Джеймин Ив, Эверли Фрост

Стая демонов: Устранение

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтези†•°*"˜ http://Wfbooks.ru

Оригинальное название: Demon Pack: Elimination / Стая Демонов: Устранение

Автор: Jaymin Eve, Everly Frost / Джеймин Ив, Эверли Фрост

Серии: Demon Pack #2 / Стая Демонов #2

Перевод: LadyTiara

Редактор: LadyTiara

Глава 1

Я в ловушке, из которой нет выхода, стою на коленях у врат Ада, окруженная своими врагами, но я отказываюсь склонять голову перед кем-либо из них.

Королевская руна на моей правой руке светится помимо моей воли, это проклятый знак, который не оставляет мне иного выбора, кроме как принять себя такой, какая я есть: седьмым ребёнком Короля Демонов. Короля Подземного мира.

Пространство вокруг меня обманчиво красиво — мост, украшенный светящимися кристаллами. Водопады из прекрасных светящихся камней падают с обеих сторон, спускаясь из сверкающего белого тумана, который окутывает пространство высоко над нами и скрывает то, что находится за его пределами.

Остальные члены королевской семьи встают на колени рядом со мной, образуя круг, их внимание приковано к древней женщине, Кроне, которая стоит в центре нашего скопления с поднятыми руками.

Её яростный взгляд направлен на меня.

Несколько мгновений назад она прошептала мне на ухо обещание. Она сказала мне, что я мерзость, королевская дочь, которой никогда не должно было существовать.

Она сказала мне не волноваться, потому что моя жизнь скоро закончится.

Затем она объявила, что настало Время Испытаний и выживет только сильнейший из детей Короля Демонов.

Мое сердце бешено колотится, но я скрываю свою реакцию на её последнее заявление: «Пусть начнется битва не на жизнь, а на смерть».

Я ощущаю присутствие Романа, словно шторм, в нескольких шагах позади себя. Даже не оборачиваясь, я чувствую, как его глаза цвета морской волны притягивают меня, как крючок на конце короткой веревки. Пока мы не прибыли сюда, он скрывал от меня свою настоящую личность, плетя паутину лжи, настолько убедительную, что я рискнула… и доверилась ему.

Потом я узнала, что его зовут Рун.

Мастер собственной персоной.

Древний, могущественный трикстер, которого мне следовало опасаться с самого начала.

Из того немногого, что мне удалось собрать воедино, я поняла, что он прошёл через врата между Подземным миром и Землёй в поисках моего отца, который исчез и погрузил Подземный мир в хаос. Сначала, чтобы завоевать моё доверие, Роман притворился волком-оборотнем, потомком чистокровных железных волков. Затем он убедил меня, что он полудемон, как и я.

Когда я, наконец, потеряла бдительность…

Ну, вот и мы. Мы с сёстрами заперты в Аду, пока не будет выбран новый правитель и врата снова не откроются.

Крона только что обрекла меня на Испытания и пообещала, что я скоро умру.

Но я тоже дала ей обещание.

Я сказала ей, что найду её страх.

Может, я и преклоняю колени по необходимости, но моя голова не склонена перед ней, и я клянусь, что этого никогда не будет.

— Семеро детей Короля демонов теперь опознаны и подсчитаны, — говорит Крона, не шевеля губами и не открывая рта, её голос вибрирует сквозь блестящую хрустальную поверхность, на которой мы стоим на коленях. — Хаос, который преследовал нас с тех пор, как исчез Король, подошёл к концу. Теперь мы начинаем Устранение.

Не отрывая от меня взгляда, она вздергивает подбородок, её бесцветные губы плотно сжаты. Её одеяния белоснежны, а кожа фарфоровая. Кажется, что чистая чернота её глаз темнеет с каждой секундой, пока она пристально смотрит на меня. Она может быть женщиной маленького роста, но она обладает огромной властью над всеми демонами, судя по тому, как легион солдат, окружающих нас, преклонил перед ней колено.

— Правила просты! Ваша сила будет проверена в испытаниях, которые я придумаю, — заявляет она. — Каждое испытание приведёт к устранению по крайней мере одного из вас из гонки. Не каждое испытание приводит к смерти, хотя смерть вероятна. Вы участвуете в отборе и не можете отказаться от участия.

Она замолкает, и мои братья-демоны наконец поднимают склоненные головы. У всех у них светло-коричневая кожа, тёмно-синие глаза, полные губы и высокие скулы. У них безупречный цвет лица. Они одеты в блестящие тёмно-синие рубашки с длинными рукавами и длинные брюки, дополненные блестящими доспехами, которые подчёркивают их мускулистые тела.

Как и в случае с моим окружением, их красота скрывает опасность, которую они представляют для меня.

Ладно, к черту всё это. Я всю свою жизнь готовилась к подобной битве. Я пережила улицы Вегаса и неприятие других стай, бесчисленное количество раз боролась за свою жизнь. Возможно, я окружена смертельно опасными противниками в мире с новыми правилами и неминуемой опасностью, но я уже много раз была оборотнем из низов, и, когда моя семья стоит у меня за спиной, я готова ко всему.

Мои сёстры, Малия и Таня, продвинулись вперёд и теперь стоят по обе стороны от меня, всего на шаг позади. Они самые сильные и преданные женщины, которых я когда-либо хотела бы видеть в своей стае. Наши семейные узы крепли, несмотря на все мыслимые испытания, и с тех пор мы становимся только сильнее.

Слева от меня ведьмовская сила Малии мерцает вокруг её рук, которые она держит перед грудью, её магия подчеркивает золотисто-коричневую кожу. Её густые волосы шоколадного цвета спадают на плечи, её обычно тёплые карие глаза слегка прищурены, волчьи когти удлинены, а зубы заострены. Две её стороны — волчица и ведьма — придают ей устрашающий вид.

Справа от меня, решимость Тани защитить меня и Малию очевидна в том, что золотые когти её гарпии удлинились, её карамельно-светлые волосы ниспадают до талии, а её обычно светлая кожа приобретает янтарный оттенок перьев гарпии. Она свирепа — особенно сейчас, когда её защитная сторона проявилась в полную силу.

Позади моих сестер четыре моих демона-волка — Эйс, Темпл, Лука и Блиц — образовали защитную дугу, прикрывающую наши спины, их чёрный мех кажется ещё темнее на фоне белоснежного моста, их сияющие фиолетовые глаза сузились до щёлочек, а острые зубы оскалились. Эйс и Темпл стоят по разные стороны дуги, которую они образуют — Эйс на шаг позади Малии, в то время как Темпл ближе к Тане.

Мы с сестрами избиты, на нас порвана одежда. Мы едва выжили в схватке за наши жизни с одним из моих братьев — демоном, чье имя, как я теперь знаю, Кода, — который выдавал себя за Мастера Демонических Рун и пытался захватить власть и контроль над стаями и кланами Вегаса на Земле.

Когда я смотрю на Крону в ответ, рычание моих волков, кажется, только разжигает её ярость. Она поворачивается всем своим маленьким телом, чтобы по очереди взглянуть на каждого из членов королевской семьи.

— Прежде чем начнется Устранение, мы должны завершить Очищение. Каждый из вас вернётся домой, чтобы подготовиться. Церемония состоится сегодня в восьмом часу вечера.

Очищение? Что это, чёрт возьми, такое?

Никто из них, похоже, не был удивлен заявлением Кроны, хотя на лице Коды появилось хмурое выражение. Он опускается на колени в нескольких шагах слева от меня. Разница между моими братьями и сёстрами заключается в цвете их волос. Волосы Кода кобальтово-синие, как и его глаза, которые ярче, чем у других членов королевской семьи.

Он сжимает правую руку, на которой сияет королевская руна, так сильно, что костяшки пальцев белеют.

Я помню, как он назвал её «грёбаной королевской руной».

Он единственный член королевской семьи, который, похоже, недоволен этими испытаниями.

Хотя… женщина-демон, стоящая на коленях справа от меня, — Эста — сжимает губы в тонкую линию, что можно истолковать как беспокойство. Она была первой из моих братьев и сестёр-демонов, которая бросилась к Роману и спросила, нашел ли он их отца, сказав, что Роман был их последней надеждой.

Если не считать сжатых губ, выражение её лица остается непроницаемым — совсем не похоже на демона-мужчину, который стоит на коленях прямо напротив меня в круге.

Его зовут Арга, и он самый высокий, широкоплечий и, возможно, самый старший из членов королевской семьи, с короткими волосами цвета бургундского вина. Он переводит уверенный взгляд с Кроны на меня, улыбка расплывается на его лице, когда он рассматривает меня так, как хищник мог бы изучать то, что он считает лёгкой добычей.

Несмотря на мою настороженность, заявление Кроны подтверждает, что мы не собираемся впадать в жестокую кровавую бойню прямо сейчас, поэтому я заставляю себя убрать когти, делаю глубокие вдохи и пытаюсь успокоиться.

С этого момента защита моих сестёр и моих волков — мой единственный приоритет.

Чёрные глаза старухи возвращаются ко мне. На её сжатых губах играет улыбка, и это заставляет меня вздрогнуть. Я знаю её всего несколько минут и уже знаю, что ничто, кроме плохих новостей, не могло заставить эту женщину улыбнуться.

— Однако, — говорит она, и её голос становится громче. — Прежде чем мы сможем покинуть этот мост, мы должны сначала решить проблему с нарушителями границ в нашей среде.

Мои защитные инстинкты вспыхивают с новой силой, когда Крона переключает своё внимание на Малию и Таню.

— Вы. Низшие существа, пришедшие с Новой. Слабачки с половинчатыми способностями, — она снова поднимает руки, и, когда её мантия сползает с плеч, там, где должны быть её конечности, клубится чистая тьма. — Вы вторглись на чужую территорию, и теперь с вами нужно разобраться.

Резким жестом указав на легион демонов, выстроившихся вдоль моста, она приказывает им:

— Хватайте низших существ! Пролейте их кровь!

Её жестокая улыбка становится шире.

— Убейте их.

Глава 2

Меня охватывает шок от внезапной угрозы моим сёстрам.

Я вскакиваю на ноги, когда группа из семи солдат отделяется от остальных и направляется в нашу сторону.

О, чёрт возьми, нет.

— Ahlek! — крикнула я. Я взываю к своим демонам-волкам, призывая их быть готовыми к бою, ту же команду Роман отдал Эйсу во время боя в пустыне Вегаса.

Мои демоны-волки окружают меня и моих сестёр, когда мы выходим из круга королевских особ на свободное пространство позади нас. Если нам придётся сражаться, нам нужно место, чтобы это сделать. Я остаюсь перед Малией и Таней, которые двигаются вместе со мной, немедленно повинуясь моим безмолвным командам.

Мы используем защитную формацию, которую использовали бесчисленное количество раз, но те бои были против демонов низкого уровня. Эти солдаты — элита, и страх моих сестёр пронзает моё сердце.

Я их альфа. Они моя семья. Я не могу допустить, чтобы с ними что-то случилось.

Группу из семи солдат возглавляет белокурый демон, который первым подошёл к Роману, опередив остальных, когда мы прибыли на мост. В то время как другие демоны по меньшей мере шести футов ростом, он легко достигает шести с половиной, у него широкие плечи, и он носит бронированные пластины на груди, бедрах и руках. У каждого из солдат есть копье, наконечники которого теперь направлены на нас.

— Отойди в сторону, Принцесса, — зовёт белокурый демон, его глаза совершенно чёрные. — Наш долг ясен. Низшие существа должны умереть.

От всего, что он сказал, у меня волосы встают дыбом. Тот факт, что он считает моих прекрасных сестёр низшими существами — и то, что он назвал меня принцессой. Кода назвал меня «Принцессой», но я пропустила это мимо ушей, потому что подумала, что он употребил это в уничижительном смысле, чего я вполне ожидала. Теперь это прозвище оказывает на меня совершенно иное воздействие, и мой гнев растёт по мере того, как западня, в которой я оказалась, сжимается вокруг меня.

— Подойди ещё ближе к моим сёстрам, и ты поймёшь, насколько я далека от принцессы, — рычу я на него.

Рычание срывается с моих губ, когда гнев моей волчицы возрастает. В то же время, моя демоническая сила возрастает, сила, которую я пока не знаю, как контролировать, заставляя тени расти вокруг меня, затемняя воздух на хрустальном мосту так внезапно, что солдаты отступают.

Темнота озаряется силой магии Малии, которая растет в её ладонях и отражается на всё более янтарной коже Тани по мере того, как её гарпия поднимается.

— Нова? — спрашивает Малия, когда солдаты замедляют шаг, но не останавливаются, приближаясь крадучись. — Что ты хочешь делать?

— Если они не отступят, бей на поражение, — говорю я, прекрасно понимая, что это опасный приказ, но я не знаю, есть ли у нас другой выбор.

Пока я говорю, я внезапно осознаю, что, пытаясь создать пространство вокруг нас, я сократила расстояние между собой и Романом, и я остро ощущаю его присутствие всего в нескольких шагах от себя.

На краткий миг — самый короткий, какой я могу выдержать, не отрывая взгляда от солдат, — наши взгляды встречаются.

Тени на его лице стали ещё глубже, чем были на Земле, новая тьма, которая, кажется, простирается и обвивается вокруг моей собственной. Его тёмно-русые волосы зачёсаны назад, на бронзовой коже нет следов крови, пролитой в драке в пустыне Вегаса, но он покрыт потом и пылью — теми же потом и пылью, что покрывают мою одежду. Он выше меня — выше большинства сверхъестественных существ — один огромный бицепс виден, так как рукав его рубашки был оторван в битве с ангелами, в то время как другой бицепс торчит из рукава. Он чертовски огромен. Более устрашающий, чем у любого другого здешнего демона.

Странно, но меня приводит в замешательство лёгкая усмешка на его губах, когда его бурный взгляд переключается с меня на солдат. На секунду мне кажется, что он собирается вмешаться — и я не знаю, будет ли это в мою пользу.

Когда мы только прибыли, солдаты поклонились ему. Арга ясно дал понять, что Роман мог бы бросить вызов моему отцу и заставить его править Подземным миром. Я уверена, что у Романа хватит сил противостоять приказу Кроны. Или… он мог бы привести его в исполнение.

Через дорогу сквозь тьму, которую высвободила моя сила, доносится голос Кроны.

— Пролейте их кровь! — кричит она. — Сейчас же!

Услышав её крик, Роман переключает внимание на неё, и я с ужасом осознаю, что приказ Кроны мог быть адресован ему, а не солдатам.

Я поворачиваюсь к нему, всё ещё пытаясь держать солдат в поле зрения.

Мои сестры держатся по бокам от меня, в то время как мои демоны-волки образовали дугу перед нами, их фиолетовые глаза излучают яркие цвета в сгущающейся темноте.

В то время как Темпл, Лука и Блиц держатся в тесном строю, Эйс отодвигается от остальных, он рычит громче всех, яростно щелкая зубами. Он переводит взгляд с Романа на солдат, как будто ожидает, что Роман в любую секунду отдаст ему приказ атаковать и убить их.

У меня щемит в груди от связи, которая установилась между Эйс и Романом — связи, которую я наконец-то вынуждена признать.

Они оба — дикие хищники.

Роман скрещивает руки на груди.

— Крона! — зовёт он. — С твоей стороны было бы разумно тщательно обдумать свои действия.

— Не смей предостерегать меня, Мастер Демонических Рун, — отвечает Крона с гордо поднятой головой. — Ты знаешь правила не хуже меня. Только те, в чьих жилах течет кровь демонов, могут свободно разгуливать по Подземному миру. Все остальные души должны погибнуть. Этого требует равновесие между тремя мирами.

Роман медленно качает головой.

— Равновесие уже нарушено. Ты же не хочешь нажить врага в лице дочери короля, — на его губах появляется намёк на опасную улыбку. — Только не этой.

Губы Кроны кривятся так внезапно, что кажется, будто она собирается открыть рот и заговорить, не в силах сдержаться.

— Я готова рискнуть.

Выражение лица Романа становится замкнутым, его челюсть сжимается.

— Тогда продолжай, — тихо говорит он.

Я не уверена, к кому он обращается на этот раз — ко мне или к Кроне.

Он шагает к туману позади нас, пока не оказывается на расстоянии двадцати шагов, оставляя мне и моей стае всё пространство, которое нам может понадобиться для драки. Я не уверена, что это хорошо. Он мог бы охранять ту сторону моста на случай, если нам взбредёт в голову попытаться скрыться в тумане.

До того, как появилась Крона, Роман попросил меня доверять ему.

Но… Я не могу.

Не после того, как он ввёл меня в заблуждение. Что бы я ни чувствовала по отношению к нему, я не могу позволить своим чувствам затуманить мои суждения сейчас.

Я должна относиться к каждому демону как к своему врагу, иначе мои сёстры могут поплатиться за это своими жизнями.

Семеро солдат замерли, наблюдая за разговором Романа и Кроны, но теперь Крона снова указывает на мою стаю, её фарфоровая кожа светится в темноте, которая продолжает окутывать нас.

— Низшие существа не должны покинуть этот мост живыми. От этого зависит равновесие трёх миров, иначе мы снова погрузимся в хаос.

По её команде семеро солдат продолжают преследовать нас.

В то же время оставшиеся солдаты, собравшиеся позади королевской семьи, поворачиваются и маршируют внутрь, перекрывая эту сторону моста своими стройными рядами.

Тем временем члены королевской семьи собираются за спиной Кроны. Губы Эсты продолжают сжиматься в тревожную линию, на лице Арги застыла улыбка кровожадного предвкушения, но Кода твёрд как камень — если не считать того, что он постукивает себя по бедру, словно выплескивая свой гнев через ритм.

Побег — это последний из моих вариантов на данный момент. Даже прыжок с моста может привести к ещё большим опасностям.

— Малия. Таня. Послушай меня, — рычу я, позволяя своей волчице взять верх, чтобы спровоцировать их волков. — Сегодня вы не умрёте. Я убью каждого из этих демонов, если понадобится.

Они обе бледны как полотно рядом со мной. Мы и раньше сталкивались со смертью, но обычно она настигала нас троих без разбора. Очевидно, мне суждено погибнуть при Устранении, но это угроза, с которой я столкнусь, когда придёт время. Прямо сейчас мишенями являются мои сёстры.

— Мы — стая. Мы убьём их вместе, — говорит Малия. Выражение её лица утратило обычное спокойствие, она нахмурила брови, а её магия вспыхнула.

Эйс поворачивает к ней голову, в его глазах появляется блеск. Малия всегда уравновешивала агрессию Эйса, но жестокость в её речи, похоже, находит отклик у него.

Темпл тоже поджимает губы, обнажая зубы, её рычание усиливается, и каждый из моих демонов-волков переходит из оборонительной позиции в наступательную.

Слева от меня, у Тани, когти, как у гарпии, полностью опущены, но зубы острые, как у волчицы. Это редкое зрелище, когда в ней сочетаются две стороны.

— Мы уберём их, одного за другим, если понадобится, — говорит она, и её слова звучат немного хрипло из-за её удлинившихся клыков.

Я черпаю силу в решимости моих сестёр и их вере в меня.

— Последний шанс, Принцесса, — зовет белокурый демон, находясь менее чем в десяти шагах от неё.

Я не жду, пока он доберётся до нас.

Когда я делаю шаг вперёд, мои когти мгновенно опускаются. Мои демоны-волки и сёстры следуют моему примеру, благодаря многочасовым тренировкам наши движения идеально синхронизированы.

Малия шепчет что-то себе под нос, её лицо озарено магией ведьмы, а в её когтях находится энергетический шар, который становится больше с каждым нашим шагом.

В последний момент она отводит руку назад и бросает заклинание, которое творила, — не в семерых солдат, а в пространство позади них.

Её магия омывает мост, образуя плотную стену энергии, которая отрезает их от товарищей.

Мы можем видеть сквозь барьер, но так другие демоны не смогут присоединиться к нам. Это более честный бой. На данный момент.

Если, конечно, Крона не вмешается. Но, по крайней мере, магия Малии поможет нам выиграть немного времени.

В ту секунду, когда её энергия прорвется через мост, мы прыгнем вверх. Моя рука занесена, я готова вонзить когти в сердце белокурого демона.

В тот же миг каждый из солдат опускается на колено, в мгновение ока припадая к земле, и с оглушительным треском вонзает наконечники своих копий в хрустальную поверхность, прежде чем направить клинки в нашу сторону.

Слишком поздно я понимаю, что их оружие — это нечто большее, чем просто копья.

Глава 3

Разряды магической энергии вырываются из каждого копья, взрываясь над нами подобно бомбам.

Мои демоны- волки летят назад поперёк хрустального моста, принимая удары на плечи, животы или — в случае с Лукой — в бок, хотя удар слабее из-за того, что он находится позади нашей группы.

Взрывная волна ударила меня прямо в грудь и повалила на землю. У меня закружилась голова, и я потеряла равновесие, но восстановила его как раз вовремя, чтобы поджать колени и перекатиться, прежде чем удариться головой о хрустальную поверхность. Переваливаясь через мост, я застонала от боли во всех конечностях, но не могла позволить себе оценить ущерб. Моё внимание переключается на моих сестёр, страх, что они пострадали, пронзает меня.

Таня отскакивает назад, умудряясь перевернуться в воздухе и принять инерцию удара на себя, не сломав при этом кости. Малии приходится хуже всех, потому что она всё ещё восстанавливает равновесие после того, как выставила магический щит. Она не успевает перекатиться и с резким криком приземляется на плечо.

Впереди нас солдаты снова заряжают оружие, раскалывая копья о хрустальную поверхность, когда они шагают за нами. Рядом со мной раздается взрыв, пролетая в дюйме от меня и задевая хрустальную поверхность. Сработали мои рефлексы, и мне удалось откатиться с траектории следующего выстрела.

Сквозь треск разряжающегося оружия я слышу рычание Эйса. Он резко остановился рядом с Малией и встал перед ней, как живой щит, его глаза горели злобным тёмно-фиолетовым светом.

Выстрел пролетает у него над головой, так близко, что взъерошивает его шерсть, но он рычит на солдата, который ранил Малию.

С глухим рычанием он бросается на демона.

Солдат снова заряжает своё оружие об мост, но Эйс уклонился с траектории выстрела, прыгнул вперёд и, схватив копье демона, вырвал его у него из рук. Мощные челюсти Эйса сжимаются, и оружие разламывается пополам с такой силой, что солдат в тревоге отскакивает назад.

В дальнем правом углу группы белокурый демон кричит:

— Обездвижьте волков! Не позволяйте им забрать ваше оружие!

Моё сердце подпрыгивает от облегчения, что Темпл и Блиц уже следуют примеру Эйса. Темпл использует свой рост, чтобы сбить с ног одного из солдат, выхватить у него оружие и разбить его зубами, превратив в щепки, и выброс магической энергии проносится по воздуху в нашу сторону.

Блиц слишком быстр для двух демонов, он быстро выхватывает их копья. Его челюсти не такие сильные, как у Эйса, поэтому он молниеносно бросает копья Эйсу.

Мои демоны-волки так быстры, что кажутся размытым пятном.

Когда воцаряется хаос, раздаются крики, но у демонов быстро не остается никакой защиты, кроме их физической силы, которую, как я обнаруживаю, они отлично умеют использовать, когда белокурый демон обрушивает на меня шквал ударов.

К счастью, я привыкла драться с такими здоровяками, как он. Как и мои сёстры.

За считанные секунды Малия разнесла в клочья броню одного солдата, Таня вонзила когти в нагрудник другого, оставив глубокие рубцы на его груди, а мои демоны-волки вцепились в руки и ноги демонов, повалив их на землю и обездвижив, но не убив.

Через несколько секунд я остаюсь единственной, кто всё ещё сражается, моё дыхание учащается, когда я пытаюсь уклониться от атак белокурого демона.

Он невероятно быстр, его движения искусны, но я внезапно понимаю, что его усилия, похоже, направлены скорее на то, чтобы усмирить меня, чем на то, чтобы нокаутировать.

Я проверяю свою теорию, выводя его из равновесия, отводя его руку назад достаточно далеко, чтобы я могла её вывихнуть, и заставляя его встать на колени на земле, где я прижимаю его ногой к спине.

— Перестань сражаться со мной, — говорю я, дёргая его за руку, чтобы подчеркнуть свою речь.

Я чувствую, что Роман внимательно наблюдает за нами. Я также замечаю тёмный взгляд Кроны, устремленный на меня издалека, то, как она слегка наклоняется вперёд, словно ожидая, что я убью демона прямо сейчас.

По её улыбке видно, что она приветствует кровопролитие.

Я думаю, если она пока не может получить кровь моих сестёр, то возьмет кровь солдата.

Чертовски кровожадная…

— Расскажи мне о своём оружии, — рычу я, наседая на него. — Вы могли бы убить нас ими?

— Мы могли бы, — говорит он хриплым от боли голосом. — Но мы использовали их только для оглушения.

— Почему?

— Мы не хотим ранить вас, Принцесса, — он кряхтит, когда я сильнее сжимаю его руку. — Нам нужно было увести вас подальше от ваших друзей, чтобы мы не рисковали причинить вам вред.

Я обдумываю его слова.

— Ты не хочешь причинить мне боль? — спрашиваю я. — Или… тебе не позволено причинять мне боль?

Он долго молчит, прежде чем сказать:

— Ударить королевскую особу — значит обречь себя на смерть.

Я морщу лоб.

— Но ты уже ударил меня.

Он кивает, но едва заметно, так как нагрузка на его руку сейчас, должно быть, огромная.

— У вас есть право убить меня.

Я на мгновение закрываю глаза. Чёртова Крона. Она приказала демонам убить моих сестёр, рассчитывая, что я буду сопротивляться.… Очевидно, её не волнует, потеряет ли она по пути несколько солдат.

— Как тебя зовут и в каком ты звании? — спрашиваю я его.

— Меня зовут Тайрус, — говорит он. — Я Капитан Королевской Гвардии.

Я тщательно обдумываю свой ответ.

— Хорошо, Тайрус. Имею ли я право не убивать тебя?

Он снова молчит, и, поскольку я не вижу его лица, я представляю складку на его лбу, когда он говорит:

— Как член королевской семьи, я верю, что вы можете поступать, как пожелаете.

Я подавляю свой гнев и разочарование. Поступать, как я пожелаю?

Кроме как сбежать отсюда или пройти Устранение, в котором я должна участвовать. Или защитить своих сестёр. Или… исцелить моё ноющее сердце…

Тьма, окружавшая нас, начинает рассеиваться, сила, которую я ещё не контролирую, ослабевает, когда я пытаюсь успокоить свои эмоции.

Я отпускаю руку Тайруса и строго приказываю.

— Встань. Повернись ко мне лицом.

Он, прихрамывая, поднимается на ноги, держась за плечо. На его лице синяки в том месте, куда я его ударила. Его одежда порвана в результате нападения моих демонов-волков. Завтра у него будет невероятно болеть рука, но, по крайней мере, у него будет завтрашний день.

— Забирай своих солдат и уходи, — приказываю я, на этот раз тихо.

Он пристально смотрит на меня, переводя взгляд с меня на Крону.

— Уходи и позволь Кроне самой делать свою грязную работу, — говорю я, прежде чем поворачиваюсь к группе членов королевской семьи, наблюдающих за нами из-за защитной энергии, которую создала Малия.

— Крона! — кричу я. — Так вот во что ты ценишь жизни своих людей?

У меня на глазах мои демоны-волки медленно отпускают четырёх солдат, которых они обездвижили, в то время как Малия и Таня тоже следуют моему примеру и отпускают солдат, которых они удерживают.

Я полна благодарности за доверие, которое оказывают мне мои сёстры.

Прямо сейчас их инстинкты говорили бы им продолжать сражаться — покончить с этими демонами так же, как мы покончили с демонами низшего уровня на Земле. Но мои сёстры отступают, перегруппировываясь рядом со мной.

Тайрус шагает к другим солдатам, приказывая им отойти к краю моста, но его команду заглушает крик, раздающийся со стороны членов королевской семьи.

Арга устремляется к магическому барьеру Малии, шокируя меня, когда он прорывается прямо через него, и сила в щите распадается и исчезает.

— Хватит! — кричит он, хватает ближайшего солдата и сбивает его с ног. — Бесполезные куски дерьма. Я сам убью низших существ.

Тайрус выскакивает перед ним — демон, защищающий своих людей, — не то зрелище, которое я ожидала увидеть, — но я оказываюсь быстрее, хватаю Тайруса и толкаю его себе за спину. От меня не ускользает резкий вздох Тайруса, когда я его толкаю, хотя я не уверена, оскорблён ли он или поражён моим поступком. В любом случае, он спешит поднять упавшего солдата на ноги и отойти от Арги.

— Не раньше, чем пройдёшь через меня, — рычу я, моя волчица берёт верх.

Арга фыркает и пытается обойти меня, но я встаю у него на пути и смотрю ему в лицо, это отчаянный шаг. Внутри меня поднимается холодный ужас, и я не могу его остановить. Сражаться с солдатами было опасно — сражение с Аргой могло быть смертельно опасным. Когда я только пришла, Эста прошептала, что у меня фиолетовые волосы моего отца, а это значит, что я обладаю его силой.

У каждого из моих братьев и сестёр волосы разного цвета, и я могу только предположить, что это означает, что каждый из них обладает разной силой. Я не знаю, что может быть у Арги, но стоять так близко к нему…

Мою кожу покалывает, мои инстинкты кричат, и воздух вокруг него словно раскалился, что говорит мне о том, что подходить так близко — по-настоящему опасный шаг.

Я не могу подпустить его и близко к моим сёстрам.

— Или ты боишься меня? — спрашиваю я, намеренно провоцируя его, чтобы удержать его внимание и дать своей стае время перегруппироваться позади меня.

Если я что-то и знаю о высокомерии, так это то, что оно заставляет человека стремиться к победе любой ценой. Арге не понравится, что я бросаю ему вызов, и ему определённо не понравится, что с ним обращаются как со слабаком.

Моя демоническая сила снова поднимается, но на этот раз она словно обжигающий холод, порыв, который я не могу… совсем… контролировать. Это ответ на укол его силы. Но более того, это ответ на страх, который поселился в моём сердце

С этого моста нет выхода. Мои сёстры не могут сбежать.

Мне нужен выход, и мне нужно время, чтобы найти его, и единственный способ, который я могу придумать, чтобы выиграть время прямо сейчас… это сразиться с этим кретином-демоном.

— Младшая сестрёнка, — говорит Арга, возвышаясь надо мной. — Ты — нежеланный сюрприз, но долго тебя здесь не будет…

— Да, мне уже сказали, что я скоро умру, спасибо, — говорю я, обрывая его.

Его высокие скулы подчёркивают гневный румянец, выражение голубых глаз становится всё темнее, в то время как кроваво-красные завитки магии начинают обвиваться вокруг его торса.

Я поднимаюсь на цыпочки, чтобы мои глаза оказались на одном уровне с глазами Арги, и шепчу:

— Почему бы нам не выяснить, правда ли это?

Он замирает, его глаза расширяются, и я полагаю, что шокировал его своим безразличием к смерти. Это далеко не так, но я в отчаянии.

— Предполагается, что в конце концов мы покончим друг с другом, не так ли? — спрашиваю я. — Зачем ждать?

Глава 4

Арга сжимает кулаки, и бордовое сияние, сгущавшееся вокруг его широкой груди, струится вниз по руке и играет вокруг правого кулака.

Как только его губы кривятся, и я чувствую, что он вот-вот ударит, до нас доносится голос Кроны.

— Арга! — её крик отдается глубокой вибрацией в хрустале под нашими ногами. — Ты не должен!

Внимание Арги переключается на неё, и она бросается к нам, но я продолжаю подстрекать его, требуя, чтобы он вернул своё внимание ко мне. Я не могу позволить Кроне взять ситуацию под контроль.

— Ты делаешь в точности то, что говорит Крона, не так ли? — спрашиваю я.

Арга сжимает челюсти.

— Ты играешь на моих последних нервах, младшая сестрёнка…

— Нова! — срываюсь я. — Меня зовут Нова. Начинай им пользоваться.

По мере того, как моя демоническая сила растёт во мне, а сила Арги отражается на его лице, мы придвигаемся ближе друг к другу. Выражение лица Арги становится угрожающим, и он поднимает кулак…

— Нет! — рявкает Крона, подбегая к нему. — Ты не должен драться до Очищения. Ты знаешь правила!

— Дай угадаю, — говорю я ей. — Если мы начнём драться слишком рано, то нарушим Равновесие.

Она прищуривает глаза, глядя на меня.

— Законы ясны.

— Тогда у тебя проблема, — говорю я. — Потому что я не отступлю. Я не позволю тебе убить моих сестёр. Либо ты нарушаешь равновесие в мире, позволяя им жить, либо ты нарушаешь его, потому что я собираюсь убить Аргу до того, как начнётся Устранение. Какое из твоих зол меньшее, Крона?

Она поджимает губы, и я молюсь, чтобы она поверила, что освобождение моих сестёр — лучший способ действий. Я достаточно прагматична, чтобы признать, что борьба за своё освобождение прямо сейчас только приведёт нас туда, где мы есть: мы стоим на этом мосту, и нам некуда идти.

Крона смотрит на меня снизу вверх, в её глазах светится настороженность.

— Ты ведь не веришь в Устранение, Нова?

Я наклоняюсь к ней.

— Это не мой мир. И это не моя борьба. Если бы я могла уйти, я бы ушла.

Она понижает голос, но я не совершаю ошибку, думая, что она смягчается.

— Твои сёстры не могут свободно разгуливать среди демонов. Они должны быть убиты…

Крик застревает у меня в горле. Он полон страха и гнева, потому что жизни моих сестёр стоят дороже правил.

Прежде чем я успеваю произнести это, низкий рокот Романа прорывается сквозь напряжение.

— Есть другой способ, — он держится на расстоянии от меня, но, бросив на меня один взгляд, я чувствую, что он протягивает руку и гладит меня по спине, успокаивая мои измотанные нервы. — Я могу наложить руну на оборотней, чтобы подавить их присутствие.

Крона обдумывает этот вариант всего две секунды.

— Это слишком рискованно. Такого ещё никто не делал.

— Тогда можно применить другой метод подавления, — возражает Роман, теперь его голос звучит резко. — Если только ты не хочешь, чтобы Равновесие было нарушено и три мира погрузились в новый хаос, когда Нова убьёт Аргу перед Устранением.

Он сказал «когда», а не «если», и это вызвало волну возмущения среди солдат и наблюдающих за ним членов королевской семьи. Только Кода не выглядит удивлённым — совсем наоборот, он нахмурил лоб и сжал кулаки так, что я не могу это истолковать.

— Ты имеешь в виду тюрьму, — уточняет Крона, и на её губах появляется улыбка.

Что? Моё сердце замирает. Как только я начинаю верить, что Роман может мне помочь, он снова предаёт меня.

— Нет! Я не позволю своим сёстрам гнить в тюрьме демонов.

— Если их не убьют, они должны быть заключены в тюрьму, находиться под контролем и сдерживаться, — говорит Крона, её мантия колышется, когда она поднимает руки. — Если ты хочешь сохранить им жизнь, ты должна согласиться на это.

Нет.

Всё внутри меня протестует против этого. Мои сёстры всегда были на моей стороне. Мы вместе преодолевали жизненные трудности. Мне нужно, чтобы они были рядом, когда я сражаюсь с королевскими демонами, легионом солдат-демонов, зловещей Кроной и… Романом.

Но как бы сильно я ни нуждалась в них, я нужна им ещё больше.

Прямо сейчас я должна защитить их.

Они теснее прижались ко мне, подавшись вперёд. Они бледны, их плечи соприкасаются. К Малии вернулось её спокойное поведение, в её небрежно сжатых руках чувствуется сила, но её тёплые карие глаза светятся беспокойством.

Таня, которая всегда доверяет мне в последнюю очередь, разбивает мне сердце, когда она кивает мне, и до меня доходит, что они, возможно, сейчас не боятся за себя. Они боятся за меня.

Скрывая свои эмоции, я склоняюсь перед Кроной, отказываясь преклонять колено, хотя она такая маленькая, что мне больно наклоняться — не в последнюю очередь потому, что я уверена, что Тайрус в какой-то момент ударил меня по лопаткам.

— Я хочу заключить сделку, — говорю я, немного пугая её, но продолжаю. — Если я выиграю первое испытание, ты выпустишь моих сестёр из тюрьмы и позволишь Мастеру Демонических Рун использовать свою силу, чтобы подавить их присутствие.

Она снова вздрагивает, высоко подняв голову.

— Это неприемлемо. Слишком большой риск. Они должны оставаться…

Я повышаю голос.

— Или мы с Аргой можем сразиться прямо сейчас.

Я смотрю на неё так же пристально, как она смотрит на меня, понижаю голос и говорю чётко.

— Что-то подсказывает мне, что смерть члена королевской семьи до начала Устранения приведёт к необратимому расколу в этом мире, я права?

Крона смотрит на меня так, словно хочет разорвать на части.

— Очень хорошо, — отрезает она. — Если ты выиграешь первое испытание, Лорд Рун может попытаться скрыть их присутствие. До тех пор они будут заключены в тюрьму демонов.

Она устремляется в моё пространство, её рука поднимается, и тёмная пустота внутри её фигуры становится видна.

— Но, Нова, если руны не смогут подавить их энергию, ты можешь ожидать, что они проведут остаток своей никчёмной жизни в тюрьме. Я позабочусь об этом.

Нет, если я выиграю Устранение целом. Это опасная мысль, но я не могу от неё избавиться. Чтобы защитить своих сестёр и вытащить нас всех отсюда, мне, возможно, придётся выиграть не только первое испытание. Возможно, мне придётся выиграть все. Невыполнимая задача в мире, которого я не понимаю, с правилами, о которых я ещё даже не знаю, и против членов королевской семьи, чьи способности мне ещё предстоит открыть.

Крона поворачивается к Арге, которого мы игнорировали, и, судя по гневному румянцу на его высоких скулах, ему это не понравилось.

— Я приняла решение, — говорит Крона. — Арга, ты вернёшься в Цитадель и подготовишься к Очищению, как и твои братья и сёстры.

Зарычав на меня в последний раз, Арга разворачивается на каблуках и неторопливо возвращается к своим братьям и сёстрам.

Крона зовет Тайруса и семерых его солдат.

— Ты и твои люди искупите свою вину, сопроводив заключенных в их камеры.

Выражение лица Тайруса невозможно прочесть, когда он кланяется Кроне, прежде чем приказать своим людям обойти нас сзади. Я выкидываю присутствие солдат из головы, сосредотачиваясь на своих сёстрах, зная, что каждое мгновение, проведённое с ними сейчас, драгоценно.

Они подходят ближе, и я сжимаю их руки, мои плечи опускаются.

— Простите, — шепчу я. — Мне так жаль.

Малия обнимает меня за плечи — успокаивающий жест, который только усиливает мою печаль.

— Ты помогла нам выжить, Нова. Этот мир не для нас. Что бы тебе ни пришлось сделать, чтобы выжить — ты делаешь это.

— Сейчас мы больше беспокоимся о тебе, — говорит Таня, наклоняясь ко мне с другой стороны, в то время как мои демоны-волки один за другим прижимаются ко мне. Ярости гарпии Тани нигде не видно, и это беспокоит меня больше, чем если бы она была в ярости.

— Я выиграю первое же испытание, — тихо обещаю я им. — Я не знаю как, но я вытащу вас отсюда. Из всего этого проклятого Подземного мира.

— Мы знаем, что так и будет, — шепчет Малия. — Ты наша альфа.

К нам приближается ещё одна группа солдат — гораздо большая группа из почти тридцати демонов, все они вооружены копьями.

Теперь, когда я знаю, что солдатам не позволено причинять мне вред, я больше всего боюсь за своих сестёр. Несколько солдат выстраиваются в ряд перед нами, в то время как остальная часть группы присоединяется к Тайрусу и его людям позади нас.

Прежде чем они успевают полностью окружить нас и моих волков, Роман проскакивает между ними. Солдаты останавливаются на месте, держась от него на расстоянии. Все они склоняют головы, и многие бормочут приветствия, когда он проходит мимо.

— Лорд Рун.

Я сжимаю челюсти, когда он приближается ко мне. Когда мы только прибыли, я почувствовала, что Роман меня предал. Сбил с толку своими мотивами. Но теперь… Он должен был знать, что, приведя моих сестёр в его мир, они погибнут. Он знал правила.

Какой бы обманутой я себя ни чувствовала, я не могу не вспомнить, как он прижал кончик пальца к моим губам, когда накладывал на меня обездвиживающую руну в пустыне Вегаса; как он сказал мне, что к тому времени, когда я снова смогу двигаться, демон исчезнет, а мои сёстры будут живы. в безопасности, и я могла бы продолжать жить своей прежней жизнью; он смотрел на меня так, словно верил, что это в последний раз.

Он пытался помешать мне последовать за ним на финальную битву с Кодой. Я так боялась за своих сестёр, что упустила из виду, как сильно он старался удержать меня от перехода в Подземный мир. И нельзя отрицать, что он пытался помочь нам здесь, на мосту — его предложение нанести руну на моих сестёр было тем, чего он не должен был делать.

Конфликт эмоций внутри меня сейчас очень силён.

Тайрус приказывает нам двигаться, и я немного отступаю назад, так что Роман оказывается слева от меня. В то же время я остаюсь рядом со своими сёстрами, которые идут на шаг впереди меня, чтобы я могла держать их в поле зрения и на расстоянии вытянутой руки. Меня утешает, что мои демоны-волки активно рассредоточиваются вокруг нас, что вынуждает солдат давать нам больше пространства.

Глаза Романа цвета морской волны всё больше затуманиваются, и несколько прядей его тёмно-русых волос падают на них, затеняя их ещё больше. Кажется, он не замечает ни моих стиснутых зубов, ни выпущенных когтей, а может, просто игнорирует признаки опасности.

— Ты молодец, Нова, — говорит он тихим голосом. — Солдаты не забудут, что ты оставила Тайруса в живых…

— Давай кое-что проясним, — огрызаюсь я, стараясь говорить так же тихо. — Мне не нужно твоё одобрение. Что мне нужно, так это знать об этом мире всё, что поможет мне выжить и обезопасить мою семью. Но у меня есть проблема. Потому что сейчас ты мой единственный источник информации, но ты профессиональный лжец, а это значит, что я не могу поверить ни единому твоему слову.

Роман не отводит взгляда. Он на мгновение замолкает, прежде чем сказать:

— Я ввёл тебя в заблуждение. О многих вещах.

Я жду, когда он продолжит. Потому что я слышу «но» за милю.

— У тебя нет причин доверять мне, — говорит он.

Я морщу лоб, когда не слышу ожидаемого оправдания. Моё дыхание прерывистое, и я всё ещё жду, что он попытается обосновать свой выбор, попытается успокоить меня, но он этого не делает, и это сбивает меня с толку.

— Какой бы гнев ты ни испытывала по отношению ко мне прямо сейчас, — говорит он, — усиль его в тысячу раз и направь на своих братьев и сестёр.

— Мои сестёр? — спрашиваю я. — Ты имеешь в виду демонов, которых я никогда не встречала до сегодняшнего дня. Эти женщины-демоны мне не сёстры. А эти придурки точно не мои братья. Мои настоящие сёстры — это те, кого этот мир хочет убить.

Роман продолжает молчать, когда говорит:

— Я знаю, что ты будешь сражаться насмерть, чтобы защитить свою семью. Как и должно быть.

Я сжимаю губы, моё горло сжимается ещё сильнее, потому что он по-прежнему не пытается оправдаться, и я не могу рисковать, что он обезоружит меня своей неожиданной честностью.

Глаза Романа темнеют.

— Без твоего вмешательства Крона разорвала бы их на части. Ты заключила опасную сделку, но это было лучшее, что ты могла сделать, обладая теми знаниями, которые у тебя есть.

Я прищуриваюсь, глядя на него. Он пытался убедить меня, что я приняла правильное решение, оставив Тайруса в живых. Теперь он пытается убедить меня, что я заключила самую выгодную сделку, какую только могла заключить. Меня тревожит, что он всё ещё пытается давать мне советы, хотя знает, что я ему не доверяю.

Он, кажется, подбирает свои следующие слова более тщательно, не называя членов королевской семьи «моими братьями и сёстрами».

— Ты можешь быть в безопасности от солдат, но не от своих противников. Как только Очищение закончится, они найдут любой способ навредить тебе, если у них будет такая возможность.

Он медленно, взвешенно выдыхает.

— С этого момента сосредоточься на главном. Ты имеешь дело с элитными демонами, а не с подонками низкого уровня, с которыми ты привыкла сражаться на Земле. Члены королевской семьи выросли на играх и научились жаждать власти. То, что ты видишь в этом мире, часто является иллюзией. Всегда принимай во внимание то, чего ты не видишь.

Мой лоб морщится, а губы так плотно сжаты, что я уверена, что сейчас они бескровные.

Члены королевской семьи забрали своих лошадей и теперь едут впереди нас. Кода — единственный, кто идёт пешком, и он обходит остальных стороной, прогуливаясь в одиночестве по дальней стороне моста. Время от времени королевские особы на лошадях поворачиваются в своих сёдлах, чтобы посмотреть на нас с Романом — все, кроме Эсты, которая придвигается к Коде, но не подъезжает к нему слишком близко.

Прямо передо мной — Арга и два мужчины с волосами оранжевого и травянисто-зелёного цветов. Если бы мне пришлось угадывать, я бы сказала, что они были самыми старшими из трёх братьев и сестёр, хотя женщина с тёмно-синими волосами, похоже, тоже могла быть одной из старших. Их глаза сужаются, когда они наблюдают за тем, как Роман наклоняется ко мне, и напряжение вокруг нас растёт.

Роман, несомненно, сам по себе закон, он сам по себе демон, но я точно не уверена в его месте в Подземном мире.

Арга сказал, что Король Демонов подарил Роману всех адских зверей в обмен на обещание Романа не оспаривать у него трон, так что, похоже, Роман достаточно силён, чтобы представлять угрозу для того, кто правит этим миром.

И всё же, вот он, стоит рядом со мной, а не с ними.

Впереди Крона отрывается от земли и парит в воздухе рядом с Аргой. Она наклоняется и шепчет ему на ухо.

Он оглядывается на меня. Гневный румянец исчезает с его щек, пока он слушает её. На его лице появляется улыбка, от которой я вздрагиваю.

У меня повсюду враги.

Роман снова обращает моё внимание на себя, его голос звучит убедительно.

— Помни, что я тебе говорил, Нова, — говорит он. — Страх — твой друг.

Несмотря на моё недоверие, связь между ним и мной всё ещё настолько неоспоримо сильна, что угроза Арги внезапно уменьшается по сравнению с опасностью, которую представляет для меня Роман.

Независимо от того, как сильно члены королевской семьи могли причинить мне боль, Роман мог причинить мне ещё больше.

Глава 5

Впереди маячит затянутый туманом конец моста, и я не знаю, какие опасности подстерегают нас внутри и за его пределами. Кажется, у нас нет другого выбора, кроме как пройти по нему, потому что солдаты подталкивают нас в этом направлении.

Королевские особы скачут прямо в белый туман, выпрямив спины и устремив взгляд вперёд. Я удивляюсь, когда Эста спешивается, передаёт поводья своей лошади ближайшему солдату и останавливается на краю моста. Кода подстраивается, чтобы обойти её, но она тянется и хватает его за руку. Он напрягается, но они слишком далеко, а магия вокруг моста слишком сильна, чтобы я могла расслышать, что они говорят друг другу.

Затем Кода исчезает в тумане, а Эста поворачивается в нашу сторону.

Когда мы подходим ближе, я вижу, что её глаза блестят, но она высоко держит голову и, кажется, избавляется от любых эмоций, которые испытывала.

— Пропустите меня, — приказывает она солдатам, которые немедленно останавливаются и расступаются, чтобы пропустить её в наш внутренний круг. Мои демоны-волки не столь любезны, они поглядывают на меня, ожидая указаний, в то время как Эста терпеливо ждет, сложив руки перед собой.

Я всё ещё не могу разобраться со всеми членами королевской семьи, но Эста — единственная, кто пока продемонстрировал хоть каплю вежливости. Она, безусловно, наименее опасная из членов королевской семьи.

— Всё в порядке, — говорю я Эйсу, который рычит в ответ, оскалив зубы более злобно, чем я ожидала. Мои волки не могут общаться со мной, но они понимают, что происходит вокруг них, и он будет знать, что этот демон будет моим противником в Устранении.

Когда мои волки создают брешь, достаточную для того, чтобы Эста могла пройти, она обращает своё внимание на Романа.

— Лорд Рун, могу я поговорить со своей сестрой?

Он кивает ей и отступает — но всего на несколько шагов. У меня такое чувство, что если бы он не торчал поблизости, солдаты могли бы обойтись с нами более грубо, учитывая сердитые взгляды, которые они продолжают бросать на нас, то, как дёргаются их руки и как острые наконечники их оружия направлены в нашу сторону.

Эста, наконец, входит в наш внутренний круг, и я замечаю, как солдаты снова осторожно направляют своё оружие вверх — подальше от неё.

— Должно быть, всё это кажется тебе очень неприятным, — говорит она мне мягким голосом, и её большие голубые глаза снова блестят. — Особенно из-за того, что безопасность твоей семьи находится под угрозой.

Неприятным — это ещё мягко сказано. Время, проведённое мной в Подземном мире, состояло из этого хрустального моста, напряжённых отношений с демонами-засранцами, с которыми я действительно хотела бы никогда не встречаться, и битвы, которая в очередной раз оставила меня избитой и в синяках. Тем не менее, я одерживаю свои победы. Тот факт, что мои сёстры живы — и у меня есть шанс сохранить их такими, — помогает мне сосредоточиться.

Эста пугает меня, когда говорит:

— Мне жаль, что это происходит с тобой.

Таня косится на Эсту с недоверием, которого я ожидала бы от своей сестры-гарпии, но Малия никогда не могла отказаться от доброго слова или жеста. Этот факт поддерживает мои защитные инстинкты на высоком уровне. Малия не глупа, но другие могут воспользоваться её сочувствием.

Она коротко улыбается Эсте, но я менее любезна.

— А почему ты должна сожалеть? — прямо спрашиваю я. — Ты меня не знаешь.

— Верно, — она наклоняет голову, и её длинные золотистые волосы рассыпаются по плечам. — Но мы семья, и, честно говоря, я просто хочу пережить Устранение и оставить всё это испытание позади, — она качает головой. — На самом деле, правда в том, что… Я хочу вернуть отца. Никто другой в этой семье не достоин носить корону, включая меня.

Я ошеломлена этим признанием, но, прежде чем успеваю прокомментировать его, нас окутывает туман, и по моей открытой коже пробегает острое покалывание.

Сейчас, когда я иду по нему, туман похож на мелкий снег, который мягко касается меня, хотя и не холодно. Это похоже на волны тумана, которые расступились, открывая моих сестёр и моих волков, когда мы впервые оказались на мосту. Мои волки стряхнули его со своей шерсти, и теперь их шерсть стоит дыбом, по спине пробегает дрожь, как будто они борются с инстинктивным желанием стряхнуть его снова.

Этот туман полон энергии. Силы.

Быстро оценив окружающую нас чистую белизну, я резко вдыхаю, когда воздух впереди нас мерцает и в тумане справа над нами появляются очертания изогнутого объекта, а слева — другого, большого и сияющего. Свет вокруг одного из них сапфировый, а другой золотистый.

Я неуверенно замираю, моё внезапное напряжение заставляет Таню и Малию придвинуться ближе.

— Что это? — спрашиваю я.

Брови Эсты приподнимаются, на губах появляется слабая улыбка, как будто я шарахаюсь от теней.

— Этот туман ведет к вратам у входа в Пира-Мортем.

— Пира-Мортем?

— Подземный мир. Или, как некоторые его называют, Ад. Только когда стоишь в этом тумане, можно увидеть тени двух других миров за вратами. Хотя сейчас, когда врата закрыты, их тени стали ещё темнее.

Она поднимает левую руку и сгибает ладонь, создавая оптическую иллюзию того, что держит в руке сапфировый шар.

— Это Терра-Центрум — центральный мир. Я думаю, вы называете его «Земля».

— Мы называем это домом, — говорит Таня, и в её голове звучат резкие нотки, а ярость окрашивает её кожу в тёмно-янтарные тона. Она указывает на золотой шар, её бирюзово-голубые глаза сужаются. — Дай угадаю: это Рай.

Эсту, похоже, не беспокоит гнев в голосе Тани.

— Это называется «Стелла-Аструм» — небесное царство.

— Крона говорила так, будто все три мира взаимосвязаны и сбалансированы, — говорит Малия. Она, кажется, обдумывает это, и я не удивлена. Она никогда не встречала загадки, которую не хотела бы разгадать. — И что малейшее нарушение может нарушить всю симметрию. Я имею в виду, давайте будем реалистами… Мы всего лишь два существа, скользящие по ту сторону завесы.

Эста кивает, пока мы продолжаем идти.

— Исчезновение отца постепенно отдаляет Мортем от Центрума, и это создает напряженность в Аструме. Это отражается на трёх мирах. Представьте, что три мира связаны тонкой цепью, по которой течёт энергия, — говорит она. — Внезапный всплеск энергии в одном мире влияет на другие. Теперь, когда врата закрыты, напряжение в двух других мирах сведено к минимуму, но энергия, текущая внутри Мортема, подобна… воде, наполняющей чашу до краёв. Даже малейшая рябь — самое незначительное дополнение — приведёт к тому, что вода перельётся через край.

— Что произойдёт с другими мирами, если Равновесие не будет сохранено? — спрашиваю я. — Если не будет найден новый правитель Мортема.

— Души умерших будут перемещаться между всеми тремя мирами, — говорит Эста. — Равновесие нарушится, и воцарится хаос.

Она замолкает, когда туманный свет вокруг нас начинает рассеиваться и тени двух других миров исчезают. Я проверяю, что мои демоны-волки всё ещё стоят в четырехугольном строю вокруг нас, и что Роман всё ещё всего в нескольких шагах позади, его огромный силуэт виден сквозь рассеивающуюся дымку — по моим ощущениям, это более мощная сила, чем тени Центрума и Аструма вместе взятые.

Туман, наконец, рассеивается, и в то же время солдаты, которые шли впереди нас, разделяются, так что нам всё хорошо видно.

Крона ждёт нас, её маленькая фигурка каким-то образом вырисовывается перед нами.

Мы приближаемся к концу хрустального моста.

Внезапно я вижу, что мы стоим высоко над огромным городом, заполненным зданиями, которые выглядят на удивление современно — очень похожими на небоскребы на Земле, или «Центрума», как они её называют. Густая зелень окружает город со всех сторон, тесно стоящие деревья напоминают мне аэрофотоснимки джунглей Амазонки, которые я видела.

От высоты у меня сводит живот.

Мы находимся по меньшей мере в миле над городом, но впереди королевские особы скачут на своих лошадях прямо с обрыва.

Я делаю шаг вперёд, задыхаясь, и останавливаюсь, когда вижу, что королевские особы в нескольких футах от меня попадают в лучи света, которые направляют их к современно выглядящим зданиям.

— Мы путешествуем в лучах света, создаваемых мостом, — говорит Эста, останавливаясь, не доезжая до Кроны. — Не только в Зилроне — столице, которую вы видите под нами, — продолжает она, — но и по всему городу. Лучи повсюду. Найдите тот, который ведёт к месту вашего назначения, ступите на него, и он доставит вас туда в целости и сохранности.

— Зилрон — единственный город демонов? — спрашивает Таня, её взгляд быстро перемещается, пока она осматривает всю сцену, словно пытаясь всё это перечислить.

— В Мортеме есть дюжина крупных городов, — говорит Эста. — Все они разделены дебрями, — выражение её лица становится мрачным. — Мы используем световые лучи для перемещения между городами, потому что Дебри опасны, и вы не захотите забредать в Запретные земли, которые находятся за их пределами.

— Запретные Земли, — бормочу я, снова устремляя взгляд на джунгли, пытаясь заглянуть за их пределы. Это странно, учитывая, как далеко мы от него находимся, но от скрытого течения тьмы, которое витает над ярким зелёным пространством, у меня по спине пробегают мурашки, а мои демонические чувства обостряются.

— Держись подальше от Запретных Земель, — глубокий, грубоватый голос Романа звучит позади меня, ближе, чем я ожидала. — Ты не готова к тому, что ждёт тебя там.

Моё внимание переключается на него. Он сильно хмурится, и на краткий миг я замечаю сияние на его плече — там, где у него есть руна, похожая на три следа от когтей.

— А что находится в Запретных Землях? — спрашиваю я.

— Души, — просто отвечает Эста.

Некоторая тяжесть с её лица спадает, и лёгкая улыбка приподнимает её золотистые губы. Я восхищаюсь тем, какая она сияющая и красивая. Все демоны такие. Обманчиво красивые. Особенно Роман.

Эста встряхивается.

— Сначала вы направляетесь к тюрьмам, — говорит она, состроив сочувственную гримасу в сторону Малии. — Это вон то большое квадратное здание на окраине города.

Она указывает на блестящее серебристое здание. Оно огромное. Сверкающее. Одно из самых больших, которые я видела в этом довольно большом городе. Единственное здание большего размера находится в центре города, и именно туда идут другие члены королевской семьи, поэтому я предполагаю, что это Цитадель.

Внимание Эсты переключается на Крону, энергия которой начинает вибрировать в кристалле у нас под ногами.

— Я чувствую, что задержалась здесь слишком надолго, и не хочу, чтобы ты из-за этого страдала. Убедитесь, что вы все одновременно вступаете на луч света, чтобы не разделиться. Увидимся на Очищении, Нова.

Эста спешит к краю моста — всего в десяти шагах — и сходит с него. Секунду спустя я замечаю, как она благополучно направляется в сторону Цитадели.

Как только она уходит, Крона набрасывается на нас.

— Тайрус, — обращается она к капитану, и её голос резко срывается с места. — Твой отряд сопроводит низших существ в тюрьму. Как только они окажутся внутри, сбежать будет невозможно. Магия тюрьмы удержит их.

Тайрус подходит и склоняет голову.

— Со всем уважением, Крона. Ты сказала, внутри тюрьмы?

Жестокая улыбка появляется на её лице, когда она произносит свой ответ, тихий и ласковый, как петля, затягивающаяся вокруг его шеи.

— Да, Капитан. За то, что вы не смогли убить низших существ, вы будете сопровождать заключенных в тюрьму. Независимо от того, вернётесь вы оттуда или нет.… ну… это зависит от магии тюрьмы.

Выражение лица Тайруса стало каменным, и меня охватил ужас. Похоже, эта тюрьма не похожа на то, что я ожидала увидеть.

Высоко подняв голову, Крона устремляет свой тёмный взгляд на Романа.

— Лорд Рун, вы нужны в Цитадели, — говорит она, как будто у неё есть полное право указывать ему, что делать. — Нужно многое сделать, чтобы подготовиться к Очищению.

Реакция Романа настолько незаметна, что я ожидаю, что Крона этого не заметит, но я уже привыкла к его реакциям. Я не упускаю из виду заострившийся подбородок, слегка сжатые губы и разрез глаз, когда его брови сходятся на переносице, он даже более напряжённый, чем когда он говорил о Запретных Землях. Это тот же самый намёк на глубокий гнев, который я почувствовала перед тем, как он набросился на меня на встрече со сверхъестественными существами в Вегасе.

Кажется, это было целую вечность назад, и на этот раз Роман не поддаётся гневу.

Я избавляюсь от своих опасений, потому что прямо сейчас я не могу беспокоиться о трениях между Романом и Кроной. Безопасность моих сестёр должна быть моим единственным приоритетом.

Крона запрокидывает голову, глядя на меня снизу вверх.

— Будь верна своему слову, Нова, и я останусь верна своему. Я сохраню жизнь твоим сёстрам, — её голос становится угрожающим. — Нарушишь своё слово, и я нарушу своё.

Как только Крона отступает в сторону, Тайрус и солдаты подталкивают нас к краю.

— Двигайтесь! — кричит Тайрус. — Встаньте на багровый луч справа от вас.

Я призываю своих волков держаться поближе, и Таня с Малией встают рядом со мной.

У меня нет другого выбора, кроме как сотрудничать до первого испытания. Но как только мои сёстры будут освобождены из тюрьмы, если я увижу шанс благополучно вывезти свою семью отсюда, не нарушая границ трёх миров, я воспользуюсь им. Каким бы ничтожным ни был этот шанс.

Когда мы стоим на краю моста, глядя в пропасть внизу, я протягиваю руку, чтобы взять Малию и Таню за руки. Мы продвигаемся вперед, пока носки наших ботинок не оказываются на краю, и я задыхаюсь, когда порыв ветра ударяет мне в лицо. Вместе с ним приходит волна тепла и множество ароматов: цветочных, землистых и чего-то более холодного… как сталь зданий. Это кажется обманчиво приветливым, жестоким противоречием тому, с чем мы сталкиваемся.

Ни один из этих раздражителей не проник в мои чувства на хрустальном мосту, который был безмятежен и тих.

Похоже, вход в Мортем с таким же успехом может быть иллюзией, и здесь начинается настоящий Ад.

Глава 6

Я делаю глубокий вдох, когда мы сходим с обрыва.

Луч света находится по меньшей мере в пяти футах под нами, и я ожидаю падения, но вместо этого мы наступаем на него, как будто он прямо перед нами. Эйс и Темпл держатся по обе стороны от моих ног, зажатые между мной и моими сестрами, а Лука и Блиц втиснулись позади меня. Проход намного шире, чем казалось сверху, что позволяет нам прижаться друг к другу.

Я готовлюсь потерять равновесие, но вместо этого воздух движется вокруг нас, а мы остаёмся неподвижными и устойчивыми.

— Это как эскалатор, — говорит Таня, понизив голос. — Как те, что есть в аэропортах.

— Травелатор, — Малия кивает. — Такое ощущение, что мы стоим на твёрдой земле.

— На твёрдой земле, похожей на тонкий луч, — бормочу я.

Сколько других аспектов этого мира создают иллюзию?

Роман предупреждал меня, что здесь царит иллюзия и что я должна искать обман. Возможно, огонь и сера, которые я ожидала увидеть в Подземном мире, всё ещё где-то там, и мы просто ещё не нашли их.

Оглянувшись, я замечаю, что Тайрус и его люди отстают от нас всего на несколько секунд, взбираясь на луч группами по двое-трое. Несмотря на присутствие демонов, поездка проходит так спокойно, что я впервые с тех пор, как мы прибыли, расслабляюсь. На несколько мгновений я ощущаю свободу. Ещё одна иллюзия, но я хочу воспользоваться ею по максимуму. Дышать полной грудью и прижимать к себе сестёр, пока могу.

Когда луч опускается, мы, наконец, видим некоторые детали улиц и зданий внизу. Улицы оживлены, а демоны выглядят в основном как люди, за исключением нескольких, которые кажутся чем-то средним между зверем и существом.

Всякое чувство расслабления исчезает, когда мы приземляемся перед тюрьмой.

Даже если бы мы захотели сбежать, нам некуда идти. По обе стороны короткой тропинки к серебряному зданию возвышаются чёрные каменные стены. Стены вдоль тропинки такие высокие, что я никогда не смогла бы перепрыгнуть через них, даже в своей волчьей форме. Если и есть какой-то проход через них, я его не вижу. Таня могла превращаться и перелетать через стены, но она никогда бы не оставила нас.

Сама тюрьма отделана отражающими серебряными панелями, из-за которых трудно сосредоточиться на деталях, хотя я улавливаю короткие проблески чёрного по краям её гладких стен. Сначала это выглядело как квадратное здание, но теперь кажется, что оно состоит из квадратов поменьше, некоторые из которых расположены друг на друге, в то время как другие образуют ряды вдоль земли, а затем кажется, что некоторые соприкасаются только своими углами, что кажется невозможным, если у каждого из них нет своих дверей.

Несмотря на странную архитектуру здания, мы оказались в ловушке на тропинке, ведущей прямо к нему, а группа демонов вот-вот появится и заставит нас войти внутрь.

Малия на секунду встряхивается всем телом, как будто пытается избавиться от дурных предчувствий.

— Здесь очень много тёмной энергии. У меня под ногами буквально вибрирует волна силы. Вызывает беспокойство то, что солдаты не захотели заходить внутрь.

— Я тоже это чувствую, — говорит Таня, содрогаясь, как и Малия, её кожа отливает янтарём. — Энергия, окружающая это здание, пробуждает мою гарпию.

Я сжимаю их руки.

— Я обещаю вам, что, несмотря ни на что, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вытащить вас отсюда.

Тайрус и шестеро солдат приземляются прямо позади нас, и я вздрагиваю, готовясь отпрыгнуть от них, но сила луча, кажется, настолько велика, что, хотя мы и не сдвинулись с места, куда он нас отбросил, солдаты не врезаются в нас.

Я оглядываю группу, чтобы убедиться, что Роман проигнорировал Крону и тоже последовал за ней, но он этого не сделал.

Его отсутствие не должно меня беспокоить, учитывая, что теперь я должна быть осторожна, доверяя его словам, но какая-то часть меня оплакивает его уход. То ли это из-за зарождающихся отношений, которые, как я думала, у нас складывались, то ли из-за того, что он был как минимум источником информации — правдивой или нет, — которая могла бы помочь мне выжить в этом мире. В любом случае, сейчас его больше нет, но я не могу позволить этому сбить меня с толку.

Солдаты, не теряя времени, маршируют вперёд, обходя нашу группу с флангов.

— Следуйте за нами, — хрипло говорит Тайрус, шагая впереди группы и держа оружие перед собой. — Не пытайтесь избежать своей судьбы.

У нас нет другого выбора, кроме как подчиниться. Мои демоны-волки остаются между нами и солдатами, заставляя их держаться на расстоянии.

Чем ближе мы подходим к зданию тюрьмы, тем ослепительнее становится его блестящая поверхность, отчего у меня болят глаза. Насколько я могу судить, сила света — часть системы безопасности здания.

Малия подтверждает это мгновение спустя, когда её магия мерцает вокруг её рук, когда она идет, и кажется, что она проверяет свою силу на силу, исходящую от здания, когда она говорит:

— Из какого бы материала ни было сделано это здание, оно устойчиво к моей магии. Я чувствую, как оно отталкивает меня, — на её лбу появляется морщинка, когда она, кажется, сосредотачивается. — Такое чувство…

Она вздрагивает, и я протягиваю к ней руку.

— Что такое?

— Не знаю. Мощь этого здания не похожа ни на что, с чем я сталкивалась раньше. Крона сказала, что его магия не позволит нам сбежать. Я чувствую очень мощную силу, исходящую из его стен.

Мы обмениваемся встревоженными взглядами, но у нас нет другого выбора, кроме как продолжать двигаться вперёд.

Входные двери в тюрьму так плотно вделаны в стены, что на серебристой поверхности нет ни единого просвета, пока я не слышу свист, и двойные двери не исчезают в том, что, должно быть, является полостью в стене. Или магическим порталом. Теперь, когда она открыта, нет никаких очевидных признаков того, что там вообще была дверь.

Тайрус останавливается у входа, в то время как его люди толпятся позади нас.

— Все стены в этой тюрьме выложены свинцом, серебром и флориатумом, — рассказывает нам Тайрус. — Энергия тюрьмы подавляет все другие энергетические потоки. Твои способности не сработают в этих стенах, так что даже не пытайся.

Свинец и серебро, с которыми я знакома, оба они могут воздействовать на оборотней и демонов. С другой стороны, я понятия не имею о флориатуме, и мне интересно, не является ли это каким-то демоническим элементом.

У Малии есть родство с металлом, в то время как другие ведьмы не могут иметь дело с такими веществами, как железо. Но она перехватывает мой взгляд, морщит лоб и легонько качает головой. Сила, которая всего несколько мгновений назад играла на кончиках её пальцев, исчезла.

— Эта тюрьма спроектирована так, чтобы содержать в заточении даже самое могущественное существо, — говорит Тайрус. — Её основная функция — держать в клетке и никогда не выпускать. Даже Крона и члены королевской семьи не заходят внутрь, опасаясь, что никогда не выберутся.

Хотя это отчасти снимает мои опасения, что мои оппоненты могут попытаться причинить вред моим сёстрам, пока они здесь, меня беспокоит, что я могу не успеть на первое испытание. Если я не доберусь до него…

Я стискиваю зубы. Думаю, это объясняет, почему Крона с такой готовностью согласилась на этот компромисс. Возможно, она надеется, что это полностью избавит её от меня.

Тайрус крепко сжимает копье, напряжение в его глазах усиливается.

— С этого момента мы действуем быстро. Чем дольше мы остаёмся в тюрьме, тем больше вероятность, что она не позволит нам уйти. Вперёд.

В то время как умеренная жара снаружи напоминает весенний день, внутри холодно и стерильно. Все запахи исчезают, и на мгновение мне даже кажется, что мои глаза не слушаются, хотя вскоре они привыкают.

Мы стоим в большой квадратной комнате, которая, должно быть, является чем-то вроде прихожей, с плоскими блестящими стенами и, опять же, без видимой двери.

Мои демоны-волки рычат в новой обстановке, и я чувствую, насколько они выбиты из колеи. Они ненавидят металлические ящики и, похоже, чувствуют себя в этой комнате так же неуютно, как и в лифтах.

Я не сомневаюсь, что окружающая среда создана для того, чтобы вызывать беспокойство у всех демонов. В конце концов, это их тюрьма.

Солдаты, которые следуют за нами внутрь, уже нервничают, но их копья теперь направлены наружу, а не на нас, и я не уверена, что они думают о том, кто может напасть на нас.

Тайрус ведёт нас через переднюю комнату и, когда открывается ещё одна бесшовная дверь, в следующую. Комната прямоугольная, и кажется, что она простирается далеко за пределы нас, а луч света падает на пол.

— Мы поедем на этом, — говорит Тайрус. — Тюрьма доставит нас туда, куда она хочет.

— Откуда ты это знаешь, если никогда раньше здесь не был? — огрызается Таня.

— Потому что Крона заточила мою семью в тюрьму в наказание за исчезновение Короля, — говорит он, и на его лице появляется злоба, когда он поворачивается к Тане. — Я видел, как они вошли и ступили на луч света. Больше я их не видел.

Таня обменивается со мной взглядом, и мы все быстро выходим на полосу света, мои демоны-волки прикрывают нас с флангов, а солдаты замыкают шествие.

Луч света движется гораздо быстрее, чем снаружи, простреливая длинный коридор, и всё вокруг становится размытым. Мне требуется несколько секунд, чтобы понять, что мы, должно быть, проходим мимо тюремных камер. Ячейки сливаются в серебристое пятно, но в каждой из них есть маленькое круглое окошко, сквозь которое я иногда вижу чьё-то лицо.

Некоторые лица похожи на человеческие — как у некоторых демонов, которых я видела на улице, — но многие из них превосходят всё сверхъестественное, что я когда-либо видела на Земле. От тех, у кого красная, пузырящаяся кожа и вытянутые, почти лошадиные, угловатые лица, до тех, у кого больше двух глаз, и каждый из них — сгусток тьмы, который цепляется за нас в ту секунду, когда мы проходим мимо их тюрьмы.

— Сколько демонов заточено здесь? — спрашиваю я Тайруса, который стоит в двух шагах от нас, осматривая окрестности так же внимательно, как и я.

Он наклоняет голову в мою сторону, выражение его лица непроницаемо.

— Тысячи. А может, и больше. Некоторые из них были здесь ещё до того, как я появился на свет, и они будут здесь ещё долго после того, как моё время истечёт. До исчезновения Короля в этой тюрьме содержались только худшие из худших, — он пронзает меня тяжелым взглядом. — Не сомневайтесь, если им когда-нибудь позволят выйти на свободу, это может означать конец нашего мира и полное разрушение Равновесия.

То, как Малия и Таня вместе с моими демонами-волками прижимаются ко мне, говорит о том, что они думают о том же, о чем и я.

— Есть ли вероятность, что мои сёстры могут быть заключены в тюрьму вместе с ними? — спрашиваю я.

— Это зависит от тюрьмы, — отвечает Тайрус. — Я не могу контролировать то, что она с ними делает.

Напрягая руки, чтобы успокоиться, я делаю несколько глубоких вдохов и усмиряю свою демоническую силу и свою волчицу, которые поднимаются вместе с моим волнением. Потоки тьмы бурлят внутри меня, ища выход из клетки, в которой я их заперла.

Жёсткий взгляд Тайруса смягчается, но не настолько, чтобы хоть немного унять беспокойство, которое я испытываю.

— Тюрьма спроектирована таким образом, чтобы поддерживать жизнь людей как можно дольше, — говорит он. — Она будет кормить их и поддерживать жизнеспособность. Маловероятно, что это поставит их в ситуацию, когда они могут быть убиты или смертельно ранены. Но я не могу гарантировать, что она не причинит им вреда.

Я не могу сдержать рычания, срывающегося с моих губ по мере того, как моё беспокойство растёт. Уже сейчас, находясь здесь, в Подземном мире, я чувствую, как те части меня самой, которые я пыталась подавить и контролировать, поднимаются быстрее и сильнее, чем когда-либо прежде.

Если я не буду осторожна, то могу обнаружить, что баланс сил внутри меня меняется. Если моя тёмная сторона победит, я смогу переступить черту, которую всегда для себя проводила. Черту, которая до сих пор не позволяла мне погрузиться во тьму демонов.

Но если что-то случится с моими сёстрами…

Ради всех нас, я действительно надеюсь, что этого не случится.

Глава 7

Луч света переносит нас через множество этажей, снова и снова, пока у меня не начинает кружиться голова и я не теряю представления, где мы сейчас находимся в этом огромном здании. Для меня всё внутри выглядит одинаково — это и лабиринт, и тюрьма, — и я продолжаю отгонять свой страх, что никогда больше не найду своих сестёр, если оставлю их здесь.

Как раз в тот момент, когда у меня начинает кружиться голова, а Малия и Таня и даже мои волки — проявляют признаки усталости, луч света перестаёт двигаться.

Мы оказываемся перед открытой дверью в единственную комнату с высокими потолками и простыми серебристыми стенами, но на этот раз приглушённого серебристого цвета, чтобы интерьер не был ослепительным.

Я быстро оцениваю обстановку на предмет угроз, смущенный тем, что комната выглядит такой простой. Я с облегчением вижу, что на полу, по крайней мере, есть матрас, сбоку что-то похожее на маленькую ванную и полка с книгами, которые они, вероятно, не смогут прочитать, если они не на английском.

Тайрус и его люди толпятся позади нас, снова заставляя нас двигаться, хотя Малия и Таня не сопротивляются.

— Если ты правда можешь застрять здесь с нами, тебе нужно уходить как можно быстрее, — говорит Малия, сжимая мою руку, когда проходит мимо меня, и от её мужества боль в моём сердце становится только сильнее.

Она и Таня переступают порог, и я следую за ними со своими демонами-волками. Я радуюсь, когда Эйс и Темпл останавливаются в дверях, загораживая вход, чтобы солдаты тоже не могли войти, хотя, похоже, никто из них не собирается присоединяться к нам. Они парят снаружи комнаты, настороженные и сканирующие пустой коридор снаружи.

Мои сёстры отводят меня в самый дальний угол, чтобы я могла уединиться. Тайрус сказал, что сила не может действовать внутри тюрьмы, но я провожу руной связи под левым ухом, надеясь, что смогу это проверить, но только для того, чтобы обнаружить, что энергия внутри руны безмолвна. Малия повторяет мои действия, прижимая пальцы к шее, и качает головой.

— Руна не работает.

У меня замирает сердце, но Таня требует моего внимания.

— Будь осторожна, — шепчет она ещё яростнее, чем раньше, в её голосе слышатся волчица и гарпия — пугающее сочетание. — Крона, Арга… Между ними что-то происходит. Они что-то замышляют.

Я обнимаю её, прижимая к себе так крепко, как только могу.

— Я тоже люблю тебя и обещаю, что буду относиться ко всем как к своим врагам, пока не буду уверена, что им можно доверять.

— Даже к Роману? — спрашивает Таня, отстраняясь, чтобы пригвоздить меня взглядом своих бирюзовых глаз.

— Да, — бормочу я. — Особенно к Роману.

Малия присоединяется к нашим объятиям, её голос хриплый.

— Обещай мне, что ты будешь беречь себя. Возможно, здесь мы в такой же безопасности, как и там, среди демонов…

Я начинаю качать головой, потому что они совсем не в безопасности, но Малия спешит дальше, и в её глазах светится беспокойство за меня.

— Но ты… Ты будешь окружена своими врагами. Эти королевские особы не любят незваных гостей. Я просто рада, что с тобой будут твои демоны-волки.

У меня перехватывает горло, когда я вдыхаю ароматы моих сестёр, надеясь, что смогу удержать этот момент, несмотря на всё то дерьмо, которое ждет меня в ближайшем будущем. Оставить их в этой тюрьме демонов будет одной из самых тяжелых вещей, которые мне когда-либо приходилось делать.

— Я бы оставила одного из своих волков охранять вас, — хрипло бормочу я, — но они потеряют самообладание, если попадут в ловушку, и тогда вам придётся столкнуться с совершенно новой опасностью.

Таня фыркает, отстраняясь, и я удивляюсь, насколько спокойной она выглядит.

— С нами всё будет в порядке. Даже тюремный лабиринт с таким количеством заклинаний, о котором Малия не слышала, не сможет нас остановить. Просто сосредоточься на первом испытании.

— Я так и сделаю, — обещаю я ей.

— Нам нужно двигаться! — кричит Тайрус с порога, держась на расстоянии добрых трёх футов от Эйса, который издаёт негромкое ворчание.

Малия кладёт руку мне на плечо и притягивает меня к себе для последнего объятия.

Мы больше не разговариваем, потому что нет слов, которые могли бы сделать этот момент более терпимым, и когда мне удаётся перевести дыхание, я направляюсь к двери.

Я приказываю себе не оглядываться, потому что, если я увижу лица своих сестёр, я сломаюсь, а сейчас я должна быть сильной ради всех нас. Несмотря на это, я не могу уйти, не оглянувшись на дверь в последний раз.

Это заставляет меня остановиться.

Малия уже повернулась к полке, с озадаченным выражением на лице она тянется к одной из книг.

— Это книга заклинаний…

Таня запрокидывает голову, вглядываясь вверх, как будто может увидеть что-то за потолком.

— Я думаю, я могла бы взлететь туда…

У меня на лбу появляются морщинки — момент тревоги, когда они обе, кажется, совершенно забыли обо мне.

— Принцесса! — крик Тайруса заставляет меня обернуться к нему. — Что бы ваши сёстры сейчас ни видели, вы сами этого не увидите. Тюрьма уже делает над ними своё дело. Нам нужно идти.

Блиц и Лука бегут впереди меня, а Темпл рычит, прежде чем выбежать в коридор. Эйс двигается последним, но даже он выскакивает из комнаты, как только я подхожу к нему. Тот факт, что мои демоны-волки напуганы, заставляет меня поторопиться.

Как только я переступаю порог, дверь за мной закрывается. Я не слышу этого. Здесь всё волшебно и тихо, и запахи и энергия моих сестёр исчезают, когда они оказываются запертыми, оставляя меня ещё более одинокой и напуганной, чем когда-либо.

Торопясь, я возвращаюсь в луч света вместе с солдатами, и он ведёт нас по коридору.

Тишина вокруг нас сгущается, когда луч света направляет нас по другому коридору, а затем за угол. Тайрус рядом со мной насторожен, как и его люди. Я осматриваю проходящие мимо тюремные камеры, но разглядеть что-либо за размытым движением луча света еще труднее.

Я считаю удары сердца, надеясь, что луч приведет нас к выходу, но гарантий нет. Желая отвлечься от мысли о том, что луч света может привести нас только глубже в тюрьму, я спрашиваю Тайруса приглушённым шепотом:

— Если твоя семья здесь в заключении, разве ты не хочешь их увидеть?

— Они бы не хотели, чтобы я был заключён в тюрьму вместе с ними, — выпаливает он. — Их единственная надежда выбраться — если король будет найден. Чем дольше Крона будет у власти, тем больше демонов она будет посылать сюда.

Каждый раз, когда Тайрус говорит о Кроне, он стискивает зубы. Учитывая, с какой готовностью она была готова к тому, что я убью его, меня это не удивляет.

— Каким был мой отец как лидер? — спрашиваю я.

Я не уверена, что именно шокировало капитана — мой тон или сам вопрос, — но он резко повернул голову в мою сторону.

