. Кабинок для мытья там три. А всего вас, дамочек, на этом этаже шестеро, так что долго стоять в очереди не придется. Комната изнутри закрывается, снаружи ее могу открыть в этом случае только я.

Эрдайя замолчала и внимательно на меня посмотрела.

— Все понятно тебе?

Я кивнула.

— К какой работе ты приучена?

Этого вопроса я боялась.

Действительно, к какому ручному труду может быть привычна младшая принцесса?

Нет, я не белоручка. Наше воспитание включает привитие полезных навыков. Но нельзя сказать, что на слишком высоком уровне, чтобы мытье полов могло стать моим ремеслом.

— Я росла в семье и у родителей был неплохой доход, — ответила обтекаемо, — помогала маме по хозяйству, но не более того.

— Из дома родного значит тебя вытащили, свободнорожденная, — вздохнула Эрдайя, — и рабыней тебя Эйтон случайно сделал, когда цену заплатил и вещь свою отдал.

Я почувствовала, что вот-вот разревусь.

Если бы Гараирн не успел меня купить, и никто бы кроме него тоже не успел, то после того как рынок разогнали, я была бы свободна по умолчанию.

Что за дурацкие законы!

— Ладно, приспособим тебя к чему-нибудь простому, — решила Эрдайя, — сейчас принесу тебе подходящую одежду и скоро завтрак. Познакомишься с остальными. Ваш этаж обслуживает крыло самого герцога, учти.

Вот значит как.

Его светлость ледяной насмешливый чурбан — не только мой хозяин сейчас, но и непосредственный фронт работы.

Если он попытается воспользоваться своей властью… нет, не хочу об этом думать.

Знаю точно — легко я ему не дамся.

Задача номер один — освоиться, снять с себя подозрения в неблагонадежности, изучить этот дворец, чтобы понять, как из него сбежать.

Вторая задача — придумать, куда деваться после этого побега.

Надо подружиться с остальными слугами или рабами, выведать секреты хозяев и понять, каковы отношения островитян с Урнари.

От выбора стратегии своего здесь поведения для меня зависело сейчас все.

У меня было три простых платья: черное, коричневое и серое. Две длинных ночных рубашки из плотной ткани. Два полотенце — большое для принятия ванны и маленькое для умывания. Кроме этого выдали коробку с расческой и средствами для мытья и умывания. Даже ароматические свечи для комнаты принесли.

Я рассматривала этот набор с удивлением. Будь на моем месте настоящая рабыня-полукровка, вынужденная полжизни скитаться, чтобы ее не поймали охотники, все эти вещи показались богатством, а замок Гараирна виделся бы самым уютным месте на свете.

Подумав, выбрала черное платье. Так ошейник смотрится менее нелепо, что ли. О, как же мне хотелось избавиться от этого нелепого куска грубой кожи, что сдавливал шею. Но сейчас он помогал хранить мою тайну. Не хочу признаваться, кто я, пока не удостоверюсь, что это безопасно. Слышала, у Драторина с Урнари не самые добрососедские отношения. Торговые связи есть, но политические как раз подкачали.

В том числе потому, что мой родственник, король Урнари однозначно высказался против королевы Аделы Первой Атейн, правительницы Эмедеры.

Когда Адела стала женой императора драконов Кайтона Даэрда, дедушка назвал ее предательницей рода человеческого и драторинской подстилкой. Высказывался за то, что ее стоит лишить гордой сэлонимской фамилии. И кто-то предупредительно донес эти слова до ушей Даэрда.

Я мало что знаю об острове Хвост и его владыке, но совершенно точно слышала о дружбе Гараирна с грозным драконьим императором.

Так что он мне вряд ли обрадуется. И может не захотеть радовать моего дедулю…

Словом, все сложно.

Вздохнув, присела на кровать и с удивлением поняла, что перина мягкая, вовсе не похоже на твердое ложе в гостиной Гараирна.

В дверь постучали и сразу открыли.

На пороге стояла девушка, лет на пять меня старше.

Черноволосая, с карими большими глазами, в синем легком ошейнике с тисненым узором. Это в Урнари все полукровки носят черные полоски кожи на шее. В Драторине принято различать полукровок по цветам.

Синий означает родство с эльфами, черный — с драконами.

Эрлины вовсе никак не выделяют полукровок, потому что сами способны отличить их от своих по звучанию голоса.

Значит передо мной полуэльфийка, рожденная в драконьей империи.

— Ты Кира, — сказала вошедшая утвердительно, — а мое имя Ирсола. Моя мать была эрлинкой из простых, а отец сэлонимским крестьянином, уроженцем Урнари.

Она сделала паузу, возможно, ожидая, чтобы я тоже рассказала о себе. Но я притворилась, что не поняла.

Похлопала ресницами и ответила:

— Приятно познакомиться. Я тут новенькая и ничего не понимаю.

— Тебя дерр Эйтон выкупил на черном рынке, — показала свою осведомленность Ирсола, — конечно ты пока ничего не понимаешь. Ладно, пошли. Меня попросили тебе показать столовую. Дальше будешь сама туда топать.

Я вышла вслед за своей сопровождающей.

Наверняка, сама бы смогла найти местную едальню, поскольку в нее как раз стекались все слуги.

Ошейники, надо сказать, были не на всех. Часть слуг во дворце Гараирна — сэлонимы.

Интересно, есть ли у владыки острова Хвост наложницы?

Не сомневаюсь, что да. Самодовольный тип, уделяющий внимание внешности. Одни косички чего стоят. Слишком красив, чтобы бегать за женщинами и добиваться их расположения. Если ему что-то надо, он это просто возьмет.

Столовая оказалась небольшим и неожиданно уютным помещением, больше похожим на зал небольшой семейной таверны.

Столов было два, мужской и женский.

Мужчин оказалось пятеро, женщин до меня было столько же, я оказалась шестой.

— Надо подойти к раздаче и взять свой поднос, — давала инструкции Ирсола, пока остальные разглядывали меня с любопытством.

Раздача — длинный прилавок, за которым работали трое подручных повара. Возле него стояло двое мужчин и три женщины. Остальные уже трапезничали.

Подошла наша очередь, Ирсола приняла поднос первой, я же запоминала, как именно происходит процесс раздачи еды.

— Хлеба два кусочка, пожалуйста, — деловито попросила рабыня.

— Запеканка или яичница? — спросил ее слуга, вместо того чтобы выговорить за дерзость. Значит, здесь не просто едят, что дали, а еще и выбор есть.

— А какая каша или похлебка? — задала встречный вопрос Ирсола.

— Рисовый суп на молоке или каша из перловки.

— Тогда яичница и похлебка.

Надо же, не так я представляла себе завтрак невольницы. Девица в ошейнике спокойно выбирает между блюдами, и никакого тебе рабского повиновения.

— Новенькая! — на меня приветливо взглянула пухлая женщина средних лет. — Не стесняйся, выбирай из того, что есть.

Я остановилась на молочном супе и запеканке.

Усевшись рядом с Ирсолой, попробовала блюда. И тут нет подвоха. Просто, но вкусно.

Слышался стук ложек, за едой разговаривать принято не было.

Сосредоточенное поедание прервалось с приходом Эрдайе.

Строго оглядев всех, она заметила:

— Все на месте, никто не болен, чудесно.

Переведя взгляд на меня, сказала:

— А ты, новенькая, сейчас доешь и пойдем с тобой вместе к владыке, подбирать для тебя работу.

Эйтон Гараирн встречал нас в своем кабинете. Скромно и со вкусом обставленное помещение, с мебелью орехового цвета и гардинами на пару тонов светлее. На стенах вместо картин гобелены с изображением батальных сцен.

— Спасибо, тетушка, за быстрое реагирование, — улыбнулся герцог, сверкнув белыми зубами.

Со времени нашей встречи он успел привести себя в должный вид и сейчас выглядел как аристократ, а не бродячий вояка.

— Присаживайтесь обе, — он щедрым жестом указал на обитый кожей диван.

Сам же устроился напротив, в узком кресле с высокой спинкой. Посмотрел на меня пристально.

— Кира, как я понял, ты не приспособлена для домашней работы? — спросил он.

И хоть это было правдой, меня задело.

Но врать смысла нет. Отсутствие опыта будет заметно, даже если я приложу старания при выполнении любого задания.

— Родители не готовили меня к рабской участи, — сказала я, сдерживая истинные чувства. Гнев на своих и чужих богов за их несправедливость. Невольную обиду на отчий дом, из которого рада была сбежать куда угодно…

— Верно, ты бы хотела к ним вернуться, — Гараирн вновь усмехнулся, — кажется, дома к тебе относились с пониманием и терпели твой дерзкий характер.

— Почему вы думаете, что он такой уж дерзкий, дерр герцог? — я посмотрела на него в упор, не пряча глаз.

Красивый, мужественный. Взрослый, хоть и не старый. Возраст и опыт чувствуются в том, как он щурится, как улыбается. Как замирает, прислушиваясь к собственным мыслям.

Породистый, привыкший к повиновению дракон.

— А разве это не так? С первого взгляда не тебя понятно, что ты не привыкла не только трудиться, но и скрывать свои мысли. Наверняка с тобой родня успела намучиться.

Обидно.

Он меня совсем не знает и вот так походя кидается определениями… и ведь попадает в точку. От этого еще противнее.

— Скажи, что будет, когда ты вернешься к семье, Кира?

— Меня выдадут замуж, — правда вырвалась неожиданно. А сказав ее, я замерла. Действительно, стоит мне возвратиться домой, я попаду в центр урагана под названием «подготовка к свадьбе». Хочу ли я этого? Нет. Может, остаться невольницей во дворце Эйтона Гараирна и лучше. Не заметила я пока несчастных лиц у его прислуги.

— Как я понимаю, дерр, — решилась сказать ему, — освободить меня по существующим в Драторине законам не представляется возможным.

— Отчего же, — он закинул ногу на ногу, — это возможно, однако потребует некоторого времени. Примерно около зепера. Я не могу от тебя отказаться сразу как купил. Но есть один более быстрый вариант, Кира. Наш император вправе даровать быстрое освобождение одним своим словом. Ты, верно скучаешь по семье и жениху… так что императорское благоволение стало бы решением твоей проблемы.

— Для этого надо привести девочку к нему, — вступила в разговор Эрдайя, — а ты давненько не виделся с императором.

— Есть такое, — кивнул Гараирн, — не будем обсуждать при Кире, почему. Скажу только, что меня приглашают ко двору. И на этот раз не смогу отказаться.

— И правильно! — горячо поддержала Эрдайя. — Хватит уже от него прятаться, Эйт.

— Но раз уж я собираюсь в Даэру, возьму с собой Киру.

Он снова на меня взглянул с этой своей усмешкой. Она придавала герцогу отстраненности, будто владыка прятался за ней.

— Как можно! — ахнула управляющая. — Неопытную, новенькую обслугу тащить в императорский дворец. А если она там растеряется и все напутает?

— Напутает, — подтвердил Гараирн, — ничего другого от нее и не жду. Но зато мы на месте быстренько ей сообразим вольную. И тогда же сможем отправить ее куда угодно. Хоть замуж.

Он меня совершенно не воспринимает всерьез!

Уже составил обо мне представление как о взбалмошной, дерзкой девице, которая ничего не умеет и только все путает.

Одно хорошо — сам готов от меня избавиться как можно скорее, значит в наложницы брать не планирует. Ублажать этого насмешливого гордеца я точно не желаю!

— Что ж, — вздохнула Эрдайя, — уже то хорошо, что вы с Кайтоном Даэрдом, наконец, поговорите по душам.

— Ни слова больше, тетушка.

Гараирн вскочил на свои непозволительно длиннющие ноги.

— Готовь Киру к поездке. Мы выдвигаемся завтра после обеда, с собой я беру нескольких сопровождающих, как положено знатному драторинскому вельможе. Приготовьте представительский дирижабль.

Я хлопала глазами, стараясь осознать происходящее.

Уже завтра мне лететь вместе с Гараирном на другой континент, в драторинскую столицу? Да еще к самому императору! Возможно, я даже увижу его человеческую жену, о которой так много говорят в моем Урнари… и далеко не самые приятные вещи.

— Пойдем, деточка, — Эрдайя величественно указала подбородком на дверь, — у нас мало времени и много задач. Надо тебе одежду приличнее подобрать, все же событие значимое.

«Наконец, поговорите по душам с Кайтоном».

Нельзя сказать, что за минувшие десять лет мы с ним совсем уж не общались.

Я был на странном венчании этой удивительной пары. Императора Даэрда и принцессу Аделу Атейн объединили брачными узами сами боги.

А теперь глупые смертные плюются и критикуют эту связь, предопределенную небесами.

Меня приглашали на прием, устроенный в честь представления обществу первенца Кайтона и Аделы, Дайрона Даэрда.

Смешному пухлощекому малышу тогда исполнилось девять месяцев. Именно в таком возрасте, равном пребыванию в материнском чреве, принято впервые предъявлять миру детей драконьей знати.

Согласно воле богов, дети благословенной истинной пары не будут полукровками. Ребенок унаследует расу одного из родителей, а вот кого, станет понятно в переходный период. Либо подростковый возраст затянется, изливаясь огненными прыщами и заканчиваясь вылуплением крыльев, либо мальчик после пятнадцати начнет взрослеть, как обычный сэлоним.

Я почему-то был уверен, что Дайрон рожден драторином. Уж слишком он похож на своего отца-императора.

После торжества в честь наследника я был в Даэре всего пару раз, на самых больших праздниках, где требовалось присутствие владык драторий империи.

Но старался держаться чуть дальше, чем раньше.

Кайтон не спешил рушить мою оборону. Либо слишком сосредоточился на семьи, либо… сам затаил неприязнь и разочарование.

Адела пыталась со мной общаться, но ее также частенько отвлекали дети.

К настоящему моменту их уже двое. Три года назад родилась принцесса Делайя. И я так же видел ее лишь на представлении обществу.

Почему я сам не стремился наладить отношения с другом?

Размышляя об этом, пришел к выводу, что все дело в моей гордыне.

Адела Атейн-Даэрд — живое напоминание о моей лопоухости. Да-да, можно говорить о чувстве вины из-за того, что я поставил под удар будущую жену императора, не обеспечил ей должной безопасности.

Но нет. Страдал я по большей части из-за того, насколько несовершенным оказался.

Кайтон поручил мне пригреть Аделу у себя, дать ей кров и охрану.

Но сначала заговорщики устроили покушение на принцессу буквально на моих глазах. А потом и вовсе ее похитили.

И главным звеном, передающим информацию, оказалась служанка-полукровка. Весь фокус в том, что я и понятия не имел о ее родстве с эрлином. Благородным, древним. Отец сумел передать своей незаконнорожденной дочурке дар телепатии, с помощью которого она моментально, быстрее всех оринов в мире связывалась с сестрой-близнецом, о которой я тоже не знал.

Так у противников императора была точнейшая информация о передвижениях Аделы по моему острову.

После этого инцидента во дворце введен повышенный контроль за полукровками. С тех пор придается большее значение происхождению слуг и невольников. Все полукровки обязаны носить ошейники.

Но сделанного не воротишь.

Та история стала вечным укором для меня самого. И мне не хотелось лишних напоминаний о ней.

Но сейчас меня позвали во дворец снова и таким образом,что не принять приглашение было нельзя.

Со мной связался один из советников императора и просто назвал дату, когда надлежит явиться в столицу.

— Отказ не принимается ни по каким причинам, — сказал вельможа.

Можно гадать, что такое стряслось в Даэре… но зачем?

Вероятно, очаровательная супруга решила осчастливить императора очередным наследником, и тот решил на радостях устроить новый бал.

Хотя трое детей — как-то по-сэлонимски. Долгоживущие предпочитают останавливаться на двух потомках.

Что ж, захвачу с собой эту рыжую девчонку, попрошу у Кайтона даровать ей волю и отправлю куда она захочет.

Рядом с ней я чувствую беспокойство.

Сложно сказать что это. Нечто сродни раздражению. Скребущему звуку по стеклу или ощущению, будто что-то чешется, но не понятно, где именно.

При виде полукровки Киры мне хотелось бегать по комнате, как зверь в клетке. А ее дерзкие взгляды просто из себя выводили.

Чем скорее она покинет мой дворец, тем лучше. А то ведь и зашибить могу ненароком.

— Опять куда-то собираешься? — у моей племянницы преимущественно два выражения на лице. Брезгливое и снисходительное.

А ведь раньше она была милой веселой девочкой. И взрослых уважала, что приятно.

Подростковый период — ужасная вещь. Малышка превращается в дракона. И это в буквальном смысле. По ночам у нее болят лопатки. Под ними не так давно прорезались «крыловые пазухи», из которых появляются временами крылья полудракона. Но пока этот процесс плохо контролируется, потому что новая часть скелета еще не до конца сформировалась.

Ко всему прочему еще и обычное женское взросление никто не отменял.

Мы завтракали сегодня в полном составе.

Тетушка, Сертайя с мужем и детьми, я во главе стола.

— Путешествия — часть моей жизни, Эди, — заметил я, отрезая кусок сочного мяса средней прожарки, — а вот почему ты еще не собираешь вещи в академию?

— Не факт, что я продолжу обучение, — серьезно ответила племянница, зыркнув на отца, который тут же вздохнул, как выброшенный на берег кит.

— Выйдешь замуж и сольешься с супругом всецело? — поддел я ее.

Девушка фыркнула.

— Эди, разумеется, поедет на учебу, — прогудел ее отец, — в нашей семье все образованные. Неуча я не потерплю.

— Можно подумать, с этого обучения будет какой-то толк, кроме подготовки к семейной жизни, — выдала Эди, — весь первый курс нам твердили, что главная задача драторинки — стать надежным тылом для своего мужа-дракона. Очень ценно! Так что твое замечание о замужестве мимо, дяденька.

— Хм, надо пересмотреть образовательную программу академии, — заметил я. И правда, слишком многое в нашем мире устарело. Мы словно получили его из рук предков и старались сохранить неизменным. И кажется, это не очень выходит. Просто потому что поколения сменяют друг друга и новенькие не хотят быть такими же, как и мы.

Кажется, это называется развитие.

Поднявшись из-за стола, посмотрел на часы.

— Твои вещи уже грузят в дирижабль, Эйт, — тетушка проследила за моим взглядом, — но лучше бы тебе проконтролировать.

— О, Эйтон и без напоминания все и всех контролирует, — не упустила случая ввернуть Эдайя.

По годам племянница явно старше моей новой рыжей проблемы. Смешно. Рядом с Кирой Эди выглядит угловатым подростком. У драторинов иное взросление. Поэтому в академию мы поступаем позже людей, да и обучаемся дольше на несколько лет.

Драторины к тридцати смотрятся от силы на двадцать человеческих.

И дальше зреют очень постепенно.

Эди догнала меня в коридоре.

— Эйтон, я могу полететь с тобой? — выпалила она.

— Что? — я замедлил шаг от удивления. — Тебе же неинтересны все эти наши взрослые шебуршания.

— Не считай меня круглой дурой, — племянница притопнула от нетерпения, — я не совсем уж растение в кадке, которое надо подкармливать и вытирать пыль с листьев. И если мне надоела эта вся образовательная нудятина, не значит, что я отрицаю вообще любые передвижения.

— И ты решила, что хочешь двигаться со мной в одну сторону? — уточнил я.

Эди кивнула.

— Пока папа в замке, да еще и без тебя, тут тоска и уныние, — заявила девушка, — он мне будет читать лекции о правильном поведении и усердии.

— А со мной в Даэре будет веселее? — мне стало смешно.

— Даэра — столица всей империи, — убежденно сказала Эдайя, — и там более просвещенные люди и свободные взгляды.

— Свободные? У императора под боком? — я подавился смехом.

— Между прочим, Кайтон Первый женат на человечке! — напомнила Эди. — Разве это не говорит о нем как о том, кто способен решать за себя сам? Да, их повенчали боги, но до алтаря надо было как-то дойти. Влюбиться в друг друга, в конце концов! Впрочем, ты вряд ли поймешь эту смелость.

Вот это наглость!

Правда, в семье понятия не имеют о моей истории любви. И не надо.

