Название: Три капли на стакан

Автор(-ы): Анна Орлова

Ссылка: https://author.today/work/338573

Глава 1.

– Ведьма! – прохрипел он, глядя на меня налившимися кровью глазами.

И рухнул, как срубленное дерево.

Я сглотнула. Он не шевелился.

Шепча молитву, я выскочила из-за стойки, чуть не споткнувшись о собственные ноги.

О, нет, только не это!

Надо было сразу его прогнать!

Хотя такого прогонишь, как же.

Мужчина лежал, не шевелясь, багровый и безвольный, как колода. Костюм, рубашка и запонки стоили, должно быть, как мой дом. А туфли потянули бы на хороший автомобиль.

А главное, темные волосы, смуглое лицо, ястребиный профиль, – сразу видно, благословенный.

Проклятье!

Он не дышал… И по горлу из-под воротничка рубашки вились и на глазах исчезали тонкие черные нити. Магия.

Я шепотом ругнулась и лихорадочно попыталась нащупать его пульс. Даже дыхание затаила.

Часы на стене отсчитывали секунду за секундой. Я прижимала пальцы к его теплой коже, молясь и ругаясь про себя.

Наконец сдалась.

Осела на колени и закрыла глаза.

А ведь только-только все наладилось!

И что с ним теперь делать?

Я отогнала мысль прикопать тело на заднем дворе и, прикусив губу, протянула руку к телефону.

***

– Говорите, упал и умер? – недоверчиво спросил здоровяк сержант.

Я кивнула. Сил заново повторять не было. За окном давным-давно стемнело, но полицейские работают круглосуточно. И, наверно, без перерыва на обед.

Тело уже увезли, а меня почему-то в участок не забрали.

– Отвечай, проклятое семя! – вдруг заорал он, и я вздрогнула, как от удара. – Что ты с ним вытворила?!

– Я ничего плохого не делала! – повторила я упрямо.

Этот внезапный переход на «ты» не обещал ничего хорошего.

Он навис надо мной и замахнулся, а я сжала кулаки.

«Нельзя, – билось в голове. – Надо терпеть!»

– Что здесь происходит? – раздался из-за спины сержанта спокойный голос.

И здоровяк сдулся, как воздушный шарик.

– Ничего, лейтенант, – буркнул он, отступив на шаг. – Допрашиваю подозреваемую.

– Пока свидетеля, – поправил лейтенант, смерив меня взглядом.

Я знала, что он видит. Светлые волосы вились вокруг лица, а голубые глаза и молочно-белая кожа выдавали, что во мне нет ни капли благословенной крови.

Зато сам полицейский оказался благородным.

Он сощурил похожие на маслины глаза и вежливо снял шляпу.

– Здравствуйте, мисс. Я – лейтенант Эллиот. А вы?

– Эйлин Вудс, – назвала я уже привычное имя и поправила форменное зеленое платье. – Это моя аптека.

– Польщен знакомством, – он склонил голову. – Вы позволите присесть?

Надо же, вежливый какой. И это с блондинкой!

– Конечно, – я указала на кресла для посетителей.

– Эээ, лейтенант, – окликнул сержант почти робко. – Может, я пока тут осмотрюсь?

Я открыла рот – и закрыла. Все равно помешать не смогу.

– Не стоит, – сухо возразил подчиненному лейтенант, бросив на меня один-единственный взгляд, и пристроил шляпу на столике. – Если не хотите стать еще одним потерпевшим.

И я не выдержала.

– Я ничего плохого не сделала! – голос сорвался, но я упрямо повторила: – Он только купил леденцы от кашля. У меня есть лицензия и…

Глупо. Какой смысл оправдываться?

– Мисс Вудс, – голос лейтенанта послышался неожиданно близко, и когда я резко обернулась, чуть не уткнулась носом ему в рубашку. Он смотрел на меня серьезно, но без неприязни или опаски. – Вас пока никто ни в чем не обвиняет. Но вы должны понимать, в вашем заведении умер человек. И мы обязаны выяснить причину смерти.

Я прикусила губу.

– Отравление, – выдавила я. – Это отравление. Похоже на черноголовник.

В конце концов, они и сами это скоро узнают. Полицейские анатомы ведь тоже недаром свой хлеб едят.

– Проклятое семя! – шепотом выругался сержант, нащупывая пистолет.

Лейтенант не дрогнул.

Только приподнял бровь и, взяв мое лицо за подбородок, посмотрел на меня.

– Это вы его убили? – спросил он как-то буднично.

– Нет! – ответила я спокойно, глядя в непроницаемые темные глаза.

Взгляда он не отвел. Надо же, какой смелый!

– Потому что вы на это не способны? – в низком голосе лейтенанта слышалась насмешка.

О, я была способна на куда большее, чем он мог представить. Вопрос только, пускать это в ход или изобразить оскорбленную невинность.

Ладно, ударить никогда не поздно…

– Потому что я не дура! – парировала я спокойно. – Это же нужно додуматься – отравить кого-то в собственной аптеке!

Узкие губы Эллиота дрогнули в улыбке, а кончик породистого носа дернулся.

Лейтенант вдруг резко притянул меня к себе за плечи… и, прикрыв глаза, глубоко вдохнул. Отвел прядь волос от лица – и тоже поднес к носу.

А я оцепенела – ни жива, ни мёртва.

Проклятье! Нюхач!

– Значит, вы не убивали? – переспросил он настойчиво.

Теплое дыхание с запахом мяты овевало мое лицо.

А пальцы – как абордажные крючья – вцепились в мои руки. Еще и синяки останутся!

– Я не убивала этого мужчину! – твердо заявила я, сдерживаясь из последних сил.

Сердце колотилось где-то в горле.

А лейтенант вдруг распахнул глаза. Отодвинуться он и не подумал.

– Почему вы меня так боитесь? – с каким-то отстраненным любопытством осведомился он.

– А не нужно? – вопросом на вопрос ответила я, борясь с желанием облизнуть губы. Паника засасывала. – Я – слабая женщина…

Где-то на заднем плане хмыкнул сержант. И я очнулась.

Надо же, чуть не потеряла голову! И если бы только в романтическом смысле!..

Лейтенант Эллиот помедлил еще мгновение – и, усмехнувшись, наконец отстранился.

– Правильно боитесь! – бросил он равнодушно. – Сержант, пройдитесь по улице, поищите машину.

– Машину, сэр? – почтительно переспросил тот.

– Авто потерпевшего, – пояснил лейтенант нетерпеливо. – Не пешком же он сюда пришел!

– И не на трамвае приехал, – добавила я.

Прикусила язык, но поздно.

Резко обернувшись, Эллиот хлестнул меня взглядом.

И зачем я высунулась?!

– А вы, мисс Вудс, скажите, что потерпевший делал в таком месте и в такой час?

Вопрос на засыпку.

Сержант бочком-бочком двинулся к выходу, а я вернулась за стойку и вынула из холодильного ларя кувшин.

Эллиот прохаживался вдоль витрины с помадами и мылом.

– Будете лимонад? – предложила я радушно, доставая посуду.

Лейтенант качнул головой.

– Лучше ответьте на вопрос.

Я плеснула себе лимонада, отпила – и со стуком поставила стакан на стойку.

Эллиот даже не вздрогнул.

– Я не знаю! – отчаяние прорвалось дрожью в руках, и я торопливо коснулась кулона на шее, заставляя себя успокоиться.

Лейтенант смотрел на меня так напряженно, что я со вздохом выпростала подвеску из-под платья. Четырехлистный клевер на тонкой серебряной цепочке.

– Видите, я законопослушная травница, – я провела пальцем по холодному металлу.

Взгляд полицейского если и смягчился, то самую малость. А сам лейтенант напружинился, словно готовясь вот-вот сорваться с места.

– Это не ответ! – отрезал он. – Мисс Вудс, в ваших интересах сотрудничать. Вы же понимаете, что убийство благородного не может остаться безнаказанным?

Намек был толще осадного бревна.

Захотелось выплеснуть остатки лимонада ему в лицо, но я сдержалась.

Мысли лихорадочно метались, а губы сами собой произнесли:

– Не понимаю, о чем вы!

Лейтенант невесело улыбнулся.

– Мисс Вудс, не притворяйтесь. Сколько вам лет? Тридцать? Больше?

– Двадцать восемь, – поправила я, думая о своем. И ребенку очевидно, к чему он ведет.

Неурочное появление благородного на окраине могло иметь только два объяснения. Первое – ему понадобилась моя лекарская помощь. Второе – я сама.

– Правильно, – кивнул лейтенант, внимательно наблюдая за мной. Прочитать мои мысли наверняка труда не составляло. – Или потерпевший страдал чем-то таким, о чем в приличном обществе не говорят, или он приехал лично к вам.

– Мы даже не были знакомы, – возразила я, уже понимая, сколь слаб этот аргумент.

Лейтенант не обманул моих ожиданий. Уселся, закинул ногу на ногу, отчего из-под задравшейся штанины показался дорогой шелковый носок.

Эллиот посмотрел прямо мне в глаза.

– Если убийцу не найдут, – произнес он тихо и очень веско, – то мое начальство сделает вас крайней. Молодая красивая женщина, вечерний визит, приступ ревности… Вы понимаете?

О, да, я понимала. Везде одно и то же.

– Чего вы хотите от меня? – спросила я ему в тон, не разрывая напряженного поединка взглядов. – Признательных показаний?

Тонкие губы лейтенанта дрогнули.

– Вижу, мисс Вудс, вам не впервой быть подозреваемой? – и пояснил тут же: – Какие вы слова знаете…

Хотелось зажмуриться. А еще лучше – надавать себе пощечин.

– Вы сказали сержанту, что я – свидетель.

– Пока свидетель, – многозначительно поправил Эллиот.

Внезапно он отбросил маску циника.

Подался вперед и требовательно на меня посмотрел:

– Мисс Вудс, помогите мне найти убийцу!

– Вы ведь знаете, что я его не убивала, – предприняла я последнюю безнадежную попытку.

– Знаю, – согласился он легко. – Я вас и не обвиняю.

Он выделил голосом это «я».

Подумав, я долила в стакан еще лимонада и щедро плеснула туда же зелья из спрятанной под прилавком бутыли.

Лейтенант наблюдал за мной с интересом.

– Нарушаете закон о крепких напитках, мисс Вудс? – поинтересовался он, когда я выпила свой «коктейль».

Пресловутый закон строго-настрого запрещал продажу алкоголя. Понятное дело, тут же началась торговля из-под полы, на которой сколачивались целые состояния.

– Вовсе нет, – я пожала плечами и убрала стакан от греха подальше. Так и тянуло запустить им в смазливую физиономию полицейского. – Запрет не касается лекарств. А это, – я кивнула на конторку, – успокоительная настойка по моему фирменному рецепту.

И не солгала даже словом.

А что ко мне бегали за «лекарством» не только нервные дамочки, но и их мужья, – это уже несущественные детали. Зато выпивохи по пьяному делу теперь не махали кулаками, а мирно посапывали…

К тому же это самое невинное из моих прегрешений, так что пусть себе лейтенант считает, что узнал мою страшную тайну.

Полицейский хмыкнул.

– Ну-ну, – он уселся прямо на стойку и побарабанил по ней пальцами. – Так что, мисс Вудс? Будете помогать?

– А куда я денусь? – хмуро спросила я. Выбор невелик. – А вы всегда запугиваете девушек, лейтенант Эллиот?

– Иногда, – легко признался он, помахивая ногой. – Говорят, я умею добиваться своего.

И улыбнулся мне.

Кхм, он что же, решил, что я кокетничаю с полицейским, да еще и благородным? Надо быть осторожнее. Так ведь и доиграться можно!

– Уже поздно, – прозрачно намекнула я.

За окном действительно давно стемнело. Фонари на окраине горели через один, зато только тут можно было отыскать деревянные домики, а жить в каменном здании я бы не смогла.

– Я не уйду, – посерьезнел лейтенант, – пока не получу то, что мне нужно. Вы ведь знаете, что мне нужно, мисс Вудс?

Я кивнула. Еще бы не знать!

За без малого двести лет после завоевания Островов захватчики и местные жители перемешалась так основательно, что теперь чистокровного блондина встретишь даже не каждый день. Да и брюнеты здесь в основном приезжие.

Большинство жителей (тот же сержант) русоволосы и кареглазы. Темный, как головешка, лейтенант Эллиот – редкое исключение. А я со своей льняной шевелюрой вообще почти реликт. На весь город нас меньше десятка.

Я невесело улыбнулась. Несмотря на исчезающе малое число блондинок, краситься в светлый никому не приходило в голову. В народной памяти еще не стерлись времена, когда за такой цвет волос вполне могли убить…

Даже теперь коренные жители Островов оставались почти бесправными.

– Думаю, вам позарез нужна травница, – безмятежно (настой действовал!) ответила я. – Потому что ваши медики годятся только лечить понос и резать трупы.

В полиции такие, как я, не работали – неблагонадежные. И это правда.

Зато очень, очень полезные. В ядах я точно разбиралась получше дипломированных врачей, хоть блондинам и не позволяли учиться в университетах.

А уж что касается черноголовника…

– Фу, как грубо, мисс Вудс! – поморщился лейтенант. – Хотя я и понимаю вашу обиду.

– Обиду? – переспросила я и усмехнулась. – Что вы, мистер Эллиот, какие могут быть обиды? Всего лишь попытка объяснить, что вы вместе с водой выплеснули и ребенка.

Эллиот пожал плечами.

Темные угли его глаз словно подернулись пеплом от усталости. Похоже, держался он из последних сил.

Он на мгновение смежил веки и сдался:

– Давайте отложим исторические диспуты на потом. Что вы можете рассказать об отравлении мистера Мастерса?

Он, похоже, был не так уж уверен в моей непричастности.

И почему бы ему не отволочь меня в старую каменную башню полицейского участка? Не хотел настраивать против себя или все же надеялся что-то здесь найти?

– Мистера Мастерса? – переспросила я, хотя догадаться было несложно.

Но я упрямо играла по правилам. И так столько ошибок наделала!

Лейтенант поморщился.

– Потерпевшего. При нем были документы.

– Я уже вам сказала. Скорее всего, черноголовник. Принят за два-три часа до смерти.

– Уже лучше, – одобрил Эллиот. – А подробности? Это порошок? Настойка? Таблетки? Какой вкус, цвет и запах? Могло ли это быть самоубийство?

– Проще всего ответить на последний вопрос, – усмехнулась я. Настойка валерианы, пустырника и мяты (и еще десятка не столь невинных ингредиентов) сделала меня спокойной, как слон. – Вряд ли это самоубийство.

– Почему вы так уверены? – он заинтересованно склонил голову набок.

Под темными глазами пролегли глубокие тени, и я не выдержала.

Что там церковники благословенных говорят о всепрощении? В общем, я отмерила три капли из крошечного фиала и разбавила простой кипяченой водой.

– Пейте! – велела я, сунув ему в руки стакан. – Не отравлю. Это на время снимет усталость.

Он хмыкнул – и махом проглотил горькую жидкость.

Сморщился и напомнил:

– Так что вы говорили о самоубийстве?

Зато на его высоких скулах почти сразу появился здоровый румянец, а глаза заблестели.

Я полюбовалась делом рук своих и сдалась:

– Считается, что черноголовник убивает насовсем. Полностью, понимаете?

Лейтенант застыл и побледнел.

– Убивает душу?

– Да, – тихо проронила я.

Уже понимая, что теперь он не отцепится.

Смерть души – самое страшное, что может случиться с благословенными. Они верят в перерождение, в бесконечное колесо жизни. Никто из них добровольно не пошел бы на такое.

– Проверим, – пообещал Эллиот. – А нечаянно? Можно его принять по ошибке? Вдруг потерпевший перепутал таблетку или взял не ту микстуру?

– Нет, – покачала головой я и потерла лоб, – это запрещенное зелье. Довольно горькое. Предупреждая вопросы – у меня его нет. Здесь, – я обвела рукой стеллажи, шкафы с множеством выдвижных ящиков и застекленные витрины, – только обычные травы, без капли магии.

Ложь, но безобидная. Ничего опасного тут точно не было. Да и уличить меня сумеет лишь такой же светловолосый.

Эллиот смотрел на меня так пристально, что хотелось отвернуться. Но я пересилила себя и ответила прямым взглядом.

– Насколько трудно добыть этот яд? – отрывисто спросил он. – И кому о нем вообще известно?

Я призналась нехотя:

– Добыть довольно легко. В лесах севернее Брайна такого добра хоть коси. Другой вопрос, что смертельно опасным его делает магия… – и добавила чуть слышно: – Наша магия.

Когда-то с его помощью лесные ведьмы убивали пленных.

Лейтенант обжег меня взглядом.

– Значит, мы ищем травницу?

– Не обязательно! – возразила я, сжав руки так сильно, что ногти вонзились в ладонь. – Черноголовник можно купить. Были бы деньги, – подумала и уточнила: – Большие деньги. Хотя додумается до такого не каждый…

Эллиот в раздумье побарабанил пальцами по стойке.

– Значит, не случайность и не самоубийство… Жаль.

Я молчала.

А лейтенант вдруг перебросил ноги через прилавок, спрыгнул рядом со мной и стиснул мое плечо.

– Вы так и не сказали, мисс Вудс, чего хотел от вас Мастерс?

– Да откуда я знаю?! – рассердилась я, с трудом сдерживаясь, чтобы не стряхнуть его руку. – Он и сказать толком ничего не успел. Вошел, попросил леденцы от кашля. А потом крикнул что-то про ведьму и упал!

– И вам ничего не показалось странным?

Лейтенант стоял так близко, что от его дыхания колыхались выбившиеся из моей прически волоски.

Нервировало, как легко и естественно Эллиот меня касался. Лишнего себе не позволял, но…

Хотя, может, это как-то усиливает его способности?

– Я не так часто встречаюсь с благословенными, чтобы хорошо в них разбираться! – я судорожно перевела дыхание и зажмурилась. – Простите. Я очень испугалась.

– Чего вы испугались, мисс Вудс? – очень тихо спросил лейтенант, и я быстро на него посмотрела.

Фыркнула и сказала устало:

– А вы сами не понимаете? Ему нечего было здесь делать. За простым средством от кашля он мог отправить слугу. А тут… вечер, я одна и…

Я не договорила.

Лейтенант не дурак, сам все поймет. Благословенным многое сходило с рук, а если жертва еще и светловолосая… Всегда ведь можно сказать, что я сама на него набросилась!

К его чести, Эллиот не стал переспрашивать, не я ли отравила Мастерса.

А ведь как ловко все выпытал!

Он вдруг осторожно погладил мое плечо.

– Тихо, тихо. Все уже прошло. Он вас не обидит.

Я вскинула на него глаза. Он успокаивал меня, как нервную лошадь.

– Спасибо! – язвительно ответила я. – А вы? Тоже не обидите?

Словно обжегшись, лейтенант отдернул руку. Шагнул в сторону и пообещал сухо:

– Не обижу. Поклясться?

Неизвестно, до чего бы мы договорились, если бы в дверь не постучали.

У входа переминался с ноги на ногу сержант. Интересно, что он успел увидеть сквозь стеклянную витрину?

– Там это… автомобиль нашли, – скомкано сообщил он, не зная, куда девать глаза. – Посмотрите, сэр?

Сержант явно проклял все на свете, что пришлось смущать начальство. Оно только-только к свидетельнице клинья подбило, а тут отвлекают! Вдруг обозлится?

– Конечно, – кивнул Эллиот спокойно. – Мисс Вудс, на сегодня вы свободны. Отдыхайте. Вы не будете возражать, если завтра я загляну к вам… скажем, в девять?

– Не буду, – буркнула я.

Можно подумать, я действительно могла возразить!

– До свидания, мисс Вудс, – он еле заметно поклонился и, прихватив по дороге шляпу, вышел.

А я обессилено опустилась на стул и уронила голову на руки…

***

Следующим утром я встретила лейтенанта во всеоружии.

Мурлыча под нос песенку, я помешивала стоящее на водной бане варево, довольно вонючее даже на мой несовершенный нюх.

И не обернулась, когда ровно в девять звякнул дверной колокольчик.

Проигнорировать табличку «Закрыто» мог только один человек.

– Что это за дрянь? – несколько гнусаво поинтересовался ранний гость.

Я обернулась и ослепительно улыбнулась. Эллиот старательно зажимал нос.

– О, лейтенант! Доброе утро. А это, – я последний раз помешала густеющую смесь, – всего лишь арника, календула, лавр, ним, лаванда… И еще кое-что по мелочи.

– И что это будет? – не особо доброжелательно осведомился Эллиот, снимая шляпу.

Он старательно дышал ртом.

– Мазь от ушибов. – Я выключила плиту и сжалилась: – Присаживайтесь. Сейчас окно открою.

Эллиот остался стоять, облокотившись на стойку.

В жилую часть дома я его не пригласила. Только этого не хватало!

– А почему сразу не открыли? – судя по бледному лицу лейтенанта, месть удалась на славу.

– Мне не мешает, – пожала плечами я. – Кофе будете?

– Если без этих ваших добавок, – лейтенант страдальчески поморщился и потер переносицу.

– Обещаю, просто черный, – примирительно улыбнулась я. – Или вы пьете с сахаром? Сливок сегодня нет.

– Черный, – коротко отозвался лейтенант, давая понять, что не настроен на дружескую беседу.

Он пристально следил, как я варю кофе. Густой аромат арабики мгновенно вытеснил все посторонние запахи, и лицо Эллиота порозовело на глазах.

– Боитесь, что отравлю? – бросила я через плечо, снимая с огня раскаленную джезву.

И тут же себя одернула. Тьфу! Что меня подзуживает его дразнить?

Я разлила по чашкам напиток и поставила на стойку.

– Я уже вчера пил ваше лекарство, – напомнил Эллиот, беря посуду наобум.

Он опять придвинулся слишком близко, но я пересилила желание отстраниться.

Нарочно ведь меня смущает!

– Точно, – я мелкими глотками цедила кофе, зато Эллиот проглотил свой махом. – Так что вам от меня нужно, лейтенант?

Он как-то странно усмехнулся, но ответил безучастно:

– Я ведь уже вчера сказал. Помощь в расследовании убийства.

– Но я не полицейский! – возразила я, с сожалением отставив опустевшую чашку. – И в таких делах не разбираюсь.

– Неужели? – бросил Эллиот, и мое сердце сорвалось вскачь.

– Именно так!

Я спокойно выдержала его изучающий (и одобрительный!) взгляд.

Любая женщина чувствует себя увереннее в красивом наряде, а нынешним утром я расстаралась. Темно-синее платье с длинными рукавами, перехваченное бантом у горла, делало мою кожу еще белее и придавало глазам густо-голубой оттенок.

Ни шляпки, ни тюрбана – золотистые локоны до подбородка свободно вились вокруг лица.

Откровенный интерес Эллиота был мне приятен.

И ведь знаю, что играю с огнем!

Не выдержав, я потянулась к грязным чашкам. Надо их перемыть и убрать. Отличный предлог отойти в сторону, ускользнуть хоть ненадолго…

– Мне нужен список всех аптек в городе, где можно купить этот яд! – заявил лейтенант твердо.

Я покосилась на него через плечо, продолжая греметь посудой.

Эллиот выглядел сосредоточенным и недобрым. Узкие губы напряженно сжаты, темные глаза прищурены.

– Хорошо, – согласилась я нехотя.

Понятное дело, тем самым я укажу на кого-то из «своих». Но куда деваться? Он уже ясно дал понять, что иначе спишет убийство на меня.

Я вытерла руки чистым полотенцем, вынула из ящика лист бумаги с тремя адресами.

– Вот то, что вам нужно, – и положила на стойку перед лейтенантом. – Это все?

Он покачал головой, не делая даже попытки взять список.

– Они ничего мне не скажут, – заметил он. – Во всяком случае, добровольно.

– А это уже ваши проблемы! – ответила я резче, чем собиралась.

И шагнула к распахнутому окну.

Движения я не заметила. Мгновение – и лейтенант цепко стиснул мое плечо.

– Посмотрите на меня, мисс Вудс, – попросил он негромко, как-то почти… интимно?

Я нехотя обернулась.

Вблизи Эллиот выглядел усталым и, кажется, сегодня не успел побриться. Но пахло от него хорошо – кофе и почему-то мятой.

– В записной книжке Мастерса был ваш адрес, – проговорил лейтенант. – Так что он не просто зашел в первую попавшуюся аптеку. А еще пометка «УМ». Что бы это значило, мисс Вудс?

– Понятия не имею, – твердо ответила я, борясь с желанием зажмуриться.

Надо же быть такой дурой, чтобы не сообразить обыскать карманы трупа!

Лейтенант поднял брови.

– Неужели никаких догадок?

– Может, он хотел заказать какое-то зелье, а сразу не решился? Присматривался? – предположила я. И поймала себя на том, что нервно ломаю пальцы.

Эллиот дернул уголком рта.

– Что бы вы ни думали, улик против вас вполне достаточно, мисс Вудс.

– И главная – вот эта? – дерзко ответила я, заправляя за ухо светлый локон. – Как же, проклятое семя! Кто знает, на что я способна? Может, и вас сейчас убью?

Мгновение он смотрел на меня, сузив глаза, затем с силой встряхнул за плечи.

– Прекратите истерику! – велел он резко. – Если бы я считал вас виновной, то вы бы давно сидели в камере. Но вы должны понять, что в ваших интересах сделать все, чтобы найти убийцу. А не кинуть мне бумажку с адресами.

– Я понимаю, – ответила я обреченно и попросила: – Отпустите меня.

Помедлив, он подчинился. Отвернулся, сложил руки за спиной.

– Вы поговорите с… коллегами?

– А куда я денусь? – вздохнула я и сняла с вешалки шляпку. Надела, критически изучила в зеркале свое отражение и поинтересовалась: – Вы меня подвезете?

– Конечно! – тут же откликнулся он и галантно подставил мне локоть. – Даже пойду с вами. Только давайте ненадолго забудем, что я – полицейский. Сделаем вид, что я хочу купить черноголовник… например, для своей престарелой тетушки? А вы решили составить мне протекцию. Раз уж сами ядами не занимаетесь.

Я скептически покачала головой.

– Эта история шита белыми нитками.

– Конечно, – он и не думал спорить. – Нам же не нужно их убедить. Просто… скажем так, посмотреть на реакцию. Неофициально.

Я против воли рассмеялась и оперлась на его руку.

– Да вы авантюрист, лейтенант!

– Эллиот, – напомнил он. – Мистер Брайан Эллиот.

***

Выйдя на улицу, я сразу же об этом пожалела. Сырость, слякоть и мерзкий холодный ветер. Брр!

Я плотнее запахнула шарф и наклонила голову, спасаясь от моросящего дождя.

Город выглядел серым и угрюмым.

Когда уже придет настоящая весна? Снег успел стаять, но почки на деревьях пока даже не набухли.

Лейтенант стремительно направился прямиком к припаркованному в стороне потрепанному седану.

Я почти бежала за ним, молясь, чтобы не переломать ноги. Каблук угодил в щель между камнями мостовой (тротуары на окраине давно требовали ремонта), и я не выдержала:

– Лейтенант… Эллиот!

Он чуть притормозил, повернул голову, и я попросила, запыхавшись:

– Можно помедленнее?

– Нет! – неожиданно ответил он. Усмехнулся и пояснил: – Вы – похожи на щуку, мисс Вудс. Так и норовите сорваться с крючка. Раз уж я вас подсек – нужно скорее тянуть на берег.

– Кхм, – я прочистила горло. Почему-то это сравнение меня смутило. – Любите рыбалку… Эллиот?

– Очень, – просто признался он. – Особенно на голавля или сазана. Они хитрые и осторожные. Жаль, теперь редко…

Он сам себя оборвал и досадливо поморщился.

Так-так, интересно!..

Внутри автомобиль оказался не такой развалюхой, какой выглядел снаружи. И ни пылинки, ни соринки – чудеса!

Меня лейтенант усадил рядом с собой.

– Куда сначала? – поинтересовался он, заводя мотор.

Я молчала, прикидывая. Потом решилась:

– Может, вы мне расскажете об этом Мастерсе? И что выяснили ваши медики? Раз уж мы с вами теперь в одной лодке.

Эллиот бросит на меня острый взгляд, но пообещал сдержанно:

– Позже. Давайте сначала поговорим с аптекарями.

– Как скажете, – я пожала плечами. Мне уже без разницы – куда ни кинь, всюду клин. Или помощь полиции против «своих», или обвинение в убийстве. – Тогда по очереди. Риджент-стрит, пятнадцать. Аптека мистера Толбота.

***

Нужный дом – хмурый старый особняк, весь увитый плющом – носил следы недавнего ремонта.

Владелец даже попытался придать аптеке некий шик, украсив крыльцо скульптурами кошек и стилизованными колоннами.

Выглядело аляповато, но клиентам нравилось.

В аптеке оказалось оживленно: три старые девы что-то обсуждали возле стенда с травяными чаями, молодая пара выбирала приданое малышу (у будущего папаши был такой вид, словно у него болят зубы), а дорого одетый толстяк внимательно слушал вдохновенную речь аптекаря о пользе припарок из навоза.

Я невольно поморщилась – по словам Толбота, ничего чудодейственнее не существовало в природе.

«Народные» методы лечения стараниями Толбота недавно вошли в моду. Причем он умудрялся брать деньги не за лекарства, а за советы, книжки и прочую муть. Зато теперь он процветал на зависть не столь оборотистым коллегам.

От коровьих лепешек аптекарь перешел к целебности уринотерапии. Теперь прислушивались и старые девы (даже не морщились!)

– Он что же, правда в это верит? – Эллиот склонился к самому моему уху.

Дышать он старался ртом – в курильнице на столике дымились кусочки ладана и каких-то на редкость вонючих трав.

Бедный лейтенант – вторая атака на его обоняние за утро!

– Откуда мне знать? – так же тихо ответила я.

Выглядел аптекарь очень эффектно: наряд по моде двухсотлетней давности он носил с легкостью, выдающей старую привычку.

Рубаха, расшитая красными и зелеными узорами, вместо пояса кушак с золотыми кистями, алые шелковые штаны заправлены в сафьяновые сапожки – красавец, да и только!

Да и за собой он следил. Только прическа подкачала – в светлых кудрях до плеч уже красовалась солидная плешь. Аптекарь стыдливо пытался ее скрыть за начесанными волосами, но получалось только хуже.

Мистер Толбот перешел к подробным рекомендациям насчет сбора мочи, и мои нервы сдали.

Теперь уже я волокла на буксире лейтенанта.

– Доброе утро, Тобиас! – широко улыбнулась я аптекарю, бесцеремонно протолкавшись к стойке.

Он скривился, как будто разжевал лимон. Имя свое Толбот не любил, и тут я его вполне понимала. О чем, интересно, думали родители, называя сына Тобиасом Толботом? Беднягу все детство дразнили Тотошкой.

– Доброе, Эйлин! – тем не менее, ответил он.

Зато взгляд такой многозначительный! «Принесло тебя на мою голову!» – читалось в выпуклых глазах аптекаря.

– Можно тебя на минутку? – напрямик спросила я. По опыту знаю, что свои проповеди он может читать часами.

– Что еще? – недовольно поинтересовался он, переступив с ноги на ногу. А потом стал играть краем кушака, как делал всегда, нервничая. – Я занят!

– Я ненадолго, – пообещала я. – Вот, клиента тебе привела.

И кивнула на Эллиота.

Толбота перекосило. Его явно раздирали на части жажда наживы и нехорошие предчувствия. Еще бы, ему вдруг преподнесли заработок на блюдечке с голубой каемочкой.

Да еще и благородного!

Насколько я понимаю, ставку Толбот делал на русоволосых, которые о магии знали лишь понаслышке. Таким он мог втюхать что угодно.

Аптекарь расплылся в вымученной улыбке.

– Это честь для меня, мистер…

– Эллиот! – отрекомендовался лейтенант. – Я из южного Эйра. Премного наслышан о вас, мистер Толбот! Даже в наших краях вы известны!

Он схватил руку нового знакомого и с энтузиазмом ее потряс.

– Я польщен, мистер Эллиот, – пробормотал аптекарь, сбитый с толку таким напором.

– Уделите мне чуточку времени, а? – лейтенант развязно подмигнул. – По денежному делу!

Аптекарь облизнул губы, но осторожность взяла верх:

– Простите, но я принимаю только по предварительной записи!

Рыбка уже почти сорвалась с крючка, и я решила подыграть Эллиоту.

– Пять минут, Тобиас. И я сделаю тебе свою фирменную мазь от облысения.

От такого посула аптекарь побагровел, а его толстый клиент поперхнулся смешком.

– Хорошо, – процедил Толбот и бросил помощнице: – Подмени.

Он привел нас в подсобку. От громоздящихся до потолка сундуков и коробок несло такой смесью запахов, что я снова пожалела Эллиота.

Аптекарь взял быка за рога, едва прикрыв дверь. Сесть он нам не предложил, хотя я и сама остереглась бы здесь чего-то касаться.

Я не брезглива, но кое-какие ингредиенты Толбота заставляли меня передергиваться.

– Так что вам нужно, мистер Эллиот? – неприязненно поинтересовался Толбот.

– Мне нужен черноголовник! – с места в карьер бухнул Эллиот. – Для моей тетушки.

Я поморщилась и отвернулась. Ясно же, что Толбот и так боится с ним связываться, а теперь…

Додумать я не успела.

– Вон! – взревел аптекарь так, что пузырьки на полке жалобно звякнули. А потом окрысился на меня: – Ты что, хочешь закрыть мою аптеку? Не бывать этому!

Эллиот крепче сжал мой локоть.

– Простите, сэр. Мы уже уходим!

И ретировался…

– Оно того стоило? – скептически поинтересовалась я уже в машине.

– Конечно! – без малейших сомнений откликнулся Эллиот, поворачивая ключ в замке зажигания.

Выглядел лейтенант и правда довольным.

– И что вы узнали? – недоверчиво спросила я.

– Многое, – бросил лейтенант. – Из каких бы сомнительных компонентов он не варил свои зелья, магии Толбот тоже не чурается.

– И вы умудрились вот так, сходу, это выяснить?

По спине поползли мурашки. Когда-то такими, как Эллиот, меня пугала мама. Но рассказы о возможностях нюхачей давно перешли в область легенд. Ни маме, ни бабушке не доводилось вживую с ними столкнуться.

Неужели он правда чует магию?! Тогда я крупно сглупила…

– Да, – коротко ответил он.

Мы остановились на перекрестке, пропуская тяжелогруженую подводу.

– Тогда зачем вам я? По-моему, наедине с вами Толбот был бы откровеннее. Или со мной одной, если уж на то пошло.

Эллиот криво улыбнулся.

– Мы ведь договорились, мисс Вудс, – все вопросы потом. Куда теперь?

– На Бонд-стрит. Аптека доктора Рейстеда.

***

– Мисс Вудс, почему вы так нервничаете? – поинтересовался вдруг лейтенант, остановив машину.

– Нервничаю? – удивилась я. Получилось фальшиво.

Он глазами указал на мои руки, и только теперь я обнаружила, что безостановочно тереблю шарф.

– Хорошо, – я заставила себя отпустить многострадальную ткань. – Вы правы. Только разве это что-то меняет? Вы ведь все равно потребуете, чтобы я туда пошла.

Я кивнула на респектабельный особняк со скромной вывеской «Аптека». Как будто в городе нет больше аптек!

Эллиот не сводил с меня внимательного взгляда.

– Толбота вы не боялись.

Я принужденно рассмеялась.

– Поверьте, Рейстеда я тоже не боюсь.

– Тогда в чем дело?

Я поняла, что он не отвяжется, и сказала с досадой:

– Если Рейстед за последние полгода не изменился, то у вас может оказаться еще один труп.

– Кхм, – лейтенант прочистил горло. – Он вам угрожал?

– Да нет же! Долго объяснять. Идемте, посмотрите сами.

И я распахнула дверцу авто, не дожидаясь помощи Эллиота…

В аптеке царили тишь, покой и благолепие. Отделанные темным деревом стены, батареи баночек с аккуратными этикетками, сверкающая лаком стойка…

Сюда приходили те, кто не хотел связываться с такими, как я.

Услышав тихий звон колокольчика, аптекарь поднял голову. Он как раз что-то писал в толстенной книге.

Эллиот чуть сильнее сжал мой локоть, но я только на мгновение опустила ресницы.

Само собой, он ожидал увидеть еще одного блондина, а макушка доктора отливала медью.

– Доброе утро, доктор Рейстед! – первой поздоровалась я.

Он по-прежнему держал докторскую практику. А что, очень удобно – сам назначает лекарство, сам же его и делает. Пациентам тоже нравилось, тем более что импозантный Рейстед виртуозно умел втираться в доверие. Эдакий добрый честный дядюшка, который всегда выслушает и поймет.

– Линни! – доктор широко улыбнулся, продемонстрировав крепкие очень белые зубы, и отложил золотое перо.– Рад тебя видеть, дорогая. Пришла сказать, что передумала? Оценила прелести жизни в семье, а?

Лейтенант молчал, с интересом наблюдая за представлением.

– Нет уж, уволь, – я передернулась. Радушие доктора было насквозь фальшиво. – В твой гарем я идти не собираюсь.

Рейстед неодобрительно покачал рыжей головой, отчего стекла золотого пенсне на его носу сверкнули.

– Зря. Тогда что тебя ко мне привело?

– Мой друг ищет одно зелье… – я замялась.

Рейстед высоко поднял брови.

– А с какой стати ты сама не сделаешь?

Хороший вопрос! Прямо в яблочко.

– Оно… не совсем законно, – обтекаемо объяснила я.

Рейстед хмыкнул.

– С каких пор ты чураешься приработков, Линни? Ты же никогда не была праведницей, – протянул он, и мне захотелось его ударить.

– Я никогда не делала ядов! – рассерженно выпалила я и прикусила язык.

Поздно.

Глаза Рейстеда за стеклами пенсне потемнели.

– Если ты шутишь, Линни, то шутка не удалась! – отрезал он. – А теперь прости, у меня масса дел!

Он пододвинул к себе гроссбух и сделал вид, что проверяет цифры.

– Пойдем, – я дернула Эллиота за руку.

И в этот момент из скрытой за портьерой двери показалась девушка в темном очень скромном платье. Она с трудом удерживала здоровенную бутыль с мутной жидкостью.

– Я приготовила тоник, как ты велел, – прошелестела она.

Рейстед от неожиданности поставил кляксу, грубо выругался и зачем-то схватил увесистые счеты.

Девушка испуганно вздрогнула – и выронила бутыль.

Звон, острый запах спиртовой настойки, лужа на полу…

– Ты, дура косорукая, понимаешь, что ты наделала?! – заорал доктор, уже забыв о посторонних.

Она затравленно опустила светловолосую голову, и у меня буквально зачесались руки.

Вмешиваться нельзя, Лили мне этого не простит.

– Уведите меня отсюда, – попросила я Эллиота сквозь зубы.

Он молча послушался.

А в спину нам доносились крики Рейстеда и жалобные всхлипы его жертвы…

Лейтенант усадил меня в машину, и я откинула голову, прикрыв глаза.

От бессилия меня трясло. Хотелось вернуться в аптеку и расколотить о голову доктора какую-нибудь бутыль…

И в итоге загреметь в тюрьму. Как же – напала на уважаемого человека, избила ни за что, ни про что!

Я со злости стукнула кулаком по дверце.

– Мисс Вудс, – голос лейтенанта звучал напряженно, – у вас при себе нет той чудодейственной настойки? Сейчас она бы вам здорово пригодилась.

– Увы, – я заставила себя открыть глаза. Хотела их потереть, но вовремя вспомнила о туши на ресницах. – За ней придется вернуться в аптеку… – и уточнила поспешно: – В мою аптеку!

От мысли купить что-то у добрейшего доктора к горлу подкатывала тошнота.

– Далеко, – с сомнением проговорил Эллиот. – Кстати, расскажете, что это было?

– Да ничего особенного, – отвернувшись, я украдкой вытерла щеки. И заметила в зеркале внимательный взгляд полицейского.

– Вот что, – решил вдруг он, – думаю, нам с вами не помешает позавтракать. Я знаю тут неподалеку неплохое местечко.

– Я завтракала! – возразила я из чувства противоречия.

Эллиота такими мелочами было не пронять.

– Тогда составите мне компанию.

***

Увидев, куда он меня привез перекусить, я только хмыкнула.

– Это судьба, – ответила я на вопросительный взгляд лейтенанта и указала на вывеску рядом с кафе «Элегант».

«Аптека «Панацея» – гласила она.

У Флемма своеобразное чувство юмора – и бездна самонадеянности.

– Хотите сказать, что нам туда? – недоверчиво уточнил лейтенант. – Это и есть последний адрес?

Я только кивнула.

– Тогда сначала закончим с аптеками, – решил Эллиот. И, выйдя из авто, распахнул мне дверцу: – Прошу, мисс Вудс!

Дверь оказалась не заперта, но хозяина в поле зрения не было. Не страшно – только самые отчаянные психи решились бы тронуть что-то из зелий Флемма, а лишней наличности у него сроду не водилось.

Дом достался Флемму по наследству от какой-то троюродной тетушки, иначе он бы точно не поселился в таком респектабельном районе. Ведь деньгам всегда можно найти лучшее применение!

– Флемм! – позвала я громко. – Ты где? Это Эйлин!

– Эй? – переспросил приятный голос откуда-то из недр дома. – Иди сюда! У меня опыт.

Я вздохнула и взяла лейтенанта под руку.

– Пойдемте. Опыт – это серьезно.

Под лабораторию Флемм отвел лучшую комнату в доме, зато спальней ему служила какая-то каморка. Впрочем, спал он нередко тут же, среди своих реторт и пробирок, приспособив под кровать массивные старинные кресла.

В первый момент я решила, что груда цитрусов на столе мне мерещится. Но в ведерке громоздилась целая гора шкурок, и запах сложно спутать.

Высокий мужчина в белом халате самозабвенно возился с пробирками, в которых буйствовала непонятная плесень.

– Зачем ему столько? – пробормотал Эллиот, как-то странно морщась. – Давайте быстро.

Я кивнула и окликнула:

– Флемм! Я ненадолго.

– А, Эйлин, – аптекарь обернулся. Его приятное лицо сияло, а собранные в хвост светлые волосы чуть не искрились от энтузиазма. – Это будет открытие! Настоящий прорыв в медицине! Ты только представь…

Лейтенант почему-то страдальчески скривился и отвернулся.

– Флемм, – перебила я, – у меня мало времени. Я потом к тебе зайду, ладно? А сейчас ответь на пару вопросов.

– Ладно, – покладисто согласился он. И спохватился: – Присаживайтесь!

– Спасибо, мы постоим! – поспешно ответила я.

Чрезвычайно аккуратный во время опытов, в быту Флемм превращался в рассеянного гения. Так что в кресле могли обнаружиться забытая тарелка или грязные носки.

– Так что за вопросы? – нетерпеливо напомнил Флемм.

А Эллиот вдруг шмыгнул носом. Хм, что это с ним?

– Скажи, ты никому не продавал черноголовник? – спросила я напрямик.

Аптекарь озадаченно моргнул.

– Нет, а что? Надо? Я таким не занимаюсь, ты знаешь. Но ради тебя могу.

Я чуть за голову не схватилась.

Сама непосредственность!

Флемму всегда не хватало денег на опыты. И осторожности тоже.

– Надо, – вмешался вдруг Эллиот.

Он сунул руку в карман плаща, вытащил портмоне и, не скупясь, вынул несколько купюр.

Я присмотрелась… А не бедствуют наши полицейские!

Лейтенант сунул аптекарю деньги… и вдруг оглушительно чихнул. А потом еще раз.

– Проклятые апельсины, – пробормотал он. – Пойдемте, мисс Вудс!

Я торопливо сказала: «До свидания!» Флемму (он только кивнул, уже с головой погрузившись в опыты) и последовала за полицейским.

***

На улице Эллиот отдышался и даже перестал чихать. Только кончик носа у него покраснел.

– Пойдемте, перекусим! – не глядя на меня, скомандовал он.

Я послушно засеменила следом. Проклятые каблуки, ноги уже отваливаются!

В кафе лейтенанта явно знали. Официант просиял улыбкой и почтительно поздоровался.

– Вам как обычно, мистер Эллиот? – учтиво осведомился он.

– Да, Джордж, спасибо, – рассеянно ответил лейтенант, привычно направляясь к дальнему столику у окна.

– А ваша спутница? – официант бросил на меня единственный взгляд, и мне почудилось в нем неодобрение.

Похоже, светловолосых здесь не жаловали.

– На ваш вкус, мистер Эллиот! – быстро сказала я.

– Тогда удвойте заказ, – велел Эллиот.

Время завтрака уже прошло, а до ленча оставалась пара часов, так что народу в кафе было совсем немного. Одинокий старичок с чашкой кофе и эклером и влюбленная парочка с мороженым – вот и все посетители.

Лейтенант поглядывал на меня с каким-то непонятным выражением лица.

А я молча рассматривала обстановку: добротная мебель, приглушенный свет, кружевные салфетки и вазы с цветами. На нашем столике красовались чайные розы – роскошь по мартовским меркам.

– Скажите, мисс Вудс, – наконец заговорил Эллиот. – Почему вы привели меня именно в эти три аптеки? В городе их десяток минимум.

– Больше, – пожала плечами я. – Штук двадцать.

– Тем более, – не стал спорить он. – Так чем подозрительны эти? Понимаю, с Толботом и Рейстедом вы не в лучших отношениях… Кстати, почему? Но мистер Флемм – ваш приятель…

Он умолк.

– Друг, – поправила я. Поймала себя на том, что нервно комкаю салфетку, и сложила руки на коленях. – А причина проста. Я ведь говорила, что черноголовник – дело рук кого-то из альбов. Без нашей магии его не получить.

Эллиот поморщился – даже само слово «альбы» было запрещено. «Проклятое семя» и «проклятая кровь» – вот как нас называли. Изредка еще блондинами и белоголовыми.

– Кроме моей аптеки, в городе только три, в которых работают наши, – продолжила я угрюмо. – Нас мало осталось, лейтенант!

– Разве доктор Рейстед – ваш? – возразил он.

– О, нет! – с чувством сказала я. – Но…

Официант почтительно расставил на столе вазочку с крохотными печеньицами, блюдо с бутербродами, чашки и большой кофейник.

– Приятного аппетита! – пожелал он и растворился между кадками с пальмами.

– На него работают две девушки, – продолжила я. – Наших.

Эллиот щурил внимательные темные глаза и пил кофе.

– Он их заставил?

– Да! – Печенье хрупнуло в моих пальцах, и я опустила взгляд, пряча ненависть. – Обманул, заставил, купил – Рейстед ничем не гнушается. Лили, той девушке, которую мы видели, не повезло – ее близкие погибли при крушении поезда. И она осталась одна в семнадцать лет…

Я умолкла и вдохнула глубоко-глубоко.

– И что дальше? – подбодрил меня Эллиот, устав ждать.

Он с аппетитом уплетал очередной бутерброд. Зато мне кусок в горло не лез.

– А дальше Рейстед ее окрутил. Что-то наплел о долгах отца, щедро предложил крышу над головой… Рейстед – бывший военный врач, вышел в отставку по ранению, купил практику… Только обычных докторов много, так что он не особо преуспел. А наши лекарства всегда в цене.

– Почему он на ней не женился? – Эллиот отхлебнул кофе.

Прямого запрета на браки не было, хоть чистокровных блондинов и не любили. Или, скорее, боялись.

Особой щепетильностью в этом вопросе отличались только благословенные. Они не прочь были завести интрижки (иначе откуда бы взялись полукровки?), но даже своих детей не признавали.

– А зачем? – пожала плечами я. – Он и так получил все, что хотел. А потом еще откуда-то привез Энн. Он хорошо устроился, согласитесь.

– Откуда вы знаете? – он недобро сощурился. – Может быть, это сплетни?

– Вы сами видели, как он обращается с Лили! – резко возразила я. – Как с рабыней! Что же до «сплетен»… Думаете, Рейстед не пытался прибрать к рукам и меня?

Эллиот поднял брови, и я ответила на незаданный вопрос:

– Я приехала в Тансфорд два года назад. Рейстед… – я помялась и повторила обтекаемо: – Сделал все, чтобы прибрать к рукам и меня.

– Но ему это не удалось?

– Как видите!

Я заставила себя глубоко вдохнуть. Как он умудряется вытащить из меня то, о чем я говорить не собиралась?

Хотя о своих методах я точно откровенничать не стану.

В конце концов, разве я не вправе защищаться сама, если уж закону нет до меня дела?

Эллиот откинулся в кресле, сцепив руки.

– Скажите, мисс Вудс, а на кого бы поставили вы? Кто из них продал яд?

– Не Флемм, – не задумываясь, откликнулась я. – Я бы поставила на Рейстеда, хотя вы посчитаете меня предвзятой. Толбот тот еще тип, но он и так преуспевает. Зачем рисковать? А Рейстед жадный…

Эллиот кивнул, соглашаясь, а я закончила резко:

– Это если яд вообще купили здесь! Скажите честно, лейтенант, зачем вы это делали?

– Что именно? – невозмутимо откликнулся он.

Я подалась вперед.

– Таскали меня по аптекам! – рявкнула я. Старичок за дальним столиком обернулся и неодобрительно посмотрел на меня. Я продолжила чуть тише: – Вы же спокойно могли взять у меня адреса и отправить по ним своего сержанта! А вместо этого дурите мне голову.

– Какая экспрессия, – усмехнулся Эллиот. – Я поступаю так, как считаю нужным, мисс Вудс. И я вновь задаюсь вопросом, откуда вам столько известно о следствии.

– Люблю детективы! – с вызовом ответила я и потянулась, чтобы налить себе кофе.

Но лейтенант мне не позволил.

Он молниеносно перехватил мою кисть и задрал рукав почти до локтя.

На белой коже запястья багровели следы пальцев.

– Откуда у вас синяки, мисс Вудс? – негромко осведомился Эллиот.

– Мужчины бывают грубы, лейтенант, – я поджала губы и попыталась вырваться из захвата.

Он не отпустил.

– Особенно темноволосые? – проронил он, глядя мне прямо в глаза.– Они ведь свежие. Готов поклясться, появились только вчера.

Мелькнула мысль свалить все на сержанта или самого лейтенанта, но… Эллиот хватал меня за плечи, а не за запястья. А его подчиненный вообще обошелся моральным давлением.

Лучше не завираться.

– Вряд ли, – парировала я. – У меня очень нежная кожа, на ней все долго заживает.

– И все же, – лейтенант осторожно коснулся уродливых следов, прижал палец к бьющейся жилке. И спросил, не отводя взгляда: – Мисс Вудс, эти синяки оставил Мастерс?

– Мало ли, кто…

– Да или нет? – перебил он непреклонно. – Только честно, вы ведь знаете, что я почувствую ложь.

Он подался вперед. Крылья его породистого носа раздувались, ловя малейшие оттенки запахов.

На мгновение мне показалось, что воздух между нами дрожит от напряжения.

И я сдалась.

Выговорила яростно:

– Хорошо. Он… вел себя недостойно. И схватил меня за руку. Вы довольны? Но я его не убивала!

Не стоило повышать голос. Официант как раз принес наш заказ, и теперь смотрел на меня с ужасом и любопытством.

Я прикусила губу и отвернулась. Ненавижу!

Хотелось встать и уйти. Но кто бы меня отпустил? Неудивительно, что Эллиот так любит рыбалку – видимо, ему нравится наблюдать, как крючок раздирает горло доверчивой жертвы.

Официант расставил посуду, разложил снедь и осведомился, косясь на наши сцепленные руки:

– Что-нибудь еще, мистер Эллиот?

– Нет, спасибо, – рассеянно откликнулся лейтенант.

Официант нехотя, нога за ногу, пошел прочь.

Эллиот бессовестно обманул его надежды и заговорил, лишь когда он скрылся на кухне.

– Почему же вы раньше об этом не упоминали, мисс Вудс?

– А вы бы мне поверили? Если бы я рассказала сразу?

Он промолчал, и я горько усмехнулась.

– Отпустите, – попросила устало. – Иначе я не смогу есть.

Лейтенант напоследок обжег меня взглядом и отступил – занялся содержимым своей тарелки.

Я тоже механически что-то жевала и глотала.

Как же хорошо, что Эллиот так доверяет своему нюху! Иначе тяжко бы мне пришлось…

Вилка звякнула по опустевшей тарелке, заставив меня очнуться.

Я подняла глаза.

Смуглое лицо лейтенанта казалось напряженным.

– Значит, Мастерс к вам приставал? – переспросил он зачем-то. – Тогда что мешало вам его отравить?

– Его накормили ядом гораздо раньше, – напомнила я, старательно следя за голосом. Хватит развлекать все кафе! – За два-три часа до смерти. Полиция же приехала, когда он был еще теплый! И, кстати, я ведь сама рассказала вам о черноголовнике. Зачем, если это я убила Мастерса?

– Чтобы отвести от себя подозрения, – тут же отозвался Эллиот. Очевидно, он заранее все обдумал. – И насчет двух-трех часов – это только ваши слова.

От неожиданности я оторопела.

– В каком смысле – только мои слова? – выговорила я наконец. – Разве ваш полицейский анатом…

– Наш полицейский анатом, – перебил Эллиот с какой-то бессильной злостью, – не разбирается в ваших зельях. Я распорядился отправить тело на экспертизу в столицу, но это займет время.

– А пока я остаюсь под подозрением? – уточнила я.

Он нехотя кивнул.

– Понятно, – я скомкала салфетку. – Значит, вам не нужна была моя помощь. Вы хотели за мной присмотреть… – Я подумала и поправилась: – Присмотреться ко мне. Так?

– Вовсе нет! – возразил он живо.

– Тогда зачем? – настойчиво спросила я и поймала взгляд Эллиота. – Или в это время сержант обыскивал мою аптеку, а?

Что-то в лице лейтенанта дрогнуло.

– У блондинов есть естественная защита от моей магии, – нехотя признался он. – Вас сложно пронять, особенно на расстоянии. А санкцию на допрос всех троих с пристрастием мне бы не дали. К чужаку аптекари отнеслись бы подозрительно, а полицейского вообще приняли бы в штыки. А так они сами придумали себе объяснение… нашего визита.

– Хотите сказать, что вас они не опасались? Потому что сосредоточились на мне?

– Именно, – кивнул Эллиот без малейшего раскаяния.

– Постойте! – я потерла висок. – Я ведь тоже блондинка. Как насчет моей естественной защиты?

Лейтенант вдруг улыбнулся и откинулся в кресле.

– А вас, мисс Вудс, я могу вывести из себя без особого труда.

От такого признания я онемела.

Затем встала и проговорила ледяным тоном:

– Надеюсь, вы довольны результатом? Свою часть уговора я выполнила, так что прощайте, лейтенант!

И, не дожидаясь помощи, сорвала с вешалки пальто.

На Эллиота я не смотрела, чтобы не наделать глупостей. Но спиной чувствовала его внимательный взгляд.

– До свидания, мисс Вудс, – прозвучало мне вслед.

Я только раздраженно дернула плечом…

***

Домой я добиралась своим ходом. Пешком до окраины шагать пришлось добрый час, но это только к лучшему. Я впечатывала в брусчатку каблуки, воображая, что топчу лейтенанта Эллиота… и постепенно становилось легче.

Надо же было так сглупить! Изобразила бы дурочку, похлопала ресничками – и пусть сами разбираются. Но уж слишком я тогда перепугалась. Да и кто мог предположить, что полицейский врач окажется таким непроходимым тупицей?

Ладно, что сделано, то сделано.

Дверной замок выглядел нетронутым, но разорванные сторожевые паутинки тут же наябедничали о незваных гостях.

Жаль, что я не умею ставить нормальную защиту.

Для очистки совести я заглянула в кассу и заодно проверила свои немногочисленные украшения. Все на месте, хотя если присмотреться, заметны следы аккуратного (и неторопливого!) обыска.

Ну, лейтенант!..

Повесив табличку «Закрыто», я заперла дверь и принялась за заказы.

На плите булькала кастрюлька, в которой на водной бане томилась мазь для суставов. На столе ждали своего часа заранее отложенные ингредиенты для кремов и микстур. Чего тут только не было! Экстракты, масла эфирные и растительные, воски…

Под льющиеся из радиоприемника песни я кружила по лаборатории, смешивая, отмеряя, взбивая…

А с каким удовольствием я перетирала в ступке кусочки смол и сушеные травы!

Телефонный звонок заставил меня вздрогнуть и пролить лишнюю каплю масла.

Чтоб его!

Я решила его игнорировать, но аппарат не унимался.

Тьфу, пропасть!

Оставив очередное зелье тихо побулькивать, я спустилась вниз. Аппарат у меня единственный – на прилавке.

Я перевела дух и подняла трубку:

– Аптека мисс Вудс, слушаю!

– Привет, Эмили! – произнес знакомый, чуть дребезжащий, как расстроенное пианино, голос. – Ты нам срочно нужна. Дело есть.

Мысли заметались. Что, если Эллиот не ограничился обыском?

– Извините, вы ошиблись номером! – отрезала я и брякнула трубку на рычаг.

Сердце колотилось где-то в горле.

Я щедро плеснула себе успокоительного (кстати, стоит подновить запасы) и минут десять просидела, прислушиваясь к телефону. Он молчал, и я вздохнула с облегчением…

Честно говоря, я допоздна все ждала, что Бишоп не выдержит и явится лично. Руку даю на отсечение, что лейтенант оставил кого-то за мной присматривать. Я вся извелась – вдруг полицейские его узнают? Только этого сейчас не хватало!

Кажется, Бишоп понял намек и больше не беспокоил…

Утром меня разбудил грохот.

Кто-то колотил в дверь (звонок я на ночь отключаю).

Только недавно рассвело, и я со стоном накрыла голову подушкой. Да уймитесь вы наконец!

В дверь упорно продолжали стучать.

А что, если это кто-то из парней Бишопа? Иногда он присылал их с поручениями.

От этой мысли меня прошиб холодный пот, и сон как рукой сняло.

Набросив халат, я как была, босиком, сбежала вниз.

Сорвала крючок, распахнула дверь – и уставилась на Эллиота. Выглядел он паршиво – взъерошенный, небритый, в криво застегнутом плаще.

– Лейтенант, – сказала я недовольно и прикрыла зевок, – вы ополоумели? Что за манера с утра пораньше…

– Мисс Вудс, мне нужна ваша помощь! – перебил он резко.

– Опять работать червяком? – съязвила я. – Нет уж, увольте!

И попыталась закрыть дверь. Но Эллиот не дал – сунул ногу в щель и еще рукой придержал.

– Да погодите вы! – темные глаза мрачно сверкнули. – Лили убили. Лили Брайс, понимаете?

Глава 2.

Чтобы не упасть, я вцепилась в дверной косяк.

– Как… убили?

Эллиот неожиданно слегка смутился.

– Точнее, я в этом верен, хотя выглядит как суицид.

Я сглотнула, переступила босыми ногами и предложила:

– Заходите, лейтенант!

Середина марта – не лучшее время, чтобы болтать на крыльце в одном тонком халатике. К тому же с неба начало накрапывать.

Эллиот не заставил себя упрашивать. Вошел, бросил шляпу на столик и проговорил сумрачно:

– Девушку нашли утром. Наш доктор считает, что умерла она до полуночи.

– А ваш доктор умеет считать? – съязвила я, пальцами расчесывая волосы.

– Мисс Вудс, – Эллиот посмотрел на меня с упреком, – доктор Блейз плохо разбирается в ваших зельях, но в остальном он очень хороший врач. Кстати, именно он заподозрил убийство.

Усталость очертила вокруг угольно-темных глаз сеточку морщинок.

М-да, а ведь ему уже за тридцать. И до сих пор лейтенант? Загадка.

Впрочем, это уж точно не мое дело.

Я отошла в сторону и принялась варить кофе.

На душе было муторно. Бедная Лили!

– Так что там подозрительного заметил ваш доктор? – поинтересовалась я, поставив перед Эллиотом чашку.

Он благодарно кивнул.

– Спасибо. На теле Лили имеются странные следы. Похоже, ее заставили выпить яд.

– Следы? – переспросила я. – А это не Рейстед? Я имею в виду, что он не брезговал насилием.

Эллиот остро на меня посмотрел.

– Откуда вы знаете?

Я поморщилась.

– Он плохо с ней обращался, вы сами видели. И я замечала синяки. Пару раз. Хотя она, конечно, говорила, что упала с лестницы.

– Вы хорошо ее знали? – лейтенант отхлебнул кофе.

К чему это он ведет?

– Не очень, – пожала плечами я. – Я изредка заходила поболтать. Когда Рейстеда точно не было дома.

Эллиот отставил пустую чашку.

– И давно вы виделись в последний раз?

– С месяц назад, – припомнила я и поперхнулась кофе: – Вы что, опять меня подозреваете?

Спокойно, Эйлин, дыши глубже!

Эллиот покачал головой. Под его внимательным взглядом мне стало не по себе.

– Послушайте, лейтенант! – я со стуком отставила чашку. – Мне жаль Лили. Но я не понимаю, почему вы пришли ко мне.

– Побудьте якорем, – очень просто сказал он, облокотившись о стойку.

– Чем? – не поняла я.

– Якорем, – повторил он, подавшись вперед. – Я хочу попытаться призвать душу девушки. Но для этого нужен кто-то из ее родственников или хотя бы друзей. У Лили Брайс не было никого. Только Рейстед, вторая девушка – Энн, кажется. И вы.

– Это повышение, – я глотнула кофе, – в прошлый раз я была всего-то рыболовным крючком, а теперь целым якорем!

Он сузил глаза.

– Смеетесь?

– Нет, – я прищурилась, принимая вызов, и налила себе еще кофе. – Я действительно не могу понять. То вы таскали меня по аптекам, вместо того, чтобы искать других подозреваемых. Теперь пытаетесь привлечь к делу Лили, хотя есть Рейстед или Энн. Мне это не нравится, лейтенант!

Он не разозлился. Наоборот, усмехнулся.

– Вы, как и все женщины, склонны додумывать несуществующее.