— Извините?

— Мой отец, — настаиваю я. — Очевидно, я никогда с ним не встречалась, и поскольку он просто взял и бросил мою мать, оставив от неё лишь оболочку оборотня, мне любопытно, был ли он добрее к своему народу.

— Он величайший лидер, который когда-либо был у демонов, — Тайрус ударяет себя рукой в грудь. — Для меня было честью служить ему, и нет никого, кто мог бы занять его место.

Если это не тонкий намёк на моих братьев-демонов, то я не знаю, что это такое.

— Что касается вашей матери, — продолжает он, — я понятия не имею, почему Король выбрал парой Землянку. Всё это не имеет смысла.

Даже несмотря на то, что моя жизнь сейчас в самом разгаре, я никогда не забываю о маме. Она — частичка боли в моей груди, смешивающаяся с болью из-за моих сестёр. Насколько мне известно, отсюда у меня нет возможности проверить, как она себя чувствует, и только надежда на то, что заклятие Коды снято и она сможет вернуться в сознание, помогает мне функционировать. Я надеюсь, что Ателла и орлы-оборотни будут продолжать заботиться о ней в те моменты, когда она не сможет позаботиться о себе сама.

Доверять орлам-оборотням гораздо проще, чем я ожидала, после многих лет, когда сверхъестественные существа Вегаса относились к нам как к отбросам общества. Наконец-то мы нашли союзника в лице высокого и красивого альфы-орла, Дастиана. Таня, возможно, нашла бы ещё больше, но сейчас он вне нашей досягаемости.

Как и вся Земля. Если только не удастся найти моего отца. В конце концов, Устранение организовали только потому, что он исчез.

— У тебя есть какие-либо идеи насчёт того, что с ним случилось? — спрашиваю я Тайруса.

Луч света поворачивает влево и опускается на уровень ниже, мой желудок на мгновение подпрыгивает, прежде чем успокоиться. И снова я убеждаю себя, что он уводит нас отсюда. Это всё, что я могу сделать, чтобы сохранять спокойствие, поскольку я совершенно не могу это контролировать.

— Никто не знает, — вздыхает Тайрус. — Он лёг спать, как обычно, но, когда он пропустил свой ранний спарринг, я пошёл проведать его, но обнаружил, что его комната совершенно нетронута. Он словно испарился ещё до того, как добрался до кровати.

— И, как я понимаю, в его отсутствие до завершения этих испытаний Крона главная?

Напряжение в плечах Тайруса усиливается.

— Крона — старейшая из ныне живущих демонов, своего рода оракул. Чтобы сохранить равновесие, она вмешалась и поддержала порядок. В противном случае здесь уже царил бы хаос.

Голос Тайруса внезапно отдается эхом вокруг нас, странным журчащим звуком.

Хаос… хаос… хаос…

Судя по тому, как он резко повернул голову и внезапно схватился за копье, внезапное эхо стало такой же неожиданностью для солдат-демонов, как и для меня.

— Что, чёрт возьми, это было? — рычит Тайрус.

Его внимание сосредотачивается на дальнем конце луча, который тянется прямо перед нами по новому коридору — и я задаюсь вопросом, направляемся ли мы наконец к выходу, — но мы внезапно снова бросаемся вниз, сворачивая в сторону от ожидающей нас серебряной комнаты.

Мой желудок снова сжимается, солдаты позади нас пошатываются, прежде чем восстановить равновесие, а Тайрус напрягается рядом со мной. Только мои демоны-волки, кажется, не замечают внезапного падения. Их головы запрокинуты, и каждый сосредоточен на своём месте на стене вокруг нас.

Когда мы направлялись к камере, где будут находиться мои сёстры, луч света вёл нас по коридорам и изгибам, даже снижая уровни, как будто мы катались на американских горках, но теперь я слежу за направлением взгляда моих волков, отмечая, как они следят за движущимися блестящими металлическими стенами, которые окружите нас со всех сторон.

У меня перехватывает дыхание.

На мгновение показалось, что движутся сами стены. Как будто движется не луч света, а сама тюрьма.

Невозможно… Может быть?

Тайрус быстро отдает приказ солдатам.

— Будьте начеку. Тюрьма, должно быть, перестраивает свой лабиринт.

Мои глаза расширяются от удивления. Возможно, это не так уж и невозможно.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что она сама себя перестраивает? — спрашиваю я, требуя ответов, пока Тайрус и его люди выстраиваются в строй, похожий на стрелу — Тайрус и я во главе, в то время как остальные рассыпаются веером позади нас, держась подальше от моих волков.

— Это здание не статично, — говорит Тайрус. — Снаружи мы видим, как оно меняется, иногда по нескольку раз в день. Всё здание меняет свою структуру через случайные промежутки времени. Либо это случайный сдвиг, либо оно намерено загнать нас в угол.

Его обвиняющий взгляд встречается с моим, как будто я виновата в том, что потратила драгоценные секунды на то, чтобы попрощаться со своими сёстрами.

— Что более вероятно? — спрашиваю я, и мой вопрос звучит отрывисто. Невозможно не почувствовать, как растёт напряжение среди солдат.

Чёрные глаза Тайруса темнеют.

— Она пытается заманить нас в ловушку.

Глава 8

Я обращаюсь к своим демонам-волкам, призывая их к себе. Несмотря на весь этот металл вокруг них, с тех пор как началось странное эхо, они расслабились.

На самом деле, я с удивлением осознаю, что чем более возбуждёнными становятся солдаты, тем спокойнее кажутся мои волки. Это единственная причина, по которой я могу подавить растущую во мне панику.

Я должна выбраться отсюда, принять участие в испытаниях и освободить своих сестёр. Я не смогу сделать ничего из этого, если тоже застряну здесь. При мысли о моих сёстрах моё сердце снова горит. Расставаться с ними — всё равно что терять часть себя. Мы всегда сражались вместе.

Чем дальше я удаляюсь от них, тем сильнее становится боль в моей груди — боль, которая сейчас усиливается из-за хаотичного движения луча.

Потянувшись к Темпл, я встречаюсь с ней взглядом, впитывая огонь её присутствия, её преданность. Лука устраивается рядом с ней, уткнувшись носом в моё согнутое колено. Они с Темпл тихо поскуливают вместе, и это успокаивающий звук.

Если бы только я могла понять, что они пытаются мне сказать. Я перебираю древний язык демонов, которому научил меня Роман. «Гринта» — единственная команда, которая, как я знаю, имеет смысл в этой ситуации, призыв к восстановлению связи между нами, поэтому я тихо шепчу её. «Гринта».

Несмотря на то, что я говорю очень тихо, свист воздуха вокруг нас, кажется, улавливает звук, растягивает его и возвращает мне.

Гринта… Гринта… Гринта…

Услышав этот звук, Эйс и Блиц прижимаются ко мне, частично прижимаясь к пояснице и бокам, все четыре моих волка одновременно придвигаются так близко, как только могут.

Я вдруг осознаю, что солдаты пялятся на нас, но мне наплевать. Мне нужны мои волки прямо сейчас, и они пытаются мне что-то сказать. Я просто не знаю, что именно.

Эйс поворачивает морду вправо от меня, с его губ срывается рычание, которое также разносится по воздуху вокруг нас, становясь жутким, рычащим эхом, присоединяющимся к моему голосу.

Вплетённое эхо разносится вокруг нас, словно пробуждающийся зверь, и в ответ солдаты бьют древками копий по балке под ногами. Они остаются на своих позициях, но резко поворачиваются, как будто ожидают неминуемой атаки и не знают, с какой стороны она последует.

Если раньше они были напряжены, то теперь готовы к бою. Против чего, я не уверена. Как можно бороться с лучами света и стальными стенами, которые, кажется, сдвигаются и перестраиваются с каждой секундой?

Доверяя своим волкам, я сосредотачиваюсь только на том месте, на которое указал Эйс.

Сверкающая серебристая стена впереди мчится на нас, как будто мы собираемся врезаться в неё, заставляя меня собраться с силами, а солдат закричать. Мы в нескольких шагах от того, чтобы врезаться в неё, когда эхо моего голоса и рычания Эйса, кажется, отражается от неё, а затем тишина опускается, словно груз.

Стена открывается буквально через секунду.

Мы влетаем во входную комнату, и луч света так резко отбрасывает нас вниз, что я теряю равновесие, несмотря на то что у меня обычно хорошо расположен центр тяжести.

Дверь наружу открыта, хотя нет никаких гарантий, что так оно и останется.

Солдаты вокруг меня выбегают из комнаты, рассыпаются по проходу и разбегаются в стороны, прижимаясь к стенам.

Я следую за ними последней, переводя дыхание и проверяя, со мной ли мои волки, пока мы выходим. Затем я спешу к выходу.

И останавливаюсь.

Впереди на тропинке стоит одинокая фигура, и моё сердце учащенно бьётся.

Я и так часто дышала, но при виде Романа, ожидающего на дорожке, у меня почему-то перехватило дыхание. Каким-то образом его крупное тело, кажется, занимает всё пространство вокруг, его присутствие становится ещё более властным, чем тогда, когда мы приземлились на мосту, заставляя всех, кроме него, отойти на второй план.

Дверь за мной бесшумно закрывается, и мои волки прижимаются ко мне с боков. Темпл, в частности, касается моего бедра, наклоняя голову ко мне. Как будто она спрашивает меня, что я сейчас чувствую к Роману.

Я даже не знаю.

Я не ожидала его увидеть; Крона сказала ему, что он нужен в Цитадели. Но… вот и он. И, как ни странно, это заставляет меня чувствовать себя ещё более уязвимой, чем раньше. Я оставила своих сестёр. Сейчас я одна, и то, что я вижу его, только подчёркивает тот факт, что я никому здесь не могу доверять.

Хотя я колеблюсь, Эйс крадётся вперёд, низко опустив голову, рыча на Романа, который поворачивает правую ладонь к себе. Это не совсем тот призыв к верности, который он неоднократно повторял, когда мы были на Земле, но это напоминание о том факте, что — формально — мои демоны-волки когда-то принадлежали ему. Фактически, они были украдены у него.

Внезапный страх охватывает меня при мысли о том, что Роман может попытаться вернуть их обратно.

К чёрту мои страхи.

Я шагаю вперёд, не обращая внимания на то, как солдаты за моей спиной выпрямляются и переводят дыхание после почти паники в тюрьме.

Роман привёл себя в порядок. Возможно, он даже принял душ, но, возможно, в спешке, так как капельки воды прилипли к его заросшему щетиной подбородку и из-за этого его мокрые волосы кажутся темнее, чем обычно.

Он одет в чёрные брюки и рубашку с короткими рукавами, но, похоже, она сшита не из того шёлкового материала, который носят члены королевской семьи. Этот материал плотный и облегает его мускулы, и, когда я подхожу ближе, я различаю слои ткани. Внешний слой вокруг его туловища, похоже, представляет собой нагрудную пластину, в то время как другие пластины соответствуют его плечам и бедрам. Они переливаются оттенками аметиста, которые напоминают мне о том, как выглядели его крылья, когда мы проникли на территорию гоблинов, его перья были такими тёмными, что сначала казались чёрными.

Эйс подбегает к Роману первым, и свирепость демона-волка, кажется, только ослабляет напряжение в плечах Романа. Он обращается к Эйсу на древнем языке демонов — короткая фраза, которая звучит как вопрос.

Эйс огрызается в ответ, но наклоняет голову точно так же, как противник мог бы наклонить подбородок, что является своего рода подтверждением.

Я напоминаю себе, что мне отчаянно нужно выучить древний язык. Тот факт, что Роман может вести тайные беседы с моими волками, приводит меня в бешенство, и это только усиливает гнев во мне. Я не ожидала увидеть Романа прямо сейчас. Я была морально готова к тому, что следующие шаги придется делать в одиночку. Каким-то образом его присутствие только подчёркивает отсутствие моих сестёр и разжигает во мне грусть из-за того, что я теряю отношения, которые, как я думала, у нас были.

Грусть, которая проявляется в гневе.

— Я думала, ты должен был готовиться к церемонии, — говорю я. — Крона так и сказала.

— К чёрту Крону, — отвечает Роман, его грозный взгляд скользит по мне, как будто он проверяет, нет ли новых травм. — Ты важнее.

Дыхание застревает у меня в горле, меня охватывает прилив энергии, внезапное тепло, которое я… не могу позволить себе почувствовать.

— А как же твой долг? — я бросаю ему вызов. — Ты же не хочешь нарушить равновесие.

Он сокращает расстояние между нами, и его голос понижается, звуча торжественно и искренне, чего я никак не ожидала.

— Ты только что попрощалась со своей семьёй, Нова. Я бы никогда не оставил тебя в такое время.

Ещё один толчок энергии проходит сквозь меня, связь между нами становится такой прочной, что я чуть не врезаюсь в него, заставляя себя остановиться в последний момент.

— Тогда почему ты не пошёл со мной в тюрьму? — я говорю, что это было ещё одно испытание, поскольку солдаты были в тюрьме вместе со мной, но Роман остался в стороне.

Его ответ спокоен и взвешен.

— Потому что моё присутствие разрушило бы жизненную энергию внутри тюрьмы, — говорит он. — Другие могут быть заперты внутри, но я стар, как сама тюрьма. Я никогда не смогу переступить порог её стен. Только если захочу уничтожить здание и всех, кто в нём находится.

Мой голос срывается. Мне нечего ответить, и я борюсь с потоком эмоций, которые сдерживаю — страхом за своих сестёр, гневом из-за того, что я вообще здесь, решимостью, что ничто не помешает мне выиграть первое испытание, каким бы оно ни было.

Прежде чем я успеваю сказать что-нибудь ещё, к нам подбегают солдаты.

Они быстро преклоняют колено перед Романом, и от меня не ускользает тот факт, что им легче кланяться ему, когда Крона за ними не наблюдает.

— Лорд Рун, — говорит Тайрус. — Мы сопроводили низших существ в тюрьму, как было приказано.

— Низших существ? — по лицу Романа пробегают тени. — У оборотней есть имена, — говорит он низким рокочущим голосом, за которым скрывается тихое спокойствие, скрывающее закипающий гнев. — Малия и Таня. Отныне вы будете обращаться к ним именно так.

Тайрус поднимает голову, и у него слегка отвисает челюсть.

— Да, Лорд Рун.

Роман решительно кивает Тайрусу.

— Сейчас я отведу Нову в Цитадель.

Тайрус неуверенно поднимается на ноги.

— Крона отдала нам приказ…

Роман оборачивается к нему.

— Крона — ваш командир?

Тайрус расслабляется, напряжение в его плечах спадает. Он тихо выдыхает.

— Нет, Лорд Рун.

Роман продолжает пристально смотреть на него.

— Я ваш командир?

На этот раз Тайрус отвечает медленнее, немного растерянно.

— Ну… Нет, Лорд Рун.

Роман медленно кивает.

— Правильно, — его челюсть сжимается. — Могла бы Нова Мэдден однажды стать вашим командиром?

Я готовлюсь к ответу капитана. Никто не ожидает, что я выиграю Устранение и стану новым правителем Подземного мира — Мортема — но я сделаю всё возможное, чтобы выжить и защитить своих сестёр и… в конечном счёте… найти дорогу домой, к своей матери. Как-нибудь. Даже если жизнь, ожидающая меня в Вегасе, не сказка, это всё равно моя жизнь. И у Тани, по крайней мере, есть шанс найти там любовь с Дастианом. Я буду бороться до смерти, чтобы у неё была такая возможность.

Тайрус окаменел, когда вопрос Романа вызвал полное молчание среди солдат. Краем глаза я по-прежнему вижу тюремные стены, и тишина становится всё тяжелее.

Наконец, Тайрус поворачивается ко мне. Он отвечает медленно, но не так неохотно, как я ожидала.

— Да, Лорд Рун. Нова Мэдден могла бы однажды стать нашим командиром.

Роман кивает головой, как бы подчёркивая это, прежде чем протянуть мне руку.

— Нова?

Внезапно баланс сил изменился в мою пользу, и это поразило меня. До этого момента жизни моих сестёр были в опасности, и это не давало мне никакой власти. Теперь Роман просит меня пойти с ним, но его вопрос кажется мне более серьёзным.

Такое чувство, что он спрашивает меня, собираюсь ли я взять свою судьбу в свои руки или нет.

Его протянутая рука остается неподвижной, пока я обдумываю свой выбор. Его потемневшие глаза, легкий изгиб уголка губ и всё более сильное притяжение его силы напоминают мне о том пьянящем моменте, когда я была обнажённой под его руками, о моменте чистого наслаждения, которого я не могу позволить себе желать снова.

Мои пальцы подергиваются, рука поднимается, когда я делаю выбор.

Я тихо сжимаю пальцы в кулак. Прямо здесь, прямо сейчас, я должна отстоять свою независимость.

Я опускаю руку и спрашиваю Романа:

— Какой выход отсюда?

Он, кажется, не удивлён, что я не беру его за руку, и наклоняет голову в сторону чёрной каменной стены справа. Из-за высоты барьера я не могу разглядеть, что находится за ним, за исключением верхушек нескольких отдалённых зданий, одно из которых — Цитадель.

— Сюда, — он идёт рядом со мной, а я иду прямо к стене, надеясь, что не ударюсь об неё лицом, как идиотка, и не позволю ему в последний момент опередить меня.

Открывается дверь, вмонтированная в стену так же плавно, как и входная дверь тюрьмы.

Проходя через неё, а затем останавливаясь, чтобы послушать, как она тихо закрывается за нами, я чувствую, что часть моей жизни подходит к концу.

Каждый шаг, который я делаю сейчас, приближает меня к Устранению.

Глава 9

Территория за каменной стеной представляет собой полукруг аккуратно подстриженной травы с лучами света по краям, которые ведут как минимум в пяти разных направлениях. Каждое из них выглядит как кратчайший путь к другой достопримечательности, одной из которых является Цитадель. Я могу отчётливо разглядеть его, поскольку он расположен выше, чем окружающие здания.

Роман указывает на балки.

— Церемония начнётся только в сумерках. Мы можем подняться по лучу или пройти пешком. Выбор за тобой.

Издалека город кажется оживлённым, но в непосредственной близости от него тихо. Возможно, это последний раз, когда у меня есть возможность поговорить с Романом наедине, и мне нужно извлечь из этого максимум пользы, даже если я напоминаю себе относиться ко всему, что он говорит, со здоровой долей недоверия.

— Я бы хотела прогуляться пешком, — говорю я.

Роман ведёт меня к краю полукруга, и мы сходим с травы на длинную дорожку, выложенную серебристыми камнями и украшенную металлическими скульптурами. Некоторые из скульптур имеют элегантные, но абстрактные формы — например, та, что сделана из вплетённых кругов, — в то время как другие представляют собой скульптуры животных — лошадей, ворон и волкоподобных зверей с чрезмерно большими клыками.

Я качаю головой, глядя на всё это.

— Всё это, — говорю я, указывая на город. — Всё, что ты делал на Земле. Создавая видимость своей власти, разбрасывая руны по Лас-Вегасу. Объединившись с Магнатом. Ища осколки ангельского оружия. Всё это было сделано для того, чтобы привести меня сюда на эти испытания.

Роман отрицательно качает головой.

— До того, как я покинул Мортем и отправился на поиски твоего отца, я не знал о твоём существовании. Его сила кошмаров всегда отличала его от других, поэтому, когда я обнаружил сильный след силы кошмаров на Центруме, я пошёл по нему, думая, что это, должно быть, сила Короля. Только для того, чтобы обнаружить самого низкого из его отпрысков, Коду, использующего силу, которая ему не принадлежала. Ты была для меня сюрпризом, Нова, — он не пытается дотянуться до меня, но его тёмный взгляд прикован ко мне. — Сюрприз, который меня заворожил. Твой отец очень хорошо тебя спрятал.

Я тщательно обдумываю, верить ему или нет.

— А что насчёт железных волков? — спрашиваю я. — Очевидно, ты выдавал себя за одного из них, но правда ли, что ты почти уничтожил их?

Роман сжимает челюсть. Так сильно, что я начинаю сомневаться, не поняла ли я чего-то большего, чем он готов мне рассказать.

— Железные волки — это долгая история, — наконец произносит он. — Но да, ты бы никогда не поверила мне, если бы я не сказал, что я один из них.

Я задала тот же вопрос Тайрусу, но мне нужно знать, что известно Роману.

— У тебя есть какие-нибудь предположения о том, что случилось с моим отцом? Мог ли Кода иметь какое-то отношение к его исчезновению?

Роман качает головой.

— Я искал твоего отца повсюду в Мортеме. Я не смог продвинуться так далеко, как хотел, в Центруме, прежде чем Кода стал вызывать серьёзную озабоченность. Но что касается того, что Кода спровоцировал исчезновение твоего отца, ответ отрицательный. Ваш отец — единственная причина, по которой братья Коды не убили его в детстве. Кода избежал смерти, чтобы избежать Уничтожения. Меньше всего он хотел, чтобы ваш отец исчез.

— Тогда… как он достал камень из кольца моего отца?

— Я пока не знаю, — Роман издаёт разочарованный звук. — Я не могу представить, чтобы ваш отец добровольно отдал ему этот камень. Но я собираюсь это выяснить.

Поскольку Роман, похоже, наконец-то готов ответить на мои вопросы, я задаю тот, который мне ближе.

— Похоже, никто не знает, что на самом деле происходит в тюрьме. Если твоя сила так же велика, как энергия тюрьмы, может быть, ты сможешь мне рассказать… Будут ли Малия и Таня в безопасности за стенами тюрьмы? Им не причинят вреда?

— Нова, я не буду вводить тебя в заблуждение по этому поводу, — он бросает на меня серьёзный, но не слишком обеспокоенный взгляд. — Энергия тюрьмы ищет наилучший способ ослабить и сдержать своих заключённых. Будь то из-за страха, изоляции или боли, он реализует эту стратегию, чтобы никто не сбежал.

Кровь приливает к моему лицу.

— То есть, ты хочешь сказать, что они могут пострадать там.

— Не обязательно, — его рука внезапно обхватывает мою, поддерживая меня. — Подумай, что могло бы удержать твоих сестёр под контролем?

Я тщательно обдумываю его вопрос, заставляя себя отделить свои страхи и отбросить их подальше.

— Не страх и не боль, — наконец говорю я. — Это только заставило бы их сопротивляться. Изоляция привела бы к тому, что их волчицы стали бы возбуждёнными, и, опять же, они стали бы сильнее бороться за то, чтобы выбраться и быть вместе, — я задыхаюсь, когда внезапно понимаю, что единственное, что могло бы заставить моих прекрасных сестёр остаться там.

— Иллюзия, — шепчу я. — Иллюзия счастья.

Роман коротко кивает.

— В краткосрочной перспективе это хорошо, но в конечном итоге это принесёт боль. Я не могу сказать наверняка, но, думаю, тюрьма покажет Тане, какой могла бы быть её жизнь с Дастианом и орлами-оборотнями. А Малии — я не уверен — может быть, она погрузится в иллюзию жизни на шабаше с сёстрами-ведьмами. Боль придёт, когда ты вытащишь их оттуда, и они поймут, что всё это было неправдой.

— Когда я их вытащу? — спрашиваю я, поскольку его голос звучит на удивление уверенно, и это снова наполняет меня тем чёртовым теплом. — Вытащить их из тюрьмы — моё первое препятствие. Вытащить их из этого мира — моё второе препятствие.

Он отпускает меня, но пригвождает к месту своим пристальным взглядом.

— Нет способа покинуть Мортем, пока не откроются врата. Это произойдёт, только когда будет найден новый правитель или вернётся твой отец.

Напряжённость его речи резонирует во мне, и это требует честности.

— Я не хочу побеждать. Тот, кто победит, должен остаться и править, а я этого не хочу.

— Тогда тебе нужно продержаться до конца, — говорит он.

Я вздыхаю.

— Как мне это сделать, не пытаясь выиграть?

— В каждом испытании как минимум один член королевской семьи будет снят с испытаний одним из двух способов, — говорит он. — Смерть, смертельная травма или, в лучшем случае, провал теста, который является частью испытания.

— Итак, мой единственный выход — провалить последующее испытание таким образом, чтобы остаться в живых, — говорю я, но качаю головой, потому что меня охватывает ужас. — Крона хочет моей смерти. Она контролирует Устранение. Из-за неё мне будет сложно выйти живой.

Роман поворачивается и берет меня за руку.

— Как только ворота Центрума снова откроются, я дам тебе оружие ангелов, чтобы ты и твои сёстры могли покинуть это место, и никто не смог бы вас остановить.

Оружие ангелов — причина, по которой мы были вынуждены прийти сюда. Его свет позволяет путешествовать в Мортем и обратно. Когда мы только прибыли, я потребовала, чтобы Роман отдал его мне, чтобы я могла забрать отсюда свою семью, но врата уже закрылись. Роман нанёс на оружие руну, чтобы оно исчезло, сказав, что будет хранить его, пока не откроются врата — где он его хранит, я не знаю. Но тот факт, что он предлагает его мне, означает свободу. Вернуться домой, даже если тот, кто будет править этим миром в конце Устранения, не захочет нас отпускать.

— Проходи все испытания по очереди, Нова, — говорит Роман, и его ладонь снова касается моей, прежде чем он отпускает меня.

Сделав глубокий вдох, я говорю себе: Выиграть первое испытание. Освободить сестёр. Беспокоиться обо всём остальном после этого.

И, возможно… постараться пережить эту новую откровенность Романа, от которой моё сердце снова и снова разбивается и исцеляется.

Когда мы приближаемся к концу тропинки и подходим к окраине города, я поражаюсь тому, как ярко сияют здания. Изящные строения в этом районе вздымаются к чистому голубому небу. Здания не совсем похожи на небоскрёбы, потому что ни одно из них не превышает десяти этажей в высоту, но все они покрыты блестящим материалом, который, кажется, преломляет свет.

Каждое здание отделено от других широкой центральной улицей с широкими аллеями между ними. Сбоку каждого здания установлена огромная серебряная скульптура. У ближайшего здания есть металлическое дерево, ствол, ветви и листья которого прикреплены к его стене. На следующем здании изображён дракон, его длинное змееподобное тело цепляется за стену, а величественная голова и длинный хвост мерцают в противоположных углах.

Несмотря на густоту джунглей, которые я видела за городом, на улицах передо мной очень мало настоящей природы. Они вымощены блестящим камнем, а тень обеспечивается навесами, натянутыми местами между зданиями.

— Для чего нужны эти здания? — спрашиваю я Романа. — Это рабочие места?

— Это дома, — говорит он. — Каждым из них владеет элитный демон, который поднялся по служебной лестнице. Большая часть населения служит этой элите.

Мы сворачиваем за угол на оживлённую улицу, и нормальный разговор становится невозможным, поскольку нас могут подслушать. Чувствуя необходимость быть начеку, я воздерживаюсь от оставшихся вопросов к Роману.

Тёмная энергия демонов, идущих впереди нас, словно тяжелая пелена окутывает мои чувства. Я уже привыкла к их человеческой и нечеловеческой внешности, но я замечаю, что ни у кого из них нет такого необычного цвета волос, как у меня и членов королевской семьи. Несомненно, это черта, которая отличает нас друг от друга.

Когда мы приближаемся к демонам на улице, я изо всех сил пытаюсь сдержать реакцию своей волчицы — она научилась жить в симбиозе с моей тёмной половиной, но до сих пор я использовала свою демоническую силу для того, чтобы уничтожить как можно больше демонов. Поток демонической силы, окружающий меня, заставляет мою волчицу нервничать.

Как раз в тот момент, когда рычание готово сорваться с моих губ, один из мужчин впереди нас замечает Романа. Этот демон похож на человека, но его и без того светлая кожа приобретает болезненный оттенок белизны, когда он смотрит на Романа расширяющимися глазами.

Внезапно он падает на колени, склонив голову.

— Лорд Рун, — произносит он достаточно громко, чтобы демоны вокруг нас вздрогнули.

Их глаза расширяются, когда они замечают Романа, шагающего к ним.

Ближайшие демоны тоже опускаются на колени, а несколько человек в отдалении бросают взгляд на Романа и исчезают в переулках. Что меня действительно удивляет, так это то, что одна из женщин-демонов, которая несёт ребенка, активно прикрывает глаза своего младенца, когда Роман проходит мимо.

Мои губы приоткрываются от удивления, прежде чем я издаю приглушённый шепот, низкий и тихий.

— Они боятся тебя.

Выражение лица Романа твердое, как гранит, его глаза темнеют, когда он рассматривает демонов, мимо которых мы проходим, — все они стоят на коленях со склоненными головами.

— Они научились бояться меня.

Мои шаги становятся менее уверенными.

— Почему? — спрашиваю я, снова самым тихим шёпотом, потому что тишина вокруг нас сейчас гнетущая, а шаги Романа звучат так, словно пули стучат по асфальту.

Он издает низкий, рокочущий звук — тот самый звук, который я раньше принимала за его волчье рычание, — и от него у меня по спине пробегает холодная дрожь.

— Потому что я дьявол, которого посылает Король, когда хочет чьей-то смерти.

Холодок, пробежавший у меня по спине, снова усилился. Кода предупредил меня в Вегасе, что я всё это время ходила бок о бок с настоящим дьяволом.

Роман, проследив за моим взглядом, ненадолго возвращается к женщине, которая обнимает своего ребёнка, а затем к демону-мужчине, который свернулся калачиком рядом с женщиной. Как ни странно, он закрывает уши руками.

— Некоторые демоны верят, что увидеть меня — значит, увидеть свою собственную смерть, — говорит Роман бесстрастным голосом. — А услышать мой голос — значит, услышать звук их конца. По этой причине я редко хожу по этим улицам.

— И всё же ты дал мне возможность пойти пешком, — бормочу я, чувствуя, как у меня в животе всё переворачивается. — Почему?

Он молчит, как будто обдумывает свой ответ ещё тщательнее.

— Твой отец — сильнейший демон, — говорит он. — У него есть дар привлекать свой народ на свою сторону. Но даже великодушному правителю приходится принимать неприятные решения. Я держал его руки чистыми.

На самом деле это не ответ на мой вопрос, но мне кажется, что он пытается что-то сказать, не высказываясь прямо. Моё дыхание немного учащается, когда я спрашиваю:

— Что ты пытаешься мне сказать?

Роман криво улыбается мне.

— Они увидели твои волосы, Нова. Слух быстро распространится. Но ни один из этих демонов не захочет причинить тебе вред теперь, когда они увидели, что ты идёшь рядом со мной, как и твой отец.

Холодная правда оседает во мне.

— Ты так гулял с моим отцом.

— Куда бы ты сейчас ни пошла, люди запомнят это, — говорит Роман. — Если они будут приставать к тебе, они будут приставать и ко мне.

Мое сердце сжимается от боли, и в то же время по телу разливается жар, когда я снова вспоминаю руки и губы Романа на себе, то, как он разрушал мои запреты. Я внимательно рассматриваю изменения в его чертах. Его волосы, которые казались темнее, потому что я думала, что они мокрые, но, кажется, они торчат на свету. Его глаза, в которых переливается оникс. И я удивляюсь… как много из Романа я на самом деле видела? Как много ещё о нём можно узнать?

Чем больше я узнаю о Романе, тем меньше, кажется, знаю.

Глубоко внутри меня беспокоит, что многое из того, что, как я думала, было между нами общего, было иллюзией, но в то же время… Я заинтригована. Тёмные уголки моей души хотят раскрыть всю правду о нём. Этот демон, который несёт смерть и внушает страх. Не просто раскрыть в нём эти качества, но и приручить его. По правде говоря, неважно, насколько преданной я себя чувствовала сегодня, я знаю, что никогда не избавлюсь от чувств, которые он вызвал во мне с того самого момента, как я впервые увидела его. Окутанного тенями в этом чёртовом баре.

— Почему я инстинктивно не боюсь тебя? — спрашиваю я, надеясь, что этот вопрос не слишком откровенный, поскольку я не хочу, чтобы окружающие нас демоны использовали его против меня. Я уверена, что у моих собратьев повсюду есть глаза и уши, даже если большинство из них в данный момент закрыты. — Даже когда я увидела тебя в первый раз, или когда ты продолжал появляться в тех же местах, что и я… Я была осторожна, но никогда не боялась.

Губы Романа слегка поджимаются, и сначала я думаю, что это из-за того, что он зол, но, когда с его губ срывается едва слышный смешок, я понимаю, что он пытается подавить неожиданное веселье.

— Ты сталкивалась с ночными кошмарами, ангелами, демонами и сверхъестественными существами, которые пытались сбить тебя с ног с тех пор, как ты научилась ходить, — говорит он мне. — Я ни разу не видел, чтобы ты проявляла страх. Почему ты думаешь, что будешь бояться меня?

Мы оба знаем, что опасность, которую представляет для меня Роман, намного превосходит любого из этих сверхъестественных существ, даже ангела.

— Подобное притягивает подобное, — наконец говорю я, обдумывая это в уме, прежде чем продолжить. — Я порождение ночных кошмаров, связанное с демонами-волками. Мы оба хищники, даже если сдерживаем свою внутреннюю природу.

— В тебе есть нечто гораздо большее, чем это, Нова, — говорит он, внезапно становясь очень серьёзным. — Я знаю, ты не просила об этих испытаниях, и в мои намерения никогда не входило, чтобы ты оказалась в Мортеме, но теперь, когда судьба забрала выбор из наших рук, возможно, это шанс для тебя обрести свою истинную силу.

Он замолкает и поднимает голову. Мои чувства обостряются, когда я поворачиваюсь лицом к тому, что может быть только Цитаделью.

Она расположена в стороне от сверкающей улицы, а к её фасаду ведёт длинная прямая дорожка. Как и в тюрьме, здесь, похоже, нет входа, хотя мы находимся достаточно далеко, чтобы дверь могла появиться, когда мы подойдём ближе.

Это здание, по меньшей мере, на десять этажей выше любого другого в Зилроне, с массивной серебряной скульптурой, встроенной с левой стороны, которую я не видела с хрустального моста, — тем же символом королевской руны, который я ношу на руке.

Вдоль улицы через равные промежутки возвышаются чёрные колонны, а по обе стороны обширной открытой площадки перед Цитаделью двумя изгибами расположены стальные конструкции. Когда мы идём по дорожке к фасаду здания, я вижу, что изогнутые конструкции — трибуны, и представляю, что здесь, должно быть, иногда собираются демоны.

Я тянусь к своим волкам, нуждаясь в их знакомой энергии больше, чем когда-либо. Блиц прижимается к моим ногам, быстрее всех двигается, обеспечивая безусловный комфорт. Это то, что мне нужно без моих сестёр, и это помогает мне расслабиться.

Когда мы подходим к фасаду здания, а двери по-прежнему не видно, Роман говорит:

— Давай посмотрим, признает ли Цитадель твоё право по рождению. Если да, то ты сможешь сразу войти.

Мне интересно, чувствует ли он моё внезапное беспокойство, потому что он придвигается ко мне чуть ближе, так что наши руки соприкасаются при ходьбе.

Я ещё раз окидываю взглядом сверкающее серебристое здание, которое, похоже, состоит из тысяч окон, расположенных на многих этажах. Оно так напоминает мне шикарные многоквартирные дома, которыми заполнены многие крупные города Земли. Шикарное, но без какой-либо изюминки — холодное и стерильное. Сделав ещё один глубокий вдох, я отхожу от Романа и направляюсь к тому, что, как мне кажется, должно быть главными дверями. Я вижу небольшой стык, который откроется, если мне позволят войти.

Если я ошибаюсь, то я вот-вот упрусь лицом в стену Цитадели и предоставлю нескольким оставшимся демонам, которые не избежали присутствия Романа, восхитительную возможность посплетничать.

Я задерживаю дыхание, приближаясь к стене, и закрываю глаза, чувствуя, что мне нужно довериться процессу, иначе ничего не получится, независимо от моей родословной.

Ещё несколько шагов, и я открываю глаза и обнаруживаю, что прошла прямо сквозь стену и попала в Цитадель. Как и мои волки, все четверо заходят внутрь следом за мной.

Мой восторг быстро проходит, когда я знакомлюсь с новой обстановкой.

Я опускаю взгляд и обнаруживаю, что балансирую на краю бездонной пропасти.

Глава 10

Что за…?

Мои рефлексы срабатывают, и я отскакиваю назад, натыкаясь прямо на Романа, когда он заходит внутрь позади меня.

Его руки взлетают вверх, обхватывая меня, и прикосновение моего тела к спине проходит сквозь меня, как раскалённое железо, останавливая дыхание в моей груди. Какое бы удивление я ни испытывала из-за ямы, в которую чуть не свалилась, это ничто по сравнению с тем жаром, который разливается по моему телу, когда ладони Романа обхватывают мои бока, кончики его пальцев касаются нижней части моей левой груди, а его твёрдые, как скала, мышцы напоминают мне обо всем, что я не могу иметь.

Я не сразу высвобождаюсь из его объятий, осознавая узость выступа, на котором мы стоим, и то, что за этим выступом — кромешная тьма.

Пространство вокруг меня огромно, отражая грандиозные размеры Цитадели снаружи. Настолько большое, что отсюда я не вижу ни потолка, ни задней стены, и, когда я снова заглядываю за край, я определённо ничего не вижу внизу.

Никто из волков не следит за моими движениями, и это заставляет меня задуматься, осознают ли они опасность. Или если их неподвижность является частью их обычной неприязни к стальным зданиям.

Голос Романа звучит у моего уха приятным рокотом, хотя в нём и слышны нотки гнева.

— В прошлый раз, когда я был здесь, этот выступ не был таким узким. Иначе я бы предупредил тебя.

Он выскальзывает из-за моей спины, его руки скользят по моим бёдрам, прежде чем он отпускает меня, и я борюсь со стоном разочарования, который непроизвольно срывается с моих губ. Почему мне так чертовски хорошо, когда он обнимает меня?

Он останавливается рядом с Эйсом.

— Этот уровень является дополнительным уровнем защиты от редкой возможности того, что несанкционированный демон получит доступ в Цитадель, — говорит он.

— Это очень сбивает с толку, — признаю я. — Как нам его обойти?

Прежде чем Роман успевает ответить, откуда-то из бездны позади нас раздаётся раскатистый смех. Это невесёлый смех, с очень сильной скрытой насмешкой.

Я готовлюсь к тому, с кем мне предстоит встретиться.

Фигура пересекает пространство над ямой, её тело окутано тьмой, которая скрывает её личность. Кажется, что они идут по воздуху, и нет никаких признаков того, какую силу они используют, чтобы пересечь пропасть. Тьма скрывает большую часть их черт, пока они не оказываются в шаге от нас, и я не понимаю, что это женщина. Красивая женщина с каскадными золотистыми локонами, ниспадающими ниже ягодиц. У неё огромные серо-голубые глаза, обрамлённые пышными тёмными ресницами, золотистая кожа и маленький носик, и всё это оттеняется насмешкой на её лице.

Она скрещивает руки на груди поверх свободного топа-шаровар и брюк, которые на ней надеты в мягких оттенках белого, что придаёт ей ангельскую ауру, которую она излучает.

— Если ты не сможешь преодолеть это очень простое препятствие, — говорит она хрипловатым голосом, растягивая слова, — у тебя нет ни единого шанса выжить.

Отлично. Похоже, пришло время познакомиться с местной дрянной девчонкой.

Той, которая не принадлежит к королевской семье, если судить по цвету её волос, но она явно здесь для того, чтобы поставить меня на место.

— Никому нет дела до твоего мнения, Кэрис, — категорично заявляет Роман. — Ни один из твоих детей не достоин носить корону своего отца, так что тебе лучше, чёрт возьми, надеяться, что Нове удастся выжить. Или всё племя демонов погибнет.

Детей? Которые могли бы носить корону…?

Неужели Роман пытается сказать мне, что эта красивая, выглядящая как ангел женщина — мать Коды, Арги, Эсты и других, чьих имён я ещё не знаю? Она выглядит не старше меня, что для демонов не так уж много значит, но всё равно это застает меня врасплох. Секунду спустя до меня доходит, что технически Кэрис ещё и… жена моего отца? Я даже не знаю, существует ли у них здесь понятие брака.

Неудивительно, что она так язвит по отношению ко мне. Моя мать, по сути, была другой женщиной, если я правильно поняла, что происходит в комнате, и как будущему ребёнку, который, возможно, заберёт корону у одного из её детей, мне определённо не рады.

Я даже не виню её.

— Послушай, — быстро говорю я, — я не просила рождаться или присутствовать здесь в Мортеме, если уж на то пошло. Мне не нужна эта чёртова корона. Я просто хочу спасти своих сестёр и убраться отсюда к чёртовой матери. У тебя не будет от меня никаких неприятностей.

Её глаза сужаются, тонкие черты лица заостряются, как будто она пытается понять, что я имею в виду. Только ей нечего выяснять. У меня нет точки зрения. У меня нет плана действий. Выживание — моя миссия, и она была у меня с того самого момента, как меня отвергли стаи Вегаса и мне пришлось бегать по улицам в одиночку.

Что-то подсказывает мне, что если Кэрис — враг, то моё пребывание в этой цитадели будет тяжелее, чем должно быть. Надеюсь, она поймёт, в чём дело, и решит, что я могу стать союзником, который поможет одному из её детей занять трон. Несмотря на то, что сказал Роман, другого выхода нет. Он знает, что я не хочу этой роли.

Она делает глубокий вдох и опускает руки, так что пышные белые рукава почти полностью скрывают её кисти и ногти с красными кончиками.

— Мне это не нравится, но Крона постановила, что все дети будут участвовать, и поскольку ты явно не представляешь угрозы, я покажу тебе твою комнату.

Никому не нужно объяснять политику демонов или иерархию власти, чтобы я поняла, что её заявление «никакой угрозы» — огромное оскорбление. На этот раз мне всё равно. Пусть лучше её дети недооценивают меня.

Не сказав больше ни слова, она поворачивается и уходит, снова исчезая в темноте.

— Вот и всё, что ты сделала, чтобы показать мне мою комнату, — бормочу я, оглядываясь в поисках способа избежать этой меры безопасности. Роман не произносит ни слова, и я задаюсь вопросом, не проверяет ли он мои способности так же, как Кэрис. Проверяет и находит, чего мне не хватает.

Проклятье.

Это не мой мир. Я не понимаю правил, так как же, чёрт возьми, я могу их понять…? Эта мысль затихает, когда сильное воспоминание разбивает её пополам. Может, я и не родилась здесь, но я знаю несколько правил. Я пробыла здесь достаточно долго, чтобы узнать правду. Мир демонов, тюрьма, Роман, Кода и, по сути, все остальные демонические сущности, которых я встречала здесь до сих пор, имеют одну общую черту: иллюзию.

Здесь всё не так, как кажется. Что означает, что этот этаж, вероятно, тоже иллюзия, но как это помешает обычным демонам проникнуть в Цитадель? Они наверняка знают об иллюзиях…

— Выдержит ли меня воздух, если я выйду на него? — спрашиваю я Романа. Я не жду, что он ответит мне, и оказываюсь права, когда он скрещивает руки на груди и с вызовом улыбается мне в ответ.

Проверяя свою теорию, я выставляю одну ногу и осторожно опускаю её вниз — только для того, чтобы обнаружить, что падаю вперёд, не встретив сопротивления. Темпл скулит и почти прыгает за мной, но мне удается сохранить равновесие и вернуться на твёрдую почву, прежде чем мои волки впадают в панику.

— Что за хрень? — бормочу я, качая головой и пятясь назад. — Я была уверена, что это иллюзия.

Роман наклоняется ближе ко мне, его голос становится тихим шёпотом.

— Пока ты не используешь свою демоническую силу, ты никогда не увидишь путь.

Тогда, в Вегасе, он сказал мне, что я должен принять демоническую сторону себя, иначе я всегда буду сражаться, используя половину своего оружия. После стольких лет, когда я сдерживала свою тёмную сторону, выпуская её наружу только тогда, когда мне это действительно было нужно, мне трудно позволить ей проявиться и существовать как часть моей обычной повседневной энергии. Но сейчас я в мире демонов. Мне нужны все преимущества, и я подозреваю, что Роман больше не даст мне никаких подсказок. Он хочет, чтобы я решила это сама.

Закрыв глаза, я позволяю своей тёмной энергии подниматься, сначала медленно, а затем быстрее, по мере того как её становится всё труднее контролировать, пока она не наполняет каждый дюйм моего тела ощущением обжигающего холода. Тем не менее, я отказываюсь позволить этому взять верх, мне нужно знать, что я всё ещё контролирую её. Когда я снова открываю глаза, прекрасно понимая, что они будут такими же фиолетовыми, как глаза моих демонов-волков, у меня перехватывает дыхание.

Пространство больше не выглядит как огромная яма, окутанная тьмой. Теперь я вижу дорожку — дорожку из камней, которые подсвечены по краям, придавая пространству вокруг мерцающий серебристый блеск. Должно быть, именно по этому пути Кэрис прошла без особых усилий, создавая иллюзию, что она идёт по воздуху.

— Кто может видеть эти камни? — спрашиваю я Романа.

— Члены королевской семьи, очень могущественные демоны и несколько демонов, избранных служить королевской семье. Кэрис не контролирует яму, но у неё есть некоторый контроль над выступом.

Что объясняет, почему сегодня она уже, чем ожидал Роман. Без сомнения, она слышала обо мне от своих детей и была готова к моему прибытию.

— А если я сойду с тропинки? — спрашиваю я.

У тёмной ямы, окружающей светящиеся ступени, по-прежнему нет видимого основания.

— В конечном итоге ты окажешься в Бедствии. Это на дне ямы, которая наполнена всеми адскими мыслями, страхами и физической болью, которые ты только можешь себе представить. Последнее место из трёх миров, куда тебе хотелось бы попасть.

— Итак… В Аду, в общем-то, — говорю я. Мне в голову приходит внезапная мысль, и я протягиваю руку, чтобы схватить его за локоть. Энергия Романа при этом прикосновении резко возрастает, но внешне он никак не реагирует на моё прикосновение. — Мог ли мой отец упасть туда? Может, он поскользнулся? Или его столкнули?

Роман качает головой, но не стряхивает мою руку.

— Он один из немногих демонов, которые не боятся того, что находится там, внизу. С ним случилось не это.

— Откуда ты знаешь? — нажимаю я.

— Потому что я спустился туда и проверил.

— О, — я в равной степени впечатлена тем, что он просто пошёл навстречу Бедствию, которого боятся другие, и разочарована тем, что ответы на вопрос об исчезновении моего отца так неуловимы.

Я убираю руку с плеча Романа и сжимаю кулаки, пытаясь вернуть силу обратно в себя. Сначала я испытываю сопротивление, но потом всё становится быстрее. Чем больше я синхронизируюсь со своей демонической стороной, тем легче мне управлять энергией. Мне это нравится, но это также похоже на затишье перед бурей. Проблески этой энергии, тьму, которую я могу привлечь своим гневом, заставляют меня поверить, что очень скоро она станет достаточно сильной, чтобы разрушить жизнь одной лишь мыслью. Я должна держать всё под контролем, если это произойдёт.

— Я долгое время ненавидела своего отца, — признаюсь я Роману, как только усмиряю свою власть. — Но теперь я чувствую себя обманутой, не встретившись с ним. Это безумие, потому что я никогда не хотела с ним встречаться. Он уничтожил мою мать, — я потираю лоб. — Есть большая вероятность, что я, наконец, схожу с ума.

Быть настолько откровенной с Романом в доме моих врагов — само по себе проявление недальновидности, и всё же без моих сестёр моя уязвимость вытекает из моей сущности.

Роман реагирует не сразу, но цвет его глаз постепенно светлеет.

— Ты очень похожа на него. Возможно, он никогда не говорил мне о твоём существовании, но я достаточно хорошо знаю своего друга, чтобы с уверенностью сказать: он гордился бы тем, какой женщиной ты стала.

Я прикусываю губу. Будь он проклят за то, что заставляет мою грудь болеть. Я эмоционально не готова признать, что эта боль вызвана мыслью о том, что практически незнакомый человек гордится мной. Отец он мне или нет. Или тот факт, что Роман высказал своё мнение с такой искренностью.

— Я даже не знаю, как его зовут, — бормочу я.

— Джарет, — отвечает Роман. — Джарет ЛаГард.

Я качаю головой от того, как странно слышать имя своего отца в первый раз, находясь в его доме. Или что я слышу его от демона, который сам по себе всё ещё остается для меня загадкой.

— Думаю, мне должно быть странно, что старый друг моего отца увидел меня обнажённой в номере отеля в Вегасе, — говорю я, нуждаясь в разрядке от растущего напряжения между нами. Конечно, я не чувствую облегчения, когда выражение лица Романа разгорается, а его взгляд скользит от моих губ к глазам. Когда я снова смотрю в темнеющую глубину его радужек, у меня перехватывает дыхание.

Как будто из комнаты выкачали весь воздух, и у меня нет другого выбора, кроме как сократить расстояние между нами.

— Мне пора, — рычит он.

Мне удаётся взять себя в руки, прежде чем я начинаю протестовать. Я не хочу, чтобы он уходил, но я также знаю, что сейчас не время поддаваться на уговоры этого демона. По многим причинам, включая тот факт, что доверие между нами новое и хрупкое, и я должна сосредоточиться на спасении своих сестёр. Малия и Таня заслуживают от меня этого и даже большего.

Судорожно сглотнув, я отступаю в сторону вдоль выступа.

— Это, наверное, хорошая идея. С остальным я разберусь.

Роман не отводит взгляда.

— Я не сомневаюсь, — он делает паузу. — Будь готова к тому, что Очищение будет сложным как в ментальном, так и в эмоциональном плане. Крона заберёт твою силу и очистит её. Это трудный процесс, но после него твоя сила станет ещё сильнее.

И снова его взгляд скользит по моим губам.

— Она будет считать, что ты не в состоянии это контролировать, но она недооценивает, насколько ты уже сильна.

Он делает шаг назад.

— Увидимся на церемонии. Если у тебя возникнут какие-то проблемы, пришли за мной одного из своих волков.

Эйс поднимается с того места, где терпеливо ждали мои волки, как будто он добровольно берётся за эту работу. Я люблю этого свирепого демона-волка больше, чем могу выразить словами, и часть меня боится, что однажды он решит уйти, нуждаясь в большем, чем я могу ему дать. Однако до тех пор, пока этого не произойдёт, я буду дорожить каждым бурным этапом нашего путешествия.

Роман поворачивается, чтобы уйти, и я чувствую себя такой одинокой, что едва сдерживаюсь, чтобы не позвать его обратно. Но я больше не могу на него полагаться. Он не будет участвовать в испытаниях вместе со мной, а это значит, что я должна научиться ориентироваться в этом мире, не используя его в качестве прикрытия. Как бы тяжело это ни звучало, это правильный шаг.

— Скоро увидимся, — бормочу я.

У Эйса из груди вырывается низкое рычание, но он остаётся рядом со мной. Вместе с тремя другими, которые подходят ко мне и выстраиваются в ряд на выступе, когда Роман уходит.

На какой-то краткий миг мне кажется, что Роман вот-вот остановится, он всё ещё так близко, но потом он уходит, и я задаюсь вопросом, не показалось ли мне это. Через несколько секунд я решаю, что разглядывание серебристой стены ни к чему меня не приведёт, поэтому поворачиваюсь лицом к каменным ступеням.

Это единственное направление, в котором я могу двигаться дальше.

Каменная дорожка остаётся у меня перед глазами, и, даже зная, что лежит подо мной, я прогоняю свой страх, когда ступаю на первый камень. Мои волки следуют за мной, когда мы проходим путь, по которому прошла Кэрис.

Тьма поглощает нас, пока я не вижу перед собой только следующий камень, но всё равно не останавливаюсь.

Это всего лишь ещё один тест. Я не могу потерпеть неудачу ни на одном этапе своего пути.

Глава 11

После ещё двух шагов вперёд тьма, наконец, рассеивается, и пространство вокруг меня мгновенно становится светлым, как будто мы прошли сквозь облако и вышли на чистое пространство.

Теперь я стою на твёрдой земле, и когда я оборачиваюсь, чтобы посмотреть назад, нет никаких признаков того, что тьма вообще существовала. Вместо этого в гладкой стене находится ярко-красная дверь, на поверхности которой выгравированы королевские знаки отличия.

Отступив на шаг, я снова оказываюсь на камне над пропастью. Что за…?

Когда я возвращаюсь на другую сторону завесы, мои волки окружают меня, и мы осматриваем новое пространство. Примерно в двадцати ярдах от меня Кэрис ждёт меня посреди помещения, похожего на вестибюль отеля. Полы выложены мрамором, а стены украшены десятками картин в тяжелых рамах с золотой филигранью. По всей комнате расставлены диваны, а в стороне расположен лифт.

— Что ж, ты добралась, — говорит она, разочарованно поджимая губы. — Добро пожаловать в Цитадель.

Она обводит рукой комнату, не выказывая никаких видимых признаков раздражения из-за того, что ей пришлось долго ждать моего прихода. Полагаю, чем дольше она ждала, тем больше было шансов, что я так и не попаду внутрь.

— Поскольку ты пробудешь здесь недолго, я не буду утруждать себя осмотром, — говорит она. — Но у меня есть комната, которая тебя ждёт.

Я подавляю вздох. Я понимаю, что с этим демоном придётся сделать шаг вперёд и два шага назад, но я готова принять вызов.

— Это было бы здорово, спасибо, — говорю я, подходя к ней.

Её глаза на мгновение сужаются, взгляд становится проницательным, когда она оглядывает меня, но, когда я больше ничего не говорю и не показываю своего раздражения, выражение её лица снова проясняется. Её босые ноги не издают ни звука, когда мы проходим по мраморному полу, но мои ботинки стучат достаточно громко для нас обеих. Я могла бы сделать свои шаги тише, но зачем беспокоиться? Я иду среди своих врагов, и они вполне могут знать, что я здесь.

Пусть думают, что я ничего не боюсь.

В лифте есть только одна кнопка снаружи, и она не указывает, в каком направлении двигаться — вверх или вниз. Когда Кэрис нажимает на неё, раздаётся жужжание, и кнопка загорается синим.

Его внешний вид настолько похож на лифты у нас дома, что я удивляюсь, когда вижу, что внутри всё по-другому. Пол заливает ослепительный поток света, и я ощущаю ту же энергию, что и луч света, на котором я добиралась до тюрьмы.

Хотя я без колебаний вхожу внутрь, мои волки на мгновение замирают, и я вспоминаю, что им не нравится такое замкнутое пространство, каким бы светлым оно ни было.

Теперь, когда я знаю, на что похож город демонов, я нахожу это немного странным, учитывая, что мои демоны-волки родились в этом мире, но, возможно, они не жили в городе. Или они были просто слишком малы, чтобы помнить это. Я пока не видела никаких существ поблизости. Внезапно мне приходит в голову узнать: если звери из Мортема живут где-то ещё, кроме центра города, и официально находятся на попечении Романа, значит ли это, что Роман тоже живёт где-то в другом месте?

Заставляя себя не думать о нём, я захожу в заднюю часть удивительно большого лифта, чувствуя себя спокойнее, когда мои волки следуют за мной. Темпл прижимается к моему правому бедру, Лука прижимается к моему левому, Блиц занимает позицию передо мной, а Эйс становится у меня за спиной, лицом к Кэрис, которая держится на расстоянии от всех нас.

Я сразу же узнаю, какую защитную позицию заняли мои волки, и, думаю, они так же, как и я, беспокоятся о том, что может нас ждать, когда откроются двери лифта.

Я немного удивлена, когда луч света, на котором мы стоим, опускается, так как я думала, что мы уже на первом этаже, и предполагала, что мы поднимемся на верхние уровни Цитадели.

Луч света с тихим шелестом останавливается, двери со скрежетом открываются, и Кэрис выходит наружу.

— Сюда.

Перед нами длинный узкий коридор, тускло освещённый, стены из тёмного камня с серебристыми вкраплениями, но они не блестят, как остальная часть здания. На самом деле, это больше напоминает мне яму, в которую я заглянула. Не то чтобы я думала, что она ведёт меня в Бедствие…

Блиц несется по коридору, забегая вперёд и возвращаясь на полной скорости, резко останавливаясь рядом со мной, прежде чем я успеваю сделать больше пяти шагов. Он скулит, глядя на меня, его фиалковые глаза горят и прищуриваются, но он не пытается остановить меня, как сделал бы, если бы возникла непосредственная опасность.

Впереди меня Кэрис останавливается перед богато украшенной деревянной дверью — единственной дверью, которую я вижу во всём коридоре. Она выкрашена в тёмно-малиновый цвет, как тот, через который я проходила раньше, и на её поверхности вырезан узор из густых завитков.

Она распахивает её, и из комнаты доносится пыльный, непривычный запах. Эйс тут же встаёт передо мной и крадётся внутрь, низко опустив голову, обнюхивая мебель, в то время как Темпл остается рядом со мной — между мной и Кэрис. Может, я и пытаюсь поладить с демоном, но мои волки ясно дают мне понять, что они ей не доверяют.

Комната маленькая. В дальнем правом углу втиснута кровать, рядом с ней стул, изголовье кровати и стул, похоже, сделаны из того же дерева, окрашенного в малиновый цвет, что и дверь. На кровати лежит тяжёлое шерстяное одеяло. Похоже, что за дверью в дальнем левом углу находится тесная ванная комната, через которую я вижу обычный умывальник.

На изножье кровати сложена стопка одежды, рядом с ней лежит фиолетовое платье, а на стуле стоит тарелка с остатками еды.

Я поворачиваюсь к Кэрис, но вижу, как она скользит прочь по коридору, в своей свободной одежде цвета слоновой кости она похожа на исчезающее в тёмное облако. До меня доносится её голос.

— Наслаждайся своей комнатой, Нова. Не опаздывай на очищение. Это происходит перед Цитаделью.

— Конечно, — бормочу я.

Я делаю контролируемый выдох. Почему-то мне кажется, что её дети живут не так. Настоящая опасность заключается в том, что здесь есть только один вход и выход из этого места, что затрудняет побег, хотя я делаю мысленную пометку проверить, что находится в другом конце коридора, надеясь, что это не тупик.

Единственное благо — часы на стене, хотя мне требуется время, чтобы прочитать их. У них одна стрелка и десять спиц по краям, что, должно быть, означает, что у Мортема десятичасовой цикл утром и вечером, а не двенадцать часов, как на Земле.

Церемония очищения должна была состояться в восьмом часу, и, хотя, когда я вошла внутрь, казалось, что уже полдень, часы показывали уже шестой час. Я говорю себе, что нужно продолжать в том же духе. Даже если Кэрис перепутала часы, я приду рано, а не поздно.

Когда я тянусь к двери, чтобы закрыть её, Темпл подталкивает меня локтем и занимает позицию снаружи, в коридоре. Моя охранница и защитница. Эйс и остальные остаются внутри, каждый из них перемещается в свободные углы комнаты, кроме угла, занятого кроватью.

Плотно закрывая за собой дверь, я успокаиваюсь, зная, что я не одинока. А также, что Эйс остался со мной. Я слегка глажу его по голове, шепчу «Гринта» и наслаждаюсь моментом единения с ним.

Затем я торопливо принимаюсь за еду — холодное блюдо из вялых овощей, напоминающих шпинат и картофель, с кусочками какого-то белкового вещества. Моя волчица морщит нос, но её острое обоняние не улавливает ничего гнилого или ядовитого, поэтому я заставляю себя проглотить всё это. Заглянув в ванную, я нахожу её примитивной, а воду — ледяной. Я отваживаюсь принять душ, чтобы привести себя в порядок, а затем спешу вытереть дрожащее тело, прежде чем обернуться полотенцем и начать рыться в одежде на кровати.

Хм. Джинсов или леггинсов нет и в помине; в основном, это стопка нижнего белья плюс несколько мягких рубашек, которые, как я полагаю, я должна использовать в качестве пижамы.

Платье, однако, красивое. Я видела такую одежду у принцесс в кино. Фиолетовое платье в тон моим волосам сочетается с кружевным лифом с V-образным вырезом. Кружево имеет более плотный узор, который умело скрывает мою грудь, в то время как прозрачность обнажает остальную часть моей кожи вплоть до широкой полосы материала с завышенной талией, переходящей в пышную атласную юбку, в которой так много слоев, что мне требуется минута, чтобы найти середину.

Платье, несомненно, предназначено для Церемонии Очищения, но ничто из этого не поможет мне, если мне придется сражаться позже — при условии, что кто-нибудь не даст мне больше одежды в ближайшие дни. Я не могу отделаться от мысли, что Кэрис сделает всё, что в её силах, чтобы вывести меня из равновесия, даже лишит меня доступа к доспехам. Я напоминаю себе, что у меня есть защитный костюм — при условии, что руна на моём запястье всё ещё работает. И, по крайней мере, платье не помято и сидит впору, что является большим облегчением.

На данный момент я просто вынуждена довольствоваться тем, что мне дали.

Одевшись, я зачёсываю волосы назад и расчёсываю их пальцами, прежде чем открыть дверь и позвать Темпл внутрь.

Повернувшись ко всем четырём своим демонам-волкам, я спрашиваю:

— Как я выгляжу?

Блиц бросается в мою сторону, Лука взвизгивает, а Эйс поворачивает ко мне голову с одобрительным рычанием на губах. Темпл продолжает наблюдать за дверью, но её фиалковые глаза блестят, а губы приоткрываются, словно говоря: «Заставь их заплатить».

Я опускаюсь на колени, склоняю голову и жду, когда мои волки соберутся вокруг меня. Эйс, как всегда, более сдержан, бросается вперёд, прежде чем отступить, но я обращаюсь ко всем им, когда говорю: «Я люблю вас всех. Спасибо, что остаётесь со мной».

Снова поднимаясь на ноги, я надеваю сапоги, которые, к счастью, почти не видны под юбкой, и направляюсь по коридору.

Через несколько минут мы с моими волками вернулись в мраморный вестибюль. Я почти ожидала увидеть королевскую семью, слоняющуюся по залу, но там никого не было. Нет ничего плохого в том, чтобы прийти пораньше, поэтому я продолжаю пересекать Бедствие, а мои демоны-волки следуют за мной по пятам, и делаю глубокий вдох, прежде чем покинуть Цитадель.

Внезапный натиск шума заставляет меня замереть.

За время, прошедшее с тех пор, как я вошла в Цитадель, сгустились сумерки, и местность снаружи преобразилась. Высоко надо мной на нескольких уровнях здания вспыхивают огни. Сам небоскрёб покрыт рябью от символов, которые кружатся, перетекают друг в друга и отражаются на земле у моих ног.

На другой стороне открытого пространства прямо передо мной, на территории Цитадели, ряды за рядами сидят демоны, наблюдая за происходящим с трибун — аудитория по меньшей мере из ста человек, хотя в первом ряду есть несколько пустых мест. То, как демоны одеты в вечерние наряды, и сверкание драгоценностей и камней на их одежде и телах, должно означать, что все они принадлежат к элите. Из того, что я наблюдала и что мне говорили, демоны низшего уровня не приветствуются ни на одном мероприятии, связанном с Цитаделью и королевской семьёй.

Ближе ко мне, всего в двадцати шагах, члены королевской семьи стоят на равном расстоянии друг от друга, образуя полукруг, лицом к толпе и спиной ко мне. Крона стоит перед ними, как будто готовится произнести речь. Она такая маленькая, что её трудно разглядеть, но в круговороте огней невозможно не узнать её белоснежную одежду.

Как только я выхожу на улицу, члены королевской семьи оборачиваются, чтобы посмотреть на меня, и вся толпа замолкает.

Все члены королевской семьи одеты в золотистые брюки и рубашки с длинными рукавами, имитирующие бронекостюм, который Роман носил ранее, — материал утолщается на груди, бёдрах и плечах, как литые пластины. Каждая из них выглядит величественной, гибкой и сильной, цвет материала подчеркивает яркость их волос и безупречность светло-коричневой кожи.

Даже Кода выглядит сильным, несмотря на свои доспехи, но его лоб морщится, когда он видит меня.

Я замечаю, как расширяются глаза Эсты, стоящей рядом с Кодой. В выражении её лица безошибочно угадывается искренняя жалость, когда её взгляд скользит по моему платью. Её шепот прорезает внезапную тишину.

— О, нет.

Секундой позже огни на фасаде Цитадели осветили меня и остановились. Я не хотела бы оказаться в центре внимания прямо сейчас.

Я внезапно осознаю присутствие Тайруса, который находится прямо слева от меня, прежде чем его голос прогремит — объявление.

— Нова Мэдден, седьмой ребенок!

Он долго смотрит на меня, и на его лбу появляется морщинка, когда он рассматривает моё платье — платье, которое я считаю красивым.

Мои волки рычат на меня.

Ага. Я определённо облажалась.

Внезапно я слышу сдавленный смешок справа от себя и определяю, что это Кэрис, ещё до того, как поворачиваюсь к ней.

Она отлипает от стены сверкающей Цитадели, театрально прижимая пальцы к губам.

— Ой, — произносит она громким шёпотом. — Кажется, я дала тебе не ту одежду.

Она плавно отходит от меня, направляясь к ряду сидений в передней части трибуны.

Я отмахиваюсь от этого. Есть только один демон, чье присутствие сейчас важно для меня на эмоциональном уровне, и это Роман. Я не ищу его в толпе, потому что он не смешался бы с ними, вместо этого ищу его в тени справа, а затем слева. Я нахожу его за пределами досягаемости яркого света, его крупный силуэт безошибочно угадывается даже в тёмном пятне, которое он выбрал, чтобы стоять в нём. Его руки скрещены на груди, и он едва двигается, определённо не поворачиваясь к толпе.

Его внимание ко мне — это как клеймо. Я представляю, как нежно-фиолетовый оттенок платья подчеркнет цвет моих всё ещё влажных волос, как он подчеркнёт фиолетовый блеск в моих глазах, когда я позволю своей волчьей силе проявиться, а кончикам острых зубов выглянуть из-под губ.

Внезапно я осознаю каждый вдох, который делаю под его пристальным взглядом, мягкий шёпот воздуха на моих губах, лёгкое дуновение ветерка на моей шее, легчайшее прикосновение к чувствительной внутренней стороне моей руки… к запястью, где оно обрывается.

Я всё ещё открываю для себя глубину силы Романа, но воспоминания о том, как он целовал меня в Вегасе, о том, как его сила согревала каждую клеточку моего тела, сейчас снова согревают меня.

Платье, которое на мне надето, может быть, совершенно не подходит для этой ситуации, но оно было бы идеальным в другой жизни, в другом месте. Если бы рядом не было никого другого.

Теперь мне почти стыдно, потому что я чувствую, что мне нужно его заменить.

Убедившись, что я по-прежнему привлекаю всеобщее внимание — зрители наклоняются вперёд, на их лицах жестокое предвкушение, без сомнения, они ждут, что я вот-вот упаду духом от смущения и стыда, — я небрежно поднимаю левое запястье и провожу кончиками пальцев по тому месту, где сохранилась сила, которую я почувствовала от Романа.

Прямо напротив моей руны. Маленькой, которую дала мне Малия, чтобы превращать всё, что на мне надето, в защитный костюм.

На какую-то мучительную секунду меня охватывает страх, что руна может вообще не сработать — руна связи не работает, но я напоминаю себе, что это из-за власти тюрьмы, а не из-за окружающей обстановки в целом.

Эта руна создана Малией, и даже сейчас я верю, что её магия защитит меня. Может, она и не стоит рядом со мной, но я ощущаю её присутствие, когда активирую силу, заключённую в руне.

— Одеться, — шепчу я.

Глава 12

Мягкий фиолетовый материал, обёрнутый вокруг моего тела, натягивается и превращается в чёрный защитный костюм, облегающий мои ноги, грудь, руки, но заканчивающийся на шее, так что лицо и волосы остаются видны.

На расстоянии Кэрис выглядит гораздо менее довольной собой. Ехидное выражение на лицах большинства членов королевской семьи тоже исчезает. Арга, в частности, кажется сердитым, его брови опускаются, а щёки заливает румянец.

В толпе начинается шёпот, достаточно громкий, чтобы мой волчий слух уловил общую тему.

— Она может использовать руны!

— Обладает ли она такой же силой, как лорд Рун, и как её отец?

Я прячу улыбку. Я совсем не такая, как Роман, но уверена, что сейчас поползут слухи, и, судя по всё более недовольному выражению лица Кэрис, надеюсь, слухи будут работать в мою пользу.

Направляясь к королевской семье, я из-под опущенных ресниц проверяю, где находится Роман, и обнаруживаю, что он отступил ещё дальше в темноту.

Несмотря на то, что я не могу видеть его отчетливо, я достаточно хорошо чувствую его энергию, чтобы ощутить удовлетворение от того факта, что я использовала рунную магию перед толпой элитных демонов.

К тому времени, как я встаю на место с другой стороны от Коды, а мои демоны-волки выстраиваются дугой вокруг меня в пространстве справа, толпа затихает. Крона снова в центре внимания, хотя мне по-прежнему кажется, что на меня смотрят тысячи глаз, изучая каждый сантиметр моего тела, от костюма до волос.

Как у её отца

Голоса элитных демонов звучат у меня в голове. Мои волосы — единственное сходство между нами? Я не знаю, получу ли я когда-нибудь ответ на этот вопрос.

— Как бы сильно мы ни скорбели о потере нашего грозного короля Джарета ЛаГарда, — говорит Крона громким голосом, намного громче, чем это возможно для такой маленькой особы, — пришло время взять на себя важную роль лидера, чтобы мы могли обеспечить сохранение баланса. Никто из вас не настолько стар, чтобы помнить, когда в последний раз нарушался Баланс, но я помню, — она делает паузу, оглядывая зрителей. — Это была катастрофа. Слишком много смертей и, что ещё хуже, потеря энергии поставила большинство из нас на колени.

У неё немного неправильные приоритеты, но, с другой стороны, кто бы мог ожидать чего-то другого от демона?

Крона машет рукой в сторону королевской семьи.

— Однако, с таким количеством прекрасных отпрысков Джарета, мы снова будем в хороших руках, — её взгляд скользит по шеренге, пока не останавливается на мне. — Как только слабые будут отделены.

Я широко улыбаюсь, в то время как мои глаза говорят: «Пошла ты».

— Помня об этом, мы должны начать Очищение! — Крона повышает голос, и толпа одобрительно кричит.

Крона начинает медленный шаг перед шеренгой королевских особ, и когда она приближается к моему концу, воздух вокруг меня наполняется рёвом Эйса. Мне ясно, что из всех присутствующих здесь демонов он испытывает наибольшую неприязнь к этой древней суке.

— Очищение — не для слабонервных, — говорит Крона, и её голос разносится по залу, меняясь с каждым её шагом. Хотя она обращена лицом к толпе, мне кажется, что её речь обращена ко мне. — Сущность силы, которой обладает каждый член королевской семьи, должна быть извлечена, очищена, а затем возвращена им. Но только если они достаточно сильны, они смогут удержать такую очищенную силу, когда она будет возвращена.

Эйс не единственный, кто сейчас рычит. В груди у меня урчит, когда во мне просыпается волчица. Она не хочет, чтобы кто-то прикасался к моей сущности, тем более что я гибрид демона и волка, и я понятия не имею, что этот процесс сделает с моей волчицей.

«Успокойся», мысленно говорю я ей. «Мы должны сделать это ради наших сестёр. Роман сказал бы нам, если бы возникла реальная опасность».

Он сказал мне, что Очищение будет сложным в умственном и эмоциональном плане, но после него я стану сильнее. Я уверена, он бы упомянул, если бы этот процесс мог навредить моей волчице…

Проклятье. Я обещала своим сёстрам, что буду остерегаться Романа, но, проведя с ним время, это обещание уже трудно сдержать. Мой взгляд скользит туда, где он остается в тени. Даже если я не смогу его увидеть, я почувствую его присутствие в комнате с миллионом демонов. Я напоминаю себе, что, пока я не узнаю о нём больше, я не смогу полностью доверять ему. Не важно, как сильно я жажду его и этой связи между нами.

Я снова сосредотачиваюсь на церемонии, когда Крона подзывает Аргу подойти — очевидно, он первый из членов королевской семьи, кто пройдёт очищение. Старший из членов королевской семьи стоит прямо, его огромное тело возвышается над Кроной, заставляя её выглядеть хрупкой. Его бордовые волосы взъерошены, как будто он несколько раз провёл по ним руками после того, как вымылся, а ухмылка на лице придаёт ему надменный вид, соответствующий его позе.

— Арга, первый сын Джарета, готов ли ты очистить свою душу? Ты готов бороться за свой шанс править Пира-Мортемом?

Ухмылка Арги становится ещё шире.

— Как первенец, я являюсь истинным наследником. Устранение только подтвердит то, что мы уже знаем, — он делает паузу для пущего эффекта, и чертова публика подхватывает это аплодисментами и одобрительными возгласами. — Я буду править Пира-Мортемом.

Аплодисменты усиливаются, но меня привлекает реакция других членов королевской семьи. Никто из них не выглядит расстроенным его заявлениями, и, более того, никто из них, похоже, не хочет бросать ему вызов. В динамике этой семьи нелегко разобраться, но я собрала воедино по крайней мере одну истину: этой группой правит Арга. Они редко выступают против него, если вообще выступают, и я не могу знать наверняка, но чувствую, что старшие братья и сёстры отдали бы ему корону, если бы это было возможно.

Крона хлопает в ладоши, и шум снова стихает.

— Если ты готов, возьми меня за руки, — говорит она Арге.

Он не колеблется, даже если его ухмылка почти исчезла.

В тот момент, когда их ладони соприкасаются, между ними вспыхивает яркий свет, и только потому, что я пристально смотрю на Аргу, желая понять всё, что происходит, я замечаю, как напрягаются его глаза. Я не расцениваю это как выражение агонии, но ему явно не по себе.

— Арга, первый сын Джарета, твоя сила принадлежит мне, — кричит Крона.

Её голова запрокидывается, когда свет, закручивающийся спиралью вокруг них, устремляется вверх. Через несколько секунд в белом свете появляется изображение, которое становится ярко-красным, похожим на цвет волос Арги.

Мне требуется секунда, чтобы понять, что я вижу.

В красном луче появились туловище, шея и голова. Лицо не поддается описанию — это мог быть кто угодно. Одну деталь невозможно не заметить: широко открытый в крике рот, который, чем дольше я смотрю на него, безмолвно излучает ощущение пытки.

— Боль, проявляющаяся во многих формах, — почти пропела Крона, всё ещё сжимая руки Арги. — Боль — ключ ко всему, и ты хорошо им владеешь.

Лёгкая ухмылка Арги возвращается, на её лице появляется самодовольная улыбка.

Крона отпускает его и отступает на шаг, но красный луч остаётся над ним, и кричащее лицо видно всем. Она протягивает обе руки ладонями к Арге, и из них вырывается ещё один белый луч, ударяя его в грудь. Он твёрдо стоит на ногах, и багровое изображение над ним не колеблется, продолжая парить в воздухе, не затронутое новым взрывом, который настолько ярок, что почти ослепляет.

Когда огни гаснут, воздух наполняется силой, и губы Кроны приподнимаются в улыбке.

— Твоя сила очищена, — объявляет она.

При этих словах толпа взрывается, выкрикивая имя Арги.

Крона снова хлопает в ладоши, и толпа затихает, когда она переходит к следующему члену королевской семьи: мужчине с травянисто-зелёными волосами до плеч. Крона называет его Сотейном, вторым сыном Джарета, и называет его силу печалью, которая, по её словам, пассивна, но смертельна, потому что в ней есть активные компоненты. Больше она ничего не объясняет, но я могу высказать свои собственные мысли по этому поводу. Печаль по-своему так же разрушительна, как и боль. Когда освещение меняется, они становятся бледно-бирюзовыми, и я стараюсь не обращать внимания на слёзы, текущие по невыразительному лицу, которое появляется над ними.

Далее первая женщина — у неё тёмно-синие волосы, которые падают прямо на плечи, а кончики завиваются внутрь. У неё овальное лицо, густые брови и полные губы, как у других членов королевской семьи. Она красива, по-своему сильна и способная, ростом почти с Аргу.

— Бера, первая дочь Джарета, готова ли ты очистить свою душу? — спрашивает Крона. — Готова ли ты бороться за свой шанс править Пира-Мортемом?

Это повторение предыдущих очищений, и Бера уверена в своих действиях. Как и два её старших брата, этот демон не будет лёгкой добычей.

Крона объявляет, что её сила — ревность, пассивная сила с активными элементами, которые могут быть использованы для разжигания беспорядков. Свет между их ладонями становится тёмно-зелёным, выделяя в волосах Беры блики того же цвета, которого я раньше не замечала.

За ней следует Олли, третий сын Джарета, у которого длинные волосы цвета выгоревшего апельсина. Он немного ниже ростом, чем его старшие братья. Крона называет его силу сожалением, которое, по её словам, также является пассивной силой. Струящийся оранжевый свет того же цвета, что и его волосы, и изображение, появляющееся над ним, показывает кружащиеся листья, похожие на те, что упали и больше никогда не вернутся на дерево.

Все члены королевской семьи до сих пор следовали образцу, который я начинаю узнавать. Свет, струящийся вокруг них, соответствует цвету их волос и подчёркивает их силу. Кроме того, мы переходим от старшего к младшему, а это значит, что меня назовут последней.

Теперь нас осталось только трое: Эста, Кода и я.

Эста слегка улыбается, когда Крона просит её подойти, но, в отличие от ухмылок большинства её братьев и сестер, её улыбка кажется искренней и непринуждённой.

Я не могу не заметить, как элита зрителей, кажется, прониклась к ней теплотой — миловидностью её поведения, отсутствием лукавства — они наклоняются вперёд на своих сиденьях и что-то тихо бормочут.

От Кроны, похоже, тоже не ускользает реакция толпы, и на её лице появляется неприятная гримаса. Похоже, ей не нравится, что Эста — любимица Пира-Мортема, даже если элита хочет править этим миром из-за Арги.

На этот раз Крона, кажется, торопится пройти очищение, говоря более быстро и с меньшим драматизмом. Когда она доходит до части о силах, свет, который поднимается между ними, остаётся белым, с мерцающими повсюду золотыми искорками. Некоторые золотые блёстки имеют форму перьев, в то время как другие расширяются и становятся похожими на солнечные зайчики.

— Сила души, — объявляет Крона, и это соответствует моему впечатлению об Эсте. Демону может быть трудно, если не невозможно, испытывать сострадание или эмпатию, но Эста, кажется, к этому близка.

В самый последний момент, когда белый свет Кроны падает на Эсту, я замечаю ещё одно изображение в золотых крапинках, сияющих над ней, блестящий предмет с острым концом, похожим на кончик лезвия, но он исчезает прежде, чем я успеваю как следует рассмотреть его, и я решаю, что это, должно быть, был кончик одно из перьев.

Кода — последний из моих братьев и сестёр-демонов, прошедший очищение, и мне больше всего любопытно узнать, в чем его сила, поскольку он использовал украденную энергию на Земле.

— Кода, четвёртый сын Джарета. Своенравный сын, — Крона обращается к нему неприятным тоном. — Ты готов очистить свою душу?

Я немного подождала, пока она задаст ему второй вопрос: Готов ли ты бороться за свой шанс править Пира-Мортемом?

Он, кажется, тоже ждёт, но Крона не следует за ним, просто наклоняет голову, как будто ей не терпится. Когда Эста неловко переминается с ноги на ногу, стоя слева от меня, я предполагаю, что Крона, должно быть, пытается пристыдить его перед толпой.

В ответ Кода почти бормочет:

— Чёрт возьми, нет, — а потом говорит: — Как будто у меня есть выбор.

За короткой паузой следуют насмешки зрителей, прежде чем Крона заставляет их замолчать одним хлопком в ладоши.

— Ты обладаешь силой погоды, — говорит она Коде, окидывая его взглядом своих чёрных глаз. — Сильный и деятельный, ты всё же не смог справиться с её властью.

Погода? Я озадачена этим, учитывая, что другие силы до сих пор были связаны с эмоциями или ощущениями: болью, грустью, ревностью, сожалением… Моя собственная сила — ночные кошмары или, в наиболее чистом виде, страх. Сила погоды кажется мне странно неуместной.

Кода никак не отреагировал на оскорбление, нанесённое Кроной его способностям, кроме как сжал губы и уставился куда-то поверх её головы.

