- Как это - ты задерживаешься? - у меня всё упало внутри. - Ника, мне через час нужно быть на приеме, ты понимаешь это?

- А я не знала, что мне на сегодня поставят этот промежуточный зачет! - голос сестры в трубке тоже звучал сердито. - Нам сообщили об этом сегодня в семь утра. Я освобожусь где-то к часу.

- И что же мне делать? - я растерянно глянула на дочку, которая сидела на диване и с открытым ртом смотрела «Три кота» по телевизору.

- Не знаю, Крис… Придумай что-нибудь! Это же твоя дочь! Отпросись с работы! А я к часу постараюсь быть.

Вероника была права. Это моя дочь, и я должна как-то выкрутиться из этого форс-мажора сама. Вот только отпроситься с работы я никак не могла. У меня два часа приема в консультации, а в двенадцать плановое кесарево. Остается одно…

- Хорошо, тогда подъезжай прямо в роддом, - решилась я.

- Ты возьмешь Соньку с собой? - удивилась Ника.

- А что мне ещё остается делать? - я тяжело вздохнула. - Пристрою ее где-нибудь до часа.

- Только на роды ее не бери, - хмыкнула сестра.

- Да ну тебя, - усмехнулась я. - Ты, главное, не опаздывай.

- Постараюсь, - пообещала сестра и отключилась.

- Ну что, Сонь, - я посмотрела на дочку. - Поедем ко мне на работу?

- Да! - та радостно подскочила на месте. Ее глазенки загорелись в предвкушении. - А тетя Ника где?

- Она заберет тебя попозже, и вы пойдете в парк, как и собирались, - заверила её я.

- Урррра! - Соня звонко засмеялась.

- Тогда иди быстренько одевайся, а я пока вызову такси, иначе мы опоздаем, - я подтолкнула её к шкафу. - Бери свой комбинезон, любую футболку и не забудь носочки…

В свои пять лет дочка была вполне самостоятельной, поэтому я оставила ее одеваться одну, а сама занялась такси.

Через двадцать минут мы уже мчались по городу на пути в роддом, где я работала акушер-гинекологом.

- Веди себя тихо, как мышка, хорошо? - предупредила я Соню, когда мы уже ехали в лифте на шестой этаж, где находилось мое отделение патологии.

Дочка серьёзно кивнула, а потом спросила громким шепотом:

- А ты мне ребёночков маленьких покажешь?

- Не ребёночков, а деток, - поправила я ее, пряча улыбку. - Посмотрим. Если будешь себя хорошо вести, то покажу.

Соня снова энергично закивала.

- И кто тут у нас такой? - воскликнула медсестра Мила, выглядывая из-за своей стойки сестринского поста. Она улыбалась.

Соня, засмущавшись, спряталась за меня.

- У меня ЧП, - быстро пояснила я, - надо несколько часов перекантоваться, пока Ника не приедет. Евгения Александровна здесь?

- Да, в ординаторской, - ответила Мила. - Только, Кристина Станиславовна, у нас тут тоже своего рода ЧП, - она понизила голос. - Явился наконец новый зав отделением.

- Радинский? - с надеждой предположила я. С Петром Андреевичем мы бы точно сработались.

- Нет, новый. Молодой. Я ещё даже фамилии его не знаю. Пролетел тут, такой деловой, сделал мне замечание, что бейджа нет. А кто его у нас носит-то? У нас отродясь их не было! Так что вы поосторожнее, - Мила взглядом показала на Соню. - Посторонних-то у нас нельзя… Ещё вдруг увидит, проблемы будут…

Я мысленно чертыхнулась. Ну что сегодня за день?

- Спасибо, что предупредила, - кивнула я и направилась в сестринскую.

- Да, и он просил передать всем, что сегодня в два собрание, - крикнул Мила мне вслед. - Будет знакомиться.

Час от часу не легче!

Евгения Стратова, как и я, акушер-гинеколог, и по совместительству моя лучшая подруга, сидела за столом и что-то писала в карточках пациенток.

- Привет, - она оторвалась от своих бумаг и с удивлением посмотрела на нас с дочкой.

- Женя! - Соня тут же с радостью подбежала к ней, и подруга обняла ее в ответ.

- Каким судьбами вы в такой компании? - спросила она.

- Тамара Васильевна отпросилась к родне на несколько дней, а Нике сегодня внезапно с утра какой-то зачет поставили. В начале семестра! - вздохнула я. - Ну а в садике карантин, ты же знаешь. В общем, до обеда мы без няни. Вот, пришлось взять сюда… Правда, ума не приложу, куда ее пристроить. У меня же прием через пятнадцать минут.

- Оставляй, я посижу с ней, - карие глаза Жени потеплели. - Мне всё равно немного писанины осталось, и смена вот-вот закончится. А из-за собрания придется торчать здесь до обеда.

- Мне очень неудобно, но я так благодарна тебе, - я порывисто обняла подругу. - С меня… Не знаю, что! Что захочешь!

- Какое заманчивое предложение, - хмыкнула Женя. - Смотри, не пожалей…

- Для тебя мне ничего не жалко! - заверила я со смехом.

- Так уж и быть, баночки моих любимых оливок хватит, - хитро улыбнулась подруга.

- Значит, две баночки! - подхватила я.

- Заметано, - и мы шутливо пожали друг другу руки.

- Кстати, видела уже нового заведующего? - вспомнила я.

- Да, заявился на минут пять и уехал куда-то, сказал, до двенадцати, - ответила Женя, пощекотав Соню. Та сразу захихикала.

- И как он тебе?

- Черт его знает, - подруга пожала плечами и усмехнулась. - Я пока не поняла. По мне, так лишь бы характером был нормальный, не самодур. А так… Молодой, лет тридцать с небольшим, фактурный такой товарищ, симпатичный. Если ещё и холостой, то девки наши в очередь выстроятся. Кстати, тоже можешь попытать удачи.

- Делать мне больше нечего, - хмыкнула я. - Я уже замужем побывала, спасибо, и на работе романы крутить не собираюсь. Это тоже уже проходили.

- А где нам, медработникам, ещё крутить романы, как не на работе? - усмехнулась Женя. - Мы ж кроме больниц своих света белого не видим.

- Но твой Витя ведь не врач, - напомнила я.

- Ну да, не врач, а пациент, - засмеялась подруга. - Точнее, брат пациентки. Но все ведь равно я нашла его в нашем роддоме. Так что… Кстати, - она вмиг посерьёзнела. - Я ж завтра снова иду… В последний раз. Больше шансов не будет.

Женя с мужем уже семь лет безуспешно пытались завести ребенка. Прибегли даже к эко, но пять попыток тоже окончились ничем. Считается, что после шестой неудачной попытки стоит задуматься о целесообразности этой процедуры. Именно это сейчас и имела в виду подруга.

- Всё будет хорошо, - как можно увереннее сказала я. - На этот раз точно получится. Главное, не волнуйся.

Женя слабо улыбнулась и нервно заправила за ухо короткую прядь темных волос:

- Мне очень хочется верить в это.

Я подбадривающе сжала ее руку и повторила с нажимом:

- Всё будет хорошо.

- Ладно, иди уже, - отмахнулась подруга, возвращаясь в прежнее бодрое расположение духа. - А то опоздаешь на свой прием.

- Да, побежала, - спохватилась я и чмокнула дочку в макушку. - Веди себя хорошо, слушайся тетю Женю.

- Ага, - охотно кивнула Соня.

- Не забудь, что в два часа Кравицкий устраивает собрание, - догнали меня слова подруги уже в дверях.

Я застыла на месте. Сердце пропустило удар.

- Кто? - уточнила я, не оборачиваясь.

- Зав отделением наш новый. Или он не Кравицкий? Но что-то похожее на это. Может, Карецкий? Или Крилицкий? - забормотала Женя и стала суетливо перебирать бумаги. - Сейчас, я ж где-то записала себе… Ты ж знаешь, я не надеюсь на свою память. Да где же это?

- Да бог с ним, найдешь потом, - бросила я через плечо и торопливо вышла.

Сердце всё ещё гулко билось. Нет, Женя наверняка ошиблась. Это не может быть ОН. Никак не может. Его даже в стране давно нет. Ровно столько же, как и нет в моей жизни. Поэтому и думать об этом не стоит.

Не стоит.

В консультативное отделение я едва успела. Переодевалась почти на ходу и в кабинет влетела на минуту позже начала приема. Медсестра Марина посмотрела на меня, изогнув свою соболиную бровь, но ничего не сказала.

- Проходите, - бросила я брюнетке, сидевшей у кабинета первой, и придержала ей дверь.

Та зашла следом за мной, обнимая свой огромный живот. «Тридцать седьмая - тридцать восьмая неделя», - определила я на глаз и открыла ее медицинскую карту.

- Меня направил к вам участковый гинеколог, - произнесла пациентка, растягивая слова. - Ей что-то не понравилось в моем животе…

«Валеева Ангелина Юрьевна, 29 лет, первая беременность, - быстро прочитала я. - 34 недели».

- И это все, что она сказала? - вздохнула я, ища в карточке хоть какие-то намеки на подозрения и предполагаемый диагноз. Иногда халатность некоторых моих коллег просто поражала.

- Ну да, - девушка поморщилась и погладила живот. - У меня там что-то тянет и давит. Но ведь для родов ещё рано, да?

- Рановато, - я посмотрела на неё. - Как себя вообще чувствуете? Отеки? Одышка? Дышать бывает тяжело? Давление высокое?

- Да, да, - закивала она. - И голова кружится часто.

- Что ж, Ангелина Юрьевна, будем разбираться, что с вами, - сказала я, уже подозревая, с чем эти состояния могут быть связаны.

Первичный осмотр с пальпацией живота, к сожалению, подтвердил эти подозрения, а УЗИ только закрепила их.

- Вам никогда не ставили многоводие? - осторожно уточнила я у пациентки.

- Нет, а это опасно? - забеспокоилась та.

Увы. И острая форма опаснее хронической. А у нас тут, кажется, именно острая.

- Ничем не болели в последнее время? - спросила я, игнорируя ее вопрос.

- Месяц назад подхватила какую-то заразу, похожую на грипп, - ответила девушка. - Но, вроде, выкарабкалась.

- Значит так, Ангелина Юрьевна, - я подала ей салфетку, чтобы вытереть с живота гель, - я направляю вас в стационар. Проведем дополнительные обследования, побудете заодно под присмотром врачей…

- Не хочу я в стационар! - запаниковала тут же Ангелина Юрьевна. - Я лучше дома полечусь!

Стандартная реакция.

- Ваше состояние опасно для вашего ребенка, - сохраняя спокойствие, ответила я. - Вы же не хотите, чтобы он родился раньше времени?

О том, что он может родиться вовсе нездоровым, я пока умолчала. Пациентки обычно и так напуганы из-за необходимости лечь в стационар, поэтому я предпочитала давать им информацию дозировано, чтобы не вызвать ещё больший стресс. А тот, в свою очередь, ухудшил бы состояние.

- Не хочу, - девушка замотала головой.

- Тогда вас сейчас же переведут в стационар, - продолжила я. - Можете позвонить кому-то из родных, чтобы привезли вам необходимые вещи.

- А я разве не смогу сама съездить…

- Нет. Не советую. Во благо вашего же малыша, - мягко, но настойчиво повторила я. - И не нервничаем, ждем результатов полного обследования и делаем уже тогда все выводы, договорились?

Кивок.

- Марина, - обратилась я уже к медсестре, - пометь тогда помимо общего и биохимии, анализы на инфекции, глюкозу… И, конечно же, полное обследование плода. Проводи Ангелину Юрьевну в патологию, попроси сделать все срочно. Я после приема зайду, посмотрю результаты.

Когда медсестра с пациенткой ушли, я быстро набрала в телефоне сообщение Жене: «Как вы там?»

«Всё хорошо. Рисуем», - получила быстрый ответ.

Выдохнув с облегчением, я позвала следующую пациентку.

За время приема я ещё несколько раз писала Жене, чтобы убедиться, что с дочкой все в порядке. Хотела заглянуть к ним после приема, но меня вызвали на экстренное кесарево, а там сразу и к плановому пришлось перейти, сместив его на полчаса.

Освободилась я около часа и сразу помчалась проверить дочку, однако в коридоре столкнулась с взволнованной Женей.

- Соня куда-то убежала, - выпалила она сразу. - Я оставила ее на десять минут. Меня позвали в третью операционную, у них там чп какое-то случилось, вернулась - а её нет! И Мила ее тоже не видела!

- Так, - я усилием воли заставила себя не паниковать, хотя в животе все скрутилось в тугой узел страха, - далеко уйти она не могла, правильно? Давай разделимся: я пробегусь ещё раз по стационару, а ты посмотри на лестничных проемах и около лифтов…

- Ой, - вдруг выдохнула Женя, уставившись куда-то позади меня.

Я тоже обернулась, и мир на миг пошатнулся. По коридору по направлению ко мне шел Роман Кравицкий. Моя первая любовь. Человек, разбивший мне сердце много лет назад. И у него на руках была моя Сонька. Судя по широкой улыбке, ее ничуть не беспокоило ее нынешнее положение.

- Вон мама! - громко сообщила дочь и ткнула в меня пальцем.

Мы с Кравицким встретились взглядами, и у меня во рту пересохло. Он подошел ко мне совсем близко, пристально разглядывая с высоты своего роста. Несомненно, он тоже узнал меня, и теперь, как и я, решал, стоит ли подать вид, что мы знакомы. Затем Кравицкий без слов передал мне Соньку, и та тут же повисла на меня как обезьянка.

- Детям не место в нашем отделении, - наконец произнес он, и от звука его голоса, такого близкого некогда, внутри что-то оборвалось. - Надеюсь, этого больше не повторится…. Кристина Станиславовна…

Он напоследок ещё раз окинул меня взглядом и, развернувшись, пошел прочь.

- Соня, ты почему сбежала? Почему не послушалась тетю Женю? - спросила я дочку рассеянно. Мысли мои всё ещё витали вокруг Кравицкого, а внутри не прекращался мандраж.

- Мне тоже это очень хотелось бы узнать, маленькая вредина, - шутливо поддержала меня подруга.

- Тетя Женя ушла, ее долго не было, и мне стало страшно, - Сонька насупилась. - И я пошла искать ее или тебя. Шла, шла, шла… И никого не нашла. И потерялась. А потом подошел этот дядя…

- Он напугал тебя? - я поправила дочке челку, упавшую на глаза. - Ругался?

- Не-е-е-ет, - Соня помотала головой. - Он спросил, кто я такая. Я сказала, что пришла с мамой и потерялась. Он спросил, кто моя мама. Я сказала, что ты тут работаешь. Ребёночков из животика достаешь. А этот дядя тоже достает ребёночков?

Я неопределенно кивнула. В свое время Кравицкий хотел уйти из акушерства, тем удивительнее было видеть его здесь.

- И дядя пошел искать маму? - продолжила Женя.

- Да, - Соня энергично кивнула, и челка снова упала ей на глаза. Давно пора было ее подстричь, но из-за прочих хлопот не доходили руки.

- Ну вот и нашли, - бодро заключила подруга. - Главное, что всё хорошо закончилось. - И добавила, тихо обращаясь ко мне: - Прости, что не уследила. Оливки можешь не покупать.

- Да перестань, - отмахнулась я и выхватила свой телефон, который как раз в этот миг ожил. - Ника. Слава богу!

- Я уже подъезжаю, - сообщила сестра. - Через пять минут буду.

- Замечательно, - с облегчением выдохнула я. - Как твой зачет?

- Сдала, - в голосе Ники тоже слышалось облегчение. - Ну и запарил нас препод, конечно… И это только начало семестра!

- Ты умница, - похвалила я сестру. - В общем, мы с Сонькой выходим. Будем ждать на ступеньках главного входа.

- Ага, - отозвалась сестра и отключилась.

Через пятнадцать минут я уже возвращалась в отделение одна, перепоручив дочь сестре. Нике было всего двадцать один, но доверять я могла ей как себе. И с Сонькой они очень любили друг друга, так что мое сердце до вечера могло быть спокойным.

Женя снова принялась просить у меня прощение, но я заверила, что не считаю ее виноватой. Моей вины в этой ситуации было не меньше, ведь это я изначально не смогла обеспечить дочку должным присмотром.

- Уже без двадцати два, - напомнила подруга, поглядывая на часы. - Скоро начнется собрание.

Черт. Я села на диван в ординаторской и потерла ладонями лицо. Что бы такое придумать, чтобы на него не пойти? Ни один врач не любит экстренных пациентов, но сейчас я мелочно возжелала, чтобы такой появился и дал мне возможность не явиться на это проклятое собрание.

- Хочешь отлынять? - хмыкнула Женя, читая меня как открытую книгу.

Я лишь на это тяжко вздохнула.

- Это из-за нового заведующего, да? - она плюхнулась рядом. - Мне показалось, или вы знакомы?

- Не показалось, - нехотя отозвалась я и поморщилась.

- Итак, чего я не знаю? - подруга воззрилась на меня с интересом.

- Долгая история, - я принялась нервно крутить телефон в руках. - И давняя.

- Но ты же мне расскажешь?

- Давай не сейчас, - попросила я. - Не тот момент.

- Окей, - легко согласилась Женя. - Тогда вечером. Я позвоню, когда ты вернешься домой.

- Хорошо, - я кивнула и криво улыбнулась. Ворошить прошлое будет нелегко. Но встречаться с ним лицом к лицу ещё тяжелее.

Без пяти минут два стало понятно, что ничто не помешает мне явиться на собрание: в отделение как никогда царила тишь да благодать. Пришлось силой заставить себя отправиться в кабинет зава, где меня ждало мое прошлое в лице Романа Кравицкого.

Я зашла в дверь последней и шмыгнула в угол, спрятавшись за широкую спину анестезиолога Шахова. Женя примостилась рядом.

Когда все были в сборе, Кравицкий поднялся из-за стола и вышел вперед, присев на его край. Все разговоры и шепотки стихли.

- Рад со всеми познакомиться, - заговорил он. - Меня зовут Кравицкий Роман Валерьевич, с сегодняшнего дня я назначен заведующим отделением патологии беременности. Надеюсь, мы сработаемся.

За прошедшие годы Кравицкий возмужал, стал ещё шире в плечах и, что кривить душой, ещё привлекательнее. Правда, взгляд серо-голубых глаз потяжелел, утратив юношеские искры, между бровей залегла морщинка, на щеках появилась легкая щетина, темно-русые волосы подстрижены более коротко. Сколько ему сейчас? Ответ пришел сразу: тридцать три. На два года старше меня.

-... ежедневные утренние планерки будут проводиться только для тех, кто был в ночную смену. Со всеми остальными, думаю, будет достаточно раз в две недели, если не случится чего-то экстренного, - я поняла, что задумавшись, прослушала, о чем он говорил все это время. - Не хочу отнимать ваше время, если есть какие-то вопросы, задавайте. Если нет, можете идти работать.

- Или по домам, - тихо добавила Женя, которой уже не терпелось поскорее уйти домой, что было естественным желанием после ночной смены.

Вопросов было немного, и через пять минут мои коллеги потянулись обратно к двери. Мне удалось затесаться в толпе и выскочить в коридор одной из первых.

- Я провожу тебя до крыльца, - сказала я Жене, ухватившись за ещё одну возможность побыть подальше от Кравцова. Я всё ещё находилась в смятении, у меня в голове никак не укладывалось, что он снова здесь, где-то совсем рядом. И я не знала, что со всем этим делать.

- Он постоянно искал тебя глазами, - подлила масла в огонь подруга.

- Тебе показалось, - торопливо ответила я. Но сердце при этом екнуло.

- Похоже, что не женат. Кольца, во всяком случае, нет, - не унималась она.

- Это ни о чем не говорит. Не все носят обручалки, - мне вовсе не хотелось думать о том, женат он или нет. Нет, не хочу знать.

- Я уже жду не дождусь вечера, - ухмыльнулась Женя, - чтобы послушать твою историю.

Я закатила глаза, а потом свернула с пути, чтобы взять в автомате кофе.

- В девять позвоню, - сказала на прощание подруга, а я отсалютовала ей стаканчиком с напитком.

У меня было ещё минут пятнадцать свободных, и я решила задержаться на крыльце, выпить кофе. Середина сентября выдалась по-летнему теплой, даже жаркой. Совсем как в тот год, когда ОН исчез из моей жизни.

- Это ведь не моя дочь? - около меня вырос Кравицкий.

Я вздрогнула и немного расплескала кофе себе на халат. Черт!

- Да ты - капитан Очевидность, - съязвила я и принялась салфеткой промакивать пятно. Надеюсь, было не очень заметно, как предательски дрожали мои руки. - Если, конечно, я - не уникум и моя беременность не длилась два с половиной года.

- Значит, ты замужем? - в руке у Кравицкого тоже был стаканчик кофе, и он сделал оттуда большой глоток.

Я неопределенно кивнула, решив не уточнять, что мой брак уже давно в прошлом, не продлившись и два года.

- А ты? - вырвалось само собой, за что я тут же мысленно себя отругала.

Он чуть усмехнулся:

- Не женат. И не был.

Не думала, что испытаю после этого облегчение. И даже злорадство. Но вида, конечно же, не подала. Лишь нарочито равнодушно отхлебнула кофе, который за это время успел поостыть.

- А ты не изменилась совсем, - сказал вдруг Кравицкий, заставив мое притихшее было сердце сделать новый кульбит. - Только цвет волос стал немного темнее, или мне кажется?

- Если только немного, - отозвалась я. Не признаваться же мужчине в том, что пришлось использовать краску чуть более темного оттенка каштана, чтобы закрашивать первые седые волоски - последствие тяжелого развода с бывшим муженьком? Правда, многие соглашались, что этот цвет шел мне больше, поскольку делал мои зеленые глаза ярче. Я же почти не видела разницы.

А вообще, меня приятно удивило, что Кравицкий заметил такой нюанс. Но знать ему об этом, конечно же, не нужно было.

- Кристина Станиславовна! - окликнула меня, выбежавшая на крыльцо, молоденькая медсестричка. - Там девушку привезли на скорой. Сорок две недели. Родовая деятельность слабая, в скорой отошли воды. Нехорошие, зеленые.

- Мне надо идти, - я бросила на Кравицкого короткий взгляд. Впервые за весь наш разговор. И, радуясь возможности наконец сбежать от этого напряженного общения, поспешила за медсестрой.

Ситуация оказалась критическая, ребёнка чудом удалось спасти, хотя гипоксия была уже серьёзная, неонатологам пришлось даже проводить реанимационные действия и прогнозы они пока делать опасаются. Роженица на вопрос, как ей позволили доходить до такого срока, заявила, что сама уже месяц не ходила в консультацию, потому что боялась, что заставят делать кесарево, а она принципиально хотела родить сама.

Вот и родила…

Как же часто в моей практике страдали малыши из-за временами глупых, а то и вовсе абсурдных убеждений и принципов их мамочек! И далеко не всегда у этих историй случался счастливый конец.

Хорошо хоть остаток смены прошел в относительном спокойствии. С Кравицким мы больше не сталкивались, точнее, я делала все, чтобы этого не случилось. И когда он наконец закончил свой рабочий день, мне стало заметно свободнее дышать, и я уже сама стала собираться домой.

- Пока в отделении все стабильно. Вот только за этой новенькой последи, у нее многоводие, и мне не нравится тенденция, - сказала я, передавая дела Никите Самойлову, заступавшему на ночное дежурство.

- Понял, - он был хмурым и то и дело нервно тер свой стриженый затылок.

- Что-то случилось? - поинтересовалась я осторожно.

- Ай, - отмахнулся он. - С женой поссорился.

- Опять? - я посмотрела на него с сочувствием.

- Не опять, а снова, - невесело усмехнулся Никита.

- Надеюсь, вы помиритесь, как и сотни раз до этого, - я улыбнулась. - Алена тебя любит. Просто попробуйте поговорить по душам.

- Да что-то не выходит у нас… По душам. Ладно, разберемся. Беги, Кристинка, дочка ведь ждет, - он с ответной улыбкой кивнул в сторону двери.

Я послала ему на прощание дружеский воздушный поцелуй и наконец отправилась домой.

Когда я вошла в квартиру, Соня с Никой под громкий звук телевизора, где на этот раз шла «Свинка Пеппа», сидя на ковре, собирали пазлы. Дочка сразу все бросила и побежала ко мне, а Ника сделала тише звук.

- Неужели я свободна? - протянула она с иронией. - У меня даже есть шанс успеть на свидание.

- И с кем у нас свидание? - заинтересовалась я.

- С Арсением, ты его не знаешь, - быстро ответила сестра.

- Однокурсник?

- Почти. Ну все, я отчаливаю, - она быстро подскочила на ноги, чмокнула в щеку Соньку, потом меня и стала надевать туфли.

- А разве ты сегодня была не в кроссовках? - озадачилась я, вспоминая сестру днем. - И джинсы на юбку сменила.

- Мы с Соней заехали ко мне на минутку домой. Я же знала, что ты придешь поздно, и у меня не получится переодеться. А как идти на свидание в кроссах? - резонно отозвалась сестра.

- Действительно, - протянула я. Поведение сестры сейчас всё же отличалось от обычного. Влюбилась, что ли?

Когда же она резвой козочкой выскочила за дверь, меня что-то дернуло выглянуть в окно, которое выходило как раз во двор. И то, что я увидела, заставило меня насторожиться: у подъезда стояла блестящая черная иномарка, какая именно, с восьмого этажа разглядеть было невозможно, но то, что дорогая, определить можно и невооруженным взглядом. При появлении моей младшей сестренки дверца автомобиля распахнулась, и она тут же юркнула внутрь. Секунда-другая - и машина тронулась с места, вскоре исчезнув из вида и оставив меня с чувством тревоги.

Именно в этот момент и зазвонил мой телефон. Женька, как и обещала.

- Ну как, дома уже? - спросила она.

- Да, недавно пришла, - отозвалась я, всё ещё поглядывая в окно.

- А чё голос такой озабоченный? Неужели из-за заведующего нашего? - с осторожным любопытством уточнила подруга.

- В данный момент меня волнует Ника, - поделилась я. - Представляешь, она уехала от меня на какой-то дорогой тачке. Сказала, что на свидание, но мне все это не очень нравится.

- Да ладно тебе! Пусть гуляет. Молодая, красивая! Хватит уже нянчиться с ней, ей уже двадцать один, универ почти закончила, возможно, замуж вот-вот выскочит, - бодрый голос Жени слегка успокоил меня.

Может, она и права.

- Да, наверное, - вздохнула я. - Просто день сегодня нервный какой-то…

- Да-да-да, давай лучше о тебе, - подхватила тут же подруга. - Есть время говорить?

- Я сейчас Соньку спать уложу и тебе перезвоню, а то мы спокойно не поговорим, хорошо?

- Жду, - отозвалась Женя и первая отключилась.

Дочка за день, видимо, тоже вымоталась, потому что спать пошла почти без капризов и заснула на половине сказки, которую я ей читала. Я поцеловала ее в лобик, подоткнула одеяльце и вышла, прикрыв за собой дверь.

Наконец у меня было немного времени для себя. Первым делом я приготовила себе нехитрый ужин из яичницы с сыром, потом заварила чай и, удобно устроившись на диване в гостиной, набрала уже Женьке.

- Итак, - сразу же произнесла она, - Кравицкий и ты…

- Мы встречались, когда я была на последних курсах, а он уже учился в ординатуре, - ответила я после некоторой паузы. Воспоминания давались тяжело.

- Вот как… - протянула подруга. - Долго встречались?

- Полтора года.

- Ты любила его? - вкрадчиво уточнила она.

- Очень, - тихо отозвалась я.

- И почему расстались? - Женька аккуратно подталкивала меня говорить дальше.

- Мы поссорились. Ему предложили пройти практику в Берлине, отец его подсуетился… Он у Кравицкого непростой. Из минздрава.

- О как, - подруга даже присвистнула.

- Ну да… - я подавила вздох и сделала глоток чая.

- А поссорились чего?

- Да внезапно все это случилось. А мы ведь собирались пожениться, я даже платье начала приглядывать… И тут Берлин.

- А ты не могла поехать с ним?

- Куда? В Берлин? - я усмехнулась. - За чей счет? Кравицкий тогда ещё сам только на ноги становился, а его отец мне поездку, естественно, оплачивать не собирался. Да я бы и сама не согласилась. Мы не очень ладили. Точнее, я ему не нравилась. Не подходила в качестве жены для его сыночка, он искал ему более выгодную партию. Опять же… У меня мама тогда начала болеть, ей только диагноз поставили, и я бы ни за что не оставила ее. И Ника была ещё подростком… Как я могла их бросить и уехать?

- А Кравицкий что?

- Кравицкий разрывался на части. И времени на раздумья у него было совсем мало. Дали десять дней. Мы оба тогда ходили взвинченные, не знали, что делать. Это стало для нас испытанием, которое мы, похоже, не прошли, - мой голос дрогнул. - Накануне его отлета мы сильно поругались. Не знаю, что на нас нашло. Выплескивали друг на друга обиды, злость… Столько гадостей друг другу наговорили, хотя до этого ни разу не ссорились, представляешь? - я горько усмехнулась. - Он ушел, хлопнув дверью. А я потом ревела всю ночь, но так и не позвонила ему. Он улетел и тоже не звонил мне. А через две недели я узнала… - тут мне пришлось сделать судорожный вздох. - Что беременна.

Женька охнула.

- И ты даже тогда ему не позвонила?

- Нет. Долго думала, но.… - я торопливо глотнула ещё чая, потому что горло вмиг пересохло. - У меня случился выкидыш. И стало уже неважно.

- О, Боже, Кристина, мне так жаль, - Женькин голос тоже задрожал. Для нее это было особенно больной темой.

- Возможно, так было и лучше, - отозвалась я, но на глаза всё же набежали слезы. Я зло стерла их и сделала глубокий вдох. - Потом общие знакомые, кто с ним всё ещё общался, показывали мне фотки с каких-то его вечеринок в Германии… Ему там было весело и не похоже, что он скучал… И я решила его тоже забыть.

Только, кажется, вышло не очень.

- И ты его больше не видела и не слышала до сегодняшнего дня?

- Нет, - я сжала чашку ладонями. - И вообще, была уверена, что он остался в Германии.

- Да уж…. Дела, - протянула подруга. - И что собираешься делать?

- Работать, - усмехнулась я через силу. - Что мне ещё остается? Не увольняться же мне из-за него? Тем более столько воды утекло. У нас у каждого уже своя жизнь. Все осталось в прошлом.

- Уверена?

- В чём?

- Что все в прошлом?

- Да, - ответила я. Во всяком случае я была твердо на это настроена.

- Ясно.… - произнесла Женька как-то двусмысленно, но я это решила проигнорировать и перевести тему.

- Во сколько у тебя завтра процедура? - спросила её.

- В десять, - голос подруги сразу стал напряженным. - Пожелай мне удачи.

- Конечно, желаю тебе удачи, - мягко отозвалась я. - Буду держать за тебя кулачки. Позвони, когда все закончится, хорошо?

- Обязательно, - ответила Женя.

Мы ещё несколько минут поговорили на отвлеченные темы, после чего попрощались, взяв друг у друга обещание, что пойдем сразу спать. Однако, уверена, она, как и я, ещё долго сидела, погруженная в свои мысли, пила остывший чай и страшилась наступления будущего дня.

- Я так благодарна вам, что вы вернулись пораньше, Тамара Васильевна, - уже который раз повторила я, спешно одеваясь. - В понедельник уже садик должен открыться, станет полегче. А на этой неделе просто конец света какой-то! В общем, еда в холодильнике есть… Денежку, если захотите сходить в парк или ещё куда, оставила на комоде…

- Хорошо, хорошо, езжай, спокойно работай, мы тут со всем справимся, со всем разберемся, - няня тепло улыбалась, глядя на ещё спящую Соню. Она была невысокой, но полненькой, как пышечка, добрые глаза лучились светом, и от них в разные стороны разбегались веселые морщинки. Тамара Васильевна была просто воплощением настоящей бабушки, такой уютной и надежной. Увы, родной бабушки у Сони уже не было. Но счастье, что судьба послала нам такого чудесного человека!

По пути я набрала младшей сестре. Однако она не ответила, и до самого роддома я нервничала, воображая себе всякие ужасы и попутно ее ругая. Ника перезвонила, когда я уже подходила к роддому.

- Что случилось? - сонно спросила она. - Я спала.

- Просто волновалась немного. Вчера поздно вернулась со свидания? - предположила я.

- Ну так, не очень… - неопределенно отозвалась сестра.

- Всё хорошо прошло?

- Конечно, - Ника хмыкнула. - У меня все прекрасно, Крис. Всё круто.

- Надеюсь, - протянула я. - А в универ, что, не собираешься?

- Нам сегодня ко второй паре. Так что спасибо, что разбудила, пойду собираться, - голос сестры стал бодрее.

- Ну давай, давай, хорошего дня, - я усмехнулась.

- Угу, и тебе того же, - и Ника отключилась как всегда раньше меня.

Первым, кого увидела, зайдя в двери, был Кравицкий. Он стоял у лифта, спиной ко мне, и задумчиво следил за меняющимися цифрам этажа. Я тут же сменила направление к лестнице: ехать с ним вместе никак не хотелось. Шестой этаж - не десятый, поднимусь как-нибудь. Но к пятому этажу я уже проклинала и Кравицкого, и свои каблуки, которые надела сдуру именно сегодня.

Запыхавшись, я вошла в отделение… и снова наткнулась на Кравицкого, стоящего у поста дежурной сестры. До своего кабинета, судя по всему, он ещё так и не дошел.

- Доброе утро, Кристина Станиславовна! - первая поздоровалась со мной медсестра.

- Доброе утро, Кристина Станиславовна, - следом произнес Кравицкий, искоса глянув на меня.

- Доброе утро, - ответила обоим и, не смотря в ту сторону, промчалась мимо, прямиком в ординаторскую.

- Как ночь? - спросила Никиту, который с уставшим видом хлебал кофе из своей большой кружки.

- Как всегда, - ответил тот. - Осталось ещё продержаться до вечера. Кстати, там твоя пациентка с многоводием… Не нравятся мне ее показания. Отправил на повторные анализы, скоро будут готовы, посмотришь уже сама, короче.

- Хорошо, спасибо, - я открыла дверцу своего шкафчика и стала переодеваться. Никита деликатно отвернулся. - Не помирились с женой?

- Нет. Да и когда? - он пожал плечами.

- Ну мало ли… - вздохнула я.

Ответом мне тоже был тяжелый вздох.

В коридоре я опять увидела Кравицкого. Да что ж такое!

- Мне, кажется, или ты меня избегаешь? - спросил он, перехватывая мой взгляд.

- Тебе кажется, - ответила я как можно бесстрастнее.

- Тогда ты будешь не против, если я проведу обход вместе с тобой? - Кравицкий чуть улыбнулся.

- Как же я могу быть против, Роман Валерьевич? Вы же заведующий, - я вновь не удержалась от колкости.

- Вот и замечательно. Тогда идёмте, Кристина Станиславовна?

Я ничего не ответила и первая двинулась в сторону отделения стационара.

Пока я осматривала и опрашивала пациенток, Кравицкий преимущественно молчал, не лез с вопросами и советами, но внимание наблюдал за мной, словно испытывал. Это начинало нервировать, но я старалась не показывать вида.

Когда мы вошли в палату к той самой пациентке с многоводием, то сразу было заметно, что ей хуже: нездоровая бледность и отечность только усилились.

- Как вы себя чувствуете, Ангелина Юрьевна? - спросила я, забирая у медсестры свежие анализы.

- Очень голова кружится, и давит все внутри, - тихо отозвалась она, приоткрывая глаза. И вдруг встрепенулась, глядя на Кравицкого: - Рома, ты? - ее губы растянулись в улыбке.

- Лина? - тот наморщил лоб, озадаченность на его лице постепенно сменялось узнаванием.

Сердце неприятно кольнуло. Они знакомы? Откуда? И как близко?

- Да, Лина Тарасевич! Теперь уже, правда, Валеева, - у нее даже взгляд прояснился, а улыбка стала шире и кокетливее. - Сто лет как не виделись! Ты здесь работаешь?

Черт, да она флиртует с ним! И он, похоже, не против!

- Ну да давно, - Кравицкий усмехнулся, бросив взгляд на ее живот.

- Да-да-да, я тут вот уже, не одна, - и она тоже погладила свой живот. - Не знала, что ты тут работаешь. Врачом?

- Заведующим, - коротко ответил он.

- Правда? - Валеева попыталась сесть. - Как здорово! А мне тут говорят, у меня что-то с анализами, вот, на сохранение положили…

- Да, анализы у вас плохие, - вставила наконец я. - И КТГ плода - пять баллов. Учитывая ухудшение в состоянии как матери, так и ребёнка, я настаиваю на экстренном кесарево сечении.

- Как - кесарево? Это точно надо? - Валеева ещё крепче обхватила свой живот. - Я боюсь. Рома? Это точно? Посмотри сам!

Во мне стало закипать раздражение. Мало того, что эти двое оказались хорошо знакомы, мало того, что эта Валеева строит Кравицкому глазки, будучи с ребёнком в критическом состоянии, так она ещё и ставит под сомнение мою компетенцию… Я молча передала Кравицкому ее карту и сжала зубы, чтобы не сказать ничего лишнего. Грубого.

Вот какого черта он поперся со мной на обход?

- Да, я согласен с Кристиной Станиславовной, - услышала вскоре его ответ. - Нужно готовиться к кесареву. У ребёнка развивается гипоксия, если не поторопиться, то можно его потерять.

- Так что готовимся к операции, - сказала я медсестре. - Какая операционная свободна?

- Вторая, - ответила та.

- Отлично, скажите, чтобы готовили её…

- Рома, а разве не ты будешь мне её делать? - жалобно произнесла Валеева. -

- Но я, вообще-то… - начал Кравицкий.

- Пожалуйста, я хочу, чтобы это был ты! - перебила она испуганно и капризно одновременно.

Кравицкий растерянно посмотрел на меня. Я спокойно выдержала этот взгляд, вопросительно изогнула бровь, ожидая его ответа. Пойдет на поводу у знакомой или нет?

- Хорошо, но я буду только ассистировать Кристине Станиславовне.

- Прекрасно, - отозвалась я прохладным тоном и направилась к двери.

Обычно я не позволяю эмоциям вмешиваться в работу, и даже если пациентка по каким-то причинам вызывает неприязнь, стараюсь оставаться беспристрастной и во время операции полностью абстрагируюсь от всего. Но сегодня мне с трудом удавалось справиться с этим пагубным чувством, и все из-за одного человека - Кравицкого. Впрочем, до того, как стало понятно, что они хороши знакомы с Валеевой, я и вовсе не испытывала к ней никакого негатива, напротив, только сочувствие и беспокойство за ее ребёнка.

- Все готово, Кристина Станиславовна, - сказала медсестра Катя, заканчивая завязывать у меня на спине одноразовый халат.

Я кивнула ей в знак благодарности, натянула маску на лицо и переступила порог операционной.

Пациентка находилась под эпидуральной анестезией, поэтому продолжала что-то взволнованно лепетать, обращаясь то к медсестре, то к Кравицкому, стоящему около нее.

А ведь я впервые видела его при полном «хирургическом обмундировании»: свое время наши пути так и не пересеклись в операционной. Да и подумать было нельзя, что это вовсе когда-нибудь произойдет.

- А чего это мы сегодня с начальством? - ухмыльнувшись, шепнул мне анестезиолог Гена Левченко. - Решил проверить квалификацию своих подчиненных? У нас экзамен?

- Просто пациентка - его знакомая, - ответила я, ожидая, пока операционная сестра обработает живот роженицы.

- Значит, блат, - кивнул Гена. - Надо было сразу догадаться. Кстати, можешь меня поздравить.

- С чем же? - отозвалась я.

- Я снова холостой. Вчера получил наконец развод, - уголки голубых глаз Гены весело приподнялись, отражая улыбку, которая была спрятана за хирургической маской. - Можем отметить. Сходим куда-нибудь.

Как ты на это смотришь?

- Я тебя, конечно, поздравляю, Ген, но лучше найди кого-нибудь другого, чтобы разделить свою радость. Я пасс.

- То есть ты за меня не рада? - он вопросительно приподнял бровь. - По-моему, когда-то именно этого ты хотела от меня…

Я подавила раздраженный вздох. Да, у нас с Геной был спонтанный непродолжительный роман, который закончился сразу, как я узнала, что он женат. Он тогда только перешел работать к нам в отделение, а я пребывала в растрепанных чувствах после только-только случившегося развода и всех дрязг, за этим последующих… Гена же - мужчина обаятельный, веселый, легкий - именно то, что мне так было необходимо в тот период. Вот только, как оказалось, несвободный. А для меня это - красный флаг.

- «Когда-то» уже давно прошло, - сухо ответила я. И, заметив, что на нас поглядывает Кравицкий, произнесла уже громче: - Давайте начинать.

Операция длилась недолго и прошла довольно неплохо, лучше, чем я опасалась. Младенец получил от неонатолога шестерку по шкале Апгар и отправился к ним в отделение для дальнейшего наблюдения. Состояние матери тоже было в пределах нормы. В общем, можно было выдохнуть.

Я первая покинула операционную. Очень хотелось побыстрее переодеться. И кофе. И побыть немного одной. А ещё позвонить Женьке, узнать, как она там.

Я мыла руки, когда рядом появился Кравицкий.

- Хорошая работа, - сказал он, тоже включая кран.

Я неопределенно повела плечами:

- Обычная для акушера-гинеколога.

- Ангелина - моя бывшая соседка, - продолжил Кравицкий, глядя на меня через зеркало. - В родительском доме. Жили на одной лестничной площадке.

