Корабль неспешно приближался к острову. Над мачтами, которые блистали в лучах утреннего солнца, кружили птицы. Легкий бриз задувал с юго-востока. Чтобы не налететь на песчаную отмель, «Рапира» увалилась под ветер, открывая вид на борт. Матросы по очереди брали паруса на гитовы, затем бросили якоря, распустили блинд и принялись спускать лодки.

Последний раз я видел «Рапиру» больше двух недель назад. С тех пор она изменилась: под бушпритом появилась носовая фигура в виде черного скелета, корпус укрепился, орудийные порты перекрасили в черный. Наверняка внутреннее убранство преобразилось не меньше, но это только предстояло выяснить. Уровень и характеристики тоже пока было не рассмотреть.

Корабль остановили за два кабельтовых от берега – ребята опасались сесть на мель. Хотя спуски в воду у берегов Саоны и впрямь были очень плавные, уж я-то знал, что осадка брига позволяет бросить якорь гораздо ближе. Экипаж спустил в воду полубаркас, вельбот и два ялика, и вскоре те заскользили по волнам в сторону берега.

Но первой пришла шлюпка Адриана. Когда она уперлась в белоснежный песок, старпом перешагнул банки и выпрыгнул на берег.

– Ну здравствуй, капитан! – бросился обниматься он. – Давно не виделись.

– Как же я рад вас видеть, ребята!

Я приветствовал людей рукопожатиями или легкими кивками. В команде появилось много новеньких, впрочем, я и старый состав не успел запомнить целиком. С последней нашей встречи Адриан приоделся – теперь на нем были черная треуголка, темно-красный кафтан, кожаные штаны и отливающие блеском сапоги. На этом фоне моя простая одежда выдавала скорее матроса, нежели капитана.

После продолжительного морского путешествия экипаж наверняка устал – стоило бы предложить передышку на острове, но времени не оставалось. Единственное, что меня здесь сдерживало – это пять сундуков, набитых деньгами. Знать о содержимом команде пока не следовало. Достаточно и того, что по моему приказу люди затащили сундуки в лодки и отправились грузиться на корабль.

– Думаю, не будем задерживаться на Саоне, – обратился я к оставшимся. – Двинемся на восток, нам нужно к Малым Антильским островам. Как вернутся шлюпки, грузите оставшиеся ящики и бочки и отчаливаем, пока напористый ветер не ослаб.

Только сейчас я заметил, что некоторые члены экипажа напрочь проигнорировали встречу со мной. Оглядывали остров, разговаривали друг с другом, но даже не приближались – хотя поприветствовать капитана стоило бы. И уж точно не моветон корчить сердитые лица.

– Адриан, ты помнишь, о чем мы договаривались? – резко сказал человек под ником Декстер.

Явно новенький. Пока одни перетаскивали грузы, он и не думал браться за работу. Его окружала компания таких же мрачных дружков. И когда Адриан успел понабрать их в команду?

В воздухе будто бы витал мятежный дух, которого я еще не мог понять.

– Рудра, есть разговор, – обратился ко мне Адриан и отвел в сторону. – В общем, как бы тебе сказать… Эти парни хотят, чтобы я поговорил с тобой, и я буду откровенен. Пока тебя не было, команда изменилась. Одни уходили, другие приходили. Как ты можешь заметить, старых лиц осталось немало, но некоторые… не хотят, чтобы ты был капитаном.

– Слишком к тебе привыкли, значит?

– Вроде того. Они хотят, чтобы я намекнул тебе сдать пост. Не пойми меня неправильно, я прекрасно понимаю, что это твой корабль – и твои правила, но…

– Именно, – оборвал я старпома. – Если они недовольны, можем высадить их в ближайшем порту.

– Они не хотят ничего понимать, Рудра. Все… все будет нормально, если ты сдашь пост. За последнее время произошло столько стычек, квестов и приключений, что они считают «Рапиру» своим домом. Абсолютно каждый вложился и в починку, и даже в улучшение корабля. Не говоря уже о накопленных деньгах. Понимаешь, людям не нравится, что капитан так долго занимался непонятно чем.

– И каков процент этих «недовольных»?

– Не меньше половины. Всех провоцируют дружки Декстера, и многие встают на их сторону по инерции, потому что не хотят терять «Рапиру».

– Черт возьми, Адриан! Кого ты понабрал в команду?

– Извини. Отбирал адекватных людей, но в процессе…

– Ладно, и что ты предлагаешь? – перебил его я.

Хотя на самом деле ляпнул лишнего. Решение принимает капитан, и, если он не может обойтись без посторонних советов, – хороший ли из него лидер? Нужно было срочно что-нибудь придумывать. Если в процессе ближайшего плавания меня выкинут за борт и лишат корабля, то прощай вся моя доля, заработанная на Саоне.

