https://t.me/lilybookcase

7

Дилан

По ту сторону двери стоял курьер «Амазона», держа в руках коробку - вероятно, полную новых игрушек и книг, которые я заказала для Грав. Райленд стоял рядом с ним, возился со своим телефоном и выглядел как коррупционер в шалфейно-зеленом костюме.

— Простите, я этого не заказывала. — Я нацепила извиняющуюся улыбку.

— Что не заказывали? — Курьер наклонил голову набок.

— Пакет с красными флажками. — Я жестом указала на своего соседа сверху.

Райленд разразился хохотом, явно радуясь тому, что стал изгоем моего существования. Он сунул телефон в карман и прошел в дом, успев выхватить пакет у явно ошеломленного курьера и захлопнуть дверь ногой. Я последовала за ним, сузив глаза на его затылке в надежде, что тот загорится.

— Вообще-то, у меня тоже есть что тебе подарить, — объявил Райленд, ставя коробку с Амазона на остров.

— Не интересуюсь твоей хламидией, но спасибо.

— Ложь. — Его бесстрастная ухмылка растянулась шире, обнажив безупречно белые зубы. — Ты не дождешься, пока я заражу тебя хламидиозом и другими венерическими заболеваниями, которые я подхватил по дороге. — Он засунул руку в передний карман, достал ключ от Джимми и бросил его мне в руки. — Из других новостей: твоя машина едет как новенькая.

— Это была свеча зажигания? — Честно говоря, я даже не знала, что такое свеча зажигания. Мне просто хотелось поучаствовать во взрослом разговоре о чем-то, что не было единорогами, пушистыми животными или кокосовым орехом.

— Среди прочего. — Этот ублюдок без спроса сделал глоток моего напитка, хмуро глядя на кружку. — Это какой-то слабый кофе. В общем, я также поменял тормоза, масляный фильтр, генератор, аккумулятор и водяные насосы.

Я потрясенно моргнула.

— Ты вообще что-нибудь сохранил? Освежитель воздуха «Маленькие деревья» на зеркале заднего вида?

— Его тоже поменяли. — Он, как лебедь над водой, скользнул к холодильнику, распахнул его и заглянул внутрь. — Не обижайся, но он пах как нижняя часть ногтей на ногах после того, как ты их обрезал.

— Ты отвратителен, — хмуро заявила я.

Он пожал плечами.

— И тебе все еще интересно.

— Ты сделал это сам? — Я покрутила в руке ключ.

— Да.

Это казалось чрезмерным для человека, который не был механиком.

— И ты уверен, что знал, что делал?

Он сжал зубы.

— Полагаю, мы это выясним.

— Это обнадеживает.

— Я думаю, что слова, которые ты ищешь, это «спасибо».

К сожалению, он выглядел так, будто ему место в каталоге Ральфа Лорена. Единственное, чего ему не хватало, - это лошади и Хэмптона в качестве фона. На нем были массивные золотые часы, тонкие зеленые чиносы и бежевые кроссовки. Его пучок был бессистемно завязан, шелковистые пряди бледных и темных блондинок так и просились назад.

Грав выбрала этот момент, чтобы выскочить из коридора и схватить трех Барби за волосы. Она налетела на ноги Райленда и обняла его.

— Дядя Райренд!

Его позвоночник выпрямился, и он скорчил гримасу, испытывая физическое отвращение. Я вздрогнула.

— Сейчас, сейчас. — Он погладил Грав по голове, словно она была йоркширским терьером, и отвязал ее от своих ног. — Слышала когда-нибудь о термине «личное пространство», малышка?

О Боже. Ну и осел.

Мой милый комочек радости невинно смотрел на него, ее пухлые ручки все еще обхватывали его колени.

— Нет. А что это такое?

— Это когда кто-то ведет себя буквально как осел перед малышами. — Я поспешила к ним, подхватила Грав и прижала ее к груди, пока она не получила свой первый отказ. Что это за животное, которое так грубо обращается с ребенком?

Райленд, казалось, не пострадал от кинжалов ненависти, которые я метала в него глазами, и раскрыл свой коричневый кожаный портфель. Я даже не знала, зачем ему эта чертова штука. Он был парнем по найму, а не адвокатом.

— Эй, ребенок, у меня для тебя кое-что есть.

— О, я люблю всякие штучки! — Она взволнованно захлопала в ладоши. — Что это?

Он достал плюшевую игрушку в виде белой овечки с розовой пачкой, мордочкой и ушками. Грав вырвалась из моих рук, бросилась к игрушке и прижала ее к груди.

— О, мне нравится!

— Значит ли это, что ты собираешься избавиться от мистера Гриба? — поинтересовался он.

— Нет! — радостно ответила она. — Я люблю мистера Гриба.

— Я уверен, что мама тоже.

Я потрепала его по плечу, благодарная за возможность прикоснуться к нему. Несомненно, мне нужно было запастись хорошими вибраторами и книгами Джейд Уэст, чтобы скрасить свою жизнь. Ведь я сделала ему предложение в первые двадцать минут пребывания в Нью-Йорке. После того как он унизил меня, когда мне было восемнадцать.

— И еще кое-что. — Райленд снова потянулся к портфелю и достал небольшую головоломку. — Это пазл из двадцати деталей с твоим лицом. Тебе нравится?

— Да! — Грав подняла кулачок.

— Хорошо. Иди и займись этим где-нибудь в другом месте и дай маме и дяде Райленду побыть наедине, — резко сказал он и бросил ей пазл, снова как будто она играла в мяч.

Я пыталась усмирить свою внутреннюю реакцию на то, как холодно и небрежно он обращался с моей дочерью, несмотря на то что покупал ей подарки. Он только что починил мою машину. Грав убежала с головоломкой в свою комнату, и я заставила себя повернуться к нему с натянутой улыбкой.

— Спасибо за подарки.

Он пренебрежительно махнул рукой в нашу сторону.

— Мне нужно было, чтобы она не мешала нам в течение следующих нескольких минут.

— Ты всегда хранишь фотографии чужих детей на случай, если тебе понадобится собрать из них пазл?

— Я взял их из твоего Instagram. — Райленд одарил меня забавным, не обеспокоенным взглядом. — И если тебе от этого станет легче, мой онлайн-ассистент сделал из них пазл, а не я.

— Онлайн, потому что люди не выносят тебя лично? — Я хлопнула ресницами.

— Онлайн, потому что я склонен трахать любую женщину, с которой провожу больше пары часов в неделю.

Мерзость. Мы собирались убить друг друга. Это был лишь вопрос времени.

— Чего ты хочешь? — Я зарычала.

— Нам нужно выглядеть правдоподобно. Маршалл хочет провести время вместе, узнать меня получше. — Он сделал кавычки пальцами, прежде чем разложить ладони на столике для завтрака между нами, и я заметила, что, несмотря на его безупречный костюм, его руки были грубыми и загорелыми, изможденными физической работой. — Мы оба знаем, что происходит, когда люди начинают узнавать меня настоящего.

— Ты невыносим. — Я кивнула. Наконец-то хоть в чем-то мы могли согласиться.

— Да, но ты не такая. Поэтому я решил, что возьму тебя с собой, чтобы ты хорошо выглядела. Тебе придется потрудиться над тем, чтобы казаться заинтересованной во мне. Подружись со мной в социальных сетях. Лайкай мое дерьмо. Выкладывай мои фотографии. Может быть, немного похвали мои ловушки для жажды. (прим. Ловушка жажды — это тип поста в социальных сетях, предназначенный для сексуального соблазнения зрителей.)

— Ты выкладываешь ловушки для жажды? — Я сморщила нос.

— А чего ты ожидала? — Он указал на свое идеальное тело. — Подробных статей о колонизации Греции после бронзового века?

— И это должно произойти сегодня? — Не то чтобы мое расписание было заполнено чем-то еще, кроме просмотра «Анатомии Страсти» и притворства в поисках работы.

— Да, — подтвердил он. — И будь убедительной.

Я закатила глаза.

— Я могу задушить кого-нибудь прямо сейчас.

— Эй, не убивай гонца.

— Ну, тогда не стой так близко, черт возьми.

Его смех, случайный и небрежный, пробрался мне под кожу. У меня свело живот. Наверное, так чувствуют себя орлы, когда резко пикируют с неба, чтобы схватить добычу. Киран был прав: на бумаге он, пожалуй, красивее Райленда. И все же я всегда испытывала иррациональное, нескрываемое влечение к запретному. К лучшему другу моего брата. Сильвия Плат была права. Мы желаем того, что в итоге разрушает нас.

— Приготовься к тому, что тебя засыплют баклажанами и капельками эмодзи. — Я взяла свою кофейную чашку с кухонного острова и поставила ее в раковину. — Я подыграю тебе, но я буду самым неумным членом команды, который у тебя когда-либо был.

— Не забывай, что от этого зависит твоя зарплата, — подстраховал он меня. — Я из тех, с кем весело трахаться и опасно. Помни об этом.

— Я согласилась на эту сделку, полагая, что это карт-бланш. Я не собираюсь меняться ради тебя.

— Это всего лишь социальные сети. Расслабься.

— Я и так расслаблена, — возразила я, крича.

Он покачал головой, забавляясь.

— Тебе нужно больше травы.

— А тебе нужно перестать ее курить.

— Вообще-то я бросил три месяца назад, еще когда вышел на пенсию, — ярко сказал он.

Мне стало интересно, связаны ли эти две вещи. Употреблял ли он травку, чтобы заглушить свои чувства, связанные с продажей своего времени, своего обаяния и своего тела совершенно незнакомым людям. Потом я отодвинула эту мысль на периферию сознания, напомнив себе, что меня это не должно волновать, особенно когда его это определенно не волнует.

— Тебе нужно начать выглядеть как помолвленная женщина. — Райленд продолжил свой контрольный список.

— О? — Я подошла к винной комнате - потому что теперь у меня была винная комната, - взяла случайное мерло и налила себе бокал, не предложив ему. Было где-то пять часов. Может быть, даже в Нью-Йорке. Я не проверяла, поскольку была безработной и жила с маленьким ребенком. — Как выглядит помолвленная женщина? Должна ли я начать носить скромные платья и модные шляпки и прикасаться к людям только в бархатных перчатках? Быть твоей маленькой трофейной женой?

— Ты не трофейная жена, милая. Скорее, невеста для наказания. — Он ухмыльнулся.

— Обещаю, что буду соответствовать этому званию.

— Только предупреждаю - это не лучший способ, если ты хочешь оседлать мой член.

— Я говорила про секс на столе. Я не говорила, что буду прилагать какие-то особые усилия для его получения, — уточнила я.

Райленд сделал паузу, его взгляд остановился на чем-то позади меня. Повернув голову, я обнаружила овальный обеденный стол. Неужели он вообразил... Конечно, вообразил. Рогатый пёс.

— Мои глаза здесь. — Я щелкнула пальцами перед его лицом.

— Да, я знаю. — Он провел языком по верхним зубам. — Они трахают меня жадными взглядами с тех пор, как я сюда вошел.

Резня. Если он не уйдет отсюда в ближайшие две минуты, то будет резня.

— Спасибо за задание, машину и разговор, вызывающий тошноту. Что-нибудь еще держит тебя здесь? — спросил я.

— Да. — Он в третий раз потянулся к портфелю, достал небольшую коробку и сунул мне в руки. — Открой ее.

Я открыла, почувствовав, как мой нос скривился в неодобрительной гримасе. Это была темно-синяя коробка, и я сразу поняла, что в ней находится. Мое сердце гулко забилось в груди. В последний раз, когда мне подарили обручальное кольцо, в итоге выбросила его в океан. Я раздумывала над тем, чтобы заложить его, всего пять секунд, прежде чем решила, что не хочу, чтобы чья-то история любви была запятнана этим дерьмовым украшением, которое символизировало смерть моей собственной сказки.

Коробочка открылась с хрустом, и передо мной лежало самое красивое обручальное кольцо, которое я когда-либо видела за всю свою жизнь - в кино, на картинках и в реальности, вместе взятых.

