К тридцати годам у меня уже был опыт нескольких отношений. Длились они недолго и особых переживаний не приносили. Я расставалась с мужчинами легко и без обид.

Родители к этому времени умерли, так что я вполне комфортно устроилась в трёхкомнатной квартире на одной из тихих улочек столицы и работала юристом. Несколько подруг, зарплата, которой мне вполне хватало — казалось, в этой размеренной жизни просто нет места для кого-то ещё.

А потом появился он. Мой Арсений. Высокий голубоглазый брюнет, который будто не замечал защиту, которую я столько лет возводила вокруг своего сердца. Ворвался ураганом, красиво ухаживал с букетами алых роз и ресторанами. Когда он предложил стать его женой, согласилась, не раздумывая.

Его родители жили в небольшом посёлке, и тем же летом я поехала знакомиться с ними в роли невесты. Мама Арсения встретила меня прохладно. Что касается его отчима — я так и не поняла, радовался он моему приезду или поводу выпить. А вот младшая сестра, которой едва исполнилось пятнадцать, восторгалась за всю семью.

Свадьбу отмечали в небольшом кафе. Приглашенных было немного: три моих подруги, два друга Арсения, его родители и семья. Белое платье сидело на мне идеально, и казалось, что вот теперь меня ждёт «долго и счастливо».

Я полностью погрузилась в домашний быт. Научилась варить борщи, печь пироги и готовить сладости. Окружала своего мужчину заботой, и была счастлива, как никогда до этого.

Через два года я забеременела. Арсений заикнулся было, что нам пока рано и можно бы ещё пожить для себя, но увидев мой взгляд, сразу же взял свои слова обратно.

Именно в то время между нами начала разрастаться пропасть. Он продолжал жить так же, как и до беременности: встречался с друзьями, ходил на вечеринки. А вот мне больше ничего этого не хотелось. Внутри меня росло чудо, и я чутко вслушивалась в малейшие изменения своего состояния.

Когда прихватило поясницу и гинеколог направила меня в больницу, без раздумий отправилась туда.

Арсений за две недели, пока меня лечили, появился всего два раза, и второй — когда меня нужно было отвезти домой. В первый привёз вещи, которые мне были нужны и попытался внушить, что не стоит находиться в больнице и врачи просто перестраховываются.

Из-за беременности у нас стало меньше денег. Внезапно выяснилось, что именно я всегда оплачивала коммунальные услуги и продукты, а вот зарплата Арсения уходила на выплату кредита на машину и отдых с друзьями. Конечно, моя зарплата зависела от количества проектов, но я была не готова рисковать жизнью моей малышки.

Наша доченька Танюша родилась весной. На улице распускались первые цветы, воздух был необычайно сладок. Я смотрела на свою малышку и понимала, что она — самое лучшее, что со мной когда-либо случалось.

Через пару месяцев после родов пришлось вернуться на работу. К счастью, начальник не возражал, чтобы я работала дома и появлялась только передать или забрать документы.

Арсений мне совсем не помогал. Корил за то, что я себя запустила. За то, что дома не убрано и ему приходится самому разогревать себе еду. Казалось, чем дальше, тем больше мы превращались в незнакомцев.

Подруги успокаивали, что просто малышка слишком маленькая, а у мужчин интерес к детям появляется после того, как они заговорят. Советовали больше внимания уделять мужу. Я старалась, но чем дальше, тем сильнее отношения начинали напоминать карточный домик, который может разрушиться от малейшего дуновения. Мы продержались четыре года.

Думала, после того как выйду на работу, а Танечка пойдёт в садик, наши отношения с мужем улучшатся. Но этого не произошло…

Грузовик с заснувшим за рулем водителем протаранил машину, в которой мы с малышкой ехали. Ровно в том месте, где сидела дочка. Она умерла сразу же. Я попала в реанимацию. Отделалась переломом руки, травмой головы и трещиной ребра. Поэтому на похороны меня отпустили.

Смотрела в белое лицо своего ангелочка и не могла поверить в то, что всё происходит на самом деле. Наблюдала за всем словно со стороны.

Весь ужас ситуации дошёл до меня только вечером в палате. Ревела, что лучше бы забрали меня, не её. Не понимала, почему судьба настолько ко мне жестока.

Рыдала так, что врачам даже пришлось вколоть мне успокоительное. А потом и позвать психотерапевта, которая выписала мне таблетки. С ними стало проще. Боль притупилась настолько, что я смогла притвориться, будто могу продолжать жить дальше.

Квартира встретила меня пустотой. Не было не только мужа и его вещей, но еще и холодильника, телевизора, стиральной машины, микроволновой печи, дивана, кровати и даже кухонного стола. Взамен он оставил оповещение о своём желании развестись.

Помогли мне в этот период подруги. Утешили, посоветовали продать квартиру. Я и сама понимала, что это будет лучшим решением — слишком больно оказалось жить в окружении воспоминаний. Купила однокомнатную на окраине. Уволилась с прежней работы и устроилась туда, где никто не знал о моём прошлом.

А потом просто жила. Много читала, пыталась отвлечь себя рукоделием, но чем дальше, тем больше мне всё казалось лишённым смысла.

Когда зимним вечером машину, ехавшую по дороге, занесло, и она покатилась прямо в мою сторону, то даже с некоторым облегчением поняла, что отпрыгнуть не успеваю. Резкая боль, и моё сознание поглощает блаженная и уютная темнота.

Прихожу в себя рывком. Словно моё сознание внезапно включилось. Вместо больничной палаты вижу бежевый балдахин; тоненькое одеяло; стены с местами потрескавшейся белой краской; побеленный потолок, в правом углу которого висит паутина; большой камин, сложенный из камней, и деревянную дверь напротив кровати, украшенную резьбой. Встать не получается, потому что во всём теле ощущается слабость.

Волосы лезут в лицо, убираю их и удивлённо смотрю на руку — она не моя. Тонкие изящные пальцы и молочно-белая упругая кожа, которая больше подошла бы юной девушке, а не женщине несколько лет назад отпраздновавшей сороковую годовщину. Поднимаю одеяло и обнаруживаю под ним грудь третьего размера. И это при том, что у меня и первый-то после родов едва вырос.

Уже почти решаюсь подняться и поискать зеркало, как в комнату входит пожилая сухощавая женщина лет пятидесяти. Прежде чем соображаю её о чём-нибудь спросить, она неприятно ухмыляется и подносит к моим губам чашку, приказывая:

— Пей!

Делать этого совершенно не хочется, но она смотрит так требовательно, что отказаться не решаюсь — пока не знаю, где именно оказалась, лучше не перечить.

У напитка странный вкус. Стоит допить его, как мысли начинают расползаться, и остановиться на какой-то одной совершенно не получается.

В следующий раз прихожу в себя, когда меня поднимают с кровати и куда-то ведут. Ощущения, как при высокой температуре: тело ломит и сложно сосредоточиться. С трудом переставляю ноги, поэтому радует, что пункт назначения оказывается за дверью, которую я не заметила из-за балдахина.

Женщина задирает на мне ночную рубашку, усаживает меня на унитаз и требовательно произносит:

— Давай! Быстрее!

Испражняться под взглядом незнакомого человека унизительно, но поскольку желания тела совпадают с её приказом и оставлять меня в одиночестве она явно не собирается, всё-таки делаю это. Женщина помогает мне вернуться на кровать, помогает сесть, опершись на подушки, и быстро скармливает какое-то не особенно вкусное варево. Потом чашка с отваром, и я снова перестаю соображать.

В следующий раз, когда женщина вливает в меня отвар, делаю вид, что глотаю, а сама оставляю его во рту. Стоит ей выйти из комнаты, выплёвываю жидкость, но что-то явно успевает проникнуть через слизистую, потому что становится сложнее думать. Сложнее, но всё-таки получается.

Вспоминаются любимые мной фэнтезийные книги про попаданок. Я в чужом теле, в незнакомом месте. И явно не совсем здорова. Возможно, прежняя владелица тела умерла, и я попала сюда вместо неё? Что это, если не сюжет одной из таких книг? На рай или ад точно не похоже. Правда, героини переходили через волшебные двери, но и такие, кто умирал в своём мире и переносился в другой, тоже были. Только что-то не припомню, чтобы хоть одну после пробуждения поили чем-то, что дурманило её разум. И что мне теперь делать? Признаваться точно не стоит — кто знает, как здесь относятся к попаданкам. Если бы такое произошло в моём мире, попаданку упекли бы в психушку. Это если бы она как-то дожила до этого момента, а не попала под машину или в руки какого-нибудь маньяка или преступника. Вдруг и здесь попаданцев не любят? Лучше уж молчать, пока не узнаю точно.

Радует то, что я понимаю язык. Он звучит непривычно, но я совершенно точно его понимаю. Если останусь в этой комнате, ничего хорошего ждать не приходится, так что нужно попробовать сбежать. Вот только как? Слабость такая, что даже до туалета дойти сложно. Может, если перестану глотать ту гадость, которой меня поят, станет легче? Стоит попробовать. Сдаваться точно не собираюсь.

Мысли возвращаются к прошлой жизни, но теперь меня от неё словно отделяет толстое стекло. Словно прошло много-много лет, и чувства, которые я тогда испытывала, остыли. Словно всё это было с кем-то другим.

Сама не замечаю, как проваливаюсь в сон.

Меня будит та же неприятная женщина. Отводит в туалет, затем кормит чем-то не особенно приятным на вкус. Морщиться или проявлять какие-то другие эмоции я себе не позволяю — не хочу себя выдать.

Когда женщина подносит к моим губам чашку с дурманом, дверь комнаты резко распахивается и внутрь решительно заходит седовласый крепко сбитый мужчина. Следом за ним прошмыгивает белокурая девочка лет четырёх в ветхом на вид платье и кричит:

— Мама! Мама!

Подбегает ко мне и хватается за мою руку. Ошарашенно смотрю на неё — в этом мире у меня есть дочь?

Женщина пытается влить в меня отвар, но я резко дёргаюсь, из-за чего чашка выскальзывает у неё из рук и содержимое проливается на одеяло. Женщина недовольно кривится и кричит на мужчину:

— Сейчас же выйдите отсюда! Баронесса больна и не принимает гостей.

Во взгляде мужчины появляется растерянность.

Если он не нравится этой женщине, то, возможно, он может мне помочь, поэтому, собравшись с силами, прошу:

— Не уходите, помогите мне!

Лицо мужчины суровеет, и он переводит взгляд на женщину:

— Что здесь происходит? И кто вы?

Та высокомерно задирает нос:

— Я экономка баронессы Аннари. Она болеет после того, как скинула ребёнка, и сейчас не в себе. Вам стоит уйти.

— Останьтесь, — настаиваю я. — Эта женщина меня опаивает каким-то наркотиком. Помогите мне, пожалуйста.

Мужчина в несколько шагов преодолевает расстояние, отделяющее его от кровати, быстрым движением берёт часть одеяла, на которую пролилось зелье, принюхивается, и его глаза яростно сужаются:

— Вы поите её лепестками алуники! Удивительно, как она вообще в состоянии говорить!

Экономка срывается с места и пытается выбежать из комнаты, но мужчина оказывается быстрее. Он перехватывает беглянку и ловко связывает её же поясом. Деловито интересуется:

— В доме ещё кто-то есть?

Пожимаю плечами, а вот малышка, о которой я почти успела забыть, произносит:

— Ещё кухарка Марта. Её сестра.

— Больше никого?

— Никого.

— Хорошо. На всякий случай запритесь и ждите меня здесь.

Малышка закрывает дверь на щеколду, потом возвращается, залезает на кровать, прижимается ко мне своим хрупким тельцем и робко спрашивает:

— Мама, теперь всё будет хорошо?

— Да, милая, — стараюсь вложить в ответ уверенность, которую совсем не испытываю.

— Они не разрешали мне к тебе приходить, а я так скучала! — губки малышки обиженно надуваются.

Сердце пропускает удар — именно так делала моя доченька, когда была жива. Не знаю, её ли душа в теле этого ребёнка, но раз так сложилось, что теперь я её мама — приложу все усилия, чтобы о ней позаботиться.

Прижимаю малышку к себе и говорю то, что должна в такой ситуации сказать хорошая мать:

— Я тоже по тебе скучала, милая.

Дочка начинает рассказывать, как ей жилось без меня. О том, что тёти были злые и она от них часто пряталась. Что уже созрели груши, поэтому она иногда бегает в сад их собирать. И мне может принести, если я захочу. Что в одном из сараев поселилась кошка вместе с котятами. Что ветер повалил дерево в парке. Что кукла осталась всего одна, но зато самая любимая.

Слушая её, радуюсь, что она воспринимала всё происходящее, как приключение.

Сложно сказать, как скоро раздаётся стук в дверь. Мужчина, на помощь которого я сейчас надеюсь, сообщает, что это он и что преступницы пойманы.

Дочка впускает его внутрь. Мужчина садится на стул возле изголовья и вздыхает:

— Жалею, что не приехал раньше. Узнав о смерти вашего мужа, месяц сомневался, стоит ли вас проведать. Кто же знал, что тут такое. Простите, госпожа, я не представился — поручик Рансон. Служил под началом вашего мужа, но был комиссован из-за ранения. Лекари сделали всё, что было в их силах, но так до конца и не смогли избавить меня от хромоты. Но я всё равно рад, что ваш муж спас мне жизнь. И рад, что теперь могу вернуть ему этот долг.

— Простите, — осторожно произношу я. — Я сейчас не в себе. Меня чем-то опаивали. Помню только своё имя и то, что у меня есть дочка, а остальное словно в тумане. И чувствую ужасную слабость.

— Точно! — Рансон хлопает себя по лбу. — Сейчас!

Ищет что-то в карманах, а затем достаёт кулон на цепочке и протягивает его мне:

— Возьмите! Он, конечно, заряжен не полностью, но вам должно хватить.

Растерянно беру кулон и с недоумением кручу в руках, рассматривая простой серебряный овал без какого-либо рисунка. Уточняю:

— Что значит «заряжен не полностью»?

— Простите! — спохватывается мужчина. — Вы, наверное, никогда раньше не видели таких артефактов. Как-то не подумал! Сожмите его в ладони, и он сам всё сделает.

Делаю, как он сказал, внутренне поражаясь, что в этом мире есть артефакты, а значит, и магия.

Чувствую, как по руке поднимается тёплая волна, и надеюсь, что всё идёт правильно. Очень хочется расспросить, как эта штука должна работать, только вдруг в этом мире такое каждый знает? Лучше держать язык за зубами.

Тёплая волна доходит до груди и словно растекается по телу. Голова проясняется окончательно, а из тела уходит слабость. Проверяю это, покрутив рукой и удовлетворённо улыбаюсь — не показалось!

— Вы только не торопитесь вставать, — с улыбкой произносит Рансон. — С исцеляющими амулетами всегда так — кажется, что поправился, но стоит начать что-то делать, тут и понимаешь, что только кажется. Лекарь говорил, что магия лишь ставит латки и помогает быстрее восстановиться, но не излечивает одномоментно. Лучше не спешить и дать организму исцелиться полностью.

Улыбаюсь:

— Давно не мыслила настолько ясно.

— Не удивительно… Я вообще не понимаю, как вам удалось сохранить рассудок.

— Не думаю, что удалось, ведь я почти ничего не помню из того, что было до болезни, — качаю головой я.

— Это не беда. Со временем со всем разберётесь. Главное, что и вы, и ваша малышка живы. Сейчас соображу перекус, а завтра с утра поведу преступниц в город — за то, что они с вами пытались сделать, им прямой путь на плаху.

— И повариху?

— Так в сговоре они были. Я как припугнул, они всё и выложили. Ваша свекровь заплатила им, чтобы они избавились сперва от вашего нерождённого ребёночка, а потом и от вас. Конечно, будет их слово против слова баронессы, поэтому упечь её не получится. Но за свои злодеяния они заплатят.

— Спасибо вам.

— Да не за что. Ладно, пойду вам еды соображу.

— Спасибо.

— Я вам покажу, где что лежит, — дочка подхватывается с кровати, подбегает к мужчине и с важным видом берёт его за руку.

Когда дверь за ними закрывается и я остаюсь одна в тишине, то надеюсь, что мне это всё не приснилось, как показалось на мгновенье.

Еду Рансон приносит через час. Яичницу, три куска ветчины и ломоть хлеба. Смущённо улыбается:

— Я в готовке-то не особо силён. Уж что смог.

— Спасибо вам! Всё выглядит очень вкусно, — и мой желудок подтверждает это голодным бульканьем.

Съедаю всё подчистую и запиваю водой. Сейчас эта еда кажется самым вкусным, что я ела в этом мире.

Рансон печально улыбается и забирает поднос. Уже почти выйдя за дверь, оборачивается:

— Я вам утром завтрак приготовлю и пойду. Постараюсь побыстрее, но тут уж как получится. Вечером вернусь.

— Спасибо.

— Добрых вам снов, госпожа Балтейн.

— Добрых снов.

Значит, мы с малышкой — Балтейн.

Когда он уходит, пробую встать. И у меня получается это сделать. Всё ещё немного чувствую слабость, но мне уже гораздо лучше.

В туалетной комнате смачиваю полотенце и обтираюсь, жалея, что не догадалась поискать чистую сорочку. Голышом возвращаться не рискую, так что приходится идти в комнату в грязной одежде.

Возле изголовья кровати обнаруживается небольшой шкаф. Открыв его, вижу зеркало. Наконец-то я могу рассмотреть, как теперь выгляжу.

Из отражения на меня с любопытством смотрит девушка с очень необычным цветом глаз — серым с ярко-зелёными прожилками. Пухлые губы, высокие скулы, белоснежная кожа, волосы золотистые и длинные, только жирные и нечёсаные. Под глазами залегли тени, да и фигура выглядит слишком худой: тонкие ручки и ножки, никаких жировых запасов на боках или животе. Она всегда такая была? Или это последствие приёма того дурманящего зелья?

На вид мне не дашь больше двадцати лет. Если дочке четыре, получается, я родила её в шестнадцать? Здесь принято рано выходить замуж и рано заводить детей? Нужно будет узнать.

То, что я теперь молода — это несомненный плюс. Никаких болей в спине и хронических болезней. Обнадеживает также наличие водопровода — я много смотрела и читала про прошлые эпохи, и времена, когда приходилось пользоваться горшком и нагревать воду, меня, как типичную городскую жительницу, всегда приводили в ужас. То, что здесь есть магия, тоже очень интересно. Нужно будет разузнать об этом.

На всякий случай вспоминаю фэнтезийные книги, кладу на тумбочку волосок и пытаюсь сдвинуть его силой мысли. Потом пробую зажечь свечу. Если у меня и есть магия, она никак себя не проявляет.

В шкафу обнаруживается пять платьев на вешалках, два из которых тёплые, два — летние, а одно явно праздничное; две ночные рубашки; три блузки; юбка и пять шортиков из бельевой ткани — вероятно, это замена трусам. Ещё нахожу свёрнутую шубу, тёплую шаль, кофту, ботинки, сапоги и сандалии.

Рансон называл меня баронессой. Как-то не так я себе представляла жизнь баронесс. Нужно постараться узнать об этом мире побольше. Но с другой стороны, вопросы могут вызвать подозрение. Ладно, сориентируюсь по ситуации.

Интересно, что там за окном? С усилием отдергиваю вбок тяжелую портьеру. Стекло бугристое, пыльное и грязное, но сквозь него с высоты второго этажа вижу неухоженный сад с плодовыми деревьями, трёхметровую каменную стену, за ней луг и лес, который тянется до горизонта.

Почувствовав усталость, возвращаюсь в кровать, и стоит моей голове коснуться подушки, проваливаюсь в сон. Снится мне девушка, которую я видела в зеркале. Она смотрит на меня заплаканными глазами и просит:

— Позаботься, пожалуйста, о моей девочке. Пожалуйста! Молю тебя!

— Я постараюсь сделать всё, что смогу, — отвечаю ей.

— Спасибо!

Утром просыпаюсь со странным ощущением, словно этот сон — не просто сон. Но не то чтобы меня это как-то особенно волнует — я бы в любом случае позаботилась о малышке и без всяких просьб. Если уж судьба дала мне шанс снова стать матерью, постараюсь этим шансом воспользоваться.

Поднявшись, чувствую, что сегодня сил у меня прибавилось. Умываюсь и переодеваюсь в платье, надеваю туфельки и отправляюсь обследовать место, в котором оказалась.

Пол настолько пыльный, что явно заметна дорожка, ведущая к лестнице, расположенной в середине коридора и делящей его на два крыла. В каждом крыле по четыре двери. Из любопытства заглядываю в ту, что расположена напротив моей, и обнаруживаю там кабинет. Стол и кресло закрыты чехлами, шкаф у окна выглядит обшарпанным, в углах паутина, всё покрыто пылью. Запах сырости.

Спускаюсь на первый этаж и оказываюсь в просторном холле. Здесь тоже пыльно. Похоже, экономка и кухарка совсем не убирались. По протоптанной среди пыли дорожке сворачиваю направо. Навстречу мне выбегает радостная дочка:

— Мама, ты проснулась!

Обнимает меня своими тоненькими ручками, и я обнимаю её в ответ. Спрашиваю:

— Где здесь кухня?

— Пойдём! Отведу тебя.

Малышка берёт меня за руку и ведёт по коридору, а затем открывает дверь, которой он заканчивается.

Кухня пять на пять метров. У одной стены расставлены шкафчики, мойка, плита необычного вида — четыре металлических круга на простой деревянной поверхности. В одном из углов свалены разломанные табуретки и остатки какой-то другой мебели. Повсюду мусор и грязная посуда. Более-менее чисто только на кухонном столе, где стоит сковорода с омлетом, тарелка с нарезанным хлебом и ломтями окорока.

Здесь есть две двери. За одной обнаруживаются ступени, ведущие вниз, за второй — небольшая веранда и выход на улицу.

— Дядя Рансон уже уехал и оставил нам завтрак, — важно сообщает дочка.

— Садись за стол. Сейчас помою тарелки и столовые приборы.

— Да, мама.

Вместо средства для мытья посуды лежит мыло, а вместо губки — тряпочка. Горячая вода есть, и это меня очень радует. Сперва хорошенько отмываю тряпочку, а уже потом берусь за посуду. Чтобы не заставлять малышку ждать, мою только то, что потребуется нам сейчас, но уже твёрдо знаю, что после завтрака займусь уборкой — жить в такой грязи совершенно не хочется.

Во время завтрака узнаю, что экономка и повариха молили господина Рансона о пощаде, но он на них совершенно не обращал внимания. Связал верёвкой, сел на коня и отправился в город. Девочка рассказывает это с такой радостью, что у меня невольно вырывается вопрос:

— Они тебя обижали?

Малышка немного тушуется, а потом по-взрослому вздыхает:

— Это уже не имеет значения. Главное, что теперь ты поправилась и мы снова вместе.

Значит, обижали. Но раз она не хочет об этом рассказывать, не настаиваю.

После завтрака улыбаюсь:

— Я сейчас схожу переоденусь, мы обследуем все комнаты этого дома и начнём уборку. В грязи живут только свинки, а мы ведь не они?

— Конечно, не они! — заверяет малышка. — Пойдём!

Подбегает и берёт меня за руку.

В комнате тщательнее осматриваю свои вещи. Выбираю блузку и юбку из тех, что похуже, а потом мы с дочкой отправляемся обследовать дом.

На втором этаже, помимо комнаты, в которой я проснулась, и кабинета, находится библиотека, каморка с лесенкой, ведущей на чердак и перекрытой решеткой с навесным замком; ещё две спальни, гостиная и ванная комната с деревянной ванной. Из окна коридора можно рассмотреть ворота и просёлочную дорогу, которая начинается сразу за ними. А ещё крохотную деревеньку на горизонте. В остальном же кругом луг и лес.

На первом этаже рядом с кухней располагается спальня с отдельной ванной комнатой. Судя по оставленным вещам, здесь кто-то жил. С противоположной стороны за дверью обнаруживается коридорчик с четырьмя маленькими и не особенно уютными комнаткам, явно предназначенными для прислуги, и маленькая ванная комната.

Дочка проводит меня в одну из спален и произносит:

— А я вот тут жила. Видишь, за окном грушевое дерево? Можно перелезть через подоконник и сразу же покушать.

При взгляде на тонкий матрасик и латаное одеялко сердце сжимается от жалости. И когда дочка гордо демонстрирует свои «сокровища» — тканевую куклу без одной пуговицы, которой обозначались глаза, в замызганном платье; камешек с дыркой; несколько лоскутков и крохотное зеркальце — становится ещё грустнее.

— А где твоя одежда? — интересуюсь я.

Она открывает небольшой сундучок, в котором находятся два летних платья, два более тёплых и три ночные рубашки. Вещи выглядят не так плачевно, как я ожидала, и это меня приободряет.

Ещё в этом крыле обнаруживается вторая спальня с остатками вещей, кабинет и просторная столовая, рассчитанная человек на двадцать.

Во втором крыле первого этажа расположились гостиная, туалетная комната, огромный бальный зал и выход в зимний сад, который сейчас выглядит засохшим — вероятно, его давно никто не поливал.

В комнатах пыльно, часть мебели скрыта чехлами, часть сломана. Выделяются светлые пятна на стенах — раньше, по-видимому, тут висели картины. Нет статуэток, подсвечников или других вещей, создающих уют.

Закончив с осмотром дома, выходим через главную дверь во двор. Передо мной дорожка, через двадцать метров заканчивающаяся покосившимися коваными воротами, и сад с фруктовыми деревьями, буйно заросший сорняками. Справа от ворот тропинка, ведущая к сараям. Заглянув внутрь первого, обнаруживаю там пустые стойла для десяти лошадей. Во втором сарае нахожу сломанную карету и кучи мусора.

Возвращаясь к дому, замечаю, что он каменный. Когда-то побеленный, но теперь побелка растрескалась, пожелтела, а местами и отвалилась.

Свернув на дорожку, огибающую дом, обнаруживаю дверь на кухню.

Прохожу дальше и попадаю на скотный двор. Никаких животных, кроме трёх кур и одного петуха, тут нет, но зато сами строения вполне неплохо сохранились.

Продолжая огибать дом, добредаю до выхода из зимнего сада, который я не заметила изнутри. Здесь небольшая мощёная площадка, с расставленными на ней каменными скамейками; клумба, заросшая сорняками, и дорожка, ведущая вглубь сада. Она приводит нас к небольшому прудику и полуразвалившейся беседке.

Возвращаемся в дом. Отыскиваю в одном из кухонных углов метлу, швабру и ведро. Поскольку занавески в этой комнате дырявые и отремонтировать их не представляется возможным, решаю пустить их на тряпки.

Прежде чем приступить к уборке, вместе с дочерью спускаемся в подвал. Он довольно большой — десять на пять метров. Вдоль одной из стен расставлены бочки из-под вина, но когда открываю краны, из них ничего не льется. Над бочками полки для вина, но бутылок на них нет.

С другой стороны с потолка свисают крюки. На одном из них висит окорок. В коробках и ларях у стены обнаруживаю около трёх килограммов муки, пару килограммов сахара, немного крупы, напоминающей рис; крупу, похожую на перловку; горку картофелин, пяток морковок и луковицу. Довольно скудные запасы. Как только вернётся Рансон, нужно будет расспросить его, где можно добыть продукты. А ещё неплохо бы поискать деньги — есть у меня подозрение, просто так мне никто ничего давать не будет.

Уборку решаю начать с кухни. Дочке поручаю вынести отсюда весь мусор, а сама отчищаю стол и принимаюсь за мытьё посуды.

Закончив с посудой, начинаю разбирать шкафчики. В одном нахожу соль, соду, уксус и большую бутыль растительного масла. Во втором — деревянную коробочку с сухофруктами, жестяную с чаем и ещё одну с засохшим печеньем.

В других шкафчиках обнаруживается посуда и различные принадлежности для готовки: противни, сковороды, кастрюли, половники и тому подобное.

Открыв очередной, неожиданно нахожу в нём кусок мяса и сливочное масло. На ощупь они холодные, но никакого льда или чего-то подобного нет. Стенки шкафчика прохладные, но как будто равномерно. Неужели магия? Насколько будет странно, если я об этом спрошу? А вдруг здесь это каждый знает? Лучше уж приберегу вопросы для каких-то более важных случаев. В конце концов, какая мне разница? Главное, что работает.

В ходе дальнейшей уборки обнаруживаю большую жестяную коробку со свечами и металлической палочкой, на боку которой нарисована какая-то закорючка. Зажигалка? Экспериментировать не решаюсь.

Отмыв кухонный уголок, возвращаюсь в кладовку и набираю продукты для супа. Посмотрев на коробку с яйцами, спохватываюсь — если Рансон связал кухарку и экономку еще вчера, куры наверняка голодные. Уточняю у дочки:

— А ты знаешь, чем кормят кур?

— Конечно! — восклицает она. — Пойдём, покажу.

Малышка приводит меня на скотный двор, заходит в один из сараев и откидывает крышку с небольшого деревянного бочонка:

— Пары горстей будет достаточно. И нужно обязательно плотно закрыть, чтобы мышки не забрались.

— Понятно.

— А ещё нужно посмотреть, снесли ли курочки яички.

— Хорошо.

Покормив кур и отыскав два яйца в курятнике, возвращаемся в дом. Я приступаю к приготовлению супа. Наливаю в кастрюлю воду и озадаченно хмурюсь: совершенно непонятно, как включить плиту. Опять выручает дочка. Она откидывает часть боковой панели и показывает регуляторы температуры для каждой из конфорок. Стоит повернуть один из них, как конфорка моментально краснеет.

Пока вода закипает, успеваю покрошить четверть луковицы, морковку, несколько кусочков окорока и добавить горсть крупы. Жалею, что нет приправ, но уж как есть.

Пока готовится суп, убираю паутину, отмываю окно и пять целых табуреток. Под конец чувствую себя очень уставшей, но довольной — теперь будем есть в чистоте.

Пообедав, с трудом поднимаюсь к себе в комнату и ложусь на кровать. Дочка какое-то время сидит со мной, а потом убегает.

Просыпаюсь ближе к вечеру. На кухне Рансон ест суп. Увидев меня, встаёт с места и кланяется:

— Госпожа, вам уже лучше?

— Да, — киваю я. — Даже нашла в себе силы для уборки.

— Вам не стоило! Вы же знатная дама! Наверняка дом вам достался с деревенькой, а то и с несколькими — завтра можем сходить к старосте и попросить помощи с уборкой.

— Не люблю есть в грязи, — улыбаюсь я. — Как ваша поездка?

— Отвёз этих злодеек в город и сдал следователю. Тот с ними особо не церемонился — надавил, да они во всём и сознались. Повесят их. Оказалось, одна зелье варила, а вторая вам спаивала, так что виноваты обе. Не переживайте, я с вами останусь и помогу чем смогу, одну не оставлю.

— Спасибо, — искренне благодарю я. — Если честно, мне немного страшно остаться здесь одной — я ведь даже не помню, что это за место и как я здесь оказалась. И как жить дальше, совершенно не знаю.

— Совсем ничего не помните?

— Что-то помню. Своё имя, например. И дочку. На этом всё.

— Я вам много не расскажу. Мы с покойным бароном не так чтобы шибко дружили. Но человеком он был хорошим, надёжным, и вас очень любил.

— Он был военным?

— Да. Генералом. Как вы забеременели, так на год домой вернулся, а потом снова в армию.

— Сейчас война?

— Нет. Но соседи бывает балуют, да и контрабандисты всякие, мародёры, бандиты. Вот и посылают армию, чтобы стишить.

— Как умер мой муж?

— В стычке с соседями. Как мне рассказывали, солдат спас, а себя не уберёг — арбалет прямо в глаз попал. Видать, какой-то враг притаился, да и отомстил.

— Давно это было?

— Четыре месяца назад. Я в запасе был, как раз в госпитале поправлялся после ранения. От солдат и узнал.

— Но этот дом выглядит нежилым. Мы до этого жили в другом месте?

— А то! В столице.

— Но как тогда мы с дочкой оказались здесь?

— Когда пришёл в тот дом, выяснил, что сейчас там проживают мать барона и его младший брат, а вас нет. На порог меня не пустили, но я слуг поспрашивал и выяснил, что вы уехали в усадьбу. Подробностей не знаю, вы уж не обессудьте. А вы никаких бумаг не находили?

Качаю головой:

— Нет, но я и не искала.

— Думаю, в вещах этой так называемой экономки что-то может быть. Но лучше давайте завтра поищем — пока мы не знаем, как обстоят дела с деньгами, стоит экономить. И на свечах тоже.

— Разумно.

С улицы прибегает дочка и вываливает на стол несколько груш и яблок:

— Мамочка, попробуй — они такие вкусные!

— Давай сперва поедим чего-нибудь более основательного, — предлагаю я.

— Хорошо, — соглашается дочка и садится за стол.

Супа не осталось, поэтому отмываю кастрюлю, а потом варю рисовую кашу с маслом и сухофруктами. Хотелось бы ещё и с молоком, но его у нас нет. Тем не менее дочка с удовольствием уплетает и такую. Да и мне вкусно.

— Не думал, что вы умеете готовить, — задумчиво произносит Рансон.

Пока корю себя за излишнюю инициативу и пытаюсь придумать оправдание, дочка произносит:

— Моя мама умеет всё! Она даже пироги печёт. Папа очень любил, когда она готовила.

Не знаю, кто больше этому удивляется — я или Рансон. Только я своё удивление стараюсь скрыть. Как-то будни баронессы мне представлялись иначе.

— Понятно, — озадаченно произносит мужчина. — А чем ещё твоя мама занималась?

— Шила мне кукол и красивые платьица, вот только все они дома остались.

— Понятно.

Переводит вопросительный взгляд на меня, но я развожу руками — сложно подтвердить или опровергнуть то, чего я не помню.

После ужина очень хочется помыться. Можно было бы сделать это в ванной комнате, где раньше жила то ли повариха, то ли экономка, но испытываю брезгливость. Поэтому захожу туда, только чтобы взять баночки и бутылочки, стоящие на бортике, потом беру принадлежности для уборки и поднимаюсь наверх.

Отмыв ванную комнату на втором этаже, кладу на стул чистую одежду и уже начинаю раздеваться, как вдруг понимаю, что полотенца у меня нет. Приходится спуститься и порыться в чужих вещах. В одной из комнат половина шкафа занята полотенцами и стопками постельного белья, так что беру нужное и наконец-то приступаю к очищению тела.

Опустившись в тёплую воду, сперва радуюсь, что у меня есть такая возможность, а потом задумываюсь о том, как вообще в этом доме нагревается вода. Электричества нет, и не думаю, что здесь есть центральный водопровод. Может быть, магия? Или дело в артефактах, о которых рассказывал Рансон? Не знаю, как тут всё работает, но лучше бы уточнить.

Отмывшись, надев чистое и расчесав волосы, спускаюсь на первый этаж.

Дочка играет в своей комнате с куклой, но стоит мне переступить порог, она сразу подбегает ко мне обниматься. Обнимаю в ответ, а потом отвожу в ванную. Помогаю отмыться, переодеваю в чистую одежду и укладываю спать.

— Мамочка, а ты расскажешь мне сказку? — спрашивает малышка.

— Конечно, — улыбаюсь я, а сама судорожно начинаю вспоминать что-нибудь подходящее.

Вспоминается сказка про колобка. Малышка слушает с восторгом. Затем желаем друг другу добрых снов, и я отправляюсь в свою комнату. Казалось бы, столько спала, что уснуть должно быть сложно, но ничего подобного.

Утром застаю хозяйничающего на кухне Рансона. Она ставит в центр стола сковороду с поджаренным окороком и яичницей. Мне же остаётся расставить тарелки и позвать к завтраку дочку.

Отставив пустую тарелку, Рансон напоминает:

— Госпожа, самое время поискать бумаги. Скорее всего, деревенька неподалёку ваша, но лучше уточнить. Да и нужно разобрать вещи этих негодяек. Им они больше не пригодятся.

— Хорошо.

В комнате с ванной обнаруживаю сундук с бумагами. Среди них книга, похожая на бухгалтерскую. Заметно, что раньше записи велись скрупулёзно и другим почерком, а вот последние уже не особенно разборчивые.

Нахожу бумаги на усадьбу. В них указано, что она передаётся Аннари Балтейн, и к её территории принадлежит деревня на шесть дворов, охотничьи угодья, луга и часть реки. Там же обнаруживаю мешочек с шестьюдесятью золотыми. Завещания нет, поэтому непонятно, полагается ли мне что-то ещё.

Обрадованная находкой, откладываю дальнейший разбор вещей и отправляюсь к Рансону. Он перечитывает бумаги, а потом хмурится:

— Вдовам обычно выделяют содержание. Да и дочка у вас в законном браке, признанная, так что ей тоже должны были выделить содержание и наследство. Нужно съездить в город и проверить банковский счёт — возможно, деньги перечисляются на него. До наступления холодов ещё есть около месяца, так что лучше с этим вопросом не затягивать.

— Чем вы посоветуете мне заняться сначала?

— Давайте сходим в деревеньку. Вам нужно попросить отчёты у старосты, узнать, выплатил ли он вам в этом году налог. Он определит женщин для уборки, а ещё тех, кто может стать прислугой. Но деревенька маленькая, так что на многое не рассчитывайте. А для ремонта лучше нанять кого-то в городе.

— А продукты? У нас их осталось не так уж много.

— А вот в городе и купим. Староста должен выделять для поездки лошадь и телегу. Карет и верховых, ясное дело, у них не будет. А ещё нам в городе обязательно нужно будет прикупить магический накопитель. Думается мне, ваши тюремщицы не планировали здесь надолго задерживаться, поэтому если и заряжали артефакты, то на короткий срок.

Стараясь не выдавать удивления по поводу того, что в доме есть артефакты, которые требуется заряжать, уточняю:

— А можно как-то проверить заряд артефактов?

— Конечно, госпожа. Обычно сердце дома располагается в подвале. Пойдёмте поглядим.

Казалось, я в подвале уже всё видела, и теперь уверена, что ничего, похожего на артефакт, там нет, но не спешу высказываться — слишком мало знаю об этом мире, чтобы умничать. Вполне могла по неопытности не опознать артефакт.

Рансон внимательно осматривает стены подвала, а потом уверенно дёргает один из подсвечников. Слышится скрежет и часть стены отъезжает в сторону.

С удивлением рассматриваю ряд белых камней с нарисованными на них рунами. Какие-то камни едва светятся, какие-то не светятся совсем.

— Что тут у нас? — деловито произносит Рансон. — Защитный артефакт выдохся, от птиц — вот-вот закончится, нагревателя воды хватит на месяц, плита продержится два, холодильный шкаф — пять недель, защиты от грызунов и жучков в подвале хватит на год. Не так плохо, как я опасался.

Решаюсь уточнить:

— А как вы это поняли?

— Подойдите поближе. Видите, тут отметки сбоку на камнях?

Приглядевшись, действительно их замечаю.

— Обычно в таких домах артефакты ставят с расчётом, чтобы на пять лет хватило. Каждая чёрточка — один год. Видите, на артефакте от грызунов вся отметка светится?

— Вижу.

— Вот! Значит, на год его хватит.

— А как вы поняли, что нагревателя воды хватит на месяц?

— Так чёрточка же!

— Но ведь наверняка количество воды рассчитывалось на то, что дом будет постоянно заселён — вон сколько комнат — а нас всего трое.

— И то верно! Значит, на подольше хватит. Но всё равно лучше прикупить магический накопитель — зимой-то мы до города добраться не сможем.

— Зимы здесь настолько снежные?

— Конечно. И дороги, как вы в ваших столицах привыкли, никто не чистит. Да и опаснее зимой — волки могут начать лютовать.

Только волков мне и не хватало! Решаю пока уточнить другое:

— Может быть, стоит попробовать доехать до столицы и разобраться с завещанием?

— Копия у законника наверняка будет. А если даже ваш муж не оставил завещания, нелишне уточнить про вашу долю.

— А сколько займёт путь до столицы?

— На портале мгновенно, но потребуется сто золотых только в одну сторону. На дорожной карете путь два месяца займёт. И умаетесь — целый день в дороге не каждый сдюжит. А с караваном и того дольше — даже если найдёте такой, который до столицы прямиком идёт, всё равно он будет на торг останавливаться — месяца четыре, не меньше. Зато и безопаснее. Но если снег выпадет, в некоторые дни придётся метель пережидать. И вообще, продвижение будет очень медленным. Да и холодно. В общем, советую я вам это до весны отложить — как дороги просохнут, так и ехать можно. А по стоимости… Сложно сказать. Там ведь ещё и на постоялых дворах платить нужно будет, и кушать что-то. Думаю, в десять золотых уложитесь, если с караваном. А если на дорожной карете, то и все тридцать.

— А на своей карете нельзя?

— Тогда нужно будет охрану нанимать, а это в денежку встанет. Потребуется минимум пять охранников. Каждому по золотому, ночлег и еду — то на то и выйдет.

— Чтобы съездить в ближайший город тоже охрана нужна будет?

— Тут места глухие, далёкие от тракта, поэтому бандиты редкость. К тому же я с вами поеду, и староста мужиков выделит, так что бояться нечего.

— Значит, вы советуете подождать до весны, а потом уже в столицу ехать?

— Верно.

— А как можно узнать, что мне должны платить деревенские?

— Так у старосты должна быть учётная книга. В ней он пишет, когда и что отдавал. Обычно десятая часть урожая, но могут и деньгами. А ещё деревенские должны отрабатывать по дню в месяц.

— Каждый или одна семья?

— Все, кому стукнуло двадцать один.

— Понятно. Ладно, тогда позову дочку и пойдём сейчас. Лучше не откладывать.

— В этом платье? — он с сомнением осматривает мой наряд.

— А что с ним не так?

— Вам лучше понаряднее одеться, чтобы сразу правильно себя поставить. Чтобы видно было, что госпожа пришла.

— Ладно, тогда переоденусь и дочку переодеться попрошу… Вы же поможете мне со старостой?

— А то! Уж в нужде не оставлю.

Переобуваюсь в ботинки, потому что они выглядят понаряднее туфель; выбираю блузку, отделанную у ворота кружевами, и самую приличную юбку. Потом помогаю переодеться в более приличное платье дочке и мы возвращаемся к Рансону.

Он меня оглядывает и качает головой:

— Не хватает украшений.

— В своих вещах я их не нашла.

— Тогда нужно осмотреть вещи экономки и поварихи — зуб даю, обнесли они вас.

— Так и сделаем.

Чтобы сэкономить время, осматриваем разные комнаты. Я выбираю ту, в которой нашла бумаги. Под бумагами обнаруживаю несколько отрезов ткани, а на самом дне деревянную шкатулку. В ней нахожу ещё десять золотых монет, комплект с изумрудами и три золотых кольца, одно из которых с бриллиантом.

Переношу добычу на кухню. Рансон заходит следом и выкладывает на стол пять пар серёжек и два браслета:

— Вот же гадины! Им такое явно не по карману было.

— Это мамино! — подтверждает дочка. — Изумрудное ей папа на свадьбу подарил. А кольцо и серьги с бриллиантами — на моё рождение. Остальное — на годовщины и её дни рождения.

Решаю посоветоваться с Рансоном:

— И что мне лучше всего из этого надеть?

— Колье — слишком будет. А вот кольца, браслет и серьги с бриллиантами — то, что нужно.

— Хорошо.

Следую его совету, и мы отправляемся знакомиться со старостой.

Деревенька, в которую мы приходим, действительно всего на шесть дворов. Дома и заборы сделаны из дерева. Выглядит всё аккуратно, что меня радует. Привычных огородов нет, зато за деревенькой тянутся поля.

Рансон выбирает самый большой дом и стучится. На стук выходит высокий и мощный мужик с длинной чёрной бородой. Улыбается неприветливо:

— Чего надобно?

— Ты как с госпожой разговариваешь?! — возмущенно шипит Рансон.

Мужик испуганно округляет глаза и сгибается в поклоне:

— Прощевания прошу, госпожа. Прощевания прошу — сослепу не признал!

— Ничего страшного, — произношу я, надеясь, что реагирую правильно.

Рансон одобрительно мне кивает и строгим голосом спрашивает:

— Ты староста?

— Я.

— Дело у нас к тебе.

— Проходите в избу, там и поговорим. Игнатом меня зовут. Жена моя враз стол накроет. За едой оно всяко приятнее.

Пройдя просторные сени, попадаем в большую комнату, у одной стены которой вижу русскую печь, какие можно встретить наших деревнях. Окна занавешены светлой льняной тканью, на полу шкура какого-то зверя, в шкафу расставлены глиняные тарелки и другая посуда. У окна длинный стол, за который нам и предлагает сесть староста. А потом гаркает:

— Марыся!

На кухню вбегает полноватая брюнетка в сарафане, на ходу привычно заводя:

— И чего ты… — но увидев нас, осекается.

— Госпожа наша пожаловала в гости, — важно произносит мужик. — Собери на стол.

Женщина начинает суетиться и носиться по комнате. Наблюдаю за ней молча. Неудобно себя чувствую, но поскольку Рансон ничего не говорит, молчу и я.

Через десять минут на столе оказывается кувшин с молоком, тарелка с ломтями белого хлеба, рассыпчатый творог, тарелка с мёдом, копчёное мясо и пирожки.

— Можно? — прежде чем что-то взять, спрашивает у меня дочка.

— Можно, — заверяю я.

Она накладывает в тарелку творог, поливает его мёдом и просит налить ей молоко. Рансон сооружает себе пару бутербродов. Я съедаю пирожок и хвалю хозяйку:

— Спасибо за угощение — очень вкусно.

— Ох, — она явно смущается. — Спасибо, госпожа.

— Вы, стало быть, уже поправились? Рад, очень рад, — произносит Игнат.

— Поправилась, — кивает Рансон. — И теперь хочет на учётные книги взглянуть, да и заняться восстановлением поместья.

— Собираетесь остаться у нас на зиму?

Староста адресует вопрос мне, но отвечает ему снова Рансон:

— Да, госпожа будет зимовать в поместье.

— А вы кто такой будете?

— Так эконом я новый.

— А со старой экономкой что?

— Нечистой на руку оказалась, вот госпожа её и выставила.

— Это хорошо, — одобрительно кивает староста. — Мне она сразу не понравилась… Сейчас я все книги вам принесу. Налоги в королевскую казну исправно платим, а десятину для господ я на деньги обменивал, да оставлял. Всё до копеечки сберёг. За все пять лет.

Староста приносит книги учёта, которые похожи на полуобщие тетради с плотными листами. Там написано, какой у кого был урожай, надои, кто сколько дичи принёс и так далее; рядом стоит сумма налога в казну и та, что полагается мне.

Получается в год два золотых плюс одна-две серебряные монеты. Интересно, хватит ли этого нам с дочерью, чтобы нормально жить? Как-то я в этом не уверена.

Староста отдаёт мне деньги, а Рансон произносит:

— В этом году возьмём десятину урожаем. А ещё нам нужны люди, чтобы привести дом в порядок. И слуги.

— С домом мы вам поможем. После обеда бабы с леса вернутся, пришлю вам нескольких. И мужиков, чтобы, значица, траву в саду покосили и ещё, что нужно. Дрова тоже привезём. А вот со слугами сложнее — у нас всего шесть дворов. Так сразу и не соображу, кого можно к вам определить.

— Так ты Асю отправь, — подсказывает его жена, а для нас поясняет: — Сирота она, племянница Миколы нашего. Сестра евоная померла, а дочку отправили к нему жить. Девка ещё в пору не вошла, но по дому всё умеет. У Миколы своих пятеро, он рад будет племянницу пристроить.

— Это да! — соглашается староста. — А кухарку в городе лучше наймите. Как вернётся Ася, так я и скажу ей к вам бежать.

— Договорились, — кивает Рансон. — Ещё госпоже в город нужно.

— Через три дня сам и отвезу. Правда, экипажов у нас нет.

— Ничего страшного, — заверяю я.

— Как скажете.

Прощаемся довольные друг другом.

Становится интересно, какие тут цены. Если с шести дворов десятая часть их урожая и добычи оценивается в два золотых, я, получается, богата? Или нет?

Как только уходим из деревни, решаю это выяснить.

— Рансон, расскажи, пожалуйста, о местных ценах. Сколько стоит зарядить наши артефакты, сколько уйдёт на закупку продуктов на зиму? А ещё для дочки нужно будет купить одежду на холодное время — в её вещах я никакой тёплой верхней одежды не нашла.

— Чтобы зарядить все артефакты на год, придётся прикупить магических накопителей золотых на двадцать. Про одежду и обувь не скажу, но не дешевле, чем три серебряных — вы же не можете абы какую брать, шубу нужно и сапожки справные. Ещё я советую корову прикупить — это пять золотых. И кур побольше, чтобы зимой у нас мясо было. Лекарский амулет хороший — пять золотых. Чтобы мой зарядить — один золотой. Тут уж экономить не стоит — место глухое и всякое может случиться. Ещё я заметил шесть разбитых окон и семь треснутых — их тоже лучше заменить. В пару золотых встанет. Асе платить не нужно, только комнату выделить и кормить; но следует ей давать раз в полгода ткань на платье. С продуктами сложнее. Староста с деревенскими передаст то, что вам полагается, но в городе всё равно придется закупиться основательно. Сколько стоит нанять повариху, я не знаю — нужно будет в работном доме спросить. И вы, наверное, ещё служанку захотите?

— Не нужно служанку, — качаю головой я. — Так справимся. Ещё неизвестно, получу ли я деньги помимо тех, что нашли и староста дал, поэтому лучше пока экономить.

— Если к соседям выезжать, так ещё нужно будет экипаж починить, да коня прикупить. О! Животным корм тоже нужно будет запасти, если староста не передаст.

— Я пока не собираюсь никуда выезжать, — открещиваюсь я.

— Вот и зря. Я эти места плохо знаю, но вы могли бы какому соседу приглянуться.

— Давайте пока без этого!

— Вашей дочке в следующем году пять исполняется?

— Не помню, — вынуждена признать я.

— Да, мне летом пять стукнет, — сообщает малышка.

— Вот! Значица, нужно будет гувернантку нанять, чтобы обучала грамоте, счёту и прочим наукам, какие положено знать благородным девицам.

Качаю головой:

— Давайте пока займёмся тем, что нам до весны понадобится. А об остальном позаботимся, когда время придёт.

— Как скажете.

— Помогите, пожалуйста, составить список того, что нам нужно будет докупить.

— Со списком вы это хорошо придумали. Я поразмышляю, что нам нужно будет, и напишу. А ещё когда кухарку наймём, неплохо будет, если она тоже подскажет.

На обед жарю мясо из холодильного шкафа и варю кашу. Рансон ворчит, что не господское это дело, и вызывается помогать. Заверяю, что и сама справлюсь. Не то чтобы я не доверяла его кулинарным талантам, просто мне проще самой. Да и как-то не привыкла к тому, чтобы мужчина готовил — и мой отец, и мой муж приходили на кухню, только чтобы поесть.

Задумываюсь о том, что если оставлю всё как есть, нам с дочкой придётся отказаться от горячей воды — накопители стоят больше, чем мой годовой доход. Значит, нужно думать о том, где ещё я могу взять деньги.

Я верю Рансону, когда он говорит, что покойный муж должен был оставить мне содержание. Нужно не забыть проверить в банке, есть ли на моё имя счёт и есть ли на этом счету деньги. Но предчувствие говорит, что рассчитывать на это особо не стоит.

Вариант выйти замуж я не рассматриваю — не хочу без любви. Да и весь остаток жизни провести в этой глуши для меня, всю жизнь прожившей в городе, будет сложно. Не то чтобы я завсегдатай театров и вечеринок, но мне нравится, когда вокруг бурлит жизнь. Нравится ходить по магазинам, кофейням, рынкам. А тут нет телевизора и компьютера с интернетом — чем я буду заниматься зимними вечерами в этом глухом месте, совершенно непонятно.

В книгах попаданки часто «изобретали» что-то в мире, в который попали. Кто-то кружева изготавливал, кто-то доктором работал, кто-то открывал кондитерские, кто-то стёкла делал или ещё что-то технологичное. Кружева я плести не умею, в физике и химии понимаю не особенно много, так же как и в механизмах. Помню только про рессоры, потому что в одной из фэнтезийных книг героиня привнесла это новшество в мир, мне стало интересно, что это такое, поэтому я покопалась в интернете и разобралась, как эта конструкция работает. Но если городок маленький, не думаю, что это знание мне пригодится.

Ладно. Надо сперва посмотреть, что и за какие деньги продают в городе, а потом определяться. А ещё не мешало бы узнать, какие у меня в этом новом мире права и обязанности. Не хочется что-то ненароком нарушить. И лучше выяснить, смогу ли я вообще открыть здесь своё дело — а вдруг законами такое запрещено.

Идея со списком действительно хороша. Вот только если местный язык я каким-то образом понимаю и читать тоже получается, то с письмом это не работает. Пусть уж Рансон сам составит список, а я если что дополню.

Судя по всему, мне придётся зимовать в этой усадьбе. Вода нагревается с помощью артефакта, а вот ничего похожего на батареи я не видела. Зато в комнатах есть камины или печки. Как я успела заметить, некоторые из них работают сразу на два помещения. Если останусь в своей комнате и размещу дочку в соседней, придётся протапливать не только спальни, но ещё и коридор с холлом. И ванну тоже.

Пожалуй, стоит перебраться в то крыло, где находится кухня. Если мы закроем дверь, ведущую в холл, и будем пользоваться кухонной дверью, чтобы выйти на улицу, дров уйдёт меньше.

И переселиться в спальню на первом этаже. И переселить дочку во вторую спальню в том же крыле.

Рансон ночует в комнате прислуги, но можно переделать под его спальню кабинет. А столовую — в гостиную.

Чем дольше кручу эту идею в голове, тем больше мне она нравится. Озвучиваю её Рансону. Он какое-то время думает, а потом произносит:

— Знаете, пожалуй, лучше так и сделать. Только насчёт меня вы зря беспокоитесь — я много лет служил в армии и привык к гораздо худшим условиям. От более удобного матраса я бы не отказался, но в остальном моя комната меня вполне устраивает.

— Вы уверены?

— Конечно. Раз уж мы решили устроить перестановку, нам следует заранее определиться, какую мебель в какую комнату нужно перенести.

— Конечно. Пойдёмте.

Обстановка гостевых спален меня почти устраивает. В будущей спальне дочки нужно убрать часть мебели, а в свою комнату я присматриваю удобное кресло, журнальный столик и настольную лампу. Проводов у неё нет, а вместо лампочки круглый стеклянный шар. Нажимаю на выключатель, но он не загорается.

— Мы с вами забыли, что нужно будет ещё зарядить осветительные артефакты, — вздыхает Рансон.

— Это дорого?

— Если будем заряжать только те, что в этом крыле, в золотой уложимся.

— Понятно.

Продолжаем осмотр. Мебель в гостиной первого этажа мне не особенно нравится — белая с золотом ткань обивки кажется слишком маркой. А вот тёмно-синяя на втором — отлично подходит. Также решаю, что стоит перенести один из книжных шкафов — собираюсь за зиму прочитать как можно больше книг, чтобы узнать о местной жизни. Каждый раз подниматься для этого наверх не хочется.

У входа на чердак останавливаюсь в задумчивости, но всё-таки спрашиваю у Рансона:

— Вы можете его открыть?

— Конечно, — кивает он.

Достаёт нож, ковыряется в замке около минуты, а потом мы слышим долгожданный щелчок. Не думала, что военных учат открывать замки, но сейчас это умение кстати.

На чердаке ещё более пыльно, чем внизу. Здесь много какой-то мебели, накрытой чехлами, и деревянных ящиков разных размеров. Рансон просит меня остаться у двери, а сам отправляется вглубь. Поднимает несколько чехлов, выборочно заглядывает в коробки, и потом сообщает:

— Мебель, которая здесь находится, или устарела, или сломана. В двух ящиках одежда, в остальных — картины и статуэтки. Пыли столько, что вам лучше подождать, пока здесь уберутся, прежде чем заходить самой.

— Хорошо. Так и поступим.

Когда спускаемся на первый этаж, к нам подбегает дочка:

— Вот вы где! А я вас искала.

— Мы осматривали дом, — улыбаюсь я. — Хочу переделать несколько комнат. И ещё сделать нам с тобой спальни на первом этаже.

— И мне тоже?

— И тебе тоже.

— Здорово! А если у меня будет своя большая комната, могу я перенести в неё кошку с котятами?

— Конечно, милая. Пойдём на неё посмотрим.

Кошка обнаруживается в сарае скотного двора. Дочка зовёт её:

— Чернышка! Выходи! Хочу познакомить тебя с мамой.

Из-за кучи хлама выглядывает сперва пушистая чёрная мордочка с удлинёнными ушками и ярко-жёлтыми глазами, а потом и целиком выходит животное размером с ротвейлера. Чёрное и пушистое, с длинным пушистым кошачьим хвостом.

Пока я удивлённо хлопаю глазами, Рансон спокойным голосом спрашивает:

— Татина, ты дала ей имя, и она на него откликается?

— Конечно! — уверенно заявляет девочка.

А я понимаю, что впервые слышу, как зовут мою дочь. Её имя так похоже на имя Татьяна, которое было у моей дочери на Земле, что сердце пропускает удар. Удивительное совпадение.

— Похоже, у вашей дочки есть магический дар.

— Почему вы так думаете? — уточняю я.

— Это же амани, — кивает он головой на кошку, — они очень умные и осторожные. Только маги умеют находить с ними общий язык.

— Она не опасна?

— Для Татины — нет. Наоборот. Кошка будет её защищать и не причинит ей вреда. Татина, спроси, хочет ли твоя подруга переселиться в твою комнату.

— Конечно! — соглашается девочка.

Подходит к кошке, гладит её по голове, а потом улыбается:

— Она говорит, что через пять дней её котята станут совсем взрослыми, и после этого она будет жить со мной.

— Хорошо. Может быть, ей что-то нужно?

Девочка молча ещё несколько раз гладит пушистую голову кошки, а потом улыбается:

— У Чернышки всё есть. Кроме молока, но его нет и у нас.

— Ничего, когда купим корову — будет.

— Отлично! Чернышка очень рада.

Пока возвращаемся, взволнованно уточняю у дочки:

— Ты общалась с кошкой мысленно?

— Да. Это совсем несложно.

— О!

Когда малышка убегает гулять, с тревогой спрашиваю у Рансона:

— Получается, моя дочка — маг?

— Раз уж она умеет общаться с кошкой мысленно — определённо маг.

— И что нам с этим нужно делать?

— Обычно магические способности проявляются в подростковом возрасте. Ребёнка отводят в храм и жрецы определяют точно силу дара и его направленность.

— А потом?

— А потом можно либо развивать дар, либо не развивать. В первом случае ребёнка отдают в специальные школы или академии.

— То, что у неё магический дар пробудился так рано, не опасно?

— Нет… Вы совсем ничего не помните о магии?

— Не помню.

— Тогда слушайте. Маги могут влиять на своё тело — обычно они здоровее остальных, редко болеют и живут дольше. Если маг не особенно сильный — на этом всё.

— А если сильный?

— Это зависит от направления дара. Стихийные маги способны поднимать лёгкие предметы, ускорять рост растений, еда у них получается вкуснее. А есть ещё маги пространственные. Здесь с умениями сложнее и никто толком не может сказать, на что именно они способны.

— Почему?

— Это засекреченная информация.

— Если Татина мысленно общается с кошкой, значит, она — пространственный маг?

— Не обязательно. Они общаются таким образом из-за кошки, а не из-за способностей девочки.

— Как вы думаете, стоит ли нам проверить способности дочки, когда будем в городе?

— Не вижу в этом смысла. Она ещё слишком мала, чтобы учиться.

— Хорошо... А что умеют сильные маги после обучения? Чему вообще их учат?

— Они изучают заклинания и выясняют, какое направление им ближе: лекарское, сельскохозяйственное или бытовое.

— А в армии силы магов не используют?

— Только для наложения защитных и укрепляющих заклинаний. Этим занимаются бытовые маги.

— А если маг не особенно сильный?

— Маг со средней силой может изготавливать артефакты, а слабые — создавать накопители.

— Понятно.

— Вам следует знать ещё вот что — лучше никому не рассказывать о том, что у вашей дочери магический дар.

— Почему?

— Могут появиться кавалеры, которые будут ухаживать за ней только потому, что она станет магом. Пока, конечно, говорить об этом рано, но дети быстро растут.

— А у вас есть дети?

— Боги нас с моей покойной женой детьми так и не благословили.

— Простите за бестактный вопрос.

— Ничего страшного.

— Но разве о том, что у неё есть магический дар, не узнает любой, кто увидит её кошку?

— Простые крестьяне не поймут, что это кошка амани. А тем, кто может понять, она и сама на глаза не покажется. Вам только нужно объяснить дочке, что всем о ней рассказывать не стоит.

— В смысле не покажется? Но ведь нам она показалась.

— Только потому, что вы мать Татины.

— А вы?

— Видимо, она почувствовала, что я не причиню вреда маленькой госпоже и вам.

— Нам нужно будет кормить и кошку тоже?

— Эти кошки — прекрасные охотницы, так что можно сильно не беспокоиться. Когда купим корову, будем давать ей молоко.

— Если мы купим корову, нам ведь ещё и корм для неё придётся приобрести?

— Завтра я схожу в деревню и переговорю со старостой.

— Спасибо!

— И ещё на всякий случай хочу вас предупредить, чтобы вы сами ни в коем случае не помогали с уборкой. Ваше дело — смотреть, чтобы работники всё хорошо делали, и командовать.

— Хорошо.

— Важно сразу поставить себя так, чтобы вызвать уважение. То, что вы сами убираете и готовите — немыслимо.

— Хорошо.

Нас отвлекает шум. Оказывается, это пришли селяне: три мужика, четыре женщины и три девочки, одна из которых с объёмным тюком в руках. Высокая блондинка с объёмными формами, выступает вперёд:

— Здоровы будьте, госпожа. Нас это… староста, значицца, прислал помочь вам. Вы уж нам скажите, что делать надобно, а мы уж расстараемся. Ежели сегодня не успеем, так завтра после обеда ещё придём.

— Хорошо.

— А я Ася, — выступает вперёд девушка с тюком.

Голубые глаза смотрят чуть испуганно. Чтобы успокоить её, улыбаюсь:

— Привет, Ася. Сейчас распоряжусь насчёт уборки, а потом покажу тебе твою комнату.

— У меня будет собственная комната?

— Да.

— О!

Испуг сменяется радостью. Но это и не удивительно — не думаю, что у неё раньше хоть когда-нибудь была собственная комната. Платье на Асе латанное и чуть маловатое. Делаю мысленную заметку, что стоит побыстрее сшить для неё новое. И ещё купить обувь, потому что девочка босиком.

Решаю начать со спальни дочки. Отдав распоряжения женщинам, прошу мужчин вынести мебель, которая мне кажется лишней: комод, шкаф и тумбочку. Дочке достаточно будет и одного шкафа для её вещей. Заодно появится место, чтобы сделать лежанку для кошки. Лишнюю мебель пока распоряжаюсь отнести в бальный зал.

После этого отвожу Асю в комнаты для прислуги и произношу:

— Можешь выбрать любую кроме вот этой, — киваю на правую дверь в начале коридора. — Здесь живёт Рансон.

Девушка заходит в ближайшую и произносит:

— Тогда я выберу эту.

Качаю головой:

— Ты же не посмотрела остальные. Выбери ту, которая понравится больше всего.

Она осматривает все, а потом выбирает ту, в которой жила Татина.

— Хорошо, — улыбаюсь я. — Как только комнату дочки отмоют, я перенесу её вещи туда, и ты сможешь обустроиться. Одеяло и матрас тут не особенно хорошие, но с этим мы разберёмся позже.

Кладовок в этом доме я не нашла, но может быть, на чердаке будет что-то подходящее?

Перенести сундучок с Татининой одеждой помогает Рансон, она сама берёт куклу, а мне доверяет коробочку со своими детскими сокровищами. Матрас выбили, так что застилаю его чистым постельным бельём. Одежду развешиваю в шкафу. Не хватает ощущения уюта, но никаких ковров в этом доме я не нашла. Да и штор, которые подошли бы для комнаты дочери — тоже. Делаю себе мысленную зарубку, что нужно будет купить их во время поездки в город.

Женщины убираются до вечера, но успевают закончить только с первым этажом, за исключением зимнего сада. Зато работают слаженно и очень старательно — даже отодвигают мебель, чтобы вытереть под ней пыль. Предлагаю им перекусить, но они отказываются и уходят. Все кроме Аси, которая готовит ужин — жарит картошку и окорок.

Однообразная еда уже начинает надоедать. Хочется салатов из овощей, макарон, какого-то разнообразия. Когда поедем в город, нужно будет обязательно купить.

Мысли о закупках перетекают в мысли о заработке. Нужно походить по рынку, магазинам и другим заведениям, которые есть в городе, чтобы понять, какие есть способы заработать. Возможно ли там снять номер в гостинице? Интересно, сколько это может стоить.

Именно о гостинице я и спрашиваю Рансона утром. Он произносит:

— Насколько я знаю, в Гатре пять постоялых дворов: один для высокородных или просто очень состоятельных, три среднего уровня и два совсем уж дешёвых. Но в них я останавливаться не советую.

— Почему?

— И публика будет не особо приятная, и в самой комнате грязное бельё и клопы.

— Тогда точно не стоит. Как думаете, староста согласится на ночь остаться в городе?

— А чего нет? Если на одну — согласится. Как деревенские придут, я поеду к старосте и заодно спрошу про ночёвку.

— Спасибо!

Весь день у нас идёт уборка. Когда выбрасывают из зимнего сада все засохшие растения и отмывают стёкла, выясняется, что он очень просторный и светлый. В его центре обнаруживается печь, которой, по-видимому, это помещение обогревается зимой.

— Госпожа, если хотите, можем посадить в горшки новые растения.

— Не нужно, — качаю головой я.

Если уж этот сад называют зимним, наверное, в нём даже зимой может расти зелень. Если выбирать, то лучше я посажу что-то полезное. Только для этого нужно съездить на рынок и узнать, что здесь вообще можно вырастить.

Пока женщины продолжают отмывать комнаты, занимаюсь обустройством своей спальни, а потом, после того как отмывают библиотеку, поднимаюсь туда, чтобы отобрать книги.

Стеллажи расставлены вдоль всех стен и полки высятся до потолка, так что выбор огромный. Решаю, что сперва есть смысл проверить полки, до которых удобнее всего дотянуться, поскольку самое лучшее обычно ставят туда, где проще всего похвастаться.

На полке, которую осматриваю первой, обнаруживаю названия вроде «Романтичный принц», «Трепетная дева», «Поклонник графини Юрэ» и тому подобное. Ради интереса открываю, и содержимое очень похоже на любовный роман. Выбираю три книги — интересно, как принято ухаживать за девушками в этом мире и насколько тут свободные нравы. И ещё, часть книг как будто написана вручную, а часть напечатана.

Проверяю верхние и нижние полки, но, похоже, секция полностью посвящена женским романам.

Следующий стеллаж содержит книги, по которым можно чему-то научиться. Тут есть даже букварь, но мне интереснее книга про животных, домоводство и описание земель, на страницах которого есть карты. Ещё беру книгу с кратким изложением истории королевства — выбираю такую, чтобы были картинки.

Стеллаж, стоящий за этим, посвящён биографиям. Причём на каждой обложке просто имя того, о ком написана книга, и никаких пояснений, кем именно этот человек был и чем занимался. Это очень неудобно. Как и то, что здесь не принято указывать, в каком году книга издана. Выбираю три томика из тех, что удобнее расположены.

Дальше стеллаж со сказками. Выбираю целых пять книг, чтобы было что читать дочери на ночь. Заодно самой будет полезно узнать местные мифы, легенды и ценности, ведь во многом сказки — отражение мировоззрения народа.

Последний стеллаж с теми книгами, которые, по-видимому, не подошли для остальных. Книга с законами оказывается именно здесь, чему я очень рада. Проверить все полки невозможно, но на тех, до которых удобно тянуться, так и не нахожу никаких религиозных книг. Но если есть храм, в котором проверяют, имеет ли ребёнок магический дар, должны быть и боги. И книги, в которых о них рассказывается.

Во время обеда размышляю об этом, но спрашивать остерегаюсь — кажется, будто поговорка «молчание — золото» придумана именно для подобного случая. И та, в которой говорится, что нужно молчать, чтобы сойти за умную, тоже.

Интересно, должна ли я посетить храм, когда буду в городе? С одной стороны, хотелось бы, но с другой — а вдруг здесь принято ходить в храм только по праздникам? Или приносить какие-то подношения? Или по-особенному креститься на входе. Я, конечно, как попугайчик, могу повторять за местными, только вдруг повторю какой-то жест, который не относится к религии? Нет уж. Если Рансон не предложит съездить в храм, я тоже буду молчать.

После обеда распоряжаюсь перенести в комнаты Аси и Рансона матрасы из спален второго этажа, а потом возвращаюсь в библиотеку и начинаю методичный пересмотр последней секции. Заканчиваю только к вечеру, но больше ничего полезного не нахожу. Книг по религии совершенно точно нет. И по магии нет тоже.

Деревенские заканчивают со вторым этажом и обещают вернуться завтра.

Перед сном читаю дочке сказки из книжки. Они про эльфов и их подвиги. Причём подвиги как в прямом, так и в переносном смысле — оказывается, эльфы могут как помочь вылечить растения, повысить урожай, найти воду и прочие сельскохозяйственные вещи, так и соблазнить красивых юных дев, но потом после этого самого соблазнения обязательно уходят в свои леса. Картинки того, как выглядят эльфы, есть. И судя по ним, они действительно очень красивы и очень ушасты. Вот только какого размера эти самые эльфы (как пикси или как люди) непонятно.

Во время завтрака хвалю Асю за кашу. Она смущённо благодарит, но выглядит при этом так, словно ей неловко, и она не знает, как реагировать на похвалу.

Потом приходят деревенские. Под моим присмотром они отмывают чердак, вытряхивают пыльные ткани, которыми накрыта мебель. А потом я зову Рансона. Мы вместе осматриваем коробки. Нахожу красивый фарфоровый чайный сервиз, который отправляю на кухню; три небольших ковра, которые делю между своей комнатой, комнатой дочки и гостиной; картины, большая часть из которых — это портреты людей (их я не трогаю), и вниз распоряжаюсь спустить только три пейзажа; одеяла, завёрнутые в ткань тоже есть — распоряжаюсь, чтобы одно отнесли в комнату дочки (из него получится отличная лежанка для кошки), а остальные — в комнаты для прислуги. Из коробки со статуэтками и подсвечниками выбираю несколько предметов, чтобы украсить гостиную и комнату дочки. Над большим зеркалом в деревянной оправе думаю, но всё-таки решаю, что место ему на чердаке — не доверяю я чужим старым зеркалам. Помимо этих находок на чердаке оказывается много всякого хлама разной степени ветхости, из которого мне ничего не нравится.

Во время ужина обсуждаем с Рансоном список того, что нам потребуется купить в городе. Он перечисляет всё, о чём говорил раньше. Ася с нами за один стол не садится, поскольку тут не положено за одним столом сидеть слугам и господам. Исключение может быть только для управляющего.

Мой взгляд падает на камин, поэтому я уточняю:

— Дом зимой будет обогреваться с помощью печей и каминов?

— Верно.

— Может быть, нам нужен человек, который проверит, всё ли в порядке с ними? А вдруг в дымоход попал какой-то мусор?

— Это разумно. Значит, наймём печника. Насчёт еды я по-прежнему настаиваю на том, чтобы список составляла кухарка — у меня в этом нет опыта.

— У меня тоже нет такого опыта, так что согласна насчёт кухарки. Запиши ещё, пожалуйста, шторы. Те, что в доме, выцвели, а некоторые к тому же и моль испортила.

— Хорошо, госпожа. Ложитесь спать пораньше — нам вставать на рассвете.

— Конечно! Ася, ты тоже поедешь с нами, поэтому тоже ложись спать пораньше.

— Госпожа, но зачем?

— Нужно купить тебе платье, да и за Татиной присмотришь.

— Но у меня есть платье.

— Расскажи, пожалуйста, об этом подробнее — какая у тебя ещё есть одежда и обувь.

— У меня есть туфли, сапожки, зимнее платье и тулуп.

— Хорошо. Я это учту.

— Вы собираетесь брать с собой дочь? — удивляется Рансон.

— Конечно. Нам же нужно выбрать для неё обувь и одежду. Не хочу ошибиться с размером.

— О! Как скажете.

Долго ворочаюсь в кровати, потому что не получается уснуть. От поездки в город зависит слишком многое.

Ася будит меня на рассвете. Одеваюсь, помогаю одеться дочке, и мы дружной компанией отправляемся в деревню.

Карманов в платье нет, никаких сумок я тоже не нашла, поэтому сорок золотых отдаю Рансону, двадцать прячу в корсаж, ещё три кладу в кошелёк — в этом мире тканевый мешочек, который нужно привязать к поясу.