Но даже просто сдать пост и остаться на корабле? Явиться в клан Ильи с пустыми руками? Это нелепо. Либо я опять опозорюсь, либо посыплются вопросы о том, куда ушла вся награда – а распространяться о головорубах и Аннели я планировал очень осторожно.

– Можно переждать на острове и… – робко предложил Адриан, но договорить я не дал.

– Заткнись.

Мне хотелось заехать ему в лоб прямо сейчас, без лишних слов. Потом – самому себе. Отступить перед какой-то шайкой гопников на «Рапире»? После всего того, что я пережил на Саоне? Стоял бы сейчас перед Адрианом не я, а Бродар Смит – напугался бы возможности бунта? Нет, он бы пообещал, что насадит их задницы на якорь, и не меньше.

Еще свежие воспоминания о бородаче витали в голове. Он погиб, выручая меня. Не исключено, что я больше никогда не увижу старину Смита – разработчикам ничего не стоит создать еще пару сотен пиратов-неписей вместо того, чтобы воскрешать старых. В таком случае, чем же Бродар отличается от реально умершей личности? В голове пронеслись все события, связанные с пиратом. Пальцы невольно сжались в кулаки.

Я попытался дать Адриану подзатыльник, и получилось вроде бы неплохо. Треуголка слетела с его головы, а сам он не решился сопротивляться.

– Теперь запомни, если хочешь и дальше плавать на «Рапире». Даже не думай предлагать бежать перед первыми признаками опасности. Для того, чтобы трусить, первого помощника на корабле не надо. Правая рука должен, если уж дает совет, предлагать пути решения, а не отступления. Усвоил?

Адриан подавленно кивнул. Игроки обернулись, некоторые из них были готовы взяться за оружие. Погрузка на судно почти завершилась, от берега отчаливала последняя шлюпка.

– Капитан, здесь больше нет места, – с иронией ответил один из сидящих.

– Это не проблема, – отозвался я и потянул матроса за шиворот, стаскивая в воду.

Остальные, включая сидящего рядом Адриана, делали вид, будто их очень интересовало дно шлюпки.

Сей-талями шлюпку вместе с нами подняли на борт. Открывать сундуки и ящики я запретил, нечего пялиться на серебро и другие ценные вещи тем, кому не следует. Пусть лучше думают, что внутри обычный сахарный тростник и что-нибудь еще – на «Карибах» сундуки не редкость, но далеко не факт, что внутри находится что-нибудь ценное.

Я встал на шканцах, опершись на старый релинг и, когда состав подготовился к отплытию, прокричал:

– Отчаливаем! Держим полный бакштаг!

Кормовые матросы налегли на бизань-брасы, и «Рапира» медленно наваливалась под ветер. Корабль, ловя парусами попутный бриз и используя отлив, повернул в открытое море и, кренясь, набирал скорость. Некоторые дела, которые меня ждали, не терпели отлагательств.

Остров медленно уменьшался в размерах. Казалось, это Саона уходит вдаль, а «Рапира» дрейфует на месте. Отсюда я видел типичные карибские тропики, но в памяти остров пылал огнем войны, что сожгла не один десяток кораблей, и свистом пуль, что положили сотни тел. Остров, благодаря которому я обрел первых игровых друзей – а может, и будущих партнеров. И где потерял старика Смита…

Я в последний раз посмотрел на Саону, развернулся и сделал обход по кораблю. Дешевые чугунные пушки сменились на медные и слегка увеличились в калибре. Вместо стандартных льняных парусов трепетали хлопчатобумажные. На шканцах появился нактоуз, судовой компас. Каюта оказалась заполненной множеством снаряжения, сундуков и одеяний.

Тем временем поведение команды стало угрожающим. Матросы вольно разгуливали по палубе и не стеснялись задевать меня плечом. Приказания, даже самые простые, они исполняли неохотно и вальяжно. От одной мысли бунта на «Рапире» у меня сжимались зубы.

– Адриан, кто сейчас квартирмейстер? Зови ко мне! – выглянул я из каюты.

Через минуту явилась Лилит.

– Значит, ты все так же удел.

– Еще как! – отозвалась пиратка. – Ты же сам меня назначил.

Действительно. Во второй день пребывания на «Карибах» должность квартирмейстера выпала Лилит. Бытует распространенное мнение, что квартирмейстер – это чуть ли не главный после капитана член команды. Но есть еще боцман, который ведет людей в бой, и первый помощник. А квартирмейстеру на «Карибах» достается учет финансов и хозяйства на корабле.

– Справляешься?

– Вполне! На днях открыла навык калькулятора. Теперь не приходится считать столбиком – за меня все делает интерфейс!