Когда она хлопает в ладоши, свет между ними становится великолепным, насыщенно-синим, как цвет глубокой лагуны. Это удивительно заманчиво, и я чуть не перехожу черту, прежде чем останавливаюсь, внимательно наблюдая за тем, как волны разбиваются в луче света, который поднимается над ними, открывая шквал, напоминающий тропический шторм.

Кода вздрагивает, когда очищающий белый свет Кроны касается его груди, как будто ему нужно очистить больше, чем его братьям и сёстрам, но он сохраняет равновесие и, не дожидаясь, пока погаснет свет, возвращается на своё место в шеренге.

Наконец, Крона встаёт передо мной, и наступает моя очередь очищаться.

Готова я к этому или нет.

Глава 13

Глаза Кроны темнеют, когда она смотрит на меня, стоящего друг напротив друга.

Как и другие члены королевской семьи, я высокая и физически сильная. Я также достаточно умна, чтобы понимать, что физическая сила ничего не значит, когда сталкиваешься с таким могущественным существом, как Крона. Только сегодня вечером она использовала свою энергию, чтобы вытянуть и очистить королевскую власть. Страшно подумать, что ещё она может сделать, хотя я подозреваю, что часть её нынешней власти проистекает из её роли временного лидера.

— Нова, — почти мурлычет она голосом, полным презрения.

Шёпот толпы в темноте становится громче, и мои волки позади меня двигаются вперёд, как будто готовятся напасть, если понадобится. Я растопыриваю пальцы в знак остановки, надеясь, что они сохранят спокойствие. Я должна пройти через это, если хочу, чтобы у меня был хоть какой-то шанс освободить моих сестёр.

— Ты готова к очищению? — Крона спрашивает меня, и от моего внимания не ускользает, что она не называет меня третьей дочерью Джарета и не спрашивает, готова ли я бороться за шанс править Пира-Мортемом.

Мне наплевать на оскорбление моего происхождения — моя фамилия — фамилия моей матери, и я всегда буду на неё претендовать, — но меня волнует, что она умаляет мой королевский статус перед толпой. Недооценивать меня — нормально, и это может даже сыграть мне на руку, но не в том случае, если меня совсем отстранят.

— Да, — отвечаю я.

Она моргает в ответ на мою прямолинейность и, хотя ждёт, что я продолжу свой ответ, вынуждена продолжить, когда я этого не делаю.

— Сила ночных кошмаров пассивна, но имеет активные компоненты. Ею владеет тот, кто понятия не имеет, как контролировать её силу.

Я не отвечаю на колкости в её речи. Она хочет пристыдить меня, но именно её действия повлияют на меня.

Она протягивает ко мне руки, и я вижу вызов на её лице, но не колеблюсь.

Я беру её за руки. Как только наши ладони соприкасаются, между нами вспыхивает первый луч белого света. Я задыхаюсь от обжигающего жара, который наполняет меня. Он начинается с пальцев ног и пронизывает каждую клеточку моего тела, проникая в мой разум. Агрессивный. Подчиняющий.

Энергия Кроны пронизывает меня насквозь, её сила проникает в мои мысли, проникает в мою физическую форму.

Моя волчица восстает, её энергия бьёт в ответ, как только Крона приближается к ней, но Крона жёстко усмехается.

— Ты не должна бороться со мной, Нова, иначе это будет намного сложнее, чем должно быть.

«Успокойся», снова говорю я своей волчице, и, хотя ей это не нравится, она убирает когти и позволяет Кроне найти ту часть меня, которая хранит мою силу кошмаров.

Крона вытягивает мою демоническую силу на поверхность моего тела, выкручивая её так яростно, что мне приходится бороться с желанием оттолкнуть её, дать отпор её силе.

Огонь, наполняющий моё тело, интенсивен и причиняет боль, но этот агрессивный метод кражи моей энергии заставляет меня стиснуть зубы. Я едва сдерживаю поток проклятий и желание бороться.

Последним рывком, гораздо более сильным, чем тот, который Крона, казалось, использовала на других членах королевской семьи, она вытягивает мою энергию.

Моя сила вопиет.

Буквально пронзительный звук, который отшвыривает Крону от меня, как будто её ударили с физической силой, её крик разносится вокруг меня, как будто моя сила обжигает её. В толпе раздаются испуганные крики, когда тёмно-фиолетовая и чёрная масса заполняет воздух вокруг нас, распространяясь так далеко, что другие члены королевской семьи отскакивают в сторону. Только мои демоны-волки стоят твёрдо, их глаза горят фиолетовым, а тела горят в моём представлении, как горящий оникс.

Пространство над нами заполняется самыми ужасающими и гротескными образами, которые я когда-либо видела… кровь, смерть, пытки, потери, насилие, боль… настолько явные, что я не могу дышать.

И дело не только в изображениях, но и в энергии, которая следует за ними, в холодном ужасе, который, кажется, охватывает каждого демона вокруг меня, их учащенное сердцебиение отдаётся у меня в ушах вместе с их криками. Внезапно меня привлекает пульс у основания шеи Кроны, то, как он бьётся, — то, как образы распространяются по всей толпе, их так много, что они сливаются друг с другом, как будто эти страхи принадлежат тем, кто сейчас наблюдает за мной.

— Мерзость! — рычит Крона, собираясь с силами и выпрямляясь, прежде чем обрушить на меня следующую вспышку белого света. Это пронизывает моё тело, как очищающий поток, унося огонь прочь.

Я вздыхаю с облегчением. Очищение закончено.

Но меня наполняет другой страх.

Хотя очищающий свет угасает, сила кошмаров продолжает кружиться над нами, сгущаясь над толпой так, что люди начинают съёживаться. Она становится всё больше, и я моргаю, не понимая, почему она всё ещё проявляется. Определённо не уверена в том, что я должна сделать, чтобы вернуть её себе.

Странно, но сейчас я не чувствую, что она принадлежит мне, но, возможно, я в шоке, и всё это может обрушиться на меня в любую секунду.

— Отзови её! — кричит Крона. — Сдержи её.

Если бы это было так просто.

— Я не могу, — говорю я ей, мой голос едва слышен сквозь стиснутые зубы. — Я не знаю, как…

На мгновение на её лице появляется неподдельный ужас, и она отступает от меня. Я сказала ей, что найду её страхи — и, возможно, она беспокоится, что я это сделаю, хотя я и не уверена, как именно.

Как только я решаю использовать этот момент в своих интересах, Эйс рычит, крадётся вперёд, и моё внимание переключается на него, а затем на силуэт за его спиной. Роман стоит на границе света, подняв руку, и я чувствую в этом предостережение.

Мне нужно взять эту силу под контроль.

Ближе ко мне, рядом с тем местом, где Эста стоит рядом с другими членами королевской семьи, в воздухе мерцает фиолетовый вихрь, но я не уверена, что это, и у меня нет времени на это обращать внимание.

Протягивая руки, я провожу ими по фиолетовым тонам вокруг себя, энергия обжигающе холодит мою кожу. Я пытаюсь не обращать внимания на вопящих демонов на заднем плане, медленно возвращая себе энергию кошмаров, впитывая её с каждым вдохом, как я делала со страхом в пустыне Вегаса.

Она не хочет приходить, сопротивляется мне на каждом шагу, наконец-то освободившись после стольких лет, что я держала её взаперти.

Мои демоны-волки подобрались поближе ко мне, опережая остальных, в то время как Эйс держится поближе к Роману, поддерживая меня своим присутствием.

Как только я начинаю думать, что проиграю битву, я вспоминаю древний язык демонов, которому научил меня Роман.

Закрыв глаза, я шепчу: «Столл». Стоп.

Я открываю глаза и обнаруживаю, что воздух чист, кошмарные образы исчезли, а тёмно-фиолетовые потоки света полностью исчезли.

Над толпой вдалеке воцаряется тишина, раздаётся общий вздох облегчения.

Крона подходит ко мне, как будто она никогда не теряла контроль над ситуацией. Она громко хохочет и делает ещё один из тех грёбаных хлопков в ладоши, которые я начинаю ненавидеть.

— Очищение завершено! — кричит она. Её черные глаза сверкают в мою сторону. — Сейчас начинается ваше первое испытание.

То есть… прямо сейчас?

Как только я поворачиваюсь, чтобы выяснить, что, чёрт возьми, Крона имеет в виду, она выставляет руки вперёд, ладонями наружу, и ещё одна вспышка белого света хватает меня и пригвождает к месту, мои волосы рассыпаются по плечам. Напротив, члены королевской семьи также возвышаются над землёй, как будто плавают в воде.

Позади нас зрители устремляются вперёд, их удивление заметно по тому, как они переглядываются, гул их голосов нарастает, тоня в возбуждённом вое моих демонов-волков.

Эйс бросается на свет, который держит меня в клетке, искры летят во все стороны, когда он натыкается на них, его шерсть поет. Позади него, в тени, силуэт Романа заметно напряжен, его мышцы напряжены, одна нога выставлена вперёд, как будто он собирается побежать ко мне.

Чёрные глаза Кроны впились в меня.

— Победит тот, кто вернётся первым. Конечно, не все из вас вернутся живыми.

Моё сердце сжимается. Откуда вернутся?

Земля разверзается под королевскими особами и мной, под нами появляются тёмные, клубящиеся пропасти, похожие на Бедствие.

Все четыре моих демона-волка бьются о свет, пытаясь добраться до меня, их яростное рычание наполняет мои уши, их страх за меня ранит моё сердце.

Встревоженные глаза Эйса — последнее, что я вижу, и их вопли — последнее, что я слышу, когда падаю в неизвестность.

Глава 14

Я так быстро несусь сквозь тьму, что не могу дышать. Воздух проносится мимо меня резкими порывами, и все вокруг такое чернильное, что кажется, будто я погружаюсь в масло. Наконец-то освободившись от власти Кроны, которая держала меня обездвиженной, я хватаю ртом кислород, поджимая руки и ноги, пока кружусь в заряженном воздухе.

Острый предмет царапает мне ногу. Затем ещё один — руку. А потом, кажется, ещё сотня узких, похожих на булавки предметов царапает и дергает мой защитный костюм. Я не вижу, что захватило меня, но уверена, что только потому, что мой костюм сконструирован таким образом, чтобы противостоять лезвиям, мою кожу сейчас не разрывает в клочья.

Всего через несколько секунд тьма рассеивается, как туман, развеиваемый лёгким ветерком, и вокруг меня вырастают густые заросли лиан, все они покрыты острыми, как иглы, шипами. Они почернели и стали хрупкими, как кости, от них исходит янтарное сияние, которое горит в ночной тьме.

Я резко останавливаюсь, запутавшись в переплетённых ветвях. Моему взору предстаёт почерневшая и обожженная древесина, каждая мёртвая лоза толщиной с мою руку. Янтарный свет отражается от тысяч блестящих малиновых шипов, торчащих из мёртвой зелени.

Видимость ухудшена во всех направлениях. Всё, что я вижу, — костлявые лозы. Я, конечно, не знаю, где нахожусь. Не то чтобы я осмелилась повернуть голову, чтобы осмотреться прямо сейчас. Острый конец шипа находится всего в четверти дюйма от моего левого глаза. Другой колет меня в шею, повреждая кожу, но не настолько сильно, чтобы я опасалась за свою жизнь. Пока.

В густых зарослях рядом со мной я смутно различаю что-то, что не похоже на лианы — скелет какого-то маленького существа, которое, должно быть, запуталось в этих зарослях и так и не смогло выбраться.

Я стараюсь не двигаться, на случай если там, где я не вижу, есть еще шипы. В моём представлении, смерть от шипа в затылке — не самый весёлый способ умереть.

Оглядевшись как можно внимательнее, я убеждаюсь, что другие члены королевской семьи не запутались в этой истории вместе со мной.

Но я, конечно, не одинока.

Я остро ощущаю все формы жизни вокруг себя — как маленькие, так и большие. Некоторые из них совсем крошечные — может быть, насекомые. Другие слишком огромны, чтобы их можно было разглядеть с моего нынешнего положения. Мои волчьи чувства выходят из строя, в горле нарастает рычание. Она борется внутри меня, желая вырваться из ловушки, в которой я оказалась, но я призываю свою тёмную сторону, холодную демоническую силу.

Двигаясь так медленно и осторожно, как только могу, я наклоняю пальцы правой руки к руне на левом запястье, отчаянно пытаясь активировать магию, чтобы она натянула мой костюм на голову. Я задыхаюсь, когда слева от меня раздвигается лоза, и моё сердце почти останавливается, когда игла, вонзающаяся мне в шею, проникает глубже.

Успокаиваясь, мне удается провести кистью по руне. «Одеться». Полностью одеться. Даже руки.

Защитный костюм облегает мой затылок, собирая волосы в пучок и спускаясь по лицу и шее. Магия пронзает колючку на моей шее, обрывая её кончик, как раз вовремя, прежде чем лозы слева от меня расступаются.

Я хватаюсь за ветку на уровне глаз, благодарная за новую защиту рук, крепко держусь, чтобы не упасть, и, к счастью, ветка выдерживает.

Мои мышцы напрягаются, когда я подтягиваюсь вверх, полная решимости выяснить, где я нахожусь.

Из-за того, что я пробираюсь сквозь густые заросли шипов, мой костюм вот-вот порвётся, шипы иногда почти полностью проникают сквозь материал, заставляя меня двигаться медленно. Я не могу позволить себе повредить этот костюм без необходимости.

Наконец, я забираюсь на вершину лиан и обнаруживаю, что колючий кустарник достигает более пятнадцати футов в высоту. Это огромная куча спутанных ветвей, которая заполняет пространство внутри кольца почерневших и обгоревших деревьев. Теперь я ненадёжно балансирую на вершине, надеясь, что лианы, на которых я стою, не треснут у меня под ногами и я не рухну обратно вниз.

Воздух сухой и тёплый, а те немногие участки земли, которые я вижу сквозь переплетённые лианы, покрыты пеплом. Кроны листьев надо мной такие густые, что до меня доходит лишь несколько лучей лунного света.

Я хмурюсь, пытаясь понять, где нахожусь.

Если бы деревья и лианы были зелёными, я бы могла поверить, что это джунгли — просторы природы, которые Роман и Эста называли «Дебрями». Издали джунгли казались пышными и зелёными, манящими, и я снова вспомнила предостережение Романа об иллюзиях.

Он также предупредил меня, что я ещё не готова прийти сюда.

Сейчас у меня нет возможности подтвердить, что это действительно Дебри, но я знаю, что должна вернуться в город как можно быстрее. Даже если Крона надеется, что я вообще не вернусь. То, что я приземлилась точно в центре смертоносных зарослей шипов, которые изрезали бы меня в клочья, если бы не мой защитный костюм, кажется чрезвычайно удобным.

Я не сомневаюсь, что каждый мой шаг в этом месте будет таить в себе новые угрозы.

Воздух сырой и неподвижный, но мне кажется, что в нём намеренно царит тишина, как будто не я одна сейчас задерживаю дыхание. Мои чувства продолжают наполняться ощущением присутствия множества существ, но ничто из того, что я вижу сейчас, не объясняет, насколько огромной кажется сила вокруг меня. Я по-прежнему не вижу и не слышу других членов королевской семьи.…

По затылку у меня пробегают мурашки, и внезапно взревевшие инстинкты подсказывают мне повернуться как можно медленнее.

Присев на корточки, опустив ладони и вытянув руки по швам, чтобы сохранить равновесие, я поворачиваюсь.

На вершине зарослей терновника в нескольких шагах от меня неподвижно стоит человек.

Или, по крайней мере, это существо похоже на человека.

Слабое янтарное свечение лиан позади него позволяет разглядеть только его гуманоидный силуэт, но не черты лица. Несмотря на это, из-за очертаний его фигуры его кожа выглядит состарившейся, а края его одежды представляют собой странную пеструю комбинацию оттенков зелёного и коричневого. Его плечи сгорблены, руки свисают по бокам, а босые ноги едва касаются лиан.

Его неподвижность настораживает.

— Голоден, — шепчет он, оставаясь на месте. — Всегда голоден.

Пока он говорит, порыв ветра колышет его пальто, и мои глаза расширяются, когда ветерок обдувает его, отделяя кожу от одежды и ероша всё его тело. Он распадается на листья, веточки и грязь, которые возвращаются в прежнюю форму, когда ветер стихает.

Я подавляю вздох.

Чёрт. Эста сказала, что в Дебрях обитают души. Это единственное объяснение, которое у меня есть для присутствия этого гуманоидного призрака. Пока у меня нет доказательств обратного, я придерживаюсь именно этого. Но я никогда не думала, что душа может выглядеть подобным образом. Тело этого существа, по-видимому, состоит из кусочков земли, как будто он принёс с собой почву, в которой был похоронен, когда пришел в… Ад.

Конечно. Я качаю головой. Город слишком красивый, слишком современный, слишком чистый.

Здесь, в Дебрях, это настоящий Пира-Мортем.

— Голоден! — рычит душа, бросаясь вперёд с распростёртыми руками.

Я не могу бороться с чем-то, что отделяется от меня от легкого дуновения ветерка. Любой удар, который я попытаюсь нанести ему, просто пролетит мимо. Пока я не узнаю больше об этом существе, мой инстинкт — бежать.

Он гораздо проворнее, чем я думала. Прежде чем я успеваю повернуться, его искаженное лицо появляется в поле моего зрения, а его рука смыкается вокруг моей шеи, обвиваясь вокруг моей кожи так туго, как веревка, так быстро, что я задыхаюсь.

Чёрт!

Я пинаю его, но, как и ожидалось, моя нога проходит прямо сквозь его бедро. И всё же каким-то образом его энергия сильнее сжимается вокруг моей шеи.

— Голоден, — говорит он, но на этот раз в его голосе звучит ликование, как будто я — источник энергии, и он возьмёт от меня всё, что сможет.

Мой кулак соприкасается с его грудью, а другая рука взлетает передо мной, леденящая сила течёт по моим рукам к кончикам пальцев.

От одного движения моей руки холодное, стремительное ощущение моей силы кошмаров пронизывает меня насквозь, бескомпромиссная сила поражает меня больше, чем ликующие вопли души.

Мой кулак соприкасается с его грудью, а другая рука взлетает передо мной, леденящая сила течет по моим рукам к кончикам пальцев.

Она обжигает. Ужасный, леденящий душу ожог.

Внезапно я начинаю кричать, когда тьма вырывается из моих рук, заполняя пространство вокруг нас чем-то похожим на струйки дыма.

Они проникают в душу, и он мгновенно отпускает мою шею и падает на колени, обхватив голову руками, в то время как его тело начинает отделяться под действием моей силы. Немного грязи, из которой состоит его кожа, всплывает вверх, улавливая и цепляясь за тьму, которая продолжает исходить от меня. В отличие от того случая, когда лёгкий ветерок трепал его фигуру, части его тела, которые цепляются за мою силу, к нему не возвращаются.

— Нет! — кричит он, срываясь на крик. — Нет, нет, нет…

Чем больше моя искривленная тьма клубится вокруг существа, тем больше распадается его облик.

Мне нужно защищаться, но сила кошмаров, которая снова вырывается наружу, пугает меня до чёртиков.

Похоже, я забираю частички его души — мой страх притягивает и удерживает в клетке его страх. И с каждым кусочком грязи, с каждой веточкой, которые я впитываю своей силой, в моём сознании проносятся образы, краткие проблески жизни, которую прожила эта душа, но каждый из них подпитывает мою силу, потому что все они тёмные. Вот и все причины, по которым эта душа здесь.

Я отступаю, борясь с силой тьмы, проходящей сквозь меня. Я не знаю, нагнетаю ли я страх, или тьма — проявление моего собственного страха, но я не могу позволить этому продолжаться, потому что я больше не хочу видеть ни жизни этого человека, ни того выбора, который привёл его к смерти.

Вскрикнув от усилия, я сжимаю кулаки, тьма всё ещё пытается вырваться из моих пальцев и ладоней, когда я отпрыгиваю назад. Я едва удерживаю равновесие на мёртвых растениях под ногами.

Два потока пыли и грязи продолжают лететь ко мне по воздуху, каждый из них связан с моими сжатыми кулаками. Холодная, обжигающая сила внутри меня не уменьшилась, и теперь душа опускается на колени.

— Такой голодный, — шепчет он, прежде чем потоки тьмы рассеиваются, и со следующим дуновением воздуха оставшиеся листья и грязь, из которых состоял его облик, превращаются в ничто.

Я потрясена тем, что сделала. Меня тревожит, что мне всё ещё так трудно контролировать силу, находящуюся в моих руках.

Крона извлекла мою силу и очистила её на церемонии. Роман предупредил меня, что после этого процесса моя сила станет сильнее. Она сделала то же самое для других членов королевской семьи, но у них была вся жизнь, чтобы научиться контролировать свою энергию. Я отбросила свою демоническую силу и держала её взаперти всю свою жизнь.

Мои руки дрожат, когда я отступаю от исчезающего облака тьмы.

Хруст ломких лиан под моими ботинками заставляет меня замереть, но я не могу здесь оставаться. Мне нужно найти самое высокое дерево, взобраться на него и прикинуть, как далеко я нахожусь от города.

Пока я осторожно пробираюсь через заросли лиан, опасно балансируя на ветвях, шорохи надо мной заставляют меня вздрогнуть, а крики на дальних деревьях пробуждают мои инстинкты.

И снова воздух вокруг меня кажется выжидающим и слишком тяжёлым.

Как только я делаю ещё один шаг, лианы, на которых я балансирую, раздвигаются, хрустя друг о друга, раскачиваясь из стороны в сторону, а затем…

Весь холм начинает двигаться, как будто просыпающееся существо.

Глава 15

Я не собираюсь ждать, пока эта новая опасность проявит себя.

Я начинаю действовать, перебегая через лианы, которые ломаются подо мной, перебегая от одной к другой, целясь в ближайшее дерево.

У меня ничего не получится!

Вскрикнув от напряжения, я спрыгиваю с последней опадающей лианы, отчаянно хватаюсь за нижнюю ветку дерева и забираюсь на неё, моё сердце бешено колотится.

Подо мной возвышается холм из лиан извивающееся существо, ползущее по земле, его очертания напоминают клубок змей. Его шипы царапают кроны деревьев над нами, царапая ветви и срывая листья.

С ветвей доносятся пронзительные звуки — какие-то новые существа потревожены колючим, — и я успеваю заметить мелькание когтей и крыльев, прежде чем встревоженные создания снова исчезают в листве.

Звери есть повсюду.

Шипастый монстр медлителен, это извивающаяся масса, которая вращается и скручивается сама по себе, и я замираю, чтобы рассчитать свой следующий шаг — оценить дерево, на которое я запрыгнула, — только для того, чтобы закричать от боли, когда что-то холодное и острое кусает меня за лодыжку, прорываясь сквозь защитный костюм.

Лиана обвивается вокруг моей ноги, её стеклянные шипы пронзают мою икру, и я едва успеваю проследить её путь обратно к колючей массе, прежде чем существо снова прижимает меня к земле.

Проклятье!

Ещё одна лоза хлещет меня, пытаясь обвиться вокруг другой лодыжки и притянуть к себе.

Я думала, что это существо медлительное — ещё один обман.

Мой защитный костюм раскрывается на кончиках пальцев, позволяя моим когтям опуститься, когда я пинаю лиану, которая пытается вцепиться в меня. Нанося удар по той, что уже обвилась вокруг моей лодыжки, мне удаётся перерубить её, но этого недостаточно, чтобы заставить её отпустить меня, прежде чем другая лиана хлещет меня по груди, пытаясь обвиться вокруг меня. Все это время меня подтаскивает всё ближе к массе, которая образовала воронку, похожую на зияющую пасть, готовую подхватить меня и заманить в ловушку раз и навсегда.

Я ощущаю исходящую от этого существа энергию, глубокую и злобную. Чем ближе оно притягивает меня к своей пасти, тем ярче разгораются угли в сгоревших лозах.

Леденящий холод моей демонической силы снова поднимается во мне, и на этот раз я не сопротивляюсь её силе.

Тьма вырывается из моих рук, устремляясь по лианам прямо в открытый рот, но мой желудок сжимается, когда существо никак не реагирует.

Я недостаточно знаю о своей силе кошмаров. Я не знаю, может ли она воздействовать только на существ, у которых есть душа, но по какой-то причине сейчас она никак не влияет.

Это костлявое чудовище… С таким же успехом это может быть масса механических конечностей. За исключением, может быть, тлеющих угольков в его сгоревших ветвях.

На Земле я черпала энергию из эмоций других сверхъестественных существ. Независимо от того, что они чувствовали, их эмоции подпитывали меня, а негативные эмоции, такие как ненависть и гнев, делали меня сильнее всех.

Теперь я перестаю пытаться разорвать опутывающие меня лианы и вместо этого отчаянно провожу пальцем по руне на запястье. «Раздеть руки и кисти!».

Мой костюм сползает с плеч, и я надеюсь, что приняла не самое худшее решение в своей потенциально короткой жизни.

Обхватывая виноградные лозы голыми руками, безуспешно пытаясь избежать шипов, я тянусь к гневу, который чувствую в этом существе. Обнаружив это, как раскалённый шнур в лианах, я дергаю за него так же, как за эмоции. Яростно, а не нежно.

Это всё равно что дуть на тлеющие угли.

Ветер, свистящий вокруг существа, внезапно пронзительно завизжал. Он издаёт злобный вопль, когда его пасть нависает надо мной, но замирает на месте, в то время как угли внутри его костяных выступов ярко вспыхивают.

Мои ладони в крови, а предплечья исцарапаны, но я держусь, черпая гнев этого существа с такой силой, что по моим щекам текут слёзы.

Надо мной чудовище яростно трясётся, лианы с визгом раздвигаются, нарастает вибрация, а затем…

Монстр взрывается.

Я переворачиваюсь на бок, обхватываю колени руками, пытаясь защитить голову и грудь, когда шипы разлетаются во все стороны. Я слышу, как они с глухим стуком врезаются в окружающие деревья, чувствую, как они царапают мой позвоночник, рассекают плечи. По моему телу словно распускаются тысячи точек боли.

Всего через несколько секунд в пространстве вокруг меня снова воцаряется тишина.

Всхлипывая, я осторожно распрямляюсь, чувствуя, как при каждом движении меня пронзает боль. Длинные иглы вонзились в землю вокруг меня — гораздо длиннее, чем я ожидала. Похоже, что большая часть каждой колючки была спрятана в толстых лианах.

Я выдыхаю боль, пытаясь спланировать свой следующий шаг.

Я должна убрать колючки, впивающиеся мне в спину, но мне также нужно двигаться как можно быстрее.

В одном месте я столкнулась с существом, которое, как мне показалось, было душой, а также с этим колючим монстром. Я также видела какое-то летающее существо с когтями на деревьях. Я не сомневаюсь, что взрыв здесь привлечёт и других монстров.

Мне нужна моя волчица. Её скорость и обостренное обоняние и зрение помогут мне выжить. Но я не смогу превратиться, пока не уберу шипы.

Я снова надеваю защитный костюм и прикрываю руки, чтобы можно было справиться с выступами. Колючки, кажется, легко проникли в мой костюм, но боковые стороны не такие острые.

Глубоко вздохнув, я завожу руку за спину, хватаюсь за колючки и вытаскиваю их. Я стискиваю зубы, радуясь, что это раны на коже, за исключением одной в правом плече, которая находится глубоко за лопаткой. Он толстый и выступает на два дюйма над поверхностью моей кожи, но, когда я пытаюсь вынуть его, он впивается в мою плоть, и чем сильнее я тяну, тем сильнее ощущение, что он проникает в меня ещё глубже.

Вскрикнув от боли, я отпускаю его. Мне нужно найти безопасное место, где я смогу удалить его более осторожно.

Полог надо мной уже снова шелестит, и я больше не могу медлить.

После того, как я с помощью руны сняла одежду, радуясь, что магия избавляет защитный костюм от острого кортика в моей спине, я мгновенно превращаюсь в волка.

Она прыгает вперёд по почерневшей земле, её мощная энергия притупляет боль, которую я испытываю от многочисленных порезов. В её представлении всё чёрно-белое, и это только усиливает темноту, царящую вокруг меня, угольный пепел под её лапами и обсидиан стволов деревьев и их листьев.

Когда она бросается вперед, её мощные ноги проносятся сквозь пепел, я доверяюсь её инстинктам, привыкаю к её энергии и, наконец, позволяю себе испытать шок от того, что меня бросили в эту среду.

Я всегда планировала наши миссии, старалась думать наперёд, представляла обстановку, в которой нам придётся сражаться. Я знаю улицы Вегаса, и это знание помогло мне выжить. У меня нет не только карты Мортема, но и навигационной системы, позволяющей выжить в ней.

Возможно, прямо сейчас я бегу совершенно не в том направлении.

Моя волчица мчится по мертвым джунглям, поднимая пепел вокруг нас, проносясь между деревьями и под лианами, перепрыгивая через упавшие ветки. Её обостренные чувства позволяют мне различать каждое существо, снующее в подлеске, но меня беспокоят более крупные формы жизни.

Пока мы бежим, вокруг нас движутся фигуры, и каждая из них — это те же гуманоидные души, что и та, с которой я сражалась. Некоторые из них сделаны из грязи и листьев, как и он. Другие созданы из пепла, их тела летят вперед, когда мы проносимся мимо. Их энергия сильна — сильнее, чем я могла бы ожидать от души без тела, — но потом я понимаю, что не должна удивляться. В конце концов… что может быть сильнее души?

Моя волчица избегает их всех, но чем дальше мы бежим, тем больше окружающая среда угнетает меня. Это никогда не закончится. Даже спустя час мы всё ещё бежим сквозь пепел и пыль, всё ещё огибаем сгоревшие деревья, хотя прошло уже несколько минут с тех пор, как мы видели хоть кого-то.

Когда мы выходим на широкую поляну с хорошей видимостью вокруг, я, наконец, чувствую, что здесь достаточно безопасно, чтобы найти место, где я смогу снова превратиться в человека. Так я смогу забраться на самое высокое дерево и понять, в какую сторону нам следует бежать.

Как раз в тот момент, когда мы сбавляем скорость и готовимся остановиться посреди пепельной поляны, низко над головой проносится тень.

Я поражена, потому что, кроме тени, я не почувствовала над нами ничьего присутствия.

Моя волчица отскакивает в сторону, в то время как тень парит низко над нами, и на этот раз острые когти царапают спину моей волчицы. Она реагирует с удивительной жестокостью, и я осознаю, какое влияние оказывает на неё этот демонический мир — что моя демоническая сила оказывает на неё — делая её более неустойчивой.

Прежде чем летающее существо завершает свой полёт над нами, моя волчица поворачивается и прыгает, её челюсти смыкаются на нижней лапе нового зверя, прежде чем существо успевает скорректировать свой путь.

Её мощные зубы начисто отрывают ему коготь, но не раньше, чем я хорошенько разгляжу этого нового нападающего.

Это отвратительное существо, похожее на летучую мышь, с покрытым шерстью телом, зазубренными зубами и крысиным хвостом. Существо бросается на нас, хлещет по голове мою волчицу, прежде чем зверь взвизгивает и взбирается выше, его лапа кровоточит в том месте, где его укусила моя волчица.

В отличие от огромной энергии, которую излучают души, это существо, по моим ощущениям, не излучает никакой энергии. На деревьях над нами могли быть ещё сотни таких же, а мы бы и не узнали.

Что касается его внешнего вида, то, хотя душа и колючее чудовище были неожиданными, этот зверь — именно то существо, которое я ожидала увидеть в Пира-Мортеме.

Летучая мышь издаёт пронзительный крик, хлопает крыльями и летит обратно к нам. Моя волчица разворачивается, бежит по покрытой пеплом земле и готовится прыгнуть вверх, чтобы встретить её в воздухе.

Как только моя волчица оторвалась от земли, летучая мышь открыла пасть и брызнула в нас чем-то ярким. В видении моего волка это вещество выглядит белоснежным, излучающим энергию.

Моя волчица отклоняется от курса, но несколько капель попадают на её левое плечо, и нас пронзает жгучая боль. Когда моя волчица изгибается в воздухе, отклоняясь в сторону, моя демоническая энергия вспыхивает, что является редчайшим случаем, когда моя волчица полностью доминирует.

Я чувствую, как во мне бурлят две силы, моя демоническая сила соединяется с энергией моей волчицы так, как никогда раньше. В порыве моя волчица извивается в воздухе, её вытянутые когти цепляются за крыло летучей мыши.

Мы вместе падаем на землю. Летучая мышь приземляется на спину, и моя волчица прижимает её к земле.

Летучая мышь пронзительно кричит, открывая пасть, чтобы снова плюнуть в нас, но моя волчица одним жестоким укусом разрывает ей яремную вену.

Наконец, существо затихает, но я удивляюсь, когда его тело разлагается с поразительной скоростью, превращаясь в пепел у наших ног за считанные секунды. Рычание моей волчицы нарушает тишину, когда она рычит на кучку оставшегося праха.

Моё сердце бешено колотится. Крона сказала, что некоторые из нас не вернутся живыми, и я начинаю понимать почему. Я пробыла в Дебрях всего несколько часов, но я измучена, у меня высокий уровень тревоги, и моя энергия иссякает с каждой минутой.

Рискнув, я возвращаюсь в свой человеческий облик — и тут же жалею об этом. Хотя на мне снова защитный костюм, он не может защитить меня от боли, которую я сейчас испытываю.

Кислота, которой летучая мышь брызнула в меня, обожгла мне левое плечо, шип остался в правом плече, а мои ладони под костюмом изрезаны и кровоточат.

Я пользуюсь приливом адреналина, когда добираюсь до ближайшего дерева, и использую его, чтобы справиться с болью в руках и забраться как можно выше.

Неуверенно балансируя на самой верхней ветке, я высовываю голову навстречу лунному свету.

Надо мной тёмно-синее небо. Звезды прекрасны. Возможно, это ещё одна иллюзия. Трудно разглядеть наверняка, но далекие огни на горизонте — единственный признак того, где может находиться Зилрон.

Это далеко, очень далеко от моего нынешнего местонахождения.

Многие мили джунглей простираются отсюда до города.

Мили отделяют меня от моих сестёр, моих волков… и Романа.

Со стоном я опускаю голову на руки. Я говорю себе, что если других членов королевской семьи высадили в других частях Дебрей, равноудаленных от города, то им потребуется столько же времени, чтобы вернуться, сколько и мне. Хотя… это большое «если». Крона никогда не обещала, что испытания будут справедливыми. Насколько я знаю, она могла переместить Аргу всего в миле от города.

Я пока не могу позволить себе потерпеть поражение.

Я должна продолжать идти.

Спускаясь вниз, я осматриваю пространство вокруг себя, включая навес, прежде чем спрыгнуть на землю, готовясь снова превратиться в волка, чтобы двигаться быстрее.

Прежде чем я успеваю прикоснуться к руне, чтобы раздеться, глубокое, низкое рычание заставляет меня замереть. Оно раздаётся вокруг меня с такой силой, что мои чувства сходят с ума.

Эта.

Это огромная форма жизни, которую я почувствовала, когда впервые провалилась сквозь лианы.

Энергия моей волчицы поднимается во мне, как и моя демоническая сила, сталкиваясь и сливаясь воедино, спираль силы, которая нарастает во мне по мере того, как рычание продолжает будоражить мои чувства взрывом звука.

Я медленно поворачиваюсь, мой пульс учащается от того, насколько знакомо звучит это рычание — до смешного похожее, потому что моих демонов-волков сейчас здесь нет, и ни у кого из них нет такого мощного рычания.

Низко пригибаясь, я поворачиваюсь и вытягиваюсь, вытянув руки перед собой.

Зверь крадётся из тени на другой стороне поляны, его глаза светятся фиолетовыми щелочками, голова низко опущена, а губы приоткрыты, обнажая острые зубы. На правом глазу у него три светящихся следа от когтей — жуткого вида порезы, которые зажили, но не без шрамов.

Даже на расстоянии я вижу, что он стоит почти на уровне моей груди, его мощные мышцы напрягаются, когда он крадётся вперёд.

Самый крупный демон-волк, которого я когда-либо видела.

Глава 16

Шаги волка в пепельном подлеске тихие, голова опущена, глаза горят и полны того же разума, что и у моих демонов-волков.

Существа, с которыми я до сих пор сталкивалась в Дебрях, без колебаний нападали на меня. Существа, души, растения — все они, кажется, нацелены на уничтожение самым быстрым и жестоким образом, но этот волк движется по-другому. Медленно, крадущимся шагом, он приближается.

Я поднимаю обе руки перед собой, стараясь не морщиться от тянущей боли, которая возникает при каждом движении.

— Я здесь не для того, чтобы причинить тебе боль, — говорю я тихим и спокойным голосом. — Если ты позволишь мне продолжить мой путь, я уйду с твоей территории раньше, чем ты успеешь оглянуться.

Может быть, я ударилась головой во время боя с летучей мышью, что добавило сотрясение мозга к другим моим травмам, потому что я не могу объяснить, почему я разговариваю с этим зверем-волком так, словно он один из моих четверых. Может быть, это чистое отчаяние, потому что я инстинктивно понимаю, что не смогу убежать от него в моём нынешнем травмированном состоянии, и я бы никогда не победила его в бою.

Низкий рокот снова заставляет волка вздрогнуть, и он делает ещё один шаг.

Я опускаю руки и делаю глубокий вдох, готовясь к последней схватке за свою жизнь.

Я нахожу опору и встаю на ноги, каждый мускул напряжён, чтобы отреагировать, как только зверь нападёт.

Тем не менее, он крадётся вперед, медленно, осторожно…

Я говорю себе подождать, не провоцировать его.

Когда нос зверя почти касается моей груди, я напрягаюсь, готовый схватить его челюстями, если понадобится, только…

Он обнюхивает мою грудь, его нос движется по моему торсу и вниз по руке, пока не достигает запястья. Он на мгновение задерживается на руне, прежде чем переместиться к особенно болезненному месту на моей ладони, где меня поранили шипы.

Волк задерживается там, прежде чем его язык скользит по прорехам на моей одежде, пробуя мою кровь на вкус.

Ни одна частичка меня не расслабляется, несмотря на то что я ошеломлена тем, что волк ещё не напал. То, как он принюхивается и высовывает язык, кажется, указывает на то, что он проверяет мою кровь или выдвигает собственные теории, но в любом случае это не значит, что я не собираюсь стать обедом.

Он поднимает на меня свои фиолетовые глаза.

Холодный поток моей демонической силы усиливается, и я чувствую жжение, которое говорит мне о том, что мои глаза того же фиолетового оттенка, когда я смотрю в глубину взгляда волка. Волк, который, находясь так близко, действительно напоминает мне…

— Темпл, — шепчу я. Эта волчица напоминает мне мою единственную волчицу-демона женского пола. — Ты самка?

К моему удивлению, огромная голова волчицы опускается, когда она медленно и утвердительно отвечает на мой вопрос.

— Ты собираешься убить меня? — я задерживаю дыхание, ожидая её ответа, даже зная, что задержка помешает мне, если мне придётся бороться.

Она не кивает.

Я выжидаю ещё мгновение, на случай если она всё ещё раздумывает, но она снова легонько касается моей поврежденной ладони, и я воспринимаю это как «нет, я не собираюсь тебя убивать».

Я пытаюсь подавить растущую во мне опасную надежду, что в этом диком месте я нашла союзника — ещё одного демона-волка, похожего на Темпл, сильного и стойкого, всегда преданного и заботящегося обо мне.

Поднимая руку, которую только что лизнула это могучая волчица, я протягиваю её так медленно, что едва двигаюсь, дюйм за дюймом, чтобы положить ладонь ей на голову.

Я не опускаю её на место и даже не опускаю вес ладони, но я пользуюсь моментом, чтобы попытаться ощутить её силу.

Только в этом нет необходимости. Почти сразу же поток ледяной энергии обрушивается на меня с такой силой, что я, спотыкаясь, отступаю на несколько шагов.

Это как электрический разряд в моем сердце, потрясение, которое наполняет меня энергией.

Справившись с удивлением, я выпрямляюсь, снова обретая равновесие. Её фиолетовые глаза встречаются с моими, и я провожу пальцем по руне, чтобы сменить одежду — на этот раз снимаю костюм, так что на мне снова фиолетовое платье. Сейчас оно порвано, но я не о платье. Я перевожу взгляд на то место, где волчица лизнула меня, на то место, где я была ранена — моя кожа была рассечена и кровоточила после того, как я пыталась освободиться от колючих лиан.

Моя кожа зажила.

Вместо ран мою ладонь украшает серебряная косая черта.

Она… оставила на мне метку?

Ощущение от метки странное, покалывающее, как от зуда, который хочется почесать, только это не зуд. Больше похоже на струйку энергии.

«Пусть она успокоится».

Рычащий голос звучит в моей голове, заставляя меня замереть. Я быстро втягиваю воздух, прежде чем издать тихий вскрик, пытаясь справиться с шоком.

Я знакома с общением с помощью руны за мочкой моего левого уха, но это совсем другое. Во-первых, это не голоса ни одной из моих сестёр — это совершенно незнакомый, глубокий, рокочущий звук. А во-вторых, это кажется гораздо более навязчивым, как будто обладательница голоса может проникнуть в мою сущность.

— Что ты со мной сделала? — рычу я, моя волчица переплетается с моей демонической стороной, они оба в гармонии друг с другом. Я не уверена, что этот растущий союз между двумя сторонами моей души будет продолжаться, но я не борюсь с этим.

— Тебе нужна моя помощь, — говорит она. — Ты никогда не пройдешь через Запретные земли без моей помощи. Надвигается самая глубокая тьма

— Самая глубокая тьма?

Она пристально смотрит на меня.

— В Запретных Землях есть только тьма. Здесь всегда ночь, но самая тёмная часть ночи — самая опасная. В одиночку тебе не выжить.

Я выдыхаю нарастающее беспокойство. Я измотана. Ранена. Мой защитный костюм порван. На данном этапе я поняла, что эта волчица каким-то образом связана со мной — серебряная косая черта и её голос в моём сознании — неоспоримые элементы связи, которой я никогда раньше не испытывала. А теперь, по какой-то необъяснимой причине, она предлагает мне свою помощь в этих диких землях.

Какая-то часть меня кричит, что доверять волку-мамонту, который пометил меня без моего разрешения — по причинам, которых я не понимаю и знать не могу, — и может буквально разорвать меня на куски за считанные секунды, — это чистое безумие.

Но большая часть меня согласна с тем, что она говорит. Я не смогу выжить в этом месте в одиночку — нет, если меня всё ещё подстерегают самые страшные опасности, — и поскольку моя душа взывает к моим собственным демонам-волкам, кажется, я нашла им кратковременную замену.

В любом случае, я надеюсь, что это ненадолго. Серебряная метка на моей ладони не придаёт мне уверенности, но сейчас у меня слишком много других забот. Серебряная метка — проблема будущей Новы.

— Мне нужно вернуться в Зилрон, — говорю я волчице, которая продолжает смотреть на меня немигающими глазами, в груди у неё урчит.

Её продолжающееся рычание сбивает с толку, учитывая, что она стала моим союзником, — пока до меня не доходит: её враждебность направлена не на меня.

С тех пор как она появилась, на меня никто не нападал. Я не слышала шороха в кронах деревьев надо мной. Ничто не шевелилось у меня под ногами. Ни ползучие растения, ни голодные души не бросались на меня.

Я могу только предполагать, что именно она сейчас оберегает души и создания от нас.

Я пользуюсь случаем, чтобы рассказать ей больше:

— Меня втянули в испытания, частью которых я не хочу быть. Мне нужно как можно быстрее вернуться в столицу, иначе моя семья останется в тюрьме.

Об этом трудно говорить вслух. Много о чём надо позаботиться. Но я не сдамся. Только после того, как умру.

Взгляд волчицы не дрогнул.

— Я отведала твоей королевской крови. Я знаю об этих испытаниях, о которых ты говоришь. Именно из-за них трещины, которые появлялись в земле у наших ног, на мгновение закрылись.

Она слегка поднимает голову, рассматривая деревья вокруг нас, и на мгновение отвлекается.

— До Зилрона как минимум три дня пути в быстром темпе, а ты ранена, — говорит она. — Но, если я понесу тебя, ты будешь дисквалифицирована.

— Я справлюсь, — решительно заявляю я, снова нажимая на руну, чтобы вернуть свой изодранный костюм на место. Некоторая защита лучше, чем никакой. — Мои сёстры ждут меня. Мои сёстры и мои демоны-волки.

И Роман. Единственный демон, который живёт в глубине моего сознания, даже когда у меня нет времени думать о чем-либо, кроме выживания.

— Со сколькими демонами-волками ты связана?

Я не сомневаюсь, что она учуяла моих демонов-волков, когда учуяла меня раньше, но теперь мне приходит в голову, что, возможно, именно по этой причине она не убила меня на месте. Я мало что знаю об истории или природе демонов-волков, но, возможно, они инстинктивно преданы друг другу. По крайней мере, логично, что, будучи демоном-волком, она заинтересовалась бы остальными, о которых я упоминала.

— С четырьмя, — говорю я. — Темпл, Эйс, Лука и Блиц. Они моя стая. Моя семья.

Она слегка наклоняет голову, и я не могу прочесть выражение её лица, как это было бы у моих волков, на эмоции которых я настроена.

Всё, что она говорит, это:

— Нам пора.

Настала моя очередь кивнуть, и я уже поворачиваюсь в том направлении, где, стоя на дереве, я видела сияние Зилрона, но не успеваю сделать и шага вперёд, как волчье рычание заставляет меня остановиться.

— Не в ту сторону. Ты пройдешь по территории боггарта.

Я не уверена, что это может быть за боггарт, но звучит это не очень хорошо. Тем не менее, любой путь через эти дебри будет опасным, и мне нужен самый быстрый маршрут.

— Судя по тому, что я видела, это самый быстрый путь, не так ли? — протестую я. Теперь, когда шок и трепет от того, что я обнаружила здесь демона-волка, проходят, потребность двигаться дальше и вернуться к моим сёстрам пульсирует во мне, как собственное сердцебиение.

— Как быстро ты умрёшь? — спрашивает она.

Отлично, волк — умник. Должно быть, она родственница Эйса, который, клянусь, иногда саркастически называет меня идиоткой.

— Хорошо, — выдавливаю я из себя. — Я доверяю твоему мнению о том, чего бояться и куда наступать.

Она ощетинивается, шерсть на её массивной спине зловеще встаёт дыбом.

— Я ничего не боюсь в этих землях, но борьба отнимет драгоценное время. Чтобы быть быстрее, ты должна работать умнее.

— Ты права, — говорю я, заставляя своё учащённое сердцебиение успокоиться, делая глубокие вдохи. — Я просто… — Я на мгновение закрываю глаза. — Мне действительно нужно выиграть это испытание, и я боюсь, что меня закинули дальше, чем других.

— Да. Запретные Земли недоступны для демонов. Я не сомневаюсь, что другие члены королевской семьи были сброшены в джунгли, окружающие город. Никто не выходит за пределы джунглей в Запретные Земли, а если и выходит, то не уходит целым и невредимым.

Чёртова Крона. Я так и знала, что эта сука что-то замышляет.

Её убийство заняло первое место в моём списке дел.

— Давай покажем им, что, какой бы вызов они мне ни бросили, я вернусь в десять раз сильнее, — я рычу, выпуская когти из рук, прежде чем отдёрнуть их. Моя волчица беспокойна, но мне нужно беречь её силы на случай, если это понадобится.

Волчица кивает, и когда она подталкивает меня локтем в нужном направлении, я, наконец, спрашиваю, как её зовут. То, что я не спрашивала раньше, свидетельствует о том, насколько она меня ошеломила.

— Они называют меня «Жнец».

Я жду объяснений, почему её так называют, но она их не даёт.

Полагаю, это не так уж сложно понять. Её призрачная фигура, вероятно, последнее, что увидит большинство существ перед тем, как придёт смерть с косой.

Мысль о том, что это может быть серьезной уловкой, чтобы заманить меня на верную смерть, мимолетно приходит мне в голову. Я не сомневаюсь, что Жнец смертельно опасна. Я поняла это с первой секунды, как увидела её. Но мои чувства говорят мне, что она не смертельна для меня. Точно так же в глубине души я знаю, что Эйс, каким бы свирепым и жестоким он ни был, никогда не причинит мне вреда, и что Темпл, Блиц и Лука всегда прикроют мне спину.

— Меня зовут Нова, — говорю я.

На данный момент я должен верить, что Жнец не желает мне зла — и надеяться, что это не моя последняя ошибка.

Глава 17

В течение следующих двух часов Жнец ведёт меня по земле, где нет ни тернистых атак, ни лиановых монстров, ни, тем более, голодающих душ. Её присутствие дает мне передышку от монстров, и мы неплохо продвигаемся по мрачной местности.

Недостатком этих спокойных моментов является то, что никакая новая опасность не может отвлечь меня от моих травм. Жгучая боль в правом плече, где застрял шип, продолжает заставлять меня морщиться. Обычно мои порезы и ушибы к этому времени уже зажили бы, но по какой-то причине, чем дальше мы идём, тем сильнее становится боль.

Наконец, несмотря на сгущающуюся темноту, я вынуждена попросить Жнеца о перерыве. Шип в моей спине продолжает кровоточить, а влага, стекающая по спине на внутреннюю сторону костюма, невыносима для меня.

— Здесь безопасно отдыхать, — говорит она.

Я сворачиваю с тропинки и направляюсь к дереву, у которого она стоит, отмечая, что, возможно, впервые сквозь листья и кроны деревьев пробиваются зелёные ростки. Мы, конечно, ещё не выбрались из Запретных Земель, так как земля всё ещё покрыта пеплом, но я считаю, что мы движемся в правильном направлении.

Опираясь рукой о дерево, я борюсь со слабостью в ногах, а боль всё нарастает и нарастает.

— Прости, — говорю я, активируя руну, чтобы снять защитный костюм, и снова надеваю платье, которое начинаю ненавидеть. — Мне нужно проверить свою спину.

Глядя на изодранное в клочья и заляпанное кровью платье, я, не успев дважды подумать, выпускаю свои волчьи когти и разрезаю кружева на каждой руке, превращая лиф в подобие майки. Я проделываю то же самое с кружевом на юбке, а затем разрезаю его посередине и сзади, чтобы получилось четыре полоски, которые можно обвязать вокруг ног, как самодельные шорты. Это настолько далеко от моды, насколько это возможно, но теперь я могу бегать и передвигаться в таком наряде, не надевая боди постоянно. Руна — мощный источник энергии, несмотря на свой небольшой размер, но из-за повреждения костюма моя собственная энергия уходит на поддержание магии рун.

Как только я переделываю платье, насколько это возможно, я обращаю внимание на свои травмы.

Жнец подталкивает меня локтем, обнюхивая мою кожу, и я замечаю, что несколько царапин на моих руках зажили, но некоторые, более глубокие, всё ещё красные и кровоточат. Прежде чем я успеваю задуматься о том, почему на мне всё так медленно заживает, Жнец придвигается ещё ближе, быстро проводя языком по каждой из ран. Почти сразу же острая боль в моих руках ослабевает.

Её действия так сильно напоминают мне о том, как Лука облизывал моё лицо и укусил за плечо, чтобы разрушить руну, которую Роман наложил на меня, что это вызывает острую боль в памяти. Действия Луки были тихими, но решительными, и от воспоминаний о его заботе обо мне у меня горят глаза.

— Спасибо, — выдыхаю я, чувствуя себя в стае такой желанной после того, как я осталась без сестёр, а теперь и без своих демонов-волков на этой враждебной земле. — Я твоя должница.

Она снова прижимается ко мне, и её тяжесть кажется до боли знакомой, когда она отталкивает меня в сторону, точно так же как это делал бы Блиц, когда ему немного не по себе.

— Нет никакого долга.

Теперь Жнец навела меня на мысли обо всех моих волках: об её интеллекте, как у Темпл, о её свирепости, как у Эйса, о её заботе, как у Луки, и о языке её тела, как у Блица. От неё может исходить смертоносная атмосфера, которая, рискну предположить, сильнее, чем даже от самых страшных зверей в этих краях, но, очевидно, если я связана с ней узами, её сердце настолько чисто, насколько это возможно.

Она продолжает работать надо мной, и я медленно опускаюсь на землю, чтобы дать ей доступ к моей раненой спине и животу. С её помощью все мои видимые порезы затянулись, оставив только тупую боль в некоторых рёбрах — как минимум, они ушиблены — и, наконец, проклятый шип в спине.

— Я не знаю, почему я сама не исцеляюсь, — потянувшись назад, я нащупываю на плече то место, где всё ещё торчит шип. — Мой организм уже должен был отторгнуть этот шип.

Жнец обнюхивает рану, и я с трудом сдерживаю крик боли от резкого укола, который следует за её лёгким прикосновением. Вслед за болью появляется жар, глубокое жжение, которое говорит мне, что этот шип должен выйти. Сейчас.

— В этом шипе яд, — говорит она, не приближаясь к нему больше. — Это шип-коготь. Если ты попытаешься его удалить, он разорвёт твою плоть и введёт последнюю дозу яда, которая убьёт тебя. Тебе повезло, что на тебя больше ничего не обрушилось.

Поворачиваю голову через плечо, чтобы лучше её разглядеть — о чём я тут же жалею, потому что это бередит мне рану, — и спрашиваю:

— Яд? Ты уверена?

Она кивает.

— Сейчас это заставляет тебя чувствовать настоящую боль, но скоро она пройдет. У меня нет средств, чтобы снять её, но мы должны найти способ как можно скорее её снять. Иначе ты станешь жертвой яда.

Тот факт, что толчки, которые я ощущаю, — это онемевшая боль, довольно ужасна, но это объясняет ощущение жжения, которое, кажется, становится всё глубже.

— Я не знаю, как его удалить, — говорю я, и это признание горчит у меня на языке. Уязвимость — отстой, и сейчас я очень слаба. — Лучше всего мне продолжать двигаться и, надеюсь, добраться до Города Демонов до того, как я сдамся.

И надеюсь, что мне удастся каким-то образом добраться до Малии вовремя. Её колдовская магия — прямо сейчас мой единственный спасательный круг.

В груди Жнеца раздаётся грохот, и я решаю притвориться, что это для того, чтобы отпугнуть какое-нибудь существо поблизости, а не потому, что она выражает недовольство моим нынешним планом, потому что думает, что я не проживу так долго.

Не то чтобы у меня были другие варианты.

Поднявшись на ноги, я разминаю руки, тщательно проверяя свою подвижность, и с облегчением убеждаюсь, что вся остальная боль практически прошла.

Конечно, моя спина горит, а ноги словно налились свинцом, когда я поднимаю их и начинаю ходить, но я говорю себе, что смогу преодолеть всё, что угодно. Этот отравленный шип — всего лишь всплеск.

Нам кажется, что мы пробираемся по дикой местности уже несколько часов.

Темнота сгущается так, что я и представить себе не могла, и только своим волчьим зрением я могу различать окружающую обстановку, когда очертания деревьев, лиан и кустарников сливаются в темноте. Несмотря на маленькие зелёные ростки, которые я видела ранее, земля под нашими ногами, кажется, становится более пепельной, покрытой ветками и мёртвыми корнями, о которые я несколько раз спотыкалась.

Капли пота выступают у меня на лбу и груди, собираются у основания шеи, и в тишине моё дыхание становится прерывистым. В какой-то момент Жнец прижимается ко мне, поддерживая, но не настолько, чтобы нести меня.

— Ты вся горишь.

Я ничего не отрицаю. Перед глазами у меня всё расплывается, а в животе как будто пустота. Я не могу сдержать тихий стон, срывающийся с моих губ. Я напоминаю себе: это всего лишь всплеск. Всего лишь всплеск. Я справлюсь с этим. Я должна вернуться к своим сёстрам и моим волкам. Я должна освободить их.

Спустя несколько минут я пошатываюсь, и мои чувства настолько притуплены, что я не замечаю внезапной неподвижности Жнеца, пока не делаю шаг, и её нет рядом, чтобы поддержать меня.

Она снова бросается вперёд как раз вовремя, чтобы не дать мне опрокинуться в сторону.

— Что не так? — спрашиваю я невнятным голосом, когда снова прижимаюсь к ней.

Её ответ звучит откуда-то издалека, сияние её фиалковых глаз скользит по моему взору, как танцующие огоньки.

— За нами следит колония летучих мышей, — говорит она. — Обычно они не нападают, если только ты каким-то образом не угрожаешь их гнезду или не причиняешь вреда их детенышам. Они очень территориальны.

Если она права, то, наверное, я невольно забрела на территорию первой летучей мыши, с которой столкнулась.

Рычание Жнеца усиливается, когда она задирает нос.

— В воздухе витает отвратительное проклятие. Магия, которая годами не осмеливалась прикоснуться к Запретным Землям, — та самая магия, которую я почувствовала, когда ты прибыла сюда.

— Дай угадаю, — говорю я. — Магия Кроны.

Жнец поджимает губы, и я рада, что она на моей стороне.

— Крона ждала своего шанса захватить власть, но, должно быть, она действительно безрассудна, если забыла, кому принадлежат эти земли.

Я предполагаю, что Жнец говорит о том, что она владеет этой землёй. Я тщательно обдумываю — ну, насколько это возможно в моих лихорадочных мыслях, — не является ли Жнец кем-то вроде правителя здесь, в Запретных Землях, и именно поэтому другие существа держатся от нас подальше. То есть, они держались от нас подальше.

До моих ушей доносится визг стаи летучих мышей. Я должна была услышать это раньше, но мои чувства, кажется, онемели так же, как и моя спина.

Я не забыла, как летучая мышь, с которой я столкнулась ранее, обожгла мне кожу своей кислотой, и я не собираюсь ждать, когда это повторится.

Нанося удар по руне на запястье, я раздеваюсь и превращаюсь в волчицу, чтобы использовать её зубы и скорость для самозащиты. На мгновение сила превращения наполняет меня новой решимостью и ясностью.

Глазами моей волчицы Жнец выглядит по-другому, её тело пылает, как у моих демонов-волков. Словно оникс в огне, её мех переливается волнами энергии, а глаза сверкают.

Затем мой оборот завершается, и ясность, которую я ощущала, покидает меня. Боль пронизывает всё моё тело, от шипа в спине до груди, разрывая мою волчью форму так сильно, что моё сердце, кажется, останавливается на мгновение, прежде чем забиться слишком быстро.

Внезапно я чувствую всю ту агонию, которая до этого не ощущалась. От лап до носа, через туловище и до кончика хвоста. Даже в чёрно-белом видении моей волчицы те части её тела, которые я могу видеть, светятся болезненно-бледным оттенком серого.

Я возвращаюсь в свой человеческий облик и обнаруживаю, что лежу, свернувшись калачиком, на боку, не осознавая, как упала на землю, хватая ртом воздух среди пепла и обломков. Скулёж моей волчицы стихает, и мне больно слышать её боль.

Жнец стоит надо мной, низко наклонившись и защищая, и смотрит вверх.

Визг становится громче.

— Мы не сможем убежать от них, — говорит она. — Здесь негде спрятаться. Но эта поляна — такое же подходящее место для борьбы с ними, как и любое другое. Я буду защищать тебя так долго, как смогу, Нова.

Я заставляю себя подняться на колени. Я никогда раньше не чувствовала себя такой уязвимой. На мне разорванное платье. Я ранена. Меня медленно отравляют, и… Наконец-то я вынужден признать… Возможно, я не переживу этого.

Если Крона хотела сломить меня, то она добилась своей цели.

Всё, что у меня сейчас есть, — мои когти, мой разум и несколько последних вздохов.

Я чертовски уверена, что заставлю их считаться с собой.

Глава 18

Пот стекает у меня по лбу, когда я поднимаюсь на ноги, выпускаю когти, дышу неглубоко и часто.

Колония парит низко и быстро — облако мохнатых крылатых существ, сверкающих острыми зубами и когтями.

Жнец не ждёт, пока они доберутся до нас, она мчится вперёд, доказывая, что она быстра, как молния, когда движется размытым пятном, взмывая вверх так быстро, что рассекает низко летящий рой, как нож.

Она увлекает за собой трёх летучих мышей, в то время как остальные разбиваются на две неровные группы, с визгом проносясь мимо по обе стороны от меня. Если бы не атака Жнеца, они бы меня скосили. Я не упускаю возможности, прилив адреналина придаёт мне сил, необходимых для того, чтобы броситься под один из потоков, схватить руками за животы нескольких летучих мышей и прикончить их.

Воздух наполняется их пронзительными криками, но их глаза пусты, их действия скоординированы, когда они поворачиваются назад.

И снова Жнец рядом со мной.

— Ложись!

Она выскакивает передо мной, разрывая зубами летучую мышь, прежде чем развернуться и броситься на другую. Несмотря на её приказ, я поворачиваюсь вместе с ней, встречая угрозы, надвигающиеся на нас с другой стороны, полная решимости защитить её спину. Вонзая когти в шею летучей мыши, которая готовилась облить нас обоих кислотой, я другой рукой разрываю крылья другой летучей мыши.

Кажется, не имеет значения, насколько яростно мы сражаемся. Их слишком много.

Капли кислоты попадают мне на плечо, прожигая платье. Когти рвут мне волосы. Тёплая струйка крови говорит о том, что моё левое ухо порезано и кровоточит. Другое плечо горит.

Вой боли Жнеца пронзает меня сильнее, чем любая агония, которую я испытываю. Я поворачиваюсь к ней как раз вовремя, чтобы увидеть, как она бросается передо мной, чтобы остановить поток кислоты, брызнувший мне на спину.

Кислота попадает ей в плечо, и она падает на землю.

Мои руки взлетают вверх.

Поток тьмы срывается с кончиков моих пальцев, моя сила кошмаров формируется из остатков моей энергии, вырываясь из меня в последней попытке защитить нас.

Поляну заполняет тьма, более гнетущая, чем ночь. В ней мерцают глаза летучих мышей. Их крылья бьются медленнее, но, кажется, страшная тьма придаёт им сил.

Они собираются вокруг нас в замкнутый круг, их пасти открыты, зубы оскалены, от их криков у меня звенит в ушах.

У меня замирает сердце. Я думаю, они питаются ночными кошмарами.

Крик ярости вырывается из моего горла, я надеюсь, что Крона услышит меня сквозь то проклятие, которое она наложила на этих тварей, чтобы заставить их объединиться против меня.

— Да пошла ты, Крона!

В ответ летучие мыши сходятся, и секунды тянутся мучительно долго.

Жнец прыгает вверх, разрывая их когтями и зубами. Я бью так сильно, как только могу, не в силах избежать кислоты, которая режет мою кожу — лицо, грудь, спину, — пока не начинаю кричать, вынужденная упасть на землю рядом с Жнецом.

Она прижимается ко мне всем телом, её фиалковые глаза сверкают напротив моих, жесткий взгляд, но её рычание в моей голове пугает меня.

— Крона пожалеет, что связалась с ним.

С ним… с кем?

Я всё ещё перевариваю заявление Жнеца, когда в воздухе надо мной проносится волна силы, приближающаяся, как раскат грома, который становится всё громче и громче, а затем взрывается светом.

В течение долгого времени покрытые шерстью тела летучих мышей и кожистые крылья освещаются ярким светом, и видна каждая деталь — от землисто-коричневых прядей меха до стеклянных чёрных зрачков. Энергия пронизывает их насквозь, отрывая от меня, поднимая и подвешивая над нами, чтобы они с визгом закручивались в спираль.

Я тянусь к Жнецу, желая убедиться, что она в безопасности, пока сила растёт, почти поднимая меня вместе с собой, но, к моему удивлению, она отступает от меня. Её мех забрызган кислотой, но жидкость, похоже, не попала на кожу, за исключением одного обожжённого места на плече, которое она получила, защищая меня раньше.

Издав низкое горловое рычание, она отступает, не сводя с меня глаз. Три следа от когтей на её правом глазу светятся ярче в свете силы, удерживающей кричащих летучих мышей над нами.

— Теперь ты в безопасности, Нова, — говорит она.

Я тянусь к ней, но мои руки не слушаются моих команд. Всё моё тело онемело, и это не предвещает ничего хорошего. Прямо сейчас мне должно быть мучительно больно.…

Моя вытянутая рука цепляется за пепел, когда я пытаюсь пошевелить им. Я сгибаюсь, моё тело слишком тяжёлое, чтобы держаться прямо.

Буря света, разрастающаяся надо мной, теперь слишком яркая, чтобы на неё смотреть, и я опускаю голову на пепел, а крики летучих мышей затихают в…

Ни в чём.

В абсолютной тишине. Будто… они просто перестали существовать.

Когда свет меркнет, возвращается темнота. Поляна сожжена дотла, деревья расколоты и согнуты, листва опадает, а пепел падает, как снег.

Прежде чем темнота поглотит меня, чья-то рука касается моей щеки, глаза штормового зелёного цвета встречаются с моими, и Роман заключает меня в объятия.

— Я держу тебя, Нова, — его голос доносится до меня глубоким рокотом, когда мои глаза закрываются и всё, наконец, исчезает. — Спасибо, чёрт, что я нашёл тебя.

Глава 19

Я просыпаюсь в тишине, нарушаемой лишь редким тихим потрескиванием — может быть, поленьев, горящих в камине?

Моё лицо опухло, а веки слишком тяжёлые, чтобы сразу их открыть, но я многое могу различить и без зрения.

Мне не больно. Воздух, которым я дышу, чистый и слегка тёплый, но не слишком, аромат кедра наполняет мои чувства. Я лежу на животе. Мягкий кокон из какого-то материала окутывает моё тело от шеи до кончиков пальцев ног, а руки покоятся по бокам. Моя правая щека прикрыта подушкой, так как моё лицо повёрнуто в сторону.

Когда я, наконец, пытаюсь открыть глаза, комната то появляется, то исчезает из поля зрения.

Роман сидит в кресле лицом ко мне, придвинувшись так близко, что его колени упираются в край кровати, на которой я лежу.

Его глаза закрыты. Он слегка откинулся назад, положив одну руку на живот, а другую — на бок, как будто заснул, несмотря на все попытки бодрствовать.

Мне приходит в голову, что я никогда не видела его без эмоциональной и физической защиты. Никогда не видела его спящим. Я не была уверена, что ему вообще нужно спать.

Он для меня загадка. Я мельком увидела некоторые стороны его натуры — его способность манипулировать другими с помощью спокойного внушения; его способность создавать руны, которые дают ему крылья, броню и оружие; его физическую силу и ярость, когда он уничтожил группу демонов Страйка на территории вампиров в Вегасе. Я знаю, что он мог бы сразиться с моим отцом за корону, но вместо этого предпочёл управлять зверями Мортема.

Я знаю, что он умеет скрывать от меня свои эмоции.

Большинство из того, что я знала о нём, касалось его влияния на других — манипулирования, магии, смерти. Даже в тот краткий миг, когда мы покинули территорию орлов-оборотней, и он сказал мне, что его мать была демоном… даже тогда он не дал мне ни малейшего представления о том, кто он на самом деле.

Я слишком плотно закутана, чтобы делать резкие движения, но я проверяю, какой кокон вокруг меня, что-то вроде шёлкового одеяла, которое мерцает, когда я делаю глубокий вдох.

Я внимательно наблюдаю, как цвет материала меняется с каждым моим вдохом и выдохом, цвета реагируют на каждое малейшее движение, сменяясь красными, розовыми, пурпурными оттенками, а затем снова становясь розовыми и красными. Это успокаивает и, кажется, не представляет для меня угрозы.

Комната, в которой я нахожусь, оформлена в деревенском стиле. Я представляю себе уютную хижину в лесу именно так. Слева от неё стена с книгами, над которыми расположены два высоких окна.

В стене, к которой я обращена, горит камин, поленья, которые, кажется, горели несколько часов, мягко тлеют. Вокруг расставлены стол и несколько стульев.

Кажется, что на каждой поверхности что-то есть, будь то книги, миски или другие предметы, которые я не узнаю.

Моё внимание возвращается к Роману, к его тёмным ресницам, лежащим на щеках, к непокорным прядям его тёмно-русых волос и едва заметной поросли на его волевом подбородке. На нём больше нет доспехов, он одет в старую серую футболку и выцветшие джинсы, на одном бедре которых что-то похожее на пятна автомобильного масла, как будто он целыми днями чинит машины, а не наводит ужас на других демонов.

Я уже собираюсь прошептать его имя, когда он открывает глаза. Медленно. Они поразительно чёрные, и на несколько ошеломляющих мгновений я вижу в них своё отражение: мои фиолетовые волосы разметались по подушке, дымчато-серые глаза широко раскрыты. На моей щеке темнеет синяк, чего, наверное, следовало ожидать. Я не могу представить, как выглядит всё остальное моё тело.

Как только Роман видит, что я проснулась, он сразу же настораживается. Его глаза проясняются, снова приобретая цвет морской волны, и он наклоняется вперёд, осторожно убирая прядь волос с моего лица.

— Нова? — его голос звучит как низкий рокот. Он внимательно изучает меня, бросает короткий взгляд на ровную цветовую гамму ткани, а затем снова на меня, проводит большим пальцем по моей щеке, ожидая ответа.

— Где я? — хрипло спрашиваю я.

Он выдыхает, как будто рад, что я заговорила.

— Это мой дом. Здесь ты в безопасности.

Я ещё раз быстро осматриваюсь. Не уверена, что когда-нибудь мечтала, что буду в безопасности в доме Руна.

— Во что я завёрнута? — спрашиваю я, и мой голос становится яснее, когда я им пользуюсь. Я изо всех сил пытаюсь пошевелить руками внутри кокона, чувствуя себя почему-то более уязвимой, чем когда мне было больно.

Он кладёт руку мне на плечо, и давление его ладони ощущается даже сквозь толстый материал.

— Остановись, — он понижает голос. — Пожалуйста.

Я немного удивлена его тихой просьбой, так непохожей на закаленного воина, которого он изобразил в Зилроне.

Он ждёт, пока я успокоюсь, прежде чем сказать:

— Я владею искусством смерти и боли, но не исцеления. Этот кокон не такой прочный, как другие мои руны. Он хрупкий, но он справляется с ядом и заживляет твои раны.

— А цвета?

— Они показывают твоё сердцебиение, дыхание и температуру, — говорит он, проводя кончиками пальцев по моему лбу, прежде чем слегка прижать к нему тыльную сторону ладони. — Сейчас ты намного прохладнее, но мне нужно осмотреть твои раны.

Я сглатываю. Мой голос звучит тихо. Я чертовски беспокоюсь о том, что скрывается под этим коконом, но стараюсь этого не показывать.

— Я не чувствую никакой боли. Это плохо?

Он качает головой.

— Это хорошо. Если бы яд и кислота всё ещё действовали, ты бы сейчас мучилась.

В то время как меня переполняет облегчение, Роман сжимает челюсти.

— Летучие мыши нападают только тогда, когда чувствуют угрозу для своих детёнышей. Проклятие Кроны лишило их разума.

Жнец сказала то же самое — что им не следовало нападать на нас.

Голос Романа становится всё более резким, но он сдерживает его, медленно выдыхая.

— Но магический след в её проклятии позволил мне найти тебя.

Я помню, как трудно нам было выследить Коду на Земле — потому что элитных демонов, таких как я, невозможно отследить, а щиты вокруг наших эмоций защищают нас от того, чтобы их почувствовали.

Роман тянется к краю кокона и медленно отрывает полоску материи. Она исчезает, как только он вынимает её. Единственное, что остаётся, — слабое магическое пятно.

— Крона хочет моей смерти, — говорю я.

Роман коротко кивает мне, аккуратно снимая ещё одну полоску. Каждая из них такая тонкая, что, похоже, он будет снимать их часами.

— В этих испытаниях шансы не в твою пользу, Нова.

Я пытаюсь выровнять своё прерывистое дыхание, но затем меня пронзает дрожь, и от осознания этого замирает сердце.

— Подожди… — мой взгляд мечется по комнате, пытаясь определить время суток по яркости за окнами. — Сколько времени прошло?

Несмотря на его твердую ладонь на моем плече, я пытаюсь вырваться из кокона, внезапный страх охватывает меня.

— Ты исцелялась больше суток, — говорит он, сжимая меня обеими руками.

— Больше суток? Мне нужно двигаться. Мне нужно вернуться…

— Арга уже вернулся.

Моё сердце останавливается. Комната плывёт.

— Что? — несмотря на шок, я пытаюсь сосредоточиться на Романе. — Нет.

Роман опускается на колени рядом с кроватью, чтобы смотреть мне прямо в глаза.

— Он вернулся за несколько минут до того, как я обнаружил тебя.

Вопль боли срывается с моих губ. Я ещё сильнее прижимаюсь к кокону, мне хочется ударить по чему-нибудь. Пнуть. Кричать.

— Мои сёстры!

— Они в безопасности. Крона не сможет прикоснуться к ним, пока они в тюрьме. Ноги её там не будет. Королевских особ тоже.

— А мои волки?

— Я отвёл твоих волков в безопасное место за пределами города, — встревоженный взгляд Романа скользит по мне, когда по кокону пробегает чёрная рябь. — Нова, тебе нужно перестать двигаться.

Мои зубы заостряются, а когти вонзаются в материал, становясь достаточно острыми, чтобы пробить его.

— Не говори мне остановиться, когда я не смогла защитить свою семью!

Вместо того, чтобы попытаться успокоить меня, Роман опускается на кровать рядом со мной, притягивает меня к себе и обхватывает обеими руками, словно коконом, закидывает свою ногу поверх моей, крепко прижимая меня к себе. Моя голова покоится на изгибе его шеи, поддерживаемая его плечом, а его подбородок упирается в мой лоб. Я учащённо дышу ему в шею, издавая болезненный свистящий звук, пока борюсь с желанием встать. Двигаться.

И… Пока я борюсь с воздействием его объятий на меня.

Откуда этот демон знает, как обнимать подобным образом?

Каждое прикосновение его рук, ног и ладоней, поглаживающих мою спину, несмотря на плотный кокон — я чувствую всё это, и это чертовски помогает. Слишком, чёрт возьми, сострадательный для такого демона, как он.

— Я знаю, как сильно ты любишь свою семью, — говорит он хриплым голосом. — Если бы у меня была семья, я бы хотел, чтобы они были такими же, как у тебя. И я бы, чёрт возьми, убил, чтобы защитить их.

Мои глаза широко раскрываются, когда он продолжает.

— Твои сёстры умны. Сильны. Они будут оберегать друг друга. Я беспокоюсь о твоей жизни, Нова.

Я теряю дар речи, но не могу позволить себе сосредоточиться на его заботе обо мне. Непрошеные слёзы наворачиваются на глаза, и я ненавижу себя за то, что показываю, насколько уязвимой я себя сейчас чувствую. Я так чертовски боюсь за своих сестёр и своих волков. Моё тело, вероятно, в полном беспорядке под этим коконом. Моё сердце разрывается на части, и я не могу доверять ничему, что вижу.

— Я не могу оставить их.

— Я понимаю твою боль, — говорит он. — Но, если ты вернешься сейчас, раненная, Крона воспользуется этим. Она устроит тебе ещё одно испытание, с намерением сломить тебя.

Он немного отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Крона не может продолжать Устранение, пока ты не вернёшься или пока не будет доказано, что ты мертва. Сейчас все козыри на твоих руках. Ты можешь использовать это время, чтобы подлечиться. Ты можешь использовать это время для планирования.

Я смотрю ему в глаза.

— Ты хочешь сказать, что эта Крона теперь вынуждена ждать меня?

Он кивает, но он и раньше вводил меня в заблуждение, и я не могу перешагнуть через стену недоверия, которую сама же и возвела вокруг себя.

— Как я могу тебе верить, если ты обманул меня относительно того, кто ты есть — относительно того, кто я есть? — спрашиваю я. — Ты мог бы быть в сговоре со Кроной, удерживая меня здесь, пока остальные заканчивают этот чёртово Устранение без меня. В конце концов, это место полно иллюзий.

— Твоё недоверие справедливо, и я его заслуживаю, — говорит он, ни на секунду не отводя взгляда. — Я не буду пытаться оправдать свои действия, потому что знаю, что мог бы поступить по-другому. Я не готов был открыть тебе правду о том, кто я такой. Или свои подозрения о том, кто ты такая, — он качает головой. — Я никому не доверяю.

Мой голос застревает у меня в горле, как твёрдый ком. Я не знаю, что бы я делала без моих сестёр, которым, я знаю, я могу доверить свою жизнь. Я не знаю, была ли у Романа семья. Я имею в виду, что у него, должно быть, были родители, но я ничего о них не знаю. Что я точно знаю сейчас, так это то, что я не в состоянии никуда идти. Не раньше, чем я смогу выяснить свои оставшиеся травмы.

— Хорошо, — шепчу я. — Я пока останусь здесь. Но я имею в виду — пока. Я не могу обещать, что останусь после того, как ты вытащишь меня из этого дела.

Он наклоняет голову, прежде чем осторожно убрать руку из-под меня, снова укладывая меня на подушку, на этот раз лицом вверх.

Не говоря ни слова, он продолжает снимать полоски материи, пока кокон вокруг меня не становится прозрачным. При беглом взгляде на своё тело я морщу лоб.

— Я что, голая под этим?

— Твоя одежда прилипла к коже, — говорит он, выражение его лица омрачается, его руки замирают надо мной. — То платье теперь превратилось в пепел.

Скатертью дорога. Но это значит, что Роману пришлось снимать его с меня. Я на мгновение закрываю глаза, не уверенная, должна ли я испытывать шок от того, насколько близка была к смерти, или уязвимость от того, что он раздел меня.

Тени исчезают с его лица, когда он смотрит на меня, и я уверена, что не скрываю переполняющих меня эмоций. В уголках его рта появляется тихая улыбка.

— Не волнуйся, я могу сделать тебе руну на любой одежде, которая тебе понравится.

— Было бы неплохо надеть какое-нибудь нижнее белье, пожалуйста, — огрызаюсь я, и мои щеки вспыхивают, когда он снимает ещё одну полоску с моих бёдер, и контуры моего тела становятся видны как на ладони.

— Очень хорошо, — говорит он, и его улыбка становится ещё ярче, так что его глаза становятся ещё ярче, подчеркивая оникс, скрывающийся под морской зеленью. — Если ты уверена, что оно тебе нужно.

Кончики его пальцев скользят по запястью, прежде чем он применяет свою магию, и мерцающий свет окутывает мою грудь и таз. Я пока не могу разглядеть, что именно он мне подарил, но на ощупь оно мягкое и удобное. И идеально сидит.

Когда он снимает предпоследний слой заживляющего материала, начиная с пальцев ног и продвигаясь к шее, я наконец вижу, что мои раны зажили.

Я облегченно выдыхаю, не боясь этого показать.

С плеч Романа, кажется, тоже спадает напряжение, его челюсть расслабляется, а складка на лбу разглаживается.

— Сработало, — говорит он немного удивлённо. Я думаю, он был серьёзен, когда сказал, что не уверен в своих целительских способностях.

Пока он продолжает снимать этот слой, я быстро замечаю, что его представление о нижнем белье не совсем совпадает с моим. Белые кружевные трусики едва прикрывают мой таз под последним прозрачным слоем, а нежный белый кружевной бюстгальтер раскрывает каждый изгиб моей груди.

Я лежу очень тихо, пока он снимает последний слой заживляющего материала, его лёгкие прикосновения к моей коже. Теперь, когда стало ясно, что я исцелилась, он, кажется, расслабился ещё больше, удивляя меня, когда растягивал моменты, снимая последний слой, щекоча мои пальцы на ногах и почти заставляя меня смеяться; растирая своды моих стоп, так что мне приходилось сдерживать вздохи; осматривая мои икры и бёдра, кончики его пальцев скользили по моей коже вверх, к бёдрам. Я уверена, что он, должно быть, нанёс на свои руки какую-то руну, чтобы это прикосновение так сильно успокаивало и дразнило меня.

К тому времени, как он достигает моих плеч, мне становится тепло и даже слишком уютно. Я всё ещё лежу на толстом одеяле-коконе, но оно полностью разошлось по бокам, так что я уверена, что смогу просто встать с него.

Когда последний кусочек распадается в волшебном сиянии, кончики его пальцев легко ложатся мне на плечо.

— Прямо сейчас я бы хотела джинсы и футболку, — говорю я.

— Если хочешь.

Я решительно киваю ему.

— Хотелось бы.

Он чертит руну на запястье, на этот раз более сложную, она поднимается в воздух, прежде чем распространиться по моему телу и осесть на коже. Я задыхаюсь, когда ощущаю покалывание, такое явное, как будто он провёл кончиками пальцев по каждому дюйму моего тела.