Рансон садит Татину на коня, а сам ведёт его в поводу. Она так счастливо улыбается, что становится совестно — за всеми заботами я уделяла ей слишком мало внимания. Нужно будет это исправить, когда вернёмся в усадьбу.

Увидев нашу компанию, староста просит обождать, а потом выкатывает ещё одну телегу в дополнение к тем двум, что уже стояли на улице. В ближайшую залезают четыре мужика, а нам староста указывает на другую, которая отличается от остальных тем, что на лавку, где полагается сидеть, наброшено пёстрое одело. Усаживаю в середину дочку, и мы трогаемся.

Рессор на телеге совершенно точно нет — моя пятая точка чувствует каждую ямку и каждую кочку на дороге. Пытаюсь сесть по-всякому, но, похоже, удобного положения просто не существует. Если рессор нет и у дорожных карет, три месяца покажутся адом. И ладно я, но дочке будет ещё тяжелее.

Чем дальше, тем сложнее отгонять от себя мрачные мысли. Зато увидев вдалеке дома, за которыми возвышается крепостная стена, чувствую огромное облегчение.

Рансон распоряжается ехать к постоялому двору «Два петуха» на окраине города. Снимает комнаты, договаривается об уходе за лошадьми, отсчитывает три серебряных за всё, а потом мы берём с собой старосту и отправляемся смотреть, что и где можно купить. К моему огромному облегчению, пешком.

Пока идём, с любопытством осматриваюсь по сторонам. На окраине города расположились внушительного вида особняки, некоторые трёхэтажные. Часть из них украшена колоннами и лепниной, многие больше походят на домики, что я видела на картинках про Италию. Центральная дорога и те, что ведут к особнякам, вымощены булыжником, а вот остальные дороги выглядят как наши просёлочные. За богатым кварталом идёт тот, в котором явно живут без достатка — дома здесь одноэтажные, рядом с каждым есть небольшой огородик с грядками. Потом начинаются ряды двухэтажных домов без собственных земельных участков. Транспорта почти нет: изредка можно встретить телеги, один раз я увидела экипаж. Всадники на лошадях встречаются чаще всего. И все они мужчины.

По пути замечаю три лавки, в которых продают мясо и овощи (это можно рассмотреть через открытые нараспашку двери), но никаких других магазинов или кафе здесь нет.

Горожанки одеты в платья самого простого покроя — без выточек и подвязанные пояском. Подолы длиной выше середины щиколотки я не увидела, так же как и брюк на женщинах. Декольте скромные, но не пуританские. На некоторых дамах кокетливые шляпки, но большинство с непокрытой головой. Что касается причёсок, то либо распущенные волосы, либо косы, либо хвост на затылке. А вот макияжа, похоже, на дамах нет, либо он очень незаметный.

Мы сворачиваем с главной дороги и подходим к рынку. Самые удачливые торговцы стоят за деревянными прилавками, а остальные разложили товар прямо на земле. Причём торгуют всем без разбора — изделия кузнеца соседствуют с пирожками и тканями. Рынок не особенно большой — за полчаса обходим его полностью.

Прошу старосту назвать здешние овощи и фрукты. Так мне удаётся выяснить, что помидоры здесь ярко-оранжевого цвета, а свекла — нежно-розовая. В остальном всё очень похоже на то, что росло в моём мире.

Привычных мне сумок нет — местные ходят с корзинами или с мешочками, которые крепятся к поясу. Покупаю себе небольшую корзинку на случай, если захочется что-то купить, а я не найду ничего удобнее.

Часть рынка, где продают животных, отделена оградой. Договариваемся, что сегодня идти туда смысла нет.

— До какого часа работает рынок? — уточняю я у старосты.

— До темноты.

— Одежду и обувь можно купить только в этом месте?

— Есть ещё торговая улица.

— Покажи, пожалуйста.

Торговая улица вымощена плиткой. Дома на ней двухэтажные и часть из них имеет витрины. Проходим мимо ювелирного магазина, лавки кузнеца, лавки оружейника, продуктового магазина, загадочных "Женских радостей, постоялого двора, магазина тканей и, наконец, доходим до магазина готовой одежды. Ценников на вещах нет, поэтому приходится расспрашивать хозяйку — черноволосую даму в почтенном возрасте. Ткани и качество пошива здесь выше, чем на рынке, поэтому решаю вернуться сюда с дочкой. Лучше пусть будет немного дороже, зато качественнее.

Дальше расположилось заведение под названием «Пивнуха». Через открытую дверь видны столики, за которыми расселись мужчины разных возрастов.

За ней здание пекарни. Захожу внутрь, чтобы купить что-нибудь вкусненькое. Выбор того, что здесь пекут, оказывается не особенно большим: белый хлеб, тёмный хлеб, пирожки и пироги.

Проходим мимо харчевни «Сытый гусь» и приближаемся к обувной лавке. Качество обуви мне нравится здесь больше, чем на рынке, так что решаю приобрести обувь для дочери именно тут.

Дальше по пути аптека и мастерская артефактора, но туда я решаю заглянуть позже. За ними магазин с посудой и товарами для дома, а потом начинается сквер, засаженный липами.

Вернувшись на постоялый двор и пообедав, узнаю, что до закрытия работного дома ещё полно времени, поэтому тем же составом, только с Асей и Татиной в довесок, возвращаемся на торговую улицу. Покупаю обеим домашние платья, тёплые платки, кофты и шапки. Татине дополнительно приобретаю шубку и парочку тёплых платьев. У обувника подбираем зимние и осенние сапожки, а потом дружной толпой отправляемся в работный дом.

До работного дома идём около получаса. У входа в одноэтажное длинное здание без какой-либо отделки нас встречает служащий. Узнав цель нашего визита, провожает в комнату и просит подождать.

Через пару минут он приводит пять женщин разных возрастов. Я никогда раньше никого не нанимала и мало понимаю, как это делать, но от кухарки мне в первую очередь хочется опрятности, во вторую — чтобы человек мне понравился. Осматриваю женщин, и кажется, что никто из них мне не подходит: блондинка бросает слишком призывные взгляды на Рансона — не хочется жить под одной крышей с девицей лёгкого поведения; ещё у двух настолько грязные ногти, что готовку я бы им не доверила; брюнетка в строгом платье выглядит так, словно съела лимон, а последняя дама столь преклонного возраста, что возникают сомнения, справится ли она с нагрузкой.

— Госпожа, вы выбрали? — интересуется служащий.

— А ещё кто-нибудь есть?

— Для знатных домов подходят только они.

— Значит, есть кто-то ещё? Покажите, пожалуйста, остальных.

— Как скажете, госпожа. Подождите за дверью, — обращается он к кандидаткам, а потом уходит.

Ещё через пару минут заходит молодой на вид паренёк, за ним дородная дама крестьянской внешности и ещё одна, лет тридцати, за юбку которой цепляется маленькая голубоглазая и светловолосая девочка не старше пяти лет. Именно последняя женщина привлекает моё внимание. У неё нет грязи под ногтями, она одета в латаную, но чистую одежду, а светлые волосы стянуты в аккуратный узел на затылке. Волосы её дочери тоже аккуратно заплетены, и что мне нравится больше всего — малышка не выглядит запуганной.

Спрашиваю у этой женщины:

— Как твоё имя?

— Риса я.

— Ты умеешь готовить?

— Да, госпожа, — отвечает она. — Только дочку я не брошу.

Мне это нравится, поэтому дружелюбно улыбаюсь:

— Я живу в усадьбе в трёх часах езды от города. Тебя это устроит?

— Если возьмёте вместе с дочкой, тогда устроит, госпожа.

— Какое жалование ты хочешь?

— Собственную комнату, еду и серебряный в год, — твёрдо заявляет женщина.

— Договорились. Ты нанята.

— Правда? — её глаза вспыхивают радостью.

— Да.

— Остальные свободны, — вмешивается служащий.

Выходим из работного дома, а потом я обращаюсь к Рисе:

— Завтра мы собираемся закупить продукты на зиму, поэтому будет здорово, если ты подумаешь и составишь список необходимого.

— А сколько человек нужно будет кормить?

— Четверых, не считая вас.

— Хорошо. На каком постоялом дворе вы остановились?

— В «Двух петухах».

— Хорошо, тогда мы утречком к вам подойдём. Только вы, госпожа, не обижайтесь, но лучше нам без вас всё покупать — торговцы не будут задирать цены.

— Хорошо. Может быть, ты знаешь, где найти хорошего стекольщика и печника?

— Знаю, госпожа. Могу попросить их утром прийти на постоялый двор.

— Буду очень благодарна. Мы уедем после полудня, так что возьмите с собой вещи — оставите их в номере.

— Да, госпожа.

Расстаёмся довольные друг другом. Отправляю старосту, Асю и дочку на постоялый двор, а сама предлагаю Рансону прогуляться. Он не возражает.

Когда остаёмся наедине, Рансон спрашивает:

— Вы взяли её из жалости?

— В смысле?

— Из-за того, что с ней была дочка?

Отвечаю честно:

— Я не настолько добра. Она была единственной, кто мне понравился. Ещё чистые ногти и опрятная одежда сыграли важную роль. А также мне показалось, что она с нами хорошо уживётся.

— Может быть, вы и правы.

— Надеюсь, что так… Вы согласны с ней насчёт закупки продуктов?

— Да. И мне кажется, что и без меня, возможно, тоже выйдет дешевле. Нужно спросить об этом у старосты.

— Хорошо… Мы успеем сегодня зайти за магическими накопителями?

— Вполне. А в банк лучше с самого утра.

Пока идём, смотрю по сторонам. Предлагаю зайти в приличную на вид харчевню, чтобы выпить чего-нибудь. Рансон удивляется моему желанию, но соглашается. Хочется побаловать дочку чем-то вкусненьким, но когда я спрашиваю подавальщицу (так здесь называют официанток) о десертах, она предлагает только блины с вареньем. На мой вопрос, где можно купить сладости, она заверяет, что на рынке или у пекаря. Прямо о кофе спросить не решаюсь, но когда прошу её перечислить напитки, которые можно заказать, она его не называет. Пока ходили по рынку, кофе или шоколада я там не заметила. Получается, их здесь нет? Когда подавальщица уходит, интересуюсь у Рансона:

— А что находится за крепостной стеной?

— Замок графа, конечно же.

— Просто замок?

— Не просто. Ещё там есть конюшни, скотный двор, сад, схрон с запасом продуктов. Если вдруг произойдёт невероятное и на этот город нападут, горожане смогут спрятаться за крепостными стенами.

— Замок настолько вместительный?

— Конечно, не настолько. Но места для зажиточных горожан точно хватит.

— Понятно.

Это говорит только о том, что никаких кофеен там точно быть не может.

Пока доходим до лавки артефактора, мне на ум приходит отличная идея дела, с помощью которого можно заработать в этом городе. Весной нужно будет вернуться и подсчитать, потяну ли я это со своим финансовым состоянием, но кажется, шанс есть.

За дверью лавки артефактора оказывается помещение пять на пять метров с полами светлого дерева и выкрашенными белой краской стенами. У дальней стоит витрина, за которой в удобном кресле расположился дедушка очень похожий на прижившийся у нас стереотип волшебника: седой, сухощавый, с кустистыми бровями и длинными волосами. При нашем появлении он поднимается с кресла и дружелюбно улыбается:

— Добро пожаловать! Вы купить или посмотреть?

— Купить, — заверяет Рансон.

— Это очень хорошо! Чем могу быть полезен?

Пока Рансон перечисляет то, что нам нужно, осматриваю витрину. На ней камни и панели, какие я видела в подвале, несколько кулонов, колец и браслетов, а ещё карманные часы. На крышке одних вырезана красивая роза, которая меня завораживает. Понимаю, что если не куплю именно эти часы, буду жалеть. Да и ведь у меня действительно нет часов! И в коробках на чердаке мы их тоже не нашли. Мне же нужно узнавать время!

После того как Рансон оплачивает те покупки, о которых мы договорились с ним заранее, спрашиваю у торговца:

— Скажите, пожалуйста, сколько стоят эти часы?

— Серебряную монету. Недёшево, зато они и проработают не один десяток лет, пока магический заряд истощится — здесь использована новейшая магическая разработка.

Понимаю, что я сейчас не в том положении, чтобы разбрасываться деньгами, но просто не могу устоять. И когда беру часы в руки, приходит понимание, что я всё сделала правильно.

Рансон моё мотовство никак не комментирует, и я ему за это благодарна.

Во время ужина на постоялом дворе прошу старосту и Рансона остаться после еды, чтобы обсудить, как мы поступим завтра.

Когда курица с кашей и пирог съедены, а кисель выпит, Ася с Татиной поднимаются в нашу комнату, и я рассказываю старосте о словах новой кухарки. Он кивает:

— Она дело сказала. Я и сам сегодня заметил: когда вы спрашивали стоимость, продавцы действительно сразу же задирали цены.

— С Рансоном так же?

— Да, госпожа.

— Ладно. Значит, мы дадим тебе деньги и список того, что нужно купить, а вы с Рисой сходите за покупками.

— Это будет правильным решением, — кивает Рансон. — Тем более нам завтра ещё нужно будет зайти в банк.

— Мы всё закупим и сюда привезём. Как с делами закончите, так и поедем домой, — кивает староста.

— Хорошо.

Рассказываю перед сном дочке сказку, а потом долго ворочаюсь — слишком уж много мыслей крутится в голове. Переживаю, чтобы ничего не забыть; беспокоюсь о том, как пройдёт визит в банк; сомневаюсь, правильно ли я решила насчёт Рисы; обдумываю, что нужно сделать, чтобы открыть своё дело.

На рассвете служанка будит меня и сообщает, что стекольщик и печник уже пришли и ожидают внизу. Прошу её разбудить Рансона и старосту, а сама быстренько умываюсь, заплетаю косу и спускаюсь в общий зал.

Я в печах и окнах ничего не понимаю, поэтому киваю с умным видом и позволяю Рансону вести переговоры самостоятельно. Он сперва спрашивает у обоих рекомендации и об умениях. Потом уточняет у стекольщика, может ли он приобрести и доставить необходимые нам окна и сколько запросит за этот объём работ. Как и говорил Рансон, предварительно за окна получается около двух золотых. А вот печник просит всего серебряную монету. Договариваемся, что он поедет с нами и староста отвезёт его обратно в город после завершения работы, а стекольщик приедет к нам завтра самостоятельно.

Пока обсуждаем условия, приходит Риса с дочкой. Прошу их подождать, и как только печник со стекольщиком уходят, улыбаюсь:

— Риса, ты подумала над тем, что нам нужно будет закупить?

— Да, я составила список, — она выкладывает на стол лист желтоватой бумаги. — Только я забыла вас спросить о бюджете, поэтому написала лишь самое необходимое. Если вам нужно что-то изысканное, я мигом добавлю.

Пока Рансон читает список, я произношу:

— Не нужно изысканного. Мы с дочкой не особенно привередливы в еде и любим обычные простые блюда. Что касается бюджета… Ориентируйся на средний вариант — чтобы мы все были сыты, могли время от времени побаловать себя чем-то особенно вкусным, но без ненужных излишеств.

— Я это учту, госпожа. Какие именно блюда вы подразумеваете под «простыми»?

— Супы, омлеты, салаты, жаркое, пироги, мясо.

— Хорошо.

Рансон передаёт мне список, и на первый взгляд составлен он очень грамотно: в нём есть все группы продуктов. Правда, хватит ли нам этого на такой долгий срок, сказать не берусь — раньше я планировала меню не дальше, чем на пару-тройку дней. Из списка Рансона в список Рисы переписываем орехи и мёд, вручаем старосте деньги, которых должно хватить на закупку продуктов, коровы и кур, а потом я предлагаю Рисе:

— Может быть, ты оставишь дочку на постоялом дворе? Ася, моя служанка, за ней присмотрит.

— Спасибо, госпожа. Так, и правда, будет лучше.

Отводим Литу к Асе, а потом вместе с Рансоном отправляемся в банк.

Здание банка двухэтажное с высоким первым этажом и решётками на окнах. Фасад украшен лепниной и колоннами и выглядит очень основательным и респектабельным. Пройдя через массивные двери, попадаем в просторное помещение, где стоит десяток столиков, окружённых удобными на вид креслами с кожаной обивкой. С потолка свисает несколько массивных стеклянных люстр, вместо лампочек в них магические осветительные шары. В этом помещении несколько дверей, и из него ведут два коридора.

К нам подходит мужчина в строгой форменной одежде и кланяется:

— Добро пожаловать в наш банк! По какому вы вопросу?

— Госпожа хотела бы проверить свой счёт, — отвечает Рансон.

— Конечно! Пройдёмте!

Он подходит к одной из дверей, стучится, а получив разрешение войти, пропускает нас вперёд. Мужчина, восседающий за добротным деревянным столом, широкий, но низкорослый. Его усы и длинная рыжеватая борода заплетены в несколько косичек и украшены зажимами, а волосы собраны в хвост. Узкие глаза-щёлочки, нос картошкой и сердитый взгляд наводят меня на мысли о том, что если бы гномы существовали, они бы были именно такими.

— Здравствуйте, уважаемый! — здоровается Рансон.

— Здравствуйте, уважаемый! — повторяю за ним я, надеясь, что именно этого от меня ждут.

Судя по подобревшему взгляду гнома, делаю всё правильно. Он важно кивает и, дождавшись, пока мы сядем, произносит:

— Доброго денёчка! С чем пожаловали?

— Госпожа хочет проверить, есть ли счёт на её имя, — отвечает Рансон.

— Это можно, — кивает гном. — Назовите ваше имя.

— Аннари Балтейн.

Он достаёт толстую книгу в кожаной обложке, укладывает пальцы на её обложку, произносит моё имя и на минуту прикрывает глаза. Потом открывает их и качает головой:

— На это имя счетов нет.

— Аннари, а как ваша девичья фамилия? — спрашивает Рансон.

Пожимаю плечами:

— Этого я не помню.

— Понятно. Уважаемый, извините нас, пожалуйста, за беспокойство.

А меня осеняет:

— Скажите, уважаемый, а в ваш банк можно вложить деньги под проценты?

— Конечно! — с энтузиазмом кивает гном. — О какой сумме идёт речь?

Мило улыбаюсь:

— Это будет зависеть от условий, которые вы предложите.

— Условия будут зависеть от суммы.

— Можно подробнее об этом?

— Ладно. Если сумма меньше золотого — медная монета за месяц. От одного до пяти золотых — двадцать пять медных монет в месяц. От пяти до десяти золотых — серебряная монета в месяц, то есть золотой за год. От десяти до пятнадцати золотых — две серебряных монеты. Свыше этой суммы — двадцать процентов годовых. То есть две серебряных монеты в месяц с каждого золотого.

— Я готова вложить двадцать одну золотую монету.

— Это замечательно!

— Я смогу забрать их обратно в любое время?

— Не раньше, чем через полгода.

— Меня устраивает. Но я хочу прочитать договор.

— Конечно, госпожа.

Он роется в шкафчиках стола, достаёт лист бумаги, вписывает туда что-то, а потом передаёт мне. Внимательно читаю, а потом качаю головой:

— Так не пойдёт. Я бы хотела вычеркнуть пункт о том, что в случае непредвиденных ситуаций вы имеете право не возвращать мне деньги.

— Но это стандартный пункт! Не стоит переживать, уверен, такого не произойдёт.

Я не зря столько лет проработала юристом — меня так просто не проведёшь:

— Раз вы уверены, тем более стоит вычеркнуть этот пункт. Если нет, тогда не смею больше тратить ваше время.

Поднимаюсь, чтобы выйти, но гном меня останавливает:

— Погодите, госпожа. Если вам так не нравится этот пункт, я его уберу.

Достаёт из шкафчика другой договор, что-то вписывает в него и протягивает мне. Внимательно читаю и, поскольку на этот раз всё в порядке, киваю:

— Я готова подписать этот договор, но мне нужна будет копия.

— Хорошо, госпожа.

Он заполняет второй договор, опускает большой палец в невысокую баночку, потом оставляет отпечаток внизу справа на обеих бумагах. Я поступаю также, а потом отдаю свою копию Рансону и передаю гному деньги. Он пересчитывает и солидно кивает:

— Всё верно. Рад нашему сотрудничеству.

— Я тоже очень рада.

— Всего доброго.

— Всего доброго.

Когда выходим на улицу, Рансон качает головой:

— Никогда не видел, чтобы кто-то спорил с коротышками. И никогда не видел, чтобы их кто-то переспорил.

— У меня не так уж много денег, чтобы ими рисковать.

— Куда дальше?

— Пойдёмте на рынок. Вчера я видела лоточника с игрушками — хочу что-нибудь купить дочке. А ещё хорошо бы приобрести семена, шторы и лекарства.

— Давайте начнём с торговой улицы — лекарства и ткань на шторы лучше смотреть там.

— Хорошо.

У лекаря приобретаю десяток пузырьков с зельем от головной и зубной боли, двадцать с противовоспалительным, несколько успокоительных настоек, порошок от простуды, полулитровую бутыль дезинфицирующего средства, стерильные бинты и мазь от синяков. За всё выходит две серебряные монеты и три медных. Дороговато, но на здоровье лучше не экономить.

Для штор нахожу прозрачную ткань с цветами. Для своей комнаты выбираю голубую, для дочки белую, а для комнат прислуги светло-зелёную.

За остальным отправляемся на рынок. Выбор игрушек не особенно большой: деревянные солдатики, погремушки, глиняные свистульки и грубо сшитые тканевые куклы. Покупаю по паре каждой игрушки, а потом осматриваюсь по сторонам. Заметив женщину с ребёнком, подхожу к ней и дружелюбно улыбаюсь:

— Простите, пожалуйста, за беспокойство. Но вы можете мне помочь?

— Конечно, госпожа, — женщина склоняет голову в неглубоком поклоне.

— Подскажите, пожалуйста, где можно купить игрушки для девочки четырёх лет. Особенно меня интересуют куклы.

— Так на рынке и можно. Видите, вон там, — она показывает рукой на того торговца, у которого я только что купила игрушку, — самые лучшие игрушки.

— Понятно, спасибо, — благодарю я.

Спрашиваю ещё у трёх женщин, но ответ прежний. Это, с одной стороны, огорчает, но с другой — открывает возможности для заработка. Конечно, есть шанс, что игрушки не будут пользоваться спросом, но можно попробовать.

Отыскав лоток с предметами для рукоделия, покупаю ткань, из которой можно сшить основу для куклы и несколько иголок и мотков ниток, с помощью которых должно получиться сделать волосы, губы и глаза. Ещё приобретаю наполнитель — что-то мягкое, похожее на хлопок. Потом отправляюсь к кожевеннику и закупаю несколько шкурок, из которых можно будет сшить мягкие игрушки. Затем заглядываю к торговке, которая продаёт предметы для вязания. У неё я покупаю мотков двадцать самой дорогой пряжи и вязальные спицы. А ещё закупаю пуговицы и бусины разного цвета и размера. Во взгляде Рансона недоумение, но он ничего не спрашивает. Я тоже молчу — если у меня получится задуманное, он и сам всё увидит.

У лоточника с семенами всё организовано очень удобно: нарисованы картинки того, что вырастет из семян, в размере один к одному. Покупаю помидоры, огурцы, редиску, морковку и сладкие перцы. Очень хочу ещё и клубнику, но семян у продавца нет, а рассаду здесь, похоже, продавать не принято.

Потом закупаюсь сладостями: орехами, жаренными в меду, медовыми сотами и сушеными ягодами. Из приправ нахожу только тмин и лавровый лист. Лучше, чем ничего.

Поскольку больше ничего интересного на глаза не попадается, возвращаюсь на постоялый двор. Меня встречает староста. Уточняю у него:

— Игнат, вы уже закупились?

— Закупились, госпожа. Всё, что было в списке, нашли.

— Уверены, что ничего не забыли?

— Уверен. А если даже и так, я же ещё печника в город повезу — докуплю вам, если чего надобно будет.

— Спасибо!

— Выезжаем?

— Пообедаем и выезжаем.

Подкрепившись рагу с кроликом и закупив в дорогу пирожки с вишней, отправляется домой. Повозки загружены под завязку. Даже на нашей место оставлено только чтобы поставить ноги. В соседней повозке в клетках всполошенно шумят куры, перед нашей телегой семенит корова. Что тут скажешь — «типичная жизнь баронессы». С другой стороны, я хоть и на телеге, зато у меня есть прислуга, а это уже неплохо.

Когда наконец-то добираемся до усадьбы, радуюсь этому так, словно действительно вернулась домой. Путешествие на телеге совершенно точно не войдёт в список моего любимого. Чудесно, что у меня теперь есть повариха, и вместо того чтобы суетиться и пытаться состряпать ужин, я могу пойти к себе, набрать в ванну воды, а потом лежать и отдыхать.

Эти мысли приободряют.

Распоряжаюсь, чтобы животных отвели на скотный двор, а продукты занесли в погреб. Рансон вызывается проводить Рису с Литой и печника в комнаты и обещает предоставить им всё необходимое. Возможно, это какое-то очередное неписаное правило про то, что входит и не входит в обязанности баронессы, поэтому не возражаю.

Переступаю порог дома в самом радужном настроении, но оно разлетается вдребезги, когда перед глазами появляется картина: моя дочка стоит на пороге гостиной, по её руке струйкой стекает кровь, капли которой падают на пол. Стоит моргнуть, видение пропадает.

— Мама, чего ты застыла? — раздаётся голосок доченьки.

Оборачиваюсь, убеждаюсь, что Татина цела, сжимаю маленькую ладошку и иду вперёд.

— С вами всё в порядке? — обеспокоенно спрашивает меня Рансон. — Вы побледнели и у вас на висках капли пота.

Вытираю пот, удивляясь, что он действительно был. Качаю головой:

— Не беспокойтесь, всё в порядке.

— Вы уверены?

— Да. Не переживайте.

— Не возражаете, если провожу вас в вашу комнату, а потом принесу чашку чая?

— Не возражаю.

Пока доходим до комнаты, мне действительно легчает. Видение было таким отчётливым, словно всё это происходило на самом деле. Вот только в видении был день, да и дочка в домашнем платье. Очень странно. Может быть, галлюцинации из-за усталости? Надеюсь, что так.

Рансон усаживает меня в кресло, а после приносит чашку чая с пирогом.

Отпиваю несколько глотков, потом закрываю дверь в комнату, набираю воду в ванну и отношу на бортик чай с пирогом. Раз уж так всё сложилось, изменю план, но отказываться от него не буду.

Пытаюсь отвлечься, обдумать то, что буду делать дальше, но забыть о видении не получается. Понимаю, что было бы правильно рассказать о нём Рансону, и я, собственно, сразу и собиралась так сделать. Но почему-то в последнюю минуту не стала. Словно есть внутренний запрет. Это странно. С другой стороны, совершенно непонятно, что это было. Может быть, я каким-то образом увидела будущее? Надеюсь, это не так.

Ужин для нас с дочкой и Рансоном Ася накрывает в гостиной, а потом стоит неподалёку, чтобы вовремя подлить напитки или убрать грязные тарелки.

— Почему мы сегодня едим здесь? — спрашиваю я у Рансона, когда Ася в очередной раз уходит на кухню.

— Баронессам не положено кушать на кухне. Это могут делать только слуги. Каждый раз удивляюсь тому, что вы не знаете элементарных вещей — выглядите совершенно здоровой, поэтому сложно помнить, что вы потеряли память.

— Я допустила какую-то оплошность?

— Да. Например… — улыбается он, но замолкает, потому что возвращается Ася.

— Ася, принеси, пожалуйста, чай и, когда выходишь, закрывай за собой дверь, — прошу я.

— Хорошо, госпожа, — девушка кланяется и уходит.

— Продолжайте! — прошу я Рансона.

Он улыбается:

— Например, господа не могут жить в одном крыле со слугами. Вы не должны были предлагать мне кабинет.

— Но я не считаю вас слугой!

— Я знаю. Но я назвался вашим управляющим. У этой должности высокий статус, но не настолько, чтобы жить в господском крыле.

— Понятно… Что ещё?

— Вам нельзя готовить и убирать. За вас это должны делать слуги.

— Это правило мне не нравится, — качаю головой я. — В своей комнате я буду убираться самостоятельно. И готовить я тоже буду.

— Вы можете изредка готовить. Но вот уборку…

— В этом я не уступлю. Простите. Буду баронессой с причудами, — улыбаюсь я.

— Не сомневаюсь, — вздыхает он.

— Я что-то ещё сделала неправильно?

— Обычно господа приказывают, вы же просите и говорите «пожалуйста».

— Главное, чтобы тот, к кому ты обращаешься, выполнил распоряжение. Мне кажется, вежливая просьба работает лучше приказа.

— Ладно. Возможно, вы правы. Но вы не должны были идти на скотный двор! Это моя работа, а вам там не место.

— Хорошо. Больше ноги моей там не будет. Вы довольны?

— Да. Я доволен.

— Что-то ещё?

— Я сам проконтролирую работу печника и стекольщика. Вам об этом переживать не стоит.

— А о чём стоит?

— Нужно утвердить меню; обговорить с Асей объём и регулярность уборки. А ещё староста сказал, что завтра пришлёт вам кого-нибудь, чтобы собрать яблоки и груши.

— Это хорошая новость… Нужно будет обсудить с Рисой, как сохранить фрукты на зиму. Спасибо за помощь!

— Пожалуйста.

Перед сном снова читаю дочке сказку. На этот раз о принце, который поехал в соседнее королевство свататься. По пути на него напали разбойники, отобрали одежду, а сопровождающих убили. Принцу удалось в последний момент убежать и спастись. Даже без одежды и украшений он вёл себя так, что вельможа, проезжающий вместе с дочерью мимо, велел кучеру остановиться. Вельможа одолжил принцу свою одежду и доставил до замка потенциальной невесты. Вот только принцесса нагрубила жениху, из-за того что он плохо одет, и не пожелала слушать. Заканчивается сказка тем, что принц женится на дочери вельможи, а принцесса кусает локти от злости.

Кошка всё это время лежит в ногах у дочки и внимательно слушает.

После завтрака захожу на кухню и здороваюсь с Рисой:

— Доброе утро! Как вы с Литой устроились? Что-то нужно?

— Доброе утро, госпожа. У нас с дочкой всё хорошо, спасибо за беспокойство. Ничего не нужно.

— Если что-то всё-таки понадобится, скажите или мне, или Рансону. Сегодня придут деревенские и помогут нам собрать фрукты. Рансон говорил о яблоках и грушах. Нам нужно будет их сохранить на зиму.

— Мы не знаем, какие здесь сорта. Есть те, что будут хорошо лежать, если хранить их в ящиках с соломой. А вот скоропортящиеся можно засушить.

Стеклянных банок на рынке я не увидела, так же как и привычных по прошлой жизни бабушек с закатанными огурцами и вареньем, поэтому сделала вывод, что консервация здесь пока не прижилась. Но ведь из яблок можно изготовить и иные сладости, не только варенье:

— Риса, может быть, сделаем мармелад?

Слово «мармелад» звучит странно. Почему-то произносится не на местном языке, а на русском.

— А что такое мармелад? — удивлённо спрашивает Риса.

— Мармелад — это такая сладость из яблок и сахара.

— О! Я такое готовить не умею.

Похоже, в этом мире мармелад ещё не придумали. В моём мире во всё подряд добавляли ароматизаторы, красители и консерванты, и я боялась, что они скажутся на здоровье доченьки. Вот и готовила всё сама, вместо того чтобы покупать в магазине. И рецепт мармелада отлично помню, поэтому произношу:

— Я тебя научу, не переживай.

— Я не думала, что сахар нам понадобится для чего-то ещё, кроме выпечки. Боюсь, если использовать его для сладостей, на всю зиму имеющегося запаса не хватит.

— Староста должен будет отвезти печника в город. Я попрошу Асю сходить к нему и передать, что нам нужно докупить сахар. И может быть, вам ещё что-то нужно?

— Кое-что нужно, поэтому лучше я сама поговорю с Асей. И с Рансоном.

— Хорошо.

Увидев, что деревенские уже занимаются сбором фруктов, подхожу к женщине, которая в прошлый раз была за главную. Она кланяется:

— Доброго денёчка, госпожа!

— Здравствуйте! Скажите, кто-нибудь в деревне выращивает клубнику?

— А то! Когда сезон, возим её в город на продажу.

— Мне нужна рассада.

— Так уже всё — сезон закончился.

— Не страшно. Хочу выращивать её у себя в зимнем саду.

— Как скажете. Что-то ещё?

— Да. Завтра мне понадобится несколько работниц, чтобы посадить её и семена, которые я купила на рынке.

— Хорошо, госпожа.

Одна моя подруга вместе с мужем зарабатывала тем, что выращивала овощи и ягоды в теплице на даче. Когда я приезжала в гости, муж подруги мне об этом много рассказывал. Не уверена, что у меня самой что-то выйдет, но попробовать не помешает — не просто же так этот сад назвали зимним. Если там зимой могли расти декоративные растения, то, вероятно, клубника, помидоры, огурцы, лук и другие овощи тоже могут.

У дома встречаю Рансона. Сообщаю ему, что нужно докупить сахар и что-то ещё, что требуется поварихе, а также делюсь своей идеей выращивать в зимнем саду овощи и ягоды. Он кивает:

— В выращивании растений я мало что понимаю, но почему бы не попробовать? Я за всем прослежу. Не переживайте.

Когда на кухню приносят первый мешок яблок, рассказываю Рисе технологию приготовления мармелада. Под моим чутким руководством она моет яблоки, отделяет от них сердцевину и варит её около пятнадцати минут. После этого перетирает через сито и добавляет к нарезанным долькам и сахару. Затем варим двадцать пять минут и перетираем получившуюся массу через сито. Услышав, что варить полученную смесь нужно несколько часов, а потом ещё и высушивать в духовке, Риса удивлённо приподнимает брови, но никак это не комментирует.

Часть яблок и груш действительно можно долго хранить, но часть лучше переработать пораньше. Прошу Рису половину скоропортящихся яблок засушить, а половину оставить на мармелад. Так же поступаю и с самыми спелыми грушами.

Помимо яблок и груш у нас обнаруживаются ещё сливы и виноград. Часть слив откладываем для мармелада, а остальное решаем поскорее съесть.

Когда мармелад готов и остыл, разрезаю его на квадраты. Один протягиваю Рисе, а от второго откусываю и убеждаюсь, что вкус такой, как надо.

— Очень вкусно! — восклицает Риса. — А как долго оно хранится?

— До полугода, — улыбаюсь я.

— Ого! Раз так, тогда оно того стоит. Думаю, девочкам понравится.

— Полностью согласна.

Во время обеда предлагаю продегустировать мармелад Рансону и дочке. Татина съедает один кусочек, потом пододвигает тарелку поближе к себе и берёт ещё.

— Никогда раньше не пробовал ничего подобного. Очень вкусно! — произносит поручик. — Вы не прогадали с поварихой.

— Это мой рецепт, — улыбаюсь я.

— Очень вкусно!.. Надеюсь, вы не сами готовили?

— Готовила Риса. Я только показала, что нужно делать. Но мы, кажется, договорились, что готовка будет моей маленькой причудой.

— Так вы хотя бы дождитесь, пока посторонние уедут! — укоризненно произносит он.

— Ладно. Не переживайте. Я вас послушаю.

— Мама, а я могу взять пару кусочков для Литы? — вмешивается в наш разговор дочка.

— Конечно, — улыбаюсь я. — Только она и сама может угоститься на кухне. Вы с ней уже успели подружиться?

— Да!

Спохватываюсь — за всеми этими заботами я совсем забыла, что купила девочкам подарки.

— Татина, давай сперва зайдём ко мне в комнату, а потом побежишь к подруге?

— Хорошо, мама.

— Пойдём.

В спальне показываю дочке покупки и предлагаю выбрать по одной игрушке каждого вида, а оставшиеся подарить Лите. Татина соглашается и выглядит очень счастливой.

Когда она уходит, появляется мысль, что надо побыстрее сшить для неё нормальные игрушки. И поскольку на сегодня дел у меня больше нет, именно этим я и решаю заняться.

Для начала переношу все нужные материалы в кабинет. Затем нахожу бумагу и карандаш, чтобы нарисовать выкройку. Когда выкройка готова, вырезаю детали куклы и начинаю их сшивать. Жалею, что не подумала о швейной машинке. А вдруг в этом мире они уже есть?

Внезапно меня осеняет: когда я произносила слово «мармелад», оно прозвучало на русском, и оказалось, что Риса об этом лакомстве ничего не знает. Может быть, если здесь понятие неизвестно, оно будет звучать на русском, а не на местном языке?

Произношу «компьютер», и это звучит на русском. То же самое со словами: «магнитофон», «телефон» и «интернет». А вот слово «кофе» произносится на местном языке. Получается, он здесь всё-таки есть. Это радует и огорчает одновременно. Огорчает потому, что я бы могла приложить больше усилий, отыскивая его, если бы знала, что это возможно.

Дальше произношу вслух разные другие слова. Выясняю, что о водопроводе и машинах в этом мире известно, а вот об автомобилях — нет.

Сшивать части туловища заканчиваю только к ужину.

Поужинав, отвожу дочку в спальню, читаю ей сказку и укладываю спать.

Кошка снова устраивается на кровати. И снова кажется, будто она внимательно слушает.

Когда возвращаюсь в кабинет, то застаю там Рансона. Он удивлённо рассматривает детали на рабочем столе. Увидев, что я вошла, спрашивает:

— Госпожа, вы решили заняться шитьём?

— Да. Хочу сшить дочке куклу.

— О! Могу я вам чем-то помочь?

— Буду благодарна, если составите мне компанию, а с шитьём я и сама справлюсь, — беру иголку и приступаю к сшиванию туловища. — Сегодня вроде бы должен был приехать стекольщик?

— Он приехал вместе с помощником. Они успели сделать окна первого этажа, а завтра закончат с остальными.

— А печник?

— Проверил все печи и камины. Три оказались неисправны, но он их исправил. Игнат отвёз его в город и купил всё, о чём мы договаривались.

— Это хорошо. Я попросила деревенских принести завтра рассаду клубники. Хочу посадить в зимнем саду её, а ещё зелень и овощи.

— Так вы покупали семена для этого?

— Да. У меня самой опыта выращивания не так уж много. Думаю, следует попросить советов у деревенских.

— Так Ася же из семьи королевского садовника!

— Правда?

— Да. Она рассказала, что ухаживала за королевским садом вместе с отцом.

— Но нам же нужны не цветы.

— У короля есть зимний сад, в котором выращиваются овощи, фрукты и ягоды. Давайте я позову Асю и мы вместе её расспросим.

Рансон уходит и через несколько минут приводит Асю. Выясняется, что она действительно помогала отцу и знакома со всеми премудростями выращивания растений. Узнав про мои планы, Ася с удовольствием соглашается помочь мне вырастить овощи и ягоды в теплице.

— Как вы думаете, — интересуюсь я, — а мы можем вырастить что-то на продажу в город? Рансон, вы говорили, что зимой сложно туда добраться, но может быть, стоит вырастить что-то к ранней весне?

Мужчина задумчиво потирает подбородок, а потом произносит:

— Знаете, если у нас поспеет много клубники к ночи середины зимы, можно подговорить старосту сходить в город и продать её графу.

— А ещё можно цветы, — заверяет Ася. — Только нужно красные, к празднику.

— Скорее всего, цветы граф сможет вырастить и самостоятельно, — качает головой Рансон. — А вот горожане могут и купить. Но разве они не замёрзнут в пути?

— Если купить небольшой согревающий артефакт, всё будет нормально. В деревне же есть охотники — наверняка у них имеются подобные артефакты.

— Думаю, ты права, — кивает Рансон.

— Сперва нам стоит рассчитать, так ли это вообще выгодно — а вдруг мы заработаем столько, что оно не будет того стоить?

— Если будем продавать красные хризантемы, должно окупиться, — заверяет Ася.

— Я обязательно просчитаю и обсужу эту идею со старостой, — кивает Рансон. — И на всякий случай попрошу семена красной хризантемы.

— Хорошо, — киваю я.

— Госпожа, а чем вы занимаетесь? — с любопытством интересуется Ася, осматривая стол.

— Шью куклу, — улыбаюсь я.

— Ого! А я могу вам чем-то помочь?

— Ты умеешь шить?

— Не особенно, — вздыхает Ася. — Но я могу научиться.

В её голосе столько энтузиазма, что язык не поворачивается отказать. Но и доверить сшивать мелкие детали девушке, которая не умеет шить, тоже не решаюсь. Прошу другое:

— Смотри, вот тут в шкатулке мелкие бусины. Нанизывай их на нитку. Нам нужна вот такая длина, — показываю пальцами.

— Хорошо, госпожа.

Нанизывать бусины ей сложно, но неловкость она восполняет старанием. Я же за это время доделываю туловище и принимаюсь за вышивку глаз. Заканчиваю довольно быстро, приступаю к набивке деталей. Затем пришиваю руки, ноги и голову к туловищу, а потом прячу работу в шкафчик стола:

— Уже поздно, поэтому продолжу завтра. Давайте спать.

— Госпожа, а я могу ещё понаблюдать за вашей работой? — с надеждой спрашивает Ася.

— Не забывай, что на тебе уборка и работа в зимнем саду, — напоминает Рансон.

— Я помню. Если вы, госпожа, скажете, в котором часу сядете за шитьё, я постараюсь управиться к этому времени.

— Думаю, после обеда — хочу сама проследить за высадкой растений.

— Отлично, госпожа!

Желаем друг другу спокойной ночи и отправляемся в комнаты.

Перед сном приходит идея заработать на пошиве кукол. Это не особенно выгодный бизнес, потому что всё, что делается руками мастерицы, обычно не окупается, но разузнать не помешает. В очередной раз радуюсь тому, что хотела для дочки самого лучшего, поэтому кукол и мягкие игрушки шила ей сама. И одно время даже пыталась на этом зарабатывать, вот только из этой затеи ничего не получилось — слишком большая конкуренция, а я могла работать, только когда дочка засыпала. Но может быть, в этом мире дела пойдут лучше? Как только дошью куклу, покажу её Рисе — она жила в городе, так что, скорее всего, сможет мне подсказать за сколько можно продать подобную куклу и будут ли её покупать.

Работа в зимнем саду занимает гораздо больше времени, чем я ожидала — совершенно не подумала о том, что растения нужно поливать. Поскольку шлангов тут нет, а воду можно набирать из единственного крана в углу, распоряжаюсь переставить горшки поближе к нему — удобство сейчас гораздо важнее красоты. Затем работницы очищают землю от корней и остатков растений, а уже после этого начинают сажать клубнику и семена. И на последнем этапе — полив.

Слышать о том, как выращивают овощи, клубнику и цветы в теплице — это совершенно не то же самое, что делать самостоятельно. Я ведь даже не знала, на какую глубину следует закапывать семена; и о том, что их нужно готовить к посеву, не знала тоже.

После обеда вместе с Асей и Рансоном отправляемся в кабинет. Татине становится любопытно, зачем мы туда идём. Отговариваюсь взрослыми делами — не хочется портить дочке сюрприз.

Я вчера перед сном поняла, что была не права в отношении Аси, поэтому сегодня всё-таки нагружаю её работой: прошу обвести и вырезать детали для следующей куклы. Пусть Лита и не моя дочь, но всё равно хочется её порадовать.

Из ниток делаю кукольные волосы. Получается не так красиво, как из натуральных, но всё равно очень хорошо. Потом рисую на бумаге выкройку платьица, прикладываю её к кукле. Проверив, что всё нормально, берусь за ткань.

К этому времени Ася успевает закончить своё задание и я, убедившись, что она выполнила работу очень старательно, прошу её вырезать детали ещё для одной куклы.

Приделываю к платью кружевной воротничок, а потом принимаюсь за обувь.

Закончив работу, показываю её остальным.

— Очень красиво! — Ася прижимает руки к груди и смотрит на моё творение восторженным взглядом.

— Согласен, — кивает Рансон.

Я и сама довольна. Кукла получилась длиной сантиметров двадцать. С большими синими глазами на овальном личике, в нарядном красном платье с белым воротничком и бусами она смотрится очень мило.

Улыбаюсь:

— Пойду поищу Татину. Хочу подарить ей.

— Госпожа, может быть, лучше подождать до ужина? — предлагает Ася. — Она наверняка снова в сад убежала.

— А ты бы смогла спокойно лечь спать, если бы перед сном тебе подарили куклу? — улыбаюсь я.

— Нет, — улыбается Ася. — Вы правы — лучше подарить сейчас. Давайте я её позову?

— Буду благодарна.

Когда Ася выходит, Рансон усмехается:

— Вы об этом не помните, но если вам что-то нужно, например, найти дочь, то можете приказать служанке сделать это.

— Если я начну обращаться к Асе с малейшим своим капризом, у неё не будет времени даже присесть, — улыбаюсь я.

— Это её работа, — укоризненно произносит Рансон.

— Я подумаю об этом, — вру я.

Раньше максимум, что я могла себе позволить, это заказать еду в кафе. У меня не только не было служанок, но я даже клининг позволить себе не могла. Я, конечно, видела всё это в сериалах и кинофильмах, но всё равно мне всегда казалось, что любой труд ценен и важен. И важно не то, кем ты работаешь, а насколько хорошо ты делаешь эту самую работу. А вот в этом мире сословная система и принято делить людей на первый и второй сорт. Пусть мне повезло оказаться аристократкой, переставать быть человеком из-за этого я не собираюсь.

Мысли перескакивают на зимний сад. Вспоминаю, что хотела кое о чём попросить Рансона. И раз уж сейчас мы наедине, произношу:

— Оказалось, для полива растений в зимнем саду нужно брать воду из крана. Думаю, Асе будет самой сложно с этим справляться.

— Наши мысли сходятся. Лучше я буду приносить вёдра с водой к дальнему краю грядок, а она потом сама займётся поливом.

— Спасибо!

Татина вбегает минут через пять и взволнованно спрашивает:

— Мама, ты меня искала?

— Да, милая, — улыбаюсь я. — У меня для тебя подарок!

Вручаю куклу. По восторженному взгляду дочки понимаю, что она ей нравится.

— И я могу с ней играть? — уточняет Татина.

— Конечно! — улыбаюсь я.

— Как здорово! Спасибо!

Она прижимает игрушку к себе и убегает, едва избежав столкновения в дверях с Асей. Хвастается ей:

— Смотри, какую мне мама куклу подарила!

Выслушав порцию восторженных охов и ахов, дочка уходит.

— Думаю, она побежала хвастаться Лите, — улыбается Ася.

— Хорошо, — киваю я. — А теперь давай вернёмся к работе.

Показываю Асе, как нужно шить, и советую начать с самой крупной детали — туловища.

Пошив второй куклы заканчиваю только к следующему обеду. Она с такими же большими синими глазами, но цвет волос и платья выбираю другие. Прошу Асю позвать Литу.

Вопреки моим ожиданиям, девочка не спешит радоваться:

— Мне нужно спросить у мамы, могу ли я её взять.

— Хорошо, — киваю я. — Твоя мама сейчас на кухне? Пойдём вместе и узнаем.

Рису мы действительно находим на кухне. Увидев нас, она поднимается из-за стола, за которым нарезала груши и спрашивает:

— Госпожа, вы что-то хотели?

— Я хочу подарить твоей дочери куклу. Но она сказала, что перед тем, как принять подарок, должна спросить у тебя разрешение.

— О! — Риса смотрит на куклу в моих руках и хмурится: — Госпожа, это слишком дорого.

Улыбаюсь:

— Я сшила её сама для твоей дочери. Так что мне не пришлось платить за неё слишком много. Буду рада, если вы примете мой подарок.

— Большое спасибо, госпожа!

Передаю куклу Лите. Девочка берёт её очень осторожно и смотрит с таким восторгом, что это всё окупает.

— Риса, я хочу с тобой кое о чём поговорить, — произношу я.

— Конечно, госпожа. Вы, наверное, хотите обсудить меню? Вас что-то не устраивает? Лита, иди пока поиграй.

— Хорошо, мама.

Когда девочка убегает, я качаю головой:

— Мне нравится, как ты готовишь. Я хотела поговорить о другом, но раз уж зашла речь, то мне бы действительно хотелось обсудить меню. Давай присядем.

Сажусь за стол, но Риса моему примеру следовать не спешит. Повторяю:

— Присаживайся.

Когда она, наконец, садится, продолжаю:

— Мне нравится есть на завтрак омлеты и блинчики, но хотелось бы ещё и творога. Ты умеешь его делать?

— Конечно, госпожа.

— А ещё мне бы хотелось, чтобы овощные салаты были чаще.

— Хорошо, госпожа.

— На этом пока всё. А обсудить я с тобой планировала другое. Когда я была в Гатре, нашла только одно место, где продавали детские игрушки. Я плохо искала?

— Есть ещё лавка возле храма, но там продают очень дорогих кукол с фарфоровыми лицами.

— Разве детям не опасно с ними играть?

— Таких кукол обычно ставят на полку.

— Понятно. Как ты думаешь, сколько могла бы стоить кукла, которую я подарила твоей дочери? Стали бы горожане покупать подобные?

— Думаю, серебряную монету можно просить смело. И таких кукол точно покупали бы.

— Разве это не слишком дорого?

— Думаю, за такую красоту это справедливо.

— Понятно. Спасибо за ответ… Тебе что-нибудь нужно? Или может быть, хочешь попросить меня о чём-то?

— Нет, госпожа, мне ничего не нужно, спасибо.

— Ладно. Тогда я пойду.

Возвращаюсь к Рансону и Асе и делюсь с ними тем, что узнала от Рисы. Рансон хмурится:

— Вероятно, она права: серебряный за такую игрушку — вполне справедливая цена. Я подобных не видел даже в столице.

— А какие там куклы?

— Из тех, что я помню, есть деревянные и фарфоровые. А вот тряпичные выглядят гораздо проще. Как те, что вы купили на рынке. Вы планируете шить кукол на продажу?

— Наверное, сама бы я этим заниматься не хотела — отнимает слишком много времени. Да и не думаю, что в городе так уж много тех, кто может позволить себе потратить серебряный на игрушку. Но зимой делать будет всё равно нечего, так почему бы не сшить несколько, чтобы подзаработать.

— Перед их продажей вам лучше взять патент.

— Патент? — я, конечно, знаю смысл этого слова, просто хочу услышать подробности.

— Да. Его можно взять в ратуше. Он позволит вам в течение десяти лет получать десять процентов от всех кукол, которые сошьют в подобной технике. Если вы этого не сделаете, кто-нибудь ушлый запатентует эту идею и заработает на ней.

— Тогда, и правда, мне лучше сперва получить патент и только после этого продавать кукол.

— А ещё вы можете нанять мастериц, чтобы они шили кукол вместо вас.

— Разумно. Но чтобы нанять их, мне потребуются деньги.

— Вы слишком расчётливы для женщины — постоянно беспокоитесь о деньгах.

Улыбаюсь:

— Вы правы. Но я вдова, и обо мне теперь некому позаботиться. Приходится быть расчётливой.

— Вы же положили деньги в банк. К весне как раз набегут проценты. Вам должно хватить этой суммы на мастериц.

— Мне понятен ход ваших мыслей, но прежде чем во что-то вкладываться, нужно всё хорошенько обдумать.

— Вы правы.

Идея с делегированием мне нравится. И то, что по патенту мне будет идти процент, нравится тоже. Но всё равно Гарт не настолько большой, чтобы там возможно было хорошо зарабатывать на куклах. Допустим, их можно изготавливать из более дешёвых материалов, чтобы продавать по меньшей стоимости. Но мне нужно будет платить мастерицам и арендовать помещение, в котором они будут работать. А ещё найти способ продавать кукол. Сама стоять за прилавком я не хочу, так что придётся или нанимать продавца, или договариваться с кем-то, у кого уже есть лавка. В любом случае это звучит трудоёмко и затратно.

Есть ещё вариант: шить одежду куклам из более дорогих материалов, тем самым делая их элитным товаром. Но не уверена, что в этом небольшом городке так уж много аристократов. Да, я видела дома, которые выглядели дорого, но не обязательно у их обитателей есть дети и возможность покупать дорогие игрушки.

Из-за всех этих размышлений начинает болеть голова. Кажется, будто на мои плечи упал груз ответственности и вот-вот меня раздавит. Решаю, что пока нет смысла себя накручивать. Весной поеду в город, поговорю с местными, а потом уже и определюсь. Но пока задумка, которая пришла мне в голову во время прогулки по городу, кажется более перспективной.

Довольно приятные тёплые дни сменяются дождливыми. Теперь понимаю, почему здесь не путешествуют поздней весной и ранней зимой: дороги размыты, а когда ударит мороз, они превратятся в каток.

Жизнь уже более-менее вошла в колею. Утром я просыпаюсь, завтракаю, до обеда шью, потом обедаю, играю с дочкой, а затем читаю. После ужина укладываю дочку спать, а затем сижу в гостиной с Рансоном. Мы обсуждаем, как прошёл день, играем в местный аналог карт. Рансон рассказывает о военной службе и просто забавные случаи из жизни. А ещё о том, каким был мой муж. Из рассказов Рансона получается, что храбрым и умным. Потом мы отправляемся спать.

И так по кругу. Если бы не книги, уже бы выла от скуки. Обещаю себе, что в следующем году переберусь в город — деревенская жизнь всё-таки не для меня. Без интернета и телевизора в такой глуши тоскливо.

Из книги с законами узнаю, как осуществляется в местном обществе классовое разделение. Крепостных или рабов тут нет, но владеть землёй могут только аристократы, а люди низшего сословия имеют право выступать лишь в роли арендаторов. Школы тут есть, но образование не является обязательным.

Совершеннолетие наступает в двадцать лет, а до этого тобой распоряжается родня. И именно с этого возраста можно выйти замуж.

Противозаконно воровать, убивать, обманывать, вымогать — в общем, всё то же, что и в наших странах. Только здесь наказания за преступления очень отличаются в зависимости от того, аристократ ты или простолюдин. Казнить аристократа могут лишь за заговор против короля, тюрьма грозит только за убийство, в остальном наказывают ссылкой. А вот простолюдина за тяжкие преступления казнят, а за не столь тяжкие (например, обман с целью обогащения или выдача себя за аристократа) отправляют на каторгу. Но больше всего меня порадовало, что здесь есть зачатки трудового кодекса. Рабочий день прописан десятичасовой, да и выходной полагается только один в неделю. В моём мире и подобное когда-то было роскошью.

Ещё успеваю прочитать любовный роман. Похоже, дарить дамам цветы принято и в этом мире, так же как и украшения. Но помимо этого кавалер приносит даме еду. Причем не сладости, а вполне себе тушу кабана, окорок, корзину свежеиспечённого хлеба, мешок сахара и так далее. И мне это кажется более практичным, чем сладости. Раздумья об этом наводят меня на мысль, что пора бы побаловать себя вкусненьким, а заодно испытать мои иномирные рецепты на местных.

После завтрака захожу на кухню и сообщаю Рисе:

— Я хочу приготовить нам десерт.

— Так вы, госпожа, скажите, какой хотите — я сама приготовлю.

— Торт печь умеешь? — поскольку слово «торт» звучит на русском, я уже догадываюсь, каким будет ответ.

— А что такое торт? — оправдывает мои ожидания Риса.

— Сейчас узнаешь, — улыбаюсь я.

Чувствую себя шеф-поваром: Риса вместо меня разбивает яйца, взбивает их с сахаром и вообще доверяет мне лишь руководить процессом. На её лице вижу сомнения в том, что из моей затеи выйдет что-то съедобное, но указания она выполняет в точности.

Поскольку у нас созрел первый урожай клубники, украшаю бисквит кремом из сливок и свежими ягодками. Пахнет очень вкусно. Пробуем по небольшому кусочку. Торт кажется гораздо более вкусным, чем получался в моём мире. Возможно, дело в том, что я давно ничего подобного не ела, но мне кажется, что всё-таки в качестве продуктов.

Риса свою порцию уничтожает очень быстро, а потом восхищённо произносит:

— Так вкусно! И просто! Госпожа, а какие ещё рецепты вы знаете?

— Теперь веришь, что и я знаю что-то полезное? — усмехаюсь я. — В следующий раз попробуем приготовить что-нибудь новенькое.

В своём мире я готовила дочке печенье, торты, пирожные и конфеты самостоятельно, так что рецепты помню. Конечно, не всегда с точными пропорциями, но это не страшно. Если что-то не получится с первого раза, можно будет пробовать до тех пор, пока не выйдет.

Торт едим после обеда. Как я и надеялась, и дочка, и Рансон остаются от него в восторге.

Когда открываю на следующее утро глаза, удивляюсь, что меня никто не разбудил — слишком уж светло в комнате. Однако часы показывают обычное для моего подъема время. Причину ошибки узнаю, посмотрев в окно — выпал снег.

Перед моими глазами появляется реалистичное видение — огромный волк с оскаленной пастью. Инстинктивно отшатываюсь, и видение исчезает. Но забыть о нём не получается, так же как и о видении с окровавленной дочкой. Пытаюсь успокоить себя тем, что про неё же не сбылось, но всё равно тревожно. А ещё странно — даже если я вдруг зачем-то соберусь на улицу, территория усадьбы защищена не только высокими каменными стенами, но и заклинанием. Дикое животное сюда попасть просто не может.

Ночью мне снятся тревожные сны с разрушенными лестницами, по которым мне нужно подняться или спуститься. Бегу от кого-то, но всё равно слышу позади шаги. И оглянуться боязно — не хочется потерять даже небольшое преимущество. Утром испытываю огромное облегчение, что это всего лишь сон.

Когда до Праздника середины зимы остаётся месяц, устраиваю семейный совет вместе с Рансоном, Асей и Рисой. Обсуждаем, что мы можем вырастить на продажу и куда лучше всего отвезти нашу продукцию. Риса и Рансон единодушны: надо везти в город — если не купит граф, можно будет продать в одну из лавочек. А ещё решаем помочь Асе на огородике. Заниматься прополкой и посадкой мне не разрешают, но отвоёвываю себе полив. Считаю неправильным бездельничать, когда предстоит так много работы. Рансон уходит в деревеньку и возвращается с хорошими новостями: староста с несколькими мужиками соглашаются нам помочь.

Но есть и плохая новость: я очень надеялась, что в деревне нам смогут продать какое-то мясо помимо куриного, но эта надежда не оправдалась. У нас, конечно, ещё осталось немного копчёной говядины и сушеной рыбы, но они мне уже успели очень сильно надоесть. Как никогда скучаю по гипермаркетам и доставке продуктов на дом.

Заметив моё огорчение, Рансон улыбается:

— Если хотите, можем попробовать ставить силки на зайцев.

— Вы умеете?

— Довелось научиться.

— И мы действительно можем кого-то поймать?

— Зайцы зимой тощие, но ведут себя смелее и подбираются поближе к людскому жилью.

— Давайте! А я могу чем-то помочь?

— Я сегодня схожу посмотрю. Зайцы обычно протаптывают тропы в снегу, а ещё нужно будет выварить верёвку для силков в отваре трав и коры.

Жду возвращения Рансона с надеждой, и он оправдывает мои ожидания:

— Я нашёл несколько троп. Можно попробовать.

Весь вечер мы заняты силками, а сразу же после завтрака Рансон собирается отправиться их устанавливать. Навязываюсь составить ему компанию. Он хмурится:

— Вы умеете ходить на снегоступах?

Качаю головой:

— Нет. Но я научусь. Здесь каждый день похож на предыдущий. Хочется хоть какого-то разнообразия.

— Вы могли бы гулять во дворе вместе с дочкой.

— Вы запретили мне строить снежные крепости и играть в снежки, — укоризненно произношу я. — А просто так наворачивать круги вокруг дома грустно.

— Ладно. Собирайтесь.

Быстренько надеваю две пары тёплых подштанников, две пары носков, самое тёплое платье и с верхней одеждой в руках бегом отправляюсь на кухню — переживаю, что Рансон передумал и ушёл один. Но он сидит за столом и ждёт. Увидев меня, вздыхает:

— Может быть, всё-таки передумаете?

— Ни за что!

Натягиваю сапожки, шубу, шапку и обматываю шею тёплым шарфом:

— Я готова!

— А варежки?

— А они в карманах. Пойдёмте.

Рансон мученически вздыхает, но поднимается и натягивает свой тулуп. Возле крыльца прикрепляем к обуви снегоступы и отправляемся в лес. Сперва чувствую себя очень неуклюжей, но с каждым шагом у меня получается всё лучше. Внутри горит радостное предвкушение приключения. Зайчиков, конечно, очень жаль, но, к сожалению, я не вегетарианка. Мой организм настойчиво требует мяса, и я уже дошла до такого состояния, когда вкусовые качества животного перевешивают его милую внешность. Жизнь в глубинке очень быстро смыла с меня налёт цивилизации.

Мороз щиплет щёки, холод забирается под шубу, но ощущение такое, словно я выбралась на волю из заточения.

Рансон показывает мне заячью тропу и, то как правильно расставить силок, но вот когда приближаемся к следующему месту, просит не ходить за ним:

— Подождите меня, пожалуйста, здесь. Обилие чужих следов наверняка насторожит зайцев. Не хочу их спугнуть. В случае чего — кричите.

— О каком случае идёт речь?

— Вы поймёте, — уклончиво отвечает Рансон и на дальнейшие расспросы не поддаётся.

Проводим в лесу около трёх часов. Успеваю основательно замёрзнуть, но всё равно чувствую себя очень счастливой.

Через два дня Рансон берёт мешок и отправляется проверять силки. Опять навязываюсь его сопровождать. Он уточняет:

— А вы точно уверены? Может быть, всё-таки останетесь в усадьбе?

— Я с вами! — категорично заявляю я.

Он вздыхает, но не возражает.

Через три часа становимся обладателями двух заячьих туш. Одна отправляется на ледник, а из второй Риса готовит рагу, и я наслаждаюсь каждым кусочком.

За два дня до Праздника середины зимы мы с Асей и Рисой просыпаемся задолго до рассвета, чтобы аккуратно уложить зелень, ягоды, цветы и овощи в специальные короба с соломой. Мы старательно работали, и видеть, что всё получилось — для нас огромная радость.

На рассвете к нам присоединяются Рансон, староста и два деревенских мужика. Спохватываюсь, что мы не договорились с ними об оплате — не просто же за «спасибо» они согласились проделать такой долгий путь. Отвожу Рансона в сторонку:

— А что староста попросил в качестве оплаты?

— Не переживайте, — успокаивающе произносит он. — Я договорился, что мы подарим им немного клубники и зелени на Праздник середины зимы. Как раз к нашему возвращению успеете вырастить. Ася знает.

— В будущем, пожалуйста, рассказывайте мне о таком. Хочу быть в курсе.

— Хорошо.

Всё утро переживаю. Пытаюсь браться за разные дела, но всё валится из рук, потому что толком не удаётся сосредоточиться. Решаю, что прогулка пойдёт мне на пользу. Но просто так гулять не хочется, поэтому отправляюсь проверять силки.

Первые три ловушки пусты, а в четвёртой обнаруживаю зайца. Следующие пять тоже пусты. А потом замечаю зайца. Спешу к своей добыче, и когда на заячью тропку выскакивает волк, это оказывается для меня полнейшей неожиданностью. Высотой мне по грудь, с оскаленными клыками — он пугает настолько, что застываю. Панически пытаюсь вспомнить, как следует поступать в подобных ситуациях, но в голове пусто.

Волк изготавливается к прыжку. Мимо меня проносится кинжал и втыкается по самую рукоятку зверю прямо в глаз. Он пошатывается, а потом падает замертво.

Оборачиваюсь и вижу мужчину верхом на коне. Он кажется нереальным не только потому, что невероятно красив, но и его конь стоит на снегу, совершенно не проваливаясь.

Внезапно возникает видение: незнакомец близко напротив меня, в его ярко-голубых глазах нежность, он заправляет прядь, выбившуюся у меня из причёски, за ухо и улыбается.

Сердце пропускает удар. Моргаю и вновь оказываюсь в заснеженном лесу.

Мужчина грациозно спешивается, подходит ко мне и с беспокойством в голосе спрашивает:

— С вами всё в порядке?

Заторможенно киваю.

— Вы уверены? — уточняет он.

Сглатываю ком в горле:

— Да. Спасибо вам!

— Почему вы бродите по лесу в одиночестве? Разве не знаете, насколько это опасно?

— Простите, так получилось.

Опускаю взгляд, чтобы не пялиться. И чтобы скрыть смущение тоже. Видение о нём кажется неприличным, и что делать в подобной ситуации совершенно непонятно.

— Пойдёмте, провожу вас домой, — произносит он.

Качаю головой:

— Не нужно. Я сама.

— Вы уверены?

— Да.

— Мне совсем несложно вас проводить.

— Не стоит, спасибо.

— Может быть, вам нужна какая-то помощь?.. Вы голодаете?

От удивления поднимаю взгляд:

— Нет, что вы!

— Ладно, — он кивает.

Потом подходит к волку, вытаскивает свой кинжал, вытирает о волчью шкуру и возвращает в ножны на поясе. Хмурится:

— Этот волк был последним, так что сегодня вам не должно ничего угрожать, но в будущем воздержитесь от прогулок в одиночестве по лесу. Если вы не голодаете, нет причин подвергать себя опасности.

— Хорошо.

Он без видимых усилий поднимает волчью тушу, закидывает её себе на плечо, а потом сгружает на коня. Оборачивается, словно хочет что-то сказать. Появляется странное желание задержать его, провести с ним ещё немного времени, поговорить ещё немного. И это настолько странно, что немного пугает.

Молча наблюдаю, как он садится на коня, а потом уезжает. Смотрю ему вслед до тех пор, пока он не скрывается за деревьями. Затем разворачиваюсь и возвращаюсь в усадьбу.

Мысли мечутся. Получается, я могу видеть будущее? Но почему тогда видение с волком исполнилось, а с дочкой — нет. Может быть, мне не стоило отказываться от помощи незнакомца? Не разрушила ли я своим отказом будущее, которое было в видении? Ну и пусть у меня слишком мало слуг для баронессы, ютимся лишь в одном крыле усадьбы, у нас нет охраны, и мы лёгкая добыча для воров… Может быть, стоило рискнуть? Хотя чего уж тут — что сделано, то сделано.

Первое, что делаю, вернувшись домой — отыскиваю исцеляющий артефакт и кладу его в карман платья. Если вдруг видение про дочку всё-таки исполнится, лучше к этому подготовиться.

Рансон возвращается вместе с деревенскими только к вечеру следующего дня. Выглядит хоть и замёрзшим, но довольным. Когда деревенские, получив оговоренную плату, уходят, спрашиваю у Рансона:

— Ну как?

Он улыбается:

— Двадцать пять золотых! Ваша идея оказалась очень удачной. Графиня забеременела, а у беременных иногда бывают причуды. И ей очень хотелось клубники. Настолько, что она уже порядком достала и графа, и его домочадцев. Овощи и зелень они тоже выкупили полностью, а вот цветов взяли только половину — у них есть собственная оранжерея. Но мы продали остаток на рынке даже по более выгодной цене.

— Огромное вам спасибо!

— Рад помочь.

Он уходит отдыхать, я же возвращаюсь на кухню — хочу приготовить сегодня торт и оставить его на ночь пропитываться. Хотя приготовить — это громко сказано. Моё дело отдавать распоряжения и контролировать процесс, а готовит Риса. Первое время я расстраивалась по этому поводу, но потом поняла, что без кухонного комбайна приготовление десертов не так уж и увлекательно.

Пока готовили я думала, стоит ли рассказывать Рансону о том, что произошло со мной, пока он отсутствовал. Не люблю, когда меня ругают. Но всё-таки безопасность на первом месте. Только пусть сперва отдохнёт, поужинает, подобреет, а потом и огорошу.

После ужина отправляю дочку поиграть, а сама рассказываю Рансону о происшествии в лесу. Конечно, только факты без видений и моих переживаний. Когда заканчиваю, Рансон трёт виски с таким видом, словно у него разболелась голова:

— Если бы вы не были взрослой женщиной, я бы вас отшлёпал! Но я и сам виноват: нужно было рассказать вам о волках. Не захотел пугать, и сейчас очень об этом жалею. Больше я вас в лес не возьму!

Побывав на волосок от смерти, я и сама теперь туда больше не хочу, поэтому соглашаюсь:

— Ладно. А для вас это не опасно? Не так уж нам и нужны кролики, мы же не голодаем.

— Я всё-таки воин. Уж с волком точно справлюсь.

— А что по поводу того незнакомца? Не доставит ли встреча с ним проблем?

— Раз его конь не увязал в снегу, вы повстречали мага. Стихийника.

— Ого! Маги так умеют?

— Только очень сильные. Не думаю, что маг такой силы позарится на нашу усадьбу — у него наверняка полно денег. Такие специалисты без работы не сидят, и платят им полновесным золотом.

— Но как он мог здесь оказаться?

— Не знаю. Может быть, случайно, или его направили на расчистку леса. Но вам очень повезло. Вероятно, Боги вас очень любят. Но, пожалуйста, больше это не проверяйте. У каждого смертного есть запас удачи. Вам чудом удалось избежать мучительной смерти. Постарайтесь быть осторожнее.

— Если считать то, что до вашего приезда меня опаивали какой-то гадостью, получается уже два чудесных спасения. Я постараюсь быть осторожнее… Вы злитесь?

— Да. Но в большей степени на себя.

— Простите, — стараюсь, чтобы в голосе звучало побольше раскаяния.

— Мне не за что вас прощать... Вы не передумали насчёт праздника?

Качаю головой. Весь предыдущий месяц Рансон пытался убедить меня, что отмечать Праздник середины зимы вместе со слугами баронессе не полагается. Но я не отступила. Нас всего шестеро. Татина дружит с Литой, им будет скучно порознь.

Рансон вздыхает:

— Ладно. Риса и Ася уже знают?

— Да. Я им сказала.

Перед сном думаю о том, что впервые видела настолько явное проявление магии. Защитный контур, нагревание воды и светящуюся сферу ещё можно объяснить какими-то хитрыми технологиями. Даже исцеление с помощью амулета можно списать на каких-нибудь нанороботов. Но вот умение ходить по снегу, не проваливаясь в него, действительно поражает. И ещё кажется очень практичным. Никогда не видела смысла в том, чтобы уметь бросать огненные шары, или что там маги делают в фэнтези. А вот магия для облегчения обычных бытовых нужд мне очень нравится.

Утром Ася срезает цветы. Ставлю вазу с ними в центр стола. Из осторожного разговора с Рансоном я поняла, что в этот праздник живые цветы и свечи считаются самым лучшим украшением. Если нет живых, вполне подойдут и засушенные травы. Гирлянды и ёлки здесь не приняты. Так же как и обмен подарками.

Чтобы не выдать себя и не показаться ещё более странной, на ёлке я настаивать не стала, а вот подарки для детей подготовила.

Пока Ася сервирует стол, расставляю и поджигаю свечи. Рансон помогает перенести готовые блюда с кухни. Когда всё готово, зовём девочек.

Я очень боялась неловкости, но ситуацию спасает Рансон. Рассказывает нам забавные истории времён службы, и все как-то расслабляются.

После наступления темноты следуем ещё одной местной традиции — выходим на улицу, чтобы загадать желание. Почему это нужно делать именно на улице — теряюсь в догадках.

Загадываю здоровье для дочки и для себя. Деньги я заработаю, мужчина мне сейчас не нужен — просто не до него. А счастье… Счастье — это когда твои близкие живы и здоровы. Теперь я это понимаю со всей отчётливостью.

По возвращении в дом вручаю девочкам подарки: по белому зайчику, сшитому из меха, а также по три платья для их кукол. Они убегают примерять новые наряды куклам, а мы рассаживаемся вокруг камина с чаем и тортом.

Впервые мне настолько уютно. Заботы словно отступают и начинают казаться незначительными. Впервые появляется уверенность в том, что всё получится.

Дочка начинает засыпать ещё до того, как её голова касается подушки. Раздеваю дочку сама, чтобы не будить. Кошка запрыгивает на кровать и сворачивается клубком у её ног.

В эту ночь мне снится что-то очень приятное и радостное, но сам сон забываю, как только открываю глаза.

К концу зимы успевает созреть ещё один урожай, поэтому Рансон с селянами отправляется в город.

Узнав об угрозе волков, уговорила Рансона больше не рисковать, поэтому за всё это время он выбирается в лес всего один раз — убрать уже расставленные ранее силки и собрать добычу. Договорились, что мясо он купит в городе, и я жду его возвращения с особым нетерпением.

Мясо — это хорошо, но десерт мне тоже хочется, поэтому после завтрака затеваем с Рисой торт. На этот раз с заварным кремом.

Крем уже готов, а коржи томятся в духовом шкафу, когда дверь на кухню открывается и вбегает Татина. Рукав её платья в крови. Тяжёлые алые капли стекают по кисти и оставляют отметины на полу.

