Говорят, все сказки должны заканчиваться свадьбой, даже сказки о гангстерах.

Вот только гангстеров не так-то просто заманить под венец! Тут нужно что-то из ряда вон… Скажем, два-три свежих трупа и грязный шантаж.

Глава 1.

– У меня к вам предложение! – выпалил посетитель и нервно облизнул губы кончиком бледного языка.

– Какое же? – я продолжала тасовать колоду, из-под ресниц посматривая на него.

Он не понравился мне сразу. Суетливый, то и дело поправляющий галстук человек с бегающими глазами и сладким голосом.

Гость крепче вцепился в ручку портфеля из телячьей кожи и отвел взгляд.

– Видите ли, я адвокат. У меня есть клиент, который хочет, чтобы вы, кхм, работали на него. Дело весьма деликатного свойства, я бы сказал…

Я даже не дослушала:

– Нет, мистер. Меня не интересуют выступления в клубах.

Кстати говоря, я пару раз пробовала – и зареклась. Даже под покровительством Рука эта затея мне не нравилась, а уж с каким-то посторонним типом… Увольте! Куда лучше гадать вот так, в уединенном домике, где тихо и спокойно.

Он вдруг поднял на меня глаза и скривил губы в усмешке.

– А кто сказал, что речь о выступлениях?

– Мистер адвокат, – вздохнув, сказала я, убедившись, что уходить он не собирается, – меня не интересуют ваши предложения. Никакие. Вообще.

Положила колоду на стол и поднялась, давая понять, что разговор окончен.

Чего я не ожидала, так это того, что гость останется сидеть.

После возвращения в городок в качестве подруги Рука все его жители вдруг стали со мной очень-очень вежливы. Так что когда на губах адвоката зазмеилась неприятная усмешечка, по моей спине пробежал холодок дурного предчувствия.

Так-так, Меган Вон, во что ты опять вляпалась?

Отвечая на мое волнение, сверху, на антресолях, блеснула недобрая зелень глаз. Угольно черная тень шевельнулась, напружинилась, готовая спикировать на сутулую спину незваного гостя…

Я чуть заметно качнула головой. Не лезь, Мышка!

Она подчинилась весьма неохотно.

Адвокат проследил за моим взглядом и вновь нервно облизнул губы.

– Милая киса! Говорят, вы очень к ней привязаны?

«Милая киса» выгнула спину и зашипела.

Ох, не по душе мне такие разговорчики! Кстати, не этот ли типчик пытался сманить Мышку со двора на прошлой неделе? Знать бы еще, зачем она ему понадобилась!

– Люблю кошек, – ответила я небрежно. – Мистер, я очень занята…

Лицо адвоката неуловимо похолодело, а в глазах появился неприятный блеск.

– Даже не думайте выставить меня! – теперь масленый его голос больше напоминал не елей, а ружейную смазку. – Сядьте и слушайте!

Я переглянулась с Мышкой, которая воинственно встопорщила хвост и выпустила когти.

Что же, от меня не убудет. Послушаем.

Сев напротив адвоката, я протянула руку к картам, но он взвизгнул:

– Не трогайте! Не смейте трогать эту пакость!

А здорово у него нервишки пошаливают.

– Мистер, мне не нравится ваш тон, – заметила я сухо.

– А мне плевать, что вам нравится, а что нет! – сорвался он, хлопнув мягкой ладошкой по столу.

Я посмотрела на него с сомнением. Очень уж неожиданной была эта вспышка злобы. И он меня боялся – боялся так, что поджилки тряслись. С чего бы?

– Говорите, что хотели…

Недосказанное: «… и выметайтесь!» повисло в воздухе.

Он пригладил чуть дрожащей рукой пегие волосенки и принужденно улыбнулся.

– Давайте не будем горячиться, мисс Вон. Поговорим, так сказать, по-дружески.

– Для дружеского разговора, – заметила я индифферентно, – надо хотя бы представиться.

Он визгливо хохотнул и поднял руки.

– Ладно-ладно. Признаю, вы правы. Я – адвокат Питерсон. Мэтью Питерсон, к вашим услугам.

В последнем я как раз здорово сомневалась, однако кивнула.

– Дальше.

Он посмотрел на меня так недобро, что улыбочка на губах казалась намалеванной неумелым художником, настолько она противоречила выражению лица.

– Видите ли, мисс Вон… Я, так сказать, представляю интересы Томаса Алвина.

До меня дошло не сразу. Пару мгновений я тупо таращилась на адвоката, потом сердце мое ухнуло в пятки.

– Томми? – переспросила я недоверчиво. – Но ведь он!..

И осеклась.

– Да-да, мисс Вон! – покивал адвокат. – Бедный мистер Алвин находится в психиатрической лечебнице, куда угодил по вашей милости!

И такой у него был при этом нелепо пафосный вид, что я поневоле усмехнулась.

– Сбавьте обороты, мистер Питерсон, – посоветовала я насмешливо. – Вы не перед присяжными выступаете.

Он прищурился и неприятно улыбнулся.

– Хотите, чтобы дошло до присяжных? Не советую, мисс. Очень, очень не советую!

– Не понимаю, о чем вы, – сказала я после паузы, стараясь не выдать внутреннего напряжения.

Мышка недовольно завозилась на антресолях, и удержать ее от глупостей стоило мне немалого труда.

– Дело в том, мисс Вон, – адвокат подался вперед, – что мы готовы возбудить дело против вас.

Мгновение оторопи, а потом я расхохоталась.

– Обвините меня в том, что я – шарлатанка? – поинтересовалась я сквозь смех.

Он покачал головой.

– Как раз наоборот. Я докажу суду, что вы – именно вы, мисс! – пользуясь своим богопротивным магическим даром, свели с ума молодого здорового мужчину.

Только школа Рука помогла мне удержать покерфейс.

«Богопротивный», фу ты ну ты!

– Мистер Питерсон, – сказала я низким голосом, – признаю, я действительно свожу мужчин с ума. Только при чем тут магия?

– Смейтесь, смейтесь, – ухмыльнулся адвокат и обеими руками прижал портфель к животу. – У меня здесь все улики… Копии, конечно же! Улики, которые докажут, что вы прокляли моего клиента, умышленно лишили его рассудка и человеческого облика!

С последним я про себя согласилась. Довелось мне разок видеть, во что превратился Томми после.Незабываемое зрелище.

Вслух же я возразила с иронией:

– Интересно, что это за улики? Мистер Питерсон, вас же на смех поднимут.

Всерьез магию рыжих воспринимали немногие. Власть предержащие считали ее безобидным надувательством и не препятствовали нам гадать домохозяйкам и прочим обывателям. Какое кому дело до какой-нибудь Мэри, желающей знать, сделает ли Джеральд ей предложение или ограничится парой встреч? Сущие пустяки.

Адвокат пожевал губами и полез в портфель.

– Вот, взгляните. Показания взяты под присягой, сами можете убедиться.

Мне хватило одного взгляда.

– Джеймс Колхаун? – я хмыкнула и отпихнула от себя бумажку, как дохлую крысу. Надо же, приятель Томми не побрезговал дать показания! – Кто поверит бандиту?

– Почему же? – не согласился адвокат, бережно убирая листы в портфель и вынимая новую порцию. – Если его показания сообразуются со сведениями, полученными от иных, более законопослушных, свидетелей…

– Кого, например?

– Здесь у меня, – он ласково погладил бумаги, покрытые аккуратными печатными буквами, – показания соседей Томаса Алвина, которые заявили, что до той роковой ночи это был совершенно нормальный…

– Гангстер, – вставила я.

– … молодой человек, – закончил он, будто не услышав. – Кроме того, мой клиент буквально накануне болезни получил водительские права, для чего он прошел медицинскую комиссию. Тут имеется копия врачебного заключения – Томас Алвин был совершенно здоров!

Я молчала, решив не вступать в пререкания. Ловко этот адвокат заставил меня возражать и обороняться.

Взглянув на меня, он нахмурился и выложил-таки козыри:

– А еще, мисс Вон, – сообщил он вкрадчиво, – у меня есть заключение доктора Фитча, большого авторитета в области психиатрии, согласно которому нет никаких естественныхпричин для болезни Томаса Алвина. Между нами говоря, доктор Фитч – большой эксцентрик. Он не только полностью убежден, что заболевание мистера Алвина имеет магическую природу, но и горит желанием его исследовать!

Я зевнула.

– Очень интересно, адвокат, – произнесла я вежливо, – но не понимаю, какое это отношение имеет ко мне? Мистер Алвин меня совершенно не интересует.

Мышка, не выдержав, гневно зашипела, хлестнула себя по боку хвостом, и адвокат вжался в кресло.

– Держите свою тварь! – потребовал он негодующе. – Посадите ее на поводок или заприте, ну!

– Вот еще, – ответила я холодно. – Это мой дом, а вас сюда никто не звал.

– Вот как? Смотрите, пожалеете.

– Мистер Питерсон, – сказала я устало. – Не понимаю ваших претензий. Зачем вы пришли? Рассказываете какие-то небылицы про бандитов, соседей, психиатров… Хотите выставить себя на посмешище – валяйте. Вам же все равно никто не поверит.

Адвокат стал похож на хорька: хитрая мордочка, мелкие острые зубы, хищный взгляд. Хорек в костюме под заказ и дорогущих ботинках.