- Понятно, - я снова пожала плечами, всем видом демонстрируя незаинтересованность. - Соседка так соседка.

Телефон в моем кармане ожил, и я схватилась за него, как за спасительную соломинку.

Звонила Женя.

- Ну, вроде, сделали, - на выдохе произнесла она. - Теперь остается только ждать, как оно там…. Прикрепится…

- Витя с тобой? - поинтересовалась я, наконец покидая предоперационную зону и оставляя Кравицкого одного.

- Да, мы уже едем домой.

- Не хочешь взять завтра тоже выходной, отдохнуть?

- Нет, наоборот, - подруга усмехнулась. - Мне нужно скорее на работу, чтобы не думать постоянно об этом, не прислушиваться к себе.

- Тогда я жду тебя, - я тоже улыбнулась.

- Приходи лучше сегодня в гости. С Сонькой, хоть на часок, - предложила тут же Женя. - Я шарлотку испеку.

Я думала недолго.

- А почему бы и нет? Шарлотка - звучит очень соблазнительно, - засмеялась я. - Буду где-то в половине восьмого.

- Договорились.

Я, как и Женя, боялась этим вечером оставаться со своими мыслями наедине, так почему бы не отсрочить этот момент за чашкой чая с яблочным пирогом?

Я уже подходила к метро, когда рядом со мной замедлил ход темно-синий автомобиль. Потом окошко со стороны пассажирского сидения отъехало вниз, и я увидела за рулем Кравицкого.

- Может, тебя подвезти? - спросил он.

- Нет, спасибо, - отозвалась я, продолжая свой путь.

Машина медленно поехала следом.

- Домой торопишься? К мужу? - услышала я новый вопрос.

- Да, к мужу, - ответила ровным голосом, не глядя на него.

- Неправда. Ты не замужем. Точнее, разведена. Слишком недальновидно, Кристина Станиславовна, обманывать, работая в коллективе, где все друг про друга знают, - я расслышала в его голосе улыбку.

Черт!

- А вы, я вижу, прекрасно этим пользуетесь, Роман Валерьевич, - откликнулась я, пряча за усмешкой досаду. - Коллективом, имеется в виду. Прирожденный начальник. Все сплетни собрали?

- Про тебя? А есть разве что?

- А мне откуда знать? Я в сплетни не вникаю. Особенно про себя.

Впереди показались ступеньки перехода, и я ускорила шаг, пока Кравицкий был вынужден остановиться на красный сигнал светофора. Когда где-то там наверху загорелся желтый, я уже заходила в метро.

В квартире Жени вкусно пахло корицей и яблоками.

- У меня уже текут слюнки, - сообщила я, раздеваясь. - Жду не дождусь твою легендарную шарлотку.

- До неё я тебя ещё ужином накормлю, а то, небось, не ела сегодня ничего, - подруга суетилась около нас с Соней, развешивая наши куртки и расставляя обувь. - Сонь, ты же кушать тоже будешь?

- Буду, - уверенно заявила та, хотя Тамара Васильевна ее успела покормить незадолго до того, как я её забрала.

- Тогда вперед! - и Женя показала в сторону кухни.

- Мой должок, - я достала из сумки две баночки оливок.

- Крис, ну мы же договорились, что ты мне ничего не должна, - подруга посмотрела на меня с укором.

- Ничего не помню, - отозвалась я, насильно вручая ей баночки. - Наслаждайтесь на здоровье.

В кухне нас уже ждал накрытый стол и Витя, который нарезал хлеб. Картошка, отбивные, овощной салат, сырная нарезка и ещё какие-то бутерброды - Женя была в своем репертуаре, о чем я не преминул ей сказать:

- И это я зашла на чай с шарлоткой…

- У меня ещё для тебя есть немного вина, - она достала из холодильника запотевшую бутылку. - Мне так нельзя, а вот тебе…

- Тогда и мне не надо, - запротестовала я со смехом. - В одиночестве не пью. Тем более такой прекрасный морс есть, - и я показала на кувшин с ягодным напитком.

Наконец все уселись и первое время просто ели, иногда перебрасываясь незначительными фразами и шутками. Соня наелась быстро, как и Витя, и они вместе ушли в комнату играть в какую-то настольную игру. Наблюдая за тем, как муж Жени с удовольствием общается с моей дочерью, я очередной раз убеждалась, что он был бы идеальным отцом. И как несправедливо, что у них с Женей до сих пор нет собственного малыша.

- Как себя чувствуешь? - спросила я, когда мы с подругой остались одни.

- А что тут чувствовать пока? - она усмехнулась, немного напряженно. - Через неделю-другую начну что-то чувствовать. Если повезет, конечно.

- Должно повезти, - я ободряюще пожала ее руку.

- Расскажи лучше о себе, - подруга подхватилась и стала наливать свежую порцию воды в чайник. - Как прошел день? Как… наш заведующий? Виделись, общались?

- И виделись, и общались, - отозвалась я, ковыряя ложечкой кусок пирога. - На обход со мной вместе напросился, а потом ещё и на операции мне ассистировал.

- Да ну! - глаза Женьки загорелись любопытством. Она щелкнула кнопку на чайнике, включая его, и вернулась на место. - И что это могло бы означать?

- Только то, что одна из пациенток оказалась какой-то его знакомой, - вздохнула я и вкратце рассказала, как все было.

- Соседка, значит? - Женя побарабанила ноготками по столешнице, потом отвлеклась на закипевший чайник.

- Да, кажется, действительно просто соседка, - сказала я. - Ну я… Не знаю, что на меня нашло. Прямо не ожидала от себя такой реакции.

- Потому что тебе, кажется, он ещё не безразличен, дорогая моя, - подруга подлила мне в чашку горячего чая. - А ревность, она такая штука.… Неуправляемая… Но справедливости ради… Эта Ангелина ведь с ним кокетничала? Кокетничала. Значит, не так уж и на пустом месте ты приревновала.

- Да я не понимаю, почему я вообще приревновала! - я в сердцах отложила ложку. - Мне ведь должно быть всё равно уже. Столько лет прошло… А тут… Как рану расковыряли. Знаешь, какая первая мысль была? Что у них были отношения уже после меня… Может даже где-то в Германии… - я с горечью усмехнулась. - А когда он сказал про соседку, меня прямо отпустило. Черт. Дурдом какой-то…

- Да уж.… Что-то тебя совсем разобрало, подруга, - хмыкнула Женька.

- Да сама понимаю, как это глупо… Возможно, мне просто нужно выспаться и отдохнуть. Нервы совсем ни к черту, - я вернулась к шарлотке и чаю. - Скорее бы выходной.

- Правильно, ешь, - усмехнулась подруга. - Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда!

- Золотые слова, - я отправила в рот большой кусок пирога и с наслаждением стала жевать его.

И пусть весь мир подождёт. Вместе с Кравицким.

- Ты чем-то опять озабочена? - встретила меня Женя уже на следующий день на работе. И понизив голос, добавила: - Опять что-то с Кравицким?

- Нет, я его сегодня ещё не видела, слава богу, - отозвалась я. - Про Нику думаю. Сообщила мне утром, что на все выходные укатила непонятно куда за город. Я думала к кому-то из подруг, с которыми снимает квартиру, но нет…. И координаты не захотела сказать. Чувствую, это как-то связано с тем кавалером на черной машине. Что-то не нравится мне все это.

- Крис, - Женя посмотрела на меня с укором, - но вот опять ты включаешь мамочку и контролируешь уже взрослую девицу.

- Мамочку очень тяжело выключить, особенно когда ты заменяла ее сестре с ее пятнадцати лет, - вздохнула я.

- Прости, - подруга виновато покачала головой, - ляпнула, не подумав. И всё же пора Веронику отпускать от своей юбки и наконец пожить для себя. Ты вон и с мужем развелась в том числе и из-за Ники.

- С мужем бы я и так развелась. Наш брак был ошибкой с самого начала, - ответила я. - Единственное, что хорошего он мне дал - это Сонька, а в остальном…. Фатальная ошибка. Не хочу даже вспоминать о нём. А Ника… Она ведь всегда рассказывала мне о своих мальчиках, знакомила даже с ними, приводила на оценку, так сказать, а тут уходит от разговора и все. Даже имени говорить не хочет. Я не знаю, кто он вообще такой. Может, бандит какой? Или мажор безголовый. Машина-то дорогая…

- Ладно, отставить панику. Пока ничего плохого не случилось. Лучше давай кофейку бахнем перед обходом, у меня со вчерашнего ещё пару кусочков шарлотки осталось, - и подруга достала из сумки контейнер с пирогом. - Знаешь, как говорят? В любой непонятной ситуации - пей кофе!

Я фыркнула:

- Тебе случайно в рекламу кофе не приглашали сниматься?

- Увы, - Женя засмеялась. - А то я б не против была… В кадре бы смотрелась неплохо, а? - и она тряхнула своим янтарно-рыжими волосами, подстриженными под каре.

- Несомненно. Рекламщики многое теряют, не приглашая тебя, - завершила я тоже со смехом.

Я подхватила кусочек пирога, вонзила в него зубы, и в этот самый момент дверь в ординаторскую открылась. Я чуть язык не прикусила, увидев Кравицкого.

- Доброе утро и приятного аппетита, - произнес он ровным голосом.

Следом за ним вошли две девчушки в белых халатах. О нет, только не говорите, что у нас интерны…

- А вы шарлотки не хотите, Роман Валерьевич? - шустро предложила Женька, исподтишка изучая и его, и девушек. - С кофейком, а? Пока пять минут до начала смены есть, - напомнила она как бы невзначай. Мол, мы гоняем кофе ещё не в рабочее время, нам можно.

- Нет, спасибо, - Кравицкий кашлянул в кулак. - Я хочу представить вам наших интернов: Волохову Ренату, - он показал на блондинку с круглым детским личиком и длинными ресницами, - и Левчук Марию, - у той русые волосы были заплетены в длинную, почти до попы, косу. И ни грамма косметики на лице. - Кристина Станиславовна, поручаю их вам. Уверен, вы будете для них лучшим руководителем.

Вот уж удружил так удружил. Интересно, он это специально сделал? Ведь все знают, что интерны - неблагодарная нагрузка. Но вслух я, конечно же, ничего такого не сказала. Вместо этого произнесла, глядя только на девушек:

- Что ж, тогда приготовьтесь к обходу. Он у нас через пять... .

- Уже через три, - поправила меня улыбающаяся Женя. - Через три минуты. Если успеете, можете тоже выпить кофе, девчонки.

- Могу пока взять одну девчонку к себе на обход, - шепнула мне подруга чуть позже, когда мы покинули ординаторскую. - Кого тебе не жалко?

- Да мне всё равно, - усмехнулась я, - бери, кто нравится больше. А за помощь спасибо.

- Я тебя умоляю, - отмахнулась Женя и повернулась к блондинке. - Регина…

- Я Рената, - та сделала недовольное лицо.

- Прошу прощения, Рената, - подруга невозмутимо улыбнулась. - Вы идете со мной, а ваша коллега - с Кристиной Станиславовной. Будем экономить время, свое и пациенток. Многим мамочкам уже явно не терпится сбегать в буфет, хотя это им и запрещёно.

- Мария, идёмте, - я позвала вторую девушку, и она послушно отправилась со мной. - Почему вы решили выбрать акушерство, как специальность? - поинтересовалась по пути.

- У меня старшая сестра умерла во время родов, никто не смог ей помочь, поздно обнаружили гестоз и позволили рожать самой, - взгляд ее серых глаз был серьёзен и полон решимости. - И у нее оторвался тромб.

- Сочувствую, - тихо отозвалась я, понимая ее боль.

- А если бы вовремя сделали кесарево, провели нужную терапию, то она осталась живой, - продолжила уже сама Маша. - Я тогда только поступила в мед, собиралась идти на педиатра, но потом передумала и… Я стану акушер-гинекологом и никому из своих пациенток не позволю умереть.

- Похвальное стремление, - я коротко кивнула. - Но нужно всё же помнить, что врачи, к сожалению, не боги, и бывают случаи, когда мы не в силах что-то изменить.

- А у вас кто-то умирал из пациенток? - Мария оказалась очень прямолинейной девушкой, чем застала меня врасплох.

- Один раз, сразу после окончания ординатуры, - отозвалась я, подавив вздох. - Роженица была несовершеннолетней, употребляла наркотики, и у нее начались преждевременные роды прямо во время ломки. Тогда не удалось спасти ни ее, ни ребёнка.

Мария ничего не это не ответила, только нахмурилась ещё сильнее.

Обход прошел быстро. Моя помощница внимательно все слушала и так же внимательно изучала медкарты. К концу обхода я уже не сомневалась, что эта девочка может далеко пойти.

- Кристина Станиславовна, - подлетела ко мне медсестра Мила, стоило мне появиться в ее поле видимости. - Собираем деньги на подарок Шахову. В воскресенье у него юбилей, пятьдесят лет, а в понедельник он будет проставляться.

- Сколько? - поинтересовалась я, прикидывая, как много у меня осталось в кошельке после последнего похода в магазин.

- Две тысячи, - быстро ответила Мила.

- Хорошо, чуть позже поднесу, - кивнула я. Эти траты сейчас были совсем не в тему, но юбилей есть юбилей, и Шахов - человек хороший.

- Роман Валерьевич, вы в деле? - прощебетала Мила.

Увлекшись подсчетам своего бюджета, я не заметила, как к дежурному посту подошел Кравицкий.

- А я тоже приглашен? - он усмехнулся. Кошелек оказался у него с собой, поэтому он сразу достал нужные купюры.

- Конечно, - Мила кокетливо заправила прядь волос за ухо. - Вы первым стоите в списке.

Кравицкий хмыкнул на это и повернулся ко мне:

- Как интерны, Кристина Валерьевна?

- Осваиваются потихоньку, - ответила я, отворачиваясь к автомату с кофе.

- Как обход?

- Тоже все в порядке. Ваша соседка Ангелина идет на поправку, ее ребёнку тоже уже лучше, неонатолог дает хорошие прогнозы, - я забрала стаканчик с кофе и стала с нарочитым усердием размешивать сахар.

Кравицкий на мои слова как-то неопределенно кивнул, собрался сказать что-то ещё, как у Милы резко зазвонил телефон внутренней связи.

- Это из приемного, - быстро сообщила она нам, когда положила трубку. - Говорят, к ним поступила девушка. Очень странная.

- Что значит - странная? - я невольно переглянулась с Кравицким.

- Не знаю, - Мила энергично пожала плечами. - Говорят, что ведет себя странно и собирается рожать.

- Странная, что она выбрала роддом местом для родов? - пошутил Кравицкий.

- Всё равно ничего не понимаю, - я пожала плечами. - Ладно, пойду гляну, что за странная девушка, которая собирается рожать. Приготовьте пока смотровую.

Я спустилась в приемный покой.

- Вот, - медсестра сразу показала на молодую светловолосую девчонку, которая полулежала на кушетке. Коротенькое платье не скрывало голых ног с подтеками крови. - Она пришла сама к нам.

- Сама? - я удивилась.

- Понимаете, меня сбил скейтбордист, и я упала, - подала голос пациентка и довольно проворно встала. По ее ногам тут же потекла струйка крови.

- Сядьте немедленно! - воскликнула я. И обратилась к медсестре: - Рита, давай каталку сюда скорее. Почему вы не вызвали скорую? У вас же кровотечение!

- Ну да, я тоже это заметила, - робко улыбнулась девушка, - но я была недалеко от вашего роддома и решила дойти сама.

Я тоже перестала что-то понимать.

- Как вы в таком состоянии дошли? Вам болит живот или что-то ещё?

- Нет, не болит, но…

Не болит? Странно, очень странно…

Тут въехала каталка, и мы с санитаром помогли девушке на неё лечь, хотя она активно пыталась сделать это сама.

- И у меня, кажется, схватки, - продолжила она, когда мы поехали к лифту.

Значит, ей всё-таки болит, просто не так поняла меня. Наверное, думала о травмах. Или же преуменьшала от страха: некоторые люди боятся врачей и в их присутствии начинают лгать, что с ними все в порядке, только бы побыстрее сбежать от них. Правда, девушка не выглядела испуганной, да и сама пришла за помощью. Черт, ерунда какая-то.

- И какого характера схватки? Насколько частые? Интенсивность боли? - уточнила я. - И какой у вас срок?

- Тридцать семь недель, - ответила девушка. - Не знаю, насколько частые, просто внутри живота иногда сжимается сильно и все. И ребёночек пихается.

- То, что пихается, хорошо, - проговорила я задумчиво. В этой девчонке действительно было что-то странное, мы будто говорили на разных языках. - Ладно, сейчас проверим… В смотровую, - попросила я санитара и сама пошла вперед, чтобы открыть дверь.

- Кристина Станиславовна, можно с вами? - откуда-то из-за угла вынырнула интерн Маша, а за ней и ее напарница Рената.

- Заходите, - кивнула я после секундных раздумий. Пусть посмотрят, любой опыт будет не лишним.

- У вас есть с собой обменная карта? - спросила я пациентку, когда ее ввезли в смотровую.

- Не поверите, всегда носила ее с собой, но сегодня забыла, - та улыбнулась.

- Кто-нибудь может принести ее?

- Муж в командировке, но могу попросить соседку, у нее ключ есть от нашей квартиры. Только это вечером будет, она работе сейчас, - девушка опять попыталась сама встать с каталки, и на это раз по ее ногам потекла прозрачно-розовая жидкость. - Ой. Это же воды отошли?

- Они самые, - я помогла ей лечь на кушетку. Осторожно ощупала живот: очень напряжен. Есть риск отслойки плаценты, особенно после травмы.

Раскрытие шейки-матки в таких обстоятельствах посмотреть было нельзя, опасно.

- Вы точно не ощущаете никаких болевых спазмов? - осторожно уточнила я.

- Нет. Просто у меня врожденная анальгезия, - спокойной ответила девушка.

Врожденная анальгезия? Я на миг опешила. Вот это поворот. Такое, действительно, трудно сразу распознать. Очень редкая патология нервной системы, на моей практике ещё никогда такого не встречалось. Теперь, правда, все становилось на свои места и одновременно усложнялось.

- Это когда человек вообще не чувствует боли? - вдруг громко спросила Рената.

- Да, - ответила ей Мария тихо и пнула в бок, упрекая в бестактности.

- Да, - повторила за ней девушка и усмехнулась, - я с рождения не чувствую никакой боли. Раньше мне казалось это здорово, но на деле проблем от этого куда больше, чем бонусов. Я просто могу умереть и не понять от чего. Мой организм не предупредит меня об опасности заранее болью.

- Зато рожать не больно, - вроде как пошутила Рената.

- Рената, подготовьте аппарат КТГ, - осекла ее я. - Пока я делаю УЗИ.

Спустя десять минут я уже искала анестезиолога, чтобы обсудить с ним, как быть дальше.

Шахов Константин Сергеевич, то самый будущий юбиляр, нашелся в курилке.

- Костя, дело срочное и неоднозначное, - начала я с порога. - К нам поступила беременная с редким генетическим заболеванием. Врожденной анальгезией.

Тот удивленно присвистнул:

- Вот так повезло. Нам, в смысле. Не беременной, конечно. Таких в мире всего несколько сотен, и тут у нас, в отделении… И что с ней стряслось?

- Сбил самокатчик где-то неподалеку от нашего роддома, и она пришла к нам пешком, с открытым кровотечением, представляешь? УЗИ показало частичное отслоение плаценты. Кровотечение удалось пока приостановить, но началась родовая деятельность. Перед осмотром отошли воды, - рассказала я. - И ещё…. У нее кардиограмма не очень. Самой рожать ей нельзя, ты же понимаешь. Надо кесарить.

- Надо кесарить, - кивнул Шахов, выдыхая густой сигаретный дым.

- Ну так вот. Как будем это делать? - я поморщилась от дыма и помахала рукой, отгоняя его от себя. - Эпидуралка. По сути, она ведь ей не нужна, правильно я понимаю?

Шахов опять невозмутимо кивнул:

- По сути, не нужна, если анальгезия полная. А по протоколу нужна. И протокол нарушать нельзя.

- Вот и я о том. Но тут такой шанс не пичкать роженицу лишними препаратами обезбола, которые ей к тому же без надобности…. И на сердце ей такая нагрузка нежелательна, - я вздохнула и покачала головой. - В общем, я в растерянности.

- Давай посоветуемся с заведующим. Если он сам даст добро на кесарево без анестезии, то рискнем… - предложил Шахов.

Идти к Кравицкому? Отторжение этой мысли возникло лишь на короткий миг, и я быстро запрятала свои личные заморочки куда подальше.

- Бросай свою сигарету и идём, - сказала я. И добавила ворчливо: - Совсем о здоровье не беспокоишься.

- Я фаталист, - хмыкнул он, сделал последнюю торопливую затяжку и выбросил окурок.

Кравицкий оказался на месте.

- Мы к вам за советом, Роман Валерьевич, - произнесла я с порога.

- Нештатная ситуация, - подхватил Шахов.

- Слушаю, - Кравицкий жестом предложил нам сесть, и я сразу приступила к рассказу.

Я очень старалась сосредоточиться на деле и отстраниться от всех своих чувств, но те, черт их побери, контролироваться полностью никак не хотели, и где-то совсем глубоко, словно исподтишка, дергали сердце каждый раз, когда наши взгляды с Кравицким встречались.

- Я бы попробовал без анестезии, - заключил Шахов. - Такой уникальный случай…. Я посмотрел её анализы… Кроме некоторой тахикардии на ЭКГ, в целом, они неплохие. Я бы рискнул.

- Какой срок? - уточнил Кравицкий, озадаченно потирая переносицу.

- Тридцать семь недель, - отозвалась я.

- В Берлинской больнице я слышал о таком случае от одного из врачей, - произнес Кравицкий. - Он в то время волонтерил в Красном кресте, в Африке. Попалась ему одна беременная с подобной патологией и тоже нужно было кесарево. Но у нее тройная была, и она никак не могла разродиться. Насколько я помню, он тоже рискнул и, кажется, все прошло нормально.

- И? Каков ваш вердикт? - я тихо кашлянула.

- Делайте без неё. Под мою ответственность, - ответил он, подавив вздох.

- Как скажете, босс, - усмехнулся Шахов и кивнул мне. - Вперед. Навстречу экспериментам.

- Не очень удачная шутка, - отозвалась я, правда, всё равно улыбнулась.

- Почему сразу шутка? Может, я после сегодняшнего опыта за докторскую сяду?

- Ты и пяти минут за ней не высидишь.

- Можем поспорить, - Шахов протянул мне руку. - Роман Валерьевич, разобьете?

Кравицкий посмотрел на него, иронично изогнув бровь.

- Да не буду я с тобой спорить, - отмахнулась я и поднялась. - Идём лучше к операции готовиться.

- Вы точно ничего не ощущаете? - спросила я нашу уникальную пациентку, уже который раз проверяя чувствительность на ее животе в месте будущего надреза.

- Нет, ничего, - она отвечала чуть замедленно, поскольку Шахов решили всё же дать ей небольшую дозу успокоительного.

- Показатели пока в норме, - добавил сам анестезиолог.

Я случайно подняла глаза и увидела, что за нами через стекло наблюдает Кравицкий. Он кивнул мне, словно подбадривая. Я сделала глубокий вдох и уже решительней взялась за скальпель.

Операция началась.

Ещё никогда я не была так напряжена во время кесарева. Все время присутствовал страх, что мы совершили роковую ошибку, и бедная девушка сейчас потеряет сознание от болевого шока. Но, к моему великому облегчению, все прошло хорошо. И мамочка, и новорожденный мальчик были в порядке.

Одно знаю точно: этот случай в своей практике я запомню на всю жизнь.

 «Где ты?» - набрала я сообщение сестре, пока ехала в метро на работу.

«Живая-здоровая, уже еду в универ», - ответ пришел достаточно быстро, что было уже добрым знаком.

«Хорошо провела время?» - осторожно уточнила я.

«Супер. Но наступивший понедельник все испортил, - сообщение сопровождал плачущий смайлик. - Не хочу учиться».

«Не хочу учиться, хочу жениться?» - пошутила я. И тут же почувствовала себя старушкой: молодежь в лице Ники явно не оценит такой нафталиновый юмор.

«Ха-ха», - и смайлик с закатившимися глазами.

Я была права, не оценила.

«Ладно, учись, мелочь», - начала я сворачивать разговор.

«Ладно, работай, бабуля».

Ну вот. Всё-таки бабуля. Я усмехнулась.

«Ха-ха», - ответила я и спрятала телефон.

У меня было ещё пять минут, чтобы подремать. Я подавила зевок. Понедельник и правда - день тяжелый. Одно хорошо: Сонька уже в садике, а вечером ее заберет Тамара Васильевна. На одну причину для волнения сегодня меньше.

Я пожалела о том, что решила сегодня принарядиться (Шахов ведь вечером устраивает банкет), когда мой тонкий каблук застрял в проклятой решетке у входа.

- Черт тебя подери, - процедила я, пытаясь его безуспешно вытащить из плена.

- Подождите, постойте немного спокойно, - раздался вдруг мужской голос позади.

Я обернулась: незнакомец в темно-сером костюме уже присел на корточки и деликатно, почти невесомо, взял меня за пятку. Секунда-другая - и мой каблук наконец очутился на свободе.

- Вот так-то лучше, - мужчина с улыбкой поднялся.

Он оказался симпатичным: лет сорока, среднего роста, подтянутый, стильная стрижка на каштановых волосах, теплые карие глаза. И улыбка располагающая.

- Очень вам признательна, - я тоже чуть смущенно улыбнулась.

- Рад был помочь, - он, продолжая улыбаться, распахнул передо мной дверь. - Прошу.

Оказавшись внутри, мы одновременно двинулись к лифту.

- Вы здесь работаете? - поинтересовался спаситель моего каблука, когда я нажала на кнопку вызова.

- Угадали, - ответила я.

Лифт приехал почти сразу, и мы оказались в нем лишь вдвоем.

- Вам какой? - спросила уже я, нажимая на свой шестой.

- Кажется, нам и тут с вами по пути, - усмехнулся он. - Мне тоже шестой.

Пока лифт поднимался, мы молчали, лишь украдкой поглядывали друг на друга.

Когда мы вышли, мужчина снова поинтересовался:

- Раз уж вы тут работаете, не подскажете, где кабинет заведующего?

- Заведующего? - я постаралась скрыть удивление. - Вон туда, по правой стороне, последняя дверь.

- Спасибо, - мужчина улыбнулся и зашагал в указанном мною направлении.

Я же украдкой проводила его взглядом. Интересно, зачем ему к Кравицкому? Может, знакомый? Или же представитель какой фармкомпании? Последнее было вероятнее всего, и я, уже переключившись на предстоящий мне прием в консультации, пошла переодеваться.

Женька снова была после ночной смены и собиралась уходить, так что мы быстро обменивались последними новостями, пока я меняла повседневную одежду на рабочую.

В углу ординаторской стояло несколько больших пакетов из супермаркета: оттуда торчали кончики багета, пучки зелени и горлышки бутылок. Наш будущий банкетный стол.

- Ты точно не придешь? - спросила я подругу, улыбаясь. - Шахов расстроится, если тебя не будет. Ты ж знаешь, что он к тебе неравнодушен.

- Обойдется Шахов, - хохотнула Женька. - К тому же я его уже поздравила. Поцелуем, - и она постучала пальцем себе по щеке. - Он был счастлив.

- Не сомневаюсь, - со смехом отозвалась я. - На большее он и не надеялся.

- И правильно. Ему никогда не удастся толкнуть меня на адюльтер, простите за мой французский, - Женька весело сверкнула глазами.

Из ординаторской мы выходили, продолжая перекидываться шуточками. Улыбка застыла у меня на лице, когда я заметила у сестринского поста Кравицкого и того самого незнакомца. Они оба тоже тут же повернули головы к нам.

- Кристина Станиславовна, Евгения Александровна, подойдите, пожалуйста, - позвал Кравицкий деловым тоном.

Я слегка даже напряглась: а может, этот милый мужчина пришел к нам с проверкой?

Но Кравицкий продолжил, развеивая мои опасения:

- Рад вам представить Максима Анатольевич, с сегодняшнего дня нашего штатного психолога.

Ах, вот оно что….

- Психолог? Серьёзно? Это же замечательно! - воскликнула Женя первая и протянула ему руку. - Добро пожаловать в наше отделение, Максим Анатольевич.

- Рад знакомству, - он мягко пожал ее в ответ. - Евгения Александровна, верно?

- Верно, - Женя энергично кивнула.

- Значит, вы - Кристина Станиславовна, - психолог перевел лучистый взгляд на меня. - Теперь, можно сказать, мы завершили наше знакомство.

- Да, - я снова ему улыбнулась. - Добро пожаловать, Максим Анатольевич. Нам, правда, очень не хватало своего психолога.

Я заметила, что Кравицкий все это время пристально следит за нами. Но тут резкий звонок его телефона заставил его переключить свое внимание. Прежде чем он нажал на кнопку «принять вызов», я смогла разглядеть имя звонящего. Точнее, звонящей. Татьяна.

- Да, привет, - ответил Кравицкий с улыбкой и быстро направился в сторону своего кабинета.

Похоже, звонок был слишком личным и значимым для него, чтобы разговаривать при других.

- Кристина Станиславовна?

- Да? - я вынырнула из своих мыслей и поняла, что наш новый психолог смотрит на меня вопросительно. Похоже, я прослушала, что он мне говорил. - Простите, я задумалась.

- Я просил, когда у вас будет минутка, составить мне список ваших пациенток, чье душевное состояние вызывает у вас волнение. Я уделю им внимание в первую очередь, - повторил он.

- Конечно, Максим Анатольевич, к обеду сделаю, - я кивнула.

- О-о-о-о, а вот и наш именинник, - Женя помахала появившемуся в конце коридора Шахову.

- Принимаю поздравления, - тот широко улыбнулся нам с Женькой.

- Не забывай, я тебя уже поздравила, - подруга шутливо помахала пальчиком. - На второй раз даже не рассчитывай, Шахов.

- Скупая ты на ласки женщина, Стратова, - со вздохом покачал головой анестезиолог.

- Смотря для кого, - Женька со смехом передернула плечами. - Муж не жалуется.

- Давай уже я тебя поздравляю, Костенька, - я улыбнулась и раскрыла руки, чтобы обнять его.

- Вот Кристинка меня никогда не обидит, - и Шахов сам сгреб меня в свои медвежьи объятия. - Спасибо.

- А надушился-то как сегодня, - я тоже засмеялась, отмечая плотный шлейф пряной туалетной воды от именинника.

- Ага, дочка подарила. И я ещё постригся по такому поводу, - Шахов погладил себя по коротким волосам, посеребренными сединой.

- Ну жа-а-аних прямо, - хохотнула Женька.

- Жаль, невест не видно на горизонте, - Шахов сделал печальное лицо, при этом покосившись на Женьку. Та фыркнула в ответ.

- О, Костя, познакомься, у нас появился свой психолог! - спохватилась я и повернулась к наблюдавшему за нами все это время Максиму Анатольевичу.

- Лаврентьев Максим Анатольевич, - тот с готовностью протянул руку.

- Шахов Константин Сергеевич, - Шахов энергично пожал ее в ответ. - Можно просто Константин.

- В таком случае, можно просто Максим, - усмехнулся психолог, и они ещё раз пожали друг другу руки.

- Максим, надеюсь, вечером ты свободен? У нас тут сабантуй по случаю моего стукнувшего полтинника, я приглашаю, - сказал Шахов. - В шесть, в ординаторской.

- Спасибо, постараюсь быть, - улыбнулся Максим.

А я случайно посмотрела на часы и поняла, что опаздываю на прием.

- Все, убегаю в консультацию, - бросила я всем и поспешила к лифту.

День выдался не самым тяжелым, без экстренных ситуаций, и мне даже удалось освободиться на полчаса раньше, чтобы помочь девочкам-медсестрам накрыть стол. Наши интерны тоже были приглашены, только Маша отказалась и убежала домой, а Рената с охотой осталась и теперь вместе с нами живенько нарезала овощи.

После шести начали потихоньку подтягиваться остальные приглашенные. Никита все вздыхал, что ему сегодня не удастся оторваться на полную катушку, потому что впереди ещё ночное дежурство. А медсестра Марина вручила ему за это ломтик огурца и стакан апельсинового сока со словами:

- Здоровее будешь.

Психолог Максим всё же тоже пришел, ещё раз поздравил Шахова и сразу подошел ко мне:

- Не возражаете, если составлю вам компанию? Как ни крути, но с вами я знаком здесь дольше, чем с остальными.

- Не возражаю, - улыбнулась я.

Последним в ординаторской появился Кравицкий. Он почти сразу снял пиджак и расслабил галстук, отчего его вид стал менее формальным.

- Ну раз начальство уже тоже на месте, можем официально начинать! - громко объявил Шахов и с хлопком открыл шампанское.

Первые полчаса, как обычно на таких мероприятиях, были шумными, с веселой толкотней вокруг стола и чередой тостов, посвященных имениннику. Потом народ стал потихоньку расползаться по комнате, кучкуясь в небольшие группки, и только Кравицкий какое-то время сидел один, иногда поглядывая в телефон. Ждал момента, когда можно уйти? А может, чьего-то звонка или сообщения? Я вспомнила о некой Татьяне, которая звонила ему утром и с которой он предпочел разговаривать в одиночестве. Я не знала никого с таким именем из его родни или старых друзей. Значит, это точно новая знакомая и, возможно, близкая.

Почему-то до этого момента я не задумывалась над тем, есть ли у Кравицкого кто-то. Он сказал, что не женат, и я восприняла это как «одинок». Но ведь у него могла быть и постоянная женщина, любовница, а может, и не одна. Например, эта Татьяна. Возможно, у них даже все серьёзно…

- Гляньте-ка на нашего интерна, Кристиночка Станиславовна, - толкнула меня в бок медсестра Мила, сидящая рядом на диванчике. - Девка-то не промах, уже Самойлова окучивает.

Я нашла глазами Ренату, которая, и вправду, разговаривала в сторонке с Никитой, откровенно флиртуя. Но главное, Никита, кажется, охотно принимал этот флирт и даже отвечал взаимностью. Это было мало на него похоже, но, кажется, из-за вечных ссор с женой, он решил пуститься во все тяжкие. Только бы не наделал глупостей сгоряча. А вот поведение Ренаты удивляло меньше. У меня уже давно создалось впечатление, что она больше интересуется устройством личной жизни, чем самой интернатурой.

Мила вскоре поднялась и переместилась ближе к столу, а ее место занял наш новый психолог Максим.

- Вы не против? - как всегда вежливо уточнил он.

- Ничуть, - ответила я. И поинтересовалась, для поддержания разговора: - Как вам наш коллектив? Не утомил? Не разочаровал?

- Нет, всё в порядке, - Максим усмехнулся. - Хороший коллектив. Мне показался вполне дружным. Во всяком случае, ничего нездорового или каких-то скрытых конфликтов я не заметил.

- Как психолог оценивали? - я тоже улыбнулась.

- Не без этого, - он тихо засмеялся. - Профдеформация.

- С вами опасно общаться, - заметила я с усмешкой. - Увидите всю подноготную, все темные тайны.

- А у вас есть темные тайны? - Максим шутливо изогнул бровь.

- Смотря какие, - тоже отшутилась я.

Потянулась за стаканчиком с шампанским и вдруг встретилась взглядом с Кравицким. Он по-прежнему сидел в одиночестве и, кажется, наблюдал за мной и Максимом. Сердце екнуло. Я первая отвела глаза и сделала быстрый глоток из стаканчика.

Вдруг кто-то включил музыку, требуя танцев.

- Вы же не против, Роман Валерьевич? - услышала я голос Милы. Она уже стояла около Кравицкого. - Мы негромко, пациенток не побеспокоим.

- Да им самим в радость послушать музыку, пусть развлекаются, - хохотнул Шахов. - Требую медлячок!

Сразу заиграла какая-то медленная композиция на английском. Шахов тут же пригласил Валентину, нашу старшую медсестру, а Рената не упустила возможности вытащить на танец Никиту.

- Может, и мы потанцуем? - бесхитростно предложил Максим.

- Давайте, - я вдруг поняла, что совсем не против этого.

Он поднялся и протянул руку, помогая встать мне. Затем мы присоединились к танцующим. Краем глаза я заметила, что Мила попыталась пригласить Кравицкого, но он отказался, а через пару минут встал и подошел к Шахову. Попрощаться.

- Роман Валерьевич, а вы уже уходите? - окликнула его Мила, и тот утвердительно кивнул ей.

Тогда она подбежала к нему и что-то тихо сказала, он вновь кивнул и обронил:

- Машина на стоянке.

И вышел.

А Мила тем временем, вся раскрасневшаяся и загадочно улыбающаяся, кинулась за верхней одеждой.

- Ваш заведующий, как я понимаю, у вас недавно? - внезапно спросил меня Максим.

- Да, чуть больше недели, - отозвалась я.

Всего неделю, а мне кажется, что прошел целый месяц.

- Заметно, - Максим чуть улыбнулся. - Он всё ещё чувствует себя чужим в коллективе, бессознательно дистанцируется, и его все принимают пока как за чужака, хотя и пытаются делать вид, что это не так. Кроме вас.

- Что? - я встрепенулась от этого уточнения. - Что «кроме меня»?

- Вы ведь с ним были знакомы раньше? - он чуть улыбнулся.

- Да, вы правы, когда-то мы действительно были знакомы, - ответила я, наверное, торопливее, чем следует, - в студенчестве. У нас была одна компания. А потом как-то все разбежались… Кто куда… Ну, вы понимаете, как это бывает…

- Понимаю, - Максим кивнул, выпуская меня из объятий. Песня закончилась. - Спасибо за танец. Было очень приятно.

- Взаимно, - я улыбнулась и показала на стол. - Что-то пить захотелось.

Максим сам налил мне простой воды без газа, и мы отошли к окну. Оно как раз выходило на стоянку. Машину Кравицкого я заметила сразу и даже разглядела его силуэт за рулем. Со ступенек крыльца быстро сбежала Мила, на ходу застегивая курточку. Кравицкий открыл ей дверь со стороны пассажирского сидения, и она тут же нырнула в салон. Вскоре машина тронулась с места, увозя обоих. Я была уверена, что все это мало что значило, но Мила явно рассчитывала на что-то другое. И ее поведение неприятно меня удивило.

- Хорошая девушка, но ищет не там, - заметил Максим, тоже глядя вслед уезжающей машине. - Он довезет ее до метро или куда там она попросила, и все. Притом это будет первый и последний раз. На большее ей и рассчитывать не стоит.

- Вы так думаете? - вырвалось у меня.

- Вы ведь тоже так думаете, - он усмехнулся, внимательно глядя на меня. - Кравицкий не тот тип мужчины, который будет заводить легкомысленные интрижки на работе.

- Как знать? - я несколько нервно передернула плечами. - Мы не виделись много лет, а люди склонны меняться…

- Смотря в чем, - Максим покачал головой.

- Мне, наверное, тоже пора домой, - сказала я, глянув на экран телефона. Почти восемь. - Дочка ждет, и няню надо отпустить, уже поздно… Ещё пока доеду…

- Я вас отвезу, - отозвался Максим. - Я на машине.

- Нет-нет-нет, мне неудобно, - запротестовала я. - Доеду сама, здесь недалеко….

- Тем более, если недалеко, - он улыбнулся. - А я как раз никуда не спешу, и мне это не в тягость.

- Ну ладно, - сдалась я и тоже улыбнулась. - Пойду тогда попрощаюсь с именинником.

- Значит, наш новый психолог вчера тебя отвез до дома? - Женя отсалютовала мне стаканчиком с кофе.

- Для начала: доброе утро, - усмехнулась я, закрывая дверь ординаторской.

- Доброе, доброе, - подруга окинула меня многозначительным взглядом. - Вроде, выглядишь выспавшейся, значит, дальше порога подъезда его не упустила.

- Даже больше скажу: я не дала ему выйти из машины, - я стала расстегивать пальто: сегодня резко похолодало. Похоже, лето всё же решило попрощаться с нами окончательно.

- Какая жестокая девушка! - Женька весело цокнула языком.

- А то ж? Жизнь заставила стать такой! - в тон ей ответила я. - А ты, вижу, уже успела все разузнать о вчерашнем. И кто же у нас слил всю информацию?

- Валентина успела доложить, - хмыкнула подруга.

- Ну кто б сомневался?

Старшая медсестра была ушами и глазами нашего отделения.

- А что ещё она, интересно, рассказала? - спросила я.

- Ну.… Например, о том, что учудила Мила, напросившись на хвост к Кравицкому, - вкрадчиво произнесла Женя и посмотрела на меня испытующе.

Вот оно.

- Ну да, удивила Мила, - нарочито равнодушно отозвалась я.

На самом деле наша медсестричка сегодня так сияла, что я начала сомневаться в верности анализа этой ситуацией Максимом.

- В тихом омуте, - Женя покачала головой. - Жаль, что Кравицкий сегодня в командировке, а то интересно посмотреть на его реакцию после вчерашнего.

- Кравицкий в командировке? - озадачилась я.

- Ты что, пропустила все? - хмыкнула подруга. - Он же ещё в пятницу говорил, что уезжает на два дня во Владивосток, на какую-то конференцию. Никиту, вон, за старшего оставил.

Теперь я начала смутно вспомнить, что такое действительно было.

- Мне что казалось, что он в следующий вторник уезжает, - призналась я.

- Ан-нет, - усмехнулась Женя. - Так что до послезавтра мы без надзора начальства.

- Ох, разгуляемся же, - вздохнула я и стала переодеваться.

- У нас новая поступившая, - сказала мне Мила, передавая карты для обхода. - Срок двадцать недель, вроде, угроза прерывания из-за тонуса. Никита Андреевич ещё не успел ее осмотреть.

