<p>Наталия Журавликова</p> <p>Мятежная избранница повелителя драконов</p>

ГЛАВА 1. Адела. Невеста короля

— Адела, от тебя снова требуется спасти королевство, — мой брат, король Матиас Второй изрек

это с трона, наверняка чтобы выглядеть значительнее и свести на нет мои возражения.

Но я все равно не удержалась.

— Ваше величество, а разве в этот раз не ваша очередь совершать подвиг? Я только-только

восстановилась после того, как вылечила всех страждущих в столице и ее пределах.

— Увы, сестренка, в этом деле можешь помочь только ты.

Брат поскреб бородку, которую до сих пор не научился носить.

— И что же от меня потребуется на этот раз? - насмешливо спросила я.

— Выйти замуж за нашего соседа, Аштона Далейна, — охотно ответил Матиас.

— Что? - я удивленно уставилась на коронованного брата.

— Если ты не забыла, гардо Аштон Первый завтра прибывает в Приграничье с визитом. И во время

него он попросит твоей руки.

— А предупредить меня заранее нельзя было? — рассердилась я, присаживаясь в кресло, стоящее

подле трона.

— Вот я и предупреждаю. Адела, после того как ты пожила в столице драконьей империи, с тобой

стало трудно общаться! Ты стала слишком дерзкая.

— Просто научилась выживать, ваше величество, — усмехнулась я, — и зачем же мне выходить за

Аштона? Он старше меня едва ли не на три десятка лет!

Мативс слез с трона и подошел ко мне, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Его

глухонемой поверенный Ален Китр недвижно сидел на ступеньках подножия, уставившись в одну

точку стеклянным взглядом.

— Адела, год назад драконы разрушили столицу и потребовали от нас уплатить двести тысяч драт

за два года. Нашему маленькому королевству не потянуть всей этой ноши. Строить дома заново и

находить деньги на дань.

— Король, но ты ведь помнишь, что это сначала мы напали на драторинов и чуть не убили мать

императора, — возмутилась я, — нас еще пощадили!

— Хороша пощада, — поморщился Матизс, — пленных они так и не вернули, оставив их у себя в

услужении. Но я сейчас не расположен вспоминать о прошлом. Дело в том, что Аштон предлагает

мне свою помощь. Мы объединим свои усилия и вместе восстановим столицу. Даления внесет за

нас и следующий платеж в казну драторинов. Ноты должна стать женой Аштона.

— То есть, ты решил продать меня в соседнее королевство, чтобы закончить восстановление

Гардии и выплатить часть долга императору драконов? - уточнила я.

Лицо Матиаса дернулось. Ему неприятны были мои слова.

— Не нужно это так называть, сестрица! — глаза короля недовольно блеснули. — Аштон не раз

говорил, как он восхищается тобой. Он влюблен в тебя, Адела, когда ты рядом, выглядит как

юнец. С ним ты будешь счастлива. И потом, кто еще из возможных женихов подойдет тебе по

рангу? Ты принцесса, в тебе течет королевская кровь. Разве не суждено такой как ты, быть женой

правителя?

Матиас прошелся по тронному залу, заложив руки за поясницу и сделав мечтательное лицо.

Кажется, сейчас он восхищался своей речью.

— Не забывай, что ты должна подчиняться старшему из мужчин в роду. Сейчас это я!_И я же твой

король. Вообще бы мог просто отдать тебе приказ, но в силу твоих заслуг перед королевством.

— Вы очень великодушны, ваше величество, — заметила я серьезно, разумеется, желая его

поддеть. Но король любое выражение почтения принимал за чистую монету.

— Не стоит благодарности. Так велит моя честь!

Мативс развернулся ко мне, ущипнул свой заросший подбородок и подытожил:

— Ты станешь женой Аштона Далейна, таково мое высочайшее повеление.

— А что будет с артефактом Магики, он отправится со мной во владения мужа, или я стану

навещать его тут, как единственная Хранительница? — поинтересовалась я.

Матиас склонил голову вправо.

— Мы обдумаем это отдельно. Но вероятно, ты заберешь святыню с собой. Ведь наши

королевства будут близки так, как никогда до этого. Но это отличный повод спросить у твоего

будущего мужа и за оплату следующего взноса из нашего долга...

— Я поняла, король.

Не желая больше участвовать в обсуждении собственной продажи, я поднялась.

Что ж, единственный мужчина, которого я любила и буду любить, никогда не назовет меня своей.

А коротать век в девичестве брат мне не позволит. Даже сейчас он не ждет моего согласия, просто

ставит в известность. И это мне совсем не нравится.

— Что будет, воли я откажусь?

— Такой вариант не рассматривается, — во взгляде брата вспыхнула злость, — ты очень

подведешь и меня, и все королевство.

А значит, не сможешь больше оставаться в столице. Отступникам место на выселках.

Из тронного зала я прямиком отправилась в храм, нащупывая на груди висящий на цепочке

перстень, отпирающий магические печати, за которыми хранится артефакт Магики. После того, как его похитил величайший из драконов, а мне пришлось отправиться вслед за ним в Дазру и

возвращать на место, святыню стерегли куда старательнее.

Возле дверей храма постоянно находились двое стражей. А на дверь в хранилище навесили

магический замок, который можно было открыть лишь заклинанием. Его знали двое, я и жрец

Хаур Гроти. Мы с ним очень сблизились после совместного путешествия в драконью столицу.

Хаур был для меня как отец. Мой собственный умер немногим больше года назад. Тогда-то

молодой король наделал роковых ошибок.

Я не стала заходить в хранилище, потому что не собиралась пользоваться святыней. За последние

зеперы и так делала это слишком часто, вызывая неудовольствие жреца.

Артефакт Магики усиливает способности того, кто держит его в руках, но значительно ускоряет

человеческую жизнь, изнашивает организм мага, заставляя его стариться в разы быстрее. Я сама

видела чародеев, которые выглядели старше лет на десять, а то и двадцать, после того, как им

пришлось пользоваться артефактом. Разумеется, сама им его передавала, как Хранительница.

Но на мне действие святыни пока не так еще сказывалось. Хаур говорил, оттого, что я еще

слишком молода и это не так заметно. К тому же, я все равно выгляжу постарше своих

девятнадцати лет.

— Действие артефакта — это взрослая мудрость в твоих глазах, - улыбался жрец.

Вернувшись домой, я лечила заболевший скот и народ нашей столицы, Гардии. Разрушенные

улицы захлестнула жестокая болезнь. Каждого страждущего я бы навестить не успела, они просто

не дождались бы меня. Поэтому заряжала целебной силой водные запасы и речушки Гардии, пропуская через себя Магику с помощью артефакта.

Чувствовала, какой горячей становится моя кровь, как убыстряется сердце и учащается дыхание.

После того, как все у меня получилось, сама я долгое время восстанавливалась. А теперь брат

требует от меня новой самоотверженности.

Я хотела обсудить новости с Хауром.

Жреца я нашла у алтаря Фенимолы.

Глаза Хаура были закрыты, седые волосы укрыты ритуальным головным убором. Длинная

серебристая мантия спускается почти до пола.

Не желая мешать молитве, я застыла за его спиной.

— За что ты мучаешь меня? — услышала я шепот Хаура. - Почему не заберешь? Я исполнил все, что мог, что должен.

Попятившись, я натолкнулась на статую Гарда Сэлонима. Произведенный мной шум отвлек Хаура.

Он резко обернулся, но увидев меня, улыбнулся приветливо.

— Светлого дня, Адела, - поздоровался жрец.

— Прости, я помешала тебе, — повинилась я.

— Ничего страшного, этот разговор я веду, не прекращая ни на минуту.

— И что значат твои слова, Хаур? - не удержалась я.

— Да обычное, - пожал он широкими плечами, — мне много лет, принцесса, хочется покоя.

— Странно, что я ничего о тебе не знаю, — задумчиво сказала я, — ты ухитряешься много

говорить, но при этом не раскрывать о себе никаких подробностей.

— Я жрец, принцесса, вся моя жизнь это служение. Больше ничего и не происходит. Разве что

молодая красавица позовет в логово врага.

Хаур рассмеялся, показывая ровные, крепкие зубы.

— Тебя что-то печалит, Адела, - тут же произнес он очень серьезно.

Я кивнула.

— Матиас собирается отдать меня за короля Аштона.

— Опять он твоими руками зарабатывает себе королевскую славу. Но не мне его осуждать.

Эмедера и правда нуждается в помощи соседей.

— Что мне делать, Хаур? - я смотрела на него с надеждой, хоть и понимала, что решение я должна

принять сама.

Неожиданно жрец обнял меня. Руки его были сильными, а объятия уютными и теплыми. Словно

гнездо родное.

Я поняла, что плачу, а Хаур целует меня в макушку, нежно и по-отцовски.

— Следуй своим путем, Адела. И все случится, как надо.

Аштон Далейн прибыл утром следующего дня, в сопровождении целой делегации. Нас отделяет

от Далении могучая горная гряда, поэтому соседям приходится добираться по морю.

Если бы не мрачные горы Грау, мы могли видеться чаще. Королевство Даления больше нашего

Приграничья и соседствует не только с горами Грау, но и с Эрлином, эльфийским государством. По

легендам, это первые владения, где жили эльфы, или раса эрлинов, как их принято называть.

Эрлины существуют обособленно, но не против торговых отношений, когда им это выгодно.

Считается, что лучше их иметь под боком, чем воинственных и грозных драторинов, то есть, высших драконов.

В Далении немало полукровок, детей эльфов и сэлонимов, людей. Как и везде, они вне закона, но

относятся к ним спокойно, никто не преследует и не угнетает. В Далении не принято брать таких в

рабство. Опять-таки из-за соседства с эрлинами. Те вряд ли придут в восторг, если их детей, пусть

даже и внебрачных, начнут стегать плетьми и прижигать пятки каленым железом. Увы, в

некоторых сэлонимских королевствах такое не редкость.

— Вы стали еще прекраснее, принцесса! - король Далении смотрел на меня с восхищением, чисто

мужским. Раньше я считала его кем-то вроде доброго дядюшки.

Просчиталась.

— Моя сестра хороша собой, невинна и невероятно талантлива, — похвастался Матиас, и мне

стало противно. Я будто лошадь на базаре, и торговец меня нахваливает. Того и гляди Аштон

попросит меня показать зубы.

Но сосед поцеловал мою руку, глядя при этом в глаза. Мне хотелось вырвать пальцы и обтереть

об одежду.

Аштон Далейн казался мне противным стариком, пусть он и мужчина в расцвете зрелости и

отличной телесной форме. Во мне зрел протест. Я не хотела принадлежать этому человеку.

Делегация гостей находилась в главном присутственном зале, где проходили балы. Визитеров уже

распределили по апартаментам и дали им отдохнуть с дороги. Сейчас же было вечернее время и

все собрались для празднования нашей счастливой встречи.

Повара расстарались на славу, музыканты терзали струны и клавиши, чтобы создать нужную

атмосферу.

С нашей стороны были мы с Матиасом, его верный помощник Ален Китр, советник Толоти, совершенно поседевший после гибели сына Кайла и несколько вельмож, высокородных граждан

Приграничья со своими женами и детьми “присутственного" возраста.

— Ваш оркестр не должен стараться зазря, - улыбнулся Аштон, — принцесса, позвольте пригласить

вас на танец.

Я кивнула, изображая благосклонность.

Мы заскользили по полу, я старалась влиться в ритм танца, чтобы не думать о том, что должен

принести мне этот вечер. И против воли не могла отвести взгляда от крошек нежнейшего кекса, застрявших в бороде Аштона.

Меня не привлекают мужчины с растительностью на лице, кажутся мне похожими на волков или

медведей.

Аштон наклонился к моему уху и сказал доверительным шепотом:

— Адела, ты ведь знаешь, зачем я приехал?

Я глотнула, но молчала. Пусть он скажет это сам.

— Точно знаешь, — удовлетворенно улыбнулся он, — совсем скоро, при всех, я попрошу твоей

руки у твоего брата. И ты согласишься, моя милая. Я стал грезить тобой, лишь стоило нам

увидеться в прошлом году, Адела. Ты самая желанная женщина из всех, что были в моей жизни. И

ради того, чтобы обладать тобой каждую ночь, я готов на крупные расходы.

Слышать это было ужасно. Аштон же привлек меня к себе теснее, мою щеку неприятно колола его

борода. Того гляди, и крошки от кекса на меня переползут.

— Приграничью нужна помощь. Ты знаешь, что Матиас просрочил оплату очередного взноса

драторинам? Еще немного и драконий император направит к вам своих сборщиков долгов. Он и

так слишком терпелив. Полагаю, твои чары и этого гордого дракона не оставили равнодушным.

Музыка требовала, чтобы мы разошлись, а затем сошлись вновь, на это время неприятный

разговор прервался.

Но Далейн был намерен ввести меня в курс дела, чтобы я не вздумала брыкаться. Поэтому, стоило

мне снова оказаться в его объятиях, он продолжил:

— Я готов спасти Приграничье от новой войны и не просто занять денег.. отдать без возврата. Но

если вы с братом не будете тянуть со свадьбой. Я не хочу долго ждать своей награды. Ты поняла

меня, Адела?

— Вы покупаете меня, Аштон, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. И даже не очень снизу вверх.

Высокие каблуки делали меня чуть ли не вровень с королем Далении.

— Если ты думаешь, что дерзкие слова остудят мой пыл, то ошибаешься, — его улыбка

заблудилась где-то в рыжих зарослях, —это меня только распаляет. Да, я собираюсь купить тебя у

твоего брата. И хочу чтобы ты знала: от этой сделки зависит благополучие твоего королевства.

Я подавленно молчала. Музыка смолкла.

— Благодарю за танец, принцесса, — Аштон церемонно склонился передо мной, как положено

изысканному кавалеру, -пройдемте теперь к вашему королю. Время важных перемен настало.

Дальше разыгрывалось представление на публику. Все как положено, чтобы Матиас и я сохранили

лицо.

Короли и я церемонно сели за накрытый отдельно стол. Я оказалась между ними.

Аштон поднял кубок, встал и начал говорить тост, глядя мне в глаза. Но обращался при этом будто

бы к Матиасу.

— Радостно видеть, что Гардия обретает былую красу и мощь, дома восстанавливаются и достаток

постепенно возвращается к жителям Приграничья. Даления всегда готова раскрыть родственные и

дружеские объятия для вас.

В зале раздались рукоплескания.

Голос короля Далении усиливался магией и записывался ею же, чтобы его передали с главной

городской башни во всеуслышание.

— Нет слов, чтобы передать, насколько я восхищен героизмом и присутствием духа короля

Матиаса и прелестной принцессы Адель! Но есть действия, что выразят мое отношение в полной

ере.

'Аштон хлопнул в ладоши. Все было отыграно до мелочей.

Даленский вельможа появился словно ниоткуда, держа небольшой поднос на вытянутых руках.

На подносе же была лишь небольшая бархатная коробочка.

— Матиас Второй Атейн, я прошу руки твоей сестры, у тебя, как у правителя Эмедеры.

Отовсюду послышались восхищенные вздохи.

На меня были направлены десятки, сотни глаз.

— Сочту за честь породниться с тобой, Аштон Далейн, - Матиас тоже поднялся, держа кубок.

Аплодисменты и крики радости.

— Этот союз станет символом объединения наших держав, - веско произнес Аштон.

Я поняла, что мне тоже лучше встать.

Стоило мне это сделать, вельможа с поклоном протянул мне поднос.

— Прими это кольцо, Адела Атейн, в знак моего желания взять тебя в жены.

— Бери футляр, - сквозь зубы скомандовал Матиас, ухитряясь при этом скалиться в улыбке.

Я вспомнила слова Аштона и брата о том, что иначе поддержки не будет. Снова жертвовать

собой?

Улыбнувшись, я взяла коробочку, открыла ее и прикрыла глаза от сияния камня в кольце.

Тальзадоний, самый дорогой самоцвет в Аперфоде, добывается на Холодном континенте. Аштон

расщедрился на подарок невесте. Если его продать, хватит на половину взноса нашего долга

драторинам.

— Вы очень щедры, гардо, - поблагодарила я Аштона.

— Примерь кольцо, Адела, - подбодрил меня бородач.

Мне ничего не оставалось, как только окольцевать средний палец правой руки. Кольцо село

идеально.

Я подняла руку, давая полюбоваться сиянием розового тальзадония присутствующим.

Гости захлопали еще жарче.

— Я согласен отдать свою сестру, принцессу Аделу Атейн, за короля Аштона Далейна! -

торжественно произнес Матиас.

Моего согласия никто не спрашивал даже формально.

— Попрошу не тянуть со свадьбой, Матиас, - склонившись передо мной в вежливом поклоне, Аштон взял мою руку для поцелуя. Колючая борода и влажные губы.

Я еле сдержалась, чтобы не вздрогнуть, почувствовав отвращение.

- Помолвка короля Далении Аштона Далейна и принцессы Приграничья Аделы Атейн

засвидетельствована! — голос советника Толоти казался карканьем ворона. прерывался, будто у

мужчины в горле першило.

Я вспомнила его сына Кайла. Он ухаживал за мной с тех пор, как я стала подрастать. Был

ненамного меня старше и заявлял, зто когда-нибудь победит дракона, а потом женится на мне.

Увы, с драконом он не справился. В последний раз я видела Кайла Толоти умирающим у дверей

храма. Судя по всему, именно он пытался похитить артефакт Магики, когда в святилище ворвались

драторины во главе с императором Кайтоном.

Я никогда не узнаю, зачем это нужно было моему другу детства. "Я пытался остановить... его". Так

он сказал перед смертью.

Хочется думать, что так Кайл собирался спасти артефакт, но увы, сначала для этого ему пришлось

выкрасть перстень-печатку. Не вяжется с благородными мотивами.

Как бы то ни было, кровь Кайла — на чешуйчатых лапах дракона.

Малодушно с моей стороны продолжать страдать по нему. Аштон Далейн — тот, кто поможет

возродиться моему королевству.

Но.. я не могла перестать думать о том, чтобы найти способ сорвать эту свадьбу и спасти

Приграничье как-то иначе.

ГЛАВА 2. Адела. Заговор

Уже наступил орикотис*, пора дождей и ветров. Второй зепер осени, подаривший миру

императора Кайтона Даэрда. Где он отметит свой день появления на свет? А главное, с кем.

Выбрал ли он одну из трех невест или встретил кого-то еще?

Самая большая уязвимость особ королевских кровей — невозможность выбрать себе спутника

жизни по сердцу. Обязательно должны учитываться династические интересы.

Со времени объявления моей помолвки с королем соседнего государства минуло уже два

семидневья. Свадьбу назначили на второй зимний зепер, амистени". Сразу после празднования

Нового годового круга пройдет и наше с Аштоном венчание.

Он не пожелал ждать до тепла, поэтому приготовления к свадьбе уже начались.

Я ждала портных из Далении, которые снимут с меня мерки. Работать они они тоже будут здесь, в

Приграничье, чтобы не плавать туда-обратно.

Жених, к моей большой радости, отбыл пока что восвояси, а связь с Матиасом поддерживал по

орину, единственному, что уцелел в Гардии после нападения драконов.

В день, когда должен был прибыть корабль из Далении, во дворец пожаловал представитель

драконьей империи.

Я помнила его с того самого совета, на котором повелитель драконов и мой брат подписали

соглашение о перемирии. Ортес Гуирн, хранитель внешних связей империи Драторин.

Мощный белокурый представитель драконьей расы, таких называют “ледяными”. Скорее всего, Гуирн уроженец Холодного, континента, края вечных льдов и мерзлых почв. Разит врага

холодным огнем, от которого замерзают и рассыпаются в крошку кости.

Услышав о госте во дворце, я пожалела, что нам не удастся увидеться с ним. Стыдно сказать, мне

хотелось получить известия о Кайтоне Даэрде, великом драконьем императоре.

Нет, разумеется, расспрашивать о нем я бы не стала. Но вдруг Гуирн сам обмолвится о своем

правителе.

К моему огромному удивлению, вскоре после прибытия драторина за мной явился придворный.

— Дерр Гуирн желает, чтобы вы тоже присутствовали при его сообщении королю Матиасу, —

сказал он.

Я, пожалуй, больше встревожилась, чем обрадовалась. Что-то происходит, и возможно, мне оно

не понравится.

Встреча состоялась в малом тронном зале, он у нас для официальных бесед с небольшими

делегациями.

Ортес Гуирн прибыл в сопровождении двоих солдат-драторинов, которые почтительно замерли за

его спиной.

Высокий гость величественно восседал в высоком кресле для важных гостей. Мой брат, разумеется, был на троне. Для меня поставили “сестринский" трон справа от Матиаса.

Кроме нас с королем и гостей в зале находились Ален Китр, советник Толоти и казначей Дирк

Саитр.

Ортес Гуирн церемонно поздоровался, когда я вошла и выразил радость, что я нахожусь в добром

здравии.

Когда я села, посланник драторинов продолжил:

— Я обратил внимание, что с высоты драконьего полета Гардия выглядит уже куда лучше. И

слышал, уже полностью восстановлена Академия?

— Да, - подтвердил Матиас, - но пока еще не открыта и новые адепты все так же ждут начала

учебного сезона.

Старшекурсники временно переведены в академию Далении. Разрушения, что ваша армия

нанесла Гардии одним днем, мы устраняем уже больше года.

— Это жизненный урок, — драторин и глазом не моргнул, - ваше нападение чуть не нанесло Дазре

куда больший урон.

— Но моя сестра это исправила!

Беседа грозила обернуться перепалкой.

— Поэтому я попросил, чтобы принцесса Адела также присутствовала здесь сегодня. Как особа, которая внесла наиболее весомый вклад в перемирие наших государств. И при этом едва не

погибла.

Матиас выглядел недовольным. Ему не нравилось, когда кто-то подчеркивал мои заслуги. Хотя, если бы не мой безумный подвиг, он бы даже вернуться в собственную столицу не смог.

В прошлом году, когда по приказу моего брата армия Приграничья напала на прибрежный оплот

драторинов, пытаясь отвоевать реку Фенимолы, смертельно была ранена мать императора

драторинов.

Тогда ее сын, Кайтон Даэрд, объявил преступником и короля Матиаса и всех его кровных

родственников.

Нас полагалось найти и доставить в столицу драконов Дазру, чтобы предать казни.

Тогда попалась я.

Мне повезло, что к тому времени я успела спасти Кайю Даэрд с помощью своего целительского

дара. Но даже это вначале не сочли смягчающим вину обстоятельством.

Постановление императора не мог нарушить даже он сам. Только ходатайство его выжившей

матери могло решить мою судьбу. И Кайя согласилась на этот шаг не сразу.

Гордая драторинка была уверена, что я просто выполняла свой долг, исправляя ошибку

сородичей и благодарить меня не за что.

Но все же она проявила милосердие и Кайтон остановил казнь. Так мне сказали.

— Мы с пониманием относимся к вашему бедственному положению, - продолжал между тем

Ортес Гуирн, - поэтому дали вам рассрочку на два года. Но вы сочли наше великодушие мягкостью

и слабостью.

О чем он? Я внимательно уставилась на брата.

А тот, кажется, прекрасно понимал, что имеет в виду посланник императора Драторина. Сидел, напряженно вцепившись в подлокотники, но не выражал ни капли удивления.

— Вы должны были внести очередную часть долга десять дней назад. Я еще долго ждал, прежде

чем к вам лететь.

Что это значит? Ведь Аштон Далейн обещал оплатить этот взнос за Приграничье? Неужели он

обманул Матиаса?

(орикотис = октябрь)

— Дерр Гуирн, - голос моего брата звучал дерзко. Сидя на своем троне, он чувствовал себя

уверенным, защищенным. И явно не собирался лебезить перед пришлым драторином, — вы сами

заметили, что столица Приграничья изменилась, мы сумели справиться с вредом, что нанесли нам

драторины, жаждущие мести. Я не отказываюсь от своего слова. И помню о подписанном кровью

договоре. Мы заручились поддержкой жениха моей сестры, короля Аштона Далейна.

На этих словах Гуирн глянул на меня с интересом.

— Но пока наши казначеи оформляют передачу денег и нам нужно немного времени.

— Причина уважительная. Не знал, что вы собираетесь замуж, Адела. Поздравляю вашего жениха.

Я кротко улыбнулась, кивнула и спросила, использовав хоть такой призрачный повод:

-А в Даэре не планируют свадьбу? Или может, уже сыграли? Когда я покидала Даэру, император

Даэрд собирался устраивать смотрины.

— В ближайшее время мы не ожидаем таких радостных перемен, но очень на них надеемся, —

уклончиво ответил посланник.

Повернувшись к Матиасу, он сказал:

— Все же стоило нас предупредить, король Матиас, что у вас временные сложности, которые вы

решаете.

— Мой казначей направит письменные извинения императору, - брат величественно задрал

подбородок.

Что заставляет его быть настолько самоуверенным и беспечным в разговоре с могущественным

драторином?

— Мы даем вам еще десять дней. Не больше.

Ортес Гуирн поднялся.

— Если вы нарушите и эти сроки, сумма вашего долга будет увеличена. Идем.

Последнее слово относилось к солдатам, сопровождавшим хранителя внешних связей.

— Прощайте, принцесса, — обернулся уже у дверей Ортес, - очень надеюсь, что ваш король не

обесценит тот подвиг, что вы для него совершили.

Когда двери за драторином закрыли, Матиас раздраженно бросил:

— Да что себе позволяет этот ящер! Он говорил с королем! С королем! А больше почтения

досталось девчонке, моей сестре!

Матиас гневно уставился на меня:

— Скажи, я чего-то не знаю? Ты в плену не просто лечила дракониху, но может быть, ублажала

самого императора на его ложе?

— Не смей! - тихо произнесла я. - Мне пришлось пережить собственную казнь. Вряд ли такое было

на твоем веку.

— И теперь ты постоянно будешь мне об этом напоминать?

— Ваше величество, — подал голос советник Толоти, — но и правда, почему все еще не уплачен

взнос? Все сроки давно прошли. Или это вопрос к казначею?

Толоти подался в сторону Дирка Саитра.

— Мне никаких бумаг или распоряжений не поступало, сэлт Толоти! - испуганно ответил казначей.

— Может, мы и не собираемся платить этим напыщенным драторинам, — вдруг заявил Матиас.

— Но как же? - поразился Толоти. — 06 этом не велось разговора!

— С тобой не велось, — отрезал брат, мне есть, с кем еще обсудить государственные дела.

— Матиас, мы имеем право знать, если происходит что-то важное, заметила я.

— Ты что, мой военный министр? — насмешливо спросил Матис. - Можешь дать важный

стратегический совет?

— Военный? — ахнула я. — Никак, ты снова решил напасть на границу? Неужели не понял, что

наша армия для драторинов —горстка солдатиков?

— Твоя задача — выйти замуж за Аштона, - твердо произнес король, — а не строить из себя

великого полководца. Тем более что я сейчас не один. И армия в моем распоряжении не только

та, что в Приграничье. А теперь иди. Я и так тебе слишком много сказал, сестрица.

Я выполнила приказ короля с тяжелым сердцем, понимая, что Матиас вновь замыслил что-то

ужасное. Я должна разузнать, что именно.

С кем он может обсуждать свои планы?

Наверняка, с Аштоном. Он связывается с ним по орину. Иногда и меня подзывает, чтобы я сказала

пару вежливых фраз своему жениху.

Что ж, пришло время мне “соскучиться” по будущему мужу и напроситься на разговор. А там -

попытаться расспросить его о том, что нас ждет. И после разговора найти возможность

подслушать их беседу с братом.

Это будет вряд ли сложнее, чем совершить побег с императорской скалы и украсть из хранилища

драконьего храма артефакт Магики.

Правда, тогда у меня был помощник. Но он и сейчас есть, может, подсобит хотя бы советом.

Однако сначала я узнаю, в чем дело. Хотя бы постараюсь.

Конечно, я выждала некоторое время. Тем более, мне было на что отвлечься, поскольку портные

из Далении прибыли и сразу же принялись снимать мерки.

Но все равно я едва дотерпела до ужина, на котором мы и увиделись с королем.

А во время перемены блюд мимоходом сказала:

— Я много думала о твоих словах, великий король.

Матиас навострил слух. Если бы на нем была корона, она наверняка шевельнулась бы от

слаженного движения ушей, направленных в мою сторону.

Но за семейной трапезой король соглашался расставаться со своим головным убором.

Подозреваю, все дело в том, что в короне неудобно жевать.

— Моя задача — выйти замуж за Аштона. И коль скоро мне предстоит с ним жить, я должна

привыкать общаться со своим будущим повелителем.

— Вот это разумные речи, — похвалил меня брат, подкладывая в свою тарелку сочную баранину в

винном соусе, — а то приходится тебя постоянно уговаривать с ним поздороваться.

— Прости, Матиас, - скромно потупилась я, разглядывая мясные островки в своей тарелке, — я бы

хотела как можно скорее поговорить со своим женихом. Выразить ему благодарность за работу

мастеров, которых он к нам прислал. И восхищение тканями. подобранными на платье.

— Тебе все понравилось? — благодушно спросил Матиас.

— Да, очень богатый выбор. Представляешь, портные принесли сегодня ко мне в гардеробную

несколько рулонов материи.

Разные оттенки и фактуры. Приятные глазам и пальцам.

— Тогда, конечно же, стоит поблагодарить Аштона, — согласился брат.

— Я бы желала сделать это, не откладывая! — я так решительно отложила салфетку, словно

немедленно собиралась перелететь через горы Грау и сказать “спасибо” щедрому жениху.

— Кстати сказать, мне и самому следует поговорить с Аштоном, — задумчиво произнес Матиас.

Я затаила дыхание, стараясь не выдать своего торжества.

— Договорились! — Матиас воткнул в кусок мяса острую вилку с витой ручкой. — Сейчас же велю

канцлеру связаться со двором Аштона и попросить его назначить встречу. Уверен, когда он

скажет, что его желаешь видеть ты, ждать нам придется недолго.

Матиас приказал вызвать канцлера прямо в трапезную.

Внутренне я праздновала победу. Но сразу себя осадила. Адела, ты пока что просто договорилась

о разговоре с неприятным тебе типом. Нужно сделать куда больше.

Насчет тканей я не врала. Мне и правда предложили несколько роскошных вариантов. По

традиции сэлонимов, платье невесты может быть бледно-голубым или нежно-розовым. Эти

оттенки настолько легкие, что издали наряд можно принять за белый.

Невесты драторинов выходят замуж в ярких одеждах, насыщенных цветов, словно ткань впитала

синь неба или душу пламени.

Эрлинки венчаются в белом и серебристом, под стать своим хрупким чертам и белокурым

волосам.

Пока я размышляла о свадебных обрядах разных рас и только собиралась перейти к меренговому

десерту, вернулся канцлер с ответом.

— Его величество король Далении Аштон Первый велел передать через своего придворного, что с

радостью побеседует с вами уже через полчаса.

— Вот видишь, сестрица, — подмигнул мне беззаботно как в наши лучшие времена, король, — все

и устроилось. Предоставлю тебе возможность первой пощебетать с женихом. Только смотри, не

расстрой его. Мне нужен он в приподнятом расположении духа.

Аштон Первый смотрел на меня, довольно прищурившись. Верно, решил, что я осознала свое

безвыходное положение и покорилась мужской силе.

Матиас, разумеется, выходить из переговорного зала не собирался, устроился с невозмутимым

видом в самом удобном и мягком кресле, уместив руки на подлокотниках а ноги на специальной

маленькой табуреточке.

Что ж, раз ты все слышишь, братишка, я особо сдерживаться не стану.

— Рад видеть тебя, моя прекрасная возлюбленная! - напыщенно поприветствовал меня жених.

— Мне тоже приятно, гардо Аштон, — скромно ответила я, как и положено обращаться к королю

другого слонимского государство.

— Ну, зачем же так официально? Скоро мы станем мужем и женой, так что отбрось свои

церемонии. Почему на твоем удивительном лице тревога? Мои посланники не сумели угодить?

— 0, нет. Аштон, — я пересилила себя, чтобы обратиться к нему просто по имени, — мастера

очень умелые, а ткани само совершенство, я восхищена.

— Все для моей красавицы-невесты! — расплылся в улыбке Аштон. — Тогда что тебя тревожит?

Матизс недовольно завозился в кресле. А вот нечего подслушивать. Зря я что ли так старательно

показываю, что мое чело омрачено беспокойством?

— Сегодня был посланник из Двэры, - я вздохнула, — он меня напугал.

— Чем же? - глаза Аштона раскрылись чуть шире.

— Адела! - предостерегающе начал Матиас.

— Дай ей сказать, — строго одернул брата Далейн, - я должен знать, что печалит мою суженую.

— Дерр Гуирн сказал, что надлежащий взнос не уплачен, а сроки уже вышли.

— И только то? — усмехнулся Аштон. — Предоставь эту проблему решать нам с вашим королем.

Ты под моей защитой, Адела.

— Но все же я имею право знать, что происходит с Приграничьем! - я тряхнула волосами и

капризно надула губы. Терпеть не могу пользоваться этим оружием, но сейчас мне не до этики.

Было бы слышно, я б еще и ножкой топнула. Но по орину будет не видно, так что нечего

усердствовать.

— Действительно, - заколебался Аштон, Адела рисковала собой, чтобы вы с ней, Матиас, могли

сейчас сидеть в этом зале.

По лицу Матиаса я видела, как ему надоело упоминание моих заслуг перед Эмедерой, таково

древнее название Приграничья.

Наш молодой король, который некогда был моим братом, уже просто жаждал от меня избавиться.

Неужели всех людей настолько портит власть?

Кажется, Матиас спутал ее со вседозволенностью.

— Мы хорошо все обдумали, — сказал Аштон, — и пришли к выводу, что драторины уже

полностью получили возмещение любого ущерба. И средства, что готова выделить Даления, лучше направить на восстановление крепостной стены Гардии.

— Но драторины дали нам десять дней на выплату долга! - с отчаянием воскликнула я.

Матиас ничего не напутал, когда говорил, что не собирается ничего платить. Его поддерживал в

этом Аштон. А может быть даже и наставлял.

— Десять дней? Вот как значит.

Король Далении усмехнулся.

— Советник желает выслужиться перед своим императором в день его появления на свет. Сделать

подарочек. Что ж, мы тоже подготовились.

— Аштон, не стоит все же обсуждать это при Аделе! - раздраженно вновь подал голос Матиас.

Но меня сейчас и тремя горными баранами отсюда было не вытащить.

— Сказано уже слишком много для того, чтобы оставлять меня в неведении насчет остального! —

твердо сказала я. – Вы собираетесь напасть на императора Кайтона Даэрда в его праздничный

день?

Оба молчали. Они не готовы были делиться столь важными сведения.

— Отвечайте! — потребовала я. — Вы требуете от меня уступок. Хотите содействия, говорите, в

чем мне предстоит участвовать. Иначе я расторгну помолвку.

— Адела! — Матиас сорвался на крик. — Не смей все портить, слышишь?

— Вы собираетесь подписать смертный приговор уже двум королевствам? — продолжила я

изобличение.

— Армия империи огромна! Что вы можете противопоставить грозным летающим драконам?

— Грозных летающих полукровок! — по тому, как Матиас это выпалил, я поняла, как он зол.

Вышел из себя и выдал тайну.

Я молчала, пораженная этой информацие:

— Адела, не стоит испытывать мое терпение, — в спокойном голосе Аштона звучала угроза, — я

готов простить тебя на этот раз. Ты волнуешься из-за предстоящих перемен. Но больше мы эту

тему поднимать не станем.

Голубой свет от орина резал глаза. Я вот-вот расплачусь.

— Надеюсь, ты поняла, что король Матиас действует обдуманно. Ты под нашей защитой, Адела. А

теперь иди.

Напускное радушие Аштона исчезло. В его взгляде мелькали молнии, а в голосе слышалось

бряцанье оружия.

Мне больше незачем было оставаться. Изобразив покорность, я поднялась и слегка поклонилась.

— Сожалею, что огорчила вас, короли. Не буду вмешиваться в дела государственной важности.

— Иди и дальше рассматривай богатые ткани, — величественно бросил мне брат, — а после мы с

тобой потолкуем.

Я ушла, выпрямив спину.

Главное стало понятно: Аштон и Матиас объединились с полукровками и собираются свергнуть

Кайтона Двэрда.

Убить императора Драторина в его день.

Что они станут делать дальше?

Очевидно, воспользуются сумятицей, откусят часть карты, наверняка, заберут реку Фенимолы. А

может быть, разорят Дазру.

Самое ужасное, я понимала, что этот план или хотя бы его часть может осуществиться.

Кайтона хотят убить.

Убить.

Страшное слово стучало в висках, сгущая кровь, замедляя сердце.

Кайтон Двэрд враг моего народа. Наши интересы расходятся. Любовь между нами невозможна.

Но я не хочу его смерти. Он должен жить.

Пусть даже я стану дряхлой старухой ста пятидесяти лет, если доживу, а он все ещё будет

привлекательным мужчиной среднего возраста.

Это не важно. Я буду помнить его до последнего вздоха.

Не знаю, почему я в этом уверена. Но не сомневаюсь в силе своих чувств.

Магия артефакта сделала мою душу взрослее. И я многое стала видеть.

Иногда мне казалось, я старше Матиаса на десяток лет.

Не в силах сдерживать бурю внутри себя, я отправилась в храм.

Мне показалось, Хаур ждал меня. Он стоял у алтаря, перебирая ритуальные предметы. А когда я

зашла, приветливо улыбнулся.

— Как ты, принцесса?

— Ужасно, Хаур, — не стала я скрывать, — Матиас и Аштон объединились с полукровками и

готовятся убить Кайтона в последний день, данный нам для расчётов.

— Вот значит как. Молодой король не хочет расплачиваться за свои ошибки.

— Я не могу допустить такой катастрофы, — твердо сказала я, — мне нужно предупредить

драконьего императора. Но не получится сделать этого без единомышленников.

— Адела! — тревожно выдохнул жрец. — Если даже ты отыщешь императора и предупредишь

его, вызовешь новую волну жестокости. Драторины вернутся и не оставят от Гардии и камня.

Боюсь, тебе придется выбирать между императором и жизнью своих подданных.

ГЛАВА 3. Кайтон Даэрд. Дела империи

— Мой великий сын, — Кайя выглядела торжественно. Одета была во все белое, длинные пальцы

перебирали крупные белые же бусины, нанизанные на длинную нить.

— Готов ли ты назвать имя той, что станет твоей парой?

Глаза матери сияли.

Мы сидели в малом зале для совещаний. Я только сегодня прибыл с Водного континента, но не

хотел отсиживаться или отдыхать.

В Даэре меня не было слишком давно. И кажется, кого-то это расслабило!

Я ожидал возвращения из сэлонимских владений Ортеса Гуирна. В мое отсутствие никто и не

подумал стребовать долг с Атейна!

А прощать долги врагам нельзя. Остальные примуг великодушие или обычную небрежность за

слабость.

Атейн подписывал клятву на крови. Страшную, магическую. Его обязательства и так напомнят о

себе. Но король Приграничья должен отвечать за свои слова и действия.

— Кайя, - я выставил перед собой ладонь, побуждая мать умерить пыл.

ЕЙ хочется меня женить особенно сильно с тех пор, как я рискнул своей безупречной репутацией

правителя и спас Аделу Атейн от верной смерти.

Тогда она отказалась идти мне навстречу.

Открыто высказалась против моего желания пощадить принцессу-целительницу, спасшую ей

жизнь.

Я просил ее подать прошение, чтобы я мог отменить смертный приговор, вынесенный мною

самим. Тот приговор приравнивался к закону, не исполнить его просто по моей воле — значит

нарушить ритуал возмездия.

Приговор был вынесен, когда Кайя была смертельно ранена. И ее убийца должен быть казнен, как

и вся его семья.

И только жертва может просить императора и совет о прощении обидчика. Подтвердить, что не

имеет претензий и остановить казнь.

Кайя это делать отказалась.

Но я не мог допустить того, что счел несправедливым.

Обернулся драконом и преодолел огромное расстояние от Холодного континента до столицы.