Я раздраженно дернула плечом, а он продолжил, как ни в чем не бывало:

– Я не могу привлечь Рейстеда. Во-первых, он подозреваемый. А во-вторых, вряд ли жертва его любила.

– Да уж, – пробормотала я. – Хорошо, а Энн?

– Она отказалась, – Эллиот взял чашку и зачем-то в нее заглянул. – По ее словам, они не ладили. Думаю, она банально боится доктора.

– Скорее всего, – согласилась я мрачно. – Лейтенант, еще будете?

Он поднял глаза и потер щеку.

– Нет, спасибо. Мисс Вудс, почему вы пытаетесь уклониться? Вам есть, что скрывать?

– Просто оставьте меня в покое! – взорвалась я. – Понимаете? Я всего лишь хочу, чтобы меня никто не трогал! А вы лезете ко мне с убийствами, самоубийствами и…

Эллиот вздохнул. Поднялся, обошел стойку и вынул из моих трясущихся рук чашку.

Я попыталась уклониться, но он не дал. Взял мое лицо за подбородок и повернул к свету.

– Кто вас обидел, мисс Вудс?

Его прикосновение оказалось неожиданно бережным, и это подействовало на меня, как ледяной душ.

Не хватало еще с ним откровенничать!

Поэтому я сказала полуправду:

– У меня был отчим. Продолжать?

– Не надо, – рука лейтенанта перышком скользнула по моей щеке, а затем он отстранился. – Вы слишком близко к сердцу приняли историю Лили. Значит, пережили что-то подобное.

Я промолчала.

Он вернулся на свое место по ту сторону прилавка. А я подумала и плеснула в кофе коньяка. И плевать, что только утро!

Эллиот проигнорировал это очевидное нарушение закона.

Дождался, пока я допью, и проронил веско:

– Мне очень нужна ваша помощь, мисс Вудс. Вы поможете?

– Куда я денусь? – вздохнула я и встала. – Мне нужно собраться.

***

Аптека доктора Рейстеда сегодня выглядела уныло. Двери распахнуты настежь, на дорогом паркете тут и там виднелись следы грязных ног, пахло чем-то таким… трудноопределимым, но неприятным.

И сверху доносились крики. Я сжала воротник пальто и стиснула зубы.

Лейтенант тронул меня за локоть.

– Туда, – и кивнул в сторону лестницы, ведущей в жилую часть дома.

Эллиот привел меня в комнатку, где за столом сидела, опустив голову на руки, Лили. Лицо занавешено золотистыми волосами, под локтем зажата сумочка.

Яркий электрический свет безжалостно заливал небольшую, бедно обставленную спальню. Вот же мерзавец Рейстед! Лили ему столько зелий делала, а он скупился на нормальную мебель. Видно же, что обстановка куплена на блошином рынке!

Выглядела Лили ненадолго прикорнувшей… Но не реагировала ни на крики за стенкой (доктор орал на Энн), ни на толпящихся в спальне мужчин, в том числе уже знакомого мне сержанта.

При нашем появлении они умолкли, а священник в темно-фиолетовом одеянии отшатнулся и осенил себя знаком, отгоняющим зло.

Я только поморщилась, не отрывая взгляда от мертвой девушки. Что-то казалось странным…

– Она одета для улицы! – выпалила я.

Эллиот поднял брови и засунул руки в карманы пальто.

– И что?

– Лили почти не выходила из дома. Доктор ее не выпускал, – торопливо объяснила я. – Мы знакомы где-то с полгода, и за это время она только раза три или четыре бывала в городе.

– Любопытно, – согласился лейтенант без особого энтузиазма. – Мисс Вудс, давайте начнем с обряда.

Меня начал бить озноб.

Я шагнула вперед, краем уха услышав нервный голос священника:

– Вы что, хотите, чтобы я работал с этой?!

– Отец Рауль, убитая ведь блондинка, – негромко пояснил лейтенант. – Логично, что ее близкие такие же.

Я усмехнулась одними губами. Считается, что шесть из десяти душ способны откликнуться на призыв в течение трех дней после смерти. Проблема в том, что откликнуться – не значит проявиться, для этого нужно, чтобы умерший был магом. Так что успешных случаев не слишком много.

Отец Рауль насупился, но промолчал.

Тут вклинился сержант.

– Сэр, я тут накатал протокол, – совсем тихо сказал он, отозвав начальство в сторону. – И еще вам нужно написать постановление…

– Хорошо, – почему-то недовольно согласился Эллиот. – Позже.

Все это я слышала словно со стороны.

Меня как магнитом тянуло к Лили… к телу.

Я прижала пальцы к ее холодной коже, прикрыла глаза… И выругалась так, что молоденький священник покраснел и возмутился:

– Проклятое семя! Придержи свой поганый язык, безбожница!

Скривившись, я потерла занывший висок и обернулась к Эллиоту.

– У меня для вас две новости, – произнесла я безжизненно.

– Хорошая и плохая?

Я качнула головой.

– Обе плохие. Во-первых, зря вы притащили сюда священника, – я бросила на насупленного святого отца неприязненный взгляд. – Душу Лили вызвать не получится. Она умерла от черноголовника.

Темные глаза Эллиота сверкнули.

– Клиническая картина иная, – возразил он. – Не похоже на Мастерса.

Я поморщилась и сказала с досадой:

– Лейтенант, вы же должны понимать разницу! Это магический яд, он иначе действует на… блондинок и брюнетов.

Тонкие черные нити на коже – отличительный признак яда – исчезают за считанные минуты после смерти. Но остаются следы магии… Не спутаешь. Они тоже пропадают через пару дней, но пока-то все очевидно.

– Пусть так, – не стал спорить Эллиот. – А вторая новость?

– Это убийство, – я сглотнула и закончила тихо: – Лили была беременна.

Он сдвинул темные брови.

– Хотите сказать…

– Она не могла убить своего ребенка!

– Даже от насильника? – недоверчиво уточнил Эллиот. Он вел себя так, словно мы в комнате одни.

– Какая разница? Это же был и ее ребенок.

– Неубедительно, – покачал головой он.

И я разозлилась.

– Хорошо. У нас с Лили как-то был разговор на эту тему. Она очень хотела иметь детей, но у нее долго не получалось… Я не верю, что она могла так поступить.

– Предположим, – Эллиот кивнул. – Значит, вы считаете, что ее отравили?

– Да, – твердо сказала я. – И если она хотела отравиться, зачем надевать пальто, туфли и шляпу? Она собиралась куда-то идти.

– Не знаете, куда? – быстро спросил Эллиот.

– Понятия не имею, – развела руками я.

Он сунул руку в карман и извлек клочок бумаги.

– Может быть, это освежит вашу память, мисс Вудс? Это было у нее в кармане.

Я опустила взгляд на листок на его ладони.

Там торопливым почерком, с ошибками, был написан мой адрес и даже нарисована схема, как добраться.

– Опять? – разозлилась я. – Вы думаете, это я ее убила?!

Священник взвизгнул и что-то забормотал, а сержант напрягся и сделал знак напарнику.

– Нет, – спокойно возразил Эллиот. – Иначе не стали бы опровергать версию самоубийства. Но мне очень интересно знать, зачем к вам собиралась Лили. И не потому ли ее… устранили.

– Постойте, – я осторожно потянула сумочку из-под локтя мертвой девушки.

Странно, что полицейские ее еще не осмотрели. Похоже, лейтенант сразу рванул ко мне…

Я обернула руку платком и щелкнула замочком дешевой вещицы… И тут меня дернули назад.

Я резко обернулась.

– Не тревожь покой мертвых! – священник был бледен, но решителен.

– Лейтенант, – устало сказала я, не обращая внимания на этого блаженного, – по-моему, отец Рауль хочет доказать вам, что расследовать убийства грешно.

– Бог сам накажет виновного! – с такой убежденностью заявил священник, что Эллиот кашлянул и попросил: – Сержант, проводите святого отца. Тело можно уносить. Отец Рауль, благодарю за помощь.

Я хмыкнула. «Помощь», надо же! Интересно, а мне-то он «спасибо» скажет?

Сержант бережно, но твердо отконвоировал недовольного священника к выходу, остальные полицейские (кроме лейтенанта) тоже куда-то утопали.

А я наконец занялась содержимым сумочки. Платок, расческа, тюбик губной помады – ничего примечательного.

– Посмотрите швы, – подсказал Эллиот. – Кстати, прощальной записки мы не нашли.

Я вздрогнула. Надо же, даже не заметила, как он подошел!

Совет был дельным.

– Есть! – выдохнула я, обнаружив сверток, зашитый под подкладку.

Лейтенант отобрал у меня сумку и ловко вскрыл тайник перочинным ножом.

– Деньги, – он разочарованно посмотрел на перевязанную резинкой жиденькую пачку.

А я сглотнула, не отрывая взгляда от потертых купюр на его смуглой ладони.

– Лили собиралась уйти из дома! – не выдержав, я отвернулась, шагнула в сторону и обхватила себя за плечи.

– С чего вы взяли? – не поверил Эллиот. – Она ведь даже не собрала чемодан.

– А что ей собирать? – я обвела рукой убогую спальню. – Лили взяла свои накопления.

– Накопления? – переспросил лейтенант и пошуршал банкнотами. – Хотите сказать, что больше у нее не было?

– Да, – просто ответила я. – Да и это она собрала с моей помощью. Я помогала ей продавать зелья… на сторону. Рейстед деньги давал только под конкретную покупку.

– Ну и сволочь! – Эллиот качнул головой и убрал купюры в пакетик для вещ. доков. – Почему же она раньше от него не ушла?

– А куда ей идти? – я подошла к окну, выходящему в переулок. Наверняка это самая темная и холодная комната в доме.

– Да хоть бы к вам, – взгляд Эллиота, казалось, прожигал мне спину. – Вы же как-то сумели устроиться.

– Как-то, – с усмешкой согласилась я. Лили с таким связываться не хотела. И я тут же перевела тему: – Одного не понимаю, зачем было ее убивать? Тем более так.

– Значит, вы тоже считаете способ убийства странным? А убили ее наверняка, чтобы заставить молчать. Раз уж черноголовник гарантирует, что душу не допросят.

Я повернулась к нему, стараясь не смотреть на мертвое тело.

– Бедная забитая, запуганная девочка и так бы молчала, даже если бы что-то и знала.

– Тогда какой мотив? – Эллиот смотрел мне прямо в глаза. – Ревность? Месть?

Я пожала плечами.

– Это вам виднее.

– Почему же, мисс Вудс? – он улыбнулся одними губами. – Вы тоже явно не новичок в таких делах. Умеете с уликами обращаться, да и мыслите очень… специфически.

Я поморщилась.

– Лейтенант, не начинайте опять. Я всего лишь люблю детективы.

Он поднял брови.

– Смотреть или читать?

– И то, и другое, – не выдержав, я отвела взгляд.

– Что ж, тогда я как-нибудь приглашу вас в кино, – пообещал Эллиот. И затем, не давая мне опомниться, произнес официальным тоном: – Мисс Вудс, вы можете быть свободны.

– До свидания, лейтенант! – вежливо сказала я, поспешно застегивая пальто.

Век бы вас не видеть.

Кажется, непроизнесенные слова он угадал. Усмехнулся недобро и склонил голову:

– До свидания, мисс Вудс!

***

Стоило вернуться домой, как меня закружил водоворот дел. В аптеку повалили покупатели (некоторых интересовали исключительно сплетни, но ради приличий они брали какую-нибудь ненужную ерунду), не исполненные накануне заказы ждали своего часа… В итоге я даже не пыталась что-то состряпать – обошлась пиццей из соседней забегаловки.

Присесть удалось только ближе к вечеру. Решив совместить приятное с полезным, я включила радио и принялась за оливковое мыло. Мешать его нужно добрых два-три часа, так что времени на раздумья предостаточно…

Поразмыслить мне не дали.

В дверь заколотили. И кому там неймется?

– Закрыто! – крикнула я. – Приходите завтра.

– Мисс Вудс, откройте! – отозвались с той стороны двери. Хорошо хоть грохотать перестали. – Полиция.

Пришлось отставить мыло и идти открывать.

– Лейтенант Эллиот, – констатировала я кисло.

– Здравствуйте, мисс Вудс, – он вежливо приподнял шляпу.

– Уже виделись, – неприветливо отозвалась я. – Что опять случилось? Неужели вы дня без меня не можете прожить?

Он хмыкнул и оперся рукой о косяк.

– У меня к вам несколько вопросов. Вы позволите?

Я нехотя посторонилась.

– Проходите. Только я занята, так что давайте в лабораторию.

– Как скажете, – согласился он.

Снимать мокрый плащ и шляпу Эллиот не стал, так что, надеюсь, он ненадолго.

– Присаживайтесь, – я натянула перчатки и взялась за венчик. – Так что вы хотели?

От усталости я с трудом ворочала языком.

В комнате, несмотря на распахнутую форточку, едко пахло щелочью. Но лейтенант только поморщился и переставил стул поближе к окну.

Эллиот понаблюдал за тем, как я взбиваю норовящую расслоиться массу, затем стянул-таки шляпу и пристроил ее на коленях.

– И долго вам так мешать?

– Часа два, – вздохнула я. Признаю, свои силы я переоценила. Надо было прилечь, а не браться за мыло. – Вручную долго, а электрическая мешалка сломалась. А что?

– А где она? – Эллиот зачем-то встал.

– Кто? – не поняла я.

– Мешалка, – он снял плащ, затем пиджак и закатал рукава сорочки.

– А, – сообразила я. – Вон там.

Он молча подошел к моему рабочему столу, вооружился ножом, что-то там пошаманил… И минут через пять механизм бодро зажужжал.

– Спасибо! – искренне сказала я, устанавливая миску в держатель.

Все же в доме очень не хватало мужских рук. Не Бишопа же просить!

– Не за что, – Эллиот усмехнулся. – Надеюсь, кофе я заслужил? Да и вам не помешает.

– Конечно, – я сняла рабочий халат, стянула перчатки и включила плиту.

Минут пять мы молчали. Тишину нарушал только мерный стрекот миксера.

– Так о чем вы хотели спросить? – для проформы поинтересовалась я, поставив перед гостем чашку.

Его ведь наверняка интересует черноголовник.

– Вы сказали, что при отравлении блондинки и брюнета клиническая картина будет разной, – не обманул мои ожидания Эллиот. – А время действия яда тоже отличается?

– Ну да, – я с удовольствием отпила кофе. Ах, какое блаженство! Еще бы полицейского побыстрее выставить и лечь наконец… Мечты, мечты. – Мастерса отравили часа за два-три, а Лили умерла практически мгновенно.

– Вы уверены? – Эллиот убрал уже поднесенную к губам чашку и подался вперед. – Мастерса точно не могли угостить ядом позже?

– Нет, – я покачала головой. – Минимум два часа, а что?

Эллиот прищурил глаза и забарабанил пальцами по столу.

– А что-то могло повлиять? Еда, алкоголь, усталость?

Я махом допила кофе, даже не почувствовав вкуса. Ох, не нравятся мне эти расспросы!

– Нет! – твердо заявила я, глядя прямо в темные непроницаемые глаза Эллиота. – Это ведь магический яд. Что-то еще?

Лейтенант откинулся на спинку стула и взял свой кофе.

– А форма яда? – спросил он, глядя на меня поверх ободка чашки. – Жидкость или, может быть, порошок? Его пьют, вдыхают, наносят на кожу?

Я пожала плечами.

– Жидкость. Ее пьют.

Встала, отключила миксер и повернулась к Эллиоту.

– Что-нибудь еще? Извините, я очень устала…

Он тоже поднялся.

– В легендах говорится, что ваши ведьмы умели отравлять прикосновением. Это правда?

– Глупости! – я передернула плечами и натянула перчатки. Пожалуй, не буду возиться с водной баней. Сделаю мыло «холодным» способом. Сейчас добавлю краситель и отдушку, останется только разлить по формам и укутать. – Сами подумайте, это же сказки! О нюхачах там тоже массу всякого рассказывают.

– А кто вам сказал, что о нюхачах говорят неправду? – поинтересовался Эллиот у меня за спиной.

Я невольно вздрогнула, чуть не выронив пузырек.

– Почему вы меня боитесь, мисс Вудс? – как-то вкрадчиво произнес лейтенант.

Я плюхнула ложку в мыло и резко обернулась.

– Отойдите.

Он и не думал послушаться. Продолжил мягко:

– Я действительно чую вашу магию, только без подробностей: что, кто и зачем. Лишь сам факт. Вы ведь об этом знали?

Я кивнула, как завороженная.

– Догадывалась.

В этом различие блондинов и брюнетов. Нам подвластно живое – флора, фауна и люди. А им осталось мертвое – металлы, камень и стихии. И еще души. Некоторые, как Эллиот, умели ощущать даже чуждую магию.

Как выяснилось, для завоевания Островов этого вполне достаточно.

Зато для мирной жизни силу альбов трудновато чем-то заменить. Я могу вылечить гангрену, а темноволосый доктор разве что отрежет больную руку.

Жаль, что они поздно спохватились.

– А еще мы чуем эмоции. Во всяком случае, сильные, – продолжил Эллиот очень тихо. Я вжалась в стол, и лейтенант наконец отодвинулся: – Так почему вы меня боитесь?

– А не должна? – собственный голос показался мне хриплым. – Я всего лишь слабая женщина.

Темные глаза Эллиота нехорошо блеснули.

– И в женской интуиции вам не откажешь, – признал он, отодвигаясь. – Правильно боитесь. Мисс Вудс, где ваш гроссбух?

– Что? – заморгала я.

Он сумел основательно сбить меня с толку.

– Гроссбух, – Эллиот накинул плащ. – Книга учета прихода и расхода.

Сердце отчаянно заколотилось. И все-таки я – дура!

– Зачем он вам? – я скрестила руки на груди.

– Затем, мисс Вудс, – лейтенант нахлобучил шляпу. – Хочу удостовериться, что туда вписаны леденцы от кашля, которые вы якобы продали Мастерсу.

«Якобы»? Кажется, я влипла.

– Хорошо, я забыла вписать эти проклятые леденцы. И что с того?

Лейтенант крепко ухватил меня за локоть.

– То, что чистильщик обуви, который сидит дальше по улице, показал, что Мастерс провел в вашей аптеке минимум сорок минут. Он хорошо запомнил благородного, здесь такие редко бывают. Не хотите же вы сказать, что Мастерс три четверти часа выбирал леденцы от кашля?

– Но отравили его задолго до этого! – почти выкрикнула я.

Не паниковать, только не паниковать!

– А это мы проверим, – Эллиот разжал руку и произнес ровно: – Собирайтесь, мисс Вудс. Вы задержаны по подозрению в убийстве.

***

Разбудил меня зычный окрик:

– Мисс Эйлин Вудс! Подъем. Вас ожидают.

Как ни странно, ожидали меня не полицейские, а высокий лощеный тип в дорогом костюме.

– Мистер Одли? – неуверенно спросила я, признав самого известного в городе адвоката.

– Именно, – с достоинством подтвердил он и щелкнул замком кожаного портфеля. – Мисс Вудс, сейчас вас допросят и выпустят.

Вчера Эллиот допросить меня не соизволил. Вывел из дома, передал с рук на руки сержанту и куда-то умчался.

– Спасибо! – с чувством сказала я.

Адвокат только кивнул…

Кабинет Эллиота отличался почти хирургической чистотой. Стены и потолок недавно побелены, линолеум радовал первозданным «шахматным» узором, а мебель надраили до блеска.

В комнате витали запахи воска, лимона и эвкалипта.

На столе перед лейтенантом горела аромалампа, а сам он был всецело увлечен раскладыванием пасьянса.

– Доброе утро, – произнес он, не поднимая головы. – Заходите, присаживайтесь.

Эллиот переложил несколько карт, довольно усмехнулся и одним движением смел колоду в ящик стола.

– Мне это помогает думать, – объяснил он благодушно.

Сегодня Эллиот выглядел на удивление свежим и бодрым. Зато я после ночевки в камере буквально пыхала раздражением.

– Я – мистер Одли, защитник мисс Вудс, – с достоинством отрекомендовался адвокат и первым подал руку.

– Лейтенант Эллиот, – представился полицейский, окинув его острым взглядом. Но ладонь пожал. – Могу я узнать, кто вас нанял, мистер Одли?

Хм, выходит, они не знакомы? Странно.

– Друг мисс Вудс, – тонко улыбнулся адвокат. – Приступим?

– Приступим, – согласился лейтенант. – Садитесь. Мисс Вудс, надеюсь, у вас было достаточно времени, чтобы поостыть и хорошенько обдумать свои показания?

– О да! – ответила я с сарказмом.

И ведь знает же, как на нас это действует! Год-другой в каменном мешке с железными решетками гарантированно сводят с ума любого альба. За одну ночь со мной ничего страшного не случилось, но чувствовала я себя отвратительно.

Эллиот прищурился, наблюдая за мной, как кот за мышью. Или рыбак за поклевкой?

– Тогда расскажите мне правду, – предложил он. – Вы раньше были знакомы с Мастерсом?

– Нет! – отрезала я. – Позавчера я увидела его впервые.

Он поднял брови:

– Тогда что он делал у вас в аптеке так долго? Уверен, что леденцы вы сунули ему в карман уже потом.

Я молчала, не желая признавать его правоту.

Эллиот же подался вперед и оперся локтями о стол.

– Мисс Вудс, я не верю, что вы убийца. Но вы должны помочь мне это доказать!

– Не верите? – едко переспросила я. – Тогда зачем же вы упекли меня в камеру?

Адвокат предупреждающе кашлянул, но меня уже несло.

– Или это месть? Скажите, лейтенант, вы всех девушек, которые посмели не пойти с вами в кино, готовы посадить за решетку?

Глаза Эллиота сверкнули, и почему-то мне показалось, что он с трудом сдерживает смех.

– В таком случае я бы ночевал в одной камере с вами. – Он резко посерьезнел и уже совсем иным тоном сказал: – Мисс Вудс, вы ведь отлично понимаете, что убийство Мастерса наделало много шума. На меня давит начальство, требуя как можно скорее найти виноватого. Или хотя бы назначить кого-то на эту роль. Меня буквально вынудили вас арестовать, чтобы успокоить общественность. Понимаете?

– Понимаю, – медленно кивнула я. В груди нехорошо похолодело. – Я прекрасно подхожу в качестве козла отпущения, так?

Тонкие губы Эллиота дрогнули в чуть заметной улыбке.

– Тогда уж козы. А в остальном вы правы.

Не знаю, до чего бы мы договорились, но вмешался адвокат:

– Лейтенант, вы ведь понимаете, что мисс Вудс не станет… легкой добычей?

Эллиот преспокойно пожал плечами.

– Понимаю. Только улик против нее достаточно.

– И чего вы хотите от меня? – я сжала кулаки, стараясь на него не смотреть.

Нельзя срываться!

– Помогите мне найти настоящего убийцу Мастерса! – Жестко потребовал Эллиот. – А для начала скажите правду, что у вас с ним произошло? Вы говорили, что он повел себя… не как джентльмен. Я верно запомнил?

Адвокат снова предупреждающе кашлянул.

Только вот Эллиот как репей – если уж вцепится, то не отстанет.

– Хорошо, – сдалась я. – Он действительно был в аптеке около получаса. Сначала завел светскую беседу, потом выбирал одеколон. А затем повел себя… агрессивно. Хватал за руки, пытался добиться… большего.

– Мисс Вудс, – лейтенант откинулся в кресле. – Давайте начистоту. За сорок минут он бы вполне успел добиться всего, что хотел. И у вас появился бы отличный мотив для убийства.

– Как вы себе представляете отравление при изнасиловании? – живо возразил адвокат.

– Вот именно, – хмыкнула я. – Я его после вином угостила, что ли? А он покорно выпил?

– Осмелюсь напомнить, что следов насилия на теле мистера Мастерса не обнаружено! – поддакнул защитник.

Прозвучало… двусмысленно. Но у юристов свой особый язык.

Эллиот поднял руки.

– Повторю, я уверен, что вы, мисс Вудс, невиновны. К тому же ваши слова подтвердились – Мастерса действительно угостили ядом минимум за два часа до смерти. И быть может, вы даже сумеете оправдаться в суде. Только люди злопамятны. Вы же знаете, как это бывает – то ли у вас украли, то ли вы…

Я стиснула зубы. Эллиот неплохо знал род человеческий – и был о нем невысокого мнения. И в этом я с ним солидарна.

Однако быстро же он сумел раздобыть сведения о черноголовнике! А я ведь думала, что это займет недели две!

– Вы ведь даже не можете объяснить, почему Мастерс вдруг воспылал к вам страстью, выражаясь цензурно, – продолжил лейтенант с наигранным сожалением. – Раз в его блокноте записан ваш адрес, вряд ли удастся доказать, что он проходил мимо, заметил одинокую девушку и решил на нее накинуться… А если добавить, что со второй жертвой вы тоже связаны, да плюс убиты они очень необычным ядом – поле для догадок открывается широкое.

– Да перестаньте уже! – рассердилась я. Поймала себя на том, что нервно ломаю пальцы, и сложила руки на коленях. – Признаю, что вы меня загнали в угол. Давайте по существу!

– Со своей стороны напомню вам о презумпции невиновности, – адвокат почесал бровь. – Хотя вынужден признать, что следствие может очернить доброе имя моей клиентки. Тем более… хм, блондинки.

– Значит, будете сотрудничать? – Эллиот смотрел исключительно на меня.

Колебалась я недолго.

Он наглядно продемонстрировал, что ждет меня в случае отказа. Ведь наверняка на это и рассчитывал, когда арестовал вчера!

А я не хочу начинать все заново.

– Буду, – я подняла подбородок. – Что вам нужно, лейтенант?

– Мне нужен специалист по вашей магии, – объяснил он прямо. – Без этого не найти убийцу Мастерса.

– Мастерса? – переспросила я невесело. – А что же, смерть Лили никого не волнует?

Тщетная попытка. Эллиота так просто с толку не сбить.

– Скорее всего, убил их один и тот же человек, – пожал плечами он. – В любом случае, без вашей помощи расследовать эти преступления почти невозможно.

– Почему же? – не согласилась я. – Вы ведь так быстро раздобыли сведения о черноголовнике. Почему бы не обратиться к тому эксперту?

Лейтенант до белизны стиснул губы. Вопрос ему явно не понравился.

– Скажем так, я задействовал старые связи. Но вряд ли мой знакомый приедет сюда. И еще… – он встал, обошел стол и остановился передо мной. – Буду откровенен, в этом городе я человек новый. И мне нужен кто-то из местных.

– У вас есть сержант! – нашлась я, задрав голову. – И, кстати, вас не смущает, что я – блондинка? Нас не любят…

Эллиот дернул уголком губ и засунул руки в карманы.

– Я не могу ему доверять. И поверьте мне, мисс Вудс, я сталкивался с таким, что ваша магия меня не пугает.

Хм, загадочно.

– А мне – можете?! – поразилась я. – Знаете, лейтенант, у вас очень странная манера вербовать союзников.

– А что делать? – преспокойно отозвался он. – Я пытался договориться с вами миром. Но вас даже смерть подруги не проняла. Я же нюхач, мисс Вудс! – он прикоснулся к кончику носа. – Вы мечтали только забиться опять в свою норку и чтобы вас никто не трогал. Вот и пришлось действовать иначе.

– Цель оправдывает средства? – бросила я, бесстрашно глядя в темные угли его глаз.

Эллиот поморщился и потер переносицу.

– Вы мне нужны, мисс Вудс!

– Кхе-кхе! – старательно откашлялся адвокат. – Лейтенант, моей клиентке не мешало бы привести себя в порядок. Раз уж вы договорились. Так что мы, пожалуй, пойдем.

Эллиот отвернулся.

– Конечно. Я заеду к вам в полдень, мисс Вудс.

Я не удостоила его ответом. Выдохнула и разжала зубы я только на крыльце.

– Давайте покурим, – предложил адвокат, махнув в сторону чахлого скверика.

Ночью шел мокрый снег, который теперь радостно таял под ярким солнцем.

Мистер Одли остановился у молодой яблоньки и вынул портсигар.

А я прикоснулась к ветке, в которой уже ощущался ток древесного сока. Жизнь продолжается, несмотря ни на что.

– Мисс Вудс, – начал адвокат, выпустив первый клуб дыма, – понимаю, что вам не понравилось предложение полиции. И вы можете отказаться…

Он глубоко затянулся, а я подхватила невесело:

– Но вы не советуете?

В ответе можно было не сомневаться – иначе он бы вмешался еще там, в кабинете.

Адвокат вздохнул.

– Не советую. Этот лейтенант тот еще… хм. Но он точно не дурак. Вам придется трудно, только куда хуже будет, если убийцу так и не найдут. Тем более что я осведомлен о… некоторых ваших обстоятельствах.

Я сглотнула и отвернулась.

– Спасибо за откровенность, мистер Одли. И за помощь. Передавайте привет Бишопу.

– Думаю, он сам скоро вас навестит, – он затушил сигарету. – Подвезти вас?

– Лучше поймайте мне такси, – попросила я.

***

С остервенением смыв с себя навязчивый тюремный запах, я отключила дверной звонок и устроилась в лаборатории с чашкой кофе и тарелкой бутербродов.

На душе было… скверно.

Такой подножки от Эллиота я не ожидала. Слишком расслабилась, потеряла бдительность?

Я щелкнула тумблером и уставилась на закрутившиеся вхолостую лопасти мешалки. Хоть какая-то польза от этого лейтенанта!

Придется помогать полиции. Другого выхода нет.

Только нужно быть осторожнее. Эллиот и так кое о чем догадывается, и нельзя допустить, чтобы он узнал правду…

А значит, нужно его отвлечь.

Я усмехнулась, допила кофе и отправилась переодеваться.

К появлению Эллиота все было готово.

Я открыла сразу, как только услышала стук. И какой странный стук!

– Почему вы не спрашиваете, кто там? – поинтересовался лейтенант, аккуратно отстраняя меня с дороги, и по-хозяйски зашел внутрь.

– А кто еще это может быть? Вы же отбили SOS, а мои покупатели морзянку не знают, – усмехнулась я, запирая дверь.

Эллиот удивленно приподнял бровь.

– Интересно, откуда ее знаете вы, – задумчиво протянул он, сгрузив на столик довольно объемный сверток.

– Может, я шпионка? – подсказала я с сарказмом.

Он неожиданно широко улыбнулся.

– Нет. В этом я уверен.

Я только плечами пожала.

– Проходите, – предложила я. – Хотите кофе?

– Не откажусь. – Он согласно склонил темноволосую голову. – Кстати, это вам.

И кивнул на загадочный сверток.

– Хм, – брать его в руки я не торопилась. Мало ли что?

– Не бойтесь, – подбодрил Эллиот насмешливо. – Не кусается.

На подначку я поддалась. Пусть считает, что меня так легко обыграть.

Под слоями оберточной бумаги и опилок обнаружился… изящный штоф с янтарной жидкостью и небольшая коробка шоколада. К слову, первоклассного.

– Какая щедрость, – сыронизировала я, разглядывая бутылку, похожую на драгоценный камень в хрустальной оправе. – Только, кажется, она уже початая.

– Конечно, – ничуть не смутился лейтенант. – Это вещ. доки по нашему делу. Бутылка изъята из дома Мастерса, а конфеты найдены в столе мисс Брайс.

Он таки сумел меня удивить.

– Дорогие лакомства у Лили?! – не поверила я. – Откуда?

– Мне тоже хотелось бы знать, – кивнул Эллиот. – Кстати, они с ромом. Яд ведь можно замаскировать крепким алкоголем, если я не ошибаюсь?

– Не ошибаетесь, – подтвердила я хмуро.

Теперь сладкий запах шоколада уже не вызывал слюноотделения.

Понятно, почему лейтенант мне его приволок!

Эллиот наблюдал за мной, опираясь о стойку.

– Так что ход за вами, мисс Вудс.

– Что? – не поняла я.

– Ну как же, – он склонил голову набок. – Определите, не ими ли отравили потерпевших. Если нет – можем прямо тут их… уничтожить. К кофе подойдет.

Я опешила.

– Оригинал вы, лейтенант! – выговорила я наконец.

Он только хмыкнул.

В крошечной, всего на шесть конфет, коробочке пустовало два гнезда. В остальных на бумажных подложках уютно устроились обернутые в золотую фольгу шоколадки.

Я села на ближайший стул и начала усердно, высунув кончик языка, разворачивать фантики.

И старательно давила улыбку, чувствуя пристальный взгляд Эллиота.

Сегодня я решила изобразить маленькую девочку – голубое платьице с оборками, собранные в два хвостика волосы и нежный, почти незаметный макияж. Не совсем мое амплуа, так что Эллиот очень удачно мне подыграл.

Сама невинность!

Я тщательно обнюхала каждую конфету, колупнула глазурь на ближайшей – и целиком отправила в рот.

Точнее, попыталась – Эллиот ловко перехватил мою кисть.

Неплохая реакция!

– Что вы делаете? – напряженно спросил он, глядя на меня сверху вниз. – Вдруг в них яд?

Я понимала, что хожу по грани – и не могла удержаться.

– И что? Найдете другую блондинку. Правда, в городе тогда останется только Энн… Ничего, привезете откуда-нибудь.

Эллиот сузил глаза и больно дернул меня за руку, заставляя подняться.

– Не дурите, мисс Вудс!

– Вы ведь сами предложили, – чуть пожала плечами я и поднесла злополучный кусочек шоколада к его губам. – Хотите? Не переживайте, я уже проверила. Черноголовника в конфетах нет. Во всяком случае, в оставшихся четырех.

Зная, что искать, проверить совсем несложно.

Эллиот смотрел на меня так странно, что хотелось малодушно отвести взгляд.

Он вдруг протянул руку и снял заколки с моих волос, заставляя их рассыпаться по плечам…

Хватит дергать тигра за усы.

Торопливо отодвинувшись, я пристроила конфету на край стола. Сладкого расхотелось.

– И все же, почему я? А не тот же Флемм? Вы ведь мне не доверяете!

– Не доверяю, – признал он спокойно. – Вы слишком много лжете, мисс Вудс. Зато вы сильнее всех заинтересованы найти убийцу.

Он явно что-то недоговаривал. Но что?

– Вы так уверены, что это не я? – не удержалась я от вопроса.

Элиот тонко улыбнулся.

– Уверен. Я ведь нюхач. А после ночи в камере вы напрочь растеряли остатки защиты.

Так он что, специально?!

Наверное, я спросила это вслух. Или выражение моего лица было достаточно… красноречиво.

– Нет, – Эллиот отошел и облокотился о стойку. – Я был уверен, что вы ни при чем. Но убедиться не мешало.

Чтобы не вспылить, я предпочла заняться кофе.

Машинально сыпанула в него щепотку мускатного ореха, чуточку корицы, черный перец на кончике ножа… А потом вспомнила, что Эллиот любит напиток безо всяких примесей.

За десять минут, пока я колдовала над туркой, мой гнев тоже успел вспениться – и осесть. А с Эллиотом лучше дружить… насколько он на это способен.

Поэтому я извинилась, ставя на конторку чашку:

– Простите, забыла.

Он поднял бровь, и я пояснила:

– Что вы не любите специи.

– Ничего, – он с видимым удовольствием вдохнул ароматный пар. – Не яд же.

Хотя соблазн был…

Я прикусила язык и вынула бутерброды. Нехорошо питаться всухомятку, но на полноценную готовку меня не хватило.

– Не бойтесь, не отравлю, – щедро пообещала я. – Кстати!

И, дотянувшись до бутылки с коньяком, откупорила пробку.

– М-м-м… – я плеснула немного на пробу в рюмочку для лечебных настоек, сунула туда палец и облизала. Эллиот дернулся, но на этот раз хватать меня за руки не стал.

А я преспокойно вылила остатки коньяка в кофе.

Лейтенант еще немного посверлил меня взглядом, затем расслабился.

– Значит, не яд.

– Нет, – покачала головой я, с удовольствием прихлебывая пьяняще-пряный напиток. – Отличный коньяк. Дорогущий, кстати. Особенно теперь.

Эллиот дернул уголком рта.

– Еще бы. Мастерс себе ни в чем не отказывал. В своем мужском клубе он пил такой же. Увы, образцов взять не удалось, Мастерс с приятелями весь графин приговорили…

– Жаль, – пробормотала я, – не отказала бы от еще одной бутылки…

Эллиот пропустил мою реплику мимо ушей.

– Значит, эта версия отпадает.

– А какие еще есть? – поинтересовалась я почти мимо воли. – Вы же наверняка уже проработали первичные данные.

И прикусила развязавшийся от алкоголя язык.

– Проработал, – кивнул Эллиот, смакуя кофе. – Только это мало чем помогло. В трехчасовой промежуток до смерти Мастерса укладывается семейный ужин, визит в клуб и… что-то еще.

– Что-то еще? – переспросила я для поддержания разговора.

Лейтенант кивнул.

– Дело в том, что и дома, и в клубе Мастерс пил коньяк. А в желудке при вскрытии обнаружен также кофе. Вы ведь его не угощали, так?

– А у меня он был позже, – парировала я, проглотив неаппетитную тему вместе с очередным глотком.

Эллиота такая ерунда тем более не беспокоила. Он с видимым удовольствием оприходовал бутерброд.

– Ну вот. Так откуда? Значит, по дороге к вам он еще куда-то заходил. Жаль, что за рулем он был сам, так что… ищем.

– Вы хотите, чтобы я поискала яд у него дома и в клубе?

Эллиот покачал головой и живо возразил:

– Только дома. Во-первых, в клубе он пробыл совсем недолго и точно ничего не ел. Лишь выкурил сигару и выпил бокальчик. И там Мастерс полностью сам себя обслужил – взял с подноса стакан, налил коньяк, выбрал сигару. Трое свидетелей говорят, что незаметно бросить яд в посуду было невозможно, и тут я с ними согласен. А из того же графина пили остальные, и все живы-здоровы. А во-вторых, мисс Вудс, это самый дорогой мужской клуб в городе, исключительно для брюнетов. Девушек допускают в то заведение… хм…

– Не продолжайте, – перебила я, поморщившись. – И понятное дело, ордер вам просто так никто не даст.

– Нет оснований, – с сожалением признал Эллиот, баюкая в ладони опустевшую чашку. – Так что пока проверяем семью и слуг Мастерса. Всего шесть человек – кухарка, жена, дочь, сын с невесткой и секретарь. Остальная прислуга приходящая, в нужный момент дома никого из них не было.

– Понятно, – я принялась собирать грязную посуду. – А что насчет Лили?

– С Лили сложнее, – Эллиот уселся на стойку. – Или проще, тут как посмотреть. Если бы не убийство Мастерса, я бы сказал, что это доктор или вторая девица, Энн. А так придется еще дам из этнографического клуба, которые там заседали прошлым вечером.

– А Лили тут каким боком? – не поняла я, включая воду.

Он качнул ногой и потер переносицу.

– Они интересуются разными народами. Дурость, конечно, – много ли наизучаешь в городе? Но дамам нравится. В тот раз они решили пообщаться с настоящей блондинкой. Пригласили за стол, угощали кофе с мороженым.

– М-да, – я поморщилась, представив, как неловко было стеснительной Лили, когда ее разглядывали, словно зверушку в зоопарке.

– Кстати, – оживился Эллиот. – А у вас какие версии?

– Не думаю, что это доктор, – нехотя призналась я, оглядываясь на него через плечо.

Лейтенант удивился. Видимо, думал, что я наоборот попытаюсь все свалить на Рейстеда.

– Почему? – коротко поинтересовался он.

Я вытерла руки и развесила мокрое полотенце.

– Помните, как он орал, когда мы приезжали после смерти Лили? Знаете, почему?

Лейтенант вопросительно изогнул темную бровь.

– Нет. Просветите?

– Энн намного слабее, чем была Лили, и способна сварить только самые простые зелья. Неудивительно, что доктор лютует. Тяжело ему теперь придется.

– Думаете, у него не было мотива? – с сомнением уточнил Эллиот. – Может, на кону стояло что-то посерьезнее лекарств? Блондинку-то он новую найдет.

Звучало цинично. Но верно.

Я вздохнула.

– Значит, начнем с дома Мастерса?

Эллиот спрыгнул со стойки и усмехнулся.

– Как скажете, напарник!

***

– Ничего себе! – выдохнула я, когда развалюха Эллиота остановилась у обманчиво неприметного особняка.

Неброский серо-коричневый дом с деревянным крыльцом и наличниками… отделанный первоклассным мрамором и мореным дубом. А еще постройку щедро оплетали кружева защитной магии. Причем альбовской магии, что по нынешним временам вовсе редкость. Сделать такую же я бы не смогла, но оценила.

– Нравится? – хмуро спросил лейтенант, барабаня пальцами по рулю.

– А вы завидуете? – поддразнила я.

Он досадливо дернул щекой.

– Проклятое высшее общество! Жену Мастерса допрашивать не смей – ей доктор не велел волноваться. Дочь на допросы не является, сын заявил, что слова не скажет без адвоката… Не семейка, а змеиное гнездо!

– Кстати, а кто он был, этот Мастерс? – спохватилась я. – Чем занимался? Откуда такое состояние?

Нельзя же не спросить!

– Понятия не имею, – на меня он не смотрел. – На визитке у него написано «деловой человек», а в остальном… Сплошные недомолвки. Одно ясно – состояние он нажил сам. Родители у него были беднее церковных мышей.

– Интересно, – выдавила я и поправила ремешок сумочки на плече. – Пойдем?

Лейтенант кивнул и выбрался наружу…

Дверь очень долго не открывали. Эллиот вдавил кнопку звонка до упора, но на птичьи трели внутри никто не откликался.

Наконец он отступился, сжал губы в нитку… и пообещал негромко:

– Выбью дверь.

Прозвучало решительно. Домочадцы покойного Мастерса тоже прониклись. Скрипнул засов, и кто-то выглянул в щель.

– Что вам угодно? – опасливо спросил пожилой мужчина.

Отвисшими брылями, лохмами пегих волос и несчастным выражением лица он напоминал большую печальную собаку. И вел себя как бездомная дворняга, которая ждет, что ее вот-вот пнут.

– Лейтенант Эллиот! – махнул удостоверением мой «напарник». – А вы?

– Стивен Керк, брат Уны… То есть миссис Мастерс. То есть я – ее сводный брат… Вы проходите, я…

Он сбился и замолчал, поправляя зачем-то наброшенный на шею клетчатый шарф.

Эллиот толкнул дверь, помог мне снять пальто и разделся сам, давая понять, что мы надолго.

Вручил верхнюю одежду опешившему хозяйскому брату и заявил властно:

– Мне нужно видеть миссис Мастерс.

Керк помотал головой.

– Она слегла. Доктор говорит…

– Понятно! – бесцеремонно перебил лейтенант. – А вас в день убийства дома не было?

– Нет, что вы! – испугался Керк. – Я же тут не живу. Приехал сестру поддержать.

Эллиот нахмурился.

– А кто из членов семьи еще дома?

– Сестра и мой племянник, Фойл, с женой. И секретарь, Рамзи.

– Предупредите их, что мне нужно с ними поговорить, – велел лейтенант, и Керк быстро закивал.

– Я сейчас! – он кое-как пристроил на вешалке нашу одежду и умчался.

А Эллиот повернулся ко мне.

– Мисс Вудс, я их пока отвлеку. А вам карты в руки. Начните с кухни. Вон там.

Он махнул рукой, указывая в сторону черной лестницы.

– Как скажете, – пожала плечами я, поправила волосы и уже шагнула вперед, но лейтенант придержал меня за рукав.

– Мисс Вудс, еще два слова.

Он увлек меня в нишу под лестницей, притянул поближе и сказал на ухо:

– Жену Мастерса зовут Уна.

– И что? – не поняла я.

Пахло от него приятно – мятой, мокрой тканью и чем-то таким очень мужским.

Эллиот вздохнул и повернулся так, чтобы видеть мое лицо. Еще и руку на плечо положил, удерживая на месте.

– Уна Мастерс. Не та ли это УМ? Может, подозревал, что она что-то у вас покупала?

– Нет, – ответила я твердо, не пытаясь отстраниться. Пусть этот… нюхач убедится в моей искренности. – Я не знаю никакую Уну Мастерс. Да и глупо – зачем бы ему понадобилось вот так записывать что-то о своей жене?

Спорить Эллиот не стал.

– Идите, мисс Вудс. И… удачи.

Я отрывисто кивнула.

Откуда-то донесся раздраженный мужской голос, затем виноватое бормотание мистера Керка.

И я сбежала к слугам, оставив Эллиота разбираться с хозяевами.

На кухне меня встретили неласково.

– А, еще одна! – неприветливо пробормотала низкая кругленькая повариха, вытирая руки о фартук. – Тоже шнырить будешь?

На носу у нее сидели очки в черепаховой оправе, затеняя добрую половину лица.

– Извините, – я постаралась душевно улыбнуться. – Я только осмотрюсь.

– Ходят и ходят, – не слушая, продолжила она. – Еще и припасы мои им зачем-то понадобились!

И с досадой взмахнула рукой, чуть не сбросив на пол лоток яиц.

Я обернулась – и заморгала. Кухонные шкафы (могу поклясться, даже тут антиквариат!) крест-накрест пересекали ярко-желтые ленты с грозными надписями: «Стоп!» и «Не трогать!»

– А мне как прикажете работать? – продолжала жаловаться повариха, воинственно уперев руки в едва заметную талию.

– Ничего себе, – пробормотала я. – Неужели все продукты опечатали?

– Все! – подтвердила она гневно.

Кажется, повариху это задело куда больше, чем смерть хозяина.

Хотя ее ярость я как раз понимала. Стоит лишь представить, что такое же могли сотворить с моей аптекой!..

Значит, со мной Эллиот обошелся еще гуманно.

– Сочувствую, – искренне сказала я, и насупленное лицо поварихи смягчилось. – Не переживайте. Сейчас я тут все осмотрю и сниму это безобразие.

Я кивнула на полицейские художества.

Раз уж Эллиот не гнушается коньяк с конфетами… «уничтожать», то вряд ли и тут возразит.

– Спасибо! – выдохнула она прочувствованно.

Я спрятала улыбку. Самый простой способ сделать человека счастливым – сначала отнять что-то нужное, а потом вернуть обратно.

– Кстати, а что было в тот день на ужин? – поинтересовалась я, сдирая липкие желтые ленты.

– Да известно что. Меня уж раз пять спрашивали! – повариха всплеснула руками, но перечислила заученно: – Чили со свининой, фахитас с курицей и фасолью, острые крылышки, кукурузный пирог с клубникой, ванилью и шоколадом.

Я прониклась. При таком изобилии острого настойкой черноголовника можно блюда вместо соуса поливать – все равно никто не заметит.

– Ничего себе! Неужели вы это каждый день готовите?

– Каждый день? – фыркнула повариха, возвращаясь к недовзбитым яйцам. Венчик в ее руках мелькал с такой скоростью, что куда там миксеру. – Да нет, так-то я обычное готовлю. Пудинги, ростбифы, бифштексы. Но хозяйка всяким, – неопределенный жест, – увлекается. Национальным! Вот и требует, чтобы раз в неделю тематический ужин сготовили. Вчера вот был куперский день.

«Куперами» в просторечье называли рыжих – еще один покоренный брюнетами народ. Впрочем, эти давным-давно ассимилировались, только и остались кое-какие суеверия да традиционная кухня.

– Понятно, – я оглядела ровные ряды баночек со специями и тяжко вздохнула. Работа мне предстояла каторжная. – А рецепты вы откуда берете? Или готовое покупаете?

– Вот еще! – оскорбилась она. – Хозяйка мне книжку подарила, по ней и готовлю. Вот, полюбуйтесь!

И любовно похлопала по обложке толстенный том. «Кухни народов мира» скромно гласила золоченая надпись.

Я настежь открыла все дверцы шкафов, снова вздохнула, оценивая фронт работ… и начала.

***

На деле повариха, миссис Тиммонс, оказалась милейшей женщиной.

Поворчать она любила, не без того. Зато когда у меня перед глазами от усталости уже мельтешили мушки, она от души напоила меня чаем, еще и толстенный кусок кекса отжалела.

И какого кекса! Мягкого, пушистого, с кусочками сухофруктов, апельсинов и шоколада… М-м-м!

– Вам можно уходить в шеф-повары любого ресторана! – похвалила я и, не удержавшись, облизала вилку.

Повариха зарделась от удовольствия и положила на мою тарелку еще кусочек.

– Скажете еще! – польщенно заулыбалась она.

Идиллию прервало появление всклокоченного лейтенанта. Он там домочадцами Мастерса пыль вытирал, что ли?

Под его взглядом я чуть не подавилась чаем.

– Мисс Вудс? Что-то нашли? – отрывисто спросил он.

– Нет, – честно призналась я, отправляя в рот еще кусочек божественной выпечки. – Здесь все чисто.

– Понятно, – нахмурился он. – Тогда займитесь хозяйской спальней. – И добавил ядовито: – Уж будьте так любезны!

Можно подумать, я – его отлынивающий от работы подчиненный!

– Конечно, – согласилась я безмятежно. Сладкое настроило меня на мирный лад. – Сейчас, только доем.

И повернулась к насупившейся поварихе.

– Миссис Тиммонс, а можно еще кусочек кекса и чашку чая?

– Да можно, конечно. – Она тщательно вытерла руки. – Только вы-то еще это не доели, мисс!

– Так это не для меня, – легкомысленно отозвалась я. – Вон начальство лютует. Потому что голодное!

В глазах поварихи вспыхнул огонь, и лейтенант вмиг оказался за выскобленным добела кухонным столом.

– Ешьте! – сурово велела она, расставляя перед Эллиотом тарелки…

После еды суровый лейтенант смягчился и разомлел. Глядя на его аппетит, миссис Тиммонс даже простила полицейскому посягательство на свои припасы.

Пока Эллиот уничтожал очередную порцию вкусностей, внимая болтовне поварихи, я отправилась осматривать комнаты Мастерса.

Спальня и кабинет покойного были опечатаны, так что я сняла ленту и пробралась внутрь.

Все-таки вкус у него был. В личных покоях хозяина царила та же неброская сдержанная роскошь, что и в остальном доме. Приглушенные оттенки и самые ценные материалы: красное дерево, бархат, дубовый паркет и слоновая кость.

Я прошлась по кабинету, изучила немногочисленные (но очень дорогие!) напитки в баре. Затем обследовала ванную. Никаких признаков яда.

Зато в супружеской спальне мне улыбнулась удача.

– Лейтенант! – позвала я, выглянув в коридор. – Идите сюда!

Он словно материализовался рядом.

Выдохнул резко:

– Что?

А я подавила неуместную улыбку. В углу рта Эллиота прилипла предательская крошка кекса.

– Идите сюда, – я потянула его за собой к туалетному столику, уставленному хрустальными флаконами. И бесцеремонно ткнула пальцем в маленький стеклянный фиал. – Вот что я нашла!

Об острый взгляд лейтенанта можно было порезаться.

– Яд? – коротко спросил он.

– В определенном смысле, – отозвалась я загадочно. – Только не черноголовник.

Глаза Эллиота сверкнули, и я пояснила торопливо:

– Это абортивное средство. Понятное дело, запрещенное.

Любое прерывание беременности у нас незаконно.

Лейтенант подобрался.

– До десяти лет каторги. Так-так…

Я промолчала.

А Эллиот прошелся вдоль трюмо, разглядывая батареи склянок, а затем вдруг цепко взял меня за локоть. Я поморщилась – что за манера хватать за руки?

– А скажите, мисс Вудс, – он пристально всматривался в мое лицо. – Вы это так легко определили? На глаз?

Я пожала плечами, а он продолжил тихо, но от ледяного тона мурашки пробирали:

– Вы сами такие зелья варите, не так ли?

– Это сварила не я! – ответила я резко.

А он криво улыбнулся и шагнул в сторону.

– Вы удивительно точны в формулировках… Подозрительно, мисс Вудс!

Я постаралась безмятежно улыбнуться.

– Что поделать, лейтенант? Точность – вежливость аптекарей.

Улыбка Эллиота стала шире. Он медленно кивнул – и вышел в коридор.

Поколебавшись, я направилась следом.

Он аккуратно, костяшками пальцев, постучал в соседнюю дверь.

– Миссис Мастерс, откройте, – и негромко добавил: – Или я официально оформлю изъятие того самого флакона.

Угроза подействовала блестяще.

– Что вам нужно? – резко распахнув дверь, поинтересовалась дама в халате. Больной она не выглядела, разве что на взводе. – Я не понимаю, что за угрозы?! Я…

Лицо Эллиота мгновенно стало отстраненным.

– Вы все понимаете! – отрезал он, не делая попытки войти. – И у вас есть выбор. Или я сейчас начинаю разбирательство. Поверьте, не поздоровится даже вам. Или вы наконец отвечаете на мои вопросы, и тогда я забуду о том, что видел.

Наблюдать за ним со стороны было интересно и немного пугающе.

Я узнавала эту его манеру – вцепиться клещом и не отпускать, пока не выпьет все соки. И даже восхищалась бы… Не будь это так опасно.

Эллиот прекрасно умел добиваться желаемого. Только вот в методах был не слишком разборчив.

Я машинально потерла локоть (наверняка еще синяк будет!).

Миссис Мастерс смотрела на него обескуражено. Не привыкла она к такому обращению.

– Что вы себе позволяете? – попробовала возмутиться она.

– Десять лет… – напомнил лейтенант в пространство.

И дама сникла. Похоже, прекрасно знала, сколько полагается за такие вещи.

– Входите, – она отступила, пропуская полицию в святая святых.

– Мисс Вудс, – позвал он, не оборачиваясь, – заприте дверь и следуйте за мной.

– Конечно, сэр! – в тон ему ответила я.

Миссис Мастер дернулась.

– Блондинка? – она презрительно скривила тонкие губы.

Я с трудом сдержалась, зато Эллиот молчать не стал.

– Вы ведь не чураетесь их зелий, миссис Мастерс, – напомнил он ровным тоном, и она вздрогнула, как от удара по лицу…

Личные покои хозяйки дома отличались от комнат ее мужа так же, как блондинка отличается от брюнетки. Здесь преобладала неприкрытая, почти вызывающая пышность. Темное дерево, золото, обитые алым шелком стены – от буйства красок тут же сдавило виски.

Хотя миссис Мастерс смотрелась тут органично. Крупная, пышнотелая, хоть и с хорошими формами, яркая, несмотря на уже заметное увядание. К смуглой коже шло золото, красный подчеркивал блеск темных глаз, влажную полноту губ и до сих пор великолепные черные кудри.

Наверняка она часто ночевала с мужем, не зря же на трюмо в его спальне осталось столько женских вещиц. Но на своем месте она была именно тут – в роскошном будуаре по моде позапрошлого века.

– Миссис Мастерс, какие у вас были отношения с мужем? – сразу взял быка за рога Эллиот.

Хозяйка расположилась в вычурном кресле и вынула золотой с рубинами (конечно же!) портсигар.

– Присаживайтесь, – предложила она, щелкая.

Явно пыталась выиграть несколько минут на раздумья.

– Я постою, – качнул головой лейтенант. – И не нужно курить. Мне это мешает.

– Вот как? – равнодушно протянула она, закуривая тонкую папиросу. – И чем?

– Я – нюхач, – равнодушно ответил Эллиот, и вот теперь ухоженная рука с алым маникюром дрогнула.

Женщина уставилась на него с неприкрытым ужасом.

Так-так, кажется, кое у кого многовато секретов для приличной дамы и порядочной жены. Иначе к чему так дергаться?

– Хорошо, – она раздавила папиросу.

Эллиот чуть поморщился и без спроса распахнул окно.

Как-то многовато он себе позволяет для обычного лейтенанта! Все козыри сейчас у него, но… зачем дразнить гусей?

Хотя в правах благословенных (тем более нюхачей!) я разбиралась слабо.

– Вы хотите знать, как мы жили? – миссис Мастерс нервно теребила поясок халата. – Последнее время мы с мужем часто ссорились. Я… Я думаю, что у него появилась другая.

Она кусала губы, похожие на давленые вишни.

– И зачем вам понадобилось прерывать беременность? – с нескрываемым скепсисом поинтересовался Эллиот. – Наоборот, вы могли давить на жалость, на чувство долга…

– Чувство долга? – переспросила она и вдруг расхохоталась.

Лейтенант молча ждал, пока утихнет смех – слишком похожий на истерику.

Миссис Мастерс подняла взгляд на Эллиота.

– Вы ведь не знали моего мужа, – она не спрашивала, а утверждала. – Нехорошо говорить так о мертвых, но… Он был беспринципной и жадной скотиной.

А в голосе – пополам гнева и восхищения.

Эллиот, не отрывая от нее взгляда (по собственному опыту знаю, как нервирует эта манера), медленно покачал головой.

– Все равно бессмысленно. Ваши старшие дети совершеннолетние, зато на младенца в случае развода вы бы получили отличное содержание.

Миссис Мастерс гордо вздернула подбородок. Выглядела она настоящей львицей.

– Я не собиралась давать ему развод! – ответила она резко. – Вы не понимаете. Я и так родила двоих. И сейчас я слишком… – она судорожно вздохнула. – Беременность – это некрасиво. Я бы окончательно потеряла мужа.

Эллиот усмехнулся уголком губ.

– Отличный мотив, – заявил он, с беглой улыбкой разглядывая занервничавшую женщину.

– Что? – она растерялась настолько, что позволила себе нахмуриться. Складки меж соболиных бровей и у сжатых губ добавили ей добрый десяток лет.

– Теперь вы получите наследство от мужа и статус вдовы, – объяснил Эллиот просто и повторил: – Отличный мотив.

– Глупости, – она царственно отмахнулась. – Муж все оставил детям. Даже этот дом. Я получу только небольшую ренту и коттедж в деревне.

– Уверены? – скептически уточнил Эллиот. – Завещание огласят только завтра.

– Конечно, уверена! – миссис Мастерс потуже затянула пояс халата на своей все еще тонкой талии. – Он не делал из этого секрета.

Лейтенант о чем-то раздумывал. Наконец спросил:

– И такое положение дел вас не злило? Вы все же были его женой.

– Это его состояние! – быстро ответила она, крутя в руках портсигар. – Я была бесприданницей. А со своими деньгами он мог делать, что хотел.

Только вот голос ее подвел.

Обидно ей было, да еще как!

От Эллиота это тоже не ускользнуло.

– Спасибо, миссис Мастерс, – официальным тоном произнес он. – Простите, что потревожил. Продолжим наш разговор завтра. Под протокол.

Последние слова он выделил голосом. И, кажется, стрела попала в цель.

***

Лейтенант снова тщательно опечатал спальню покойного, и мы наконец ушли из этого дома.

Как же хорошо было на улице! В лужах отражалось ярко-голубое небо, а свежий ветерок развеял удушливые клубы выхлопных газов.

Эллиот сбежал по ступенькам и отпер свой драндулет.

– Думаете, это она? – не выдержала я, не торопясь садиться в авто.

Хотелось подышать свежим воздухом.

Он покачал головой.

– Она лжет, – уверенно произнес он. – Кого-то выгораживает.

Я не стала спрашивать, почему он так решил.

– Может, ребенок был не от мужа? – предположила я.

– А вы циничны, – усмехнулся Эллиот. – Но тоже вариант. Если отцом был не брюнет, то вряд ли у нее получилось бы это скрыть. И все-таки я думаю, что боится она не за себя…

– Куда теперь? – спросила я, нехотя забираясь внутрь машины. И предложила со слабой надеждой: – Может, отвезете меня домой?

Эллиот покачал головой.

– У нас еще куча дел. Для начала заедем к Энн Хоггарт.

Я промолчала, а он поддразнил:

– Выше нос, мисс Вудс! Неужели вам не хочется поучаствовать в настоящем расследовании?

– Хочется, – покривила душой я, смиряясь с судьбой.

Вот ведь прицепился!

Интересно, что у него на гербе? Бульдог? Клещ?

***

Аптека доктора Рейстеда была полна людей. Няни с детьми за столиками в углу лакомились фирменным мороженым, стайка молоденьких кокеток, хихикая, выбирала помады и духи, а сам доктор очень внимательно слушал пожилого господина респектабельной наружности.

Не похоже, чтобы смерть Лили как-то задела Рейстеда. Гладко выбрит, зубы сверкают в улыбке, рыжие волосы сияют, рубашка белоснежная…

Я нахмурилась, чувствуя глухое раздражение, и остановилась у входа. А моя собственная аптека который день простаивает!

Доктор что-то веско сказал, выдернул из стопки рецептурный бланк…

Эллиот прошагал к конторке и бесцеремонно постучал по ней костяшками пальцев.

Рейстед вздрогнул.

– О, лейтенант, это вы, – кисло произнес он, мигом растеряв приветливость.

– Я, – согласился Эллиот. – Мне нужна ваша помощница.

– Энн занята. – Быстро сообщил доктор.

– А мне ненадолго, – заявил Эллиот, облокачиваясь о стойку. – Должна же девушка хоть иногда отдыхать?

Рейстед нервным жестом пригладил волосы.

– Вам не о чем с ней разговаривать!

– Вы ей муж? Отец? – перебил лейтенант. – Или она у вас в рабстве?

А я подобралась ближе, боясь пропустить хоть слово.

Лицо Рейстеда налилось кровью.

– Послушайте, вы! – начал он резко. – Я за таких сопляков, как вы, воевал! Да я под…

Эллиот разом перестал улыбаться, и в его темных глазах сверкнул нехороший огонек.

– Не нужно хвастаться былыми подвигами, – очень тихо произнес он. – Я ведь могу и архивы поднять… И с газетами поделиться. А еще советую не забывать, что я – благословенный и лейтенант полиции. Вспомнили?

Рыжий спал с лица.

– Д-да, – пробормотал он. – Извините.

И чуть ли не опрометью ретировался в жилую часть дома.

Я не выдержала – подошла вплотную и хлопнула в ладоши. Раз, другой.

– Это было прекрасно! – с чувством сказала я обернувшемуся лейтенанту. – Только безрассудно.

Он качнул головой.

– Ничуть. Я таких знаю. Лает, но не кусается.