- Она в смотровой? - уточнила я.

- Да. И с ней Маша, интерн.

Я кивнула:

- Отлично. А где Рената, не видела ее?

- Да была где-то, - Мила завертела головой в поисках моего второго интерна. - Да вот ещё недавно сидела тут, кофе пила. Она ж после ночной….

- Рената в ночную была? - несколько удивилась я. - Не помню, чтобы я ее оставляла…

- Ну, она так сказала, - Мила пожала плечами.

- Ладно, разберемся, - я забрала все медкарты. - Если увидишь ее, отправь ко мне.

- Хорошо, Кристиночка Станиславовна, - Мила весело улыбнулась и схватилась за зеркальце, поправляя помаду. Мыслями она уже была где-то не здесь.

- Кристина, доброе утро, - не успела я дойти до смотровой, как мне на пути попался Максим. Он, как всегда, улыбался.

- Доброе утро, Максим, вижу, уже осваиваетесь потихоньку, - я показа не несколько папок, которые он прижимал к груди.

- Да, иду беседовать с пациентками, которых вы мне пометили.

- Это замечательно, - я тоже ему улыбнулась и открыла дверь смотровой.

- Ну что тут у нас? - обратилась я уже к Маше, которая хлопотала над поступившей беременной.

- Второй триместр, гипертонус матки, есть признаки укорочения шейки-матки, - быстро отрапортовала Маша.

- Кровотечение?

- Есть, периодами, мажущие, - тут же ответила за пациентку Мария и смущенно улыбнулась. - Просто я все это успела уточнить.

- Молодец, - я кивнула, - но всё же я посмотрю ещё сама, не возражаете? - спросила я у беременной.

- Нет, - та слабо улыбнулась.

- Что ж, Мария, все верно, - похвалила я интерна, когда ее слова подтвердились. - В таком случае, раз вы уже начали вести эту пациентку - продолжайте. Оформляйте ее в стационар, а потом присоединяйтесь ко мне на обходе.

- Хорошо, - Маша попыталась скрыть волнение и сразу села за стол.

Я же отправилась к своим пациенткам. Впереди меня ждали без малого полутора суток дежурства.

*****

День выдался суматошным, ночью тоже удалось вздремнуть лишь полчаса: одной из беременных в стационаре резко стало хуже и потребовалось экстренное кесарево, под утро же к нам ещё одну женщину привезли по скорой с кровотечением.

- Тяжелая выдалась ночка? - сочувственно спросила Женька.

- Бывало и хуже, - отозвалась я, допивая уже второй по счету стаканчик кофе с утра. - Но конца дня уже жду с нетерпением.

- Как я тебя понимаю, - усмехнулась подруга, - мне все это как раз предстоит сегодня.

- Прорвемся, - заключила я и отправила пустой стаканчик в мусорку. - Я в консультацию, ловите меня там, если что.

Пока ждала лифта, решила позвонить Тамаре Васильевне, спросить как у них с Сонькой прошла ночь.

- Все у нас в порядке, Кристиночка, - ответила та. - Не волнуйтесь. Отвела Соню в садик, вечером заберу. Если будете задерживаться, не стесняйтесь звонить, я совершенно свободна.

- Спасибо большое, буду иметь в виду.

- Там ещё в садике поделку попросили сделать к завтрашнему дню, так мы как назад будем идти, соберем желудей и желтых листьев.…

- Замечательно, а мы с ней тогда вместе ее сделаем.

Только попрощавшись с Тамарой Васильевной, я заметила, что жду лифта не одна.

- Доброе утро, - улыбнулся Максим. - Совсем замотались?

- Доброе утро, есть немного, - я с усмешкой качнула головой. - Да что ж к нам лифт никак не едет? - я с некоторым раздражением глянула на скачущие цифры этажей. - Пешком, что ли, идти прикажете?

- Пойдемте вместе, меня тоже уже ждут на первом этаже, - Максим первым направился к лестнице. - А вы куда спешите?

- В консультацию, на третий.

Максим кивнул и продолжил спускаться по лестнице. Через два пролета он вдруг произнес:

- Не хотите вечером на кофе сходить? Хотя, простите.… Вы же после ночной,- он обернулся со смущенной улыбкой, - а к вечеру устанете ещё сильнее.

- Если честно - да, сегодня у меня уже не будет сил, - я тоже улыбнулась, слегка растерявшись от такого внезапного предложения. - Да и по дочке очень соскучилась.

- Тогда, может, завтра? - мы как раз остановились на нужном мне этаже.

Я пожала плечами:

- Почему бы и нет?

- Тогда договорились, завтра после работы, - Максим снова мне улыбнулся и побежал по лестнице дальше.

- Договорились, - отозвалась я ему вслед и свернула в коридор женской консультации.

Это было странное чувство: меня, кажется, пригласили на свидание, впервые за долгое время, а я даже не понимала, рада этому или нет.

Рабочий день близился к концу, часы показывали начало шестого, и я уже считала минуты до того, как можно будет сменить врачебную пижаму на свою одежду, когда в ординаторскую ворвалась запыхавшаяся старшая медсестра Валентина:

- У нас ЧП! К нам скорые везут беременных в критическом состоянии. Через десять-пятнадцать минут будут здесь.

- Там несколько, что ли, беременных? - хмыкнул недоверчиво Шахов.

- Предварительно, десять машин, - Валентина приложила руку к полной груди, пытаясь отдышаться.

- Сколько? - переспросили мы хором с Женей и Шаховым.

- Там что, гендерпати какое-то было? - проворчал Гена Левченко, выглядывая из-за дверки своего шкафчика. Ему надо было уйти на полчаса раньше, и он уже успел полностью переодеться.

- Что такое гендерпати? - обернулся к нему Шахов.

- Вечеринки по случаю оглашения родителям пола будущего ребёнка, нынче это очень модно. Последний тренд, так сказать, - отозвался Гена.

- Да нет же! - нервно махнула рукой Валентина. - Там центр какой-то… Оздоровительный… У них крыша стеклянная обвалилась, и как раз часть над залом, где группа по йоге для беременных занималась… Кажется, так.

- Кошмар какой… - пробормотала я.

- Так а почему везут к нам? У нас же не травматология и не экстренная хирургия! - воскликнула Женя.

- А я-то откуда знаю? - Валентина снова всплеснула руками. - Вроде, часть, самых экстренных и повезли в больницу скорой помощи, а к нам тех, что полегче ранило, потому что мы оказались ближе всего к этому чертову центру! И заведующий, как назло, в командировке. Вот что делать? Не возвращать же скорые?

- Конечно, не возвращать! - Женя хлопнула себя ладонями по бедрам. - Сколько у нас врачей сейчас в отделении осталось? Или уже разбежались все?

- Никита где-то ещё здесь, - сказал Шахов. - Мы с тобой дежурим.

- Меня тоже посчитайте, - приняла я решение. - Я с вами, раз такая ситуация…

Бедная дочка, опять проведет вечер без мамы… Придется звонить Тамаре Васильевне, моей палочке-выручалочке.

- Да черт с вами! Все планы насмарку, - Гена в сердцах шире распахнул свой шкафчик и вытащил обратно свою форму. - Я тоже остаюсь.

- Кристина, раз так, пойди поищи Никиту, - попросила Женя, - а я пока в неонатологию позвоню, тоже попрошу, чтобы не разбегались, мало ли….

- Хорошо, - кивнула я.

В дверях я столкнулась с Машей интерном.

- Что-то случилось? - сразу спросила она. - Медсестры говорят про какую-то аварию в оздоровительном центре…

- Да, к нам везут некоторых пострадавших из группы по йоге для беременных. Не сможешь немного задержаться? - спросила я. - Нам лишние руки не помешают.

- Конечно! - Мария энергично кивнула.

- Спасибо, тогда оставайся пока тут и жди указаний Евгении Александровны.

- Поняла, - Маша снова кивнула.

- Не видела, кстати, Самойлова?

- Никиту Андреевича? Нет….

Нет так нет. Где же ты запропастился, Никитка? Я заглянула в смотровую и процедурную, пробежалась по палатам стационара - никто нигде не видел доктора Самойлова. Я уже собралась вернуться в ординаторскую, надеясь, что мы всё же где-то разминулись, и он уже в курсе случившегося, но тут услышала звуки возни за дверью подсобки, где хранилась всякая ветошь. Подергала дверь - закрыто. И возня прекратилась.

- Никита, если ты там, то выходи, - крикнула я не всякий случай, - у нас в отделении ЧП, это очень срочно!

Послышались тихие чертыхания, снова возня, и вскоре дверь наконец открылась, действительно явив доктора Самойлова, правда, в весьма потрепанном виде. А за его спиной впопыхах застегивала на себе халат раскрасневшаяся Рената.

Вот те на….

Но время на морализаторства не было, поэтому я лишь бросила им сухо:

- К нам едут с десяток скорых с пострадавшими, приготовьтесь их встречать, - и зашагала обратно в ординаторскую.

Мы спустились в приемный покой как раз, когда начали прибывать первые скорые. Пострадавшие все были на разных сроках, несколько шли сами с поддержкой врачей, остальных везли на каталках. Многие были в крови, ссадинах и порезах. И все как одна - напуганные, в слезах.

- Мы к вам доставили самых стабильных, - сообщил один из прибывших врачей.

- Сколько всего? - спросила я.

- Пока двенадцать, но, вроде, ещё двух везут, - ответил тот.

- А сразу шла речь о десяти, - нахмурилась Женя.

Врач скорой на это лишь развел руками.

- Маша, Рената, займитесь пока теми, кто на ногах, - попросила я своих интернов.

Мы же с Женей сразу направились к тем, чье состояние внушало опасение.

Эта ночь была долгой. Из четырнадцати пострадавших пяти пришлось делать кесарево, у одной женщины на восемнадцатой неделе ребёнка сохранить не удалось. Все смотровые и процедурные были заняты до самого утра. Мы, акушеры, наверное, не присели ни на минутку.

Настоящим благословением было, что Максим тоже остался и так же всю ночь оказывал пострадавшим женщинам такую необходимую в их положении психологическую помощь.

Когда же все закончилось, мне казалось, что во мне больше не осталось сил. Глаза закрывались сами собой, не помогал уже даже кофе: две тяжелые бессонные ночи давали о себе знать.

Я присела на диванчик в ординаторской и провалилась в полудрему. Из нее меня выдернула чья-то ладонь, опустившаяся мне не плечо. Я с трудом разлепила веки и увидела склонившегося над собой Кравицкого. Сердце слабо екнуло и трепыхнулось, но на более бурные эмоции у меня не было сил.

- Поднимайся, я отвезу тебя домой, - сказал Кравицкий. Взгляд у него был взволнованный и одновременно уставший.

- У меня сейчас смена началась, - отозвалась я, сдерживая зевок.

- У тебя сегодня выходной.

- Мне вообще-то его никто не давал, - я потерла лицо.

- Я дал, - он вздохнул. - Только что. Давай, поднимайся. Можешь даже не переодеваться.

У меня не было сил ни перечить ему, ни отказывать. Кажется, я даже думать нормально не могла. Мне и самой просто нестерпимо хотелось домой.

И я позволила ему помочь мне подняться. И даже не удивилась, когда он принес мое пальто, а потом так же помог мне надеть его. Сумка тоже как-то сама собой оказалась у меня в руках.

Утренний стылый воздух ненадолго прочистил мозги и немного взбодрил, так что до машины я дошла, почти не отставая от Кравицкого. Он усадил меня на переднее сидение и вскоре сел рядом. Краем сознания я отметила, что в салоне приятно пахло цитрусом.

- Ты разве уже прилетел из командировки? - спросила я. - Все тебя после обеда ждали.

- Я поменял билеты на ночной рейс. Когда узнал, что у вас тут творилось с вечера, - ответил он, заводя машину.

- Да, это была безумная ночка, - криво усмехнулась я и откинула голову на спинку сидения.

- Какой адрес?

- Гранитная, 9.

Я заметила его быстрый взгляд в мою сторону, но больше он ничего не сказал. Никак не прокомментировал, что это тот самый адрес, который он когда-то знал наизусть. И, по всей видимости, помнит до сих пор.

- Кто-то есть дома? - спросил потом.

- Ни-ко-го, - тихо ответила я, отрешенно глядя вперед на дорогу.

- Мама? Папа? - Кравицкий снова посмотрел на меня.

- Мама умерла пять лет назад. Папа два года назад снова женился и уехал в другой город, - отозвалась я без эмоций.

- Прости, - он произнес это почти шепотом. И между бровей у него появилась озабоченная морщинка. - А Ника?

- Ника снимает квартиру с подружками на троих, рядом с универом.

- Ясно, - его взгляд вернулся к дороге, и тогда я украдкой сама посмотрела на него.

Он тоже выглядел уставшим и осунувшимся. У меня вдруг появилось острое желание прикоснуться к его щеке, покрытой легкой щетиной. Но я не могла позволить себе сделать это. Поэтому отвернулась и стала смотреть на проносящиеся мимо дома.

Тепло салона и тихий гул двигателя действовали успокаивающе. Веки снова налились тяжестью, организм наконец сдался перед усталостью, и я провалилась в сон.

Я проснулась уже в своей квартире, на диване в гостиной, укрытая пледом. Часы на стене показывали начало пятого. В квартире стояла тишина.

В памяти замелькали моменты безумной ночи, и я протяжно выдохнула. Как хорошо, что всё уже позади, а я наконец дома и могу насладиться покоем.

Но тут вспыхнуло ещё одно воспоминание, и с меня слетели все остатки сна: Кравицкий дал мне выходной и вызвался отвезти меня домой. Вот только я совсем не помнила, как добралась до того самого дома, как поднималась на лифте и заходила в квартиру. Кажется, я заснула в его машине.… А дальше? Провал.

Я сбросила с себя плед и обнаружила, что до сих пор в медицинской пижаме, в которой уезжала из роддома. Странно, обычно я, даже будучи смертельно уставшей, не легла бы спать в этом, обязательно переоделась бы в домашнее.

Где-то запиликал мой телефон. Я, встрепенувшись, побежала его искать. Он нашелся в сумке. Та странным образом стояла на столике в прихожей, а не висела на специальном крючке, как обычно. Ключи лежали здесь же.

Пока я доставала телефон, он перестал звонить. На экране светился неотвеченный вызов от Жени. Я, переживая, что что-то случилось в отделении в мой «выходной», тут же перезвонила ей.

- Привет, отдохнула? - уставший, но веселый голос подруги слегка меня успокоил.

- Да, - я улыбнулась, - даже слишком. Только что проснулась, представляешь?

- Представляю, - отозвалась Женя и зевнула. - Счастливая. Я тоже мечтаю поскорее закончить эти сутки и отправиться домой баиньки.

- Как вы там сегодня справились? - спросила я, вновь начиная испытывать чувство вины.

- Ты имеешь в виду, без тебя? - она усмехнулась. - Нормально. В штатном режиме. Вместо тебя работал Кравицкий.

- В смысле? - оторопела я.

- В смысле, что он сегодня полностью взял на себя твою нагрузку. Даже в консультации сидел в твои часы. В шоке, да?

- Есть такое, - от волнения я начала мерить шагами прихожую. - И как… он?

- Нормально, справился, - Женька хмыкнула. - А ты сомневалась?

- Да нет…

- А ты ничего мне расскажешь?

- Что именно? - я направилась в кухню.

- Как вы там.… пообщались с Кравицким, например. Он же тебя домой повез, вроде как. Неужели ничего интересного не произошло?

Я переступила порог кухни и замерла: на плите стояла сковородка, а на ее крышке лежала бумажная салфетка, на которой почерком Кравицкого было написано: «Не забудь поесть».

- Его ещё и не было два часа, как вы уехали. Чем вы там занимались, а? - звучал между тем в телефоне голос подруги. - Эй, ты меня слышишь?

- Слышу, - тихо отозвалась я. И, прочистив горло, повторила уже громче: - Слышу. Ничем мы не занимались. И даже не разговаривали толком. Я уснула.

- Что, прям так сразу и уснула? - Женька снова хмыкнула.

- Кажется, да, - я осторожно приподняла крышку.

Сердце екнуло и забилось ещё чаще: там был омлет. Пышный, с помидором, сладким перцем, сыром, обильно посыпанный укропом. Точно такой же он мне часто готовил много лет назад, а я настолько любила этот омлет, что могла слопать одна всю сковородку. Кравицкий ещё посмеивался надо мной, но готовил его снова и снова.

В носу защипало от приближающихся слез.

- Жень, давай я тебе попозже перезвоню, ладно? - хрипло попросила я.

- Ладно, - в голосе Жени проскочила растерянность. - У тебя все в порядке, Кристин?

- Да, всё хорошо, просто вспомнила, что Соньку могу успеть забрать из садика сама, - ответила я уже бодрее. - Когда ещё такая возможность представится?

- А, ну хорошо, тогда созвонимся вечером, - подруга, кажется, поверила.

- Да, обязательно.

Я отложила телефон, взяла вилку и открыла сковороду. Несколько секунд сверлила омлет взглядом, желая и одновременно не решаясь притронуться к нему. Потом всё же отделила один кусочек, положила в рот и закрыла глаза, наслаждаясь тем самым вкусом.

Меня словно отбросило на семь лет назад, в те дни, когда в моей жизни ещё был Кравицкий, и мы вместе строили планы на наше будущее. И казалось, ничто не сможет нас разъединить.

Я опомнилась, когда половины омлета уже не было, и вспомнила, что хотела сама сходить за дочкой в садик. Я быстро набрала Тамаре Васильевне, предупредить, что иду за Сонькой, но услышала в ответ:

- Ой, а я её только что забрала! Утром пообещала, что зайду пораньше и мы сходим на детскую площадку, которая в скверике.

- Тогда я тоже скоро подойду туда, - решила я.

- Хорошо, будем ждать.

Прежде чем отключиться, я успела услышать, как Тамара Васильевна говорит Соньке, что скоро придет мама, и как та кричит в ответ «ура», улыбнулась и побежала переодеваться.

По пути в мои мысли то и дело возвращался Кравицкий. И его омлет. И то, что, по всей видимости, он нес меня, спящую, домой, хотя мог бы просто разбудить. И я не знала, как к этому относиться. Сердце щемило от непрошенной радости, но мозг пытался его утихомирить, убеждая, что это может ничего не значить. И, вообще, к чему эти глупые надежды? Особенно после всех недопонимание и разочарований, случившихся в нашем совместном прошлом.

- Мама! - Дочка кинулась мне навстречу, и я подхватила ее, закружив на месте.

- Как дела в садике? - спросила потом, целуя в прохладные розовые щечки.

- Нормально. Но сегодня давали невкусную пшенную кашу, - Соня наморщила носик. - Я почти ее не ела.

- Печально, что она была невкусной, - я усмехнулась. - И ты осталась голодной?

- Нет, Настя поделилась со мной печенькой!

- Хорошая подруга у тебя, - одобрила я.

- Ага, как у тебя тетя Женя.

- Точно, - я засмеялась и поправила на ней шапочку. - А как поделка? Прости, что я не смогла ее сделать вместе с тобой.

- Прощаю, мамочка, - и она крепко обняла меня за шею. - Мы сделали с Тамарой человечка из шишек. И собачку ему из желудей. В садике всем понравилось.

- Здорово! - восхитилась я.

- Пойдем на качели, мам, - и Соня потянула меня к площадке.

- Тамара Васильевна, вы можете идти, - сказала я няне. - Спасибо, что вчера выручили меня.

- Да не стоит благодарностей, ситуация-то экстренная, - Тамара Васильевна улыбнулась. - Вы же знаете, что мне с Соней сидеть в радость. Как у вас завтра?

- Все по графику пока, ночного дежурства нет, - ответила я, - если, конечно, снова не случится чего-то непредвиденного. Не дай бог. Но Соню в садик точно сама отведу.

- Хорошо, договорились, тогда до завтра, детка, - Тамара Васильевна обняла Соню, после чего пошла в сторону остановки, ну а мы - кататься на качели.

Я давно так не проводила с дочкой время, поэтому радовалась каждой минуте. Погуляв вдосталь на площадке, мы заглянули в магазин неподалеку, затарившись по мелочи, после чего ещё прошлись по скверику и покормили голубей горбушкой от купленного батона, и уже совсем затемно вернулись домой.

Пока я возилась в прихожей с сумками и пакетами, Соня уже умчалась в кухню и вскоре оттуда послышался ее голос:

- Мама, а можно мне скушать то, что в сковородке? Это ты делала?

Я прикусила губу, снова вспомнив, кто на самом деле это готовил, потом ответила:

- Конечно, только руки не забудь помыть.

- Ага! - и вскоре в ванной зашумела вода.

- Вкусно, - выдала свой вердикт Соня, доев все подчистую. - Сделаешь мне потом ещё такое?

Похоже, омлет Кравицкого и ей пришелся по душе…

- Сделаю, - кивнула я. Постараюсь, во всяком случае.

После ужина дочка убежала смотреть мультики, ну а я наконец позвонила Женьке.

- Не спишь ещё? - спросила ее.

- Нет, втыкаю в соцсети, - ответила та. - Потерплю уже до десяти, чтобы не сбить режим.

- И что там в соцсетях?

- Шахов выложил фотки со дня рождения, где вы тусили. О, и ты тут есть! А вот и Кравицкий твой попал в кадр.

- Ничего он не «мой», - проворчала я. Но тоже полезла смотреть те самые фотки.

На языке просто вертелось рассказать подруге об омлете, но я опасалась ее слишком бурной реакции и поспешных выводов.

- Кстати, - вдруг произнесла она, - а ты заходила на страницу Кравицкого?

- Нет, - отозвалась я.

- Странная такая, - фыркнула Женька, - я б давно зашла. Но никогда не поздно. Давай поищем его… И не говори, что тебе не интересно!

- Интересно, - нехотя признала я. И тоже вбила его имя в поисковик.

В профиле оказалось совсем немного личных фотографий. Вот Кравицкий заметно моложе (судя по дате, пять лет назад) в Мюнхене, на Октоберфесте с какими-то приятелями. Ещё одно фото, групповое, датированное позапрошлым годом: он в хирургической пижаме в окружении таких же коллег-хирургов фоне какой-то больницы. Фото с родителями. Фото в машине. Фото на горнолыжном курорте. Здесь он вовсе едва узнаваем в лыжном комбинезоне и темных очках.

- Глянь ты, папка «отмеченный на фото у друзей», - протянула Женька. - Кажется, это фотки со вчерашней конференции, смотри.

Я нашла эту папку, незаметную при первом взгляде, и открыла ее. Действительно, фото совсем свежие. Медицинская конференция, солидные мужчины в деловых костюмах, серьёзные элегантно одетые дамы. Несколько групповых фото. Следом фотографии, видимо, с фуршета. Лица более расслаблены, бокалы с шампанским в руках. И привлекательная блондинка, которую Кравицкий приобнимает за талию, а она по-собственнически положила руку ему на плечо. Блондинка широко улыбается в камеру, Кравицкий тоже выглядит вполне довольным.

Сердце неприятно ковырнуло.

- И кто это у нас такая? - кажется, Женя сейчас рассматривала то же фото, что и я. - Смотри, эта мамзеля и на групповых фото все время рядом с ним. И вот ещё на фуршете. Глянь ты, что делается… Татьяна Смолич, место работы - «Фарммедтехнологии».

Татьяна Смолич. Татьяна… Во рту пересохло. Это она ему звонила перед командировкой. Это с ней он не хотел говорить при всех и уединился в своем кабинете.

- Эй, ты чего молчишь? Живая? - окликнула меня подруга с нотками беспокойства.

- Да тут я, тут, - отозвалась я, потирая переносицу. - Просто задумалась…

- Слушай, ну мало ли что это за Татьяна? - почувствовав перемены в моем настроении, попыталась подбодрить меня Женя. - Может, между ними ничего нет? Или она сама на него вешается?

Я зачем-то тоже зашла на ее профиль. Палец сам нажал на ее личные фото. И от того, что открылось мне, в горле запершило. Там было много Кравицкого. Вместе с этой Татьяной, конечно. В каком-то кафе или ресторане. Вечернее селфи вдвоем на фоне берлинской телебашни. Все тот же горнолыжный курорт, те же места, что и у Кравицкого, только теперь на них присутствовала и эта Татьяна. И вишенка на торте - Татьяна с родителями Кравицкого.

- М-да.… Кажется, всё-таки зря мы сюда зашли, - пробормотала подруга, видимо, сделав те же неутешительные выводы, что и я. - Прости, хотела как лучше. Вечно я лезу не в свое дело…

- Да за что «прости»? - я усмехнулась, плохо скрывая горечь. - Он свободный человек. У него должна быть личная жизнь. Глупо было предполагать, что у него нет женщины. И вот тому доказательство.

И сегодняшнее утро, и омлет сразу как-то померкли на фоне новых обстоятельств. Всё же это ничего не значило. Возможно, просто забота по старой дружбе…

Хорошо, что я не успела рассказать об этом Жене. Теперь бы выглядела глупо в своей беспричинной радости.

Наш разговор как-то больше не складываются, и мы вскоре свернули его, попрощавшись до завтра. Я закрыла все фотографии Кравицкого и этой Татьяны и отбросила телефон в сторону. И вынуждена была признать, что чувствую себя отвратно. Хуже некуда.

Снова зазвонил телефон. Я схватила его, уверенная, что это снова Женька. Забыла что-то сказать или с очередной своей гениальной идеей. Однако на экране высветилось «Психолог Максим». Я немного помедлила, прежде чем принять вызов.

- Кристина? - раздался в динамике его мягкий голос. - Я не очень поздно?

- Нет, Максим, все в порядке, - ответила я.

- Просто хотел узнать, все ли хорошо у вас, - продолжил тогда он. - После столь бурной ночи…

А у меня мелькнула мысль, видел ли он, что я уезжала утром с Кравицким. И если видел, то что подумал? Впрочем, я же на вечеринке Шахова признавалась ему, что мы были знакомы с Кравицким раньше.

- Всё в порядке, спасибо, - отозвалась я. - А вы как? Ведь вы тоже принимали во всем том безумии участие.

- Тоже в порядке, - Максим усмехнулся. - Конечно, в отличие от вас, я не очень привычный к ночным дежурствам, но одна ночь без сна не испортит мне самочувствия, это точно.

- То ли ещё будет, - пошутила я, - в нашем отделении всякое может случиться.

- Я уже это понял, - он снова усмехнулся. - Кристина…

- Да?

- Ваше согласие на кофе ещё в силе?

Я замялась лишь на секунду, прежде чем ответить:

- Конечно.

- Замечательно, - в его голосе я услышала улыбку. - Я уже не стал вас беспокоить сегодня, но тогда, может, перенесем на завтра? После работы.

- Хорошо. Правда, если это будет не очень долго, - решила предупредить я. - Просто я обещала няне, что не буду задерживаться сильно. Я и без того слишком пользуюсь ее добротой в последнее время.

- Я буду рад любому времени, проведенном с вами, - отозвался Максим, и сердце мое екнуло. - Значит, договорились?

- Да, договорились, - уже тверже произнесла я.

- Тогда до завтра, Кристина.

- До завтра, Максим.

Я отключилась и протяжно вздохнула. Не знаю, правильно ли то, что я согласилась на это свидание, но развеяться мне точно не помешает.

В конце концов, я тоже свободная женщина. И имею право на личную жизнь.

С утра зарядил дождь, а я, как назло, забыла зонтик, поэтому, выйдя из метро, почти бежала, чтобы поскорее очутиться под крышей своего роддома. До крыльца оставалось совсем чуть-чуть, перебежать подъездную дорожку, когда мимо меня, окатив водой из лужи, проехал автомобиль. Я выругалась, глядя ему вслед, и вдруг узнала его: этот серенький опелек принадлежал нашему Никите. Машина и правда остановилась на стоянке, но из нее первой выскочила…. Рената. А уж за ней вышел сам Никита, и оба, смеясь, припустили к крыльцу. Зонта у них тоже не было.

Я подождала, пока они уедут в одном лифте, и поехала на втором.

По идеи, вся эта ситуация не должна была меня касаться, но Никита был нам всем вроде как не чужим, да и репутацию гулящего мужа никогда не имел, поэтому неприятный осадок от происходившего всё же присутствовал. Поэтому, когда мы с ним остались одни в ординаторской, я как бы невзначай поинтересовалась:

- Как у тебя с женой дела?

- Никак, - он старательно отводил глаза.

- Не помирились, значит?

- Я, наверное, съезжать от нее буду, - голос Никиты стал напряженным.

- Ясно, - ответила я. - Один собираешься жить или с Ренатой?

Он сразу набычился:

- Это мое дело, тебе не кажется?

- Конечно, ты прав, - вздохнула я. - Просто подумай на досуге, действительно ли это то, что тебе сейчас нужно.

Я не стала дожидаться его ответа и вышла из ординаторской. И как по заказу наткнулась на Кравицкого. Сердце сразу ухнуло вниз, а потом забилось где-то в животе. Вместе с откуда-то взявшимися бабочками.

- Привет, - поздоровался он со мной первым.

- Привет, - отозвалась я, кашлянув.

- Отдохнула вчера? - его лицо оставалось серьёзным, и только глаза улыбались.

Я кивнула. И сказала после секундной паузы:

- Спасибо. И за выходной, и за…. омлет.

- Надеюсь, не пересолил? - Кравицкий усмехнулся.

- Нет. Он был вкусным, - я тоже чуть улыбнулась.

- Значит, не растерял сноровку.

- Похоже, что нет.

И в тот миг же мне прилетела мысленная оплеуха: «Татьяне он тоже готовит омлет?» - и я сразу вернулась на землю. В настоящее.

- Я пойду, у меня обход, - бросила, уже не глядя на него, и поспешила прочь.

- Кристина Станиславовна? - вдруг кто-то окликнул меня.

Я остановилась и обернулась. Молодой долговязый мужчина с букетом цветов, улыбается во все тридцать два.

- Слушаю?

- Это вам! - и он вручил букет мне.

- Спасибо, но…. - я несколько растерялась.

- Я муж Кати Василенко, ее сегодня выписывают.

- Василенко? - я наконец начала понимать. Это ведь та самая девушка с анальгезией!

- Да! Я как раз приехал из командировки. И хотел поблагодарить за Катю и сына, - мужчина тоже взволнованно топтался на месте и будто не знал, куда деть свои руки. - Вы спасли их. Даже не знаю, что ещё сказать…

- Главное, берегите свою жену и сына, сейчас они будут особенно в вас нуждаться, - я улыбнулась.

Мужчина тряхнул головой:

- Буду! И вот ещё, чуть не забыл, - тут он смущенно сунул мне в руку ещё какой-то пакет и, не оставляя мне возможности что-то сказать в ответ, быстро направился к лестнице.

Пакет был тяжелый, и я даже могла предположить, что там. Заглянула и усмехнулась: ну точно! Зато сегодня будет с чем пить чай. И не только его. Шахову тут точно кое-что придется по душе.

С Максимом я увиделась только в обед. Он догнал меня в буфете и встал рядом в очереди.

- Наконец-то свободная минутка, и я вижу вас, - сказал он с неизменной улыбкой.

- Много работы? - усмехнулась я.

Максим кивнул:

- И вся бумажная. Терпеть не могу ее.

- Как я вас понимаю, - и мы вновь обменялись улыбками.

- Во сколько вы заканчиваете сегодня? - задал он уже вопрос ближе к делу.

- В шесть, - ответила я, думая о том, что утренний дождь испортил мне сегодня всю прическу. А ведь я, памятуя о приглашении Максима на кофе, даже пыталась уложить волосы перед выходом…

- Отлично, я тоже освобождаюсь в это же время. Значит, буду ждать вас у лифтов, подойдет?

- Конечно, - я кивнула. - Давайте у лифтов.

С каждым часом наше свидание становилось все реальнее, а я - взволнованнее. Женька, будь она сегодня на смене, точно бы пошутила на этот счет и обвинила бы во всем мое затворничество в последние несколько лет. И я бы не смогла с ней поспорить.

Видимо, звезды сегодня решили сложиться для меня удачно, потому что мне повезло раздобыть плойку у одной из медсестричек, которая случайно забыла ее на работе, когда шла с кем-то в театр. Так что волосы я всё же смогла привести в порядок, оставалось только освежить макияж и переодеться.

То ли от волнения, то ли из-за своей дурацкой пунктуальности, но у лифтов я оказалась раньше Максима и маячила там, привлекая внимание всех проходящих, как новогодняя елка. В груди екнуло, когда на площадке перед лифтами появился Кравицкий. Я застыла под его внимательным оценивающим взглядом.

- Идешь куда-то? - поинтересовался он несколько напряженно и нажал на кнопку лифта.

Я просто кивнула.

- Красивая прическа, - на его губах мелькнула улыбка. - Тебе очень идет.

- Спасибо, - я тоже чуть улыбнулась.

- Только здесь что-то размазалось немного, тушь, наверное, - и я не успела опомниться, как Кравицкий осторожно провел пальцем по моей скуле. От этого простого прикосновения перехватило дыхание и по телу разбежались мурашки.

- Кристина? - раздался голос Максима, и Кравицкий сразу отдернул руку, а к моим щекам прилил жар. Точно мы подростки, которых застали за чем-то неприличным.

Но Максим, если и был в замешательстве от этой картины, быстро с ним справился и продолжил как ни в чем не бывало:

- Простите, немного задержался. Отвлек один звонок.

- Ничего страшного, я сама только пришла, - соврала я с улыбкой.

Открылись двери лифта, и мы втроем зашли в него. Ехали в напряженном молчании. Я уставилась себе под ноги, чтобы не выдать, насколько сейчас нервничаю.

- До свидания, Роман Валерьевич, - легко попрощался с Кравицким Максим.

Тот ответил ему кивком и быстрым шагом направился к стоянке.

- Кристина, нам туда, - Максим тоже показал на стоянку, - моя машина в правом ряду.

Он открыл мне дверцу, сам обошел автомобиль, что-то взял с заднего сидения и наконец сел за руль.

- Это вам, - Максим протянул мне крупную алую розу на длинном стебле.

- Спасибо, - не ожидая этого, я немного растерялась. Потом вдохнула сладкий цветочный аромат и улыбнулась.

Было приятно, что Максим специально заранее где-то купил эту розу. И мне нравилось, что она одна - сдержанно и элегантно. Если бы он подарил мне большой пафосный букет, меня бы, наверное, это смутило ещё сильнее и заставило почувствовать себя обязанной, что ли. И показало бы его как человека, любящего пускать пыль в глаза. А на такое после мужа у меня стойкая аллергия.

- Итак, куда мы едем? - поинтересовалась я.

- Покажу вам одну симпатичную кофейню. Там варят потрясающий кофе по-восточному, по всем правилам, прямо на песке, - ответил Максим. - Здесь недалеко.

- С удовольствием попробую кофе по-восточному, - отозвалась я.

- Кстати, там делают не менее вкусный горячий шоколад, - Максим лукаво улыбнулся.

- О, вы заставляете делать меня мучительный выбор! - засмеялась я. - Одинаково люблю и кофе, и шоколад!

- Можно и не делать выбор, а взять сразу и то, и то, - он тоже засмеялся. А потом почти без перехода предложил: - Как вы относитесь к тому, чтобы перейти на «ты»?

- Мне кажется, мы вполне достаточно знакомы для такого серьёзного шага, - пошутила я.

- То есть это - «не против»? - Максим весело прищурился.

- Однозначное «не против», - заверила я.

Вскоре Максим припарковал автомобиль на небольшой стоянке в начале старой улочки, уходящей вниз.

- Придется немного пройтись, потому что около самой кофейни нет парковки, - извиняющимся тоном предупредил Максим.

- С удовольствием пройдусь, - ответила я с усмешкой. - Дождя нет - и это уже большая радость.

- Не могу не согласиться, - Максим тоже усмехнулся.

Мы стали спускаться вниз по узкой улице. То и дело нам на пути попадались небольшие магазинчики с милыми витринами, а ещё через несколько метров мы поравнялись с рестораном. Даже я, давно нигде не бывавшая, оттого и не в теме, какие места сейчас популярны, с первого взгляда поняла, что именно этот - модный и дорогой. Я невольно замедлила шаг, рассматривая через большие окна интерьер, классический, с атмосферой дорогого салона дореволюционной эпохи. На столах с белоснежными скатертями даже стояли изысканные канделябры с зажженными свечами, а резные стулья были обиты цветочным шелком.

Мой взгляд случайно скользнул по парочке, что сидела за одним из таких столиков, и я замерла на месте. Это была Ника, моя младшая сестренка, а напротив нее расположился солидный мужчина, старше ее вдвое.

- Что случилось? - спросил Максим.

- Там моя младшая сестра, - ответила я, не отрывая взгляда от Ники. Кавалер тем временем накрыл ее руку своей и стал поглаживать пальчики. - С каким-то мужчиной. Не подумай ничего такого… Просто… Последнее время она стала очень скрытной. Все, что я знала, у нее появился новый парень, но она впервые не спешила меня с ним знакомить, увиливала, и тут я, кажется, поняла почему…

Между тем Ника внезапно повернула голову и увидела меня. Ее глаза распахнулись в удивленном испуге.

- Хочешь, мы тоже зайдем туда ? - предложил Максим. - Хотя я бы в этой ситуации не советовал этого делать…

- Нет-нет, - запротестовала я.

Тут Ника сказала быстро что-то своему спутнику, подхватилась с места и куда-то побежала. Оказалось, на улицу.

Она выскочила на крыльцо, вся взвинченная, испуганная и одновременно злая.

- Что ты тут делаешь? - сразу накинулась на меня сестра. - Ты следила за мной?

- Упаси боже, Ника! - я от такого неожиданного потока обвинений тоже невольно приняла оборонительную позицию. - Я просто проходила мимо. Шла в другое место, тут случайно увидела тебя. Кто этот мужчина? Ты с ним встречаешься?

- А если и так? - Ника с вызовом посмотрела на меня.

Я же отметила, что почти не узнаю ее, так непривычно она была сегодня одета: облегающее сексуальное платье, высокие каблуки, распущенные волосы и красная помада. А ещё явно дорогое кольцо на правой руке. Моя прежняя сестра предпочитала джинсы, кроссовки, высокие хвосты и минимум макияжа даже на свидания, эта же девушка была чужой.

- Я просто думала, что у нас нет друг от друга секретов, - заметила я. И уже более примирительно добавила: - Кстати, красивое платье.

- Это мне Арсений подарил, - все с тем же вызовом ответила Ника. - И туфли, и колечко.…

- И помаду, - тихо добавила я, ощущая какую-то неправильность происходящего.

- И помаду, - подтвердила сестра.

- Что тут происходит? - на крыльце появился тот самый мужчина, и Ника сразу подобралась, растянула губы в улыбке.

- Ничего, - быстро ответила она, хватая его под руку и прижимаясь к его плечу. - Просто случайно встретила сестру. Представляешь, какое совпадение? Она шла мимо и увидела меня…

- Сестра? - мужчина перекатился с пятки на носок. И улыбнулся. Взгляд его при этом оставался холодным и оценивающим. - Приятно познакомиться.

- Взаимно, - отозвалась я. И тоже окинула его взглядом: дорогой костюм, галстук, классическая стрижка, льдистые голубые глаза, волевой подбородок, натянутая улыбка на узких губах.

- Пойдем, - сказал этот Арсений сестре.

- Да, иди, - ответила она ему, глядя при этом на меня и уже не так враждебно, - я сейчас вернусь.

Но тот повторил жестко, с нажимом:

- Идём. - И добавил вроде как с заботой: - Ты замерзнешь.

Ника подняла на него глаза и покорно кивнула, а после, не прощаясь, отправилась с ним обратно в ресторан.

- И мы пойдем, - сказала я Максиму, пряча свое беспокойство. - Прости за эту сцену. Надеюсь, она не испортит наш вечер.

- Ничуть, - он улыбнулся. - Тем более мы уже почти пришли.

И правда, стоило завернуть за угол, как мы оказались у входа в ту самую кофейню. Внутри нас сразу окутало теплом и умопомрачительными ароматами кофе, специй и выпечки.

- Выбирай, что будешь? - Максим показал на витрину с десертами.

Я остановилась на фисташковом эклере, а в вопросах кофе доверилась вкусу Максима.

- Это потрясающе! - восхитилась я, когда сделала первый глоток.

- Рад, что тебе понравилось, - улыбнулся он.

Я должна была наслаждаться и кофе, и компанией, однако мои мысли то и дело ускользали к Нике. И, конечно же, это не укрылось от Максима.

- Тебя тревожит ситуация с сестрой? - прямо спросил он.

- Прости, - вздохнула я, - но она действительно не выходит у меня из головы. Понимаешь, мама умерла, когда ей было пятнадцать, и все эти годы…

- Ты заменяла ей маму, - кивнул Максим. - И ты до сих пор чувствуешь ответственность за нее.

- Можно сказать и так, - вздохнула я. - Понимаю, что она уже не девочка, может сама принимать решения, но… В общем, мне не нравится, что она с этим мужчиной, - быстро добавила я. - И дело не в разнице в возрасте, хотя и это тоже. Просто… Он какой-то настораживающий… И Ника с ним совсем другая…

- И ты права, - вдруг сказал Максим.

- Что? - я вскинула на него удивленный взгляд.

- Во всяком случае за те несколько минут, что я за ним наблюдал, могу сказать, что с ним действительно нужно быть настороже. Боюсь, это человек, склонный к абьюзивным отношениям. Властность, доминирование, игнорирование чужих чувств - все это он успел проявить за ту пару минут. Уже заметно, как он делает твою сестру удобной себе, подавляя : сам одел по своему вкусу, привел в место, указывающее на его статус и одновременно усиливающее в неискушенной девушке неуверенность в себе, опять же властный приказ идти с ним немедленно…

- И что же делать? - мне стало не по себе от этого разбора.

