Научный редактор Татьяна Мастюгина

Прежде чем вы успеете задаться вопросом, зачем же в книге, посвященной ботанической мифологии, появилось предисловие от исследователя моды и костюма, не является ли такое решение нелогичным или даже абсурдным, постараюсь перехватить инициативу и опередить ваше недоумение своими расспросами.

Как вы читаете книги? Строго последовательно, от предисловия до типографских выходных данных? Пробежав глазами оглавление, открываете на разделах, показавшихся наиболее интересными, а затем уже переходите к остальным? Сразу заглядываете в конец, чтобы узнать, что же сказал автор в послесловии? Каковы бы ни были ваши читательские привычки, рекомендую начать изучение новой книги Александры Леонидовны Барковой именно с третьего варианта, каким бы странным он ни казался.

Привлекательность любой экскурсии зависит не только от ее информативности, но и от личности экскурсовода, и именно послесловие раскрывает необычные образы, в которых выступает ваш проводник по магическому миру деревьев и трав. Пока автор девятью разными маршрутами ведет нас по миру мифов и легенд, связанных с растениями, ее наряды дополняют возникающую перед глазами слушателей и читателей вселенную магических народных представлений.

Не то чтобы такие экскурсии нельзя было проводить в одежде повседневной, но особое облачение создает дополнительные измерения, а обыденный наряд полностью противоречил бы народным представлениям о том, как должно выглядеть событие особенное, выделенное в череде будней, ведь не каждый же день случается познавательная прогулка по Ботаническому саду МГУ. Традиционная культура видит все вещи и явления взаимосвязанными, нет главного и второстепенного, нет того, чем можно пренебречь, все равны по своей важности, все соответствуют какому-то фрагменту космогонии, и все они связаны между собой. Например, читателям этой книги предстоит узнать, как представления о том или ином цвете как о несущем благо или же, наоборот, дурном напрямую влияют и на восприятие цветков с такой же окраской. Архаика не разделяет сакральное и эстетическое, и цветы, и деревья, и цвета, и вышивки, и предметы быта — все они не просто «для красоты», каждый предмет отражает мифологические верования, может служить защитником, а может и навредить. У всего есть не только утилитарные свойства, но и символическая нагрузка, смыслы, выходящие за пределы практического применения, наделяющие особой магией. Как лес сам по себе представляется особым микрокосмом, для которого нужна специальная «одежда леса», о которой пойдет речь в одной из представленных экскурсий, так и набор одежды и украшений в крестьянском сознании так же становился микрокосмом, прямо отражающим представления о мироустройстве, монадой, в которой отражается вся Вселенная. Именно эта взаимосвязанность и «соответствие всего всему» приводили к появлению разнообразных практик и суеверий, связывающих растительный мир, тело человека и его гардероб. К примеру, и в Европе, и в России бытовал обычай вешать предмет одежды с больной части тела на дерево, тем самым символически перемещая болезнь с человека на другой «носитель». Некоторые из таких суеверий, например связанные с шипами терновника, в этой книге получат не только подробное описание, но и рациональное объяснение.

Впрочем, не стоит пугаться рациональности автора и ее стремления придерживаться строго научного взгляда, поскольку эта позиция никоим образом не разрушает ауру таинственности, ожидаемую многими от экскурсии «про магическое и мифологическое». Несколько насмешливое отношение Александры Барковой к неоязыческим верованиям и связанной с ними концепции Колеса года (не так давно проникшей из околоэзотерических кругов в широкие массы и быстро вошедшей в моду не только у мечтательных девиц, но даже и у диетологов и нутрициологов) не мешает автору, после тщательного разбора основ этой концепции, все же соглашаться с наличием рационального зерна и в таких воззрениях и даже использовать наименования сезонных праздников Колеса года наравне с традиционными Юрьевым днем или Купалой.

В то же время Александра Баркова помогает отграничить истинно народные представления о растениях от более поздних наслоений, связанных с дворянской культурой. Новогодняя елка, которую еще литераторы середины XIX века справедливо называли «премилой немецкой забавой», для русского крестьянина не просто не несла радостных коннотаций, но и была деревом опасным, иномирным. Сколь ни велико искушение найти связь между венками из красных роз, популярными у русских дворянских невест в XVIII веке, и традиционными купальскими венками, экскурсия по розарию отнимет надежду на такое соответствие, зато разочарование будет с лихвой компенсировано повествованием о сложном пути, пройденном розой в отечественной культуре. Черный траур — также позднее заимствование, пришедшее вместе с европейской культурой, хотя еще при Петре I и народное, и дворянское траурное платье было синим, в полном соответствии с изложенными в этой книге сведениями о негативном восприятии синего цвета и откровенной неприязни к невинным синеньким цветочкам. Да и в целом традиционное общество цветы не жаловало, так что не стоит представлять русскую крестьянку в цветастом платье или шали, ведь почти все флоральные мотивы (так же, как и манера держать букеты в жилом помещении), были позаимствованы из городской культуры на рубеже XIX и XX веков.