— А родители тебя отпустят? — нет, я не собирался тащить с собой еще одну невоспитанную девицу. Но уточнить стоило хотя бы из приличия.

— Ты владыка острова, Эйтон, — напомнила Эдайя, — разумеется, отпустят.

Сделав жалобные глаза, она закончила:

— Пожалуйста, разреши отправиться с тобой. Я обещаю, ты узнаешь меня с другой стороны. Я соображаю, как вести себя в свете.

— Уверена? — я прищурился. — Что ж, так и быть. Но с тебя должок.

— Что угодно! — она радостно подпрыгнула, вцепившись в мой локоть. И правда очень хочет сбежать от папеньки.

— Среди моего сопровождения есть одна девушка. Невольница.

Эди скривилась.

— Ты что, хочешь ее взять в наложницы и собираешься втереться в доверие?

— Не перебивай, а то отправишься к отцу выслушивать его вековую мудрость, — пригрозил я. Эди испуганно закивала.

— Я не собираюсь брать эту… особу… в наложницы. Знаешь ли, не совсем я дурак пускать в постель такую дикарку. В моих планах дать ей свободу. Но дело в том, что она что-то скрывает. Ничего не хочет о себе рассказывать. Ни мне, ни твоей бабушке. Мне надо понять, нет ли в этом подвоха, ясно?

Эдайя выглядела озадаченной.

— По сути, я даже пока не понимаю, куда ее отправлять, когда император дарует вольную.

— Поняла, — серьезно сказала Эди, — ты притаскиваешь этих невольников во дворец как котят, и потом думаешь, куда пристроить.

— Вроде того, — я не смог удержаться от того, чтобы представить Киру в образе пушистой рыжей кошечки. Хотя такая обязательно попытается выдрать глаза, стоит зазеваться, — у этой рабыни-полукровки на руках блокираторы магии. И конечно же, она молчит насчет того, что они сдерживают.

— Ладно, поняла я задание, — нетерпеливо мотнула головой племянница, — определяй ее в мои компаньонки на время путешествия. Постараюсь расколоть твой орешек. Только дай посмотреть столицу.

«Спаси ее, Эйтон. И будь счастлив».

Слова Риадоры из сна вдруг пронеслись едва слышным шепотом-воспоминанием. Спаси ее. Может, среди чуть ли не сотни девиц, которых удалось вырвать из лап работорговцев была какая-нибудь «она». Откуда знать, если я вытаскивал рыжую полукровку.

Уж точно ее в виду моя нежная, почтительная Дора иметь не могла!

Полукровка и драторин — совсем уж невозможный вариант. Такой парочке и демиурги не помогут, как минимум нужно новое пришествие. Но вряд ли величественные Сайтон и Симона Даэрды спустятся на Аперфод в подражание сэлонимским божествам.

После того, как демиурги признали полукровок, у тех появилось преимущество. Богов-то у них вдвое больше! Можно возносить молитвы создателям мамочки, а если не услышат, обратиться к папочкиным.

Я усмехнулся дурацким мыслям и подхватил чемодан. Увесистый, огромный. В такой запросто влезет рыжая Кира. Будет дерзить, точно поедет как багаж.

Хотя она хамит не словами, а взглядами.

Вслух не позволяет себе произносить того, что думает. Но смотрит так, что я все и сам могу додумать.

Дирижабль уже почти загрузили.

Помимо Киры и Эди со мной летел мой советник и двое слуг. Удивительно, как легко ее родители согласились отпустить младшенькую в столицу. Возможно, сами устали от ее взбрыков. Или порадовались, что деточка хоть к чему-то да проявила интерес.

Отполированное нутро поделено на три отсека. Один — для летателей, второй мой, третий предназначался обычным пассажирам. Племянницу к ним относить не принято, поэтому Эдайя устроилась в моей каюте.

— Позови свою новую служанку, — велел я ей, — у нас тут достаточно просторно.

Эдайя открыла было рот, чтобы по обыкновению надерзить. Но глянув в окно, поняла, что мы все еще касаемся дном тверди.

— Хорошо, дядя Эйтон.

— Выше нос, — подбодрил я ее, — теперь вы вдвоем можете меня бесить. Пока мы летим на дирижабле, подобно бескрылым.

Уселся в свое кресло и прикрыл глаза.

— Вы хотели меня видеть, дерр Гараирн?

Как у юной девицы может быть такой голос? Непостижимо. Глубокий, с хрипотцой. Очень женственный. Она совсем не походила на Риадору. Казалась ее полной противоположностью. Еще очко в пользу того, что умершая любовь не могла меня предупреждать о Кире. Называть ее моим счастьем, право на которое я должен доказать самому себе.

Так что если и было пророчество, я его прохлопал ушами. Возможно и была среди рабынь-полукровок хорошая девушка сэлонимского происхождения, случайно попавшая в этот замес.

— Кира, — Эди старалась говорить как госпожа, с достоинством, чуть свысока. Но получалось у нее паршиво. С родной матерью эта паршивка общается куда высокомернее безо всяких усилий.

— В течение этой поездки ты должна будешь выполнять мои поручения. Так решил Эйтон… дерр владыка.

— Как скажете, дерра Эдайя, — склонила голову Кира.

Сейчас на ней было простое черное платье служанки. Вместе с грубым браслетом оно подчеркивало белизну нежной кожи.

— Какими будут ваши распоряжения? — спросила полукровка. И вибрации ее голоса снова странно на меня подействовали. Раздражающе, но при этом хотелось продолжать слушать.

— Пока просто присядь, если Эди что-то понадобится, она тебе сразу скажет, — я указал невольнице на кресло у противоположного окна.

Племянница бросила на меня озадаченный взгляд. Девчонка не понимала, зачем нужна служанка в помещении, где в данный момент не требуется никому прислуживать.

Но я чувствовал — надо понаблюдать за нашей загадочной полукровкой.

Было в ней нечто настораживающее. Она отказывалась говорить, какие расы смешались в ее крови, из какого города ее забрали. Но при этом проболталась, что после возвращения домой выйдет замуж.

После случившегося с Айлой недогляда, я стал относиться к полукровкам очень внимательно. Что, если за привлекательным личиком Киры скрывается новый заговор?

Стоит заметить, полукровки не особо довольны скоростью, с которой признаются их права. А в головы их может прийти что угодно.

Лидеры представителей смешанных рас не получают образования, поскольку им запрещено поступать на одни факультеты с чистокровными, а своих академий для них не построили. Самое большее, что доступно им сейчас — окончить школу для полукровок. Так что никто их не учит стратегическому мышлению, истории и экономике.

По этой причине восстания полукровок всегда идеологически не выдержаны, бессистемны и с треском проваливаются.

Но беспокойств доставляют много.

Что, если я сейчас тащу в самое сердце Драторина какую-нибудь заговорщицу? Взгляд у этой Киры вполне бунтарский.

Остров Хвост и столицу Драторина разделяли несколько часов лету. Я решил использовать это время для отдыха. Прикрыл глаза и сосредоточился на внутреннем.

Дело не в том, что я не хотел смущать своих спутниц. Это меня вообще мало заботило.

Зато Эди без моего явного надзора, ожидаемо почувствовала себя свободнее и приступила к выполнению задания.

— Скучно лететь, — капризно сказала она, — как там тебя, зовут? Кира?

— Верно, дерри, — голос невольницы звучал отстраненно, не был окрашен ни единой эмоцией.

— А откуда ты? Произношение у тебя вроде мало отличается. Значит с Водного континента!

Да уж, у Эди навыки конспирации совсем не развиты. Я зажмурился крепче, чтобы не рассмеяться, поводил головой, будто во сне.

Они это увидели и заговорили тише.

— Да, я с Водного континента, — с явной неохотой ответила Кира.

— А точнее? Он большой.

— С Урнари, — сказала невольница через паузу.

— И как там у вас в Урнари? — Эдайя старательно изображала интерес. Вообще она мало нуждалась в беседах во время каких бы то ни было поездок. Сидела, нахохлившись, всем видом изображая, что ее внутренняя жизнь интереснее всего, что происходит вокруг. Но сейчас девица отрабатывала свое временное бегство. Странно, зачем ей приспичило бросать учебу? Это ведь возможность отдалиться от дома, находясь в общежитии, среди сверстников.

— Я не очень много времени проводила вне дома, дерри, — глухо произнесла невольница. И опять в ее голосе не услышал я смирения.

— Пряталась от охотников? — не отставала Эдайя. — Рассказывают, в вашем королевстве стоит полукровке зазеваться, как его тут же тащат на рабский рынок. И правителю до этого и дела нет.

Надо же! Наша деточка еще и о нравах соседей откуда-то наслышана.

— У нас не узаконено рабство полукровок, если вы об этом. А у короля полно иных забот о гражданах.

— Угу, а полукровки, получается не граждане. А ведь ваши боги спустились, чтобы обратить внимание смертных на проблему.

— Аперфод слишком велик, дерри, — беседа явно приобретала интересный оборот, — а люди слишком недоверчивы.

— Настолько, что ваш король не побоялся навлечь на себя и свою страну гнев императора, — хмыкнула племянница, — назвав жену Кайтона Даэрда нехорошим словом.

Эди еще понизила голос, наверняка при этом озирается, чтобы не услышал кто-нибудь случайно.

— Так что не бойся драторинов, — продолжила моя родственница, — мы для тебя менее опасны, чем твои же урнарцы.

— Прямо так? — хмыкнула невольница. — Величественные и полные самолюбования драконы, которым меня продавали, несут меньше опасности, чем мои же соотечественники?

— Если ты не королевского дома Урнари, дело обстоит именно так, — уверенно заявила Эдайя, — но вряд ли полукровка там будет приближена ко двору, даже если ее родственник сам король!

— У каждой страны свои заветы, — сдержанно сказала Кира, но в голосе ее звенело недовольство, — драторинов, знаете ли, тоже далеко не все любят.

— И очень зря! — Эди повысила голос. — Просто мы с высоты полета видим много больше, чем бескрылые. А вы принимаете эту осведомленность за самоуверенность.

Ого. Неожиданно. Я-то считал свою племянницу чуть ли не помешанной на противодействии существующим правилам. А она, оказывается, прекрасно помнит все, о чем ей говорили взрослые.

— Не буду спорить с вами, дерри, я ведь простая рабыня.

Мне очень хотелось открыть глаза, чтобы увидеть выражение лица Киры, когда она это говорила. Готов спорить, покорности там не отражалось.

— А браслеты у тебя откуда, — внезапно спросила Эди, — какую магию ты получила от своего предка-драторина?

— Почему именно драторина? — рыжая фыркнула.

— На эльфийку ты не особо похожа. Да и черный ошейник…

— В Урнари для них нет других цветов.

— Это не так важно. Ты просто переводишь разговор, полукровка!

Эди начинала раздражаться.

— Я спросила — какая у тебя магия? Почему ее заперли браслетами, что ты натворила?

— Что бы я ни устроила, дерри, вам это сейчас не грозит.

Она замолчала.

Вот ведь упертая. И почтительности в ней и на полмизинца нет. Они с Эди стоят друг друга. Кажется, удачная идея их столкнуть лбами. Обеим будет кого кусать.

В нашу каюту зашел сопровождающий полета, предложить напитки и закуски. Беседа прервалась, а у меня уже не получилось изображать спящего.

До конца полета мы перебрасывались ничего не значащими замечаниями.

Когда дирижабль пошел на снижение, все облегченно вздохнули.

В столице Драторинов уже темнело, когда наш транспорт спустился на широкую посадочную площадь в горах у дворца.

Увы, на крышу дирижабль не примостить, так что придется забираться на верхние этажи пешком.

Выйдя из дирижабля, с удовольствием разминал затекшие руки и ноги. Куда лучше лететь своим ходом, чем сидеть в этой пузатой клетке несколько часов подряд.

— Дерр Гараирн! — услышал я голос одного из приближенных императора, Сиура. В прежние времена он был его оруженосцем, а сейчас занимал пост секретаря.

Молодой драторин быстрым шагом приближался ко мне.

— Император Даэрд ожидает вас. Велел проводить к себе сразу, как вы отдохнете с дороги.

— Да я и так отдыхал так, что тело ноет от бездействия.

Мне было любопытно, зачем Кайтон позвал во дворец на этот раз. Зачем тянуть?

— Тогда позвольте показать покои, которые приготовили вам и вашему сопровождению, — Сиур почтительно склонил голову.

— Со мной моя юная племянница, — кивнул я в сторону Эди, которая оглядывалась с детским любопытством и восторгом, не успев вовремя этого скрыть от меня.

— Очень рад, — секретарь улыбнулся Эди, и та вспыхнула.

Надо признать, помощник императора хорош собой.

Нами и нашим багажом занялись императорские слуги.

Я пошел вслед за Сиуром, чувствуя легкое волнение.

— Эйтон! — мелодичный, полный чарующей женственной чувственности голос Аделы меня словно по плечам погладил.

Жена императора коснулась моей руки и улыбнулась.

У сэлонимок принято приветствовать друзей поцелуем в щеку. Но королева Эмедеры и супруга императора драторина на такие вольности права не имеет.

Забавно, что эта пара, порушившая общепринятые каноны, трепетно относится к правилам этикета.

Если бы небо не обрушилось на твердь Аперфода и сами демиурги не явились к смертным, наверняка оба молчали бы и о своей любви.

— Приветствую, королева, — я отвесил ей поясной поклон. Наполовину шутливый, наполовину почтительный.

— Давно тебя не было, владыка, — заметила Адела, — продолжаешь избегать светских визитов в Даэру. Иногда мне кажется, ты на меня обижен.

— Нет, что ты, — поспешил я ее уверить, присаживаясь в обитое кожей кресло. Мы были в кабинете ее мужа на жилом этаже. По-семейному. На большом столе таинственно мерцал орин.

— Все еще чувствуешь свою вину за то, что случилось на твоем острове?

Впервые она об этом спросила прямо. Вероятно, потому что мы за прошедшие десять лет наедине и не оставались толком. Рядом был или ее муж, или слуги.

— Ты улыбаешься? — заметил я. — Нет ничего смешного, между прочим. Это был позор. Как для правителя, так и для мужчины, друга. Воина, в конце концов.

— Против нас тогда был весь мир, Эйтон, — напомнила Адела, — и Кайтон не с ребенком тебя попросил посидеть, за которым следить надо. А мятежница, предавшая своего брата-короля ради дракона.

Она улыбнулась краешком рта и я лишний раз понял, почему мой невозмутимый, твердокаменный друг и непоколебимый император сходит по ней с ума до сих пор.

И вновь почувствовал легкий укол зависти.

Давно я не ощущал страсти к женщине. Ради которой хочется свернуть горы, докричаться до богов, изменить мир…

— Герцог Гараирн, — продолжала между тем Адела, — вам с императором давно пора уже оставить позади тот инцидент.

— И позвать меня было твоей инициативой, — сказал я утвердительно.

— Каюсь, — снова ее непередаваемо обаятельная улыбка, — но ни о чем не жалею. Тем более, считаю, что в этом вопросе ты силен.

— В каком вопросе? — удивился я. — Мне думалось, вы объявите об ожидании третьего ребенка.

— Что? — ее глаза расширились. — У императора Кайтона достаточно других достижений, о которых пристало официально заявлять. Не стал бы он собирать общество ради такого.

Щеки королевы вдруг порозовели от смущения.

Обожаю эту всесильную парочку.

Дверь открылась без стука, пришел хозяин.

— Приветствую, император, — я встал с кресла и склонил голову.

Кайтон, все такой же безупречный и величавый, протянул мне руку для пожатия.

— Прошу извинить за ожидание, — его низкий голос отразился от стен.

— Я был рад побеседовать с королевой. Наверняка тебя задержали государственные дела.

— Можно сказать и так, — он улыбнулся совершенно не по-императорски, — принцесса Делайя желала перед сном сказку исключительно в моем исполнении.

— Она спит? — тихо уточнила Адела.

Император кивнул.

Как мило. Счастливая семья с двумя детьми. А с учетом того, что Адела никак не опровергла мое предположение о новой беременности, лишь сказала, что Кайтон не стал бы таким хвастать, может и третий на подходе.

— Сейчас нам принесут напитки и закуски, — сообщила королева.

— Очень к месту, спасибо, — Кайтон тепло улыбнулся жене.

Мы сидели за круглым столом, император с женой, разумеется, рядом. Причем правитель Драторина придвинул свое кресло почти вплотную к супругиному. Так, что подлокотники соприкасались.

— Благодарю за быстрый отклик, — Кайтон повернул голову в мою сторону, — мне очень важно твое мнение в вопросе, что я собираюсь вынести на заседание совета завтра.

— Звучит тревожно, — признался я.

В дверь постучались, открыли, дождавшись ответа императора.

Нам привезли еду и напитки.

— Ничего тревожного, — сказал Кайтон, когда слуги вышли, расставив перед нами всевозможные яства, — но тема щекотливая и во многом спорная. Но уверен, ты поддержишь.

Я молчал, ожидая продолжения. Император налил чай для жены. Мне же указал рукой на стол, побуждая без стеснения угощаться.

— Дело касается полукровок и их положения не только в Драторине, но и всем Аперфоде.

Ого, какая многообещающая завязка!

— Перемены происходят, но несправедливости еще полно. Я хочу внести значительные подвижки и обозначить позиции смешанных рас среди остальных.

— И каким образом? — я подался вперед.

— Открыть общемировую Академию наук и магии, — спокойно ответил Кайтон, — на которой будет создан отдельный факультет для полукровок.

— Это… это просто революционное решение! — у меня во рту пересохло от идеи императора. И надо сказать, я почувствовал к нему еще большее уважение.

— Вначале была мысль сделать такие факультеты при существующих академиях, — рассказывал император, — но посоветовавшись с Аделой, мы пришли к выводу, что это вызовет брожения умов и лишние протесты. Лучше начать с нуля. А уже потом внедрять изменения в старую систему обучения. Открывать там отделения для полукровок, разрешать поступать туда по одаренности, а не праву рождения. К тому же, я могу распоряжаться только Драторином. Чтобы прислушались остальные, надо создать объединяющий момент.

— И как раз им станет общемировая Академия, — с энтузиазмом подхватил я, — но для чего нужно мое мнение?

— Я хочу включить тебя в комиссию, которая будет заниматься всем этим, — Кайтон взглянул мне в глаза, — поскольку ты активно пресекаешь работорговлю и вообще настроен на борьбу против угнетения полукровок. А еще, по моему мнению, Академия должна находиться в некотором отрыве от всего мира. Например, на острове.

Я присвистнул.

— Ты хочешь превратить Хвост в кампус Академии?

— Мне казалось, там достаточно места, — он усмехнулся, — мы до сих пор не освоили толком его западную половину. Но если тебя смущает этот вариант, я рассматриваю покупку одного из островов Эльфов при Горячем континенте.

— Там слишком уж жарко, — заметил я, — планы очень великие. Это ведь надо будет построить саму Академию, городок при ней с домами для студентов и преподавателей…

— Да, это еще годы работы, — согласился Кайтон, — поэтому если ты возьмешь на себя роль куратора, это многое ускорит.

— Почту за честь, — ответил я серьезно, — и коли нас теперь так заботит судьба полукровок, хочу попросить вольную для одной… дерзкой рабыни.

Эдайя, племянница Гараирна, производила на меня странное впечатление. Я понимала, что по годам она не может быть ребенком. Наверняка ей больше лет, чем мне. Но по зрелости — казалась младше, по крайней мере, я себя рядом с ней ощущала старшей сестрой.

Как эти драторины выжили в мире, с их долгим детством?

Да что там Эдайя. В самом Гараирне я чувствовала ребячество. Опасное сочетание. Он умеет ослабить бдительность своей ироничностью, но при этом остается властным драконом, повелителем острова. Тем, кто может проявить жесткость, покарать непокорных. Меня, например.

Если Гараирн и правда даст мне вольную, я сбегу от него с облегчением.

Он улыбается, его голубые, такие чистые глаза, кажется, ничего не способны скрыть. Но интуиция подсказывала — шутить с ним не стоит.

Пока мы летели в Даэру, меня не отпускало ощущение, что Гараирн нас слышит. Пусть и никак этого не показывает.