Но это было не просто кольцо. Это было кольцо, которое привлекло мое внимание и запало мне в душу в журнале, когда мне было четырнадцать лет. Я вырезала его из номера Vogue и повесила на доску для пинборда «Большая сказочная свадьба». Эта доска до сих пор хранится у меня где-то на чердаке, заваленная вырезками с изображением идеального свадебного платья, идеального букета, идеальной цветочной композиции...

Единственное, что ты забыла представить, - это идеального жениха, и мы все знаем, чем это обернулось.

Я зажала рот, чтобы не задохнуться. Мама всегда говорила, что совпадения - это знак Вселенной.

— Что заставило тебя выбрать именно его? — Мой голос был туманным, без телесной оболочки в пространстве между нами.

— Я вспомнил про обручальное кольцо, которое подарил тебе Такер. — Голос Райленда прошелся по моей коже, как краткое прикосновение шершавых костяшек пальцев. Мурашки побежали по коже. — Потом я вспомнил, что Такер - первоклассный болван, и решил, что самый безопасный путь - это выбрать противоположное тому, что он выбрал для тебя. Вместо подушечки я выбрал овальную форму. Вместо толстого браслета я купил тебе тонкий. Гарри Уинстон (прим. американский ювелир) вместо Коско.

Я ткнула в него пальцем.

— Я не принимаю близко к сердцу нападки на Коско. Это мой любимый бренд во всем. Я бы с радостью стала миссис Киркланд, будь у меня выбор.

— Тебе нравится, не так ли? — Его голос соблазнительно понизился, затрепетав в моем животе, как нежная птичка, и каждая клеточка моего мозга взбунтовалась, напоминая, что я не люблю ни бабочек, ни влюбленностей, ни мужчин.

Я глубоко вздохнула, напоминая себе, что это случайность. Райленд не знал, что это кольцо моей мечты. Я прочистила горло.

— Мне все еще нужно проверить, подходит ли оно.

— Оно подходит, — заверил меня Райленд.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я потратил половину своей гребаной жизни на изучение каждого изгиба и измерения твоего тела.

Наши взгляды столкнулись, как спичка на красном фосфоре. На секунду мне пришла в голову безумная мысль, что, возможно, он питает ко мне огромную, мучительную любовь, как Роу был тайно влюблен в Кэл. Но рот Райленда искривился в кислой улыбке.

— О, милая. — Он покачал головой, как будто я выглядела потерянной. — Ничего доброго и милого в этом нет. Я просто хотел тебя трахнуть. Я вообще хочу трахать все, что движется. Я не прекрасный принц. Единственный сценарий, при котором в моем теле есть хоть одна искупительная косточка, - это если бы я попал в автокатастрофу и мое тело переплавилось в чье-то другое.

Удар тепла прошелся по моим щекам, заставив их гореть изнутри. Возникло сильное желание швырнуть кольцо ему в лицо и выпустить цепочку итальянских ругательств.

Но нет. Я не собиралась давать ему это удовлетворение.

Дразнящая улыбка дрогнула на моих губах.

— Если это все, то ты можешь идти.

Он перекинул портфель через плечо и направился к двери. Он остановился в паре футов от нее.

— О. — Он щелкнул пальцами, указывая на меня. — Кстати, я пропускаю предложение. Польщен, но больше не заинтересован.

— Я постараюсь отойти от разочарования, — язвительно произнесла я, опускаясь на табурет у кухонного острова.

Глупо, глупо, глупо.

— Кроме того, кольцо можно взять напрокат, так что не привязывайся.

— Мне жаль женщину, которая настолько глупа, чтобы привязаться к чему-то, что ты ей подарил.

Дверь закрылась с тихим щелчком.

Я выключила «Анатомию Страсти» и ворвалась в дверь хозяйской спальни, уткнувшись лицом в подушку и крича в нее от досады. Райленд недооценил меня. Как и остальные члены моей семьи. Ну, у них было еще одно дело.

Я собиралась добиться успеха в Нью-Йорке.

Не только для себя. Для Гравити тоже.

Я прочитал ребенку Гравити удивительно занимательную книгу под названием «Мне нужна новая задница». На мой взгляд, это было вершиной литературы. Шутки про пердеж? Есть. Шутки про трещины? Есть. Глупые розыгрыши? Есть. Ребенок выматывал, но, по крайней мере, у нее был хороший вкус в книгах. Я накинул на нее одеяло, словно тушил пожар.

— Спокойной ночи.

— Дядя Райренд, ты забыл мой поцелуй на ночь.

Внутренне задыхаясь, как кошка, у которой в дыхательных путях застрял клубок шерсти, я наклонился и прижался губами к ее лбу. От нее исходил этот крошечный человеческий запах, что-то среднее между выпечкой и теплой пушистой подушкой. Я встал. Она моргнула мне в ответ в темноте. «Не забывай про слова одобрения, засранец». Слова Дилан эхом отдавались в моей голове. Даже там она меня доставала.

Тоже мне, дерьмо. Что я должен сказать? Я не знал этого ребенка, а то, что я знал, не произвело на меня особого впечатления.

— Давай посмотрим. Ты... не слишком назойлива для ребенка?

Она наклонила голову, изучая мое лицо сквозь тяжелые веки.

— Мне нравится, что ты приучена к горшку, — попробовал я. — Мне бы не хотелось менять тебе подгузник.

Она скривила губы.

— У мамы это получается лучше.

Я вздохнул, ища в своем мозгу хоть что-то искреннее и положительное в ней.

— Ты забавная, — вздохнул я. — Ты заставляешь меня смеяться. Ты обогнала эту борзую, что было чер… впечатляюще. Если бы я не был так измотан сегодняшним днем, я бы сказал, что он не был ужасным.

Она усмехнулась, в темноте сверкнули мелкие белые клыки.

— Ты хотел сказать плохое слово.

— Нет, не хотел. Теперь ты просто проецируешь. — Я что, запугивал трехлетнего ребенка?

— Что? — Она откинула голову на подушку. В комнате все еще пахло свежевыструганным деревом и карандашами.

— Ничего. Спокойной ночи, негодница. — Я потрепал ее по волосам.

Когда я обернулся, Дилан стояла в дверях и смотрела на нас, как зачарованная. Я прошел мимо нее, не обращая внимания на то, что застряло у меня в горле. Может, у меня аллергия на детей? Мне нужен «Зиртек», если я собираюсь еженедельно нянчиться с этим ребенком.

— Райленд... — Дилан последовала за мной, и я остановился у обеденного стола, открывая коричневый пакет с нашим заказом DoorDash: тройные бургеры с картошкой фри и два молочных коктейля «Клубничный Орео». — Спасибо за сегодняшний день.

— Не стоит благодарности. — Я запихнул в рот четыре картофелины фри и сделал глоток молочного коктейля. — Серьезно. Не надо. У меня тут чертова травма. Вот как люди живут с малышами? Изо дня в день? Как мы еще не вымерли?

Она тихонько рассмеялась, прихватив с кухни тарелки и посуду. Когда она открыла ящик, чтобы взять нож, чтобы потыкать им в запечатанные соусы, он уколол кончик ее пальца.

— Уф. К черту меня, — шипела она, высасывая кровь из пальца.

— Конечно. Твой ребенок наверняка нас услышит, но я с удовольствием оплачу лечение. — Я засунул в рот картошку. — Я рыцарь, и ты научишься это ценить по мере того, как будет развиваться наша фиктивная помолвка.

— Не позволяй своему рту выписывать чеки, которые не может оплатить твоя задница, — устало вздохнула она.

Если бы ты знала, на что способен мой рот, я бы съел не только бургер.

Но она была права. Нам нужно было быть хорошими и скучными, чтобы не расстроить ее медведя-гризли, брата. Или сорвать мою предстоящую сделку. Нельзя было рисковать сбежавшей невестой.

Мы чередовали виски, молочный коктейль и еду, пока она рассказывала мне о Таре и Стасии и о том, как они унижали ее в течение тридцати минут, прежде чем отправить в путь. Моя кровь закипела, а потом остыла до льда, когда она рассказала о том, как спасла жизнь барменше, у которой случился сердечный приступ, и каким-то образом заменила ее на оставшуюся часть смены.

Суть заключалась в том, что Такер был в городе и работал в «Алхимике».

— Ты знал, что он там работает? — Дилан смотрела на меня с подозрением, макая две картофелины в свой молочный коктейль и забрасывая их в рот - что, простите, было верхом вульгарности. Никто не был идеальным, я думаю. Хотя Дилан была близка к этому, с ее длинными ногами и персикообразной попкой. Нельзя было ожидать, что у нее не будет таких кулинарных причуд.

— Нет. — Я отпил виски. — Когда Роу в городе, мы ходим в гастропаб, расположенный в конце дороги.

— Почему Киран знал, что он будет там? Это не было совпадением. — Дилан нахмурилась.

— Должно быть, он видел его, когда заходил в последний раз. — Я проглотил половину бургера одним укусом. — Киран живет в «Плазе», недалеко отсюда. Засранец, наверное, думал, что делает тебе одолжение, возвращая отца Гравити в твою жизнь.

— Он знает, как сильно я его ненавижу. — Дилан фыркнула.

— Киран думает, что он умнее самого Бога, — напомнил я ей. — Просто притворись, что этого дерьма не было, и живи дальше. Из Такера никогда не выходило ничего хорошего.

— Кроме Гравити, — поправила Дилан, макая картошку в свой молочный коктейль.

Я заметно вздрогнул.

— Все в порядке? — Она нахмурилась.

— Это ты мне скажи. Ты макаешь картошку в свой молочный коктейль.

Она посмотрела на меня непоколебимым взглядом.

— В чем проблема? Разве не ты научил мою дочь, что все равно все выходит из одного места?

— Я сказал то, что нужно было сказать, чтобы заставить маленькую вонючку поесть. Не знаю, откуда у нее столько энергии. Она питается тем, что выводит меня из себя и яблочным соусом, — заметил я. — По этой логике, можно есть дерьмо, потому что именно в него превращается твоя еда.

Ее брови взлетели к линии роста волос.

— Я вижу, ты овладел искусством светской беседы. Неудивительно, что женщины платят целое состояние за то, чтобы ты с ними встречался.

Это вызвало у меня фырканье.

— Теперь я не на службе. Я могу быть самим собой.

— Они захотят кого-то другого? — Она устало посмотрела на меня.

У меня не было настроения копаться в собственном дерьме, но отвлечь ее от мыслей о ее никчемном бывшем было, вероятно, хорошей идеей.

Снисходительная улыбка растянула мои губы.

— Они заплатили по максимуму, милая. Они получили фантазию. Реальную сделку. Я был самым внимательным, сопливым, собственническим, галантным мужчиной на континенте.

— Ты спал со всеми из них? — Она облизала губы, проведя языком по пятнышку майонеза. Я представил, как делаю это сам, и подавил болезненный стон.

— Нет, не со всеми, — признался я. — С теми, кого я не хотел трахать, я был откровенен. Но чаще всего они не были заинтересованы в чем-то большем, чем просто фиктивные отношения, они были слишком измучены тем, что заставило их нанять меня, чтобы захотеть переспать с другим мужчиной. — Я фыркнул. — В остальном - да. Я занимался сексом со многими из них и получал за это деньги. Обычно низко висящие фрукты созревают, и их легко откусить. И у меня не было ни времени, ни желания искать себе пару после того, как я провел все свое время, притворяясь.

То есть до тех пор, пока кто-то не брал на себя вольности, которых я не предлагал.

— В любом случае, ты уже решила, чем хочешь заниматься в Нью-Йорке? — Мне нужно было подтолкнуть ее к поиску работы, потому что я брошу ее, как только Брюс поставит свою подпись на пунктирной линии.

— Пока нет, но я согласилась поработать в «Алхимике» некоторое время.

— Какого хрена? — Я поперхнулся своим бургером, выкашляв кусок огурца. — Там работает Такер.