Я кивнула и удивилась вслух:

– Не понимаю, почему он так распоясался?

– Он выпивший. – Эллиот коснулся носа. – И тоже меня боится!

Я расхохоталась.

– Вы совсем недавно в городе, а вас уже все боятся. Без причины, да?

Эллиот скупо улыбнулся, а я прикусила язык.

Неужели я кокетничаю?

Срочно взять себя в руки!

К моему счастью, вернулся доктор с сухопарой женщиной. Узкое некрасивое лицо ее выглядело увядшим, хотя Энн вряд ли было больше двадцати пяти.

– Здравствуйте, – сказала она, опустив блекло-голубые глаза.

– Здравствуйте, мисс Хоггарт. – Эллиот приподнял шляпу и напомнил: – Вы обещали мне список дам из этнографического кружка.

Желтоватое лицо Энн порозовело.

– Конечно. Вот он!

Она вынула из фартука аккуратно сложенный листок.

Рейстед дернулся, будто собираясь его перехватить, но лейтенант оказался быстрее.

Развернул бумажку, быстро пробежал глазами текст – и его улыбка стала откровенно хищной.

– Благодарю вас, мисс Хоггарт! – лейтенант взял ее вялую руку и крепко пожал. – Вы очень помогли полиции.

Она густо покраснела, став почти хорошенькой, а Эллиот быстро попрощался.

Бросил: «Мисс Вудс, пойдемте!» – и направился к двери…

– Что там? – не выдержала я, как только мы оказались на улице.

Лейтенант сунул руки в карманы и повернулся ко мне.

В свете заходящего солнца его лицо казалось отлитым из бронзы, а глаза таинственно мерцали.

– Мисс Дженнифер Мастерс, – с удовольствием сообщил он. – Вот и связь. Теперь-то они точно не отвертятся!

– Постойте, – я поправила растрепавшиеся от ветра волосы, – хотите сказать, что она пошла развлекаться на следующий день после смерти отца?

– Именно так! – подтвердил Эллиот живо. Кончик его носа забавно шевелился, словно чуял след.

– Высокие отношения, – пробормотала я.

– Завтра я получу ордер, – лейтенант глянул на часы. – Сегодня уже не успею. И пусть попробует еще от меня побегать!

Я промолчала. А что тут скажешь? Неужели все так просто и банально?

– Подождите минутку, – попросил Эллиот и умчался к телефону-автомату на углу.

А я осталась с приклеенной улыбкой разглядывать богатую аптеку Рейстеда.

Я догадывалась, что он не брезгует… всяким. Но черноголовник – это перебор.

Лейтенант вернулся очень быстро.

– Поехали!

И распахнул дверцу авто.

– Завезите меня домой, пожалуйста, – я старалась быть вежливой.

Эллиот устроился поудобнее и возразил:

– Еще есть дела.

– Лейтенант! – возмутилась я. – Имейте совесть! У меня аптека который день закрыта. А кушать мне, между прочим, надо!

Он пропустил возмущенную тираду мимо ушей.

– В качестве компенсации накормлю вас ужином, – щедро пообещал он и завел двигатель.

– Высадите меня на перекрестке, – попросила я, изо всех сил пытаясь говорить спокойно. – Я поймаю такси.

Машина вильнула и заскрипела тормозами.

Я дернулась и вцепилась в поручень, но Эллиот всего лишь резковато припарковался.

– Мисс Вудс, – окликнул он. – Не капризничайте.

Я резко обернулась и натолкнулась на его испытующий взгляд.

– Да зачем я вам там?! – вырвалось у меня.

– Считайте это свиданием, – предложил лейтенант с усмешкой.

И я окончательно растеряла все слова.

Он вздохнул, стянул шляпу и взъерошил волосы на затылке.

– Сержант Петерсон нашел бар, куда заходил Мастерс. Заглянем, поспрашиваем, а заодно найдем что-нибудь съедобное. Так уж и быть, потом завезу вас домой.

***

Увидев, куда он меня привел, я даже остановилась.

– Вы уверены, что нам сюда?

Эллиот задумчиво оглядел мрачный каменный дом с забранными решетками оконцами и безо всякой вывески над железной дверью. Сверился с записанным в блокноте адресом и кивнул:

– Сюда. Лонгстрит, восемь. А что, какие-то проблемы?

– Н-нет, – выдавила я, прикидывая, стоит ли ему рассказать. Порядочной молодой женщине, аптекарю, таких вещей знать не полагалось. Кстати, а сержант-то почему лейтенанту даже не намекнул? Или намекнул, а тот разыгрывает спектакль? Над бровью заныла боль, и я сдалась: – Пойдемте?

Еще и поежилась красноречиво. Хотя вечером действительно похолодало.

Эллиот взял меня за руку и так, парочкой, мы вошли в круглосуточный бар.

Вышибала посмотрел на нас… странно, но промолчал.

«Бутылка», как незатейливо называлось это заведение в кругу своих, изнутри была отделана потемневшими от времени бревнами, а над головой нависали массивные деревянные стропила. Барная стойка походила на древнее капище – по бокам вырезаны странные фигуры – прямо идолы! А верх напоминал алтарь, на который водружены оплетенные лозой бутыли.

Лейтенант окинул всю эту красоту взглядом и уверенно направился в угол, к свободному «кабинету».

– Для начала перекусим, – решил он, помогая мне снять пальто.

К нам уже спешила официантка.

– Что будете заказывать? – спросила она, блестя любопытными глазами.

– Меню, пожалуйста, – попросил Эллиот. – Благодарю. Что вам взять, мисс Вудс?

– Что-нибудь горячее, – откликнулась я, с преувеличенным любопытством разглядывая картину на стене. Дерево и янтарь, очень красиво.

Он быстро сделал выбор, и официантка упорхнула.

– Давайте проясним некоторые моменты, – предложил лейтенант, вынимая блокнот.

И что он там только видит при таком свете?

– Давайте, – согласилась я. – Только сначала ответьте на один вопрос.

– Какой же? – насторожился он.

В полумраке смуглое лицо Эллиота совсем терялось.

Я положила руки на стол.

– Зачем вы хамите? – выпалила я, боясь передумать. – Не верю, что дело в невоспитанности. Тем более что иногда вы вполне вежливы.

Лейтенант подался вперед и накрыл ладонью мою кисть.

– Умная, – констатировал он одобрительно. Черные глаза его были непривычно серьезны, хотя губы улыбались. – Я ведь нюхач, мисс Вудс, вы забыли?

– Хотите сказать, вы специально? – недоверчиво спросила я, стараясь не замечать тепло его руки. – Чтобы… как вы там говорили? Ослабить защиту?

– Разумеется, – подтвердил Эллиот спокойно. – Мало кого не задевает хамство. Это самый легкий способ заставить человека вылезти из своей скорлупки.

И тонко улыбнулся, поглаживая большим пальцем мою кисть.

Я опустила взгляд на наши руки.

– И это тоже… чтобы ослабить защиту?

Улыбка Эллиота стала шире.

– В том числе. Считайте это моей маленькой слабостью. А какие слабости у вас, мисс Вудс?

Разговор становился слишком опасным. Поэтому я искренне обрадовалась появлению официантки.

Та покосилась на наши сцепленные руки, шустро выгрузила заказ и исчезла.

Интересно, сплетничать или докладывать?..

– Так что, готовы отвечать? – поинтересовался Эллиот, расправившись с хорошим куском жареного мяса.

– Готова, – нехотя согласилась я, откладывая вилку.

Он задумался.

– Первое. Можно ли определить, была ли миссис Мастерс недавно беременна?

– Легко, – пожала плечами я. После сытного ужина даже голова болеть перестала. – Достаточно к ней прикоснуться.

– А ждет ли ребенка ее дочь? – тут же уточнил он.

– То же самое.

Эллиот кивнул каким-то своим мыслям и быстро черканул в блокноте.

– Как думаете, в той бутылке полная порция или остаток?

– Полная, – не задумываясь, быстро сказала я. – Хотя она могла купить… лекарство не на один раз.

– И хранить дома? – усомнился Эллиот. – Вряд ли. Я вообще не понимаю, почему эта штука стояла на туалетном столике. Такой риск!

– Да какой риск? – возразила я. – Посторонние в спальне не бывают. А определить навскидку, что это такое, может только блондинка.

– Или блондин, – уточнил он задумчиво.

Я только отмахнулась. Какая разница?

– Одного не могу взять в толк, – Эллиот почесал бровь. – Если зелье у Лили купила дочь, то как оно оказалось в родительской спальне? Значит, оно было для матери?

– Может, – протянула я. – Ну и семейка!

– Вы правы, – Эллиот дернул уголком рта. – Семейка та еще.

– Кстати, а почему пузырек не перепрятали? И еще, вы не думаете, что его мог купить сам Мастерс? Вдруг он тоже не хотел детей? Или невестка?

– Невестка точно нет, – уверенно ответил лейтенант. – Судя по реакции, миссис Мастерс кого-то выгораживает, а она вряд ли беспокоилась бы о невестке. Отношения у них не очень. И про мужа молчать бы не стала. Он-то уже умер, что ему?

– Логично, – признала я, подумав. И напомнила: – А как насчет перепрятать?

– Я сразу опечатал комнаты покойного, – отмахнулся Эллиот. – Она не могла…

И вдруг замер.

– А ведь они были заперты. На ключ и магией. Мне пришлось взламывать. Как же я сразу не подумал!

Я задумчиво крутила в руках салфетку.

– Зачем запирать спальню в доме, где нет посторонних?

– Именно! Правильно мыслите. Миссис Мастерс была дома, зачем ей замки?

– Чтобы не вошла горничная? – предположила я, загораясь знакомым азартом.

Встряхнула волосами и больно впилась ногтями в ладонь.

Хватит! Надо держать себя в руках.

Лейтенант медленно покачал головой.

– Вы же сами сказали, что навскидку никто не поймет, что это. Светловолосых в прислуге точно не было. Так-так…

И быстро что-то накарябал в блокноте.

Побарабанил пальцами по столу, о чем-то напряженно размышляя.

– Итак, у нас пока четыре версии. Первая: убила жена, чтобы скрыть внебрачную беременность и стать богатой вдовой. Это проверить проще всего – мед.осмотр и завтрашнее оглашение завещания. Вторая. Убийца – дочь, опять же из-за нагулянного ребенка и наследства. Пока самый вероятный вариант. Против нее играет знакомство с обеими жертвами. И возможность подлить яд была… Кстати, все забываю спросить. Сколько надо яда? Столовая ложка или хватит смазать кончик иглы?

– Дозировка… – я на мгновение задумалась. – Смертельная доза – четыре сотых грамма чистого алкалоида. Но чистый не используют, он быстро окисляется на воздухе… Четыре сотых – это примерно три капли настойки в стандартной концентрации.

– Понятно, спасибо.

Эллиот хмурил брови и что-то рисовал. Золотым пером, кстати! Как-то не вязалось это со старенькой машиной и довольно дешевыми костюмами.

Он заметил мой взгляд, но прятать ручку не стал.

– Так о чем я? А, да. Возможность у мисс Мастерс была.

– А мотив? – живо возразила я. – И зачем нужно было убивать Лили?

– Согласен. – Он постучал ручкой по столу. – Или мы пока его не знаем. Может, отец грозился лишить ее наследства? А Лили, скажем, о чем-то догадаться и начала ее шантажировать. В кофе, я так понимаю, черноголовник тоже можно подлить? Привкус ведь проще всего спрятать в чем-то остром или горьком? Или в алкоголе, понятное дело.

Дождавшись кивка, он продолжил:

– Третья версия – сын. Надо узнать, какие у них были отношения. Он-то утверждает, что жили они душа в душу. Хотя это все говорят… И, наконец, четвертая – козни конкурентов. Пока о бизнесе Мастерса вообще никаких сведений. Но завещание наверняка кое-что прояснит.

– Как приятно знать, что меня вы больше не подозреваете! – съязвила я.

Ответить он не успел: к столику подпорхнула официантка.

– Желаете что-нибудь еще? – прощебетала она медовым голоском.

Вот только выглядела она встревоженной: нервно облизывала губы и теребила фартучек.

Эллиот это сразу заметил.

– Что-то случилось?

– Нет, что вы! – крайне фальшиво возразила она. – Все в порядке, господин полицейский.

Лицо Эллиота мгновенно похолодело.

– Я не говорил, что я – полицейский.

Пришлось спасать бестолковую девицу.

– Вас узнал вышибала, – со вздохом сказала я, вынимая из сумочки зеркальце. Будем изображать пустоголовую кокетку. – У него глаз наметан.

Лейтенант перевел взгляд на меня.

– А вы откуда знаете?

– Пусть это останется моей тайной, – отмахнулась я легкомысленно, критически разглядывая свое отражение.

– Тайной? – переспросил Эллиот резко.

– Это не имеет отношения к делу! – я поправила волосы и закрыла сумочку. – А в каждой женщине должна быть какая-то загадка, ведь так?

Официантка тихонько хихикнула.

Эллиот дернулся – а потом с видимым усилием расслабился.

– Об этом вам переживать не стоит. Вы, мисс Вудс, прямо сборник загадок!

Я только хмыкнула. Можно подумать, сам он – открытая книга.

– Вы обещали отвезти меня домой, – напомнила я, всем видом намекая, как мне не терпится поскорее уйти.

Зря старалась: Эллиот остался на месте.

– Скажите, мисс, вы помните этого человека? – спросил он у официантки.

На стол легла фотокарточка, и я чуть не застонала.

– Нет! – быстро ответила девушка, бросив на портрет единственный взгляд. – Простите!

И убежала, стуча каблуками.

Лейтенанта такие мелочи не останавливали.

Цапнув фотографию, он вознамерился было продолжить расспросы, но к нашему столику уже направлялся шкафообразный вышибала.

– Вам лучше уйти! – прогудел он, недвусмысленно кивнув на дверь.

При такой необхватной шее это несложное действие потребовало от него заметных усилий.

Эллиот вынул удостоверение.

– Полиция. Мне нужно задать несколько вопросов.

Желаемого впечатления это не произвело.

– Пожалуйста, уходите. – По-прежнему вежливо попросил охранник.

Эллиот и не думал сдаваться. Вынул блокнот, взял ручку наизготовку и осведомился:

– Как вас зовут? И еще мне нужны данные всех ваших официанток.

Я закатила глаза. Он же явно нарывался! С другой стороны, какой будет шикарный повод всех скопом арестовать и допросить… если выживет.

Вышибала в драку не полез. Вместо этого перевел взгляд на меня:

– Эйлин, этот тип с тобой? Или так, случайно пересеклись?

– Со мной, – обреченно призналась я и соврала: – Он… кое в чем мне помогает.

Хотя… Будем считать, что лейтенант действительно помогает – очищает мое доброе имя.

А в каждой лжи всегда есть хоть пара капель правды.

– Нет, – прогудел охранник, подумав, – все равно так не могу. Ты завтра зайди, ладно? Я спрошу.

– Хорошо, – согласилась я, понимая, что большего не добиться. – Спасибо! Пойдемте, лейтенант.

Он молча поднялся…

– Можно узнать, что это было, мисс Вудс? – ледяным тоном поинтересовался он уже на улице.

Я независимо пожала плечами и объяснила, тщательно подбирая слова:

– Это… особое место. Посторонние здесь бывают нечасто.

– И вас тут знают.

В тоне Эллиота вопроса не было.

– Знают, – согласилась я, зябко пряча руки в карманы. В конце концов, я не нанималась его просвещать, кто в городе… есть кто. – Если повезет, завтра вам расскажут все, что нужно.

– Надеюсь. – Процедил он.

***

Больше мы не разговаривали до самого моего дома. Печка сломалась (или Эллиот не считал нужным ее включать, а просить я не стала), и я мечтала только поскорее оказаться в теплой ванне.

Наконец автомобиль скрипнул тормозами у темного крыльца.

Я с досадой прикусила губу. Опять лампочка перегорела!

– Спасибо, что подвезли. До свидания! – выпалила я, выскочив из машины, но сбежать не успела.

Эллиот вышел следом и удержал меня за локоть.

– Подождите.

Я взорвалась:

– Да прекратите хватать меня за руки! – и продолжила чуть спокойнее: – Что за дурацкая манера? Я ведь уже вроде бы не подозреваемая, незачем меня постоянно контролировать.

На тонких губах Эллиота играла странная полуулыбка.

– Мисс Вудс, иногда вы бываете поразительно наивны! И вы совсем замерзли… – он поднес мою кисть к губам, согревая своим дыханием. – Поговорим завтра. Доброй ночи.

И, прикоснувшись к полям шляпы, он нырнул в свою развалюху. Зафыркал мотор – и только отдаляющийся свет фар напомнил, что все это мне не приснилось.

С минуту я тупо смотрела ему вслед. Затем тряхнула головой и, не глядя, сунула в замок ключ.

Хватит с меня загадок!

В темной – ни огонька – аптеке навстречу мне из кресла поднялся человек.

– Добрый вечер, Эмили.

Знакомый голос и не менее знакомое имя.

– Бишоп! – выпалила я, держась за сердце, и щелкнула выключателем. – Не делай так больше!

– Не буду, – легко пообещал мой поздний гость.

Выглядел он внушительно: высокий, крепкий, в отлично пошитом сером костюме.

Очень светлые пепельные волосы он стриг почти под ноль. Правильные черты лица портил не раз сломанный нос да еще чуть скособоченная нижняя челюсть. А сбитые костяшки пальцев подтверждали, что подраться Бишоп умел и любил.

– Какими судьбами? – я бросила на вешалку шляпку и пристроила на конторке сумочку.

– Не раздевайся, – в чуть дребезжащем, как расстроенное пианино, голосе слышалась легкая насмешка. – Срочное дело. Ты мне нужна.

Отказать ему я не могла…

***

Разбудил меня настойчивый трезвон.

– Кого там принесло?! – возмутилась я, накрывая голову подушкой.

Посетитель не унимался. Еще и колотить в дверь начал!

Спать под такую какофонию было решительно невозможно. А ведь я только-только легла!

Я кое-как натянула халат и прошлепала вниз.

– Лейтенант, – простонала я, распахнув дверь. – Какого?! В такую рань!

– Девятый час, – произнес лейтенант сухо. Солнце уже вовсю сверкало в лужах, подтверждая, что он не врет. – Где вы были ночью, мисс Вудс?

– А вам какое дело? – грубо огрызнулась я. – Спала!

Темные глаза Эллиота сверкнули недобрым огнем.

– Не лгите! Я заезжал к вам около двух.

И ведь наверняка не постеснялся войти и проверить! Знать бы еще, как ему удается при этом не оставлять следов взлома!

– Послушайте, лейтенант, – я ухватилась за дверной косяк, – я могу ночевать, где хочу! С какой стати?..

А он вдруг шагнул вперед, схватил меня за плечи и хорошенько встряхнул. Так, что зубы клацнули и сон слетел мигом.

Я смотрела на разъяренного Эллиота, не в силах выдавить ни слова.

Выглядел он отвратительно: небритый, встрепанный, под глазами синяки, шляпа сидит криво, а галстук вообще где-то потерялся.

– Очередное убийство! – сообщил он резко. – Вчера вечером.

– К-кто? – слова с трудом вырывались из разом пересохшего горла.

Имя упало, как камень:

– Тобиас Толбот.

Глава 3.

Внутри все дрожало от ужаса, но вслух я сказала:

– Знаете, лейтенант, если уж вы взяли привычку будить меня по утрам, так хоть кофе бы купили!

И посторонилась, впуская его в дом.

Злость на лице Эллиота сменилась удивлением.

Он вошел, однако раздеваться не стал. Только небрежно бросил на вешалку шляпу.

Я насыпала в джезву молотый кофе, залила водой и поставила на огонь.

В голове гудело от усталости. Вторая ночь толком без сна!

Лейтенанту было недосуг ждать, пока я оклемаюсь.

– Так где вы были этой ночью, мисс Вудс?

Сил что-то придумывать не оставалось, поэтому ответила я чистую правду:

– Я была… с мужчиной.

Эллиот застыл.

Перед сном я долго-долго принимала ванну, так что ничего толком унюхать он не мог.

Потом взял меня за руку – так, что его большой палец лег на жилку пульса.

– Повторите.

– Эту ночь я провела с мужчиной. С десяти вечера до половины седьмого утра. И я не убивала Толбота!

Лейтенант смотрел на меня, хмуря брови. Из-за усталости и щетины его лицо казалось густо заштрихованным черным, как карандашный набросок.

– Вы не лжете, – наконец констатировал он, отпуская мою кисть. – И как зовут вашего любовника? Он может подтвердить ваше алиби?

– Бишоп! – сказала я быстро. – Может, конечно.

И занялась начавшим закипать кофе.

Эллиот молчал, о чем-то напряженно размышляя. Только кивнул, когда я поставила перед ним чашку.

(Надо пополнить запасы!)

Я немного подумала и полезла в шкаф. В толстостенной бутылке синего стекла лениво переливалась маслянистая темная жидкость.

– Это вам, – я подтолкнула бутылку по стойке. – Подарок.

– И что это? – Эллиот даже не опустил взгляд.

– Успокоительное! – рявкнула я. – Вы же на грани нервного срыва, ведь так? Вас качает из стороны в сторону. То вы руки распускаете, то подозреваете невесть в чем, то таскаете за собой и называете помощником… И спите, похоже, исключительно со снотворным. Все симптомы. Я не знаю, почему. И не хочу знать. Только я не желаю иметь дело с неуравновешенным полицейским!

Он криво улыбнулся.

– Диагнозы мне еще не ставили. Но радует, мисс Вудс, что вы уже не настолько меня боитесь. Так кто этот Бишоп?

Надеялся сбить с толку сменой темы?

– Мой давний и хороший знакомый, – отозвалась я, отпивая первый глоток.

Эллиот не торопился приниматься за кофе. Щурил глаза и смотрел почему-то недовольно.

– Тот самый, который нанял вам адвоката?

– Да, – честно сказала я.

Ах, как давно я не говорила столько правды за раз!

Лейтенант молча прихлебывал кофе.

– Значит, Толбота отравили черноголовником? – произнесла я, когда на дне в моей чашке осталась лишь гуща.

Эллиот дернулся, едва не облившись.

– Откуда вы знаете?

Я вздохнула, порылась под конторкой и щедро плеснула себе особой настойки. Мята, лимон, розмарин, эвкалипт… и чуточка магии – мертвого поднимет. А главное, заставит соображать.

Налила порцию и Эллиоту. Успокоительного ему сейчас нельзя, хотя и стоило бы. Иначе вырубится прямо тут.

Не хватало мне только спящего посреди аптеки полицейского!

– Пейте! – и протянула ему стаканчик.

Лейтенант подозрительно повел носом, но послушался. Проглотил залпом.

– Брр! – он передернулся, но от своего не отступился: – Так откуда вы знаете?

Я пожала плечами.

Эллиот явно чуял какой-то подвох. Только соображал сейчас не очень.

– Вы сказали, что заезжали ко мне в два часа. Зачем я могла вам понадобиться так срочно, да еще среди ночи?

– Логично, – признал он. – Только я же мог приехать и для допроса подозреваемой. Вы об этом не подумали?

После моего настоя его землистое лицо порозовело, в глазах появился живой блеск. Только он все равно выглядел осунувшимся.

– Глупости, – отмахнулась я, собирая со стола посуду. – Тогда утром вы бы вернулись с ордером на арест… И сейчас не пили бы мои зелья!

Лейтенант дернул уголком рта.

– Хорошо, ваша взяла. Наш патологоанатом говорит, что Толбота отравили. Картина похожа на убийство Лили Брайс. Только на этот раз даже не пытались изобразить самоубийство – зелье ему влили силой. Но для уверенности я хочу, чтобы посмотрели вы.

– Нет! – отрезала я.

– В каком смысле – нет? – переспросил Эллиот холодно.

Я не собиралась прятаться, поэтому сгрузила чашки в мойку и обернулась к нему.

Допек!

– В прямом. Вы обращаетесь со мной, как с комнатной собачкой. Везде с собой таскаете, врываетесь в любое время, прикасаетесь… А у меня, между прочим, есть своя жизнь! И работа, до которой я третий день дойти не могу. Я блондинка, но не совсем бесправна, в конце концов!

Он стиснул руку в кулак. Зато сказал с обманчивой мягкостью:

– Это ведь и в ваших интересах. Или вы забыли?

– Если Толбота, Лили и Мастерса убил один человек, то это точно не я. Потому что на эти вечер и ночь у меня железное алиби.

Откинувшись назад, он прислонился затылком к стене и закинул руки за голову.

– Тогда кто убирает ваших конкурентов, мисс Вудс?

На фоне очень светлых деревянных стен Эллиот казался куском угля. А в глазах тлел огонь… Так и до пожара недалеко!

Я потерла висок. Что за дикие мысли с недосыпа?

– Вот и выясняйте, – я улыбнулась ему, как почтенной мисс Лавинии Росс, которая приходит каждый вечер перед самым наплывом покупателей и долго-долго болтает, нервируя очередь. – Кстати, Мастерс моим конкурентом точно не был.

– А вы не боитесь, – он наблюдал за мной из-под полуопущенных век, – что я просто «спишу» это дело на вас?

– Не боюсь, – без колебаний ответила я. – Вам нужно что-то нарыть. И доказать, какой вы умный… Я права?

– С какой стати мне кому-то что-то доказывать?

Зато глаза – черные, недобрые – сразу открыл.

– Считайте это женской интуицией! – ответила я живо.

Девушке, тем более блондинке, не стоит быть слишком умной.

Он наконец выпрямился и посерьезнел:

– Ладно. Так чего вы хотите, мисс Вудс? Денег?

Я посмотрела ему в лицо. Все он понимал. Как бы я ни хорохорилась, никуда мне от этой истории не деться. Разве что выторговать условия получше.

Затем медленно покачала головой.

– Мне нужна ваша помощь. Потом, когда все закончится.

Думал он недолго.

– Хорошо. – И протянул руку. – Договорились, напарник!

Пальцы у него оказались горячими и сухими, а пожатие крепким.

– Так что, поехали в аптеку Толбота? – спросил Эллиот. – Я подожду в машине.

Я украдкой потерла глаза (стимуляторы помогли, но под веки все равно будто песка насыпали) и напомнила:

– Не забудьте успокоительное.

Нервы подлечить ему точно не помешает!

***

В жилой части аптеки Толбота мне бывать не приходилось, и я с любопытством вертела головой.

Комнаты оформлены по моде прошлого века. Все эти золоченые завитушки на мебели, изысканные ковры, томные девицы на портретах… И розы. Множество роз! Они вились повсюду: на обоях, обивке, светильниках, даже на посуде. Хм, а неплохая коллекция изысканного фарфора! И тоже сплошь расписан цветочками.

Сам хозяин, распластавшийся на полу у стола, выглядел здесь чуждым, как булыжник в серванте.

Полицейские рыскали вокруг. Вон и знакомый сержант.

– Что-то нашли? – осведомился у него Эллиот негромко.

Сержант вытянулся по струнке и отрапортовал браво:

– Кое-что… сэр!

Эллиот чуть поморщился от наигранного почтения и велел:

– Показывайте!

Сержант разжал руку.

– Вот! – на грубой мозолистой ладони лежал диковинный ключ, больше напоминающий артефакт. К нему зачем-то приделали непонятные детали, шестеренки, странного вида зажим…

Лейтенант нахмурился и повернулся к свету.

– Это еще что такое?

– Был на цепочке на шее жертвы, сэр! Может, от сейфа? Только мы пока его не нашли.

Эллиот рассеянно кивнул… и поднес эту штуковину к лицу. Прикрытые глаза, раздутые ноздри, напряженная поза – вылитая гончая!

Такой – хищный – лейтенант впечатлил полицейских настолько, что они притихли и сгрудились возле тела. А Эллиот обходил (обнюхивал!) комнату за комнатой.

Морщась, прошел вдоль стеллажей, наклонился к конторке и констатировал с досадой:

– Пусто. Хм, смазкой пахнет… Похоже…

Он не договорил, в задумчивости рассматривая диковинный ключ. Щелкнул каким-то крючком и спрятал в карман.

Я вздохнула. А как хотелось, чтобы в сейфе нашелся заботливо припасенный компромат на убийцу!

Эллиот обернулся ко мне.

– А вы уже осмотрели Толбота?

Он опять выглядел неважно. Поиски явно отняли у него много сил.

– Нет, – призналась я. – Сейчас займусь.

При моем появлении полицейские расступились. Но к работе вернулись только после окрика сержанта. И все равно не отпускало чувство, что меня украдкой разглядывают…

Молодой доктор, похожий на воробья, наградил меня взглядом исподлобья.

Я передернула плечами и склонилась над телом.

Аптекарь лежал навзничь. Его лицо исказил ужас, а на запрокинутом горле виднелись следы пальцев.

Я присела, коснулась холодной кожи…

– Черноголовник.

И брезгливо вытерла руку платком.

Доктор подобрался. Цыплячья нескладная фигура разом стала внушительней. Вот он – пресловутый огонь, пылающий в сосуде!

Интересно, каким ветром его занесло в полицию, да еще и в морг?

И ведь наверняка специально тут торчал, дожидаясь меня!

– Мисс… – он запнулся, дернулся на тонкой шее кадык.

– Вудс, – подсказала я. – Эйлин Вудс.

– Очень приятно, эээ… мисс. А я – доктор Блейз! – сбивчиво представился он. – Я хотел спросить. Можно?

– Можно, – разрешила я, украдкой потерев глаза.

– А почему ваш собственный… – он запнулся и густо покраснел, – то есть я хотел сказать, яд, который делают блондины, убивает вас даже быстрее, чем брюнетов?

И уставился на меня любопытными темно-карими глазами.

Особой тайны тут не было, так что я объяснила:

– Потому что это не просто отрава, а магическая. Ваша сила с ней борется, наша – принимает за свою. Так понятно?

Он просиял и закивал.

– А почему? – не унялся он, но вмешался Эллиот, до сих пор молча стоящий в нескольких шагах.

– Простите, доктор Блейз. Не время для любопытства. Сержант, вы тут заканчивайте. А мне надо успеть на оглашение завещания.

От огорчения молодой доктор поник и отвернулся.

– Конечно, я понимаю. Дела следствия…

Лейтенант привычно взял меня за локоть и потянул к выходу, но я раздраженно высвободилась и вернулась к телу Толбота.

– Постойте, доктор! – окликнула я. – Скажите, а можно узнать, кто был отцом ребенка той девушки, Лили? Блондинки.

Эллиот хмыкнул, и я дернула плечом. Да-да, я не хотела расследовать эту историю. Только что еще остается?

– Вам нужна экспертиза по конкретному претенденту на отцовство? – деловито осведомился Блейз.

– Нет-нет! Просто кто это был – блондин, брюнет или… рыжий?

– Это я вам и так скажу, я же делал вскрытие. Точно не блондин и не брюнет. Но плод был еще слишком мал, чтобы выяснить цвет волос.

– Тогда как?.. – озадачился Эллиот и сам себе ответил: – А, ясно! Магия?

– Ну да! – с энтузиазмом подтвердил доктор. – Девушка была чистокровной, так что если бы ее ребенок был от блондина – он бы получил магию родителей. Если от брюнета – мальчик наследует отцу, девочка – матери. Но уже во втором поколении сила смесков становится латентной… – он замялся и смущенно признался: – Я не очень в этом разбираюсь, если честно. Но могу почитать, хотите? Мы могли бы где-нибудь пообедать и…

Голос доктора затих. Смотрел он с такой надеждой, что я не нашла в себе сил отказать:

– Конечно. Буду рада.

А заодно расспрошу его подальше от ушей Эллиота.

– Тогда я вам позвоню! – пообещал доктор с энтузиазмом, даже не подумав взять телефон.

И тут же отвлекся на полицейского, едва не уронившего труп:

– Эй, поосторожнее! Давайте я сам.

Доктор Блейз перехватил носилки с телом Толбота с одной стороны. Удерживал он их на удивление легко, хотя с виду – задохлик задохликом.

– Мисс Вудс, мы опаздываем! – напомнил лейтенант резко.

– Уже иду, – отозвалась я.

Какая популярность у брюнетов!

***

Лейтенант гнал свою колымагу в меру ее невеликих сил, но мы все равно немного опоздали. Поверенный уже начал читать завещание, хотя дальше общих фраз еще не продвинулся.

– Э, лейтенант? – он оторвался от своих бумаг и, стянув очки, начал протирать их платочком.

– Здравствуйте, мистер Харрис! – Эллиот склонил голову и потянул меня к свободному дивану.

Мне было не по себе. И хватило же ума натянуть светлое платье!

Среди одетых в черное людей я выглядела белой вороной. Присутствующие, как на подбор, были темноволосы, смуглы и темноглазы. Даже нотариус демонстрировал смоляные кудри и черты благородного.

– Что она здесь делает? – привстав, резко спросила пухленькая девушка в вызывающе коротком, да еще и отделанном бахромой и пайетками платье.

Меня занимал тот же вопрос.

– Я видела ее в газетах! Это все она! – продолжила мисс Мастерс экспрессивно, растопырив пальцы с длинными ногтями. – Она виновата! Убийца!

Симпатичное чуть кругловатое лицо ее искажала неподдельная ненависть.

– Мисс Мастерс, – укоризненно покачал головой Эллиот, ухватив меня за локоть (видимо, чтобы не сбежала), – признать человека виновным может только суд. Вы ведь не хотите отвечать за клевету?

– Какая еще клевета? – лениво вмешался увалень с сонным лицом, держащий за руку очень стройную женщину с мелкими чертами и недовольно поджатыми губами. – Она же блондинка!

Чтобы сдержаться, пришлось глубоко вздохнуть. И напомнить себе, что второе отравление в семье Мастерсов точно заставит полицию рыть землю носом.

– Здесь и сейчас мисс Вудс помогает мне, – парировал Эллиот, усаживая меня на диван.

– Да хватит уже! – не выдержала роскошная вдова, прячущая за вуалеткой следы слез (или их отсутствие?). – Продолжайте, мистер Харрис, прошу вас.

Поверенный кивнул и снова уткнулся в свои бумаги.

Он монотонно зачитывал нудный перечень активов, ценных бумаг, предприятий, из которого я поняла только, что покойный действительно был очень богат.

– … а также все иное свое движимое и недвижимое имущество в полном объеме я оставляю своему сыну, Фойлу Мастерсу, – закончил юрист и спрятал завещание в портфель.

Пара мгновений ошеломленной тишины – и гул возмущенных голосов.

– Не может быть! – выпалила мисс Мастерс. – Отец не мог!.. Он же говорил, что все нам с Фойлом поровну!

– Увы, мисс Мастерс, – вздохнул поверенный, явно мечтая оказаться сейчас где-нибудь подальше отсюда. – Ваш отец изменил завещание.

– Вы хотите сказать, что он… – голос вдовы дрогнул и она сжала пальцы в черных кружевных перчатках, – оставил нас с дочерью нищими?

Глаза мистера Харриса забегали. Он суетливо начал протирать очки, глядя куда угодно, только не на родственников покойного.

– Когда он успел? – пробормотал красавчик с напомаженными волосами и прилизанными усиками.

В наступившей тишине его голос прозвучал неожиданно громко.

Интересно, а кто он? В гостиной собрались только члены семьи, а сын у Мастерса вроде был один.

– Хороший вопрос, мистер Рамзи, – похвалил Эллиот сухо. – Мистер Харрис, мне бы тоже хотелось это узнать. Только желательно наедине.

– Конечно, – засуетился поверенный. – Миссис Мастерс, где мы с лейтенантом можем поговорить?

Она встала – прямая и гордая – и промолвила:

– Полагаю, теперь этот вопрос нужно задавать моему сыну! Пойдем, Дженни!

Мисс и миссис Мастерс вышли, а за ними выскользнул загадочный мистер Рамзи.

– Вы… – единственный наследник запнулся, но жена ласково погладила его по плечу, и он выдавил: – можете поговорить тут. Пойдем, дорогая!

Дождавшись, пока за ними закроется дверь, Эллиот поднялся. Куда и подевалась его расслабленность?

Он остановился у стола, за которым сидел поверенный.

– Так что, мистер Харрис? Когда Мастерс успел изменить завещание?

– Э-э-э, – протянул поверенный, а потом признался: – В день своей смерти. Он заехал ко мне в шесть, перед самым закрытием конторы.

Эллиот присвистнул и присел на краешек стола.

– Выходит, в семействе все не так гладко?

Поверенный поморщился.

– Можно сказать и так, – сдержанно ответил он.

– Бросьте, – раздраженно отмахнулся лейтенант. – Мне нужны простые ответы на простые вопросы. Вы же помните, что я веду дело об убийстве?

– Спрашивайте, – вздохнул юрист.

– Что было в предыдущем завещании? – поинтересовался Эллиот живо.

– В основном все доставалось дочери и сыну, – ответил поверенный нехотя, – небольшие суммы также были отписаны секретарю и жене.

Эллиот потел переносицу.

– Интересно, – протянул он. – Что же такого случилось, что Мастерс лишил их наследства?

Юрист пожал плечами.

– Покойный мне не говорил.

– А наследники знали, что было в предыдущем завещании?

– Конечно! – уверенно кивнул мистер Харрис. – Наследодатель всем сообщил, я при этом присутствовал.

– Какой хороший мотив… – пробормотал Эллиот задумчиво. – Ищи, кому выгодно. Классика!

– А о новом они знали? – не выдержала я.

Лейтенант бросил на меня непонятный взгляд, а юрист только руками развел.

М-да, вариантов много…

Я задумалась, прикидывая наиболее вероятные, и заставил меня очнуться неожиданный вопрос Эллиота:

– Скажите, а откуда у Мастерса такое богатство? Вы же давно на него работаете?

– Не знаю, – заюлил юрист, отведя взгляд. Поколебался и сообщил: – Могу только сказать, что деньги на покупку первых компаний он вносил наличными.

Эллиот присвистнул.

– Оч-чень интересно! – с чувством произнес он.

– Прошу извинить, но у меня множество дел, – напомнил поверенный нетерпеливо. – Если ко мне больше нет вопросов?..

Он схватил портфель и прижал к себе так, словно боялся, что отберут.

– Конечно, – медленно кивнул Эллиот. – Не смею задерживать.

Юрист с облегчением улыбнулся.

– До свидания, лейтенант! – чуть поклонился и умчался.

– Вы заметили, как шустро он сбежал? – задумчиво поинтересовался Эллиот. – Что-то тут нечисто…

Я неопределенно пожала плечами.

– Конечно, нечисто. Но не думаете же вы, что он грабитель или контрабандист?

Он посмотрел на меня заинтересованно.

– Хм, надо бы проверить…

Я облегченно перевела дыхание. Купился!

– Теперь я могу ехать домой?

Эллиот встряхнулся.

– Глупости! – заявил он энергично. – Все только начинается. И вы мне нужны.

– Зачем? – обреченно спросила я.

Каменные стены особняка с каждой минутой давили на меня все сильнее. Только Эллиот все равно не отпустит такую полезную игрушку.

Он повернулся ко мне. Лицо осунулось, волосы встрепаны, но взгляд внимательный и цепкий.

– Вы говорили, что можете узнать, кто из них ждет ребенка, – напомнил он просто.

***

Мисс Дженнифер Мастерс ждала нас в библиотеке.

Хотя ждала – это громко сказано. Девушка бесцеремонно уселась на стол и дымила, как паровоз.

– Лейтенант? – Она прищурила темные глаза и недовольно надула подкрашенные алой помадой губы. – Что вам еще от меня надо?

Мисс Мастерс выпустила несколько колечек дыма. Меня она будто не замечала.

Эллиот оперся спиной о книжный шкаф и проронил со сдержанной угрозой:

– Поговорить. По душам.

Я подошла поближе и провела рукой по дорогим томам. Пыли не было – как и малейших следов, что эти книги хоть раз снимали с полки. Выглядели они новехонькими.

– Вы не похожи на моего исповедника, – усмехнулась мисс Мастерс, забросив ногу на ногу.

– Вы хотите, чтобы я вызвал вас в участок? – предложил лейтенант почти мягко. – Кстати, вижу, вы не очень скорбите об отце?

– Я не против небольшой экскурсии, – мисс Мастерс криво улыбнулась и стряхнула пепел в фарфоровую чашку, почему-то предпочтя ее хрустальной пепельнице. – А насчет скорби… Старый козел не оставил мне ни…

Она выплюнула грязное слово и глубоко затянулась.

Девушка уже успела переодеться, и теперь красовалась в узких черных брюках и синей рубашке, которые очень шли ей, подчеркивая женственную фигуру. Темные волосы, открывающие шею, ямочка на подбородке, симпатичное лицо – мисс Мастерс была миловидна, хотя до холеной красоты матери ей далеко.

Негромкий стук в дверь – и она приоткрылась, впуская нагруженного подносом дворецкого.

– Чай, как вы просили, сэр! – чопорно сообщил он. Затем немного растерянно посмотрел на восседавшую на столе мисс Мастерс. Других столов в комнате не было. – Прошу вас, мисс… Вы не могли бы…

Она раздавила сигарету и нехотя подвинулась.

Слуга начал расставлять посуду, а я вдруг бросилась к нему:

– Позвольте, я помогу!

Он диковато на меня покосился, но возражать не стал.

Схватившись за чайник, я ойкнула и взмахнула рукой. И – разумеется, нечаянно! – задела бедро брюнетки.

Она тут же отшатнулась, только мне все равно хватило.

Я обернулась к Эллиоту и чуть заметно кивнула.

Дворецкий накрыл чай и отбыл, а я отошла в сторонку. Моя роль сыграна, пора занимать зрительское место.

– Так что вы делали в аптеке доктора Рейстеда? – вдруг резко спросил Эллиот, подавшись вперед.

Она вздрогнула и хлопнула густо накрашенными ресницами.

– В какой еще аптеке?

– Не прикидывайтесь! – прикрикнул Эллиот. – Это Лили сделала вам то зелье? Чтобы избавиться от ребенка?

Мисс Мастерс побледнела.

– Какого ребенка? Что за чушь!

Лейтенант вдруг стремительно приблизился к ней и хлопнул ладонью по столу с такой силой, что чашки жалобно задребезжали.

– Отвечайте!

Мисс Мастерс затушила очередную сигарету. Руки у нее заметно тряслись, но она все еще пыталась сделать хорошую мину.

– Вы не смеете так со мной обращаться! Я благословенная!

Эллиот усмехнулся, наклонившись к ней так, словно вот-вот собирался поцеловать… или придушить.

– Я тоже, если вы не заметили. И у меня есть все основания обвинить вас в убийстве. А богатый папочка вас больше не спасет… Хотя вы и раньше с ним ругались, так?

Поединок взглядов длился несколько мгновений.

Затем она вскинула голову:

– Не понимаю, о чем вы! И разговаривать с вами буду только в присутствии адвоката!

Лейтенант отстранился.

– Вы уверены, – очень вежливо произнес он, – что у вас теперь хватит на него денег? Пойдемте, мисс Вудс!

***

Даже из-за закрытой двери слышалось глубокое контральто миссис Мастерс.

Эллиот тут же насторожил уши.

– Фойл! Как ты смеешь мне такое говорить?

– А что я такого сказал? – флегматично поинтересовался сын. – Ты можешь жить тут, мама. Как и Дженни. Но капитал я делить не буду. Отец этого не хотел.

– Отец? – задохнулась миссис Мастерс.

Дворецкий неодобрительно кашлянул и постучал.

– Лейтенант Эллиот с сопровождающей, – сообщил он куда-то в пространство.

– Пусть заходят, – разрешил новый хозяин дома. – Чему обязаны, лейтенант?

В гостиной кроме сына и вдовы обнаружилась еще и невестка.

– У меня только один небольшой вопрос, – на этот раз Эллиот был безукоризненно вежлив. – К вам всем.

– Спрашивайте, – глаза мистера Мастерса ничего не выражали.

И сам он был какой-то… невыразительный. Словно выгоревшая на солнце ткань.

– Из-за чего мистер Мастерс устроил скандал в день смерти?

Склонив голову к плечу, Эллиот наблюдал за ними. Наверняка от него не укрылось ни то, как вдова поджала губы и отвела взгляд, ни то, как стиснул кулаки сын, ни даже уже приоткрывшая рот невестка…

Вслух заговорила только миссис Мастерс:

– Что за чушь? Никакого скандала не было!

Эллиот не стал давить. Только сощурился недобро.

– Благодарю!

И зачем-то полез прощаться за руку со всеми. Потряс ладонь мистера Мастерса, поцеловал воздух над узкой лапкой младшей миссис, коснулся губами холеной кисти старшей.

Они настолько опешили, что даже не стали возражать, когда я тоже пожала хозяевам руки.

Крайне бесцеремонно. И очень полезно!

***

Эллиот остановился прямо на крыльце.

– Ну что? – нетерпеливо спросил он.

– Нет и нет! – отчиталась я. – Ребенка ждет только мисс Мастерс.

– А они могли уже успеть?..

Он не договорил, но я догадалась и так:

– Исключено. В теле женщины при беременности происходят изменения, и так быстро они не исчезают.

Лейтенант улыбнулся, как сытый хищник.

– Спасибо, мисс Вудс!

Что это? Неужели благодарность блондинке?

– Пожалуйста, – я зябко поежилась. Весенняя погода переменчива, и вместо утреннего солнца начался ледяной дождь. А зонтик захватить я не додумалась. – Отвезите меня наконец домой!

Вопреки моим опасениям, он кивнул.

– Хорошо, только…

Что именно «только» сообщить он не успел.

Дверь распахнулась, чуть не снеся Эллиота, и на крыльцо выскочила миссис Фойл Мастерс.

– Мне надо вам кое-что сказать! – выпалила она, задыхаясь, и плотнее укуталась в шаль.

– Говорите! – велел Эллиот, ловко подхватив ее за локоток.

Знакомые замашки.

– Я… – она сглотнула, на мгновение сжала губы и проговорила быстро: – В тот день я слышала, как они ссорились перед ужином. Не все, но…

Она заколебалась, теребя кисти шали.

– Вы подслушивали? – лейтенант поднял бровь.

Этот бестактный вопрос – как шпоры в круп коня. Миссис Мастерс ожидаемо взвилась на дыбы.

– Да! – выпалила она, вздернув подбородок. – Меня в этой семье ни во что не ставят. Не ставили, – поправилась миссис Мастерс уже тише и улыбнулась. Конечно, ведь теперь она жена хозяина! – В общем, я слышала, как свекор кричал.

– На кого? – быстро уточнил Эллиот.

– На свекровь… то есть свою жену. И на дочь.

– Уверены?

Она кивнула.

– Весь разговор я не слышала, только обрывки. Помню, он говорил о приличиях, о неблагодарности… Потом сказал, мол, хотел еще детей. Свекровь что-то возразила, и он заорал про яблоко от яблоньки… И что собирается изменить завещание. Вот и все.

Эллиот нахмурился, не убирая руки с ее локтя. Проникновенно заглянул в глаза.

– Вы уверены? Точно больше ничего?

Она мотнула головой.

– Было не очень хорошо слышно, еще и дворецкий не давал близко подойти. А потом меня позвал Фойл.

– А раньше они ссорились?

– Нет, – уверенно ответила она. – Я бы знала. Ну иногда, по мелочам. Ничего серьезного.

Эллиот сжал губы до белизны. Прищурился – и кивнул какой-то мысли.

– Спасибо, миссис Мастерс. Вы мне очень помогли.

– Не за что, – она отступила на шаг.

– А почему вы об этом рассказали? – мягко-мягко продолжил лейтенант, удерживая ее руку. – Ведь остальные Мастерсы промолчали.

Она прикусила щеку.

– Потому и рассказала, – и с вызовом посмотрела на него, – что они втянули Фойла в свое вранье. Я не хочу, чтобы мой муж стал сообщником!

Мгновение – и Эллиот кивнул, принимая объяснение.

– Благодарю за откровенность.

Она кивнула в ответ и торопливо убежала обратно в дом.

Лейтенант проводил ее взглядом и вдруг с досадой треснул кулаком по балясине.

– Проклятье! Ничего не сходится.

Я вздохнула. Обещала ведь помогать.

– Да, убийство Мастерса не похоже на спонтанное.

– Еще бы! – Эллиот стянул шляпу и взъерошил волосы на затылке. – О таком редком яде теперь мало кто знает, только в летописях упоминания остались. А ведь еще нужно аптекаря найти, уговорить, зелье приготовить… За один день такое не делается.

– Минимум недели две-три, – прикинула я. – Послушайте, а ведь мисс Мастерс интересуется этнографией!

Он мгновенно все понял.

– А черноголовник – яд легендарный. Вы правы, она могла знать! И с отцом она поссорилась, и в аптеке в день смерти Лили была. И мотив вполне четкий, раз дочка знала, что он хотел изменить завещание… Кстати, как думаете, Мастерс мог лишить ее наследства из-за внебрачной беременности? Только каким боком тут мать и секретарь?

У меня была единственная версия.

– Помните, миссис Мастерс говорила, что не хочет больше детей?

– Да, что-то про фигуру, – рассеянно отозвался Эллиот, глядя на стекающие с крыши струйки дождя. Потом уставился на меня: – Думаете, она это уже делала?

– А какие еще варианты? – развела руками я. – И дочь к тому же аптекарю отправила.

– Хотелось бы знать, к какому, – буркнул Эллиот.

– Лили или Толбот, – предположила я мрачно.

– И у того же аптекаря убийца мог раздобыть яд, – согласился он. – Но тогда зачем убили второго? И зачем Мастерс пришел к вам?

Я только плечами пожала.

– Вопросы, вопросы… – тоскливо пробормотал Эллиот, нахлобучивая шляпу. – Ладно, разберемся. А сейчас мне нужен ордер на арест мисс Мастерс.

– Сначала завезите меня домой! – напомнила я.

Он почесал бровь, но возражений не нашел. Вздохнул.

– Поехали!

***

Покупателей было немного.

Такими темпами большая часть постоянных клиентов переметнется к другим аптекарям.

Разорение мне не грозит, но обидно же!

Хотя если вспомнить, что кто-то изрядно проредил наши ряды…

От мыслей об убийце разболелась голова.

Я потерла висок, вздохнула и полезла под стойку. Плеснула себе мерзкого на вкус настоя и, зажмурившись, выпила одним глотком.

– Не увлекайся, – предостерег знакомый голос, – сама же знаешь, что эта дрянь вызывает привыкание.

– Ничего, – я смахнула выступившие слезы и приветливо помахала рукой. – Иначе в этом дурдоме не выжить. Привет, Флемм.

Отличное зелье – ни заторможенности, ни вялости, ни сонливости. Главное не злоупотреблять (хотя соблазн был!)

– Из-за того полицейского? – друг нахмурился. – Говорят, у вас роман.

Этого еще не хватало!

– Чушь, – отрезала я.

Он помялся.

– А черноголовник? Тебе он правда нужен?

– Нет! – всполошилась я. – Не вздумай!

Флемм примирительно поднял руки.

– Понял, молчу! Кстати, передай это, сама знаешь кому.

Друг водрузил на прилавок ящичек с ровными рядами пузырьков.

Кое-какие зелья лучше получались у мужчин, тут уж ничего не поделаешь. А напрямую Бишоп с Флеммом не знались, почему-то они терпеть друг друга не могли.

– Так что насчет романа с тем полицейским? – напомнил Флемм. – Правда?

Любопытство кошку сгубило. А пытливости Флемма хватило бы на все поголовье мурлык на Островах.

– Ну да, – поддакнула я, стиснув стакан. – Поэтому я дважды в день хлещу успокоительные эликсиры. Чтоб от счастья не свихнуться.

Он открыл рот, чтобы ответить, когда затрезвонил телефон.

– Аптека мисс Вудс, слушаю вас, – заученно произнесла я, подняв трубку.

– Здравствуйте, мисс Вудс, – смущенно проговорили на том конце провода. – Это доктор Блейз.

– Рада вас слышать, доктор, – я прислонилась к стеллажу плечом. Головная боль постепенно отступала, но сдавала позиции неохотно.

– Я… – он запнулся. – Вы обещали со мной пообедать, помните?

– Было дело, – согласилась я без особого воодушевления.

– Как насчет ужина сегодня? – предложил доктор прямо.

– Давайте, – решилась я.

Не хотелось, но…

– Куда бы вы хотели пойти? – осведомился он деловито.

– Хм, – задумалась я.

– Вы пока подумайте, а я заеду за вами в пять, – предложил он, не дождавшись ответа. Помялся и выдавил: – Только, мисс Вудс, я тут подумал… Что вы могли неправильно меня понять! Это не свидание, а… ну, деловая встреча. Я бы хотел больше узнать о вашей медицине и…

– Не переживайте, – перебила я. – Будем друзьями.

– Отлично! – что это, неужели облегчение? – До свидания, мисс Вудс!

– До свидания, – проговорила я в умолкшую трубку.

Два вопроса. Во-первых, откуда он взял мой номер? Телефон в аптеке установили только два месяца назад, и в справочники он еще попасть не успел. А во-вторых, что за странные идеи?

Подозреваю, что одно с другим тесно связано…

***

Дружба дружбой, а прихорашивалась я долго.

Бессонные ночи сказывались, так что пришлось провести в ванной добрых два часа. Зато результат меня устроил: еле заметный макияж, «небрежно» собранные на затылке волосы, подчеркнуто простое темно-серое платье, драпировки которого мягко обрисовывали фигуру.

Словом, «прекрасно выглядите, мисс Вудс!» доктора Блейза было искренним. Сам он тоже приоделся.

– Куда пойдем? – он галантно раскрыл надо мной зонтик.

Дождь как зарядил с обеда, так и не думал останавливаться.

– Я давно хотела побывать в одном месте… – я старательно разыгрывала смущение. – Бар «Бутылка», знаете такой?

От неожиданности доктор споткнулся и чуть не упал в лужу.

– Вы уверены? – он воззрился на меня как-то опасливо. – Говорят, им владеет мафиози.

– В том-то и интерес, – улыбнулась я. – Такое приключение! А с вами мне ничего не страшно!

Как тут возразить? Беспроигрышная женская тактика…

Я преувеличенно восхищалась необычным интерьером, своим спутником и даже народными альбовскими балладами, которые лились из патефона.

Доктор же быстро расслабился и забросал меня вопросами. Потом увлекся и стал излагать какие-то научные теории, ссылаясь на анализы, результаты исследований, репрезентативные группы и прочее. По его словам, из-за ребенка Лили он заинтересовался особенностями наследования магического дара. Если так, то обучался доктор Блейз поразительно быстро.

Мне было, но приходилось переспрашивать – недоставало академического образования.

К тому же приходилось постоянно быть настороже. Доверять брюнету? Я еще не сошла с ума!

«Чугунная» от недосыпа голова быстро переполнилась новой информацией, так что когда доктор на пять минут отлучился, я со вздохом облегчения закрыла глаза. Подлить ему снотворного, что ли?

– Мисс, вам просили передать, – официантка, как и остальной персонал, этим вечером старательно делала вид, что мы незнакомы. Только смотрели на меня странно. Еще бы – второй брюнет за два дня!

Она положила передо мной сложенный вдвое листок.

– Благодарю, – рассеянно откликнулась я.

Дождалась, пока она отойдет, и развернула бумагу…

«Надо позвонить Эллиоту!» – мелькнуло в голове.

– Что-то случилось? – доктор как раз вернулся за стол.

Я натянуто улыбнулась.

– Ничего особенного. Просто нужно ехать домой.

– Уже? – расстроился он. – Мы ведь не закончили.

– Простите, в другой раз – с удовольствием. Вы очень интересный собеседник.

Он польщенно пригладил волосы. Как бы ему (по-дружески!) объяснить, что не стоит выливать на себя столько бриолина? Еще и эти прилизанные усики в подражание киногероям!

– Я вас отвезу, – он помог мне подняться.

***

В аптеке я первым делом направилась к телефону.

– Полицейский участок, будьте добры, – попросила я телефонистку. – Мне нужен лейтенант Эллиот.

Несколько минут спустя он ответил:

– Лейтенант Эллиот слушает.

– Это Эйлин Вудс, – быстро сказала я. – У меня есть портрет и имя человека, с которым Мастерс встречался тем вечером.

– Выезжаю, – коротко бросил он, и в трубке раздались гудки…

Я со вздохом облегчения стянула туфли и поплелась варить кофе. Заодно и Эллиоту оставлю – для таких целей у меня есть зачарованный термос. Эх, опять полночи спать не буду.

Сама виновата! Надо было позвонить ему утром.

Лейтенанта не было долго.

Я клевала носом над новым травником (за заказы в таком состоянии браться не стоило), когда в дверь заколотили.

Четкий SOS – значит, Эллиот!

– Наконец-то! – сказала я, распахнув дверь, и тут же лишилась дара речи.

Лейтенант выглядел как хрюшка, от души повалявшаяся в луже. С пальто стекали потеки грязи, шляпа куда-то пропала, а в ботинках хлюпала вода. Еще и на скуле ссадина!

– Только не говорите, что так вас отделала мисс Мастерс! – натужно пошутила я.

– Машина перевернулась, – поморщился он, пытаясь отряхнуться по-собачьи. – А мисс Мастерс наняла адвоката и ушла в глухой отказ. И ордер на арест мне не дали. Проклятое начальство не позволяет слишком на нее давить!

Я хмыкнула. Похоже, он в полиции без году неделя, иначе давно бы привык к тому, что высшие чины самодурствуют с подчиненными, но пресмыкаются перед власть имущими.

– Как вы себя чувствуете? Да заходите же!

И ухватила его за мокрый рукав.

– Я в порядке, – упрямо заявил Эллиот, хотя было видно, что его слегка заносит. – Так что вы узнали? И откуда?

Он стащил с себя пальто, больше похожее на половую тряпку, и небрежно бросил на вешалку.

Я тайком проверила Эллиота. Ничего серьезного, ушибы да царапина на щеке. Везунчик!

– Мы с доктором Блейзом ужинали в… том месте, где мы с вами были вчера, – честно сказала я, плеснув ему в кофе изрядную дозу коньяка. И подала полотенце. – Пейте, вам нужно согреться.

– Мне нужно помыться и высушить одежду, – не согласился он, вытирая лицо и волосы. – Но сначала о деле. Так что там было в «Бутылке»?

– Вижу, вы навели справки, – я спрятала горячительное под конторку.

– Ага, – он устало оперся спиной о стену. – Пришлось кое-кого тряхнуть. Кстати, у вас интересные знакомства, мисс Вудс.

Я предпочла пропустить это мимо ушей.

– Смотрите, – я протянула ему тот самый листок.

Люди Бишопа постарались на славу. Не только имя и адрес, но и карандашный портрет.

– Сэмюель Дадли, помощник мэра, – задумчиво проговорил Эллиот, разом забыв про кофе.

Даже грязный, как помойный кот, он по-прежнему держался с достоинством. Благословенный, чтоб его! Соль земли.

– Пейте, – напомнила я устало.

Эллиот рассеянно, одним глотком, опустошил чашку.

– Где он сейчас? – осведомился он, похлопав ладонью по рисунку.

– Я не в курсе, – буркнула я. – Адрес там есть.

– Ладно! – новая ниточка в этом деле подействовала на него как допинг. – Вы не против, если я воспользуюсь ванной?

У меня не хватило совести отказать.

– Хорошо, – вздохнула я. – Только недолго. И предупреждаю, я с вами не поеду.

– И не надо, – ничуть не расстроился он. – Кстати, что интересного вам рассказал доктор?

Я хмыкнула. Да уж, кстати!

– Ничего особенного, – не покривила душой я. – Мы в основном обсуждали смешение крови блондинов и брюнетов, тонкости наследования дара и тому подобное.

– Хм, – Эллиот кашлянул и приподнял бровь. – До практических опытов дело не дошло?

Я вновь пропустила мимо ушей оскорбительный намек. Сама поражаюсь своему долготерпению. Или это просто страх?

Связываться с Эллиотом не хотелось.

– Нет необходимости. Сразу после завоевания таких браков… или, во всяком случае, связей, было много. Это даже поощрялось, – пожала плечами я. – Так что материалов хватает.

– Зачем? – не понял Эллиот, стаскивая пиджак. – В смысле, зачем поощрялось?

– Вы ведь не местный, да? Не с Островов?

– Нет, – согласился он, расстегивая уже рубашку, – я родом из доминиона.

Я только кивнула, не став задавать очевидный вопрос, каким ветром его занесло к нам.

Какое мне дело? Меньше знаешь – крепче спишь.

– На окраине империи мало что значит чистота крови. Во всяком случае, для низов и среднего класса. А тут такой простой способ вытравить опасную магию альбов.

Смуглые пальцы Эллиота замерли на очередной пуговице.

– Логично, – признал он.

А я не выдержала:

– Лейтенант, ванная там! – и махнула рукой вглубь дома.

Он усмехнулся, но послушно встал…

Под плеск воды я почти задремала в лаборатории, когда вдруг услышала, как щелкнул замок. Скрип двери, осторожные шаги…

– Эмили, – позвал знакомый голос. – Ты где?

Сон как рукой сняло.

Только этого не хватало!

– Бишоп! – зашипела я, вскочив с места. Зачем только я отдала ему запасной ключ?! – Проклятье, каким ветром тебя сюда занесло?

Он тенью проскользнул в комнату.

– Я беспокоился, – сказал он просто. – Вся эта история с Мастерсом. Я принял меры, но Дадли мог кому-то о тебе разболтать.

– Молчи! – сложно злобно шептать, но у меня получилось. – Я не одна!

Светло-серые глаза Бишопа прищурились, а тонкий шрам на скуле побелел. Бишоп бросил взгляд на часы. Да, одиннадцать, и что?

– Эмили… – начал он и умолк. – Ладно, я пойду.

Я кивнула с облегчением.

Рано.

– Почему же? – спокойный голос Эллиота вдребезги разбил напряженную тишину. – Я тоже хочу узнать, что такого мог разболтать Дадли.

Глава 4.

Как в кино. Или в кошмаре?

Поздний вечер.

Полуголый Эллиот в одном полотенце на бедрах – и Бишоп, как вернувшийся из командировки муж.

Хорошо хоть соображал он быстро.