Я поглядывала на дремлющего драторина.

Его лицо выглядело безмятежным, спокойным. Ни один мускул не дрогнул. И веки тоже.

Герцог дышал ровно, чуть улыбался во сне.

В общем, он производил полное, достоверное впечатление глубоко спящего мужчины.

Невольно я рассматривала его.

Красивые, ровные черты. Резковатые, но при этом почти идеальные.

Драторин в пору его мужского рассвета часто выглядит совершенством. Не эрлин с его пронзительной красотой, а именно по-мужски привлекательный тип.

Вздрогнув, я отводила взгляд, но не могла сдержаться и вновь начинала разглядывать герцога, говоря себе, что все дело в моей бдительности. Просто не хочу пропустить момент, когда он проснется.

А в глубине души знала, что любуюсь драторином.

Когда мы прилетели, я почувствовала облегчение.

Почтительные слуги императора проводили нас с Эдайей в покои. Юной племяннице герцога предоставили просторные гостевые апартаменты, включающие четыре комнаты. Одна большая спальня с гардеробной и роскошной уборной, проходная гостиная, что-то среднее между кабинетом и будуаром, а так же комнатка для прислуги или охраны. Туда меня и поселили. К счастью, в ней была отдельная уборная, тесная, а вместо ванны в ней было корыто, в которое лилась вода из шланга с лейкой. Но для того, чтобы содержать себя в порядке, вполне хватало.

— Улетно до потери крыльев, — оценила Эдайя предоставленное ей жилье. И я затруднилась с тем, чтобы определить, положительный это отзыв или наоборот.

— Вам нужна помощь, дерри? — спросила я вежливо.

— Нет, забьемся каждая в свою нору, — она махнула рукой, — пока есть возможность побыть в тишине.

— Как скажете, дерри, — кивнула я, направляясь к себе.

Рослый слуга-полукровка принес наши вещи. У меня тоже был небольшой чемодан с одеждой и туалетными принадлежностями.

— Не изображай покорность, — вдруг фыркнула юная драконица мне в спину.

Обернувшись, я внимательно на нее посмотрела.

Что это? Вызов?

— Я вижу — ты не в восторге от моего дядюшки, хотя в него и втюрилась, похоже.

— В каком смысле? — я чуть не задохнулась от ее предположения, на какое-то время забывшись.

— В том самом, в котором ты на него пялилась в дирижабле. Ему же сто с лишним лет!

— Он выглядит моложе, — вырвалось у меня, — и я просто следила, чтобы не сказать чего-то неуместного, если он проснется.

— И только-то? — девчонка прищурилась. — Не похоже!

— Зато я не краснела, как вы при виде симпатичного секретаря императора, — мстительно протянула я.

Краска прилила к щекам Эдайи. Надо же! Я попала в точку!

— Тебе показалось!

Она притопнула.

— А вот и нет! — я усмехнулась. Девица мне велела не изображать покорность? Пожалуйста, получай.

Эдайя резко повернулась и ушла в свою спальню, бурча под нос:

— Зато он молодой!

Вот и ладно. То, что сейчас она на правах моей хозяйки, не значит, что ей можно строить дикие предположения!

Втюрилась в Гараирна!

Драторина и угнетателя.

А тот, у кого столько слуг и рабов, по умолчанию угнетатель и никто другой.

Ему сто с лишним лет…

Сколько это, если соотнести с сэлонимским возрастом зрелости? Около тридцати пяти? Все равно по сравнению с моими восемнадцатью много.

Я уж влюблюсь в кого-нибудь более мне подходящего! Во всех отношениях.

— Это называется Висячие сады. Природно-магическое чудо, которое есть лишь в горах Даэры.

Голос Сиура, который вызвался показать племяннице высокого гостя местные достопримечательности, звучал вежливо и чуть отстраненно.

Эдайя стояла чуть впереди меня. Мы втроем разместились на узком мостике с резными перилами, парящем чуть ли не под облаками.

Меня сюда тащил Сиур, подхватив подмышки, а Эдайя долетела сама. Горделиво выпустила сероватые перепончатые крылья, и даже мне, далекой от драконьих дел, ясно стало, что держится она пока на них неуверенно.

И в дракона она еще превращаться не умеет.

Удивительные существа.

Они будто бы осматривают эти удивительные Висячие сады, но не любуются ими.

Оценивают размах и масштабы, количество редких растений. Если чем-то и восхищаются, так это вложениями, что требуются для поддержания такого чуда.

А саму суть зрелища может постичь лишь человеческая душа. Когда твое время ограничено, ты глубже всматриваешься в вечное.

По крайней мере, я так чувствовала сейчас.

Время близилось к обеду, лучи Ипиро играли в водах невероятного парящего озера. Они пронизывали его, рассеивая отсветы повсюду. Разноцветные отсветы прыгали по скалам, окрашивали листву деревьев.

Парящее озеро. По сути, водяная толща без берегов и дна, которая не растекается, не капает.

Как такое возможно?

У меня слов не хватит, чтобы описать, как это выглядело.

Дух захватило от игры света, шелеста листьев зависших прямо над нами деревьев, запаха цветов.

— Благодаря чему все это живет? — спросила Эдайя.

— Магии драторинов, которой дышат драконьи горы, — просветил нас Сиур, — императорская чета любит гулять здесь. В одиночестве. Даже детей не всегда с собой берут.

Королеве Аделе Атейн-Даэрд можно позавидовать, если она каждый день имеет возможность любоваться всем этим великолепием.

Но понимает ли властный муж Аделы, что именно видят ее глаза и сердце?

Каково это, обладать человечьей душой и жить с драторином? Неужели между ними возможна настоящая любовь?

— Надеюсь, сейчас мы им не помешаем, — вежливо заметила Эдайя.

— О, нет, — помотал головой Сиур, — император собрал совет, на который и пригласил дерра Гараирна. Там кроме советников и супруга Его Величества.

Смешно. По обычаям драторинов, жена императора — не императрица. Вот так подчеркивается, что правитель у великого государства, поглотившего полмира, может быть лишь один.

Бросив взгляд на драторинов, я заметила, что Эдайя зачарованно смотрит на хрустальную гладь парящего озера.

А в ушах вдруг зазвучали сказанные ею в дирижабле слова:

«Ваш король не побоялся навлечь на себя и свою страну гнев императора. Назвал жену Кайтона Даэрда нехорошим словом».

А закончила она фразой о том, что в Драторине я в большей безопасности, чем в Урнари, если, конечно, не родственница короля.

Эдайя — капризная девчонка, которая задержалась в подростковой стадии. Но чутье у нее, надо полагать, отменное.

И она права — мне нельзя признаваться, кто я. Чего доброго, навлеку войну на свою страну. А против империи она не выстоит.

Но если Кайтон Даэрд даст мне вольную, куда я отправлюсь?

Эдайя таскала меня за собой повсюду, и нельзя сказать, чтобы я возражала. Гараирн был занят делами с императором, а я осталась с племянницей герцога. Чем еще заниматься?

На второй день нашего пребывания при дворце мы отправились в Даэру.

По рассказам родителей и особенно деда-короля я представляла себе драторинову столицу как темный город, полный мрачных домов с изломанными высокими крышами. Серыми улицами и, что самое главное — угнетенными сэлонимами.

— Они занялись вытягиванием полукровок, — усмехался порой папа на званом вечере, — а знаете, мои дорогие в каких условиях у них живут сэлонимы? Чистокровные, не запятнавшие себя срамной связью с чешуйчатыми?

И многозначительно оглядывал собравшихся.

— Помните, откуда взялась жена их императора? Она была рабыней в его дворце. Целительницей, которая лечила верховную дерру. Пленницей! И ее чуть ли не казнили при всех на главной площади Даэры. С позором! И думаете, это единственная рабыня человеческого происхождения?

Да, всем известный факт — драторины делают пленных своими рабами.

Захватывают города и подчиняют себе его жителей.

Пусть даже начинается все с бунта сэлонимов, но разве будут они зря восставать?

Чтобы решиться пойти войной на такого сильного соседа как Драторин, нужно очень разозлиться.

С таким настроем ничего хорошего от города драконов я не ожидала.

Но когда мы прибыли в центр Даэры, я не увидела, чтобы там волокли сэлонима на цепи или пороли розгами на главной площади несчастного человеческого раба.

Люди, сэлонимы, совершенно спокойно прохаживались, заходили в магазины и едальни.

Правда, стоит отметить, что в этих магазинах и едальнях работали только сэлонимы и в редких случаях полукровки.

Ни одного драторина на обслуживании я не увидела.

Сэлонимы нужны им, как рабочая сила. Слуги.

Эдайе прогулка нравилась. Она с огромным интересом рассматривала высокие витрины магазинов одежды.

А в один, самый большой, затащила меня и служанку Берту, которая нас сопровождала.

— Ах! Столичная мода! Костюм для летунов! Жаль, я пока не летун.

Она шмыгнула носом.

— Не летун? — удивилась я. — Но у вас есть крылья.

— Не те, — она скривилась, щупая с видимым сожалением тонкую кожу дорогой выделки, — до обращения мне еще лет пять. Я медленная, как мой папаша.

— А давай мы тебе что-нибудь купим? — ее глаза загорелись.

— У тебя безобразная хламида, Кира!

— Это же форменная одежда, — слабо и неискренне отбивалась я.

На самом деле, уже начала скучать по хорошей жизни.

Роскошь просто то, к чему я привыкла.

Понятное мне состояние. Уютное.

Будь я приучена к деревенской хибаре или рабской каморке, чувствовала бы себя спокойно на жестком топчане.

Но всю мою жизнь я хорошо одевалась и воспринимала заботу о себе как должное.

Поэтому сердечко забилось от предложения заполучить новое платье.

— Не спорь! — Эдайя топнула ножкой. — Я твоя госпожа!

Действительно, не поспоришь.

И какой с меня спрос теперь?

— Слушаюсь, дерри, — мне хотелось дернуть капризную девчонку за волосы. Но это глупо и опасно. Лучше платье выбирать.

Мы купили их три.

Точнее, Эдайя купила для меня.

И себе штук пять нарядов.

Не глядя на цену и не думая, может ли она себе это позволить.

Раньше я не особо об этом задумывалась. Но теперь, столкнувшись с самым большим потрясением в своей жизни, начала подмечать много больше.

Когда мы сели в экипаж, я спросила:

— Зачем вы это сделали, дерри? Купили для меня наряды, как у свободной.

— Мой дядя и так попросил для тебя вольную у императора, — беззаботно откликнулась она, — просто за государственными заботами ему все некогда тобой заняться. Вот придет он тебя освобождать, а ты выглядишь как светская дама.

— И что с того? — я с подозрением уставилась на свою взбалмошную и непредсказуемую хозяйку.

— Он на тебя запал, — сказала она уверенно, — ты его бесишь, значит он тебя хочет.

— Я многих бешу, — мне стало смешно, — как и вы, дерри Эдайя.

— Это другое, — сказала она серьезно, — мне приходится прикладывать усилия, чтобы предкам жизнь сладкой не казалась. А ты одним присутствием накручиваешь Эйтона.

— Допустим, — я пожала плечами, совершенно не соглашаясь с ее бредовыми доводами, — но вы же в курсе, что я полукровка и такие связи для благородных дерров оскорбительны?

— Однако в гарем они вас берут с великим удовольствием, — хихикнула эта негодяйка.

— Не поняла, — прищурилась я, — вы хотите задобрить дядю новой игрушкой или наоборот подсунуть ему в виде меня неприятности?

— Просто хочу повеселиться, — хмыкнула Эдайя, — не представляешь, насколько тухлая у меня семейка.

— Возможно, стоит с себя начать, — едко сказала я, — интересной личности самой с собой скучно не бывает.

— Нечего умничать, — засопела Эдайя, — нынче вечером дядя обещал заглянуть к нам. Так что будет ему сюрприз.

Я крутилась перед зеркалом и чувствовала бы себя как обычно, до всех этих драматичных событий… если бы не ошейник и браслеты.

Они плохо сочетались с серебристым платьем.

Закрыв глаза, я представила себя в семейном замке.

Еще до того, как родителям приспичило выдавать меня замуж за графа болотного.

Будь я чуть сдержаннее, возможно, этого бы и не потребовалось.

Но…

Вынуждена признать, что во многом оказалась виновата сама. И вижу это только сейчас, оказавшись оторванной от родного дома.

Жизнь была такой понятной. Моей.

Все для меня, и я это считала само собой разумеющимся. Примерно как Эдайя, капризная драторинка.

Чем я лучше ее, если могла спалить в дурном настроении потолок спальни, когда папа отказал мне в моем желании податься в кругосветное путешествие?

— Это опасно, Кири, — говорил он тогда, — не весь мир рад будет принять и сберечь родственницу короля Брейла. Подозреваю, ты в него характером, дорогая.

Мой дедушка, правитель Урнари, отличался расовой нетерпимостью и был не сдержан на язык. Он ухитрялся ссориться с соседями, чудом не приводя государства в состояние войны.

После того, как папа сказал это вот про характер, я и втянулась в дружбу с Милорой. Из принципа!

Говорите, я такая же как мой дед?

Но он против полукровок, а я вот дружу с одной, что скажете?

Было нелогично, поскольку этот факт я от семьи все равно скрывала.

Такая вот мамкина бунтарка, как говорил все тот же дедушка Брейл.

С тоской вперив взгляд в свое отражение, я впервые поняла, что со всеми своими бунтами далеко-то и не ушла от того, что отрицала.

Я протестовала, когда дружила с Милорой.

Но об этом протесте никто не знал. И поэтому родители, когда спохватились и поняли, что я исчезла, понятия не имели, где меня искать и у кого наводить справки.

А если бы я отстаивала свою позицию, у них хоть был бы человек, у которого можно обо мне справиться.

— Что застыла, не нравится? — резко спросила Эдайя. Ноздри у нее раздулись, явно она не такой реакции ждала от бедненькой полукровки, которая не могла видеть в своей жизни в Урнари чего-то слишком хорошего.

— В своем захолустье ты разве могла носить такие платья? — ее вопрос звучал излишне высокомерно.

Захотелось щелкнуть эту крылатую девчонку по носу, на котором еще чешуя не проклюнулась.

— Такие фасоны у нас не в моде, — чуть улыбнулась я, — выглядит непривычно, но мило, дерри. Но в своем захолустье я могла свободно гулять по улицам.

— Вот и догулялась до рабского рынка, — заметила Эдайя.

Грау ей в прическу, она права.

В дверь постучали.

Коротко, уверенно.

Не оставалось сомнений в том, кто может так стучать. Тот, кто чувствует себя хозяином жизни в целом, неважно, что в этом дворце он гостит.

— Дядек пришел, — потерла руки Эдайя.

— Все одеты! — громко сказала она.

Дверь открылась.

— Как поживаете, девочки? — весело спросил Гараирн, входя в наши покои.

Остановился, смерил меня взглядом с головы до ног. На лице его мелькнуло удивление, которое он не сумел быстро замаскировать под равнодушие.

А у меня сердце вдруг заколотилось.

— Вижу, времени зря не теряете.

— Как тебе Кира? — стараясь изобразить невозмутимость, спросила драторинка.

— Просто… великолепно, — кажется, он приложил усилие, чтобы это сказать, — а туфли вы купили к этому наряду?

— Проклятье, — Эдайя шлепнула себя по лбу, — позор для меня как для модницы. Забыла, что у Киры только рабские калоши.

— Не такие уж и калоши, — возразил Гараирн, — что ж, мы остаемся здесь на неделю, так что успеете сходить в город еще раз. Или не раз.

— А ты попросил вольную для Киры у императора?

Я благодарно взглянула на Эдайю, которая задала вопрос, мучивший меня более всего.

— Разумеется, — кивнул герцог, — еще вчера. И предварительно он одобрил прошение.

— Предварительно? — вырвалось у меня.

— По большому счету, это формальность, — улыбнулся герцог, — но тебя должен посмотреть кто-то из магистров. И вынести решение — безопасен ли для окружающих дар, который блокируют эти браслеты.

Я чуть не задохнулся, увидев ее.

От полукровки Киры веяло юностью, красотой и бесстыдной привлекательностью.

В этом платье она походила бы на принцессу, не будь на ней ошейника и браслетов.

Они настолько не вязались с обликом девушки, что захотелось тут же их снять. Потому что это не ее, чужеродное.

Мне захотелось подойти ближе.

Собственно, почему этого не сделать?

Странная робость, не свойственная мне.

Приблизившись к Кире, я взял ее руки в свои, чуть выше этих ужасных браслетов. Они охватывали изящные запястья, натирали их. Какая жестокость. Разве можно так издеваться над красотой? Все равно, что портрету усы пририсовывать. Но даже это не может изуродовать Киру.

Удивительно, какая нежная кожа.

Я чуть сдвинул один браслет и увидел под ним синеву.

Слишком, слишком нежная кожа.

— Тебе точно нечего мне сказать, Кира? — поинтересовался я.

— О чем, дерр? — она подняла на меня глаза. И словно нити протянулись от нее ко мне.

Тряхнув головой, Кира попыталась вырвать свои руки из моих. Но я крепко их держал.

— Не трепыхайся, милая, — я усмехнулся, — кажется, тебе есть что скрывать, не правда ли?

Это я еще ласково спросил, просто чтобы не спугнуть лишний раз.

Все в ней кричит о какой-то тайне.

Что за полукровка такая с кожей аристократки?

Магически одаренная, к тому же.

Да, наличие магии указывает косвенно на смешение кровей. У сэлонимов сила встречается очень, очень редко. А вот родство с эльфами и драторинами нередко делает и полукровок магами.

— Кто твой отец? — вопрос сорвался с губ резко, и девушка отреагировала на него, как на пощечину. Отпрянула, тонкие руки напряглись.

— Кто передал тебе магию, Кира? Почему ты ничего не хочешь рассказывать о себе?

— Моя магия от деда, — сказала девушка, глядя мне прямо в глаза, — а о своей семье я не хочу говорить с драторином. Простите, дерр. Вы меня вырвали с рабского рынка и я благодарна за это. Но мы по-прежнему в разных мирах. И ваш мир угнетает мой.

— И что, только драторины это делают?

Я сильнее сжал ее руки, чувствуя пульсацию.

— Разве сэлонимская знать сама себя обслуживает? Нет у тех, что побогаче, подавальщиков пищи, поваров, горничных?

— Но они не рабы, — Кира вздернула подбородок, на дне ее удивительных зеленовато-серых глаз появилась темнота, — они могут выбирать себе работу. А у вас во дворце, герцог, полно рабов.

— Если тебе доведется вернуться в мой дворец, поинтересуйся, выбрали бы они другого хозяина или нет.

Я говорил спокойно и насмешливо, но внутри словно вихрь собирался. Крутящаяся воронка, угрожающая лишить меня благоразумия.

— Рабы-полукровки есть и в Урнари, только тайно. Разве нет? Ваше королевство славится довольно дикими обычаями.

Она вновь вздрогнула. Холодные руки стали вдруг горячими. Слишком быстро.

— Официально рабских рынков у нас нет, — ее голос прозвучал сдавленно, — да, у полукровок тоже униженное, неравное положение. И они… мы… выполняем всю черную работу. Но по трудовым контрактам.

— Наслышан об этих контрактах, — я начинал всерьез злиться, Кира ведь не глупая девочка, а отчего-то защищает совершенно дурацкий общественный строй.

— Жертва одного из рабских рынков, мужчина-полудраторин, рассказывал, что контракты заключаются на десять или двадцать лет. И в течение своей службы слуга получает только необходимое, на пропитание. А остаток — по истечении срока. Контракт может расторгнуть лишь хозяин. Ну, и чем это лучше рабства?

Она растерянно хлопала ресничками, а потом спросила с явным усилием:

— А как этот полукровка стал рабом?

— Он толком и не понял. Скорее всего, это подстроил его хозяин, которому он прослужил восемь лет. Не хотел платить и сбыл охотникам за рабами.

Я сделал паузу, вглядываясь в ее лицо. На щеках девушки появились заметные розовые островки. Они ее не портили, но было ясно — наш разговор очень ее нервирует.