Я вырвал Аделу Атейн из огня, забрал ее у смерти вопреки обычаям империи.

Кайя была в бешенстве.

Но сделала выбор, на который я рассчитывал.

Да, это был риск.

ЕЙ нужно было принять решение — поддержать меня или защищать законы предков.

Когда я улетел с главной площади с мятежной принцессой на руках, Кайя объявила совету, что

просила меня за свою лекарку, но не уверена была в моем согласии, поэтому молчала до

последнего.

Вернувшись во дворец, я выпил чашу материнского гнева до дна. Она не сдерживалась, будто

забыв о том, что я император, а Кайя — моя подданная.

— Мне пришлось защищать тебя, объясняя твой глупый поступок! - кричала она.

— И твоя лояльность к правителю похвальна, — сказал я ей, чуть усмехнувшись, — ты ведь

понимаешь, что так было дальновиднее всего. Зачем нам новая война с сэлонимами?

Официальная версия, которую сказали всем, включая саму принцессу - Кайя Даэрд проявила

великодушие.

Но Адела Атейн должна была покинуть Дазру. И желательно, навсегда.

Вместе с советом я долго обсуждал, как быть дальше. И мы пришли к общему решению отпустить

принцессу и пощадить все Приграничье. Но король должен заплатить если не кровью, то

деньгами.

Матиас Атейн скрывался где-то в глубинах своего королевства, чтобы его не схватил мой патруль.

Но совершенно очевидно, что ему сообщали все новости, которые его касались.

Поэтому я велел кинуть зов. В нем Матиас Атейн и его делегация приглашались ко мне во дворец

в определенный день. С первыми лучами Ипиро начинался для него период безопасности, а

продолжался до самой темноты.

Ни один драторин не мог его тронуть в тот день под страхом смерти.

Зов подтверждался словом чести императора.

Я был не уверен, что человеческий король явится. Допускал вероятность, что он испугается. Или

его советники и министры отговорят рисковать жизнью.

Однако Атейн принял зов.

Подписал договор и согласился со всеми его условиями. А теперь небрежно их исполняет.

Мне очень любопытно было узнать, в чем же дело, прежде чем обрушиться на Гардию с карами.

Вот почему я с нетерпением ожидал советника.

Кайю же не очень интересовали мои дела с буйными соседями, она желала знать, принял ли я

решение о браке.

И мне этим заниматься не хотелось совершенно.

Я готов был еще разок по кругу навестить всех потенциальных невест. А потом, возможно, бросить

кости и принять их ответ.

Для императора несолидно, что и говорить.

Не знаю, что бы я ответил Кайе, но меня спас Ортес Гуирн.

Он решительным шагом вошел в зал, поклонился мне и Кайе, а затем отчитался:

— Я сделал предупреждение королю Атейну. Он извинился тем, что дескать, заручился

поддержкой жениха своей сестры, и сейчас ждет, когда эту благотворительность оформят. Я дал

слонимам десять дней, чтобы уладить их формальности.

— Жениха сестры? — его слова застали меня врасплох. - У него ведь одна родственница, верно?

— Да, император. Адела Атейн скоро выходит замуж.

Я увидел, как промелькнуло нечто похожее на облегчение на лице Кайи.

Но она тут же потупила взгляд и с особенной нежностью принялась поглаживать каменные

бусины.

— Если я проявил излишнюю самонадеянность, дав отсрочку, - нерешительно сказал Гуирн.

— Ты все сделал правильно, — кивнул я, не показав, насколько озадачила меня новость о

грядущем браке принцессы

Эмедеры, — десять дней это не так много. Ты не сдал позиции, но показал людям, что драторины

не такие чудовища, каких они надумали.

— Всем известно, что император Кайтон Даэрд суров, но справедлив, — почтительно подтвердил

Ортес Гуирн. Сэлонимам надлежит расплатиться в ваш праздник.

— Вот тут конечно лишние хлопоты, — подала голос Кайя, - у нас и без того будет куча гостей из

других драторий. Еще и эти сэлонимы!

— Расчет был на то, что охрана будет усилена, резонно заметил Ортес, - посланцу с казной уделят

пристальное внимание.

— Отлично, — кивнул я, — это празднование может быть важным для империи. Я планирую

сделать заявление, которого ждут многие.

Пора уже определиться с выбором. Назвать имя той, что станет моей спутницей и соратницей.

Если уж юная девушка, принцесса-человечка, способна мыслить стратегически и планирует

династический брак, императору драторинов тем более стоит быть дальновидным и

решительным.

Хотя есть и другие варианты, зачем ей замуж.

Может, влюбилась в короля-сэлонима, или брат ее заставил. но в последний вариант верится с

трудом.

Гордая, мятежная принцесса Приграничья не похожа на ту, что можно запугать или заставить.

Адела Атейн понимает значимость своего решения. Или увлечена будущим мужем.

Я слегка скрипнул зубами. Мне неприятна эта мысль.

Но мы не в чем не клялись друг другу.

Ради нее я совершил преступление против себя самого и проявил великодушие, пощадив ее

непутевого короля-братца.

Но она ничего не обещала мне. А я не мог ей предложить достойной доли.

Нечего элиться на маленькую человеческую принцесску, чей век короток и насыщен.

Я отпустил Ортеса Гуирна.

— Император!

— глаза Кайи возбужденно сверкнули. — Заявление — это то, на что я не смею уже и надеяться?

— Да. Я назову имя будущей невесты через десять дней. Но сначала сам с этим определюсь и

велю доставить ее во дворец.

Кайя довольно потерла руки.

— Мой великий сын!

— воскликнула она. - Я тревожилась из-за твоего болезненного интереса по отношению.

— Не стоит об этом, Кайя, — предостерег я ее, - интересы империи для меня превыше всего. Я

осознаю это. И довольно. А сейчас бы я хотел размять свои мышцы хорошим полетом.

Мать почтительно кивнула. Сама она уже хорошо держалась на крыльях, ее силы восстановились

полностью. О смертельном ранении ничто не напоминало.

За прошедший год империя стала еще более процветающей. Мне предстояло решить, союз с

какой из драторий окажет еще более плодотворное влияние на драконьи судьбы.

Я поднялся на взлетную площадку.

Подо мной простирались скалы, бездна обнимала мой дворец, надежно защищенный от

бескрылых.

Однако, принцесса Приграничья сумела пробраться в него, притворившись невольницей.

Отчаянная, дерзкая воительница.

Важнее всего на свете для нее был древний артефакт, переданный богиней своей дочери, первоматери солонимского племени.

Адела Атейн легко отдаст жизнь и свободу за свой народ.

Но честь и гордость запятнать не даст.

Обернувшись драконом, я направился в сторону Висячих садов.

Перед глазами возникали образы прошлого.

Наша прогулка с Аделой по Парящим мостам. Тогда я пытался разгадать для себя человечью душу.

И день, когда я принес ее сюда прямо с казни.

Тот поцелуй перевернул во мне что-то. Оставил шрамы на душе. Я всегда считал, что у драторинов

она покрыта плотной чешуей. Защищена непробиваемой броней.

Но принцесса-человечка проникла в самое сердце, сумев ранить меня.

Не только Кайя пострадала от нападения солонимов. В результате их глупой и бессмысленной

атаки император остался с рваной раной в душе.

Фу, как напьщенно. Самому противно.

Взмахнув крыльями, я взмыл выше, под самые облака.

Дейя, Амайна или Герейра?

Как будут звать мою будущую жену?

Дара с высоты драконьего полета тиха и прекрасна.

Я планировал на прямых крыльях, наслаждаясь легким ветром и ароматами свежести, которые он

нес.

А сам размышлял о своем династическом браке.

Дейя - фаворитка Кайи.

Ее род достаточно древний. Еще до империи один из предков Дейи был королем всей дратории

на острове Пустыни.

Так что кровь по венам нашей смуглянки течет не только горячая, но и весьма благородная.

В гостях у южан я был почти полугодие тому назад, и провел там целый зепер.

Отец, да и все семейство Дейи были ни живы, ни мертвы, стараясь угодить мне.

Излишне суетились и мельтешили. А еще резкий неприятный голос Дейи оказался семейной

особенностью. Так что уши мои подверглись настоящей звуковой атаке.

Стоило представить, что мои дети, в том числе и будущий новый император Драторины, будут

пугать подданых гортанными воплями, хотелось забыть о королевском наследии этой кандидатки

в невесты. И сбежать куда подальше.

Амайна.. пожалуй, она мне нравилась больше всех из этой троицы.

Но если копнуть глубже, все дело в том, что Амайна Таурн, племянница владыки Гараирна на

острове Хвост Водного континента, отдаленно напоминала мне Аделу Атейн.

А это вот не очень хорошо.

Глядя на нее я буду вспоминать о своем странном, губительном увлечении, которое могло бы

стать причиной бунта в Дазре, если бы Кайя пошла на принцип и не поддержала меня.

Ктому же, рядом с Амайной меня будет мучить ощущение несбыточности.

Потому что Амайна — не ОНА.

Наконец, оставалась еще одна девица с Водного континента. Герейра Милдурн, дочь владыки

Милдурна. Ее предки так же были королями в прежние времена.

Молчунья с темно-русыми волосами. От нее порой не знаешь, чего ожидать.

В Милдурне я гостил как раз недавно и Герейра была последней из невест, которую я навещал.

Ее глаза становились драконьими каждый раз, когда речь заходила о сэлонимах, она терпеть их

не могла. Считала эту расу тупиковой. Называла ее “прокладкой” между эльфами и драконами.

Недоделанными созданиями богов с жидкой водянистой кровью.

Подобные взгляды для жены императора недопустимы. Могут спровоцировать военный

конфликт. Так что если взять в супруги Герейры, придется ее перевоспитывать.

Приятная усталость натрудила мышцы.

Я повернул обратно к дворцу.

Перед внутренним взором возник идеальный образ. Женщина, в которой меня устраивало все: голос, внешность и душа.

Мудрая, хоть и совсем еще юная. За ее сдержанностью чувствуется страсть львицы.

Благородная даже в лохмотьях и владеющая собой в двух шагах от ужасной смерти.

Адела Атейн, в тебе хорошо все. Кроме происхождения.

Хотя, кто знает, возможно твои лучшие качества как раз и обусловлены принадлежностью к

человеческой расе?

У сэлонимов нет двойственной природы и внутреннего зверя, как у драторинов или сильной

стихийной магии эрлинов.

Но за кажущейся простотой скрываются не менее сложные лабиринты сознания.

Я вернулся во дворец.

Решение было принято.

Все еще разгоряченный полетом, я зашел в покои Кайи.

Мать коротала время за книгой в золоченом переплете.

На обложке было эрлинское имя. Что ж, эльфы сильны в романистике.

— Как ты освежился, император, удачной ли была твоя прогулка? — учтиво спросила Кайя.

— Хорошо прояснилось сознание, улыбнулся я ей, - я готов назвать имя невесты. Ты должна

будешь пригласить ее вместе с делегацией, чтобы гости успели подготовиться и прибыть в Дазру

на мое празднество.

Услышав имя претендентки на должность супруги императора, а иным словом я бы это и не

назвал, мать не сдержалась и хлопнула в ладоши.

— Я знала, что ты, повелитель, оценишь преданность и южное обаяние Дейи.

— Я оценил в ней все, кроме ее голоса, усмехнулся я невесело.

Почему я решил остановиться на дочери жаркого и пустынного континента?

В ней меня раздражал лишь голос... иона сама, как женщина.

С двумя другими разногласий могло возникнуть больше.

— Напоминаю, Кайя, это приглашение еще не значит, что вечер завершится помолвкой. Но

шансов у этой дерри больше, чем у прочих.

— Ты делаешь меня счастливой, Кайтон, — мать склонила голову.

— Моя работа — улучшать жизнь всех верноподданных драторинов, — ответил я банальностью,

— твоя преданность империи не знает границ.

Попрощавшись с ней, я удалился.

Предстояла подготовка к празднеству.

Мой день появления на свет был только поводом, чтобы собрать в Даэре важных лиц.

Приглашены были три эрлинских правителя. Мне нужны контакты с этой сильной и великой

нацией.

И не только торговые, как повелось между нашими расами.

У эрлинов постоянно появляются новые изобретения, и не все они доходят до драторинов, которых эльфы порой называют “неповоротливыми бронированными созданиями".

Надо показать, что драконы — это прежде всего сила в движении.

Безопасность в столице будут обеспечивать два подразделения, под началом военного советника

Драйта Лазрда и блюстителя нравов Райдора Таорна.

Армейцев на улицы выведут больше обычного и выезды из бедных кварталов, населенных

сэлонимами и полукровками, перекроют.

Оттуда будут впускать в столицу только после тщательного обыска и не всех.

Такие меры избраны в связи с тем, что в Даэре ожидаются весьма важные особы. Например

король Эрупаты Ласикон Ирлиэрль. Он правил своим королевством уже около трехсот лет, неудивительно что Ласикон — живая легенда нашего мира.

Великие правители должны объединяться. Желательно до того, как догадаются сомкнуть свои

ряды те, что считают себя угнетенными.

Таорн не так давно положил мне на стол отчет, который вызвал во мне напряжение и легкую

тревогу. Пока легкую.

Недовольство росло в отдаленных уголках империи. Простолюдины из числа полукровок все чаще

заявляли, что их пора бы признать.

Особенно усердствовали рожденные от связи с драконами. Они считали себя не слабее нас и

могли пожелать расправить крылья, чтобы это доказать.

— Пока эти разрозненные группки не решили взяться за руки, нам нужно укреплять стены, —

сказал тогда Таорн. И я с ним согласился.

Мысль о том, чтобы признать полукровок отдельным народом пока что казалась мне дикой.

Нету них общего сознания, своих отдельных ценностей и культуры. Всего, что делает кучку

созданий единым племенем.

Они умеют выживать, но не знают, как жить. Попросту говоря, не сумеют даже правителя себе

выбрать и определить законы бытия.

Даив наших священных книгах, оставленных демиургами, ничего подобного не было.

Полукровки считались детьми грау.

Порождения тьмы, ошибка природы.

Потомки демиургов, которые решили пойти против своих родителей и были низвергнуты, смущали умы добропорядочных граждан, вовлекали в грех.

Так появлялись смешанные.

Дети грау — позор. А граунимы, то есть рожденные от связи полукровок между собой, считались

проклятыми.

Они скрывались где-то в секретных селениях, которые не могли найти даже мои жандармы. И по

мнению Таорна, сейчас назревали новые настроения.

Грау явно спутали многочисленность и величие.

Вот почему безопасности Даэры в праздничные дни уделено огромнейшее внимание.

Драторины просчитывают свои шаги наперед. И не дадут схватить себя за горло.

ГЛАВА 4. Адела. Самое трудное решение.

Кайтон Двэрд - дальновидный правитель, политик и стратег. Нуждается ли он в спасении?

А вот мое Приграничье, моя Эмедера — наверняк:

Что сделает Кайтон, узнав о желании моего неугомонного братца нанести ему повторный удар?

Мы только отстроили столицу.

Надеялись, что скоро вновь откроется академия Гардии. Я была одним из ее покровителей, поэтому тема образования сэлонимов меня волновала особенно. В нашей академии было два

направления — магическое и светское. Учиться могли студенты как с даром, так и без него.

Я получала свое образование в стенах дворца, но профессора ко мне прибывали из стен

академии.

После разговора с Хауром, осознав страшный выбор, что стоит передо мной, я долго колебалась.

Любящая женщина боролась во мне с дочерью своего королевства.

Выбрать нужно долг, это очевидно же?

но..

Было еще чувство справедливости.

Кайтон Даэрд поступил великодушно. Эмедера же готовится совершить подлость. Убить

императора на его же празднике, внести сумятицу в империю драторинов, воспользоваться

скорбью и растерянностью, а затем захватить Даэру!

Я не знала, сколько полукровок удалось привлечь Аштону и Матиасу к этой авантюре. Но помнила

Тайноград и его жителей.

Этот город внутри Страшных гор был, казалось, безграничным, словно полукровки населяли весь

Аперфод изнутри, заполнив каменную оболочку планеты.

Промучившись три дня, я приняла решение.

Мне нужно связаться с Кайтоном и предупредить его о планируемом нападении.

А потом умолять пощадить жителей Гардии, которые ни о чем не знали и не виноваты в глупости

своего правителя.

Что король из Матиаса неудачный и растить его бесполезно, я для себя уже поняла.

Я должна спасти и Кайтона, и Приграничье. Причем друг от друга.

Поняв это, начала строить планы.

Может, пробраться к королевскому орину и связаться с Даэрой?

Идея мне понравилась, но когда я принялась ее осуществлять, поняла нечто неприятное.

За мной следили!

И не кто-нибудь, а глухонемой помощник короля, Ален Китр.

Когда я просто вышла из своих покоев, ничего подозрительного не заметила. Но стоило мне лишь

зайти в коридор, где находился кабинет с орином, Китр словно соткался из воздуха.

Он появился передо мной, учтиво поклонившись.

Вел себя уважительно, но так, что было ясно — дальше он не пропустит.

— В чем дело, Ален? - я изобразила принцессу. — Я что, уже не могу передвигаться по

собственному дворцу без препятствий?

Ален пожал широкими плечами, затем указал на кабинет и помотал головой.

Я понимала, что ничего от глухонемого не добьюсь. А если ему придется меня остановить, он это

сделает.

Так я прочла в его глазах.

— Что ж, свои вопросы задам королю, — сказала я, гордо повернувшись к соглядатаю Матиаса.

Вскоре, присмотревшись к окружению, я открыла очевидное и тревожное до безысходности.

Я стала пленницей в королевском дворце.

Когда ходила привычным мне маршрутом — в столовую или на снятие мерок к портным, все было

как обычно.

Стоило же отклониться, сделать нечто сверх своей нормы, как тут же краем глаза я видела тени.

Меня пасли. Вели повсюду.

Выходя погулять по саду, я чувствовала на себе взгляды наблюдателей.

А когда притворилась, будто иду к крепостной стене, за мной тут же увязались двое стражников и

вежливо, но непреклонно попросили вернуться в границы дворца.

— По какому праву вы меня задерживаете? — грозно спросила я.

— Это распоряжение короля, — извиняющимся тоном сказал один из стражников, пряча глаза. Я

исцелила всю его семью от хвори и теперь мужчине явно было неудобно выступать в качестве

моего тюремщика. Но приказ он нарушить не мог.

— Ясно, - процедила я, тряхнув головой.

Отправилась во дворец и тут же потребовала встречи с королем.

Его секретарь задумался, будто был не уверен, стоит ли меня впускать, и это стало последней

каплей.

Я точно знала, что нынче во дворце не было важных гостей, поэтому поведение секретаря

показалось мне оскорбительным.

— Кажется, родство с королем и заслуги перед Эмедерой больше ничего не значат в этом дворце?

— спросила я, вкладывая в каждое слово угрозу.

- Я.. конечно, принцесса, простите, — залепетал секретарь, раскрывая передо мной двери в малый

тронный зал.

Мативс сидел на троне, поставив корону на стол, который поставили перед ним.

Король сосредоточенно что-то писал, энергично, с рвением, так что перо рвало плотную бумагу.

Услышав звук открываемой двери, он вздрогнул.

— Адела? Что ты здесь делаешь?

— Зашла спросить, почему ты устроил за мной слежку, король Матиас, — отчеканила я, — видимо, я пропустила момент, когда превратилась из народной героини в подозреваемую или даже

преступницу?

Двери за моей спиной закрылись.

— Адела, ты все не так поняла!

Король величественно поднялся, отодвинул столик и направился ко мне.

— Я доверяю тебе, сестра, — начал он покровительственным тоном, — но ты женщина и не всегда

оцениваешь ситуацию в целом. Такова уж ваша природа. Я видел, как расстроило тебя мое

решение не платить драторинам.

— Да, я считаю это глупым и опасным, - не стала я церемониться с братом.

— А уж наши планы, о которых тебе и знать не следовало, — он вздохнул и почесал заросший

подбородок.

— Ты об идее убить императора и захватить Дару? — уточнила.

— Именно, - кивнул Матиас, - ноя бы назвал это иначе.

— И как же?

— Восстановление справедливости. Возмездие. Я стану великим королем, который вернет реку

Фенимолы сэлонимам, объединит людей и полукровок, а также обретет контроль над Даэрой

— Уверен, что ты станешь таким королем? — я прищурилась. — Что-то мне подсказывает, что эту

роль приготовил для себя Аштон.

— Не нужно на него наговаривать, — рассердился Матиас, — Аштон — мой мудрый старший

товарищ. И твой будущий муж, между прочим. И вообще, чего ты сейчас хочешь от меня, Адела?

— Прекрати слежку за мной. Это оскорбительно! - потребовала я.

— Нет, Делла, — брат покачал головой, - я не уверен в здравости твоих суждений и не дам тебе

наделать ошибок. Впереди момент моего триумфа. Ты мне его не испортишь! Если у тебя все, можешь быть свободна.

Я была подавлена. Одно было очевидно — жить под этим гнетом я не стану! Но как выбраться из

дворца, где отслеживают каждый мой шаг.

Зайдя в свои покои, я зажгла магический свет и вздрогнула. За моим столиком, заполненном

кремами и маслами, сидел Хаур.

— Принцесса, сказал он взволнованно, — ты виделась с королем?

— Только вот, - подтвердила я.

— И что он тебе говорил?

— Много чего. И все мне не понравилось.

— А об артефакте Магики? — его вопрос прозвучал врасплох.

— О святыне? - удивилась я. - Почему он должен был о ней говорить?

— Потому что ты — Хранительница. А он замыслил недоброе.

— Хаур! - я в отчаянии повысила голос. — Не томи, скажи уже как есть. Что еще придумал этот

безумец?

Хаур вздохнул, погладил ладонью ежик седых и, должно быть, колючих, волос.

— Он вызывал меня к себе нынче. Сказал, что потребует артефакт.

— Минуя меня? — я ужаснулась. Брат с ума сошел?

Нет, если рассудить, он в чем-то прав. Я действительно не собираюсь поддерживать его план

захватить Дазру и убить императора. Но я не перестала при этом быть принцессой! И

Хранительницей артефакта Магики.

— По его словам, он получил указание наивысшего толка. Будто бы сам Гард Сэлоним снова с ним

беседовал во время молитвы, и велел использовать артефакт на благо планам королевства.

— Судя по твоему лицу, ты в это не веришь, - уточнила я на всякий случай.

— Совершенно, — кивнул жрец, — Гард Сэлоним не мог с ним говорить таким образом. Да и к

чему демиург будет вмешиваться в дела своей супруги? Артефакт принадлежит ей. Тут бы она

сама могла им повелевать, но никто другой.

— Не знала этих божественных тонкостей, — вздохнула я, — но зачем ему святыня?

— Ты ведь помнишь, что договор был подписан кровью? — вопрос был риторическим.

Еще бы я забыла хоть что-то из событий того времени.

— Сейчас Матиас собирается его нарушить. Если самовольно разорвать кровное соглашение, пострадаешь от магии. Король может умереть, сожженный изнутри иссушающим пламенем. Или

еще что-то такое произойдет. Но артефакт может его от этого уберечь.

— Каким образом? — мне стало еще более тревожно.

— Если вынуть из него семь камней демиургов и вставить в его корону. Матиас уверяет, что такое

решение подсказал ему Гард.

—И.. это может сработать? — заволновалась я.

— Вполне. Но сам артефакт перестанет существовать. От меня же он требует провести обряд

слияния камней с золотом короны.

— Если Матиас уничтожит артефакт. – начала я.

— Он прогневит Фенимолу.

— Я должна бежать вместе с артефактом! — решение было для меня очевидным.

— И не хочешь остаться рядом с братом, чтобы уберечь его от возмездия? — Хаур прищурился. Он

точно меня испытывал.

— Ты сам сказал — это возмездие. Он может его избежать, если поступит верно и забудет о своем

диком плане. Возможно, если под рукой у него не будет артефакта, Матиас не решится разорвать

договор на крови. Так что, я еще и о нем забочусь. Но как сбежать? За мной постоянно следят.

— Я помогу, — спокойно пообещал Хаур, - как ты заметила, наверное, у меня есть своя магия, которую я использую весьма редко. Но сейчас случай как раз позволяет. Прямо сегодня сбежать

не выйдет, но медлить нельзя, до нападения на драторинов осталось всего семидневье.

Заручившись поддержкой жреца, я приободрилась.

Он сказал Матиасу, что провести обряд с артефактом можно не ранее, чем на небо выйдет полное

Зеперо. До этого еще четыре дня. За это время Хаур обещал подготовить наш побег.

Я старалась не высовываться.

Послушно являлась на примерки и даже один раз вызвалась побеседовать с Аштоном. Пусть уж он

лучше довольствуется связью на расстоянии, чем решил приехать в ближайшие дни.

Во время этой беседы я выражала смирение, но не слишком уж полное, иначе он точно что-нибудь мог заподозрить.

Спустя три дня после нашего с Хауром разговора, Матиас позвал меня к себе снова.

— Ты должна мне отдать перстень, открывающий ларец с артефактом, — сказал он тоном, не

терпящим возражений.

— Прости, король, но я не могу нарушать свой обет и вручать ключ кому-то, кроме следующей

Хранительницы. Если тебе нужна помощь артефакта, или ты хочешь на время усилить способности

другого мага, в этом могу содействовать лишь я. И все время должна находиться рядом, держа за

руку.

— Что-то Кайл Толоти в свое время спокойно смог воспользоваться перстнем и открыть ларец, -

фыркнул Матиас, - и боги его не остановили.

— Но он погиб вскоре после этого, - напомнила я.

— Потому что твой чешуйчатый покровитель его убил. С особой жестокостью, как и положено

этим холодным гадам.

— Я поняла тебя, король, — сказала, стараясь не показывать обуревавших меня чувств, — позволь

поговорить со жрецом. Это. вопрос религии, возможно, мне потребуется произнести какое-нибудь заклятье передачи.

— Хорошо, что ты об этом подумала, — одобрительно кивнул Матиас, - рад, что не пришлось на

тебя давить.

— Как вижу, у меня нет выбора, - я развернулась к дверям, не утруждая себя церемониями типа

поклонов и улыбок.

— А ты можешь быть разумной! — послышалось мне вслед.

Как я сейчас ненавидела собственного брата! Единственного родственника, который был у меня в

этом мире.

Я поспешила в храм. По пятам за мной тут же увязались двое соглядатаев, но я закрыла двери

перед их носами.

Наверняка останутся караулить. Но в святая святых я пойду без шпионов короля.

Хаур задумчиво протирал статуэтку Фенимолы. Мне показалось, он снова с ней разговаривал, но

успел замолчать, заслышав мои шаги.

— Хаур! - подойдя вплотную, я жарко зашептала. - Матиас требует от меня перстень. Сейчас. Я

едва отговорилась необходимостью спросить у тебя о заклятье смены Хранителя.

— Хорошее решение.

Жрец посмотрел на меня пристально, и в глазах его я увидела боль.

— Я думал устроить побег ночью и все уже приготовил. Но придется действовать быстро. Бери

артефакт, я пока принесу одежду, которую ты примеришь.

Я извлекла футляр с бесценной святыней, убедилась, что она внутри.

Вернулся Хаур и протянул мне черную рубаху и штаны из грубой коричневой ткани.

— Вот, надевай, сверху балахон накинешь. И волосы нужно скрыть под шапкой. Пусть хоть издали

тебя примут за парнишку.

Жрец оставил меня, чтобы не смущать.

Я быстро выполнила его распоряжение.

В следующий раз Хаур уже появился с двумя плотно набитыми сумками.

— Прости, принцесса, забрать какие-то твои вещи уже не выйдет.

— Ничего, главное при мне.

Я бережно опустила футляр в предложенную мне холщовую сумку на ремнях с застежками.

Можно было прикрепить их к одежде, так чтобы никто не смог сорвать и убежать.

— Но меня ждут у выхода. Если не появлюсь, могут и внутрь ломиться начать.

Хаур сделал успокаивающий жест.

Затем взял мое платье, подняв его перед собой за рукава. Пробормотал заклинание.

Раздался хлопок, вокруг запахло, как при грозе.

Платье вдруг обернулось мной! Как жутко это выглядело для меня!

Фигура внутри наряда была недостаточно плотной, чуть прозрачной. Но обмануться, увидев ее, можно легко.

Мой призрак направился к выходу, почти не касаясь пола.

Хаур поспешил за ним, с трудом обогнал. Предупредительно раскрыл двери.

— Добра тебе, принцесса! - прокричал жрец.

— Так мы немного отвлечем их внимание, — сообщил он, — ты ведь не вступаешь в разговоры с

охранниками?

Я помотала головой.

— Значит, твое молчание их не удивит. А теперь идем.

Он подхватил увесистые сумки, подзывая меня к черному выходу, где ждала неприметная, скромная карета без возницы.

Выбор сделан.

Хаур управлял экипажем, я же забилась в уголок, укрывшись за сумками, в страхе, что нас

остановят, проверят, узнают меня и задержат.

Жрец, разумеется, тоже не поехал в расшитой древними символами мантии, накинул на себя

одежду попроще, а экипаж наш, скорее, стоило назвать повозкой.

Все будто бы повторялось.

Я снова убегала с помощью жреца из Гардии, с волнением ожидая, когда мы достигнем границы.

Нам нужно незаметно переправиться через реку.

Но сможем лимы это сделать сейчас, когда прибрежный оплот стал еще более строгим?

Вечерело.

Повозка остановилась и ко мне забрался Хаур. От него пахло ветром и лошадьми.

— Мы в подлеске, принцесса, — сообщил он, — до границы осталось всего ничего. Я снова

собираюсь прибегнуть к магии.

— В прошлый наш побег ты так ее не использовал, - заметила я.

— Откуда ты знаешь? - усмехнулся он. - Без нее мы, может быть, не перебрались бы на тот берег.

Ясно. Даже такой надежный, такой преданный мне жрец что-то скрывает.

— Кто ты, Хаур? — не сдержала я вопроса. — Не похож ты на обычного служителя храма!

— А ты все не теряешь надежды меня вывести на чистую воду, — Хаур улыбнулся, — я просто

человек с остатками небесной магии. Ее у сэлонимов все меньше, но я уже старик. Вот и успел

захватить остатки волшебного пирога.

Жрец залез в одну из сумок и деловито принялся выкладывать передо мной на жесткое сиденье

коробочки со снедью.

— Тут лепешки, мед. Горсть орехов, овощи... кажется, слегка подавились. Есть вяленое мясо. И

бутыль с медовым квасом.

Прости, что скромно, принцесса.

— Мне не привыкать, — улыбнулась я благодарно.

Хаур обо всем позаботился.

В подлеске мы простояли до темноты, подкрепили силы едой, а Хаур даже вздремнул с часок.

Наконец, в небо выплыло Зеперо, запели ночные птицы, отовсюду послышалось стрекотание

сумеречных насекомых. Их крылышки еще не обжег мороз, ночи стояли прохладные, но жизнь

все еще не умолкала.

— Повозку придется оставить тут, - решил жрец. Отвязал лошадей, что-то нашептав каждой на ухо.

- Я возьму один мешок, — сказала я, хватая поклажу. Тяжело, но терпимо. Не должен Хаур сам все

тащить, пусть он и мужчина.

Шли мы долго. Ноги вязли в сырой траве. Ночные шорохи порой пугали, мне то и дело чудились

завывания и рычание. Диких зверей я боялась.

— Эта тропа охотников, о ней мало кто знает, - поведал Хаур, - крюк мы сделаем до границы

большой, но выйдем в неприметном месте.

Плечи наливались свинцовой тяжестью, мышцы тянуло. Ноги становились неподъемными, будто

на каждой чугунная цепь с тирей, как у каторжника.

Один раз меня до полусмерти перепугала огромная сова, или филин.

Пролетела прямо над головой, хлопая огромными крыльями и ухая.

Я тут же вспомнила детские страшилки про людей-сов, которые живут в лесу и ловят заплутавших

путников, а потом разрывают их острыми когтями и клювами.

Ночь становилась гуще, холод все ощутимее. А мы все шли и шли.

Наконец, потянуло речной свежестью.

— Река впереди, - прошептал жрец, — зажмурься, принцесса, и не дыши, пока не разрешу. Но

продолжай идти.

Страшась того, что будет дальше, я послушала Хаура, крепко закрыла глаза.

Почувствовала, что жрец взял мою руку, ведя вперед.

Не дышать было трудно. Казалось, в груди разрастается пузырь, который заполняет собой все

внутренности, готовясь лопнуть.

Это ожидание вздоха было бесконечным.

Но я терпела.

В какой-то момент исчезли все звуки, а кожу обожгло ветром... или еще чем-то таким же

холодным и подвижным.

Под сомкнутыми веками располэлась краснота, перешедшая в черно-фиолетовые пятна.

Тело вибрировало, под кожей покалывало.

— Дыши, - скомандовал жрец, и я жадно вдохнула, тут же закашлявшись.

— Можешь смотреть, - продолжал Хаур.

Моргая, я огляделась. Мы оказались на другом берегу.

Слева виднелись приграничные постройки, а справа — деревенские дома.

— Как ты нас сюда перекинул? — поразилась я.

— Расскажу как-нибудь потом, — сказал жрец.

Я посмотрела на него с легкой обидой.

— Обещаю, Делла, - глаза Хаура были теплыми, и я перестала дуться.

— Стоять! - мужской властный голос прозвучал неожиданно.

Я чуть не упала в траву. Как обидно! Столько преодолеть, и все равно попасться.

Сможем ли мы справиться с пограничниками? А если это драконы, и их несколько.

Над нами завис драторин в виде полудракона. Человек с крыльями. Руки сложены на груди, взгляд мечет молнии.

— Кто вы и что вам тут нужно? Отвечайте!

Он один! Может, Хаур совладает с ним своей магией, которую до этого времени так успешно

скрывал?

— Мы заблудились, дер, - с почтением поклонился Хаур.

Но драторин не обратил внимания на жреца, направляясь ко мне. Сорвал с меня шапку, так что

волосы рассыпались по плечам, а потом приподнял мое лицо двумя пальцами за подбородок.

— Быть того не может! Принцесса Атейн!

Драторин смущенно отдернул руку.

И я его тоже узнала. Ирик Ледорн. Капитан драконьей гвардии. Отец полукровки Итило. Тот

самый, что пытался оказать мне последние почести во время моей казни.

— Доброй ночи, капитан, --я постаралась сохранять достоинство.

— И вас вновь трудно узнать, ваше высочество, — усмехнулся драторин, — вы везучая особа.

Будто подгадали время моего дежурства.

— Да, демиурги ко мне великодушны, - согласилась я.

— Адела, вас я не могу подозревать в дурных намерениях, — сказал Ирик, — если вы тут, значит

что-то случилось в Эмедере?

— Мне нужно поговорить с императором Даэрдом, — с надеждой схватила я крепкую, твердую

как камень руку драторина, —предупредить его об опасности. И просить о снисхождении снова.

Хаур стоял рядом молча, кивая на мои слова.

Капитан Ледорн размышлял, как ему поступить. Должно быть, выбор был сложным.

Наконец, он произнес:

— Я патрулирую берег не зря. Сейчас, перед большим праздником, усилена охрана всех границ, даже наших внутренних.

Поверив вам, принцесса, я рискую. Но вы не выдали моего сына, когда от этого могла зависеть

ваша жизнь. Да, я не могу его признать официально, но отцовское сердце болит за дитя..

Он сделал паузу, глотнул воздух.

— Поступим так. Ваш спутник останется здесь, на границе. Не бойтесь, его не обидят. Но в Дазру

отправимся только мы с вами, Адела.

Хаур сжал мою руку.

— Я справлюсь, - пообещала я ему.

— И вещи тоже придется оставить.

Кивнув, я передала жрецу свой мешок, оставив на себе лишь сумку с артефактом.

— Святыня должна остаться при мне, — сказала я, показав Ледорну футляр.

— Наслышан о ней. Что ж‚ еще несколько мгновений.

Сунув в рот два пальца, Ирик залихватски просвистел.

Вскоре послышалось хлопанье крыльев.

К нам присоединились еще двое драторинов. Они грозно посматривали на нас с Хауром.

— Этот сэлоним — мой личный гость, — сообщил им капитан, проведите его в одну из сторожек, ни в чем не отказывайте, но дальше границы не пускайте.

Драконы нерешительно переминались с ноги на ногу, но начальнику патруля отказать не посмели.

— Идемте, принцесса, --кивнул мне Ирик, — мы отправимся на скоростном экипаже, запряженном дреотарами.

Я вздрогнула.

Этих магических огнедышащих коней я видела издали, когда была в Даэре. Но сталкиваться с

ними близко не приходилось.

Ирик повел меня к конюшне, растолкал спящего конюжа и велел приготовить малый экипаж с

двумя дреотарами в упряжке.

Мы подождали, пока подготовят повозку, пока найдут возницу. Я понимала, что своим ходом

добиралась до императора куда дольше. И не факт, что перенесла бы путь живой.

Капитан ни о чем меня не расспрашивал, понимая, что я не отвечу.

Даияни слова не говорила об Итило, ведь успешный военный не должен ничего знать о

презренном полукровке.

— Можете пока присесть, — Ирик указал мне на грубо сколоченную скамейку. Я привалилась

спиной к стене конюшни и задремала. Тревожно, поверхностно.

Но даже успела увидеть подобие сна, в котором Матиас кричал на меня, размахивая кулаками.

Пришлось пробудиться.

Мы выдвинулись от границы в сторону Даэры уже когда Зеперо готовилось уступить свое место

Ипиро.

К императорской скале экипаж добрался под утро.

— Дальше придется лететь, — сказал Ирик, выпуская крылья и подхватывая меня под руки.

В груди тянуло от томительного предчувствия.

Скоро я увижу императора. Вряд ли его станут будить ради меня, но утром точно я предстану пред

его очи.

Мы поднялись на уровень крыш, и я с удивлением заметила чуть ниже нас так называемую

“переноску”, длинный деревянный короб, который несли четверо драконов. А на широкую

площадку над нами садился небольшой дирижабль.

В столь ранний час еще кто-то прибывает во дворец!

На корпусе дирижабля были смутно знакомые эмблемы. Яркие цвета, фон в виде песка.

— Это делегация Дейи Гаурн, — прокричал Ирик, — вам повезло, император наверняка не спит и

встречает свою будущую невесту.

Невесту?

Кайтон женится на Дейе?

Перед глазами замаячила черная пелена, сердце сжала злая когтистая рука.

Я уже плохо помнила, как мы долетели, как Ирик спустился, бережно поставив меня на каменный

пол.

Мы стояли на крыше дворца.

А прямо передо мной император драторинов Кайтон Деэрд целовал руку Дейи Гаурн.

Такой нарядной, будто она не из дирижабля только что спустилась, а с какого-нибудь изысканного

бала вышла подышать свежим горным воздухом.

Сам же император выглядел элегантно и мужественно, хоть одет был просто. Белая рубашка из

тончайшего шелка раздувалась от ветра, мягкая ткань обтекала мощные мускулы, выделяя их и

подчеркивая самым выгодным образом, небрежно расстегнутый ворот приоткрывал рельефный

торс.

Черные кожаные брюки облегали длинные сильные ноги.

В каждой черточке, в каждом движении чувствовалась древняя порода, близкая к самим

демиургам.

Длинные волосы императора собраны в хвост, перехваченный черной атласной лентой. Его губы...

губы, которые я помню такими нежными и жадными, касались смуглой кожи Дейи. И этот жест

вежливости казался мне до невозможности интимным.

— Повелитель— позвал Ирик.

Кайтон поднял голову, повернулся в нашу сторону.

И его глаза встретились с моими.

— Светлого утра, император, - прошептала я, в отчаянии глядя на своего недостижимого

любимого.

Узнал ли он меня в таком виде?

На мне мужское платье, волосы всклокочены полетом, как попало рассыпались по плечам, а лицо, возможно, запачкалось, пока я пробиралась по лесу.

Да и зачем ему ко мне присматриваться, когда рядом с ним красивая, приятно пахнущая и

воспитанная в лучших драконьих традициях невеста?

Кайтон выпрямился и смотрел в упор.