– Хорошо. Расскажи, Лилит, о ваших делах в мое отсутствие.

Я устроился в кресле.

– Минуту. – Девушка взяла со стола бортжурнал, раскрыла книгу на закладке и отлистала несколько страниц назад. – Нападение на флотилию ловцов жемчуга – распродали товар на сумму в четыре тысячи реалов. Стычка с французским флейтом – потерпели поражение, потери составили около шестьсот реалов, они пошли на улучшение судна. Нападение в составе английской флотилии на клан «Бездушные» – захвачена бригантина, прибыль – три тысячи испанских песо. Путешествие на Юкатан по квесту «Старый рудокоп» – пройдена цепочка квестов, в сумме получено около шести тысяч песо. Стычка с английским линейным кораблем клана «Паруса света» – потери на сумму…

Лилит выглядела крайне серьезной. Особенно – в тонких очках, приобретенных в качестве трофея с одного из неприятельских судов. На самом деле девушка она веселая и впечатлительная, если только дело не касается ее ответственной работы. Кем она была в реальном мире, я не интересовался. Не положено. Знал только, что ее муж тоже находится в составе экипажа – если не ошибаюсь, мушкетер и матрос.

– …Удалось сбыть на сумму в тысячу двести ливров, которые затем были конвертированы в английские фунты.

– Достаточно, спасибо. Скажи, какая сумма сейчас находится в корабельной казне?

– Тысяча шестьсот пиастров и триста реалов.

– Экипаж своевременно получает выплаты?

– Всегда.

Трофейная доля всем членам команды – дело святое. Так было и при настоящем пиратстве семнадцатого-восемнадцатого веков, и так есть в нынешних «Карибах». Кто согласится плавать на корабле, не получая ничего взамен? Даже играя на энтузиазме, народ рассчитывает на достойную долю с полученной прибыли.

– А кто сейчас боцман?

– Все так же Менестрелиус. Но завтра будет неделя, как его нет. Он говорил, что у него планируется отпуск.

– Ясно. – Я взял из ее рук бортжурнал и некоторое время сам полистал его. – Ты вроде не выглядишь враждебно. Скажи, почему люди планируют переворот?

– Ох, тут я не сильна, – ответила Лилит. – Когда Адриан заявил, что мы плывем на Саону, команда не оценила эту идею. Многие уж и позабыли, что у «Рапиры» есть другой капитан.

– И на чьей стороне ты, если не секрет?

– Ни на чьей, Рудра. Мы с Парсиком попали в команду случайно, но нам здесь понравилось. Привыкли уже. А эти дрязги за капитанство… Ну, не мое это! Не люблю такое. Просто хочу, чтобы у «Рапиры» был хороший капитан. – Лилит вздохнула.

– И он будет, – ответил я.

Мы вместе вышли на палубу. Экипаж был уже в сборе, меня явно поджидали. Одни висели на вантах и реях, другие стояли на юте – но все они, скорее всего, глазели из любопытства. Настоящая проблема была в Декстере и его дружках, которые ошивались впереди, на шканцах. Все при оружии.

– Капиташка, ты уже понял, кто здесь лишний? – заголосил один из парней.

Тем временем Лилит попыталась пройти мимо, но ей не дали этого сделать.

– Неужели тебе не интересно, что его ждет? – преградил ей дорогу Декстер.

– Без меня, – отмахнулась она.

– Без тебя не получится, милая. Здесь решается судьба капитана. Точнее, уже бывшего. Да, бывший капитан Рудра?

Я мельком взглянул на Декстера и других решительно настроенных людей. Тоже мне, нашелся бунтарь. На нем был темно-синий кафтан и широченный фиолетовый пояс поверх него. Портупея с пистолетом и дорогого вида палаш. Черная бандана. Наши глаза встретились. В его взгляде был мрачный вызов, в моем – разгорающийся гнев.

– И много среди вас тех, кто готов сместить меня? – Я окинул взглядом весь собравшийся экипаж. – Даже не спросите, где я пропадал? Чего добивался ради своей команды?

– У тебя больше нет команды, – рявкнул Декстер. – И не пытайся садиться людям на уши. Все решено – ты уходишь.

В толпе послышались отдельные возгласы одобрения, другие же просто молчали.

– Попрошу каждого, кто готов выступить против меня, выйти вперед! – прокричал я. – Хочу видеть всех.

Ряды Декстера пополнились. Десять, пятнадцать… Двадцать? Нет, явно больше. На палубе стало тесно. Впрочем, это явно меньше половины экипажа, составляющего сейчас под сотню человек.