– Ты кто? – блондин набычился и сжал кулаки. Резко обернулся ко мне: – Эйлин, ты мне изменяешь?!

Переигрывал. Я вряд ли была похожа на жертву страсти. Скорее на жертву бессонницы.

– По-моему, раньше вы называли ее Эмили, – заметил Эллиот.

Смущенным он не выглядел.

Поджарый, широкий в плечах и узкий в талии, смуглый – словно прокопченный – лейтенант был хорош. Даже розовое полотенце в ромашку его не портило.

– Тебе показалось, – отмахнулся Бишоп и шагнул к расслабленному брюнету.

– Дорогой, – пролепетала я, цепляясь за его руку, – это не то, что ты думаешь!

– Насколько я понимаю, это тот самый Бишоп? – осведомился Эллиот хладнокровно.

– Да, я – Бишоп! – подтвердил тот и без предупреждения саданул кулаком.

Лейтенант оказался не лыком шит и от удара увернулся. А неплохая реакция!

Бишоп отступать не собирался. Еще один наскок – и в этот раз он едва не достал Эллиота.

Полотенце сдалось первым – упало к ногам противников, как сорванное со шпиля знамя.

– Прекратите! – потребовал лейтенант похолодевшим тоном. – Вы не любовники. Что за фарс!

Бишоп остановился.

– Ты откуда знаешь? – спросил он мрачно.

– Я нюхач, – сообщил Эллиот насмешливо.

Он чуть повел плечами, сменил позу…

Кажется, уклоняться он больше не будет.

Блондин-мафиози против брюнета-полицейского. Делайте ставки, господа!

Только мне было не до любования. Дрожали колени от осознания, как близко к ответам подобрался Эллиот.

– Оденься! – потребовал Бишоп, поддев ногой брошенное полотенце.

– И дать вам время договориться? – парировал Эллиот. – И не подумаю.

– Проклятье! – выругался блондин. – Твои вещи в ванной? Я принесу!

Эллиот посторонился, пропуская его.

А я поспешно отвернулась и отошла к окну. И сделала вид, что внимательно разглядываю вазу с сухоцветами.

Голос лейтенанта – совсем близко! – заставил меня вздрогнуть.

– Зачем вы мне соврали, мисс Вудс?

– О чем? – старательно «не поняла» я.

Он (голый!) стоял всего в шаге от меня, и это будоражило кровь.

Только вот сам Эллиот думал исключительно о деле.

– Что он ваш любовник.

– Я сказала вам чистую правду, – я расправила плечи. – Ту ночь я провела с Бишопом. Остальное – ваши домыслы.

– Вот как? – он наклонился так близко, что его дыхание шевелило волоски у меня на шее. – А вы лгунья, мисс Вудс!

Формально обещания не прикасаться он не нарушал. Формально.

– А вы никогда не врете, лейтенант? – разозлилась я. – Даже жене о том, не полнит ли ее новое платье?

– У меня нет жены, – ответил он. – Уже нет.

– Тетушке о том, на сколько лет она выглядит? – поправилась я. – Начальству с очередной глупой идеей? Все мы лжем!

– Так попробуйте сказать правду, – мягко предложил Эллиот. – Для разнообразия.

Может, стукнуть его вот этой вазой? А труп Бишоп закопает в саду…

Послышались шаги. Легок на помине.

– Отойди от нее! – потребовал Бишоп с отчетливой угрозой.

– Или что? – насмешливо отозвался Эллиот. Впрочем, отступая.

– Морду набью, – пообещал Бишоп.

Эллиот фыркнул. А зря. Бишоп, конечно, медленнее. Зато крупнее, да и опыт в драках немалый. Когда-то он зарабатывал на жизнь на ринге, и весьма успешно.

– Всегда к вашим услугам, – с издевательской вежливостью откликнулся Эллиот. – Так что там насчет Дадли?

Я вздохнула. Вот же пиявка!

И заставила себя расслабиться. Лейтенант шуршал одеждой, так что я не оборачивалась.

– Ну хорошо, – «сдалась» я. – Дадли иногда помогает… – я запнулась, проглотив напрашивающееся слово, – Бишопу.

Говорим «Бишоп» – подразумеваем «мафия».

– Слону? – сразу понял Эллиот. – Он держит этот район?

А самого Бишопа тут как будто нет. Опрометчиво.

– Дадли кое о чем знает, – я пропустила мимо ушей слова Эллиота. – И в курсе, что я… не всегда дружу с законом.

– Поставляете нелегальные зелья, – уверенно уточнил он. – И наверняка связаны с незаконной продажей алкоголя… Можете поворачиваться, я уже оделся.

– Хорошо! – я резко обернулась.

Бишоп сидел за столом, небрежно закинув на него ноги. А Эллиот замер у шкафа с сырьем.

Брюки он кое-как отчистил, но мокрая рубашка по-прежнему напоминала половую тряпку.

– Ладно, – продолжила я и протянула ему сомкнутые запястья, – признаю. Я изготавливаю лекарства, на которые у меня нет лицензии. Вяжите, ну же!

На самом деле не только лекарства, но зачем ему об этом знать?

– Не паясничайте, – рассердился лейтенант. – Я занимаюсь убийством. Точнее, убийствами – Мастерса, Лили Брайс и Тобиаса Толбота.

– А я их не убивала! – в который раз повторила я, делая знак Бишопу не вмешиваться.

Эллиот и не думал отступаться.

– Тогда что все-таки делал Мастерс в вашей аптеке?

– Да ему нужно было кое-что… – почти честно ответила я.

– Что? – быстро спросил он, сверля меня внимательным взглядом. – Яд? Абортивное средство?

– Понятия не имею, – а вот теперь я бессовестно лгала. Лгала, глядя ему в глаза. – Он не сказал.

– Почему же вы не расспросили? – Эллиот недоверчиво прищурился. – Может, как раз по вашей части заказ?

– Все заказы я получаю через Бишопа, – пожала плечами я. – Зачем рисковать?

– М-да, – он наконец отвернулся. Неужели поверил?! – И что будем делать дальше?

– Не знаю, как вы, – устало сказала я. – А я иду спать. Доброй ночи, джентльмены. Вы знаете, где выход!

И ушла.

Теперь не подерутся. А если и подерутся, что такого?

Они уже большие мальчики.

***

Проснулась я снова от грохота.

Кто-то ломился в дверь – на этот раз по-простому, без морзянки.

Судя по всему, стучали кулаком.

Я неторопливо потянулась, прислушалась к себе… Надо же, выспалась!

Интересно, о чем вчера Эллиот с Бишопом договорились? Внизу не осталось никаких следов. Но Бишоп вполне мог вызвать своих «пешек» прибраться, а Эллиот – свистнуть подчиненных…

Один из них и обнаружился за дверью. Чуть в стороне стояла машина с мигалкой.

– Доброе утро, – пробормотала я машинально.

Здоровяк сержант поморщился.

Солнце уже совсем по-весеннему припекало. От вчерашнего дождя остались только лужи. И воспоминания.

– Доброе, скажете тоже, – выдавил он. – Вы это… собирайтесь. Лейтенант велел доставить.

– Надеюсь, это не арест, – через силу улыбнулась я.

– Сказано – доставить!

– Только не говорите, что еще одно убийство! – взмолилась я.

– Убийство, – Он сплюнул, глядя на меня зверем. – Только я вам ничего не скажу. Пусть лейтенант с вами болтает, раз уж ему так хочется.

Кажется, он меня недолюбливал. Или всех блондинок без разбора?

Со словами: «Подождите, я сейчас!» я захлопнула дверь у него перед носом…

Сержант молча вел автомобиль, стараясь меня не коснуться даже случайно. Еще одно суеверие, что мы можем наслать порчу прикосновением. В сказках ведьмы и не такое умели – одним взглядом подчиняли.

Даже если так, зачем это мне?

Но страх сильнее разума.

Когда-то нас боялись – и ломали. А теперь просто чураются…

***

В участке стояла тишина. Даже арестованные карманники и проститутки притихли. И в этой настороженной тишине гремел чей-то гневный бас.

– Вы кем себя возомнили?! – орал невидимый, но явно грозный господин. – Вам что, закон не писан?

Кто-то возразил – негромко, слов не разобрать, только интонация.

– А я сказан – нет! – судя по звуку, гневный тип хлопнул по столу ладонью. – Вы совсем с ума сошли! То с блондинкой этой таскаетесь, то в притон вас занесло, а теперь с мафиози якшаетесь?

Я чуть не села прямо там, где стояла.

– В общем, я решил, – уже спокойнее закончило начальство (а кто бы посмел так орать?). – Это дело я у вас забираю. Остальные пока оставлю, но чтоб завтра же были подвижки! Если эта девица убила – альбы с ней. Но доказательства должны быть такие, чтобы никто не подкопался. Вам ясно, Эллиот?

Что ж тут неясного?

Лейтенант что-то ответил, и бог-громовержец местного пошиба, бросив грозное: «Смотрите у меня!» вышел из кабинета.

Начальник оказался невысоким полноватым мужчиной. Зато с шикарными смоляными усами.

При виде меня он будто налетел на стену.

– Эта, – о, сколько брезгливости! – что тут делает?

Сержант вытянулся во фрунт.

– Велено доставить, сэр!

– Доставить, значит? – усы начальника полиции дрогнули. – Ну-ну!

И он широкими шагами удалился к себе.

– Идите, что ли, – пробормотал присмиревший сержант.

Только что в спину не подтолкнул.

Я судорожно кивнула и вошла в кабинет, как в клетку тигра.

Эллиот сидел за столом. Безупречно прямой и невозмутимый. Только темные глаза чуть щурились да жилка на виске подрагивала.

– Здравствуйте, – я попыталась улыбнуться. – Сержант сказал, я вам нужна?

– Уже нет, – он потер веки. – Убийство Дадли у меня забрали.

– Убийство? – переспросила я и примостилась на ближайшем стуле.

Лейтенант кивнул и поднял на меня воспаленные глаза. Руку даю на отсечение, этой ночью он вообще не прилег.

– Дадли нашли часа три назад. Его сбила машина, похоже, умышленно.

– Хорошо, что я не вожу авто, – пробормотала я.

Он только поморщился.

– Я хотел показать вам тело, его уже привезли в морг. Сомневаюсь, что Дадли тоже угостили черноголовником, но всякое может быть.

Три часа назад? Надо же, оказывается, он заботливо дал мне выспаться!

– Почему сомневаетесь? – я теребила замок сумочки, пытаясь унять нервозность.

Что же это за тип, который так легко убивает? Четвертый труп, и это меньше чем за неделю!

– А смысл? – Эллиот откинулся на спинку кресла. – Дадли полукровка, его все равно теперь не допросишь. Тут никакие зелья не нужны.

– Странно, что убийца изменил метод. Почему не яд?

Эллиот мотнул головой.

– Предположим, других жертв он знал, а повода угостить ядом Дадли не нашел.

– Или это вообще кто-то другой! – я в сердцах стиснула сумочку так, что внутри что-то жалобно затрещало. – Может, они никак не связаны?

– Связаны, – уверенно возразил Эллиот. – Уж очень подозрительно, что Дадли убили через пару дней после встречи с Мастерсом. Знать бы еще, зачем порядочному деловому человеку тайком видеться с помощником мэра, да еще в таком месте!

Я промолчала. Предположения у меня были, но Эллиоту о них говорить глупо. К тому же это тут точно никаким боком.

– Начальника полиции вы не убедили, – осторожно заметила я наконец.

– Еще бы! – поморщился лейтенант. – Опять покушаюсь на святое – мисс Мастерс! А полковник ее еще малышкой знал, оказывается.

Что тут скажешь?

– Постойте, – я подняла ладонь, – я запуталась. Ладно, Мастерс и Дадли встречались по каким-то своим делам. А мисс Мастерс тут при чем?

Эллиот почему-то криво усмехнулся.

– У Дадли дома, в тайнике, я нашел несколько поддельных паспортов. Он помогал кое-кому с липовыми документами. Один из них для девушки, очень похожей на мисс Мастерс. Только она примерила парик и умело накрасилась, так что…

Он безнадежно махнул рукой.

Я покивала, стараясь унять колотящееся сердце. Мне ли не знать, как легко изменить внешность?

И документы тоже.

– Вы хорошо поработали, – похвалила я. – И всего-то за три часа?

– Хм, – Эллиот почему-то отвел взгляд и почесал подбородок. А костяшки-то сбиты! – Между нами, домой к Дадли я заглянул… раньше.

Я зажмурилась, потом открыла глаза и взмолилась:

– Только не говорите, что вы пошли туда с Бишопом!

– Не скажу, – кривовато усмехнулся Эллиот. М-да, и скула чуть припухла. – Я же не идиот в таком признаваться.

– И лечил вас тоже Бишоп, так? – вздохнула я.

Хотя поделом! Наверняка ведь, как это у мужчин принято, подрались, а потом выпили и побратались.

Остальное лучше даже не представлять.

Лейтенант только кивнул.

Я снова вздохнула – как мальчишки, честное слово! – отложила сумочку и встала.

Он молча следил за моим приближением. Дернулся только, когда я присела на угол стола взяла его за руку. А второй, свободной, легонько погладила его висок.

Зажмурилась – и нырнула в теплый поток магии.

Как сквозь вату донесся голос лейтенанта:

– Что вы делаете, мисс Вудс?

Не открывая глаз, я досадливо поморщилась.

– А на что похоже? Не мешайте!

Он умолк, и я в два счета сгладила недоработки Бишопа. А хорошо он Эллиота приложил! Качественно, прям зависть берет.

Страшно представить, как выглядит он сам. Себя же магией не исцелишь!

Когда я отстранилась и торопливо перебралась на стул (мало ли кто войдет, не хватало, чтобы застукали!), Эллиот несколько мгновений прислушивался к себе. Покрутил головой и даже чуть заметно улыбнулся.

– Да вы волшебница, мисс Вудс!

– Скажите еще – ведьма, – поморщилась я. Зря поддалась порыву. – Мы все умеем лечить, только без трав я управлюсь разве что с царапинами.

Настоящих ведьм больше не было. Захватчики подчистую вырезали семьи сильнейших альбов, так что возможности нынешних блондинов – лишь бледная тень могущества предков.

Эллиот предпочел сменить тему.

– Ума не приложу, что теперь делать. Нюхом чую, мисс Мастерс в этой истории завязла по самую шею. Но дело Дадли у меня забрали, а с остальными теперь придется быть осторожнее.

Он с досадой хлопнул ладонью по столу, отчего письменный прибор подпрыгнул.

– А поговорить с тем, другим следователем? – осторожно предложила я.

Эллиот ответил выразительным взглядом.

Понятно, отношения с коллегами у него не сложились. А тут еще прямой запрет начальства!

– А вы уверены, что это она?

– Давайте подумаем вместе, – предложил Эллиот легко. – Взгляните.

И, вынув из ящика стола несколько листов бумаги, пододвинул ко мне.

Я нехотя взяла и пробежала глазами.

Почерком Элиота – четким, с сильным нажимом и резким наклоном влево – было выведено заглавие: «Мастерс».

Дальше следовал график.

«15-00. Ссора М. с женой и дочерью.

16-15 – 17-40. Визит к нотариусу.

18-00 – 19-00. Семейный ужин. Острые блюда. Коньяк.

19-30 – 20-05. Визит в клуб. Коньяк и сигара.

20-35 – 21-00. Встреча с помощником мэра в «Бутылке». Кофе.

21-20. Визит в аптеку.

22-00. Смерть»

– Наглядно, – пробормотала я. – Получается, как мы и думали. Его отравили за ужином или в клубе.

– Именно, – подтвердил Эллиот хмуро. – Кофе во временные рамки уже не укладывается. Я проверил, перерывы как раз, чтобы добраться оттуда туда. Клуб отпадает, свидетели в один голос твердят, что ничем угостить его там не могли. Значит, дома.

– А свидетели надежные?

Он дернул уголком рта.

– Доктор Блейз вам достаточно надежен?

От неожиданности я заморгала.

– А он-то там как оказался?

– Он – член клуба, – кратко сообщил Эллиот, хмуря темные брови. – Как и остальные благословенные в этом городе.

– И вы? – не поверила я.

Тогда зачем он меня байками кормил, что не имеет свободного доступа в то заведение?

– Я – нет. Я же новичок тут, вы не забыли? Читайте дальше.

Я кивнула.

Информации о Лили было поменьше. Всего-то две записи. Первая: «Заседание клуба – с 19-00 до 21-00». И вторая, зловещая: «21-00 – 22-00 – смерть».

– Точно установить не удалось, – на мой вопросительный взгляд объяснил Эллиот.

Я потихоньку начала заводиться. Ничего не складывалось!

– Постойте, но ведь черноголовник действует на нас мгновенно. Если яд ей подмешали за столом, то почему она не умерла там же? Не сговорились же они!

– Значит, ее убил хозяин или подруга, – легко согласился Эллиот. – Но вы забываете о следах насилия. Перед уходом женщины из комитета заглядывали в дамскую комнату, она в глубине дома. Могли прижать Лили где-нибудь в углу, а потом затащить тело в спальню.

– Маловероятно, – покачала головой я. – Кстати! А кто придумал проводить встречу именно там?

– Мисс Мастерс, – Эллиот почесал кончик носа и добавил с досадой: – Только начальство это не убедило!

– Хорошо благословенным, – я щелкнула замочком сумки. И заставила себя глубоко вздохнуть, унимая раздражение. – А какая у вас версия? Если это дело рук мисс Мастерс, как она это проделала? Толбота же убил мужчина! И автомобиля у нее нет.

– Сообщник, – пожал плечами лейтенант.

Он поглядывал на меня с одобрением.

Я сжала руки, досадуя на себя. Надо попридержать коней, а то дам ему лишнюю пищу для подозрений. Хотя уже, наверное, поздно…

И пусть лучше он считает меня помощником, чем игрушкой.

– Думаете, кто-то мог на такое согласиться? – спросила я недоверчиво. – Зачем?

– Кто-то же сделал мисс Мастерс ребенка, – усмехнулся Эллиот. – А с мотивом просто – деньги. Она ведь не знала, что отец успел изменить завещание.

– Это мотив для убийства Мастерса, – не согласилась я. – А остальные? Зачем убивать двух аптекарей, а потом еще и помощника мэра?

Хлипкие у него гипотезы.

– С последним все просто. О чем-то догадался и решил шантажировать.

Подумав немного, я нехотя согласилась.

– Может быть. Так что вы собираетесь делать?

Эллиот сплел пальцы.

– Понятия не имею! Руки у меня связаны. Проклятье, я даже не могу дать вам разрешение взглянуть на тело Дадли. Разве что…

В темных глазах блеснул нехороший такой огонек.

– Мисс Вудс, – начал Эллиот уже совсем другим тоном, негромко и вкрадчиво, – вы же подружились с доктором Блейзом?

– Нет! – категорически заявила я, поняв, куда он клонит. – То есть да. Но нет.

Он поднялся – и как-то вдруг оказался рядом. Взял за плечи, заглянул в глаза и попросил:

– Мне очень нужна ваша помощь, Эйлин.

Еще и по имени!

– Бишопу сейчас нужнее, – возразила я. – И уберите руки.

Близость лейтенанта нервировала, так что я вздохнула с облегчением, когда он подчинился. Даже отступил на шаг.

– Он в «Бутылке»? – поинтересовался Эллиот.

Я нехотя кивнула. Отлеживаться Бишоп предпочитал там, в личных апартаментах под самой крышей. А если заскучает, всегда мог развлечься, благо, в подвале есть бильярдная, небольшой спортзал и подпольное казино.

– Отлично, тогда давайте там и встретимся, – он взял с вешалки плащ и надел шляпу. – В одиннадцать. Думаю, вы успеете… Пожалуйста, мисс Вудс.

– Ладно, – согласилась я скрепя сердце. Ведь не успокоится! – А вы что собираетесь делать?

Лейтенант скупо улыбнулся.

– Хочу выяснить, кто любовник мисс Мастерс.

Я вскинула на него глаза. Неожиданно!

– И как вы собираетесь это сделать?

Эллиот отошел к окну.

– Это как раз не проблема, – голос его звучал ровно, сухо. – Достаточно хорошенько принюхаться.

Вспомнив, как легко он раскусил нас с Бишопом, я кивнула.

– Понятно. Тогда почему?..

– Почему я до сих пор этого не сделал? – подхватил Эллиот, барабаня пальцами по раме. – Нужно подобраться ближе. Очень близко.

Я кашлянула и отвела взгляд. Так вот зачем!..

Разнюхивал, как обычно.

– Но как? Санкцию-то вам никто не даст.

А благословенная – это не какая-то блондинка, которую можно лапать безнаказанно.

Эллиот обернулся и оперся бедром о подоконник.

– Притворюсь влюбленным. Приобниму, поцелую руку.

– Вы – и влюбленный?!

Я искренне расхохоталась.

Он молчал и смотрел. И как-то не по себе стало под этим пристальным взглядом.

Неужели обиделся?

– Простите, – подавив смех, извинилась я. – Не могу представить вас… Простите.

– Вы правы, – признал лейтенант. Темные угли глаз были по-прежнему холодны и неприязненны. – Только мисс Мастерс об этом неизвестно.

– Резонно, – немного подумав, согласилась я. – Удачи!

– Спасибо, – он дернул щекой и сказал с досадой: – Слишком много всего! Кажется, мы что-то упускаем. Но что?

***

В морге мне обрадовались.

– Мисс Вудс! – просиял доктор Блейз, торопливо вытирая руки. – Какими судьбами? Не ожидал вас увидеть.

– Да так, проходила мимо, – неопределенно ответила я, стараясь дышать ртом.

Вроде бы ничего такого – хлорка, формалин, еще что-то химическое – а к горлу подкатывает комок.

Как тут Эллиот выдерживает, с его-то обостренным нюхом? Не может же он сюда не заглядывать!

– Мимо? – поразился доктор, стаскивая рабочий передник.

И дал знак помощнику убирать инструменты.

Юлить не было сил. Слишком не по себе в каменном подвале, где все пропахло смертью.

– Я свидетель. И лейтенант Эллиот очень интересовался… В общем, можно я посмотрю на мистера Дадли? Вдруг чем-то смогу вам помочь?

Брюнет нахмурился, стянул перчатки и взял меня под локоток.

– Мисс Вудс, при всем уважении… Вы мне не доверяете? Поверьте, я учел свою ошибку и изучил всю доступную информацию по… хм, специфическим ядам.

– Ну что вы! – я вымученно улыбнулась. – Просто, как говорится, теория без практики мертва…

Доктор высоко поднял брови.

– А разве у вас была практика по отравлениям?

– Нет-нет! – запротестовала я поспешно. – Но я ведь аптекарь. А разница между ядом и лекарством…

– Только в дозировке, – закончил изречение он. – Вы бледны, мисс Вудс. Вам нехорошо?

– Немного, – призналась я, прижимая руку к горлу. – Здесь душно.

– Пойдемте на воздух! – встревожился он. – Что же вы…

И быстро вывел меня наружу, во внутренний дворик с чахлыми деревцами и облезлой скамейкой.

Закрыв глаза, я смаковала ветер, как лучшее вино. Доктор молча переминался с ноги на ногу. Поежился, чуть слышно вздохнул…

Он ведь даже плащ не надел, а еще только середина марта!

– Спасибо! – искренне сказала я, заставив себя открыть глаза, и благодарно сжала его руку.

Брюнет… покраснел. Кирпично-красный румянец залил щеки и шею.

– Хотите выпить чаю? – предложил он, отведя взгляд. – Здесь неподалеку неплохое кафе.

– С удовольствием! Если у вас есть свободная минутка.

– Конечно! – он неловко похлопал меня по локтю. – Подождите минуточку!

***

Я надеялась перемолвиться с Бишопом парой слов наедине, но в его «скворечнике» уже оказалась другая птичка.

Увидев меня, Эллиот вежливо кивнул.

– Мисс Вудс, как прошло?

Он сидел за столом у окна, а Бишоп валялся на кушетке в углу.

Обстановка тут немудреная, но вполне в моем вкусе. Много дерева и света, мало мебели. Всей роскоши – дорогой ковер на полу, резной шкаф и хрустальная люстра.

– Так себе, – откликнулась я, исподволь рассматривая Эллиота. – На тело мне глянуть не дали, но доктор Блейз уверяет, что все чисто. А у вас? Мисс Мастерс не захотела с вами говорить?

Скорее первое, раз никаких следов на физиономии. Иначе без пощечины бы дело не обошлось. Или Бишоп успел полечить?

Взгляд лейтенанта стал колючим.

– Вижу, вы не верите в мои актерские способности?

– А зря, – невнятно пробормотал Бишоп.

Я присмотрелась – и невольно присвистнула. Вот кому досталось.

Неплохо Эллиот его отделал! Правый глаз заплыл, губы разбиты, нос тоже. Еще и рубашку кровью заляпал.

Бишоп прижимал к скуле полотенце со льдом.

Кажется, лейтенанту вчера досталось меньше.

– Почему ты меня сразу не позвал? – укорила я, присаживаясь рядом с Бишопом на кушетку.

Он подвинулся, отбросил компресс и закинул руки за голову.

– А ты бы пришла? – он попытался улыбнуться расквашенными губами и выругался вполголоса.

Я поморщилась. Что за вопросы!

– Да не хотелось тебя будить, – Бишоп тут же сдал назад. – Это мелочи.

Мелочи, не мелочи, а лечить все равно надо.

Я закрыла глаза, протянула руку… и наконец расслабилась.

Бишоп был прав. Пустяки. Никаких внутренних повреждений, да и внешние – так, царапины.

Я гладила его лицо – на ощупь, прислушиваясь к теплому току магии – и он чуть не мурлыкал под моими руками.

Наконец последняя ранка затянулась.

– Умойся, – велела я, открывая глаза.

– Спасибо! – он благодарно поцеловал мою ладонь и почему-то ухмыльнулся.

Я проследила за его взглядом…

Эллиот цедил кофе, наблюдая за нами с каким-то странным выражением лица.

Или показалось? Моргнул – и наваждение пропало. Темные глаза спокойны, плечи расслаблены.

– Что, приятель, – хохотнул Бишоп. – Жалеешь, что тебя лечил я?

И тут же схлопотал по губам.

– За что?! – театрально взвыл он с таким видом, словно получил не шлепок, а удар сковородкой.

– За болтовню, – отрезала я. – Лучше бы новостями поделились.

Бишоп гибко потянулся.

– Кофе будешь? Или что-нибудь посущественнее?

– Посущественнее, – решила я.

Утром меня выдернули прямо из постели, а под высоконаучный треп доктора Блейза кусок в горло не лез. Так что в кафе я осилила чашку чая с пирожным. Теперь желудок намекал, что этого маловато.

– Я сейчас! – пообещал хозяин. – Эллиот, а ты? Чай, кофе, покрепче, девочки?

– Бишоп, – вздохнула я.

– Чего? – он поднял брови. – Уже и пошутить нельзя?

Его лицо со следами крови выглядело живописно и диковато. Губы усмехались, но в серых глазах – ни тени улыбки.

Что же он затеял?

– Не скучайте, – Бишоп потрепал меня по плечу и выскочил на лестницу.

Только дверь – тяжелая, дубовая – хлопнула, отрезая комнату от звука шагов.

– Тут еще осталось, – предложил Эллиот, взяв кофейник. – Чистая посуда тоже. Будете?

– Да, – я вздохнула и перебралась за стол.

Не заставлять же благородного мне прислуживать! Еще оскорбится.

– Значит, ничего полезного не узнали? – осведомился Эллиот, передавая мне чашку.

На столе перед ним лежала газета.

Семейный завтрак, да и только!

– Ничего, – подтвердила я, отпив кофе. – А у вас?

Он довольно улыбнулся и чуть подался вперед.

– Я с уловом. Любовник мисс Мастерс… Ну, догадаетесь?

– Тот набриолиненный красавчик? – предположила я. – Секретарь ее отца.

На смуглом лице Эллиота мелькнула тень удивления.

– Верно, – медленно кивнул он. – Откуда вы знаете?

– Предположила, – пожала плечами я и глотнула кофе. – Не зря же Мастерс лишил наследства их всех скопом!

– Логично, – он одобрительно кивнул.

– И что вы теперь будете делать? – поинтересовалась я. – Арестуете?

Он сжал тонкие губы, затем качнул головой.

– Нет оснований. То, что она завела любовника, пусть даже забеременела от него, еще неподсудно. Тем более что он даже не женат.

– Хм, – я рассматривала свои ногти. Где носит Бишопа? – Тогда зачем убивать? Если они заодно, то какой смысл? Поженились бы и все.

Он хмыкнул:

– Вряд ли им хотелось прозябать в нищете. Мастерс не был поборником морали, но на дочку у него были свои планы. А тут бедный секретарь!

– О-о-о, – протянула я. – И Мастерс бы наверняка его выгнал без рекомендаций. Дочку бы за кого-нибудь пристроил, невелика проблема. Или вообще родила бы в деревне и отдала ребенка на усыновление.

– Вот именно! – подтвердил Эллиот с досадой. – Мотив есть, возможность есть… Но как доказать?

– Пугнуть, – предложил Бишоп с порога. – И поймать на горячем.

Я вздрогнула. И как просочился?

Руки у него были заняты подносом.

– Сам принес! – похвастался он. – Для дорогих гостей!

И ухмыльнулся, сгружая свою ношу на стол.

– Хорошая мысль, – одобрительно кивнул Эллиот. – Только как? Подставить приманку, якобы свидетеля? Клюнут ли?

Я хмыкнула. Вот и поговорили охотник с рыбаком.

И отодвинула газету, чтобы Бишоп мог выгрузить снедь…

– Мальчики, – позвала я тихо, чтобы не спугнуть мысль. – А у меня идея.

И только потом сообразила, что ляпнула.

Моргнула. Брови Эллиота поползли вверх, а Бишоп захохотал.

– Ну ты даешь! – одобрительно заметил он, отсмеявшись, и цапнул бутерброд.

– Что за идея? – поинтересовался лейтенант.

– Если они заказывали поддельные паспорта, то собирались бежать, так? – начала я. – Значит, боятся… И если дать понять, что их вот-вот арестуют… Думаю, попытаются удрать.

– Не поверят, – перебил Эллиот, щуря темные глаза и пальцами отбивая дробь. – Сейчас им разумнее затаиться. – И добавил с досадой: – И мне не позволят давить. А следователь по делу Дадли «не заметит» подозрительные бумаги.

– Тут два варианта, – подумав, заключила я. – Первый – вы продолжите играть влюбленного. И, якобы потеряв голову, предупредите мисс Мастерс о найденных документах…

Лейтенант поморщился.

– Не пойдет, – возразил он. – Она не такая дура.

– Тогда второй, – вздохнула я и похлопала ладонью по сложенной газете. – Подкинем это репортерам. Пусть раздуют историю в сенсацию, они это любят.

– Мысль, – признал Бишоп, разминая пальцы, – если поторопимся, в вечерние газеты материал успеет.

– Я не могу, – покачал головой Эллиот. Кажется, с сожалением. – Тайна следствия.

– Какая еще тайна? – изумился Бишоп весело. – Сам говоришь, второй следак эту версию даже рассматривать не будет! Так что к делу эти паспорта никаким боком. Есть у меня один знакомый писака, только обрадуется «жареным» фактам.

– Авантюра, – Эллиот все еще колебался.

– Пан или пропал, – Бишоп повел широкими плечами. – Но я думаю, что выгорит. Рискнешь поставить?

И протянул ладонь.

Обычно Бишоп держал азарт в узде. А тут такой повод!

Лейтенант покачал головой.

– Спорить не буду.

Руку, тем не менее, пожал. А потом повернулся ко мне.

– Как вам такое только в голову пришло, мисс Вудс?

– Да так, – протянула я, чувствуя себя уязвленной. Он еще и укоряет! И не смолчала: – Знаете, лейтенант, когда закон вас не защищает, приходится искать варианты…

– Противоправные? – подсказал Эллиот любезно.

Я только плечом дернула.

Настроение сразу упало. Увлеклась!

Команда мы ровно до тех пор, пока наши интересы не столкнулись.

Бишоп с Эллиотом нашли друг друга. Взаимовыгодное сотрудничество – Эллиоту отчаянно нужны «свои» люди в нашем городишке, а Бишопу не помешает прикормленный полицейский.

А вот мне не стоит забываться.

Эллиот пригладил волосы рукой и обратился к Бишопу:

– Нужно еще кое-что. Полицейских для слежки мне не дадут. Может, выделишь своих?

Бишоп вытаращил глаза, потом ухмыльнулся:

– Ну ты и наглец! Ладно, дам.

– Думаю, – сказала я, вставая, – теперь вы обойдетесь без меня. До свидания!

– Эйлин, постой! – Бишоп подорвался с места, удержал меня за плечо. – Давай отвезу. Поговорить надо.

– Потом! – отмахнулась я.

Хотелось пройтись пешком. На душе было муторно.

Все мы используем друг друга, но… А, что говорить!

Надеюсь, что Эллиот наконец от меня отстанет. От Бишопа ему толку явно больше…

***

Когда вечером на пороге моей кухни бесшумно возник Бишоп, я в сердцах швырнула в него полотенцем.

– Напугал!

– Прости, – он поймал «снаряд» и прижал к сердцу. – Не выгонишь?

– Заходи уже, – буркнула я, снова принимаясь помешивать в кастрюльке. – Если ты ищешь Эллиота, то его тут нет.

– Эмили…

– Что – Эмили? – выкрикнула я. Заставила себя глубоко вздохнуть и попросила: – Не называй меня так, сколько раз говорить! И ты с ума сошел, так рисковать? Зачем ты потащил его к Дадли?

– Не сердись, – он подошел сзади. – Нужно, чтобы он мне доверял.

Я резко обернулась.

– А что это наведет его на мысль, ты не подумал?!

Он отвел взгляд.

– Я был пьян. Сглупил. Извини.

– Извини? – задохнулась я. – Он же ищейка! И встал на след. Что теперь будет?

Так, надо успокоиться. Нельзя срываться на Бишопа.

– Хочешь уехать? – предложил он, отнимая у меня ложку, которой я в запале размахивала. – Я сделаю так, что тебя не найдут.

Я заколебалась. Разумно, но… опять бежать? Менять имя, город, знакомых?

И медленно покачала головой.

– Нет. К тому же тогда Эллиот точно не успокоится.

– Эйлин, – Бишоп вдруг взял меня за плечи и пристально посмотрел в глаза. – Скажи мне честно, это не ты его убила?

– Ты свихнулся? – осведомилась я. – Не я!

Он шумно перевел дыхание.

– Тогда в наших интересах, чтобы Эллиот поскорее поймал убийцу и угомонился. Даже если придется помочь. И, Э… Эйлин. Постарайся держаться от него подальше, ладно? Он опасный тип.

От плиты отчетливо запахло пригорающим рагу. Надо срочно перемешать!

– А то я не знаю, – буркнула я, высвобождаясь из его рук. – Только можно подумать, он меня спрашивает!

***

Эллиот себе не изменял. Опять разбудил меня стуком спозаранку.

– Лейтенант, – распахнув дверь, я сцедила зевок в кулак. – Какого… Кого опять убили?

– Пока никого, – он шагнул вперед, заставляя впустить. – Мисс Вудс, у вас полчаса на сборы.

Он окинул меня выразительным взглядом.

Да, заспанная, ну и что? Только восьмой час!

– Какие сборы? – подумав, я закрыла дверь.

С улицы тянуло холодом и туманом. Между домами висела серая кисея влаги.

Зато Эллиота никто из соседей не увидит! А то на меня уже коситься начинают.

Надо было не жадничать и сделать черный вход. Но кто же знал, что ко мне будет постоянно шастать полиция?

– Рыбка заглотила наживку, – коротко сообщил он. – Осталось подсечь.

Он сбросил плащ, пиджак и шляпу в кресло и направился в подсобку.

Уверенно так, по-хозяйски. Еще и рукава рубашки закатал.

– Что вы делаете? – поинтересовалась я, откинув с лица волосы.

Лейтенант полуобернулся.

– Кофе вам варю. Хотите, могу еще яичницу поджарить.

– Может, вам уже ключи пора дать? – пробормотала я себе под нос.

Эллиот усмехнулся.

– Не помешало бы. Кстати, слух у меня хуже обоняния, но все равно хороший.

– Рада за вас! – ядовито ответила я. – Только зачем я вам?

Он прищурил темные глаза.

– Правда, не понимаете?

Я отвела взгляд. Разговор зашел куда-то не туда.

– Я имела в виду, при аресте, – уточнила я поспешно.

Эллиот хмыкнул и налил в турку воды.

– Они купили билеты на пароход. Кстати, ваша задумка удалась на все сто, это была новость дня.

– И вы не виноваты, потому что официально обыск проводил другой следователь, – я зевнула, прикрыв рот ладонью.

– Именно, – подтвердил Эллиот просто.

А потом вдруг оказался рядом. И обнял.

– Мисс Вудс, – очень серьезно сказал он. – Переоденьтесь. Не стоит меня дразнить.

Я затаила дыхание, а Эллиот провел пальцем по вырезу халата…

Он отпустил меня так резко, что я пошатнулась.

Отвернулся, взъерошил волосы на затылке.

– Извините, – бросил коротко и вернулся к начавшей закипать воде.

– Вы так и не сказали, зачем я вам там, – напомнила я.

Не девчонка уже, чтобы смущенно сбегать. И есть вещи поважнее.

Он раздраженно дернул плечом.

– Там беременная женщина. И мне голову оторвут, если с ней что-то случится. К тому же я понятия не имею, не осталось ли у них еще той дряни. И что они могут выкинуть, когда прижмет.

– Боитесь, что выпьют яд?

– Да! – он бросил прихватку и велел: – Собирайтесь наконец! У нас мало времени.

***

Порт жил своей жизнью.

Суматоха, крики чаек, плеск волн и запах соленой воды.

Мрамор, колонны и каменные львы Императорского причала.

И низкий гудок белого теплохода.

«Просьба пассажирам занять места! – басовито велел кто-то в громкоговоритель. – Отправление через пятнадцать минут!»

– Скорее, – Эллиот дернул меня за руку и махнул кому-то в стороне.

Люди Бишопа кивнули и растворились в толчее.

– Вы что, собираетесь в одиночку? – не поняла я.

Поплотнее запахнула воротник плаща. Распогодилось, но несмотря на по-весеннему яркое солнце, было прохладно – от воды тянуло льдом.

– Конечно, – лейтенант бросил на меня короткий взгляд. – Ордер получить не вышло. Задержим, потом разберемся. А что вас беспокоит? Их двое и нас двое.

Я запаниковала.

Эллиоту ничего не будет, а чем обернется эта история для меня?

– Послушайте…

Он слушать не стал. Сильнее сжал мой локоть, намекая, что дергаться поздно, и предъявил моряку на сходнях удостоверение.

– Арест, – коротко сообщил он. – Если не успеем, задержите отплытие.

Тот козырнул и помог забраться на борт, а потом послал юнгу за капитаном.

– Как мы их найдем? – заволновалась я, озираясь.

Даже если люди Бишопа узнали номера кают, это мало чем поможет. Сейчас все пассажиры высыпали на палубу, поглазеть на отправление.

Эллиот красноречиво повел носом.

– Туда! – он махнул рукой и потащил меня в сторону «уголка для богатых».

Шезлонги, диванчики, пальмы в кадках, навес от солнца…

И среди этой роскоши – полтора десятка пассажиров первого класса. Ни одного темноволосого!

Официанты разносили шампанское и закуски, патефон наяривал веселую мелодию, так что нас пока не замечали.

– Попались, – хищно усмехнулся Эллиот.

Я проследила за его взглядом… Отличная маскировка!

Русые парики, немного макияжа, что-то вроде ватных шариков за щеки – обычная пара, полукровки лет тридцати.

Секретарь сидел на диванчике, девушка стояла чуть дальше.

Лейтенант шагнул вперед, наклонился и отработанным движением сцапал секретаря за локоть.

– Мистер Рамзи, мисс Мастерс. Вы задержаны по подозрению в убийстве.

Тот обернулся – и посерел.

– Дженни! – взвыл мистер Рамзи, поняв, что попался. – Портфель!

Она поняла его с полуслова.

Выхватила из-за спинки дивана портфель и одним движением швырнула его за борт.

Громкое «плюх», короткое ругательство Эллиота, рык «присмотрите за ними!» – и лейтенант, пихнув Рамзи в руки подоспевших матросов, ласточкой ушел в воду.

Прямо так – не снимая плаща, ботинок и шляпы.

Мне резко стало дурно.

Не хватало только, чтобы он убился и оставил меня расхлебывать всю эту кашу!

Плюнув на всхлипывающую мисс Мастерс – не верю, что она выпьет яд! – я бросилась к борту.

Лейтенант уверенно рассекал водную гладь, иногда зачем-то поднимая руку.

Сигналы какие-то подает, что ли?

Пассажиры столпились у перил.

– Смотрите, колдует! – громко сказал кто-то.

– Благословенный! – знающим тоном ответил другой.

Я фыркнула. Какое тонкое наблюдение!

Еще несколько гребков – и Эллиот вдруг нырнул. Только шляпа поплавком закачалась на волнах.

Дамы заохали и заахали.

– Неужели утонет? – прошептала девица в двух шагах от меня, прижимая ладонь к пышной груди.

А в голосе – ужас и надежда.

Вынырнул.

Отдышался – и вновь ушел в глубину.

На этот раз удачно. Теперь Эллиот крепко сжимал тот самый портфель.

– Вытянуть, – коротко скомандовал кто-то, и вниз полетела веревка…

Он с трудом вскарабкался на борт, перекинулся через перила – и привалился спиной, пытаясь отдышаться.

С его одежды потоком стекала вода. Матрос накинул ему на плечи одеяло, но это вряд ли особо помогло.

Подул легкий ветерок, пробрал меня ознобом даже сквозь плащ.

– Вам нужно согреться, – я взяла его за руку, привычно «прощупывая» магией.

Эллиот отстранился и мотнул головой.

– Сначала портфель – хрипло ответил он.

– Получите воспаление легких, – пообещала я хмуро.

Он только отмахнулся и щелкнул замком.

Нахмурился, поворошил что-то рукой… Я заглянула внутрь. Бумаги?!

– Надо высушить. Срочно! – Повелительно бросил он.

– В каюте, – предложил капитан. – Подойдет?

Эллиот кивнул.

– И заприте где-нибудь этих двоих, – бросил он и передернул плечами в тщетной попытке согреться.

Секретарь стоял тихо. Он уже смирился с проигрышем. Зато мисс Мастерс сдаваться не собиралась.

– Что вы себе позволяете! – вскричала она, вырываясь из рук матросов. – Как вы смеете?!

Лейтенант обернулся, сверкнул глазами.

– Вы арестованы, мисс Мастерс. Не стоило пытаться сбежать.

– Дженни, – позвал мистер Рамзи. – Успокойся, милая.

Эллиот не стал слушать их воркование (или перебранку?)

– Куда? – коротко осведомился он.

Капитан вызвался проводить, и мы под любопытными взглядами направились прочь.

В каюте Эллиот первым делом вывалил на пол содержимое портфеля

– Проклятье! – выругался он.

Бумаги пропитались водой, кое-где потекли чернила.

Капитан печально посмотрел на испорченный ковер, но возмущаться не стал.

– Помогите, – попросил меня Эллиот, осторожно разъединяя слипшиеся листы.

– Вам надо переодеться и выпить что-нибудь горячее, – напомнила я.

– Потом, – нетерпеливо отозвался он.

Я перевела взгляд на капитана. Он понимающе кивнул и вышел.

А Элиот кое-как, одной рукой, стащил с себя мокрый плащ. За ним последовал пиджак, затем рубашка… И все это не отрываясь от записей!

Я кашлянула.

Он нога об ногу стянул туфли, продолжая раскладывать на полу бумажные узоры.

Пришлось помогать.

В четыре руки мы управились быстро. И как раз подоспел моряк с двумя дымящимися кружками.

Эллиот без вопросов взял одну, глубоко вдохнул ароматный пар и улыбнулся.

Затем плюхнулся на диванчик прямо в мокрых штанах. Бедный капитан, сплошное разорение!

– Садитесь, – щедро пригласил лейтенант, похлопав рядом с собой.

Я не стала спорить. Не на ковре же устраиваться, а в каюте только кровать да диванчик с журнальным столиком.

– Укройтесь, – попросила я. – Простудитесь же. Что будет с вашим знаменитым нюхом?

– Ничего страшного, – отмахнулся он. – Дело практически закрыто, так что переживу.

– Закрыто? – я покосилась на ровные ряды подсыхающих бумаг. – Это доказательства?

– Еще бы, – хмыкнул Эллиот, одним махом выпил грог и потянулся.

Довольный, как объевшийся сливок котяра. Черный такой, поджарый, гибкий… хм.

– Это, – он тронул ногой ближайшую бумажку, – темные делишки покойного Мастерса. И капиталец на безбедную жизнь его дочки и секретаря.

– Не понимаю, – покривила душой я, мелкими глотками прихлебывая горячий напиток.

– Мастерс промышлял шантажом, – просто ответил Эллиот. – И явно давно. Похоже, Мастерса полгорода мечтало прикончить… Обратите внимание, здесь только фамилии с «Л» по «П». Неплохой архив, правда?

Я сглотнула. Раскопал-таки.

– Тут еще кое-какие вклады на предъявителя. На первое время им бы хватило, а потом пустили бы в ход остальное. Компромата тут валом. Жаль, что многое попорчено…

Он вздохнул и взъерошил начавшие подсыхать волосы.

Я допила и отставила стакан.

Расследование закончено.

Наконец-то он от меня отстанет!

– И все же, – покачала головой я. – Ладно, Мастерса они убили ради денег. А остальных зачем?

– Выясним, – пообещал Эллиот уверенно, раскинув руки по спинке дивана. – Думаю, аптекари пострадали за те зелья. Кто-то же должен был их сварить!

Я отодвинулась к краю.

– А Дадли?

Голос невольно дрогнул. Отвлеченная беседа давалась с трудом.

Полуобнаженный лейтенант, да еще так близко…

Крепкие мышцы, запах соленой воды, рома и специй, горячая смуглая кожа…

Слишком горячая!

– Скорее всего, они подчищали следы, – сразу ответил Эллиот. Видно, давно все обдумал. – Дадли изготовил подделку и мог на них навести.

– Тогда почему они сначала не забрали паспорт мисс Мастерс? – возразила я.

И машинально пощупала его лоб. Нахмурилась. Пышет жаром, как печка!

Эллиот на мгновение замер – а потом обнял меня за талию и притянул к себе.

– Лейтенант! – возмутилась я, упираясь ладонью в его грудь.

– Что? – пробормотал он куда-то мне в шею.

Легонько подул – и впился поцелуем.

Кажется, кто-то решил отпраздновать победу…

А Эллиот все не унимался. Цепочка поцелуев от уха до ключицы. Прерывистое дыхание. Руки, поглаживающие спину.

Я прикрыла глаза. Приятно, но…

Что делать?

Прикидываться дурочкой больше не получится. Не понять, что ему нужно, могла разве что школьница.

Опасность и алкоголь – убойный коктейль, у Эллиота явно снесло крышу.

Блондинка на сладкое… А что, звучит.

Согласиться? Вот так, украдкой, в чужой каюте, походя?

Нет.

– Отпустите! – прошипела я, рванувшись.

Без толку – объятия крепче стального капкана.

Он уже расстегнул мой плащ и увлеченно искал на ощупь застежку бюстгальтера.

– Эллиот! – рявкнула я.

Дернулась – и пристроенный на подлокотнике стакан упал, разлетевшись сотней осколков.

– Кхе-кхе, – кто-то громко прочистил горло. – Не мешаю?

Эллиот вскинул голову.

– Что ты тут делаешь?

– Присматриваю, – хмыкнул Бишоп. – Мои люди позвонили, сказали, тут проблемы. Ты руки-то убери. Не видишь, девушка против.

В его голосе чувствовалось напряжение.

– А я думал, мы друзья, – хмыкнул Эллиот.

Но нагнетать не стал. Расцепил руки и даже отодвинулся.

Я поспешно вскочила. Одернула задравшееся платье, дрожащими пальцами застегнула плащ…

– Друзья, – согласился Бишоп с сомнением. Лейтенант может быть полезен, но я ведь тоже. – Так что остынь. Эйлин, поедешь со мной?

И протянул мозолистую ладонь.

Я кивнула и вцепилась в нее, как ребенок в плюшевого мишку.

Домой!..

Бишоп заговорил, только усадив меня в машину.

– Ну ты и влипла!

Я только вздохнула. Не поспоришь.

– Что будешь делать? – серьезно спросил он, заводя мотор.

– Да ничего, – я разглядывала собственные ногти. Почему-то смотреть на Бишопа было неловко. – Расследование закончено, так что… Он быстро забудет.

Бишоп хмыкнул.

– Блажен, кто верует.

Я раздраженно дернула плечом. Можно подумать, сама не понимаю! Ускользнувшая добыча, охотничий инстинкт…

– Правда, отвези меня домой, – попросила я устало.

***

Бишоп высадил меня у дверей. Заходить не стал, сославшись на срочные дела.

Я не возражала.

Хотелось запереться, раздеться, залезть в ванну… И просто смыть это все.

Первым делом – привести себя в порядок. А потом заняться чем-нибудь полезным!..

Мало что так хорошо прочищает мозги, как генеральная уборка.

Пока руки скребут, драят и моют, в голове появляется восхитительная легкость.

Аптека сверкала, обед был съеден, ужин томился на плите. А я составляла план.

Опасаться особо нечего. Пока я помогала раскладывать бумаги Мастерса, успела хорошенько их рассмотреть. Похоже, лейтенант прав – Рамзи и Дженни добрались только до части архива, и на меня там ничего нет. Лейтенант своих подозреваемых получил, так что теперь угомонится.

А насчет личного… Во внезапную любовь я не верю. Да и не заговаривал Эллиот о чувствах. Значит, просто переспать раз—другой с симпатичной доступной девицей.

Я ковырнула пирожное и досадливо скривилась.

Не думаю, что он полезет в дом, но… Как-то не по себе.

Жаль, не сильна я в защитных чарах. Разве что апельсиновым маслом все углы полить. Может, хоть это его отвадит?

Вот бы мне такую защиту, как у покойного Мастерса! Через нее даже мышь не проскочит.

Я застыла.

Ох, кажется, я все же непроходимая идиотка!

Со звоном отбросила ложечку и встала. Невидящим взглядом окинула кухню.

Проклятье, что же делать?

Я расхаживала из угла в угол.

Проще всего, конечно, промолчать.

Лейтенант получил свою добычу. И где гарантия, что он сумеет найти настоящего убийцу?

Мисс Мастерс симпатий у меня не вызывала. Поделом ей, нечего было огульно меня обвинять! Вот только…

Как же поступить?

Я тоскливо выругалась и спустилась вниз.

Нужна помощь.

Подняла трубку и попросила телефонистку:

– Соедините, пожалуйста, с баром «Бутылка»… Мне нужен мистер Бишоп.

Треск, шипение, долгие минуты…

Наконец глуховатый голос Бишопа:

– Слушаю.

– Это я, – сказала я торопливо. – Слушай, ты можешь приехать? Очень нужно.

Колебался он не дольше пары секунд.

– Хорошо. Жди.

Я опустила трубку на рычаг и перевела дыхание.

***

Он примчался через четверть часа.

Щелкнул замок, скрипнула дверь…

– Ты где? – позвал Бишоп негромко.

– Тут, – я выглянула из подсобки с чашкой в руке.

Поздновато для кофе – седьмой час, но я все равно вряд ли сегодня усну.

Бишоп принюхался.

– Свари и мне, – попросил он.

Я кивнула.

Он уселся за кухонный стол, снял шляпу и потер лоб.

– Устал. Ладно, рассказывай.

Слушал он молча. Только прихлебывал кофе и курил.

– Думаешь ему рассказать? – поинтересовался он, когда я умолкла.

И с силой раздавил в пепельнице очередную сигарету.

– Не знаю! – я в отчаянии хлопнула по подоконнику и зашипела сквозь зубы, баюкая ушибленную руку.

– Это не в твоих интересах, – заметил Бишоп серьезно.

– А если он докопается сам? – спросила я хмуро. – Тогда точно на меня все свалит. Мол, знала и молчала!

– М-да, ситуация, – Бишоп вздохнул и поднялся. – Давай сначала займемся чарами. А потом покумекаем.

– Спасибо, – тихо сказала я. Поймала его руку и сжала. – Но я уже решилась.

Он нахмурился.

– Уверена?

Я кивнула. Как ни крути, все равно по уши влипла в неприятности.

Встречаться с лейтенантом не хотелось, даже по делу.

Так что я воспользовалась благами технического прогресса – отправила ему телефонограмму…

Провозились мы добрых два часа.

Бишоп взмок. Короткие светлые волосы прилипли к вискам, на спине расплылось пятно пота, а дом насквозь пропах кофе и куревом.

Зато на результаты любо-дорого посмотреть. Тонкая вязь чар растительным орнаментом оплела стены и потолок, нырнула под доски пола, расцвела узорами на двери.

– Готово, – наконец решил Бишоп. И смачно, с хрустом, потянулся. – Ну что, угостишь коньяком?

Как тут откажешь?

Устроились мы внизу, в подсобке.

Приглашать Бишопа на второй этаж, в жилые комнаты, я поостереглась. Слишком свеж урок.

– Я кое-что узнал про Эллиота, – вдруг признался Бишоп, посасывая ломтик лимона. Он привольно расселся в кресле, грея в ладони бокал с коньяком.

– Что? – коротко спросила я, глотнув обжигающего алкоголя.

Говорить о лейтенанте не хотелось. Но сведения могли пригодиться.

– Мало, – Бишоп с сожалением вздохнул и, прищурившись, посмотрел на меня. – На Островах он впервые. Там какая-то мутная история, то ли разжаловали его, то ли полез куда не надо…

Бишоп наконец опрокинул в себя коньяк. Что за манера – пить его как сивуху?

И закончил:

–Я ошибся.

Он отставил опустевший бокал и прикурил.

– В чем?

Я прикрыла зевок ладонью. От усталости, обилия впечатлений и алкоголя глаза слипались.

– Да во всем, – Бишоп неопределенно повел рукой с тлеющей сигаретой. Комнату освещал только торшер в углу, так что выражения лица не разберешь. – Держись от него подальше, слышишь?

Я фыркнула. Можно подумать, сама не понимаю!

– Ты еще прочитай мне лекцию, что спать можно только со своими.

Бишоп пожал плечами.

– Ты уже взрослая девочка. Спи, с кем хочешь. Главное – роди пару детишек от альба.

– Нас мало осталось, – через силу усмехнулась я.

Такие разговоры не к добру.

– Вот именно, – серьезно ответил Бишоп. Огонек сигареты еле-еле освещал его лицо. – Только тебе одного хватит, разве нет?

Алкоголь шумел в голове, подмывал спросить, уж не свою ли кандидатуру он предлагает… Или Флемма?

Наверно, я бы даже наговорила глупостей. Спас меня стук в дверь.

Бишоп разом подобрался. Куда и подевались опьянение и расслабленность?

– Мисс Вудс, – позвал приглушенный голос. – Откройте, полиция!

– Легок на помине, – одними губами улыбнулся Бишоп, бесшумно извлекая оружие из кобуры. – Открывай, этот не отстанет.

Он положил револьвер в кресло рядом с собой и плеснул себе еще коньяка. Пить не стал, только сделал вид.

Я сглотнула. Все-таки зря я Эллиоту проговорилась!

Но пошла открывать. Он наверняка пришел кое-что уточнить. Еще бы, такую версию поломала!

Эллиот выглядел хмурым и помятым. Кончик его носа подозрительно покраснел, а на щеках рдели горячечные пятна.

А не буду лечить! Сам виноват.

– Надо поговорить! – бросил он хрипло и попытался отодвинуть меня с дороги.

Защита упруго спружинила.

– Зачем? – пожала плечами я, наконец успокоившись.

Работает!

Эллиот насупился и пригрозил:

– Вызову повесткой. Или вообще вернусь с ордером. Препятствия правосудию – это не шутки.

Я вздохнула, но посторонилась.

Вот так помогать полиции!

Лейтенант мигом оценил ситуацию. От его цепкого взгляда не укрылся ни мой затрапезный вид, ни развалившийся в кресле Бишоп, ни загадочный полумрак…

Бишоп отсалютовал ему бокалом.

– Дружище! Присоединяйся. Какими судьбами?

– Прошу прощения, что испортил свидание, – сдержанно сказал Эллиот.

Только глазами сверкнул.

– Да ничего, – отмахнулся Бишоп и окончательно стянул полуразвязанный галстук. – Мы после продолжим. Налить тебе?

Эллиот качнул головой.

– Я по делам. Мисс Вудс, на два слова. Наедине.

Ох, как же мне это не нравилось!

Я покосилась на Бишопа. Он ответил мне кривой улыбкой и чуть заметным жестом.

Мол, не робей, если что, помогу.

Ага, труп прикопать…

– Проходите на кухню, – я сдерживалась из последних сил.

Жестом предложила Эллиоту присаживаться, а сама устроилась на подоконнике с очередной чашкой кофе.

Срочно взбодриться, иначе он меня прожует и выплюнет!

Лейтенант не стал даже снимать шляпу. Молчал и смотрел на меня.

– Так что вам от меня нужно? – напомнила я нетерпеливо. – Простите, час уже поздний…

– Я хочу наконец услышать правду, – сказал он резко и хрипло.

Тени пролегли морщинками в уголках глаз и губ. Он явно заболел, но не собирался отступать.

– Какую еще правду? – старательно удивилась я. Осторожно, не переиграть!

Эллиот вдруг встал – и прижал меня к стене.

Заорать? Бишоп поможет, но…

– Вы не такая уж опытная лгунья, – усмехнулся Эллиот, обдав меня запахом мяты, сиропа от кашля и свежего пота. – И дали мне достаточно подсказок. Я знал, что в вашем прошлом была тайна. Знал, что в город вы приехали два года назад. А еще несложно догадаться, что вы слишком осведомлены о работе полиции.

Сердце колотилось где-то в горле, но я попыталась улыбнуться:

– Вы ошибаетесь.

– Разве? – в остром взгляде Эллиота блеснул металл. – Я навел справки. Женщин в полиции очень мало, а блондинок вообще ни одной.

– Именно! – подтвердила я быстро.

Рано обрадовалась.

– Поэтому, – тем же ровным тоном продолжил он, – я искал полицейского, которому помогала в работе светловолосая любовница… или жена. По имени Эмили.

Я окаменела. Проклятый Бишоп! Когда-то он меня спас, зато теперь так подставил!

– Мы опять пришли к тому, с чего начинали, – Эллиот остановился напротив меня, заложив руки за спину. – У вас была возможность убить Мастерса. Был и мотив. Не так ли, миссис Эмили Вудхауз?

Глава 5.

Лучшая защита – нападение.

– За что вы так со мной? – часто-часто моргая, прошептала я тоном маленькой девочки. Глаза послушно набухли слезами. – Все время меня в чем-то обвиняете! И даже не извинились за свое поведение на пароходе!

Эллиот замер. Дернул уголком рта и процедил:

– Прекратите ломать комедию, миссис Вудхауз!

– Меня зовут Эйлин Вудс, – возразила я. – Не знаю, что вы там придумали, но… И вообще, уже поздно, мне пора спать.

– Хотите в камеру? – предложил он любезно. – Там и отдохнете.

– Но за что?! – пролепетала я жалобно.

Сердце билось испуганной птицей.

Спокойно! Не сметь срываться!

Хотя… Еще можно сбежать.

Наверное, он что-то понял. Вдруг приподнял за плечи – и тряхнул так, что клацнули зубы.

– Даже не думайте! Скрыться не выйдет. Снаружи ждут мои люди, им приказано стрелять. Кстати, в вашего приятеля тоже.

– Да что я сделала?! – взвыла я, уже не пытаясь играть в невинность. – Помогала, как могла. Что вам еще надо?

– Правду! – отрезал Эллиот, отпуская меня. – Скажите наконец правду, миссис Вудхауз.

– Не называйте меня так, – устало попросила я, одергивая платье. – И с какой стати мне вам помогать? Все равно упечете в тюрьму.

– Стоило бы, – он качнулся с пяток на носки, пристально меня разглядывая. – Заодно и дело наконец закрою. Так сколько вам заплатили Мастерсы?

Вот теперь ему удалось сбить меня с толку.

– За что? – не поняла я и, шагнув в сторону, дрожащими руками набрала стакан воды из-под крана.

Эллиот оперся плечом о дверной косяк и сложил руки на груди.

– За сказку о защите. Признайтесь, вы это придумали?

Нестерпимо захотелось выплеснуть воду ему в лицо.

Сдержалась я титаническим усилием воли. Выпила мелкими глоточками и отставила стакан.

– Послушайте, лейтенант, – начала я спокойно. – Я не сказала ни слова лжи.

– О да, – усмехнулся он. – Это вы умеете. Солгать, не солгав.

– Да перестаньте наконец! – взвилась я. Так, дышим глубже. – Дайте сказать, а потом делайте, что хотите. Первое. На особняке Мастерса действительно отличная защита. Никто не смог бы отравить хозяина в стенах дома. Это исключено.

Эллиот открыл рот. Подумал и закрыл.

Кивнул – продолжайте, мол.

Я и продолжила, гадая, на сколько хватит терпения Бишопа.

– Второе. Сами ведь давным-давно проверили – я не убивала Мастерса. Да и зачем? И к чему мне убивать Лили, Толбота и Дадли?

Лейтенант отлепился от двери и, в два шага очутившись рядом, цепко ухватил меня за плечо.

А руки-то какие горячие!

– Мастерса вы могли убить, потому что он вас шантажировал, – медленно и хрипловато проговорил Эллиот, глядя мне в глаза.

«Могли» обнадеживало.

– А остальных – чтобы замести следы. Заодно и ряды конкурентов почистили.

– Конечно, – ядовито ответила я, стараясь не морщиться, хотя его хватка причиняла боль. – А потом зачем-то попыталась оправдать других подозреваемых, вместо того, чтобы радоваться, что арестовали не меня!