- Пока ничего. Ну уж точно не пытаться вразумить сестру. Она сейчас находится в стадии очарования и отрицания, и что бы ей ни говорили про её мужчину, будет восприниматься в штыки. Он же пока использует тактику пряника: красиво ухаживает, дарит подарки, привязывая к себе крепче. Ну и… Постелью, возможно, тоже. Люди такого склада часто хорошие любовники, правда, могут использовать секс тоже как один из способов манипуляции и устраивать партнеру эмоциональные качели и в этой сфере… Прости, что говорю о таких интимных вещах, - Максим чуть улыбнулся. - Но это немаловажный аспект для понимания.

Мне, конечно, трудно было представить свою маленькую сестренку, занимающейся любовью, это смущало, но Максим был прав - это часть жизни, да и Ника уже успела расстаться с невинностью к своему двадцати одному году, так что…

- Пока просто наблюдай за сестрой. И не отталкивай, если она придет за помощью, - продолжил Максим. - И да. На мою помощь тоже всегда можешь рассчитывать, как психолога и как.… друга, - он улыбнулся.

- Спасибо, - я тоже улыбнулась ему и коснулась его руки. - Спасибо…

И он легонько сжал мою руку в ответ.

Ближайшие несколько дней Ника мне не писала, и я, помня о совете Максима, ее тоже не доставала своим вниманием. Я видела, что сестра бывает «в сети», даже делала какие-то репосты себе на страницу, и это немного успокаивало: значит, как минимум она жива и здорова.

С Максимом мы, конечно, сблизились после того вечера, но пока наши отношения колебались на грани «дружбы-симпатии». Иногда он мне звонил вечером, спросить, как дела, на работе же мы пару раз вместе забегали в буфет пообедать.

Свой выходной я провела с дочкой. Наконец мы вместе сделали очередную поделку в садик и сходили в ее любимый парк развлечений.

Утром очередного рабочего дня у меня оказалось немного лишнего времени, и я решила заскочить в кондитерскую недалеко от нашего роддома и купить кое-что из свежей выпечки, чтобы попить кофе с Женькой, которая сегодня была в ночную смену. Я уже предвкушала, как она обрадуется своему любимому круассану с миндальным кремом, поэтому запорхнула в ординаторскую с улыбкой на лице. И тут же ее погасила. Потому что подруга плакала.

- Жень, что случилось? - я сразу бросилась к ней и села рядом на диванчик. Судя по воспаленным глазам, смывшейся туши и красному носу, плакала она уже давно.

- Ничего, - Женька высморкалась в бумажный платочек.

- Ну конечно! - нахмурилась я. - Кого ты обманываешь? По пальцам можно посчитать, сколько раз я видела тебя в слезах. Так что рассказывай.

- Сегодня на смене ребёночка у одной пациентки не смогли спасти, - всхлипнула она.

Я посмотрела на неё озадаченно:

- Это печально, конечно, но случается в нашей работе. И на твоих руках это происходит ведь не в первый раз. Вспомни даже хотя бы недавний случай с беременными, на которых крыша обвалилась в спорткомплексе. Там тоже не все новорожденные выжили, к сожалению. У меня, конечно, тоже каждый раз сердце разрывается в такие моменты, но…

- У меня ещё тест отрицательный, - выдавила из себя Женька, и из ее глаз снова хлынули слезы.

- Тест? - я сразу не поняла, о чем она. А потом у меня внутри все упало. - Ты сделала тест?

- Да. Одна полоска, - подруга судорожно вздохнула. - Понимаешь, снова одна полоска!

Я обняла ее и притянула к себе, и она уже зарыдала у меня на плече.

- Может, ещё рано для теста? - тихо спросила я. - Или он плохой?

- Не рано, уже больше двух недель прошло, - сквозь всхлипы ответила Женя. - И я сделала три теста разных фирм. Везде одна полоска.

- А анализ на ХГЧ? Тесты ведь могут не опередить на ранних сроках.

- Сдала несколько часов назад, девочки ещё не принесли результат, у них завал…

- Значит, нужно дождаться его.

И именно в этот момент затрезвонил внутренний телефон. Я первая дотянулась до него, но Женя вырвала у меня трубку:

- Да! Да, Лена… Спасибо, - и по мере того, как она говорила, ее глаза вновь наполнялись слезами. Она отдала мне трубку и закусила губу. - Теперь точно все. Анализ отрицательный.

- Жень.… - я, зная, как это было важно для подруги, сейчас не находила никаких слов поддержки. Все, что бы ни сказала, не уменьшило бы ее боль, поэтому я просто снова обняла ее.

- Я не знаю, как сказать Вите, - хрипло произнесла она. - Это ведь была последняя попытка, понимаешь?

- Может, стоит сходить к другому репродуктологу? - я говорила, поглаживая её по плечу. - Ну вдруг…

- И он откуда-то возьмет у меня лишние яйцеклетки? - подруга хохотнула сквозь слёзы. - Я пустоцвет, как говорила моя бабушка, пустоцвет….

Дверь внезапно открылась, и в ее проеме появился Максим. Он собирался что-то сказать, но, увидев картину, открывшуюся ему, со свойственной ему деликатностью произнес:

- Прошу прощения, я позже загляну, - и закрыл дверь.

Женя между тем высвободилась из моих объятий и громко высморкалась в новый бумажный платочек, потом стала вытирать слезы с лица.

- Что-то я распустилась совсем, - вздохнула подруга. - Просто… Я ведь действительно надеялась… - она запрокинула голову и часто заморгала, чтобы не дать набежать очередным слезам. - Теперь надо как-то смириться с тем, что есть.

- Ты же знаешь, что я всегда с тобой, - я положила руку ей на плечо.

- Я знаю, спасибо, - Женя слабо улыбнулась в ответ и похлопала меня по этой руке. - А теперь иди… К своему психологу, - она хмыкнула. - Может, он важное что хотел тебе сказать. А ты тут мне сопли вытираешь.

- Твои сопли важнее, - усмехнулась я.

- Ну вот, видишь, их уже нет, - Женя показала на свое лицо. - Так что иди. Только, надеюсь, я первой узнаю, если тебе сделают предложение?

- Что-то ты торопишь события, - на этот раз хмыкнула я. - И, конечно, ты узнаешь первая, если такое фантастическое событие свершится.

Как оказалось, Максим далеко не ушел, а разговаривал в коридоре с одним из врачей неонатологии. Увидев меня, он быстро свернул беседу и подошел.

- У Жени случилось что-то серьёзное? - спросил он. - Может, нужна помощь?

- Даже не знаю, - вздохнула я. - Она делала ЭКО, и оно оказалось не успешным. Опять. Это уже не первая их с мужем попытка и, как говорит ее репродуктолог, была последней. Больше он не дает шансов. Так что… Ей сейчас очень тяжело.

Максим сочувственно покачал головой:

- Я могу поговорить с ней.

- Попробуй, - я кивнула. - Может, действительно, ты, как специалист, найдешь слова, от которых ей станет хоть чуточку легче.

- Она в ординаторской сейчас?

- Да, но скоро может уйти, она после суточного… - я запнулась, когда из своего кабинета вышел Кравицкий.

Он окинул нас с Максимом взглядом и, сухо поздоровавшись, прошел мимо. Вообще, в последние дни наши отношения стали ещё больше натянутыми. И если раньше его избегала в первую очередь я, то теперь и он стал это делать. Общались тоже сугубо по работе. Наверное, следовало радоваться, ведь именно к этому я стремилась изначально, однако каждый раз после такой холодной встречи с ним на душе становилось паршиво.

- Тогда попробую подловить ее до ухода, - голос Максима отвлек меня от моих мыслей.

- Хорошо, - я чуть улыбнулась. - Да, а ты что-то хотел, когда заходил к нам?

- Да, спросить, когда у тебя выходной, - он тоже улыбнулся. - Хочу на этот раз пригласить тебя на ужин.

- М-м-м-м, заманчиво, - ответила я с усмешкой и задумалась. - Дай прикинуть, когда у меня свободный день по графику… Сегодня и завтра обычная смена, послезавтра иду на сутки, а потом у меня полноценный выходной.

- Отлично, тогда будем ориентироваться на этот день, - Максим заговорщицки подмигнул мне и направился в ординаторскую к Жене, а я - на обход.

Не знаю, о чем Максим разговаривал с Женей, но когда она, чуть позже, уходила домой, то выглядела уже не такой подавленной.

Я проводила ее до первого этажа и обняла на прощание:

- Созвонимся. Для тебя я на связи всегда.

Женя благодарно кивнула и поспешила на улицу, где ее должен был ждать Виктор на машине.

Когда я вернулась на свой этаж, снова наткнулась на Кравицкого. По традиции он стоял у дежурного поста и что-то изучал в отчетных журналах. Я не собиралась задерживаться рядом с ним, но вдруг раздался истеричный голос:

- Кто тут доктор? Срочно позовите доктора!

Все, кто был в коридоре, конечно же, обернулись на крик женщины, вбежавшей в отделение. Она была лет пятидесяти, невысокая, полноватая, в скромной одежде и платочке, завязанном под подбородком.

- Зачем вам доктор и кто вас сюда пустил? - спросил Кравицкий, отрываясь от своего дела.

- Мне нужен доктор моей дочки! Она у вас тут лежит! - женщина вся раскраснелась от эмоций.

- Часы посещения пациентов с пяти до семи, - Кравицкий показал на расписание стационара. - В другое время здесь находиться нельзя.

- А мне нужен доктор, срочно! И я не уйду, пока не увижу этого изверга! - продолжала кричать та.

- Та-а-а-ак, - протянул Кравицкий, потирая переносицу. - Для начала успокойтесь. Чем этот, как вы опрометчиво выразились, «изверг», заслужил такое обращение к себе?

- Он собирается сделать дочке… как там это? - она наморщила лоб. - Кесарево, вот! А я запрещаю это делать! Это грех! Большой грех!

- Как фамилия вашей дочери? - встряла я.

- Равкина! Света Равкина по мужу она! - И тут же запричитала, крестясь: - Ох ты ж, господи, грех-то какой….

- Это моя пациентка, - сказала я, обращаясь к Кравицкому. - У нее нижнее предлежание плаценты, тридцать шесть недель, после утреннего осмотра я поставила ей кесарево на два часа дня.

- Вы слышали? - Кравицкий посмотрел на женщину. - У вашей дочери серьёзные показания для кесарева сечения. Она сама не родит.

- Родит! Ещё как родит! С божьей помощью! - та снова размашисто перекрестилась. - Так что мы отказываемся от вашего кесарева! Я знаю, мы имеем право на отказ! - и она воинственно выпятила грудь.

- Мама? - послышалось тихое. И к нам медленно вышла сама Светлана Равкина. Ее живот казался просто огромным по сравнению с худеньким телом и тонкими ножками, и сама девушка было бледной, с залегшими тенями под глазами. Исходя из анализов, с гемоглобином у нее тоже были большие проблемы.

- Светочка, - женщина кинулась к ней, - я пришла тебя спасти! Никакого кесарева не будет, такого греха на твоей совести мы не допустим!

- Светлана, - я внимательно посмотрела на беременную, - мы же с вами всё обсудили.… Это очень серьёзно.

- Света, скажи им! - ее мать вцепилась в ее руку.

И девушка, опустив глаза, тихо сказала:

- Я передумала. Я отказываюсь делать кесарево.

- Вы понимаете, что может умереть не только ваш ребёнок, но и вы? - Кравицкий тоже в упор смотрел на пациентку, игнорируя ее мать. - Вы осознаете, какой это риск?

- Ты не умрешь, не умрешь, бог не даст, - мамаша продолжала дергать дочь. - Пиши отказ.

- Светлана, я могу поговорить с вами наедине? - предприняла я ещё одну попытку образумить пациентку.

- Нет! Несите документы на отказ! - встряла мамаша.

- Светлана? - повторила я с нажимом. - Это только вы должны решать, понимаете? Это ваша ответственность.

- Я пишу отказ, - так же тихо проговорила Светлана.

Я заметила, как на щеках Кравицкого заходили желваки. Он думал несколько секунд, потом кивнул медсестре:

- Полина, принесите форму отказа.

- Они же из секты какой-то, - услышала я, как шепнула та. - Неужели нельзя что-то сделать?

- Нет. В нашей стране по закону пациент имеет право отказаться от любого медицинского вмешательства, в том числе и от кесарева сечения, - жестко и не понижая голоса ответил Кравицкий. - Просто нужно получить подтверждение, что он осознает все риски, связанные с этим, и берет за это ответственность на себя, - говоря это, он вновь посмотрел на Светлану. - В том числе и за жизнь ребёнка. Давайте, Полина, не задерживайте всех нас. Девушке ещё рожать самой, Кристине Станиславовне принимать у нее роды, а матушке - молиться богу, чтобы ее дочь и внук остались живы.

Полина ещё раз покосилась на Светлану и ее полоумную мамашу и достала нужный бланк.

- Подписывайте, - Кравицкий подвинул бумагу к краю и положил на неё свою ручку.

- Светлана, - я умоляюще посмотрела на девушку, но ту мать уже тащила к дежурной стойке, где лежал документ.

Светлана медленно, дрожащей рукой, расписалась.

- Вот так, умница! - мать ее аж засветилась вся, а мне ее захотелось стукнуть чем-то тяжелым.

- Теперь, Светлана, возвращайтесь в палату, - Кравицкий с преувеличенным равнодушие забрал бумагу, - а вы, мама, - произнес он подчеркнуто, - покиньте отделение. Напоминаю, что здесь вам находиться запрещёно.

Светлана все так же медленно направилась в сторону палат, а мамаша, туже затянув на голове свой платок, поплыла было к лифтам, как вдруг….

- Охх! - вскрикнула Светлана и согнулась, хватаясь за живот. Из-под сорочки по ее ноге потекла струя околоплодных вод с кровью.

Чёрт!

Мы с Кравицким бросились к ней одновременно.

- Каталку! - крикнула санитару Полина.

- Господи! Господи! - запричитала снова мамаша и стала неистово креститься.

- В смотровую! - попросила я санитара, который уже помогал корчащейся от боли Светлане лечь на каталку.

- Тебе нужна помощь? - спросил Кравицкий.

Я встретилась с его обеспокоенным и одновременно заботливым взглядом.

- Пока нет, - ответила чуть сорвавшимся голосом. - Сейчас быстро гляну на УЗИ и буду решать, что делать.

- Господи помилуй! Господи помилуй! - мамаша тем временем уже успела упасть на колени и теперь, молясь, натурально билась головой об пол.

- Полина, позови кого-то из санитаров, чтобы увели ее отсюда! - гаркнул Кравицкий. - Пусть бьет свои поклоны в другом месте.

- Света, - быстро сказала я, как только мы остались одни в смотровой, - вы ещё можете написать согласие на кесарево. А тот отказ улетит в мусорку. У вас состояние критическое. Вы не родите этого ребёнка и истечете кровью сами. Плацента сама не сдвинется, даже по воле бога. Ваш малыш умрет, он просто задохнется без возможности выйти наружу, и его тоже никакая высшая сила не воскресит. Но мы можем спасти и его, и вас, если позволите провести операцию. Всего один надрез - и вы оба живы. Вы даже будете находиться в сознании, помните, я говорила вам об этом?

Светлана коротко кивнула. А потом сдавленно, превозмогая боль, произнесла:

- Я не хочу, чтобы мой малыш умер, - и из ее глаз хлынули слезы.

- Тогда помогите мне спасти его, - я уже сама чуть не плакала.

И она снова кивнула:

- Я согласна.

И уже теперь я вполне искренне вознесла благодарность высшим силам.

Дальше все нужно было делать быстро, благо операционная была уже готова для планового кесарева, как и команда врачей. Пока шла операция, Светлана плакала и беззвучно молилась. А когда ребёночка извлекли на свет, и он издал первый крик, больше похожий на хрип, она спросила со страхом:

- Живой?

Малыш в ответ закричал звонче и увереннее, и я ответила, не скрывая облегчения: - С ним все в порядке, мамочка.

Ребёнка передали неонатологам, и вскоре, после наложения всех швов, и саму Светлану увезли в реанимационную палату отходить от анестезии.

Я вышла из операционной и устало прислонилась к стене, прикрыв глаза. Где-то рядом раздались шаги, и до моего носа долетел аромат кофе. Я открыла глаза и тут же подобралась. Кравицкий. Он молча протянул мне стаканчик с кофе.

- Спасибо, - сказала я, не отказываясь. Сейчас это было именно то, что мне нужно.

- Всё хорошо прошло? - спросил он.

- Надеюсь, что да, - вздохнула я. И с горечью усмехнулась. - А ведь это могла быть просто плановая операция, если бы не мать этой пациентки. Кстати, где она?

- Во всяком случае уже не в нашем отделении, - Кравицкий тоже усмехнулся. - Может, пообедаем вместе?

Переход был таким резким, что я опешила и растерялась. А после чуть в порыве не согласилась, но вдруг вспомнила, что обещала сходить на обед вместе с Максимом.

- Нет, извини, - ответила я, отводя глаза. - Я сегодня взяла перекус с собой.

- Понял, - он улыбнулся, - пообедаю один, - и пошел прочь.

Я, закусив губу, проводила его взглядом.

- Уже освободилась? - около меня вырос Максим. - Можем идти на обед?

- Максим, прости, у меня, наверное, сегодня не получится, - ложь сама сорвалась с губ. - Нужно срочно заполнить кое-какие бумаги. Так что иди, наверное, один, - и я, не дожидаясь его реакции, направилась в ординаторскую.

- Спасибо, что согласилась посидеть с Сонькой, - встретила я Нику на пороге своей квартиры. - Если бы она не простыла, я бы тебя не беспокоила.

- Да ладно, это ж моя племяшка, - сдержанно ответила та, заходя в прихожую и начиная раздеваться.

- Тамара Васильевна обещала освободиться до двенадцати, - продолжала я, торопливо забирая у неё куртку и вешая ее на плечики. - И тебя отпустит.

- Мелкая ещё спит? - Ника заглянула в детскую.

- Да, не хотела ее будить, пусть отсыпается пока. Вот уж обрадуется, увидев тебя! - я усмехнулась. - Для неё это будет сюрприз. Ты пока руки мой, а я пойду кашу доварю, как раз покормишь ее на завтрак. И сама можешь поесть.

Признаться, я была удивлена, что Ника согласилась приехать. После того случая у ресторана мы общались с ней очень натянуто, можно сказать, вообще никак, и вчера вечером я позвонила ей после долгих колебаний, почти ни на что не надеясь. Но она всё же пришла, правда, все такая же настороженная, словно каждую секунду ждала от меня порицаний. Но я несмотря на все переживания за нее твердо решила держаться и ничего сама не спрашивать о том типе и вообще ее личной жизни.

- У вас уже затопили, что ли? - сестра вошла в кухню, стягивая через голову толстовку и оставаясь в одном топике. - Ну и жарища!

- Да, как раз позавчера включили отопление, - я усмехнулась и сняла кашу с плиты. - А у вас разве нет?

- Да вроде нет, - ответила она, пожимая плечами и тем самым привлекая мое внимание к ее правому предплечью, где виднелся небольшой, но хорошо заметный синяк.

- Откуда у тебя это? - я попыталась скрыть в голосе волнение.

- Да ерунда, о косяк дверной ударилась, - отозвалась Ника даже вроде как весело. - Шла ночью сонная в туалет и врезалась.

- Бывает, - я тоже улыбнулась, но тревожный звоночек в голове продолжал звенеть. - Ладно, каша готова, а я побежала. Весь холодильник в твоем распоряжении. Соне после завтрака промыть нос вот этим, - я показала на рядок пузырьков с лекарствами на столе, - сбрызнуть горло вот этим, а чуть позже дать ложечку вот этого сиропа. На этом инструкции - все. Чуть что звони, я на связи, у меня до часу дня никаких операций нет.

- Понял, принял, - кивнула Ника. - Иди уже.

В эту секунду мне показалось, что между нами все, как прежде, и я не удержалась и, проходя мимо, крепко обняла её. Она на миг застыла в моих объятиях, но потом тоже обняла в ответ.

- Иди, - проворчала потом тихо, - а то опоздаешь.

У входа в роддом мне встретился Максим, он подождал, пока я поднимусь по ступенькам, и мы вместе вошли внутрь.

- Поговори, пожалуйста, сегодня со Светланой Равкиной, - попросила я после того, как мы обменялись приветствиями.

- Это та, у которой мать кесарево запрещала делать? - уточнил он. - С ней что-то не так?

- Да, она очень нервничает, боится выписки и встречи с матерью, - я вздохнула. - Боюсь, ей предстоит выдержать ещё ураган осуждения от своей неадекватной родительницы.

- А где её муж?

- Как я поняла, работает вахтовым методом где-то на Дальнем Востоке, вернётся ещё только через две недели. Вроде как он поадекватнее мамаши, со слов Светланы, но ей до его приезда ещё дожить надо.

- Со Светланой я поговорю, хорошо. Хотя в ее случае, боюсь, одной консультацией не обойтись. Ей не помешало бы пройти курс сеансов с психотерапевтом, чтобы научиться жить и противостоять такой авторитарной матери, ещё и со специфическими религиозными установками, - Максим вздохнул и усмехнулся. - А как у тебя дела?

- Неплохо, если не считать, что Сонька простыла где-то и сегодня не пошла в сад, - я тоже усмехнулась. - Зато с ней согласилась посидеть Ника.

- У нее все в порядке? - живо поинтересовался Максим.

Я хотела было рассказать ему о синяке, но в последний момент почему-то передумала. Вместо этого ответила:

- Кажется, да. Во всяком случае, я на это очень надеюсь.

- Это хорошо, - Максим улыбнулся. Мы уже вышли из лифта на нашем этаже и теперь пора было расходиться каждому в свою сторону. Но напоследок он ещё уточнил: - Ты же сегодня в ночную?

- Да, ближайшие сутки мне скучать не придется, - пошутила я.

Если бы я только знала, что насколько эта шутка окажется правдой.

И всё же день прошел относительно спокойно, не считая того, что Никита, который сегодня был со мной на смене, к вечеру начал сопливить и чихать.

- Иди-ка ты пораньше домой, - сказала я ему, когда до конца его рабочего дня оставался ещё час. - Что-то ты совсем расклеился.

- А ты как тут одна? - прогундосил он, зажимая нос бумажным платочком.

- Да уж справлюсь без тебя час, - усмехнулась я. - А дальше мне всё равно ещё ночь куковать почти в одиночестве. Вон, Ренату оставлю себе в помощницы!

- Кристина Станиславовна! - сразу обиженно протянула та. - Я тоже, вообще-то хотела отпроситься сегодня.

- Вообще-то, у тебя сегодня тоже дежурство ночное, - напомнила я. - И пораньше уходит Маша, она отпрашивалась заранее, у нее причина уважительная - день рождения мамы.

- Очень уважительная причина, - пробурчала Рената, ища взглядом поддержки у Никиты.

Но тот то ли сделал вид, что не замечает этого, то ли ему действительно было сейчас не до романтики, потому что он даже не посмотрел в ее сторону. Вместо этого снова громко чихнул.

- Никита, иди уже, лечись дома, - поторопила я его. - Нечего тут вирусы и бациллы нам разносить! У меня и так ребёнок дома простуженный, не хватало, чтобы я ей чего сверху принесла от тебя.

- Подарочек от дяди Никиты, - хмыкнул Шахов, который тоже сидел в нашей ординаторской и попивал чаек.

- Ладно-ладно, ухожу, - Никита наконец потянулся переодеваться. Рената в этот момент изображала оскорбленную особу, с грохотом доставая из шкафчика свою чашку и швыряя в нее пакетик от чая.

- Пойду прогуляюсь по отделению, - бросила я, направляясь к двери. - Вернусь, когда концентрация вирусов здесь спадет. Костя, когда Никита уйдет, будь другом, открой окно, чтобы проветрить.

Шахов снова ухмыльнулся и кивнул.

Идти, правда, было особо некуда, поэтому я остановилась у сестринского поста, где сегодня дежурила Мила.

- Тоже в ночную? - спросила её я.

- Ага, - ответила она и потерла глаза. - Но спать хочу уже просто жуть. Вчера у подружки девичник был, так разошлись почти ночью.

Я усмехнулась:

- Кофе принести?

- А вам не трудно? - она улыбнулась.

- Если бы было трудно, не предлагала бы, - усмехнулась я. - Сейчас принесу. Заодно и себе возьму.

- А я вас шоколадным батончиком угощу.

- О, а вот от этого я точно не откажусь!

Пока мы с Милой пили кофе и болтали о девичнике ее подруги, Никита наконец отбыл домой. За ним убежала и Маша.

В шесть ровно из своего кабинета вышел Максим.

- Спокойного дежурства, - пожелал он нам на прощание.

- Спасибо, - хором ответили мы.

- Это точно нам не помешает, - добавил Шахов, появившийся в дверях ординаторской. Он с хрустом потянулся. - Ну что, наши ряды редеют?

- Остаются самые стойкие, - пошутила я.

- А Кравицкий уже ушел? - спросил Шахов, кивком показывая на его кабинет.

- Кажется, нет, - ответила Мила. - Мимо точно не проходил.

- Значит, не расслабляемся, - усмехнулся Шахов и тоже встал рядом, облокотившись на стойку. - Раз начальство ещё на работе.

Время приближалось к семи, когда Кравицкий вышел из своего кабинета. Он возился с ключом, когда дежурный телефон у Милы зазвонил. Шахов сразу закатил глаза:

- Только не говорите, что из приемного.

- Именно оттуда, - вздохнула Мила и взяла трубку. - Патология, слушаю.

По мере того как ей что-то там говорили, лицо ее становилось все более несчастным.

- Поняла. Передаю, - она положила трубку и сочувственно посмотрела на нас. - Ну что, экстренная пациентка у нас. Привезли на скорой, подобрали где-то на улице. Кровотечение. Срок - не больше тридцати недель.

- С чем вас и поздравляю, - Шахов хлопнул в ладони.

- Пойду спущусь, встречу, - я направилась к лифту.

- Да, давай, вдруг ещё окажется не по нашему профилю? - мрачно пошутил Шахов.

- Даже не надейся, - со вздохом отозвалась я и нажала кнопку лифта.

- Похоже, преждевременные роды, - сообщили мне сразу в приемной. - Схватки есть, кровотечение усиливается, пациентка в полубессознательном состоянии.

- Под воздействием каких-то веществ? - уточнила я, рассматривая бледную женщину на каталке.

- Алкоголя точно нет, на наркотики взяли уже анализ, но тоже не похоже. Возможно, истощение или сильная анемия.

- Обменная карта?

- Была при ней, - мне протянули документ, изрядно помятый и потрепанный.

- Это уже хорошо, - вздохнула я, открывая ее. - Везем к нам в отделение.

Пока ехали в лифте, я пробежалась глазами по информации в карте: Жарова Лариса, 36 лет, не замужем, беременность первая, 30 недель, из выявленных проблем - действительно, анемия средней степени. В графе контактов для связи стояла только телефон некой Анастасии Кирилловны и в скобках пометка - «соседка».

На площадке перед лифтом всё ещё стоял Кравицкий. Он вопросительно посмотрел на меня, и я ответила:

- Пока из понятного - усиливающееся кровотечение и преждевременные роды.

На ходу передала Миле обменную карту:

- Там телефон только соседки, свяжись, если получится. Шахов, готовься. И кровь закажите, первая положительная. Операционные свободны?

- Да, - ответила Мила. - Вторую готовить?

- И неонатолога зови. Скорее всего понадобится реанимация.

Быстрый осмотр только подтвердил все опасения, и пациентку отправили готовить к операции.

- Рената, будешь ассистировать мне, - бросила я интерну. - Переодевайся, жду тебя в операционной.

Я сама спешно переоделась и вошла в операционную. Там уже был Шахов.

- Как она? - спросила я.

- Давление низкое, но пока терпимо, на грани. Сделал общий наркоз. Кровь готова, - быстро ответил он.

Наконец зашла Рената, неуверенно приблизилась к операционному столу.

- Начинаем, - кивнула я.

Медсестра сразу протянула мне скальпель. Я, не медля, сделала поперечный разрез: в этой ситуации было не до эстетики. Нужно скорее извлечь ребёнка. Наконец, он оказался у меня на руках. Маленький, килограмма полтора. Ему быстро перерезали пуповину, и младенца перехватил неонатолог.

Теперь нужно удалить плаценту и можно шить.

- Рената, держи зажим, - велела я.

Та даже не успела донести зажим до артерии, как вверх фонтаном ударила струя крови.

- Твою мать, - ругнулся Шахов.

- Рената, держи, вот здесь, - я попыталась справиться с собственной подступающей паникой.

- Пульс сто сорок, давление восемьдесят на пятьдесят, - отрывисто сообщил Шахов.

- Салфетки… Больше салфеток. Я не вижу, куда ставить зажимы. Рената, чего застыла?

Но у той вдруг задрожали руки, а в глазах плескался страх. Я собралась прикрикнуть на неё, ибо время шло на доли секунды, но тут за спиной Ренаты вырос Кравицкий. Он почти молниеносно перехватил у девушки скачущий зажим и отодвинул ее в сторону.

- С отсосом хотя бы справишься? - спросил у неё.

Она только кивнула.

- Кровопотеря два с лишним литра, - сказал Шахов. - Нужна ещё кровь.

- Врастание плаценты? - предположил Кравицкий, обращаясь ко мне.

- Похоже на то, - отозвалась я. Сейчас было не до того, чтобы интересоваться, почему он здесь оказался, хотя должен был уже давно уйти домой. Но я поняла, что рада этому. Рада, что он здесь. - Массивное маточное кровотечение.

Следующие минуты в операционной раздавались только отрывистые фразы-приказы и тихий лязг инструментов.

- Физраствор под давлением….

- Окситоцин внутривенно, сорок единиц…

- Принесли кровь…

Наши с Кравицким руки двигались почти синхронно, мы понимали друг друга без всяких лишних слов. Вот только кровотечение не теряло интенсивности, и это было очень, очень плохим знаком.

- Отсасываем.… Ещё… Ещё…

- Ещё и атония, чтоб ее…

- Ребята, быстрее, пульс сто сорок пять, давление шестьдесят на тридцать… Держу её из последних сил.

А кровь никак не останавливалась, я была вся взмокшая от напряжения, лоб Кравицкого тоже был покрыт капельками пота. Швы никак не ложились, мышечная ткань под ними рвалась, как желе.

- Матку надо удалять, - Кравицкий поднял на меня глаза. - Иначе…

- Кровопотеря три с половиной литра.… - вставил Шахов.

- Давай, - вздохнула я, соглашаясь.

И в этот момент раздался характерный писк аппарата.

- Остановка сердца! Все отошли от стола, - гаркнул Шахов.

Мы покорно сделали шаг назад. Пока Шахов пытался реанимировать пациентку, я молилась. Пожалуйста, пожалуйста, только продержись….

Кравицкий тоже напряженно следил за монитором, на котором по-прежнему шла прямая линия.

Наконец Шахов отложил дефибриллятор и покачал головой. У меня внутри все оборвалось. Кравицкий тяжело вздохнул и вытер тыльной стороной ладони пот со лба.

- Время смерти: двадцать часов, сорок восемь минут, - хрипло огласил Шахов.

В операционной воцарилась тягостная тишина.

Горячий душ не принес успокоения. Я простояла в нем дольше, чем следовало, но всё равно ощущала внутренний озноб. Когда вышла, то нашла на стуле чистый комплект врачебной пижамы, которую заботливо приготовила для меня одна из медсестричек.

Я переоделась и вернулась в отделение. Мила встретила меня сочувствующим взглядом. О смерти пациентки, похоже, уже знал весь персонал.

- Дозвонилась до соседки? - спросила я.

Мила кивнула:

- Она была очень расстроена. Рассказала, что эта девушка была сиротой, из детского дома, жила рядом с ней в квартире, полученной от государства. Они вроде как дружили.

- А что-нибудь об отце ребёнка известно? - я потерла висок, в котором зарождалась пульсирующая боль.

- Соседка сказала, что не знает ничего, Лариса ей никогда о нем не говорила, - ответила Мила. - Так что, получается, ее ребёнок остался тоже сиротой?

- Получается, так, - глухо отозвалась я и прикрыла глаза. Голова болела всё сильнее, а на сердце становилось все тяжелее.

Внезапно меня кто-то приобнял за плечи. Я подняла взгляд: Кравицкий. От него так же пахло мылом, а хирургический костюм сменил его обычный, в котором он ещё несколько часов назад собирался идти домой.

- Пошли со мной, - тихо сказал Кравицкий и повел меня к своему кабинету.

- Мне надо заполнить все документы, - отозвалась я, правда, никак ему не сопротивляясь.

- Успеешь, - он впустил меня в кабинет и закрыл дверь. - Садись.

И показал на мягкий кожаный диван, стоящий у стены.

- Ты слышал, что сказала Мила? - я опустилась на диван и вдруг почувствовала себя совершенно обессиленной. - Эта женщина - сирота, и у ребёнка, если он выживет, тоже никого не будет.

- Увы, - хрипло откликнулся Кравицкий.

Я провела рукой по лицу.

- Это моя вторая смерть, - прошептала потом. - Я думала, что только в первый раз трудно это пережить, потом, если… такое случится снова, будет не так тяжело, но оказывается, что нет… И все время эти мысли: что я сделала не то? Где ошиблась?

- Я был рядом и могу сказать с уверенностью, что ты нигде не ошиблась. Просто иногда мы.… не всесильны, - Кравицкий достал откуда-то бутылку коньяка и два бокала. - Это тоже не первая моя смерть, и все так же хреново, как и в первый раз.

Он разлил коньяк по бокалам и сел рядом со мной, совсем близко, что я ощутила тепло его тела. Протянул мне напиток, но я покачала головой:

- Думаю, не стоит. Я ведь на рабочем месте.

- Это лекарство, - Кравицкий почти насильно вложил бокал мне в руку. - В данном случае - лекарство. И его совсем немного здесь. Ты даже опьянеть не сможешь от такого количества, только расслабишься слегка . И да, выговор тебе никто не сделает, потому что начальство тоже здесь, пьет с тобой, - он отсалютовал своим бокалом. - Но я предполагал, что ты будешь переживать по этому поводу, поэтому закрыл дверь на ключ. Если кто-то и будет ломиться сюда, успеешь вылить коньяк вон в тот фикус, - он взглядом показал на растение в горшке.

Несмотря на все тягостные чувства, Кравицкому удалось вызвать у меня короткий смешок. Он, искоса глянув на меня, тоже чуть улыбнулся.

- Почему ты остался? - спросила я и всё-таки сделала глоток, который теплой волной разбежался по телу.

Он ответил не сразу. Вначале тоже отпил из бокала, покрутил его между пальцев и наконец сказал:

- Не знаю. Просто подумал, что тебе может понадобиться моя помощь.

- Ты действительно мне помог, - тихо проговорила я, рассматривая янтарную жидкость в своем бокале. И добавила уже едва слышно: - Без тебя бы было тяжелее.

Его свободная рука неожиданно нашла мою, наши пальцы переплелись. У меня перехватило дыхание, сердце замерло.

- Тебе, наверное, пора домой, - прошептала я, не поднимая на Кравицкого глаз. - Уже поздно.

- Я никуда не спешу, - он махом осушил свой бокал и отставил его в сторону.

Я посмотрела на наши всё ещё переплетенные пальцы, затем решилась встретиться с ним взглядом. На несколько секунд мы словно зависли в пространстве и времени. Мгновение, в которое каждый из нас делал свой выбор.

Мы потянулись друг к другу одновременно, и когда наши губы встретились, мне показалось, что именно этого я ждала целую вечность. Кажется, Кравицкий забрал у меня бокал, потому что руки неожиданно стали свободными, и я смогла обвить их вокруг его шеи, прижаться теснее к его груди.

Этот поцелуй был похож на безумие, сладкое, безудержное, но всё же безумие. Как на грани. И ещё более безумное, что он никак не мог унять всей этой жажды, распаляя ее лишь сильнее и сильнее.

И как-то само собой получилось, что губы Кравицкого переместились ниже, осыпая поцелуями мой подбородок, шею, ключицы, и я наслаждалась ими, запрокинув голову и закрыв глаза. И даже когда его руки скользнули мне под рубашку, я лишь издала тихий стон и с готовностью подалась им навстречу.

Не сопротивлялась я и когда он стал раздевать меня. Сама в ответ хаотично расстегивала его пуговицы, желая поскорее прикоснуться к его телу, вспомнить, каково это - гладить и целовать его кожу, вдыхать его запах. Наши движения были торопливы и лихорадочны, поцелуи становились то жарче, то нежнее, касания - все откровеннее и желаннее. И это было уже невозможно остановить. Даже если бы все вокруг перестало существовать.

… Я возвращалась в реальность медленно, из полудремы, в которую погрузилась после того, как мы с Кравицким наконец оторвались друг от друга. Сам он тоже дремал, тесно прижимая меня к себе. Тело всё ещё ныло от пережитого удовольствия, кожа хранила отпечатки поцелуев и ласк.

На неразложенном диване мы едва помещались, потные тела неприятно липли к гладкому покрытию, и несколько секунд я даже боялась пошевелиться, чтобы не потревожить сон лежащего рядом мужчины.

Эйфория постепенно развеивалась, на смену пришло смятение. Я растерялась от переполнявших меня двойственных чувств. Одна часть меня хотела остаться в этих объятиях, другая же - толкала поскорее уйти, крича о том, что все это было неправильно и не должно было случиться. Мы с Кравицким оба пребывали в расстроенных чувствах после трагически завершившейся операции и в порыве нашли утешение друг в друге. До боли простое объяснение.

И впереди нас ничего не ждало, кроме попыток замять неловкость, которая тоже непременно последует за всем этим.

Я всё же осторожно высвободилась из объятий Кравицкого и поднялась, тихо и быстро натянула на себя одежду, пальцами пригладила волосы и заново собрала их в хвост. Кравицкий, к счастью, так и не проснулся.

Я подавила в себе желание прикоснуться к нему напоследок и направилась к двери. Замок щелкнул почти бесшумно, и я выскользнула в коридор.

Мила сидела на посту, подперев щеку ладонью, но, увидев меня, выпрямилась. И в ее взгляде я отчетливо разглядела враждебность.

- Всё в порядке? - спросила ее я.

- Пока всё тихо, - едко произнесла она. - Больше пока никто не умер.

Эти слова прозвучали как пощечина, и я поняла: Мила догадалась обо всем, что происходило за дверью кабинета Кравицкого.

К моим щекам прилил жар, но голосу я постаралась придать холодность:

- И это радует.

Я бросила взгляд на часы, которые висели здесь же, на посту: почти двенадцать.

- Я в ординаторской, - бросила Миле и поспешила скрыться от ее въедливых глаз.

Шахова в ординаторской не было, и я вздохнула с облегчением: сейчас мне нужно было побыть наедине со своими мыслями. Решить, как жить дальше после всего, что случилось.

Я прилегла на наш потертый диванчик и накрылась пледом, который всегда хранился на его спинке для таких ночных «дежурных», как я. Голова снова стала раскалываться, теперь ещё и от мыслей.

Внезапно в коридоре раздались шаги - и затихли у двери ординаторской. Сквозь полупрозрачную дверь я заметила мужской силуэт. Сердце взволнованно екнуло: будь это Шахов, он вошел бы без предупреждения, по-хозяйски, значит, это Кравицкий.

Ручка двери повернулась, и я быстро притворилась, что сплю. Дверь открылась. Кравицкий замер на пороге. Постоял несколько секунд - и вышел, тихо заперев за собой дверь. Вскоре его шаги стали отдаляться.

Я открыла глаза и перевернулась на другой бок. Горло сжалось от подступающих слез. Я не хотела давать им волю, но чувства нахлынули враз, и слёзы потекли сами собой. Я плакала, вспоминая наше прошлое с Кравицким. И как мы занимались любовью сегодня. Плакала, думая о пациентке, которую мы не смогли спасти. Плакала о ее маленькой дочке, которая ещё не знала, что осталась одна во всем мире. Всё, что свалилось на меня за последние несколько часов, мои страхи, сомнения, чувство вины - выплескивалось вместе с этими слезами, вот только утешение не приходило.

Через некоторое время я всё же провалилась в поверхностный сон, из которого около пяти утра меня выдернула Мила, сообщив, что привезли очередную пациентку, одну из тех, что наблюдалась у меня. К счастью, тревога оказалась ложной, как и схватки, за которые эта самая пациентка приняла обычные спазмы в кишечнике. Тем не менее пришлось немного с ней повозиться, прежде чем отправить домой, а там уже совсем близко замаячил конец моего ночного дежурства.

Наступал новый день.

- Привет! Ты ещё не собираешься домой? - с этими словами в ординаторскую вошла Женька, принеся с собой холод с улицы. - Сегодня подморозило, б-р-р-р. Как подумаю, что через месяц уже зима, так плохо становится. Ненавижу зиму!

- Я тоже не любитель снега, - я чуть усмехнулась и вернулась к заполнению бумаг.

- Что, эпикриз пишешь? - подруга стала раздеваться.

- Да, посмертный, - тихо ответила я.

- Да ладно! Кто? Кто-то из стационара? - на ее лице проскользнула тревога.

- Нет, - я вздохнула. - Вечером привезли экстренно, - и я рассказала, как все было.

- Хорошо, наверное, что Кравицкий остался, - Женя села рядом. За время моего рассказа она успела переодеться и даже заварить нам обеим кофе. - Хоть проблем с причиной смерти не будет, сам ведь присутствовал при этом. Ты-то так?

- А ты как думаешь? - я устало потерла переносицу.

- Я б тоже переживала, - она понимающе кивнула. - А ребёнок этой женщины как?