Но мне хотелось «добить» ее своими аргументами окончательно, чтобы она признала мою правоту. Смешно. Никогда я еще так не пытался убедить в чем-то юную девицу. Полукровку и рабыню.

— Драторины берут в рабы пленников. Тех, кто попался нам в руки на войне, или при подавлении бунта. И ты считаешь, что будь у сэлонимской знати возможность держать при себе ручного драторина, от этого кто-то отказался бы? Просто это им не по зубам. Никакие браслеты не удержат дракона внутри драторина. Потому что это больше, чем магия. Это наша суть. Полукровку нашей крови можно усмирить браслетами, но не настоящего драторина. Мы все равно сохраняем возможность обращаться драконами и выбрасывать крылья.

— А убедительно! — заметила Эди. До этого она молчала, и я о ней даже позабыл. Странно, что девчонка не зевает, не вздыхает и не стонет, что ей скучно от моего занудства.

В дверь постучали.

Я с сожалением выпустил руки девушки из своих.

Мне хотелось держать их, поглаживать запястья. Продолжать говорить с ней, пытаясь выведать ее тайну.

Но тот, кто пришел сюда сейчас, мог неверно истолковать нашу позу.

За дверью оказался Сиур, секретарь императора.

Я обратил внимание, какими взглядами они перекинулись с Эдайей.

Надо же, малышка выросла!

Обязательно поговорю с парнем. Пусть только попробует заморочить голову моей племяннице. Своей не досчитается.

— Дерр Гараирн, — уважительно произнес Сиур, не подозревая, что я планирую над ним расправу, — ваш советник, дерр Леирн, вышел на связь с императорским дворцом по орину. Он настаивает на разговоре с вами. Говорит, у одного из пособников работорговцев нашли нечто странное. И вы об этом должны знать.

Леирн выглядел возбужденным и озадаченным. Блеск его глаз только усиливался кристальной сферой.

— Мы смогли поймать всех причастных к этому нечестивому рынку, герцог, — сообщил советник с такой гордостью, словно сам обнаружил и связал каждого из злодеев.

— Как выяснилось, большую часть девиц, которых вы освободили, дерр, — продолжал Леирн, старательно сохраняя на лице загадочность, — доставили из Урнари.

— Об этом мне известно, — мотнул я головой, призывая советника переходить к главному.

— Но чего вы, возможно не знаете, так того, что у несчастных девочек оказались любящие родственники. Они разнесли скрытый в горах лагерь. Увы, в нем остались всего несколько пленниц, остальных к тому времени успели погрузить в дирижабль.

— И конечно же, разъяренные полукровки, особенно драконьих кровей, не оставили камня на камне, — сказал я утвердительно.

— Да. И подвергли мужланов, что там были, жуткой смерти. Особенно от разочарования, поскольку даже самые быстрые не сумели догнать этот грешный дирижабль. Увы, полукровки это все же не драторины.

Леирн вздохнул, но это выглядело неискренне.

— Не могу сказать, что сожалею об ужасной участи охотников за полукровками, — пожал я плечами.

— Это предыстория, — торопливо заверил Леирн, — дальше еще интереснее. Когда мы начали распределять спасенных девочек, удалось выйти на семьи некоторых из них. И за одной девицей прибыл ее отец, который участвовал в побоище. Увидев свою дочь, он прослезился.

— Погоди. Отец? — не поверил я ушам. — То есть это мать девочки эрлинка или драторинка?

— Нет, он и сам полукровка. И его жена полукровка. Такое случается, дерр.

Действительно. У нас, большинства, есть некоторая слепота по отношению к полукровкам. Словно они рождаются и дальше просто вырастают… и все. А ведь у них обычные желания — встретить любовь, продолжать свой род. Пусть даже такой, презираемый и непризнанный «чистокровными».

Как все же дальновиден наш император, решивший предоставить им возможность получить образование. Он прав уже в том, что эти новые смешанные расы необходимо облагородить, позволить овладеть знаниями, стать цивилизованными и подключиться общемировому культурному полю.

— Понял тебя, рассказывай дальше, — велел я. Отчего-то его повествование вызывало во мне тревогу. Пока мне непонятную.

— Эти двое рыдали, обнявшись, а потом мужчина, дикого вида, знаете ли. Такой заросший до бровей дикарь, но любящий свое дитя, не выпуская дочку из кольца объятий, подошел ко мне… надо было видеть, как он буквально тащит свою девочку, чтобы не оставлять ее одну.

Ох, копыта граунимов, от этой истории в носу защипало. Я представил в красках встречу отца и его дочки, чью чистоту удалось сберечь от лап похотливых драторинских богатеев.

— Он протянул руку и на его ладони я увидел кольцо. «Дерр, эту безделушку я забрал у одного из дермоглотов, которые похищали наших дочерей, — сказал он. 'Гад надеялся ею от меня откупиться. Но я просто взял ее, а потом выдрал мерзавцу глотку голыми руками».

— Впечатляет, — заметил я.

— О, еще как. Я принял кольцо, поскольку это жест благодарности был искренним и весьма трогательным. А потом отдал украшение оценщикам.

Леирн прокашлялся. Да, речь у него получилась столь же длинная, как эмоциональная.

Я ждал, пока советник прочистит горло.

— Трое знатоков-ювелиров сошлись в едином мнении, — продолжил Леирн, — вещь дорогая и выполнена опытным магом для члена королевской семьи Урнари. Там есть особое клеймо.

— И это кольцо, надо полагать, зачарованное, коли над ним работал маг? — по моему позвоночнику скользнула ледяная змейка.

— Да, герцог. Это кольцо-оберег, какие делают, чтобы сдержать разрушительное влияние магии. Не совсем ее убрать, а уравновесить. Такие делают юным и одаренным аристократам, которые пока не в силах совладать со своим даром, когда им в голову бьют соки молодости и созревания.

— И откуда же у работорговца могла оказаться такая особенная вещица? — я чувствовал себя гончей на охоте, берущей след.

— По словам полукровки, перед смертью охотник сказал, что забрал ее у одной из девиц.

— Мы должны разузнать, кому в Урнари принадлежало это кольцо, — хрипло приказал я.

— Это будет сложно, — вздохнул советник, — королевство не из самых отзывчивых. Между нами есть контакты, но нет дружбы. Король Брейл не тот, кто охотно делится внутренней информацией. И от подданных требует того же.

— Сложно, но выполнимо, — отрезал я, — приступай.

— Принято, дерр Гараирн, — Леирн почтительно склонил голову.

Мы еще немного обсудили наши дела, и я завершил связь.

Прикрыв глаза, продолжал сидеть за столом в кабинете, где стоял орин, постукивая пальцами по столешнице.

— Озадачен? — из задумчивости меня вывел голос императора. Кайтона Даэрда, которого я давно не называл своим другом. Как считали Адела и моя тетушка — из глупого мужского упрямства.

Наши дамочки могут говорить не почтительные вещи, при этом не нарушая дворцового этикета. Вот чему стоит поучиться.

Открыв глаза, с любопытством посмотрел на повелителя.

Он стоял, привалившись плечом к декоративной колонне, руки скрещены на груди. Волосы собраны в хвост, лицо тщательно выбрито.

Поза дышала спокойствием, уверенностью и властью.

— Проблемы на Хвосте?

— Не то чтобы проблемы, — честно ответил я, — скорее, непонятки. Скажи, император, может ли ошейник полукровки оказаться на шее сэлонимки случайно?

— Случайно? — брови Кайтона взлетели чуть ли не на лоб. — Думаю, ты сам понимаешь, что на волю случай такие вещи не отдаются. Вряд ли кто-то по своей воле наденет этот знак, лишающий всех возможных привилегий и приличной брачной партии.

— Да, не так выразился, — я поднялся, — но можно ли, скажем, похитить благородную девицу, нацепить ей проклятый ошейник и выставить на рабский рынок?

— Можно, если иметь много наглости и верить в бессмертие, — Кайтон усмехнулся, — полагаю, ты говоришь о той самой девице, для которой просил вольную? Своей нечаянной рабыне?

Я кивнул. Нет смысла скрывать.

— Но почему она молчит, в таком случае? — император прищурился. — Ей приятнее быть твоей рабыней, чем благородной сэлонимкой? Расскажи, что тебя навело на такие мысли, кроме уверенности в своей мужской неотразимости.

— Задница граунима, — выругался я, понимая, что мои суждения не выдерживают логики, разбиваясь как вода о камни.

— Папа говорит, нехорошо ругаться! — раздался вдруг детский голосочек, такой милый, что кажется ему светлые духи подпевают.

Принцесса Делайя просунула любопытную мордашку в приоткрытую дверь.

— Еще папа говорит, что нехорошо подслушивать, — нравоучительно сообщил Кайтон, оборачиваясь к своему младшему чаду.

Малышка, увидев, что отец ее заметил, не испугалась, а радостно расхохоталась, вбегая в кабинет.

Раскинув пухлые ручки на манер крыльев, подбежала к отцу и упала на него, обхватывая ноги. Девочка не доходила даже до колен грозному драторину и правителю огромной империи.

Но что странно, у меня сложилось ощущение, что у ног сейчас вовсе не она, а великий император.

В его лице мало что поменялось, но все равно очень понятно, что Кайтон растаял.

— Дели! — послышался строгий мальчишеский голос, и к нам присоединился принц Дайрон Даэрд. Вихрастый девятилетка с суровым отцовским взглядом.

Удивительно, как жила в этих ребятишках императорская пара!

Дайрон вылитый папенька, брюнет с резкими чертами лица, но глаза у него мамины. И в улыбке можно разглядеть Аделу, даже не сильно включив воображение.

Делайя унаследовала светлые материнские локоны и мягкость очертаний, но глядя на нее, безошибочно можно сказать, что это дочка Кайтона Даэрда. Непостижимо. Хотя он и не строит такие умильные рожицы, но… не знаю как объяснить. Это нечто выше моего понимания.

— Прости, отец, — Дайрон подхватил сестру, которая сначала сопротивлялась, а потом крепко обхватила шею брата, — она от меня убежала. Очень хитрющая девочка. Сказала, что хочет поиграть в прятки. А сама тебя пошла искать.

— Я соскучилась, — пропищала малышка.

— Скоро к вам присоединюсь, — пообещал император, — договорю с дядей Эйтоном и приду. Или мы даже вместе с ним придем.

Принцесса Делайя взвизгнула от восторга, а принц Дайрон церемонно мне кивнул. И несмотря на то, что в ухо ему визжала малышка, выглядел этот юный дерр весьма величественно. Только в детских глазах блестела смесь озорства и любопытства.

Дети убежали, а Кайтон повернулся ко мне.

— Думаешь, я размяк и забыл, о чем мы говорили? — усмехнулся он. — Рассказывай, что там у тебя за ребусы.

Похоже, это мне после милой семейной сцены нужно переключаться на деловой лад, а вовсе не счастливому отцу.

Собрав волю в кулак, я изложил суть беседы со своим советником.

— Значит, у одного из преступников нашли вещь королевской семьи, выполненную по заказу Брейла, — подытожил Кайтон, — и ты подозреваешь по какой-то причине, что она принадлежит твоей загадочной рыжей рабыне.

Я кивнул.

— Да, это звучит и выглядит нелепо, — пришлось признать очевидное, — кольцо могло быть украдено или потеряно… но когда у нас есть молчаливая невольница, которая носит сдерживающие магию браслеты…

— История о кольце, оберегающем от пагубного влияния дара выглядит иначе, — продолжил мою мысль император.

— Считаешь, я мнительный, как впечатлительная девица? — с интересом уставился я на повелителя.

— С некоторых пор я совершенно не верю в случайные совпадения, — заявил император, — зато постиг неисповедимую высшую логику, по которой развиваются события. Можно их отрицать и высмеивать, тем самым спутывая карту своей судьбы.

— Значит, ты тоже считаешь…

— Считаю, ты должен выяснить правду. Король Урнари — мерзкий тип. И он постоянно нарывается на конфликт с Драторином. Но не хотелось бы давать ему повод, который он действительно может против нас использовать. Я наведу справки через свои источники. Узнаю, не пропадала ли недавно особа королевской крови. А ты серьезно поговори с девушкой.

Я благодарно кивнул.

— А теперь приглашаю на свой семейный ужин. Немного поздний. Я задержался по делам, а они ждали…так что пойдем, отвлечешь от меня праведный гнев королевы.

Кайтон улыбнулся так, что было понятно: нет там никакого гнева. Есть супружеская игра двух горящих страстью и любовью сердец.

— Эди, оставь нас!

Я не стал ждать утра, чтобы поговорить с Кирой. Пришел в девичьи владения после ужина с семьей императора.

После него я себя чувствовал окрыленным.

Около часа находиться в таком средоточии любви и не заразиться сложно.

Поэтому я ощущал небывалую бодрость и решимость найти наконец определенность и получить ответ на свои вопросы.

— Дядя! — девчонка вспыхнула. — И куда мне прикажешь деваться?

— Закройся в спаленке, — скомандовал я, — и не подслушивай. У нас серьезный разговор.

Я увидел, как сжалась Кира. Сузила глаза, но не успела скрыть мелькнувшее в них пламя.

Вся она какая-то… пламенная.

Порывистая, со свободной душой. И ничем этого не скрыть. Можно нацепить на девушку браслеты, но на душу сеть не накинешь.

— Ладно хоть спаленку вам уступать не требуется, — проворчала Эдайя, недовольно удаляясь.

Видно, что ей очень интересно, о чем я собирался беседовать с полукровкой.

Я повел Киру в кабинет, не желая разговаривать в ее тесной спаленке.

И одновременно присматривался.

Невольница до сих пор была одета в то красивое платье, купленное в столице. Кажется, девочки нашли общий язык.

Как бы моя племяшка не притворялась букой и злючкой, она ни с одной из своих подружек себя так давно не вела. Как начался этот сложный период взросления. они все перессорились.

Закрыв дверь я указал Кире на кресло у стола, сам уселся на маленькую кушетку, вытянув ноги.

— Кто ты? — спросил у нее без предисловий.

Она отпрянула, уставившись на меня в удивлении.

— У благородного дерра провалы в памяти?

Кажется, у нее это само вырвалось, против воли.

Об этом говорил и взгляд, в котором сочетались испуг и сожаление. Ага, считает, что зря не сдержалась.

— При виде такой красавицы это не удивительно, — заметил я, желая продлить ее смятение, — тебе идет жизнь во дворце и богатые наряды, Кира. Куда больше, чем рабское платье. И чужеродный ошейник. Где ты его взяла?

Нет, я не был уверен в своих словах. Блефовал.

Но то, как она прикрыла глаза, как задержала дыхание, показало мне, насколько верным путем я иду.

— Нашли твое колечко, — сказал я, стараясь придать голосу безразличие.

— Колечко? — то ли я промазал, то ли она успела взять себя в руки. — Я не брала с собой украшений, дерр Гараирн.

— На невольничий рынок, возможно, не брала, — кивнул я, — да и вместо него на тебя надели браслетики. Целых два. Но не такие дорогие, как кольцо работы придворного мага Урнари. Мы знаем, что оно твое, Кира. Так что лучше признаться, кто ты.

— Раз вы его нашли, то сами все знаете, — она пожала плечами, — для чего этот допрос, дерр Гараирн?

— Не допрос, а беседа, милая сэли.

Я встал, подошел к ней и присел на корточки, положив руку на подлокотник кресла.

— Понимаю. на что ты рассчитываешь. Ваше королевство ревниво охраняет любую внутреннюю информацию. Узнать, не пропадала ли девица из семьи монарха не так и просто. Но это дело времени.

— Почему вы так уверены, что кольцо мое? — она усмехнулась. — Даже если так, я могла стащить его у богатенькой дурочки. Втереться к ней в доверие, стать ее подругой. Использовать в своих целях, чтобы получить какие-то блага от жизни, которая столь несправедлива к полукровкам.

Кира смотрела с вызовом.

Грудь ее вздымалась от волнения, с моей нынешней точки это прекрасно было видно.

Как она была сейчас хороша!

Я чувствовал жар юного тела.

Тонкий аромат ее кожи.

— Ты не полукровка, — сказал я уверенно.

Резко встав, потянул ее за руку, так, чтобы она тоже поднялась.

Захватил девицу в объятия, пристально вглядываясь в ее лицо.

Мне хотелось вытянуть из нее правду любым способом.

Смутить, застать врасплох.

Но… когда она оказалась в моих руках, я об этом подзабыл. Стоял, слушая биение собственного сердца. Наслаждаясь ее теплом.

От резких движений прядь волос упала на лицо Киры.

Неосознанно поднял одну руку, другой продолжая крепко придерживать талию девушки. Поправил рыжий локон, погладил Киру по щеке, чувствуя, как ее тело, прижатое к моему, откликается легкой дрожью.

Она смотрела мне в глаза снизу вверх.

Наши взгляды переплелись, как и дыхание.

Да и биения сердец, кажется нашли единый ритм.

С трудом соображая, что делаю, я положил ладонь ей на затылок, притягивая к себе. И накрыл губы Киры своими.

Она напряглась и уперлась мне в грудь кулачками, пытаясь оттолкнуть. Но ее сопротивление быстро закончилось.

Вздохнув, Кира вдруг ответила на мой поцелуй.

Неумело, от чего у меня в голове совсем помутилось, но это точно был ответ на мою страсть, а никак не попытка оттолкнуть.

Губы девушки раскрылись навстречу моим, со стоном я чуть прикусил и втянул нижнюю. Тело Киры отозвалось дрожью.

Это вовсе не похоже было на первый поцелуй не пробужденной страсти.

Нет, я хотел поглотить ее, присвоить, забрать себе полностью здесь и сейчас.

Желал, чтобы рыжая бунтарка стала моей и открылась. Между нами не должно было оставаться тайн, нам двоим суждено стать единым целым, двумя половинками бытия, мужчиной и женщиной.

Тонкие руки скользнули мне на плечи, я почувствовал жар от девичьих пальчиков даже сквозь плотную кожу, из которой скроена моя одежда.

Я уже больше не придерживал ее затылок, позволив рукам глядить мягкие шелковистые локоны, спускаться по изящной спине.

Я едва сдерживался, чтобы не подхватить ее и не унести в постель. Возможно, потому, что в этой комнате не было кровать, а снаружи бдит моя племянница.

Вся эта информация тлела на задворках моего сознания.

С трудом оторвавшись друг от друга, мы смотрели глаза в глаза и тяжело дышали. На ее щеках распустились алые цветы смущения.

— Не бойся, — хрипло попытался успокоить ее, — на твою честь посягать не стану.

— Да какая уж честь после того, что я… — она криво и неуверенно улыбнулась, запнувшись но продолжила, — позволила с собой делать.

— О, моя милая, ты и не представляешь, насколько это мало, — я старался говорить мягко, но само звучание голоса выдавало с головой.

— Сейчас ты скажешь, что сам не знаешь, как такое произошло, — вдруг выдала Кира, — минутное помешательство и все такое.

— А ты смелая, — я с удовольствием ее разглядывал, жалея только о том, что она слишком одета, — и заслуживаешь честных ответов. Нет, я знаю, как такие вещи происходят, хотя у меня давно их не было.

— У тебя не было женщин и поцелуев? — Она прищурилась, явно с недоверием.

— Были женщины, — не стал отрицать, — но таких поцелуев не случалось очень-очень много лет. Поэтому мне еще больше интересно, кто ты такая, Кира?

— И что же мой ответ изменит, дерр Гараирн? — девушка постепенно приходила в себя, щеки ее бледнели и в глазах проявлялась привычная насмешливость. — Я в любом случае не драторинка, а существо низшего порядка, о великолепный дракон.

— Я обещал быть честным, Кира, — решение вдруг далось мне просто, — поэтому скажу. Не считаю драторинок лучшей партией для себя. Они не могут любить, как сэлонимские женщины. По крайней мере, меня не могут. Много лет я был с сэлонимкой. И это было лучшим временем в моей жизни.

— И что с ней сталось?

Я увидел в глазах Киры жадное и ревнивое любопытство. Моя душа от этого глупо, по-мальчишески заликовала.

— Ты бросил ее, когда она родила полукровку?