Темные глаза Эллиота были холодны.

– Возможно, на то и расчет, – парировал он. – Чтобы выглядеть невинной овечкой. К тому же Мастерсы могли посулить вам приличный куш.

– Кто именно? – живо поинтересовалась я. – У мамы с дочкой за душой ни гроша, а сын Мастерса вряд ли станет отмазывать сестренку.

Эллиот поморщился. Еще бы, такие грубые выражения!

– Честь семьи, – пожал плечами он. – Кому нужны разговоры?

– Послушайте, лейтенант, – я вздохнула и потерла лоб. – У вас же были какие-то знакомые специалисты по альбовской магии. Спросите у них о защите.

– Непременно, – кивнул Эллиот. – Только этого мало.

– Что. Вам. Нужно? – раздельно произнесла я.

Устала. Настолько, что уже наплевать, что он потребует.

Эти дни в постоянном напряжении окончательно меня измотали.

– Правду, – напомнил Эллиот негромко. – Вы рассказываете мне правду о событиях того вечера, а взамен… Я не арестую вас за давние грехи. Такая цена устроит?

Тут у меня сдали нервы.

– Да что вы ко мне пристали? Вам больше заняться нечем? Я не убивала Мастерса, не убивала! И яд не варила! Проклятье, да за что мне это?

Боясь окончательно сорваться, я шагнула к окну, обхватила себя руками и прикусила щеку. Нащупал-таки мое слабое место! И не гнушается на него давить.

– Мастерса – нет, – согласился Эллиот, остановившись рядом. – А вот насчет остальных не уверен. Вы ведь отравили мужа, миссис Вудхауз. А убийцы бывшими не бывают…

Раскрытая пинком дверь хрястнула о стену.

– Прекрати! – потребовал Бишоп, заходя в комнату с револьвером в руке.

Лейтенант обернулся и поднял брови.

Поморщился досадливо:

– Не глупи. Ты не выстрелишь.

Бишоп сощурил светлые глаза и повел стволом.

– Уверен?

Эллиот хмыкнул.

– И что дальше? Закопаете труп в саду?

Я невольно вздрогнула, а лейтенант бросил на меня короткий взгляд.

– Угадал? – он дернул уголком рта. – Ладно, предположим. Остальных ты тоже перестреляешь? Позовешь своих пешек и устроишь в городе пальбу?

Бишоп молчал.

Эллиот, не встретив возражений, продолжил:

– А потом? Развяжешь войну или подашься в бега?

– Ты тоже не скомандуешь стрелять на поражение, – проворчал Бишоп. – Если там вообще кто-то есть.

Впрочем, без особой уверенности.

– Рискнешь? – легко спросил лейтенант.

Помедлив, Бишоп убрал револьвер. Эллиот чуть слышно перевел дыхание.

– Поговорим? – предложил лейтенант.

Бишоп взъерошил короткие волосы.

– Может, тебя еще и коньяком угостить?

– Не откажусь, – усмехнулся Эллиот и повернул голову ко мне. – Так что, миссис Вудхауз? Ваш рассказ в обмен на мое молчание?

– Хорошо! – резко сказала я. Вот бы пощечиной стереть эту ухмылку! – И не называйте меня так. Миссис Вудхауз умерла.

– Ой ли? – возразил он, цепко ухватив меня за локоть. – Ее несложно оживить.

– Эллиот! – с угрозой окликнул Бишоп. – Не трогай Эмили!

– Все же Эмили? – лейтенант даже не подумал ослабить хватку. – Кстати, миссис… Мисс Вудс. «УМ» – это ведь «убила мужа»?

– Спросите у Мастерса! – от всей души посоветовала я.

– Увы, – развел руками он. – Его я оживить не в силах. Мастерс вас шантажировал, ведь так?

– Знаете, что?! – взвилась я.

Эллиот с интересом ожидал продолжения.

Не дождался.

– Так что там насчет коньяка? – напомнил он.

Я колебалась. Он болен. Небольшой толчок, и… воспаление легких. А полицейский пат. анатом ни бельмеса не понимает в нашей магии.

– Эмили! – окликнул Бишоп негромко.

Я вздрогнула и подняла глаза.

Он смотрел серьезно, внимательно… Предостерегающе.

Эллиот наблюдал за игрой в гляделки, не выказывая особого беспокойства.

Я отвела взгляд и нехотя чуть склонила голову. Бишоп прав – не стоит рисковать.

***

Лейтенант терпеливо дождался, пока я сварю кофе.

Я щедро плеснула в свою чашку коньяка.

– Будешь? – спросила у Бишопа, подняв штоф.

Он хмыкнул:

– Давай сюда. Вместо кофе.

Я пожала плечами.

Бишоп и Эллиот расположились в креслах напротив.

Эллиот – прямой, как палка, строгий и суровый. Само воплощение закона и порядка. Перед ним стоял нетронутый бокал. Неужели опасается?

Зато Бишоп – ленивый, расслабленный – вытянул длинные ноги и дымил сигаретой. Обманчивый покой опытного бойца.

Бишоп отобрал у меня коньяк, налил себе – и уступил мне место.

– Садись.

А сам замер за моей спиной, облокотившись о кресло.

Эллиот дернул уголком рта. И только теперь позволил себе нетерпение.

– Рассказывайте, миссис Вудхауз.

– Называйте меня Эйлин, – устало попросила я и глотнула кофе.

М-м-м, божественно!

– Почему не Эмили? – удивился он ненатурально.

Я не ответила, мелкими глотками допивая напиток. А потом попросила Бишопа:

– Налей и мне, пожалуйста!

Он сунул мне в руку бокал. Я обхватила его ладонями и спросила через силу:

– Что вы хотите знать?

– Все, – Эллиот посерьезнел. Подобрался, как перед прыжком. – Что произошло у вас с Мастерсом в тот вечер? Только без очередного вранья… Эйлин!

Я чуть заметно поежилась – того и гляди, вцепится!

Бишоп успокаивающе положил ладонь на мое плечо. Сжал легонько.

Я кивнула.

– Хорошо. Я сказала вам правду, лейтенант. Хоть и не всю.

Он поднял брови. Велел коротко:

– Продолжайте!

– Мастерс действительно собирался меня шантажировать. Не успел. – Я криво улыбнулась и хлебнула коньяка.

– Чем? – Эллиот чуть подался вперед.

Я пожала плечами.

– Да все тем же.

– И чего он от вас хотел? – он вперил в меня недобрый темный взгляд и чуть повысил голос: – Рассказывайте! Не заставляйте вытягивать ответы клещами.

Я поежилась. Охриплость странным образом добавляла ему убедительности.

– Эллиот, – с угрозой напомнил о себе Бишоп.

Лейтенант поморщился. Поднял ладонь.

– Хорошо. Но чем быстрее вы расскажете, тем скорее я уйду.

Я еще глотнула коньяка для храбрости.

– Мастерс хотел основать фармацевтическую компанию. И ему нужны были талантливые аптекари-альбы.

Эллиот сощурил глаза, склонил голову к плечу и уточнил:

– Во множественном числе? Постойте, Лили?..

Я кивнула.

– Он сказал, что она уже согласилась. Я ее понимаю, для девочки это был хоть какой-то шанс…

– А вы не хотели, – понял Эллиот. И украдкой шмыгнул носом.

Я покачала головой.

– Зачем? Меня и так все устраивает. Устраивало, – поправилась я, – пока не началась вся эта свистопляска.

Прозвучало тоскливо.

– Значит, Мастерс пытался выбить согласие… – произнес он задумчиво. – И заранее подобрал аргументы.

Я прикусила губу. Да уж, аргументы!

Лейтенант все не унимался. Только в который раз потер висок.

– Откуда он узнал? От Дадли?

– Нет, – уверенно возразил Бишоп за меня. – Дадли… не был в курсе деталей.

– Ты не давал ему старые документы Эйлин? – живо осведомился Эллиот, наконец-то оторвав от меня прокурорский взгляд. – И ничего не рассказывал?

– Я похож на идиота? – вопросом на вопрос ответил Бишоп. – Дадли только состряпал липовый паспорт.

«И мог сболтнуть об этом Мастерсу», – молча закончила я.

Наверняка так и было. Только кто навел его на эту мысль?

– Тогда как он?..

Лейтенант не договорил, но и так понятно.

– Сам бы хотел знать! – сквозь зубы процедил Бишоп.

– Допустим, – признал Эллиот. – Значит, речь у вас, Эйлин, с Мастерсом шла о работе на его фабрике? – он дождался кивка и нехорошо сощурился. – Тогда откуда синяки?

– Что? – не поняла я.

– У вас на руках были синяки, – пояснил он напряженно. – Откуда?

Я замерла. На мгновение прикрыла глаза.

– Вам так нравится копаться в грязном белье? – спросила с досадой. – Хорошо. Он хотел… получить бонус.

– В смысле? – нахмурился Эллиот.

– Не тупи! – резко потребовал Бишоп, машинально сжав пальцы. Хватка причиняла боль, но можно потерпеть.

– Вот именно, – горько улыбнулась я. – Беззащитная блондинка, вечер, немного выпивки…

– Кхм, – кашлянул Эллиот и отвел взгляд. – Это все?

– Да, – и объяснила зачем-то: – Ничего такого не было. Почти.

– Постойте, – вдруг встрепенулся Эллиот. – Но если Мастерс наводил о вас справки, он должен был слышать, что вы под защитой… Бишопа. И не побоялся?

– Не знал, наверное, – предположила я.

Или надеялся уладить это мелкое недоразумение.

– Видимо, так, – согласился он хмуро. – Что было дальше?

– Я уже вам рассказывала, – напомнила я. – Он захрипел, назвал меня ведьмой, упал и умер.

– Похоже, решил, что это вы его отравили, – Эллиот задумчиво постукивал пальцами по подлокотнику.

Я промолчала.

– И вы для отвода глаз сунули ему в карман первое попавшееся лекарство, – лейтенант привычно потер переносицу, поморщился с досадой и поднялся. – Спасибо за откровенность, Эйлин. Провожать не нужно.

Прихватил свой плащ, нахлобучил шляпу.

В дверях он остановился, обернулся и произнес официально:

– Кстати, мисс Вудс. Не советую сбегать, иначе я привлеку Бишопа как сообщника. И благодарю за содействие следствию в установлении истины по делу!

Коснулся полей шляпы – и был таков…

Только когда в отдалении хлопнула дверь, я осмелилась вздохнуть.

– Ушел? – спросила неверяще.

Бишоп прислушался. Или, скорее, потянулся к охранным чарам.

– Да, – он одним глотком допил свой коньяк. Затем обошел кресло и присел передо мной на корточки. – Эмили, ты ему солгала.

Он не спрашивал – утверждал.

– В чем? – спросила я, пытаясь выгадать пару мгновений.

И отчаянно боролась с желанием отвести взгляд.

– Мастерс тебе что-то сказал, – уверенно ответил Бишоп. – Обо мне?

Я сдалась. Какой смысл юлить?

– Да, – почти прошептала я и сглотнула. Прочистила горло. – Мастерс сказал, что с тобой договорится. Выделит долю в бизнесе. У вас ведь общие дела, так?

Он не стал отпираться.

– Да. Мастерс мне помогал… легализовать кое-что.

– Отмыть деньги, – перевела я.

Бишоп пожал плечами. Такие мелочи его не волновали. Мол, главное – не откуда деньги, а на что пойдут.

– Я бы не согласился, – негромко сказал он, заглянув мне в глаза. – Слышишь?

– Слышу, – эхом откликнулась я, борясь со слезами. – Спасибо.

Не помню, кто из нас прикоснулся первым. Все утонуло в ощущениях: шершавые ладони на моих щеках, обветренные губы, запах коньяка и кофе.

Я прикрыла глаза. В голове приятно шумело. И я слишком устала быть одна…

Но Бишоп отстранился, прерывая поцелуй.

– Мне пора, – сказал он хрипло. Легкое дребезжание в голосе стало слышней.

– Почему? – выдавила я, плюнув на гордость.

Не могла не спросить.

Он ласково обвел пальцем мои губы. И поднялся.

– Потому что завтра ты скажешь мне «спасибо».

Бишоп ушел, а я со стоном уронила голову на руки…

***

Проснулась я сама.

Выспалась!

Сладко потянулась и посмотрела на будильник на тумбочке. Четверть одиннадцатого!

За последние дни это уже стало немыслимой роскошью. Прислушалась… Нет, действительно тихо. Не колотит в дверь полиция, не требуют чего-то покупатели, даже детишек на улице не слышно…

Ах, да! Воскресенье же, все добропорядочные жители ушли в церковь.

Блондины не в счет, так что я снова потянулась, накинула халат и спустилась вниз.

Выглянула на крыльцо за почтой. Прищурилась от яркого, совсем весеннего солнца – и чуть не споткнулась о бутылку молока.

Хм, я же отменила пока заказ, не до готовки. Молочник перепутал, наверное. Он временами лихо закладывал за воротник, так что всякое случалось.

Я машинально забрала бутылку. Поискала, но жестяной коробочки с сыром и маслом не нашла. Вот лентяй, опять забыл!

Захлопнув за собой дверь, я просмотрела письма. Счета, счета, одни счета…

Передовица «Тансфорд-телеграф» привлекла внимание. Я варила кофе, подсматривая одним глазом в текст.

И, конечно, доигралась.

– Проклятье! – выругалась я, поспешно отставляя перекипевший кофе. Еще и плиту вытирать пришлось.

Придется добавить молока, чтобы перебить запах горелого. Две ложки сахара и… это еще что за хлопья?

Что за невезение! Уже скисло.

Я автоматически понюхала бутылку… Странно, совсем не пахнет порченым! Приятный аромат молока, меда и трав.

Когда до меня дошло, я чуть не выронила чашку.

Заставила себя вдохнуть, выдохнуть – и опрометью кинулась к телефону…

Эллиот ворвался в аптеку весенней грозой.

– Где? – сипло спросил он.

Я молча указала на стол и закуталась в шаль. Меня била дрожь.

Выглядел лейтенант паршиво. Нос напоминал спелую сливу, волосы слиплись от испарины, глаза краснющие.

– Снимите отпечатки пальцев, – хрипло скомандовал Эллиот сержанту. И повернулся ко мне: – Значит, в молоке яд?

Я только кивнула. И ведь сама же эту пакость в дом принесла! Поэтому защита ее пропустила. Умно!

– Да они что, решили всех блондинов в городе извести? – лейтенант с досадой пригладил рукой темные волосы. – И вы, конечно, не знаете, кто пытался угостить вас отравой?

– Послушайте, лейтенант, – разозлилась я. – Вы что, думаете, это я ее туда налила?

Эллиот окинул меня ледяным взглядом.

– Даже в голову не приходило. Возможно, вы что-то видели или слышали?

Я покачала головой.

– Я спала. Но это вряд ли кто-то из соседей.

– Да уж, – он откашлялся и вынул из кармана платок. – Простите.

Пока Эллиот трубно прочищал нос, я порылась под конторкой, отмерила густо-зеленого настоя и протянула ему стаканчик.

– Пейте. Сразу не пройдет, но симптомы снимет.

Иначе толку-то с такого полицейского?

– Спасибо! – с чувством произнес он. Глотнул, прислушался к себе и поинтересовался: – Значит, никаких версий? Ну что же, будем работать…

Провозились они добрые два часа. Полицейские вдоль и поперек облазили крыльцо, взяли у меня отпечатки пальцев, пробы на анализ…

– Ничего, – с досадой констатировал Эллиот. Я могла собой гордиться. Говорил он все еще хрипловато, но уже гораздо бодрее. – Аккуратный, в перчатках работал. А где постовой?

– Сейчас придет, сэр! – почтительно откликнулся сержант. – Он уже сменился, из дома пришлось вызывать.

– Какой еще постовой? – вмешалась я, стараясь не морщиться.

Полицейские все переворошили, истоптали, обломали ветку яблони…

Я чувствовала себя птицей у разоренного гнезда.

Эллиот бросил на меня короткий взгляд. Потер кончик носа и признался нехотя:

– Я оставил полисмена на ночь. Приглядеть.

– О-о, – протянула я. – Спасибо за заботу.

– Не за что, – отмахнулся он. – Похоже, он все проспал. Погодите.

Прихватил сержанта и куда-то умчался.

Недалеко – я слышала голоса, стоя у кухонного окна. Надеюсь, они хоть мой аптекарский огородик не вытопчут?

Я прикусила мизинец. Какая теперь разница? Не до травок.

– Ты куда смотрел? – Отчитывал Эллиот постового. – Признавайся, спал?

Вместе с нормальным голосом к нему вернулись и начальственные нотки.

– Нет, сэр! Никак нет! – гаркнул тот. – Только я никого не видел.

– И молочника?

– Никак нет! – повторил постовой. – Только… Там женщина была.

Эллиот подобрался.

– Что за женщина?

– Да шл… Гулящая то есть. Она ко мне пристала, пьяная в дупель. Еле отбился. Ну может на пару минут и отвлекся…

– Прекрасно, – процедил Эллиот. – Цвет волос? Опознать сможешь?

Постовой задумался.

– Никак нет, сэр, – признался он сокрушенно. – Она вся размалеванная была. Тряпки какие-то нелепые, тюрбан на голове.

– Ладно. Иди.

Лейтенант дождался, пока подчиненные отойдут, и с досадой долбанул кулаком по ближайшему стволу.

– Упустили!

Зашипел от боли, затряс рукой – и решительно направился в дом.

Я только успела отпрянуть от окна.

– Мисс Вудс, – с порога официально произнес Эллиот, – мы закончили.

– Спасибо, – зачем-то сказала я.

А что еще скажешь?

– Закройте за нами дверь, – произнес он, не глядя на меня. Поколебался и добавил: – Будьте осторожны.

И, кивнув, вышел.

Осторожна? Хорошо бы, только как он это себе представляет?

Я тут одна. Что, если убийца наберется храбрости и подстережет меня… да хотя бы во дворе? И без затей шарахнет по голове?

Лейтенант сделал все, что мог, но что если этого будет недостаточно?

Я так и сидела на кухне, невидяще глядя в окно.

Ни есть, ни пить не хотелось. Как и вообще шевелиться.

Так, хватит!

Я тряхнула головой и заставила себя встать. Нужно наконец выпить кофе и перекусить!

Ох, ничего себе! Три часа дня.

Я суетилась у плиты, когда за спиной раздался шорох.

– Так и знал, что будут проблемы.

Эта фраза – как гром с ясного неба – заставила меня подпрыгнуть.

– Бишоп! – я схватилась за сердце. – Нельзя же так!

– Почему ты мне не позвонила? – спросил он, заходя в комнату.

В светло-сером костюме Бишоп выглядел бы очень респектабельно… если бы не оттопыривающая подмышку кобура.

– Тебя пытались убить, а я узнаю об этом от Эллиота! – с досадой закончил Бишоп и швырнул шляпу на вешалку.

Попал. Шагнул вперед и остановился напротив меня.

Пахло от него крепким табаком и одеколоном.

– Не хотела тебя беспокоить, – выдавила я.

И поморщилась, настолько беспомощно это прозвучало.

– А Эллиота? – Бишоп только смотрел, но я поежилась.

– Он – полицейский.

– И что? – поинтересовался Бишоп. – Он приставит к тебе охрану? Будет пробовать твою еду?

– Н-нет, – выдавила я.

Хотелось попятиться.

Бишоп был злющий, как тысяча ведьм.

– Тогда собирай вещи, – скомандовал он. – Поживешь пока в «Бутылке». Так безопаснее.

Во мне боролись облегчение и смущение.

– Но… Там же нет жилых комнат. Только твоя.

– И что? – Бишоп не отводил взгляда. В серых глазах застыл лед. – Или ты боишься, что я буду приставать? Не переживай, я тебя больше пальцем не трону.

– А почему вчера?.. – я не договорила, но он понял.

Взъерошил короткий ёжик на затылке, отошел и отвернулся к окну.

– Любите вы, женщины, во всем этом копаться! – он вздохнул. – Хорошо. Напоить и отыметь? Ты бы меня возненавидела. И зачем? Для меня не проблема найти, кто раздвинет ноги. Уж прости за прямоту.

– Ребенок… – заикнулась я.

Бишоп обернулся и зыркнул так, что я чуть не проглотила язык.

– Ребенок, Эмили, – процедил он. – Должен быть не от пьяного перепихона. И давай на этом закончим.

Я подумала – и сказала искренне:

– Спасибо!

Он только кивнул и напомнил:

– Собирай вещи. Самое необходимое. Остальное проще купить.

***

Бишоп широким жестом обвел свою берлогу.

– Чувствуй себя как дома.

И пристроил мой чемодан в углу.

– Надолго ли? – пробормотала я.

Бишоп услышал. Обернулся.

– Вряд ли, – обнадежил он. – Эллиот в бешенстве. Он в таком состоянии горы свернет.

– В бешенстве? – усомнилась я.

– Зря не веришь, – пожал плечами он. – Понятное дело, я тоже помогу, чем смогу. Кстати, в шкафу есть свободная полка. Ванная тоже в твоем распоряжении.

– Спасибо, – я отвернулась.

Конечно, я тут из соображений безопасности – магия и револьвер всегда убедительнее доброго слова. Только все равно чувствую себя… странно.

– Но морду я ему все равно набью! – пообещал Бишоп кровожадно.

Я моргнула. Неожиданная смена темы.

– За что?

Он вздохнул и завалился на диван. Стоило нам оказаться в «Бутылке», как Бишоп заметно успокоился. А бифштекс привел его в почти хорошее настроение.

– Считаешь, тебя просто так пытались отравить?

– Я еще толком не думала, – призналась я.

И присела рядом.

Хватит уже дичиться! Не съест же он меня. Разве что понадкусывает… Хм.

К тому же Бишоп держался так, словно ничего и не было. Кажется, он уже жалел, что вспылил.

Да и что было? Поцелуй? Мы взрослые люди, в конце концов!

Он прищурился и закинул руки за голову.

– Этот у… умник додумался устроить ловушку.

– Постой, – нахмурилась я. – Он что?..

– Да, – подтвердил он хмуро. – Использовал тебя как наживку. Разболтал газетчикам, что ты вроде как почти выяснила, кто так лихо развлекся с черноголовником. Мол, день-два – и закончишь экспертизу…

– Но я не могу! – возмутилась я.

Бишоп покосился на меня.

– Ясное дело, не можешь. Только главное, что ему поверили. Напустил туману, наплел что-то про ауры. Ну, ты в курсе той чуши.

– Вот же!.. – я стиснула зубы. Лихо лейтенант мою собственную идею использовал! – Значит, он меня подставил, а сам всего-то посадил неподалеку какого-то вшивого полицейского?

– Насчет вшивого – согласен. Хотя все они такие. Но там вроде как еще в машине караулили. Только вчера большая перестрелка в западной части города была, туда всех свободных дежурных отправили. От твоего дома тоже сорвали.

Хорошо, что Эллиота в этот момент не было рядом. Точно бы не сдержалась!

– А предупредить он не мог? Хотя бы тебя, раз уж мне отвели роль безмозглого червяка!

Бишоп ухмыльнулся.

– Ты прекрасна, когда злишься. А Эллиот решил, что я и так останусь у тебя на ночь. Приревновал, наверно.

– Дурак, – буркнула я.

– Не такой уж и дурак, – не согласился он лениво. – Да и мой запах остался…

Я сделала вид, что не заметила намека.

– И что он теперь будет делать?

– Пока не знаю, – признался Бишоп. – Не беспокойся, тут безопасно. В зале дежурят мои парни, и магическую защиту на комнате я усилил. Главное, никуда не выходи. Сама понимаешь, всю «Бутылку» я накрыть не могу. Недельку-другую пересидишь, потом посмотрим.

Не лучшая перспектива.

Хотя жить захочешь…

***

За три дня взаперти я извелась.

Бедные птицы в клетках! Несладко им живется.

Бишопа я почти не видела. Он приходил, когда я уже спала, и уходил еще до рассвета.

Хотелось думать, что он занимался отравителем, но…

На четвертый день я не выдержала.

Привела себя в порядок и спустилась вниз.

– Мисс Вудс? – при виде меня официантка чуть не уронила поднос. – Но босс сказал…

– Я знаю, – оборвала я. – Не собираюсь никуда уходить. Просто побуду тут.

Она неуверенно кивнула и предложила:

– Принести вам что-нибудь?

– Позже, – решила я.

В «Бутылке» было почти пусто. Слишком рано, завсегдатаи еще не успели собраться.

Чем бы заняться? Просто сидеть в углу скучно.

Зато можно спуститься вниз и сыграть на бильярде! Бишоп когда-то меня учил…

В подпольном казино меня не ждали. Уборщица намывала пол, девушки в одинаковых костюмах убирали на столах.

Одна из них обернулась и буркнула неприветливо:

– Закрыто!

Вторая ткнула ее локтем в бок и произнесла вежливо:

– Простите, мисс. Вы не могли бы прийти позже?

– Конечно, – смутилась я. – Извините.

И, уже отвернувшись, услышала шепот:

– Ты что, дура? Это же та самая!

– Да ты что?!

Я поморщилась. Надо было сообразить, как люди Бишопа воспримут мой переезд в «Бутылку»!

И не поспоришь – мы ведь даже спим вместе. Только не в том смысле, просто в комнате Бишопа одна-единственная кровать. Кушетка мала даже для меня, а больше мебель там не поместить. Ну а свечку никто не держал.

Хотя какая мне разница? Пусть думают что угодно. Лишь бы языки попридержали…

Я вернулась в казино с наступлением сумерек.

Теперь здесь бурлила жизнь.

Азартные выкрики и разочарованные стоны, шлепки карт и удары кия по шарам. Зеленое и красное сукно столов. Полумрак, расцвеченный огоньками сигарет. Вращающиеся под потолком лопасти вентиляторов, тщетно разгоняющие густой табачный дым.

Девица-крупье при виде меня встрепенулась и растянула губы в улыбке.

– Во что будете играть?

– Бильярд, – коротко ответила я.

Она кивнула и проводила меня к самому дальнему, за колонной, столу.

Кучерявый рыжий тип с квадратным подбородком – один из приближенных Бишопа – при виде меня удивился:

– Мисс Вудс? Я думал, вы наверху… Простите.

– Я не пленница, мистер Ван Найт, – пожала плечами я. – Решила немного развеяться. Составите партию?

Настоящего имени его я не знала. Все подручные Бишопа носили шахматные звания и номера. Правую руку Бишопа так и называли – Ван Найт – первый рыцарь. Или «первый конь», но это звучит похуже.

– Пожалуй, – согласился он с сомнением.

Видимо, опасался обидеть любовницу шефа.

Играла я не блестяще, но вполне неплохо.

Ван Найт быстро успокоился и даже не поддавался.

Две партии он выиграл, третью я почти свела вничью, когда кто-то сзади хлопнул меня по мягкому месту.

– Детка, ты аппетитная! – заплетающимся языком произнес мужчина. – Пойдем со мной.

Я подпрыгнула и обернулась. Похоже, один из грабителей банков решил отметить удачный налет.

– Отстань!

Кием ударить или понос устроить?

Он не унимался.

– Детка, не ломайся. Пойдем, не пожалеешь.

– Эй, приятель, оставь ее в покое! – посоветовал подручный Бишопа. – Это женщина босса.

– Брось, тут девок мало, что ли? – попытался угомонить нахала более трезвый друг.

Тот пьяно ухмыльнулся, сбрасывая руку собутыльника со своего плеча.

– Да он что, шлюхой не поделится?

Прямой в челюсть был ему ответом. Выразительно.

– Спасибо, мистер Ван Найт! – с чувством поблагодарила я.

Мой защитник равнодушно пожал плечами.

– Обращайтесь. Только вам все равно лучше подняться наверх. Публика уже хорошо набралась.

– Согласна, – с сожалением признала я. – Спасибо за компанию.

Он усмехнулся и притронулся к полям шляпы.

– Всегда рад, мисс!

Я задержалась только поужинать.

За мной приглядывали, но близко не лезли, за что я была благодарна. Мне выделили отдельный кабинет, хотя обеденный зал «Бутылки» все еще был наполовину пуст.

Знакомая официантка принесла заказ.

Ловко расставила тарелки и приборы, поколебалась и спросила почти шепотом:

– А ты к нам… насовсем?

Я представила…

– Надеюсь, нет! – прозвучало искренне. Я спохватилась: – Конечно, в «Бутылке» очень мило, но… Даже не выйти никуда.

– Да понятно, – вздохнула она. – Шеф тебя от убийцы защищает. Вот бы мне такого заботливого!

– Ты еще обязательно такого встретишь! – соврала я легко.

Она просияла.

– Правда? Ты так думаешь?

– Само собой. Ты молодая, хорошенькая, не дурочка. Слушай, а посиди со мной немного, а?

– Не положено, – засомневалась она, одергивая фартучек.

– Вали все на меня, если что, – разрешила я. – А то мне тут даже поговорить не с кем. Угощайся.

И придвинула к ней тарелку с пирожными.

– Ну ладно, – она присела рядом и спросила жадно: – А правда, что убийцу почти нашли? В газете писали.

Я поморщилась. Эллиот со своими штучками!

Бишоп мне даже почту не приносил. Притянул только связку романов, таких сладких, что ныли зубы.

Нервировать не хотел, видите ли.

Кстати! Источник информации сидел напротив и хлопал глазами.

– Не знаю, – призналась я. – Мне ничего не говорят. А ты же тут давно работаешь?

– Не очень, – бесхитростно призналась она. – С полгода, а что?

– А ты убитого, Мастерса, знала?

– Ну… – она задумалась. – В лицо – конечно. У шефа с ним какие-то дела, но вообще он редко заходил. Может раза два или три. Он же брюнет, да еще богатый, таких попробуй не заметить.

– А второго убитого? Дадли? Я вроде бы его тоже тут видела.

– Да само собой, – махнула рукой она. – Он же тут каждый вечер бывал. Только жмот он – чаевых никогда не оставлял. Майкл – ну, это парень, который его обслуживал – всегда на него жаловался. А так как штык. Ужинал, кофе брал, иногда вниз спускался.

– Как интересно, – протянула я. И что-то подтолкнуло меня спросить: – А когда ты его в последний раз видела?

– Ну-у-у… – она задумалась, потом начала загибать пальцы. – Раз, два… Да, точно, с неделю назад.

Я опешила.

– То есть последний раз был в тот вечер, когда убили Мастерса?

– Ага, – она кивнула. – Еще помню, брюнет ушел, а этот Дадли с шефом в бильярд играл. Ой! – она вдруг спохватилась и зажала рот ладонью: – Наверное, не надо было это говорить, да?

Я улыбнулась ей.

– Не страшно, я же своя.

Я напряженно думала. Бьюсь об заклад, Эллиот понятия не имел, что Дадли последний раз видели тут – с Мастерсом.

А тело нашли только через три дня… Где же его держали все это время?

И главное, пригодится ли это лейтенанту?

– Можно позвонить? – решилась я.

На милом личике девушки мелькнула настороженность.

– Конечно, – она поспешно вскочила. – Аппарат в зале.

Я рассеянно ее поблагодарила.

Наверняка у телефона есть отводная трубка, так что надо быть осторожнее.

***

Я невидяще смотрела в книгу, когда в дверь постучали.

– Мисс Вудс! – позвала официантка из коридора. – Тут к вам пришли.

Я попросила девушек проводить его наверх, чтобы поговорить спокойно. И не светить лишний раз его физиономию, раз уж начальству донесли о подозрительных связях с мафией…

– Здравствуйте, лейтенант, – я посторонилась, впуская его в логово Бишопа.

– Вы сказали, есть новости? – отрывисто спросил он, расстегивая плащ.

– Да. А вы ведь убийцу еще не поймали? Иначе не примчались бы так быстро.

– Вы очень проницательны, – Эллиот склонил голову. – Может, пора вручить вам мой значок?

– Нет уж, – я натянуто улыбнулась. – Кто же пустит блондинку в полицию?

– Внештатным консультантом – вполне, – неожиданно возразил он, остановившись у стола. – Парламент принял закон о некоторых послаблениях в области применения магии национальных меньшинств.

Я промолчала. Покойный Мастерс меня уже просветил на этот счет.

– Так что вы узнали? – не дождавшись ответа, осведомился Эллиот.

Я коротко повторила слова официантки.

– Интересно, – он сжал пальцами переносицу. – Тогда есть основания связать убийства Мастерса и Дадли.

– Если официантка даст показания, – напомнила я. – Она же может от всего отпереться.

Эллиот побарабанил пальцами по столу.

– Расколю, – пообещал он ровно.

Я уже начала жалеть, что все ему рассказала. Знала же, что помогать лейтенанту – себе дороже!

– Бишоп не позволит.

Напоминание о Бишопе Эллиоту не понравилось. Вон как сморщил породистый нос.

– Посмотрим, – неопределенно произнес он.

– Так что с расследованием? – попросила я нетерпеливо. Тяжело ничего не знать. – Мисс Мастерс вы отпустили?

Лейтенант тяжело вздохнул и присел на угол стола.

– В тот же день, – хмуро признался он. – У них с секретарем оказалось неплохое алиби на ночь смерти Толбота. Они снимали номер в гостинице. Можно, конечно, было спуститься по пожарной лестнице, но…

– Доказать это будет трудно, – подхватила я.

Лейтенант нехотя кивнул.

– Мисс Вудс, мне нужна помощь. Это в ваших интересах – поймать убийцу раньше, чем он до вас доберется.

От такой наглости я онемела.

– А вы не хотите для начала хотя бы извиниться? – осведомилась я, обретя дар речи. – Вы очень неслабо меня подставили!

Эллиот нахмурил смоляные брови и отвел взгляд.

– Простите, – буркнул он. – Нужно было лучше организовать засаду. Но поимка преступника все равно важнее.

– Конечно! – саркастически подхватила я. – Жизнь какой-то блондинки – такая мелочь по сравнению с наказанием убийцы брюнета!

Он до белизны сжал губы.

– Я уже извинился. И я искренне полагал, что Бишоп сумеет вас защитить.

Я только рукой махнула и предложила сухо:

– Вас проводить?

– Нет, спасибо, – Эллиот поднялся и напомнил: – Мисс Вудс, мне действительно нужна ваша помощь. Если решитесь – звоните.

Коротко кивнув, он вышел.

***

Какое-то время я еще пыталась найти себе занятие, потом сдалась.

Хоть с официантками поболтаю. Заодно чаю выпью, а то из-за нервов хотелось чего-нибудь сладкого…

Я спустилась вниз. И чуть не загремела с лестницы, увидев за барной стойкой Бишопа.

На нем висли две девицы в безвкусных платьях с блестками. Светло-русая и крашеная брюнетка.

– Бенни, налей девочкам шампанского, – махнул рукой он и обхватил брюнетку пониже талии.

Язык у него не заплетался. Разве что движения немного неуверенные.

Она кокетливо хихикнула и прижалась к нему бедром.

– Бишоп, ты такой душка!

Светленькая тоже не растерялась – наклонилась так, что ее пышная грудь расположилась прямо перед его глазами.

– Куда пойдем, зайка? – прошептала девица жарко.

Бармен ухмыльнулся, поднял глаза – и вытаращился на меня.

– Ты что, Бенни, призрака увидел?

Бишоп отобрал у него выпивку, опрокинул в себя… и додумался оглянуться.

Чуть покачнувшись, он вскочил. Отброшенный стакан со звоном покатился по полу.

– Призрака, – согласилась я, вцепившись в перила. – Жду тебя наверху, милый.

Развернулась и ушла в комнату.

Даже свет включать не хотелось. Я сидела в темноте – в совершенно растрепанных чувствах.

Хотелось закатить скандал, но… Кто я такая? Даже не любовница.

Бишоп пришел буквально через минуту.

– Эмили, – позвал он, на ощупь щелкнув выключателем. – Я…

– Что – ты? – я резко обернулась. – Давай договоримся. Пожалуйста, не приводи сюда девиц!

Бишоп подошел, наклонился – и вдруг притянул меня к себе. Не больно – и не шевельнуться.

Поднял мое лицо за подбородок.

– Ревнуешь? – выдохнул он, вглядываясь в мои глаза.

Пахло от Бишопа коньяком, сигаретами и еще чем-то таким… здоровым сильным мужчиной.

– Нет! – возразила я резко. – Просто меня считают твоей женщиной. А ты открыто водишься со шлюхами.

В светло-серых глазах зажегся опасный огонек.

– А с кем надо? С тобой? – Бишоп скользнул рукой по моей шее, погладил спину. – Милая, я не железный. Каждую ночь спать рядом…

Я разозлилась:

– Сам ведь меня сюда притащил!

Он словно не слышал. И пристально смотрел на мои губы.

Я машинально их облизнула.

Бишоп выдохнул сквозь зубы и с хриплым: «Проклятье!» впился поцелуем…

Оторваться друг от друга мы смогли не скоро. Рубашка Бишопа была расстегнута, а мое платье вообще спущено до талии.

– Останови меня, – глухо попросил он. – Останови сейчас или…

– Или, – не дослушав, решила я.

***

Бишоп спал на животе. Одной рукой он обнимал подушку, а второй крепко прижимал меня.

Тело ныло от приятной усталости.

Я шевельнулась, и Бишоп мгновенно проснулся. Резко приподнялся на локте, повернулся ко мне. И замер.

– Я думал, это сон, – хрипло сказал он.

– И часто тебе такие сны снятся? – я провела ладонью по его щеке, колючей от щетины.

– Последнее время – каждую ночь, – откровенно признался Бишоп.

И перевернулся на спину, увлекая меня за собой.

– Кстати, – я уперлась руками в его грудь, – что это вчера было?

Он ухмыльнулся:

– А ты не знаешь? Повторить?

– Я серьезно!

– А если серьезно, – он потянулся и взял с тумбочки наручные часы, – то мне пора.

– И мне! – спохватилась я, пытаясь подняться.

Он не дал – удержал за талию.

– Ты куда?

Я откинула волосы с лица.

– Собираюсь помочь Эллиоту.

Серые глаза Бишопа мгновенно потемнели, а на скулах вздулись желваки.

– Эмили… Не связывайся с ним.

– Почему? – удивилась я. – Поймать убийцу в моих интересах…

Он молчал, и до меня дошло.

– Постой, – я удивленно посмотрела на него. – Ты что, ревнуешь? И вчера тоже?

Бишоп усмехнулся криво. Шрам чуть ниже глаза побелел.

– Тебя это удивляет?

– Еще как!

– Проклятье! – Бишоп дернул плечом. – Эмили, послушай. Я кое-что разузнал о прошлом Эллиота.

Я подняла брови, начиная закипать.

– Думаешь, мне нужно это знать?

– Да, – он притянул меня к себе. – Эллиот не следователь. Он служил в спец. отряде. Там вышла какая-то мутная история. Вроде бы его хотели уволить, но потом спешно перевели… Думаю, он надеется отсидеться в провинции и вернуться.

Так вот почему Эллиот так спокойно воспринимал альбовскую магию! И не соврал – насмотрелся он наверняка немало.

– А тебе это ломает все планы? – я прямо встретила взгляд Бишопа. – Уже жалеешь, что ему помог?

– Нет, – он пожал плечами. – Все равно пригодится. Только мне не нравится, что у него на тебя виды.

Я нахмурилась. Тряхнула головой.

– Да перестань! Просто случай подвернулся. Он же благословенный, не привык себе отказывать.

Бишоп почему-то еще сильнее помрачнел.

– Тогда я останусь. Поговорите при мне.

***

– Доброе утро, – сухо поздоровался лейтенант.

Выглядел он не очень: волосы расчесаны кое-как, глаза покраснели, а лицо бледновато даже сквозь природную смуглость. Похоже, не спал всю ночь. Надо бы спросить, принимает ли мою микстуру? Может, назначить что-нибудь посильнее?

– Доброе, – спокойно ответил Бишоп. – Заходи, присаживайся.

И махнул рукой в сторону стола.

– Пить будешь? – он продолжил играть гостеприимного хозяина. – Или, может, перекусишь с нами? Мы с Эмили еще не завтракали.

И как бы невзначай обнял меня за плечи.

Лейтенант сжал тонкие губы и отвернулся, с преувеличенным интересом разглядывая комнату.

На что там смотреть? Кровать тщательно заправлена, на тумбочке в углу громоздятся женские безделушки, из шкафа выглядывает чулок… Не заметила впопыхах.

Бишоп не скупился, так что нужных мелочей у меня было вдосталь. Только поворчал немного, когда я отвоевала половину гардероба вместо обещанной полки.

– Мисс Вудс, так вы согласны? Помочь? – отрывисто спросил Эллиот.

Приглашению он не последовал. И вновь это официальное «мисс Вудс».

– А что нужно делать? – осторожно поинтересовалась я.

Мало ли что он еще придумал?

– Бухгалтерские книги Толбота написаны на древне-альбовском, – лейтенант прошелся из угла в угол, сложив руки за спиной. – По словам помощницы, книги вел хозяин, а она этим языком не владеет.

Я хмыкнула. Наверняка ведь врет! Какой толк от помощницы, не способной даже записать приход-расход или провести инвентаризацию остатков?

Интересно, а с какой стати Толбот так мудрил? Что же ты скрывал, приятель?

– И что ты надеешься там найти? – подал голос Бишоп.

Эллиот повернулся на каблуках и сунул руки в карманы.

Подумал и сел напротив.

– Что угодно. Данные о продаже черноголовника, теневые поставки лекарств, сведения о приобретении мисс Мастерс абортивного зелья…

– Насчет теневых поставок я тебе и так скажу, – перебил Бишоп лениво. – До приезда Эмили я работал с Толботом. Ну а детали тебе ни к чему.

– Ты покупал у него ту пакость? – удивилась я вслух.

Не выдержала.

Бишоп хмыкнул.

– Вот еще. Нормальные препараты Толбот делал, хоть талантом и не блистал. По-моему, он тогда ничем таким даже не увлекался… – он щелкнул пальцами. – Точно! Как раз года два назад он занялся своими «народными методами».

Лейтенант перебил нетерпеливо:

– Мастерс мог его этим шантажировать?

Бишоп лениво пожал плечами.

– Да брось. Прямо такое преступление. Тем более, еще поди докажи. Или ты меня в суд позовешь?

– Понадобится – позову, – парировал Эллиот.

Бишоп только хмыкнул и головой покачал.

– Кстати, – тем же спокойным тоном продолжил лейтенант, – я бы хотел поговорить с твоим персоналом.

Бишоп поднял брови.

– По поводу?

Эллиот вперил в него острый взгляд.

Глаза в глаза. Вот-вот за грудки схватит!

– Мне нужен официант, который обслуживал Дадли и Мастерса в тот вечер.

Бишоп не изменил вальяжной позы, только рука на моем плече чуть напряглась.

– Зачем это еще?

– Не изображай идиота, – резко посоветовал Эллиот. – Может, официант что-то слышал. И еще хочу знать, когда ушел Дадли. И уходил ли вообще.

Бишоп откинулся на спинку дивана. Смерил лейтенанта прищуренным взглядом и усмехнулся.

– Ты что, под меня копаешь?

Эллиот зеркально отразил его улыбку.

– А надо?

– Хватит, – попросила я. – Бишоп, не заводись, ладно? По-моему, проще позвать официанта, пусть обо всем расскажет.

– Именно, – подхватил Эллиот, не прерывая поединок взглядов. – Тебе ведь нечего скрывать?

Бишоп медленно покачал головой.

– Нечего. Только тот парень у меня больше не работает.

Крылья породистого носа лейтенанта хищно затрепетали.

– Почему же? Не сошлись характерами?

Бишоп стиснул зубы.

– Нет, – процедил он. – Просто парень был временный. На работу не вышел, а мы и не искали.

Темные глаза Эллиота сузились.

– Хочешь сказать, что тут ошивался случайный человек? С улицы? Не верю.

– Ну и не верь, – разрешил Бишоп, пожав плечами. – Он не совсем с улицы. Дерек, официант, порвал связки на ноге. А работу терять не хотел, вот и упросил взять пока на его место кузена.

Эллиот побарабанил пальцами по колену.

– И когда это было?

– Думаешь, я помню? – рассердился Бишоп.

– А ты постарайся. Припомни.

Не выдержав, я встала.

– Ты куда? – оглянулся Бишоп.

– Налью вам выпить, – я заглянула в тумбочку и вынула бутылку со стаканами. – А то еще подеретесь.

– А неплохо бы, – мечтательно протянул Бишоп. – Размяться не помешает.

– Соскучился по синякам? – тонко усмехнулся Эллиот. – Тебе шло.

– Зато меня лечила Эмили, – Бишоп закинул ноги на подлокотник.

Я молча вручила каждому по стакану. И напомнила:

– Так что там с официантом?

Бишоп бросил на меня непонятный взгляд.

– Да ничего. Около недели отработал, проблем никаких не было. А потом просто не явился. И Дерек тоже не вернулся.

Эллиот крутил стакан.

– Бьюсь об заклад, – он зачем-то понюхал выпивку, сморщил нос, но глотнул, – что этот временный не вышел на работу аккурат на следующий день после убийства Мастерса.

На лице Бишопа мелькнула настороженность.

– Может, и так, – он деланно безразлично пожал плечами. – И что с того?

Лейтенант выпил свой коньяк и поднялся.

– А то, что мне нужен адрес этого твоего Дерека. Хочу его навестить.

Бишоп ненадолго задумался.

– Я поеду с тобой, – решил он.

– И я! – поддакнула я.

Они разом повернулись ко мне. Братья-близнецы, ни дать, ни взять. Только один смуглый черноглазый брюнет, а второй бледнокож, светловолос и сероглаз. Зато выражения лиц – один в один.

– Эмили… – Бишоп нахмурился.

– Мисс Вудс, – вторил ему Эллиот.

– Не начинайте, – попросила я. – Я тут свихнусь со скуки.

Бишоп замер, потом улыбнулся нехотя.

– Ладно. Но от меня ни на шаг.

– Как скажешь, – легко пообещала я.

Наконец-то на улицу!

***

Официант жил в трущобах.

Брр, я бы лучше в лесу ночевала! Мокрые от дождя бетонные коробки, лужи нечистот в подворотнях, унылые и пошлые граффити на серых стенах.

В бесчисленных выбоинах на дороге стояла грязная вода с разводами бензина. А воздух пах фабричным дымом и чем-то мерзким, нежилым. Только аляповатые вывески кое-как украшали эти мрачные улицы.

Нищета и беспросветность.

Бишоп удивительно хорошо здесь ориентировался.

– Нам сюда, – уверенно определил он, выкручивая руль.

Автомобиль послушно свернул в тупичок.

– А ты тут не впервые, – озвучил мои подозрения Эллиот.

– Не впервые, мистер чистоплюй, – Бишоп лихо припарковался, втиснувшись между двумя грудами мусора. – А полицейские что, только по богатым районам ходят?

Он выбрался из авто, вынул портсигар и чиркнул спичкой.

– Не надо курить, – попросил лейтенант. – Мой нюх может пригодиться.

Поморщился, вступив в непонятную жижу у подъезда.

– Нюх? – удивился Бишоп, прикуривая. – Тут даже на мой перебитый нос дышать нечем.

Он подставил мне локоть, продолжая попыхивать сигаретой.

Эллиот огляделся и попросил хмуро:

– Давай скорее. Лучше тут не задерживаться.

– Как скажешь, – легко согласился Бишоп, кривовато улыбнулся и прикинул: – Кажется, нам нужен пятый этаж. Двадцатая квартира.

Эллиот кивнул и вошел первым.

В подъезде воняло кошками, пивом и кислой капустой.

– Как-то не очень твои люди живут, – заметил Эллиот у нужной квартиры.

Замков на обшарпанной двери было штук пять.

Бишоп вдавил кнопку звонка. Изнутри раздалась надрывная трель механического соловья.

Раз, другой, третий… Тишина.

Я прислушалась – ни шагов, ни даже дыхания.

Но там было что-то странное…

Бишоп тоже насторожился.

– Стоп! – скомандовал он, отодвинув меня за спину. – Там…

Эллиот принюхался, сморщился и зажал нос пальцами.

– Труп, – чуть гнусаво подтвердил он. – И уже несвежий.

Глава 6.

– Отойдите! – велел Бишоп отрывисто.

Взял разгон, насколько позволяла крошечная лестничная площадка, и саданул в дверь плечом.

Она жалобно задребезжала – под тонкой фанерой скрывался лист металла – но не поддалась.

Два шага назад и снова удар… С тем же успехом.

Эллиот схватил Бишопа за рукав.

– Давай я, – предложил он.

Бишоп ухмыльнулся и смерил его взглядом.

– Без обид, но ты меня полегче.

– Зато у меня есть кое-что еще, – возразил Эллиот.

Приложил руку к ближайшему замку, закрыл глаза…

Минута – и механизм покорно клацнул.

Так вот как он пробирался ко мне в аптеку! Неудивительно, что следов взлома не оставалось!

Дальше дело пошло легче. Эллиот щелкал запоры как орешки.

Бишоп наблюдал за ним с интересом. Кажется, скрытые таланты благословенного его впечатлили.

– Классный бы взломщик вышел… – пробормотал он.

Наконец сдался последний замок, и дверь распахнулась от легкого толчка.

Изнутри шибануло сладковатой вонью. Я тяжело сглотнула. Хорошо, что так и не позавтракала!

– Прошу, – лейтенант повел рукой, второй зажимая нос.

– Ты же вроде нюхач? – пробормотал Бишоп, стараясь дышать ртом, и потрогал язычок замка.

– Не только, – прогнусавил Эллиот и первым шагнул внутрь.

– А почему раньше не говорили? – спросила я ему в спину.

– У вас свои секреты, у меня свои, – не оборачиваясь, ответил он.

– Может, останешься? – предложил мне Бишоп без особой надежды.

Я мотнула головой и напомнила:

– Я ведь аптекарь.

Бишоп вздохнул, но спорить не стал.

– Ладно. Только там вряд ли есть, кого лечить.

Труп обнаружился на кухне, такой же бедной и замызганной, как и весь дом.

Слегка позеленевший Эллиот настежь распахнул окно (судя по виду, не открывали его десятилетиями) и теперь осторожно склонился над телом.

Кажется, к смраду он уже притерпелся. Неудивительно – иначе любой нюхач свихнулся бы от смога, табачного дыма и вони бензина. А еще пота, духов, чеснока – всех тех запахов, которыми переполнен любой город.

Лейтенант обернулся.

– Взгляни. Это твой официант?

Бишоп неслышно подошел. Подтвердил уверенно:

– Он самый.

– Похоже, трупу около недели. Как думаете, мисс Вудс?

– Вероятно, – я подавила тошноту.

Можно даже не заходить в комнату – тело у самого порога.

– Никаких следов насилия, – Эллиот профессионально ловко осматривал лежащего на спине официанта. – Яд?

В мойке громоздилась горка посуды с засохшими остатками пищи. Но ни бокалов, ни грязных чашек. Похоже, убийца прибрал за собой – если, конечно, это было убийство.

– Опять черноголовник? – предположил Бишоп хмуро.

– Не знаю, – я отвернулась, пытаясь успокоиться. – Он полностью распадается в крови максимум за двое суток. А этого явно убили раньше.

Эллиот отрывисто кивнул и отошел к окну подышать.

– Пару вопросов, – произнес он сухо, – и можете ехать домой. Только вызовите мне по дороге наряд, а то в этой дыре постового не найдешь.

– А обязательно здесь? – я отчаянно боролась с тошнотой.

Эллиот скупо улыбнулся. Темные глаза оставались холодны.

– Мне ведь нужны быстрые и честные ответы. Чем дольше тянете – тем дольше пробудете тут.

– Да спрашивай уже, – буркнул Бишоп, осторожно приобнимая меня за талию.

Я слабо кивнула, благодаря за поддержку.

– Первое. Как выглядел «кузен» официанта?

Бишоп вынул сигареты. Он тоже был чуточку бледноват, но до почти оливкового Эллиота ему было далеко.

Чиркнул спичкой, прикурил, и только потом ответил:

– Да обычный парень. Худощавый, не очень высокий. Я толком и не присматривался.

– Брюнет? Блондин?

Бишоп фыркнул:

– Как же! Обычный, русый. Глаза вроде темные, но насколько – не скажу.

– Смуглый? – не отставал Эллиот.

Свежий воздух и запах сигарет хоть немного перебивали сладковатый душок.

– Да побледнее тебя, конечно, – Бишоп выдохнул облачко дыма. – Говорю же, я не присматривался.

Эллиот смотрел на него пристально, недобро.

– А теперь объясни мне, – потребовал он резко, – зачем убийце устраиваться в «Бутылку», если Дадли убили не там?

Бишоп прищурился и чуть склонил голову к плечу.

– А мне откуда знать? – протянул он. – Это ты у нас полицейский. И с чего ты вообще решил, что тот бедолага имеет какое-то отношение к смерти Дадли? Может, где-то в подворотне еще одно тело? Или одно с другим вообще не связано.

– Сколько вариантов, – с насмешкой произнес Эллиот, щуря холодные угли глаз. – Долго обдумывал?

Бишоп помрачнел.

– Пошел ты! Я к тебе по-дружески, а ты…

– А я не дурак! – резко перебил Эллиот. – И для друга ты слишком много лапши мне на уши вешаешь. Готов побиться об заклад, что тот официант причастен к убийству Дадли. И вряд ли он приходился родственником этому.

Лейтенант кивнул на тело.

– Да не гони! – Бишоп схватил ближайшую тарелку и раздавил в ней окурок. – Он же не первый день у нас работал. Думаешь, он Дерека подкупил, чтобы подобраться к Дадли?

– Подкупил, запугал, обманул, – перечислил Эллиот. – Особой разницы нет. Тогда второй вопрос. В тот вечер Мастерс с Дадли сидели одни?

– Вроде нет, – с сомнением произнес Бишоп. – Поспрашиваю. Все?

А тон-то какой враждебный! И кулаки то сжимает, то разжимает.

Еще немного, и набросится на лейтенанта, наплевав на последствия.

От Эллиота это не ускользнуло.

– Последний вопрос. Зачем Дадли так часто приходил в «Бутылку»?

– Чего? – Бишоп поднял брови и сдвинул шляпу на затылок.

– Зачем он приходил, – терпеливо повторил Эллиот. – Он же не мафиози. Помощник мэра, порядочный человек…

– Порядочный? – Бишоп фыркнул. – Да с придурью он был. Вкусы у него… – он покосился на меня и закончил туманно: – специфические. А в «Бутылке» что хочешь можно найти. Даже не всегда за деньги.

– Специфические? Это мальчики? – уточнил лейтенант хладнокровно.

Бишоп закашлялся.

– Нет, – произнес он нехотя. – Он любил… ну, господином себя вообразить. Отшлепать там девицу, придушить… У него даже как-то неприятности из-за этого были. Понимаешь?

– Понимаю, – медленно кивнул Эллиот. – Ладно. Спасибо за помощь. Я к полудню загляну в «Бутылку», поговорю с твоими людьми. По-дружески.

И усмехнулся недобро.

– Ну ты и… – Бишоп махнул рукой и повернулся ко мне. – Пойдем, Эмили.

Я подавленно кивнула.

***

На улице Бишоп пнул колесо своей ни в чем не повинной машины.

– Ищейка проклятая!

Потом вынул очередную сигарету.

– Так он прав? – я поежилась. – Ты к этому причастен?

Накрапывал дождь, между серыми домами клубился туман, наглая крыса копалась в объедках… Брр, ну и местечко!

Бишоп кинул на меня короткий взгляд исподлобья и распахнул дверцу авто.

– Садись. Дома поговорим.

Это «дома» заставило меня проглотить вопросы.

Он торопливо докурил и, швырнув сигарету в лужу, сел за руль.

Заговорил Бишоп только в «Бутылке».

Официантка принесла нам глинтвейн, стрельнула любопытными глазками и нехотя ушла.

Я прихватила кружку и перебралась на диванчик.

– Так что там с Дадли? – я с удовольствием отхлебнула горячего пряного вина.

После промозглой улицы – настоящее блаженство!

Бишоп поморщился. Выпил свою порцию залпом и перебрался ко мне на диван.

– Эмили, не забивай голову. Мы сами разберемся.

– Сами? – переспросила я кисло. – Бишоп, эти убийства связаны! А меня подозревали.

– Не всерьез, – он пожал широкими плечами и вдруг притянул меня к себе. – Не лезь в это дело. Хорошо?

Я смотрела на него во все глаза.

– Ты за меня беспокоишься? Или боишься, чтобы я еще что-нибудь Эллиоту не выдала? Нечаянно?

– А ты как думаешь? – вопросом на вопрос ответил он и отобрал кружку с остатками вина. – Не надо тебе мараться.

И притянул меня к себе.

Прикосновения и солоноватый запах кружили голову…

– Эллиот, – напомнила я в перерыве между поцелуями. – Он скоро приедет.

– Пошел он! – исчерпывающе ответил Бишоп.

– Может, правда его послать? – предложила я, зарываясь пальцами в короткие волосы на его затылке.

Бишоп нехотя отвлекся.

– Поздно. На середине игру не бросают.

– Тогда скажи, что ему врать.

Я требовательно заглянула ему в глаза.

– Да ничего! – Бишоп раздраженно взъерошил светлый ёжик. – Появится – пусть поболтает с тем парнем, который тогда пил с Мастерсом и Дадли. Своих людей я давно проинструктировал.

– Но не меня, – вздохнула я, отстраняясь.

Он не дал.

– Эмили, – голос Бишопа дребезжал, как расстроенное пианино. – Я сам разберусь. У нас есть время. Не будем его терять.

Не будем – так не будем.

Я позволила ему перенести себя на кровать.

И выкинула из головы все мысли.

***

Когда мы спустились вниз, лейтенант уже с пристрастием допрашивал какого-то беднягу. Сутулый мужчина с заметной лысиной мялся и потел, но отвечал обстоятельно.

Мы с Бишопом остановились в закутке у лестницы. Официанты сгрудились у барной стойки. Судя по виду, они готовились отстреливаться.

– Тот самый парень, – шепнул мне Бишоп. – Джо Симмонс, частный детектив.

Вмешиваться он не стал, отдавая несчастного на растерзание Эллиоту.

Лейтенант обернулся. Сосредоточенный, спокойный…

От его взгляда не укрылось ни расслабленно-довольное лицо Бишопа, ни моя растрепанная шевелюра.

А нюх поведал об остальном.

Интересно, Бишоп это специально?

Не удивлюсь.

Эллиот коротко кивнул и вернулся к своей жертве, а Бишоп махнул официантам.

– Два кофе, – приказал он негромко. Посмотрел на Эллиота и поправился: – Четыре. И коньяка плесните.

Он пододвинул мне стул, и мы отдали должное превосходному напитку с кардамоном и мускатным орехом, прислушиваясь к ходу допроса.

Джо Симмонс иногда выполнял для помощника мэра кое-какую работу. Тем вечером он с четверть часа посидел с Мастерсом и Дадли. При нем Дадли пил виски, которым щедро угостил и Симмонса, а Мастерс довольствовался чашкой кофе.

– А чем закусывали? – поинтересовался Эллиот, постукивая пальцами по столу.

– Да ничем, – свидетель пожал плечами и жадно набросился на кофе. Выглядел Симмонс помятым. – Мы же так, по стопочке.

– Кто разливал? – Эллиот впился взглядом в одутловатое лицо Симмонса.

– Да сам он и разливал. Дадли то есть. Ему графинчик принесли.

– А официант? Больше не подходил?

– Не-а, – тот глотнул и даже прижмурился от удовольствия. – Мы в кабинете сидели. Официант заглянул разок, спросил, надо ли чего. Но не приближался.

Эллиот хмурился. Похоже, свидетель не врал.

– А дальше что было?

– Да не знаю я! – мужчина вытер лицо и кое-как затолкал платок в карман. – Говорю же, выпили, поговорили. Потом я ушел.

– А те двое остались?

– Не-а, – он мотнул головой. – Брюнет тоже ушел. А Дадли вроде в картишки хотел перекинуться.

– Вот как, – как-то нехорошо протянул Эллиот.

– Я даже не знал, что Дадли скопытился, – признался Симмонс.

– Что так? – рассеянно поинтересовался лейтенант.

Вспомнил о кофе и выпил его одним глотком.

– Так болел я, – свидетель потер лицо ладонями. – Подумал даже, что виски было паленое. Хоть в «Бутылке» обычно такого не продают.

Эллиот разом подобрался.

– Болел? – переспросил он. – И чем же?

– Говорю же, траванулся. Несло так, что… – он заметил меня (а главное, хмурого Бишопа) и спохватился: – Простите, мисс!

Лейтенант тоже вспомнил обо мне. Обернулся, поднял брови.

– Нет, – ответила я на его немой вопрос. – Это не… не то. Иначе он бы умер в тот же вечер.

– Ладно, – Эллиот потерял к нему интерес. – Мисс Вудс, вы готовы?

– К чему? – поинтересовалась я.

Лейтенант взял со стола свою шляпу.

– Ехать в аптеку.

***

Лейтенант вывел меня из «Бутылки», придерживая за локоток.

Бишоп проводил нас хмурым взглядом, но остановить не пытался.

Он же мне не нянька! Да и не стоит боссу мафии отлынивать от дел. Чревато.

Дождь закончился. В воздухе висела неприятная морось, а серое низкое небо почти давило на голову.

Мы остановились на пороге.

– А как же официанты? – спросила я, поежившись. – Разве вы не собирались их допрашивать?

Эллиот дернул щекой.

– Не считайте меня слабоумным, мисс Вудс. Бишоп наверняка их уже натаскал. Они слова лишнего не скажут. Или я не прав?

– Ну что вы! – я мило улыбнулась. – Уверена, Бишоп готов рассказать все, то знает.

Он стиснул мой локоть.

– Лгунья. Какая же вы очаровательная лгунья, мисс Вудс!

– Это комплимент? – уточнила я безмятежно.

– Послушайте, – он взял меня за плечи и повернул к себе. – Мне нужна ваша помощь. Ваша и Бишопа. Но не стоит мне врать, договорились?

Вдруг навалилась усталость. Зачем я только так рвалась из «Бутылки»? Там уютно и безопасно.