– Прекрасно! – выпалил я, держа руки на поясе. – Очень хорошо! Так вот знайте, ребята. Кто напомнит, как говорил Джон Сильвер? Те из вас, кто сегодня останется в живых, позавидуют мертвым? Сейчас и проверим.

– Закрой пасть, – рявкнул Декстер.

Но было поздно.

Я ринулся вперед. Ятаганы в моих руках пустились по прямому назначению – резать и убивать. Пульс молотил в голове, но не от скорости, а от злости. Клинки мелькали в воздухе, словно кисть художника, рисующего кровавый пейзаж. Бунтовщики явно не ожидали такой атаки – резкой и молниеносной. Обладатели длинных сабель боялись задеть своих, к тому же клинки нужно было еще успеть вытащить, аналогично робели владельцы огнестрела. За считанные секунды палуба налилась кровью, люди начали запинаться о тела умерших.

Выбор, кого убивать, предоставлялся огромный. Мятежники все еще толпились и не до конца осознали, что происходит, а я уже лихо вонзал клинки во всех, до кого дотягивался – яростно и бездумно.

– Стреляйте в гада! – завопили в суматошной толпе.

Прогремели выстрелы, но палили словно и не в меня. Согласитесь, сложно попасть в человека, который находится в каше из живых и не очень тел.

Первая минута прошла безупречно. Полученный за убийства опыт мерцал на периферии зрения чуть ли ежесекундно. Затем на палубе стало просторнее, а бунтовщики наконец взяли себя в руки.

Атака прилетела сразу с двух сторон. Левым ятаганом я отвел в сторону лезвие шпаги, а правым прочертил линию на шее врага, который бежал на меня с абордажным топором. Блок, шаг назад, финт, скрестный шаг – готово! Работаем по заветам Оливии фон Штерне, хотя большинство ее маневров больше подходили длинным клинкам, а не моим ятаганам. Не успели тела попадать, как на меня неслись новые противники.

Повышенные очки ловкости давали о себе знать. Абордажный топор, штык-нож мушкета, палаши, сабли или даги – что бы ни устремлялось в мою сторону, я раз за разом оказывался на шаг быстрее. После высокоуровневых испанцев, с которыми я имел дела на Саоне, нынешние враги казались едва ли не детьми, правила игры которых я беспощадно нарушил. Впрочем, самовнушение, что двигала мной исключительно ярость, помогало. Одежда перемазалась в крови, но для ублюдков и предателей нет милосердия. Это обнадеживало. Во всяком случае, я долго держался, а оставшиеся на шканцах пираты уже не пытались нестись на убой.

Когда ситуация становилась критической, я активировал навыки – их выполнение сводило на нет любые попытки убить меня.

– Капитан, три корабля по курсу с наветренной стороны! – отрапортовал Адриан, когда я вышел из каюты.

После часа, проведенного в реале, возвращение на «Карибы» в этот раз давалось с трудом – словно проснулся посреди ночи, вышел из душной темной каюты и сразу попал под лучи палящего солнца. Над головой возвышалась пирамида парусов. Десятки матросов сновали по реям, другие прохлаждались на шкафуте и баке.

Старпом явно нервничал, хотя корабли, о которых он говорил, представляли лишь две смутных точки на горизонте.

– И в чем проблема? – не понял я.

– Это не простые корабли. У них красные паруса, и они идут галсом поперек нас явно неслучайно.

– Красные паруса? – Я достал подзорную трубу и стал всматриваться в горизонт, выискивая суда. – И что это значит?

– Охотники за пиратами, – вмешалась квартирмейстер Лилит. – По факту – обычные наемники, которые предпочитают убирать любых «плохишей», на которых укажут пальцем. Или которые попадут под руку.

Первой шла бригантина. За ней – два фрегата. Я постарался навести трубку максимально четко, но ни у одного из судов не отображалась информация. Вот уж чего, а мою характеристику Восприятия в шестнадцать очков нельзя было назвать низкой – значит, так называемые охотники на пиратов намеренно скрывали данные кораблей. Немногим позже они все равно откроются, однако времени прикинуть расстановку сил будет значительно меньше.

– Они работают на заказ? – спросил я.

– Считается, что да, – продолжила Лилит. – С другой стороны, они позиционируют себя главными борцами с пиратством, и потому редко упускают добычу.

Плачевность ситуации начала доходить и до меня. Двадцать тысяч пиастров, которые неспешно покачивались в трюме «Рапиры», имели все шансы уйти на дно – или, что еще хуже, попасть в лапы каким-то охотникам на пиратов. И если с бригантиной мы можем разделаться, то против двух фрегатов выстоять невозможно – в ближнем бою они просто задавят нас числом. Преимущество артиллерии тоже не на нашей стороне.