- Для своего срока девочка, вроде, неплохо себя чувствовала, - ответила я. - Как раз хотела, как допишу, сходить в неонатологию, проведать ее.

- Я схожу с тобой, если не против.

- Не против, конечно.

Сама бы я не рискнула предложить такое подруге, переживая, что та может расстроиться при виде младенцев, но раз она сама хочет….

На дежурном посту была уже другая медсестра, а не Мила, чему в глубине души я порадовалась.

- Передай заведующему, как увидишь, - попросила я, оставляя ей эпикриз.

Сама я Кравицкого больше и не видела, хотя из случайно подслушанных разговоров медсестер, знала, что он так и не поехал домой, а остался ночевать в кабинете. Судя по тому, что никто на меня косо не смотрел и не шушукался за спиной, Мила пока хранила молчание.

Но, признаться, я была рада, что мы с Кравицким пока не виделись: я все не ощущала себя готовой к этой встрече.

В неонатологии всё ещё дежурила Наталья, тот самый врач, который присутствовал ночью с нами в операционной. Она провела нас к боксам с недоношенными малышами.

- Девочка хорошая, - сказала она, показывая на младенца в кувезе. - Боец.

- Что с ней будет дальше? - голос Жени дрогнул. - Я имею в виду, без мамы….

Наташа вздохнула:

- Ближайшие недели две будет, конечно же, у нас, а потом… Если не найдутся родственники, придется передать в дом малютки.… Может, ей повезет, и у нее сразу появятся приемные родители.

- Бедный ребёнок, - я покачала головой. Снова накатила печаль, захотелось поскорее оказаться дома и прижать к себе Соньку.

- Увы… - Наташа опять вздохнула.

В свое отделение мы с Женей возвращались молча, тоже лишь вздыхая по очереди.

- Привет, - у ординаторской меня перехватил Максим.

Женя только поздоровалась с ним и предупредительно сбежала, оставив нас одних.

- Привет, - я слабо ему улыбнулась.

- Мне уже рассказали, - сочувственно произнес он. - Тяжелая выдалась у тебя ночь.

- Ничего. Такая уж работа у нас, - я подавила очередной вздох. - Случаются и печальные моменты.

«Иногда мы не всесильны», - всплыли в памяти слова Кравицкого. И в груди всё сжалось от иных воспоминаний, последовавших за этим.

- Ты точно в порядке? - Максим взял меня за плечи и внимательно заглянул в глаза.

- Точно, - ответила я, вновь пытаясь улыбнуться.

Максим приобнял меня, как бы утешая, и именно в этот момент я услышала голос Кравицкого, обращенного к старшей медсестре:

- Валентина Петровна! Как освободитесь, зайдите ко мне. Пора бы уже согласовать график дежурств на ноябрь.

Я невольно напряглась, потому что мы находились в поле зрения друг друга. Скрыться было некуда. И наши глаза наконец встретились, вот только взгляд Кравицкого тут же скользнул ниже, на мои плечи, которые до сих пор обнимал Максим. Я ничего не успела разглядеть в его глазах, поскольку Кравицкий сразу отвернулся.

- В общем, жду вас у себя, - сухо бросил он старшей медсестре и направился в кабинет.

- Не хочешь кофе выпить?

- Что? - я не сразу поняла, что это Максим обращается ко мне.

- Кофе не хочешь? - повторил он.

- А, нет.… Я уже пила совсем недавно, спасибо, - мне вдруг до чертиков захотелось остаться одной. - Пойду, наверное, собираться домой.

Однако я так и не сдвинулась с места, поскольку на входе в отделение появилась рослая мужская фигура. Мое сердце пропустило удар: это был отец Кравицкого.

- Роман Валерьевич у себя? - его голос, как и прежде, был властным, а взгляд - тяжелым.

И мне, как никому другому, был понятен испуг, промелькнувший в глазах медсестры на посту. Та быстро кивнула и показала на дверь кабинета. Кравицкий-старший сразу двинулся туда, но его остановил женский голос:

- Валерий Николаевич, подождите!

И в отделение, стуча каблуками, впорхнула молодая женщина: красивое лицо, светлые волосы, стройная фигура, облаченная в стильные узкие брюки, кремовую блузку и, несколько не по сезону, норковый полушубок.

Ее я тоже сразу узнала, и во рту пересохло. Это была та самая Татьяна с фотографий Кравицкого.

- Танюша, - отец Кравицкого обернулся и растянул губы в улыбке. - Не сидится в машине?

- Сделаю сюрприз Роме, - она усмехнулась.

- Он даже не подозревает, что ты прилетела, - Валерий Николаевич снова улыбнулся и без стука открыл кабинет сына. Гости оба быстро зашли, и теперь их голоса звучали неразличимо из-за двери.

- Пойду переодеваться, - я наконец отмерла и выскользнула из-под руки Максима. - Сонька дома ждет, болеет.

Я быстро юркнула в ординаторскую, ограждая себя тем самым от дальнейших разговоров с Максимом. Прошла к нашему маленькому холодильнику, где мы хранили свои обеды и прочие продукты для перекуса, нашла бутылку холодной воды и сделала из нее несколько жадных глотков, потом приложила ее к разгоряченному лбу. Стыдно признать, но меня всю потряхивало.

- Что ещё? - удивленно спросила Женя. Когда я влетела в ординаторскую, она поливала из лейки цветы на подоконнике. - Ты словно привидение увидела.

- Почти так и есть, - я с размаху бухнулась на диван. - Сейчас к Кравицкому пришел его отец и… та самая Татьяна.

- Та самая? - глаза подруги распахнулись: она сразу поняла, о ком я. Женька бросила лейку и подбежала ко мне. - И что они тут делают?

- А я откуда знаю? - вздохнула я. - Но пришли вдвоем. И Кравицкий-старший называет ее «Танюша»…

- Да уж, - подруга почесала кончик носа. - Думаешь, у них с Кравицким... Твоим, я имею в виду.… Уже всё намази?

- Он не мой! - осадила я Женю излишне резко, затем прикусила губу, чувствуя, как в глазах становится горячо.

- Прости, - подруга тихо кашлянула. И спросила почти шепотом: - Ты ревнуешь, да?

- Нет, с чего бы мне его ревновать? - я зло смахнула с уголка глаза всё же набежавшую слезу.

- Я понимаю, просто нервы сдают, - Женя успокаивающе сжала мою руку. - После такой ночи не мудрено…

Я прикрыла глаза, а потом выпалила на одном дыхании:

- Мы переспали с ним. Как раз этой ночью.

- Ох ты ж, - только и пробормотала Женя после некоторой паузы. - Даже не знаю, что сказать.

- Да что тут говорить? Были оба на эмоциях после операции, он пытался меня успокоить, а потом… Как-то само собой получилось… - я снова открыла бутылку и сделала большой нервный глоток.

- Само собой…. Ну да… - эхо повторила Женька. - А потом что? После того… как…

Я пожала плечами:

- Ничего. Мы не разговаривали после этого. Он спал, я ушла… Работать, - я стала с преувеличенным интересом рассматривать свои ногти.

- Сбежала, короче, - констатировала подруга.

Я, не найдя другого ответа, просто кивнула.

- А теперь объявилась эта Татьяна… - протянула Женя.

- А теперь появилась эта Татьяна, и я не жалею о том, что сбежала, - заключила я.

- Мы, конечно, наверняка не знаем, что с этой Татьяной их связывает.…

- Сомневаюсь, что только большая и светлая дружба, - невесело хмыкнула я. - Ладно, я уже в порядке. Забыли и проехали. Поеду к ребёнку.

Это была полнейшая ложь. Я была совершенно не в порядке. Мне было плохо, больно, гадко, и я была противна сама себе. Но я всё же заставила взять себя в руки и отправилась переодеваться.

- Я прослежу за этой «Танюшей», - пообещала на прощание Женя.

- Да ради бога, даже не трать на неё время, - ответила я с укором и поспешила к лифту, который сразу открылся, выпуская меня.

Я уже собралась было нажать на кнопку первого этажа, как в лифт торопливо шагнул Кравицкий-старший. Он был один, без Татьяны, застегивал на ходу пальто. Спешил.

- Первый, - бросил он, лишь мельком скользнув по мне взглядом.

«Не узнал», - то ли с горечью, то ли с облегчением подумала я. И в этот самый момент Кравицкий вновь поднял на меня глаза. Нахмурился, чуть прищурившись.

- Кристина? - спросил он, и сердце ушло в пятки.

Всё-таки узнал.

- Да, Валерий Николаевич, - я очень старалась, чтобы мой голос звучал ровно, почти равнодушно. - Здравствуйте.

- Не ожидал тебя тут увидеть, - Кравицкий улыбнулся вроде как радушно. Но я ещё в те далекие времена научилась не доверять его улыбкам.

- Я здесь работаю, - спокойно ответила я.

- Вот как, - он все так же улыбался, но взгляд сразу стал острым.

- Вот так, - отозвалась я.

К счастью, лифт уже остановился, и я поспешила выйти:

- До свидания, Валерий Николаевич.

- До свидания, Кристина, - донеслось мне в спину. - Рад был повидаться.

Пока ехала домой, пыталась ни о чем не думать. Просто выкинуть все из головы и ничего не чувствовать.

- Мама! - Сонька с порога кинулась мне на шею, и на сердце сразу потеплело.

Я крепко обняла ее, а потом ещё долго тискала и зацеловывала. Позже, отпустив Тамару Васильевну, мы вместе забрались под одеяло и читали книжки, пока обе не заснули.

Соня проснулась первой и разбудила меня, пожаловавшись, что хочет кушать. Тамара Васильевна заранее позаботилась об обеде, высвободив тем самым мне кучу свободного времени, так что оставалось только разогреть. Правда, через некоторое время мы с Сонькой вернулись в кухню, чтобы испечь вместе блинчиков.

Когда за окном уже стемнело, ожил мой мобильный. Максим. Я запоздало вспомнила, что мы вроде как планировали поужинать сегодня, но по понятным причинам настроения для этого у меня не было. Сейчас мне вообще никого не хотелось ни видеть, ни слышать. Но Максим не заслуживал того, чтобы его игнорировали, , поэтому я всё же приняла вызов.

- Привет, как себя чувствуешь? - спросил он.

- Если честно, то не очень, - призналась я. - Боюсь, что тоже заболеваю. Заразилась то ли от Соньки, то ли Никиты.

Маленькая, но такая необходимая сейчас ложь.

- Это нехорошо, - посочувствовал Максим. - Как, кстати, дочка?

- Уже лучше, слава богу. Почти не кашляет. А как твои дела? Как прошел день?

- День как день, - усмехнулся он. - Ничего необычного. К счастью, депрессивных эпизодов ни у кого из пациенток не выявлено.

- Действительно, к счастью, - вздохнула я.

- Ты перчатки на работе забыла, - вдруг сказал Максим. - Женя вручила их мне, попросила передать. Она думала, что мы сегодня ещё увидимся.

- Максим…. - начало было я, подбирая правильные слова для отказа, но он перебил меня,

- Я все понимаю, не парься. Ужин подождет. Но перчатки я могу завезти, всё равно мимо проезжаю. Через минут пять забегу к тебе. Только не суетись и не переживай, я лишь зайду и сразу уйду, хорошо?

- Хорошо, - я усмехнулась. - Жду тебя.

Не суетиться, конечно, не получилось. Я всё же изучила холодильник и кухонные ящики на предмет в поисках того, чем можно угостить Максима, и даже поставила греться чайник. На всякий случай.

Наконец раздался звонок в дверь, и я поспешила открыть.

- Кто там? - высунулась из комнаты Соня.

- Это ко мне, с работы, - ответила я, и она сразу вернулась к своим куклам.

Максим уже стоял на пороге, держа в одной руке мои перчатки, а в другой - пакет с фруктами:

- Это вам витамины.

- Спасибо большое, - я несколько смутилась, забирая фрукты и перчатки. - Заходи, чаю попьем.

- О нет, я же сказал, что всего на минутку, - Максим с усмешкой покачал головой. - Иди отдыхай и набирайся сил. Увидимся…

-... в понедельник, - подсказала я, тоже усмехнувшись. - У меня завтра выходной, а в воскресенье не работаешь ты.

- Значит, до понедельника, - Максим взмахнул рукой на прощание и нажал на кнопку лифта.

Я подождала, пока двери за ним закроются, и вернулась в квартиру. И сразу же опять зазвонил мой телефон. На этот раз это было Женька.

- К тебе там должен был Максим приехать, - без предисловий начала она.

- Уже, - отозвалась я, направляясь в кухню.

- Он сейчас у тебя? - оживилась подруга.

- Нет, только уехал. Заходил всего на минуту, - я подошла к окну, как раз, чтобы увидеть, как Максим садится в свою машину. - Фрукты привез.

- Эхх, хороший мужик, - вздохнула Женька. - Может, стоит брать?

- Не знаю, - я усмехнулась.

Автомобиль Максима тем временем тронулся с места.

- Кстати, я же обещала проследить за Кравицким. В общем, Танюха его ушла одна где-то через полчаса после твоего ухода. А сам Кравицкий весь день ходил злющий и всех строил, - почти на одном дыхании выпалила Женя. - Прикинь? С чего бы это?

- Понятия не имею, - без особого энтузиазма отозвалась я.

- А мне вот интересно… - она говорила что-то ещё, но я ее почти не слушала.

Мой взгляд был устремлен на машину, которая следом за Максимом выехала с моего двора. Сердце екнуло, потому что она была очень похожа на автомобиль Кравицкого.

- Крис, ты тут? - одернула меня Женя.

- Тут, тут, - я потерла глаза, сбрасывая наваждение, хотя сердце продолжало отбивать ускоренный ритм.

Кравицкий? Здесь? Нет, нет, ерунда.

Господи, чего только не почудится после безумной бессонной ночи…

Первыми, когда я увидела в понедельник, зайдя в ординаторскую, была сладкая парочка Никита и Рената. Рената сидела у Никиты на коленках, но при виде меня тут же соскочила.

- Доброе утро, - я сделала вид, что ничего не заметила, хотя подобные сцены по-прежнему вызывали неприязнь. Но на этот раз я невольно провела аналогию с собой и Кравицким и решила, что не мне заниматься морализаторством. У самой рыльце в пушку, пусть я и сожалею уже об этом.

Хотя нет, «сожалею» - не то слово, что описывает чувства, раздирающие меня до сих пор. Мне больно и я стыжусь. Стыжусь своей слабости. Стыжусь того, что на самом деле вспоминаю те мгновения с горечью и сладостью одновременно. Стыжусь, что прошло уже несколько дней, а я до сих пор об этом думаю и не могу забыть. Не могу отнестись к этому проще и выкинуть все из головы.

- Как дежурство? - поинтересовалась я у Никиты.

- Хорошо, - отозвался тот. И добавил с усмешкой: - Хорошо, что уже закончилось.

- Что ж, принимаю у тебя эстафету, - я тоже улыбнулась. - Можешь идти домой. Рената, ты ведь тоже после ночной, иди домой….

- Вы серьёзно, Кристина Станиславовна? - девушка не смогла скрыть удивления.

- Иди, я отпускаю тебя, - отмахнулась я. - Только завтра в восемь, чтобы как штык была на работе. Будешь помогать мне в консультации.

Теперь по лицу Рената пробежала тень: с той трагической ночи я больше не брала ее в операционную, и она прекрасно понимала почему. Я тоже осознавала, что, наверное, это неправильно, ведь она ещё практикант и нужно дать ей шанс реабилитироваться, но пока был свежи воспоминания, не могла решиться на это. Может, чуть позже.

- Буду как штык, - всё же пообещала Рената и направилась к своему шкафчику.

- Привет, - в ординаторскую вошла Женя, и я отметила про себя, что она уже успела переодеться.

- Ты сегодня рано, - заметила я.

- Да, так получилось, - она усмехнулась. - И уже даже успела сбегать в неонатологию, с Наташей поболтать. Заодно на малышку заодно посмотрела.

Мне не нужно было уточнять, что за малышку она имеет в виду.

- И как она? - спросила я.

- Хорошенькая такая, - Женя улыбнулась с легкой грустью. - Растет потихоньку. Но из родни пока никто так и не нашелся, сказала Наташа. Зав их отделением разговаривала с той соседкой пожилой, но ничего нового не узнала. Вроде как Жарова забеременела от кого-то, потому что просто хотела ребёнка. Имени отца никогда не назвала, соседка предполагает, что у них вообще была только случайная связь. Так что навряд ли тот мужчина вообще в курсе, что Жарова была беременна.

- Да, ситуация печальная, - вздохнула я, вновь проваливаясь в воспоминания о той ночи.

Я переоделась и направилась было в консультацию, где у меня сегодня тоже стояли часы приема, как вдруг у дежурного поста меня остановил Кравицкий. Точнее, он даже не глянул на меня, листая какие-то медкарты, а просто произнес сухо:

- Кристина Станиславовна, звонили из консультативного отделения, у вас там под дверью уже очередь собралась. Разберитесь с этим.

На меня словно вывернули ведро ледяной воды, таким сейчас был Кравицкий чужим и отстраненным. Я замедлила шаг и ответила, тоже не оборачиваясь и копируя его холодный тон:

- До начала приема ещё десять минут, и причина очереди под кабинетом меня не должна касаться. Прием будет идти в соответствии с правилами.

Чтобы не ждать его ответного выпада, я отправилась к лестнице, а не к лифту. Пока шла, мое сердце гулко стучало в груди и отдавалось в ушах. Я не понимала, почему Кравицкий так вел себя со мной. Неужели, этим он хотел показать, что тоже жалеет о том, что произошло между нами, и чтобы я ни на что не надеялась? Какой идиотизм. И как же я тоже себя глупо теперь ощущала.

Очередью у кабинета оказалось одно семейство из непосредственно беременной и группы поддержки из матери, сестры и свекрови. Вот тебе и толпа… Я разрешила пройти в кабинет только матери, остальных заставила ждать в коридоре.

Признаться, чем ближе был конец консультаций, тем меньше мне хотелось возвращаться в свое отделение, где я снова могла столкнуться с Кравицким. Трусливая позиция, да, но я ничего не могла с собой поделать. Поэтому даже нарочно задержалась с последней пациенткой, по пятому кругу изучая ее обменную карту.

Но вечно это, конечно, продолжаться не могло, хотя бы потому, что впереди у меня стояло несколько плановых кесаревых сечений, так что пришлось засунуть свои терзания и обиды куда поглубже и идти работать дальше.

- О, Кристина! - встретил меня на выходе из лифта Максим.

- Привет! - я была неожиданно рада увидеть его. - Ты куда?

- Надо спуститься в отдел кадров, кое-где расписаться, - ответил он, улыбаясь. - Как твои дела?

- О, замечательно! - отозвалась я преувеличенно бодро. - Кстати, твое предложение поужинать ещё в силе?

- Конечно, - Максим с интересом посмотрел на меня.

- Тогда, может, завтра? - предложила я.

- Давай завтра, - сразу согласился он.

- Договорились, - я улыбнулась ему.

- Договорились, - Максим улыбнулся в ответ и шагнул в открытые двери лифта.

- Значит, всё-таки согласилась, - хмыкнула Женя, когда я поделилась с ней этим.

- Ну ты же сама сказала, что надо брать, - попыталась отшутиться я, но даже сама поняла, что получилось несколько фальшиво.

- Только что-то радости не вижу, - заметила подруга сразу.

- Потому что пока радоваться нечему, я же не восторженная школьница, бегущая на первое свидание, - отозвалась я. - Жизнь научила ко всему относиться с настороженностью.

- И это тоже верно, - согласилась Женя.

Договориться с Тамарой Васильевной на следующий вечер удалось без проблем, поэтому ужинать с Максимом я шла со спокойным сердцем.

Мы встретились с ним сразу после работы и, конечно же, не обошлось без любопытствующих свидетелей, одним из которых была медсестра Мила. Ее взгляд, обращенный на меня, был полон презрения, я даже могла предположить, о чем она вспоминает и что именно думает в мой адрес, и это очередной раз горьким пеплом оседало на сердце. Правда, до сих пор никаких сплетен обо мне с Кравицким в отделении не возникало, хотя тема была, прямо скажем, «горяченькой», и я терялась в сомнениях, то ли мне уважать Милу за это, то ли опасаться.

Ресторан, куда привел меня Максим, находился недалеко от центра города и уже с с крыльца создавал уютное впечатление.

- Это очень атмосферное и одновременно ламповое место, - сказал Максим, помогая мне снять пальто.

- Это действительно так, - я с интересом принялась рассматривать интерьер: вдоль стен стояли стеллажи с книгами, столики, украшенные вазочками с милыми букетами сухоцветов, в основном были небольшими, рассчитанными максимум на четверых. - Кажется, что я попала в старинную библиотеку.

- У меня похожие ощущения, - улыбнулся Максим. - Кстати, все книги можно брать и читать.

Заказ нам принесли быстро, и все оказалось на удивление вкусным.

- Просто пальчики оближешь, - я, не скрывая восторга, доедала последние кусочки утки с брусничным соусом, а Максим весело улыбался, наблюдая за мной.

- Что-нибудь ещё? - спросил он потом. - Десерт? Рекомендую венский торт - здесь он просто крышесносный.

- Пожалуйста, не соблазняй меня, - взмолилась я. - Я обожаю венский торт, но сейчас, если съем хоть кусочек - лопну.

- Значит, придется взять с собой, - засмеялся Максим, и я оглянуться не успела, как официант принес десерт, упакованный в фирменную коробочку. - Попьете потом с дочкой чай.

То ли так на меня подействовала его трогательная забота, то ли выпитое в хорошей компании вино, но я нисколько не противилась, когда на выходе из ресторана Максим взял мою руку в свою.

- Прогуляемся? - предложил он.

- С удовольствием, - ответила я.

Мы пошли вдоль набережной, непринужденно болтая. Максиму удалось отвлечь меня от тягостных мыслей, в которых я тонула все последние дни, и в эти минуты я ощущала себя почти счастливой.

Потом Максим довез меня до дома и вышел из машины, чтобы проводить прямо к подъезду.

- Спасибо за чудесный вечер, - поблагодарила я.

- Тебе тоже спасибо за этот вечер, - Максим смотрел на меня с улыбкой.

Вдруг возникло чувство, что он сейчас меня поцелует. И мне даже показалось, что я смогу ответить ему. Максим наклонился ко мне, а я чуть прикрыла глаза, однако он лишь поправил прядку моих волос и тут же отпрянул, даже шаг назад сделал.

С меня же в секунду сошел весь хмель.

- Спокойной ночи, - губ Максима коснулась почти что привычная улыбка, однако в глазах промелькнуло смятение.

- Спокойной ночи, - ответила я, испытывая неловкость от своих предположений, и поспешно приложила чип к замку домофона. - Пока.

Я ещё взмахнула ему рукой на прощание и зашла в подъезд. Я чувствовала себя неоднозначно. С одной стороны, обескураженной и немного пристыженной, с другой же - испытывала необъяснимое облегчение.

Пока я поднялась в квартиру, пока пообнималась с Сонькой и прощалась с няней, Максим уехал. Во всяком случае, его машины во дворе уже не было.

- Ну как? - спросила Женя, только я набрала ей.

- Вроде, всё хорошо, мы здорово провели время… - отозвалась я, понимая, что мне трудно подобрать слова, чтобы передать свои ощущения.

- Но….?

- Да в целом никаких «но», просто это я очередной раз повела себя как дура, - выпалила я. И рассказала о нашем с Максимом прощании.

- То есть наш психолог ни с того, ни с сего соскочил с поцелуя? - сделала вывод Женя.

- Возможно, он и не собирался этого делать, и это я от выпитого вина неадекватно оценила ситуацию, - проговорила я, покусывая ноготь.

- И всё же поцелуй по всем канонам должен был состояться, тем более ты ему явно очень нравишься, это замечаю не только я. И он так настойчиво звал тебя на свидание, - не унималась подруга. - Чтобы потом так трусливо дать задний ход? Вопрос: почему?

- Интриги, расследования, - усмехнулась я. - Ладно, не случилось - и хорошо. Теперь я даже рада этому.

- А я прямо разочарована, - вздохнула Женя. - Думала, хоть один мужик нормальный нашелся, но и он оказался с тараканами.

- Ничего такого не произошло, - повторила я, - и мне грех жаловаться: меня угостили вкусным ужином, развлекли разговорами, прогулялись со мной по набережной. Что ещё? А сейчас ещё и торт съем. С шоколадом.

- Знаешь, иногда торт лучше поцелуя, - засмеялась Женя.

- Даже не буду спорить, - ответила я в том же тоне, включила чайник и крикнула дочке: - Сонька, идём пить чай с тортом!

- Я встала на учет на шестой неделе, но мне дали к вам направление сделать узи ещё через две недели для подтверждения диагноза, - девушка, пришедшая на прием в консультацию, выглядела уставшей и замученной.

- У вас подозрение на анэмбрионию, - прочитала я в направлении. - Как вы себя чувствуете?

- Как беременная, - та вяло улыбнулась. - И подташнивает, и грудь болит, настроение скачет.…

- Боли внизу живота, небольшие кровянистые выделения?

- Выделений нет, но живот иногда тянет.

Я кивнула:

- Давайте посмотрим на узи. Ложитесь на кушетку. Анализ на ХГЧ делали сразу при первом обращении к гинекологу?

- Да, он и подтвердил беременность.

- И больше не делали? В последнюю неделю, например?

- Нет, а зачем?

- Иногда бывает нужно, - я подавила вздох.

Уменьшение ХГЧ при возрастающем сроке - один из признаков той самой анэмбрионии.

- К сожалению, я вынуждена подтвердить диагноз, поставленный вашим врачом, - сказала я, внимательно глядя на монитор.

- Беременность замерла? - голос девушки дрогнул.

- Можно сказать и так, - я попыталась подыскать нужные слова. - В вашем случае, после того, как произошло оплодотворение яйцеклетки, она смогла превратиться в плодное яйцо и даже прикрепиться к эндометрию. Именно это и дает первоначальный скачок ХГЧ в анализе, на основании которого, в свою очередь, можно подтвердить беременность. Однако дальше потом внешний слой плодного яйца продолжает развиваться, а внутренний, который, собственно, становится эмбрионом - нет. То есть простыми словами - оно пустое, без ребёнка. В прошлый раз, когда вам делали УЗИ, был очень маленький срок, хотя, как я понимаю, по косвенным признакам, у вашего гинеколога всё же возникли подозрения на этот счет. Теперь же, когда плодное яйцо подросло, можно с уверенностью сделать вывод, что эмбриона в нем нет. В утешение могу сказать, что это не редкая патология, она диагностируется у каждой пятой беременной женщины на ранних сроках. И крайне редко это повторяется при следующих беременностях, так что у вас ещё все впереди, не волнуйтесь, у вас непременно будет ребёнок, просто чуть позже, - я ободряюще ей улыбнулась.

- А я и не волнуюсь, - вдруг сказала девушка довольно жестко. - Даже рада. Папаша-то его сбежал, а мне одной растить пришлось бы. Нет, понятное дело, что аборт бы не делала.… Зато теперь само все решилось. И совесть спокойна. Что только дальше мне с этим делать, доктор?

- Дам вам направление в хирургию, это здесь же, на пятом этаже, там врач сам решит, каким лучше способом убрать пустое плодное яйцо. Но в любом случае, операция будет быстрая и малоинвазивная, - ответила я, возвращаясь за стол.

- Повезло, - сказала Рената, ассистирующая мне, когда пациентка ушла. - Я уже приготовилась к слезам после такого диагноза, а для нее, оказывается, это удача.

- Что ж, бывает и такое, - отозвалась я. - Не для всех беременность в радость, для кого-то она может стать и наказанием. Но судить не нам.

- Да уж, - Рената шмыгнула носом.

- Ты что, заболела? - покосилась на неё я с подозрением.

- Просто насморк небольшой, - ответила Рената и снова хлюпнула носом.

- А ну марш измерять температуру, - велела я. - Если она выше тридцати семи, сюда даже не возвращайся.

- Да нет у меня температуры, - проворчала Рената, но всё же направилась к двери.

- И позови следующего, - попросила я.

И в этот момент ожил мой мобильный. Я с удивлением воззрилась на экран: звонил мой бывший муж. Какого черта ему от меня надо?

- Слушаю, - я всё-таки приняла вызов.

- Кристина, привет, - я сразу почуяла в голосе бывшего нотки заискивания. - Как дела?

- Работаю, у меня прием, - сухо ответила ему.

- О, так это замечательно! - неожиданно оживился он, что настораживало ещё больше. - Значит, ты на работе. Слушай, Кристин…. - и пауза.

- Юра, у меня пациентка, я не могу сейчас говорить, - я мысленно закатила глаза. Но тут действительно вошла следующая беременная девушка, и я жестом предложила ее присесть.

- Кристин, мне очень нужно, чтобы ты посмотрела мою жену, она беременная, - торопливо произнес бывший.

А вот это что-то новенькое: мы так давно не общались, что я не знала ни о жене, ни, тем более, что у него скоро будет ребёнок. Но удивления я, конечно же, показывать не собиралась.

- Перезвони мне через пятнадцать минут, - так же сухо бросила я ему и отключилась. Меня совсем не привлекала идея осматривать новую жену своего бывшего, однако при пациентке выяснять с ним отношения тоже не хотелось. Разберусь потом.

- Кристина Станиславовна, вы уже заканчиваете? - спросила вернувшаяся Рената. - Там Бельская ждет, когда освободится кабинет, у нее какая-то срочная пациентка.

- Да, передай, что через пять минут закончу, - я быстро заполнила бланки с назначениями и передала их последней пациентке. - Как сдадите анализы, с результатами - к своему участковому гинекологу, он выпишет вам лечение, если потребуется.

Та поблагодарила и вышла, я следом тоже быстро собрала вещи и поспешила покинуть кабинет.

- Я сбегаю в буфет, - предупредила Рената. - Вам взять что-то?

- Нет, не надо. И не задерживайся, - отозвалась я и достала из кармана халата телефон, который снова завибрировал. Конечно же, муж. Я нехотя нажала на зеленый значок приема. - Слушаю, Юра.

- Ты уже можешь говорить? - спросил тот, как всегда издалека и обтекаемо.

- Да, только быстро. И по делу, пожалуйста.

- У меня жена беременная, я хотел бы, чтобы ты её осмотрела, - повторил он, что я уже слышала.

- А что именно случилось? Какие-то проблемы?

- Да не то, что бы.…

- Она разве не стоит на учете? У нее ведь есть свой гинеколог для ведения беременности.

- Нам он не нравится. И я вспомнил, что есть же ты…

- Юра, я работаю в роддоме, в отделении патологии, а не в районной женской консультации, ко мне приходят женщины с проблемными беременностями, понимаешь? - я начала терять терпение. - Если у твоей жены таких проблем нет, то она не нуждается в дополнительном осмотре.

- Она говорит, что ей живот тянет, - сказал он тогда.

- В таком случае, может, скорую вызовите? - вздохнула я.

- Зачем? Мы вот как раз уже у твоего роддома, - огорошил меня бывший. - Так мы можем подняться?

- Ты хочешь, чтобы я осмотрела ее сейчас? - сдерживаясь из последних сил, уточнила я. - Но это невозможно. Я только что закончила консультативный прием, у меня скоро плановая операция. Если действительно всё серьёзно, то оформляйтесь через приемный покой, вас посмотрит свободный врач.

- Кристина, ну пожалуйста, - тон его стал умоляющим. - Посмотри ты. Я никому больше не доверяю. Ну что, мы зря приехали, что ли? Или ты мне мстишь таким образом? Но ещё неродившийся ребёнок ведь ни в чем не виноват. Не виноват, что мы развелись.

Какие знакомые манипуляции!

- Да какая месть, Бантеев? Тебе, что ли? Смешно. - вздохнула я. И всё же сдалась. - Ладно, заходите в двери второго корпуса, я сейчас вас встречу.

Когда я спустилась вниз, Юра уже был там, как всегда напомаженный, одетый с иголочки и пахнущий дорогой туалетной водой. Рядом неуверенно переминалась с ноги на ноги блондинка, совсем молоденькая, в короткой курточке, из-под которой торчал прилично округлившийся животик.

- Вот, это моя Аня, - сразу представил ее бывший. - Аннушка, это Кристина.

Мы обменялись с ней короткими кивками, и я сразу протянула обоим халаты:

- Верхнюю одежду в гардероб, это накинете сверху. И старайтесь не привлекать к себе внимания. Меня за присутствие чужих в отделении по головке не погладят.

На пути в смотровую мне встретилась только дежурная медсестра и Женька. Подруга, конечно же, узнала моего бывшего, но удивление проскочило лишь в ее взгляде, в остальном же она и вида не подала.

- Что именно вас беспокоит? - спросила я, плотно прикрывая дверь смотровой. - Какие-то жалобы?

- В целом, никаких, только у меня четвертая группа крови, отрицательная, - сказала Аннушка, скромно присаживаясь на кушетку.

- Сдаете на антитела анализы? - уточнила я.

- Да, - ответила она. - Пока все в норме.

- А что с тянущими болями в животе? - я бросила взгляд на Юру.

- Бывает. Иногда, - Анна потупила глаза.

- А что ваш гинеколог говорит на этот счет? Ложитесь, - показала я на кушетку.

- Что это ничего страшного…

Я осторожно прощупала ее живот, послушала через стетоскоп сердцебиение ребёнка.

- Срок двадцать-двадцать две недели?

- Двадцать две, да, - отозвалась она.

- Ну, я тоже пока не вижу ничего страшного, - сделала я вывод. - Есть небольшой тонус матки, но ничего критического. Надо просто наблюдать. Мазки давно сдавали? Анализ крови?

- Кстати, об анализах, - вступил в разговор бывший и протянул мне стопку бланков, - тут надавали ей кучу всего в поликлинике, но на половину из этого у них нет реагентов, сказали сдать в платной клинике. Охренели, правда?

Я взяла бланки и выжидательно на него посмотрела.

- Так я к чему.… - продолжил Юра. - Может, ты сделаешь их у себя в больнице?

Ну вот и встало все на свои места. Мой бывший муженек был патологическим жмотом, правда, во всем, что не касалось лично его. На себя любимого он готов был тратить всю зарплату, не отказывал себе в дорогой одежде, хорошем парфюме и обедах в ресторане, зато на близких - и копейки не допросишься. Правда, на первых порах это было не так заметно, в период ухаживания он ещё позволял себе какие-никакие траты на меня (вкладывал, так сказать, в перспективу), зато во всей красе это проявилось через некоторое время после моих родов, когда я стала зависима от него финансово. А потом заболела Сонька, и ей понадобились недешевые лекарства, на которые у ее папочки «не нашлось денег», зато они нашлись на новый дорогой телефон, который он купил себе буквально через пару дней. Тогда на лекарство мне дал денег мой отец, а когда Соня поправилась, я подала на развод.

- Для того, чтобы это сделать, нужно положить Анну в стационар, - ответила я холодно. - А для госпитализации нет никаких оснований.

- Но ты видела цены в платных клиниках? А на УЗИ? - бывший сразу взъерепенился. - Это ж грабеж!

«Не поел бы пару раз в ресторане, вот и деньги нашлись бы», - хотелось ответить мне. Но я увидела, как покраснела Анна, как она стыдливо опустила глаза, в которых уже поблескивали слёзы, и мне вдруг стало ее жалко. Нашел себе совсем девчонку, которая и слово боиться сказать! И ведь не сделает ей анализы, будет тянуть до последнего, и хорошо, если там все в порядке, а если нет? Некоторые патологии могут развиваться очень быстро.

Я мысленно взвесила все «за» и «против» и наконец приняла решение:

- Оставлю Анну у себя в стационаре до понедельника. Напишу: повышенный тонус матки. Сделаю, что смогу. Но если вдруг за это время прибудут срочные пациентки, переведу в платную палату. За которую потом выставится счет. Так подходит?

Бывший скривился, как от лимона, но всё же кивнул:

- Надеюсь, до платной палаты не дойдет.

- Тогда Анна остается здесь, а ты поезжай домой и привези ее вещи и обменную карту. Как я понимаю, с собой вы ее не взяли.

- Хорошо, я быстро, - Бантеев сразу приободрился.

Я оставила Анну в кабинете, а сама отправилась проводить бывшего до лифта, чтобы не заплутал и не попался никому на глаза.

- Кристина, спасибо, буду тебе должен, - пафосно произнес он, уже заходя в лифт.

- Лучше алименты на дочку вовремя выплати, - отозвалась я сухо, развернувшись, пошла прочь.

- Представляешь, за все время, что он тут был, ни разу не спросил о Соньке, - с горькой усмешкой жаловалась я Женьке, с которой мы наконец смогли поболтать, отправившись на обед в буфет.

- Гаденыш, что тут скажешь, - вздохнула подруга. - Но теперь выходит, что у Соньки будет братик или сестричка.

- Выходит, что так, - кивнула я. - Но не думаю, что это сильно что-то изменит. Сонька как не видела своего папочку, так и не увидит.

- И всё-таки ты слишком великодушна к нему, - хмыкнула Женя.

- Да не к нему, а к жене его и ребёнку. Если бы дело касалось только Бантеева, даже разговаривать с ним не стала, - ответила я.

- Ох, там такое дите горькое, жена его, - усмехнулась подруга. - Только такая и могла на него повестись, жизни не видела толком. Тяжко ей потом будет с ним, если, конечно, не продавит и не подомнет ее под себя твой Бантеев. Или опомниться потом и локти себе кусать будет. Как ты оформила ее у нас?

- Через приемное. Там сегодня Катя на смене, она мне как самотек сделала.

- Кравицкий не в курсе? - Женя вопросительно изогнула бровь.

- Надеюсь, что нет, - я невольно подобралась.

После той нашей стычки прошло уже три дня, за которые мы едва сказали друг другу с десяток слов. Стена между нами росла и ширилась, и от этого было как-то совсем тяжко на сердце.

- Приятного аппетита, девушки, - рядом с нашим столиком остановился Максим с подносом.

- Присаживайся к нам, - сразу предложила Женя.

- Уверены? - он улыбнулся, глядя при этом на меня. - Не хочу мешать вашему разговору.

- Ой, да ладно! Мы ни о чем таком не говорили, - весело соврала Женя. - Садись.

Подруга всё ещё горела желанием отправить нас снова на свидание, где наконец свершился бы наш поцелуй.

Максим всё же сел на стул рядом со мной. Все эти дни он вел себя как обычно: заботливо спрашивал, как дела, давал какие-то советы, шутил. Мы даже обсуждали немного наше свидание все в той же шутливой манере, однако на новое Максим приглашать меня не спешил. Признаться, я не знала, что и думать. Возможно, я что-то не то сделала в тот вечер? Повела себя как-то не так? Или же дело всё же было в нем самом?

С другой же стороны, пригласи Максим меня снова на свидание, я даже не знаю, согласилась бы. Не знаю, так ли мне этого хотелось бы. Поэтому пока я приняла его игру и тоже делала вид, что все в полном порядке и никаких недомолвок между нами нет.

- Какие планы на выходные? - между тем без обиняков спросила у него Женя.

- Сегодня ещё четверг, поэтому я пока не думал об этом, - усмехнулся Максим, приступая к обеду.

- А мы вот на мюзикл с Витей пойдем, - сказала мечтательно Женя. - На «Монте Кристо». Давно хотела. Крис, ты же тоже хотела, помнишь? - а этот вопрос был задан мне уже специально. С намеком.

- Хотела, но пока у меня нет времени на это, - отозвалась я.

Подруга ощутимо наступила мне на ногу, выказывая тем самым возмущение моим неправильным ответом.

- Я дежурю все выходные, - добавила я и пронзила ее предупреждающим взглядом.

- Кстати, хорошая идея, - оживился Максим, - можем сходить, когда ты будешь свободна.

Женя ликующе улыбнулась мне.

- Да, идея хорошая, надо будет посмотреть график, - обтекаемо ответила я.

На обратном пути Женю так и распирало обсудить со мной свой гениальный ход, но с нами шел Максим, поэтому ей пришлось терпеть до подходящего момента.

- Кристина Станиславовна, - окликнула меня медсестра Мила уже в отделении.

- Да? - я остановилась и внимательно посмотрела на неё.

- Вас заведующий к себе вызывает, - сказала она вроде как равнодушно, однако взгляд ее из-под полуопущенных ресниц говорил об обратном. - Боюсь, это касается вашей новой пациентки. Бантеевой.

Мы с Женей переглянулись, и она многозначительно вздохнула.

- Спасибо, Мила, - бросила я медсестре и направилась сразу к кабинету Кравицкого.

Я не думала о том, что скажу и буду ли оправдываться. Просто хотела поскорее с этим покончить, раз уж дело всё же дошло до Кравицкого.

Я открыла дверь без стука и с порога произнесла официальным тоном:

- Вызывали, Роман Валерьевич?

Он в этот момент находился не за рабочим столом, а стоял у окна, рассматривая что-то во дворе.

- Вызывал, - Кравицкий обернулся, обогнул свой стол и присел на его край, скрестив руки на груди.

Когда наши взгляды встретились, сердце предательски дрогнуло. И вся моя внутренняя броня начала трескаться.

- До меня дошли слухи, что вы положили в стационар некую свою знакомую без должных на то показаний, - проговорил Кравицкий.

- Дошли слухи? - усмехнулась я. - Как интересно… Не Мила ли вам их принесла?

Кравицкий на миг отвел глаза, и я поняла, что не ошиблась. Значит, Мила решила действовать таким способом.…

- А что касается моей пациентки, - продолжила я, не дожидаясь его ответа, - есть все основания для ее госпитализации. Можете проверить сами. Или, если это моя знакомая, то я должна была выставить ее на улицу с тянущими болями в животе? Ее оформили по всем правилам, как самообращение. Это ведь не запрещено?