Не забыт и один из главных городских мифов о природе — «природа добрая», как именует его сама Александра, неоднократно развенчивая этот тезис. Мы, современные горожане, считаем туристический выезд в лес или горы благом, страдаем разве что от комаров и сбоев в работе GPS и напрочь забываем, что человеку традиционного общества дикая природа несла множество опасностей, и не просто так «натура» и «культура» на латыни оказались антонимами. Кстати, именно культура — вернее, одежда, как ее продукт, — позволяла, с точки зрения крестьянина, обуздать натуру-природу и обитающих там духов местности, например избавиться от козней лешего, переобувшись или вывернув армяк наизнанку.

Достаточно ли всего вышеизложенного для доказательства теоремы о неразрывной связи специальной одежды и прогулок по садам и паркам? Вероятно, да, но добавим еще одно волшебное измерение — шаманское, где наряд становится способом связи с магическим, а также служит оберегом от недружественных человеку сил. Дело ведь не только в «праздничности» события, подразумевающем с точки зрения народной культуры особую одежду, некую маскарадность и выход за привычные границы, все то, что автор книги называет «быть не тем, кто ты в обыденной жизни». Повседневная одежда сливается с телом, создает привычный комфорт; праздничная вынуждает постоянно помнить о себе, тем самым помогая физически ощутить важность и выделенность момента. Но не менее важны и наши глубинные представления о соответствии образа обстоятельствам, лучше всего выраженные фразой Гюстава Флобера о том, что без широкого рукава жест благословляющей руки выглядит нелепым. Костюм проводника, объясняющего, как устроен мистический срез реальности, должен отражать и мистические представления о мироустройстве. Сколь бы рациональны мы ни были, как бы ни хотели отмахнуться от «суеверий и побасенок» о чудесных шапках-невидимках, волшебных туфельках, дарующих силу перчатках и приносящих удачу поясах, эти образы продолжают жить в коллективном бессознательном, они аффективны и притягательны, они вызывают мгновенный чувственный отклик, а потому вещи перестают быть просто вещами и становятся знаками, маркирующими ситуацию как особенную, сакральную, противостоящую профанному, рутинному течению жизни.

^{Платье «Хаддон-холл». Фотография Светланы Шаманиной.}

^{© Шаманина С., фото, 2025}

Японский дизайнер Реи Кавакубо однажды сказала: «Вам нужно время от времени надевать что-то мощное, и это может вызвать странные ощущения. Вы осознаете ваше существование. Когда вы надеваете противоречащую “общепринятому” одежду, вы можете почувствовать, как растет ваша смелость. Одежда может освободить вас».

Пока посетители экскурсий Александры Барковой уносят домой новые знания, а также необычные желуди североамериканского дуба, те, кому придется довольствоваться только их описаниями, не должны чувствовать себя обездоленными. Пусть желудей им и не достанется, зато подробный рассказ о становлении индивидуального стиля автора может стать руководством к действию и первой ступенькой на пути к формированию собственного необычного гардероба.

Массовая культура на протяжении нескольких десятилетий пыталась убедить нас, что яркие, броские, привлекающие внимание наряды предназначены только для юных и предпочтительно стройных девушек. Остальным следовало как минимум вооружиться социальными установками хорошего вкуса, подразумевавшими сдержанность, а то и вообще одеваться как можно более скромно и невыразительно, спрятав «не соответствующее эталонам» тело в чем-нибудь темном и мешковатом. Актуальные тренды последнего десятилетия привели на подиум и моделей плюс-сайз, и дам старшего возраста, но все же в повседневности многие продолжают ограничивать полет своей фантазии рамками ложно понятых «приличий».