— Да, я в курсе. — Она села прямее, в ее темные глаза вернулся вызывающий блеск. — Я не собираюсь отказываться от отличной работы из-за этого ублюдка. Я уже столько потеряла из-за него. Упустить эту возможность - значит позволить ему снова выиграть.

— Дилан. — Я наклонился вперед и положил руку ей на плечо, чтобы привлечь ее внимание. Я не ожидал, что между нами проскочит электрический разряд, и не ожидал дрожи, которая пробежала по ее коже и заставила ее отступить от моего прикосновения. — Я не могу позволить себе субсидировать твою задницу сверх условий нашей сделки, — честно объяснил я. — У меня нет таких средств.

— А я и не жду. — На ее щеках появились розовые пятна, а правая бровь изогнулась дугой. — Именно поэтому я и заняла эту должность.

— Твой бывший в стороне? Тебе нужно что-то стабильное, с постоянным графиком работы. Настоящая профессия. Займись чем-нибудь. Погоня за мечтой.

— Бессмысленно. Я никогда не смогу ее обогнать. — Она схватила пустой бумажный пакет и бросила в него наши остатки. — У меня был шанс, и я его упустила. Я могла выбрать любой колледж. А я предпочла подавать солнечные булочки и оттирать кофейные пятна с липкого пола. Что тут непонятного?

— Ты умная. У тебя есть потенциал...

— Пожалуйста. — Она закатила глаза, поднялась на ноги и подошла, чтобы выбросить пакет в мусорное ведро. — Пощади меня. Учеба требует денег и ухода за детьми. У меня нет ни того, ни другого. Быть матерью-одиночкой - все равно что идти в бой с одной рукой, связанной за спиной. Я навсегда останусь в режиме выживания. — Она обняла себя за плечи, в ее тоне появились хрупкие нотки. — Ты не представляешь, каково это - тосковать по месту, которое еще не создал. Наблюдать за влюбленностью людей со стороны и знать, что эта часть жизни для тебя недоступна. Дважды и трижды сомневаться в себе, потому что каждое твое решение влияет и на твоего ребенка. Я просто пытаюсь выжить. Барменство поможет мне в этом. Я не могу позволить себе бросить эту работу, потому что никто не может обещать мне, что у меня будет еще один шанс устроиться сюда.

Именно тогда, когда она обнимала себя, я заметил это. Сиренево-фиолетовое кольцо вмятин от пальцев, опоясывающее ее маленькое запястье. Казалось, это место тоже должно было опухнуть.

Ее глаза проследили за моим взглядом, и она спрятала руку за спину.

— Кто это с тобой сделал? — Мой тон был смертельно опасным, даже для моих собственных ушей.

— О, это? — Она фыркнула, нежно помассировала место, затем поморщилась от боли и опустила руку. — Ничего страшного. Я торопилась и... — Остальные слова заглохли в горле.

— И? — Я подначивал ее, мой тон был таким холодным, что она задрожала.

— Я упала...

— Никогда не лги мне, Дилан, — предупредил я. — Я могу вытерпеть многое, но с лжецами у меня не складывается. Почему у тебя на коже отпечатки пальцев?

— Это была ошибка, ясно? — зашипела она. — Такер никогда раньше не причинял мне вреда. Физически, я имею в виду. Психологически он убивал меня около сотни раз. — Она невесело усмехнулась.

— Это сделал Такер?

— Случайно.

— Ты, блядь, не можешь быть серьезной. — Я не узнал свой собственный голос, он был таким густым и продрогшим. — Он трогал тебя? Этот ублюдок...

— Оставь это. — Она потянулась, чтобы сжать мою руку. Наши глаза встретились. Это был первый раз, когда я позволил себе увидеть ее - по-настоящему увидеть - с тех пор, как она приехала в Нью-Йорк. Обычно, когда мы смотрели на людей, мы смотрели и сквозь них. Но не сейчас. Все мое внимание было приковано к ней.

Дилан, бунтарка. Мечтательница. Горластая пацанка, которая выросла и стала самой сексуальной секс-бомбой Стэйндропа. Дилан, умная. Дилан, импульсивная. Дилан, мать. Дочь.

Сестра, напомнил я себе. Твоего лучшего друга.

Но было уже слишком поздно. Ее волосы были настолько темными, что при поверхностном освещении становились красными, ее красота была настолько неистовой, что грозила взорваться, как сверхновая, оставив повсюду звездную пыль. Я ничего не мог с собой поделать. Я хотел ее так же, как голодный мужчина хочет свою следующую порцию еды. Некоторым мужчинам нравились задницы, сиськи или ноги. А я? Я любил позвоночник. А у нее его было предостаточно.

— Такер может трахаться хоть миллион раз, — прошептала она, сузив глаза. — Если работа в этом заведении означает, что я смогу позволить себе хорошую няню, сытную еду, книги для моей дочери, лучшее будущее для нее, я сделаю это. Никто - ни Такер, ни Роу, ни моя мать, ни ты - не встанет у меня на пути. Нет ничего, чего бы я не сделала для своей дочери. Тебе лучше запомнить это.

Смена была долгой и напряженной, но удивительно полезной. Я чувствовала себя хорошо, делая что-то, выходящее за рамки материнства. Мой наряд оказался успешным в отделе чаевых, но на мою задницу смотрело столько глаз, что у меня возникло искушение проверить, не попала ли она в список блокбастеров Page Six.

Когда часы пробили полночь и я выскользнула из бара, раздался телефонный звонок. На меня смотрело имя Райленда. Я вздохнула и ответила.

— Что случилось? Она в порядке?

— Господи, расслабься. — В его голосе звучали усталость, раздражение и пресыщение нашим соглашением. А ведь прошло всего несколько дней. — Твой ребенок крепко спит. — Он не называл ее по имени - все еще отказывался полностью признать, что она человек. — Я просто знал, что ты уходишь в полночь, и хотел, чтобы тебе было с кем поговорить по дороге домой.

Я успокоилась, зная, что с моим ребенком все в порядке.

— Это буквально в шести минутах ходьбы, — запротестовала я.

— В Нью-Йорке небезопасно.

— Благодаря таким людям, как ты, — пробормотала я, стараясь не обращать внимания на отчетливое ощущение, что мое сердце превращается в липкое теплое масло и оседает между ног, делая меня мокрой. Внимательный Райленд был просто находкой для трусиков. — Я видела лицо Такера.

— Мои соболезнования, — проворчал он.

— Серьезно, Рай, о чем ты думал?

В воздухе повисла тишина, прежде чем он ответил.

— Я был в долгу перед Роу. Ты тут ни при чем. Он хотел изменить лицо этого человека уже четыре года, почти пять.

Мое маслянистое сердце снова превратилось в камень. Конечно, это было связано с моим братом. Все дело было в нем.

— Ты мог навлечь на себя кучу неприятностей.

— Он бы никому не сказал, — утверждал Райленд.

— Почему ты так уверен?

— Он знал, что заслужил это.

Я не была уверена, что Райленд был прав. Вместо этого я предположила, что Такер не хотел начинать войну с таким человеком, как Рай, который был связан с леденящими душу безжалостными миллиардерами, имеющими в своем распоряжении стада адвокатов. Райленд был, безусловно, самым приятным парнем из его команды, наряду с Кираном, но от него также исходили сильные флюиды «не связывайся со мной».

— Хорошо ли она провела вечер? — Я сменила тему.

— Да.

— Она…

— Знаешь, Космос, мы можем поговорить о чем-то, что не касается твоей дочери.

— Конечно, можем, но это будет бессмысленно, потому что я не хочу иметь ничего общего с твоей задницей, — сказала я певучим голосом.

— Ты все еще Свифти? — Он проигнорировал мое отношение.

— Да, — нехотя признала я. — Ты не перерастаешь Тейлор Свифт - ты растешь вместе с ней. В этом и заключается суть эпох.

Это была одна из тех вещей, которые мне так нравились в ней. Ни один альбом не был одинаковым. Она развивалась вместе со своей музыкой. Помимо учебы в медицинском колледже, моей мечтой было попасть на турне «Эпохи».

Было много «почти». Однажды, пару лет назад, Роу купил билеты для меня, но Грав подхватила неприятную ушную инфекцию, и ее пришлось выхаживать двадцать четыре на семь.

Год назад я решила раскошелиться и купила два билета - для себя и друга. Но в тот же день мать подруги попала в больницу. Мне не с кем было пойти, так что в итоге мы их продали.

— Ты все еще большой осел? — ответила я. В этот момент я была груба с ним только для того, чтобы напомнить себе, что он вне зоны доступа, потому что эта красная линия? Она размывалась с каждой минутой, проведенной вместе.

— Огромный, как и все остальное во мне. — Райленд поцокал языком. — Уход из бизнеса фальшивых парней и отказ от травки определенно дали мне меньше возможностей для плохого поведения, хотя. Я все еще люблю выходить в свет, пить, делать покупки. Я никогда не понимал, почему мужчины так страдают от похода по магазинам - я люблю новые вещи. Но я больше не занимаюсь бессовестным самолюбованием. Наверное, я нахожусь в той фазе, когда пытаюсь доказать себе и другим, что в моем существовании есть нечто большее, чем быть горячим как дерьмо и трахаться как рок-звезда.

— Не забывай о скромности, — фыркнула я, набирая код, чтобы отпереть входную дверь нашего здания. — Кстати, я всегда подозревала, что рок-звезды - дерьмо в постели, если учесть, что в их жилах течет кокаин и алкоголь.

— Однажды я переспал с участницей конкурса «Американский идол». Она была довольно хороша. Правда, украла мои анальные бусы, — с горечью пробормотал Райленд.

— Вряд ли это рок-звезда, Рай. — Я подавила улыбку, толкнула дверь лифта и вошла внутрь.

Я уже смирилась с тем, что мы никогда не сможем провести полноценный пятиминутный разговор, не затронув тему секса.

— Эй, хочешь посмотреть на макет App-date? — Впервые за все время он звучал по-мальчишески неуверенно. — Это довольно круто. Ты можешь просматривать профили вымышленных пользователей ИИ.

— А разве ИИ не очень неэтичен?

— Да, но... я тоже.

На этот раз я рассмеялась.

— Честно. — Он огрызнулся. — Будь благодарна, что это ИИ, а не торговая сеть или еще какое-нибудь дерьмо.

— Конечно. Можешь показать мне. — Как бы мне не было неприятно это признавать, я наслаждалась нашим перемирием. Было утомительно пытаться ненавидеть этого человека только за то, что он отверг меня восемь лет назад.

Дверь лифта открылась. Он стоял и ждал меня в коридоре на другой стороне, выглядя на пятьдесят оттенков идеальнее. Серые, низко висящие треники и белая футболка свободно болтались на его V-образной фигуре и широких плечах. И когда его рот расплылся в улыбке, я поняла, что это не единственное, что должно было расплыться.

Он был закатом, ярко горящим на пороге чего-то темного и запретного. Если бы он был песней, с тоской подумала я, он был бы балладой. Сладкой, тоскливой и полной скрытых смыслов. Может быть, «Безумные мечты».

Я так долго приучала себя не мечтать, не смела надеяться на что-то лучшее, что Райленд представлял угрозу самому моему существованию. Он напомнил мне, что в этой жизни может быть что-то большее. А надежда была как крэк. Рискованно, но вызывает привыкание.

— Привет, — сказал он, задыхаясь.

— Привет. — Я заправила прядь волос за ухо и выскочила из лифта в квартиру.

Он закрыл за нами дверь.

— Хочешь посмотреть? — Он поднял телефон на ладони.

— Эм, можно я сначала пописаю?

Он закатил глаза, преуменьшая свое волнение.

— В смысле, если тебе нужно.

Я пошла в ванную, думая, что он выглядит слишком взволнованным, чтобы я, объективно плохо осведомленная о мобильных приложениях, смотрела его работу.