На мгновение застываю от ужаса, но слёзы дочери быстро приводят меня в чувство. Вскакиваю с места и осматриваю её руку. От локтя до плеча рукав распорот и видна глубокая рана. Подхватываю малышку на руки и бегу в ближайшую ванную. Шепчу:

— Милая, тише! Потерпи, пожалуйста! Сейчас!

Отрываю рукав, промываю рану, а потом прикладываю к ней исцеляющий артефакт. Благодарю видение, которое позволило мне подготовиться к сегодняшнему происшествию. Мне хватило времени расспросить Рансона о том, как действуют исцеляющие артефакты. Оказалось, в случае с порезами нужно сперва промыть рану, очистить её от инородных предметов, чтобы в дальнейшем избежать заражения, и только после этого использовать артефакт. Поскольку я уже видела, что будет, и мысленно проработала план действий, то теперь действую, не особенно задумываясь.

Успокаивающе глажу доченьку по спине и шепчу всякую успокаивающую чушь. Постепенно рёв стихает. Когда она окончательно приходит в себя, вздыхаю:

— Расскажи, пожалуйста, что случилось.

— Будешь ругаться?

— Не буду. Думаю, ты и без этого уже поняла, что была не права.

— Мы с Литой играли на чердаке.

— Но ведь там холодно!

— Но мы же одним глазком. Только я споткнулась и напоролась на гвоздь… Мы больше так не будем.

Вздыхаю:

— Конечно, не будете — сегодня же запру чердак понадёжнее.

— Сердишься на меня?

— Скорее испугалась… Посиди здесь — я принесу платье, чтобы ты могла переодеться.

— Хорошо, мама.

Выхожу и сталкиваюсь с обеспокоенной Рисой:

— Как Татина? Всё в порядке?

— Да. Я её подлечила. А с Литой всё нормально?

— Да. Она обо всём рассказала. Мне так жаль!

— Хорошо то, что хорошо заканчивается. Девочки испугались, так что не ругай её слишком сильно. Мне нужно сходить за платьем.

— Конечно.

Перебирая вещи дочки, замечаю, что у меня трясутся руки. Страшно, что всё могло закончить хуже. Корю себя за то, что не закрыла чердак. Если бы не видение, я бы наверняка растерялась и сделала что-нибудь неправильно.

Прежде чем войти в ванную, выпиваю успокаивающую настойку. Помогаю дочке смыть остатки крови, переодеваю её, а потом крепко-крепко прижимаю к себе. Как же хорошо, что в этом мире есть исцеляющие артефакты! Даже не хочется думать, что было бы, если бы их не было.

Рансон возвращается к следующему вечеру. Привозит двадцать пять золотых и долгожданное мясо. Улыбается:

— Мы успели буквально в последние дни — на обратном пути снег уже начал таять. Ещё пара недель и совсем сойдёт.

— Значит, можно будет поехать в город на телеге?

— Да. Вы не передумали насчёт переезда?

— Не передумала. У меня есть идея, как можно заработать. Хочу попробовать.

— Поделитесь?

Качаю головой:

— Пока нет. Сперва хочу всё рассчитать и убедиться, что мне точно хватит денег.

— Как скажете, — в его взгляде любопытство.

— Думаю, нам лучше сперва поехать вдвоём. Если всё получится так, как я рассчитываю, вернёмся за дочкой.

— Может быть, вам тогда стоит приобрести лёгкую коляску? Всё-таки телега — это не то, на чём пристало разъезжать благородной даме.

— Как думаете, есть шанс починить экипаж, который находится у нас в сарае?

— Я его видел, но не особенно рассматривал. В деревне один мужик мастерит мебель. Завтра же схожу и узнаю, возьмётся ли он помочь с ремонтом. Но нам всё равно нужно будет купить для экипажа лошадь — моя годится только для верховых прогулок, да и старенькая уже.

— Как думаете, мы сможем одолжить лошадь у деревенских?

— Я спрошу.

Экипаж деревенский мастер смог починить только частично: заменил сломавшееся колесо, подновил доски верха. Нужного размера стёкол у нас не оказалось, так что решили без них. Обивку сняли, а вместо неё и поеденной молью сидушки положили подушки. Насчёт лошади тоже удалось договориться.

Все эти хлопоты заняли гораздо больше времени, чем мы рассчитывали — пропустили первые дни весны. Поэтому завтрашний отъезд жду с волнением и нетерпением.

По сотому разу обсуждаем с Рансоном, что нужно взять с собой, когда наш разговор прерывается звоном, который раздаётся на грани слышимости. Непонимающе оглядываюсь по сторонам, а Рансон вскакивает:

— Похоже, у нас гости. Оставайтесь в доме. Я проверю.

Провожаю его до двери кухни. Рансон натягивает дублёнку, а потом непонятно откуда достаёт длинный кинжал.

Его нет всего несколько минут, но я успеваю распереживаться. Возвращается он вместе с дамой, укутанной в дорогие меха, и мужчиной в неприметном сером пальто. Внешность этого мужчины такая, что два раза не посмотришь — подобных ему в городе полно.

Стоит даме зайти в кухню и увидеть меня, она на пару мгновений застывает, затем её рот кривится, она бросается ко мне и обнимает. Ошарашенно стою и не понимаю, как на это реагировать. Даму начинают сотрясать рыдания, поэтому отрывать её от себя кажется неловким. Наблюдаю, как входят Рансон и тот неприметный господин, как они снимают верхнюю одежду, уже открываю рот, чтобы узнать, что происходит, как дама начинает причитать:

— Аннари! Моя дорогая Аннари! Как же я рада… как же я рада, что ты жива... Прости меня, моя хорошая, прости!.. Я так виновата перед тобой!

Она меня знает? Перевожу вопросительный взгляд на Рансона. Он качает головой. Зато заговаривает неприметный мужчина:

— Здравствуйте, баронесса Аннари. Позвольте представиться: я королевский сыщик Элрой. Мы с баронессой Балтейн прибыли при первой же возможности.

— Прибыли? — с недоумением уточняю я.

— Девочка моя! — подаёт голос баронесса. — Прости меня! Прости!

Вбегает дочка и бросается к женщине с радостным криком:

— Бабушка! Бабушка!

Баронесса отлипает от меня, подхватывает малышку на руки и прижимает к себе:

— Ты жива! Ты жива! Как же я рада!

От происходящего голова начинает идти кругом. Бросаю:

— Я сейчас вернусь! — и отправляюсь в свою комнату за успокоительным.

Судя по всему, эта женщина — моя родственница. Раз она баронесса Балтейн, то вероятно, мать покойного мужа. Раз так, мне нужно продолжать притворяться потерявшей память.

Один флакон успокоительного опустошаю сама, а второй отношу баронессе. Она всё ещё рыдает. Протягиваю ей флакон:

— Это успокоительное. Выпейте и объясните мне, кто вы и что здесь делаете.

— Она меня не узнаёт! — женщина начинает рыдать сильнее, хотя ещё мгновение назад подобное казалось невозможным.

Рансон забирает у меня флакон, подносит к губам женщины и заставляет её выпить содержимое. Потом спрашивает у Элроя:

— Вы голодны? Распорядиться сервировать вам поздний завтрак?

Тот невозмутимо кивает:

— Буду вам очень благодарен. Кроме того, мы приехали на экипаже — хорошо бы покормить кучера и расседлать лошадь.

— Хорошо. Госпожа Аннари, проводите господина следователя и баронессу в столовую. Я совсем скоро к вам присоединюсь. Баронесса, вам нужно отпустить Татину и снять шубу.

Женщина ставит малышку на пол, но как только избавляется от шубы, берёт её за руку. В столовой усаживает девочку себе на колени и обнимает. Дочка воспринимает это как должное, так что не вмешиваюсь.

Через пару минут входит Рансон:

— Наша служанка позаботится о кучере и поможет с лошадью. Еда будет через двадцать минут. Что заставило королевского сыщика приехать в такую глушь?

— Это всё я виновата! — всхлипывает баронесса. — Простите меня! Я так виновата! Я совершенно не догадывалась!

— Вы не узнаёте баронессу? — уточняет у меня Элрой.

Качаю головой:

— Я потеряла память, и мои воспоминания всё ещё не вернулись.

— Понятно, — задумчиво кивает он. — Что первое вы помните?

— Женщину, которая поила меня зельем. Каждый раз после него я чувствовала себя странно и засыпала, поэтому однажды, вместо того чтобы проглотить, выплюнула. После этого моё сознание немного прояснилось. Но не до конца. А потом приехал Рансон и спас меня.

Сыщик переводит взгляд на Рансона, и тот кивает:

— Покойный муж баронессы Аннари был моим сослуживцем. Я не сразу узнал о его смерти. В то время я сам лежал в госпитале — мне приращивали правую руку, и ещё по мелочи.

— У вас есть документы?

— Конечно. Минуточку.

Через минут пять Рансон протягивает папку сыщику. Тот открывает её, внимательно читает содержимое, а потом возвращает:

— С вашими документами всё в полном порядке. Расскажите, пожалуйста, как вы оказались в усадьбе.

Рансон садится на своё место и хмурится:

— Не могу сказать, что мы с бароном были близкими друзьями, скорее хорошими приятелями. А ещё он спас мне жизнь, так что я чувствовал себя обязанным. Поэтому, как только меня выписали, отправился к нему домой, чтобы проведать его вдову.

— Барон делился с вами подробностями своей жизни? — удивлённо приподнимает брови сыщик.

— Я начинал карьеру с чина адъютанта и служил у барона. Пару раз мы были проездом в столице, и я жил в его доме. Я был тогда молод, так что баронесса могла меня не запомнить.

— Я помню! — подаёт голос баронесса. — Лет семь назад сын действительно приезжал вместе с адъютантом. Молоденьким и со смешными усиками. И кажется, его действительно звали Рансоном… Сын говорил, что вы сирота. Очень вас жалел.

Только в этот момент замечаю, что она более-менее успокоилась. Всё ещё промакивает уголки глаз платком, но, по крайней мере, не рыдает.

— Очень похоже на барона, — кивает Рансон.

— Он потом несколько раз рассказывал о вас. Хвалил за усердие и радовался, что вы женились.

В этот момент заходят Риса и Ася. Они сервируют для нас поздний завтрак: приносят тарелки с нарезанным хлебом, копчёным мясом, сковороду со скворчащей яичницей, булочки и оставшиеся со вчерашнего дня пирожки с капустой. А ещё наливают всем чай.

Когда они уходят, Рансон печально улыбается:

— Я вдовец, ваша милость… Так вот — мне показалось странным, что дворецкий не позволил мне поговорить ни с баронессой, ни с вдовой. Я разузнал у слуг. Они сказали, что вдова уехала в загородное имение. Меня это удивило, потому что не так давно барон проставлялся по поводу беременности жены. По моим расчётам выходило, что она должна быть на седьмом или восьмом месяце, а на этом сроке длительные путешествия не полезны. А если она родила, это ещё страннее. Кроме того, у меня появилось предчувствие.

— Предчувствие чего-то конкретного? — уточняет сыщик, сооружая себе бутерброд.

— Нет, — задумчиво качает головой Рансон. — Казалось, что мне нужно спешить, но ничего конкретного. Как вы знаете, военные привыкли доверять интуиции, так что я отправился в путь. Приехав сюда, очень удивился тому, что усадьба выглядит заброшенной. У меня даже появились сомнения в том, что здесь кто-то может жить. Внутри дома тоже всё было пыльное и заброшенное. Мне повезло встретить Татину. Я попросил проводить меня к её маме. И увидел, что баронессу поят каким-то отваром. Она дёрнулась, и содержимое чашки пролилось на кровать. По запаху я определил, что это редкий одурманивающий состав. Я вам потом могу рассказать подробнее, но гадость редкостная. Баронесса попросила меня помочь, и я сделал всё, что мог.

— Вы можете описать женщину, которая была с баронессой Аннари?

— Да. На вид я бы дал ей лет пятьдесят. Сухощавая. Волосы седые. Глаза светло-серые.

— Это она! — расстроенно произносит баронесса. — Это та новая служанка!

— Рансон, расскажите, что было дальше, — не даёт отвлечься от главного сыщик. — Чашку держала служанка? И что произошло потом?

— Да. Чашку держала служанка. Как только она поняла, что я распознал дурман, попыталась сбежать, но я её поймал.

— Помимо неё в доме кто-то был?

— Да. Была кухарка. Её я тоже задержал. А потом вернулся к баронессе и использовал исцеляющий амулет.

— Он был заряжен полностью?

— Нет. Но судя по тому, что после использования в нём осталась капля силы, баронесса должна была исцелиться полностью.

— Как вы поступили с задержанными?

— Отвёз их в город и сдал страже. Думаю, там должен сохраниться протокол их допросов. Начальник стражи сказал мне, что вина доказана и женщины будут казнены.

— Хорошо. Я проверю. Баронесса Аннари была в положении, когда вы её нашли?

— Нет. На тот момент она не была беременна.

— Ох! — прижимает руки ко рту баронесса и по её лицу разливается бледность.

— Но что тогда стало с нерождённым ребёнком? — спрашивает сыщик.

— Она уезжала беременной, — шепчет баронесса.

— Когда я пришла в себя, живота не было, — развожу руками я.

— Я знаю! — раздаётся грустный голосок дочки. — Мама упала с лестницы и малыш умер.

— Как именно твоя мама упала с лестницы? Ты это видела? — уточняет сыщик.

— Когда я прибежала, она лежала внизу. И там была кровь. После этого Харита запретила мне ходить к маме — сказала, что ей нужен покой. Я пыталась тайком, но дверь была заперта… Братика похоронили в саду.

Пусть это был и не мой собственный ребёнок, но всё равно становится очень грустно и внутри появляется пустота. Баронесса снова начинает всхлипывать:

— Это я виновата! Это моя вина!

Уточняю:

— Что вы имеете в виду?

Она утирает слёзы:

— Я должна была догадаться о том, что Шамира — та ещё дрянь. Но она притворялась милой, а мне так хотелось, чтобы Храйт побыстрее женился… Мне нужно было тщательнее всё проверить.

— У вас есть ещё один сын? — уточняю я.

— Да, — кивает она. — Храйт — младший. Он неплохой мальчик, но очень уж тихий и скромный. Когда он привёл в дом невесту, я была очень рада. Ты относилась к ней прохладно, но мне казалось, что ссор между вами не было… После смерти Файвора я была не в себе. Когда младшая невестка Шамира, сообщила, что ты хочешь вернуться в поместье, которое сын подарил тебе в качестве свадебного подарка, и не решаешься мне об этом сказать, я спросила у тебя, действительно ли ты этого хочешь. Ты ответила, что да. Потом я уже поняла, что ты в тот день вела себя немного странно, впрочем, это всё равно можно было списать на то, что ты переживаешь утрату. Но я не стала тебя отговаривать. Теперь уже и сама не понимаю, почему. Наверное, из-за горя мой разум помутился. С тобой вызвалась ехать новая служанка. Я не возражала. Дала вам денег в дорогу и попросила тебя написать, как только доберётесь. Но письма так и не получила. И угораздило же меня пожаловаться Шамире! Она меня успокоила, что ты готовишься к родам и тебе, наверное, не до этого… А несколько недель назад она во время завтрака сказала, что теперь наследство и титул должны перейти к Храйту. Я упрекнула её — ведь ты могла родить сына, и тогда титул унаследует он. Шамира на это очень неприятно улыбнулась и сообщила, что это маловероятно. Но когда я попросила уточнить, что она имеет в виду, Шамира увильнула от ответа. Мне стало очень тревожно. Я пошла в банк и обнаружила, что со времени отъезда ты не сняла со счёта ни монетки.

— У госпожи Аннари есть счёт в банке? — удивлённо уточняет Рансон.

— Конечно! У них с Файвором был общий счёт. После оглашения завещания он остался за Аннари, и я ежемесячно переводила на него процент от ренты. Так вот. Мне стало тревожно, и я обратилась в управление стражи. Думаю, они мне не поверили, но от баронессы так просто не отмахнуться, так что мне сказали, что с моим делом разберутся. Через три дня Шамиру забрали на допрос и выяснили всю правду.

— Всю правду? — задаю вопрос в надежде на то, что баронесса ответит подробнее.

Вместо неё отвечает сыщик Элрой:

— Мы провели расследование. Оказалось, девушка, которая выдавала себя за Шамиру, находится в розыске. Она засветилась как подозреваемая в трёх делах о смертях. Выходила замуж за богатого и престарелого аристократа, а потом он из-за какой-то трагической случайности умирал. В первый раз мы не смогли доказать, что произошло убийство, так что это действительно мог быть несчастный случай. В следующих двух — совершенно точно произошло убийство. Преступница забирала ценности, снимала деньги со счетов и исчезала. Мы считаем, что она действительно испытывала чувства к Храйту, просто её не устраивало то, что их дети не унаследуют титул. Она воспользовалась подвернувшейся возможностью, чтобы избавиться от баронессы Аннари… Мы опасались, что вы уже мертвы.

— За то, что я жива, нужно благодарить Рансона, — произношу я.

— Я так вам благодарна, Рансон! — всхлипывает баронесса. — Спасибо, что спасли моих девочек.

— Я просто возвращал долг жизни, — разводит руками Рансон.

— Раз пособниц Шамиры поймали, а баронесса Аннари жива, полагаю, я могу вернуться в город. Вы планируете возвращаться в столицу? Корона оплатит портал только в случае, если вы сделаете это в течение недели после завершения расследования, — оживленно произносит Элрой.

— Милые мои, я так рада, что мы вместе можем вернуться домой! — радостно делится с нами баронесса.

Я качаю головой:

— Всё это слишком внезапно. Мне нужно время, чтобы всё обдумать.

— Неделя у вас точно есть. Если что, я оставлю вам бумагу, по которой вы сможете воспользоваться порталом в течение недели бесплатно, — произносит сыщик.

Он отодвигает тарелку, достаёт из нагрудного кармана лист, что-то в нём помечает, потом протягивает мне:

— Держите!

Документ напечатан, а наши имена выведены чернилами, так что становится понятно, почему заполнение заняло у Элроя так мало времени.

— Милая, ты не хочешь возвращаться домой? — обеспокоенно спрашивает у меня баронесса. — Но почему?

— Я не сказала, что не хочу, — поправляю её я. — Просто мне нужно время, чтобы всё обдумать.

— Ладно, — заметно, что её мой ответ не удовлетворил.

— Тогда позвольте откланяться. У меня сегодня ещё есть дела, — сообщает Элрой.

Провожаю его к выходу, а потом возвращаюсь в гостиную и извиняюсь:

— Простите, мне нужно немного побыть в одиночестве.

— Конечно, милая, — кивает баронесса.

Ухожу к себе в комнату, набираю ванну, зажигаю свечи и, погрузившись в теплую воду, со вздохом закрываю глаза.

Стоит ли возвращаться в столицу сейчас и сэкономить кучу денег, или лучше придерживаться того плана, что был до этого? Корю себя за то, что не спросила у баронессы о размере своего наследства — может быть, я богата и мне можно будет просто жить, а не выживать.

Время наедине с собой даёт мне так необходимую сейчас передышку. Удаётся привести мысли в порядок и обдумать будущее. Появляется несколько догадок, которые лучше проверить перед тем, как принять окончательное решение насчёт того, переезжать мне в соседний город или всё-таки в столицу.

Но для начала решаю заняться обычными бытовыми вопросами. Раз уж сыщик уехал, баронессе придётся какое-то время у нас погостить. А значит, ей нужна будет комната. Мы явно не сможем поселить её в крыло для прислуги — всё-таки она баронесса и наверняка привыкла к комфорту и комнатам побольше. Да и Рансон говорил, что аристократам не положено жить в одном крыле с прислугой. В нашем же крыле всего две спальни: моя и Татинина. Тревожить дочку не хочется, так что лучше я сама к ней перееду. А значит, нужно заменить постельное бельё на моей кровати и перенести в дочкину комнату свои вещи. Не все, конечно, но будет неловко приходить в комнату баронессы за нижним бельём или чулками.

Когда начинаю перестилать кровать, до меня доходит другое: мы ведь с Рансоном собирались завтра переезжать и успели договориться со старостой о том, что несколько мужиков поедет вместе с нами, чтобы защитить от волков или разбойников. Раз мы завтра никуда не поедем, нужно их предупредить. Хочется сразу же разобраться с этим вопросом, но я себя останавливаю: скоро обед, будет логичнее, если Рансон сперва поест, а потом пойдёт в деревню.

Перестелив кровать, освобождаю несколько полок и упаковываю самые необходимые вещи.

У баронессы не было при себе сумки или чего-то подобного, но не могла же она приехать совсем без вещей? Может быть, они остались в экипаже? Нужно будет выяснить.

Открыв дверь в комнату дочки, вижу, что она показывает баронессе свои игрушки. Увидев меня, женщина вскакивает с кровати:

— Моя дорогая! Зачем ты сама несёшь такую тяжесть? У тебя же есть служанка!

Хмурюсь:

— Вещи совсем не тяжёлые. Не вижу причин беспокоить Асю… Я уступлю вам свою комнату, а сама пока поживу с дочкой. У вас есть багаж?

— Моя дорогая! — огорчённо вздыхает баронесса. — Я не привыкла к тому, чтобы ты обращалась ко мне на «вы».

— И как мне к вам обращаться?

— На «ты», конечно! Раньше ты называла меня мамой, но сейчас тебе, наверное, будет сложно так сразу?

Удивлённо приподнимаю брови — у нас были настолько хорошие отношения? Киваю:

— Думаю, вы правы. Мне сложно так сразу называть вас мамой.

— Тогда можешь называть меня Мадж.

— Хорошо.

Открываю шкаф дочки, освобождаю полку и сгружаю свои вещи таким же комом, как и принесла — кажется неловким разбирать их при постороннем человеке.

— Мне неудобно выгонять тебя из спальни, произносит Мадж. — В доме много комнат — я могу поспать в какой-нибудь другой.

— Дело в том, что мы решили отапливать только это крыло. И именно на это потребление мы рассчитывали количество дров. Но если вы настаиваете…

— Что ты! Прости, я не подумала, что вы были стеснены в средствах. Конечно же, я могу переночевать в твоей комнате. Тем более это ненадолго.

— А что с вашим багажом?

— Я привезла с собой два сундука. Надеюсь, наш кучер не забыл их выложить.

— Хорошо. Я схожу уточню.

— Погоди, дорогая. А где твоя компаньонка?

— Компаньонка?

— Только не говори, что живёшь здесь без компаньонки!

— Но это так, — пожимаю плечами я.

— Но ведь это неприлично! Ох! Надеюсь, об этом никто не узнает! Это может погубить твою репутацию!

— Но ведь вы отпустили меня сюда без компаньонки?

— Да. Но я думала, ты найдёшь подходящую даму здесь.

— О! — даже не знаю, что можно на такое ответить.

— Как хорошо, что я приехала... Прости! Я же совсем забыла, что ты потеряла память! Извини, милая. Тебе простительно, что ты не подумала о такой важной вещи.

— Ничего страшного. А когда я жила в вашем доме, у меня была компаньонка?

— Нет, — качает головой Мадж. — Ты ведь жила со мной и с семьёй брата. Компаньонка нужна только в случае, если женщина живёт без родственников женского пола.

— Вот оно что! А моя дочь за родственника женского пола не считается?

— Но ведь она ещё ребёнок! Ох, милая, тебе, наверное, всё это время было очень тяжело!

— Я пойду узнаю насчёт сундуков, — увиливаю от ответа и покидаю комнату.

И это я про Рансона думала, что он помешан на правилах приличия! Похоже, баронесса в этом отношении даст ему фору.

По пути на кухню встречаю Асю. Спрашиваю:

— Скажи, ты не знаешь, что с сундуками баронессы?

— Господин Рансон перенёс их на кухню.

— А где он сам?

— Так на кухне.

— Хорошо. Спасибо.

Рансона действительно нахожу именно там. Вздыхаю:

— Перенесите, пожалуйста, сундуки баронессы в мою спальню. Я пока поживу с дочкой. И после обеда сходите, пожалуйста, в деревню — наш отъезд откладывается.

— Хорошо. Я попрошу Асю разобрать вещи баронессы и прислуживать ей, пока она будет гостить у нас.

— Прислуживать?

— Да. Одевать, раздевать, делать причёску, помогать при мытье, выполнять поручения.

С моего языка так и рвётся вопрос о том, зачем здоровой женщине помощь в переодевании и мытье, но сдерживаюсь — в чужой монастырь с собственным уставом не лезут. Если я вернусь вместе с баронессой в столицу, получается, мне тоже нужно будет всё это делать с помощью служанки? Мысль мне не нравится.

С улицы заходит Риса. Она сгружает корзинку с яйцами на стол и сообщает:

— Госпожа, обед будет через час. Хотите чего-то особенного?

Качаю головой:

— Нет.

— Хорошо. Тогда, как и планировали, приготовим картофель с жареным мясом и квашеной капустой?

— Да.

— Ладно.

— Рансон, мы можем поговорить в другом месте?

— Давайте я занесу сундуки, попрошу Асю их разобрать, а потом встретимся в кабинете.

— Хорошо.

В кабинет Рансон приходит минут через пять. Садится за стол и приподнимает бровь:

— Что именно вы хотите узнать?

— Что ещё ты знаешь про правила приличия? Если я буду одеваться и мыться сама, это будет неприлично?

Он задумчиво качает головой:

— Нет. Просто странно.

— А если я буду работать?

— Для вдов есть некоторые послабления. Это не приветствуется, но и не порицается. И конечно же, многое зависит от самой работы. Если устроитесь служанкой — это будет неприлично. А вот место компаньонки, наоборот, считается очень престижным.

— А если я решу открыть своё дело?

— Будет зависеть от дела.

— Если я открою кафе?

Рансон хмурится:

— Не женское это дело. Вас сочтут странной. Но всё-таки если вы не будете работать в самом кафе, всё будет на грани приличий. Многое будет зависеть от того, насколько успешным окажется ваше предприятие. За провал над вами будут насмехаться, и вы испортите свою репутацию. Если же кафе будет успешным — наоборот, улучшите. Только вот возникнут проблемы, если вы пожелаете выйти замуж.

— Почему?

— Мужчины предпочитают женщин, которые ведут более традиционный образ жизни.

— Понятно.

— Так вы решили открыть кафе?

— Можно и так сказать. Сперва мне нужно всё просчитать, а уже после этого определюсь окончательно.

— Баронесса сказала, что у вас есть совместный с мужем счёт в банке.

— Я помню. Но я пока плохо ориентируюсь в ценах. Мне нужно будет арендовать или купить помещение, сделать ремонт, нанять персонал, потратиться на рекламу, определиться с ценами…

— Похоже, вы в этом разбираетесь, — озадаченно констатирует Рансон.

— Не совсем, — качаю головой я. — Но я прочитала несколько книг в библиотеке по этой теме.

— В этой библиотеке есть и такие книги?

— Да, — отвечаю полуправду я.

Полуправду, потому что книги по управлению я действительно нашла, но описано в них всё на самом примитивном уровне. А вот в своём мире я часто составляла договора для бизнесменов. Были среди них и по передаче готового бизнеса. А ещё кафе было у одной из моих подруг. Во время наших встреч она часто жаловалась мне на налоги, проблемы с помещением и поставщиками и периодически просила советы по правовым вопросам.

Конечно же, нельзя сказать, что я понимаю от и до, как всё правильно сделать. Но, по крайней мере, знаю, на какие моменты нужно обратить внимание.

Из-за мыслей о подруге становится грустно. Именно благодаря подругам моя жизнь была гораздо лучше, чем могла бы быть. Они были той опорой, которой мне сейчас очень не хватает.

От грустных мыслей отвлекает вопрос Рансона:

— Что ещё вы хотите узнать?

— Расскажите мне, пожалуйста, побольше о правилах приличия. Не хочу случайно их нарушить.

От моей репутации зависит и репутация дочки. Не желаю своими неосторожными действиями разрушить её жизнь.

— Вам нельзя ходить в пивные, бордели, в дома к мужчинам, если на тот момент в доме нет его родственницы женского пола или жены. Вы можете ходить в работный дом, на рынок и в бедные кварталы только с сопровождающим… Если вы решите остаться в городе и арендуете дом, вам нужна будет компаньонка… Вы не должны принимать подарки от мужчин и оставаться с ними наедине… Одежда должна выглядеть прилично: нельзя оголять тело слишком сильно, если вы, конечно, не на балу. А ещё вы не должны общаться с теми, у кого плохая репутация… Это всё, что сразу приходит на ум. Уверен, баронесса расскажет вам обо всём лучше.

— Наверное.

— Если у вас всё — я пойду.

— Конечно. Спасибо за вашу помощь.

— Не за что.

Во время обеда баронесса поджимает губы. Как только Риса, сервировавшая нам стол, выходит, она интересуется:

— Дорогая, а почему ты не надела украшения и всё ещё в домашнем платье? Ты забыла, что аристократка всегда должна выглядеть на высшем уровне?

Осматриваю её роскошное синее платье, бриллиантовое колье, браслет с изумрудами и киваю:

— Да, простите. Я многого не помню.

— Мы же договорились, что будем на «ты», — укоряет меня Мадж. — Ничего страшного. Просто имей в виду на будущее.

— Хорошо, — покорно опускаю взгляд. — Но мне нужно будет время, чтобы привыкнуть.

После обеда прошу баронессу о разговоре. Рансон и Татина уходят, мы же перемещаемся на диван. Пытаюсь подбирать слова аккуратно:

— Недавно я узнала, что у Татины есть магический дар. Рансон сказал, что в будущем ей нужно будет учиться.

— Он сказал всё правильно, — кивает баронесса.

— Скажите, а как у нас обстоят дела с финансами? Не поймите неправильно — я просто переживаю.

— Я понимаю… У нас последнее время всё идёт не так хорошо, как хотелось бы. Храйт вложился в торговое предприятие, но на наш корабль напали бандиты. Я рада, что разрешила ему вложить лишь свободные средства. У нас осталась рента. Ежемесячно она приносит порядка двадцати золотых, из которых пять переводят на твой счёт в банке. Думаю, мы сможем сэкономить и отправить Татину в лучшее учебное заведение. Да и уверена, Храйт найдёт новый источник дохода. Тебе не стоит переживать об этом. Он всё решит. В крайнем случае я всегда могу продать драгоценности.

Доверять человеку, который едва не вложил все средства в рискованное предприятие, кажется мне сомнительным. Да и не привыкла я рассчитывать на других.

Видимо, заметив мои сомнения, Мадж добавляет:

— Оставь мужские дела мужчинам. Это их забота придумать, как нас обеспечить.

С такими взглядами очень маловероятно, что она одобрит моё стремление основать собственное дело. Да и идея жить под постоянным надзором меня не особенно привлекает. Наверняка в столице цены на недвижимость выше, чем здесь, и снять собственное жильё влетит в копеечку. Да и затраты на бизнес будут выше. К тому же я уже знаю, какого заведения не хватает Гарту, а вот нужна ли моя идея в столице — большой вопрос. Всё это перевешивает чашу весов в пользу решения, которое я и озвучиваю баронессе:

— Знаете, я бы хотела вместе с дочкой остаться здесь.

— Дорогая, но почему?

Приходится выкручиваться:

— Здесь чудесный воздух и проживание обходится наверняка дешевле, чем в столице. Думаю, у меня больше шансов вернуть память в более спокойной обстановке.

— Но как же?..

— Я не имею в виду, что хочу остаться тут насовсем, — заверяю я. — Просто хочу вернуться в столицу позже.

— Ты права. В столице, и правда, много шума и суеты. Но как же ты тут будешь совсем одна?

— Я не одна. Рансон мне очень помогает. А ещё я планирую найти компаньонку сразу же, как только мы поедем в город. Вам не о чем переживать.

— Хоть ты и потеряла память, но, по-видимому, осталась такой же упрямой. Если действительно думаешь, что вам с Татиной здесь будет лучше, я тебя поддержу.

— Спасибо!

Весь следующий день ищу подходящий случай, чтобы узнать, когда баронесса собирается возвращаться в столицу, но не могу придумать такую формулировку, чтобы это не прозвучало так, как будто я её выгоняю. И из опасения, что шитьё кукол покажется баронессе чем-то неподобающим, развлекаю себя лишь чтением.

Рассказываю о проблеме Рансону, и он во время ужина интересуется у баронессы:

— Ваша милость, как вам в усадьбе? Наверное, после города не хватает развлечений?

— Да, — кивает Мадж. — В это время года здесь, и правда, решительно нечем заняться.

— Наверное, вы скучаете по своим подругам?

— Так и есть.

— Жизнь в таком уединённом месте может с непривычки тяготить. Зато детям здесь раздолье — есть где побегать.

— Это верно.

— Получается, Храйт остался в столице один? Наверное, ему было тяжело узнать, что его жена обвинена в таких страшных вещах.

— Да, — вздыхает баронесса. — Мальчику сейчас очень нелегко.

— Наверное, ему сейчас вдвойне тяжелее, ведь вы уехали, — вношу свою лепту я.

— Ничего страшного, — отмахивается Мадж. — Он мужчина и должен уметь преодолевать трудности.

— Не каждый день любимая жена оказывается преступницей. Мне неловко, что вы сейчас с нами, а не с ним.

— Не говори глупости! Вам я сейчас нужнее.

Киваю:

— Татина очень скучала по бабушке, да и я рада, что вы так хорошо к нам относитесь. Но знаете, я всё-таки переживаю за Храйта — в такой тяжёлый период он остался совсем один. Наверное, ему сейчас очень не хватает материнской поддержки.

— Я очень тяжело переживал смерть жены, — с грустным видом произносит Рансон. — Если бы не мать, даже не знаю, как смог бы всё это вынести. И ведь моя жена не была преступницей, я не испытал боль предательства. Наверное, Храйту сейчас даже поговорить не с кем.

— Но как вы тут без меня будете, если я уеду? — печально вздыхает баронесса.

Хочется ляпнуть, что как-то мы все эти месяцы прожили без неё и справились, но вместо этого произношу:

— Без вашей поддержки нам будет тяжело. Но окружающая природа исцеляет лучше всего. У нас совершенно ничего не происходит, и это отлично. При первой же возможности я съезжу в город и найду компаньонку с хорошей репутацией, чтобы вы не волновались. Думаю, скоро наберусь сил, чтобы вернуться вместе с дочкой в столицу. Вы можете нас спокойно оставить и поехать к сыну. Наверняка ваше материнское сердце сейчас из-за него не на месте.

Опасаюсь, что переборщила, но напрасно — баронесса кивает:

— Думаю, ты права. Мне нужно как можно быстрее вернуться… Сделаю это завтра же.

Я очень рада, но сохраняю невозмутимость. Киваю:

— Думаю, это будет правильным решением. Мы недавно починили коляску, так что вместе с Рансоном сможем вас проводить.

— Хорошо.

После ужина прошу Рансона задержаться, чтобы поговорить. Уходим в кабинет, я закрываю дверь, а затем радостно улыбаюсь:

— Получилось!

— Что вы хотели обсудить?

— Думаю, после того как проводим Мадж, можем остаться на несколько дней в городе.

— Вы всё ещё хотите открыть кафе?

— Да.

— Но зачем вам это теперь? У вас ведь появился доход.

— То, что он появился — это радует. Но я не нахожу его достаточным для того, чтобы моя дочь жила, ни в чём не нуждаясь. Летом мне нужно будет нанять для неё учителей; ей потребуются новые платья, потому что из старых она почти выросла. Когда подрастёт, наверняка захочет украшения. Кроме того, деньги идут от ренты, а это мне кажется не совсем надёжным источником дохода: здание может разрушиться или сгореть.

— Всё это звучит, как отговорка. Вы недоговариваете.

Улыбаюсь:

— Вы правы. Мне не хочется зависеть от баронессы и жить с ней под одной крышей. Я верю, что она хороший человек, иначе дочка не была бы ей настолько рада, но мне сложно представить ту жизнь, которую предлагает вести баронесса. Ничем не заниматься — слишком скучно.

— Вы можете ходить на чаепития, приёмы, балы.

— Не уверена, что мне понравится. Кроме того, если у меня будет собственный доход, это позволит мне чувствовать себя увереннее.

— Но вы можете просто запатентовать свои изобретения и получать доход с патента.

— Чтобы новинка кого-то заинтересовала, нужно, чтобы о ней узнали. Риса, например, очень скептически восприняла мой рецепт выпечки, хоть она и профессиональная повариха. А патенты наверняка просматривают не повара.

— Если вы уверены, что хотите именно этого, я вас поддержу.

— Спасибо!

Перед сном рассказываю дочке, что несколько дней пробуду в городе и ей не стоит волноваться — я обязательно вернусь.

— Ладно, — вздыхает малышка. — Только возвращайся поскорее.

— Договорились.

Вечером собираю дорожный мешок. Беру с собой платье, которое, как мне кажется, подходит для того, чтобы вести в нём переговоры, смену белья, интересную книгу и косметические средства.

Утром рассказываю Рисе и Асе, что нас с Рансоном несколько дней не будет, и прошу присмотреть за Татиной. Они заверяют, что я могу спокойно ехать.

В экипаж сажусь с лёгким волнением. Очень надеюсь, что всё пройдёт так, как я рассчитываю. Такое чувство, будто открываю новую главу своей жизни.

Старосту и ещё двух мужиков, которых Рансон попросил поехать с нами в качестве охраны, отправляем на тот же постоялый двор, где в прошлый раз останавливались, а сами везём баронессу к портальной площадке. Для этого впервые пересекаем стены, окружающие замок местного землевладельца.

На воротах Рансон рассказывает стражникам о цели нашего визита, а баронесса демонстрирует бумагу, которую ей вручил сыщик. Они внимательно всё изучают, потом просят оставить экипаж на площадке у ворот, а внутрь войти пешком; предлагают помощь с багажом, и мы соглашаемся. Один из стражников скрывается за воротами, а потом возвращается вместе с двумя крепкими широкоплечими парнями. Они хватают сундуки баронессы и предлагают следовать за ними.

Стена оказывается толще, чем я предполагала — приходится преодолеть пять шагов по каменному коридору, прежде чем мы выбираемся на просторную мощённую булыжником площадку, откуда отходят три дорожки.

Сворачиваем на правую и идём вдоль стены с одной стороны и каменных домов с другой. Метров через тридцать утыкаемся в новую каменную стену и через железные ворота попадаем на просторную площадь, в центре которой установлена овальная рамка, разрисованная непонятными значками. Высотой она метра три, а в ширину около двух.

К нам подходит черноволосый мужчина. Внимательно читает протянутую баронессой бумагу и уточняет:

— Вы хотите перейти втроём?

— Нет, — качает головой баронесса. — Только я.

— Хорошо.

Мужчина подходит к рамке, дотрагивается до нескольких значков, отчего они начинают светиться, затем соединяет ладони и разводит их в стороны. Повинуясь его жесту, внутри овала появляется переливающийся на солнце шарик, очень напоминающий мыльный, и растёт до тех пор, пока не дотягивается до краёв рамки. Небольшая световая вспышка и, к своему удивлению, вместо противоположной стены вижу в овале совсем другу площадь, окружённую деревьями. Мужчина произносит:

— Ваша милость, прошу.

— Хорошо. До встречи Аннари. Не забывай мне писать и возвращайся поскорее, — баронесса тепло улыбается.

— До встречи Мадж, — отвечаю я, пытаясь скрыть ошарашенность — всё-таки впервые вижу портал.

— До свидания, ваша милость, — кланяется Рансон.

Баронесса кивает, перешагивает рамку и ступает на площадь с деревьями. Парни переставляют сундуки на ту сторону, после чего изображение мигает и исчезает.

Пораженная смотрю на стену. Баронессы нигде нет, значит, она и в самом деле сейчас в другом месте. Приходится приложить усилия, чтобы скрыть удивление. Вот это у них тут технологии! Это гораздо круче машин и самолётов.

Прощаемся с мужчиной, который оказался настоящим волшебником или, по-местному, магом, а потом следом за парнями возвращаемся к воротам.

Пока Рансон везёт нас на постоялый двор, с удивлением обдумываю открывшиеся перспективы. Это же какой простор для путешествий! Пара шагов и ты уже в другом городе, а возможно, и в другой стране. Жаль, удовольствие не из дешёвых. Хорошо, что решила начать собственный бизнес — если всё пойдёт так, как я рассчитываю, смогу реализовать детскую мечту и попутешествовать. Интересно, в этом мире все говорят на одном языке? А если нет, то знаю ли я остальные? Или мне придётся их учить?

Оставив экипаж на постоялом дворе, получаю ключи от комнаты, переодеваюсь, привожу себя в порядок, а потом мы отправляемся в банк.

Когда заходим внутрь, к нам подходит тот же мужчина в форменной одежде, что и в прошлый раз. И произносит он ту же фразу:

— Добро пожаловать в наш банк! По какому вы вопросу?

— Госпожа хотела бы проверить свой счёт, — отвечает Рансон, из-за чего моё чувство дежавю усиливается.

— Конечно! Пройдёмте!

Он отводит нас в тот же кабинет, что и в прошлый раз. И в нём сидит тот же рыжебородый мужчина, но рубаха у него на этот раз не белая, а зелёная. Эта маленькая деталь меня радует — если бы не она, было бы совсем уж странно.

— Здравствуйте, баронесса Аннари Балтейн, — приветливо улыбается мужчина. — Присаживайтесь.

— Здравствуйте, — занимаем с Рансоном те же места, что и в прошлый визит.

— Желаете забрать ваш вклад?

— Пока нет, — качаю головой я. — Хочу проверить, какая сумма лежит на нашем с мужем совместном счету.

— Одну минуточку.

Бородач достаёт толстую книгу в кожаной обложке, укладывает на неё пальцы, произносит: «Барон и баронесса Балтейн», — и на минуту прикрывает глаза. Потом открывает их и кивает:

— Всё верно. На счету сто пятьдесят пять золотых. Желаете снять? Может быть, планируете вложить и эти деньги тоже?

Качаю головой:

— Я просто хотела узнать, какая там сумма. Большое спасибо!

— Что-нибудь ещё?

— Нет, спасибо. Всего доброго!

— Всего доброго!

Из банка выхожу воодушевлённая. Сумма больше, чем я рассчитывала.

— Куда теперь? — спрашивает Рансон.

— А к кому нужно обратиться, чтобы арендовать или купить помещение под кафе?

— В городскую ратушу.

— Значит, идём туда.

Городская ратуша обнаруживается на небольшой площади и выглядит обычным трёхэтажным домом, окружённом высокими липами. Стоит переступить порог, как перед моими глазами появляется видение: белый двухэтажный дом с просторным крыльцом и огромным дубом неподалёку от него.

— Пойдёмте! — берёт меня под локоть Рансон и тянет.

Это приводит меня в чувство. По инерции прохожу в просторный холл. К нам сразу же подходит мужчина в тёмной форменной одежде и кланяется:

— Здравствуйте! Позвольте вам помочь.

— Здравствуйте, — кланяется ему Рансон. — Мы бы хотели узнать насчёт аренды или продажи домов.

— Я вас провожу.

Сворачиваем в правый коридор, и пока добираемся до нужного мне кабинета, пытаюсь осмыслить то, что я увидела. Хмурюсь — раньше в видениях были какие-то события, а тут просто дом. Получается, мне нужно его купить? Или я куплю его в будущем? А может, это предостережение, и мне, наоборот, не стоит арендовать тот дом? Но нужно ли руководствоваться видением в подобных важных вопросах? Ничего не понимаю.

Мужчина в кабинете, как только мы заходим, встаёт со своего места, вежливо здоровается и предлагает присесть.

— Вы хотите приобрести дом для вас с супругой? — спрашивает он у Рансона.

— Мы не в таких отношениях. Я управляющий. Баронесса ищет просторный дом, в котором можно будет открыть кафе.

— Простите, ваша милость, — в голосе служащего раскаяние. — Я поспешил с выводами.

— Ничего страшного, — качаю головой я.

— Вы бы хотели арендовать помещение или купить? — он снова обращается к Рансону.

Перехватываю инициативу:

— Озвучьте, пожалуйста, порядок цен в обоих случаях.

— Помещение нужно просторное? С кухней и садом?

— Да, — киваю я.

— Аренда обойдётся порядка двадцати золотых в месяц в центре города, десяти — на окраине. Покупка дома в городе в среднем обойдётся в сто пятьдесят золотых, на окраине — семьдесят. И, конечно же, в зависимости от квартала и состояния здания сумма будет меняться.

— Понятно, — медленно киваю я.

У меня есть необходимая для покупки дома сумма, но ведь мне ещё нужно будет сделать ремонт, потратиться на рекламу, оплачивать продукты и нанять персонал. Уточняю:

— На каких условиях дома сдаются в аренду? Есть ли какие-то требования для открытия кафе?

— Про требования я могу сказать только в общих чертах, это вам лучше узнать у другого специалиста. Что касается условий, на которых дома сдаются в аренду — в каждом случае всё индивидуально.

— Заключается ли договор об аренде, в котором прописываются все условия?

— Конечно.

— И на какой срок в среднем он заключается?

— От года до пяти.

— А потом?

— Потом вам нужно будет перезаключить договор.

— А может ли так случиться, что арендодатель не пожелает продлить договор?

— Конечно.

— Скажите, могу ли я посмотреть типовой договор аренды?

— Конечно.

Он открывает правый верхний ящик стола, достаёт оттуда папку, листает содержимое, а потом протягивает мне лист.

Внимательно вчитываюсь, и чем дальше, тем меньше мне всё это нравится. В договоре прописывается, что любые изменения интерьера нужно согласовывать с арендодателем; в случае поломок, починка за мой счёт. Но самое неприятное: арендодатель имеет право расторгнуть договор в случае, если хотя бы на день будет просрочена аренда. Не то чтобы я не собиралась своевременно платить, но ведь арендодатель может умышленно уехать, чтобы у меня не было возможности внести плату вовремя. В таком случае он просто приберёт к рукам мой бизнес. Да и если у меня всё получится, он может либо отказаться продлевать договор, либо повысить стоимость аренды. Безусловно, можно составить такой договор, какой понравится мне, но не факт, что арендодатель его подпишет. Похоже, дом всё-таки придётся покупать. Вздыхаю:

— Я передумала насчёт аренды. Расскажите, пожалуйста, о покупке домов.

— Ваша милость, что именно вы ищете?

— Просторный дом, в котором на первом этаже будет два вместительных зала. По расположению: приличный район в городе. И чтобы не слишком тихий, но и не слишком шумный… Знаете, думаю, мне сперва лучше проконсультироваться со специалистом, который может рассказать о требованиях, которые нужно соблюсти для открытия кафе.

— Согласен с вами. Его кабинет находится дальше по коридору. А когда всё разузнаете, возвращайтесь ко мне.

— Спасибо.

В нужном нам кабинете служащий тоже кланяется. После обмена приветствиями произношу:

— Я бы хотела открыть кафе. Расскажите, пожалуйста, что мне в связи с этим нужно знать.

Светловолосый мужчина дружелюбно улыбается:

— Первые пять лет новые заведения в нашем городе не облагаются налогом при условии, что у вас здесь нет подобных заведений. Если вы откроете первое кафе, пять лет имеете право не платить налог. Если перенесёте его на другое место, либо откроете ещё одно, вам нужно будет выплачивать двадцать процентов от прибыли. Лучше нанять управляющего, который будет приводить в порядок ваши счета, чтобы потом не возникло ненужных сложностей, — он рассказывает обо всём этом Рансону, а не мне.

— Чем именно должен заниматься управляющий и как именно высчитывается прибыль? — спрашиваю я.

— Управляющий ведёт учётную книгу, куда записывает закупки, траты на ремонт, жалование сотрудников, ежедневную выручку. Потом из прибыли вычитаются расходы, и именно оставшаяся сумма и считается доходом. Вам следует заключать договоры со всеми поставщиками, работниками и служащими. Если вы надумаете схитрить и вас в этом уличат, придётся оплатить штраф в размере тысячи золотых. В случае если у вас не получится выплатить нужную сумму в течение года, у вас заберут имущество для уплаты. Если этого окажется недостаточно для погашения, вас посадят в тюрьму.

— Понятно, — задумчиво киваю я. — Нужно ли учитывать какие-то условия при выборе здания под кафе?

— В подобном здании должно быть минимум два выхода, расстояние до ближайшего жилого дома должно превышать пять метров, у вас должно быть минимум два туалета, а также на здании должно быть установлено противопожарное заклинание.

— Что ещё мне нужно знать?

— В случае если кто-то отравится, вам нужно будет выплатить штраф в размере ста золотых. Если подобное повторится трижды — ваше заведение закроют.

— Но как можно быть уверенными, что отравление произошло в моём заведении?

— Рассматриваются только массовые случаи.

— Нужно ли мне как-то оформлять то, что я открыла кафе?

— За несколько дней до начала приёма посетителей вы должны прийти ко мне. Я выделю специалиста, который проверит, соответствует ли ваше заведение всем требованиям. Если оно соответствует, я выдам вам грамоту.

— На что ещё следует обратить внимание?

Он на минуту задумывается, но потом качает головой:

— Это всё.

— Скажите, а вы можете написать мне на бумаге все требования, предъявляемые к помещению? Чтобы впоследствии не возникло разногласий.

— Конечно.

Он берёт лист бумаги, пишет на нём, ставит печать под написанным и передаёт листик мне:

— Вот. Как вы видите, я поставил печать, так что можете ссылаться на этот документ.

— Спасибо.

Проверяю. Написано разборчиво, а на печати означено «служащий Артено».

Прощаемся и возвращаемся в предыдущий кабинет.

— Вы узнали то, что было нужно? — уточняет служащий.

Киваю и перечисляю:

— До жилых домов должно быть не меньше пяти метров, наличие двух выходов. Помимо этого, я хочу, чтобы здание было просторным, стояло на оживлённой, но тихой улице, находилось в городе.

Мужчина достаёт папку, перебирает листы, некоторые из которых откладывает в сторону. Закончив, протягивает их мне и произносит:

— Сейчас для продажи есть девять домов, соответствующих вашему запросу.

На каждом из листов написан адрес, стоимость, имя владельца, размер дома, количество каминов и деревьев в саду. Спрашиваю:

— А я могу их осмотреть внутри?

— Для этого мне нужно будет известить хозяев, чтобы согласовать с ними время осмотра.

В раздумье прикусываю губу:

— Давайте лучше поступим так: я рассмотрю все варианты, а если какой-то подойдёт, назначим встречу с хозяином.

— Как скажете.

— Рансон, перепишите, пожалуйста, адреса и напротив каждого укажите стоимость.

— Да, госпожа.

Конечно же, я и сама умею писать, но, к сожалению, не на местном языке. Лучше в таком без крайней необходимости не признаваться.

Когда Рансон заканчивает, благодарим и прощаемся. На улице он уточняет:

— Куда теперь?

На этот вопрос мой желудок отвечает голодным урчанием. Улыбаюсь:

— Думаю, нам следует пообедать.

— Пойдёмте. Я заметил харчевню недалеко отсюда.

На нужном нам здании висит вывеска с жарящимся на вертеле поросёнком, а называется заведение «Харчевня Дираса». За дверью видим большое помещение с побеленными стенами и грубо сколоченными столами. Свободный находим с трудом, и это кажется хорошим знаком — если бы здесь плохо кормили, такой толпы не было бы. Да и запахи в воздухе витают очень аппетитные.

Когда к нам подходит подавальщица, заказываю себе рыбный суп и пирог с мясом, а Рансон выбирает жареного поросёнка с картофелем. Кроме этого берём по чашке киселя. Через пятнадцать минут приступаем к обеду.

Так вкусно, что доедаю всё до последней крошки. А ещё с завистью смотрю на кусок мяса с золотистой корочкой на тарелке Рансона. От того, чтобы заказать себе такой же, останавливает размер местных порций — если суп я ещё осилила, то с пирогом справилась только наполовину. И теперь чувствую себя объевшейся.

— Если вы не будете доедать, — улыбается Рансон, — можете попросить завернуть пирог с собой.

— Отличная идея! Очень уж он вкусный.

— Раз такой вкусный, закажу и себе кусочек.

Вместе с сытостью приходит лень. Совершенно не хочется никуда не идти. Но я пообещала дочке вернуться поскорее, так что после того как нам с Рансоном заворачивают пироги в кусок светлой ткани, всё-таки поднимаю свою тушку со стула и отправляюсь к выходу. Уже на улице спрашиваю:

— Насколько хорошо вы знаете город?

— Не слишком хорошо. Был тут раньше пару раз, но не могу сказать, что успел толком осмотреться. Где находятся самые важные места вроде банка, рынка и ратуши знаю, но чтобы расположение улиц — нет. Можем купить карту города.

— Отличная идея! А где это можно сделать?

— Думаю, в ближайшей лавке.

Несмотря на то, что в ближайшей лавке продают хлеб, карта там всё-таки находится. Обводим нужные нам дома, а потом вместе составляем маршрут так, чтобы максимально сэкономить время. Несколько домов сразу вычёркиваю. Один находится на улице, где много питейных заведений. Если я хочу респектабельности, мне лучше держаться подальше от подобных мест. А второе место мне кажется слишком удалённым от центра города. Ещё об одном Рансон говорит, что оно расположено рядом с тюрьмой, поэтому тоже вычёркиваю. Итого остаётся шесть, и мы отправляемся к ближайшему.

Подойдя к дому, понимаю, что хоть на этой улице и имеются пешеходы, но почти все они мужчины. Для моей задумки это совсем не подходит.

Следующий дом оказывается настолько ветхим, что проще его перестроить, чем отремонтировать. Это мне совершенно не подходит. И не только потому, что дорогое удовольствие, но и времени на это должно уйти порядочно.

Третий дом на первый взгляд кажется неплохим вариантом — по улице ходят женщины и дети, само здание выглядит крепким. Вот только когда заходим во двор и обходим дом по кругу, обнаруживаю, что он слишком мал.

Четвёртый дом мне почему-то сразу не нравится. Хотя на первый взгляд всё хорошо, цена невысокая, улица меня тоже устраивает. Хмурюсь и делюсь своими опасениями с Рансоном:

— Не понимаю почему, но мне этот дом не нравится. Вроде бы всё нормально с виду, но мне не хочется заходить внутрь.

— Знаете, у меня схожее чувство. Давайте расспросим… А вот хоть ту женщину, — он кивает на старушку, восседающую на лавке во дворе соседнего дома.

Подходим к невысокому забору, и Рансон кланяется:

— Уважаемая, простите за беспокойство. Вы могли бы уделить нам пару минут вашего драгоценного времени?

— Конечно! — кивает бабулька, бодренько вскакивает со своего места и подходит к нам. — Надумали купить дом Макара?

Рансон пожимает плечами:

— Вроде дом неплох, но кажется, в нём что-то не так.

— Ещё бы, — хмыкает старушка. — Там же дочка Макарова повесилась полгода назад. Вроде как от несчастной любви, но кто на самом деле знает. Вроде как расследовали это дело, но никого не арестовали. С тех пор в том доме ночью появляются странные огоньки, скрипит что-то… Точно призрак веселится!

— Да вы что! — округляет глаза Рансон.

— Ага, — кивает бабулька. — Вот на днях мальчишки в тот дом забрались, пробыли там пару минут, а потом с воплями выбежали. Говорят, видели призрака.

— Спасибо, уважаемая. Теперь ни за что этот дом не купим! Ещё не хватало с призраком связываться.

— А кто бы захотел?!

После того как прощаемся со старушкой, спрашиваю у Рансона:

— А там действительно может быть призрак?

— Вполне, — кивает он. — Но это решается одним визитом мага. Гораздо хуже то, что у дома уже сложилась нехорошая репутация. Лучше с подобным не связываться.

— Жуть какая, — передёргиваю плечами я.

Значит, если мне покажется, что я вижу призрака, может статься, что это он и есть? Лучше перестать думать на эту тему и держаться от этого дома подальше.

Следующий вариант устраивает меня всем, кроме стоимости в двести золотых. Сумма есть, но если я её потрачу, то останется слишком мало на ремонт и остальное.

Надежда, что последний дом мне подойдёт, исчезает, стоит его увидеть. Здание расположено настолько далеко в саду, что приходится около минуты идти по дорожке, чтобы дойти до двери. А это совершенно не подходит для моей задумки.

— Этот тоже не нравится? — Рансон правильно расшифровывает выражение моего лица.

— Нет.

— И что будем делать?

Вздыхаю:

— Не знаю. Но я не готова соглашаться на варианты, которые мне не подходят.

— Может быть, сходим завтра в городскую ратушу снова и спросим, есть ли ещё варианты?

— Придётся.

Вечером мне не спится. Не ожидала, что подходящих зданий может вовсе не оказаться. Возможно, я решила взяться за слишком амбициозный проект? Возможно, нужно начинать с меньшего?

После завтрака возвращаемся в ратушу. Отправляемся в кабинет к тому же мужчине, что и вчера. Он встречает нас с улыбкой:

— Здравствуйте, баронесса! Вы выбрали дома, которые хотите осмотреть?

Качаю головой:

— Из тех вариантов, что вы предложили, мне ни один не подходит. Может быть, есть другие?

Служащий задумывается, а потом хмурится:

— Буквально вчера приходила баронесса и выставила на продажу дом, но не уверен, что он вам подойдёт. Десять лет назад в нём произошёл пожар. Почти все перекрытия на первом этаже сгорели. Второй этаж сохранился лучше, но сами понимаете — десять лет даром не проходят. Да и место не соответствует тому, что вы описывали — оно находится ближе к окраине.

— Я хочу его осмотреть.

— Хорошо. Сейчас запишу вам адрес.

Он передаёт бумажку с адресом. Рядом указана стоимость в сто золотых.

Благодарю за помощь, и мы отправляемся осматривать дом.

Наш путь сперва пролегает по оживлённой улице, а потом мы приближаемся к парку. По узкой тропинке доходим до небольшой площади с фонтаном. Вокруг расставлены лавочки, на которых отдыхают женщины, а по камням площади бегают дети. Сверившись с картой, сворачиваем на очередную тропинку.

— Рансон, вы знаете что-нибудь об этом парке? — спрашиваю я.

— Насколько я слышал, днём это место облюбовали те, у кого есть дети. Парк расположен вдали от оживлённых улиц, поэтому малыши могут спокойно бегать. А вечером сюда любят приходить парочки. Если посмотрите по сторонам, увидите за кустами беседки.

— Это отлично! — удовлетворённо киваю я.

Огибаем небольшое, пять на пять метров, озеро, по дорожкам вокруг которого чинно прогуливаются мамочки с детьми. Только вместо привычных детских колясок мамы возят малышей в маленьких тележках на высоких колёсах или носят в подобии слингов — приматывают к себе тканью. Если судить по одежде, публика здесь вполне респектабельная. У них наверняка найдутся деньги на то, чтобы посидеть в кафе.

Выйдя из парка, попадаем на просторную улицу. Нужный нам дом расположен вторым от парка. За высокой кованой оградой обнаруживается двухэтажное здание. Окна первого этажа разбиты, видны следы огня на фасаде, но сам дом выглядит вполне крепким.

Перед крыльцом разросся огромный дуб, который я помню из видения.

Чувствую, как по спине бегут мурашки.

— Пойдёмте, осмотрим дом, — предлагает Рансон, заметив, что я замешкалась.

Киваю и открываю калитку. По дорожке, выложенной большими плоскими камнями, доходим до двери. Она висит на одной петле, поэтому ничего не мешает открыть её и заглянуть внутрь.

— Осторожнее, — предупреждает Рансон. — Пол мог пострадать от пожара или от времени. Давайте, лучше я пойду первым.

— Хорошо.

Он осматривается, потом заходит внутрь. Сделав несколько осторожных шагов, сообщает:

— Пол цел. Но всё равно лучше идите по моим следам.

— Хорошо.

Мы оказываемся в просторном холле, и я понимаю, что дом гораздо больше, чем казалось снаружи: здание не прямоугольное, а квадратное. Перекрытия есть, но они действительно очень сильно сгорели. Потолок закопчен, на полу толстый слой сажи, мебели нет.

— Здесь лестница на второй этаж, — сообщает Рансон, который успел дойти до конца холла, пока я осматривалась. — Будем пробовать подняться?

— Конечно!

Ступени скрипучие, и чем выше поднимаемся, тем меньше заметны следы пожара. Поднявшись на второй этаж, попадаем в просторный холл. Справа видим стеклянную стену, а за ней застеклённую террасу с видом на сад. Коридорчик прямо ведёт к трём небольшим комнатам. Ванная одна на коридор и она общая.

Возвращаемся в холл и сворачиваем в левый коридор. Он приводит к четырём просторным комнатам, в трёх из которых имеются собственные ванные. Если куплю этот дом, можно здесь поселиться нам с дочерью и компаньонкой, а во втором крыле расположить слуг.

Со второго этажа открывается отличный вид на окрестности. Сад за домом оказывается приятно большим. Соседние дома одноэтажные и скрыты за кустами и деревьями, и если бы не красные черепичные крыши, не были бы заметны вовсе. Вдали виден замок и окружающие его стены, но отсюда они выглядят игрушечными. Легко представляется, что в зимнем саду можно поставить обеденный стол, окружить его красивыми цветами и невысокими растениями, пить чай и любоваться закатами и рассветами. Конечно, первый этаж в плачевном состоянии, но с другой стороны, всё равно пришлось бы переделывать всё под себя. И парк, в котором гуляют мои будущие клиенты, очень кстати…

Пока спускаемся на первый этаж, понимаю, что решение принято. Это место мне нравится.

— Что думаете? — интересуется Рансон.

— Хочу купить этот дом, — улыбаюсь я.

— Не спешите. Сперва нужно узнать, не считают ли это место проклятым.

— Вы правы.

На улице Рансон оглядывает по сторонам, замечает старушку, подметающую тропинку дома напротив и тайком бросающую на нас любопытные взгляды. Рансон улыбается:

— А вот и источник информации.

Через двадцать минут мы узнаём, что пожар в этом доме случился из-за инициации хозяйского сына — он оказался магом огня. Вроде бы родители с ним поссорились, он разозлился и случился спонтанный выброс силы. Все выжили, но отец парня получил серьёзные ожоги. Дом они не стали восстанавливать, потому как сразу же после случившегося переехали в столицу — отдали сына в Академию магии и хотели быть к нему поближе. Иными словами, никаких смертей в доме не случилось, и он не считается проклятым.

Благодарим старушку и возвращаемся в ратушу. В пересказанной истории ощущаются пробелы и нестыковки, но главное — дом не проклят.

Служащий в ратуше на моё заявление о том, что я хочу приобрести этот дом, кивает и просит немного обождать: владелица остановилась на постоялом дворе, расположенном неподалёку, поэтому можно отправить курьера и договориться о встрече. Если она, конечно, сейчас находится там. А мы пока можем посидеть в холле.

Рансон уточняет, как долго нам придётся ждать. Узнав, что не более получаса, соглашаемся.

Служащий проводит нас к одному из диванов в холле и уходит.

В ратуше сегодня людно.

Часть посетителей, так же как и мы в первый раз, идёт следом за провожатым, но большинство справляются самостоятельно. Причём уровень достатка у них (если судить по одежде) тут очень разный: один мужчина выглядит точно как бомж из моего мира, а одна из женщин так обвешана украшениями, что это кажется перебором.

На диванах помимо нас расположились другие посетители: пара в возрасте; девушка, настороженно осматривающаяся по сторонам, и мужчина, похожий на воина из-за меча, пристёгнутого к поясу, с выправкой, очень напоминающей военную.

Через двадцать минут к нам подходит парень в форменной одежде и с поклоном произносит:

— Вас ждут для заключения договора.

— Хорошо, — кланяется в ответ Рансон.

После чего мы встаём и отправляемся за провожатым.

В знакомом нам кабинете обнаруживаем сухонькую старушку в чёрном платье. Некогда чёрные волосы щедро украшены седыми прядями, в серых глазах любопытство. Колье с камнями, похожими на изумруды, и пальцы, унизанные кольцами, говорят о её высоком статусе.

Служащий произносит:

— Баронесса Орно, позвольте представить вам баронессу Балтейн. Именно она выразила желание приобрести ваш дом. Проходите, садитесь.

— А кто этот мужчина? — старушка приподнимает бровь и кивает на Рансона.

Он вскакивает с места, на котором уже успел расположиться, и кланяется:

— Поручик Рансон к вашим услугам, баронесса. Я управляющий у госпожи Балтейн.

— Артено, мы можем переговорить с баронессой с глазу на глаз? — спрашивает старушка у служащего.

Тот вскакивает со своего места и кланяется:

— Конечно, ваша милость.

И выходит из кабинета.

Старушка хмурится:

— Мне дорог этот дом, поэтому я бы хотела побольше узнать о вас, прежде чем принять решение.

— Что именно вы хотите узнать? — интересуюсь я.

— Вы покупаете дом, чтобы жить в нём со своим мужем?

Качаю головой и произношу, тщательно подбирая слова, потому что врать не хочется:

— Я вдова. Раньше мы с мужем жили в столице. В прошлом году муж погиб. Я вместе с дочкой уехала в усадьбу, чтобы пережить потерю, но за зиму поняла, что там слишком уединённое место.

— Как называется ваша усадьба?

Вопросительно смотрю на Рансона, потому что сама название не помню. Он, как я и надеялась, выручает:

— Усадьба рядом с селом Лесное.

— Почему вы выбрали именно мой дом? Разве он не велик для вашей семьи?

Понимаю, что ей может не понравиться моя мотивация, но доверяюсь своему чутью, которое требует от меня говорить правду:

— Я заметила, что в Гатре нет заведений, куда могут пойти женщины с детьми или молодые пары. Хочу открыть кафе с десертами и напитками. А на втором этаже жить вместе с дочкой.

— Ничего себе! — удивлённо приподнимает брови баронесса. — Да вы амбициозны! А справитесь с такой-то задачей без мужа?

Пожимаю плечами:

— Не попробую — не узнаю.

— Неужели у вас не осталось родственников, которые могут вам помочь с деньгами? В конце концов, вы бы могли устроиться компаньонкой.

— У меня маленькая дочь. Если устроюсь компаньонкой, не смогу проводить с ней достаточно времени. Что касается родственников… Они есть, но мне не хочется, чтобы наше с дочкой благополучие зависело исключительно от них.

Баронесса медленно кивает:

— Разумно. Если бы тридцать лет назад я думала так же, моя жизнь могла стать совсем иной.

Раз уж она задаёт мне вопросы, решаю, что тоже имею право узнать больше. Спрашиваю:

— Мы сегодня осматривали дом и обнаружили, что в нём был пожар. Вы могли бы рассказать, почему оставили его, как есть, вместо того чтобы отремонтировать?

Баронесса усмехается:

— Хороший вопрос. Я расскажу вам, если поклянётесь, что дальше вас эта история не пойдёт.

— Клянусь, что так и будет, — киваю я.

— Клянусь честью! — Рансон прижимает кулак к груди.

— Когда-то в этом доме жила большая семья — три поколения с детьми. Но потом сперва умерли бабушка и дедушка, а потом и мои родители. Остались тётка, сестра матери, два моих брата и я. Старшему брату достался родовой замок, расположенный недалеко от столицы. Младшему брату — особняк в столице. А мне оставили этот дом. Я вышла замуж за очень хорошего человека, а потом у нас появилась дочь. Муж был слаб здоровьем. Так получилось, что он и моя тётя покинули меня одновременно. Братья присылали деньги, но у них к тому времени уже были собственные семьи, поэтому нам с дочерью приходилось экономить. Если бы не моя подруга, арендовавшая верхний этаж, не уверена, что мы бы справились. Когда дочь подросла, её позвал замуж купец. Титула у него не было, зато денег в достатке. Тогда мне казалось, что деньги помогут восстановить дом и станут гарантией того, что у дочки будет всё благополучно. И когда её муж предложил снять для меня дом на окраине, согласилась — не хотела мешать молодым. О том, что у них не всё ладно, я узнала только в день, когда их десятилетний сын устроил в доме пожар. Оказалось, этот негодяй, муж дочери, бил её. При очередной попытке защитить мать, дар у ребёнка пробудился раньше срока и едва не сжёг всех. Дочка успела вовремя подхватить мальчишку и выбежать из дома, а вот её пьяный муж очень сильно обгорел. Его отвезли к лекарю. Дочка прибежала ко мне и во всём призналась. В тот же день мы переехали в небольшой домик в столице, а этот дом оставили, как есть… Боялись, что муж дочери попробует отомстить, когда придёт в себя… В том, что она скрывала от меня правду, я виню себя: не смогла создать такие отношения, чтобы дочь доверилась мне без страха осуждения… Прошлой осенью её муж умер. Она не захотела сюда возвращаться, а одной мне такой большой дом ни к чему. Но и продавать его кому попало не хочется тоже — всё-таки с ним связано много счастливых моментов. Я продам его вам. И даже на двадцать золотых дешевле, но у меня есть условие…

— Какое? — уточняю я.

— Возьмите меня в совладелицы кафе.

— На каких условиях?

— Выделите мне комнату наверху и будете отдавать десять процентов от прибыли. Не подумайте — я не набиваюсь в нахлебницы. Помогу подобрать интерьер — все хвалят мой вкус. Да и выросла я в Гатре — понимаю, что нравится местным. А ещё знаю всех проживающих здесь аристократов и поддерживаю с ними хорошие отношения. Вы ведь знаете, как важно привлечь сюда правильную публику? Я с этим помогу. Ещё я хорошо разбираюсь в счетах — замечу, если управляющий начнёт хитрить.

— А как же ваша дочь?

— Моей Милушке повезло — она встретила достойного мужчину. Зимой они поженились. Не хочу мешать молодым устраивать личную жизнь. А внук учится а Академии магии. Ему сейчас не до меня.

— Но зачем вам всё это?

Баронесса улыбается:

— Не хочу возвращаться в столицу. Я здесь выросла и хочу здесь прожить остаток своей жизни. К тому же вы напоминаете мне меня в молодости — вдова с ребёнком на руках. Я понимаю, как тяжело зависеть от чужой милости, поэтому хочу помочь осуществить вашу идею.

Задумчиво прикусываю губу:

— Я бы хотела всё обдумать. Не возражаете?

— Как много времени вам нужно?

— Думаю, дня будет достаточно.

— Хорошо. Если решите согласиться, приходите сюда в полдень. Подпишем договор продажи дома, потом второй — о найме меня в качестве вашей компаньонки и совладелицы вашего бизнеса. Вы отдадите мне деньги за продажу дома, я передам вам бумаги на дом.

— Хорошо, — киваю я.

Прощаемся и уходим, а баронесса остаётся переговорить со служащим.

Когда отходим от ратуши подальше, спрашиваю у Рансона:

— Что вы об этом думаете?

— Если не возражаете, я бы хотел сегодня встретиться со своим сослуживцем. Он давно здесь живёт. Наверняка слышал о баронессе — не так уж много в этом городке аристократов.

— Буду вам очень благодарна!

— Хорошо. Тогда провожу вас на постоялый двор, а вы оттуда ни ногой. Договорились?

— Договорились.

— Насчёт обеда я распоряжусь, чтобы вам доставили его прямо в номер. Постараюсь вернуться пораньше, но сами понимаете, ничего гарантировать не могу.

— Ладно.

Рансон провожает меня до номера. Через час мне приносят овощное рагу и чашку киселя. Обедаю, но из головы не выходит предложение баронессы. Главное сомнение состоит в том, что я мало о ней знаю. Возможно, она только притворяется приятным человеком, а на самом деле коварная злодейка…

Рансона жду с нетерпением. Он возвращается под вечер. Предлагает спуститься и поужинать. Соглашаюсь.

Внизу находит нам столик в углу, мы делаем заказ, а потом он произносит:

— В маленьком городке сложно что-то скрыть. Насчёт того, что у баронессы есть дочка, которую избивал муж — правда. Мой друг сказал, что купец выглядел приличным, но иногда мог вспылить. О том, что он может вспылить и дома, никто не знал до пожара — слуг в этой семье не было. Хозяйством занимались дочка баронессы и мать этого купца. И баронесса действительно исчезла из города с дочкой и внуком после пожара. Если верить купцу, они украли деньги, которые он отложил на закупку новой партии товара. Вроде как купец их искал, но безрезультатно. Он действительно умер, как и сказала баронесса.

— А что известно о ней самой? Можно ли ей доверять?

— Репутация у неё хорошая. Ничего плохого сказать про неё не могут.

— А хорошего?

— Слугам платила всегда вовремя, обращалась с ними достойно. Действительно вхожа во все аристократические дома, даже несмотря на разорение. Хотя сейчас она за счёт наследства купца свои дела поправит.

— Как думаете, мне стоит согласиться на её предложение?

— Это решать вам.

— И всё-таки?

— Мне кажется, что зла в ней нет. Показать бы её вашей дочке — маги чувствуют людей точнее.

— Думаешь, она соглашается на это, потому что действительно хочет дожить последние годы в этом доме?