Медленно помотав головой, ответил, глядя на нее в упор:

— Нет, это она убежала, когда ее настигла старость. Не захотела, чтобы я смотрел, как она угасает. Я ведь оставался…

— Молодым и красивым, — прошептала Кира.

— Спорно, но спасибо, — ухмыльнулся невесело, — но я нашел ее, чтобы доказать свою преданность.

— Что было дальше? — голос моей бунтарки дрожал, как у обычной романтичной девицы.

— Она просила отпустить ее и умерла. Я до последнего держал ее за руку, Кира. Так что доказывая, будто я бесчувственный ледяной гриб, не способный чувствовать, ты не права.

— В-вот как, — ее голос дрогнул, — я не знала.

— Об этом знают лишь мои друзья. Кайтон и Адела. Но я не вру тебе, Кира.

Она вгляделась в мое лицо, долго молчала. А потом выдохнула:

— Я верю.

— Тогда откровенность за откровенность, — предложил я, — после моего признания в самом личном неужели ты не скажешь правду о себе?

— А если я и правда полукровка, — тихо сказала Кира, — это что-то для тебя изменит?

Ответа я ждала с волнением.

При этом, и сама не очень понимала, зачем спросила и что хочу услышать.

Хотя… что тут непонятного?

Мое сердечко хотело знать, что Эйтону Гараирну все равно, кто я, благородная сэлонимка, которую он во мне заподозрил, или презренная полукровка.

Когда он поцеловал меня, возникло чувство, будто я этого ждала. Во мне горело пламя, а он его не погасил… нет. Сделал не разрушительным, а согревающим.

Я не желала, чтобы этот поцелуй прекращался, даже когда дыхания уже не хватало.

И его история любви с человеческой женщиной оказалась такой трогательной и прекрасной. Я ведь чуть не прослезилась!

А потом он как ни в чем ни бывало продолжил свой допрос!

Подумать только!

— Ты считаешь меня трусом? — спросил Эйтон неожиданно мягко.

К чему это сейчас?

Я просто помотала головой.

— Думаешь, в моем характере отказаться от женщины, к которой тянутся душа и тело, только потому что она не той расы?

— Но ты… — я осеклась. Это «ты» тоже вырвалось против воли, само собой, словно так и надо. А может и надо. Продолжила более уверенно.

— Мне показалось, ты хочешь, чтобы я была девицей королевских кровей и хватаешься за эту мысль.

— Ты совершенно права, — он кивнул и мое сердце ухнуло в черную дыру.

— Тебе это действительно показалось, — продолжил Эйтон, и мне его захотелось стукнуть.

— Наверное, ты еще совсем меня мало знаешь и не успела почувствовать, Кира. Я не из тех, кто следует мнению большинства. Риадора сама не хотела делать нашу связь достоянием общественности. А я, видя, как она переживает и тревожится, не настаивал на публичности.

Риадора. Красивое имя. И женщина, что его носила, наверняка тоже.

Что это кольнуло меня прямо в сердце?

Неужели я ревную мужчину, с которым мы едва знакомы и только-только поцеловались?

— Меня тянет к тебе, Кира. И попробуй сказать, что это не взаимно.

— Взаимно, — мое горло пересохло от волнения.

— Полукровка ты или принцесса, это ничего для меня не значит, — твердо сказал Эйтон и завел мне за ухо выбившийся на лицо локон, — и этот поцелуй… он во мне что-то перевернул. Я понял, что ты должна быть со мной. Даже если у нас родятся граунимы.

Граунимы. Полукровки от полукровок. Бранное слово, сродни проклятию.

Эйтон же его произносил так спокойно и насмешливо, словно ничего такого не было. Слово и слово.

Взглянув в мои глаза, драторин снова поцеловал меня. И я опять ответила ему, на этот раз полностью растворяясь в ощущениях.

Я не чувствовала стыда или неправильности происходящего.

Мое место сейчас и навсегда было рядом с ним. Казалось, в моей душе все это время была дыра, о которой я не подозревала. И сейчас она затягивалась.

— Меня зовут Кириэнн, — выпалила я, отпрянув от Эйтона, — Кириэнн Стелла Телейн, родная внучка короля Урнари. Того самого, с кем вы чуть ли не воюете. И это кольцо действительно мое. Оно сдерживало дар, который я порой не в состоянии контролировать.

— И откуда у тебя этот ошейник, Кириэнн? — спросил Эйтон, даже не удивившись моему признанию.

— Так тебе все равно, что я из семьи, которая ненавидит полукровок? — поразилась я.

— Ну, с твоей семьей мне наверняка еще придется встретиться, — он вздохнул, — но как мне кажется, сама ты не разделяешь нравы своей строгой родни. Разве не так? Что-то подсказывает — у этого ошейника есть хозяйка, которая им с тобой и поделилась по дружбе.

Я не стала отрицать.

— Мою подругу звали Милора. Точнее, ее и сейчас так зовут, но вряд ли можно считать ее подругой.

— Дай угадаю, — Эйтон приложил свой палец к моим губам, — ты для чего-то притворилась ей. Или дала ей возможность побыть собой.

Кивнув, я собиралась было рассказать, как все было на самом деле.

Но в дверь уверенно постучали, а потом открыли, не дожидаясь ответа.

Увидев вошедшего, я поняла, что этот драторин точно не будет спрашивать разрешения присоединиться к любому собранию.

Никогда раньше не видя вблизи императора Драторина Кайтона Даэрда, я без представления поняла, что это именно он.

— Ты — вольная, — спокойно сказал император, разглядывая меня, — тут Эйтон прав. А я уж было подумал, он выдает желаемое за действительное.

Я испуганно взглянула на Эйтона.

Повелитель драторинов казался огромным, точнее не он, а его поле. Я прямо-таки чувствовала незримую силу, которая клубилась вокруг него, заполняя всю комнату. Любое помещение слишком тесное для Кайтона Даэрда. И как с ним может жить сэлонимка? Неужели ей не страшно.

Эйтон, в отличие от своего великого друга, воспринимался мною как… как близкий, тот, кто на одной со мной волне.

Странно, что еще вчера я думала о нем как о враге и угнетателе. Или заставляла себя так считать? Пыталась убедить, что он плохой, высокомерный, наглый чешуйчатый.

— Это ты по ее взгляду определил, повелитель? — спросил Эйтон.

И как ему удается говорить одновременно и уважительно, в рамках приличий, и при этом сохранять дружеский тон?

Вот оно, великое чудо дипломатии.

— Мог бы и по взгляду, — усмехнулся император, — моя милая женушка, когда притворялась пленной рабыней, тоже не могла скрыть своей свободной натуры. Кажется, мой друг повторяет мою судьбу?

Теперь он так же пристально уставился на герцога.

— Возможно, император, — не стал отрицать Эйтон. И в моем сердце от этих слов разлилось тепло.

Не слишком ли поспешно решилась я довериться тому, на кого собиралась злиться из-за несовместимости мировоззрений?

Хотя, честно сказать, с каждым новым днем, проведенным среди драторинов, я чувствовала, что их позиции мне во многом ближе,чем взгляды моей семьи.

Дедушка Брейл, король Урнари и отец моей мамы считает, что Кайтон Даэрд устроил представление с поддельными богами, чтобы оправдать свой союз с сэлонимкой. А ее он презрительно называет «драконьей подстилкой».

Мой отец его точку зрения целиком поддерживает.

Мама не высказывает столь резких суждений, но как она сказала, что дружба с полукровками — это так же неприлично, как брак с чешуйчатым.

И в существовании рабских рынков они обвиняли только драторинов, но никак не охотников за полукровками.

«Не будь этого спроса, не было бы и предложения!» — говорил папа.

Я оказалась меж двух миров.

У каждого своя правда и середины нет. А может… может я эта середина?

Но додумать не успела. Император произнес:

— Но увы, друзья, дело вовсе не в моей проницательности. По моему приказу навели справки и сделали это довольно быстро. Только что мне сообщили, что у короля Брейла пропала внучка Кириэнн Телейн. Сначала все было решили, что строптивая девица сбежала от семьи, чтобы не выходить замуж за того, кого ей определили родители. Но вчера отощавший конь беглянки вернулся один в имение Телейн. Выезды из столицы Урнари оцеплены, опрашивают всех и каждого, но пока никто девицу Кириэнн не видел… У меня есть основания полагать, потому что она стоит передо мной.

Нервно сглотнув, я кивнула.

— И ты уже сказала правду Эйтону, дитя? — он и правда спрашивал как-то по-отцовски. Странно слышать эти нотки от красавца, который выглядел как герой-любовник. Хотя… хотя Эйтон для меня привлекательней, чего уж там. Я понимала, что они ровесники, но герцога Гараирна я воспринимала как более молодого мужчину.

— Видишь, я бы и так об этом узнал, — Эйтон приобнял меня за плечи и Даэрд приподнял бровь то ли удивленно, то ли насмешливо.

— Вы перешли на новый этап общения? — поинтересовался он.

— Это оказалось сильнее меня, Кайтон, — улыбнулся герцог. Я обратила внимание, что он на этот раз не назвал его повелителем или императором. Значит, сейчас они говорят как два друга.

— Внезапно, будто молния поразила? — прищурился Кайтон Даэрд. — А после поцелуя это показалось само собой разумеющимся и ты удивился, что раньше не понимал, что должен быть с ней?

Он издевается?

Но нет, император выглядел очень серьезным.

— Да, — Эйтон ответил коротко и сразу замолчал. Лицо его вдруг вытянулось. Я еще не видела этого самоуверенного и всегда чуть ироничного драторина таким растерянным.

— Неужели ты думаешь…

— Эйтон, я могу ошибаться, потому что глубоко в душе с некоторых пор романтик. Так что предлагаю проверить.

— Когда храм откроется? — Эйтон вдруг подобрался, напрягся, а глаза его странно заблестели.

— Для императора его двери распахнуты всегда, — Даэрд чуть наклонил голову и улыбнулся чуть ли не заговорщицки.

— Простите, достойные дерры, но… о чем вы? — не вытерпела я.

— О том, что сейчас мы втроем отправимся в главный храм Даэры к священному камню, — сказал император, — и в присутствии жреца вы с Эйтоном возложите на алтарь руки. Но сначала снимем твои браслеты и ошейник, Кириэнн.

— Браслеты? Но… при мне нет моего кольца-амулета!

Я запаниковала. Не хотелось бы нечаянно спалить святыню драторинов. Тут уж точно до войны недалеко.

— Ты думаешь напугать нас магией? — император хмыкнул.

Я не успела отреагировать, когда Эйтон спросил своего друга:

— И что будет, когда наша истинность подтвердится?

Истинность?

Мое сердце замерло на несколько мгновений. А когда вновь забилось, в убыстренном темпе, я услышала ответ императора:

— Хотел бы я сказать, что тогда мы услышим пение демиургов и наступят любовь и счастье. Но, к сожалению, нет. Если подтвердится, что вы двое — истинная пара, тогда-то и начнутся настоящие сложности.

Истинная пара.

Мне казалось, я сплю.

Прошло так мало времени, и с Эйтоном мы то пикировались, стараясь уколоть побольнее, по крайней мере, я так делала… то настороженно переглядывались.

Этот поцелуй перевернул мою душу. Но… что я знаю о нем как о мужчине, личности? Одно дело — встречаться, постепенно открывая друг друга, отогреваясь и разговаривая долгими часами, наслаждаясь узнаванием, и уж совсем иное — признать, что мы судьба. Вести себя в соответствии с этим. А вдруг завтра этот настрой ну… кончится?

Он об этих сложностях сейчас?

— Объясни, Кайтон, — попросил Эйтон Гараирн.

— Истинность, мой друг, не награда, а испытание, которое дается двум, что были рождены и воспитаны врагами по отношению один к другому, — медленно произнес император, — яркие представители двух противоборствующих миров. Вот почему после того, как мы поженились с Аделой, больше ничья связь не подтвердилась. А вовсе не потому, что я ее подделал.

Последние слова он адресовал мне. Взглянул, белозубо и немного хищно улыбаясь.

— Я долго думал, почему больше ни у кого не появляются эти знаки истинности. И пришел к выводу, что любовь тех, кто и так не боятся быть вместе, не особенно трогает демиургов. Да, нелегко признавать, насколько они расчетливы, но их высший замысел — с помощью истинности достигать переворота в сознании. К тому же, те пары легко сходятся и очень просто разбегаются. Допускают, что старость и болезнь — уважительная причина для расставания. И главное — представители что называется «высших» рас уверены, что совершают милость для своей пары. А это никак не половинки одного целого, как мы с Аделой.

Я напряженно слушала, силясь понять императора.

— Если я прав в своих рассуждениях, то…

— Истинной парой больше шансов стать у тех, чье воссоединение создаст проблемы настолько сильные, что какой-то части мира придется измениться, — продолжил Эйтон, — представители враждебных кланов.

— Урнари — королевство, не признающее ни драторинов, ни полукровок, — сказала я, вторя обоим.

— Твою связь с драторином будет осуждать семья, — Эйтон серьезно взглянул мне в глаза, и эта истинность не останется незамеченной. Ведь я — владыка целой дратории, а ты — внучка короля, дочь герцога. И при этом ты меня почти не знаешь. Нужно ли тебе это, Кириэнн?

— Отговариваешь? — хрипло спросила я.

— Задаю правильные вопросы, — улыбнулся Эйтон, — чтобы ты не пожалела о сделанном выборе.

— Я пойду, — сообщил император, — а вы пока что обсудите, точно ли вам нужны все эти проблемы. Кроме того, когда эта новость достигнет ушей короля Урнари, возможна если и не война, но некоторое возмущение. Погибнут твои соплеменники, Кириэнн. Потому что я не готов ставить под удар своих воинов и приказывать им умирать без сопротивления. А тот, кто направляет оружие на драторина, получает обратный удар в троекратном размере. Так что, поговорите. Эйтон, ты найдешь меня в малой гостиной.

Кайтон вышел, а я осталась рядом с герцогом в совершенно смятенных чувствах.

— Сначала сделаем вот так, — Эйтон приблизился вплотную и взялся пальцами за кольцо на моем ошейнике. То самое, что с такими усилиями закрепил намертво охотник за полукровками.

Герцог с легкостью, почти не прикладывая усилий, разжал его и выбросил в мусорную корзину вместе с ошейником.

Кожаная полоска больше не стесняла дыхание, я почувствовала облегчение. И лишний раз убедилась, насколько драторины сильнее людей.

Эйтон взял мою правую руку в свою, пристально рассмотрел один из браслетов.

Потом надавил где-то, подковырнул ногтем железную пластинку, и блокиратор отправился вслед за ошейником. Вскоре к нему присоединился второй.

— Вот так все просто, Кириэнн.

Он улыбнулся.

— А если я тебя поджарю, благородный герцог? — спросила я. — Ты прав, я тебя совсем не знаю, но и тебе обо мне ничего не известно.

— Так расскажи, — он пожал плечами, — я живу дольше тебя, Кириэнн. И многие вещи просто чувствую. Вы зря считаете нас, драторинов, непробиваемыми ящерами, чьи сердца под броней чешуи часто оказываются пустым гнилым орехом. Понимаешь, мне принять решение легче, чем тебе. Все сошлось и я знаю главное — ты та, что мне обещана судьбой, та, о которой во сне предупреждала меня Риадора. Но если бы я мог выбирать себе спутницу разумом, никогда бы не остановился на тебе.

— Взаимно, герцог!

От его слов мне вдруг стало обидно, так что в горле появился болезненный комок.

Он бы меня никогда не выбрал по своей воле, посмотрите на него!

— Все же дело в том, что сэлонимка не подходит великолепному ледяному дракону? — спросила я, стараясь, чтобы слезы не брызнули из глаз.

— Нет, дело исключительно в твоем характере, Кира, — он улыбнулся, но вышло невесело, — ты взрывная, пламенная, во всех смыслах. В тебе нет ни капли почтения к драторинам и их благородству. Ты считаешь нас чудовищами. Более того, ты воспитана в ненависти к таким, как я! Как ты думаешь, такую пару я бы себе выбрал самостоятельно?

— Если уж на то пошло, я бы тоже хотела видеть рядом ровесника-сэлонима! — выпалила я. — Того, кто не считается выше меня только по праву рождения. Да и знаешь ли, когда твой парень превращается в огромную ящерицу, это пугает!

— Что-то не похожи мы на двух нежных влюбленных, да? — Эйтон прищурился.

Да, прав император, после объяснений нас ждут сплошные проблемы.

Мы явно не подходим друг другу! И при этом, если решим, что радость от поцелуев и ощущение единения душ перевешивает все эти взаимные недовольства, существует огромный риск, что наши страны подерутся и погибнут люди и драконы!

— Потому что отношения так не заводят! — выкрикнула я, чувствуя, что все же не сдержала слез.

Они текли по щекам, я задыхалась, но… почему-то вокруг ничего не взрывалось, хотя я и была без браслетов!

Даже дымок не пошел.

— Полностью согласен с тобой, Кириэнн, — вздохнул Эйтон, — признаюсь, я все так же уверен, в том, что хочу видеть тебя рядом… но учитывая все, о чем мы вспомнили за эти минуты, должен спросить: хочешь ли ты провести церемонию подтверждения истинности? Тогда обратного пути уже не будет.

Как же мне было тяжело!

Посмотрев в его глаза, выдохнула:

— Я… я… не знаю!

Я лежала в темноте, пялясь в потолок, который угадывался, прорисовываясь серым прямоугольником.

Щеки были мокрыми от слез.

После того, как я сказала, что не знаю, хочу ли подтверждать истинность с Эйтоном Гараирном, он отпрянул и сказал то ли с болью, то ли с разочарованием:

— Тогда и не стоит проверять, Кириэнн. Если это оно, то сомнений обычно не бывает. Отдыхай, завтра мы решим, как лучше поступить с тобой.

Он ушел, а я скользнула мимо Эдайи, которая выглядывала из своей спальни. Ее и без того большие глаза были распахнуты от любопытства.

Она хотела накинуться с расспросами, но я шмыгнула в свою каморку и захлопнула дверь чуть ли не перед ее носом.

Игра закончена, мне не нужно притворяться, изображая почтение. И я могу пресечь нежелательную для меня чужую дотошность.

Я ведь права? Права?

Да, меня тянет к Эйтону Гараирну, чуть ли не с первых минут знакомства, несмотря на испуг и отвращение к ситуации, я любовалась им. Украдкой даже от себя самой.

Его поцелуи пробудили во мне неведомые ранее чувства и раздвинули грани самоосознания.

Но любовь ли это?

Что, если мы не уживемся? Если нам нравятся разные вещи?

Однако при мысли о том, что я могу уехать к себе в Урнари и больше никогда не встретиться с гордым красавцем-драконом, душа будто в пропасть проваливалась.

Как мне быть?

Слишком многое зависит от моего решения.

Последовать за своим сердцем и стать врагом для своей семьи? Дедушка-король презрительно назовет меня «драториновой подстилкой», а отец с матерью отрекутся.

Собственно, слишком ли это меня волнует?

Должно волновать… но сильнее я переживаю не из-за этого, а возможности войны между Урнари и Драторином.

Самый безопасный для всех вариант — незаметно вернуть меня на родину. Так, чтобы никто не узнал, где я была.

Поведай я родне о своем неожиданном рабстве, это спровоцирует конфликт.

Я вернусь домой и буду готовиться к свадьбе с Элвином Согитром…

Но как? Как, если мне сейчас кажется, что я жить не смогу, если мы с Эйтоном Гараирном не будет каждый день отражаться в глазах друг друга?

Но и с ним мы, возможно, счастья не найдем. Вот была бы возможность это проверить!

Пожить бок о бок несколько месяцев, прислушиваясь каждый день к своему сердцу.

Я тихонько застонала.

Проворочавшись еще несколько часов, забылась поверхностным беспокойным сном.

А утром поднялась, когда в дверь заколотили.

— Кира! — кричала Эдайя. — Нас приглашают на семейный завтрак к императору, собирайся!

— Я не голодна, дерри, — мой голос был слаб, но я постаралась говорить громче, — идите без меня.

— Не выйдет, Кира, Сиур передал, что мы должны быть вместе. Я-то уже готова. Так что вытаскивай свой тощий зад из постели и одевайся. В хорошее платье!

