Аппетитные бестселлеры Юлии Евдокимовой: Италия, которую можно попробовать на вкус.

Газета «Аргументы и факты».

***

«Юлия- тонкий знаток и ценитель итальянской кухни и прочих итальянских тем».

Джангуидо Бреддо, почетный консул Италии, член Академии истории итальянской кухни.

***

«На книжной полке- тайны и туманы».

Журнал «Италия».

Духи – это незабываемый, невидимый модный аксессуар, который возвещает о вашем прибытии и остается после вашего ухода.

(Коко Шанель)

***

Мы все храним секрет, запертый на чердаке наших душ.

(Карлос Руис Сафон, испанский писатель)

Все совпадения персонажей и событий случайны

Говорят, что люди не меняются. Это действительно так. Но иногда, спустя годы, все наносное и приобретенное исчезает, слой за слоем, словно ветер уносит пожелтевшие листья. И тогда все яснее и четче на первый план выступает то, что долго пряталось глубоко внутри и, казалось, давно забыто. Так произошло с Карло Бальери. Он по-прежнему любил крепкие и дорогущие тосканские сигары, носил рубашки, сшитые известными портными. Но Лис больше не был могущественным и неподражаемым главой итальянской полиции, перед которым трепетали даже свои.

Он расслабился. За внутренними изменениями пришли внешние, волосы стали чуть длиннее, взгляд потерял цепкость и даже лицо обмякло. Пенсионер, что уж тут! Жесткий стержень, десятилетиями державший его изнутри, смягчился, а потом и вовсе стал плюшевым, словно игрушечный жираф. Растаял элегантный образ и на сцену вышел южанин, вроде сто лет назад искорененный и забытый, а вот, поди ж ты.

Бальери и книги писал расслабленно, нарушал сроки; не ругался с издателем, а кивал головой, обещая, что вот-вот пришлет рукопись.

Бывшие коллеги шептались за спиной: Лис уже не тот! А молодежь не верила, что этот седой и слегка рассеянный синьор та самая легенда и гроза мафии. Харизма? О чем вы!

Он даже купил летний домик с видом на море, правда, отдав дань прежнему Лису, в одном из самых красивых и шикарных мест Италии: в Позитано. Но это для приезжих оно шикарно, копни глубже – деревня, самая настоящая деревня, где все друг друга знают и никогда ничего не происходит.

***

Май в Позитано всегда был затишьем перед бурей. Через месяц крутые узкие улочки и галечные пляжи заполнят туристы, многочисленные магазины и кафе переполнятся, воздух запульсирует от переполняющей его энергии.

До тех пор было время. Дышать, размышлять, впитывать невозможную красоту, закончить, наконец, книгу. А потом- бежать. Бежать подальше до осени, когда жители Амальфитаны начнут жаловаться на пустоту и отсутствие благ цивилизации, сравнивать свои края со страной третьего мира где-нибудь в Африке. Вот тогда можно вернуться.

Стоя на небольшом балконе своего летнего дома, Карло Бальери любовался видом, от которого все еще захватывало дух. Такого сияния и таких ароматов он не встречал больше нигде, хотя пожалуй, был предвзят, как истинный южанин. Но он достаточно путешествовал, чтобы признать: другого такого очаровательного места действительно не существует. Говорят, что название Позитано произошло от финикийского имени бога моря Пезитан, ставшего у римлян Нептуном. Другая версия связывает название с голосом с неба, который предложил морякам высадиться в этом месте во время шторма. Остановка на пути. Ха, а кто бы отказался остановиться в раю?

В это время дня, прямо перед восходом солнца, он смотрел, как берег оживает. Большая полоса береговой линии еще казалась нетронутой, как в то время, когда деревня жила морем и ее домики выкрасили разноцветными красками вовсе не на потеху туристам, а чтобы их видели издалека рыбаки. возвращающиеся домой в непогоду. Скоро солнце прогонит аромат апельсиновых цветов, который окутывает деревню на рассвете, а пока птицы заливаются, приветствуя новый день, белые силуэты чаек расчерчивают еще бледную голубизну неба.

Кто-то сказал: чтобы красота была по настоящему ценной, она должна скрываться. Казалось бы, фотографии Позитано обошли весь мир и что тут скроешь, но в эти утренние часы и деревня и пейзаж раскрывались так, как не увидишь ни в полдень, ни в жаркие летние месяцы, ни на самых прекрасных фотографиях. Потому что красота включала все чувства сразу.

Бальери приезжал сюда уже второй год, но прекрасно знал, что никогда не станет для местных жителей своим. Конечно, он не был мимолетным туристом, такой же южанин-terrone, но слыл гостем. Если ты не родился здесь, свое место нужно заслужить.

Позитано был одним из тринадцати муниципалитетов, которые составляли побережье Амальфи. Каждый из них перетекал в следующий и каждый яростно сохранял собственную индивидуальность. Попробуй, скажи, что Вьетри суль Маре похож на Равелло, например! С тобой больше никогда не заговорят по-дружески.

Он не раздумывал ни минуты, сразу купил этот дом, не советуясь с женой, «прекрасной француженкой», как называли ее когда-то газеты. Расположенное на склоне горы, обращенном к морю, двухэтажное здание с арочными окнами находилось в двухстах метрах от вьяле Пазитеа, главной улицы деревни. Небольшие балкончики трех спален открывались на море. Поскольку все здания в Позитано построены на склоне гор Латтари, жителям требовалась спортивная подготовка. Viale Pasitea с извилистым спуском и крутыми поворотами – лишь один из способов добраться с вершины горы до берега. Более быстрый вариант предусматривал восхождение по многочисленным ступеням и тропам, которым не менее двухсот лет.

Одна из лестниц проходила как раз мимо заднего двора, и время от времени Бальери наблюдал за местными жителями или ошеломленными, запыхавшимися, выбившимися из сил туристами, преодолевающими четыреста ступеней.

Предметом зависти соседей являлось то, что дом отделен от строений по обе стороны. Пространство в деревне на вес золота, недвижимость стоит безумных денег и даже несколько метров свободного пространства казались роскошью. Большинство домов пристроено друг другу и два проулка по обе стороны от дома считались даром небес, в одном даже помещалась «Vespa». Да, на старости лет Бальери сел на мотороллер. А вы предлагаете карабкаться четыреста ступеней?

Сегодняшнее утро казалось особенно тихим. Видимо владельцы магазинов и ресторанов по максимуму отсыпаются в майские дни, ведь скоро начнется сезон и им придется работать почти круглосуточно, чтобы удовлетворить толпу.

Пожилой синьор, понимаясь по лестнице, приподнял выгоревшую соломенную шляпу.

– Buongiorno, signor Teresini. – Помахал в ответ Бальери.

В деревне о хозяине цветочной лавки Энрико Терезини отзывались чаще всего как о «una canaglia», очаровательном негодяе. Сколько сердец разбил по молодости, скольких туристов облапошил, но всегда выходил сухим из воды. Бальери находил его обаятельным и безобидным. Будь Карло женщиной, синьор Терезини непременно остановился бы для пары комплиментов!

– Энрико, когда откроется новая сырная лавка?

Прежде, чем ответить, цветочник пожал плечами и драматично поднял брови: – Не знаю, о чем они думают. Давно должна открыться. Толпы вот-вот нагрянут в нашу маленькую деревню! Вчера туда зашел мужчина и я пошел представиться позже днем, но там уже никого не было.

– Надеюсь, они скоро откроются. Нигде не могу найти пьемонтский сыр, робьола, хочу сделать пьемонтское ризотто, но без робьолы…

– Delizioso! – Энрико поднес пальцы к губам и смачно чмокнул.

Не успел цветочник раскланяться, как по ступенькам пронеслась синьора Бертина.

– Суматошное утро! – Вместо приветствия завопила женщина. Бальери не успел поднять брови так же драматично, как цветочник, ибо в безмятежном спокойствии утра не замечалось никакой суматохи. До тех пор, пока не появилась синьора. – Я уронила горшок с цветами, он свалил другой, все разлетелось, черепки, земля, и я должна попытаться спасти лимонное дерево!

Каких-то пять лет назад Бальери и представить себе не мог, что у кого-то могут быть такие проблемы. И такое утро. Теперь он наслаждался, раскрывая солнцу все фибры своей души.

– Вы заставите его выглядеть ее лучше, чем раньше, синьора, я уверен!

– Grazie, – ответила Бертина. – Buona giornata.

Сестра Бенедетта из церкви Санта Мария Ассунта, построенной бенедиктинцами, неслась, прыгая через ступеньку, навстречу синьоре Бертине. Помахала рукой в воздухе вместо приветствия, так и не сумев вовремя затормозить и тут же исчезла из виду.

Вот, собственно и весь утренний ритуал. Теперь до полудня на лестнице вряд ли кто-то появится, а когда нахлынут толпы, о которых говорил цветочник, привычно ворча, но в душе радуясь хорошим заработкам, Бальери здесь уже не будет.

Он спускался на кухню, чтобы сварить себе еще одну чашечку кофе, когда в дверь постучали, вернее, заколотили. Карло так отвык от нарушения ежедневного распорядка, что в первый момент застыл на месте, лишь потом медленно пошел к дверям.

На пороге стояла перепуганная светловолосая женщина лет тридцати, чем-то похожая на милого мышонка. Он часто видел ее на центральной улице, но не знал имени.

– Чем я могу помочь, синьора?

– Синьорина. Я… я живу вон там, рядом. У меня пансион. Ну, то есть я и живу там и сдаю комнаты…

– Очень приятно. Piacere, signorina. Вам чем-то помочь в доме?

– Дело не в доме. Дело в мужчине.

– Э… – Бальери опешил. – Каком мужчине?

– Не знаю. Незнакомец.– Не понял, причем здесь я? У вас проблемы?

– У меня серьезные проблемы.

– Синьорина, я ничего не понимаю.

– Идете со мной и я покажу.

– Почему вы просто не можете рассказать, что случилось?

– Потому что вы должны увидеть это своими глазами.

Бальери пожал плечами и, не закрывая двери на ключ, пошел за незнакомкой. Возможно эдакий поворот оживит зависший сюжет нового романа.

Буквально через сто метров они вошли в очаровательный розовый домик. Девушка остановилась в холле и уставилась на Бальери, застыв, как сыр робьола в ризотто.

– Так в чем проблема?

– Что?

– Мужчина!

– Точно, да, мужчина.

– Зачем вы привели меня сюда? Где он?

Девушка посмотрела на закрытую дверь справа. Бальери начала надоедать странная ситуация, он отстранил девушку, распахнул дверь и вошел в комнату. Вскоре вышел и что-то вроде прежнего огонька загорелось в глазах.

– Это вы его убили?

– Вы с ума сошли!

– Это ваш дом?

– Да!

– Ваша спальня?

– Да, вернее, не моя, гостевая.

– Так объясните, что делает в вашей спальне мертвец?

– Не знаю! Я нашла его таким, когда вернулась домой из пекарни со свежим хлебом!

– Как долго вас не было?

– Я остановилась, чтобы поговорить с Николой, булочником. А потом еще у Паломины, купила новое блюдо для гостиной.

– Долго вы с ней болтали?

– Не так уж долго. Она была занята сотней дел, как обычно. Меня не было дома максимум двадцать минут. Ну, может, тридцать.

– И за это время незнакомец, которого вы никогда раньше не видели.... Не видели?

– Никогда!!!

– Приходит в ваш дом, идет в одну из ваших спален, падает на кровать и умирает.

– Да. Его убили, да?

– Возможно. А может он решил провести последние минуты жизни в вашем очаровательном пансионе.

– Когда я нашла его, он лежал на боку.

– Что?

– Я думала, что это бродяга, который задремал, потрясла за лодыжку и он… перевернулся.

– Он был жив?

– Определенно мертв. Я проверила пульс. И… и побежала к вам.

– Это очень плохо, синьора.

– Синьорина. Я знаю, что это плохо. Вот почему я позвала вас на помощь.

– Почему меня?

– В деревне говорили, что вы самый главный в полиции.

– Я давно в отставке. И я не адвокат.

– Вы думаете, мне нужен адвокат?

– Это место преступления, а вы – главный подозреваемый.

– Я??? Я только что нашла тело!!! Я не знаю, как оно сюда попало!!!

– Допустим, я вам верю. Ваша семья тоже поверит. А судья-магистрат?

– Я серьезно!!!

– Я рад, что вы наконец поняли, что это серьезно. Потому что пришло время позвонить в полицию.

– А другого способа нет?

– Абсолютно нет, синьора. Конечно, мы можем вынести тело в ковре под покровом ночи и утопить в море…

– Как глупо!

– Вот именно. Так что звоните в полицию.

Полиция появилась в розовом домике через считанные минуты. Лука Романо, глава местной полиции, вытаращил глаза, увидев Бальери, закашлялся, но потом сообразил, что человек, известный каждому полицейскому в Италии, давно уже на пенсии. Однако представился и поздоровался с уважением.

При виде темноволосого красавца-полицейского, худенькая бледная хозяйка пансиона совсем стушевалась. Теперь Бальери узнал ее имя. Нет, он не поинтересовался раньше совсем не потому, что полиция прибыла слишком быстро. Прежний Лис за пять минут узнал бы не только имя девушки, но и всю ее родословную до десятого колена, а заодно и самые сокровенные мысли. Нынешнему это просто было не интересно.

Но услышав имя – Бриана Росси, он ухмыльнулся. Надо же назвать такую мышку именем неаполитанской принцессы из народных легенд!

– Что вы здесь делаете? – Поинтересовался полицейский у Бальери.

– Девушка прибежала ко мне в панике, попросила о помощи. Но толком не могла объяснить, что случилось. Пришлось пойти и посмотреть. – Карло развел руками, словно извиняясь и приглашая полицейского посочувствовать и войти в положение.

– И что вы увидели?

Бальери молча показал на дверь, смотрите, мол, сами.

– Там труп. – Неожиданно громко сказала мышка-принцесса.

Полицейские не сговариваясь хором воскликнули: – Что там? – И переглянулись.

– Прямо там, – подтвердил Бальери и почувствовал что начинает получать удовольствие от ситуации. Непременнейшим образом надо вставить этот эпизод в книгу. Что ж, время не совсем потеряно.

Полицейский распахнул дверь, вошел в комнату. Внимательно осмотрел тело на кровати.

– Этот человек мертв.

Бальери закатил глаза, мышка охнула.

– Вызывайте экспертов. Вы знаете, кто это?

Бальери и мышка покачали головами.

– Я знаю. – Вмешалась женщина-полицейский. – Это маэстро Макс.

– Кто? – Снова хором переспросили остальные, а мышка снова охнула.

– Разве вы не знаете? Знаменитый парфюмер. Они снимают здесь очередной эпизод телешоу.

– Этого еще не хватало… – Лука нахмурился. – Я что-то припоминаю… вроде

мэр давал разрешение на съемку, а мои сотрудники должны обеспечить порядок.

– Да, и завтра должны были снимать.

– Что за шоу? – История становилась все нелепее. Мышка-принцесса, какой-то маэстро из телешоу. – Парфюмерное шоу? Вы это серьезно?

Полицейская закивала. – Это же настоящая звезда! Они снимают эпизоды в самых красивых местах.

– И что там, в этих… эпизодах?

– Маэстро Макс использует местные ингредиенты и создает новые ароматы и блюда!

– Он еще и повар?

– Он говорит, что все взаимосвязано. Он лучший! Был…

Бальери пожал плечами. Создание аромата это алхимия, почти магия. Создавать новые духи на глазах у публики? Надувательство!

Судя по недоверчивой ухмылке, начальник полиции думал также.

– У вас много постояльцев?

– Только одна пара… еще не сезон… но у меня хороший пансион, с июля до сентября все выкуплено полностью!

– Что за пара?

– Пожилые немцы… вернее, жена итальянка, но с детства жила в Германии и почти не говорила по-итальянски. Они пенсионеры.

– Нам все равно придется с ними поговорить.

– Простите… я знаю, что должна была сначала вызвать полицию, но я запаниковала… не знала, что делать… вот и побежала к синьору… ведь меня могут обвинить в убийстве!

– А кто сказал, что это убийство? Скорее всего, это смерть от естественных причин.

– То есть он пришел ко мне в пансион, чтобы умереть?

– Ему стало плохо, он толкнул первую попавшуюся дверь. Кстати, почему она открыта?

– Я вышла на минутку… и это пансион, мы не всегда запираем двери…

– Вы могли позвонить в неотложную медицинскую помощь, это не пришло вам в голову?

– Не надо было никакой неотложной медицинской помощи. – Тихо сказала мышка. – Я проверила его пульс. Он… умер.

Полицейские закатили глаза. – То есть вы сначала проверили пульс, а потом запаниковали?

– Конечно! Зачем паниковать, если бы он был жив!

«А мышка-то молодец, с юмором»,– улыбнулся Бальери. Пока она рассказывала полиции, как провела утро, он вышел из домика на ступени городской лестницы. Утро испорчено. С другой стороны, все это непременно оживит сюжет!

– Я думаю, что в доме мог быть кто-то еще, когда я вернулась, – донеслась до него фраза мышки.

– Почему же вы сразу не сказали? – Последовал вопрос.

Действительно, она и ему ничего не сказала. Весело было бы зайти в дом и получить вазой по голове. Или чем нынче бьют нежелательных свидетелей?

– Я забыла! После того как нашла тело, я услышала шум внизу. Там никого не было, но я заметила, что входная дверь была открыта, а я помню, что закрыла ее, когда пришла домой.

– Вы думаете, кто-то прятался внизу, пока вы были здесь, а потом сбежал, когда вы поднялась наверх?

Мышка сдавленно пискнула, видимо, дошло, что жертвой могла оказаться и она. Хотя какой жертвой, скорее всего маэстро -как его там – вколол себе чего-нибудь стимулирующего, вот сердце и не выдержало.

– У меня нет доказательств, – продолжала между тем мышка. – Но это единственное объяснение.

– Может быть, вы забыли закрыть дверь, когда вошли,– съехидничала женщина-полицейский. – Точно также, как забыли, что в доме был злоумышленник.

Пора было идти домой, но надо попрощаться с начальником полиции. Или его статус позволяет наплевать на приличия и просто уйти? Раньше такие мысли не пришли бы в голову Бальери, но он больше не был Лисом. Пенсионер-писатель, не больше.

Лука Романо вышел из домика, прищурился, глядя на солнце.

– Дотторе…

– Просто Карло.

– Карло. Мне не нравится это происшествие. Надеюсь, медики подтвердят, что этот маэстро скончался от естественных причин. Но если нет… у меня к вам большая просьба. Не вмешивайтесь в это дело! Я не смогу послать вас на хрен, ведь все эти важные шишки из Рима, ваши приятели и все такое… с меня хватит прессы, которая с ума сойдет, узнав, кто наша жертва. Вы же понимаете, что в вашем присутствии я не смогу нормально работать.

Бальери похлопал полицейского по плечу.

– Не переживайте. Заниматься расследованием – последнее, что я хотел бы делать.

– Обещаете?

– Обещаю.

Позади цветочного магазинчика синьор Энрико и хозяин автомастерской с гаражом и стоянкой синьор Лучано играли в скопу, простую карточную игру, популярную на юге. Пара на пару играть интереснее, но и один на один выглядело весьма азартным времяпровождением.

– Двадцать один! Я выиграл!– Лучано бросил карты на стол и торжествующе посмотрел на соперника.

– На кого ты оставил гараж? – Поинтересовался Бальери.

– Мой племянник Пиппо начал работать у меня механиком и присматривает за парковкой. Так что появилось немного свободного времени, чтобы обыграть Энрико. Зато он обставил меня вчера в бочче!

Любовь местных жителей к спорту проявлялась даже в развлечениях. Кто бы подумал что два пожилых синьора с азартом могут кидать мячи в подобии боулинга! Вот потому им и крутые ступени нипочем.

– Смотрите, не разоритесь в азарте!

– Теперь мы квиты. И не волнуйся, никаких денег! Если выигрываю я, то даю ему бесплатный день на парковке, если он – получаю лучший букет!

– Я думал ты один живешь, не знал, что у тебя есть племянник.

Лучано нахмурился, бросил взгляд на Энрико, словно взглядом поинтересовался у цветочника, можно ли доверять Бальери. Тот взгляд не отвел, но Лучано ограничился кратким: – È complicato, все сложно.

– В семье просто не бывает, так ведь? – Поддержал Бальери и хотел откланяться, но к ним уже направлялась Нунция, владелица Сaffe del centro, по прозвищу «La chiacchierona» – болтушка. Она узнавала все новости и сплетни за пять минут до того, как они появлялись на свет, исключительный талант!

– Анналена из Caffѐ di Positano сама не своя,– после приветствия затараторила Нунция. – Я сразу поняла, что-то не так! И представляете, она должна была участвовать в съемках популярного шоу, ну, вы знаете, о чем я. И позавчера даже был торжественный прием, который устроил продюсер по поводу съемок. А главный герой не явился! Вернее, явился, но был не в себе!

– Как это не в себе, в ком же он был? – Ехидно поинтересовался Энрико.

– Вы же знаете, что у маэстро Макса выходит новая книга? Так вот съемки в Позитано должны были стать настоящим прорывом и рекламой книги. Во всей Европе уже рассказывают о ней, это настоящий бестселлер! Представляете, Анналена предложила маэстро Максу взять ее перечницу для съемок, для рекламы, с логотипом кафе! А он отказался!

– Поэтому он не в себе?

– Да совсем не поэтому, что ты меня перебиваешь! Знаете, где был прием? – Нунция выдержала паузу и торжественно сообщила: – в Le Sirenuse!

Мужчины изумленно присвистнули.

В 1951 году четверо неаполитанцев, братья и сестры, решили превратить свой летний дом в отель. Но они и не подозревали, что спустя годы Le Sirenuse станет самым роскошным заведением в Позитано, возвращая в эпоху, где мужчины надевали смокинг на ужин, а дамы выходили к бассейну в бриллиантах. Что бы не происходило за пределами этих стен, внутри отеля все еще царила belle epoque. Названный в честь мифологических сирен, которые завлекали моряков на скалы своим неотразимым пением, Le Sirenuse продолжал заманивать туристов и потрошить их кошельки вот уже семьдесят лет.

–Ничего себе,– ахнул Энрико. – Похоже, менеджер рассчитывает на хорошие доходы, раз раскошелился на такой прием!

– О, все было роскошно! Наш мэр не отходил от продюсера, я думала он не способен лебезить, но в этом случае просто выпрыгивал из штанов! И что? Все ждали главную звезду вечера, а маэстро Макс не пришел! Ему звонили, за ним посылали, его искали… Разве может ли быть вечеринка в честь знаменитости, если эта знаменитость отсутствует? В конце концов его нашли и он… был пьян! Итальянец, пьяный в стельку, вы представляете?

– И что было дальше?

– О, он совершенно не волновался! Казалось, что он не понимает, что все эти люди тут делают. Продюсер, его зовут Луиджи, попытался сгладить ситуацию, обнял Макса за плечи, но я все слышала!

– Что слышала? – Лучано с Энрико даже дыхание затаили, а Бальери ужасно хотелось распрощаться и идти дальше, но это было абсолютно невежливо и пришлось стоять и улыбаться идиотской улыбкой.

– Луиджи сказал: «Ты – специально приглашенная звезда, все в восторге от того, что ты здесь». А тот пробормотал: «Только потому, что они не знают правды». А продюсер спросил: «Что ты имеешь в виду?». А маэстро Макс ответил: «Тебе придется подождать, как и всем остальным, мой дорогой, но не волнуйся, я собираюсь во всем признаться».

– А он что?

– А он спросил: «В чем ты собираешься признаться?» А маэстро Макс: «Я покажу им то, что изменит все!». Протрезвел на моих глазах и пошел к гостям.

– А продюсер?

– А продюсер увидел меня и громко сказал: «Правильно, Макс! Ты на пороге потрясающих перемен!»

– И что?

Нунция впервые слегка смутилась. – И…все.

Наконец у Бальери появилась возможность уйти. Но на сердце было неспокойно, он уже догадывался, что естественными причинами смерть шоумена не объяснить.

Так и оказалось. Не успел он вернуться домой, как зазвонил телефон и Карло совсем не удивился, услышав голос Луки Романо.

– Я подумал, что вам будет интересно, дотторе…

– Карло.

– Да, конечно, Карло. Пришел отчет о вскрытии. Жертва, в смысле, маэстро Макс – был отравлен. Гликозоиды.

– Растительные или синтетические?

– Этого в заключении нет. Мы устанавливаем, как яд мог попасть в организм, в желудке лишь кофе, какое-то спиртное и оливки. К сожалению мы опоздали, не сможем исследовать ни бокал, ни чашку, все давно вымыто.

– Получается, что он выпил яд незадолго до смерти, а значит, это случилось в пансионе мыш… Брианы. Иначе умер бы гораздо раньше.

– Не обязательно. Следов рвоты не обнаружено, значит, доза оказалась не слишком большой, но сердечная система все же отреагировала. Не думаю, что девушка его отравила. Скорее он почувствовал себя плохо и толкнул дверь, оказавшуюся открытой, потом просто вошел в комнату и упал на кровать на автопилоте. Странно лишь, что почувствовав недомогание он не пошел в отель, а отправился вглубь деревни.

– Это я как раз могу объяснить… – пробормотал Бальери. – Если оценить всю картину происшествия, скорее всего маэстро Макс от кого-то убегал. И в пансион он вошел не из-за плохого самочувствия, а чтобы отделаться от преследователя. – И тут же пожалел о своих словах, ведь доказательств не было, а объяснить свою, не вовремя проснувшуюся, интуицию он не мог.

Но полицейский из Позитано поблагодарил, а потом помялся, но все же напомнил об обещании.

– Даже не сомневайтесь – честно ответил Бальери.– Мне совершенно не интересно это расследование.

Он отправился за компьютер, чтобы сесть, наконец, за рукопись, но в дверь постучали.

Да что ж это такое, второй день никакого покоя!

За дверью стояла Бриана Росси. Щеки раскраснелись, глаза горели.

– Это убийство! – Вместо приветствия сообщила девушка.

– И какое это имеет ко мне отношение? – Поинтересовался Бальери и собрался захлопнуть дверь перед носом мышки, но та уже протиснулась в холл.

– Вы же не хотите, чтобы убийца остался безнаказанным! Вы должны его поймать!

– Делом занимается полиция Позитано. Вот пусть…

– Полиция Позитано? – Ух, сколько в ней страсти, какая же это мышка, настоящая donna italiana! – Вы это серьезно? Да они ни разу в жизни не сталкивались с убийством!

Бальери неожиданно развеселился. И огонек снова загорелся в глазах.

– Дело в том, дорогая синьорина, что я дал слово не вмешиваться в это дело. А я не нарушаю обещаний.

На лице Брианы нарисовалось такое разочарование, что Бальери хмыкнул. – Но я знаю того, кто обещания не давал.

Пока итальянский юг замер в ожидании туристического сезона, в центре застрял антициклон и жара уже в мае стояла невыносимая. Что же будет в июле и августе, спрашивали себя жители, задыхаясь от духоты.

Саша сто раз пожалела, что приехала к подруге Соньке в Эмилию-Романью. В Тоскане хотя бы в погребе замка прохладно, а винодельня семьи Россетти арендовала под склад своего ламбруско погреба соседей. Не придешь, не попросишься отсидеться пару часиков.

Сонькиным близнецам жара нипочем, носятся по двору и виноградникам, домой не загонишь. А во взрослых уже и вино не влезало, лишь сок, разбавленный водой. Кондиционеров в старинном каменном доме не было, оставалось лежать на кроватях, ленясь даже шевелиться, и болтать о каких-то незначащих вещах. Лишь вечером, когда спускалась темнота и приезжал с работы Марко, муж Сони, они выползали в аркаду дома поужинать и слегка оживали.

«Надо было лететь с Лапо в Америку» – грустила Саша, забывая, что не полетела именно потому, что не способна на длительные перелеты. Да и у Лапо – командировка по винным делам, зачем мешать. Но зной она не выносила еще сильнее и теперь кручинилась и ругала себя. Но не сильно, на сильные эмоции сил не было – жара!

В таком состоянии ее и застал неожиданный звонок.

Они давно не общались с Бальери, поздравляли друг друга с праздниками, вот и все общение. Саша следила за его писательской карьерой, вздыхала, вспоминая свою глупую влюбленность и печалилась, что от некогда блистательного Лиса на фотографиях осталась лишь тень. Становилось ужасно грустно, ведь осознание того, что какая-то часть жизни ушла безвозвратно, всегда вызывает грусть. Ах, каким он был, неподражаемый, ироничный, харизматичный, невероятно умный и элегантный Лис!

И вдруг – он звонит. Душное оцепенение пропало как по взмаху волшебной палочки, стоило увидеть номер на дисплее телефона. Лет восемь назад она бы многое отдала за этот звонок…

– Жарко? Привет, Аликс, как вы там терпите этот ужас?

Никто больше не называет ее так…

– А вы не терпите? – Вместо приветствия поинтересовалась Саша.– В Риме не прохладнее.

– А я не в Риме, я в очаровательной деревне под названием Позитано, о которой вы непременно слышали. За балконом бескрайнее море, воздух пахнет апельсинами и – вот как раз сейчас – белые яхты скользят по синей глади.

– Я смотрю, писательство въелось в вашу кровь, то-то вы выражаетесь так образно! Так и вижу и море, и яхты. Но если вы позвонили, чтобы потравить душу человеку, изнывающему от сорока трех градусов выше нуля среди виноградников Романьи, то…

– Я позвонил совсем не за этим, хотя надеялся, признаюсь, что описание пейзажа тронет вашу душу. Тьфу, я и правда разучился выражаться нормальным языком. Аликс, я хочу позвать вас в Позитано, если супруг не будет возражать. Скажите, что я беру на себя всю ответственность!

– В посягательстве на мою честь вы никогда не были замечены,– фыркнула Саша. -Так что… Но с чего вы решили меня пригласить?

– Я предлагаю сменить жару и скуку на морской бриз, южные пейзажи и небольшое расследование. Совершенно неопасное, я присмотрю за вами.

– Расследование? Это по вашей части!

– Уже нет, Аликс. И потом, я дал слово… я никоим образом не могу вмешиваться в работу местной полиции. Вы – другое дело. Как вы всегда говорите – обычному человеку рассказывают больше, чем полиции. Так я могу надеяться? Хотите я сам позвоню вашему мужу.

– Который уехал по делам в Америку аж на две недели. И я с удовольствием приеду, как минимум есть повод убежать от жары.

– Вы будете жить в очаровательном пансионе с балконом на море.

И Саше захотелось немедленно оказаться на том балконе! Сонька не обидится, за два дня они поболтали обо всем, что пришло в голову, а что не пришло – на то все равно не было сил.

– Вы будете жить в нашей лучшей комнате! Принцесса. – Худенькая светловолосая девушка бежала впереди Саши и все пыталась отнять у нее чемодан. Два часа назад Бальери встретил ее на вокзале в Риме, повезло быстро добраться без пробок.

– Principessa… – Снова повторила девушка, покатав на языке непривычное слово, за всю жизнь ни с одной принцессой она и рядом не стояла.

– Давай договоримся, мы на «ты» и никаких принцесс. Это титул мужа, я тут совсем не причем. И кстати, у меня тут наше лучшее вино, «Липпина», так что давайте откроем бутылку и потом ты мне все расскажешь. В принципе дотторе Бальери ввел меня в курс дела.

Вино разлили на террасе. Легкий морской ветерок шевелил белую скатерть, смешивал аромат апельсинов с морской солью. Адское пекло осталось позади и Саша впервые за последние дни почувствовала зверский голод, организм требовал наверстать упущенное.

Бриана поставила на стол глиняное блюдо с шариками фрикаделек польпеттини, лоснящимися в лимонном соусе, густом, как золотое море на закате. На блюде взрывались алым пламенем дольки помидор с серебристыми анчоусами – солеными, тающими на языке, как морская пена на горячем песке.

Из глиняного кувшинчика полилось оливковое масло, зеленое, тягучее; хрустит корочка еще теплого хлеба, крошки падают в тарелку, оставляя масляные лужицы, но новый ломоть хлеба подбирает их дочиста. Саше показалось, что пальцы пахнут морем, солнцем и счастьем. Она жмурилась, впитывая восхитительный вкус, боясь открыть глаза и увидеть, что все это лишь снится и она снова умирает от жары.

На сковороде шипели le uova in purgatorio – неаполитанское блюдо один в один напоминавшее грузинскую шакшуку, только со средиземноморскими травками. Конечно, ни в каком Чистилище яйца не томились и даже об адском огне ничего не напоминало, никаких острых перчиков или избытка чеснока.

– Телевизионщикам не разрешили покидать Позитано. Продюсер в состоянии оплатить дорогой отель, а вот его помощница Фифетта живет у нас и я даже слегка снизила ей цену за номер. Продюсер потянет это без труда и… если она останется здесь мы сможем узнать много интересного.

Бальери взглянул на Сашу и в глазах его читалось: «Я же говорил, что девочка умница».

Саша кивнула, поняв Лиса без слов.

– Итак, в пансионе кроме нас с вами… то есть нас с тобой и Фифетты живет только пожилая пара из Германии, синьоры Крюгер, Лора и Вернер. Они очень приятные, воспитанные, не из тех немцев, что… ну, вы понимаете. Лора родилась в Италии и еще ребенком уехала с семьей в Германию. Супруги знакомы с детства. Она домохозяйка, он врач скорой помощи на пенсии, сюда приехали отметить юбилей совместной жизни.

– То есть когда этот маэстро пришел сюда и… э… помер, Фифетты здесь еще не было, а к остальным он прийти не мог. А кстати, почему маэстро? Он же не художник. Если он что-то готовит на камеру, то скорее шеф Макс. И как его зовут на самом деле?

– Зовут его Массимо Томмазини, но официально он больше известен как маэстро Макс. Маэстро потому, что он приравнивает себя к художникам, он творит чудеса и создает настоящие произведения искусства из ароматов, в первую очередь он парфюмер.