Неужели Роу, Тейт и Киран уделили ему время и восприняли его идею всерьез? Я сомневалась в этом. Друзья всегда отмечали, что у Райленда подвешенный язык и хорошая внешность, но люди, естественно, полагали, что все, что он может предложить, - это его обаяние. Внешне он ни в чем не был талантлив, как Роу - в еде, Киран - в футболе, а Тейт - в выведении людей из себя.

Вымыв руки, я пробралась в комнату, чтобы проведать Грав. Она крепко спала. Я присоединилась к Райленду за столом и опустилась на табурет рядом с ним. На экране iPad, который он, должно быть, принес с собой, уже красовалось макетное приложение.

— Я думала, что увижу это на твоем телефоне. — Я выхватила у него iPad.

— Это даст тебе полную картину. Я немного подправил его после сказки на ночь для маленького вонючки.

— Что ты читал?

— «Очень голодную гусеницу», уже в четвертый раз. — Пауза. — В четвертый раз подряд. — Пауза. — У этой гусеницы не вылеченные проблемы с перееданием. Книга романтизирует расстройства пищевого поведения. Родители должны навести шум по этому поводу.

Он болтал, потому что нервничал из-за приложения. Которое, на первый взгляд, выглядело чертовски элегантным.

— Чувак, ты, типа, трудолюбивый и все такое? — Я наклонила голову, ухмыляясь.

Он надулся, его лицо исказилось от отвращения.

— Да ладно. Я сделал это с помощью Paint, пока бросал двойку.

Он взял с собой iPad, чтобы работать здесь после того, как Гравити ляжет спать. Не знаю почему, но у меня от этого сжалось сердце. Я пролистала App-date. Он выглядел так, будто у элегантности X и эстетики Instagram родился ребенок, но при этом был совершенно собственным уникальным брендом.

Логотипом было название приложения, написанное строчными буквами, а также обручальное кольцо, бриллиант которого разлетался на крошечные, разорванные полароидные фотографии влюбленных пар. Слоган гласил: «Боль вашего бывшего - наша выгода».

— Ты немного переборщил с этим слоганом. — Я прочистила горло.

— Мир держится на чувствах, Космос. Каждый хороший маркетолог знает, что для того, чтобы задействовать эмоции людей, нужно заставить их сначала почувствовать себя дерьмово.

— Ты буквально настолько токсичен, что я боюсь дышать в твою сторону, — пробормотал я.

— Ш-ш-ш. — Он толкнул меня локтем. — Сконцентрируйся на впечатлениях.

Фон был, пожалуй, одной из самых крутых функций приложения. Нужно было выбрать, откуда ты, и фон тут же превращался в фон твоего местоположения, будь то горизонт Нью-Йорка, Лондонский глаз или открытое кукурузное поле. Поисковая система была на удивление специфичной. Местоположение, возраст, пол, профессия, доход и точные цели. Приложение было ориентировано на поиск свиданий, которыми можно похвастаться или поиграть в притворство, а не на поиск любви. Но были и более широкие поиски для тех, кто хотел путешествовать с единомышленниками, подружиться с людьми с определенными чертами, которых им не хватало в бывших, и так далее.

— Это отличается от Tinder и Bumble, — объяснил Райленд, облизывая губы. — Цель здесь не в том, чтобы найти себе пару или партнера. Это сугубо профессиональные отношения с человеком, готовым помочь тебе притвориться, что ты уже переехал. Или, что еще интересно, найти кого-то с теми же чертами характера, что и у тебя, чтобы сделать то, что ты уже планировал сделать со своим бывшим до того, как расстались. Например, отправиться в поход, собрать рюкзак и так далее.

— Неужели на свете так много людей, которые хотят притвориться, что у них кто-то есть? — Я повернулась к нему, завороженная.

Он провел рукой между нами. Справедливое замечание.

— К тому же, — размышлял он. — Это приложение не только для фальшивых свиданий и партнеров. Это приложение для подмены. Место, где ты находишь замену, чтобы заполнить зияющую дыру, которую оставил человек, с которым ты расстался.

В приложении можно найти что угодно. Разовое свидание для какого-то мероприятия. Целые фальшивые отношения. Дружбу между двумя людьми с разбитым сердцем. По сути, это приложение обещало стать твоим лучшим другом после расставания. Что было иронично, ведь у создателя приложения Райленда никогда не было девушки.

— Слушай, не буду врать, оно умное, изящное и чертовски сложное. — Я подтолкнула iPad по поверхности обратно к нему. — Но я понимаю, почему Брюс «Семьянин» Маршалл сомневается. Ты, по сути, продвигаешь ложь.

— Продвигаю? — Он взял iPad и положил его в свою сумку. — Кто знает, чем обернутся эти отношения? Если два человека чертовски хотят свести с ума своих бывших и нравятся друг другу настолько, что, общаясь в Интернете, выставляют друг друга напоказ, разве ты не считаешь, что у них есть реальный шанс влюбиться по-настоящему?

— Нет, потому что у нас ненастоящие отношения, и единственное, что я чувствую по-настоящему, - это необходимость выковыривать ложкой твои глазные яблоки каждый раз, когда ты меня провоцируешь.

Он фыркнул.

— Ты хочешь сказать мне с честным лицом, что ненавидишь меня так же, как и тогда, когда мы встретились на тротуаре несколько дней назад?

— Это не считается. Ты буквально помогаешь мне с Грав, деньгами и... — Оставшаяся часть моей речи пропала на языке. Хм. Он был прав.

— И вот, пожалуйста. — Он подмигнул. — Не думаю, что Брюс ненавидит идею приложения. Если уж на то пошло, то думаю оно способствует осознанному согласию в платонических отношениях. — Он заметно вздрогнул от этого богохульства. — Его проблема во мне. С тем, кто я есть. Моя репутация. Вот почему нам не нужно провалить это задание с фальшивыми любовниками, Касабланкас.

Я прикусила губу, снова взглянув на приложение.

— Отлично. Это хорошее приложение. Если уж на то пошло, а это, скорее всего, ничто, то я думаю, что Брюс был бы безумцем, если бы не вложил в него деньги. В нем нет ничего захудалого или аморального. Было бы здорово иметь что-то подобное, когда Так меня бросил. На самом деле, ты мог бы монетизировать это дерьмо, потому что тогда я бы легко потратила сотню баксов на регистрацию.

— Мы рассчитываем на пятьдесят баксов в год. — Он щелкнул меня по носу, словно я была очаровательным щенком, встал и собрал свои вещи. — Кроме того, я был бы твоим фальшивым парнем бесплатно. Ты будешь моей условно бесплатной.

Когда он направился к двери, у меня упало сердце, и не в хорошем смысле. Я не хотела, чтобы он уходил, поняла я. Но просто сидела и смотрела. Что еще могла сделать? С тех пор как я приехала сюда, я и так уже монополизировала столько его времени. Не хотела переусердствовать.

Когда он подошел к двери, то положил руку на ручку и повернул голову, чтобы взглянуть на меня.

— Дил?

— Да, Рай?

С каких это пор мы стали Дил и Рай? Это изменение в динамике символизировало крах моего механизма самозащиты.

— Я нашел отличный детский сад для маленькой вонючки. — Он засунул руку в передний карман. — Очень рекомендую. Метод Монтессори, с учителями, специализирующимися на умственном развитии и всякой хрени. Лист ожидания на три года вперед, но жена Брюса...

Его слова окатили меня ледяной водой.

— Как ты смеешь? — Я зарычала.

Неужели ему так не нравится проводить время с Гравити? Неужели он думал, что я буду отдавать ее под присмотр пять раз в неделю, пока я работаю в основном в ночную смену и вообще не смогу с ней видеться?

— Никто не просил тебя помогать мне искать детский сад. Мне он не нужен.

— Няни ненадежны. — На его челюсти дрогнул мускул. Он не стал уклоняться от темы. — И как только это приложение начнет работать, у меня не будет времени сидеть с ней. В любом случае, она чертовски умна. Даже я могу сказать, она - единственный трехлетний ребенок, которого я знаю. — Его взгляд остановился на моем, суровый и непоколебимый. — Ей нужно общаться с другими детьми. Заводить друзей. Подумай о ней.

— Я и думаю о ней. — Я встала. Паника и агония пронеслись сквозь меня. — Я думаю о том, что у нее нет отца, так что, по крайней мере, у нее может быть настоящая мама.

Я ненавидела, что мой гнев, мой жар, мое отчаяние не пронзают его насквозь. Что он не уклоняется от конфронтации, когда я выражаю сильные чувства. Что он достаточно заботлив, чтобы вступить в бой, а не уйти, как это сделал Такер.

— В любом случае, я познакомился с твоим ребенком и думаю, что вам обеим будет полезно, если она пойдет в сад хотя бы на неполный день, — невозмутимо продолжал Райленд. — Когда-нибудь она пойдет в школу. Эта работа в баре не вечна. А Гравити заслуживает большего, чем фальшивый дядя, который учит ее отрыгивать алфавит и бросать кусочки ананаса в окно, чтобы скоротать время.

— Для меня не будет никакой школы, — рассмеялась я. — Нью-Йорк - это мой единственный шанс избежать вечной жизни с матерью. Я не собираюсь упускать его, поступая в колледж и рискуя финансовым крахом. Как ты думаешь, что я буду делать с твоими деньгами? Я экономлю каждый пенни. — Я подошла к двери, дрожа от ярости.

Неужели он думал, что я плохо занимаюсь с собственной дочерью? Что ей не хватает стимула?

— Это не… — начал он.

— Убирайся.

Он дернул за ручку, открывая дверь, и эти светлые, спокойные глаза все еще смотрели на меня. Но вместо того, чтобы выйти, он резко повернулся от двери, сделав один шаг и съев все пространство между нами. Внезапно он оказался у меня перед лицом. Его тепло отражалось от моего тела. Его пульс бился о мой собственный. Он наклонился так, что мы оказались лицом к лицу. Я чувствовала, что вот-вот взорвусь, и не знала, от чего: от желания, нужды или гнева.

— Завтра. В десять тридцать утра я буду за рулем. — Его дыхание скользило по моей шее, голос был низким и угрожающим. — Я не Такер, Дилан. Ты не сможешь управлять мной. Ты не можешь заставить меня бежать. Ты не сможешь заставить меня согласиться с тобой. Не опаздывай.

— Я же говорила тебе...

— Маршалл за все договорился, — огрызнулся он. — Если это тест, я хочу его пройти. Мы пройдем.

— Я ненавижу тебя. — Я вела себя по-детски, я знала, но, возможно, это было именно то, что мне было нужно. Кто-то, кому я могла бы показать свое самое худшее, зная, что он все равно не уйдет.

К моему ужасу, одинокая слеза вытекла из моего правого глаза.

Вот почему я вела себя с ним ужасно. Инстинкт заставлял меня отталкивать мужчин и смотреть, как они уходят. Только Райленд не ушел за те шесть дней, что прошли с момента нашего воссоединения. Пока.

Но я уже знала, что он встретит этот вызов на ура. Таким уж он был. Он никогда не уклонялся от тяжелой работы.

Большим пальцем он смахнул мою слезу.

— Кто-то сказал мне, что в сериалах про врагов и любовников самый лучший секс. — Он сунул большой палец в рот, пробуя на вкус мою слезу.

— Этот кто-то кажется умным, — пробормотала я.

Он кивнул.

— И горячим.

С этими словами он проскользнул мимо меня, эротично прошептав, его рука задевает мою, и он уходит, оставив меня в луже желания и гнева.

Что, черт возьми, только что произошло?

22

Райленд

Мой желудок опустился, как только наши губы соприкоснулись, - такого эффекта «американских горок» я еще никогда не испытывал, целуя кого-то.

Моя рука поднялась вверх, обхватив ее голову, пальцы сами собой запутались в локонах ее волос, а наши горячие рты слились воедино, отчаянно всасывая друг друга, словно задыхаясь.

Она застонала мне в рот, и я, воспользовавшись моментом, провел языком по ее губам, отыскивая ее жар и зарываясь в него. На вкус она была как сладчайший нектар, и я все ближе подбирался к райским вратам, сначала мягко двигая ртом по ее губам, ища стоны и вздохи, пытаясь понять, как она любит, чтобы ее целовали - страстно? Сладко? Пылко? Неторопливо? Пока я не нашел идеальное давление, от которого ее лодыжка обвилась вокруг моей, а пальцы ее ног в сандалиях изогнулись.