- Не запрещено, - медленно отозвался Кравицкий, все так же безотрывно глядя на меня. - А это действительно жена вашего бывшего мужа?

- Да, - ответила я, борясь с комком, поступившем к горлу. - И что?..

- У вас хорошие отношения с бывшим мужем, как я вижу…. Раз вы готовы помогать его новой жене.

- А у вас, как вижу, хорошие доносчики, - вновь усмехнулась я. - А насчет неплохих отношений с бывшим мужем… Вы находите в этом что-то крамольное? - конечно же, я не собиралась рассказывать Кравицком о моих истинных отношениях с Бантеевым.

- Нет. Просто любопытный факт, - произнес он как бы в сторону.

- Я могу идти? - поинтересовалась я уже с вызовом. - Или будут ко мне ещё какие-то претензии, Роман Валерьевич? Давайте, говорите уже сразу, чтобы мне по нескольку раз к вам не ходить. А то мало ли вы ещё к чему захотите придраться?

Взгляд Кравицкого помрачнел.

- Вы можете идти, - наконец произнес он.

- Прекрасно, - я кивнула и направилась было к двери, как вдруг услышала, холодно брошенное мне в спину:

- Но впредь хотелось бы, чтобы «своих» пациентов вы согласовывали со мной. Даже если это родственники бывших мужей или нынешних любовников.

Я замерла от этих слов, похожих на пощечину. Резко развернулась и подошла к Кравицкому почти вплотную. Он даже не вздрогнул и не отстранился, словно был готов к этому.

- Давай уже расставим все точки над «i», Рома, - сказала я, глядя ему прямо в глаза, хотя это было и не просто из-за всей той бури, что сейчас бушевала во мне. - Это ведь все из-за той ночи, да? Так вот, можешь не переживать, я уже забыла о ней. Сделаем вид, что ничего не было, и продолжим жить, а главное, работать, как прежде. Только не надо больше искать причин, чтобы очередной раз указать мне мое место и дать понять, что тот секс ничего для тебя не значил. Я не собираюсь мешать твоей личной жизни…

- А я - чтобы не мешал твоей личной жизни? - Кравицкий, сузив глаза, наклонился ко мне. - Ты точно сейчас говоришь обо мне? Или всё же о себе?

Его губы оказались совсем близко с моими. Как провокация. Как испытание. Как соблазн.

Сердцебиение участилось, в висках застучало. Но Кравицкий медлил, и я тоже не двигалась. Тонкая преграда из недоверия и сомнений, через которую ни один из нас не мог решиться переступить.

- Рома, привет, - дверь резко распахнулась, заставив нас тут же отпрянуть друг от друга.

На пороге стоял Кравицкий-старший.

- Какие люди, - он окинул меня взглядом.

- Здравствуйте, Валерий Николаевич, - я сделала шаг к двери.

- Ты мог бы позвонить перед приходом, - сухо заметил Роман, глянув на отца.

- А я разве помешал? - тот приподнял бровь.

- Извините, пойду, мне нужно работать, - я поспешила выйти.

- У меня к тебе разговор, сын, - всё же успела услышать, прежде чем закрыть дверь.

Женя ждала меня в ординаторской.

- Ну что? - спросила она сразу.

- Ничего, все нормально, - рассеянно отозвалась я.

- По тебе не скажешь, - подруга окинула меня скептическим взглядом. - Что тебе Кравицкий сказал по поводу жены твоего бывшего?

- Да всё хорошо, остается у нас, - я села на диванчик и накинула на плечи плед: меня отчего-то познабливало.

- Вы поругались, - поняла Женя.

- Немного, - обтекаемо ответила я. - А потом пришел его отец, и это стало хорошим поводом мне уйти.

- Что-то он таскается в наше отделение, как к себе домой, - хмыкнула подруга. - Чего ему в минздраве своем не сидится?

- Кто его знает? - я деланно усмехнулась. И попыталась сменить тему: - У нас там кофе есть?

- Нет, - проворчала Женя. - Никита все выхлебал за ночь. Надо новую пачку покупать. А пока довольствоваться из автомата.

- Тогда пойду к автомату, - вздохнула я, поднимаясь. - Тебе взять?

- Возьми капучинку, - кивнула подруга. - А я пока выписки заполню.

Автомат на нашем этаже оказался нерабочим, пришлось спускать в вестибюль, а потом ещё выстоять небольшую очередь к нему: всем вдруг тоже резко захотелось кофе.

Я ждала, пока в мой стаканчик нальется напиток, когда услышала за спиной голос старшего Кравицкого:

- Кристина, можно тебя на пару слов?

Под ложечкой неприятно засосало, и сердце сбилось с ритма.

- Одну минутку, - я, сохраняя внешнее спокойствие, забрала два полных стаканчика и повернулась к нему. - Слушаю вас, Валерий Николаевич.

Тот жестом предложил мне отойти в сторону, и я последовала за ним.

- Кристина, - начал он, буравя меня взглядом, - между тобой и моим сыном что-то есть?

Внутри все сжалось. Я вдруг снова ощутила себя той самой девчонкой, которая каждый раз робела при встрече с ним и терпела его снисходительное общение.

- Нет, - ответила я как можно спокойнее.

- Точно?

- Точно, Валерий Николаевич. Между мной и Ромой ничего нет. Все осталось в прошлом.

- И это замечательно, - его губы растянулись в улыбке. - Значит, показалось. Если ты не в курсе, то Рома скоро женится, и все эти интрижки на работе… Ну зачем они, согласись?

Я не смогла выжать из себя ответную улыбку, просто пыталась удержать на лице бесстрастное выражение.

- Что ж, не буду тебя больше отвлекать, работай, - Кравицкий почти по-отечески похлопал меня по плечу. - Если что - обращайся. Замолвлю где словечко за тебя по старой памяти. До свидания, Кристина, - и он, запахнув полы своего пальто, двинулся к выходу из больницы.

А я ещё несколько секунд пыталась вернуть себе самообладание.

- Что-то ты долговато, - заметила подруга, когда я вернулась к ней. - Вон, даже кофе остыл.

- Там очередь была, а потом лифт долго ждала, - ответила я. - А ещё отец Кравицкого решил поболтать со мной, - призналась всё же я и вкратце передала ей наш разговор.

- Ни фига себе, - протянула Женя. - Ну он ещё и тот тип. Сразу видно - министерский. Белая кость прямо.

- Он всегда таким был и никогда не скрывал, что не хочет нашей с Кравицким свадьбы. Нет, он относился ко мне неплохо, но всем своим видом демонстрировал, что я «не та». И мне всегда было неуютно в его присутствии, я ощущала себя чужой. И сегодня прямо поймала дежавю, - я усмехнулась с горечью. - Скорее всего, он бы и не дал нам тогда пожениться. Думаю, он именно поэтому так быстро и состряпал практику Романа в Берлине.

- Зато сейчас, как я понимаю, Кравицкий женится на «той»? - Женя побарабанила пальцами по столу. - Интересно, это та Татьяна или какая-то другая девица? А, может, просто врет, гад? Чтобы тебе не повадно было на его сыночку снова роток разевать?

- Да плевать, если честно, - отозвалась я и сделала большой глоток уже действительно остывшего кофе. А ещё ужасно горького, отчего я закшлялась и на глазах выступили слёзы. Впрочем, в слезах был виноват не только кофе, но разве я могла в этом признаться, даже самой себе?

- Кстати, пока тебя не было, я тут выходила на минутку и слышала, как Кравицкий предупреждал Валентину и Милу, что снова куда-то уезжает, - сказала Женя. - Аж на неделю. Приедет только в следующую пятницу.

Я пожала плечами и повторила:

- Плевать.

Как всегда, утро понедельника «радовало» пробками и давкой в транспорте.

- Прошу прощения, - мимо меня протиснулся грузный мужчина, непроизвольно впечатав в спину впереди стоящей женщины.

Я поморщилась, ощутив тянущую боль в груди. Чертов ПМС! Надо глянуть в календарик, скоро ли месячные, а то совсем счет дням потеряла.

- Вы выходите на следующей? - спросили за спиной.

- Да, выхожу, - отозвалась я, разворачиваясь к дверям.

Из вагона метро меня вынесло толпой, эта же толпа потянула к эскалатору. Только на улице я смогла вздохнуть свободно. До роддома оставалось идти совсем ничего, и я ускорила шаг.

- Доброе утро! - как это часто бывало, на крыльце меня ждала встреча с Максимом. - Как выходные прошли?

- В работе, - усмехнулась я.

- Ну да, у тебя же были дежурства, - он тоже улыбнулся и открыл передо мной дверь.

- А ты как провел выходные? - спросила я, поддерживая разговор.

- Ездил к родителям, сходили с отцом на рыбалку. Правда, ничего не поймали.

- Зато время вместе провели.

- Это точно. Кстати, я смотрел билет на тот мюзикл, о котором мы говорили. Так вот, на следующую субботу есть ещё свободные билеты. Как ты к этому относишься? - Максим нажал на кнопку лифта.

- Можно сходить, - согласилась я скорее по инерции.

- Тогда я заказываю, - он улыбнулся. Его мобильный пискнул, оповещая о пришедшем сообщении, и Максим полез за ним в карман.

После прочтения сообщения на его лице появилось озабоченное выражение, и он что-то стал набирать в ответ.

- Увидимся, - все с той же улыбкой бросил мне Максим, выходя из лифта, и тут же вернулся к своему телефону.

В ординаторской никого не было, и я стала переодеваться в одиночестве. Снова задев болезненную грудь, когда снимала свитер, вспомнила о женском календарике. Достала телефон из сумки и нашла в нем нужное приложение.

«Задержка 4 дня», - тут же оповестил оно.

У меня вмиг пересохло во рту.

«Нет, конечно, это ещё ничего не значит», - стала успокаивать себя я. Четыре дня - это совсем не критично. Стрессы, ночные дежурства и прочее…

И незащищенный секс с Кравицким.

Чёрт! Ну неужели от одного раза…?

«И это говорит гинеколог?» - тут же одернула я себя с горьким упреком.

Я до боли закусила губу, пытаясь вернуть себе самообладание.

Нужно просто сделать тест. Хотя нет, лучше анализ крови на ХГЧ, так надежнее. Но как я пойду с таким запросом в нашу лабораторию? А если ещё и опасения подтвердятся? Нет, нет, я не хочу, чтобы в больнице хоть кто-то знал об этом. Даже Жене пока не буду говорить.

Тогда остается только частная лаборатория и платный анализ. Кажется, неподалеку как раз есть один филиал.

- Привет, - голос вошедшей подруги заставил меня вздрогнуть.

- Привет, - отозвалась я, заставив себя улыбнуться.

- Ты какая-то странная сегодня. Все в порядке?

- Да, - я пожала плечами. - Позавтракать просто не успела.

- Что ж ты так? - хмыкнула Женя. - Выпей кофе, Никита как раз купил. И печенье должно быть в шкафчике. А то пока буфет откроется….

- Да, сейчас так и сделаю, - я направилась к чайнику. - Жень, отпустишь меня после обхода на полчасика? Надо сбегать в одно место.

- Отпущу, чего ж нет? - отозвалась та. - А что, секретный секрет какой-то?

- Да ерунда, - отмахнулась я. - Потом расскажу.

- Ну ладно. Интриганка.

На обходе я отчаянно пыталась сосредоточиться на работе, но вид беременных пациенток делал это почти невозможным. А неопределенность положения давила тяжким грузом. Поэтому когда я закончила, сразу помчалась в частную лабораторию, оставив отделение на Женю и Машу, которая, к счастью, сегодня была одна, без Ренаты.

- Можно ли сдать анализ на ХГЧ срочно? - спросила я у девушки на ресепшене.

- Да, можно. Будет готов через два часа, - ответила та. - Но стоимость дороже.

- Неважно, оформляйте, - сказала я.

- Результат сами заберете или прислать на электронную почту?

- На почту, пожалуйста, - я быстро написала свой имейл.

Эти два часа ожидания показались мне вечностью, правда, последние сорок минут из них я провела в операционной за плановым кесаревом, что помогло немного отвлечься. Однако сразу, помыв руки и сняв с себя одноразовый халат, я схватила свой телефон. На иконке почты горел значок с новым письмом от той самой лаборатории.

Вот он, момент истины.

Собравшись духом, я открыла приложенный файл с результатами - и внутри все оборвалось. Показатель ХГЧ красноречиво говорил об одном: я была беременна.

Я опустилась на ближайший стул и закрыла лицо руками. Глаза защипало от подкатывающих слез, и я из последних сил сдерживалась, чтобы не заплакать от отчаяния. Как такое вообще могло произойти? И что мне теперь со всем этим делать?

- Кристинка, что случилось? - наклонился ко мне Шахов, проходящий мимо.

- Ничего такого, - хрипло ответила я. - Просто голова что-то стала раскалываться. Сил нет. Пойду у девочек обезбол какой попрошу.

- Сходи, а то это не дело, - согласился Шахов, всё же недоверчиво поглядывая на меня. - Может, не выспалась? Давление измеряла?

- Давление тоже попрошу измерить, - кивнула я, поднимаясь. И торопливо пошла прочь, чтобы избежать его дальнейших вопросов.

Сейчас никого не хотелось видеть, ни с кем не хотелось разговаривать. Мой мозг всеми силами пытался принять произошедшее и так же отчаянно искал пути выхода.

- Ты меня избегаешь или мне кажется? - от голоса подруги сердце заколотилось как сумасшедшее. - Я тебе звонила, между прочим, искала…

Я и правда последний час бродила по отделению и другим этажам, придумывая себе всякие мелкие дела, чтобы ни с кем не встречаться. И с ней в том числе.

- Крис, что случилось? - от участливого тона Жени на глаза снова сами собой навернулись слёзы, выдавая все мое состояние.

- Та-а-а-ак, - протянула подруга, беря меня под руку, - пошли. Сейчас будешь мне всё рассказывать. Думаешь, я не вижу, что ты сама не своя с самого утра?

Она завела меня в подсобку, где складирвался всякий расходный материал, и усадила на явно списанный стул, поскольку он подозрительно скрипнул под моим весом. Сама Женька уселась напротив на какую-то коробку.

- Здесь хотя бы не проходной двор, как в ординаторской, - пояснила она свой выбор укромного места. - Ну рассказывай. Что стряслось? С Никой что-то?

Я отрицательно покачала головой.

- Кравицкий? - подруга прищурилась. И я заколебалась, не зная, как ответить. - Чем этот гаденыш смог тебя расстроить, даже находясь в командировке?

- Это не он, - сдавленно ответила я. - Точнее, не только он. Я тоже виновата, - и под вопросительным взглядом Жени я нашла в телефоне свой анализ и просто ей показала, не в силах произнести это вслух. - Вот.

- Это твое? - осторожно уточнила подруга.

Я кивнула:

- Сделала сегодня.

Женя изменилась в лице.

- М-да, - только и обронила она потом. - Это после той ночи?

- Да, одной-единственной, - я закусила губу.

- Одной-единственной, - глухо повторила Женя, глядя куда-то в одну точку, и удрученно усмехнулась.

И я даже могла догадаться, о чем она сейчас думает: почему кто-то залетает от одного случайного раза, а кому-то не помогает даже современная медицина. И мне стало совсем горько на сердце. Теперь я ещё будто оказалась виноватой и перед подругой…

- И как же вы так?.. - ее голос стал напряженным. - Не подростки ведь…

- Я в тот момент была в таком состоянии, что вообще ни о чем не думала, - я запустила пальцы в волосы, сдавливая голову. - Знаю, что дура.… Дура…

- И что собираешься делать?

- Не знаю, - прошептала я, смахивая слезу. - Не знаю. У меня Сонька… Я не замужем… Быть дважды матерью-одиночкой?..

- Роди и отдай мне, - Женя криво улыбнулась.

Я в ошеломлении подняла на неё глаза.

Но тут она зажала рот ладонью и залилась краской.

- Прости меня, - проговорила после, виновато глядя на меня. - Прости. Я дура, такая дура! - в ее глазах тоже блеснули слёзы. - Я не думала так на самом деле. Не слушай меня…

Я остановила её, взяв за руку.

- Не надо, - тихо произнесла я. - Ничего страшного.…

- Кристина, - она порывисто обняла меня. А когда отстранилась, произнесла уже более бодрым тоном: - Тебе нужно для начала поговорить с Кравицким. Как я понимаю, по срокам у тебя ещё есть недели две в запасе для решения этого… вопроса медикаментозно.

- О чем мне с ним говорить? - я всхлипнула. - Он же женится…

- Ну знаешь ли, - Женька на глазах превращалась в себя прежнюю, и от этого мне тоже становилось чуточку легче. - Вообще-то он тоже участвовал в этом всем!

- У меня прямо дежавю, - хрипло проговорила я. - Я снова беременна от Кравицкого и снова этот несчастный ребёнок оказывается не к месту.…

- Но тогда ведь ты собиралась рожать, - напомнила Женя.

- Тогда я была молодая и у меня не было Сони… И я хотела того ребёнка… Потому что от… Него… - я вытерла мокрую щеку запястьем. - А сейчас…

- А сейчас? - Женя смахнула слезу с другой моей щеки.

- А сейчас все по-другому, ты же видишь…

Подруга выдержала паузу, внимательно глядя на меня, потом повторила уже тверже:

- Дождись возвращения Кравицкого и поговори с ним. Потом решишь, что делать.

Я, хоть и не сразу, но кивнула.

- Когда он возвращается? В пятницу? - задумалась Женя.

Я снова кивнула.

- Тогда немного осталось. Три дня. Только не тяни с этим. И не кисни, хорошо?

- Постараюсь, - я вымучила улыбку. - А сейчас я даже рада, что его сегодня нет. Мне нужно собраться с мыслями…

- Вот и соберись, - подруга подбадривающе сжала мою руку.

За дверью что-то загремело, похожее на звук ведра и швабры.

- Нигде нет покоя, - вздохнула Женя, вставая.

Я тоже поспешила встать, пока дверь не распахнулась и на ее пороге не появилась уборщица.

Женя схватила с полки упаковку с хирургическими тампонами и бросила мне громко:

- Идём, а то Валентина ждет.

Не знаю, что подумала уборщица про эту сценку, но слова нам не сказала.

- Кстати, я хотела.… - начало было подруга, когда мы уже шли по коридору, но вдруг запнулась.

- Что? - спросила я.

- Ничего, не важно, - улыбнувшись, отмахнулась она.

Я собралась всё же надавить на неё, чтобы продолжила, но тут мы столкнулись с Максимом, одетым в пальто и спешащим к лифту.

- И куда это мы в разгар рабочего дня? - подтрунила над ним Женя.

Но он даже не улыбнулся, просто ответил:

- Срочные дела. Сегодня уже не вернусь, - и заскочил в подъехавший лифт.

- Он сегодня тоже подозрительно странный, - шепнула мне Женя. - Не заметила?

- Возможно, - я пожала плечами, не признаваясь, что странности в поведении Максима меня сейчас мало волнуют.

Следующие несколько дней проходили у меня в тумане моих мыслей и терзаний. Я несколько раз выписывала себе рецепт на препарат для медикаментозного прерывания и столько же раз отправляла его в мусорку. Я потерялась в своих мучительных сомнениях, не зная, как будет правильнее поступить.

Возвращения Кравицкого я ждала и боялась одновременно. Представляла наш разговор, его реакцию, и меня охватывал озноб. Именно в эти моменты приходило желание ничего ему не говорить, скрыть всё и решить проблему своими силами. Но потом возвращался голос разума и заставлял меня ждать и терпеть до приезда Кравицкого.

И где-то в глубине души я понимала, что если бы это был не его ребёнок, наверное, было бы легче принять решение.

- Кристина, что ты тут делаешь? - голос Никиты отвлек меня от вновь набежавших мыслей.

На этот раз они настигли меня и засосали в свой водоворот около пустующей курилки, где я присела на подоконник, чтобы прийти в себя.

- Захотелось немного побыть в тишине, - отозвалась я.

- Понимаю, - Никита тяжко вздохнул и достал пачку сигарет. Протянул мне, предлагая.

- Не курю, - напомнила я, покачав головой.

- Ну да, - Никита рассеянно кивнул, сунул сигарету в рот и щелкнул зажигалкой. Затянулся, задумчиво глядя куда-то в одну точку.

- У тебя что-то случилось? - спросила я.

- Похоже, случилось, - он вздохнул. - Полная задница, в которую я забрался сам и теперь не знаю, как из неё выбраться.

- Рената? - поняла я.

Никита подавленно кивнул. Сделал затяжку и на выдохе сказал:

- Моя Ленка, оказывается, беременная. Узнал случайно от шурина. А она мне не сказала, когда я уходил. Гордая. А я такой идиот, - он провел рукой по лицу. - Такой идиот… У нас ведь и ссоры был из-за того, что Ленка долго не могла забеременеть. Она очень хотела ребёнка, переживала, я, наоборот, не спешил детей заводить. Думал, ну нет, так нет. А Ленка обижалась, считала, что я вообще их не хочу. И вот как вышло-то.

- Так в чем проблема? Возвращайся к жене. Или Рената так глубоко в сердце запала? - мне не удалось скрыть сарказма в голосе.

- Да не в этом дело, - Никита покачал головой. - Я и сам уже хотел порвать с Ренатой. Глупо во все это ввязался. Из своих идиотских обид на Ленку. Рената неплохая девушка, но… Не мое. Я жену люблю.

- Тогда в чем дело?

Никита горестно усмехнулся:

- Рената вчера сообщила мне, что беременна. И тест даже показала.

- М-да, - из меня тоже вырвался удрученный смешок. - Прямо эпидёмия беременностей какая-то, - бросила в сторону, имея в виду и себя тоже.

- И я не знаю, что делать, - Никита, выдыхая дым, посмотрел на меня.

Внезапно от запаха этого дыма меня замутило, к горлу резко подступила тошнота, и я опрометью кинулась к туалету, что как раз был неподалеку. Все содержимое моего желудка мгновенно оказалось в унитазе.

- Кристина? - позвал Никита из-за двери. - Ты что там? В порядке?

- Да, в порядке, - отозвалась я, медленно перемещаясь к раковине. Открыла кран и прополоскала рот.

- Отравилась, что ли? - спросил Никита, когда я вышла. Сигарету он, к счастью, уже затушил.

- Похоже, - я с радостью воспользовалась этой версией. - Не надо было брать тот пирожок с капустой…

- Да, в последнее время буфет наш испортился, - согласился Никита. - Чебуреки тоже невкусные стали. Не советую брать.

- По поводу твоей ситуации… - вернулась я к нашему разговору. - Даже не знаю, что тебе сказать. Попал ты, конечно.

- Сам виноват, идиот, - поморщился Никита. - Но Ленка, если узнает про Ренту, меня уже назад точно не примет.

- Кристина Станиславовна, Никита Андреевич! - воскликнула медсестра, только мы вернулись в отделение. - К нам скорая новенькую привезла. Подозрение на разрыв матки. Уже на лифте поднимают.

Только она это произнесла, двери лифта распахнулись, и два санитара выкатили каталку с женщиной. За ними следом вышел врач скорой, молоденький и очень взволнованный:

- Там в приемной какой-то аврал, так нас сразу сюда направили, а документы оставил для оформления. Я просто должен был передать информацию по ней.

- Это правильно, спасибо, - я прикоснулась к женщине: холодная, липкая от пота кожа. Полуобморочное состояние, тяжело, часто дышит. Плохой знак.

- Давление восемьдесят на шестьдесят, температура понижена, - быстро продолжил парень. - Срок - тридцать две недели. Беременность четвертая . Судя по состоянию - похоже на внутреннее кровотечение… Разрыв матки.

- В анамнезе три кесарева сечения, и последнее - меньше года назад, - сообщил Никита, посматривая обменную карту. - И куча письменных отказов от прерывания. С ума сойти.

Мы с ним понимающе переглянулись: дело - дрянь.

- Давайте сразу на УЗИ и быстро готовьте операционную, - сказала я медсестре. - И Машу найдите. Думаю, нам третьи руки точно не помешают, - я посмотрела на Никиту, и тот кивнул.

УЗИ подтвердило наши худшие опасения: матка уже была полная крови, а шов от предыдущего кесарева разошелся.

- Вот и зачем тебе это надо было? - полушепотом посетовала я, глянув на пациентку, которая была уже без сознания.

- Кристина Станиславовна, - в смотровую заглянула Маша. - Операционная готова.

- Хорошо, - кивнула я. - Иди переодевайся. Мы сейчас тоже будем.

Действовать нужно было быстро, в таких ситуациях время шло на минуты.

- Давление низкое, шоковое состояние, - сказал Шахов, когда мы с Никитой появились в операционной. - Но я держу ее.

- Кровь заказали, Кристина Станиславовна, - отчиталась Маша.

- Тогда приступаем, - сказал Никита.

Несколько минут мы работали в тишине, полностью сосредоточившись.

- Мальчик, - я быстро передала извлеченного младенца неонатологу и вернулась к пациентке.

- Он выживет? - тихо спросила меня Маша.

- Будем надеяться, - отозвалась я. - Но сейчас в приоритете мать, ты же знаешь.

- Четвертое кесарево. Как можно было это такого додуматься? Совсем инстинкта самосохранения нет? - ворчал Никита. - Дайте ещё один отсос… Здесь кровищи…

- Но ведь больше двух кесарево не рекомендуется делать, - робко заметила Маша.

- Как видишь, не все хотят слушать врачей, - вздохнула я. - У нее отказов от прерывания целая папка. Держи вот здесь зажимом, да….

- Так она ещё и сроки все не выдержала, даже года не прошло после последнего кесарева, - добавил Никита. - А рубец видела у нее какой? Миллиметр толщиной от силы! Тут ребёнок ногой пнет изнутри - и все!

- Что, похоже, и произошло… Что-то кровь не останавливается. Ищем, где кровит, - я ощутила, как меня от перенапряжения слегка повело, и на миг зажмурила глаза.

Вроде, отпустило.

- Плацента плохо отделяется, похоже, спайка в районе бывшего рубца, - сказал Никита.

- Этого нам ещё не хватало, - я подавила вздох. В памяти всплыла та самая операция с Кравицким, и по телу пробежал озноб. Нет, только не повторение того ужаса. - Мы должны спасти ее.

- Тут живого места нет. Я предлагаю удалять. Как ты смотришь, Кристина?

Один из самых тяжелых моментов нашей работы: в экстренной ситуации принимать решение об удалении матки. Для большинства женщин такая новость становится настоящей трагедией. Но порой это единственный вариант, чтобы ей остаться в живых.

- Давай, может, ещё попробуем…. - заколебалась я.

- Слушай, у нее уже есть четверо детей… А если мы сейчас вытащим ее неимоверными усилиями, а она через полгода опять забеременеет? - с легким раздражением отозвался Никита. - И тогда уже точно станет самоубийцей. И детей сиротам оставит…

- Но это уже ее ответственность, Никит…

- Не затягивайте, ребята, решайте что-нибудь, - попросил Шахов. - Я пока держу ее на чистом энтузиазме, но в любой момент везение может закончиться.

- Черт, опять кровь! - Никита быстро переместил зажим.

- Давление падает, - напряженно сообщил Шахов.

- Кристина? - Никита уставился на меня исподлобья.

- Удаляем, - кивнула я.

- Все, делаем гистерэктомию. Света, маточный манипулятор…

Первым делом, выйдя из операционной и переодевшись, я осушила целый стакан воды. До последней минуты был страх, что пациентка не выживет. Снова.

Но к счастью, завершилось все относительно благополучно, насколько это возможно в такой ситуации.

- Как себя чувствуешь? - спросил Никита, останавливаясь рядом и тоже наливая себе воды из кулера. - Мне показалось, ты была бледной на операции. Всё ещё мутит?

- Да, немного, - ответила я. И перевела тему: - Ты же дежуришь ночью?

- Ну да. Хочешь, чтобы я сообщил ей об удалении, когда придет в себя после наркоза?

- Наоборот, думаю, что стоит потянуть с этой новостью до утра. Заодно сразу к ней Максима позвать для поддержки. А то мало ли, какая реакция будет. И надо ещё с мужем ее поговорить. Саша сказала, что он ждет внизу. Могу это сделать я.

- Хорошо, тогда я пойду журнал заполню.

- Давай.

Я спустилась на первый этаж, где около приемного покоя нервно расхаживал лысоватый мужчина.

- Вы муж Натальи Якубович? - окликнула его я.

- Да, - он тут же ринулся ко мне. - Как она?

- В реанимации, состояние после операции тяжелое, но стабильное, - сказала я. - И…. Чтобы ее спасти, нам пришлось удалить ей матку. К сожалению.

Мужчина побледнел:

- И что теперь будет?

- Ничего. Будет жить, как и жила.

- Что ж получается, детей больше не будет?

- Послушайте, вам с женой нужно было остановиться уже на втором ребёнке, - терпеливо произнесла я, - уверена, врачи вас предупреждали и не раз. Каждая следующая беременность - огромный риск в случае вашей жены. А уж то, что случилось в этот раз - вполне закономерно, как бы печально это ни звучало. Она рисковала и своей жизнью, и жизнью ребёнка. Кстати, вы не хотите знать, как он?

- Да, как он? - мужчина встрепенулся.

- Мальчик, тоже в тяжелом состоянии, но будем надеяться на лучшее.

- Я могу увидеть Наташу? - нервно сглотнул он.

- Сейчас нет, она пока отходит от наркоза. Приходите завтра, к часам одиннадцати.

- Хорошо, спасибо, - мужчина понуро опустил голову. - А ведь мы так хотели пятерых детей…. Как же? Почему?

- Извините, мне надо идти, - сказала я. - Приходите завтра.

Он кивнул и поплелся к выходу.

Я же отправилась обратно в отделение.

- Всё спокойно? - спросила я дежурную медсестру Сашу. - С мужем Якубович я поговорила.

- Хорошо. Да, все спокойно. Правда, пока вы ходили вниз, Роман Валерьевич вернулся из командировки. На день раньше.

- Кравицкий? - в висках тут же застучала кровь.

- Да, он у себя в кабинете.

- Понятно, - отозвалась я.

- Вы уже домой уходите?

- Я? Да… Пойду переодеваться, - рассеянно кивнула я.

Нет, сегодня я не в состоянии с ним разговаривать. Завтра. Поговорю с ним завтра.

Всю ночь я не спала, гоняя в голове варианты разговора с Кравицким, и по пути в роддом, и поднимаясь на свой этаж, продолжала думать об этом. И всё равно никак не могла настроиться и набраться храбрости.

- Саша, Роман Валерьевич уже пришел? - как бы между делом поинтересовалась я у медсестры.

- Нет, он предупредил ещё вчера, что задержится и придет к одиннадцати, - ответила она.

К своему стыду, я даже обрадовалась этой небольшой отсрочке. Кивнула ей и пошла дальше в ординаторскую. Взялась было за ручку двери, но меня остановили спорящие голоса.

- Если ты вернешься к жене, я ей все расскажу, и про нас, и про ребёнка! - это была Рената.

- Только попробуй, слышишь? - Никита.

- О, я попробую! Ещё как попробую!

- Ну ты и дрянь!

Действительно: дрянь. Я решила, что пора спасать Никиту, и наконец открыла дверь.

- Доброе утро! - произнесла громко.

- Привет, - Никита сделал шаг от Ренаты, а та недовольно на меня зыркнула.

- Как прошла ночь? - обратилась я к Никите. - Как наша Якубович?

- Пришла в себя, в сознании, но состояние по-прежнему тяжелое, - ответил он, перекладывая на столе бумажки.

- А про ребёнка ее ничего не слышно?

- Вроде, тоже неплохо. Говорят, стабилен.

- Это хорошо, - я открыла свой шкафчик. - Теперь надо как-то сообщить Якубович о гистерэктомии. Рената, сходи проверь, не пришел ли Максим Анатольевич. Если он на месте, попроси подойти сюда.

- Ладно, - она выплыла из ординаторской, а я посмотрела на Никиту.

- Шантажирует уже?

- Я не думал, что она такая, - он огорченно качнул головой и уселся на стул. - И что делать, если она действительно прибежит к Ленке?

- Пусть Рената сдаст анализ на ХГЧ. При тебе, - сказала я.

- Ты думаешь, она… - Никита нахмурился.

- Я пока ничего не думаю, но почему бы не убедиться наверняка?

- Всем привет! - в ординаторскую, отряхивая мокрый зонтик, впорхнула Женя. - Там такой дождь зарядил, буквально пять минут назад. Еле добежала от метро. Хорошо, что зонт прихватила сегодня.

- А я как раз забыла, - вспомнила я. - Но меня пронесло, успела проскочить.

- Повезло, - Женька повесила зонт и тоже стала раздеваться.

- Кравицкий вчера вечером вернулся, - шепнула ей я через дверцу шкафчика: они у нас были по соседству.

- И? Вы поговорили? - так же шепотом отозвалась подруга.

- Нет, было поздно, а я после тяжелой операции. Вот… Может, сегодня…

- Не затягивай. Помни, что у тебя каждый день на счету.

- Помню, - вздохнула я.

Максим пришел, когда я уже переоделась и изучала записи Никиты в журнале о прошедшей ночи.

- Привет, хорошо, что зашел, - улыбнулась ему я. - Мне нужна будет твоя помощь с одной пациенткой.

- Конечно, не вопрос, - он тоже улыбнулся и пожал плечами. - Единственное, я после обеда ухожу.

- Ты мне на обходе понадобишься, через полчасика, - ответила я.

- Тогда вообще без проблем. Значит, пока есть полчаса, пойду кофе выпью. Вам принести что-нибудь?

- Нет, спасибо, у нас в запасах ещё немного есть, - отозвалась за меня Женя. - Тебе, извини, не предлагаем, поскольку там буквально на две чашки. Никита у нас за ночь, если дежурит, обычно потребляет один как все отделение.

- Ничего, я сам себе куплю, - засмеялся Максим. - В общем, через минут пятнадцать буду.

Он вышел, а Женя подошла ко мне:

- А что с вашим походом в театр? Макс, насколько я помню, собирался билеты на субботу брать. А это уже завтра, между прочим.

- Точно, а я и забыла, - растерянно проговорила я. - После новости, что на меня свалилась, так даже ни разу и не вспомнила об этом. Но и Максим не напоминал и ничего не говорил. Может, тоже забыл?

- Вот и я смотрю, что на него это не похоже.

- Да бог с этим, я всё равно бы пока туда не пошла, - отмахнулась я. - Не до театра.

На обходе первую я решила посетить Якубович. По пути туда рассказала Максиму, что произошло и что у нее было в анамнезе. Про разговор с ее мужем тоже упомянула.

- Так что я ожидаю, что реакция может быть очень бурной на эту новость, - заключила я, уже стоя у палаты.

Максим понимающе кивнул и пропустил меня вперед.

- Наталья, доброе утро, - поздоровалась я с пациенткой.

- Доброе, - прошелестела она.

- Как себя чувствуете?

- Не знаю. Хуже, чем после прошлых родов.

- Наталья, мне нужно вам кое-что сообщить, - начала я.

- Что-то с ребёнком? - в ее глазах появился страх. - Но мне же сказали…

- Нет-нет, с вашим ребёнком всё в порядке, - поторопилась заверить я. - Это касается вас. Дело в том, что в ходе операции нам пришлось удалить вам матку. Сожалею, но это было жизненно необходимо, иначе вы бы умерли.

Я приготовилась к худшему, но она вдруг произнесла:

- Знаете, а я ведь ожидала чего-то подобного.… - а потом из ее глаз хлынули слёзы.

- Иди, - тихо сказал мне Максим. - Дальше я сам.

- Спасибо, - отозвалась я и поспешила выйти.

Когда я закончила обход, Максим всё ещё находился у Натальи. Мешать им не стала, поэтому сразу отправилась в ординаторскую.

Заметив у дежурного поста Кравицкого, я невольно замедлила шаг. Он был ещё в пальто, с влажными после дождя волосами. Значит, только пришел.

Кравицкий тоже увидел меня, наши взгляды встретились. И в этот момент заиграл рингтон моего мобильного. На экране высветилось имя сестры. Первую секунду мне захотелось сбросить и перезвонить позже, но потом всё же что-то дернуло меня принять звонок.

- Крис! - тут же раздался рыдающий голос Ники. - Помоги мне!

Сердце оборвалось.

- Что случилось? Где ты?

- Не знаю. Где-то за городом. На трассе, - всхлипывала сестра.

- Как ты там оказалась?

- Потом расскажу. Забери меня, пожалуйста, отсюда. У меня сумки нет. Денег нет. Только телефон.

- Да-да… Только как мне понять, где тебя искать? Посмотри вокруг, может, указатель какой рядом? - я всеми силами пыталась справиться с охватившим мандражом.

- Ничего. Только лес и дорога. Машины несутся.…

- Скажи, чтобы включила и прислала тебе геолокацию, - раздался рядом спокойный голос Кравицкого. Я даже не заметила, как он подошел.

- Точно, - я бросила на него благодарный взгляд. - Ника, включи геолокацию.

- Д-да.… Сейчас… - в динамике раздались шорохи и звуки проносящихся машин.

- Ника? - мне показалось, что ее молчание затягивается.

- С-сейчас… У меня руки трясутся, - отозвалась она. - Готово.

Одновременно с этим пискнул сигнал и на моем телефоне. Я быстро открыла её сообщение с геолокацией:

- Вижу.

- Я знаю, где это, - сказал Кравицкий, заглянув тоже в мой телефон. - Поехали. Одеться только не забудь. Я жду в машине, - и направился к лифту.

Я проводила его растерянным взглядом.

- Я уже еду, Ника, стой где стоишь, - быстро сказала потом сестре. - И не отключайся, будь на связи. Слышишь?

- Слышу, - она снова всхлипнула. - Хорошо.

- Я только оденусь - и сразу к тебе.

- Хорошо.

Не обращая внимания на взгляды, обращенные на меня со всех сторон, я ринулась в ординаторскую за пальто.

- Как ты сама? Как себя чувствуешь? - спрашивала, на ходу переодевая обувь и стаскивая с вешалки пальто.

- Не знаю.… Холодно… - отвечала сестра. Ее голос всё ещё дрожал, но она хотя бы плакать перестала.

- Ты без куртки? - забеспокоилась я.

- В куртке… Просто… Ничего. Просто приезжай побыстрее, пожалуйста.

- Я уже еду в лифте… Выхожу на улицу, слышишь?

- Слышу.

Машина Кравицкого стояла прямо у крыльца, так что и искать ее не пришлось. Он открыл мне дверцу, и я сразу заскочила внутрь. Тут же завелся мотор.

- Я уже еду, Ника.

- Хорошо.

- Сколько минут ехать? - спросила я шепотом у Кравицкого.

- Где-то полчаса, может, чуть больше, - ответил он, выруливая со двора роддома.

- Ника, потерпи полчасика. Я скоро буду. И говори со мной, говори…

- У меня батарейка садится, - сестра вновь начала всхлипывать. - Всего четырнадцать процентов осталось.

Чёрт!

- Ладно, тогда давай разъединимся ненадолго, через пять минут созвонимся. Я слежу за тобой по геолокации.

- Да, хорошо, - и она первая отсоединилась.

- Спасибо, - я быстро посмотрела на Кравицкого, потом опять на экран с геолокацией. Мои руки тряслись.

Он нагнулся и достал откуда-то из-под сиденья бутылку воды. Молча протянул мне. Я тут же открыла ее и с жадностью сделала несколько глотков.

- Скоро будем, не нервничай, - Кравицкий смотрел только на дорогу, сохраняя внешнее спокойствие, но при этом так вцепился в руль, что побелели костяшки на пальцах.

- Я не понимаю, что случилось, - хрипло проговорила я. - Не понимаю, как она там оказалась. Вообще ничего не понимаю…

- Разберемся на месте, не волнуйся…

- А если что-то случится, пока мы едем? - меня затошнило от подступающей паники. - Это трасса, там машины… И мало ли кто остановится, обидит ее?...

- Или поможет, - мягко возразил Кравицкий. - Не надо думать о плохом. Мы скоро до нее доедем. Ты же видишь ее по геолокации?

- Да, она на том же месте, - я подавила судорожный вздох.

- Вот и славно.

Дождавшись, пока пройдут пять минут, я снова набрала сестру.

- Я тут, - успокоила она меня. - Жду.

- Будь на связи.

Наконец мы выехали за черту города, и Кравицкий прибавил скорости. Я с нетерпением поглядывала на карту с геолокацией, следя, как сокращается расстояние между нами и Никой. И мне казалось это ужасно медленным.

- Осталось минут десять, - сообщил Кравицкий.

И я тут же продублировала это в сообщениях сестре.

«Батареи осталось шесть процентов», - получила ответ.

Скорее, ну скорее же….

- Где-то здесь, - Кравицкий стал снижать скорость.

Я сразу набрала Нике, но в ответ заиграла музыка и женский голос сообщил, что абонент не в сети. Ее телефон разрядился полностью. Я чуть не застонала от досады.

Кравицкий ехал уже совсем медленно, выглядывая вместе со мной Нику вдоль обочины.

- Я не вижу ее. Где она? - снова запаниковала я.

Вдруг за деревьями мелькнула фиолетовая куртка сестры.

- Вот она!

Кравицкий тут же остановил машину, и я выскочила из нее.

- Ника! Ника! - позвала я, и она наконец вышла из-за дерева.

Увидела меня и побежала ко мне, заметно прихрамывая. Джинсы на коленках разодраны, на лице кровь.

Боже, что же случилось с моей сестренкой?

Я бросилась ей навстречу и тут же заключила в объятия. Ника заплакала, и я едва не заплакала вместе с ней.

- Всё хорошо, всё хорошо, - шептала я, прижимая ее к себе крепко, а она цеплялась за меня, словно боясь, что я сейчас исчезну. - Я приехала, я рядом. Все, все, моя хорошая.