– Надувательство. – покачал головой Бальери. – Духи невозможно создавать перед камерой в прямом эфире Нужны температуры, специальное помещение… Если он действительно сам создает духи, то делает это в другом месте, для зрителей лишь устраивают представление.

– И что, он создает известные ароматы?

– Не слишком известные, но очень дорогие. Это не массовое производство, как у каких-нибудь Дольче и Габбана, его ароматы в парфюмерном отделе универмага не купишь. Только по специальной подписке.

– Не знаю, как у него, а у Дольче и Габбана я последнее время духи не узнаю. Как будто подделка в знакомом флаконе.

– Это не подделка. – На террасу впорхнула невысокая кудрявая девушка. – Во-первых, натуральные компоненты духов не могут быть одинаковыми, они растут в природной среде с разными погодными условиями в зависимости от года. Жасмин прошлого года и этого года могут иметь разный аромат! А во-вторых, чаще всего натуральные ингредиенты заменяются теперь синтетическими, а это уже совсем другой запах.

– Для удешевления производства?

– Не только. В парфюмерном мире всем заправляет организация IFRA- международная ассоциация ароматов. Она определяет стандарты безопасности парфюмерной продукции. Парфюмеры вынуждены подчиняться этим требованиям и либо убирать отдушку из аромата, либо заменять натуральную на синтетическую. «Шанель # 5» пахнет сегодня совсем не так, как десять лет назад.

– Ничего себе. И парфюмеры правда обязаны это делать?

– Конечно. Иначе им придется снимать духи с производства.

– Знакомьтесь,– включилась Бриана. – Это Алессандра, а это Фифетта.

– Вы хорошо подготовились к сьемкам. Помощник телевизионного продюсера знает все о духах. Brava. – Сказал Бальери.

– Так мой шеф не телевизионный продюсер. Он персональный продюсер маэстро Макса. Был… То есть он вел все его дела, включая съемки.

– И вы каждый раз готовите все эти вкусные и красивые блюда?– поинтересовалась Бриана.

– Что вы, конечно нет! Большинство пирожных – это просто муляжи. Можно испечь одно, чтобы красиво откусить перед камерой, но остальные – искусственные. Они хорошо сморятся на экране, у натуральных может что-то потечь или растаять, а муляжи остаются свежи и прекрасны.

– Нам осталось услышать, что маэстро Макс не создает ароматы перед камерой.

Девушка покраснела. – В принципе не создает… все это делается в лаборатории, но перед камерой он повторяет все основные действия. Нельзя же снимать изготовление духов целый день, это долгий процесс, зрителям просто надоест.

– Надувательство. – Резюмировал довольный Бальери.– Я оказался прав! Но расскажите нам дорогая Фифетта, что происходило в то утро, когда… когда маэстро Макс умер.

– Да ничего особенного не происходило.

– А вы постарайтесь вспомнить. Полиция все равно будет спрашивать вас об этом еще много раз, так давайте вспоминать, вдруг вы забыли какую-то деталь?

– Все, как обычно, Мы собирались репетировать. Луиджи, продюсер, и маэстро Макс выпили по чашечке кофе. Я приготовила реквизит для съемок, принесла полотенца для Макса.

– Которыми он вытирал руки на съемках?

– Нет, что вы. Мы всегда оставляем пакет с полотенцами, пропитанными настоем лаванды. Когда слишком жарко или Макс нервничает, он просто вытирает лицо полотенцем с лавандой и успокаивается. Он сам придумал такой способ. Я такая рассеянная, забыла эти полотенца в пансионе. Пришлось возвращаться. В то утро пришла эта женщина…

– Какая женщина?

– Хозяйка местного кафе. Где должны быть съемки. Нелли или Ненелла, как-то так ее зовут.

– Анналена. – Подсказал Бальери.

– Да, точно, Анналена. Она всех разозлила, а особенно – Макса. Притащила свою перечницу, она, видите ли, нанесла на нее логотип и хотела, чтобы перечница стояла на столе и попадала в кадр. Представляете, решила бесплатную рекламу получить!

– Как можно разглядеть что-то на перечнице? – Удивилась Саша.

– Так это высокая деревянная перечница, которую обычно используют в ресторанах, ну, знаете, такая – сантиметров 50, как большая скалка. Из оливкового дерева. Она увидела, что у Макса такая же и решила, что можно заменить на ее собственную.

– Не заменили?

– Конечно, нет.

– Еще раз по порядку,– сказал Бальери. – Собрались все вместе, Луиджи и Макс выпили кофе, вы подготовили реквизит и полотенца. Пришла Нунция с перечницей. Что дальше?

– Дальше мы обговорили, как построим репетицию, до нее оставался час и… и все разошлись с террасы по своим комнатам. А потом… Макс не пришел на репетицию, мы его искали, звонили и… узнали, что он умер.

– Посторонних на террасе не было?

– Только эта женщина, Анналена. Любопытствующие заглядывали, но на террасу не выходили. А операторы пришли за несколько минут до съемок.

– Вы ничего или никого не забыли, Фифетта?

– Нет! Больше ничего не было. Простите, но мне пора, Луиджи ждет. Я все еще на него работаю! – Фифетта упорхнула.

Бриана смущенно откашлялась.

– Я забыла… только сейчас вспомнила… это плохо, да?

– Что вы забыли?

– Вечером… за день до того, как… ну, вы поняли… я пошла прогуляться по пляжу и увидела парочку. Я бы не обратила на них внимания, но женщина… она была необычной.

– В каком смысле?

– Она была красивой. Не просто красивой, а в таком старомодном стиле, настоящая кинозвезда! Была такая актриса или стриптизерша, во всех журналах печатали ее фото, Дита фон Тиз. Она одевалась в стиле 30х годов. Так же красилась, прическу старомодную делала, лицо выбеливала… А эта женщина, ей не надо было специально наряжаться, в ней это было – особый шарм. Ну… как Мэрилин Монро. Просто потрясающая!

– И почему вы вспомнили сейчас про эту женщину, Бриана?

– Потому что мужчина с ней был маэстро Макс.

– Вы уверены?

– Да, уверена. Я просто только сейчас вспомнила.

– Что еще вы забыли? Сначала вы запамятовали, что в доме кто-то был или вам это почудилось, теперь о встрече с Максом за день до его смерти, что еще, Бриана?

– Больше ничего…

– Как вела себя парочка?

– Они шли по пляжу. Он так смотрел на нее… он точно был по уши влюблен! А она вела себя отстраненно.

– Как она выглядела?

– Глаза огромные, миндалевидные, высокие скулы. Блондинка, длинные волосы локонами. Знаете, женщины обычно находят недостатки в других женщинах, но эта была совершенством.

– Дита фон Тиз – жгучая брюнетка,– сказал Бальери, а Саша ухмыльнулась. Так-так, стриптизершами интересуемся, значит.

– А Мэрилин Монро- блондинка. Я же о стиле, в целом.

– Итальянка?

– Тогда я подумала, что иностранка, но теперь не уверена. Итальянка, но не наша, с севера.

– Итак, он влюбленно смотрел на женщину, а та отстранялась?

– Она смотрела на Макса с пустым выражением лица. Знаете, вроде изображала интерес, но на самом деле ей не было до него дела. А потом она сказала что-то резкое и оттолкнула его, да так сильно, что ему пришлось схватиться за фонарный столб, чтобы не упасть. А она развернулась и убежала.

– Какие страсти! – Присвистнула Саша.

– И вы забыли такую сцену? – Недоверчиво спросил Бальери.

– Если бы вы нашли труп, тоже обо всем на свете забыли бы!

Саша и Бальери посмотрели друг на друга и расхохотались.

Бриана убирала посуду, а Саша облокотилась о парапет террасы и любовалась видом. На небе ни облачка, солнце опускается к кромке моря, сливающегося с небом, только чуть более темного оттенка. Оно кажется неподвижным, лишь единственный парусник напоминает, что это вода. Жаркий южный день подходил к концу. Хотя разве это жара после только что пережитого в Романье…

– Устала или по аперолю? – Спросил Бальери. – Посмотришь на гламурную жизнь нашего роскошного местечка. Кстати, ходи здесь осторожно, в Позитано настолько узкие и кривые улочки, что чуть зазеваешься, или vespa собьет, или сумасшедший велосипедист.

***

Кафе, где должны были проходить съемки, оказалось закрытым, но на удивление тихим. Прошло чуть больше суток после обнаружения тела Макса и Саша полагала, что увидит полицейскую ленту, ведь полиция наверняка должна провести тщательный обыск и в отеле и в кафе. Но никаких лент не наблюдалось. Быстро они тут управляются, а еще говорят о южной неторопливости!

И тут раздался крик. Саша и Бальери переглянулись и, не сговариваясь, толкнули двери кафе, оказавшиеся не запертыми. Лис удержал ее на пороге:

– Я первый. Жди здесь.

Саша, естественно, не послушалась и они одновременно вбежали в зал.

Там стояла растерянная Фифетта, а у ее ног – расколотая фотокамера.

Увидев выражение лиц вошедших, девушка заторопилась:

– Я могу объяснить, я ничего не сделала.

– Мы слушаем.

– Я вернулась после того, как полиция ушла, и обнаружила, что задняя дверь осталась незапертой.

– Не похоже, чтобы полиция могла забыть.

– Может, они торопились, я не знаю, но я вошла… я ничего не вскрывала!

– Ты бы не заметила, что дверь не заперта, если бы не собиралась войти в кафе. Зачем?

– Здесь остался реквизит. Я хотела сфотографировать его для моего портфолио. Мне же придется искать работу!

– Именно сейчас? Раздался голос за спиной.

Саша обернулась и увидела незнакомого темноволосого мужчину в белой рубашке и джинсах. Он кивнул Бальери, удостоился ответного кивка и уже все трое вопросительно смотрели на Фифетту.

– Я жду.

– Я сегодня рассказывала про поддельные сладости… – девушка посмотрела на Сашу. – Они получились как настоящие. Я сама их сделала! Я побоялась, что их выбросят, а у меня нет фото. Мне же придется искать другую работу!

– Почему вы не спросили разрешения? Фактически вы вломились в чужую собственность. – Мужчина несомненно был полицейским.

– Так я собиралась, поэтому и пришла сюда! Я думала, что найду здесь полицию. Но никого не было.

– Она сказала, что дверь была открыта. – Сообщила Саша.

Мужчина вопросительно взглянул на Бальери.

– Разрешите представить вам главу местной полиции Луку Романо. Лука, это принцесса Орсини.

Глаза полицейского округлились, но Саша готова была поклясться, что видит в них искорки смеха, уж очень нелепым казалось сочетание всех, встретившихся в пустом кафе.

– Я помню свое обещание. Мы просто шли мимо и услышали крик. – Сказал Бальери.

– Я уронила камеру и она разлетелась… Вы же понимаете, такие снимки не делают на телефон! И закричала, я так испугалась! Это ведь не моя камера, а Луиджи, продюсера. И теперь мне придется работать на него бесплатно, – Девушка всхлипнула, неловко повернулась и смахнула со стола стопку блокнотов и книг. Два блокнота рассыпались на листы, сложенный тетрадный листок упал прямо у ног полицейского.

«Встретимся во вторник вечером в Le Sirenuse. Mamma Lola». – прочитал Лука вслух, а Бальери пробормотал еле слышно: – Обыск, значит, проводили?

– Это не место преступления и даже не номер, в котором проживал маэстро Макс. – Лука скривил гримасу. – Но я понимаю, что это не оправдание… Хотя и записка могла быть предназначена другому человеку.

– Поэтому и лежала в блокноте маэстро Макса,– Бальери поднял то, что осталось от блокнота. – Я же не ошибаюсь?

Фифетта закивала головой. – Это его блокнот.

– Кто такая мама Лола? – Спросил Лука.

Девушка пожала плечами: – Никогда не слышала.

– Кто-нибудь встречал это имя?

Присутствующие замотали головами.

– Может, она из Позитано? – Спросила Саша

– Деревня маленькая, я бы знал. – ответил полицейский.

– Идеальное имя для стриптизерши,– состроила гримасу Сашу. И есть только один способ узнать, кто она такая. – Все повернулись к девушке, та выждала мгновение для большего эффекта. – Сегодня же вторник? Я еще успеваю переодеться к ужину в вашем шикарном ресторане.

Французы говорят, что женщина всегда знает, когда она красива. Глядя на себя в зеркало, Саша с ними согласилась. Иногда целый час пытаешься изобразить из себя красотку, но ничего не выходит: то волосы не так уложены, то косметика не подходит, а может, просто настроение не то. Но сегодня она была полностью довольна собой: светлые волосы собраны в пучок, лишь несколько прядей остались падать свободно, словно прическу растрепал морской бриз; малахитовый шелк платья-халата сделал глаза глубокими и зелеными. Зеленым вспыхивали крошечные бриллианты в ушах, словно малахитовый цвет превратил их в изумруды. Вот только каблуки надеть она не решилась, на этих лестницах все ноги переломаешь! В конце концов принцесса имеет право носить то, что ей хочется! И Саша натянула замшевые мокасины под цвет платья.

Бальери надел пиджак по случаю визита в роскошный ресторан. Но никаких галстуков, белая рубашка расстегнута на вторую пуговицу, эдакий расслабленный, но в то же время элегантный стиль. «Что-то изменилось»,– подумала Саша. И почти сразу поняла: исчез равнодушный и ленивый взгляд, в глазах снова заплясали искорки. Хитрый Лис еще прятался под личиной пенсионера, но уже оживал там, где возвращение казалось невозможным.

Несмотря на мокасины, Саша с непривычки ног под собой не чувствовала. Неужели она приехала в Позитано только сегодня? Этот день вместил себя столько событий… Усталость дала о себе знать, глаза начали слипаться. Скорее бы появилась эта мама Лола! Тогда можно вернуться домой и лечь, наконец, в кровать.

– Вы позволите?– У столика нарисовался глава полиции, не менее элегантный, чем Бальери, в расстегнутом вороте рубашки блестит золотой крестик.

– Конечно, – оба кивнули, а Саша добавила, как бы про себя: – Видимо, теперь в полиции не назначают вице-квесторов, если их не зовут Лука.

– Простите, что? – Не понял полицейский.

Саша неопределенно махнула рукой:

– Не обращайте внимания, это я сама с собой.

Будь тут Лапо, ох, они бы развернулись! Из пары Орсини получились идеальные партнеры по преступлению, вернее, по расследованию. Луку Романо она совершенно не знала, а с Бальери так и не научилась чувствовать себя расслабленно. Дело совсем не в ушедшей влюбленности, а в уважении и боязни показаться дурочкой, Лис до сих пор казался ей недосягаемым.

И все же… было что-то в свободе быть самой собой, а не супругой принца Орсини. Мимолетное чувство вины вспыхнуло и тут же растаяло. Что там говорят психологи про растворение во второй половине? Сегодня Саша чувствовала себя абсолютно цельной, вот только спать хотелось…

Официант принес три аперитива и удалился.

– Вы не думали, кем может быть мама Лола?

– Возможно не она, а он.

– В каком смысле? Псевдоним?

– Нет,– отпил глоток Бальери. – Думаю, что если маэстро Макс знал эту женщину, кто-то мог написать записку от ее имени.

– Заманивал Макса в ловушку?

– Возможно.

– Но тогда его убили слишком рано, за день до встречи.

– Обстоятельства могли измениться. Но, Лука, вы же взяли с меня обещание не вмешиваться в расследование! Вы передумали?

– Я не передумал. Но вы не против, если я изредка буду обращаться к вам за консультацией? – Полицейский смутился, но продолжил, -вы же понимаете, что у нас нет опыта, да и штата не хватает.

Бальери улыбнулся и кивнул.

– Мы нашли свидетеля, который видел в то утро на лестнице двух человек. Первым был Массимо Томмазини, то есть маэстро Макс. Он шел очень быстро, постоянно оглядывался, казался напуганным, если свидетель не сочиняет. Вскоре после него прошел Филиппо Пенсаччи, у него был такой вид, словно он кого-то высматривал. Через пару минут Филиппо вернулся той же дорогой, вид у него был разочарованный.

– Кто такой Филиппо Пенсаччи?

– Племянник синьора Лучано, хозяина автомастерской.

– А, припоминаю, Лучано что-то говорил о племяннике. Вы его уже допросили?

– Пригласили в участок на завтрашнее утро. Парень непростой, в подростковом возрасте хулиганил, занимался мелкими кражами. Были приводы, даже получил небольшой срок. Видимо, не смог найти работу, вот и приехал к дяде.

– Но вы отложили допрос до утра.

– Пока нечего ему предъявить. Никто не видел Пиппо Пенсаччи рядом с Максом.

Их разговор прервал бармен. Пожилой мужчина в белом смокинге принес бутылку вина, которое они не заказывали.

– Для вас, дотторе, и для вашей прекрасной спутницы. – Он поклонился Бальери. – За счет заведения. Для нас большая честь…

Лука поднял брови. Бальери усмехнулся и кивнул, официант тут же вынул штопор.

– Преимущество пенсии,– снова усмехнулся Лис. – Приятно, когда твои заслуги еще помнят, а у тебя никаких проблем с подарками. Шучу. – И повернулся к бармену. – Благодарю, друг мой. От меня и моей вellissima compagna.

Они заказали легкие закуски. Никогда не мешает подкрепиться, пока ведешь слежку. В ожидании еды мужчины вышли покурить на террасу.

Саша сидела, потягивая вино, от аперитива давно не осталось и следа, смотрела на великолепный фиолетово-алый закат над морем. Струнный квартет наигрывал что-то романтическое. Но тут за столик под пальмой присела женщина и Саша сразу забыла и про закат и про оркестр. Дама полностью подходила под описание Брианы. Она была не просто прекрасна – уникальна и необычна, настоящая кинозвезда. Казалось, даже воздух вокруг нее был другим. Женщина была достаточно взрослой, но не найдется ни одного мужчины, способного назвать ее mamma. Такие и в семьдесят окружены поклонниками, им даже не надо ничего говорить, мужчины и так упадут к их ногам.

Светлые волосы спадали чуть ниже плеч длинными мягкими волнами, казалось, на незнакомке не было ни капли макияжа, но щеки пылали, а губы мерцали. Одетая в светло-голубой шелковый комбинезон с одним открытым плечом, она выглядела уверенной и знающей силу своей красоты. Женщина смотрела на закат с восхищением туристки, но что-то в позе, в непринужденности, с которой сидела в кресле самого роскошного заведения Позитано, создавало впечатление, что она здесь не впервые.

Где же эти мужчины, вот так всегда, в самый ответственный момент их нет! Хотя… при виде такой шикарной женщины любой мужчина потеряет дар речи. Придется самой. Пусть эта женщина не мама Лола, но она знакома с Максом и с ней надо поговорить!

Саша больше не чувствовала себя красивой, да и кто бы почувствовал на фоне такого совершенства! Она встала, не отрывая взгляда от женщины, и тут же столкнулась с официантом. Бокал с подноса в его руках рухнул на каменные плиты и разбился, яркие брызги разлетелись по белым скатертям и белому смокингу. Девушка чудом не искупалась под винным душем, начала извиняться, официант успокаивал, что ничего страшного не случилось. «Принцессы не суетятся, а я все переживаю из-за мелочей. Вот незнакомка точно и бровью бы не повела.» А кстати, где она? Саша бросилась к выходу, потом на террасу – красавицы нигде не было. Исчезла, словно мираж, пока она отвлеклась на инцидент.

На террасе мужчины все еще о чем-то разговаривали. Тот, кто сказал, что итальянские женщины много говорят, никогда не встречал итальянских мужчин. Сколько же можно!

– Черт возьми! – закричала Саша в сердцах и все головы повернулись к ней.

– Что случилось?

Саша огляделась, одарила публику очаровательной улыбкой и прошипела:

– Случилось то, что мы упустили маму Лолу.

– Она была здесь?

– Ну, я не уверена, что это именно она, но это безусловно та женщина, которую Бриана видела с Максом, ее невозможно не узнать.

Мужчины тут же начали озираться с любопытством.

– Так где она?

– Ушла…

– Почему вы не помешали ей?

– Я шла к ней, но столкнулась с официантом. Он нес бокал… в общем, бокал упал и разбился. В суматохе женщина исчезла. И вообще, я не имею никакого отношения к полиции. А вы прохлаждались на террасе!

Когда Саша подробно описала женщину, ее спутники синхронно подняли брови, не веря описанию.

– Но она правда такая!

– То есть конкурентка Софии Лорен.

– Если бы она была актрисой, София Лорен не попала бы на экраны.

Мужчины синхронно присвистнули и посмотрели друг на друга с весьма заговорщическим видом. Им захотелось немедленно отыскать и допросить незнакомку.

Саше стало обидно.

– Да! Она настолько хороша!

– Не одна она,– Лис вежливо склонил голову в Сашину сторону, а Лука Романо согласно закивал.

Наконец можно было идти спать. Иногда от сильного переутомления невозможно заснуть, но Саша отрубилась сразу, как только голова коснулась подушки. Последнее, о чем она успела подумать, было имя местного комиссара полиции. Как же странно обращаться к Луке и видеть перед собой совсем другого человека…

– Отравление Макса не обязательно убийство, – сказал Бальери, когда они допивали утренний кофе.

– То есть? Он решил свести счеты с жизнью и выпил яд? Но его карьера находилась в шаге от нового старта, этого не может быть!

– Отравление могло произойти случайно: аллергическая реакция на какой-то компонент, случайно включенный в рецепт, или он не знал о своей реакции.

– Разве опытный парфюмер и гастроном мог совершить такую ошибку?

– Случайность. Просто случайность. Видите ли, Аликс, я знавал одного электрика. Как-то ночью в его доме перегорели пробки и он полез на крышу, чтобы починить их. Но не закрепил лестницу! Лестница заскользила, электрик упал и разбил голову. И мгновенно умер. А стоило всего лишь закрепить лестницу или поставить пробки в другом месте и он был бы жив до сих пор. Или нет.

– Почему нет?

– Учитывая, как он относился к своему здоровью, до глубокой старости он бы не дотянул.

Саша фыркнула. –Провидение избавило его от мучений. Так что еще вы узнали вчера от Луки Романо?

– Есть свидетели, которые видели, как менеджер Луиджи принес бутылку самбуки, а Макс налил ее в свой кофе. Маэстро нервничал и плеснул хорошую порцию, чтобы успокоить нервы, как сказал свидетель. Макс всегда пил кофе с самбукой, весьма странная привычка. Но бутылку в тот же день допили и выбросили, а кофейную чашку вымыли, так что невозможно доказать, что в кофе или ликере был яд. Ну, сыщица, что будем делать дальше?

– Думаю, никто не знает одного из подозреваемых лучше, чем его дядя. Как там его зовут, синьор Лучано? Одолжите «веспу»?

– Вы же не водите, или я что-то упустил?

– А мне и не надо. Я прикачу ее в мастерскую.

Бальери скривился, представляя риск для своего мотороллера. Потом смирился:

– Возможно, идея и не плоха.

***

Впервые в жизни Саша держала в руках руль скутера. Правда, не в привычном смысле этой фразы, она просто катила «веспу» рядом и это было ужасно тяжело, особенно в горку. Но там, где дорога шла вниз, было не легче, скутер все время пытался вырваться из рук и отправиться в путь самостоятельно. А еще «веспа» оказалась тяжелее, чем Александра представляла.

Вьяле Пазитеа, центральная и почти единственная улица без лестниц, была заполнена машинами, велосипедами, скутерами и пешеходами, двигающимися в обоих направлениях. Саша сразу стала главной помехой дорожному движению. Ей сигналили, кричали, вертели пальцем у виска. Вот ведь дурацкая идея пришла в голову! Хорошо, хоть идти недалеко.

Когда она, наконец, добралась до гаража синьора Лучано, то была далека не только от образа принцессы, но и любой мало-мальски приличной женщины. Растрепанная, взмокшая, со стертыми ладонями.

Красивый темноволосый мужчина лет тридцати пяти копался в моторе ярко-красного автомобиля. Он сосредоточенно что-то закручивал, подтягивал, полностью игнорируя растрепанную блондинку.

– Чао.

– Хозяин в офисе,– не разгибаясь буркнул парень.

– Я пришла не к нему. Мне сказали, что вы прекрасно разбираетесь в скутерах, не посмотрите? Что-то стучит в моторе.

Может ли что-то стучать в моторе «веспы» и вообще, это скутер или мотороллер, или вообще одно и то же Саша представления не имела.

Парень по-прежнему не смотрел на нее, но работать перестал. Еще минута прошла в молчании.

– Я видел вас с полицейскими. Нам не о чем говорить.

– Я и не собираюсь… я пришла с «веспой». Люди говорят…

– Люди много чего говорят обо мне. Но не всегда правду.

– Я уверена, то, что говорят о вашем мастерстве механика – правда.

– Это не так. – Тон парня стал ледяным.

Саша почувствовала себя полной дурой. Гараж находился за парковкой и кроме них двоих здесь никого не было. Если синьора Лучано и сидел в своем офисе, то при всем желании не разглядел бы, что происходит в гараже.

– Вы хотели спросить меня, почему я шел в то утро за Максом.

– Я… нет, конечно, это дело полиции. А… почему вы шли за ним?

– Я повторю то, что уже сказал полицейским. Мне не нравится работа механика, я хочу стать поваром. Я шел за Максом, чтобы получить его совет, возможно, он взял бы меня учеником.

– И что он сказал?

– Ничего не сказал. Он оглянулся, увидел меня и пошел очень быстро, когда я завернул за поворот, его уже не было.

– И вы не поговорили?

– Не поговорили. Все? Довольны, дамочка?

–То есть вы приехали в Позитано, чтобы работать у своего дяди механиком, шили стать шеф-поваром?

Парень впервые смутился. провел рукой по волосам:

– Я работаю механиком, потому что не знаю другого способа зарабатывать деньги. ну… по крайней мере законным способом. Но я хочу стать шеф-поваром.

– А дядя в курсе?

– Он не знает. Он подумает, что я тупица и скажет, что я должен устроить свою жизнь, имея в руках надежное ремесло. а не мечтать о глупостях.

– Работа шеф-поваром – это не глупость. Глупость – преследовать незнакомого человека, вместо того, что просто подойти к нему и поговорить.

Глаза парня вспыхнули, но тут же погасли.

– Мне надо работать. Я все сказал.

– Синьора,– невысокий худощавый мужчина лет шестидесяти приветствовал ее как давнюю знакомую, даже чмокнул воздух у обеих щек. У Саши возникло ощущение, что таким образом хозяин гаража дает понять племяннику, что они знакомы, да еще и не доверяет ему. Как не доверяла и Саша. Поваром решил стать, обхохочешься! И сразу полез к знаменитости.

– Кофе? – спросил синьор Лучано.

Саша кивнула.

Они сели снаружи маленькой пекарни в двух шагах от гаража. Лучано смотрел в упор и девушка чувствовала себя ужасно неловко под его пристальным взглядом. Ежилась, отводила взгляд.

Наконец, он спросил:

– Вы из полиции?

Саша покачала головой. – Я лишь… немного помогаю.

– Я не хочу, чтобы Пиппо сильно доставали. У моего племянника было трудное прошлое, это не секрет. Но он хороший мальчик.

– Вы пытаетесь убедить в этом меня или себя?

– Я знаю, что произошло и понимаю, почему моего племянника подозревают.

– Он сам вам рассказал?

– Нет. Нунция. Но вы не местная, ее не знаете… В общем, Нунция хотела, чтобы я узнал прежде, чем это распространится по деревне.

Лучано вскинул глаза и Саша поразилась: они были полны печали.

– Он хороший мальчик. – Повторил мужчина. – Благодаря моим родственникам он стал порядочным человеком.

– Он жил с вашими родственниками?

– В детстве. Я не близок с той частью семьи, но они поступили правильно, когда взяли Пиппо.

– Почему это было правильно? Что случилось с его семьей?

– Моя сестра Лучия, его мать, умерла, когда Пиппо было всего пять лет, а Вито, его отец, ну… он не хотел быть отцом-одиночкой и ушел вскоре после смерти Лучии. Без Пиппо.

– Он оставил малыша?

– Со мной. А я в то время был не лучше Вито. Я собаку-то не хотел, не то, что племянника. Лучшее, что я когда-либо делал, это позволил племяннику жить с Валентиной и ее семьей.

– Кто такая Валентина?

– Сестра Вито.

– Она приняла племянника? Наверное, она добрая женщина.

– Ну, она приняла. Но воспитала Пиппо ее сестра.

– Сестра Валентины?

– Да, Лола была для Пиппо как мать. Он и звал ее mamma Lola.

Саша чуть не подпрыгнула на месте.

– Очень интересно. Расскажите побольше!

Всю обратную дорогу Саша сияла, как начищенный самовар. Помахала группе упитанных немецких туристов, пофлиртовала с кондитером, а молодой парень на скутере чуть шею не свернул, глядя ей вслед. Что уж говорить о старичках, традиционно оккупировавших лавочку у церкви, комплименты оттуда понеслись бурным потоком.

А Саша сияла и подпрыгивала. Она такое узнала! Уже второй день ее окутывало ощущение независимости, словно аромат апельсинов и морской соли, висящий в воздухе. теперь к нему добавилось ликование. Она взлетела на 240 ступеней к пансиону и даже совсем не запыхалась, но сначала забарабанила в двери дома по соседству.

– Погодите, не тараторьте,– сказал Бальери. – И вообще время обеда, так что проходите на террасу. Моя домработница приготовила рисовый пирог с лимоном, идеально для легкого ланча в жаркий день.

Лис разлил по бокалам Фьяно, одно из лучших вин Кампаньи, не уступающее знаменитому Греко ди Туфо. Элегантное, чуть состарившееся, что редко идет белым винам, но идеально в данном случае… Бальери всегда умел находить великолепные вина.

– И прежде, чем вы начнете: что случилось с моей «веспой»?

– Все хорошо, а скоро вообще будет как новенькая. Я оставила ее в гараже на профилактический осмотр.

Бальери издал звук, похожий на стон.

– Надеюсь, ваши новости этого стоят.

– А то ж! В общем, так: когда умерла сестра Лучано, мать Пиппо, а отец просто слился, Лучано тоже не захотел воспитывать племянника и обратился к невесткам, теткам Пиппо по отцовской линии. Он вел довольно свободный и рискованный образ жизни, а ребенку нужна была семья, надежный дом. И мальчика отправили к родственникам, которых он никогда не видел, в городок Латина неподалеку от Рима. – Саша рассказала Бальери о синьоре Валентине и синьоре Лорете, которую мальчик прозвал мамой Лолой.

– Представляете? Мы нашли маму Лолу!

Бальери кивнул.

– Надо туда ехать! – Горела энтузиазмом Саша.

– В полдень после обеда? В Латину? – Вздохнул Бальери, понимая, что не отвертеться.

– Всего два часа!

– И вы предлагаете мне карабкаться на стоянку к машине в жаркий полдень вместо того, чтобы доехать на скутере? И вообще, вы знаете, Аликс, что это один из самых непривлекательных городов Италии?

– Мы не любоваться поедем. Карло, пожалуйста!

– Вы полагаете, Пиппо замешан в убийстве Макса?

– Возможно и не он один. Эта женщина оставила записку с просьбой о встрече. Потом что-то изменилось и они убили Макса.

– Но зачем убивать Макса?

– Вот и узнаем. Причем тут она и причем тут Пиппо.

– У мальчика было нелегкое детство…

– Из того, что сказал Лучано, понятно, что мама Лола изменила жизнь Пиппо, став настоящей матерью для мальчика. Но как это все связано с Максом, мы узнаем только от нее.

***

Бальери сложил крышу авто и они понеслись среди маленьких городков и ароматов Амальфитаны и неаполитанского побережья.

Жаркий ветер, наполненный ароматом апельсиновых деревьев и черной смородины с тонкой ванильной ноткой олеандра создавал странные, но естественные духи; подобный восхитительный аромат рождает лишь природа, человеку неподвластно такое совершенство.

Пейзаж с оливковыми рощами, морем, горами почти заставил Сашу полюбить юг, и почувствовать себя героиней ретро-фильма. Это не она, это молодая София Лорен сидит сейчас в кабриолете рядом с Марчелло Мастроянни в солнечных очках и платке, защищающем волосы от ветра…

Но прекрасные пейзажи закончились и потянулись уродливые пригороды Неаполя.

Название этого города Саша старалась не произносить даже про себя. Все еще щемило сердце, когда она вспоминала узкие, безалаберные, шумные переулки. Интересно, все также бдит на посту привратник в «ее» доме, а в лавке Ненеллы также толпятся местные дамочки? А Тристиция? Превратилась она в Летицию или по-прежнему ноет и грустит и оправдывает свое прозвище? В Неаполе жарит солнце, кричат мальчишки, прыгая с пирса в воду, шепчутся по углам старухи в черном. Но для нее он пуст, словно остались лишь декорации, картонные дома и картонные люди, потому что там больше нет человека, с которым в ее душе навсегда связан этот город. Гаэтано Руджеро по-прежнему находится в заключении, его империей управляют доверенные лица, сменяя один другого, потому что и до них добираются карабинеры.

Сидя рядом с одним из главных противников неаполитанской каморры, Саша вспоминала ее босса, человека, сумевшего подчинить себе разрозненные кланы и чуть не ставшего capo di tutti capi, боссом всех боссов. Вспоминала с болью в сердце. Сколько должно пройти лет, чтобы исчезла эта боль, так и не утихшая, несмотря на ее счастливую семейную жизнь? (История Гаэтано Руджеро рассказана в книге «Каморра»).

При виде указателя «Napoli» в сердце кольнуло так сильно, что она зажмурилась…

Нужно было срочно отвлечься.

– Если Пиппо не соврал и правда хочет стать шеф-поваром, то он имеет какие-то познания в кулинарии, как минимум разбирается в сочетании ингредиентов. Маэстро Макс был прав, кулинария, как и парфюмерия, основана на том, как работают похожие и разнородные ингредиенты, какие композиции они создают при смешивании. Возможно, Макса отравили не конкретным ядом, а сочетанием каких-то компонентов, которые и дают в итоге опасную реакцию!