Наши языки танцевали вместе, и, черт возьми, она знала, что делает. Она дразнила меня быстрыми, неглубокими движениями, и каждый раз, когда наш поцелуй входил в ритм, она давала мне отмашку, меняя угол наклона головы или прикусывая нижнюю губу. Она была игривой, уверенной в себе и голодной. Я чувствовал, как исчезает напряжение в ее мышцах, как тает ее трепет. Она была как пушинка в моих руках, яростная и в то же время податливая, и я подумал, что последние тридцать лет делал все неправильно. Это было настоящее дело. Грань чего-то дикого, темного и необычного.

Один простой поцелуй был лучше, чем целая ночь секса с кем-то другим. Это было...

Дилан прервала поцелуй, легонько шлепнув меня по груди.

— Ладно, рогатый. Хватит тренироваться.

Я нехотя оторвался от ее губ и надулся - честное слово, блядь, надулся - на нее.

— Ты все время понукаешь меня к сексу, но не позволяешь даже поцеловать тебя как следует? — Я осторожно приподнял ее и прижал к стене. Ее соски впились в ткань платья, как две пули. Господи. На ней не было лифчика. Маленькая нахалка тоже бросила вызов гравитации.

— Это другое дело. Секс должен быть взаимовыгодным, по принципу «титька за титьку». — Она притворилась, что со скукой рассматривает свои ногти.

Сиськи будут, хорошо.

От одной только мысли об этом мой член напрягся, а яйца потяжелели. Я был очень близок к тому, чтобы бросить осторожность и двадцатидвухлетнюю дружбу на ветер и пойти на это. Я хотел ее. Сильно.

— Если я тебя трахну, ты позволишь мне снова тебя поцеловать? — проговорил я.

— Ты не сделаешь мне одолжение. — Она фыркнула от смеха. — И мы сможем поцеловаться снова через две минуты, когда он придет. Напоминаю, нам нужно попасть внутрь, если мы хотим...

— Ты шутишь? Две минуты - это целая жизнь. Позволь мне поцеловать тебя снова. — Я говорил так, будто просил у нее аптечку, чтобы пришить мои конечности обратно. Таков был уровень отчаяния, с которым мы имели дело.

Жалко, Колтридж. Тебе достаточно было одного удара, чтобы попасться на крючок.

Она недоверчиво улыбнулась, изучая мое лицо.

— Боже мой. Ты ведь серьезно, да?

— Я серьезно, — угрюмо подтвердил я. — Я хочу убедиться, что первый раз был случайностью. Следующий раз ни за что не будет таким же хорошим.

— А что ты дашь мне взамен? — В темных глазах мелькнул озорной блеск.

— Все, что захочешь, — пролепетал я. — Больше денег. Неограниченное количество работы няней. — Пауза. — У тебя никогда не будет слишком много почек.

Она скривила рот набок, сморщив нос.

— Мои отлично работают.

— Как насчет того, чтобы предоставить тебе свой пентхаус на время соглашения?

Поговорим о кисках. Дилан засмеялась еще сильнее, и я не знал, когда вся эта история превратилась из забавной и легкой в декадентскую и трагическую, но мы переступали эту черту, как стриптизерша, жаждущая жирных чаевых.

— Нет, спасибо. Но я была бы рада, если бы ты брал Грав на занятия «Мама и я» раз в неделю.

— Договорились. — Невелика цена. — Можно я тебя еще раз поцелую?

— Что с тобой? — Она выглядела забавной. — Конечно. Давай.

Я снова погрузился в нее, отчаянно желая ощутить тот же жар и прилив сил. То, как каждая клеточка моего тела гудела от адреналина и жадности.

К несчастью, в этот раз все было еще лучше. Я отбросил все свои мысли о том, что Дилан - младшая сестра Роу. Приоткрыв ее губы кончиком языка, я встретил ее бархатистый язык своим.

Сначала поцелуй был игривым, наши языки танцевали вместе в ритме, толчок за толчком. Ее руки скользнули под мою рубашку, ногти забегали по моему торсу, заставляя тело покрываться неконтролируемыми мурашками. Я лизал, целовал и покусывал уголок ее рта, наверстывая... что, все годы, которые я пропустил? Все то время, что она была заперта в сраном Мэне, спрятана как нечто драгоценное и запретное? Я обхватил ее за бедра, прижимая ее сердцевину к своему стояку, размышляя, не арестуют ли нас за сухое тисканье на публике, и наполовину надеясь, что арестуют, поскольку это означало бы больше времени наедине с ней, - когда южный говор пронзил мой череп, как стрела.

— Черт возьми, Колтридж, ты издеваешься над бедной милашкой, как лиса над скотом!

Губы Дилан растянулись в ухмылке.

— Думаю, твой план сработал, семьянин, — прошептала она мне в губы.

Мне потребовалось все мое самообладание и сила воли нескольких других пешеходов, чтобы прижать ее к стене и разгладить платье моей фальшивой невесты. Я повернулся, чтобы одарить Брюса своей задорной ухмылкой. Он выходил из черного «Эскалейда». К счастью, моя повседневная рубашка была длиннее, так что она скрывала мой энтузиазм по поводу моего новообретенного хобби - поедания лица Дилан.

— Маршалл. — Я кивнул.

— Tomcat (прим. слоган в английском языке, означающий преследовать женщин с целью сексуального завоевания). — В руках у него был толстый конверт, на который он указал, подмигнув мне. Каждый раз, когда я встречал его, он выглядел все более южным, но сегодня он был на высоте: его ковбойская шляпа была достаточно широкой, чтобы укрыть целую хоккейную команду.

— Отличный день, не так ли, мистер Маршалл? — Дилан была безупречна. Она встретила его на полпути и протянула руку для рукопожатия.

Он схватил ее и заключил в объятия, чмокнув в шумную морщинку на каждой из ее щек.

— Большое спасибо за экскурсию по дошкольному учреждению. Похоже, это замечательное место.

— Конечно, милая мисс. А ты не могла бы взглянуть на этот камень? — Он прижал шершавую подушечку пальца к бриллианту на ее пальце, когда их руки соприкоснулись, и повернул ее запястье, чтобы посмотреть на него, кивнув в знак одобрения. — Я говорю, Колтридж, ты не так безнадежен, как я думал.

Я неуверенно направился к ним, остановился рядом с Дилан и протянул руку, чтобы он перестал прикасаться к моей невесте.

— Все что угодно для моей будущей жены.

— Надо же любить двух юных голубков. — Он шлепнул конверт мне на грудь. — Вот. Все подробности о частном рейсе и шофере, который доставит вас к нам. Мы с хозяйкой с нетерпением ждем возможности узнать вас получше. — Его взгляд метался между нами, оценивая.

— Звучит неплохо, — щебетала Дилан, не обращая внимания на явное недоверие Брюса. — Грав встречала много пони на своем веку, но это будет ее первая упрямая задница.

Брюс поднял бровь. Маленькая нахалка не давала ему покоя. Я разрывался между тем, чтобы поцеловать ее и отругать.

— Прости?

Дилан невинно похлопала ресницами.

— Черри говорила, что у вас есть ослик Иа?

— Еще как есть. — Его глаза загорелись от восторга. — Не многие знают, но ослы умнее лошадей. Их не так легко напугать. — Он сунул красную сигарету «Мальборо» в рот и достал из переднего кармана коробок спичек. Он чиркнул спичкой и поднес ее к сигарете, размахивая ей взад-вперед между нами. — И позвольте предупредить вас, я не совсем верю в это ваше приложение. Я сделал несколько звонков людям, которые знают тебя по слухам, Колтридж. Никто, кроме Тейта Блэкторна, не может поручиться, что у тебя есть хоть какой-то опыт в маркетинге и социальных сетях. А я доверяю Блэкторну чуть меньше, чем прошлогоднему прогнозу погоды.

— Почему? — спросил я.

— О, у меня есть причины, — мрачно пробормотал он. — Их пятьсот тридцать миллионов.

Из этого я понял, что Тейт его надул. Что ж, он был рад вступить в этот нескончаемый клуб.

— Мне не нравится то, на что ты намекаешь, Маршалл. — Я положил руку на плечо Дилан. — Я бы хотел иметь с тобой дело, но я не собираюсь прыгать через ненужные обручи, чтобы получить твои инвестиции. У меня есть хороший продукт, который заполняет огромную дыру на рынке приложений для знакомств. Я проделал всю работу. Все, что тебе нужно сделать, - это использовать свою уже созданную платформу и пожинать то, что я посеял. Если ты не заинтересован в бизнесе, все в порядке. Просто скажи мне сейчас, чтобы мы не тратили время впустую.

— Я не говорю, что не хочу работать вместе. Я просто говорю, что мне нужно больше времени, чтобы изучить это твое приложение. — Брюс пыхнул сигаретой в мою сторону, небрежно пожав плечами.

Мне потребовалось все, чтобы не наброситься на него. Я видел, как Тейт и Роу ведут дела. Они всегда были очень невозмутимы. И если честно, когда я работал с Роу и когда я работал в качестве фальшивого парня, я тоже всегда сохранял профессионализм. Меня раздражало только дерьмо, которое меня волновало. Эта сделка меня очень волновала.

— Это прекрасно. — Я нахально улыбнулся. — Если у тебя возникнут вопросы, ты знаешь, где меня найти.

— Конечно, знаю, — усмехнулся Брюс, поворачиваясь на пятках. Он сделал несколько шагов к ожидавшему его черному «Эскалейду», затем остановился и бросил мне взгляд через плечо. — Знаешь, что еще я услышал о тебе?

Я молча посмотрел на него. У меня было предчувствие, что это будет больно.

— Что ты закладываешь свое дерьмо по всему городу. Ты что, потерял штаны, Колтридж?

Жар поднялся по моей шее и разлился по лицу. Я открыл рот, но Дилан опередила меня.

— Я учу его быть менее материалистичным. Ему не нужны все эти модные часы и мужские украшения. Он пожертвует деньги нуждающимся детям. — Она откинула волосы назад.

— Какой благотворительной организации?

— Он разделит деньги поровну между «Детьми Америки», «Локонами любви» и фондом «Сделай желание». Мы не будем присутствовать на гала-концерте последнего в конце месяца, но мы пошлем чек на наши тарелки и кого-то, кто будет делать за нас ставки на ежегодном аукционе.

Чертовски великая лгунья. Она что, политик или что-то в этом роде?

— На что вы будете торговаться? — Брюс остался безучастным.

— Череп Дэмьена Херста.

Она не пропустила ни одного удара. Она была пугающе хороша.

Лицо Брюса смягчилось.

— Хорошо, мисс. Либо вы говорите правду, либо вы фантастическая лгунья. Я могу оценить оба варианта.

— Он делает все правильно, Маршалл. — Дилан похлопала меня по заднице, и я увидел, как вспыхнули ее глаза, когда она поняла, что мои стальные булочки могут разбить орехи, настолько они были тугими. — Я его цивилизую. Еще несколько месяцев, и он будет готов влиться в общество.

— Осторожнее, а то я могу тебе поверить. — Он отдал ей честь и проскользнул за дверь, которую открыл для него один из его помощников. — Увидимся на следующей неделе, когда мы будем готовить специи.

— Ты имеешь в виду ту штуку, где ты мог бы дать нам бесполезное приглашение, на которое мы уже ответили отказом? — Я сардонически шипел.

Он опустил стекло на заднем сиденье с ехидной ухмылкой.

— Ага. Вот оно. Мне нравится убеждаться, что мои деловые партнеры готовы бросить все и найти время для меня, так как я обычно делаю то же самое для них.

Когда «Эскалейд» отъехал от обочины, Дилан откинула голову назад и застонала.

— Не плати мне за следующую неделю. Отправь чек на гала-концерт.