— Думаю, да. Не знаю, насколько богат второй муж её дочери, но хорошее обучение мага встанет в целое состояние. Мне кажется, она на самом деле не хочет продавать дом. Её вынуждают обстоятельства. А что чувствуете вы?

— Мне она понравилась. Не начала убеждать меня, что я затеяла неженское дело, не смотрела свысока. Если у неё хорошая репутация, это нам поможет. Да и компаньонку не нужно будет искать.

— Значит, решено?

— Да.

Ноги из-за непривычной активности гудят и просят отдыха. В голове роятся мысли, но стоит лечь на кровать, усталость побеждает и я сразу же засыпаю.

На следующий день в ратушу мы приходим за пять минут до назначенного срока, успев перед этим заглянуть в банк и снять восемьдесят золотых.

Баронесса нас уже ждёт.

Служащий протягивает мне договор на покупку дома. В нём прописано, что баронесса продаёт мне дом за восемьдесят золотых, если будут выполнены определенные условия, описанные в соглашении к договору. В дополнительном соглашении указывается, что баронесса вступает в должность моей компаньонки, а так же совладелицы заведения, которое я открою в её доме. В качестве зарплаты я должна буду ежемесячно перечислять на её счёт в банке десять процентов от прибыли.

Как ни пытаюсь найти какие-либо неприятные недоговоренности, у меня ничего не получается. Подписываю договор и дополнительное соглашение. Затем передаю служащему деньги, он тщательно пересчитывает монеты, убеждается, что там ровно восемьдесят золотых, передаёт их баронессе и ставит свою подпись. Затем вручает мне договор, дополнительное соглашение и документы на дом, в которых содержатся все сведения о планировке, материалах, из которых построен дом, и ремонтных работах.

— Отлично! — произносит баронесса. — Я знаю неподалёку неплохую харчевню. В такой час там обычно тихо. Давайте переместимся туда и обсудим, как поступим дальше.

Харчевня, в которую нас приводит баронесса Орно, расположена во внутреннем дворике, попасть туда можно через узкую арку в центре дома. Снаружи никаких вывесок нет, так что догадаться о том, что находится во дворе, сложно. Над дверью висит небольшая металлическая вывеска с названием «Зелёное место».

Миновав прихожую, попадаем в комнату, больше всего напоминающую гостиную: огромный камин, обитые зелёной тканью кресла, много растений в горшках. Стены белые, но покрыты росписью из листьев.

Нас встречает веснушчатая девушка. Она кланяется:

— Здравствуйте, баронесса Орно!

— Здравствуй, Лайша, — отвечает на приветствие баронесса. — Скажи, пожалуйста, есть ли свободный столик в зимнем саду?

— Да.

— Отлично! Тогда мы расположимся там. Подай нам, пожалуйста, горячие напитки и закуски.

— Будет исполнено, госпожа.

Баронесса сворачивает в ближайший коридор, в конце которого оказывается зимний сад. Застеклён он точно так же, как и зимний сад в моей усадьбе, только здесь внутри всё иначе: потолок гораздо выше, дорожки выложены серой плиткой, вокруг зелёная трава, деревья, клумбы с цветами. И столики. За одним из них расположился мужчина в костюме, читающий книгу; за вторым — две женщины, а ещё два столика пустуют. Баронесса проводит нас к дальнему и улыбается:

— Располагайтесь. Баронесса Аннари, вы совершенно не умеете скрывать эмоции.

— Извините, — улыбаюсь я.

Очень хочется расспросить об этом месте — слишком уж оно непохоже на все, виденные мной в этом городе раньше. Но из опасения показаться невоспитанной не решаюсь. Пока мне неизвестно, что за человек баронесса и не нарушу ли я расспросами какое-нибудь негласное правило. Она это словно понимает, потому что произносит:

— Много лет назад (больше нескольких сотен точно) в наш город приезжало посольство эльфов, одному из которых здесь настолько понравилось, что он создал это место и передал своему другу, человеку. С внуком друга-человека была знакома моя мама, поэтому я и узнала о харчевне. Благодаря магии эльфов здесь не бывает случайных посетителей, трава зелена, а цветы не вянут.

— Это была проверка? — уточняю я, пытаясь уложить в голове информацию о том, что в этом мире есть эльфы.

— Да, — кивает баронесса. — Сюда могут попасть только те, в чьей душе нет зла.

— И что было бы, если бы я не смогла сюда попасть? Мы ведь уже подписали контракт. Вам не кажется, что для проверки поздновато?

— Я бы в любом случае выполнила свою часть обязательств. После ошибки с мужем дочери я опасаюсь доверять людям просто так. Но теперь знаю, что вы именно такая, какой кажетесь.

— Я всё равно не понимаю.

— Если бы у вас обнаружилось двойное дно, я бы не стала вводить вас в высшее общество от своего имени.

— Понятно, — произношу я, потому что она ждёт моей реакции.

— Ваша милость, — вмешивается Рансон. — Баронесса Аннари несколько месяцев назад потеряла память и забыла о некоторых тонкостях.

— Вот как! — глубокомысленно кивает баронесса. — Могу ли я узнать подробности произошедшего?

Рансон пожимает плечами, предоставляя решать мне. Но мы будем жить с баронессой под одной крышей, мне потребуется её помощь, а поэтому лучше рассказать всё правдиво, хоть и в общих чертах:

— Мой муж погиб на службе… Он был военным. Я была беременна и не особенно хорошо соображала. Жена младшего брата мужа каким-то образом отправила меня в усадьбу подальше от свекрови и заплатила двум женщинам, чтобы они избавились от моего нерождённого ребёнка и меня. Я почти впала в беспамятство, но поручик нашёл меня и спас. Исцеляющему амулету удалось восстановить моё физическое здоровье, но память вернуть не получилось.

Разговор прерывает приход подавальщицы, которая приносит нам по чашке горячего отвара и тарелку с тарталетками.

— Вы обращались к лекарю? — спрашивает баронесса, как только девушка уходит.

Качаю головой:

— Нет. Я бы не хотела помнить, что муж, которого я, по словам свекрови, очень любила, умер. Так же, как и мой нерождённый ребёнок. Я жива, и этого вполне достаточно.

— Ты права, — неожиданно поддерживает меня баронесса. — Я слышала о том, что некоторые болезненные воспоминания память блокирует, если человек не может справиться с ними иначе. Я уверена, что наш организм устроен очень мудро. Спасибо, что поделилась со мной… А что насчёт твоих родителей?

Хмурюсь:

— Почему-то я совсем не подумала о том, что они у меня есть. Рансон, тебе что-нибудь о них известно?

Он качает головой:

— Нет. Я об этом ничего не знаю.

Баронесса Орно прикусывает губу:

— Знаешь, ты не похожа на уроженку наших земель.

— Почему?

— Твои глаза очень необычны — серые с зелёными штрихами. Такие распространены в северных странах, а в наших широтах встречаются крайне редко. Я, например, могу пересчитать по пальцам людей, у которых видела такие глаза. Это, конечно, может ни о чём не говорить. В любом случае, тебе следует расспросить свекровь. Если твои родители живы, они, скорее всего, волнуются.

Делаю несколько глотков отвара, чтобы справиться с эмоциями. У девушки, в чьё тело я попала, могут быть родители! Или какая-то другая родня. Баронесса права: если они живы, хорошо бы отправить им весточку. Киваю:

— Спасибо за совет. Я обязательно её расспрошу.

— Я правильно понимаю, что ты забыла о многих правилах этикета?

— Верно.

— Ты не будешь возражать, если я тебя немного подучу? К сожалению, для большинства аристократов правила всё ещё важны.

— Я буду рада.

— Тогда начну, — она улыбается. — Общение на «ты» — признак дружеского расположения. Если кто-то из аристократов перешёл на «ты», он ждёт от тебя того же.

— Я не знала. Я постараюсь называть вас на «ты», но мне нужно будет немного времени.

— Договорились! Раз с этим вопросом разобрались, скажи, ты уже продумала интерьер кафе?

— Частично, — отвечаю я. — Я бы хотела, чтобы в нём было два зала: первый для тех, кто пришёл с ребёнком, второй для тех, у кого детей нет. Мне представляется, что нужно будет сделать просторный холл с комнатой, где посетители в холодное время года смогут оставить верхнюю одежду.

— Не боишься, что выйдет путаница, когда придёт время забирать одежду? — перебивает меня баронесса Орно.

— Можно сделать номерки и вручать каждому в обмен на верхнюю одежду. И пронумеровать все вешалки. Так что путаницы не будет.

— Какая интересная идея! Что ещё?

— Я бы хотела, чтобы в нашем кафе подавались десерты и напитки. И чтобы вдоль одной дальней стены были витрины, а у окна столики. В половине для посетителей с детьми можно организовать уголок с игрушками и нанять няню присматривать за малышами, чтобы женщины могли спокойно посидеть и отдохнуть.

— Мне нравится эта идея. В своё время я ходила бы в подобное с удовольствием. А что по поводу отделки?

— Я мало в этом понимаю. Планировала найти кого-то, кто разбирается.

— Какой у нас бюджет?

Пожимаю плечами:

— После покупки дома у меня осталось чуть больше ста золотых. Хорошо бы этих денег хватило на ремонт, зарплату персонала, продукты. Я ведь не знаю, как быстро наше заведение начнёт приносить прибыль и вообще окупаться… За зиму я сшила порядка тридцати кукол. Надеюсь продать их и немного заработать, но пока не уверена, получится ли.

— А я могу на них взглянуть?

— Конечно. Я взяла одну, чтобы запатентовать.

— Хорошо. Я правильно понимаю, что у тебя есть только общее представление о том, как должен выглядеть результат?

— Верно, — вздыхаю я.

— С декором я могу помочь — мой вкус все хвалят, и я знаю веяния последней моды. Думаю, нам можно будет попробовать эльфийский стиль — как видишь, эльфы не склонны к излишествам. Свет, зелень, растительные узоры. С мебелью придётся сложнее. Обрати внимание: край столешницы, так же как и ножки стульев, украшен резьбой. Но думаю, что в бюджет мы уложимся.

Оглядываюсь по сторонам, вспоминаю ту часть дома, что удалось увидеть, пока мы шли в зимний сад, и киваю:

— Мне нравится. Получается, весь этот дом выполнен в эльфийском стиле?

— У эльфов вечное лето, да и сидеть они предпочитают на деревянных скамейках. Украшенных резьбой, но без мягкого сиденья. Так что ты видишь вполне удачную адаптацию… Давай завтра сходим к гномам, закажем эскиз и, если он нас устроит, наймём их для ремонта. Знаю, что берут они недёшево, но поверь — оно того стоит. Гномы сделают всё быстро и качественно. Если не ошибаюсь, они дают гарантию в двадцать лет на свой ремонт. А ещё гномы не стесняются сказать, если что-то по их мнению кажется глупостью, не обращая внимания на титул.

Я ещё не отошла от новости, что в этом мире есть эльфы, а тут выясняется, что ещё в этом городе есть гномы. Причём на гномов я смогу посмотреть уже завтра! Как от такого отказаться? Киваю:

— Хорошо.

— Тогда давай завтра встретимся утром возле ратуши.

— Договорились.

У дверей кафе прощаемся с баронессой Орно и расходимся в разные стороны.

— Куда теперь? — спрашивает Рансон.

— Вы знаете, где выдают патенты?

— Да. В городской ратуше.

— Тогда давайте сходим за куклой и запатентуем её.

— А идею кафе?

— Разве можно запатентовать идею, не показывая результат?

— Следует уточнить, но наверное действительно лучше сперва отремонтировать помещение, а потом просить патент. Только давайте перед этим пообедаем.

— Хорошо.

Обедаем в харчевне по пути на постоялый двор, затем забираю куклу и мы возвращаемся в ратушу.

Нас провожают в кабинет на втором этаже.

Мужчина за столом выглядит очень внушительно: широкоплечий, бородатый и неулыбчивый. Поздоровавшись и представившись, перехожу к делу:

— Мы бы хотели получить патент.

— Надеюсь, вы взяли то, что хотите запатентовать, с собой? — уточняет мужчина.

— Конечно, — кладу перед ним куклу.

Мужчина достаёт из ящика стола лупу, внимательно осматривает моё изделие, а потом произносит:

— Минуточку. Нужно проверить, не запатентовал ли кто что-то подобное.

Подходит к шкафу у стены, выбирает одну из толстых книг, просматривает оглавление, а потом в течение минут пяти задумчиво перелистывает страницы. Наконец, кивает:

— Ничего подобного действительно пока не производят. Давайте составим заявку.

Берёт лист бумаги, важно выписывает вверху слово «патент», потом зарисовывает куклу и засыпает меня вопросами:

— Какие ткани были использованы? Какие материалы? Что использовалось в качестве набивки?

Отвечаю на вопросы, он записывает, а потом уточняет:

— Вы принесли выкройку с собой?

— Нет, — качаю головой я. — Но могу нарисовать. Вам в натуральном размере?

— Не обязательно, — он передаёт мне лист бумаги. — Можно примерно. И лучше всего уместить на одном листе. Я ведь правильно понял, что подобных кукол можно шить разного размера?

Киваю:

— Да.

Рисую детали туловища, рук, ног, платья, обуви и протягиваю служащему. Он кивает:

— Хорошо. Как назовёте вашу куклу?

Перебираю разные варианты и озвучиваю тот, что кажется мне лучшим:

— Таюша.

— Хорошо.

Скрепляет листы, затем протягивает мне:

— Проверьте, верно ли я всё написал.

Пробегаю глазами и киваю:

— Всё верно.

— Мне нужно отослать бумаги в столицу, чтоб убедиться, что вы действительно первая патентуете это изделие. Завтра должен прийти ответ, так что жду вас во второй половине дня. Если всё в порядке, подтвержу ваш патент.

— Хорошо.

— Всего доброго!

— Всего доброго.

Когда выходим из ратуши, Рансон спрашивает:

— Отправимся в гостиницу, или у вас ещё есть дела?

— Не возражаете, если мы ещё раз осмотрим дом? Хочу убедиться, что запомнила всё правильно.

— Пойдёмте.

Утром к ратуше подходим одновременно с баронессой, так что никто никого не ждёт. Здороваемся, после чего отправляемся к гномам.

Чувствую себя так, словно у меня праздник, ведь сегодня, наконец-то, они перестанут быть для меня сказочными или мифическими персонажами. Понимаю, что веду себя по-детски, но ничего не могу с этим поделать.

Когда сворачиваем на торговую улицу, появляется недоумение: мы с Рансоном были почти во всех магазинах, но никого, похожего на гнома, не заметили. Когда доходим до середины улицы, баронесса ведёт нас в неприметный арочный проход, над которым висит медная табличка размером с две ладони. На ней написано «Мастерская Биззаброза».

Попадаем в небольшой дворик, мощённый камнем. Дверей в дом здесь две, но никаких поясняющих табличек нет. Дерево в центре двора одно-единственное, зато высокое. Под ним лавочка, на которой сидит широкоплечий невысокий мужчина с рыжей бородой, очень похожий на работника, которого мы встретили в банке.

— Здравствуйте, уважаемый, — чуть склоняет голову баронесса, и мы с Рансоном следуем её примеру. — Могу ли я поговорить по делу с мастером Биззаброзом?

— Здравствуйте! Минуточку! — он лёгким движением поднимается и скрывается за дверью.

— Аннари, ты наверняка забыла некоторые тонкости, — тихо произносит баронесса. — Я тебе на всякий случай напомню. С мастером нужно общаться в уважительном тоне, но если по делу, можно и поскандалить, если умеешь — гномы это любят. Не позволяй на себя давить и навязывать чужое мнение... Рансон, ты тоже не стесняйся помогать.

— Конечно, ваша милость, — кивает Рансон.

— Называй меня Вариса, — улыбается она. — И давай перейдём на «ты».

— Как скажешь, Вариса.

Мужчина, которого мы встретили во дворе, возвращается, угрюмо бросает: «Пойдёмте», — и заходит внутрь дома.

С любопытством осматриваюсь по сторонам. Стены и пол здесь выложены плиткой, мебель украшена элементами ковки, а дверные полотна — резьбой. Светильники разные, но все из металла. В коридоре пол деревянный, а стены задрапированы шёлковой тканью. В следующей комнате пол мраморный, а стены деревянные, украшенные очень сложной и тонкой резьбой. Есть здесь два диванчика и пять кресел, письменный стол и огромный камин.

Дальше снова коридор. На этот раз пол чуть пружинит, под потолком балки, а стены покрашены мягко сияющей золотистой краской.

Наконец, подходим к массивной деревянной двери. Сопровождающий нас мужчина открывает её и произносит:

— Милости прошу!

Комната выглядит очень обычной по сравнению с увиденными ранее в этом доме: деревянный пол, покрашенные белой краской стены, шкаф вдоль одной из них. В центре расположился огромный стол, окружённый стульями. Какие-то из них совершенно обычные, а другие напоминают барные — сиденья располагаются выше, чем обычно. На столе стопка бумаги и стаканчик с карандашами.

Нас приветствует мужчина, едва достающий мне макушкой до плеча, зато разворот плеч у него, как два моих. Рыжая борода заплетена в косу до пояса и украшена золотыми зажимами с бриллиантами. Других украшений у него нет. А одет он так, как и большинство горожан в этом городе в тёплое время года: совершенно обычная белая полотняная рубаха, чёрные штаны, подпоясанные ремнём.

Он учтиво целует ладонь баронессы:

— Баронесса Вариса! Рад вас снова видеть! Давненько вы ко мне не приходили. А кто ваши спутники?

— Мастер Биззаброз, позвольте представить вам баронессу Аннари Балтейн и поручика Рансона. А это мастер Биззаброз.

— Очень приятно, — мастер слегка кланяется Рансону, а потом целует мне руку.

Его ладонь шершавая на ощупь, а губы едва касаются моей кожи. До меня доходит, что это и есть гном. И что в банке тоже был его сородич. Сложно сказать, чего я ожидала, но реальное положение дел вызывает чувство, будто меня обманули.

— Очень приятно! — улыбаюсь я.

— Присаживайтесь за стол и рассказывайте, с чем пожаловали.

Располагаемся вокруг стола, и баронесса, глядя на меня, вопросительно приподнимает бровь, предлагая решить, кто из нас изложит суть дела. Решившись сделать это сама, произношу:

— Мастер Биззаброз, я недавно приобрела дом, в котором на первом этаже планирую устроить кафе, а на втором — поселиться со своей семьёй. Примерно десять лет назад в здании был пожар, и первый этаж теперь выглядит не самым лучшим образом. Мы бы хотели, чтобы вы помогли нам с ремонтом.

— Вы взяли план дома? Желаете ли что-то достраивать?

— План вот, — достаю его из сумки и протягиваю мастеру. — Я бы хотела сделать два настила: первый в торце левого крыла, второй перед правым крылом. И ещё нужно будет сделать над ними навес, который можно было бы скатывать на зиму.

— Погодите! Давайте по порядку. Покажите, в каком месте нужны настилы. Расскажите, для чего они вам нужны и какого размера должны быть.

Показываю пальцем на плане дома. Поясняю:

— Думаю в тёплое время года ставить на настил дополнительные четыре столика. От него нужна тропинка к дорожке, ведущей к дому.

— Минуточку! — мастер берёт лист бумаги и делает пометки, затем кивает: — Значится, мраморные настилы и тропинки из ахасской плитки...

— Нет, — качаю головой я. — Я несколько стеснена в средствах, поэтому никаких излишеств. Настил можно сделать из обычного дерева, приподняв над землёй. И покрыть чем-то, что защитит от превратностей погоды. Буду благодарна, если подготовите несколько вариантов в разной ценовой категории, чтобы я могла выбрать. И пожалуйста, с образцами. Я не особенно разбираюсь в материалах и хочу убедиться, что мне подойдут цвета и фактуры.

Гном усмехается:

— Ишь какая хваткая! Ладно. Предоставим мы тебе материалы. А что насчёт дорожки к дому?

— Я не особенно разбираюсь в том, из чего её можно сделать. Но я хочу, чтобы она была природного цвета и вписалась в будущий сад.

— Статуи нужны?

— Нет. Как я уже упоминала раньше, бюджет ограничен, и я хочу сэкономить на всём, без чего можно обойтись.

— Что насчёт дополнительных дверей?

— Думаю, без этого не обойтись. Если у вас есть возможность сделать дверь со стеклянными вставками, но чтобы она не пропускала холод с улицы зимой, то хочу именно такую.

— Почему?

— Мне нужен холл в центре, а лестницу огородить так, чтобы на неё невозможно было попасть с первого этажа. Также хочу оставить место под кухню, комнату отдыха для персонала, раздевалку, ванную с туалетом, а на оставшемся месте сделать два зала. Если стоять лицом ко входу в дом, зал справа будет для тех, кто пришёл с ребёнком, зал слева — для всех остальных. Баронесса Вариса показала мне стиль эльфов, и он мне понравился. Но я отвлеклась! Два зала должны получиться очень просторными. Я была в доме днём, и мне показалось, что естественного освещения будет недостаточно. Дверь со стеклянными вставками частично восполнит его нехватку. Я ещё подумываю расширить оконные проемы. Возможно, вообще сделать их практически до пола. Но всё будет зависеть от сметы.

— Я понял, — мастер смотрит на план дома и задумчиво кивает. — Расскажите, пожалуйста, подробнее про холл.

— Дверь в него, как мне кажется, должна быть двустворчатая. Справа и слева арки в залы. Меня беспокоит то, что дети могут излишне шуметь и мешать гостям второго зала. Скажите, можно ли сделать какую-то звукоизоляцию?

— Снова желаете, чтобы я предложил вам несколько вариантов? — по его лицу невозможно прочесть эмоции, но голос звучит ровно.

Киваю:

— Это было бы замечательно. Как я уже говорила, я не особенно во всём этом разбираюсь, поэтому мне интересно узнать плюсы и минусы разных вариантов. Я бы хотела, чтобы в холле был гардероб. Как вариант можно сделать его вдоль стены, за которой будут дети.

— Гардероб?

Описываю свою идею, и мастер кивает:

— Хитро! Где вы разместите туалеты для посетителей? Вы же знаете, что они должны быть обязательно?

Киваю:

— Знаю. Но я бы хотела посоветоваться в этом моменте с вами. Как считаете, где лучше их разместить?

— Раз уж вы спросили моё мнение, то лучше в холле. И ещё в холл можно поставить диванчики, чтобы, если случится наплыв посетителей, было где подождать, пока столик освободится.

— Отличная идея, — киваю я. — Но ткань на таких диванчиках должна быть не маркой — дети легко всё пачкают.

— Снова предложить вам несколько вариантов? — в глазах мастера замечаю веселье.

— Конечно, — с важным видом киваю я. — И не только обивки — росписи стен и дерева для пола.

— Готовы доплатить за образцы?

Улыбаюсь:

— С чего бы? Вы сможете показать их другим клиентам. Уверена, будет гораздо меньше недовольных, если заранее всё обговорить и утвердить.

Биззаброз улыбается и кивает:

— Ладно, сделаю бесплатно.

— Отлично! Теперь обсудим подробнее зал, в который будут приходить с детьми. Я думаю, можно один из углов огородить невысоким деревянным заборчиком, покрашенным яркой краской. Поставить там столики для рисования, какие-нибудь игрушки и что-то ещё, с чем можно поиграть. Дети смогут проводить время там, а их мамы или няни смогут спокойно выпить чаю.

— Не боитесь, что игрушки разворуют?

— Можно сделать такие, которые не унесешь незаметно. Например, большие тканевые кубики, набитые чем-то мягким. Из них дети смогут мастерить башню или просто на них сидеть. Можно сделать деревянную лодку… Может быть, какие-то места, где дети смогут лазить… Мне нужно продумать это тщательнее.

— Какая интересная идея! Думаю, можно обсудить её после того, как ремонт войдёт в завершающую стадию.

— Ещё я бы хотела, чтобы в этой зоне пол был из того пружинящего материала, которым выложен у вас коридор. Он очень дорогой?

— Смотря что для вас «дорогой».

— Составьте смету, пожалуйста. И на случай, если я надумаю сделать эту часть пола просто из дерева, тоже. Дальше... Я прикинула, что в этот зал поместится восемь столиков. Интерьер мы хотим в эльфийском стиле, но не уверена, насколько дорого нам обойдутся столики, украшенные резьбой. Вы, случайно, не знаете, что будет дешевле: купить готовые с резьбой или закупить обычные, а потом нанять мастера?

— Тут всё зависит от материала столов и от мастера. Но если брать в среднем, то мастер со своим столом выйдет дешевле. Но дольше. Учитывая количество, можно заказать их либо одновременно у нескольких мастеров, либо в одной крупной мастерской. Я бы посоветовал второй вариант. Могу даже сам этим заняться.

— Доверюсь в этом вам. Но образец резьбы мне тоже хочется увидеть заранее.

— Даже не сомневался, — улыбается гном, поглаживая бороду.

— Вот в этом углу, — показываю угол между предполагаемой задней стеной и холлом, — я бы хотела установить витрины и прилавок.

— Вы планируете продавать украшения?

— Об украшениях я пока не думала, но такой вариант исключать нельзя, — улыбаюсь я. — Но я имела в виду витрины для кондитерских изделий.

— Полки?

— Нет… Не совсем. Полка, которая со стороны зала застеклена, а со стороны персонала открыта… Давайте я вам лучше нарисую.

Мастер Биззаброз пододвигает ко мне лист бумаги и карандаш. Рисую витрину, какие в моём мире встречались в каждом продуктовом магазине. Показываю, с какой стороны стекло, объясняю, какая витрина должна быть по высоте и что в ней должна соблюдаться прохладная температура.

Мастер удивлённо поднимает брови:

— Интересная задумка… В столице подсмотрели?

— В столице я подобного не видела, — качает головой баронесса Вариса.

— Я сама придумала. Размышляла о том, как показать десерты, и пришли на ум витрины в ювелирном магазине. Подумала, как их приспособить под выпечку, вот и… Эту идею следует запатентовать!

— Полностью с вами согласен, — кивает гном.

— Но патентовать можно только готовое изделие. Сама я витрину изготовить не смогу… — задумчиво прикусываю губу. — А если так: вы изготавливаете витрину по моему чертежу, а потом получаем на неё совместный патент и проценты делим пополам?

— Но зачем вам делиться?

— Мой прилавок станет рекламой для витрин, но на то, чтобы они получили распространение, уйдёт время. Если вы получите процент от патента, наверняка начнёте предлагать своим клиентам установить витрины, да и коллегам расскажете об этой идее. А уж с тем, какие материалы лучше использовать, вы точно разберётесь лучше.

Глаза мастера Биззаброза начинают искриться весельем:

— Значит, на тебе задумка, на мне реализация и реклама? Но тогда я хочу процент побольше.

Улыбаюсь:

— Если бы не было идеи, то и возможность заработать не появилась бы. Половина — это максимум.

— Маловато… Но если пообещаешь, что с другими своими идеями (если они у тебя появятся) придёшь ко мне первому…

Улыбаюсь:

— По рукам.

— Насчёт витрины я понял. Ещё нужно будет место для кассы и стул для работницы… В каком месте разместим печи?

— Печи?

— Ты же не думаешь, что зимой в кафе воздух будет тёплым сам по себе?

— В комнате, где будут находиться дети, лучше обойтись без открытого огня, так что топить нужно будет из другой комнаты… А сколько печей потребуется на обогрев такого помещения в зимнее время?

— Минимум три. А лучше четыре.

Прикидываю так и этак. Рядом с витринами печку ставить нельзя, только в местах, которые расположены подальше от неё. Остаётся вариант со стороны холла и в комнате для персонала. Это две. Куда вместить ещё две, совершенно непонятно. Меня осеняет:

— А если сделать тёплые полы?

— Это как?

— Положить под пол трубы, вода в которых будет нагреваться и циркулировать по всему помещению. Тогда пол выступит в качестве большой печки.

— Сама придумала?

— Да, — киваю я.

Гном хмурит брови, минут пять о чём-то размышляет, потом произносит:

— Если трубки сделать из нержавеющего сплава, а воду нагревать артефактом и заранее обеззаразить, может и выйдет… Разделим патент?

Киваю:

— На тех же условиях: пятьдесят на пятьдесят. На вас продумать материалы и потом прорекламировать результат.

— До меня только что дошло! — радостно восклицает гном. — Если все мастера и клиенты, которые заинтересуются новшеством, придут в твоё кафе, у тебя сразу же появятся клиенты. Получится, я ещё и кафе тебе рекламирую!

Улыбаюсь:

— Отлично же выйдет.

— А ты хваткая! Может, у тебя гномы в предках числятся?

Пожимаю плечами:

— Этого я сказать не могу, но спасибо за комплимент. Давай, пока мы не продолжили разговор о ремонте, закрепим наши с тобой договорённости контрактиком. Я тебе, конечно, доверяю, но очень люблю, чтобы во всём был порядок.

Мастер усмехается, достаёт из шкафа два чистых листа, записывает всё, о чём мы договорились; по моей просьбе вписывает краткое описание проектов, подписывает сам, ждёт, пока подпишу я, а потом передаёт мне копию. Затем мы возвращаемся к обсуждению. В количестве люстр я доверяюсь мастеру. Намечаем место, где будет дверь, для того чтобы продавщица и подавальщица могли легко добраться до кухни. Обговариваем внутренние помещения и переходим ко второму залу. Когда все детали улажены, за окном уже начинает темнеть.

— А что со вторым этажом? — спрашивает гном.

— Давай сперва разберёмся с первым. На втором я бы хотела сделать обычный косметический ремонт, но пока не знаю, останутся ли на это деньги.

— Могу ссудить. Как только пойдут продажи витрин и тёплого пола, погасишь долг.

Качаю головой:

— Вот когда заработаю, тогда и начну тратить.

— Разумно… Ладно. Мне понадобится дня три, чтобы приготовить образцы и нарисовать проект. Оставишь документы на дом у меня или подождёшь, пока сниму копию?

Есть уже хочется очень сильно, и я решаю:

— Оставлю у тебя, чтобы ты сделал копию. Как много времени на это потребуется?

— За час управлюсь.

— Тогда мы лучше вернёмся к тебе через час.

— Ладно. Тогда до встречи.

Проголодаться успела не только я, поэтому единодушно сходимся на том, чтобы отправиться в ближайшую харчевню. Баронесса с восхищением в голосе произносит:

— Знаешь, я приятно поражена. Ты всё так хорошо продумала! А твои идеи насчёт полов и витрины!.. Как тебе удалось до такого додуматься?

Не рассказывать же ей, что я не придумала, а просто позаимствовала идеи из своего мира, поэтому пожимаю плечами:

— Возможно, дело в том, что я потеряла память и теперь не знаю, как можно, а как нельзя. Зимой у меня было достаточно времени, чтобы всё обдумать и понять, каким я хочу видеть кафе.

— Это просто поразительно!

На еду налетаем с энтузиазмом. Помня о том, что в нашем мире для каждого блюда был свой прибор и особый способ этот прибор держать, заказываю себе то же, что и баронесса (тыквенный суп и кусок пирога), а потом повторяю за ней. Суп она ест ложкой, пирог отламывает вилкой. Вилку держит в правой руке, точно так же как Рансон. Расспрашивать её стесняюсь — я и без того могу показаться подозрительной, не хватало ещё усиливать это впечатление вопросами.

Когда еда съедена, а до возвращения в мастерскую остаётся ещё около получаса, спохватываюсь:

— Вы просили показать куклу, которую я сшила. Если не передумали, она у меня с собой.

— Показывай, — кивает баронесса, а её глаза светятся любопытством.

Куклу она берёт осторожно. Внимательно осматривает, а потом удивлённо качает головой:

— Очень красивая! Я таких раньше не видела. И для ребёнка вполне безопасная, не то что фарфоровые... Ты сама придумала или подсмотрела у кого-то?

— Сама, — улыбаюсь я. — Хочу посоветоваться. Как считаете, будет ли пользоваться кукла спросом, и за какую цену её лучше продавать?

— Думаю, тут всё зависит от того, кому её продавать. Если на рынке, то больше серебряной монеты не поставишь. А вот если в каких-то дорогих салонах, цену можно поднять вдвое. Что касается спроса — не сомневаюсь, она будет пользоваться популярностью… А почему бы не продавать их в нашем кафе?

— А так можно?

— Конечно. Только нужно будет поставить кукол на верхние полки, чтобы дети не добрались. А ещё я думаю, можно продавать их и во втором зале тоже — кавалерам может захотеться порадовать своих дам.

— Но у меня их не так уж много.

— А ты уже успела её запатентовать?

— Почти. Сегодня должен прийти ответ о том, что раньше такого не делали.

— Отлично! Тогда можешь нанять швею и обучить её пошиву кукол. Только нужно подписать с ней договор о том, что она не может продавать готовые изделия самостоятельно. Если дело пойдёт, сможешь неплохо зарабатывать.

— Не думаете, что спрос со временем снизится?

— Не обязательно. Можно шить куклам разные наряды. Наверняка найдутся те, кто захочет собрать коллекцию.

— Думаете?

— Уверена. Я поразмышляю над тем, что мы можем сделать для того, чтобы подобные куклы вошли в моду. Я вам сегодня уже не нужна, поэтому вернусь в гостиницу. Встретимся через три дня, когда мастер Биззаброз покажет нам эскиз и материалы?

— Хорошо. Тогда в десять через три дня у мастерской?

— Да. Всего доброго, моя дорогая.

— Всего доброго.

Забрав документы на дом, отправляемся в ратушу, где получаем радостное известие о том, что я первая патентую подобную куклу. Получаю патент, расписываюсь в патентной книге и выбираю из предложенных условий те, что меня устраивают: десять процентов от стоимости каждой куклы и три года я буду единственной, кто сможет их продавать. Если баронесса поможет ввести их в моду, будет чудесно.

Сидеть три дня в городе совсем не хочется — очень уж я соскучилась по дочке. Договариваюсь со старостой, чтобы завтра утром он сопроводил наш экипаж обратно домой.

Стоит переступить порог, как ко мне подбегает дочка и радостно вопит:

— Мама! Мама вернулась!

Наклоняюсь и сжимаю её хрупкое тельце в объятиях:

— Солнышко моё! Как же я соскучилась!

Находиться вдали от неё оказалось не так-то просто. Конечно, я понимала, что она под присмотром, но всё равно переживала, не случится ли чего. И очень скучала. Рада, что у неё всё хорошо.

Обнимаю малышку до тех пор, пока она не отпускает меня первой. Улыбаюсь:

— Мне нужно снять верхнюю одежду, умыться и переодеться. Пойдёшь со мной?

— Конечно! Ася уже перенесла твои вещи обратно.

— Какая она умница.

Затем замечаю Рису, хозяйничающую у плиты, и улыбаюсь:

— Добрый день, Риса.

Она кланяется:

— Добрый день, госпожа. Ася сейчас в зимнем саду, но если нужно, могу её позвать.

— Не нужно, спасибо.

— Подать вам обед?

— Да, пожалуйста.

— Мама, а где Рансон? Он с тобой не вернулся? — обеспокоенно интересуется Татина.

Улыбаюсь:

— Мы купили лошадь для экипажа. Рансон занимается её обустройством на новом месте.

— А можно сбегать посмотреть?

— Конечно, можно. Только пускай её сперва устроят… Ты голодна?

— Да.

— Тогда пообедаем, а потом сбегаешь. Пойдём.

Сжимаю маленькую ладошку и отправляюсь в спальню.

— Мам, а как зовут лошадку?

— Ромашка.

— Какое красивое имя! Это потому, что она белая?

— Вообще-то, она чёрная с белыми пятнами.

— Правда? Я таких ещё не видела.

К нам подбегает кошка и трётся о мои ноги, из-за чего я едва не теряю равновесие. Наклоняюсь и глажу её по мягкой шёрстке:

— Привет, Чернышка. Спасибо, что присмотрела за моей девочкой. Я тоже по тебе скучала.

— Она говорит, что ей было несложно, — переводит фырканье кошки дочка.

Чернышка отстраняется, а потом сопровождает нас в спальню. Запрыгивает на мою кровать, усаживается и смотрит на нас своими ярко-жёлтыми глазами. Возникает ощущение, будто она рада.

Вешаю шубу в шкаф, подхватываю домашнее платье и скрываюсь в ванной. Переодеваюсь, умываю лицо и руки, расчёсываюсь, а потом возвращаюсь к дочке. Она сидит на кровати и гладит кошку. Присаживаюсь рядом и прижимаю малышку к своему боку:

— Чем вы занимались, пока меня не было?

— Мы с Литой играли в куклы. У тёти Рисы освободился один из ящиков, и она отдала его нам. Мы сделали из него кроватку для кукол. А ткань нам Ася дала, потому что мы не знали, какую взять.

— Молодчины, что спросили.

— Я же обещала, что больше ничего без спросу брать не будем. А ещё Чернышка теперь играет с нами в догонялки. Ох уж она и вертлявая! И шустрая! Но всё равно весело, потому что иногда поддаётся. А ещё Чернышка умеет лазить по деревьям, представляешь? Обещала, что и меня научит, но когда травка появится.

В детстве я и сама лазила по деревьям, и мне казалось, что это весело. А вот думать о том, что это будет делать моя малышка, тревожно. Но нельзя навязывать детям свои страхи и лишать их радости, поэтому киваю:

— Хорошо. Только нужно купить штанишки, потому что в платье неудобно.

— Да! А когда?

— Когда поедем в город... Что ещё интересного произошло?

— Ася рассказывала мне перед сном сказки про девочку, которая жила в дупле дерева.

— Я таких не знаю. О чём они?

— Да ничего особенного: девочка собирала шишки, дружила с животными и собирала мох для дерева. А потом её забрали жить в деревню.

— Понятно.

— А ещё мы с Литой хотели поиграть в прятки на первом этаже, но тётя Риса разрешила нам делать это только в нашем крыле, — жалуется малышка, оттопыривая нижнюю губку.

— А почему запретила не объясняла?

— Нет.

— Дело в том, что сейчас отапливается только наше крыло. В остальном доме, кроме зимнего сада, холодно. Вы могли простудиться.

— Правда? Тогда больше не буду на неё обижаться… Чернышка говорит, что хотела бы сегодня переночевать с тобой. Ты не возражаешь?

— Нет. А почему она так хочет?

Дочка хмурится:

— Говорит, что нужно почистить твою энергию. А что это значит?

Пожимаю плечами:

— Не знаю. Спроси у Чернышки.

— Она не знает, как объяснить. Ну и ладно. Она пообещала, что завтра будет спать со мной, так что всё в порядке… А как ты съездила? Нашла нам дом?

— Нашла, — киваю я. — Дом двухэтажный. На первом этаже будет кафе, а на втором поселимся мы.

— Я помню как мы ходили в кафе. А мороженое у нас будет?

— Конечно. И выпечка тоже. Но тебе нельзя будет брать её просто так.

— А почему? Это же будет наше кафе?

Давай поступим так: ты сможешь брать, что захочешь, но нужно будет предупреждать продавщицу, чтобы она записала это на твой счёт. А я потом оплачу. Представляешь, если ты что-то возьмёшь без спроса, а остальные подумают, что это взяла продавщица или кто-то из посетителей? Им будет неприятно.

— Ладно. Но ты мне потом ещё повтори, чтобы я не забыла.

— Договорились.

— А ты мне что-нибудь привезла?

— Орехи, жаренные в меду. Рансон позже принесёт их на кухню. Съесть их можно только после обеда. А ещё не забудь поделиться с Литой.

— Конечно!.. Значит, мы скоро переедем в город?

— Не так чтобы скоро. Сперва в доме нужно сделать ремонт, потом всё отмыть и привезти мебель. А уже после этого можно будет переселяться.

— А мы возьмём с собой Чернышку и Литу?

— Если Чернышка захочет, я буду рада. Но немного переживаю, что её кто-то заметит. Рансон говорил, что об амани лучше не рассказывать.

— Не переживай! Её видят только те, кому она хочет показаться.

— Это как?

— Сейчас она покажет!

С любопытством смотрю на кошку. Пару секунд ничего не происходит, а потом её силуэт размывается и истаивает. Дотрагиваюсь до места, где кошка только что сидела, и наталкиваюсь пальцами на мягкую шерсть.

— Вот это да! — поражённо качаю головой я. — Её действительно невозможно заметить.

— А ещё Чернышка может становиться бесплотной или настраивать свою невидимость так, чтобы её видели не все. Я просила её научить и меня, но она говорит, что это природное свойство и у меня так не получится. Можно иначе, но это более сложная магия, и мне пока рано.

— Но когда-нибудь и ты сможешь становиться невидимой?

— Не совсем. Она говорит, что только если буду стоять на одном месте и не двигаться.

— Понятно, — ошарашенно произношу я.

— Мама, хочешь я покажу тебе кроватку для кукол?

— Конечно, милая.

Пока осматриваю кроватку, никак не могу перестать удивляться. Помнится, Рансон говорил мне, что у кошек амани какие-то особые способности, но чтобы настолько! Поразительно.

После обеда отправляюсь к себе, наполняю ванну и с наслаждением опускаюсь в воду. На постоялом дворе, чтобы помыться, нужно просить слуг принести лохань. И размером эта лохань настолько небольшая, что разместиться в ней можно, только прижав колени к груди. Не то что здесь.

Возвращаюсь мыслями к поездке.

К баронессе я определённо чувствую симпатию. Она не поджимает губы, если чем-то недовольна; не относится ко мне со снисходительностью; не пытается что-то за меня решать; не осуждает то, что я хочу работать. И вообще, показалась мне приятным человеком.

А с гномами вышло забавно. Не то чтобы я себе их как-то представляла, потому что описания в фэнтези рознились, но ожидала чего-то особенного. А они оказались просто невысокими, коренастыми и бородатыми. И рыжими. А в остальном не так уж сильно отличаются от остальных людей. Хотя мне понравился их подход к делу: всё чётко и понятно. А то, что мастер Биззаброз сперва пытался навязать мне что-то, не выслушав, возможно, потому, что в этом мире так принято... Интересно, он получает какой-то процент от поставщиков материалов? Если так, то будет стараться выбрать те, что подороже. Нужно будет тщательно изучить контракт. Хорошо, что у меня в этом хватает опыта.

Мысли соскальзывают на купленный дом. В следующий раз нужно будет подняться на второй этаж и тщательнее всё осмотреть. Помню, что мебели в комнатах нет, пол покрыт слоем пыли, стены тоже выглядят не самым лучшим образом. Надо бы нанять работниц, чтобы они всё отмыли, а потом уже решать, что делать с ремонтом. Хорошо бы обойтись минимумом и сэкономить. А что-то красивое сделаю уже потом, если (когда) появятся на это средства. Опыт подсказывает, что лучше не тратить все деньги, а часть отложить на случай чего-то незапланированного.

Мысли переключаются на сад, и тут же вспоминаю о тренировке незнакомца. Какая пластика! Какая грациозность! А тело какое! Да и лицо не хуже. Мы видимся уже второй раз, а я так и не удосужилась с ним познакомиться. Не покажется ли ему это невежливым? В следующий раз нужно это наверстать, вместо того чтобы облизываться. Пусть я и выгляжу молоденькой, но прожила-то достаточно, чтобы контролировать порывы. Надо взять себя в руки — в этом мире важна репутация. Просто встречаться ради удовольствия не получится, а если вдруг да, то в таком небольшом городке все об этом узнают. Даже если он не из тех, кто хвастается своими победами, добрые соседи всё рассмотрят и начнут сплетничать. А мне ещё дочь на ноги поднимать.

За ужином Татина интересуется, возьму ли я её в следующий раз с собой. Вздыхаю:

— Солнышко, я не могу. Мы же туда не ради забавы поедем — мне нужно подписать договор на ремонт дома и уладить другие важные вопросы. У меня будет очень мало свободного времени, и я не смогу уделить тебе много внимания. А ещё я не знаю, как долго продлится ремонт. Хочу хотя бы в начале присмотреть за тем, как ведутся работы. В городе я познакомилась с баронессой Варисой Орно, и она будет совладелицей кафе. Думаю, доверить проверку хода работ можно и ей, если у меня не появится вопросов к рабочим, так что, возможно, надолго не задержусь.

— А какие к ним могут быть вопросы? — озадаченно хлопает глазам дочка.

Пожимаю плечами:

— Например, они могут закупить не те материалы, о которых мы договаривались. Или у них могут появиться ко мне какие-то вопросы. В общем, лучше не пускать всё на самотёк и проконтролировать.

— Гномы славятся качеством своей работы и работоспособностью, — улыбается Рансон. — Думаю, вы зря переживаете.

Пожимаю плечами:

— Репутация — вещь хорошая. Но собственное мнение всегда лучше.

— Ты снова уедешь без меня, — огорчённо надувает губки малышка.

Пожимаю плечами:

— Обещаю, что не задержусь дольше необходимого… Тебя без меня обижают?

— Что ты! Нет! Меня никто не обижает.

— Хорошо. Но если вдруг — обязательно мне скажи. Кто бы это ни был. Даже если вроде бы ничего плохого тебе не делают, но тебе кажется это неприятным или недопустимым — всё равно скажи. Если ты чувствуешь, что что-то не так — ты права. И обещаю, что не буду сердиться или ругать тебя.

— Хорошо, мамочка.

После ужина приглашаю Асю к себе в кабинет. Рассказываю ей о том, что купила дом и нужно создать вокруг него сад. А потом спрашиваю:

— Скажи, а ты бы могла заняться садом сама? Не в одиночку, конечно. Я найму тебе столько помощников, сколько нужно.

— Это такая ответственность! Не знаю, справлюсь ли…

— Если перестанешь справляться, скажешь мне об этом, и я найму другого садовника. А если хочешь, то найму садовника в качестве твоего помощника сразу. Я просто хотела узнать, не желаешь ли ты попробовать.

— Очень сильно! Просто боязно. Но я желаю.

Расстилаю перед ней план дома и придомового участка. Показываю карандашом:

— Вот тут будет половина для тех, кто с детьми. Вот тут для тех, кто без них. Вот тут я бы хотела сделать террасы, а вот здесь дорожку, огороженную высокими кустами, чтобы не приходилось возвращаться домой у всех на виду — вход на жилую часть дома будет со двора. Нужны плотные кусты, через которые ничего не будет видно. Но такие, чтобы дети не поранились, если надумают их потрогать.

— Я знаю несколько растений, которые могут подойти. Может быть, ещё отгородим кустами заднюю часть двора, чтобы посетители не могли туда пройти? Я ведь правильно поняла, что вы хотите отделить жилую часть дома от кафе?

— Верно.

— Смотрите, — она показывает кончиком карандаша, не дотрагиваясь до бумаги, — вот тут, если я всё верно поняла, начинаются окна комнат для персонала.

— Ты всё поняла верно.

— Значит, можно здесь посадить кусты.

— Хорошо.

— Я правильно понимаю, что вы бы не хотели тратить на обустройство сада слишком много денег?

— Правильно. И я даже не представляю, сколько подобное может стоить.

— Насчёт цен я тоже не подскажу — нужно сперва пробежаться по городу и разузнать. Но я знаю, какие растения стоят дёшево, а какие дорого.

— Может быть, ты всё обдумаешь и потом мне расскажешь?

— Хорошо… А вы знаете, что маги-природники могут помочь растениям прижиться быстрее и вырасти красивее?

— Нет, — качаю головой я. — Давай так: ты в следующий раз поедешь с нами в город, всё разузнаешь и потом расскажешь мне.

— Хорошо, госпожа. В зимнем саду остались только огурцы, а с этим и Риса справится.

— Я спрошу у неё. В крайнем случае договорюсь со старостой, чтобы он кого-нибудь прислал.

Договариваться со старостой не приходится. Риса заверяет, что вполне справится с этим несложным делом сама.

Все дни, пока нахожусь дома, дочка ходит за мной хвостиком. Снова оставлять её не хочется, но пока выбора нет.

На встречу с Биззаброзом мы с Рансоном приходим раньше баронессы. Решаем подождать у входа, чтобы не вышло недоразумений, тем более до назначенного времени ещё пять минут. Баронесса появляется через три. Здороваемся и отправляемся к мастеру.

Он встречает нас в том же помещении, что и в прошлый раз, только сегодня вдоль стены стоят доски, возвышаются горки плиток и какие-то другие образцы.

Следующий час обсуждаем материалы отделки. Если они отличаются только ценой, выбираю тот, что подешевле. Если же речь идёт об износостойкости или каких-то дополнительных свойствах (например, не грызут жучки, не разбухает от влаги, легко моется), узнаю, сколько его потребуется и какой будет разница в итоговой стоимости, а также сравниваю внешний вид. Минут через десять нашей беседы мастер уже сам заранее всё это рассказывает и мне не приходится спрашивать.

Разница в том, чтобы расширить оконные проёмы или оставить как есть, всего в два золотых, так что соглашаюсь и на это тоже.

Затем мастер Биззаброз показывает три варианта дизайна, нарисованных красками на больших листах бумаги. Есть вид сверху и отдельно изображение с разных ракурсов. Рассматриваем их вместе. Мне все нравятся одинаково, поэтому прошу совета у баронессы:

— Что вы думаете?

Она показывает на второй:

— Этот мне нравится больше всего. Камин в зоне, где будут дети, действительно лишний, а вот во втором зале он будет создавать зимой ощущение уюта. Только вот то, как стоит прилавок и как расположены помещения для слуг, мне больше нравится на первом плане… Мастер Биззаброз, вы же можете внести необходимые нам изменения?

— Конечно, могу.

— Тогда, пожалуйста, сделайте так, как предлагает баронесса Вариса, — прошу я.

После того как определяемся с материалами и дизайном, мастер записывает всё, что было озвучено, подбивает стоимость и произносит:

— За всё примерно восемьдесят золотых. Ещё тридцать за работу. И учтите, вам нужно будет ещё нанять мага, чтобы он настроил управляющую панель.

— Скажите, а вы можете сделать скидку? — делаю самое милое и невинное выражение лица из всех мне доступных.

— Могу, — оглаживает бороду мастер Биззаброз и его глаза хитро поблёскивают.

— Какую? — уточняю я.

— Золотой скину.

— Мы же с вами партнёры, — укоризненно произношу я. — А вдруг у меня появятся ещё какие-то полезные идеи? Да и право на патент мы разделим.

— Из-за права на патент я и так вам делаю витрины и тёплый пол бесплатно.

— Не бесплатно, — улыбаюсь я. — Технология не опробована, возможно, со временем вылезут какие-то огрехи. К тому же вы сможете отправлять ко мне клиентов и сэкономите на пробном образце. А ещё моё заведение — первое подобного типа. Я буду получать патент, а если всё получится так, как я рассчитываю, то расширять бизнес. Мы ориентируемся на состоятельных посетителей. Наверняка среди них будут те, кто заинтересуется витринами и тёплыми полами. А значит, у вас прибавится клиентов.

Гном весело улыбается:

— У тебя среди предков точно не было гномов?

Улыбаюсь и пожимаю плечами:

— Я об этом ничего не знаю. Так как насчёт скидки?

— Если мы подпишем договор о том, что со всеми своими новыми идеями ты будешь приходить ко мне, сделаю скидку в тридцать процентов.

— В сорок. И патенты с идеями, касающимися чего-то строительного. А ещё вы получите долю только в случае, если займётесь технической стороной вопроса.

— Хорошо.

Он быстро составляет договор. Я внимательно вчитываюсь, проверяю, чтобы не было трактовок, оставляющих пространство воображению, а потом подписываю.

После этого мастер составляет договор на ремонт, вписывает в него материалы, описание дизайна, стоимость за всё, а потом протягивает мне:

— Вот.

Вчитываюсь и хмурюсь:

— Я не согласна с тем, что всю сумму я должна выплатить вам перед ремонтом. Давайте лучше поделим работу на участки, и я буду вносить вам предоплату за каждый следующий. Например, отдельно холл, отдельно каждый из залов, отдельно комнаты для персонала и отдельно террасы. Также я бы хотела, чтобы в договоре был прописан срок ремонта.

— Ты подозреваешь, что я тебя надурить решил? — гном аж вскакивает от возмущения.

— С чего вы взяли? — смотрю укоризненно и миролюбиво. — Я знаю о вашей хорошей репутации и не сомневаюсь, что всё будет выполнено быстро и добросовестно. Просто очень за всё переживаю, и если мы детально пропишем в договоре эти пункты, мне будет спокойнее. Вот вы вписали пункт о том, что стоимость ремонта и цена на материал может меняться, но не превышать десять процентов от оговоренной стоимости. Значит, понимаете, что всякое в жизни случается... Кстати, об этом. Я бы хотела внести в договор пункт о том, что стоимость материала не должна превышать среднюю по рынку. Я ни в коем случае ни в чём вас не подозреваю! Но так мне будет спокойнее.

— За срочность нужно доплатить, — насуплено произносит гном.

— Я в бедственном положении и очень стеснена в финансах. Вдова, да ещё с ребёнком на руках. А закончить ремонт пораньше в ваших же интересах: тёплые полы летом не пригодятся, а вот витрины очень даже. Уверена, многие предприниматели, увидев, что можно показывать товар, не переживая за его сохранность, сразу же отправятся к вам делать заказ. А поскольку это новое изобретение и у вас будет эксклюзивное право на его реализацию, вы неплохо заработаете.

— Уломала ты меня! А говорят ещё, что это гномы дотошные и кого хошь своим занудством достанут!

— Спасибо за похвалу, — улыбаюсь я.

На это гном хмыкает, качает головой, а потом садится переделывать договор. В новой версии указаны все пункты, которые я попросила включить, а также оговорено, что ремонт займёт не более трёх недель, и каждый день сверх оговоренного обойдётся гному в серебряную монету.

— Ох и дотошная ты! Мы должны справиться за две недели, дополнительная нужна для перестраховки. С тобой можно и без штанов остаться.

Улыбаюсь и передаю ему задаток:

— Рада, что мы договорились… Как скоро приступите?

— Завтра с утра. Мебель для кафе я беру на себя, а вот для остальной части дома — ты уж сама. На изготовление потребуется время, так что советую с этим не тянуть… Дать тебе адресок подходящего мастера?

— Если он не задирает цены и выполняет свою работу быстро и качественно.

— Он такой. И скидку тебе сделает, не переживай.

Мастер протягивает мне лист, на котором написан адрес, а под ним размашистым почерком приписка: «Это мой деловой партнёр. Ты уж её не обижай. Биззаброз».

Прощаемся и расстаёмся довольные друг другом.

Баронесса ссылается на дела и назначает встречу на следующее утро.

Мастер прав насчёт мебели для жилой части дома, но для начала нужно отмыть комнаты второго этажа и определить, как много средств потребуется для ремонта. Обсуждаю это с Рансоном, и он предлагает прямо сейчас нанять работниц, чтобы они всё отмыли, потом осмотреть всё ещё раз, и после уже определиться. Соглашаюсь с ним, и мы отправляемся в работный дом.

В работном доме мне всё уже знакомо. Служащий выслушивает нас, отводит в комнату и минут через десять запускает к нам шесть женщин разных возрастов. Объясняю им, для какой работы хочу их нанять, и спрашиваю, какую оплату они запросят.

Вперёд выступает женщина с пышной русой косой:

— Госпожа, мы с Розой отмоем вам весь этаж за серебряную монету. Возьмите, пожалуйста, нас. За сегодня управимся и будем очень стараться.

Люблю инициативных людей, и её поведение мне нравится.

Рансон уточняет:

— Вам нужно будет собрать и вынести весь мусор, отмыть стены, двери, полы и окна. Точно справитесь так быстро?

— Вдвоём до конца дня управимся, — заверяет женщина.

— Как тебя зовут? — уточняю я.

— Мира, госпожа.

— Хорошо, Мира. Мы с вами подпишем договор. Я выплачу вам четверть суммы сразу, остальное — после того как завтра проверю вашу работу.

— Хорошо, госпожа.

С баронессой мы встречаемся в десять утра в эльфийском кафе, поэтому проверку работ назначаю на восемь — встать пораньше кажется лучшей идеей, чем бродить в незнакомом городе, после того как стемнеет.

Мира и Роза соглашаются. Подписываю договор, отдаю оговоренную сумму, называю адрес дома, и мы прощаемся.

На улице Рансон уточняет:

— Я ещё понимаю, почему вы согласились дать работу Мире — она выглядит крепкой и привычной к труду. А вот Роза, наоборот, слишком молода и хрупка. Не лучше ли было нанять вместо неё кого-то другого?

— Мире виднее, — пожимаю плечами я. — Если ей так хочется — пусть. Мне показалось, она знала, что делала.

— А вы не думали, что можно было нанять кого-то, подходящего для дальнейшей работы в качестве персонала кафе? Вам же потребуются подавальщицы. Роза для этой работы кажется слишком хрупкой.

— Думала. Я считаю очень важным, чтобы мои работники ладили между собой. А с остальным разберёмся. Говорить об этом пока рано — до момента открытия они ещё могут найти себе другую постоянную работу.

— Тоже верно. Куда мы сейчас?

— Дел на сегодня вроде бы больше нет, поэтому давай вернёмся на постоялый двор.

— Хорошо.

За воротами постоялого двора нас встречает староста и сразу отчитывается:

— Я с Асей Микона послал. Вам доложить, как они вернутся?

— Конечно, спасибо.

В своей комнате сажусь на кровать и чувствую растерянность. Кажется, что нужно куда-то бежать, что-то делать, что я опаздываю. Последние дни были очень плотно заняты и времени на скуку не оставалось. Настолько привыкла, что постоянно есть вопросы, которые мне нужно решать, что теперь чувствую себя не в своей тарелке. Но как ни пытаюсь вспомнить что-то требующее моего внимания, в голову ничего не приходит. Чтобы отвлечься беру книгу и погружаюсь в чтение.

Когда время начинает приближаться к обеденному, ко мне заходит Рансон и спрашивает:

— Спуститесь в общий зал, или велеть подать вам еду в номер?

— Лучше в номер… Составите мне компанию?

— Конечно. Хозяин предлагает на выбор запечённую утку или рульку с кашей. Что вам заказать?

— Давайте утку.

— Хорошо. Не будете возражать, если я попрошу присоединиться к нам старосту Игната? Он хочет с вами кое-что обсудить.

— Зовите.

Через пятнадцать минут служанка сервирует нам обед. Заметно, что староста чувствует себя неловко, но всё, чем я могу ему помочь — это поддержать беседу о скорой посевной и выслушать, что именно они хотят выращивать в этом году.

После того как тарелки пустеют и тянуть дальше некуда, староста смущённо произносит:

— Госпожа, дело у меня к вам есть.

— Я слушаю, — доброжелательно улыбаюсь я.

— Значицца, теплицами мы хотим заняться, если вы разрешите. Не подумайте — денег насобираем. Только мы хотим, чтобы вы нам, значицца, Асю обратно отдали.

Желание отдавать Асю совершенно отсутствует — за зиму я успела к ней привязаться. С другой стороны, если жители моей деревни начнут больше зарабатывать, то и мой доход вырастет тоже. И ещё мне не нравится распоряжаться людьми, словно вещами, поэтому следует сперва спросить, что обо всём этом думает Ася. Хмурюсь:

— Я не могу дать вам ответ прямо сейчас. Мне нужно всё обдумать. Давайте вернёмся к этому вопросу послезавтра.

Староста почтительно кланяется и уходит.

— Рансон, что вы об этом думаете? — спрашиваю я, как только дверь за старостой закрывается.

— Мне кажется, что всё не так просто, как хотелось бы старосте. Допустим, на теплицы деньги они действительно найдут. Но где они их поставят? Ставить нужно на огороженной забором территории, чтобы дикие звери не порушили. Да и лихие люди могут прознать, так что одним забором не отделаются — охрана нужна. А это лишние рты.

— А деревенские сами не могут себя защитить?

— Будет зависеть от количества и обученности нападающих. Охотники в деревне есть, но их всего двое. Профессиональные воины, хотя бы пара, нужны будут точно.

— Думаю, вам лучше рассказать это старосте.

— Я так и поступлю. Но мне в голову пришла одна мысль. Вы ведь хотите переехать из усадьбы в город?

— Да.

— А как вы смотрите на то, чтобы теплицы поставили на территории вашей усадьбы? Стены там надёжные, да и заклинание защиты имеется.

— Даже не знаю…

— Селяне могут или ходить к теплицам, или поставить домик внутри стен, чтобы кто-то жил там постоянно. Думаю, места хватит. А вы взамен можете увеличить процент, который будет идти вам от продаж. Да и одно дело — ограбить крестьян, а совсем другое — господский дом.

— Мне нравится твоя идея, но для начала обсужу её с Асей.

— Не хотите отправлять её обратно в деревню?

Пожимаю плечами:

— Я к ней привыкла.

— Можно отдать её не насовсем, а только на время, необходимое ей, чтобы обучить деревенских, как ухаживать за теплицей. Так-то они и сами в растениях понимают.

— Это хорошая идея. Но всё-таки нужно сперва обсудить её с Асей.

— По рукам. Я пойду, у меня ещё дела.

— Конечно.

Ася возвращается ближе к ужину. Выглядит возбуждённой и очень счастливой. Улыбаюсь:

— Узнала то, о чём я просила?

— Конечно! Нашла нужный нам куст. Вот только в этом городке совершенно нет нормальных питомников, где можно купить всё, что нужно. Но я познакомилась с садовником, работающим у графа. Он пообещал поделиться саженцами, семенами и рассадой. Что касается остальных специалистов, то всё, что они могут — так это высадить цветы, подровнять газон, подровнять кусты или удалить ненужные ветви. Серьёзной помощи от них ждать не стоит... Я посмотрела ваш новый сад, и он мне понравился. Работы там много, но деревья выглядят очень впечатляюще. Я нашла бархатцы, дикую розу и остролист. А ещё замечательную гуаму. Если кое-что пересадить, проредить и убрать сорняки, останется вырастить кусты и посадить несколько жуек. А ещё неплохо бы вишню, потому что она очень красиво цветёт.

— Ммм… — общий смысл я уловила, но почти все названия растений мне незнакомы, поэтому уточняю: — Во сколько обойдётся привести сад в порядок? Как быстро это вообще можно сделать? Понадобятся ли тебе помощники?

— Для того чтобы вырастить нужные нам кусты, лучше нанять мага-природника. Я поспрашивала, и обойдётся он нам примерно в золотой, зато не нужно будет ждать несколько лет, пока вырастут кусты, да и сад сразу будет выглядеть ухоженным. На сами растения, думаю, серебряного хватит с лихвой. А вот насчёт работы… Я считаю, очистку участка от сорняков можно поручить и подмастерью, всё равно местные садовники (кроме герцогского) не особенно много смыслят в том, как правильно подбирать грунт, освещённость, создавать правильную влажность… В общем, не особенно хороши, зато запросят много. А подмастерья умеют отличать нужные растения от сорняков, да и ямки копать помогут, и носить, если тяжёлое. Думаю, что пару подмастерьев можно нанять за два серебряных в месяц.

— Не слишком ли мало?

— Нет, — качает головой девушка. — Я же буду их учить.

— Смотри сама. А что насчёт времени?

— Думаю, пока в доме ремонт, можно заняться расчисткой территории и кустами, а после того как рабочие закончат, высадить растения и привести сад к нужному виду.

— Мастер обещал, что ремонт займёт не более трёх недель.

— Это отлично! Этого времени нам вполне хватит, чтобы всё подготовить, да и земля оттает окончательно. Но мага-природника нужно будет позвать сразу же, как только высадим кусты, чтобы они прижились и кто-нибудь их случайно не сломал.

— Ты сама найдёшь нужного специалиста?

— Да. Но лучше, чтобы меня к нему кто-то сопроводил.

— Хорошо. Я попрошу Рансона… Ты уже слышала о том, что староста хочет соорудить в деревне теплицы?

— Нет.

— Он просил, чтобы я тебя вернула в деревню.

— Но… — в глазах девушки замечаю панику.

— Не переживай. Только на время, которое потребуется, чтобы обучить деревенских ухаживать за теплицей.

— Уфф, — в глазах девушки явно вижу облегчение. — Тогда ладно. Я, конечно, их научу. Это не особенно сложно.

— Так не хочешь возвращаться в деревню?

— Не хочу. Родственники у меня хорошие, как родную приняли. Но всё равно я чувствовала себя в деревне чужой. Да и советы мои никто слушать не хотел — говорили, что я сопля. А когда вы в меня поверили и дали шанс, они тут же захотели вернуть. Нетушки! Я лучше вам помогать буду… Скажите, а что вы думаете насчёт винограда? Он очень красив в качестве украшения и подошёл бы для уличной части кафе.

— Я бы хотела сделать там навес, защищающий от дождя.

— Так можно же посадить виноград только с одной стороны. В той части, где будут дети, не стоит — оборвут. А вот во второй половине кафе, как мне кажется, будет смотреться очень уместно… У вас карта поместья с собой?

— Да, — достаю её и раскладываю на столе.

— Смотрите, — Ася показывает пальцем на часть уличного настила, идущего параллельно соседскому забору, — если вот тут сбить из палок стенку так, чтобы по ней можно было пускать виноград, мы скроем вид на соседний дом. А если посадить вот тут вишни, весной посетители любоваться ими смогут.

Киваю:

— Мне нравится.

— Отлично! С теплицами всё равно нет смысла торопиться, так что я сперва с вашим садом закончу, а потом отправлюсь в деревню… Теплицы же ещё правильные нужны… Пожалуй, я поговорю со старостой сегодня, мы сходим к мастеру, сделаем проект, прикинем, сколько это может стоить и хватит ли у деревенских денег. А пока теплицы установят, как раз и лето наступит.

— Хорошо, — киваю я. — Только перед походом к мастеру поговорите с Рансоном. Он кое-что придумал.

— Хорошо.

Ужинаем в общем зале. Староста выглядит задумчивым и отвечает невпопад, но после того как приносят десерт, кивает своим мыслям и произносит:

— Господин Рансон прав. Нам всяко выгоднее поставить теплицы внутри ограждения усадьбы. И избу справить успеем до холодов. И кого поселить я уже знаю. Если Ася научит своего подмастерья уходу за теплицей, тогда действительно нету для неё смысла с нами оставаться. Всё вы складно сказали… Вам треть отдавать деньгами или урожаем?

— Лучше урожаем, — улыбаюсь я. — И поскольку деревенские должны отрабатывать по одному дню в месяц, выращивайте в моей теплице клубнику. Мне для кафе её много нужно будет — зимой свежая клубника в десерте может увеличить приток клиентов.

— Да, так будет по совести, — кивает Игнат.

Всё складывается очень хорошо. Так много потенциальной прибыли, что это вселяет уверенность в завтрашнем дне. Жаль только, что прибыль пока только потенциальная, а денежки не помешали бы уже сейчас.

Утром успеваю проверить работниц. Убрались они так хорошо, что совершенно не к чему придраться, да и успели к оговоренному сроку. Получив плату, Мира довольно улыбается:

— Госпожа, если вам что ещё понадобится, зовите. Я завсегда рада помочь.

— Хорошо, — киваю я. — Так и поступлю.

После наведения порядка становится заметно, что деревянные панели неплохо сохранились, так же как и полы. А вот краска на стенах облупилась и потолки требуется побелить.

Делюсь своими наблюдениями с Рансоном. Он улыбается:

— Это не беда! Всё это и деревенские могут сделать. Если желаете, обсужу это с Игнатом.

— А не получится ли, что я прошу у них слишком много? Они ведь нам и так очень помогают.

— Госпожа, вот уж об этом точно переживать не стоит. Староста, наоборот, рад, что может вам помочь. Мало того что отрабатывают крестьяне свою повинность редко, так ещё по приезду в город вы оплачиваете им номер на постоялом дворе. Сами они бы напросились к кому-нибудь в сарай на сено. А за разрешение поставить теплицы он вас вообще боготворить начал. Уже радуется, что молодые больше не будут уезжать, а то и вернуться пожелают.

— А я могла ему не разрешить?

— Вполне. Именно вы определяете, чем им можно на вашей земле заниматься, а чем нельзя. Налоги регулируются королём, а вот своей землёй каждый аристократ волен распоряжаться сам. Есть и такие, что запрещают в лес ходить или деревья на дрова брать бесплатно.

— Понятно. Ладно, пойдём уже в кафе. Если ты уверен, что староста поможет — озадачь его. Съездим на встречу с графиней, а потом отправимся к мастеру заказывать мебель.

В кафе нас встречает та же девушка, что и в прошлый раз. Она сообщает, что баронесса уже ждёт, и приводит к тому же столику, за которым мы сидели в прошлый раз.

Здороваемся, заказываем напитки, а когда их приносят, баронесса произносит:

— Аннари, так случилось, что один из моих знакомых уехал на полгода в столицу и предложил воспользоваться своим домом. Я согласилась и спросила, могу ли я пригласить тебя составить мне компанию. И он не возражает. Что думаешь?

Растерянно уточняю:

— Вы предлагаете мне поселиться вместе с вами в доме друга? Но ведь у меня ещё есть дочь, Рансон, слуги.

— Дом очень большой, и для всех в нём хватит места. Сможешь заранее перевезти свои вещи, чтобы я осмотрела ваши с дочерью гардеробы и помогла тебе докупить то, чего не хватает. Кроме того, получится лучше присматривать за рабочими, и если возникнут какие-то сложности, вместе примем решение. Я начну обучать тебя манерам и выводить в свет. Опять же сможешь договориться со швеёй и наладить производство кукол — после того как кафе откроется, тебе будет не до этого. Поместье твоё находится слишком далеко — я переживаю, что по пути на тебя нападут волки или разбойники. Благодаря младшему принцу ничего подобного последнее время не случалось, но сама понимаешь — гарантировать ничего нельзя... За деньги не переживай — мой друг предоставляет дом совершенно бесплатно.

Вопросительно смотрю на Рансона. Он кивает:

— Я согласен с баронессой. Для всех будет лучше и безопаснее, если мы переедем в город.

— Тогда так и поступим, — подвожу итог я. — А вы могли бы расспросить знакомых о том, кому можно поручить пошив кукол?

— Конечно… Когда ты сможешь переехать?

— Думаю уже завтра вернуться в усадьбу. Какое-то время потребуется на сборы, но не слишком много.

— Хорошо, — она довольно улыбается. — У тебя сегодня ещё есть дела? Может быть, сходим и осмотрим дом?

— Давайте.

Дом оказывается неподалёку от того, что я купила.

В глубине ухоженного сада прячется шикарный двухэтажный особняк, украшенный мраморными барельефами. Баронесса открывает входную дверь и начинает экскурсию:

— В правом крыле первого этажа можно расположить слуг. В левом — библиотека, кабинет, гостиная и бальная зала.

Сперва мы проходим в просторный холл с мраморным полом и колоннами. Сверху огромная хрустальная люстра. В дальнем конце помещения две лестницы, ведущие на второй этаж. Обилие позолоты, красивых драпировок и картин однозначно даёт понять, что хозяин этого дома не бедствует. Возникает ощущение, словно я в музее.

Сперва осматриваем кухню и помещения для слуг. Кухня впечатляет размерами: здесь без проблем могут работать одновременно человек двадцать персонала и ещё останется достаточно места, чтобы они не мешали друг другу. В глаза бросается огромная печь, несколько плит, разделочный стол метров на десять, выставка ножей и стена со стеллажом, полностью заставленным посудой. Качаю головой:

— Вариса, ваш друг, похоже, очень богат.

— Так и есть, — улыбается она. — На самом деле он мой одноклассник. Пока мы не виделись, ему удалось удачно вложить средства в торговлю. Заработав неплохие деньги, он приобрёл собственный корабль и лавку. Теперь вот уезжает в столицу, потому что планирует расширить свой бизнес.

— Понятно.

— А теперь осмотрим спальни для прислуги.

Оценив то, что моя нынешняя комната по убранству отличается от комнат прислуги только личной ванной, понимаю, что я раньше понятия не имела о том, что означает «жить в роскоши». А спальни для господ окончательно меня добивают: таких шикарных условий я баронессе предоставить не смогу.

— Ты выглядишь расстроенной, — сочувственно произносит баронесса. — Не нравится дом?

Качаю головой:

— Он прекрасен. Но боюсь, вам не понравится комната, которую я смогу вам предложить — на подобную роскошь у меня пока нет денег.

Баронесса улыбается:

— Я помню о состоянии твоих финансов, а также о планировке дома, и не рассчитываю на мрамор и позолоту. Даже, наоборот, считаю, что пока не выйдем на окупаемость, лучше довольствоваться малым. На самом деле моя семья всегда жила просто, и я привыкла к скромному образу жизни, поэтому привередничать не буду. Одно из правил этикета: куда бы ты ни попала, вести себя так, словно тебя ничего не удивляет, и чувствовать себя хозяйкой положения. Этот дом действительно обставлен роскошно и со вкусом, но это не означает, что его хозяева чем-то лучше или хуже тебя. Нет ничего правильнее, чем жить по средствам.

— Остальные аристократы думают так же?

— Аристократы ничем не отличаются от обычных людей. Есть среди них те, кто любит оценивать людей через их состояния. Имеются и те, кто с огромными счетами в банке одеваются скромно и живут в небольших домах. Встречаются и люди с плохими манерами. Но тебе совсем необязательно соответствовать чужим ожиданиям.