^{Платье «Дух Леса». Фотография Светланы Шаманиной.}

^{© Шаманина С., фото, 2025}

Рекомендации стилистов зачастую помогают создать достаточно красивый и функциональный гардероб, но поистине сильные образы рождаются только в процессе «изобретения себя», творения собственного образа по личному произволу, с прицелом не на внешнюю оценку, а на максимально полное отражение внутренней сущности и даже «выворачивание богатого внутреннего мира наизнанку», чтобы и внешний был не хуже. Результат такого действия может сильно отличаться от общепринятого идеала и, возможно, даже быть не слишком-то красивым с точки зрения массовой культуры, но подобными соображениями легко пренебречь ради уникальности, позволяющей реализовать глубинные эстетические потребности. Александра не рассказывает о том, как «найти» свой стиль, она показывает один из способов «изобрести» его, и, вероятно, этот способ поможет кому-то из читательниц перейти к поистине магическому ритуалу вестиментарной трансформации и сотворения нового образа себя. В конце концов, вы получаете в жизни то, для чего у вас хватает смелости одеться, а изначальный смысл слов «вызывающий» и «провокативный», столь часто употребляемых в отношении необычных нарядов, — «призывающий нечто, здесь и сейчас отсутствующее».

^{Платье «Титания». Фотография Натальи Смирновой.}

^{© Смирнова Н., фото, 2025}

Впрочем, даже если вас не привлекает идея ринуться пересматривать концепцию своего гардероба, отбросив страхи и предрассудки, и вы предпочтете ограничиться приобретением новых знаний о мифологии и ботанике, эта книга не станет менее захватывающей, а послесловие не окажется менее интересным. Так проследуем вслед за Александрой Леонидовной по тропинкам Ботанического сада МГУ, наблюдая за тем, как обычные, на первый взгляд, растения раскрывают свои мистические тайны.

Мэган Виртанен, исследователь моды, культуролог, автор книг по истории и теории моды

Я приглашаю вас в путешествие по тропам заповедного сада, где, конечно же, нас ждут самые разные волшебные существа: прилетают на лебяжьих крыльях вилы-самовилы, на прибрежных ветвях сидят русалки, а в самой глубине, на неправильном дубе, сидит ворон без крыльев, без перьев, без клюва, без глаз и вообще — без головы. А еще в этом саду есть место, которого нет и не может быть в Москве: гостям сада надо непременно сфотографировать его на свои смартфоны… Да, вы не ослышались.

Это место — Ботанический сад МГУ, по которому я много лет вожу посетителей, рассказывая о мифологии растений. Сначала это были более-менее обычные экскурсии, а потом я сшила платье «Дух Леса» и стала проводить экскурсии в нем. Успех превзошел мои ожидания, поэтому со временем появилось платье «Хаддон-холл», а следом и другие наряды. Но группы у нас всего пятнадцать человек (хотя эти пятнадцать мест, бывает, превращаются в двадцать, а то и больше… это же волшебный сад!). Так возникла идея этой книги — в ней я расскажу и покажу все то, что происходит на наших неведомых дорожках.

Я приглашаю вас пройти с нами весь сезон — от середины апреля до середины сентября, от подснежников до поздних роз. И не волнуйтесь: место, которого не может быть в Москве, я вам обязательно покажу в свое время. Считайте, что вам пришло письмо из русской школы Чародейства и Волшебства (при НИИЧАВО, разумеется), и вас ждут то занятия травологией, то знакомства с магическими существами, а то и краткий курс по защите от «темных искусств» (а это уже, как вы понимаете, дисциплины из учебной программы Хогвартса).

И пожалуйста, помните: волшебный сад подобен Запретному лесу, и это опасное место. Ни в коем случае не отставайте от группы и не сходите с дорожек!

Зачем современному человеку читать книги про мифологию?

В конце XIX века, когда стремительно стали развиваться наука и техника, ученые заговорили о том, что мифология скоро уйдет в прошлое. Ведь она порождена невежественным сознанием дикаря, который не понимал законов природы и придумывал мифы, чтобы объяснить себе окружающий мир.

…И вот прошло полтора века, техника превзошла самые смелые фантазии, а что же с мифологией? На прилавках книжных магазинов реализм безоговорочно вытеснен фэнтези, которое уже разветвилось на десятки различных направлений. Среди нехудожественной литературы лидерами продаж все чаще становятся книги по той же мифологии. Вот совсем недавний пример: в 2024 году портал LiveLib проводил очередной конкурс «Выбор читателей», в номинации «Научно-популярная литература» в финал вышло девять книг — из них семь были посвящены той самой теме! (В итоге книги о славянской мифологии победили и в этой номинации, и в номинации «Детская литература».)

Так почему мы нуждаемся в мифах?

Отчасти именно потому, что нынешняя техника — за гранью фантастики, и нам надо адаптировать нашу психику к ней. Язык сказок и мифологической литературы привычен и понятен нам с детства. Имея возможность убежать в придуманный волшебный мир, мы спокойнее и увереннее чувствуем себя в пугающей современности.