Я нахмурил брови.

— Ты шутишь? Ты не должна этого делать.

— Ты шутишь? Лгать о том, что отдаешь деньги на благотворительность? Нам не нужна такая карма на наших задницах. К тому же, он не проверит, есть ли у нас места с нашими именами. А десять тысяч - это много штанов... Это покупает доверие к тому, что у тебя есть десять тысяч в ликвидном состоянии.

— Ты права. Черт. Слава Богу, хоть один из нас умный. — И этот кто-то был не я. Я выдохнул воздух, и в моей голове пронесся восторг. Брюс Маршалл попался на эту удочку. — Нам нужно еще потренироваться.

— Я говорю об этом с тех пор, как приехала сюда. Слушай, я не фанат «обратной наездницы» или «ложки», но в любой другой позе я согласна. — Дилан подняла шнурок сумочки на плечо и нахмурила брови.

— Я имею в виду, что нам нужно узнать друг друга получше. Он будет задавать нам вопросы, на которые мы не знаем ответов. — Я потер заросшую щетиной челюсть.

— О, да. Я тоже это имела в виду, — пробормотала она, ее щеки стали розовыми.

Она была очаровательна, но в то же время сексуальна. Я уже смирился с тем, что буду трахать эту женщину и терпеть последствия. Даже полное разрушение моей жизни было ценой, которую стоило заплатить.

— Например, какие? — Она откинула волосы с лица.

— Не знаю. Любимый цвет. Любимая группа. Любимая сексуальная поза.

— Бирюзовый. Panic! At The Disco. Шестьдесят девять на боку.

Сперма прилипла к трусам, пульс бился по всей длине моего члена.

— Точно. Думаю, нам стоит... Подожди, а что значит «на боку»?

— Это то же самое, что и обычное, но лежа на боку, чтобы у тебя был зрительный контакт. Довольно круто.

Но не настолько, чтобы я представил, как она делает это с Такером, и мне захотелось заехать ему кулаком по лицу, пока он не станет похож на испорченный вишневый пирог.

— Точно. Давай зайдем внутрь и исследуем все это. — Я потер руки.

— То есть... сейчас? — Она нахмурилась.

— Да. Сейчас. — Я жестом указал на кафе перед нами. — Я обещаю быть идеальным джентльменом.

— Честно говоря, для меня это не слишком привлекательно, но ладно.

— Дилан, ты должна прекратить это делать.

— Что делать? — Она бросила на меня растерянный взгляд.

— Быть смешной, умной и сексуальной. Немного сбавь обороты. Будь, ну не знаю, больше похожей на Кэл.

Мне нравилась жена Роу, но она была зоной бедствия, страдала от частых приступов словесного поноса и была почти карикатурно неуклюжей. Я мог бы провести с ней целую жизнь в фиктивной помолвке, не поддаваясь искушению - или даже не поддаваясь ему.

— Нет, не могу. — Дилан хитро ухмыльнулась. — Если я кажусь тебе такой неотразимой, перестань сопротивляться.

Дилан ждала меня в гостиной с двумя высокими бокалами белого вина. Я проверил свои часы. Я уже продал все свои Patek Philippe, Rolex и Cartier, и теперь на мне красовались позорные Michele Deco Madison. Такими темпами я появлюсь у Брюса с гребаными Apple Watch.

— Только два часа дня, — заметил я.

Она пожала плечами.

— Мне нужно было что-то покрепче кофе.

— Я бы добровольно отдал свой член. — Я подошел к ней, взял бокал вина из ее протянутой руки и сделал глоток. — Тебе понравились мои цветы сегодня?

Она усмехнулась.

— Понравились. Но мои еще не привезли.

Я отмахнулся от нее.

— Ты можешь быть носителем испанского гриппа, и я все равно пойду на это.

Она прижалась лицом к моему плечу, вдыхая воздух, и я инстинктивно обхватил ее рукой, целуя в макушку.

— Все было так плохо?

— О, еще хуже. — Она поцеловала обнаженный участок кожи, проглядывающий сквозь мою рубашку. Это дало мне возможность увидеть, кем могла бы стать Дилан, если бы Такер и ее отец коллективно не подорвали ее доверие к мужчинам, и я в глубине души был зол на них за это.

Из нее получилась бы отличная настоящая невеста. Не то чтобы я ее искал.

— Он пытался предложить мне идею ресторана и спрашивал, может ли он отправить Роу предложение. Каждый раз, когда Грав пыталась с ним заговорить, он либо игнорировал ее, либо рявкал на нее, что он говорит. А перед тем как ты вошел, он, кажется, хотел меня поцеловать, хотя я прямо сказала ему, что скорее умру, чем дам ему еще один шанс.

— Эй, ты попробовала, и оказалось, что он такой же неудачник как отец, как партнер и как человек. — Я поднял плечо. — По крайней мере, ты попыталась.

— Все не так просто. Он может получить право на посещение как с моего согласия, так и без него. Особенно в Нью-Йорке. Я изучила этот вопрос. Для меня более разумно подыграть ему и предоставить ему контролируемый доступ к Грав. Мне кажется, он устанет, как только поймет, что не сможет прибрать к рукам ни деньги Роу, ни мою задницу.

Я напрягся, осознание того, что он здесь, чтобы остаться в их жизни, охладило меня.

— Ну, я хочу, чтобы ты звонила мне каждый раз, когда он будет здесь, чтобы я мог помочь тебе контролировать его.

Она хихикнула.

— Да ладно, Рай. У тебя своя жизнь. Ты не можешь нянчиться со мной.

— В жизни есть приоритеты, Космос. И мой приоритет - не слышать о том, что на тебя напал этот урод.

Мы потягивали вино, и я позволил ей немного поболтать о Такваде, пока Дилан не заявила, что ей нужно принять душ.

— Я приняла его сегодня раньше, но вспотела в зоопарке, — объяснила она.

— Круто. — Я огляделся, ища, чем бы заняться. — Может, потом посмотрим Нетфликс и расслабимся?

Она странно посмотрела на меня.

— Я думала о более... взаимном душе и свинстве?

— О. — Я попытался скрыть свой жалкий восторг. — Конечно. Трахни олененка. Пойдем.

По пути в ее ванную комнату мы заглянули в дверь Грав. Она крепко спала, тихонько похрапывая после долгого дня в зоопарке.

Мы оставили дверь в спальню открытой, но заперли ванную и разделись. Я включил тропический душ и наблюдал, как Дилан положила свой телефон на туалетный столик, чтобы раздеться. Я впервые видел ее полностью обнаженной и, черт возьми, не мог с этим смириться. Этой молодой, великолепной женщине нужно было наверстать упущенное за годы спячки без секса. И я был рад быть полезным.

Я избавился от нижнего белья и носков, пока не оказался перед ней совершенно голым. Она повернулась ко мне и заскулила, глядя, как я поглаживаю свой уже твердый член.

— Серьезно, Рай, как он поместится?

— Доверься процессу. — Я хихикнул. — Кстати. Игры с задницей? Анал? Да? Нет? Может быть?

— Я готова сделать все, что угодно. — Она собрала волосы в высокий пучок.

— О, это весело. — Пауза. Мы оба ухмылялись друг другу. — Иди в душ и намылься. — Мой тон стал деловым.

Она покраснела от возбуждения и поспешила в душ.

Я прислонился к ванне, наблюдая, как она выливает жидкое мыло на ладонь. Она обхватила свои сиськи и чувственно провела рукой по всему телу. Для меня это было похоже на медленный стриптиз, и я использовал эту возможность, чтобы погладить свой член и привыкнуть к ее великолепному виду, чтобы не кончить, когда я буду хотя бы наполовину в ней. Обычно меня хватало надолго. Но обычно я не трахал свою абсолютную чертову фантазию.

— Присоединяйся ко мне, — уговаривала Дилан, сжимая свои сиськи. Ее тело было безумным. Длинные стройные ноги, круглая попка и слабые очертания пресса.

— Встань на колени перед гранитной скамьей. — Я оттолкнулся от тумбы, открыл стеклянную дверь и шагнул внутрь.

Она так и сделала, перламутровые булыжники плитки впились ей в колени.

Я сел перед ней, мой член дергался перед ее лицом. Она смотрела на меня такими темными, сексуальными, вздернутыми глазами, которые всегда символизировали для меня власть и силу. Она хотела пососать мой член, но я отмахнулся, потянулся между ее ног, словно нащупывая что-то на дне сумки, и мои пальцы проникли в ее киску. Она уже была мокрой, но не настолько, чтобы принять меня.

— Такая мокрая. Хорошая девочка. — Я провел по ее киске несколько унизительных похлопываний. — А теперь возьми этот член в рот и покажи мне, как сильно ты его хочешь.

Она схватила меня за основание, расплющила языком и взяла в рот даже не на четверть, рукой покачала мой член вверх-вниз, пока я не положил свою руку на ее.

— Я говорил, что ты можешь использовать свои руки?

— А...

— Мастурбируй обеими руками, пока отсасываешь мне. Одна рука на твоем клиторе, другая внутри тебя.

Она подчинилась, посасывая мой кончик и мастурбируя. Мой член сглатывал ее хныканья.

Поскольку ей нечем было закрепить мой член, он продолжал раскачиваться перед ее лицом, шлепая по ее милым розовым щечкам и выскальзывая изо рта. Ее спина выгнулась дугой, и она закрутила талией, как профессионал, и я знал - просто знал - что должен кончить хотя бы один раз, прежде чем смогу трахнуть ее как следует и в последний раз. Сквозь шум бьющейся воды я слышал хлюпанье ее киски. Я не хотел, чтобы она кончала. Только не так. А я был уже близок.

— Возьмись руками за мой член, — приказал я. — Я хочу кончить тебе на лицо. Можно?

Она с готовностью кивнула.

Мои яйца уже пульсировали, напрягаясь, мышцы напрягались, пресс сокращался.

— Боже, ты такой большой и толстый, — стонала она, держа меня, как рожок мороженого, жадно облизывая, посасывая, целуя кончик.

— Быстрее, — хрипло проговорил я

Она ускорила темп.

И тут я почувствовал щекочущее ощущение бабочки, начинающееся от основания моего члена.

— Я кончаю, — прохрипел я, схватив свой член и целясь в ее глаза, рот, щеки. Белые нити спермы покрыли ее лицо. Она открыла рот, вбирая в себя как можно больше.

Когда я кончил, то кончиком члена провел по ее щеке и втянул мазок спермы в рот. Она тут же закрыла рот, обсасывая кончик с невинной улыбкой.

Наши глаза встретились.

— Спасибо. — Она поцеловала щель моего члена.

О боже. Я собирался жениться на ней по-настоящему, если она продолжит в том же духе.

Это дало мне несколько минут, необходимых для восстановления сил. Я подошел к краю скамьи, поднял ее за задницу и водрузил на себя так, что ее ноги оказались закинуты мне на плечи, а сама она сидела на моем лице. Я прислонился к кварцевой стене, внутренне признавая, что у меня хватило наглости трахнуть сестру моего лучшего друга в его собственном душе, в котором он, вероятно, бесчисленное количество раз трахал свою собственную жену, и все равно мне было не стыдно. За гранью искупления. Казалось, в эти дни суть моего существования сводилась к тому, чтобы трахать Дилан как можно дольше. А я еще даже не был в ней.

— Я неустойчива. — Ее ладони уперлись в стену, когда я прижался к ее клитору, потирая его круговыми движениями кончиком носа. — А что, если я фа-а-ахх...

Я вылизал ее от трещинки на попке до клитора, собрав изрядную порцию киски, чтобы обмазать язык. Черт, она была восхитительна. Земляной, мускусной, сладкой и немного соленой. В общем, на вкус киска была как пенни, но киска Дилан была как четыреста миллионов, которые я собирался заработать у Брюса Маршалла.

— Оххх... — Она начала бесстыдно скакать по моему лицу, уже не опасаясь упасть с моих плеч.