– Как сказать, – возразил он, ухмыляясь. – Когда доктор Фитч узнал о вашей, кхм, любимице, он буквально загорелся идеей с ней немного… поэкспериментировать. Как думаете, ей это понравится?

И подмигнул, торжествуя.

Я выпрямила спину и вздернула подбородок, стараясь демонстрировать злость, а не страх.

– Это моя кошка, мистер Питерсон. И я никогда не дам согласия на какие-то там опыты!

Он мерзко хихикнул и затряс головой.

– А кто вас будет спрашивать, дорогая мисс Вон? Придет судебный пристав с предписанием и – хе-хе! – даже ваш любовник вам не поможет.

Ах, как же мне хотелось стереть с его лица эту глумливую усмешечку! Мы бы и без Рука справились, в узком кругу.

По-видимому, он что-то такое задницей почуял. Заерзал, напомнил нервозно:

– Я всего лишь посредник. Я просто защищаю интересы Томаса Алвина.

Черная тень рванулась вперед. Прыжок, негромкое «бумс» – и на столе между нами негодующе выгнула спину злая Мышка.

Адвокат отшатнулся с таким ужасом, что едва не опрокинулся на пол вместе с креслом.

– Кстати, кто вас на это подписал? – поинтересовалась я, успокаивающе поглаживая пушистый загривок. – Ш-ш-ш, Мышка, все хорошо.

Она дернула ухом, но все же подчинилась. Подставила голову, прижмурила зеленые глазищи.

– Не понимаю, о чем вы, – кажется, адвокат уже не чаял сбежать. – И предупреждаю, мой наниматель в курсе, что…

– Так кто же ваш загадочный наниматель, мистер Питерсон? Ведь не сам Томми, он вряд ли на это способен.

Мышка на расстоянии вытянутой руки доводила адвоката почти до истерики. Грех этим было не воспользоваться.

Почуяв мою мысль, она лениво протянула лапку, выпустила коготки…

– Не важно! – истерически взвизгнул адвокат, вжавшись в кресло. Его била дрожь. – Вы сделаете, что вам говорят, иначе…

– Иначе – что? – поинтересовалась я, вздернув бровь.

– Иначе бумаги попадут в суд! – выпалил он, задыхаясь. – Даже если мы дело не выиграем, скандал поднимется до небес. И не мне вам говорить, мисс Вон, что это не в ваших интересах. И тем более не в интересах ваших сородичей, а?

На этот раз его подмигивание очень походило на нервный тик. Вот только мне от этого не легче. Как отреагируют рыжие, узнав, что из-за меня заварилась такая каша? Прикопают по-тихому, и к гадалке не ходи.

Я усмехнулась, оценив иронию.

– Все, о чем вы говорите, мистер Питерсон – всего лишь ничем не обоснованные догадки.

– Ха! – он как-то вмиг воспрянул и полез в портфель. – А это?

И припечатал пачечкой листков, исписанных от руки убористым мелким почерком. Буквы скакали по бумаге, как блохи, но главное я увидела сразу.

«Я, Эдуард Джонас Донован… настоящим свидетельствую под присягой…»

Вот же мерзкий рыжий боров! Пошел против своих же, с-с-скотина!

После той истории его поперли из «Сот» и пинком под зад вышвырнули из кресла главы Семьи. Выходит, он сумел-таки отыграться.

Я гипнотизировала взглядом копию показаний Донована, когда до меня донесся смешок адвоката.

– Мистер Донован был так любезен, что не стал ничего скрывать. А знал он многое, сами можете убедиться.

Я не преминула воспользоваться приглашением. И чем дальше читала, тем сильнее закипала. Вот же!..

Выходит, он знал о Мышке, а кругу ведьм не сдал лишь потому, что надеялся меня потом этим прижать. Показания Донована, вкупе с остальным, придавали делу совсем другую окраску. Придется отступать – или хотя бы сделать вид.

Я не могу допустить – и не допущу! – чтобы у меня отобрали Мышку и передали этому вивисектору.

– Что вам нужно? – спросила я устало, сцапав кошку и усадив ее к себе на колени. – Зачем это все? Денег у меня мало.

На адвоката я не смотрела. Не хотелось видеть торжество на его лоснящейся физиономии.

– Я не шантажист! – возмутился адвокат, повысив голос. – Мне нужны, хе-хе, только кое-какие сведения…

– О Руке, – закончила я догадливо, вскинув на него глаза.

Он лишь развел руками.

– Вы умная женщина, мисс Вон.

– Именно, – кивнула я. – А вы почему-то считаете меня дурой. Я же в любом случае буду у вас на крючке. Так какой смысл?

– Нет-нет! – запротестовал он энергично. – Вот, взгляните.

Из портфеля появилась очередная бумага.

– Что это? – я не спешила к ней даже прикасаться, увидев в заголовке герб. Прокуратура Империи?

– Этот документ дает вам освобождение от уголовной ответственности за любые преступления, совершенные вами в прошлом, кроме умышленного убийства. В обмен, разумеется, на ваши чистосердечные показания. Подпись прокурора уже стоит, осталось подписать вам. Вы будете совершенно чисты перед законом, документ это гарантирует. Это полное прощение, мисс Вон.

Угу, и заодно мой смертный приговор, стоит только этой бумажке попасть к Руку. А в том, что это произойдет – рано или поздно – можно не сомневаться.

М-да, положеньице.

– Я могу подумать? – пролепетала я дрожащим голосом, прижав к себе негодующую Мышку.

Т-с-с, дурочка! Молчи, если не можешь подыграть.

Кошка гневно дернула хвостом. Вот еще, не будет она ластиться к какому-то прохвосту!

Ну и не надо, только бы не мешала.

– О чем? – удивился адвокат. – Вам надо хвататься за этот шанс, это я вам говорю как адвокат.

Адвокат-то адвокат, да только не мой.

Я опустила взгляд и почти прошептала:

– Я боюсь Рука. Вы его не знаете, он страшный человек!

– Перестаньте! – отмахнулся мистер Питерсон. – Он же уехал.

Вот то-то и оно. Забрал всех верных людей и умотал на какие-то разборки. Иначе все было бы куда как проще.

– Но вернется! – я прикусила губу. Всхлипнуть? Нет, перебор. – Я… Я не готова. Я должна подумать!

И обеими руками отпихнула от себя эту проклятую бумагу.

– Ладно, – недовольно согласился он, убирая ее в портфель. И поднялся. – Я вернусь завтра в десять. Будьте здесь.

Я лишь смиренно кивнула.

– Так-то лучше, – он до того расхрабрился, что покровительственно потрепал меня по плечу. – Ну-ну, мисс Вон. Не расстраивайтесь! Зато потом вы сможете начать новую жизнь. Кстати… Будьте умницей, не пытайтесь предупредить мистера Рука. Не надо.

Насвистывая веселую песенку, он вышел в ночь.

Я медленно встала, заперла дверь на щеколду и, прислонившись к ней спиной, закрыла глаза. Усмехнулась.

Все-таки адвокат Питерсон здорово меня недооценил. Решил, что я поверю в сказочки о «новой жизни». Как же, как же. Разве что на дне залива, с камнем на шее.

Мышка щекотно коснулась усами моей ноги, мурлыкнула вопросительно.

Наклонившись, я подхватила ее на руки и потерлась щекой о черный пушистый бок.

Надо бы взглянуть, какие карты мне сдали на этот раз…

Я задернула шторы и, прихватив колоду, устроилась прямо на полу. Мышка уютно свернулась меж моих скрещенных лодыжек и сладко засопела.

Прикрытые глаза. Тихий шелест карт. Мягкое тепло в ладонях. Пустота в голове.

Кто и для чего затеял эту игру?

С кусочка картона мне снисходительно улыбался король бубен. Влиятельный человек, который может быть опасен своим честолюбием. Слабое место – невнимательность, мелкие оплошности.

Так-так! Мой первый ход. С чего начать?

Смешав карты, я вытянула наобум еще две. Поверх бубнового короля легли перевернутая десятка и восьмерка пик.

Я нахмурилась, пытаясь разгадать эту подсказку. Надо обернуть против врага его же собственные амбиции. Обмануть, позволив создать проблемы самому себе. Проще говоря, дать ему достаточно длинную веревку, чтобы он сам повесился.

Что же, карты сданы. Играем.

В дверь постучали ровно в десять.

Мышка подняла голову и скосила на меня зеленый глаз.

– Не вздумай! – строго сказала я. – Ну, будь умницей.

Она недовольно дернула ухом и отвернулась, сделав вид, что наблюдает за птичками. Воробьи скакали с ветки на ветку, весело плескались в лужах. Дождь лил всю ночь, под утро сменившись мелкой противной моросью.

Несмотря на это, мистер Питерсон был вальяжен и наряден. Накрахмаленная рубашка белизной слепила глаза, на брюках ни единой морщинки, в дорогом шелковом галстуке поблескивала булавка с бриллиантом. От адвоката ненавязчиво пахло лосьоном для бритья и розмариновым маслом для волос.

– Доброе утро! – пропел он радостно и шагнул вперед, уверенно оттесняя меня с дороги.

Сегодня адвокат совсем не походил на того суетливого испуганного человечка, каким был накануне. Похоже, он полностью уверился, что дело на мази и уже готов пожинать плоды.