Я очень старалась выбросить из головы те моменты в отеле Вегаса, но они возвращаются ко мне как молния.

Прежде чем я успеваю сделать что-нибудь необдуманное — например, взять его за руку и притянуть к себе, — он отворачивается, задавая мне вопрос в ответ.

— Что бы ты хотела съесть? Я могу предложить тебе всё, что захочешь.

Я пользуюсь моментом, чтобы переодеться в свою новую одежду: мягкую тёмно-синюю рубашку и эластичные джинсы, прежде чем подумать о еде.

Он так уверенно отвечает на мои запросы, что я начинаю его допытывать.

— Креветки по-каджунски с коричневым рисом.

— Твои любимые, — он одаривает меня улыбкой. — Я помню.

Он рисует в воздухе руну, казалось бы, не задумываясь. Надпись ложится на единственное свободное место на столе возле камина, и появляется большая миска, от которой поднимается пар. Воздух наполняется ароматом специй, и мой желудок урчит, как у голодного зверя. Когда я проверяю свои ноги- с радостью обнаруживаю, что мне требуется всего несколько шагов, чтобы восстановить равновесие, — я обнаруживаю, что на краю чаши есть даже приготовленная на пару зелёная фасоль.

Как только я сажусь за стол, моё внимание привлекает отблеск света.

В отличие от других загромождённых поверхностей вокруг меня, на каминной полке над камином всего три предмета, и все они мне знакомы. Это разобранные части оружия, которые привели нас сюда: рог, застёжка и камень.

Они — мой путь к спасению из Пира-Мортема.

Глава 20

Я застываю в нерешительности, ощущая необходимость собрать фрагменты, пока они прямо передо мной.

Роман пообещал мне, что отдаст мне это оружие, как только закончится отбор и откроются врата. Прямо сейчас вера в его обещание может стать величайшим испытанием доверия между нами.

— Ты пока не можешь использовать оружие, — говорит Роман, стоя ближе ко мне, чем секунду назад, и в его голосе снова слышится напряжение.

Я выпрямляюсь и смотрю ему в лицо, расправляя плечи.

— Я понимаю, но ты должен знать, как трудно доверить тебе жизни моих сестёр.

Он молчалив. Что удивительно.

— Я нечасто даю обещания. Мне нужно, чтобы ты знала, что я всегда их выполняю. Оружие ангелов — в твоём распоряжении. Но пока врата не откроются, это самое безопасное место для его хранения.

— Потому что это твой дом, — вспомнив, что сказала Жнец о Запретных Землях, я продолжаю. — Потому что эти земли принадлежат тебе, не так ли? И… любой, кто придёт сюда, не уйдёт целым и невредимым.

Это скорее утверждение, чем вопрос, но он сурово кивает мне.

— Ты будешь первым демоном, который покинет мой дом живым.

Я ещё мгновение рассматриваю лежащее на каминной полке оружие, прежде чем заставляю себя не думать об этом.

— Тогда я верю, что ты отдашь мне оружие, когда оно мне понадобится.

Он снова кивает.

Опускаясь на стул, я больше не могу сдерживать чувство голода. Когда я принимаюсь за еду, появляется стакан с водой, и Роман придвигает стул поближе ко мне.

Пока я ем, в голове всплывает вся информация, которую дала мне Жнец.

— Крона жаждет власти, не так ли? — спрашиваю я.

На лице Романа снова появляется напряжение.

— Арга станет её марионеткой, хотя он слишком самонадеян, чтобы понять это. Крона организует его победу в Устранении, и тогда он будет у неё в долгу.

Ранее я спрашивала Романа, не думает ли он, что Кода как-то причастен к исчезновению моего отца, но становится всё яснее, что у Кроны больше мотивации, чем у кого-либо другого.

— Ты думаешь, Крона причастна к исчезновению моего отца?

Роман откидывается на спинку стула.

— Я не смог найти прямой связи или каких-либо веских доказательств её причастности. Сначала я должен найти твоего отца. Только он сможет мне сказать.

Если бы Роман смог найти моего отца, то не было бы необходимости продолжать Устранение.

— Ты сказал, что искал его повсюду в Мортеме, даже в Бедствии, но на Земле у тебя ничего не вышло. У тебя есть какие-нибудь другие предположения, где он может быть?

— На Центруме есть потайные карманы, где он мог затаиться. Но, кроме этого, есть Стелла-Аструм.

— Царство ангелов? — я издаю смешок. — Вряд ли это подходящее место для того, чтобы спрятаться демона, не так ли?

Роман выдыхает и снова наклоняется вперёд.

— К тому же, это лучшее место для укрытия, потому что там его никто не будет искать.

Моя улыбка увядает. Не думаю, что у демона есть большие шансы выжить в царстве ангелов.

— Откуда ты знаешь, что он не умер?

Роман проводит рукой по груди, и в кончиках его пальцев появляется фиолетовый камень — тот самый, который Кода использовал, чтобы наделить его силой кошмаров нашего отца.

— Потому что этот камень разбился бы, если бы его владелец был мёртв.

Облегчение, которое я испытываю от этого, удивляет меня саму — не потому, что найти моего отца означает вернуть Мортем к стабильности, а потому что… в глубине души… Мне нужно с ним встретиться. Мне нужно знать, кто он такой и почему он сделал тот выбор, который сделал до и после моего рождения.

Я заканчиваю трапезу и чувствую себя намного лучше, о чём и говорю, но решение о немедленном возвращении давит на меня.

Теперь, когда я проиграла первое испытание моя сделка со Кроной расторгнута. Мои сёстры останутся в тюрьме, пока я не найду другой способ вызволить их оттуда. Часть меня — очень сильная часть — хочет вернуться в Зилрон и вызволить их оттуда прямо сейчас. Но другая часть меня согласна с Романом в том, что для того, чтобы пережить оставшиеся испытания, мне нужно осознать свою силу. И прямо сейчас у меня есть для этого время, потому что Крона должна меня ждать.

Роман кладёт руку на стол рядом с моей, как будто хочет дотянуться до меня, но передумывает.

— Нова, как только ты вернёшься, мне придётся отойти от тебя, и — чёрт возьми! — раньше было трудно сохранять дистанцию, — говорит он. — Я просто убью себя, если сделаю это снова. Мне многое нужно тебе рассказать. Ты хотела, чтобы я многому научил тебя в этом мире. Это твой шанс, — он встречается со мной взглядом, бурные зелёные искорки в его радужках привлекают моё внимание. — Останься со мной. Здесь. На несколько дней. Недель. Даже на месяц.

Его просьба звучит так заманчиво. Он говорит так, будто я могу никогда не возвращаться.

— На несколько дней, — с трудом выговариваю я. — Я не могу оставить своих сестёр надолго.

Произнося эти слова, я испытываю лёгкое удивление. Роман вызывает у меня те же чувства, как будто никто из нас не ожидал, что я соглашусь. Возможно, это говорит о том, как редко я позволяю себе выбирать лёгкий путь в жизни. В обычной ситуации я бы боролась за то, чтобы вернуться и ударить Крону по её злобному лицу, одновременно гарантируя, что моя стая будет в безопасности от любых дальнейших махинаций.

Но, когда я сижу в уютном, неброском, но абсолютно идеальном домике Романа в Дебрях, меня охватывает непреодолимое желание подарить этот момент себе. Нам обоим, правда. Нужно поверить в его обещание, что мои сёстры в безопасности, но мои чувства говорят мне, что это правда. Что у меня есть время, если оно мне понадобится.

Проклятье, я действительно этого хочу.

— Мне нужно использовать это в своих интересах, — говорю я. — Я не могу позволить Кроне снова застать меня врасплох. С этого момента я должна быть на два шага впереди неё.

Роман медленно улыбается, и я чувствую его одобрение.

— Тебе нужно тренироваться, и я могу тебе в этом помочь.

Несмотря на то, что я спокойно отношусь к этому решению, я осознаю, что мои цели меняются. Мне нужно выжить в Устранении, но мне также нужно избежать победы в нём. Если не…

Впервые я заставляю себя взглянуть в лицо возможности того, что выживание и победа могут идти рука об руку. Что я, возможно, не смогу достичь одного без другого.

Я высказываю свои мысли вслух, но осторожно.

— Если я выиграю Устранение и стану Королевой Мортема, у меня будет полная власть даровать свободу моим сёстрам. Не будет никакого риска, что мы не сможем выбраться, используя оружие. Я могу отправить их домой, и никто не сможет меня остановить.

В тот момент, когда я говорю, по моей коже пробегают мурашки беспокойства. Королева Мортема… Мне это не нравится, не в последнюю очередь потому, что это означало бы спасти моих сестёр, но только для того, чтобы быть оторванной от них, когда мне придётся остаться здесь или рискнуть нарушить Равновесие.

Я потираю лоб, чувствуя, что мой выбор невозможен.

Какая бы улыбка ни появлялась на прекрасном лице Романа, она исчезла.

— Политика этого мира уничтожит тебя, Нова. Должен быть другой способ, но пока я его не найду, мне нужно, чтобы ты играла роль соперницы и оставалась в живых как можно дольше.

Кивнув, я складываю руки на груди. Я говорю себе, что мой предыдущий план по-прежнему верен: найти способ пережить Устранение, не принимая на себя ответственность Королевы Мортема, и использовать оружие, чтобы сбежать вместе с моими сёстрами.

Получив моё согласие, Роман встаёт, и я следую его примеру, протягиваю руку за своей миской, намереваясь убрать за собой, но он смахивает пустую тарелку потоком энергии рун.

Когда я встречаюсь с ним взглядом, я замечаю, что они зеленее, чем когда-либо, когда он говорит:

— Я бы хотел позаботиться о тебе, пока ты здесь, Нова. Позволь мне оказать тебе гостеприимство в моём доме.

Выражение его лица серьёзное, и это вызывает во мне бурю эмоций. Желание настолько сильное, что, если бы я не умела контролировать свои физические потребности, оно могло бы поставить меня на колени. Его гостеприимство — лишь малая толика того, чего я хочу от него, но я должна сосредоточиться на самом важном: научиться использовать свою силу кошмаров и подготовиться к следующему испытанию.

Роман подходит на шаг ближе, и зелень в его глазах превращается в черноту, я узнаю в нём бурлящую демоническую энергию. Я внезапно осознаю, что мой взгляд задержался на его губах, когда он обольстительно произносит моё имя.

— Нова.

Сейчас он так близко от меня, его взгляд сосредоточен на моём лице. Воздух между нами мерцает, и я отчаянно хочу поцеловать его. Мы настолько близки, что наши силы вспыхивают, и во мне пульсирует потребность соединиться с ним.

Как только Роман тянется ко мне, снаружи хижины раздаются завывания.

Я резко поворачиваю голову вправо, следуя за звуками.

Демоны-волки? Я узнала бы этот вой где угодно. Я бросаюсь к двери, не задумываясь ни на секунду, но как раз в тот момент, когда я собираюсь распахнуть её, Роман встаёт между мной и дверью, заслоняя меня своим телом.

— Эта земля не для непосвященных, — грубо предупреждает он меня. — Никогда не открывай эту дверь без меня.

Часть меня возмущается этой архаичной, чрезмерно заботливой чушью, но большая часть достаточно логична, чтобы увидеть смысл в том, что он говорит. Я понятия не имею, что может ждать меня за пределами этой хижины, и то, с чем я сталкивалась до сих пор, едва не убило меня.

— Мы всё ещё в Запретных Землях? — спрашиваю я.

Он качает головой.

— Мы в Дебрях.

Он медленно открывает дверь.

Несмотря на его ответ, я почти ожидаю увидеть тёмную и серую обстановку, которая до сих пор была моим единственным знакомством с дикой природой, но вместо этого моё поле зрения заполняет множество сочной зелени, мягко освещённой солнечным светом. Что ж, то маленькое видение, которое я вижу вокруг крупной фигуры Романа.

Затем он отходит в сторону, и я тихо вскрикиваю, мои глаза уже наполняются слезами, когда я падаю на колени.

Мои четыре демона-волка почти атакуют меня, подталкивая локтями и облизывая, их мохнатые тела натыкаются на мои.

— Сюрприз, — тихо произносит Роман, и я интересуюсь, хотел ли он сначала открыть дверь, чтобы сообщить о присутствии моих волков. Хотя я чувствую, что его предупреждение слишком серьёзно.

— Ты сказал, что за пределами города они в безопасности? — выдыхаю я.

Его смех низкий и тёплый.

— Нигде ты не чувствуешь себя в большей безопасности, чем со мной. Было непросто держать их подальше, пока ты исцелялась, но я не мог допустить, чтобы они вмешались в мою рунную магию.

Я слегка откашливаюсь, поскольку Лука доказал в Вегасе, насколько успешно он может снять обездвиживающую руну, которую Роман наложил на меня.

— Очевидно, моя власть не распространяется слишком далеко, когда тебе больно.

Я провожу руками по голове Темпл, когда она прижимается ближе, её глаза светятся так ярко, что почти ослепляют.

— Grinta, — бормочу я счастливо и благодарно, чувствуя, как крепнет энергия нашей связи. Вслед за этим я наблюдаю за Блицем и Лукой, они оба прижимаются ко мне с обеих сторон.

Эйс — последний, мой свирепый волк, но сегодня он без колебаний принимает нашу связь. Как будто ему это нужно так же сильно, как и мне. Он тихо скулит, когда наши энергии сливаются, и я закрываю глаза и прижимаюсь головой к его шерсти, вдыхая его силу и запах.

— Я тоже тебя люблю, — говорю я ему, и в награду он проводит языком по моей щеке, прежде чем отстраниться и вновь проявить свою грубоватую независимость.

Волки остаются прижатыми ко мне в течение многих минут, ни один из них не двигается. Мы были так близки к тому, чтобы потерять друг друга. Когда они, наконец, отстраняются, и я смотрю в их фиалковые глаза, в моём сознании возникает другая пара глаз того же цвета.

Взглянув на свою ладонь, я с удивлением обнаружила, что мерцающая метка всё ещё там. Она достаточно светлая, чтобы я не увидела её, не присмотревшись, но это подтверждает связь, которую я установила со Жнецом. Мне это тоже нужно для моих волков.

Я встаю и смотрю на Романа.

— Есть ли у меня способ установить постоянную связь с моими волками?

— Да, — просто отвечает он. — Но это должно исходить от зверя, а не от демона. Твои щенки не знают, как установить постоянную связь, потому что они жили только в мире людей. Они не знают, как запустить процесс установления связи.

— Ты связан с какими-нибудь зверем? — спрашиваю я его.

— Я связан со всеми ними, но не так, как это бывает с настоящей душой.

Он жестом приглашает меня выйти наружу.

— Я могу показать тебе кое-что из моего мира, если хочешь?

Я без колебаний поднимаюсь на крыльцо. Я знаю, что скоро мне придётся сменить приоритет на Устранение, но сейчас мне нужно разобраться в этой новой обстановке — и особенно понять демона, который сделал её своим домом.

Крыльцо широкое и построено из того же дерева, что и хижина. Всё в доме Романа привлекательно и уютно, что является полной противоположностью городскому. При виде его дома возникает острая потребность снять все слои, которые Роман наложил на себя. Я хочу узнать о нём всё, что могу.

Поляна вокруг хижины усыпана камнями земляного цвета, а в тридцати футах от неё начинается дикая местность, как будто она знает, что лучше не высаживаться напротив дома Романа.

Глубоко вдыхая прохладный воздух, я ступаю на тропинку, ведущую в дикую местность, и вскоре полностью погружаюсь в зелень. Мои волки расслаблены и спокойны, они следуют за нами, по двое с каждой стороны тропинки.

Роман ведёт нас мимо огромных деревьев, основание которых больше, чем у моего дома в Вегасе, и через лозы с такими ярко-жёлтыми цветами, что у меня режет глаза, если я смотрю на них слишком долго. Пока мы гуляем, он объясняет, что представляют собой многие растения, и мне кажется, что, несмотря на их красоту, большинство из них в Дебрях могут убить меня. Если захотят.

Когда мы проходим мимо особенно зловеще выглядящих зарослей ежевики, он говорит:

— Очень редко бывает, чтобы демон общался с самыми дикими животными Мортема так, как ты общаешься со своими волками, особенно в таком юном возрасте.

— Действительно? — спрашиваю я, думая о том, как легко было, когда в моей жизни были мои волки.

Он поворачивается, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Они могли бы с такой же лёгкостью съесть тебя и твою мать, прежде чем начать свирепствовать в мире людей. Это вызвало бы достаточно шума, чтобы привлечь моё внимание. Мне пришлось бы выследить их и убить.

Я издаю смешок, но выражение его лица остаётся серьёзным. Я с трудом сглатываю.

— Мой отец сильно рисковал, не так ли?

Роман пожимает плечами.

— И да, и нет. Без их защиты на тебя могли бы охотиться, когда ты была маленькой и не могла защитить себя. Он, должно быть, решил, что, поскольку они были щенками, их разум всё ещё формировался, а ты была его дочерью, вероятность того, что они сблизятся с тобой, была выше.

Наконец мы огибаем заросли ежевики, и я замираю при виде дворов и чего-то похожего на конюшню и сарай, построенных среди деревьев. Всё это старые строения, но на вид крепкие и деревянные, как хижина Романа.

— Что это за место? — спрашиваю я, делая шаг вперёд.

Эйс внезапно рычит у меня за спиной, резкий, предупреждающий звук, и я останавливаюсь, оглядываясь на него.

— Эйс? Что случилось?

Его губы раздвигаются, рычание становится намного громче, в то время как другие мои волки тоже настороже, оскалив зубы и низко опустив головы, они не сводят глаз с сарая, к которому мы направлялись.

Я вздрагиваю, когда воздух наполняет пронзительный крик, и он кажется мне ужасно знакомым.

Внезапно мои мысли возвращаются к тому ужасу, который я испытала в Запретных Землях, когда на меня напал рой летучих мышей, их кислота жгла моё тело, а когти рвали кожу.

Мои рефлексы срабатывают, я отступаю от Романа, всё моё недоверие снова растёт.

— Что это за место, Роман? Куда ты меня привёл?

Глава 21

Роман поднимает руки вверх, как будто показывая, что не прячет никакого оружия.

— Всё в порядке, — говорит он. — Я обещаю, что ничто в этом сарае не причинит вреда ни тебе, ни твоим волкам.

Он указывает на здание.

— Позволь мне показать тебе.

Я нахмурила брови, моё сердце учащенно бьётся. Это не похоже на меня — шарахаться от теней. Раньше я верила, что принадлежу к ним. Но ни одна часть этого мира не заслуживает доверия и не может быть принята за чистую монету.

— Если ничто в этом сарае не причинит мне вреда, почему мои волки пытаются предупредить меня? — бросаю я вызов Роману, пока Эйс продолжает рычать.

— Потому что в моём доме живут существа, с которыми твои щенки ещё не знакомы. Твои щенки не знают своего места в Дебрях. Как и ты, они воспринимают всё как угрозу, пока не окажется, что это безопасно. Это хорошо. Они должны так делать. Но, в конце концов, они поймут своё место здесь.

Жнец снова всплывает у меня в голове.

— Какое у них место?

— На вершине пищевой цепочки, — говорит он. — Демоны-волки редки, сильны и им нет равных в Дебрях. Когда они собираются в стаю, достигнув полной зрелости, их невозможно остановить. Твои щенки ещё не понимают, что их рычание практически парализует тех существ, с которыми мы вот-вот встретимся.

Я думаю о том, что сейчас в сарае воцарилась тишина. Крики, доносившиеся до этого, прекратились через несколько секунд после того, как мои волки начали дружно рычать.

— Ты не знаешь, каким оружием управляешь со своей четвёркой, — говорит Роман.

На самом деле, я имею некоторое представление о том, насколько они неудержимы, но, как бы отчаянно я ни стремилась узнать всё о своих волках и об этом мире, то, что Роман называет их оружием, меня не устраивает.

— Они не оружие, и я их не контролирую.

Он тихо смеётся, очевидно, не обидевшись на мой упрёк.

— Что само по себе делает твою стаю серьёзной угрозой. Они сражаются за тебя, потому что любят тебя. В трёх мирах нет более сильной связи.

Роман отворачивается от меня, опуская руки. Мы стоим в пятнах солнечного света, но он, кажется, каким-то образом находит тень. Я не могу ясно прочесть его глубочайшие эмоции, если только он сам не решит показать их мне, но я ощущаю глубокую скорбь, и это меня удивляет.

Мои волки, кажется, тоже это чувствуют. Они перестают рычать и прижимаются ко мне, все они смотрят на меня, ожидая указаний, теперь, когда предполагаемая угроза не материализовалась. Воспоминания о моей жизни с ними проносятся в моей голове, и я не могу отрицать правоту слов Романа.

Я бы убивала, сражалась и сжигала мир дотла ради своей стаи. Я бы пожертвовала собой, не задумываясь.

Они бы сделали то же самое ради меня. Только любовь могла вызвать такой отклик у таких тёмных существ, как мы.

Прокашлявшись, я тихо говорю с Романом и указываю на дверь первого здания.

— Ты покажешь нам всё вокруг?

Он кивает мне и ведёт в здание.

Я вхожу в светлую и просторную комнату, обращая внимание на световые люки в верхней части стен с обеих сторон, позволяющие мне понять, что это не что иное, как своего рода складское помещение.

Вдоль стен тянутся полки, которые заканчиваются прямо под окнами. На них разложены различные пакеты и коробки, из некоторых торчит зелень.

Здесь стоит сильный аромат, и я не могу определить, что именно я чувствую, но некоторые запахи напоминают мне о зерне и свежескошенной траве, а также слегка отдают рыбой, что ассоциируется у меня с рынком морепродуктов.

— Здесь я храню различные продукты и минеральные добавки, — рассказывает Роман, внимательно наблюдая за тем, как я всё это рассматриваю. — Многие существа, которые находят меня, нуждаются в лечении и заботе.

Я останавливаюсь посреди комнаты, пытаясь разобраться в двух сторонах Романа. Воин-демон, которого все боятся, и эта версия, стоящая передо мной, рассказывает об уходе за больными животными.

— Я думала, ты не силён в искусстве врачевания, — говорю я полушутя.

Выражение лица Романа смягчается.

— Зверей, я могу исцелять. С ними проще, чем с демонами и другими сверхъестественными существами.

Я внимательно изучаю его, вспоминая, как он нервничал, когда мы ехали в лифте для людей в Вегасе, и всё же он, кажется, чувствует себя вполне комфортно в Дебрях.

— Тебе нравится здесь, не так ли? Вдали от города?

Его веселье мгновенно улетучивается, и я снова ощущаю необъяснимую печаль.

— Ты молода, но однажды поймёшь, что такое покой в тишине. Спокойствие в одиночестве.

Наши взгляды встречаются, и у меня слегка щемит сердце. Потянувшись к нему, я обхватываю ладонью его мускулистый бицепс, насколько могу.

— Я понимаю, но я нахожу такое же умиротворение в своей стае. Может быть, ты просто ещё не нашёл свою стаю.

Он вздрагивает и отступает от меня.

— У меня давным-давно отняли возможность создать стаю.

Я хочу расспросить его подробнее, но он указывает на дверь в дальнем конце этого сарая.

— Пойдём. Я покажу тебе остальное.

Из кладовой можно попасть в просторный сарай, наполненный землистым запахом, и мне требуется целая минута, чтобы оценить всё, что я вижу.

Чистые и просторные клетки стоят вдоль стены в ста ярдах справа от меня, а слева возвышается огромный аквариум. Аквариум заполнен лениво плавающими существами, которых я не узнаю.

В задней части есть несколько огороженных зон. Хотя они находятся в сотнях ярдов от меня, я могу различить ярко-зелёное покрытие, похожее на солому, на полу, и силуэты дюжины животных, крадущихся там.

— Иди сюда, — говорит Роман и ведёт меня направо, где находятся клетки. Я медленно следую за ним, запахи становятся всё сильнее.

Когда до меня доносится знакомый и нежеланный аромат, пробуждающий воспоминания о борьбе за свою жизнь, я замираю, а мои демоны-волки стоят рядом.

Роман поворачивается ко мне, а я яростно качаю головой.

— Нет.

— Нова, — говорит он. — Всё в порядке.

— Они чуть не убили меня, — огрызаюсь я. — И ты держишь их как домашних животных?

— Как и в случае с твоими волками, здесь нет ничего моего домашнего, — говорит он. — Они были ранены, и я их лечу.

Его голос становится жёстче.

— Тебе нужно увидеть их, когда они не будут прокляты Кроной, — тьма застилает его глаза, словно ониксовый вихрь, и я вспоминаю, что сказала Жнец: Крона пожалеет о том, что использовала свою магию на землях Романа.

Мой пульс учащается, когда я подхожу ближе к клеткам. Моё тело помнит страх и выброс адреналина от моей последней встречи с летучими мышами, и то, что они в клетках, не означает, что я могу расслабиться в их присутствии. Хотя… летучие мыши ведут себя очень тихо, так как мои демоны-волки крадутся у меня за спиной.

В первой клетке находится всего одна летучая мышь, и я замираю от того, какой маленькой и пушистой она выглядит, края её крыльев покрыты мягким мехом, которого я не замечала у более крупных.

— Я зову её Ингрид, — говорит Роман, протягивая руку, чтобы отпереть дверцу клетки высотой с голову.

Мой протест замирает на губах, когда летучая мышь, которая, судя по её небольшой длине, должна быть детёнышем, несколько раз взмахивает крыльями, прежде чем перепрыгнуть через прутья и приземлиться на протянутую руку Романа.

Я ловлю себя на том, что прижимаюсь ближе, на мгновение притянутая к этому крошечному созданию.

— А что с ней не так? — спрашиваю я.

Роман осторожно вытягивает руку, стараясь не потревожить летучую мышь.

— Глатинаты — это вид, ориентированный на семью. Они живут в больших норах, где в основном живут самки и их детёныши. В логово Ингрид проник моховой стручок с щупальцами. Большинству удалось спастись, но её мать погибла, а крыло Ингрид было повреждено. Я подоспел как раз вовремя, чтобы помешать стручку забрать и её. С тех пор я пытаюсь вылечить её крыло.

Два огромных глаза Ингрид смотрят на меня, когда Роман протягивает руку между нами, и, без обмана, детское личико этой летучей мыши… ух, глатинаты… такое чертовски милое, что я ловлю себя на том, что тянусь к нему.

Когда мои пальцы касаются пучков шерсти по обе стороны от её головы, я готовлюсь к боли и жжению, но она прижимается к моей ладони, издавая тихое грудное мурлыканье.

— Ты ей нравишься, — говорит Роман.

Прежде чем я успеваю ответить, Ингрид одним прыжком соскакивает с его предплечья и приземляется мне на плечо.

Моё сердце подпрыгивает, когда её коготки на мгновение цепляются за моё плечо, но затем её вес успокаивается, совсем не тяжёлый, и она повисает на мне, как попугай.

Мои волки теснее прижимаются к моим ногам, принюхиваясь к воздуху вокруг неё, но сейчас они кажутся скорее любопытными, чем агрессивными, и я думаю, что они тоже отправляются в путешествие открытий вместе со мной.

— Все летучие мыши, которые напали на нас вчера, — медленно начинаю я. — Ты проверил, не осталось ли там детёнышей?

Пять секунд с Ингрид, и я хочу убить Крону больше, чем когда-либо. Как она могла использовать этих существ против их воли? Мы со Жнецом убили так много из них, а Роман закончил работу. Ничего из этого не должно было случиться.

— У меня не было возможности. Ты для меня на первом месте, — отвечает он. — Но тебе нужно как можно скорее снова немного отдохнуть, а когда ты это сделаешь, я разведаю обстановку.

Я хочу пойти с ним, но весь смысл пребывания здесь, в Дебрях, в том, чтобы набраться сил и научиться контролировать и использовать свою силу. Возвращение в Запретные Земли, со всеми его опасностями, чревато новыми травмами.

Ингрид остается у меня на плече, пока мы обходим остальную часть здания, и Роман знакомит меня со многими видами, с которыми я раньше не сталкивалась. Наряду с летучими мышами, в клетках также содержатся золотистые птицеподобные существа, которые достигают трёх футов в высоту и имеют клювы, похожие на кинжалы. Роман сказал мне, что они используют свои клювы, чтобы пронзить добычу и высасывать кровь и мышцы, пока не останутся только кожа и кости.

— Хм… На самом деле это довольно тревожно, — говорю я. Я стараюсь не смотреть слишком долго на их клювы, поскольку они, похоже, воспринимают меня как большой пакет с кровью.

Роман смеётся, чувствуя себя как дома среди всех этих кровожадных животных. Хотя, по сравнению с демонами в городе, я бы предпочла Дебри.

Как только мы подходим к задней части сарая, Роман ведёт нас через широкую заднюю дверь к обсаженному деревьями загону, который простирается вдаль.

Справа пасутся две лошади, но моё внимание привлекает третья, её серебристо-перламутровая шерсть блестит в лучах послеполуденного солнца. Она ржёт, но не очень приветливо, и, как только видит нас, опускает копыта на землю. Она первая из животных, которая, похоже, хочет оторвать мне голову, — после кровососущих птиц, конечно.

— Она дикий зверь, — говорит Роман, когда мы кладём руки на забор. — Я называю её «Дикарка», потому что никакое другое имя ей не подходит.

Две другие лошади подходят, чтобы их погладить, но Дикарка остаётся в стороне, роет землю копытами и издает фырчащие звуки, словно недовольна жизнью.

— Когда я нашел её, у неё была повреждена нога. Я доставил её сюда в целости и сохранности, и она почти выздоровела, но даже сейчас она пытается забить меня до смерти при каждом удобном случае, — говорит Роман.

— Кто присматривает за всеми этими существами, когда тебе нужно уходить? — спрашиваю я.

Роман указывает на забор, а затем снова на потолок сарая. Проследив за его взглядом, я стараюсь не нарушить равновесия Ингрид, которая, кажется, спит — если судить по тихому, ровному сопению рядом с моей щекой.

Цепочка фиолетовых и малиновых рун украшает ограду загона, а также ту часть потолка сарая, которую я могу видеть со своего нынешнего места. Все руны взаимосвязаны, образуя непрерывный поток магических надписей.

— Я убедился, что это место самодостаточно, — говорит мне Роман, поднимая руку, чтобы провести по линиям ближайшей руны на заборе. — Это комбинация нескольких рун, которые заботятся о температуре, укрытии, безопасности и регулярном кормлении, а также о продолжении общего лечения каждого существа. Мне не обязательно быть здесь, чтобы всё прошло гладко, но мне нужно вернуться и проверить их.

Дикарка топает копытом, привлекая моё внимание к себе. Энергия, мерцающая вокруг неё, напоминает мне о Жнеце — сильной, независимой, но в то же время смертельно опасной.

Роман не упомянул, видел ли он или нет, что Жнец была со мной, когда он прибыл в Запретные Земли, но я уверена, что он не мог её не заметить. Я чувствую, что могу доверять ему настолько, чтобы сейчас попросить больше информации о ней.

— Я встретила там волчицу-демона, — тихо рассказываю я ему. — Она была огромной, намного больше Эйса. У неё был чёрный мех и фиалковые глаза, как у моих волков, но один из её глаз был рассечён тремя когтями. Теперь, когда ты сказал мне, что демоны-волки встречаются редко… Думаю, мне интересно, знаешь ли ты что-нибудь о ней?

Роман рядом со мной кажется спокойным, но внезапно он замирает.

— Жнец, — говорит он. — Я почувствовал её присутствие.

Он делает глубокий вдох, но напряжение в его плечах остаётся, когда он продолжает.

— Мы с Жнецом испытываем здоровое уважение друг к другу, но я бы не доверил твою жизнь ей в Дебрях; ты была бы в большей безопасности с любым другим существом.

— Она спасла меня, — говорю я ему с дрожью в голосе, когда на меня снова накатывают воспоминания о Запретных Землях — не только о летучих мышах, но и о шипах и душах. Ингрид ёрзает у меня на плече, кажется, реагируя на внезапный всплеск адреналина. — Без помощи Жнеца я была бы убита задолго до того, как ты появился.

Роман колеблется, наморщив лоб и сведя брови. Он кажется неуверенным, чего почти никогда не бывает. Однажды он сказал мне, что все создания Ада принадлежат ему, но Жнец, похоже, принадлежит к своей категории.

Я поднимаю руку и показываю ему ладонь, гадая, не сведу ли я его с ума.

— Я думаю, она связала себя со мной.

Мерцание отражает луч света, и я задыхаюсь, когда Роман на сверхскорости хватает меня за руку. Он изучает связь, а затем его взгляд падает на четырёх волков у моих ног.

— Чёрт, — тихо произносит он.

— Что? — спрашиваю я, но напряжение в его глазах, когда он смотрит на моих волков, подтверждает мои подозрения, которые я гнала от себя с тех пор, как встретила Жнеца. Я едва дышу. — Они её. Не так ли?

— Её щенки, — подтверждает он. — Твой отец был единственным демоном, который когда-либо сблизился со Жнецом. Они не были связаны узами дружбы — не такими, как у тебя, — но было известно, что она шла рядом с Джаретом так же, как и я.

Мои глаза расширяются от удивления.

— Ты имеешь в виду, в городе?

— Где-то на окраине и видимой для других демонов. Она ходила рядом с ним и давала понять, что у них был союз, который она не так-то легко отдала бы другому.

Его хватка на моей руке ослабевает, его большой палец проводит по моей ладони и запястью мягкими круговыми движениями.

— Кровь твоего отца привлекла бы её к тебе, но твоя связь с четырьмя демонами-волками настолько чиста, что она бы сразу узнала тебя и приняла за одного из своих щенков.

Я вздрагиваю, вспоминая, как она слизывала кровь с моей окровавленной ладони.

— Как одного из её щенков?

Роман кивает.

— Как дочь, она бы заботилась о ней и умерла бы за неё. Так же, как она умерла бы за них.

Глава 22

Я думала, что ошеломлю Романа, но эта новость потрясла моё сердце.

Темпл тихо скулит, и я опускаюсь на колени, приветствуя энергию, которая течёт между нами, понимая, что мы связаны ещё крепче, чем раньше. Блиц и Лука придвигаются ближе ко мне, прижимаясь к моим ногам и слегка выводя меня из равновесия, но я приветствую этот контакт. Даже Эйс подталкивает меня локтем, и я вспоминаю, как он лизнул меня — такая редкая реакция — когда Роман открыл им дверь.

— Мы можем найти её снова? — спрашиваю я Романа, потому что мне нужно сделать это для моих волков. И для себя.

— Она будет искать тебя, — говорит Роман. — Она, должно быть, уже чувствует энергию своих щенков, но ей нелегко будет вторгнуться на мою территорию. Она опасается подходить ко мне слишком близко. Как и я к ней.

Он рассматривает моих демонов-волков, и улыбка смягчает его губы, проявляя редкую теплоту.

— У меня такое чувство, что она будет готова на всё, чтобы снова увидеть своих щенков, — его взгляд переключается на меня. — Всех.

На сердце у меня стало теплее, чем когда-либо с тех пор, как мы прибыли в Мортем. Всё в этом мире до сих пор было опасным и нежеланным, но возможность того, что мои демоны-волки смогут воссоединиться со своей матерью, стала неожиданным светлым пятном в моем безрадостном будущем.

К тому времени, как мы заканчиваем осмотр больницы для животных Романа, усталость подкатывает к краям моего существа, и я чувствую, что моя голова немного опускается. Целительные руны Романа сработали хорошо, но моё тело всё ещё восстанавливается.

— Пойдём, — хрипло говорит Роман, его взгляд задерживается на моих, вероятно, очень тёмных кругах под глазами. — Тебе нужно отдохнуть перед завтрашней тренировкой.

Я не спорю и, спотыкаясь, следую за ним, возвращаясь через склад в джунгли. Опустились сумерки, свет перемещается, касаясь теперь только верхушек деревьев.

Чтобы не заснуть, я спрашиваю Романа о календаре и системе отсчета времени в Мортеме, и он подтверждает, что в этом мире сутки состоят из двадцати часов, но времена года делятся на три месяца.

Ингрид осталась со мной и сейчас мурлычет, уткнувшись мне в шею, а Роман и не думает возвращать её в клетку.

— Она захочет остаться с тобой, — тихо говорит он. — Их семейные узы нерушимы, и ты — первая привязанность, которая у неё возникла.

— А как насчет тебя? — спрашиваю я. — Конечно, она бы уже привязалась к тебе?

— Ко мне никто не привязывается, — говорит он.

Прежде чем я успеваю возразить на его заявление, он сворачивает за угол впереди меня, и мы идём по тропинке, окружённой колючей ежевикой.

Он ждёт меня за углом, поэтому я ненадолго останавливаюсь по пути, в основном потому, что хочу, чтобы он услышал, что я хочу сказать, но также и потому, что усталость берёт надо мной верх.

— Спасибо, что показал мне свой дом, — я позволяю себе улыбнуться, что является своего рода вызовом, и продолжаю. — И за обещание, что я смогу уйти целой и невредимой.

Он улыбается мне, но когда я спотыкаюсь на следующем шаге, он протягивает руку, чтобы помочь мне.

— Твоё тело всё ещё восстанавливается. Мы слишком долго отсутствовали. Позволь тебе помочь?

Он спрашивает больше, чем говорит, и я ценю это, потому что моя гордость помешала бы, если бы он попытался меня обнять.

Я принимаю его руку, которая обвивается вокруг меня, его сила не иссякает, когда он помогает мне пробраться через джунгли обратно к хижине.

К тому времени, как я укладываюсь в его постель, в голове у меня как в тумане — настолько, что у меня едва хватает сил оглядеть уютную комнату, кресло в углу, каждую поверхность, заставленную предметами, среди которых много старинных на вид книг. Прежде всего, о том, какая у него мягкая и уютная постель или о том, что она пахнет океаном. Или, может быть… как тропический пляж, который прекрасно сочетается с нашими джунглями.

Ингрид устраивается на толстом одеяле, которое Роман складывает и кладёт на прикроватный столик, в то время как мои волки устраиваются на полу вокруг меня.

Роман опускается в кресло и тихо произносит:

— Я побуду с тобой, пока ты не уснёшь.

У меня нет сил спросить его, где он собирается спать. Но я засыпаю, чувствуя себя более защищённой, чем когда-либо в своей жизни.

Если бы только Малия, Таня и моя мама были здесь, со мной, в безопасности, этот момент был бы идеальным.

* * *

— Крона доказала, что хочет избавиться от тебя как можно скорее, — говорит мне Роман, когда на следующий день мы стоим на широкой поляне рядом с приютом для животных.

К счастью, после полноценного ночного сна, ещё одной исцеляющей руны, еды и достаточного количества воды я чувствую себя на сто процентов готовой к тренировкам.

— Она не может отправить тебя сражаться напрямую с другими членами королевской семьи до последнего испытания, — продолжает он. — Но информация, которую я собрал перед церемонией Очищения, указывает на то, что следующим заданием может быть бой в клетке с противником, вызванным Кроной.

Я заинтригована тем, как он собрал эту информацию, но я больше сосредоточена на том, что может включать в себя бой в клетке.

— Я хороша в рукопашной, — говорю я, напоминая ему о своих обширных тренировках. — Но будет ли этого достаточно против любого противника, которого наколдует Крона?

Он проводит рукой по своим светлым волосам, оставляя их слегка взъерошенными, и я стараюсь не обращать внимания на то, что на нём простая белая рубашка, облегающая его тело, и пара серых спортивных штанов. Требуется усилие, чтобы не вспоминать, как этим утром он выводил исцеляющую руну на моём обнаженном плече — в том месте, куда вонзился шип, — или как его пальцы задерживались на мгновение дольше, чем это было необходимо.

Все мои демоны-волки лежат на траве по краям поляны, а Ингрид устроилась на плече Темпл, что, похоже, нравится ей не меньше, чем сидеть на моём плече.

— Твой противник, скорее всего, будет основан на существующем звере или сверхъестественном существе. Это может быть ангел, или другой демон, или комбинация зверей с различными смертоносными чертами. Если она хочет запудрить всем мозги, она может быть даже наколдовать самого Джарета.

— Проклятье, — шепчу я, страшась мысли о том, что впервые увижу своего отца в драке в клетке.

Я стряхиваю с себя страх.

— Ладно, — говорю я, поворачиваясь к Роману. — Мне явно нужны дополнительные боевые навыки, если я собираюсь сразиться с противником, вызванным Кроной.

К моему удивлению, он качает головой.

— Твои боевые навыки исключительны. У меня нет проблем с этой частью твоего обучения, но твоими демоническими способностями пренебрегали до такой степени, что ты редко используешь своё демоническое зрение, чтобы получить преимущество.

Я не могу отрицать того, что он говорит. Впервые я воспользовалась демоническим зрением в гостиничном номере в Вегасе, когда отбросила свои запреты и контроль — воспоминание, от которого у меня горят щеки. С тех пор я использовала своё демоническое зрение, чтобы обнаружить препятствия на пути в Бедствие. После этого… катастрофически… во время Очищения. Затем, когда я сражалась за свою жизнь в Запретных Землях, я в пылу битвы соединила свою волчью энергию со своей демонической силой — я не уверена, что смогу сделать это снова по своей воле и при холодном свете дня.

Я всю жизнь боролась за то, чтобы держать тёмную половину себя под контролем, и боялась её разрушительных качеств, поэтому, вопреки всем моим инстинктам, я не могу дать ей волю. Когда я говорю об этом Роману, он снова качает головой.

— Главное — не терять контроль над своей силой — она слишком сильна и опасна для этого. Ты всегда должна держать себя в руках, но тебе нужно попрактиковаться в объединении своей волчьей и демонической силы, чтобы обе они витали где-то под поверхностью, всегда готовые к действию при необходимости. Если ты сделаешь это, твои двойные способности дадут тебе преимущество перед другими членами королевской семьи.

В течение следующих нескольких часов я полностью сосредоточусь на этой задаче.

Работа над сочетанием пронизывающей ледяной тьмы моей демонической силы с энергией земного волка требует полной сосредоточенности. Это всё равно что пытаться смешать масло и воду, горячую и холодную.

Если бы не постоянные наставления Романа, который подталкивал меня к продолжению борьбы с сопротивлением между ними, я бы не поняла, что ключом к объединению этих способностей является третий ингредиент. Что-то, что поможет им сблизиться.

— Это ты, Нова, — говорит Роман, когда я, наконец, нахожу общий язык. — Та часть тебя, которая не является ни волком, ни демоном, позволит твоим двум сторонам слиться воедино. Это случилось бы много лет назад, если бы ты не была так успешна в подавлении своей демонической стороны.

По мере того, как моя энергия бурлит, я осторожно высвобождаю тьму, которую сдерживаю, и она разрастается во мне, поочередно охлаждая и согревая мои чувства. С каждым вдохом и выдохом я работаю над тем, чтобы немного расслабиться, позволяя себе поверить в свою собственную способность контролировать эту тьму.

Она сочится из моей кожи, но маленькими струйками, а не разрушительным взрывом темной энергии, которым я уничтожила душу в Запретных Землях. В то же время я чувствую, что она такая же мощная.

Она также дает ощущение готовности и устойчивости, как будто я могу поддерживать это состояние, не истощая себя. На самом деле, отростки едва заметны, если я не смотрю внимательно, и когда я оглядываю своё тело, мне кажется, что меня покрывает тонкий защитный слой энергии.

— Продолжай держаться, держи себя в руках, — говорит мне Роман. — Не позволяй силе одолеть тебя.

Я понятия не имею, откуда он точно знает, что я чувствую, когда борюсь со своими инстинктами, чтобы либо засосать силу обратно внутрь, либо выплеснуть её наружу, как я делала раньше, когда мне нужен был большой прилив энергии. Я никогда не делала ничего подобного, когда прижимала её к коже, и мне потребуется много времени, чтобы привыкнуть к этому.

И я привыкаю к этому, потому что Роман даёт мне один получасовой перерыв в течение следующих четырех часов.

— Ты тиран, — я стону, плюхаясь на землю перед моими волками и Ингрид, которые терпеливо наблюдали за мной всё утро.

Губы Романа подёргиваются, глаза блестят, но он не улыбается.

— И всё же, ты уже неосознанно пропускаешь объединённую энергию через свою кожу.

Я с удивлением осознаю, что он прав. Даже когда я лежу без сил, энергия моего демона и волка витает у меня под кожей, и я чувствую, что могу в одно мгновение наполниться энергией волка или демона. А может, и того и другого вместе.

Я также удивлена, обнаружив, что моё демоническое зрение срабатывает без усилий, как только я думаю об этом, позволяя мне легко видеть энергетические потоки вокруг меня, которых мне раньше не хватало. Как капля яда на цветущую колючую ежевику неподалеку и множество существ, рыщущих в отдаленных зарослях — существ, которые, должно быть, знают, что лучше не приближаться к Роману, моим волкам и… мне.

Роман садится рядом со мной, вытягивая длинные ноги, и сквозь ткань его спортивных штанов видны мускулы. Его ботинки поношенные и грубые, но они подходят для активного отдыха, в котором он зажигает.

В округе воцаряется тишина, мы все на мгновение останавливаемся, чтобы прийти в себя — мне — или подышать воздухом природы — все остальные.

Затем тень Романа нависает надо мной, погружая в темноту, когда он наклоняется ко мне и заслоняет солнечный свет.

— Мы ещё не закончили, — говорит он. — Тебе нужно перейти к следующему шагу и по-настоящему ощутить свою энергию кошмаров.

Я смотрю на него снизу вверх. Моё удовлетворение от того, что я обрела некоторый контроль над своей силой, гаснет, пока я жду, что он скажет дальше.

— Тебе нужно испытать свою силу на другом демоне.

Я приподнимаю бровь и полушутя спрашиваю:

— Ты предлагаешь мне потренироваться в стрельбе по мишеням?

Он наклоняет голову.

— Ты не будешь готова вернуться в Зилрон, пока не сможешь победить меня.

Моя энергия разливается по коже, и когда он говорит, она резко возрастает. При этом во мне поднимается уровень адреналина, и я на мгновение полностью теряю контроль над энергией, позволяя ей выплеснуться наружу тёмной массой силы.

Поднимаясь на ноги, я пытаюсь взять себя в руки.

— Я не уверена, что когда-нибудь стану такой же сильной, — говорю я, и это правда, которую я не боюсь произнести.

Губы Романа приоткрываются, как будто он удивлён моим признанием, но я пожимаю плечами и продолжаю.

— Ты не самый лучший мой выбор, когда речь заходит о противнике-демоне.

Выражение его лица становится жёстче.

— Твой отец мне ровня. Вот почему я уважаю его.

Мои глаза расширяются от этой новости, но Роман продолжает.

— Ты должна быть такой же сильной, как он, иначе ты не выживешь, — его голос становится глубже, когда он сокращает расстояние между нами, его зелёные глаза темнеют. — Я не позволю тебе вернуться, чтобы тебя убили, Нова.

Его заявление пронзает моё сердце острой болью.

Я устала и не сомневаюсь, что мне никогда не победить его — по крайней мере, не сегодня. Но он прав. Я не выживу, если не буду полностью контролировать свою силу и не смогу использовать её против сильнейших демонов.

Если это означает, что я должна сразиться с ним, то это то, что я должна сделать.

— Хорошо, — говорю я. — Давай начнём.

Глава 23

Мы с Романом стоим лицом к лицу, и, хотя я собираюсь испытать на нём кошмарную, устрашающую силу, Роман расслаблен.

Скрестив руки на груди, он смотрит на меня сверху вниз с вызывающим выражением на лице.

Думаю, ему следует расслабиться. Я новичок, который с таким же успехом могла бы сразиться с титаном.

— Значит, я просто взорву твой разум и твоё сердце своей энергией? — спрашиваю я, чувствуя себя не в своей тарелке, но вспоминая, как я отреагировала на сражение с душой.

Улыбка Романа становится шире.

— Конечно, попробуй. Но, Нова, не сдерживайся.

Ублюдок.

Из-за того, что он внезапно превратился в бесполезного учителя, я выпускаю свою силу кошмаров, как рогатку, намереваясь ударить его в грудь и ошеломить. Ощущение такое, будто обжигающий лёд течёт по моей груди и рукам, пробегая по кончикам пальцев.

Несмотря на то, что он сказал, я сдерживаюсь.

Я испытала на себе силу кошмаров, исходящую от Коды, и я также видела, какой ущерб она нанесла душе, и я не скоро забуду тот парализующий страх и вызванное ей разрушение.

Несмотря на это, взрыв, который я выпускаю, движется так быстро, что его не было бы видно, если бы я не использовала своё демоническое зрение. Он интенсивный и замысловатый, когда летит к Роману. Тёмный и дымчатый, с переливами глубокого, насыщенного фиолетового. За долю секунды, что он пролетает между нами, я восхищаюсь его формой и цветом. Его странной красотой.

Моя сила ударяет его в грудь с такой силой, что я ожидаю услышать глухой удар, но звука не раздаётся.

Также не раздается ни звука, когда меня отбрасывает назад, сила энергии Романа отталкивает мою так резко, что моё ничего не подозревающее тело подбрасывает, словно я на катапульте.

Чёрт!

Светящаяся руна окутывает меня, заставляя тихо остановиться, прежде чем я ударюсь о деревья в дальнем конце поляны.

Я смотрю на Романа — рада, что он спас меня от увечий, но огорчена тем, что ему это было необходимо.

Вскакиваю на ноги и шагаю вперёд, теперь, когда я не причинила ему вреда — и, возможно, не смогу, — меня наполняет новая решимость.

Он выгибает брови, глядя на меня, и я готова поклясться, что ему это нравится.

Я стискиваю зубы и на ходу провожу ладонями по джинсам. Ладно, Нова, у тебя есть чёртов демон, в которого можно вбить несколько колышков.

Мой следующий удар силы кошмаров усиливается в десять раз, беззвучно ударяя его в грудь, и снова беззвучно отскакивает назад, но на этот раз я предвижу ответный удар и пролетаю всего около десяти футов по земле, когда наши силы сталкиваются.

Мои ноги проваливаются в землю, пока я не останавливаюсь.

— Чёрт возьми, — бормочу я, и моё разочарование растет, когда я снова терплю неудачу.

Ещё через три попытки я сталкиваюсь с тем, что уже знаю: Роман намного сильнее меня. Я не могу победить его таким образом, только не грубой силой. Я должна быть умнее.

Тяжело дыша от напряжения, я пользуюсь моментом, чтобы рассмотреть его, он всё ещё стоит, скрестив руки на груди, хотя с его лица исчезло самоуверенное выражение. Теперь он выглядит слегка разочарованным, и это раздражает меня больше, чем что-либо ещё, потому что это усиливает моё собственное недовольство собой.

— Мне нужна минутка, — наконец говорю я, зная, что в моём нынешнем возбуждённом состоянии я не смогу сосредоточиться настолько, чтобы сохранить свою силу.

Развернувшись, я подхожу к своим волкам и подхватываю Ингрид на руки, в то время как Темпл прижимается ко мне. Их совместное присутствие сразу же успокаивает меня. Ингрид прижимается к моей шее, и Темпл тихо рычит, когда её тело успокаивающе прижимается к моей ноге.

Как я уже говорила Роману, моя стая — мой покой.

Как только я делаю ещё один вдох, собираясь вернуться к тренировкам, на поляне раздаётся громкое ржание. У основания сарая виден конец загона для лошадей, и я с удивлением вижу, как Дикарка роет землю у ближайшего к нам забора.

Я бросаю на Романа вопросительный взгляд, и он наклоняет голову. Не то чтобы мне нужно было его разрешение, чтобы подойти к ней, но я не знаю этих лошадей так хорошо, как он, и, насколько я знаю, мне следует оставить Дикарку в покое прямо сейчас.

Он не следует за мной, когда я тихо подхожу к углу забора.

Чем ближе я подхожу, тем больше Дикарка отступает назад, как будто она намерена сохранять между нами именно ту дистанцию, которую хочет.

Облокотившись на перила, убедившись, что Ингрид в безопасности, и радуясь, что Темпл последовала за мной, я решаюсь и протягиваю руку через перила.

— Ну же, — тихо говорю я, хотя Дикарка находится за много ярдов от меня. — Я здесь не для того, чтобы причинить тебе боль.

Она фыркает, топает копытами ещё несколько раз, её тёмные глаза впиваются в меня, но она делает шаг вперёд.

Только один.

Потом ещё дин.

Когда она подходит ближе, я обнаруживаю, что её энергия очень похожа на мою. Я поражаюсь глубокой тьме в её серебристых глазах. Ещё больше меня удивил мягкий серебристый налёт на её перламутровой шерсти, который я не заметила вчера издалека, — не столько цвет её волос, сколько сияние силы, исходящее от её тела. Точно так же, как моя сила сейчас отражается на моей коже.

Я бы хотела, чтобы она была достаточно близко, чтобы я могла провести кончиками пальцев по её волосам и посмотреть, сойдет ли с моей руки серебристая пыльца, как я подозреваю.

Мгновение спустя я ощущаю присутствие Романа.

— Дикарка родом из Запретных Земель, — говорит он. — Ходят слухи, что оттуда родом ночные кошмары. Она распознаёт твою энергию, так же как и ты распознаешь её.

— Мы все порождения ночных кошмаров, — бормочу я.

В Вегасе страх казался мне слоем пыли, покрывающим окружающих. Роман был испещрен им на несколько мгновений, когда его ранил свет ангела, но ненадолго. К тому времени, когда мы прибыли в Мортем, его страх исчез. Теперь, зная всё, что я знаю, мне интересно, был ли его страх за меня и за то, что я была близка обнаружить.

— Я не смогу победить тебя, пока не пойму, чего ты боишься, — говорю я, поворачиваясь к нему, наши тела теперь так близко, что я могу коснуться тыльной стороны его ладони. Провожу рукой по его бедру.

Затянувшийся намёк на разочарование, который был заметен на лице Романа, исчезает, как будто он ждал, когда я приду к этому осознанию.

Он мягко говорит:

— Ты никогда по-настоящему не ослабишь своего противника, пока не научишься проникать в самые потаенные уголки его души и вытаскивать наружу его самые большие страхи. Поверхностные страхи — это хорошо, но их недостаточно, чтобы справиться с сильнейшими демонами, как с другими членами королевской семьи.

Он берёт меня за руку, переплетает мои пальцы со своими, большим пальцем поглаживает мою ладонь и внутреннюю сторону запястья, так же плавно, как в ту ночь, когда мы впервые встретились.

— Тебе нужно найти мой страх.

Я внимательно рассматриваю его. Он был готов принять на себя всю тяжесть моей силы кошмаров, но это другое дело. Чтобы разобраться в его страхах, нужно проникнуть в его самые сокровенные мысли — как бы то ни было, я должна это сделать.

— Тебе не нужно этого бояться, Нова, — говорит он, и я не уверена, имеет ли он в виду то, что ему трудно справиться со своим страхом, или… с его прикосновением.

— Ты действительно хочешь, чтобы я нашла твой самый большой страх? — спрашиваю я, понизив голос. — Разве это не та уязвимость, которую ты предпочёл бы оставить при себе?

По правде говоря, я удивлена, что у Романа вообще есть какие-то глубоко укоренившиеся страхи.

Его глаза затуманены, зелёный цвет темный и мутноватый.

— Мой самый большой страх — это правда, которую я могу тебе рассказать, о которой больше никто не знает, даже твой отец. Надеюсь, она поможет тебе научиться полностью доверять мне.

Он берёт меня за другую руку, все тем же мягким, манящим движением большого пальца касаясь моей кожи.

У меня перехватывает горло, и я надеюсь, что он не слышит, как сильно колотится моё сердце в груди. Иметь частичку Романа, которой нет ни у кого другого, — это подарок, который я никогда не ожидала получить, даже если этот кусочек будет самой мрачной частью его натуры.

Я не сомневаюсь, что это опасный дар.

И всё же меня охватывает трепет.

В конце концов, я демон ночных кошмаров.

Роман оттаскивает меня от перил, отпуская лишь на то время, которое ему требуется, чтобы осторожно снять Ингрид с моего плеча и усадить её на спину Темпл.

Затем он тихо говорит с моими демонами-волками, и они отступают, образуя широкий полукруг вокруг нас.

Прежде чем я успеваю спросить, Роман объясняет:

— Я попросил их оставить нас наедине. Они присмотрят друг за другом и за Ингрид, пока мы работаем.

Опуская меня на землю, Роман садится, скрестив ноги, его колени прижимаются к моим, когда я присоединяюсь к нему.

Нанося руну на запястье, он подбрасывает её в воздух, где надпись закручивается и расплывается, как чернила в воде, наполняя пространство тёмным светом. Ясное ночное небо быстро появляется перед моими расширяющимися глазами, заслоняя всё вокруг нас, скрывая утреннее солнце и наполняя небо надо мной мерцающими звездами.

Я задыхаюсь, когда земля уходит у нас из-под ног, оставляя нас сидящими на вершине утеса, который простирается всего на двадцать футов во все стороны, прежде чем резко оборваться.

— Куда ты меня привёл? — спрашиваю я, обхватив себя за бёдра, и мой живот чуть не отвисает от такого крутого спуска.

— Никуда, — говорит он. — Мы там, где и были. Просто сейчас нас окружает тьма. Мы не видим твоих волков, и они не видят нас, но мы не сдвинулись с места. Я создал этот барьер вокруг нас, чтобы ты могла сосредоточиться, не отвлекаясь на своих волков и других животных.

Я проверяю свою ладонь и вижу, что даже мерцание моей связи со Жнецом стало слабее. Почему-то заблокировано. Я поражена тем, как пустота вокруг меня проясняет мою голову. Это почти как превращение в волка — ясность и целеустремленность, когда я отпускаю свои тревоги.

— Ты помнишь, что я говорил о контроле над силой кошмаров, когда мы были в пещере в Вегасе? — спрашивает Роман.

Кажется, что это было целую вечность назад, но я отчётливо помню тот момент. Кода захватил в плен моих сестёр и проклял их. Я тогда ещё не знала, кто такой Роман.

— Ты сказал, что недостаточно родиться со способностью контролировать силу кошмаров, — говорю я. — Чтобы вызвать страх, я должна сначала победить его.

Он ждёт.

— И что?

Мои губы сжимаются, когда я вспоминаю тот момент. Трудно забыть то, что он сказал после этого, но я похоронила это, потому что он высказал мой самый глубокий страх.

— Нет большего страха, чем знать, что кто-то, кто тебе дорог, скоро умрёт, — я немного отстраняюсь. — Ты с самого начала знал о моём самом глубоком страхе.

Он кивает.

— Страх потерять свою семью, — его взгляд не отпускает меня. — Ты борешься, чтобы победить его каждый день, но он никогда не оставит тебя. Вместо этого, он движет тобой. Даже сейчас я чувствую, как твоя энергия возвращается к ним. Твоим волкам. Твоим сёстрам, — его губы дергаются, но он быстро прячет улыбку. — Даже по отношению к Ингрид.

Он прав, но, заявляя о моей потребности защищать свою семью, он упускает из виду единственного человека, который не является частью моей семьи и который притягивает меня, как будто нас связывает невидимая нить: его.

Тяга к Роману усиливается с каждой секундой, пока мы остаёмся наедине. Каждый его вдох ровный, его грудь поднимается и опускается в устойчивом ритме, и всё же он не скрывает напряжения в своих глазах, легкого сжатия челюсти, напряжения в своих объятиях, когда его ладони сжимают мои.

— Ты разгадал мой страх, как будто я открытая книга, — говорю я. — Но я понятия не имею о твоём страхе.

— Тебе придётся покопаться во мне глубже, чем в любом другом существе, чтобы найти мой страх, — говорит он. — На что ты готова пойти, чтобы узнать его?

Когда его вопрос касается меня, его взгляд скользит по моим губам. Они покалывают, как будто он прикоснулся к ним, и меня пронзает дрожь, жгучее желание узнать его, как физическое, так и эмоциональное.

Моя энергия снова подскакивает, когда я принимаю его вызов.

— Чего бы это ни стоило.

Глава 24

Уголок рта Романа растягивается в улыбке, которая внезапно становится мрачной и дикой.

Он тянется ко мне, обхватывает своими большими руками и усаживает к себе на колени, так что я оказываюсь верхом на нём. Мои ноги обхватывают его бёдра так легко, как будто я тысячу раз устраивалась на нём в этой позе. Прикосновение моих бёдер к его мышцам — это соблазнительное развлечение, мои губы сейчас так близко к его губам.

Я быстро выдыхаю, когда он просовывает правую руку мне под рубашку, его большая ладонь прижимается к моему позвоночнику. Несмотря на то, что это жест поддержки, я не могу остановить учащенное дыхание, особенно когда кончики его пальцев касаются моей кожи.

Он проводит левой рукой по моей правой руке, притягивая мою ладонь к основанию своей шеи, прижимая кончики моих пальцев к коже над ключицей.

— Эта точка пульса, — говорит он хриплым голосом, его глаза наполняются ониксовым блеском. — Прямо здесь, у основания шеи. Это пульс, который заметно учащается, когда кто-то боится. Как только ты научишься распознавать страх, ты сможешь обнаружить его, не прикасаясь к нему. А пока тебе нужно научиться этому.

Я задыхаюсь, вспоминая, как меня привлекло биение пульса у основания шеи Кроны на Церемонии Очищения. Инстинктивно я искала причину её страха, сама не зная как.

Роман притягивает меня ближе, так что моя грудь прижимается к его груди, моя рука сжимается под его рукой.

— Не отпускай. Что бы ты ни увидела.

По мне пробегает ледяная струйка, но его рука быстро согревает мою кожу. Ощущения распространяются по спирали от его ладони к моим плечам и вниз к пояснице, пульсирующий жар, который поднимается и опускается, как будто кончики его пальцев скользят по моему позвоночнику, те же самые ощущения, которые воспламенили меня в гостиничном номере.

— Высвобождай свою силу кошмаров, но делай это медленно, — говорит он. — Это должно быть максимально контролируемое высвобождение, на которое ты способна.

Я думала, что моя сила должна быть неистовой и сильной, поэтому я спрашиваю:

— Почему контролируемой?

— Ты не можешь заставить страх проявиться. Ты должна быть тихой и коварной, как сам страх, проникать в кровь, проникать в глубины души, проникать в подсознание, — его губы шепчут напротив моих, соблазнительно притягивая к себе. — Ты должна выманить страх наружу. Нежно.

Я уже полностью прижата к нему, каждый дюйм моей кожи оживает от давления его твердых мышц на мои мягкие изгибы. Это пробуждает во мне демоническую силу. Моё дыхание прерывистое, и я ожидаю, что будет труднее контролировать свою силу, но вместо этого все мои чувства обостряются таким образом, что моё окружение становится более чётким. Пустота неба и иллюзия далеких звёзд. Падение в никуда всего в нескольких футах от меня. Горячее тело Романа, прижатое к моим ногам.

И, наконец… струйка прекрасной, манящей тьмы, расцветающая на кончиках моих пальцев, когда он прижимает их к основанию своей шеи. Дымчатые переливы насыщенного фиолетового цвета проникают в его кожу, скрываясь от моего обычного зрения, но моё демоническое зрение внезапно взрывается малиновым цветом, всеми оттенками красного, от цвета розы до глубокого оттенка красного дерева.

Моё зрение меняется так резко, что я вздрагиваю, но Роман крепко обнимает меня, тепло его прикосновений успокаивает меня так, что другие мои чувства только обостряются. Прикосновение. Звук его выдохов и вдохов, каждый вздох, который он делает, шепчет на моих губах, так близко к его губам.

Когда он говорит, его голос неожиданно напряжённый, и я пытаюсь сфокусировать взгляд, чтобы снова увидеть его лицо и проверить, не причиняю ли я ему боль.

— Роман? — я прижимаю кончики пальцев другой руки к его подбородку, ощущая, как он напрягся, и это почти заставляет меня отключить свою силу.

— Ты должна пойти дальше, Нова, — говорит он. — Поверхностности недостаточно.

Я причиняю ему боль. Я чувствую это. Он этого не скажет, но позволить мне использовать мою силу — принять её в своё тело — значит, должно быть, столкнуться со всеми стенами, которые он возвёл вокруг себя, возможно, за сотни лет.

Он сказал мне, что мне будет труднее справиться со своим страхом, чем с любым другим существом, — и, возможно, он имел в виду и его самого.

Закрыв глаза и сосредоточившись на своём демоническом зрении, я выпускаю ещё одну струйку своей силы. На этот раз дымчатые завитки становятся темнее в моём демоническом зрении, прорезая кроваво-красный экран.

Это похоже на лезвие, пронзающее занавес, и я чувствую, как у Романа на шее выступает пот, как он скапливается на подбородке, как он прерывисто дышит. Тем не менее, его рука на моей спине успокаивает, и я желаю всего хорошего, чтобы я могла каким-то образом вернуть ему это чувство.

Затем занавес раздвигается, и я действительно не понимаю, что вижу.

Я лежу на боку — или, скорее, я рассматриваю сцену передо мной, как будто я наклонена в сторону, — но я не могу разобрать, на что я смотрю. Не очень чётко.

Всё блестит. Затенено. Всё, что я вижу, — очертания…

Перевернутая мебель? Стол. Два сломанных стула… Нет, три сломанных стула. Один из них меньше остальных. Комната из гладкого камня, возможно, полированного мрамора, с потолком, который возвышается надо мной так, что исчезает высоко вверху. Квадратная фигура на противоположной стене — может быть, окно, может быть, картина. И звук…

Два звука переплелись. Один вплетён в вой, другой — в скрежет, похожий на скрежет когтей по камню, и оба звука наполняют меня ледяным ужасом.

Дыхание Романа отдаётся в моих ушах хриплым звуком, а его голос становится ещё более суровым, когда он говорит:

— Тебе нужно погрузиться глубже, Нова. Ты должна заглянуть за завесу.

Я пытаюсь продвинуться вперёд в пределах видимости — в комнату. Она всё ещё лежит на боку, и я пытаюсь выровнять свой взгляд, скорректировать его, чтобы я могла дотянуться до сияющей поверхности. Но по мере того, как я увеличиваю поток своей силы, стоны и царапающие звуки становятся громче, а рука, которую я протягиваю вперёд, дрожит и покрыта кровью…

— Нет! — я вырываюсь от Романа, отдергиваю руку от его шеи, разрывая контакт между нами.

Он не отпускает меня, крепко прижимая к себе, его грудь вздымается так же тяжело, как и моя. Его глаза абсолютно чёрные, а фиолетовый отблеск на щеках говорит мне о том, что мои собственные глаза фиолетовые, такие же острые, как у моих волков.

Я думала, что будет легко увидеть глубочайший страх Романа, но это не так.

Только самый страшный ужас мог напугать этого демона, и я не думаю, что смогу с этим справиться.

— Я не могу, — говорю я.

— Почему нет? — он спрашивает, жёстко требуя. — Ты сказала, что сделаешь всё, что потребуется. Чего ты боишься?

Я пытаюсь найти причину, логику. Холодный ужас, охвативший меня, когда я услышала завывания и скрежещущие звуки, мгновенно возвращается ко мне, но я говорю себе, что я демон ночных кошмаров. Ужас не должен меня пугать. Не чужой ужас.

Если только я не забочусь о нём больше, чем хочу признать.

— Я боюсь причинить тебе боль, заставив вновь пережить твой самый большой страх, — говорю я, и мне тяжело смотреть правде в глаза, потому что она раскрывает больше, чем я готова высказать вслух.

Чёрные глаза Романа делают его настолько похожим на демона, что это наводит ужас. Бурный зелёный цвет его радужек исчез, даже волосы кажутся темнее, черты лица идеально очерчены, мускулы напряжены. Его сила рун может вспыхнуть в любой момент и уничтожить всё живое вокруг нас. И всё же, несмотря на все разрушения, которые он мог причинить…

— Я не хочу причинять тебе боль, — шепчу я, наклоняясь к нему, касаясь кончиками пальцев его подбородка.

Он моргает, и его взгляд проясняется.

— Однажды тебе придётся, — говорит он. — Однажды ты поймёшь.

Он сказал мне, что мы уничтожим друг друга, если когда-нибудь почувствуем больше, чем следует.

— Не сегодня, — шепчу я, прижимаясь губами к его губам, вызывая легчайший всплеск ощущений.

Это безрассудный порыв, о котором я должна сожалеть, но я этого не делаю.

Ни на йоту, черт возьми.

Глава 25

Прикосновение моих губ к губам Романа производит на него эффект выстрела.

Он вздрагивает, и его пальцы запутываются в моих волосах, когда он притягивает меня ближе, его губы соприкасаются с моими в течение напряжённого мгновения, от которого волны удовольствия отдаются во мне. Его способность использовать свою силу, чтобы одним прикосновением достичь каждого дюйма моего тела, ошеломляет меня.

Он обычно держится настороже, его энергия исчезла, и его сила переполняет мои чувства. Когда он впервые опустил стены вокруг меня в отеле, моя энергия была на исходе, и я впитывала его силу, как спасательный круг. На этот раз моя энергия всё ещё на пределе, а его сила подобна электричеству, разжигающему опасную потребность. Такую, которую не утолишь поцелуем.

Я упиваюсь его прикосновениями, со стоном прижимаясь к его губам.

При звуке он отшатывается от меня, его глаза снова темнеют.

Кончики его пальцев касаются моей спины, когда он делает глубокий вдох, и я чувствую, что он сдерживает свою силу, энергия уходит от его прикосновения.

— Я не должен был терять контроль прямо сейчас, — говорит он, сожаление отражается на его лице, и он сжимает челюсти. — Моей власти будет слишком много для тебя.

Я приоткрываю губы, чувствуя покалывание от лёгкой щетины на его подбородке и вокруг рта. Я смотрю ему в глаза и упиваюсь рычанием в его голосе, как только что упивалась его силой.

— Тебе не сломить меня, — говорю я, и на моём лице появляется мимолётная вызывающая улыбка. Моё дыхание учащается от соприкосновения с его телом, сила, исходящая от его рук, губ и объятий, разжигает во мне глубочайшее желание. Мне требуется вся моя сила воли, чтобы не покачнуться в его объятиях, изгиб его бёдер обещает облегчить желание, возникающее где-то внизу моего живота.

И всё же он колеблется, его тёмный взгляд опускается к моим губам, вдоль изгиба шеи, затем снова поднимается к моим горящим глазам.

— Мы могли бы сломать друг друга, — говорит он.

Я понижаю голос и говорю с рычанием, в котором сочетаются мой волчий рык и тьма моего демона.

— Возможно, я только начинаю понимать и контролировать свою силу, но уверяю тебя, Роман, я смогу пережить любую силу, которую ты захочешь обрушить на меня.

В ответ он издаёт гортанное рычание, похожее на то, что раньше напоминало мне о волке. Чёрт возьми, в нём ещё так много всего, чего я не знаю, но я готова исследовать каждый нюанс его натуры. Всего его… за исключением тех частей, которые причинят ему боль.

Осознание того, что он мне небезразличен, только подогревает потребность моего тела быть с ним, потому что сейчас это нечто большее, чем физическое влечение.

Несмотря на свирепость в его глазах, прикосновение его губ к моим было кратким. Недостаточным.

— Ты понимаешь, что говоришь?

— Если я прошу тебя показать мне свою силу, тогда да, — отвечаю я. — Если я прошу тебя разделить со мной своё тело, тогда да, — мой пульс учащается, сердце бешено колотится. — И если… — я колеблюсь, но мне приходится высказывать свои мысли вслух, как бы они ни бросали мне вызов. — Если я говорю тебе, что доверяю тебе своё тело… тогда да. Я знаю, что говорю.

Со стоном он притягивает меня к себе, чтобы поцеловать, прикосновение его губ к моим лишает меня осознания всего, кроме игры его языка, мягких, пьянящих толчков и вытягиваний, когда он требует полного доступа к моему рту.

Когда он прерывает контакт, это мимолётное отстранение, которого хватает лишь на то, чтобы одарить меня опасной улыбкой, прежде чем он расстёгивает перед своей рубашки, снимая материал, разделяющий нас, хотя наши тела по-прежнему прижаты друг к другу.

Я с удивлением замечаю, что его грудь и руки меняют цвет на тёмно-аметистовый, прежде чем вернуться к обычному бронзовому, когда он выбрасывает свою порванную рубашку на ветер.

Мои руки скользят по его груди, нарушая полный контакт между нашими телами, чтобы погладить его мышцы и проследить за твёрдыми контурами его широких плеч, а затем снова опуститься к животу.

Прежде чем я успеваю дотянуться до верхней части его спортивных штанов, глухой удар в воздухе заставляет меня затаить дыхание.

Его тёмные крылья раскинулись по обе стороны от него, такого же глубокого аметистового цвета, как и когти. В свете искусственных звёзд каждое из его перьев блестит, а узор из снежинок на них переливается. Я был так сосредоточена на его груди, что едва уловила начертание руны, которую он использовал для создания своих крыльев. Когда я впервые увидела их, когда мы вторглись на территорию гоблинов, мне пришлось сдержаться, чтобы не прикоснуться к ним, но не в этот раз.

Подавшись вперёд, я полностью осознаю, что прижимаюсь к нему всем телом, отчего его глаза темнеют до невозможной черноты. Разведя руки в стороны, я провожу кончиками пальцев по верхушкам его крыльев. Не отрывая от него глаз, я позволяю своим рукам медленно опуститься, мои ладони легко скользят по поверхности перьев по бокам от него. Ощущение под моими пальцами многослойное, его перья мягкие, но с чёткими краями, в то время как от моих прикосновений на кончиках его крыльев, которые я вижу краем глаза, появляется мерцание.

Когда мои руки полностью опускаются, опускаются по бокам, он дёргает меня вперёд, так что я слегка выгибаюсь над его рукой, и я заставляю себя дышать, ощущая волны удовольствия, исходящие от его прикосновений.

— Не здесь, — рычит он, и тени сгущаются на его лице, когда некоторые звёзды исчезают с фальшивого ночного неба над нами. — Есть одно место, куда я хочу тебя отвести.

Он прижимает меня к себе, и я крепче обхватываю ногами его бёдра, просовывая руки ему под крылья. Это так же естественно, как забраться к нему на колени.

Как только я оказываюсь в безопасности, он дважды взмахивает крыльями, чтобы поднять нас в воздух. Лёгкий ветерок кружит вокруг меня, нежно скользя по моей открытой коже. Приподнимая мои волосы и теребя пряди, обрамляющие лицо. Я чуть не сбрасываю ботинки, потому что больше всего на свете хочу провести пальцами ног по его ногам. По правде говоря, я бы с удовольствием сняла с себя всю одежду — всё, что отделяет нас друг от друга. Меня останавливает только то, что я сейчас нахожусь над землей.

Глаза Романа становятся совершенно чёрными, когда он обволакивает нас обоих своими крыльями, полностью заслоняя звёздный свет, когда его перья смыкаются у меня на плечах, окутывают волосы, скользят по спине и ягодицам.

Я не уверена, как мы остаёмся в воздухе, но вся эта среда создана им и, должно быть, находится под его контролем. Его сила искрится в воздухе, как электричество, в пространстве между нашими лицами появляется аметистовая руна, вихрь форм, которые распадаются, когда он дует на них.

Когда его тихое дыхание щекочет мои щеки, я ощущаю, как что-то притягивает меня, как что-то меняется вокруг меня. Волоски на моих руках встают дыбом, а по шее пробегают мурашки. Уютно устроившись в коконе из его крыльев, уткнувшись головой в изгиб его шеи, я ничего не вижу за его перьями, но осознаю, что наше окружение изменилось. Он замолкает, и я чувствую, как его ноги возвращаются на твердую почву, но крылья он пока не раскрывает.

— Куда ты меня привёл? — спрашиваю я, мои губы так близко к его шее, что я не могу удержаться и провожу ими по его коже, поднимаясь к подбородку, снова касаясь его небольшой щетины.

— На скрытый уровень над моей хижиной.

Я не могу сдержать мягкой улыбки.

— Твоя хижина — ещё одна иллюзия, не так ли? Или, по крайней мере, тот факт, что она представляет собой один уровень, является иллюзией.

— Так и есть.

Находясь в коконе его крыльев, я ещё острее ощущаю его запах, аромат костра без едкого дыма, чистый аромат. Это свидетельствует о его чистой силе.

— Мои волки… — начинаю я, внезапно осознавая, как повлияет на них моё исчезновение. — Они будут волноваться, если не почувствуют меня.

— Я понимаю твоё беспокойство, но твои волки будут уверены, что со мной ты в безопасности, и они присмотрят за Ингрид, пока нас не будет.

Он расправляет крылья, легчайшим прикосновением касаясь моей спины, скользя от бёдер к рукам.

Я поднимаю голову с плеча Романа, чтобы оглядеться по сторонам.

Это новое пространство совсем не похоже на хижину под нами с её деревянной мебелью и уютным беспорядком на поверхностях. Скорее, это роскошная комната, две её стороны разделены стеной с очень большим проёмом, в котором мы стоим.

С одной стороны находится спальня, а с другой — гостиная. Стены отделаны полированным серым камнем, а пол — блестящий чёрный, как гладкий оникс, с серебристыми вкраплениями на поверхности. Потолок возвышается над нами, стены окрашены в более светлый оттенок серого. Кровать покрыта подушками всех размеров, постельное белье белоснежное и блестящее, как шёлк. В изножье кровати стоит обитая плюшем скамья, на поверхности которой чередуются завитки древесного угля и слоновой кости.

Стена над кроватью украшена тремя наклейками, сделанными из лучей камня оникс, которые расходятся из серебряного центра, придавая украшениям форму звёзд.

Комната такая же монохромная, как и моё волчье зрение, — настолько, что я перевожу дыхание и проверяю, не обращаюсь ли я к её зрению вместо своего собственного прямо сейчас.

— Это точная копия одной из комнат в доме, в котором я вырос, — говорит Роман. — Я воссоздал это, чтобы сохранить память о себе, — он слегка качает головой. — После стольких лет, проведенных в этом мире, мне приходится прилагать усилия, чтобы сохранить свои самые ранние воспоминания.

Я не могу по-настоящему понять, каково это — скитаться по мирам сотни или тысячи лет, как Роман, но я понимаю, как нужно беречь воспоминания. Например, те, когда моя мама была в здравом уме и по-настоящему присутствовала при этом. И первые моменты с моими волками и сёстрами, моменты, которые помогают мне пережить трудные дни. У меня есть фотографии и небольшие артефакты, которые напоминают мне об этом, а у Романа есть эта комната.

— Моя волчица любит это место, — говорю я ему, недоумевая, почему она чувствует себя здесь как дома.

Роман издаёт хриплый звук, как будто откашливается.

— Это меня не удивляет, — бормочет он, его глаза встречаются с моими, пока у меня не начинает кружиться голова.

Единственный свет в комнате проникает через окна, расположенные высоко на стенах, но его приглушают ветви огромных деревьев, растущих снаружи. Несмотря на это, на нас падают косые лучи полуденного солнца.

Пальцы Романа снова запутываются в моих волосах, перебирая пряди, он расправляет крылья и, всё ещё прижимая меня к себе, шагает к кровати.

— Я никогда никого сюда не приводил.

Он усаживает меня на скамью в изножье кровати, его пальцы скользят по внешней стороне моих бедер и икр, когда он опускается передо мной на колени и один за другим стаскивает с меня ботинки. С каждым движением он наносит удар по руне, и боль в моих ногах, вызванная тем, что я все это время стояла и упражнялась в силе, немедленно ослабевает.

С моих губ срывается вздох, когда он прокладывает себе путь вверх по моим икрам, медленно массируя напряженные мышцы, прежде чем добраться до внутренней поверхности бёдер.

На этом он перестаёт выводить руны. Его рост всегда поражал меня, но больше всего, когда он опускался передо мной на колени и оказывался почти на уровне моих глаз.

— Я мог бы прямо сейчас создать руну, которая доставила бы тебе больше удовольствия, чем ты когда-либо могла себе представить, Нова, — говорит он хриплым рокочущим голосом. — Но я хочу, чтобы это касалось твоего тела и моего, а не иллюзии, которую я создаю своей силой.

У меня перехватывает дыхание.

— Ты и раньше создавал иллюзию секса? — спрашиваю я. — Создал руны, чтобы доставлять удовольствие, вместо того чтобы доставлять его себе?