Я вцепился в ее попку смертельной хваткой, чтобы удержать равновесие, и то и дело вводил мизинец в ее задницу, чтобы подразнить. Носом я обмахивал ее клитор, трахая его языком. Природа была добра ко мне и подарила длинный, сильный язык - такой, что мог достать до кончика моего носа... и послужить хорошим заменителем члена. Мой язык безжалостно входил и выходил из нее, пока она обхватывала мой затылок и скакала на мне, как ковбойша. Я уже снова был на полумачте.

Эта женщина должна была стать либо моей смертью, либо любовью всей моей жизни. Никаких промежуточных вариантов.

— Я кончаю. — Она извивалась, пытаясь увернуться от моего языка, ощущения были слишком сильными, слишком острыми для нее.

— Да, детка. Кончи мне на лицо.

Я чувствовал, как ее мышцы спазмируются вокруг моего языка, как ее ноги дрожат вдоль моей спины, как пальцы ног впиваются в мою кожу, и я знал, что секс с ней будет таким, какого я еще никогда не испытывал.

После того как она кончила, я осторожно спустил ее вниз, обнял за талию и посадил к себе на колени, а сам остался сидеть на скамье, ее ноги были раздвинуты по обе стороны от меня. Она выглядела опьяненной похотью. Я крепко поцеловал ее, впиваясь в ее сладкий рот, ощущая вкус своей соленой спермы на ее пухлых губах.

— Мне не терпится полакомиться этой попкой, милая. — Я потянулся между нами, чтобы проверить, насколько мокрой была ее киска. Она уже была готова. Но мне все еще нужно было несколько минут. — Сначала мы подстроим твою киску под мой размер. Потом мы заявим об этом. — Я осторожно ввел средний палец в ее тугую дырочку.

Она извивалась и стонала, погружая свою попку в мои прикосновения. Вода вокруг нас становилась все холоднее.

— Уф. Бойлер в беспорядке, — извинилась Дилан. Мой палец был наполовину в ее попке, и она двигалась, чтобы дать ему пространство, позволяя растянуть ее. — Извини за это.

— Все в порядке. — Я поцеловал ее в шею. — Давай выйдем наружу. Наверное, лучше выключить воду на случай, если Грав проснется.

Она замерла в моих объятиях, ее глаза искали меня.

Я нахмурился.

— Что?

— Тебе не все равно.

— Конечно, мне не все равно. Я не гребаное чудовище.

— Я никогда не говорила, что ты такой, но несколько недель назад ты категорически заявлял, что ненавидишь детей.

— Слушай, Космос, я бы с удовольствием поговорил с тобой, но, может быть, когда у меня не будет пальца в твоей заднице и члена, который так и просится в тебя.

Она рассмеялась, погладив меня по груди.

Мы вышли наружу, и я нагнул ее над тщеславием. Ее пальцы обвились вокруг краев раковины с медным сосудом.

— Ты уверен, что я готова к этому?

— Ты рожала, — усмехнулся я, взяв свой член в руку и направляя толстый, плотный венец в ее киску сзади. Я рассчитывал попасть в ее точку G и заставить ее забыть о том, какой он большой.

— У меня было кесарево сечение, — сказала она. — У меня остался уродливый шрам на память.

— В тебе нет ничего уродливого. — Я прижался к ней, и она зашипела, но все же выгнулась навстречу мне.

— Так нормально? — Я застонал. Она была, наверное, самой тугой партнершей, с которой я когда-либо был.

Она быстро кивнула.

— Да. Да.

Но я мог сказать, что она не дышит. И все же я вошел еще, пока не кончил наполовину.

Она сжалась вокруг меня, и мои глаза закатились.

— Мне нужно, чтобы ты расслабилась, прежде чем я войду в тебя всем весом своего тела, — мягко предупредил я.

Она засмеялась, все ее тело задрожало, что заставило ее киску немного разжаться и позволило мне ввести в нее оставшуюся часть члена.

— Что ты чувствуешь? — спросил я.

— Наполненность, — прохрипела она.

— Можно мне начать двигаться? — Я перебросил ее волосы через одно плечо и наклонился, чтобы поцеловать ее в шею.

— Да.

Я обхватил ее за талию одной рукой и начал лениво двигаться, наблюдая за собой в зеркале напротив нас. Мой пресс напрягался с каждым толчком, и это было самое приятное, что я когда-либо делал в своей жизни.

— Ты выглядишь так, будто хочешь сказать себе «дай пять», — стонала Дилан из-под меня.

— Это правда, — усмехнулся я.

Я отстранился и снова вошел в нее. Ничто в жизни не должно быть таким приятным. Я приподнял одну ее ногу с пола, обхватив ее за талию, слегка повернул ее набок, чтобы проникнуть глубже, и когда я снова вошел в нее, то понял, что попал в ее точку G, по тому, как она вздрогнула и неконтролируемо заскулила от удовольствия.

— О, Рай...

Я плюнул на кончик указательного пальца и ввел его в ее попку. Он скользнул внутрь так легко, что я понял: мне уже удалось немного растянуть ее.

— Тебе так хорошо, милая. Принимаешь все это как идеальная девочка, которой ты и являешься. Возьмись за свои сиськи и полижи их для меня, хорошо?

Она так и сделала, и каждый раз, когда я входил в нее, не кончая, это было чудом.

Внезапно ее телефон начал танцевать на стойке перед нами. Она схватила его, отпустив свои сиськи.

— О, черт. Это Таквад. — Глаза Дилан встретились с моими в зеркале, и мы оба дружно рассмеялись. Мне нравилось, что прозвище прижилось.

— Ответь ему.

— Ты издеваешься? Что, если...

— В этом-то и дело. — Я снова впился в нее сзади, и от шлепка нашей плоти у меня заныли яйца. — Я хочу, чтобы он услышал, как я трахаю тебя до покорности.

Ее румянец стал еще глубже, и она провела пальцем по экрану, прочищая горло.

— Да?

Толчок.

— Такер?

— Привет. Это я. — Его немного стервозный, надутый тон наполнил ванную, пока я катался на киске Дилан, как на карусели. — Я хотел узнать, когда в следующий раз я смогу увидеть свою дочь.

Толчок.

— В любое время в будний день на следующей неделе.

Толчок.

— Мы улетаем в Техас на выходные с пятницы по воскресенье, — объяснила Дилан.

— Ты... ты бегаешь трусцой? — Он был озадачен.

Дилан прикрыла рот рукой, подавляя хихиканье, пока я набирал скорость, гладя попку и раздавая им нежные шлепки в знак благодарности.

— Ближе к делу, — задыхаясь, простонала Дилан. — В какой день ты хочешь ее увидеть?

Толчок.

— Знаешь, вообще-то я не давал разрешения на эту твою маленькую поездку. — В голосе Такера звучала обида.

— О, пожалуйста. — Дилан вспыхнула, но при этом она говорила так, будто вот-вот кончит. — Не говори мне эту чушь. Ты был...

Толчок.

— Ты исчез…

Толчок.

— В течение четырех лет..

Толчок.

— …И мне удалось сохранить ей жизнь.

Толчок.

— Ты ей...

Толчок.

— Даже...

Толчок.

— Не нравишься.

На другом конце линии стало смертельно тихо, и я подумал, что звонок прервался. Я был почти на грани умопомрачительного оргазма, и по тому, как отчаянно пыхтела Дилан, вцепившись в раковину, я понял, что я не один такой.

— Ты трахаешь его, пока мы разговариваем? — спросил наконец Такер после долгой паузы. Отвращение сквозило в каждом его слоге, и мне захотелось высказать ему все, что я думаю. Но я предоставил эту честь Дилан. Она никогда не разочаровывала, когда дело доходило до отмазок.

— Нет. — Она перестала стараться быть тихой и громко застонала, как в порнофильме. В воздухе стоял звон от шлепков нашей кожи. Влажные звуки ее киски и мягкий стук моих яиц о ее нижние щеки. — К твоему сведению, он трахает меня.

Опять тишина. В моей груди раздалось хихиканье.

— Его палец уже в моей заднице, — сообщила Дилан, плача еще громче. — Боже, как же он хорош, Так. Я думала, что у нас все замечательно. Я так ошибалась. Только за последние три минуты у меня было четыре мини-оргазма, и я вот-вот дойду до настоящего большого.

Снова тишина. Я начал смеяться, продолжая трахать ее сзади. Мы оба кончили вместе, постанывая, рыча и пыхтя в унисон.

На протяжении всего этого времени на другом конце линии было тихо.

Когда Дилан собралась с мыслями, она прочистила горло и спросила:

— Ну что, в среду? Около трех часов дня? У меня есть свободное время. Ты еще там?

— Неважно, — пробурчал Такер и отключил звонок.

Она упала в мои объятия, и мы оба рассмеялись.

38

Дилан

Я проснулась со спутанными конечностями Райленда и адским похмельем.

Кроме того, через мою задницу словно стадо слонов пронеслось на пути к свободе.

События прошлой ночи вливались в мое сознание, как из протекающего крана. Я застонала, прикрывая глаза рукой.

О Боже. С Колтриджем все становилось серьезнее.

По-другому объяснить происходящее было невозможно. Это было больше, чем просто интрижка, и он, должно быть, чувствовал то же самое, потому что ему пришла в голову эта странная идея заплатить мне за то, чтобы я еще шесть месяцев была его спутницей. Хотя мне нравилось быть ею, я хотела большего, чем чувствовать, что мы обмениваемся валютами.

Я хотела встречаться с ним и трахаться с ним, потому что мы нравились друг другу.

Пришло время для разговора, не так ли? Того самого, о котором я никогда не думала, что мне придется говорить с лучшим другом моего старшего брата.

Дверь моей спальни распахнулась, и в комнату вбежала моя дочь, сжимая в руках Мистера Гриба, который был необычного зеленого оттенка.

— Мамочка! Мамочка! — закричала она.

Черт, подумала я. Черт, черт, черт.

Она не должна была обнаружить дядю Райленда в кровати своей матери, тем более голого. На Рае были трусы и одеяло, закрывавшее большую часть его тела, но все же.

— О, привет, милая! — громко поприветствовала я, пиная его ногами, чтобы он проснулся и поспешил уйти - или, по крайней мере, помочь мне с ликвидацией последствий. Я широко распахнула руки для нее. — Что случилось...

Но закончить свой вопрос я не успела. Как только моя дочь достигла изножья кровати, она упала на спину, и ее вырвало на мое одеяло, ногу Рая и каркас кровати.

Теплая, липкая, частично переваренная лапша и куриные котлетки плавали в желто-оранжевом океане над кроватью. Я тут же вскочила, подхватила ее на руки и отнесла в свою ванную комнату, где содрала с ее маленького тела пропитанную рвотой пижаму.

— Мамочка! — Она обняла меня за плечи и разрыдалась. Она даже не заметила Рая. — Мне так плохо. Мой животик... он болит.

— Я вижу, милая. — Я погладила ее по затылку, наполняя ей ванну. Я проверила рукой температуру. У нее определенно был жар. Черт. Похоже, она подхватила то, что было у меня несколько дней назад. Бедняжка.

— Малышка, я искупаю тебя, дам тебе тайленол и воды, хорошо?

Она угрюмо кивнула.

Ванна наполнялась. Я налила в нее немного жидкого мыла, чтобы у нее появились пузырьки. Теперь она была голая, сидела на краю ванны, свесив ноги. Она все еще выглядела зеленой. Мне стало ужасно жаль ее.

— Маленькая вонючка? — Рай просунул голову между дверью и рамой и заглянул внутрь. Он выглядел сонным.

— Дядя Райренд! — Она сразу же оживилась, увидев его.

Он толкнул дверь и вошел внутрь, потрепав ее по волосам.

— Как ты себя чувствуешь, малышка? Животик не беспокоит?

— Да. — Она надулась.

— Не волнуйся, детка. Это скоро пройдет. И знаешь что? Дядя Райленд возьмет Пушистика и Варежку на прогулку и приготовит тебе сюрприз.