– Примерно это я и говорил, но о случайности, а вы что-то замудрили, Аликс. В вашей теории что-то есть, не спорю, но Пиппо не похож на знатока гастрономических тонкостей.

Саша рассмеялась.

– Когда я заходила в тупик, звонила вам. А вы одной фразой ставили мои мозги на место и я понимала, что делать. А сейчас мы вместе пытаемся найти истину, но дело не движется.

– Аликс! А вы помните, что прошли лишь сутки с момента вашего приезда? Но вам удалось столько узнать за это время! И кстати, годы нашего знакомства требуют, чтобы мы перешли на «ты».

Саша смутилась. – Конечно… только… только у меня не получится…

* * *

Какой контраст с Позитано! Ни моря, ни разноцветных домиков… Окруженная сушей Латина выглядела серой и унылой. Да еще всяческие Бургер Кинги и Макдональдсы, запрещенные на Амальфитане, портили вид.

Валентина Пенсаччи жила в центральной части города. Бальери хватило пяти минут и одного сообщения в мессенджере, чтобы получить адрес тетки Пиппо.

– Кем мы представимся?

– Как насчет Карло и Алессандры?

– А если Валентина позвонит Пиппо, а тот решит, что мы полезли слишком глубоко и решит пополнить список своих жертв?

– Аликс! – Бальери закатил глаза.

Прежде чем Саша успела поднять руку, чтобы постучать в дверь, та открылась, появилась женщина в домашнем платье с цветочным узором, в руках мешок с мусором. Она удивилась, увидев двух незнакомцев на пороге и все трое ахнули от неожиданности. И также в унисон рассмеялись.

Вернее, рассмеялись Саша и Лис, женщина хоть и выдавила улыбку, выглядела испуганной.

– Меня зовут Алессандра, это Карло, мы друзья Лучано из Позитано и хотим поговорить с мамой Лолой.

Женщина снова ахнула, уронила мешок с мусором и все его содержимое вывалилось Саше на ноги.

– Он не сказал? Простите. Подождите меня здесь. – Женщина вернулась с совком и веником собрала мусор в мешок и ушла с ним за угол дома. Раздался лязг крышки мусорного бака.

Затем наступила тишина. Похоже, женщина не собиралась возвращаться, но дверь снова распахнулась. Чудеса! Хозяйка снова стояла на пороге.

– Черный ход,– шепнул Лис.

– Заходите, устраивайтесь

– Спасибо.

Внутри было бедно, но уютно.

Женщина уселась на стул, сложила руки на коленях.

– Меня зовут Валентина. Подозреваю, что вы это уже знаете.

– Да, Лучано рассказал нам о вас.

Женщина вдруг рассмеялась. – Могу себе представить!

– Он просто сказал, что не слишком ладил с вашей частью семьи.

– Как дипломатично! Я поставлю кофе.

– Можете капнуть в эспрессо пару капель самбуки, я не за рулем. – Сказала Саша, а Бальери удивленно на нее глянул.

– Ты бы поладила с моей сестрой. Именно так она любила пить кофе.

– Лорета?

– Да, но все называли ее Лолой, потому что наша мать тоже Лорета и девочка получила имя в ее честь.

– Их мать – мама Лола,– прошептала Саша, пока хозяйка отвлеклась на кофе.

– Ей лет сто,– так же тихо ответил Бальери.

Хотя в прежние времена и рожали раньше, чем сейчас, если Валентине за шестьдесят, то ее матери как минимум восемьдесят. Бальери прав, она вряд ли отправилась бы в Позитано, чтобы отравить парфюмера. Ладно, логично, что мама Лола это все же сестра Валентины.

Они сидели за кухонным столом и Саша чувствовала себя на кухне в русской деревне: накрахмаленная скатерть с узором в виде виноградной лозы; свет, льющийся через окно, соблазнительные запахи из духовки. Она закрыла глаза и глубоко вдохнула, чтобы насладиться ароматом.

– Хотите кьякьери? – спросила Валентина. Это был риторический вопрос, как истинная итальянка Валентина не ждала ответа, когда дело касалось еды. Она не могла представить, что кто-то может не хотеть есть в любое время дня. Немыслимо, чтобы кто-то сказал «нет» еде!

Гости не собирались разрушать ее устои.

Как только Валентина поставила тарелку, полную кьякьери, в центр стола, Саша схватила одно из прямоугольных печений и откусила кусочек от пышного теста, щедро посыпанного сахарной пудрой. Недаром это печенье называли крыльями ангела, оно просто божественно на вкус! Следующие десять минут никто ничего не говорил, гости лишь издавали звуки, означающие наслаждение.

Им не пришлось задавать вопросы. Как только тарелка опустела, Валентина спросила:

– Что натворил Пиппо?

– Пиппо?

– Ну, да. Разве вы не поэтому здесь?

– Да.

– Тогда скажите, что он сделал в этот раз.

– Ничего.

– Не надо обманывать, я не удивлюсь, это будет не впервой.

– Он ничего не сделал, правда. Но кое-что произошло и нам нужно узнать о нем побольше.

– Вы имеете в виду, когда он был маленьким?

– Да. И хорошее и плохое.

– К сожалению, в Пиппо больше плохого, чем хорошего. Это не совсем его вина. Он никогда не знал свою мать, упокой Господь ее душу, и своего отца… Вито не был хорошим человеком, хоть он и мой брат.

– Так сказал и Лучано.

– Он знает. Лучано сам не был хорошим человеком. Простите.

– Не нужно извиняться. Лучано сказал о себе так же. Он сказал, ему стыдно за то, каким человеком он был.

– Ему и должно быть стыдно. – Резко сказала женщина. – Это он должен был воспитать Пиппо. Мальчика нельзя было отдавать чужим людям.

– Вы не хотели, чтобы он жил с вами?

– Странный вопрос. Конечно, хотели, это же семья, правда? Но он не знал нас, никогда не видел. Он хорошо знал Лучано, а мальчику нужен отец, нужен мужчина рядом.

– Но воспитали его вы.

Женщина вздохнула.

– Когда приехал Пиппо, я была беременна третьим ребенком и помогала мужу управлять нашим магазином. У меня не было времени ухаживать за мальчиком, когда родилась дочь.

– Вы сделали, что могли.

– Не я. Моя сестра Лола вырастила Пиппо. Словно Бог привел его специально для нее.

– В каком смысле?

– Лола старше меня на десять лет и очень рано вышла замуж. Она потеряла сначала мужа, потом единственного сына. Он связался с плохой компанией, начал принимать всякие вещества и умер, еще пятнадцати не было.– Валентина перекрестилась и долго молчала, похоже, молилась про себя.– Пиппо заменил Лоле сына. Она хотела быть матерью, а у Пиппо не было родителей. Они нашли друг друга.

– И что дальше?

– Все было хорошо, Пиппо рос счастливым и Лола была счастлива. А потом у нас поселился Том.

– Кто такой Том?

– Мальчик из Милана, который путешествовал с одним рюкзаком по Италии. Он совершил кражу в нашем магазине, у Лолы не хватило решимости вызвать полицию и она просто привела мальчика домой. Мы так и не узнали, где его родители и почему он один скитается по всей стране. У него не было денег и он прожил с нами целых три года, пока ему не исполнилось семнадцать.

– И никто не поинтересовался, почему у вас живет чужой ребенок?

– А кому это надо! Да и мы говорили всем, что он наш племянник. Он хорошо влиял на Пиппо, пока не ушел.

– Куда он ушел?

– Мы не знаем. Он ушел однажды, не попрощавшись, и больше не вернулся.

– После всего, что для него сделали?

– Лола была убита горем. Она словно еще раз потеряла сына. Мы думали, что Томмазо тоже полюбил Лолу, он первым стал называть ее мамой Лолой, а за ним и все остальные. И знаете… у нее в глазах зажегся такой свет! Когда Томмазо ушел, внезапно, даже записки не оставив, она больше не была прежней.

– Что случилось? – Мягко спросил Бальери.

Из глаз Валентины потекли слезы, но она не замечала.

– После того, как он ушел, Лола ждала его возвращения, но дни превратились в недели, а затем в месяцы, и стало ясно, что он никогда не вернется. От нее осталась лишь оболочка. Она просто существовала. А я… я наговорила ей обидных слов. Сказала, что это ее вина, что один сын погиб, другой ушел от нее, а третьего она забросила и у него появились проблемы. Если бы я знала… но ведь в семье так бывает, люди сгоряча могут наговорить обидных слов, а потом заглаживают вину. Но мне уже не удалось.

– Валентина, мне так жаль… – Саша взяла женщину за руку. – Она…

– Она покончила с собой. А мне нести этот груз всю жизнь. И Пиппо… Пиппо тоже не был прежним, он стал воровать, хулиганить, совсем отбился от рук. Его можно понять! Сначала он потерял родителей, потом женщина ставшая ему матерью, покончила с собой из-за другого парня. Мальчику досталось!

– Что было потом?

– Пиппо ненавидел Тома и винил его в смерти Риты, пытался найти и заставить заплатить. Но не смог. Томмазо Массими больше не вернулся, словно растворился в воздухе.

– У вас остались фотографии?

Женщина отрицательно покачала головой. – Я была так зла тогда… на себя, на Лолу, даже на Пиппо, хотя он тут совершенно не причем. И все сожгла. Потом пожалела, но поздно.

Валентина вытерла слезы и спросила, не хотят ли гости еще печенья. Но они извинились, что отняли столько времени. Сашей обняла хозяйку и вскоре женщина махала им на прощание.

– Какая печальная история… – Вздохнула Саша в машине. – но вы были правы. Мы зря съездили. Мамы Лолы нет в живых уже много лет. Пустая трата времени…

– Шутишь? – Поднял брови Бальери. – Мы узнали больше, чем могли бы себе представить.

– В смысле?

– Имя Томмазо Массими звучит знакомо?

– Нет. Обычные имя и фамилия, но я с ними нигде не встречалась.

– А перевернуть?

Саша произнесла имя сначала про себя, а потом открыла рот: – Томмазо Массими – Массимо Томмазини! Да ладно?!

– Мальчик вырос, сменил имя и стал маэстро Максом. Согласись, что «маэстро Том» звучит не так эффектно! Но любовь к английским версиям имени никуда не делась.

Ночью Саше приснился странный сон. Она летала в облаках, спускаясь все ниже и вот уже очаровательная деревня, море, пляж.

Она видела крышу пансиона, купол церкви, четыреста ступеней лестницы, и чем ближе спускалась, тем лучше могла различить людей на пляже.

Мужчина, которого она видела лишь на фото, обнимал женину в красном платье. Волна набежала на берег, намочила ноги, но они не замечали, поглощенные друг другом. В стороне стоял незнакомый человек, смотрел на парочку с яростью, сжимал кулаки. Чуть поодаль съежилась, обнимая себя руками, девушка со странным именем Фифетта, непонятно, кого она боится, парочку или одинокого мужчину. Вот худенькая Бриана, щеки ее горят то ли от смущения, то ли от негодования. А вот и Пиппо, смотрит куда-то вдаль, а поодаль – пожилая женщина, которая потянулась к нему с такой силой эмоций, что Саша потеряла свою силу и начала стремительно падать. Пролетавшая мимо чайка коснулась ее крылом, словно хотела поддержать. Саша взглянула выше, на солнце которое превратилось в золотой круг. В этом круге вертелись все, но лишь один был в центре- Макс. А центр темнел и вдруг стал черным. Люди вокруг крутились и мелькали, а Саша вглядывалась, пытаясь увидеть, у кого на руках остались черные пятна от недавнего убийства. Но ничего не получилось, круг уменьшался и оставался высоко в небесах, а она падала все стремительнее, пока не рухнула с высоты, не подскочила на кровати с воплем. Или вопль остался во сне?

Сегодня она себе абсолютно не нравилась, впрочем, и остальным тоже. Фифетта поинтересовалась, что случилось, Бриана вытаращила глаза, а пожилая немецкая пара поинтересовалась, чем помочь.

– Кошмарный сон. – Саша схватилась за кофе, выпила залпом, потом вторую чашку. Действительность потихоньку обретала краски.

– Плохие сны теряют силу, когда ты просыпаешься, так говорила моя бабушка – сказала Бриана.

Зазвонил телефон. Саша прошептала: «муж» и вышла на террасу. Из-за разницы во времени они созванивались лишь утром, когда она только вставала, а муж ложился спать на другом конце света.

Вернулась она повеселевшей, Лапо всегда умел поднять боевой дух жены.

– Как мило,– сказала немка, которую звали Лора.– Вы просто светитесь! Так много семей распадается! И дети… Вернер уверяет, что мы постоянно на связи с нашими детьми, но правда в том, что они навещают нас лишь по праздникам. А ведь это так важно, семья, дети…

По лицу немца прошла тень. Хотя пара приехала в отпуск в красивое место и отмечала, по словам Брианы, юбилей совместной жизни, Вернер никогда не выглядел расслабленным. Саша списала это на его прошлое. Не так просто работать врачом скорой помощи, видимо, это наложило отпечаток на всю жизнь мужчины. Но сейчас он взял руку жены, поцеловал, старомодный романтичный жест выглядел так мило! Спросил, не принести ли еще кофе. Но Лора отказалась и лишь спросила, можно ли взять немного фруктов с завтрака, экскурсия обещала быть долгой.

– Куда вы собираетесь? – спросила Фифетта.

– На Тропу Богов.

– Там очень красиво, вам понравится. Кстати, Алессандра, на твоем месте я бы воспользовалась случаем и присоединилась к экскурсии. Заодно развеешься на свежем воздухе и кошмар забудется.

Саша, которая терпеть не могла походы на природу, помотала головой.

– Только будьте осторожны,– сказала Бриана немцам. – Один неверный шаг и можно упасть с горы, даже ангелы не смогут вас спасти.

– Я присмотрю за ними. – Заверила Фифетта. Оказалось, что и она собралась на экскурсию. – Такой славный день для похода в горы, соглашайтесь. Алессандра!

Конечно, пожилые немцы забыли на столе фрукты. Саша схватила пакетик и побежала вдогонку. Ей повезло, микроавтобус еще стоял на углу, немцы о чем-то говорили с экскурсово… нет, этого не может быть! Саша протерла глаза. У двери автомобиля стояла прекрасная незнакомка. На сей раз в джинсах и льняной белой рубашке, но не менее восхитительная и безупречная, чем в вечернем костюме. Таинственная блондинка собиралась везти группу на экскурсию!

– Привет, вы тоже хотите присоединиться? – Поинтересовалась незнакомка приятным низковатым голосом. Саша еще секунду хлопала глазами. Лучше бы женщина представилась и призналась в убийстве, время бы сэкономила!

– У вас есть свободное место?

– Вам повезло, в последнюю минуту одна пара отменила поездку.

– Perfetto! – завопила Саша. – Я сейчас. Ворвалась в свою комнату, надела кроссовки, схватила сумочку и бегом вернулась к машине.

– Сегодня на обед пармиджана! – Прокричала вслед Бриана, но какая может быть пармиджана, если она нашла таинственную незнакомку!

– Меня зовут Илария Валенти, – женщина что-то рассказывала, но Саша не слышала ни одного слова. В голове одновременно роились десятки вопросов. – Что связывало красавицу с Максом? Они впервые здесь встретились? Знала ли она маму Лолу?

Наконец, девушка начала вникать в происходящее вокруг. Надо же, Илария абсолютное совершенство во всем! Она не оглашала заученный текст, она рассказывала истории давним друзьям весело и непринужденно. Женщина была приветливой и даже забавной, рассказывала о том, чего не встретишь в путеводителях. Саша сделала заметку: если представится возможность, нужно увидеть водопады, спрятанные в ущелье Валлоне Порто.

– Но ведь Дорога Богов начинается здесь, зачем нам тратить два часа на объезд? – Поинтересовался кто-то с задних рядов.

– О, если вы готовы пройти 1800 ступеней, мы можем начать и здесь,– рассмеялась Илария.– С того места, куда мы едем, путь удобный и пологий. Поднимите руку, кто хочет начать отсюда? Как и ожидалось, не поднялось ни одой руки.

Иллария объяснила, что местные жители называют Тропу Богов – il Sentiero degli Dei- именно так совсем не из-за ужасающих трудностей, заставляющих путешественников молить о пощаде высшие силы. Все дело в прекрасных видах на все побережье Амальфи, открывающихся с высоты более шестисот метров. Тропа на вершине скалы возносила на вершину мира.

Благодаря шуткам и остроумию гида двухчасовая поездка показалась совсем не утомительной. Очарованная Иларией, Саша развесила уши и чуть не забыла, зачем она присоединилась к группе. Надо было придумать, как расспросить женщину, не вызвав подозрений, а не увлекаться экскурсией!

Тропа оказалась довольно узкой и девушке никак не удавалось остаться вдвоем с гидом.

– Вы часто привозите сюда туристов? – Поинтересовался немец Вернер.

– Раз в неделю, но в этой компании я работаю всего месяц.

– А где вы работали раньше?– Громко поинтересовалась Саша.

Или ей показалось, или по лицу женщины впервые прошла тень.

– В другой компании, за границей.

– Но у вас совершенно нет акцента! – Восхитился немец. – Моя жена провела детство в Италии, мы дома часто говорим по-итальянски, но мой акцент слышен сразу.

Они вышли более широкое плато, вокруг которого были расставлены скамейки для отдыха. Гид предложила сделать пятиминутный перерыв, прежде чем двигаться дальше.

– И как иностранке удается проводить такие прекрасные экскурсии? – тут же нарисовалась Саша возле Иларии.

– Мой отец итальянец. Из Милана. Мы попеременно жили в двух странах.

– Что же заставило вас выбрать Амальфитану вместо Милана? – Девушка старалась как можно наивнее хлопать ресницами.

– Мне захотелось солнца и перемен.

– Вы прекрасно говорите по-итальянски,– включилась в разговор Лора.– Я так долго жила в Германии, что забыла, какой язык мой родной. И вы тоже, Алессандра, вы же не итальянка?

– К счастью, она так и не разучилась готовить! – Рассмеялся Вернер. – Мне очень повезло!

– А я итальянка, которая так и не научилась,– Вздохнула Фифетта. – Только начав работать в телешоу, я стала понимать хоть что-то в кулинарии и парфюмерии.

– Телешоу? – Спросила Илария.

– Да, с маэстро Максом.

– С кем? – Илария оставалась невозмутимой, а Саша не отрывала от нее взгляда.

– Знаменитый парфюмер и шеф-повар. Вы наверняка о нем слышали.– Саша просто впилась глазами в лицо женщины, но в нем ничего не изменилось.

Илария отпила воды из бутылочки и покачала головой: – Я так не думаю. Нет, никогда не слышала.

– Он недавно умер,– не отставала Саша.

– Ужасно. – Холодно сказала женщина. – Мне очень жаль это слышать. Но нам пора на тропу, следуйте за мной.

«Неужели я ошиблась и это совсем не та женщина, которую видела Бриана? Если бы я снова не неслась вперед на бешеной скорости, то сообразила бы, что надо позвать к машине Бриану, та наверняка сказала бы, эту женщину она видела с Максом или нет. А теперь я теряю время и пристаю к человеку, возможно, не имеющему никакого отношения к этой истории! Или… Илария не только выглядит, как кинозвезда, она еще и великолепно играет. Лапо всегда удавалось меня приземлить, но стоило мужу уехать и я снова несусь на всех парах, забывая подумать!»

Тропа стала немного шире и члены их группы разбрелись, разошлись на достаточно большое расстояние. Склон тоже изменился, став более неровным, а спуск к следующему уровню земли увеличился на несколько метров. Поскользнешься здесь – и никто не успеет тебя поймать.

– Это самый опасный участок, будьте осторожны,– Илария обернулась на повороте. – Здесь деревья накрывают тропу и она мокрая от утренней росы, лучи солнца сюда не попадают.

Эта часть тропы мало того, что пряталась под густыми кронами, она еще извивалась и вертелась во все стороны. Саша смотрела под ноги, не замечая, кто идет впереди, а кто позади нее. Она старалась держаться подальше от края тропы, но это не спасло. Ее вдруг больно ударило по лодыжке, возможно, откатился камень, или она споткнулась о ветку. Только что девушка стояла на ногах, а через секунду ударилась животом об землю и почувствовала, как соскальзывает в сторону обрыва. Сашу охватила паника, она чувствовала, что ноги висят в воздухе и хватала пальцами грязь, чтобы замедлить скольжение.

– Алессандра!

Она не поднимала голову, боясь, что неловкое движение заставит скользить быстрее. Протянула правую руку, пытаясь ухватиться хотя бы за ветку, но пальцы черпали пустоту. Говорят, в такие мгновения вся жизнь проносится перед глазами, но у Саши ничего не проносилось, она лишь лихорадочно пыталась удержаться на тропе.

– Вернер! Сделай что-нибудь! – Раздался голос Лоры. Большая горячая рука Вернера схватила Сашину руку, он дернул ее с силой, поднял, и вот она уже стоит посреди тропы измазанная грязью, в порванной футболке и джинсах, но живая и вне опасности.

– Мы опомниться не успели, как вы оказались над обрывом, еще пара секунд – и все! – Ахала Лора.

– О, Боже, с вами все в порядке? – Интересно, Илария встревожена тем, что Саша не рухнула в пропасть или тем, что она этого не сделала?

– Я в порядке, не волнуйтесь. – Девушка попыталась отряхнуться, но это бесполезно. – Все хорошо.

– Нужно отвезти вас к врачу! – Все еще волновалась Лора.

– Нет, спасибо. Благодаря вашему мужу все в порядке.– Саша порывисто обняла пожилого немца.

– Что случилось? – Глаза Фифетты переполнены ужасом.

– Не знаю. Я шла осторожно, но вдруг моментально упала и чуть не соскользнула с обрыва.

Саша и правда не представляла, что произошло. Поскользнуться было негде, она шла осторожно, да и удар по щиколотке был ощутимым. Неужели кто-то попытался ее столкнуть?

Возвращение домой походило на поездку в катафалке. Все молчали, лица сосредоточенные. Каждый представлял, что на месте Саши мог оказаться он, а девушка вспоминала, кто шел по тропе за ней. Но она не оглядывалась и не представляла, кто это мог быть.

Когда фургон припарковался на центральной площади, Саша постаралась выйти последней.

– Спасибо за такую замечательную экскурсию, Илария.

– Спасибо, это очень мило. Мне так жаль, что поездка чуть не превратилась в катастрофу! Никогда такого не случалось, я чувствую себя ужасно.

– Это не ваша вина. Главное, что со мной все в порядке.

– Вы похожи на меня.

– В каком смысле?

– Всякий раз, когда я сталкиваюсь с негативом или плохим днем, я смотрю на светлую сторону. Вы явно делаете также.

– Я могла погибнуть, но признаю, что виды просто восхитительны и ни минуты не жалею, что поехала.

Илария рассмеялась. – Я должна написать это на моих визитках: «Ты можешь умереть, но тебе понравится экскурсия.

Саша тоже расхохоталась. Эта женщина ей нравилась, но возможно, она была убийцей. – Давайте выпьем кофе на площади в ближайшие пару дней. -Девушка нашла в грязной сумочке клочок бумаги, записала свой телефон.

А потом отправилась домой, стараясь держаться в стороне от людей, подобные замарашки вряд ли встречались в фешенебельном Позитано.

Но не удалось пройти и десятка метров, как знакомый голос позвал ее по имени. Затем последовал вскрик: – Саша, что с тобой случилось?

За столиком на площади колыхался огромный стог розовых лепестков и золотых кудряшек. Лучшая подруга ее не состоявшейся свекрови, графини делла Ланте по рождению и маркизы ди Монферрато по недавнему браку, ни с кем не сравнимая, воздушная, переслащенная, но добрая и надежная Матильда собственной персоной. (Матильда впервые появляется в книге «Замок с видом на убийство»).

Рядом с Матильдой за столиком сидел элегантный красавец лет сорока в дорогом льняном костюме. Он вежливо поднялся, но в глазах искрился смех. Да уж, более эффектно Саша еще нигде не появлялась.

– Экскурсия,– буркнула она, покраснев. -Поскользнулась в горах. Если позволите, я переоденусь, здесь недалеко.

– О чем ты, дорогая! Кого это может волновать? – Удивилась Матильда с уверенностью женщины, чей банковский счет переполняли сотни миллионов. – Присаживайся, тебе обязательно нужно выпить просекко! Лучшее лекарство для нервов!

– Что вы здесь делаете, Матильда?

– Путешествую на собственной яхте. Я собираюсь провести лето в своем замке, который тебе прекрасно знаком. Решила добраться до него по морю. Кстати, всегда рада видеть вас с принцем у меня в гостях. – Матильда осеклась. – Какая же я бестолковая! Позвольте, я вас представлю! Это невестк… давняя знакомая моей самой близкой подруги Аделе делла Ланте, Алессандра, принцесса Орсини. А мой очаровательный спутник – Луиджи Анджелини, ты наверняка слышала это имя. Лучший телевизионный продюсер во всей Италии! К сожалению его последнее шоу пришлось отменить по прискорбной причине…

Саша плюхнулась на стул. Как умудрилась Матильда познакомиться с продюсером маэстро Макса?

Словно отвечая на невысказанный вопрос, розовое облако затараторило:

– Мы знакомы много лет, с тех пор, как Джиджи сотрудничал с компаниями моего отца.

– Мы поддерживали связь все эти годы, и когда я узнал, что буду в Позитано, то написал Матильде, надеясь встретиться с ней в Риме, – объяснил Луиджи. – Но эта восхитительная женщина не могла так долго ждать и поспешила ко мне.

Матильда сияла, как школьница, на которую обратил внимание самый популярный мальчик в классе. Она кокетливо взмахнула сильно накрашенными ресницами:

– Я не торопилась, Джиджи, но я сказала водителю не обращать внимания на ограничение скорости. Штрафы пополняют бюджет этой страны в конце концов. – Но тут же посерьезнела: – Когда я услышала ужасную новость… Я ведь постоянно покупаю духи маэстро Макса, это такая потеря!

Как у нее это получается? Воздушное розовое облако только что таяло от романтических эмоций и в следующий момент Матильда выглядела так, словно стояла у могилы парфюмера.

– Ты знала маэстро Макса, Саша? Рекомендую срочно купить его духи, вскоре они станут на вес золота! (А вот даму в трауре сменила бизнес-леди!) Но что ты здесь делаешь, да еще и одна? Надеюсь с принцем Якопо все в порядке и вы решили провести несколько дней в этом восхитительном месте?

Саша с первых дней знакомства называла мужа уменьшительным именем Лапо и всегда в первый момент терялась, слыша его «официальное» имя.

– С принцем Якопо все прекрасно, я непременно передам ему ваш привет. Он по делам в Америке, а я гощу здесь у знакомых.

– Прелестно, прелестно, я их знаю?

– Карло Бальери, известного писателя – несомненно.

Глаза Матильды загорелись. Она познакомилась с элегантным и харизматичным Лисом на Сашиной свадьбе и не устояла перед его обаянием, а собственно, кто бы устоял?

– Вы непременно должны выпить вечером на моей яхте. Марина ди Позитано романтичное и неподражаемое место! Теперь, когда Луиджи и команда не могут покинуть деревню, нет причин переплачивать за номера в отеле…

Луиджи попытался возразить, но пухлая ручка небрежно взметнулась в воздух и Матильда продолжала:– Конечно, ты можешь себе это позволить, дорогой, я знаю, но зачем тратить деньги бездумно? Вот почему я пригласила Джиджи пожить на моей яхте, пока не закончится это ужасное испытание.

Мужчина поцеловал ручку, поймав ее в воздухе.

– Бесконечно благодарю тебя, amore mio!

Матильда смущенно зарделась.

– Вы…э… всех пригласили?

– Боже, нет. Яхта мой дом, а не отель. Луиджи устроил их в пансионах.

Пообещав обязательно посетить яхту в компании Бальери, Саша отправилась, наконец, в пансион. На душе кошки скребли. Невооруженным взглядом было видно, как прекрасно устроился продюсер, используя Матильду. А та попалась на удочку непорядочного человека. Неизвестно, мог ли Луиджи позволить себе спокойно жить в дорогом отеле, но вел он себя как классический альфонс. Хоть Аделе делла Ланте звони, проси о помощи. Обдерет же, как липку! Но когда Матильда кого-то слушала?

Пансион шумел, как традиционная итальянская семья. Бриана не ограничилась пармиджаной, горячей запеканкой из баклажанов в томате; в огромной керамической миске плавали в лимонном соусе ее фирменные фрикадельки, столовая наполнилась громкими голосами, согревающим ароматом домашней еды и любовью.

Еще вчера незнакомые люди превратились в большую семью за столом Брианы. Саша умилилась, и решила, что позволит себе расслабиться, наестся и согреться душевным теплом. Сыщиком она успеет побыть позднее.

Два подноса с лазаньей, миска с фрикадельками, поднос с брачьолой – кусочками мяса, отличающимися от тонкой тальятты наличием соуса и косточки; обжаренная брокколи; моцарелла, помидоры, оливки… Как Бриана умудрилась приготовить всю эту груду еды в одиночку? Итальянцы и немцы наполняли тарелки едой, даже не пытаясь противиться удовольствию попробовать все и в больших количествах.

– Твой пансион называется «Bella M’briana». Это в твою честь что-то на диалекте?

– Ой, что ты,– смутилась хозяйка.-Это меня назвали в ее честь!

– Кого ее?

– La Bella 'Mbriana –добрый дух, который живет в домах неаполитанцев. Появляется он всегда на краткий миг в самых ярких лучах солнца, иногда превращается в большую ящерицу. По легенде прекрасная М’бриана была принцессой, потерявшей свою любовь. В отчаянии она бродила одиноко по улицам города и король попросил жителей открыть двери своих домов, чтобы поприветствовать и утешить девушку. После смерти она стала духом, защищающим дома неаполитанцев. Я решила, что имя очень подходит для пансиона и станет добрым предзнаменованием. Кто бы подумал, что этот маэстро Макс решит здесь умереть…

– Может, он и пришел под защиту доброго духа? – Сказала Саша.

Бриана пожала плечами.

– Кстати! – Саша нашла в телефоне фотографию Иларии, сделанную исподтишка во время экскурсии. – Это та женщина, которую ты видела с Максом?

Бриана долго рассматривала снимок, увеличивала.

– Вроде. Здесь она в профиль, в другой одежде…

– Ну, извини, позировать она бы точно отказалась. Уж как получилось…

– Кто-нибудь хочет добавки? – Бриана вернулась к гостям.

– А как насчет попробовать тем, кто только пришел?

Все обернулись и увидели Луку Романо и Лиса, стоящих в дверях.

Бриана засуетилась: – Я принесу две тарелки! Какой сюрприз, садитесь, поешьте с нами!

Мужчины уселись напротив Саши.

– А потом кое-кто расскажет о сегодняшнем приключении.

Вид у обоих был весьма грозный.

– Откуда вы знаете? – Шепотом спросила Саша.

Бальери закатил глаза, а Лука прошептал в ответ:

– Я глава полиции. Мне за это деньги платят.

* * *

После обеда немцы отправились отдыхать, Фифетта побежала в город, чтобы купить сувениры для своей семьи, а Бриана загремела тарелками на кухне.

– Я весь внимание. – Сказал Лука Романо.

Бальери зажег любимую сигару, закурил, выдыхая дым с террасы в сторону моря.

– Я узнала, кто наша таинственная женщина.

– Кто?

– Илария Валенти.

– Какое имя! – Бальери поцеловал кончики пальцев, непонятно, всерьез или пошутил.

– Знакомое имя, – наморщил лоб полицейский. – Кто она?

– Гид в Позитано.

– Но это не говорит о том, что она связана с Максом, а тем более с мамой Лолой.

– Не говорит, но теперь мы знаем, кто она. И что она лгунья.

– Кто лгунья? – спросила Бриана, появившаяся на террасе с серебряным подносом с четырьмя чашками, кофейником и четырьмя маленькими тарелочками с лимонным муссом, увенчанным здоровыми порциями свежих взбитых сливок. – О ком вы говорите?

– Об Иларии Валенти.

Бриана нахмурилась, как только что Лука. – Не знаю такую.

– Это твоя нереальная красотка с вечернего променада.

– Алессандра нашла ее правда, молодец?! – Воскликнула девушка, потом увидела выражения глаз мужчин и быстренько ретировалась.

– Это стоило риска? – Поинтересовался Бальери. А Лука добавил: – Вы так увлеклись расследованием, что не заметили края тропы? У меня нет слов!

Саша на всякий случай отодвинула свое кресло подальше от хмурых мужчин.

– Так о чем она солгала?

– Фифетта упомянула маэстро Макса, а Илария сделала вид, будто никогда о нем не слышала. – Саша засунула ложку мусса в рот и зажмурилась от удовольствия. – Mamma mia, che delizioso!

– Она сказала, что не знает Макса или просто сменила тему?

– Сказала.

– Возможно, она говорила правду. Если она не та таинственная незнакомка, которую описывала Бриана.

– Я показала фото.

– И?

– Бриана почти уверена.

– Почти!

– Вы узнаете это, вызвав ее на допрос.

– На каком основании? Никто не видел ее в тот день возле Макса, она не связана с телешоу. Макс и Илария могли только познакомиться в тот вечер.

– Она не похожа на женщину, способную на мимолетные связи. Я уверена, что они с маэстро Максом были знакомы.

Неожиданно Лука улыбнулся. – Так давайте проведем небольшое онлайн расследование.

Он что-то печатал в телефоне, просматривал открывающиеся страницы, но не был похож на человека, обнаружившего что-то интересное.

– Итак, она гид в Позитано. Свободно говорит на четырех европейских языках, есть ссылка на аккаунт в соцсети, но там только пара официальных фото турфирмы.

– А маэстро Макс? Нет, лучше поискать Томмазо Массими.