– А иначе что? – я заглянула в темные непроницаемые глаза Эллиота. – Опять будете угрожать и давить?

Он вдруг приложил палец к моему рту.

– Не нужно, мисс Вудс. Не выводите меня. Пожалеете.

– Лейтенант, – произнесла я, стараясь почти не шевелить губами. – Нас могут увидеть. Бишоп…

В черных глазах мелькнула еле заметная тень.

Эллиот отодвинулся, даже спрятал руки за спину.

– Здесь не произошло ничего, что дало бы вашему любовнику повод для ревности.

Как сказать. Со стороны мы наверняка выглядели… интригующе.

Или он как раз на это и рассчитывал?

***

На стоянке лейтенанта дожидалась все та же развалюха.

– Вы же вроде бы попали в аварию? – удивилась я, обходя ее вокруг.

Ни вмятины, ни царапинки.

– Попал, – Эллиот распахнул дверцу. – Повреждения были незначительны, я без труда их убрал.

Ах, да! Власть над металлом.

– Одного не могу понять, – задумчиво продолжил он, когда мы устроились в авто. – Зачем понадобилось убивать Дадли?

– А остальных? – спросила я почти с облегчением.

Разговоры об убийстве все же как-то поприятнее…

Он покосился на меня.

– Если взять за основу версию, что Мастерса убили из-за будущей фабрики, то блондинов наверняка убирали из тех же соображений.

– Чтобы не достались никому? – поняла я. Мотнула головой: – Бред какой-то.

– Может, и бред, – он постукивал пальцами по рулю. – Только шантажисту тем более не было смысла избавляться от Лили и Толбота. А вот фармацевту…

– У вас есть подозреваемый? – догадалась я.

Эллиот вздохнул и почесал нос.

– Именно. Мистер Лэнгли, один из тех, кто был тогда в клубе с Мастерсом. Но мы что-то упускаем. Вы правы, глупо это все. Всех конкурентов не уберешь. Не клеится!

Он с досадой ударил кулаком по рулю, заставив клаксон надрывно завыть.

Я подпрыгнула от неожиданности.

– Извините, – буркнул лейтенант, не глядя на меня. – Я никак не могу собрать все это в кучу. Зачем убивать Дадли?

– Он же помогал Мастерсу, – напомнила я. – Мог что-то знать…

– Вот именно! – перебил Эллиот ожесточенно. – Мог. Что-то. А его прикончили сразу после Мастерса, причем обдуманно и спланировано. Убийца почему-то очень его боялся. Почему?

Я только руками развела.

***

В аптеке Толбота все было совсем, как раньше. Улыбчивая помощница помогала молодой маме выбрать детскую соску. О чем-то шушукались две старые леди. Пожилой джентльмен вдумчиво изучал этикетку мази от мозолей…

И без разницы, что Толбота больше нет. Все словно делали вид, что он вышел и вот-вот вернется.

Банальный страх. Ведь однажды так же не станет и нас…

Я поежилась.

– Мисс Харрисон! – окликнул Эллиот властно.

Помощница Толбота вздрогнула всем телом и резко обернулась. А взгляд – как у затравленного животного.

Страх делал ее приятное лицо похожим на маску.

– Д-да? – выговорила она, побледнев. – Что вам угодно, лейтенант?

Пожилые леди как по волшебству умолкли.

– Мне нужны учетные книги покойного, – не утруждая себя приветствием, объяснил Эллиот. – И ваша помощь тоже понадобится.

Мисс Харрисон кивнула.

– Да, конечно! Простите, миссис Макферсон, мисс Хауэр, мисс Кит, мистер Келли. Мы закрываемся.

Говорила она, как заводная кукла. И так же механически улыбалась.

Посетители нехотя ушли. Пожилые дамы оккупировали скамейку напротив и пытались через витрину рассмотреть, что происходит внутри.

Я покосилась на Эллиота.

– Лейтенант, – попросила я негромко, – а можно нам поработать вдвоем? У вас же, наверное, есть какие-то дела…

Он дернул уголком рта в слабом намеке на улыбку.

– Выставляете меня?

Мисс Харрисон побелела, а я поморщилась. Зачем он ее пугает?

– Всего лишь забочусь о вашем драгоценном времени, – ответила я сладко.

Эллиот чуть сдвинул брови, затем сдался:

– Вы правы, мисс Вудс. У меня масса срочных дел. Мисс Харрисон, оказывайте мисс Вудс любое содействие. Хорошо?

– Хорошо, – согласилась она с запинкой.

Эллиот коротко склонил голову, пообещал заехать через два часа и отбыл.

А я улыбнулась испуганной русоволосой девушке.

– Давайте начнем с чая, хорошо?

Она с облегчением кивнула…

За второй чашечкой чая мисс Харрисон немного пришла в себя.

– Простите, я, – она провела рукой по лбу, – последнее время совсем не в себе. Еще и работу никак не найду.

Я колупнула бочок пирожного. Хотелось чего-нибудь посущественнее. Позавтракать мы так и не успели, а уже минул час обеда.

Держусь только на кофе.

Я спросила доброжелательным тоном:

– Неужели вас уволят? Как же так, вы столько лет помогали мистеру Толботу…

Она всхлипнула и вытерла глаза, стараясь не размазать тушь.

– Простите. Это все… слишком!

– Понимаю. Мне вас так жаль! – посочувствовала я. – Но разве уже известно, кто наследник? Может, новый хозяин не захочет ничего менять? Раз аптеку не закрыли?

Полиция опечатала только личные комнаты убитого, а в торговом зале все оставалось по-прежнему.

– Захочет, – мисс Харрисон жадно глотнула чая. – Мистер Борден терпеть не может женщин и…

– Извините, – перебила я. – А кто такой мистер Борден? Родственник мистера Толбота? Блондин? Я могу с ним поговорить.

– Если бы, – мисс Харрисон безнадежно махнула рукой. – Он его… Нет, это… – она запнулась и прикусила губу. – Неправильно. Я имею в виду, сплетничать и…

– Мисс Харрисон, – я взяла ее холодную ладошку и проникновенно заглянула в глаза. – Сплетничать нехорошо, вы правы. Но разве хорошо, что убийца – на свободе?

– Ох! – она прижала свободную руку к накрашенным губам. Отвела взгляд. – Да, вы правы. Только это же никакого отношения не имеет!..

– Позвольте об этом судить полиции, – перебила я.

Она сглотнула.

– Ну ладно. Мистер Толбот и мистер Борден… У них были особенные отношения, понимаете?

– Не совсем, – осторожно призналась я.

Мисс Харрисон облизнула губы, опустила глаза и сказала шепотом:

– Очень, очень близкие отношения.

– О, – только и смогла выговорить я.

Надо было понять еще по тем розочкам!

– И я боюсь, – мисс Харрисон поежилась и взяла чашку как маленькая девочка, обеими руками.

Я встряхнулась. Обдумаю позже.

– Чего вы боитесь?

Она подняла глаза – темные озера, полные слез и страха.

– За что? – спросила беспомощно. – За что его? Он же ничего плохого не сделал!

Что можно ответить?

Только пообещать:

– Мы найдем того, кто это сделал. Поверьте мне.

– Верю, – она кивнула и решительно встала. – Вам – верю.

***

Когда в два часа в дверь заколотили (морзянкой – лейтенант верен себе), я с трудом разогнулась и помассировала кулаком поясницу.

– Мисс Вудс! – позвал лейтенант. – Открывайте.

Мисс Харрисон бросила на меня панический взгляд. Она с трудом балансировала на самой верхушке лестницы.

Я крикнула в ответ:

– Минутку!

И, прихватив свои записи, подошла к входу.

Повернула ключ, попыталась открыть… Без толку.

Дверь будто срослась со стеной.

За спиной что-то загрохотало. Надеюсь, это не мисс Харрисон загремела вниз?

Я обернулась.

Тихое ругательство, торопливый цокот каблучков, и мисс Харрисон влетела в зал аптеки.

На вид не пострадала, разве что пучок на затылке растрепался.

– Простите! – она попыталась перевести дыхание. – Я забыла. Забыла предупредить. Машинально включила и…

– Защита? – догадалась я.

Она кивнула.

– Я просто всегда включаю, когда закрываю аптеку, вот и… Не подумала даже!

Эллиот напомнил о себе нетерпеливым стуком.

Мисс Харрисон слегка побледнела и принялась торопливо чертить пальцем на дереве знак-ключ.

А я стояла, покусывая губы. Проверяла и перепроверяла.

Увы, не ошиблась.

Проклятье! Только этого не хватало.

– Значит, защиту вы активируете каждый вечер? – спросил лейтенант с порога.

Я подавила вздох. Сообразил.

– Ну… Да. – Она сглотнула. – А что?

Эллиот нахмурился и произнес вполголоса:

– Как же тогда вошел убийца?

Я пожала плечами и предположила:

– Толбот сам его впустил.

– Или защиту взломали. Это возможно?

И острый взгляд на меня.

– Да, – нехотя признала я. – Тут магия слабенькая. И не круглосуточная. Толбот явно экономил силы.

Как ни крути, с Бишопом ему не сравниться.

– Но каждый вечер мисс Харрисон ее включала. – Эллиот до белизны сжал узкие губы. – Значит, блондин?

– Или знакомый Толбота, – еще раз напомнила я. И уточнила со значением: – Близкий знакомый.

– Хм, – лейтенант задумчиво почесал нос. – Пойдемте, мисс Вудс. В машине поговорим.

Я застегнула пальто и напомнила:

– Только надо забрать книги.

Эллиот прищурился.

– Что-то нашли?

Я молча кивнула, и он хищно улыбнулся…

***

– Что там? – нетерпеливо потребовал лейтенант, стоило нам только выйти.

– Толбот был очень пунктуальным, – я придержала шляпку.

Разыгравшийся ветер пытался сорвать ее и макнуть в лужу.

– И? – Эллиот распахнул передо мной дверцу.

Я выдержала паузу, забираясь в машину.

– И он записывал все. – Я усмехнулась и перечислила: – Что продавал на сторону, какие суммы тратил на хозяйство, подробные отчеты о закупках…

Судя по лицу Эллиота, он всерьез подумывал меня придушить.

– Там два интересных момента. – Я погладила обложку толстенного гроссбуха. – Первый. Довольно крупные суммы, регулярно выплачиваемые Мастерсу на протяжении последних восьми месяцев. И второе. Никаких упоминаний о черноголовнике.

– А про аборты? – вспомнил он, задумчиво пощипывая кончик носа.

– Было, – призналась я. – Мисс Мастерс, миссис Мастерс, еще полтора десятка имен.

– Отлично! – лейтенант оживился.

Даже улыбнулся – но так, что пробирала дрожь.

Я нахмурилась. И не выдержала.

– Что тут отличного? Мало ли, из-за чего им пришлось…

Я не договорила.

Альбов осталось мало, так что чистокровных младенцев у нас холят и лелеют. А вот полукровкам приходится тяжелее…

Эллиот уставился на меня в упор. Упрямая складка меж бровей, недобро прищуренные глаза.

– Мисс Вудс, никто не мешал этим женщинам родить и отказаться от детей. А они их убили.

– Лучше младенца бросить? – все же спросила я. Подняла руку: – Ладно, не будем спорить.

– Не будем, – согласился он, явно оставшись при своем мнении. – Еще что-то интересное?

Я опустила глаза и разгладила складки на коленях.

– Думаю, я нашла, чем Мастерс его шантажировал.

В темных глазах мелькнул огонек.

Лейтенант дернул щекой:

– Тоже что-то сексуальное?

– Тоже? – не поняла я.

Эллиот кривовато улыбнулся.

– Дадли ведь не просто так якшался с Бишопом и Мастерсом. Думаю, у них были какие-то свои дела, в которых он им помогал. Компромата-то на него более чем достаточно. Я прав?

Я не отвела взгляд.

– Мне откуда знать? Спросите у Бишопа. А насчет Толбота вы правы. У него был любовник, некий мистер Борден.

Лейтенант чуть не подпрыгнул.

– Борден? Алистер Борден?

– Ну да, – я уставилась на него во все глаза. – Только адреса нет.

– У меня есть, – Эллиот хмуро смотрел вперед, на залитую дождем улицу. Побарабанил пальцами по рулю и решил: – Поехали.

Меня он не спросил даже ради приличия.

***

По дороге лейтенант не проронил ни слова.

Я тоже сидела, прикусив язык. Эллиот гнал так, что страшно слово сказать. Вдруг он отвлечется, и мы попадем в аварию?

Приехали мы в центр города.

Автомобиль затормозил у аккуратного особнячка с вывеской: «Оружейный магазин Бордена».

Ниже табличка обещала, что за небольшую сумму посетители могут также побывать в музее старинного и современного оружия.

– Вы здесь бывали? – рискнула спросить я.

Эллиот сжал губы.

– Да. Надо было сразу сообразить, что Толбот не стал бы просто так носить на шее тот ключ-пистолет. Очень специфическая вещица. Видимо, подарок.

Надо же, а я и не сообразила, что это был не просто ключ!

Эллиот процедил ругательство.

И, выйдя, хлопнул дверцей так, что бедная машина содрогнулась – и чуть не осыпалась грудой ржавых запчастей.

Я за ним не поспевала.

И вошла в оружейный магазин, когда навстречу лейтенанту уже спешил хозяин.

– Мистер Эллиот! – он на ходу протянул руку.

Я с любопытством огляделась. Каменные стены, лакированные рога, развешанные повсюду мечи и арбалеты – магазин был стилизован под старинный замок.

И сам мистер Борден выглядел как живое воплощение мужественности. Высокий, смуглый, с квадратным подбородком и жестким ежиком темных волос.

Надо же, еще один благословенный!

На меня он бросил единственный короткий взгляд.

Зато лейтенанту сказал доверительно:

– Мне только вчера привезли прекрасный «Смит и Вессон» 38-го калибра с обработкой поверхностей голубым воронением и щечками рукоятки из орехового дерева. Хотите посмотреть? Или вы сегодня только в тир?

Эллиот словно не заметил его руки.

– Я с официальным визитом. Мне нужно вас допросить.

– Допросить? – удивился он.

А на лице промелькнула настороженность.

– Именно, – сухо ответил лейтенант. – Где мы можем поговорить?

Мистер Борден поколебался и указал куда-то вглубь дома.

– Прошу в мой кабинет.

Кабинет оказался таким же подчеркнуто мужским. У камина – медвежья шкура, еще один медведь, уже чучелом, красовался в углу. Вешалкой служили развесистые рога на стене.

Даже светильники притворялись факелами и связками кинжалов.

– Присаживайтесь. – Сам хозяин устроился за письменным столом. – Так что от меня нужно полиции? Неужели из моего личного пистолета кого-то застрелили?

Он широко улыбнулся.

Эллиот не поддержал шутку. Придвинул стул и сел точно напротив собеседника.

– Нет. Я по поводу мистера Толбота, вашего любовника.

Борден оцепенел. Потом угрожающе приподнялся, опираясь на стол сжатыми кулаками.

– Да как вы смеете…

– Сядьте! – рявкнул лейтенант. И так долбанул по столешнице, что служащий пресс-папье клык размером с мою руку подпрыгнул. – Нет смысла отрицать. Вы с Тобиасом Толботом были любовниками. Он даже завещал вам свою аптеку, хоть вы и постарались это скрыть. Не зря же с полицией общался ваш поверенный.

– Мы всего лишь дружили! – ринулся в атаку Борден.

– Тайком? – поднял брови Эллиот.

– Я – брюнет, он – блондин, – напомнил Борден. – Пошли бы разговоры…

Эллиот подался вперед.

Сцепил руки в замок и посмотрел Бордену в глаза.

– Послушайте, мистер Борден, – произнес он негромко. – Я не собираюсь арестовывать вас за мужеложство и упекать в тюрьму. Но вы расскажете мне правду.

Отвернувшись, я поморщилась. И присела на диван в углу.

Далась ему эта правда! Еще из одного ее выдавливает.

– А иначе что? – голос Бордена звучал хрипло.

– А иначе я вас размажу, – посулил лейтенант. – Арестую за убийство Толбота…

– Я не убивал Тоби! – перебил Борден яростно.

– Знаю, – согласился Эллиот преспокойно. – Но пока суд да дело, ваше имя изваляют в грязи. Мотивы ведь… интересные, правда? Страсть, ревность… мужчины к мужчине.

На секунду мне показалось, что Борден ему вмажет.

Но нет.

Отвернулся, потер подбородок и сказал, не глядя на Эллиота:

– Что вы хотите знать?

Лейтенант позволил себе торжествующую улыбку.

– Мастерс вас шантажировал?

Борден кивнул и проронил тяжело:

– Да. Обоих.

– И много денег выдоил? – почти сочувственно спросил Эллиот.

– Да какое вам дело? – устало произнес Борден. Помассировал виски – на пальце блеснуло массивное кольцо-печатка с гербом. – Положим, много. А потом он потребовал от Тоби помочь в одном деле.

– С блондинами?

Борден сумрачно на него посмотрел.

– Да. Мастерс хотел организовать фармацевтическую компанию. Узнал, что скоро выйдет закон, отменяющий запрет на массовое производство альбовских лекарств. И решил подсуетиться первым – прибрать к рукам нескольких сильных блондинов. Тоби не хотел, но куда деваться?

Эллиот потер переносицу.

– А его Мастерс тоже собирался привлечь к производству?

– Нет. Тоби слабый… Был. – Он тяжело сглотнул – дернулся кадык – и отвел глаза. – Больше я ничего не знаю. Если бы я мог найти убийц Тоби, я бы…

Он так стиснул пальцы в кулак, что побелели костяшки. И почему-то посмотрел на меня так, что я поежилась.

Лейтенант с минуту сверлил его внимательным взглядом, затем кивнул и поднялся.

– Если что-то вспомните, позвоните мне…

– Знакомые методы, – заметила я, когда мы вернулись в авто.

Эллиот пожал плечами.

– А зачем их менять? Ведь работают. Не так ли, мисс Вудс?

– Да уж, – я передернулась и перевела взгляд на свои руки. – А вы уверены, что этот Борден не убивал?

– Разумеется, – сухо ответил он. – Я ведь нюхач, вы не забыли? К тому же я бы мог поверить, что он застрелил или зарезал Толбота. Но яд, тем более купленный заранее… Нет.

– Может, он взял яд у самого Толбота? – из принципа возразила я.

Эллиот усмехнулся.

– Не вы ли утверждали, что он все записывал? И что он не упоминал о черноголовнике?

– Сдаюсь, – я подняла руки. Пусть лейтенант сушит над этим голову. Ему по должности положено. – Отвезите меня домой.

– Домой? – переспросил Эллиот.

– В «Бутылку», – поправилась я.

Когда это логово Бишопа успело стать для меня домом?..

***

Бишоп играл в бильярд.

Ван Найт продувал ему раз за разом. Проигрывать он явно не любил: то и дело приглаживал рыжие кудри, облизывал губы и хмурился.

Хотя кто же любит?

Зато Бишоп выглядел довольным. Много шутил, улыбался мне, сидящей в углу с бокалом коктейля, перебрасывался с другими игроками непонятными репликами…

А я просто наслаждалась.

Чувство, как в детстве, – спряталась ото всех под одеялом. Тихо, безопасно, тепло…

Уют разбился с появлением охранника, который перехватил взгляд резко посерьезневшего Бишопа и прогудел:

– Вас там спрашивают, босс. И вас, мисс. Тот полицейский.

– Что ему надо? – резко спросил Бишоп.

Охранник только ручищами развел.

– Сказал, бизнес. Денежный.

Брови Бишопа взлетели.

– Интересно, – пробормотал он.

Я отставила бокал.

Бизнес и Эллиот – это правда должно быть интересно…

Лейтенант уписывал отбивную, запивая ее явно не компотом.

Надо же, а на вид такой законопослушный.

– Ты сказал, есть дело? – сходу взял быка за рога Бишоп.

Он придвинул мне стул, затем уселся напротив Эллиота. Перед нами тут же поставили бокалы и блюдца с оливками, шоколадом и лимоном.

– Да, – лейтенант прожевал очередной кусок.

Бишоп чуть нахмурился, провел по голове рукой.

– И что тебе нужно? – процедил он.

– Не очень-то дружелюбно, – попенял Эллиот и отложил вилку. – Хочу купить ящик хорошего коньяка. И мне нужна мисс Вудс.

На первом пункте серые глаза Бишопа расширились, а на втором сузились в щелочки.

– Куда ты опять хочешь втянуть Эмили?

– Бишоп! – прошипела я.

Он бросил на меня короткий взгляд.

– Прости.

– Значит, по коньяку ты не возражаешь? – вмешался Эллиот.

– Будет тебе коньяк, – отмахнулся Бишоп. Подвигал челюстью и спросил едко: – Решил спиться?

Выпад прошел мимо.

– Денег не хватит, – лейтенант махнул официантке и попросил его рассчитать. – Алкоголь слишком дорогой.

– Это потому, что император его запретил, – Бишоп откровенно ухмыльнулся и поднял свой бокал. – Выпьем за него. Помог бизнесу.

Он глотнул коньяка, отставил бокал и посерьезнел:

– Так что тебе нужно, Эллиот? Серьезно.

– Серьезно, Бишоп, – в тон ему ответил лейтенант, – я уже сказал. Ящик коньяка и мисс Вудс. В качестве любовницы.

Он явно нарывался, но Бишоп сдержался.

– За Э… Эйлин могу и рожу начистить, – пообещал он тихо.

Лейтенант скупо улыбнулся.

– Не беспокойся. Если у мисс Вудс настолько плохой вкус, что она предпочла тебя…

– Кхе-кхе, – старательно откашлялась я. – Мальчики, ближе к делу.

– Ладно, – Эллиот положил руки на стол. – Я вступил в клуб.

– И что? – Бишоп сверлил его неприязненным взглядом.

– В клуб, куда ходил Мастерс, – уточнил Эллиот спокойно. – Каждый новичок должен внести свою лепту. Коньяк, сигары или что-то в таком духе.

– Контрабанда, – почти мурлыкнул Бишоп. – Как мило.

– Не говори, что ты этого не знал, – Эллиот разглядывал стойку, за которой колдовал бармен, сооружая сложный коктейль. – Вряд ли ты хоть чего-то в городе не знаешь. Особенно на черном рынке.

Бишоп польщенно ухмыльнулся.

– Не без того. С алкоголем понятно. А Эйлин?

– Почему-то администрация клуба уверена, что я пришел к ним шпионить, – с иронией объяснил Эллиот. – Если я приведу подружку и хорошо выпью, они расслабятся.

Бишоп помрачнел.

– Ты идиот, лейтенант. Эйлин – моя женщина, и блондинок мало. Мне не нужны лишние разговоры. Найди себе какую-нибудь шлюху.

– Со шлюхами туда не ходят, – невозмутимо объяснил Эллиот. Огонек в глазах выдавал, что он не так спокоен, как хочет казаться. – Только с содержанками. Знаешь разницу?

– Лейтенант, – окликнула я, пока Бишоп вконец не озверел. – Вы – молодой, красивый, благородный… – посмотрела, как брови Эллиота ползут все выше, и закончила буднично: – Зачем я вам? Найдите себе… девицу.

– Увы, – ответил он серьезно. – Мне нужна спутница, которой можно доверять. Причем блондинка. Не мешает осмотреться… на предмет вашей магии.

Эллиот посмотрел на меня испытующе. И спросил негромко:

– Согласны?

Глаза в глаза. Почему-то я не хотела сдаваться первой.

– А меня не хочешь спросить? – вклинился в этот безмолвный поединок чуть дребезжащий голос Бишопа.

Эллиот жестом отмел претензии.

– Ты ведь ей не муж. Так что, мисс Вудс?

– Почему ты уверен, что я не дам тебе в морду? – поинтересовался Бишоп глухо.

Он был вне себя от злости – до желваков на скулах. До стиснутых кулаков.

Эллиот не удостоил его и взглядом.

– Потому что иначе мисс Вудс придется меня лечить. – И повторил: – Так что, мисс Вудс? Сможете сыграть мою подружку?

Я задумалась. Он кажется искренним, но…

– Скажите честно, лейтенант, – все еще колеблясь, спросила я. – Без этого действительно никак?

– Никак, – покачал головой он. И уже хмурому, как туча, Бишопу: – Не куксись. Клянусь, я не позволю себе ничего… сверх того, что требует роль.

Я прикусила губу. Какая интересная оговорка.

Бишоп угрюмо молчал.

– Хорошо, – решила я. – Думаю, можно найти парик, пудру потемнее…

– Спасибо, мисс Вудс, – серьезно сказал Эллиот, щуря темные непроницаемые глаза. – У вас час. Успеете?

Я кивнула и поднялась, на ходу прикидывая, что мне понадобится.

Времени впритык, купить ничего не успею… Придется просить недостающее у официанток.

И краем уха услышала обрывок разговора.

– Позже, – пообещал Бишоп с угрозой.

– Вечером, – согласился Эллиот.

***

Когда я спустилась вниз, Бишоп куда-то исчез.

Его люди справлялись и сами.

Дым сигарет. Смех. Девушка на сцене проникновенно пела о несчастной любви. Снизу, из казино, доносился невнятный шум и отдельные возгласы.

А главное, алкоголь тек рекой.

Здесь рейдов не боялись, и выпивку даже не прятали.

В «Бутылку» полицейские не заглядывали. Кроме одного настырного лейтенанта, который изводил вопросами бармена.

– Пойдемте? – предложила я, гадая, что же думают обо мне люди Бишопа.

На лице Эллиота не дрогнул ни один мускул.

Зато взгляд был более чем красноречив.

Мне пришлось постараться, чтобы удержаться на тонкой грани между соблазном и пошлостью. Зато результат хоть куда.

Маленькая шляпка надежно удерживала рыжеватый парик. Темный подошел бы больше, но получался слишком резкий контраст с моей светлой кожей.

Немного пудры на лицо, шею и руки. Капля сладких духов. Декольте чуть глубже, чем принято. Асимметричный подол платья обнажал колени.

Лейтенант одобрительно кивнул.

– Именно то, что надо!

И подал мне руку.

Я перевела дыхание только на улице. Казалось, спину жгут любопытные взгляды.

Во что он меня опять втянул?

Эллиот молча шел рядом. На тонких губах играла довольная улыбка. Смуглый, хищный, самоуверенный…

Он галантно помог мне забраться в авто, устроился на месте водителя, но ехать не торопился.

– Мисс Вудс, раз уж вы согласились… – пауза и вкрадчивое: – мне помочь…

– Уже начинаю об этом жалеть, – пробормотала я.

Дразнить Бишопа было плохой идеей.

– Нам придется изображать парочку, – продолжил Эллиот, чуть заметно усмехнувшись. – А для подружки вы слишком спокойны. И безупречны.

Он скользнул рукой по моей щеке, слегка растрепал рыжие пряди.

Потом, глядя в глаза, провел большим пальцем по моей губе, стирая ровный слой помады.

В тесной мышеловке салона от него никуда не деться.

– Так лучше, – решил он чуть хрипловато. – И знаете, что странно?

Я только пожала плечами.

Эллиот придвинулся – и поправил распахнувшееся на моей груди пальто.

– Вы больше меня не боитесь.

Я замерла на мгновение, потом качнула головой.

– Не боюсь, – согласилась я просто. – Бишоп не даст меня в обиду.

На смуглом лице лейтенанта мелькнула тень.

– Бишоп? – повторил он, приподняв бровь.

Под тяжелым властным взглядом я чувствовала себя мышкой.

– В крайнем случае, обольюсь апельсиновым маслом, – пообещала я с наигранным легкомыслием.

Он поморщился.

– Нечестный удар, мисс Вудс.

Я отвернулась.

– Я ведь коварная блондинка, вы забыли?

Лейтенант наконец завел мотор.

– Сейчас, мисс Вудс, вы рыжая. Кстати, мисс Вудс – это слишком официально. Как мне вас называть?

Я задумалась. «Эйлин» проще всего, но не хотелось лишаться остатков репутации.

Хотя какая репутация у блондинки?

– Эми, – наконец решила я.

– Эми, – повторил он. И еще раз, словно катая на языке леденец: – Эми. Отлично. А я – Брайан, не забывай. И кое-какие инструкции…

Он рулил по темным улицам. И говорил, говорил.

А я кивала. И думала, что все повторяется.

***

Клуб отличался ото всех, в которых я бывала, как золото от надраенной меди.

Дело не в роскоши – этого добра много где навалом. А в том особенном духе спокойного превосходства, присущем только благородным.

И обилие камня – мрамора, янтарных картин и малахитовых панелей – давило на плечи могильной плитой.

Брр, как тут можно целый вечер высидеть?

От взгляда лейтенанта мое смятение не укрылось.

Только вот меры он предпринял… специфические.

– Эми, кошечка, – лениво протянул Эллиот, помогая мне снять пальто. – Хочешь осмотреться? Или сначала в кабинет?

И со значением поднял бровь.

Ах, так?

Хотелось вонзить каблук ему в ногу, но… Не место и не время.

Попробуем иначе.

Я надула губы:

– Котик, ну какой кабинет? Мне же интересно! И я хочу шампанского!

И повисла на его локте.

– И чего еще ты хочешь? – он поднял бровь, забавляясь.

– Посмотреть комнату, где отравили того противного мистера!

Голос понизить я не потрудилась.

Проходящий мимо лакей чуть не уронил поднос, а хорошенькая гардеробщица охнула.

Эллиот сузил глаза. Опомнился – улыбнулся широко и неискренне.

– Милая, ты что-то путаешь.

– Не хочешь показывать – так и скажи! – я картинно обиделась. – А обещал все, что захочу…

– Эми, здесь никого не убивали, ты что-то не так поняла, – продолжал увещевать он, ловко уводя меня из вестибюля.

– Ну как же! – я театрально оглянулась и продолжила громким шепотом: – Говорят, его прямо тут отравили!

Успокоительное зелье Эллиоту действительно помогло. Не гаркнул, даже голоса не повысил. Только глаз дернулся.

– Милая, что за глупости? Кто такое сказал?

– Все! – ответила я твердо. – Мне сказала Мими, а ей Ингрид, ну а с ней поделился Джонатан!

И взглянула на него торжествующе.

Эллиот поморщился, как от зубной боли.

Молча открыл какую-то дверь и почти втолкнул меня в комнату.

И тут же всем телом вдавил в стену.

– Что ты задумала? – шепот в самое ухо.

Со стороны наверняка выглядит лаской…

Я чуть повернула голову и ответила так же тихо:

– Играю дурочку.

И хлопнула ресницами.

Мгновение мы смотрели друг на друга.

Затем он наклонился и поцеловал меня. Жестко, властно, не давая шанса увернуться.

Я уже собралась пустить в ход волшебные слова («Бишоп» и «апельсин»), когда Эллиот отступил сам.

Осмотрел критически и кивнул:

– То, что нужно. Теперь понятно, зачем мы… уединились.

Ненавижу брюнетов!

***

Как раз брюнеты здесь были на любой вкус: худые и упитанные, высокие и низкие, богатые и победнее.

Общий только типаж. И печать самоуверенности на холеных лицах.

– Джентльмены! – распорядитель не повышал голоса, но каким-то образом звук разнесся по всей гостиной. – Прошу внимания!

Магия?

Темноволосые мужчины начали оборачиваться.

Нас разглядывали – лениво или с любопытством.

– Позвольте представить вам, – продолжил он тем же гулким голосом, – нового члена нашего клуба, мистера Эллиота, со спутницей. Мистер Эллиот преподнес клубу этот дар.

Он обернулся и сделал знак лакею. Тот внес ящик коньяка.

Лейтенант не поскупился – взял лучший из запасов Бишопа.

Кто-то лениво похлопал в ладоши, кто-то встал, намереваясь подойти.

А откуда-то сбоку нетрезвый господин протянул:

– Надеюсь, на этот раз мы не потравимся.

Не отпуская руку Эллиота, я обернулась. Худощавый брюнет лет двадцати пяти развалился в кресле. Галстук его был развязан, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, а лицо покраснело от выпитого.

В руках он держал стакан – явно не первый.

Помпезный распорядитель закоченел от гнева.

– Мистер Шелдон… – начал он гневно.

– Знаю, знаю, старик. Не напрягайся, – отмахнулся Шелдон и сделал еще глоток. – Повара уволили и все такое. А я все равно думаю, что это из-за некачественной выпивки! Интересно, а старик Мастерс не от нее скопытился? Хотя он был еще тот тип, так и напрашивался на мышьячок.

Эллиот сжал мой локоть, и я очнулась.

– Ах, – я прижала свободную руку к груди. – Мистер, вы говорите такие страшные вещи!

Он оглядел меня с головы до ног.

И даже поднялся, хотя на ногах держался нетвердо.

– Мисс…

– Ватсон, – подсказала я с улыбкой.

– Рад знакомству, – он поцеловал мне руку, беззастенчиво раздевая взглядом.

– И я… рада, – солгала я привычно, строя ему глазки.

– Милая, – в тоне лейтенанта звучало предостережение.

– Что, котик? – я захлопала ресницами и приоткрыла рот. – Мистер Шелдон так интересно говорит!

Шелдон фыркнул и снова присосался к стакану.

А я вонзила ногти в запястье лейтенанта.

Он даже не дрогнул. Только сжал мою руку чуть сильнее.

– Эми, мне нужно кое с кем поговорить… – Эллиот задумчиво смотрел вглубь гостиной. – Мистер Шелдон, позаботитесь пока о моей спутнице?

Тот с энтузиазмом закивал.

Даже стакан отставил.

– Я скоро вернусь, – пообещал лейтенант.

Направился он прямиком к… доктору Блейзу, который в одиночестве читал газету.

Ох, как бы патологоанатом меня не узнал!

Хотя меня даже официантки в «Бутылке» опознали с трудом, несмотря на то, что сами помогали наряжаться.

– Что вам принести? – отвлек меня голос нового знакомого. – Хотите шампанского?

– Хочу, – я улыбнулась и развела руками. – Тут все так необычно! Столько интересного!

Шелдон на мгновение опешил от такого энтузиазма. И душевной простоты.

Сориентировался он быстро.

– На что посмотрим первым делом? – он доверительно склонился к моему уху.

– Ну, не знаю… – протянула я. – Вы говорили, человек что-то тут съел и… умер! Это правда?

– На самом деле, – покровительственно улыбнулся мой кавалер и прихватил с подноса бокал для меня, – почти.

– Ах, какой ужас! – заинтересованно поддакнула я, пригубив шампанское.

К счастью, меня не так-то легко напоить. Пьянеют альбы только по собственному желанию.

– Моего приятеля убила какая-то аптекарша, – продолжил Шелдон. – Блондинка.

– Не может быть! – охнула я, картинно прижав руку к груди.

– Кстати, ей удалось выйти сухой из воды.

– Как?!

– Соблазнила местного мафиозного босса, – пожал плечами мой визави. – И тот подкупил полицию.

– Как интересно… – протянула я.

На этот раз даже не покривив душой. Надо Бишопу и Эллиоту рассказать!

Или они в курсе? С Бишопа сталось бы.

– Пойдемте на балкон, – предложил мистер Шелдон, дыша на меня алкогольными парами. – Там такой вид на реку…

«Ну хоть не сразу в кабинет!» – подумала я.

– Мистер Шелдон, по-моему, вы меня дурачите! – я надула губы.

– В чем?

Он чуть не облизывался, глядя в вырез моего платья. К тому же он был в изрядном подпитии, так что безропотно позволял мне вешать лапшу на уши.

– Все говорят, что того человека убили тут! – выпалила я. И выложила козырную карту: – Мне сказала Мими, а ей Ингрид, ну а с ней поделился Джонатан!

Это впечатлило его не меньше, чем Эллиота.

– Милая Эми… Вы позволите так вас называть? – он дождался кивка, приободрился и продолжил: – Я пошутил. Моего друга никак не могли здесь убить. Он в тот даже ничего тут не ел. Выпил коньяка да выкурил сигару.

Я округлила глаза и прижала палец ко рту.

– Может, яд подсыпали в выпивку?

– Вы умница! – и это даже прозвучало без издевки. – Мы тоже так думали. И сами все проверили. Хотите, расскажу?

– Хочу! – мой энтузиазм можно было грузить вагонами. – Только мне бы еще посмотреть ту комнату… Интересно же! Вдруг его правда там отравили?

Милейший мистер Шелдон, конечно, не отказал девушке в такой малости.

Тем более что в искомом кабинете не было ни души…

Эллиот явился, когда я уже всерьез подумывала огреть мистера Шелдона по голове ближайшей вазой, чтобы немного остудить его пыл.

На другие методы я бы не решилась… Лейтенант был слишком близко.

Обошлось.

А Эллиот настолько талантливо разыграл ревнивого любовника, что даже я чуть было не поверила.

***

Заговорил он только в машине.

Стоянку возле клуба освещали яркие фонари, так что автомобиль было видно, как на ладони. Зато никто не подслушает.

– И что это было, мисс Вудс? – поинтересовался холодно Эллиот.

На меня он не смотрел.

Надо же, я снова мисс Вудс и на «вы».

А я разглядывала смуглые пальцы на кожаной оплетке руля.

Так и не скажешь, что у него отлично поставленный удар…

– Я задал вам вопрос! – он чуть повысил голос.

Сделаю вид, что не заметила его резкого тона.

– Вы ведь хотели, чтобы я осмотрелась, – напомнила я.

– И как успехи? – проскрежетал он.

Я пожала плечами.

– Мистер Шелдон утверждает, что члены клуба своими силами пытались… воспроизвести обстановку и обстоятельства убийства. Но толковой версии у них нет. В тот вечер они были вчетвером, потом Мастерс остался наедине с…

– Хамфри, судьей, – подхватил Эллиот. – Это я знаю. Как и то, что Мастерс сам выбрал сигару, взял стакан и налил себе коньяка. Подходил к нему только фармацевт Уэбстер, но он вряд ли мог что-то бросить в бокал. Расскажите что-нибудь, чего я еще не слышал.

– Почти ничего, – я вынула из сумки зеркальце и стянула надоевший парик. – Никаких следов магии, хотя за такое время они могли исчезнуть. Только один момент подозрительный. Недели две назад в клубе было несколько пищевых отравлений. Ничего серьезного… Но повара в итоге уволили, хотя многие грешили на некачественную выпивку.

– И? – подбодрил он. – Думаете, это он?

В темном костюме Эллиот выглядел напрягшейся перед прыжком пантерой.

– Нет, – я покачала головой. – Не представляю, как. Из того же графина наливали себе остальные, и никто не отравился. У этого Уэбстера было расстройство желудка, но несколькими днями раньше. Кстати, он был постоянным клиентом Толбота. Я запомнила имя в бухгалтерских записях.

– Так-так… – протянул лейтенант и признался с досадой: – Все равно не представляю, как это можно было провернуть! И, мисс Вудс… не стоило так рисковать.

Неужели это забота? Ушам своим не верю.

– Я могу за себя постоять, – сообщила я, пряча зеркало.

Он поднял брови.

– Вот как? И что бы вы сделали?

Я ему улыбнулась и заявила легкомысленно:

– Ударила бы сумочкой.

Сердце отчаянно колотилось. Знала же, и чуть так глупо не попалась!

Хочешь притвориться мышкой – мало надеть серую шкуру и накладной хвост. Надо вести себя как мышка. Думать как мышка.

А я расслабилась под опекой Бишопа.

Эллиот вдруг положил руку на сиденье за моей спиной.

И спросил вкрадчиво:

– Почему же вы не ударили меня? На пароходе.

Он смотрел на меня, забавляясь.

Вопрос с подвохом. Не смогла? Не пожелала?

Я запаниковала. И сказала то, чего он услышать точно не хотел:

– Не успела. Бишоп спас.

Эллиот поморщился и наконец завел мотор.

Автомобиль неторопливо катил по улицам. Час не такой уж поздний, так что вокруг кипела жизнь. Сверкали неоновые вывески, издалека доносилось что-то слишком похожее на пальбу, а еще в городе было чересчур много полицейских.

На каждом перекрестке стояла машина с мигалкой. И копы не убирали рук от оружия.

В горле разом пересохло.

– Что случилось? – собственный голос показался не громче мяуканья котенка.

Эллиот бросил на меня взгляд искоса и притормозил у ближайшего поста.

Вышел, переговорил с полицейским и вернулся.

Меж темных бровей залегла хмурая морщинка.

– Облава! – коротко бросил он, и у меня оборвалось сердце.

– Бишоп…

– Все нормально с вашим Бишопом, – раздраженно ответил лейтенант, вновь трогаясь с места. – Ловят бомбистов. Агентура донесла, что они планируют несколько громких терактов. Если Бишоп в этом не замешан, то бояться ему нечего.

– Не замешан, – ответила я, от нахлынувшего облегчения мало что соображая. – Он за «тихую революцию».

Эллиот хмыкнул, и я сообразила, кому это сказала.

– Не паникуйте, – бросил он, почесав нос. – Я знаю, зачем альбы подмяли под себя всю мафию на островах. Не зря же в каждом городке во главе местного клана стоит блондин. Деньги – это власть, не так ли? Можно ведь подкупить сенаторов, чтобы протолкнуть поблажки светловолосым. А кого не купишь, тому и пригрозить не грех…

Я нехотя кивнула. Даже если он в курсе, обсуждать такие вещи с брюнетом попахивало предательством.

– Уверены, что дочь никак не могла отравить Мастерса? – вдруг безо всякого перехода спросил Эллиот. – Потому что я не представляю, как это провернуть в клубе. Куда достовернее выглядит, если дома или в «Бутылке».

– В «Бутылке» никак, – поспешно возразила я. – По времени не подходит.

– Я одного не могу понять, – заметил он. – Почему их обоих не отравили в «Бутылке»? Зачем такие сложности?

Намек мне не понравился. Кажется, Эллиот подозревал, что ему морочат голову.

– Это Дадли бывал в «Бутылке» почти каждый день. А Мастерс туда заходил всего пару раз. Глупо было ловить его там. Тем более если время поджимало.

Эллиот кивнул и вырулил к «Бутылке». Гремела музыка, у входа изнывали желающие попасть внутрь.

Из-под колес брызнула грязь, и от резкой остановки меня бросило вперед.

Лейтенант не позволил мне удариться – удержал за плечи.

– Значит, клуб – это ваше последнее слово?

Тепло его руки чувствовалось даже сквозь пальто.

– Как-то не очень звучит, – поежилась я. – Но да, если уж так ставить вопрос.

Он убрал руку, откинул голову и прикрыл глаза.

– М-да. Весело. А знаете, я правда думал, что вы будете все валить на мисс Мастерс. Почему нет?

– Потому что я знаю, каково это – когда тебя просто так обвиняют в убийстве близкого человека! – резко ответила я.

Стиснула зубы, ругая себя на чем свет стоит.

Не буду оправдываться!

Эллиот теперь рассматривал меня с неподдельным интересом.

Я отвернулась и попросила устало:

– Забудьте. Считайте это моей блажью.

– Расскажите, – вдруг предложил он. – Вас разыскивают за два убийства. Что произошло?

– Чем вас не устраивает официальная версия? – я посмотрела на него с вызовом.

Слишком устала бояться.

Эллиот медленно покачал головой.

– Вы не похожи на охотницу за наследством.

Я усмехнулась.

Надо же, какая проницательность.

– Хорошо, – произнесла я медленно. В конце концов, пора с этим покончить. Он же не отстанет. – Только вы взамен расскажете, что узнали в клубе. И почему вы приехали в Тансфорд.

Он застыл.

– Не слишком ли много?

– Нет. Вы ведь тоже спросили о двух убийствах.

Эллиот дернул уголком губ. И, повернувшись, посмотрел на меня в упор.

– Договорились. Начинаете вы. Только честно.

Я задумалась. Что же, честно так честно.

– Я не убивала мужа. – Отчеканила я, глядя в темные колдовские глаза. – Мы хорошо жили… Он был старше, и намного. Начальник полиции в нашем городке. Только для меня это значения не имело. Мама болела, я разрывалась в поисках заработка… На таких, как я, женятся редко, лейтенант. Особенно богатые и благополучные. А Дэвид женился.

– Он потом жалел?

В негромком голосе Эллиота звучало что-то, подозрительно похожее на сочувствие.

Я мотнула головой.

– Вовсе нет. Мы были счастливы, и я стала ему примерной женой, но… Некоторые болезни не могу вылечить даже я.

Я умолкла, и Эллиот меня не торопил.

Только смысл теперь молчать?

– Пока Дэвид был жив, меня никто не трогал. Но он сделал ошибку – написал завещание в мою пользу. А его сыновья хотели денег… – Эллиот молчал, а я продолжила с каким-то ожесточением: – Не успели его опустить в могилу, как за мной пришла полиция. Еще бы, ведь мой младший пасынок к тому времени стал начальником вместо отца. Яда при вскрытии не нашли, но… Кто бы мне поверил? Ведь я могла его отравить! Значит, отравила.

Я с остервенением дернула себя за светлый локон у щеки. Главная улика против меня.

И прикрыла глаза, переживая все заново. Унижение, плевки вслед, мерзкий шепоток…

– Так что я – мужеубийца, – устало закончила я. – Можете меня арестовать.

Эллиот молчал так долго, что в моей голове стало пусто и холодно.

– Почему вы не убежали в лес? – спросил он наконец.

Я не стала кривить душой:

– У меня на руках была мать, которая не пережила бы зиму в шалаше. Я не могла ее бросить. А тогда я пыталась бороться. Нашла адвоката… А потом старший сын Дэвида зажал меня в углу и… – я судорожно вздохнула и призналась почти спокойно: – Я его убила.

Эллиот до белизны стиснул губы:

– Насильника.

Я пожала плечами и поправила:

– Наследника. Чтобы убрать с дороги. Так решило обвинение.

– И вы сбежали?

– А что мне оставалось? – вопросом на вопрос ответила я. – Бишоп помог. Мама умерла через полгода после переезда в Тансфорд, а я осталась тут.

– Бишоп, – повторил Эллиот так, словно само это имя отдавало у него на языке рыбьим жиром. – А его вы откуда знали?

Я могла бы не отвечать, но никакой крамолы в вопросе не было.

– Он – старый друг Дэвида. Теперь ваша очередь, лейтенант.

Эллиот сжал пальцами переносицу.

– Я приехал в город ненадолго… – он подумал и поправился: – Надеюсь, что ненадолго. Вышла неприятная история с начальником…

– Неужели он вас не ценил? – подсказала я, когда он замялся.

Эллиот обжег меня взглядом.

Пауза и сквозь зубы:

– Я хотел занять его место. А старик уходить не собирался… Я его недооценил и проиграл.

Это признание далось ему тяжело. Хотя недоговаривал он еще больше.

Прямо хотелось погладить по голове и дать конфету.

– Надеетесь, со временем все уляжется?

Он вздохнул и посмотрел на толпу на крыльце.

– У старика есть покровитель. Но он тоже в летах, так что максимум год, и он уйдет в отставку. Тогда можно будет свалить и старика. А пока друзья организовали мне перевод хоть куда-то. Главное, чтобы подальше и потише. Довольны?

Я кивнула, принимая все недосказанности.

Значит, Эллиот метит высоко. Из этого следует… Много что.

Во-первых, теперь ясно, почему он так отчаянно пытается раскрыть это убийство. Дело громкое, на нем можно сделать карьеру.

А во-вторых, лейтенант связан по рукам и ногам… Но об этом я думать не буду.

Лучше спросить о другом:

– А что вы выяснили?

– У Мастерса была любовница, – Эллиот побарабанил пальцами по рулю. – Думаю сейчас к ней поехать.

– Сейчас? – переспросила я недоверчиво. – Лейтенант, первый час!

– Ну и что? – парировал он. – Она актриса варьете, так что для нее еще рано. Доброй ночи, мисс Вудс!

И открыл мне дверцу.

***

Веселье в «Бутылке» только набирало обороты.

Вышибала кивнул мне и прогудел:

– Мисс, я вас провожу!

Я благодарно улыбнулась.

Устала. Нет сил отбиваться от очередного пьяного мужика…

Бишоп валялся в постели, задрав ноги на декоративную подушку.

Он повернул голову на скрип двери. Отсалютовал мне стаканом.

– Вернулась, – констатировал он. – Ну, заходи.

И сделал большой глоток.

– Ты слишком много пьешь, – поморщившись, заметила я.

И закрыла дверь.

Он криво усмехнулся и выпил еще.

– Тяжелый день. А ты пилишь меня, как сварливая жена.

Я молча отвернулась и потянула молнию платья.

Снять не успела: Бишоп вдруг схватил меня за руку и опрокинул на постель.

Он навис надо мной, опираясь на локти.

– Эмили, – заговорил он тихо и жестко. – Ты упрекала меня за тех шлюх. А сама?

– Я не спала с Эллиотом. Даже не собиралась.

И прикусила язык. Неужели оправдываюсь?

– Плевать! – грубо ответил он. – Эмили, я – босс. Ты – моя женщина. О тебе не должны плескать языками. А ты сидишь с ним тут один на один или вообще уходишь у всех на виду.

Вдруг стало смешно.

Надо мной нависал разъяренный мужчина, а я не могла сдержать улыбки.

– Ты ревнуешь, – я провела рукой по его колючей щеке.

Коснулась морщинок в углу глаза, обрисовала пальцем чуть заметный шрам.

Бишоп напрягся.

Крупный, твердый, смертоносный. Как кольт сорок пятого калибра.

– Ревную, – признался Бишоп с расстановкой. – Тебя это удивляет?

Многое можно сказать в ответ. Только зачем?

Я просто обняла его за шею и поцеловала.

Глава 7.

Разбудил нас стук в дверь. Негромкий, почти робкий.

– Босс, – позвал охранник.

– Что еще? – Бишоп поднял голову и прикрыл рукой зевок.

– Там опять тот полицейский.

С Бишопа мигом слетела сонливость.

Он резко сел на постели.

– Скажи ему, через пять минут буду.

– Да, босс!

Тяжелые шаги по лестнице… А Бишоп процедил ругательство.

– Что ты собираешься делать? – спросила я и тоже села, придерживая простыню на груди.

Он откинул покрывало.

– Набью ему морду, – ответил он спокойно. – Спи.

– Вот еще! – возмутилась я.

Бишоп, прищурившись, посмотрел на меня. Ноздри его не раз сломанного носа гневно раздувались.

Пришлось объяснять:

– Не хочу это пропустить.

Бишоп ухмыльнулся и притянул меня к себе.

– Кровожадная, – произнес он мне в губы.

***

В зале было пусто. Еще бы, такая рань!

Эллиот преспокойно попивал кофе, расположившись за столиком в углу.

Он поднял голову, смерил нас взглядом.

– Доброе утро.

Бишоп остановился напротив. Сунул руки в карманы брюк. Качнулся на носки и обратно.

– Что ты тут делаешь? – спросил он неприветливо.

– Пью кофе, – лейтенант продемонстрировал опустевшую чашку. – Это ведь кафе.

– Бар, – поправил Бишоп. Отодвинул стул, жестом предложил мне сесть.

Я отрицательно качнула головой.

На душе было неспокойно. Эллиот откровенно нарывался. Понять бы, зачем?

– Так что тебе надо, лейтенант? – в лоб спросил Бишоп, усаживаясь напротив.

Эллиот откинулся на спинку, скрестил руки на груди и дернул уголком рта.

– Раз уж болтать ты не настроен, спрошу прямо. Толбот тебе не родственник?

Бишоп вытаращил глаза.

– Ты перепил? Или недоспал? – присмотрелся и кивнул уверенно: – М-да, не спал ты точно.

– Ничего, я вполне соображаю, – Эллиот поправил криво повязанный галстук.

Выглядел он паршиво – щетина, мятая рубашка, кое-как расчесанные волосы. А на шее лейтенанта красовались свежие засосы.

Он потер красные глаза и повторил:

– Так что? Родственник? Учти, я уже сделал запрос в архив.

– С какой радости я должен тебе отвечать? – процедил Бишоп, разглядывая его сощуренными глазами. – Ты что, на допрос меня вызвал?

– Надо будет – вызову, – пообещал лейтенант холодно.

Бишоп хмыкнул.

– И будешь расспрашивать о родне? Не дури.

– Я не дурю, – в тоне Эллиота звенел лед. Он подался вперед и буквально воткнул в Бишопа внимательный взгляд. – Мне позвонил друг Толбота. Он вспомнил, как Толбот рассказывал, что неожиданно встретил родственника. «Он точь-в-точь похож на отца» – вот как он сказал. А убил его блондин. Если верить мисс Вудс, конечно.

Бишоп на меня даже не взглянул. Однако заметно напрягся.

– Я такого не говорила! – возмутилась я. – Толбот мог просто впустить гостя.

Меня не замечали.

Бишоп растянул губы в ухмылке.

– Думаешь, – проговорил он почти весело, – Толбот на пятом году жизни в городе вдруг заметил наше сходство? Пей меньше. Или закусывай.

Эллиот пропустил эту тираду мимо ушей.

– Кого ты покрываешь на этот раз, Бишоп? Ее? – лейтенант мотнул головой в мою сторону. – Или кого-то еще? Или ты сам их убил?

Зря он так. Бишопа сложно взбесить, но Эллиот очень старался.

Бишоп оперся кулаками о стол и приподнялся.

– Пошел вон отсюда.

– Что? – Эллиот вздернул темные брови в показном удивлении.

Бишоп молча ему вмазал.

Эллиот уклонился, но недостаточно проворно. Прошлая стычка Бишопа кое-чему научила…

Лейтенант коснулся разбитых губ. Посмотрел на кончики пальцев, измазанные в крови.

– Проклятье!

Поморщился и вынул носовой платок.

– Еще раз сюда заявишься, – произнес Бишоп почти спокойно, – и я вобью твои… тебе в глотку. Понял?

Эллиот взял со стола шляпу и поднялся.

– Зря! – бросил он. – Мисс Вудс, до свидания.

И ушел.

Бишоп смотрел ему вслед холодными злыми глазами. Велел охраннику:

– Больше не пускать.

– Да, шеф! – тот вытянулся по струнке.

Бишоп обернулся ко мне.

– Эйлин…

– Не уеду! – перебила я поспешно.

Эллиот обещал отыграться на нем, но сейчас напоминать об этом не стоило.

Он нахмурился.

– Вечером поговорим.

И, даже не поцеловав на прощание, вышел.

***

Вечером разговора не вышло.

Бишоп пришел поздно. Я проснулась, когда кровать прогнулась под его весом, и потянулась обнять.

Он мягко отстранился.

– Не сейчас. Я устал.

И отвернулся к стене…

Назавтра я чувствовала себя разбитой, сонной и очень несчастной.

Бармен, не спрашивая, плеснул мне в кофе солидную дозу коньяка. А официантки, кажется, шушукались о нас с Бишопом.

Мне было плевать.

Слишком много всего навалилось. Я запуталась…

Целый день я провела в постели.

Надо бы встать, заняться чем-то… Не было сил.

Когда в дверь постучали, я откликнулась не сразу.

– Мисс, вас к телефону! – из-за двери сообщил звонкий женский голос.

Пришлось вставать.

Я отодвинула щеколду.

– Кто? – спросила коротко.

– Не знаю! – призналась она. – Мужчина. Сказал, что это очень, очень важно. И срочно. Спуститесь?

– Хорошо, – решила я после недолгого колебания. И посильнее затянула пояс. – Я поговорю с кухни.

Она кивнула и убежала.

Странно выходить из комнаты в халате, но времени переодеться не было. Я пробралась к черному ходу.

На кухне все кипело и скворчало. Пахло специями и крепким бульоном. Повариха стучала ножом, измельчая овощи.

Я прошмыгнула в каморку со всякой рухлядью и телефоном.

– Алло! Слушаю.

Сквозь треск и шипение помех донесся знакомый голос.

– Без имен, – предостерег он сразу. Говорил он короткими рублеными фразами. – Предупредите… его. Будет облава. Северный склад, этой ночью. Скорее всего, там что-то подложили.

– Откуда вы?.. – я вцепилась в трубку повлажневшими руками.

– Друзья сказали. Был сигнал. Предупредите. Иначе будет плохо.

– Вы… – начала я.

– Не могу! – перебил он. – Я звоню из автомата.

И я сообразила, что сморозила глупость. И так рискует. А если его застанут на складе… Лучше не представлять.

– Спасибо! – выдохнула я.

– Он будет мне крепко должен. – И лейтенант повесил трубку.

Я слушала гудки и судорожно думала.

Похоже, Бишоп вляпался по уши. Телефона там нет, придется ехать.

Но на такси туда не добраться, тем более, вечером. Все в курсе, что по ночам там грузят алкоголь и промышляют другими незаконными сделками. Кто же захочет рисковать собственной шеей?

Я прикусила губу. И, как была, в халате, направилась в зал.

Спина чесалась от множества взглядов, но… Не до условностей сейчас.

Я поманила охранника в сторону.

– Нужна машина. Срочно. Не такси.

– Но… – начал он. Пожевал губу и махнул товарищу. – Дэн, пусть меня кто-нибудь подменит. Важное дело.

Тот покосился на меня с любопытством.

– Ладно. Справимся.

А «мой» охранник (по-моему, Эндрю) сказал, понизив голос:

– Я подгоню машину через пять минут. И, мисс… Вам бы переодеться. Без обид.

– Конечно, – я закивала. – Я быстро.

***

Через десять минут автомобиль уже мчал по городу.

Хотелось еще быстрее. Только будет хуже, если нас задержит полиция.

– Чуть помедленнее! – крикнула я, чтобы перекрыть гудки клаксонов.

Эндрю немного сбросил скорость.

– Я знаю короткую дорогу, – подбодрил он, посмотрев на меня в зеркало. – Мигом домчим, не переживайте.

Я благодарно кивнула. И попыталась пальцами расчесать волосы.

Ни сумочки, ни косметики. Первый попавшийся наряд. Я даже чулок не надела!

Потому что если Бишоп…

Я встряхнула головой. Не думать об этом!

Лучше смотреть в окно. Постепенно вывески и огни за ним сменились глухими заборами и приземистыми складами.

– Подъезжаем, – коротко сообщил водитель, свернув в проулок. – Лучше выйти здесь. Чтобы не заметили.

– Спасибо! – искренне сказала я.

И распахнула дверцу.

Он вышел следом. Вынул пистолет из кобуры, а из кармана фонарик.

– Идите за мной. Не высовывайтесь.

И тревожно посмотрел во тьму. Луна яркая, но толку от нее мало. Тут везде ямы и камни.

Я сглотнула.

– Я сама.

Он коротко дернул подбородком.

– Босс мне голову оторвет, если с вами что. Нет времени спорить.

Пришлось согласиться.

Времени действительно не было…

Пробираясь задворками, я тихо радовалась, что не надела чулки. Уже раз десять бы порвала.

Я прикусила щеку. Какая чушь лезет в голову!

Голые ноги замерзли, но холод чувствовался словно издалека. От волнения меня колотила дрожь.

– Пришли, – шепот охранника дрожью отдавался в позвоночнике.

Невысокое серое здание ничем не выделялось в ряду таких же. Сквозь плотные жалюзи изнутри не пробивался даже лучик света.

На минуту у меня закрались сомнения. Вдруг ошиблись? Я была тут только раз.

Тьфу, можно же проверить!

Я закрыла глаза, прислушалась… Девять человек, мужчины. Все верно.

И мелочь вроде крыс, пауков и одинокого ужа.

– Сигнал знаете? – спросил Эндрю, повернув голову.

С такой короткой толстой шеей этот трюк наверняка давался ему нелегко.

Я молча кивнула. И шагнула к глухой железной двери.

Пальцы сами отстучали: длинный удар и три коротких. Потом два длинных и два коротких. Пауза – и снова длинный и три коротких.

Я буквально кожей почувствовала, как внутри все замерло.

И отбила морзянкой «Эмили».

Открыли почти сразу.

Дверь распахнулась так резко, что я непроизвольно отшатнулась.

– Что ты тут делаешь? – шепотом рявкнул Бишоп.

Низко надвинутая шляпа и воротник плаща скрывали его лицо.

– Дело! – выдохнула я. Встала на цыпочки и сказала так тихо, чтобы расслышал только он: – Сегодня будет облава. Звонил… друг.

Бишоп взял меня за плечи, всмотрелся в лицо… И втянул внутрь.

Эндрю едва успел проскользнуть следом. Мужчины стояли у стен. Руки на оружии, настороженные позы…

Дверь захлопнулась, а Бишоп скомандовал:

– Шухер. Уходим.

– Товар забирать? – деловито осведомился кто-то.

– Сколько у нас времени? – а это уже мне.

Я могла только развести руками.

– Сегодня ночью, без подробностей. – А потом вспомнила самое главное и схватила Бишопа за рукав плаща. – Постой. Тут должно быть что-то… Что-то подкинули.

Бишоп стиснул зубы так, что на скулах заходили желваки.

– Проклятье, – выдохнул кто-то.

– Нет времени искать, – процедил Бишоп, хмуро оглядывая ряды ящиков. – Уходим. Возьмем, что успеем.

– Босс, – осторожно сказал тип в черном плаще до пят, – если имперцы найдут что-то кроме выпивки, они весь город перевернут.

– Нет времени! – рявкнул Бишоп. – Или ты хочешь остаться и поискать сам?

Испуганный мужчина только головой качнул.

А я со страху начала лучше соображать.

– Бишоп, – окликнула я негромко.

Он обернулся: высокий, мрачный. От него исходили почти зримые волны тревоги.

– Что? – коротко бросил он.

– Отойдите все туда, – я махнула рукой на дальнюю стену, свободную от ящиков. – Я попробую.

Бишоп вдруг шагнул вперед. Обхватил мое лицо руками в кожаных перчатках.

Я бестрепетно посмотрела в его глаза, еле видимые в слабом свете.

– Уверена?

– А есть другой выход?

Он резко выдохнул и коротко поцеловал меня в губы.

– Действуй. – И, уже своим людям: – Отходим. В сторону!

Я прикрыла глаза. Нет времени колебаться.

И запела – тихонько, чуть слышно, раскинув руки в стороны.

Пару минут ничего не происходило, а затем…

– Боже! – выдохнул кто-то. – Что…

– Проклятье! – вторил ему другой голос.

– Тихо! – а это уже Бишоп.