Какие остаются варианты? Попытаться уладить все мирным путем или пуститься в бегство. Оба поворота событий не гарантируют, что мы не потеряем все серебро.

– Предложения есть? – кисло спросил я.

– Переложить курс, пока еще не поздно, и надеяться на то, что им нас не догнать, – ответил Адриан. – Встанем в крутой бейдевинд и уйдем галсами. Бригантина, может, нас и догонит, а вот фрегаты точно отстанут.

– Они профессионалы, – сказала Лилит. – Уверена, им не раз доводилось пускаться в погоню. По ветру есть шанс уйти, но сменив курс – сомневаюсь. Не от бригантины с косыми парусами точно.

– И все-таки неизвестно, интересуем ли мы их вообще, – ответил я. – Не факт, что охотникам захочется тратить время, чтобы догнать жалкий бриг.

– Не такой уж он и жалкий, кэп! – Адриан окинул взглядом корабль. – Большинство бригов уступают в размерах нашему, так что они найдут, чем поживиться. К тому же мы пираты, а это вызов для таких, как они.

Вот она, участь капитана – принимать решения даже в самой спорной ситуации. Труды последней недели, проведенной на острове Саона, пойдут коту под хвост, если я так позорно потеряю добытые сбережения. Причем реагировать нужно быстро – любые промедления сводят на нет вероятность благоприятного исхода.

Я задумался, как поступил бы в этой ситуации Тангризнир. Вероятно, глава клана «Головорубы» ринулся бы в бой, как сорвавшийся с цепи пес. Но таков его темперамент – ему ничего не стоит потерять деньги всего мира, чтобы лишний раз вступить в ожесточенный бой. Меня такой расклад не устраивал.

Аннели, вероятнее всего, уже давно бы переменила галс и параллельно готовилась к бою – на случай, если враги все-таки догонят ее судно. Но отдельный вопрос – команда. Несколько часов назад я был на грани того, чтобы лишиться собственного корабля. После подавленного бунта экипаж только начинал мне верить, и дело было не в деньгах. По крайней мере, не только в них.

В том, чтобы отступить, когда это наиболее разумно, нет трусости. С этим согласится любой матерый капитан, побывавший во множестве сражений. Но толпа неопытных игроков, большинство из которых на «Карибах» не больше месяца, рассудят все по-своему. И увидят в капитане, которого только начали считать бесстрашным, первую брешь. Во всяком случае, именно так мне казалось.

Такую же брешь заметит и противник, когда мы пустимся наутек. И если он нас догонит – а он, вероятнее всего, так и поступит – то уже будет знать, что мы сильно не уверены в собственном превосходстве.

– Держим курс, – выпалил наконец я. – Делаем вид, что ничего не происходит. Готовимся к бою. Часть парусов лучше убрать, чтобы замедлить ход. Адриан, маякни тем, кто сейчас оффлайн – пусть подключаются, как только смогут, нам нужны все, кто способен держать оружие.

Члены экипажа разбежались по делам. Матросы занялись парусами, бойцы отправились в трюм за мушкетами и клинками. Орудийные расчеты начали расчехлять пушки, растаскивать по мешкам и картузам порох, доставать фитили. Все вроде бы шло, как надо, но… Не хватало железной руки для командования. Без боцмана экипаж двигался менее скоординировано, и самое прискорбное – такая же нескоординированность будет во время боя.

– Адриан, – подозвал я через некоторое время своего помощника. – Говоришь, Менестрелиус в отпуске?

– Да, – кивнул он. – Сказал, что планировал куда-то поездку с семьей. Должен вернуться через пару дней.

– Ты можешь попытаться с ним связаться? Черт возьми, где бы он ни был, нам нужен хороший боцман. А второго такого Менестрелиуса я пока не нахожу.

Разумеется, никто не знал личных данных нашего боцмана – не принято в виртуале детально распространяться о личной жизни. И все-таки некоторые члены команды оставляли как минимум электронные адреса для связи.

Тем временем над бригантиной всплыла информация.

Солнце клонилось к закату, когда мы наконец приблизились к месту встречи. Позади оставались Сан-Хуан, Виргинские острова и несколько безымянных островков, которые сложно было назвать обитаемыми. Сразу после боя Менестрелиус вышел в реал и пообещал вернуться через пару дней. Весь следующий путь корабельщики пытались восстановить состояние «Рапиры». Доступного материала, вроде канатов, гвоздей, парусины и досок, не хватило, чтобы вернуть фок-мачту, зато удалось починить корпус судна.

Выживших после боя можно было пересчитать по пальцам, но вскоре на борту зареспаунились все подбитые. Очень повезло, что фрегат охотников был легким – почти как наш собственный бриг. Это позволило смести их с палубы и воспользоваться эффектом внезапности. А вот с экипажем бригантины наши ребята сразились в честном бою. Другой вопрос – кто вообще нас мог заказать? Либо «Эльдорадо» успели подсуетиться, либо состав успел нажить врагов в мое отсутствие.