— Много раз, — он встречается со мной взглядом. — Я не буду лгать тебе, Нова. Я прожил много жизней, и большинство из них были безрассудными. В тёмные времена я делал всё, что мог, чтобы смерть не пришла за мной, — его взгляд становится отстраненным. — Я потерял себя, играя в игры с другими демонами, меняя удовольствие на власть — игры с манипуляциями и кровью. Прошло много времени, прежде чем я нашёл цель.

Он поворачивает мои ладони ладонями наружу, кладя их на бёдра, прежде чем запечатлеть поцелуй на моей правой ладони, его губы скользят по кончикам моих пальцев, его язык кружит по ним, обещая невероятное наслаждение.

Он поднимает на меня свои чёрные глаза, и этот визуальный контакт обжигает меня до глубины души.

— Я хочу тебя всю, Нова, — говорит он. — Если у тебя возникнут какие-то сомнения, мне нужно, чтобы ты сказала мне об этом.

Два дня назад у меня были бы сомнения — меньше, чем когда мы только прибыли, — но Роман открыл мне свой дом, показал, кто он на самом деле, несмотря на то, что он закоренелый Мастер Демонических Рун.

— У меня нет, — говорю я, наклоняясь вперёд, чтобы поймать его губы, пробуя на вкус его огонь и желание, которое он сдерживает. — Никаких сомнений.

Глава 26

Руки Романа сжимаются на моих бёдрах, в ответ на мой поцелуй он требует доступа к моему рту, его язык скользит по моему, пока у меня не перехватывает дыхание.

Из его горла вырывается удовлетворенное урчание, когда он обводит линию моего подбородка, покрывая поцелуями мочку уха, втягивая её в рот, прежде чем спуститься вниз по моей шее. Каждое прикосновение доставляет мне такое же удовольствие, как если бы он погладил меня. Добравшись до выреза моей рубашки, он целует его.

Его руки находят низ моей рубашки, приподнимают её, обнажая живот, кончики его пальцев играют с моей кожей, в то время как его рот скользит по моей ключице, пробуя на вкус пульс у основания шеи — тот самый пульс, по которому он учил меня определять чей-то страх.

Мои руки поднимаются к его груди, затем опускаются к талии. Я хочу исследовать его тело так же тщательно, как он изучает моё, но он хватает меня за руки и крепко прижимает их к бокам.

Он улыбается мне в губы и говорит:

— Ты предпочитаешь сохранять самообладание, но на этот раз наши отношения нельзя контролировать. Ни один из нас этого не сделает.

Я делаю быстрый вдох, и меня охватывает восхитительная дрожь предвкушения, когда он поднимает моё левое запястье и проводит большим пальцем по маленькой руне на нём.

У него есть власть контролировать её, так же как он может перехватить мою руну связи.

Он подносит моё запястье к губам, дразня кожу губами, оттягивая момент, когда я задерживаю дыхание.…

— Раздеться, — шепчет он.

Моя одежда мгновенно исчезает. Вся целиком. Как и было задумано с помощью руны.

Я едва дышу, поражённая, но не своей наготой, а тем, как моя сила играет на моей коже, как перемещаются дымчатые завитки тьмы, когда моя грудь поднимается и опускается, а сердце бьётся — теперь быстрее.

Роман издает ещё один глубокий, рокочущий звук. Он едва прикасается ко мне, всё ещё стоя на коленях между моих ног, одной рукой обхватывая моё запястье, но его удовлетворённый стон, когда он вбирает меня в себя, пробуждает во мне желание.

Он сказал, что никто из нас не может контролировать этот момент, и я не могу контролировать свои желания.

Я встречаюсь с его мрачным взглядом, когда подхожу ближе, провожу рукой по его шее, обхватываю одной ногой за талию.

Мои губы соприкасаются с его губами, требуя самого его дыхания.

Каждое решение, которое я принимала с той ночи, когда впервые увидела его, было затенено расчётом шансов на выживание, шансов на то, что кто-то, кого я люблю, пострадает, но даже при всех моих попытках контролировать свои действия, моя демоническая сторона рвалась вперёд.

Никогда так сильно, как когда я рядом с Романом.

Когда он впервые показал, что может видеть моих волков, моя тёмная половина взбесилась, лишив меня всякой осторожности. Когда он увёл меня от света Ателлы, демоническая сила внутри меня искала у него убежища. Даже то, что я обрела покой с ним здесь, в его доме, — это мир, с которым согласуется моя демоническая сила.

Каждый раз, когда Роман, чёрт возьми, смотрит на меня, он задевает меня за живое.

Мою тёмную душу.

Я поддаюсь этому сейчас. Полностью.

Срывая с него штаны, кончики моих волчьих когтей задевают его бёдра, но он не вздрагивает, в его глазах такое же страстное желание, как и в моих. Через несколько секунд он поднимается на ноги и избавляется от штанов. Под ним скрывается настоящий коммандос, и я мельком замечаю его загорелые бёдра, мощные мускулы и впечатляющую длину, к которой я тянусь, когда он подхватывает меня на руки, как будто я вешу не больше нескольких пёрышек из его крыльев.

Мы падаем на кровать, мои бёдра на её нижнем краю, но я понимаю, что это контролируемое падение, когда вес Романа едва давит на меня, прежде чем он меняет положение, плавно опускаясь коленями на скамью в изножье кровати. Его большие руки обхватывают мои бёдра, приподнимая их и закидывая мои ноги себе на плечи.

Я задыхаюсь, когда его язык скользит вверх по внутренней стороне моего правого бедра, и в животе сжимается клубок желания — так сильно, что я дрожу, а дыхание учащается.

Его язык скользит по моему клитору, легчайшее прикосновение, заставляющее меня застонать, прежде чем он переходит к внутренней стороне моего другого бедра. В то же время его руки гладят мою поясницу, тыльную сторону бёдер, скользят по моей коже, прежде чем кончики его пальцев коснутся моего центра.

Когда его рот накрывает меня, я выгибаюсь ещё сильнее, мои руки поднимаются над головой, чтобы я могла вцепиться в гладкие простыни и подставиться под его прикосновения, отдаваясь ощущению его рта и рук на самой чувствительной части моего тела.

У меня вырывается стон, когда он вводит в меня сначала один, а затем и два пальца. Несмотря на его заверения, что он не будет использовать свою силу, я чувствую это в каждом мимолетном движении его руки, в тепле его рта. Это неотъемлемая часть его, и это проникает в меня.

Чистое наслаждение наполняет моё тело, а в голове исчезают все тревоги и сомнения. Все мысли, кроме Романа. Руна.

Я вскрикиваю, когда он прерывает контакт с моим телом, от отсутствия его власти я словно теряю часть себя без предупреждения. Моё тело горит, я на грани оргазма, я так близка к разрядке, что не могу её достичь. Я приподнимаюсь, когда он опускает мои бёдра обратно на кровать, его улыбка побуждает меня сделать следующий шаг.

Зарычав на него в ответ, я на несколько мгновений позволяю своим волчьим инстинктам взять верх, бросаюсь вперёд, крепко обхватывая ногами его бёдра, так что мы переплетаемся, и в итоге я оказываюсь на нём сверху. Мы так близко к краю кровати, что я чуть не сталкиваю нас с неё, но мне всё равно, насколько мы близки к тому, чтобы упасть на пол. Там мы можем трахаться с такой же лёгкостью.

Но сначала я намерена исследовать его тело. Упираясь ладонями в его плечи, мои волосы падают на левое плечо, я провожу языком по его груди, пробуя на вкус мощь его кожи, силу, скрывающуюся за каждым твёрдым мускулом, спускаясь к животу. Кончики моих пальцев порхают по его бёдрам, но я не успеваю добраться до его члена, как он обхватывает меня руками, и мы снова перекатываемся, на этот раз оказываясь в центре кровати, хотя теперь мы лежим на боку.

Он исполняет длинный путь обратно в мой рот, поглаживая и целуя каждый участок моей кожи моего живота к моей груди, рисуя мои соски в рот один за другим, в то время как его руки играют поперек живота, а затем обратно вниз к моей киске дразнящими прикосновениями, которые заставляют меня рычать ещё громче.

Когда он, наконец, склоняется надо мной, его дыхание такое же прерывистое, как и моё, я сгораю от удовольствия и острой потребности. Его голова склоняется к моей, его губы на удивление мягкие. Контакт между нашими ртами недолгий, его прикосновения подобны прикосновениям хищника, успокаивающего свою жертву.

За исключением того, что теперь я ещё и хищница. И я готова не только брать, но и отдавать.

Моя сила циркулирует между нами, тьма сгущается, когда его член прижимается к моей сердцевине, и я прижимаюсь к нему, нуждаясь в связи между нами.

— Нова, — его голос вибрирует у моих губ, и я издаю в ответ стон.

— Рун, — говорю я, впервые произнося его настоящее имя.

Он не сдерживается.

Первый толчок сотрясает меня, разрушая мои устои. Моё тело наполняет жгучее наслаждение, настолько сильное, что из моего горла вырывается крик.

Он крепко обнимает меня, его губы прижимаются к моим, прежде чем он отстраняется, требуя, чтобы я встретила его свирепый взгляд.

Я смотрю ему в глаза.

Я задыхаюсь от следующего толчка, а затем… погружаюсь в него, ощущая его интенсивность. Чёрт возьми, каждый из этих двух толчков был более интенсивным, чем любой оргазм, который я когда-либо испытывала, и разрядка всё ещё ускользает от меня, удовольствие только нарастает.

Встречая его следующий толчок своим собственным сильным движением, я прижимаюсь к нему всем телом.

Его кулак опускается рядом с моей головой, хватая простыни.

— Черт.

На секунду цвет его кожи снова меняется, глубокая волна силы проходит через него ко мне, но моя собственная тьма поднимается навстречу ей. Тень его большого тела сливается с моей силой, напряжение между нами нарастает, пока тьма не разливается по кровати и не накрывает комнату, цепляясь за стены.

Он сказал мне, что мы можем сломать друг друга, и я начинаю понимать, что он имел в виду. Каждое соприкосновение наших тел потрясает меня, каждый мощный толчок вызывает во мне настоящую бурю. Яростная потребность, неприкрытая ярость, жгучая надежда и чистый покой — всё это яростный хаос, состоящий из моей демонической силы и волчьего гнева, смешанных с моими собственными желаниями.

Я полностью удовлетворяю Романа, подстраиваюсь под него, заставляя его стонать, когда он прижимает меня к себе, пока он не начинает дышать так же тяжело, как и я, и наши тела не сплетаются в дикий клубок и… чёрт возьми… Я хочу, чтобы это никогда не заканчивалось.

Взрыв наслаждения разрывает меня на части. Он разрывает меня изнутри, проникает в каждый уголок моего существа, выходит за пределы меня, и всё, что я могу сделать, это выгнуть спину и закричать, остро ощущая прилив силы, пронизывающий тело Романа — или, может быть, это моя сила. Или нашу силу, когда Роман стонет, его движения становятся более резкими. Что бы это ни было, мы катаемся на волнах наслаждения и наступающей за ним напряженной тишины.

Руки Романа обхватывают меня, он притягивает меня к себе, наши тела прижимаются друг к другу. Мой торс и руки блестят от пота. Моя грудь вздымается. Его грудь тоже. Так быстро, что мы натыкаемся друг на друга при каждом вдохе. Каждый дюйм моей кожи покалывает, и я прижимаюсь бедрами к его бёдрам, проводя кончиками пальцев по мышцам его спины, вздыхая ему в шею.

Каким-то образом мы оказываемся на боку на краю большой кровати. Пряди моих волос рассыпались по ней каскадом, фиолетовые пряди были влажными от пота. Роман убирает пряди с моего лица, его прикосновения обводят контур моих губ и подбородка.

Он ничего не говорит, и я не против.

Он оставляет поцелуй на моём подбородке и ещё один на ухе, прежде чем снова усадить меня на середину кровати, прижимая к себе.

Проходит много времени, прежде чем наше дыхание выравнивается и тени в комнате рассеиваются, а остатки сил уходят. К тому времени мои веки опускаются, и от глубокой летаргии мои конечности тяжелеют.

Я не сопротивляюсь этому, наслаждаясь тишиной не меньше, чем пьянящим сексом.

Роман сказал мне, что однажды я пойму, что такое покой в тишине. Я позволяю тишине успокоить меня, и я погружаюсь в сон.

— Grinta, — шепчет Роман мне в лоб.

Древнее слово, связующее демонов, проникает прямо в моё сердце.

Я распахиваю глаза только для того, чтобы обнаружить, что его глаза закрыты, а дыхание глубокое и ровное. Когда я провожу кончиками пальцев по его подбородку, он не шевелится. Он крепко спит, и на этот раз его сон кажется таким глубоким, что его тело накрывает меня, как тяжелое одеяло.

С бьющимся в горле сердцем я шепчу в ответ:

— Grinta.

Глава 27

Я просыпаюсь от тёплых поцелуев, скользящих по моей груди, и новое наслаждение пронзает меня.

Я провожу руками по волосам Романа, когда он прижимает голову к моей груди, и каждое движение его языка заставляет меня вздыхать от растущего желания.

— Уже рассвет, — говорит он, и его голос вибрирует у меня под кожей. — Мы проспали весь день и всю ночь.

Я прижимаюсь к нему, проверяя ощущения, пробегающие по моим конечностям. Расслабленная. Заряженная энергией. Что противоречит друг другу.

Он издаёт неохотный стон, одной рукой сжимая моё бедро.

— Нам пора вставать.

Я не уверена, что хочу этого, но я напоминаю себе о своей ответственности за моих волков, за мою стаю…

Повинуясь внезапному порыву, я беру Романа за руку и прослеживаю складки на его ладони до мышц предплечья, а затем обратно к запястью, где он выводит свои руны.

Я встречаюсь взглядом с его внезапно потемневшими глазами, бурно-зелёными переходящими в чёрные. Я не представляла себе тот момент прошлой ночью, когда он произнёс демоническое слово, чтобы связать меня. Или, когда я произнесла его в ответ. Даже если я не уверена, что он меня услышал.

Теперь он — часть моей стаи. Или я — часть его. Поскольку изначально предполагалось, что мои демоны-волки будут под его опекой, я не противлюсь взаимопониманию и покою, которые приходят с осознанием того, что в некотором смысле мы все вернулись домой.

За исключением моих сестёр. Моих храбрых сестёр.

— Сегодня мне нужно усердно тренироваться. Мне нужно быть сильнее, — говорю я. Когда я продолжаю, мой голос звучит напряжённо. — Я не могу здесь больше оставаться.

Он запускает руку в мои волосы, поглаживая моё лицо.

— Ты уже стала сильнее, Нова. Иначе ты не пережила бы ночь со мной.

У меня перехватывает дыхание, но мне трудно выдохнуть, пока он поглаживает моё бедро, проводя большим пальцем по моему животу.

Я заставляю себя двигаться, борясь с желанием остаться с ним в этой постели ещё на один день. Больше. Может быть, месяц. Даже год…

Я останавливаюсь, прежде чем по-настоящему начинаю представлять невероятную вероятность того, что мы с Романом сможем быть вместе в мире, который не находится в состоянии войны со всем, во что я верю.

Когда я соскальзываю с кровати, размышляя, где же, чёрт возьми, может быть ванная, раз в этой комнате нет дверей, он приподнимается и откидывается на подушки. Он расслабился, наблюдая, как я расхаживаю по его комнате.

— Дай-ка я создам тебе какую-нибудь одежду, — говорит он.

— Конечно, — мой ответ вызывает мурашки по коже, когда появляется прозрачный и очень кружевной комплект из бюстгальтера и трусиков в тон, обтягивающий мою грудь и таз. Ничего не скрывая. Я жду ещё немного, но больше одежды не появляется. Я могла бы использовать свою руну одежды, чтобы вернуть футболку и джинсы, но я хочу посмотреть, что он будет делать дальше.

— Мне понадобится немного больше, чем это, — говорю я с усмешкой, любуясь его идеально рельефными мышцами и тихо гадая, как быстро я всё-таки смогу снять это нижнее белье.

— Какая жалость, — бормочет он, поднимаясь с кровати и направляясь в дальний конец комнаты, где при его приближении внезапно материализуется дверь.

Он рисует руну на запястье, и внезапный звук льющейся воды заставляет меня последовать за ним, когда он исчезает в соседней комнате.

В наполненной паром ванной комнате глянцевые чёрные стены, сверкающие серебряные краны и массивная открытая душевая кабина. Силуэт Романа окутан паром, его огромное тело нависает надо мной, когда я вхожу внутрь.

Я тянусь к нему, наполняя грудь паром и неожиданно пьянящим ароматом его кожи.

— Рун, — шепчу я его имя, протягиваю руки и провожу ими по его гладкой груди, мои ладони прогоняют капли воды вниз, к его бёдрам.

Его руки обхватывают меня, плавно притягивая к себе. Он закидывает мои ноги себе на бёдра, поддерживая меня за спину, пока несёт в душ, намыливая нас обоих.

Мыть нас, похоже, не входит в его намерения.

Я застонала, когда он прижимает меня к стене, его рот прижимается к моему, его руки дразнят мои соски сквозь кружево, доводя мои чувства до исступления. Между нами течёт вода, и кажется, что каждая струйка следует за его руками и ртом.

Когда мои трусы исчезают со вспышкой очередной руны, я более чем готова, но, чёрт возьми, я не уверена, как моё тело выдержит его твёрдую длину.

Я поддаюсь каждому толчку, мои ладони сжимаются на его спине, пока мой мир снова не рушится, и каждая волна оргазма всё дальше подводит меня к краю. Вскоре он следует за мной, его голос урчит у меня в горле, но на этот раз он произносит не моё имя. Это незнакомое мне слово, наполненное древней демонической силой. Dosdana.

Я перекатываю звуки во рту, когда он прижимается ко мне, его грудь вздымается.

— Что это значит? — спрашиваю я, и в моем голосе слышится почти вздох, когда я перевариваю последствия нашего душераздирающего секса.

— Это слово имеет двоякое значение, в зависимости от контекста, — Роман опирается одной ладонью о стену рядом с моей головой, поддерживая меня другой рукой, его дыхание всё ещё прерывистое, голос тихий. — Судьба. Или падение.

Я изучаю выражение его лица, и внезапное напряжение в его челюстях заставляет меня остановиться.

— Что это для нас?

Он качает головой, его тёмные глаза проясняются, становясь ярко-зелёными в тусклом свете.

— Думаю, мы это выясним.

Я борюсь с клубящимся в моем животе ужасом — не перед ним, а перед тем, что ждёт меня впереди. С решительным рычанием я прижимаюсь губами к его губам.

— Судьба, — говорю я. — И я хочу большего.

Он улыбается мне в губы, его рука уже гладит мой клитор, когда он снова втягивает нас в струю.

— Чёрт возьми, да.

Когда мы, наконец, выходим из ванной, я уже переодета в свежую рубашку и джинсы, а Роман натянул на себя новые спортивные штаны, но рубашку ещё не надел. Наши волосы мокрые, и капли падают нам на плечи. Роман не предпринимает никаких усилий, чтобы стряхнуть капли. Хлопанье его крыльев разбрасывает их сверкающими брызгами вокруг его туловища.

— Ты не можешь войти или выйти из этого места никаким другим способом, — говорит он, окутывая меня своими крыльями.

Я легко вступаю в его объятия, принимая тьму, которая окружает меня, на те секунды, которые требуются, чтобы мои ноги снова обрели почву под ногами.

Когда его перья расходятся, я обнаруживаю, что стою в его хижине. Мои четверо волков и Ингрид греются перед камином, но все они вскакивают, когда видят меня, Эйс — единственный, кто отстаёт, когда они атакуют меня, облизывая, рыча и мурлыча.

Пока Роман тихо ждет в углу комнаты, я подтверждаю свою связь с каждым из них, но на первом плане у меня стоит моя растущая связь с Романом.

* * *

В течение следующих трёх дней я провожу утренние часы, практикуясь в своей силе кошмаров, дневные — изучая древний язык демонов и читая книги, которые есть у Романа, а ночные — исследуя тело Романа и переживая, как он исследует моё.

Поначалу мои демоны-волки держатся поблизости, но через некоторое время они начинают бродить вокруг дома Романа, ненадолго исчезая в Дебрях. Я точно не знаю, куда они уходят, но они никогда не уходят надолго, и то, что они поселяются в этих джунглях, вселяет в меня чувство умиротворения, поскольку это были бы их владения, если бы их оттуда не забрали. В конце концов, это земля, где они родились.

С каждым часом моей практики моя сила кошмаров становится всё сильнее и контролируемее. К концу второго дня я могу использовать её как цунами, направляя её вперёд, чтобы охватить более широкую область — нескольких гипотетических противников одновременно — и останавливая её, как только захочу.

Как и в первый день, Роман приглашает меня попрактиковаться на нём.

Я пытаюсь. Но, несмотря на силу в моих руках, я не могу сдвинуть его с места.

Часть меня знает, что я сдерживаюсь. Несмотря на его заверения, что он остановит меня, если я собираюсь причинить ему вред, я не могу отпустить его, не могу напасть на него со всей силы. На самом деле, каждый раз, когда он просит меня попробовать, я сдерживаю себя ещё больше.

Вечером третьего дня, когда мои волки и Ингрид устраиваются у камина, а Роман обнимает меня крыльями, он ведёт себя тише, чем когда-либо.

Когда он переносит меня в свою спальню, он расправляет перья и отходит от меня, вместо того чтобы потянуться ко мне.

Я остаюсь там, где нахожусь, в пространстве между кроватью и гостиной, наблюдая, как он расхаживает по своей комнате, ощущая растущее возбуждение в языке его тела, учащённое дыхание, напряжение в его челюсти и лёгкую сутулость плеч.

— Что ты видишь, когда смотришь на меня? — спрашивает он, останавливаясь в нескольких шагах от меня.

— Я вижу тебя.

— Какого меня? — спрашивает он. — Демона? Пару? Мужчину?

— Тебя — Руна, — я подхожу на шаг ближе.

— Ты никогда не видела меня в худшем виде, — он поднимает руку, и его кожа преображается, становясь тёмно-аметистовой, а ногти заостряются кончиками. — Это всего лишь намёк на то, какой я демон.

Я продолжаю пристально смотреть на него.

— Почему это должно меня беспокоить? Я обращаюсь в волка.

Он бросается вперёд, и его крылья окутывают меня, проносясь вокруг с такой скоростью, что у меня перехватывает дыхание. Его перья прижимаются к моей спине, взъерошивая волосы. Может быть, я должна была бы счесть их пугающими, но я нахожу их только соблазнительными, новым местом для изучения его тела.

— Ты не выживешь, если не захочешь найти мой страх, — говорит он глубоким низким голосом. — Твоя сила кошмаров не защитит тебя. Пока ты не будешь готова использовать её, чтобы поставить своего врага на колени.

Теперь я напряглась. Раньше я отказывалась причинять ему боль, а теперь ещё больше настроена избегать этого.

— Нет.

Его ладонь касается моей щеки, его голос тих.

— Мне нужно, чтобы ты сделала это, потому что, пока ты не узнаешь о моих страхах, ты не узнаешь меня, — его глаза изучают мои, обжигающий взгляд. — Ты не представляешь, как много ты значишь для меня.

Он хватает мою руку и прижимает к основанию своей шеи, где бьётся его пульс. В то же время его крылья смыкаются вокруг меня, притягивая ближе к нему.

— Ты должна пройти весь путь.

Его тело согревает моё, противодействуя леденящей силе кошмаров, от которой у меня леденеют кончики пальцев.

— Рун, я… — мой шёпот замирает, когда его взгляд продолжает прожигать меня, и, несмотря на здравый смысл, я перестаю сомневаться. Он сказал, что для этого ему нужна я, и большая часть меня хочет знать, что сделало его таким, какой он есть, и почему он верит, что это покажет мне, как много я для него значу.

— Хорошо, — шепчу я. — Но я остановлюсь, если понадобится.

Он коротко кивает мне, и меня немного успокаивает, что теперь, когда я согласилась, напряжение в его теле спадает, а не нарастает.

Густая фиолетовая дымка моей силы кошмаров впитывается в его кожу, когда я закрываю глаза. Моё демоническое зрение, как и прежде, вспыхивает малиновым светом. Все оттенки красного. На этот раз я готова к этому и выхожу за пределы поверхности, несмотря на то что дыхание Романа сбилось, а пульс участился.

Выпустив ещё одну струйку своей силы, я прорвалась сквозь малиновый занавес к видению за его пределами, готовясь к холодному страху, который он вызвал в прошлый раз.

Внезапно мне становится ясно, как далеко я продвинулась всего за последние несколько дней, что видение передо мной больше не затуманенное и сумбурное, а ясное.

Ужасающе ясное.

Я лежу на боку в огромном зале со стенами из того же полированного камня, что и в тайной спальне Романа. Прямо передо мной лежит перевернутый, сломанный стол, а рядом с ним разбросаны обломки трёх стульев. Высокий потолок надо мной расписан, как в каком-то королевском соборе, с символическими звёздами, сделанными из полосок оникса, над чернильными изображениями волков.

Я протягиваю руку вперёд, моя рука вся в крови, только это не моя рука, и теперь я понимаю, что вижу комнату глазами Романа.

Видны кончики его пальцев, ногти царапают камень, когда он пытается выпрямиться. Его руки намного меньше, чем сейчас, они намного моложе, мышцы всё ещё развиваются, но кожа такая же бронзовая.

Моя голова наполняется мыслями о Романе, о его холодном ужасе, когда он пытается подняться, пытается проползти по полу к мягкому телу, лежащему рядом с ним.

Это волк. Его мех такой же бронзовый, как у Романа, глаза закрыты, а грудь совершенно неподвижна. Лапы красновато-коричневые, как и кончик хвоста, а на правом плече отчетливо виден более тёмный мех.

Он тянется к волку, его руки трясутся, мысли путаются, но я отчетливо улавливаю одну мысль — холодную, полную ужаса:

Они убили моего волка.

Женский вопль, крик глубокого горя, и его внимание переключается на неё.

Мама! Нет!

Она упала на колени в десяти шагах от Романа, её тёмно-русые волосы — того же цвета, что и у Романа, — струились по спине, а одеяние было из тёмно-изумрудного бархата. Её лицо полуотвернуто, когда она тянется к мужчине, черты лица которого так похожи на черты лица Романа, что они, должно быть, родственники.

Мужчина лежит рядом с ней, его глаза пусты, тело неподвижно. Мёртвый.

Другой волк — на этот раз с мехом цвета ржавчины — лежит рядом с человеком, его тело также совершенно неподвижно.

Моё сердце сжимается — или, может быть, это сердце Романа — от переполняющего его отчаяния. Он с трудом поднимается на ноги, наполовину бежит, наполовину поскальзывается, наполовину ползет, пытаясь добраться до своей матери как можно быстрее, потому что они идут за ней…

— Мама! Отец!

Его мать рыдает, раскачиваясь рядом с мужчиной, который, должно быть, отец Романа. Но теперь ей кажется, что она слышит, как Роман бежит к ней, и она поворачивается, всё ещё стоя на коленях. Её глаза совершенно чёрные. Чистокровный демон.

На этот раз её отчаянный крик обращён к Роману, она протягивает руку, чтобы остановить его.

— Роман! Сын мой! Беги…

Её крик обрывается, когда по комнате проносится мощный разряд, отбрасывая тела волков и разбивая стол и стулья о дальнюю стену под окном. Взрыв пронзает женщину насквозь, обагряя её изумрудное платье кровью — багровый разрез в темноте.

Ярость.

Чистая ярость поднимается во мне — поднимается в Романе, когда он замирает от взрыва, в то время как в дыму обретают форму фигуры. Его демоническая сила холоднее, чем всё, что я когда-либо чувствовала, холоднее даже, чем моя собственная.

Десять человек выходят вперед из дыма, все они с оскаленными острыми зубами, их зрачки изменяются, безошибочно узнав волков-оборотней.

— Твой отец навлёк это на тебя, мальчик, — рычит первый волк-оборотень, опуская когти. — Мы слишком долго терпели твоё существование. Твой отец, возможно, и был нашим альфой, но мы, железные волки, больше не будем мириться с твоим существованием.

Голос Романа ясен и решителен, холод внутри него нарастает, пока его дыхание не застывает в воздухе, смешиваясь с дымом.

— Моя семья была для меня всем. Вы убили моего волка. Вы убили моих родителей, — он ударяет по запястью, и вокруг него вспыхивает руна, освещая окровавленный пол и забрызганные стены. — Но я заберу ваши жизни.

С криком я вырываюсь из видения, отрывая пальцы от шеи Романа. Я больше не могу видеть его воспоминаний, но глубокое горе, которое он испытывал, остаётся со мной.

Я едва могу говорить. Я дрожу, потому что часть воспоминаний мне понятна, а часть — нет.

— Что это было? — я поднимаю на него глаза. — Кто ты?

— Я последний из железных волков, — говорит Роман. — Именно так, как я и сказал.

Глава 28

Мои глаза расширяются.

— Как это возможно?

Его руки сжимаются вокруг меня.

— Мой отец был альфой железных волков. Он был самым сильным, его родословная была чистой. Но он влюбился в мою мать — демона, — Роман делает глубокий вдох. — Их любовь была нерушимой.

Мои губы приоткрываются, и я быстро втягиваю воздух. Когда мы обратились за помощью к орлам, Ателла предположила, что моя мать была связана с моим отцом. Я настаивала на том, что связь между волком-оборотнем и демоном невозможна, но Роман сказал, что однажды слышал о связи демона с волком-оборотнем.

Он не только слышал об этом… Он был ребёнком от такой связи.

— Твои родители были связаны, — шепчу я.

Пальцы Романа запутались в моих волосах, касаясь моей щеки.

— Я не лгал тебе о своей матери. И я не лгал тебе о железных волках.

— Ты родился гибридом, как и я, — выдыхаю я. — Ты действительно гибрид.

— Был, — говорит он. — Я был гибридом.

— Что случилось? — я не могу скрыть боль в своем голосе. — С твоей семьёй и твоим волком?

— Железные волки терпели мою мать, пока не родился я, — говорит он ровным голосом, его глаза темнеют. — Затем моё существование поставило под угрозу чистоту их родословной. Они начали серию нападок на моего отца. Он всегда сдерживал их, защищал нас, и казалось, что так будет всегда. Он научил меня всем знаниям о рунах, которые накопил сам, но на самом деле именно моя демоническая сила позволила мне получить к ним доступ. Я думал, что тоже смогу защитить свою семью, но я не был готов к тому, на что пойдут противники моего отца.

— Они прибегли к колдовству. Каким-то образом они нашли способ отделить волка моего отца от его тела. Шок от разлуки убил его мгновенно. Они убили и моего волка тоже.

— Что за колдун мог такое сотворить? — спрашиваю я.

— Я не видел, кто это был. После этого я искал их, но так и не нашёл того, кто это сделал.

Я сжимаю губы, борясь с грустью.

— Без своего волка… как ты выжил?

— Демоническая сила, которую передала мне моя мать, помогала мне выжить. Но она также питалась моей болью и яростью.

— Ты убил железных волков, — шепчу я. — Прямо как в легенде.

— Они были моими людьми, и я разрывал их на части, одного за другим, за то, что они сделали с моей семьей, — говорит он холодным и жёстким голосом. — Пока я не окрасил землю их кровью. И к тому времени… Я стал настоящим демоном, — он делает глубокий вдох, но это не уменьшает ярости в его голосе. — Несколько старейших железных волков вытащили детей; все они убежали и спрятались. Они обратились за помощью к ангелам, чтобы создать оружие, которое отправило бы меня сюда, в Подземный мир, где, как они думали, мне самое место.

В моей голове бушует буря. Осознание того, что Роман, по сути, никогда не лгал мне о том, кто он такой, имеет для меня огромное значение. Но осознание того, что он вот так потерял свою семью… Что у него был волк, которого у него отняли…

Я задыхаюсь от боли в груди и подступающих слёз к глазам.

Он сжимает мои плечи, пронзая меня своим чёрным взглядом настоящего демона.

— Чего я больше всего боюсь, Нова?

Я полностью осознаю это. Боль и потерю.

— Потерять свою семью. Я испытываю тот же страх, что и ты.

Он холодно улыбается мне.

— Это, должно быть, означает, что я теперь бесстрашен, да? Потому что моя семья уже мертва.

Это вызывающее заявление, которое пугает меня своей ложью.

— Нет, — шепчу я. — Потому что у тебя теперь новая семья. У тебя есть я, — я колеблюсь, но продолжаю говорить правду, которую он хотел, чтобы я знала. — Ты боишься потерять меня.

— Я убью кого угодно, лишь бы избавиться от своего страха, — говорит он. — Без раздумий и угрызений совести. Демоны Пира-Мортема понятия не имеют о новой угрозе, которую породило твоё присутствие.

Я с трудом сглатываю, мои вдохи становятся глубже.

— Эти испытания…

Теперь настала очередь Романа глубоко вдохнуть и с усилием выдохнуть.

— Я не могу вмешиваться, иначе мы рискуем нарушить равновесие. Но я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты выжила.

Прежде чем я успеваю остановиться, я придвигаюсь ближе, и он, не колеблясь, притягивает меня к себе, его губы находят мои.

Мы были вместе совсем недолго, но с каждым интимным моментом становились всё ближе. Теперь, когда я узнала его истинный страх и столкнулась со своим собственным, глубоко погрузившись в его душу, между нами не осталось никаких барьеров. Связь между нашими душами и нашими силами стала сильнее теперь, когда я знаю правду.

Сила связи, которую мы установили за относительно короткое время, возможно, застала меня врасплох, но в некотором смысле каждый член моей стаи вошёл в мою жизнь и закрепился в моей душе после всего лишь нескольких мгновений, проведённых со мной.

Когда наш поцелуй становится глубже, я отдаюсь его прикосновениям.

Его руки ласкают мои бока, но обжигающий поток энергии, который проходит через меня, смешан с тьмой и болью воспоминаний, которые он только что пережил. Это обжигает меня, но моя собственная сила реагирует на это, сливаясь с его силой, нагревая и охлаждая, снова и снова.

Когда он снимает с нас одежду с помощью своей рунной магии, я прижимаю его обратно к кровати, оседлав его тело. Его твёрдая длина упирается в мою чувствительную сердцевину, но я сопротивляюсь желанию опуститься на него.

Есть одна вещь, которую я хочу сделать. Я надеюсь, что это доставит ему удовольствие и, в свою очередь, облегчит боль, которая, как я чувствую, бьётся у него под кожей.

— Позволь мне позаботиться о тебе сегодня вечером, — бормочу я.

Его хватка на моих руках усиливается, не настолько, чтобы причинить мне боль, но я всё равно наклоняюсь вперёд, моё тело отвечает на его желание.

— Назови меня по имени, — бормочет он в ответ.

Я знаю, о чем он просит. Это имя я использую, только когда мы обнажены вместе.

— Рун, — шепчу я. — Я хочу доставить тебе удовольствие.

Его глаза потемнели, зелень поблёкла под натиском демонического желания. Я чувствую, что однажды он набросится на меня, полностью сбросив свой человеческий облик, и меня охватывает трепет предвкушения.

— Роман было моим именем до того, как я потерял свою семью, — говорит он мне спокойным голосом, несмотря на боль. — Теперь меня зовут Рун. Ты заставляешь меня верить, что однажды у меня снова будет и то, и другое.

Наши взгляды встречаются, и, несмотря на отчаянную потребность моего тела — потребность, от которой у меня дрожат бёдра, когда я изо всех сил пытаюсь не покачнуться в его объятиях, — я не разжимаю объятий. Роман только что поделился тем, что могло бы быть самым сокровенным в нем, и я не могу пройти мимо этого.

— Ты был честен со своим происхождением, — грубо говорю я. Я злилась на него и не доверяла, потому что считала, что он придумал фальшивую личность, но на самом деле он рассказал больше, чем я думала.

Кончики его пальцев скользят по моим плечам, спускаясь по бокам.

— Я не хотел тебе лгать.

Он пошевелился подо мной, и я застонала.

— Рун.

В его груди раздается рокот, и я чувствую, как расширяются потоки его тёмной энергии, когда его демоническая сила выходит на поверхность.

— Сейчас возьми контроль на себя, — говорит он.

Я чувствую, что моя сила пробудила его низменные инстинкты, и если я хочу доставить ему то же удовольствие, которое он всегда доставляет мне, мне нужно сделать это сейчас.

Положив обе руки ему на грудь, я наклоняюсь вперёд и покрываю поцелуями его мышцы. Когда я провожу языком по его груди и животу, его вкус становится насыщенным и пряным, и мне приходится прижаться к нему бедрами, чтобы унять боль внутри. Я никогда активно не уклонялась от секса, но образ жизни мстительницы и изгоя не давал мне возможности исследовать эту сторону себя.

Я хочу исследовать всё это вместе с Романом. Каждую часть.

Я скольжу дальше вниз по его телу, пока не оказываюсь верхом на его ногах, сосредотачиваясь на его животе, когда я целую его по напряженным линиям, проводя языком по его коже, пока не достигаю твердого выступа между нами.

Порыв воздуха срывается с моих губ, когда я провожу рукой по его стволу, прежде чем обхватить его пальцами на несколько дюймов ниже толстой головки. Он дёргается в моей руке, и я поднимаю взгляд, чтобы увидеть, что он наблюдает за мной, его бездонные глаза словно прожигают моё лицо. Его губы слегка приоткрыты, дыхание глубокое и прерывистое, и я ловлю себя на том, что хочу увидеть, как он теряет контроль над собой от моего прикосновения.

Я поглаживаю его нежно, а затем сильнее, и он резко сглатывает, его руки тянутся ко мне, но я со смешком качаю головой.

— Тебе нужно оставаться на месте, или это прекратится, — предупреждаю я его.

Его стон — мой единственный ответ, и я снова сосредотачиваю своё внимание на том, чего мы оба хотим. Снова наклоняюсь вперёд, моя потребность попробовать его на вкус непреодолима, и я позволяю своему языку скользнуть по кончику, и влага, стекающая с него, омывает мои вкусовые рецепторы.

Настала моя очередь застонать, когда волна солоноватой силы накрыла мой язык, и я обнаружила, что открываю губы, чтобы вобрать в себя ещё больше, мой язык вращался, пока я втягивала его длину в рот. Роман ёрзает подо мной, моего веса недостаточно, чтобы удержать его на месте, но мне всё равно, я уже теряюсь в ощущениях от того, что доставляю ему удовольствие вот так. Доставляю удовольствие нам обоим, если судить по влажному теплу между моих бёдер.

— Нова, — бормочет он. — Мне нужно прикоснуться к тебе сейчас.

Я рычу на него, из моей груди вырывается волчий рык.

— Мой. Нет, — связная речь мне не по силам, поэтому я очень впечатлена, что мне удалось связать эти два слова вместе.

Моя рука снова скользит по его члену, и он кажется таким твёрдым, что я задаюсь вопросом, не причиняет ли это ему боль. Мой рот работает в такт с рукой, и, хотя он слишком большой, чтобы я могла сделать что-то большее, чем просто ввести его кончик, я ловлю себя на том, что пытаюсь расслабить челюсть по мере того, как мой ритм увеличивается.

Его вкус становится сильнее по мере того, как я впитываю его сущность и силу, и, хотя именно я посоветовала ему расслабиться и наслаждаться этим, моё тело отзывается постоянной болезненной болью, и я не уверена, сколько ещё смогу ждать, чтобы почувствовать его внутри себя.

Как раз в тот момент, когда я собираюсь перенести свой вес на одно из его бёдер, чтобы прижаться к мышцам и облегчить боль, он издает самый громкий из всех звуков. Потянувшись ко мне, он говорит:

— Нова.

В нём чувствуется что-то звериное, и теперь, когда я знаю его истинное происхождение, это становится понятным. Его волк, возможно, и был убит, но никогда полностью не покидал его.

Проводя по нему языком в последний раз, я поднимаю голову, и не успеваю моргнуть, как его сильные руки обхватывают мои бицепсы, поднимая меня так, что наши губы сливаются в страстном поцелуе.

Прежде чем я успеваю перевести дыхание, он меняет наше положение, моя спина вжимается в кровать, и я вскрикиваю, когда его твёрдый член входит в меня. До этого момента, за исключением нескольких посещений душа, он постоянно подготавливал моё тело к своим размерам, так что я ожидала некоторого сопротивления. Но оказалось, что доставить ему удовольствие — это всё, что мне нужно для подготовки, и когда он входит в меня, я тут же испытываю оргазм.

— Рун, — я вскрикиваю, выгибаясь и дрожа в его объятиях, и волны удовольствия вырываются из моего центра, распространяясь по всему телу.

Напряжённость его взгляда не ослабевает, и по мере того, как он двигается быстрее, теряя контроль, во мне зарождаются новые волны удовольствия. Теперь, когда моя первоначальная потребность удовлетворена, это происходит медленнее, но по мере того, как его движения становятся длиннее, его член почти полностью покидает моё тело, прежде чем он проникает внутрь, я начинаю дрожать.

Впиваясь ногтями в его плечи, я держусь, пока он разрушает меня.

Когда я больше не могу сдерживать вибрации удовольствия, я выкрикиваю оба его имени, потому что это то, кем он является для меня.

Рун и Роман. Демон, без которого я не уверена, что смогу жить.

— Нова, — стонет он, и после ещё двух толчков я чувствую, как он набухает внутри меня, что только усиливает моё удовольствие и приближает оргазм.

Его сила вливается в мою, и в тот момент, когда он находит выход, тьма застилает мне глаза. Цвет его кожи сливается с тёмным светом, глубокий аметистовый оттенок дополняет тени, растущие вокруг меня. На краткий миг руны вспыхивают на его теле, образуя замысловатый узор, которого я никогда раньше не видела, но один знак мне знаком.

Когда его энергия окружает меня, я попадаю в его власть. Я растворяюсь в нём.

Тяжело дыша, Роман переворачивает нас на бок, наши тела всё ещё соединены, и я прижимаюсь к нему, совершенно разбитая. Он целует меня в губы, потом в щеку, потом в лоб, пока не отстраняется, и моё тело оплакивает его потерю.

У меня перехватывает дыхание, и я издаю тихий стон, когда он встает, но тут же оказываюсь в его объятиях, когда он ведёт нас обоих в ванную.

Оказавшись там, он моет меня, его руки скользят по моей коже, одновременно успокаивая и дразня, пока нас обдает непрерывным потоком тепла.

Я вялая, расслабленная, но провожу кончиками пальцев по его правому плечу, прослеживая место, где раньше были видны три отметины от когтей. При освещении кажется, что его поцарапал зверь, царапины такие глубокие, что напоминают толстые шрамы. Впервые я увидела этот знак, когда мы бежали наперегонки, спасаясь от туннелей гоблинов. Я спросила Романа, что означает эта руна, но он сказал, что мне следует молиться, чтобы я никогда этого не узнала.

С тех пор я тоже видела такую же отметину на морде Жнеца, и это не похоже на совпадение.

Сейчас между мной и Романом так много правды, что я, не колеблясь, спрашиваю ещё раз:

— Что это за руна?

Он немного напрягается, но снова расслабляется, продолжая смывать мыло с моей груди и живота.

— Это не руна. Это называется «посмертные узы».

Настала моя очередь напрячься, поскольку ничто, связанное со смертью, не может быть хорошим.

— Что это значит?

— Посмертные узы — это обещание, которое ты даёшь кому-то, — говорит он, продолжая поглаживать мою кожу. — Если они умрут, ты обещаешь исполнить их особые желания после их смерти.

У меня на лбу появляются морщинки.

— Ты имеешь в виду… что-то вроде исполнения их последней воли и завещание.

Его губы приподнимаются.

— Это только один из способов взглянуть на них.

— Я так понимаю, они не похожи на клятву на крови, — говорю я. — Эта связь на самом деле связывает демонов.

Он медленно выдыхает, прежде чем прижаться губами к моей шее, двигаясь вверх по щекам, лбу, затем снова к губам. Нежные поцелуи.

— В этом мире демонов, полном лжи и иллюзий, посмертные узы — единственное нерушимое обещание.

— Что произойдёт, если ты не сделаешь то, что поклялся сделать?

— Я тоже умру, — говорит он, и это простое заявление вызывает во мне страх, но я позволяю тёплой воде и рукам Романа смыть мой страх. Я встречаюсь с ним взглядом, прижимаясь к нему всем телом.

— Можешь рассказать мне о своём обещании?

Он качает головой.

— Я не хочу скрывать это от тебя, но условия не могут быть озвучены вслух никому, кроме того, с кем я заключил связь. Условия могут быть только выполнены.

Я делаю глубокий вдох, принимая его ответ и снова погружаясь в тепло его тела и его силу.

Когда мы возвращаемся в постель и он обнимает меня, моё сердце сжимается. На короткое время, уединившись здесь, в джунглях, с Романом, я обрела истинный покой.

Если бы только я могла переживать этот момент вечно, отодвигая тьму, которая ждёт меня впереди.

Я погружаюсь в сон без сновидений, такой глубокий, что голос, призывающий меня проснуться, отзывается мягким эхом в моем сознании, лёгким толчком. Пока это не так, быстро превращаясь в суровую команду.

— Нова, проснись!

Глава 29

Я резко выпрямляюсь, потревожив Романа, который обнимал меня.

Его глаза распахиваются, когда я приподнимаюсь.

— Нова, что такое?

Я качаю головой, внимательно прислушиваясь.

— Что-то не так. Но я не знаю…

— Хорошо. Ты проснулась.

На моей левой ладони вспыхивают искры, и знак связи Жнеца поблескивает в лучах раннего утреннего солнца.

— Жнец?

Её рычащая речь в моём сознании — это и приятное вторжение, и повод для беспокойства.

— Иди скорее, Нова. Следуй за своими волками. Мои щенки приведут тебя ко мне.

Её голос обрывается, и все, что я могу выдавить, это:

— Мне нужно идти.

Роман не задаёт вопросов, быстро набрасывает руну, чтобы выдать мне одежду — джинсы, чёрную майку и ботинки, — и сам одевается, выбирая джинсы и простую чёрную футболку.

— Я иду с тобой.

Я останавливаюсь, спеша в ванную.

— Ты сказал, что вы с Жнецом не вторгаетесь на территорию друг друга. Я не уверена, где она хочет встретиться со мной. Ты воспримешь её присутствие как угрозу?

— Она заслуживает встречи со своими щенками, — говорит Роман. — Я не буду мешать.

Что бы Жнец ни хотела мне сказать или показать, Роману тоже нужно об этом знать. Помня об этом, я киваю ему.

Мгновение спустя он обнимает меня своими крыльями и уносит обратно в хижину. Почти каждое утро я нахожу своих волков греющимися вместе с Ингрид у камина.

Этим утром они собрались возле двери, маленькая летучая мышь прильнула к спине Темпл, их головы выжидательно повернуты в мою сторону. Энергия моих волков остра и язвительна, все четверо встревожены и напряжены, их тявканье призывает меня поторопиться.

К тому времени, как я подхожу к ним, Эйс уже рычит, и его рычание настолько резкое, что я подозреваю, что он разбил бы окно, чтобы выбраться, если бы я не появилась. Быстро подхватив Ингрид на руки, я ставлю её на стол с миской ягод, чтобы она могла поесть. Здесь она будет в безопасности, и я не могу рисковать, что она пострадает, если пойдёт с нами.

Как только я открываю дверь, Эйс издаёт вой, и все четверо моих волков убегают вместе. Я бросаюсь за ними, чувствуя, что Роман следует за мной, хотя он и остается на небольшом расстоянии.

Мы покидаем территорию, расположенную непосредственно вокруг дома Романа, знакомую территорию, которая для меня как дом родной, и мчимся по узкой дорожке сквозь густую зелень. Несколько раз мне приходилось перепрыгивать через густые заросли лоз или проскальзывать под низко лежащими ветвями, но с моими волками, идущими впереди, не так уж трудно предвидеть препятствия впереди.

Звук тихо журчащей воды доносится до меня за несколько секунд до того, как мы прорываемся сквозь заросли деревьев и останавливаемся на берегу низинного ручья. Широкий берег по обе стороны ручья покрыт рубиново-красным песком, который плавно спускается к воде, создавая яркий контраст с изумрудным окружением.

Мои волки останавливаются впереди меня, прямо у кромки воды, их ониксовый мех резко выделяется на фоне песка. Когда я подхожу ближе, поверхность под моими ботинками становится мягкой, оставаясь в тени раскидистых ветвей, которые тянутся поперёк водного пути. Роман едва переступает границу деревьев позади нас, только кончики его ботинок касаются песка.

Мои волки не обращают внимания на прозрачную воду, текущую у их ног, их внимание сосредоточено на другом берегу.

Пока мы ждём, моё дыхание успокаивается, но не без усилий.

Теперь, когда я побывала за пределами дома Романа, незнакомая энергетика всех существ, обитающих в Дебрях, стала более отчётливой. В моём демоническом видении некоторые из них медлительны и коварны, в то время как другие смелы и могущественны, и от этого клубка энергии у меня мурашки бегут по спине.

Ничто из этого не сравнится с той огромной энергией, которую излучает Жнец — той самой энергией, которую я почувствовала, когда меня забросили в Запретные Земли.

Отметина на моей ладони покалывает, когда Жнец выходит из тени на другом берегу ручья. При свете дня она кажется ещё больше, чем я помню, а я помню, что она была огромной. След от когтя на её глазу поблескивает, а её темный мех развевается на ветру, когда она останавливается у кромки воды напротив нас.

При её появлении мои демоны-волки испустили дружный вой, по их спинам пробежали мурашки, их энергия так резко разнеслась в воздухе, что я не могу сказать, чувствуют ли они волнение, возбуждённую натуру, грусть или радость. Возможно, все эти эмоции вместе взятые.

Голос Жнеца звучит у меня в голове, и он полон эмоций.

— Нова, у меня есть новости, но сначала… Мне нужно побыть наедине со своими щенками.

— Конечно, — шепчу я, отступая на шаг. — Они могут быть моей стаей и семьёй, и я люблю их больше собственной жизни… Но я не могу представить твою боль, когда их у тебя отняли.

Жнец по-прежнему сосредоточена на моих волках — её щенках. Она замолкает, оглядывая их, прежде чем прошептать:

— Мои щенки.

Она движется молниеносно, перепрыгивая ручей тремя огромными прыжками, стряхивая воду, прежде чем замедлить шаг и подойти к своим щенкам, одному за другим.

Сначала она подбегает к Луке и мурлычет, но это тихий, продолжительный звук, почти как колыбельная. Лука принюхивается к матери, и я думаю, что его исключительный чуткий нюх, должно быть, улавливает её запах. Жнец остаётся неподвижной, позволяя ему обнюхивать её шерсть столько, сколько он захочет — слишком долго, как кажется, для Блица.

Блиц бросается к ней, его скорость делает его размытым пятном. Обычно он такой же осторожный, как и Таня, но сейчас он дико лижет её морду.

Мне хочется плакать, когда жужжание в её горле превращается в нечто похожее на радостный смех. Через несколько секунд Лука присоединяется к Блицу, и они оба нежно подталкивают и покусывают её. Когда они успокаиваются, она в последний раз облизывает каждого из них в нос, прежде чем переключить своё внимание на Темпл.

Жаль, что я не знаю больше о том, как демоны-волки ведут себя в дикой природе, но мне интересно, не зря ли Жнец начала с наименее доминантных волков. Возможно, она следовала инстинкту. Или правила их вида. Что бы ни определяло её выбор прямо сейчас, я благодарна за то, что у меня есть место в первом ряду на этой встрече.

Темпл слегка вздрагивает при приближении Жнеца, но в их движениях нет ни покорности, ни чрезмерной нежности. Темпл стоит, выпрямившись, неподвижно, тишина нарастает, пока они просто смотрят друг другу в глаза.

Они остаются в таком положении так долго, что я уже собираюсь сделать шаг вперёд и проверить, не случилось ли чего, когда Жнец бросается вперёд и лижет Темпл в нос. Темпл скользит в сторону и прижимается носом к лицу матери, прикосновение такое короткое, что я едва успеваю его уловить. Когда они отстраняются, их глаза светятся, как будто между ними прошёл разряд энергии.

Жнец подходит к Эйсу последним, и я, затаив дыхание, жду его ответа. Она теряет свою расслабленную позу и крадущимся шагом приближается к нему, из её горла вырывается глубокое рычание, которое соответствует угрожающему рычанию, издаваемому им.

С каждым её шагом вперёд он отводит голову, давая понять, что она не должна вторгаться в его личное пространство.

Я нервно облизываю губы, снова обдумывая, нужно ли мне вмешаться и сказать несколько спокойных слов.

Рычание Эйса становится громче, переходя в угрожающий рык, но Жнец…

Клянусь, она ухмыляется. Довольная волчья ухмылка, когда она мотает головой из стороны в сторону.

— Старший всегда похож на свою мать, — мысленно произносит она, хотя её внимание по-прежнему сосредоточено на Эйсе. — Эйс родился с чистым инстинктом охоты на демонов. Это твоя заслуга, Нова, что ты не пыталась обуздать его натуру.

Я замираю.

— Вы рождены, чтобы уничтожать демонов?

Жнец обращает своё внимание на меня.

— Мы — тьма, которая преследует их в ночных кошмарах. Нас осталось немного, и больше никого из моего рода.

Она поворачивает голову, чтобы посмотреть на четверых, которые придвинулись поближе друг к другу, наблюдая за моим общением с их матерью.

— Я узнала в тебе их энергию в тот момент, когда встретила тебя. Вот почему я не убила тебя.

— Вместо этого ты создала связь со мной, — говорю я.

Она кивает, и её глаза темнеют до тёмно-фиолетового цвета, который близок к цвету моих волос.

— Это был единственный способ убедиться, что я смогу найти тебя. Стая моих щенков — это и моя стая тоже. Для меня большая честь защищать тебя, Нова. Так же, как я шла рядом с твоим отцом. При взаимном уважении.

Роман сказал мне, что теперь Жнец будет считать меня одной из своих щенков.

Я чувствую, как он подходит немного ближе, но не более чем на два шага, его ботинки мягко ступают по песку. Формально, это его территория, и Жнец напрягается при его приближении.

Роман решительно кивает ей.

Она тоже склоняет голову, но не сводит с него глаз.

Они обмениваются молчаливым признанием.

Пожалуйста, поблагодари Мастера Демонических Рун за то, что он позволил мне побыть с моими щенками, — говорит она мне.

— Конечно, — бормочу я.

— К сожалению, я пришла сюда не только для того, чтобы исцелить своё сердце.

Продолжая, Жнец остаётся рядом с Блицем и Лукой.

— Последние три дня Крона насылает проклятия на Запретные земли. Эти проклятия направлены на поиск информации, и от них исходит изуродованная форма твоего запаха, Нова. Она может искать только твоё тело.

— Крона хочет подтвердить, что я умерла, — бормочу я. Роман сказал, что Устранение не может продолжаться, пока я не вернусь в город или пока не будет доказано, что я погибла.

Фиолетовые глаза Жнеца сверкают гневом.

— Я боялась, что она не станет дожидаться доказательств, поэтому поспешила на окраину города. Я пошла тропинками, по которым ходила с твоим отцом, и, затаившись в тени, выуживала информацию.

— Ходят слухи, что следующее испытание состоится сегодня вечером.

— Сегодня вечером! — я поворачиваюсь к Роману. — Что произойдёт, если Крона продолжит отбор без меня?

Гнев Романа очевиден.

— Твоя смерть должна быть доказана, — говорит он, глухо рыча. — Без твоего тела ей пришлось бы убеждать других членов королевской семьи, что она говорит правду. В противном случае она рискует нарушить равновесие. Конечно, она может подумать, что стоит рискнуть, — его губы кривятся. — Если она сможет быстро назначить Аргу королём, то все трещины в нашем мире затянутся.

Моё сердце подпрыгивает от внезапной надежды.

— Но… это способ для меня избежать Устранения? Позволить Кроне убедить всех, что я мертва? Вытащить отсюда моих сестёр?

Роман решительно качает головой. Когда он говорит, в его голосе слышатся нотки гнева.

— Ты обречена на Устранение с помощью королевской руны. Её энергия жива внутри тебя и убьёт тебя, если ты решишь не участвовать.

У меня замирает сердце.

— Итак, Крона побеждает.

Моя сила струится по моим рукам дымчатыми завитками, в которых я сосредотачиваю свой страх, но под ними скрывается печаль, тоска по миру, который я обрела здесь, и который у меня отнимают.

Я знала, что не смогу здесь долго оставаться. Я была готова вернуться в город через несколько дней, но теперь, когда это случилось, на меня навалилась тяжесть будущего.

С новой решимостью я приближаюсь к Жнецу, не решаясь прикоснуться к этому свирепому зверю.

— Спасибо тебе за щенков, они — настоящий дар.

— Я отпустила их, чтобы обезопасить тебя, — говорит она мне. — Джарет хотел, чтобы ты выжила.

Она снова касается каждого из своих щенков — простой толчок, который принимает даже Эйс.

— Но я скучала по ним каждый божий день.

— Я бы не выжила без них, — говорю я ей, желая, чтобы она знала, что её жертва была не напрасной. — Они самые невероятные и преданные звери. Я счастлива, что у меня есть такие сильные члены стаи.

Жнец издает низкий вой и поворачивается, чтобы уйти, но я окликаю её:

— Ты могла бы пойти с нами.

Она быстро поворачивается, и наши взгляды встречаются.

— Я всегда буду с тобой, Нова. Даже когда ты меня не увидишь. А пока ты будешь в безопасности с Мастером Демонических Рун. Однажды мои щенки свяжутся с тобой, как мы с тобой связаны, и в тот день наша стая станет силой, против которой никто не сможет устоять.

Она перепрыгивает через ручей, и её следы едва заметны на песке, прежде чем она исчезает.

Воссоединение и горькое, и радостное закончилось, и я бы хотела, чтобы оно продолжалось подольше. Часть меня сожалеет о жизни, которая была украдена у моих щенков, когда их отдали мне, но поскольку я не могу изменить прошлое, я молча обещаю им, что это не последний раз, когда они видят свою мать. Всё, что нужно.

Точно так же, как я сделаю всё, чтобы пережить Устранение.

Возвращаясь к Роману, к своим демонам- волкам рядом со мной, я говорю:

— Пора возвращаться.

Глава 30

— Как быстро мы сможем добраться до города? — спрашиваю я Романа, когда мы спешим к его дому.

— У меня есть прямой маршрут к Цитадели, а также к окраинам города, используя настроенный мной набор рун. Благодаря ним двухдневное путешествие превратится в несколько часов.

— Хорошо, — я дышу немного легче, зная, что у меня ещё есть время вернуться.

У меня сжимается грудь, когда я думаю о возвращении в мир за пределами хижины Романа и его спальни. Это место — фантазия, из которой я не хочу уходить, и я борюсь с растущим чувством страха глубоко в животе из-за неизвестности, которая ждёт меня впереди.

— Я не готова идти, — мрачное заявление звучит, когда его хижина появляется в поле зрения, и я понимаю, что мне нечего взять с собой. Нечего упаковать. Только кое-какие припасы. Как только я уйду, дни, проведённые здесь, превратятся в сказку, которая останется только в моей памяти.

Роман заключает меня в объятия. Это такой волчий, земной жест, что у меня в голове вспыхивает воспоминание о его животном, мех которого такой же бронзовый, как и его кожа.

— Однажды, — рычит он мне в губы.

Он больше ничего не говорит, и я не знаю точно, что он обещает, но по моему позвоночнику пробегает восхитительная дрожь. Нити моей силы обвиваются вокруг моих рук, когда я кладу их ему на плечи, его глаза темнеют, и я хочу верить, что, какой бы ни была его клятва, она исполнится.

— Я должен выпустить лошадей на волю, прежде чем мы уйдём, — говорит он. — Это займёт всего несколько минут. Они все достаточно исцелились, чтобы выжить, и им вредно оставаться в клетке.

Я вспоминаю Дикарку и вынуждена согласиться с ним.

— А как же летучие мыши и другие животные?

Вчера днём он выпустил нескольких летучих мышей, но только после того, как нашёл им семью, к которой они могли бы присоединиться, поскольку они живут как единое целое и не могут выжить самостоятельно. В клетках всё ещё есть несколько летучих мышей, и я беспокоюсь о них, раз мы уходим.

— Другие животные всё ещё выздоравливают, но последние несколько летучих мышей создали свою собственную семью, — говорит он. — Они смогут уйти вместе.

— Хорошо, — шепчу я. — Я заберу Ингрид.

Мы с Романом расстаемся у двери его хижины, и я спешу внутрь, хватаю сумку и несколько каких-то фруктов, затем наполняю водой две канистры. Мои волосы распущены, и у меня не было времени расчесать их утром, поэтому я быстро заплетаю их в косу.

Наконец, я подхватываю Ингрид, которая заснула на подушке перед затухающим камином. Она устраивается на сгибе моей руки, когда я выношу её на улицу. Она уже больше и сильнее, чем когда я впервые держала её на руках, и я надеюсь, что сейчас она достаточно сильна, чтобы выжить в Дебрях и Запретных Землях.

Мы с моими волками тихо пробираемся внутрь сарая. Роман открывает оставшиеся клетки с летучими мышами, и изумрудная руна танцует в воздухе, слетая с кончиков его пальцев, направляя их в пространство над нашими головами.

Он что-то бормочет на древнем языке демонов, и, поскольку он немного научил меня этому, я понимаю, что он призывает их летать всей семьей. Когда его речь доходит до нас, Ингрид открывает глаза. Она тихо вскрикивает, когда видит других летучих мышей, летающих над ней, но пока не покидает моих объятий.

Роман подходит ко мне, наблюдая, как колония глатинатов поднимается всё выше к потолку.

— Если они образуют летающий круг, мы можем быть уверены, что они достаточно сблизились, чтобы оставаться единым целым.

Ингрид прижимается ко мне, и я волнуюсь, что она не присоединится к ним. Или что она присоединится. Я привыкла к её присутствию и буду скучать по ней, но она заслуживает свободы летать и расти в дикой природе, которая является её естественным домом.

— Ты всегда будешь частью её семьи, — тихо говорит Роман, каким-то образом угадывая мои мысли. — Она тебя не забудет.

В этот момент Ингрид в последний раз касается пушистой мордочкой моего плеча, прежде чем расправить крылья.

Я раскрываю объятия и позволяю ей взлететь.

Она присоединяется к остальным высоко над нами. Сначала кажется, что траектории их полета слишком беспорядочны, чтобы образовать круг, но как раз в тот момент, когда я уже почти теряю надежду, они объединяются в строй. Как единое целое, они по плавной дуге устремляются к нам, и Ингрид среди них, словно желая попрощаться.

Когда они взмывают обратно к потолку, Роман быстро использует свою энергию, чтобы открыть люк в нём, и в этот момент летучие мыши выплывают вместе, надеясь получить второй шанс на жизнь.

С бьющимся в горле сердцем мы направляемся к лошадям. Роман открывает боковую калитку, и две другие кобылы тут же уносятся галопом, но Дикарка медлит, её перламутровая шерсть переливается в лучах утреннего солнца.

— Пришло время тебе снова обрести свободу, — шепчу я, облокачиваясь на перила возле ворот. — Я буду скучать по тебе.

Она выдыхает, её губы слегка раздуваются, когда она шарит копытами по земле, и на мгновение я задаюсь вопросом, решит ли она остаться. Возможно, она не чувствует того же, что и я, но как ещё одно порождение ночных кошмаров — как я и мои демоны-волки — она будет принадлежать моей стае.

Она издает прощальное ржание, затем поворачивается и бежит через ворота, исчезая в густых джунглях за ними.

Я подавляю минутную грусть, напоминая себе, что Дикарке нужно больше, чем я — ей нужны Запретные Земли, где её тёмная натура может расцвести.

Мой путь ведёт меня обратно в город, где у такого существа, как она, не будет свободы.

Откашлявшись, я поворачиваюсь и вижу, что Роман улыбается мне, что является редким зрелищем.

— Однажды она вернётся к тебе, Нова, — говорит он. — Она такая же дикая и свободная, какой и должна быть ты, но она будет рядом, когда понадобится.

Я слегка замираю от того, что он так точно прочитал моё желание.

— Теперь я готова, — говорю я.

Он наклоняет свою белокурую голову.

— Сюда.

Направляясь на север, мы через несколько минут достигаем подножия огромного дерева. Роман прижимает к нему ладонь, и ствол расплывается, а затем в центре открывается арка, как будто в ней прорезан световой туннель.

— Это мой собственный световой туннель, — говорит Роман. — Он может быть активирован только мной, поэтому никто другой не сможет использовать его как кратчайший путь к моему дому.

Я вступаю в тихий проход. Свет изгибается вверх и вокруг нас, как тонированное стекло, так что изгибы ствола дерева видны, но приглушены. В то же время туннель, который создает этот свет, простирается далеко вдаль, загибаясь вправо.

Мои демоны-волки спешат внутрь, и как только Роман подходит ко мне, ствол дерева смыкается за его спиной, а энергия под моими ногами быстро перемещает нас вперёд. Как луч света, я могу удобно стоять на нём, пока внешний мир проносится мимо.

Воспользовавшись моментом, чтобы включить своё демоническое зрение в полную силу, я поражаюсь поразительно голубому небу, которое проглядывает сквозь просветы в кронах деревьев над головой, деревьям и кустам, пышущим изумрудно-зелёной листвой, когда мы проносимся мимо них, и тысячам форм жизни в Дебрях: зайцам, лисам, ящерицы, змеи.

Я также остро ощущаю присутствие Романа, когда он удобно прислоняется к стене туннеля, его взгляд задерживается на моей растрепанной косе, его пальцы слегка подергиваются, и на этот раз я читаю его мысли.

Улыбка расплывается на моих губах, когда я представляю, как он расплетает мою косу и проводит пальцами по моим волосам. Мы так быстро вскочили сегодня утром, что я не успела понежиться в его объятиях или спросить, чего хочет моё тело. А теперь… уже слишком поздно.

Когда я только пришла, он предупредил меня, что, когда я вернусь, ему придется стоять в стороне и не вмешиваться.

Легко шагнув в его объятия, я запрокидываю голову, чтобы поцеловать его в подбородок.

— Ты дал мне всё необходимое, чтобы выжить.

Но моя улыбка исчезает, когда я спрашиваю:

— Как мне победить Аргу?

Роман убирает пряди с моего лица.

— Его силе ничто не может противостоять. Ты должна найти его страх и подавить его.

— Хорошо, — шепчу я, убеждая себя, что смогу это сделать.

— Это будет нелегко, — предупреждает Роман. — Как и я, Арга, вероятно, спрятал свои страхи. Тебе нужно будет находиться с ним в физическом контакте, чтобы обнаружить их. К сожалению, отец научил всех членов королевской семьи скрывать свои страхи — даже от него.

Роман качает головой.

— Души, которые приходят на смерть, должны находиться в тюрьме, но Арга хотел больше власти. Он начал питаться их энергией, а затем выбрасывать их останки в Запретные Земли.

Мои чувства обостряются.

— Но… разве они не там должны быть?

Роман качает головой.

— Так вот почему души так разрушительны? — спрашиваю я.

Роман поджимает губы.

— Их никогда не должны были выбрасывать туда.

— Они умирают с голоду, — говорю я. — Я знаю, что это души, которые не могли попасть в Стелла-Аструм, но всё же… Их там не должно быть.

Роман качает головой.

— Нет, не должны. Тюрьма была создана специально для них, потому что она постоянно меняется и может расширяться с каждым новым дополнением, но Арга начал использовать её, чтобы запирать своих врагов. Теперь другие представители элиты борются за его благосклонность, чтобы разделить с ним энергию, которую он забирает у душ, и избежать ссоры и заключения в тюрьму. Им недостаточно питаться энергией, которую демоны низшего уровня черпают из Земли.

Мои губы кривятся от отвращения. Неудивительно, что представители элиты так громко приветствовали Аргу во время Очищения. Все они из кожи вон лезут, чтобы снискать его расположение.

— Он процветает за счёт боли, — сердито ворчит Роман. — Он становится сильнее, создавая и переживая её. Так же, как Кода питался ночными кошмарами на Земле. Ты должна знать, что Арга может причинять боль, но боль также увеличивает его силу — даже его собственная боль.

Мои глаза широко раскрываются.

— Ты имеешь в виду, что… если я ударю его, причиню ему боль… это сделает его сильнее?

Роман кивает.

Чёрт.

Я с трудом сглатываю.

— Арге никогда нельзя позволить править Мортемом. Если это то, чего он смог добиться, манипулируя моим отцом или играя на любви моего отца к своим детям, тогда представь, что он мог бы сделать, если бы контролировал всё.

Роман молчит, и я ловлю себя на том, что спрашиваю:

— Почему ты никогда не стремился править? Очевидно, у тебя есть власть.

Он по-прежнему молчит, так долго, что я начинаю сомневаться, не затронула ли я щекотливую тему.

Наконец, он начинает говорить, но не сразу отвечает на мой вопрос.

— Демоны постоянно стремятся к большей власти, но мы также уважаем правила и традиции. Выбор преемника зависит от правящего монарха. Если они этого не сделают — или не смогут, как твой отец сейчас, — новый правитель будет выбран из их детей через Устранение.

— Только в том случае, если монарх умрёт, не оставив детей, сильнейшие демонические семьи отправят одного члена для участия в Устранении. Я мог бы править Пира-Мортемом до твоего отца, но я выбрал не такую жизнь.

Его глаза встречаются с моими.

— Я буду стоять на стороне лидеров, которых уважаю, защищая их от тех, кто угрожает им. До твоего отца я никогда не подводил.

По его лицу пробегают тени, моя сила витает в воздухе между нами.

Роман сказал мне, что другие демоны будут шарахаться от моей тьмы, но он твёрдо стоит в пределах её досягаемости.

— Я не подведу тебя, Нова.

Глава 31

Лучи послеполуденного солнца играют на небоскребах вдали, когда в поле зрения появляется Зилрон. Деревья стали реже, и скоро мы доберемся до края Дебрей.

В этот момент мыльный пузырь лопается.

Когда энергия в туннеле начинает угасать и мы останавливаемся внутри металлической статуи — на этот раз не дерева, — я отворачиваюсь от слепящего света, отражающегося от окружающих зданий, и сосредотачиваюсь на Романе.

— Если бы не мои сёстры и мама, которые остались на Земле, я бы никогда не покинула твою хижину. Этот город — не то, что мне нужно.

Ты — тот, кто мне нужен.

— Для меня нет никого другого, Нова, — говорит он, как будто слышит мои мысли, отчего моё сердце сжимается ещё сильнее.

Роман наклоняет голову, и наши губы встречаются. Его поцелуй посылает по мне потоки энергии, моя энергия переплетается с его энергией, а его вкус наполняет меня.

Когда мы, наконец, отрываемся друг от друга и выходим на улицу, а мои волки следуют за нами, я обнаруживаю, что стою на знакомой улице.

Это аллея со всеми скульптурами, которая ведёт обратно к тюрьме. Прикрыв глаза ладонью, я щурюсь, чтобы разглядеть очертания тюрьмы всего в нескольких сотнях футов от меня, ещё более ослепительные в лучах раннего послеполуденного солнца.

Рука Романа касается моей.

— Тебе нужно повидаться со своими сёстрами. До наступления ночи ещё много времени.

Мои глаза горят.

— Ты мог бы отвезти меня куда угодно, но ты привёз меня сюда.

Он кивает.

— Мой световой туннель выходит во многих местах на окраинах города. Тебе это понадобится, прежде чем ты предстанешь перед следующим испытанием.

Прежде чем я успеваю сказать ему, как много это для меня значит, скрип позади нас заставляет меня обернуться.

Женщина-демон, сжимающая коричневый бумажный пакет, застыла на месте. Двое других, которые спешили за ней, резко останавливаются, уставившись на Романа, прежде чем скрыться в ближайшем переулке, отвернувшись, и я вспоминаю, как сильно демоны боятся Романа.

Женщина, сжимающая сумку, миниатюрная, с бледной кожей и копной тёмно-рыжих волос, ниспадающих на плечи. Её глаза так широко раскрыты, и она так сильно дрожит, что сумка издает ужасный скрежещущий звук.

Роман не обращает внимания на её страх.

— Что произошло со времени первого испытания?

Она бормочет что-то себе под нос так тихо, что я не могу разобрать, что она говорит, но это очень похоже на молитву, одни и те же строки повторяются снова и снова.

Я тянусь к ней.

— Всё в порядке.

Моя сила выплёскивается наружу, и она тут же замолкает, у неё перехватывает горло. Её страхи нахлынули на меня нежеланной, но слишком лёгкой волной. Она боится, что её дети будут голодать. Элитный демон, которому она служит, — женщина с фальшивыми оранжевыми волосами — жестока, и если она вскоре не вернётся, то будет наказана. Но сейчас она слишком напугана, чтобы даже закрыть глаза.

— Не бойся. Мы не задержим тебя надолго, — говорю я, пытаясь успокоить её. — Ты можешь рассказать нам, что произошло за последние несколько дней?

Она немного расслабляется, и её страхи отступают.

— Крона объявила о вашей смерти сегодня утром, — женский голос тихий и дрожащий. — В дополнение к смерти Сотейна во время первого испытания.

Сотейн был вторым сыном с изумрудно-зелёными волосами и силой печали. Я удивлена, услышав, что он умер.

— А следующее испытание? — спрашиваю я, нуждаясь в подтверждении того, что сказала мне Жнец.

— Сегодня вечером. В седьмом часу.

Мне повезло, что Жнец предупредила меня.

Роман подходит ближе.

— Я знаю элитного демона, которому ты служишь. Ты передашь Гилте сообщение от меня, — его голос низкий и смертоносный, каждый слог чётко выговаривается, но в нём слышится мёд, который он использовал на Земле, чтобы убедить сверхъестественных существ поступить именно так, как он хотел. — Нова Мэдден, дочь Джарета, жива и вернулась из Запретных Земель, став сильнее, чем когда-либо. Она заключила союз со Жнецом и её поддерживает Мастер Демонических Рун, как и её отца. Сегодня вечером она будет на испытании.

Женщина перестает дрожать и сосредотачивается на голосе Романа.

— Я передам ваше сообщение моей госпоже, — говорит она, теперь её глаза слегка затуманены.

Роман издает горлом успокаивающий звук.

— А теперь иди.

Когда мы поворачиваемся обратно к тюрьме, он бормочет:

— Её хозяйка — демон по имени Гилта, которая входит в ближайшее окружение Арги. Сообщение сразу же дойдёт до Кроны, — он оглядывается по сторонам. — Оно также распространится по всему городу. Крона либо будет выглядеть как лгунья, либо покажется, что её сила была слишком слаба, чтобы найти тебя.

Сверкающая улица быстро очистилась от демонов, и путь впереди свободен. Осматривая тюрьму, когда мы подходим ближе, я замечаю, что внешний вид здания изменился. Теперь оно имеет продолговатую форму, с пятиугольными крыльями, расположенными высоко на восточной и западной сторонах.

Когда мы проходим сквозь каменную стену сбоку от тропинки, ведущей прямо к тюремной двери, тёмная энергия тюрьмы поражает меня так сильно, что я вздрагиваю, и даже Роман кряхтит, как будто его ударили.

Внезапно я начинаю ещё больше опасаться силы тюрьмы.

— Сейчас сильнее, — говорю я Роману. — В прошлый раз я себя так не чувствовала.

Роман морщит лоб, подходя к передней стенке и протягивая ладонь, хотя и старается не касаться поверхности.

— Всё изменилось, — говорит он. — Я чувствую, что внешний периметр удерживает гораздо больше энергии, что может означать, что тюрьма находится под меньшим контролем внутри.

Мысль о том, что мои сестры в опасности, заставляет меня броситься вперёд.

В прошлый раз дверь открылась сама по себе именно в этом месте, как только мы приблизились

Теперь там нет ничего, кроме блестящей пустой стены.

Я немного подождала, но ничего не произошло.

В отличие от Романа, я, не колеблясь, прижимаю обе ладони к тому месту, где в прошлый раз открывалась дверь, во мне нарастает паника, и моя дымчатая сила обтекает кончики пальцев.

— Впусти меня внутрь, — приказываю я, чувствуя, как во мне борются разочарование и тревога.

Мои демоны-волки реагируют на мои эмоции. Справа от меня Темпл поднимает передние лапы и царапает стену своими смертоносными когтями. Слева от меня Эйс и Блиц делают то же самое, в то время как Лука и Роман придвигаются ближе.

Проклятье. Ничего не получается.

— Нова, — тихо раздается рядом со мной голос Романа. — Дай-ка я попробую.

Он сказал мне, что его сила слишком велика для тюрьмы — что если он прикоснется к ней или войдет внутрь, то может уничтожить тюрьму и всех, кто находится внутри.

— Нет.

Он сжимает моё плечо.

— Сила, заключённая в этой внешней стене, сейчас настолько велика, что равна моей. Мне нужно, чтобы ты доверилась моему мнению, что моя сила не подвергнет опасности твоих сестёр. Только не в нынешнем состоянии тюрьмы.

Я делаю глубокий вдох и резко киваю ему.

— Чтобы убедиться, я собираюсь положить свою руку поверх твоей, — говорит он.

Он говорит это так осторожно, что я смотрю на него.

— Будет больно, не так ли?

— Может быть.

Мы здесь, потому что Роман хотел, чтобы я снова увидела своих сестёр перед следующим испытанием. Сейчас я чувствую себя невероятно счастливой. Насколько я знаю, они, возможно, умирают внутри. Мне нужно добраться до них как можно быстрее.

Я не колеблюсь.

— Сделай это.

Как только я начинаю говорить, мои демоны-волки отступают.

Медленно и осторожно Роман накрывает мою ладонь своей.

Я напрягаюсь, надеясь и молясь, чтобы решение Романа было здравым.

По моей руке пробегает разряд энергии — от тюрьмы или от Романа, я не уверена, от кого именно, но это похоже на пламя, разгорающееся под моей кожей.

Я пытаюсь подавить свой вздох. Я никогда не испытывала такого сильного жжения. Мои собственные силы возрастают, чтобы противостоять Роману, я инстинктивно сопротивляюсь, потому что не уверена, что переживу это столкновение.

Челюсти Романа сжаты, а плечи напряжены.

— Дверь сдвинулась, — говорит он. — Но она всё время меняется. Меняясь местами. Тебе нужно действовать быстро.

Я киваю.

— Скажи мне, где она.

Я жду, пока он поднимет руку, потом ещё, пока пульсация под моей ладонью достигает девяти баллов по шкале от одного до десяти, с которыми я могу справиться. Если она усилится ещё хоть немного, мне будет очень больно.

— Роман, — выдыхаю я. — Я не могу.… Мне нужно, чтобы ты остановился.

Он резко открывает глаза, и я смотрю в черную пустоту, в его глазах ни капли тепла.

— Я чувствую энергию твоего отца.

Я моргаю, глядя на него.

— Моего отца? В тюрьме?

Что за…?

Роман поднимает руку, отрывая нас обоих от поверхности, прежде чем поднести мою горящую ладонь к своим губам. Всё ещё держа меня за руку, он наносит руну на запястье, посылая успокаивающую магию по моей коже, мгновенно охлаждая её.

Я вздыхаю с облегчением, прижимаясь к нему, но внутри меня горит потребность в ответах.

— Мой отец всё это время был заперт в тюрьме? — спрашиваю я. — Ты бы его не нашёл, потому что никогда не бывал в этом месте!

— Я только что почувствовал его энергию, — говорит Роман, задумчиво наморщив лоб. — Но недостаточно сильно, чтобы это означало, что он физически присутствует здесь.

— Как такое возможно? — я пытаюсь разобраться в этом. — Неужели мой отец вложил часть своей энергии в тюрьму, как он вложил свою силу в тот камень, который украл Кода?

Роман задумчиво качает головой.

— Я не могу этого объяснить, но это ощущение было… не таким, как раньше. Джарет не в тюрьме, я уверен в этом, но его энергия не могла быть здесь просто так.

Я не забыла предупреждение Романа о том, что дверь сдвигается, и мне нужно знать, где она находится, прежде чем мы снова её потеряем. Сейчас с моими вопросами об отце придется подождать.

— Где ты почувствовал дверь? — спрашиваю я, сосредотачиваясь на том, чтобы добраться до своих сестёр.

— Обойди вокруг. Туда, — говорит он, указывая на узкую тропинку вдоль стены тюрьмы, но пока он говорит, здание снова меняет очертания. С тихим шелестящим звуком стены становятся выше, а форма приобретает новые углы и изгибы. Пятиугольные крылья исчезают, и через равные промежутки в верхней части здания формируются пирамиды.