– Доброе, – буркнула я, нехотя посторонившись.

Надо ему подыграть. Я ссутулилась и торопливо пригладила рыжие волосы, которые «забыла» причесать. Старенькое домашнее платье довершало образ смертельно испуганной женщины, которой решительно не до собственной красоты.

Питерсон все равно не из тех, кто размякнет, клюнув на симпатичную мордашку. Как всякий трус, он обожает топтать других – вон как засиял, увидев меня униженной и сломленной.

– Ну что, надумали? – поинтересовался адвокат, без разрешения плюхнувшись в кресло.

– А у меня есть выбор? – горько усмехнулась я, садясь напротив.

Руки сложены на коленках, глаза опущены долу – само смирение. Мышка, фыркнув, махнула хвостом.

Т-с-с, не выдавай меня! А то спугнешь крысу раньше времени, останемся мы с тобой без добычи.

– Тогда подписывайте, – обрадовался адвокат. На кошку он по-прежнему посматривал с опаской, но уже не дергался испуганно при каждом ее движении… Ну и дурак.

Я прикусила губу и послушно взяла ручку.

– Только не пишите «Меган Вон», – встревожился мистер Питерсон, увидев, что я уже занесла руку над проклятой бумажкой. – Вот тут укажите ваше полное настоящее имя.

И, наклонившись, ткнул пальцем в нужную графу.

Какой смысл спорить? Я послушно вывела «Кейтлин-Маргарет Ван Найт». Поставила росчерк и дату.

– И на втором экземпляре, – подсказал адвокат, подсовывая еще одну бумагу.

Я покорно расписалась снова.

– Отлично! – адвокат расправил плечи и убрал оригинал в портфель. – Копия останется у вас. Это, хе-хе, ваша гарантия.

Я спрятала «гарантию» в ящик стола. Самое время для следующего хода.

– Что вы хотите узнать? – спросила я, нервно ломая пальцы.

Он почесал бровь.

– По правде говоря, мисс Вон, я не ожидал, что вы так легко сдадитесь.

– Давайте не будем об этом говорить, – выдавила я, не поднимая глаз. – Понимаете, Рук не спрашивал, хочу ли я… ну, вы понимаете. Я ему понравилась – он меня заполучил. Вот и все.

– А вы не хотели?

Я буквально кожей ощущала его подозрительный взгляд. Он что-то чуял, только не вполне доверял своему чутью. А зря.

– Нет, – я покачала головой. – Рук обещал сделать мне новые документы и купить билет на пароход.

– И? – адвокат заинтересованно подался вперед.

– Он отправился следом, – сказала я чистую правду. – И вернул меня.

– Понятно, – кивнул он, успокаиваясь. – Ничего, зато у вас будет возможность уехать, когда все закончится. Вы начнете новую жизнь, мисс Вон. И никакие бандиты вас не найдут, уж я об этом позабочусь.

По спине моей побежали мурашки. Очень уж зловеще было это «не найдут».

– Спасибо, – прошептала я, сделав вид, что не заметила двойного дна.

– Где он сейчас? – спросил адвокат с притворным участием. Даже за руку меня взял. – Скажите мне все. Обещаю, все будет хорошо.

Я кивнула, кусая губы. От прикосновения его мягких влажных пальцев меня передернуло.

– Рук уехал в Карстейн, – прошептала чуть слышно. – Завтра ночью будет сходка тузов.

Адвокат пришел в страшное волнение. Подскочил, облизнул губы, потер подбородок безымянным пальцем, на котором тускло блеснуло кольцо, и тут же, спохватившись, изобразил равнодушие.

– Где точно?

– Особняк на окраине. Его кто-то из тузов купил, хотя бумаги, конечно, на подставное лицо. Я не знаю адреса…

– Вы шутите? – он всплеснул руками. – Толку-то с вашей информации. Да там этих особняков – как собак нерезаных! Как его найти? Как выглядит?

– Я там не была, – огрызнулась я. – Откуда мне знать?

Слишком ярая готовность помогать выглядела бы подозрительно, а так он купился. Больно сжал мою руку и взмолился:

– Дайте мне хоть что-нибудь! Любой ориентир.

Я сдалась:

– Старый дом возле маяка. Вроде бы построен еще до войны. Это все, что я знаю.

Он помолчал с минуту, сверля меня взглядом.

– Если это правда…

– Правда! – перебила я с жаром. – Там часто собираются шишки.

Адвокат вскочил упруго, как мячик.

– Хорошо. Сидите тихо. И, повторяю, не вздумайте звонить Руку!

– Да куда я позвоню, если даже не знаю, где он остановился? – я поморщилась, растирая красные следы его пальцев на белой коже запястья.

– Вот и хорошо, – похвалил он с отсутствующим видом. Повторил резко: – Сидите тихо!

И выбежал прочь, размахивая портфелем.

Мышка лениво приоткрыла правый глаз и сказала презрительно:

– М-р-р!

– Ты права, – согласилась я рассеянно и подобрала с ковра русый волосок.

Ах, какое шикарное кровоизлияние в мозг я могла бы устроить этому адвокатишке! Давление у него явно шалит, так что это было бы несложно. Все нужное у меня есть, осталось всего-то кликнуть на помощь Мышку и…

Я покачала головой и, осторожно обернув волосок в бумажку, убрала ее с глаз долой. Не Питерсон все это затеял, он всего лишь посредник. Неведомый бубновый король не желает подставляться, вот и прислал вместо себя проныру-адвоката.

И самое глупое, что можно теперь сделать, – избавиться от Питерсона с помощью магии. Это означало бы расписаться в том, что я виновна.

Не хватало только сдавать этому типу новые козыри! Нет уж, козыри мне самой пригодятся.

Мимоходом погладив Мышку, я налила себе кофе и взялась за карты.

Перевернутый валет пик даже лицом чем-то неуловимо походил на Питерсона. А уж смыслом и подавно: скользкий и лицемерный тип, который обожает шпионить и вынюхивать, наслаждаясь при этом собственной тайной властью.

И как же его нейтрализовать? Очень мне не нравилось, что адвокат шныряет вокруг, тем самым связывая мне руки.

Пиковая дама легла на валета, словно заслоняя его грудью. Третьей выпала перевернутая семерка червей.

Я хищно усмехнулась. Так-так, ревнивая жена или любовница. Кажется, на пальчике адвоката поблескивало обручальное кольцо? Точно!

Что же, нетрудно дать миссис Питерсон повод для ревности. Самой изображать даму сердца ее муженька не стоит, надо провернуть все похитрее. Пожалуй, есть у меня одна идея…

Я улыбнулась и отправилась прихорашиваться.

***

К полудню распогодилось. Выглянуло солнце, и каменные мостовые влажно блестели в ярком дневном свете. Безмятежно голубое небо с перистыми облачками делало «Цыпочку» еще мрачнее и непригляднее.

Но я-то сюда не пейзажем пришла любоваться, так что, расплатившись за такси, толкнула обшарпанную дверь в бар. В такой час там было почти пусто. Официантки сонными мухами ползали по залу, уборщица так же лениво елозила тряпкой возле дальних столиков. Квелые в такую рань завсегдатаи присосались к своему пиву и ничего не замечали вокруг.

По стоящей на стойке клетке вальяжно расхаживал петух, а толстяк бармен флегматично протирал стаканы, прислушиваясь к спортивной передаче по радио.

Поридж поднял на меня взгляд и спал с лица.

«Опять!» читалось в его глазах. Я не устыдилась: кивнула бармену как старому знакомому и постучала по прутьям клетки.

– Доброе утро. Увлеклись петушиными боями?

– Это, так сказать, наследство от Блека, – пробормотал Поридж, вытирая тряпкой и без того чистую стойку.

Я села напротив и попросила:

– Мне кофе с коньяком. И чего-нибудь пожевать, если можно.

– Рыбный пирог хотите? – предложил бармен в замешательстве. – И бисквиты только испекли.

– То и другое! – я облизнулась, вдруг обнаружив, что в самом деле голодна. С утра мне кусок в горло не лез, так волновалась из-за проклятого адвоката. Ничего, он сполна за это заплатит. А если повезет, то и заставит высунуться своего «клиента». Не Томми, понятное дело, а того типа, который за всем этим стоит.

– Минутку, – буркнул Поридж и, перебросив полотенце через плечо, потрусил на кухню.

Через пять минут передо мной уже стояла тарелка с восхитительными бисквитами, политыми сиропом, и вторая, со шматом пирога.

– Приятного аппетита, – пожелал бармен, придвигая ко мне вкуснятину.

– Спасибо, – чуть не подавившись слюной, я схватила вилку.

Поридж наблюдал за мной искоса, занимаясь обычными своими делами. Когда я заморила червячка, бармен покрутил радио, сделав звук погромче и, заложив пальцы под свои засаленные подтяжки, чуть наклонился ко мне.

– Что стряслось? – спросил он тревожно. – Вы же, прошу прощения, не пожрать сюда пришли!

С этим трудно не согласиться. Кормят в «Цыпочке», конечно, недурно, но в это заведение обычно приходят не только перекусить.

Я побарабанила пальцами по стойке, глядя на встревоженную физиономию толстяка.