Но главные причины в другом. О первой мы уже много говорили на страницах этой книги. Это необходимость создания «новой деревни», иначе говоря, выстраивания новых психосоциальных структур. Кратко повторю эту мысль.

Традиционное общество представляет собой жестко выстроенную систему эмоций, причем не только положительных — ритуалами охвачен весь эмоциональный спектр. То есть традиционную культуру можно рассматривать как некоего коллективного психотерапевта, у которого готов ответ на любой (любой!) вопрос, и к тому же этот ответ подкреплен многовековым опытом. Ритуал необходимо проводить так, как его проводили наши деды и прадеды, и благодаря этому мы чувствуем поддержку не только его участников, но и стоящих за ним наших предков. Чувство поддержки со стороны общины — это самое драгоценное, что есть в традиционном укладе, именно его нас лишил промышленный переворот, превративший человека в легкозаменяемый придаток машины. Именно эта потребность в ощущении многовековой поддержки заставляет современного человека идеализировать деревню, где якобы «все друг другу помогали». И именно ощущение поддержки предков ведет нас к изучению мифологии как таковой и особенно культуры собственного народа.

Итак, любая книга по истории культуры — это своего рода лекарство, отпускаемое без рецепта врача. И этим отлично объясняется гигантский всплеск научно-популярной литературы в этой области: это не только (и не столько!) интерес к знаниям, это способ психоэмоциональной саморегуляции.

Перейдем ко второй из главных причин. Что дает нам погружение в заведомый вымысел, будь то чтение фэнтези, книг по мифологии, экскурсии (или эта книга)? Подобные занятия раздвигают границы нашей реальности и стимулируют нашу креативность. А креативность — движущая сила не только в хобби, но и во многих современных профессиях, да и в экономике в целом.

В наше время на смену схеме Маркса «товар — деньги — товар» приходит новая: «фантазия — деньги — фантазия» (наши фантазии заставляют нас покупать все более сложную технику, которая стимулирует новые фантазии, причем неважно, идет ли речь о смартфоне или о кухонном комбайне). И здесь мы переходим к другой важной составляющей моих экскурсий, появившейся спонтанно, но органично в них вписавшейся, — к нарядам.

Народный костюм каждая женщина шила своими руками, и хотя он создавался в рамках канона определенной местности, но был уникальным, двух одинаковых нам не найти. В XXI веке ценность ручного труда и авторской индивидуальности снова стала очевидной. Изделия ручной работы становятся все более статусными и высокохудожественными. В известном смысле мы сейчас переживаем возрождение народного костюма, но не в формах начала ХХ века, а в сущностном аспекте: наряд, создаваемый своими руками для себя.

В этом смысле я оказалась более современным человеком, чем мои молодые соотечественницы: я максимально пользуюсь креативными возможностями сегодняшнего дня, создавая не только наряды, но и ткани для них, а также заказывая аксессуары по индивидуальным эскизам. Но интересно не это, а реакция посетителей — она безоговорочно положительна, что стимулирует меня шить новые платья, заказывать новые комплекты украшений, придумывать новые шляпки и т. д. Иными словами, мне удалось найти интенцию современной культуры, откликнуться на культурный запрос. Многотысячные ярмарки крафта наглядно свидетельствуют, до какой степени это востребовано, а бывает, что брошь от знакомого мастера видишь и на посетительнице.

Есть еще одна важная причина, почему мы не теряем интереса к мифологии: современный культ природы. На страницах этой книги много говорилось о том, как горожанин поэтизирует природу, и к нам это тоже относится, но… но XXI век ставит и решает новые задачи. И этой задачей является все та же креативность, которую стимулирует регулярное пребывание на природе. Вспомним хотя бы феномен авторской песни, которая родилась у походных костров. Многочисленные научно-популярные сайты и блоги подробно рассказывают, как возрастает продуктивность работы и креативность от регулярного, хотя бы даже непродолжительного пребывания на природе. С другой стороны, сопричастность природным ритмам (пусть и в форме викканского Колеса года) дает ощущение стабильности и защищенности, поэтому даже искусственные цветы и пластиковые растения в наших квартирах благотворно влияют на нашу психику.

На страницах этой книги мы уже определили магию как изменение материального мира собственной волей, и в таком контексте вся книга превращается в развернутый учебник магии (без капли мистики). Мы с детства слышали фразу «чудеса надо делать своими руками» — и за страницами этой книги стоит такое чудо. Я позволю себе рассказать эту историю подробно, потому что мой опыт может быть полезен многим, не в качестве инструкции, а как информация к размышлению.