Даже на расстоянии и в полумраке я видела, как полыхнули огнем его глаза, а зрачки вытянулись.

Император направился ко мне, пружиня шаг.

— Адела, - сказал он глухо, — зачем ты здесь?

— Хотелось бы ответить, что заехала поздравить с помолвкой, — я улыбнулась, надеясь, что это не

выглядит жалко, - но у меня к вам серьезный разговор, император Даэрд.

Дейя смотрела так, словно готова была обернуться драконом и тут же меня спалить. Но не хотела

портить впечатление о себе у Кайтона.

— Идем,— голос императора стал холодным, деловым.

Он обернулся к Дейи.

— Рад, что ты успешно прибыла. Увидимся за утренней трапезой, пока же располагайся. Мои

слуги тебе помогут.

Дейя потупила горящий взор и слегка поклонилась своему император и жениху.

О, при этой мысли я и сама не прочь была бы обратиться крылатым огненным ящером.

Он был готов менять мир ради меня.

Но сообразил, что кругом полно женщин, которые в него и так прекрасно вписываются.

— Помнишь дорогу вниз? - тихо спросил Кайтон.

Звук его голоса заставлял сердце колотиться еще сильнее.

Я чувствовала исходящую от императора силу.

Он притягивал меня так же, как и раньше. Ничего не изменилось за этот год.

Я не смогла забыть этого невероятного мужчину. И трепетала от одного его присутствия рядом.

— Иди первой, я подхвачу, если будет нужно, - пообещал император.

Поставив ногу на верхнюю ступеньку, я схватилась руками за стены, ища опоры. Словно была тут

вчера и хорошо помнила, как нужно спускаться.

Лестница была бесконечной, закручивалась в спирали.

Ойкнув, на одном из поворотов я споткнулась и чуть не полетела вниз, но мою талию обхватила

крепкая рука Кайтона.

На какое-то мгновение он прижал меня к себе, лишая умения дышать.

— Адела..

Мне показалось, или он это прошептал?

— Благодарю за помощь, — сказала я, хватая ртом воздух.

Мы продолжили путь.

Вот и знакомый коридор. Налево, в конце — комнаты императора. А в противоположной стороне

— каморка, в которой раньше жила я. Точнее, лекаркарабыня Делия.

— Время то ли раннее, то ли позднее. — улыбнулся император одними губами. Глаза в этом не

участвовали. Пройдем в кремовую гостиную на этом этаже. Там прилично будет поговорить.

— Да, нам важно соблюсти приличия, — горько сказала я, — ваша невеста может ревновать.

— У меня нет официальной невесты, так что тут все в порядке, - безразлично ответил Кайтон, — а

вот у тебя, Адела, совершенно точно имеется жених. Поэтому давай беречь твою репутацию.

Я вздрогнула. Он знает, конечно.

Разве есть что-то, о чем не доносят великому драторину?

— Вы очень великодушны, император, — тихо ответила я ему, - поэтому мне приходится вновь

взывать к вам с просьбой о милосердии.

— Дойдем до гостиной и сразу воззовешь, — разрешил Кайтон, - главное, не разбудить Кайю. Я

подозреваю, что она и так не спит.

Упоминание матери императора враз сделало меня молчаливой. Мы как раз сейчас будем

проходить мимо ее покоев. Если она появится в коридоре, это провал. Кайя Даэрд терпеть меня

не может. Хоть по какой-то причине и решила спасти мне жизнь, заступившись перед своим

сыном за меня чуть ли не перед самой казнью.

К счастью, мы дошли до конечной точки, никого не встретив.

Кайтон пропустил меня вперед, зашел сам и крепко закрыл дверь за собой. Потом, подумав, запер изнутри.

Повернувшись ко мне, император погладил мою щеку.

И внутри разлилось жидкое пламя.

ГЛАВА 5. Кайтон Даэрд. Мятежники

Она стояла передо мной. Совсем не такая, как в моих мечтах. В нелепой одежде, которая не могла

скрыть ее красоты, а лишь подчеркивала миловидность, женственность и благородное величие.

Меня потянуло к ней так, словно дракон вот-вот вырвется изнутри, схватит девушку и утащит в

пещеру.

Я почувствовал, как тяжелеют ладони. Кончики пальцев твердеют, готовые выпустить железные

драконьи когти.

А взгляд становится тем самым... драконьим. Наползает оранжевая пелена, которая позволяет

видеть мир по-иному.

Драконий глаз замечает излучение тепла, изменение температуры тела, поэтому от драторина в

стадии превращения спрятаться почти невозможно.

Адела горела.

Ее влекло ко мне так же сильно.

Я едва не застонал, так захотелось закинуть ее на плечо, унести под небеса, опустить на мягкое

ложе из травы, освободить от одежд и целовать каждый фрагмент этого совершенного женского

тела.

Я опомнился, когда стоял уже вплотную к дерзкой маленькой человеческой принцессе, опустив ей

на плечи руки.

И наши губы едва не соприкасались, дыхание смешивалось, объединяя, должно быть, мои и ее

мысли.

Если они были.

Еще миг, и я бы поцеловал ее.

Но реальность острой стрелой пронзила сознание.

Я остановил рвущегося вовне дракона. С неохотой отступил.

— Говори, — велел я принцессе Эмедеры.

В ее глазах, до этого затуманенных, мелькнуло отчаяние.

Что же заставило Аделу снова бежать из обожаемого королевства, оставив брата и жениха?

Она отступила на шаг.

— Император, могу я, прежде чем скажу о причине моего визита, попросить о пощаде?

— Для себя? - глупо спросил я.

— Для моего народа.

Я молчал.

Мне хотелось дать ей обещание. Мне, то есть Кайтону.

Но могли это сделать император?

От меня зависит благополучие всей империи великих драторинов. Племени, что благословили

самые сильные из демиургов.

По крайней мере, нам так хотелось считать.

— Обещаю не впадать в слепую ярость и палящий гнев, — осторожно сказал я, - если то, о чем ты

скажешь, достойно кары, я приму взвешенное решение, но только по справедливости, но и по

милосердию.

— Спасибо, - она искренне улыбнулась. Так обаятельно, что я снова едва не протянул к ней руки.

А потом сказала то, отчего мои глупые романтические порывы враз утихли.

— Короли Приграничья и Делении решили объединиться с полукровками против Даэры. И убить

тебя прямо на празднике твоего Явления в мир.

Я живу сотню лет на этом свете. Но не знал, как реагировать на ее слова.

— Откуда знаешь? — спросил наконец.

— Мне, конечно, не хотели об этом говорить, — принцесса вздохнула, — а когда все же поставили

в известность, принялись следить за каждым моим шагом. Поэтому я сбежала. Думаю, в Гардии

меня уже успели объявить вне закона.

— Но ведь твой брат принес клятву на крови, — напомнил я, — он не знает, как это действует?

— Знает. Поэтому Матиас решил забрать артефакт Магики, который я обязана хранить, чтобы

переделать его с помощью ритуала.

— Какой бред! - возмутился я. — С чего он взял, что подобное возможно?

— Он уверяет, что с ним говорил Гард Сэлоним и научил его так поступить.

От этой информации голова шла кругом.

Водном я не сомневался — Адела говорит правду. И эта правда тяжело ей дается.

— Ты ведь понимаешь, что я должен сделать, принцесса? — уточнил я на всякий случай.

— Да, - она моргнула, - наказать мятежников. Подавить бунт в зародыше.

— Именно. И зная, что я могу и должен сжечь Гардию дотла, ты все равно пришла ко мне сегодня.

Почему?

Мой вопрос мог показаться глупым, если судить о нем с девичьей точки зрения. Но я хотел

услышать ответ.

Год назад Адела Атейн сказала, что у нас с ней нет будущего, потому что у нее нет времени ждать, пока я изменю мир.

Эта безысходность никуда не делась.

Принцесса Эмедеры отправилась к себе на родину, выполнять свой долг перед племенем

сэлонимов. Я же постарался выкинуть ее из головы... не вполне успешно. И занялся тем, чего от

меня ждала моя многотысячная империя.

Она отдала душу и тело делу, в которое верит. Почему же сейчас принцесса рискует жизнями

подданных своего брата и предупреждает меня о новом мятеже?

Ведь понимает, что этим обрекает на смерть прежде всего, короля! Или желает занять его место

на троне? Тогда узнать о ее мотивах еще интереснее. Неужели принцесса решила устроить

переворот у себя в Гардии и пришла заручиться моей поддержкой?

— Я не могла позволить, чтобы тебя убили, - просто ответила Адела.

В сердце словно нож воткнули и повернули его трижды, по меньшей мере.

— Меня хорошо охраняют. И мы готовы к подобному развитию событий.

— Правда? - удивилась принцесса. — И ты знаешь, что полукровки согласились объединиться с

сэлонимами?

— Не буду скрывать, именно об этом пока не в курсе, — признался я, — однако, мне сообщили, что нарастает недовольство среди них. И я уже думал о том, что надо менять положение дел.

— Менять? — она пристально смотрела мне в глаза, и от этого взгляда вовсе не о политической

обстановке в империи и за ее пределами хотелось мне думать.

Понимаю, отчего правители у нас никогда не женятся по любви.

Если объект вожделения постоянно в твоей досягаемости, как тут делами заниматься?

Я невесело усмехнулся.

— Ты думаешь, я высокомерный драторин, помешанный на идее превосходства своего племени

над остальными?

Она промолчала, но ответ и так понятен.

— Да, меня воспитывали в этом убеждении, — продолжил я, — эрлины стоят отдельно, драторины — выше всех, сэлонимы копошатся внизу... А полукровки — ошибка развития

цивилизации, расплата за грехи их родителей.

— И ты до сих пор так считаешь?

Ее вопрос попал точно в цель.

Никогда и никому не сказал бы я того, что противоречит устоям империи.

Ведь не зря их называют “устоями”.

Разве может правитель ударить свое государство по коленным чашечкам, принуждая пасть?

Ответ дался с трудом.

Почему я настолько готов ей доверять? Но я готов.

— Я начал сомневаться, Адела. Если демиурги не хотели, чтобы рождались полукровки, зачем они

оставили эту возможность?

Ведь между драторинами и эрлинами потомство невозможно. Только с сэлонимами это проходит.

Она кивнула, словно и сама об этом задумывалась.

— А если это их недоработка... почему за это должны расплачиваться потомки? Для того, чтобы

считать рождение полукровок какой-то погрешностью, их стало слишком много. Мир идет к

перелому, таково мое мнение, принцесса Приграничья.

Сказав это, я еще внимательнее к ней присмотрелся.

Подобные речи для императора неуместны. Хорошо, что она не моя подданная. Не то могла бы

решить, будто правитель сошел сума и мы все умрем.

Увиденное меня поразило.

В прекрасных глазах принцессы стояли слезы.

— Ты.

— с усилием произнесла она. — Ты удивительный. И совершенно не такой, каким я представляла

себе драторинов.

Мне невозможно тебя ненавидеть, как бы я ни пыталась!

Зря она это сказала.

Пламя, что билось внутри меня, вырвалось наружу. Мой дракон взревел, я знал, что мои глаза

снова стали огненными.

Чувствуя, как ладони увеличиваются, пальцы удлиняются, грозя обернуться когтями, я со стоном

обхватил талию Аделы и с силой притянул принцессу к себе.

Она не могла сопротивляться мне. Да и хотела ли?

Я смял ее губы поцелуем, от которого в груди разлилась сладкая, томительная боль.

А она обвила мою шею руками, покоряясь своей участи.

Мне не хотелось, чтобы это заканчивалось.

Но даже когда я целовал ее, моя человеческая часть знала — это всего лишь минутная передышка

перед принятием неотвратимого решения.

Но эти мгновения были бесценными.

Ее трепет, ее мягкие губы. аромат тела, который ничто не могло скрыть.

Тонкие пальцы нежно поглаживали мою шею, перебирали волосы.

— Кайтон, - прошептала она потрясенно, когда я с неохотой отстранился от нее.

— Мы ведь не должны.

— Не должны, - согласился я, обводя контур ее губ пальцем, который уже принял привычные

человеческие очертания.

Не удержавшись, наклонился и легко поцеловал в самый краешек уст.

Она подалась навстречу, не успев себя одернуть.

Наши тела одинаково тянулись друг к другу.

— Что ты намерен делать, император? — прошептала она. - После всего, сказанного мной.

Какая стойкая девочка!

Уверен, она так же как и я сейчас пытается совладать с охватывающей тело жаждой истомы. Но

говорит о деле.

Я отпустил ее, чтобы не искушать себя еще больше.

Заставил себя глубоко вдохнуть и выдохнуть.

Цвет мира поменялся, глаза стали человечьими.

— Прежде всего, мы тебя спрячем, — сообщил я, - подальше от твоего братца и от.. меня. Потому

что еще один такой поцелуй, и ты точно не сможешь выйти замуж невинной девицей.

Она вспыхнула.

— Я не хотела этого замужества.

Дракон внутри меня запрыгал. Я едва загнал его глубже.

— Значит, мы его и не допустим.

Она улыбнулась мне. Как же ей шел смущенный румянец. Хотелось наговорить еще каких-нибудь

пошлостей, чтобы увидеть ее стыдливое смятение.

— Я не сожгу Гардию, - пообещал ей серьезно, — нои не дам себя убить. Прости, но придется

устроить твоему брату ловушку.

Я велел устроить Аделу в той же башне, где она уже бывала то ли гостьей, то ли пленницей. Но

комнаты в этот раз выделили ей другие, просторнее и богаче. Да и дверь я приказал не запирать, выдать ей ключ на руки.

Она не должна себя чувствовать преступницей, и что еще важнее — окружающие должны

признать ее статус заезжей аристократки из другого государства.

Адела Атейн прибыла по своей воле и тепло принята императором.

Поселить ее в комнаты, куда я определял юных драторинок, возможным не представлялось.

Принцессу Приграничья нужно охранять от вероятных покушений и в башне обеспечить

безопасность проще.

И мне легче избежать искушения пробраться к ней ночью, что уж тут говорить. Будь она в

пределах дворца, я бы не удержался.

Моя маленькая солонимка действовала на меня особым образом. Так, что я начинал чувствовать

себя драконом, будучи в телесной облочке человека. Это было пугающим, волнующим и

необычным одновременно.

Что делать с ней дальше, решил сразу.

Не дожидаясь утра, связался с тем, кому доверял с детства.

Со своим преданным другом, Эйтоном Гараирном, владыкой острова Хвост и дядей Амайны, одной из моих несостоявшихся невест.

Судя по виду Эйтона, он тоже еще не ложился спать.

Светлые длинные волосы по обыкновению собраны в тонкие косички, голубые глаза прищурены и

блестят озорным блеском, настроение явно благодушное.

Изысканный костюм довершает картину, говоря о том, что мой друг вернулся либо со светского

приема, затянувшегося заполночь, либо со свидания.

— Приветствую, император! — звучный, сочный голос Гараирна отразился от стен и потолка. Ему

бы глашатаем работать. Но высокое происхождение не позволит занимать столь незавидный пост

“горлодера”.

— У меня сегодня к тебе разговор не столько как со своим подданным, - поморщился я, - нужна

помощь друга.

— А я думал, как только ты стал правителем, у тебя закончились друзья, - хлестко припечатал

меня Эйтон.

И то верно, в последние три десятка лет я стараюсь ни с кем не сближаться.

Разумеется, чтобы оставаться беспристрастным при любых обстоятельствах.

— Это уже интересно, — лицо Эйтона стало серьезным, — внимательно слушаю.

— Мне нужно, чтобы ты укрыл на своем острове одну женщину.

Я вдруг растерялся, описывая, что мне требуется.

— 0-о! - вновь оживился Эйтон. — Ктебе прибыла Дейя иты прячешь от нее своих зазноб?

Распихиваешь по континентам?

Хвала Сайтону Даэрду, мой товарищ вновь говорит как балбес, с которым я дружил в детстве, а не

церемонный подданный.

— Да, и перемещаю их ближе к твоей племяннице, — подтвердил я, - как она, кстати?

— За нее не волнуйся, — отмахнулся Эйтон, - Амайна вздохнула с облегчением, поняв, что ты

выбрал другую.

— И чем же я так не по нраву ей пришелся?

С одной стороны, отлично, что Амайна не в обиде на меня. С другой... да и с другой тоже хорошо.

— Быть императрицей - огромная ответственность. И посмотрев на жизнь правителя, Ами поняла, что это не особенно весело. Ей бы не захотелось сопровождать мужа во всех этих скучных

церемониях и деловых поездках. Конечноей пришлось бы выйти за тебя, выбери ты ее. Но раз

этого не случилось, значит божественная Симона отвела, как говорится.

Симона Даэрд, супруга демиурга Сайтона Даэрда, и если верить легендам, моя далекая пра-пра-прабабка.

— Правда ли, что ты объявишь о помолвке с Дейей Гаурн в день своего явления на свет? — с

любопытством спросил Эйтон.

— Это не точно, - уклончиво ответил я, - Дейя симпатична Кайе, она ее гостья.

Действительно, я вновь начал колебаться насчет необходимости женитьбы. Будто не император, а

человеческая девица.

— Уж не та ли женщина, которую ты решил спрятать у меня на Хвосте, причина неуверенности

великого Кайтона Даэрда, потомка богов? — проницательно поинтересовался Эйтон.

— Возможно, — постарался сказать я сурово, — это принцесса сэлонимского королевства.

— Подожди... Адела Атейн, которую ты вынес из огня на руках, по просьбе твоей добросердечной

матушки?

Эйтон был поражен.

— Она самая. Сейчас принцесса помогла раскрыть заговор, но ее жизнь находится в опасности. И

я не знаю никого надежнее тебя, чтобы укрыть ее на какое-то время. Но никто не должен об этом

знать, Эйтон.

— Сложная задача, император, — с достоинством сказал герцог Гараирн, — но только за такие я и

берусь. Готов оказать покровительство твоей гостье в любой момент.

Засыпал я с чувством хорошо выполненной работы. План действий у меня был, ему только

оставалось вызреть в голове. А для этого нужно выспаться.

Уже смыкая отяжелевшие веки и ловя внутренним взором первые волны дремы, я вдруг увидел.

не глазами, а сердцем, Аделу Атейн.

Заново почувствовал нежность ее губ и аромат юной кожи.

Тепло нетронутого ни одним мужчиной тела.

Трепет девичьих рук и первую в ее жизни страсть от поцелуя.

Я просто знал, что она ни с кем не была до меня, мне не нужно было никаких подтверждений.

Вот бы увидеть во сне продолжение...

С этой мыслью я окончательно улетел в долину грез.

Первой, кого я встретил утром, была Кайя.

Она как бы невзначай прогуливалась по коридору, любуясь в панорамное окно горами, когда я

вышел из своих комнат.

— Светлых лучей Ипиро, верховная дерра, — учтиво поздоровался я. Отчего-то настроение у меня

было ясное, как горное озеро, и приподнятое, как хвост впервые взлетевшего дракона.

— Мой великий сын, — она склонила голову.

Понятно. Если Кайя напоминает, что это она меня когда-то родила, значит, скажет что-то личное.

Итугдаже гадать не нужно, что именно. Ноя дал ей сказать это самой.

Кайе пришлось продолжать, не дождавшись моей реакции.

— Что в твоем дворце и твоей столице делает эта человечка, Атейн? Неужели она сама принесла

долг, который никак не может выплатить ее королевство? Или ее отправили расплатиться с тобой

иным способом?

— Адела Атейн слишком гордая, чтобы на такое согласиться, — улыбнулся я, вспомнив, что она

совсем рядом.

— Я беспокоюсь, Кайтон, — не поддержала она мой несерьезный настрой, — вчера прибыла твоя

невеста. И тут же…

— Дейя пока что почетная гостья, - напомнил я, - вслух никто не говорил ни о какой помолвке.

— Но это витает в воздухе! - возмутилась Кайя. — Все ждут, что ты объявишь о своем намерении в

праздничный день.

— Но я лишь тебе одной говорил, что готов это сделать, — напомнил я, — для всех остальных это

может быть всего лишь очередной круг отбора. Или ты обнадежила Гаурна?

Она опустила взгляд, и я понял, что попал своим предположением в цель.

— Ты зря это сделала, — стараясь хранить спокойствие, сказал я, — пока я не надел ей на палец

свое кольцо, решение не считается принятым.

— Значит, стоило появиться здесь человечке, как император изменил свое мнение? — Кайя вновь

посмотрела на меня. В ее глазах мелькнуло неудовольствие.

— Не желаю обсуждать это даже с тобой, — ответил я твердо, — женитьба слишком важный для

меня шаг. И я должен все обдумать не раз. Ничего зазорного нет в том, чтобы одну из

претенденток на роль императрицы еще раз пригласить во дворец.

— Ты прав, повелитель, я слишком тороплюсь, — признала Кайя.

— А теперь прости, мне нужно созвать совет.

Нет, я не отговаривался занятостью, чтобы прервать неприятную для себя беседу.

В действительности, тут же велел собрать в тронном зале всех своих советников. Особенно мне

нужен был Ортес Гуирн, хранитель внешних связей.

Они пришли быстро, чуть ли не все вместе.

Но я их опередил все равно. Сидел и разбирал бумаги, пока дожидался. Знают ли подданные, сколько времени их император тратит на чтение разного рода документов? Вряд ли. В их

представлении я лишь воюю и купаюсь в роскоши. И порой совмещаю эти занятия.

— Благодарю, что явились так споро, — я обвел взглядом советников, — у меня есть важное

распоряжение. Ортес, ты говорил, что сэлонимы отправят посланника с данью в день моего

явления на свет?

Да, повелитель, - подтвердил Гуирн.

— Я обдумал это. Меня не устраивают переданные через советника извинения Атейна. Хочу

услышать объяснения лично, чтобы у Матиаса Второго не было больше искушения так затягивать с

исполнением обязательств.

— И какие будут распоряжения, император? — уточнил Ортес беспристрастно.

— Сегодня же отправьте ему мое личное приглашение на праздник. И сделайте это так, чтобы

король Эмедеры понял —отказаться нельзя. Он может взять с собой двоих доверенных лиц. Но

его присутствие на моем празднике обязательно. И он должен его подтвердить. Иначе я не стану

дожидаться эти два дня и отправлю за долгом сам.

— Слушаюсь, повелитель, - сказал Гуирн, - выполню вашу волю безотлагательно.

— Не сомневаюсь в тебе, Ортес, — я повернулся к остальным советникам, — а теперь слушайте

секретную информацию.

Особенно она касается военного советника Драйта Лаэрда.

ГЛАВА 6. Адела. Путешествие на Хвост дракона

— Дирижабль доставит тебя на остров Хвост завтра, он вылетит с первыми лучами Ипиро.

Великий император Кайтон Деэрд занял, казалось, половину довольно просторной комнаты, служившей в моих башенных покоях и гостиной, и местом приема пищи.

Он хоть и сказал, что я не пленница и выдал ключ, я все равно не решалась разгуливать по дворцу.

Тем более, чтобы попасть в него, надо было спуститься по винтовой лестнице до самого низа и

дальше по переходу добраться до одного из подъема на главные этажи.

Гулять мне тоже не возбранялось, но... куда?

Не ровен час, встречу Дейю Гаурн в компании Кайи Даэрд, распивающих чай у пруда.

— Император, почему я не могу остаться здесь? — спросила я, разглядывая его мощную фигуру.

На широкие плечи небрежно наброшен темно-фиолетовый плащзаколотый брошью с черным

камнем, наряд подобран так, чтобы правитель драторинов выглядел и богато, и по-рабочему.

Праздник, к которому все готовятся, уже завтра. И меня на нем, значит, быть не должно.

— Ты сама понимаешь, Адела, — Кайтон сделал шаг по направлению ко мне, и в груди

затрепетало. Почему этот мужчина совершенно чуждой мне расы так действует на мои тело и

душу?

Почему его я люблю всем сердцем, а не какого-нибудь благородного сэлонимского герцога?

И зачем он так горячо и страстно целует меня без продолжения? Кто я для него?

— Завтра туг может быть жарко, принцесса. И небо утром будет безопасным, дирижабль легко

доберется до Водного континента.

— Я смогу взять с собой своего жреца? Вряд ли ему сейчас будут рады в Приграничье.

Кайтон кивнул.

— Отдам приказ, чтобы его доставили сюда на ночь. В эту же башню.

Император взял мою руку. Сердце пустилось вскачь, а душа в полет.

— Адела, хочу, чтобы ты знала.

Его сильный, звучный голос потеплел.

— Я впечатлен тем, что ты сделала. И понимаю, насколько тяжело тебе было пойти против своего

народа. Клянусь, сделаю все, чтобы жертв было как можно меньше. Но увы, совсем без них не

обойтись.

— Неужели война между нами неизбежна? — с отчаянием простонала я.

— Между нашими странами, — грустно улыбнулся император, — не между нами. Я не могу

позволить ослабить свою империю.

Но позабочусь о гражданах Эмедеры, если их король это сделать не в состоянии.

— Он попал под влияние Аштона, я уверена.

— Аштона? Это ведь твой жених?

Император спросил это очень спокойно, но крылья его носа словно окаменели при этом, а между

бровями пролегла недобрая складка.

— Верно, - кивнула я, - и помолвка не расторгнута. Но думаю, после моего поступка Аштон не

будет долго с этим тянуть.

— Или наоборот, - заметил Кайтон, — он может использовать это как рычаг для того, чтобы найти

и вернуть тебя.

Его пальцы гладили мою ладонь, запуская искры под кожей.

Я чувствовала, как от этого теплеет под сердцем, покалывает губы.

Больше всего на свете сейчас мне хотелось бы обнять его, прижавшись щекой к мощной груди, услышать биение драконьего сердца. Вдохнуть запах силы и мужества.

Он никогда не станет моим, не сможет. Между нами не только пропасть, созданная богами при

сотворении мира, но и наше чувство долга. Ни одному из нас через него не переступить.

— Эйтон, владыка дратории на Острове Хвост — мой давний друг. Один из немногих, кому я могу

доверять. Он может испугать и насторожить своими насмешками. Но нет драторина порядочнее и

отважнее.

Голос Кайтона обволакивал, как и глубокий взгляд синих глаз.

— Сам он тебя не встретит, поскольку отправится ко мне как раз в это же время. Но он велел все

подготовить наилучшим образом. Можешь не бояться подвоха. Свое имя никому, кроме него, не

открыва!

Его долгий, пристальный взгляд говорил мне больше, чем я могла услышать.

Или это только казалось?

— Благодарю, Кайтон, — тихо произнесла я, не отводя взора от небесной глади, что пряталась в

его глазах, - увидимся ли мы с тобой снова?

— Очень этого хочу, — твердо ответил император.

Не отводя от меня взгляда, он опустил руку в кожаную сумку, скрытую под плащом, вынул что-то и

вложил в мои ладони.

Тяжелое, круглое.

Я не удержалась от того, чтобы посмотреть.

— Это же орин!

— Он маленький, дорожный. И немного поцарапан.

Император, кажется чуть смутился.

— Пусть он будет у тебя. Мне нужно иметь возможность услышать твой голос, Адела.

— Имне, - прошелестели мои губы.

— Я постараюсь проводить тебя, - сказал он, — но сложиться может по-разному.

— Я понимаю.

Душа моя требовала его поцелуев и объятий. Но разум знал, что это слишком рискованно. И

неправильно.

— Готовься к путешествию, принцесса Приграничья.

Кайтон Даэрд улыбнулся мне и направился к выходу.

Из окна я видела один из парящих мостиков. Ах какие воспоминания это зрелище во мне будило!

Тот день, когда Кайтон Даэрд проявил человеческое и спас меня от смерти. тогда он поцеловал

меня во второй раз.

Как глупая влюбленная девица я считала наши поцелуи. Ведь чем их больше, тем они не

случайней?

Он сказал, что если такое повторится, я не останусь невинной.

Эти слова и смущали меня, и волновали.

Великий император драконов, мой любимый, мой недостижимый.

Что мне делать, радоваться взаимности, которая совершенно точно есть, или оплакивать

невозможность быть вместе?

В дверь постучали.

— Войдите! - крикнула я.

Это оказался Хаур, которому я ужасно обрадовалась.

Жрец выглядел бодро, был одет в новое. Мне драторины также выделили целых три платья, вполне подходящих по размеру, словно в прошлое мое пребывание здесь успели снять мерки.

— Адела! — жрец обнял меня, как родную дочь, будь она у него.

— Ты уже знаешь, что завтра мы улетим на Водный континент? — спросила я, когда первая

радость от встречи улеглась.

— Тут такое дело, - Хаур, кажется, смутился, — я бы не хотел лететь с тобой, принцесса. То есть, не

с тобой именно. Мне лучше остаться здесь, в Дазре. С разрешения императора.

— Почему? - удивилась я. - Разве ты тут в безопасности? Тебя так же могут искать, чтобы наказать

за измену!

— С высшей помощью, справлюсь, — спокойно ответил жрец, — да и ко мне не столько

претензий, сколько к тебе. Не меня собирались против воли отдать в Далению. Не за мой счет

собирались приобрести блага от соседей.

— Тут ты прав, — я опустилась в кресло, обтянутое старинным гобеленом. В этой башне все

дышало древностью и добротностью. Но без следов разрушения или тления. Время щадило замок

Двэрдов и только улучшало предметы старины, придавая им большего благородства.

— Мне немного за тебя беспокойно, — продолжал Хаур, — но отдаю должное мудрости

императора драторинов, — вам лучше сейчас быть порознь.

— Ты о том, что у нас нет будущего? — спросила я.

— Будущее есть у всех, дитя мое, — он улыбнулся, — а вот общее оно у вас или каждый построит

свое, никто не знает. Даже демиурги. Они создали вас свободными..но вы все не придумаете, как

именно использовать свою свободу.

— Очень загадочно, — взяв со стола блюдо с фруктами, я протянула его жрецу.

— Благодарю, - Хаур выбрал румяное яблоко.

Я вернула блюдо на стол и вытащила яркий апельсин.

— Мне тревожно, как сложится моя жизнь среди драторинов на Водном континенте, на другом

конце Аперфода.

— Другу Кайтона наверняка можно довериться, — успокоил меня Хаур, — завтра Даэру будет

трясти. Император велел явиться на праздник Матиасу.

— Что?

Свежий, сочный цитрусовый аромат поплыл по комнате.

— Условие поставлено такое, что король не может не принять приглашение. Зная, что ты исчезла, Матиас и Аштон наверняка подозревают подвох. Но заставит ли это их изменить планы по захвату

Даэры, сказать сложно. Мы стоим на пороге перемен. А вот каких- к добру или худу, еще

неизвестно.

Меня захлестнула паника.

Как же страшно было покидать Дазру! Но чем могла я помочь теперь Приграничью?

Выбор сделан и возмездие свершится.

Мне лишь оставалось верить, что Кайтон пощадит мой народ, а Матиас под гнетом испытаний

обретет благоразумие.

В ночь перед отлетом мне не спалось. Я прислушивалась к звукам, доносившимся с улицы. К чему

скрывать, надеялась, что Кайтон найдет время навестить меня перед расставанием еще раз.

Мне хотелось поговорить с ним, расспросить его, что именно собирается он делать, когда Матиас

доберется до Даэры.

Но я понимала, что император не пожелает делиться со мной своими стратегическими планами. Я

и так знала слишком много.

Смежить веки удалось лишь утром, и то ненадолго.

Только проснулось дневное светило, как и в мою дверь постучали.

— Принцесса, вам пора! - донеслось до меня глухое.

Открыв, я увидела своего старого знакомого, капитана Ирика Ледорна.

— Мне выпала честь сопровождать вас, — он поклонился.

— И вы пропустите торжественную праздничную церемонию? — посочувствовала я.

— В любом случае для военных это не торжество, а работа, — улыбнулся он, — с вами, надеюсь, будет даже спокойнее. А доверие императора ценнее, чем возможные премии в честь дня его

явления в мир.

Мне нравился этот вояка, хоть я и помнила, что он бросил любящую его женщину, когда она

постарела. И женился на равной ему драторинке.

Я начинала понимать, что драконы — они не хорошие и не плохие. Просто у них свои

представления о мироустройстве и своем в нем месте.

На вершине, разумеется. Даже не так. Над вершинами. Всеми сразу.

Он взял мою поклажу, которая пополнилась теперь и платьями. Мы отправились вниз по винтовой

лестнице. В башне было пустынно. Дворец спал, как и большая часть Даэры.

Лишь пограничники, да охранники несли свою вахту, охраняя рубежи Даэры.

По пути Ледорн ввел меня в курс дела.

— Вас будут представлять всем как графиню Адели Сеорн.

— Довольно легко раскусить по имени, — встревожилась я.

— Мы отправляемся так далеко, что об Атейнах слышали, разве что, представители высшей знати.

И никому не скажут, что вы были гостьей императора. Вас пригласил именно владыка дратории на

острове Хвост. С какой целью - он сам придумает.

Мы с Ириком пришли к площадке, на которой ждал нас небольшой закрытый дирижабль, вдвое

меньше тех, которые я до этого видела в Драторине.

Удлиненный раздутый корпус с кабиной, укрепленной снизу, как будто кит прижимает к брюху

плавниками ящик.

Мы вошли внутрь через низенькую дверцу. Я увидела там небольшой отсек с рычагами

управления и пассажирский отсек, с шестью посадочными местами. Три ряда по два места.

— Капитан Сараторн очень опытен в воздухоплавании, — представил мне Ирик высокого и, к

моему ужасу, одноглазого, драторина. Тот важно поклонился мне, приложив руку к груди.

— Он водит дирижабли уже пятьдесят с лишним лет, - продолжал Ледорн, - я полностью ему

доверяю.

Легко ему говорить. Если единственный глаз Сараторна отвлечется от воздушного пути, он и

Ледорн обернутся драконами и спасутся. А мне только и остается, что положиться на их

великодушие и быстроту реакции.

Но тут же я поняла, что не единственная человечка на борту.

— Император приставил к вам горничных, - сообщил Ирик, когда мы прошли в салон.

И я увидела двоих девушек, явно испуганных перспективой полета. Кто они, интересно, невольницы или просто наемные?

Узнаю позже. Служанок посадили ближе к хвосту дирижабля, с правой стороны.

— Привяжитесь кожаными ремнями, сэли, — велел мне Сараторн, ваши служанки уже крепко тут

прикручены.

Бедняжки всхлипнули.

— Мы свами сядем здесь, — Ирик сопроводил меня к левому борту, устроил ближе к окну.

— Пришло время взлететь, графиня Сеорн, — сказал он громко, — сейчас мы почувствуем силу

ветра и заботу небес.

Девушки позади нас взвизгнули.

— Не пугайтесь, барышии, — обернулся к ним Ирик, - в случае чего вас есть, кому спасти.

Кажется, их это не особенно ободрило.

Салон дирижабля наполнился гудением, руки и ноги отозвались вибрацией.

Воздушное судно затряслось, а потом плавно принялось подниматься.

Мы покидали Даэру.

На высоте шумело в ушах, а на перепадах высот кружилась голова.

Но вид из окна был прекрасен, даже когда мы поднялись выше облаков. Любой однообразный

пейзаж играет по-новому,если ты летишь в небесах.

Одно плохо — даже воздушная краса пышных облаков надоедает через какое-то время, а путь до

острова Хвост неблизкий.

У остальных были те же мысли, поэтому постепенно все вовлекались в разговор.

— Откуда вы, сэли? — спросил у девушек Ирик.

Одна из них даже ответить не могла, так была напугана тем, что находится внутри устройства, несущегося выше облаков.

Вторая же понемногу освоилась и представилась:

— Шейла Кропи, вольнонаемная. Прибыла из Дериса, на заработки в Дазру, ничего толком еще и

не знаю в драконьих делах.

Дерис - удаленное от остальных солонимских поселений государство. Точнее, это сразу три

сэлонимских мелких королевства, объединенных на одном клочке континента. © двух сторон

окружено горными хребтами, с одной имеет выход к морю. И ближайшие соседи Дериса -

драторины. Получается Шейла могла не разбираться не только в драконьих, но и человечьих

делах.

— А ты откуда, сэли? — спросила я у второй девушки, чтобы проверить посетившую меня догадку.

— ОЙ, госпожа, — выдавила она из себя с трудом, поскольку ее еще и укачивало, - я с Холодного

континента, отец у меня добытчик на шахте. Отправил куда потеплее. Я тоже вольнонаемная и

новенькая. А зовут меня Рина Килапи.

Значит, молодые горничные, которых назначили мне при дворце Кайтона не имеют отношения ни

к Далении, ни к Приграничью. Да и к Даэре тоже. Обо мне, возможно ходили слухи, но как о

иностранке, не имеющей отношения к их обычной жизни.

Для них я незнакомка. Чистый лист.

— Очень рада, что вы со мной, - улыбнулась обеим, — я графиня Адели Сеорн, из Алониса.

Что ж, я тоже решила выбрать обособленное королевство, в котором у них вряд ли есть знакомые.

— Дом императора оказывает поддержку моему семейству. Мужчины нашего рода

поддерживают деловые отношения с драторинами, торговые.

Девушки важно закивали, довольные, что их новая госпожа сочла нужным посвятить их в свои

дела.

— А сейчас я отправляюсь в качестве гостьи владыки острова Хвост.

Тут пришлось сделать паузу. Я забыла, как его зовут, помнила лишь фамилию Гараирн.

— И зачем же наместник императора на острове пригласил сэлонимскую графиню? —

заинтересовалась Шейла.

— По тем же торговым переговорам, разумеется, — я постаралась сделать лицо поумнее, но

понимала, что легенду требуется срочно разработать и снабдить деталями. И очень надеялась, что

изобретательный Гараирн мне в этом поможет. Пока даже у служанок возникали дополнительные

вопросы.

И тут меня спасли высшие силы.

Облака начали расходиться, и в окно видно стало, над чем мы пролетаем.

— Какое волшебное зрелище! - воскликнула я.

Шейла и Рина кинулись смотреть на воды величественного океана Амистена, что стелились под

нами.

Впрочем, лицо Рины тут же тоже стало цвета океанской волны.

— Мне дурно! - пискнула она, и ее напарница тут же бросилась помогать.

Но что она могла сделать?

— Если позволите, — сдалась я, видя, что бедняжке становится все хуже и не ровен час, и без того

не особенно чистые полы салона дирижабля станут совсем уж грязными и зловонными, -

попробую облегчить участь Рины.

— Но как? - с жадным любопытством уставилась на меня Шейла.

— Наши графские поместья находятся в Прилесье Алониса, там где живут шаманы и знахари. От

них я знаю несколько секретов. Что-то вроде лечебного массажа. Дашь мне попробовать, Рина?

Несчастная, щеки которой уже наливались зеленью, а губы синевой, только кивнула.

Я постаралась привести ее в хорошее самочувствие, при этом не слишком откровенно

демонстрируя свой редкий целительский дар. Мало ли, вдруг до них все же дошли громкие слухи

об императоре драторинов и принцессе-целительнице.

Поскольку пришлось быть осторожной, целебный процесс, который в обычных условиях отнял бы

не более десяти минут, продолжался втрое дольше. Но мне это было на руку, разговор о

биографии графини Сеорн сошел на нет сам собой.

Рина уснула после моего воздействия, Шейла же продолжала смотреть в окно, раскрыв рот от

восхищения и изумления.

А я с тревогой думала о том, что происходит сейчас в Даэре.

Не положено ли начало новой войне?

ГЛАВА 7. Адела. Остров

— Эй, барышни, если вы там отвязали ремни, пришло время закрепить их туже! — хриплый, но

между тем громкий, голос капитана разбудил меня посреди сна, в котором я уговаривала Матиаса

вести себя хорошо и не подводить свое королевство.

Впрочем, если бы Сараторн не драл глотку, мы бы все равно все проснулись, потому что

дирижабль принялся подскакивать, будто на кочках.

В ушах зашумело и засвистело, даже когда я с драконами летала, не такой перепад был. Кажется, наш одноглазый капитан —тот еще лихач.

Припав к окну, я увидела, как под нами среди воды появлялись очертания острова Хвост. Они

становились все рельефнее.

Суша приближалась.