Проклятье!

Мои пальцы касаются руны за ухом, и я жалею, что не могу услышать голоса моих сестёр. То, что я с Романом, притупило последствия нашей разлуки, но сейчас это сильно бьёт по мне.

Я резко останавливаюсь, когда на углу здания открывается дверь. Прямо передо мной.

Роман тоже выглядит ошеломлённым.

— Она переместилось туда, где ты сейчас.

Я не уверена, почему это произошло, но я не могу воспринимать этот шанс как должное.

— Я полагаю, ты всё ещё не можешь пойти со мной внутрь?

— Я уже рискнул прикоснуться к её стене, — отвечает он. — Будь осторожна, Нова. В тюрьме сейчас как никогда неспокойно.

— Я должна убедиться, что мои сёстры в безопасности, — говорю я, быстро делая шаг внутрь, опасаясь, что дверь снова исчезнет.

Мои волки бросаются внутрь вместе со мной, их шерсть встает дыбом, и они рычат в тишине.

Роман не пытается остановить меня, но его напряжение ощутимо.

— Держи своих волков поближе…

Дверь закрывается, его голос обрывается, и я внезапно оказываюсь взаперти, и у меня нет выхода, пока тюрьма не решит освободить меня.

Глава 32

Я нахожусь в той же сверкающей серебром приёмной, что и в прошлый раз, когда я была в тюрьме, но структура у неё другая. Раньше она была квадратной, а теперь стала длинной и узкой — и намного темнее.

Энергия, текущая вокруг меня, пронзает моё тело электрическими разрядами, отчего волоски на моих руках встают дыбом. По спине пробегают мурашки, а сердце чувствует… тяжесть. Как будто энергии в ней мало, и она опустошена, но в то же время почему-то зла.

Я пытаюсь стряхнуть это ощущение с себя, когда Темпл прижимается ко мне, её присутствие успокаивает, когда я провожу рукой по её шерсти.

Пробиваясь сквозь темную энергию, я спешу вперёд, надеясь, что вот-вот появится луч света. Хотя я не могу доверять ни одному лучу света в этой тюрьме, который мог бы привести меня туда, куда мне нужно, без него у меня нет шансов найти моих сестёр. В глубине души я беспокоюсь, что следующее испытание состоится сегодня вечером, и я не могу его пропустить, но прямо сейчас безопасность моих сестёр — мой единственный приоритет.

Моя волчья и демоническая энергии смешиваются, позволяя мне видеть в темноте, помогая мне так, как я бы хотела, чтобы так происходило всегда. Сражаться на тёмных улицах Вегаса было бы намного проще, если бы я использовала все свои силы. Сейчас уже слишком поздно сожалеть о своём выборе — я сделала всё, что могла, используя информацию, которой располагала на тот момент, — но, если я переживу Устранение, я больше не буду так ограничивать свои возможности.

По мере того как мы продвигаемся дальше по прямоугольному пространству, в комнате становится всё темнее, и я начинаю беспокоиться, что мы направляемся в тупик, когда наконец в поле зрения появляется луч света.

Он находится в самом дальнем углу. Или, по крайней мере, это выглядит как угол, пока мы не подойдём достаточно близко, чтобы увидеть, что всё это пространство — оптическая иллюзия, и что луч света проникает в остальную часть здания через пространство, которое видно только тогда, когда я почти стою в нём.

— Ладно, — говорю я своим волкам. — У нас нет другого выбора, кроме как поехать на нём и надеяться, что он приведёт нас к нашей стае.

Мои волки прыгают одновременно со мной, окружая меня.

В отличие от всех остальных лучей, на которые я наступала, этот не двигается.

Я смотрю на него. Нелегко.

Это ещё одна иллюзия?

Я потираю лоб, чувствуя, как во мне поднимается раздражение, сжимаю пальцы в кулаки, чтобы сконцентрировать энергию, и запрокидываю голову, чтобы выдохнуть.

— Пожалуйста. Мне нужно увидеть своих сестёр, — говорю я, обращаясь вслух к блестящим стенам, как будто моя мольба что-то изменит, но тюрьма обладает здесь властью, и если она хоть как-то разумна, то, возможно, поймёт меня.

Мои глаза широко раскрываются, когда луч жужжит и начинает двигаться.

— Держитесь, — тихо говорю я своим волкам.

Луч движется медленнее обычного, как будто не хочет выводить нас из равновесия, и мы проходим всего два поворота, спускаемся по небольшому склону, а затем прямо сквозь стену — к счастью, ненастоящую стену, но я не вру, я закрываю глаза, — прежде чем он останавливается.

В результате мы оказываемся лицом к единственной видимой двери в этой секции, и это не дверь комнаты, в которой я оставила своих сестёр.

Деревянные панели в два раза шире и ярко-синего цвета, выделяющиеся на фоне серебристых стен.

Она не открывается, и луч света не проходит дальше.

— Мне нужно увидеть своих сестёр, — говорю я вслух, и в моём голосе слышится больше горечи. — Малию и Таню. Гибриды волков-оборотней. Пожалуйста, позволь мне увидеть их.

Я не сошла с луча, потому что у меня нет времени возиться с синими дверями, за которыми, вероятно, скрывается кошмарное демоническое существо. Хотя кошмары уже не беспокоят меня так, как раньше.

Несмотря на мою просьбу, луч света остается неподвижным, и я неохотно ступаю на серебристую дорожку перед дверью.

Протянув руку, я прижимаю к ней ладонь, пытаясь нащупать в ней хоть какую-то энергию. Сомневаюсь, что тюрьма расскажет больше, чем хочет, но, по крайней мере, я могу попытаться собрать информацию, прежде чем пытаться выломать эту дверь.

Деревянная обшивка холодит ладонь, и у меня возникает ощущение дежавю, когда я вспоминаю, что произошло на улице с Романом. Однако под моими прикосновениями нет энергии. Никаких резких толчков или электричества. На ощупь это обычное дерево. Обычная дверь, как в Центруме.

Что бы ни происходило за этой дверью, оно надёжно скрыто от меня и моего демонического зрения. Если энергия моего отца и имеет какую-то связь с мощью, заключенной в этих стенах, я этого не ощущаю.

Как раз в тот момент, когда я собираюсь сдаться и снова выйти на свет, воздух вокруг меня наполняет тихий жужжащий звук.

Дверь скользит в полость в стене, исчезая, как будто её там никогда и не было.

— Нова! Ты здесь!

Тёплые карие глаза Малии блестят, когда она обнимает меня.

— Малия! — я застываю всего на секунду, прежде чем броситься в её объятия. До меня доносится ее знакомый запах — тёплого печенья из духовки с примесью травяного волшебства, — и слезы облегчения наворачиваются на мои крепко зажмуренные глаза, впитываясь в плечо сестры, на которое я уткнулась головой.

— Ты в порядке, — выдыхаю я, прежде чем отстраниться и быстро осмотреть её.

Она выглядит хорошо. Счастливая. Её щеки пылают, она улыбается, одета в удобную одежду, её поза полностью расслаблена.

— А почему у меня должно быть не всё в порядке? — спрашивает она, и её улыбка немного исчезает, но возвращается, в то время как глаза остаются ясными и сияющими. — Теперь всё идеально.

Прежде чем я успеваю ответить, из соседней комнаты доносится визг Тани.

— Новз!

Она врезается в нас, обнимая меня так крепко, что я едва могу дышать — не то чтобы меня сейчас волновало, как дышать. Мои сёстры в безопасности и, кажется, не пострадали.

— Как вы попали в эту комнату? — спрашиваю я, наконец-то оглядывая огромное помещение.

Проклятье. Она больше, чем наш дом в Вегасе, если судить по всем дверям, которые я вижу, и намного красивее. Я представляю себе такую роскошную комнату, в которой живут королевские демоны.

Это, конечно, не то скудно обставленное помещение, в котором я оставила своих сестёр.

Таня выглядит немного смущённой.

— Что ты имеешь в виду? Это мой дом. Ты уже бывала здесь раньше, — она пристально смотрит на меня. — Помнишь?

Я смотрю на неё ответ. Она говорит так, как будто… она не помнит…

Мои чувства обостряются, а защита усиливается, моё демоническое зрение оживает, когда я быстро осматриваю комнату. Моё сердце замирает с каждой секундой, когда я оглядываюсь по сторонам.

Иллюзия создана искусно. Настолько плотно сплетенные, что я едва могу разглядеть серебристые тюремные стены, скрывающиеся за фасадом из красивых деревянных панелей, роскошных тканей и дорогой мебели.

С замиранием сердца я вспоминаю предупреждение Романа: тюрьма будет контролировать моих сестёр, создавая вокруг них иллюзию; что это может даже дать Тане ту жизнь с Дастианом, о которой она мечтала; и что Малия может стать частью шабаша…

— Сестрёнка, с тобой всё в порядке? — Таня на удивление ласкова, совсем не колючая, она с улыбкой прижимается ко мне и снова обнимает. — Наверное, прошло много времени с тех пор, как ты была у нас в гостях, — она смеется. — И с тех пор мы с Дастианом сделали ремонт, так что это место выглядит немного по-другому.

— Да, — отвечаю я, борясь с охватившей меня тревогой. — Да. Должно быть, так оно и есть. Всё выглядит иначе, чем в прошлый раз, когда я была… здесь.

Малия уже наклонилась, чтобы обнять каждого из моих демонов-волков, переходя от Блица к Луке, затем к Темпл и заканчивая тем, что обвивает руками шею Эйса, как будто не помнит, какой он свирепый.

Я немного замираю, готовая вмешаться. Эйс часто работал в паре с Малией во время наших миссий, потому что её спокойный характер смягчил бы его агрессию, но эта обстановка слишком сюрреалистична, и он сильно нервничает.

Он тихо рычит, по его телу пробегает заметная дрожь, но он принимает проявление привязанности.

— Я скучала по тебе, Эйс, — шепчет ему Малия, прежде чем поднять на него взгляд, присев на корточки рядом с ним. — Нам столько всего нужно обсудить, Новз. Моему ковену действительно не помешала бы твоя помощь с руной, которую мы создаём. Кстати, об этом… — она оглядывается по сторонам, словно не замечая тюрьмы за дверью. — Где твоя вторая половинка?

Я моргаю, глядя на неё.

— Кто?

— Роман, — спрашивает она, глядя на Таню.

Мои глаза расширяются от осознания того, что, в своей счастливой иллюзии, мы с Романом вместе, как пара.

— Он… э-э… не смог прийти сегодня, — говорю я. Я откашливаюсь. — Мне тоже нужно многое вам рассказать.

Таня улыбается.

— Давай зайдем в кабинет и поболтаем. Ты выглядишь так, будто тебе не помешало бы выпить.

В кабинет? Я говорю себе, что это хорошо. По крайней мере, мне не нужно беспокоиться о том, что их здесь будут пытать. Похоже, что в тюрьме о них очень хорошо заботятся.

Таня проводит нас в огромную кухню, залитую ярким солнечным светом — да? — и оборудованную обеденной зоной, а также в крытую оранжерею с приподнятыми грядками, где, похоже, Малия творит чудеса и выращивает всевозможные травы. Несмотря на то, что Тания говорит, что это её дом, похоже, что Малия тоже чувствует себя здесь как дома, так что, по крайней мере, они живут вместе.

Большая комната за кухней и обеденной зоной уютная, в ней стоят два огромных мягких дивана. На противоположной стене стоит гигантский телевизор.

Я останавливаюсь у края дивана, пока Малия опускается на один из них.

— Итак… Я так понимаю, вы здесь счастливы?

Какая-то часть меня хочет закричать им, чтобы они проснулись, но я не думаю, что это сработает. Но другая — более сильная — часть меня постепенно осознаёт, что здесь они всё ещё в большей безопасности, где Крона не может до них добраться, даже если иллюзия, в которой они находятся, так сильно их захватывает.

Я опускаюсь на диван и наслаждаюсь моментом, потому что мне это нужно. Я не забыла, что один из членов королевской семьи погиб во время первого испытания. Крона будет пытаться убить меня при любой возможности. Мне нужно присутствие моих сестёр прямо сейчас.

Следующие двадцать минут мы болтаем о всяких приятных мелочах, происходящих в их иллюзорных жизнях. Таня угощает нас едой, которая, кажется, тает у меня на языке, но не наполняет мой желудок и не утоляет жажду.

С каждой минутой, проведенной с ними, моё сердце сжимается, и сомнения вновь овладевают мной.

Как я могу оставить их здесь?

Хуже того, как я могу их забрать отсюда?

Когда Малия рассказывает мне о поисках идеальной руны в своём ковене, она соскальзывает с дивана и проводит пальцами по пустому участку пола перед собой. Там, где её пальцы касаются блестящих плиток, начинает гореть фиолетовый свет.

— Это простая руна, — говорит она. — И она должна быть могущественной… самой могущественной руной из всех. Но с ней что-то не так.

Она рисует длинную вертикальную линию, а затем начинает отмечать круг посередине.

Это королевская руна, выгравированная цветом моих волос. Безошибочно узнаваемая. Я начинаю говорить об этом, но тут Малия загибает три средних пальца, появляются её волчьи когти, и она прочерчивает королевскую руну тремя следами когтей.

Это форма посмертных уз Романа, пересекающих руну в жестоком и разрушительном действии.

Я вздрагиваю, когда боль пронзает мою правую руку. Я хватаюсь за неё, пытаясь унять жжение, и смущаюсь, когда королевская руна просвечивает сквозь мою рубашку.

Малия так сосредоточена на магии, что, кажется, не замечает моей боли. Таня тоже сосредоточена на руне, как будто это сейчас самое важное в её жизни.

— Мы пробуем её снова и снова, — говорит Малия, нахмурив брови, и на её лице отражается глубокая сосредоточенность. — Но, кажется, она никогда не даёт должного эффекта.

Она наклоняется вправо и снова начинает рисовать на полу, образуя королевский символ, а затем прорезая его своими когтями.

На этот раз руна кобальтово-синяя, и я морщу лоб при мысли о том, что на этот раз она создаёт её силой Коды.

— Она каким-то образом сломана, — говорит она, глядя на руну.

Покачав головой, она снова начинает рисовать на полу, на этот раз бордовым цветом. Цветом силы Арги. Затем снова золотым, цветом силы Эсты.

Каждый раз она перечёркивает руну и объявляет, что она сломана. Каждый раз мою руку пронзает боль.

Я вскакиваю на ноги, моя рука словно горит огнём. Я отшатываюсь от всех этих ярких красок, разбросанных по полу. С ужасом я вспоминаю, что тюрьма создана для того, чтобы контролировать любого, кто сюда попадёт, в том числе и меня.

Когда я была здесь в первый раз, Тайрус — Капитан Королевской Гвардии — беспокоился, что мы больше не выберемся отсюда, особенно чем дольше мы здесь пробудем. Каждый раз, когда Малия рисует на полу и объявляет, что руна сломана, я всё сильнее чувствую, как моя энергия просачивается наружу, притягиваясь к тюремным стенам.

Чем дольше я остаюсь в этой комнате, тем отчаяннее становятся попытки Малии создать «идеальную руну».

— Мне нужно идти, — задыхаюсь я.

— Но ты ещё не получила сообщение, — говорит Малия, глядя на меня снизу вверх, когда я опускаюсь на колени, чтобы обнять её, её теплые карие глаза широко раскрыты.

— Какое сообщение? — мне удается спросить, стиснув зубы от боли, фиолетовый свет разливается между кончиками пальцев, когда я снова хватаюсь за руку.

— Сообщение от твоего отца.

Глава 33

Малия возвращается к рунам, но выражение её лица озадаченное.

— Они сломаны. Мы не можем их восстановить. Ты не поймёшь, пока мы их не починим, — её голос затихает. — Мы должны их починить…

Когда её внимание возвращается к руне, я отступаю, натыкаясь на ближайший диван, на котором сидит Таня. Она тут же вскакивает и обнимает меня — так много объятий от моей колючей сестры.

— Эй, всё в порядке, — говорит она, глядя мне в глаза. — У нас всё в порядке. Тебе не нужно за нас беспокоиться.

Как будто я, чёрт возьми, могу себе это позволить.

Сейчас я боюсь за своих сестёр больше, чем в первый раз, когда оставила их здесь. Моё сердце бешено колотится в груди, и я ненавижу оставлять их здесь, но я должна выбраться, пока тюрьма не забрала и меня тоже. Пока что я должен обеспечить их безопасность, но я также должна иметь возможность вернуться и освободить их.

Быстро свистнув своим волкам, чтобы они следовали за мной, я спешу к двери. Она широко распахивается, прежде чем я достигаю её, и я вздыхаю с облегчением, потому что она отпускает меня.

Как только я ступаю на световой луч, он устремляется вперёд, гораздо быстрее, чем раньше, и приходит в движение так быстро, что я приседаю, чтобы сохранить равновесие. Мы пролетаем сквозь искусственную стену, поднимаемся по склону и со свистом проносимся за каждым поворотом.

Когда мы проходим мимо, стены дважды озаряются яркой вспышкой. На стальных стенах выгравированы и горят ещё две горящие руны — точно такие же, как те, что нарисовала Малия, — и я не могу выбросить этот образ из головы. Или слова Малии. Обрывочное сообщение от моего отца.

Роман почувствовал энергию Джарета в этом месте. Мой отец каким-то образом оставил мне сообщение?

Полагаю, это имело бы смысл, учитывая, что меня, скорее всего, доставили бы сюда. На самом деле, если бы не Роман, я бы, возможно, так и жила в тюрьме, и меня выпускали бы только на время каждого испытания. Хотя Крона с удовольствием провела бы время, уговаривая меня выйти, поскольку она ни за что не переступит порог этого места…

Мы прорываемся сквозь внешнюю стену тюрьмы, и луч света исчезает в тот момент, когда наши ноги касаются земли. Я снова оказываюсь на улице так внезапно, что у меня перехватывает дыхание.

Но мы справились. И я благодарна судьбе.

Если бы нас не сбила с толку окружающая темнота и свежий воздух, как будто вот-вот наступит ночь.

Меня охватывает внезапный страх. Как долго меня не было?

В прошлый раз, когда я была в тюрьме, я не погружалась в иллюзорный мир, но в этот раз…

Роман расхаживает взад-вперёд по тропинке, его дыхание прерывистое, он сосредотачивается, как только видит меня. Я резко останавливаюсь, чтобы увидеть браслет с изумрудными рунами, который формируется вокруг его левого запястья, как будто он создаёт и хранит их, готовых к использованию.

Я спешу к нему, мне нужно сказать, что мой отец оставил мне сообщение в тюрьме, но внезапная вибрация останавливает меня на полпути.

Я резко останавливаюсь, когда из тени слева от меня раздается мерзкий смех.

Крона выходит из темноты, её кудахчущий смех сотрясает землю у меня под ногами.

— Что ж, я думаю, это правда, — она оглядывает меня с головы до ног. — Ты выжила в первом испытании.

Её внимание приковано к каждому из моих волков.

— И, как я вижу, ты вернулась к своим друзьям.

Я высоко держу голову, когда другие члены королевской семьи проходят сквозь стену и собираются за спиной Кроны.

Даже с моим демоническим зрением я не замечала их присутствия, пока они не показались, но у меня такое чувство, что Крона могла иметь к этому какое-то отношение. Она слегка приподнимает руки, и вокруг неё и между нами мерцают нити магии цвета слоновой кости.

Я считаю оставшихся соперников: пятеро.

Кода и Эста стоят немного в стороне от остальных, в то время как Арга стоит ближе всех к Кроне. Я помню предупреждение Романа о том, что Арга питается болью, точно так же, как страх придаёт сил мне.

Я делаю паузу, чтобы внимательно рассмотреть Крону, проверяя свою силу, чтобы понять, чего она боится. Роман предупреждал меня, что она настолько могущественна, что мне, возможно, потребуется физический контакт с ней, чтобы понять это, и он прав. С таким же успехом она может быть сделана из холодного металла. Никаких чувств. Кроме, пожалуй, раздражения.

Остальные члены королевской семьи, напротив, охвачены страхом. Все, кроме Арги, который агрессивно уверен в себе.

— Я рад, что ты жива, — говорит он, делая шаг вперёд. — Таким образом, я смогу убить тебя сам.

— Во всяком случае, в следующем испытании ты этого не сделаешь, — говорю я, доверяя совету Романа о том, что Крона придумает противника для каждого из нас.

Он хмыкает, а потом рычит:

— Уже скоро, младшая сестрёнка.

Очевидно, он всё ещё отказывается называть меня по имени.

— Надеюсь, ты готова, Нова, — напевает Крона. — Следующее испытание начинается через час.

Я действительно потеряла время в тюрьме. Когда я вошла, у меня был впереди целый день, но я отказываюсь раскрывать, насколько это меня расстраивает.

Крона, прищурившись, смотрит на Романа, который стоит на шаг позади меня, браслет с рунами медленно вращается вокруг его запястья.

— Приведи её в Клетку, — говорит Крона. — Проследи, чтобы она не опоздала.

Крона поворачивается и скользит обратно по тропинке, помахивая на ходу рукой. При этом движении у её ног появляется луч света, который немедленно переносит её по её команде.

Арга рычит на меня, прежде чем последовать за остальными.

Кода уходит медленнее, его взгляд перебегает с меня на Романа, но он ничего не говорит, прежде чем тоже уйти.

Эста остается позади, и я настороже на случай, если у неё тайные намерения. Она бросает украдкой взгляды в ту сторону, куда ушли остальные, прежде чем поспешить ко мне.

Её ноги босы, на ней белая юбка и свободный топ. Её голубые глаза широко раскрыты, а напряженные уголки рта трудно не заметить, как и тёмные круги под глазами.

— Я рада видеть, что ты жива, Нова. Моему брату Сотейну не так повезло, — она замолкает, её рука трепещет возле моей, как будто она хочет коснуться меня, но она опускает её. — Не стоит недооценивать Аргу. Ему нельзя доверять, — её глаза блестят. — Никому из нас.

Я хватаю её за руку, что может быть опасным движением.

— Что значит «никому из нас»?

Она вздрагивает так сильно, что я едва не теряю равновесие.

— Мы не знаем наверняка, но Аргу высадили в джунглях недалеко от Сотейна. Возможно, сила Сотейна заключалась в печали, но он был сильным и быстрым. Вторым в очереди. Он должен был вернуться. Когда они извлекли его тело, то обнаружили, что он был избит до полусмерти. Обитатели джунглей не убивают таким тупым предметом, как этот. Они не убивают… кулаками.

— Ты хочешь сказать, что его убил Арга?

Она прерывисто вздыхает.

— Сила Арги стала сильнее, когда он вернулся. Такое случается только тогда, когда он причиняет кому-то боль.

Мой гнев растёт.

— Значит, он уничтожает своих соперников при каждом удобном случае.

Эста заламывает руки.

— Мне повезло, что я не упала рядом с ним. Коде тоже. Арга прикончил бы нас безжалостно. Я даже представить себе не могу, какую боль он причинил, чтобы стать сильнее.

Она отступает назад, её шаги нетвердые, когда она встряхивает пальцами, как будто таким образом пытается справиться со своим стрессом.

— Мы все в Устранении, потому что у нас нет выбора. Не сейчас, когда наш отец не может быть найден. Теперь ни для кого из нас нет выхода, поскольку Арга решил, что будет использовать любую возможность, чтобы покончить с нами.

Когда Эста говорила об Устранении на мосту, она была в основном довольна процессом, но сейчас она далека от расслабления.

Я ловлю себя на том, что пытаюсь успокоить её.

— На следующем испытании ему будет уже не так легко причинить вред кому-то из нас.

Эста замолкает, повернувшись вполоборота, как будто она в нерешительности. Её лицо омрачается, когда она говорит:

— Крона придумает нам противников в следующем испытании, — говорит она. — Если ты хочешь выжить в битве со своим противником, тебе нужно носить доспехи и носить кинжал, смоченный в крови демона.

Быстрый взгляд в прищуренные глаза Романа говорит мне, что для него это новость.

— Почему ты так говоришь? — спрашиваю я.

— Я подслушала, как Крона шепталась с Аргой, — говорит Эста. — Она велела ему взять с собой в бой заражённый клинок. Я думаю, это из-за доспехов.

Она отступает от меня, но я тихо окликаю её:

— Подожди, зачем ты мне это рассказываешь?

— Я и так задержалась здесь слишком надолго, — отвечает она. — Удачи, Нова. Возможно, ты единственная, кто может сохранить нам жизнь.

С этими словами она бежит к лучу света, шлепая босыми ногами по земле. В следующую секунду он уносит её прочь, и она исчезает.

Я поворачиваюсь к Роману и обнаруживаю, что его руки уже обнимают меня, руны, которыми он управлял, выползают из его запястья, расширяясь в изумрудный круг, который охватывает нас — а также моих волков, которые прижимаются ко мне по бокам.

— Эти руны создадут иллюзию, так что любой, кто посмотрит в нашу сторону, увидит, что мы стоим в стороне и разговариваем, — говорит он.

Я прикусываю губу, и по моей груди разливается тёплое чувство.

— Значит, это секретная руна объятий.

Его губы растягиваются в улыбке.

— Думаю, так оно и есть, — он встряхивается. — У нас осталось немного времени. Самое главное, твои сёстры в безопасности?

Он кажется искренне обеспокоенным, и, несмотря на опасную внешность, которую он напускает на себя для других демонов, я поняла, что на самом деле он гораздо более сложен.

Я тихо выдыхаю, тревога, которую я испытывала в тюрьме, возвращается ко мне.

— Они в полной безопасности. Ты был прав насчёт того, что тюрьма управляет ими с помощью иллюзии — Таня верит, что она живет там с Дастианом, что он может вернуться домой в любую минуту. Малия думает, что она часть ковена. Она пытается создать руну… — я заглядываю в бездонные глаза Романа. — Она сказала, что это послание от моего отца.

Роман замирает.

— Ты видела эту руну? На что она похожа?

— Она похожа на королевскую руну, но с тремя чёрточками, — я провожу рукой по его плечу. — Точно такая же, как эта.

— Королевская руна, пронзённая посмертными узами, — тени вокруг его глаз, которые исчезли во время нашего пребывания в Дебрях, теперь возвращаются, омрачая его лицо.

— Малия всё время повторяла, что они были сломаны, — говорю я. — Но я не понимаю, что она имела в виду.

— Сломанная руна, — бормочет Роман, погружённый в свои мысли, одной рукой поглаживая меня по спине, а другой — по предплечью, как будто чувствует боль, которую я чувствовала, когда королевская руна обожгла мне кожу. — Мне не сразу стало ясно, что означает это послание, — он немного отстраняется. — Прямо сейчас тебе нужно подготовиться.

На его лице появляется выражение глубокой сосредоточенности, когда он наносит руну на запястье, ещё одну нитку изумрудной вязи, которую он прижимает к моему плечу. Я даже не вздрагиваю и не спрашиваю его, что это такое. Я начинаю ему доверять.

Надпись повторяет форму моего тела, меняя цвет на чёрный, как оникс, по мере того, как она распространяется по всему телу. Я чувствую, как жидкость растекается от основания шеи до кончиков пальцев ног, согревая меня и проникая в каждую мышцу.

Это те же самые ониксовые доспехи, которые он дал мне, когда я сражалась с ангелами в пещере, защищая меня от их света.

— Ты думаешь, я иду против ангела, не так ли?

— Это единственная причина, по которой Крона велела Арге принести заражённый клинок, — говорит он. — Кровь демона может ослабить ангела, — он морщит лоб и опускает брови. — Хотя местоположение не совсем подходит.

— В Клетке? — спрашиваю я.

— Это кольцо ближнего боя. Ангелу не так много места для полета, хотя, возможно, в этом и есть смысл. Это может сделать его более лёгкой мишенью.

Роман снова ударяет себя по запястью. На этот раз надпись имеет форму кинжала с зазубренным краем. Он едва заметно морщится, когда слегка проводит лезвием по руке, оставляя тонкую полоску крови, прежде чем рана снова затягивается.

— Подожди, что ты…?

— Моя демоническая кровь чище твоей, — говорит он. — Тебе нужна самая сильная, какую только можно достать.

Он засовывает кинжал в перевязь, которая появляется у меня на поясе, как только он призывает ещё одну руну.

— Теперь ты готова, — говорит он, оглядывая меня с головы до ног, и от жара в его взгляде у меня перехватывает дыхание.

— Тогда ладно, — говорю я, чувствуя, как меня переполняет решимость. — Отведи меня в бой.

Глава 34

Гул голосов обрушивается на меня, как только мы выходим из-под света фонарей на крышу высокого здания. Расположенное в нескольких кварталах от тюрьмы, оно немного ниже, чем другие здания вокруг, но его крыша массивная.

В центре находится огромный ринг для боя, который полностью огорожен по бокам и сверху и имеет, похоже, только одни ворота для входа и выхода. По краям крыши расположены прожекторы, которые ярко освещают ринг для боя.

В то время как вокруг кольца есть свободный проход, ведущий в атриум на дальней стороне крыши, остальная часть пространства заполнена толпой, которая, как я могу только предположить, является теми же элитными демонами, которые были свидетелями Очищения.

Благодаря моему демоническому зрению они кажутся яркими, их сила радужной дымкой наполняет воздух вокруг них. Они сидят за столиками с напитками всех цветов и, судя по тому, как демоны быстро перемещаются между столиками, собирая что-то похожее на серебряные монеты, они делают ставки — без сомнения, на то, кто пройдёт в следующий раунд.

Луч света, по которому мы двигались, привел нас в центр расчищенной дорожки, по обеим сторонам которой были установлены прозрачные барьеры. Дорожка огибает ринг и ведёт к возвышению с шестью пустыми стульями.

Как только мы выходим из-под луча света, толпа замолкает, элитные демоны оборачиваются и вытягивают шеи, пока не замечают Романа. Затем они поспешно отводят глаза. Я думаю, что даже элита мира демонов боится бугимена.

Во время Очищения Роман держался в тени, но на этот раз он открыто идет рядом со мной.

— Тебе нужно занять своё место на возвышении, — говорит он, указывая путь.

Несмотря на мою натуру альфы, у меня нет проблем с тем, чтобы позволить ему идти впереди меня, его присутствие подобно присутствию телохранителя, отвлекает от меня внимание элитных демонов, в то время как мои волки прикрывают мне спину, разворачиваясь веером позади меня.

Роман спокойно указывает на шестое место слева от возвышения. Его низкий голос проникает в мои чувства.

— Я буду в нескольких шагах от тебя, Нова.

Я наклоняюсь к нему, стараясь говорить тихо, хотя гул толпы усилился с тех пор, как мы начали идти.

— Что бы ни случилось, ты не можешь вмешиваться.

Он сжимает челюсти.

— Я не буду давать никаких обещаний, если твоей жизни будет угрожать опасность.

Моё сердце разрывается от мысли, что он готов рискнуть всем ради моей безопасности. Он отступает, прежде чем я успеваю дотянуться до него. Мои волки занимают позицию рядом с ним в отгороженной зоне в дальнем левом углу помоста, их решительные взгляды вселяют в меня чувство спокойствия.

Взойдя на помост, я сажусь на место, ближайшее к моей стае.

В этот момент атриум за возвышением открывается, и оттуда выходит Крона. С тех пор, как я видела её ранее этим вечером, она сменила свои фарфоровые одеяния на серебристое платье, которое переливается на свету, заставляя её бесцветную кожу сиять.

Остальные пять членов королевской семьи идут в ряд за ней.

Арга выглядит как великан, шагающий за крошечной Каргой, и я могу только догадываться, в чём дело, в то время как другие члены королевской семьи не дотягивают до него ростом.

На

На нём нет доспехов — хотя я не очень удивлена, потому что Эста сказала, что доспехи — это её предположение, — но на груди у него висят несколько клинков. Его рубашка без рукавов демонстрирует большие бицепсы, а тёмные брюки и ботинки облегают его мускулистые ноги.

Крона едва замечает меня, когда поднимается на возвышение, но Арга целую минуту не сводит с меня своих голубых глаз, после того как садится на своё место — самое дальнее от меня — и постукивает одним из лезвий по своей груди.

Остальные члены королевской семьи поднимаются на возвышение и занимают свои места, Кода — рядом со мной, а Эста — рядом с ним. Эста, как и я, облачена в тёмно-синие доспехи и вооружена единственным кинжалом. Кода, с другой стороны, одет только в простую футболку и штаны.

— Добро пожаловать, Нова, с возвращением из мёртвых, — тихо произносит Кода. — Я был удивлён, почувствовав облегчение, когда услышал, что ты выжила.

Я прищуриваюсь, не зная, как истолковать его заявление, но он быстро продолжает:

— Не волнуйся. Это быстро прошло.

Поскольку я смотрю в его сторону, меня тянет в дальний конец помоста, за Аргу, где стоит мать королевской семьи, Кэрис. Она, должно быть, была в конце очереди, когда королевская семья выходила.

По бокам от неё Тайрус и ещё один солдат, оба с копьями в руках.

Её длинные локоны струятся по спине золотыми потоками, а чёрное вечернее платье, которое на ней надето, подчеркивает цвет её огромных глаз — или, по крайней мере, так и должно быть. Несмотря на её гламурную внешность, её щеки в пятнах, глаза красные, а под ними тёмные круги. Она сжимает в правом кулаке полоску ткани, которую упорно держит прижатой к боку, и вглядывается в толпу. Я узнаю этот взгляд, потому что тысячу раз видела его на лице своей матери.

Кэрис где-то в другом месте.

— Твоей маме плохо? — спрашиваю я Коду.

Черты его лица застыли.

— Она в трауре. Она любила Сотейна, — Кода хрипло смеётся. — Кажется, когда он умер, его печаль передалась нам всем.

Я не уверена, что Кода имел в виду буквально — как будто сила каким-то образом высвободилась, — но я так не думаю. Судя по тому, как Кэрис присутствует, не будучи при этом посторонней, её горе настоящее, и оно её собственное. Я бы не удивилась, если бы мать оплакивала своего сына, но, учитывая её холодное отношение, когда я встретила её в первый раз, это неожиданно.

Кода снова обращает своё внимание на Крону, и я делаю то же самое, когда древняя женщина поднимает руки, призывая к тишине.

В тот момент, когда ее голос разносится по крыше у наших ног, толпа замолкает.

— Осталось шестеро! — кричит она. — Они доказали свою стойкость в Дебрях, и теперь они докажут свою силу в борьбе с противником, которого я создала. Чтобы перейти к следующему испытанию, они должны убить существо. Пощады не будет. И, не сомневайтесь, пока этот противник находится в заклинании, повреждения, которые он может нанести, будут очень реальными.

Кэрис, стоящая в глубине помоста, вздрагивает так заметно, что это отвлекает моё внимание от Кроны. Королевская мать поджимает губы, её руки дрожат. Она внезапно сосредотачивается на Эсте, как будто сейчас боится за свою младшую дочь.

Я не вижу лица Кроны, но слышу блеск в её голосе, когда она продолжает.

— Убейте или будете убиты! Посмотрим, кто из вас выживет в этом раунде Устранения, — она поворачивается к моему старшему брату. — Арга, первый сын Джарета, выйди вперёд и сражайся за свою жизнь!

Арга вскакивает со своего места, уже протягивая руку за одним из своих кинжалов, и достает его, шагая по короткой дорожке к рингу. Ворота открываются перед ним, а затем закрываются за ним, когда он заходит внутрь. В этот момент огни вокруг нас тускнеют, в то время как на боевом ринге загораются ярче.

Наблюдающие за происходящим элиты замолкают, а я считаю удары своего сердца, ожидая увидеть, какого же соперника сотворила Крона.

Я внезапно осознаю, что она смотрит на меня, эти чёрные глаза, которые проникают мне в душу, и слышу учащенное биение пульса у основания её шеи под вырезом мантии. По какой-то причине она повернулась в мою сторону, в то время как Арга занял позицию сбоку от ринга, держа кинжал наготове.

Даже если бы я могла определить её эмоции, прикоснувшись к ней, мне не нужно было бы касаться её, чтобы понять, что она чем-то взволнована, и это наполняло меня ужасом. Почему она должна быть в восторге от того, что мы сражаемся с ангелом?

В центре боевого круга вспыхивает искра.

Арга напрягается, его губы растягиваются в улыбке, кинжал наготове, глаза горят предвкушением. По мне пробегает невольная дрожь, когда он тоже переключает своё внимание на меня, словно, как и Крона, ждет моей реакции.

Искра мерцает, вырисовывается силуэт, который медленно обретает форму, его темные линии мерцают и увеличиваются. Через несколько секунд становится ясно, что это не ангел.

Эста, сидящая рядом, ахает.

— О, Мортем, нет.

В центре боевого ринга мощное тело покрыто ониксовой шерстью, острые зубы животного сверкают на свету, его губы раздвигаются в злобном рычании, а когти скребут по ковру.

Я думаю, она была одурачена интригами Кроны и Арги.

Демон-волк открывает свои фиалковые глаза, и в этот момент на его морде появляются три ярких следа от когтей.

— Смотрите! — кричит Крона. — Грозная Жнец!

Глава 35

Толпа издает вопли предвкушения, их кровожадные крики доносятся до меня.

— Убей её!

— Покончи с ней!

Моя левая рука сжимает серебряную метку, которую оставила на мне Жнец. В то же время мои демоны-волки издают вой, который вызывает новую волну криков в толпе.

Моё дыхание внезапно учащается, и я делаю глубокие вдохи, чтобы контролировать его, заставляя себя успокоиться.

Крона чётко изложила правила. Чтобы победить, я должна убить этого волка. Я должна покончить с существом, которое выглядит в точности как Жнец, с которой я связана узами. И не только это, но и то, что мне приходится смотреть, как другие члены королевской семьи убивают её — если смогут — снова и снова.

Более того, Жнец — чудовище, которое поддерживало моего отца. От меня не ускользает, что если Арга убьёт её, то будет казаться, что он сильнее своего отца.

Я стискиваю зубы и напоминаю себе, что этот волк ненастоящий — всего лишь иллюзия. Даже если он выглядит настоящим, и даже если он может убить меня на ринге. Я не сражалась с настоящей Жнецом, чтобы понять истинную степень её силы, но у меня нет гарантий, что её версия, которую Крона создала для меня, будет соответствовать её силе. Она могла бы быть сильнее. И на самом деле… Крона могла варьировать силу каждой версии Жнеца, чтобы убивать королевских особ или быть убитой ими.

Судя по бледности их лиц, когда они уставились на заколдованного волка, остальные члены королевской семьи не ожидали, что Крона будет снисходительна к ним.

Крона улыбается мне, её бесцветные губы подергиваются от жестокого счастья.

— Давай посмотрим, насколько сильна Жнец против Арги, наследника трона Мортема.

Внутри клетки Арга направляет на меня свой кинжал, рыча на расстоянии.

— Ничто из того, что ты любишь, не застраховано от меня, младшая сестрёнка.

Я становлюсь похожей на камень, черты моего лица разглаживаются, когда каждый элитный демон в зале насмехается надо мной. Есть только один, чьи мысли действительно важны для меня, и я чувствую, как Роман приближается ко мне сзади, краем глаза замечаю вспышку руны. Он не становится объектом нападения и ни на кого не нападает, но свет успокаивает, и чувство умиротворения снова наполняет меня.

Краем глаза я также различаю тихое рычание моих демонов-волков, когда они устремляются вперёд. Их глаза горят, когда они сосредотачиваются на изображении Жнеца. Эйс находится на вершине неровного треугольника, который они образуют, и его рычание самое громкое. Предположительно, вызванная Жнецом не будет пахнуть так, как их мать, поэтому я не уверена, до какой степени её появление расстроит их.

Роман что-то шепчет моим волкам, и я достаточно разбираюсь в древнем языке демонов, чтобы понять, что он напоминает им, что это не их мать.

В этот момент Эйс рычит на меня, издавая агрессивный звук, который он издавал до того, как мы отправились охотиться на демонов в Вегас. Он говорит мне о том, что я должна драться со своим противником без пощады, независимо от того, на кого он похож.

Это последнее успокоение, которое мне нужно, чтобы оставаться на своем месте и скрывать свои чувства от Арги и Кроны. Если они ожидали от меня бурной реакции, они будут разочарованы.

Улыбка Арги становится только шире, но он быстро сосредотачивается на волке, который уже полностью сформировался в клетке и стоит по пояс в воде.

Они кружат друг вокруг друга, вызванная Жнец оскаливает зубы, в то время как Арга водит кинжалом взад-вперед по воздуху, следуя направлению движения волка.

Их схватка быстра и полна ярости.

Арга прыгает первым, его рёв эхом разносится вокруг нас. Его мощное тело наталкивается на заколдованную волчицу, одной рукой он подхватывает её за подбородок, отклоняя её мощную голову в сторону, чтобы она не могла укусить его, в то время как он вонзает кинжал ей в плечо, одновременно избегая её когтей.

Он мощный, быстрый и сильный.

Он вытаскивает лезвие, разбрызгивая кровь.

Волчица разворачивается, слегка прихрамывая, но не издаёт ни единого стона. С рычанием она снова прыгает на него, вытянув когти и яростно полосуя его.

Арга наносит удар в её правую переднюю лапу, крутанувшись и перерубив левую ногу, прежде чем вонзить кулак ей в шею, а кинжал — в другое плечо, на этот раз оставив его там. Он толкает её назад, поддерживая контакт между ними, и колотит её о металлическую сетку, ограждающую клетку, его движения становятся всё быстрее и сильнее.

Должно быть, он питается её болью.

Подняв её над головой, он опускается на колено и бьёт её об него.

Треск! У неё ломается спина

Всё это происходит так быстро, что я едва успеваю перевести дыхание.

Он сбрасывает волчицу со своих колен на коврик, где она лежит, всё ещё дыша, но он нависает над ней, прижимая ладонь к её груди. Кинжал торчит из её плеча, и он не делает ни малейшего движения, чтобы убрать его.

В то время как его ладонь прижимается к ее, он откидывает голову назад, его глаза закрываются, и болезненная улыбка озаряет его лицо.

— Страдание сладко, — говорит он шёпотом, который я бы не смогла расслышать, если бы в толпе не воцарилась мертвая тишина. Даже несколько элитных демонов, требовавших крови Жнеца, вжались в свои кресла. Если Арга станет их правителем, они, должно быть, уже начинают понимать, что их ждёт мир боли.

Я стискиваю зубы от гнева, когда Арга не прекращает страданий заколдованного волка. Он проводит пальцами по её шерсти, когда её дыхание учащается, а с губ срывается тихое хныканье.

Я закрываю глаза, жалея, что не могу заткнуть и уши. Мне всё равно, если моя реакция будет истолкована как слабость. Если я прямо сейчас не отвлекусь от Арги, то в ярости выйду на ринг и убью его.

Я убью его на хрен.

Это ненастоящее. Это выдумка. Её боль ненастоящая.

Настоящая Жнец могущественная и решительная. Она могла бы бросить вызов Арге — возможно, даже убить его — точно так же, как Роман мог бы бросить вызов Арге. Я говорю себе, что это дело рук Кроны. Она бы узнала о том, что Жнец идёт рядом со мной, из сообщения Романа, адресованного этому перепуганному демону ранее. Крона подстроила всё это, чтобы заставить меня почувствовать себя бессильной, а я отказываюсь в это верить.

Я внезапно осознаю, что Кода наклоняется ко мне, и распахиваю глаза, готовая защищаться на случай, если он собирается выстрелить в меня.

Его лоб нахмурен, брови опущены, зубы стиснуты. Его голос звучит тихо, едва слышно.

— Я предупреждал тебя, когда мы были на Центруме, Нова, что ты не знаешь, кто твои настоящие враги.

Даже если бы я протянула руку, чтобы установить контакт, я бы не смогла ощутить эмоции Кода, но я с удивлением понимаю, что он зол… на меня. Он прорвался через врата на Землю с единственной целью — избежать Устранения. Я была той, кто вернул его обратно. Я не могу сожалеть о своих решениях, учитывая, сколько боли и страданий он причинил, но теперь я понимаю, какое отчаяние, должно быть, толкнуло его на этот поступок.

— Если ты хотел, чтобы я была твоей союзницей, тебе следовало попробовать другой подход к Центруме, — шепчу я себе под нос.

— Союзницей? — спрашивает он, и его голос полон презрения. — Никто из нас не является союзником. Мы все здесь враги. Не забывай об этом, — он складывает руки на груди. — Однако я не сомневаюсь, что сегодня вечером твоё желание исполнится.

— Какое желание?

— Посмотреть, как я умираю.

Я резко вздыхаю, но сосредотачиваюсь на боевом ринге.

Внутри Арга, наконец, ломает волчице шею, прекращая её страдания. Когда он, не оглядываясь, выходит из клетки, облик волка превращается в ничто, а у меня внутри всё холодеет.

Я скрываю свои эмоции, когда Крона зовёт Беру в клетку.

— Бера, первая дочь Джарета, сделай шаг вперёд и сражайся за свою жизнь.

Бера высоко держит голову. Её сила — ревность, и я не уверена, как она сможет использовать это против Жнеца, но она выглядит такой же уверенной, какой была во время Очищения.

Она выходит на ринг, её тёмно-зелёная сила мерцает вокруг её рук. У неё нет кинжала, но в тот момент, когда тело Жнеца начинает материализовываться, Бера наносит удар, используя свою силу.

Её энергия бьет Жнеца прямо по глазам, и волчица отступает на шаг, мотая головой и фыркая. Бера наносит удар снова и снова — её кулаки молотят воздух, её энергия попадает Жнецу в плечо, грудь и нос.

Жнец отступает ещё на два шага, но, ещё раз тряхнув головой, останавливается, и тёмно-зелёное пламя, разгоравшееся в её глазах, гаснет.

Она рычит.

Уверенность Беры улетучивается. Её сила струится вокруг неё лентами, распространяясь так далеко, что касается стенок клетки и просачивается за них. Тёмно-зелёная сила разливается по переднему ряду наблюдающих за происходящим представителей элиты, которые ерзают на своих местах, с усмешками на губах поглядывая друг на друга с недовольством. Возможно, сила Беры и влияет на них, но внутри ринга вызванная Жнец избавилась от неё.

Она прыгает вперёд, оскалив зубы.

С отчаянным криком Бера высвобождает всю свою силу, ударяя ею по животу и ногам Жнеца. Она просто скользит по волчьей шкуре, пролетая сквозь прутья клетки и устремляясь в небо.

Крик Беры обрывается, и её руки опускаются по бокам, где она и остается лежать под Жнецом.

Волчица трясет головой, терзая шею Беры, в тишине, которую нарушает только крик слева от меня.

Кэрис бросается вперёд.

— Бера!

Она не успела сделать и двух шагов, как Тайрус схватил её и оттащил назад.

— Отпусти меня! — кричит она, вырываясь из его хватки.

Крона, стоящая перед возвышением, холодна и отчуждена.

— Ты знала, что этот день настанет, Кэрис, — говорит она, практически напевая сквозь вибрацию воздуха.

— Нет — Кэрис кричит. — Джарет выбрал бы себе преемника. Он бы никогда не заставил своих детей сражаться!

— Какая жалость, что его здесь нет, — отвечает Крона.

Кэрис причитает, и моё сердце сжимается так, как я не ожидала.

— Я заберу её, — Олли, член королевской семьи с длинными, ярко-оранжевыми волосами, поднимается со своего места и тянется к матери. Она падает в его объятия, когда капитан отпускает её.

Он обнимает свою мать, и сначала я думаю, что он утешает её, но потом вспоминаю… его сила — в сожалении.

Он беспокоится о ней или впитывает её сожаления, чтобы стать сильнее? В любом случае, она, рыдая, прячет голову у него на груди.

В центре арены тело Беры поднимается, её тёмно-синие волосы падают на лицо и шею, скрывая самые серьёзные раны. Её тело проплывает через открытую дверь клетки, мимо возвышения и исчезает в атриуме.

Заколдованная волчица уже исчезла, хотя кровь от обеих схваток осталась.

Олли крепче обнимает Кэрис, шепча что-то ей в лоб, прежде чем отпустить.

— Больше никаких сожалений. Я готов к своему концу.

Он не ждёт, пока Крона назовёт его имя, и выходит через открытую дверь на ринг.

К моему удивлению, он опускается на колени в центре, где обретает форму волк. Он складывает руки на коленях, его сила струится вокруг него оранжевыми волнами, которые несут с собой шквал опавших листьев. Сотни сожалений, и все они превращаются в бурю вокруг него.

Он закрывает глаза, и когда появляется заколдованная Жнец, Олли даже не сопротивляется.

Мои глаза расширяются от шока, когда волк разрывает его на части, разрывает ему горло и быстро с ним расправляется.

Когда Олли падает на пол, обгоревшие листья поднимаются вверх и пролетают сквозь прутья клетки, пролетают сквозь толпу и падают на зрителей.

Над ними воцаряется приглушённая тишина, многие из них опускают плечи, чувствуя, как их захлёстывает волна сожаления. Кэрис вырывается из объятий Тайруса и делает шаг вперёд, чтобы поймать один из листьев, сжимая его в руке, прежде чем развернуться и ударить им Аргу в грудь.

Он вернулся на своё место и наблюдал за смертью своего брата с блеском в глазах, казалось, не обращая внимания на действия своей матери, не говоря уже о её горе.

В тот момент, когда лист коснулся его, он резко выпрямился.

— Что за чертовщина!

Вскочив со своего места, он отрывает листок от груди и смотрит на неё сверху вниз. Когда она запрокидывает голову, её волосы рассыпаются по спине.

— Мне тебя жаль, — говорит она, и слёзы текут по её щекам.

Он сжимает кулаки, принимая угрожающую позу.

— Что это, мама?

— Ты сделал это, не так ли? — спрашивает она, вглядываясь в его лицо. — Ты организовал исчезновение своего отца, чтобы захватить власть! — её голос срывается на визг. — Разве нет?

Он хватает её за руку.

— Если бы я это сделал, он бы не исчез. Он был бы мёртв.

Речь Арги заглушается криком Кэрис, криком чистой агонии, когда волна силы цвета боли окутывает её руку в том месте, где Арга сжимает её. Кровь отхлынула от её лица, и она стала вырываться из его объятий, крича и отбиваясь, но он подтащил её к свободному месту Беры и усадил на него.

— Тебе нужно сесть, мама.

Она задыхается и хватается за свою руку, когда он отпускает её. Когда она сворачивается калачиком на сиденье, на которое он её толкнул, волосы падают ей на лицо, но сквозь пряди она смотрит вдоль ряда сидений на двух своих оставшихся детей: Коду и Эсту.

В передней части помоста Крона отворачивается от Кэрис с хмурым выражением на бескровном лице, причмокивая губами, как будто попробовала что-то, что ей не понравилось.

— Эста, вторая дочь Джарета, — кричит она. — Сделай шаг вперёд и сражайся за свою жизнь.

Выражение лица Эсты невозможно прочесть, когда она поднимается со своего места, поворачивается к матери и быстро кладёт руку ей на плечо, и на мгновение между ними возникают слёзы. Кроме Арги, двое самых сильных братьев и сестёр Эсты мертвы, и я не уверена, что у самого благородного из членов королевской семьи есть шанс.

Кода, стоящий рядом со мной, наклоняется вперёд, упираясь локтями в колени и сцепив руки. Опустив голову. Он сказал мне, что я увижу, как он умрёт сегодня вечером, и я начинаю верить, что это может быть правдой.

Чёрт. Неужели так Крона собирается уничтожить всех нас, кроме Арги, за одну жестокую ночь.

Глава 36

Эста входит в клетку так же тихо, как и Олли, но она не опускается на колени, а остаётся стоять, сосредоточив внимание на том месте, где появится вызванная Жнец.

Когда я наблюдала за силой Эсты во время Очищения, она проявлялась в виде перьев и солнечных лучей, очевидной силы души, хотя мне пока не ясно, что это значит.

Её доспехи тёмно-синего цвета, которые приглушаются ярким светом, когда она закрывает глаза. У меня замирает сердце, потому что, похоже, она собирается сдаться, как это сделал Олли.

Затем… вокруг неё возникает сияние, становящееся всё ярче, золотистая дымка окутывает её тело, как будто она стоит, купаясь в солнечном свете, и теперь мерцание на её доспехах отражает свет, создавая искры вокруг её стройной фигуры. Её золотистые волосы переливаются на солнце, а светло-коричневая кожа сияет.

Перед ней появляется фигура Жнеца, её рычание нарушает тишину. С тех пор как умерла Бера, шёпот в толпе стал тише, а теперь и вовсе затих. Я помню, как представители элиты улыбались Эсте во время Очищения, как они любили её так сильно, как только могут любить представители элиты, и я чувствую волнение среди них.

Глаза Эсты остаются закрытыми, черты её лица спокойны, как будто… как и её мать раньше… её здесь больше нет…

Зубы Жнеца скрежещут в воздухе. Она крадется вокруг светящейся фигуры Эсты, низко опустив голову, поджав губы и царапая когтями забрызганный кровью пол.

Моё сердце учащённо бьётся.

Я не привязана к своим королевским братьям и сёстрам, но если бы я могла наладить отношения с кем-нибудь из них, то это была бы Эста.

Жнец ходит кругами, и от её рычания у меня мороз по коже.

Её мышцы напрягаются.

Затем волчица прыгает.

Её когти полосуют грудь Эсты с такой силой, что раздвигают рёбра.

Они отскакивают от брони Эсты.

Её глаза распахиваются, когда Жнец приземляется и разворачивается для новой атаки.

С криком сила Эсты взрывается, яростная вспышка золотого света взрывается внутри клетки подобно ядерному взрыву.

Толпа оглашается криками ужаса. Я закрываю глаза руками, сила слишком яркая для моего демонического зрения, моя волчица поднимается, чтобы защитить зрение.

Когда свет меркнет, я снова вижу внутренности в клетке.

Эста опустилась на колени внутри помещения, широко раскинув руки, нити её силы обвивают ладони, словно своенравные лучи солнечного света.

Я потрясена, но испытываю странное облегчение, увидев, что Жнец лежит мертвая у её ног.

Эста поднимается, последние капли силы покидают её руки, когда она шагает к теперь уже открытым воротам, но, когда она делает шаг через них, её ноги подкашиваются, и она хватается за край ворот, чтобы не упасть.

Её грудь поднимается и опускается, глубоко и заметно, и становится ясно, что она потратила много сил, чтобы спастись. Она снова пошатывается, пытаясь вернуться на своё место.

Я почти вскакиваю, чтобы помочь ей, но Кода кладёт руку мне на плечо и быстро качает головой.

С этими словами он поднимается на ноги, расправляя плечи и подпрыгивая на носках, как будто готовится к боксерскому поединку.

Бросив на меня острый взгляд, он говорит:

— Было приятно познакомиться с тобой, Нова.

— Как будто, чёрт побери, так и было, — рычу я.

Он фыркает и уходит с помоста, прежде чем Крона успевает объявить о его появлении.

— Давай, старушка, продолжай в том же духе, — говорит он ей, проходя мимо Кроны и заходя в клетку.

Он снова отскакивает, сжимая кулаки и ожидая появления тела Жнеца. Как только она материализуется, он с рёвом атакует её, нанося удар кулаком по морде.

К моему изумлению, несколько зубов вылетают у неё изо рта. Рыча, с кровью, стекающей по подбородку, она прыгает на Коду, огромное пятно ярости, сбивая его с ног.

Как раз вовремя, он хватает её за горло, используя свои мощные мышцы бёдер, чтобы рвануться вверх, всё ещё сжимая её горло, и нанося удары другим кулаком по её морде и груди, когда он бросает её на землю.

Её когти вспарывают его одежду, раздирая грудь, ноги, лицо, но он бросается в бой, принимая каждый удар на себя, ревя от боли — или гнева, я не уверена, от чего именно.

Они катаются по полу клетки — неразличимая смесь меха, кожи, крови, кулаков и зубов. Но Кода не останавливается, пинаясь и нанося удары кулаками до тех пор, пока…

Щёлк!

Они оба лежат неподвижно, и я понятия не имею, чьи кости были сломаны, пока Кода не шевелится и, застонав, сбрасывает с себя тело Жнеца.

Он поднимается на колени, прежде чем поскользнуться в крови, которая теперь покрывает пол, и снова опускается, опираясь на тело Жнеца. Его лицо слишком окровавлено, чтобы я могла разглядеть повреждения, хотя один глаз у него определённо закрыт.

С последним рёвом он поднимается на ноги.

И это похоже на то, что у Жнеца сломалась не только шея.

Он указывает окровавленным, дрожащим пальцем на Аргу.

— Ты, — рычит он. — Пошел ты, — он поворачивается к элитным демонам в толпе, сплевывая кровь и крича. — Да пошли вы все!

Я замираю, когда он, спотыкаясь, выходит из клетки, бросает птицу Крону со словами:

— И ты тоже, старушка, — и направляется в атриум.

Он падает по дороге, изо всех сил пытаясь подняться, и на этот раз я вскакиваю на ноги, но он ловит мой взгляд издалека и качает головой. Очевидно, я не должна никому помогать. Они демоны. Сострадание — последняя эмоция, к которой они когда-либо стремились.

Даже его мать не двигается с места, хотя её глаза, виднеющиеся из-под прядей волос, широко распахнуты, а дыхание прерывистое, как будто она в шоке от того, что двое её младших детей выжили, включая Коду, не меньше.

Теперь моя очередь.

Я сжимаю в левом кулаке серебряную метку, которую дала мне настоящая Жнец. Я уверена, что в клетке она мне не поможет, но придает храбрости. Я встречаюсь взглядом с Романом, ощущаю его силу и нахожу утешение в поддержке моих демонов-волков и их мягком рычании.

Крона поворачивается ко мне. Теперь её поведение менее уверенное, её серебристые одежды развеваются там, где находятся её руки.

— Нова, низшая из низших, ты выйдешь вперёд…

— Чтобы сражаться за свою жизнь, — говорю я, моя сила циркулирует вокруг кончиков пальцев, мои глаза принимают демоническую форму, превращаясь в сверкающие фиолетовые щелочки.

Я шагаю к клетке и оказываюсь внутри неё.

Ворота с лязгом закрываются, и пол теперь залит кровью, из-за чего мне будет ещё труднее сохранять равновесие. Я обращаю внимание на худшие участки, зная, что неверный шаг может привести к моей смерти.

Подобно выжившим членам королевской семьи, я не теряю времени даром, используя свою силу кошмаров, её холодное жжение распространяется по моей груди и рукам, покалывая кончики пальцев. Я уже знаю, что самый большой страх Жнеца — хотя в её магическом облике это может ощущаться иначе — потерять своих щенков, и я думаю об этом. Страх, который я собираюсь спроецировать на неё.

Я напоминаю себе, что время, проведённое с Романом, подготовило меня к этому бою и к каждому последующему.

Несмотря на это, мой адреналин подскакивает, а сердце бьётся быстрее.

Когда передо мной появляется фигура волка, меня охватывает смятение, потому что его мех не ониксовый, а глаза не светятся фиолетовым, как у Жнеца.

Вместо этого его мех такой же бронзовый, как кожа Романа, лапы красновато-коричневые, а на плече у него красновато-коричневая полоска меха. Его глаза такого же штормового зелёного цвета, как море.

Я отступаю на шаг, шок заставляет меня вздрогнуть. В то же время во мне нарастает гнев, непостоянная ярость моего демона наполняет меня так сильно, что я чувствую, как замерзаю, так холодно, что моё дыхание может застыть в воздухе.

Моё внимание переключается на Крону. К её бессердечной улыбке.

Чёртова жестокая сука.

Она наколдовала волка Романа.

Глава 37

Убейте или будете убиты.

Моё сердце разрывается на части.

Этот волк олицетворяет всё, что потерял Роман — свою семью, своего волка, свою жизнь. Он олицетворяет его глубочайший страх. Страх, который он разделил со мной. Откуда Крона вообще знает, как выглядит волк Романа, для меня непостижимо.

У меня осталось всего несколько секунд до того, как волк закончит формироваться. Он ростом с Жнеца, его голова доходит мне до пояса, когда он бродит взад-вперёд по другой стороне клетки, принимая форму медленнее, чем это делала Жнец.

Я ищу Романа на расстоянии.

Он очень неподвижен, его плечи напряжены, глаза совершенно чёрные, а челюсти сжаты так сильно, что, я уверена, у него трещат зубы. Быстрое движение его груди и образование множества рун на руках говорят мне о том, что он вот-вот выйдет из себя.

Я закрываю глаза и шепчу его имя.

— Роман. Рун. Пожалуйста, прости меня.

Он моргает, переводит взгляд на меня, всё ещё тяжело дыша, и у меня разрывается сердце, когда я вижу его боль, как будто он снова и снова переживает свой детский кошмар.

То, что Крона выбрала это общественное место, чтобы заставить меня воссоздать глубочайшую травму Романа, только разжигает мой гнев и ненависть. В тот момент, когда погибла его семья.

Его глаза встречаются с моими, наконец, сосредотачиваясь на мне, и он поджимает губы, прежде чем медленно кивнуть мне.

Разрешение, которое мне нужно, чтобы сразиться и убить этого волка. Его волка.

Словно почувствовав его напряжение, мои волки прижимаются к бокам Романа, прижимаются к его икрам, окружают его защитным кольцом, оказывая ему поддержку как члену нашей стаи.

У меня нет ни секунды на сомнения в себе. Я хочу, чтобы этот бой прошёл быстро и чисто. Толпа, Роман, мои волки — все они отходят на второй план, когда я сосредотачиваюсь на каждом своем вздохе и каждом подергивании бронзовых мускулов волка, его щелкающих челюстях и рычании, вырывающемся из его горла.

Он прыгает на меня, его когти полосуют мою грудь, а зубы нацелены на горло. Я пригибаюсь и перекатываюсь, быстро изучая его движения, когда он пролетает надо мной, моя новая демоническая сила дает мне дополнительную скорость и ловкость, чтобы уклоняться и наблюдать.

Я приседаю, когда он разворачивается ко мне спиной. Я оцениваю, как он опирается на переднюю правую ногу, замечая, что по ней течёт кровь, из-за чего его левая лапа может немного соскользнуть.

Когда он снова прыгает, я бросаюсь влево и делаю шаг как раз в тот момент, когда его лапа скользит по крови и обнажает правый бок.

Моя сила возрастает, глубочайший страх пронзает меня насквозь — мой собственный страх потерпеть неудачу, мой страх добиться успеха и страх, который, я знаю, Роман хранит близко к сердцу: его страх потерять свою семью.

Я бью кулаком в сердце волка, нанося идеально прицельный удар, направляя свою тёмную силу через руку прямо в его грудь.

Холодный страх пронзает тело волка, отбрасывая его в сторону, где он падает, скользит по окровавленному полу и прислоняется к стене клетки.

Я готовлюсь к ответному удару, но волк остаётся неподвижным.

Таким же неподвижным, как в воспоминаниях Романа.

Я остановила его сердце, убив его страхом, но это моё сердце болит.

Опустившись на колени рядом с ним, я склоняю голову над его телом, слёзы текут из моих глаз, когда я обхватываю его голову руками, кладу его к себе на колени и прижимаюсь лицом к его мягкой щеке. Поглаживая его мягкие уши, я провожу рукой по его шерсти, разглаживая жёсткие пряди на ветру, который поднимается вокруг нас.

— Прости, — шепчу я, позволяя моей волчице пробудиться во мне, и наша с Романом связь со стаей наполняет моё сердце, когда я прижимаюсь щекой к его волчьей морде.

Мы с Романом были бы похожи друг на друга. Волки-демоны. Моей волчице понравился бы его волк.

Я долго стою так, прижимая тело волка к себе, прежде чем поднимаю глаза, ищу Романа на расстоянии, не боясь, что слёзы потекут по моим щекам.

Он остаётся неподвижным, но напряжение на его челюсти ослабло, его правая рука покоится на голове Эйса.

Эйс сосредоточен на Кроне, оскалив на неё зубы, и меня внезапно поражает неприкрытая агрессия в фиалковых глазах Эйса, когда он смотрит на древнюю женщину так, словно она его следующая цель.

До меня доходит, что она может стать и моей следующей целью.

Впервые с тех пор, как я узнала, что я дочь Короля Демонов, я без сомнения осознаю, что единственный способ остаться в живых — победить в Устранении.

Крона полна решимости убить всех нас, кроме Арги.

Время, когда можно было надеяться избежать этих испытаний, прошло. Для меня нет спасения. Ни для кого.

Не имеет значения, чего я хочу для своего будущего — того, что я не хочу оставаться и править Пира-Мортемом. Если я хочу жить, с этого момента я должна бороться за победу.

И… если я действительно выиграю… Если каким-то чудом я стану Королевой Демонов Ада, клянусь, первое, что я сделаю, это отправлю Крону в самую тёмную яму, какую только смогу найти. Бедствие может забрать её.

Её напряжённый взгляд привлекает моё внимание, и когда я снова опускаю глаза, волк Романа распадается у меня на руках, его шерсть взлетает вверх, а затем исчезает в ночном воздухе.

Я медленно поднимаюсь, запрокидываю голову, моя сила танцует вокруг кончиков пальцев, пока я рассматриваю наблюдающих за мной представителей элиты. Моя схватка с волком закончилась быстрее, чем у Арги, но, без сомнения, все они будут шептаться, что Крона дала мне лёгкую версию. Тем более, что я не сражалась с призванной Жнецом, как это делали другие члены королевской семьи.

Теперь, когда моя битва окончена, я беру паузу, чтобы внимательно изучить элиту, проверяя свою силу, чтобы обнаружить их страх. Моё демоническое зрение наполняется радугой образов, когда мой взгляд быстро пробегает по ним.

Если раньше я воспринимала страх лишь как пыль, оседающую на чьей-то коже, то теперь эти частички подобны маленьким зеркалам, отражающим их страхи передо мной. Страх потерять власть… Страх оказаться заброшенным в Дебри… Страх потерять расположение Арги…

Отвернувшись от них, я шагаю по залитому кровью полу, направляясь к выходу из клетки, но вместо того, чтобы вернуться на своё место, я встаю перед Кроной.

— Ты думала, я не смогу этого сделать. Ты не представляешь, как далеко я зайду, чтобы защитить тех, кого люблю.

Серебряное платье Кроны развевается вокруг её ладоней, как будто я заставила её дёрнуться. Может быть, это из-за тьмы, всё ещё окутывающей кончики моих пальцев, а может, из-за того, что толпа зашевелилась, подавшись вперёд, чтобы полюбоваться зрелищем демона-волка, стоящего лицом к лицу со Кроной. Даже Кода бросал вызов вполголоса и с пассивной агрессией.

Мой вызов открыт для всеобщего обозрения.

И снова я сосредотачиваюсь на пульсе у основания её шеи, и, похоже, она не упускает из виду то, что я делаю. Она бы тысячу раз видела, как мой отец использует свою силу.

Она делает шаг назад и объявляет:

— Второе испытание завершено. Все представители элиты приглашаются на вечеринку в бальном зале на третьем этаже этого здания, чтобы отпраздновать победу оставшихся претендентов.

— Членам королевской семьи будут предоставлены комнаты и новая сменная одежда. У них есть час на отдых, прежде чем они должны будут присутствовать. Любой член королевской семьи, который не появится на вечеринке, будет исключён.

Её речь тороплива и сбивчива, она далека от того ликования, которое она демонстрировала, когда просила членов королевской семьи принять участие в их смерти. Кажется, она отчаянно пытается сбежать от меня как можно быстрее прямо сейчас.

Я продолжаю разглядывать её, пока она ускользает от меня в сторону атриума.

На возвышении Эста обнимает свою мать, и они с Тайрусом поддерживают Кэрис, когда они следуют за Кроной. Эста бросает на меня быстрый взгляд, вздёргивая подбородок.

Я коротко киваю ей в знак того, что она выжила.

Толпа позади меня расступается, все смотрят на меня, и я не уверена, что по протоколу я должна уйти первой.

Не обращая на них внимания, я спешу к Роману.

В тот момент, когда я оказываюсь рядом с ним, изумрудная руна спиралью сползает с его запястья и окружает нас — та же самая, которую он использовал ранее, чтобы создать иллюзию нашего разговора.

Я скольжу в его объятия, согреваясь, когда его губы прижимаются к моим, облегчая боль в моем сердце. Разрывая контакт, я провожу пальцами по его подбородку, запечатлевая ещё один поцелуй на его губах, зная, что этот жест вряд ли сможет передать всю мою печаль прямо сейчас.

Его большой палец снова касается моей щеки, и я понимаю, что он вытирает последние следы моих слёз, прежде чем застонать мне в губы.

— Нам нужно двигаться. Считается, что представители элиты должны ждать тебя, но они могут не уважать твой статус. Моя руна не убедит их долго оставаться там, где они есть.

Крона не сообщила, сколько ещё испытаний нам предстоит пройти, но она ясно дала понять, что моё присутствие на афтерпати обязательно.

— А теперь их осталось четверо, — шепчу я.

Глава 38

Мы с Романом быстро направляемся к атриуму в задней части крыши. Его стены сделаны из матового стекла, пронизанного золотом, которое отражает мягкое освещение внутри. Представители элиты начинают подниматься со своих мест позади нас, и, похоже, они недолго будут уважать наше пространство. Я думаю, им не терпится начать праздновать смерть, свидетелями которой они только что стали.

Ублюдки.

Войдя в атриум, мы обнаруживаем пять лифтов, расположенных вдоль противоположной стены, на каждом из которых выгравированы номера этажей. Я не уверена, на какой из них нам следует подняться. Крона сказала, что мне отведут комнату, но не сказала, где именно.

Тайрус ждёт в левой части атриума, белокурый демон быстро подзывает меня жестом.

— Сюда, Принцесса, — зовёт он, указывая на ближайший к нему лифт. — Королевские покои находятся на десятом этаже. Вы в комнате номер семь.

Я зациклилась на кровавых отпечатках ладоней сбоку от двери лифта и капельках крови на мраморе внутри неё. Я представляю, как Кода цепляется за дверь и перила внутри лифта, его раны кровоточат, когда он пытается идти.

Стиснув зубы, я ступаю на луч света, который пульсирует на полу лифта. Мои демоны-волки, кажется, беспокоятся обо мне больше, чем о металлической коробке, в которую они только что вошли. Они окружают меня, их лица обращены ко мне, пока двери закрываются и лифт опускается.

Роман молчит, стоит чуть в стороне, так как мои волки прижимаются к моим ногам.

Двери открываются в длинный коридор с золотыми стенами и мраморным полом, который также ярко-золотистый с чёрными прожилками.

В коридоре тихо. Если афтепати уже началось, я этого не слышу, и я благодарна за это, потому что во мне растёт гнев из-за того, что элиты наслаждаются кровавой бойней, свидетелями которой они только что стали.

У каждой комнаты слева и справа над дверями большой чёрный номер, и, поскольку Тайрус сказал, что я в седьмой комнате, я могу только догадываться, что номера наших комнат расположены в порядке нашего рождения.

По этой причине я быстро прохожу мимо первой комнаты. У меня нет желания снова встречаться с Аргой, пока меня не вынудят к этому. Но я останавливаюсь перед комнатой номер шесть — той, которая, должно быть, принадлежит Коде, судя по кровавым пятнам на дверной ручке и полу снаружи.

Роман подходит ко мне, пока я колеблюсь.

— Его мать позаботится о том, чтобы его вылечили перед вечеринкой, — говорит Роман, понизив голос.

— Я не… — я со вздохом качаю головой. Я бы хотела отрицать, что испытываю какое-либо беспокойство, но сегодняшнее испытание было жестоким. — Ты видел другие Устранения. Они всегда такие жестокие?

Роман тихо выдыхает.

— Всегда.

— Это правда, что мой отец выбрал бы своего преемника вместо того, чтобы заставлять нас проходить через это?

Роман кивает мне.

— Очевидно, я не знал всех секретов твоего отца, но я верю, что именно так бы он и поступил.

Когда мы подходим к моей комнате, Роман останавливает меня, положив руку мне на плечо.

— Давай я сначала проверю комнату, — говорит он. — Если Крона наложила на неё какие-нибудь проклятия, я смогу с ними справиться.

Он создаёт небесно-голубую руну, которая разделяется на множество волн и проходит сквозь дверь, не касаясь поверхности.

Дверь на мгновение светится, Роман выжидает, а затем дверь распахивается.

— Всё чисто, — говорит он.

Внутри всё также выдержано в золотой и чёрной цветовой гамме. Мои ботинки утопают в толстом, пышном ковре, когда мы проходим по короткому коридору в огромную гостиную. Окна занимают всю стену, из которых открывается великолепный вид на город. С наступлением ночи все вокруг залито огнями, и Зилрон кажется огромным. Он даже больше, чем кажется днём — бескрайнее море мерцающих огней — и подумать только, это всего лишь один из городов, которыми правил мой отец…

Как только мы с моими волками оказываемся в безопасности внутри, они занимают позиции в каждом углу гостиной, охраняя меня.

Я оказываюсь в объятиях Романа. Его большой палец касается моего плеча, но я не чувствую его прикосновения сквозь броню, которую он мне подарил.

— Видеть, как ты обнимаешь моего волка, значило для меня больше, чем ты можешь себе представить, Нова, — говорит он, и в его голосе звучит глубокое рычание, которое почти заставляет меня поверить, что его волчья энергия всё ещё жива.

Его большой палец снова касается моей щеки.

— Спасибо, что помогла мне успокоиться.

Каким-то образом он, кажется, нашёл исцеление в том, что могло стать для него глубокой травмой. Переживание, которое могло разлучить нас — без сомнения, так задумала Крона. Это могло сломать нас, но сделало сильнее.

Его поцелуй медленный, он исследует мои губы.

Когда он прерывает контакт, я бормочу:

— Как снимается эта броня?

Уголок его губ дёргается.

— Я надел её на тебя с помощью руны. Чтобы снять её, нужна руна.

Хм. Это может означать, что руна на моём запястье сработает, но я бы не хотела, чтобы моя одежда снималась именно так.

— Думаю, тогда мне понадобится руна, — говорю я, прикидывая, сколько времени у нас осталось до вечеринки — достаточно много. — И душ.

Чтобы он не догадался о моих намерениях, я протягиваю руку и беру его за руку.

— С этим ты тоже можешь помочь?

Он обхватывает меня своими сильными руками, прижимает к себе, обхватывает моими ногами себя за талию, прежде чем пройти в соседнюю комнату — роскошную спальню с огромной ванной комнатой, куда он меня и несёт.

Его губы касаются моих, его сила касается моей брони, и вокруг нас на мгновение вспыхивает руна, прежде чем барьер между нами исчезает.

Затем мы обнажены — восхитительно обнажены — за мгновение до того, как на нас обрушивается непрерывный поток воды.

Со стоном я прижимаюсь к нему, нуждаясь в облегчении от боли в сердце. Всё, через что я прошла сегодня ночью, обрушивается на меня — вся ярость и печаль, — и мне нужна эта связь с Романом. Это подтверждение связи, которую мы установили в Дебрях.

Струи душа бьют по моим плечам и спине, а руки Романа поддерживают меня. Мой клитор набух и пульсирует, и когда моё движение навстречу ему приводит к соприкосновению с его твёрдым членом, я стону от желания.

Хриплый ответ Романа громкий и глубокий, и, прежде чем я успеваю потребовать, чтобы он трахнул меня прямо сейчас, он резко входит в меня, наполняя головокружительной волной удовольствия.

Я сжимаю его плечи и даю ему полный контроль, когда он выходит и снова врезается в меня. И снова. Снова и снова, это восхитительно медленное, но мощное движение. Он не торопится, не торопясь пробует мои губы на вкус с той же интенсивностью, с какой овладевает моим телом. Берёт от меня столько же, сколько и отдаёт. К тому времени, как я начинаю дрожать, я уже не в состоянии сдерживаться от надвигающегося оргазма.

Я вскрикиваю, когда энергия во мне взрывается и превращает моё тело в расплавленную массу наслаждения. Я прижимаюсь к нему сильнее, в то время как Роман отвечает на каждое движение своим собственным. Он так долго оттягивает мой оргазм, что к тому времени, как я возвращаюсь к реальности, у меня кружится голова и лёгкие болят от нехватки воздуха.

Он не останавливается на достигнутом, продолжая соединять нас. Повернувшись к стене, он прижимает меня к ней, чтобы поднять руки и упереться ими в мраморную поверхность по обе стороны от меня. Даже это движение возбуждает моё естество, снова накатывает волна удовольствия, и я удивленно вздыхаю.

Моё наслаждение заставляет его зарычать, низким и глубоким гортанным звуком, его глаза полностью темнеют, когда он начинает снова.

На этот раз, жёстко и быстро, мой оргазм пронизывает меня так сильно, что я вскрикиваю, охваченная наслаждением, которое накатывает на меня снова и снова.

Я думала, что до этого момента понимала термин «множественный оргазм», но я понятия не имела. Совсем.

Когда я кончаю, кажется, в пятидесятый раз за несколько секунд, Роман бормочет моё имя, утыкается лицом мне в шею и нежно прикусывает местечко возле плеча, как раз когда он врезается в меня. Жар его оргазма разливается по моему телу, и я безвольно прижимаюсь к нему.

Долгие секунды мы остаемся прижатыми друг к другу, пока Роман не запечатлевает лёгкий поцелуй на том месте, которое он прикусил. Он не поранил мне кожу — он едва оставил след, — но я чувствую это прикосновение глубоко внутри.

— Мой волк был убит, но это… — он замолкает. — Это был инстинкт.

Мои собственные инстинкты пробуждаются, моя волчья энергия растёт. Кажется, что давным-давно Роман сказал мне, что наши порывы могут сделать нас сильнее, и иногда мы должны уступать им.

Волчье рычание вырывается из моего горла, и я наклоняюсь вперёд, пробуя его плечо на вкус языком, мои зубы задевают его кожу, возвращая нежнейший укус, прежде чем я запрокидываю голову и встречаюсь с ним взглядом.

— Всегда следуй своим инстинктам, — говорю я, радуясь теплу в его глазах.

— Всегда, — бурчит он.

Глава 39

Свет, льющийся из сверкающего бального зала, почти ослепляет, когда мы выходим из лифта.

Роман справа от меня, но я оставила своих волков в спальне наверху после трудного момента нерешительности. Эйс зарычал — сердитым рычанием — давая понять, что, по его мнению, они должны пойти со мной. Я практически могла прочесть желание в его сияющих фиалковых глазах — чтобы он, Темпл, Лука и Блиц образовали вокруг меня охрану, чтобы держать элиту на расстоянии. Но я собираюсь попасть на вечеринку, на которой присутствовала сотня демонов, и все они ликовали, когда Арга убил демона-волка на ринге. Может быть, это последствия испытания, или просто инстинкт, но что-то подсказывает мне, что сегодня вечером моим демонам-волкам будет безопаснее находиться вдали от этого места. Несмотря на их силу.

Роскошное тёмно-фиолетовое платье, которое Роман наколдовал для меня, облегает мои ноги, скрывая тот факт, что под ним на мне сапоги. Если мне по какой-либо причине нужно двигаться быстро, я не хочу надевать каблуки. Хотя Крона сказала, что ей предоставят одежду, в комнате её не было. Я не была сильно удивлена, да и в любом случае не доверила бы ни одному предмету одежды, который она мне дала.

Когда мы переходим в зал у входа, Роман продолжает рассказывать мне, чего ожидать на афтепати.

— На вечеринку допускаются только избранные. В какой-то момент Крона произнесёт тост, — бормочет он. — Она должна присягнуть на верность победителю, так что тебе придётся принять в этом участие. В противном случае я не отойду от тебя ни на шаг.

Солдаты выстраиваются вдоль стены снаружи комнаты, все стоят по стойке «смирно». На табличке вверху двери золотыми буквами выгравировано: «Удовольствие».

Я уверена, что в предстоящих мгновениях будет что угодно, только не удовольствие.

Войдя внутрь, я сразу же поражаюсь смеху и энергии, наполняющим комнату, вызывающему привыкание гулу, который, я уверена, призван заставить всех расслабиться. Меня они только нервируют.

Свет такой яркий, что силуэты демонов в комнате кажутся размытыми, и я вынуждена отключить своё демоническое зрение, чтобы попытаться нейтрализовать окружающее меня ослепительное сияние. Внутри собралось не меньше сотни элитных демонов, большинство из них пьют и смеются, некоторые танцуют под медленный ритм музыки, который пробивается сквозь их голоса, от этих запутанных звуков у меня мурашки бегут по коже.