Он отвлекал ее, пока я наполняла ванну и бегала на кухню за тайленолом, и все это с рвотой на ноге, за что я была ему благодарна. Когда я вернулась, Грав приняла тайленол, и я положила ее в ванну.

— Теперь я все уладила. — Я погладила Рая по руке, улыбаясь. — И... спасибо тебе.

— Без проблем. Наконец-то я смогу реализовать свой потенциал в качестве больничной сумки для малышей. — Он заколебался, собираясь уходить. — Хочешь, я вернусь после того, как выведу двух пушистиков на прогулку?

Я покачала головой. Честно говоря, я не хотела, чтобы он делал для меня больше, чем уже делает. Он и так тянул на себе большую часть нагрузки в этих отношениях.

— Нет, я сама.

— Но у тебя сегодня смена.

Он помнит.

— Я позову Таквада на помощь. Он ведь должен быть полезен в какой-то момент, верно?

Это заставило Рая напрячься, а его челюсть - сжаться. Я внимательно изучала его, ожидая реакции.

— Ты же не собираешься оставить его с Грав одного?

Почему тебя это волнует? хотела спросить я. Ты изменил свое мнение о том, что дети - это дьявольская работа?

— Нет. — Вместо этого я улыбнулась. Сейчас было не время и не место для серьезного разговора о наших отношениях и смысле всего этого. — Я буду здесь с ними. Я позвоню Максу и скажу, что не смогу приехать. Я просто думаю, что это хорошая идея, чтобы он позаботился о ней. Может быть, в нем проснутся отцовские инстинкты.

После ухода Рая я вынула Грав из ванны, одела ее в новую пижаму и приготовила чай. На диване я устроила для нее небольшую кровать, надела на нее «Блюи» и немного пообнимала. Затем, увидев, что тайленол подействовал, я отлучилась на кухню и позвала Такера.

— Да? — спросил он, почти самодовольно. — Засранец бросил тебя, и ты решила зализать свои раны со мной?

Боже, как я его ненавидела. Он утверждал, что хочет быть частью жизни своего ребенка, пока не пришло время действительно помочь с ней.

— Твоя дочь плохо себя чувствует, — процедила я сквозь зубы.

— Что с ней не так?

— С ней все в порядке, Таквад. — К черту все, я сделала его прозвище своим. Он его заслужил. — Она подхватила желудочный вирус. У меня было то же самое. Он проходит через сорок восемь часов, но это жестоко.

В его ответе была небольшая пауза, прежде чем он спросил:

— Хочешь, я приеду и позабочусь о ней?

Наконец-то он сказал что-то такое, от чего мне не захотелось вырвать его внутренние органы.

— Да, пожалуйста. Мне нужно убраться в квартире, сходить за продуктами и изучить программы подготовки к поступлению.

Такер фыркнул.

— Да, точно.

Я презирала его. Действительно презирала.

— Когда ты сможешь прийти? — спросила я деловым тоном.

— Часа через четыре или около того. Сначала мне нужно кое-что сделать.

— Ага. Тогда увидимся.

— Эй! Если я приду, ты можешь попросить Роу дать мне ту ло...

Но было уже поздно.

Я уже повесила трубку.

Следующие три недели были чистым блаженством.

С тех пор как контракт был подписан, на мой банковский счет стали стремительно поступать деньги. На этот раз я не стал глупить и спускать все на дизайнерское дерьмо. Я нанял финансовую фирму, услугами которой пользовался Тейт, и открыл несколько инвестиционных портфелей. Я также продолжал платить Дилан за ее услуги фальшивой невесты, в то время как у нас были впечатляюще здоровые настоящие отношения. Таквад ускользнул из поля зрения и не высовывался. Он по-прежнему делил с Дилан несколько смен в «Алхимике», но они держались подальше друг от друга. Космос сказала, что он наводил на нее жуткие страхи, но это был его стандартный режим, так что я не слишком беспокоился.

За эти три недели произошло много всего. Мы с Дилан начали устраивать ночевки, в том числе в моем пентхаусе. Я купил Грав кровать для принцессы и собрал ее с нуля. Она обалдела, когда увидела ее. Дилан подала документы на программы подготовки к поступлению на следующий год. Я нашел офисное помещение в десяти минутах езды от пентхауса и нанял помощника и трех разработчиков в дополнение к команде, которую Брюс отправил в Нью-Йорк, чтобы помочь запустить App-date в полную силу.

Пушистик и Варежка еще не были приютены.

Я отказывался расставаться с маленькими ублюдками, пока не убеждался, что это место легально. И действительно, все было не так уж плохо. Я каждый день приводил их в офис. Мой новый помощник брал их с собой на прогулки. Сотрудники прятали для них угощения под столом. Каждую ночь они спали в кровати принцессы Грав, что делало ее счастливой. Жизнь была хороша.

Возможно, даже слишком хорошо. Я уже начал подозревать, что за углом меня поджидает удар судьбы. И судьба, как обычно, не разочаровала.

Когда мне позвонили, я был в своем кабинете, прокручивая в жаждущей ловушке ИИ профили вымышленных людей, ищущих фальшивого друга, с которым можно было бы отправиться в фальшивое путешествие от побережья до побережья. Пушистик и Варежка лежали у моих ног, лениво пожевывая свои пищащие игрушки. Это был Брюс.

— Да? — бодро спросил я.

— Как продвигается работа над приложением? — Брюс говорил с южным акцентом. Голос у него был бодрый, что сразу же испортило мне настроение.

— Фантастически.

Даже лучше, чем ожидалось. Мы запускались через месяц, а четыреста тысяч человек уже подписались на сервис, даже не попробовав его, поскольку мы запустили промо-цену через рекламную кампанию, которая прошла по всему кабельному телевидению и билбордам на Таймс-сквер. Конкуренты тряслись от страха и объявляли, что будут предлагать аналогичные услуги. Но они никогда не смогли бы стать OG. То, что было у нас, было уникальным, и все это знали.

— Хорошо, хорошо. Мои люди говорят мне, что ты работаешь в офисе полночи. — Брюс выглядел впечатленным. Или, по крайней мере, ему не было противно мое существование, а это уже прогресс.

— Да. — Я откинулся на спинку кресла, уставившись на экран и гадая, к чему он клонит. Я провел рукой по голове. Мои волосы росли. Слава богу. Я больше никогда не воспринимал слова Дилан буквально, не спросив ее сначала. Она скучала по пучку. И я пропустил все те моменты, когда она могла бы потянуть за него, чтобы направить мою голову точно в то место, которое она хотела, чтобы я лизнул, когда я делал ей оральный массаж.

— Я также слышал, что твоя симпатичная невеста часто навещает тебя. — Я услышал усмешку в голосе Брюса. — Приносит тебе еду и все такое. Очень мило.

— Не то чтобы я не ценил, что ты снова и снова повторяешь очевидное, но есть ли смысл в этом разговоре? — спросил я, не слишком вежливо.

— Есть, — сказал Брюс. — Я решил устроить на ранчо небольшую рекламную акцию перед запуском приложения. Пригласил всех этих модных людей из индустрии, с которыми нам нужно пообщаться. Будут интервью, вечеринки, презентации. Все дела.

— Звучит неплохо. — Я был чертовой социальной бабочкой. Я процветал в окружении людей. — Когда это будет?

— Завтра.

— Ты, блядь, издеваешься надо мной.

— У меня нет чувства юмора, сынок.

— И чувства времени тоже нет, — ворчал я. — Ты ждешь, что я брошу все и просто уеду?

— В чем проблема? — Брюс затянулся тем, что, как я понял, было сигаретой, или соломинкой, или моими чертовыми нервами. — Я видел, как ты работаешь с толпой. Для тебя это не должно быть проблемой.

— Мне нужно просмотреть презентацию.

— Это та же самая, которую мы показывали инвесторам. Достаточно интерактивная и доносит суть. К тому же, это всего на три чертовых дня.

— Сейчас посмотрю, уточню время, — простонал я, дважды щелкнув по цифровому календарю на своем MacBook. Конечно, через три дня был концерт Дилан с Кэл в рамках тура Eras. Тот самый концерт, на котором я обещал ей посидеть с Гравити. В последние недели, с тех пор как я начал работать над приложением, я не выполнял эту часть нашего договора, и я не собирался ее подводить.

— Не могу в последний день. — Я хмыкнул. — У Дил концерт, а мне нужно позаботиться о Грав.

— Ты говоришь, что у нее концерт, как будто она сама Долли Партон.

— Я не буду выступать в последний день, — заявил я, не оставляя места для переговоров.

— Скажи ей, чтобы она изменила дату, — ответил Брюс.

Я язвительно усмехнулся.

— Мне кажется, ты не понимаешь ситуации, Брюс. Дилан идет на концерт - это факт. А то, что будет джанкет? А вот это уже по желанию. — Я откинулся в кресле, не спеша положив ноги на стол. — Итак, давай разберемся, что сейчас произойдет. Я собираюсь бросить все и поехать в Техас по прихоти, потому что твоя неорганизованная задница попросила меня об этом, а я такой хороший спортсмен. Но я уеду первым делом в субботу утром, чтобы успеть вернуться в Нью-Йорк к своей невесте.

— Перелет не такой уж длинный. Ты можешь улететь после обеда, — ворчал он.

— Мне нужно больше времени. Я обещал, что помогу ей сделать браслеты дружбы.

— Ты дергаешь меня за ногу.

— Нет. Это, наверное, один из диких зверей, которых ты разводишь у себя на заднем дворе.

— Ты уезжаешь в час дня, сразу после последней вечеринки. Такую сделку и палкой не перешибешь.

Я ущипнул себя за переносицу, сдерживаясь, чтобы не откусить то, что собирался отбить бейсбольной битой.

Брюс продолжил.

— Да ладно. Я заплатил кругленькую сумму, чтобы доставить сюда знаменитостей.

Я не хотел гадать, кого он считает знаменитостью, но приготовился к тому, что это будут захудалые кантри-певцы и модели девяностых. Последнее могло бы быть забавным, если бы меня не забрали.

— В полдень, я ухожу оттуда, — возразил я. — И я одолжу твой частный самолет, чтобы успеть вовремя.

— У тебя с собой орехи, — пожаловался Брюс.

— Я возьму с собой эпинефрин, если у тебя на них аллергия.

— Хорошо. Но ты будешь веселиться. Ты не будешь сидеть и хандрить, поглядывая на часы, пока не придет время делать ожерелья дружбы.

— Браслеты, — поправил я. Боже мой. Мне пришлось погладить себя по промежности, чтобы убедиться, что мои яйца все еще целы.

— Да, их.

Райленд: План изменился.

Дилан: Мы идем в итальянское заведение вместо бирманского?

Райленд: Нет, мы все равно идем в бирманское заведение, мне понадобилось три месяца и чертова сексуальная услуга, чтобы забронировать столик!

(не волнуйся, сексуальной услугой были ароматизированные презервативы из Японии, у меня все еще была пачка, которую хотел менеджер)

(кроме того, самая важная трапеза моего дня, ТЫ, все еще происходит)

Дилан: Многовато побочных замечаний. Расскажи мне о главном.

Райленд: Я еду в Техас на выходные, чтобы пообщаться и развлечь друзей Брюса из числа журналистов и знаменитостей, чтобы помочь приложению взлететь.

Райленд: Но я собираюсь успеть на концерт Тейлор Свифт и сделать с тобой браслеты дружбы.

Дилан: Спасибо за разъяснение. Я была так близка к тому, чтобы подняться наверх и уничтожить все твои вещи.

Райленд: ЛОЛ.

Дилан: Я не шучу.

Райленд: Я не собираюсь тебя разочаровывать, детка.

Дилан: ОМГ, что со мной не так? Я полностью тебе верю.

Райленд: Это признание в любви?

Дилан: Зависит от обстоятельств. Я разговариваю с твоим членом?

Райленд: Да.

Дилан: Тогда да.

Райленд: А если ты разговариваешь с мужчиной, который к нему прикреплен?

Дилан: Становится теплее, но еще нет.

Райленд: Гори, детка, гори.