– Есть один тип, у которого очень ревнивая жена, – начала я медленно, – можно сделать так, чтобы у нее было побольше поводов для ревности?

Бармен опешил. Моргнул раз, другой.

– Всего-то? – спросил он недоверчиво. – Что за тип?

– Называет себя Мэтью Питерсоном, адвокатом.

– Не слыхал про такого, – нахмурился Поридж.

Я лишь плечами пожала.

– Ладно, мисс Вон. Найдем. – пообещал бармен решительно. – Значит, жену его обработать?

– Без грубостей, – попросила я на всякий пожарный.

Он вытаращил глаза.

– Да бог с вами! Какие грубости? Отправлю пару девчонок, уж они придумают, как это обыграть. Или у вас будут пожелания?

– Никаких пожеланий, – заверила я, улыбаясь. – Мне важен только результат. Я хочу лишь, чтобы мистера Питерсона ждал грандиозный семейный скандал.

Дряблая туша бармена затряслась от смеха.

– Уж будьте уверены, сделаем в лучшем виде! Это все?

Я заколебалась. Надо бы известить блондинов о заваривающейся каше, только Рук всех верных людей забрал с собой, оставив за старшего в городе Смита. Стоит ли к нему соваться? Подозреваю, что при случае тот если не утопит Рука, то уж всяко подаст его врагам булыжник поувесистее.

Ладно, была не была. Рискну.

– Можно передать кое-кому записку? – спросила я, понизив голос.

Бармен отвернулся с нарочитым безразличием – и подсунул мне блокнот и ручку.

«Под Рука копают. Власти. Осторожно!» – нацарапала я, искренне надеясь, что не делаю роковую ошибку.

Я сложила листок и придвинула его по стойке к Пориджу. Тот накрыл его своей лапищей и спросил одними губами: «Кому?»

Так же беззвучно я ответила: «Смиту».

Бармен чуть заметно кивнул и бросив:

– Минуточку! – скрылся в подсобке.

Я как раз допивала остывший кофе, когда он вернулся, чем-то заметно взволнованный.

– Мисс Вон, – бармен суетливо огляделся и вытер пот со лба. – Вы в курсе, что за вами следят?

Я замерла. Проклятье! Неужели это дело рук адвоката? Поставила чашку на стойку и отрицательно качнула головой.

– Один подозрительный тип тут у входа околачивался. Воротник плаща поднял, шляпу чуть не на брови натянул, а солнце-то вовсю шпарит! Парни говорят, приехал на такси вслед за вами. И вроде как ждал кого-то. А чего он тут мог забыть, верно?

– Верно, – выдавила я и залпом проглотила кофе.

– Ну и вот, – приободрился бармен и зашептал быстро: – Парни уже хотели с ним словечком перемолвиться.. Ну, вы понимаете? Только он это усек и успел сделать ноги.

– Полицейский? – спросила я с плохо скрываемой тревогой.

– Не похож, – ответил Поридж, покачав всеми своими тремя подбородками. – Но резвый и соображает неплохо.

– Значит, частный детектив, – произнесла я задумчиво, прикидывая, чем мне это грозит.

– Вряд ли. Похоже, любитель – слишком заметный, профи бы так не спалился. И вообще, какой шпик рискнет за вами следить? Все же знают, что вы подруга Рука.

А ведь и правда. Кто посмеет связываться с блондинами?

– Понятно, – сказала я медленно. – Спасибо вам, мистер Цукер. Вы меня здорово выручили. Сколько я вам должна?

Когда я назвала его тем, старым, именем, бармен едва не прослезился от умиления.

Он замахал руками.

– Да какие счеты между друзьями!

– Спасибо, – повторила я, улыбнувшись порозовевшему бармену, надела перчатки и поднялась.

События развивались как-то очень уж шустро. Но переигрывать поздно.

***

Пользуясь не по-осеннему теплой погодой, домой я возвращалась пешком. Прогулялась, заглянула в несколько магазинов, прикупила пару-тройку обновок. «Хвоста» мне заметить не удалось, хотя вряд ли Поридж ошибся. Скорее всего, преследователя спугнули.

Нагруженная пакетами и свертками, я свернула на тихую улочку, где за живой изгородью прятался мой новый дом. Рук подарил мне этот уютный одноэтажный особнячок, чтобы я лишний раз не мозолила глаза кому не надо.

Соседка, обрезавшая розы, при виде меня охнула и поспешно разогнулась.

– Мисс Вон! – крикнула она, помахав рукой. – Подойдите на секундочку.

– Добрый день, миссис Рейнольдс, – улыбнулась я, нехотя сворачивая к ней. – Как у вас дела?

Не хотелось обсуждать погоду, виды на урожай и наглых коммивояжеров, но ссориться с глазастой пожилой леди не хотелось тем более. Миссис Рейнольдс часами ухаживала за своим садом, заодно посматривая на домики вокруг. Благо, низенькая изгородь вокруг ее участка ничуть наблюдениям не мешала.

– Отлично, – скромно улыбнулась пожилая дама, блестя глазами из-за толстых стекол очков. – Тружусь помаленьку, как видите. А доктора-то твердили, что такая работа мне не по силам!

Она с торжеством воздела секатор… и, охнув, схватилась за поясницу. Кряхтя, она опустилась на низенький стульчик и от облегчения даже прикрыла глаза.

– Пожалуй, надо отдохнуть, – заключила пожилая леди.

– Давайте я помогу вам добраться в постель и лечь, – предложила я с неловкостью.

– Ах, оставьте, – отмахнулась она. – У вас своих забот хватает. Кстати, крутился тут один тип, все разглядывал, вынюхивал. Пытался кошечку вашу сманить, да она не пошла.

– Кошку? – повторила я, мигом припомнив, как неделю назад Мышку пытались поймать сетью в парке. После того случая я строго-настрого запретила ей выходить за пределы сада. Выходит, не помогло. – И что случилось?

Ох, надеюсь, у Мышки хватило ума спрятаться! А главное, не прикончить незваного гостя на глазах у потрясенной свидетельницы.

– Я уж думала в полицию звонить, – продолжила миссис Рейнольдс, кивая. – Да он меня заметил и сбежал. Вор, наверное, высматривал, чем бы поживиться! Наглый такой, средь бела дня…

Она покачала головой, удивляясь такому нахальству.

– А как он выглядел? – спросила я, невидяще глядя на охапку колючих розовых веток.

– Приличный такой, – сообщила она без запинки. Прищурилась и уточнила: – Видно, что не бедный, не бродяга какой. Высокий, плечи такие… внушительные. Только весь укутанный – плащ этот, шляпа надвинута. Лица толком не разглядеть.

Ох, кого-то мне это напомнило. Вот почему на обратном пути я не почуяла слежки! Просто ее не было – мой преследователь отправился на охоту за Мышкой.

– Давно он тут был?

– Да минут пятнадцать, как сбежал, – миссис Рейнольдс кинула взгляд на золотые часики, которые старомодно носила приколотыми булавкой к платью. – А до того с полчаса тут крутился. Сначала так пытался вашу кошку подозвать, потом ветчину из кармана достал. Только она есть не стала, фыркнула и спряталась.

– Спасибо, миссис Рейнольдс! – сказала я от души. – Вы очень мне помогли.

– Да я-то что? – отмахнулась пожилая дама, зардевшись, как девица. – Бегите уже, я же вижу, как вам не терпится проверить, что к чему.

Сбивчиво еще раз поблагодарив, я рванула к дому. Еле попала ключом в замок, как тряслись руки. Проклятье!

Дом был пуст и тих.

– Мышка! – позвала я хрипло, замерев на пороге. И потянула за тонкую ниточку нашей связи.

– Мяу! – недовольно отозвалась она из кухни.

Уф. Заперев дверь, я поспешила к Мышке. Она лениво лакала молоко, а завидев меня, лениво махнула хвостом и тронула лапкой лежащий рядом с миской аппетитный кусок ветчины… с несколькими разрезами. В них оказались засунуты мелкие белые таблетки. Яд? Снотворное? Ох, да какая разница! Главное, что Мышка не попробовала эту пакость на зубок. Судя по следам когтей, добычу она в рот не брала.

Я подхватила Мышку на руки и строго спросила:

– Где ты это взяла?

– М-р-р! – отозвалась она презрительно и недовольно зыркнула на меня зелеными глазищами.

Мол, не виновата я – мне подбросили.

– Мужчина? Высокий, плечистый, в плаще и большой темной шляпе?

– Мяу, – отозвалась она согласно, щекотнув усами мою руку.

Вот же!..

Не выпуская Мышку, я сварила себе кофе и сходила в кабинет за колодой. И прямо на кухонном столе, покрытом премилой скатертью с подсолнухами, разложила карты.

Кто за мной следил?

Трефовый валет, который означал человека увлеченного, готового ради любимого дела пожертвовать такими пустяками, как принципы или обещания.

Интересно, это подручный бубнового короля?.. Восьмерка бубен – друг и соратник.

Так-так, и кто еще помогает бубновому королю в этой истории?

На стол легли еще два валета. Гнусно ухмылялся пиковый. Невинно лыбился червовый. Похоже, в помощниках у моего врага недостатка нет. Знать бы еще, кто они!