— Спасибо.

— Так ты согласна пожить в этом доме?

— Согласна.

— Вот и отлично.

Прощаемся с баронессой и отправляемся улаживать последнее дело перед возвращением: заказ на мебель.

Перечисляю мастеру, которого порекомендовал Биззаброз, самое необходимое, вручаю рекомендации и прошу прикинуть, во сколько мне это обойдётся. Выходит дорого. Поразмыслив, предлагаю вычеркнуть тумбочки, стулья и столы — их я смогу перевезти из усадьбы. Новая сумма меня радует гораздо больше. Немного торгуюсь и мы сходимся на десяти золотых и одной серебряной монете. А также на том, что исполнение заказа займёт у мастера полтора месяца.

Завершив дела, радую старосту новостями, и уже утром мы отправляемся обратно в усадьбу.

Переезжать решаем в два этапа. Первый — перевоз одежды, кукол и прислуги в дом к другу баронессы Варисы. Второй начнётся после того, как закончится ремонт, и будет состоять из перевоза мебели, картин, ковров и других предметов интерьера. В том числе и зеркал, поскольку новые в этом мире стоят неоправданно дорого.

Вещей у нас с дочкой не так уж много, поэтому собираем их быстро. А вот на отбор мебели, текстиля, украшений для дома и других полезных предметов или просто красивых мелочей, уходит пара дней. Составляю список необходимого, а потом мы с Рансоном заново осматриваем все помещения усадьбы. Даже на чердак заглядываем, чтобы найти всё самое лучшее.

Пересматриваем постельное бельё, покрывала и даже шторы. Выбираем те, что подойдут для обустройства на новом месте, и поручаем женщинам, выбранным старостой, постирать, высушить и упаковать всё в сундуки. Мебель, подсвечники, посуду, картины, полки, книги и прочее заранее переносим в холл и упаковываем в ящики. Самое хрупкое перестилаем слоями соломы, чтобы не повредить в пути. В результате получаем неожиданно большую кучу.

В последний вечер приглашаю старосту и рассказываю ему, что именно находится в каком из ящиков, а потом обсуждаем, как всё это лучше довезти в целости и сохранности.

Утром с дочкой, Рисой и Литой погружаемся в экипаж. Один из деревенских мужиков садится на козлы, а Рансон сопровождает нас верхом. Вещи едут за нами в повозках. Кошку мы не видим, но она обещает показаться, как только мы заселимся.

До города добираемся без приключений.

Похоже, баронесса высматривала нас в окно, потому что стоит нашей процессии подъехать к дому, она выбегает нам навстречу. Со всеми знакомится, потом помогает Рансону открыть ворота, и распоряжается, где можно оставить экипаж и куда отвести лошадей. Хмурится:

— У вас нет конюха?

Качаю головой:

— Нет.

— Раньше я занимался лошадьми, — добавляет Рансон.

— Я помню о том, что вы стеснены в средствах, — кивает Вариса. — Здесь есть конюшня и сараи, но в моём доме, как вы могли заметить, ничего подобного нет. Пусть пока всё остаётся как есть, но перед переездом нужно договориться с городской конюшней и разместить лошадей у них. Думаю, экипаж тоже можно. Но, откровенно говоря, выглядит он не самым презентабельным образом. Если вы планируете использовать его для поездок в гости, лучше привести его в надлежащий вид.

Киваю:

— Я это учту. Но давайте оставим это на момент, когда кафе начнёт приносить прибыль.

— Конечно! Пойдёмте, я покажу вам гостевые комнаты.

Представляю баронессе Рису, её дочку и старосту. Деревенские подхватывают сундуки, и мы заходим в дом.

Увидев реакцию деревенских и Рисы на внутреннее убранство дома, чувствую удовлетворение: я хотя бы рот держала закрытым и не вертела головой.

Татина от комнаты, в которой ей предстоит жить, приходит в восторг. И не удивительно. Из обстановки имеется большая кровать под светло-зеленым балдахином; светлая мебель, украшенная резьбой и позолоченными ручками; картины с котиками, развешанные по стенам; маленький диванчик и перед ним белый мраморный столик; бежевый ковёр с высоким ворсом; люстра в виде солнышка с лучиками — очень мило и уютно. А в ванной обнаруживается небольшой бассейн, и по загоревшимся глазам дочки заметно, что сегодня же она его опробует.

Лампа на столе и статуэтки на полке вызывают у меня беспокойство. Понятия не имею, сколько они стоят, но что-то мне подсказывает, что недёшево. Не то чтобы я не доверяла дочке, но она всего лишь ребёнок и сложно ожидать от неё соблюдение осторожности.

Делюсь своими опасениями с баронессой. Она улыбается:

— Здесь всё оплетено защитными заклинаниями и заклинаниями прочности. Специально проверять не советую, но теоретически здесь все вещи очень хорошо защищены. Но если ты переживаешь, можем переставить предметы, которые тебя беспокоят, на верхнюю полку шкафа.

— Давайте так и поступим, — с облегчением соглашаюсь я.

Прячем всё, что кажется излишне хрупким, оставляем в комнате сундук дочки и проходим в соседние покои, которые баронесса определила как жильё для меня.

Покои состоят из гостиной, спальни и ванной комнаты. В гостиной камин, два кресла, диванчик и стеклянный столик у окна. Ковёр, шторы и обивка мебели выполнены в лавандовых, серых и золотистых цветах. Получилось очень красиво, уютно и утончённо. В спальне просторная кровать с прозрачным балдахином, туалетный столик с большим зеркалом, банкетка и огромное уютное кресло. Ковёр на полу бело-бирюзовый и такого же оттенка шторы на окнах. Ванная комната отделана белым мрамором с розовыми прожилками и по размеру вдвое больше той, что была в усадьбе.

— Нравится? — интересуется Вариса.

— Очень! — честно признаюсь я. — Здесь уютно.

— Жена моего друга слывёт дамой с безупречным вкусом, поэтому не удивительно, что тебе здесь нравится… А у тебя только одна служанка?

Настороженно произношу:

— У меня есть ещё одна, но, как оказалось, она очень хорошо разбирается в садоводстве, поэтому я поручила ей обустройство сада в новом доме. А Риса на самом деле повариха.

— Вот оно что, — кивает Вариса. — Учитывая, что вы жили в усадьбе, вам должно было этого хватать. Но раз служанка теперь занята другим делом, тебе лучше нанять новую. И такую, чтобы она могла совмещать свои обязанности с услугами камеристки. И я бы порекомендовала ещё найти няню для дочери, чтобы было на кого её оставить, если соберёшься по делам.

— Думаю, именно так и следует поступить, — соглашаюсь я. — А у вас есть служанка?

— Конечно. Её мать была моей нянькой, а бабушка была управляющей у моего деда… Давай покажем Рисе комнаты для слуг, а заодно я познакомлю тебя с Аширой.

Баронесса показывает комнату, которую могут занять Риса с Литой, а потом выкрикивает:

— Ашира!

Дверь одной из спален открывается, и к нам выходит миниатюрная женщина с раскосыми глазами и темными волосами:

— Госпожа, зачем вы сюда спустились? Могли бы дёрнуть за шнурок, и я бы мигом прибежала!

— Аннари, познакомься, это моя служанка Ашира. Ашира, это баронесса Аннари. Я тебе о ней рассказывала. А ещё с ней приехала повариха Риса. Помоги ей, пожалуйста, устроиться и покажи кухню.

— Так теперь мне не нужно будет заниматься готовкой? — женщина радостно улыбается. — Это же замечательно!.. Вам ещё что-то требуется или я могу начать выполнять распоряжение?

— Помоги, пожалуйста, баронессе Аннари разобрать сундуки.

— Не стоит, — качаю головой я. — Сама справлюсь — люблю самостоятельно определять, где что должно лежать.

— Вы совсем как госпожа, — неодобрительно качает головой Ашира. — Я с вами стану толстой и ленивой. Но если не хотите — напрашиваться не буду. Может быть, вам хоть чаю принести?

— Принести, — улыбается Вариса. — И что-нибудь к чаю. А ещё баронесса приехала с дочерью. Малышке, наверное, тоже хочется перекусить.

— Дети — это хорошо! Без детей в этом доме совсем затосковать можно. А что девочка любит?

— Сладости, — улыбаюсь я.

— Хорошо. Помогу Рисе обустроиться, подам чай, а потом сбегаю в ближайшую продуктовую лавку.

Она кланяется и отправляется в комнату поварихи. Слышу, как Ашира дружелюбно здоровается, а потом дверь за ней закрывается, заглушая происходящее внутри.

Как-то иначе я себе представляла слуг аристократов. Думала, будет чопорная неторопливая дама с высокомерным взглядом, а столкнулась с молоденькой женщиной, которая совершенно не стесняется озвучивать всё, что приходит ей в голову.

— Вижу, Ашире удалось тебя шокировать, — довольно улыбается Вариса. — Так она себя ведёт только с теми, кто ей нравится. Её предки родом из восточных земель, и их уклад очень отличается от нашего. Пойдём, провожу тебя в комнату. Раз уж ты хочешь сама разобрать вещи, заодно просмотрю ваш с Татиной гардероб.

— Буду очень благодарна… А что вы имеете в виду, говоря о том, что их уклад отличается от нашего?

— В их стране мужчины и женщины имеют равные права. Для того чтобы человек считался воспитанным, от него требуется грамотность, умение ездить на лошади и владение каким-либо из видов оружия. Например, в роду Аширы принято использовать метательные ножи. Несколько веков назад один из моих предков искал торговых партнёров и забрёл далеко на восток. Так уж получилось, что он спас в пустыне мужчину. Этот мужчина поклялся служить верой и правдой, чтобы вернуть долг жизни, и переехал вместе с моим предком сюда. И ему здесь понравилось. Я так поняла, у них там очень жарко, мало воды и много разбойников. У нас гораздо комфортнее, да и уровень жизни выше. С тех пор кто-то один из их рода остаётся у нас в услужении. Почтительности ждать от них не приходится, но это с лихвой окупается преданностью… Сперва начнём с твоей комнаты или с комнаты Татины?

— Давайте в первую очередь зайдём к Татине. Переживаю, что не предупредила о том, что спущусь на первый этаж, и она может начать беспокоиться.

— Конечно.

Татину обнаруживаю сидящей на кровати и гладящей Чернышку. Рядом лежат её игрушки, а покрывало на кровати смято.

Вариса улыбается:

— Проверяла матрас?

— Ага! — оживляется дочка. — Представляете, он пружинит так, что можно допрыгнуть почти до потолка.

Мне плохеет, а баронесса смеётся:

— Понимаю! В моём возрасте таким заниматься уже как-то неподобающе, да и кровать может не выдержать, но когда я была помоложе… Представишь меня своей подруге?

— Конечно! Баронесса Вариса, это амани Чернышка. Чернышка, это баронесса Вариса… Если хотите, можете её погладить.

Женщина подходит к кошке, протягивает к ней руку, а потом осторожно оглаживает мохнатый бок:

— Давненько я их не видела. Очень рада нашему знакомству. Что Чернышка любит?

— Больше всего она любит сливки.

— А мясо?

— Она говорит, что с дичью в городе сложно, поэтому будет лучше, если мы будем кормить её говядиной.

— Хорошо. Я распоряжусь. Мы с мамой хотим осмотреть твои вещи и выяснить, что нужно докупить. Покажешь нам свои любимые наряды?

— Конечно! — дочка спрыгивает с кровати, открывает сундук и достаёт первое платье: — Это платье мы с мамой купили в прошлый мой приезд в город. Мама говорит, что оно для дома, но я не понимаю почему.

— Ты же не выходишь из дома в ночной рубашке?

— Нет.

— Правильно. Потому что ночная рубашка предназначена для того, чтобы в ней спать. Это платье предназначено для того, чтобы ходить в нём дома. Слугам его показывать уместно, а вот на улицу нужно надевать что-то другое.

— Даже если я хочу просто выйти в сад?

— Даже если ты хочешь просто выйти в сад. Понимаю, в усадьбе были другие правила, но теперь вы с мамой переехали в город.

— Понятно, — вздыхает дочка.

Часть платьев Вариса просит просто приложить, чтобы проверить длину, некоторых только касается. Когда весь гардероб показан, баронесса улыбается:

— Вижу, что из некоторых вещей ты успела вырасти. Это очень здорово, ведь означает, что ты хорошо кушаешь и старательно растёшь. Но если вещь мала, её очень просто порвать, потому что она становится тесной. Мы с Аннари обязательно подумаем, как решить эту проблему.

— Хорошо! — кивает дочка.

Раздаётся стук в дверь. Получив разрешение войти, Ашира заносит поднос с чашкой чая и вазочкой печенья:

— Привет, Татина! Я Ашира, служанка госпожи Варисы. Я принесла тебе перекус.

Она сервирует чаепитие и спрашивает:

— Госпожа, вам подать чай сейчас или позже?

— Давай сейчас.

— Хорошо.

— Ладно, Татина, обустраивайся, а мы с твоей мамой пойдём, — произносит баронесса.

— Хорошо.

По пути в мою комнату Вариса уточняет:

— Я помню, ты говорила, что потеряла память. То, что твою дочку выбрала амани, означает, что у девочки есть магический дар. Тебя предупредили, что о подобном лучше не рассказывать посторонним?

— Рансон об этом говорил, — подтверждаю я.

— Вот и хорошо. Амани обычно показываются на глаза только тем, кто не использует это знание в корыстных целях, но сама понимаешь — рассказать кому-то об амани можно и без злого умысла. А как этот другой использует информацию, останется на его совести. Попроси, пожалуйста, Чернышку не показываться на глаза слугам и посетителям кафе.

— Хорошо. Я поговорю с ней об этом… Дар вашего внука вы тоже скрывали?

— Это стало одной из причин нашего с дочерью переезда в столицу. Маленькие маги очень хорошо читают людей, но в то же время очень наивны. К тому же они чувствуют не столько эмоции, сколько что-то эфемерное. Это эфемерное можно охарактеризовать как «хороший ли человек» и «подойдёт ли он для нужного дела». Умение смотреть глубже у них развивается с годами. Именно по этой причине магов у нас многие недолюбливают.

— А читать мысли маги могут?

— Это суеверие! Есть, конечно, заклинание магического сканирования, но походя этого не сделать — нужна подготовка со стороны мага и жёсткая фиксация пациента, чтобы он случайно не начал двигаться... Если ты надеешься, что подобный маг поможет тебе восстановить память, то совершенно напрасно — они могут увидеть только то, о чём человек помнит.

— Откуда вы об этом столько знаете?

— Одно время мой внук надеялся, что у него есть способности менталиста. Все уши мне об этом прожужжал. Оказалось, он очень сильный стихийник, что исключает способности к ментальной магии.

— Понятно.

Мой гардероб тоже подвергается тщательному осмотру. Некоторые платья Вариса просит примерить, некоторые просто приложить. По её лицу невозможно прочитать эмоции, поэтому спрашиваю напрямую:

— Что думаете?

— В целом всё неплохо. Понадобится платье для торжественных приёмов, у серого нужно заменить кружева, но в целом всё гораздо лучше, чем я предполагала. С украшениями и вовсе всё отлично. А вот у Татины всё не так радужно — малышка выросла из всего, кроме домашних платьев. Понимаю, что ты не можешь сейчас позволить себе лишние траты, но осеннее платье, платье для приёма гостей, пару летних и нижнее бельё нужно докупить обязательно. И для твоего выхода в свет тоже лучше заказать платье пораньше. Я разузнала и нашла хорошую швею. Своей мастерской у неё нет, поэтому выйдет дешевле.

— Но и медленнее?

— К сожалению. Но если я выяснила всё правильно, она будет очень стараться. А в дальнейшем ей можно будет поручить пошив кукол… Не делай такое лицо! Сама же знаешь — встречают по одёжке.

— Знаю.

— Сегодня отдохни, а завтра к ней съездим. А потом заглянем в работный дом и наймём тебе камеристку и няню.

— Только не с самого утра. Ремонт на втором этаже будет сделан силами моих крестьян, и я договорилась завтра утром встретиться со старостой.

— А материалы ты уже купила?

— Нет.

— Тогда я поеду с тобой. Можно попросить о консультации мастера Биззаброза, а потом вместе с твоими крестьянами съездить на рынок.

Не понимаю, почему нельзя доверить крестьянам купить всё самостоятельно, но не спорю — глупо препираться по такому малозначимому поводу.

Для обеда спускаемся в столовую. Немного переживаю, понравятся ли Варисе блюда, приготовленные Рисой, но совершенно напрасно. Баронесса остаётся довольна.

За столом нам прислуживает Ашира. Она ловко расставляет тарелки с едой, предупредительно уносит их после того, как они пустеют, доливает нам морс, как только видит, что чашка пуста, и делает это, как-то совершенно не привлекая к себе внимание.

После обеда провожу время с дочкой: общаюсь, читаю ей сказки, расчёсываю и заплетаю волосы. И очень много обнимаю. Настолько увлекаюсь, что совершенно забываю об ужине. Спохватываюсь, только когда к нам заходит Рансон и сообщает, что баронесса уже ждёт.

Перед сном произношу: «На новом месте приснись жених невесте». Не то чтобы жду, что мне действительно кто-то приснится, потому что ни разу до этого не срабатывало, но а вдруг.

Снятся мне ярко-голубые глаза и смеющиеся губы того, кто спас меня от волка. А по пробуждении первая мысль о видении, которое так и не сбылось. Щемящая грусть каким-то образом соединяется с облегчением. В моей жизни и без отношений слишком много проблем. Сейчас нужно сосредоточиться на том, чтобы твёрдо встать на ноги, а личной жизнью займусь потом.

Когда выбираем краску для стен и лак для пола, осознаю, что Вариса была права — староста купил бы самые дешёвые материалы, а белая краска была бы не того оттенка, как мне хочется.

С наймом тоже всё проходит отлично — нанимаем тех же работниц, что убирали для нас дом. Мира очень воодушевляется предложенной ролью няни. Оказывается, у неё самой трое детей. Эти дети уже выросли, но пока не успели завести своих, а женщина просто обожается нянчиться с малышами. Ещё выясняется, что Роза когда-то была камеристкой, но ей пришлось уволиться с прошлого места работы. Причина не называлась, но по оговоркам Миры создалось впечатление, что кто-то из господ начал оказывать ей знаки внимания, которые девушка сочла неприемлемыми. Вариса и тут проявила мудрость: сразу же обговорила испытательный срок. Теперь если что-то пойдёт не так, не буду чувствовать себя неловко.

Татина принимает Миру сразу же. Думала, дочка отнесётся к новому человеку настороженно, но она спокойно взяла няню за руку и повела показывать свои игрушки.

А Роза предложила помочь мне с причёской. Волосы она расчесала очень бережно. А когда я увидела косы, которые заплела Роза, то ахнула в восторге — без помощи такую красоту сотворить нереально.

После обеда мы с Татиной и Варисой отправляемся к швее. Экипаж останавливается на улице с очень плотной застройкой. Нужный нам дом маленький, одноэтажный, с обшарпанными стенами и покосившимся заборчиком.

На наш стук дверь открывает низенькая хрупкая женщина с тёмными волосами, собранными на затылке. С недоверием выслушав причину нашего приезда, она приглашает зайти внутрь.

Миновав маленькую тёмную прихожую, мы попадаем в гостиную и с долей опаски присаживаемся на диванчик с полинявшей обивкой. Помимо дивана, в комнате только камин и осветительный шар под потолком. Другой мебели нет. Стены нуждаются в покраске, в отделке камина отсутствует несколько изразцов, зато порядок идеальный: никакой пыли, паутины или мусора.

Мы с баронессой в своих драгоценностях выглядим здесь чужеродно, но Варису это совершенно не смущает. Она отказывается от чая и дружелюбно улыбается:

— Это баронесса Аннари и её дочь Татина. Меня зовут баронесса Вариса. Эжения, как я и сказала ранее, мы бы хотели заказать у вас одежду для Аннари и её дочери.

— К сожалению, у меня совершенно нет образцов ткани. Но если вы объясните, что именно требуется, и оставите задаток, я всё куплю.

— Мы так и поступим.

— Скажите, а почему вы обратились ко мне? — на лице Эжении нерешительность.

— Вас интересует, знаем ли мы о том, что вас с шумом выгнали из мастерской Аэлиты? Мы об этом знаем. Знаем также и то, что вашей вины в этом не было.

— Но она пообещала, что я больше не смогу работать…

— Как я уже сказала, я верю, что вы не виноваты в том скандале. Дочери баронессы Аннари нужно полностью обновить гардероб, а ей самой требуется платье для выхода в свет.

— Но мне могут не продать дорогие ткани.

— Тогда сходим за ними вместе. Мне не посмеют отказать.

— Хорошо... Но вы же понимаете, что после этого с баронессой Аннари не осмелятся работать остальные портные?

— А остальные нам и не нужны. Думаю, ваших навыков будет достаточно.

— Спасибо, госпожа, — её голос дрожит.

— Раз мы всё обсудили, сходите за бумагой для эскизов и сантиметром.

— Да, я сейчас! — она подхватывается и скрывается в глубине дома.

— О каком скандале речь? — интересуюсь я у Варисы шёпотом.

— У этой Аэлиты есть смазливенький сынок, который привык быть любимцем женщин. Бедняжка Эжения отвергла его домогательства, и он подстроил так, чтобы её обвинили в порче дорогого платья. Аэлита очень балует сына, всё спускает ему с рук и верит каждому его слову. Она та ещё стерва, но платит своим работницам хорошо, поэтому Эжению никто не поддержал. И думаю, этому немало поспособствовало то, что сыночек швеи очень лакомый жених, и его настойчивый интерес к Эжении не понравился претенденткам на его сердце.

— Но почему она говорила о том, что Аэлита пообещала оставить её без заказов?

— Не буду повторять то, что сказал Аэлите её сын, тем более это неправда. Но я навела справки — Эжения унаследовала талант матери и действительно очень умелая мастерица. Она справится, не переживай.

— Раз вы так говорите, я вам верю.

— Татина, а ты со мной согласна?

— Эжения хорошая, — улыбается дочка.

— Магам в оценке людей следует доверять. Кроме того, нам только на руку то, что Эжения разругалась с коллегами — можно нанять её для пошива кукол и быть уверенными в том, что она будет стараться.

В этот момент возвращается швея и обмеривает нас с дочкой. Потом мы обсуждаем фасон моего платья, причём баронесса принимает самое деятельное участие. А после все вместе едем в лавку тканей.

Останавливаем выбор на тёмно-зелёной шёлковой парче, а для дочери покупаем несколько отрезов светлой ткани. Помогаем довезти всё до дома Эжении и отправляемся обедать в харчевню.

Во время обеда Вариса заявляет, что нам следует пораньше нанять продавщицу, подавальщиц и поварих, чтобы хватило времени научить их грамотно работать и разговаривать с клиентами. На это мне возразить нечего — я и сама понимаю, как важен сервис.

В работном доме баронесса просит показать всех свободных женщин и предлагает Татине выбрать тех, кто ей нравится. Остальных Вариса просит удалиться, кандидатов опрашивает и делает выбор, руководствуясь какими-то своими критериями. Уж точно не только их опытом или рекомендациями. Когда спрашиваю её об этом, она на первое место ставит опрятность и чистоту ногтей, на второе — осанку, на третье — то, насколько приятен голос. И ещё десять пунктов, в которых рекомендации и опыт на предпоследнем месте. Объясняет Вариса это тем, что судить лучше на основании собственного опыта. И раз Татина их уже одобрила, лентяек или аферисток среди них нет.

Следующие недели наполнены суетой, происходящей по строгому распорядку. С утра у нас общение с мастером Биззаброзом и проверка того, на какой стадии ремонт. После — осмотр работы деревенских. Потом общение с Асей. Если в ремонте я ещё хоть как-то могу оценить, что сделано, то с садом всё гораздо сложнее и во многом приходится верить на слово. Например, что трава в горшках декоративная, а очень похожая на неё, росшая раньше возле дома — нет. Или что после того, как взойдут цветы, они будут алого цвета и высотой мне по пояс. Или что какой-то вид кустов высаживать ещё рано, потому как заморозки.

Потом я возвращаюсь во временный дом, обедаю и продолжаю разрабатывать меню. Риса под моим руководством готовит очередной десерт или коктейль, который мы вместе с Татиной, Рансоном и Варисой дегустируем. И Вариса в этом деле оказывает неоценимую помощь: объясняет, чего слишком много, а чего не хватает. И ещё помогает советами. Стоило пожаловаться, что взбивание сливок и коктейлей отнимает уйму времени, как она вызнала у меня идею миксера, а после потащила к мастеру Биззаброзу, чтобы обсудить, можно ли сделать нужный нам прибор. К моему удивлению, оказалось, что можно. Идею запатентовали вместе с мастером, и он остался очень доволен. Я же смогла упростить жизнь поварихам.

После дегустации новых блюд мы вместе с Рисой руководим поварами, объясняя им, что и как следует готовить. И сложность образовательного процесса сподвигает меня на то, чтобы изобрести кондитерские насадки и мешки; формы для тортов, пирожных, кексов и вырезания печенья; решётку для глазирования; множество лопаток; инструменты для сборки и выравнивания торта; поворотные столики и другие вещи, облегчающие пекарский труд и помогающие придать готовому изделию красивый вид.

Рецепты оттачиваются и доводятся до совершенства, а в это время Вариса занимается продавщицами и подавальщицами. Учит общаться с клиентами, тренирует, что и как нужно делать, как ходить, как улыбаться. И это очень кстати, потому что сама я могу подсказать что-то разве что в общении, и то не особенно уверенно, потому что родом не из этого мира и могу не знать каких-то тонкостей. И из-за этого чем дальше, тем больше проникаюсь уважением к Варисе — она учит очень терпеливо и тактично. Я бы на её месте уже вышла из себя, а она совершенно спокойным голосом по десятому разу повторяет, с какой стороны нужно класть столовые приборы или куда ставить стакан с напитком.

Первые дни я переживала, как Вариса отнесётся к дружбе Татины и Литы. Не заметив никакой реакции, спросила прямо. Она улыбнулась и ответила, что считает подобный опыт очень полезным, ведь моя дочь учится видеть в тех, кто ниже по статусу, таких же людей, как и она сама. А если Лита впоследствии захочет стать служанкой Татины — будет верная подруга, которая прикроет моей дочке спину. Хоть я настолько далеко никогда не заглядывала, это объяснение мне понравилось.

Татина с няней поладили. Появилось ощущение, словно Мира выполняет свои обязанности не просто потому, что должна, а искренне обожает мою дочурку.

После работы с поварами наступает моё время с дочерью, затем ужин, чтение сказки на ночь и пара часов, посвящённых полностью себе. Сон. И своеобразный день сурка начинается заново.

Крепнет чувство, что самые сложные дни закончились, а впереди ждёт только хорошее. Я наконец-то открою кафе и смогу обеспечить нам с малышкой самую лучшую жизнь.

После завтрака баронесса Вариса спрашивает:

— Аннари, я бы хотела у тебя уточнить: ты уже обдумывала цены на меню?

— О! — произношу я. — Об этом я пока не думала.

— А уже пора. Нам же ещё нужно заказать ценники и меню. Перед этим следует продумать то, как они будут выглядеть и что именно мы хотим на них написать. Помимо этого, следует определиться с названием и заказать вывеску.

— Вы правы. Почему-то эти простые мысли не пришли мне в голову.

— Я так и подумала. Последние недели выдались очень суматошными. Не удивительно, что ты могла что-то упустить.

— Хорошо, что у меня есть вы… Может быть, я упустила не только это?

— Раз уж ты сама об этом заговорила… Нам следует нанять управляющего для кафе. Для ведения дел в подобных заведениях требуется образование и навыки. Рансон с такой задачей просто не справится.

— Почему?

— Рансон, я же правильно понимаю, что ты не разбираешься в том, как находить поставщиков, высчитывать необходимый объём закупок, заполнять платёжные ведомости и вести бухгалтерию?

— Всё верно, — соглашается Рансон. — Я в этом совсем не разбираюсь.

— Вот! Значит, нам нужно найти толкового управляющего. Помимо этого, нам понадобится вышибала, который сможет совмещать свои обязанности с должностью дворецкого. Думаю, Рансону эта работа понравится больше.

— С этим я справлюсь, — подтверждает поручик.

— Ещё нам следует определиться с графиком работы нашего заведения.

— Вы правы, — соглашаюсь я. — А по какому графику работают местные харчевни и рестораны?

— Харчевни открыты с раннего утра, потому что некоторые горожане привыкли завтракать вне дома. Особенно это удобно тем, у кого нет семьи. Рестораны же обычно открываются после шести вечера.

— Понятно… Мы планируем подавать только десерты, да и предполагаем, что к нам будут приходить пары или семьи с детьми, поэтому открывать заведение можно в промежутке между завтраком и обедом... Что думаете насчёт одиннадцати?

— В этом есть смысл. А что по поводу закрытия?

— Я бы не хотела продавать в своём заведении алкоголь и превращать его в питейное… Может быть, восемь вечера?

— Хорошо.

— Мне подумалось, что кто-то из наших покупателей может закупать десерты к обеду или ужину, а для этого нужно заказать что-то, в чём их удобно будет донести до дома, — завуалировано произношу я, не зная, есть ли в этом мире картон и насколько он дёшев.

— Пироги и пирожки заворачивают в плотную ткань, горячее и закуски отдают в горшках, которые потом просят вернуть. Для пирожных это не подойдёт, я уже не говорю о тортах. Глиняные подносы получатся слишком тяжёлыми, медные — слишком дорогими… Может быть, закажем корзинки?

— Хорошая идея. Можно заказать их разных размеров, и чтобы сверху была крышка.

— Да. Как у корзинок для пикника, только попросим изготавливать из лозы потоньше, — одобрительно кивает баронесса.

— Хорошо бы, чтобы по корзинке было понятно, что она из нашего кафе... Может быть, украшать их ленточками?

— Мне нравится эта идея. Можно сшить недорогие бантики и прикреплять их к ручке корзинки.

Внезапно вспоминаю, что в моём мире есть бренды, которые ассоциируются с определённым цветом. Задумчиво прикусываю губу:

— А что если цвет этих бантиков будет такой же, как у листьев в отделке кафе?

— Звучит неплохо. И в таком случае можно закупить ткань нужного нам цвета и попросить мастерицу вырезать из неё листочки, приделать листочки к веточке и прикреплять получившееся изделие к ручке. А ещё в будущем, когда у нас появятся средства на форму для персонала, одним из цветов формы выбрать этот же оттенок зелёного.

— Мне нравится, — киваю я. — Цвет начнёт ассоциироваться с нашим кафе и напоминать о нём.

— Мастер Биззаброз говорил, что стулья ещё не готовы. Может быть, мы успеем сменить цвет обивки?

— Вышло бы замечательно!

— Значит, решено.

— А как нам найти мастера, который сделает корзинки?

— Думаю, эта работа не особенно сложная. Поговори со своими крестьянами — возможно, они возьмутся за это сами, либо подскажут нужного человека. Но раз уж мы заговорили об упаковке, то и для твоих кукол не мешало бы что-то придумать.

— Вы правы. Можно сделать красивую упаковку для тех, кто захочет приобрести мою куклу в подарок. Но корзина для этого не подойдёт.

— Можно заказать деревянные шкатулки, украшенные резьбой. Думаю, Биззаброз может нам подсказать нужного мастера.

— Хорошая идея. Мне нравится. Причём можно заказать шкатулки из дешёвого дерева с простой резьбой для кукол подешевле и из дорогих пород со сложной резьбой для кукол подороже. И ткань внутренней отделки тоже выбрать разной стоимости.

— Таким образом, мы сможем продавать кукол и среднему классу, и знати. Отлично придумано!.. К концу недели Эжения дошьёт вам с дочкой одежду, и можно будет переговорить с ней по поводу изготовления кукол.

— Хорошо… А что насчёт управляющего?

— Нанимать такого специалиста в работном доме — не самая лучшая идея. Тут нужна личная рекомендация. Сама понимаешь, если через твои руки проходят деньги, очень сложно удержаться от соблазна прикарманить себе часть. Возможно, мастер Биззаброз кого-то посоветует, а если нет, попробую поспрашивать у знакомых. В крайнем случае напишу письмо другу, в чьём доме мы живём, и спрошу у него совета.

— А что насчёт вывески?

— Можем спросить у мастера Биззаброза. Но для начала нужно определиться с названием. Есть идеи?

Для начала я попросила изготовить пирожные из бисквитного текста с кремом, подкрашенным свекольным и морковным соками, а ещё эклеры и два вида печенья. Повара работают с самого утра, поэтому к приходу художника наш холодильный шкаф набит образцами десертов.

Показываю их Даймрэ, рассказываю про каждый и предлагаю выбрать, что нарисовать сначала.

Он воодушевляется:

— Думаю, начнём с пирожных. Но я хочу уточнить по поводу эйклиров…

— Эклеров, — поправляю я.

— Точно! Если я изображу их, как есть, будет непонятно, что внутри крем. Может, стоит нарисовать целиком, а потом в разрезе?

— Отличная идея, — одобрительно киваю я.

— А я могу попробовать ваши десерты?

— Конечно. Когда устанете, можете съесть то, что уже нарисовали, а если что-то останется, Риса упакует вам с собой.

— Замечательно! Тогда я приступаю к работе. Буду делать наброски и помечать цвета, а доработаю уже в мастерской. Ещё хочу уточнить по поводу расположения в меню десертов, их названий и цен. Что думаете, если рисунок будет слева, название в центре, а цена справа?

— Мне нравится.

— Я правильно понял, что некоторые десерты выглядят похоже, но будут с разными начинками?

— Верно.

— А что насчёт стоимости?

Считаю, что цена белкового крема не должна отличаться от масляного или заварного, поэтому уточняю:

— Думаю, будет одинаковой на один вид десертов.

— Вы сказали, что все эти вытянутые пирожные «эклеры», но будет ли у каждого своё название?

— Название?

— В ресторанах принято давать пафосные наименования блюдам. Например, жареное мясо там могут назвать «Нежнейший жареный свиной бок под соусом из грибов». Ваши будут такими же длинными?

— Как-то я об этом не подумала. Минуточку.

Отправляюсь на поиски Варисы. Найдя её в гостиной, обрадованно переваливаю появившуюся проблему на её голову. Она хмурится:

— Даймрэ задал хороший вопрос. Думаю, «эклеры» будет сложно восприниматься, а если мы в названии будем упоминать вид крема, это может запутать покупателей. Может быть, белковый будет «белым», масляный — «с морковным соком», а заварной — «со свекольным соком»? И назовём не эклером, а как-то по-другому? «Закрытое пирожное»?

— Звучит неплохо. Тогда пирожные с кремом сверху можно будет назвать просто «кремовыми»; с песочной основой — «корзинкой с кремом»; те, в которых орехи — «ореховыми». А когда появятся фрукты и ягоды, добавим «ягодные».

— А печенье можно разделить по форме. Какие-то делать круглыми, какие-то квадратными, какие-то треугольными.

— Отлично.

— А ещё Даймрэ спросил, будет ли отличаться стоимость пирожных с разными начинками?

— Думаю, будет проще, если продавать их по одинаковой цене. А что думаешь ты?

— Я с вами согласна.

— Тогда пойдём сообщим художнику.

Даймрэ выслушивает нас и предлагает:

— Давайте тогда я вверху расположу название, затем нарисую пирожные с разным цветом крема, под каждым подпишу его цвет, а цену расположим в самом низу?

— Хорошо.

Из-за того, что со стоимостью пирожных мы пока так и не определились, просим оставить это напоследок. Он соглашается и уточняет:

— Мне рисовать пирожные вместе с блюдцами, или без них?

До меня доходит, что посуду для кафе мы пока не купили. А надо бы.

Вздыхаю:

— Давайте без блюдечек.

Когда выходим, делюсь новой проблемой с Варисой. Она улыбается:

— Радует, что ты вспомнила об этом сегодня, а не в день открытия. Я знаю парочку магазинчиков с хорошим выбором. Могу показать.

— Сейчас не получится. Мастер обещал, что сегодня доставит мебель. Нужно убедиться, что она такая, как мы договаривались, и расплатиться.

— Тогда я поеду с тобой. Покажу, как расположить мебель в своей спальне. Да и над остальными комнатами подумаем.

Приезжаем как раз вовремя, чтобы проконтролировать процесс переноски, сборки и установки мебели. Всё проходит гладко, поэтому уже спустя час жилая часть нашего дома выглядит гораздо более обжитой.

Затем мы обсуждаем с мастером Биззаброзом ремонт и отправляемся в посудную лавку.

Нам везёт, в первом же месте находим чашки и тарелки, покрытые эмалью нужного цвета. Вариса уточняет, можно ли дорисовать листочки на готовые изделия, и лавочница заверяет, что да. Достаточного количества посуды в наличии нет, но можно заказать, что мы и делаем. Чайные ложки и вилки приобретаем в этом же магазине и оставляем адрес для доставки.

Как замечательно, что проблема решилась, не успев возникнуть!

По возвращении домой выясняется, что художник продолжает усердно трудиться. Чашка недопитого чая и недоеденное пирожное говорят о том, что Даймрэ прерывался на перекус.

Очень любопытно, понравится ли мне его работа, поэтому прошу показать наброски. Опасаюсь, что моё недоверие его обидит, но он спокойно протягивает несколько листов:

— Я зарисовал подробно только с края, чтобы понимать, какая текстура какого цвета. Попробовал разные ракурсы и показываю самый, на мой взгляд, удачный.

Рисунки меня поражают: большая часть пирожного изображена схематично, а вот та, что он успел прорисовать, напоминает фотографию, пусть и плохого качества. Само пирожное расположено так, что видны слои и украшенная цветком верхушка. Киваю:

— У вас действительно талант. Мне очень нравится.

На щеках художника появляется румянец и он смущённо опускает взгляд:

— Спасибо.

— Не буду вам мешать. Продолжайте.

Отвожу Рису в сторону и прошу накормить Даймрэ обедом. Десерты — это хорошо, но основной приём пищи из-за них пропускать не стоит.

Пользуясь тем, что выдалась свободная минутка, отправляюсь к дочке.

Утром мастер Биззаброз вручает мне договор. К обеду или после него должны привезти вещи, и ездить туда-сюда неохота, поэтому прошу карандаш, поднимаюсь на второй этаж и приступаю к чтению. Гном внёс поправки, которые мы обсуждали раньше, но теперь у меня появляются вопросы к сроку ремонта, что он прописал: если графиня действительно так капризна, как он рассказывал, то может внезапно захотеть что-то изменить, и в указанные сроки мастер наверняка не уложится, ему придётся платить неустойку. Спускаюсь и обсуждаю с Биззаброзом этот момент. Он внимательно выслушивает, а потом задумчиво оглаживает бороду: — Верно вы говорите. Ежели что-то по мелочи, навроде другого цвета стен, успеть будет не проблема. А вот если придётся искать новые материалы, их так сразу доставить не смогут. Тем более графиня норовит заказать что-то дорогое и редкое. — Пропишите в договоре, что сроки вступают в действие только после утверждения проекта всеми сторонами. В случае если требуются редкие материалы, срок ремонта может быть продлён на время, нужное для того, чтобы их найти и привезти. В случае замены какого-то материала отделки срок ремонта так же продлевается на время, необходимое для закупки и привоза этого материала. — Пометьте, пожалуйста, это прямо на договоре. — Давайте вы сами, чтобы не пришлось разбирать мой почерк. — Тогда диктуйте. Биззаброз старательно записывает, затем роется в кошельке и протягивает мне две серебряные монеты: — Это вам в благодарность за консультацию. Всемерно благодарен. Беру деньги и улыбаюсь: — Надеюсь, помогла. — Ещё как!.. Я же могу и в будущем к вам обращаться? — Конечно! — А если, к примеру, друг мой захочет с вами поговорить по поводу договора? Или родственник? Могу я их к вам направить? Деньги мне нужны, поэтому сразу же киваю: — Конечно. — Вы только заранее подумайте, сколько будете брать за консультации. — Хотите дать мне совет? — Хочу. Запрашивайте сумму в зависимости от времени, которое нужно будет затратить на помощь с договором. Говорите, что минимальная стоимость вашей консультации серебряная монета. И каждый час нужно оплачивать дополнительно. — Хорошо. Спасибо. Заметив Асю в одном из уголков сада, прощаюсь с мастером и отправляюсь переговорить с девушкой. Она лучится радостью: — Все растения отлично приживаются! Как видите, дорожки мы уже закончили, на заднем дворике всё высадили. Как только мастер Биззаброз закончит, рассажу растения у помоста и крыльца. Ко дню открытия как раз распустятся первые цветы, так что будет очень нарядно. — А где твои помощники? — Они с саженцами возятся. — Хорошо. Спасибо за твою работу. — Не за что, госпожа. Я так рада, что могу заниматься любимым делом! Глядя на её воодушевлённое личико, не перестаю улыбаться. Вещи могут привезти как после обеда, так и до него. И если случится последнее, пообедать будет некогда, так что отправляюсь в ближайшую харчевню и покупаю пирожки с картошкой и капустой. Успеваю отнести их на второй этаж, когда вижу, что приехали Вариса и Рансон. Выхожу их встречать. Вариса протягивает мне корзинку: — Риса собрала тебе еду. — Отлично! Я купила пирожки, но и её труд не пропадёт. — Расскажи мне, пожалуйста, что именно должны привезти. Пока поднимаемся на второй этаж, перечисляю и описываю каждую вещь. Если что-то забываю, Рансон приходит мне на помощь. Сразу же обсуждаем, что и в какую комнату нужно занести. Деревенские приезжают через час и сразу же начинают разгружаться. Стоит им занести наверх первый предмет обстановки, мы с Варисой тут же показываем, в какую комнату отнести и куда именно поставить. Для картин и светильников приходится сперва вбивать гвозди, так что всё получается не так быстро, как я рассчитывала. Через два часа Вариса настаивает, чтобы я пообедала, и какое-то время размещением вещей занимаются без меня. Ещё через три часа комнаты окончательно приобретают жилой вид. В последнюю очередь староста Игнат приносит десяток корзин. Мне все они нравятся: размер тот, что мы договаривались, да и внешний вид радует аккуратностью. Вариса корзины тоже одобряет. Оплачиваю их, а сверх этого даю деньги на то, чтобы деревенские могли остановиться ночевать на постоялом дворе. Расстаёмся довольные друг другом и договариваемся, что следующая партия корзин будет доставлена через неделю. Потом мы с Варисой обходим все комнаты и обсуждаем, что ещё нужно докупить. Получается не так уж и много: несколько светильников, стол со стульями на террасу, письменный стол для дочки. В доме уже можно жить, но всё-таки решаем дождаться окончания ремонта. Возвращаюсь в своё нынешнее место обитания с очень тёплым чувством внутри. Теперь я на шаг ближе к осуществлению свой цели. Ещё целых два дня я верю в то, что пока можно расслабиться и отпустить ситуацию. А потом Вариса после завтрака, мило улыбаясь, сообщает: — Дорогая, у меня для тебя отличная новость! Сегодня после обеда мы идём в гости к жене нашего графа, владетеля этих мест. Она организует женские посиделки в честь рождения сына, и я достала нам приглашения.

Сообщение баронессы моментально разбивает окутавшее меня спокойствие. Сразу же вспоминаю, как мастер Биззаброз говорил, что графиня — капризная и переменчивая дама. Из-за этого выпаливаю первое, что приходит в голову:

— А это обязательно?

Вариса снисходительно усмехается:

— Дорогая, связи в нашем мире играют огромную роль. И ты ведь сама беспокоилась, чтобы о кафе узнало как можно больше народа. Этим посещением мы убьём сразу несколько зайцев: ты познакомишься с самыми влиятельными дамами города, угостишь их десертами и прорекламируешь своих кукол.

— Кукол?

— Да. У графини есть старшая дочь. Она всё ещё в том возрасте, когда радуются новой игрушке.

— Но ведь к такому нужно подготовиться заранее. Вы говорите, что мероприятие начинается после обеда. Повара просто не успеют приготовить столько десертов за оставшееся время.

— Я отдала распоряжение ещё вчера, так что они всё подготовят и упакуют. Я даже заранее заказала два слабеньких охлаждающих амулета, чтобы крем не испортился.

— Но что насчёт куклы? Шкатулки ведь ещё не готовы.

— Не готов заказ целиком, но мастер любезно согласился отдать несколько экземпляров пораньше. И среди них есть шкатулка, обитая изнутри белым бархатом. Куклы тоже здесь, так что нам всего-то и нужно, что выбрать подходящую. Дочка графини темноволоса, игрушку можно подобрать в тон. Кроме того, на празднике будут дети других дам. Если кукла им понравится, они захотят такую же.

Несмотря на успокаивающий голос Варисы, чувствую, что всё ещё паникую. Поэтому озвучиваю новую причину:

— Но ведь вы так и не занялись моими манерами. Вдруг я сделаю или скажу что-то не то?

— Дорогая, то что я не усаживала тебя за парту и не использовала наставительный тон, ещё не значит, что я тебя ничему не учила. Но должна признать, твои манеры и так довольно хороши: ты ешь аккуратно и неторопливо; используешь салфетку, чтобы вытереть рот; не перебиваешь и уважительно ко всем относишься; у меня нет нареканий к твоей причёске, выбору платьев и макияжу.

— Но ведь наверняка есть ещё что-то, что мне необходимо знать.

— Конечно. И сейчас я тебе об этом расскажу. Самое важное: заговаривать можно только с теми, кто тебе представлен. Мужчин на женских посиделках быть не должно, поэтому скажу на будущее: считается моветоном заговорить с мужчиной первой. Дальше. Первыми всегда приступают к еде хозяева, даже если это чай. Правилом хорошего тона считается не задавать неудобных вопросов и не делать сомнительных комплиментов, но, к сожалению, не все ему следуют. Особенно этим грешат дамы в возрасте, но и среди юных девиц подобное изредка встречается. Если вдруг кто-то скажет бестактность в твой адрес, ты можешь поблагодарить за беспокойство или комплимент и оборвать разговор. Я буду всё время рядом, так что в случае чего помогу.

Все очевидные причины для отказа от посещения отвергнуты, и у меня не получается выдумать новые. Вздыхаю, смиряясь с неизбежным:

— А есть ли какие-то правила поведения за столом?

— Что ты имеешь в виду?

— Пирожные следует есть руками, вилкой или ложкой?

— Поскольку это ты их придумала, то все будут ориентироваться на тебя. Со своей стороны могу предложить использовать ложку, чтобы дамы не опасались испачкаться или смазать макияж.

— Я с вами согласна.

— Что ещё? — Вариса задумчиво барабанит кончиками пальцев по столу. — Постарайся запомнить всех присутствующих по именам. Для человека нет ничего приятнее, чем собственное имя, поэтому обратиться по имени — самый простой способ завоевать расположение... Кажется, на этом всё.

— Вы сказали, что на посиделки женщины привезут детей. Мне тоже нужно взять с собой Татину?

— Нет, — качает головой баронесса. — Для первых визитов подобное не принято.

Хоть одна радостная новость. У меня чудесная малышка, но всё-таки я пока не готова оставлять её наедине с другими детьми. А вдруг они попытаются её обидеть?

— Если на этом всё, пойдём выберем платье, украшения, причёску и куклу для подарка.

— Да, конечно, — киваю и поднимаюсь из-за стола.

Вариса придирчиво осматривает все мои наряды и выбирает одно из платьев:

— Это подойдёт. Теперь покажи украшения.

Она осматривает все, а потом указывает на комплект с изумрудами:

— Из этого можно взять серьги, золотое кольцо с бриллиантом и браслет. А вот колье выглядит слишком претенциозным для подобного случая… Вызови, пожалуйста, свою камеристку.

Дёргаю за шнурок, и через пять минут в комнату быстрым шагом входит Роза:

— Госпожа, вы меня вызывали?

— Вызывали, — кивает Вариса. — Мы собираемся после обеда нанести светский визит. Скажи, ты можешь сделать Аннари сложную косу, соответствующую случаю?

— Конечно, госпожа.

— Сколько времени тебе на это потребуется?

— Около двадцати минут.

— Хорошо. Мы приглашены к четырём. Если закончим обед к двум, времени тебе хватит. Подготовь, пожалуйста, вот это платье, — она указывает на выбранное нами.

— Хорошо, госпожа.

— Пожалуй, мне стоит вымыть голову и принять ванну, — хмурюсь я.

— Отличная идея. Но перед этим давай осмотрим твоих кукол и выберем самую подходящую.

Шкатулки, которые Вариса забрала у мастера, лежат в той же кладовой, что и куклы. Они свалены в сундук, поэтому просим Аширу принести нам покрывало, разложить кукол на нём, а потом уже приступаем к выбору.

Мне нравятся все, но всё-таки прячу обратно в сундук тех, чьи платья выглядят недостаточно дорого. Следом отправляются все светловолосые. Из оставшихся баронесса показывает на красавицу в красном парчовом платье:

— Что думаешь насчёт этой?

— Мне нравится, — киваю я.

— Давай тогда её и возьмём. Куклу вручишь графине лично, а десерты Ашира передаст сразу на кухню, поэтому мы просто их упомянем в разговоре… Думаю, тебе стоит отдохнуть перед визитом, да и мне тоже. Встретимся за обедом.

— Хорошо.

Мастер Биззаброз сдаёт нам кафе на неделю раньше оговоренного срока, и результат мне нравится. Мысленно представляю, в каких местах поставлю кадки с цветами, как витрины наполнятся пирожными, полки — куклами, а зал — посетителями.

Конечно, ещё кое-где не хватает мебели и придётся дополнить обстановку некоторых помещений: кухни, склада, кабинета управляющего и комнаты для персонала. Но особых проблем с этим быть не должно. Тем более я забрала из банка свой вклад.

— Предлагаю переселиться завтра же, — улыбается Вариса. — Самое время позвать чиновника по патентам и проверяющего. Ещё нам следует начать наносить визиты соседям. Поварам пора обосноваться на кухне, подавальщицам и продавщицам — освоить территорию кафе. Возможно, заодно успеем заметить что-то важное. В любом случае, если будем жить здесь, сэкономим время на дорогу, да и Татина будет всегда рядом.

— Звучит разумно, — соглашаюсь я.

Переселение занимает весь следующий день. Когда только переезжали в город, вещей у нас было немного, но с тех пор Эжения успела сшить нам с дочкой несколько платьев, я докупила ещё материалов для кукол, у нас появилось много кухонного инвентаря. Одной телегой обойтись не получается.

Было интересно, сколько окажется вещей у баронессы. Реальность меня удивила — всё её имущество вместилось в пусть и большой, но единственный сундук.

Первая проблема обнаружилась почти сразу же после переезда: у Рисы не получилось найти на втором этаже кухню, и она спросила, где ей готовить ужин.

Верхнюю половину дома мы отделили, но вот о том, что кухня осталась на первом, как-то не подумали. Хорошо хоть стену между нижней частью лестницы и помещением кафе поставили не глухую, как я сперва хотела, а с закрывающейся на ключ дверью.

— Наверху не осталось свободных комнат, — задумчиво произносит Вариса. — И я даже не знаю, где можно было бы сделать кухню, чтобы запахи никому не мешали… Мы открываемся в одиннадцать и закрываемся в восемь, так что ты вполне можешь готовить завтрак и ужин на кухне внизу. А обед заранее, во время завтрака, и потом укутывать в одеяло с согревающим артефактом. Или мы просто будем обедать в харчевне.

— Или я буду заказывать для вас еду в харчевне, — подсказывает еще один возможный вариант Риса.

— Или так.

На следующее утро мы с Варисой отправляемся в городскую ратушу. Извещаем о том, что через неделю собираемся открыть кафе и согласовываем проверку на завтрашнее утро. Потом идём к служащему, раздающему патенты. Договариваемся, что он придёт послезавтра, как и просил мастер Биззаброз.

После этого отправляемся к мебельщику и по списку выбираем всю недостающую мебель. Мастер обещает, что к вечеру её привезут и установят.

Затем возвращаемся домой и проверяем доставленную посуду. Цвет тот, что мы выбрали, листочек дорисовали, так что придраться не к чему. Расплачиваюсь, и мы с Варисой возвращаемся в кафе, чтобы пообедать.

Собираюсь пройти на кухню, но баронесса придерживает меня за локоть:

— Я использую обед для тренировки персонала, так что садись за столик.

— Хорошо, — идея мне нравится.

Вариса возвращается из кухни через пару минут, через две к нам присоединяется Рансон, а ещё через три прибегает Татина. Подавальщицы расставляют тарелки и приносят еду.

Вкусные ароматы, светлый зал, алые цветы за окном — мне всё очень нравится. Последнее время я постоянно куда-то спешу, о чём-то беспокоюсь, но сейчас ощущаю умиротворение.

— Мам, а можно мы будем здесь кушать каждый день? — спрашивает Татина.

— Тебе настолько нравится в кафе?

— Да!

— Тогда будем кушать здесь каждый день. Вернее, завтракать сможем точно в кафе, а с обедом и ужином как получится. Может быть, на террасе.

— А Ася принесёт туда горшки с цветочками?

— Конечно.

— Тогда хорошо.

— Вариса, мы, конечно, можем обойтись без кухни, — обращаюсь я к баронессе, — но не спускаться же каждый раз вниз, чтобы вскипятить себе чаю. Давайте сделаем на террасе небольшой кухонный уголок?

— Ты права. А ещё можно поставить там буфет, чтобы хранить посуду и что-то с долгим сроком годности для перекуса. Например, орехи и печенье. Сегодня заказать всё необходимое мы не успеем, поэтому отложим этот вопрос до завтра.

— У нас на сегодня ещё есть дела?

— Уже забыла о том, что нам следует навестить соседей?

Вздыхаю:

— Не забыла. Повара приготовили пирожные?

— Когда я заходила, они как раз занимались кремом, так что всё уже должно быть готово. Не знаю, живёт ли старуха Мирим по-прежнему одна, но на всякий случай попросила сделать пирожные без орехов — она, насколько я помню, их очень не любит.

— Эта та, что живёт напротив?

— Она самая.

— Расскажете о ней?

— Старухой её начали называть задолго до того, как она состарилась — слишком уж ворчливая. Сколько помню, она ни разу не выходила за пределы своего сада, зато знала всё и обо всех. Титула у неё нет, а еду ей раньше приносили посыльные. О детях, кем она работала (если работала), какая у неё фамилия — ничего не знаю. Когда я была ребёнком, она просила называть её «уважаемая». Друзей у неё раньше не было, зато по двору бегали кошки. В дом она ни меня, ни моих родителей не приглашала. Даже посыльных просила оставлять то, что они принесли, за калиткой. Странная дама.

— Понятно... Рансон, вы пойдёте с нами?

— Да. А что касается той старушки, то как-то она меня окликнула, когда я проходил мимо. Я сглупил и отозвался, так она потом меня полчаса расспрашивала о том, кто мы такие и что затеяли. Повезло, что мастер Биззаброз как раз вышел за калитку — удалось отговориться срочными делами.

— Нам точно нужно знакомиться с ней поближе? — пытаюсь произнести это жалостливо.

— Не просто познакомиться, но и постараться подружиться. Так что раз мы уже закончили с обедом, пойдём. И улыбайся как можно дружелюбнее.

Проверяющим оказывается тот же чиновник, у которого мы консультировались по поводу открытия кафе. Он дотошно осматривает все помещения и потом произносит:

— Мне не к чему придраться. Ваше здание соответствует нормам, — достаёт из папки лист плотной бумаги с печатями, вписывает в него название кафе и наши с Варисой имена, а потом протягивает нам: — Храните у себя… Если позволите, я хотел бы дать вам рекомендацию.

— Буду благодарна, — с энтузиазмом киваю я.

— Я вижу, что хоть у вас и имеется щиток с магическими кристаллами, мага вы пока не приглашали. Так вот. Рекомендую вам помимо стандартных заклинаний попросить противопожарные. Пусть публика и ожидается приличная, да и входов в здание даже больше положенного, но лучше подстраховаться.

Этот совет наводит меня на другую мысль:

— Скажите, а я могу где-то застраховать своё кафе?

— Застраховать?

— Не берите в голову, — раз ему такая концепция незнакома, иду на попятный я. — Скажите, пожалуйста, есть ли у вас ещё какие-то полезные советы?

— Я бы рекомендовал вам заказать у гномов сейф в кабинет управляющего. Мне кажется крайне неосмотрительным хранить выручку в ящике стола, пусть даже и закрытом.

— Думаете, кафе могут заинтересоваться грабители?

— И это тоже. Но если у вас будет сейф, вы избавите персонал от соблазна.

— Большое спасибо за ваши советы. Мы обязательно к ним прислушаемся.

Провожаем служащего до дверей кафе. Когда он уходит достаточно далеко, Вариса интересуется:

— Я тоже заметила, что ты ещё не приглашала мага. У тебя закончились деньги?

Пожимаю плечами:

— Не так чтобы совсем, но, откровенно говоря, я уже начинаю переживать. Постоянно приходится что-то докупать, а ещё и выплачивать зарплату подавальщицам, продавщицам и поварам. Сплошные расходы, а прибыли почти нет. Переживаю, что деньги закончатся раньше, чем кафе начнёт приносить доход. Хочу отложить траты на то, что может подождать.

— Прекрасно тебя понимаю. Хотела бы сказать, что могу если что одолжить денег, но я уже перевела дочери почти всю сумму. Обучение мага обходится дорого само по себе, а плюс ко всему нужно платить за учебники, форму, личные консультации. Но я могу найти того, у кого в крайнем случае мы сможем одолжить.

— Спасибо за предложение, но одалживать я буду действительно в самом крайнем случае.

— О! — внезапно радостно восклицает Вариса. — К нам идёт Эжения.

Выглядываю в окно и действительно вижу приближающуюся к кафе швею. Со времени нашего первого знакомства она изменилась: щёки порозовели, спина распрямилась, а из глаз исчезло загнанное выражение. Теперь легко понять, как ею мог заинтересоваться сын бывшей работодательницы.

Вариса уходит распорядиться, чтобы нам накрыли стол для чаепития, я же встречаю гостью:

— Здравствуйте, Эжения. Чем порадуете?

Она протягивает объёмный свёрток:

— Платья для вас и вашей дочери полностью готовы. Примерьте, пожалуйста, чтобы я убедилась, что они хорошо сидят.

— Давайте поднимемся наверх.

Татина обнаруживается в своей комнате вместе с няней и Литой. Примеряем обновки, и нас они полностью устраивают.

Отдаю швее последнюю часть оплаты, а потом улыбаюсь:

— Я могу пригласить вас на чай?

— Конечно, — с недоумением хмурит брови Эжения.

— Спускайтесь в кафе, баронесса Вариса уже распорядилась накрыть стол. А я догоню вас позже.

Отправляюсь в свою комнату за копией выкроек, а потом в кладовую, где беру двух кукол разной ценовой категории и прячу их в соответствующие шкатулки.

Стол в той части кафе, что отводится для пар без детей, уже накрыт. На лице Варисы вежливая улыбка, а вот в глазах Эжении море недоумения и растерянности. Похоже, чувствует она себя за одним с баронессой столом очень неуютно.

Присаживаюсь и улыбаюсь:

— Эжения, я бы хотела предложить вам работу. Вам это интересно?

— Конечно! — воодушевляется женщина.

— Дело в том, что я придумала новый вид кукол, — протягиваю ей шкатулки. — И теперь ищу швею, которая могла бы их шить.

Эжения отодвигает чашку с чаем в сторону, ставит шкатулки на стол, а потом с любопытством осматривает их содержимое. Наконец, спрашивает:

— А я могу взять их в руки, чтобы рассмотреть?

— Конечно, — киваю я.

Женщина осторожно достаёт кукол и внимательно их осматривает, обращая пристальное внимание на швы. Задумчиво хмурится:

— Вы их запатентовали?

— Да, — киваю я.

— Вы не будете возражать, если я это проверю? Не хочу вас обидеть. Мне просто нужно убедиться, что всё законно.

Улыбаюсь:

— Конечно. Но если всё окажется так, как я говорю, вы согласитесь?

— Если вы дадите мне выкройки и покажете, как правильно шить.

— Хорошо.

— Я смогу взять этих кукол в качестве образца?

— Да.

— Если вы согласны, вам нужно подписать договор о конфиденциальности и о том, что в будущем будете шить подобные куклы только для баронессы Аннари, — вмешивается Вариса.

— Хорошо.

— Вас устроит, если за каждую куклу мы будем выплачивать вам пять медных монет?

— Да, — Эжения не скрывает своей радости. — Но при условии, что у вас есть патент.

Приходится подняться в спальню и принести швее документ. После того как она убеждается в том, что это я придумала игрушку, Вариса вписывает в заранее подготовленные документы оплату работы, а затем протягивает их Эжении вместе с краской для отпечатка пальца:

— Если вас всё устраивает, подпишите договор.

Следующим для посещения выбираем дом напротив того, где живёт принц. На стук выходит слуга в ливрее, выслушивает цель нашего визита, а потом сообщает:

— К сожалению, моего господина нет дома. Он работает в ратуше и сейчас очень занят, возвращается домой поздно ночью или вовсе ночует на работе. Я передам ему, что вы приходили.

— Возьмите, здесь десерты к чаю, — Вариса протягивает корзинку.

— Благодарю, госпожа.

Слуга берёт угощение, кланяется и прощается.

Когда калитка за ним закрывается, Вариса бодро потирает руки:

— Раз уж мы так быстро управились, предлагаю съездить в работный дом. Рансон, ты с нами?

— Конечно!

Нанимаем экипаж и диктуем адрес работного дома.

Узнав цель нашего визита, нас проводят в ту же комнату, что и в прошлый раз. Через пять минут входят два кандидата на должность управляющего. Девушка слишком юна, а к мужчине у меня сразу же возникает неприязнь, поскольку я отмечаю его бегающий взгляд и приветствие, переполненное лестью. Возникает ассоциация с крысой, от которой никак не могу избавиться.

Сперва Вариса обращается к девушке:

— Скажите, у вас есть опыт работы?

— Есть, — кивает она. — Я папкины дела сызмальства вела.

— У него своё кафе?

— Что вы! Ферма у него. Коровок на продажу выращиваем.

— А какое у вас образование?

— Школу всю отходила, всеми науками овладела.

— Вы посещали сельскую школу?

— Не! Папенька в Гатр меня возил.

— Понятно. А какое образование у вас? — Вариса переводит взгляд на второго претендента.

— Столичная школа экономики, благородная госпожа, — постоянно кланяясь, отвечает мужчина. — Вот и грамотка имеется!

Вариса берёт протянутую бумагу, читает, затем передаёт мне. В документе написано, что Жорж Жовиак прослушал курс бухгалтерского учёта в школе экономики. В моём мире студентам ставили оценки, а в дипломе писали что-то вроде «закончил по специальности». Неужели здесь всё иначе?

Передаю документ Рансону, он читает и возвращает Жоржу.

— Какой у вас опыт работы? — спрашивает Вариса.

— Я работал в торговле: помогал в лавке готового платья. Потом был управляющем в гостинице. После этого — в питейном баре.

— Почему после обучения вы не остались в столице? — задаю вопрос я.

— Дорого там. Небольшие городки нравятся мне больше, — смотрит с настолько честным выражением лица, что это вызывает подозрение.

— Ваши прошлые места работы находились в Гатре?

— Нет, благородная госпожа.

— А где они находились?

— В других городах.

— У вас есть рекомендательные письма? — обращаюсь к обоим претендентам.

Девушка протягивает письмо, написанное её отцом, а Жорж удручённо произносит:

— К сожалению, по пути в город меня ограбили. Бандиты отобрали сумку с деньгами и документами. Повезло, что грамотку об окончании обучения за пазухой хранил, иначе совсем грустно было бы.

— Понятно. Нам нужно время, чтобы всё обдумать. Если решим вас нанять, сообщим.

— Когда именно стоит ждать ответа? Могли бы вы уточнить сроки?

Его настойчивость и назойливость меня раздражают. Хочется нагрубить, но вместо этого произношу спокойно:

— Я не могу уточнить сроки. Это зависит от разных факторов. Всего доброго.

Вариса и Рансон смотрят на меня с недоумением, но когда направляюсь к выходу, идут за мной.

На улице Вариса озвучивает свои мысли:

— Он тебе настолько не понравился?

— Да, — киваю я. — Скользкий тип.

— Согласна. Но ведь всякое случается. Корона старается очищать дороги от разбойников, и большие тракты по большей части безопасны, но всё равно бывают нападения.

— Может и так. Но Жорж мне не понравился. А у девушки нет ни образования, ни опыта. Лучше уж будем без управляющего, чем с плохим.

— Как скажешь… Пойдём к магу?

— Давайте.

Рансон отводит нас в ту же лавку, где мы покупали накопители, и излагает мужчине за прилавком цель нашего визита. Тот уточняет:

— Какого размера дом? Сколько этажей? Сколько в нём будет проживать людей?

Выслушав разъяснения и узнав, что первый этаж отведён под кафе, маг кивает:

— Я понял. За накопители пятнадцать золотых. За настройку водопровода, канализации и ваших диковинных полов — десять. Два за звукоизоляцию, пять — за защиту от воров и пожаров.

— Как-то дороговато, — ворчит Рансон.

— Так и защитное заклинание нужно будет двухуровневое: отдельно для кафе и отдельно для жилой части дома. Да ещё, для того что в кафе, потребуется тонкая настройка.

— Скажите, а можете ли вы сделать нам скидку за то, что у нас крупный заказ? — уточняю я. — И можно ли разделить установку заклинаний? Защитные, звукоизолирующие и противопожарные поставить чуть позже, после того как кафе начнёт приносить прибыль?

Просыпаюсь на рассвете.

В комнате полумрак, но небо уже посветлело. Пытаюсь продолжить спать, но ничего не получается, поэтому умываюсь, переодеваюсь и отправляюсь на террасу. Остальные пока спят, поэтому дом наполнен тишиной и покоем.

Завариваю чашку травяного сбора, сажусь за стол и перевожу взгляд на светлеющий горизонт. Совсем скоро солнце поднимется полностью и начнётся новый день, но у меня есть ещё немного времени, чтобы посидеть, наслаждаясь одиночеством. Посидеть, никуда не торопясь и ничего ни с кем не обсуждая.

Поднимающееся солнце расцвечивает окружающий мир розоватым светом. Поют птицы.

По ярко-зелёным молодым листьям понимаю, что наступила весна.

Перевожу взгляд во двор и вижу, что вишнёвые деревья уже зацвели.

Из-за того, что я последнее время постоянно куда-то спешила и была погружена в мысли, не заметила, как закончилась зима, и едва не пропустила начало весны.

Нежную тишину утра разрезает резкий росчерк свиста.

Смотрю в направлении звука и вижу Шардена. Он обнажён по пояс и в его руках лук. Прицеливается, напрягшаяся мускулатура прорисовывается рельефнее, а затем выпускает стрелу в мишень. Попадает в центр. Повторяет это снова и снова с тем же результатом. Движения экономные, грациозные. И смертельные.

Через какое-то время принц откладывает лук и берёт в руки клинки. Плавно перетекает из одной стойки в другую, делает выпады, отбивается от невидимого врага. Иногда его движения настолько стремительны, что силуэт словно размывается в воздухе. И вновь мне на ум приходит сравнение с хищником. Красивым и опасным. Очень красивым.

Понимаю, что всё это время не отрывала взгляд от Шардена, только когда он опускает мечи, поднимает лук и колчан с земли и скрывается внутри дома.

Делаю глоток остывшего чая.

Есть присказка, будто бесконечно можно смотреть на огонь, воду и как кто-то работает. Но теперь, похоже, я нашла ещё одно зрелище, достойное внимания.

Идея просыпаться пораньше становится гораздо перспективнее, чем мне казалось до этого.

Слышу шаги, и на террасу входит Роза. Охает:

— Госпожа, вы уже проснулись? Что же не позвали? Вас же причесать нужно!

— Всё нормально. А привести в порядок волосы можно и сейчас. Пойдём.

Пока камеристка расчёсывает мои пряди и сооружает из них причёску, в мысли прокрадываются планы на сегодняшний день; беспокойство о том, что у нас всё ещё нет управляющего; страх того, что деньги закончатся раньше, чем появится прибыль… А ведь пока я смотрела на принца, мой мысленный монолог меня совершенно не тревожил. Я завороженно наблюдала за тренировкой и ни о чём не думала.

Когда Роза почти заканчивает, дверь в мою спальню осторожно приоткрывается, давая возможность полюбоваться на любопытный серый глаз. Затем раздаётся обрадованный вопль и в комнату вбегает довольная дочка:

— Мама! Ты уже проснулась! Риса сказала, что они сегодня с поварами приготовят много сладостей, и нам с Литой попозже можно будет съесть столько, сколько в нас влезет. Это правда?

Улыбаюсь:

— Да, милая. Скоро к нам должен прийти мужчина, чтобы запатентовать обстановку и сладости в нашем кафе. После того как он закончит, вы с Литой можете доесть всё, что останется.

— Здорово! А можно, мы с Мирой и Литой после завтрака сходим поиграть в парк? Мира говорила, что там шумная компания.

— Конечно, можно… Ты уже умылась?

— Да, мамочка. Раз ты проснулась, побегу к Рисе и передам ей, что уже можно подавать завтрак. Мы же будем завтракать в кафе?

— А где ты хочешь?

— Хочу в кафе. Только в той части, где кораблик. Но ты не подумай, сегодня утром мы с Литой не будем там играть. У вас же будут гости. Отложим на после обеда.

— Договорились.

— Я побежала!

Татина выходит из комнаты, аккуратно прикрывает за собой дверь, а потом по коридору раздаётся её топот.

Опасаясь, что беспокойные мысли вернутся, задаю Розе первый вопрос, что приходит мне в голову:

— Как ты обустроилась? Всё ли хорошо?

— После того как маг настроил водопровод, стало просто замечательно. Мне очень нравится моя комната — она большая и светлая. Всё отлично… Скажите, а я могу, переделав все дела, помогать Асе с растениями?

Удивлённо приподнимаю брови:

— Только если она не будет возражать.

— Отлично! Я сама с ней обо всём договорюсь. Вы не подумайте, домашние дела я не заброшу. Просто очень уж нравится с растениями возиться, а Ася многому может научить.

— Хорошо.

Завтрак нам накрывают в том зале, о котором говорила Татина. Она сама уже дожидается за столом, с любопытством наблюдая за чем-то в саду. Остальных пока нет.

— Что-то интересное? — улыбаюсь я.

— Ага! — кивает она. — Там рыжий кот охотится на птичку. Хитрющий, но птичка хитрее. Она делает вид, что не замечает его, а сама сразу же взлетает, стоит коту подойти слишком близко.

Сажусь на стул и действительно вижу рыжего кота и небольшую серенькую птичку, к которой он крадётся. Как и сказала дочка, стоит пушистику подкрасться поближе, птичка тут же отлетает на несколько шагов и снова приземляется. Кот меняет направление и продолжает охоту.

Наши наблюдения прерываются приходом Варисы и Рансона. Следом за ними входят Риса с Аширой и сервируют нам завтрак.

Поедая омлет, делимся друг с другом тем, как кто спал и кому что снилось.

О своём утреннем развлечении умалчиваю.

Когда уже почти допиваем чай, служанки вносят подносы с десертами и начинают заполнять витрины.

— Аннари, не забудь принести своих кукол, — напоминает Вариса.

Благодарю её за напоминание, допиваю чай и поднимаюсь к себе.

К приходу мастера Биззаброза и служащего, выдающего патенты, десерты красуются на витрине, а куклы — на полке.

Сперва рассказываю про выпечку и напитки. Служащий, невысокий мужчина с залысинами и искренним любопытством во взгляде, записывает названия десертов, ингредиенты и рецепты, пробует по небольшому кусочку от нескольких пирожных, затем уточняет:

— На каких условиях вы хотите запатентовать свою выпечку?

— Я бы хотела закрепить за собой эти изобретения, но отказаться от процента за продажу другими людьми, а также от срока на единоличное использование изобретения.

— Вы понимаете, что в таком случае готовить и продавать выпечку сможет любой желающий, и при этом вы не получите даже монетки?

Видение исчезает. Прихожу в себя и натыкаюсь на вопросительный взгляд Рансона. Хмурюсь:

— Простите! Я задумалась. Вы о чём-то спрашивали?

— Беспокоился, из-за того что вы застыли.

— Простите! Я уже в порядке. Пойдёмте.

Дом внутри обставлен без роскоши: нет золотых элементов, зеркал, богатых ковров или дорогих светильников. Но благодаря светлым стенам, светлому деревянному полу и бежевым шторам, выглядит всё стильно и уютно.

Пока добираемся до гостиной, мимо нас проносится мальчик лет семи, за ним девочка-подросток и пятилетний карапуз. Малыш явно не успевает за старшими детьми, смешно перебирает ножками и забавно пыхтит, но выглядит очень сосредоточенным. У поворота старшие немного притормаживают, и как только он их догоняет, продолжают свой забег. Одежда на детях чистенькая, целая, но без претензии.