Как я уже упоминала в связи с барвинком и колтуном, у меня с рождения ишемия мозга, а диагноз был поставлен только в сорок девять лет. Долгое время меня спасали только гормональные всплески, порождаемые управляемым стрессом, но когда человеку под пятьдесят, то это уже не может дать силы для жизни и работы. По счастью, нам посчастливилось найти врача, далее было лечение гормональными препаратами, которые, конечно, вернули меня к жизни… но и дали прибавку в весе двадцать килограмм за год. В сочетании с возросшей физической активностью это привело к катастрофе в колене (три строки по-латыни, которые я не помню наизусть). И встала неразрешимая проблема: надо двигаться, надо регулярно ходить — но именно на это моя нога не способна. И вот здесь произошло настоящее чудо, которое так любят мистики: моя знакомая, работающая в Ботаническом саду МГУ, сказала мне, что им нужны экскурсоводы. Я поняла, что это спасение. Регулярное движение, потрясающий воздух, красота вокруг, а главное — ни при каких обстоятельствах ты не можешь пропустить прием такого «лекарства».

Ноги поначалу болели адски (я любила повторять, что живу как в сказке… в сказке Андерсена про Русалочку), но к концу первого сезона прогресс был заметен. Одновременно творился прогресс и в другой области: лекарства очистили меня, как апельсин очищают от кожуры, и я после многолетнего перерыва снова начала шить. Причем шить то, о чем всю жизнь мечтала, но никогда не решалась сделать: разноцветные повседневные платья в пол. Так не носят? Ну да, сто с лишним лет уже так не носят. Ну и что? Не затем я четвертый раз отошла от порога смерти, чтобы оглядываться на мнение хмурых теть в джинсах. (Как показали последующие события, на самом деле множество хмурых теть при виде дамы в длинном платье улыбаются и говорят комплименты.) Тогда же я узнала про возможность печати на ткани, начала шить из такой ткани первые платья, стала путем проб и ошибок учиться искусству сажать рисунок по выкройке… И, осмелев, замахнулась сделать «Дух Леса» — фотографию этого платья вы можете видеть в предисловии.

…На юго-западе Англии простирается графство Девоншир, обитель древних чудес. Самое известное из них — мифические собаки его болот, которые (миф утверждает, что собаки, а ученые считают, что болота) воют так страшно, что скот околевает от ужаса. Да-да, «собака Баскервилей» именно отсюда. Эта местность называется Дартмур, и пейзаж мог бы стать идеальным фоном для большинства романов классического фэнтези: помимо болот, это холмистые пустоши с причудливыми скальными выступами, древние кромлехи (каменные круги) и менгиры. Когда-то это были королевские охотничьи угодья, сейчас — национальный парк, то и другое весьма способствует безлюдности и сохранению природы в древневолшебном виде. Но помимо холмов и болот есть в Дартмуре и лес. Он зовется Вистманский (Wistman’s Wood) и стал знаменит благодаря фотографу Нилу Бёрнелу. В 2018 году по всему интернету разлетелись фотографии эльфийского леса, где кряжистые деревья покрыты мхом, на них растут папоротники — и все это затянуто сказочным туманом. Эти фотографии называли лесом из «Властелина Колец» или просто мистическим… а фотограф рассказывал, что поймать момент, когда туман все-таки зайдет в лес, — очень сложно, что часто приходилось уходить ни с чем, но в итоге десятки волшебных фото бродят по Сети, заставляя миллионы людей восторженно замирать.

В их числе была и я. Случайно встретив этот туманный лес на каком-то сайте, я влюбилась с первого взгляда и захотела сделать из этого фото платье. Особенно поразили меня папоротники, растущие не на земле, а прямо на деревьях, — они и потребовали отделать платье перьями. Спасибо китайским производителям — сейчас купить бахрому из перьев можно просто и недорого. К сожалению, мне пришлось изменить цвет фото на более бирюзовый, чтобы он соответствовал цвету этих перьев. Остальное было делом шитья, включая мучительное вшивание четырех метров перьевой бахромы в рукава.

И вот платье было готово, я в нем выступила, отсняла шикарную фотосессию… и поняла, что не готова надевать его пару раз в год на какой-нибудь бал, что я хочу ходить в нем — и буду. Так мой первый сезон в ботаническом саду прошел в «Духе Леса».