Удивительно, какие ровные очертания! Долина и невысокие зеленые холмы с проблесками

желтого и красного! Множество лесов и серебристые ленточки речушек.

Никаких горных цепей. До чего же это непривычно. Наверняка, здесь и климат иной, не как на

нашем “костлявом” континенте.

— Наше судно вот-вот поцелует травку! — возвестил Сараторн. — Бултыхнет от души. Так что, впечатлительных особ прошу придерживать желудки обеими руками. Не то их вывернет вам на

коленки.

Грубо, но по делу.

Я с тревогой посмотрела на Рину, но она держалась неплохо, даже не позеленела. Шейла

выглядела чуть хуже. Но у меня и самой от болтанки внутренности начинали подпирать горло.

— Сразу видно, вы не драторинки, — вздохнул Ирик, и мне захотелось его стукнуть.

Нашел, когда кичиться расовым превосходством, индюк чешуйчатый.

Пришлось прижать ладони к губам, чтобы из меня не вырвалось негодование... и еще чего

похуже.

Но, к счастью, дирижабль тряхнуло в последний раз.

— Прибыли! - гордо возвестил Сараторн.

— Да славится Фенимола и муж ее Гард Сэлоним! - выдохнула Шейла.

И я с ней полностью была согласна, хоть в последнее время у меня все больше вопросов

появлялось к демиургам, создавшим этот мир таким несправедливым.

Или это мы сами его таким сделали?

Впрочем, свежий воздух волновал меня сейчас куда больше, чем вопросы бытия.

Ирик помог выйти, и я жадно дышала, чувствуя, как разгоняется кровь, отступает дурнота и

смолкает шум в ушах.

Несколько минут я даже глаза не открывала, но когда сделала это, замерла от красоты вокруг.

Столько пространства, не запертого в горы, я не видела еще никогда.

Прозрачное, безоблачное небо казалось непривычно высоким.

Дирижабль приземлил брюхо в долине, которая еще оставалась преимущественно зеленой, несмотря на второй осенний месяц.

Желтое, красное и оранжевое были вкраплениями, а редкие, отдельно стоящие деревья до сих

пор одеты в листву, хотя и на траве уже видны опавшие желтые и красные овалы и

многоугольники.

Меня удивило, что нигде в обозримом пространстве не было ни домов, ни замков. Куда же нас

доставили?

Но уже через несколько минут в отдалении появились две коляски, запряженных огненными

скоростными конями.

— За нами уже едут, пр.. графиня, — чуть не выдал меня Ирик.

— Здесь нет посадочных площадок при замках? - заинтересовалась я.

— Нет, только для драконов, но дирижабли или воздушные шары туда не поместятся, - просветил

меня одноглазый капитан.

Мы дождались прибытия карет.

Одна из них была явно для меня, вторая попроще. Какая изысканная встреча!

Ирик помог мне подняться.

— Я поеду на облучке, - сказал он, - меня приставили вас охранять.

Экипаж тронулся, у меня снова на короткое время заложило уши от скорой езды.

Достаточно быстро мы въехали в городскую черту. Я с любопытством разглядывала высокие, явно

драконьи дома с просторными крышами. Значит, едем по главной улице, населенной

драторинами.

Карета проехала до конца и начались деревянные здания, а затем и вовсе перед нами выросла

крепостная стена, которую отделял от твердыни ров, заполненный водой.

Прелятствие не для драторинов, для бескрылых людей и возможно, эрлинов. Хотя с ними войн у

драконов нет уже пару сотен лет.

Через ров опустили мост, по которому мы въехали в открытые для нас ворота.

Вот она, резиденция владыки острова Хвост, наместника императора в этой крупной и

уединенной дратории.

Карета остановилась у замка.

Выйдя наружу, я с интересом и восхищением его рассматривала.

Ничего общего с мрачным величием дворца Кайтона Даэрда.

Светлые беленые стены, башни различной толщины и высоты. А более всего и меня, и моих

служанок впечатлили разноцветные островерхие крыши.

Нам навстречу торопливо вышла целая церемония, ее возглавляла высокая седовласая женщина.

Гордая посадка головы, чуть широковатый торс и особый блеск в глазах выдавали

принадлежность к драконьему племени.

— Приветствую сэлонимскую графиню, — низкий грудной голос поплыл над собравшимися, — я

— Эрдайя Киирн, тетушка герцога Эйтона Гараирна и управляющая его дворцом. Пока наш

владыка гостит в Дезре, я покажу вам, графиня Сеорн, ваши покои. И расскажу, чем живет остров

Хвост.

— Точно говорю тебе, дерр Эйтон себе наложницу заказал из благородных человечек.

— Да уж, он у нас всегда с фантазией мужчина был.

Громкий, возбужденный шепоток хорошо разносился по широкому светлому коридору замка.

Судачили двое - средних лет женщина в одежде прислуги и мужчина чуть старше ее, по виду

охранник.

Они стояли спиной к лестнице и не видели нас с Эрдайе!

— Цыц, бездельники! — шикнула драторинка на простолюдинов. — Айла, готовы ли комнаты для

сэли Сеорн?

Женщина испуганно подпрыгнула, мужчина приложил руку козырьком к бровям и спешно

ретировался.

— Готово, дерра Киирн, с самого утра все готово, спешно принялась отряхивать Айла передник, словно в его складках могли застрять ее необдуманные заявления.

Наложница для владыки острова Хвост.

Хорошенькие слухи летят тут впереди меня!

Меня провели через анфиладу к открытой гостиной, отделанной в зеленых тонах.

— Герцог Гараирн надеется, что вам по нраву этот цвет, — сказала Эрдайя так строго, что я должна

была бы с ней согласиться, даже вызывай у меня зеленый удушье.

— Он очень мил, - кивнула я вежливо.

— Пройдемте через гостиную, тут дверь, которая открывается магическим ключом. Вот ваш.

Управляющая подала мне металлический кругляш с тиснением. Похоже на брелок, не на ключ.

— Приложите его к ручке двери, чтобы отпереть.

Я послушалась, и тут же мы услышали щелчок.

— Все работает, - одобрила Эрдайя, толкая дверь, - механизм новый, специально к вашему

прибытию дерр распорядился все освежить. Ремонт, правда, сделать не успели.

Войдя, я поразилась, какая просторная комната открылась нашим взорам. Будто бы здесь

предполагался полный оборот в дракона. И окно огромное, можно вылететь запросто.

— Это одни из лучших покоев во дворце, - Эрдайя сказала это сдержанно, мне кажется, она

недоумевала, как можно было отвести такие хорошие комнаты какой-то человечке. Пусть даже

графине.

Воспитание, полученное при дворе, не позволяло спросить в лоб, уж не считает ли и она меня

наложницей герцога.

— Эта комната для вашего уединения и приведения в порядок. Вот тут — гардероб.

Она указала на большой шкаф.

— Как понимаю, пока вам его заполнять нечем. Но уверена, что наши столичные портнихи

справятся не хуже ваших.. откуда вы прибыли?

— Из Алониса, - подсказала я.

— Не была там, — нахмурилась Эрдайя, - на Костлявом континенте только Дазру видела. И то в

юности, лет двести тому назад.

Как все же удивительно. Для большинства драторинов Кайтон — новый, молодой император. Но

когда он начинал править, до моего рождения оставалось больше десяти лет!

Это лишний раз подчеркнуло пропасть между нами.

— Вот тут проход в спальню, отдельной двери нет, сразу через арочку.

Опочивальня оказалась чуть меньше основной комнаты. И размеры кровати тоже позволяли

обернуться драконом.

В спальне оказалась еще одна дверь, ведущая в уборную, где была ванна, теперь уже средних

человеческих размеров. Видно, тратить драгоценные водные запасы на целого дракона здесь

казалось расточительным. Помимо ванны было и остальное необходимое для телесных нужд.

— Комнаты ваших служанок этажом ниже, — сообщила Эрдайя, — а вот личный телохранитель

будет жить через стенку. Входу него, конечно же, отдельный.

Личный телохранитель это, надо полагать, Ирик.

— Обустраивайтесь. Ужин для герцога и его гостей у нас накрывают в главной столовой, или в

малой, если присутствует лишь семейный круг. Сегодня и завтра дерр будет отсутствовать.

Поэтому вас проведут в меньшую столовую. Пока вы сможете привести себя в порядок после

дороги. Я позову ваших горничных.

— Не нужно, сказала я, - им тоже надо прийти в себя.

— Действительно, - задумалась Эрдайя, — тогда приглашу Айлу помочь разобрать вещи. Она

языкастая, как вы уже поняли, но довольно шустрая. Главное при ней не говорить ничего личного.

Я поблагодарила тетю владыки Гараирна. И до прихода Айлы смогла немного выдохнуть.

Вот я и спряталась от брата и Аштона.

Что же будет дальше? Как узнать новости о том, что происходит в Даэре?

Эйтон Гараирн прибудет лишь завтра. Я же сума сойду от беспокойства за это время!

Мне уже чудились отсветы пламени войны. Тревога не давала дышать. Как я могу просто

обустраиваться на этом пусть и прекрасном острове, не зная, жив ли еще мой брат, непутевый

король Приграничья? И не угрожает ли моему родному краю гибель?

В Кайтоне Даэрде я уверена. Но очень сомневаюсь в мудрости соплеменников.

Первый день “на Хвосте" прошел суетливо и стремительно. Я осматривалась и присматривалась, а

обитатели дворца делали то же самое по отношению ко мне и моей свите.

Я сумела оценить размах, с которым привык жить Гараирн. По сравнению с ним мой... то есть

император Кайтон Даэрд казался монахом-отшельником.

Высокие потолки украшены мозаичными картинами и росписью, по крайней мере в тех комнатах

и залах, что я успела увидеть вскоре после заселения.

Кроме моей опочивальни это были малая столовая, книжный зал с десятками тысяч книг и

присутственная зала, где устраивают приемы. Все это мне показали до ужина, перед тем, как

вывести в сад.

Вечерело, свет Ипиро становился блеклым, и в саду вдруг появилось сияние.

— Здесь у нас можно и ночью гулять, — сообщил слуга по имени Крамахен, сэлонимской расы.

Браслет невольника говорил о том, что мужчина был захвачен в плен при какой-то вооруженной

стычке между людьми и драконами. Надо же, мне казалось, вдали от Дворы рабство не настолько

распространено. И к тому же, Хвост вообще не граничит с слонимскими владениями! Как их

интересы могли пересечься?

Проследив за моим взглядом, Крамахен принужденно улыбнулся:

— Я сын пленников, — сказал он, — герцог Гараирн выкупил меня и мою семью у владыки

Милдурна. Если знаете, это нижняя дратория, она граничит с Урнари. К сожалению, полвека назад

нашим предкам пришло в голову откусить ломоть от драконьего пирога, чтобы расширить

пахотные поля. Тогда у драторинов стало на сотню невольников больше.

Милдурн. Я вспомнила это имя. Герейра Милдурн была одной из троих девушек, которых

прочили в жены Кайтону. А ее отец, значит, дал отпор мятежникам из Урнари.

— А можно ли получить свободу? — спросила я, рассматривая удивительное дерево аредон, которое в народе зовут “драторинка”. С приходом осени его светло-зеленые листья становятся

серебристыми и не шелестят, а звенят на ветру. И опадают позже остальных. Сейчас, с подсветкой

аредоны казались еще прекраснее.

— Можно, - Крамахен пожал плечами, — но зачем она мне? Я не знаю иной участи. А на острове

Хвост богатая и сытая жизнь.

Я ни в чем не нуждаюсь, сэли. Но давайте лучше покажу скульптуры, вырезанные нашим

искусным садовником-полуэрлином из вечнозеленого кустарника. Это интереснее, нежели

обсуждать мою судьбу.

Увы, обойти весь сад у нас не получилось, слишком он велик. Я увидела хорошо если его

четвертую часть и успела впечатлиться фантазией местных садовников.

Да и нравом Гараирна. Не думала, что среди высших драторинов есть поклонники такого

жизнерадостного, почти человеческого образа роскоши.

Прекрасные, строгие и выверенные до мельчайших деталей висячие сады Даэры призваны были, скорее демонстрировать величие императорского дворца, а не просто услаждать взоры. Здесь же

все иначе.

Возможно, это более мягкий климат влиял на характер Эйтона Гараирна.

За ужином я смогла оценить островную кухню, которая отличалась от нашей. Здесь было большее

растительное разнообразие, позволяющее составлять сложные соусы и изобретательные

гарниры.

Блюда были вкусными, необычными, и при этом я не заметила излишней расточительности.

За столом присутствовали уже знакомая мне тетя Гараирна Эрдай;, ее дочь Сертайя со своим

мужем Хойтоном и двумя детьми, Ирик и я.

И хоть на столе наблюдалось изобилие, но не так, чтобы яблоку упасть негде было. Нельзя

сказать, что после нашего ужина можно остатками накормить сэлонимскую деревню. Все

умеренно.

— Простите мое любопытство, но много ли господ живут в этом замке? — спросила я за ужином.

— Постоянно — мы с семейством, да сам Эйтон, — спокойно ответила управляющая, — замок

большой, каждому нашлось в нем место. Кроме нас еще есть родственники, но живут на другом

краю Хвоста. Это сестра герцога Дайна, что замужем за маркизом Таурном.

Всплыло еще одно знакомое имя. Амайна Таурн. Вторая “невеста” Кайтона. Не хотелось бы

встретить ее здесь, надеюсь, племянница не очень часто навещает дядюшку.

— На завтра к вам уже пригласили лучших наших торговцев бельем и одеждой, они представят

свой товар, — сказала Эрдайя под конец ужина, — вот принарядитесь и поедем показывать вам

нашу столицу Симонию. Ее парки прекрасны в любое время года.

Я поблагодарила дерру Эрдайю и отправилась в свои покои в сопровождении Ирика, чувствуя

ужасную усталость от этого, бесконечного дня.

Он доставил меня на место, открыл комнату и осмотрел, убеждаясь, что в уборной не залег прямо

в ванне какой-нибудь злодей.

— Все чисто, сэли графиня, - отрапортовал он.

— Ирик, - остановила я капитана у двери, - нет никаких новостей из Даэры?

Он вздохнул и покачал головой:

— Увы. Пока все тихо. Даже слухи еще не пошли... кроме тех, что связаны с вашим прибытием.

Поблагодарив его, я отправилась к своим вещам, достала небольшой, таинственно

поблескивающий орин, в который сегодня уже не раз заглядывала.

Может, Кайтон найдет время связаться со мной?

Но шар был тусклым и пустым.

Поставив его на стол, я вздохнула.

Уже было собиралась заняться освежающими вечерними процедурами, когда заметила, что

внутри орина вдруг мелькнула искра.

Неужели показалось!

Я кинулась к сфере, которая могла связать меня с императором, подмечая, что искорок стало

больше, свет распространился по всей поверхности.

Со мной выходили на связь!

Свет загустел, складывался в знакомые, любимые до боли черты лица.

Кайтон Двэрд будет говорить со мной.

Сердце застучало бодрее, но я постаралась привести дыхание в норму. Нечего выглядеть перед

ним восторженной влюбленной девицей.

— Адела, - голос императора был искажен магией и расстоянием, но узнаваем.

— Рад видеть тебя. Как ты добралась.

— Отлично, - поспешила ответить я, - поздравляю с днем явления в мир, император.

— Благодарю, — он склонил голову. Его взгляд был пронзительным, я чувствовала его телесность

даже из магического шара, словно он гладит меня по лицу.

— Все ли в порядке в Даэре, император?

Мне хотелось назвать его по имени, но я силилась сохранять приличия.

— Я жив, - на его губах появилась не то чтобы улыбка, скорее, ее тень.

— А мой брат? — дыхание против воли перехватил.

— И он тоже жив, Адела. Но только благодаря моему к тебе хорошему отношению.

Велев ему явиться для выплаты долгового взноса самому, я рассчитывал, что он одумается.

Отменит свои планы. Но как бы не так.

В груди стало холодно. Я поняла, что случилось плохое.

— Матиас кинул мне под ноги мешок, как предполагалось, с золотом. Поскольку он король, высокий рангом гость, его не обыскивали при пересечении границы.

— И в мешке оказалось нечто другое? — поняла я.

— Да, разрыв-порошок. Матиас бросил свой смертельный дар, крича: “С днем ухода из мира, император". Но я был готов к любым подлостям. Лишь только Матиас совершил замах, я

выбросил крылья и взлетел. Моя свита успела отскочить по сторонам, все были предупреждены. А

Эйтон Гараирн, стоявший подле меня, использовал магию ледяных драконов, но взрыв все равно

произошел, пусть и не такой силы.

— Кто-нибудь пострадал? — испугалась я.

— К сожалению, Эйтон, которому пришлось остаться в точке взрыва, получил легкие ранения.

Поэтому не вылетел обратно этим же вечером.

— И что с Матиасом? - я не могла не волноваться за брата. Надо же, совершить настолько глупый, дерзкий, необдуманный поступок! Я не могла предположить, что он на такое способен.

— Моя охрана кинулась к нему. Но ровно в это же время на дворец совершили налет. Десяток

полукровок в образе драконов принялись поливать его огнем. По моим сведениям, налет должен

был состояться во время празднования на главной площади.

И разумеется, там было основное укрепление и строгий надзор. Однако мятежники изменили

свои планы.

Я молчала, с ужасом слушая Кайтона.

— Но так как в целом мы знали о будущих беспорядках, дворец тоже охраняли усиленно. И

сумели дать быстрый отпор. Но празднование все же превратилось в общую сумятицу. Один из

полукровок влетел в зал, выломав главное окно, подхватил Матиаса и унес его. Но главная цель

нападавших осталась невыполненной. Я жив, Даэра не в огне, бунт подавлен, потому что мы

оказались готовы. И твое предупреждение мне очень помогло, принцесса. Если до него были

просто подозрения и смутные догадки, то после твоих слов я занялся вопросами безопасности

куда серьезнее. И позаботился не только о площади.

— Почему же мой брат повел себя настолько необдуманно? — выкрикнула я в отчаянии? — Ведь

он же подставился! Его же могли убить сразу после того, как он устранит тебя, Кайтон! Ведь

полукровка мог не успеть!

— Уверена, Адела, что твой брат вовсе не глава этого мятежа. Все подготовил твой... жених.

— Аштон Далейн? — ахнула я.

— Да. Один из взятых в плен полукровок сказал, что король Далении мечтает стать императором

сэлонимов и детей Грау.

Твой брат не особо ему и нужен живым, принцесса.

ГЛАВА 8. Кайтон Даэрд. Пламя войны

— Что же теперь будет с Матиасом! — даже сквозь толщу кристалла, из которого сделан был

орин, голос принцессы был мелодичным и манящим.

Я мог любоваться ей, поскольку моя сфера для связи была огромной. Адела будто находилась в

одной комнате со мной.

Безумно хотелось коснуться ее, прижать к себе и держать в объятьях, пока дыхание девушки не

станет ровным.

— Я понимаю, он преступник и его вина огромна: но ведь его ждет кара за неисполнение

договора! — в прекрасных глазах было отчаяние.

Что она делает со мной? Как у нее это выходит? Я уже готов простить короля Матиаса и отменить

договор, лишь бы не вызывать у нее слез.

— Ты ведь не считаешь, что поступила неверно, забрав артефакт, который мог его спасти? —

спросил я, чтобы перестать смотреть на ее губы.

— Нет, - Адела помотала головой, — мой долг Хранительницы — защищать святыню. Но я уже

сомневаюсь, что богам хоть сколько-то да интересна наша жизнь. И мне больно от того, что будет

теперь с Приграничьем.

— Ты вверила судьбу своего народа мне, принцесса, — сказал я, - обещаю, не будет напрасных

жертв и бессмысленной жестокости. Но свою империю я обделить тоже не могу.

— Я знаю, император, - грустно улыбнулась она, — и благодарна тебе за то, что ты вообще

согласился подумать о милосердии.

Скажи, как себя чувствует дерр Гараирн, правитель этого удивительного края? Слишком ли

пострадал?

— Надеюсь, он уже завтра будет в строю и вскоре сможет отправиться домой. А я свяжусь с тобой, как только позволят дела.

Она вновь почтительно склонила голову.

— Увидимся, Адела.

— Буду ждать, император!

Я завершил связь и тут же за моей спиной раздался почтительный, но одновременно чуть

насмешливый голос:

— Повелитель! Вы разговаривали с одним из своих военных министров, или все же мой слух не

ошибся и с той стороны орина была прелестная девица?

Эйтон Гараирн с расцарапанным лицом и правой рукой на перевязи находился на почтительном

расстоянии от меня, как надлежит по дворцовому этикету.

Но его дружеский тон бежал впереди него.

— Это была твоя гостья, Эйтон.

Я внимательно посмотрел на друга.

Он двинулся вперед, чуть прихрамывая. Все же его сильно зацепило. Пальцы пораненной руки не

двигаются. Сейчас бы целительство Аделы очень пригодилось. Но я не стал бы злоупотреблять ее

добротой и лишать сил.

Эйтон отлично поправляется и с помощью знахарства Райко Наирна.

— Прости, император, я слышал часть вашего разговора. Примерно с того места, как ты сообщал

своей человечке, что ее брат вовсе не возглавляет мятеж, а исполняет злую волю старшего

товарища.

— Ты итак это знаешь, - я пытался понять, к чему он клонит.

— Я, наверное, слегка ошибся в оценке событий, — улыбнулся Эйтон, и тут же поморщился.

Глубокая борозда на щеке не давала ему двигать мышцами лица безболезненно, — мне казалось, что ты испытываешь чувства к привлекательной девушке, которую вытащил из пламени и спас от

гнева Кайи Даэрд. Да еще и ее вынудил ее просить за эту сэлонимку.

— Чувства? — уточнил я. — О чем ты сейчас? Она человечка, а я драторин.

— Это не значит, что между вами не способна вспыхнуть искра любви.

Взгляд Эйтона был неожиданно серьезным.

— Ты можешь сесть, - я вспомнил, что придворный не в праве в присутствии императора проявить

такую вольность, а стоять ему явно было сложно.

Эйтон с благодарностью опустился на кушетку.

— Скажи, что бы ты хотел с ней сделать? Если можно, я бы хотел услышать ответ своего друга

Кайтона.

Безумие сегодняшнего дня и подвиг, что совершил Эйтон для спасения жизней окружающих, развязали мой язык.

— Я бы желал схватить ее на руки, унести на самую дальнюю вершину, в уединенный замок. И не

давать выбраться из постели несколько дней, пока между нами пылает страсть.

— Если ты так ее вожделеешь, почему не сделаешь этого? — удивился Гараирн.

— Потому что в перерывах между любовными играми я бы с ней разговаривал, — признался я

честно, — спрашивал, что видит она, когда смотрит на закат вечерами с таким странным, тоскливым и одновременно восторженным выражением. Каково первое воспоминание, что

живет в ней с детства. Была ли у нее детская влюбленность и в кого. Я бы узнавал, какие она

любит блюда, нравится ли ей путешествовать. И каким чтением на ночь увлекается. Вот поэтому, Эйтон, я не могу просто утащить ее в свою постель.

— Плохо дело, - присвистнул Гараирн, — великий император драторинов влюбился, словно

мальчишка.

— Это ужасно, да, - подтвердил я, — особенно то, что эти чувства вызвала во мне человечка.

— А никто другой и не смог бы, — взгляд Эйтона вдруг потемнел, — в драторинку невозможно так

влюбиться, Кайтон. Такое пламя не только в чреслах, но и в драконьей душе, вызывают лишь

человеческие женщины. Вот почему драторины не могут противостоять этому влечению и на свет

появляются полукровки.

— Кчему весь этот допрос, Эйтон? — опомнился я. — И почему ты с таким знанием рассуждаешь о

подобных связях?

— У меня была женщина, Кайтон, — признался мой друг, - человечка.

— В этом нет ничего удивительного. И у меня были наложницы-сэлонимки. Правда. уже и не

припомню, когда.

— Это другое, Кайтон. Совсем другое.

Голос Эйтона звучал глухо.

— Я скрывал ее от общественности. Когда мы начали встречаться, я еще не был владыкой острова.

Это началось около полувека тому назад.

— И чем же закончилось? — напрягся я. Эйтон мне никогда о таком не рассказывал!

— Она умерла. От старости и болезней. Прошло три года с тех пор.

— Сколько же ей было? — удивился я.

— Чуть больше семидесяти. Да, и для сэлонимов это не то чтобы преклонный возраст. Но она

заболела и не хотела бороться.

Потому что так же молод, как при первой нашей встрече, а она... она нет.

— У вас с ней были дети? — осторожно спросил я.

— Нет, - помотал он головой, — она не хотела рожать проклятых. Да и в последние годы жизни

вообще меня избегала. Я отыскал ее перед самой смертью. Она умерла на моих руках, слушая

слова любви, что я ей говорил. Потому что в ее глазах видел ту самую прекрасную девушку, с

которой познакомился, будучи еще совсем молодым балбесом.

— Сожалею, что тебе пришлось такое пережить, — сочувственно сказал я.

— А я совсем не жалею, — вдруг заявил он почти весело, — это была чудесная женщина и

удивительная история. И на твоем месте я бы тоже не отказывался от своих чувств. Уверяю, такой

опыт перерождает, позволяет узнать самого себя лучше.

— Но на моем месте у нас я.

— Ага. Каменный рыцарь, который не способен выразить свое отношение к девушке. Если она так

же хороша, как мелодичен ее голос, то я тебя совсем не понимаю. Она красива, твоя мятежная

принцесса?

Я кивнул.

— И при этом ты все время с ней разговариваешь так, будто она эльфийский дипломат, с которым

ты обсуждаешь торговые дела?

Эйтон скривился.

— Кажется, великому императору драторинов потребуется помощь не подданного, но друга.

— И какая же? — насторожился я.

— Уроки соблазнения и флирта, Кайтон, — он вдруг рассмеялся, — до этого тебе достаточно было

показать пальцем на ту, что с тобой пойдет. И она готова была упасть в обморок от счастья.

Поэтому завоевывать женщин ты совсем не умеешь. Придется учиться. А уж получится у вас что

или нет, пусть решают боги.

Несмотря на то, что я был раздосадован произошедшим накануне и очень озабочен положением

дел, беседа с Эйтоном меня позабавила и заставила задуматься.

И правда, никогда мне не приходилось покорять женщин.

Но... разве это надо делать с Аделой?

Разве она сама не понимала, что я чувствую, когда я целовал ее? Этим сказано куда больше, чем

всеми возможными признаниями.

Но нужно сосредоточиться на делах государственных.

Моя прекрасная мятежница далеко, ей ничего не угрожает, кроме собственного благородства. С

Аделы Атейн станется оседлать ветер и помчаться спасать Эмедеру, если ей намекнут, что без

целебного дара принцессы не обойтись.

По-хорошему, сэлонимам пора пересмотреть право наследования трона.

Решать судьбу королевства имеют право лишь мужчины.

Смешно для племени, в котором чтят женских духов больше, чем потомков демиургов-сэлонимов

мужского пола.

Получается, поклоняться им можно, а вот управлять страной давать нельзя ни в какую.

— Когда ты будешь в состоянии для обратной дороги, Эйтон? — спросил я Гараирна.

— Думаю, завтра к обеду. Это если дирижаблем. Для того, чтобы передвигаться драконьим лётом, нужно еще дня три.

— Дирижаблем, — решил я, - твои подданные, безусловно, верны тебе. Но я волнуюсь за Аделу.

— Будет сделано, император.

Веселый блеск в глазах Эйтона пропал. Мой друг всегда знает, когда стоит превратиться в

придворного.

Отпустив его заращивать раны, я устало выдохнул.

Какой ужасный день.

Он не закончился войной, но я был уверен — до вооруженного конфликта недалеко.

Мои безопасники получили задание работать и днем, и ночью.

В Даэре продолжался праздник, как заведено.

В день явления в мир любого императора позволено гулять всю ночь. Питье и еда за счет казны.

Без особых изысков, в меру, но приятно.

Мятеж был подавлен так быстро, что не дошел до главной площади.

Аштон Далейн.. с этим королем я виделся раза три.

Мне нечего было с ним делить.

На всех официальных встречах он это подчеркивал.

Как оказалось, этот стратег выращивал для себя армию полукровок, привлекая их в свое

королевство. Обещал покровительство и признание, заручался их преданностью.

И продавливал своему юному другу и несостоявшемуся родственнику идею слияния.

Слияние.

Я усмехнулся.

От него выигрывает тот, кто сильнее, так было и будет всегда.

Бедняга Атейн считал, что у них ожидается два сильных королевства. На самом же деле Далейн

собирался создать собственную империю.

Скольких Аштон успел привлечь на свою сторону?

У меня было то тревожное состояние, в котором ложишься спать, не зная, в каком мире ты

проснешься.

Ноя не мог ни с кем делиться своими опасениями.

У императора должен быть ответ на все вопросы.

Ночь была бессонной, а утро нерадостным.

Военный советник Драйт Лаэрд явился с докладом еще до завтрака.

— Повелители!

— его глаза были красными от бессонницы, а лицо покрывала щетина. - Мы отбили нападение с

Юго-Восточных рубежей. Попытка вторжения с воздуха.

— Полукровки!

Драйт кивнул.

— Много лет мы притворялись, что их нет, — он устало потер кончик носа.

— Справедливо сказано, - я соображал, как должен поступить. От меня ждали быстрых решений.

— Десяток убили, столько же взяли в плен. Остальные улетели, даже раненые. Один из пленных, когда его скрутили, кричал: “Даруют небеса власть императору Аштону". Повелитель, мы должны

объявить войну, иначе вас сочтут слабым властителем.

— Ты прав, - кивнул я, иного выбора у нас нет. Двигаемся на Далению.

— Через Приграничье? — уточнил Драйт осторожно.

— А есть варианты?

Он помотал головой.

Прости, Адела.

Если я не сделаю этого, завтра драторины сами начнуг устраивать беспорядки, не дожидаясь

очередного вторжения.

Рыжий бородач всех решил обмануть, и врагов, и друзей. Хотя какие у него могут быть друзья?

Аштон Далейн использует всех в своих целях.

То же самое ждало и Аделу, не будь она слишком своенравной.

Даже преданность Эмедере не позволила гордой принцессе принять свои участь с покорностью.

И этим она нравилась мне еще больше.

В ее характере столько драконьего огня, хоть сэлонимы больше соотносятся с ветром. И ее поток

раздувает мое пламя.

Хочется верить, что сейчас принцесса Адела в безопасности.

Я объявил срочный военный совет, чтобы определить цели Даэры.

Созвал на него всех своих главных помощников и военачальников.

Драйт Лаэрд сидел подле меня, так как его мнение было наиболее веским. После моего, разумеется.

— На сегодня мы имеем такой расклад, - я оглядел лица своих соратников и подданных.

Насупленные, встревоженные. У некоторых глаза горят огнем, а кулаки сжимаются. Эти генералы

готовы в бой хоть сейчас.

Дай я приказ сняться с места и разнести оплоты сэлонимов, они тут же вылетят в окно.

Я продолжил:

— Формально против нас сейчас выступил король Атейн. Он сам устроил покушение на меня во

дворце, а спасся с помощью полукровки. Против Далейна есть только слова пары пленных. И в

случае военного конфликта, король Далении может назвать их провокацией.

— Отлично устроился этот засранец, граунимы его забери! - прорычал генерал Шебурн. Лютого

вида драторин без одного уха.

— Согласен, — кивнул я, не поморщившись. Далейн, желающий завоевать мир чужими руками, заслуживал и ругательств, посерьезнее.

— Но обстоятельства таковы, что войну Далении мы можем объявить только лишь на упреждение.

Тут вмешался Ортес Гуирн, хранитель внешних связей:

— Аштон Далейн, я уверен, подаст это остальным государствам сэлонимов как произвол Даэры. А

мы знаем, насколько барахлит связь между сэлониями. Так что слухов будет куча, недовольств

еще больше. Это чревато бунтами.

Генералы недовольно загудели.

— Получается, путь к тому, чтобы наказать наглеца Далейна, лежит только лишь через

Приграничье, — произнес Драйт Лаэрд то, что мне совсем не хотелось говорить.

— Мы должны объявить войну Приграничью, — согласно вторил Гуирн, - и через него уже

добраться до Делении.

— Но путь к этой рыжей заднице лежит через горы Грау! снова влез Шебурн.

— Да, - я не сдержал вздоха, — либо морем.

— Мы можем отрядить в Далению морской отряд, — подал идею Гуирн, — не называя это

военными действиям. Контроль. Но ответ на мятеж молодого Атейна должен быть быстрым и

жестким.

— Решено, - я возвысил голос, — мы объявляем войну Приграничью. Условие ее прекращение со

стороны солонимов —выплата остатка всего долга по нашему договору, подписанному кровью. И

главное: всех, кто присоединится к Атейну, считать его пособниками. Гуирн, в ближайшее время

найди четкие доказательства того, что Далейн стоит за этим нападением. Тогда у нас будут

развязаны руки. После захвата Приграничья мы оцепим границу с Деленией, даже если придется

перелететь горы Грау. Действуем жестко и решительно.

Я набрал еще воздуха.

— Жестко, но без излишней жестокости. Народ Эмедеры не полностью поддерживает своего

правителя. О любых случаях варварства будет доложено мне и я лично накажу тех, кто запятнает

честь драторина ненужными зверствами. И об этом вы должны объявить особенно доходчиво.

Вам понятно?

Кажется, генералов последний мой приказ не вдохновил.

Ноя не собирался становиться мясником. И не только потому, что обещал милосердие Аделе.

Просто мое отношение к жизням “бабочек-однодневок” с каждым днем менялось все больше.

Это совещание тут же перетекло в новое, в узком кругу. Потом я вылетел к прибрежным рубежам, чтобы проверить, насколько хорошо охраняется граница с Эмедерой.

Драконьи войска собирались ускоренными темпами.

Реяли знамена империи Драторинов.

Вот-вот со стороны Приграничья виден будет черный дым.

— Атейна брать живым, — велеля.

— А Далейна? — спросил вдруг Драйт.

— До него нам еще надо добраться, - я усмехнулся.

День завертелся в черную воронку.

Я отдавал приказы, выслушивал отчеты, перелетал с места на место.

К вечеру мы отправили первый десант на Гардию, столицу Приграничья.

Весь день, до самой ночи, я был вне Даэры. И дирижабль с Эйтоном Гараирном на борту вылетел

на остров Хвост уже без меня.

— Повелитель, — предостерег меня Сиур, оруженосец, — вам не стоит лететь в Гардию. Ваше

войско уже направляется туда. И это опасно.

— Не полечу, - согласился я, - ине собирался туда сегодня. Рисковать собой именно сегодня

особенно неоправданно.

Уверен, что в Гардии нас ждут и уже готовятся дать отпор. Наверняка там выстроили уже линию

полукровок.

Полукровки — мощная сила.

Они отличаются от нас тем, что не имеют переходной стадии оборота, превращаясь сразу в

драконов. Иногда — не летающих, но все равно устрашающих.

Даром извергать огонь из них владеют единицы. Те, что рождены от драторинов самых чистых, древних и благородных кровей. И это очень редкое исключение, потому что обычно наша магия

не передается полукровкам.

Поэтому у драконов-полукровок кованые шипы на ладонях, а на спине — вооруженные всадники.

В том числе это могут быть полуэрлины, получившие от родителей “отсвет магии". Слабенькие, но

вполне ощутимые способности. С ними такое случается куда чаще нашего.

Все это я обдумывал, стоя на смотровой горе, глядя в сторону Приграничья.

Я приказал обойтись без зверств и жестокостей.

Но если это все будет с другой стороны, мои воины не станут терпеть бесчинств.

— Посмотрите, повелитель! - сказал стоявший позади Сир. — Это зарево войны!

Там, далеко, полыхнуло.

Я видел огонь.

Черный дым полз все выше, обволакивал Зеперо. Ночное светило выглядело теперь плачущим.

А может так и было. Демиурги выражали скорбь о том, что их дети снова не сумели договориться.

Что будет дальше?

— Летим в Дазру, - велел я помощнику, — до утра я ничего не смогу сделать. Будем ждать

новостей с поля смертельной жатвы.

Долетев до дворца, я собирался связаться с Аделой. Узнать, добрался ли до острова Эйтон.

Что мне сказать ей о происходящем?

Как примет она новость о войне?

Проклянет меня или выразит понимание?

Время было ночное, но я знал — она не спит. Как можно почивать в такое тревожное время.

Принцесса Приграничья переживает за свое племя.

На пути к кабинету, где теперь стоял главный орин, меня перехватила Кайя.

— Император! - встревоженно воскликнула она. - Ты здесь! Как хорошо!

— Что-то случилось? - я насторожился.

— Только война, Кайтон. Больше ничего.

Мать грустно улыбнулась.

— Эти сэлонимы.. союз с ними и не мог принести ничего хорошего.

— Мы не можем стирать с лица Аперфода все племена, которые нам мешают, Кайя, - сказал я

устало, - демиурги призывали договариваться и применять силу в крайних случаях.

— Тот случай, который ты им простил, итак был крайним, Кайтон.

Кайя вглянула мне прямо в глаза.

— Не простил. Предъявил им счет.

— Прости, я неверно выразилась.

Кайя склонила голову.

— Но теперь они заплатят по этому счету сполна, — сказал я твердо, — прости, я устал, иу меня

еще остались на сегодня дела.

Я прошел в комнату с орином.

И уже с порога увидел, что шар мерцает. Кто-то ждал моего ответа и намерен был увидеться во

что бы то ни стало.

Неужели принцесса?

Я оживил шар, но вместо Аделы Атейн увидел Азкора Гаурна, моего наместника в дратории Раско

на острове Спящий Дракон.

И отца Дейи, которая до сих пор пребывала в моем дворце.

— Повелитель! — смуглое лицо южанина приобрело близкий к пепельному оттенок, ноздри

раздувались, кажется, сквозь кожу щек просвечивает драконья чешуя.

— Все мы ждали от вчерашнего дня новости о вашей помолвке с Дейей! - выпалил мой

подданный.

— Но дождались объявления войны сэлонимам, — я сложил на груди руки.

Вот сейчас мне только не хватало обвинений разочарованного отца.

— Не лучший момент, чтобы что-то праздновать, дер Азкор, не находишь? — с моем голосе, как я

надеялся, было достаточно, сдержанного сарказма.

— Но... я так надеялся.

Мне стало его жаль. С другой стороны, я Дейю пальцем не тронул и зла ей не причинил.

— Азкор, разве я подпитывал твои надежды? Да, пригласил твою дочь во дворец на

празднование. Но обещал ли я что-то тебе или ей?

— он растерянно помотал головой, — только ваша мать.

— Сожалею.

— Но... – в его глазах появилась надежда. - Не значит ли это, что после того, как вы одержите

победу над мятежниками...

— Не значит, — отрезал я, — Дейя составит счастье драторину из хорошего рода. И я ей этого

желаю от души. Но мужем Дейи стану не я. Хоть и дам ей высокие брачные рекомендации.

ГЛАВА 9. Адела. Выбор стороны

Неизвестность сводила с ума.

В то же время, во дворце Гараирна сохранялось спокойствие.

— Дерр герцог прибудет не как планировал, своим ходом, а на дирижабле, — только и сказала его

тетя-управляющая, не вдаваясь в подробности о его ранении.

Я старалась беречь силы, не растрачивать их на переживания. Вливалась в окружающую жизнь, осматривалась во дворце.

Примеряла наряды, доставленные из лучших столичных домов мод. Как выяснилось, у меня, а

точнее, у герцога Гараирна, в этих магазинах неограниченный кредит.

Кажется, от клейма любовницы Эйтона мне теперь никак не отделаться!

Большую часть дня я провела в саду, дышала свежим воздухом и наслаждалась осенней

прохладой, которая ощущалась все отчетливее.

Прервалась только на обед и визит торговцев, но к вечеру вновь отправилась на прогулку, уже в

утепленном плаще, подбитым мехом соболя.

На открытом пространстве мысли не были такими мучительными, они словно переставали биться

в клетке сознания и растекались по чудесному пейзажу.

Уже темнело, я собиралась в свои покои, когда в саду включилась подсветка.