Прикрыв глаза, я попыталась увидеть, подцепить тоненькую ниточку предвидения. Дар отозвался смутно, неохотно. Даже живое тепло Мышки помогало слабо. Лишь образы, ощущения, догадки…

Пиковый валет – адвокат Питерсон, никаких сомнений. Трефовый – надо думать, тот самый психиатр. Последний валет, червовый, лег перевернутым, что прозрачно намекало на веселого и любвеобильного человека, затаившего серьезную обиду. Толстяк Донован, будь он неладен!

М-да. Похоже, выиграть при таком раскладе будет непросто.

Только деваться некуда – слишком многое поставлено на кон.

Перетасовав колоду, я рассеянно вытащила две карты. Ближайшее будущее. Вновь выпал червовый валет, на этот раз с червовой же шестеркой, что предвещало сердечный разговор.

Словно торопясь исполнить предсказанное, басовито загудел телефон.

Бросив карты на столе, я потянулась к аппарату.

– Алло? – сказала я осторожно. – Я слушаю, говорите.

– Это я, – знакомый низкий голос заставил меня обмереть. Предостережения и намеки адвоката вихрем пронеслись в голове. Ох, сдается мне, что линию прослушивают. Рук слишком опытен, чтобы сболтнуть что-нибудь лишнее, и все же…

– Котик, я скучаю! – сказала я капризно. – Когда ты вернешься?

Кажется, Рук оторопел. Но пауза длилась всего несколько ударов сердца, потом из трубки послышался смешок.

– Уже скоро.

– Обещай, что мы пойдем в кондитерскую! – потребовала я, наматывая провод на палец. – В «Сотах» та-а-акие новые пирожные! По-моему, Донован зря цеплялся за прошлое, новый управляющий сразу ассортимент расширил. Очень удачно вышло, просто объедение. Ты же знаешь, как я люблю сладости!

Ну же, Рук, соображай. Уж ты-то в курсе, что твою страсть к десертам я не разделяю.

– Помню, – хмыкнул он после крошечной заминки. Вышло очень натурально. – Я тебе целое кафе куплю, если захочешь.

– Ты – прелесть! – умилилась я. – Люблю тебя, сладенький!

– До встречи, милая, – сказал он хрипловато, и раздались короткие гудки.

Что же, надеюсь, Рук понял, на что я так усиленно ему намекала.

***

Утро выдалось хмурым и ненастным. За окном завывал ветер, срывая с деревьев последние уцелевшие листья, накрапывал дождь, небо заволокло тяжелыми низкими тучами.

Я устроилась в кресле с чашкой чаю и пледом, наслаждаясь уютным треском поленьев в камине и тихим сопением Мышки, прикорнувшей у меня на коленях. На столике рядом ждали своего часа книжка и блюдо с сандвичами, но мне было лень даже пошевелиться. Я смотрела на яркое пламя и гладила теплое кошачье тельце. Может, мне тоже подремать? Глаза в такую погоду закрываются сами собой.

Дождь сильнее застучал по стеклу, словно напевая мне колыбельную, и я почти провалилась в дрему… из которой меня вырвал резкий стук в дверь.

Может, не открывать?

– Мря-в! – заявила Мышка сердито, приподняв голову.

– Ты права, – согласилась я, снимая ее со своих колен и перекладывая в кресло. – Вряд ли это посыльный с цветами и конфетами.

Я на цыпочках пробралась в прихожую, намереваясь осторожно выглянуть из-за чуть отдернутой занавески, но это не потребовалось.

В дверь снова заколотили (похоже, ногами) и адвокат потребовал голосом, срывающимся от негодования:

– Откройте! Откройте немедленно, иначе я вам такоеустрою!

Я даже заинтересовалась. Что же он может мне устроить? Отшлепать? Пока мои сведения полезны его клиенту, с рук мне сойдет многое.

– Я не одета! – крикнула я, все-таки глянув украдкой на красного и взъерошенного адвоката. – Приходите позже.

– Позже?! – взъярился он. – Быстро открывайте!

– Нет.

– Это вы виноваты! – взвизгнул он, саданув кулаком в створку, и сморщился. – Ай. Вы, это вы подстроили!

– Понятия не имею, о чем вы, – заявила я громко. В конце концов, доказательств у него нет, одни догадки.

Адвокат посопел. Отошел на несколько шагов и с разбегу толкнул дверь плечом. Правда, силенок у него оказалось маловато – преграда даже не дрогнула, зато сам мистер Питерсон взвизгнул и потер ушибленную руку.

Наверное, на этом бы все закончилось. Если бы не излишне инициативная миссис Рейнольдс.

– Что вы делаете? – возопила она, выскочив из дому в одном халате поверх пижамы и смело шлепая по лужам в тапочках. – Перестаньте сейчас же, иначе я вызову полицию! Что вы себе позволяете? Это приличный район!

Он остановился и обернулся. Стиснул кулаки, тяжело дыша. Адвокат был во вчерашнем франтоватом костюме, в котором, похоже, и спал. На шее болтался развязанный галстук, рубашка измята, на небритой щеке – свеженькие царапины. Похоже, миссис Питерсон – та еще штучка! Темперамент у нее взрывной.

– Вы кто такая? – прокричал адвокат визгливо. – Идите своими делами занимайтесь. Эта… мне за все ответит!

– А вы не очень-то вежливы, мистер! – сказала она холодно. – Мисс Вон, с вами все в порядке?

Я отдернула штору и помахала рукой.

– Все хорошо, миссис Рейнольдс.

Адвокат, похоже, совсем потерял голову.

– Открывайте! – потребовал мистер Питерсон у меня, воздев кулак. – Иначе я выбью окно и выволоку вас наружу!

Ах, какой сердитый. По правде говоря, трепета он не внушал.

– Я вызываю полицию, – пригрозила соседка и решительно пошлепала к себе.

Одновременно громко хлопнула дверца припаркованного неподалеку такси, до того стоявшего с погашенными огнями, и с криком: «Ах, ты, кобель!» на пошатнувшегося адвоката набросилась весьма аппетитная шатенка лет двадцати пяти, бывшая к тому же на солидном сроке беременности.

– Что, еще одну девку завел? Мало тебе? Мало, козлу рогатому?

Выкрикивая все это, она наседала на мужа, лупя его сумочкой куда попало.

– Милая, – простонал он, даже не делая попытки прикрыться. – Тебе вредно волноваться!

С этим я не могла не согласиться. Адвоката следовало проучить, но его жена и младенец в утробе ни в чем не виноваты. Хотела бы я знать, что она в нем нашла?!

– Миссис Питерсон! – позвала я, распахнув дверь. Поежилась от холодного сырого ветра и попросила: – Пожалуйста, зайдите в дом. Только пусть ваш муж останется снаружи.

Она перестала дубасить мужа и, прищурившись, окинула меня взглядом.

– Зачем? – фыркнула она, вздернув подбородок.

Я покачала головой.

– Это не то, о чем вы думаете. Давайте выпьем чаю и спокойно поговорим.

Прозвучало на редкость фальшиво.

– О чем? – ее полные красивые губы без следа помады плаксиво задрожали. – Я и так знаю, что вы его очередная любовница.

– Милая, ну что ты говоришь! У меня нет никаких… – начал было адвокат, но под ее негодующим взглядом подавился словами.

– Хватит пререкаться! – рассердилась я. – Холодно, между прочим. Прекратите истерику и заходите. Это в ваших интересах.

Она стиснула сумочку, а потом решительно прошагала ко мне, оставив мужа беспомощно смотреть вслед. Почти силком отобрав у нее плащ, я проводила ее в гостиную. Мышка заинтересованно приподняла голову и вопросительно мяукнула.

– Все хорошо, спи, – шепнула я, почесав ее за ухом.

Она сонно прикрыла глаза и вновь засопела, не уделив миссис Питерсон даже толики внимания.

При виде Мышки лицо миссис Питерсон смягчилось.

– Какая милая кошечка.

Я кивнула, благодаря за комплимент.

– Миссис Питерсон, не смотрите на меня волком. Я вам не соперница.

– Кхм? – усомнилась она, оглядываясь вокруг со столь воинственным видом, будто прикидывала, не шандарахнуть ли меня по голове торшером или каминными щипцами.

Зря она это, у меня между подушками кресла спрятан револьвер. Не говоря уж о Мышке, которая сама себе оружие.

– Начнем с того, что вашего мужа я знаю второй день, – сообщила я примирительно. – И глаза бы мои его не видели!

Вышло так прочувствованно, что она подняла брови и посмотрела на меня уже совсем иным взглядом.

Я глубоко вздохнула и предложила:

– Хотите чаю?

– С удовольствием!

Она умостила свое пышное женственное тело в кресле.

Много времени угощение не заняло – я всего лишь достала из серванта еще одну чайную пару и придвинула к гостье сандвичи.

– А теперь послушайте меня спокойно, – предложила я, сделав глоток чаю. – Ваш муж ввязался в неприятную историю. Против блондинов, если вам это о чем-нибудь говорит.

Она отрывисто кивнула, чашка дрогнула и накренилась, но миссис Питерсон удержала себя в руках.

– Дальше, – попросила она сосредоточенно.

– Он попытался… заставить меня сдать Рука.

– Понудил дать показания? – уточнила она деловито. – Шантажом?

Я удивленно приподняла брови, и миссис Питерсон объяснила:

– До замужества я работала секретарем в адвокатской конторе, так что не удивляйтесь.