Потом она заметила Кравицкого, который уже тоже вышел из машины и теперь стоял неподалеку, и чуть отстранилась от меня. Настороженно посмотрела на него.

- Это Роман, ты помнишь его? - тихо спросила я.

- Ещё бы, - только и ответила она.

- Пойдем быстрее в машину, - я обхватила её за талию. - Ты вся ледяная.

«И в крови», - мысленно с ужасом добавила про себя.

Я села вместе с сестрой на заднее сидение и стала ее осматривать:

- Боже, что с тобой случилось, Никуша?

- Меня вытолкнули из машины, - ответила она, отводя взгляд.

- Как это - вытолкнули? Кто? - у меня замерло сердце.

Сестра молча рассматривала свои ногти и нервно кусала потрескавшиеся губы.

- Это он? - поняла я. - Тот мужчина? Арсений, кажется…. Ника, расскажи мне! Нужно ехать в полицию!

- И в больницу, - добавил Кравицкий, глядя на нас через зеркало заднего вида. - Бровь рассечена, надо по-любому зашить. Сделать рентген лодыжки. И желательно КТ или МРТ головы, чтобы исключить черепно-мозговую.

- Нет! Не надо! Не надо никуда! - закричала Ника со слезами. - Ни в полицию, ни в больницу! Вы не знаете, что он за человек! Нет! Или я теперь я сама выпрыгну из вашей машины, - она схватилась за ручку двери.

Я услышала, как замок на той сразу тихо щелкнул: Кравицкий предусмотрено заблокировал её.

- Значит, так, - сказал он, оборачиваясь к Нике. - Ты сейчас все нам рассказываешь, а я взамен обещаю, что мы не поедем ни в полицию, ни в больницу.

- Но ей действительно нужно медицинская помощь, - возразила я. - Может, к нам в отделение?

- Нет! - тут же запротестовала Ника.

- Я позвоню Андрею Лаврову, - Кравицкий перевел взгляд на меня в зеркале. - Он что-нибудь придумает.

- Лавров? Ты с ним до сих пор дружишь? - удивилась я, вспоминая того самого Андрея - скромного отзывчивого парня из нашей прежней компании. Как же давно это было…

- Дружу, - коротко ответил Кравицкий, доставая свой мобильный и набирая номер. - Он в экстренной хирургии сейчас работает…

Андрей ответил сразу, и после обмена приветствиями, Кравицкий сразу перешел к делу:

- Слушай, Андрюха, тут такое дело… Очень нужна твоя помощь, но без огласки. Помнишь Кристину? Да, да… У ее сестры кое-какие проблемы. Надо бровь заштопать и лодыжку глянуть на вывих… - он замолчал, выслушивая ответ Андрея, потом усмехнулся. - Хорошо, едем. Скоро будем, - и отключился.

- Ну что? - сказал уже Нике. - Андрей сегодня дома, но чем зашить, у него найдется. И ногу твою глянет. А теперь, пока едем, мы с твоей сестрой ждем твоего рассказа.

- Ника, пожалуйста, хватит уже секретов, - я погладила ее по руке. - Ты же видишь, какой серьёзный оборот все приняло…

Она кивнула, шмыгнула носом и заговорила:

- Арсений…. Он сразу такой хороший был… Ухаживал красиво… Дарил подарки… Дорогие.

- А где вы с ним познакомились? - спросила я.

- Он у нас несколько лекций читал. По хозяйственному праву. Знаешь, как приглашенный лектор… А так он юрист. Адвокат. Известный… - Ника нервно теребила «язычок» на молнии куртки. - И я ему понравилась. Ну и он мне, конечно. Тем более ещё и Дашка на него запала, ну и нос ей тоже хотелось утереть. Потом он начал приглашать меня в рестораны… В его загородный дом… Даже как-то на фуршет меня взял, на открытие какой-то выставки, и там познакомил с несколькими друзьями… Сначала все как-то здорово было…. Ну, опекал меня… Ревновал иногда… Мне даже приятно было. Правда, с подружками не давал встречаться, проверял дома я или где-то гуляю. Говорил, что волнуется. Но потом меня стало это напрягать. Я будто шага без него не могла сделать. Он все контролировал, учил, как надо и не надо делать, даже… Даже какой щеткой зубы чистить, понимаешь? И один раз я психанула, а он меня как схватит и… толкнет… Я тогда плечом сильно ударилась, синяк был…

- Кажется, я помню тот синяк, - тихо вздохнув, отозвалась я.

- Ну да, - Ника кивнула. - Я тогда заплакала, а он сказал, что сама виновата, и если буду хорошо себя вести, то этого больше не повторится. И подарил потом мне букет цветов и вот этот чертов айфон.

А я только сейчас заметила, что у сестры и правда другой телефон. Это ж сколько мы с ней не виделись?

- Но все становилось только хуже, - Ника всхлипнула. - Я начала бояться его. А сегодня… Он повез меня опять к себе за город на выходные. Я не очень туда хотела. И сказала ему об этом. Его это взбесило. И тогда я сказала, что хочу расстаться, а он… Ответил: «Хочешь уйти? Уходи!» Немного сбавил скорость и вытолкнул меня из машины, - по ее щекам снова потекли слёзы. - Я ногу подвернула, ударилась о какую-то корягу головой и плечом.… Сумка осталась у него в машине, слава богу, что телефон я случайно до этого положила в карман куртки.

Я притянула сестренку к себе и обняла.

- Я спряталась в лесу, потому что боялась, что он вернется за мной, - продолжила она, - и тебе позвонила.

- Правильно сделала, ты все правильно сделала, - я гладила ее волосы и мысленно проклинала этого урода Арсения. А ведь Максим предупреждал насчет него…

Кравицкий не стал это никак комментировать, промолчал, сжав в сдерживаемом гневе губы, лишь иногда обеспокоенно поглядывал на нас через зеркало.

Остаток дороги Ника сидела, прижавшись ко мне, и тихонько всхлипывала. Я за это время аккуратно влажной салфеткой протерла от крови и грязи ее лицо, руки и коленки, и теперь сестренка выглядела не так пугающе, как при первом взгляде.

Наконец автомобиль завернул во двор одного из спальных районов и остановился у многоэтажки-столбика.

- Приехали, - сообщил Кравицкий и заглушил мотор.

Андрей уже ждал нас с открытой дверью. В первое мгновение я даже не узнала его, настолько он возмужал и похорошел. А ведь когда-то был худеньким долговязым парнишкой. И только ясные голубые глаза и улыбка, широкая и открытая, остались прежними.

- Раздевайтесь, проходите в комнату и рассказывайте, точнее, показывайте, - сказал он и посмотрел на Нику. - Хотя, я и без того уже вижу.…

В комнате Андрей усадил Нику поближе к окну и свету.

- А вы располагайтесь, где удобнее, - сказал нам с усмешкой. - Места у меня, к сожалению, немного…

- Разберёмся, - Кравицкий почти по-хозяйски убрал с маленького диванчика плед с подушкой и предложил мне сесть, а следом опустился рядом.

Странно, но его близость сейчас не волновала меня, а наоборот, успокаивала.

- На рану, конечно, лучше наложить шов, - заключил Андрей. - Сделаю небольшой, даже почти незаметно будет, как затянется, так что не волнуйся, красоту не испортит.

На журнальном столике у него уже стоял, готовый к использованию, целый арсенал из антисептиков и прочих средств. Он надел перчатки и вскрыл пакет со стерилизованных хирургическими инструментами.

- Да у тебя тут почти операционная, - усмехнулся Кравицкий.

- После нескольких случаев предпочитаю иметь под рукой свой хирургический набор, - отозвался Андрей тоже с улыбкой. - Хотя бы заштопать кого-то по мелочи, вот как сейчас.

Я напряженно наблюдала, как он обрабатывает Нике рану, потом вкалывает обезболивающее и аккуратно шьет. Сестра весь процесс лишь морщилась, но терпела. Потом пришла очередь лодыжки, которая уже слегка опухла.

- Конечно, хорошо бы сделать рентген на всякий случай, - сказал Андрей, ощупывая ее, - но на перелом не похоже. Я зафиксирую ее повязкой, а там наблюдайте. Если станет хуже, сразу в травму езжайте. Это же касается и симптомов черепно-мозговой. Пока реакции нормальные, но всякое может проявиться… А если же дотерпится до понедельника, то тогда подъезжайте ко мне в больничку, сделаем там и рентген, и заодно КТ головы, на всякий случай. Для успокоения. А так, пока соблюдать покой и все.

- Спасибо тебе, Андрей, - сказала я. - Даже не знаю, как тебя отблагодарить.

- Просто будьте здоровы и никогда не попадаете ко мне в отделение, - усмехнулся он, собирая инструменты.

- И всё же…. Мы тебя побеспокоили в твой выходной, возможно, оторвали от каких-то дел…

- У меня совсем не было никаких дел, - отмахнулся он. - Я даже рад был увидеться. Столько лет прошло…

- Да уж, - я усмехнулась. - Мне тоже приятно было тебя увидеть, жаль, что при таких обстоятельствах. Но, наверное, нам надо идти? - я посмотрела на Кравицкого, потом на сестру и заметила, что та спит, положив голову на спинку кресла. - Ника?..

Но она не среагировала, лишь немного повернулась набок.

- Возможно, на неё так обезбол подействовал, - усмехнулся Андрей. - Плюс стресс. Пусть поспит немного, а мы пока можем чай-кофе попить.

- Пусть поспит, - согласился с ним Кравицкий, подошел и накрыл пледом Нику.

Мы перешли в маленькую кухню, где Андрей сразу поставил чайник и достал большую коробку конфет.

- К чаю у меня, сами понимаете, всегда что-то найдется, - ухмыльнулся он.

- И вместо чая тоже, - усмехнулся Кравицкий. - Понимаем.

- Но вместо чая я тебе ничего не предлагаю, ты же за рулем. Но, может, тебе, Кристина, налить чего-нибудь покрепче? - сказал Андрей. - Ты же переволновалась сильно. У меня коньяк есть хороший и…

- Нет! - тут же ответила я, возможно, торопливее и эмоциональнее, чем следовало, но кажется никто не обратил на это внимания. - Я не хочу коньяка. Чай. Просто чай, пожалуйста.

- Как скажешь, - Андрей с усмешкой развел руками. - Значит, все будут чай?

Мы с Кравицким синхронно кивнули.

Андрей поставил перед нами сахарницу, пачку черного чай в пакетиках, разлил по чашкам кипяток и тоже сел за стол.

- Можно нескромный вопрос? - он перевел взгляд с меня на Кравицкого. - Вы снова вместе?

- Нет, - ответила я раньше, чем Кравицкий открыл рот. - Мы просто работаем вместе.

- Да, - чуть замявшись, поддержал Кравицкий. - Меня случайно назначили заведующим отделения, где работала Кристина.

- Понятно…. - протянул Андрей. - А я уж подумал… - он виновато улыбнулся.

- А ты сам как? - я решила перевести тему. - Роман говорил, что работаешь в экстренной хирургии.

- Да, проходил там ординатуру и остался.

- Не женат, как я понимаю?

- Разведен, детей нет, - Андрей стал размешивать ложечкой сахар в чае. - А ты?

- Разведена, есть дочь, - ответила я с легкой улыбкой.

- Почти товарищи по несчастью, - усмехнулся он.

- Ну, я бы не сказала, что я несчастлива, - возразила я со смехом.

- Да и я такого не могу о себе сказать, - Андрей тоже весело пожал плечами. - А ты, Ром, что приуныл? Только не говори, что жалеешь, что холостяк.

- Может, и жалею, - вдруг ответил тот.

Возникла неловкая пауза, которую нарушила я невольно вырвавшимся замечанием:

- Но ты ведь скоро исправишь это недоразумение.

- Так ты у нас женишься? - Андрей с удивлением посмотрел на Кравицкого.

- Вот вы где, - на пороге кухни появилась заспанная Ника, и вопрос Андрея остался без ответа. - Можно мне тоже чая?

- Конечно, садись, - Андрей тут же подвинул к ней стул и отправился на поиски дополнительной чашки.

Долго засиживаться у Андрея и пользоваться его гостеприимством мы не стали и вскоре отбыли восвояси. Я решила, что Ника пока поживет у меня, и она, на удивление, согласилась.

По пути домой сестра снова задремала на заднем сидении, а мы с Кравицким некоторое время ехали молча.

- Спасибо, Рома, ты мне сегодня очень помог, - заговорила я всё же первая. - Без тебя было бы все намного сложнее.

Он на это просто кивнул, продолжая смотреть на дорогу.

- Я в понедельник задним числом напишу заявление на отгул, хорошо? - продолжила я.

- Можно и без этого обойтись, - ответил Кравицкий. - Уверен, никто не будет возмущен твоим сегодняшним отсутствием и требовать справедливости. Уж точно не я, твой соучастник, - он усмехнулся.

- У тебя тоже могут быть проблемы, - я покачала головой.

- Не будет. Я звонил к нам в отделение, там все в полном порядке, спокойно, никаких экстремальных ситуаций. И до конца рабочего дня осталось полтора часа.

- Будем надеяться, они тоже пройдут спокойно, - я слабо улыбнулась, - а то всякое бывало…

- Бывало, - со вздохом согласился Кравицкий. - Но если вдруг произойдет что-то чрезвычайное, нас известят, не волнуйся. Доехать до роддома от тебя не займет много времени.

- Да, наверное.… - я прикусила нижнюю губу. Потом, поддавшись порыву, предложила: - Тогда, может, зайдешь, поужинаем все вместе? Я хоть так отблагодарю тебя за помощь.

Я замерла в ожидании его ответа, почему-то очень желая, чтобы он согласился.

И Кравицкий кивнул:

- Почему бы и нет? - и улыбнулся. - Я очень голоден, если честно. А конфеты Андрея только раззадорили аппетит. В магазин надо заехать?

- Нет, - я испытала облегчение, услышав согласие, - думаю, у меня все есть. Не будем тратить время, а то скоро и Сонька придет из садика вместе с Тамарой Васильевной.

- Родственница? - уточнил Кравицкий. - Тамара Васильевна.

- Няня. Живет в соседнем доме, - ответила я. - Очень хорошая женщина, и дочка ее любит. Тамара Васильевна сидит с Сонькой, когда я на дежурствах или задерживаюсь, а когда у меня обычная смена, то просто иногда забирает ее из садика и приводит домой. Мне с ней очень повезло. Она замечательная, отзывчивая и… плату берет небольшую, - добавила я несколько смущенно. - В отличие от других нянь. Не знаю, что бы я делала без нее.

- Да, хорошую няню тяжело найти….

Сонная Ника кое-как с помощью Кравицкого доковыляла до квартиры, и я отправила ее на диван отдыхать дальше, сама же позвонила Тамаре Васильевне, предупредив, что уже дома, после чего занялась ужином.

- Давай помогу, - Кравицкий забрал у меня нож и стал чистить картошку.

Тогда я взялась за приготовление фарша для котлет. Пока шинковала лук, то и дело думала о том, что пока так и не поговорила с Кравицким о главном. Может, сделать это сейчас? Как раз Кравицкий рядом, мы практически одни, лишних ушей коллег не наблюдается…. Казалось бы, вот он - шанс. Но как начать? К горлу, как назло, подкатил ком, а язык словно онемел.

- А ты уже встречалась с этим Арсением? - прервал поток моих мыслей Кравицкий.

- Да, один раз, - уклончиво ответила я. - Случайно. И очень неловко вышло. Мне он тогда уже не понравился. И Ника вела себя странно рядом с ним, как будто потеряла себя.

- Некрасиво за глаза обговаривать, - в кухню вошла хмурая Ника. Похоже, ей уже не спалось и не лежалось.

- Я тебе это и в глаза могу сказать, - вздохнула я. - Мне твой Арсений сразу не понравился.

- Мне, может, мужик, с которым ты была, тоже тогда не понравился, - ворчливо отозвалась сестра, а я внутренне напряглась, быстро глянув на Кравицкого.

Он ничего не сказал на это, оставаясь внешне бесстрастным, но я заметила, как нервно дернулся его кадык. Ника, ну кто тебя за язык тянул?

- И к чему это сейчас было сказано? - сдержанно уточнила я. - Мы говорим о человеке, который этим утром вытолкнул тебя из машины и оставил одну на трассе. Тебя, а не меня, заметь. Или ты уже успела остыть и готова это простить своему Арсению?

- Нет. Конечно, нет, - лицо Ники стало несчастным. - Прости меня, я сморозила глупость. Мне просто немного страшно… Вдруг он….

И тут её телефон тренькнул, оповещая о входящем сообщении. Она вздрогнула и подвинула к себе телефон.

- Это он, - прошептала сестра, побледнев.

- Что пишет? - спросила я.

Кравицкий тоже обернулся и выжидательно на неё посмотрел.

- «Детка, привет», - прочитала Ника. - «Остыла?»

- Вот гад! - процедила я.

- Я не буду ему отвечать, - прошептала Ника.

Прошло несколько минут. Снова сообщение.

«Ты где?»

«Почему не отвечаешь?»

«Ника! Ответь немедленно!»

«Я вижу, где ты находишься. У сестры. Сейчас приеду за тобой. Жди меня».

- Похоже, он установил тебе постоянную геолокацию на телефон, - сказал Кравицкий.

- Я не знала этого, - в глазах сестры появились слёзы. - И что мне делать?

- Пусть приезжает, - отозвался Кравицкий и вернулся к чистке картошки.

Не прошло и десяти минут, как во двор въехала знакомая машина. Ника сразу сжалась:

- Это он.

И тут же ей на телефон пришло сообщение: «Выходи».

Кравицкий сразу поднялся и направился в прихожую.

- Рома, ты куда? - мне тоже стало немного не по себе.

- Пойду поговорю, - он надел обувь и открыл дверь.

- Только осторожнее, хорошо? - попросила я. - И возьми вот ключ от домофона.

- Не волнуйся, - сказал Кравицкий и вышел.

Мы же с сестрой в тревоге приникли к окну.

Вот Кравицкий наконец появился на крыльце подъезда, подошел к автомобилю со стороны водителя и постучал по стеклу. Лица Арсения видно не было, поэтому нам приходилось лишь догадываться, что там происходит на самом деле.

Кравицкий наклонился, кажется, что-то сказал.

- Надеюсь, они не подерутся, - Ника принялась грызть ноготь.

Но Кравицкий продолжал что-то говорить, а Арсений все так же сидел в машине. Внезапно из окна вылетел какой-то предмет, и Кравицкий его подхватил.

Потом автомобиль резко сорвался с места и поехал прочь.

Кравицкий проводил его взглядом и двинулся обратно к подъезду.

- Не подрались, - выдохнула Ника.

Я тоже испытала облегчение и с нетерпением посмотрела на входную дверь, ожидая возвращения Кравицкого. Он вскоре появился на пороге, держа в руках сумку Ники.

- Тебе вернули, Ника, - пояснил он, ставя ее на полку под вешалкой.

- Ну что? Что он сказал? А ты ему? - сестра похромала к Кравицкому навстречу.

- Я сказал, что ты не выйдешь и не хочешь его видеть, и чтобы больше он никогда не появлялся рядом с тобой, - спокойно пояснил Кравицкий, снимая обувь. - А ещё что у нас есть справка о причиненных тебе во время падения травмах и съемка с камер видеонаблюдений, как он тебя выталкивал из машины.

- А она есть? - спросила я озадаченно.

- Найдем, - просто отозвался Кравицкий. - А справку Андрей сделает.

- Хорошо, что ты не полез драться, - вздохнула Ника.

- Очень, конечно, хотелось начистить ему его лощеную рожу, но я понимал, что это может сработать против меня и тебя. Он всё же юрист и способен все перевернуть с ног на голову. И я, напротив, ждал, что он первый полезет в драку, видно было, что он тоже едва сдерживался, но тогда бы уже подставился он. И он тоже это прекрасно понимал. В общем, остановились на угрозах и предупреждениях, - Кравицкий мрачно усмехнулся. - Сошлись на том, что если он попытается приблизиться к Нике, то вся эта история будет предана огласке, и его адвокатская репутация может очень сильно подмокнуть. На этом и расстались.

- Ты думаешь, он больше не тронет Нику, не будет ее преследовать? - спросила я.

- Почти уверен, что нет. Что-то мне подсказывает, что ему эта репутация дороже, чем самоутверждение за счет наивной девчонки. Для этого ему проще будет найти новую.

- Хорошо, если так, - вздохнула я.

А Ника вдруг подошла к нему и быстро обняла:

- Спасибо!

- Не за что, просто постарайся больше не попадать в такие ситуации, - чуть улыбнулся Кравицкий.

- Постараюсь, - кивнула сестра.

Раздался звонок в дверь, и я поспешила открыть: пришли Сонька с Тамарой Васильевной.

- Мама! - дочка сразу обняла меня, потом увидела Нику и кинулась к ней.

Следующим в ее поле зрения попал Кравицкий, и она смущенно замерла.

- Привет, - сказал он ей. - Мы, вроде, знакомы.

- Вы с маминой работы, - ее глаза просияли.

- Точно, - Кравицкий усмехнулся. - Я нашел тебя, когда ты потерялась, помнишь?

- Да! - кивнула Соня, прижимаясь к Нике.

- Так, беги мой руки быстро и будем ужинать, - подтолкнула я ее к ванной. - Уверена, запеканку из вашего детсадовского меню ты сегодня не ела.

- Не ела, - со смехом подтвердила няня.

- Фуууу, она же с морковкой, - скривилась Соня и поплелась в ванную.

- Но это действительно «фу», - поддержала ее Ника.

- Согласен, - не остался в стороне Кравицкий.

Я со смехом покачала головой и обратилась к Тамаре Васильевне:

- Поужинаете с нами? У меня все готово.

- О, нет, милая, - запротестовала та. - Спасибо большое, но побегу, ещё есть дела. Да и мешать вам не хочется, у вас тут своя компания. Увидимся в понедельник.

Я проводила ее и закрыла за ней дверь, после вернулась в кухню, где Соня уже заняла свое место, а рядом сидела Ника.

- Садись и ты, - сказала я Кравицкому, маячившему у окна, - я положу всем.

Он послушно опустился на свободный стул и подмигнул Соне, которая от нетерпения ерзала на месте. Пока я раскладывала по тарелкам еду, дочка рассказывала о новогоднем утреннике, к которому они уже начали готовиться в садике.

- Будем петь песню про ледяные ладошки и танцевать танец снежинок. Мы с Дашей будем главными снежинками, - с важным видом делилась она. - Так сказала Лиля Сергевна. Это наша воспитательница.

Я заметила, что Кравицкий слушает её с внимательной улыбкой, и сердце предательски защемило.

- Приятного аппетита, - я поставила перед дочкой тарелку, и она тут же накинулась на еду.

За ней последовали Ника и Кравицкий.

Я же, только положила в рот кусочек котлеты, ощутила приступ тошноты. Черт! Как же не вовремя! Попыталась подавить ее, жуя дальше, но организм решил по-своему.

- Я сейчас, - я подхватилась с места и побежала в туалет.

Когда вернулась, меня встретили настороженные взгляды Ники и Кравицкого.

- Что такое? - спросила сестра.

- Отравилась, кажется, - произнесла я уже привычную ложь и опустила глаза.

Взгляд Кравицкого потяжелел: он не поверил.

- Точно? - уточнила Ника.

- Точно, - ответила я, ковыряя еду и не смея больше ничего положить в рот. Меня уже тошнило и от запаха.

Атмосфера за столом изменилась, став напряженной, даже Соня притихла и больше не щебетала о садике.

Сестра первая расправилась со своей порцией и глянула на Соню:

- Доедай быстрее, пойдем смотреть мультики.

- Ага, - дочка быстро засунула в рот остатки котлеты, запила соком и выскочила из-за стола.

Я услышала, как сестра, уходя, предусмотрительно закрыла дверь в комнату.

Мы с Кравицким остались в кухне одни. Он отложил вилку и спросил, глядя исподлобья:

- И кто отец?

От слов Кравицкого повеяло холодом, и у меня внутри все сжалось.

- Это наш психолог? - видя, что я не отвечаю, продолжил он. - Обрадовала уже этой новостью?

В носу защипало от приближающихся слез, в груди сдавило от необъяснимой обиды.

- Уходи, - прошептала я.

Но Кравицкий даже не сдвинулся с места, по-прежнему сверля меня взглядом.

- Уходи, - повторила я громче.

Потом сама подхватилась и стала собирать посуду со стола. Руки предательски дрожали, в горле застрял колючий ком. Я понимала, что веду себя чересчур эмоционально, но ничего не могла с собой поделать.

Я включила воду и стала рьяно намыливать тарелки, на Кравицкого не смотрела, сейчас все мои силы были направлены на то, чтобы не разреветься.

- Кристина.…

От звука собственного имени я вздрогнула, и стакан выскользнул у меня из рук, разбившись о дно раковины. Я начала собирать осколки и тут же порезалась об один из них. Из ранки на ладони хлынула кровь, а вместе с ней прорвались на свободу и слёзы.

Кравицкий тут же оказался около меня, перехватил порезанную руку и прижал к ней салфетку.

- Где у тебя аптечка?

- У нас ничего не было с Максимом, - вместо ответа вырвалось у меня сквозь зубы, - к твоему сведению.

Я высвободила руку и сама пошла к шкафчику, где у меня стояла коробка с лекарствами.

- Правда? - его голос прозвучал глухо.

- Правда, - резко ответила я, пытаясь открыть коробку, но одной рукой это оказалось непросто. Кравицкий снова оказался рядом и помог открыть. Нашел перекись и осторожно полил мне на рану.

- Не так я представляла этот разговор, - тихо произнесла я, наблюдая, как он достает пластырь и клеит его мне на ладонь. - Все время ждала момента и вот… Дождалась.

- Когда ты узнала? - спросил Кравицкий, закрывая аптечку.

- Когда ты был в командировке. Я не знала, стоит ли говорить, но потом подумала, что ты, наверное, должен знать, ведь мы оба…. принимали в этом участие, - я с горечью усмехнулась и смахнула со щеки слезу.

- То есть ты могла и не сказать мне?

Я лишь пожала плечами.

- В любом случае, как я понимаю, выход один… - проговорила я, опуская глаза. - Просто нужно побыстрее это сделать.

- Ты хочешь сделать прерывание? - его голос стал напряженным.

- У тебя есть другие варианты? - резко отозвалась я. - Предлагаешь мне стать дважды матерью-одиночкой? А если узнает твоя будущая жена? Как ей объяснять будешь?

- О чём ты говоришь? - Кравицкий изогнул бровь.

- О твоей свадьбе с Татьяной, вы ведь скоро поженитесь, - я наконец осмелилась встретиться с ним взглядом. - Так сказал твой отец.

- Что? - его глаза сузились. - Мой отец с тобой разговаривал? Когда?

- После того, как застал меня в твоем кабинете, помнишь? Потом он нашел меня и предупредил, чтобы я не вмешивалась в твою личную жизнь, потому что ты скоро женишься, - я вновь удрученно усмехнулась. - Конечно же, я успокоила его и заверила, что ничего такого не будет. Между нами давно все кончено.

Из Кравицкого вырвался нервный смешок. Он протяжно вздохнул и провел ладонью по лицу:

- Как же это похоже на моего отца.

- Он солгал? - мое сердце дрогнуло.

- Выдал желаемое за действительное.

- А Татьяна об этом знает? Или тоже выдает желаемое за действительное? - уточнила я несколько язвительно.

Кравицкий посмотрел мне прямо в глаза:

- Знает. Я расстался с ней.

- И почему же? - мой голос сорвался.

- Из-за тебя.

Мне показалось, что я ослышалась. Ещё и голова закружилась, и я оперлась здоровой рукой о столешницу.

- После той нашей ночи я больше не мог быть с ней, - продолжил Кравицкий. - Не мог и все.

- Ты любил ее?

- Мы устраивали друг друга. Это был взаимно удобные отношения.

- Так зачем же расставаться, если удобно? - я криво улыбнулась.

- Может, потому что мне нужна другая женщина? - он протянул ко мне руку и погладил по лицу. - Но нужен ли ей я?

Я подавила судорожный вздох и накрыла его руку своей ладонью. Мне хотелось рассказать, как все эти годы я скучала по нему и что так и не смогла забыть. Но я молчала.

- Наше расставание было ужасным, я знаю, - заговорил он дальше, привлекая меня к себе. - Я жалею о каждом обидном слове, брошенном тогда в порыве злости.

- Да, мы наговорили тогда кучу гадостей друг другу, - прошептала я, уткнувшись лбом ему в плечо.

- Мы были дураками….

- Наверное.

- Прости, что бросил тебя тогда одну. Что не позвонил потом. Что обижался на тебя, как идиот. Что пытался забыть.

Я кивнула и закусила губу, чтобы снова не расплакаться.

- Все осталось в прошлом, - прошептала потом.

- А что в настоящем?

Я снова пожала плечами и чуть отстранилась от него, хотя в глубине души хотелось наоборот прижаться к нему ещё крепче и больше никогда не отпускать. Но вместо этого попросила:

- Дай мне немного времени. Подумать. Обо всем.

Я заметила, как он снова слегка напрягся, но всё же кивнул и отступил:

- Хорошо. Как ты себя чувствуешь? Я могу тебя оставить?

- Да, я в порядке, - я заставила себя улыбнуться. - И я не одна, со мной Ника.

- Если что-то понадобится, звони.

- Хорошо.

- В понедельник пусть Ника приезжает с тобой, я отвезу ее к Андрею.

- Хорошо.

- Проводишь меня?

- Конечно.

Мы вышли в прихожую, где Кравицкий стал одеваться. Я молча наблюдала за ним. Он сам открыл дверь.

- Пока?

- Пока.

Кравицкий уже перешагнул порог и нажал на кнопку лифта, когда я окликнула его:

- Рома!

Он сразу остановился и обернулся. А я подбежала к нему и, приподнявшись на цыпочки, быстро поцеловала в губы. Кравицкий порывисто ответил мне, но тут открылись двери лифта, и мы разорвали наш короткий поцелуй.

- Пока, - повторила я и, не дожидаясь, пока он уедет на лифте, скрылась в квартире.

- Ну и что это было? - из комнаты в прихожую вышла сестра. Она прислонилась к стене и переплела руки на груди.

- Что именно? - я защелкнула дверь на замок и глянула на себя в зеркале: щеки просто пылали.

- Я не знала, что вы с ним снова вместе. Как давно?

- Мы не снова вместе. Пока, - я кашлянула, прочищая горло.

- О, а так и не скажешь. Примчались за мной вдвоем, он в лепешку был готов разбиться, чтобы помочь, даже… Арсению чуть лицо не начистил. Сомневаюсь, что это было прямо для меня сделано. Скорее, для тебя.

- Скажи спасибо, что помог, - я пошла на кухню, и Ника следом за мной.

- Я и сказала, уже не раз. Тем не менее факт появления его в нашей жизни снова весьма любопытен. И да, что там за тошнота у тебя? Только не говори, что собираешься сделать меня второй раз тетей.

- Чай будешь? - спросила я, оставив ее последний вопрос без ответа.

- Буду, - Ника села за стол.

- Что там Соня делает?

- Смотрит мультики и рисует.

Я кивнула и включила чайник. Потом достала чашки и поставила их на стол.

- Я тоже буду чай, - прибежала тут же дочка. - С печенькой.

- С печенькой так с печенькой, - улыбнувшись, согласилась я. - Садись.

Следующие полчаса мы вместе пили чай и болтали на отвлеченные темы. Потом Соньке это надоело, и она снова убежала в свою комнату.

- Мне кажется, он тебя всё ещё любит, - сказала вдруг Ника, когда мы остались одни. - Рома. Я, конечно, помню, как ты убивалась из-за него, сколько переживала, но.… Ты ведь тоже не забыла его, правда?

- Нет, - вынуждена была признаться я.

- Тогда в чем дело? - тут она встрепенулась, словно вспомнив что-то. - Это из-за того мужика? Ну, с которым я тебя видела тогда у ресторана. Ты с ним замутила и теперь не знаешь, как разорваться между двоими? Нет, тот, конечно, тоже ничего был, как мне показалось. Кстати, кто он? Тоже врач?

- Максим - психолог в нашем отделении, - я чуть улыбнулась, - и мы только пару раз сходили на свидание, так что отношений у нас никаких нет. И никаких обязательств.

- Тогда вообще все круто, в чем проблема? Возвращайся к своему Кравицкому. Или ты ещё обижена на него?

- Он извинился за все, что было, - вздохнула я.

- Ну вот!

- Тут все сложно, понимаешь? Мне страшно начинать все заново, страшно снова обжечься…. А ведь теперь у меня ещё и Сонька есть. И мы с ней - семья.

- По-моему, они с Ромой вполне поладили, - усмехнулась сестра. Тут ее телефон пискнул, и мы одновременно вздрогнули.

Ника заглянула в сообщения, и ее глаза округлились.

- Арсений заблокировал меня в мессенджере, прикинь? - из нее вырвался нервный смешок. Потом она начала открывать другие вкладки. - И в соц.сетях тоже.

- Разве это не хороший знак? - я пожала плечами. - Значит, есть шанс, что не будет тебя больше преследовать. Отстанет навсегда.

- Я тогда на всякий случай тоже его везде в черный список брошу, - палец Ники заскользил по экрану айфона. - И да, нужно избавиться от этого телефона, не хочу даже видеть его.

- Завтра пойдем купим тебе новый, - пообещала я. - Конечно, не такой крутой…

- А мне и не надо такой, сойдет любой, - сестра привстала и, перегнувшись через стол, обняла меня. - Я люблю тебя, Крис.

- И я тебя, - улыбнулась я.

Чуть позже, когда Сонька уже отправилась спать, мне позвонила Женя:

- Ну, подруга, что молчишь? Я уже извелась вся! Как у вас там дела? Как Ника?

- Уже всё хорошо, - ответила я. И рассказала в двух словах о наших приключениях.

- Выходит, интуиция тебя не подвела, - вздохнула Женя. - Насчет ухажера этого.

- Да, и Максим тоже оказался прав, полностью считал портрет этого Арсения.

- Кстати, Максима-то наш, оказывается, взял отгулы до среды. Сегодня, уходя, предупредил всех и тебе просил передать.

- Да? Странно, утром он даже не упоминал об этом. А как там наша пациентка Якубович?

- Стабильна. Из реанимации пока не отпускают, но прогнозы неплохие, - ответила Женя.

- А эмоциональное состояние? Максим с ней должен был поговорить.

- Вроде, неплохо. Даже поела что-то в обед. Да, муженек ее сегодня приходил, я пустила его на минутку к ней, после него она снова плакала, но потом успокоилась. Я предупредила, чтобы за ней приглядывали. Сама скоро схожу проведаю.

- Да, было бы хорошо, - отозвалась я. Зная, что на ночном дежурстве сегодня Женя, мне было как-то спокойнее.

- А что с Кравицким? Может, поговорили? - задала она тут вопрос, которого я так старательно избегала. Но подругу не проведешь, поэтому пришлось поделиться с ней и нашим разговором с Кравицким.

- То есть снова неопределенность, - заключила она со вздохом. - Хорошо, хоть от Татьяны избавились. Можно вычеркнуть ее из этого уравнения. А так… Долго собираешься думать?

- Не знаю.

- Нет, знаешь. И даже уже знаешь, какой будет твой ответ, - я услышала в голосе подруги улыбку. - Осталось признаться самой себе и решиться на этот шаг.

- Может, и так, - откликнулась я. И моих губ тоже коснулась робкая улыбка.

Все утро понедельника я слушала ворчание Ники, как ей не хочется ехать в больницу и обследоваться и вообще ей это не нужно, хотя несколько раз за выходные у нее кружилась голова. Помог звонок от Кравицкого, который напомнил ей о том, что Андрей ждет их у себя в десять.

До роддома доехали без приключений, правда, из-за пробки чуть не опоздали, поэтому пришлось ускорить шаг, на что Ника опять принялась ныть и вздыхать.

- Лучше бы я в универ пошла.

- Если Андрей подтвердит, что с тобой все в порядке, тогда и пойдешь, - отозвалась я. - Со справкой для деканата.

У подъезда приемного отделения нам преградила дорогу машина скорой помощи. Из нее фельдшер осторожно вывел молодую женщину, держащуюся за живот. Мы с фельдшером узнали друг друга и поздоровались кивком.

- Что случилось? - спросила я его.

- Угроза преждевременных родов, тридцатая неделя, - ответил тот. - Возьмёте?

- Конечно, оформляйтесь пока, я уже иду, - сказал я.

За скорой, взвизгнув тормозами, остановился автомобиль. Из него выскочил взволнованный молодой человек и бросился к вновь прибывшей пациентке.

- Полина, я тут, не волнуйся, - он попытался взять ее за руку, но тут подъехал санитар с коляской, и девушку стали усаживать в нее. - Это моя сестра, - продолжал парень, - можно мне с ней?

- Навряд ли, - ответил ему фельдшер. - Вон доктор, - и кивнул в мою сторону. - Разбирайтесь с ней.

Парень сразу же подбежал ко мне:

- Это моя сестра, она одна, понимаете? Муж в командировке, на другом конце света, у нее больше никого нет, она очень переживает и боится. И я за нее очень переживаю. Можно мне с ней?

- К сожалению, нет, - ответила я мягко, но строго. - Но я обещаю, что с вашей сестрой всё будет хорошо. Вы можете подождать внизу около приемного покоя, там есть, где присесть и выпить кофе. А я, как только станет понятно, что с вашей сестрой, спущусь и сообщу вам, хорошо?

- Да я с ума тут сойду от неизвестности, - он выглядел очень подавленным.

- Я могу пока побыть с вами, - вдруг предложила Ника. И улыбнулась. - Я до десяти часов абсолютно свободна. А это моя сестра, - она показала на меня, - и можете быть уверены, что ваша сестра в надежных руках. Крис, ты же не против, чтобы я подождала Рому здесь?

После нескольких секунд раздумий я согласилась:

- Хорошо, я передам ему. Только никуда не сбегай, ясно?

- Да не сбегу я никуда, - отмахнулась Ника. - Иди уже.

- Смотри мне, - пригрозила ей я напоследок и поспешила к лифту.

- Меня зовут Ника, - услышала я, как сказала сестра парню.

- Артур, - отозвался он, и в его голосе проскочила улыбка.

Я тоже усмехнулась: всегда удивлялась способности сестры быстро заводить знакомства.

К моменту, как я переоделась, пациентку доставили в отделение.

- Я убраться дома решилась, - виновато призналась она. - Не спалось мне что-то, малыш всё пинался, а я места себе не находила, за мужа волновалась, он со вчерашнего дня на связь не выходил. Он у меня строитель, у них сейчас объект где-то в Аргентине. Вот решила отвлечься от дурных мыслей. А тут живот прихватило. Я испугалась, рожать-то совсем рано. Брату позвонила, а он, пока ехал, вызвал мне скорую.

- Ну, в вашем положении уборка - не лучший способ отвлечься, - вздохнула я. - Сейчас нужно быть очень осторожной с любой физической нагрузкой. Если хочется отвлечься, лучше просто прогуляться недалеко от дома, - я говорила, а сама смотрела на экран УЗИ-аппарата. - А брат ваш молодец, что сразу в скорую обратился.

- Да, Артур у меня большой молодец, - Полина улыбнулась с нежностью. - Мы ведь, как родители погибли, только одни друг у друга остались. А он, хоть и младший, но заботится обо мне, как старший.

- Он очень переживает, ждет внизу, чтобы узнать, как вы, - я тоже улыбнулась.

- Надеюсь, у него не будет из-за меня неприятностей на работе, - она покачала головой. - Он ведь программистом работает, в большой компании… Только всегда название ее забываю.

- Как вы себя сейчас чувствуете? - поинтересовалась я.

- Уже лучше, живот не так болит, только немного тянет, - ответила Полина. - Как малыш?

- С ним все в порядке, - отозвалась я. - И в целом, у вас тоже все не так плохо. Кровотечение было небольшое, удалось быстро остановить, и это хорошо. Но домой я вас пока не отпускаю. Полежите у нас недельку-другую, посмотрим, понаблюдаем. Сейчас придет медсестра и определит вас в палату. А я пойду спущусь вниз, успокою вашего брата.

- Спасибо, - Полина улыбнулась. - Мне б ещё звонка от мужа дождаться, и вообще все было бы хорошо.

- Сейчас вам принесут ваши вещи, и сможете ему позвонить. Уверена, на этот раз он отзовется.

Я оставила пациентку на медсестру Сашу, а сама направилась к лифту.

- Кристина! - окликнул меня знакомый голос, от которого сердцу сразу екнуло.

- Привет, - я повернулась к Кравицкому. - Ника ждет внизу, я как раз спускаюсь к ней. Ты уже собираешься ехать к Андрею? - я заметила, что он в верхней одежде.

- Да, он уже ждет, - Кравицкий окинул меня внимательным взглядом. - Как ты? Как себя чувствуешь?

- Всё хорошо, - только и успела ответить я, поскольку наше уединение нарушила санитарка, тоже ожидающая лифта.

Все время, пока ехали в лифте, Кравицкий не сводил с меня глаз. На первом этаже он пропустил санитарку вперед, и мы снова на некоторое время остались вдвоем.

- Точно всё хорошо? - в его взгляде сквозил другой вопрос, но он ограничился этим. - Не тошнит?

- Почти нет, - я покачала головой, чувствуя, как тот, главный и невысказанный, вопрос продолжает висеть между нами.

Но мы уже вышли в приемный покой, где в углу, на скамеечке сидели, о чем-то мило беседуя, Ника и Артур. На мгновение даже показалось, что наше появление застало их врасплох и помешало.

- О, всем привет! - воскликнула Ника.

- Есть новости о Полине? - тут же подхватился парень.