Что значит, непререкаемый авторитет: голоса сразу смолкли. Только кто-то гулко сглатывал.

Я знала, что они видят: крысы, пауки, змеи стекались ко мне со всей округи.

Что поделать, если тут не было котят и милых кроликов?

– Ищите! – приказала я на языке, который тут знали только мы с Бишопом.

Живность, впрочем, в переводе не нуждалась. Как и в уточнениях. И хорошо, потому что я сама толком не знала, что искать.

Я чувствовала их, как собственные пальцы. Теплые шкурки крыс и шелковистую кожу змей, лапки пауков и крылышки комаров…

И не открывала глаз. Не сбиться, только бы не сбиться…

Я столько лет пряталась и боялась, что совсем растеряла навыки.

Тонкий писк заставил сердце подпрыгнуть к горлу. Нашли!

– Спасибо, – сказала я на том же древнем языке.

И подарила каждому из помощников капельку силы. Пусть у них будет чуть-чуть больше жизни.

Одна из крыс поднялась на задние лапки, положив передние на мои голые ноги.

Судя по звуку, кто-то боролся с тошнотой, но мне было не до того.

Накатила усталость, от которой руки и ноги словно налились свинцом. Перед глазами все расплывалось. М-да, такие штуки часто не проделаешь!

Я поморгала, пытаясь навести резкость.

– Что? – я присела на корточки. Всмотрелась в серую морду и сообразила: – Охранять?

Крыса согласно шевельнула усами.

– Хорошо! – решила я, опираясь на какой-то сверток. – Люди. Машины. Сообщить.

Шорох маленьких ножек, тихий писк… и все смолкло.

Я с трудом поднялась на ноги. Мужчины сгрудились у стены и не двигались с места.

Надеюсь, это не приведет к новой охоте на ведьм!

– Тут, – я похлопала по крышке ящика. – И тут.

Судя по наклейкам, внутри было хозяйственное мыло.

Дохода подпольные мыловарни приносили немного, но Бишоп им не брезговал. Лишний повод щелкнуть по носу власти – обойтись без разрешения государства.

Бишоп приблизился, ударом кулака сбил крышку… и выругался так, что я покраснела.

Второй смельчак выглянул из-за его спины.

– Динамит!

Бишоп сориентировался быстро. Взял меня за руку, делясь теплом и силой.

– Эти два ящика – в реку. И быстро уходим.

Двое подхватили опасный груз и куда-то уволокли.

– А спиртное? Тут же товара на десятки тысяч!

– Увезем, сколько успеем, – решил Бишоп. – Эйлин, за сколько ты узнаешь о гостях?

– Минут десять, – прикинула я. – Я больше не удержу.

– Хватит. – Он обнял меня за плечи, прижал на мгновение к твердой груди и скомандовал: – Работаем!..

Мы успели вынести больше половины. Самое ценное.

Тревожный писк раздался, когда люди Бишопа уволокли очередную партию.

– Это?.. – Бишоп взглянул на меня.

Я молча кивнула.

Он сунул два пальца в рот и пронзительно свистнул. А потом схватил меня за руку.

– Бежим!

И мы побежали.

Я молилась только, чтобы не переломать ноги. И не попасться. И…

А дальше осталось лишь прерывистое дыхание. А еще боль в правом подреберье.

И топот ног за спиной.

– Сюда, – Бишоп каким-то чудом вынырнул к своей машине.

Не дорогой, представительской, но тоже ничего.

– Залезай! – он рванул дверцу, и я покорно забралась внутрь.

Перевела дыхание.

Ужасно хотелось пить.

– Термос в бардачке, – Бишоп устроился на месте водителя.

Я поспешно щелкнула замком.

Есть!

Горячий чай – очень крепкий и сладкий – возродил меня к жизни.

– Почему мы не едем? – сообразила я, утолив жажду.

Он медленно покачал головой.

– Дорога перекрыта. Не успели… Ты мне веришь?

Я успела только кивнуть. Бишоп отобрал термос – и вдруг притиснул меня к себе. Поцеловал жадно. Сжал руками бедра…

– Эй! – стук в стекло заставил меня вздрогнуть.

Бишоп нехотя оторвался от моих губ. Обернулся.

– Что вам… офицер?

– Вы что тут делаете? – полицейский сверлил нас подозрительным взглядом.

– А не видно? – с сарказмом ответил Бишоп.

Покосился на меня – и я принялась торопливо застегивать блузку.

Когда он успел?..

– Ты не умничай! – насупился полицейский. – Выходите!

– Я разберусь, – пообещал меня Бишоп. – Сиди.

И выбрался наружу.

– Офицер, – теперь в голосе Бишопа слышались просительные нотки. – Ну девушку я сюда привез. Что такого?

– В таком месте? – проскрежетал офицер, не убирая руки от кобуры.

– Э-э-э, – Бишоп огляделся, сдвинул шляпу на затылок. – М-да, занесло же нас. Уж очень… хотелось. Вы же меня понимаете?

И подмигнул.

– Войдите в наше положение, а? – продолжил увещевать Бишоп. – У нее муж ревнивый. А что случилось-то?

Он будто только теперь заметил машины с мигалками.

– Облава, – объяснил полицейский коротко. – Ладно, сейчас у начальства спрошу.

И утопал в сторону ближайшего авто.

Я выбралась наружу. Поежилась – поднялся холодный ветер, и дождь опять накрапывал.

Бишоп обнял меня за плечи.

– Вот будет весело, – шепнул он мне на ухо, – если нас арестуют за аморальное поведение!

Я фыркнула.

А он прав. Максимум, что нам теперь грозит – ночевка в участке и небольшой штраф.

Неужели обошлось?

***

Меня разбудили тихие шаги.

Я с трудом открыла глаза – легли мы уже под утро. И приподнялась на постели, опираясь на локоть.

Адвокат Бишопа вызволил нас в пятом часу, так что ночка выдалась та еще.

Бишоп собирался, стараясь не шуметь. При его габаритах это было непросто.

– Спи, – сказал он, обернувшись на шорох. – Еще рано.

– А ты куда? – я сонно потерла глаза.

Он надел кобуру и набросил сверху пиджак.

– Хочу найти того ублюдка, который меня сдал.

Злой голос Бишопа не сулил предателю ничего приятного.

– Удачи! – пожелала я. – А можно я?..

Он покачал головой. И присел на постель.

– Эмили, – Бишоп взял меня за подбородок и посмотрел в глаза. – Мне будет спокойнее, если я буду знать, что ты в безопасности.

От него так знакомо пахло мылом и одеколоном.

– А я в безопасности? – спросила я тихо. – Тебя ведь сдал кто-то из своих…

Бишоп нахмурился.

– Хочешь обратно к себе?

Я прикусила губу и кивнула. Отчаянно хотелось в свою уютную норку, подальше от ядов, загадок и разборок.

Трусость? Наверное.

Он отвернулся. Видно только гладко выбритую щеку, сжатые губы и упрямый подбородок.

– Хорошо. Эндрю тебя отвезет.

И встал.

– Бишоп! – окликнула я.

Он на мгновение замер, но не обернулся.

Хлопнула дверь, и я обессилено опустилась на подушки.

– Проклятье!

***

Бишоп плечом захлопнул дверь. Бросил шляпу в кресло.

И окаменел.

– Добрый вечер, – я отложила в сторону тетрадь с рецептами. – Ты как раз вовремя.

– Для чего? – отмер он.

Отошел в сторону и присел на широкий подоконник.

Я тихо вздохнула, собрала в кучу справочники по химии и мыловарению.

И перебралась с дивана к нему.

– Не ожидал тебя тут увидеть, – признался Бишоп после паузы.

– Послушай, – я прикусила губу, – чего ты завелся? Я перенервничала, не спала всю ночь и…

– Забудь! – перебил он.

И притянул меня к себе.

– Так для чего – вовремя? – спросил Бишоп после долгого поцелуя.

– Для этого, – я жестом фокусника вынула из кармана конверт.

– Билеты в кино? – по-настоящему удивился он.

– Это принес посыльный, – я погладила тонкую ткань его рубашки. Поправила галстук. – Там записка.

– «Ты мне должен. Э.», – прочитал Бишоп вслух. Нахмурился. – Эллиот.

– Если хочешь, не пойдем, – я принялась расстегивать пуговицы.

Он перехватил мою ладонь. Коснулся губами и произнес глухо:

– Если ты не перестанешь, мы точно никуда не пойдем. – Пауза и неохотно: – А надо.

***

– Интересно, почему кино? – задумчиво спросил Бишоп, когда мы под ручку подошли к входу.

Прямо банковский клерк и продавщица на свидании. Мы даже оделись похоже – на мне красовалось дешевое, хоть и новое, платье, сильно поношенные чулки и аккуратно заштопанные перчатки. Светлую шевелюру Бишопа скрывала чуть лоснящаяся шляпа, а костюм сидел не слишком ладно и немного топорщился на спине.

– А вот и он, – я указала взглядом на лейтенанта.

Толпа огибала его, как салака уступает дорогу акуле.

– Делаем вид, что с ним незнакомы, – тихо скомандовал Бишоп.

Я кивнула, и мы устроились в хвосте очереди.

– Забавно, – Бишоп разглядывал крикливую афишу над входом. – Показывают «Мисс Венг».

– Что? – я уставилась на плакат, с которого улыбалась светловолосая красавица. – Вот же!..

Нашумевшая лента об очаровательной шпионке и влюбленном в нее чернявом спец.агенте.

Судя по прищуру Бишопа, юмора он не оценил…

Еще хуже стало, когда выяснилось, что лейтенант взял билеты в ряды «для поцелуев».

Появился он, только когда свет погас, и на экране восхитительная мисс Вонг уже вовсю шуровала в бумагах облапошенного поклонника.

– Вижу, фильм вас заинтересовал, – раздался сзади насмешливый голос Эллиота.

– Тебе мало? – Бишоп не обернулся. – Могу добавить.

– Ай-ай! – лейтенант укоризненно цокнул языком. – Как нехорошо угрожать друзьям!

– А мы опять друзья? – в тоне Бишопа – океан сомнений.

– По-моему, я поступил очень по-дружески…

– Что тебе надо? – спросил Бишоп в лоб.

На нас зашипели.

– Да тихо вы! – девушка в толстых очках влюбленно уставилась на экран. – Дайте посмотреть!

Героиня тем временем танцевала перед героем соблазнительный танец.

Эллиот хмыкнул.

– Не будем мешать.

И, поднявшись, начал пробираться к выходу.

Бишоп сжал мою руку и тоже поднялся…

Лейтенант махнул нам из такси.

Проехали мы всего несколько кварталов, до кафе «Еда по-домашнему от миссис Бэрримор».

Эллиот расплатился и, дождавшись, пока машина отъедет, спросил просто:

– Как насчет ужина? Здесь неплохо кормят.

– Ладно, – коротко согласился Бишоп…

В кафе оказалось уютно. Почти сельский интерьер – с обилием дерева и вышитых салфеток – радовал глаз. А ароматы с кухни дразнили желудок.

Лейтенанта здесь явно знали. Улыбчивая хозяйка проводила нас в отдельный кабинет и лично приняла заказ.

Бишоп есть не стал. Зато Эллиот заказал здоровенную отбивную, салат и картошку фри. Я же ограничилась курицей с грибами.

– Ты боялся хвоста? – Бишоп сразу взял быка за рога.

– Опасался, – поправил Эллиот. – Да. В городе мои… бывшие коллеги. Столичные. И не все настроены… по-доброму.

Бишоп подался вперед. Поставил локти на стол.

– Это они нагрянули… ко мне? Вчера?

Эллиот кивнул.

– Мне позвонил друг, – он говорил очень тихо, почти не разжимая губ. – Им пришла наводка на тебя. Что там было, кстати?

Бишоп отвернулся, привычно взъерошил короткие волосы и наконец признался:

– Большой бум.

Эллиот беззвучно присвистнул.

– Кто-то сильно тебя не любит.

– Сам знаю! – хмуро огрызнулся Бишоп. – Знать бы еще, кто…

Да уж, врагов у босса местной мафии точно с избытком.

Эллиот пожал плечами.

– Тебе виднее. У кого есть доступ?

– Да это понятно! – Бишоп хмуро разглядывал свои ботинки. – Я исполнителя нашел, но… его успели убрать. Ладно, попробую вычислить.

– Удачи, – пожелал Эллиот.

Даже всерьез.

И набросился на еду.

– А я не понимаю, – медленно сказала я, наблюдая, как он кромсает отбивную.

– Чего не понимаете? – Эллиот макнул кусок мяса в соус и отправил в рот.

Я отодвинула свою тарелку. Аппетит пропал.

– Зачем было подкидывать оружие?

– Э-э-э? – протянул лейтенант. Потом до него дошло: – В самом деле. Там незаконных товаров и без того было предостаточно. Ведь так?

Бишоп насупился.

– А ты как думаешь?

– Значит, – Эллиот пропустил его недовольство мимо ушей, – или это случайное совпадение, во что я не верю, или кому-то было нужно, чтобы тебя взяли именно за взрывчатку.

– Зачем?! – не выдержала я.

Лейтенант внимательно на меня посмотрел.

А Бишоп скрестил руки на груди. И популярно объяснил:

– На алкоголь могут закрыть глаза. Даже на патроны. А вот динамит – это связь с бомбистами. А их негласно разрешено, – он приставил руку к голове «пистолетиком», – при задержании.

Я закусила губу. Шуточное «пиф-паф» могло прошлой ночью обернуться рекой крови.

Эллиот кивнул и подтвердил веско:

– Кто-то очень хотел тебя убрать. Чужими руками.

Бишоп почесал бровь.

– Чтобы остаться чистеньким?

– Вероятно, – Эллиот промокнул губы салфеткой. Они все еще выглядели припухшими, и ссадина никуда не делась, но его явно подлатали.

Бишоп подался вперед. Положил руки на стол и посмотрел Эллиоту в глаза.

– Так что тебе надо, лейтенант? Только не заливай, что хотел предупредить и помочь.

Смуглое замкнутое лицо не дрогнуло.

Эллиот лишь придвинулся навстречу.

– Я хочу раскрыть убийства, – сказал он тихо и предельно откровенно. – Это дело – мой билет обратно в столицу.

Бишоп помолчал.

– Я только «за». Но мы-то тут при чем?

Ответ у Эллиота уже был наготове:

– Расскажи мне о Дадли. Правду.

Я цокнула языком. Допек, правдолюб!

Бишоп бросил на меня непонятный взгляд.

– Чтобы ты засадил меня в каталажку?

Темные глаза сверкнули.

– Значит, я не ошибся, – довольно кивнул Эллиот. – С этим делом нечисто.

А я впилась ногтями в ладони. Молчать.

Судя по рассказам, Дадли заслужил свою участь, Мастерс тем более. И все же… неужели их убил Бишоп?!

Больше всего меня задело другое. Мафия – грязный бизнес, и боссу белые перчатки не по чину.

Но, выходит, Бишоп мне врал? Недоговаривал?

Это оказалось… больно.

Лицо Бишопа осталось непроницаемо.

– С чего ты взял?

Эллиот усмехнулся.

– Ты слишком много врал, – он потер нос. – А главное, ты повел меня домой к Дадли.

– И? – Бишоп хмыкнул. – Каюсь, пьян был. На подвиги потянуло.

Лейтенант медленно покачал головой.

– Не верю. У Дадли могли быть бумаги на мисс Вудс. Даже в подпитии ты не мог этого не сообразить. А все равно меня не отговорил, не отказался участвовать… Я задумался: почему? И понял. Ты уже знал, что Дадли мертв. И наверняка его дом обыскали раньше. А тебе позарез надо было показать, что ты готов помочь расследованию.

Бишоп обманчиво расслабленно откинулся на спинку стула.

– Уверен, что я тебя просто не пристрелю?

– Ты мне должен, – напомнил Эллиот хладнокровно.

Бишоп потер подбородок.

– А может, ты сам организовал подставу?

– И сам же спас? – парировал Эллиот.

– Вполне в твоем духе, – усмехнулся Бишоп. – Зато теперь я твой должник.

– Красиво, – признал лейтенант. – Только я понятия не имею, где этот твой склад. И, кстати, динамит в эту картину не вписывается.

Бишоп с минуту сверлил его взглядом.

– Ладно. – Он поднял руки, сдаваясь. – Твоя взяла. Дадли отравили в «Бутылке».

Эллиот не выглядел торжествующим. Сосредоточенное лицо, хмурая морщинка между бровей, добела сжатые губы.

– Черноголовник?

Бишоп кивнул:

– Он умер в тот же вечер. Внизу, в казино.

– Почему ты не заявил в полицию?

Бишоп поднял брови.

– Шутишь? Его прикончили черноголовником. А я – альб, меня бы первым замели. И тут еще Мастерса хлопнули, который тоже заезжал в «Бутылку». Я бы не отмылся.

Эллиот медленно кивнул:

– И ты знал, что яд через пару дней уже не найти. Поэтому тело Дадли где-то спрятали, а потом имитировали обычный наезд. Так?

– В точку, – Бишоп ухмыльнулся: – Он лежал в холодильнике «Бутылки».

Я поежилась.

А Бишоп посерьезнел:

– Если что, я от всего отопрусь.

Эллиот смотрел на него испытующе.

– Дай руку! – внезапно потребовал он.

Бишоп удивился. Потом сообразил.

Усмехнулся, снял перчатку и протянул ему ладонь.

– Хоть обниматься не надо?

– Не с тобой, – заверил Эллиот с кривой улыбкой. Сжал руку Бишопа и попросил: – Повтори.

Такой контраст. Светлая кожа – и смуглая, крупные огрубевшие пальцы – и тонкая музыкальная кисть. Белое и черное. Преступление и закон.

Бишоп чуть сощурился и проговорил веско:

– Я не убивал Дадли, Мастерса, Толбота и Лили. Не отдавал приказа их убить. Рассказал тебе все, что знаю об их смерти.

Испытующий взгляд глаза в глаза – и Эллиот вздохнул.

– Проклятье. А так бы красиво складывалось…

– Как с мисс Мастерс? – встряла я.

Не выдержала.

Мужчины разом посмотрели на меня.

– Вы правы, мисс Вудс, – Эллиот склонил голову. – Слишком все просто. И все же… Эта история похожа на головоломку. И я понятия не имею, как ее решить!..

И вдруг с досадой хлопнул ладонью по столу. Да так, что посуда подпрыгнула.

– Не делай так, – попросил Бишоп. – Ладно. Ты все узнал, что хотел? Тогда мы пойдем.

И встал.

– Сядь, – спокойно приказал Эллиот. – В городе приезжих блондинов нет. Я проверил. Вас осталось четверо: вы двое, Флемм и Энн. Кто из вас продал убийце яд?

Я до боли стиснула пальцы. Нельзя злиться!

– Слушай, – голос Бишопа звучал почти удивленно, – почему ты все время нарываешься?

Эллиот коротко усмехнулся. И тут же согнал улыбку.

– Любопытным родился.

– Наглым, – поправил Бишоп.

Он встал за моим стулом. И сжал мои плечи, безмолвно обещая защиту.

– Лейтенант, – я глубоко вздохнула. Спокойно! – Не начинайте опять. Мы ведь уже договорились, что это не я. Бишоп вообще не по этой части. Да и зачем? Ему ведь достаточно приказать…

– И его люди любого расстреляют издалека, – подхватил Эллиот, хмурясь. – Предположим. Тогда остаются Энн и Флемм.

– Не Энн, – возразила я. – Ее я сразу отмела. Она совсем слабенькая, с таким зельем не сладит. Флемм незаконными делами не занимается. Ему не до того – опыты…

– Ой ли? – лейтенант протянул руку. – Поклянетесь?

Я прикусила щеку и призналась нехотя:

– Хорошо. Он делает кое-что. Но по мелочи и только через меня.

– Вот как? – Эллиот перевел взгляд на Бишопа. – А почему не напрямую?

– У нас отношения не очень, – хмуро признал тот. – Остальное не твое дело.

Давить лейтенант не стал.

– Тогда кто? – спросил он. – Толбот? Лили?

– В бумагах Толбота нет таких записей, – напомнила я.

Эллиот застыл.

– Но Лили могли убить только дамы из этнографического общества или…

– Или домашние! – хором закончили мы.

Переглянулись, и я добавила:

– Посторонние не могли знать, что она собиралась пойти ко мне.

Лейтенант молчал. Я почти видела, как крутятся шестеренки в его голове.

– Проклятье! – выдохнул он устало. Прикрыл глаза и растер виски. – Ни Энн, ни Рейстед не могли убить Мастерса. И Толбота, если уж у Энн настолько слабая магия. Он был тот еще трус, явно бы не впустил конкурента ночью.

– А с чего ты решил, – вдруг подал голос Бишоп. От неожиданности я вздрогнула, и его хватка чуть усилилась. – В общем, почему это должен быть один убийца?

Лейтенант оцепенел.

– Что?!

Голос звучал хриплым карканьем.

Бишоп хмыкнул и развил мысль:

– Как там говорят законники: «Впоследствии – не значит вследствие». А ты пытаешься слепить все вместе, вот и…

Эллиот смотрел на него остановившимся взглядом.

Наконец он отмер, отвел глаза и устало потер лоб.

– Ты гений. Ведь у Рейстеда и Энн был шикарный мотив! Лили собиралась уйти к Мастерсу, а при таком раскладе им пришлось бы несладко.

Я кивнула, вспомнив, как Рейстед орал на Энн.

– Это она. – Уверенно сказала я. – Только опять – почему именно черноголовник?

У Эллиота уже была версия:

– Лили ведь боялась Рейстеда?

– До истерики, – подтвердила я.

– Ну вот, – он дернул уголком рта. – Она переживала за себя и ребенка. Поэтому решила подстраховаться…

– И собирала компромат на Рейстеда… – прошептала я. – Ну да, сама-то она точно не могла ничем таким торговать.

Ни денег на ингредиенты, ни свободы действий. Энн может и слабенькая, но что к чему сообразит точно. Так что Лили делала на сторону только недорогие зелья.

Сходилось. Даже слишком хорошо!

А лейтенант закончил:

– Значит, Рейстед проворачивал незаконные делишки? Вы знали об этом, мисс Вудс?

Я пожала плечами.

Праведников среди аптекарей нет. Учитывая запреты и грабительские налоги… Искушение слишком велико.

– Похоже, он серьезные дела обделывал… – Эллиот рассуждал вслух. – Раз уж яд заказали именно ему. А вы знаете, мисс Вудс, – очень мягко проговорил он, – что за недоносительство о преступлении тоже можно попасть под суд?

– Прекрати! – ровно потребовал Бишоп. – Ну да, Рейстед промышлял незаконными зельями.

– А именно? – Эллиот впился в него взглядом. – И почему ты раньше не сказал?

Бишопу это как комариный укус. Он лишь отмахнулся.

– Так ты ведь не спрашивал. Откуда мне знать, что это важно?

Лейтенант стиснул зубы.

И процедил:

– Подробнее. Он ведь под твоей крышей?

– Уже нет, – Бишоп отпустил мои плечи. Шагнул вперед и сел прямо на стол, закрывая меня от взгляда Эллиота. – Я не вникал в его дела. Он отстегивал долю и все.

– Ладно, – лейтенант нехотя кивнул. – Если ты мне понадобишься…

– Не приходи в «Бутылку», – перебил его Бишоп. – Не дразни гусей. Долг я тебе отдал, даже с процентами.

– Хорошо, – решил лейтенант. Поднялся, взял с вешалки плащ и шляпу. – Я пришлю записку.

Бишоп помрачнел и выругался вполголоса.

Эллиот хмыкнул и напомнил:

– Вам двоим ведь тоже нужно, чтобы я арестовал убийцу… До встречи.

Только дверь хлопнула.

Бишоп смотрел ему вслед. Покачал головой и сказал почти с восхищением:

– Вот же… жук!

***

Эллиот объявился следующим утром.

И вновь спозаранку.

На этот раз Бишопа вытянули из душа после тренировки. Он любил иногда вспомнить молодость и побоксировать, даже небольшой спортивный зал внизу оборудовал.

– Он издевается, – проворчал Бишоп, пробежав глазами принесенную охранником записку.

Я расчесывала волосы.

– Что там? – спросила я недовольно.

Почему он просто не оставит нас в покое?

– Читай! – Бишоп протянул мне писульку Эллиота.

«Можно зайти? Есть дело. Денежное. Э.»

– Что ты решил? – спросила я, возвращая ему бумажку.

Бишоп пожевал губами.

– Ладно. Это должно быть интересно. Пойдешь со мной?

Я кивнула.

Интересно, каким ветром Эллиота опять занесло в «Бутылку»?

К тому времени, как мы спустились вниз, лейтенант уплетал вторую порцию спагетти с мясом и томатами. Проглот.

Он торопливо прожевал и поднялся.

– Доброе утро!

– Доброе, – вежливо ответил Бишоп. А тон не очень-то приветливый. Да и руки в карманах. – Что за дело?

– Важное, – пожал плечами Эллиот и уточнил с нажимом: – И выгодное. Садись.

Бишоп махнул официанту, и перед нами молниеносно появился завтрак.

– Рассказывай! – велел Бишоп, налив себе кофе.

Эллиот полез в карман пиджака. Бишоп напрягся, но лейтенант вынул всего лишь два листка бумаги. И положил на стол.

– Взгляни. Мне нужно, чтобы вот этот текст, – он указал на листок справа, – был написан вот этим почерком. Найдется у тебя специалист?

Бишоп прихлебнул кофе, мельком глянул на бумажки. На второй рукой Лили был записан мой адрес.

Ухмыльнулся.

– Улики фабрикуешь?

– Куда деваться? – в тон ему ответил лейтенант. – Если убийцы не хотят каяться?

– Не расколол? – посочувствовал Бишоп. – Ай-ай!

Эллиот нахмурился, привычным жестом потер переносицу.

– Санкцию не дали. Мол, это все, – он повел пальцами в воздухе, – слишком умозрительно. Так сделаешь? Я заплачу.

– Ладно, – немного подумав, решил Бишоп. – Погоди.

Подозвав официанта, он тихо отдал распоряжения. Листки перекочевали из рук в руки. Официант кивнул и испарился.

– Через полчаса все будет, – заверил Бишоп и вынул портсигар. – Так что, пока никаких новостей?

– Никаких, – признался лейтенант.

Чуть поморщился – сигаретный дым ему не по нутру – но промолчал. Еще бы, сегодня он в роли просителя.

– Тяжела она – жизнь полицейского, – деланно посочувствовал Бишоп, прикуривая. – Чтобы поймать преступника – надо самому стать преступником, да?

Эллиот нахмурился.

– Не иронизируй, – холодно попросил он. – Я сделаю все, чтобы эта тварь оказалась на электрическом стуле. Понятно?

Бишоп поднял руки.

– Эй, я же просто пошутил!

Запахло жареным. Я поспешила вмешаться, хотя обычно молча наблюдала за их перепалками.

– Лейтенант, неужели совсем никаких новостей? – я постаралась, чтобы голос прозвучал расстроено.

Непроницаемое лицо Эллиота чуть смягчилось.

– Почти ничего, – признался он. – Пришел ответ из архива – оставшиеся в городе блондины Толботу родней не были.

Бишоп пыхнул сигаретой.

– Это что же получается? Борден соврал?

– Может и так. Или мы опять что-то упускаем. Мне вышлют полные данные, поищем среди полукровок. Но на самом деле мне интересно другое…

Театральная пауза.

Я отставила чашку. Изобразила само внимание и выдохнула:

– Что – другое?

Эллиот дернул уголком рта и проговорил медленно:

– Если Дадли убили неделю назад, то как наш патологоанатом мог этого не заметить?

Бишоп заинтересовался. Пропала скучающая мина. Даже сигарету затушил!

– Думаешь, он причастен?..

Эллиот зачем-то взял пустую чашку, покачал в ладонях и вздохнул.

– Варианта два. Или доктор Блейз идиот, каких мало. Или его купили.

Бишоп присвистнул.

***

Получив бумаги (к письму прилагался подписанный тем же почерком конверт), Эллиот расплатился честь по чести.

Затем пожал руку Бишопу и церемонно обратился ко мне:

– Мисс Вудс, могу ли я еще раз просить вас о содействии?

Бишоп закатил глаза и пробормотал:

– Я так и знал! Эй, приятель, оставь ее в покое.

Взгляд Эллиота остановился на нем лишь на мгновение.

– Думаю, она может сама за себя ответить. Что скажете, мисс Вудс?

Я посмотрела на него снизу вверх.

– Что вам от меня надо, лейтенант?

Он улыбнулся одними губами.

– Для обыска в аптеке нужно разбираться в вашей магии. А других специалистов у меня нет.

Если он хотел мне польстить, то просчитался.

– Вы так уверены, что вам дадут ордер?

– Конечно, – Эллиот вынул из кармана поддельное письмо. – Вот, прочтите.

Чем дальше я читала, тем больше удивлялась.

Лили якобы писала мне, опасаясь за свою жизнь. Просила отнести письмо в полицию, если с ней что-то случится. Далее шло подробное описание, каким образом ее «хозяин» все это проворачивал: доктор Рейстед нанял какую-то телефонистку, которая за скромную сумму давала звонившим номер абонентского ящика. Почтой незаконные клиенты доктора передавали деньги и заказы и, в свою очередь получали зелья.

Девушка больше ничего не знала. А ящик, само собой, был арендован анонимно. Так что никаких ниточек к аптеке.

Найти клиентов тоже несложно – доктор обслуживал сливки общества. Слухи и только слухи – вот двигатель торговли.

Умно!

– Откуда вы все это знаете? – я аккуратно сложила письмо и вернула лейтенанту.

Он пожал плечами.

– Ничто не ново, мисс Вудс. А эту самую схему Рейстед использовал, когда продавал на черном рынке армейские лекарства. Ничего не изменилось. Я немного поспрашивал в клубе, выяснил подробности…

Я покосилась на Бишопа. Он снова курил и на меня не смотрел.

– Бишоп, – позвала я. – Можно я поеду?

Я ненавидела Рейстеда. И мечтала поучаствовать в его аресте.

Но и ссориться с Бишопом не хотела.

Он выдохнул кольцо дыма.

И ответил ровно:

– Разве я могу тебе запретить?

– Бишоп! – чуть повысила голос я.

Он вздохнул.

– Ладно. Только, Эллиот… Если с ней что-то случится, сломанными ногами не отделаешься. Понял?

***

Формальности заняли почти два часа.

Пока мы наконец подъехали к аптеке доктора Рейстеда, я уже готова была наслать на Эллиота чесотку или что-то похуже.

Сержант помог мне выйти, а лейтенант птицей взлетел по ступенькам и требовательно заколотил.

– Открывайте! Полиция.

– Открыто же, – удивилась я, когда дверь распахнулась от первого же толчка.

– Так положено, мэм! – ответил сержант, аккуратно отодвигая меня в сторону. И заслонил собой.

– Лейтенант? – округлила глаза возникшая на пороге Энн. – Что случилось?

Выглядела она поникшей, как цветок без воды.

– Мисс Энн Хоггарт, вы арестованы по обвинению в убийстве Лили Брайс. Вот ордер на ваш арест и на обыск аптеки.

– Это произвол! – возмутился доктор Рейстед из-за спины Энн. – Хотите – осматривайте ее комнату. Но при чем тут моя аптека?

– Сожалею, – официальным тоном произнес Эллиот, оттесняя девушку с прохода. – Однако в ордере указано все здание.

– Я буду жаловаться! – взвизгнул Рейстед.

– Жалуйтесь, – разрешил Эллиот щедро. – Могу даже адрес подсказать. А теперь позвольте нам выполнять свою работу. Сержант, приступайте!

– Есть, сэр! – козырнул тот.

Я выглянула из-за его широкой спины.

Рейстед побледнел до синевы. Такой контраст с рыжиной волос!

– Что ты тут делаешь?!

– Как честная почти гражданка, – съязвила я, – помогаю полиции.

***

Сержант караулил Энн, сидящую в углу на стуле, а мы с лейтенантом занялись обыском.

Ну а доктор Рейстед пил виски, и руки у него заметно дрожали.

– М-да, – протянул Эллиот, обозрев стройные ряды баночек, бутылочек и пакетиков.

От специфического аптечного духа он морщился и потирал нос.

Фронт работ впечатлял.

Вот только я не собиралась нюхать и щупать все. Прикрыла глаза. Прислушалась.

Мимо, мимо… есть!

Я цапнула с полки сверток. И еще ткнула пальцем в неприметный пузырек темного стекла.

– Это запрещенные зелья.

Рейстед простонал сквозь зубы, а я усмехнулась злорадно.

Отольются кошке мышкины слезы!

– Идиот, – пробормотал лейтенант себе под нос. И переспросил громче: – Вы уверены, мисс Вудс?

– Уверена, – кивнула я.

Отдала ему сверток и брезгливо отряхнула руки. Вытяжка из плаценты и крови младенца. Мерзость какая!

– И ведь спрятано было на самом видном месте, – Эллиот покосился на перепуганного Рейстеда и понизил голос: – Интересно, почему он от них не избавился?

Точного ответа у меня не было, но предполагать я могла.

– Они очень дорогие, достать сложно. А найти их в ряду таких же…

Я развела руками. Для этого нужно быть альбом.

Лейтенанту в проницательности не откажешь.

– Я так и думал, – кивнул он. – Он жадный, это его и сгубило. Сержант, – позвал он. – Займитесь оформлением улик. Доктор Рейстед, вы арестованы за изготовление и сбыт зелий, изъятых из гражданского оборота. А также за соучастие в убийстве Лили Брайс.

Доктор закрыл лицо руками.

При виде его – сломленного – я чувствовала гадливое торжество. Как будто раздавила мокрицу.

А Эллиот принялся за Энн.

– А вы, мисс Хоггарт… Не хотите облегчить душу? Рассказать, за что вы убили свою подругу?

Энн поднялась.

Выпрямила плечи. На ее скулах рдели пятна румянца.

– Она мне не подруга!

Сколько жара в этом презрительном «она»!

– Без нее мы бы разорились, но ей было все равно. Неблагодарная тварь! Ее подобрали на улице, а она… – Грудь Энн под платьем часто вздымалась. – Я ни о чем не жалею. Она получила по заслугам. – И добавила, глядя на меня: – Жаль, что с тобой не получилось. Ты такая же, как она!

Я отвернулась.

Только когда на ее запястьях щелкнули наручники, некрасивое лицо Энн дрогнуло.

Глава 8.

Остаток дня я провалялась в постели.

Бишоп не появлялся, и я листала медицинские журналы. Альбам высшее образование недоступно, так что в науке – засилье брюнетов.

Временами хотелось взять ручку и почеркать прямо на полях, столько глупости и откровенных натяжек там было. Хотя кое-что интересное я все же почерпнула.

И как раз заканчивала любопытную статью о генетике и наследовании магии (привет доктору Блейзу!), когда заглянула официантка.

– Вас там спрашивают, – она подмигнула. – Темненький такой.

– Спасибо, – я отложила журнал и нахмурилась.

Что еще понадобилось Эллиоту?..

Лейтенанта я обидела зря. За столиком меня дожидался доктор Блейз.

Патологоанатом выглядел сконфуженным. При виде меня он подскочил так резво, что чуть не опрокинул стул.

– Здравствуйте, мисс Вудс! Я без предупреждения… простите.

– Ничего страшного, доктор, – сдержанно ответила я. И, уже подлетевшей официантке: – Мне кофе и чего-нибудь сладкого, пожалуйста.

День был слишком поганым, чтобы думать о диетах.

– Мне тоже! – поспешно вставил доктор Блейз.

Заказ принесли почти сразу. Гость все молчал, рассеянно отщипывая по кусочку выпечки.

Наконец я не выдержала.

– Каким ветром вас занесло в «Бутылку», доктор?

Он дернулся и сглотнул.

– Я узнал, что вы теперь живете здесь. Вот… решил навестить. По-дружески.

– Спасибо, – я улыбнулась и солгала: – Рада вас видеть.

– Правда? – он смущенно улыбнулся в ответ. – А я боялся, что ваш… эээ… в общем, будет против.

– Жених? – подсказала я.

Не вгонять же беднягу в краску честным «любовник»!

Брюнеты – лицемеры. Делать что-то они не смущаются, а говорить об этом не смеют. Неприлично, видите ли.

Доктор Блейз с облегчением закивал. Но тему перевел:

– Я слышал, вы помогаете лейтенанту Эллиоту? И как успехи?

Заколебавшись, я отвела взгляд. Вспомнились подозрения Эллиота… Что же сказать?

Ладно, отделаюсь общими фразами.

– Ах, разве лейтенант мне рассказывает? – притворно вздохнула я. – Он совсем не верит в женский ум…

– Тут я с ним не согласен, – галантно вставил доктор Блейз.

За что и был вознагражден улыбкой.

Он продолжил, понизив голос:

– Говорят, он арестовал… блондинку? Думаете, она правда убийца?

От ответа меня спасло явление лейтенанта собственной персоной. Он словно по волшебству возник у столика.

Нюхом чуял?

– Доктор Блейз, какая встреча! – в глубоком голосе Эллиота слышалось напряжение. – Вы здесь? Какими судьбами?

Доктор насупился. На языке у него явно трепетало: «А вас какого… сюда принесло?»

Но ответил вежливо:

– Здравствуйте. Рад вас видеть, лейтенант. Я пришел навестить подругу.

Эллиот вздернул бровь. В дружбу с женщиной он явно верил не больше, чем в женский ум.

– Какое совпадение! Я тоже.

– Тогда не буду мешать, – доктор Блейз встал.

– Не торопитесь, – Эллиот прищурился. – Я как раз хотел с вами поговорить, а тут такая возможность… Вас мне сами небеса послали!

И улыбнулся, предлагая разделить шутку.

Я опустила взгляд. Думаю, за доктором присматривали. Так, на всякий случай. Если, конечно, Эллиот сумел уболтать Бишопа – полицейских ему на это точно подписать бы не удалось.

– Ну же, доктор, – продолжил увещевать лейтенант. – Честное слово, я вас надолго не задержу.

Блейз поколебался и сел обратно.

Правильно. Рыбке нечасто удается сорваться с крючка. Так смысл дергаться?

Эллиот только глазами сверкнул. Подсек!

– Так вот что я хотел узнать… – лейтенант без стеснения цапнул булочку из корзинки. – Помните тело Дадли?

– Конечно, – настороженно согласился доктор. – Я делал вскрытие.

Эллиот пристроил нетронутую булку на моей пустой чашке. Хм, это угощение?

А сам подался вперед.

– Как же вы могли не заметить, доктор, что повреждения на теле Дадли – не прижизненные? Он ведь был давно мертв, когда труп переехали машиной…

Доктор замер. Мотнул головой.

– Бред!

– Вовсе не бред, – возразил Эллиот вкрадчиво. – Об этом говорят улики и свидетели.

На худом, даже костистом, лице доктора Блейза сменяли друг друга эмоции: недоумение, обида, злость…

– Ваши свидетели – лгут! – отрезал доктор. – А вы – ошибаетесь. Или пытаетесь подогнать факты под свои теории. Я не намерен это больше слушать. До свидания, мисс Вудс!

Резко поднялся, взял свою шляпу с вешалки и кинул на стол несколько купюр.

Эллиот следил за ним, как кошка за мышкой. Спокойно, даже лениво. И зорко.

– Увы для вас – нет, – ответил он доктору в спину. – А ведь и черноголовник у Мастерса вы «не заметили». Это некомпетентность или заинтересованность, доктор?

Тот резко обернулся. Теперь его лицо пылало гневом.

– Прекратите! – потребовал он слишком громко.

На нас стали оборачиваться.

Захотелось спрятаться под стол. Ненавижу, когда глазеют и тычут пальцами!

Слишком мерзко вспоминать.

– Пожалуйста, не кричите, – попросила я.

Доктор сжал кулаки, но внял и продолжил уже на два тона тише:

– К вашему сведению, лейтенант, – не очень-то высокое звание прозвучало с издевкой, – меня пригласили преподавать в Ньюстонский университет. И я совсем скоро уезжаю. А вы оставайтесь в этом болоте!

На лице Эллиота мелькнула тень. Ссылка ему не по нутру.

– Прощайте! – бросил доктор.

И ушел, сердито печатая шаг.

– Думаете, он замешан? – спросила я тихо.

– Наверняка! – бросил лейтенант зло. – Только вот прижать его мне не позволят.

– Почему? – искренне удивилась я. – Раз он все равно уходит, какой резон начальству его покрывать?

Он перевел взгляд на меня. Брр, сколько ненависти!

– Потому что доктор проработал в отделе почти полгода, – процедил Эллиот так, будто слова были кислее уксуса. – И если его поймать за руку, то придется заново расследовать все дела за это время. А на это никто не пойдет.

Я опустила глаза и кашлянула.

– А что Рейстед и Энн? Сознались? Если не секрет.

– Да какой тут секрет? – лейтенант пожал плечами. Ярость в его глазах не исчезла, лишь превратилась из костра в тлеющие уголья. – Об этом я и пришел рассказать.

– Рассказать? Мне? – я вскинула на него удивленный взгляд.

С какой стати Эллиота потянуло мне отчитываться?

– Да. – Он дернул уголком губ в слабом подобии улыбки. – Мне снова нужна ваша помощь, мисс Вудс.

Я еле удержалась, чтобы по примеру Бишопа не закатить глаза.

Этого и следовало ожидать.

– Что опять?

Он нахмурился. Объяснил сухо:

– Энн вину признала. Сказала, что поймала Лили на выходе из дома. Завязалась ссора, Лили проболталась о черноголовнике и других уликах на Рейстеда в сумочке. Энн сумку у нее вырвала, высыпала содержимое и силком напоила Лили ядом. Затем изъяла улики и перетащила тело в спальню.

– Как мы и думали, – вставила я.

Приятно быть такой догадливой.

Эллиот кивнул.

– Это не все, – он потер нос. – Отравить вас – тем молоком, помните? – пытались они вдвоем. Рейстед не планировал убивать Лили, но сразу догадался, чьих рук это дело. И очень не хотел, чтобы его грязные делишки вылезли наружу.

Я поежилась. Еще бы не помнила!

Рейстед получил по заслугам, только вот на душе все равно было мерзко.

– И что дальше? – подбодрила я.

Эллиот молчал, задумчиво барабаня пальцами по столу.

От дурного предчувствия в горле пересохло, и я залпом допила вторую чашку кофе.

– Рейстед признался, что яд изготовила Лили, – наконец заговорил Эллиот. – Только он утверждает, что в нем не было магии. Такое возможно?

Я глупо захлопала глазами.

– То есть… экстракт черноголовника без магической компоненты?

Он кивнул, не отводя от меня внимательного взгляда.

– Это возможно? – повторил он с нажимом.

– Да, – признала я. – Только какой смысл? Таким экстрактом убить нельзя.

Эллиот подался вперед.

– А что можно? – спросил он почти вкрадчиво. – Что будет, если выпить настой черноголовника без толики альбовской силы?

– Тошнота, боль в желудке, понос, слабость… – перечислила я, все еще недоумевая. – Пройдут за день-два.

Темные глаза сверкнули торжеством.

– Симптомы, которые были у собутыльника Дадли и Мастерса. А заодно и у нескольких членов клуба, только это списали на повара.

Я помотала головой и сжала пальцами виски.

– Погодите! Тогда почему умерли Дадли и Мастерс?

Он посмотрел на меня испытующе.

– А вы еще не догадались?

– О чем?

Я начинала понимать желание Бишопа расквасить ему нос.

– О способе убийства. – Лейтенант все еще пытался что-то понять по моему лицу, и это ужасно действовало на нервы. – Убийца купил… хм, полуфабрикат яда. И мог есть-пить вместе с жертвой, отделавшись несварением желудка. А жертве доставалась порция уже с магией.

– Но для этого нужно… – я осеклась.

Эллиот кивнул.

– Именно, мисс Вудс. Для этого нужно быть альбом.

– Бред, – высказалась я, переварив эту идею.

Он криво усмехнулся, но спросил спокойно:

– Почему же? По-моему, способ гениальный.

– Но как?! – выпалила я. Поймала взгляд бармена и сделала знак. Выпивка сейчас не помешает. – Ведь если бы чары наложили заранее, то умерли бы все. Значит, убийца колдовал прямо при жертве…

– Продолжайте, – Эллиот благосклонно кивнул. – Пока все верно.

Я насупилась.

– Ладно, Дадли могли отравить в «Бутылке». Тут кого только не бывает. А как блондин мог пробраться в клуб для брюнетов?

Эллиот чуть наклонился ко мне и напомнил, понизив голос:

– Так же, как туда попали вы, мисс Вудс.

С полминуты я просто на него таращилась.

– Хотите сказать, у него был соучастник?

Официантка принесла коктейль – вишневый сок, ликер и коньяк.

Я благодарно ей кивнула.

Эллиот уже не раз пытался спихнуть вину на альбов, а тут такой шикарный повод.

Кого он теперь обвинит? Бишопа? Флемма?

Я глотнула коктейля – для храбрости – и выдавила:

– Вы кого-то подозреваете?

– Конечно, – подтвердил он, и мое сердце упало. – Толбота и Бордена.

– Толбота и Бордена? – переспросила я. Может, ослышалась?

– Ну да, – Эллиот пожал плечами. – У них веский мотив – шантаж. Борден – давний член клуба, так что провернуть это ему было бы несложно. Ну а на мысль о черноголовнике мог натолкнуться сам Толбот.

Я фыркнула.

– Тогда почему он сам не состряпал яд? Зачем нужно было втягивать в это Рейстеда и Лили?

– Для отвода глаз? – предположил Эллиот. – К тому же Толбот был трусом.

– С чего вы решили? – удивилась я. – Вы его почти не знали.

Лейтенант почесал нос. И ответил неожиданно жестко:

– Он сдал своих, к тому же женщин. Сдал шантажисту, заведомо зная, что ничего хорошего вас не ждет. А так он легко отвел бы от себя подозрения. Никаких поездок за травами в подходящее время, никаких следов яда в аптеке… А у Рейстеда дело поставлено так, что он и сам не знает, кто у него что заказывает. Убийца все предусмотрел.

Я подумала – и кивнула.

– Кстати, Борден ведь богат?

– Обеспечен, – осторожно согласился Эллиот. – Так что заплатить Рейстеду и Лили за яд мог бы.

– И мог бы купить молчание доктора Блейза, – подсказала я тихо. – Они ведь в одном клубе?

Лейтенант на мгновение замер. Потом нахлобучил шляпу и вскочил на ноги.

– Едем!

И я сама не заметила, как почему-то отправилась с ним…

***

Эллиот остановил свою развалюху за квартал от клуба.

Улыбнулся – хищно, предвкушающе – и покосился на меня.

– Ну что, мисс Вудс, наведем шороха?

Ответная улыбка далась нелегко. Слишком он напоминал вошедшего в раж Дэвида.

Хотя внешне ничего общего – гибкий как плеть Эллиот совсем не походил на коренастого краснолицего Дэвида.

Я поспешно выбралась из авто. Не хотелось вспоминать. Два года прошло, а все еще больно…

Поправила шляпку, огляделась. Ну и дыра!

Казалось бы, в двух шагах от центра, а темень, хоть глаз выколи.

Ближайшие фонари не горели, и только вдали, на перекрестке, виднелся свет.

Сквозь туман и морось он выглядел нереальным. А проглядывающая из ям в асфальте брусчатка блестела, как лакированная.

– Мисс Вудс! – окликнул Эллиот.

Я обернулась, машинально делая еще шаг. Каблук застрял в щели, я нелепо взмахнула руками…

Лейтенант оказался рядом одним прыжком. Обхватил меня за талию, удерживая.

– Осторожнее надо, – хрипловато укорил он.

А руки не убрал.

– Спасибо, – выдавила я и поспешно отстранилась.

Он коротко кивнул и пошел вперед.

Для Эллиота будто не существовало ни тумана, ни полумрака. Он двигался легко, уверенно, с какой-то змеиной грацией.

И на вышедшего в холл распорядителя клуба смотрел, как удав на кролика.

А в глазах у того мелькнула и пропала паника. Полицию сегодня явно не ждали.

Не зря ведь лейтенант бросил машину в подворотне!

Распорядитель, бессменный мистер Смит (станут еще благородные забивать головы именами!) быстро взял себя в руки.

– Мистер Эллиот? Рад вас видеть, сэр! – тщательно отрепетированный поклон. Взгляд на меня – брезгливый. – Простите, это ваша… эээ… дама?

Как будто тот обезьяну приволок.

Промолчать – унизительно, но… Не первое оскорбление и не последнее.

В черные уголья глаз Эллиота будто плеснули бензина.

Он смотрел пристально, недобро.

– Это мой эксперт, – поправил лейтенант с каким-то злым весельем. – По магии. Ведь Мастерса магией кокнули, прямо тут, вы в курсе?

Грубость – явно намеренная! – заставила мистера Смита поморщиться.

Затем он гордо выпрямился. Воплощенное благородное негодование.

– Сэр, я бы попросил…

– Нет! – перебил Эллиот резко. – Мне нужна информация, а не отговорки, которыми вы меня кормили до сих пор. И доступ во все помещения клуба.

– Простите, сэр, – вежливо, но твердо возразил мистер Смит. – Однако у вас ведь нет ордера!

Эллиот с улыбкой похлопал окаменевшего мистера Смита по плечу.

И резко сменил тон:

– Дружище, мы ведь тут свои люди, так?

Тот неуверенно кивнул.

– Да, но…

Лейтенант будто не слышал.

– Я не хочу причинять вред клубу, – доверительно склонившись к нему, сообщил он. – Вы же понимаете, какой шум поднимется, если я получу ордер? Машины с мигалками, допросы прислуги, а главное – гостей… Воображаете?

Мистер Смит представил и сглотнул.

– Но, сэр…

– А ведь наверняка еще и газетчики подтянутся, – почти мечтательно протянул Эллиот. – Сенсация ведь! В лучший клуб города проник переодетый блондин и отравил брюнета. Прямо как в детективах.

Это был подлый удар. Мистер Смит многого навидался и привык ко всякому, но такой поворот оказался для него чересчур.

– Какой еще блондин? – переспросил он. – О чем вообще речь?

Я встрепенулась и шагнула ближе.

Судя по цвету лица, беднягу вот-вот хватит удар. Лечить его я не обязана, но хоть не дам умереть, и то дело.

– Мистер Смит, – лейтенант взял его за плечо и понизил голос. – Давайте мы где-нибудь присядем и поболтаем, хорошо?

– Да, – согласился распорядитель. Мотнул головой. – То есть нет. Мистер Эллиот, бога ради, что происходит?

Лейтенант вздохнул. Почесал кончик носа.

– Я уже сказал. Похоже, убийца мистера Мастерса – блондин, который пробрался в клуб.

– Но как он здесь оказался? – в голосе мистера Смита звучало искреннее негодование. Он даже помирать передумал.

Еще бы – проклятая кровь, и вдруг в святая святых. Хуже таракана в супе.

– Проник, – ответил Эллиот просто. – Думаю, его привел кто-то из членов клуба.

– Невозможно! – запальчиво возразил мистер Смит. – Посторонних сюда не допускают.

– Да? – усомнился Эллиот, искоса глянув на меня.

Мистер Смит проследил за его взглядом.

– Да, сэр. Даже дамы. Блондинов тут не было, я бы запомнил.

Эллиот усмехнулся.

– Должен вас разочаровать, мисс Вудс здесь не впервые. Вечер моего представления в клубе, помните? Я приводил девушку… Она была в парике и гриме.

На морщинистом лице мистера Смита отразилось понимание.

– Это были вы, мисс?..

Я кивнула.

Хотелось выйти, хлопнув дверью. И никогда больше не видеть Эллиота.

Вот зачем я ему тут понадобилась – для наглядного примера.

Манипулятор!

– Так что скажете, мистер Смит? – не выдержал лейтенант. – Подумайте хорошо. Кто из гостей вам подозрителен?

Распорядитель какое-то время молчал, шевеля губами.

Затем уверенно качнул головой.

– Никто, сэр.

– Никто? – Эллиот недоверчиво вздернул бровь.

– Никто! – повторил мистер Смит. – Посторонних в тот вечер не было.

– А свежеиспеченных членов клуба? – Эллиот усмехнулся. – Вступить в клуб не очень сложно…

– Несложно, вы правы, сэр! – мистер Смит расправил плечи. – Однако только для брюнетов. Видите ту арку? – он указал на грубоватую каменную кладку над входом. – Это артефакт. Он реагирует на силу благословенных. Так что… кхм, актерство исключено.

Я бы поаплодировала мистеру Смиту, не будь он таким упертым старым ослом.

Блестящие выкладки Эллиота рухнули, словно карточный домик.

– Знаете, лейтенант, – я сцедила зевок в кулак. – С меня хватит. Мистер Смит, сделайте доброе дело, вызовите такси. Хорошо?

– Разумеется, – согласился он, поколебавшись.

Лейтенант напрягся.

– Мисс Вудс, что вы еще задумали? Мы не закончили.

– Разве? – я смерила его взглядом. – А по-моему, я свою роль уже сыграла.

Он вздохнул и снял шляпу.

– Мисс Вудс, хоть вы не капризничайте. Давайте так, – Эллиот пригладил пятерней волосы. – Вы поприсутствуете на допросе мистера Бордена и можете ехать домой.

– А он здесь? – я засомневалась.

Оставаться ужасно не хотелось. И все же проще помочь лейтенанту, чтобы он наконец от меня отлип.

– Здесь, – подтвердил Эллиот уверенно. – Я видел его авто на стоянке. Ведь так, мистер Смит?

Бедняга отчетливо заколебался, но вынужден был подтвердить.

– Да, мистер Борден сегодня здесь. Проводить в свободный номер?

Эллиот усмехнулся.

– Уж будьте так любезны!

***

Борден ждал нас в кабинете.

Он посмотрел на Эллиота так, словно прикидывал, куда целиться.

Я тихонько села в уголке.

– Лейтенант, – поприветствовал Борден сухо. – Мне передали, что я вам зачем-то понадобился?

– Да, – Эллиот сел напротив и сразу взял быка за рога: – Скажите, мистер Борден, это не вы убили Мастерса?

– Я?! – оружейник покраснел. – Да что вы себе позволяете!

– Я всего лишь честно веду расследование, – спокойно парировал Эллиот. – И рассматриваю все версии.

– Да? А кто по-вашему тогда убил Тоби?

Эллиот молча смотрел на него, пока Борден сообразил.

Побагровел, схватился за сердце.

Лейтенант хладнокровно наблюдал за ним.

– Заканчивайте представление! – потребовал он жестко. – Вы же понимаете, что всякое могло быть. Скажем, вы приревновали любовника…

Я тихонько кашлянула.

Эллиот стремительно оглянулся и поднял бровь.

– Он не притворяется, – сообщила я негромко.

Лейтенант ругнулся и торопливо налил оружейнику воды.

– Успокоились? – поинтересовался он, когда цвет лица Бордена стал более-менее нормальным.

Тот кивнул, растирая грудь.

– Хорошо, – помолчав, признал Эллиот. – Положим, вы не убивали Толбота…

– Лейтенант, – перебил Борден устало и положил руки на стол перед собой. Посмотрел Эллиоту в глаза и предложил ровно: – Вы ведь нюхач, да? Я сказал вам правду, можете проверить.

Он протянул ладонь Эллиоту.

Тот, поколебавшись, сжал кисть оружейника и уставился на него в упор.

– Вы знаете, кто убил Толбота?

– Да! – без колебаний выпалил Борден. Повернул голову, посмотрел на меня. Я поежилась, столько ненависти было в его глазах. – Я все проверил, остался лишь один вариант. Вот она и ее любовник-мафиози.

Эллиот кашлянул.

– Неожиданно, – признал он. – С чего такая уверенность?

– У Тоби, – голос Бордена странно дрогнул, но он справился с собой, – у него не было врагов. Кроме блондинов. Тоби ненавидел Бишопа и эту девицу, Эйлин Вудс.

– С какой стати? – лейтенант удивился почти натурально. – Я думал, они были приятелями… Толбот даже какое-то время работал на Бишопа.

Борден выдохнул со свистом и резко подтвердил:

– Да! А потом Бишоп решил, что платить любовнице выгоднее. Деньги остаются в семье, так сказать. И отказался дальше работать с Тоби!

– Предположим, – кивнул Эллиот. – А Толботу-то что с того? Неужели… ревность?

Борден дернулся, как от удара. Однако на провокацию не поддался.

– Нет, – процедил он. – Но это все из-за него. Мастерс нас шантажировал… А он бы не посмел тронуть человека Бишопа!

Я прикусила язык, чтобы не сболтнуть лишнего. Значит, в грязном белье Толбота виноват Бишоп? Как мило.

– Предположим, – повторил Эллиот задумчиво. – Только зачем Бишопу и мисс Вудс убивать Толбота?

А вот теперь Борден отвел взгляд.

– Я знаю одно: войти в аптеку без разрешения Тоби мог только блондин. Никто другой не смог бы взломать защиту. Так что… ищите мотив, лейтенант!

– Поищу, – обещал Эллиот серьезно.

Я подавила вздох. С него станется.

А Эллиот подался вперед – и поймал взгляд Бордена. Подсек.

– Только скажите мне, мистер Борден… – как-то вкрадчиво продолжил лейтенант. – Откуда вы знаете, что защита была взломана?

На лице оружейника что-то мелькнуло.

– Тоби никого не впускал в дом после того, как запер аптеку, – ответил он, не колеблясь. – Даже меня.

В это можно поверить. Похоже, лейтенант прав – Толбот был трусом.

Эллиот долгую минуту смотрел в глаза Бордена.

– Хорошо. Спасибо за помощь. Мисс Вудс, можете быть свободны.

От его ледяного тона пробрало холодом.

Проклятье, опять?!

***

«Бутылка» гудела.

Чуть не сорвавшаяся из-за налета полиции сделка принесла Бишопу немалый доход. Так что его люди этим вечером отмечали удачу.

Бишоп заметил меня сразу. Кивнул без улыбки и отвернулся, продолжая разговор.

Зол? Еще бы – опять я уехала с Эллиотом.

Можно было подняться наверх. Лечь спать или хотя бы поваляться с книжкой…

Не хотелось.

Лучше нырнуть в толчею, выпить горячего вина со специями, сыграть партию-другую в бильярд с Ван Найтом…

И улыбаться, улыбаться. Кожей чувствуя недовольство Бишопа, его раздражение… и ревность.

Голова приятно кружилась. Отпустила наконец подспудная тревога.

Я отшучивалась на очередное предложение потанцевать, когда меня властно обняли за талию.

– Пойдем наверх. – Бишоп не спрашивал.

Я молча кивнула и позволила увести меня в «логово».

Как только за нами закрылась дверь, Бишоп вдруг стиснул мои плечи.

Я прикрыла глаза, ожидая поцелуя… И получила вместо него порцию магии.

Очень специфической магии. Протрезвляющей.

– Какого?! – выдохнула я. – Бишоп, зачем?

– Хотел бы я знать, что ты так старалась забыть… – пробормотал он.

Плюхнулся на диванчик и усадил меня к себе на колени.

– Эмили, я… – Бишоп сжал челюсти и продолжил с видимым усилием: – Ты очень мне помогла. Я хочу… В общем, это твое.

Он вынул из кармана пиджака бумаги и протянул мне.

Я машинально пролистала. Свидетельство о праве собственности на квартиру… в столице? Ничего себе. Вторая квартира. Счет в банке… Сколько?!

Я подняла на него потрясенный взгляд.

– Зачем? – только и спросила я.

Серые глаза Бишопа были спокойны.

– Я – мафиози, Эмили. Всякое может случиться. Не хочу, чтобы ты осталась без куска хлеба.

– То есть ты платишь мне, как своей любовнице? – разозлилась я. – Не надо. У меня есть аптека, кое-какие сбережения…

Бишоп стиснул меня почти до боли.

– Не дури! – Он глубоко вздохнул, успокаиваясь. – Мало ли что? Вдруг придется бежать? А если у тебя будет ребенок? Я хочу, чтобы ты не беспокоилась о деньгах. Не волнуйся, они «чистые». Адвокаты занимались.

– Я не беременна!

– Знаю, – согласился он. Кажется, с сожалением. – Но ведь можешь забеременеть. Что, если я об этом не узнаю?

Я нахмурилась.

Провела пальцем по морщинкам на его лбу, по упрямо сжатым губам.

– Бишоп, мне не нравятся такие разговоры.

Он приблизил свое лицо к моему и сказал мне у губы:

– Тогда не будем говорить. Просто возьми их. И поцелуй меня.

Как можно возразить?..

***

Нас разбудил стук в дверь.

– Босс, извините. Вам звонят.

– Кто? – Бишоп затряс головой, пытаясь стряхнуть липкую пелену сна.

За окном даже не начинало светать.

– Тот полицейский, – сообщили из-за двери. – Говорит, срочно.

– Да пошел он! – грубо ответил Бишоп. – Так ему и передай! – и, уже мне: – Спи.

Я закрыла глаза. Правильно. Эллиот совсем обнаглел!..

Проснулась я почти в девять. Постель на половине Бишопа давно остыла. Наверняка спозаранку умчался по делам.

Так что я зевнула, накинула халат… И обнаружила на столе поднос с холодным завтраком.

Ночь была бурной, так что аппетит у меня разыгрался не на шутку. Я прикончила сэндвич с бужениной и кофе из термоса, когда в дверь постучали.

– Открыто! – крикнула я, наливая еще чашку.

– Мисс, – официантка робко заглянула в щелку. – Там вам звонят.

– Опять полиция? – вздохнула я.

– Нет. Какая-то мисс Харрисон.

Я не сразу вспомнила, кто это.

– Сейчас спущусь! – пообещала я, спешно допивая кофе.

Может, попросить Бишопа провести линию наверх? Хотя нет, тогда Эллиот будет трезвонить прямо туда. Этого еще не хватало!

– Здравствуйте, мисс Вудс! – торопливо пробормотала мисс Харрисон, стоило мне взять трубку и представиться. – Извините, что я вам звоню, но…

– Что-то срочное? – насторожилась я.

Она замялась.