Завороженно рассматривала я изменившийся разом пейзаж.

Он выглядел таким волшебным.

Казалось, все заботы этого мира, созданные его обитателям, отступают перед величавой осенней

красой.

Было странно, что где-то в Аперфоде идет война. Может быть, даже на моей родине.

Хотелось погрузиться в созерцание, пролить бальзам на душевные раны и залатать дыры в своей

внутренней обороне.

Дыры, что прогрызла я сама своими неумолчными тревожными мыслями и мучительным

чувством вины, затягивались.

Правда, легкой паутинкойа не плотной тканью или кожей.

На траву упала темная продолговатая тень.

Задрав голову, я увидела раздутое брюхо низко пролетающего дирижабля.

— Это, никак, хозяин острова возвращается.

Голос Ирика раздался позади и заставил меня подпрыгнуть.

— Испугал вас, графиня? — его тон был извиняющимся. — Прошу извинить. Как стемнело, я

вышел поближе к вам. Мой долг охранять вас. Ведь я отчитываюсь о вашей безопасности перед

самим императором.

— Спасибо, Ирик, — я перевела дух, — знаете, капитан, я в последнее время весьма встревожена.

И от любого звука вздрагиваю.

— Это и не мудрено, графиня Сеорн. Возможно, герцог Гараирн поможет вам восстановить

душевный покой хотя бы отчасти.

Я слышал о нем много хорошего. Он мудрый правитель и один из лучших наместников

императора. Поэтому ему выделили целый отдельный остров. Он хоть и часть империи, но

многие считают его королевством. Почти независимым. Пусть это и не так. Хвост подчиняется

общим законам империи.

Мне уже интересно стало увидеть этого загадочного Эйтона Гараирна, которому всецело доверял

несгибаемый Кайтон Даэрд.

Но пока он доберется, пока приведет себя в порядок. Вероятно, мы увидимся с ним лишь завтра.

Одна надежда, что Кайтон сможет найти время и свяжется со мной по орину.

Но на это тоже не стоит слишком рассчитывать. Забот у императора великое множество.

Я вернулась к себе, чтобы не доставлять лишних хлопот своему телохранителю. Представляю, как

он просидел чуть ли не весь день в кустах, наблюдая за тем, как я задумчиво брожу по аллеям, созерцаю лебедей у пруда и читаю книжку в беседке.

Посмотрев на массивные старинные часы, я поняла что близится время ужина.

Отдохнув и освежившись, я взяла одну из эрлинских книг из любезно предоставленной в мое

пользование семейной библиотеки.

Я втянулась в повествование, но нет-нет да бросала взгляд на потухший, молчаливый орин.

Впервые в жизни я завидовала остроухим эрлинам, способным общаться на огромные расстояния

мысленно.

Этот дар, пусть и урезанный, наследовали даже некоторые их полукровки.

Эльфам нет нужды ждать, когда засветится сфера орина. Они могут подать мысленный сигнал.

Правда, точно не знаю, как они это делают. Но вот эрлинский принц из книжки таким образом

общался со своей возлюбленной.

Увлекшись легким чтением, я не сразу услышала стук в дверь.

Наверное это кто-то из слуг, приглашает к ужину в малую столовую.

Я прошла к выходу, открыла и застыла в удивлении.

Тот, кто стоял на пороге, явно не мог быть слугой.

Высокий, широкоплечий. Мощный торс и бугры мышц выдают породистого драторина.

А светлые волосы и глаза намекают, что передо мной может быть один из ледяных драконов.

Шевелюра роскошная, вплетенные в прическу тонкие косицы только подчеркивали

мужественность резковатых, но благородных черт лица. На левой щеке я заметила следы

подживающих царапин, а правая рука на перевязи говорила, что этот мужчина недавно этот

мужчина побывал в серьезной переделке.

На губах незнакомца играла ироничная улыбка.

— Извините, принцесса, что я заявился чуть ли не с борта дирижабля, — тихо произнес он

бархатным, ласкающим слух баритоном, — но ужасно хотелось поскорее увидеть девушку, что

похитила сердце моего друга, вытесанное из каменной глыбы.

— Дерр Гараирн! - я растерянно отступила, пропуская белокурого наглеца в свои покои. -

Надеюсь, вы не очень пострадали?

— Моему самолюбию было больнее, отмахнулся он свободной рукой, а потом ею же прикрыл за

собой дверь.

Герцог прошел в комнату и заметила, что он слегка прихрамывает.

— Называйте меня Эйтон, принцесса... точнее, графиня. Вы разрешите присесть?

— Да, пожалуйста, - поспешила я проявить воспитание.

— Вы, наверняка, хотите узнать новости из драконьей столицы? — понимающе кивнул он, опускаясь в кресло.

— 0, да! - я умоляюще сложила на груди руки. — Что сейчас между Даэрой и Приграничьем?

Он вдруг вздохнул.

— Кажется, я понял, что он в тебе нашел.

— Что? - растерялась я от такого резкого перехода на личности.

— Нет, правда, вы друг другу очень подходите, Адела. Уверен, если бы в эту дверь зашел не я, а

мой великий товарищ, вы бы уселись вот так же в креслах напротив и с вдохновенными лицами

принялись обсуждать состояние дел в ваших государствах.

Вы ж оба такие правильные. аж скулы сводит.

Я онемела от удивления.

Да что он себе позволяет? Нет, понимаю, что драторины в принципе себе все, что хотят, то и

позволяют. Однако этот тип довольно свободно отзывается о самом императоре! Обычно у

подданных Кайтона выражение лиц меняется, когда они о нем говорят. А тут ни малейшего

трепета.

— Ну, таков уж мой друг. Он живет понятиями чести. Причем, не только своей.

— Да, - сусилием произнесла я, — это точная характеристика императора Даэрда.

Эйтон вновь усмехнулся.

— От него я вполне могу ожидать такого отношения. Но ты... разве сэлонимы не ценят время, которого у них так мало? Не живут так, словно будущее уже наступило, и ждать больше нечего, надо действовать? Вот как Матиас, например. Он просто горит.

— Вы скажете, что с ним?

— Ты любишь его, сказал Эйтон утвердительно.

— Матиаса? Да. Он мой брат.

Я вздохнула.

— Но это не мешает мне его ненавидеть. Я вижу, как овладевают им пороки. Самые низменные, словно надиктованные демонами Грау. Хотя он доказывает, что с ним говорит сам Гард Сэлоним.

Но наверняка это нечистый из бездны. Я считаю, Матиас заслужил наказания, как человек и тем

более, как ужасный правитель. Но это не мешает моему сердцу страдать и болеть, переживать за

него.

— Вот это нам в вас, сэлонимы, и сложнее всего понять, - задумчиво произнес Эйтон, — хотя я

пытался.

— У вас было много. человеческих женщин?

Сама не знаю, зачем спросила. Видно же, что он пытается не говорить со мной о брате и

переводит на любовь и философию.

Наверняка новости принес тяжелые, я вижу, как они клонят вниз его широкие плечи.

Но мне и самой страшно было услышать то, что он скажет. Поэтому я поддерживала эту

щекотливую беседу.

Будто война далеко.

Не со мной.

— Были, — согласился он, — разные были. И драторинки, и сэлонимки. Но после того, как умерла

моя любовь, все они случайные попутчицы. Просто приятно проведенное время по взаимному

согласию. В полной секретности, разумеется.

— Любовь? - уцепилась я за это горячее, пульсирующее слово.

— Да, Адела. Я выгляжу легкомысленным сердцеедом. И не будь ты настолько притягательна для

самого императора, я бы и за тобой приударил. Но у меня была та, единственная, потеряв

которую, я не могу больше никем всерьез увлечься. Просто потому что узнал, насколько это

больно, терять. Она была человечкой.

— И несмотря на это, ты. - я тоже сбилась на дружеский тон и не сразу это поняла, — ты не

осуждаешь императора за...

— За то, что он увлекся сэлонимской принцессой? — понимающе продолжил Эйтон.

Я просто кивнула.

— Если душа готова полюбить, надо дать ей это сделать. Это боль, но при том и сокровище, которое позволяет увидеть мир иначе. Я бы хотел испытать это чувство вновь, но увы, уже вряд ли.

И мне жаль, что она не пожелала заводить детей от нашей связи. Впрочем, будь у нас ребенок, он

сейчас мог выглядеть старше меня самого.

Вот почему он так отличается от обычных драторинов. Да и вообще их мужчины, имевшие долгие

отношения с нашими женщинами, выглядят более человечными. Тот же Ирик. Он хоть и изгнал

Ледору с детьми, но все же чувствовалось в нем другое отношение к сэлонимам. Не как у

остальных драторинов.

— Не нужно жалеть меня, принцесса, — улыбнулся вдруг Эйтон, - я вижу в твоих глазах

сочувствие. Это приятно, но напрасно.

Чувства, что я испытал, включая ощущение потери, сделали меня другим. Возможно, я гордец, но

считаю, что стал более совершенным, нежели мои собратья.

— Полно переводить тему, - я выдохнула, — Эйтон, скажи, что с Матиасом, с Эмедерой. Кайтоном.

Последнее имя я произнесла чуть тише всего остального.

— Война, коротко отрезал Эйтон.

Это безжалостное слово, которое я ожидала услышать, перевернуло во мне все.

Произнесенное вслух, оно сделало мои опасения реальностью.

— Кайтон объявил нам войну?

Мой голос стал шелестящим, а из тела словно ушла вся кровь.

— Не тебе, Адела, — Эйтон чуть коснулся моей руки, но тут же отдернул пальцы, — да у нас тут ты

ледяная, а не я!

Гараирн вскочил.

— Тебе нужно вызвать целителя, иначе впадешь в шок.

Он добежал до выхода, почти не хромая, открыл дверь и прокричал в коридор:

— ЭЙ, кто-нибудь! Графине нужен лекарь.

Он был прав, меня начинало колотить.

Я оказалась где-то в горах, таких высоких, что подо мной видны только облака. Почему-то я была

босиком, ступни касались острых, холодных и шероховатых камней. Одета в длинное белое

платье из плотной ткани. И к груди прижимала артефакт Магики. Без футляра, как есть. И все семь

камней светили ярче звезд, наверняка всполохи видно снизу и сквозь облака.

— Здравствуй, Адела! - прозвучал в моей голове чистых женский голос.

Апотом появилась она.

Воздушная бледная блондинка, похожая на меня, но призрачная.

Длинные волосы ниже пояса развевались на ветру.

Большие голубые глаза смотрели на меня испытующе и ласково одновременно.

Женщина выглядела молодой, но глаза ее были древними.

Казалось, они видели еще сотворение мира.

— Нет, я родилась позже, — ее губы шевельнулись, — я первая дочь демиургов Сэлонимов. А

ныне дух.

— Феничели! - узнала я наконец.

— Спасибо, что спасла меня, Адела.

Она приблизилась и смотрела сверху вниз. Разница в росте у нас была примерно на полголовы не

в мою пользу.

— Спасла тебя? О чем ты говоришь?

— Мой дух привязан к артефакту, что ты сейчас прижимаешь к сердцу. Ты не отдала его на

растерзание, хоть и любишь брата.

— Я люблю брата, с которым выросла. Но осуждаю короля, которым он стал.

— В этих словах много боли, — Феничели положила невесомую руку на мое плечо, — ты сделала

выбор. Но его придется подтверждать снова и снова.

— Мой народ, должно быть, считает меня предательницей, — поделилась я сокровенной

горечью. Тем, чего никому еще не говорила.

— Я боюсь, меня проклянут в Эмедере.

— Чего стоят человеческие проклятия в сравнении с благословением демиургов?

— Но что правильно? Если я принцесса, то как могла оставить свой народ? Если сестра - как

отказалась помочь брату?

— Ты - Хранитель. И даже больше. Ты - несущая свет. Разве не заметила, что артефакт не

заставляет тебя сгорать и стареть?

Ты остаешься все такой же юной. По праву крови. Пусть и выглядишь взрослее сверстниц, из-за

испытаний, что выпали на твою долю. И я хочу, чтобы так и оставалось. Поэтому часть моего

бессмертия перейдет и на тебя.

— Бессмертия? - я ужаснулась. - Боюсь, мне не выдержать испытания вечной жизнью!

— Тебе и не придется, — успокоила меня Феничели, — но ты долго останешься еще молодой и

сильной, принцесса. Пока не передашь артефакт в другие руки. И на это может уйти пара

человеческих жизней. Когда вырастет твоя преемница, ты и начнешь стареть внешне.

— Что мне делать дальше? — спросила я, пораженная новостью.

— Хранить артефакт. И теперь тебе нельзя передавать его в другие руки, даже с благими целями.

— Но он мог усилить не только мои способности, — напомнила я, — если маг стихий пользовался

святыней, он управлял погодой. А еще мы улучшали плодородность полей, ускоряли рост посевов.

Я же только целительница.

— Тебе не понадобятся другие руки, Адела, — настаивала на своем Феничели, — ты теперь

сможешь все сама. У каждого из камней своя сила. Тебе нужно ее изучить.

— Это огромная ответственность!

— Сделав выбор в пользу своего предназначения, ты доказала, что можешь ее принять. Вместе с

долгой жизнью.

— Но... не совсем честно говорить, что я действовала из одного лишь долга перед богами, -

призналась я.

— Ты хотела предупредить императора, что его попытаются убить прямо на праздновании, —

призрачные губы тронула легкая улыбка, - но вспомни, как ты колебалась, пока не узнала, что под

угрозой не только Кайтон Даэрд, но и артефакт.

И точно ведь. Это стало определяющим, когда я собралась бежать.

— Так что ты заслужила мое доверие, Адела. А теперь слушай внимательно: впереди у тебя новые

испытания и потрясения.

Тебе придется подтверждать свой выбор стороны еще не раз. И порой идти против своего сердца.

Но помни, что артефакт, который ты хранишь, это один из ключей этого мира. Продолжай идти

своим путем.

— Графиня! Графиня Сеорн!

— Адели!

— Кажется, она приходит в себя!

Я вдохнула, и воздух ворвался в грудь с болью.

Открыв глаза, я с удивлением увидела драторинов и людей, склонившихся надо мной.

Надо же, совсем забыла, где я нахожусь. Вначале очень удивилась, что не в своих покоях в

Приграничье.

Что же со мной произошло?

Феничели привиделась мне в бесламятстве, или все правда, и я теперь проживу несколько сотен

лет, не старея, пока родится моя преемница?

После странного приступа ясновидения я чувствовала усталость и спокойствие. О том, что мне

явилась Феничели, я, разумеется, не сказала никому.

— Отдыхайте, графиня, - церемонно сказал Эйтон, удостоверившись, что мое состояние близко к

норме.

— Да, - подтвердил целитель, — после такого долгого обморока надо восстанавливаться не

меньше трех дней.

— Долгого? — не поняла я. Мне показалось, наш разговор с Феничели длился десяток минут, а то

меньше.

— Вы были почти бездыханны три часа, графиня, - тихо произнес Эйтон.

Три часа!

Я почувствовала, как веки мои начали тяжелеть.

— Мы оставим вас, — герцог заметил мое состояние, — надеюсь, завтра вы будете чувствовать

себя лучше, и мы увидимся за трапезой.

Как только все, кто пытался меня привести в чувства, удалились, я погрузилась в обычный сон с

какими-то ничего не значащими сновидениями.

Проснулась я уже, когда лучи Ипиро прорисовали на полу арки в форме оконных проемов.

Кайтон мог вчера выходить на связь и я не слышала!

Пронзенная этой мыслью, вскочила с кровати, и тут же упала обратно, так сильно кружилась

голова.

Немного полежав и освоившись заново в собственном теле, я попробовала подняться уже

осторожнее.

Дойдя до стола, где хранился скрытый от посторонних глаз орин, я вытащила его из укромного

ящика. Шар был мутным и

темным. Неужели Кайтон даже не пытался выйти со мной на связь?

Все ли с ним в порядке?

Или у него есть новости, которыми он не желал делиться. Например, о смерти Матиаса.

От мрачных мыслей меня отвлекла Айла, та самая служанка-сплетница. Зыркая любопытными

черными глазами, она передала пожелания герцога здравствовать. И его вопрос, смогу ли я

присутствовать на завтраке.

— Да, вполне, - ответила я, почти не раздумывая. Владыка острова наверняка получает новости по

своим каналам.

— Тогда дозвольте помочь вам приодеться, - Айла потупила нагловатые глаза, чтобы вот так в

открытую меня не рассматривать.

— Помоги, разрешила я. И правда, ноги у меня еще подкашиваются, с Айлой получится быстрее.

Что ж, при мне служанка была расторопной и молчаливой, а так же вполне почтительной. Но я не

сомневалась, что она впитывает все происходящее, широко раскрыв глаза и уши, чтобы

порадовать обитателей дворца новыми слухами.

Хорошо бы мне ошибаться. Но если узнаю, что права, спуску ей не дам.

К моему облегчению, завтрак накрыли в малой столовой. И нас за трапезой было всего трое: Эйтон, его тетушка Эрдайя и я.

Как я поняла, в присутствии хозяина капитан драторинов и мой телохранитель за стол садиться не

мог, по рангу. Такие у драконов правила.

— Как вы себя чувствуете, Адели, - заботливо поинтересовалась Эрдайя.

— Сон повлиял на меня благотворно, спасибо.

— Целитель Даорн прибыл вовремя, — заметил Эйтон.

Я отметила, что герцог уже снял руку с перевязи и сейчас орудовал с ее помощью ложкой.

Движения его пальцев были немного скованными, но он справлялся недурно.

— Какие у вас сегодня планы, графиня? — спросил хозяин стола и замка.

— Да какие планы могут быть у девушки, которая вчера в забытье впала! - Эрдайя посмотрела на

племянника с укоризной.

— Точно. Целитель велел вам три дня восстанавливаться, — Эйтон потер уже почти зажившую

щеку. Все же быстро он выздоравливает.

— Знаете, — заметила я, намазывая на тонкий ломоть поджаренного хлеба легкий сыр, — я бы не

хотела валяться в постели.

Мне даже кажется, что свежий воздух больше пойдет на пользу.

— Мудрые слова! — Эйтон лихо закинул в рот фаршированную маслину. - Я хотел показать вам

нашу столицу Симонию.

— И точно! — вдруг смутилась строгая Эрдайя. - Ведь мы еще когда обещали вас туда вывести! Но

как-то все закрутилось с

этими новостями о войне и ранении Эйта.

— Тем лучше! - хлопнул по столу ладонью Эйтон и слегка поморщился. Видимо, резкое движение

отозвалось болью.

— Предлагаю еще до обеда выдвинуться на прогулочной коляске с быстрыми огненными конями.

До вечера осмотрим главные достопримечательности?

— Вдвоем? — поцокала языком Эрдайя.

— А что тут такого? — удивился Эйтон. - С нами будет еще и свита. Графиня никуда не выходит без

своего телохранителя.

— Слухи могут пойти. Если уже не пошли.

Тетушка герцога поджала губы.

— Возьмите с собой Сертайю с детьми хотя бы.

— Что? Эти две шаровые молнии в моей коляске? — герцог скривился. — Это хорошо, что они еще

не доросли до обращения в драконов. Но у Майлона уже прорезываются крылья полудракона. И

он их выпускает в самый неподходящий момент. Обдерет мне всю кожаную обивку!

— Тогда без Майлона, с Эдайей! - тетя была непреклонна. — Но сопровождение у вас быть

должно, не только слуги.

— Хорошо, - сдался Эйтон, — тогда и карету больше пусть подадут. Распорядись, будь добра.

Адели, будьте готовы отправиться в необычайное путешествие!

Герцог белозубо мне улыбнулся и подмигнул.

У меня несколько улучшилось настроение. Прогулка — это то, что поможет отвлечься от мыслей в

ожидании вечера и возможного разговора с Кайтоном.

После завтрака я поспешила к себе, отметив, что уже ровно держусь и не заваливаюсь на стенку.

Выйдя в коридор, я увидела, как метнулась в сторону чья-то тень. Кто-то подслушивал наш

разговор в столовой, или мне показалось?

ГЛАВА 10. Адела. Чей-то злобный замысел

До Симонии шестиместная карета домчала за каких-то полчаса. Удобные мягкие кресла стояли в

три ряда.

У правого окна три одно за другим, у левого так же, и в центре — вытянутый столик, вокруг

которого было достаточно пространства, чтобы обойти.

Владыка Эйтон сел в среднее кресло напротив моего, Сертайя устроилась позади меня, а Эдайя, которая переживала прелести подросткового возраста, без лишних уточнений упала в кресло

перед троюродным дядюшкой.

Хоть и ехать было мало, все равно стол накрыли легкими закусками и напитками. Карета

передвигалась мягко, поэтому ни одна вишня не упала и ни капля морса не пролилась.

— Что вас более всего интересует, Адели? — обратился ко мне Эйтон. — У нас есть прекрасный

парк, который круглый год поражает красой. Туда собрали деревья и растения из разных частей

Аперфода. У некоторых сезон цветения начинается только в холода.

Эдайя фыркнула. Девочку не было видно, но я уверена — она сейчас закатила глаза, слушая, насколько скучную вещь предложил Эйтон.

Я невольно посочувствовала ее матери.

Хотя, надо признать, вряд ли Эдайя сейчас и сама для себя подарок.

— Есть еще Сад Скульптур, - продолжал Эйтон, будто не услышав реакции родственницы, — они

там из всего. Из кустов, из песка. Даже изо льда. И тоже круглый год. Для замороженных статуй

используют лед, вырубленный из самого сердца Холодного континента. Он не тает никогда.

Чем дальше и интереснее описывал владыка острова местные достопримечательности, тем

больше это не нравилось его племяннице.

Интересно, все подростки такие несговорчивые и принимают с критикой любое предложение

взрослого?

— Эйтон, мне кажется, графиня не видела ничего из наших красот, и мы можем начать с любого

места, — подала голос Сертайя.

Какая она выдержанная, доброжелательная. Просто удивительно.

— Да, буду рада увидеть все, пусть и не сразу, - подтвердила я.

— Значит, начнем с Сада Скульптур, — решил Эйтон, — он ближе всего.

— Ну, и зачем вы меня тащите? — недовольно сказала Эдайя. - Я там уже сто раз была! Там три

статуи с моим лицом!

— Эди, - спокойно обратилась к ней мать, - когда ты в последний раз выбиралась из дворца?

— Откуда мне знать? — пробурчала девочка. — Для меня не было ничего, что стоило запомнить

ни в одной из поездок. Так что я не записывала даты!

— Чем же ты таким интересным занята во дворце? язвительно спросил герцог.

— Вам не понять, — Эдайя скрестила руки на груди.

— Ох, а что с ней будет, когда крылья резаться начнут, — вздохнула мать девочки.

— Тут проще, - рассудительно начал Эйтон, - выводишь ее на крышу и толкаешь. И ждешь, пока

полетает и образумится.

— Очень смешная тупая взрослая шутка, - Эдайя пробормотала это будто бы себе под нос, но все

прекрасно услышали.

Все же родительская любовь - самая сильная на свете.

Неужели у меня тоже когда-то будет такое невыносимое дитя, и я не буду испытывать желания

заклеить ему рот смолой сосны с вершины горы Эрупата. Это самое клейкое вещество в мире.

Эта сиюминутная мысль отозвалась вдруг сердечной болью.

Дети. Какие у меня могут быть дети? Для этого нужен мужчина. А единственный, кого я хотела бы

видеть отцом своих сыновей и дочерей, им стать не может. Не захочет он потомков-полукровок.

— Приехали! - весело сообщил Эйтон, когда карета остановилась.

Герцог помог нам троим по очереди выйти наружу, подавая каждой руку.

Эдайя со вздохом выбралась на улицу последней.

Эйтон подал знак вознице отогнать уже пустой экипаж дальше. Осмотревшись, я поняла, что мы

въехали в ворота Сада скульптур.

И это место казалось удивительным чуть ли не от самого входа.

Вместо аллеи главную пешую тропу обрамляли скульптуры из подстриженного кустарника.

Желтые, красные, хвойные, темно-коричневые.. а чуть поодаль, кажется, даже с синими листьям

Служащий Сада, высокий полуэльф с белыми волосами до пояса, одетый в форму с эмблемой

острова, подошел к нам, согнувшись в почтительном поклоне.

— Приветствую, владыка, - сказал он мелодичным голосом, — могу я предложить вашей

племяннице прогулочную доску?

— 0! Я была бы не против! — Эдайя вдруг оживилась. Такое ощущение, что пять минут назад с

нами ехала совсем другая девочка.

— Пойдемте, подберем вашего размера, — отозвал ее полукровка.

— Что такое прогулочная доска? — заинтересовалась я.

— Баловство на магической тяге, — поведал Эйтон, — такая круглая штуковина с двумя колесами

по центру а между ними двигатель из кристалла. Управляется покачиваниями вперед-назад-вправо-влево. Их часто берут для детей и тех, кто не жалует пешие прогулки.

— Пойдемте, Эди нас догонит, - махнула рукой Сертайя.

Народу в это время в Саду было немного. Как сказал Эйтон, в основном сюда стягиваются ближе к

вечеру, когда завершены дневные заботы и включается подсветка.

Неторопливо прогуливались влюбленные парочки, я заметила двух эльфов, юношу и девушку, держащихся за руки.

Но больше внимания, конечно же, привлекали скульптуры.

Рука мастера придала веткам, шипам и листьям образы животных, предметов и даже явлений.

Особенно удивительно выглядела живая скульптура из синего кустарника, в виде водопада.

Листья колыхались от ветра, создавая эффект льющейся воды.

— Посторонись! — радостный девичий голос прозвенел как весенний ручей.

Мимо нас пронеслась совершенно счастливая Эдайя.

— Ну все, конфликт исчерпан, - философски произнес Эйтон.

— С ней всегда так, - улыбнулась Сертайя, - прошу простить за это.

— Не извиняйся! — рассмеялся герцог. — Так, Адели, мы приближаемся к Аллее драконьей

Славы. Там будет холодновато, половина скульптур, изображающих наших генералов и

полководцев во всех обличьях, вырублена изо льда.

Я плотнее запахнула плащ.

Мы повернули вправо, и я увидела огороженную площадку с вывеской “Аллея драконьей Славы,

— Готовьтесь к потрясениям, Адели! - торжественно сказал Эйтон, заводя нас с Сертайей в ворота.

Прямо на меня смотрел ледяной Кайтон Даэрд. Величественный, прекрасный как в жизни, но

безжизненный.

Я зачарованно уставилась на скульптуру. И вдруг ее глаза зажглись алым пламенем.

Лишь я успела подумать, что это очень интересный эффект, как Эйтон прокричал:

— Осторожно!

Он рванул мою руку, потянув на себя так, что мы с ним оба упали на покрытую мелкими

камешками дорожку.

А скульптура императора взорвалась, разлетевшись на десятки острых осколков разной величины.

Я почувствовала резкую боль в правой ладони. Точно в ее центр воткнулся острый осколок льда.

В парке тут же стало многолюдно, ниоткуда появились охранники. Одни бежали, другие

спускались на крыльях полудраконов.

Раздались резкие, пронзительные звуки горна, они не прекращались, раздражая уши.

— Ты жива, Адела? — взволнованно бросил мне Эйтон.

Он укрывал меня одной рукой.

— Да, - коротко ответила я.

К нам подбежали четверо охранников, помогли подняться.

Сертайя и Эдайя не пострадали. Девочка жалась к матери, а ее доска лежала колесами вверх.

— У нее кровь! - взвизгнула Эдайя.

Я посмотрела на саднящую руку. И правда, кровь текла тонкой струйкой, капая на каменистую

дорожку.

— Нам нужен целитель! — рявкнул Эйтон.

— У меня быстро затянется, - успокоила я драторина, — надо только вытащить кусок льда.

Мне вспомнилось, что этот необычный лед не тает, а значит он как стекло, только режется проще.

Ткани вокруг раны посинели, я начала чувствовать холод.

— Дай руку! - резко сказал герцог. Сам схватил мое запястье и резко дернул. Я вскрикнула от боли

и неожиданности. Кровь хлынула сильнее.

— Нельзя оставлять это в человеческом теле, — пояснил Эйтон.

И только потом, поморщившись от боли, глянул вниз, на свои ноги.

Я проследила за его взглядом.

В бедро герцога впился кусок покрупнее того, что был во мне.

Эйтон ухватился обеими руками и вытащил осколок.

— Есть еще раненые! - послышался громкий мужской голос.

Я увидела, как ведут ту самую эльфийскую пару. Горны, наконец, смолкли.

— Еще хорошо, что посетителей мало, - тихо сказал Эйтон. А потом повернулся к родственницам.

— Вы не пострадали?

Обе отрицательно покачали головами.

— Я отошла встретить Эди, - произнесла Сертайя.

— Кто и как мог взорвать статую? — я взволнованно посмотрела на герцога.

— Я обязательно это выясню, — пообещал он, — но мне не кажется, что это могло быть

покушение на тебя. Кто мог знать, что ты на острове Хвост? Не думаю, что бунтовщики снабжены

оринами и могут позволить себе быстрый обмен информацией. А тут надо тебя ждать!

Подготовить взрыв, сообщить, что мы едем в Сад скульптур. Слишком много допущений.

— А если это было направлено против вас, герцог? — высказала я предположение.

— Тоже странно. У меня нет трудностей с моими подданными.

К нам подошли двое драторинов с нашивками, значение которых я не понимала.

— Это дознаватели, - сообщил Эйтон.

— Приветствую, владыка, склонил голову старший из следователей, — нам нужно расспросить вас

и ваших родственников.

И гостью.

— Лучше это сделать после того, как мы получим помощь, — твердо ответил Эйтон, - раны нужно

перевязать.

Я чувствовала, что мои целительские способности уже подключились, кровь начала запекаться на

ладони, перестала течь.

Но болело все равно сильно.

— Как охрана и дознаватели оказались на месте происшествия настолько быстро? — спросила я

Эйтона, пока мы возвращались к экипажу, чтобы поехать в целительскую.

— Все парки у нас хорошо охраняются, — сказал герцог, - а неподалеку от Сада скульптур

находится одно из управлений безопасности. Поэтому сигнал о происшествии ушел туда

молниеносно.

Дальше все закрутилось так, что поговорить толком не вышло.

Нам с Эйтоном обработали магическим составом и перевязали раны, затем мы все четверо

рассказывали дознавателям, как

все было. Я, разумеется, была для законников графиней Сеорн из Алониса. Увы, на это

расследование надеяться вряд ли было можно, ведь оно изначально шло по ложному пути. Но

признаться в том, кто я означало напрасность попыток Кайтона меня спасти. Нельзя было

раскрывать мою личность.

Во дворце владыки дратории Хвост мы оказались уже к вечеру, по пути перекусив в карете.

Удивительно, но из нас четверых бодрее всего выглядела Эдайя, для которой все это

происшествие казалось необычным и увлекательным приключением. Оно вполне подходило, чтобы поведать о нем подружкам из магического лицея. Как я поняла, сейчас у девочки были

небольшие каникулы, но уже через три дня ей нужно возвращаться на учебу.

Вернувшись в свои покои, я без сил рухнула в кресло.

Ладонь под повязкой ныла. На душе было тревожно.

Что-то подсказывало, что покушались на меня. Но кто и как мог это организовать?

Дальнейшие события слились в один кавардак.

Кто-то бестолково бегал, вокруг меня суетились, пытались помочь, хотя мне это было не нужно.

К вечеру приехал уже другой дознаватель, рангом постарше чем те, дежурные. Но вопросы

задавал те же самые, мне и ЭЙтону по отдельности.

— Даже неловко перед ним, — вздохнула я, когда представитель закона покинул дворец владыки.

Мы с Эйтоном беседовали в одном из его кабинетов.

— Если информация о том, кто ты, просочится дальше, не представляешь, как мне будет неловко

перед императором, —хмыкнул герцог, - как твоя рука?

— Почти не болит, — поняла я неожиданно, - а твое бедро?

— Драконы быстро восстанавливаются, если рана не смертельна, — отмахнулся Эйтон, — я уже и

про взрыв, который устроил Матиас, забыл.

Тут он осекся, бросив на меня быстрый взгляд.

— Все нормально, — успокоила я герцога, — мой брат — преступник, совершивший мятеж. Это

глупо отрицать.

— К сожалению, я пока вынужден просить тебя не покидать своих комнат. И твой охранник будет

все время под дверью. И еще двое драконов под окнами. Представляю, что устроит мне Кайтон, узнав, что мы не брали в город твоего телохранителя.

Действительно, Ирик все же остался во дворце, поскольку герцог рассудил, что мы так будем

привлекать излишнее внимание. Раз уж нас и без того толпа, к чему ее увеличивать.

Сам дракон и его семья передвигались по столице без охранного оцепления. Эйтон считал, что

достаточно грозен и без армии телохранителей, а стражников, которые следят за публичными

местами, и без того хватает.

— Вряд ли капитан Ледорн смог бы предотвратить взрыв статуи, — вздохнула я, - и думаю, император это поймет.

— Ты всегда его так называешь? — с любопытством уставился на меня Эйтон. — Император, повелитель. Никогда по имени?

Даже если вы вдвоем?

Я вдруг вспыхнула.

— Мне кажется, сейчас неуместно это обсуждать.

— Иногда мне кажется, что это ты — драконица, а я человек, — доверительно сообщил мне

герцог, — не будь ты настолько красива, меня бы так и тянуло тебя назвать занудой.

Против воли я рассмеялась. До чего же удивительный драторин. И правда, ему сложно будет

жениться на типичной драконице. Да и ей не позавидуешь.

— Иногда стоит позволить своим чувствам просто быть, Адела, — сказал Эйтон, — ну вот, теперь я

зануда. Поучаю тебя, будто старик. Хотя... сколько тебе лет?

— Девятнадцать, - призналась я.

Эйтон присвистнул.

— А тебе? - я не утерпела.

— Мы с Кайтоном Даэрдом почти ровесники. Ты же в курсе, что ему больше сотни?

— Да. И знаю, что для драторинов это молодость, примерно как наши тридцать, а то и меньше.

— Именно, — герцог энергично кивнул, — но юность организма не отменяет опыта возраста.

Когда мы вышли из кабинета, ко мне тут же бросился Ирик.

— Графиня! - воскликнул он. — Мы поступили с вами очень необдуманно. Больше я вас не

оставлю ни на миг.

— Кажется, это излишняя предосторожность, — серьезно сказал Эйтон, но в глазах его плясали

ледяные бесы, — вряд ли графиня обрадуется вашему присутствию в своей ванной.

— Ирик, тебя ждет выговор от императора? — участливо спросила я капитана.

— Это не самое главное, - его лицо посуровело еще больше, — я не выполнил свой долг.

— Беру всю вину на себя, отрезал Эйтон, — и хватит по этому поводу разоряться. Если уж я не

успел закрыть графиню собой, то и ни у кого бы не вышло. Ледяные драконы быстрее воды.

Недаром именно мне удалось дать отпор при покушении на императора.

С этим было не поспорить.

Ирик проводил меня в покои, где я вновь ощутила огромную усталость. Мое тело еще не окрепло

после долгого обморока, а тут новое потрясение.

Я занималась какими то повседневными делами, которые придумывала себе сама, но с

нетерпением ждала позднего вечера.

Кайтон должен выйти со мной на связь!

Но он не вышел.

Орин так и не ожил.

Ни до ужина, ни после него.

На остров Хвост спустилась ночь, Зеперо было скрыто за тучами. В окно я видела подсвеченный

сад и охранников, которые неспешно прохаживались внизу.

— Ну же, свяжись со мной, Кайто.

— призывала я своего далекого любимого.

Но безуспешно.

Я не давала себе спать, но уже далеко заполночь меня все же сморил сон.

Следующим утром я подскочила и первым делом посмотрела на магический связной шар. Он был

потухшим.

Что же случилось с Кайтоном? Не верю, что он по своей воле уже два дня со мной не общается.

Едва освежившись и одевшись, я вышла из покоев, намереваясь отыскать герцога. Он должен

знать, что происходит в Даэре!

Ему наверняка об этом сообщили!

— Доброе утро, графиня!

Ирик вышел из-за колонны, будто и спать не ложился.

Я вскрикнула от неожиданности.

— Ты совсем отсюда не уходил?

— Честно признаться, на три часа среди ночи меня подменяли, — улыбнулся Ледорн, хватило, чтобы поспать.

— Если ты себя так вымотаешь, то не сумеешь защитить, когда это и правда понадобится! —

сказала я с укором. — Кому придет в голову нападать на меня во дворце владыки?

— Тому, кто оставил под вашей дверью это, графиня.

Ирик Ледорн приблизился и протянул мне прямоугольный желтоватый лист, на котором

красными буквами было выведено:

“Ты все равно будешь наказана, драконья подстилка!"

Эйтон Гараирн мерил кабинет своими длинными мускулистыми ногами, при этом лицо его было

сосредоточенным. Ни одна черточка не дрогнула, однако я видела, что Эйтон уязвлен и очень

напряженно думает.

Драторин остановился в центре комнаты и уставился на нас с Ириком.

— Но как? Кто? И главное: когда? — строго спросил он. Когда эти неизвестные успели прознать о

приезде Аделы в мой дворец?

— Очевидно, среди ваших слуг есть предатель, — спокойно сказал Ирик Ледорн.

— Он не может быть сам по себе предатель, — герцог мотнул головой, - откуда-то он получает

сведения. Значит, на стороне императора тоже есть изменники.

— Но все же, каким образом можно быстро передать информацию, если орины слишком дорогая

игрушка? — озадачилась я.

Получается, кто-то знал обо мне чуть ли не сразу, как я сюда прибыла.

— Кроме оринов есть телепатия, — вдруг медленно произнес герцог, — телепатия... Точно. Она

позволяет связываться быстро.

При высоком уровне владения ей можно передать и голос и даже зрительный образ. А если

способности слабоваты, только мысли. Но и этого достаточно, когда хочешь сообщить нечто

срочное и важное.

— Но телепатией владеют только эрлины! - возразил Ирик. - У вас при дворе есть эльфы?

— Имеется парочка, - кивнул Эйтон, — они достаточно приближены к моему кругу.

— А еще полукровки, рожденные от эрлинов благородных кровей, — напомнила я, — они тоже

могут передавать и принимать хотя бы мысли, если не образы.

— Среди слуг, которые имеют доступ в покои господ, таких нет, я проверял, — отчитался капитан

Ледорн.

— Действительно, — Эйтон бросил оценивающий взгляд на Ирика, — похвальное усердие.

— Полукровки вступили в сговор с Аштоном Далейном, — сурово сказал Ледорн, — я должен был

убедиться... Но полукровки есть на подворьях.

— И это полудраконы по большей части, — заметил Эйтон, - выполняют тяжелую работу.

— Но садовник — полуэрлин! - оживилась я. — Мне об этом сказали еще первый день моего

прибытия сюда.

— И это так, — Эйтон непроизвольно дернул себя за одну из вплетенных в светлые волосы

косичек, — значит, сегодня же велю собрать всех полукровок эрлинских кровей и сам с каждым

потолкую.

Герцог выглядел раздосадованным. Уязвимость дворца его явно сводила сума, это видно было по

блеску в глазах.

— Адели, — сказал он тихо, — уверяю, я и мои драторины сделаем все, чтобы найти изменника и

покарать.

А потом добавил. Иначе это был бы не Эйтон Гараирн.

— В противном случае Кайтон Даэрд украсит моей головой шпиль своего дворца и вороны совьют

гнездо в моих косах.. Ты не знаешь, Адели, вороны вьют гнезда?

— Кажется, да, - осторожно ответила я, толком не понимая, почему мы теперь обсуждаем

вороний быт.

Но слова Эйтона сумели чуть разжать мою внутреннюю пружину так, что она не разорвала меня

же.

Я верила, что этот островной правитель искренне предан своему другу и повелителю. А еще мне

казалось, он испытывает ко мне симпатию и точно не даст в обиду.

— Эйтон, - спросила я, наконец, о том, ради чего и покидала покои, - есть ли новости их Даэры?

Герцог помрачнел и кивнул.

— Да. Император отправился на передовую. Сейчас он должен быть на прибрежном оплоте.