Ко второму сезону я вошла во вкус. Меня уже не устраивали принты исключительно на бальных платьях, я хотела носить их повседневно. Я научилась превращать небольшую картинку в двухметровое полотно. Так появились «Туманные ели» и сарафан «Замок в холмах». Одобрение зрителей росло, вместе с ним росла и дизайнерская дерзость — и я взялась за «Хаддон-холл».

^{Платье «Туманные ели». Фотография Полины Ефименко.}

^{Ефименко П., фото, 2025}

Наверное, каждый любитель Средневековья, увидев фото этого замка, воскликнет: «Хочу там жить!» Это замок тюдоровской эпохи, который… двести лет простоял запертым. Он зарос плющом, в точности как замок Спящей Красавицы, пока в самом начале ХХ века Джон Маннерс, девятый герцог Ратленд, не решил вернуть его к жизни — но не стал перестраивать, а только на протяжении долгих лет реставрировал. Сейчас замок принадлежит младшему брату нынешнего герцога, который и заботится о замке. Я читала их блог, любовалась их елизаветинскими залами, и постепенно у меня вызревала мысль: «Если я не могу жить в Хаддон-холле, я могу в нем работать!» — в смысле, сшить платье из фото и ходить в нем на работу в ботсад.

Мне хотелось этого так сильно, что я решила сделать платье-трансформер: откидные рукава, которые как бы стилизация под тюдоровские наряды (точнее, под наши представления о них), на самом деле съемные, а без них это платье превращается пусть и в дизайнерское, но вполне повседневное, в нем можно читать лекции. По воле судьбы в первый раз я его надела на два мероприятия сразу: сначала выступала на фэнтезийном концерте — с откидными рукавами, потом их сняла и помчалась на лекцию. Но когда надела его второй раз — уже в Ботанический, на «Русалок» (было изрядно холодно, а оно хоть всего лишь по мотивам Тюдоров, но по-тюдоровски очень теплое!), то с той поры так откидные рукава и не снимаю. Как ни странно, это не мешает иногда в нем читать лекции.

Работа над изображением была огромной. Из одного фото надо было сделать четыре полутораметровых полотнища и два метровых, убрать «шум», возникающий при увеличении и некоторые лишние детали. Один и тот же фрагмент фото становился передней и задней планками платья, другой — левым откидным и правым основным рукавами, изменяясь при этом настолько, насколько это было необходимо. После этого шитье мне показалось отдыхом — платье было сшито за четыре дня (как обычно, без швейной машинки).

В биографии этого платья оказался еще один примечательный эпизод. Спустя пару лет мне посчастливилось купить двухсотлетнее ожерелье, сделанное по мотивам драгоценностей XVI века (да, и двести лет назад любили Средневековье — собственно, именно тогда и начали его любить). И хотя «Хаддон-холл» сделан так, что никакие украшения ему не нужны, но тут… встречаются две версии XVI века — фото на принте и ювелирная. Сочетание оказалось настолько органичным, что с той поры я надеваю «Хаддон-холл» только с этим ожерельем.

Мне всегда безумно нравился стиль 1890-х годов… и теперь уже точно стало неважно, что «так не носят». Я сшила черное шелковое платье, о котором мечтала если не пятьдесят лет, то сорок пять — точно, а потом сделала то, чего нет ни в одном справочнике по истории костюма: его широкие рукава я собрала на броши. Самые первые мои рукавные броши были скромными советскими изделиями из мельхиора, то это был только первый шаг…

^{Платье «Хаддон-холл». Фотография Надежды Мирошиной.}

^{© Мирошина Н., фото, 2025}

В ноябре мне посчастливилось найти английскую брошь в стиле ар-нуво с подснежниками. Ноябрь! До начала сезона еще пять месяцев, как их выдержать! Всю зиму я мечтала о том, как в черном шелковом платье и с этой брошью пойду на первую экскурсию сезона. Стилистика требовала длинной нитки бус, я купила несчетное множество гагатовых бусин и сделала почти двухметровый сотуар со сложным узлом. А дальше пришел черед еще одной антикварной вещи.

В нашей семье сохранился меховой палантин с хвостами норки, принадлежавший прабабушке. Точно такой был у Натальи Крандиевской-Толстой, я, начав носить прабабушкин, любила выкладывать в блоге свое и ее фото рядом. Такой палантин можно увидеть и в «Википедии», в статье о моде 1910-х годов. Да, прабабушка, в отличие от меня, за модой следила… впрочем, та мода стоила того, чтобы за ней следить! И вот они сошлись: стилизации и подлинники начала ХХ века.