– Да. Я так думаю. Понимаете, я не хочу звонить тому полицейскому…

Я невольно усмехнулась. Эллиот сам виноват, навел страху на девушку.

– Поэтому я решила рассказать вам! – на одном дыхании продолжила она. – Знаете, я утром прочитала газету… Там пишут, что того человека… и хозяина тоже… в общем, их убили двое – блондин и брюнет.

– Да-да? – подбодрила я.

Журналисты пронюхали о версии лейтенанта?

Мелькнула мысль: «Эллиот будет в ярости!»

И пропала, сметенная более важной.

Кто же продал сведения газетчикам? Похоже, кто-то из обслуги клуба решил подзаработать. Больше некому.

– Я вспомнила, – она понизила голос, – что мистер Борден приходил в аптеку, после смерти мистера Толбота. И с ним был какой-то блондин!

– Вы его хорошо разглядели? – быстро спросила я, стиснув трубку.

Вот она – зацепка!

– Да! – подтвердила она уверенно.

– Так, – я лихорадочно соображала. – Можете приехать в «Бутылку» через час?

– А это важно?

– Очень! – заверила я искренне.

– Тогда буду, – пообещала она и повесила трубку.

А я принялась набирать номер полицейского участка.

Смешно, я уже наизусть его помню!

– Будьте добры, пригласите лейтенанта Эллиота, – попросила я, когда на том конце линии ответили.

Я нетерпеливо притопывала ногой, дожидаясь, пока его разыщут.

Наконец что-то стукнуло, и знакомый голос произнес:

– Лейтенант Эллиот слушает.

– Это мисс Вудс, – торопливо заговорила я. – Есть новости. Приезжайте в… Вы знаете, куда. Через час. И прихватите фотографии всех блондинов.

Прямо говорить не хотелось.

«Бутылка» не прослушивалась – за этим Бишоп следил очень тщательно. А вот за полицейские телефоны не поручусь.

Эллиот помолчал.

– Хорошо. Буду.

Я облегченно перевела дыхание.

Осталось найти Бишопа. Снова встречаться с Эллиотом без него не хотелось.

***

Час спустя мы сидели втроем в «логове».

Бишоп курил, а Эллиот хмурился. Он выслушал меня и бросил коротко:

– Любопытно.

– Думаете, это все же Толбот и Борден? Убирали шантажиста?

Я даже дыхание затаила.

Неужели все так просто?

– Не похоже, – Эллиот с сомнением покачал головой. – Кстати, у меня тоже есть новости.

– Какие? – вежливо спросила я.

Он улыбнулся одними губами.

– Мистер Смит уверяет, что яд был не в коньяке.

– Оп-па, – протянул Бишоп, с наслаждением затягиваясь.

Эллиот поморщился и без спроса открыл окно.

Оттуда потянуло холодом, и я прижалась к теплому боку Бишопа.

А Эллиот почему-то к столу не вернулся. Присел на подоконник. Выдержал паузу, ожидая вопросов.

Я подала реплику (не жалко!):

– Откуда мистер Смит может это знать?

– Все дело в том, – начал Эллиот негромко, – что мистер Смит вспомнил. Такие же симптомы были у некоего Бадди Рансена, трезвенника и язвенника. Побаловаться сигарой он себе позволяет, но алкоголя даже в рот не берет. Так что думаете, мисс Вудс, – он скрестил руки на груди и вперил в меня внимательный взгляд, – могли отравить сигары?

– О-о, – протянула я растерянно. – В принципе, да. Не вижу противоречий. Но может, я лучше проверю?

Он усмехнулся без тени веселья.

– А вот тут начинается самое интересное. Потому что остатки сигар бесследно пропали.

– Кто их прислал? – поинтересовался Бишоп, обнимая меня одной рукой.

Эллиот качнул ногой.

– Это второй интересный вопрос. Оказалось, что принес их посыльный от имени новичка. Тот клянется, что ничего не знает… – лейтенант поморщился, явно вспоминая что-то не очень приятное, и закончил: – И я ему верю.

В дверь очень вовремя постучали.

– Босс, к вам гостья! – Ван Найт лично привел испуганную мисс Харрисон.

Эллиот спрыгнул с подоконника и улыбнулся сердечно.

– Мисс Харрисон, проходите!

Она бросила на меня панический взгляд. Шагнула через порог, прижимая к груди сумочку.

А я спрятала невольный смешок.

Мисс Харрисон пересмотрела детективов. На ней красовался бесформенный плащ и шляпка с плотной вуалью. По-моему, это привлекало куда больше внимания, чем ее обычный неприметный деловой костюм.

Бишоп тоже ухмыльнулся, но промолчал.

– Проходите, проходите, – Эллиот взял девушку под локоток. – Присаживайтесь, мисс Харрисон. Не волнуйтесь, я вас надолго не задержу. Так что вы видели?

Пока она, заикаясь, повторяла свой рассказ, лейтенант веером разложил перед ней фотографии.

– Здесь есть тот блондин? Посмотрите внимательно.

– Вот! – она уверенно ткнула пальцем в снимок.

Эллиот бросил на меня непонятный взгляд.

– Это точно? Вы не могли ошибиться?

Она покачала головой.

– Нет, я хорошо его запомнила. Такой приятный мужчина.

Эллиот молча показал мне снимок… Флемма?!

– И еще, я забыла сказать! – вдруг вспомнила она. – Мистер Борден забрал кое-какие вещи мистера Толбота. Фотоальбом и все такое.

– Какой еще альбом? – Эллиот напрягся.

– Обычный, – она пожала плечами. – Семейные фотографии. Еще ругался, что другие альбомы, из кабинета, куда-то подевались. А этот в спальне был.

– Поня-я-ятно, – процедил Эллиот, барабаня пальцами по столу и щуря темные недобрые глаза.

Все подозрительнее и подозрительнее!

Мисс Харрисон ушла, а я все пыталась прийти в себя.

– Что их может связывать?! – выпалила я.

Лейтенант открыл рот, но ответить не успел.

Дверь распахнулась без стука.

– Босс! Босс, там… – Ван Найт умолк, наткнувшись взглядом на лейтенанта.

– Что? – очень спокойно спросил Бишоп. – Говори!

Ван Найт вздрогнул, как от удара. Лицо его было бледно, а на лбу сверкали бисеринки пота.

– В холодильнике труп!

Эллиот вскочил. Отпихнул меня с дороги, рявкнул:

– Веди!

Ван Найт насупился, потянулся к пистолету…

– Отставить. – Скомандовал Бишоп ровно. – Покажешь.

Только сжатые кулаки да желваки на скулах выдавали, в какой он ярости.

Ван Найт отрывисто кивнул.

– Там…

Потом махнул рукой и молча развернулся на выход.

Бишоп придержал его за рукав.

– Точно труп? – спросил он негромко.

– Холодный, как рыбина, – Ван Найт поежился. – Хотя я не доктор.

– Эйлин? – Бишоп посмотрел на меня вопросительно.

Я кивнула.

Спускались мы гуськом.

Проклятье! Только-только что-то начало проясняться…

В подвале было чисто и сухо. Что-то натужно гудело. Дверь в холодильник гостеприимно распахнута.

Эллиот и Бишоп сразу рванули к накрытому тканью телу в углу, а я чуть приотстала.

Холодильник в «Бутылке» – промышленный. Целая комната с рефрижераторами.

Подозреваю, Бишоп тут не только мясо хранит…

Я пробиралась между свисающими с крюков тушами.

Эллиот рывком сдернул простыню… и грязно выругался.

Это оказалась всего лишь «кукла» из скатанного одеяла.

Внезапный скрежет сзади продрал морозом по коже.

Я оглянулась. И успела увидеть, как входная дверь захлопывается.

Заперли. Нас заперли!

Глухой щелчок. И темнота…

Глава 9.

От тирады Бишопа уши сворачивались в трубочки.

«Ван Найт, чтоб…» уловила я и встрепенулась.

– Думаешь, Ван Найт?.. – я не договорила.

Зябко поежилась. И ведь побежала в домашнем!.. Тонкое платье совсем не грело.

– А кто же еще? – злой надтреснутый голос раздался совсем близко.

Бишоп накинул мне на плечи пиджак. И чиркнул зажигалкой.

Пламя осветило толстенную железную дверь. Нечего и думать ее выбить. А изнутри даже замочной скважины нет.

– Засов? – поинтересовался Эллиот, проводя ладонью по металлу.

– Угу, – мрачно подтвердил Бишоп. – Снаружи. М-да. Тут минус двадцать… По крайней мере, это будет недолго.

И щелкнул зажигалкой. Наверно, решил поберечь… Хотя смысл? Сколько мы тут выдержим?

Я прикусила щеку, борясь с паникой.

Эллиот был на удивление спокоен:

– Зато теперь понятно, кто подставил тебя с тем складом.

– Да в… склад! – грубо ответил Бишоп. – Есть идеи, как выбираться?

– А тебя не хватятся? – без особой надежды спросил Эллиот.

– Кто? – Бишоп хмыкнул. – Ван Найт? А остальным он что-то наплетет… сука!

И с досадой саданул кулаком по стене. Прошипел сквозь зубы ругательство.

– Успокойся, – хладнокровно попросил Эллиот. – Хоть мне и интересно, с какой стати твой помощник так резко кинулся от тебя избавляться…

– Думаешь, ему помогли?

Судя по голосу, Бишоп успокоился и собрался.

– Само собой, – Эллиот хмыкнул. – Мисс Вудс, Бишоп, вы что-то сделать можете?

– Что? – спросила я тоскливо. – Собак позвать? Мышей? Тут же все заперто, не дозовусь. Да и смысл?..

Неужели мы умрем тут? Замерзнем насмерть? Меня начала бить дрожь.

В темноте страх казался еще мучительнее. Подбирался паникой, туманил мысли.

– Ш-ш-ш, – Бишоп обнял меня за плечи и шепнул на ухо: – Все будет хорошо.

Звуки шагов, шуршание.

– Возьми одеяло, – велел Эллиот. – Мисс Вудс, продержитесь… скажем, час?

– Конечно, – пообещала я с уверенностью, которой вовсе не испытывала.

– Конечно! – подтвердил Бишоп.

И от его рук потекла теплая живая магия.

Я дернулась.

– Не надо! Я выдержу, правда. Побереги силы.

– Кхе-кхе, – Эллиот громко прочистил горло. – Не паникуйте. Я попробую… А, проще сделать, чем объяснить. Посторонитесь.

И, бесцеремонно отодвинув меня в сторону, он попросил:

– Бишоп, посвети!

Тот молча подчинился.

Эллиот водил руками по двери. Интересно, что он делает? Сдвинуть такую махину ему явно не под силу.

А я впала в какое-то странное оцепенение. Завернулась в кокон одеяла, устроилась в углу…

И молча слушала, как возятся мужчины.

Казалось, мы заперты уже долгие часы. В темноте и холоде время двигалось как-то иначе. Вязкое, как патока.

Время от времени Бишоп щелкал зажигалкой. Ее свет казался ослепительным – приходилось щуриться, отводить взгляд…

Эллиот выругался и хлопнул ладонью по створке.

– Не получается? – собственный голос показался мне слабым, как писк мыши.

– Получится! – процедил он.

И снова дохлой медузой распластался по двери.

Брр. Я зябко поежилась. И так мороз – дрожь бьет! – а там еще и металл!

– Эмили, – окликнул Бишоп, оглянувшись. – Ты как?

– Нормально, – вяло отозвалась я.

Зуб на зуб не попадал.

Ругнувшись, Бишоп подошел ко мне.

– Надо двигаться! Чуть-чуть осталось. Вставай!

– Голубки, хватит уже! – раздраженно подал голос Эллиот. – Бишоп, ты мне нужен.

Бишоп коротко меня поцеловал. Поделился частичкой тепла и силы. И ушел к лейтенанту.

Я приплясывала на месте. Ноги совсем заледенели. Еще немного и…

Мрачные мысли оборвал возглас Эллиота.

– Есть!

Вторил ему лязг.

Он что, сумел изнутри сдвинуть засов?!

Так и есть. Бишоп толкнул дверь плечом – и она поддалась!

Я сама не заметила, как очутилась снаружи. Воздух казался обжигающе горячим, а йсвет – ослепительным.

Эллиот стоял, прислонившись спиной к стене. Из его носа текла тонкая струйка крови.

Зато у Бишопа со злости открылось второе дыхание.

– Эмили, присмотри за ним! – коротко велел он, вынимая пистолет.

Прошипел что-то – и умчался.

А у меня от облегчения подкосились ноги.

Неужели все закончилось?!

Лейтенант закашлялся, и я очнулась. Подскочила к нему, схватила за холодную руку… Истощение? Ожидаемо.

Эллиот выложился полностью. Но это я сейчас поправлю…

Глухие хлопки выстрелов заставили меня подпрыгнуть.

Бишоп!

Я дернулась, но Эллиот меня удержал.

– Погодите. Он сам разберется. Не надо мешать.

Скрепя сердце, я кивнула.

Глупо без толку подставляться под пули. А помочь я не в силах.

***

Когда мы доплелись до зала, все уже закончилось.

Эллиот одним взглядом охватил мизансцену и усмехнулся.

Два трупа валялись в проходе. Официантки и бармен прятались за стойкой. Пол усеивали осколки бутылок.

Пахло порохом, кровью и виски.

Эллиот повел носом и пробормотал:

– Коктейль «Бутылка»…

А Бишоп держал за шкирку смертельно бледного Ван Найта. Рыжие волосы помощника намокли от крови, губы разбиты, а на рукаве расплывалось темное пятно.

– Говори! – рыкнул он.

И я поежилась. Куда там рефрижераторам в подвале! Голос Бишопа вымораживал сильнее.

Рыжий харкнул кровавой слюной.

– Иди ты! Не буду я с тобой трепаться. Добивай.

– Ты… кусок… – Бишоп встряхнул его так, что зубы клацнули. – Ты же был моей правой рукой! Так какого?..

– Предатель! – выплюнул ему в лицо Ван Найт. – Снюхался с копами, а еще меня носом тычешь!

Эллиот даже головой покачал. Пробормотал: «Идиот!»

Лицо Бишопа застыло.

– Добить, говоришь? – а голос ласковый-ласковый. – Ну что ты, Ван Найт. Мы же друзья!

И брезгливо отшвырнул «друга» в сторону.

Тот налетел спиной на стул, застонал.

Бишоп улыбнулся одними губами, шагнул вперед. И продолжил тем же сладким, как мёд, тоном:

– И я не прочь поболтать с твоей дочуркой. По-дружески. А, Ван Найт?

– Н-не… не смей! – прохрипел рыжий.

– Кто же мне помешает? Ты? – Бишоп пнул скорчившегося на полу Ван Найта в бок. – Ты, дружок, будешь умирать долго. Я ведь могу почти убить – а потом оживить. И еще пару раз повторить. А? Нравится?

Ван Найт вытер рот рукавом. С усилием приподнялся на локте.

– Давай договоримся, – сипло сказал он. – Я все расскажу! Только не трогай Китти.

Бишоп подтянул к себе ближайший стул и оседлал его наоборот – спинкой вперед.

– Говори! – приказал он. – И молись, чтобы твоя басня мне понравилась.

***

Ван Найт говорил. Захлебывался словами. Выплевывал их.

Слова падали, как камни.

Несправедливо, что боссы мафии – поголовно блондины! Чем они лучше? Почему он, Ван Найт, обречен быть подчиненным? Бишоп вон даже с полицейскими водится, и это ему сходит с рук!

Бишоп молчал, вцепившись в столешницу побелевшими пальцами.

Я глотала кофе, не чувствуя вкуса. А Эллиот отвернулся, делая вид, что не слушает. И брезгливо морщил нос.

– Ладно, – Бишоп поднял руку, останавливая поток жалоб. – Я уже понял, что не ценил тебя и все такое. Два вопроса.

Ван Найт дернул кадыком.

– Каких?

Бишоп подался вперед. Положил подбородок на сцепленные на спинке ладони.

– Первый. Маркус, который вроде как сдал копам склад, – он не при делах? Или твой сообщник?

– Сообщник, – признался Ван Найт, прижимая к губам полотенце со льдом.

Лечить его не горели желанием ни Бишоп, ни я.

Бишоп еле слышно перевел дыхание. Ему явно было неприятно думать, что обвинили невиновного.

– И второе. Кто тебе, дружок, идейку подкинул? Не сам же ты до такой мысли дошел, а?

Ван Найт отвел взгляд. Не так он был уверен в своей правоте, как хотел показать.

– Бомбисты… – проронил он.

И под руками Бишопа столешница затрещала.

А мне захотелось побиться головой об стенку. Только этого нам не хватало!

– Знаешь, кто? – процедил Бишоп сквозь зубы. – Или с тобой только пешки якшались?

Ван Найт вздрогнул и тут же напустил на себя независимый вид.

– Знаю. Двое у них главных. Имен не назову, они кличками представились. Блондин назывался то Смитом, то Профессором. А брюнет – Вессон, вчера позвонил, сказал порешить тебя и этого твоего копа.

Бишоп хмыкнул.

– Чем же я этому Вессону не угодил?

– Злой он был. Вроде как блондина еще какого-то убили, он за него мстит.

Эллиот выдал такое, что Бишоп присвистнул.

А я сидела ни жива, ни мертва.

– Один – похоже, твой оружейник, – обратился Бишоп к Эллиоту. – Проклятье, знал бы я, что Толбот к бомбистам подался, да еще дружка своего потащил… Такой подарочек для них! Сам бы прикончил.

– А второй? – лейтенант почесал нос.

– Флемм, – подсказала я тихо. – Я часто называла его чокнутым профессором. В шутку.

Придурок! Связался с этими психами!

Эллиот бросил на меня короткий взгляд и пообещал негромко:

– Я оставлю его в живых. Хотите?

Я судорожно кивнула.

Как же так?!

***

Ван Найта уволокли люди Бишопа.

А мы трое держали военный совет.

Я с ногами забралась на диван, закуталась в плед и пила уже третью чашку сладкого чая.

Дрожь – от нервов и от холода – не отпускала до сих пор.

Мы ведь были на волоске от смерти! Повезло, что Ван Найт не знал о способностях Эллиота.

Лейтенант пил красное вино и закусывал стейком. Вид у него до сих пор был бледноватый – перенапряжение сказывалось.

А Бишоп курил – сигарету за сигаретой – как всегда, когда психовал.

– Что будем делать? – спросил он глухо. – Проклятье! Вот же…

Он со злостью раздавил в пепельнице окурок.

– Доказательств никаких. – Эллиот выглядел спокойным. Только на виске билась тонкая жилка да крылья носа трепетали. – Даже арестуй я твоего человека, толку-то? До суда он не доживет. Еще и тебя сдаст с потрохами.

– Да уж, – Бишоп передернул плечами.

А Эллиот потребовал жестко:

– Прекрати дергаться.

– Я не дергаюсь! – Бишоп набычился. – Скажу своим парням, разберемся по-тихому.

Эллиот усмехнулся невесело.

– А потом заговорят про войну банд, и сюда нагонят полиции со всех Островов. Оно тебе надо?

– Ладно. – Бишоп забросил ногу на ногу и мрачно посмотрел на Эллиота. – Что ты предлагаешь?

– Я возьму Флемма. Давления он не выдержит. Идеалист.

– Ладно, – повторил Бишоп и принялся заряжать пистолет. – А я пока присмотрю за этим брюнетом… как его?

– Борден. – Эллиот почесал нос. – Ты? Сам, что ли?

Бишоп хмуро покосился на него, сунул оружие в кобуру.

И буркнул:

– А кто? Кому теперь верить, а?

***

Я напросилась с Эллиотом.

Сама не знаю, зачем. Посмотреть в глаза Флемму? Проследить, чтобы его не пристрелили?

Бишоп порывался оставить меня в «Бутылке», но срезался на полных слез глазах и тихом: «Я боюсь тут оставаться. А вдруг кто-то еще?..»

Эллиот только хмыкнул…

Его колымага резво катила по городу. А я смотрела в окно.

В город пришла весна. Теплое солнце быстро высушило лужи. Газоны зазеленели как-то в один день. И угрюмые лица прохожих расцветились улыбками.

Зато у меня на душе было мрачно.

Как же так?..

Аптека Флемма оказалась заперта.

Лейтенант обернулся ко мне, не отнимая пальца от звонка.

– Он там?

Я кивнула нехотя.

Эллиот нахмурил брови и крикнул:

– Флемм, открывай! Я все равно войду…

В последней фразе звучала угроза.

А я разглядывала облупившуюся краску на ставнях. И пыталась ни о чем не думать.

Дверь распахнулась так резко, словно Флемм именно этого и ждал.

На его губах играла рассеянная улыбка.

– Здравствуйте! Чему обязан? Эйлин, рад видеть!

Я снова кивнула. На слова меня не хватило.

На белом халате Флемма красовались следы кофе, на щеке – грязное пятно.

– Я, конечно, извиняюсь… – пробормотал он, переминаясь с ноги на ногу. – Только у меня времени мало. Очень интересный эксперимент…

– Взрывчатку делаете? – будничным тоном спросил Эллиот.

И сунул ногу в щель, не давая захлопнуть дверь.

На лице Флемма мелькнуло что-то такое… Но исчезло так же быстро. Не поручусь, что это не игра воображения.

– Мистер Флемм, вы арестованы, – Эллиот отработанным движением сцапал его за локоть. – И без глупостей.

– Отпустите. – По-прежнему спокойно, даже заторможено потребовал аптекарь. – У меня важный опыт. Или мне пора звонить адвокату?

Лейтенант дернул щекой и ловко заломил ему руку за спину.

И почти ласково сказал на ухо:

– Кончай придуриваться. Бомбистам адвокаты не положены.

Флемм дернулся. Его приятное лицо исказила злость.

– Отпусти, черномазый!

И ударил магией – наотмашь, не щадя.

Лежать бы Эллиоту на ступеньках грудой мяса и костей, но…

Еще ведь нужно закончить расследование!

Пришлось спасать.

Я перехватила смертоносную волну и впитала, как пересохшая земля – дождь.

Эллиот шмыгнул носом и чихнул. Но Флемма держал по-прежнему цепко.

– Будьте здоровы, лейтенант, – пожелала я.

И подошла ближе, до боли стискивая пальцы на мягкой коже сумки.

– Спасибо, мисс Вудс. – Эллиот сжал руку Флемма так, что тот охнул. – Не дури.

– А иначе что? – от страха голос Флемма стал выше. – Ведьму свою натравишь? Не ожидал от тебя, Эйлин!

Я сцепила зубы, а лейтенант сухо ответил:

– Думаю, мисс Вудс тоже не ожидала.

Флемм вскинулся.

– Чего? Что не все альбы забыли о долге? О предках?

Эллиот толкнул его вглубь дома. И скрутил так, что блондин даже шевельнуться не мог.

– Заходите, мисс Вудс. Телефон тут есть?

Я вынула стоящий под стойкой аппарат.

– Куда звонить?

– В участок. Передайте, лейтенант Эллиот просит подмогу по коду ноль-три.

– Надо же, я особо опасен, – Флемм рассмеялся. – Боишься меня? И правильно. Мы все равно победим!

– Да кто – мы?! – горло перехватило, и я заставила себя глубоко вздохнуть. – Ты правда думаешь, что простые жители обрадуются, если мы предложим им вернуться в леса? Если позовем бросить уютные постели и освещенные улицы, станки и машины?

Он молчал, только сопел.

– Ты идиот, – устало сказала я. – Мы никому не нужны. Мы чужие и для захватчиков, и для местных. Понимаешь? Битва проиграна. Давно, задолго до нашего рождения.

И прикусила губу. Все это звучало пафосно и нелепо.

Да и толку? Все равно до него не достучаться.

Хуже нет идиота, чем идиот идейный.

– У тебя все равно ничего против меня нет, ищейка! – Флемм улыбался. – Не докажешь!

– Это ты так думаешь, – Эллиот пнул его под колено. – Ты у нас блондин, который напал на офицера полиции при исполнении. К тому же я – благородный. Как думаешь, сколько тебе суд даст? Лет пять? Ну-ну, надейся.

– Вы его специально провоцировали? – не выдержала я.

Эллиот только усмехнулся.

***

Как и обещал Эллиот, расколоть Флемма оказалось несложно.

Гонора у него поубавилось после пары тычков. Ну а дальше… Фанатичный ученый готов был сдать сообщника всего лишь за возможность закончить опыты.

А мне пришлось остаться и присматривать, чтобы он не нахимичил лишнего.

Так что к оружейному магазину Бордена мы поехали уже после часа.

Эллиот подстраховался: брюнета так просто не арестуешь. Зато теперь у него на руках были все нужные бумажки…

Развалюха Эллиота подпрыгивала на ямах.

– Мисс Вудс… – начал он.

И не договорил. Странные звуки нарушили сонную обеденную тишину.

Свист, грохот, звон…

– Проклятье! – Эллиот выругался сквозь зубы. – Это же…

И резко прибавил газа.

Я вцепилась в поручень на двери.

Там ведь Бишоп!..

Подлетели мы как раз к развязке.

Двое в темных костюмах уже ушли в отбой: один зажимал рукой плечо, а второй неподвижно лежал на подъездной дорожке, и вокруг его головы темная лужа.

Борден укрылся за дверью и палил оттуда.

Бишоп прятался за машиной, щедро продырявленной пулями…

Дальше – как в кино. Отдельные кадры.

Лобовое стекло в машине Бишопа – в брызги, в крошево.

А сам он медленно оседает на землю.

Потемневшее лицо Эллиота. Он что-то говорит – не разобрать. Выскакивает из машины.

Ствол пистолета в руках оружейника раскрывается цветком.

Борден с воплем бросает искореженное оружие – и тут же падает от удара в висок.

А Эллиот защелкивает наручники.

Разобравшись с ним, лейтенант оборачивается. Бледный, собранный.

И смотрит в сторону, на лежащего на асфальте Бишопа.

Запах пороха и крови. Чей-то крик…

Не помню, как я выбралась из авто. Рванулась к Бишопу.

– Тихо! – Эллиот перехватил меня и встряхнул хорошенько. – Вы как?

– Н-нормально, – выдавила я с трудом.

Горло саднило.

Это я кричала?

– Не ори, – попросил Бишоп, морщась.

Он приподнялся, опираясь на локоть.

Справа под ребрами – аккуратная дырочка, вокруг которой по рубашке медленно расплывалось красное пятно.

Бишоп прижал руку к животу, затем отнял ее и посмотрел на испачканные кровью пальцы.

Эллиот подошел, хрустя битым стеклом, присел на корточки.

– Я вызову скорую, – пообещал он. – Ты…

– Заткнись! – перебил бледный до синевы Бишоп. Его губы и кончик носа стали почти фиолетовыми. – Меня даже не довезут.

Он бросил на меня взгляд и отвернулся.

Я прикусила губу.

Мы оба понимали: не жилец.

Пуля попала в печень. Такая маленькая дырочка – и гарантированное внутреннее кровотечение.

Не верилось. Ярко-голубое небо, первый по-настоящему теплый весенний день, радостная зелень – и лежащий на земле блондин, жить которому оставалось считанные минуты.

Бишоп попробовал сесть, застонал сквозь зубы.

Эллиот попытался ему помочь, но раненый оттолкнул его руку.

– Эмили! – позвал он хрипло.

Я вздрогнула. Как во сне, подошла ближе, опустилась на колени.

Это всего лишь кошмар! Надо проснуться!

Не получалось.

Бишопа колотил озноб. И укутывать бесполезно.

Дрожащими руками я вынула платок и вытерла его липкое от пота лицо.

– Спасибо, – он попытался улыбнуться посиневшими губами. – Эмили, я хочу, чтобы ты знала. Я тебя люблю.

Я изо всех сил сдерживала слезы.

– Бишоп… – прошептала я потерянно.

Нельзя позволить ему умереть! Только…

Он качнул головой, часто-часто дыша.

– Молчи. Так глупо вышло, правда?

И я все же не выдержала – расплакалась. Как же я без него?..

Краем глаза я видела застывшего лейтенанта. Он резко поднялся и отошел в сторону.

– Эллиот! – окликнул Бишоп.

Тот нехотя обернулся. Глаза его странно блестели.

– Что?

– Позаботься о ней! – не попросил – потребовал Бишоп.

Эллиот молча кивнул.

А Бишоп перевел взгляд на меня.

– Обними меня, – попросил он очень тихо. – Холодно.

И его лицо – спокойное, какое-то… опрокинутое – наконец вывело меня из оцепенения.

– Нет! – яростно выпалила я.

Эллиот за моей спиной что-то пробормотал.

А я рванула в стороны полы рубашки Бишопа. Шрапнелью брызнули пуговицы.

Проклятье, только бы успеть! Дура, идиотка, прорву времени – впустую!

Он попытался перехватить мою руку.

– Не смей!

Я только мотнула головой и припечатала ладонью уже ничем не прикрытую рану.

И выплеснула силу – щедро, от души – так, что Бишоп застонал и выгнулся дугой.

– Не… надо, – процедил он сквозь зубы.

Толку-то?

Я не собиралась отступать. Последствия? Наплевать!

Бишоп корчился под беспощадным потоком магии.

А я зажмурилась – крепко, отчаянно. Только бы не слишком поздно! Только бы…

Когда я открыла глаза, Бишоп был без сознания. Но вне опасности – лицо порозовело, дыхание выровнялось, а на месте раны осталась только ярко-розовая точка шрама.

И кусочек железа на коже – такой маленький. Смертоносный.

Я попыталась встать и пошатнулась от нахлынувшей слабости.

Упасть мне не дал Эллиот, обхватив за плечи.

– Ведьма, – прошептал он на ухо. – Настоящая ведьма! Я думал, сейчас на такие фокусы уже никто не способен… Хотя не зря же от вас так пахло магией. Я чуял, но не мог понять.

Мои губы кривились в болезненной усмешке.

Вот он и узнал мою самую главную тайну…

Бишоп завозился, и я ужом вывернулась из цепких рук Эллиота.

Я присела рядом с Бишопом, спиной ощущая взгляд лейтенанта.

Передернула лопатками и взяла Бишопа за руку.

Взревела сирена – кавалерия спешила на помощь – и гнетущее чувство пропало.

***

– Мисс, – вежливо окликнули сзади. – Вам нужна помощь? Он ранен? Сейчас мы вызовем скорую.

Двое дюжих полицейских стояли в паре шагов. Остальными командовал Эллиот.

– Не нужно! – встрепенулась я. – Мы лучше домой поедем.

Не хватало здесь только врачей. Как им объяснить кровь, следы пули? Бишоп-то уже цел.

– Вы сможете добраться одна? – уточнил полицейский скептически. – Давайте я выделю машину.

Я представила, как мы подъезжаем к «Бутылке» со всей помпой – с мигалками, полицейскими в форме… Бишоп потом меня растерзает.

– Вызову такси, – пожала плечами я, пытаясь незаметно вытереть испачканные в крови пальцы.

– Не нужно, – встрял подошедший Эллиот. – Я сам вас отвезу. Чуть позже, когда тут закончу.

– На твоей тарантайке? – хрипло подал голос Бишоп. – Уволь.

– На твоей, на твоей. Только не дергайся.

Лейтенант махнул подчиненным, и те помогли Бишопу подняться.

Устроили на лавочке, помялись рядом.

– Идите, я с ним побуду, – тихо сказала я.

Полицейские утопали в дом, откуда доносились властные команды лейтенанта.

Суетились медики возле раненого, дюжие парни паковали в мешок убитого.

А Бишоп сидел, раскинув руки. Он зажмурился и подставил лицо солнечным лучам.

– Думал, каюк мне. Отбегался.

Я опустилась рядом.

– Все позади.

И сама же скривилась. Что за банальности?

Бишоп распахнул глаза – усталые, в красной сетке полопавшихся сосудов.

– Зачем ты это сделала, Эмили?

Выглядел он живописно: рубашка без единой пуговицы, пятна крови на пиджаке, измятые и запачканные брюки.

– А я должна была просто смотреть? – резко ответила я.

Отвернулась. Интересно, куда подевалась моя сумка? Не помню.

– Да, – проронил Бишоп. – Он же теперь от тебя не отстанет.

– Выкручусь, – легко солгала я.

Думать о плохом не хотелось. Слишком много всего случилось. Слишком все это…

Страх за Бишопа схлынул, оставив изнеможение и дрожащие руки.

И вопрос.

– Ты сказал… – я с трудом находила слова. – Признался, что…

– Забудь! – перебил Бишоп резко. – Я ничего не соображал от боли и потери крови. Выкинь из головы.

Я прикусила губу и отвернулась.

– Почему?..

Вопрос повис в воздухе.

Бишоп не собирался отвечать. А я не собиралась забывать.

На выглянувшего из дома Эллиота я посмотрела почти с радостью.

Зря я завела этот разговор. Не время.

– Мисс Вудс! – позвал лейтенант. – Зайдите на минутку.

Я с сомнением покосилась на Бишопа, который снова смежил веки. Выглядел он неважно: усталые морщинки возле губ и на лбу, глубокие тени у глаз, бледность… Хотя это понятно, такая кровопотеря даром не проходит.

– Иди, – глухо сказал Бишоп. – Раньше закончим – раньше уедем.

Я кивнула, забыв, что он меня не видит, и поднялась.

Пообещала зачем-то:

– Я быстро!

Бишоп не ответил…

Эллиот вежливо посторонился, впуская меня. Бросил короткий взгляд на неподвижного Бишопа, дернул уголком рта.

– Мисс Вудс, взгляните вот на это, – он махнул рукой на прилавок, где были разложены альбомы. – Их даже не пришлось искать, прямо на виду лежали.

Я подошла, склонилась над фотографией на развороте.

Большой семейный портрет. Толпа взрослых и целый выводок светловолосых детей.

Хм, похоже, в семье Толбота рождалось много двойняшек. Такие вещи передаются по наследству, так что были тут и взрослые близнецы.

Я машинально рассматривала смутно знакомые (скорее всего из-за типажа) лица… И тут взгляд зацепился за темную макушку.

Красивая блондинка стояла, положив руки на плечи черноволосого мальчика. И ни намека на мужчину рядом.

– Полукровка! – выдохнула я.

– Именно, – Эллиот неслышно приблизился. Встал рядом, наклонился. – Поэтому мы и не могли его найти. Вы лупу возьмите.

Мальчика на фото я узнала сразу. Тонкий, как былинка, лет восьми-девяти… Но лицо взрослое, серьезное. Лицо будущего доктора.

– Доктор Блейз! – выдохнула я.

– Доктор? – переспросил Эллиот каким-то странным тоном и аккуратно закрыл альбом. – Не думаю. Высшее медицинское образование только для брюнетов. Полукровка никак не мог его получить.

– Значит, он… – я задержала дыхание, не в силах поверить.

Эллиот пожал плечами.

– Подделал документы, скорее всего. И биографию выправил. Думаю, он и есть тот, кого мы искали – загадочный родственник Толбота. Только убейте, не пойму, как он мог провернуть этот финт. Он же брюнет!

Я вцепилась в край стойки и тупо смотрела на фотографию. Фотографию, где так много двойняшек – и очень одинокий мальчик.

– Проклятье! – прошептала я почти восхищенно. – Не может быть…

– Что? – нетерпеливо спросил Эллиот.

– Смотрите, – я ткнула пальцем в снимок, – видите, сколько двойняшек?

– Близнецов? – уточнил он.

– Нет, – я покачала головой и улыбнулась. – Двойняшек. То есть детей из разноплодных беременностей.

Он нахмурился.

– Не понимаю.

Кончик его носа забавно подергивался. Прямо пес, ищущий след.

Я вздохнула, присела и попыталась объяснить:

– Двое детей могут получиться из одной яйцеклетки. Тогда они – копии друг друга. Половинки с одинаковой наследственностью.

Эллиот чуть подался вперед.

– И одинаковой магией? – сообразил он.

– Да, – я поерзала и продолжила: – А бывает, когда в одной беременности – двое совсем разных детей. Я читала статью, где говорилось о блондинке и брюнете – двойняшках-полукровках.

Рот лейтенанта округлился в потрясенном «О».

Он прикрыл глаза, побарабанил пальцами по стойке.

– А магия? Какую магию они получили?

– Обычную, – ответила я быстро. Тоже ведь интересовалась. – Каждый свою, как положено.

Эллиот поджал тонкие губы.

– Не сходится. У Блейза наша магия…

– И нет сестры, – перебила я.

Эллиот покосился на меня.

– При чем тут это?

Он положил руку мне на плечо. Проверяет? Пусть!

– Притом! – отрезала я, в запале не сразу заметив, что повысила голос. Эллиот поморщился, и я продолжила на тон тише: – Извините. Вы знаете, что при двуплодной беременности не всегда рождается двое детей?

Лейтенант смотрел на меня, как баран на новые ворота.

– А куда девается второй ребенок?

– Погибает, – ответила я просто. – Или срастается с первым. Это может быть даже незаметно – небольшая шишка под кожей.

В женской физиологии лейтенант понимал мало. А вот думать умел.

– Думаете, наш случай? – спросил он напрямик.

– А у вас есть другое объяснение? – вопросом на вопрос ответила я. – Не зря же Блейз так интересовался наследованием магии! Он притворялся, что ничего в этом не понимает, но не особо успешно.

Эллиот медленно покачал головой.

– Значит, магия сестры? М-да… Но как это проверить?

– Извините, лейтенант, – я развела руками. – Тут я вам не помощник.

– Проклятье! – Эллиот хлопнул по стойке, заставив меня вздрогнуть. – Он же послезавтра уезжает! Хотя… – он почесал щеку. – Есть у меня одна идейка…

***

Косые струи дождя забирались под зонт.

Тушь бы не потекла… О чем я думаю?

И не скажешь, что вчера было такое замечательное солнце! Снова лупит дождь, снова серость и уныние.

Когда Эллиот все же отвез нас в «Бутылку», Бишоп тут же умчался по делам. И ведь двигался только на силе воли! А туда же…

Я усмехнулась. Сама не лучше.

Иначе что я делаю тут, в переулке перед скромным особнячком в «тихом центре»? Очень милый домик, кстати. Огромные окна – до пола! – ужасно непрактичны. Зато как тут уютно летом…

Наконец тот, кого я поджидала, вышел из дома.

Я торопливо шагнула вперед.

Он отшатнулся, но узнав, разулыбался.

– Мисс Вудс! Какой приятный сюрприз!

Я отряхнула зонт, сложила его и сказала негромко:

– Доктор, нам нужно поговорить.

Улыбка Блейза застыла.

– Тут рядом есть неплохое кафе… – начал он.

– Поверьте, доктор, – я взяла его за локоть. – Вы не захотите говорить об этом в людном месте.

Брюнет отрывисто кивнул и спросил неуверенно:

– Зайдете?

– Конечно, – я постаралась не слишком показывать радость.

Доктор заговорил, едва мы зашли в прихожую:

– Мисс Вудс, я очень рад вас видеть, но… какими судьбами?

Я кашлянула.

– Извините, пожалуйста. Можно мне чашку чая? Такая мерзкая погода! Я ужасно продрогла.

Он нахмурился и дернул кадыком.

– Гостиная там. Проходите. Я сейчас приготовлю.

– Спасибо! – вышло так искренне, что хмурая мина доктора смягчилась.

Уютная комната, оформленная в старомодном колониальном стиле.

Минут десять мне как раз хватило, чтобы осмотреться и отодвинуть шпингалеты на окне. Створки я оставила прикрытыми, так что Блейз ничего не заметил.

Он пристроил поднос на журнальном столике.

– Прошу, угощайтесь!

– Спасибо, – я налила себе крепкого чая.

– Так что вы хотели, мисс Вудс? – нетерпеливо напомнил хозяин, присев в кресле напротив. – Извините за прямоту, но я спешу на работу… Не подумайте, ради бога, что я вас выгоняю!

Я отставила нетронутую чашку. Не хватало еще что-то пить из его рук!

– Я все знаю, доктор.

Он насупился. Худосочные руки на подлокотниках напряглись, тонкое лицо исказила злость.

– О чем? Мисс Вудс, да что с вами? Вы заболели? Что за представления?!

– Никаких представлений, доктор! – я повысила голос. Забросила ногу на ногу и посмотрела на Блейза в упор. – Хотя вы ведь никакой не доктор, верно?

Блейз (или как там его зовут на самом деле?) выдержал удар, не дрогнув.

– У вас бред. Нужно измерить температуру и выпить жаропонижающее.

Я усмехнулась.

– Вы еще успокоительное мне пропишите. Только я не такая дура, чтобы пить лекарство, назначенное отравителем!

– Что вы несете!.. – начал он гневно и привстал в кресле.

– Бросьте, – отмахнулась я. – Вы ведь альб-полукровка, верно?

– Бред! – выкрикнул Блейз.

Я покосилась на его руки, стиснутые добела.

– Ну-ну, доктор. Нехорошо врать. Вы убили… четверых, верно? А теперь так по-детски это отрицаете!

И покачала головой.

Не переиграть бы!

Он уже успокоился. Откинулся на спинку кресла и поинтересовался:

– И кого же я убил, по-вашему?

Я подняла брови:

– Уже не отрицаете?

– Я ведь доктор, – напомнил Блейз с нажимом. – Знаю, что с буйными больными не спорят.

Я пропустила шпильку мимо ушей и принялась загибать пальцы:

– Мастерса, Дадли, Толбота… и того официанта. Не помню, как его звали.

Несколько мгновений Блейз молча смотрел на меня. Затем расхохотался – искренне, запрокинув голову.

– Рассмешили, мисс Вудс! – весело сказал он. – Ну вы и сказочница! Только в газетах писали, что их всех отравил блондин. А я, как видите…

Он развел руками и пригладил смоляную шевелюру.

– Да, вы брюнет, – глупо отрицать очевидное. – Но у вас есть еще и альбовская магия.

– Сказки! – отрезал Блейз.

– Вот как? – переспросила я загадочно.

И, вскочив, распахнула окно настежь. В комнату ворвался сырой ветер, струи дождя… и десяток мокрых псов.

– Фас! – скомандовала я, махнув рукой в сторону оцепеневшего брюнета.

Собаки выглядели жалко. Обычные уличные шавки – беспородные, худые и трусливые. Но таким не привыкать рвать чужаков и вцепляться в глотку за кость.

Стая окружила кресло Блейза…

Атаковать они не хотели. Только не подчиниться – не могли.

Он запаниковал. Привстал, схватил с камина кочергу и замахнулся.

– Кыш! Пошли вон!

Я покачала головой. Какая бы кровь ему ни досталась, толком его не учили.

Вожак зарычал, показав впечатляющие клыки.

– Ну что вы, доктор, – я укоризненно покачала головой. – Не обижайте милых песиков. Может, проживете лишних пять минут.

Губы у Блейза задрожали.

– Уличные псы так себя не ведут!

Кажется, он убеждал сам себя.

– Не ведут, – согласилась я мирно и скрестила руки на груди. – Они подчиняются моей магии. Так что вы можете их прогнать – вашей магией. Ну же, доктор!

Он вздрогнул. Зрачки расширены, губы дрожат. Мальчишка!

– А если нет у меня никакой магии?!

– Вас разорвут, – ответила я просто.

И Блейз сдался. Выкинул вперед руку, прошипел что-то…

Псы заскулили, поджали хвосты.

– Брысь! – почти взвизгнул он.

Я предусмотрительно отступила в сторону.

Стая молча ринулась прочь.

А я обернулась к Блейзу, которого била крупная дрожь.

– Выпейте, – я налила еще горячего чая и щедро добавила сахара.

Он молча сделал несколько глотков и поднял голову:

– Что вам от меня нужно, мисс Вудс? Зачем… это все?

– Что нужно? – я села напротив и разгладила складки на юбке. – Мне нужны деньги.

Блейз вытаращился так, словно я потребовала чего-то несусветного.

– Д-деньги? – переспросил он. – Зачем вам?..

– А зачем нужны деньги? – перебила я. – Чтобы уехать. Срочно, тайно и как можно дальше. Лейтенант Эллиот – помните его? – собирается свалить на меня эти убийства.

Он звякнул ложечкой.

– И вы решили подставить меня?

– Ну-ну, – я укоризненно покачала головой. – Мы ведь договорились. Не надо опять изворачиваться. Это вы их отравили. Ведь так, доктор?

Блейз долго смотрел на меня. И морщился, будто заметил в чашечке цветка мерзкую гусеницу.

– Не думал, что вы… такая! – проговорил он наконец.

– Какая? – спросила я жестко. – Не хочу брать на себя ваши преступления?

– Преступления? – Блейз фыркнул. – Еще скажите, что жалеете их!

– Почему нет? – я пожала плечами.

– Потому что они – не люди! – отрезал он с потрясающей убежденностью. – Мастерс разбогател, торгуя грязными секретами. Его приятель, Дадли, примчался ко мне в панике. Он увлекся игрой и задушил подружку, а потом требовал, чтобы я дал ложное заключение о причине смерти. Толбот сдавал своих – и вас тоже, кстати!

– А официант? – напомнила я. – В чем виноват он? Что вам потребовалось его место?

– Можно подумать, он возражал, – фыркнул доктор, чьи смуглые щеки заливал румянец. – Стоило пообещать денег, и он тут же предал своего хозяина.

М-да. Бишопу надо устроить хорошую чистку в рядах. Что-то мафиози совсем от рук отбились.

– То есть вы хороший, потому что убивали плохих? – скептически уточнила я.

Он покачал головой.

– Нет, мисс Вудс. Но они получили по заслугам. Мастерс с Дадли как-то узнали о моей поддельной биографии. Они меня шантажировали. Меня! А ведь я всего-то хотел стать доктором. Чтобы разобраться, понять! Как сделать, чтобы все полукровки владели магией альбов?

Я прикусила губу. Похвальное намерение, а вот методы так себе.

– Ну-ну… В общем, доктор. Мне плевать, почему вы их отравили. Мне нужны деньги, и сегодня же.

Он покусывал губы, затем поднял взгляд на меня. Нехороший такой взгляд.

– А не боитесь, что я вас тоже… убью? Я ведь уже четверых прикончил.

– Не боюсь, – я почти не покривила душой. И позвала: – Лейтенант!

Дверь распахнулась. Жалобно задребезжало на сквозняке оконное стекло.

Вот где пригодилось умение Эллиота открывать замки!

Полицейские ворвались в комнату.

Как уличные псы чуть раньше…

Додумать я не успела.

Блейз схватил меня и рывком выдернул из кресла. Одной рукой притиснул к себе, а другой прижал к моему горлу что-то холодное.

Ужасно хотелось сглотнуть. И страшно даже шевельнуться.

– Стойте! Иначе она умрет, – а голос у доктора холодный, как сталь. – А вы, мисс Вудс, даже не думайте о каких-то ваших штучках. Знаете же, почувствую.

Потрясающее хладнокровие! Проняли Блейза только собаки, да и то ненадолго.

Эллиот встал в паре шагов и поднял руку, останавливая полицейских.

– Опустите нож! – потребовал он сухо. – Блейз, не дурите. И сразу говорю – мы все слышали. Вам все равно не уйти. Сдавайтесь или я прикажу стрелять.

– Тогда она умрет! – вот теперь в голосе доктора прорезались истерические нотки.

– И что? – лейтенант пожал плечами. – С какой стати меня должна волновать жизнь какой-то блондинки?

Я прикрыла глаза. Он ведь блефует! Или нет? Что, если Эллиот легко скинет меня в отбой, как сыгранную карту?

Кого интересует судьба червяка, когда рыба уже попалась на крючок?

Рука на моем горле дрогнула…

Потом странный звук. Хрип. И Блейз за моей спиной обмяк.

Я отскочила и только потом оглянулась. Тяжело сглотнула.

Эллиот запрокинул голову, пытаясь унять капающую из носа кровь. Кажется, за последние дни он колдовал слишком много.

Зато Блейз – несомненно, мертвый – скорчился на полу, вцепившись обеими руками в торчащий из кадыка нож.

Не нож – скальпель. Бритвенно острый.

И ведь он мог проткнуть мое горло!

Меня замутило.

***

В участке я проторчала почти до вечера.

В меня влили три чашки кофе с коньяком, и только после этого дрожь унялась.

Я позвонила Бишопу. Заверила, что со мной все в порядке. Отказалась от адвоката.

Допросы, протоколы, очные ставки…

Эллиот умудрился многое раскопать. И особенности биографии Блейза, и его научные работы – как я и думала, они касались наследования магии, и даже показания институтских приятелей Блейза, которые подтвердили, что он в студенческие годы подрабатывал официантом.

Лейтенант перерыл вверх дном весь дом покойного доктора Блейза. И ведь сумел-таки найти небольшую бутылочку темного стекла.

– Мисс Вудс, это оно? – нетерпеливо спросил он, сунув мне под нос эту гадость. – То, о чем я думаю?

Я не стала язвить.

Откупорила пробку, принюхалась и кивнула устало.

– Черноголовник. Три капли на стакан… и чуточку магии. Будем испытывать?

– Нет уж! – Эллиот даже передернулся. – И, мисс Вудс… Спасибо!

Я кивнула, и он умчался.

Все сходилось…

Участок гудел, как растревоженный улей, а газетчики караулили снаружи.

Эллиот мог праздновать победу. Он стал героем дня.

Ну а я просто тихо радовалась, что все наконец закончилось.

***

Наконец формальности утрясли.

Свидетели разошлись, только меня лейтенант не отпускал до последнего.

– Мисс Вудс, есть разговор, – произнес Эллиот деловым тоном. – Сержант, можете идти.

От его пристального взгляда становилось не по себе.

Смотрит так, будто мерки снимает. И хорошо, если не для гроба.

– Слушаю, – ответила я неохотно.

Интуиция кричала: «Беги!» Жаль, что не объясняла, как это провернуть.

Эллиот стоял в паре шагов от меня, и ветерок доносил легкий запах мяты.

Продолжил лейтенант только когда сержант вышел.

– Мисс Вудс, – он потер темную от щетины щеку, сжал губы и сказал напрямик: – Я предлагаю вам работу.

Ждала я вовсе не этого, поэтому ляпнула:

– На должности любовницы?

Он прищурился и сказал без улыбки:

– Не дразни меня, Эйлин.

Я пожала плечами.

– Даже не думала. Так что за работа?

Соглашаться? Глупо. Разве что выслушать и сделать вид, что подумаю.

Лейтенант шагнул вперед и заложил руки за спину.

– Мне нужен помощник. И эксперт, который хорошо разбирается в травах и медицине.

– Зачем? – искренне удивилась я. Близость Эллиота нервировала. Он давно уже не подбирался настолько вплотную. – Да и как вы наймете блондинку? В полиции…

Эллиот усмехнулся.

– О полиции речь не идет, Эйлин. Ты же не думаешь, что я надолго останусь в Тансфорде? Тем более теперь. А в Особом отделе тебе цены не будет.

И снова по имени и на «ты».

– То есть… уехать?

Темные глаза – как омут.

– Уехать, – подтвердил он. – В столицу.

– Бред! – я встряхнула головой, отвернулась и обхватила себя руками.

Вдруг стало зябко.

– Почему же? – теперь его голос звучал почти вкрадчиво.

– Хотя бы потому, лейтенант, – ответила я резко, – что на мне два убийства. Если вы случаем забыли!

– Не проблема, – откликнулся он легко. – Я уже предпринял кое-какие шаги. Думаю, через месяц, максимум два, приговор пересмотрят.

Я не верила своим ушам. Обернулась резко и чуть не уткнулась носом в грудь Эллиота.

– Что?!

– Ты же это хотела попросить? – Эллиот смотрел на меня в упор. – Как плату за помощь. Ты снова сможешь жить открыто, под своим именем.

Он угадал. Но…

Я медленно покачала головой.

– Спасибо, но нет. Миссис Эмили Вудхауз осталась в прошлом.

Он до белизны стиснул узкие губы.

Я невольно залюбовалась. Хорош! Темные волосы, худое выразительное лицо, черные глаза…

Тряхнула головой. Нашла, кем любоваться.

И сказала резче, чем собиралась:

– Я не уеду. Бишоп…

– Забудь! – оборвал Эллиот. – Бишоп отпустит. Я его спас, и ты спасла.

– Ты же сказал, что вы в расчете! – в запале я тоже перешла на «ты».

Да и сложно называть на «вы» мужчину, который тебя обнимает.

А он обнимал. И говорил – резко, зло:

– Ладно, пусть со мной он рассчитался, но тебе должен. Я с Бишопом переговорил, он не будет мешать.

Смеяться? Плакать? Влепить пощечину?

Так беспардонно решать за меня!

– Мешать?! – переспросила я, вырываясь. – Да что ты понимаешь?

Эллиот не отпустил.

– Подумай, – настаивал он. – Что тебя ждет рядом с Бишопом? Он ведь мафиози. А если его арестуют или убьют?

От его рук исходило тепло. Даже не тепло – жар.

Не заболел ли он? Хотя какая мне разница?

– Лейтенант, – я намеренно подчеркнула звание. – Оставьте меня в покое! Мы сами разберемся.

На скулах Эллиота заиграли желваки.

– Хочешь сгинуть вместе с ним? А кто тебе позволит? Ты же ведьма!

И стиснул мои плечи – до боли, до синяков.

Я на мгновение прикрыла глаза.

Ведьма. Вот главное.

Настоящая сила альбов, которая считалась утраченной.

Подумать страшно, сколько может натворить Эллиот, попади в его руки такая власть.

Только… Я ведь уже в его руках. И никто не помешает ему банально посадить меня под арест.

Он просто хотел решить дело миром.

Я облизнула губы.

– Хорошо. Сколько у меня времени на сборы?

Что-то мелькнуло в его глазах. Радость? Облегчение? Торжество?

– До завтра, – Эллиот вздохнул и нехотя меня отпустил. – К девяти утра я за тобой заеду. А теперь прости, куча дел.

Я кивнула.

– До завтра.

Он вдруг крепко меня поцеловал, улыбнулся коротко:

– До свидания, Эйлин!

И вышел.

А я чувствовала себя получившей отсрочку смертницей.

В голове шумело, воздуха не хватало.

Я рванула воротничок блузки, заставила себя глубоко размеренно дышать.

Надо пройтись. Есть о чем подумать…

Сержант проводил меня через черный ход, так что хотя бы от загребущих лап газетчиков удалось ускользнуть. Жаль, что с Эллиотом это не так просто…

Даже дождь не мог погасить огней города. И хорошо, ведь без неоновой иллюминации он был бы серым и унылым.

Я бесцельно гуляла по улицам, пока начали болеть икры, а в голове осталась лишь звенящая пустота.

Как же больно, когда жизнь снова разбивается на куски!

Раз за разом строить, планировать, надеяться.

И опять держать в ладонях осколки…

У меня оставалось еще несколько вопросов. Получу ответы – и решу.

Такси пришлось ловить в трех кварталах. Наконец свободная машина нашлась.

– Бар «Бутылка», – скомандовала я коротко. – Плачу вдвойне.

Водитель кивнул – и рванул с места…

***

Дверь в логово Бишопа была не заперта.

Я остановилась на пороге.

Бишоп поднял голову. Выглядел он помятым и угрюмым. В пепельнице тлели окурки, на столе красовалась бутылка коньяка.

– Ты как? – спросил Бишоп напрямик. – И до чего вы договорились?

Из-за грозы на улице потемнело. Казалось, город застрял в сером мареве.

– В порядке. А до чего мы могли договориться? – я бросила сумку на кровать. Уселась прямо на подоконник и прислонилась затылком к холодному стеклу, по которому лупил дождь. – Эллиоту нужна карманная ведьма. Он думает, что я буду послушной. Еще бы, с приговором за спиной.

Бишоп молчал и курил, глядя на меня прищуренными глазами.

Огонек сигареты в сумерках казался маяком.

– Он в тебя влюблен, – выговорил Бишоп наконец.

Взъерошил короткие волосы. С силой раздавил в пепельнице сигарету.

– Глупости, – устало отмахнулась я. Отлепилась от подоконника, подошла к Бишопу. – А ты?

Сейчас – пьяный, в раздрае – он мог быть откровенен.

Бишоп смотрел на меня, откинувшись на спинку стула.

– Ты об этом уже спрашивала.

– А ты – солгал, – возразила я просто.

Он отвернулся и снова схватился за сигареты.

– Проклятье, – выдохнул он тоскливо. – Эмили, ну зачем этот разговор, а?

– Я хочу знать… – споткнулась на слове «правду». Слишком это напоминало Эллиота. И повторила: – Хочу знать.

Он молчал так долго, что я не выдержала. Отодвинула стакан и пепельницу, присела прямо на край стола.

Бишоп наблюдал за мной из-под полуприкрытых век.

– Хорошо. Ты права. Я влюбился в тебя сразу, как только увидел. Довольна?

Настал мой черед мучительно подбирать слова.

– Почему ты не говорил? – выдавила я.

– И что дальше? – он потушил сигарету и тут же прикурил новую. – Бегать перед тобой на задних лапках? Я же знал, что это… – он взмахнул рукой, и огонек выписал затейливый символ. – Не взаимно. Так зачем?

А я вдруг поняла, что улыбаюсь.

– Дурак. Какой же ты дурак, Бишоп!

***

«Тансфорд Телеграф», 21 марта 1937 г.

«…Вчера печально известная аптека мисс Вудс сгорела дотла вместе со своей хозяйкой.

По предварительным данным, возгорание произошло из-за короткого замыкания. Полиция также рассматривает возможность умышленного поджога…»

«Тансфорд Ньюз», 21 марта 1937 г.

«… Вопиющая халатность!

Погибла молодая женщина, и огонь едва не перекинулся на соседние дома.

Ведь пожарная служба прибыла на место лишь через полчаса!

Куда смотрит мэрия? На что идут деньги налогоплательщиков, хотели бы мы знать…»

«Нью-Амстердам Таймз», 10 сентября 1937 г.

«…Сенсационное открытие мистера Флемма всколыхнуло общество.

Ученые подтверждают эффективность новой вакцины, которая позволит в сотни раз снизить смертность от гриппа и ряда других заболеваний.

Напомним, что мистер Флемм отбывает пожизненное заключение…»

«Нью-Амстердам Пост», 12 ноября 1937 г.

«… неожиданные кадровые перестановки в Особом отделе.

Новым начальником Отдела назначен Брайан Эллиот, на счету которого не одно громкое дело. Публике он стал известен по делу Двухцветного Доктора.

Джеймс Бозуорт, более пятнадцати лет бывший главой Отдела, ушел в отставку. Официальная причина – ухудшение состояния здоровья.

Однако наш анонимный источник утверждает, что не все так просто.

Мы попробуем разобраться вместе с вами.

Ждите!..»

ЭПИЛОГ

02 июня 1940 года

Задняя дверь «Кружки» поддалась с усилием и душераздирающим скрипом.

Надо будет сказать Таггерту, чтобы смазал. А то скрежет такой – дрожь пробирает.

Или это у меня нервы шалят?

Хотелось поскорей вернуться домой. Почти три дня провозилась с травками!

Близнецы с няней, но мало ли? И лучше успеть до ужина, а то Дэвид и Патрик разгуляются, попробуй потом уложи! Это Бишопа они слушаются беспрекословно, а у меня временами варят воду… Я улыбнулась, вспомнив, что Бишоп обещал приехать на выходные.

Несмотря на довольно ранний час, народу было много. Вайтберн, крошечный городок у самой кромки дремучих лесов, не мог похвастаться обилием развлечений. Так что «Кружка» пользовалась спросом.

Плотная завеса сигаретного дыма. Запахи алкоголя, пота и духов. Шум голосов и джаз.

Я кивала завсегдатаям, направляясь прямиком к Таггерту, бармену и по совместительству хозяину «Кружки».

Мазнула взглядом по мужчине у стойки… и чуть не упала.

Такая знакомая спина. И короткие черные волосы.

Сердце забилось где-то в горле, а в голове – одна мысль. Бежать!

Не успела.

Таггерт – похожий на циркового медведя – заметил меня. Обрадовался и заорал, перекрикивая музыку:

– Лиззи! Приехала наконец!

Темноволосый одним глотком допил коньяк и обернулся.

Лицо у него стало такое… будто призрака увидел.

А он почти не изменился. Только похудел, и у глаз прибавилось морщинок.

Чего мне стоило спокойно пройти мимо, к бармену…

– Привет, Таггерт, – я заставила себя улыбнуться. – Вот твой заказ.

И протянула ему плотный кожаный мешочек.

– Спасибо, Лиззи! – Таггерт перегнулся через стойку. Сграбастал меня в объятия и прогудел, понизив голос: – А у нас тут такое!..

Я рассмеялась.

– Такое – это твоя Нэнси приняла кольцо? Или Додсон допился до белых слонов?

– Круче! Три убийства. Приезжих каких-то порешили. Двум мозги всмятку выжгли, а одному сердце раздавили. В нашем городишке! Сенсация!

Таггерт сиял. Еще бы – ему-то небывалый наплыв клиентов.

А вот мне…

Лейтенант (хотя какой он теперь лейтенант?) наконец отмер.

И сцапал меня за локоть. А хватку не потерял, молодец.

– Эйлин? – спросил он недоверчиво. – Эйлин Вудс?

Проклятье! За что мне это?!

Я обернулась.

– Вы ошиблись, – проговорила спокойно. – Меня зовут миссис Элизабет Ватсон. Отпустите.

Эллиот рывком прижал меня к себе. Я только ахнуть успела.

Он прикрыл глаза, глубоко вдохнул… И до белизны сжал узкие губы.

– Это правда ты.

– Эй, а ну руки убери! – потребовал Таггерт с угрозой.

Эллиот даже ухом не повел. Стиснул мои плечи.

Я поморщилась. Синяки останутся! И попыталась вырваться.

Не пустил.

Темные глаза горели огнем. Боль, радость, гнев – почти невыносимый коктейль.

На сцене певица под плач саксофона рыдала о безответной любви.

– Хорошо вы с Бишопом меня провели, – процедил Эллиот, сглотнул и сказал глухо: – А я ведь цветы на твою могилу носил…

И, закатив глаза, осел на пол. Прямо на осколки бутылки, которой его огрел Таггерт.

КОНЕЦ

***

Жив ли лейтенант Эллиот?

Читайте "Три пули для копа" :) https://author.today/work/369493