— Благородные дерри не должны так выражаться! — пожурила я ее со вздохом. Но из кровати выползла.

— Тоже мне училка нашлась, — фыркнула Эдайя, пинком распахивая дверь.

— Доброе утро, Кириэнн, — сказала она насмешливо.

— Откуда ты знаешь мое имя? — опешила я.

— У меня очень, очень тонкий слух, — гордо сообщила девица, — но родственникам об этом знать пока рано. Я постепенно обретаю драконьи свойства. У нас обостренное восприятие, если ты, может, знаешь.

— Слышала о таком, — кивнула, заинтересованно на нее глядя. Интересная девушка.

— Значит, ты принцесса, — она прищурилась.

— Не совсем, — поправила я, — внучка короля Урнари.

— Старого безумца, который не верит даже своим богам, — фыркнула Эдайя, — как можете воспринимать всерьез такого правителя?

— Королей благословляют демиурги, — сказала я, начиная злиться.

— Это те самые, что лично поженили Кайтона с Аделой? — рассмеялась драторинка. — Тогда у меня для твоего дедули плохие новости.

— Отвратительно, — я поморщилась, — отвратительно, что ты сейчас во всем права, Эдайя.

— Эди, — легко сказала она, но я увидела, что девушка напряглась, словно сомневалась, стоит ли ей это говорить. Кажется, меня только что впустили в ближний круг.

— Спасибо, — тихо ответила я, — Эди. Мне очень болезненно дается пребывание у вас, драторинов. В основном, потому что я слышу вещи, к которым не готова. Мой мир трещит по швам.

— И мордашка твоя так опухла от слез, будто тоже вот-вот треснет, — заметила Эди, — давай попробуем привести тебя в нормальный вид.

Я с благодарностью приняла ее помощь. Мы отправились в наш будуар, где сначала я влезла в платье, а затем драторинка пообещала «спасти» мне физиономию.

Эдайя приложила к моему лицу тонкую, прохладную пленку. Она тут же обтянула кожу, без складок, словно слилась с ней.

Выждав немного, резким движением сдернула получившийся слой, он стал сухим и сероватым.

— Теперь смотри в зеркало, — скомандовала драконица.

— Удивительно! — я потрогала щеки, не удержавшись.

Кожа сияла, ни следа тяжелой ночи не осталось.

— Узнаешь больше о косметике драторинок, уезжать не захочешь, — ухмыльнулась Эди, — хотя честно сказать, это эрлинские штучки.

— Эльфийкам такое нужно? — поразилась я.

— А ты думала, их исключительная, хрустальная красота — это только благословение богов? Нет, просто они умеют использовать природно-магические блага.

— Девочки! — послышался голос Эйтона. — Вы там не передрались от несходства взглядов на жизнь? Вас уже ждут.

Мы переглянулись.

— Не делай такое лицо, — прошипела Эдайя, — по тебе же сразу видно, что ты влюблена и несчастна. И если это так, то зачем было ему вчера делать больно?

— За мной стоит целое королевство и его принципы, — прошептала я в ответ, помня об остром слухе драконов.

— Мы уже почти готовы, дядя Эйт! — крикнула Эдайя.

Когда мы вышли из комнаты, Эйтон все еще ждал.

Мне показалось, он был бледнее обычного, а скулы его заострились.

Но выглядел все равно замечательно, даже косички свои заново переплел… ну или кто там следит за прической владыки острова Хвост?

— Вы обе прекрасны, — сдержанно сказал он, — идем.

Встречи с семьей императора я ждала с особым волнением. Мне очень хотелось увидеть жену Кайтона. Женщину, которая приняла волю богов, зная, что она не совпадает с мнением общества.

А в наших реалиях последнее куда важнее. Ведь жить-то придется не с богами!

Мы спустились на несколько этажей, в большую столовую залу, где нас уже ждали.

Семейство Даэрд выглядело милым.

Во главе стола, разумеется, сидел император, одетый нарядно, в костюм из светлой кожи, длинные волосы убраны в хвост. А на коленях повелителя прыгала крохотная светловолосая девчушка.

По правую руку от императора располагалась красивая женщина. Без сомнения, мать девочки и супруга властелина драконов.

Сколько же в ней было достоинства, женственности и нежности! Это бросалось в глаза с первого взгляда на Аделу Атейн-Даэрд, королеву Эмедеры и жену императора Драторина.

Рядом с матерью располагался сын этой удивительной пары. Насупленный, нарочито серьезный мальчик, поразительно похожий на Кайтона.

— Вы задержались, но оно того стоило, — низкий, бархатный голос императора сегодня звучал не грозно, как гром в скалах, а как-то даже успокаивающе. Он всегда такой, когда жена рядом? Или это озорная малышка на него так действует.

— Твои дамы прекрасны, Эйтон.

— Присаживайтесь, — улыбнулась Адела. Ее тембр оказался грудным и чарующим.

О, весенние цветы в волосах Фенимолы! Эта пара просто идеальна, хоть мужчина и женщина принадлежат к разным расам.

— Мы приносим извинения дочери короля Брейла, за то что невольно не соблюли дворцовый этикет, — пророкотал Кайтон Даэрд.

Я чувствовала, что со вчерашнего вечера все поменялось. Император вел себя официально, пусть и дружелюбно.

— Благодарю, Ваше Величество, — поддержала я светскую атмосферу, — в этом нет вины драторинов.

— Рад, что ты понимаешь это, Кириэнн, — сдержанно улыбнулся король.

Появились официанты, споро обслужили всех, включая маленькую принцессу Делайю, которую, несмотря на ее протесты, усадили на отдельный стул.

Меня посадили рядом с Эдайей. И это было сейчас самым щадящим вариантом для нас с Эйтоном.

За едой говорили мало и на общие темы. О том, какое нынче удачное лето, какой прекрасный урожай ожидается на острове Хвост. Правда, к середине застолья прозвучала очень интересная фраза от императора.

— Думаю, нет смысла откладывать выездное заседание императорского совета на острове Хвост. Чем раньше мы присмотрим место для Академии, тем скорее начнем строительство.

— Новая академия драторинов? — заинтересовалась я.

— Не только, — с жаром ответил Эйтон, — там будут учиться представители всех королевств и даже полукровки.

— Такого в Аперфоде еще не было! — мое удивление было искренним. Даже переживания о несостоявшейся истинности отошли на второй план.

— В нашем мире многое нужно менять, — серьезно сказал Кайтон, — и мы только начали это делать.

Дети заявили, что наелись, за ними прибыла нянька. Делайя пыталась еще попрыгать на папе, но ее увели.

— Скоро увидимся, милая, — пообещал Кайтон, послав малышке воздушный поцелуй.

Мы продолжили трапезу. Я задумалась об услышанном.

Император сейчас говорил не на публику. И это не были слова угнетателя, сосредоточенного на собственном величии за счет притеснения других народов.

Передо мной был великий реформатор, тот, кто собрался сделать мир лучше и действовал поэтапно. Шаг за шагом он шел к тому, чтобы менять сознание как драторинов, так и остальных племен Аперфода.

А я… я испугалась. Показала свое малодушие вчера. Словно уловив ход моих мыслей, император произнес:

— После этого завтрака я прикажу связаться с Урнари, Кириэнн. Мы не можем тебя скрывать и удерживать. И если ты решила вернуться домой, я создам коридор безопасности для твоих родственников. Если они поведут себя мирно, разумеется. И в этом случае мы выдадим тебя им тайно. Ты понимаешь, почему?

— Да, император, — кивнула я, — ваш план самый разумный из всех возможных.

— Кайтон, — неожиданно вступила в разговор Адела, — до того, как ничего уже нельзя будет изменить, я бы хотела побеседовать с Кириэнн один на один.

Она повернулась ко мне. Посмотрела в упор.

— Если, конечно, она не против.

— Сочту за честь, — поспешно ответила я.

— Тогда не будем терять времени, — улыбнулась королева, — все равно ты просто царапаешь по тарелке вилкой. Да и я уже насытилась.

— Хорошо, — император чуть нахмурился, но сердитым не выглядел, — можете уединиться. Но времени у вас не так много, слухи распространяются быстро. А мы вчера наводили немало справок. И что-то могло просочиться в люди.

— Тебя пугает истинность? — королева начала разговор сразу, без предисловий.

— Да, — призналась я, — мне страшно проверять ее. И… теперь мне кажется, я уже потеряла шанс на истинность.

— Почему же?

Я молчала.

Мы сидели с ней в небольшой комнатке, в которой был лишь небольшой диванчик, два светлых деревянных кресла с резными спинками и мягкими накидками, и стол из такого же светлого дерева с ажурной столешницей.

Самое удивительное в этой комнатке — окно во всю стену, с видом на горы и висячие сады.

— Этой беседки раньше во дворце не было, — сказала вдруг Адела, — драторины просто не поняли бы, зачем такое нужно. Кайтон велел обустроить ее для меня. Побыть наедине со своими мыслями. И зайти сюда могу лишь я, больше никого замок не пропустит.

— А император понял, для чего вам это?

— Он — да, — кивнула королева, — не сразу, но прочувствовал. И теперь мы порой вместе сюда сбегаем. Сидим и смотрим на висячие сады и парящее озеро. Так почему ты считаешь, что потеряла свою возможность?

— Эйтон разочаровался. И сказал, если это оно, то сомнений обычно не бывает.

Адела внезапно рассмеялась. И смех ее переливался звоном горного хрусталя и чистой воды.

— Эйтон так похож на человека! Всегда ему удивлялась.

— И что смешного в его словах? — не поняла я.

— Мы с Кайтоном пока что единственная подтвержденная демиургами истинная пара. И у нас, надо сказать были огромные сомнения в том, нужно ли быть нам вместе. Имеем ли мы на это право. Нас влекло друг другу с первого взгляда, и этот огонь мы даже приняли за ненависть. Но когда мы уже поняли, что любим друг друга, как думаешь, что сделали?

— Решили быть вместе? — робко предположила я.

— Нет. Расстались на целый год. Потому что мы — представители двух враждующих миров. За каждым стоит свой народ, который мы боялись предать своей любовью… на самом деле, чуть не предали ее. Меня обещали в мужья другому, а Кайтон почти устроил смотрины невест. Так что нет никакого «обычно», Кириэнн. У каждого свой путь… но у вас есть возможность его сократить. Наверное. Да, возможно любовь нужно доказать и выстрадать… но я так не люблю страдания.

Я слушала рассказ королевы, чуть дыша.

— Скажи мне, кто ты, Кириэнн? — спросила Адела.

— Дочка герцога, — я пожала плечами, — не знаю, кто еще.

— И как дочь сэлонимского герцога и внучка короля оказалась среди нас? — прищурилась королева.

— Если коротко — подставилась. Притворилась своей подругой-полукровкой на время, чтобы ее приняли в академию. Сдала тест на чистокровность, отправила ее оформляться. И пока ждала у ворот с ошейником, меня приняли за нее. И поймали. А она… она притворилась, что мы незнакомы.

— Притворилась полукровкой? Наверняка, сбегала из дома, чтобы помочь поступить подруге в академию?

Я кивнула.

— Вот и ответ, кто ты. Бунтарка. Но… сейчас ты ведешь себя так, словно забыла об этом. Думаешь о том, как примет тебя и твой выбор семья, что скажут остальные драторины, будет ли тебе легко на острове Хвост, ведь так?

— Так, — удивленно сказала я, — но ведь эта истинность, она может стать причиной войны!

— Это будет лишь повод, Кириэнн, — помотала головой Адела, — в Урнари назревает нарыв, который все равно выстрелит. Я не знаю другого сэлонимского королевства, которое настолько упорно отрицает перемены в мире. Если сейчас ты откажешься от своего счастья, лишишь себя и Эйтона шанса, ты отодвинешь этот конфликт на год или два. Но он все равно произойдет.

И снова она была права.

— Будь собой, Кириэнн. Бунтаркой со своим мнением. Ты молода и строишь свою жизнь, делаешь ошибки, но лучше их совершить, чем думать что бы могло произойти, не пойди ты на поводу общественного мнения.

— Это так, королева, — ошарашенно пробормотала я, — как… как я могла забыть о том, кто я есть?

— Ничего удивительного, ты еще пока юная девочка и растерялась в чужой стране. Да еще и влюбилась в Эйтона. О, я понимаю, какой силы это первое чувство. Оно волной смывает мысли и воспоминания. И если ты боишься, что сэлонимке быть с драторином невозможно по природе, то просто посмотри на нас с Кайтоном. И подумай, хочешь ли ты отказаться от своего мужчины ради общего блага, которое, к тому же, может и не наступить.

Я вскочила.

— Спасибо! — выдохнула воодушевленно. — Мне… мне хочется узнать правду. И проверить истинную связь. И да, есть еще кое что, чего я боюсь — если ваш алтарь останется безмолвным. Если окажется, что мы ошибались и приняли обычное влечение за нечто большее.

— Не проверишь, не узнаешь, — Адела тоже встала, — Эйтон прекрасный человек и удивительный драторин. Используй свой шанс. Если вы и впрямь истинная пара, вам уготованы великие дела.

Мне хотелось бежать к Эйтону и признаться в своих глупых страхах. Пусть наша судьба свершится.

Было стыдно перед ним. С чего бы именно сейчас во мне вдруг проявилась осторожность, которой раньше не было?

— Идем, — весело велела Адела.

Но не успели мы развернуться к выходу, как наши взгляды привлекло необычное зрелище. В большое окно прекрасно было видно, как в безоблачном небе над дворцом императора развернулась трагедия.

Дирижабль с эмблемами Урнари летел прямо на дворцовую башню. А два огромных дракона пытались его отвести с этого курса.

— Это… это мои соотечественники! — прошептала я в ужасе, не в силах сдвинуться с места.

Я могла только бессильно наблюдать, как драконы принялись поливать дирижабль струями огня.

К ним на помощь спешили еще трое крылатых ящеров, чтобы оттащить горящий воздушный корабль и не дать ему врезаться в императорский дворец.

Боль пронзила сердце.

Там, в дирижабле, мои соотечественники. Дед как-то узнал о том, где я. Видимо, расспросы императора Даэрда не остались им незамеченными. Как быстро отреагировал!

Теперь люди Урнари гибнут, а виновата я!

Мой чуть ли не подростковый бунт против родителей.

Я должна просить пощады для урнарцев.

Слезы текли по лицу.

Я попыталась выбежать из уютного кабинетика, сама не понимая толком, куда и зачем. Сердце трепыхалось.

— Подожди, Кириэнн, — остановила королева, — куда ты собралась?

— К императору, — выдавила я сквозь слезы.

— В моей компании ты его куда быстрее найдешь.

Она не теряла присутствие духа.

Крепко сжала мое предплечье и потащила за собой.

Мы передвигались быстро, но все равно не успели.

Адела привела меня в кабинет, где работал обычно император в домашней обстановке. Но там никого не было.

— Наверняка он вместе с Сиуром и Эйтоном отправился в самую гущу событий, — вздохнула Адела.

— И как теперь быть? Просто ждать?

Бросив на меня быстрый взгляд, королева сказала:

— Нет. Подожди, я сейчас распоряжусь насчет детей и пойдем их искать. В сопровождении охраны, разумеется.

Мы вышли в коридор, и тут же Аделу настигла ее ребятня.

Точно, ей надо их пристроить, а то так и будут по коридору носиться. А на верхних этажах вряд ли безопасно.

— Я пока буду у себя, возможно, Эдайя что-то знает, — решила я.

Адела кивнула, подхватывая дочь на руки. К ним уже спешила нянька.

Шебутные детишки. Интересно, они все такие?

Какими бы могли быть наши с Эйтоном дети? Все драконы, или сэлонимы тоже…

Ох, о чем я только думаю!

Я направилась в наши с Эдайей комнаты и проходила мимо выхода на лестницу, когда увидела промелькнувшую там тень.

Наверное, охрана или кто-то из слуг. Во дворце сейчас неспокойно, что совершенно понятно.

Справившись с желанием проверить, что там происходит, я пошла дальше.

Но продвинуться мне не дали.

Кто-то стремительно подошел сзади и накрыл мое лицо рукой в перчатке. Растопыренная пятерня плотно легла на губы и нос.

Задыхаясь, я попыталась освободиться, но меня успели вытащить на лестничную площадку, затолкать в промежуток между стеной и дверью.

В панике я все же успела вспомнить об огненном даре, который теперь ничто не сдерживало, и хоть пока все еще не могла обернуться, постаралась сосредоточиться на источнике пламени внутри меня.

— Ай! — послышался сдавленный крик и тут же поплыл запах паленой шерсти.

Одежду подожгла, значит. Все еще могу, дар не пропал!

Но тут же меня мелкой водяной пылью окатило, будто я стояла на берегу моря.

Леденея от догадки, я позволила себя развернуть лицом к нападавшему.

Им оказался незнакомый мне мужчина.

А вот того, кто стоял за его спиной вытянув руку в нашу сторону я, к сожалению, знала.

Элвин Согитр, мой жених! Болотный граф.

— Можешь отпустить ее, Дирс, — велел Согитр. Поймав мой взгляд, усмехнулся:

— Надеюсь, ты рада, Кириэнн? Твой жених за тобой прибыл, рискуя жизнью.

— Откуда? Как? — вырвалось у меня. — Тот дирижабль, что подожгли…

— Всего лишь отвлекающий маневр, — гордо сказал граф, — этих тупых чешуйчатых животных легко сбить с толку. Они не успели тебя обидеть?

Я помотала головой.

— Отлично. Хотя, увы, на тебя все равно ляжет тень, Кириэнн. Ты побывала в лапах драторинов и теперь всякий будет судачить, что ты стала игрушкой для их увеселений.

— Тогда зачем меня забирать? — хрипло спросила я.

— Из чувства справедливости, разумеется, потом договорим. Надо спешить, пока эти звери не хватились. Помоги ей, Дирс.

Подручный Согитра подхватил меня под руки, потянул на лестницу.

Оглядываясь по сторонам и прислушиваясь, они потащили меня наверх.

Я знала, что это служебный выход, император и его семейство пользовались другим.

Они слишком хорошо знали, где тут что находится и смогли проскочить через воздушную защиту императорского дворца.

Явно без предательства не обошлось.

Впереди меня бежал Согитр, позади его помощник.

Находясь между ними, я невольно ускорялась, Дирс меня подгонял.

— Куда мы спешим? Спросила я, задыхаясь, когда лестница совсем уж скрутилась спиралью, — неужели на крышу?

— А тут нет других вариантов, — граф тоже тяжело дышал, —дирижабль отвлек этих тупиц, пока мы подлетели с другой стороны на маленькой и неприметной воздушной эльфийской лодке.

— Она ведь одна в Урнари, — удивилась я.

— И принадлежит самому королю, — горделиво заметил Элвин и охнул, протискиваясь в ставший совсем узким проем.

— Кажется, сами драконы этой лестницей не пользуются, — прохрипел позади меня Дирс, — с их плечами сюда не пролезть.

— Как и с моим пузом, — вздохнул Согитр, — это выход для слуг и невольников, которые прибирают на крыше.

— Высокомерие этих тварей сыграло нам на руку, — поддакнул Дирс.

— А кто же был в том дирижабле, что летел прямиком на дворец? — вспомнила я. — Он ведь не сам управлялся?

— Не бери в голову, — фыркнул граф, — это всего лишь полукровки. Слишком тупые, чтобы понять — эта авантюра не могла закончиться для них успешно. Им хорошо заплатили. Наняли, чтобы просто попугать Даэрда.

— Но как на это можно было согласиться? — ахнула я, легко проскальзывая вверх за графом. Для моих параметров проход был пока еще вполне удобным, я даже головой не стукалась.

— Ну, пришлось немного слукавить, — откликнулся Дирс, — сказать, что если возникнут сложности, их тут же спасет наша воздушная армада, для которой они отвлекают внимание.

— Это же подлость! — у меня в горле пересохло от осознания того, что сотворили мои соплеменники.

— Кириэнн, ты за соблюдение чьих интересов сейчас выступаешь? — Элвин даже притормозил и обернулся ко мне, хоть в сыром полумраке меня не особенно было разглядеть.