– Практически ничего. Два предложения и то на сайте колледжа.

– Какого колледжа?

– В Милане.

Саша сунула нос в экран. – Между прочим, Илария тоже из Милана. Во всяком случае, ее отец.

– Ну, дорогая Аликс, это слишком слабая ниточка. Давай отдыхать и прошу, никаких экскурсий, не поговорив заранее со мной, какими бы срочными они не казались. Ты понимаешь, что могла погибнуть?

– Не начинайте… Я все понимаю и я была осторожна, я не зазевалась.

– Что вы хотите сказать? – Спросил Лука.

– Чем больше я об этом думаю, тем больше уверена, что я не споткнулась, а получила подножку. Кто-то хотел столкнуть меня с обрыва или просто напугать.

– Но зачем? Думаю, вы ошибаетесь, Алессандра.

Caffè di Positano снова открылось. Саша и Бальери, решившие выпить там кофе, чудом перехватили освободившийся столик. Вся деревня хотела приобщиться к тому месту, где должны были пройти съемки телешоу. Некоторые просто останавливались и фотографировали кафе на телефоны. Хозяйка кафе, Анналена, злобно смотрела в сторону любопытствующих. За последние несколько дней самое популярное кафе в городе окрестили «Caffè della morte», хотя маэстро Макс был отравлен в другом месте и даже не успел побывать здесь на съемках. Успокаивало лишь, что дурная слава приносила хороший доход, но можно же поворчать!

– Лука сказал, что об Иларии очень хорошо отзываются в турфирме. У нее есть опыт работы гидом, она красива и прекрасно держится, руководство довольно.

– То есть она Луку больше не интересует.

– Я бы так не сказал,– засмеялся Бальери. – Как раз наоборот, думаю, она его заинтересовала, особенно после того, как наш начальник полиции увидел фото. Но не в связи с расследованием, ты права.

Порыв ветра принес сильный запах моря. Саша задумчиво пила свой капучино, глядя вдаль. Потом достала телефон и набрала номер.

– Кому ты звонишь?

– Иларии Валенти. Я оставила ей свой номер, а она прислала свой.

Бальери улыбнулся. – Ты не можешь отказаться от своей версии.

– Ciao, Ilaria! – Говорила в трубку Саша. – Мы собирались выпить кофе, почему бы не сегодня? Через полчаса? Прекрасно. – И повернулась к Бальери. – Илария сказала, что первая половина дня свободна и она с удовольствием выпьет со мной кофе.

– Надеюсь, кофе все и ограничится? – Бальери охнул.

– Что случилось?

– Надвигается розовый шторм. – Прошептал он и вскочил, бросив деньги за кофе на стол.

Саша ни разу не видела, чтобы Лис исчезал так стремительно и что за бред он нес? Через минуту она все поняла. К столику, сияя и колыхаясь, приближалась Матильда.

***

К тому моменту, как появилась Илария, Матильда полностью оккупировала два кресла, растеклась по ним дрожжевым тестом, а Саша отчаялась ждать гостью и устала от болтовни старой знакомой.

Появившись через час, Илария даже не подумала извиниться. Она сразу вписалась в беседу и вскоре они уже болтали с Матильдой, словно старые знакомые. Но в этом была не только заслуга Иларии; несмотря на свои миллионы, Матильда всегда была мила и общительна. Хотя, скажем честно, не со всеми, но в данном случае Илария вписалась в ее круг.

Женщина выглядела как всегда сногсшибательно. Кожаные римские сандалии, короткая юбка, открывающая бесконечные ноги, летящие по ветру волосы, маленькая беленькая собачка на руках.

– Как ее зовут?

– Фифетта.

Саша икнула. Хорошо, что юной помощницы продюсера с ними нет! А вот он сам вскоре появился. Крошечная Фифетта, не обращавшая внимания на Матильду и Александру, завиляла хвостом и запрыгала от радости при виде Луиджи.

– Не обращайте внимания, с ней такое бывает,– Илария грубо схватила собачку и отбросила в другую сторону от кресла.

«В отличии от хозяев, собаки не умеют лгать»,– думала Саша, глядя на эту сцену. – «Ну-ну. Значит Илария знакома не только с Максом, но и с его продюсером. Как мило! А Луиджи оказался не только продюсером, но и прекрасным актером, глазом не повел, когда его представляли Иларии». В ее-то актерских способностях девушка теперь не сомневалась.

– Так что случилось с тем парфюмером?– Полюбопытствовала Матильда. – Его и правда убили?

– Его отравили, – ответила Саша.

– Иронично! Отравили его же едой или его же ароматом?

– Как можно отравить ароматом? – Удивилась Илария.

– Может, он оказался слишком едким.

– Полиция пока не знает.

– С каких пор полиция доверяет секреты расследования посторонней женщине? – Холодным тоном спросила Илария.

– Я изредка помогаю полиции.

– Иронично, правда?– Засмеялась Матильда. – Принцесса-сыщица. Саша, это звучит как в дешевых романах прошлого века.

– Полиция привлекает теперь к работе гражданских лиц?

– Я не работаю в полиции. – Саша решила не вдаваться в подробности.

– Когда вы найдете убийцу, приведите его ко мне! Я заставлю его за все заплатить! – Неожиданно взорвался Луиджи, но тут же потух. – Простите. Макс был моим другом.

– Ему повезло, что у него был такой друг. – Илария поднялась. – Мне пора. Экскурсия сама себя не проведет.

– Мне тоже. Лучано из автомастерской сказал, что моя машина будет готова к трем. – Поднялся и Луиджи.

– Синьор Лучано чинит вашу машину? Или его племянник, которого подозревают в убийстве Макса? – Не удержалась Саша.

– Я не знал об этом. – Луиджи удивился на самом деле или снова сыграл.

– Пусть вас утешит то, что убийца он или нет, в деревне его считают хорошим механиком.

Луиджи посмотрел на Сашу, потом на Матильду и только потом натянуто рассмеялся. – У вас странное чувство юмора… принцесса.

Илария задержалась еще ненадолго, видимо, не хотела уходит одновременно с Луиджи. Женщины обсудили жизнь в Позитано, когда разговор зашел о спорте, оказалось, что и Саша, и Илария играют в настольный теннис.

– Пожалуй, это единственное, чего мне не хватает в Позитано – призналась Илария, а Матильда необычайно оживилась.

– Это великолепно! Мы проведем матч на моей яхте! Я отдам распоряжения, и завтра необходимое оборудование будет на месте. – Дама захлопала пухлыми ручками. – Как хорошо, девочки, что вы об этом заговорили! Я начинаю здесь скучать, а матч поднимет настроение! Мы устроим настоящее представление, пригласим зрителей!

– Матч? – Удивленно спросила Саша.

– Конечно! Между вам двумя!

– На яхте? – Поразилась Илария.

– Дорогая, на моей яхте можно устраивать чемпионат по футболу! У меня есть все. Спортивный зал, солярий, пыточная.

– Что??? – Хором спросили женщины.

– Шучу! – Рассмеялась Матильда, но ей не особо поверили.

Нужно ли говорить, что у Саши с Иларией не было ни малейшего шанса отказаться…

«Интересная история разворачивается»,– думала Александра по пути в пансион.

Троица знакома между собой, но усиленно это скрывает. И весьма цинично, надо сказать, ведь человек был убит. Правда, как их вранье приближает к разгадке убийства – непонятно, как и то, причем тут записка от давно умершей женщины…

– Средства, мотив и возможность. – Бальери поднял вверх указательный палец. – У кого из наших новых знакомых есть все три предпосылки?

– Во-первых, Пиппо. Его видели идущим вслед за Максом. Он мог отравить его и последовать за ним, чтобы увидеть, как подействовал яд. Мотив – месть за маму Лолу. А возможность… пока мы не узнаем, чем отравили Макса, мы не узнаем, была ли возможность. И сам Пиппо уверял полицию, что знал Макса только как телезвезду, а не человека.

– Как бы тебе не хотелось объявить убийцей Иларию, признай, что красотка была далеко от террасы в то утро, да и мотива мы пока не знаем.

– Романтические отношения, ревность!

– Как она это сделала, находясь в другом месте?

– Не знаю… Но красотка, как вы ее назвали, почему-то скрывает знакомство и с Максом и с его продюсером.

– Остается Луиджи.

– Деловой партнер Макса, чьи финансы зависят от успеха телешоу.

– Но Макс собирался объявить какую-то сенсацию.

– Которая привлекла бы еще больше внимания и, соответственно, денег.

– Но могла и погубить репутацию Луиджи!

– Пока мы не знаем, что это за сенсация, а возможно, никогда не узнаем, мы не можем подозревать Луиджи.

– Вы слишком быстро убежали, увидев Матильду,– засмеялась Саша. – Можете не беспокоиться, дама занята красавчиком продюсером. И вам все равно не удастся скрыться, придется идти на матч по настольному теннису.

– Какой матч?

– Матильда узнала, что мы с Иларией оба занимались этим видом спорта. И нам не удалось отвертеться, придется играть, да еще перед зрителями.

– В настольный теннис? – У столика возник Лука Романо. – Никогда не понимал этой игры. То ли дело большой теннис!

– Играете?

– Играю.

– А когда проигрывает, то ему немедленно поступает звонок из участка и наш комиссар удаляется. – Бриана принесла им холодные напитки.

Саша и Бальери рассмеялись, а Лука покраснел. – Неправда, мне звонят по делу!

Он проводил Бриану таким взглядом, что Саша подумала: «Не только Илария с Луиджи скрывают, что знакомы, похоже, наш бравый полицейский неровно дышит к Бриане, то-то он все время крутится поблизости! Они еще и в теннис вместе играют, ну-ну».

– Новостей нет. – Сказал Лука. – образцы из лаборатории отправили в Рим, может, там определят, чем был отравлен Макс. Но пока до нас дойдет очередь…

– Могли бы покопаться в прошлом Иларии. Вы слишком рано сбрасываете ее со счетов.

– С таким праведным гневом ты обставишь ее на матче в два счета,– подколол Бальери. – Вы хотя бы знаете, как давно она работает гидом в Позитано?

– Мне она сказала, что несколько месяцев.

– Это легко узнать. – Лука набрал номер сотрудника и попросил связаться с туристической фирмой. – Она же получала лицензию гида, так что все документы у них имеются.

Сотрудник перезвонил через несколько минут. Глаза Луки округлились, он нажал отбой и слегка виновато посмотрел на Сашу.

– Ну? Что там сказали?

– Сказали, что лицензию она получила неделю назад.

– Ничего себе! Значит она появилась здесь недавно. Практически одновременно со съемочной группой.

– Это не все.

– Что еще?

– Среди документов есть свидетельство о браке.

– Илария замужем?

– Если бы в Италии жены брали фамилии мужей, все было бы проще. – Лука выдержал паузу.

– Да не томите же!

– Илария Валенти замужем за Массимо Томмазини.

Саша ахнула.

– И прямая наследница в случае его смерти. А маэстро Макс далеко не бедный человек. Так что у нее гораздо больше шансов оказаться убийцей, чем у Пиппо Пенсаччи. Он мог не узнать Макса, вернее, Тома, спустя столько лет. Валентина, сестра мамы Лолы, тоже не знала, что это один и тот же человек, она считает, что Том исчез без следа много лет назад.

– А хозяин автомастерской, Лучано? Это же он отправил маленького Пиппо к Валентине и Лоле.

– Но не следил за жизнью мальчика и тем более не знал, что там происходило. Уж у него нет никаких оснований мстить за смерть мамы Лолы. Тогда у него была очень плохая репутация.

– И чтобы загладить вину за отказ от племянника, он решил отомстить человеку, виновному в смерти его опекунши?

– Во всяком случае ее сестра Валентина прямо обвиняет Макса, то есть Тома, в самоубийстве сестры. Он разбил ей сердце.

– Это не всплыло в нашем расследовании. О прошлом Макса не было никаких сведений. Благодаря вам мы знаем, что он сменил имя.

– Но откуда он вообще взялся?

– Томмазо Массими после смерти родителей в автокатастрофе остался с бабушкой. Когда та заболела, он сбежал из дома, а у старой женщины не было сил заниматься его поисками. Наши коллеги в Милане нашли тех, кто помнил эту семью, но они сами были тогда детьми, кто знает, насколько правдивы их воспоминания. Томмазо вернулся после смерти бабушки, получил наследство и продал дом, достигнув совершеннолетия. И сразу сменил имя. Поэтому когда Пиппо подрос достаточно, чтобы заниматься поисками, он не нашел ни следа Томмазо Массими. Потом Томмазо, ставший Массимо Томмазини закончил кулинарную школу, поработал поваром, но резко сменил сферу деятельности, устроившись на небольшую парфюмерную фабрику. И лишь лет шесть назад его жизнь начала стремительно меняться. Кто-то заметил талантливого и еще молодого человека и понеслось. Пока он не встретил Луиджи, действительно талантливого продюсера, вылепившего из него звезду. Кстати ему было далеко за тридцать, он просто выглядел моложе, думаю, тут и генетика и косметология постарались.

– Кулинарных шоу пруд пруди. Они получили свой джекпот, выбрав популярное, но совершенно незанятое направление. Парфюмерное шоу. – Кивнул Бальери. – Удачная мысль!

– Но зачем? – Спросила Саша.

– Как зачем: слава, деньги, они заняли свою нишу. Никому не важно, насколько на самом деле талантлив маэстро Макс, он стал звездой шоу и пришла популярность. Хотя говорят, что у него действительно было несколько удачных духов.

– Я не об этом. Зачем он сменил имя, достигнув совершеннолетия? Он еще не знал, что будет звездой и маэстро Макс зазвучит лучше, чем маэстро Том.

– Возможно, не хотел, чтобы его нашла семья мамы Лолы или она сама. Он вряд ли знал о ее самоубийстве.

– Ну, нашла бы, и что? Они чужие люди и никто не заставил бы его вернуться, если он не хотел.

– У Макса уже не спросишь. Кто знает, какие мысли были у него в голове.

– Il bacio della morte. – Сказала Саша. – Поцелуй перед смертью. Она встретилась с ним, чтобы попрощаться и на следующее утро убила его.

– Кто? – Хором спросили ее спутники.

– Илария.

Мужчины закатили глаза.

– Саша, ты королева логики. Хотя бы объясняй ход своих мыслей! Но ты права. Думаю, Лука вскоре узнает, что написано в завещании маэстро Макса. И если все отходит Иларии, а она усиленно скрывает их знакомство, у полиции появляется повод пригласить ее в участок.

– К сожалению с завещанием есть проблемы. – Сказал Лука. – Конечно, мы пытались его найти, но пока не удалось.

– Завещание?

– Дело не в том, что мы не можем найти завещание, мы не можем найти адвоката Макса.

– А Тома?

– Тоже ничего.

– А вы спрашивали у продюсера?

* * *

Спустя час Саша и Лука уже поднимались на борт яхты Матильды, вполне достойной какого-нибудь нефтяного шейха.

Солнышко светило ярко, небо и море меняли свои оттенки, стоило к ним приглядеться: вот только что это был голубой, но тут же сменился лазурным, потом в глубоком синем цвете заиграли золотые нити.

Безмятежность нарушалась лишь громкими воплями продюсера. С кем он говорил стало ясно, когда на палубу выскочила кудрявая Фифетта, вслед которой неслись возмущенные крики Луиджи.

Спорящие не видели гостей, что дало возможность понаблюдать за их реальными отношениями.

– Почему ты не начала оформлять страховку?

– Я была так расстроена смертью Макса… У меня не было сил!

– Врет,– шепнула Саша. – Скакать по горам у нее были силы.

Густые волосы Луиджи развевал ветер, ох как он был хорош!

– Мы все расстроены, а я больше всех, или ты думаешь, одна скорбишь? Я плачу тебе зарплату, плачу за дурацкий пансион, где ты живешь, и ты обязана работать!

– Отстань! Он мертв и я больше ничего тебе не должна! Понял?

Наступила пауза, похоже, продюсер впервые растерялся.

– Она задала вам вопрос, синьор Анджелини.– Фифетта испуганно, а Луиджи изумленно повернулись к полицейскому. – Что вы были ему должны, София?

Опс! Нелепое имя Фифетта оказалось уменьшительным от Софии. А девушка на глазах превращалась из разъяренной фурии в привычную растерянную Фифетту.

– Я… Я просто имела в виду, что… что Луиджи теперь не мой босс, поскольку шоу не снимают.

– Ты подписала контракт и я плачу тебе, что делает меня твоим боссом.

– Но зачем же так на нее орать?

– Я просто хочу, чтобы она выполняла свою работу! – Снова заорал Луиджи.

Где же Матильда, интересно, что она подумала бы сейчас о своем красавчике. Она не могла не слышать крики продюсера, если, конечно, не заперлась в кислородной капсуле для омоложения, про которую рассказывала с таким энтузиазмом.

– Где Матильда?

– Уехала в Рим. Это женщина, которая понимает важность поддержания бизнеса, несмотря на нежелательные обстоятельства.

Вот только на Матильду работала группа менеджеров, сама она в бизнесе ничего не понимала и считала его скучным, ну, да ладно.

Фифетта неожиданно грозным голосом спросила:

– Что вы здесь делаете?

– По-моему очевидно, они пришли к Матильде. – ответил за гостей Луиджи.

– Ага, в компании с полицейским.

– София права,– ответил Лука, а Саша опять не сразу сообразила, кто это такая. -Мы считаем, что нашли ближайшего родственника маэстро Макса.

– Правда? И кто же это?

– Его жена.

Луиджи был настолько хорошим притворщиком, что трудно понять, он и правда удивился или сыграл удивление.

– Кто-нибудь из вас знал, что Макс женат?

– Нет,– тут же ответила Фифетта. – Я с ним вообще не говорила ни о чем личном, только о работе. Кто я такая для маэстро Макса, чтобы вести со мной беседы!

– Ну, мы с Максом были близки, но должен признать, что я в шоке. Это сюрприз! – сказал Луиджи. – Кто эта женщина?

– Пока я не хотел бы сообщать ее имя. Мы ищем адвоката Макса, чтобы обсудить его завещание. Вы можете нам помочь?

– Хотя мы и были друзьями, Макс не обсуждал со мной личные вопросы. – ответил Луиджи. Он был достаточно скрытным в личных вопросах.

Фифетта взглянула на продюсера с таким удивлением, что Саша тут же встряла:

– Фифетта, ты что-то хочешь сказать?

Девушка покраснела. – Нет… и мне нужно работать, вы же слышали, чего требует от меня босс. Простите, я побежала.

– Уходите. – Казалось, Луиджи собирается немедленно выкинуть их за борт. – Я и так натерпелся от этого идиота Макса. Тут вы еще вынюхиваете и треплите нервы!

– Вы о чем? – Поинтересовалась Саша.

Луиджи замахал в воздухе ладонями:

– Я дал ему все. Славу, деньги! А он хотел это все пустить псу под хвост! Разрушить свое будущее!

– В каком смысле? – Мягко спросил Лука.

Впервые с тех пор, как Саша познакомилась с Луиджи, она увидела испуг на его лице. Но продюсер тут же взял себя в руки:

– Макс нервничал из-за телешоу и тура по продвижению его книги. Он несколько раз грозился уйти, но я напоминал ему, что от успеха не убегают.

– А он пообещал раскрыть все секреты.

– А он проспался и все забыл. Понял, что если уйдет, все потеряет.

– Вы тоже.

– Ну… в какой-то степени…

– Вы занимаетесь другими проектами?

– Сейчас нет, но…

– Значит у вас могла возникнуть мысль подсыпать немного каких-нибудь веществ в кофе Макса и посмотреть, осознает ли он, что может произойти, тем более в прямом эфире. То есть простите, это же не прямой эфир, правда? То, что вы выдаете за прямой эфир, достигается многочисленными дублями, пока не дойдет до совершенства. А потом вы бы показали Максу запись. И он понял бы, что полностью зависит от вас, ведь это вы решаете, быть ему звездой или потерять все.

Саша упустила реакцию продюсера, потому что не отрываясь смотрела на Луку. Ай, да деревенский комиссар полиции, такая версия ей даже в голову не приходила! А ведь он может быть прав! Луиджи просто ошибся с дозировкой, или организм Макса отреагировал не так, как ожидалось. Вполне возможно, что планировалось совсем не убийство, а лишь угроза.

– Вы хорошо поработали, комиссар. Но не учли, что телешоу лишь в самом начале. Если бы Макс ушел, я легко нашел бы другого человека, гораздо более харизматичного. Поверьте, из таких очереди стоят, люди готовы на все ради славы.

– Но у вас необычное шоу, смогли бы вы найти того, кто понимает в парфюмерии?

– Легко. Тем более, что достаточно раскрутить человека, дальше его духи будет делать какая-нибудь нишевая фирма и радоваться деньгам. Вы далеки от шоу-бизнеса, комиссар, там все не то, чем кажется. Вы серьезно верите, что все кумиры и инфлюенсеры специалисты? Смешно, право слово. Дайте мне мордашку и обаяние и завтра вся Италия будет покупать его духи, а за ней и весь мир. Все изменилось, все, комиссар! Кстати, так называемая жена Макса, с которой он давно не имел никаких дел… Она имеет право на что-то в случае его смерти?

– В зависимости от завещания, возможно и на все.

– Вот вам два подозреваемых! Алчная жена и не менее алчный парень, который постоянно тут вертелся и хотел стать поваром. Староват для шоу, но он же этого не знал. Решил, что в случае неожиданной смерти Макса сможет его заменить. Ну, знаете, show must go on и все такое. Съемки сорваны, а тут новый герой. Люди ради известности и не на такое пойдут. А теперь простите, но у меня дела.

– Лука, ты слышал, что сказал Луиджи?? – Саша схватила комиссара за рукав рубашки, не заметив, что перешла на «ты».

– Ничего нового он не сказал.

– Сказал! Сказал, что Макс давно отдалился от жены! Он все знал!

– По-моему логично, нет? Они какое-то время работают вместе, потом начали снимать шоу и никакой жены рядом нет.

– Надо поступить так, как всегда делают в сериалах!

Лука скривился.

– Я серьезно! Собрать всех подозреваемых в одном месте и посмотреть, как они будут взаимодействовать.

– Как всегда в полиции. Нервничать, злиться.

– В том-то и дело, что не в полиции! Мы с Иларией собираемся устроить матч по настольному теннису. Ну, вернее, не мы, а Матильда, но нам пришлось согласиться. Матч будет на яхте, так что присутствие Луиджи обеспечено. Иларии тем более, она участник игры. Осталось привести туда Пиппо.

Лука рассмеялся. – А почему бы и нет, тем более неофициально. Это будет любопытное развлечение! Пиппо я приведу.

– А я Бриану и Фифетту.

– Причем тут девушки?

– Не представляю, зачем Фифетте понадобилось бы убивать Макса, но мы можем чего-то не знать. И она сегодня странно себя вела.

Они стояли перед рестораном на пляже Форнилло, небо разливалось оранжевым красным и фиолетовым, примерно как лица пока немногочисленных обгоревших туристов, неспешно фланирующих по берегу.

– По бокалу? – Кивнула Саша на ресторан.

Комиссар смутился. – Спасибо, но мне еще нужно вернуться в участок. Scusa…

Теперь смутилась Саша. Он же не подумал, что замужняя дамочка с титулом, от скуки занимающаяся расследованием, с ним флиртует? Хорошо еще, что он не послал ее подальше, не сказал, что нечего совать нос в работу полиции… Хотя в этом несомненно заслуга Бальери.

На следующий день Саша стояла в центре спортивного зала и удивлялась, как такой современный и шикарный зал можно соорудить на яхте. Сюда влез бы весь пансиончик Брианы.

Не удивительно, что яхта стояла поодаль от пляжей и пристаней Позитано, ведь там она не подошла бы близко к берегу. Зато за скалами было достаточно глубоко, чтобы подойти к берегу на длину мостков и устроить персональный причал Матильды.

В зоне для занятий йогой установили стулья для зрителей. Саша не удивилась бы, узнав, что их купили специально для матча а потом просто отвезут на свалку.

Девушке пришлось съездить в Салерно, столицу провинции, к которой относилась Амальфитана, чтобы купить костюм для игры. Ее отвез Бальери, подколовший по дороге:

– Ты будешь издавать такие же крики, как ваша чемпионка… как ее… Чарапова? Любопытно на это посмотреть!

– Шарапова. И я не играю в большой теннис!

Но сейчас Саша волновалась больше игроков Уимблдона. Мало того, что придется играть перед знакомыми, так еще и с подозреваемой в убийстве! И вообще она уже давно не тренировалась. Утешало лишь то, что Иларии тоже негде было готовиться к матчу, а значит они относительно на равных. Если, конечно, красотка не чемпионка какого-нибудь региона Италии.

Гости потихоньку собирались. Матильда, раскрасневшаяся от предвкушения нового развлечения, приглашала их на палубу, где подавались напитки и легкие закуски. Когда появился Лука в джинсах в сопровождении женщины-полицейской в форме, Матильда удивленно охнула:

– Зачем вы привели полицию?

А Саша возмущенно прошипела:

– Ты еще взвод приведи, тогда все будут чувствовать себя непринужденно.

Но Лука громко объявил, что инспектор Мадзини будет присутствовать в качестве судьи матча.

– Вы же не позаботились о судействе?

Матильда захлопала:

– Это восхитительно! Я даже не подумала! А теперь у нас все будет по правилам и так… торжественно!

Саше тоже пришлось согласиться, что ход идеальный. И полицейская в форме обеспечена и никого это не удивит. Этот комиссар не перестает удивлять! Интересно, а другой комиссар по имени Лука способен на такие неожиданные ходы? Она попыталась вспомнить, но ничего в голову так и не пришло. Но может, просто не было подходящих ситуаций?

Матильда оделась в платье из органзы с цветочным узором длиной чуть ниже колена, с длинными струящимися рукавами и квадратным вырезом. Красный, желтый и белый цвета казались одновременно мощными и воздушными. Она использовала привычную розовую помаду, добавила немного блеска, чтобы сделать образ ярче. Сегодня Матильда была хозяйкой шикарной яхты и подчеркивала свое положение.

– Ваше платье прекрасно, сказала Саша.

– Так и должно быть. Учитывая его стоимость. – Скромно ответила Матильда.

– Оно впечатляет также, как и этот спортзал.

– Все на моей яхте впечатляет.

Саша впервые видела воздушный шар «при исполнении». Сколько сегодня сюрпризов! Она не думала, что Матильда может быть такой… властной и уверенной.

–О, этот зал великолепен! – Стоило появиться Иларии и все головы повернулись к ней.

Теперь Саша поняла, почему Матильда появилась в таком наряде. Эти цвета не может затмить даже красота Иларии в бирюзовом костюме с короткой юбкой, подчеркивающем стройные ноги. В обычном белом костюме для тенниса девушка почувствовала себя замарашкой. Но хозяйка яхты! «Боже, я всегда думала о Матильде, как о глупенькой пустышке! А она все продумала. В отличие от меня…»

– Вы ожидали меньшего от моей яхты?

– Конечно, нет! Но все оказалось еще более впечатляющим, чем я могла себе представить! Слышать о красоте и находиться в ее присутствии – это две разные вещи.

Опять сюрприз. Илария умеет льстить, да еще так неприкрыто.

– Ваши родители воспитали проницательную дочь. – Матильда отвесила гордый кивок и удалилась.

Если до матча кипят такие страсти, что же будет дальше?

Вот появились Луиджи и Пиппо, оба выглядели нахмуренными. Бриана явилась одной из первых с парой пожилых немцев. А вот еще одного действующего лица – Фифетты нигде не было видно. Судя по всему, девушка не собиралась приходить.

Зрители заняли свои места. У Саши заколотилось сердце, но она постаралась выйти к теннисному столу с уверенным видом.

– Начинайте! – Скомандовала инспектор Мадзини.

У Саши, в простых шортах и майке, дрожали руки. Зачем, ну зачем она согласилась? Напротив стояла Илария, богиня в мини-платье цвета морской волны; казалось, что ракетка продолжает линию руки, отчего она казалась еще изящнее.

Стоя на достаточном расстоянии от играющих, чтобы в нее не полетел мяч, инспектор Мадзини одним глазом следила за соперницами, другим – за зрителями. Луиджи сидел рядом с Матильдой, но не отрывал глаз от Иларии.

Лука и Бальери расположились в стороне так, чтобы создавалось впечатление что они смотрят на игроков, на самом деле они следили за Луиджи и Пиппо. Казалось, что в зале натянулся треугольник из взглядов настолько острый, что о них можно было порезаться: Луиджи не мог отвести взгляда от Иларии, в то время, как Пиппо, почти не мигая, смотрел на продюсера.

Но вскоре даже Лиса и Луку захватило происходящее у теннисного стола.

Первый сет был подобен разведке боем. Илария играла дерзко, артистично:

то короткие удары, заставлявшие Сашу бросаться вперед, то мощные, словно в большом теннисе, отправляющие мяч ей за спину.

Девушка металась, ловила мяч, но ей ни разу не удалось отбить так, чтобы заставить соперницу побегать.

А Илария играла на публику. Громко смеялась при удачной подаче, делала преувеличенно огорченную гримасу при ошибках Саши, купалась в одобрительных взглядах мужчин. Кто бы из них не болел за Александру, они ничего не могли поделать, словно бандарлоги, загипнотизированные удавом Каа, все оказались во власти прекрасной Иларии.

Счет стремительно пополз в пользу соперницы: 6:2, 7:3… Казалось, Саша тонет в напоре гламура и агрессивной игры и уже не спастись. Илария вела игру легко, непринужденно, наслаждаясь.

– Ах, ты… сучка. – Не выдержала девушка. Закусила губу, смахнула пот со лба и неожиданно все стало легко и просто. Она-то как попала под гипноз роковой красавицы? Морок рассеялся. Ее игра стала методичной и четкой, как… как идеальное расследование. Когда-то тренер учил: ракетку надо держать так, как держишь пистолет. Один палец вверху. другой внизу, на спусковом крючке. И сейчас Саша вспомнила те слова. Расслабила руку. повернула ракетку, словно направило дуло пистолета на противника. Дуэль, говоришь?

Резкие, жесткие подачи. Ох, надо же, Илария растеряла все свое изящество, прыгая с противоположной стороны стола. Задохнулась, покраснела. Каждый удар словно натыкался на невидимую стену и возвращался точно и стремительно. Илария перестала строить гримасы, стих смех. Теперь зрители ахали каждый раз, когда Сашина ракетка отбивала мяч. Даже зааплодировали пару раз.

Между ахами – тишина, которую нарушали лишь звуки ударов мяча о стол и ракетки. Взгляд Иларии потемнел. Она больше не позировала, она играла на победу.

Но счет начал медленно, неумолимо выравниваться: 7:5, 8:7… 9:9. Напряжение висело в воздухе, густое, как средиземноморский воздух в полдень.

10:10. Илария, сжав ракетку так, что костяшки пальцев побелели, готовилась к подаче. Саша, слегка согнув колени, всем телом сконцентрировалась на приеме. Тренер удивлялся: любители лучше играют на подаче, а она – в защите. «Я же адвокат!», – Шутила в ответ Саша.

Зрители замерли. Матильда закрыла ладонями рот.

Илария подбросила мяч – четко, эффектно. Удар! Мяч понесся стремительно, но Саша среагировала молниеносно, сделав шаг влево и назад для мощного контрудара, отбила! И в этот миг правая нога ступила в пустоту. Она не успела сообразить, что происходит, как полетела куда-то вниз, заорав от неожиданности, как Шарапова на корте.

Ракетка отлетела в сторону. Мяч, всеми забытый, подкатился к краю люка и замер рядом с темной дырой.

На секунду воцарилась тишина, слышно было, как шуршат волны, нежно поглаживая бок яхты. Потом раздались женские вскрики, мужские возгласы, топот ног. Илария застыла на месте с широко раскрытыми глазами, лицо бледное и растерянное. На сей раз никакой игры, только искренний ужас. Матильда вскочила, закрыла лицо руками. Кто-то из экипажа бросился к люку с криком:

– Технический люк! Кто его открыл?!

А внизу, в черной пасти люка, было тихо. Слишком тихо.

***

Саша лежала внизу трапа в полной темноте и осторожно себя ощупывала. Удивительным образом она ничего не сломала, возможно сыграли роль наколенники, которые она надела перед матчем. А вот синяков не оберешься. Главное, чтоб они прошли к возвращению мужа!

В боку кололо. Она несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, ощупала ребра. Все в порядке!

По железному трапу затопали ноги, еще мгновение – и она оказалась в руках Бальери.

– Не двигайся. Если что-то сломано, лучше просто лежать. Сейчас приедет скорая.

– Дайте я посмотрю, я врач! – Немец Вернер ощупал Сашу. Наконец кто-то догадался включить свет в техническом помещении и все на миг зажмурились, а Саша так и не открыла глаза. Вернер, бесцеремонно задравший ей майку, был врачом и пожилым человеком, но он сделал это на глазах Бальери и Луки и ей было ужасно стыдно. Не открывая глаз, девушка отрицательно кивала, когда он вертел и щупал все ее суставы и мягкие места и чуть-чуть ойкала там, где было больно.

– Вам повезло. Все нормально только ушибы. Но я бы съездил со Скорой в больницу сделать КТ, возможно, есть ушиб головы и думаю, возможно сотрясение мозга.

– Нечему там сотрясаться,– пробормотал Бальери.– И я, cretino, не остановил. Вставай, я помогу тебе выбраться. Опирайся на меня.

– Я не виновата. Я не могла знать, что люк открыт. А в расследование вы сами меня втравили.

– Но не в странные матчи.

– О, Боже, Алессандра! Мне так жаль,– кинулась к ней Илария, когда Саша выбралась на палубу.

В глазах женщины стояли слезы и Саше очень хотелось поверить в ее потрясение. Но эта женщина была прекрасной актрисой, возможно, она закончила то, что не удалось в горах. Но как она открыла люк?

– Кто-то намеренно открыл люк. – раздался голос Матильды.– На моей яхте жесткие требования безопасности и персонал проверил зал сегодня утром.