Полукровки ночью напали и сожгли деревню по берегам реки Фенимолы. Дазру пытаются

атаковать со всех подступов, но главный фланг — со стороны Эмедеры. Оттуда на драконов идут и

летят основные силы.

— Значит— начала я, и голос мой прервался.

— Да, пожар войны занялся слишком уж горячо. Сам император решил вмешаться и подбодрить

свои войска.

ГЛАВА 11. Кайтон Даэрд. Неизбежность

Пламя металось повсюду. Огонь, казалось, вырос до небес и поглотил не только все побережье.

Вода реки Фенимолы словно тоже горела.

Я стоял, глядя в оранжевую от всполохов огня воду.

Чад, копоть, крики и стоны.

Полукровки-драконы выжгли деревню и погубили живших в ней сэлонимов, не только сторожей-драторинов!

Десятки рыбаков и их семей разделили участь моих подданных.

— Император!

— ко мне подбежал Драйт, запыхаясь. — Здесь опасно, всюду пламя.

— Драторинам оно не опасно, - сказал я.

— Что мы будем делать, повелитель? — его голос прозвучал горько. — Вы сказали обойтись без

жестокости. Но как быть с этим? Простить? Эмедера заслуживает быть политой огнем с неба. Мы

не можем больше сдерживать воинов, император!

Я знал, что он прав.

Если не отдать приказ мстить в полную силу, у моих подданных появится слишком много

вопросов. Даэра итак неспокойна.

Подняв глаза к небу, я прошептал:

— Как мне поступить, Сайтон?

— На помощь, его еще можно спасти! — послышался женский голос.

Невозможно. Как тут могли оставаться живые? Скорее всего она — драторинка. Человечке не

выжить в этом дыме. Даже полукровке здесь тяжко будет дышать. Их легкие слабее наших.

Я бросился туда, где догорал большой деревянный дом. Явно раньше в нем обитала зажиточная

семья.

Женщина, удивительно чистая для хаоса, в котором все мы пребывали, стояла на коленях перед

совсем юным пареньком.

С ужасом и болью я узнал своего оруженосца Сиура. Как такое могло произойти? Мы отправились

сюда вместе, расстались совсем ненадолго. И теперь он лежит на обгорелой траве подрагивая

ногами. А из груди его торчит обломок копья.

Женщина подняла на меня совершенно спокойные глаза небесного цвета. На чистый, лишенный

морщин лоб упала прядь светлых волос.

— Неужели сам император Кайтон Даэрд пожаловал на поле брани, когда смерть уже собрала

обильную жатву?

Голос незнакомки был мелодичным, низким и мог принадлежать женщине куда старше.

— Кто ты? — спросил я, опускаясь рядом. — И как узнала меня?

— Меня зовут Фей, - представилась она, - а вас, потомков демиургов, видно сразу.

— Откуда ты, Фейа? - я со скорбью смотрел в сведенное болью лицо Сиура, не зная, чем ему

помочь. И задавал ничего не значащие вопросы. Они помогали мыслить.

— Случайно здесь оказалась, искала кое-кого, — Фейа смотрела спокойной, словно кровь, что

пропитала одежду на груди Сиура, не пугала ее.

— Как вышло, что ты выглядишь, словно гуляла по своему саду, а не посреди буйства смерти? —

не отставал я.

— Ты хочешь спасти своего оруженосца, император? — ответила она вопросом на вопрос. — Или

мы так и будем вести светскую беседу?

— Хочу, конечно. А ты целительница?

— Скорее, ведунья, - пожала она плечами, — целительство это очень узкий дар. Всего одна

способность. Я же везде понемногу смыслю. Нам надо вытащить у него из груди эту железку с

обломком древка. Сможешь?

— Да, - кивнул я, - но тогда Сиур истечет кровью.

— Это оставь мне. Только. скажи, император Драторинов, ты собираешься мстить полукровкам за

их проделки?

— Должен, - согласился я.

— Если я спасу твоего оруженосца, можешь мне кое-что обещать?

— Фейа, коли ты потребуешь за его жизнь оставить в покое сэлонимов, ответ — нет. Сиур и сам не

захочет такой жертвы.

— Не попрошу, - помотала она головой, - я хоть и женщина, но знаю законы, на которых этот мир

держится, не хуже упрямого драторина. Мне нужна помощь, чтобы найти одного человека. А если

ты прикажешь убивать всех, кто попадется на глаза твоим крылатым воинам, то я его потеряю

снова, не успев найти.

— Хорошо, - решил я, — действуй.

— Вначале ты, — кивнула она на обломок копья.

Сиур застонал.

— Что здесь происходит?

Драйт Лаэрд спешно приближался к нам.

— Вы пропали, повелитель, я обеспокоился, что с вами что-то могло произойти.

— Не со мной. С Сиуром.

Я ухватился обеими руками за древко. Как крепко застряло.

— Кто это сделал? — лицо Драйта исказилось. — Здесь даже наших воинов нигде близко нет.

— Значит, кого-то вы просмотрели, — подала голос женщина. Драйт недобро на нее глянул.

— Это Фей, - представил я ее, осторожно начиная тянуть копье, — она ведунья.

— Надо же, -с уважением протянул мой военный советник, - я думал, ведуньи давно вымерли.

— По большей части да, согласилась Фей, не отводя взора от моих рук, - рывком, император.

Одним резким рывком. Ты это умеешь.

Набрав воздуха в грудь, я послушал ее.

Не успело острию покинуть пробитую грудину Сиура, как Фейа положила обе ладони на рану.

Я видел, как кровь стремительно сочится сквозь ее пальцы, пачкая их. Значит, эта странная

женщина вовсе не является неуязвимой для всего пачкающего.

Ничего не происходило. Никакой свет от ее пальцев не шел и молитв она не читала. Но Сиур вдруг

открыл глаза и шумно выдохнул, а потом закашлялся, словно его от утопления спасли, а не

проникающего ранения.

— Император? - удивленно просипел он. — Что тут случилось?

— Тебя ранили, Сиур, — я пораженно смотрел, как он осторожно, однако вполне успешно садится, ощупывает разодранную одежду. Рана же его затягивалась на глазах.

— Как ты сделала это, женщина? — не поверил глазам Драйт.

— Копила силы много лет, - усмехнулась она, - ни на что больше не тратила.

— Да сколько ж тебе лет-то? — крякнул военный советник. - Тридцать сэлонимских?

Но я уже понимал, что он ошибается. Слишком уж умудренной жизнью казалась эта женщина. И

глаза ее смотрели так, словно могли видеть насквозь.

— Твой слуга скоро поправится, — сказала Фейа, поднимаясь. Я увидел, что и платье ее

запачкалось кровью, и с рук стекают алые капли.

— Так что насчет твоего обещания, император?

— Говори, кто тебе нужен, - подтвердил данное ранее слово я.

— Я слышала, сейчас он называет себя Хаур Гроти.

— Хаур Гроти? - удивился я. — Это же жрец из Приграничья. Увы, как только началась война, он

отбыл на родину.

— На родину? — Фейа усмехнулась. — Вряд ли. Туда бы он вернуться не решился. Особенно после

того, как самовольно нас покинул. Можно сказать, сбежал, прихватив нечто ценное.

Известие о жреце, которому безоговорочно доверяла принцесса, показалось мне тревожным.

Неужто Хаур, этот степенный пожилой сэлоним, в котором чувствовались сила и благородство, замешан в темной истории?

Если за ним замечена склонность сбегать, ограбив предыдущее место пребывания, странно, что

принцесса все еще не лишилась своего бесценного артефакта.

Должно быть, Фейа что-то темнит.

Да и сама она кажется не самой располагающей к доверию особой, хоть глаза ее полны света, но

кажется, если женщина прищурится, этот свет разрежет пополам.

Она красива, но производит тревожное впечатление, в ней чувствуется скрытая опасность. Словно

рядом находится источник силы, способной взорвать гору.

— Император! - голос одного из моих генералов, прозвучавший за спиной, застал врасплох.

— Дома разрушены, мы нашли с десяток раненых, остальные мертвы. Но некоторые успели

спастись, ушла в сторону Двэры, — отчитался военный.

— Откуда известно? — спросил Драйт.

— Один из раненых сказал, что отправил семью искать помощи драторинов.

— Раненых нужно доставить в сэлонимский квартал, — распорядился я, — немедля. Если есть

слишком тяжелые, попросим ведунью их посмотреть.

— Ведунью? — удивился генерал.

— Да, - я развернулся туда, где еще недавно стояла Фейа. Но больше ее на том месте не было.

— Ушла, - потрясенно сказал Сиур, - я думал, мне показалось, что там, в дыму мелькнуло светлое

платье.

Значит, пока я отвлекся на своих армейцев, загадочная целительница ушла. Но зачем? Вряд ли она

неуязвима. Куда бы она ни двинулась, там полно опасностей. И от сэлонимов, и от нас.

Но раз Фейа так решила, вряд ли стоит бежать на ее розыски. Эта женщина выглядела, словно

знает, чего хочет.

— Повелитель, — почтительно продолжил генерал, — мои дарторины принесли весть, что в

Гардии нас ждет засада. Разведка сумела заметить, что под городскими стенами оцепление

полукровок.

— Неужели Атейн не понимает, что подписал себе смертный приговор? - Драйт в сердцах

выругался и сплюнул на выжженную почву.

— Они так его подписал, Драйт, — заметил я, - кровью. Королю Эмедеры жить осталось до начала

следующего цикла Зеперо.

Неисполненная клятва сожжет его изнутри.

— Мой разведчик подслушал разговор под стенами Гардии, повелитель, - сказал осторожно

генерал, - полукровки твердят, будто с Атейном говорит сэлонимский бог. Гард Сэлоним

пообещал спасти его, как только он выполнит предназначение. Когда сэлонимы и полукровки

захватят Дазэру, они отменят договор.

— Как же твоему драторину удалось так близко подобраться? — удивился я.

—Самое сложное было себя не выдать, когда он услышал, что эти твари говорят о высших

драконах! — генерал свирепо зарычал.

А потом выпалил так горячо, что у него, кажется, борода чуть не задымилась:

— Император! Ведь эти наглецы будут наказаны, правда? Вы не станете ждать наказания от

демиургов, как говорят монахи при драконьем монастыре?

Какой сложный вопрос.

Все ждут моей отмашки, чтобы залить огнем Гардию. Молодого глупого короля подставляет

амбициозный сосед. Злость драторинов направлена целиком на Приграничье.

Происки Аштона Далейна остаются пока в статусе слухов. Никто точно не может сказать, правда

или нет его намерение поглотить Эмедеру.

Если Атейн и правда отмолит у демиургов свою непутевую душу, его казнит собственный народ.

А мне нельзя допускать недовольства самой могущественной расы Аперфода. Раздор среди

драторинов может обернуться концом света. Однажды такое чуть не случилось. В легендах это

назвали “мировой битвой”. После нее и образовалась империя.

— Драйт! — твердо сказал я. - Созывай военачальников для совета прямо здесь. Мы детально

изучим показания нашей разведки. И разработаем план, как поразить оцепление наименее

ожидаемым для них образом. Мы разгромим их защиту. И выбьем показания против Аштона

Далейна. Важно доказать его роль в нападении на Дазру.

— Это война, император? — с надеждой спросил генерал.

— Война. И мы вернем Эмедере все нанесенные по нам удары. Как и положено непобедимым

драторинам.

Драйт Лаэрд уже подавал сигналы оповещения.

Военный совет должен был состояться в единственном уцелевшем здании прибрежного оплота.

Каменной круглой смотровой башне.

Я не могу уже отступить и проявить добросердечие. Это будет воспринято как слабость не только

Даэрой, всей империей.

Назад пути у меня уже не было.

Большие драконьи генералы, собираясь вместе, ведут себя как мальчишки в летнем военном

лагере. Кричат, перебивая друг друга и требуют отдать скорый приказ броситься в бой.

— Мой приказ не проявлять излишнюю жестокость остается в силе, - веско сказал я, призывая

жаждущих отмщения драторинов к порядку, — кровь за кровь, жизнь за жизнь. Но не более того.

Драторины — высшее творение демиургов. Мы не зверствуем, а показываем пример ведения

битвы.

Высшее творение демиургов. Верил ли я до сих пор в этот постулат, с которым вырос и я сам, и

каждый драторин?

Я видел в глазах подданных огонь и жажду мести.

Их лица, сведенные гневом, напоминали черепа.

На щеках проступала тень драконьей чешуи, а пальцы удлинялись, заостряясь в когти.

— Бросаться поливать огнем Гардию бессмысленно, — продолжал я, - нас ждут полукровки.

— Мы можем смять их, как пожухлый осенний лист сапогом, — свирепо прорычал генерал Риэрд.

Одноглазый и одноухий вояка с послужным списком в три века сражений.

— И понести ненужные и ничем не оправданные потери, — жестко сказал Драйт Лаэрд, — наша

разведка работает прекрасно.

Объявляем общую готовность и ждем сигнала о слабых местах в обороне противника.

Даже самым отьявленным драчунам пришлось согласиться с нашими доводами.

Армия стягивалась постепенно, неприметно.

Драконьи крылья не затеняли Зеперо.

Я просто не мог вернуться в Дазру. Требовалось мое присутствие. Я опасался, что как бы ни были

преданы мне мои генералы и воины, сдержать пламя мести им будет сложно.

Они ненавидели и презирали полукровок... парадокс. Часть из них могла вполне оказаться детьми

этих же драторинов.

Полевой лагерь разбили в чудом уцелевшем лесу при разрушенном оплоте. Я устроился все в той

же башне, жалея, что не захватил с собой дорожный орин.

Когда я прилег на плащ, брошенный прямо на каменный пол, мысли мои обратились к Аделе.

Наверняка ей уже известно о нападении на берега реки Фенимолы. И она понимает, что такой

безрассудный шаг я не смогу оставить без внимания.

Пропасть между нами еще расширилась.

Теперь я - император, объявивший войну ее народу.

Отлучиться в Даэру не вышло и на следующий день.

Мы стояли лагерем, следя за небом и сушей.

Обстановка накалялась все больше.

И еще ночь, и еще следующий день прошли в таком же ожидании.

Наконец, когда Зеперо поднялось в третий раз за время моего пребывания в башне, разведка

доложила, что наступил благоприятный момент, чтобы нанести удар.

Полукровки стянулись в одну точку, оставив без присмотра правый фланг под стенами Гардии.

И три отряда драторинов уже сходились там.

- Выдвигаемся и мы, - скомандовал я Сиуру, который чувствовал себя уже совсем бодро. Парню не

терпелось присоединиться к общей заварушке.

Это было рискованно.

Ноя должен возглавить битву за Гардию.

Лететь пришлось быстро, чтобы преодолеть приличное расстояние в считанные минуты.

Ветер свистел в ушах. А ноздри улавливали запах огня и дыма.

Вдалеке послышались крики и выстрелы.

Полукровки и сэлонимы обнаружили, что драторины воспользовались их беспечностью.

Но было уже поздно.

Генерал Риэрд, руководивший наступлением, уже отдал приказ своему отряду, и тот первым

проник внутрь оцепления, отрезав полукровок от возможной подмоги.

Когда мы с Сиуром прибыли, уже велась ожесточенная битва.

Драторины Риэрда зашли с тыла, оттеснили полукровок к лесу, где им крайне сложно было

перевоплотиться в драконов.

В то же время еще три отряда оцепили лес.

Мятежники были полностью окружены.

Увы, неспособность принимать промежуточную драконью форму сыграла с полукровками злую

шутку.

Мои воины могли атаковать с воздуха, а полукровки пытались отстреливаться.

Некоторые тщетно старались превратиться в драконов, но только запутывались в деревьях.

С крепостных стен полетели стрелы.

Но разве могли эти зубочистки нас остановить?

Я приказал пощадить тех, кто пожелает сдаться в плен. И такие нашлись.

Но немало оставалось и готовых биться до самого конца. И они дорого старались продать свои

жизни.

Эта воля к победе вызывала уважение.

Я спустился ниже, рискуя получить стрелу или пострадать от летящих ножей. Но сейчас я должен

быть со своей армией. И это оценили.

— Император Даэрд с нами! - прокричал один из солдат, нанося роковой удар здоровенному

полукровке.

— Аштон Далейн — наш император! - прохрипел враг, падая. — Ему я принес присягу!

— Не добивай его! - приказал я, увидев, что мой драторин занес топор над головой поверженного

полукровки. — Чем больше пленников повторит то, что он сейчас сказал, тем больше оснований

объявить войну уже Далении.

За моей спиной послышался взрыв.

Обернувшись, я увидел, как рушится крепостная стена, последняя защита Гардии, столицы

Приграничья.

Падение оплота сопровождалось воплями и стонами сэлонимов.

Над городом поднимался черный дым.

Неизбежное свершилось.

Я совершал облет Гардии в сопровождении малого отряда драторинов. Мне пришлось лететь

внутри круга охраняющих меня драконов, чтобы исключить внезапное нападение.

Под нами горела столица Приграничья.

Я с грустью смотрел на королевский дворец, в котором обрушилось две башни.

Испытал облегчение, увидев уцелевший храм. Он дорог сердцу Аделы.

Принцесса Приграничья.

Укол в самое сердце, стоит вспомнить о ней. Хотя я и не забывал. Облик белокурой красавицы все

время присутствовал фоном в моем сознании.

Драторины старались не поливать огнем дома, но разрушения оказались неизбежными.

Я приказал не трогать тех, кто сложит оружие добровольно. Таких было немало. Люди понимали, что не смогут противостоять нам.

Мы с моей свитой спускались к одному из уцелевших корпусов дворца Атейнов, чтобы разбить

там штаб, когда подлетел разведчик.

— Со стороны гор Грау сюда направляется около сотни драконов-полукровок, — сообщил он, —

вам лучше не углубляться за пределы Гардии, повелитель.

Я пока и не собирался, но известие о том, что вот-вот начнется новое кровопролитное сражение, огорчало.

Если сэлонимы Приграничья готовы были идти на попятную, то полукровки, кажется, собирались

биться до последнего.

Похоже, назрела необходимость пересмотреть политику Драторина в отношении полукровок. Но

ведь это означает нарушить волю демиургов!

Кто посмеет бросить вызов самим богам?

Вопрос риторический. Кажется, это буду я. И войду в историю либо как самонадеянный глупец, либо как тот, кто смог повернуть мир в новое русло.

Безумие и прогресс порой разделяет почти незримая граница.

Дворец Атейна был пуст и разорен. И набег на него совершили явно не драторины, они бы просто

не успели. Постарались “союзники”, те, с кем глупый молодой король решил объединиться.

Старинные статуи разбиты, холсты выдраны из подрамников. Глупый, бессмысленный вандализм.

Вокнах выбиты стекла, ветер гуляет по некогда роскошным залам.

Бархатные шторы разорваны.

Что будет дальше с Гардией и Эмедерой, после того, как мы остановим пламя войны? Отдать ее

снова в руки сэлонимов?

Молодой король вряд ли переживет это противостояние. Аштон Далейн слишком хитер и так

просто не попадется, попытается поглотить оставшееся без главы королевство.

Разве что люди сами пожелают изменить свои законы и провозгласят королеву Атейн.

Но для этого надо убедить их, что Адела не предавала родную страну, а действовала во благо.

Адела.

— Отыщите мне орин, — приказал я своим приближенным, — дворец разорен, но нам может

повезти.

— Будет сделано, повелитель! - кивнул Сиур.

Я знал, что он обшарит весь дворец, и если в нем есть хоть один орин, обязательно его найдет.

Увы, во время войны не предполагается полетов с багажом, полным необходимых для создания

удобства вещей. Мы и продовольствие бросили в своем временном лагере на берегах реки.

Вместе со своими воинами я нашел дворцовую кухню, на которой сохранились лари, полные

провизии. Голодными не останемся.

Остатки роскоши короля Матиаса нам сейчас на руку.

С некоторым волнением я отправился на поиски покоев, которые занимала моя прекрасная

маленькая человечка. Отважная мятежная принцесса Адела Атейн.

Ее комнаты пострадали меньше всего, то ли духи хранили, то ли просто не добрались до одного из

верхних этажей злоумышленники.

Окно в спальне разбито снаружи, а все разрушения внутри нанесла стихия, а не грубая рука

грабителя.

Здесь провела большую часть жизни девушка, завладевшая моим сердцем.

Остаться бы здесь. Но мои воины не поймут, почему их всех свободных покоев я выбрал девичьи, да еще и с разбитым окном.

Для меня нашли уже комнаты, где не разгуливал ветер.

Я испытывал двоякие чувства.

Хотелось рассмотреть каждую деталь быта Аделы и в то же время не было желания влезать в ее

жизнь, сокровенное, без разрешения.

Сколько дней мы с ней не общались?

Я попытался сосчитать.

Получалось, что большую часть семидневья.

Я вернулся в тронный зал, где расположились мои воины.

— Император! — следом за мной туда вбежал оруженосец Сиур. - Я нашел его! Нашел орин! Он

лежал на боку, закатившись под стол. И подставка отломлена. Однако на сфере даже трещины не

пошли!

— Отличная новость, Сиур! - обрадовался я. — Веди!

С нами отправились еще двое солдат, они извлекли тяжелый кристалл и с трудом установили его

на стол, так чтобы шар не упал.

Прежде всего, я связался с Даэрой. Отдал распоряжения о том, какой порядок соблюдать в

столице и выслушал новости. За минувшую ночь там отразили две попытки нападения.

Проведя совещание на расстоянии, я наконец решился выйти на одну волну с островом Хвост.

С нами отправились еще двое солдат, они извлекли тяжелый кристалл и с трудом установили его

на стол, так чтобы шар не упал.

Прежде всего, я связался с Даэрой. Отдал распоряжения о том, какой порядок соблюдать в

столице и выслушал новости. За минувшую ночь там отразили две попытки нападения.

Проведя совещание на расстоянии, я наконец решился выйти на одну волну с островом Хвост.

Вначале я вызвал орин Эйтона. Намеревался поговорить с ним, а затем уже пообщаться с Аделой.

С ней беседа обещает быть тяжелой и откровенной. Возможно, принцесса и не захочет со мной

говорить.

Эйтон Гараирн ответил не сразу.

А когда его лицо появилось на поверхности шара, я обратил внимание, насколько осунулся мой

друг.

— Что случилось! — спросил я без предисловий.

— Адела Атейн исчезла, — ответил он упавшим голосом, - со вчерашнего вечера о ней нет никаких

известий.

ГЛАВА 12. Адела. Интриги и покушения

Самое страшное произошло.

Между Даэрой и Приграничьем разгорелась война.

Это известие, хоть было ожидаемым, все равно привело меня на некоторое время в ступор. Я

даже забыла о покушении и угрозах в свой адрес. Тем более, что по логике моих

соотечественников на мне действительно есть вина за то, что развязалась война.

Глупо возражать, говоря, что если бы император Двэрд был убит, лучше бы не стало.

Мир был повержен в хаос и оказался под угрозой полного раскола, а Приграничье уж точно смели

бы с лика Аперфода.

Но не докажешь это тем, кто принял точку зрения Аштона Далейна и его союзников.

Что я могла сделать?

Только лишь молиться своим богам о том, чтобы эти распри за власть не унесли сотни жизней и не

разрушили тысячи судеб.

Моя участь в свете происходящего уже не настолько меня волновала. Но Эйтон Гараирн, верный

друг и просто очень упрямый драконий мужчина, развернул бурную деятельность, чтобы

обнаружить предателя, посмевшего нарушить покой его дворца.

Глядя на этого энергичного, решительного драторина, который проявлял качества, свойственные

человеку, я понимала, что моя оценка драконов не вполне достоверная.

И они все разные, не только мы.

До этого я представляла себе драторинов как нечто, вырезанное по одному образцу до последней

перепонке на крыльях.

Как-то шутя я сказала это при Эйтоне.

— Глупая принцесска! - фыркнул он, но совершенно не обидно. — Ты знала, что нет в мире двух

одинаковых чешуек? Они неповторимы, как снежинки.

Эйтон явно старался проводить со мной больше времени. Герцог доказывал, что так он пытается

скрасить мое вынужденное затворничество. Но я подозревала иную причину — Гараирн решил

стать моим личным телохранителем, потому что только на себя и мог рассчитывать.

Герцог частенько повторял: "Хочешь, чтобы все было сделано, как тебе надо — делай это сам".

Вот и сейчас он не доверял ни Ирику, ни своей охране.

Вытаскивал меня в малую гостиную, где мы проводили время за настольными играми, чаем и

беседами. Как бы исподволь, герцог рассказывал о времени, проведенном в юношеские годы

вместе с Кайтоном Даэрдом.

Я слушала эти воспоминания с жадностью. Мне интересно было, как происходило становление

будущего императора. Что он любил, за какими подростковыми шалостями ловили порой их с

Эйтоном.

К чести Гараирна, о своем друге он говорил только лишь хорошее, описывая Кайтона как

порядочного драторина с исключительными понятиями о чести и достоинстве.

Правда, он обмолвился, что за стремлением сделать все правильно Кайтон упускает часть жизни и

неплохо бы его подтолкнуть в нужном направлении.

— Эйтон, - не выдержала я, - наши страны находятся в состоянии войны, а ты явно сейчас

занимаешься сводничеством!

— А если это то, что всех спасет? - Эйтон странно усмехнулся. - Что ж, мне нужно сейчас провести

совет в своем собственном правительстве. Я все же правитель этого маленького, но прекрасного

острова. Пойдешь со мной посидеть в уголке?

— Нет, это совсем неуместно, — помотала я головой, - Ирик справится, я уверена.

— И я приставлю еще пятерых воинов, — пообещал Эйтон, — ты недооцениваешь опасность

своего положения, Адела. Кто-то, очень хорошо притворяется верным слугой. Ты ведь знаешь, что

мы допросили всех полукровок, особенно полуэрлинов. И пока никто не выдал себя. Даже когда я

использовал кристалл честности.

— Редкая вещь, - кивнула я, — мне казалось, их уже во всем Аперфоде не осталось.

— Так и есть. Моим кристаллом владела еще прабабка. Очень рачительная драторинка. Сберегла

бесценный артефакт для потомков.

Эйтон пригласил в гостиную Ирика. Я видела, что под дверью трое охранников. наверняка

остальные под окнами.

С такой охраной со мной не должно ничего плохого произойти.

Как это томительно. Ждать новостей, которые поступают скудно и при этом являются совсем

неутешительными. И Кайтон не выходит на связь. Я уже засыпать ночами стала, сжимая в руках

орин. Но шар молчал.

Под присмотром Ирика я почитала романчик, но скоро поняла, что никак не могу сосредоточиться

на сюжете.

— Вижу ваше беспокойство, графиня, — тихо сказал Ирик. Он даже когда мы были наедине без

риска быть подслушанными, обращался ко мне сообразно нашей легенде.

— Ты тоже ничего не знаешь о том, что происходит в Даэре? - спросила я, заведомо понимая, что

неоткуда капитану драконов получить информацию.

— Только то, что и вы, — вздохнул Ирик, - император вместе со своей армией на подступах к

Эмедере. Войско полукровок держит оборону крепости в Гардии.

— Почему так получилось, — задумчиво произнесла я, что драторины не признают тех, кого

породили сами же?

Лицо Ирика вытянулось, и я вспомнила, насколько мои слова касаются лично его.

— Я не горжусь тем, как поступил, — сказал драторин, — но все же детям старался и стараюсь

помогать. И очень надеюсь, что мой сын Итило сейчас не среди тех, кто поднял оружие против

императора Кайтона.

— И я надеюсь.

Простоватый громила Итило отличался добросердечием. Мне не хотелось, чтобы он влип в

неприятности.

Мы оба замолчали, чтобы прервать эту неловкую беседу.

Вскоре я поняла, что заняться мне тут совершенно нечем. Читать желания нет, разговор не

клеится, а дожидаться Эйтона не хочется. Если он снова заговорит о Кайтоне, боюсь, мне станет

еще больнее.

— Отведи меня в мои покои, пожалуйста, — попросила я. Ирик откликнулся с облегчением, он

явно тоже задумался о своих отношениях с сэлонимами и полукровками, а теперь испытывал

беспокойство за Итило и чувство вины за свое пренебрежение неофициальной семьей.

Мы вышли из гостиной, позади пристроились трое охранников.

Когда добрались до моих комнат, Ирик оставил меня под присмотром воинов Эйтона, а сам

проверил каждое из помещений, включая уборную, выглянул в окна, удостоверяясь, что все в

порядке. И только потом позволил мне зайти.

— Пожалуй, Адели, я составлю вам компанию, — строго сказал он, — и останусь в вашей

присутственной комнате. Вы же можете закрыться в спальне. Понимаю, что вам это доставит

беспокойство. Но так надежнее.

Мне пришлось согласиться с Ириком.

Дверь в спальню я затворила, но все равно чувствовала присутствие чужака поблизости.

Драторины делают пространство будто бы тяжелее, и не я одна это замечала.

Вынув из укрытия орин, я с надеждой уставилась в него, тщетно пытаясь увидеть искорку, которая

могла бы увеличиться до изображения.

Кайтон не выйдет на связь, не стоит и ожидать.

Он занят государственными делами, ведет войну с моим королевством.

Я упала в кровать, откинувшись на подушки. Закрыла глаза, пытаясь справиться с рвущимися

наружу слезами.

Мной овладели тоска и бессилие.

Не привыкла я бездействовать. И это хуже, чем мчать куда-то навстречу опасности.

Прежде, чем я успела открыть глаза, на лицо мне упало нечто мягкое, пропитанное эфирными

маслами с резким неприятным запахом. Невольно вдохнув его, я поняла, что сознание мое

уплывает куда-то далеко.

Последним осознанным действием схватилась за примотанный к телу футляр с артефактом, пытаясь уберечь его от неведомой опасности.

И потеряла сознание.

— Сейчас, сейчас... еще один кирпич. Сейчас.. как тяжело.

Я не могла разлепить тяжелые веки или шевельнуть хотя бы пальцем. Но я слышала шепот, едва

различимый, шуршащий женский голос. И еще скрежет, будто бы когтями по чему-то твердому.

Что происходит?

Где я? Все еще во дворце Эйтона Гараирна, или меня похитили.

Снова шум, будто двигают мебель.

И вдруг шаги, поспешная тяжелая поступь, кажется, мужская.

Меня подхватили на руки, куда-то понесли.

Позади я услышала, словно шкаф задвинули обратно.

Запах затхлого, капающая вода. И тут же — ветер в лицо.

Потом меня положили на холодное и жесткое.

Я пыталась вернуть контроль над своими мышцами и хотя бы открыть глаза, но у меня ничего не

получилось.

Резкий хлопок и порыв ветра... я знаю на что это похоже. Будто рядом со мной кто-то обернулся в

дракона, разрывая воздух вокруг себя.

Меня подняло ввысь. Грубые, жесткие пальцы, острые когти. На сей раз тот, кто нес меня, не

старался быть бережным.

Было больно, неуютно. Дракон нес меня, словно вещь.

Кажется, пошел дождь, на кожу летели капли. Они и помогли мне немного ожить, я смогла

приоткрыть глаза, чтобы увидеть над собой покрытый желтоватой чешуей живот дракона.

Я попробовала пошевелить пальцами ног. Получилось. Потом сжала руку в кулак. Получается.

Что ж, пока не собираюсь трепыхаться и выдавать себя. Пусть этот полукровка думает, что я все

еще недвижима.

Как же удалось меня похитить из пустой, запертой комнаты, проверенной до этого Ириком?

Значит, кто-то скрывался в покоях. Кто-то, хорошо знающий укромные места во дворце. Местный, свой! И это женщина. Мои подозрения пали на Айлу. Она мне казалась самой ненадежной. До

этого я считала ее обычной любопытной сплетницей, но что, если это оказалось прикрытием?

Девушка притворялась недалекой и легкомысленной, никто ее всерьез не воспринимал. Она же

каким-то образом связывалась с полукровками.. но как?

Нет, все же слишком неправдоподобная мысль.

Воздух свистел в ушах.

Для дракона скорость обычная, чешуя защищает от повреждений, меня же нещадно иссекали

порывы ветра, одежда трещала, дождевые капли чиркали по коже, наверняка оставляя синяки.

Осторожно повернув голову, я поняла, что летим мы очень высоко. Под нами виднелись облака.

Пытаться освободиться сейчас - глупо. Означает обречь себя на неминуемую смерть.

Приходилось терпеть.

Было холодно и мокро. Было страшно, что сейчас меня начнет колотить крупная дрожь и

чудовище, несущее меня в неизвестном направлении, поймет, что я пришла в себя.

Еще я боялась за свой бесценный артефакт. Что с ним? Где он?

До сих пор ли при мне или похититель забрал и его?

Глубоко вдохнув и стараясь сдержать дрожь, я вдруг уловила тепло и легкое биение там, где

ранее был закреплен на моем теле футляр с артефактом.

Святыня при мне.От осознания этого стало спокойнее, я смогла усмирить свое тело. Не дала

мышцам пуститься в пляску от холода.

Я держалась!

Выждать, просто выждать. Драконы, особенно полукровки, в полете устают.

Если он летит далеко, ему придется отдыхать. В отличие от драторина, у него нет возможности

принять промежуточную форму и зависнуть в ней ненадолго. Он может только сесть полностью.

Мне нужно притвориться недвижимой. По возможности расслабиться, обмякнуть, словно я не

властна над своим телом, словно оно не откликается на мои мысли.

Мука казалась бесконечной, а полет тягуче-долгим.

Мое тело немело в тех местах, где его сжимали грубые, равнодушные пальцы дракона.

Я старалась отвлечь себя размышлениями, чтобы отогнать панику.

Думала о другом драконе. О том, кто нес меня так нежно, так аккуратно. В чьих объятиях было

надежно и тепло.

Я вспоминала, как меня спас от казни Кайтон Даэрд. Вытащил из огня и унес к висячим садам. И

наши сердца бились как одно, хоть это и невозможно для представителей разных рас, будто бы

разных миров.

Где бы ни был сейчас величественный повелитель драторинов, он совершенно точно не идет

против чести.

Ия верю, что он сделает все, чтобы не позволить бездумно разорить Приграничье, мою Эмедеру.

Мысли о Кайтоне позволяли мне держаться.

Не знаю, сколько прошло времени и какое расстояние мы преодолели, когда дракон начал

замедляться. Я слышала, что его дыхание стало громким, прерывистым, а взмахи крыльев

участились, он меньше парил, больше загребал воздух. Мы снижались.

'Украдкой глянув вниз, я увидела под нами черноту ночного океана Амистена. Его воды были

далеко и казались бескрайними.

Увы, уставшему дракону негде было присесть для отдыха.

А он уже передвигался с трудом. То ли переоценил свои силы, то ли сбился с пути.

Возможно, этот полукровка ни разу до сей поры не передвигался на такие дальние расстояния.

Очевидно, что остров Хвост остался далеко позади. Но куда же держит путь мой похититель?

Полет становился петляющим.

Дракон то опускался ниже, замирая, то вновь взмывал вверх.

Хриплое, резкое дыхание сливалось с ветром.

Страшно ли мне было упасть в океанские воды и сгинуть в них?

Сложно сказать. У меня не появилось предчувствия неизбежной катастрофы и конца времени. Все

еще впереди. Я не пропаду сейчас. Не пропаду.

Дракон снова сбросил скорость и высоту.

Я пригляделась и поняла, что под нами край суши и горная вершина. Твердь! Есть, куда

спуститься.

Дракон наверняка выберет возвышенность, откуда сбежать будет трудно. Ноя использую шанс по

полной, когда он появится.

Не сомневаюсь, что похитители попытаются использовать меня, чтобы шантажировать Кайтона

или устрашить тех, кто захочет пойти против Матиаса и Аштона.

В ушах свистел ветер.

Дракон стремительно несся на посадку. Он видел перед собой только место для отдыха. Я боялась

что в этом порыве он обо мне позабудет и мое тело не выдержит удара о скалы.

Мысленно я призывала своих богов, прося помощи у Фенимолы и Гарда Сэлонима и поддержки

их дочери Феничели.

На меня неслась гора. Это было так страшно. Хотелось закрыть глаза, но если мне осталось

несколько минут, я не проведу их в трусливом избегании правды о своей участи.

Огромные пальцы чуть разжались. Я едва сдержала себя, чтобы не начать из них высвобождаться.

Дракон замедлился.

Перекинул меня из одной лапы в другую.

Свободную поставил на камни, я же повисла над мокрыми темными глыбами.

Ну же, опусти меня! Положи!

Затаив дыхание, я закрыла глаза, чтобы не выдать себя. Не знаю, должна ли я еще быть без

сознания после магии, что ко мне применили. Но пусть он видит - мое тело до сих пор безвольно, я не реагирую на происходящее.

Он швырнул меня грубо, как что-то неодушевленное, не способное чувствовать.

Но я не вскрикнула и постаралась не вздрогнуть, когда больно ударилась спиной об острые края

камней.

Послышался то ли рык, то ли хрип.

Пространство заколыхалось.

В тусклом свете ночного светила я увидела, как огромное тело сжалось.

Громадный ящер скукоживался, обращаясь человеком. Молодой мужчина, кажется, темноволосый, пошатываясь, направлялся в мою сторону.

Второй такой возможности не будет.

Возбуждение, гнев, волнение подняли меня ‚ заставив оторваться от камней и чуть ли не взлететь.

Вскочив, я прыгнула на полукровку и с силой толкнула его в грудь.

От неожиданности мужчина упал.

Развернувшись, я бросилась вперед, стараясь хоть немного разбирать дорогу.

Смогу ли я найти спуск до того, как похититель придет в себя и сможет меня догнать?

Дракон опустился не на самой вершине, он выбрал для отдыха площадку примерно посередине

скалы сыграет на руку. Здесь и воздух не такой разреженный, и спуск может быть проще.. Если он

тут вообще есть.

Я торопилась, но не забывала об осторожности. Не хватало сломать шею на пути к избавлению.

Зеперо скрылось за облаками. Я поняла, что ничего не разбираю перед собой.

Это опасно.

Позади слышался отдаленный шум, полукровка пытался подняться. Что делать?

И тут я почувствовала, как футляр с артефактом стал горячим. А потом в нем словно заколотилось

что-то.

Как еще истолковать этот знак, кроме как побуждение извлечь святыню?

Хруст камней под подошвами.

— ЭЙ, ты, мятежница! - то ли рык, то ли стон. - Я не вижу тебя, но чую нюхом!

Парень-дракон вымотан, но все равно он сильнее меня, в любом из обличий.

Не долго думая, я сунула руку под одежду, нащупала чехол, в который был вставлен футляр с

артефактом.

Вынула его, стараясь, чтобы рука не дрогнула, откинула крышку и увидела, что семь камней

демиургов тускло светятся.

Достаточно, чтобы показать мне путь передо мной и не дать свалиться со скалы, но не настолько, чтобы осветить дорогу моему преследователю.

Моя небесная покровительница, Феничели, помогала мне!

Это придало мне сил.

Увидев впереди выступ, я нырнула за него, прячась от полукровки.

— Где же ты, Адела Атейн? Да, я знаю, кто ты! И не улечу отсюда без тебя!

Прижавшись вплотную к холодному шероховатому камню, я кралась, подсвечивая себе

артефактом.

Подошвы ног ощутили снижение уровня. Склон?

Продвинувшись еще чуть вперед, я увидела нечто напоминающее ступеньки, прорубленные

прямо в скале. Возможно ли такое?

Правда, добраться до них было не так и легко, горная тропинка шириной в один камень, на

который едва можно ногу поставить.

Почти не дыша, вплотную притиснувшись к камню, мелкими полушажками я ползла к ступенькам.

Было ХОЛОДНО, а мое платье в нескольких местах разорвалось. Но несмотря на ночную свежесть, от напряжения я взмокла, пот стекал между лопаток, заливал глаза.

Я могла хвататься за камни лишь одной рукой, в другой был артефакт, без которого я бы уже

сорвалась в пропасть.

Каждая мышца на ногах была напряжена, икры стали такими же твердыми, как камни, по

которым я передвигалась.