— Для нас сейчас все как нельзя лучше. Конфликт разгорится славный. Мерзкие драконы уничтожили дирижабль с гербом Урнари, не желая выдавать плененную ими незаконно королевскую внучку. Даже не посмотрели, что внутри этого корабля были обожаемые ими полукровки. Как лицемерны все их слова защиты!

— Прошу прощения, сэли, нам надо шевелиться, — Дирс чуть ткнул меня между лопаток.

— Но разве вам поверят? — выдохнула я, чувствуя, как колотится сердце. — Ведь у Драторина огромный вес в мировом сообществе.

— Твой дед сумеет убедить сэлонимскую часть мира, даже не сомневайся.

Над нами уже был просвет. Мы почти выбрались на крышу.

Я виновата в том, что сэлонимы и драторины схлестнутся! А еще и полукровки пострадают. Их опять сделают третьей стороной в этой сваре.

Получается так, что смешанных перетягивают в свой лагерь, когда они нужны.

— В обломках дирижабля найдут флаг перемирия, — хихикнул Дирс, подталкивая меня к выходу на крышу, — и пусть эти огнедышащие гусеницы попробуют доказать, что урнарцы летели без флага. Кто же будет его держать в кабине, если угрожает смерть?

Мне и без вопросов было понятно, что несчастные полукровки, обреченные на гибель, понятия не имели, что у них есть этот символ переговоров.

А мир сделает свои выводы на основе предпочтений.

Я подвела императора и Эйтона… одним своим пребыванием во дворце Даэры.

Люк с лестницы выходил на очень стратегически удачное для Элвина место. Мы были скрыты за невысокой башенкой, в которой, судя по всему лежала утварь для уборки крыши.

— Идем, времени мало, — торопил граф, хватая меня за руку, — и так провозились на лестнице. Я обещал твоим родителям вернуть тебя, Кириэнн. Не представляешь, сколько усилий было приложено, чтобы тебя найти.

Я слышала отдаленные крики, грохот. Наверняка, подбитый дирижабль упал.

Еще немного, и ничего нельзя будет сделать.

Элвин Согитр тащил меня к краю крыши, где, судя по всему, нас ждал маленький воздушный кораблик, сработанный эльфами, с магическим эффектом маскировки, позволяющим ему сливаться с окружающей его средой.

Моя догадка оказалась верна.

Дирс пошарил рукой в воздухе дернул будто бы пустоту.

Но тут же появились очертания небольшого судна. Полукруглая кабина, небольшие выступы по бокам, напоминающие крылышки. Провал двери.

— Идем. Скоро будешь дома, Кириэнн, — граф решительно подхватил меня под локоть, — если боишься, я подсажу. Могу даже на руках занести.

Ох, сколько мыслей одновременно пронеслось в моей голове вихрем.

Меня должны вернуть семье, в которой поступок Согитра считается подвигом. Его будут благодарить и хвалить. А потом — выдадут за него меня замуж, если он сочтет, что я не слишком опорочила свою репутацию пребыванием на невольничьем рынке.

А может, благодаря этой сегодняшней подлостью, Урнари сплотит вокруг себя всех сэлонимов. И разгонится новый виток уж было подутихшей вражды драторинов и сэлонимов.

Но… это моя семья. Мой народ.

Каков мой выбор?

Это очевидно.

— Да, если можно, внеси меня на руках, я боюсь эту трепыхающуюся лодочку, попросила я.

— Вот и славно, — осклабился Согитр, — а то я уж подумал, ты успела пригреться под бочком драторина.

Он чуть наклонился и протянул руки, чтобы подхватить меня, и на несколько мгновений потерял бдительность.

Мне хватило этого для подсечки.

Я резко пнула графа по ногам. Устоять он не смог, грузно повалился вперед.

А я, пользуясь его замешательством, все свои силы, все свое внутреннее пламя вложила в руки.

Мой дар обычно сложно контролировать. Но сейчас не он мной будет управлять, а я им!

И целью для его приложения стал купленный моим дедом у эрлинов кораблик. Я не дам Согитру и Дирсу скрыться с места престуления. Даже если поставлю себя под удар!

— Ах ты, мерзавка! — взвыл Элвин Согитр, неуклюже поднимаясь. Он, разумеется, тут же принялся отменять мое колдовство.

Но можно потушить огонь, а дирижабль не починишь!

Дирс злобно схватил меня в охапку, но тут же отпрянул, на нем загорелась одежда.

Корабль трясся изнутри, его разрывал огонь!

Слышно было завывание пламени, из окошек вылетели стекла и вырывались языки огня.

Все невидимость закончилась, перед нами в воздухе висел костер!

Серый дым валил столбом.

Согитр в панике направил руки в сторону дирижабля, а не на меня, что было бы логичнее.

Гасить-то ведь следовало, прежде всего, мое пламя, а так я его прекрасно могла подавлять.

— Прекрати, ведьма! — рычал Элвин, безуспешно пытаясь справиться с огнем.

Понимая, что корабль не спасти, он повернулся ко мне, и в глазах его полыхали отсветы моего пламени.

— Умри, предательница! — заорал он, в бешенстве на меня бросаясь.

Я выставила ладони по направлению к графу, пытаясь остановить его моей магией.

Но на Элвине лишь чуть-чуть задымилась одежда, он слишком хорошо противостоял мне от природы.

— Я убью тебя! — Согитр уже врезался в меня, резко толкая к самому краю крыши.

Взмахнув руками, я почувствовала, как лечу спиной назад.

Несколько мгновений я пыталась балансировать ногами на тонкой кромке, но увы, долго удержаться не получилось бы, граф готовился нанести решающий удар, который отправит меня в последний полет.

Но в этот момент я почувствовала колебание воздуха позади, и сильные руки обхватили мою талию.

Запах, ставший таким притягательным и родным… я ощущала его!

— Славный костерок ты развела, милая, — весело сказал Эйтон Гараирн, поднимая меня над несостоявшимся убийцей.

— Так ты точно его любовница! — Элвин Согитр махал кулаками снизу.

Но времени проклинать меня у него не было.

Вслед за Эйтоном прибыло еще трое драторинов в образе полудраконов — сильные, вооруженные до зубов воины на драконьих крыльях.

— Как же я вовремя, — Эйтон перехватил меня поудобнее, так, что я оказалась у него на руках.

— Спасибо, что подала сигнал и показала, где тебя искать.

— Рада, что моя отчаянная идея сработала, — прокричала я, чтобы он услышал.

Меня колотило крупная дрожь. Надо же, только что мое тело рождало пламень, а теперь я словно на ледник попала.

— Надо тебя обогреть, — озабоченно сказал Эйтон.

— Это была ловушка, — не успокаивалась я, старалась рассказать ему правду, не обращая внимание на то, как лязгают мои зубы от трясучки, — тот дирижабль… Он разбился?

— К сожалению, да, — ответил драторин, крепко прижимая меня к себе.

Он перенес меня на другой конец крыши, где была взлетная площадка для благородных особ.

Я смогла увидеть внизу, в горах, дым.

— Разрушенный корабль урнарцев как раз там, — сказал Эйтон, поймав мой взгляд.

Он поставил меня на ноги и опустился рядом. Затем обхватил сзади, так, чтобы согреть в объятиях.

— Это ужасно, — всхлипнула я, — там погибли полукровки. И это ужасно само по себе, но еще ведь и никто не докажет, что вы не сбили дирижабль, летевший с мирными намерениями. В обломках обнаружат несгораемый флаг переговоров. А свидетели мертвы!

— Не все, — возразил Эйтон, — в кабине было трое летателей. Увы, один не пережил падение. Но двое были еще живы, когда их доставили к Аделе. Ты знала, что она — сильнейшая из живущих в мире целителей? И ей помогает артефакт Фенимолы. Королева поможет.

— Там… еще один дирижабль Урнари! — дрожащей рукой я указала на пузатое воздушное судно, подлетающее с северной стороны.

— И на нем флаги…

— Да, нам уже сообщили стражники, еще на подлете. Это дипломатическое судно, на нем флаги переговорщиков и наблюдателей, скорее всего, летят, чтобы предъявить обвинение и засвидетельствовать улики на обломках первого дирижабля. Хорошо подготовились. Я удивлен, насколько быстро.

— Граф Согитр сказал, что меня искали очень тщательно.

— И видимо, как только Кайтон принялся узнавать о тебе, сразу отдали приказ вылетать. Тем более, что и о находке твоего зачарованного охранного кольца могли услышать раньше нашего. Ты оказалась внутри сложного узла, Кириэнн.

— Что же сейчас будет? — повернув голову так, чтобы видеть Эйтона, я с мольбой заглянула в его лицо.

— Полукровки из дирижабля дадут показания, как они оказались внутри и какую задачу выполняли. Вряд ли они настолько преданы королю Урнари после того, что с ними сотворили. А лазутчиков, которые пытались тебя похитить, взяли с поличным.

Он сжал меня крепче.

— Кириэнн, я понимаю, что говорю сейчас о твоей семье.

— Мне стыдно за них, Эйтон, — убежденно сказала я, — мне хочется отправиться с тобой в ваш храм, к… к тому алтарю. Я хотела сделать это еще до того, как Элвин Согитр попытался меня похитить.

Мы наблюдали, как драторины в образе драконов сопровождают дирижабль, уводя его на посадку вниз, в горной долине.

— Ты готова проверить нашу истинность?

Эйтон развернул меня к себе лицом, пытливо вгляделся в глаза.

— Почему?

— Моя душа стремится к тебе с первой встречи, Эйтон, — просто ответила я, — как бы не хотелось мне этого отрицать все время, пока я тебя знаю.

— А я люблю тебя, Кириэнн, — тихо произнес драторин, — вопреки разуму и даже против своей воли. Просто потому, что ты есть. И я хочу, чтобы ты оказалась моей истинной и боги даровали нам одинаковую продолжительность жизни. Мне даже все равно, сэлонимскую или драторинскую.

— А они это могут? — я зачарованно слушала Эйтона, чувствуя, как по щекам бегут слезы.

— Боги, перед тем как покинуть Аперфод, туманно намекали, что у истинной пары «одна жизнь», и никто не умрет раньше. Но как знать, может это у меня отнимут часть лет. Спешу заявить — я не против.

— А если мы не уживемся? — испуганно спросила я.

— У нас будет много лет, чтобы притереться друг к другу, — пообещал Эйтон, — я готов попробовать. И уверен, что все получится.

— И я, — эти слова вырвались шепотом.

Прижавшись щекой к широкой груди Эйтона, я слушала биение его сердца, а он обнял меня, покачивая, словно убаюкивая, хотя мы все еще стояли с ним на крыше.

Казалось, мы могли провести так вечность, забыв об угрозе международного конфликта. Не знаю точно, сколько времени прошло, когда послышались шаги, а потом к нам вежливо обратился Сиур:

— Дерр Гараирн и сэли Телейн, вас ждут в зале переговоров и церемоний.

Мы оторвались друг от друга и внимательно посмотрели на секретаря императора.

А тот продолжал:

— Император Даэрд принимает делегацию из Урнари, и в ее составе герцог Телейн, ваш отец, сэли Кириэнн. Вы оба должны там быть.

Зал переговоров и церемоний драторинов явно создавался с расчетом на то, чтобы сходу давить на приезжих своим величием.

Купол в нем был настолько высоким, а пространства столько, что, уверена, даже сам император вполне мог там совершить полное превращение в дракона и сделать пару кругов.

Цвета, преобладающие в оформлении зала — малахитовый и серый.

Камень, много камня, преимущественно гранит и мрамор, казалось, делали зал холоднее.

То, что резьба была сосредоточена в основном на потолке и стенах, не было никаких статуй или фонтанов в центре, укрепляло меня в мысли, что в зале подразумевалась возможность драконьего полета.

Императора посещали правители и послы из разных стран, нередко в сопровождении своих чиновников и толпы телохранителей, еще и для этого столько пространства.

Не каждый решится предстать пред очи драконьего повелителя без поддержки крепких армейцев, пусть у них даже и оружие перед входом изымают.

Внутри не было столов или постоянно установленных кресел, их выносили исключительно для важных гостей. Разумеется, для самых важных визитов использовались другие помещения. Не будет император принимать королей сильных держав в таком вот общем зале.

Но для нынешнего случая место вполне годилось. Все это рассказывал мне Эйтон, пока мы шли на эту волнительную встречу, от которой непонятно было, чего ожидать.

Когда мы вошли, на нас обратились взгляды присутствующих.

Император восседал на троне, возвышаясь над всеми. По обеим сторонам от него располагались члены совета Даэры.

Троим делегатам позволили сесть, остальные же стояли, образовав полукруг. Я обратила внимание, что среди сэлонимов находились несколько вооруженных драторинов, следящих за соблюдением порядка.

Среди сидящих я узнала своего отца и его младшего брата, дядю Рейса.

Третий мужчина был мне неизвестен, но судя по богатой одежде и украшениям — это знатный вельможа не из Урнари. Тот самый наблюдатель.

Как же быстро нашли всех нужных людей и организовали переговорное судно!

— Кириэнн!

Отец подскочил, но один из драторинов тут же вытянул руку ладонью вниз, побуждая его сесть обратно.

— Это моя дочь, которую тут удерживают силой, как я и говорил!

— Отец, я осталась здесь по своей воле, — заявила я в повисшей звенящей тишине, в которой все напряженно ожидали моего ответа, — после того, как граф Согитр, используя подлый маневр, проник на крышу дворца и попытался меня похитить. Подставив под удар дирижабль, которым управляли полукровки.

— Кириэнн! — в голосе отца слились многие чувства.

Боль, ярость, возмущение.

— Весьма интересная подача информации, — скрипуче заметил наблюдатель.

— Подойдите ближе, к моим советникам, — велел нам Кайтон Даэрд. Мы выполнили его распоряжение, поднялись на возвышение, стали рядом с членами совета. И все посетители стали видны, как на ладони.

— Проверьте ее! — вскричал дядя Рейс. — Драконы могут внушать свои мысли. Наша Кириэнн попала под их влияние, или их запугали!

Тут поднялся со своего места иностранный вельможа. Его хотели было обратно усадить, но Кайтон Даэрд подал знак, чтобы не трогали.

— Меня зовут Ортар Кевейн, — представился он для нас, — советник по международным делам при короле Дериса. Приглашен как свидетель в этой спорной ситуации. Мне сообщили, что драторины нарушили закон переговоров, спалив огнем на поражение корабль, который направлялся с мирными побуждениями. По словам герцога Телейна, на месте происшествия мы наверняка найдем символ переговоров. И должны прибыть раньше, чем драторины успеют убрать эти доказательства. Да, нас уже любезно сопроводили на это скорбное место, и я сам видел несгораемый флаг переговорщиков, его извлекли из обломков при мне.

— Со всем уважением, сэлт, — произнес вдруг Эйтон, — каким образом вам удалось прибыть в Даэру так быстро, сразу после происшествия?

— О, тут вам не стоит искать подвоха, — чуть поклонился Кевейн моему спутнику.

— Со мной договорились заранее, как только был отправлен корабль на Даэру. Благородные сэлты из Урнари предполагали, что могут возникнуть проблемы с Драторином. И наше судно летело следом.

— То есть, вы намеренно отправили первый дирижабль под удар? — уточнил Эйтон. — Иначе как объяснить, что там были полукровки, которым вряд ли кто-то доверит ведение переговоров?

— Там точно были только они? — удивился Кевейн и посмотрел на моего отца. — Мне сказали, что полукровка — летатель, за рычагом управления. А в пассажирском отсеке некоторые представители знати Урнари, лица, облеченные доверием короля. Они вызвались просить разговора с императором. И сейчас наверняка все погибли.

— Вы хорошо запомнили этого полукровку-летателя? — слегка улыбнулся император. И я услышала в его вопросе иронию.

— Да, конечно. У меня отличная память.

Наши с отцом взгляды встретились.

Я видела в его глазах напряжение и сдерживаемое бешенство.

Он был сейчас в ужасном положении, понимая, что раз я тут, перед ними, значит Элвин Согитр задержан. Что он скажет драторинам под давлением?

Остается напирать лишь на уничтоженный дирижабль.

— Вряд ли драконы захотят сказать нам правду! — резко произнес отец, не сводя с меня взгляда. — Уверен, они начнут доказывать, что в дирижабле вообще были одни полукровки.

— Поэтому очень удачно, что двое из летателей выжили, — спокойно сказал император, — и один из них пришел в себя и готов прямо сейчас, перед всеми рассказать, как что было на самом деле. Вы можете сами спросить у капитана летунов, сколько у него на борту имелось пассажиров и с какой целью они сюда проследовали.

— Не может быть! Каким образом? — щеки отца побелели. — Мы видели этот столб пламени издалека. И как дирижабль рухнул на камни. Да и на обломках мы побывали!

Император хлопнул в ладоши.

Как оказалось, в этом огромном зале больше одной двери. И часть из них — скрытые.

Каменная плита в стене справа от нас сдвинулась, и вошли трое.

Два драторина вели под руки высокого, перебинтованного мужчину с рукой, висящей на перевязи. Черный ошейник выдавал полукровку.

Левая половина лица этого несчастного была похожа на сплошной синяк и на собравшихся он мог смотреть лишь одним глазом.

— Вы узнаете этого мужчину? — спросил император, не сводя пристального взгляда с Кевейна.

Тот уверенно кивнул.

— Да, этот полукровка был мне представлен перед тем, как полетел дирижабль. С ним были еще двое товарищей, а остальных пассажиров я не видел.

— Остальных пассажиров? — сипло спросил раненый. — Нас и было трое. Понятия не имею, сэлт, на кой такая громадная посудина жалкой кучке полукровок.

— Ты хочешь сказать, полукровка, что вы не сопровождали благородных сэлонимов? — лицо советника-наблюдателя выдавало его растерянность.

— Нет, сэлт, — мужчина помотал головой и поморщился от боли.

— Принесите ему кресло, — велел Кайтон Даэрд, — этот человек ранен.

— Человек? — возмущенно вопросил мой дядя. — Это смешанный грязнокровка! Разве может он сидеть, когда стоят люди?

— Да уж! — зло выплюнул пострадавший. — Служить вам, жить для вас, умирать за вас и вместо вас, вот моя роль, да? Да чем вы лучше драторинов? Они меня вытащили из обломков горящего дирижабля, в котором вы меня отправили на погибель. И с помощью магии почти что оживили. Но мой родной брат умер! Умер!

Мужчина захрипел и схватился за грудь.

Двое слуг внесли кресло и сопровождающие усадили в него полукровку.

— Сэлт Кевейн, — предложил император, — я даю вам возможность провести дознание прямо тут, задав интересующие вопросы.

— Что толку в этих вопросах? — чуть ли не прорычал мой отец. — Вы мозги промыли и этому полукровке и даже моей дочери!

— Вряд ли у дерров было время вступить в сговор с вашим подданным, герцог, — заметил Кевейн, — скажи мне, капитан летунов, свое имя.

— Грит, — мрачно ответил раненый, — а фамилия моя, как у многих, отверженных их отцами-драторинами, Граун.

— Расскажи, как договаривались с тобой хозяева, что пообещали за полет в Даэру и какую цель назвали.

Грит Граун пожевал губами, собираясь с мыслями. Затем уверенно заговорил:

— Сэлт Рейс Телейн сказал, что его племянницу похитили драторины и сделали ее рабынейю. Сейчас она обнаружена во дворце императора, а куда будет доставлена после, пока неизвестно, поэтому герцог Телейн с благословения короля Урнари отправляет для ее спасения армаду дирижаблей. Наша задача — отвлечь драконов, пронесясь так, будто мы собираемся протаранить дворец, мы должны лететь и не останавливаться, потому что как только охрана кинется на нас, в воздушное пространство тут же проникнут остальные суда и никто не помешает им сесть во дворе замка. Тогда императору придется их принять.

— И тебя не смутило, что всю дорогу ты не видел позади никакой армады? — спросил Эйтон.

На лице Грита отразилась растерянность.

— Я думал, возможно, подмога где-то в горах прячется.

— Был ли кто-то еще кроме тебя и двоих помощников в этом дирижабле? — строго продолжал допрос наблюдатель. — Отвечай честно!