Ничего подтверждать вслух я, разумеется, не стала. Лишь кивнула, глядя прямо ей в глаза.

Миссис Питерсон вздохнула.

– Говорила же я ему!.. – она резко оборвала фразу и с некоторым сомнением уставилась на меня. – Значит, вы не любовница Мэта?

Я лишь глаза закатила.

– Нет! Ну сами подумайте, зачем мне ваш муж, если у меня есть Рук?

– Рук? – повторила она медленно, и на лице ее отразилось понимание. – Значит, вы – та самая?..

Она осеклась и прикрыла рот ладонью.

– Я – та самая, – кивнула я с усмешкой. – И соблазнять вашего мужа мне нет никакого резона. Будьте уверены, Руку бы это не понравилось. Больше вам скажу, те девушки… ну, вы понимаете? У вашего мужа не было с ними интрижек. Просто…

– Просто вы отыгрались? – закончила она догадливо. – За ту шутку, что сыграл с вами Мэт?

Я кивнула. Миссис Питерсон, запрокинув голову, заливисто рассмеялась.

– Очень находчиво, – одобрила она сквозь смех. – А теперь, пожалуй, мы с вами можем выпить чаю и поболтать о своем, о женском.

– А ваш муж? Он там мокнет под дождем.

– Ничего, – она махнула рукой, на которой блеснуло обручальное кольцо, и заключила хладнокровно: – Ему полезно немного поостыть.

Потрясающая женщина!

***

Выпроводив миссис Питерсон, я все-таки привела себя в порядок. Домашнее безделье утратило свою прелесть, нужно было действовать. Миссис Питерсон клятвенно пообещала удержать мужа от глупостей, так что одного валета можно считать битым. Самое время развивать атаку… но как?

Вряд ли я сумею отыскать Донована – этот хитрый лис наверняка забился в самую глубокую нору. Что же, предоставлю Руку выкуривать его оттуда, а пока… Почему бы не устроить новую провокацию? Раз эта тактика прекрасно сработала в первый раз, с валетом пиковым, можно опробовать ее на трефовом.

Я наудачу вытащила из колоды две карты. Трефовые шестерка и туз – путешествие морем и вечернее свидание. Что же, следующий ход за мной.

Строго-настрого приказав Мышке даже ухо из дома не высовывать, я вызвала такси.

Слежку я обнаружила почти сразу. Похоже, прав был Поридж – детектив из этого типа был аховый. В дождь «трефовый валет» в своем плаще и шляпе не так бросался в глаза, зато держался просто-таки вызывающе подозрительно и преследовал наше авто, не скрываясь. Даже таксист занервничал – сначала все чаше поглядывал в зеркало заднего вида, потом решился и предупредил:

– Мисс, похоже, за вами следят. Оторваться?

– Я знаю, – ответила я безмятежно, глядя на медленно бегущие по стеклу капли. – Спасибо, не нужно. Пусть его.

– Ну, вам виднее, – нехотя заявил он и наконец вырулил к порту.

Я даже взмокла, стараясь забронировать билет так, чтобы мой неумелый преследователь сумел все разглядеть. Уф!

Купив по дороге у мальчишки-разносчика свежую газету, я вернулась в такси и скомандовала ехать обратно. Так-так, что новенького?

Я торопливо шуршала страницами. Про блондинов, к моему превеликому облегчению, не было ни слова. Зато на третьей странице обнаружилась заметка на четверть полосы с громким заголовком: «Месть рыжих?!»

Захлебываясь словами, журналист из шкуры лез вон, пытаясь связать убийство некоего «мистера Д, бывшего высокопоставленного рыжего» с рыжими ведьмами. Выходило у него из рук вон плохо, ясно же, что ведьмы редко палят из револьверов и не очень-то склонны развязывать языки, скажем так, подручными средствами. Впрочем, обыватели могут и скушать эту сказочку.

Но я-то знаю, кто до него добрался!

Судя по весьма прозрачным намекам, Донован сбежал чуть не на другой конец Островов, сменил имя и затаился. Журналист не сумел внятно объяснить, зачем ему это понадобилось, у меня же вопросов не возникло. Ясное дело, в обмен на письменные показания ему помогли скрыться… Наивный.

Второй валет ушел в отбой.

***

Как следует выгуляв свой «хвост», я вернулась домой уже в сумерках. Таксист помог мне занести покупки – вместительный чемодан, новый плащ и еще десяток-другой мелочей, жизненно необходимых в дальней дороге всякой уважающей себя девушке.

Я хмыкнула – разбаловалась ты, Меган Вон, раньше с одним саквояжем по всей стране моталась! – и дала таксисту щедрые чаевые. Уф, теперь надо сделать вид, будто я впопыхах собираю вещи…

Заперев дверь, я стащила шляпку, плащ и уже взялась за первую пуговицу на блузке, когда услышала шорох и насмешливый голос произнес, лениво растягивая слова:

– Лучше не надо. Зрелище небезынтересное, да только Рук мне этого не простит.

Сердце прыгнуло к горлу. Что?.. А потом до меня дошло.

– Смит! Какого вы тут делаете?

– Ах, какая сердитая малышка, – фыркнула тень, раскланиваясь.

В руках у него снова была неизменная тросточка, и я невольно попятилась.

– Ну что вы, мисс Вон, – укоризненно покачал головой бандит. – Я не причиню вам зла. Вы – женщина Рука.

– В том-то и вопрос, – пробормотала я, не торопясь расслабляться.

На щеке его дернулся мускул.

– Бросьте. Теперь я – верный пес Рука. Считайте, что на мне ошейник и поводок.

Я поневоле заинтересовалась.

– Почему такие перемены?

Не зря же говорят, что любопытство сгубило кошку!

Блондин уставился мне в глаза. Взгляд его серых глаз был тяжел, как бетонная плита.

– Второго раза мне не простят.

Я сглотнула. Исчерпывающе.

– Ладно, – он взмахнул тростью и велел: – Задерните шторы.

Я молча повиновалась. Мышка, предательница, при виде меня вяло помахала хвостом и вновь закрыла глаза. Мол, сама разбирайся, ты же старшая и умная.

Разберусь, куда деваться.

– Присаживайтесь, – предложила я, указывая на свободное кресло. – Выпьете что-нибудь?

– Нет, благодарю вас, – чопорно отказался он и сел, тщательно поддернув пижонские белые брюки. – Я по делу. Что стряслось?

Вот еще, буду я с ним откровенничать! Он что меня, совсем за дуру держит?

Я налила себе хорошую порцию выпивки. Мои нервы после такой встряски нуждались в поддержке.

– Какая-то шишка – скорее всего, в прокуратуре – очень заинтересовалась Руком.

Блондин подался вперед.

– Вам предложили его сдать?

Поморщившись, я кивнула и глотнула коньяка.

– И что вы им ответили? – поинтересовался Смит настойчиво.

Ох, не нравился мне его тон!

– Думаете, – хмыкнула я, – надумай я его сдать, стала бы предупреждать?

– Вполне. Чтобы отвести от себя подозрения.

И руку сунул в карман эдак многозначительно. Ой, да хватит уже меня запугивать. Пуганая.

– Послушайте, мистер Смит, – сказала я устало, болтая коньяк в бокале. – Это дело Рука. Я лишь хотела, чтобы вы его предупредили. А теперь вам лучше уйти.

– Почему? – спросил он прямо, сложив руки на набалдашнике трости.

– Потому что у этого загадочного типа, копающего под Рука, есть трое помощников. Двое уже, кхм, выведены из строя…

– А на третьего вы как раз поставили мышеловку? – осклабился Смит.

Я пожала плечами. Понятливый.

– Именно так.

– И что вы будете делать, если в нее попадется здоровенная крыса? – осведомился он с интересом. Кажется, моя затея его забавляла.

– Какая вам разница? – с улыбкой ответила я вопросом на вопрос.

Я не столь беззащитна, какой кажусь на первый взгляд.

Он склонил голову.

– И все-таки история сомнительная. Если это ваш «враг» правда большая шишка в прокуратуре, то он поставил бы на уши всю полицию, а не жалкую пару-тройку любителей, с которыми справилась обычная девица.

Смит был в корне неправ, но кто я такая, чтобы развеивать его заблуждения?

– Так как вы это объясните? – спросил он с нажимом.

– Никак. Поймайте его и спросите сами, – предложила я со смешком. – А я – всего лишь обычная девица, куда мне?

– Мяу! – прокомментировала Мышка, осторожно тронув мою руку лапкой с выпущенными когтями.

Смотрела она при этом на входную дверь. Ручка на ней начала шевелиться, донесся чуть слышный стук металла.

– Проклятье! – прошипела я, ссаживая кошку на пол. – Мышка, не высовывайся. Сиди тихо, ты меня поняла?

– Мр-я-в! – заявила она недовольно, хлестнув себя по боку хвостом.

Пришлось на нее шикнуть. Жаль, что Смита приструнить не вышло – он на меня даже не глянул. Вытащил револьвер и бесшумно притаился в тени.

А я, пытаясь изобразить неведение, стала рыться в шкафу. Вытащила фото отца в резной рамке и бережно убрала в сумку. Вынула несколько вешалок с платьями и старательно укладывала их в чемодан, пока за спиной скрипнула дверь.