Столы высотой по пояс, расставленные по всему залу, уставлены всевозможной едой — от пикантных блюд с мясом, овощами и выпечкой до блюд пастельных тонов, напоминающих сладости и пирожные, — красочный ассортимент на любой вкус.

По всей комнате установлены четыре фонтанчика с искрящейся жидкостью, и я могу только предположить, что в них содержится какой-то алкоголь. Демоны, собравшиеся вокруг фонтанов, наполняют свои бокалы до краев, и когда шипучая жидкость проливается им на руки, другие демоны слизывают её с их кожи. Каждый фонтан окружен изогнутыми диванами, и ещё больше диванов расположено по краям комнаты. Некоторые из демонов, сидящих в них, обнимаются, в то время как другие расслабляются сами по себе, их глаза затуманены — вероятно, от алкоголя.

— Обжорство. Вожделение. Жадность. Лень, — бормочет Роман, окидывая сцену острым взглядом. — Демоны наслаждаются всеми грехами.

— А вот и гордость, — говорю я, когда с противоположной стороны приближается Крона в платье цвета слоновой кости. Я останавливаюсь, чтобы она подошла к нам, но она сворачивает налево, присоединяясь к Арге, который стоит у фонтана с тремя женщинами и мужчиной. Мужчина угощает Аргу напитками, в то время как женщины гладят его руки и спину, даже бёдра, прижимаясь к нему своими бёдрами.

Фу.

Я пока не вижу Кэрис, Эсты или Коды. Я оглядываю толпу в поисках них, одновременно пытаясь найти лучшее место для нас с Романом — желательно, чтобы у меня за спиной была стена, чтобы никто не мог подкрасться сзади…

Мгновение спустя я замечаю краем глаза кобальтовые волосы Коды, когда он подходит к нам сзади, как будто тоже только что пришёл.

Когда я в последний раз видела Коду, его лицо и грудь были в ужасном состоянии, один глаз был закрыт, и он едва мог стоять. Теперь его кожа снова безупречна, и он двигается легко.

Он останавливается и осматривается, как и я.

— Мы должны получать удовольствие, — говорит он с улыбкой, которая не отражается в его глазах. — Напиться. Заняться сексом. Представители элиты набросятся на тебя, — он кивает головой на надпись над дверью, которая также видна с этой стороны. — В чём твоё удовольствие, Нова?

Я начинаю качать головой — никто не собирается делать мне предложение, — но Кода сердито смотрит на меня.

— Да, даже на нас, изгоев. Представители элиты достаточно умны, чтобы понимать, что сейчас любой может выиграть это дело. Тот волк, с которым ты сражалась, явно хотел напугать тебя, но, как мне сказали, ты уложила его одним ударом. Представители элиты захотят укрепить свой статус и добиться благосклонности и от тебя тоже. От каждого из нас, — его улыбка превращается в оскал. — Они будут переходить от одного из нас к другому. Ты можешь наслаждаться этим.

Когда он отходит от меня на шаг, я протягиваю руку, чтобы схватить его за локоть.

Он замирает и смотрит на меня сверху вниз.

Это безрассудный шаг с моей стороны, но мои инстинкты срабатывают. Всё, что я знаю наверняка о Коде, это то, что он так отчаянно хотел остаться в живых и избежать испытаний, что прошёл через врата на Землю.

— Ты не использовал свою силу, когда сражался со Жнецом, — говорю я.

Кода кривит губы, обнажая зубы.

— Моя сила, чёрт побери, бесполезна. Я последний в своём роде. Все это знают. Мой отец, должно быть, сильно переживал это, потому что обратился к другой женщине, чтобы она родила ему седьмого ребёнка.

Было время, когда я верила, что мой отец был чудовищем и что его поступки были бездумно жестокими, но я больше не верю, что его намерения были такими простыми.

Я всё ещё не отпускаю Коду и на мгновение сосредотачиваюсь на пульсе у основания его шеи.

— Ты хорошо исцелился, — говорю я, чтобы поддержать разговор.

Его губы кривятся.

— Теперь, когда моя мать ненавидит Аргу, кажется, она может мириться с моим существованием, — усмешка на его губах усиливается. — Впервые в моей жизни она решила, что стоит прислать ко мне целителя.

Его страх потерпеть неудачу нетрудно заметить, но воспоминания, скрывающиеся за ним, заставляют его противостоять. Это страх, который усиливается резкими словами, презрением и постоянным насилием — особенно со стороны Кроны, но даже когда его мать не замечает.

В ту долю секунды, когда я понимаю страх Коды, его воспоминания проносятся в моей голове болезненными всплесками.… Крона унижает его перед братьями. Крона подстрекает Аргу причинить ему боль. Его братья постоянно нападали на него, используя его как мишень, чтобы практиковать свои способности — боль, печаль, сожаление — снова и снова, делая себя сильнее…

Я отпускаю Коду, чувствуя холод внутри.

Он словно окаменел, когда посмотрел на меня в ответ.

— Я знаю, что ты делаешь, — говорит он. — Но мой страх очевиден. Я привык, что это используется против меня.

— Я не хочу использовать его против тебя, — говорю я, и эта правда удивляет меня. — Я хочу его понять.

Кода снова смотрит на меня, его кобальтово-голубые глаза сужаются, он наклоняет голову набок.

— Ты говоришь как наш отец.

Его лоб морщится, когда он изучает меня, но затем его челюсть сжимается.

— Однажды он сказал мне, что я найду свою силу, когда она мне действительно понадобится, — взгляд Коды внезапно становится жёстким и холодным. — Ты такая же лгунья, как и он, Нова?

Мои губы приоткрываются, чтобы ответить, но Кода отворачивается от меня, смешивается с толпой и направляется к фонтану, который находится дальше всего от Арги. Конечно же, через несколько секунд к нему стекается элита, предлагая напитки.

До меня доходит, что здесь четыре фонтана и четыре претендента. Судя по выжидательным взглядам демонов, сидящих на изогнутых диванчиках вокруг оставшихся двух фонтанов, ожидается, что фонтан достанется мне.

— Да пошло оно всё, — рычу я себе под нос.

Я оборачиваюсь на тихий смешок Романа. В выражении его лица нет ничего смешного.

— У тебя есть выбор, Нова. Что ты будешь делать дальше, зависит только от тебя. Просто знай, что бы ты ни выбрала, я прикрою твою спину.

Мысль о том, чтобы потереться бёдрами с элитой, вызывает у меня отвращение, но мне интересно, какие у меня могут быть другие варианты, поскольку Крона ясно дала понять, что посещение обязательно.

Когда я, прищурившись, смотрю на всю группу, а представители элиты у оставшихся фонтанов начинают ёрзать на своих местах, я чувствую, что рядом со мной появляется кто-то ещё.

Я поворачиваюсь к Эсте, которая одета в струящееся вечернее платье без бретелек, доходящее ей до лодыжек. Я заинтригована, увидев, что её ноги снова босые. Я начинаю задумываться, не связано ли это как-то с её силой, что ей каким-то образом нужна связь с землёй, где бы она ни находилась.

Её волосы зачёсаны назад, на затылке золотая заколка, но глаза покраснели, а щеки припухли. Она явно плакала.

Я оглядываюсь в поисках её матери, но рядом с ней только Тайрус. Огромный демон отходит в сторону, занимая позицию за дверью.

— Ну, вот мы и на пороге своей смерти, — говорит Эста, хмуро глядя на Аргу, который откинулся на спинку изогнутого дивана, одна женщина оседлала его, в то время как две другие ласкали не только его самолюбие. — Похоже, это очередное испытание, только в этом случае Крона требует, чтобы мы доказали нашу способность соблазнять элиту.

Я издаю неопределённый звук, поскольку не собираюсь делать ничего подобного.

— Спасибо за совет насчёт доспехов и кинжала, — говорю я, хотя в итоге они мне так и не понадобились. Не уверена, что благодарить её разумно, но предупреждать меня не обязательно.

Она делает глубокий вдох.

— Ну, я не думаю, что кто-то ожидал, что мы выживем, — она кивает головой в сторону ближайшего к нам фонтана. — Теперь они все говорят о нас. Увидимся по ту сторону этого последнего испытания.

Нацепив на лицо улыбку, она скользит по залу, и, кажется, её не трогает то, как элитные демоны, мимо которых она проходит, проводят руками по её телу и бормочут её имя.

На моём лице появляется безрассудная улыбка.

— Единственный грех, которого я здесь не вижу, — это гнев, — шепчу я Роману, брови которого приподнимаются. — Думаю, я это исправлю.

Я жестом подзываю Тайруса.

— Возьми пятерых своих солдат и пойдём со мной.

Я жду ещё мгновение, пока он подчинится — я не уверена, что он подчинится, но, видимо, теперь у меня достаточно полномочий, чтобы он быстро выбрал пятерых солдат из группы снаружи. Я улавливаю на их лицах недоверие и не упускаю из виду их страх — я уверена, они думают, что я собираюсь скормить их элите.

Отнюдь нет.

— Следуйте за мной, — говорю я, и Роман бросает на меня любопытный взгляд, прежде чем позволить мне идти впереди.

Я направляюсь к оставшемуся фонтану в дальнем конце комнаты. Демоны, развалившиеся на диванах вокруг него, выпрямляются, наблюдая за мной блестящими глазами. Представители элиты, мимо которых я прохожу, тянутся ко мне, как будто хотят облапать, как они это сделали с Эстой, но я посылаю дымчатые струйки своей силы, которые заметно обвиваются вокруг моей груди и рук, и они быстро отступают. Одна из них — черноволосая женщина — двигается недостаточно быстро, делает резкий вдох и посасывает пальцы, когда подходит слишком близко.

Как только я добираюсь до фонтана и ближайшего изогнутого шезлонга рядом с ним, я отдаю приказ элитным посетителям, которые смотрят на меня так, словно я их следующее блюдо.

— Подъём!

— С удовольствием, — напевает ближайшая женщина. У неё оранжевые волосы — искусственные, судя по чёрной поросли у линии роста волос, — собранные в пучок на макушке. На ней облегающее вечернее платье янтарного цвета с разрезом до бедра, из-под которого видно, что под ним нет нижнего белья. Я узнала её по воспоминаниям работницы, которую мы встретили на улице. Это Гилта, одна из любимиц Арги.

Я свирепо смотрю на неё, приказывая солдатам занять позиции по обе стороны фонтана.

— Освободите место, — говорю я им. И обращаюсь к женщине: — Если не хотите испытать свой самый большой страх, убирайтесь к чёртовой матери с моих глаз.

— О, злость, — мурлычет она, проводя рукой по моей руке, втягивает воздух и вздрагивает, когда моя сила касается её. Её глаза чуть не закатываются, когда она стонет. — Как волнующе.

Она скользит мимо меня, наклоняя голову, чтобы остальные следовали за ней, так что я могу только предположить, что она самая могущественная среди них.

Каждый из них проводит пальцами по моим плечам, и я изо всех сил стараюсь не сломать им руки, когда они проходят мимо.

Как только они уходят, я сажусь лицом к фонтану. Поскольку я теперь нахожусь в конце зала, я могу держать своих врагов в поле зрения. В то время как Тайрус стоит справа от меня, Роман занимает позицию слева, откуда он может видеть солдат и элиту.

Когда в комнате воцаряется тишина и веселье возобновляется, Тайрус наклоняется ко мне.

— Это был большой риск. Элита может отвернуться от вас.

Какая-то темная часть меня жалела, чтобы они так и сделали.

Я смотрю на него снизу вверх.

— Ты бы отвернулся от меня?

— Нет, — говорит он. Черты его лица немного смягчаются, в чисто-чёрных глазах появляется блеск. — Но мне нравится думать, что я умнее большинства.

Я киваю ему.

— Ты был личным охранником моего отца. Теперь, когда я увидела, как ты заботишься о королевской семье, меня это не удивляет. Я уверена, что он не стал бы окружать себя кем-то нелояльным.

Тайрус напрягся.

— Моей преданности было недостаточно, чтобы защитить его или Пира-Мортем от тех, кто жаждет большей власти, чем они заслуживают.

Я проглатываю свой ответ, когда свет мигает, и в комнате снова становится темно. Я готовлюсь к тому, что может произойти дальше. Когда свет становится ярче, в центре сцены оказывается Крона. Она держит поднос с пятью бокалами, в каждом из которых что-то похожее на красное вино, но с таким же успехом это может быть кровь.

Её голос разносится на расстоянии.

— Теперь, когда финальная четверка заняла свои места, пришло время мне дать клятву, — она поднимает голову. — Моей верности победителю финальной схватки.

Она скользит к Арге, которому удалось оттолкнуть одну из женщин в сторону, хотя он и не потрудился надеть рубашку обратно.

— Этим подношением я обещаю следовать за Королём или Королевой Мортема и поддерживать их, кем бы они ни были. Я прошу вас не пить, пока я не обслужу каждого из вас. Сначала за тебя, Арга.

Когда она подходит к нему, он берет стакан с дальнего правого края подноса и торжественно кивает ей, по-видимому, всё ещё находясь в здравом уме, несмотря на количество выпитого.

— Я принимаю твою преданность.

Он бережно держит стакан, когда она подходит к Эсте, которая выбирает крайний слева. В голосе Эсты меньше боли, когда она говорит, но я уверена, что напитки, которыми потчуют её представители элиты, немного притупили её гнев.

— Я принимаю твою преданность.

Крона медленно приближается к Коде, выражение её лица напряжённое. Могла ли эта женщина выглядеть более мрачной?

Кода берет стакан и, слегка покачиваясь, встаёт. Его голос срывается, и он чуть не проливает на неё свой напиток, наклоняясь прямо к ней и заглядывая в её черные глаза.

— Твоя преданность может пойти ко всем чертям.

Крона издаёт недовольный звук, отмахиваясь от него, поворачивается к нему спиной и приближается к моему фонтану. Ещё медленнее, чем она приближалась к Коде. Так мучительно медленно, что становится очевидно, что она вообще не проявляет ко мне никакой преданности — хотя ни у кого уже не могло быть сомнений на этот счет.

Я встаю и подхожу к ней, беря последний бокал, прежде чем она его предложит.

— Я требую твоей верности, Крона. Но мне также потребуется твоё послушание и твоя жизнь.

Пока я говорю, моё внимание сосредоточено на пульсе у неё на шее, проверяя её реакцию.

Она отворачивается от меня, и её глубочайший страх продолжает ускользать от меня.

— Выпейте и примите мою преданность, — кричит она.

Арга откинулся на спинку стула, протягивая свой бокал Кроне, прежде чем поднести его к губам. Эста тоже сразу же пьёт. Кода замолкает, хмуро глядя в стакан, и, наконец, я делаю глоток.

Жидкость на удивление сладкая. По вкусу напоминает виноградный сок. Но после того, как я делаю первый глоток, на языке остается горьковатый привкус. Мне пришлось отключить свое демоническое зрение из-за того, что меня окружает, но чувства моей волчицы — её острое обоняние и вкус — внезапно взывают ко мне, хотя я и не уверена почему.

Остальные члены королевской семьи опустошают свои бокалы, выпивая все до капли, но я останавливаюсь и смотрю на завитки в жидкости. На меня смотрит моё отражение, и мои внезапно преобразившиеся глаза быстро приобретают цвет моих волос.

Крона поворачивается ко мне вполоборота. Её лицо ничего не выражает, но пульс у основания шеи бьется быстрее, чем раньше.

Она… не боится. Может быть, взволнована?

— Что случилось, Нова? — ласково спрашивает она. Как будто она искренне обеспокоена.

Я продолжаю изучать бурлящую жидкость.

— Что в этом?

Вопрос, который мне следовало задать до того, как я сделала глоток.

— Ваше следующее испытание, — отвечает Крона, и её голос разносится по комнате так громко, что заставляет элиту подпрыгнуть. — Вино, которое вы выпили, содержит яд.

Она переключается с Коды на Эсту, потом на Аргу, а потом снова на меня.

— Вас четверо, но у вас только три флакона с противоядием.

Пока она говорит, вдоль каждой из боковых стен открываются ранее скрытые двери — по три на каждой. В то же время стены из непрозрачных становятся прозрачными, а затем снова непрозрачными, так что на несколько мгновений я могу заглянуть внутрь ближайших. Все они представляют собой большие помещения, каждое из которых оформлено по-разному, каждое загромождено.

— Три флакона спрятаны где-то в этих шести комнатах. У вас есть тридцать минут, чтобы найти флакон, — Крона сверкает на меня глазами. — Или вы умрёте.

Глава 40

Нас четверо. Три флакона с противоядием. Один из нас гарантированно умрёт.

Арга вскакивает на ноги, его лицо вспыхивает.

— Что за чертовщина?

Его вспышка застаёт меня врасплох, так как я была уверена, что Крона предупредила бы его. Но он выпил весь стакан. Он швыряет его о ближайшую стену, чуть не сбив пару представителей элиты, которые отскакивают в сторону, прежде чем стакан разбивается вдребезги, и последние алые капли стекают по стене, как кровь.

Кода нарушает напряжённую тишину, его тяжёлый смех вырывается наружу, прежде чем он указывает на Крону и говорит:

— Вот вам и твоя грёбаная преданность.

Эста тоже выглядит удивлённой, её рука, сжимающая бокал, заметно дрожит.

Губы Кроны растягиваются в холодной улыбке.

— Вам лучше поторопиться.

На шаг позади меня Роман напрягся, его мышцы напряглись, когда он наносил руну на запястье. Она светится тёмным светом, и на ней идеальные надписи.

— О, я так не думаю, Лорд Рун, — Крона поворачивается к нему. — Я очень тщательно разработала состав этого яда, чтобы учесть все целебные руны, которые ты мог бы создать.

Губы Романа бескровны, когда он сжимает их, напряжение в его плечах и мышцах бёдер предупреждает меня, что он в любой момент может броситься на Крону.

Я встаю между ними.

Моё сердце бешено колотится, и я пытаюсь успокоиться. Чем быстрее бьется моё сердце, тем быстрее яд распространяется по моему телу.

Наблюдающая элита отшатнулась от меня и других членов королевской семьи — даже демоны, которые заискивали перед Аргой, — как будто они думают, что их можно отравить близостью.

Тайрус и его люди, напротив, остались со мной.

— Иди, Нова, — говорит Тайрус, оглядываясь на Аргу.

Теперь Роман тоже сосредоточен на Арге, который, в свою очередь, наблюдает за мной и Кодой с таким напряжением, что я содрогаюсь.

Роман наклоняется ко мне, и я чувствую, каких усилий ему стоит сохранять спокойствие.

— Когда найдёшь флакон, выпей его сразу же. Не сомневайся. Если Арга увидит тебя с ним, он убьёт тебя ради него.

Когда я найду флакон. Его вера в меня — всё, что мне нужно.

Всего шесть комнат. В одной из них могут храниться все противоядия. Или ни в одной. На самом деле, вероятность того, что вы выберете комнату без противоядий, может быть высокой.

Стены по обе стороны от главной комнаты снова становятся прозрачными. Комната справа от меня заполнена цветами, которые, кажется, растут прямо из пола. Некоторые напоминают тюльпаны, другие — лилии, а также другие луковичные цветы, для которых у меня нет названий. В любом из них мог быть спрятан флакон с противоядием.

В соседней комнате стоит антикварная мебель — выдвижные ящики, шкафы, шкатулки для безделушек, множество мест, где можно спрятать флакон.

Соседняя комната похожа на морской пейзаж: пол покрыт волнистыми песчаными дюнами, ветер со свистом врывается в дверь и доносит запах моря. Флакон можно спрятать где угодно, глубоко в песке.

Я замечаю, как Кода вбегает в комнату, где находится песчаная дюна, и — на мгновение — я замечаю вспышку сапфирового света вокруг его плеч и лица, которая исчезает так быстро, что я уверена, что это просто его волосы ловят яркий свет вокруг нас.

Чуть дальше от меня Эста устремляется в одну из комнат слева, которую я не могу разглядеть с того места, где стою.

Но Арга наблюдает за мной, сжав кулаки и ссутулившись, как будто он готов побежать за мной, как только я сделаю выбор.

Я борюсь с подступающей паникой, снова сосредотачиваюсь на бокале, вдыхая его горьковатый виноградный аромат. Если Крона умна, у противоядия не будет запаха, который я смогу уловить, но это мой единственный шанс.

Мне нужна моя волчица.

Я нажимаю на руну на своём левом запястье. «Раздеться!» Моё вечернее платье задирается, и я приседаю на долю секунды, которая требуется мне, чтобы перекинуться в волчицу.

Ближайшие элитные демоны вскрикивают и отскакивают назад, но я не обращаю внимания на их реакцию. Думаю, они никогда не видели оборотня в действии.

Мои волчьи инстинкты подавляют мою панику. Её чёрно-белое видение проясняет для меня обстановку, пробиваясь сквозь бесчисленные ароматы и выделяя лёгкий привкус чего-то горького, доносящийся справа от меня. Я иду на запах, перепрыгивая через спинку дивана, в то время как элита разбегается передо мной.

Я ныряю в комнату с цветами, ощущая аромат, исходящий от стеблей. Горький виноград… горький…

Там.

Прямо передо мной из пола вырастает золотистый тюльпан, окруженный белыми лилиями. Я бегу к нему, мои волчьи лапы легко скользят среди цветов, и я чувствую под собой твёрдый пол — возможно, мраморный. Я также чувствую, что Арга бежит за мной.

Быстро вернувшись в свой человеческий облик и надев одежду, я снова нажимаю на руну, вызывающую защитный костюм. Когда моё вечернее платье трансформируется по всему телу, я тянусь к цветку и касаюсь его кончиками пальцев.

У меня нет времени схватить его, прежде чем Арга добежит до меня. Я уклоняюсь в сторону, но его кулак попадает мне в плечо.

Глухой удар!

Боль пронзает мою спину, и я падаю на пол, ударяясь ладонями о мрамор как раз вовремя, чтобы не треснуться об него скулой.

Я разворачиваюсь, чтобы защититься, когда надо мной нависает огромная тень Арги. Он пригибается, его кулак снова летит мне в лицо.

Я бросаюсь в сторону, пинаю его ногой и отбрасываю назад.

Он спотыкается, выпрямляется, и на его лице появляется улыбка.

— Даже моя собственная боль делает меня сильнее, Нова. Ты можешь бить меня сколько угодно, но я верну тебе боль в десятикратном размере.

— Если сможешь, поймай меня, — говорю я, прыгаю обратно к цветку и подбираю его.

В нём лежит твёрдый предмет, и я срываю цветок, продолжая бежать, обходя Аргу стороной.

Я чуть не останавливаюсь как вкопанная.

Флакон пуст.

Именно пробка источает аромат.

Чёртова Крона.

Кулак Арги обрушивается на моё лицо, когда он догоняет меня. В последний момент я бросаюсь в сторону, швыряя пустой флакон ему в лицо. Он отмахивается, и я мчусь к двери, проносясь сквозь неё в волне сломанных цветов.

Снаружи Кода стоит в центре комнаты.

В руке он держит флакон. Он тоже пуст, но…

Напряжённое выражение лица Кроны говорит мне о том, что флакон, который нашёл Кода, не был приманкой.

Эсты нигде не видно, но взгляд Коды скользит по комнате с мебелью.

Я колеблюсь. Он либо пытается дать мне подсказку — хотя хрен его знает, как он догадался, где найти флаконы, — либо пытается ввести меня в заблуждение.

Нет времени решать, с кем именно, и у меня нет времени останавливаться и драться с Аргой — не тогда, когда он может нокаутировать меня одним ударом. Мой единственный выбор — продолжать бежать и искать.

Арга мчится за мной, его кулак ударяет в дверь, и дерево раскалывается, когда я снова пригибаюсь.

Развернувшись к комнате, заставленной мебелью, я врываюсь внутрь.

Это массивное вытянутое помещение, так плотно заставленное большими деревянными предметами, что мне приходится перепрыгивать через ряд выдвижных ящиков, чтобы попасть внутрь.

Вдалеке между предметами мебели мелькает золотистый свет, появляясь и исчезая, и я замечаю золотистые волосы Эсты. Я вспоминаю вспышку силы, которую, как мне показалось, я увидела на лице Коды, когда он вбежал в песочную комнату.

Каким-то образом они используют свою силу, чтобы найти флаконы.

Я быстро прокладываю курс к дальней книжной полке, за которой, возможно, смогу спрятаться и смогу остановиться и подумать. Устремляясь вверх, я огибаю следующее препятствие — напольные часы, — перелетая через мебель на своем пути, пока не добираюсь до книжной полки.

Беглый взгляд говорит мне, что Арга замедлил шаг, но его внимание сосредоточено в том направлении, где я видела свет Эсты.

Он устремляется за ней.

Должно быть, он решил, что преследовать меня — плохая идея, поскольку я вряд ли найду противоядие раньше Эсты.

Я делаю глубокий вдох и призываю свою силу на поверхность, используя своё демоническое зрение и заставляя мир заиграть красками, когда я это делаю. Деревянные фигуры в непосредственной близости от меня отходят на второй план, в то время как в поле моего зрения появляются яркие пятна.

Флаконы!

Но их так много, что, должно быть, в этой комнате тоже есть приманки. Мне нужно будет проверить каждую из них — хотя мои волчьи инстинкты подскажут мне, на что не стоит обращать внимания в этот раз: горький запах означает приманку.

Позволив своей демонической силе соединиться с моими волчьими чувствами, я следую за своим зрением и обонянием, избегая ближайших флаконов, от которых исходит горьковатый аромат, смешивающийся с запахом дерева. Осторожно перелезая через ближайшую мебель, я снова осматриваю комнату. Когда я подхожу к другому флакону, который также имеет горьковатый аромат, я внезапно осознаю, что все приманки визуально похожи, их силуэты слегка багровеют в моём демоническом зрении.

Мне нужно найти флакон, который выглядел бы по-другому.

Снова останавливаясь, на этот раз на комоде, и осматривая переднюю часть комнаты, я убеждаюсь, что все флаконы на этой стороне комнаты в моём демоническом зрении одного цвета. Затем я поворачиваюсь к задней части комнаты.

И остановилась.

Справа от меня поблёскивает флакон, а слева — ещё один, оба они отливают кобальтом. Это заставляет меня задуматься, не поэтому ли Кода так быстро нашёл свой флакон, не это ли каким-то образом активировало его силу.

Крона, вероятно, считала, что он слишком слаб, чтобы использовать свою силу, что она не даст ему преимущества. Полагаю, она привыкла недооценивать его, но я видела, какие разрушения он причинил сверхъестественному сообществу на Земле. Я знаю, на что он способен. Я вспоминаю, как он забил своего призванного Жнеца до смерти одной лишь грубой силой, и напоминаю себе — никогда не стоит недооценивать решимость Коды жить.

Сила Эсты ярко светится справа от меня. Она ближе всех к флакону в этой части комнаты, поэтому я бегу к тому, что слева, надеясь, что Арга не изменит курс, направляясь к Эсте. Он самый большой и грузный, и ему трудно за ней угнаться, так как ему приходится перепрыгивать через неё и протискиваться между бесчисленными предметами мебели, чтобы пройти по её пути к флакону, который ещё больше напоминает лабиринт, чем мой путь.

У меня нет времени, чтобы тратить его впустую.

Я бегу.

Нажав на руну на запястье, я перекидываюсь в волчицу, использую её силу, чтобы перепрыгивать через мебель, её ловкость, чтобы перемещаться в узких пространствах, возвращаюсь в человеческий облик, когда мне нужно вскарабкаться на несколько широких выдвижных ящиков, которые сдвинуты вместе, образуя платформу, которую я не могу перепрыгнуть. Затем снова превращаюсь в волчицу.

Кобальтово-синий флакон поблёскивает в коробочке для безделушек, стоящей на скромном столике.

Я всего в десяти шагах от него, когда меня снова пронзает боль, но на этот раз это не Арга. Меня бросает в пот, перед глазами всё расплывается, а желудок сводит. Внезапная, острая боль пронзает мои внутренности, и я против своей воли отскакиваю в сторону, врезаясь в высокий шкаф, прежде чем упасть на пол.

Вынужденная вернуться в свой человеческий облик, я обнаруживаю, что сворачиваюсь калачиком, обхватив руками живот.

Мучительная агония пронзает меня насквозь.

О… чёрт…

Яд начинает действовать.

Я заставляю себя проползти вперёд через следующий промежуток между мебелью, с ужасом осознавая, что если боль делает Аргу сильнее, то агония от отравления только придаст ему сил.

Стол с коробочкой для безделушек уже в нескольких шагах, но мои руки скользкие от пота, и я не могу найти на гладком полу опоры, за которую можно было бы ухватиться.

Выпустив когти, я вонзаю их в мрамор и, используя сопротивление, подтягиваюсь вперёд. Дюйм за дюймом, оставляя за собой струйки пота.

Мир плывёт перед глазами, когда я хватаюсь за крышку стола. Мне просто… нужно… подтянуться…

Стол наклоняется, и коробка с безделушками падает на пол. Моё сердце подскакивает к горлу, последний прилив адреналина придает мне скорость, необходимую для того, чтобы поймать флакон, вылетающий из коробки, за мгновение до того, как он разбился бы об пол.

Мои движения были настолько бесшумными, насколько я могла, но деревянный ящик разбился вдребезги, ударившись об пол, и я почувствовала тишину за спиной, когда тяжёлые шаги Арги прекратились.

Придёт ли он за мной или продолжит поиски Эсты?

Тяжело дыша, я пытаюсь унять дрожь в руках настолько, чтобы успеть откупорить флакон, мысленно приказывая себе поторопиться.

Пробка застряла так плотно, что я вся дрожу, флакон расплывается перед моим плывущим взором.

Я чуть не рыдаю от облегчения, когда пробка, наконец, выскакивает. Я подношу флакон к губам, мои инстинкты подсказывают мне, что тишине за моей спиной нельзя доверять.

Прохладная жидкость стекает мне в горло, и глубокое облегчение наполняет меня, когда я выпиваю последнюю каплю.

Меня всё ещё трясёт, но теперь уже с остатками адреналина, когда жидкость согревает мои внутренности, я ощущаю нарастающий прилив возбуждения…

Я застонала.

Чистое и беспредельное блаженство.

Чёрт. Это больше, чем противоядие. Это настоящее счастье. Если только у меня не галлюцинации. Я не совсем уверена.

Мое демоническое зрение наполняется красками, маленькие радуги появляются и исчезают, пока я заставляю себя считать секунды, пытаясь успокоиться, убеждая себя, что я каким-то образом не умерла и не улетаю в Стелла-Аструм прямо сейчас.

Пронзительный крик прорывается сквозь туман в моём сознании, рассекая трясину так же чисто, как нож.

Мои чувства внезапно обострились. Я узнаю голос Эсты.

Она снова кричит. Крик агонии. Затем раздаётся треск. Звуки борьбы.

Мои глаза расширяются. Я должна помочь ей. Если я смогу помешать Арге заполучить последний флакон с противоядием, то я не только спасу Эсту, но и сам Арга встретит свой конец. Он выйдет из испытаний. Я могу остановить будущее, в котором он будет управлять Мортемом, прямо здесь и прямо сейчас.

Вскакивая на ноги, я немного спотыкаюсь, голова всё ещё кружится, но я заставляю себя сосредоточиться. Мне нужно добраться до них как можно быстрее. Перекидываясь в волчью форму, рыча, когда крики Эсты продолжают разноситься по всей комнате, я мчусь на звук, перепрыгивая через мебель, проскальзывая между часами и под столами.

Перепрыгивая через следующий шкаф, я наконец замечаю их.

Арга прижимает Эсту к земле, одной рукой обхватив её лоб, а другой постоянно нанося удары. Я содрогаюсь, вспоминая, что она сказала о том, что её брата Сотейна забили до смерти.

Её золотая мощь растет вместе с её фигурой, но бой в клетке показал, что Эсте требуется время, чтобы овладеть своей силой, и она уже потратила много энергии на этот бой.

С криком я перепрыгиваю через последний шкаф, в полете снова принимая человеческий облик, и мой защитный костюм поспешно прикрывает моё тело.

Я врезаюсь в Аргу, обхватываю его рукой за шею и отрываю от Эсты.

Мы с ним врезаемся в открытый шкаф с другой стороны от неё. Ещё одна коробка с безделушками стоит прямо на краю верхней полки над нами, и от удара она отлетает далеко в сторону, в опасной близости от того, чтобы упасть, как моя. Моё демоническое зрение подсказывает мне, что в ней находится флакон.

Арга немедленно наносит ответный удар, его кулак ударяет меня в бок, удар, который отдается во мне сотней ударов, почти лишая сознания и приводя в замешательство мои чувства. Боль, которую он, должно быть, испытывает от яда, сейчас была бы невыносимой, и он вымещает её на мне так же, как вымещал её на Эсте.

Она перекатывается на бок, кашляя, слёзы агонии текут по её щекам. Она всё ещё кричит от боли — без сомнения, от яда — и пытается подползти к шкафу.

Я держусь за Аргу, обхватив его ногами, и бью изо всех сил. В то же время я пытаюсь почувствовать его страх. Я могу вложить в него свою силу, но он достаточно силен, как и Крона, чтобы победить только свой глубочайший страх.

Опасность в том, что, держась за него, я становлюсь лёгкой мишенью. Его кулак касается моего лица. Затем моего бока. Каждый раз меня пронзает агония, и я теряю след его страха, чувствую, как он утекает сквозь мои пальцы, пока я пытаюсь дышать.

Затем я улавливаю это, вспышку воспоминания, но я не знаю, как интерпретировать то, что я вижу.

Это Кода в раннем детстве. Он просто сидит на мраморном полу, таком же, как в этой комнате. Он улыбается — самой яркой улыбкой, которую я когда-либо видела, — его голубые глаза сияют.

Воспоминание ускользает, а вместе с ним и любой смысл, который оно могло бы иметь.

Я бью с единственным страхом, который имеет смысл, — страхом Коды, страхом потерпеть неудачу. Тёмные, дымчатые нити моей силы собираются вокруг моего кулака, и моя энергия перетекает в плечо Арги, когда я бью его.

Он кряхтит, рычит, но не падает, а вместо этого поднимается на ноги и бьёт меня о шкаф. Коробка с безделушками вываливается за край как раз в тот момент, когда Эста тянется к ней.

Оно падает ей в руки, и я кричу, чтобы она взяла её и бежала, хотя прямо сейчас она не в состоянии куда-либо бежать.

Арга снова бросается на меня, нанося удары обоими кулаками — один ударяется о край шкафа рядом с моим плечом, а другой попадает Эсте в голову, сбивая её с ног.

Коробка падает на пол, трескаясь, но не разбиваясь вдребезги.

Я кричу, бросаясь к Арге, поддерживая контакт, несмотря на боль.

— Эста! Возьми флакон!

Она лежит, оглушённая, на лбу у неё течет кровь, она пытается подняться, но снова падает на землю, кровь и слезы стекают по её лицу.

— Нова… помоги мне…

Арга издает рёв, и внезапно его кулаки взлетают в воздух, нанося мне удары снова и снова с такой скоростью, что я не могу пошевелиться. Каждый удар причиняет мне такую сильную боль, словно он снова и снова ломает мне кости. Его последний удар приходится мне по скуле, и я со стоном падаю на пол, пытаясь доползти до ящика, чтобы добраться до него раньше него.

Он наступает на мою вытянутую руку и хватает коробку, достает флакон и откупоривает его.

— Тебе никогда не победить меня, Нова.

Подняв флакон, он выпивает его целиком, прежде чем сделать глубокий, прерывистый вдох и бросить пустой флакон на пол рядом со мной.

Нет.

Присев на корточки, он убирает влажные волосы с моего лба.

— Увидимся на финальной битве. Приготовься умереть в муках.

Он отходит от меня, пробираясь между мебелью.

Я хватаю флакон, надеясь, что в нём останется хоть капля. Что-нибудь.

Он совершенно пуст.

Как и глаза Эсты, её последние слёзы текут на пол, сияние её силы исчезает по мере того, как угасает её жизнь, а затем она умирает.

Глава 41

Я пытаюсь отдышаться, слегка покачиваясь на месте. У меня болит всё тело. У меня будут синяки, которых никогда раньше не было. Только благодаря моей силе Арга не переломал мне все кости.

Но больше всего болит моё сердце.

Эста никогда не была мне сестрой. Не совсем. Не так, как Малия и Таня. Но она была лучшей из членов королевской семьи.

Я протягиваю руку, чтобы закрыть ей веки, и обнаруживаю, что мои руки дрожат, и я с силой ударяю пальцами по её щекам.

Чёрт, у меня болит грудь.

Я не могу разобраться в своих чувствах прямо сейчас. Я зла, очень зла. И напугана. По-настоящему напугана. И меня переполняет грусть, потому что это могли быть Малия или Таня. Когда я бросила вызов Арге на мосту, когда мы только прибыли сюда… Если бы он победил меня тогда…

Меня бросает в дрожь при мысли о том, в какой опасности мы были.

В тюрьме мои сёстры были в безопасности, насколько это было возможно, но, если я не переживу следующее испытание, Роман не сможет их оттуда вытащить. Сегодня он рискнул прикоснуться к тюрьме, но не может ступить в неё и шагу, не разрушив её.

Я должна вытащить их до следующего испытания, а поскольку Крона доказала, что ей нельзя доверять в том, что она не устроит нам испытание, это означает, что я должна вытащить их как можно скорее.

Сегодня ночью.

Я не могу ждать.

— Нова!

Я вздрагиваю, когда до меня доносится отчаянный рёв Романа, отдаленное эхо, которое звучит так далеко. Это заставляет меня осознать, как долго я сидела, дрожа, рядом с телом Эсты, пытаясь привести в порядок свои мысли, и как сильно Арга навредил моему телу и разуму.

К этому времени уже появится Арга, а Роман…

— Нова! Ответь мне!

Ему не позволят и шагу ступить в эту комнату.

Я должна добраться до него.

Несмотря на то, что у меня дрожат ноги, я заставляю себя встать. Я не могу оставить Эсту здесь, поэтому наклоняюсь к ней, подхватываю на руки и перекидываю через плечо, её волосы касаются моих бёдер. Это не элегантно, и я чувствую себя неуважительно, когда несу её так, но по-другому я не могу выдержать её вес. Даже в таком виде у меня подгибаются ноги, но я говорю себе, что пора заканчивать с этим.

Пробираясь сквозь лабиринт мебели, я делаю шаг за шагом, причиняя боль, мои мышцы ноют, а Роман продолжает выкрикивать моё имя, с каждым криком становясь всё более гортанным, пока я с трудом не узнаю его голос.

Наконец, я приближаюсь к последнему препятствию, но на этот раз я наваливаюсь всем весом на выдвижные ящики, раздвигая их так, чтобы можно было протиснуться между ними.

Я резко останавливаюсь, когда оказываюсь в хаосе.

Фонтанчики разбиты вдребезги, и по всему полу растеклись лужи жидкости. Ближайший диван разнесен на части, его обивка разбросана. Остальные опрокинуты. Повсюду осколки стекла, и вихрь энергии перетекает с одной стороны помещения на другую, поднимая обломки и швыряя их в стены, которые трескаются от потолка до пола.

Кода стоит в дальнем правом углу возле двери. Крона стоит в нескольких шагах от меня, и её лицо вытягивается, когда она видит меня. Похоже, Арга не сказал ей, что я выжила — или он сказал, и она надеялась, что он ошибается.

Его нигде не видно, как и представителей элиты.

Но моё внимание привлекает Роман. Он стоит напротив меня, его глаза абсолютно чёрные, на груди вихрь рун, кожа тёмно-аметистовая, а обычно светлые волосы чёрные как смоль.

Он подлетает ко мне, неуловимым движением подхватывая меня на руки, когда я падаю. Каким-то образом он ловит Эсту, а также меня, так что никто из нас не падает на пол.

— Нова, — он выдыхает моё имя, и его кожа и волосы снова приобретают человеческий вид, когда он гладит меня по спине, притягивая к себе, всё ещё поддерживая нас обоих.

— Эста умерла, — шепчу я ему в грудь.

Чувство неудачи тяжелым грузом давит мне на грудь, когда Роман забирает у меня Эсту и кладет её на пол.

Крона стоит в дверях, её чёрные глаза пронзительны, и я ощущаю вибрацию пола подо мной, признак приближающейся её силы, но я также ощущаю силу Романа — в воздухе витает тяжёлая ярость — и я не знаю, что произойдёт, если эти двое древних встретятся. когда-нибудь по-настоящему столкнемся.

Кода внезапно с рычанием поворачивается к Кроне.

— Держись, чёрт возьми, подальше от Эсты.

Крона вскидывает голову, чтобы посмотреть на него, но он игнорирует её и направляется к нам — сначала быстро, а затем замедляет шаг, с опаской поглядывая на Романа. Когда Роман не нападает сразу, Кода опускается на колени по другую сторону Эсты.

— Я отведу её к нашей матери, — говорит он, но не делает ни движения, чтобы взять Эсту на руки, пока Роман решительно не кивает ему.

Кода на удивление мягко берет Эсту на руки. В отличие от меня, его рост и невредимость позволяют ему с большим достоинством прижимать её к груди. Её голова запрокидывается, а невидящие глаза устремлены в потолок. Каждая частичка меня хочет отвернуться, попытаться стереть из памяти последние воспоминания о ней, но я не могу. Она заслуживает лучшего, чем быть проигнорированной и забытой.

Будь у меня такая возможность, она, возможно, даже понравилась бы мне, но благодаря Карге и Арге этого никогда не случится.

Я отказываюсь давать им ещё одну возможность отнять у меня что-либо.

Пока Кода уводит Эсту, я поднимаюсь на ноги. У меня болит каждая косточка и мускул, от костяшек пальцев, которые я разбила о тело Арги, до плеч, груди и челюсти… Везде, где я получила удары.

Я делаю несколько неуверенных шагов вперёд, изо всех сил молясь, чтобы ноги держали меня на ногах. Я отказываюсь падать перед Кроной. Руки Романа двигаются, но для этого достаточно одного моего взгляда, и он не делает ни движения, чтобы помочь мне. Точно так же, как Кода, спотыкаясь, уходит с боя в клетке, я должна уйти с этого испытания сама. По крайней мере, пока я не скроюсь с глаз Кроны.

— Я иду за тобой, Крона, — шепчу я, тяжело дыша, когда мы встречаем её у двери.

Она издаёт смешок.

— Финальный бой состоится завтра в сумерках. Ты, Кода и Арга — все трое будете сражаться на арене. Я с нетерпением жду, когда услышу ваши предсмертные крики, — она наклоняется вперед и сплевывает, когда говорит. — Ты никогда не будешь той дочерью, о которой мечтал Джарет.

У меня нет сомнений, что Крона не ожидала, что я проживу так долго. Тот факт, что я должна пережить нападение Арги, особенно сейчас, должно быть, беспокоит её. На самом деле, небольшая часть её недовольства может быть вызвана страхом, и я хочу, чтобы её беспокойство усилилось.

Я понижаю голос, так тихо, что ей приходится вытягивать шею, чтобы расслышать меня.

— Что бы со мной ни случилось, Крона, я позабочусь о том, чтобы твои худшие кошмары сбылись, — я холодно улыбаюсь ей, позволяя своей силе кошмаров окутать моё тело, мои глаза горят фиолетовым светом. — Даже если мне придётся преследовать тебя из могилы.

Я ещё не знаю, как причинить этой женщине боль, но мне нужно, чтобы она поверила, что я это сделаю, потому что я пришла к пониманию того, как на самом деле работает страх. Небольшая вспышка страха, которая может усилиться, вскоре может превратиться в настоящий кошмар. Кроне придётся смириться с возможностью того, что я выиграю следующее испытание, и, если это произойдёт, её пребывание здесь закончится.

— На самом деле… — мои губы складываются в улыбку, даже если мой взгляд остается бесстрастным и жёстким. — Почему бы нам не посмотреть, о чём говорят мне твои страхи? Прямо сейчас.

Моя рука устремляется к её шее, готовая схватить её, готовая к укусу тёмной энергии, из которой состоит всё её тело.

С пронзительным криком она отскакивает от меня. Её сила струится вокруг неё, стягивая одежду внутрь, сворачиваясь, как бумага, а затем… она ушла.

Воздух вокруг нас оседает.

Роман молча стоит рядом со мной, но я чувствую, как его ярость, словно живое существо, бьёт по нам обоим. Моя протянутая рука дрожит, и на этот раз я позволяю ему взять её. Медленно наклоняясь к нему, я позволяю ему поддержать мои ноющие мышцы и принимаю его помощь, чтобы дойти до лифтов.

В вестибюле тихо и жутковато, стены потрескались, солдаты ушли, только над нами мерцает одинокий слабый огонек. Я криво улыбнулась Роману.

— Ты их всех распугал, да?

В ответ раздается низкий рокот, резкий и холодный.

— Я заставил их вспомнить, почему они боятся меня, — выражение его лица становится отстранённым. — Сейчас в этом здании нет ни одного демона, кроме Кэрис и Коды.

Я закрываю глаза на груди Романа, немного расслабляясь от осознания того, что мы почти одни, но снова напрягаюсь, понимая, что пришло время встретиться лицом к лицу со своими собственными страхами.

— Мне нужно забрать своих волков и отправиться в тюрьму, освободить моих сестёр и найти для них безопасное место до финальной битвы. Мне нужно знать, что у них есть шанс сбежать, как только откроются врата. Что бы со мной ни случилось.

Я чувствую, как чёрные глаза Романа прожигают меня насквозь, но у меня слишком болит шея, чтобы запрокинуть голову. Он нежно обнимает меня и прижимает к своей груди. Тепло разливается по моей спине, рукам и ногам, а вокруг его ладоней разгорается розовое свечение. Руна скользит по моему телу, края надписи расширяются и скользят по коже. На моём лице появляется лёгкий влажный блеск, словно тончайший слой целебного материала, которым он обернул меня после того, как я была ранена в Запретных Землях.

Наконец-то я могу поднять голову и разглядеть его получше, осознавая, насколько затуманенным и наполненным болью было моё зрение до сих пор. У Арги сильный хук справа.

— Я хочу завернуть тебя в целебный кокон и отвезти домой, — говорит Роман самым тихим голосом.

Домой.

Я говорю себе, что ещё увижу его хижину. Что завтрашний день не станет для меня концом.

— Но это лучшее, что я могу сделать, чтобы облегчить твою боль прямо сейчас, — продолжает он, прежде чем прижаться губами к моим губам и нажать кнопку верхнего уровня.

Пользуясь моментом, я поддаюсь его поцелую.

Роман на вкус как жизнь, любовь и… ну, прямо сейчас… чистая, неподдельная ярость, и я впитываю её всю целиком.

Каждая проходящая секунда приближает меня к окончательному поражению.

С этого момента я не собираюсь ничего принимать на веру.

Глава 42

Через несколько минут, после короткой остановки в отведённой мне комнате, мы выходим на удивительно тёмную улицу. Перед вечеринкой весь город сверкал иллюминацией. Сейчас здания вокруг нас погружены во тьму, улицы пустынны, и нигде не видно ни единого луча света.

Мои волки выстраиваются вокруг меня и Романа. Без уличных фонарей лунный свет падает прямо на пешеходную дорожку, отбрасывая на сверкающие здания гораздо более мягкий отблеск, чем при резком искусственном освещении.

Воздух на грани срыва, и, если бы мы были в Вегасе, я бы сказала, что где-то глубоко в горах и долинах назревает буря. Здесь, однако, нет и намёка на дождь, только в воздухе чувствуется напряжение и жестокость.

Больше всего меня удивляет отсутствие демонов. Несмотря на то, что мы приближаемся к полуночи, кажется, что тысячи из них просто исчезли — или ушли в подполье.

Я бросаю настороженный взгляд на Романа. Он сказал, что заставил элиту вспомнить, почему они его боятся.

— Это ты сделал? — спрашиваю я его.

Он слегка наклоняет ко мне голову, и в его темнеющих глазах вспыхивает огонёк.

— Представители элиты забыли, что моя сила связана с энергией этой земли и что я могу использовать её по своему усмотрению. Сегодня вечером они останутся без своих обычных удобств.

Он указывает на боковой переулок слева.

— Сюда. Это всего в нескольких кварталах. Остерегайся подслушивающих ушей и наблюдающих глаз.

Я спешу за ним по улице, мои шаги тихие, в то время как мои волки вокруг нас по-прежнему настороже. Разминая ноги, я облегчаю оставшуюся боль в теле и, кажется, ускоряю исцеляющую силу руны, которую Роман наложил на меня. Через несколько минут мне становится легче двигаться.

Я хочу рассказать Роману о драке с Аргой, но помню о его предупреждении насчёт подслушивающих ушей, поэтому придерживаю свои мысли, пока мы не доходим до конца аллеи, ведущей к тюрьме. Как только мы переступаем через чёрную каменную стену и оказываемся на пешеходной дорожке перед тюрьмой, я оцениваю окружающую нас тишину и считаю, что это самая уединенная обстановка, в которой мы можем оказаться.

— Я не смогла найти страх Арги, — я останавливаюсь на тропинке, впиваясь ногтями в ладони. — Я знаю, ты сказал, что если я смогу найти твой страх, то смогу найти любой другой. Но ты хотел, чтобы я увидела твои страхи. Арга — нет. Я не уверена, что смогу это сделать.

Я задыхаюсь, когда Роман обхватывает меня руками за спину и бёдра и отрывает от земли так быстро, что я оказываюсь прижатой к каменной стене, прежде чем успеваю это осознать. Он обхватывает мой затылок рукой, принимая удар на себя, в то время как яростный грохот в его груди вибрирует во мне. Волк рычит. Демон рычит.

Тень, отбрасываемая последним угловатым зданием тюрьмы, погружает нас в темноту, и я не могу сказать, какие у него глаза — грозовые зелёные или чисто чёрные, но прямо сейчас всё, что имеет значение, — это его ярость.

Я обхватываю его ногами за талию и принимаю на себя его вес, прикусывая губу, чтобы сдержать стон, когда тепло и энергия разливаются по мне, лаская мой центр.

— Ты найдёшь страх Арги и будешь жить, Нова, — рычит Роман, и этот резкий приказ заставляет мою волчицу подняться. Моя альфа-натура сработала бы по его приказу, если бы я уже не понимала, что его гнев порождён страхом потерять меня.

Но я не могу обещать ему, что буду жить, когда это может оказаться ложью.

Всё, что я могу пообещать, это то, что я буду бороться изо всех сил, что у меня есть. Даже если этого может оказаться недостаточно.

Поэтому вместо этого я делаю то, что хотела сделать после того, как пережила отравление, но не смогла из-за Кроны. Я обнимаю его за плечи и прижимаю к себе.

Закрыв глаза, наслаждаясь этим моментом, словно он последний, я вдыхаю его запах, медленно и уверенно, зная, что то, о чем я собираюсь спросить, только усилит его ярость.

— Роман, — говорю я, запрокидывая голову, чтобы разглядеть тёмные линии его лица. — Мне нужно, чтобы ты заключил со мной посмертные узы.

Он дёргается так сильно, что отрывает меня от стены.

— Нет.

Я продолжаю без колебаний.

— Если я умру, мне нужно знать, что мои сёстры будут в безопасности. Ты должен пообещать мне, что воспользуешься оружием ангелов, чтобы вызволить их.

Он качает головой, но я беру его лицо в свои ладони, крепко сжимаю и продолжаю.

— Если я умру, ты не сможешь остановиться, чтобы отомстить за меня или уничтожить Крону. Если ты сделаешь что-то из этого, это может поставить под угрозу жизни моих сестёр. Я знаю, что тебе будет трудно… не только уйти от Кроны и Арги… но и сбежать. Мне нужно, чтобы ты дал мне это обещание, Роман. Мои сёстры должны жить.

Он с трудом сглатывает.

— Нова, — наконец выдавливает он. — Я не буду думать о твоей смерти.

Кончики моих пальцев касаются его челюсти.

— Пожалуйста, Роман. Это моё последнее желание, — напряжение в его плечах не спадает, и я пробую другой подход. — Если ты сделаешь это, я смогу сражаться, не отвлекаясь, потому что буду знать, что, что бы ни случилось, мои сёстры будут в безопасности.

Он хочет спорить. Он хочет драться со мной. Я знаю это по энергии, бурлящей в его бицепсах, по напряженным мышцам на руках, по напряжённой шее… Но он выдыхает. Медленно. И, кажется, приходит к какому-то решению.

Его челюсть сжимается.

— Ты не умрёшь завтра, — говорит он, его глаза прищурены и блестят, как будто он обдумывает это. — Значит, это несложно пообещать.

Я облегчённо выдыхаю, прижимаясь к нему. Я не лгала, говоря, что отвлеклась. Осознание того, что мои сёстры в безопасности с Романом, даёт мне возможность сосредоточиться, в чем я сейчас нуждаюсь.

Поставив меня на ноги, он предлагает мне свою руку.

— Тщательно выбирай расположение метки, Нова, потому что она появится и на твоём теле.

Это занимает у меня всего мгновение. Королевская руна начертана на моём правом бицепсе, так что посмертные узы могут быть на моём правом предплечье.

Я беру его за руку чуть ниже локтя, касаясь кончиками пальцев его мышц.

— Что мне нужно сделать?

— Обычно для этого требуются звериные когти, — отвечает Роман. — Но ты можешь воспользоваться своими собственными. Проколи свой палец, чтобы твоя кровь смешалась с моей. Как только я разрешу, вонзай глубже, Нова. Скажи обещание, которое ты хочешь от меня услышать, когда будешь резать меня. Но будь осторожна в своих просьбах.

Его описание процесса похоже на принесенную нами клятву на крови, за исключением того, что клятва на крови на самом деле не сработала. На этот раз я не сомневаюсь, что посмертные узы заставят Романа сдержать своё обещание.

Выпуская свои волчьи когти, я прокалываю указательный палец правой руки передней лапой левой, пока с него не начинают капать капли крови.

Крепко держа его за руку, я сосредотачиваюсь и тщательно обдумываю. Он сказал мне, что нужно действовать глубже — посмертные узы, которые у него уже есть, кажется, пронизывают до костей, — и я почувствовала лёгкое беспокойство.

Энергия Романа обволакивает его кожу, и моя сила кошмаров проникает сквозь неё. Он быстро поворачивает свою ладонь так, чтобы обхватить моё предплечье, в то время как я сжимаю его, и мы оба сжимаем друг друга. Хватка воина.

— Я клянусь в этих посмертных узах своей жизнью, — говорит он, пригвоздив меня яростным взглядом. — А теперь сделай это.

Мои три средних когтя впиваются в его кожу.

— Если я умру в Пира-Мортеме, а мои сёстры, Малия и Таня, всё ещё будут здесь, ты воспользуешься оружием ангелов, чтобы вернуть их в Терра-Центр как можно быстрее.

Проводя когтями по его коже, я задыхаюсь, когда внезапная боль пронзает моё предплечье, и на моей руке появляется след от когтей одновременно с его. Это обжигает так же сильно, как энергия из тюрьмы, и я почти останавливаюсь.

— Вонзай поглубже, — говорит Роман сквозь стиснутые зубы.

Со стоном боли я продолжаю наносить метку, впиваясь когтями ему в руку, а затем быстро убираю их.

Каждый порез на наших руках наполняется фиолетовым светом, похожим на расплавленную лаву, обжигая, как будто моя рука в огне. Я с криком запрокидываю голову, когда сила между нами скручивается, как лента, и сжимается так сильно, что кажется, будто наши руки слились в единое целое.

Затем энергия иссякает, и я хватаю ртом воздух, ощущая учащённое дыхание Романа и ужасные порезы на его предплечье, которые горят на секунду дольше, чем у меня. Прежде чем я успеваю взглянуть на них, он притягивает меня к себе, вытирает пот с моего лба, успокаивающе касается шеи.

— Тюрьма не захочет отпускать твоих сестёр. Тебе придется сражаться, Нова. Это будет в десять раз сложнее, чем когда тебе приходилось вытаскивать только себя и своих волков.

Я киваю ему, переключая внимание.

— Тайрус сказал, что его семья тоже там в заключении. Но я не думаю, что он когда-либо пытался их вызволить. Почему их семьи не пытаются?

— Они слишком боятся попасть в ловушку. Тот факт, что ты однажды покинула тюрьму вместе с солдатами, был неслыханным. Раньше оттуда никто не выходил. Дважды — это невероятно, но в третий раз — и если ты приведёшь с собой заключенных — ты докажешь демонам Пира-Мортема, насколько ты сильна на самом деле.

Я знала, что это рискованно, но речь Романа заставила меня осознать это.

— Если мои шансы сейчас ещё меньше,… Тогда мои демоны-волки должны остаться здесь. Я не хочу вытаскивать своих сестёр, только чтобы потерять там своих волков. Похоже, мне повезло, что они уже дважды приходили и уходили со мной.

Мои волки показывают, как сильно они ненавидят этот план, когда издают дружный протестующий вой. Словно сговорившись, Лука и Блиц бросаются к Роману, но Эйс рычит на меня, подходит к передней стене тюрьмы и поворачивается ко мне с непокорным взглядом. Темпл присоединяется к нему, и два моих бойцовых волка ясно дают понять, что я без них никуда не пойду. Однажды они уже остались на ночь, и ясно, что больше они этого не сделают.

Я слегка качаю головой, зная, что мне не переубедить их, и если я снова прикажу Эйсу сделать что-то против его натуры — остаться, — это подорвёт его доверие.

— Хорошо, — шепчу я. — Но нам всё равно нужно найти…

Воздух наполняет свистящий звук, и стены тюрьмы быстро сдвигаются, образуя ряд взаимосвязанных пирамид, некоторые из которых больше других. Передняя панель открывается прямо там, где стоят Эйс и Темпл.

— … дверь, — заканчиваю я.

Я не уверена, что это хорошо, что в тюрьме мне так легко попасть внутрь — такое чувство, что она заманивает меня внутрь.

— Я буду готов спрятать энергию твоих сестёр, как только вы выйдете, — говорит Роман. — Мне потребуется больше времени, чтобы придумать маскировочную руну, но я поработаю над ней, пока ты будешь там, — он прижимает меня к себе страстным поцелуем. — Твоим первым делом будет убедить твоих сестёр уйти.

Он быстро отпускает меня, я разворачиваюсь и врываюсь в тюрьму, а Эйс и Темпл стоят по обе стороны от меня.

Дверь захлопывается в тот момент, когда я переступаю порог, оставляя меня в полной темноте, но я быстро призываю своё демоническое зрение и волчьи чувства, чтобы разглядеть строение вокруг меня. Я не сомневаюсь, что только благодаря сочетанию моих способностей я уже дважды сбегала из этого места, и я полна решимости, что ничто не помешает мне покинуть его снова.

Приёмная стала намного меньше, чем в прошлый раз, не более десяти квадратных футов. Луч света начинается всего в нескольких шагах от меня и проходит через отверстие в противоположной стене, которое заставит меня пригнуться, чтобы безопасно пройти через

Ступив на луч вместе с моими волками, мы падаем и прижимаемся друг к другу, когда луч устремляется вперёд, двигаясь так быстро, что всё вокруг становится размытым. Я чувствую трение на спине, когда мы проносимся через первый дверной проем, едва успевая протиснуться в маленькое отверстие.

Я сосредотачиваюсь на своём дыхании, борясь с нервами, пока мы мчимся по коридорам и огибаем углы, напрягая все свои силы, чтобы не упасть, когда луч резко дёргается из стороны в сторону.

Через несколько секунд она резко останавливается.

На этот раз я стою перед другой дверью, не перед ярко-синей, которая предстала передо мной сегодня, а перед тёмно-фиолетовой, под цвет моих волос. Она странно непропорциональна — шириной с три створки, но высотой в половину одной двери.

Спрыгнув с луча, я приземляюсь на корточки, пытаясь нащупать ручку. Поверхность гладкая, и даже когда я нажимаю на неё ладонью, пытаясь использовать сопротивление, чтобы открыть её, она не поддается.

Темпл и Эйс рычат по обе стороны от меня, и я вдруг понимаю, что дверь идеально подходит для трёх волков, идущих бок о бок.

Рискуя, я принимаю свою волчью форму, но сохраняю свои объединенные чувства, сохраняя своё демоническое зрение отточенным так, чтобы оно сочеталось с обостренным зрением и обонянием моей волчицы и её способностью подавлять моё растущее беспокойство.

Дверь тут же открывается, и у меня мурашки бегут по спине.

И снова тюрьма заманивает меня внутрь.

Глава 43

Выскакивая за дверь, прежде чем она успевает закрыться, я смотрю на унылую обстановку, окружающую меня.

Стены серые и голые, пол из грубого камня под моими лапами.

Смех и разговоры, доносящиеся из комнаты слева, привлекают моё внимание — голос Тани, смех Малии и мужской голос, который я не узнаю.

Я врываюсь в комнату, Темпл и Эйс стоят по бокам от меня, и останавливаюсь у тех же голых стен и пустого пола. Здесь никого нет. Это не что иное, как тюремная камера. И это тупик.

Я оборачиваюсь, когда до меня снова доносятся голоса — на этот раз из комнаты, которую я покинула. Более того, дверь, через которую я выскочила, вот-вот захлопнется передо мной.

Тюрьма пытается заманить меня в ловушку, но я не в настроении для этого дерьма. Эйс уже проскакивает в образовавшуюся щель, его свирепые вопли призывают меня поторопиться. Я прыгаю вперёд, Темпл наступает мне на пятки, и мы оба успеваем проскочить как раз вовремя, прежде чем дверь за нами захлопывается.

Комната, в которой мы сейчас находимся, снова изменилась, это длинный коридор, уходящий вдаль. Кажется, что тюрьма перестраивается каждые несколько минут, быстрее, чем днём.

Мои чувства обостряются, когда мы идём по коридору. Энергия, текущая вокруг меня, такая же, как та, что я ощущала сегодня днём, пронзает меня, как электрический разряд, и становится сильнее по мере того, как мы приближаемся к концу коридора. За приливом энергии скрывается всё то же тяжёлое чувство — гнев, огорчение, — но оно постепенно проходит, пока не почувствуешь, что… делаешь вдох. Ждёшь выдоха.

Когда мы доходим до конца коридора, я снова слышу голоса своих сестёр и готовлюсь к новым трюкам, выглядывая из-за проёма, стараясь на этот раз не заходить внутрь, пока не узнаю наверняка, что находится за ним.

Это кабинет с уютными диванчиками и уже открытыми коробками с пиццей на маленьком журнальном столике. Пахнет восхитительно. Мои сёстры сидят бок о бок, лицом к стене справа от меня, и с удовольствием жуют кусочки.

Теперь, когда я в своём волчьем обличье, я вижу, что еда — это иллюзия, оболочка из энергии, которая будет поддерживать в них жизнь, но в ней так же мало правильного питания, как и на вкус сегодня. Внешность моих сестёр тоже отличается. Оба похудели, кожа на их скулах натянулась. Таня всегда была сильной и мускулистой, но сейчас она кажется меньше ростом, её тело такое хрупкое, что, как только она воплотит свои фантазии в жизнь, это её опустошит.

Тюрьма ослабила их, и раньше от меня скрывалось истинное воздействие.

Сожаление словно вонзилось кинжалом в моё сердце. Я думала, что здесь они в безопасности, а у меня было время, необходимое для того, чтобы стать сильнее и осознать свою силу. В некотором смысле, я держала их в безопасности, но последствия оказались хуже, чем я ожидала.

Я решительно сжимаю зубы. Их заключение заканчивается сегодня вечером.

Ни одна из них не поднимает глаз, когда я вхожу в комнату в сопровождении Темпл и Эйса.

Разговор моих сестёр продолжается безостановочно, но пока я жду, когда они обратят на меня внимание, меня по-настоящему смущает то, как они останавливаются и прислушиваются каждые несколько секунд, при этом обе смотрят в одну точку на стене напротив, как будто в их разговоре участвует третий человек. Кто-то, кого я не вижу.

Может быть, мужской голос, который я слышала раньше?

Сейчас я его не слышу и не позволю себе отвлекаться. Возвращаясь в свой человеческий облик и используя руну одежды, чтобы мгновенно вернуть джинсы и рубашку, в которые я переоделась после вечеринки, я опускаюсь на колени на ковер перед ними и тянусь к их рукам.

— Малия? Таня? Я очень сильно люблю вас обеих, — шепчу я, изо всех сил сжимая их руки. — Я сожалею о любой боли, которую причинит вам уход от этого, но я обещаю, правда всегда лучше иллюзии.

Я ещё немного подождала, пока они обратят на меня внимание, но они этого не сделали. Свободная рука Малии чертит в воздухе, и я наблюдаю, как она чертит королевскую руну, прорезая её, как делала раньше.

Я крепче сжимаю их руки.

— Малия! Таня!

У меня гудит в ушах, и волоски на руках внезапно встают дыбом. Мой крик эхом возвращается ко мне, присоединяясь к рычанию Эйса и Темпл, которые пялятся на голую стену позади меня.

Какую бы иллюзию ни испытывали сейчас мои сёстры, она захватывает их слишком сильно, чтобы они могли от неё избавиться. Держа их за руки, я выкрикиваю их имена с нарастающей паникой.

И снова мой голос отдается эхом, но на этот раз воздух, кажется, выхватывает звуки из моего рта, трансформируя и сливая их в новые звуки. Другой голос.

Это похоже на эхо, которое я услышала, когда в первый раз бежала из этой тюрьмы вместе с солдатами. Я прошептала своим волкам связующее слово «grinta», и воздух подхватил его и швырнул обратно в меня.

— Что за…?

Звук нарастал и обретал форму вокруг меня, и внезапно раздался мужской голос, глубокий рокот.

Нова… Дочь… Услышь меня…

Я вздрагиваю от неожиданности.

Роман сказал мне, что почувствовал энергию моего отца в тюрьме, а Малия сказала, что мой отец пытался передать мне послание, но мог ли это действительно быть его голос? А не очередная уловка?

Снова воцаряется тишина.

— Отец?

Воздух обрывает мою речь, снова искажая её. Нова! Ты в опасности!

Я широко раскрываю глаза и осматриваю пространство вокруг себя, быстро осознавая, что, какая бы энергия ни присутствовала в этом месте, она не может говорить, не используя звук моего голоса.

Я вскакиваю на ноги, почти увлекая за собой сестёр.

— Поговори со мной! Почему ты здесь?

Я защищал твоих сестёр, сколько мог. Я узнал в них свою кровь…

Его кровь? Я поражена и сбита с толку. Как в них могла оказаться его кровь? Если только это не совсем его кровь…

Моё замешательство рассеивается. Конечно. Клятва на крови. Он мой отец, и я смешала свою кровь с кровью моих сестёр, чтобы сформировать нашу клятву — это означает, что в их телах меньше всего демонической крови.

Меньше всего королевской крови.

— Они сказали, что у тебя есть послание для меня, — кричу я, и каждый звук, который я издаю, меняется и эхом возвращается ко мне. — Передай мне своё послание!

Возьми своих сестёр и спасайся из Пира-Мортема. Сделай это сейчас!

Моё замешательство возвращается.

— Но… Я не могу пропустить Устранение.

Уходи, Нова! Сломай врата, если придётся.

— Сомать врата?

Беги, Нова. Бе…!

Его голос обрывается, когда стены вокруг меня внезапно снова сдвигаются, только на этот раз они смыкаются так быстро, что раздавят нас в течение тридцати секунд, если мы не уберёмся отсюда.

— Отец?

Ответа нет, и у меня больше нет времени задавать вопросы.

Я смогла более чётко видеть иллюзию вокруг нас в своей волчьей форме, объединив её энергию со своим демоническим зрением. Я не знаю, повлияла ли энергия моего отца на форму двери в тюремную камеру моих сестёр, но отверстие было предназначено для волков. Трёх волков.

Полуобернувшись, я издаю низкий рык и отдаю приказ своим сёстрам.

— Перекидывайтесь!

В то же мгновение я хватаю Малию и Таню за запястья и активирую их руны, чтобы снять с них одежду.

— Как ваша альфа, я приказываю вам перекинуться! Превратись в своих волчиц и избавьтесь от этой иллюзии!

Я никогда раньше не использовала своё положение альфы, чтобы заставить их превратиться — мне никогда не приходилось, — но стены надвигаются, и мне нужно, чтобы они проснулись. Чёрт возьми, я готова физически вытащить их отсюда, если понадобится.

Когда мой крик эхом разносится вокруг нас, Темпл и Эйс бросаются вперёд, их зубы впиваются в ладони моих сестёр так глубоко, что до крови.

Тёмно-карие глаза Малии вспыхивают, с губ срывается крик, когда она поворачивается, а её великолепная волчица шоколадного цвета прыгает вперёд, встряхивая шерстью.

Гарпия Тани пронзительно кричит, направляя свою силу обратно в меня, борясь с моей волей.

— Нет, — кричит она, широко распахивая крылья за спиной. — Я не могу оставить свою пару.

Моё сердце разбито. Она была вынуждена оставить Дастиана в Вегасе. Эта иллюзия дала ей жизнь, о которой она всегда мечтала: признание, любовь, дом. Меня убивает осознание того, что я отрываю её от всего этого, но эта иллюзия не реальна — настоящее ждет её возвращения на Землю. И я полон решимости, что однажды у неё всё это будет.

— Перекинься! — я снова приказываю ей, моё рычание становится громче. Я бросаюсь вперёд, мои ладони ложатся ей на плечи, в то время как Темпл продолжает кусать её за руку. — Ты перекинешься!

Крик Тани переходит в хныканье. Она качает головой, но её крылья плотно прижимаются к бокам, и она превращается в янтарную волчицу, отпрыгивая от Темпл в сужающееся пространство рядом с Малией.

Теперь волчица Малии тоже скулит. Я не знаю их мыслей, но я чувствую их боль. Их горе. Обеим моим сёстрам больно, и это моя вина.

Я тянула их в это дерьмо. В этот проклятый мир.

Я должна спасти их сейчас.

Полностью перекинувшись в волчицу, я мчусь за ними, собирая их, в то время как Темпл и Эйс обходят их с флангов.

Я посылаю им мысленную команду. Дверь. Сейчас!

Мне нужно забрать их отсюда целыми и невредимыми. Тогда я смогу справиться с эмоциональными последствиями.

Пока мы мчимся по комнате, стены начинают смыкаться у нас за спиной, и мы едва успеваем проскочить через проём, как стены врезаются друг в друга, закрывая комнату, которую мы оставили позади.

Проскальзывая через прихожую, мы направляемся к широкой фиолетовой двери.

Она не открывается при нашем приближении, и я ударяюсь о неё, на секунду опережая остальных, позволяя своей силе кошмаров окутать моё тело. Моя сила опасно близка к тому, чтобы воздействовать на Малию и Таню, но у меня нет особого выбора, и я снова бросаюсь на деревянную поверхность, используя все имеющиеся в моём распоряжении силы, чтобы открыть её.

Частично вернувшись в свою человеческую форму, я кричу:

— Выпусти нас! Ты не имеешь права удерживать нас здесь!

Я снова бросаюсь к двери, но она по-прежнему не открывается.

Прежде чем я успеваю впасть в панику, волчица Малии прижимается ко мне. Её темно-карие глаза встречаются с моими, прежде чем она принимает человеческий облик, что только усиливает мою панику, поскольку тюрьма может вернуть её обратно в иллюзию.

Она падает на колени, схватившись за живот. Её голос напряжён, это хриплый шепот, полный боли.

— Я не понимаю, что происходит, но твой отец здесь. По крайней мере, часть его души здесь. Его кровь — наш единственный шанс спастись.

Со стоном боли она ударяет кровоточащей рукой по двери, на её ладони отчетливо виден след от укуса Эйса.

По другую сторону от меня Таня вскрикивает, возвращаясь в свой человеческий облик, и тоже хлопает окровавленной рукой по деревянной поверхности.

Моё замешательство рассеивается. Голос моего отца сказал мне, что его кровь живёт в моих сёстрах. Но во мне она живет гораздо сильнее.

Я хочу задать все вопросы, но прямо сейчас я должна верить в то, что мои сёстры пытаются мне сказать.

Обхватив когтями левой руки кончики пальцев правой, я провожу кровоточащими пальцами по двери, точно так же как Малия водила символом посмертных уз по королевской руне.

Какая-то сила подхватывает меня, тянет вперёд, и я не успеваю даже ахнуть, как дверь распахивается.

Я падаю вперёд и приземляюсь на пол за дверью комнаты. Малия и Таня падают вместе со мной. Темпл и Эйс отстают от них всего на долю секунды. Мои демоны-волки не останавливаются, хватая моих сестёр за руки и таща их вперёд.

Со стонами боли они возвращаются в свои волчьи обличья, и теперь я понимаю, что это защитное действие. Их волчицы притупят человеческие эмоции горя и боли, когда они вернутся из своей прекрасной иллюзорной жизни обратно в суровую реальность этих тюремных стен.

Я поднимаюсь на ноги, оставаясь в своем человеческом обличье.

Бросив быстрый взгляд, чтобы убедиться, что Малия и Таня рядом, я прыгаю навстречу лучу света, чувствуя, что его энергия готова к движению.

Прежде чем я приземляюсь, сильный порыв ветра отбрасывает меня в сторону, сбивает с ног и швыряет о стену тюрьмы. Придя в себя, я делаю ещё одну попытку, делаю ещё один шаг к балке, но меня снова отбрасывает в сторону.

Будь то мой отец или тюрьма, что-то не хочет, чтобы я использовала луч в качестве средства передвижения.

— Нам нужно бежать! — кричу я. Как и сказал мой отец.

Малия и Таня держатся прямо за мной, их непоколебимое доверие ко мне как к своей альфе заставляет моё сердце сжиматься.

Мы идём по коридору, хотя у меня нет надежды найти выход, поскольку луч так быстро привел меня в камеру моих сестёр. Моя волчица снова поднимается, и я нажимаю на руну, чтобы снять с себя одежду, и то и другое исчезает, когда я позволяю своей волчице взять верх, надеясь, что моё обостренное обоняние в этой форме поможет мне сориентироваться.

Как только я перевоплощаюсь, на меня обрушивается сенсорная перегрузка, сочетание моего собственного запаха и аромата моих сестёр наполняет воздух вокруг меня так сильно, что не имеет значения, в какую сторону я поворачиваюсь. Тяжелый запах скрывает направление, в котором я шла. Проклятые тюремные уловки!

Хуже того, тюрьма снова перестраивается, и длинный коридор, по которому я шла, разделяется на множество туннелей, каждый из которых ведет в разных направлениях. Не имело бы значения, смогу ли я теперь различить свой путь, поскольку моего первоначального маршрута больше не существует.

Пока я кружусь по кругу, чувствуя, как во мне нарастает неуверенность, вдалеке, на дорожке справа, загорается фиолетовый свет.

Королевская руна мерцает на дальней стене, точно так же как несколько рун светились, когда я уходила в прошлый раз.

Туда, я мысленно зову своих сестёр, одновременно рыча волчьим голосом.

Мы мчимся по наклонному туннелю, часть спуска поскальзываясь. В конце туннеля я следую за следующим фиолетовым свечением, поворачивающим налево. Затем снова направо.

Как только я замечаю то, что должно быть последним отверстием, тюрьма снова меняется. В двадцати шагах передо мной начинает формироваться стена, и я не сомневаюсь, что это наш последний шанс сбежать.

Если мы вовремя не побежим через неё, то будем отрезаны от внешнего мира.

Глава 44

Быстрее! Кричу я своим сёстрам, задерживаясь на секунду, когда они проносятся мимо меня. Мне нужно знать, что у них всё получится. Я не смогу бежать впереди, если они отстанут.

Я ни за что на свете не оставлю их здесь.

Расстояние впереди быстро сокращается. Темпл и Малия проскакивают его вместе, затем Таня и Эйс — гуськом.

В моих задних ногах появляется сила, которая дает мне силы прыгнуть и в самый последний момент протиснуться через сужающийся промежуток.

Тёплая энергия разливается по маленькой комнатке за дверью, когда стена за нами закрывается, дверь открывается перед нами, и мы все выбегаем наружу.

Я резко останавливаюсь на пешеходной дорожке, возвращаюсь в свой человеческий облик, приседаю и замираю, прежде чем успеваю собраться с мыслями настолько, чтобы вернуть одежду.

Сильные руки Романа обхватывают моё обнажённое тело, притягивая меня к себе.

Бушующая энергия, которую он едва сдерживает, вступает в противоречие с моей собственной.

— В последний раз, чёрт возьми, — бормочет он, прижимаясь губами к моему лбу. — Это последний раз, когда ты входишь в эту тюрьму.

— Мой отец помог нам сбежать, — моё сердце учащённо бьётся, дыхание учащается. — Какая-то его часть заперта в тюрьме.

Ярость Романа только усиливается.

— Мне нужно знать всё, но я должен немедленно скрыть присутствие твоих сестёр, иначе Крона почувствует их, как она почувствовала это на мосту, и за считанные секунды доберётся до нас.

Я быстро киваю ему, показывая, что понимаю. Мне слишком многое нужно сказать Роману — что мой отец велел мне бежать, сломать врата Пира-Мортема, если понадобится, — но Роман прав. Сейчас нет времени.

Поднявшись на ноги и одевшись, я поворачиваюсь к своим сёстрам. Они снова приняли свой человеческий облик и стоят передо мной в рваных рубашках и мотоциклетных штанах, в той же одежде, в которой они были в тюрьме, и всё это воняет так, как воняет одежда, которую носили больше недели.

Тюрьма так сильно маскировалась.

Когда я встречаюсь взглядом с ледяными голубыми глазами Тани и замечаю спутанные светлые волосы, она скалит зубы, глядя на меня. Грудь Малии рядом с ней тяжело вздымается, и я не уверена, о ком из них мне следует беспокоиться больше.

— Эй, — тихо говорю я, и сердце у меня снова колотится где-то в горле. Я подхожу к ним, как к раненым животным, потому что понятия не имею, как они отреагируют.

Таня кипит, её дыхание вырывается короткими, быстрыми толчками, и я готовлюсь к тому, что её гарпия вот-вот взорвётся. Но это Малия запрокидывает голову и кричит.

Как только она открывает рот, с запястья Романа слетает кольцо из изумрудных рун, проносясь вокруг нас подобно шторму и защищая от внешнего мира.

Крик Малии — глубокий, гортанный звук, который ударяется о кокон, образованный руной Романа, и отражается от нас.

Пока что Роман защищает нас, и я не пытаюсь заставить её замолчать, потому что она заслуживает своего горя, но я делаю шаг вперёд и обнимаю её. Ну, одной рукой я обнимаю её, а другой — Таню.

Я обнимаю их обоих, отдавая им каждую каплю своей любви, надеясь, что это сможет заполнить некоторые трещины в их сердцах и их энергии. Мои волки окружают нас, их тёплые тела успокаивают: Блиц прижимается к Тане, Лука — к Малии, Эйс — к моим сёстрам, а Темпл — ко мне, мы все так близко, как только можем быть в данных обстоятельствах.

Пока мои сёстры рыдают у меня на руках, я перевожу взгляд с одной из них на другую и быстро киваю Роману. Ему нужно продолжать в том же духе, иначе мы все снова окажемся в опасности.

Его сила подобна ласке, две руны, которые появляются в виде решётки, опускаются на головы моих сестёр и оседают на их коже — щеках, шеях, видимых частях рук — прежде чем исчезнуть в их телах. Поскольку я всё ещё держусь за своих сестёр, как будто от этого зависят наши жизни, я чувствую силу, заключённую в рунах. Они сильные, и у меня мурашки бегут по плечам, а на языке ощущается аромат пустынного воздуха. Лёгкий аромат дождей, исходящий от креозотовых зарослей, — такой же, как на территории орлов в Вегасе, — возвращает меня к тёплым моментам, проведенным с орлами. Грудь Тани наполняется, когда она глубоко вдыхает, и её дыхание, наконец, становится легче, энергия гарпии успокаивается. Малия успокаивается медленнее, но её крики в конце концов переходят в тихие всхлипывания, а затем её дыхание снова становится тихим.

Я встречаюсь взглядом с Романом, благодарная за то, что он придал рунам аромат нашего дома в Вегасе.

— Эти руны будут действовать как завеса, скрывающая их энергию, поэтому их присутствие здесь не нарушит баланс, — тихо бормочет Роман. — Плащаница имитирует энергию демона, хотя я не ожидал, что твои сёстры так легко воспримут руны.

— Это, должно быть, из-за нашей сестринской клятвы на крови, — бормочу я, все ещё держа их в руках, — В них есть капелька моей демонической крови.