Вот один дрогнул под подошвой, я еле удержалась. Сердце ухнуло вниз, а потом подскочило к

горлу. Ледяные мурашки пробежали по спине.

Я замерла, приводя дыхание в порядок.

Полукровки слышно не было, он, кажется прошел дальше, чем я свернула, ищет меня за другим

выступом.

Продолжив передвижение, я, наконец, добралась до необычной горной лестницы. Кто же ее смог

тут построить?

Продолжая молиться своим демиургам, я поставила ногу на ступеньку.

Держит!

Было страшно, не скрою. Еще и светить себе почти не получалось, артефакт я удерживала между

шеей и подбородком, чтобы использовать обе руки. Пальцы цеплялись за камни. Оцарапанную

кожу саднило, ногти ломались с противным треском.

Порывы ветра были редкими, но сильными. Я боялась, что меня скинет с лестницы.

Порой приходилось останавливаться, прижимаясь к холодным неровным ступенькам, чуть ли не

сливаясь с ними.

Испытание казалось мне бесконечным. Одна ступенька, вторая, третья. десятая. сотая. И

отдохнуть негде. Я не видела ничего, похожего на ту площадку, с которой начался мой спуск.

Плечи онемели от напряжения и усилий, сбитые, истерзанные пальцы тряслись и почти потеряли

чувствительность.

Свинцовая усталость наполнила мое тело, веки чуть ли не закрывались сами собой. Хотелось

сдаться, и не отвечать больше ни за что, ни за кого.

Я не знаю, сколько продолжалась эта пытка. Но через какое-то время пошел дождь. Мелкий, но

упорный, пронизывающий.

Холодная морось собиралась в ледяные струи. Одежда и волосы липли к телу. Вода обжигала

царапины, а что самое неприятное— делала камни скользкими.

И не было возможности ни переждать, ни спрятаться.

Я понимала, что если прекращу движение, то все равно сорвусь со ступенек. Не получится на них

присесть.

— Пожалуйста, пожалуйста, — шептала я, сама не зная, к кому обращаюсь. Просто говорила вслух, в попытках успокоиться, —дайте мне спуститься, дайте встать на твердую почву. До того как я

сорвусь и сгину.

— Шаг, еще шаг, осторожно, - увещевала я, кажется, сама себя.

Сверкнула молния. Кажется, она ударила в скалу выше меня.

Я вздрогнула, ожидая услышать раскат грома. Он не заставил себя просить.

Уши заложило от грохота.

Тут же хлынул ливень. Казалось, он смоет меня со ступенек, как мусор.

Нога соскользнула. Следом другая.

Какое-то время я удерживалась за камни скрюченными пальцами, не забывая прижимать

артефакт подбородком.

Но моих усилий хватило ненадолго.

Я покатилась по ступенькам, ударяясь животом и коленями, но успела перехватить артефакт

одной рукой, второй стараясь уцепиться хоть за что-то.

На мое счастье, пуск закончился.

И мои колени врезались в каменистую почву.

Я была изранена и вымотана, но жива и у подножия горы.

Злой осенний дождь продолжал хлестать меня водяными струями.

Но он уже не мог меня убить.

Я огляделась в поисках укрытия и поняла, что ночь уже близится к рассвету. Сколько же часов

занял мой спуск? Невероятно, чтобы человек мог такое выдержать без отдыха.

С трудом я поднялась, сжимая в окровавленных пальцах артефакт. Камни засветились ярче. Я

смогла сквозь серую водяную пелену разглядеть темный проем пещеры.

Укрытие!

С благодарностью своей судьбе я добралась до вожделенной выемки внутри горы.

У порога скопилась лужа, в которую я тут же наступила.

Но дальше оказалось сухо, а после холодного ливня — и тепло. Я опустилась на жесткие камни, привалившись спиной к твердой шероховатой поверхности. И в тот момент это было не хуже, чем

утонуть в уютном кресле во дворце Эйтона Гараирна.

Жива, спасена!

Осталось восстановить свои силы. Целителю тяжело себя лечить. Но уменя выбора нет, других

врачей здесь все равно нет.

Я бережно взяла в руки артефакт.

— Помоги мне, - прошептала я бесценной вещи.

На этот раз засветился лишь один камень, зеленый. Цвет исцеления.

Тепло пошло по телу, а царапины перестали сочиться кровью.

Скоро я ощутила сонливость.

Спрятав святыню, позволила себе закрыть глаза и провалилась в дрему под шум дождя.

Пробудившись, первое, что я почувствовала, боль в шее. От неудобной позы, выбранной для сна, суставы ломило, а мышцы свело.

Немного размявшись, я подошла к выходу. В глаза ударил яркий свет Ипиро. Дождя больше не

было, да и лужи подсохли.

Кажется, я попала в горную долину. Чуть поодаль виднелось озеро, а каменистая почва

переходила в пожухлую осеннюю траву.

Я вышла, оглядываясь, готовая спрятаться обратно в любой миг. Больше всего боялась, что

полукровка, который меня сюда принес, притаился где-то неподалеку и сейчас снова меня схватит

и утащит на верную казнь.

Но звук, который послышался совсем рядом, не был похож на драконье рычание.

Это было блеяние козы!

Повертев головой, я увидела троих животных, которые направлялись в мою сторону.

А потом раздался недовольный окрик:

— Дурные твари! Куда убежали?

Из-за крупного валуна выскочил мужчина, судя по фигуре, молодой и полный сил. Одет он был

просто, вероятно, это пастух.

Длинные светлые волосы собраны в хвост.

Я стояла, ожидая, когда он меня заметит. Прятаться смысла не было.

Козы-беглянки бросились к своему пастырю.

— Вот так бы и сразу! - ворчал мужчина. И тут наконец его взгляд уперся в меня.

Пастух присвистнул и остановился.

Я вспомнила, что выгляжу весьма плачевно. Одежда выглядит как лохмотья, грязные волосы висят

сосульками.

— Кто ты, милая? — мужчина пришел в себя и продолжил движение. — Ты... человечка?

Пастух приблизился ко мне и я увидела крупные уши, нацеленные вверх острыми кончиками.

Эрлин!

— Где я ? - вырвалось у меня невольно.

— На острове Эринала, конечно же, - улыбнулся пастух, — в королевстве эрлинов под

управлением великого монарха Дайсо Талиэрли.

— Тебе плохо, девочка, или ты так удивлена моими словами? — пастух продолжал смотреть на

меня с улыбкой. Вокруг него сбивались в стадо козы.

— И то, и другое, айсо, - с трудом вспомнила я почтительное обращение к эрлинам.

— ОЙ, я не из благородных, как ты видишь, — он подошел ко мне, вытянул руку, провел совсем

близко от моего лица, не касаясь его пальцами. Но я чувствовала исходящие волны.

На таком расстоянии было понятно, что эльф не так молод, как мне показалось.

Ясные голубые глаза окружены сеткой тонких морщин.

Носогубные складки тоже выдают немалый возраст.

— Ты не из простых, — заключил эрлин, опуская руку, — сэлонимка благородных кровей.

Необычайно чистых. Может быть даже близких к божественным. Редко такое встретишь у вашей

расы.

— Кто ты? — удивилась я. — Неужели здесь, в Эринале, даже пастухи сплошь маги-телепаты?

— Мое имя Истау Керле, и я обычный представитель своей расы. Телепатами мы становимся в

пятьдесят. Когда нам исполняется сто лет, проявляется остальная ментальная магия. В двести

пробуждается стихийная. В триста приходит черед истинным способностям, которые наше

предназначение. Можно сказать, что на четвертом веке мы наконец начинаем отличаться друг от

друга. Становимся не просто остроухими эльфами и превращаемся в эрлинов. Тех, кто уже

способен жить в гармонии с окружающим миром.

Я зачарованно слушала Истау, позабыв о ноющих ранах и усталости от нездорового сна.

— И сколько же лет тебе, айсо Керле?

— Четыреста семьдесят пять. Я преодолел уже более половины жизненного пути.

— И пасешь коз?

— А что мне делать? Я надеялся, конечно же, что у меня проявятся артистические или

архитектурные способности. Но увы, разменяв четвертый век, стал распознавать язык животных...

ну как язык.. У них нет связных мыслей, а значит и в слово облечь нечего.

Увы, я очень мало знала об эрлинах. Даже не понимала толком, почему их называют то эрлинами, то эльфами. Оказывается, это не одно и то же, есть тонкости.

Мы привыкли наслаждаться прекрасными картинами, книгами и стихами, созданными эрлинами.

Расой, способной чувствовать нити, из которых сплетена ткань бытия, перебирать их своими

тонкими пальцами.

Но все эти таланты в них проявляются со временем, возможно, и причина их в том, что

долгоживущие эрлины успевают в полной мере ощутить вкус бытия. Интересно, если впереди у

меня тоже сотни лет, стану ли я такой же чувствительной?

— О чем задумалась, девица? — напомнил о себе пастух. Козы заблеяли, словно поддерживая

предводителя.

— 06 эрлинской природе, - призналась я.

— Как зовут тебя, малышка? Не хочешь сказать?

Голубые глаза словно внутрь головы заглянули.

— Адела.

Он кивнул.

— Действительно, правду молвила. Тебе нужно отдохнуть и привести себя в порядок. Но до

ближайшего жилья идти долго.

— Айсо! — меня пронзила тревога. — За мной наверняка гонятся. Тот дракон-полукровка, от

которого я сбежала, приведет сюда своих.

— А ты попала в серьезную переделку, девочка, — поцокал языком эрлин, - тогда тем более

нужно тебя доставить в крепость.

— Но драконы…

— Не бойся, мы сумеем им противостоять, — успокоил меня Истау.

— А у вас есть армия?

Мне сложно было представить возвышенных эрлинов в латах и с арбалетами.

— Как ты думаешь, Адела, могу я выдать стратегические сведения странной княжне, которую

принес полукровка и бросил в горах?

— Должно быть нет, - согласилась я.

— Идем, я призову своего сына. Он служит при городском управлении посыльным. Алетео

доставит тебя туда, где помогут.

Идти было тяжело. Подошвы ног едва открывались от каменистой почвы, икры гудели, а мышцы

бедер болели. Казалось, у меня даже кости ноют. Ночной спуск по лестнице в скале отзывался

болью в каждой частичке тела.

Мы спустились с зеленого холма, но тут же пришлось подниматься на другой. Козы послушно

следовали за нами. Порой мы останавливались, чтобы животные могли пощипать травку.

Удивительно, что здесь так много еще зеленой растительности, несмотря на осеннее время.

— Отец! - послышалось во время одного из таких привалов.

К нам спешил светловолосый юноша, почти мальчик. Хотя наверняка он меня на полвека старше.

— Алетео!

Истау легко, быстро подошел к сыну. Так бодро, словно мы с ним на травке отдыхали, а не по

холмам бродили.

Они ничего друг другу не говорили, стояли молча.

Алетео посматривал на меня с видимым любопытством. Потом сказал:

— Пойдем со мной, сэли Адела!

Я вздрогнула, но быстро сообразила, что родственники общались без слов, телепатически.

Истау кивнул мне, подбадривая.

— Сначала Алетео приведет тебя к нам в дом, ты поешь и сможешь омыться и переодеться. Жена

подберет что-нибудь из одежды.

— Благодарю, айсо, - я сложила руки на груди и поклонилась эрлину. А затем отправилась за его

сыном.

По дороге он молчал, только продолжал с интересом, украдкой рассматривать меня.

А я в тревоге нет-нет да и глядела в небеса, уверенная, что полукровка вернется за мной. И если

не сможет взять в плен снова, то постарается убить. И пострадать могут эти добрые эрлины, которые так стараются сейчас помочь.

— Мы пришли! — раздался над ухом мелодичный голос эльфа. - Вот наш дом в холме.

И правда, жилье семьи Керле оказалось оборудовано прямо внутри холма! Его так сразу и не

обнаружишь.

Алетео постучал в неприметную дверь особым образом.

Дверной засов щелкнул, и мы смогли войти внутрь.

— Приветствую тебя, Адела! - послышался женский голос.

Так непривычно, что безмолвная речь бежит впереди меня.

— Меня зовут Дайела, - представилась хозяйка, — проходи и будь нашей гостьей.

Дайела Керле оказалась чуть ниже меня и немного уже в плечах, но пообещала подобрать мне

что-то из одежды, а может и расшить, если потребуется, пока я принимаю ванну. Она была

больше похожа на большое латунное корыто на изогнутых ножках.

И набирать ее нужно было вручную, натаскав воды в ведрах. Мне помог в этом Алетео, но и я не

осталась безучастной.

Когда емкость заполнилась, эльф удалился, а его мать кинула на дно корыта прозрачный плоский

камень, который сразу стал алым, от него пошли круги.

— Сейчас вода станет теплой.

Давно мне не было так хорошо и уютно, как в этой тесной комнатке с мелкой ванной. Здесь пахло

травами и благовониями.

Теплая вода расслабляла и уносила прочь мои телесные страдания, а также притупляла

душевные.

Я вышла из нее отдохнувшей и обновленной, в простой длинной эрлинской рубашке. А за столом

меня ожидал самый вкусный обед на свете.

Свежий творог из козьего молока, сыр, ароматный нежный хлеб и горный мед.

Здесь мне не задавали никаких вопросов. Ни о моем происхождении, ни о драконе-преследователи. Хотя я была уверена, что отец семейства поведал своим близким все, что ему

удалось обо мне узнать.

— Теперь бы поспать, - улыбнулась Дайела, — но полагаю, что ты не захочешь терять времени.

Поэтому я помогу тебе одеться, а сын отведет в город.

— Отвезу, - поправил Алетео, — до крепости далеко. Мы возьмем коня. Эльфийские скакуны

способны выдержать двоих.

Неужели я встретила тех, кто поможет мне? Хотелось в это верить, но беспокойство все же не

отпускало сердце.

Прекрасный белый конь домчал нас быстро.

— Вот крепость Эриналы, - сказал Алетео, спешиваясь, — там находится управление, в котором я

служу. Королевский замок чуть дальше, но путь туда лежит через министерство безопасности.

Возможно, тебя и захотят там видеть.

В массивных воротах открылась маленькая дверца, в которую можно было пройти и провести

следом коня.

— Кого ты привел, посыльный? — спросил высокий, мощный стражник. Головы под шлемом не

видно, но я была уверена, что это не эльф, а сэлоним или даже драторин. Не чувствовалось в нем

эрлинской утонченности. А может, эльфы берут на службу полукровок? Тогда я не могу себя

чувствовать в безопасности.

— Это человечка. Она попала в беду и ей требуется покровительство Эриналы.

Ответ Алетео был коротким, но почему-то убедил стража.

— Проходите, — буркнул он, опуская копье.

Я вертела головой, с интересом присматриваясь к эрлинским постройкам. Дома были сплошь

каменными, в два-три этажа, но при этом выглядели элегантно, не было в них тяжести зданий

драторинов и простоты сэлонимского жилья.

Арки, ажурная резьба по камню, необычные башенки, венчающие верхние этажи, каменные

фонтанчики, вписанные в ниши на стенах. Здесь дома строили не просто для укрытия и

обеспечения удобства, но и для удовольствия.

Слышала, что эрлины проводят конкурсы среди архитекторов, и победители застраивают каждый

свой квартал.

— Вот управление, - сказал Алетео, когда мы остановились у одной из построек, выше и шире

остальных, Я насчитала в нем четыре этажа, но была уверена, что как минимум столько же уходят

вниз. Читала о такой планировке в эрлинских книгах.

На крыльцо вышел высокий, воздушный эрлин с серебряными волосами и глазами яркого

фиолетового цвета.

— Мы ждали вас, - сказал он, глядя прямо на меня, - у Миластео было пророческое видение. Боги

среди нас, в Аперфоде. И ты, Адела, недостающий фрагмент, без которого картинка не соберется.

ГЛАВА 13. Картина мира

Кайтон Даэрд. Истинная ценность

— Я думал, твой остров надежное место, где боятся и уважают своего владыку! — мой голос

гремел, отражаясь от высоких

потолков и мраморных стен, так что почти оглушал меня самого.

Мне хотелось вытрясти чешуйчатую душу проклятого ледяного дракона, стоявшего передо мной.

Дракона, который дал

похитить Аделу. Друга, которому я доверил. доверил. самое ценное. Самое ценное. Любимую

женщину.

Пусть нам никогда не быть с ней вместе, но я верил, что моя любовь оградит ее от бед и станет

оберегом на всю ее недолгую

человеческую жизнь.

Как вышло, что император оставил свою армию на пути великих свершений и бросился на остров

Хвост?

Сам не очень этого понимаю.

Военачальники получили необходимые распоряжения, а я вылетел к Эйтону Гараирну, не прошло

и часа после того, как он

сообщил мне ужасную новость.

`Адела Атейн исчезла из покоев, обставленных для нее. Надежных, охраняемых покоев. Орин, что

я ей дал, лежал на полу. Мне

оставалось лишь поднять его и сунуть к себе в несгораемую поясную сумку.

— Как это вообще стало возможным? — рявкнул я, наступая на Эйтона.

Герцог Гараирн — один из немногих драторинов, который может смотреть мне в глаза, находясь

вровень со мной. Такой же

высокий.

Сейчас во взгляде друга были смятение и раскаяние.

Но эти совершенно уместные чувства не спасут ситуацию.

— Это мой недосмотр, император, — сказал Эйтон упавшим голосом и потер кончик носа.

Наверняка он у него стал ледяным,

как бывает у драконов светлой породы. Холодный облик и жаркое сердце.

— Ты знаешь, кто в твоем окружении предатель?

Я едва сдерживался, чтобы не схватить его за плечи и не начать трясти.

— Знаю. Слишком поздно, но это удалось выяснить. Я искал информатора в верном направлении, но... не в том месте. Одна из

дворцовых служанок оказалась наполовину эльфийкой, но не унаследовала от своего отца ни

острых ушей, ни других внешних

признаков. Однако ей достались дер телепатии и способность молодо выглядеть в семьдесят с

лишком лет. Айла получала

сведения от своей сестры-близнеца, живущей в Далении.

— Проклятье черных гор Грау! - выругался я. — Но как Аделу похитили из закрытой комнаты?

— Айла созналась под пытками этой ночью, что поджидала принцессу, спрятавшись под ее

кроватью. Когда телохранитель

заглянул туда, шпионка практически висела, вжавшись в дно постели. Потом обездвижила Аделу

магическим настоем, уволокла

ее в уборную, где уже была почти разобрана потолочная перегородка. Фактически похитители

раздвинули часть потолка. Айла

передала принцессу сообщнику, полукровке.

— Значит, подготовка велась заранее, понял я.

— Увы, я не справился, - мощные плечи Эйтона поникли.

— Да, ты не справился, - подтвердил я.

— Повреждения попытались замаскировать, но при осмотре покоев я заметил неровность стены.

— Просто поразительно, насколько слепым и беспечным можно бы

Глаза заволокло кровавой пеленой ярости.

Единственный драторин, которого я мог назвать своим другом, сейчас был на волоске от смерти и

понимал это. Особенно

когда я сжал его горло.

— Кайтон, - сказал Эйтон сдавленным голосом, — если ты захочешь убить меня, я не стану

сопротивляться, потому что.

виноват перед тобойЯ не буду бороться за свою жизнь. Но исправит ли моя смерть ситуацию?

Здравый смысл в его словах достиг моего сознания.

Я выпустил Гараирна. На его шее виднелись малиновые пятна, которые тут же налились синим.

Эйтон откашлялся, согнувшись пополам.

— Если она погибла...

— Тогда ты завершишь начатое, — Эйтон с трудом выпрямился, — ты любишь ее, Кайтон. Так

борись за любовь, ищи ее.

— Прибереги свои советы для тех, кто в них нуждается.

Пелена уже растворилась, окружащее перестало казаться желто-красным.

— Полечу обратно на поле боя, — решил я, — иначе, если пробуду здесь хоть один лишний миг, кого-нибудь изувечу или сожгу.

Например, Ирика Лаэрда, которому поручил охранять Аделу и не отходить от нее ни на шаг. А он

оставил принцессу в одной

комнате с предательницей.

Эйтон молчал.

Несомненно, тяжесть на его душе лежала огромная. Но не мне его успокаивать.

Рывком раскрыв окно, я запрыгнул на подоконник, выпустил крылья полудракона и собирался

покинуть дворец Эйтона,

когда он окликнул меня.

— Кайтон, могу я полететь с тобой и хоть как-то искупить свою вину?

— Ты ее не искупишь, — свирепо сказал я, обернувшись, — но полетели. Пока я занимаюсь

военными делами, ты будешь бдить,

чтобы не пропустить ничего касательно Аделы. И если о ней станет известно хоть что-то, первым

ринешься на выручку. Хотя

подозреваю, что полукровки доставят ее в Далению.

— Кжениху-королю, - тихо откликнулся Эйтон, — я с тобой, император.

Как бы я ни был зол на него, помощь толкового драторина никогда не помешает. А Эйтон, несмотря на свой прокол, толковей

многих.

Пролетая над двором, Эйтон спустился, завидев свою строгую тетушку.

— Я отбываю по делам! - крикнул он ей. — Когда буду — неизвестно. Держите тут все в порядке

без меня.

После столь быстрой передачи дел, он снова поднялся ко мне.

Мы набирали скорость и скоро обрели достаточную высоту, чтобы обернуться драконами

полностью.

Лететь предстояло несколько часов.

Мы набирали скорость и скоро обрели достаточную высоту, чтобы обернуться драконами

полностью.

Лететь предстояло несколько часов.

Пускаться в путь было безрассудством, поскольку к горам Грау, куда я взял направление, мы

прибудем уже глубокой ночью.

Моя армия стоит под этими горами, поскольку они находятся на самой границе между Эмедерой

и Даленией.

Если Адела жива, ее, должно быть, доставят Аштону Далейну, Эйтон прав.

Только бы она была жива...

13.2 Адела. Предназначение

— Вот ты какая, мятежная принцесса! — Миластео смотрел на меня со свойственным эрлину

величественным спокойствием.

Я впервые видела представителя этой расы, у которого настолько заметен возраст.

Сколько же ему лет?

— Шестьсот девятнадцать, — ответил эрлин на невысказанный вопрос, - я уже древность.

Отхватил лишний кусок жизни.

Значит, богам так надо.

Мы со старейшиной Миластео находились в белой круглой комнате, напоминающей пещеру.

Кроме нас никого больше в ней не было.

Сидели друг напротив друга, в белых креслах, напоминающих видом обтесанные камни.

В комнате не было ни картин, ни статуй, из всей обстановки лишь круглый стол и такие вот то ли

кресла, то ли топчаны.

В центре пола брошен пушистый белоснежный ковер.

— Вы знали, что я приду? — спросила я. — И вам известно, что происходит между Даэрой и

Приграничьем?

— О тебе знал, - кивнул эрлин, — а насчет ваших дел. это просто возня. Всё когда-то рождается и

умирает. Ничего интересного. Одно могу сказать — мировое равновесие нарушено и поэтому

демиурги решили вмешаться. Кое-что они не учли при создании Аперфода. И это что-то —

сэлонимская сущность. Вы должны были стать основой бытия, а сделались чем-то вроде

строительной прокладки между кирпичами. Такой, что даже не скрепляет особо. Кирпичи

скользят, ерзают относительно друг друга, вот-вот начнут вываливаться.

— Мне сказали - я недостающий фрагмент. Что это значит?

Эрлин прикрыл выцветшие от времени глаза.

— Я долго живу и порой мне являют видения. Но я только их принимаю. И не всегда могу сказать, что они значат. Особенно, если это не касается моего народа. Про тебя я видел следующее...

Горящее небо и кипящее море. Словно столкнулись твердь и воздух, боги и смертные. Заветы

богов нарушены, потому что в них оказались дыры. Полукровок стало слишком много, чтобы

продолжать считать их ошибкой природы. Их полным-полно, а прав у них нет. Это нарушает

равновесие. Я видел картину, с одного края которой не хватает куска. Им была ты, Адела.

Принцесса Приграничья. Я узнал тебя.

— Мне не понятно.

— Да я и сам не все понимаю, сказал же тебе. Могу лишь предположить, что конфликт, в который

оказались ввязаны драторины, люди и полукровки, не решится без тебя. А раз я это видел, значит

и до нас волна докатится. Оно и верно, если рухнет империя драконов, на эрлинах это не может

не отразиться.

— Значит, мне нужно туда? — медленно произнесла я. — Но. куда?

— Туда, где сходятся все пути, — снова мутно ответил провидец. Что ж, с предсказателями так

всегда и бывает. Они лишь улавливают информацию из потоков мироздания и передают ее

дальше. А те, кто пытается толковать, только хуже делают.

— Мой брат. король Матиас, - решилась я задать один из главных своих вопросов, — жив ли он?

Можно ли это увидеть?

— Попробую, — Миластео устало вздохнул. Если бы он не видел в своем пророчестве, что

столкновение людей и драконов отразится на эрлинском мире, точно не стал бы прикладывать

усилия ради меня.

С тревогой вглядывалась я в его лицо. Почти прозрачная, тонкая, как пергамент кожа. Кажется, если Миластео улыбнется, его морщины зашуршат. Может, поэтому он не выражает никаких

эмоций?

— Не отвлекай меня глупой толкотней своих мыслей, - прошептал эрлин.

Не отвлекать мыслями. Как это возможно?

— Сэлонимы совершенно не умеют практиковать внутреннее молчание, — сварливо посетовал

древний эрлин.

— Что ж, я увидел. Твой брат там, где сходятся пути. Там все решится. Но только если все прибудут

вовремя, чтобы собрать картину мира. Матиас умирает. Проклятие сжигает его изнутри. Если ты

не успеешь, его смерть вызовет больше хаоса, чем принесет пользы.

— Но где он? — чуть ли не выкрикнул я.

Мне, человечке, лишенной дара предречения, сложно понять эти витиеватые пророчества.

— Все вам разжевать надо, — глаза пророка распахнулись, - дай мне руки, дитя.

Я приподнялась, чтобы подойти ближе.

— Нет, вставать не надо, остановил меня эрлин, - придвинь топчан ко мне ближе.

Я послушалась.

Прохладные, сухие пальцы сплелись с моими.

— Закрой глаза и гляди внутрь себя, — велел Миластео.

Сначала была темнота.

Потом я увидела мерцающие звезды и потянулась к ним сознанием. И словно полетела.

Пространство разворачивалось и я поняла, что лечу. Внизу полыхало, и небо было красным.

На меня неслась черная громада.

Острые пики, ломаные линии. Горы.

— Горы Грау со стороны Эмедеры, — прошелестел ветер, - все должны прийти в тайный храм.

Пламенем обдало лицо, я вскрикнула и открыла глаза.

— Храм в горах Грау, - прошептала я, чувствуя, как сдавило горло, — но как его найти?

— Главное следовать в нужном направлении, - сказал эрлин.

— Айсо Миластео! — взмолилась я. - Я не попаду туда без помощи эрлинов. И время будет

потеряно. И волна, которая поднимется от удара неба о твердь, навредити вашему племени!

— Верно.

Миластео поднялся.

— Поэтому я уже передал просьбу начальнику нашего путеводного ведомства. Тебе дадут какой-нибудь транспорт, Адела. Я не знаю, где эти ваши горы, и есть ли там храм. Путь должен быть

твоим, принцесса.

13.3 Кайтон Даэрд. Непреодолимый ветер

Мы летели без отдыха, так быстро, насколько позволяли нам силы и ветер. Несколько раз попали

на поток, бивший в лицо, сносивший нас в сторону. Из-за этого пришлось отклониться от курса, а

потом наверстывать.

Над вечно сухим и горячим островом Пустыни мы попали в полосу горячего воздуха. Вулкан

острова проснулся и дышал жаром, грозя расплавить чешую и опалить крылья.

Мы к тому времени летели несколько часов кряду и крылья ныли, прося хотя бы короткого

отдыха.

До конечной цели было еще далеко, нам предстояло преодолеть огромный широкий пролив

разделяющий остров Пустыни и Горный континент.

Мы с Эйтоном переглянулись и кивнули друг другу.

Не будем останавливаться.

Рывок – и мы несемся над водной гладью.

Я порадовался, что со мной рядом проверенный, испытанный не раз в битвах друг.

Да, сейчас я был разъярен на него. Но доверие никуда не делось.

Не знаю, сможем ли мы общаться с ним как прежде после того, как все завершится. Но Эйтон

Гараирн — один из лучших моих наместников и сильнейший воин. И сейчас он выдержит то же, что и я.

На середине пролива мы зависли, давая отдых натруженным мышцам. А потом одновременно

обернулись полудраконами.

Легкое человеческое тело проще удержать уменьшенными полудраконьими крыльями.

Мы можем и отдохнуть, и передвигаться. Пусть несколько медленнее, чем в огромной драконьей

форме.

Море под нами было неспокойным. В темноте было его не очень-то и видно, однако шум волн

доносился до нас.

— Куда держим путь, император? — спросил Эйтон. — Сразу в Далению?

— Рискнем, ответил я, - влетим с узкой части, ближе к Эрлину. И постепенно углубимся в

Даленару. Столицу.

— Думаешь, все так очевидно и Аштон Далейн не станет скрывать своих намерений?

— Моя армия уже должно быть оцепила сэлонимов со стороны гор Грау. Сам Далейн наверняка

прячется в сердце своего королевства. Даленара находится в его центре и хорошо обороняется.

Так что да, этот самодельный император бунтовщиков вряд ли чего-то опасается. Чувствует себя в

безопасности.

— Если Аделу уже успели к нему доставить, — резонно заметил Эйтон.

— У них есть преимущество по времени. Узнай я чуть раньше, что случилось... Но имеем что

имеем.

Тратить силы на переживания бессмысленно.

Почувствовав небольшое облегчение, я снова обернулся драконом, Эйтон сделал то же.

Снова несколько часов полета.

Впереди показались горы Дериса. Значит, пока смещать курс вправо, чтобы выровняться на

Далению.

Вот под нами уже море Сайтона.

Время было глубоко за полночь. Когда мы прибудем в Даленару, ночь повернет к утру, настанет

пора самой плотной темноты перед рассветом.

Когда Ипиро проявит свой лик, среди живых уже не досчитаются многих.

Может, даже нас.

С каждым взмахом крыла я все больше чувствовал, что впереди огромные перемены.

Мир будто застыл перед прыжком.

Совершит он новый рывок или рухнет в пропасть?

Знать бы, от кого и от чего это зависит.

Может, чрезмерные усталость и волнение приносят в мою чешуйчатую голову такие странные

мысли?

Затянутое облаками небо расчистилось.

Свет Зеперо показал впереди скалистую гряду. Окантовка Далении горами Грау.

Нам нужно было забрать еще правее, чтобы нацелиться на центр королевства, где, как я уверен, держат Аделу.

Но вдруг неожиданно ночное небо насупилось тучами, и занялся мощнейший ветер, способный

смять крылья двух огромных драконов, сильнейших в своем классе. Таких, как мы с Эйтоном.

Он уводил в другую сторону.

Мы пытались бороться, но порывы становились все резче.

Нас неумолимо сносило левее, к мрачным, острым как акульи зубы, пикам гор Грау.

Я рвался к Аделе. Туда, где как я думал, она должна быть.

Чувствовал, что она жива. Или обманывал себя? Найду ее и станет понятно.

Но как это сделать, если злые порывы бьют в грудь, а крупные градины, кажется, сейчас пробьют

чешую на груди?

Я зарычал, из драконьей глотки вырывались длинные ленты пламени. Ветер был такой силы, что

сворачивал их в клубки.

Стоило подчиниться стихии и повернуть направо, как порывы утихали. Но лишь мы пытались

вернуться к прежнему маршруту, буйство возобновлялось.

Как бы ни тянуло меня в Далению, пришлось двигаться туда, где полет был возможен.

Я решил спуститься в горы и подождать, когда можно будет лететь дальше.

Взглядом я выискивал в темноте посадочное место. Вынужденная заминка была неприятна, но

может быть, она даст возможность восстановить силы для битвы с сэлонимами.

Так как мы летели там, где было спокойно, я счел возможным обернуться в полудракона.

То же самое сделал и Эйтон.

Я слышал хлопанье его крыльев позади.

— Там внизу кто-то разжег костер! - воскликнул вдруг мой друг.

Удивительно, но в этом заброшенном месте, среди гор, и правда виднелся огонь. На одном из

уступов кто-то был. Кто-то не спал этой ночью, кроме нас.

— Спускаемся. Если это враг - увидим заранее.

Мне показалось, что тот, кто разжег огонь, ждет нас.

Мы снижались, стараясь разглядеть человеческие фигуры. И увидели всего одну.

— Это женщина! - сдавленно вскрикнул Эйтон. — И кажется... Адела? Или меня глаза

обманывают.

Уже не таясь, мы стремительно направились к огню и женщине, что грела над ним руки. Сердце

билось прямо под горлом.

Неужели Эйтон прав и это Адела.

Когда подошвы сапог коснулись камней, женщина повернулась в нашу сторону и спокойно

произнесла:

— Кайтон, я надеялась, что ты доберешься сюда.

— Фейа? - я узнал странную ведунью. — Что ты тут делаешь? И как ты сюда попала?

— С трудом, император, с большим трудом. И кажется, все равно под конец заблудилась. Тяжело

в моем возрасте карабкаться по скалам.

— Что ты тут ищешь? - я вглядывался в спокойное, почти безмятежное лицо этой необычной

женщины.

— Мне сказали, тут древний храм Сэлонима высоко в горах. Увы, я себя переоценила. Мне туда не

добраться. Если только один драторин не пожелает отплатить мне добром за спасение своего

оруженосца.

— Храм? - удивился Эйтон. - Кому пришло в голову строить его в таком месте? И как люди сюда

забираются, если эта женщина не смогла?

— Возможно, им помогают в этом полукровки, — сказал я и напрягся. Нас не зря сюда привело.

— Разве у полукровок не собственные божества? — мы с с Эйтоном уже стояли у входа в храм. -

Кажется, какие-то порождения от блуда демиургов, да простит меня великий Сайтон.

— Многие полукровки старомодны и больше признают традиционных сэлонимских богов. Мне об

этом рассказывал блюститель нравов Райдор Таорн. Но не будем болтать зазря.

Фейв, которая во время нашей беседы о религиозных обычаях сэлонимов не проронила ни слова, согласно кивнула.

— Ты знаешь, в каком направлении нам нужно следовать? — спросил я ведунью.

— Почувствую, только подними меня, — твердо сказала Фейа, — твой и мой пути сошлись в этих

горах. Значит я не ошиблась и пришла верно.

Я подхватил женщину под руки, крепко прижал к себе.

— Летим!

Мы поднялись и скоро маневрировали между скалами, отыскивая храм, который, возможно, даже не существовал. С чего я взял, что Фейа точно знает, куда нам нужно?

Через некоторое время под нами обозначился выступ на скале. Площедка, выглядящая очень

просторной. И на ней, прижатый к скалам, был храм, прорубленный прямо в горной породе.

Сработано грубо, но добротно. И символ Гарда Сэлонима на острие крыши угадывается

безошибочно.

Мужская фигура с секирой, на голове венок из колосьев.

Мы поравнялись с ней.

Храм был небольшим. Три этажа и невеликая протяженность. Кто же тут службы устраивает, и для

кого? Если это святилище при монастыре, то где этот монастырь?

Свет был в двух окнах на втором этаже. Не исключено, что это какой-то один зал.

— Идем туда, решил я.

— Кайтон, смотри! и- дернул меня за рукав Эйтон. — Вон туда, налево, ближе к скалам.

Я проследил взглядом за рукой Эйта. Он указывал на что-то бесформенное, еле различимое в

мерцании Зеперо сквозь налетевшие облака.

— Это что-то похожее на воздушный шар, очень небольшой и маневренный, но кажется он

поврежден, — горячо зашептал мой друг, — и там в корзине, возможно, кто-то есть. Я видел

огонек.

— Не будем терять время на проверки, - сказала вдруг Фейа, - идем в храм. Тем более если тот, кто в корзине, нас заметит, может поднять тревогу.

Я был с ней согласен.

Мы поднялись по грубо вытесанным ступенькам, стараясь держаться ближе к стене и двигаться

как можно тише.

Тяжелая деревянная дверь скрипнула не смазанными петлями. Наверняка если кто-то есть в

шаре, он нас услышал.

— Быстро внутрь! — скомандовал я.

Мы прошмыгнули в храм и сзади громыхнуло.

Теперь и наверху нас услышат.

Внизу оказалось темно, но тем виднее была лестница, слабо освещенная со второго этажа.

Прислушавшись, я удостоверился, что вокруг тишина. Ни шагов, ни шорохов.

Мы с Эйтоном направились к лестнице и вскоре уже были на втором этаже.

В коридоре горел один-единственный масляный фонарь, прикрученный к стене.

Чуть приоткрытая дверь была в конце коридора.

Мы поспешили к ней и уже подошли совсем близко, когда до нас донесся голос. Глубокий, сочный, нездешний.

— Матиас, исполни мою волю.

Я, Гард Сэлоним, создатель людей, приказываю тебе убить твою сестру Аделу и забрать у нее

артефакт. Только так ты приведешь мир к равновесию.

13.4 Адела. Небесная погоня

Эрлины выделили мне воздушный шар и одного сопровождающего, для управления судном.

— Корабль маленький, не больше чем на двух пассажиров, — сказал начальник воздушной

гвардии Эриналы, — Диларшель справится один. Но учти, сопровождать он тебя дольше

положенного не станет. Только доставит до конечной точки и улетит обратно на родину. Эрлинам

неинтересны ваши дела.

— Благодарю, айсо, — только и сказала я. Хорошо хоть меня согласились отправить непонятно

куда. Никто не знал, где этот храм в горах, на то он и тайный. Если бы не заявление Миластео, что

меня приведет судьба, куда следует, никто бы и не стал заниматься этим делом, уверена.

Мне выдали теплый плащ и запас еды для двоих путешественников. Не медля, шар поднялся в

небо.

Было страшновато отрываться от тверди, оставляя далеко внизу горы, долины и города эрлинов.

Все же это не крытый дирижабль и даже не дракон, с его мощными крыльями и прочной броней.

Искусственный пузырь из эластичной ткани алого цвета, колыхался от малейшего порыва ветра.

Корзина, сплетенная из лозы, казалась совсем тонкой. Если мы столкнемся с чем-то, она тут же

разлетится!

Места мало, ведь в центре корзины — устройство, нагревающее воздух, чтобы поднять шар.

Диларшель выглядел молодо, но я уже понимала, что он старше пятидесяти, потому что владеет

телепатией. По крайней мере, это внушает надежду. Если что, с нами будет связь.

Эльф с трудом скрывал недовольство. Лететь почти в неизвестном направлении!

Нет, мы конечно знали, что нужный храм находится в горах Грау. Но ведь их протяженность просто

огромна.

Как найти посреди однообразных скал строение, которое наверняка из этого же камня и сделано?

Широкая полоса гор Грау разделяла Приграничье и Далению. Хорошо хоть в видении уточнили, что храм нужно искать со стороны Приграничья.

Шар набрал высоту, стало холодно. Я закуталась в теплый плащ с меховым подбоем, с

благодарностью вспоминая эрлинское великодушие и гостеприимство.

Эльф управлял своим воздушным корабликом молча, порой поглядывая на меня не с самым

добродушным видом. Я решила не навязывать ему общение, хотя мне интересно было больше

узнать о быте эрлинов и их обычаях. Да и хотелось отвлечься от своего волнения.

Я решила просто смотреть вниз, тем более, зрелище под нами разворачивалось потрясающее.

Только так и можно постичь величие нашего мира и мощь демиургов, которые все это создали.

Правда, первые пару часов мы летели над бесконечной водной гладью. Но и она не казалась мне

однообразной.

Небо смотрелось в океан, меняя его облик. А ветер создавал причудливые узоры из волн на его

поверхности.

Мысли текли так же, как вода под корзиной воздушного шара.

Что ждет меня в этом храме, где должны сойтись все пути?

Успею ли я до того, как проклятие сожжет изнутри Матиаса? Смогу ли спасти его?

Ипиро катился по небосводу, готовя нашу половину мира к наступлению вечера.