– Ох! – я обернулась, прижав ладонь к груди. Страх изображать не пришлось – при виде смотрящего мне в лоб дула револьвера сердце само собой ухнуло в пятки. – Кто вы такой? Что вам нужно?

С испугу голос мой стал тонким. Тип в темном плаще улыбнулся одними губами и повел стволом.

– Сядьте, мисс Вон. И очень вас прошу, не делайте глупостей. Я не причиню вам вреда.

– Да? – переспросила я скептически. – А в мой дом вы вломились, чтобы пожелать доброй ночи?

Указание, впрочем, выполнила. Не переть же с голыми руками против пушки!

Он нахмурился. Прямой нос, тонкие губы, чеканные черты лица – все это указывало на немалую примесь крови брюнетов. Скорее всего, в первом поколении.

– Поверьте, это вынужденная мера. Я не могу допустить, чтобы вы увезли материал.

И так равнодушно он это сказал, что меня передернуло.

– Материал? – переспросила я, впившись ногтями в ладони, чтобы не вспылить.

– Именно, – он преспокойно огляделся, не отводя от меня револьвера. – Нельзя упускать такой шанс. Ранее мне, конечно, представлялась возможность исследовать нескольких фамилиаров, но я успел сделать совсем немного…

– Фамилиаров?! – воскликнула я, не сдержавшись, и чуть не схлопотала пулю.

– Мисс Вон! – мой незваный гость укоризненно покачал головой. – Прошу вас, будьте сдержаннее, во избежание весьма неприятных последствий.

Тут он прав: пуля тридцать восьмого калибра – это действительно неприятно.

– Ответьте, пожалуйста, – попросила я очень вежливо, заставляя себя говорить тихо и медленно. – Откуда вы знаете о фамилиарах?

Он пожал плечами и сощурил темные внимательные глаза.

– Один ваш соплеменник поделился некоторыми чрезвычайно ценными для науки сведениями. Он даже предоставил мне для экспериментов несколько особей, которые вскоре, к сожалению, были испорчены. В этот раз я постараюсь не допустить подобной небрежности.

Надо думать, зверюшки, над которыми измывался этот тип – фамилиары Ирэн. Проклятье! Надеюсь, блондины хорошенько помучили покойного Донована. Заслужил, сволочь!

И так легко «трефовый валет» об этом говорил! Так, что за этими гладкими фразами терялась, размывалась жутковатая реальность. Этот тип собирается ставить эксперименты на Мышке! Мучить ее, добиваясь… Кстати, а чего же добивается?

– Зачем вам это, доктор Фитч? – выдавила я, сглотнув горькую слюну.

– О, вы знаете мое имя, – он чуть заметно склонил голову с прилизанными темными волосами. – Польщен. Что же касается вашего вопроса, мисс Вон, то у всего есть оборотная сторона. Почти всякий яд в нужной дозе становится лекарством, это аксиома медицины. И ваши способности могут в равной степени и калечить, и лечить.

Глаза у него горели, и от их фанатичного блеска мне стало здорово не по себе.

Я принужденно рассмеялась.

– Вы что-то путаете, доктор. Лечат блондины, мы же, – я развела руками, – просто гадаем.

– Нет, мисс Вон, – он укоризненно покачал головой, как папаша карапуза, который уверяет, что конфеты съела кошка. – Вы неведомым образом влияете на судьбу. Вы способны сделать вот так, – он щелкнул пальцами свободной руки, – и человек сойдет с ума. Что же вам мешает его излечить?

Он говорил так уверенно, что спорить я не решилась. Пробормотала лишь:

– Все не так просто, доктор Фитч.

– Разберемся, – отмахнулся он. – А теперь будьте так любезны, отдайте вашу кошку.

Я помедлила лишь мгновение, потом ответила спокойно:

– Не буду.

Не отдам я этому изуверу Мышку, пусть хоть на куски меня режет.

Он огляделся, ища притаившуюся Мышку. Ничего не увидел (еще бы!) и нахмурился.

– Не стоит упрямиться. Позовите животное, иначе я вынужден буду применить силу.

Хладнокровен, как кусок мороженого мяса.

– Вперед, – я скрестила руки на груди и присела на угол стола.

Упрямо выпятив подбородок, доктор шагнул ко мне, требовательно протянув руку… Свирепое «мя-я-я-я-у!» – как гром с ясного неба. Оттуда же, сверху, метнулась черная тень. Мышка, чтоб тебя!!

Я заорала, дернувшись вперед. Не успею!

Доктор завизжал, пытаясь скинуть впившуюся в спину кошку. Револьвер в его руке дернулся, бабахнул… Пуля свистнула у самой моей щеки. Эхом – второй выстрел.

Брюнет неверяще опустил взгляд на свою грудь. Крови на черной ткани почти не видно, только небольшая дырочка.

Он пошатнулся. И с громким «бумс» тяжело грохнулся на пол.

Мышка зашипела, топорща шерсть и грозно сверкая глазами.

Блондин, не опуская дымящийся револьвер, бесшумно подошел к лежащему доктору. Ему хватило взгляда.

– Готов! – бросил Смит, кончиком щегольского черно-белого ботинка отбросив оружие убитого.

Жалеть доктора я не собиралась. Он сам нарвался.

Я лишь кивнула, голова моя была занята другим. Мышка!

Она недовольно фыркнула, когда я подхватила ее на руки и принялась ощупывать-оглаживать. Уф, цела!

– Это тот, кого вы ждали? – осведомился Смит, роясь в карманах свеженького трупа.

– Он самый, – я потерлась щекой о мягкую черную шерстку, и Мышка наконец расслабилась, заурчала. – Ума не приложу, что теперь с ним делать.

Блондин повернул голову и как-то странно взглянул на меня.

– А что вы собирались с ним делать?

У меня вырвался смешок.

– Связать, а потом отдать Руку. Не бог весть какой план, конечно.

Смит, поднявшись, отряхнул руки.

– Я от него избавлюсь, – пообещал он буднично. – Попозже, когда соседи уснут. А пока дайте мне какую-нибудь тряпку и покажите, где вы храните припасы.

Подоплека вопроса заставила меня дернуть плечом и покрепче прижать к себе Мышку.

– В погребе, – созналась я. – Люк в полу на кухне.

Смит кивнул и, не жалея своего фасонистого костюма, ухватил труп за ноги.

Я взглянула на оставшийся на полу кровавый след и пошла за тряпкой.

Валеты биты, ход за королем.

***

Смит ушел, пообещав вернуться позже.

Мышка – вот у кого железные нервы! – сопела, свернувшись калачиком в моей постели. Я заперла ее в спальне и долго-долго стояла под горячим душем, так и не сумев толком согреться. Никогда не считала себя слабонервной, и все же меня слегка потряхивало.

Наконец я вытерлась полотенцем и, натянув пушистый халат, побрела на кухню. Нужно что-нибудь съесть, а то у меня за весь день маковой росинки во рту не было (недопитый утренний чай не в счет).

К ночи заметно похолодало, из оконных рам тянуло сквозняком и сыростью, пришлось сильнее включить отопление. Труп в подвале здорово действовал на нервы, так что я вынула бутылку вина, специи и фрукты. Наскоро перекусила хлебом и сыром, поставила на огонь кастрюльку с вином. И прикрыла глаза, вдыхая ароматный парок.

За окном шумел дождь и завывал ветер, а в доме стало так тепло и уютно, что у меня сами собой начали закрываться глаза.

Перелив настоявшееся вино в толстостенную кружку, я вынула колоду. На душе было неспокойно: с эмиссарами «бубнового короля» мы худо-бедно управились, но это еще не конец.

Так, и что нам готовит ближайшее будущее?

Одну за другой я вытащила три карты, и сон как рукой сняло. Перевернутый туз червей намекал на нерешенные проблемы и неожиданных гостей, а семерка пик и шестерка бубен обещали неприятности в доме. Опять?!

Не чувствуя вкуса, я залпом выпила горячее вино, собрала посуду и принялась мыть. И за шумом воды не сразу расслышала тяжелые шаги.

Дернулась, лишь когда скрипнула кухонная дверь. Обернулась. Поздно! Сменить замки, что ли? Не дом, а проходной двор.

Очередным незваным гостем оказался черноглазый брюнет лет тридцати, высокий, прекрасно сложенный, красивый той хищной красотой, перед которой молоденькие девицы замирают испуганными пичугами.

Одет превосходно, очень дорого и стильно – куда там пижону Смиту! Вот только штанины дорогих брюк были заляпаны брызгами грязи, в туфлях хлюпала вода, а с непокрытых волос стекали ручейки воды. На полу сразу набралась изрядная лужа. Но гость был в таком бешенстве, что этих досадных мелочей попросту не замечал. В руке его поблескивал вороненый ствол револьвера.

Под ненавидящим взглядом брюнета я невольно попятилась.

–Самая умная? – прошипел он, едва размыкая побелевшие губы. – Думала, меня можно безнаказанно подставить?

Проклятье! Умной меня точно не назовешь: оставила свое оружие в гостиной, растяпа! А махровый халатик – дрянная защита от пули.

Остается играть дурочку.

– Кто вы такой, мистер? – пролепетала я дрожащим голосом. – Что вы…

– Молчи, тварь! – рявкнул он, так угрожающе дернув стволом, что я подавилась воздухом. – Это ты все устроила!