В гостиной, куда нас приводит служанка, есть диван, два кресла, камин и стол у окна, застеленный льняной скатертью. Стену рядом с камином покрывают рисунки в деревянных рамах. Некоторые выглядят совсем простыми, словно их рисовал маленький ребёнок, но есть и более сложные. Например, акварель, на которой изображена сирень. Или нарисованная карандашом карета с запряжёнными в неё лошадьми, где лошади прорисованы очень тщательно и реалистично.

Пока ждём, периодически слышим топот как в коридоре, так и в помещении над нами. Иногда раздаётся радостный визг, иногда неразборчивые голоса.

Хозяйка появляется минут через десять. И ею оказывается та самая эффектная блондинка из моего видения.

Поднимаемся со своих мест.

— Добрый день! — дружелюбно произносит Вариса. — Позвольте представиться: я баронесса Вариса Орно, это, — она кивает на меня, — баронесса Аннари Балтейн. А это, — она указывает на нашего спутника, — поручик Рансон.

— Приятно познакомиться! — улыбается блондинка. — Я хозяйка этого дома, и зовут меня Олирия Ласет. Присаживайтесь!

Вариса передаёт ей корзину с десертами:

— Мы открываем по соседству с вами кафе и сами намереваемся жить в том же доме на втором этаже. Здесь десерты, которые будут подаваться в нашем заведении. Мы не знали, что ваше семейство так многочисленно, поэтому принесли недостаточное количество, но позже пришлём ещё.

— Что вы! Не стоит! — Олирия принимает корзинку, с любопытством в неё заглядывает, потом поднимается со своего места, открывает дверь и кричит: — Трая!

На её зов приходит та же служанка, что провела нас в гостиную. Выслушивает тихие распоряжения, забирает корзинку и уходит.

Олирия поясняет:

— Сейчас она принесёт нам чаю… Вы успели увидеть кого-то из моих детей? Неужели Чари и Вирик снова носились по дому?

— Мы видели детей примерно пяти, семи и четырнадцати лет.

— О! И Лику втянули в свои игры! Минуточку!

Она выходит из комнаты, а через какое-то время раздаётся её радостный вопль:

— Попались! Что я вам говорила насчёт беготни в доме? — в её голос добавляются угрожающие нотки.

Дальнейшая беседа ведётся тише, поэтому слов разобрать не удаётся.

Вернувшись, Олирия как ни в чём не бывало усаживается обратно в кресло и вздыхает:

— Няня взяла выходной, поэтому для этих разбойников сегодня раздолье. Прошу меня простить за неудобства.

— Ничего страшного, — спешно заверяет её Вариса. — С детьми бывает нелегко.

— Да. Но всё же радости они приносят больше, чем хлопот. Мои старшенькие Ари и Даи уже уехали учиться. Самина тихая девочка и любит читать, поэтому хлопот не доставляет. А вот у остальных слишком живой характер.

— У вас большая семья, — ошарашенно произносит Вариса.

— Так и есть, — кивает Олирия. — Раньше в этом доме жил дядюшка мужа. Три месяца назад он умер, и мы решили переехать сюда. Я даже не знала, что в этом городке есть традиция после вселения навещать соседей. У нас такого не было.

— А откуда вы приехали?

— Из столицы.

— О! Тогда понятно, — кивает Вариса. — Там совсем другая культура.

— Получается, мне нужно было после заселения навестить соседей и принести им чего-то к чаю? Я совершила оплошность?

Разговор прерывается приходом служанки. Она расставляет чашки, блюдца, ставит в центр пузатый чайник и уходит.

— Приглашаю вас к столу, — хозяйка поднимается со своего места, и мы следуем её примеру.

Когда все рассаживаются, Вариса отвечает, продолжая беседу:

— Познакомиться с соседями в этом городке считается правилом хорошего тона. И это очень практично: вы сможете завязать новые знакомства и обзавестись связями.

— Вы правы. Я уже упустила шанс, или всё ещё есть смысл соблюсти местный обычай?

— Никогда не поздно.

— Отлично!

Служанка вносит блюдо с десертами, сахарницу и тарелку с сухофруктами, а потом разливает по чашкам чай.

— А вы сами родом из этого городка? — спрашивает Олирия, затем отпивает чай и накладывает себе пирожное.

Просыпаюсь до рассвета. Желание ещё немного поспать или просто поваляться совершенно не возникает. Как можно быстрее посещаю ванную, одеваюсь и отправляюсь пить чай.

Как только выхожу на застеклённую террасу, сразу же смотрю во двор соседа. Вовремя я, Шарден как раз пришёл на тренировочную площадку. Усаживаюсь поудобнее и с любопытством жду продолжения.

В одной руке у него перевязь с ножнами для меча, в другой — лук и колчан. Он аккуратно складывает оружие на землю, стягивает с себя рубаху, предоставляя возможность полюбоваться красивым мускулистым торсом, и приступает к разминке. Короткая пробежка, отжимания, приседания, растяжка — очень похоже на утреннюю зарядку.

Затем Шарден берёт лук со стрелами и начинает тренироваться в стрельбе. Движения экономные, быстрые, чёткие. Каждая стрела летит точно в цель. Сложно сказать, что больше меня восхищает: то, как он при этом выглядит, или его мастерство.

Принц откладывает лук со стрелами на край площадки и достаёт меч. Лезвие отражает свет восходящего солнца, и тренировка, больше напоминающая танец, начинается. Это так красиво и гармонично, что завораживает. Жадно слежу за каждым движением сильного тела, сверканием стали. И совершенно ни о чём не думаю.

Когда дивное представление заканчивается, чувствую сожаление.

Повезёт же кому-то!

Проводив взглядом Шардена, поднимаюсь и делаю себе чай.

Может быть, у меня гормоны? Ведь я встречала и других мужчин, но ни на кого из них не было такой реакции…

Женятся ли здесь на вдовах, или мне уготовлена всего лишь роль любовницы?

Какие-то глупости в голове! Мне кафе нужно открывать, искать учителей для дочери, а не вот это вот всё…

Успеваю почти допить чай, когда слышу торопливые шаги и на террасу входит Роза:

— Госпожа! Доброе утро. Вы снова спозаранку поднялись! Что же вы меня не разбудили?

Не признаваться же мне в том, что я желала в одиночестве любоваться прекрасным зрелищем... Делаю последний глоток чая и улыбаюсь:

— В такой ранний час всё равно никто не увидит мою причёску. Не вижу смысла тебя беспокоить. Не переживай. Меня всё устраивает.

— Как скажете.

Пытаюсь вымыть чашку, но Роза возмущённо её у меня отбирает:

— Вот вы удумали! Я сама!

Покоряюсь. Слуги — это не только привилегии, но и лишение доли самостоятельности. Очень непривычно: приходится себе напоминать, что это их работа и я плачу им за это зарплату. Но всё ещё чувствую себя при этом странно.

После завтрака приходит Олирия. С порога интересуется, подготовила ли я для неё рецепты блюд.

Киваю:

— Вот, — и протягиваю стопку листков.

— Отлично! — управляющая выглядит такой бодрой и цветущей, словно сейчас не утро. — Госпожа Вариса, вы могли бы представить меня персоналу?

— Конечно, дорогая. Они придут через час.

— Хорошо. Тогда я пока поработаю в кабинете. Госпожа Аннари говорила, что у неё утром есть дела. А что насчёт вас, госпожа Вариса?

— А вы что-то хотели?

— Я сегодня посчитаю стоимость десертов, так что можно будет вписать цены на ценники и в меню. Хочу, чтобы вы меня отвезли к мастерам… Я думаю, что нам нужно будет разделить всю продукцию на две ценовые категории: чтобы было что-то доступное всем, но и что-то особенное, что обычные горожане смогут позволить себе только по праздникам. Вы не возражаете?

— Нет, — качаю головой я, и Вариса со мной соглашается.

— Замечательно! Тогда побегу. А вы, госпожа Аннари, как только освободитесь, зайдите, пожалуйста, ко мне. Нам нужно нанять разнорабочих и докупить духовку.

— Хорошо, — улыбаюсь напору и энергичности Олирии.

Как только разговор закончен, к нам с Варисой подходит Эжения и робко здоровается:

— Доброе утро! У вас же не поменялись планы?

— Доброе утро! Не поменялись. Пойдём, — киваю в направлении двери.

Благодаря Эжении узнаю, что всего в этом городке три магазина с хорошими дорогими тканями и фурнитурой, но также кое-что можно выбрать у двух рыночных торговок. Обходим всё и закупаем небольшой тюк тканей, а также пуговицы, бусины, кружева и всё остальное с расчётом на то, чтобы Эжении этого хватило надолго даже при том, что за день она обещала отшивать по две куклы.

Возвращаюсь домой довольная и немного уставшая. Больше всего сейчас хочется отдохнуть, но вместо этого отправляюсь к Олирии.

Проходя мимо зала для посетителей с детьми, слышу весёлый детский смех. Моя дочка играет вместе с Литой и детьми Олирии. За ними присматривают Мира и незнакомая мне девушка лет двадцати пяти. Одета она просто и скромно, её рыжие волосы собраны в косу, а взгляд — серьёзный и внимательный. Предполагаю, что это няня детей Олирии.

Мешать веселью не хочется, поэтом прохожу мимо, сразу в кабинет управляющей.

Получив разрешение войти, открываю дверь и меня пронзает узнаванием: на Олирии такое же платье, как было в моём видении, и она сидит над толстой книгой точно в той же позе, что я видела. Не поднимая головы, она просит:

— Погодите, пожалуйста, минуточку! Нужно записать, пока не забыла.

— Конечно.

К дате открытия всё готово.

Перед калиткой установлен напольный кованый стенд с нарисованной на нём булочкой и надписью «Кафе госпожи Аннари».

Около десятка мужчин и женщин, пара из которых с детьми, уже ждут открытия, с нетерпением заглядывая во двор.

Сад встречает цветущими вишнёвыми деревьями, ровной зелёной травкой, подстриженными кустами и ухоженными клумбами.

Вывеска над дверью дублирует уличный стенд.

Холл просторный и светлый, его стены украшены традиционной для эльфов росписью.

Залы сверкают чистотой, на столах белые астры в высоких вазах. Витрины заполнены пирожными. В воздухе витает аромат свежей выпечки.

Персонал обучен должным образом и уже ждёт посетителей.

Пора начинать новый этап моей жизни.

Переворачивая табличку и сообщая всем, что кафе открыто, очень надеюсь, что сегодня всё пройдёт по плану.

У входа посетителей приветствует Рансон. Он направляет тех, кто с детьми, в семейный зал, а тех, кто без детей — в общий. В зале их встречает подавальщица. Спрашивает, желают ли гости съесть десерты в кафе или взять с собой, а если выбирают первое, провожает к свободному столику.

Переживаю. Хочется постоять и послушать, вежлив ли персонал и всё ли нравится нашим гостям, но одёргиваю себя и поднимаюсь в жилую часть дома.

У лестницы меня перехватывает Вариса:

— Пойдём выпьем чаю.

— Пойдёмте.

Стол на застеклённой террасе уже сервирован: в центре стоит большой пузатый чайник, на тарелке бутерброды и несколько эклеров, сбоку блюдце с кусками истекающих мёдом сот.

Прежде чем успеваю сделать хоть глоток из своей чашки, Вариса протягивает мне маленький пузырёк тёмного стекла:

— Это успокоительное. Выпей полностью.

— Спасибо.

Через пару минут чувствую, как заботы отступают и пружина напряжения внутри меня расслабляется.

— Полегчало? — заботливо спрашивает Вариса.

— Да, — киваю я. — Огромное спасибо! Это то, что мне сейчас было нужно.

— Вот и замечательно. Не понимаю, почему ты так распереживалась. То, что посетители ждали открытия у калитки, уже хороший признак. Даже если сегодня больше никто не придёт, всё равно можно считать этот день успешным. Но я считаю, что основной наплыв впереди.

— Думаете?

— Уверена. Утром у всех обычно хватает дел и забот. Даже в соседний парк в такое время приходит не так уж много народа, что уж говорить о кафе.

— Надеюсь, вы правы.

— Конечно же, я права. К тому же нам очень повезло с Олирией. Она за всем проследит, а вечером предоставит нам отчёт.

— Хорошо.

— Давай, после того как допьём чай, сходим в храм.

— В храм? — не понимаю, чего во мне сейчас больше: страха или любопытства.

— Да. Тебе стоит попросить у Богов спокойствия.

Поскольку я не знаю, нормально ли отказываться от подобного предложения, медленно киваю:

— Хорошо.

Уже почти успеваем допить чай, как к нам на террасу входит Олирия.

На меня накатывает страх:

— Что-то случилось?

— Ничего страшного, — заверяет Олирия. — но осталось всего четыре куклы, поэтому я пришла, чтобы взять ещё.

— Как четыре? — удивляюсь я. — Мы ведь полностью заставили полки и пятнадцать перенесли в твой кабинет, чтобы тебе не пришлось подниматься в кладовую.

— Верно. Мы продали всех кукол, кроме четырёх. Только графиня выкупила десять самых дорогих сразу, а были и другие покупатели.

— Здесь была графиня?

— Нет. Она прислала слуг и няню. Няня выбрала кукол и набор пирожных. Потом пришла знатная дама и купила четырёх кукол для своей дочери. Они сейчас в кафе пьют чай с кремовыми пирожными.

— Может быть, нам нужно спуститься поздороваться? — вопросительно смотрю на Варису.

— Не стоит, — качает головой она. — Они пришли в кафе, а не наносить визит.

— И ещё, — произносит Олирия. — Мне нужно знать, где вы приобрели витрины и стулья. Посетители интересуются. Двое даже согласились подождать, пока я схожу к вам и узнаю, — она протягивает лист и карандаш.

Записываю имена, адреса лавок и передаю ей:

— И витрина, и стульчик запатентованы, так что изготавливать их могут только эти мастера.

— Понятно. Идёмте за куклами.

Вызываю Розу и прошу её помочь Олирии перенести кукол в кабинет.

Очень хочется расспросить, как идут дела, но то, что удалось продать так много кукол, уже очень хорошо.

В храм Вариса предлагает отправиться пешком. Пока доходим до калитки, бросаю любопытные взгляды в сторону окон кафе. Те из столиков, что можно разглядеть, заняты. Это успокаивает, но не до конца.

Подобное волнение кажется мне чрезмерным. Может быть, дело в том, что сейчас от успешности кафе зависит слишком многое? Или я просто очень долго работала без выходных? Наверное, всё вместе.

Поскольку я совершенно не представляю, в какой стороне находится храм, следую за Варисой. Она проходит парк приблизительно до середины, затем сворачивает на одну из неприметных узких тропинок. Пять минут дорожка петляет между деревьями, затем выводит на небольшую, примерно пять на пять метров, поляну, окружённую десятком деревянных скамеек. В центре стоит белоснежная мраморная статуя, изображающая милую невысокую хрупкую девушку в простеньком платье, подчёркивающем узкую талию. Над девушкой возвышается очень красивый мужчина в штанах и рубахе. Он стоит за её спиной и обнимает за талию. Их лица кажутся спокойными и умиротворёнными.

Уже хочу повернуться к Варисе, чтобы спросить, что это за место, как из-за статуи ловко выныривает невысокая черноволосая женщина в простого кроя белоснежном платье и доброжелательно нам улыбается:

— Добро пожаловать в храм. Я жрица Чиа.

Утро начинаю с приятного: наблюдаю за тренировкой Шардена. Снова совершенно ни о чём не думаю, просто наслаждаюсь. И снова испытываю лёгкое разочарование, когда он уходит.

Пью чай, привожу себя в порядок, мы завтракаем, а после Вариса отправляет меня отдыхать. Перед уходом прошу дочку погулять сегодня в парке и взять с собой свою куклу. А если её спросят, откуда у неё такая, рассказать о нашем кафе. Дочка улыбается, кивает и убегает играть. Вариса отправляется на кухню. Рансон уходит по каким-то своим делам.

А вот мне никуда не нужно.

Сперва чувствую растерянность. А затем меня осеняет: я ведь всю прошлую зиму чем-то занималась, значит, и сейчас справлюсь. Например, можно вернуться к чтению книг. И ведь даже есть книга, что я взяла с собой, но так и не дочитала. Кстати, об этом: нужно будет попросить Игната, когда он привезёт корзины, в следующий раз захватить мне книги. Библиотека в усадьбе очень удобная, и можно просто объяснить, с какого стеллажа и какой полки взять томики. Хоть что-то интересное да привезёт. А ещё можно поискать книжную лавку и посмотреть, что востребовано и актуально прямо сейчас. Библиотека в усадьбе не пополнялась как минимум лет пять. Наверняка за это время появились новые дамские романы, да и вообще что-то другое интересное.

Поднимаюсь к себе в комнату, достаю книгу и погружаюсь в чтение. История мне очень нравится. Похоже, главный герой написал её сам, потому что многие записи похожи на дневниковые заметки, к тому же имена героя и автора совпадают. Он работал служащим в департаменте порядка и занимался снабжением, поэтому в красках описывает нерадивых коллег и поставщиков, с кем ему доводилось работать.

Настолько зачитываюсь, что совершенно забываю о времени, до тех пор пока Роза не зовёт меня на обед, накрытый на застеклённой веранде.

Когда дочка делится тем, что её кукла сегодня была в центре внимания и к ней постоянно подходили и спрашивали, где она такую взяла, я вдруг вспоминаю, о чём утром просила её. Когда-то я только мечтала перестать обо всём слишком переживать, а теперь внезапно начала жить такой жизнью. Это удивляет и очень радует.

Уже открываю рот, чтобы предложить дочке вместе поиграть, но она меня опережает:

— Лика сказала, что после обеда тоже принесёт своих кукол в парк и попросит свою няню взять чашки и плед. Мы устроим чаепитие. Можно, я возьму немного печенья?

— Конечно, милая, — киваю я.

— Тогда я побежала.

— Беги.

— Ты не забыла, что мы сегодня поедем на премьеру в театр? — спрашивает у меня Вариса.

— Не забыла, — подтверждаю я.

— А вот я забыл! — расстроенно произносит Рансон. — Надо же было заранее попросить кого-нибудь из слуг сбегать на конюшню и предупредить, чтобы нашу лошадку не отправляли на выпас. Придётся вам нанимать экипаж.

— Я и сама могла бы напомнить, — вздыхает Вариса. — Теперь ничего не поделать.

— Я сожалею… Мне уже пора. Сегодня посетителей больше, чем вчера, и я предупредил, что отлучусь не надолго.

— Хорошо. Не будем тебя задерживать… Не переживай.

После того как Рансон уходит, Вариса произносит:

— Раз уж так получилось, нужно выйти пораньше, на случай если на нашей улице не окажется свободного экипажа. Так что уже пора собираться.

— А к скольки мы должны прибыть на место?

— Нам нужно быть там через три часа.

— Тогда действительно лучше начать собираться… Вы поможете мне выбрать платье и украшения?

— Конечно.

Оставляю то, что нужно надеть, на кровати, а потом вызываю Розу. Выслушав, что мне требуется, она укоризненно качает головой:

— Госпожа! Вам стоило предупредить меня заранее. Платье нужно почистить и отгладить. Вам придётся подождать.

— Хорошо. Тогда я пока приму ванну.

Успеваю сделать не только это, но ещё и вернуться к чтению книги, прежде чем Роза заканчивает с платьем. Затем переодеваюсь и усаживаюсь, чтобы она сделала мне причёску. На этот раз вместо привычной косы Роза сооружает что-то замысловатое из хитро переплетённых прядей и тонких косичек. Начинаю беспокоиться:

— Зачем такие сложности? Может быть, лучше что-то попроще?

— Госпожа! — в голосе Розы укор. — Вы едете в театр. Обычная причёска для этого не подойдёт.

— Ладно, — в этом вопросе ей виднее, поэтому ограничиваюсь вздохом и не настаиваю.

Когда моя укладка уже частично готова, к нам заглядывает Вариса. На её голове высокое сооружение с локонами, перьями и бусинами. Очень непривычно. Украшений тоже больше обычного, а ещё она слегка подкрасила ресницы. Это убеждает меня в том, что Роза права — в театр нужно что-то необычное.

Вариса хмурится:

— Дорогая, нам уже пора.

— Причёска госпожи ещё не готова, — категорично заявляет Роза. — Но я стараюсь сделать всё побыстрее.

— Не нужно торопиться! Делай, как получается. Даже если немного опоздаем — ничего страшного.

Опаздывать не хочется, но сейчас от меня ничего не зависит.

В результате выходим только через пятнадцать минут. Вариса охает:

— Похоже, мне тоже требуется отдых! Я ведь могла попросить Аширу найти нам экипаж, пока Роза занималась твоей причёской. Почему я поняла это только сейчас? Тебя ругала, а про свою усталость совсем не подумала.

— Будет нам урок на будущее, — заключаю я. — А отсюда до театра далеко?

— Он на другом конце города. Если пойдём пешком — точно опоздаем.

Выходим за калитку и оглядываемся по сторонам: свободных экипажей, как назло, нет. Уже собираемся пойти на более оживлённую улицу, как слышим окрик:

— Подождите.

Сердце пропускает удар, потому что узнаю голос Шардена.

Неделя отдыха оказалась именно тем, в чём нуждался мой организм. Я много гуляла, читала, играла с дочкой, а иногда просто лежала на кровати, ничего не делая. Не могу сказать, что это далось мне легко, потому что часть меня настойчиво рвалась что-то делать и куда-то бежать, но я справилась. И с чувством вины, из-за того что отдыхаю, справилась тоже.

В первый рабочий день вскакиваю на рассвете. Хотелось бы мне сказать, что это из-за желания вникнуть в состояние дел и поскорее вернуться к работе, но причина совсем в другом. Причина — в высоком светловолосом голубоглазом красавце, тренирующемся исключительно на рассвете. Понимаю, что подглядывать неправильно и даже бесстыдно, но ничего не могу с собой поделать. Убедить себя в том, что в жизни каждой женщины должны быть свои радости и это одна из них, не получается. Попытка оправдаться тем, что раз он тренируется на улице, должен быть готов к тому, что кто-то увидит, тоже не срабатывает. Всё равно чувствую стыд. Но просто не получается иначе. Принц успел стать моей слабостью, в которой не могу себе отказать.

Первое собрание с Варисой и Олирией начинается с моего вопроса:

— Теперь вы наконец-то мне расскажете, как у нас идут дела?

— Для этого мы сегодня и собрались вместе, — улыбается Олирия. — Для начала хочу заверить, что поставщики всё это время исправно поставляли продукты. А в случае если нам потребуются большие объёмы, они готовы нам их предоставить.

— Думаете, нам потребуются большие объёмы? — удивляюсь я.

— Давайте вернёмся к этому вопросу позже, — уходит от ответа Олирия. — Для начала уладим более срочное. Вы говорили, что как только у нас появятся средства, вы планируете заплатить за установку недостающих заклинаний и амулетов. Так вот. Я смогла отложить деньги, достаточные, чтобы закрыть траты на закупку продуктов и зарплату персонала на текущий и следующий месяц, и у нас осталось тридцать золотых монет.

— Ого! Наши дела идут настолько хорошо?

— Да. Наше кафе стало сенсацией Гатра. И раз у нас появились средства, может быть, всё-таки сделаем игровую площадку на улице? В зале становится слишком тесно.

— Хорошо. Я сегодня же схожу к мастеру Биззаброзу и поговорю с ним.

— Понимаю, что вы ограничены в средствах, но я рекомендую нанять ещё двух поваров, двух нянь и двух продавщиц. Забавно получилось, что нужно по паре, но уж как есть. А также нам следует купить ещё один духовой шкаф. С каждым днём посетителей всё больше, и если всё пойдёт так и дальше, через неделю мы перестанем справляться. Даже сейчас уже очереди более чем из пяти посетителей, а ведь наше кафе только открылось.

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Если вы считаете, что это нужно, значит, так и поступим.

— И ещё… — Олирия нерешительно прикусывает губу.

— Что ещё?

— Я бы советовала вам открыть кондитерскую и второе кафе на противоположном конце города. И сделать это как можно скорее.

Брови Варисы ползут вверх:

— Почему ты думаешь, что нужно это сделать?

— Я провела анализ рынка. Мои расчёты говорят о том, что через два месяца мы перестанем справляться с наплывом посетителей. Уже сейчас многие приходят пораньше, чтобы успеть занять столик. И уже сейчас в самые активные часы нам не хватает мест на диванах в холле. Есть ещё два момента: часть посетителей составляют слуги, закупающие сладости для своих господ, и ещё примерно четверть покупателей приходит за тем, чтобы приобрести десерты к обеду или ужину. Если мы откроем кондитерскую в центре города, это поможет нам разгрузить кафе. Но открытие второго я считаю необходимым. И рекомендую заняться этим уже сейчас.

— Ты уверена в своих расчётах? — хмурюсь я.

— Да.

— Мне нужно обдумать это предложение.

— Я рекомендую искать место с большей территорией для семейного зала. Сейчас в игровой зоне находятся одновременно дети разных возрастов, и из-за этого часто мешают друг другу. Хорошо бы было выделить малышам и подросткам разные места для игр. Будет идеально эти игровые разместить в разных комнатах. А ещё наш сад мал для того, чтобы размещать здесь беседки, но мне кажется, что многим посетителям они пришлись бы по душе.

— Разумно. Ещё какие-то предложения?

— Думаю, мы можем сделать один длинный стол для тех, кто пришёл в одиночестве, но не возражает посидеть в компании незнакомцев. Сейчас нам приходится спрашивать каждого посетителя, желающего съесть десерт в кафе, не будет ли он возражать против компании, потому что мест не хватает. Длинный стол частично решил бы эту проблему.

— Хорошо… Я ещё не согласилась на открытие нового кафе, а мы уже обсуждаем его интерьер, — улыбаюсь я.

Олирия разводит руками:

— Я, конечно, найду решение, даже если второе кафе не будет открыто. Но боюсь, что в таком случае оно не сможет стать хоть для кого-нибудь местом отдыха: слишком уж шумно будет, да и завистливые взгляды посетителей, ожидающих столик, будут портить атмосферу. А ещё могут начаться спекуляции: самые ушлые будут вставать пораньше, занимать места в очереди, а потом продавать их втридорога. И то же самое будет в отношении десертов: наша кухня вместит лишь определённое количество поваров и духовых шкафов. Есть предел, выше которого мы просто не сможем прыгнуть. Найм дополнительных поваров и покупка духового шкафа, по моим подсчётам, дадут нам фору в месяц-полтора до того, как скупать нашу продукцию будут быстрее, чем у поваров получится её печь. Открытие кондитерской в центре поможет избежать этого и продержаться до открытия второго кафе.

— Ты имеешь в виду, что к осени количество посетителей увеличится?

Рабочие от мастера Биззаброза приходят перед завтраком, поэтому мы можем наблюдать за всем процессом, сидя за столиком.

На ум приходит сравнение с муравьями: толпа рыжебородых гномов приносит стройматериалы, затем сноровисто приступает к сборке песочницы, сооружению горки и остальных конструкций. Действуют слаженно, словно единый организм. Нет такого, чтобы кто-то пытался увильнуть от работы или делал что-то вполсилы. И строительство продвигается так быстро, что занимает максимум минут сорок. Всё это время мы с домашними не разговариваем, настолько увлекательным оказывается наблюдать за действиями гномов. Даже Татина спохватывается, что опаздывает на встречу с подружками, только после того, как работа закончена.

Увидев, что один из гномов направляется ко входу в кафе, подхватываюсь с места и отправляюсь навстречу. Вариса и Рансон от меня не отстают.

Благодарю за быструю работу, расплачиваюсь, и мы расстаёмся довольные друг другом.

— Если у тебя нет других дел, — произносит Вариса, — давай съездим и осмотрим дома для покупки.

— Давайте. Но нам ведь ещё нужно сегодня встретиться с Олирией.

— Я передам ей, что наша встреча переносится на вечер. Думаю, она не будет возражать.

— Хорошо.

Сперва рассматриваем место для кондитерской. Расположение мне нравится: неподалёку имеется и рынок, и торговая улица. Питейное заведение на этой улице есть, но оно находится в двух кварталах, так что не критично.

Окна будущей кондитерской большие. Через них можно рассмотреть помещение метров пятнадцати. Для того чтобы поставить столики оно маловато, но нам это и не нужно.

Пока заглядываем в окна и обсуждаем помещение, к нам подходит невысокая улыбчивая брюнетка:

— Здравствуйте! Вы здесь по поводу покупки дома?

— Да, — подтверждаю я.

— О! Это отлично! — оживляется она. — Меня Мила зовут. Это я продаю.

— А можно узнать причину, по которой вы это делаете?

— Это лавка моего отца, но сейчас он уже не в состоянии самостоятельно в ней работать: и возраст, и здоровье уже не те. Пора бы ему на покой. С внуками играть и наслаждаться заслуженным отдыхом.

— Понятно. А вы могли бы показать нам дом изнутри?

— Конечно! — Мила открывает дверь и пропускает нас.

Помимо того помещения, что мы уже видели через окна, есть ещё туалет и комната метров двадцати с узкими окнами. Судя по стеллажам вдоль стен и полкам, здесь раньше был склад. Придётся вложиться в ремонт, но, с другой стороны, это пришлось бы сделать в любом случае.

— Ну не знаю, — хмурится Вариса. — Тесновато здесь. Да и воду нужно провести.

— Я вам скину пять золотых, — поспешно произносит Мила. — Но только если сделку заключим сегодня же.

— Аннари, что скажешь?

Киваю:

— Хорошо. Договорились.

Мила настаивает на том, чтобы отправиться в городскую ратушу прямо сейчас, и я не возражаю. Но предупреждаю, что перед этим нужно заехать в банк, чтобы снять деньги.

Уже через сорок минут я становлюсь владелицей дома номер десять на улице Задорных улыбок.

— Быстро у нас это вышло, — усмехается Вариса. — Но ты поторопилась соглашаться: она могла уступить ещё.

Пожимаю плечами:

— Возможно. Но и без того цена мне показалась справедливой. Место хорошее, дом крепенький... Скоро должен подойти мастер Биззаброз, так что давайте подождём.

— Хорошо. А потом осмотрим дома под кафе?

— Давайте.

Опыт оформления патентов у меня уже есть, так что справляемся очень быстро и расстаёмся довольные друг другом.

Первые два варианта мне в общем и целом нравятся. Один дом находится в людном месте, но сад маловат. Второй окружён большой территорией, но расположение вдали от оживленных улиц меня не устраивает. Хотя если наше кафе станет настолько популярным, как предсказывает Олирия, это не должно стать проблемой.

Когда подходим к калитке последнего варианта, перед моими глазами появляется видение: плиты дорожки меняют цвет, как и сам дом, становясь такими же, как в моём кафе. Справа появляется детская площадка и она гораздо лучше оборудована, чем та, что для нас сегодня собрали рабочие. За домом находится небольшой пруд и на моих глазах вокруг него появляются тропинки и беседки.

— Аннари! — окликает меня Вариса, разрушая наваждение.

— А? — ошалело хлопаю глазами.

— Идём!

Киваю и прохожу через калитку.

Дом расположен на одной из центральных улиц, заканчивающейся трактом. Если бы не видение, я бы побоялась выбрать это место из-за шума. Но с другой стороны, если сделать детскую площадку там, где показало мне видение, детям это не помешает.

Второе, что вызывает сомнение — размер дома. Он довольно большой. И самый дорогой из предложенных. Чтобы купить его, мне придётся полностью опустошить банковский счёт, да ещё и вложить почти весь доход. А как же ремонт? Сложный вопрос. Может быть, получится договориться о скидке?

Размышляя об этом, выхожу к пруду, и мои возражения улетучиваются: здесь не слышен шум дороги, поют птицы, шумят деревья. Идеальное место, чтобы отрешиться от забот и расслабиться. Ловлю себя на мысли, что и сама хотела бы расположиться в беседке у воды и читать здесь книгу. А если ещё высадить у беседок дикие розы, как это было в моём видении… Понимаю, что выбор сделан.

Просыпаюсь в середине ночи. Вокруг темно, голова ясная, а мысли чёткие. Мне тревожно. Из-за этого чувства, а ещё из-за непонимания, что меня разбудило, встаю с кровати, накидываю халат и открываю дверь в коридор.

Мимо меня чёрной молнией проносится Чернышка. Бросаюсь за ней. Кошка слишком быстра, поэтому о том, чтобы догнать её, и речи не идёт. Зато удаётся понять, что она побежала на лестницу. Спешу за ней.

Дверь, ведущая в подсобные помещения кафе, открыта. Окно во двор распахнуто, так же как и дверь в кабинет управляющей. Раздаётся вопль боли. Заглянув в комнату, вижу Аширу, деловито связывающую огромного мужчину.

— О! Вы здесь? — в голосе служанки радость. — Посмотрите, что там на улице. Убежал?

— Сейчас.

Бросаюсь к открытому окну и в свете луны отчётливо вижу распростёртую на земле фигуру, которую, периодически порыкивая, зубами за шею удерживает Чернышка. Здесь я ничем не помогу, поэтому возвращаюсь в кабинет управляющей.

Ашира как раз разгибается и отряхивает подол платья. Хмурится:

— Убежал?

Качаю головой:

— Нет. Чернышка его задержала.

— Идёмте посмотрим.

Глядя на то, как плавно и грациозно двигается Ашира, осознаю, как мало я о ней знаю. Сейчас мне совершенно очевидно, что передо мной хорошо обученный боец. Она лёгким движением перемахивает через подоконник, бесшумно приземляется и подходит к Чернышке:

— Можешь отпустить. Я посмотрю.

Повторить прыжок Аширы у меня совершенно точно не получится, поэтому, чтобы выйти во двор, использую дверь на улицу. При моём приближении Ашира одобрительно произносит:

— Ваша кошка молодец! Хорошо сработала. Мало того что вырубила, так ещё и стерегла до нашего прихода.

— Кто эти люди? — накатывает запоздавший страх.

— Воры. Я подоспела, как раз когда они пытались взломать стол Олирии.

— И что теперь делать?

— Позовите Рансона. Нужно затащить этого бандита в дом — охранять порознь очень неудобно.

— Хорошо.

К комнате Рансона бегу, но стараюсь делать это тихо, чтобы не разбудить остальных. У двери останавливаюсь, стучу и несколько раз медленно вдыхаю и выдыхаю, чтобы хоть немного утихомирить суматошный стук сердца.

Рансон открывает почти сразу и выглядит встревоженным:

— Госпожа Аннари? Что-то случилось?

— Да, — киваю я, стараясь не пялиться на длинные трусы в ромашки. — Нам нужна ваша помощь.

— Минуточку!

Он действительно выходит ровно через минуту. На этот раз уже полностью одетым. Пока спускаемся, шёпотом пересказываю ему события. Он хмурится:

— Чернышка оставила следы клыков у него на шее?

— Не знаю.

— Это нужно выяснить первым делом.

Ашира ждёт нас в саду. Ноги и руки бандита скручены верёвкой, а сам он лежит без движения. Рансон проверяет пульс, затем осматривает шею:

— Чернышка молодчина, кожу не прокусила, а значит, попробуем скрыть её участие. Ашира, берите бандита за ноги, я возьму за руки — затащим его в дом.

Ашира кивает, они поднимают мужчину и несут в кабинет управляющей. В этот раз мне тоже удаётся внести свою лепту: придерживаю им двери.

В комнате ничего не изменилось: тот же связанный огромный мужчина на полу. Ашира с Рансоном пристраивают второго рядом, после чего поручик одобрительно гладит Чернышку по голове:

— Молодец! Хорошая девочка. А теперь тебе лучше вернуться к хозяйке и в ближайшее время не высовываться.

Кошка пару мгновений внимательно смотрит ему в глаза, затем уходит.

— Нам нужно согласовать версии произошедшего, — заявляет Ашира.

Рансон кивает:

— Кошки не было… О вас здесь знают?

— Да.

— Хорошо. Тогда мы скажем, что нас с вами разбудил шум. Вы проснулись первой и задержали первого преступника, я — бросился за вторым. Госпожу Аннари мы разбудили уже после того, как всё закончилось.

— Разумно, — кивает Ашира. — Тогда я сбегаю за стражей.

— Хорошо… Госпожа Аннари, вам лучше переодеться. Не переживайте, я тут за всем присмотрю.

— Мне разбудить ещё кого-то? — уточняю я.

— Не нужно. Пользы от них всё равно не будет.

Переодеваюсь очень быстро, а потом спешно спускаюсь в кабинет. Бандиты лежат в центре комнаты, а Рансон сидит на стуле у стены. Стоит мне войти, он вскакивает:

— Садитесь! Я возьму себе второй стул.

Киваю и занимаю предложенное место. Всё произошло слишком неожиданно, и похоже, последствия от ситуации настигают мой организм только сейчас, потому что мне резко становится зябко. Обхватываю себя ладонями. Рансон снимает с себя мундир и накидывает его на мои плечи:

— Всё уже закончилось. Вы в безопасности. Я бы заварил вам мятный чай или поискал для вас успокоительное, но нельзя оставлять воров без присмотра.

— Нас пытались обворовать, — констатирую я.

— Верно, — кивает Рансон. — Вы помните, о чём мы договорились с Аширой?

Просыпаюсь, когда за окном уже совершенно светло. Накатывают вспоминания о ночном происшествии. Я впервые столкнулась с подобным в этом мире лично. Это не стало невероятной неожиданностью, потому что Рансон рассказывал об ограблениях на дорогах, да и защитные заклинания не ставят просто от нечего делать, но произошедшее испугало. Понимаю, что не почувствую себя в безопасности, пока маг не установит защитные заклинания.

На часах уже почти десять, поэтому, не мешкая, встаю, переодеваюсь, посещаю ванную комнату и вызываю Розу. Вместе с ней заходит Вариса. Она здоровается, а потом обеспокоенно спрашивает:

— Дорогая, как ты?

Пожимаю плечами:

— Да вроде нормально…

— Произошедшее тебя, наверное, потрясло?

— Да, так и есть. Но я рада, что всё закончилось хорошо… Олирия уже поговорила со стражниками?

— Да. Воры не успели ничего украсть. Капитан стражи сообщил, что мы с вами были неосторожны, и в будущем посоветовал обсуждать вопросы по установке охранных заклинаний наедине со специалистом.

— Хороший совет. Так и поступим.

— Распорядиться накрыть вам завтрак?

— У нас сегодня будет совещание с Олирией?

— Конечно. Если не возражаешь, поговорим, пока ты будешь завтракать.

— Хорошо.

Через пять минут спускаюсь в кафе. На столе дымится тарелка с омлетом, а рядом стоит большая чашка чаю. Здороваюсь с Олирией и делаю глоток. Вкус непривычный: горечь, сладость и что-то душистое.

— Чай приготовлен со специальными травами, успокаивающими нервы. У него очень мягкое действие, — поясняет Вариса.

— Очень вкусно, спасибо.

— Мы уладили все вопросы со стражей, — отчитывается Олирия. — Они обещали приставить к нам пару человек для охраны, так что можете спать спокойно.

— Хорошо.

— Сегодня мы договорились встретиться с владелицей дома для кафе, — напоминает Вариса. — Аннари, если ты себя недостаточно хорошо чувствуешь, мы можем перенести встречу.

— Не стоит… — качаю головой я. — Олирия, нужно, чтобы вы отдали нам прибыль. Дом, что мне понравился, дороговат, и моих сбережений не хватит.

— Конечно… — довольно кивает Олирия. — Я написала одногруппникам. Уверена, кто-то из них согласится стать управляющим, а если нет, они точно посоветуют компетентного специалиста.

— Хорошо.

— Когда мы поедем в работный дом?

— А вы не можете сделать это сами?

— Могу. Но с вами получится лучше.

— Тогда давайте сразу после завтрака. Думаю, мы успеем с этим расправиться до встречи с владельцем дома.

— Хорошо.

— А что у нас с посетителями и продажами?

— Количество посетителей растёт. И количество слуг, приходящих сделать заказ для господ, растёт тоже. У нас начинают интересоваться, можем ли мы готовить сладости для большого количества гостей. Я распорядилась, чтобы подавальщицы завели лист ожидания, куда будут вписывать дату и нужное количество десертов. Думаю, разумно брать предоплату в размере половины стоимости заказа. И подавальщицы предупредят клиента, что эти деньги сгорят в случае, если он не расплатится полностью.

— Вы молодец! И много у нас подобных заказов?

— Пока три. В первом заказе десять пакетиков печенья и двадцать пять пирожных, во втором — торт, в третьем — два торта и пять пакетиков печенья. Думаю, в случае с тортами будет разумно посылать одну из поварих в качестве сопровождения — она сможет подправить крем, если тот пострадает в процессе перевозки.

— Хорошо.

Доедаю завтрак, выпиваю чай и улыбаюсь:

— Раз мы всё обсудили, давайте наймём персонал… Ах да! Что с той подавальщицей, у которой разболелась нога?

— Она как раз сейчас должна уже быть на работе. Пойду распоряжусь, чтобы разнорабочий отвёз её к лекарю. А заодно расскажу остальным о том, что вы будете оплачивать им медицинские расходы. Сразу предупрежу: вероятнее всего, за первый месяц выйдет весомая сумма. Но не пугайтесь, потом расходы значительно уменьшатся.

— Хорошо. Тогда мы вас подождём.

Персонал в работном доме нанимаем без проблем — в этот раз, к моему удивлению, выбор больше, чем в прошлые наши посещения. Подписав договора с работниками и выйдя из здания, спрашиваю у Олирии, с чем это связано. Она улыбается:

— Всё благодаря вашей репутации. Вы хорошо платите, предоставляете отличные условия работы (даже обеденный перерыв выделяете), не заставляете работников перерабатывать, не настаиваете, чтобы они были постоянно заняты, а ещё рабочий день всего восемь часов. Не удивительно, что многие хотят у вас работать.

— Что значит «постоянно заняты»?

— В некоторых заведениях есть негласное правило, что работники не должны сидеть во время рабочего времени.

— Они должны стоять?

— Они должны работать. Если нет клиентов, то протирать столы, подметать, помогать другим работникам.

— О!

— Раз мы всё уладили, я вернусь в кафе. Удачи вам с покупкой!

— Спасибо.

Просыпаюсь с рассветом. По уже выработавшейся привычке сначала посещаю ванную, потом переодеваюсь и иду на застеклённую террасу. Он говорил, что сегодня уедет, но вдруг утренняя тренировка всё-таки будет?

Понимаю, что нет, когда из двора дома, где живёт Шарден, выезжает карета с Петерсоном в качестве возницы. Провожаю взглядом, а потом завариваю себе чай. Чувствую разочарование. Конечно, принц мне ничего не должен, но всё равно немного грустно. Хорошо хоть я знаю, что его не будет всего неделю и мне не нужно мучиться сомнениями, вернётся ли он. Но почему он мне вообще об этом рассказал? Неужели застукал, что я за ним подсматриваю? Маловероятно. Надеюсь, что нет. Было бы слишком неловко.

Успеваю вернуться в комнату и сесть за книгу, когда дверь осторожно приоткрывается, и ко мне заглядывает Роза. Увидев, что я уже встала, она обрадованно произносит:

— Доброго утречка! Давайте помогу вам с причёской.

— Хорошо.

Собравшись позавтракать, захожу за дочкой. Она радостно меня обнимает:

— Доброе утро, мамочка! Уже пора кушать?

— Да, — киваю я, а потом здороваюсь с няней: — Доброе утро, Мира.

— Доброе утро, госпожа Аннари. Татина хочет после завтрака пойти в парк со своими подружками. Вы не возражаете?

— Не возражаю.

И пауза. Такое ощущение, будто Мира хочет сказать что-то ещё, но не решается. Прихожу ей на помощь:

— Ты хочешь со мной о чём-то поговорить?

— Если вы позволите… — она нерешительно замолкает.

— Мне попросить Татину подождать за дверью?

— Нет, что вы! Я просто хотела спросить у вас, когда вы планируете нанять учителей.

— О! — за всеми хлопотами я об этом совсем забыла. — Спасибо за напоминание. Может быть, ты можешь подсказать, как лучше это сделать?

— Думаю, вам следует спросить госпожу Олирию.

— Хорошо. Спасибо за заботу.

— Что вы! Я ведь для Татиночки стараюсь.

— Спасибо тебе за это. Займусь поиском учителей в самое ближайшее время.

Пока спускаемся в кафе, улыбаюсь. Как бы ни хотелось поставить жизнь на паузу и выдохнуть, постоянно что-то происходит. Чувствую, что скучаю по зиме, когда все дни походили один на другой… Похоже, мне нужно больше времени для отдыха.

Позавтракав, уже собираюсь подняться к себе, как вижу, что перед кафе останавливаются три повозки. С одной из них спрыгивает Игнат и, подхватив несколько корзин, размашистым шагом идёт к дому.

Встаю с места и спешу в холл, чтобы его встретить. Вариса тоже видит приезд Игната и отправляется за Олирией — именно ей предстоит принять корзины и расплатиться за них.

Староста здоровается и уточняет, куда можно отнести корзины. Предлагаю ему подождать управляющую и интересуюсь новостями. Он протягивает мне письмо:

— Это, значицца, вам пришло две недели назад.

— О! Спасибо!

На конверте написано «В усадьбу баронессы Аннари Балтейн», а ниже «От Мадж Балтейн» и адрес в городе Раурраше. Именно так называется столица? Надо бы уточнить.

— Вашу долю прибыли отдать вам сейчас или положить в банк? — прерывает мои размышления Игнат.

— А там много?

— Аж пятнадцать золотых! — гордо выкатывает грудь колесом Игнат.

— Тогда лучше в руки.

— Отличненько, — он достаёт из-за пазухи мешочек с монетами и протягивает его мне.

— А что насчёт теплиц?

— Как раз хотел с вами это обсудить. Вы можете отпустить Асю на недельку?

— Да, но если она сама захочет.

— Хорошо. Тогда я с ней это обсужу. Но вы не возражаете?

— Не возражаю.

— Вот и ладненько.

К нам подходит Олирия. Жду, пока она отдаст распоряжения и договорится о новой партии корзин, затем уточняю:

— Наше собрание в силе?

— Конечно, госпожа Аннари. Как только закончу здесь, буду ждать вас с госпожой Варисой в кафе.

— Хорошо.

Собрание начинается с отчёта о том, что маг уже приходил и всё сделал, так что о безопасности можно больше не переживать. Защиту от шума он тоже поставил.

Затем Олирия выслушивает наши новости о покупке дома и планах на ремонт. Одобрительно кивает:

— Это замечательно! Мне как раз утром пришло письмо от одногруппника — он согласен занять должность управляющего во втором кафе. Парень умный и честный, так что я за него ручаюсь.

— Раз он такой хороший, то почему ищет работу? — невинно уточняет Вариса.

— Просто ему не везло.

— А можно поподробнее?

— На первом месте работы Вальди не поладил с бухгалтером, посчитал, что поставщики запрашивают слишком много. Проблема в том, что бухгалтер получил взятку, чтобы сотрудничать именно с этими поставщиками. А поскольку он родственник владельца, тот, конечно, поверил ему, а не Вальди. На следующем месте работы его на себе пыталась женить дочь владельца. Даже проникла к нему ночью в комнату, чтобы соблазнить. А тот вызвал слуг и ославил девушку. Конечно же, её отец его сразу же уволил.

— Разве ваш одногруппник не мог поступить с ней помягче?

Олирия разводит руками:

— Пишет, что девица была слишком настойчива... После этого о нём пошла дурная слава, и всё, что он смог найти — пивная на окраине. Сами понимаете, там и контингент не очень, и оплата невысока. Поэтому он с радостью примет ваше предложение.

— Хорошо, — киваю я. — Олирия, есть ещё один вопрос… Татина уже подросла, и мне нужно найти для неё учителей. Может быть, вы можете посоветовать, как лучше это сделать?

Утром в день приёма просыпаюсь пораньше и с надеждой иду на закрытую террасу. Смотрю на соседний двор, жду, но принц так и не появляется.

Видение показывало какой-то другой бал или Шарден вернётся позже? Сегодня узнаю. Но в любом случае я намерена постараться избежать ситуации из видения всеми силами.

Немного волнуюсь, как всё пройдёт, ведь я впервые буду на подобном мероприятии. Званый обед у графини — не в счёт: туда приглашали только дам. К тому же у градоправителя людей ожидается в разы больше.

Во время завтрака нам с Варисой доставляют письма. Она вскрывает своё сразу же, читает, а потом улыбается:

— Дочка прислала адреса учителей. Сегодня мы не успеем, а завтра можно съездить к ним и обсудить обучение Татины.

— Моё обучение? — оживляется дочка.

— Да, — киваю я, с опаской ожидая, как она на это отреагирует.

— Здорово! Подружки мне рассказали, что это очень интересно. Я смогу сама читать вывески и понимать, что сколько стоит. Лика говорила, что раньше она занималась рисованием, и показывала свои рисунки. У меня так красиво не выходит, как я ни стараюсь. Меня ведь научат?

Этого я не знаю, поэтому выжидательно смотрю на Варису. Та улыбается:

— Для твоего возраста только три обязательных урока: чтение, письмо и обучение манерам. Из дополнительных обычно выбирают музыку, рисование, вышивание и знания об окружающем мире. Походив на уроки, ты сможешь определиться, нравится ли тебе какая-то из тем. Если нет — ничего страшного… Ты не будешь возражать, если твоими манерами я займусь сама?

— Я буду очень рада, — благосклонно кивает малышка. — Но Лика говорила, что у неё ещё есть уроки истории, риторики, логики, обычаев разных стран и изящной словесности. У меня их не будет?

— Со временем добавятся.

— А что учат об окружающем мире?

— Узнают о животных, растениях, погодных явлениях… Всё, с чем ты столкнёшься, переступив порог дома.

— Мне нравится! А если какой-то урок не понравится, я могу на него не ходить?

— Только если он дополнительный.

— Тогда ладно.

Решаю вмешаться:

— Может случиться так, что вначале тебе будет нравиться рисовать, а потом на каком-то уроке станет неинтересно. В таком случае не спеши сразу отказываться. Сходи ещё на несколько — а вдруг дальше будет интереснее?

— И сколько мне так терпеть?

— А сколько тебе кажется правильным?

— Думаю, пару недель я могу потерпеть. Но если и потом будет неинтересно, ты ведь не станешь меня заставлять?

— Не стану.

— Хорошо. Но помни — ты обещала!

— Я запомню… А Лике нравятся не все её уроки?

— Ага, — кивает дочка. — Ей не нравится риторика, но её мама не разрешает ей перестать заниматься.

— Понятно. Но в любом случае я бы хотела, чтобы как только у тебя появится желание перестать ходить на какие-то уроки, ты сразу же сказала об этом мне.

— Хорошо.

Поднявшись в свою комнату, распечатываю письмо от свекрови. Вопреки моим опасениям, Мадж поздравляет с открытием кафе и пишет, что если у меня что-то пойдёт не так, я всегда могу вернуться в столицу. Затем упоминает, как тяжело она сама переживала потерю сына. Из чего делаю вывод, что свекровь списывает моё поведение на переживание горя из-за смерти мужа. Такая трактовка меня устраивает.

Дальше Мадж с прискорбием сообщает, что ей ничего не известно о моих настоящих родителях. Мой будущий муж нашёл меня на острове посреди моря. Судя по обломкам, прибившимся к берегу, корабль, на котором мы плыли, попал в бурю. Выжила только я. Когда меня стали расспрашивать, выяснилось, что я ничего не помню.

Фрегат, на котором прибыл сын Мадж, был военным судном. И все служащие и матросы перебирали множество имён, прежде чем нашли то, на которое я откликнулась. На тот момент мне было лет восемь.

Один из офицеров выразил желание меня удочерить, поскольку Боги не дали ему и его жене возможность завести собственных детей. Звали его барон Уотерс. По возвращении в столицу он узнал, что его жена не только не возражает, а очень рада этому его решению.

Семья Мадж и мои приёмные родители дружили, поэтому часто гостили друг у друга. Когда мне исполнилось восемнадцать, мы с сыном Мадж сообщили о своём решении пожениться, и это стало для всех неожиданностью. На тот момент мой приёмный отец отошёл от дел, и они решили с супругой продать дом в городе и купить жильё в глубинке. Во время переезда их лошадь понесла, и из-за глупейшего стечения обстоятельств мои приёмные родители погибли. Мадж написала, что я тяжело переживала утрату и окончательно с этим справилась, только забеременев Татиной. У свекрови сохранились портреты моих приёмных родителей, и я смогу увидеть их, когда приеду.

Предваряя дальнейшие расспросы, она сообщает, что мне так и не удалось ничего вспомнить из того, что происходило до момента, как я очнулась на острове. Лекари говорили, что это могло быть последствием сильнейшего магического воздействия или из-за того, что я столкнулась с чем-то невыносимым, и мой разум меня оберегает от этого знания. Так что Мадж совсем не удивилась тому, что я снова потеряла память после травмирующих событий. В любом случае, если моя память и вернулась, я об этом никому не рассказала. Последствием этого события стало то, что я не любила море и крупные водоёмы, поэтому Мадж не удивлена, что мне стало легче в усадьбе, окружённой лесом.

Сквозь строки легко считывается обеспокоенность Мадж тем, как я восприму новости. Заметно, что она очень старалась написать обо всём как можно мягче, старалась утешить. И это греет. Похоже, мне действительно очень повезло со свекровью.

Но вообще, новости озадачивают. Получается, где-то могут быть мои родители? Но раз они за столько лет меня не нашли, маловероятно, что смогут сделать это теперь. Ведь я за эти годы выросла и наверняка слишком изменилась, чтобы меня было легко узнать. С другой стороны, это значит, мне не нужно переживать, что я им столько времени не писала. А ещё родители наверняка знали своего ребенка достаточно хорошо для того, чтобы заметить подмену. Теперь разоблачение мне не грозит. Но всё равно немного грустно. Похоже у девушки, чьё тело я заняла, была тяжёлая судьба.

Прошу Рансона помочь мне с ответным письмом. В нём благодарю свекровь за то, что она обо всём рассказала. Заверяю, что сейчас мне проще воспринять эти новости, поскольку я не помню приёмных родителей. В общем, успокаиваю её как могу.

Для приёма Роза накручивает мне на голове сложную конструкцию из локонов и украшает её белыми маргаритками. Когда уточняю, обязательно ли ей нужно использовать живые цветы, Роза округляет глаза:

— Так ведь летний приём! Так положено.

Увидев у Варисы в причёске вплетённые лилии, делаю вывод, что Роза и на этот раз оказалась права.

Сегодня Рансон не забывает организовать для нас экипаж, так что добираемся без происшествий.

Дом градоправителя оказывается двухэтажным особняком на окраине города. Величественное белое здание украшено колоннами, барельефами животных и выглядит очень помпезно. К нашей коляске подбегает лакей и помогает спуститься, а затем сопровождает нас внутрь.

Сперва попадаем в огромный холл с белоснежным мраморным полом и стенами, задрапированными белым шёлком с бледно-розовыми цветами. У входа нас приветствует пузатый мужчина небольшого роста:

— Добро пожаловать. Я градоправитель барон Юргус. Баронесса Вариса, рад, что вы посетили мой приём.

— Здравствуйте, — баронесса величественно кивает. — Позвольте вам представить мою воспитанницу Аннари Балтейн.

Барон Юргус кланяется:

— Добро пожаловать! Надеюсь, вам понравится.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, — кивает баронесса.

Мы проходим дальше, уступая место следующим гостям.

— Давненько я здесь не была, — улыбается Вариса. — На втором этаже располагаются личные комнаты, поэтому подниматься туда неприлично. Насколько я помню, бальный зал, гостиная и фуршетная располагаются слева. А ещё там есть выход в сад… Всё верно. Ты была раньше на подобных приёмах?

— Если и была, то ничего об этом не помню.

— Точно! Прости! Значит, расскажу основное. Мы прибыли вовремя, так что у нас есть ещё час, для того чтобы поприветствовать знакомых и что-нибудь съесть. Давай с этого и начнём. О! Я вижу баронессу Рамину и Эву. Давай с ними поздороваемся. На подобных приёмах уместно обсуждать погоду, цветы, театральные постановки, убранство зала и угощение, другие приёмы, новые лица. У дам постарше уместно поинтересоваться их здоровьем и здоровьем домочадцев. Будет лучше, если ты пока будешь в основном наблюдать. Напоминаю, что первыми всегда здороваются мужчины и подходить к ним самой считается дурным тоном. Что касается женщин, сперва приветствует та, что подошла. Если встретились случайно, первой здоровается та женщина, которая младше. Правила хорошего тона не обязуют общаться во время случайной встречи, и можно ограничиться лишь приветствием, в случае если куда-то спешишь или не хочешь общаться, либо остановиться и поболтать, если в этом есть необходимость. Мужчины кланяются, для женщин это необязательно.

— Понятно. Спасибо за разъяснения.

Когда подходим к баронессе Рамине и Эве, здороваюсь первой:

— Доброго дня!

— Доброго дня, — улыбается Вариса.

Дамы здороваются, после чего Вариса наглядно демонстрирует то, о чём только что рассказывала: интересуется здоровьем, отмечает, что зал роскошен, и в завершение спрашивает, успели ли дамы попробовать закуски.

— Успели, — оживлённо кивает Эва. — Тарталетки, украшенные огуречными розочками, чудо как хороши… А десерты заказывали в вашем кафе?

Вопросительно смотрю на Варису, поскольку не знаю ответ. Она кивает:

— Так и есть. Вам они понравились?

— Да! Особенно торт с клубникой.

— Тогда нам стоит поспешить, чтобы успеть его попробовать.

— Конечно, дорогая, — кивает баронесса Рамина, — торт действительно очень хорош. Позже у нас ещё будет время поговорить.

По пути в банкетный зал здороваемся с несколькими дамами, знакомыми нам по мероприятию у графини. А ещё с нами здоровается незнакомый мужчина в годах. Вариса останавливается, представляет меня ему, они обмениваются несколькими фразами о великолепии приёма, а потом мы продолжаем путь.

В фуршетном зале вдоль стен расставлены столы с закусками, напитками и десертами. Один стол отведён десертам из нашего кафе. На нём ряды пирожных и три больших торта. У каждого стола стоят двое слуг. Один держит поднос с тарелками и столовыми приборами, второй накладывает на эти тарелки угощение. Стульев или кресел в помещении нет.

— Не бери слишком много за раз: трёх-четырёх закусок будет достаточно. Если не наешься, можно позже взять ещё. Подходить к тем, кто стоит с тарелкой, невежливо, так же как и заговаривать. Уместно будет приветствовать кивком. Но если всё-таки кто-то к тебе подойдёт и заговорит, ни в коем случае не ешь. Договори, а уже после этого продолжай трапезу.

— Хорошо.

Блюда на фуршетном столе можно назвать произведениями искусства: тонко нарезанное мясо с завёрнутыми в него овощами; шпажки с нанизанными на них копчёной колбасой, кубиками хлеба, овощами, сыром и кусочками рыбы; тонкие ломтики хлеба без корочки с красиво уложенной начинкой. На одном из ломтиков замечаю огуречные розочки. Это единственная закуска, украшенная подобным образом, из чего делаю вывод, что это и есть те самые тарталетки.

Прошу наложить мне на тарелку их и ещё два вида закусок, после чего жду Варису, и мы вместе отходим от стола.

Стоит положить первый кусочек в рот, слышу густой бас:

— Баронесса Вариса! Ты ли это?!

К нам подходит лысеющий мужчина с объёмным пузиком:

— И правда, ты! Кто бы мог подумать!

Вариса едва заметно кривится, а затем кладёт вилку на краешек тарелки и учтиво улыбается:

— Здравствуйте, барон Цирзой. Позвольте вам представить мою воспитанницу баронессу Аннари Балтейн.

— Ну, здравствуй, Аннари! Вариса, чего ты ко мне так официально? Мы же с тобой давние друзья! Сто лет тебя не видел! Постарела ты знатно, а гонору столько же. Думал, ты уже насовсем уехала. Не прижилась в столице?

Сад действительно оказывается лабиринтом, изобилующим множеством поворотов и внезапно открывающимися площадками с фонтанами и уединёнными беседками. А ещё здесь много статуй, на первый взгляд, совершенно обычных мужчин и женщин. Одетых мужчин и женщин. К моему удивлению, их тела и лица несовершенны и не всегда красивы в общепринятом смысле. Даже телосложение разнится.

Побродив по лабиринту, замечаю, что узкие тропинки всегда заканчиваются тупиком с беседкой или скамейкой, а вот широкие в какой-то момент пересекаются с другими такими же. С подобными ориентирами мне будет сложно заблудиться. Чем дальше, тем больше мне нравится этот парк.

Услышав впереди звонкий женский смех, сворачиваю на первую попавшуюся узкую тропинку. Она приводит меня к мраморной увитой плющом беседке, перед которой стоит статуя кошки на постаменте и клумба с белоснежными розами. Решаю немного переждать здесь, чтобы не столкнуться с другими гостями. О том, что будет, если они соберутся заглянуть сюда сами, предпочитаю не думать. Буду справляться с проблемами по мере их поступления.

Смех затихает, и я уже собираюсь покинуть своё убежище. Как вдруг моё уединение нарушается. Принцем.

Увидев меня, он обаятельно улыбается:

— Прошу простить! Не знал, что эта беседка уже занята. Не ожидал, что в моём любимом месте кто-то будет.

— Простите, — подхватываюсь с места. — Я сейчас уйду.

— Не нужно, — качает головой Шарден. — Мы можем посидеть здесь вместе. Вам тоже захотелось отдохнуть от суеты?

— Да, — опускаю взгляд я.

После его слов уже как-то неловко настаивать на том, чтобы уйти. Не могу же я ему сказать, что мы не можем посидеть здесь вместе и что, вообще-то, я прячусь от него. Обидно выйдет. Не хочу, чтобы он знал. Да и, откровенно говоря, мне нравится общество принца. Нравится его бархатистый, словно обволакивающий, голос. И посторонних нет, а значит, можно не опасаться сплетен… Ловлю себя на том, что пытаюсь оправдать желание остаться. Но ведь действительно, получится невежливо, если я сейчас уйду, поэтому опускаюсь на лавку обратно.

Принц садится напротив и, мягко улыбаясь, спрашивает:

— Как вам приём?

Говорить правду о том, что мне бы хотелось поскорее вернуться домой, явно не стоит, поэтому вежливо улыбаюсь:

— Закуски очень вкусные, а музыка приятная.

— Я видел, барон заказал у вас торты и пирожные. Похоже, ваши десерты входят в моду.

— Спасибо.

— Это не комплимент. Они очень вкусные, поэтому ничего удивительного в происходящем нет.

— Всё равно спасибо. Мне приятно это слышать.

— Обычно дамам нравятся танцы и светские приёмы, — замечает Шарден.

Пожимаю плечами:

— Поверю вам на слово.

Он улыбается:

— Моя сестра всегда начинала говорить о следующем приёме, едва заканчивался предыдущий. Планировала наряды, донимала расспросами. Да и моя мать посещает такие званые вечера с удовольствием.

— А вы?

— А я рад, что у меня есть старший брат и именно он унаследует трон. Благодаря этому я могу ходить на подобные мероприятия лишь для галочки. Да и вообще, тихие городки мне нравятся больше шумной столицы.

— Тогда вам, полагаю, было тяжело расти в замке? Ведь там наверняка всегда полно людей.

— Людей полно, но и замок огромный. В нём множество укромных уголков, куда редко кто-то заглядывает. А ещё есть чудесный сад. Да и слуги хорошо вышколены, они стараются казаться незаметными.

— Звучит почему-то одиноко.

Шарден улыбается:

— Это не так. Быть в одиночестве — не то же самое, что быть одиноким. У нас в семье очень тёплые отношения. Я всегда мог прийти к матери или отцу, чтобы поговорить или просто посидеть рядом. А вот заводить дружеские отношения мне действительно всегда было сложно.

— Почему?

— У нашего рода давящая аура. Легко выносить её могут лишь те, кто связан с нами кровью.

Едва не ляпаю, что я ничего такого не испытываю, но вовремя прикусываю язык. Вместо этого спрашиваю:

— Получается, Петерсон связан с вами кровью?

— Да. Клятвой верности нашему роду. Мы с ним в хороших отношениях, но он скорее относится ко мне как ребёнку, потому что я рос на его глазах. К тому же… Для дружбы нужно что-то большее, чем возможность общаться, не ощущая давящую ауру.

— Что-то большее?

— Мне кажется, настоящая дружба возможна только с тем, кто воспринимает тебя как равного.

— А вас никто так не воспринимает?

— Только члены семьи. Остальные стараются взвесить каждый свой жест, каждое своё слово. Никогда мне не перечат, всегда согласны с моим мнением. А ещё я никогда не могу понять, нравлюсь я им, потому что принц или потому что такой, какой есть.

В голове возникает фраза: «Проблемы белых людей» — проблемы, которые появляются, если нет необходимости переживать о том, где жить, что есть и как заработать. Как будто у человека уже есть всё, о чём другие только мечтают, но он всё равно не счастлив. Но может быть, я ошибаюсь?

— О чём вы задумались? — во взгляде принца любопытство.

— Ни о чём, — качаю головой я.

— Думаете, я каким-то образом наказываю тех, кто говорит мне что-либо поперёк? Это не так.

— Я совсем так не думаю.

— Тогда что?

Просыпаюсь до рассвета. С замирающим сердцем иду на крытую веранду и испытываю облегчение, увидев, что Шарден уже на площадке для тренировок.

Рада, что он вернулся! Рада, что снова могу его видеть! Рада, что могу соблюсти утренний ритуал, которого мне так не хватало, пока Шарден был в отъезде.

После завтрака посещаем вместе с Варисой мастерскую Биззаброза. Он сам, граф Адрей и градоправитель нас уже ждут. Здороваемся, усаживаемся, после чего граф Адрей начинает разговор:

— Баронесса Аннари, я бы хотел рассказать вам детальнее о моём вчерашнем предложении. Жене очень понравилось в вашем кафе, да и мне тоже. Дело даже не в десертах, хотя они очень вкусные. Я рассматриваю ваше кафе с точки зрения выгоды. И речь сейчас не только о прибыли, которую оно приносит. Чтобы город развивался и процветал, нужно постоянно делать его привлекательным для горожан. И думаю, заведение, подобное вашему, этому очень поспособствует.

— Спасибо за такую высокую оценку, — благодарю я. — Но я уже купила здания, чтобы открыть в Гатре кондитерскую и ещё одно кафе. Все доходы, что будут получены в ближайшие месяцы, уйдут на ремонт. Я едва ли привыкла к текущему положению дел, а вы говорите о том, чтобы открывать новое заведение в другом городе.

— Я понимаю. Именно поэтому согласен оплатить покупку понравившихся вам зданий, их ремонт и обстановку.

— Что вы хотите за это получить? — уточняю я, помня поговорку про бесплатный сыр.

— Двадцать процентов от дохода открывшихся заведений. Думаю, это не так уж много, с учётом того, что я предоставлю вам начальный капитал.

— Кто будет выбирать здания и персонал? Управляющего вы назначите сами?

— Если вы переживаете о том, что я попытаюсь вмешаться в работу вашего заведения, то совершенно напрасно. Последнее слово при принятии решений останется за вами.

— Даже если вы оплатите здание, оборудование и ремонт, всё равно останется проблема набора персонала. Понадобится время, чтобы обучить кондитеров. Если учитывать, что я уже собралась открыть ещё два заведения, не представляю, как смогу это сделать.

— Я готов оплатить покупку здания в Гатре, которое можно будет использовать под школу. Если выделить часть под общежитие, в ней смогут учиться и жители из других городов… Насколько я знаю, вы оставили за собой эксклюзивные права на создание кафе, а не на десерты. Думаю, в желающих обучаться недостатка не будет.

Задумчиво прикусываю губу. Изначально я планировала открыть кафе, чтобы у нас с дочерью были средства для безбедного существования. Мне понравилась идея создать место, где горожанам можно будет отдохнуть от повседневных забот и побаловать себя вкусненьким. Если бы я остановилась на одном кафе, от этой идеи пришлось бы отказаться, так как количество клиентов растёт и со временем их окажется слишком много. Даже предварительное бронирование не решило бы проблему, поскольку многие покупают десерты навынос. Мне в своём кафе хочется уюта и комфортной атмосферы, а не суеты.

К тому же я изначально планировала, что десерты станут моим подарком этому миру. В патенте есть рецепты, но всё-таки не зря же учатся на кондитеров… Если люди научатся готовить, они смогут сами открывать кондитерские. А значит, я смогу сосредоточиться на кафе и открыть их как можно больше, пока срок эксклюзивности не истёк.

Чем дольше думаю про школу, тем больше мне нравится эта идея. Но если с кафе выгода ясна, то вот со школой не всё так однозначно. Решаю не юлить и спросить графа Адрея прямо:

— За спонсирование кафе в вашем городе вы будете получать двадцать процентов выручки. А какая вам выгода от школы?

— Думаю, вы согласитесь с тем, что обучение в школе следует сделать платным?

Киваю:

— Соглашусь. Вы желаете процент от выручки?

— Если я правильно понял ваш характер, вы захотите сделать обучение доступным для обычных горожан, а значит, не будете просить за него слишком много?

— Хм… Думаю, можно сделать курсы отдельно для поваров и отдельно для тех, кто собирается готовить только для своей семьи. Но в любом случае мне действительно кажется неразумным ставить слишком высокую стоимость.

— Я так и думал. А что если я попрошу у вас в качестве гонорара в первую очередь обучить мой личный персонал и персонал для кафе в моём городе? Конечно же, я готов оплатить сам процесс их обучения и проживание.

Хочется согласиться, но вместо этого осторожно произношу:

— Мне нравятся ваши идеи, но я бы всё-таки хотела их обдумать... Скажите, мы ведь подпишем с вами официальный договор, куда внесём всё, о чём вы говорили?

Граф Адрей широко улыбается:

— У вас действительно есть деловая хватка. Я попрошу моего юриста подготовить бумаги, чтобы вы могли подумать над конкретным предложением. Но, со своей стороны, буду давать вам только ту сумму, что будет указана в договоре покупки домов и смете на ремонт и оборудование. Я не планирую вмешиваться, но и покупку золотых унитазов не одобрю.

— Хорошо, — киваю я. — Присылайте договор.

— Раз уж вы договорились, давайте перейдём к моему вопросу, — улыбается градоправитель.

— Ты рад, что школа принесёт прибыль в казну и увеличит приток молодёжи? — граф Адрей приподнимает бровь.

— Раскусил, — радостно улыбается градоправитель. — А теперь давайте поговорим о площадках для детей.

Ася от предложения посетить оранжерею градоправителя приходит в восхищение. Сейчас она как никогда похожа на восторженного ребёнка — даже подпрыгивает от нетерпения.

Дочка же сперва относится к этой идее скептически, но стоит ей услышать про единорога, очень воодушевляется, так же как и её подруги.

Мы с Варисой садимся в карету принца, остальные едут в нашей.

Пока ведём светскую беседу ни о чём, украдкой смотрю на Шардена. Глаза у него действительно удивительные: таких ярких я в реальности ни у кого не видела. Но в остальном принц выглядит как обычный человек. Неужели и в самом деле он — дракон? Раз уж тут есть гномы, эльфы, единороги и магия, то почему бы и не быть драконам? В театральной постановке, насколько я помню, главный герой был как раз драконом. Вроде бы у меня нет причин не верить. Жаль, что расспрашивать окружающих кажется неудобным, ведь это то, что все знают… Мысли двигаются по кругу, повторяясь. И отвлечься от них не получается.

Чтобы попасть в оранжерею, на этот раз используем другой вход. И первое место, где оказываемся, похоже на степь с кустарниками и травами. Ася восторженно называет всё, что видит, и делится с нами подробностями произрастания каждого растения. Дети слушают её с открытыми ртами, да и мне тоже интересно. А ещё я радуюсь, что это даёт возможность не поддерживать разговор с принцем. После того, что я узнала, почему-то чувствую неловкость.

Следующий сектор представляет собой просторный луг со множеством цветов и небольшим озером. И на этом лугу мы видим отдыхающего единорога. У него один длинный витой золотистый рог, белоснежная сверкающая шерсть и большие зелёные глаза, в которых светится разум.

При нашем появлении единорог встаёт со своего места и идёт к нам. Он настолько красив и грациозен, что меня переполняет восторг.

Когда он подходит вплотную, принц широко улыбается:

— Здравствуй, Белое облачко! Я привёл к тебе своих друзей. Это… — он представляет нас по именам, опуская титулы. Запинается только на подругах Татины, но Вариса приходит к нему на помощь.

— Здравствуйте. Приятно познакомиться, — разносится над лугом голос, похожий на звон хрустальных колокольчиков. При этом рта единорог не раскрывает.