Когда я отстраняюсь, Малия и Таня оглядываются на меня, их лица залиты слезами, они изображают скорбь, хотя сейчас они спокойны.

— Мне так жаль, что я лишаю вас той жизни, которая, как вы думали, у вас была, — говорю я прерывающимся голосом.

Я не знаю, как восполнить ту потерю, которую они чувствуют, поэтому в конце концов я качаю головой и прижимаю руку к ноющей груди.

— Мне нужно многое вам рассказать, но сейчас нам нужно найти безопасное место. Даже с помощью маскирующей руны я должна спрятать вас подальше. Крона не должна знать, что вы вышли из тюрьмы.

Я снова поднимаю глаза на Романа, надеясь, что у него найдётся решение, потому что я не продумала этот момент до конца и не знаю безопасного места в городе. Я, конечно, не могу отвезти их в Цитадель.

— Ко мне домой, — тут же говорит он.

Моё сердце подпрыгивает при мысли, что он мог иметь в виду хижину, но потом мои надежды рушатся, потому что мы никак не сможем добраться туда и вернуться вовремя к финальной битве.

— В дом, который король подарил мне здесь, в городе, — поясняет Роман.

Я отчаянно хочу, чтобы мы могли вернуться в Дебри и сбежать от этого дерьма, хотя бы на несколько часов. Но я не могу поверить, что эта Крона не предпримет что-нибудь коварное — например, не перенесёт время финальной битвы на более поздний срок. Мой отец предупреждал меня бежать, но я увязла слишком глубоко, и, если я решу не участвовать в испытании, королевская руна убьёт меня. Возможно, Джарет знает, как мне избежать этого, но у него не было времени рассказать мне.

Сейчас я не вижу другого выхода, кроме как завершить Устранение.

Малия и Таня молча идут рядом со мной, пока Роман ведёт нас пешком по городу. Мои сёстры опираются на меня, они хрупкие, и я не тороплю их. Изумрудная руна Романа продолжает кружиться вокруг них, плотно прилегая к их телам, и каждые несколько минут он пополняет её, говоря мне, что любой, кто посмотрит в нашу сторону, увидит только его, меня и моих волков.

Его дом в городе представляет собой неприметное здание, похожее на строения по обе стороны от него. Он расположен на ничем не украшенной улице с простыми аллеями между зданиями, и ни одна из величественных статуй не похожа на те, что расположены ближе к собору. Он настолько непритязателен, что я не обращаю на него никакого внимания, пока Роман не останавливается перед ним.

— Джарет просил, чтобы я жил среди людей, но они не знали, где я живу. Это тактика, — тихо объясняет Роман. — Это означает, что я могу быть где угодно в любое время, готовый прикончить любого, кто плохо отзывается о короле. Только Тайрус знает об этом месте. Здесь вы будете в безопасности.

Я в этом не уверена. У меня уже мурашки бегут по спине. Когда мы покидали тюрьму, я притупила своё демоническое зрение, потому что оно истощало мою энергию, но теперь оно снова работает.

— Роман, — моё предупреждающее рычание раздается за секунду до того, как в тени сбоку здания появляются фигуры.

Тайрус выходит в тусклый свет, с ним двое солдат, все они держат копья наготове. Глаза Тайруса совершенно чёрные, голые руки и лоб блестят от пота, как будто он спешил сюда.

— Я научился распознавать твою силу, Лорд Рун, — говорит он Роману. — Я сотни раз наблюдал, как ты её используешь. Ты можешь ввести в заблуждение любого другого демона, включая Крону, но не меня. Я знаю, что прямо сейчас ты скрываешь что-то внутри руны, и я думаю, что это сёстры Новы.

Взгляд Тайруса скользит по пространству между мной и Романом, где изумрудная руна скрывает присутствие моих сестёр.

Ранее сегодня вечером я думала, что наконец-то добилась успеха с этим солдатом. На вечеринке он и его люди действовали по моему приказу, не подпуская ко мне элиту, но теперь…

— Вы укрываете беглецов, — говорит Тайрус. — Мой долг — сопроводить их к Кроне.

Глава 45

Мои когти опускаются. Тёмные вихри силы кошмаров проносятся в воздухе передо мной, когда я шагаю к Тайрусу. Темпл и Эйс бросаются вперёд вместе со мной, их глаза горят тёмно-фиолетовым, а хвосты дёргаются взад-вперёд — верный признак того, что они готовятся к нападению.

Прежде чем я успеваю сократить расстояние, Тайрус удивляет меня, опускаясь на колено и склонив голову.

— Но мой главный долг — служить Пира-Мортему, а не желаниям Кроны, которая хочет уничтожить наш мир в своём стремлении к власти.

Он поднимает на меня взгляд, и я замираю, ошеломлённая его заявлением.

— Если вы спасли своих сестёр из тюрьмы, может быть, однажды вы освободите и мою семью, — говорит он.

Двое солдат по обе стороны от Тайруса тоже преклоняют колени, склонив головы.

Я теряю дар речи, моргаю, глядя на них, и пытаюсь понять, как эти некогда враждебные солдаты теперь преклоняют передо мной колени.

— Мы клянёмся вам в верности, Нова Мэдден, — говорит Тайрус. — Вы достойны короны своего отца. Пожалуйста, позвольте нам помочь вам в это время перед окончательным устранением.

Я совершенно ошеломлена. Всё, что я могу сказать, это:

— Спасибо.

Моё внимание возвращается к моим сёстрам, но теперь, когда я вышла за пределы руны сокрытия, я не могу их видеть. Не могу сказать, о чем они думают или что чувствуют, как эти солдаты… которые пытались убить их девять дней назад… теперь предлагают свою помощь.

— Я должна позаботиться о своей семье, — говорю я Тайрусу. — Но мне нужно знать, изменит ли Крона правила или время боя. Я не верю, что она не попытается подорвать мою репутацию.

— Мы можем помочь вам с этим, — без колебаний отвечает Тайрус. — Мы также установим периметр в нескольких кварталах отсюда и предупредим вас, если Крона или кто-либо из королевской семьи приблизится.

— Вас трое против Кроны… — говорю я, не пытаясь оскорбить его, но желая, чтобы он осознал опасность.

Он поднимается на ноги, расправляет плечи и качает головой.

— Не трое. Все мы.

В этот момент к нам приближается легион солдат, появляясь из тени, их шаги незаметны и тихи.

Я потрясена, что не заметила их присутствия раньше, опасаясь, что мои чувства каким-то образом были повреждены в тюрьме.

Тайрус, кажется, замечает моё беспокойство, потому что поднимает руку в успокаивающем жесте.

— Пожалуйста, не пугайтесь. При рождении нас выбирают в королевскую гвардию, и мы проводим всю свою жизнь, учась скрывать своё присутствие, когда это необходимо. Я пытался собрать информацию об исчезновении короля, но это было сложно.

У меня сбои в памяти. В Дебрях Роман упомянул, что собрал информацию о следующем испытании, но не сказал, каким образом. Моё внимание переключается на него, и я задаюсь вопросом, был ли Тайрус источником Романа.

Тайрус продолжает.

— Я прошу прощения за то, что я не знал об испытании ядом. Если бы я знал, я бы предупредил вас.

Я вспоминаю, что даже Арга, похоже, не знал об этом.

Тайрус делает шаг назад.

— Вы для меня такой же сюрприз, как и моя преданность вам, Принцесса, — говорит он. — Но сейчас мы оставляем вас, чтобы вы позаботилась о своей семье. Пожалуйста, будьте уверены, мы предупредим вас, если Крона изменит правила.

Я выдыхаю, когда демоны исчезают в тени, не зная, успокаивает меня или настораживает то, как хорошо они сливаются с толпой, как они ускользают от моих волчьих чувств и моего демонического зрения.

— Вот это тренировка, — бормочу я.

Я быстро стряхиваю с себя беспокойство и возвращаюсь к своим сёстрам, снова вхожу в руну и обнаруживаю, что они почти падают от изнеможения.

Роман уже сосредоточился на здании. Множество рун — каждая в виде круга — поднимаются с кончиков его пальцев, соединяясь и переплетаясь, прежде чем бесшумно полететь к входной двери. Поверхность мерцает, а когда свет меркнет, непрозрачная поверхность исчезает, и Роман проходит перед нами.

Собрав своих сестёр, я помогаю им войти внутрь.

Моя сила сильно реагирует, когда я переступаю порог, моя энергия покалывает от силы безопасности, которая окутывает это место. Он обдаёт мою голову и плечи, и я обнаруживаю, что обнимаю своих сестёр, защищая их от тёмных завитков магии, веющих из-за дверного косяка.

Здание явно спроектировано так, чтобы не впускать посторонних, но Роман доверил его расположение нам. Моё сердце наполняется радостью от того доверия, которое продолжает расти между нами. Это момент тепла и утешения — знать, что Роман здесь, с нами, и что мои сёстры в настоящее время в безопасности. Независимо от того, что принесёт финальная битва, я знаю, что Роман сохранит им жизнь.

— Твоим сёстрам нужна еда и питье, — говорит Роман, ведя нас по короткому коридору в большую гостиную. — Подождите здесь. Не выходите за пределы этой комнаты без меня — здесь дополнительные меры безопасности, которые могут причинить им вред. Я принесу всё, что вам нужно.

В комнате полы из тёмного красного дерева и полки из такого же темного дерева, расположенные вдоль трёх стен. Полки заполнены, возможно, тысячами книг. Здесь пахнет Романом, сильно и пряно. Его запах достаточно силён, чтобы заставить меня подумать, что, несмотря на то что Дебри были его настоящим домом, он, должно быть, провел здесь много времени до того, как исчез мой отец.

Мои сёстры тяжело опираются на меня, и я так быстро, как только могу, помогаю им добраться до мягких на вид диванов, которые стоят у самой дальней стены, где находится пустой камин.

Они спотыкаются, когда мы проходим мимо кресел, и, наконец, падают на диван бок о бок, утопая в нём. Они истощены. Дни ограниченного питания и иллюзии, которые могли бы подорвать их энергию, взяли своё.

Мои волки расселись по полу перед ними, все, кроме Эйса, который расхаживает по комнате, обнюхивая каждый угол. Позволяя ему устроиться так, как ему нужно, я придвигаю кресло, чтобы сесть напротив сестёр. Никто из них не проронил ни слова с тех пор, как мы вышли из тюрьмы, и это меня беспокоит.

Под глазами Малии залегли тёмные круги, здоровый блеск кожи почти исчез. Она выглядит такой же измученной, как и Таня, чьи бирюзово-голубые глаза остекленели от слёз.

— Что, чёрт возьми, с нами случилось? — хрипит Таня. — Только что мы были счастливы. У нас было всё, что нам было нужно. А потом… Она качает головой, её спутанные волосы так спутались, что рассыпались по плечам. — Значит, это были не мы.

Я стараюсь говорить тихо, как можно мягче, но не приукрашиваю то, что с ними случилось.

— Это была иллюзия, — говорю я. — Тюрьма хотела, чтобы у тебя были самые заветные желания, чтобы вы не пытались сбежать. Я понятия не имела, насколько всё плохо, пока не вошла и не увидела это сама.

Я пытаюсь совладать со своими эмоциями, но по моей щеке катится слеза.

— Вы обе были так счастливы, но это была ложь. Она отнимает у вас энергию. Вы истощаете свои тела. Тюрьма создана для того, чтобы сохранить вам жизнь — и я не сомневаюсь, что так бы и было, — но, в конечном счете, я уверена, вы бы остались лишь оболочками самих себя. Всё это время ваши сердца и умы были счастливы.

Несмотря на усталость, Таня сжимает кулаки, её руки дрожат.

— Я была с Дастианом, — она так крепко зажмуривает глаза, что ей, должно быть, больно. — У нас был дом.

Её боль ощутима, но, по крайней мере, она её выражает.

В отличие от Малии.

Она смотрит прямо перед собой, рассеянно, не подавая виду, что видит стену с книгами напротив себя.

— Малия? — тихо спрашиваю я.

Она с трудом сглатывает, наконец отрывая взгляд от дальней стены.

— Я даже не понимаю, почему это сделало меня счастливой, — говорит она скрипучим голосом. — Я давно решила, что не хочу быть частью ковена — не тогда, когда они так дискриминационны. Я ненавидела ковен в Вегасе. И всё же…

— Это казалось правильным? — спрашиваю я.

Она кивает, плотно сжимая губы.

— Я чувствовала себя завершённой, но теперь… Я вижу, насколько пустым и фальшивым это было.

Она медленно подтягивает под себя ноги и откидывается на спинку дивана.

— Иллюзия подействовала на меня. Больше, чем я хотела бы признать. Мне понравилась атмосфера шабаша, возможность поделиться своей магией… Я изо всех сил пыталась прийти в себя с тех пор, как ты нас вытащила, но это помогает, — она смахивает слёзы со щек. — Я снова со своей стаей. С вами и волками. Это помогает.

В этот момент возвращается Роман, неся огромный поднос, заставленный тарелками, мисками и чашками, который он ставит на пол между нами. От еды, которую Роман, должно быть, сотворил по волшебству, исходят божественные ароматы. Это заставляет меня осознать, как давно я в последний раз нормально питалась, но мои сёстры на первом месте.

— Будьте осторожны, — предупреждает Роман моих сестёр. — Ваши желудки сократятся. Слишком много еды и слишком скоро вы заболеете, — он указывает на бульон в тарелках. — Этот суп богат питательными веществами, и ваш организм должен его хорошо переносить, но пейте медленно.

Таня замирает, хватая намазанную маслом булочку, и смотрит на Романа, как она осторожно отрывает уголок от булочки и отправляет его в рот, прежде чем взять тарелку с супом и подержать её в руках.

Она делает отмеренный глоток, не сводя глаз с Романа, а потом, проглотив, издаёт стон.

— О… это вкусно. Ты уверен, что я не смогу это проглотить?

Губы Романа дергаются, но он не улыбается.

— Я уверен. Действуй медленно

— Проклятье, — шепчет она, делая быстрые маленькие глотки, прежде чем снова замедлиться.

Некоторое огорчение на лице Малии проходит, когда она замечает, что Таня следует совету Романа — когда становится ясно, что наша сестра-гарпия ничего так не хочет, как запихивать в рот каждый кусочек еды, который видит. Малия соскальзывает с дивана, пошатываясь, опускается на пол и подносит ко рту вторую тарелку. Она закрывает глаза, когда глотает, и я могу только представить, какое тепло ей доставляет суп.

Я беззвучно благодарю Романа, прежде чем он удивляет меня, опускаясь в кресло позади меня и притягивая меня к себе, так что я прислоняюсь к его крепкому телу, и мы прижимаемся друг к другу. Это более нежный жест, чем я ожидала от него в присутствии моих сестёр. Конечно, это не было нежелательно, но я ожидала, что он будет держаться на расстоянии, будет сдержанным, как раньше.

Меня греет то, что он готов раскрыть перед ними эту сторону себя.

Я расслабляюсь рядом с ним, напоминая себе, что перед финальной схваткой я должна насладиться каждой каплей счастья, которую только смогу найти.

— Расскажи мне больше об энергии твоего отца в тюрьме, — говорит он, что-то бормоча мне на ухо, пока мои сёстры продолжают есть.

Когда мы выбрались из тюрьмы, у меня было время только на то, чтобы сказать Роману, что мой отец помог нам сбежать.

— Он говорил со мной, — говорю я. — Я не знаю как. Чёрт, я даже не знаю, может быть, это тюрьма сыграла со мной злую шутку, пытаясь создать иллюзию, чтобы удержать меня там. Ты знаешь… показать мне ту жизнь, которую я могла бы вести, будучи членом королевской семьи…

— Это не было уловкой, — говорит Малия, внезапно замирая с ложкой у рта. — Он общался с нами. Сначала я подумала, что он член моего ковена, но его присутствие всегда ощущалось как-то острее, — кажется, ей трудно описать это, она морщит лоб, прежде чем издать сухой смешок. Это не настоящий смех, но он снимает напряжение. — Он на самом деле спросил нас, не является ты ли одна из нас тобой, Нова.

— Должно быть, наша клятва на крови сбила его с толку, — бормочу я. — Он сказал, что именно поэтому нашёл вас.

Я поворачиваюсь, чтобы увидеть Романа.

— Почему его энергия в тюрьме, а тело — нет?

— Его душа, — снова вставляет Малия. — Его душа там.

Роман медленно качает головой, но, кажется, он обдумывает это, пока говорит.

— Джарет — один из самых могущественных демонов. Неубиваемый. Разве что мной.

Я поражаюсь этому заявлению, потому что Роман говорит об этом так спокойно, но он продолжает.

— Когда он исчез, казалось невозможным, что кто-то мог его одолеть. Я даже подумал, не решил ли он уйти, — Роман замолкает. — Теперь, когда я понимаю, что его душа могла быть в тюрьме, вполне возможно, что он был разорван на части.

Я вздрагиваю и снова поворачиваюсь к Роману.

— Ты имеешь в виду… кусочек за кусочком?

На лице Романа появляется мрачная тень, его руки сжимаются вокруг меня.

— Части Джарета могут быть спрятаны там, где их никто не найдёт. Его душа в тюрьме. Его сердце и тело… хрен знает, где.

— Как бы ужасно это ни звучало, это соответствует тому, что он нам сказал, — говорит Малия, в то время как Таня кивает.

— Он всё время пытался сказать нам, что он сломлен, — говорит Таня. — Мы думали, что он имел в виду эмоциональное состояние, но он мог иметь в виду буквально.

— Сломанная руна, — бормочу я. Малия продолжала рисовать королевскую руну, протягивая через неё три когтя и говоря мне, что она сломана. — Сломанная королевская руна, — говорю я, и мои глаза расширяются. — Разрезанная на три части.

— Сердце, душу и тело, — Роман сжимает челюсти и погружается в тяжелое молчание, и теперь я не уверена, о чём он думает.

Сидящая напротив меня Малия выглядит окрепшей, как и Таня, их глаза сияют, и я благодарна, что питательный суп, похоже, оказывает положительное воздействие.

— Я думала, мы не доверяем Роману, — внезапно говорит Таня, глядя на меня с проницательностью гарпии.

Несмотря на её настороженную позу, я чувствую, что выдыхаю с облегчением. Увидеть проблеск её обычной колкости сейчас значит для меня всё.

— Э-э… насчёт этого… — я переплетаю свои пальцы с пальцами Романа. — Теперь мы доверяем Роману.

Положив наши вплетённые руки на подлокотник кресла, я наклоняюсь к сёстрам и делаю глубокий вдох.

— Мне нужно многое рассказать вам обеим.

В течение следующего часа мы ели, разговаривали и пили воду. Я рассказываю своим сёстрам всё, что знаю о тюрьме — о том, что она была спроектирована для содержания душ, но Арга использовал её для заключения демонов. Я рассказываю им о королевских особах и о первом испытании, которое отправило меня в Запретные Земли, и я без колебаний рассказываю им о встрече со Жнецом, а затем о тренировках и укреплении моей силы. Я показываю им свою силу кошмаров, водовороты тьмы, но стараюсь не причинять им вреда. Я пропускаю только те фрагменты, которые относятся к прошлому Романа, поскольку это не моя история, которую я могу рассказать.

Затем я описываю два последних испытания, в том числе силу Арги и смерть Эсты. И я рассказываю о Коде, чьи мотивы оказались сложнее, чем я когда-либо ожидала.

Как только я упоминаю, какой вред Арга причинил моему телу, Малия приподнимается с того места, где она сидела на корточках рядом с Темпл, и проводит руками по мягкому чёрному меху волчицы.

— Дай мне закончить лечение, которое начал Роман, — говорит она. — Тебе нужно быть как можно сильнее для этого последнего боя.

— Нет, — быстро говорю я, протягивая руки, чтобы остановить её. — Твоя энергия на исходе. Мне нужно знать, что вы с Таней поправитесь, прежде чем вы…

Она не даёт мне закончить, набрасываясь на меня прямо там, где я сижу, прислонившись к Роману. Она хватает меня за плечи и крепко прижимает к себе, и, прежде чем я успеваю снова запротестовать, её целительная энергия вливается в меня, пока она шепчет заклинания, подкрепляющие её силу.

Когда тепло её исцеления наполняет меня, ослабляя последнюю боль в мышцах, у меня возникает непреодолимое желание заплакать.

— Чёрт возьми, — шепчу я. — Я действительно чертовски скучала по вам обеим.

Малия оседает, потому что потратила так много сил, но я подхватываю её, соскальзываю со своего места и обнимаю её, когда мы садимся на пол. Она кладёт голову мне на плечо, а Таня опускается рядом с нами, переплетая свои руки с нашими.

— У нас не было возможности соскучиться по тебе, — говорит Малия. — Но теперь, когда у меня есть настоящие вы, моё сердце болит. Это действительно так, Новз.

— Мы не можем потерять тебя, — шепчет Таня. — Ты должна найти способ выиграть эту битву.

Я закрываю глаза, не в силах ответить. Если я хочу остаться в живых, я должна победить. Но победить — значит, оказаться запертой в Мортеме в качестве его правителя. Если не…

Я могу выяснить, что случилось с моим отцом, и обратить вспять то, что с ним сделали.

Я говорю себе, что сначала нужно сосредоточиться на стоящей передо мной проблеме: остаться в живых.

Глава 46

К тому времени, как мы заканчиваем разговор и все принимаем душ, на сердце у меня снова становится тепло, такое же, как в хижине Романа.

Он наколдовывает чистую одежду для моих сестёр и предлагает им отдельные комнаты, но они быстро стаскивают с кроватей свои одеяла и подушки и собираются с моими демонами-волками в гостиной, набиваются в кучу и притягивают меня к себе.

Прошло много времени с тех пор, как мы все собирались вот так. С тех пор, как мы были детьми, а наша стая была ещё молодой. Но я понимаю, что сейчас нам нужно восстановить нашу связь. Мне это тоже нужно. На этот раз для исцеления.

Лука и Блиц легко устраиваются рядом с нами, а Темпл грациозно ложится у нас над головами. Я вообще не ожидала, что Эйс присоединится к нам, поэтому была удивлена, когда он это сделал. Он утыкается носом в мою руку, и я наслаждаюсь ощущением нашей с ним власти.

— Grinta, — бормочу я, подтверждая нашу связь. — Я надеюсь, что однажды мы сможем сблизиться, как это было у нас с вашей мамой. Я никогда не хочу потерять вас.

Эйс запрокидывает голову и облизывает мою щеку, заставляя меня ахнуть, потому что он никогда не был таким ласковым.

Он тут же отступает, и я не придаю этому большого значения, когда он занимает позицию в нескольких шагах от нас, словно часовой, наблюдающий за нами.

Роман тоже.

Он разжигает камин и придвигает к нему кресло, закрывая глаза, молчаливо наблюдая, как я устраиваюсь рядом с сёстрами и пытаюсь уснуть.

Полчаса спустя я всё ещё не сплю.

Должно быть, уже рассвело, день последнего испытания. Я не спала всю ночь, и мне до смерти хочется спать. Пока дыхание моих сестёр становится глубже, а их фигуры полностью расслаблены, я ловлю себя на том, что ищу Романа в другом конце комнаты.

Он удобно устроился в кресле у камина, вытянув одну ногу дальше, чем другую, но его глаза открыты, и его внимание сосредоточено на мне, что согревает меня до глубины души.

Его пристальный взгляд пробегает по всему моему телу от губ до таза, согревая кожу и разжигая боль между бёдер, и всё это, даже не прикасаясь ко мне. Растущее напряжение между нами сейчас неоспоримо.

Сегодняшняя финальная схватка может покончить со мной.

У меня остался всего один день.

Я всё ещё не могу расслабиться.

Как раз в тот момент, когда я размышляю, как бы мне выпутаться от своих сестёр, не потревожив их, Роман поднимается со своего места, словно огромный демон, его шаги совершенно бесшумны, когда он приближается, наклоняется ко мне и поднимает меня на руки.

Отблеск силы падает с кончиков его пальцев в пространство, которое я оставляю позади, сапфировая руна ложится на моих сестёр, прежде чем они успевают пошевелиться. Их дыхание снова становится глубоким, и они продолжают спать. Трое из моих демонов- волков не просыпаются, но Эйс поднимает голову, чтобы посмотреть на нас раскосыми фиалковыми глазами, но тут же снова опускает её, совершенно безразличный.

Моя голова откидывается назад в объятиях Романа, во мне нарастает ровная пульсация, когда он прижимается губами к моим губам, и струйка удовольствия проникает в мою сердцевину.

Он не произносит ни слова, пока не несёт меня мимо гостиной, вверх по белой деревянной лестнице, в большую спальню. Он закрывает дверь, и даже щелчок звучит приглушённо, когда на деревянной поверхности мерцает руна, и я чувствую, как в комнате становится всё плотнее.

— Сейчас мы никого не разбудим, — говорит он, опуская меня на пол, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на его спальню.

В этой комнате нет таких личных штрихов, как в каюте Романа, но здесь есть его отпечаток: огромная кровать из красного дерева с толстым матрасом, на котором лежат тёмно-серые одеяла и подушки.

— Роман, я…

Его руки обхватывают мой живот, притягивая меня к себе. Длинная рубашка, которая на мне надета, приподнимается от его прикосновения, и по мне разливается жар, разжигая во мне желание. Мои ноги уже раздвигаются для него, приглашая к прикосновению, когда его ладонь скользит вниз по моему животу, а затем под трусики. Его пальцы скользят по моим складочкам, обнаруживая, что я влажная и готовая для него.

— Рун, — стону я, когда он ласкает меня, большим пальцем обводя влажный клитор, в то время как его средние пальцы скользят внутри меня взад и вперёд.

Единственное, что удерживает меня на ногах, — его тело позади меня.

Кажется, что эти быстрые, невероятные мгновения — всё, что мы можем урвать, но на этот раз я не хочу, чтобы всё было быстро. Я хочу продлить каждый волнующий момент. Я клянусь себе, что если я переживу это последнее испытание, если моя жизнь наконец-то войдёт в нормальное русло, я затащу Романа в постель, и никто из нас не покинет её в течение недели.

Когда я стону от желания, он разворачивает меня, и я смотрю в его грозовые зелёные глаза, в глаза этому великолепному демону, который пленил меня всеми тайнами своей души.

Когда я приподнимаюсь на цыпочки, мои губы соприкасаются с его губами, и я прижимаюсь к нему всем телом, чтобы почувствовать его твёрдую длину. Пока мы целуемся, он проводит рукой по моей спине и по волосам, запутываясь пальцами в моих длинных локонах и притягивая меня ещё ближе.

Мы долго целуемся, и когда он наконец отстраняется, то прижимается губами к щеке, потом снова к моим губам, затем к моей шее.

— Прошлой ночью я дважды чуть не потерял тебя, — бормочет он, касаясь моей кожи, спускаясь поцелуями всё ниже и ниже, пока не достигает низа моей рубашки, после чего начинает натягивать ткань на моё тело, целуя всё выше и выше, открывая каждое местечко. Когда он находит мой правый сосок, то впивается в него, вырывая у меня долгий стон, когда я чувствую, как его рот притягивается к моему центру.

— Роман. Рун, — я произношу оба его имени, облизывая губы, прежде чем попросить о том, чего я хочу. — Трахни меня.

Он смеётся, стягивая с меня футболку через голову, и это удивительный и по-настоящему заразительный звук, от одного его звука у меня поднимается настроение.

— Как прикажешь, демон-волк.

Через несколько секунд он снимает с меня нижнее белье и поднимает меня на руки.

Оказавшись на кровати, он переворачивает меня и подталкивает вперёд. Я опираюсь обеими руками о деревянную спинку кровати. Это простая конструкция, балки дают мне необходимую опору, когда Роман входит сзади, его твёрдый член прижимается к моему ноющему центру.

Моё тело готово, хотя с людьми его комплекции всегда возникает сопротивление. Тем не менее, я радуюсь ощущению боли и удовольствия, когда он раздвигает мои напряженные мышцы. Ему требуется несколько секунд, чтобы быстро обхватить меня, его пальцы нажимают на мой клитор, помогая мне расслабиться, прежде чем он полностью войдёт в меня.

В этой позе он входит так глубоко, что, клянусь, я чувствую удовольствие всем своим существом. Когда он делает первый шаг, я напрягаюсь, готовясь к…

— Чёрт, — стону я, когда он врезается в меня, каждая клеточка моего тела горит, и я пытаюсь не закричать. Он делает это снова. И снова. Он полностью выходит из меня и вонзает в меня свою твёрдую длину сзади, одной рукой обхватывая меня за талию, удерживая на месте, а другой поглаживая мой клитор в такт своим толчкам.

К тому времени, как он добирается до пяти секунд, я уже кричу, извиваясь в конвульсиях, когда моё тело взрывается, и каждая частичка меня освобождается. Он не останавливается на достигнутом, хотя его удары становятся более плавными, менее яростными, но такими же горячими.

Когда он начинает двигаться во мне быстрее, его пальцы растирают влагу моего оргазма по моему центру и клитору, пока мы оба не начинаем тяжело дышать. Мои ноги начинают вибрировать, и я чувствую, как он набухает во мне. Как раз в тот момент, когда бурлящей энергии в моем центре становится слишком много, чтобы я могла с ней справиться, он произносит моё имя, и каждая частичка меня взрывается, когда мы оба кончаем одновременно.

Реальность меркнет, и к тому времени, как я восстанавливаю дыхание, приходя в себя после невероятного кайфа, Роман опускает меня на кровать так, что я прижимаюсь к нему. Он всё ещё внутри меня, и последнее биение наших тел — признак того, что оргазм был для него таким же сильным, как и для меня.

Его губы скользят по моим плечам и затылку, когда он обнимает меня так, словно я — самое дорогое, что у него есть в мире.

Это заставляет меня чувствовать себя одновременно любимой… и напуганной.

До финального испытания осталось всего несколько часов.

Сегодня вечером, на закате, мы так или иначе узнаем, чем всё это закончится.

Всё, в чем я сейчас уверена, так это в том, что я не готова отпустить Романа.

Я никогда не буду готова.

Глава 47

Я просыпаюсь только один раз, когда Роман несёт меня, снова одетую, обратно к моим сёстрам, возвращая на свободное место между ними. Вокруг нас появляется ещё одна сапфировая руна, но на этот раз она погружает меня в сон, прежде чем я успеваю осознать, что не хочу расставаться с ним.

Лёгкость, с которой он использует свою силу против меня, немного пугает меня. В его энергии есть глубина, которую я до сих пор не понимаю.

Он тихо отступает в тень комнаты, и затем, когда сон, наконец, овладевает мной, я вспоминаю, что когда-то он тоже принадлежал к стае. Тот факт, что он вернул меня к своим, говорит о том, что он осознает необходимость сближения… даже если он не чувствует, что может быть частью моей связи с моими сёстрами, частью моей стаи. Пока.

Должно быть, несколько часов спустя я просыпаюсь от его голоса и открываю глаза, встречая его затуманенный взгляд.

— Нова. Пора.

Я потягиваюсь, когда мои сёстры шевелятся, а мои демоны-волки открывают глаза. На какое-то блаженное мгновение я забываю, о чем говорит Роман.

И тут меня осеняет.

Я резко выпрямляюсь.

— Сколько у меня времени?

Его ладонь ложится мне на плечо, успокаивая.

— Я позволил тебе поспать столько, сколько смог. У тебя есть два часа до того, как тебе нужно будет быть на арене. Тайрус подтвердил, что финальный бой всё ещё состоится в сумерках.

— Хорошо, — я выдыхаю, сосредотачиваясь на том, что мне нужно сделать, шаг за шагом, в то время как Малия и Таня поднимаются и садятся рядом со мной.

— Мы поможем тебе, — говорит Малия, и её успокаивающая энергия проникает в меня, когда она касается моего плеча.

— Мне нужно, чтобы вы обе остались здесь, — напоминаю я им. — Вы не можете прийти на этот бой.

Они молча обмениваются взглядами.

— Мы хотим быть там, Новз, — говорит Таня, и острота её натуры гарпии пронзает моё плечо, когда появляются её когти.

Малия решительно кивает в знак согласия.

— Мы понимаем опасность. Но мы не можем прятаться здесь, пока ты идёшь сражаться.

Я качаю головой.

— Крона может навредить вам.

Рука Романа опускается мне на плечо, накрывая когтистую руку Тани, и это удивительно объединяющий жест.

— Я не позволю этому случиться.

Я поднимаю на него глаза, затем перевожу взгляд с него на моих сестёр. Я не знаю, как и когда, но в какой-то момент они, кажется, пришли к взаимопониманию.

Закрыв глаза, я принимаю всю ту поддержку, которая меня окружает.

— Хорошо, — шепчу я.

Теперь уже как ни в чем не бывало, Таня разглаживает руками рубашку, когда встаёт, и её когти исчезают.

— Завтрак, — объявляет она, прежде чем пронзить Романа острым взглядом. — Где здесь кухня?

Через несколько минут Таня уже стоит у плиты и готовит блюдо, по запаху напоминающее яичницу с беконом, только бекон белый, а яйца голубые. Каждый раз, когда она спрашивает Романа, может ли он наколдовать определённую еду, он нажимает на руну и создает её.

— Как ты это делаешь? — спрашивает она его. — Вызываешь еду из воздуха?

Роман скрещивает руки на груди.

— Не из воздуха. Моя сила связана с землёй. Я собираю из земли строительные материалы для приготовления пищи и превращаю их в блюда, которые вы узнаете. Если это поможет, то раньше мне требовался целый день, чтобы приготовить хотя бы один овощ. Теперь я больше практикуюсь в этом.

Таня на мгновение задумывается, прежде чем указать на белую субстанцию.

— Так что… это не совсем бекон, не так ли?

Роман смеётся.

— Это не так, но в нем содержится весь необходимый вам белок и тот вкус, к которому вы привыкли.

Она пожимает плечами, похоже, соглашаясь с этим.

Кухня Романа большая и открытая, все шкафы белые, каменная столешница серого цвета, что соответствует цветовой гамме его спальни наверху. Это более изысканная версия нашей домашней кухни, и, когда приходит время ужинать, я вижу, как мои сёстры сидят за кухонным столом, и это напоминает мне о моей маме.

Тоска по ней причиняет мне такую боль, что я должен перевести дух.

Я говорю себе, что вернусь к ней.

Как только мы поели и приняли душ, Малия и Таня отвели меня обратно в гостиную, где собрались мои волки, и Таня заплела мне косички.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Малия, когда они с Таней хлопочут надо мной, как пара наседок, и я никогда ещё не была так благодарна за то, что в моей жизни есть эти женщины.

— В ужасе, — отвечаю я. — Я хочу верить, что смогу справиться со страхом Арги, но я знаю, что, возможно, у меня это не получится. И что ещё хуже… Кода — это… — я тихо выдыхаю. — Мне придётся убить Коду, если Арга этого не сделает, и какая-то часть меня…

Я не могу закончить эту мысль.

Я видела страх Коды и смогу использовать это против него; но, увидев его страх, я также понимаю его. Чёрт возьми, я, чёрт возьми, могу его понять, учитывая, как упорно мы с сёстрами боролись за своё существование среди стай, которые не хотели нас видеть. Кода боролся за выживание со старшими братьями и сёстрами, которые избивали его при каждом удобном случае.

Он не сдастся без боя. Только не против меня или Арги.

Голос Малии звучит жёстче, чем я когда-либо слышала, когда она прорывается сквозь мои мысли.

— Ты должна выжить, Нова. Чего бы это ни стоило.

Мои глаза распахиваются от её горячности, и я решительно киваю ей, протягивая руку к ней и Тане.

— Что бы ни случилось, я обещаю, вы обе покинете этот проклятый мир.

Роман встречается со мной взглядом, и я вспоминаю ожог от посмертных уз на своём правом предплечье. Это только укрепляет мою решимость выжить в этой битве, но, если я этого не сделаю, мои сёстры будут с ним в безопасности.

Когда Таня заканчивает заплетать мои волосы, Роман использует минутку, чтобы наколдовать руну, которая ложится поверх моей одежды.

— Тебе нужны доспехи, в которых ты сможешь передвигаться, но которые также будут защищать тебя, — говорит он, кружа вокруг меня.

Кончиками пальцев он проводит по моим плечам и задней части шеи, и от его прикосновения по мне разливается тепло. Лёгкий, как воздух, костюм облегает мой торс, руки, ноги и даже ступни, каждый дюйм его эластичен. Он даже подходит для моих когтей, когда они вырастают из кончиков пальцев. Он тёмно-аметистового цвета, того же цвета, что и его кожа в его истинной демонической форме, и того же цвета, что и его крылья.

— Твоя руна всё равно сработает, если тебе понадобится обратиться в волчицу, — говорит он, поглаживая моё запястье.

Я проверяю костюм, используя свою силу кошмаров. Глаза Романа в ответ темнеют, и я вижу в них своё отражение, завихрения кошмарной силы вокруг меня, фиолетовое сияние в моих глазах, которое подчеркивается цветом моих новых доспехов, моя длинная коса перекинута через плечо.

— Теперь для твоих сестёр, — говорит Роман, удивляя и меня, и их.

Ни одна из них не вздрагивает, когда он превращает их одежду в доспехи, подобные моим, и создает для каждой из нас по два светящихся кинжала, прикрепляя их к ремням безопасности, которые надежно закрепляются на наших торсах.

Когда мои сёстры подходят ко мне сзади и мои демоны-волки присоединяются к ним, я говорю:

— Я готова.

Глава 48

Я иду впереди Романа по оживленным улицам к арене, в то время как мои демоны-волки окружают нас веером. Щёлкнув одной руной по ближайшему лучу света, Роман отключает систему перемещения на пути впереди, заставляя демонов на лучах остановиться прямо там, где они есть.

Эйс и Темпл с рычанием вырываются вперёд, расчищая мне дорогу, и через несколько минут весть, кажется, разносится впереди нас.

Толпы демонов, которые собирались на улицах, ведущих к арене, останавливаются, отступая на пешеходные дорожки, в то время как я иду по центру дороги.

Некоторые демоны напуганы моими демонами-волками, они прячутся так далеко, как только могут, их кожа покрывается мурашками от страха перед моим демоническим взглядом. Другие прячут глаза от Романа. Третьи таращат глаза, а некоторые даже протягивают руки, как это делали представители элиты на афтепати, рискуя быть откушенными Эйсом, который щелкает на них зубами. Они понятия не имеют, насколько он сдержан и намеренно не показывает им пальцы, но я хорошо знаю своего свирепого волка. Он жаждет их крови. Мои волки охотились в Дебрях, но прошло много времени с тех пор, как они в последний раз пробовали свою любимую еду, и я знаю, что больше всего на свете они хотели бы вдохнуть энергию демонов, окружающих нас.

Мои сёстры идут по бокам от меня, на этот раз не прячась, их доспехи поблескивают в ярком свете. Это решение далось мне нелегко, но, в конечном счёте, они будут в большей безопасности на виду, чем наблюдая из тени, поскольку Роман сможет активно защищать их таким образом.

Не то чтобы они хотели, чтобы их защищали. Прямо сейчас магия ведьмы Малии вращается сферами вокруг её туловища, мерцая белыми заклинаниями, такими же холодными, как моя сила кошмаров, и золотые когти Тани остаются видимыми, как и её крылья, которые она прижала к бокам.

Пройдя пять кварталов, мы сворачиваем за последний угол к арене, и я обнаруживаю, что Тайрус и его легион солдат ждут меня, уже расчистив путь прямо на арену.

— Сюда, Принцесса, — говорит он, почти крича, чтобы его было слышно за грохотом, доносящимся изнутри, прежде чем повести нас к широкой двери сбоку гигантского сооружения. — Вы начнёте с восточной платформы.

Я отказываюсь показывать какую-либо реакцию на арену, расположенную недалеко от центра Зилрона. Снаружи она простирается на сотни футов влево и вправо, имеет круглую форму, которая больше в ширину, чем в высоту, хотя снаружи возвышается на высоту, эквивалентную десяти этажам. На внешней стене изображены огромные скульптурные изображения животных: слева от меня скачет сверкающий серебряный конь, а справа — рычащий демон-волк. Дальше справа я замечаю край того, что могло бы быть скульптурой глатината с широко распростёртыми крыльями.

Огни, льющиеся из центра арены, такие яркие, что пронзают темнеющее небо разноцветными лучами, но яркость и звук пропадают, как только за нами закрывается дверь.

Вокруг меня воцаряется тишина.

Длинный коридор тянется влево и вправо, изгибаясь вдаль.

— Этот путь предназначен для претендентов, — говорит Тайрус, в то время как двое других солдат следуют за нами и замыкают шествие. — У вас будет несколько минут покоя, прежде чем вы займётесь своим местом на платформе.

Коридор достаточно широк, чтобы мы могли идти втроём, и я черпаю силы в присутствии Романа позади меня, в то время как мои сёстры остаются по бокам от меня, а Блиц и Лука бегут впереди, обнюхивая окрестности, прежде чем вернуться.

Тайрус ведёт нас в помещение, похожее на подготовительную камеру, где есть стулья, стол и фонтанчик с водой. С другой стороны есть ещё одна дверь, на этот раз широко открытая и ведущая к лестнице.

— Как только вы подниметесь по лестнице, за вашей платформой будет отдельная комната, где Лорд Рун и ваша стая смогут наблюдать за боем, — говорит мне Тайрус. — Но я рекомендую вам произнести свои последние слова здесь. Шум со стадиона будет слишком сильным, когда вы выйдете на поверхность, — он делает паузу. — Я не могу пойти с вами наверх. Предполагается, что я должен быть беспристрастным, поэтому на этом я прощаюсь. Но только на время.

Поклонившись мне, он поворачивается и выходит из комнаты.

Я бросаюсь в объятия сестёр, закрываю глаза и делаю глубокий вдох.

— Мы с тобой, Нова, — говорит Малия.

— Убедись, что ты надерёшь им зад, — добавляет Таня, гнев её гарпии в самом разгаре, но её голос смягчается. — И возвращайся к нам.

Каким-то образом я заставляю себя отпустить их.

Я прижимаюсь к своим волкам, каждый из них прижимается ко мне, между нами проходит безмолвная энергия.

Затем к Роману.

Я сжимаю его предплечье, но мне не нужно напоминать ему о его обещании. Он наклоняется и на долгое мгновение прижимается своим лбом к моему, прежде чем запечатлеть на моих губах легчайший поцелуй. От этого легкого прикосновения у меня мурашки бегут по коже, как от обещания того, что меня ждёт, если я переживу это.

У меня больше нет слов.

Выпрямив спину, я поворачиваюсь и смотрю вперёд, поднимаясь по ступенькам.

Мы выходим на платформу площадью десять квадратных футов, которая находится на полпути к арене. Она открыта со всех сторон — никаких перил или барьеров — и возвышается над полем боя внизу. Сразу за ней находится комната с прозрачными стенами и крышей, передняя часть которой открыта для обзора поля боя. Роман, мои сёстры и мои волки входят в неё, но пока не занимают свои места, оставаясь стоять позади меня.

Поле боя внизу размером с футбольное поле, и я даже не могу подсчитать количество мест вокруг него. Тысячи. Десятки тысяч.

В отличие от Очищения, кажется, что на эту финальную битву приглашены все демоны, и рёв их голосов настолько силен, что мне приходится отключать свои волчьи чувства, иначе я рискую повредить слух.

Заняв позицию в центре платформы, я осматриваю круглую площадку в поисках других платформ.

Сначала моё внимание падает на открытое помещение, похожее на то, которое сейчас занимает моя стая. Оно расположено на другой стороне арены, прямо напротив меня. Используя своё демоническое и волчье зрение, я вижу Кэрис, сидящую в нём в одиночестве, одетую в чёрное, её золотистые волосы струятся по опущенным плечам, лицо закрыто вуалью. Потеря старших детей была тяжёлой, но потеря Эсты, должно быть, сломила её.

Продолжая осматриваться, я замечаю Коду, стоящего в одиночестве на платформе справа от меня. На этот раз он одет в доспехи, на плечах, груди и бедрах у него тёмно-синие пластины, а одежда под ними чёрная. На груди у него перевязь с кинжалами.

Но где же Арга?

Я осматриваю пустую трибуну слева от меня и прищуриваюсь, когда, несмотря на темнеющее небо, его, кажется, ещё нет.

Раздаётся барабанный бой, разносящийся по всему пространству вокруг нас, барабанщики расположились на нижних трибунах.

Толпа замолкает.

Крона появляется на платформе перед комнатой Кэрис на другой стороне арены. Крона такая маленькая, что я не смогла бы разглядеть её целиком, если бы не проекция, которая транслирует её изображение по всей арене, увеличивая его больше, чем в натуральную величину. Она одета в рубиново-красное платье, которое струится вокруг её ног и делает её фарфоровое личико ещё более мёртвенно-бледным.

Её голос разносится в тишине.

— Мы вышли на финальную стадию Устранения!

Толпа разражается радостными возгласами, взрывом звуков, который прекращается только тогда, когда барабанщики снова бьют по своим инструментам.

— Осталось трое, но править может только одна сила. Соперники должны сражаться, пока не останется одна сила, — говорит Крона, медленно поворачиваясь из стороны в сторону. — Кто будет править Пира-Мортемом?

Сначала она поворачивается к Коде, практически плюясь от насмешки.

— Это будет Кода, четвертый сын Джарета, слабак?

Кода никак не реагирует на её насмешку и быстро переводит взгляд на меня, буравя меня своими тёмными глазами.

— Или это будет Нова, третья дочь Джарета, отвратительная полудемон?

Она делает паузу, как и в случае с Кодой, как будто ждёт от меня ответа, но я не отвечаю, игнорируя мгновенную тишину в толпе.

Отвернувшись от меня, Крона расплывается в улыбке, глядя на пустую трибуну слева от меня, её голос становится громче, руки поднимаются.

— Или это будет Арга, первенец Джарета, повелитель боли, сильнейший из потомков Джарета?

Пока она говорит, Арга поднимается на платформу, и рёв толпы становится ещё громче, тысячи голосов выкрикивают имя Арги.

Он одет в винно-красные доспехи, которые сочетаются с цветом его волос, и, как и Кода, носит кинжалы на груди, но у меня перехватывает дыхание от вида животного рядом с ним.

Демон-волк с глазами, такими же рубиново-красными, как платье Кроны, рычит и скрежещет зубами, его когти скребут по платформе, мускулы напряжены, изо рта капает слюна. Он достигает Арге по пояс — такого же роста, как Эйс.

Арга управляет им с помощью поводка, плотно обёрнутого вокруг его шеи, другой конец которого обвит вокруг ладони Арги, зажатой в кулаке. Я помню, как мы впервые появились на мосту, и Арга заявил, что мои демоны-волки — королевские гончие и их следует отвести в королевскую псарню. Жнец сказала мне, что сейчас осталось не так уж много демонов-волков, но я не должна была сбрасывать со счетов возможность того, что Арга контролирует какое-то количество оставшихся.

Мне пока не ясно, используется ли этот демон-волк для показухи, или Арга намерен использовать его в бою. У Коды нет волка на его стороне, но, с другой стороны, он всегда был в стороне, не имея никаких преимуществ.

— Это битва силы и могущества! — кричит Крона, снова успокаивая толпу. — Каждый соперник может вызвать на бой одного из зверей Мортема, если пожелает.

Каждый из моих демонов-волков бросается вперёд, но Эйс самый быстрый, он огрызается на остальных, даже на Темпл, заставляя их отступить, прежде чем он подберётся ко мне.

— Нет… Эйс… — я тянусь к нему. — Ты не можешь вступить со мной в драку. Я не буду рисковать твоей жизнью.

Его ответное рычание такое же агрессивное, как и жест волка с рубиновыми глазами, когда он рвётся с поводка. Не обращая внимания на перешептывающуюся толпу, я наклоняюсь к Эйсу, приседая так, чтобы наши глаза были на одном уровне. Я не пытаюсь снова прикоснуться к нему, когда он смотрит на меня, его фиалковые глаза горят, потому что я знаю, что он этого не потерпит, но я кладу ладонь на согнутое колено ладонью вверх, призывая его признать нашу связь.

— Эйс, — говорю я со всей силой своей альфа-натуры. — Отойди назад.

Он издаёт тихое рычание, которое трудно расслышать в толпе, но я чувствую пульсацию его силы в своем сердце и связь, которая связывает нас как стаю.

Он не сдвинется с места.

Я вынуждена признать, что не буду его разубеждать. Он был рождён, чтобы навлекать кошмары на демонов, и сегодня, похоже, он полон решимости осуществить своё право, данное ему по праву рождения.

Я поднимаюсь на ноги, а Эйс стоит рядом со мной.

Крона выжидает мгновение, чтобы увидеть, не вызовет ли Кода своего собственного зверя, но демон с кобальтовыми волосами только смотрит на неё в ответ.

С ехидной улыбкой Крона снова поднимает руки.

— Уничтожение заканчивается, когда остаётся одна сила.

Проекция её тела медленно перемещается обратно на подиум, когда она шепчет в наступившей гробовой тишине, и толпа подаётся вперёд в ожидании.

— Пусть прольётся кровь. Пусть будет причинена боль. Во имя Пира-Мортема, да начнётся битва.

Глава 49

Моя платформа начинает опускаться к полю боя. Сверху поверхность выглядела как светлый песок, но, когда мы подходим ближе, становится ясно, что это какая-то грязь цвета слоновой кости, неравномерно усеянная случайными пучками мха цвета слоновой кости, из-за чего мне будет труднее удерживать равновесие. Мне придётся сохранять лёгкость в ногах.

Мы ещё не спустились до конца, когда Арга отстегивает поводок от ошейника своего волка и отпускает зверя на свободу. Он спрыгивает с края платформы, приземляясь, несмотря на высоту.

Я готовлюсь к тому, что он бросится прямо на меня, но, к моему удивлению, сначала он бросается на Коду, его покрытое чёрным мехом тело стремительно проносится мимо.

Кода, не дожидаясь, пока зверь доберётся до него, спрыгивает со своей платформы, перекатывается через лестничную площадку и плавно поднимается на ноги, бросаясь к волку так же быстро, как он бежит к нему.

В тот же миг Эйс отскакивает от меня, быстрее, чем они оба, едва останавливаясь при приземлении, мчится вперёд и преодолевает дистанцию пулей чистой ярости.

Расстояние между ними троими настолько велико, что моё сердце подскакивает к горлу, когда они устремляются друг к другу, приближаясь с каждым ударом сердца.

Волк с рубиновыми глазами прыгает на Коду, мой брат заносит кулак, но Эйс бьёт их обоих, врезаясь в волка с рубиновыми глазами в воздухе, его челюсти смыкаются на его шее, когда он сбивает его с пути и валит наземь. Он знает, что Кода представляет для меня угрозу, но волк Арги непостоянен, и его нужно усмирить как можно быстрее.

Два зверя катаются по земле, оставляя за собой размытый след от когтей, зубов и свирепых ударов. Белая земля залита кровью, и я уверена, что не вся она принадлежит другому волку.

Я бегу, бросаюсь с платформы, прежде чем она успевает упасть на землю, приземляюсь на корточки, поднимаюсь и вижу, что Арга несётся ко мне.

Я узнаю его стратегию. Его волк уничтожит Коду, а Арга — меня. Я полагаю, он думает, что так будет быстро и легко.

Я не планирую, чтобы это было так.

Моя сила кошмаров оживает вокруг меня, наполняя воздух клубами дыма и мешая искусственному освещению. Страх нарастает, холодный огонь обжигает мои кулаки, пока я шагаю к Арге, взвешивая каждый шаг.

Когда он оказывается достаточно близко, чтобы я могла разглядеть его уверенную, покровительственную улыбку, он повышает голос.

— Младшая сестрёнка, почему бы нам не сразиться? Я обещаю не причинять тебе вреда, пока Кода не умрёт, а потом…

Тёмный свет вырывается из моего кулака прямо в лицо Арге, отбрасывая его на шаг назад.

— Ты, чёрт, попал.

Я выбрасываю вперед правый кулак, и моя сила снова попадает ему в лицо. Затем мой левый кулак. Я разворачиваюсь и выбрасываю вперёд обе руки, нанося ему удар в грудь, заставляя его отступить в грязь так быстро, что ему приходится упираться пятками, иначе он упадёт.

Я говорю себе, что мне нужно ослабить его. Держаться подальше от его кулаков. Измотать его. Ударить его своей силой. Ударить его всем, что у меня есть.

Но, чёрт возьми, держаться подальше от его силы.

Он поднимает голову и рычит на меня.

— Я собирался предложить тебе быструю смерть, Нова, но теперь я буду убивать тебя медленно.

Возможно, он впервые назвал меня по имени. Я расцениваю это как победу. Тем не менее, я сохраняю дыхание для боя, сжимая кинжалы, которые Роман изготовил для меня, по одному в каждой руке, и моя сила кошмаров вращается вокруг них.

Я уклоняюсь, когда Арга замахивается на меня. Проскальзывая под его ударом, я провожу ножом по его боку. Он едва царапает его броню, но я знала, что такое возможно.

Он поворачивается ко мне, снова атакуя, и я снова ныряю под его руку, на этот раз направляя нож ему в живот, когда проходил мимо. Лезвие почти не задевает меня, но я использую трение о его тело как рычаг, чтобы подскочить к нему сзади и навести другое лезвие на основание его черепа.

Он поворачивается, защищаясь, прежде чем я успеваю перерезать ему спинной мозг. Но я оставляю полоску крови, которая стекает ему за воротник.

— Чёрт! — рычит он.

Он нападает на меня в ответ, его кулаки наносят комбинацию ударов, которая заставляет меня припасть на пятки, я бросаюсь вперёд и уворачиваюсь, уклоняясь от контакта, одновременно нанося ему удары своей силой с такой скоростью, что воздух вокруг нас наполняется сверкающими кошмарами.

Он всё ещё злится на меня, но это его не трогает.

Толпа отступает на задний план. Мои сёстры, даже Роман, тоже, но я замечаю Эйса, Коду и волка с рубиновыми глазами, дерущихся в двадцати шагах слева от меня.

Волк прыгает на Коду, который наносит ответный удар, пытаясь удержать чудовище с рубиновыми глазами от того, чтобы перегрызть ему горло. Одежда Коды разорвана, его лицо в крови. В последний момент Эйс снова сбивает волка с ног, вцепляясь в зверя зубами. Волк сопротивляется, рвёт бок Эйса, пуская кровь.

Они равны, и по моему позвоночнику пробегает струйка страха.

Никто не может победить в этой схватке.

Моя сила отбрасывает Аргу назад, но он снова упирается, и смех срывается с его губ.

— О, младшая сестрёнка. Чем больше ты причиняешь мне боли, тем сильнее я становлюсь.

Я борюсь с растущим во мне чувством беспомощности. Не зная, чего больше всего боится Арга, я не могу дать отпор. Не совсем. Но пытаться найти его снова — значит, прикоснуться к нему, а это значит подпустить его достаточно близко, чтобы он причинил мне боль.

Я делаю сальто назад, когда он целится мне в лицо, и ухожу с его пути, едва уклоняясь от следующего удара. Бросаясь вперёд и перекатываясь, я направляю на него всю свою силу, нанося удары, которые отталкивают его, но не останавливают.

С криком я высвободила всю мощь своей силы кошмаров, дав ей большую свободу, чем когда-либо прежде, вызывая страхи зевак и используя их, чтобы сплести паутину тьмы вокруг нас с Аргой.

Воздух наполняется воплями — болезненными, леденящими кровь криками — не моими и не Арги, а кошмаров, которые я извлекаю из толпы.

Арга замедляется в силе, его движения становятся более скованными, его силуэт окутан тьмой. В его голосе слышится нотка сомнения, но, кажется, по мере того как он говорит, к нему возвращается уверенность.

— Ты думаешь, что сможешь остановить меня страхом, но я давным-давно избавился от своего самого большого страха. Вот почему ты не можешь его найти. Его не существует.

Он делает шаг ко мне, когда я отскакиваю в сторону. Я позволяю ночным кошмарам течь из моих ладоней, моей груди, каждой частички меня, забирая весь свет из окружающего пространства, погружая нас во тьму, подобную пустоте.

Я говорю себе: ещё мгновение, и кошмары станут настолько сильными, что я смогу застать его врасплох. Я могу рискнуть и прикоснуться к нему. Тогда у меня будет шанс понять его страх. Предполагая, что он лжёт о том, что поборол его…

— Я победил его, Нова, — говорит он. — Я уничтожил источник своего страха, а затем продолжал бороться с ним, пока он не исчез и больше не представлял для меня угрозы.

Он рычит в тьму, которая поглощает его.

— Я взял свой страх и подавил его! Мне чертовски понравилось подавлять его!

Пустота стала такой плотной, что он не должен был меня видеть. Используя свои волчьи чувства, чтобы точно определить, где я нахожусь, я подхожу прямо к нему, закрыв глаза, чтобы они не блестели в темноте и не выдавали моего местоположения. Кошмары в моём волчьем взоре — это потоки силы, которые струятся вокруг меня, когда я тянусь к основанию шеи Арги.

Кончики моих пальцев касаются его пульса.

Это мимолётное прикосновение, прежде чем он замахивается на меня, нанося удар правой в лицо.

В этот момент одно-единственное жестокое воспоминание нахлынуло на меня так ярко, что я перестала понимать, где нахожусь, и застыла на месте.

В этом видении я стою на коленях, размахиваю кулаками и бью мальчика, который лежит подо мной. С каждым ударом я мельком вижу двух других мальчиков рядом со мной, у одного изумрудно-зелёные волосы, у другого оранжевые, и оба они кричат. «Убей его, Арга! Убей его!».

Я не вижу лица парня, которого бью, но знаю, что он намного меньше меня, намного моложе, его лицо — сплошное месиво из крови, кожи и видимых костей. Он без сознания, но его кобальтово-синие волосы видны как божий день. Мой кулак снова попадает ему в лицо, ломая челюсть, но сквозь мою ярость прорывается другой крик.

Кэрис, с развевающимися за спиной золотистыми волосами, бежит ко мне, волоча меня за собой, пронзительно вопя.

— Арга! Что ты наделал?

Она толкает меня так сильно, что я падаю с моего младшего брата. Она зовёт целителя, кого-нибудь, кто помог бы ему, но мне всё равно, выживет он или умрёт сейчас.

Я раскачиваюсь, ликую, настолько переполненная жаждой крови, что спотыкаюсь и падаю. Смеюсь, когда с моих кулаков на мраморный пол капает кровь Коды.

— Я сделал это, — говорю я. — Я убил его счастье. Я сокрушил его силу.

Мои мысли возвращаются к настоящему, мой желудок переворачивается, и только потому, что я поворачиваюсь в сторону, чтобы меня вырвало на белую землю, я избегаю удара кулака Арги в полную силу.

Страх Арги — Кода.

Я не знаю почему. Я не знаю как. Но это сила Коды.

Я пытаюсь уклониться от приближающегося кулака Арги, но это невозможно, даже с моими быстрыми рефлексами.

Костяшки его пальцев врезаются мне в лицо. Щёлк!

Боль пронзает мой лоб, простреливая шею и позвоночник, и ноги подкашиваются. Его нога попадает мне в подбородок, пиная меня с такой силой, что я отрываюсь от земли и лечу обратно сквозь облако кошмаров к свету, прежде чем рухнуть обратно на землю.

Издавая внешние стоны, крича про себя, я приказываю себе убираться восвояси! Если это то, что могут сделать со мной удары руками и ногами, я не могу позволить Арге ударить меня ещё раз.

Рычание заполняет пространство рядом со мной, и я внезапно осознаю, что два волка дерутся прямо рядом со мной. Я откатываюсь в сторону, едва избегая когтей волка с рубиновыми глазами, когда он бросается на меня, но он не сдаётся и снова прыгает на меня.

Я напрягаюсь, осознавая, что Эйс прыгает на него, а Кода бросается на него с другой стороны. Я готовлюсь ударить своей силой в волка с рубиновыми глазами, но Кода добирается до него первым. Он с рёвом бросается на зверя, ловит его в воздухе надо мной, обхватывая руками его грудную клетку. С этого ракурса он мог бы раздавить ему грудную клетку, сломать рёбра и убить его, но вместо этого он отбрасывает его в сторону.

— Хватит, чёрт! — кричит он. — Арга! Выходи и сразись со мной!

Арга выходит из пелены ночных кошмаров с улыбкой на лице, расправив плечи, напрягая мускулы, сжимая и разжимая кулаки.

— С радостью.

Секунду спустя волк с рубиновыми глазами снова бросается на Коду.

Улыбка Арги становится шире.

— Но сначала…

Он взмахивает кулаком, ударяя своего собственного волка.

Я застываю, ошеломлённая так как предполагала, что он будет целиться в Коду. Сила Арги пронзает зверя насквозь, он визжит и падает на землю, где лежит неподвижно, но дышит.

Я потрясена, когда Арга устремляется за ним, но намерения Арги внезапно становятся мне ясны. Должно быть, моя сила истощила его больше, чем он показал. Ему нужна боль волка, чтобы набраться сил перед боем с Кодой.

Я бросаюсь за Аргой, прежде чем он успевает добраться до волка. Кода делает то же самое, но, опять же, Эйс быстрее.

Мой свирепый друг превращается в размытое чёрное пятно, когда он прыгает, налетая на протянутый кулак Арги, цепляясь за доспехи Арги и терзая их, останавливая Аргу в процессе падения и используя боль другого волка.

— Нет! Эйс! — мой крик страха эхом разносится вокруг, мои ноги топчут землю, я всё ещё в трёх шагах позади, когда другой кулак Арги замахивается на Эйса, ударяя его по голове.

Эйс с визгом катится по земле, тяжело приземляясь рядом с другим волком, где они оба и остаются лежать неподвижно.

Нет.

— Грёбаный монстр! — Кода рычит, бросаясь на Аргу, и кричит от боли, когда кулаки Арги снова и снова врезаются ему в бока.

Кода, не останавливаясь, сбивает Аргу с ног и швыряет его на землю, но Кода при этом спотыкается.

Я знаю, каково это — получить один удар от Арги. Кода только что нанес четыре удара подряд.

Кода падает на колени, покачиваясь на месте.

Арга снова поднимается, возвышаясь над ним.

— Грёбаный слабак.

Он поднимает кулак, целясь в запрокинутое лицо Коды, но я, наконец, оказываюсь рядом и бросаюсь на Аргу.

Время избегать силы Арги прошло.

Затаив дыхание, я собираю в кулак все воспоминания о Коде, которые у меня остались, о каждом ужасающем моменте в Вегасе, когда он украл силу нашего отца, о каждом решительном моменте, когда он сражался со своим призванным Жнецом, даже о более спокойных моментах, когда он говорил мне, что моё желание исполнится, и я увижу, как он умирает.

Мой кулак устремляется к сердцу Арги.

Удар сильный, моя сила пронзает его насквозь, и…

Он едва реагирует.

Прежде чем я успеваю опомниться, его кулак с такой силой бьёт меня по лицу, что я падаю на землю. Агония пронзает мой позвоночник, обездвиживая меня на те секунды, которые требуются Арге, чтобы оседлать меня и ударить снова — и снова — его кулаки бьют меня по лицу и груди, удары приглушаются моей бронёй, но его сила проникает насквозь, в то время как вес его тела удерживает меня в неподвижности.

С отчаянным рёвом Кода бросается на Аргу, обхватывает его рукой за горло и отрывает от меня, в его руке кинжал, нацеленный в горло Арги.

Кончик лезвия едва касается шеи Арги, прежде чем вокруг них взрывается бордовая сила Арги, и Кода снова отлетает назад, а кинжал со звоном падает на землю.

Кода приземляется лицом ко мне, более чем в пяти шагах, его глаза открыты, по лицу течёт кровь, дыхание прерывистое.

— Нова…

Арга бросается ко мне.

— Пора заканчивать с этим.

Вставай, Нова! Вставай!

Я заставляю себя двигаться, заставляю свои ноги стоять, даже несмотря на то, что кричу от боли, борясь за то, чтобы удержаться на ногах. Меня пронзает агония, когда я, спотыкаясь, подбегаю к Арге и сопротивляюсь, хотя каждый удар, который я наношу по его телу, причиняет мне только боль, и боль возвращается в десятикратном размере.

Арга кричит на меня, как он собирается причинить мне боль, в то время как его кулаки опускаются на моё лицо, грудь, плечи, пока у меня не начинает гудеть в ушах, одна из барабанных перепонок не лопается, и я больше не могу разобрать, что он говорит.

Я смутно осознаю, что у меня треснула скула, несколько пальцев сломаны, а мышцы сводит судорога. Я хочу призвать своего волка, хочу как-то заглушить боль, но не могу пошевелиться. Не могу бежать.

Последний удар кулаком по моему лбу, и я падаю на землю.

Я обнаруживаю, что смотрю в ночное небо. Искусственное освещение надо мной такое яркое, что я даже звезд не вижу.

— Лежи! — Арга рычит на меня, пиная по рёбрам. Я слышу, как они трещат, но кажется, что это где-то далеко.

Я дышу неглубоко, воздух проскальзывает между моих губ, пока я лежу неподвижно.

Вдалеке я чувствую волнение в толпе. Крики. В воздухе ощущается сила.

— Роман? — шепчу я.

Арга опускается на колени рядом со мной, но только когда он спрашивает:

— Кого из вас я убью первым? — я понимаю, что приземлилась рядом с Кодой.

Он стоит лицом ко мне, его светло-коричневая кожа приобрела сероватый оттенок, дыхание прерывистое.

— Твоя сила, — шепчу я, пытаясь обрести дар речи, пытаясь закричать, протягивая руки по пропитанной кровью грязи к Коде. — Ты должен… найти свою силу.

— Я убил её! — Арга рычит на меня. — Тупая сука. Ты что, не понимаешь? Я уничтожил его силу до того, как он стал достаточно взрослым, чтобы понять её.

Кода переводит взгляд на Аргу. На его лбу появляется морщинка.

— Он убил твоё счастье, — шепчу я Коде, мой голос срывается, но я продолжаю протягивать левую руку, медленно приближая пальцы к Коде.

Губы Кода приоткрываются. Его речь медленная, с трудом произносимая.

— Моё… счастье?

Я не знаю, что это значит, но это всё, что у меня есть.

У меня перед глазами всё расплывается, когда Арга встает на дыбы надо мной, а крики толпы становятся всё более дикими — крики страха, а не ликования, — и я жалею, что не могу в последний раз увидеть хаос и разрушения, которые, как я представляю, сейчас творят Роман и мои сёстры.

Я делаю последний вдох, вдыхая холодный воздух и отгоняя остатки ночных кошмаров, которые жгут мне горло.

Я спокойна, мне нечего бояться, потому что я знаю, что сделала всё, что могла, чтобы убедиться, что мой самый большой страх не сбудется. Роман будет сражаться насмерть, чтобы обезопасить мою семью.

Рёв Арги приглушён моим поврежденным слухом, когда его сила взрывается вокруг его кулака.

Он снова садится на меня верхом, поднимает руку и наносит смертельный удар в моё сердце.

Глава 50

Я не чувствую…. ничего.

Моё тело содрогается под тяжестью удара Арги, удар выбивает воздух из моей груди, но что касается боли…

Её нет.

На самом деле, я чувствую себя… счастливой.

Даже слишком счастливой.

Тепло разливается по моей левой руке, начиная с кончиков пальцев и поднимаясь к плечу, затем по груди и вплоть до головы. Это томное тепло, как будто я просто окунула ноги в теплую воду на краю пляжа, волны плещутся у моих ног, и все мои заботы просто… уплывают.

Я ловлю себя на том, что улыбаюсь. Я набираю в грудь побольше воздуха, боль в сломанных рёбрах утихает, когда я кривлю губы.

Арга хмурится, глядя на меня сверху вниз.

— Что за хрень? — он хватает меня за плечо, но на ощупь это всего лишь прикосновение, невероятно нежное. — Чему ты улыбаешься?

Я даже не знаю. Закусив губу, я приподнимаюсь, пытаясь понять, что происходит, и в этот момент чувствую, как кто-то тянет меня за руку.

Моё внимание переключается на Коду.

Он обнимает меня, кончики его пальцев переплетаются с моими, искры кобальтовой силы покрывают мою кожу там, где он прикасается ко мне, и чем дольше он держит меня за руку, тем ярче становятся искры.

Блаженство.

Я чувствую это каждым сантиметром своей кожи, и это похоже на то, как будто только что выглянуло солнце. Как во время наших с сёстрами поездок на побережье. Наши солнечные дни.

Это чистое, неподдельное противоядие от боли.

Кода приподнимает губы в ответ на мою улыбку. Я впервые вижу, как он улыбается, и это… захватывающе.

Та чистая, невинная радость, которой не место на лице демона.

Неудивительно, что Крона поощряла Аргу разрушать самоощущение Кода. Такое счастье и мир могут разрушить королевства, тем более что это, похоже, напрямую противодействует силе Арги, делая её бесполезной.

Я рассмеялась.

Звук, кажется, настолько беспокоит Аргу, что он отскакивает от меня, отступая на шаг.

Схватив Коду за руку, я приближаюсь к нему, мои движения замедляются, мышцы сводит судорога. Его сила, возможно, и помогает мне, но, похоже, она не в состоянии срастить мои сломанные кости.

Я в плохой форме. В тот момент, когда Кода отпустит меня, я, возможно, не смогу функционировать.

Кода, не говоря ни слова, поднимается изо всех сил, пока мы, наконец, не стоим бок о бок, держась за руки.

Я ищу Эйса и волка с рубиновыми глазами, которые лежат в нескольких шагах от меня. Ни один из них не сдвинулся с места, где они упали, но оба дышат ровно. Я знаю, что, что бы со мной ни случилось, Малия сделает всё, что в её силах, чтобы вылечить их, а Роман доставит их обоих в безопасное место. Я представляю, как они выздоравливают в доме Романа в Дебрях, представляю, как рубиновоглазый волк знакомится со стаей, и тепло этого образа даёт мне силы поднять голову.

То же самое касается и того, как Кода сжимает мою руку, и я не могу забыть, что он сражался бок о бок с Эйсом и не убил другого волка, хотя мог бы.

Впервые в жизни я задумываюсь о том, что у меня, возможно, есть брат. Как бы сильно я ни боялась Коды, сейчас он рядом со мной, и это самое главное в данный момент.

Я делаю глубокий вдох, собирая всю свою силу кошмаров, но на этот раз я наполняю кошмары блаженством. Чистое счастье. Из того, что боится Арга.

— Ты причинил боль моему волку, — говорю я Арге, и мой голос наполняется волчьим рычанием. — Ты причинил боль Коде. Ты угрожал моим сёстрам. Ты причинил боль мне. Сделай всё, что в твоих силах, Арга. У тебя будет только один шанс.

Арга рычит на меня в ответ, его голубые глаза сверкают бордовой силой.

— Тебе не победить меня, младшая сестрёнка. Я первый. Лучший. Я всегда буду побеждать.

— Давай посмотрим, правда ли это, — говорю я, стискивая зубы и собираясь с духом, собирая все свои силы, вспоминая все счастливые моменты, которые я пережила со своими сёстрами, всю любовь, которую моя мама проявляла ко мне, несмотря на всё, через что ей пришлось пройти, а затем довершаю это тем, как сильно бьётся моё сердце из-за присутствия Романа.

Арга с рёвом бросается на меня, его кулак снова нацелен мне в сердце. Кода плавно движется вместе со мной, когда я уворачиваюсь от кулака Арги, подныриваю под его руку, ударяю ладонью по его груди и высвобождаю свою силу.

Сгусток кобальтовой энергии проносится в воздухе между нами, полосы моей кошмарной силы пронизывают его, со свистом вырываясь наружу, прежде чем сила взорвется, втягиваясь внутрь, унося с собой боль Арги.

Затем наступает тишина.

Губы Арги приоткрываются, когда он выдыхает, и струйка моей силы вырывается из его рта.

Его глаза становятся пустыми.

Он падает на колени, медленно заваливаясь набок, прежде чем приземлиться на землю цвета слоновой кости.

Я выдыхаю, издавая стон облегчения, такой сильный, что всё моё тело содрогается. Кода опускается на землю, увлекая меня за собой, его пальцы всё ещё сжимают мои, когда мы опускаемся на колени, и я боюсь того момента, когда он отпустит меня и боль вернётся.

Но мы живы. Мы, чёрт возьми, живы.

Я протягиваю руку, чтобы закрыть незрячие глаза Арги, и в этот момент осознаю, что вокруг нас тишина.

Поднявшись на трибуны, я наконец-то вижу, что Роман, мои сёстры и мои волки стоят в окружении сломанных стульев, вокруг них широкое пустое пространство, и я не совсем уверена, что они начали ту драку, которая произошла.

В других частях стадиона демоны смотрят на нас, некоторые из них прикрывают рты руками. Все они выглядят потрясёнными.

Моё сердце внезапно начинает биться быстрее, но именно Кода озвучивает мой новый страх.

— Только одна сила может победить, — говорит он.

Я долго смотрю на Аргу. Затем я внимательно рассматриваю Коду, прежде чем посмотреть ему в глаза и спросить:

— Ты хочешь меня убить?

Он качает головой, и в выражении его лица нет и намека на ложь, когда он говорит:

— Я просто хочу освободиться от этого дерьма.

Я крепче сжимаю руку Коды, изучая, как его сила сочетается с моей, делая меня сильнее. Я говорю осторожно.

— Если я дам тебе свободу, ты поклянёшься мне в верности?

На его лбу появляются морщины. Он всё ещё тяжело дышит. Он тоже в плохой форме.

— Я не уверен, что эти два понятия могут сосуществовать. Верность означает повиновение тебе.

— Да, и именно поэтому я прикажу тебе освободиться.

Его лицо проясняется.

— Ха, — он тоже изучает наши руки. Костяшки его пальцев разбиты, на тыльной стороне ладони кровоточащие порезы, но он снова улыбается. — Только одна сила может править.

Он присоединяется ко мне, когда я встаю, и мы оба с трудом поднимаемся на ноги.

— Крона! — кричу я, оглядывая молчаливую толпу. — Покажи своё лицо! Мы закончили сражаться за тебя.

Крошечная женщина подходит к краю ближайшей платформы и смотрит на нас сверху вниз.

— Один из вас должен умереть, — рычит она, и её голос вибрирует под землёй у моих ног.

— Нет! — взревела я, поднимая наши вплетённые руки. — Единая сила. Единый правитель. Эта битва окончена.

Крона отходит от края платформы и плывёт к нам, её рубиновое платье развевается вокруг её миниатюрной фигурки.

Приземлившись, она приближается к нам с жестокой улыбкой на губах.

— Итак, вы нашли свою единую силу. Жаль, что уже слишком поздно вас спасать.

— Хватит нести чушь, — говорю я. — Всё кончено. Мы победили.

Старуха вытаращила на меня глаза.

— О, но это не совсем так. Как вы правильно заметили, править может только одна сила, и я признаю, что вы действительно объединили свои силы в этом отношении.

Она наклоняется к нам, в ее черных глазах торжествующий блеск.

— Но вы также должны помнить, что соперники должны сражаться до тех пор, пока не останется только одна сила. К несчастью для вас обоих, ещё один соперник всё ещё жив…

Я в замешательстве смотрю на Крону. Кода — единственный оставшийся в живых член королевское семьи, и она уже признала, что наша сила считается как одни, так что я не совсем понимаю, о чём она говорит. Я пытаюсь выровнять дыхание, мы оба тяжело опираемся друг на друга.

Мне нужно, чтобы это закончилось. Кода раньше не использовал свою силу, и как только она ослабевает, я испытываю настоящую боль.

Крона продолжает тихим шепотом.

— Тебе никогда не победить её. Даже твой отец не смог бы противостоять её силе.

С меня хватит загадок Кроны.

— О чём ты говоришь?..

Высоко над нами, на ближайшей платформе, появляется гибкая фигура, которая бежит и прыгает прямо с края. Золотистые пряди её волос развеваются вокруг неё. На секунду мне кажется, что это Кэрис, но королевская мать всё ещё сидит в своей уединенной комнате, хотя она резко подается вперёд, приподнимает вуаль и смотрит на прыгающую женщину.

Гибкая фигура грациозно опускается, золотистая дымка образуется под её ногами и смягчает приземление. На ней простая чёрная одежда, которая подчеркивает её безупречную светло-коричневую кожу и идеальную полуночную синеву глаз.

С каждым её шагом капли золотой энергии соскальзывают с кончиков её пальцев, опускаясь, словно перышки, на испачканную землю.

Мои губы приоткрываются. Быстрый вдох.

— Эста?

Кода застыл рядом со мной.

— Как?..

На секунду моё сердце подпрыгивает. Она жива!

Но потом… Заявление Кроны дошло до меня.

Даже твой отец не смог противостоять ее силе.

Моя защита взлетает на воздух, моя сила кошмаров разгорается, леденящий ожог окутывает мою кожу клубами дыма.

Эста останавливается в пяти шагах от меня, спокойно оглядывая Коду и меня, прежде чем перевести взгляд на Аргу, который лежит ближе к ней.

— Спасибо, что убили Аргу вместо меня, — говорит она, подталкивая его носком босой ноги. — Он был чёртовой занозой в моей заднице, хотя и стал отличным козлом отпущения за мои проступки.

Голос Коды резок и полон боли.

— Эста, какого чёрта?

Мой голос еще более резкий, наполненный моей холодной силой.

— Ты умерла, — практически у меня на руках.

Её губы поджимаются.

— О, не смотри так растерянно.

Она поднимает руку, и золотой свет играет на кончиках её пальцев. В солнечных лучах я снова вижу острый блеск, твёрдую грань.

— У меня есть сила души. На самом деле, столько душ, сколько я хочу забрать, чтобы стать бессмертной. Их тысяча. А может, и больше. Я сбилась со счёта. Я научилась скрывать свою силу, когда увидела, что Арга сделал с Кодой. Вы можете убивать меня столько раз, сколько захотите. Я никогда не умру.

Эста переступает через тело Арги, прежде чем остановиться и посмотреть на меня.

— Ты плакала обо мне, когда я умирала, Нова?

Моё сердце и так вынесло слишком много. Мой разум едва выдержал пытку силой Арги. Моё тело настолько разбито, что я не скоро смогу встать.

— Ты… Наш отец… Его душа…

Она мило кивает.

— Он был слишком силён, чтобы убить его, поэтому я извлекла его душу из тела и отправила его физическую форму далеко-далеко, где ангелы выполнили бы мою работу за меня.

Стелла-Аструм. Должно быть, это она отправила его тело туда.

Я не могу позволить себе отвести от неё взгляд, но на мгновение моё внимание переключается на Романа, который находится на другом конце поля боя.

Яркие аметистовые руны сияют вокруг его тела, а крылья уже широко раскрываются. Одним движением он взмывает в воздух, направляясь ко мне.

Рядом с ним Таня превращается в гарпию, её янтарные крылья расправляются, когда она бросается за Романом. В то же время Малия высвобождает силу, которую держала в сложенных чашечкой ладонях, разводит их в стороны, тоже поднимается в воздух и устремляется ко мне.

Три моих демона-волка перепрыгивают через сломанные стулья, стремясь пробиться к краю барьера и перелезть через него на поле боя.

Всего в нескольких шагах от него Эйс рычит, поднимая голову и пытаясь подняться на ноги, в то время как другой волк тоже шевелится.

— Я пожалею, что убила тебя, Нова, — обиженно говорит мне Эста. — Я действительно хотела бы, чтобы мы стали друзьями. Но, как сказала Крона, править может только одна сила.

Вокруг неё сгущается сияние, интенсивная золотистая дымка, как будто она купается в солнечном свете. Это та же сила, которую она использовала, чтобы разорвать на части своего заколдованного противника. Это сияние отражается на торжествующем лице Кроны, когда она скользит в сторону Эсты.

— Не волнуйтесь, Нова, Кода, — напевает Эста. — Ваша смерть будет быстрой и безболезненной.

Моя сила кошмаров прожигает меня насквозь, леденящая тьма. Я не знаю, чего боится Эста, но если то, что она сказала, правда, то это не имело бы значения, если бы я это сделала.

Её нельзя убить.

Отчаянный рёв Романа доносится до меня, его сильные крылья бьют по воздуху.

Я приказываю себе бежать. Я приказываю себе выжить.

Но мои ноги уже подкашиваются, сила Эсты взрывается, и протянутые пальцы Романа едва касаются моих, его грозовые зелёные глаза полны ярости, когда яростная вспышка силы Эсты разрывает нас на части.

* * *

Узнайте, чем закончится история в Стае Демонов 3: Вечность.