Все замерли.

– Люк был закрыт. Это я могу гарантировать. – Продолжила Матильда.

Прибыла скорая, врачи осмотрели Сашу, но настаивали на обследовании и прививке от столбняка.

– От чего? Да ни за что! – Саша возмущенно всплеснула руками. – Может еще от бешенства сделать?

– Спасибо,– сказал Лука немцу. – Вы снова почувствовали себя на работе.

– Не за что, как я мог остаться в стороне?

– Бедная девочка,– вздохнула его жена. – Как хорошо, что все обошлось! Вас преследуют неприятности, помните, вы поскользнулись в горах?

– К люку никому не подходить. – Предупредил комиссар. – Сейчас подъедут мои сотрудники и соберут улики.

– Улики? – Ахнули вокруг.

– Я уверен, что все это чистая случайность. Но обязан принять меры.

Саша огляделась по сторонам и заявила:

– Кто-то пытался меня убить. Дважды.

– Нужно обязательно сделать снимок головы,– Вернер посмотрел на нее с состраданием, остальные согласно закивали.

***

К тому времени, как Саша вернулась из больницы в Амальфи, в пансионе собралось пол деревни. Все уже знали, что случилось.

– Мне показалось, что время остановилось. – Пожаловалась Бриана. – Я так испугалась! Вечером пойду в церковь, поставлю свечу, поблагодарю Мадонну, что ты осталась жива.

– И даже без сотрясения мозга. – Злобно прошипела Саша. Еще и намекают что сотрясаться нечему!

– Больше не пугай меня так,– сказал Бальери. – Надо было отговорить тебя от матча.

– Это моя вина, я вас обеих уговорила. Казалось, это так весело! – Страдала Матильда.

– Ты должна быть осторожна. – Включился в общий хор Лука.

– Dio mio! – Нунция, главная сплетница деревни, чуть не опоздала. Она влетела в двери и бросилась обнимать Сашу, которую никогда в жизни не видела, словно это была ее близкая родственница. – Я думала, с тобой произойдет еще одна трагедия!

– Я похожа на человека, с которым может произойти трагедия?

Все дружно закивали.

От Нунции пахло корицей и лимоном. Единственное, что могло задержать женщину, это печенье, даже сногсшибательные новости не могли заставить ее оторваться от печи. И печенье тут же явилось на свет, ведь что может быть лучше для поправки здоровья, чем свежая выпечка!

Саша наконец вырвалась из круга сочувствующих и отправилась к себе в комнату. Волосы торчали во все стороны, белые кроссовки перепачканы мазутом из технического помещения, она была потной, встрепанной и чувствовала себя так, словно ее только что переехал асфальтоукладчик. Утром все ушибы заболят еще больше, а на боках засияют синяки.

Отмывшись и приведя себя в порядок, Саша вышла на террасу, где нашла Бальери с бокалом вина в руках.

– Вина? Тебе не давали таблеток или не делали уколов?

– Нет. Вино – то что надо. Я бы сказала граппа, но сейчас слишком жарко.

Бальери налил вина, протянул ей бокал и Саша увидела браслет под манжетой его рукава.

– Какой красивый! Старинный?

– Моей матери. Очень давно отец подарил ей браслет вместо обручального кольца, на которое не было денег. Нашел его на улице. Позже я отдал браслет на реставрацию и теперь надеваю по особым случаям.

– Типа моего спасения из больницы?

– Типа твоего матча. Я был уверен, что он принесет удачу и, поскольку ты все еще цела, полагаю, так и случилось.

– Карло, мне так жаль… я правда повела себя безрассудно.

– Не извиняйся. Просто отдохни и завтра будешь как новенькая.

– Сначала ты должна рассказать нам, что случилось, со всеми подробностями! – Заверещали от дверей.

Господи, где же пряталась эта Нунция!

– Она объяснит все позже, сейчас пойдет отдыхать.

– Вы можете быть важной персоной, синьор Бальери, но в нашей деревне у вас нет никакой власти! – Незнакомые кумушки позади Нунции согласно закивали.

– Я просто играла в настольный теннис!

– Это теперь вид единоборства? Поэтому и приехала вся побитая? Или ты забыла правила игры?

– Это обычный матч. Я просто… упала в люк.

– Какая опасная игра! Когда ты проигрываешь то тебя сбрасывают в люк?

Саша не знала, смеяться или плакать. Они издеваются или всерьез?

– Ты была вся в крови? – спросила одна из женщин.

– Она не была вся в крови, она просто упала. – Вот и Вернер вышел на террасу. Видимо таким тоном он говорил в больнице с непонятливыми и взволнованными родственниками. – Она просто оступилась и упала в люк.

Крики «Dio mio», «Caro Dio», «Oh caro Dio del cielo» и прочие вариации на эту тему наполнили террасу, а Саша воспользовалась моментом и улизнула.

Она могла провести остаток дня и всю ночь за размышлениями, пытался ли человек, убивший Макса, убить и ее тоже. И связаны ли два несчастных случая, произошедших за последние три дня, между собой. Или это просто случайное стечение обстоятельств?

Ничего из возможных сценариев доказать она не могла, поэтому сделала редкую вещь в своей жизни: постаралась выбросить случившееся из головы. Во всяком случае до завтра.

В дверь постучали и в комнату тихонько скользнула Бриана.

– Прости, что мой пансион превратился в хаос, но ты сама видела, что с нашими тетками никто не сладит.

– Это ты прости, что я живу за твой счет и при этом ничего не могу выяснить.

– Наоборот. Ты приблизилась к истине.

– Серьезно? Тогда я сама этого пока не знаю.

– Но кто-то с тобой не согласен.

– Ты думаешь, тот же человек, что убил маэстро Макса, покушался и на меня?

– Во всяком случае сегодня я поставлю стул у дверей твоей комнаты.

– Простите, Бриана, похоже, вы случайно захватили мою книгу! – Вернер виновато заглянул в дверь.

Бриана протянула книгу, напоминающую справочник у нее в руках. Саша увидела название «Weißer Oleander».

– Вы цветовод?

– Скорее ботаник. – Вернер просиял, – в суматохе все перепуталось! Думал, потерял, а это редкое издание, откопал у букиниста.

– Кстати. – Появление немца напомнило Саше, что она до сих пор не видела Фифетту. – София наверху?

– Я ее не видела.

– Вернер! – Окликнула девушка. – Вы не знаете, Фифетта у себя?

– Есть один способ узнать. – немец постучал в двери номера и подождал. Постучал снова и на этот раз позвал девушку по имени. Ответа не было. Он перегнулся через перила на площадке и сообщил: – Она, должно быть, вышла. На пляже много баров, которые нравятся молодежи.

Саша кивнула. – Наверное.

Но в животе что-то екнуло. А потом еще раз, когда она услышала, как в комнате немцев тоже подтаскивают кресло к двери. Постояльцы напуганы, что не удивительно.

Она собралась забраться в кровать, но в дверь снова постучали и второй раз появилась Бриана.

– Прости, это снова я не даю тебе покоя. Но к тебе пришли, там, внизу.

– Кто?

– Пиппо Пенсаччи.

Саша оделась, спустилась вниз и присвистнула, когда увидела Пиппо с сияющей «веспой». Скутер действительно стал как новенький.

– Большое спасибо, но не надо было привозить его сюда, я бы забрала утром.

– Я не был уверен, что вы сможете… ну, после того, что случилось сегодня…

– Это очень мило с вашей стороны, но, как видите, я в порядке.

– Рад это слышать. В деревне и так неспокойно после смерти Томмазо.

Саша ахнула. Вот это он оговорился!

На улице было безлюдно, из кафе на углу доносилась какая-то несерьезная песенка. Оба молчали. Пиппо смотрел на Сашу так, словно ждал вопроса.

– Вы знали, кто такой маэстро Макс до того, как он приехал в Позитано, или догадались здесь?

– Я подозревал, но не был уверен. Когда он приехал, я убедился.

– Вы, наверное, ненавидите его за то, что он сделал с мамой Лолой.

– Он убил ее так же, как если бы вонзил нож ей в сердце.

– И вы шли за ним, чтобы отомстить?

– Все не так, как вы думаете. Я не знал, что скажу, но хотел, чтобы он меня увидел. Я хотел, чтобы он понял: кто-то знает, кто он на самом деле.

– Почему вы мне это рассказываете?

– Хочу прощупать почву.

– То есть?

– Считаете вы меня убийцей или я могу вам доверять, как сказала Бриана. А она в людях не ошибается, столько прошло перед ней в этом пансионе… Я совершил много ошибок, но я не убийца. Я знаю, что в деревне говорят обо мне и я сам иногда думаю также. Но если я хочу получить хоть какой-то шанс на нормальную жизнь среди этих людей, я должен сказать правду.

– Но вы понимаете, что мне придется рассказать об этом комиссару Романо?

– Я знаю. Va bene, мне нечего скрывать.

* * *

Саша немного постояла у дома после ухода Пиппо. Вздохнула, взялась за руль и покатила «веспу» к дому Бальери, пристроила в переулочке. Вот удивится Лис, увидев скутер на привычном месте, да еще и сияющий как новенький!

О разговоре с Пиппо она поговорит с Бальери завтра. Сегодня она надеялась отдохнуть, если больше никто не припрется расспрашивать о происшествии. Фешенебельный городок для богатых, ага, конечно! Обычная деревня! А Пиппо… С одной стороны Саша готова была ему поверить. С другой стороны именно у него был мотив и возможность. Вот только способ…

Ладно, опять она начинает… обо всем завтра! Саша уже подошла к пансиону, как вдруг увидела на углу две фигуры, показавшиеся знакомыми. Одну из них точно не спутаешь ни с кем другим.

Луиджи, несомненно Луиджи с его гривой темных волос и женщина в белом платье, которую он целовал, схватив в объятия. Золотые локоны смешались с черными кудрями. Твою ж ты… Саша на цыпочках вошла в пансион, хотя этих двоих не отвлек бы и пушечный выстрел. Подбежала к боковому окну в коридоре. Прекрасно, как и думала, отсюда парочка на виду.

Она схватила телефон и сделала несколько снимков, максимально приблизив лица влюбленных. Те обнялись еще крепче, Луиджи целовал голое плечо Иларии. Идеальный ракурс, женщина смотрит прямо в камеру телефона и профиль мужчины хорошо виден. Они целовались страстно, но не безумно, это не был неожиданный порыв, которому оба не смогли противостоять, это несомненно давняя связь привыкших друг к другу людей.

Раздался истошный собачий лай и маленькая собачонка выскочила из-за дома, оглашая округу сообщением, что она здесь, она пришла гулять, собирайтесь все! Влюбленные резко отпрянули друг от друга. За собачкой выскочила пожилая синьора, но они уже шли в разные стороны, как абсолютно незнакомые люди. Эротическое кино закончилось, а у Саши в руках было неоспоримое доказательство связи этих двоих.

Не знакомы, значит? Девушка отправила фото на номер Луки Романо.

В следующий момент у нее внутри все сжалось. Матильда… Бедная Матильда, которую ждет очередное разочарование. Что же делать? Предупредить сейчас, пока все не зашло слишком далеко, или не вмешиваться и позволить Луиджи разбить ей сердце?

Первое, что сделала Саша следующим утром – проверила телефон. Фотографии были на месте, а также новое сообщение от комиссара со смайликом, изображающим удивление.

Она тянула время, долго завтракала, долго пила кофе, изо всех сил оттягивая тот момент, когда ей придется идти в порт. Через полчаса она станет врагом для женщины, к которой всегда относилась с теплом. Но и промолчать девушка не могла. Пусть это случится сейчас, через три дня близкого общения Матильды с Луиджи, чем зайдет слишком далеко.

Перед завтраком Саша осмотрела себя в зеркале. Кроме нескольких синяков на боку, лилово-фиолетовых, устрашающего вида, на виду не оказалось ни одной царапины. Ах, вот еще синяк над коленкой, но она давно не носит мини, так что все в порядке. Бок болит, и это нормально, странно, если б не болел.

После вчерашнего столпотворения в столовой было непривычно тихо, только немка Лора намазывала бутерброд джемом.

– А где все?

– Вернер еще спит, Бриана убежала в порт за свежей рыбой, хочет сделать fritto misto, пожарить мелочь в кляре на закуску к вину.

– Фифетта ушла рано?

Лора помедлила, откусила бутерброд, прожевала, запила капучино.

– Я знаю, что старомодна и молодые женщины в наши дни более… независимы, чем в мои годы… не думаю, чтобы Фифетта вернулась вчера вечером. Мы бы услышали, ее номер рядом с нашим.

– Понятно.

– Возможно, она привела кого-то с собой и теперь ей неловко появляться, пока мы все не разойдемся. Я не ханжа, я просто полагаю, что… она могла привести с собой туриста или кого-то из местных. Хотя в правилах пансиона это не допускается, вы же читали правила?

Саша поднялась и отправилась к номеру Фифетты. За спиной маячила Лора, грызущая миндальное печенье.

– Фифетта! Э… София! Не могла бы ты открыть дверь?

Ответа не последовало. Саша прижала ухо к замочной скважине, пытаясь услышать хоть какие-то звуки изнутри. Все, что она услышала, это чавканье Лоры за спиной.

– Прости, но мы беспокоимся, хотим убедиться, что с тобой все в порядке! По-прежнему тишина и чавканье.

– Хорошо. Фифетта, я пошла за ключом.

Саша еще немного подождала на случай, если девушка была в комнате и последний комментарий подтолкнет ее к действию. Но с той стороны стояла все та же мертвая тишина.

– Она не оставила тебе выбора. – Прокомментировала Лора.

Саша спустилась вниз, нахально зашла за стойку регистрации, нашла ключ от номера Фифетты.

Лора испуганно обняла себя руками, наконец доев печенье.

– Подожди! – Схватила она Сашу за руку. – А вдруг она там… ну, ты понимаешь.

– Тогда тем более я должна открыть дверь.

– Но это же незаконно!

– Вы же сами сказали, вдруг она там… в беде и мы еще можем помочь.

Честно говоря, Саша и сама заволновалась. Открыла дверь, шагнула в комнату и зажмурилась. Потом осторожно открыла глаза. Слава Богу, комната была пуста. Кровать заправлена и выглядит так, будто на ней не спали. Открытый чемодан стоит на багажной полке в углу, дорожная сумка с набросанной поверх нее одеждой выглядывает из шкафа.

– Ну? Что там? – заговорщически шептала за спиной немка.

Саша подошла к ванной комнате, постучала, затем открыла дверь. И здесь пусто, за исключением туалетных принадлежностей. Фифетты не ночевала в пансионе и не появилась на матче. Значит ее не видели больше суток.

– Я была права, она провела ночь с кем-то – зашептала Лора.

Что ж, был один человек, который может знать о местонахождении Фифетты. Ситуация становилась все более неловкой, ведь люди, с которыми Саша собиралась встретиться, скорее всего завтракают сейчас вместе. Это называется убить двух зайцев одним выстрелом. Вот только Саше этого очень сильно не хотелось…

Она переоделась в джинсы и футболку, порадовалась, что Бальери не зашел выпить с ней утренний кофе и решительно направилась к выходу, вниз по извилистой центральной улице.

* * *

От порта пришлось пройти в дальний край пляжа, потом за утес. Вот и мостки к яхте, такой массивной, что у волн не хватает сил ее покачивать, они лишь лениво лижут солеными языками ее металлические борта.

– Вы на экскурсию? – девушка подскочила от неожиданности, когда кто-то тронул ее за плечо. Погруженная в свои мысли она не заметила невысокую молодую женщину.

– Какую экскурсию?

– Ну, вы из группы орнитологов, собираетесь смотреть гнездо ястреба на скале?

– Не думаю, что ястреб будет рад гостям, – буркнула Саша, представив бедную птицу и толпу глазеющих орнитологов, щелкающих камерами. – Я на яхту.

– Боюсь, там тоже не будут рады гостям.

Женщина кивнула в сторону яхты и Саша увидела две фигуры на корме в страстном объятии. Стройный мужчина и излишне пухлая женщина. Это катастрофа. Девушка собиралась позвонить Матильде и пригласить ее пройтись по пляжу, но, судя по накалу страстей, от Луиджи ее не оторвешь, а значит разговор придется отложить.

– Я тебя вижу, Алессандра! – закричала с яхты Матильда, оторвавшись от продюсера. Поднимайся к нам, мы как раз собираемся завтракать.

Второй раз Саша попала на яхту и снова не смогла избавиться от чувства неловкости. Ей казалось, что она вторгается в чужой мир. В замке Матильды такого ощущения не возникало. Может, все дело в том, что замок был мечтой женщины, а яхта обязательным атрибутом богатства и здесь Матильда была не совсем настоящей? А может, Саша просто привыкла к замкам, а яхту ее мужа не сравнить с этим кораблем и не в ее пользу…

Сидя напротив мужчины, который вчера страстно целовал Иларию, а теперь нежно поглаживал ручку Матильды, Саша так хотела выплеснуть карамельный бабл кофе ему в лицо. Но, во-первых, он был вкусным, во-вторых – какой от этого толк? Только зря потратить напиток и выставить себя истеричкой.

– Спасибо, что пришли вчера на матч.

– Как я могла не прийти, если сама его организовала!

– Где же мне быть, как ни рядом с моей Матильдой?

Матильда игриво шлепнула продюсера по руке и Саша в ужасе увидела в ее глазах не флирт и не легкую влюбленность. Похоже, Матильда испытывает чувства к этому мужчине, а она собирается их разрушить. Она почувствовала что не хватает духу разбить сердце Матильды и бросилась в омут с головой.

– Где вы были вчера вечером, Луиджи?

– Извините?

– Ну, после матча, всех этих событий…

– Я не понимаю.

– Ну, вы куда-то пошли или весь вечер были на яхте?

– Это не твое дело, что за вопросы, Саша? – Удивилась Матильда. – ты же не полицейский. Что за допросы среди друзей?

– Все в порядке, дорогая, нам нечего скрывать. Мы провели вечер вместе.

Матильда повернулась к Луиджи и он добавил:

– Большую часть вечера.

– То есть в какой-то момент вы ушли?

Он продолжал улыбаться, но тон изменился:

– Мне позвонили по важному поводу. Нужно было срочно разобраться, что делать с телешоу после смерти Макса.

– Вам сюда позвонили?

– А в чем дело, почему вы спрашиваете?

Луиджи вызывал у Саши отвращение. Будь Матильда моделью с длинными ногами, она бы оставила их разбираться самим. Но кудрявая пухлая дама в розовом была настолько наивной и ранимой, что очередной удар просто собьет ее с ног.

Саша достала телефон, открыла фото и положила его перед Матильдой.

– Листайте влево. Простите. Я не хотела, чтобы это было так.

Луиджи не мог знать, что в телефоне. На лице явно написано волнение. Наверное, он привык выпутываться из подобных проблем, но сейчас перед ним сидела одна из самых влиятельных женщин Италии, которая одним щелчком пальцев могла превратить его жизнь в ад. Он попробовал:

– Что это вообще такое? О чем она говорит?

Матильда молча смотрела на фотографии. На лице ее больше не было романтичного выражения. Розовая мишура исчезла, она словно постарела на глазах и превратилась в обычную немолодую женщину, слишком полную и не слишком счастливую, несмотря на миллионы.

– Убирайся.

Она произнесла эти слова так тихо, что их почти не расслышали. Тогда она повторила громко и отчетливо: – Убирайся.

– Вы слышали? – Спросил Луиджи. – Вам сказали уходить.

– Я говорю с тобой, Луиджи.

– Я? Но почему?

Матильда развернула к нему телефон. Загорелое лицо продюсера побледнело, он что-то залепетал, осекся и заговорил снова.

– Я могу объяснить.

– Нет, ты не можешь. На этих фото ты целуешься с Иларией прошлой ночью.

– Неправда, это старые фото!

– Тогда почему внизу дата?

– Это подделка! Дату легко изменить!

– Но не вставить фото с измененной датой в середину. Я снимала море, пока шла сюда и снимала деревню вчера, по дороге в порт. – Тихо сказала Саша.

Луиджи поднялся. – Простите, дамы. Избежим дальнейшей неловкости. Как вы понимаете, я должен удалиться, чтобы упаковать вещи.

Саша наблюдала, как он исчезает внутри яхты, и продолжала смотреть в пустоту, чтобы не встречаться глазами с Матильдой.

– Спасибо.

– Извините?

– Пожалуйста, не заставляй меня повторять. Я ценю то, что ты для меня сделала, но чувствую себя идиоткой.

– Вы не идиотка. Вы самая умная, проницательная и замечательная женщина, которую я знаю.

– Которая провела три дня в любовном угаре с человеком. которому она не нужна. Я никогда не рассматривала Луиджи как вариант для замужества, но подумала, что он мог бы стать больше, чем другом. Я слишком долго была одна… Но я ошиблась.

– Уж если говорить о личной жизни, я такого наворотила! У вас все по-другому. Вы просто женщина, которая поверила мужчине, а он ее предал. Вот и все.

Матильда смотрела на Сашу с удивлением. Потом улыбнулась.

– Я думала, вы спустите меня за шиворот с яхты, а вы поблагодарили меня. Вы потрясающая женщина!

– Не зарывайся. – Снова улыбнулась Матильда.– Иначе я передумаю и спущу тебя за борт. Но где этот stronzo? Он не в состоянии быстро упаковать один чемодан?

Матильда встала, от чего яхта зашаталась, и направилась ко входу во внутренние помещения. Саша порысила сзади.

– Луиджи! Я требую, чтобы ты немедленно покинул мою яхту!

Ответа не последовало, Матильда распахнула дверь, но в каюте никого не было.

У Саши возникло дежавю. Недавно она так же стучала в двери номера Фифетты и теперь даже не успела спросить Луиджи о помощнице. Чемодан и сумка были на месте, как и в номере девушки.

Где-то внизу хлопнула дверь. Саша удивилась, она была уверена, что внизу ничего нет. Собственно, куда-то туда она и рухнула вчера через люк.

– Что он делает в машинном отделении?– Спросила Матильда.

– Там есть машинное отделение?

– Конечно, у каждого судна оно есть.

– Наверное там механики… или эти… матросы.

– Я отпустила команду два дня назад, они должны вернуться лишь завтра утром.

Саша последовала за Матильдой, когда та повернулась и пошла в дальний конец коридора, к двери, которая выглядела как дверь в шкаф. Оказалось, что это вход на лестницу. С неожиданной ловкостью пухлая фигура протиснулась в дверь и начала спускаться, худенькая Саша с гораздо большим трудом последовала за ней. В недрах яхты оказались котлы, какое-то оборудование и… Луиджи, выходящий из маленькой двери.

Увидев женщин, он резко захлопнул за собой дверь.

– Какого черта ты здесь делаешь? – спросила Матильда.

– Я просто собирал свои вещи.

– Твои вещи наверху, – сказала Саша. – Мы только что их видели.

– Ты любишь задавать вопросы? Суешь свой нос куда не следует.

Саша оттолкнула продюсера и распахнула дверь. В отсеке было пусто.

– Ты идиот? – Поинтересовалась Матильда. – Та дверь снаружи заблокирована, если захлопнется эта, ты останешься в ловушке.

Луиджи пожал плечами и начал подниматься по лестнице, Матильда за ним. Саша наклонилась и подняла с пола маленькую брошку в виде божьей коровки, показавшуюся знакомой… Ну, конечно, такая же брошка была на Фифетте в тот вечер, когда они с Бальери застали ее в пустом кафе!

Саша зажала брошку в кулаке. Потом осторожно начала подниматься по лестнице. Может, Луиджи и не убийца. Но пропажа Фифетты на его совести.

***

– Он похитил Фифетту! – Заявила Саша, когда комиссар появился на яхте. получив ее сообщение.

– Ты перегрелась?

– Я бы тоже не стала исключать этой возможности. – Важно заявила Матильда.– Тем более, я верю в интуицию Алессандры. Вы не представляете, сколько раз она спасала нас с графиней делла Ланте в опасных ситуациях!

– Ах, так Алессандра не случайно встряла в это дело, оказывается, это привычка?

– И у нее прекрасно получается, поверьте!

– Я могу. – Согласился Лука. – Но ты правда думаешь, что Луиджи куда-то спрятал Фифетту?

– Фифетта что-то знает, она странно смотрела на Луиджи, когда мы задавали им вопросы на яхте, и он это заметил. Ну, во всяком случае мне так показалось.

– Для этого утверждения нужны доказательства, а не думы.

Саша положила брошку на стол.

– Я нашла ее в отсеке, из которого выходил Луиджи. Брошка принадлежит Фифетте, если кто-то из бравых матросов на яхте не носит дамских украшений. Не думаю, что девушка зачем-то залезала в технические помещения. Логическое объяснение одно – ее держали в том отсеке.

– Но как это возможно? На глазах у всех?

Матильда вздохнула.

– Это вполне возможно. Я уезжала по делам, а персонал получил три дня выходных, чтобы я… чтобы мы с… в общем, неважно.

– И Фифетты нет уже вторые сутки!

– Я бы сказал, это нормально для молодой девушки на курорте. – Улыбнулся Лука. – Ты не представляешь, как часто к нам обращаются летом, заявляя о пропаже подруги, в итоге девушки всегда возвращаются, счастливые или с разбитым сердцем.

– Но Фифетта не туристка! Она получает зарплату и должна выполнять поручения Луиджи.

– А если он отправил ее с поручением? Например, в Рим?

Саша смутилась. – Я не успела его спросить. Но не забывайте, Фифетта девушка нервная и неуверенная в себе, если полиция запретила съемочной группе покидать Позитано, она ни за что бы не ослушалась.

– Нужно больше фактов, Алессандра.

– Вот Бальери… а кстати, где Бальери? Он не появился утром и до сих пор не звонил.

– Уехал по делам. – Кратко сказал Лука.

Ну надо же! Луке сказал, а ей не сказал… Саша собиралась все высказать Лису, когда он появится. Сам втравил ее в расследование и сам что-то скрывает! И вообще ему плевать на все, тоже мне, пенсионер…

– Факты таковы: отношения Луиджи и Фифетты очень странные. Девушка боялась продюсера, он орал на нее, а в последнюю нашу встречу она сказала, что он больше не имеет над ней власти, помнишь, Лука? Луиджи не было необходимости влезать так глубоко в чрево… в недра яхты. Тем более Фифетте нечего было там делать. Яхта идеальное место, чтобы держать похищенную девушку. Сейчас здесь только Луиджи и Матильда, а там внизу ори-не ори, никто не услышит.

– Ну, хорошо, брошка меня смущает. – После некоторого молчания сказал Лука.

– Я знаю, на что способен Луиджи. – Сказала Матильда.

– На похищение?

– Нет. На недобросовестное поведение в бизнесе- да. Я вспомнила, почему отец прекратил с ним сотрудничество, хотя Луиджи талантливый пиарщик и менеджер. Но нечестная игра в деловых вопросах не означает, что он способен на похищение.

– И убийство. – тихо сказала Саша.

Матильда ахнула и закрыла рот руками. Потом возмутилась:

– И ты молчала?

– Вы бы не поверили, скажи я, что он возможный подозреваемый. Матильда, вы знаете Луиджи лучше нас. Подумайте еще раз. Он мог похитить Фифетту, если бы она стала для него опасна?

Матильда опустила глаза и тихо сказала:

– Да.

Лука покачал головой.

– И все же мне слабо верится… Он известный человек, достаточно финансово обеспечен, станет ли такой человек рисковать и похищать девушку? Тем более сам, не поручая это никому. И что такого она могла знать? Обычная девушка-помощница. Но главное, мы не получили заявления о пропаже. Давайте подождем до утра, и если Фифетта так и не появится, Бриана придет в участок и сделает заявление о пропаже постоялицы. Пока у нас нет никаких оснований волноваться.

– Брошка!

– Девушки матроса, которая подарила ее своему парню на память. Таких десятки на каждом сувенирном прилавке!

Телефон комиссара зазвонил, тот ответил и Саша услышала свое имя. – Она тоже здесь и уже забыла о вчерашнем происшествии. Хорошо. – Полицейский передал телефон Александре, прошептав: – Бальери.

Саша вдохнула, собираясь высказать все, что думает о писателе-пенсионере, но тот опередил.

– Я в Латине. Вы оба должны приехать сюда.

– Но сначала вы хотели обойтись без меня. – Саша знала, что не стоит этого говорить, но как всегда не могла удержаться.

– Я хотел, чтобы ты отдохнула после вчерашнего. Решил не беспокоить. Но забыл, с кем имею дело. – Лис рассмеялся. -Я слишком расслабился на пенсии, потерял нюх. Вернее, если быть честным, я просто смотрел со стороны и не хотел слишком погружаться в расследование.

– Но все же это сделали, почему?

– У меня нет выбора после того, что случилось с тобой вчера на моих глазах.

– Вы же считали это случайностью!

– И сейчас считаю. Но если ты права хотя бы на один процент, я не могу допустить, чтобы это повторилось.

Саше стало ужасно приятно, но она сделала вид, что все именно так и должно быть. И потом… это же Лис! Ох, как красиво он ее обезоружил, прекрасно зная, на что нарвется. Как говорят итальянцы – canaglia!

– Так что там, в Латине?

– То, что мы должны были узнать еще в прошлый раз.

Они снова доехали гораздо быстрее, чем это сделал бы среднестатистический итальянец. Именно те, кто призван защищать закон, легко нарушали его по мелочам. Подумаешь, проскочить на красный свет, повернуть в запрещенном месте, превысить скорость… Саша пару раз укоризненно посмотрела на Луку, но промолчала. Ей самой хотелось поскорее добраться до места.

Бальери и Валентина Пенсаччи встретили их на углу улицы. Саша думала, что они сразу пойдут в дом, но Валентина кивнула на соседний.

Повернулся ключ в дверях, и они оказались в маленьком коридоре, прошли через комнаты с закрытой чехлами мебелью.

– Раз в месяц я протираю здесь пыль и проветриваю, но если в доме никто не живет, там все равно особый запах… нежилой.

Воздух действительно был затхлым, но в нем ощущалось и что-то другое, почти исчезнувшее за десятилетия но еще цепляющееся за каждую зазубрину и каждую пылинку.

Валентина распахнула дверь в комнату без окон.

– Вот… здесь она и работала. Я ничего не трогала… не решилась. Все думала, что пора обратиться в суд, тогда Пиппо сможет претендовать на наследство… но так и не смогла.

– Что это за комната? О чем вы говорите?

Комната тонула в закатных лучах солнца, пробивавшихся через небольшие окошки. Воздух казался густым и слоистым, запах диких цветов из заброшенного сада под окнами смешивался с чем-то очень знакомым. Ну, конечно, чай «Earl Grey»! Это бергамот.

Мастерская – или лучше называть ее лабораторией – была крошечной и аскетичной, словно монашеская келья, ничего лишнего. Занавеска из небеленого льна совсем пожелтела, раньше ею отделяли стол от остальной части комнаты.

Нет, конечно, не это не келья, это логово алхимика. В этих стенах творили магию.

Грубо сколоченные деревянные полки заставлены банками и колбами. Стеклянные бутыли с темными, давно высохшими жидкостями, оставившими свои следы на стекле изнутри, глиняные горшочки с плотно притертыми крышками, янтарные флаконы, защищавшие когда-то их содержимое от лишнего света.

– Мне кажется, что я вижу ее… такой же, как тогда. – Тихо сказала Валентина и продолжала все громче, с чувством, так давно таившимся внутри. – Темные волосы собраны в небрежный узел, ее любимый фартук… она двигалась с такой грацией, становилась совсем другим человеком, когда руки выкладывали в колбу розовые лепестки… ох, каким ароматом наполнялся тогда дом! И какими цветами… ярко-желтые лепестки календулы, тягучее золотое миндальное масло, сиреневая лаванда, белые лилии… Она знала каждую травку! Умел смешивать то, что, казалось, соединить нельзя. Этот талант… какой талант дал ей Господь! Даже я выучила эти слова – мацерация, фиксация, амбра, аккорды… Смотрите, травы до сих пор сохранились в этих банках… – Валентина ставила банки на стол, отворачивала крышки, говорила, словно сама с собой, забыв о людях в комнате.

– Лепестки розы, веточки лаванды, бутоны жасмина, апельсиновые цветы, сандал, пиния, лимонная корочка, цветки олеандра… она говорила, что они опасны, но сейчас все уже высохло и потеряло свою силу… Но я чувствую, чувствую тот аромат… тайны и опасности… Я вижу, как она вытирает лоб тыльной стороной ладони, оставив легкий маслянистый блеск. Подносит к носу ароматическую полоску, прищуривается… Troppo dolce… Нужно больше зелени, чуть-чуть горечи…

У Саши мурашки пошли по коже. Неужели эта женщина каждый раз, приходя сюда, выпускает на волю призраков… Ее обволакивали запахи, давила на затылок духота и казалось, бестелесная фигура скользит по комнате, трогает колбочки и сосуды, смотрит в пустоту глазами, которых нет. Женщина, от которой не осталось фотографий, у которой нет лица… Что же здесь произошло, как же она отказалась от волшебства и от жизни?

– Эй, эй,– Девушка пришла в себя лишь на улице, куда ее под руки вытащили Лука и Бальери. – Ты жива? Ты так побледнела, мы думали, ты сейчас прямо там грохнешься в обморок. Немудрено в такой духоте!

Они сидели в гостиной Валентины, пили кофе мелкими глотками.

– Я навел справки, и узнал, что свидетельства о смерти Лореты Пенсаччи не существует. – Бальери с грустью смотрел на пожилую женщину. – Простите, синьора, что вам приходится снова возвращаться к той боли, но у нас нет другого выхода.– Что же случилось с вашей сестрой?

– Она оставила записку, что просит прощения, но не может больше так жить и лучше отдаться волнам, чем жить с болью. Лола всегда любила море, возила мальчиков на пляж. Мы сразу поняли, что произошло.

– Ее искали?