— Не было никого, всеми вашими богами клянусь, — сердито ответил полукровка, — теперь-то я смекаю, что благородный дерр прав и нас держали за дурачков, отправляя на верную смерть. И я бы помер, как и мой братишка, если бы королева Адела не спасла, раздув малую искру жизни.

— Почему ты не вывесил снаружи корабля флаг перемирия? — голос Кевейна уже гремел, возносясь под купол. Он едва себя сдерживал.

— Какой еще флаг перемирия? — обозлился и Граун. — Не давал мне никто таких полномочий. Я должен был лишь отвлечь внимание, не вступая в битву с драконами. И флага у меня не было, ну может он имелся где-то там на воздушной шхуне, но мне того не ведомо. Я просто наемник, понимаете, сэлт?

Полукровка сделал глубокий вдох. Ему было тяжело говорить.

— Все ли вам понятно, наблюдатель? — доброжелательно поинтересовался Кайтон Даэрд.

В помещении вновь повисла тишина. И мне она показалась тревожной.

Кириэнн. У вас нет выбора, сэлты!

Ортар Кевейн думал бесконечно долго.

Он переводил взгляд поочередно то на императора, то на герцога. Потом посмотрел на меня и под конец — на несчастного полукровку, который совсем выбился из сил после речи и кажется, погрузился в сонное оцепенение.

Мужчины не мешали наблюдателю думать.

Решение ему придется принять очень нелегкое.

Вот так, находясь в лагере драторинов высказаться за или против них, да еще при таких противоречивых свидетельствах.

Наконец, Кевейн разлепил губы. С трудом, словно они были запечатаны.

— Я призываю в свидетели своих слов демиурга Гарда Сэлонима. И клянусь его именем, что не солгу.

Снова гнетущее молчание.

— При всем уважении к представителям моего племени, — продолжил он с таким усилием, будто каждым словом поднимал тяжелый камень, — свидетельства говорят не в пользу урнарцев. И против Драторина лишь один факт.

Кевейн указал на меня.

— Я вижу здесь юную Кириэнн Телейн, а значит, она действительно была захвачена и доставлена в Даэру. Вряд ли ее сюда отправили родители на каникулы.

— Разрешаю Кириэнн самой сказать, как она тут оказалась, — спокойно и величественно произнес император.

Эйтон сжал мою руку, а я с благодарностью за эту поддержку незаметно погладила его ладонь.

— Мои собственные соотечественники приняли меня за полукровку, нацепили ошейник и увезли на рабский рынок, — отчеканила я, стараясь говорить громче и разборчивее, чтобы мои слова расслышал каждый.

Присутствующие ахнули.

— Я попала на запрещенный рынок, как раз когда владыка острова Хвост, Эйтон Гараирн совершал облаву на него. Это нечестивое место закрыто, а причастные арестованы. И герцог спас меня от ужасной участи. Но при этом, по закону я стала его невольницей. И сюда он меня доставил, чтобы император снял этот рабский обет.

— Неслыханно! — воскликнул мой отец. — Дочь герцога вынуждена скитаться по Драторину, чтобы получить вольную! Разве это нормально?

— Ненормально отправлять людей на смерть, потому что они смешанной крови, — холодно возразил Эйтон Гараирн, — а потом подставлять императора. По-вашему, это взвешенная внешняя политика зрелого управленца?

— Кажется, сэлты, у вас нет выбора, — растерянно обратился к моим родственникам Кевейн, — как только просить императора Кайтона Даэрда о мирном урегулировании конфликта. И он имеет право вам отказать, поскольку задето его имя.

— Ты предала меня, Кириэнн! — с горечью произнес отец.

— Я просто говорю по совести! — сказав это, замолчала, понимая, что еще немного, и в мой голос прорвется рыдание.

— Я выслушал все сказанное и принял решение, — император драконов был спокоен и расслаблен, словно ничего странного и угрожающего не происходило, — готов рассмотреть возможность мировой. Но сначала посмотрим, согласны ли с этим боги. Спасти Урнарцев от объявления войны может только Кириэнн.

Сделав паузу, император чуть развернулся в мою сторону и продолжил:

— Герцог Телейн, расклад следующий: или вас и вашу свиту тут же заключат под стражу и предъявят обвинение в покушении на дворец Даэры. Или мы все отправляемся в храм, где стоит великий алтарь демиургов, на который возложат руки Кириэнн и мой наместник на острове Хвост и ближайший друг, герцог Гараирн.

— Зачем? — ахнул отец, ловя воздух губами.

— Если воля богов, и ваших и наших, предотвратить новую войну, мы увидим знаки истинной пары. И поймем, что должны выполнить предназначение. Эйтон и Кириэнн, готовы ли вы в этом случае сразу же соединить свои судьбы и скрепить брак?

— Да! — произнесли мы с Эйтоном в голос и только после этого переглянулись.

— Моя дочь и драторин? — отец все же вскочил. — Это немыслимо! Я никогда не дам согласие!

— Если мы получим свидетельство воли богов, согласие отца мало что значит, — веско заявил император, — и раз эта пара согласна, проверку мы устроим. От вашего принятия, Телейн, зависит уже только ваша участь.

Плечи отца поникли.

— Я не хочу войны, — махнул он рукой, — тем более, теперь мы не получим широкой поддержки.

Мне было стыдно. Отец только что признал, что сделать очередную подлость ему мешает только понимание, что союзников в этой войне не будет. В отчаянии взглянула я на Эйтону. И зачем ему невеста с таким сомнительным приданым в виде кучки ненавистников.

Но Эйтон лишь приобнял меня за плечи, побуждая идти.

Чтобы попасть в главный храм Даэры, нам требовалось преодолеть некоторое расстояние.

Эйтон взял меня на руки, заявив, что сам понесет свою невесту, и его не волнует воля богов, по большому счету. От этих слов я совершенно уже перестала сомневаться в том, стоит ли быть нам с ним вместе.

Да, все случилось стремительно. Но правильный путь не всегда самый длинный из возможных.

Делегацию моих соплеменников погрузили в один из дирижаблей с эмблемами Драторина.

И пусть там бы мне было теплее, я ни за что не променяю объятия Эйтона и совместный полет на удобную лавку возле окна.

Мой драторин не стал обращаться драконом, он так и нес меня в человеческом обличии, раскинув за спиной серебристые крылья.

— Ты боишься? — спросил он, когда мы пролетали над горами.

— Да, — честно сказала я, — впереди столько неизвестного.

— Но я буду рядом. Всегда. Тебя ж нельзя одну оставить, чтобы ты не влипла в неприятности!

Его ворчливый тон меня не мог сбить с толку. В голосе Эйтона слышалась настоящая нежность.

Он нес меня, словно я была сокровищем.

Бережно, укрывая от ветра.

И в каждом касании я чувствовала восторг, переполняющий Эйтона. Что бы там не ждало нас впереди, сейчас он ликовал, потому что наши сердца были вместе.

И мое тело откликалось на эти сигналы точно так же, я сама себе казалась невесомой, потому что словно слилась с этим невозможным, красивым, благородным и великодушным драторином.

Когда под нами показались крыши Даэры и Эйтон начал снижаться, я почувствовала легкое разочарование.

— Ты тоже хочешь, чтобы этот полет продолжался до бесконечности? — спросил Эйтон.

— Да, — честно призналась я, прижимаясь щекой к его груди.

— Внизу нас может ждать что угодно, — предупредил Эйтон.

— Я готова узнать, что там, — решительно ответила я, — а главное уже в моем сердце.

— И моем, — в его голосе чувствовалась улыбка.

Спуск стал стремительным, так, что волосы развевались от ветра, хоть Эйтон и старался меня прикрывать одним крылом.

Я видела остроконечную крышу главного храма Даэры, с драконом на шпиле.

Мы опустились на площадь перед зданием, а чуть раньше это уже сделал император в сопровождении пяти воинов.

Сейчас они окружили своего господина, создав плотную стену из расправленных крыльев. Присмотревшись, я поняла, что внутри этого круга император не один. С ним рядом его жена Адела.

— Дирижабль с сэлонимами уже снижается на площадку, — сообщил Сиур, стоявший перед заслоном из охраны, — им потребуется некоторое время, чтобы добраться. Но мы все можем пока зайти внутрь.

Процессия, охраняющая императорскую чету, двинулась впереди нас.

Я крепко ухватилась за руку Эйтона, чувствуя, как замирает сердце.

Я так волновался, что боялся грохнуться еще в воздухе и оседлать дракона на крыше храма. Или скатиться, будто с горки снежной зимой.

Но у меня на руках была Кириэнн. И это заставляло держаться, стиснув зубы.

До чего же это оказалось волнительно.

Так, словно я никогда до сего дня не ходил на свидания с женщинами, не брал их в постели и не чувствовал любовный жар.

Я чувствовал себя пылким юношей, на которого вдруг обратила внимание королева Академии.

Больше всего мне хотелось свернуть с пути, опуститься в зеленой долине и целоваться.

Несерьезно, согласен.

Все чувства и отношения, что были у меня до этих пор, превратились в старинные картины. Прекрасные, шедевральные. Хранящие тепло изображенных на них женщин. Но уже далекие. И при взгляде на них не чувствуешь боль утраты, стыд за свои поступки или тоску по прошлому. Только благодарность.

А впереди — сладость нового узнавания.

Путешествие в мир двоих, в котором больше нет места никому… кроме наших будущих общих детей, разумеется.

Кириэнн оказалась совсем не такой девушкой, которую я ранее мог представить рядом с собой. Слишком строптивая, горячая, делающая поспешные выводы… но именно ее характер вызывал во мне сильнейший отклик!

Если я чего-то не могу себе представить, не значит, что это плохо или не подходит мне. Просто мой круг представлений слишком узок, только и всего.

И сейчас он резко расширился. Оказалось, что она мне нужна. Я могу без нее прожить. Но в такой жизни будет куда меньше радости, чем с ней.

Я способен дышать без нее. Но в этом воздухе не будет волшебства.

И я хочу именно с этой девушкой делить моменты, которые потом станут лучшими воспоминаниями.

Я люблю ее.

Даже если окажется,что мы — не истинная пара, я женюсь на ней. Главное, чтобы она захотела за меня выйти. И тогда видит наш бог Сайтон Даэрд, я доберусь до него и пусть он сравняет наши жизни. Можно в меньшую сторону для меня. Я хочу состариться рядом с ней. И целовать наших внуков, смотрясь при этом их дедушкой, а не старшим братом.

Мы вошли в храм.

Кайтон уже общался со жрецом, который вытянулся в струнку, внимая императору.

Выслушав повелителя, он кивнул, показывая нам на двустворчатую дверь, ведущую в зал, куда можно входить лишь избранным.

Вскоре мы оказались в помещении, чуть меньшем, чем главный зал. И я сразу узнал тот самый камень, который соединил судьбы Кайтона и Аделы.

По бокам от него стояли скульптуры сэлонимских демиургов. Боги драторинов, Сайтон и Симона Даэрды, также нашли воплощение в статуях. Их воздвигли за алтарем, так, чтобы они возвышались и своими суровыми и вдохновенными взглядами встречали каждого вошедшего.

— Подождем наших гостей, — голос Кайтона отражался от стен, заставлял вибрировать каменные полы. Вот что значит сила императора. Мощь, что граничит с чем-то потусторонним.

Не секрет, что Кайтон Даэрд — прямой потомок демиургов. Оттого в его присутствии все драторинские святыни чуть ли не оживают.

— Подойдите, — не скомандовал, но попросил император, глядя на нас. Адела молча стояла рядом с мужем и улыбалась нам легко и загадочно.

Мы с Кириэнн все так же не в силах были разжать руки. И к повелителю драконов подошли этакой сладкой парочкой.

— И без алтаря вижу, что вы точно истинные, — улыбнулся император. И я вновь в его глазах увидел своего дорогого друга.

Мы словно вернулись на десять лет в прошлое, но сейчас я не чувствовал перед ним той разъедающей душу вины.

— Я рад за тебя, Эйтон.

Кайтон положил руку на мое плечо и чуть сжал его.

— И горд тем, что мой друг стал новым избранным богами.

— Подожди, нам надо все выяснить, — засмеялся я. Но внутри словно мячик подпрыгивал вверх-вниз, от желудка к горлу.

— Мне достаточно видеть ваши глаза, — настаивал мой упрямый друг.

Кириэнн притихла, внимательно рассматривая Тайный зал.

Послышался шум шагов и разговоры.

В зал ввели сэлонимов.

Отец Кириэнн выглядел осунувшимся, он растерял весь свой запал. Глупость герцога Телейна делала больно моей любимой. Как бы я хотел исправить эту ситуацию. Но увы, есть вещи непоправимые.

Сегодня Телейн прошел точку невозврата. А его уверенность в своей правоте делает примирение с дочерью почти невозможным.

Ох, усы демиурга мне в чай, пусть герцог Телейн воюет с кем угодно, кроме Кириэнн!

Сейчас увидев отца, моя пламенная бунтарка сжалась. Но это не отняло у нее решимости следовать нашим путем. Кириэнн сделала выбор и не собиралась сдаваться. Она шла против того, что любила. Против устоев своего королевства.

— Если все на месте, начинаем, — распорядился Кайтон, — я представляю ветвь Даэрдов, как их прямой потомок. А моя жена Адела — наследница Феничели, дочери сэлонимских демиургов. Будучи с ней рядом у алтаря мы несем послание от наших богов.

Император обвел взглядом присутствующих и велел нам с Кириэнн:

— Подойдите к алтарю. Возложите руки на него.

Мы повиновались. Камень показался мне теплым, что удивительно. Я ожидал почувствовать под пальцами холод.

— Эйтон Гараирн, герцог Драторинский, владыка острова Хвост. Ты готов просить благословения демиургов на брак с этой женщиной?

— Готов, — откликнулся я эхом.

— Кириэнн Стелла Телейн, — грудной голос королевы включился в церемонию, — ты готова просить благословения создателей сэлонимов на брак с этим мужчиной?

— Готова, — громко ответила Кириэнн.

Ее отец позади нас простонал.

— Именем Амистена! — вскричал Кайтон. — Мы просим ответа богов!

Камень стал горячим и красным, а потом ярко-синим.

Мы с Кириэнн одновременно вскрикнули, но рук не отдернули.

У Кайтона и Аделы метки истинности появились, когда их провозгласили мужем и женой.

С нами все было немного иначе. Ладони все еще жгло, но этот жар вдруг начал распространяться вверх по одной руке, левой. Охватил запястье и я увидел, как проявляется на коже золотая вязь. И то же самое происходит с Кириэнн.

— Боги благословляют этот брак, — объявила Адела.

— Демиурги даровали метку истинности, — подтвердил Кайтон, — не будем отклоняться от хода церемонии. Жрец, подойди. Мы объявляем эту пару супружеской.

Служитель торжественно вложил наши клейменые руки друг другу и прочел слова брачного заклинания.

— Отныне вы муж и жена, — сказал он. А мы еще в себя прийти не успели.

— Скрепите ваш брак поцелуем!

Я наклонился к Кириэнн и тут же утонул в ее глазах.

Наши губы встретились и сердце пробила вспышка.

Мы оба застонали, значит и с ней произошло то же самое.

В моей голове раздался ясный, звучный мужской голос:

— Боги даруют истинной паре драконью продолжительность жизни. Обоим.

После этого в сознании наступил полный штиль.

Притянув к себе жену до хруста в костях, я припал к ее губам, как к источнику жизни. А она ответила мне взаимностью.

Когда мы отстранились друг от друга, тяжело дыша, Кириэнн прошептала:

— Я тоже слышала это. В своей голове.

— Нам предстоит долгая и очень интересная жизнь, милая, — пообещал я своей любимой, чувствуя, что связь между нами крепнет с каждым мгновением.

— Риадора! Риадора! Хватит, отпусти меня! — вопил Эйтон.

— Ты победила, я целиком в твоей власти!

В ответ послышалось торжествующее хихиканье.

Со вздохом повернувшись в кровати, я увидела привычную сцену. Наша младшая дочь оседлала папочку, лежащего лицом вниз и пытается связать его руки, сложенные в замок на затылке, его же косичками.

— Покоряюсь тебе, победительница драконов! — пафосно сдавался мой муж.

Идея назвать дочь в честь первой любви Эйтона была моей. Я благодарна этой женщине уже за то, что она в видениях направила его в нужную сторону, чтобы он успел спасти меня и еще десятки других девушек. К тому же, она и при жизни помогла моему будущему мужу понять людей и в душевном плане приблизиться к нам. Если наша дочь хотя бы отчасти вырастет такой благородной и любящей, я буду только рада.

— А спать в этом дворце уже совсем не принято? — с легким укором спросила я, потягиваясь.

— Ну вот, маму разбудили, — малышка Дори прикрыла рот ладошкой, изображая испуг. Это вышло так же неубедительно, как и у ее отца.

— Спасибо, что отвлекла, дорогая! — прорычал Эйтон, переворачиваясь на спину и сгребая в охапку Дори. — Мы по-прежнему отличная команда!

— Так нечестно, — дочка и рада была обидеться, но у нее ничего не получалось, потому что она хихикала, — вас тут двое, а я одна. Пойду, позову Рейдона!

— Он слишком взрослый, чтобы заниматься захватом родительской спальни, — уверенно заявил муж, продолжая шуточную борьбу с дочкой.

Риадоре четыре года, а Рейдону, нашему среднему сыну уже почти восемь. Есть еще старший, Зейдон. Ему десять.

На этом я намерена остановиться, но Эйтон говорит: «Тут как пойдет». Он обожает наших детей и проводит с ними столько времени, сколько может.

Хотя забот у него немало. Помимо того, что Эйтон Гараирн и по сей день владыка острова Хвост, он еще и покровитель Межрасовой Академии Драторина, которая открылась всего пять лет назад. И проблем там было выше Страшных гор. Особенно с отделением полукровок. Его все еще думали, как поделить на группы, ведь вариаций смешения рас было несколько.

К большому удивлению моего мужа, неожиданно востребованным оказалось и эльфийское отделение, которое вообще организовали из чистой дипломатии. Никто не мог подумать всерьез о том, что гордые и отстраненные эрлины захотят чему-то учиться в академии Драторина. Но по итогу, эльфийский корпус пришлось расширять. По словам королевы Аделы, с которой мы теперь часто видимся, даже Кайтона удивила реакция эрлинов, настолько, что он поднял правую бровь. А это очень серьезно.

Когда-нибудь и наши дети пойдут учиться в эту Академию, на которую тратит столько сил мой муж.

Пока шло строительство, Эйтон частенько брал туда с собой Зейда.

Женаты мы уже одиннадцать лет. И с того времени я, кажется, не состарилась ни на один день. По крайней мере, внешне. Но надеюсь, что повзрослела. По крайней мере, мне не требуется больше зачарованное кольцо, чтобы управлять своим пламенным даром. Я живу в полной гармонии с ним. А вот у Риадоры случаются порой неконтролируемые вспышки. Да-да, малышка унаследовала мои способности. Она, как нам кажется, родилась сэлонимкой. Такие же подозрения есть и насчет Рейдона. А вот по поводу Зейда сомнений никаких — он драторин. Породистый, хоть и маленький еще.

Поэтому Эйтон и настроен на четвертого ребенка, чтобы «сравнять счет». Хотя у нас, разумеется, нет никакого соревнования.

Кстати сказать, у Кайтона и Аделы тоже трое детей. Королева все же оказалась беременна, когда происходили все эти волнующие события с подтверждением нашей с Эйтоном истинности. Теперь у них, как и у нас, двое сыновей и дочка.

— Если все равно никто не спит, давайте вставать, — заявила я, поднимаясь. На самом деле я понимала, что Риадора перекинется с папочки на меня. А я потом волосы не распутаю.

— Сегодня после обеда к нам приезжает ваша любимица Эди, — напомнил Эйтон, — так что бегом приводить себя в порядок.

Дори радостно завизжала, спрыгивая с кровати. Эдайя, некогда несносная племянница Эйтона, стала на редкость степенной молодой женщиной. И моей хорошей подругой. Их семейство переехало из герцогского замка, в собственное поместье, но Эди частенько навещала нас и мы болтали с ней часами.