Летом того же года я решилась купить свою первую шляпку. Вообще-то они в изобилии продаются на китайских маркетплейсах, стоят недорого, а выглядят почти как те, что носят английские дамы на скачки и прочие коронации. Придирчивый взгляд, конечно, найдет к чему придраться, а вот обычные горожане, увидев женщину в шляпке, — удивляются и радуются. Совершенно удивительное ощущение, когда вокруг тебя обычные хмурые лица расцветают улыбками. Такое обычно рисуют в сказочных мультиках, а вот к тому, что со мной это будет происходить в реальности, я оказалась не готова.

Последним сюрпризом того года оказался наряд «Жар-птица». Я уже серьезно заинтересовалась не только антиквариатом, но и крафтом, и начала работать с мастерами, заказывая индивидуальные комплекты украшений под конкретные платья. В числе прочего был большой сиреневый комплект (аметисты, чароиты, агаты). И к моему изумлению, некоторые предметы из него оказалось возможно надеть с темно-бирюзовым платьем, у которого были парчовые вставки со стилизованным рисунком павлиньих перьев. Я шила платье как «просто удобное», но для того, чтобы с ним можно было носить ожерелья, сделала ему круглую кокетку… и внезапно получилась вариация на темы русского стиля, кокетка стала выглядеть как оплечье — и вполне уместно оказалось осыпать все это множеством аметистов. Именно за эту диадему цеплялся на экскурсии шиповник.

^{Брошь с подснежниками и меховой палантин. Фотография Евгения Коломийца.}

^{© Коломиец Е., фото, 2025}

«Жар-птица» разбила, или, точнее сказать, расклевала многие мои стереотипы. Прежде всего, что образ Жар-птицы должен быть желтой гаммы… но нет, парчовых перьев ей вполне хватило для «жара». Я узнала, что платье с пышным рукавом выглядит «русским», а уж с круглой кокеткой — тем паче. Наконец, что на экскурсии можно ходить в диадеме — и это смотрится органично. Я вдохновилась, осмелела и отправилась в этом наряде еще на пару выступлений (на радость как организаторам, так и слушателям).

Сезон закончился, и к новому я начала готовиться раньше, чем сошел снег. (Точнее, я готовилась к презентациям «Славянских мифов для детей» — такая книжка уж точно требует сказочного наряда, который потом отправится гулять по Ботаническому саду.) Среди множества мастеров, работающих с проволокой, есть Галина Андреева, которая сочетает узоры из проволоки в стиле ар-нуво… с валянием. Издалека цветные вставки войлока выглядят как эмаль (что более чем уместно смотрится с завитками модерна), а вблизи — шокируют смелостью сочетания. Я не смогла устоять и заказала сложный комплект, куда, помимо прочего, входили роскошные рукавные броши.

К этому времени у меня их уже было несколько пар — и антикварных, и современных, из полимерной глины, но все они подходили для зимних нарядов. Теперь же я купила атлас под названием «Серый сад», мастерица делала украшения, а еще я заказала у китайцев новую шляпку, но уже цвета собственно шляпки, вуали и перьев можно было выбирать… и когда шляпка пришла, то ее мятно-голубые тона идеально совпали с платьем, а ярко-бирюзовые грудки птичек на рукавных брошах завершили ансамбль.

^{Платье «Жар-птица». Фотография Полины Ефименко.}

^{© Ефименко П., фото, 2025}

^{Платье и шляпка «Серый сад». Фотография Евгения Коломийца.}

^{© Коломиец Е., фото, 2025}

У рукавных брошей — потрясающие возможности, а всего-то им и надо — пышный рукав, который хочется собрать в складки. Нас окружают тысячи брошей — антикварных, магазинных и крафтовых, от позолоченного серебра до японских техник шибори и канзаши (украшений из шелковых лент). И когда разбегаются глаза — хочу эту, ту и вон ту тоже, то не надо ограничивать себя, можно смело составлять ансамбли, где рукавные броши (одинаковые или разные, но непременно имеющие нечто общее) дополняют центральную брошь или кулон. Мастера с большим удовольствием берутся за такие работы.

…Когда эта книга уже готовилась к печати, я подготовила еще одну экскурсию: по кельтским мифам и растениям. Текст в книгу войти уже не мог, но вошло фото костюма Титании, которое вы можете видеть в Предисловии. Увы, на снимке не видны узоры тяжелого шитого бисером гипюра, созданного по мотивам нарядов самого волшебного кутюрье современности — Эли Сааба. Интересно, что если с этого платья снять его полуметровый воротник, то оно станет просто очень модным вечерним. Ну кто из нас не мечтает о вечернем платье от Эли Сааба?! Что ж, я теперь не мечтаю.