– Мой муж был тогда еще жив, мы сообщили в полицию. Они искали, но тела так и не нашли. Лола… заставила меня чувствовать себя так, как чувствовала она: ждать, надеяться, терять надежду и снова ждать. Я знаю, что спустя тридцать лет надежды не осталось. И все же не могу… не могу пойти в суд и признать ее… – Валентина тяжело вздохнула.

– Я стал наводить справки дальше. И выяснил, что ваш магазин, где хотел что-то украсть Том, был парфюмерным. Он назывался «Essenze di Loreta».

– Мы продавали всякую парфюмерию, мыло, шампуни и все такое, но главное, за чем приходили люди, это ее ароматы. Лола с детства умела составлять отдушки для постельного белья, жидкости, чтобы умываться в жару или просто брызгать на себя, сейчас их продают на каждом шагу, а тогда не делал никто, кроме Лолы.

– Гидролаты,– кивнула Саша.

– Да, и все точно так, как делала она, только вода и травы, но сейчас это продается за такие деньги, какие нам и не снились в те годы… И духи… какие она делала духи! Они были недолговечны, никакой химии… она покупала мускус, бензоины, эфирные масла у аптекаря. Теперь многое и не найдешь, все синтетическое.

– Как можно сделать духи дома?

Валентина улыбнулась. – Вы же видели ее комнату. Это не сложно, если ты разбираешься в травах и эфирных маслах, нужно лишь знать пропорции, а она экспериментировала и получала волшебные сочетания.

– Мне кажется, это магия и алхимия,– покачала головой Саша.

– 80% спирта и 20% эфирных масел.– Впервые улыбнулась Валентина. – Нужно влить во флакон спирт, добавить эфирные масла и аккуратно встряхнуть ёмкость, чтобы компоненты перемешались. А потом настаивать минимум две недели. Чем дольше стоит смесь, тем насыщеннее будет аромат.

Потом добавляют дистиллированную воду, чтобы запаха был не слишком резким, и разливают по красивым флаконам. К нам приезжали со всей округи, даже из Рима. А когда Лола… когда Лолы не стало, магазин закрылся. Мы распродали остатки, потом умер мой муж…

– Но вы же знаете, как это делается, почему вы не стали делать то, что делала Лола?

– Потому что этого мало… Недостаточно знать порядок действий. Нужно волшебство. Оно исчезло вместе с Лолой.

– А Макс… То есть Том помогал Лоле?

– Конечно! И это усилило ее отчаяние. Пиппо так и не заинтересовался, а Том торчал в лаборатории часами, выполнял простые задания. Лола радовалась, что сможет передать ему свое дело.

Они шли к машине в молчании, Саша заговорила первой:

–Хорошо, что ты позвал нас сюда. Не увидев своими глазами и не почувствовав, мы бы не поняли. Теперь ясно, почему Лола не смогла пережить удара. Она потеряла не только приемного сына, она поняла, что ее мастерство никому не нужно.

– С сегодняшними правилами их магазинчик не мог бы существовать. Никто не позволил бы кустарно разливать духи дома.

– Но Том, ставший Максом, ничего не забыл. И когда подвернулась возможность, сделал карьеру в парфюмерии. Теперь понятно, как он делал духи на глазах у публики, он видел все это с детства.

Лука кивнул. – И мы приходим к выводу, что есть лишь один человек, у которого был мотив убить Макса. Осталось найти, где он взял яд и как отравил убийцу мамы Лолы. Надеюсь, в ближайшие дни нам удастся это сделать.

Но Лука ошибался… Все пошло по-другому, только в тот день, в некрасивом провинциальном городке, они этого еще не знали.

– Пока ты снова куда-то не вляпалась, а вернее, для того, чтобы ты никуда не вляпалась, я хочу отвезти тебя в одно особенное место. – Сказал Бальери, когда Лука умчался, а Саша плюхнулась на сиденье в машине Лиса.

Когда-то давно он открыл девушке волшебную Луканию с ее ведьмами и очаровательными бабушками Пенелопой и Николеттой, нереально прекрасную Матеру. С Лисом Саша готова была ехать куда угодно. Ушло восторженное ощущение праздника от его присутствия, но остался праздник от того, что он мог с ней разделить.

– Валентина сказала, что у ее сестры было любимое место. И я прекрасно понимаю Лолу, его невозможно не полюбить.

Пролетел за окном указатель на Неаполь, потянулось побережье. Верх машины был опущен и Саша купалась в мягком закатном солнце, заливавшим Амальфитану. Позитано остался в стороне и внутри заплясали бегемотики от предвкушения. Но когда появился указатель, стало не хватать воздуха: Лис вез ее в Равелло, где однажды она была с Рудджеро…

Но Бальери не повел ее ни в ресторан, ни на виллу Чимброне. Вместо этого они отправились в собор.

– Я хочу зажечь свечу за маму Лолу. Сегодня я в полной мере представила, что пережила эта женщина. Она потеряла главное-способность создавать ароматы. В этом больше не было смысла. Она совершенно не права, просто не смогла справиться в этот раз…

Бальери кивнул.

– Если бы не потеря сына, все было бы проще. Она действительно не справилась… и никто не вправе судить ее за это.

Дуомо ди Равелло – величественное сооружение из белого мрамора. Построенный в Х веке, собор выдержал испытание временем. Внутри было несколько небольших часовен, оформленных в минималистском стиле – резкий контраст скромности и тишины с великолепной внешней оболочкой. Снаружи даже не представляешь, что ожидает тебя внутри.

Вечерняя месса окончилась и собор был пуст, лишь молодая монахиня сидела на передней скамье, перебирая четки в виде маленьких роз. Такое идеальное воплощение католического розария. Показалось, что в воздухе даже чувствуется их аромат.

До сегодняшнего дня Саша не представляла, насколько важны ароматы. Казалось бы, просто запах, но он меняет многое. Аромат может расслабить, вдохновить, согреть, придать уверенность, а порой вызвать тревогу. Аромат привлекает внимание и выделяет тебя в толпе; создает атмосферу; если аромат совпал с твоим характером, возникает гармония, которую чувствуют окружающие. Ароматы управляют настроением, чувствами и фактически управляют миром на уровне инстинктов. Отвратительный запах заставляет тебя бежать подальше, за исключением сероводородных ванн, где ты убеждаешь себя в пользе спа; запах яблок, недавно упавших с дерева, создает образ лета; запах свежеиспеченного хлеба или шашлыка на мангале вызывает голод; ваниль успокаивает и создает ощущение комфорта; апельсины бодрят и дарят радость.

Однажды люди решили, что сами хотят управлять ароматами. Так родилась парфюмерия: ремесло, искусство и немного волшебство. Порой стоимость духов просто изумляет, но люди платят, и не всегда за бренд и престиж, особенно если нашли свой запах. У каждого аромата есть свой характер: лёгкий и смеющийся, нежный и обворожительный, громкий и привлекающий внимание, сексуальный и томный, строгий и сдержанный, причудливый и игривый, мягкий и обволакивающий. И люди, такие разные и не похожие друг на друга, выбирают свежие и лёгкие ноты, глубокие и насыщенные; парфюм становится своеобразной «визитной карточкой». Парфюмерия научила людей менять свое настроение. Утром для бодрости ты выбираешь один парфюм, для создания рабочего настроения другой, для легкости и веселья совершенно иной.

А еще парфюм пробуждает воспоминания. Вы уловили аромат и в памяти всплывают события и лица. Это наше подсознание достаёт из памяти якоря, завязанные на определённом аромате.

Хотя якорем может быть вовсе не парфюм, а аромат булочек которые пекла мама или свежескошенная трава, как в деревне у бабушки; аромат мандарин возвращающий в детство перед празднованием Нового года. Вдыхая определённую ноту парфюма, люди переносятся в важные моменты из прошлого.

Аромат лилий… как же Саша его ненавидела! Она начинала задыхаться, если неподалеку стоял букет этих цветов. Вот, даже от воспоминания запершило в горле.

В собор вошла женщина, показавшаяся знакомой, прошла по проходу между рядами, положила букет белых лилий у подножия статуи Мадонны. Так вот откуда эти ощущения…

– Валентина? – Изумленно окликнула ее Саша.

– Какой сюрприз,– подошел Бальери.

Женщина ахнула.

– Как вы сюда попали?

– Полагаю, как и вы, на машине. Только опередили вас на полчаса.

– Я не смогла оставаться дома. Как только вы уехали, я отправилась сюда. Не поймите меня неправильно, я все время помню о своей сестре. Каждый день! Но сегодня, когда мы вошли в ее рабочую комнату, я словно увидела ее перед глазами. Я знаю, что это глупо… но я почувствовала ее присутствие, как будто она рядом…

– Я понимаю.

– У нее нет могилы, куда я могу прийти. Поэтому я приехала сюда. В ее самую любимую церковь.

Глаза Валентины наполнились слезами. Она достала платок, промокнула их, не смущаясь от проявления эмоций.

– Простите, но мне пора. Мне еще долго ехать домой. Но я не могла не прийти сюда сегодня.

Саша и Бальери смотрели, как Валентина выходит из собора. Что-то беспокоило девушку, вертелось в голове, но никак не обретало форму.

– Пойдем и мы,– Сказал Лис,– От запаха лилий я задыхаюсь. Пойдем на воздух.

– Я чувствую себя виноватой, вздохнула Саша, глядя на темнеющее небо.

– Почему?

– Мы не рассказали ей, что Макс, то есть Том, вернулся. И не забыл о парфюмерии.

– Нельзя вываливать это на женщину, которой вести машину еще несколько часов. Тем более, тебе пришлось бы рассказать, что он убит. Когда убийцу арестуют, мы снова приедем к ней и все расскажем.

Бальери сказал это так, как сказал бы Лапо, буквально тем же словами. Саше стало ужасно грустно, что мужа нет с ней сегодня. Вот только она не уверена, что хотела бы оказаться с ним в Равелло…

Лис не предложил поужинать в прекрасном городе на горе, что ее несказанно обрадовало. Через двадцать минут они были в Позитано.

– Устала?

– Немного, но еще больше умираю от голода. Если Бриана ничего не приготовила, точно умру.

Они не успели спросить, приготовила ли Бриана что-то на ужин, а главное, оставили ли что-то постояльцы. Стоило открыть дверь, как хозяйка тут же выскочила из комнаты и, сделав большие глаза, заговорщическим голосом сообщила, что Сашу ждут в гостиной.

Им навстречу поднялась молодая монахиня, та самая, что каждое утро скакала по лестнице под балконом Бальери.

– Дотторе!

– Сестра Бенедетта!

– Идемте со мной. – И монахиня быстрым шагом направилась к выходу.

– Но что…

– Идемте, быстрее!

Ее темп не выдержали оба. Бальери держался за сердце, Саша открывала и закрывала рот словно рыба, выброшенная на сушу.

– У них что, орден сестер-марафонцев?

Они дошли, вернее, добежали до церкви Санта Мария Ассунта. Вошли внутрь. Монахиня открыла дверцу за колонной и провела их в маленькую комнатку. Там на стуле сидела Фифетта.

Она была все той же маленькой кудрявой девушкой, но что-то изменилось внутри.

– Она сказала, что вам можно доверять. – Сестра Бенедетта обратилась то ли к Саше, то ли к Бальери, то ли к обоим сразу.

– Ты можешь доверять нам. – осторожно сказала Саша. – Но расскажи, что случилось. Куда ты пропала?

– Она останется в церкви столько, сколько захочет. Здесь ее убежище. – Строго сказала сестра Бенедетта.

– Спасибо сестра, что приняли меня.

– Я всегда говорю: когда вы не знаете, куда обратиться, обратитесь к Богу.

– Вы можете обратиться к другу. – Мягко сказал Бальери.

Фифетта глубоко вздохнула, казалось, она сейчас заплачет. Выдохнув, она посмотрела Саше прямо в глаза. – Тогда я так и сделаю.

– Хотите эспрессо? – спросила сестра Бенедетта. – У нас нет посудомоечной машины и мы сушим одежду на веревке в саду, но новая кофемашина которую отец Бруно лично привез нам из Неаполя неделю назад, работает прекрасно.

Когда монахиня закрыла за собой дверь, наступило долгое молчание. Саша еле сдерживалась, чтобы не завалить Фифетту вопросами, но боялась спугнуть.

– Я сказала Луиджи, что собираюсь пойти в полицию. Я хотела рассказать им все, что знала, и что это он убил маэстро Макса.

– Мы слушаем, – тихо сказал Бальери.

– Луиджи был не только продюсером Макса. Он был также его деловым партнером. Луиджи сказал мне, что именно он открыл Макса и превратил его в знаменитость. И теперь собирался сделать из него мировую звезду.

Пока что Фифетта не сказала ничего, что они бы не знали, все это не дает мотива для убийства.

– Но зачем он убил Макса и своими руками разрушил важный проект?

– Потому что знал: Макс вот-вот все испортит.

Сестра Бенедетта постучала в комнату.

– Я накрыла столик во дворе, не стоит вам сидеть в подвале. И не беспокойтесь, белье с веревок уже убрано.

На свежем воздухе Фифетта приободрилась, немалую роль в этом сыграла неаполитанская бабà, сочащаяся ромом. Саша проглотила свою бабӯ, почти не разжевав.

– Они были очень близки, как братья, старший и младший. Но последнее время все время спорили. Сначала я подумала, что это от стресса и больших нагрузок, но потом поняла, что дело не в этом.

– Как ты поняла?

– Однажды поздно ночью я работала в студии звукозаписи, редактируя видео, и услышала, как они разговаривают в другой комнате. Было очень тихо, они не знали, что я за стеной, и я слышала каждое слово. Макс хотел сделать какое-то заявление во время прямого эфира, Луиджи был против. Поэтому все эфиры и пошли у нас в записи. Макс сказал тогда, что он обязан это сделать, это его долг. После смерти Макса я сказала Луиджи, что слышала тот разговор, а он вел себя так, словно понятия об этом не имел.

– Макс сказал тогда что-то конкретное?

– Нет, только то, что он жил с ложью достаточно долго, и ему нужно все исправить.

– Он не сказал, в чем заключалась эта ложь?

– Нет. Но Луиджи знал о чем речь, потому что ни о чем не спрашивал. Он разозлился и начал кричать, я думала, они подерутся. Он назвал Макса фальшивкой.

– Подрались?

– Нет. Только словесная перепалка, поорали и все.

– Откуда ты знаешь, если была в другой комнате?

– Все было слышно, каждый шаг.

– И почему ты думаешь, что Луиджи убил Макса?

– Потому что в конце он сказал, что если Макс сделает свое заявление, он его убьет.

Сестра Бенедетта ахнула и перекрестилась.

– Он сказал именно эти слова? – спросил Бальери.

– Да. Он сказал: «Если ты скажешь хоть слово, я убью тебя. Я не позволю какому-то фальшивому парфюмеру разрушить все, что я годами пытаюсь построить».

– Почему он назвал Макса фальшивым? Он ведь так известен! – Спросила сестра Бенедетта.

– Я не знаю. Но между ними что-то было. Какая-то история. То, что собирался сказать Макс, разрушило бы не только его собственную карьеру, но и репутацию Луиджи. Вы же видели продюсера, он ни за что не рискнул бы своими деньгами и положением.

– Он, собственно, сказал, что легко нашел бы другого человека на место Макса,– задумчиво сказала Саша. – Но причем тут ты? Он узнал, что ты все слышала и могла рассказать полиции о том разговоре? Он тебя похитил?

– Он видел, как я выходила из комнаты, и понял, что я все слышала. И потребовал, чтобы я молчала, иначе меня никуда больше не возьмут на работу, он позаботится. А когда Макс умер, он сказал, что не позволит идиотке, работающей за почасовую оплату, разрушить его жизнь. Я так радовалась, когда получила такую крутую работу! Если бы я знала, куда вляпалась…

– Он причинил тебе боль?

Фифетта помотала головой.

– Нет. Он привел меня в какое-то помещение внутри яхты, втолкнул туда и захлопнул дверь. Сказал, что если я издам хоть звук, он убьет меня. А если буду сидеть тихо, он придумает, что со мной делать.

– Что звучит примерно так же, как будущее убийство. Как ты выбралась?

– Я сидела очень долго. Но потом поняла, что надо действовать, никто не знает, где я и не придет на помощь. В углу в пыли лежали какие-то инструменты, одним из них я открыла замок. Я ужасно боялась, что он услышит. Но все получилось!

– У меня твоя брошка.

Фифетта заулыбалась. – Она принесла мне удачу. Божья коровка всегда приносит удачу! Я боялась, что потеряла ее…

– Почему ты сразу не пошла в полицию?

– Полиции не всегда можно доверять… – опустила глаза девушка. – Луиджи очень влиятельный человек, а тем более его подруга. Он бы от всего открестился и полиция мне не поверила.

– Не такой уж он и влиятельный. – Хихикнула Саша.

– Вы не знаете его так, как я!

– Зато я знаю Матильду, которая выгнала его с яхты. С таким врагом он больше ничего из себя не представляет.

Фифетта вытаращила глаза.

– Она выгнала Луиджи?

– Да, потому что он спутался с Иларией.

– С гидом???

– Я видела, как они целовались, сделала фото и показала Матильде. Она немедленно велела ему уйти, собственно, после этого мы и нашли отсек, где он тебя держал. Луиджи первым делом побежал туда, видимо, хотел незаметно отпустить тебя.

– Или убить.

– Можешь об этом больше не беспокоиться.

– Девочки, давайте посплетничаем об амурных делах потом! София. – Бальери говорил мягко и негромко. – Раз ты доверилась нам, то можешь довериться и комиссару полиции Позитано Луке Романо. Он хороший человек и профессионал. Он все поймет.

– Я готова. Я все расскажу. И об угрозах и о деньгах.

– О каких деньгах???

– Они все время спорили о деньгах. Луиджи заключил кучу сделок, которые не нравились Максу. Но Луиджи сказал, что все подписано у нотариуса и обратной дороги нет.

– У какого нотариуса?

– Кто- то из Позитано. Потому что прямо перед приветственной вечеринкой Луиджи сказал Максу, что встречался с нотариусом раньше в тот же день. А он никуда не уезжал из деревни.

– Ты не знаешь, кто этот нотариус?

– У него какое-то известное имя… но я не запомнила…

– Привет, Данте. – Лука Романо остановил секретаршу, пытавшуюся помешать ему войти в кабинет.

Нотариус не торопясь выбрался из объятий мягкого кожаного кресла, расплылся в улыбке.

Зачесанные назад волосы, регулярно подкрашиваемые в черный цвет, гладкая кожа без единой морщины – результат частых визитов в косметологическую клинику, тонкие губы: Данте Серпенти вполне соответствовал своей змеиной фамилии. После того как умер старый Риккардо, постоянный нотариус Позитано последние лет пятьдесят, местные жители предпочитали ездить в Амальфи. Все в деревне знали: Данте Серпени- нотариус миллионеров, приплывающих сюда на роскошных яхтах, мелкие проблемы местных жителей его не интересуют.

Услышав от Фифетты о нотариусе с известным именем, Лука сразу понял, о ком идет речь. И ведь этот stronzo по телефону разговоре уверял, что впервые слышит имя Массимо Томмазини. В этот раз комиссар не звонил, явился сам, без предупреждения.

– Комиссар, чем обязан? Вернее, прости великодушно, вице-квестор. Все время забываю о нововведениях в полиции…

Нововведениям было уже как минимум лет десять.

– Я бы отменил встречи, предупреди ты меня заранее. А так – извини, очень занят.

– Данте, твоя значимость в нашем обществе меня порой удивляет. Столько обязанностей, ответственности!

Данте слегка прикрыл глаза – отработанная годами картина смущения. Для тех, кто знал его много лет это выглядело забавно.

– Люди считают, что быть нотариусом в Позитано это нечто гламурное. Не буду отрицать эту сторону моей деятельности, но прежде всего это кропотливая работа, ни минуты свободного времени! Так что…

– Ты смотришь детективные сериалы?

– Что? Ну… иногда смотрю, а почему ты спрашиваешь?

– Потому что после той фразы, которую сказал ты, полицейский в сериале обычно предлагает продолжить разговор в участке.

– Но… зачем такие крайности? В чем, собственно дело?

– В Массимо Томмазини, также известном как маэстро Макс.

Взгляд Данте заметался. – Теперь я припоминаю… у меня столько клиентов, я не смог сразу вспомнить это имя, но теперь, когда ты сказал «маэстро Макс»… Но надо ли вспоминать о покойнике и портить атмосферу в этом кабинете?

– Странно слышать такие слова от нотариуса, особенно от нотариуса покойного.

Данте резко приподнялся на каблуках черных мокасин от Феррагамо с золотой пряжкой, так же резко опустился. – Ты застал меня врасплох, признаю. Но я действительно тороплюсь…

– А я действительно намерен продолжить этот разговор в участке. А заодно поговорить о противодействии работе полиции и сокрытии информации от следствия.

– А я не обязан сотрудничать с полицией, потому что маэстро Макс – не мой клиент.

– Для того, чтобы съемки телешоу проходили в ресторане Анналены и в отеле Le Sirenuse, необходимо согласие муниципалитета, которое ты оформил, как нотариус. Кроме того, нам известно, что к тебе обращались продюсер Луиджи Анджелини и сам маэстро Макс, то есть Массимо Томмазини.

– Вот! Поднял указательный палец вверх нотариус. – В том все и дело! Я нотариус Луиджи Анджелини, поэтому и ответил, что не знаю ничего о вашем покойнике.

– Тогда нам тем более есть о чем поговорить, так как синьор Анджелини подозревается в убийстве.

Нотариус рухнул обратно в кресло поерзал, потом сказал:

– Анджелини часто здесь бывал, можно сказать, что мы знакомы с детства. Я изредка давал ему консультации по различным вопросам. Собственно, Анджелини выбрал для съемок именно Позитано, потому что хорошо здесь ориентируется.

– Зачем он приходил в этот раз?

– Чтобы обсудить завещание.

– Он собирался составить завещание?

«Что там говорила Алессандра про поцелуй смерти или что-то подобное? Сейчас она бы сказала: продюсер чувствовал, что над деревней витает смерть, только не знал, чья.» – Лука невольно улыбнулся.

– Что в этом смешного? Он хотел поговорить о завещании Массимо Томмазини.

– Зачем ему говорить с тобой о завещании Макса?

Данте провел рукой по волосам, собрал их в кулак, дернул и отпустил, грязно выругавшись под нос.

– Потому что он хотел изменить содержание завещания Макса и остаться единственным бенефициаром, чтобы все досталось ему.

– Луиджи не может вносить изменения в завещание Макса. Или?

Данте встал подошел к двери, открыл ее.

– Я сказал все, что мог. Теперь уходи.

– Не раньше, чем ты подтвердишь то, что я уже знаю.

– Рer l’amor di Dio! Я должен объяснять? Он имел право на изменение завещания, как душеприказчик, это было оговорено в тексте! А этот тупой парфюмер даже не смотрел, что подписывал!

– Если это не причина избавиться от человека и получить все его деньги, то я не знаю, что может быть более весомо…

* * *

– Илария! – окликнула Саша красавицу блондинку, выбиравшую цветы в лавке синьора Энрико. Получилось хрипло, но совсем не сексуально, не та хрипотца, что так идет низкому голосу экскурсовода.

Саша могла смотреть на женщину сверху вниз, как-никак целая принцесса! Но не могла ничего с собой поделать, Илария заставляла ее нервничать и чувствовать себя школьницей, к которой снизошла первая красавица класса.

Как бы ни была уверена в себе Саша, оказалось, что такие женщины все еще на нее действуют. Та девочка с косичкой, что постоянно тушевалась и старалась держаться в тени, неожиданно проснулась и Саша никак не могла запихнуть ее обратно, в самые дальние уголки своей памяти.

– Привет, Алессандра. Надеюсь, ты хорошо себя чувствуешь.

– Вполне. Ты сегодня без Фифетты? – Конечно Саша имела в виду собачку, а не помощницу продюсера.

– Она плохо вела себя утром и я оставила ее дома. Вся в мамочку. Думаю, ты уже поняла, что ее mammina любит создавать себе проблемы.

– Например, целоваться с Луиджи вечером на углу улицы?

– Мы не думали что за нами шпионят.

– Никакого смысла шпионить за людьми, которые целуются посреди улицы.

– Ты интересная женщина, Алессандра. Как и я. В другое время мы могли бы подружиться.

– Что же интересного было в тех поцелуях?

– Ты говоришь так, словно мы делали что-то плохое. С каких пор это считается преступлением для свободной одинокой женщины?

– Не в юридическом смысле.

– В каком же? Ты так старомодна, что считаешь безнравственным, если женщина целует мужчину?

– Конечно нет. Но не в этом случае, Илария. Ты не просто женщина. Ты вдова.

– А ты замужняя женщина, рассекающая по всей Амальфитане в компании мужчины, старше тебя лет на двадцать!

– В отличие от тебя, я с ним не целуюсь. – Все это ужасно походило на школьные разборки и Саше стало смешно. Да, это полное дежавю, нечто подобное уже было эдак в классе девятом, такие же разговоры, такие же взгляды. Чары Иларии рассеялись, как и на матче по настольному теннису. Саша снова чувствовала уверенность.

– Хочешь медаль? За пуританство.

Еще недавно Илария была умной, веселой, харизматичной. Сейчас перед Сашей стояла жесткая женщина, покрасневшая от злости. Возможно не только Луиджи был способен на убийство?

– Так ты не отрицаешь, что Макс был твоим мужем?

– Смешно отрицать после допроса в полиции, да? Алессандра, я просто современная женщина без глупых рамок.

– Ты лгунья.

– Я многогранна. Но я не лгала.

– О, правда? Ты никому не сказала, что приехала в Позитано в то же время, что и твой муж. И когда он умер ты даже не пришла в полицию, а наоборот отрицала что знаешь его!

– Я была также удивлена, увидев Тома, как и он, увидев меня. Это случайное совпадение.

– Тома?

– Конечно. Я все знаю о своем муже. Просто… у всех любовь разная. Я любила его. Но не так, как представляешь себе любовь ты. Мы не привязывали себя друг к другу.

– Почему же ты молчала после его смерти? Почему отказывалась признать, что знаешь его?

Саша почувствовала чье-то присутствие и обернулась. Вернер и Лора остановились у обочины и смотрели на спор двух женщин.

– Простите. – Сказала Саша.

– Все нормально, даже в этом раю бывают ссоры,– улыбнулся Вернер.

– Не могу поверить, что парфюмер… был женат. – Сказала Лора.

– Это почему? – Снова подняла иголки Илария.

– Потому что кроме этой милой девушки и полиции никого не заинтересовала его смерть. – Голос немки был печален.

Илария вздохнула. Помедлила.

– Я была замужем за прекрасным молодым человеком. Наш брак был просто идеален. Но потом он вырос, стал звездой и превратился в кого-то другого по имени маэстро Макс. Когда взошла его звезда, наш брак рухнул.

– С некоторыми браками это случается. – Сказал Вернер. – Люди расстаются, когда один человек не может понять, что для счастья достаточно того что у него уже есть.

– Похоже, вы хорошо знали Макса,– съязвила Илария.

– Конечно, нет. Я просто старик, который всегда знал: все, что у меня есть, находится прямо здесь, – Вернер взял жену за руку. – Лора – это все чего я хочу в жизни, даже сейчас, по прошествии стольких лет. Дома, в Германии, я каждую неделю дарю ей любимые белые лилии, для знаков любви не нужен повод! Но не каждый мужчина думает, как я.

– Когда-то Макс думал также. Пока Луиджи не сделал его звездой. Тогда все и рухнуло.

– Очень жаль,– сказал Вернер. – Простите, но нам пора. Мы через два дня уезжаем, а хотели увидеть еще так много!

– Я помолюсь за твоего покойного мужа. – Сказала Лора.

– Наслаждайтесь! Не упускайте ничего из здешних красот.– Кивнула Саша.

– Мы так и сделаем,– улыбнулась немка. – До свидания.

Пожилые супруги ушли, а Илария, снова превратившись в безмятежную красавицу, виновато взглянула на Сашу.

– Неудобно получилось. Я не хотела их шокировать.

– Не думаю, что ты их шокировала. Просто они старше и привыкли к другим нормам поведения женщин.

– Я не буду стесняться. Тем более, тебя. Я могу целовать любого мужчину когда и где захочу.

– Но зачем тогда делать вид, что ты с ним незнакома? И зачем выбирать для романа делового партнера только что умершего мужа?

– Ты видела Луиджи. Он может быть очень убедительным. Даже твоя подруга- миллионерша растаяла в его объятиях. И ты многого не понимаешь, Алессандра. Иногда женщина целует мужчину, чтобы показать, что у нее на сердце. А иногда-чтобы он никогда этого не узнал.

Уютно расположившись на изгибе Viale Positano, примерно на два уровня выше пансиона Брианы, находилась гостиница Casa Violа, куда переехал Луиджи Анджелини, когда Матильда выгнала его с яхты.

– Что происходит, черт возьми? Вы что, не знаете кто я? – Заорал продюсер, когда полицейские объявили, что он арестован по подозрению в убийстве и похищении человека.

– В том-то и дело, что мы точно знаем кто вы. Поэтому вы арестованы.

– Но я не убивал Макса!

– Но похитил свою помощницу, Софию. Она сделала заявление в полиции.

Лицо Луиджи скривилось, но видно было, что он обеспокоен.

На очной ставке в участке Фифетта неожиданно вскочила и отвесила продюсеру такую оплеуху, что щека его запылала огнем.

– Как ты смеешь? Я убью тебя, маленькая гадина! – рванулся вперед Луиджи, но тут же оказался в руках полицейских.

– Хорошая работа, синьор Анджелини. Теперь мы можем добавить попытку нападения к прочим обвинениям. На вашем месте я бы подумал о чистосердечном признании.

– Не говори ни слова! – В комнату для допросов вошел Данте Серпенти. – Я адвокат синьора Анджелини. Мой клиент не виновен в убийстве. Что касается прочих обвинений…

– Я ни в чем невиновен! – заорал Луиджи. – Эта маленькая стерва ничего не докажет!

– Эта маленькая стерва заставит тебя заплатить за все, что ты сделал! – Фифетта снова вскочила, но теперь уже ее руку перехватили полицейские.

– Я рад, что вы чувствуете уверенность, София,– улыбнулся Лука. – Но одной пощечины достаточно, тем более некрасиво бить человека, закованного в наручники.

– Думаешь, ты победила? Когда я выйду отсюда, ты за все заплатишь!

– Луиджи! Stai zitto! Заткнись, наконец! – Не выдержал и заорал теперь Данте.– С этого момента ты не открываешь рта, говорить буду только я.

Лука не удивился, что Данте, не только нотариус, но и адвокат, явился, чтобы представлять интересы продюсера. Его не ставили в известность об аресте, но это деревня, где слухи возникают раньше, чем происходит событие, а Нунция успевает разнести их по всеем уголкам в мгновение ока. Но он видел также легкую неуверенность Данте. Одно дело сомнительные сделки, другое – когда твой клиент обвиняется в убийстве. Луиджи мог принести Данте неприятности и дурную славу, тем более сейчас, когда его врагом стала Матильда, одна из самых влиятельных женщин Италии.

Комиссар почти пожалел лощеного адвоката. Как говорят, если вы возитесь с бродячими собаками, какой бы дорогой портной не сшил ваш костюм, он все равно покроется блохами.

* * *

Позитано шумел, как растревоженный улей. Синьора Виолетта, хозяйка Casa Viola, прижимала руку к сердцу и выглядела так, словно вот-вот упадет в обморок.

– Подумать только! У меня в доме жил убийца! Я сама сдала ему комнату!

– Это еще не доказано,– щебетала синьора Нунция. – Ну, разве что похитителю девушек!

– Синьор Карло-прекрасное дополнение к деревне. Кто бы раскрыл убийство без него! – Шептались одни.

– Наш комиссар Романо – самый лучший,– возражали другие. – Что может какой-то римлянин! – Забавно, что получалась игра слов, ведь и римлянин – romano и фамилия комиссара звучали абсолютно одинаково.

Тяжелые чугунные колокола бенедиктинской церкви отбивали десять утра лениво, неспешно, как и вся здешняя жизнь до начала туристического сезона. Воздух, густой от аромата апельсинового цвета, кофе и неизменного запаха моря, застыл неподвижно, повис над черепичными крышами, спускающимися каскадом к бирюзовой воде.

Позитано, крошечная деревушка, спрятанная за шикарными открыточными видами, известными на весь мир, в такие утра принадлежала только своим жителям.

С Сашей то и дело здоровались на узкой лестнице-улочке, прекрасно зная, что это «та самая девушка, которая живет у Брианы и помогала полиции в расследовании». А уж после происшествия на яхте, всколыхнувшего всю деревню и обросшего невероятными подробностями, она превратилась в супервуман. Кивки были теплыми, взгляды – любопытными, будто люди ждали, что она прямо сейчас раскроет еще какую-нибудь местную тайну.

Из открытого окна кондитерской «Dolce Vita» доносился взволнованный голос синьоры Мими:

– Мария! Мария! Ты пробовала? Скажи честно, крем не слишком сладкий? Новый рецепт, ох, не знаю… нервы, мои нервы…

Рядом, в крошечной лавке, утопающей в буйстве розовых, алых и белых цветов, владелец «лучших цветов на всем побережье», поливал свои сокровища с видом волшебника, на виду у всех творящего свою магию.

У стойки мини-бара «Da Lucia», где уже собрался утренний «совет старейшин», синьора Мадда, поджав тонкие губы, продолжала сетовать:

– Странные люди, эти туристы! – Она с пренебрежением махнула рукой в сторону пекарни на углу, откуда доносился сладковатый запах только что испеченных корнетти- круассанов. – Едят их сухое крошево и нахваливают! А я-то знаю. Синьора Аделина – она слишком стара, никаких новшеств. Да и пекарь Сауро… – Тут голос Мадды понизился до драматического шепота. – Нехороший человек! Играет, представьте, на трубе в оркестре Амальфи, а на мою вечеринку в честь восьмидесятилетия! – отказался прийти поиграть! Прямо сказал: «У меня репетиция». Репетиция! Подумать только! Разве можно доверять выпечке человека с таким чёрствым сердцем? Труба – вот где его душа, а не в тесте! И печенье у него такое же – без души, сухое!