Как бы то ни было, я чувствовал гордость за команду – ту ее часть, что осталась со мной. Они увидели во мне капитана, но и сами не побоялись сразиться с превосходящими силами. И все-таки я держал ухо востро, не забывая, что еще утром от меня могли избавиться.

Канониры и те, кто забрасывал на «Дозор» взрывательные снаряды, получили награду за потопленный корабль. Немного опыта пришло и мне самому, но все-таки основная доля вручается тем, кто лично поучаствовал в уничтожении вражеского судна. А вот погибшим во время сражения полагалась тройная доля. Каждая смерть несет за собой потерю опыта, и достойная награда – лучший способ компенсировать утрату. Иначе команда будет бояться идти в бой, а это допускать ни в коем случае нельзя. По моим наблюдениям, даже могучие головорубы не боялись идти в смертоносный бой, жертвуя собой, но выполняя общее дело. Этому же я планировал обучить и собственных людей.

Остров Саба, о котором мне сообщил Илюха, представлял из себя довольно скалистую местность. Сколько я ни разглядывал его в подзорную трубу, нормального подступа к берегу не наблюдалось. Впрочем, наше дело – явиться к его южному мысу, что мы и сделали, бросив якоря. Большие морские валы проходили под килем, отчего судно неестественно кренилось. Ветер, дувший с юта, понемногу стихал.

Ветер в виртуальном мире – та еще загадка. Иногда он порывистый, переменчивый – но он есть. Всегда можно встать в крутой бейдевинд или увалиться под бакштаг. Обрасопить все реи, выбрать шкоты и поднять полное парусное вооружение – или лавировать под одной бизанью и кливерами. Все гораздо хуже, когда ветра нет в принципе. Мертвый штиль, и ничего больше.

В реальном мире ситуация с ветром еще сложнее – вряд ли с этим кто-то будет спорить. Моряки неделями дожидались первого бриза. Однако на то «Карибы» и были виртуальной реальностью, в которой некоторые природные вещи поддавались упрощениям. Порой ты просто забываешь, что значит «нет ветра». Но на этот раз нам действительно не везло: полдня «Рапира» покачивалась на волнах с надеждой поймать мельчайшее дуновение. Паруса беспомощно повисли, а море было гладким, почти как стоячий пруд. Команда предлагала перекантоваться на Сент-Ките, пока ветер не наберет силу. Только вот сбиваться с курса мне совсем не хотелось, как и сплавляться на лодках до ближайшей земли.

Вчерашний вечер закончился на приятной ноте. Некоторое время я еще провел за столом с людьми Илюхи и Котэ. Затем мы втроем проследовали к моему экипажу и провели небольшую беседу, в ходе которой людям подробно растолковали, в чьи ряды они вливаются. Тем временем местные плотники полностью восстановили «Рапиру».

Илюха сказал, что больше не может терпеть мой внешний вид, и заставил нацепить темную кожаную жилетку с двумя петлями для пистолетов. Выданные сапоги с золотыми пряжками сияли в отражении фонарей. И это было еще не все.

– Укуси меня Нептун! Так уж и быть, штаны с кушаком можешь пока оставить. Но пиратский жюстокор, будь добр, надень.

– Илюха, блин! В нем же жарко и неудобно. Не любитель я подобной роскоши.

– Вадим, ты теперь не какой-то там новобранец, а капитан, и притом капитан недурственный. Ты наш клан представляешь вообще-то! Что касается жары… Карамба, ты в виртуале! Потоотделение здесь снижено, к тому же, на твое здоровье это никак не повлияет. Нечего ходить как матрос!

– Вот же пристал! – ворчал я, но все-таки принял подарки.

Теперь на мне был темно-синий костюм с позолоченной вышивкой, именуемый жюстокором. Он оказался на удивление легким и удобным, хотя со стороны казался величественным, увесистым.

Я быстро получил ответ от Нэхуэля: предложение ему безоговорочно нравилось. Проблема в том, что «своих» индейцев у него осталось не так много, зато на берегах южноамериканских рек расположились дружественные ему племена араваков, которых мы могли взять с собой – он договорился. Те земли ввели на «Карибы» совсем недавно, они были скорее разогревом перед тем, как откроется весь континент. Удивительно, что «Карибы» вообще уходили так далеко на юг. Карибское море там уже кончалось, и ему на смену приходили амазонские джунгли и мириады рек. Сколько же диких территорий остаются неосвоенными игроками?