— До темноты не управимся, — вздохнул эльф, - уж не знаю, где это место, где вас ждут, принцесса, но улететь сразу мне не получится. Придется переждать до утра. Не хочу блуждать

ночью в небе.

Я была рада, что он со мной заговорил.

— Что там за горные пики, айсо Диларшель? — спросила я, пользуясь тем, что мы общаемся. - Уже

горы Грау?

— Нет, пока только Дерис показался, — отмахнулся эльф, — можно не особо прятаться, на шаре

заклинание незаметности. На нас не обратят внимания, даже если мы будем пролетать над

головами сэлонимов. Хоть тень, что отбрасывает шар, увидеть иногда можно, при определенном

положении относительно светила. Но после захода мы станем практически невидимыми.

Эта информация была очень полезной, а то я постоянно с тревогой разглядывала пространство, боясь увидеть полукровок, которые гонятся за мной.

Раз мы невидимы, можно немного расслабиться.

Уже совсем вечерело, когда мы с Диларшелем собрались перекусить.

Нам собрали скромный, но сытный ужин, после которого я почувствовала, как глаза сами собой

начинают слипаться. Еще и в шаре немного укачивает.

Вокруг быстро темнело, вечер переходил в ночь. Мы пролетали над морем Сайтона.

— Вон там горы Грау, показал рукой вперед Диларшель, надо решить, в какую сторону

выравнивать шар.

— Если храм со стороны Эмедеры, как сказано в пророчестве, то возможно, нам нужно

переместиться ближе к ней, -размышляла я.

— Тогда надо поднять шар выше, — сказал эльф, принимаясь за работу.

Я кивнула и снова принялась смотреть по сторонам. И вдруг увидела в темноте две

стремительные тени. Это.. драконы! Я насчитала троих.

— Диларшель! - подойдя ближе к эльфу, я дернула его рукав. - Вон те трое могут искать меня. Или

просто патрулируют воздух.

— Не волнуйся, Адела, они нас не увидят, — ответил Диларшель с гордостью, - нас защищает

эрлинская магия.

Шар поднимался все выше, а драконы оставались на прежнем уровне.

Я было вздохнула с облегчением, но вдруг один из них, тот что замыкал тройку, откололся от

своих собратьев и устремился в нашем направлении.

— Драконий нюх! - догадалась я в панике. - Возможно, это полукровка, который унаследовал

чутье от своего отца.

— Или настоящий драторин, — резонно заметил Диларшель, — с такого расстояния не

определить, кто это. Но кажется, драторинов ты не боишься, принцесса?

— Сними всегда стоит быть начеку, — ответила я, стараясь говорить как можно тише, — но да, в

моей ситуации настоящие драконы менее опасны, чем полукровки.

— Он нас не видит, — настаивал эльф, — мы в безопасности, пока вот этот кристалл светится

голубым.

Диларшель показал на горелку. Она представляла собой чугунный обод, внутри которого жил

длинный язык пламени, а по краям металл обрамляли держатели с камнями разных цветов. Я

знала, что красные — это усилители энергии огня. Но кроме них был и голубой кристалл. Значит, это он давал нам незаметность.

Эльф поправил рычаг рядом с собой, пламя стало длиннее и шар поднялся еще выше.

И тут случилось странное. Направление ветра вдруг резко поменялось. Внезапный порыв дунул

так, что корзина затрещала и накренилась.

Я успела схватиться за бортик, а эльф оказался не готов к такому неожиданному маневру стихии и

пошатнулся, взмахнув руками.

С ужасом я увидела, как Диларшель спиной боком врезался в чугунный обод. Но успел

оттолкнуться рукой до того, как влетел в огонь.

Не знаю, как уж так вышло, что эльф выбил из крепления именно голубой кристалл. Тот вылетел и

куда-то закатился, а может и выпал!

Корзина раскачивалась, шар пошел на снижение, а снизу послышался рев.

Трое драконов неслись в погоню за нами.

Эльф пришел в себя мгновенно и принялся дергать за рычаги и стропы.

— Снижаемся к горам Грау! крикнул Диларшель, спасая своими маневрами наш шарик от

драконьего пламени. К счастью, его, по всей видимости, мог изрыгать лишь один из

преследователей, остальные только рычали и пытались нас догнать. – На колени, чтобы тебя не

вытряхнуло и не задело огнем.

Я послушалась.

— В горах могут быть такие узкие места, где мы сможем спрятаться, — торопливо рассказывал

Диларшель, умело и четко управляясь с шаром, — эти громоздкие туши не пролезут, а мы

проскочим.

Я не просто припала к полу корзины, а выискивала заветный кристалл, который может нас спасти.

Пространства было мало, так что надежда есть. Увы, плетении были местами довольно заметные

дыры, куда, мог проскочить самоцвет.

От толчков я все время заваливалась, но не прекращала поиски.

Как мне показалось, летели мы безумно долго, уже темнота сгустилась, забирая горы в плотный

покров.

К своему ужасу, я уже слышала хлопанье драконьих крыльев.

Они рядом!

От очередного маневра Диларшеля в ушах свистело, так качалась корзина. А потом я ощутила

сильный толчок и услышала звук удара, будто мы врезались во что-то, но движение

продолжилось, хоть и медленнее.

Я упала на пол, не удержав равновесие, больно подвернула руку и ударилась щекой.

Но мои страдания тут же были вознаграждены, потому что я увидела на уровне глаз застрявший в

плетении стенки корзины голубой кристалл.

С торжествующим криком я выдернула его, на коленях доползла до Диларшеля и, дернув его за

штанину, сунула в его дрожащие пальцы бесценный кристалл.

Эльф одной рукой продолжал управлять, другой принялся укреплять самоцвет на место.

Я слышала грохот, рычание, завывание и эльфийские ругательства.

Мне казалось, что внутренности вот-вот вывернутся наизнанку, от тряски.

В какой-то момент шум позади стих, но мы продолжали то снижаться, то подниматься и все время

уворачивались от чего-то.

Я подозревала, что Диларшель совершает маневры между скал, порой я слышала шорканье ткани

о камни и молилась, чтобы материал, из которого сделали этот пузырь, был достаточно крепким.

Удар снизу и треск.

Я подскочила так, что прикусила нижнюю губу. Диларшель свалился сверху, на меня. Рядом упасть

не хватило место, уж очень тесная корзинка.

— Кажется, мы прилетели, — хрипло сообщил эльф, — прости, принцесса, за казусное положение.

Он поспешно поднялся, охая. Кажется, повредил себе что-то. А может и мне.

— Ты вовремя дала мне кристалл, - говорил Диларшель, пока я с усилием вставала, хватаясь за

бортик корзинки.

— Мне удалось проскочить в расщелину, а потом включить невидимость. Когда двое драконов

облетели скалу сверху и спустились в образованный скалами “карман”, нас уже видно не было.

— Двое? - удивилась я.

— Во время погони один врезался в гору и вызвал камнепад. Не уверен, что этот полукровка

остался жив. И как я понял, это тот, кто чует запахи по-драконьи. Мы оторвались от них, хорошо

попетляли, пока шар не упал.

— Где мы? - растерялась я, пытаясь осмотреться. В темноте это сделать сложно. Но... кажется, я

увидела свет! Свет из окна!

Или это огонь в пещере?

— Мне придется переночевать тут, - сказал эльф, — постараюсь поправить разрушения и улететь

утром. Или, если шар пострадал серьезно, вызову подмогу, хоть искать меня будут долго. Ведь я

даже не знаю, куда мы упали. Искать свой храм тебе придется самой.

— Благодарю тебя за все, Диларшель, — я слегка поклонилась отважному эльфу и принялась

выбираться из корзины, хоть меня и пошатывало.

По счастью, шар не застрял где-то посреди скалы, можно было спуститься на ровную площадку.

Я направилась туда, где виднелся огонек.

И довольно скоро услышала хруст мелких камней под чьими-то ногами.

— Адела! — до боли знакомый голос.

— Хаур? – я не поверила ушам. — Что ты здесь делаешь?

Передо мной действительно стоял жрец Хаур Гроти. Похудевший, но прилично одетый, явно не

только из опасного похода.

— Пытаюсь образумить короля Матиаса, — ответил жрец.

— И где он? - в волнении спросила я.

— В этом храме, — Хаур махнул рукой в сторону бесформенной темной громады, где светилось

окно.

13.5 Адела. Там, где сходятся пути

Хаур Гроти вел меня к храму, высеченному в скале.

— Матиас там? — уточнила я по пути.

— Да, принцесса. Надо сказать, я с трудом его нашел здесь несколько дней тому назад. И то с

помощью полукровок, которые сюда короля и принесли, чтобы укрыть от возмездия императора

Кайтона Даэрда. Удалось убедить, что я королевский жрец и мое место — в храме при короле.

— Мне сказали, Матиас совсем плох, — этот вопрос я не решалась задать. Но все равно придется

узнать ответ.

— Верно, - кивнул Хаур, — его уже вряд ли можно спасти, Адела. И не уверен, что нужно. Ты ведь

здесь ради того, чтобы попытаться исцелить брата? Это опасно, дитя.

— В видении эрлина Миластео было сказано — если я не успею, его смерть вызовет больше хаоса, чем принесет пользы.

— Но разве там говорилось, что ты спасешь его?

Мы поднимались по неровным ступеням.

— Тогда зачем меня сюда привели небеса?

— Пока не знаю, Адела. У меня тоже нет полной картины, хоть я и знаю больше твоего. Мир

должен измениться, ошибок наделали и демиурги, и смертные. Даже эрлины, что считают себя

безгрешными, не исключение.

Хаур отворил тяжелую дверь, с усилием ее придержал, пропуская меня первой.

— Где мой брат? — спросила я напряженно, пытаясь привыкнуть к темноте. Свет виден был

только со второго этажа, на первом мрак.

— Я отведу тебя к нему, но сначала прошу, расскажи о том, чего не знаю. Где ты была все это

время, что видела, о чем слышала. Возможно, в твоем рассказе будет что-то важное...

— Важное? — задумалась я, идя вслед за Хауром по лестнице. - Эрлины сказали, что демиурги

среди нас. Решили вмешаться, потому что равновесие мира нарушено. А все из-за того, что они

чего-то не учли, создавая сэлонимов. Как я понимаю, эрлины вообще считают нас ошибкой.

Мы шли по тускло освещенному коридору.

— Ох уж эти эрлины, — сварливо произнес жрец, — даже если демиурги опустятся на Аперфод, они не смогут вмешаться и сделать все по-своему. Сыграть за свои творения. Они только бросят

кубик по-своему, определяя другой порядок ходов.

— Ты так говоришь, словно мы для великих богов только площадка для настольной игры.

— В каком-то смысле это так. И сейчас демиурги не досчитались одного из кубиков. Входи.

Хаур открыл неприметную дверь в тесную каменную келью. В ней был лишь один топчан и тумба.

— Присядь, отдохни с дороги. И поговори со мной. Если ты голодна, могу предложить овощи и

вяленое мясо.

— Благодарю, но волнение отбило аппетит, - призналась я.

— Тогда рассказывай, - велел жрец.

И я постаралась кратко, но понятно изложить ему историю своего путешествия на остров Хвост, покушения на мою жизнь и странного похищения.

Хаур слушал напряженно, не перебивая. Только раз спросил, при мне ли артефакт.

— Да, я его сохранила, возможно, чудом. Наверное, Феничели помогла.

— Феничели? — лицо жреца приобрело странное выражение.

— Да, мне было видение с ней, когда я упала в обморок.

Я поняла, что слишком уж сжала свое повествование, раз не упомянула о такой важной вещи, как

беседа с духом первенца демиургов.

— Как мало видят сэлонимские глаза, — вдруг простонал Хаур.

— О чем ты? Я что-то упускаю?

— Нет, дитя, — помотал он головой, — не ты, а я. Будто видел все наверху, внизу и даже позади

себя, а на тебя надели шоры.

Вот что значит быть в смертном теле.

— Не понимаю тебя, — я потрясла головой, - все же, наверное, устала.

— Ты удивительная человечка, Адела, — улыбнулся жрец, и это прозвучало странно, - не перестаю

поражаться твоей стойкости.

В дверь постучали.

Ох, я ведь даже не знаю, кто здесь есть кроме нас и Матиаса. Вряд ли мой умирающий брат

способен ходить по комнатам и стучать.

Хаур поднялся и открыл без страха. Значит, в курсе, кто здесь.

— Он хочет видеть меня? — спросил он кого-то. Ответа не было, но Хаур продолжил так, словно

поддерживал беседу.

— Откуда вы узнали, что я кого-то встретил? Ты увидел в окно. Действительно, как я не подумал.

Хаур посторонился, и я увидела стоявшего на пороге Алена Китра, верного глухонемого

сопровождающего моего брата.

Значит, Матиас точно здесь. Китр читал по губам, поэтому произносить слова следовало

разборчиво, так чтобы каждое слово прорисовывалось, едва слетая с языка.

— Адела, король не спит, — сказал Хаур.

Ален же церемонно поклонился мне, будто мы с ним были во дворце.

— Приветствую, - кивнула я ему.

Королевский вельможа протянул руку, приглашая пройти с ним.

— Я могу сопровождать принцессу? — спросил Хаур.

Китр помотал головой и сложил руки крест-накрест, а потом показал один палец.

— Дать им час на разговор? — догадался жрец.

Ален кивнул.

Я отправилась за ним.

Глухонемой провел меня дальше по коридору и вскоре мы добрались до помещения, которое не

могло быть ничем иным, кроме ритуального зала. В нем был алтарь и несколько статуй

демиургов.

Дверь скрипнула за моей спиной и я поняла, что Ален со мной не зашел.

Пройдя вперед, я увидела посреди зала кресло, накрытое пледом. Сначала оно показалось мне

пустым, но подойдя ближе, я поняла, что в нем человек. Очень худой, почти прозрачны!

Это Матиас! Как же он изменился. Длинные сухие волосы придавленные неизменной короной, падали на плечи, лицо заросло бородой, воспаленные глаза казались огромными, бледная кожа

обтягивала скулы.

Однако голос брата не изменился.

— Адела! - сказал Матиас возбужденно и радостно, силясь приподняться со своего то ли кресла, то ли ложа.

— Ты пришла! Ты нашла меня! С тобой ли наш священный артефакт?

— Да, Матиас, - я с удивлением рассматривала его. Кажется, его оболочка истощилась, но дух был

крепок.

Король нетерпеливо подергивал ногой в кожаном сапоге. С силой оттолкнувшись от

подлокотников, Матиас встал, сделал шаг по направлению ко мне.

— Я болен, Адела, но как видишь, могу передвигаться.

Улыбка на изможденном лице казалась зловещей.

— Я дождался тебя, сестренка! Ты спасешь нас. Спасешь всех. Мы сможем основать свою

империю, куда лучше, чем у этого, жалкого ящера. Ты станешь женой великого правителя.

— А ты, Матис, что будет с тобой? Императором будет лишь один из вас.. и как я понимаю, эта

роль достанется Аштону Далейну.

— Он меня не обидит, - убежденно заявила тень моего брата, - мы будем равными правителями.

Он сделает меня не только королем Эмедеры, но и своим советником. А еще мы присоединим к

себе реку Фенимолы и отвоеванную Дазру. Кайтон Даэрд сгинет. Нужен только артефакт, который

вернет мне жизненные силы.

— Матиас! Ты очень ошибаешься, если считаешь, что святыню сэлонимов можно переделать.

Брат пошатнулся, я подошла ближе, подхватила его.

— Подойдем к ним... к богам, — попросил он.

Я помогла Матиасу дойти до алтаря, по обеим сторонам которого были фигуры богов. Фенимола и

Гард Сэлонимы.

Мативс оперся двумя руками об алтарь и громко произнес:

— Всесильный Гард! Артефакт в этом зале. Поговори со мной снова! Скажи, что я должен делать!

У него снова были видения?

Я с жалостью и испугом посмотрела на бледное подобие своего брата.

И тут зал заполнился громким, властным голосом.

— Матиас, исполни мою волю! Я, Гард Сэлоним, создатель людей, приказываю тебе убить твою

сестру Аделу и забрать у нее артефакт. Только так ты приведешь мир к равновесию.

Брат повернулся ко мне.

В глазах его горела решимость, а в руке был острый клинок. Матиас взял его с алтаря.

Я попала в ловушку, но кто ее устроил? Неужели и правда боги среди нас, а я должна стать

жертвой? Так мир придет к равновесию?

— Прости, Адела, ты сама все слышала, — голос Матиаса прерывался, я видела, как он с собой

борется.

Одной рукой король вцепился в меня, крепко держа повыше локтя, а во второй был занесенный

клинок.

Еще не успев отреагировать, я услышала, как резко открылась дверь в зал, стукнушись о стену.

— Стоять!

И - раздался новый голос. Голос Кайтона Двэрда.

Это невероятно.

В поднятую руку Матиаса ударился огненный шар.

Брат вскрикнул и выронил нож.

— Оставь ее, сэлоним!

А это уже сказала женщина.

Обернувшись, я увидела моего императора в сопровождении незнакомки.

Ее глаза светились, словно звезды.

Матиас упал на колени, держась за обожженную руку, а Кайтон в три прыжка достиг меня и

схватил в охапку.

— Ты жива! - прошептал он.

— Выходи, самозванец! — звонко крикнула спутница Кайтона.

И голос ее отразился от каменных стен так, что посыпалась крошка. В этом было что-то

сверхестественное.

Послышался шорох. Из-за занавесок, обычно отделяющих помещение, где жрецы совершают

самые тайные ритуалы, вылетел Ален Китр, бешено вращающий глазами.

А следом за ним вышел Хаур.

— Фейнемол! - воскликнул он, глядя на женщину.

— Гауард! - простонала она. — Негодяй, которого я ищу по всей планетке! Ну и напугал ты меня. Я

уж решила, что это у тебя бред начался и ты приказываешь глупому королю убить мою прямую

наследницу!

— Что.. что это значит? — Матиас все еще стоял на коленях, а в уголках его рта собиралась

красноватая пена.

— Тебя разыграли, король, — с состраданием произнес Хаур, — Гард Сэлоним никогда не

разговаривал с тобой. Это был твой слуга. Он вовсе не глухонемой.

При этих словах Ален Китр вскочил и попытался убежать.

Но у двери его остановил Эйтон Гараирн. Когда он успел зайти, я не заметила. Тут постоянно что-то происходит- не мудрено.

— Кто-нибудь объяснит нам, что происходит? — спросил Кайтон Дазрд, все так же крепко

прижимая меня к себе. — Этот тип пытался украсть артефакт Магики год назад, когда я и мои

воины вошли в храм Гарди.

Значит Китр, а не бедняга Кайл похитил мое кольцо-печать! А ведь даже собственный отец считал

его виновным.

— Это ты убил Кайла! Он пытался тебя остановить! - простонала я.

Самозванец только злобно ухмыльнулся, вяло стараясь вырваться из крепких рук Эйтона.

— Мы здорово напортачили с полукровками, — сказал Хаур.. точнее, Гард Сэлоним, - увы, просто

спуститься на Аперфод и все исправить мы не можем. Вам самим придется что-то с этим делать.

Но подтолкнуть вас к верным решениям нам пришлось.

— Кстати, об этом! - Фейнемол, или как мы, смертные, ее называем, Фенимола, подошла к мужу.

— Ты украл у нас Ключ Решений. Зачем?

— Чтобы вы не наделали еще больше бед, разумеется! - Сайтон Даэрд заявил, что ошибку нужно

просто стереть. И полукровок не должно существовать.

— Ты сам видишь, какие проблемы сейчас у наших детей, — кивнула в мою сторону Фенимола.

Я слушала разговор демиургов, затаив дыхание.

— Полукровки тоже наши дети. Хоть и нежданные.

Гард Сэлоним повернулся к нам с Кайтоном.

— Вы должны помочь нам все исправить, — сказал он.

— Значит, все это время ты... ты... - я пыталась сформулировать свою мысль, но не знала какие

слова подобрать. Ведь я обращалась к демиургу! Одному из творцов мира и создателю нашего

племени!

Сам Гард Сэлоним поддерживал меня в моих безумных путешествиях. И его я, получается, пыталась спасти от гибели в Тайнограде?

— Ты притворялся человеком, а сам мог прекратить это все одним движением руки?

— Он не мог, моя милая, — ласково ответила за мужа Фенимола, — мы с ним сейчас в телесных

оболочках. У нас лишь отголосок наших истинных возможностей, так, легкие фокусы.

— Если бы мое человеческое тело умерло тогда у тебя на руках, Адела, я бы выдал себя, обретя

истинную форму.. и, к сожалению, вы тоже могли от этого пострадать. Смертному сложно

находиться рядом с богом в его обличье, и остаться целым.

Так что ты спасла тогда нас всех.

— Но что у вас происходит, демиурги? — обратился к нашим богам Кайтон. Теплый, надежный, живой и настоящий Кайтон Даэрд.

— Долго рассказывать, - усмехнулся Гард, сначала стоит навести здесь порядок.

Эйтон Гараирн удерживал забывшего о сопротивлении Алена Китра. Мой брат Матиас с трудом

поднялся с колен и стоял, держась за горло. Он задыхался.

— Его можно спасти? — спросила я со слезами.

Фенимола подошла к Матиасу, положила руку ему на лоб.

— Он нарушил равновесие, — грустно сказала богиня спустя несколько минут, - презрел вашу

клятву и законы. И внутри него уже все умерло.

— Но вы ведь всесильные, демиурги! - взмолилась я.

— Адела, — мягко сказал Гард Сэлоним, — как ты думаешь, будь мы всесильные, творилось бы на

планете такое? Мы отдали Аперфод в ваши руки. И сами не можем договориться между собой, как с вами теперь быть. У каждого своя судьба. У людей и богов.

— Значит, ты Гард Сэлоним, - прохрипел Матиас.

Да, король, - подтвердил жрец.

— И никогда не говорил со мной, выражая волю небес.

— Именно.

— Это все.. обман! - простонал мой несчастный брат. - Аштон... Аштон... Предатель. Ален, это он

подослал тебя?

Вэгляды присутствующих обратились на мнимого глухонемого.

— Отвечай! - велел ему Эйтон, тряхнув самозванца как следует.

— Да, - с неохотой признался Китр, - я служу королю Далейну.

— Он - велеслов, — заявила Фенимола, — они мало расходуют речь, чтобы не тратить ее энергию.

Особенно в ваши времена ослабленной сэлонимской магии. Должен быть еще у его жертвы

камень послушания. Где-то близко к голове.

Кайтон резко сорвал с брата корону.

А ведь и правда, он всегда в ней! Даже на императоре драторинов я венец, кажется, видела всего

один раз.

По щеке Матиаса пробежала кровавая слеза. Все его тело содрогнулось.

— Слепец и глупец, — он прошептал это, но все услышали, - я достоин своей жалкой участи.

Прости, прости, Адела...

Я осторожно высвободилась из самых надежных на свете объятий и подошла к брату, взяв его за

руку.

— Матиас, - тихо сказала я ему, - я люблю тебя.

— Не стою я твоей любви, — горько откликнулся брат, — давай, попрощаемся, сестренка. И ты, если можешь, постарайся вспоминать обо мне что-то хорошее. Проклинать меня и так много кому

есть. Я поступил с тобой хуже, чем с другими, Делла. И сейчас прошу слишком много. Просто

помнить меня не таким гадом...

Матиас захрипел, хватая воздух ртом.

— Где Ключ Решений, Гауард? — ясный голос Фенимолы прозвучал неожиданно. И не к месту.

Почему они опять выясняют свои проблемы, не дав попрощаться нам с братом, раз уж ничего

сделать нельзя?

— Я спрятал его внутри футляра с артефактом Аделы, — отозвался Гард.

— Давай дадим им возможность воспользоваться ключом, — попросила Фенимола, — они

достойны.

— Хорошо. Адела, достань святыню.

Я сжимала в своей руке холодные пальцы Матиаса, а Кайтон придерживал моего брата, чтобы тот

не упал. Смысл слов демиурга плохо до меня доходил.

— Адела, вынь футляр, — сказал Гард громче.

Я повиновалась.

Откинула крышку, извлекла артефакт.

— А теперь дай мне футляр, — велел демиург. Взяв коробку от святыни, он оторвал крышку и

разломал ее надвое. Я даже испугаться не успела.

В крышке оказался тайник, полое место, где уместился круглый предмет, похожий на медальон.

Гард потер его пальцами с двух сторон и медальон засиял так, что все, кроме демиургов, прикрыли глаза ладонями.

— Это Ключ Решений. Мощнейший инструмент самого Амистена, — сообщила Фенимола, — он

может мгновенно изменить судьбу. Мы даем тебе возможность, Адела, принять одно решение, которое сбудется. Выбирай. Можешь оживить своего брата или.. или быть со своим драконом. На

законных основаниях. Обстоятельства тут же подстроятся под вас и это станет возможным. Мы

готовы вас сами повенчать сейчас же, у этого алтаря.

Воля демиургов. ФИНАЛ

Мы смотрели друг на друга и в наших глазах рождались и умирали миры и вселенные.

Император Кайтон Даэрд сейчас был близок ко мне, как никогда.

Стоило мне пожелать — и мы будем вместе, навсегда.

Гард Сэлоним, демиург, один из творцов мира и мой прямой предок, вложил в мою руку сияющий

Ключ Решений, медальон, постоянно меняющий свой вид. На обращенной вверх стороне

постоянно обновлялись символы, появлялись и исчезали изображения. Ключ Решений был

теплым и пульсировал. Этот невероятный артефакт я все время носила с собой в футляре со

святыней своего народа.

Возможно, поэтому в видениях эрлина я была недостающим элементом, без которого не

сложится картинка мира.

Получив Ключ в ладонь, я каким-то образом знала и понимала, что именно произошло.

Среди демиургов разгорелся спор по поводу полукровок. Их рождение стало возможно изза того, что при создании сэлонимов случайно оставили такую возможность. Человеческая форма

является тем, что объединяет драторинов, эрлинов и сэлонимов. Пока драторин не обернулся

драконом, он выглядит человеком. Эрлин, пока в нем не проснутся все заложенные способности, тоже просто остроухий смертный. Драторины и эрлины не могут иметь потомства, но и те и другие

легко заводят детей от сэлонимов. И через них тоже, по сути, сочетаются перекрестно.

Часть демиургов сочла, что это ошибка, которая приведет к вырождению мира.

Возникло предложение стереть эту линию развития Аперфода с помощью Ключа Решений.

Полукровки бы просто исчезли и и больше никогда не рождались. И каждое из племен

продолжило свой раздельный путь развития. Это должен был утвердить верховный создатель, Амистен.

Но Гард Сэлоним не стал дожидаться его волеизъявления, он похитил Ключ Решений и отправился

в Аперфод в человеческой форме. В качестве наблюдателя, потому что демиурги в смертном

обличье не вправе что-то решать за свои создания.

Гард хотел доказать, что все можно исправить, восстановить равновесие и в таком, несовершенном мире, который оказался далек от задуманного... Многие годы он провел в

изгнании, скрываясь от остальных богов, притворяясь обычным человеком.

Демиурги не видели его, и потому, что он прятался, а еще поскольку даже боги не в состоянии

следить за каждой человеческой судьбой. Смертные, вознося молитвы к демиургам Аперфода, преувеличивают собственную значимость, увы... Работают не обращения к ним, а решимость и

личная сила.

И только сейчас, когда ситуация начала ухудшаться, Гард обратился к Фенимоле, прося ее о

помощи. Потому что боялся за сэлонимов.

Все это знание возникло в моей голове вспышкой.

Мне показалось, что прошло несколько часов, но на самом деле промелькнули мгновения, которые никто даже не успел бы сосчитать.

И я знала все это. А еще то, что я — прямая наследница Феничели, дочери Гарда и Фенимолы.

Матиас, мой брат, не нес в себе эту искру, она передавалась по женской линии. Но он так же

дальний потомок демиургов. Заблудший, предавший свой род.

А я должна выбрать, спасти его или обрести Кайтона.

— Адела, - губы Матиаса почернели, - не спасай меня, не надо. Выбери любовь. Если ты будешь с

драконом, значит и другим можно найти лазейку. У них появится надежда на милость богов. А

мне... в любом случае больше не быть королем.

— Сможешь ли ты быть счастлива, если откажешься от брата, Адела? — в голосе Кайтона была

боль, а в глазах его уместилось все звездное небо. — Я найду способ быть нам вместе. Мне все

равно, сколько ты проживешь и насколько раньше меня состаришься. Я люблю тебя и не буду ни с

кем, пока ты есть. И если ты сейчас выберешь наше совместное будущее, сможешь ли забыть, чем

пожертвовала ради него.

Ледяные пальцы умирающего или горячая ладонь любимого.

Как же не хотелось выбирать!

Мне нужны были оба варианта!

И в каждом свой резон...

Но могу ли я выбрать для себя любовь и не мучиться до конца дней, думая, что могла спасти

брата?

Я видела, знала, что получив в дар жизнь, он изменит свой путь.

Дыхание Матиаса становилось слабее. Рука все холоднее.

— Я приму любой твой выбор, Адела, - спокойно сказал Кайтон Даэрд.

И я знала, что так и будет.

Этот драторин сумел разглядеть мою душу, мою суть как никто другой.

Сжав Ключ Решений, я сказала:

— Матиас, живи. И выбери верный путь. Посвяти свою жизнь исправлению ошибок.

— Зачем, Адела? - глаза брата расширились, а я упала в руки любимого.

— Ты все сделала правильно, - прошептал он, — а для полукровок мы постараемся улучшить

судьбу и без этого.

Матиас подлетел на два своих роста, завертелся в воздухе, а потом начал сиять. Когда брат

спустился обратно, он уже не походил на ожившего мертвеца.

Гард Сэлоним принял Ключ Решений из моих рук и улыбнулся.

— Что ж, Адела, я в тебе не сомневался.

— Хватит уже их мучить, Гауард, — шлепнула его по предплечью Фенимола, — теперь, когда Ключ

Решений активен, Амистен может наблюдать за нами. И видит, что сэлонимы все такие же чистые, готовые пожертвовать своим счастьем ради близких.

Вот поэтому они и стали связующим звеном между всеми остальными расами.

Алтарь вдруг начал светиться ярко-зеленым.

И раздался низкий мужской голос. Кажется, он шел от стен, потолка, пола... отовсюду.

— Приветствую вас там, где сходятся пути!

— Сайтон Даэрд! - радостно воскликнул Гард.

— Я самый. Увы, нет времени искать смертное обличье, а показаться вам не могу, не нанеся

вреда. Я обращаюсь к своему потомку и его избраннице. Кайтон Даэрд и Адела Атейн —

подойдите к священному камню и положите на него руки.

Мы с императором переглянулись, кивнули друг другу и сделали то, что от нас требовалось.

Позади нас встали Фенимола и Гард, каждый напротив статуи своего супруга.

— Сейчас, когда сошлись все пути, - гремел голос божества, на этот раз, настоящего, - мы можем

вас видеть из мира демиургов. Амистен знает, что тут происходит. Просто если он подаст голос, все смертные умрут на месте. Гауард и Фейнемол, вы уже знаете, что я скажу.

— Знаем, - одновременно ответили демиурги.

Гард добавил для нас:

— Будучи в человечьем обличье, мы не обмениваемся мыслями с богами. Но сейчас, объединившись и пробудив Силы, попали в единое энергоинформационное поле с остальными

демиургами. И подтверждаем, что согласны с общим решением.

— Тогда озвучь его, Фейнемол, чтобы я не навредил нашим смертным ритмами своего голоса, -

попросил Сайтон.

— Картина сложилась и все стало ясно, - произнесла Фенимола, — Кайтон и Адела шли друг к

другу сквозь испытания и их души оказались родственными, независимо от происхождения. Вы не

просто пара. Вы истинная пара.

— Что это значит? — спросил Кайтон.

— Это определение родилось сейчас у демиургов, — пояснила Фенимола, — ваши сердца и

помыслы чисты, вы заслужили награду и будете вместе. Дети, рожденные в вашем браке, не будут

полукровками. Мальчик унаследует расу отца, девочка —принадлежность к племени матери.

Кровь останется чиста.

— У демиургов есть условие, — сказал Гард, — Адела станет провозглашенной королевой

Эмедеры. Но государство перейдет под покровительство империи Драторин. С сохранением всех

свобод для жителей. И долг с королевства будет списан.

— Я согласен, - голос Кайтона был твердым, уверенным.

— Кайтон Даэрд, ты берешь в жены Аделу Атейн, сэлонимку? — спросил Гард Сэлоним. - Даже

если ее век останется прежним?

— Беру, - спокойно ответил Кайтон. Мое сердце подпрыгнуло. Он ведь еще не знает, что я теперь

долгожительница.

— А ты, Адела Атейн, берешь в мужья драторина Кайтона Даэрда? - продолжила Фенимола.

— Беру, - подтвердила я с волнением.

— Что ж, тогда мне остается сказать, лишь одно. Наша дочь Феничели, дух целительства, оказала

личное покровительство.

Аделе и сделала ее живущей бесконечно, до исполнения миссии. Ваш брак будет долгим, драторин.

Кайтон не удержался и повернул голову ко мне.

— Ты знала? — спросил он.

Я кивнула.

— Не особо люблю сюрпризы, но этот приятный, — улыбнулся мой дракон.

— Именем Амистена! - прогремел вдруг Гард Сэлоним. — Волею демиургов. Вы мужи жена!

Какая короткая церемония! Ни клятв, ни заклинаний. Но мы чувствовали — свершилось.

— Скрепите брак поцелуем, — тихо сказала Фенимола.

Повернувшись друг к другу, мы выполнили волю богини.

Наши губы соприкоснулись, а сердца забились в едином темпе.

Лишь это случилось, я почувствовала, как тело будто наполняется воздухом, становится трудно

дышать, но и в тоже время я словно вот-вот взлечу.

Голова закружилась, по телу побежали волны.

Ритуальный поцелуй завершился.

Левую руку словно обожгло.

Кинув на него взгляд, я увидела, как проявляется на коже золотой узор, оплетая браслетом

запястье.

Кайтон в то же время удивленно разглядывал свою руку.

— Метка истинной пары, подарок демиургов, — пояснила Фенимола.

Позади раздались звонкие хлопки.

Обернувшись, мы увидели Эйтона Гараирна. Судя по всему, он вырубил Алена Китра. Тот лежал у

его ног без сознания. А герцог аплодировал нам, но улыбка его была печальной. Наверняка он

вспомнил свою любовь, сэлонимку, что состарилась и умерла, оставив лишь память о себе.

Матиас стоял чуть поодаль. По его лицу струились слезы.

— Поздравляю, королева Адела, - прошептал он.

— Удивительно, — сказал мне на ухо мой муж. Мой муж.

— Я ведь даже не сделал тебе предложения, и вот мы женаты.

— Может, ты не хотел этого? — я лукаво и смущенно улыбнулась ему.

— Желал больше всего на свете, — горячо ответил Кайтон, вновь целуя меня, не обращая

внимания на присутствующих, — и докажу тебе это не откладывая. А потом мы наведем порядок в

империи и твоем королевстве.

эпилог

— Просыпайся, королева сэлонимов и повелительница императорского сердца, — низкий, страстный баритон мурлыкал мне в ухо нежности.

Разве можно было заподозрить неприступного императора Кайтона Двэрда в подобной

несерьезности?

Я сладко потянулась и тут же нырнула из уютного сна в теплые объятия мужа.

На утро был назначен консилиум целителей.

Кайтон настаивал, чтобы до родов меня наблюдали как можно чаще. Ведь меньше, чем через

Зепер на свет должен был появиться будущий император Драторина. Наш сын.

Это был сложный год.

Наш брак с Кайтоном был воспринят в мире неоднозначно.

Даже когда Фенимола и Гард Сэлонимы объявили о своей божественной природе и донесли волю

демиургов, не все в это поверили.

Природа смертных велит во всем сомневаться.

Сайтону Даэрду, как бы он не был против, пришлось явить глас с небес на главной площади

Даэры, куда набилось народа из разных драторий и человеческих королевств. Даже несколько

эрлинских правителей прибыли послушать божественное заявление.

Слышно его было не только в Дазре, эхо отдавалось в Приграничье и Страшных горах, а также все

орины мира одновременно включились, чтобы передать важное послание.

Большая часть населения Аперфода оказалась охвачена информацией, но оставались отдаленные

уголки мира, где все еще ничего не знали.

Сайтон объявил, что смертным придется учиться сосуществовать в том виде, в какой они сами

себя привели. То есть, придумывать и постепенно внедрять новые законы, которые будут

учитывать интересы полукровок.

Кайтон Даэрд тут же сообщил, что готов к переговорам с лидером полукровок, но им не может

быть Аштон Далейн, иначе война не прекратится.

После того, как история моего брата и мистификации Алена Китра по приказу короля Аштона стала

всем известна, полукровки объявили, что не желают иметь дело с таким коварным “партнером“.

Далейн пытался обособить Далению, но в столице королевства возник бунт, Аштона свергли.

Вскоре короновали его дальнего родственника, герцога Дерейна.

Тогда же Гард и Фенимола покинули Аперфод, развоплотившись на вершине самой внушительной

из Страшных гор.

Сияние было таким, что его видно было три дня и три ночи по всей планете.

Случилось это сразу после моей коронации на трон Эмедеры.

Я стала правительницей Приграничья, хоть и жила в Дазре. Мой брат остался в том самом храме в

горах Грау и постригся в монахи.

Он решил посвятить жизнь постижению нового мироустройства. И счел своим долгом помочь

вписать в страницы летописи 'Аперфода полукровок.

Все мы понимали, что это работа даже не на десятки, а сотни лет. Мир меняется долго, как и

сознание его обитателей.

Эйтон Гараирн чувствовал себя виновным в моем похищении, считал свою халатность настолько

недопустимой, что пытался отречься от поста владыки острова Хвост.

Кайтон не принял его отставку, но общаться они стали меньше. Между друзьями словно горная

расщелина пролегла.

Я надеялась, что со временем они забудут тот инцидент, который, впрочем, привел ко всем этим

изменениям и нашему с императором браку.

Кайя Даэрд покинула Дазэру. Мать Кайтона с трудом приняла известие о нашем браке. То, что у ее

сына появилась некая “истинная пара" и это никчемная сэлонимка, повергло Кайю в уныние.

Она попросилась на Горячий континент. Императорской семье принадлежал дворец на острове

Спящий Дракон.

Я сожалела, что так вышло, получалось, что я разлучаю Кайтона с теми, кого он любит. Но муж

сказал:

— Давно подозревал, что у Кайи взаимная симпатия с Азкором Гаурном. Не зря она так мечтала с

ним породниться. Не имею ничего против, он не первый год вдовец.

За год с помощью Двэры мы почти отстроили Гардию. Теперь приграничье было под полным

покровительством Драторина.

Подозреваю, многим это не по нраву и часть граждан до сих пор недоумевает, как вышло, что

боги сделали меня королевой. Но против воли демиургов возражать себе дороже.

Что ж, впереди у меня долгая-долгая жизнь, полная многих забот и трудностей.

Но сейчас... сейчас мне хотелось продлить моменты нежности.

Я прижалась к широкой груди мужа.

— Как думаешь, на кого он будет похож? — прошептала я. — Чьи у него будут глаза?

— Его собственные, любовь моя.

Кайтон осыпал мое лицо легкими поцелуями, будто щекотал губами.

— Посмотрим, каким получится сын и сразу же примемся работать над рождением дочки, —

заявил он.

— Ах ты, неугомонный дракон! — притворилась я возмущенной и шлепнула его по плечу

ладонью.

— Еще какой неугомонный, — согласился муж, сгребая меня в охапку и при этом действуя

непередаваемо бережно, так чтобы не придавить мой немалый живот.

— А еще влюбленный, словно мальчишка, у которого еще крылья не прорезались.

Кайтон прильнул к моим губам, и ощущение счастья, которое жило в моей груди со времени

нашего безумного и странного бракосочетания, теплом разлилось по всему телу.

— Я люблю тебя, Кайтон Даэрд, - выдохнула я в его губы.

— И я тебя, — ответил он, - моя мятежная избранница с отважной и чистой душой, которая

изменила этот мир.