Рыбак Тонино только что получивший свой «исправленный» кофе (чем же еще можно исправить кофе, если не несколькими каплями граппы!) хрипло хмыкнул:

– Может, он просто твой праздничный торт боится пробовать, Мадда? Помнишь прошлый год? Ты сама потом три дня…

Его заглушил взрыв возмущения синьоры Мадды:– Тонино! Как ты смеешь! Мой торт был шедевром! Этот Сауро – он… он ревнует! Ревнует к моим кулинарным талантам! Вот и трубит назло вечером у меня под ухом!

Солнце припекало все сильнее, выгоняя последние тени из переулков. Саша улыбалась, слыша, что отказ прийти поиграть на трубе напрямую влияет на качество печенья, вдыхала запахи моря. Соль в воздухе, прогретом солнцем становилась все ощутимее, смешивалась с еле уловимым дымком чьей-то сигареты. Внизу под отвесной скалой шуршат волны, а крики чаек прорезают воздух; скоро, скоро по этим ступеням потянется нескончаемых поток тех самых «странных людей», не ведающих о сражениях труб и тортов, кипящих за идиллическими фасадами. А пока Позитано дышал полной грудью, жил своей мелодраматичной и порой комичной, душисто-апельсиновой жизнью, где каждый знал каждого, а пирожное могло стать поводом для детективной истории не хуже любого настоящего преступления.

– Алессандра! – Крикнула Анналена из дверей Caffѐ di Positano,– Ты как раз тот человек, что мне нужен!

– Что я натворила на этот раз? – засмеялась девушка. – Теперь она понимала, почему Бальери купил здесь дом и категорически отказывался вникать в расследование, а еще лучше понимала, почему скоро он убежит отсюда и не вернется до осени.

– Ничего, кроме того, что помогла полиции арестовать убийцу парфюмера и похитителя той милой девочки.

– Но еще неизвестно, убил ли Луиджи парфюмера… Погодите, его только что арестовали, откуда вы узнали?

Анналена пожала плечами, от чего ее внушительная грудь заколыхалась.

– Люди рассказывают мне всякое…

– О, Альфонсо всегда пытался заставить их с Нунцией писать для местной газеты,– хохотнул цветочник Энрико.

– Я раздаю свои знания бесплатно и только тем, кто мне нравится,– гордо заявила женщина.

– Это значит, что она любит посплетничать, – подмигнул старый цветочник.

Анналена игриво подмигнула в ответ. Убийство уже не шокировало, жизнь потекла в прежнем русле. Деревня пришла в себя и любопытствовала по поводу ареста убийцы лениво, между прочими новостями.

– Я бы арестовала этого продюсера только за то, что он отказался принять мою блестящую идею,– продолжала Анналена.

– Это какую же? У тебя их по десять на дню.

Анналена не удостоила Энрико взглядом, нырнула в двери и через минуту появилась с длинной перечницей в руках, размером с половину самой Анналены. – Вот!

Саша вспомнила, что уже слышала эту историю. Анналена хотела, чтобы в шоу использовали перечницу с рекламой ее кафе. Но Макс отказался и практически выгнал женщину.

– А где реклама? – Поинтересовалась Саша. – Здесь нет никакого логотипа, или что у вас там было.

Анналена ахнула. – Brava! Вот что значит молодые глаза! Так мы перепутали перечницы! Значит моя так и осталась среди их реквизита. Эх, жаль, шоу отменили… Слушай, забери ее с собой, отнеси комиссару.

– Почему вы не можете отнести ее сами?

– Никто в деревне не видит нашего комиссара чаще, чем вы с синьором Карло.

– Зачем ему перечница?

– Как это зачем! А вдруг это улика!

Перечница была торжественно вручена Саше. – Ты же все равно идешь в участок, я права?

«Скоро забудут о моих заслугах, но запомнят городской сумасшедшей» – думала Саша, карабкаясь с перечницей по крутой улице. То дорожному движению мешаю, тащу на себе скутер вместо того, чтобы на нем ехать, то с гигантской перечницей тащусь куда-то. По большому счету, заслуг то почти и нет. А вот странное поведение не забудут. Вот спасибо Анналене, удружила!

Бальери был прав, дорожное движение в Позитано угрожало жизни и здоровью пешеходов. Удивительно, что туристов не давят здесь пачками. Саша чудом увернулась от несущейся прям на нее «веспы», водитель вильнул и с трудом избежал столкновения, в последний момент он затормозил и чуть не перевернулся через голову. Сама Саша успела отпрыгнуть и приземлилась на мягкий участок земли. Пиппо – а это он оказался за рулем – повело меньше. Мотоцикл валялся посреди дороги, пакет, висевший на руле, лопнул и его содержимое рассыпалось вокруг. Бутылке вина из пакета не повезло больше всего, она разбилась, поток темно красной жидкости заструился среди осколков

– Ты что, слепой?

– Извини, я сначала тебя не заметил, а потом был поздно. Ты меня испугала.

– Я тебя испугала? Да это ты меня чуть не сбил! – Саша возмущалась и махала руками, как заправская итальянка.

– Прости, пожалуйста. Мне так жаль!

Он что специально хотел ее сбить? К падению в горах и падению в люк добавляется третий случай? Но Пиппо выглядел таким виноватым и расстроенным, что Саша махнула рукой:

– Ладно, бывает. Все нормально. Тебе помочь? Надеюсь, вино не слишком дорогое.

– Нет, дядя Лучано пьет только дешевое вино, так что я просто куплю другую бутылку. Но твоя перечница сломалась. Прости! Я куплю тебе другую!

– Не парься. – Саша собиралась сказать, что эта перечница никому больше не нужна, но Пиппо наклонился, поднял одну половинку и вытащил пачку бумаг, свернутых в рулон. Развернул и побледнел так, что казалось, сейчас потеряет сознание.

– Mamma Lola… – прошептал мужчина.

– Что случилось, о чем ты?

– Эти бумаги… я хорошо их помню. Это записи мамы Лолы. Ее сочетания ароматов. Ингредиенты и пропорции ее духов и эссенций!

Сашу словно под дых ударили. – Макс не просто сбежал. Он забрал все ее записи…

***

Пиппо категорически отказался ехать в полицейский участок:

– Ни за что, хватит с меня полицейских!

Саша повела его к Бальери, по дороге позвонила Луке. «Vespa» Пиппо пережила падение, получив только одну вмятину на раме и несколько царапин на корпусе, все это опытный механик исправит за полчаса. Они собрали апельсины, убрали с дороги осколки и вернули рецепты в перечницу. Обошлось без трагедий.

Бальери нарезал колбаску пепперони, добавил немного сыра и оливок, открыл бутылку просекко. Но вино и закуски остались нетронутыми. Лука появился почти одновременно с синьором Лучано, которому позвонил Пиппо.

– Как ты себя чувствуешь? – Спросил Бальери.

– Не знаю. Злым… потрясенным… опустошенным. Сейчас я бы действительно убил Тома. То есть Макса. Ну, то есть вы не подумайте, что я и правда это сделал…

– Мы разберемся. Во всем.

Саша с сожалением смотрела на парня. Он потерял мать, потом от него отказался отец, потом лучший друг исчез в неизвестном направлении, а женщина, ставшая ему матерью, покончила с собой. Можно ли винить Пиппо за то, каким он был большую часть своей жизни… Она понятия не имела каково это, оказаться на его месте. Пиппо повернулся к ней:

– Спасибо.

– За что?

– Что поверили мне, поверили, что я не убийца.

К тому времени, как прибыли Лука и Лучано, Саше пришлось рассказать, что они с Бальери несколько раз встречались с Валентиной, а Лучано повинился перед племянником, что рассказал Саше его историю.

Тот не рассердился, он казался обеспокоенным.

– Как она, zia Valentina?

– Сначала подумала, что с тобой что-то случилось.

– Решила, что я опять влип в неприятности.

– Именно так она и сказала, но она беспокоилась о тебе.

– Мы с ней не очень ладили все эти годы. Но она хорошая женщина. Это у них семейное. Мама Лола была самым добрым человеком, какого я знал в своей жизни.

– Но ты уверен, что это ее записи? – Спросил Лука.

– Я помню ее почерк. И потом вот, смотрите. – Пиппо перелистал бумаги. – Вот этот аромат она назвала Джакомо. В память об умершем сыне. Я понимаю, что такому, как я трудно поверить, это в природе sbirro, сыщика.

– В природе сыщика докопаться до истины. – Вмешался Лучано.

– Извините.

– Так вы можете доказать, что это записи мамы Лолы?

– Здесь ее имя.

– Это легко подделать.

–Смотрите на ингредиенты. Никто кроме мамы Лолы не использовал яблоневый цвет с корицей для создания гидролатов. Я помню, как сейчас, об этом всегда говорили! Чуть ошибешься с пропорциями и ничего хорошего не получится. А вот рецепт! Шоколадное печенье с оливковым маслом, но вместо оливкового она клала масло из анчоусов! И тогда появлялся особенный вкус. Кто будет использовать масло с анчоусами в сладкой выпечке! И здесь снова имя Джакомо. Это его любимое печенье! Мама Лола часто пекла его для нас!

Лука поднял брови.

– Сын мамы Лолы, который погиб подростком, связался с плохой компании и все прочее. – Пояснила Саша.

– Первый сын, разбивший ее сердце. Вторым был Том- Макс.

– Пусть он сгниет в аду! – Сплюнул Лучано.

– Наверное, уже начал,– пробормотала Саша.

– Что? Вы знаете где он?

– Он в морге, дядя. – ответил Пиппо. Мальчик Том вырос и стал маэстро Максом.

– Упокой, Господи, его душу! – Лучано перекрестился.

– Вы не знали?

– Я знал, что Лола умерла, после этого я потерял связь с Валентиной. Я виноват, вел себя так, словно моего племянника никогда не существовало. Я не горжусь этим. Мне хочется думать, что приезд Пиппо дает шанс все исправить…

– Я все понимаю. – Пиппо обнял дядю. – Все заслуживают второго шанса.

– Пиппо, вы должны приехать в участок и дать официальные показания в отношении записей.

– Но что они делали в перечнице Анналены?

– Это не ее перечница. Это реквизит, который Макс использовал для съемок. Анналена хотела поменять перечницу на другую, с логотипом ее кафе. И перечницы перепутались. Анналена дала эту мне, чтобы я отнесла в участок. Не столкни ты меня с дороги, мы бы никогда не узнали, что спрятано внутри.

– Пиппо, ты чуть не сбил эту женщину?

– Это получилось случайно! Он вильнул, чтобы не сбить меня, и для него все закончилось большим ущербом.

– Кажется, я догадываюсь, почему в пакете с продуктами нет вина.

– Прости, дядя! Я куплю тебе другую бутылку.

– Я дал тебе денег на две!

– Хорошо, я куплю тебе две бутылки.

– Я дам вам вино из своих запасов,– вмешалась Бриана.

Они с Пиппо обменялись такими взглядами, что Саша вытаращила глаза. Может ей и удается разгадать загадки, но в личных вопросах она полная невежда. Только подумала, что Бриана и Лука испытывают взаимную симпатию, как оказалось, что она ошиблась. Видимо, правду говорят, что хорошим девочкам нравятся плохие мальчики! Главное, чтобы Пиппо не взялся за старое, не разбил сердце Брианы. Хватит в этой истории одного разбитого сердца.

– Они слишком хороши для меня. – Отказался Лучано. Похоже, ему в голову пришли те же мысли, что и Саше.

– Дядя!

– Ты же знаешь, что я пью только дешевое вино.

Все засмеялись, а Пиппо нахмурился. Он напряженно думал и что-то в его голове не складывалось.

– А кто дал Максу эту перечницу для реквизита?

–Анналена сказала, что они с Луиджи поспорили, какую перечницу использовать. Сказала, что рада его аресту, потому что он не дал ей провернуть свою рекламную акцию.

–На месте Макса я бы не выпускал скалку из рук. Ведь эти записи свидетельствовали против него, все его формулы ароматов украдены у мамы Лолы.

– Так вот почему Луиджи назвал Макса фальшивкой! Он знал!

– Когда он это сказал? – спросил Лука.

– Когда они спорили. Фифетта это слышала и рассказала нам. Я не могла понять, почему он так сказал, теперь все встало на свои места. Макс – тогда еще Том – сбежал из дома с записями мамы Лолы.

– Я до сих пор не могу поверить… – Сказал Пиппо. – Она любила Тома, как настоящая мать, видела в нем будущее своего дела. Когда я шел за ним в то утро, я все еще надеялся, что мне показалось, что это не Том, ведь столько лет прошло! А он построил свой успех на украденных записях… Я… я не спал всю ночь перед тем, как пойти в отель, я молился, чтобы это был не он. Потому что я не знал, что делать, если это и правда Том. А потом я увидел, как он выходит из отеля и пошел за ним и все время думал, что я могу ошибаться. И не догонял его, потому что боялся… что не ошибаюсь. И не успел. Не успел посмотреть ему в глаза…

– Я даже представить себе не могу, что кто-то способен сделать такую ужасную вещь… – тихо сказала Бриана. – Я не могу представить, как чувствовала бы себя на твоем месте, Филиппо… – она накрыла руку Пиппо своей рукой.

– Думаю, он решил все исправить.

Все уставились на Сашу.

– Помните, он хотел сделать заявление. Думаю, он хотел признаться в прямом эфире, рассказать всему миру, что он лжец, мошенник, и ни одна из формул, сделавших его знаменитым, не была его. Он собирался признаться в краже их у мамы Лолы. А так как Луиджи обо всем знал, он запаниковал. Это разрушило бы шоу навсегда вместе с его репутацией.

– Ну, вот и все. У нас есть мотив. Со дня на день придет заключение из Рима об использованном яде и можно отправлять дело в суд. У Луиджи была возможность отравить кофе или самбуку, это было единственным способом остановить Макса. Добавьте к этому похищение Фифетты, чтобы заставить ее молчать, и картина завершена. Луиджи пытался удержать свой мир от краха. Мошенническое шоу убило бы его карьеру.

– Но почему именно сейчас? И как можно исправить смерть Лолы? – Спросил Пиппо.– Он вскочил и заговорил горячо: – Я жалею, что он мертв! Я… я хочу посмотреть ему в глаза, как он мог… я думал, что мама Лола не пережила его ухода и не любила меня… меня никто не любил, и даже она… А оказалось… оказалось, что Том разрушил всю ее жизнь… Я видел, какой она стала, когда Том сбежал. Мы все догадывались, что она собирается сделать, но молились, чтобы она нашла выход из темноты. Она не нашла, и это была его вина!

Бриана подошла и у всех на глазах обняла Пиппо.

– Ты больше не один, Филиппо.

Этот молодой мужчина носил в себе слишком тяжелый груз. Теперь у него появился второй шанс, но не только в устройстве нормальной жизни. У него появился шанс снова поверить, что его могут любить.

Это был тяжелый день, полный слез и откровений. Но хороший сон исцеляет. Саша проспала всю ночь, как убитая и утром проснулась обновленной и отдохнувшей.

Протирая глаза, она вышла на балкончик, увидела двух птичек, весело щебечущих о чем-то на ветке апельсинового дерева. Сладким было их щебетание, сладким воздух, наполненный ароматом апельсиновых цветов и еле заметным ванильным запахом олеандра. Надо же, какие страсти кипят там, где, казалось бы, все вокруг расслабляет. В такие моменты ценишь рутину, в которой ничего не происходит, где нет трагедий, разрушающих жизни, нет разбитых сердец, лишь привычные ритуалы, а еще маленькие подарки от жизни, без которых мир опустеет. А она еще жалуется на скуку, с разбегу кидается разгадывать тайны!

Чужие страдания оставляют шрамы и на ее собственном сердце. Так может, пора остепениться, жить такой же простой жизнью, как и ее муж, больше винодел, чем принц? Но в глубине души Саша знала, что какое бы клятвенное обещание не дала сегодня, она не сможет его сдержать.

Девушка стояла на балконе в окружении красоты и покоя, а мысли снова возвращались расследованию. Она вспоминала, как Валентина положила букет белых лилий к подножию статуи Мадонны. Как пошла по проходу и показалось, что ее походка, манера двигаться кого-то напомнила. И тут все сложилось.

«Я каждую неделю дарю жене ее любимые белые лилии».

«Она родилась в Италии, но еще в детстве уехала в Германию».

«Хорошо, что моя жена не разучилась готовить».

«У нее нет могилы, куда я могу прийти. Поэтому я приехала сюда. В ее самую любимую церковь.»

«Я навел справки, и узнал, что свидетельства о смерти Лореты Пенсаччи не существует».

«Не могу поверить, что парфюмер был женат. Кроме этой милой девушки и полиции никого не заинтересовала его смерть».

«Я помолюсь за твоего мужа».

Мамка моя, свинка Розалия! Все сошлось! Но…этого не может быть!!! Или… все именно так!! Как, черт возьми, она не заметила такого явного сходства! Они похожи, одинаково наклоняют голову, чуть приподнимают плечи при ходьбе… Вот почему Макс решил признаться, вот почему он пришел в пансион Брианы! Он чувствовал себя плохо, догадывался, что ему подсыпали что-то в кофе и торопился, не убегал от Пиппо, а хотел успеть извиниться. Он шел к маме Лоле…

Саша бегом спустилась вниз, схватила за руку Бриану, несущую в столовую поднос с кофе. Кувшинчик поехал, когда поднос наклонился, молоко выплеснулось и растеклось небольшой лужицей, но девушка этого не замечала.

– Ты же регистрируешь постояльцев?

Испуганная Бриана кивнула.

– Как полное имя Лоры?

Бриана поставила поднос на стойку, открыла файл в компьютере.

– Лорета Крюгер. А что случилось?

– Все нормально. Спасибо.

Бриана осторожно взяла поднос и понесла его в гостиную. Саша пошла за ней, еще не зная, как будет смотреть в лицо Лоры.

– У вас все нормально? Надеюсь, никаких несчастных случаев, ведь убийца арестован? А то у вас такое выражение лица… – Вернер налил молоко в свой кофе.

Лора ковыряла фриттату с грибами, не замечая вкуса, вся погрузилась в чтение статьи в местной газете. «ТВ-продюсер обвиняется в убийстве знаменитого парфюмера!» – кричали огромные буквы на первой странице.

Саша тоже взяла газету. Нет, журналист не раскрыл настоящую личность маэстро Макса. Он дважды упомянул Карло Бальери, знаменитого борца с мафией и популярного писателя, без которого местная полиция не раскрыла бы сложное дело, хотя отвесил пару комплиментов и вице-квестору Луке Романо. Но разве деревенский полицейский может быть сенсацией, другое дело, звезда итальянской полиции, хоть и бывшая! Обнаружение Софии дель Вольо тоже приписывалось Бальери, хотя Фифетта прислала монахиню к ней, Саше. Но девушка не обижалась. Илария в статье вообще не упоминалась.

Саша прочла остальную часть статьи, в которой рассказывалось о взлете и падении известного продюсера Луиджи Анджелини, его личность интересовала журналистов больше, чем жертва.

Илария так и не призналась, что была женой Макса. Этому есть лишь два объяснения и в обоих случаях женщина не выглядела невинной овечкой. Раскрой она, что является вдовой только что убитого парфюмера, мало кто захочет отправиться с ней в тур, люди на юге суеверны.

Но скорее всего, она знала содержание завещания и понимала, что ее положение зависит от прихоти душеприказчика и бывшего делового партнера ее мужа. Молчание дало ей повод закрутить роман с Луиджи и вытянуть из него как можно больше. В противном случае – огласка, суды. А промолчи и соблазни – для такой роскошной женщины Луиджи расстарается, выделит денег. Неоднозначный путь с точки зрения морали, но вполне понятный с точки зрения бизнеса.

Расследование закончено. Луиджи убил Макса, чтобы тот не рассказал всему миру, что является мошенником, а его продюсер был в курсе. Он спасал свою репутацию и свое шоу. Даже если первоначальная версия Луки верна и Луиджи не хотел убивать Макса, хотел только припугнуть. Что же беспокоит сейчас, что же кажется неправильным?

Неправильно, что Саша сидит сейчас за столом напротив женщины, которую все оплакивают уже двадцать лет, а та жива и здорова…

Луиджи манипулятор, использующий женщин в своих целях и ловко лавирующий среди незаконных сделок и обмана. Он считал себя неприкасаемым, был уверен, что никто не посмеет предъявит ему обвинение, особенно, когда он попал под покровительство Матильды Аньелли. Все рухнуло из-за страсти, как часто и бывает. Даже прожжённый ловелас не смог устоять перед роскошной Иларией. Он вспыльчив, но умен и вполне мог придумать изощренный способ убийства. А значит убийца пойман, он проведет остаток жизни за решеткой и не разобьет ничьи сердца, а Позитано снова превратится в рай.

А то, что фрау Крюгер зовут Лоретой и она любит белые лилии и двигается также, как Валентина Пенсаччи – каких только совпадений в жизни не бывает! Часто бывает наоборот, сестры совсем не похожи друг на друга.

Очки для чтения в золотой оправе сидят на краю носа фрау Лоры, серебристые волосы, подстриженные под каре, заправлены за уши. Голубая блузка без рукавов надета поверх льняных брюк, сандалии на сплошной подошве идеальны для прогулок в жару. Это Бриана посоветовала Лоре купить такие сандалии у лучшего сапожника Позитано, лучшую обувь для прогулок по городу.

Обычная туристка из Германии, классом повыше тех кто пьет слишком много граппы и бросает бокалы в бассейны трехзвездочных отелей на массовых курортах, не заботясь, что осколки трудно выловить и для кого-то плавание может закончиться травмой.

Что же теперь? Ее догадки ничего не стоят, или дело, так удачно раскрытое полицией Позитано меньше, чем за неделю, рухнет у нее на глазах?

Есть лишь один способ узнать. И нужно действовать быстро, потому что завтра немцы возвращаются домой.

Саша отправила два текстовых сообщения со своего телефона и впору было молиться, чтобы все получилось, потому что в противном случае она снова нагородит таких дел… Часы на стене тикали, отмеряя время, оставленное ей, чтобы все устроить.

– Сегодня ваш последний день в Позитано?

Лора подпрыгнула на стуле и чуть не пролила свой капучино.

– Прости, дорогая. Я так зачиталась, что ты меня напугала.

– Да, журналисты умеют заинтриговать!

– О, да, вся эта история просто душераздирающая… Не могу поверить, что кто-то отравил бедного парфюмера.

– Действительно, это просто ужасно. – Согласилась Саша.

Лора отложила газету. – Мне так жаль. Я заметила, что ты была очень вовлечена в это дело. Наверное, ты все время прокручиваешь в голове все эти события. А для нас, со стороны, это все кажется детективным сериалом.

– Только представьте, что он умер здесь, в этом пансионе. Пытался куда-то дойти. Может, хотел с кем-то встретиться и это было для него так важно, что он предпочел рискнуть жизнью и пойти на встречу вместо того, чтобы обратиться к врачу.

Лора отвернулась и перекрестилась. Слеза потекла по щеке, за ней другая.

– Прости. Я много лет живу в Германии, но я все еще итальянка. А мы очень эмоциональны.

Чтобы отравить кого-то не нужна грубая физическая сила. Саша смотрела на женщину напротив, невысокую, хрупкую, и думала- может ли она быть убийцей? Доступ к яду жены врача, наверняка помогавшей мужу и разбиравшейся в химикатах – и страстное желание отомстить, вот все, что нужно, а у этой женщины определенно был очень сильный мотив. Она узнала, что Макс, разрушив ее жизнь и украв ее формулы, построил на этом свою карьеру и преуспел. Могло ли это свести женщину с ума? Обычную, ничем не примечательную женщину, приехавшую с мужем в Позитано, чтобы отметить юбилей совместной жизни…

То что сделал Макс, было жестоко, бессердечно, так он отплатил за то, что ему открыли двери дома и свое сердце.

Саша никогда не узнает, каким на самом деле был Макс. Но у нее была возможность узнать, какой была Лола.

– Наше время в раю подходит к концу,– сказал Вернер. – Дома придется сесть на диету, здесь я переборщил с джелато и пирожными, пора возвращаться к обычной жизни. Двадцать семь вкусов мороженого! Только подумайте!

– Джелато- это не мороженое! – Поправила Бриана. – Мороженое взбивают быстрее, чем джелато. Из-за этого в смесь попадает больше воздуха, что придаёт мороженому более лёгкую и «взбитую» текстуру, в джелато не больше 25% воздуха, поэтому оно более легкое и шелковистое. А еще в джелато не кладут яичные желтки и сливки, поэтому оно сохраняет яркий натуральный вкус ягод. И подают его, в отличие от мороженого, чуть подтаявшим, чтобы вкус раскрылся.

– Как все сложно! И двадцать семь вкусов! Ваш кондитер просто герой, сделать все это вручную!

– Джелатайо,– на сей раз мужа поправила Лора.

– Вы попробовали их все? – Улыбнулась Саша, хотя на душе было совсем не весело.

– Что вы, дорогая, мой муж разумный человек, и если поддался искушению, то лишь пару раз.– Пошутила Лора, слезы ее давно высохли.

– А запахи! Можно просто нюхать, даже есть не обязательно! Рай, поистине рай! – Улыбался Вернер.

А у Саши перед глазами взорвался огненный шар, на мгновение оглушив и ослепив. Нюхать, не есть! Поэтому в кофе не нашли яда…В той книге, что забыл Вернер были какие-то слова… вспомнить бы… она набрала в телефоне несколько вариантов похожих слов и переводчик сам подсказал нужный. «Giftpflanze»– ядовитое растение. Вот что было написано после слова олеандр.

– Какие у вас планы на сегодня? – Хрипло спросила девушка. – Я хочу пригласить вас съездить в одно восхитительное место, чтобы завершить вашу поездку на высокой ноте. Тем более, что Вернер дважды приходил мне на помощи, я хочу его поблагодарить!

Лора не выглядела счастливой от этой перспективы, а Вернер наоборот оживился.

– Bravo, bravo, wunderbar! Великолепный способ завершить нашу поездку!

– Но мы же хотели сплавать на Капри.

– Дорогая, надо оставить что-то на следующий раз, нам предлагают сюрприз в подарок, разве можно отказываться!

– А вечером вы сможете погулять по пляжу и полюбоваться закатом.

– О, здесь закаты совсем другие, чем на Рейне. Спасибо, Алессандра, вы такая милая!

– Встретимся через час.

Лука позвонил, когда Саша направлялась к дому Бальери. Если бы она сама водила машину, все было бы проще. Теперь главное – уговорить Лиса.

– Ciao, Luca!

– Ciao, Alessandra. Хочу сказать, что пришел отчет от римских токсикологов.

– Отравление?

– Да, наш судмедэксперт не ошибся. Но теперь мы знаем, чем его отравили. В пробах обнаружены следы олеандра.

– Олеандр? Тот самый, что растет повсюду даже в Тоскане, с нежным ванильным запахом? Но как можно отравить олеандром?

– Все части олеандра ядовиты: цветы, листья, ветки и корни. При попадании сока на слизистые оболочки или кожу возникает ожог, но это еще не все. При отравлении олеандром возникает тошнота, рвота, нарушение дыхания: одышка, чувство нехватки воздуха, замедление сердцебиения, чувство тяжести в груди; возможна потеря сознания, бред, галлюцинации и даже остановка сердца, что и произошло в нашем случае.

– Макса можно было спасти?

– Да, если бы он сразу вызвал Скорую. Странно, что почувствовав себя плохо, он ушел из отеля. Возможно, это как раз спутанность сознания и галлюцинации.

– Нет, он боялся не успеть, пошел к… ладно, это потом. Выходит, это преднамеренное убийство, а не попытка напугать?

– Выходит, так. В общем, у нас хорошие новости. Мы отправили на исследование в лабораторию полотенца, которыми вытирался Макс в то утро. Помнишь, когда он волновался, то вдыхал лаванду, которой смачивал полотенца. Хорошо, что мы успели изъять все, что находилось тогда на террасе. Я уверен, что на полотенце найдут следы олеандра.

– Понятно…

– Что-то ты не весела, это прекрасные новости! Теперь у нас есть подтверждение того, что Макс был убит, и как это сделал Луиджи. Все сошлось.

– Я не знаю, как тебе это сказать, Лука.

– Сказать мне что?

– Пока нет, попозже.

– О чем ты говоришь? Я не понимаю.

– Ты получил мое сообщение?

– Да, но я не понимаю…

– Пожалуйста, просто сделай то о чем я тебя попросила.

Эксперт не просто прислал отчет, этим утром он позвонил в полицию Позитано.

– Я решил позвонить вам, что дать дополнительные пояснения, потому что случай необычный. Очень редкое отравление, раньше мы никогда с таким не сталкивались, если речь идет о людях. Мы обнаружили гликозиды олеандрина.

– Что это такое, если простыми словами?– Спросил Лука.

– Это соединение, образующееся из сахара в растениях, в данном случае в олеандре. – Лука молчал и эксперт продолжил. – Это большой кустарник. С цветами.

– Я знаю, что такое олеандр.

– Большинство случаев отравления олеандром связаны с животными, коровами или лошадьми, листья которых упали на землю и животные их съели. Есть лишь один случай, когда человек покончил с собой, сделав отвар в определенных пропорциях, но тот парень оставил записку и даже предупредил, что остатки отвара ядовиты. Гликозиды стабильны при нагревании – кипячение не делает их менее токсичным. Есть только одно но: отвар очень горький и жертва почувствовала бы вкус.

– А если отвар был в кофе, куда добавлена еще солидная порция самбуки?

– Эспрессо?

– Да.

– Жертва все равно почувствовала бы, что добавлено что-то еще. И я так понимаю, что у пострадавшего не было желудочных колик, рвоты?

– Нет.

– Тогда могу предположить только одно – яд был не в кофе.

– Но ничего другого в то утро пострадавший не ел и не пил.

– Тогда тем более. Яд попал в организм не через желудок. Его вдохнули.

– То есть он подошел к кустам и вдохнул запах?

– Конечно нет. Иначе олеандр не рос бы посреди деревень, у него приятный очень легкий аромат, напоминающий ваниль, вы сами наверняка вдыхали его и остались живы. И вымерших жителей деревень тоже не наблюдается.

– Что вы хотите сказать?

– Я могу только предположить. Жертва должна была вдыхать не просто аромат, а концентрированный раствор очень близко к носу. У него не было следов ожогов на лице?

– Были покраснения, но наш судебный медик отнес это к действию яда.

– Так и есть, но это не внутренняя реакция, а внешняя. Как будто он приложил к лицу истолченный олеандр и вдыхал непродолжительное время. Иначе ожоги были бы очень сильные. Но знаете, о чем я сейчас подумал?

– Я весь внимание.

– Ваша жертва могла сама использовать олеандр.

– Зачем?

– В интернете много опасной ерунды. Если люди беспокоятся о своём здоровье и не могут или не хотят обратиться к врачу, они обращаются к альтернативным методам. Я не говорю, что вся альтернативная медицина – шарлатанство, но если не знаешь, что делаешь, и занимаешься самолечением, можно нажить неприятности.

– А зачем использовать олеандрин?

– Согласно медицинским журналам, это народное средство от сердечных заболеваний, астмы, кожных заболеваний и рака, но никакие клинические испытания не подтвердили его эффективность. Фуфло, проще говоря. Во время недавней эпидемии в интернете ходили опасные материалы, рекламирующие его как лекарство от вирусов, хотя это совершенно не так. Листья, цветы, семена и корни ядовиты.

– Где можно достать олеандрин?

– Обрезать на обычном кусте или приобрести все там же, в интернете. Люди совершенно не думают, что многие из способов лечения, которые публикуют непонятно где, не только не помогают, но опасны.

Лука поблагодарил эксперта и вызвал подчиненных.

– Переройте всю деревню, но найдите, где растет олеандр. Ищите сломанные ветки. Руками не трогать, сделайте фотографии. Опросите всех, что живет рядом, возможно, кто-то видел, как ломали олеандр.

Но как Макс вдохнул яд? Лука открыл дело и еще раз перечитал все протоколы допросов. Ну конечно! Полотенца! Способ релаксации, изобретенный Максом: он пропитывал полотенца раствором лаванды, чтобы успокоить нервы. У лаванды сильный аромат, который легко перебьет более слабый олеандр. Но как их пропитали олеандром и когда? Не могли же сделать это у всех на виду!

Лука внимательно перечитывал все показания свидетелей, пока не дошел до недавнего допроса Софии дель Вольо, известной всем под уменьшительным именем Фифетта. В то утро девушка забыла полотенца в пансионе, пришлось возвращаться. Но там некому пропитывать их ядом, кроме нее в пансионе была его владелица Бриана Росси и чета немцев, Лора и Вернер Крюгеры.

Скорее всего, полотенца смочили в отеле, перед репетицией. Луиджи Анджелини сделал бы это без проблем. Что ж, вот и последний кирпичик в стену обвинения. Осталось передать полотенца экспертам, чтобы с них сняли отпечатки пальцев и нашли остатки… как его там… глико… олеандра, в общем.

А пока… Алессандра попросила сделать для нее одну вещь. Что ж… На самом деле это больше для Бальери, чем для Алессандры, в глазах Луки легендарный Лис был супергероем и, хотя он не признавался в этом, его кумиром. И раз Лис доверяет Алессандре, так тому и быть.

Он уже собирался уезжать, когда вернулись инспекторы. Они не просто нашли кусты олеандра с обломанными ветками. Синьора Аньезе, живущая по соседству, видела из своего окна, как некий синьор аккуратно обрезал ветки с цветами, сложил в пакет. Ее он видеть за стеклом не мог. Синьора Аньезе сказала, что мужчина был в перчатках и озирался по сторонам, словно опасался, что его увидят. Запомнила ли она этого синьора и сможет ли опознать? Конечно, она хорошо его рассмотрела.