- Да, с ней все относительно хорошо, - поспешила успокоить его я. - Кровотечение остановилось, боли уменьшились, с ребёнком все в порядке, но пока ваша сестра остается под нашим присмотром. Вы привезите ей её вещи: белье, сменную одежду, тапочки, кое-что из посуды, зарядку для телефона. Впрочем, она скоро сама вам позвонит и скажет, что ей ещё надо.

- Хорошо, спасибо большое, - на лице Артура появилось облегчение и улыбка. - Обязательно все принесу!

- Да, и попробуйте разыскать мужа сестры, она очень переживает, и это может плохо сказаться на ее самочувствии, - попросила я.

Артур закивал, а Кравицкий обратился к Нике:

- Ну что, поехали? Андрей ждет.

- Поехали, - тяжко вздохнула Ника.

- Сообщите мне, как пройдете все обследования, - сказала я.

- Обязательно, - улыбнулся Кравицкий и жестом попросил сестру на выход.

За ними, ещё раз поблагодарив меня, вышел и Артур. Я подождала, пока они сядут в машину и отъедут, и только потом вернулась в отделение.

Первым делом я отправилась на обход, который сегодня из-за экстренного случая с Полиной подзадержался. Ее палата оказалась последней, и я рада была застать девушку в хорошем настроении.

- Муж отзвонился! - сообщила она. - Оказывается, у них там был какой-то ураган, что нарушил связь. И вот ее наконец починили, и он сразу мне позвонил.

- Вот видите, всё хорошо разрешилось, - я пробежалась глазами по ее медкарте, проверяя, что успели сделать медсестры. - Вижу, анализы у вас уже взяли, это замечательно.

- Да, почти сразу, - подтвердила Полина.

- Значит, они вот-вот будут готовы, - я обернулась, увидев медсестру Сашу с капельницей для Полины. - Тогда не буду вам мешать. Лежите, отдыхайте, старайтесь пока никуда не ходить, договорились?

- Договорились, - кивнула Полина.

Закончив обход, я решила, не откладывая, сходить в лабораторию, чтобы побыстрее забрать результаты Полины и тогда уже более четко скорректировать ее лечение.

Дверь в лабораторию была приоткрыта, поэтому мое появление не было замечено сразу. Я хотела окликнуть лаборантку, стоящую ко мне спиной, как вдруг поняла, что это совсем не она, а… Рената. И стояла она над баночками с анализом мочи, что-то в них макая. А приглядевшись получше, я узнала, что это. Тест на беременность.

Ну вот и попалась, мышка! Что и следовало доказать.

Я, как можно тише, достала телефон и набрала Никите сообщение: «Быстро лети в лабораторию. Это касается Ренаты». Увидев, что оно просмотрено, я вернула телефон в карман и подошла к своему интерну.

- Как интересно, - протянула я.

Рената вскрикнула и выронила тест. Опомнившись, она бросилась его поднимать, но я опередила ее, а потом схватила за запястье, задерживая.

- Как удобно работать с беременными, правда? - я заглянула в ее бесстыжие глаза. - Тест при любом раскладе покажет две полоски.

- Пустите, - прошипела зло Рената, пытаясь вырваться. - Это не ваше дело, ясно?

- Почему же не мое? Мой интерн за моей спиной, пользуясь служебным положением, нарушает врачебную этику и устраивает подлог анализов. Полагаю, мне следует написать на тебя докладную заведующему, а там недолго и до исключения тебя из интернатуры и ординатуры.

- Что тут происходит? - на пороге появился Никита.

Испуганный взгляд Ренаты заметался между мной и им.

- Ты хотел знать, беременна ли Рената от тебя? - сказала я, обернувшись к Никите. - Так вот, иди полюбуйся, где она берет тесты с двумя полосками. Использует биоматериал наших пациенток. Я как раз застала ее за этим процессом.

Никита глянул на стол с анализами, увидел тесты и тоже сразу все понял. Его глаза сузились от гнева.

- Шантажистка хренова, - процедил он.

- Она всё врёт! - у Ренаты наконец прорезался голос. - Меня просто Лиза попросила посидеть здесь, пока она сбегает в буфет! Я ничего не делала! И это не мои тесты!

- Кристина, Никита? - в дверь влетела лаборантка Лиза. - Что такое? Что за крики?

- Ничего, - я отпустила руку Ренаты. - Просто будь осторожнее, оставляя лабораторию. И мне нужны результаты анализов Довгиной Полины, готовы?

- Да, сейчас распечатаю, - Лиза, настороженно косясь на нашу троицу, направилась к компьютеру.

Рената рванула было к выходу, но ее перехватил Никита:

- Стоять. Мы ещё не закончили разговор.

Я забрала у Лизы распечатку и переглянулась с Никитой. Он чуть кивнул мне, и в его взгляде я прочитала благодарность.

Надеюсь, теперь этот вопрос с Ренатой он закроет раз и навсегда.

Через час позвонила Ника.

- У меня всё хорошо, и с ногой, и с головой, и с анализами, - сообщила она. - Андрей - просто душка. Рома, кстати, предлагает вместе пообедать, пойдешь с нами. Это где-то недалеко от вашего роддома. Когда у тебя перерыв?

- Ну.… - замялась я. - Мне надо с Никитой договориться.

- Так договаривайся! Жду звонка.

Никита сидел в ординаторской и с хмурым лицом заполнял выписки. Ренаты рядом видно не было.

- Поговорили? - спросила я осторожно.

- Поговорили, - отозвался он. - Я заставил ее кровь сдать на ХГЧ, прямо при мне Лиза взяла у нее. Результат уже пришел.

- И?

- Конечно, отрицательный. Она не беременна. И слава богу.

- Тогда ты должен радоваться, что все так разрешилось, - заметила я.

- Так я и рад, - Никита почесал затылок. - Но ещё и очень зол, в том числе и на себя, что позволил так легко обвести себя вокруг пальца, а ещё.… Из-за Лены. Простить себе не могу.

- Зато теперь ты можешь, не оглядываясь на Ренату и не боясь ее шантажа, попробовать вернуть Лену, - сказала я.

- Я так хочу, чтобы Лена меня простила, - вздохнул Никита. - Но я пойму, она это не сделает. И буду помогать ей с ребёнком, какое бы решение она ни приняла.

- Попытка не пытка, - я чуть улыбнулась. - Никогда не оправдывала измены, но всё равно считаю, что у всех должен быть шанс искупить вину.

- Спасибо тебе, Кристина, что помогла вывести эту девчонку на чистую воду, - Никита посмотрел на меня.

- Это было просто удачное стечение обстоятельств, - усмехнулась я. - Но я рада, что все разрешилось. Лучше скажи, что с ней будем делать? Я не хотела бы больше видеть такого человека у себя в интернатуре, если честно. К тому же, и как специалист она себя никак не раскрывает. В отличие от той же Маши.

- Я соглашусь с любым твоим решением, - сказал Никита. - Я с ней контактировать тоже не хочу больше никоим образом. Но интерн она твой, поэтому я не имею никакого права давить на тебя.

- Ладно, я тогда ещё посоветуюсь с Кравицким, посмотрим, что скажет он, - заключила я. - Никит, слушай, я отбегу на полчаса на обед? Справишься один?

- Справлюсь, - усмехнулся он. - Иди. Тем более, я теперь твой должник.

- Ой, да ладно, - отмахнулась я со смехом. - Так уж и должник!

Машина Кравицкого ждала меня не у самого крыльца, а чуть поодаль, у пропускных ворот. Из нее тут же выскочила Ника, сидевшая спереди, и предложила мне свое место:

- Прошу.

- Я могла бы и сзади сесть, - ответила я, слегка смутившись.

- Вот ещё, это твое место, - хмыкнула сестра и юркнула на заднее сидение.

- Ну как все прошло? - пристегиваясь, спросила я уже Кравицкого.

- Без проблем, - ответил он. - Нике очень повезло. Отделалась испугом, синяками и небольшим вывихом. КТ в порядке, рентген тоже.

- А я говорила, что мне не надо никуда ехать, - вставила сестра. - Что у меня всё хорошо.

- Но справку Андрей всё равно сделал, - не обращая на ее возмущенное бурчание, продолжил Кравицкий.

- Спасибо ещё раз и ему, и тебе за хлопоты, - сказала я.

- А ещё Рома хотел заехать в магазин, купить мне новый телефон, но я отказалась, - всунулась снова Ника. - Я знала, что тебе это не понравится.

- Нет-нет, никаких телефонов, ты что? - я с упреком посмотрела на Кравицкого. - Этого ещё не хватало! Я сама ей куплю телефон. Ты и так слишком много для нас сделал!

- Мне это не в тягость, - тихо ответил Кравицкий, а Ника многозначительно подмигнула мне, глядя через зеркало заднего вида.

Кравицкий привел нас в небольшое уютное кафе, в котором я раньше никогда не бывала.

- Даже не знала, что недалеко от нас есть такое приятное место, - заметила я.

- Оно недавно открылось, сам случайно узнал, - ответил Кравицкий и передал мне меню.

Мы сделали заказ и, пока ждали, я завела разговор про Ренату, рассказав в двух словах, что случилось.

- Да у вас там мыльная опера какая-то, - хмыкнула Ника, тоже с удовольствием выслушав все это. - Не знаю, простила бы я этого Никиту на месте жены, но Ренату точно оттаскала бы за волосы. Это ж надо такой хитрой дрянью быть!

- Пусть Никита сам решает, как ему быть с его личной жизнью, - слегка остудила я ее пыл, - но такой сотрудник, как Рената, меня не устраивает в нашем отделении. От нее даже в работе нет никакого толка, вынуждена признать после нескольких месяцев ее интернатуры у нас.

- Да, я помню, как она вела себя на операции, - отозвался Кравицкий задумчиво.

- Я всё же не хотела судить ее по тому поступку, первый раз, он всегда стрессовый, надеялась, что она проявит себя в другом, но увы….

- Я поговорю с ней завтра и решу, что с ней делать, - пообещал Кравицкий. - Но работать она в нашем отделении точно не будет.

У Ники брякнул телефон, и мы с Кравицким одновременно воззрились на неё с беспокойством.

- Арсений? - спросила я.

Сестра смущенно улыбнулась:

- Нет. Артур. Мы с ним контактами обменялись.

- Это брат той пациентки? - уточнил Кравицкий.

- Да, Полины, - быстро ответила Ника. - Возьмете меня обратно в роддом? Артур скоро подъедет, привезет сестре вещи. Мы договорились увидеться, - и она чуть покраснела.

- Возьмем, - ответил Кравицкий. - Во всяком случае пока Артур внушает больше доверия, чем Арсений.

- Да ладно вам. Это вообще другое, - сестра покраснела ещё сильнее и что-то быстро начала писать в телефоне.

В тот день Кравицкий, доставив нас с Никой в роддом, умчался на совещание к главврачу и больше в отделении не появлялся. Вечером я поймала себя на мысли, что жду его звонка или сообщения, но он никак не дал о себе знать. Понимаю, что ни о чем таком мы и не успели договориться, однако спать я ушла немного расстроенной.

Похоже, Женя была права, и в глубине души я уже сделала свой выбор, оставалось признаться в этом не только себе, но и Кравицкому.

На следующий день Ника наконец пошла в универ, ну а меня ждали сутки дежурства.

- Привет! - я была несказанно рада увидеть Женю спустя четыре дня разлуки.

- Привет! - ее глаза сегодня как-то странно блестели, и во всех ее движениях проскальзывало волнение. - Как жизнь? Ещё не определилась со своим новым вектором?

- Ещё не успела, но близка к этому, - усмехнулась я. - Чем ты вчера была так занята, что ни разочек мне не позвонила?

Женька повернулась ко мне, сияя глазами, и закусила губу.

- Что? - озадачилась я. - Что за секреты? Колись!

- Ох, Кристиночка…. - вздохнула она, пряча лицо в ладони. - Ты не поверишь… И, надеюсь, не осудишь.

- Да что такое? - я, заинтригованная, подошла к ней ближе. - Жень?

Подруга убрала руки от лица и прошептала:

- Мы с Витей удочеряем Катюшу.

- Какую Катюшу? - не сразу поняла я.

- Ну ту девочку, мама которой умерла у вас на операции, - Женя смотрела на меня во все глаза.

- О боже! - воскликнула я, пораженная. - Ты серьёзно? Ты это сейчас серьёзно?

- Да, - Женя робко улыбнулась, - очень даже серьёзно. Мы вчера с Витей как раз в опеку ходили, документы начали оформлять….

- Мамочки! Это невероятно! - я тоже улыбалась, не в силах ещё это осознать. - Но как… Как вы на это решились? Почему мне ничего не сказала?!

- Прости, - Женя молитвенно сложила ладони. - Я собиралась, но тут на тебя навалились твои проблемы: беременность, передряга с Никой… И я просто не хотела сваливать на тебя ещё и свои.

- Вот же партизанка, - пожурила я ее и обняла. - Ты же знаешь, что для тебя я всегда найду время.

- Знаю, и всё же…. - она крепко обняла меня в ответ.

- Итак, рассказывай, - попросила ее я, усаживая на наш диванчик.

- Ну… Я ведь, как увидела эту малышку, больше не могла выбросить ее из головы. Ходила к ней каждый день. Сердце прямо разрывалось, глядя на неё. От мысли, что ее заберут в детдом, спать не могла. А потом Наташа разрешила взять ее на ручки, и я - все, пропала. Это будто мое, прямо мое, понимаешь? - Женя прижала ладони к пылающим щекам. - А тут ещё время стало поджимать… Вите я с первого дня о ней рассказывала, он знал, что с ней случилось, поэтому, когда я поделилась с ним своими чувствами, он понял меня, представляешь? И согласился удочерить ее. Тогда я сразу поговорила с Наташей, она объяснила, как все это делается, и вот мы быстро собрали все справки, документы и вчера ходили в органы опеки. И нам сказали, что у нас все шансы ее удочерить, что суд с большой вероятностью вынесет положительное решение. Правда, ещё подождать придется, пока весь этот процесс запустится, и ещё посетить школу приемных родителей… Но это такие мелочи! Я до сих пор не могу поверить, что Катюша будет с нами!

- Я тоже, - призналась я. - Но так рада за вас!

- То есть ты не осуждаешь меня?

- За что? - искренне удивилась я. - Это ведь так здорово! Я сама все время переживала за эту малышку, а теперь у нее будет такая замечательная мама. И папа, конечно же, тоже замечательный.

- Я надеюсь, у нас с Витей получится быть ей хорошими родителями, - в глазах Жени заблестели слёзы.

- Даже не сомневаюсь, - я снова порывисто обняла ее.

- Сходишь сейчас со мной ее проведать?

- Конечно! Спрашиваешь! Только переоденусь, - я тут же подхватилась с места.

Наташа, зав отделением педиатрии, встретила новость Жени, что у нее все получилось с опекой, так же радостно, как и я. И так же обняла ее, поздравляя.

- Можно мне увидеть её? - спросила Женя.

И Наташа без слов повела ее к боксам с новорожденными.

- Как она выросла! - восхитилась я, увидев малышку.

- Да, уже почти кило семьсот, - сказала Наташа, - уже сама дышит, рефлексы хорошие. Кушает.

Женя осторожно взяла ее на ручки, и девочка закряхтела, но не заплакала.

- Значит, Катя? - я, как и все, смотрела на неё с умилением.

- Да, я сразу поняла, что она - Катюша, - Женя улыбалась так счастливо, что у меня самой наворачивались слёзы на глаза. - Скажи, что ей подходит?

- Очень подходит, - засмеялась я и осторожно коснулась маленьких пальчиков. - Привет, Катюша.

Наташа разрешила Жене немного самой покормить девочку смесью, после чего мы поспешили вернуться в свое отделение.

- Скажи, она чудо? - не переставала восхищаться Женя.

- Самое настоящее, - улыбалась я, приобнимая подругу.

- Я уже жду не дождусь, когда ее можно будет забрать. Но пока оформим все документы, вынесут окончательное решение, пройдет ещё недели три, а то и четыре. Да и Наташа говорит, что лучше подержать ее ещё немного под присмотром врачей.

- То есть ты у нас уйдешь в декретный? - спросила я.

- Наверное, да, - Женя вздохнула и улыбнулась. - Хотя бы на первое время. Но скоро Витина мама к нам приедет, она охотно согласилась нам помогать. И Витя хочет отпуск взять. В общем, посмотрим. Я пока не хочу ничего загадывать.

- Вот будет забавно, если и ты, и я уйдем в декретный, - хмыкнула я. - Что они тут без нас делать будут?

- Так-так, - Женя остановилась и посмотрела на меня с веселым прищуром, - значит, всё-таки собираешься в декретный?

- Ещё не знаю, - быстро ответила я, понизив голос. - Мы этот вопрос кое с кем ещё не обсуждали.

- Кристина Станиславовна, - остановил меня голос Кравицкого, и сердце радостно подскочило к самому горлу.

- Да, Роман Валерьевич, - я, пытаясь скрыть эмоции, повернулась к нему.

- Вы сейчас на обход? - спросил тот, тоже сохраняя невозмутимый вид.

- Да, как раз собиралась.

- Тогда, как закончите, зайдите ко мне.

- Хорошо, Роман Валерьевич.

Он направился в свой кабинет, а Женька пихнула меня локтем в бок и хихикнула:

- Вот как раз и обсудите. Твой декретный.

И всё-таки я волновалась, спустя час заходя в кабинет Кравицкого.

- Я освободилась, - не зная, что ещё сказать, сообщила ему и остановилась у порога.

Кравицкий поднялся из-за стола и стремительно подошел ко мне, точнее, к двери за моей спиной - и закрыл ее на ключ.

- Что… - начала было я удивленно, но он так же стремительно притянул меня к себе и поцеловал.

Я медлил всего мгновение, но после почти с сумасшедшим отчаянием отдалась во власть этих губ, целовала в ответ и ощущала лишь щемящую радость, от которой кружилась голова и внутри все словно оживало после долгой спячки.

- Ты подумала? - спросил Кравицкий между поцелуями. - Скажи, что подумала, пожалуйста… Мне так нужно знать ответ, иначе я свихнусь... Три дня - это много или мало?.. По-моему, бесконечность… Но если ещё нужно время, то я подожду… Просто сейчас нацелуюсь с тобой и снова буду ждать…

- Я подумала… - выдохнула я и, прежде чем продолжить, снова приникла к его губам. Почему так трудно от них оторваться?..

- И?.. - Он взял мое лицо в ладони и заглянул в глаза. - Что ты решила?

- Решила, что нам, наверное… Стоит попробовать начать все сначала, - ну вот и призналась наконец. И ему, и себе. - Я бы хотела этого….

- Правда? - его губ коснулась робкая улыбка.

- Правда, - шепнула я.

- Ура, - так же шепнул Кравицкий, подхватил меня на руки и стал кружить вокруг себя.

- Боже, что ты делаешь? - я вскрикнула и засмеялась, прижавшись к нему крепче. - Сейчас уронишь!

- Никогда в жизни! - и он вместе со мной приземлился на диван и усадил к себе на колени.

- С ума сошел, сколько тебе лет? - я, хохоча, пыталась выкрутиться из его объятий, но он меня не отпускал. - Ведешь себя как мальчишка.

- Почему бы и нет? Когда-то я носил тебя на руках, и хочу это делать снова, - Кравицкий тоже смеялся. Мы сейчас были похожи на двух охмелевших подростков.

За дверью кто-то прошел, и я приложила палец к губам:

- Тише. Нас могут услышать. Сегодня опять, кстати, Мила дежурит. А у нее уши, как локаторы.

- Пусть слушает, - хмыкнул Кравицкий. - Нам разве теперь нужно что-то скрывать?

- А ты хочешь вот так прямо выйти и всем объявить, что мы теперь вместе? - возразила я.

- Почему бы и нет?

- А я предпочитаю давать информацию дозированно, - я улыбнулась и провела рукой по его волосам.

- Ладно, дозированно, так дозированно, - легко согласился Кравицкий и посмотрел на меня уже серьёзно. - А что ты решила насчет…. ребёнка?

- А ты? - я убрала улыбку с лица.

- Я бы… хотел его, - он сглотнул. - Но последнее слово за тобой.

- Хочешь, я тебе кое в чем признаюсь? - тихо спросила я.

Кравицкий кивнул.

- Тогда, когда мы поссорились и ты уехал… - я стала водить пальцем по его плечу. - Я узнала, что беременна.

- Что? - его глаза распахнулись в удивлении. - И ты мне не сказала об этом?

Я покачала головой:

- Не успела. У меня случился выкидыш.

- Кристина, - он прижал меня к себе крепче. - Тебе надо было мне сказать. Как ты это одна пережила?

- Пережила как-то, - я подавила вздох. - А у тебя уже тогда жизнь била ключом, мне показывали фото… И я уже не видела смысла тебе говорить об этом. Решила, что не судьба.

- Мне жаль, - сдавленно проговорил Кравицкий. - Очень жаль, что у нас тогда все так вышло…

- Мне тоже, - эхом отозвалась я. - А этот ребёнок…. Вдруг он - наш второй шанс?

- Значит, рожаем? - он уткнулся носом мне в макушку.

- Рожаем, - шепнула я. - Только столько всего нужно решить… И с декретным, и как Соньке сказать… А твои родители? - встрепенулась я. - Что они скажут? Как отреагирует твой отец? Он ведь на порог меня не пустит!

- Мне всё равно, как он отреагирует, - Роман погладил меня по щеке. - Пусть даже разговаривать со мной перестанет. Это моя жизнь, мой выбор, а ты - моя женщина, и я не дам тебя в обиду, слышишь? А остальное - решим. И с Соней тоже. Я сделаю все, чтобы стать для нее другом. Обещаю.

- Спасибо, - я улыбнулась, а он снова меня поцеловал.

- Какие планы на вечер? - спросил меня потом.

- Дежурить, - усмехнулась я. - И ночью тоже.

- О, нет, - простонал Кравицкий и тоже удрученно усмехнулся. - Да что ж такое-то? Я уже понадеялся… Может, остаться с тобой?

- Это, конечно, очень соблазнительно, но думаю, не стоит. Мы же договорились, что будем выдавать информацию дозированно, - напомнила я.

- Тогда завтра?

- Тогда завтра, - я чмокнула его в щеку. - И мне, наверное, надо идти работать. Что-то наш разговор затянулся, тебе не кажется?

- Не кажется. Но так уж и быть, иди, отпускаю тебя, - он разжал было объятия, но потом снова стиснул меня в них. - Только один поцелуй на прощание.

Спустя несколько минут я наконец получила свободу и постаралась привести себя в порядок.

- Я не очень растрепана? - спросила я Романа, пришла живая волосы. - А щеки не очень горят?

- Ты прекрасна, - улыбнулся он.

- Боюсь, у меня все на лице написано, - посетовала я в шутку. - Я выйду, и все сразу поймут, чем мы тут занимались.

- Пусть завидуют.

- Ладно, все, пошла, - я ещё раз обтянула халат, проверила все пуговки и направилась к двери.

Но только открыла замок и взялась за ее ручку, как она сама открылась. На пороге стоял Максим.

- Максим?

- Кристина? - он тоже растерялся, увидев меня. Правда, быстро взял себя в руки. - Привет. Здравствуйте, Роман Валерьевич.

- Здравствуйте, - Кравицкий тоже поднялся и теперь стоял за мной. - Не ожидал вас увидеть сегодня, у вас, вроде, отгулы до завтра.

- Да, верно, но.… Я принес заявление на увольнение.

- Ты увольняешься? - вырвалось у меня. - Но почему?

Кравицкий нахмурился:

- Мне бы тоже хотелось это понять.

- Я непременно все объясню, - вздохнул Максим. - Кристина, ты тоже можешь остаться послушать, если никуда не торопишься. Думаю, ты тоже имеешь право это знать.

Я недоуменно переглянулась с Романом, и он едва уловимо кивнул мне, соглашаясь с Максимом.

- Хорошо, я задержусь, - сказала я, возвращаясь на диван.

Максима же Кравицкий пригласил сесть рядом с рабочим столом, а сам занял свое кресло напротив.

- Слушаю вас внимательно.

- Дело в моей жене, - огорошил нас Максим.

При этом заявлении мне едва удалось сохранить лицо.

- Я не знал, что вы женаты, - сказал Роман, тоже явно удивленный таким поворотом.

- Да, я никому не говорил об этом. У меня даже печати в новом паспорте нет о браке, - Максим заметно нервничал и старался не смотреть в мою сторону. - Просто мы были в процессе развода и… В общем, она уже давно была больна, по линии неврологии, не буду вдаваться в подробности… Долго скрывала это от меня, даже развод сама попросила, придумала там всякие причины… Не хотела мне быть обузой, - он печально усмехнулся. - А я, как сапожник без сапог… Психолог называется. Повелся на это, даже был зол на неё, согласился на развод. А она несколько недель назад в кому впала, и мне ещё и не сразу сообщили об этом ее родственники, - Максим потер переносицу. - Прогнозы были неутешительными. Я и отгулы взял, чтобы побыть с ней рядом. Но тут случилось чудо, и она очнулась. Пока врачи тоже опасаются давать прогнозы, но всё же шанс есть. И я решил, что должен быть рядом с ней, помочь ей выкарабкаться из этого всего. Не могу ее бросить, понимаете? Но и с работой, увы, не смогу совмещать уход за ней. Нам к тому же посоветовали хорошего врача в Москве, так что я хотел бы перевезти ее туда… Я не знаю, сколько на все это потребуется времени: месяц, два, может, больше… Отпуск на такой срок брать я не могу, так что выход один - увольнение.

В кабинете повисло гнетущее молчание. Я переваривала услышанное: это был слишком неожиданный поворот. Правда, теперь становилось понятным, почему у нас с Максимом так и не состоялся тот поцелуй. Похоже, он не переставал любить свою жену. Но сейчас я даже была рада, что между нами так ничего и не случилось.

- Максим, я сочувствую вашей непростой ситуации, - наконец заговорил Кравицкий, - и мне очень жаль терять такого хорошего специалиста в своем отделении. Тем более на эту должность всегда нелегко найти человека. Но… Я и не могу не пойти вам навстречу, чисто по-человечески. Однако, может, всё же возьмете для начала отпуск? Вдруг получится вернуться к нам через месяц? Или хотя бы к Новому году? Мне, правда, не хочется вас отпускать.

- Я даже не знаю, - вздохнул Максим, заколебавшись.

- Возьмите отпуск, - повторил Роман. - А если по истечении него вы поймете, что не справляетесь, что вам нужно больше времени, я отпущу вас. Обещаю.

- Действительно, Максим, не руби с плеча, - решила и я вставить свое слово.

- Ладно, - наконец сдался он и даже чуть улыбнулся. - Давайте попробуем так.

- Договорились, - Кравицкий протянул ему руку, и Максим пожал ее в ответ.

- Спасибо, Роман Валерьевич.

- Скорейшего выздоровления вашей жене.

Максим, благодарно кивнув, направился к двери. Я тоже последовала за ним.

- Кристина, - сказал он, когда мы остались одни в коридоре. - Я хочу поблагодарить тебя за все те вечера, которые мы провели вместе. И попросить прощения, что обманывал тебя. Но я тогда и правда думал, что был свободен, и старался забыть о жене, оставить ее в прошлом.

- Но в глубине души ты любил ее, - улыбнулась я.

- Наверное, - Максим посмотрел на меня виновато. - Прости. Ты действительно мне очень нравилась, меня влекло к тебе, и возможно.…

- Не надо, - я остановила его, положив руку на плечо. - Я все понимаю и нисколько на тебя не обижена. К тому же… Я, пожалуй, тоже не совсем была честна с тобой в своих чувствах. Тоже надеялась с помощью тебя оставить кое-кого в прошлом.

- Но тоже не получилось? - Максим усмехнулся.

Я отрицательно покачала головой.

- И об этом я тоже догадывался, - признался он, продолжая улыбаться. - И даже знаю, кто это.

Максим взглядом показал на дверь кабинета Кравицкого, и я, улыбнувшись, вынуждена была кивнуть.

- Теперь у вас всё хорошо, я прав?

- Я очень на это надеюсь, - сказала я.

- Я рад за тебя. Искренне.

- Спасибо. Я тоже желаю тебе справиться со всеми трудностями и стать счастливым.

- Спасибо, - Максим улыбнулся и распахнул передо мной объятия.

- Надеюсь, ты вернешься к нам, - мы обнялись. - Все тебя будут ждать.

- Тогда не прощаюсь, а просто говорю «до свидания», - Максим поднял руку в прощальном жесте и зашагал к лифту.

За моей спиной открылась дверь кабинета Кравицкого, и он сам появился на пороге.

- Попрощались? - спросил он с едва уловимыми нотками ревности.

- Да, - улыбнулась я. - И Максим пожелал нам с тобой счастья.

Роман одобрительно кивнул:

- А он всё-таки неплохой мужик. - Потом посмотрел на меня: - Кстати, ты делала уже узи?

- Нет, - несколько растерянно ответила я.

- Непорядок, - прицокнул Рома языком и взял меня под локоть. - Пошли сделаем.

И мы под любопытствующие взгляды персонала проследовали в смотровую.

- Ещё срок, наверное, маленький… - сказала я, ложась на кушетку. - Недель шесть должен быть.

- Сейчас посмотрим, - Кравицкий усмехнулся и включил аппарат. - Волнуешься?

- Кажется, да, - призналась я.

- Я тоже, если честно.

Я даже перестала дышать, пока он вглядывался в изображение на экране.

- Ну что там? - не выдержала всё-таки я.

- Всё хорошо, - Рома улыбнулся. - Хочешь посмотреть?

Я просто кивнула, и тогда он развернул ко мне экран. Мое сердце забилось чаще.

- Такой маленький, - прошептала я, умиляясь так, словно никогда не видела зародышей на таком сроке.

- Зато наш, - я услышала в его голосе гордость.

- Или наша, - добавила я.

- Это не имеет никакого значения. Мне всё равно, кто это - мальчик или девочка, - сказал Роман.

- И мне тоже.

- Кристина Станиславовна, - в дверь заглянула медсестра, и Кравицкий тут же протянул мне салфетку. - Ой, извините….

- Ничего, - я стала спешно вытирать гель. - Что случилось?

- К нам привезли пациентку с угрозой, а Евгения Александровна сейчас на плановой операции, возьмете?

- Конечно, возьму, о чем разговор? Передай, что я уже иду.

Медсестра кивнула и исчезла.

- Ну вот, - Кравицкий с улыбкой посмотрел на меня. - Долго зовет?

- Такова наша работа, - я усмехнулась и быстро его поцеловала. - И мы сами ее выбрали.

И, дай нам судьба другой шанс, уверена, каждый из нас выбрал бы ее снова. Разве может быть иначе?

Лето следующего года

В день нашей свадьбы было жарко, и я очередной раз порадовалась, что торжество мы решили провести на улице, в тени беседок и пышных деревьев.

- Подожди, мне, кажется, надо присесть, - сказала я Жене и осторожно, придерживая живот, опустилась на стул.

- Хорошо себя чувствуешь? - обеспокоенно спросила она.

- Вроде, нормально, - улыбнулась я, расправляя складки на своем свободном, как сарафан, платье. - Что-то мы затянули со свадьбой, надо было в мае делать, как предлагал Рома.

- Вот-вот, а то сейчас уедешь со свадьбы прямо в роддом, - хмыкнула подруга.

- Сплюнь, - сказала я. - Мне ещё три недели можно ходить. И нам ещё перевернуться надо, - я погладила живот. - Вчера сделали УЗИ, всё ещё ножками вперед лежит эта вредина.

- С характером у вас будет девушка, - засмеялась Женя.

- Ещё с каким, - покачала я головой.

- Как у вас дела? - к нам подошел Витя с малышкой на руках. - Мы тут по маме соскучились.

Женя сразу взяла дочку на руки, и та радостно залепетала. Женя и Витя, несмотря на все страхи, оказались замечательными родителями. Катюша росла не по дням, а по часам и за прошедшие месяцы почти нагнала своих сверстников. Женя буквально на прошлой неделе вернулась на работу, пока на полставки, но в следующем году планирует выйти на полную, доверив Катюшу любящей бабушке.

- Мамуля! - ко мне, размахивая руками, как птичка, подлетела Соня. - Рома сказал, что скоро будем есть торт! Можно мне первый кусочек?

- Можно, - я обняла дочку. Сегодня в своем белом кружевном платье она выглядела как настоящая принцесса. - Первый кусочек - твой.

- Ура! - закричала Соня. И полетела дальше.

Я тоже напрасно волновалась насчет отношений Ромы и дочки: они на удивление легко и быстро нашли общий язык и подружились. Я видела, как Соня с каждым днем все больше привязывается к нему и открывается, и это очень грело мое сердце. Новость о сестричке Соня тоже восприняла спокойно и теперь даже ждала ее скорейшего появления на свет.

- Смотрю, твой новоиспеченный свёкр в хорошем расположении духа, - заметила Женя. - Похоже, он всё-таки прошел все стадии принятия….

Я нашла глазами Романа: он вполне мирно беседовал со своими родителями.

- К счастью, да, - усмехнулась я.

Это был трудный период. Если с мамой Романа у меня быстро получилось наладить контакт (впрочем, она и всегда относилась ко мне неплохо), то с отцом пришлось помучиться. Несколько месяцев они с Ромой боролись характерами, ссорились, не разговаривали друг с другом, но постепенно, шаг за шагом они начали сближение. Лед тронулся в тот день, когда мы узнали, что ждем девочку, и сообщили об этом будущим бабушке и дедушке.

Мой отец тоже присутствовал на нашей свадьбе. Приехал со своей женой. И сегодня он впервые познакомился с Артуром в качестве парня Ники. Да-да, эти двое всё-таки начали встречаться, и, кажется, у них все очень серьёзно. Об Арсении мы все до сих пор вспоминаем с некоторым содроганием, но, к счастью, он так больше и не объявился, навсегда уйдя из жизни моей сестры.

- Так-так, вот где наша невеста, - Шахов направлялся к нам со своей новой пассией.

- Можно прикоснуться к вам? - спросила его девушка. - На удачу, так сказать.

Я с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза и не придушить Шахова за его длинный язык.

- Можно, - выдавила я улыбку.

Дело в том, что с легкой руки того же Шахова у нас по роддому пошла байка, что каждый, кто потрогает мой живот, тоже в скором времени забеременеет. Самое смешное, совпадение или нет, но девчонки действительно беременели после этого.

- Только не говори, Костя, что ты снова решил обзавестись потомством, - Женька не смогла не вставить ему шпильку.

- Как знать, я ещё полон сил и здоровья, - тот со смехом расправил плечи.

Пришла очередь резать торт, чему особенно была рада Сонька. Она получила свой первый кусок и умчалась его есть.

- Всё хорошо? - Рома поцеловал меня в висок.

- Все замечательно, - ответила я, игнорируя легкую тянущую боль внизу живота. Скорее всего, это от усталости. Хорошо, что компания у нас собралась небольшая, только близкие, и никто долго засиживаться не будет, понимая, что я в своем положении не выдержу празднование до ночи.

- Теперь букет невесты! - объявила Женя. - И подвязка, подвязка… Так, девочки не замужние - направо, мальчики не женатые - налево. Шахов, а ты куда?

- Мне тоже надо, - хмыкнул тот.

- Ладно, черт с тобой! Так, Никитка, ты у нас женатый, в сторону, и жену свою любимую забирай…. - продолжала командовать Женя. - Вы, молодой человек, женаты?

- Нет, - это был Андрей Лавров, которого мы тоже не могли не пригласить на нашу свадьбу.

- Тогда тоже налево. Девочки, все готовы? Соня, тебе ещё рановато, прости, дорогая. Ника, ты где бегаешь?

- Иду-иду! - сестра заняла своё место. - Я готова.

- А невеста готова?

- Готова! - я помахала свадебным букетом.

- Роман Викторович, подвязка?

- Есть, - со смехом ответил Рома и показал кружевную резинку, которая должна была торжественно снята с моей ноги, но по понятным причинам это было сделано заранее.

- Итак, торжественный момент… Бросаем!

Мы с Ромой одновременно бросили через голову свои свадебные атрибуты. Ещё не оборачиваясь, я услышала, как радостно взвизгнула Ника. Боже, неужели в нашей семье скоро будет ещё одна свадьба?

А кто же поймал подвязку? Кружевную резинку со смущенной улыбкой теребил Андрей.

- Вообще-то, я не особо собирался второй раз жениться, - заметил он.

- Это судьба, - со смехом похлопал его по плечу Роман.

- От неё не уйдешь, - поддакнула Женя.

- Кристинка! - меня обняла счастливая Ника.

- Ой! - вырвалось у меня. Я ощутила, как по ногам что-то потекло.

- Что? - одновременно с Никой среагировал Рома.

Я приподняла подол платья и подавила вздох:

- Кажется, отошли воды.

- А я же чувствовала! - воскликнула Женя.

- Сглазила, а не чувствовала, - проворчала я и вскрикнула от уже ощутимой схватки.

- Едем в наш роддом, - сказал Рома.

- Она ведь ещё не перевернулась, - простонала я. - Ну почему сейчас?

- Кто на дежурстве сегодня? - спросил у кого-то из наших Роман.

- Кажется, Левковская.

- И Маша должна, - вспомнила я.

- Едем, - повторил Рома.

- Я с вами, - сказала Женя. - Витя, пригляди за Катюшей.

- Мы будем с Соней, - успокоила меня Ника.

Я поцеловала дочку на прощание, пообещав, что скоро она увидит сестричку, и села в машину, которую уже откуда-то подогнал Роман.

- Может понадобиться кесарево, - сказала Женя, садясь рядом со мной на заднее сидение.

- Я буду делать его сам, - заявил Рома.

- Не положено. Ты теперь родственник, - подруга сжала мою руку, поддерживая меня. - Я сделаю.

- Я буду всё равно присутствовать, - отозвался Роман.

- Давайте не будем ссориться, - попросила я, терпя очередную схватку. - Что-то они быстро участились.

- Успеем, - кивнула Женя, а Рома увеличил скорость.

Из машины меня сразу переложили на каталку, и Рома сам повез меня наверх.

- Никогда не думала, что окажусь на своих родах в свадебном платье, - попыталась пошутить я.

- Зато красивая, - хохотнула Женя.

С нашим появлением в отделении начался легкий переполох. Первом делом мне сделали узи, чтобы проверить положение ребёнка. Увы, дочка так и осталась лежать ножками вперед.

- Ну что, мать, побудешь теперь на месте своих пациенток? - усмехнулась Женя.

- Вот умеешь ты поддержать, - вздохнула я.

- А то ж, - засмеялась Женя и убежала переодеваться следом за Ромой.

Зато ко мне пришла Маша и вместе с медсестричкой помогли мне снять платье и подготовиться к операции.

Надо мной вспыхнули лампы операционной, и я прикрыла глаза, пытаясь успокоиться.

- Я рядом, - моя рука оказалась в теплой ладони Ромы, и я сжала ее в ответ.

А где-то за ширмой уже приступила к операции Женя. Я лежала, не чувствуя боли, но прислушивалась ко всем звукам, что исходили с той стороны.

Когда кряхтение, а потом и плач младенца прорезали тишину, я вздрогнула и почти сдавила руку Ромы.

- У вас девочка, дорогие мои, - услышала я веселый голос Жени. - Поздравляю.

Я встретилась взглядом с Ромой. На его лице блуждала растерянная, чуть ошалевшая улыбка. А у меня самой на глаза навернулись слёзы облегчения и счастья.

- Три сто, пятьдесят сантиметров, - отрапортовал между тем неонатолог. - Восьмерка по Апгару.

- Отлично, - прошептала я.

- Всё хорошо? Помощь не нужна? - Рома всё ещё обеспокоенно поглядывал на мою подругу.

- Не волнуйтесь, папочка, все под контролем. Осталось чуть-чуть, - отозвалась Женя. - Уже зашиваю. Будет красиво, обещаю.

- Не сомневаюсь, - засмеялась я сквозь слёзы. - Тебе я доверяю, как себе.

Спустя несколько часов я лежала в палате, отходя от анестезии. Рядом в кувезе сладко спала моя новорожденная дочка.

Дверь тихо отворилась, и я услышала громкий шепот:

- Мамочка!

- Только осторожно, маме болит шов после операции, - раздался следом голос Ромы.

- Соня, - я протянула к ней руки. Дочка, смешно завернутая в одноразовый халат, проворно забралась ко мне на кровать и прижалась ко мне.

- Я съездил за ней, - сказал Рома, улыбаясь. - Соня очень хотела видеть тебя и сестричку, не хотела ложиться спать. Думаю, сегодня такой случай, что можно немного нарушить режим.

Я с благодарностью улыбнулась ему в ответ.

- Я очень скучала, - сказала Соня.

- И я, солнышко, - я поцеловала ее в макушку.

- А где сестричка?

- Вот, - Рома осторожно взял малышку и поднес её к нам. Потом положил мне ее на грудь и сел с другой стороны.

- Такая маленькая, - Соня прикоснулась к ее пальчикам.

- Ты тоже такая была, - усмехнулась я.

- А вы скоро вернетесь домой?

- Скоро. Очень скоро.

- И теперь мы будем жить все вместе?

- А как же, - ответил за меня Рома и погладил ее по макушке. - Все вместе. Мы же семья?

- Ага, - улыбнулась Соня и положила голову мне на плечо.

Я посмотрела на Рому, и он обнял нас с другой стороны.

Если бы меня спросили, как выглядит счастье в моменте, я бы ответила, что именно так. Жизнь бывает разной, но наполняя её именно такими мгновениями, мы наделяем её смыслом и любовью.

Такое простое, но такое большое человеческое счастье.

___

Приглашаю вас в свою новую врачебную историю, где главный герой - талантливый хирург Андрей Лавров, друг наших Кристины и Романа:)

"Анестезия любви":

Конец