На рассвете мы уже отчаливали с острова Саба, оставаясь под сильными впечатлениями от увиденного. Первую половину дня вахту на «Рапире» несли единицы – большинство отправилось в реал, вдобавок погода стояла безветренная.

Наш путь лежал глубоко на юг, к самым краям существующего виртуального мира. Следовало пройти через пролив Бокас-дель-Драгон, отделяющий остров Тринидат от берега Южной Америки, и отправиться еще южнее – к реке Манамо, что выходила из в небезызвестной Ориноко.

Даже при попутном напористом ветре курс занимал больше суток. Я до сих пор не мог придти в себя после Саоны – напомню, квест требовал по меньшей мере пять часов находиться в виртуале, но в моем случае получались и все пятнадцать. Теперь, не обремененный «Карибами», я смело возвращался в реальную жизнь, чтобы развеяться.

Пока «Рапира» пыталась поймать любые дуновения ветра, я оформил покупку капсулы –приехали сотрудники «МетаТеха» и подключили агрегат, через который теперь можно было погружаться в виртуал. Правда, я пока не находил в этом особой нужды – наш бриг неспешно двигался юг, и путь его оставался долгим.

Зато я наконец-то стал переваривать случившееся на Саоне. Когда «гуглил» информацию об острове, то обнаружил, что практически весь квест разработчики – или сценаристы – завязали на реальных событиях. Олоннэ действительно останавливался на том острове, как и Генри Морган. И в обоих случаях с ними был француз Ле Пикар. Более того, даже вождь Катубанама оказался реальной исторической фигурой.

В современности берега Саоны стали типичной курортной зоной. Именно на нем в начале двухтысячных снимали знаменитую рекламу шоколада «Баунти». Буйная растительность поредела, в глуби острова расположилось небольшое поселение и музей Таино для туристов. Пещеры тоже сохранились, но экскурсии в них не проводили – слишком рискованно, стены могут обвалиться в любой момент.

Интересно. Оказалось, крупные квесты на «Карибах» генерируются не людьми-разработчиками, а нейросетью. Одно и то же задание можно выполнить десятками, а то и сотнями способов, и при любом раскладе нужные неписи и взаимодействие с окружающим миром будут «наталкивать» героя на выполнение квеста. С другой стороны, сложные задания на то и сложные, что не содержат простых решений.

А что насчет базы клана? Остров Саба в современности выглядел менее суровым. Скалистая местность покрылась растительностью, и некоторые безопасные спуски к берегу у него имелись. Причем этому даже находились убедительные объяснения: сейсмическая активность в Карибском море всегда была высокой, и в ходе множества землетрясений и даже извержений вулканов ландшафт островов постепенно меняется. За триста лет некоторые земли могут измениться до неузнаваемости, если уж рассуждать с точки зрения достоверности.

О манускрипте Сигизмунда на форумах писали многое, но все впустую. Кому-то даже удавалось ухватить у Джордана Бланка имеющиеся чертежи, после чего любопытный игрок навсегда испортил репутацию у пирата. На форумах народ взывал к рассудочной деятельности и размышлял, что, раз манускрипт – это бумаги, значит, они должны храниться не в глубинах пещер или на дне морском, а в местах более располагающих. Городские архивы, древние библиотеки. Но кому охота искать иголку в стоге сена?

Иронично на этом фоне узнать, что манускрипты, созданные для Сигизмунда, и впрямь существовали, только ореола загадочности вокруг них было меньше. А Мальтийский орден действительно находился в Карибском море, и это удачно совпадало с годами, в которые Олоннэ устраивал свои набеги. Сколько всего стало для меня открытием…

На следующий день я вытащил Илюху в бар на кружку пива – отдохнуть, поболтать в нормальной обстановке. Оказалось, что он и Котэ – сооснователи клана. Только вот кто платит, тот и музыку заказывает, а наибольшая часть спонсирования шла от отца Ильи. Впрочем, никто не жаловался: соклановцы получали достойные денежные выплаты, и все, что от них требовалось сверх меры – это время от времени рекламировать какой-нибудь продукт. Ролики снимались прямо на «Карибах», и затем пускались в соцсетях и в рекламных вставках. Любой сильный клан постепенно становился брендом, а его участники – медийными личностям. А значит, имели возможность дополнительных заработков через рекламу.

С меня теперь тоже требовалось выставлять ролики. За выкладку и монтаж отвечал Клещ, поэтому я удаленно передал ему весь доступ к аккаунту. Оставалось лишь получить согласие от головорубов и Аннели, чтобы видео можно было опубликовать.