«Титанию» — хоть с воротником, хоть без — я люблю показывать как пример правила «женщине в возрасте лучше носить серое». «Серое» отнюдь не означает «невзрачное»! Блеск тяжелого серого атласа, хитросплетения узоров серых оттенков бисера — и на атласе, и на гипюре, натянутом на множество проволок каркаса… Нет, серый цвет — это не про уныние, это про изысканность.

Такой оказалась эта история — в каком-то смысле про Золушку, но без феи. Больная нога, с которой все началось, в здоровую не превратилась, но мучить перестала (а я заодно обзавелась коллекцией тростей — какие-то авторские, другие — китайские подражания авторским), но кто теперь вспомнит про ногу в этом вихре шелков, узорочья и древних мифов? Вспоминаются слова Сомерсета Моэма: «Мечта — не уход от действительности, а средство приблизиться к ней». И сейчас, когда значение творческого начала все возрастает, эти слова классика превращаются практически в руководство к действию. Многие читатели моего блога при виде очередного наряда задавали риторический вопрос: «А что, так можно было?!» «Да!» — решительно отвечала им я. И мне думается, что это послесловие, так же как и вся книга, послужит самому важному сегодня: пробуждению фантазий, которое поможет преобразить свою жизнь и жизнь окружающих.

^{Наша школа Чародейства и Волшебства. Фотография Евгения Коломийца.}

^{© Коломиец Е., фото, 2025}

Подписывайтесь на полезные книжные письма со скидками и подарками: mif.to/kultura-letter

Не путайте с бузиной, чью кисть мелких красных или черных плодов обычно называют «волчьи ягоды». Впрочем, ядовиты плоды и того, и другого растения.

Подробно см. далее: «Русалка на ветвях сидит».

Маргарет Мюррей (1863–1963) — британский антрополог, археолог, культуролог и писательница. Автор книг «Культ ведьм в Западной Европе», «Бог ведьм», в которых излагались идеи о существовании в доисторические времена мощного языческого культа, во главе которого стоял Рогатый Бог. Прим. ред.

Это имя означает «мальчик». Согласно валлийской легенде, изложенной в сборнике «Мабиногион», его забрали у матери на третий день после рождения, но только он был способен охотиться с магическими собаками, которые могут загнать исполинского кабана. В Галлии бог с аналогичным именем был воплощением юности и… весны.

Вот поэтому когда экскурсия про Бельтайн приходится на апрельское новолуние, то днем по-летнему жарко, а 1 мая холодно. Природа не читала книги по викке.

Между прочим, это полностью подтверждается данными русского крестьянского календаря. Для крестьянина конец весны — это Иван Купала (так, песни-веснянки пели вплоть до него; широко известен запрет купаться до этого дня), поглотивший праздник летнего солнцестояния, а начало осени — это Ильин день, 2 августа (20 июля по старому стилю), о котором говорили «Илья лето кончает, жито зажинает», «На Илью до обеда — лето, после обеда — осень», «До Ильи мужик купается, а с Ильи с водой прощается».

На самом деле то, как мы произносим это имя сейчас, — это третья трансформация, произошедшая уже в Новое время. В греческом имени нет слога «ге», там мягкое придыхание, которое русский человек не в состоянии воспроизвести ни в каком столетии.

«По солнцу», по часовой стрелке. Прим. ред.

О. Мандельштам. «Я не слыхал рассказов Оссиана» (Сборник «Камень», 1914 г.).

Титул в Средние века. Обозначал рыцаря, феодала, главу клана. Прим. ред.

Пожалуйста, не путайте «верес» — русское название можжевельника и «вереск» — название цветка, известного в основном любителям кельтов, но отлично растущего там же, где и верес.

Лодьи — именно так именовались плавсредства поморов. Прим. ред.

Благодарю мою дочь Любовь Баркову за это наблюдение. Справедливости ради отметим, что так поступают не все чукчанки, тем не менее эта традиция жива.

Громов Д. В. Русалочьи озера Курганской области // Живая старина. 2006. № 4. С. 11-13.

Б. А. Рыбаков в книге «Язычество Древней Руси» убедительно доказывает, что тучи изображались в виде женской груди.

Перевод А. И. Корсуна.

Строго говоря, она сначала считалась женой одного своего брата, потом второго, но кто обратит внимание на формальные браки? Тем паче что второй ее брат-муж очень своевременно умер (похоже на отравление по приказу царицы).