При виде нашего единодушного восторга (даже Вариса охает) в зелёных глазах появляются золотистые искорки. Почему-то кажется, что единорог веселится.

— Какой ты красивый! — произносит Татина. — А тебя можно погладить?

— Конечно, — отвечает единорог.

Принц выглядит озадаченным и удивлённым. Вероятно, он не думал о том, что с единорогом можно обращаться как с обычной лошадью. Запоздало спохватываюсь, что стило бы заранее выяснить, как себя правильно вести — а вдруг дочка попросила о чём-то странном?

На фоне единорога Татина выглядит маленькой и хрупкой, поскольку достаёт ему макушкой лишь до середины груди, но это её не останавливает — она проводит рукой по шерсти и восторженно произносит:

— Какая гладкая и прохладная!

Единорог опускается на траву, и по поляне разносится его хрустальный голос:

— Если кто-то ещё хочет меня погладить — я не против.

Вариса остаётся на месте, так же как принц и Мира с Асей, а дети воодушевлённо пользуются предложением. Кажется, происходящее единорогу действительно нравится. Поколебавшись, тоже подхожу и осторожно касаюсь шерсти. Как и говорила Татина, она гладкая и нежная. Напоминает шёлк. Очень приятная. Уточняю:

— Вы, правда, не возражаете?

— Нет. Мне нравится.

— Как тебе здесь живётся? Есть ли у тебя всё необходимое? — спрашивает у него принц.

— Спасибо за беспокойство. Всё хорошо и ничего не нужно. Восстановление идёт быстро.

— Рад это слышать.

С сожалением отхожу от единорога. Кто бы мог подумать, что я встречу здесь такое прекрасное чудо?! В детстве я очень надеялась, что единороги существуют, и теперь моя детская мечта сбылась…

Через пять минут тихонько уточняю у принца:

— Мы точно не мешаем? Может быть, мне позвать детей?

— Не нужно, — качает головой принц, затем наклоняется к моему уху: — Он скажет, если устанет.

Чувствую кожей его горячее дыхание. Сердце начинает трепетать. Происходящее кажется слишком интимным. Смущаюсь. Очень рада, что не краснею так легко, как раньше.

Ещё через десять минут единорог поднимается, прощается, а потом так же грациозно, как и появился, ускакивает. Провожаем его восторженными взглядами и продолжаем нашу прогулку.

Благодаря Асе мы ещё многое узнаём о различных травах, кустах и деревьях. Она так увлечённо рассказывает, что это не вызывает никакого раздражения. Наоборот, кажется милым.

Домой возвращаемся в приподнятом настроении. Этот день я точно запомню надолго.

Договор с графом Адреем я всё-таки подписываю. Рансон прав: если меня останавливает только страх, значит, стоит попробовать.

Сборы на выставку занимают несколько дней. Упаковываю наши с дочкой вещи, кукол, договариваюсь с поварами, выбираю десерты, составляю список продуктов, которые нам понадобятся для готовки. В день отъезда очень опасаюсь, что что-то пойдёт не так, но никто не заболевает, и за проход действительно не приходится платить.

Маг открывает портал, и сквозь него мы видим ту же площадь, что и в прошлый раз, провожая Мадж. Само перемещение происходит отлично: словно проходишь сквозь обычный дверной проём. Никаких необычных ощущений, кроме перепада температур: в столице оказывается гораздо жарче.

Думала, Вариса сразу же направится к дочке и внуку, но она едет с нами к моей свекрови. А вот мастер Биззаброз записывает себе адрес дома, где я буду жить, обещает обеспечить нас транспортом и корзинами с охлаждающими амулетами, а затем откланивается.

Столица оказывается шумным городом с мощёными улочками в две кареты шириной, окаймленными узенькими тротуарчиками. Здания каменные. Есть одноэтажные, окружённые небольшими садами, но чаще встречаются двух- и трёхэтажные, соприкасающиеся боковыми стенами. Черепица в основном светло-коричневая, и только на домах побогаче синяя или зелёная. Часто встречаются балконы и террасы. Окна большие, и их много, как это обычно бывает в тёплых странах. По пути попадается два небольших ухоженных парка с фонтанами, скамейками и статуями.

Улочка, где стоит дом свекрови, расположена довольно далеко от центра — добираемся до неё около получаса. Видно, что большой двухэтажный особняк, возле которого останавливается возница, когда-то был роскошным, но с тех пор он успел заметно обветшать: рамы кое-где потрескались и краска на фасаде местами отвалилась. Сад вокруг дома тоже кажется не особенно ухоженным.

Свекровь встречает нас лично. Обнимает сперва меня, а затем Татину. Выглядит счастливой и смотрит так, словно вот-вот расплачется. Причитает:

— Татиночка, золотце, как же ты выросла! Какая же ты красавица! Я так рада, что вы ко мне приехали!

Зайдя внутрь дома, с любопытством осматриваюсь по сторонам. Холл просторный, и его стены обшиты деревом. Под потолком большая хрустальная люстра. У дальней стены расположилась лестница на второй этаж. Справа и слева арки, за которыми виднеется часть коридора. На полу паркет. Выглядит обстановка небогато, но вполне уютно.

Подождав, пока свекровь немного придёт в себя, представляю Варису:

— Позвольте познакомить вас с моей компаньонкой баронессой Варисой Орно. Вариса, это моя свекровь Мадж Балтейн.

Женщины обмениваются приветствиями, заверяют друг друга в том, что рады познакомиться, затем Мадж зовёт слуг и распоряжается, чтобы наши вещи занесли в комнаты и помогли устроиться поварам.

Вариса качает головой:

— Огромное спасибо за гостеприимство, но я не могу воспользоваться вашим щедрым предложением — пообещала дочери сразу же ехать к ней.

— Но вы же придёте на ужин?

— Буду рада.

— Тогда не смею вас задерживать.

После того как Вариса уходит, Мадж приглашает нас с дочерью в гостиную — подождать, пока подготовят наши комнаты. Чтобы туда попасть, сворачиваем налево и заходим в первую же дверь.

В гостиной большой камин, три дивана, кресла и несколько маленьких столиков. Мебель выглядит изящно, но на ней видны царапины и сколы. А вот светло-голубая краска на стенах, похоже, недавно обновлялась. Мне здесь нравится.

Татина от бабушки не отлипает. Как ухватилась за руку, так и не отпускает, даже когда садится рядышком на диван. Мадж обнимает её за плечи:

— Я так по вам скучала! Но ты написала, что вы всего на несколько дней. Может быть, останетесь подольше?

Качаю головой:

— Мы и рады бы, но в Гатре меня ждут срочные дела. А ещё я договорилась с учителями для Татины, чтобы обучение началось сразу после нашего возвращения.

— Ты действительно настолько занята? Это же не отговорка? Мне искренне жаль, что я вас так подвела. Не обижайся, пожалуйста.

Улыбаюсь:

— Я всё понимаю, не переживайте. У меня действительно есть обязательства, не позволяющие задержаться у вас подольше.

— Расскажешь? Ты писала, что открыла кафе. Неужели оно настолько популярно?

Улыбаюсь:

— Да. Моя управляющая настояла на том, чтобы мы открыли ещё два заведения. А недавно ко мне обратился граф Адрей с предложением открыть школу для поваров и ещё три заведения в его городе. Договор мы уже подписали.

— Но откуда у тебя столько средств? Ведь это недешёвое удовольствие.

— Как вы и сказали, кафе оказалось очень популярным. Заведения в Гатре я открою на свои средства, а вот за здания и ремонт школы и кафе в городе графа Адрея он заплатит сам. Взамен я буду отдавать ему часть прибыли от кафе и возьму на обучение в первую очередь его поваров.

— Ого! Ничего себе! Но чему ты собираешься обучать поваров? Ты, конечно, всегда любила готовить, но я не думала, что настолько.

— Я придумала несколько рецептов десертов и напитков. И запатентовала. На выставке я буду в том числе представлять и их.

— Поразительно! — качает головой Мадж. — Но я не удивлена. Ты всегда была сообразительной.

— Сейчас я вложу доход от действующего кафе в открытие и ремонт новых заведений, поэтому пока не смогу помогать вам деньгами. Но в будущем это изменится.

— Что ты! Какие деньги?! Нам ничего не нужно! Даже не думай об этом! Это мы с Храйтом должны о тебе заботиться, а не наоборот!

Здание, где проводится выставка, напоминает огромный длинный ангар, поделенный на небольшие павильоны перегородками. Мы с мастером Биззаброзом занимаем один из них. Гном сам вывешивает плакат с изображением устройства кафе и его дизайном, устанавливает витрины для пирожных и стеллаж для кукол, так что нам остаётся только всё разложить и ждать.

Помимо нас здесь полно других изобретателей, что меня очень удивляет. Спрашиваю об этом. Мастер Биззаброз улыбается:

— С одним и тем же изобретением можно участвовать до трёх раз. Эта выставка — отличный шанс найти инвестора, так что многие приезжают только за этим.

— А вы раньше здесь были?

— Только в качестве зрителя. Как-то нашёл очень хороший клей, способный склеить между собой даже камни. А ещё в одно посещение заприметил особым образом сделанную лестницу. Она очень облегчает потолочные работы.

Дальше мастер описывает конструкцию и до меня доходит, что он имеет в виду стремянку.

Десертов мы приготовили много, но желающих их попробовать оказалось ещё больше. После обеда должны привезти ещё, так что совсем не переживаю.

Наш сектор пользуется огромным спросом. Мастеру Биззаброзу удаётся получить пять заказов на витрины и один на тёплый пол. А у меня посетители интересуются, где можно приобрести кукол и десерты. Рассказываю про своё кафе в Гатре, и это у всех вызывает разочарование. Мне постоянно задают вопрос, когда мои изделия появятся в столице. На это я отвечаю, что в скором времени, не уточняя сроки. Тех кукол, что я привезла, распродаю в первые часы после открытия. Но договариваюсь, что заберут их только в конце третьего дня выставки.

Обедаем на месте едой, заказанной из ближайшей харчевни. В процессе приходится то и дело отвлекаться на вопросы посетителей. Вариса помогает, чем может, но желающих задать вопросы слишком много.

К вечеру чувствую себя совершенно вымотанной.

— Завтра должно быть полегче, — утешает меня мастер Биззаброз. — Обычно в первый день посетителей больше всего. А в последний, третий день, и вовсе пропускают только купцов и дельцов.

— Вы меня успокоили, — улыбаюсь я. — Не думала, что это будет столь тяжело. Я так много говорила, что у меня уже болит горло.

— Я пришлю вам микстуру. Выпьете после ужина, и всё пройдёт.

Всё именно так и происходит — после микстуры от дискомфорта не остаётся и следа.

На следующий день посетителей действительно вполовину меньше. Но наша зона по-прежнему остаётся одной из самых посещаемых. Когда повара привозят партию выпечки, мастер Биззаброз настаивает на том, чтобы я вышла и спокойно поела. Он и сам со всем разберётся, а рассказать о десертах могут и повара. И Варису отправляет со мной.

Я благодарна ему, что мы можем спокойно пообедать и перевести дух.

На обратном пути Вариса произносит с улыбкой:

— Похоже, твоё заведение будет пользоваться спросом и в столице.

Пожимаю плечами:

— Наверное. Но я пока ещё не справилась с текущими обязательствами. Лучше не спешить.

— Та права. Но почему ты отказалась от предложения того импозантного мужчины, чтобы он открыл кафе сам, а тебе шло пятьдесят процентов от выручки?

— На кафе будет моё имя. А значит, я должна заниматься им сама. Не хочу испортить себе репутацию, доверив создание кафе незнакомцу.

— Резонно… Мне бы очень хотелось познакомить тебя со своей дочерью, но у неё сейчас столько забот, что боюсь, это будет не лучшей идее. Ты не обидишься, если вы встретитесь с ней в следующий наш приезд?

— Не возражаю.

— Спасибо.

Под вечер держусь только на мысли, что большая часть выставки прошла и остался лишь последний день, а завтра всё должно пройти ещё легче.

Мои ожидания оправдываются. Если в предыдущие дни через пару минут после открытия в нашем павильоне уже стояло порядка десяти посетителей, то сегодня пришёл только один. Зато очень дотошный. И интересовало его абсолютно всё. Даже спросил, можно ли посмотреть на копии наших патентов. В результате он заказал два десятка витрин и вручил мне визитку с предложением стать инвестором, если я решу открыть кафе в столице. И условия озвучил хорошие: попросил всего десять процентов прибыли. Обещала подумать.

Следующий мужчина вопросов не задаёт, просто всё внимательно рассматривает. И таких молчаливых рассматривальщиков оказывается половина посетителей, что радует.

После обеда в наш павильон заглядывает мужчина с точно таким же цветом глаз, что и у Шардена. И лица их тоже чем-то неуловимо похожи. А вот фигуры разные: Шарден на полголовы выше и шире в плечах.

Мы склоняемся в почтительном поклоне. И выпрямляемся, только услышав:

— Давайте отбросим церемонии. Я принц Варрид. А вы?

Представляемся, после чего принц расспрашивает о наших изобретениях, очень внимательно слушая и задавая уточняющие вопросы. Справа от него стоит невысокий мужчина и конспектирует наши слова. А амбал за спиной принца молчит и зыркает по сторонам.

Теперь у меня в полной мере получается понять то, что говорили о давящей ауре правящей семьи — пока разговариваем с Варридом, появляется ощущение, словно на плечах тяжёлый плащ. А ещё возникает иррациональное чувство, что нужно исполнить всё, о чём попросит принц, и ответить на все его вопросы. Что он тут самый важный и самый главный. Появляется страх сделать или сказать что-то не так. И это разительно отличается от того, что я чувствую рядом с его братом.

По возвращении домой выясняется, что до бала-маскарада у графини, на который мы с Варисой приглашены, осталось всего два дня. Интересуюсь, нужно ли покупать какой-то особый наряд (всё-таки это бал — маскарад), но Вариса заверяет, что всё нужное нам выдадут на месте. Это огромное облегчение, поскольку заниматься ещё и этим совершенно не хочется.

У доченьки начинаются занятия с учителями. Пользуясь возможностью, присутствую на всех. Читать я умею, а вот писать — нет, и это отличный способ решить проблему. К тому же об окружающем мире я тоже знаю не так уж много, а эти сведения ничуть не лишние. Тем более изучать будут то, что здесь знает каждый ребёнок. Но ходить приходится на все уроки, чтобы не показаться подозрительной. Переживаю, что посещение уроков ребёнка — это тоже странность, но ни Вариса, ни учителя мне ничего по этому поводу не говорят.

Очень меня радует, что все без исключений учителя искренне доброжелательны к Татине, терпеливы и стараются сделать свои занятия увлекательными. Каждой цифре и букве посвящён отдельный урок. Даже игры придумывают и всякие интересные задания: например, рисовать знаки целый урок разными цветами и разных размеров. Объясняют, какие из букв прописные, а какие печатные. Они вместе сочиняют предложения, где эти цифры и буквы используются. Причём фантазия дочери ничем при этом не ограничивается.

Очень много времени отнимают хлопоты по обустройству кондитерской. Цвета и материалы мы берём те же, что и в кафе, но планировка у кондитерской другая, поэтому приходится вносить коррективы. А ещё заказываем духовки, посуду, упаковку для десертов, кухонные принадлежности.

Я делюсь с мастером Биззаброзом своими идеями по поводу организации детских площадок. Он выбирает морскую и лесную тематику, а последнюю площадку предлагает оформить в стиле деревенского двора: с деревянным заборчиком, колёсами от телег, сараем с сеном, тюками, на которые можно взбираться. Мне его идея нравится. Рассказываю ему обо всём, что удалось вспомнить и придумать. Он считает, что для морской тематики вполне подойдёт организовать водную зону с фонтанчиками, маленькими водяными колёсами и небольшим ручейком, по которому можно сплавлять лодочки из кусочков дерева или коры. Мне эта идея нравится. Также обсуждаем, какими должны быть туалеты. Помня туалет в доме свекрови, предлагаю ему сделать унитазы разных размеров. Он соглашается. Очень воодушевляюсь этим проектом, да и гному тоже явно нравится заниматься детскими площадками. Он обещает сделать макет, чтобы в следующую нашу встречу удобно было посмотреть, можно ли что-то улучшить или расположить иначе.

На поиск здания, подходящего для школы, выкроить время пока не получается. Обещаю себе заняться этим на следующий же день после маскарада.

На бал надеваю платье, что мне сшила Эжения. Роза, вместо того чтобы соорудить нечто оригинальное, расчёсывает мои волосы, убирает пряди от лица и этим ограничивается. Вариса приходит с такой же причёской, и меня это озадачивает.

В экипаже не выдерживаю и уточняю:

— А почему это бал-маскарад, если мы с вами одеты, как обычно? Из-за распущенных волос?

Вариса улыбается:

— Конечно же, нет. По прибытии на место нам выдадут специальные магические маски. Они изменят гостей так, что никто никого не сможет узнать.

— Изменится даже рост и цвет волос?

— Сама скоро увидишь. Потерпи.

По приезду, вместо того чтобы выйти из экипажа, Вариса остаётся внутри и мне тоже выйти не разрешает. Через пару минут дверцу открывает лакей и с поклоном протягивает нам две маски. Они одинаковые и выполнены из коричневой кожи. Ни за что бы не догадалась, что в них есть какая-то магия.

Стоит Варисе надеть свою маску, как её внешность преображается: волосы приобретают нежный розовый оттенок, кожа светлеет, платье из серого становится словно сотканным из ночного неба с переливающимися звёздами. При этом, хоть черты лица и цвет глаз Варисы изменились, всё равно она выглядит на свой возраст.

С любопытством надеваю свою маску. Без зеркала лицо разглядеть невозможно, но зато видно, что мои волосы стали жемчужно-белыми и платье сменило цвет на белоснежно сияющий. А вот моя кожа, наоборот, немного потемнела. И украшения теперь выглядят иначе — даже форма поменялась. Хотя на ощупь они кажутся такими, как были.

— Идём же! — отрывает меня от разглядывания Вариса.

У первого же зеркала выясняю, что теперь мои губы стали больше, скулы острее, кончик носа вздёрнут, а глаза светло-зелёного цвета.

— Если захочешь другой облик, достаточно снять маску и надеть заново, — довольно улыбается Вариса.

— Но ведь если так сделать, мы друг друга не узнаем.

— В конце бала все должны снять маски, так что мы в любом случае сможем друг друга найти. Или можем встретиться уже в экипаже.

— Хороший выход.

Решив этот вопрос, обращаю внимание на одежду и внешний вид окружающих. И каждый из гостей кажется ярким и красивым. И неузнаваемым. Мне определённо нравится этот праздник.

Мама лежит у подножия лестницы. Кровь вокруг расплывается алой кляксой. Глаза закрыты, но грудь вздымается, и только из-за этого понятно, что мама жива. Бегу к ней, но меня перехватывает повариха и крепко удерживает:

— Не ори! Твоя мама упала с лестницы. Сейчас Хота ей поможет.

Вырваться не получается. Стараюсь быть сильной, чтобы не пропустить возможность помочь, но слёзы льются помимо воли.

Хота неторопливо, по ощущениям целую вечность, спускается со второго этажа, осматривает маму и недовольно кривится:

— Марта, помоги отнести её на второй этаж. Я сама не дотащу.

— Иду.

Как только Марта ослабляет хватку, сразу же бегу к маме. Трясу её, надеясь, что она придёт в себя:

— Мама! Мамочка!

Наконец, она приоткрывает глаза и, словно в бреду, шепчет:

— Татиночка… Мне больно… Мне так больно…

И снова теряет сознание. Сердце замирает от страха. Хочу помочь маме, сделать хоть что-то, но не знаю как. Я слишком маленькая, слишком слабая, слишком неумелая. Такая беспомощная сейчас! Моей любимой мамочке плохо, а я ничего не могу с этим поделать.

Они доносят маму до комнаты на втором этаже, а меня выставляют за дверь. Сижу, обняв колени, и вслушиваюсь.

Когда слёзы заканчиваются и получается лишь всхлипывать, дверь спальни открывается, и тётки выходят. У Марты в руках свёрнутая простыня с чем-то внутри.

Вскакиваю:

— Как мама? Она жива?

Хота проворачивает ключ в замке и кривится:

— Ничего ей не сделалось. Жива она. А вот ребёнка скинула.

— Я хочу её увидеть!

— Твоя мама болеет. Не нужно её беспокоить.

— Но…

Они не слушают и уходят.

Спускаюсь за ними, вижу, как берут лопаты и отправляются в сад. Казалось бы, после новости о том, что мама жива, мне должно полегчать, но почему-то становится только тревожнее. Словно уже случилось что-то непоправимое, страшное. Но словно это только начало и теперь всё изменится.

Дождавшись возвращения женщин, снова прошу их разрешить повидать маму. Марта отмахивается от меня, а Хота кривится:

— Твоей маме нужен покой. Её пока нельзя навещать.

Не действуют ни слёзы, ни уговоры. Злыдни больше не притворяются, не лгут. Теперь их поведение совпадает с тем, что я о них думаю. Так надеялась, что ошибаюсь, что слишком маленькая и не понимаю… Но я оказалась права.

Ощущаю полное бессилие. А ещё мне очень страшно. Настолько, что хочется бежать отсюда подальше. Не выдерживаю и забиваюсь в угол своей комнаты. Твержу себе:

— Это сон! Это просто страшный сон!

Знаю, что не сплю, но как же хочется ошибиться!

Марта зовёт меня на ужин. Ставит передо мной тарелку супа и точно такие же перед собой и Хотой. Они приступают к еде. Даже в таком состоянии ощущаю голод, но не могу заставить себя начать есть. Суп кажется неправильным. Лица злобных женщин кажутся неправильными тоже. Внутри звенит от ощущения опасности.

Откусываю кусочек хлеба и медленно его прожёвываю.

— Ешь давай, — не выдерживает Хота.

Вскакиваю из-за стола:

— Спасибо, но мне не хочется.

Женщины тоже поднимаются из-за стола. Не дожидаясь того, что последует дальше, позволяю себе поддаться чувствую опасности, которое уже вовсю вопит: «Беги! Беги отсюда! Скорее!»

Забегаю в комнату и слышу за спиной топот — каким-то чудом у меня есть фора, но это не надолго. Открываю окно, выпрыгиваю в сад и прячусь за ближайшим пышным кустом. Затаиваюсь. Даже дыхание задерживаю, чтобы себя не выдать. Только повторяю про себя: «Меня здесь нет. Меня здесь нет»…

— Сбежала, поганка! — доносится из спальни голос Марты.

— Ничего, когда-нибудь проголодается, — хмыкает Хота.

Они замолкают. Сижу, делая осторожные вдохи и продолжая твердить: «Меня здесь нет. Меня здесь нет». Через пару минут слышу разочарованное:

— И правда, сбежала. Вот змеюка мелкая! Пойдём.

Слышу шаги, звук хлопающей двери и обхватываю колени руками. Чувство опасности стихает, замирает на донышке, готовое снова в любой момент вернуться. Отчётливо понимаю, что пока идти в свою комнату мне нельзя.

Мысленно перебираю места, где можно переночевать. В деревню нельзя — меня сразу вернут, если увидят. Им ничего не докажешь: я маленькая, а значит, должна слушаться взрослых. А взрослые думают, что сбегать плохо, и не верят детям. Даже староста не поверит, что уж говорить об остальных.

Сегодня ночью пойдёт дождь, так что прятаться в саду тоже нельзя — промокну. Может быть, в сарай? Я помню, что в одном была солома. Старая, но это всё равно лучше, чем ничего.

Жду, пока совсем стемнеет, а затем осторожно выбираюсь из своего укрытия. Иду тихонько, прячась за кустами, чтобы злые женщины не смогли меня увидеть, если вдруг не вовремя посмотрят в окно. Это занимает много времени, но я справляюсь.

Сарай встречает полумраком. Хватаю охапку сена и тащу в самый дальний пыльный угол, скрытый кучей хлама. Кажется, что так будет надёжнее. Обогнув кучу, натыкаюсь на два ярко горящих в темноте жёлтых глаза. В голове раздаётся:

— Не бойся! Я тебя не обижу!

Желтые огоньки приближаются, а потом часть тьмы формируется в кошку. Она садится, позволяя себя получше разглядеть. Голова кошки вровень с моей. У неё пушистая мордочка, удлинённые ушки и красивая чёрная шёрстка. Улыбаюсь:

— Вот ещё! Бояться тебя! Делать мне нечего… Меня Татина зовут. А тебя?

— Чернышка. Хочешь, покажу своих котят?

Большую часть ночи проворочалась без сна, поэтому ничего удивительного, что просыпаюсь непривычно поздно.

Самая яркая эмоция, что я испытываю — это стыд. Как я могла позволить себе настолько забыться? Как могла поставить под угрозу репутацию и будущее дочери? Как теперь смотреть в глаза принцу Шардену? Даже если он и не знал, кого именно целовал, я-то знаю. Я слишком далеко зашла. Мне пора очнуться и прийти в себя.

После завтрака устраиваем собрание с Олирией. В последнее время было так много забот, что я совсем забросила дела кафе. Пора исправляться.

Олирия выглядит воодушевлённой:

— Продажи идут отлично! Как я и предсказывала, количество посетителей день ото дня растёт. Обучение персонала мы уже начали. Куклы тоже продаются очень хорошо. Единственное, я бы хотела обсудить с вами меню.

— А что с меню? — с недоумением спрашиваю я.

— Наступило лето, и появились первые ягоды. Потом вырастут ещё и фрукты. Было бы неплохо, если бы мы предлагали какие-то сезонные напитки и пирожные. Например, можно делать молочно-клубничный коктейль и украшать кексы клубникой.

— Хорошая мысль, — киваю я. — Мне нужно время, чтобы это обдумать. Но идея украшать некоторые десерты сезонными фруктами и ягодами мне нравится… Скажи, ты обдумала моё предложение?

— О том, чтобы стать управляющей над управляющими? Вы уверены, что это нужно?

Киваю:

— Да. Поскольку я открываю ещё несколько кафе, мне требуется кто-то, кто будет следить за картиной в целом. Не думаю, что во всех кафе дела будут идти одинаково хорошо. В таком случае твоя работа будет заключаться в том, чтобы выяснять, почему так происходит, и рассказывать управляющим, что именно им нужно будет изменить.

— Вы хотите, чтобы я устраивала проверки?

— И это тоже.

— Хорошо. Это звучит разумно. Как только вы откроете кафе в другом городе, я передам дела другому управляющему, а сама займусь анализом картины в целом. Само собой, я буду проверять финансовые отчёты, но мне нужно будет подумать над тем, на что ещё обращать внимание… Первое, что приходит в голову, это свежесть продуктов, чистота, своевременность выплаты зарплаты… Вы правы. Вам действительно нужен кто-то, кто будет следить за работой остальных управляющих.

— Я уверена, что ты справишься.

— Пока не попробую — не узнаю. Но звучит очень интересно. Раньше я слышала о том, что некоторые купцы открывают магазины в разных городах, чтобы продавать товар напрямую покупателям. Слышала и о том, что одному владельцу принадлежат три гостиницы в разных городах. А вот сеть кафе, насколько я знаю, пока никто не открывал. Но с другой стороны, никто раньше и не додумывался до такой организации досуга… Я согласна.

— Вот и отлично! У тебя есть ещё знакомые среди толковых управляющих? Поскольку я открываю школу и несколько кафе, мне уже пора об этом задуматься.

— Вы предлагаете настолько хорошие условия, что в крайнем случае можно кого-то переманить. И раз мой статус изменится, для этого кафе тоже придётся подыскать другого управляющего.

— Конечно… Как ты думаешь, на что стоит обратить внимание при выборе здания для школы?

— Тут всё зависит от количества обучающихся и того, будут ли они проживать в школе во время обучения.

— Думаю, разумнее предоставить им место для проживания.

— В таком случае вам нужна как минимум одна просторная кухня, на которой смогут вместиться преподаватель с учениками, классные комнаты и спальни. Я бы посоветовала, если будет такая возможность, отделить учебный корпус от жилого.

— Я тоже об этом думала. Спасибо за совет. Что-то ещё?

— Нет. А у вас?

— У меня тоже всё.

— Тогда я возвращаюсь к работе. Хорошего вам дня!

— И вам!

У дочки как раз начались уроки, так что присоединяюсь к занятиям. Внимательно слушаю о видах зайцев, обитающих в нашем королевстве, а потом старательно запоминаю очередную букву и соответствующий ей определённый звук. Радует, что здесь всё-таки пишут буквами, а не иероглифами, как в том же Китае.

На урок рисования не остаюсь — умение передавать образы с помощью рисунка меня всегда завораживало, да и сам вид этого искусства мне нравится, но я никогда не мечтала о том, чтобы стать художницей. К тому же пока дочка занята рисованием, мне остаётся лишь наблюдать за ней, а это не настолько занимательно, чтобы не отвлекаться на мысли.

По-хорошему, нужно бы отдохнуть, поскольку события последних дней меня очень измотали, но только вот оставаться наедине со своими мыслями не хочется совершенно, поэтому предлагаю Варисе съездить в городскую ратушу и выяснить, есть ли среди домов, выставленных на продажу, тот, что подойдёт для школы. Она соглашается.

Какое-то время едем в экипаже молча, а потом Вариса задаёт вопрос:

— Во время бала что-то произошло?

— Почему вы так решили?

У мастера Биззаброза обсуждаем то, как, по нашему мнению, должна выглядеть школа. Сколько помещений оставить под учебные классы, как организовать часть дома, отведённую под общежитие, чтобы она была удобной. Например, нужна общая комната, где ученики могли бы комфортно общаться друг с другом. А ещё, поскольку не будет разделения на мужское и женское общежитие, планируем два санузла.

Барон Крайтон вносит ценные замечания и живо участвует в обсуждении, раскрываясь сегодня с другой, более человечной стороны. В результате мастер Биззаброз обещает, что начнёт ремонт дома в ближайшее время, мы подписываем договор, и барон Крайтон рассчитывается по смете.

После того как выходим, он интересуется, когда я планирую начать осматривать здания под кафе, обещанные графу Адрею. Особых дел на ближайшее время у меня нет, так что пожимаю плечами:

— Да хоть завтра. Можно было бы и сегодня, но я не особенно представляю, как быстро управлюсь, так что мне следует поговорить с дочкой и управляющей.

— Тогда, может, встретимся в девять утра у портала?

Вопросительно смотрю на Варису. Она кивает:

— Я не возражаю.

— Значит, до завтра, — подытоживаю я.

— До завтра.

Во время ужина сообщаю домашним о запланированной поездке. Интересуюсь у дочки:

— Может быть, ты хочешь составить мне компанию?

Она качает головой и укоризненно произносит:

— Мама, у меня же уроки. А ещё мы с подружками договорились завтра поиграть в парке. Я не могу... А ты надолго?

Пожимаю плечами:

— Будет зависеть от того, как быстро мы найдём подходящие дома и как быстро заключим договора с хозяевами.

— Тем более! Я уже взрослая. Могу несколько дней побыть и без тебя… Ты ведь привезёшь мне подарочек?

— Обязательно. А что именно ты хочешь?

— Не знаю... Какой-то чудесный подарок.

— Хорошо, — улыбаюсь я. — Поищу тебе что-нибудь чудесное… А вы, Рансон, не желаете составить мне компанию?

— Сейчас много посетителей — не хочу оставлять девочек без присмотра. Да и Татина опять же... Я лучше останусь. Но если я вам очень нужен…

Качаю головой:

— Мы с Варисой справимся. Просто подумала, что может быть, вы хотите развеяться.

— Я много лет провёл, переезжая с места на место, так что путешествия меня больше не манят. А вам желаю приятно провести время. Вы же в Маутерне направляетесь?

— Да.

— Он находится гораздо южнее Гарта. Если память мне не изменяет, там много апельсинов, мандаринов, орехов и сухофруктов. А ещё местные умельцы славятся своими изделиями из серебра. И очень рекомендую по приезду приобрести тамошнюю одежду — в ваших платьях будет жарковато.

— Спасибо за совет… Татина, может, привезти тебе какое-нибудь серебряное украшение?

— Давай! — воодушевляется дочка. — Вдруг там будет кулончик в виде кошки?

— Если увижу такой, обязательно куплю.

— И орехов?

— И орехов.

После ужина подхожу к Рисе:

— Удели мне, пожалуйста, минутку.

— Конечно, госпожа, — она отходит от мойки и вытирает руки полотенцем. — Вам не понравился ужин?

— Что ты! Ты великолепно готовишь, и меня всё устраивает. Я хотела поговорить о другом. Скажи, тебе нравится готовить десерты?

— Очень! — Риса несколько раз с воодушевлением кивает.

— Я планирую открыть школу кондитеров, чтобы каждый желающий мог научиться готовить пирожные и торты. Для начала мы планируем обучить поваров для кафе, которые я открываю в Маутерне, а ещё тех, что пришлёт граф Адрей. Но в дальнейшем можно было бы обучать не только поваров, но и обычных горожан. Например, сделать несколько уровней обучения. Самый лёгкий — для начинающих, а самый сложный — для тех, кто хочет освоить выпечку профессионально.

— Это же замечательно!

— Рада, что тебе нравится моя идея. Я хочу предложить тебе стать одной из преподавательниц в моей школе.

— Мне? Но я же… Это очень неожиданно.

— Если не хочешь, я заставлять не буду.

— Учителя — очень уважаемые люди. Думаете, я справлюсь?

— А почему нет? Есть причины, по которым ты можешь не справиться?

— Так я же простая повариха!

— А бывают сложные повара? Ты ведь помогала обучать тех, кто сейчас работает у нас в кафе. И ты отлично справилась.

— И то правда… А как же вы? Я ведь не смогу вам готовить, если буду работать в школе.

— Думаю, найти новую повариху будет нетрудно. А вот найти того, кто может научить выпеканию совсем незнакомых с этим делом — задачка не из лёгких. Но я тебя ни в коем случае не принуждаю. Если ты не хочешь, можешь не соглашаться.

— Я хочу.

— Вот и отлично. Ты общалась с нашими поварами больше, чем я. Подумай, пожалуйста, кому ещё можно предложить стать учителем.

— Хорошо, госпожа. Огромное спасибо!

— Это тебе спасибо.

Одной заботой меньше. Немного грустно, потому что я уже привыкла к Рисе, да и дочка подружилась с Литой, но я уверена, что приняла правильное решение.

По пути в комнату Татины заглядываю к себе и обнаруживаю Розу рядом с горой вещей и распахнутый чемодан на кровати. Заметив меня, Роза объясняет:

— Готовлю ваши наряды. Госпожа Вариса сказала, что нужно положить вам пару обычных платьев, а ещё одно нарядное — на случай, если граф пригласит вас в гости.

— О! Спасибо! Тогда не буду тебе мешать.

— Что вы, госпожа! Разве ж вы можете помешать? Я могу и у себя закончить, — она вскакивает с места прямо с платьем в руках.

— Не стоит. Я всё равно шла к дочке.

— А. Ну тогда ладно, — она опускается обратно в кресло.

Дочка меня уже ждёт. Расчёсываю её волосы и расспрашиваю о том, как прошёл день. Она рассказывает, что нового узнала во время уроков, а ещё во что играла вместе с подругами. Потом настаёт моя очередь рассказывать о том, чем я сегодня занималась. Татина слушает внимательно и важно кивает. Это вызывает улыбку.

Затем укладываю дочку в кроватку и читаю ей сказку из книги. Спустя минуту глазки малышки закрываются и почти сразу меняется дыхание, значит, уснула. Подтыкаю одеялко, пару минут любуюсь своей красавицей, глажу Чернышку, пристроившуюся у ног дочки, а потом выключаю свет и ухожу к себе.

Роза упаковывает для меня чемодан, для себя же берёт сумку. Ашира тоже тащит чемодан и сумку. Прошу Рансона им помочь, потому что, как бы мне ни хотелось самой, но меня никто не поймёт — мне это не по статусу.

Барон Крайтон Зуэн ждёт нас у портала. Обмениваемся приветствиями, затем маг активирует проход, и уже через минуту мы оказываемся на площади Маутерне, вымощенной белой плиткой. И если в Гатре лето комфортное, здесь жара ощутимо давит на плечи. А ведь ещё только утро. Что будет днём, даже представлять не хочется.

Маутерне отличается и от столицы, и от Гатра. Дома здесь все белые и одноэтажные, у многих куполообразная крыша. Вокруг очень много зелени, и возле каждого дома высажены деревья практически вплотную к стенам. А ещё очень много садов с апельсиновыми, мандариновыми, персиковыми и абрикосовыми деревьями. Торговая улица тоже необычная: все тротуары скрыты под навесами, защищающими от дождя и солнца.

Экипаж привозит нас к одноэтажному домику, окружённому террасой. Слуги открывают ворота, и мы подъезжаем прямо к порогу. Барон Крайтон выходит первым и галантно предлагает опереться на его руку. Затем произносит:

— Граф Адрей приглашает вас остановиться в этом доме. Если он не понравится, либо вам что-то потребуется, скажите мне. Я уже понял, чем вы руководствуетесь при выборе помещения для кафе, так что сам съезжу в ратушу и отберу подходящие варианты. Но в первую очередь покажу дома, принадлежащие графу... У нас обычно с одиннадцати до пяти не принято показываться на улице без крайней необходимости, так что я заеду за вами в пять.

— Хорошо, спасибо, — благодарю я.

— А теперь давайте я представлю вас слугам.

Дверь нам открывает седеющий мужчина с пузиком, который представляется дворецким и сообщает, что слуги уже ожидают, а потом провожает в холл.

Первое, что ощущаю — прохладу и свежесть. И это так приятно, что моментально улучшает настроение. В холле высокие потолки и украшенные красивыми плитками с голубым узором стены, а полы отделаны светлым мрамором. Обстановка очень роскошная, но гармоничная — нет перебора с зеркалами или золотом. Даже мебели минимум — два кресла и диван у стены. Зато в центре комнаты небольшой прудик с плавающими в нём красными и белыми карпами. И именно рядом с ним выстроилось двенадцать человек разного возраста и пола. Среди них две уборщицы, три кухарки, пять охранников и посыльные. Услугами посыльных (парней подростков) предлагается пользоваться, если нам понадобится передать послание или что-то купить. А если нам захочется прогуляться, барон Крайтон советует брать с собой охранника.

Слуги нас рассматривают благожелательно, не скрывая любопытства. Чувствую себя неловко.

— Теперь позвольте откланяться, — произносит барон Крайтон. — До вечера.

— До вечера, — нестройным хором отвечаем мы с Варисой.

Дворецкий предлагает отвести нас в выделенные нам покои, и мы соглашаемся.

Идём по просторному коридору мимо гостиной, в центре которой установлен небольшой фонтан, и подходим к нашим комнатам.

Мои отделаны в бежево-жёлтых тонах, а Варисины — в жёлто-зелёных. Помимо спальни с кроватью, на которой легко можно поместиться впятером, гостиной, небольшой столовой, кабинета и ванной комнаты, в каждых апартаментах имеется ещё по две комнатки для слуг. И у слуг тоже есть свой санузел.

Из гостиной через двустворчатую дверь можно попасть во двор. Из окна видно, что там фонтан. Напротив него установлен навес, крышу которому заменяет виноградная лоза. А под ним топчан с разбросанными по нему разноцветными подушками. Выглядит мило и уютно.

А вот чего я в этом доме не заметила — так это каминов. Неужели здесь никогда не холодает настолько, чтобы они понадобились? Скорее всего.

Когда дворецкий уходит, Вариса просит Аширу заняться багажом, а потом обращается ко мне:

— Знаешь, думаю, Рансон был прав. Нам стоит прикупить платья, соответствующие местной погоде. До одиннадцати ещё есть время, так что можем попробовать успеть. А ещё, пока мы сюда добирались, я видела, что дамы используют тканевые зонтики от солнца. Очень практично. Но прикупить шляпок тоже не помешает — они здесь красивые.

— Я не возражаю, — тратить деньги не хочется, но раз уж мне придётся бывать в этом городе, действительно стоит пополнить гардероб.

— Отлично! Я договорюсь с охраной.

Уже спустя пять минут мы загружаемся в экипаж и отправляемся на торговую улицу.

— Приударить? Вы серьёзно?

— Да. Подумай об этом.

Перед сном старательно думаю. Барон Крайтон определённо красив, мне он нравится как человек, возможно, я бы хотела, чтобы он стал моим другом. Но мысль о том, что этот мужчина может стать для меня кем-то большим, раньше даже не приходила мне в голову. Если так подумать, то единственным мужчиной, о ком у меня появлялись романтические мысли, был Шарден. Но если уж я решила, что не хочу с ним отношений, будет разумно начать оглядываться по сторонам. Тем более, барон Крайтон действительно красив. И умён. И вообще, мне он нравится. Но как ни пытаюсь представить наш поцелуй, ничего не получается.

Оставив бесплодные попытки, переворачиваюсь на другой бок. Настойчиво гоню мысли о принце, но после того как засыпаю, мне всё же снится наш поцелуй... И снова по телу прокатывается волна дрожи. Снова не хочется, чтобы это когда-либо заканчивалось.

Проснувшись, чувствую себя совершенно опустошённой. Рада, что увидела его хотя бы так, но теперь мне очень грустно.

После завтрака отправляемся осматривать дома. Три первых мне не нравятся. Отделка фасада первого кажется слишком вычурной, второй дом требует серьёзного ремонта, а в последнем варианте очень маленький сад.

Прерываемся на то, чтобы пообедать. Барон Крайтон отводит нас в одно из самых популярных заведений. Снаружи оно выглядит, как обычный дом, но внутри в центре обеденного зала находится небольшой искусственный пруд с рыбками. Пол выглядит простым деревянным, три стены выкрашены белой краской, а четвёртая отделана плиткой с голубым узором. Столики расставлены так, чтобы посетители не мешали друг другу, и, судя по размерам, рассчитаны на разное количество человек. Ещё можно устроиться во дворе на топчане, но поскольку сегодня снова жарко, всё-таки остаёмся в помещении, где воздух явно охлаждается с помощью артефакта.

Названия блюд частично кажутся знакомыми, но некоторые я всё-таки не понимаю. Поскольку мне интересно, что же это всё-таки такое, засыпаю вопросами барона Крайтона. По улыбке и смешинкам в глазах заметно, что происходящее его забавляет. Выслушав пояснения, останавливаю свой выбор на плове с говядиной, лепёшках и фруктах. Мне нравится всё. Теперь понимаю, почему у этого заведения такая хорошая репутация.

Четвёртый и пятый дома меня устраивают, но пятый нравится больше, поскольку неподалёку от него располагается парк с озером. Именно на этом варианте, в конце концов, и останавливаюсь. Подписываем бумаги о покупке (по скорости этого процесса у меня возникает ощущение, что хозяева и этого, и прошлого дома ждали нашего решения где-то неподалёку), а потом возвращаемся в наше временное жилище, чтобы переодеться и подготовиться к посещению цирка.

Цирк располагается в огромном шатре, установленном на одной из площадей. У входа нас уже ждёт с билетами слуга барона Крайтона, так что мы сразу заходим внутрь и занимаем места в первом ряду.

До этого в цирке я была всего один раз с мужем в период, когда он за мной ухаживал. Тогда представление очень понравилось. Интересно, насколько оно будет отличаться от сегодняшнего?

После того как зал заполняется до последнего стула, на арену выходит солидная дама с сединой в волосах и произносит:

— Приветствую вас, жители славного Маутерне! Меня зовут госпожа Дориана. Рада видеть вас в своём цирке. Спасибо за ваше гостеприимство! Сегодня вы увидите небывалое представление с лучшими цирковыми артистами из разных стран, собравшимися здесь, чтобы продемонстрировать вам удивительное зрелище. И первым на арену я приглашаю жонглёра неповторимого ловкача Лайрима!

Звучат фанфары, все начинают аплодировать, госпожа Дориана отходит к занавесу. А вместо неё центр арены занимает смуглый темноглазый красавец с большим ящиком в руках, который он ставит на опилки и затем достаёт оттуда кольца, запуская их по одному в воздух. Через минуту летает уже штук двадцать, и он ловко направляет их, выписывая разные фигуры.

После того как номер заканчивается и под громкие аплодисменты жонглёр уходит с арены, его место занимает невысокий пузатый совершенно лысый мужчина. На нём ярко-красная просторная рубашка, ярко-жёлтые штаны и огромные ботинки. На лице грим: кожа выбелена, брови прорисованы так, что одна ровная, а вторая изгибается волной. Думаю, это клоун.

Он вытягивает из-за пазухи кольцо, внимательно его рассматривает, подбрасывает в воздух, ловит, а потом важно надувает щёки и звучно произносит:

— Проще простого!

С Татиной встречаемся на лестнице. Она радостно несётся мне навстречу, вопя:

— Мама вернулась! Мамочка!

Обнимаю её и понимаю, как же я соскучилась! И как приятно вернуться домой.

— Мама, а что ты мне привезла? — отстраняется дочка.

Хотелось бы подхватить её на руки, но она уже слишком большая, поэтому просто беру за руку, и мы продолжаем подниматься:

— Сейчас всё покажу.

Наверху сталкиваемся с Мирой. Она улыбается:

— Так вот куда ты так быстро убежала! Здравствуйте, госпожа Аннари.

— Здравствуй, Мира. Как дела у Татины?

— Она старательно училась, хорошо кушала и много гуляла, — отчитывается Мира. — Вам не о чем беспокоиться.

Вариса сворачивает к себе, мы же продолжаем идти в мою комнату.

По Татине заметно, как ей не терпится скорее посмотреть на подарки, и я прибавляю шаг. После того как заходим, Роза открывает мой чемодан и протягивает шкатулку, в которую я упаковала украшения. Передаю её малышке. Она открывает и восторженно вопит:

— Какая красота! Это всё мне?

— Да, — улыбаюсь я. — Всё тебе.

— Здорово!

— Я отнесу продукты в буфет, — Роза кивает на корзинку. — А потом разберу вещи.

— Хорошо, — соглашаюсь я.

— Какие продукты? Вы купили что-то вкусненькое? — восторженно интересуется дочка.

— Да, — улыбаюсь я.

— А что там?

— Лучше распаковывать на кухне. Там и посмотришь.

— Идём, — Татина требовательно сжимает мою ладонь и тащит меня вслед за Розой.

Покоряюсь. И иду очень быстро, потому что малышке явно не терпится узнать, что ещё мы привезли.

На кухонном столе уже стоит корзинка с мандаринами и апельсинами, что вызывает у Татины восторг:

— Мандаринки! Мам, можно взять?

— Конечно. Давай только помою.

Мою несколько штучек, укладываю их на тарелку и передаю дочке, которая уже успела занять место за столом и теперь с любопытством наблюдает за тем, как Роза выкладывает на столешницу свёрток с лепёшками, мешочки с орехами и баночки с мёдом.

Татина смотрит на мандарины, потом на свёрточки и интересуется:

— А что там?

Роза показывает лепёшки и разные виды орехов. Глаза у девочки загораются:

— Какая вкуснятина! Можно?

Уточняю:

— Что именно ты хочешь?

— Всё хочу.

Беру ещё одну тарелку и накладываю по несколько орешков каждого вида, затем отрываю небольшой кусочек лепёшки, намазываю его сверху мёдом, добавляю к орехам и протягиваю дочке:

— Приятного аппетита!

— Спасибо, мамочка! — отвечает она с набитым ртом.

— Почистить тебе мандаринку?

— Да.

Следующие минут пять с умилением наблюдаю, как она ест. А вот Мира качает головой:

— Ты же плотно поужинала! Куда в тебя только лезет?

Малышка дожёвывает орешек и важно произносит:

— Я растущий организм. Мне нужно хорошо питаться, чтобы вырасти красивой и умной, — явно пародируя свою няню.

Мира бросает на неё укоризненный взгляд, но по смешинкам в глазах заметно, что озорство ребёнка её совсем не разозлило. Мне же просто весело.

После того как наша обжорка съедает всё, что я ей положила, она хмурит бровки, потом кивает:

— Думаю, один апельсинчик в меня ещё вместится. Можно же?

Улыбаюсь:

— Может быть, ты скушаешь пока одну дольку? А уже завтра, когда в животике появится больше места, доешь остальные?

— А они не испортятся?

— Нет.

— Тогда ладно.

Дочка уминает дольку апельсина и довольно жмурится:

— Вот теперь можно спать спокойненько и сытенько.

— Давай ты сейчас почистишь зубки и переоденешься, а потом я почитаю тебе сказку?

— Нет. Сперва ты должна расчесать мне волосы, а уже потом сказку.

— Как скажешь.

Оставляю Розу разбираться с продуктами, а сама иду в свою спальню. Переодеваюсь, умываюсь и отправляюсь к доченьке.

Она уже переоделась в ночную рубашку и теперь рассматривает украшения. Показывает на одно из них:

— Вот это я надену первым. Подружки обзавидуются! А можно я угощу их завтра мандаринами и орехам?

— Конечно!

— Здорово! Спасибо, мамочка.

Выполняю традиционный вечерний ритуал, и сердце щемит от нежности. А ещё от благодарности этому миру за то, что он подарил мне самую лучшую дочку. Чувствую себя невероятно везучей.

Если раньше Татина засыпала через несколько минут после того, как я начинала читать, сегодня она дослушивает сказку до конца и просит немного с ней полежать. Конечно же, соглашаюсь. Прижимаю к себе хрупкое тельце и чувствую покой, умиротворение и счастье. Решаю дождаться, пока она уснёт, а уж потом возвращаться к себе. Но засыпаю раньше, чем получается это сделать.

Утром просыпаюсь затемно. В окна настойчиво барабанит дождь. В доме тихо. Можно было бы перевернуться на другой бок и продолжить спать, но в голову приходит вопрос: «Тренируется ли Шарден во время дождя?» — и сонливость моментально истаивает. Возникает желание пойти на террасу и хотя бы одним глазком, тайком, мимолётно посмотреть. Воображение дорисовывает капли воды, стекающие по волосам и мускулистому торсу…

Приходится свернуться калачиком и сцепить руки, чтобы остаться на месте.

Я твёрдо решила, что всё. Сердце с этим не согласно, оно постоянно спорит и подначивает, очень сложно противиться, но я пытаюсь держаться. Пытаюсь держаться, но Шарден каждый день приходит в кафе. Садится за столик, за которым когда-то мы сидели вместе с ним. Хотела бы я этого не знать, но Олирия упоминает об этом на каждом собрании. Об этом судачат слуги и горожане… Хочется закрыть уши, или хотя бы притвориться, что меня это никак не тревожит, но не получается.

А что получается — так это избегать встреч. За две недели я достигла в этом невиданных высот. Главное, чтобы постоянно было много дел и забот. При том, что кондитерская должна открыться уже на днях, а ремонт во втором кафе в Гатре почти закончен и на треть готов в школе, постоянно появляется уйма вопросов, требующих моего внимания — дел у меня действительно много. Нужно постоянно проверять, чтобы всё было сделано так, как я хотела; собеседовать новый персонал; составлять программу обучения вместе с Рисой; закупать скатерти, заказывать посуду, кухонные принадлежности, салфетки, мебель и прочее необходимое. А ещё я вплотную занимаюсь составлением летнего меню и прорабатываю вместе с Рансоном, Варисой и Олирией меню для кафе в Маутерне. И очень много времени провожу с дочерью. Правда, только в пределах дома, дабы исключить любую возможность случайной встречи.

И если встреч мне удаётся избегать, то с тем, чтобы не видеть Шардена, сложнее. Стараюсь не спускаться в кафе, не смотреть в окно, но иногда всё равно забываюсь. И каждый раз сердце пропускает удар и болезненно ноет. Ноет, осуждая мой выбор. Ноет так привычно, что я уже почти начала считать это нормой… Надеюсь, что начала считать это нормой.

Во время завтрака, из-за новой привычки избегать смотреть в сторону дома Шардена, сажусь к нему спиной. Обсуждаем с домашними дела и планы на день. Уже допиваем чай, когда Риса сообщает, что прибыл гонец. И выглядит при этом очень восторженно.

Вариса поднимается с места, оставив на блюдце недоеденное пирожное:

— Аннари, идём.

Следую её примеру и тоже встаю:

— К чему такая спешка?

— Гонцов посылают только графы и правящая семья. И только по очень важному поводу. Идём.

Пожимаю плечами, мы следом за Рисой поднимаемся на второй этаж и заходим на террасу.

Там нас встречает высокий сухощавый мужчина. Он склоняется и на вытянутых руках протягивает свиток:

— Послание для баронессы Аннари. Велено передать прямо в руки и дождаться ответа.

— Благодарю, — беру у него свиток, разворачиваю и вчитываюсь в красивые, словно произведение искусства, строчки.

— Может быть, будете чай? — спрашивает у гонца Вариса.

— Да, спасибо, — кивает он.

Риса ставит чайник, я же вникаю в послание, смысл которого состоит в том, что Его Высочество принц Варрид приглашает меня на аудиенцию в любое удобное для меня время. А внутри свиток на бесплатное использование портала с любым количеством сопровождающих. Вариса подхватывает меня под локоть и уводит с террасы в спальню.

Подчиняюсь, а потом протягиваю свиток ей. Она качает головой:

— Наверняка он зачарован так, чтобы только ты могла прочитать послание. Лучше подержи его, а я почитаю.

По мере прочтения она выглядит всё более и более удивлённой. Наконец качает головой:

— Ничего себе!

— Что мне делать? — растерянно спрашиваю я. — Как думаете, почему он меня пригласил?

— Надо дать ответ. Написать, что ты почтёшь за честь и с превеликой радостью приедешь в ближайшее время. У нас же нет срочных дел?

— Нет.

— Тогда лучше написать, что готова встретиться уже завтра.

— Завтра? — всё слишком внезапно и тревожно.

— Да. Отказ или перенос встречи на несколько дней могут счесть неуважением.

— Как думаете, что ему от меня нужно?

Столица встречает нас солнечной и безветренной погодой. В воздухе ароматы цветов смешиваются с запахами моря и свежевыпеченного хлеба. Такая погода создана для прогулок, но мы отправляемся в дом свекрови.

Мадж поджидает нас в холле, и в её взгляде удивление смешивается с радостью:

— Аннари! Татина! Как я рада! Как неожиданно! Вы надолго?

Обнимаемся, здороваемся, а потом поясняю:

— Мы не знаем, как надолго приехали. Скажите, у вас найдутся комнаты для учителей Татины и моей служанки?

— Конечно, дорогая! Сейчас всё устрою.

— Баронесса Мадж, скажите, а для меня и моей служанки место найдётся? — с улыбкой интересуется Вариса.

— Конечно, дорогая! Давайте я распоряжусь, чтобы вам подготовили комнаты. А пока будем ждать, вы мне всё расскажете.

— Хорошо, — соглашаюсь я.

Мадж зовёт слуг, отдаёт распоряжения, после чего уводит нас с Татиной и Варисой в гостиную. Едва дождавшись, пока мы сядем, засыпает вопросами:

— Так что? Почему вы здесь? У вас всё хорошо? Что-то случилось? Вы надолго?

Отвечаю по порядку:

— Сегодня утром ко мне пришёл гонец и принёс письмо от Его Высочества принца Варрида с приглашением на аудиенцию. Думаю, это связано с тем, что во время выставки он интересовался кафе.

— Ничего себе! — охает Мадж. — Нам срочно нужно отправляться тебе за платьем!

Улыбаюсь:

— Вариса тоже так сказала. Именно поэтому мы и решили приехать пораньше.

— Лучше купи сразу несколько нарядов на всякий случай. О деньгах не переживай — я всё оплачу.

— Не нужно. У меня хватает денег. Только нужно заехать в банк и снять их.

Не обманываю. Буквально позавчера ездила в банк и была приятно удивлена: благодаря деловой хватке мастера Биззаброза и процентам от патентов у меня скопилось больше ста золотых.

— Ну раз ты так говоришь… Но подумать только! Аудиенция у наследного принца! Что же мы тогда сидим?! Слуги и без нас справятся. Сейчас распоряжусь заложить коляску, и поедем.

— Отличная идея, — одобрительно кивает Вариса. — Платья, скорее всего, нужно будет подогнать по фигуре. Лучше не терять времени.

Мадж вызывает служанку и отправляет её на конюшню. Через пять минут мы уже едем в магазин «Изумительные наряды от Эйринии», и Мадж с Варисой заверяют, что это самый лучший столичный магазин готовой одежды.

За дверью магазина оказывается огромный торговый зал, в котором вдоль стен расставлены манекены в шикарных нарядах. Они поражают воображение роскошью и тем, что выглядят при этом очень элегантно. Но ещё больше моё воображение поражают ценники. Хотя я охотно верю, что платье, лиф которого расшит мелкими изумрудами, вполне может стоить двадцать золотых, но тратить такие деньжищи на одежду мне кажется неразумным. Хотя я понимаю, почему девушки всё-таки это делают — каждое платье выглядит словно предмет искусства.

К счастью, в следующем зале выставлены наряды и поскромнее, и подешевле. Я сразу же обозначаю, что не собираюсь тратить слишком много, и отказываюсь от всего, что дороже трёх золотых. Тем более платье нужно не бальное, а повседневное. Продавщицы кивают и показывают модели, которые, по их мнению, мне подойдут, откладывая понравившиеся в сторону. Всё это время Вариса и Мадж пытаются меня переубедить, а Татина завороженно осматривается по сторонам. Даже рот забывает закрыть. Пытаюсь переключить Варису на то, что ей тоже нужно выбирать, но она заверяет, что успеет, а пока главное — помочь мне.

Отбираю пять платьев, и меня провожают в примерочную. Ею оказывается комнатка три на три метра без окон, зато с ширмой, просторным диваном и огромным зеркалом. Освещение мягкое и настроено так хитро, что я кажусь себе красивее обычного.

Мне подходит совершенно всё примеренное. Светло-зелёное платье чудесно сочетается с цветом моих глаз; бежевое каким-то образом настолько хорошо подчёркивает фигуру, что талия кажется тоньше, а грудь пышнее; в нежно-розовом кажусь себе невинной трепетной девой, ждущей принца; в коричневом я выгляжу скромно, но изящно; платье бледно-голубого цвета делает меня похожей на кого-то эфемерного и нездешнего, скорее на прекрасное видение, чем девушку; красное превращает мою внешность в броскую и эффектную, в моём мире сказали бы, что я «роковая женщина»; серое подчёркивает все изгибы фигуры, но при этом каким-то непонятным образом выглядит скромно и пристойно.

Свекровь с Варисой настаивают на том, чтобы я купила красное или бежевое, но мне совсем не хочется никого покорять или завлекать, так что останавливаю выбор на коричневом платье для встречи и беру светло-зелёное, которое мне рекомендуют на случай, если принц пригласит меня на обед, или если мне придётся встречаться с кем-то знатным когда-нибудь в будущем.

Платье для Варисы выбираем вместе, и этот процесс мне нравится гораздо больше, чем выбор платья для себя — раздавать советы куда как приятнее, чем их выслушивать. Вариса останавливает свой выбор на тёмно-зелёном, подчёркивающем достоинства фигуры и каким-то образом при этом скрывающем её недостатки.

Надо признать, что всё, примеренное нами, смотрится на нас шикарно.

После того как выбор сделан, договариваюсь, чтобы платья подогнали по фигуре, оплачиваю и диктую адрес доставки. Затем интересуюсь у продавщицы:

— Скажите, а у вас можно подобрать платье для моей дочери?

Холл дворца поражает. И даже не богатством отделки и окнами в пол, а в первую очередь размерами — сюда с лёгкостью вместилось бы два спортивных зала из моего мира. А учитывая высоченные, метров тридцать навскидку, потолки, сложно не почувствовать себя здесь мелкой и незначительной. И собственно, именно так я себя и чувствую.

До этого мне казалось, что я уже всё поняла о роскоши, но теперь срочно пересматриваю своё мнение. Например, пол выглядит монолитным сколом камня, однако стоит сделать пару шагов, как на нём проявляется узор; а ещё через несколько шагов он меняется. На стенах настолько искусная лепка, что кажется, будто лозы, цветы и птицы настоящие. И то ли дело в игре света, то ли это какая-то магия, но создаётся ощущение, что стоит отвести взгляд, как листья меняют изгиб, словно только что был порыв невидимого ветра; птички слегка меняют месторасположение, а цветы — окраску. И вроде бы, всё это должно создавать дискомфорт и вызывать головокружение, но вместо этого испытываю восторг и благоговение. Каким образом сделан потолок — остаётся для меня загадкой. Похоже на прозрачный камень, испускающий голубое сияние. Казалось бы, цветной свет должен добавлять свой оттенок к другим цветам, но и этого не происходит. А ещё очень удивляет воздух — ощущение, словно я нахожусь на лугу с распустившимися цветами, а не в помещении.

Провожатый просит следовать за ним. Мы сворачиваем в просторный коридор, где с лёгкостью можно было бы проложить четырёхполосную автомагистраль, и идём рядом с устроенным вдоль стены водопадом. Вода каким-то хитрым образом стекает без брызг, поэтому у меня возникает подозрение, что это иллюзия. Уступив любопытству, исподтишка касаюсь водной глади указательным пальцем. Она мокрая, и поток разделяется, словно настоящий. Быстренько отдёргиваю руку и натыкаюсь на улыбку Варисы. Она склоняется ко мне и шёпотом спрашивает:

— И как?

— Мокрая, — также шепчу я.

Следующий коридор, куда мы сворачиваем, гораздо уже: здесь удалось бы разминуться всего двум машинам. Зато благодаря отделке появляется ощущение, будто мы внезапно зашли в каменный тоннель. Правда, камень не обычный серый, а красивого изумрудного цвета с прожилками.

Затем сворачиваем в еще более узкий коридор. С одной стороны здесь окна в пол, открывающие вид на изумительной красоты сад со статуями животных, а с другой — стена из какого-то странного камня, в котором бежевый, коричневый, зелёный, красный и терракотовый цвета плавно перетекают один в другой, словно неведомый художник наносил краски широкими мазками.

Провожатый открывает первую попавшуюся нам на пути дверь и сгибается в поклоне:

— Ожидайте в приёмной. Вас пригласят.

Приёмная выглядит как гостиная: здесь есть диван, кресла, туалетный столик, камин и книжный шкаф. Стены задрапированы однотонной тканью, на них висят картины с пейзажами. Пол похож на паркетный, и на нём красуется пушистый бежевый ковёр. Роскошно, но сдержанно и даже уютно.

На противоположной от входа стене закрытая дверь.

Взглядом спрашиваю у Варисы, как стоит поступить. Она пожимает плечами и усаживается на краешек кресла. Следую её примеру.

Минут пять проводим в тишине, поглядывая на закрытую дверь, а затем она открывается и к нам выходит подтянутый мужчина, напоминающий охранника. Он распахивает дверь пошире, кланяется и произносит:

— Здравствуйте. Принц вас ждёт.

Благодарим его и проходим, оказываясь в небольшом коридорчике. Справа в стене проём, ведущий в кабинет с заставленными шкафами стенами. А напротив открытая дверь в большое помещение, в правой половине которого стоит массивный письменный стол, а в левой устроена зона, похожая на гостиную.

Принц Варрид встречает нас у порога:

— Баронесса Аннари, баронесса Вариса, спасибо, что приняли моё приглашение. Очень рад вас видеть.

Вместе с Варисой заверяем, что мы очень польщены быть удостоенными подобной великой чести.

Принц показывает в сторону кресел в гостиной зоне: — Присаживайтесь, пожалуйста. Джойн, принеси нам, пожалуйста, напитки.

— Чего изволите? — интересуется тот же мужчина, что открыл нам дверь.

— Пожалуйста, чашку чая, — с мягкой улыбкой просит Вариса.

— А мне, пожалуйста, воды, — решаю я. Так нервничаю, что лучше выбрать что-то безопасное. Неловко получится, если случайно разолью кипяток.

Рассаживаемся вокруг журнального столика, ждём, пока Джойн принесёт нам напитки и потом прикроет за собой дверь, а после этого принц Варрид обаятельно улыбается:

— Вы, наверное, очень удивились моему приглашению?

— Согласна? — переспрашивает принц.

Он выглядит настолько счастливым, что я смущённо опускаю взгляд. Не думала, что мои чувства взаимны... Неужели у меня сейчас такое же выражение лица, как у Шардена? По ощущениям — да. Подтверждаю:

— Я согласна.

— Я очень рад! Постараюсь сделать всё, чтобы вы не пожалели о своём решении… Нам нужно рассказать госпоже Варисе. Пойдёмте, — он жестом предлагает опереться на свой локоть.

Беру его под руку и чувствую, что краска ещё больше прилила к лицу. Кажусь себе школьницей на первом свидании: неловко и непонятно, что будет дальше. Как вообще люди ведут себя на свиданиях? Самые невинные прикосновения друг к другу кажутся чем-то слишком интимным, личным, очень важным. А ещё я непередаваемо счастлива. Ощущение, словно моё тело лёгкое и наполнено щекотными пузырьками. Хочется смеяться, прыгать, хлопать в ладоши от захлёстывающих эмоций. Никогда раньше такого не испытывала. Никогда раньше не думала, что так бывает.

После того как вместе с принцем подходим к Варисе, он чинно произносит:

— Баронесса Вариса, ставлю вас в известность о том, что баронесса Аннари согласилась принять мои ухаживания.

Заметно, что Варису эта ситуация очень забавляет. Она переводит весёлый взгляд с меня на принца, а потом, стараясь выглядеть серьёзной, кивает:

— Поздравляю. Рада, что вы, Ваше Высочество, наконец-то решили сказать всё прямо. Но, несмотря на то что вы — принц, смею напомнить, что нельзя нарушать рамки приличия. Я против того, чтобы вы встречались наедине.

— Я и не думал!.. — взволнованно произносит принц, становясь похожим на пылкого мальчишку. — Конечно же, у меня нет желания скомпрометировать Аннари! Вам совершенно не о чем переживать.

— Вот и отлично, — с весёлыми искорками в глазах кивает Вариса. — Думаю, нам следует продолжить путь.

— Точно! — спохватывается принц.

То, что он тоже не знает, как себя вести, и тоже волнуется, каким-то образом меня успокаивает. Тревоги отступают на задворки сознания, поэтому я могу в полной мере насладиться тем, что иду рядом с мужчиной, который мне нравится.

Когда подходим к холлу, Шарден спохватывается:

— Скажите, когда вы планируете вернуться в Гатр?

— Думаю, завтра, — отвечаю я.

— Могу ли я в таком случае пригласить вас сегодня на ужин? Баронесса Вариса, конечно же, вас я тоже приглашаю.

— Можете, — с улыбкой кивает Вариса.

— Отлично! Тогда я заеду за вами в семь. Или это слишком рано? Если вам удобно в другое время — можно перенести…

— Нам удобно в семь, — останавливает его метания Вариса.

— Здорово. Я заеду за вами.

Принц провожает нас до экипажа и помогает залезть внутрь. А потом стоит и смотрит, как мы уезжаем. Я тоже смотрю на него до тех пор, пока это возможно, а затем отворачиваюсь от окна.

— Никогда раньше не видела тебя такой счастливой, — улыбается Вариса. — Честно говоря, чувства принца были заметны сразу, а вот насчёт твоих я сомневалась. Больше не сомневаюсь.

— Ох, — чувствую, что краснею ещё больше, хотя казалось, что дальше некуда.

Прижимаю ладони к щекам, в надежде хоть немного их охладить:

— Он мне тоже сразу понравился. Но я думала, что это не взаимно.

— Наверное, ты единственная, кто не заметил, как к тебе относится принц.

— Единственная? Получается, все знали?

— Догадаться было несложно. Раньше он никогда не приглашал даму на прогулку, никогда ни с кем не танцевал, никогда никого не выделял. И вообще, настолько равнодушно относился к представительницам женского пола, что почти все уже потеряли надежду на то, что он когда-нибудь женится.

— А его брат не такой?

— Конечно! Драконы обычно эмоциональны и темпераментны. До женитьбы старший принц был дамским угодником. Конечно же, ничего непристойного он себе не позволял, просто флиртовал, приглашал на танцы и осыпал комплиментами. А вот принц Шарден считается замкнутым. По слухам, он посещал только те мероприятия, от которых нельзя отказаться под благовидным предлогом. Говорят, он сам предложил поездить по отдалённым от столицы городам, чтобы узнать, как там живут люди. И связано это с тем, что светская жизнь его не особенно привлекает. Думаю, родителей принца Шардена очень порадует новость о том, что он начал ухаживать за дамой.

— А они не будут против того, что я вдова с ребёнком?

Очередь в кондитерскую начинает собираться ещё за пятнадцать минут до открытия. И чем дальше, тем больше она становится. А вот в кафе количество тех, кто приехал купить что-то навынос, значительно уменьшилось, и за счёт этого стало гораздо тише. Когда откроем второе кафе, думаю, это место вернётся к изначальной задумке: оно станет уютным убежищем для тех, кто хочет приятно провести здесь время.

Олирия, узнав, что я уже вернулась, сразу берет меня в оборот: сообщает, что нашла управляющих для кафе и школы; спрашивает, смогу ли я сегодня с ними поговорить и получится ли у нас устроить вечером собрание, чтобы обсудить новости.

Узнав, что кандидаты на роль управляющих пока живут на постоялом дворе и могут прибыть в кафе в течение часа, соглашаюсь. Хочется переделать все дела сразу, чтобы послезавтра спокойно насладиться прогулкой с Шарденом, дочкой и Варисой.

Пока жду кандидатов, приглашаю к себе Рису.

— Ты подумала над моим предложением? — улыбаюсь я, когда она входит.

Риса кивает:

— Да, госпожа. Подумала и посоветовалась с другими. И выбрала одну из поварих в качестве помощницы. Мастер Биззаброз сказал, что поторопится с ремонтом, так что лучше уже сейчас заказать оборудование для приготовления десертов.

— Конечно. Составь список того, сколько чего потребуется.

— Есть несколько моментов, которые меня смущают…

— Говори как есть.

— У нас нет специальных школ, где учат на поваров. Обычно повар набирает помощников; они сперва выполняют самую простую работу вроде чистки овощей, потом учатся нарезать продукты, а уже после помогают и с остальным. Повар рассказывает, что и как готовит, диктует рецепты. На подобное обучение уходит не один год... Нам эта система не подходит.

— Поварам нужно научиться готовить десятки разных блюд, а у нас только десерты. Обычно резать что-то требуется для начинки, но в основном выпекать и замешивать.

— Да. И это меня немного сбивает с толку. Нужен другой подход. По совету госпожи Олирии я начала составлять учебную программу. Думаю, начать лучше с молочного коктейля, потом изучить выпечку кексов с различными видами начинки, затем пироги, пирожные и уже в конце перейти к тортам. Что думаете?

— Полностью полагаюсь на тебя в этом вопросе. Ты учила поваров нашего кафе, так что у тебя в этом больше опыта.

— Думаю, первую группу стоит сделать поменьше, чтобы посмотреть, какие будут трудности и сколько чего потребуется для обучения.

— Нам нужно в первую очередь обучить персонал для кафе и поваров для графа Адрея, так что совсем маленькой группу сделать не получится.

— Ладно… Скажите, мне нужно будет заниматься только обучением, или думать ещё и о размещении, закупке продуктов и остальных бытовых вопросах?

— Я планирую нанять управляющего для школы и персонал, помогающий с уборкой, так что тебе нужно будет только учить.

— Отлично! Но кто будет принимать решения о том, что именно и в каком объёме следует закупать?

— Думаю, будет правильнее, если это будешь ты.

— Нам лучше прописать такие моменты в договоре, чтобы потом не было недопонимания.

— Ты права. Нам нужно составить должностные обязанности и прописать, кто из работников за что отвечает.

— Должностные обязанности?

— Документ, в котором будут прописаны все моменты.

— Здорово! А можно туда внести пункт о том, чтобы я имела право принимать решения, кого нанимать?

— Конечно.

— У меня ещё один вопрос. Сейчас мы с дочкой живём в вашем доме. Получается, нам нужно будет найти новое жильё?

Киваю:

— Да. Мы включим в договор пункт о том, что тебе будут выделяться дополнительные деньги на аренду. Или ты хотела проживать в школе?

— Мне самой было бы удобнее в школе, но для Литы это будет не лучшим вариантом. Так что аренда меня полностью устраивает.

— Хорошо. Есть ещё вопросы?

— Пока нет. Я занесу вам список оборудования, как только определюсь с количеством. Но поскольку я больше не буду для вас готовить, вам следует нанять новую повариху.

— Ты права. Спасибо, что напомнила.

— Спасибо, госпожа Аннари! Я тогда пойду?

— Конечно, Риса.

Время до прихода управляющих ещё есть, так что спускаюсь в кабинет Олирии. Стучусь и, получив разрешение войти, заглядываю:

— Есть минутка?

— Конечно! — Олирия откладывает бумагу, что до этого читала. — Проходите!

В День рождения дочери просыпаюсь на рассвете. Посещаю ванную, переодеваюсь, а потом отправляюсь на застеклённую террасу.