Теперь дело Луиджи Анджелини можно передавать в суд.

– Что ты задумала? И почему не хочешь объяснить сейчас? – Спросил Бальери.

– Если я расскажу, а окажется, что все не так, я буду выглядеть полной дурой. А я этого не хочу. Просто поверьте мне.

Бальери прикусил губу.

– Вы мне доверяете?

– Да. Аликс. Доверяю. Иначе я бы не позвонил тебе. Но твои методы…

– Ваши методы! Однажды вы сказали, что если ничего не выходит, надо просто отмотать всю историю назад, пройти ее задом наперед.

Бальери улыбнулся. – Я готов рискнуть, Аликс! Но олеандр… кто бы мог подумать, что давняя легенда воплотиться в сегодняшнем дне.

– Какая легенда?

– Ты никогда не слышала? Во время одного из переходов войска из Малой Азии в сторону Индии солдаты Александра Македонского на привале решили пожарить мясо на ужин. А в качестве шампуров использовали веточки олеандра, на которые нанизали мясо. Утром ни один воин уже не проснулся.

***

Двор церкви Успения Богородицы и святого Панталеоне – собора Равелло был полон народа, как обычно в субботний полдень.

Собор давно стал обязательной для посещения туристической достопримечательностью не только для верующих, но и для всех тех кто ценит архитектурную красоту и интересуется историей.

Церковь с золотым куполом была знаковым сооружением побережья с тех пор, как она ее построили в X веке для размещения византийской статуи Девы Марии. С тех пор храм являлся домом для бенедиктинских монахов, верующих и туристов. Его витые мраморные колонны, мозаики каждый раз останавливали взгляд даже тех, кто приходил сюда каждый день.

Сегодня на скамье в соборе сидел убийца.

Саша подумала, не совершает ли она святотатство, приведя сюда немецкую пару. Но еще больше ее мучала мысль – а вдруг она ошиблась и натворила такого, что сама не расхлебает. Можно было устроить встречу в пансионе, но она побоялась, что не будет нужного эффекта и решила устроить настоящий спектакль в декорациях. Обстановка должна тронуть душу убийцы.

Рядом сидел Бальери. Расскажи ему Саша обо всем заранее, он перевел бы ее сумасшедшие идеи на рациональные рельсы, нашел слабые стороны и подсказал, как лучше действовать. Но она не рассказала и самым главным, ценным для нее было то, что Карло доверился ей. В нем самом жил дух авантюризма, иначе он не был бы тем, кто он есть. За это она и влюбилась когда-то в легендарного Лиса.

Любовь прошла, а Лис вернулся. Ушло все расслабленное, ленивое, скрывающее истинного Бальери. Как он не сопротивлялся, не отказывался вникать, как ни отходил в сторону – Лис внутри него жив и это настоящее преступление – прятать его так глубоко, что даже новая книга не получается. Теперь все получится, потому что Лис вернулся.

Собор возвели, как подарок женщине, ставшей самой важной в истории человечества, матери Иисуса Христа. Двенадцатифутовая византийская картина с изображением Мадонны, казалось, парила над алтарем в центральном нефе церкви. По всему интерьеру церкви выложены золотые панели и независимо от того, куда вы смотрите, кажется, что здесь ты скрыт от невзгод окружающего мира золотым покрывалом.

Было ясно, что Лора, проведя десятилетия в Германии, осталась обычной набожной женщиной с итальянского юга. Она опустилась на колени: спина прямая, четки между сложенными морщинистыми руками, взгляд на алтарь. Губы шевелились, когда она привычно читала молитву. Саша была уверена, что она молилась каждый день, как и любая другая женщина с юга в ее возрасте. Даже если она была замужем за немцем, который сидит с апатичным выражением лица, таким же, как в магазине, когда жена долго выбирает новое платье.

Саша мысленно поблагодарила небеса, что Лис был другим. И ее муж был другим, и комиссар Лука Романо. Но когда Вернер смотрел на жену, апатия пропадала. Он не верил в высшие силы, он верил в свою жену. И контролировал.

– Я приходила сюда ребенком, – прошептала Лора. – Все по-прежнему, но так много изменилось…

Она откинулась назад и выдохнула. Вернер привычно взял ее за руку. Саше впервые показалось, что между преданными супругами не все в порядке, слишком разными казались они сейчас. Муж не понимал, что чувствовала в этом момент Лора и его обычная протекция была лишней.

– Давайте выйдем наружу, – предложила девушка. – Вы же знаете, какой здесь красивый вид.

Лора улыбнулась. – Конечно, знаю. Я ничего не забыла.

Саша тоже продолжала улыбаться, а изнутри накатывали волны холода. Еще немного и фарс закончится, настоящего убийцу Макса арестуют. Или… или она совершит одну из самых больших ошибок в своей жизни.

Выходя из церкви вслед за немецкой парой, Саша остановилась и Бальери налетел на нее, но девушка не заметила, мысленно разговаривая с небесами. Если грех совершен с самыми благими намерениями, является ли он грехом? Вот вопрос для кардинала Марко Ридольфи…

* * *

Вид действительно был захватывающим. Насыщенно синее Тирренское море; более мягкая голубая синева неба, безоблачного и безмятежного; солнце, сияющее почти так же ярко, как золото внутри церкви.

Древние статуи сирен, выступающие из воды, скалистые, зубчатые и примитивные, соседствовали с красочными домами. Уникальное место. Рай на земле.

– Здесь прекрасно, правда, Лола? – Спросила Саша Лорету у каменных перил на краю двора. Перед ними не было ничего, кроме моря и обрыва.

Лора не ответила. Она сильнее схватилась за перила, костяшки пальцев побелели.

– Вы же мама Лола, правда?

Лора не сводила глаз с горизонта, когда Вернер повернулся к Саше. Он выглядел смущенным, хотя совсем не нервничал, и улыбался так, как улыбался испуганным пациентам в отделении неотложной помощи. Им не о чем было беспокоиться пока рядом был доктор Крюгер. Он обо всем позаботится.

– Ты перепутала мою жену с кем-то другим. Наверное, ты зря не согласилась сделать КТ после падения в люк. Сотрясение мозга скорее всего. Мою жену зовут Лора, уменьшительное от Лорета.

– Не думаю, что у меня сотрясение мозга и не думаю, что я перепутала вашу жену с кем-то другим. Лорета Пенсаччи. Которую называли мама Лола.

– Ты серьезно? Улыбка Вернера стала еще шире. – И ты можешь это доказать?

– Я думаю, вы приехали не на юбилей. Настоящая причина совсем другая.

Вернер все еще улыбался.

– И какова же причина?

– Лола, вы объясните, или лучше я?

Вернер открыл рот, но Лора подняла ладонь, заставив его замолчать.

– Я слежу за тем, что происходит в Италии. В газете написали, что телешоу маэстро Макса будет сниматься в Позитано. Я не хотела, чтобы кто-то узнал о причине нашего приезда. Вот и все. И я… я подозревала, когда смотрела его фотографии, но должна была убедиться, увидев собственными глазами, что маэстро Макс это мой Том.

– Вы приехали не только увидеть его. Вы приехали. чтобы убить его.

Бальери за спиной Саши предостерегающе кащлянул.

– Убить? Но это абсурд!

Саша сглотнула. Ей трудно было сказать то, что она хотела, но за убийство надо отвечать.

– Вы отказались от привычной жизни, потеряли смысл заниматься любимым делом. И вдруг встретили человека, разрушившего вашу жизнь. Почему я не могу поверить, что вы ненавидели его настолько, что хотели убить мертвым? Яд такая вещь, что вроде и руки пачкать не надо

– Потому что я любила его как собственного сына. Даже больше, да простит меня Господь. Потому что Том был даром Небес. Потому что он был спасением и для меня и для дела моей жизни. И для него.

– Ему нужно было спасение?

– Да. Я знала это.

Вернер обнял жену за плечи.

– Нам пора уходить. Хватит разговоров с глупой девчонкой.

– Я не хочу бежать, Вернер. Я слишком долго убегала от своих грехов. Мне нужно остановиться и принять наказание.

– За убийство? – Тихо спросила Саша.

– За предательство своей семьи. Я позволила им поверить, что совершила самый страшный грех. Боже, я убежала от них также, как Том убежал от меня, без объяснений, без сострадания, без милосердия. Я знала, что моя сестра будет убита горем. Она страдала вместе со мной, когда умер мой Джакомо, но это меня не остановило. Я знала, что Пиппо будет раздавлен… еще одна мать, бросившая его, когда он все еще нуждается во мне, но это меня не остановило. Я оставила записку и убежала.

– Вы были в отчаянии.

– Вы даже не представляете, в каком отчаянии. После смерти Джанкарло я думала, что не смогу вынести еще одну душевную боль. Когда Том сбежал, так и оказалось. Он отнял у меня все. Я была грубой и жестокой с Пиппо, но он постоянно попадал в неприятности. Он был племянником по крови, но абсолютно чужим по духу. Я знала, что он сделает что-то, что снова разобьет мне сердце. Я бы не смогла вынести потери и третьего сына. Просто не смогла.

– Вы позволили ему поверить, что умерли.

– Я хотела связаться с ним, с Валентиной так много раз, но как я могла? Что я им скажу? Как я смогу объяснить ужасную вещь, которую я сделала? Я держалась подальше от всех и не позволяла никому другому войти в мою жизнь.

– Пока не встретили Вернера.

– Я жила на улице в Германии с другими бездомными, пока не заболела.

Вернер нашел меня на скамейке в парке, я могла умереть, но он вмешался и спас мою жизнь.

– Это ты меня спасла. – В глазах Вернера стояли слезы, как и в глазах его жены. Я был врачом, спасал жизни, но никогда ни к кому не привязывался. Вы не поверите, но увидев ее глаза там, на скамейке в парке, я влюбился сразу и на всю жизнь.

Боже… Она смотрела не в ту сторону! Книга на немецком у Вернера в руках, книга, которую он забыл в суматохе в гостиной! Какая же она идиотка!

– И нет ничего, что вы не сделали бы, чтобы защитить свою любовь.

– Ничего.

– Включая убийство.

Слезы высохли в глазах Лоры. Она изумленно смотрела на Сашу.

– Ты с ума сошла! Вернер врач, он спасал жизни людей, он тебя спас на склоне горы! Он их не отнимает!

– Если только не хочет отмстить за любимую женщину.

На лице Лоры появилось такое выражение, что Саша прокляла себя за это представление. Сейчас, с ее помощью, эта женщина второй раз теряет все, что у нее есть.

На их глазах лицо Лоры менялось. Она проходила путь от мысли, что ее муж был хорошим человеком, к пониманию, что он способен совершить худшее зло из всех. К пониманию того, что он убил ради нее.

– Нет. Вернер, скажи, что это неправда.

Муж молчал.

– Вернер, прошу тебя! Скажи что она ошибается. Ты никогда не смог бы так поступить!

– Я сделал то, что сделал бы любой муж. – Голос Вернера был ровным и ясным.– Я защитил свою жену от боли, которая могла бы ее уничтожить.

– Dio mio, нет, это не может быть правдой… Пожалуйста, Бога ради, скажи мне, что это неправда.

Вернер протянул руку, но Лора отшатнулась.

– Ты убил моего сына! Ты убил Тома!

– Я не мог рисковать, он бы снова разбил тебе сердце. Ты бы не пережила это снова.

– Я не могу поверить… не могу поверить, что ты мог так поступить… – Лора посмотрела в сторону моря, затем на церковь, еще крепче схватилась за перила, пытаясь удержаться от наплыва чувств. – Мы приехали сюда, чтобы я снова его увидела. Чтобы я могла увидеть его лицо!

– Ты бы на этом не остановилась, правда? Ты всегда находила для него оправдание. Для никчемного, неблагодарного, фальшивого парфюмера, который бросил тебя и обокрал.

– Не говори о нем так!

– Ты бы не смогла смотреть на него издалека. Тебе бы захотелось посмотреть ему в глаза, обнять его, простить ему все. Ты бы простила, что он разрушил твою жизнь!

– Потому что я уже простила!

– Я знаю. Поэтому и сделал то, что сделал. – Вернер ударил кулаком по перилам. – Я знал с того дня, когда она прочла статью о съемках в Позитано, когда решила ехать сюда! Когда она нашла в интернете видео его шоу и узнала свои формулы в его духах! Мы были в книжном магазине, и я видел, как вся кровь отхлынула от ее лица, когда она увидела книгу и фото на обложке. Лора чуть не упала в обморок прямо там, и мне пришлось ее поддерживать. Она не объяснила… просто купила книгу и мы пошли домой. Позже она рассказала мне, кто этот человек, и мы обнаружили, что все его ароматы, все его рецепты были ее рецептами.

– Рецептами мамы Лолы.

– Этот подлец не только предал женщину, которая его спасла, но и разбогател, воруя у нее! Я видел много преступников в отделении неотложной помощи, и я разбираюсь, кто должен жить, а кто должен умереть.

– Вы играли в Бога и решили его казнить.

– Да.

– Нет! – Сказала Лора. – Мы приехали не убивать, мы приехали поговорить и я передала ему записку.

– Тогда Вернер понял, что нужно что-то срочно сделать.

– Я не был уверен, что такой трус, как Макс, действительно встретится с Лорой. Но если он решится, ничем хорошим это не закончится. Я должен был

предотвратить эту встречу.

– Как? – Тихо спросила Лора. – Как ты это сделал?

– Намочив полотенце, которое Макс клал на лицо, чтобы охладиться и успокоиться, настоем олеандра.

– Так вот почему ты задавал мне только вопросов о духах и надолго закрывался в ванной… Ты готовил раствор.

– Умный способ, да? – Сказал Вернер. – И не докажешь.

– Не уверена. Фифетта вспомнила, что забыла коробку с полотенцами в пансионе. Вернулась, и вы вынесли ей коробку, сказали, что прибрали в свою комнату. чтобы их случайно куда-то не задевали. Вы знали, для чего предназначены полотенца, Фифетту так распирало от гордости, что она не умолкая рассказывала все подробности о своей работе. И справочник, тот самый, что вы купили у букиниста. Вы не ботаникой интересовались, вы искали яд.

– Жаль, что ты не использовала одно из полотенец, чтобы успокоиться, -злобно сказал Вернер. – Сдохла бы вместе с этим ублюдком. – Последнюю фразу он произнес по-немецки и, возможно, она звучала не совсем так, но тон его и ужас на лице Лоры не оставляли сомнений.

– Это не ты Вернер. Этого не может быть.

– Может, Лора. Он дважды пытался избавиться от меня. Я думала, что близка к разгадке, а он боялся, что я запомнила книгу об олеандре. И первым примчался на помощь, чтобы оставить побольше отпечатков в люке. На горе все было просто, я задавала слишком много вопросов и он поставил мне подножку. На яхте сложнее. Но пока все были на палубе и пили вино, он спустился, осмотрел зал и понял, что нужно делать. Отодвинуть крышку люка под ковром.

– Это неправда! Он спас тебя!

– Это была твоя собственная вина. Ты не смотришь под ноги. – Сказал Вернер.

– Самое обидное, что все напрасно.

– Нет, не напрасно. Теперь этот человек навсегда ушел из жизни моей жены и его ложь стала всем известна! Это ее формулы, а они стоят денег!

– Так это не только любовь, но и деньги? Вы же не знали, что Макс собирался признаться в своем обмане в прямом эфире. И, возможно, они с Лорой восстановили бы отношения. Вместо этого, ваша жена оплакивает приемного сына. который был ей так дорог.

– Это невозможно! Лора, пойдем отсюда. Нам еще собирать вещи.

– Для тюрьмы. – Мстительно сказала Саша.

– Вы не докажете ничего из этого. Я передал коробку с полотенцами Фифетте, поэтому там мои отпечатки. Если они вообще там есть. У полиции нет ни малейших оснований арестовать меня.

– Свидетель видел, как вы обрезали ветки олеандра. – Оказывается, Лука давно уже стоял рядом, но никто его не заметил. – Думаю, в совокупности с отпечатками пальцев у нас будет достаточно улик, чтобы обвинить вас.

– Он же признался! – Возмутилась Саша.

– И точно также откажется от своих слов.

Вернер расплылся в улыбке.

– Вот именно. Пойдем, любимая. Не будем тратить время. Если бы у них действительно были улики, меня бы тут же арестовали.

– Нет. – Тихо сказала Лора.

– Что?

– Я никуда с тобой не пойду.

– Прости меня, любимая. Я хотел защитить тебя от ужаса, который мог принести в твою жизнь этот человек. Теперь все хорошо, никто тебя не обидит и нам не помешает.

– Ты хотел защитить меня, а сделал так, что я осталась совсем одна. У меня больше никого нет.

– Это неправда.

Лора обернулась.

Из тени вышла Валентина, по лицу ее текли слезы. И это стало последней каплей. Лора увидела сестру, брошенную ею много лет назад, оплакивающую ее все эти годы. Муж, который спас ее когда-то, с которым она была счастлива, оказался убийцей ее приемного сына. Женщина упала на колени и закрыла лицо руками, мечтая об одном- исчезнуть отсюда немедленно и навсегда.

Саша подавила желание обнять Лору, она знала, что это должна сделать Валентина. Когда она придумала свой план, то попросила Луку привезти сестру Лоры. Это была авантюра, но оказалось, что это единственное, что может утешить несчастную женщину.

Саша хотела убедиться, что Валентина увидит Лору и узнает сестру, если она ошиблась, это будет напрасной поездкой. Но она не ошиблась и уже достаточно узнала итальянских женщин, чтобы понять: эти двое снова будут вместе.

– Sorellina mia! Сестричка моя! – Валентина плакала, не стесняясь. Она обернулась на церковь, перекрестилась, и опустилась на колени рядом с сестрой, обняла ее и баюкала, как ребенка. – Не могу поверить, что это правда ты!

– Бог никогда не простит меня за все, что я сделала.

– Он уже простил тебя. Иначе он не вернул бы тебя домой, ко мне.

Слезы стояли в глазах всех присутствующих. Это была не мексиканская мелодрама по телевизору, все происходило в реальной жизни на их глазах и Саша даже чуточку, совсем немного, возгордилась, что приложила к этим событиям руку. правда, сначала обвинила Лору в убийстве, но все же выяснилось!

– Вернер Крюгер, вы арестованы за убийство Массимо Томмазини.

Вернер молча протянул руки для наручников.

Луиджи Анджелини и Вернер Крюгер оказались в тюрьме. Одному предстояло ответить за финансовые махинации, другому за убийство.

Вернер сломался и улики были здесь не причем, Он осознал, что все было зря. Крюгер был совсем не тем милым пенсионером, каким казался. Он потому и не был женат, что ни одна женщина не выдержала бы его гиперопеки, контроля за каждым шагом своей жизни. Лорета оказалась даром небес. Потерянная, бездомная она оказалась под защитой мужчины впервые в своей жизни и поплыла по течению.

Эти двое нашли друг друга, Лорета обрадовалась новой жизни, где не надо думать, принимать ответственность; решения по любому вопросу, вплоть до мелочей, принимал муж. Так прошло двадцать лет. Лишь увидев лицо повзрослевшего Тома на обложке книги, Лорета взбунтовалась и захотела поступить по-своему. А Вернер понял, что проще пойти у нее на поводу, не доводить до серьезного конфликта и согласился на поездку в Позитано, рассчитывая, что все будет проходить под его контролем.

Лора и Том-Макс встретились на бегу, не успели нормально поговорить, но даже эта встреча заставила Макса остановиться и признаться в подлоге. Что его сподвигло, уже никто никогда не узнает…

Понимая, что все выходит из-под контроля, Вернер принял единственное решение, на которое был способен – убийство. Там, у собора Равелло он сказал страшную фразу: это он решал, кому жить, а кому нет, когда был врачом. Вернер считал себя вправе судить и выносить приговоры, так что ему было не сложно решиться на убийство.

А вот в покушении на Сашу он так и не признался и доказать, что за двумя происшествиями стоит именно он, невозможно. Никто, включая саму Сашу, не видел, кто именно шел за ней на горе, отпечатки пальцев на люке объяснялись тем, что Вернер спустился ей на помощь. Но наказания за убийство Макса ему хватит до конца жизни, так что других обвинений не предъявляли.

Пиппо потихоньку привыкал к Лоре. У них не было ничего общего, кроме родственных связей и Пиппо пока не готов был простить Лору за предательство. Говорят, когда тебя предали, это все равно, что руки сломали. Простить можно, а вот обнять уже не получится. Лора сумела не только простить, но и готова была раскрыть объятия. Простить ее собственное предательство Пиппо пока не смог, что уж говорить о большем.

Бриана вовсю старалась это изменить. Она открыто встречалась с Пиппо, как со своим fidanzato и жизнь парня налаживалась невероятно быстрыми темпами. Никто не сомневался, что эти двое вскоре поженятся и у Пиппо появится не просто работа, а собственное дело – пансион, где море мужской работы. Но он уверял дядю, что хотя бы пару раз в неделю продолжит работать в гараже, ведь слава о талантливом механике уже давно разнеслась по городу. А прошлое… что о нем вспоминать, главное – будущее. Возможно, однажды наладятся и отношения Пиппо и Лоры.

А что касается еще одной участницы этой истории…

Узнав из газет о произошедших событиях, Матильда развернула яхту и вернулась в гавань Позитано. Она умирала от любопытства и хотела узнать от Саши все до мельчайших деталей. Пухлое розовое облако обожало мелодрамы и человеческие трагедии, которые в конце концов заканчивались хорошо.

Бальери старался, чтобы между ним и Матильдой всегда оказывалась Саша. Ему совершенно не улыбалось стать новым объектом внимания миллионерши. То, что он давно и счастливо женат, ее таран не остановит. По мнению Матильды, после тридцати лет совместной жизни остается только привычка, а значит, некоторый флирт только освежит ситуацию.

– Не смотри вправо. – Прошептал Бальери и отпил глоток прохладного просекко.

– А что там? – Саша вытянула шею, выглядывая за борт шикарной яхты Матильды.

– Злая ведьма на новой метле мчится в Позитано.

– Что???

Быстроходный катер замедлял ход, приставая по соседству от яхты Матильды. За рулем – молодой загорелый мужчина, сложенный как Адонис, это легко было рассмотреть, ведь кроме плавок на мужчине не было ничего.

Рядом с ним стояла Илария, одетая как кинозвезда, в огромных белых солнцезащитных очках, белом топе и ярко оранжевом парео, летящем по ветру.

Что ж, вполне понятный выбор спутника, но с чего вдруг Илария решила остаться в Позитано?

Когда с завещанием разобрались, все имущество Макса отошло жене. Правда, адвокаты посоветовали выплатить приличную сумму Лоре за использование ее формул и рецептов, ведь именно ей Макс был обязан своим успехом. Тем не менее, Иларии осталось достаточно денег, чтобы вести безбедную жизнь.

– Матильда! – Крикнула Илария. – Не подскажешь адресок твоего продавца яхт? Я думаю купить что-то подобное.

– Надеюсь, для того, чтобы отправиться в кругосветное путешествие? – Съехидничала Матильда.

– Зачем мне уезжать! Позитано – самое прекрасное место на земле. Я никуда отсюда не уеду!

– Dio mio,– возвел очи к небу Лука Романо, которому Илария призывно подмигнула.

– Чует мое сердце,– сказала Саша,– что эту деревню ждут большие потрясения. И некоего комиссара полиции тоже.

– Cin-cin! Подняла бокал Илария. Катер снова отплыл от мостков и направился куда-то вдаль, вглубь моря.

Когда Саша и Бальери увидели корму, они расхохотались. Илария назвала свой катер «Веселая вдова», вновь поправ моральные принципы деревенских кумушек.

– Аликс, мне жаль, что я втравил тебя в это дело.

– Все же закончилось хорошо.

Бальери грустно улыбнулся и сказал те же слова, что недавно говорила себе Саша:

– Человеческие трагедии, даже те, что в итоге заканчиваются позитивом, оставляют рубцы на сердце. Одно дело, если это происходит в расследованиях против мафии. Другое – в среде обычных людей. Аликс, я не хочу, чтобы это касалось тебя, потому что ты можешь потерять себя, ту, какой была всегда. Я пожалею о своих словах, но… я радуюсь твоему авантюризму. Я боюсь, что однажды тебе не повезет, но одновременно боюсь, что ты изменишься. Просто авантюризм свидетельствует, что ты осталась прежней, не потеряла легкость.

– Вы знали, что я была влюблена в вас по уши?

– Конечно, знал. Только слепой мог этого не заметить.

– Но когда-то вы повезли глупую барышню в Базиликату вместо того, чтобы убить ее надежды в зародыше.

– У меня тоже есть свои слабости. Что-то, от чего я не мог отказаться.

– Так вы???

Лис закатил глаза. – Не придумывай! Я не мог отказаться от удовольствия общения с тобой. В тебе уживались профессионализм и умопомрачительная наивность, я даже осмелюсь сказать – глупость, прости за это слово. И это создавало образ, не похожий на других.

– Вы говорите в прошедшем времени.

– Потому что ты меняешься и взрослеешь, как ни иронично употреблять это слово по отношению к давно взрослой женщине. Только, пожалуйста, не убивай свой авантюризм. Иначе ты станешь такой же, как все… принцесса.

Саша вздохнула.

– Но не забывай, что человеческие трагедии ранят. И накапливаются в душе. Я не знаю, как ты сумеешь с этим справиться. У меня давно образовалась броня. Но не у тебя.

Залив окружило волшебство. Заходящее солнце, нависающие горы, разноцветная деревня Позитано, оказавшаяся совсем не глянцевой открыткой. Смех и голоса людей, которые стали друзьями, воспоминания, которыми Саша дорожила. И ароматы. Яркий, бодрящий запах апельсиновых цветов, из которых получается лучший на свете мед, еле заметный, ванильный, опасный аромат олеандра, ведь что может быть опаснее угрозы, скрытой под вуалью ванили… Соль и йод в брызгах, которые приносит ветер. Аромат духов, магического зелья, созданного человеческой фантазией. И необыкновенный, один на миллион, человек, который давно уже стал ее другом.

Это был один из тех моментов, которые запоминаются навсегда.

– Я подумаю об этом. – Кивнула Саша. И добавила: – Однажды.

1.Frittata con funghi porcini – Омлет (фриттата) с белыми грибами

Ингредиенты

20 г сливочного масла

Щепотка ароматных травок (тимьян, розмарин, орегано, петрушка)

200г белых грибов

Оливковое масло

Соль и перец по вкусу

3 яйца

1 луковица

100 мл натурального не сладкого йогурта

Готовим:

Промытые и очищенные грибы нарезаем ломтиками около 1 см.

В сковороде разогреваем сливочное масло с 1 ст л оливкового масла, обжариваем грибы, перемешивая, но не часто чтобы они подрумянились побыстрее. Добавляем нашинкованную луковицу.

Отделяем желтки от белков. В миске смешиваем желтки с йогуртом, солим и перчим, добавляем травки.

Отдельно взбиваем белки, но не до пиков, соединяем с желтками осторожно, деревянной лопаточкой.

Половину грибов перекладываем на тарелку. Выливаем омлетную смесь в сковороду с оставшимися грибами, сверху выкладываем отложенные грибы.

Запекаем в духовке при 180С 10 минут. Подаем горячим.

2.Melanzane alla parmigiana – Запеканка из помидоров и баклажанов.

Ингредиенты:

баклажаны 1,5 кг

Томатное пюре 500 мл

Сливки 50 мл

Тертый твердый сыр 150 г

1 луковица

Несколько веточек базилика

Оливковое масло

Соль и перец по вкусу

Готовим:

Порезанный мелко лук обжариваем часто помешивая, в подогретом оливковом масле, подрумянился – добавляем томатное пюре.

Подсаливаем, рвем руками помельче и высыпаем листья базилика.

Оставляем минут на 10 тушиться на медленном огне, добавив сливки. Выключаем, отставляем в сторону.

Обрезаем кончики баклажан и нарезаем их вдоль. Обжариваем в оливковом масле. Выкладываем на впитывающую бумагу, чтобы ушло лишнее масло.

Выкладываем в форму ломтики баклажанов, посыпаем тертым сыром, наливаем соус, и так дальше, пока не заполним форму.

Посыпаем сверху тертым сыром и отправляем в духовке минут на 30-35 при т.180С.

Можно замораживать, можно использовать как соус для пасты.

***

Рецепт лично мой на тему пармиджаны:

Обжаренные полоски баклажанов выкладываем в форму, сверху кружочки спелых помидор. Сверху- моцареллу для запекания.

Заливаем томатной мякотью, с добавлением немного теплой воды (не слишком жидко), чтобы чуть не доходило до верха, посыпаем сухими травками и чуть-чуть тертым сыром. И на полчаса в духовку при 180С.

Очень просто и вкусно.

***

3.Polpettine al limone – Фрикадельки в лимоне.

Ингредиенты:

500г фарша

200 г черствого хлеба

Немного молока для замачивания

50г тёртого сыра

1 яйцо

Мука для обваливания

3 зубчика чеснока

1 лимон

2 веточки петрушки

Оливковое масло для жарки

Готовим:

Замачиваем сухой хлеб. Я делаю это не в молоке, а вливаю чуть-чуть сливок и чуть-чуть тёплой воды. Отжимаем.

Добавляем хлеб в фарш, затем яйцо, солим по вкусу, хорошо вымешиваем и формируем крупные фрикадельки, чуть больше грецкого ореха.

Обваливаем в муке.

Добавляем в фарш тертый сыр.

На сковороде нагреваем оливковое масло, примерно 3 ст л. Добавляем цельные очищенные зубчики чеснока, порезанную не слишком мелко петрушку.

Чеснок стал золотым- выкладываем фрикадельки.

Петрушка к ним пристанет, так и должно быть.

Обжариваем до коричневой корочки со всех сторон. Добавляем чуть-чуть тёплой воды (меньше 100 мл) и тушим минут 5 на слабом огне.

Убираем чеснок и вливаем сок 1 лимона.

Тушим до готовности, я в последний момент добавляю немного тертого сыра, чтобы соус стал тягучим и кремовым.

Лимон в соусе не ощущается, но сам соус получается интересным пикантным.

Гарнир- рис или пюре. Рис в таком соусе очень вкусный.

4.Chiacchiere napoletane – неаполитанское печенье кьяккере-болтушки.

Оно хрустит – болтает, сплетничает.

Ингредиенты:

250 г муки

60 мл белого вина

25 г сливочного масла (растопленного)

25 г сахара

25 г лимончелло

1 среднее яйцо

Цедра половины лимона

1 щепотка соли

1 литр арахисового масла (для жарки)

Сахарная пудра (для украшения)

Готовим:

Сливочное масло растапливаем в кастрюле и остужаем.

Смешиваем муку и сахар в миске, делаем в центре углубление и добавляем

яйцо, белое вино, лимончелло, остывшее растопленное масло, тертую цедру половины лимона и щепотку соли.

Взбиваем вилкой, добавляя муку с краев в центр.

Затем вымешиваем тесто сначала прямо в миске, затем на разделочной доске пока тесто не станет гладким и однородным.

Затем формируем шар и заворачиваем в пищевую пленку. Оставляем при комнатной температуре на 30 минут.

После этого можно разогревать масло для жарки.

Берем небольшую часть теста (чуть меньше четверти). Расплющиваем руками и присыпаем мукой. Раскатываем очень тонко (в Неаполе тесто раскатывают машинкой для пасты, руками так тонко не получится).

Вырезаем прямоугольники размером 10 x 5 см с помощью зубчатого ножа для теста. Делаем 1 или 2 углубления в центре. Можно жарить просто полоски, или квадратики, или создавать собственные формы.

Когда температура масла достигнет 160-170C, обжариваем по 3-4 кусочка за раз, поливая поверхность кьяккере маслом (зачерпывая ложкой) для равномерного прожаривания. Скоро у вас получатся пышные, пузырчатые кьяккьере.

Как только они подрумянятся с обеих сторон, вынимаем шумовкой. Выкладываем на бумажные полотенца, чтобы впиталось лишнее масло. Продолжаем, пока не используем всё тесто.

5.Torta di riso e limone – рисово-лимонный пирог

Ингредиенты:

200 г круглозерного риса

3 яйца

700 мл молока

180 г сахара

50 г кукурузного крахмала

1/2 пакетика разрыхлителя

1 лимон

Ванильная сахарная пудра по вкусу

1 чайная ложка ванильного экстракта

200 г рикотты

Готовим:

Высыпаем рис в кастрюлю с молоком. Варим, пока рис полностью не впитает молоко, затем остужаем в стеклянной миске, накрытой пищевой пленкой.

Взбиваем миксером яйца с сахаром до образования пышной пены. Добавляем ванильный экстракт и рикотту понемногу, уменьшая скорость.

Добавляем просеянный разрыхлитель и кукурузный крахмал. Постепенно добавляем остывший холодный рис, тертую лимонную цедру и лимонный сок.

Выливаем тесто в квадратную форму размером 20 х 20 см, застеленную пергаментной бумагой. Выпекаем при температуре 180C в течение 50 минут.

Когда пирог будет готов, вынимаем из духовки и даем полностью остыть. Пирог должен быть кремовой текстуры, но если вы хотите, чтобы он был более плотным, выпекайте ещё 5–10 минут.

Подаем остудив, посыпав сахарной пудрой, нарезанным на квадратики.

6.Классический карамельно-апельсиновый бамбл

Ингредиенты:

60 мл двойного эспрессо

100 мл свежевыжатого апельсинового сока

30 мл карамельного сиропа;

лёд.

Готовим:

Варим эспрессо, гущи не должно быть в чашке, нужно процедить. Берем высокий предварительно сильно охлажденный стакан (иначе не получатся четкие слои) и заполняем наполовину льдом. Вливаем сироп.

Осторожно, ложкой по стеночке бокала вливаем апельсиновый сок. Также по стенке ложечкой вливаем эспрессо.

Бамбл готов.