Кажется, сегодня я это уже слышала.

– Что?! – я широко распахнула глаза.

– Все! И не придуривайся. Откуда ты знала о тайном клубе брюнетов?

Я растерянно захлопала ресницами, изображая полнейшее неведение.

Как же, держи карман шире, так я тебе и расскажу. Хотя ответ, в общем-то, банален – не так давно я работала в баре по соседству с тем клубом, а у официанток острый взгляд и неплохое чутье.

В общем, послала я «бубнового короля»… по адресу. Жаль, что все-таки вернулся.

– Я как дурак, взял людей и ввалился туда посреди… – он осекся, даже теперь не решаясь сказать, что же там увидел. Впрочем, о кое-чем можно догадаться. Не так уж много в нашей стране развлечений, запретных даже для брюнетов. Хотя там наверняка еще кое-какие политические делишки обстряпывали.

– Не понимаю, мистер, – прошептала я, чуть не плача. – Кто вы и что вам нужно от бедной девушки?

Перестаралась. Он взъярился, раздул ноздри и шагнул ко мне, потрясая стволом.

– Я – помощник прокурора округа. А ты можешь считать себя арестованной!

Я прикусила губу. Если он сунется в подвал…

– Мистер прокурор, я же не хотела ничего плохого! Я правда думала, что там… ну, блондины.

Он ощерился, показав крупные очень белые зубы.

– Считаешь меня идиотом? Один раз ты обвела меня вокруг пальца, но не надейся это повторить. Одевайся и пойдем!

– Куда? – удивилась я, бросив выразительный взгляд на часы. Начало двенадцатого, поздновато для прокуратуры.

– Не изображай дурочку! Искать твоего любовника.

– Понятия не имею, где он сейчас, – созналась я.

Но мне, конечно, не поверили.

– Мне плевать! – процедил он сквозь зубы, обжигая меня таким взглядом, что чуть кожа не запузырилась. – А теперь послушай меня. Сегодня пятница, прокурор в отпуске до послезавтра. Если утром в понедельник твой Рук не окажется за решеткой, меня выпрут из прокуратуры со свистом. Так что я сделаю все, чтобы его туда упрятать, и мне плевать, как!

Ай-ай, похоже, кое-кто занимался самоуправством. Амбициозный тип, которому «не давали» развернуться, затеял серьезную операцию без ведома начальства (вот почему у него «левые» помощники!). Надеялся, небось, провернуть все по-быстрому. Победителей, как известно, не судят… Мог бы сделать на этой истории карьеру! А тут такой облом.

– Но я правда не знаю! – запаниковав, я попыталась еще раз достучаться до его рассудка… пытаясь незаметно нащупать за спиной хоть какое-то оружие. Не револьвер, так нож или еще что-нибудь. Под руку попалась только банка – Смит вытащил из погреба часть припасов, пытаясь уместить там тело. – Рук не сказал, куда уехал и…

– Плевать! – заявил прокурор, не дослушав. Лицо его стало ожесточенным. Терять ему нечего – то ли герой, то ли голова с плеч. – Поищем вместе.

– Дорогой, зачем куда-то ходить? – раздался знакомый насмешливый голос.

Прокурор быстро повернул голову. Ошарашенно застыл.

На ловца и зверь бежит! Рук нарисовался в дверях – небритый, взъерошенный, пиджак расстегнут, в углу губ тлеет сигарета. А ствол в руке смотрит аккурат меж лопаток моего незваного гостя.

– Ты-ы-ы! – прохрипел брюнет, нелепо тараща глаза.

А потом схватил меня за плечо и дернул на себя, пытаясь выставить щитом между собой и Руком.

Я пискнула, в панике взмахнула рукой… и угодила прокурору тяжелой банкой по голове. Он как-то нелепо дернулся – и тяжело, кулем, беззвучно осел на пол.

Рук приподнял брови. Неслышно ступая, подошел к лежащему ничком мужчине. Вокруг его головы – осколки толстого стекла и лужа варенья. Густая сладкая жижа лавой потекла по лицу, попала в раскрытый глаз, капнула в рот… Брюнет даже не дернулся.

Блондин прислушался к чему-то, полуприкрыв глаза, и хмыкнул.

– Ну вот. Я тебя спасать нацелился, а ты, умница моя, сама справилась.

– Мертв? – выдохнула я.

Рук кивнул.

Я перевела взгляд на свою руку, в которой все еще сжимала отбитое горлышко. Торопливо разжала пальцы, отбрасывая улику. А потом судорожно вздохнула и сползла по стенке. Слишком много для одного дня. Слишком…

– Эй, ты чего? – Рук схватил меня за подмышки и усадил на стул. Осторожно похлопал по щекам. – Сладкая, ты как?

Я лишь головой помотала, не открывая зажмуренных глаз. Да уж, сладкая – пальцы липкие от проклятого варенья.

Рук вздохнул, скрипнула дверца кухонного шкафчика, загремела посуда. В губы мои ткнулся холодный край стакана.

– Выпей, – велел блондин. – Ну!

Я послушно глотнула и закашлялась. Кашляла и кашляла, хрипя и давясь. Рук дождался, пока я восстановлю дыхание, и влил в меня остаток коньяка.

– Оклемалась? – поинтересовался он заботливо.

– Д-да, – я кивнула, стараясь не смотреть на труп.

Если в моем доме найдут убитого брюнета, нам с Руком – каюк. За такие дела положена веревка.

Блондина, казалось, это ничуть не занимало. Он усмехнулся и, взъерошив короткие светлые волосы, развалился на стуле. Сложил на столе крупные руки со сбитыми костяшками, хрустнул пальцами.

– Ну, с боевым крещением тебя. Труп тоже сама закопаешь или помочь?

Я понимала, что он пытается меня расшевелить, не дать погрязнуть в запоздалом страхе. И улыбнулась вымученно:

– Забирай оба!

– О, – блондин насмешливо прищурился. – У тебя есть запас?

– Ага, – кивнула я, понемногу приходя в себя. Схватила полотенце и принялась оттирать руки. – В погребе.

И взглядом указала на люк в полу.

Гангстер хмыкнул. Подумал немного и отправился на разведку. Присел на корточки и заглянул в подпол, присвечивая себе зажигалкой.

А потом присвистнул уважительно, покачал белобрысой башкой и захлопнул люк.

– Надо же, и правда запас. Я смотрю, ты тут без меня не скучала.

– Да уж, – я нервно хохотнула и обхватила себя руками.

– Не знал, что ты такая кровожадная, – хмыкнул он, поднимаясь на ноги.

– Ты просто Мышку обижать не пробовал, – пробормотала я, откладывая полотенце в темно-красных разводах.

Машинально взяла колоду, перетасовала. Бесцельно, только бы чем-то занять дрожащие руки.

Блондин подошел, осторожно отобрал карты и пристроил их на угол стола. А потом взял меня за плечи и притянул к себе…

– Знаешь, сладкая, – выдохнул он, когда у нас обоих закончился воздух, – вообще-то если я избавлюсь от этого трупа, мы с тобой станем соучастниками.

– И что? – я подняла на него взгляд.

В тот момент я не очень-то соображала. Кровь, страх, коньяк и близость Рука – тот еще коктейль, ударяет в голову не хуже пули.

Блондин тронул пальцем мои припухшие губы.

– Ты в курсе, что муж и жена не могут давать показания друг против друга?

Я мотнула головой, пытаясь выгнать из нее туман. Получалось не очень, к тому же здорово отвлекала рука блондина, поглаживающая мое бедро.

– Что-то слышала. А что?

Рук ухмыльнулся.

– Надо позаботиться, чтобы об этой истории нас с тобой никто не мог допросить.

Я смотрела на него, не находя слов. Наконец спросила осторожно:

– Ты хочешь на мне жениться?

Он ответил прямым взглядом.

– А ты против?

– Постой, – попросила я, отстраняясь. – Ты же показывал мне те бумаги, по которым мы мистер и миссис Вайт.

Рук фыркнул.

– Сладкая, это же липа. А я хочу по-настоящему, понимаешь?

Брови у меня поползли вверх.

– Серьезно? Дом, детишки и все такое?

– Почему бы и нет? – он кривовато улыбнулся. – Ну, детишки не прямо сейчас, конечно.

– Зачем? – спросила я напрямик. И затаила дыхание, ожидая ответа.

– Где я еще найду девушку, которая насмерть уделает врага банкой варенья?

– Смеешься, – вздохнула я, выдираясь из его рук.

Он не пустил. Вздохнул тяжело, поднял мое лицо за подбородок. И сказал хрипловато:

– Я же без ума от тебя, сладкая. Серьезно, соглашайся.

Я смотрела на него, пытаясь представить семейную жизнь с револьверами вместо детских игрушек. С мозгами врагов на ужин и свинцовыми пилюлями на завтрак. С пеленками, которые будут сушиться в кабаках и притонах.

«Ну ты и дура, Меган Вон», – вздохнула я про себя.

– И я от тебя, сладенький!– усмехнувшись, сказала я вслух и обняла его за шею.

На пол посыпались стаканы и карты, сметенные со стола нетерпеливым блондином.

А сверху на кучу битого стекла медленно спланировал туз червей – символ, чтоб его, семейного счастья.

КОНЕЦ