Ещё несколько дней назад мне требовалась вся моя сила воли, чтобы не приходить сюда по утрам, поэтому я рада, что могу снова разрешить себе украдкой полюбоваться тренировкой Шардена.

Он выходит во двор одновременно с тем, как я усаживаюсь за стол. И он снова по пояс обнажён. И я снова могу полюбоваться его мышцами и кубиками пресса. И снова мысленно согласиться с собой в том, что я не видела никого красивее.

Шарден приступает к упражнениям, и я снова залипаю. Не верится, что такой красавец с настолько совершенным телом теперь мой жених. Прямо сейчас хочется побыстрее выйти за него замуж, чтобы не только смотреть, но и трогать.

Неуместные мысли смущают. Но и отвести взгляд от чарующего зрелища силы воли не хватает. В моём мире есть поговорка: «Бесконечно можно смотреть на то, как горит огонь, на то, как течёт вода, и…» Насчёт того, что идёт после «и», существует много вариаций, но сейчас я бы однозначно сказала, что это «и на то, как двигается принц Шарден».

Он заканчивает тренировку, застывает на месте и поднимает взгляд… С такого расстояния определить, куда точно он смотрит, невозможно, но кажется, будто прямо мне в глаза. Уверенности в этом нет, но всё равно краснею и смущаюсь, словно меня застигли на месте преступления… А что, если он всё это время знал, что я за ним подглядываю?

Принц отворачивается и уходит в сторону дома, а я судорожно делаю вдох — только в этот момент осознаю, что задерживала дыхание. Завариваю себе чай и решаю, что для собственного спокойствия предпочту верить в то, что Шарден просто посмотрел в мою сторону, а не на меня. Что это совпадение. Что он не знает…

После завтрака посылаю Розу вместе с парой кукол к мастеру, который будет делать кукольный домик, а потом мы с Варисой отправляемся за моей свекровью.

Договаривались, что она будет ждать нас в девять возле портала, поэтому выходим в столице, забираем Мадж и возвращаемся в Гатр. Извозчика просили подождать, так что управляемся очень быстро.

Свекровь уже была в Гатре, поэтому город оставляет её равнодушной. А вот когда останавливаемся перед кафе, она с любопытством осматривается по сторонам. Багаж отдаём Рансону и устраиваем для свекрови экскурсию.

Начинаем с сада, затем идём в кафе. Мадж выглядит восторженной и с любопытством обо всём расспрашивает. С интересом осматривает террасы, залы, кухню. Хвалит обстановку и приветливо здоровается с персоналом.

Часть десертов она уже пробовала, когда мы приезжали на выставку, но я всё равно предлагаю ей посидеть и выпить чаю. В это время посетителей не так много, так что свободных столиков хватает.

Мадж соглашается. Заказывает себе пирожное с клубникой и молочный коктейль, а попробовав, вовсю нахваливает угощение.

Уже собираемся подниматься наверх, когда к нам прибегает Татина. Уроки в честь Дня рождения отменили, поэтому ничто не мешает её праздничному настроению.

Дочка радостно обнимает бабушку, и та обнимает её в ответ:

— Здравствуй, милая. Поздравляю с Днём рождения! — Мадж достаёт из корзинки, что взяла с собой, небольшую коробочку и вручает её: — А это твой подарок.

Татина открывает, достаёт цепочку с красивым золотым кулоном в виде птички и радостно улыбается:

— Спасибо! Он такой миленький! Идём, покажу тебе свою комнату! — берёт бабушку за руку и ведёт на второй этаж.

В коридоре мы встречаем Розу. Она улыбается при виде довольной Татины и приветствует мою свекровь:

— Здравствуйте, баронесса Мадж. Добро пожаловать!

— Спасибо, дорогая, — кивает свекровь.

— Госпожа Аннари, мне нужно вам кое-что передать, — Роза показывает глазами, что она хочет сделать это наедине.

— Конечно, — киваю я. — Татина, ты пока покажи бабушке комнату, а я присоединюсь к вам позже.

Вариса улыбается:

— Думаю, я сейчас вам не нужна, так что пойду к себе.

— Конечно, — соглашаюсь я.

Когда остаёмся в коридоре вдвоём с Розой, она шёпотом произносит:

— Мастер, к которому вы меня послали, сказал, что успеет изготовить кукольный домик до обеда, так что вы сможете подарить его дочери сегодня. И сегодня же примется за второй, чтобы его можно было запатентовать. Он передал, что всё хорошенько обдумал и у него появилась идея, которую он хотел бы с вами обсудить.

— Спасибо, Роза! Это чудесные новости!

Становится любопытно, что же такое мне хочет сообщить мастер. С одной стороны, у нас гостья, а с другой — она приехала к внучке. И до обеда ещё полно времени — вполне могу успеть поговорить с мастером и вернуться.

Татина с Мадж весело проводят время. Дочка показывает бабушке свои игрушки, а ещё тараторит без умолку, рассказывая о подругах. Чувствую себя лишней, но решаю всё-таки уточнить у Мадж:

— Скажите, вы не обидитесь, если я ненадолго отъеду по делам?

Хоть после вчерашнего у меня и закралось опасение, что для принца мои подглядывания не тайна, но отказать себе в этом удовольствии всё равно не могу. Тем более, мы же вроде как встречаемся, вернее, я теперь его невеста. Так что не просто на какого-то постороннего мужика глазею, а на своего. А ещё, если честно, мы с ним вчера весь день не виделись, и я чувствую, что соскучилась. Да, мы совсем скоро встретимся и пойдём на прогулку, но это ещё когда будет. А видеть его хочется прямо сейчас. Так что после пары минут сомнений всё-таки отправляюсь на крытую террасу.

Шарден не разочаровывает. Приходит вовремя и выглядит так же великолепно, как я помню. Глядя на то, как под кожей перекатываются мышцы, а по груди стекает пот, ловлю себя на мысли, что мне бы хотелось повторить путь этой капли пота языком. Сразу же смущаюсь и радуюсь, что мои мысли больше никто не слышит. Ясно осознаю, что если Шарден снимет рубашку и в таком виде предложит завтра выйти за него замуж, я соглашусь не раздумывая. И вообще, кажется, на что угодно соглашусь. А если вспомнить наш поцелуй… Понимаю, что мысли свернули уже куда-то совсем не туда. Но и винить себя за это не могу. Виню принца — это ведь он настолько хорош, что из-за него я совершенно теряю голову.

После завтрака за нами с Татиной и Варисой прямо в кафе заходит Шарден. И сразу же вручает дочке широкую плоскую коробку:

— Татина, я узнал, что вчера у тебя был День рождения. Поздравляю! Это тебе.

Дочка забирает подарок и уточняет:

— Я могу посмотреть?

— Да, — улыбается принц.

Она открывает коробку и достаёт дощечку с нарисованной на ней картой огромного материка, разделённого на сектора по цвету. Над каждым в воздухе висит надпись с названием государства.

— Это волшебная карта, — поясняет Шарден. — Смотри.

Он тыкает в сектор, называющийся так же, как и наше королевство. Изображение приближается. Становится виден ландшафт: миниатюрные реки, озёра, горы, леса, деревеньки и города. И над всеми ними есть висящие в воздухе надписи.

— Если нужно увеличить, ткни пальцем снова. Если нужно отдалить — постучи по краю карты, — Шарден демонстрирует, и карта действительно возвращается к первоначальному состоянию.

Оглядываюсь и вижу, что подобным чудом поражена не только я, но и Вариса. А вот Рансон смотрит на происходящее с улыбкой. Наверное, он такое уже видел.

Дочка пробует управлять картой и каждый раз, когда картинка меняется, восхищённо охает. Решив, что она уже утолила первое любопытство, улыбаюсь:

— Давай, няня отнесёт подарок в твою комнату, а ты рассмотришь его получше, после того как мы вернёмся с прогулки?

— Хорошо, мама, — отвечает моя умница, со вздохом отворачивается и протягивает мне руку.

Сжимаю её ладошку, и мы отправляемся к карете.

На козлах Петерсон, так что сперва здороваюсь с ним, а уже после залезаю внутрь. Вариса садится рядом с Татиной, а мы с принцем занимаем сиденье напротив.

По дороге Шарден расспрашивает дочку о том, как она отпраздновала День рождения. С живым интересом выслушивает перечень подарков и задаёт уточняющие вопросы. Похоже, он действительно серьёзно настроен подружиться с ней, и это радует.

Приезжаем к той детской площадке, которую мы вместе с Биззаброзом спроектировали на морскую тему. Дочкины глаза расширяются, и она, не отводя взгляда от макета корабля, спрашивает:

— Мама, можно я пойду поиграю?

— Конечно, милая, — улыбаюсь я.

Малышка тут же отпускает мою руку и с восторженным воплем убегает к играющим детям. Это вызывает у всех улыбки.

Мы усаживаемся с принцем на одну из окружающих площадку скамеек, а Вариса — чуть в отдалении. Кроме нас здесь ещё пять женщин и семеро детишек. Детишки на нас внимания не обращают, а вот женщины косятся с любопытством.

Принц делает замысловатый жест кистью руки и улыбается:

— Я поставил полог, глушащий звуки, так что нас никто не услышит.

— Спасибо, — благодарю его я.

— Может быть, перейдём на ты? Мы ведь теперь жених и невеста. Странно общаться формально.

Смущённо опускаю взгляд:

— Хорошо.

— Аннари, — произносит он медленно, словно вслушиваясь в сочетание звуков. — У тебя очень красивое имя.

— Спасибо.

— Татина говорила, что приезжала её бабушка. Речь о баронессе Мадж Балтейн?

— Да.

— Ты рассказывала ей о наших отношениях?

— Да. Но она бы и сама заметила, — намекающе киваю на кольцо.

— Точно, — улыбается принц. — Я просто сперва сделал, а уже потом подумал, что из-за моей поспешности у тебя могли быть проблемы… Всё-таки ты была замужем за её сыном.

— Мадж чудесная женщина, — улыбаюсь я. — Она сказала, что рада за меня.

— Какое облегчение!

— А твои родные о нас знают?

Понаблюдав за тренировкой Шардена, завтракаю и устраиваю собрание с Варисой, Рансоном и Олирией. Олирия выглядит воодушевлённой:

— Никаких новостей или проблем, связанных с работой, у меня нет. Но может быть, есть у вас?

— Есть, — подтверждаю я. — Сегодня я получу патент на изготовление кукольных домиков. И в ближайшем будущем планирую открыть детские магазины, где мы будем продавать их и кукол. Также я думаю, что нам нужно начать продавать маленькие кукольные предметы утвари и одежду. Ещё хочу разработать кукол мальчиков и малышей, чтобы дети могли играть в полноценную семью.

— Отличная идея! — одобрительно кивает Олирия. — Этот бизнес вы тоже поручите мне?

— Если ты не возражаешь.

— Если условия будут теми же, то я очень даже за! — смеётся она. — Даже могу сама обсудить пошив одежды для кукол с Эженией и заняться поиском помещений под магазины.

— Ты золото! — благодарно произношу я.

— Что вы! Я просто собираюсь начать честно отрабатывать свою зарплату… Вы планируете арендовать помещение под магазины или купить?

— Думаю, разумнее будет купить.

— Согласна с вами. Не думаю, что нам потребуется слишком много времени, чтобы отбить их стоимость — куклы очень популярны. За ними даже приезжают из других городов. Пока нас ограничивает только скорость пошива, так что стоит рассмотреть найм швей. Как минимум на первое время, чтобы было что выставлять в магазине.

— Думаю, лучше поговорить об этом с Эженией.

— Она показалась мне хваткой и разумной девушкой. Я обсужу с ней создание цеха по пошиву кукол и одежды для них. Но в таком случае у нас снова возникнет вопрос с управляющим. Попробую уговорить Эжению, но если не получится, придётся кого-то найти.

— Ты уже начала поиск мага, который будет помогать с набором персонала?

— Да. Думаю, сын моей подруги отлично подойдёт на эту должность. Если, конечно, вы не возражаете.

— Давай для начала заключим с ним контракт на месяц с фиксированной суммой вознаграждения за каждого сотрудника. Если выбранный им сотрудник успешно проработает больше полугода, можно будет дополнительно выплачивать магу какую-то сумму.

— У вас талант в том, как мотивировать персонал, — улыбается Олирия. — Мне нравится… Ходят слухи, что сегодня вы возвращаетесь в столицу?

— Верно.

— Давайте тогда заедем к нотариусу, и вы напишите на меня доверенность, чтобы я могла нанимать персонал от вашего имени.

Вопросительно смотрю на Варису. Она кивает:

— Это хорошая идея.

— Тогда так и поступим, — соглашаюсь я. — Сейчас мы поедем к мастеру, который возьмётся за изготовление кукольных домиков. Думаю, тебе лучше к нам присоединиться. Как только получим патент, заедем к юристу.

— Хорошо, — кивает Олирия. — Тогда подождите меня. Мне нужно несколько минут на сборы.

— Конечно.

Когда она уходит, спохватываюсь:

— Я совсем забыла сказать няне Татины и её учителям о том, что мы снова собираемся в столицу.

— Я так и подумала, что ты забудешь, — усмехается Вариса. — Поэтому сама всем об этом сообщила. И Розе тоже, поскольку вещи сами себя не соберут.

— Огромное спасибо!

— Что ты! Я всё понимаю.

И смотрит с намёком, не понять который невозможно. Это смущает. Спешу перевести тему разговора:

— Рансон, а вы снова с нами не поедете?

— Нет, — качает головой он. — Вы уж как-нибудь без меня. Хотя, если нужна моя помощь…

— Нет. Не беспокойтесь.

— Хорошо.

Приезжаем в мастерскую чуть заранее, поэтому хватает времени познакомить мастера с Олирией, а также обсудить условия, на которых мы будем получать патент. Всё упирается в то, согласен ли мастер тратить деньги и время на магазины игрушек. Он задумчиво хмурит брови, а потом произносит:

— Знаете, лучше пусть мой процент будет меньше, но без всей этой суеты. Как только подумаю, что придётся читать все эти бумажки, плохо становится. Лучше я буду меньше зарабатывать, но в спокойствии.

— Хорошо, — киваю я.

Встреча с мастером по патентам проходит без неожиданностей. Здороваемся как старые знакомые. Он выслушивает идею, осматривает готовый кукольный домик, записывает детали и кивает:

— Я всё понял. Как только проверю, не запатентовали ли эту идею до вас, можно будет подписать документы.

— Хорошо, — киваем мы.

Прощаемся с мастером и отправляемся к нотариусу. Там тоже всё проходит без неожиданностей. В доверенности чётко расписано, по каким вопросам Олирия может принимать решения от моего имени, а по каким не может. А ещё отозвать доверенность я могу в любой момент, для этого даже присутствие Олирии не нужно, так что меня всё устраивает.

Принц выходит из дома одновременно с нами. Мы с Татиной и Варисой садимся в его коляску, а наши служанки, няня и учителя Татины едут во втором экипаже.

— Скажи, — обращается ко мне принц, — ты не возражаешь, если я нанесу визит твоей свекрови сегодня вечером?

— Не возражаю, — улыбаюсь я.

— Вот и отлично.

В столице Шарден берёт меня за руку, целует моё запястье, из-за чего я очень смущаюсь, а потом мы все разъезжаемся в разные стороны: он едет в замок, Вариса — к дочери, а мы с Татиной — к свекрови.

Мадж дома и встречает нас радостной улыбкой:

— Не ждала вас так рано! Как здорово, что вы приехали!

Улыбаюсь в ответ:

— Здравствуйте, Мадж. Тут такое дело… Сегодня к нам на ужин приедете принц Шарден. Вы же не возражаете?

— Принц Шарден?! Ох! Нужно всё подготовить! Сам принц! Вы располагайтесь, а я должна отдать распоряжения!

— Простите, что так внезапно, — чувствую неловкость.

— Ничего страшного! То, что принц хочет с нами познакомиться, да ещё и приедет в этот дом, говорит о том, что он настроен серьёзно. Это очень радует. К тому же до ужина время ещё есть, так что успею всё подготовить, как должно… Мне пора!

Она уходит на кухню, слуги подхватывают наши вещи, и мы с Татиной поднимаемся в свои комнаты.

Спохватываюсь, что могла бы договориться с Варисой и начать сегодня осмотр домов под кафе, но уже поздно это менять. Да и если так подумать, Вариса сейчас наверняка помогает дочери с торжеством и ей не до этого. Я привыкла постоянно куда-то спешить и решать различные вопросы, но, пожалуй, это не то чтобы правильно. Мне удалось найти надёжных людей, времени до истечения срока договора много, так что я вполне могу немного отдохнуть и побыть с дочерью.

Переодевшись в домашнее платье, отправляюсь к Татине. Застаю их с няней как раз в тот момент, когда они заканчивают расставлять мебель в кукольном домике. Улыбаюсь:

— До ужина я совершенно свободна. Может быть, поиграем?

— Конечно! — радостно восклицает дочка. Она срывается с места, достаёт кукол из тюка с игрушками и раскладывает их на кровати: — Вот! Я буду играть за Виту, — берёт светловолосую куклу. — А ты кого выберешь?

Показываю на темноволосую:

— Вот эту. Как её зовут?

— Милика.

— Может быть, пусть Милика будет дочкой Виты? — вспоминаю о том, что через игру можно узнать, как Татина представляет себе семейные отношения и всё ли я, как мать, делаю правильно.

— Давай! — дочка выглядит воодушевлённой. — А ещё нам нужна служанка. Пусть ею будет Хая, — она берёт куклу в самом простом платье. — Пусть она ещё и няней будет. А Лин, — она достаёт ещё одну куклу, — будет подружкой Милики.

— Договорились. Давай начнём с того, что уложим кукол спать.

— Давай.

Укладываем кукол на кроватку, но Татина спохватывается:

— Погоди! Вита должна почитать Милике сказку и расчесать ей волосы.

— Конечно, милая, — улыбаюсь я.

Татина начинает делать вид, будто Вита расчёсывает Милике волосы:

— Жила-была принцесса. Она жила в красивом замке, кушала кашу и чистила зубы каждый день, поэтому выросла красавицей и пошла на бал. На балу было много всяких вкусностей и танцев. Там она нашла новых друзей. Вот и сказочке конец… А теперь, Милика, чисти зубки, чтобы они росли ровненькими и красивенькими.

Улыбаюсь, потому что эту фразу я произносила довольно часто. Да и сказка мне очень понравилась.

Татина укладывает кукол, накрывает их покрывалом и, выждав пять секунд, восклицает:

— Всё! Утро!

Поднимает Виту с кроватки и поясняет:

— Вите нужно отдать распоряжения о завтраке и умыться.

Она берёт во вторую руку куклу-служанку и произносит:

— Хая, приготовь нам завтрак.

Подключаюсь к игре:

— Госпожа, что вам приготовить?

— Блинчики и кисель, — важно произносит дочка.

— Будет исполнено.

После завтрака «мама» уходит на работу, а к Милике приходит подруга. Татина произносит от её имени:

— Пойдём играть!

— Пойдём, — соглашаюсь я. — А во что будем играть?

— В прятки!

Игра получается весёлой и забавной. Чтобы узнать, как дочка относится к тому, что я часто не бываю дома, после «возвращения» Виты с работы от имени Милики произношу:

— Мама, тебя не было целый день. Я очень скучала. Тебе обязательно ходить на работу?

— Обязательно, — строго произносит дочка. — Чтобы у нас была вкусная еда, красивая одежда и другие вещи, нужно зарабатывать денежки. Хоть я и не всегда рядом, но я всё равно тебя люблю.

На глаза наворачиваются слёзы. Как же мне повезло с дочкой! Какая же она у меня умница!

Празднование свадьбы Милены проходит в ресторане. Гостей усаживают за небольшие, каждый человек на шесть, столики, причём нам с Варисой достаётся место за столом молодожёнов. Помимо молодых, рядом сидят ещё и родители жениха. Они выглядят ровесниками Варисы, но одеты не настолько изысканно, как она, и восполняют это стоимостью драгоценностей: на мужчине часы с бриллиантами, запонки с огромными рубинами, два кольца с крупными изумрудами и три с аметистами; на его жене роскошное изумрудное колье, серьги, браслеты и кольца с бриллиантами. Однако в течение всего вечера родители жениха ведут себя тактично и дружелюбно — если их и волнует то, что жена сына из семьи с меньшим достатком, то по ним этого никак не видно.

Муж Милены — высокий черноволосый мужчина примерно её возраста. Каждый раз, когда он смотрит на жену, его глаза наполняются нежностью. Да и она отвечает ему взаимностью.

Подарок свой я вручаю сразу же, как только сажусь за столик. Вариса сказала, что никаких правил насчёт времени дарения, выбора или стоимости подарка нет, можно подарить что угодно. И я решила, что десять золотых — это практичнее, чем купить что-то, что может и не понравиться. А вот Вариса одаривает молодожёнов сервизом на двадцать персон из белого фарфора с цветочной росписью.

Большинство даров, вручаемых молодым, упакованы в ткань, но я всё равно имею возможность убедиться в правоте Варисы: особых правил на счёт подарков нет, и в этот вечер я вижу как новые наряды для пары, украшения, кухонную утварь, так и поросёнка, кур и уток. Деньги, к моему облегчению, тоже дарят.

Кормят вкусно и разнообразно. У каждого столика собственный официант, который своевременно уносит пустые тарелки, подливает напитки и приносит новые блюда. Меня впечатляют тарталетки с паштетом из утиной печени; говядина, тушенная в красном вине; салат из свежих овощей с добавлением орехов; рыба, жаренная на открытом огне, и вареные речные раки.

Всё мероприятие занимает часа четыре. Танцы не предполагаются, так что всё это время едим и разговариваем. Успеваю объесться, но не успеваю устать. Никогда не понимала длинных застолий, и местная традиция мне нравится больше, чем наша.

Меня удивляет, что на празднике нет внука Варисы. Спрашиваю её об этом после окончания мероприятия. Она улыбается:

— Дочка с зятем разрешили ему не приходить.

— Разве ему не хочется отпраздновать свадьбу мамы?

— Он же был на церемонии и успел их поздравить. Ему действительно было бы скучно сегодня, так что дочка с зятем решили его не мучить, и разрешили не приходить.

— Понятно.

— Я заеду за тобой завтра?

— Если вам удобно.

— Думаю, с тем чтобы разобрать подарки, дочка справится и без меня, так что с завтрашнего дня я совершенно свободна.

Возвращаясь домой, грущу о том, что в этом мире нет интернета или хотя бы телефона — я уже успела соскучиться по Шардену, а как без благ цивилизации договариваться о встрече, мне совершенно непонятно. И переписываться непонятно как. И на фото Шардена не посмотришь. Насколько же в моём мире всё это проще! И почему я сама не догадалась спросить, когда мы встретимся? Были бы в Гатре, можно было бы самой к нему в гости прийти, а во дворец — как-то неловко. Знала бы, что так рано освобожусь…

Меня посещает мысль, что вот если бы мы жили вместе… Шарден говорил, что уже готов к тому, чтобы на мне жениться. Может быть, в таком случае действительно не стоит откладывать? Я ведь уже давно определилась, да и он, кажется, тоже… Да и добрачные связи в этом мире не одобряют. И если у меня коленки подгибаются от одних только поцелуев, то что будет, когда мы…

С такими мыслями доезжаю до дома Марж.

В холле меня встречает дворецкий:

— Госпожа Аннари, вас дожидаются гости, — в его голосе чувствуется удивление.

— Гости? — с недоумением переспрашиваю я.

— Да. Посол князь Залесский с государем Белройского княжества ожидают вас в гостиной.

— Правда?

Не припомню таких личностей среди моих знакомых, но раз ждут… Уточняю:

— А где баронесса Мадж?

— Развлекает гостей. Идёмте, я вас провожу.

В гостиную захожу со смесью любопытства и недоумения.

Рыжеволосый мужчина в годах кажется смутно знакомым, а вот второй, светловолосый, — нет. Уверена, он бы мне запомнился, поскольку его одежда скорее напоминает традиционную русскую благодаря узорам вдоль ворота рубашки, да и вообще, каким-то образом ясно, что передо мной мужчина, наделённый властью.

Увидев меня, он вскакивает с места. Смотрит серыми глазами с зелёными прожилками, так напоминающими мои собственные. С волнением в голосе произносит:

— Анюточка! Милая! Это действительно ты!

Пока я удивлённо хлопаю глазами, мужчина продолжает:

— Это ты! Это, и правда, ты! Я уж не чаял, что этот день настанет! Матушка твоя все глаза проплакала! А ты здесь! Живая!

Свекровь смотрит на происходящее круглыми глазами. Думаю, мои по размеру не меньше. Чувствую, что мужчина искренне считает себя моим отцом, и не понимаю, как должна на это реагировать. Всё слишком внезапно.

— Государь, присядьте и объясните ей всё толком, — вмешивается рыжеволосый. — И вы, Аннари, присаживайтесь.

— Конечно! — мужчина, назвавшийся моим отцом, опускается обратно в кресло и стискивает подлокотники. Его глаза лихорадочно блестят, и в них смесь радости и удивления.

— Аннари, понимаю, что вы удивлены, — продолжает рыжеволосый, после того как я сажусь рядом со свекровью на диван. — Для начала позвольте представить вам правителя Белройи: государь Николай Мирославский. Я князь Залесский. Мы уверены, что вы являетесь пропавшей дочкой государя.

— Пропавшей дочкой?

Когда я услышала, что моего потенциального отца зовут Николай, сердце пропустило удар. В моём мире у меня было отчество Николаевна. Может ли это быть совпадением? И называет меня он именно Анюточкой, как и мой отец, хотя мог бы Аннушкой, Анечкой, Нюсей. Мой отец тоже был очень порывистым. Как и у государя Белройи, у него тоже все эмоции были написаны на лице. Внешность другая, но вот ощущение от общения… Но как такое возможно?

— Пропавшей дочкой, — кивает князь Залесский. — Дело в том, что когда вы были ребёнком, мы узнали о готовящемся перевороте. Вас с матушкой было решено отослать, пока всё не решится. Но государыня заупрямилась и отказалась покидать мужа. Пытались её уговорить, но она ни в какую, переупрямить не получилось. Так что на корабль посадили только вас. Мы недооценили хитрость заговорщиков — один из них проник на корабль и подстроил магический взрыв. Мы искали вас, после того как обо всём узнали, но обнаружили лишь обломки корабля. Выживших не было.

— Но тогда почему вы думаете, что я — та девочка?

— Твоя матушка, — произносит государь Николай, — выпросила у волхвов алые оберёжные ленты. И сама кое-чего на них нашептала.

— Если по-вашему, — поясняет князь Залесский, — то эти ленты были сильным магическим артефактом. Он должен был защитить от магического взрыва и добавить удачи. А плавать вы с детства хорошо умели. Так что действительно была вероятность, что вы спаслись. То, что мы вас не нашли рядом с обломками, могло означать, что вы утонули, но при этом также была вероятность, что вас кто-то спас. Мы опросили всех купцов, да и вообще разослали людей в разные земли, но найти вас не удалось. Государыня Мария все эти годы была уверена, что вы живы. Говорила, что сердцем чувствует.

— Мы не теряли надежду однажды найти тебя, — взволнованно произносит отец. — Молились только, чтобы у тебя всё было хорошо. Но неужели ты меня не вспомнила? Я, конечно, постарел, но ведь не настолько!

Качаю головой:

— Не помню. Я потеряла память.

— Не удивительно, что вы не нашли никакой информации, — задумчиво произносит Мадж. — Военные умеют хранить свои секреты. И уж конечно, не рассказывают о том, где плавали и чем занимались.

— Анюточку подобрали военные?

— Верно, — кивает Мадж. — Её приёмный отец был военным… Аннари, помнится, у тебя сохранились вещи, в которых тебя нашли.

— Так и есть, — киваю я. — Сейчас принесу.

Вскакиваю и практически бегом поднимаюсь на второй этаж. Николай и Мария — именно так звали моих родителей в мире, откуда я пришла. И доченьку я хотела назвать Татьяной. Да и Аннари слишком похоже на Анну. Слишком много совпадений. А что, если каким-то образом души моих родителей переродились в этом мире? Может ли такое быть? Как бы хотелось, чтобы это было так!

Рубашку и ленты гости рассматривают очень внимательно. Государь Николай кивает:

— Они точно такие же, как я помню. И на вороте рубашки есть оберёжные узоры.

Очень хочется, чтобы это было правдой, чтобы мои родители были и в этом мире тоже, но происходящее кажется слишком нереальным. А вдруг всё это лишь череда совпадений? Хмурюсь:

— Может быть, можно как-то определить, действительно ли мы родня? Возможно, есть какие-то способы?

— Так маги могут это сделать! — восклицает Мадж.

— Я пошлю за магом. Тогда действительно никто не усомнится, что она ваша дочь, — кивает князь Залесский. — Разрешите?

— Иди. Привези сюда мага. Я уверен, что нашёл дочь, но, и правда, будет лучше, если наше родство подтвердит маг.

Отец с князем Залесским прибывают сразу же после обеда. Увидев через окно, как они подъезжают к дому, спускаюсь в холл им навстречу. Этикет этикетом, но ведь он мой отец, и я очень рада тому, что он приехал.

Обнять не решаюсь, но тепло приветствую и приглашаю в гостиную. Уже разворачиваемся, чтобы туда пойти, как в холл заходит принц Шарден. Гости раскланиваются друг с другом, и у каждого в глазах вопрос: «А что он тут делает?»

Подхожу к принцу и беру его за руку:

— Отец, это мой жених — принц Шарден. Шарден, вчера выяснилось, что государь Николай Мирославский — мой отец, — они явно знакомы, но из-за волнения и непонимания, как ещё их представить, говорю первое, что приходит в голову.

— Вот как! — брови отца ползут вверх.

Принц выглядит невозмутимым, но каким-то образом ощущаю, что он тоже удивлён:

— Простите, что сделал предложение, не попросив у вас разрешения. Не знал, что родители Аннари живы.

В этот момент заходит Вариса. Заходит улыбаясь, но столпотворение в холле её явно озадачивает. Практически одновременно с ней со второго этажа спускается Мадж. Происходящее начинает напоминать болливудский фильм. Наверное, если сейчас кто-то начнёт петь, я не удивлюсь.

Выручает меня Мадж, которая знакомит моего отца с Варисой и объясняет, что она моя компаньонка. А затем коротко рассказывает Варисе и Шардену, как вчера мы узнали о том, что у меня есть родители. После этого приглашает всех в гостиную.

Шарден всё это время не выпускает мою ладонь. Собственная порывистость сменяется неловкостью, держаться за руки кажется слишком интимным проявлением привязанности. Запоздало думаю о том, что наверняка нарушаю этим какое-нибудь правило этикета. Но принц отпускать мою ладонь не спешит, мне тоже не хочется делать это первой, поэтому оставляю всё как есть.

Реакции отца жду с тревогой. А если он не согласится, чтобы Шарден стал моим мужем? А вдруг Шарден ему не нравится? Могу ли я вообще выходить замуж, не получив разрешения отца? Я ведь теперь принцесса. Разве принцессы могут выходить замуж по любви? Мысли мечутся в голове, и чем дальше, тем тревожнее становится.

— Вот оно что! — задумчиво качает головой отец, глядя на то, как мы с принцем сели на диван бок о бок, так и не отпустив руки друг друга. — Кто бы мог подумать! Пусть и запоздало, но даю вам своё благословение. Не ожидал я такого, но что поделать, сердцу не прикажешь. А судя по твоему упрямому взгляду, ты уже всё решила.

— Спасибо, — серьёзно кивает принц Шарден. — Обещаю, что постараюсь сделать вашу дочь счастливой. Слово дракона.

— Ну, если слово дракона, тогда мне переживать не о чем, — из позы отца уходит напряжение. — Наследник у меня есть, так что дочка может жить своей жизнью. Да и он растит трёх сыновей — трон пустовать всяко не будет. Но учти, дракон ты там или кто, если обидишь мою дочку, из-под земли тебя достану, и мало тебе не покажется.

— Я учту, — кивает Шарден. — Но вам не о чём беспокоиться.

— А что твои родители думают о вашем браке? Препоны создавать не будут?

— Они полностью одобряют.

— Вы уже назначили дату?

— Нет, — качает головой принц. — Поженимся сразу же, как Аннари будет к этому готова.

— Это хорошо, — кивает отец. — Но сильно не тяните… Теперь понятно, почему Анечка возвращаться не хотела. Но буду рад, если вы всё-таки приедете к нам и с Анютиной матушкой повидаетесь — она слаба здоровьем, тяжело ей дорога даётся. Да и с братом дочке познакомиться следует, не дело это, что вы не знаете друг друга… Я, признаться, надеялся уговорить тебя вернуться со мной, но раз такое дело, как у вас получится, так и приезжайте. Вот только я бы со сватьями поговорить хотел. Всё ж таки породнимся, представиться нужно честь по чести, обсудить что да как. Посмотреть, как к доченьке моей относятся. Да и вообще, — он неопределённо разводит руками.

— Конечно! Я сегодня же передам им ваше желание. Они будут рады познакомиться, — доброжелательно улыбается Шарден.

— Добре! Мы здесь ещё две недели пробудем, более не могу — дела ждут. Всё-таки не дело вотчину без присмотра оставлять. Сынок у меня справный вырос, но рановато ему пока самому править. Мал ещё.

— Постараюсь договориться с родителями на ближайшее время.

— Вот и ладненько!.. Я почему собственно увидеться хотел: Анюточка, приглашаю тебя на ужин в нашем посольстве. И вас, принц Шарден. И, конечно, компаньонку Варису. Я понимаю, что мы пока чужие люди, напирать не хочу, но уж больно мало времени тут пробуду.

— Я не возражаю, — улыбаюсь отцу.

— Вот и умница! Мы тогда пойдём.

Они с князем Залесским откланиваются и уходят.

Шарден улыбается:

— Вот это неожиданность! Слышал, что брат хотел обсудить с государем Николаем установку портала. Раньше твой отец отказывался, подвох искал, а вот теперь, думаю, согласится. По крайней мере, очень на это надеюсь.

Утром мы вместе с Шарденом, Варисой и Татиной отправляемся на поиски дома. Первым осматриваем тот, что находится в шумном центре. Когда доходим до входной двери, Шарден останавливается:

— Мне кажется, это место тебе не нравится. Я прав?

— Да, — признаю я. — В центре близко до всего, да и в замок тебе будет удобно добираться, но эта улица слишком шумная.

— Раз так, не вижу смысла заходить внутрь.

— А что ты думаешь?

— Я хочу, чтобы дом нравился тебе. Если ты не чувствуешь себя в нём комфортно, то и я тоже. Идём, — он поворачивается и направляется к экипажу.

Следующий вариант находится недалеко от центра, но расположен в тихом тупичке. Лавок, харчевен и питейных заведений на улице нет. Зато вдоль дороги высажены клёны, а около некоторых домов стоят скамейки с коваными ножками. Невольно представляю, как здесь будет красиво, когда осень окрасит листья в яркие цвета.

Второе, что меня подкупает: вдоль кованой изгороди нужного нам дома высажена сирень. На этот раз думаю, что когда она зацветёт, здесь будет очень красиво. А если ещё сирень разных сортов…

К домику идём по мощённой плоскими камнями дорожке. Вокруг раскинулся сад, в котором удаётся опознать яблони, грушевые и вишнёвые деревья. Ловлю себя на мысли, что вон на той полянке можно поставить стол и стулья, чтобы весной пить чай, наслаждаясь видом на цветущие деревья. А между вон теми яблонями так и просится гамак, чтобы лежать в нём и смотреть сквозь листья деревьев на облака или звезды.

Дом увит плющом от фундамента до крыши. Окна большие и украшены яркими разноцветными ставнями.

Внутри оказывается довольно просторно, но вполне практично. Никаких бальных залов, зато на первом этаже большая гостиная, уютная столовая, два кабинета и гостевые покои. Помимо этого, есть просторная кухня и крыло с комнатами для прислуги, причём хорошего размера: легко поместится шкаф, две кровати, стол, и место ещё останется.

На втором этаже общая гостиная, три спальни и пять покоев, состоящих из гостиной, спальни и туалета. А ещё есть выход на просторную террасу, опоясывающую дом со стороны двора, и её не видно от ворот. Вид оттуда открывается на небольшой пруд, фруктовые деревья, беседку и изгородь, вдоль которой растёт сирень. А ещё зелень полностью скрывает соседние дома, так что появляется чувство уединения.

Мебели в доме нет, краска на стенах потрескалась, пол скрипит. Понимаю, что понадобится многое сделать, и уже мысленно представляю, как красиво будет, когда ремонт закончится. Спрашиваю осторожно:

— Как вам?

— Довольно большой дом, — произносит Вариса.

— Мне здесь нравится! — восклицает дочка. — Тут так красиво!

— А что ты думаешь, Шарден? — чувствую волнение.

— Мне здесь нравится, но решать тебе, — улыбается он.

— Что скажешь, если мы выберем именно этот дом?

— Я не возражаю. Но ты уверена? Может быть, посмотрим другие варианты?

— Не нужно, — качаю головой я. — Мне здесь нравится… Ты не будешь возражать, если ремонт нам сделает мастер Биззаброз? Я уверена в том, что он выполнит всё качественно, быстро и за разумные деньги.

— Хорошо. Я попрошу его приехать.

— Может быть, лучше мы к нему сами сходим? У него в мастерской есть образцы отделки, так что сможем их рассмотреть и потрогать. Или принцам так не положено делать?

Шардена это смешит:

— Думаешь, есть кто-то, кто может указывать принцу, что ему положено, а что нет?..

— Ну, мало ли…

— Может быть, пообедаем, а потом съездим к мастеру Биззаброзу?

Поскольку очень хочется, чтобы дом был готов к свадьбе, идея решить этот вопрос сегодня меня вдохновляет. Киваю:

— Я не возражаю. Татина, ты поедешь с нами?

— А мне обязательно?

— Нет. Ты можешь рассказать, как хочешь, чтобы выглядела твоя комната, а я передам мастеру Биззаброзу.

— А что именно нужно рассказать?

— Например, каким представляешь себе цвет стен, какой пол, что хочется из отделки. Может быть, тебе нравится какая-то комната и ты бы хотела, чтобы твоя выглядела так же?

— Мне нравится моя спальня в доме у бабушки.

— Хорошо. Я попрошу мастера Биззаброза сделать твою новую комнату похожей на неё.

— Хорошо.

Пообедав и оставив Татину под присмотром свекрови, отправляемся порталом в Гатр.

После завтрака служанка сообщает мне, что прибыла портниха графиня Эйриния с помощницами. Они ждут меня в холле.

Эйриния оказывается довольно юной светловолосой девушкой, чей высокий статус выдают очень дорогие украшения. А вот две её помощницы выглядят как дамы постарше: одна лет пятидесяти с седыми прядями в причёске, вторая лет тридцати, голубоглазая со светлыми волосами, и в руках у неё большой чемодан. Все гостьи одеты очень стильно, и их платья отлично подогнаны по фигуре.

— Доброе утро! Меня зовут баронесса Аннари.

— Доброе утро! Я графиня Эйриния Дуантон, — представляется девушка. — А это мои помощницы Змира и Бамина. Куда мы можем пройти, чтобы снять мерки и обсудить фасон платья?

— Давайте поднимемся в мои покои, — предлагаю я и показываю путь.

В гостиной Бамина достаёт из чемодана образцы тканей. Графиня Эйриния открывает блокнот:

— Давайте сядем на диван и просмотрим модели платьев. У вас тонкая талия и пышная грудь, так что любое из них будет сидеть отлично. Скажите, какого цвета свадебный наряд вы хотите?

Поскольку я не знаю, как принято в этом мире, решаю проявить осторожность:

— А что вы посоветуете?

— У вас светлые волосы, белая кожа и серо-зелёные глаза, так что можно что-то в оттенках зелёного, золотистого или белое.

— Тогда я бы хотела белое.

— Хорошо. Теперь, что касается моделей. Если вам что-то понравится в одной из них, а что-то в другой, мы можем скомбинировать детали. Если что-то, на мой взгляд, не будет сочетаться, я вам об этом скажу.

— Спасибо.

В блокноте есть как варианты с корсетами, так и платья, напоминающие свадебные из моего мира. Когда вижу привлекательную модель с пышной юбкой, прилегающим лифом и рукавами из кружева, невольно хмурюсь:

— Мне в этом платье нравится всё, кроме декольте — хочется, чтобы оно было скромнее.

— В таком случае мы можем задрапировать кружевом пространство от лифа до горла. Что думаете?

— Мне нравится… Это платье ведь будет хорошо на мне сидеть?

— Определённо! Как вы смотрите на то, чтобы добавить россыпь бриллиантов на лифе и по подолу? Будет выглядеть как роса.

— Думаю, это слишком дорого.

Графиня Эйриния улыбается:

— Ваш будущий муж предупредил меня о том, что вы очень разумно подходите к трате денег, и попросил напомнить вам, что вы выходите замуж за принца. И он очень состоятельный мужчина, который может себе позволить абсолютно любой наряд. Даже если всё платье будет расшито самыми дорогими бриллиантами. А ещё, если вы будете выглядеть скромно, подданные начнут перемывать ему косточки и обвинять в прижимистости.

Смеюсь:

— Похоже, он успел хорошо меня узнать. Раз уж от моего наряда зависит репутация принца, пусть будут бриллианты. Но вы успеете пошить платье за такой короткий срок?

— Я же не в одиночку буду это делать. Так что уже послезавтра у нас будет примерка, а готовый наряд доставлю вам утром перед церемонией.

— Спасибо!

— Раз уж мы определились с фасоном, давайте перейдём к выбору тканей.

— Хорошо.

Из чемодана извлекаются примерно десять отрезов тканей и пять видов кружев. Всё выглядит очень стильно и красиво, поэтому определиться сложно. Прибегаю к помощи графини Эйринии:

— Скажите, а что бы вы посоветовали? Ткани и кружева настолько красивы, что мне сложно выбрать.

— Давайте методом исключения, — она достаёт два образца: — Этот или этот?

— Левый.

— Хорошо, — она берёт следующие отрезы: — Какая ткань нравится больше?

Перебираем, пока не остаётся по одному виду кружева и ткани.

Графиня Эйриния делает пометки в блокноте, затем довольно улыбается:

— С моделью и тканью мы определились, теперь давайте снимем мерки. Для этого нужно раздеться до нижней рубашки. Может быть, вам будет комфортнее сделать это в спальне?

— Да, — соглашаюсь я. — Давайте в спальне.

— Вам помочь снять платье?

— Нет, спасибо.

— Тогда позовите меня, пожалуйста, когда будете готовы.

— Хорошо.

Раздеваюсь до нижней рубашки и приоткрываю дверь в гостиную:

— Я готова.

— Отлично!

Графиня берёт измерительную ленту, блокнот, заходит в спальню и закрывает дверь:

— Для начала протяните руку — измерим длину рукава.

Когда она касается меня кончиками пальцев, придерживая измерительную ленту, вздрагиваю оттого, какие у неё ледяные руки:

— Ох ты ж!

— Простите! Давно лично не снимала мерки и уже забыла, что нужно заранее разогреть руки. Минуточку!

— Да ничего страшного, — иду на попятный я. — Это от неожиданности.

Девушка соединяет ладони, прикрывает глаза, а потом довольно кивает:

— Готово.

И когда касается меня, я ощущаю, что её ладони действительно тёплые. Она измеряет длину плеча, обхват груди, талии, а также снимает другие мерки. Закончив, произносит:

— Знаете, на самом деле я родилась в другом мире, в Москве. Родилась, умерла и после смерти перенеслась в это тело. Мне кажется, что мы с вами из одного мира. Скажите, я права?

После обеда приходит Шарден и приносит стопку приглашений:

— Думаю, мы можем заполнить их в общей гостиной. Дверь закрывать не будем, так что всё останется в рамках приличий.

— Хорошо.

Когда заходим в гостиную, Шарден садится за стол у окна и произносит:

— Диктуй, я буду заполнять.

— А кого я могу пригласить?

— Всех, кого захочешь.

— Могу я пригласить поручика Рансона, Олирию и мастера Биззаброза?

— Конечно! А для слуг и персонала кафе организуем банкеты в кафе и в этом доме. Я позабочусь, чтобы всё было на высшем уровне.

— Здорово! Ещё я хочу пригласить Варису с дочкой.

— Погоди! Не так быстро! Давай всё-таки начнём с баронессы Балтейн и её сына. Я сделаю им отдельные пригласительные и укажу, что они могут взять пару… Готово. Теперь твой отец… Думаю, разумно будет вписать «с сопровождающими», без конкретики. Наверняка он захочет взять с собой приближённых и охрану… Дальше баронесса Вариса Орно. Считаю, что стоит сделать отдельные пригласительные для неё и для семьи её дочери. У дочери ведь есть муж и сын, поэтому так будет правильнее.

— Полагаюсь на твой опыт.

— Вот и отлично… Теперь поручик Рансон. Его фамилия Армис?

— Вроде бы да…

Шарден смеётся:

— Ты не потрудилась узнать его фамилию? А если бы он оказался обманщиком?

— Он называл, просто я забыла.

— Бывает... Для него тоже указываю плюс один. Насколько я знаю, жены и детей у него нет, но возможно, появилась дама сердца. Если так, то она будет очень впечатлена королевским приёмом.

— Ещё бы!

— Теперь Олирия Ласет. Выпишу приглашение для неё и её семьи… Похоже, нам нужно будет продумать развлечения и для детей тоже. Напомню об этом матушке на всякий случай… Мастер Биззаброз… Ему мы выпишем приглашение не на семью, а на пять сопровождающих. Семьи у гномов огромные, причём туда входит несколько поколений, так что наш банкетный зал просто не сможет вместить такое количество гномов.

— Их настолько много или ваш банкетный зал настолько маленький?

— Их настолько много, — он отрывается от заполнения пригласительного и поясняет: — Насколько мне известно, сейчас в семье мастера Биззаброза более двухсот гномов. Как я уже говорил, у них семьёй считаются все кровные родственники.

— По материнской или отцовской линии?

— Если бы! Гномы не слишком любят разговаривать и что-то объяснять, но у нас есть гипотеза, что то, к какому роду будут относиться новобрачные, зависит от нескольких факторов: совпадения профессий, есть ли прибыльное дело, имеются ли другие наследники в семье. Например, если жених из рода, занимающегося добычей золота, а невеста из ювелиров, то невеста пойдёт в род жениха — так для семей будет больше пользы. Обучать своему ремеслу она не будет, но сможет обеспечить дополнительный источник дохода, а также право для своей прежней семьи выбирать руду первыми.

— А если профессии совсем не сочетаются? Или гном не желает пойти по стопам родителей?

— Такое встречается крайне редко. У гномов очень развита преемственность. Именно поэтому всё, за что они берутся, делают очень качественно. Но если гном не желает идти по стопам родителей, он основывает свой род, либо входит в тот, где занимаются делом, которое ему интересно. Может через брак, а может и просто так. Что касается несочетаемых профессий… Я о таком не слышал. У гномов немного другие нормы. У них более прагматичный подход к браку.

— Не по любви?

— Любовь для них не на первом месте… Слушай, а ведь рядом с твоим поместьем деревенька есть!

— Верно!

— Надо и им тоже праздник организовать. Не переживай, я распоряжусь.

— Я забыла об Эжении, а ведь она так долго помогала мне шить кукол. Но насколько я успела её узнать, во дворце ей будет очень некомфортно.

— Мы можем пригласить её в кафе. Думаю, тебе нужно распорядиться, чтобы в день свадьбы оно не работало — я организую там банкет для сотрудников всех твоих предприятий. Что думаешь?

— Мне нравится.

— Не переживай, всё будет на лучшем уровне… Есть ли ещё кто-то, кого ты хочешь пригласить?

— Вроде бы нет.

— Хорошо. Со своей стороны я приглашу нескольких приятелей. И конечно же, будут мои родители и брат с женой.

— Как-то неловко, что я хочу пригласить так много народа.

— Ты же не виновата в том, что у меня так мало друзей и близких. Это очень важное событие. Я рад, что тебе есть с кем его разделить.

— Ты уверен, что это будет уместно? Может быть, стоит ограничиться свекровью, её сыном и Варисой?

— Я уверен, что будет уместно. Ты можешь пригласить кого угодно. Мои родители точно не будут против. Да, с моей стороны будет меньше гостей, зато среди них будут король с королевой. А это сложно переплюнуть, — улыбается он.

— Хорошо, — смеюсь я. — Ты меня убедил.

— Я сегодня же разошлю приглашения и раздам распоряжения, а ты пока отдыхай. Договорились?

Всю ночь я обдумывала историю Ирины и размышляла о том, стоит ли говорить Шардену, что я из другого мира. В конце концов решила, что всё-таки будет честнее, если он узнает об этом до того, как мы станем мужем и женой. Поэтому, не оттягивая больше этот момент, произношу:

— Я бы хотела кое о чём с тобой поговорить.

Весь следующий день играю с Татиной. Последнее время я проводила с ней не так уж много времени и успела соскучиться. После обеда нашу игру прерывает приход Шардена и мастера Биззаброза. Гном показывает макеты комнат, расстановку мебели и уточняет:

— Текстиль и всякие мелочи вы ведь хотите выбрать сами?

— Да, — согласно киваю.

— Я так и подумал. К свадьбе закончим отделку и обустройство вашей спальни, так что сможете провести первую брачную ночь, как и полагается, в собственном жилье.

— Огромное спасибо! Но вы уверены, что справитесь настолько быстро?

— Я снял работников с других проектов, так что работа уже идёт полным ходом. Мы успеем. А ещё хочу поблагодарить вас за приглашение на свадьбу. Это огромная честь!

— Вы мне очень помогли в самом начале, — улыбаюсь я. — Без вас у меня бы не получилось всё так легко и быстро. Я вам очень признательна.

— Мы, гномы, больше ценим дела, чем слова. С тех пор как начал с вами работать, мой капитал увеличился в несколько раз; я смог расширить своё дело; а после того как все узнали о вашей помолвке, аристократы начали говорить со мной со всем уважением. А уж как узнают, что я был на свадьбе, и вовсе от зависти позеленеют. Приятно иметь такого хорошего партнёра, как вы. Все проекты по школам и кафе я завершу как можно быстрее, так что не переживайте и спокойно отдыхайте — лично за всем пригляжу.

— Огромное спасибо!

После того как провожаю гнома, Шарден берёт меня за руку:

— Мне тоже пора. Жаль, что не могу побыть с тобой дольше. А очень хочется.

— Ещё совсем немного, и мы станем мужем и женой, — улыбаюсь я. — Я тоже очень соскучилась, но всё понимаю.

— Тогда я пойду, — произносит он и остаётся на месте.

— Хорошо, — вздыхаю я и тоже остаюсь на месте.

— Скорее всего, мы не увидимся до свадьбы — я, и правда, занят, — и смотрит на меня так, что сердечко замирает.

— Я понимаю.

— Принц Шарден, вам действительно пора, — раздаётся строгий голос Мадж.

Он отпускает мою руку, здоровается с Мадж и уходит.

— Хорошего понемножку, — улыбается свекровь. — Но то, что он не сможет прийти до свадьбы, только к лучшему — завтра примерка свадебного платья, а на послезавтра я записала нас в салон красоты. Когда принц увидит результат, поразится, насколько ты у нас красивая!

— Спасибо, — благодарно улыбаюсь я.

Перед сном причёсываю Татину и укладываю её в постель. Затем интересуюсь:

— Ты действительно не возражаешь против того, чтобы принц Шарден стал моим мужем и мы жили все вместе?

— Он пообещал, что будет хорошо ко мне относиться, будет меня баловать. И ещё сказал, что я могу выбрать, к какому роду хочу принадлежать: к папиному или к его. И что я не обязана называть его папой… Он очень добрый. Мне это нравится. А ещё благодаря ему у меня могут появиться братики и сестрички, так что я смогу стать совсем как Чари.

— Дочка Олирии?

— Да. Я самую чуточку завидовала ей, что у неё есть братики и сестрички. А теперь и у меня будут. Даже если не прямо сейчас, всё равно здорово.

— Но ведь ты понимаешь, что когда малыш рождается, он ничего не умеет, даже ходить и говорить?

— Правда?

— Да. Новорожденные дети маленькие и беспомощные. Первое время они могут есть только молочко, потому что у них нет даже зубок.

— Первое время — это сколько?

— Примерно полгода. Потом малышам можно начинать давать ту же еду, что и нам. Только не всю-всю, а по большей части протёртую. А начинают ходить дети примерно в годик.

— А говорить?

— Этому их тоже нужно учить.

— Ну, я же всё это умею, так что всему научу… Получается, наш малыш будет даже более бестолковым, чем младший брат Чари?

— Первое время да.

— Ничего страшного. Он бестолковый, зато миленький. А ещё радуется всяким глупостям. Представляешь, его можно рассмешить, скорчив смешную рожицу! А ещё Чари рассказывала, что когда он был поменьше, тянул в рот всякую гадость. Чего она только у него не отбирала! Как-то даже здоровенного жука отобрала. Пришлось протереть, потому что жук был совсем обслюнявленный… Я скучаю по ним.

— Олирия планирует перебираться в столицу. Могу попросить её, чтобы она купила дом неподалёку от нас.

— Правда можешь? Было бы здорово! Но я лучше попрошу об этом дядю Шардена — он же всё-таки принц, так что ему тётя Олирия точно отказать не сможет.

Прячу улыбку — похоже, моя малышка очень сообразительная.

— А они приедут на свадьбу? — задумчиво уточняет Татина.

— Да.

— Отлично! — судя по лицу, она уже составляет коварный план.

— Хочешь сказку?

— Да.

Рассказав сказку и убедившись, что дочка уснула, подтыкаю одеялко и улыбаюсь: я привыкла воспринимать Татину как малышку и не заметила, что она повзрослела. Ещё немного и моя детка поступит в Школу магии, а потом и замуж выйдет… От этой мысли малыша хочется ещё больше.

Свадебное платье выглядит великолепно. Отделка ещё не закончена, нужно немного ушить в талии, но это нисколько не портит впечатления. Застываю перед зеркалом и не верю, что хрупкая и невероятно красивая девушка в отражении — это я.

— Отлично! — довольно произносит Ирина. — Можно снимать. До свадьбы успеем всё поправить и дошить. Судя по твоему довольному виду, тебе нравится.

— Очень! — энергично киваю я. — Никогда не чувствовала себя настолько красивой!

— Я рада.

После того как переодеваюсь, Ирина отдаёт свадебное платье помощницам.

— Может быть, останешься выпить чаю? — предлагаю ей.

— Не откажусь.

Во время чаепития делюсь новостью о том, что рассказала Шардену про своё попаданство. И тем, как хорошо он это воспринял. И что его в этой истории больше всего взволновало, не осталось ли у меня любви в том мире, а не то, что я попаданка.

Ирина смеётся:

— Мужчины такие мужчины! Мой меня через несколько дней после свадьбы тоже расспрашивал о том, как я жила раньше. И тоже свёл разговор к тому, не осталось ли у меня там любимого.

— Забавно, — улыбаюсь я. — Слушай, у тебя ведь здесь есть дети. А в нашем мире были?

— Нет.

— Значит, тебе не с чем сравнить?

— Не с чем. И я рада. Если бы у меня там остался ребёнок, я бы не была счастлива. Да и если так прикинуть… Не думаю, что у меня там мог быть такой же хороший опыт материнства, как здесь — всё-таки местная медицина гораздо комфортнее. Вместо того, чтобы усаживать меня на кресло и засовывать в меня всякие предметы, лекари просто берут за руку и говорят, если есть какая-то проблема. Если она всё-таки есть, читают заклинание, а потом выписывают настойки и диету, если нужно.

— У тебя были проблемы во время беременности?

— Во время первой на четвёртой неделе начало кровить. Я была в ужасе, но муж меня успокоил, а потом позвал целителя. Тот всё проверил, прочитал заклинание и посоветовал ограничить нагрузку: тяжести не поднимать, не бегать. До его визита немного тянуло поясницу, но после заклинания всё прошло. Я узнавала, если уж забеременеешь и ребёнок прикрепится куда нужно, то выносишь. Выкидышей здесь практически не бывает. Это меня очень успокоило. Да и под боком всё-таки целый ректор Школы магии, так что в случае чего он мог оказать первую помощь. Например, избавлял меня от тошноты. А ещё закончил курс по родовспоможению на случай, если вдруг потребовалось бы оказывать экстренную помощь. Роды прошли отлично. Схватки почти не ощущались, так что я все семь часов читала книгу. А когда пришло время рожать, мне было совсем не больно. Со вторым ребёнком было ещё проще — я уже всё знала и ни о чём не волновалась.

— Здесь тоже есть роддома?

— Нет. Те, у кого нет денег на лекаря, рожают в больницах. А те, у кого есть — дома. Я изучала основы лекарского дела, так что знаю, что тут операции проводят магически, без инструментов. Лекарям послабее нужно положить руку на место, нуждающееся в лечении, а профи просто стоят над тобой и читают заклинание. Здесь даже зубы научились выращивать, а вместо пломбировки читают заклинание, и зуб сам восстанавливается. Представляешь?!

— Звучит, как сказка!

— Вот! Ты меня понимаешь. Местные настолько привыкли, что не осознают своего счастья!

— А проблемы с животиком у детей тоже магией лечат? А если зубы прорезываются? Магия не опасна для организма?

— Не опасна, ею можно лечить даже младенцев.

— Здорово!

— Полностью с тобой согласна… Вы с принцем уже планируете детей?

— Мы пока это не обсуждали. Я на будущее… Слушай, можешь мне рассказать о свадебной церемонии? — перевожу я тему разговора.

— Конечно! Ты уже была в местном храме?

— Да.

— Это всё упрощает. Так вот…

Так радует, что есть кто-то, кому без боязни можно задать любые вопросы!

Расстаёмся очень довольные друг другом. Когда прощаемся, обещаем встречаться чаще.

К ужину приходят отец с послом Залесским. Разговор непринуждённый, но после него остаётся ощущение, что отец хотел убедиться в моей любви к Шардену и желании выйти за него замуж.

Весь последний день перед свадьбой провожу в местном салоне красоты. Меня намазывают разными кремами, мнут мышцы. Долго отмокаю в ванных с разными душистыми добавками. Пью необычные вкусные напитки и ем очень вкусную еду. Тело расслабляется до того, что чувствую себя амёбой. Тревоги отступают. А уж результат превосходит все мои самые смелые ожидания: не думала, что можно добиться такого ровного тона кожи и гладкости волос в реальной действительности, не прибегая к декоративной косметике. Чувствую себя обновлённой и готовой открыть новую главу моей жизни.

Утром перед свадьбой доставляют моё чудесное платье. Потом приходит девушка, которая готовит меня к торжеству. Сначала она заплетает одну часть волос в косы, а другую — завивает, после чего сооружает высокую причёску и венчает её изящной бриллиантовой диадемой. Затем наносит мне лёгкий макияж: слегка затемняет ресницы и добавляет алую помаду на губы. Последним штрихом служат украшения: бриллиантовое колье, серьги и кольца.

Когда она подводит меня к зеркалу, чтобы я могла оценить готовый образ, зачарованно застываю: не верится, что эта девушка, похожая на хрупкую сказочную принцессу, — действительно я.

Когда начинаю спускаться по лестнице, смотрю вниз и вижу стоящего у подножия Шардена. В обращенном на меня взгляде пылает такая страсть, что это смущает. Сердечко трепещет — настолько он хорош в белом костюме и чёрной рубашке. Застываю. Не верится, что ещё немного и этот шикарный мужчина станет моим мужем.

— Дорогая, ты сегодня невероятно красива!.. — разрушает очарование момента Мадж. — Пожалуй, мы с Татиной поедем в вашей коляске, — прищуривается она.

Прячу улыбку. Между мной и Шарденом сейчас столь сильное напряжение, что её опасения по поводу того, что нас нельзя оставлять наедине, кажутся оправданными. Когда опираюсь на его руку, то даже этот простой жест кажется слишком интимным, волнует и смущает. Жалею, что согласилась на банкет, потому что всё, что мне сейчас хочется, так это побыстрее стать женой этого мужчины и остаться с ним вдвоём. Наедине и в каком-нибудь укромном местечке.

Шарден помогает мне надеть верхнюю одежду и когда, поправляя шубку, касается ладонями кожи плеч, я вздрагиваю от волны желания. Опрометчиво смотрю ему в глаза и вижу отражение собственных чувств во взгляде напротив.

Вчетвером усаживаемся в открытый экипаж. Свекровь заботливо укрывает ноги Татины тёплым пледом, после чего мы отправляемся в Храм.

Народа на улицах сегодня непривычно много. И кажется, все в курсе нашей с принцем свадьбы, потому что до нас доносятся поздравления и пожелания счастья. Это смущает.

Экипаж привозит нас к городскому парку. Принц помогает мне спуститься, затем сжимает мою ладонь.

Переживаю, что это слишком людное место, но пока идём по петляющей среди деревьев тропинке, так никого и не встречаем. Когда спрашиваю об этом, Шарден улыбается:

— У нас очень тактичные подданные. Не хотят тебя смущать.

— Откуда они вообще узнали, что мы сегодня женимся? — делюсь недоумением я.

— Всё-таки я принц, — усмехается Шарден. — Как только мы определились с датой свадьбы, отец отправил глашатаев и гонцов во все уголки нашей страны. Каждый, кто пожелает разделить с нами радость этого события, может зайти в любую харчевню и совершенно бесплатно поесть и выпить. Кроме этого, сегодня вечером на площади выкатят бочки с пивом и вином, а также поставят палатки с закусками. До утра будут жечь костры, а музыканты играть весёлые мелодии. Всё-таки я не каждый день женюсь.

— Когда женился старший принц, было так же, — улыбается свекровь. — Все очень любят королевскую семью и не хотят, чтобы род драконов прервался, поэтому так рады вашей свадьбе.

Она ведь уже говорила мне что-то подобное. Пусть я не думала, что о свадьбе принца расскажут подданным, но как будто это вполне логично — не может же королевская семья скрыть настолько значительное событие.

В какой-то момент тропинка выводит нас на небольшую, примерно пять на пять метров, поляну, окружённую десятком деревянных скамеек. В центре скульптура, выполненная из белоснежного мрамора: невысокая миловидная девушка в простеньком платье, подчёркивающем узкую талию, улыбается; а за её спиной возвышается очень красивый мужчина в штанах и рубахе и обнимает девушку за талию. Они кажутся спокойными и умиротворёнными. Черты лиц немного отличаются от тех, что я видела в прошлом Храме, но в остальном скульптуры очень похожи.

Нас встречает невысокая черноволосая женщина в простого кроя белоснежном платье:

— Принц Шарден, баронесса Аннари, рада приветствовать вас в храме Богов. Чем вам может помочь жрица?

Мы приветствуем её, после чего Шарден произносит:

— Прошу соединить наши с Аннари судьбы и благословить удачей наш брак.

— Подойдите к статуе.

Подходим поближе и замираем. Пару мгновений ничего не происходит, а затем нас окутывает столб сияющего света. На душе становится легко и радостно. Тревоги и волнения отступают. Чувствую умиротворение, спокойствие и уверенность в сделанном выборе.

Затем сияющий свет исчезает.

Жрица приносит кубок, наполненный чем-то рубиновым. Просит протянуть ладони, надкалывает наши безымянные пальцы кинжалом и ждёт, пока капли крови упадут в сосуд.

Стоит ей произнести: «Хорошо», — ранки на пальцах затягиваются, а рубиновая жидкость начинает мерцать. Шарден отпивает примерно половину напитка, после чего протягивает кубок мне. Я допиваю оставшееся, жду, что вкус будет, как у вина, но ничего подобного — ни намёка на алкоголь, напиток свежий и чуть сладковатый.

— Поздравляю вас! — улыбается жрица, забирая у меня кубок. — Теперь вы муж и жена. Скрепите ваш союз поцелуем.

Поворачиваемся с Шарденом друг к другу. В его глазах такое же сильное счастье, какое я сама сейчас испытываю. Муж притягивает меня к себе и целует так, что подкашиваются коленки, а дыхание учащается.

— Кхе, кхе, кхе! — раздаётся громкий кашель.

Через три дня мы всё-таки сперва одеваемся в повседневную одежду, а уже после этого завтракаем. Стараюсь не смотреть на мужа, поскольку слишком велик соблазн и сегодня остаться дома. Если бы не переживания о том, что дочка успела по мне соскучиться, так бы и поступила, но…

— Чем сегодня займёмся? — решаю отвлечься от неприличных мыслей я.

— Мастер Биззаброз доставит остальную мебель, Петерсон его встретит. А мы вместе с Татиной отправимся по магазинам — нужно прикупить ковры, шторы, посуду и другие нужные для дома вещи.

— Хорошо, — киваю я.

Татина с няней уже ждут нас на первом этаже. И как только спускаюсь по лестнице, дочка обнимает меня:

— Привет, мамочка! Привет, дядя Шарден. Это правда, что мы сегодня отправляемся за покупками? А моя комната уже готова? Бабушка сказала, что Олирия просила передать, что они уже начали ремонт. Я так рада! Сможем снова играть с Чари и остальными! Это так здорово!

Она подпрыгивает от возбуждения и радости.

Обнимаю её хрупкое тельце и отвечаю по порядку:

— Привет, солнышко. И вам, Мира, доброго утра. Да, сейчас мы отправимся за покупками. Мастер Биззаброз сегодня завезёт остальную мебель.

— Думаю, пока мы всё купим и пообедаем, мастер Биззаброз успеет закончить с твоей комнатой. Так что уже сегодня будем здесь все вместе, — улыбается Шарден.

— Тогда чего же мы стоим?! — восклицает дочка. — У нас же целая куча дел!

— Идём, — улыбаюсь я её энтузиазму.

Экипаж, на этот раз закрытый, уже ждёт нас во дворе. Поручик Петерсон предусмотрительно распахивает дверцу, мы располагаемся внутри и отправляемся в посудную лавку.

Там Шарден предоставляет действовать нам со словами:

— Я очень неприхотлив. Для меня главное, чтобы вам с Татиной было хорошо. Так что выбирайте сами.

Пожимаю плечами:

— Как скажешь.

Почти сразу же влюбляюсь в сервиз, украшенный выпуклыми белыми цветами. Шарден его тоже одобряет, только отмечает:

— Лучше заказать на двадцать персон, чтобы с запасом. Мы ведь будем приглашать гостей.

— Хорошо.

Татина выбирает несколько чашек и тарелок с котиками. Я же набираю тарелок разной глубины и разных цветов на все случаи жизни. А вот из столовых приборов мне ничего не нравится.

— Давай отправимся в следующий магазин, — предлагает Шарден. — Если не уверена, то не стоит покупать.

— Хорошо.

В следующем магазине ассортимент столовых приборов побольше. Выбираю два набора, после чего взгляд цепляется за сервиз, украшенный по кромке голубыми птицами с длинными хвостами. Но поскольку один у нас уже есть, прошу завернуть только столовые приборы.

— А ещё, пожалуйста, вон тот сервиз, — Шарден показывает на тот, что мне приглянулся.

— Но зачем?.. — пытаюсь протестовать я.

— У тебя очень богатый муж. Может скупить хоть весь магазин, если понадобится. И если тебе понравился этот сервиз, он у тебя будет.

— Ох!

Я не привыкла быть расточительной, но неправильно считать чужие деньги, так что благодарю. И то, что он хочет меня порадовать и старается замечать даже мелочи, приятно греет сердечко.

Когда останавливаемся возле ювелирного магазина, озадаченно смотрю на мужа. Он помогает нам с Татиной выйти из экипажа, после чего поясняет:

— Конечно же, я подарю тебе те драгоценности, что купил до свадьбы, а также некоторые семейные. Но этого явно недостаточно. Нужно подобрать несколько гарнитуров для разных случаев жизни, а также купить свадебные браслеты. Хочу, чтобы все знали о том, что ты теперь моя.

Прячу улыбку и киваю. Его слова льстят. Я не привыкла к тому, чтобы обо мне заботились, чтобы дарили мне подарки. Привыкла, что я всё сама. Но теперь у меня есть муж. И если он желает меня баловать, нужно принимать это с радостью и благодарностью. Тем более втайне мне всегда хотелось подарков и внимания. Хотелось, но у меня этого никогда не было.

Обручальные браслеты шириной примерно в сантиметр и выполнены из серебра. Как только их застёгивают на наших с Шарденом запястьях, замок исчезает, символизируя нашу с мужем веру в то, что мы с ним будем вместе до конца жизни.

Для меня выбираем гарнитур с бриллиантами в платиновой оправе, гарнитур с изумрудами и комплект с сапфирами. Также Шарден покупает десяток колец, несколько подвесок и браслетов. В общем, всё, что мне показалось красивым. Причём даже говорить ничего не приходится — муж чутко улавливает малейшие оттенки моего настроения.

Татина без подарков тоже не уходит. Ей достаётся гарнитур с бриллиантовой диадемой и несколько комплектов попроще, которые можно носить каждый день. А ещё все кольца, которые ей понравились. Видя, какое удовольствие эти двое получают от выбора и покупок, язык не поворачивается заикнуться о том, что Шарден слишком её балует.

Дальше мы отправляемся в магазин тканей. Выбираем материал для штор, постельного белья, салфеток, полотенец и другого необходимого. Причём для себя Татина выбирает всё сама. Когда она, подбирая ткань для полотенец, тыкает пальчиком в шёлк, Шарден мягко рассказывает ей о том, что полотенце должно хорошо впитывать влагу и лучше выбирать из простых мягких тканей, поскольку придётся касаться ими кожи. Кроме того, объясняет, что некоторые ткани нужно стирать очень бережно, что какие-то мнутся… Ни на чём не настаивает и не злится. Просто делится знаниями. Выслушав его, дочка меняет свой выбор. А потом с любопытством расспрашивает о том, какую ткань нужно брать для постельного белья и почему.

Я же слушаю их разговор, и на мои глаза наворачиваются слёзы. Теперь мне действительно верится, что Шарден хочет стать для Татины кем-то большим, нежели мужем мамы. Именно в этот момент до меня окончательно доходит, что я больше не одна.

Глава 25

Подарки сложили в одной из гостевых спален горкой на кровати.

— Мама, можно я что-нибудь открою? — с горящими от нетерпения глазами интересуется Татина.

— Конечно, солнышко, — улыбаюсь я.

Она снимает крышку самой большой коробки и восторженно охает:

— Какая красота!

В облаке тонких стружек дерева лежит широкая напольная ваза, выточенная из большой друзы зелёного камня. В ней проделана выемка, чтобы вставить горшок, а низ для устойчивости ровно обрезан. Кажется, будто внутри камня горят золотистые искорки.

Шарден читает карточку, вложенную внутрь упаковки, и удовлетворённо кивает:

— Как я и думал, это подарок мастера Биззаброза.

— Но ведь в качестве подарка он сделал ремонт нашего дома! — удивляюсь я.

— Не мог же гном прийти на свадьбу с пустыми руками — у них так не принято.

— Очень красиво!

— Согласен. А ещё этот камень добывают и обрабатывают только гномы, так что мы стали обладателями очень редкой вещи.

— Правда?.. Как думаешь, куда лучше её поставить?

— Что насчёт террасы? Если поставить её там и посадить в неё хвойное дерево, получится очень красиво.

— Согласна.

В следующей коробочке оказывается два комплекта украшений: для меня и дочки. Они выполнены из золота и украшены розовыми бриллиантами. Выглядят очень красиво. Дочка сразу же примеряет свой комплект и с восторгом хлопает в ладоши:

— Как красиво!

На карточке написано, что это подарок от Варрида и его супруги.

— А почему их подарок только для нас с дочкой? А как же ты?

Шарден усмехается:

— В этом весь брат — любит баловать женщин… Это непростые украшения, каждое из них является артефактом: в колье защита от ментального воздействия, в браслетах щиты, а в кольцах исцеляющие заклинания.

— Ничего себе!

Татина открывает следующую коробку. Внутри неё две диадемы с голубыми бриллиантами (как раз на наши с дочкой головы) и строгая корона, украшенная такими же камнями.

— Это от родителей, — комментирует Шарден. — Как обычно, они очень практичны — подарили то, что нам нужно будет надевать на официальные мероприятия.

— Официальные мероприятия?

— Балы и приёмы.

— О!

Когда дочка развязывает ткань следующего подарка, внутри обнаруживается кружевное бельё. Записка гласит, что баронесса Вариса Орно поздравляет новобрачных и желает много детишек. Ей удалось меня удивить — я знала, что она не принадлежит к числу чопорных дам, но не думала, что настолько.

Друзья Шардена дарят меч, увидев который, мой муж тут же превращается в мальчишку. Заметив, что я наблюдаю за ним, пытаясь сдержать улыбку, он поясняет:

— Это одна из работ старого мастера… Не думаю, что его имя тебе что-то скажет. Он ковал мечи по технологии, которая теперь утрачена. Я давно хотел оружие его работы, но как-то не складывалось. Поэтому я сейчас так рад.