В итоге путь до устья реки Манамо занял четыре дня. Нередко на горизонте мы наблюдали морские баталии. Нам приходили квесты с просьбами о помощи, но я упорно их игнорировал, зная, во что это может вылиться. Разве что по пути нам встретилось мирное китобойное судно Франции, которое сильно налетело на рифы, повредив паруса. Мы взяли ребят на буксир и протащили их до ближайшего порта на острове Мартиника. Там мы решили пополнить провизию, заменить паруса, запастись порохом и пыжами к пушкам – один морской дьявол знал, что могло нас ждать впереди.

А впереди нас ждала все та же тропическая местность. Вернее, «такой же» я мог ее назвать лишь поначалу. После вхождения в Манамо цвет воды быстро окрасился в зеленовато-болотный. Река была широкой и быстротечной, но матросы все равно опасались, что мы вот-вот сядем на мель. Однако у меня не было причин не доверять Нэхуэлю, а согласно его координатам, путь еще оставался долгим.

На корабле мне подравняли волосы – за последние две недели они успели разрастись так, как это заняло бы в реале добрых три месяца. А вот бриться я решил временно перестать – хватает мне бритья в реальном мире, так пусть хотя бы здесь отращу бороду, насколько это будет возможно.

Скорость «Рапиры» заметно снизилась – бриг шел против течения, к тому же, мы то и дело сверялись с картой, дабы не спутаться на многочисленных развилках и поворотах. Шум местных птиц и животных усилился многократно. По деревьям, свисающих к воде, ползали не только обезьяны и другие звери, но и змеи. Обилие мух и комаров просто поражало. Я пришел к выводу, что лучше держаться подальше от берегов.

Вода, впрочем, тоже не внушала доверия. Как минимум потому, что мы неоднократно встречали крокодилов. А местные рыбы напоминали не то пираний, не то других уродливых существ. На ночь мы бросили якорь в небольшой заводи, но и это не принесло спокойствия. Пока большая часть команды находилась в реале, вахтенные испытали на своих шкурах всю ярость местных индейцев. Копья, стрелы, дротики из духовых трубок. Дикари издавали такие звуки, что ночная вахта чуть ли не сделала логаут со страху – и тогда, возможно, с кораблем пришлось бы попрощаться. Впрочем, местные индейцы не были игроками, а значит, «Рапира» осталась бы доступной для респауна.

Я узнал, что еще в мое отсутствие наш квартирмейстер Лилит получила прозвище ходячей энциклопедии. И теперь она подтверждала его каждые полмили.

– Крокодил! Крокодил, чтоб меня!

– Это не крокодил, неуч, – отвечала она матросу. – Это ящерица такая. В этих водах они достигают длины до метра. А вот там – действительно крокодилы. Точнее, кайманы.

Среди гущи мангров лежали уродливые бугристые существа, которых я поначалу принял за бревна. Кайманы лежали неподвижно в ожидании добычи – некоторые даже с открытыми ртами. По голове одного из них бегал попугайчик и что-то клевал. Время от времени кайманы издавали протяжное «хмм», которое можно было принять за человеческое.

– Орангутанги! – кричали марсовые, когда мы приблизились к правому берегу, изготавливаясь к крутому повороту. Обезьяны гроздями карабкались по деревьям и издавали звуки, похожие на мычание и скрежет.

– Здесь не водятся орангутанги, – отвечала Лилит. – Это рыжие ревуны. Их здесь едят.

– Фламинго! – удивлялись мы, завидев ярко-красных и лиловых птиц с длинными ногами. Некоторые из них тоже сидели на деревьях.

– Это красные ибисы. – И на этот раз у Лилит был свой ответ.

В этих землях растения вели ожесточенную борьбу за каждый сантиметр почвы. Какое-то фантастическое нагромождение лиан и свисающих веток занимало всю поверхность с обоих берегов. Ветви густых деревьев свешивались к воде, а порой их корни вырастали прямо из реки. Такую же борьбу вели друг с другом и звери, чьи ужасающие и причудливые крики доносились и днем, и ночью. Даже вернувшийся к нам Менестрелиус не испытывал радости от подобного впечатления, хотя уж он-то, казалось, готов к любой передряге.

– Якорь мне в глотку, капитан, – ворчал он, морщась. – Но в следующий раз советую вам трижды подумать, прежде чем отправиться сюда.

Я понимал его негодование. Мы привыкли к морю, которое окружало нас со всех сторон и потому отождествляло свободу, силу которой невозможно было с чем-либо сравнить. Живительный запах океана – крепкий аромат возможностей. Южная Америка, напротив, представляла из себя сгустки тропического хаоса, в котором любой неверный шаг мог привести к тяжелой и страшной смерти. И ладно, если мы на корабле. Гораздо хуже шли бы дела, если бы пришлось добираться пешком. А такой вариант исключать не стоило.

– Мельчает, – заметила Лилит, поглядывая на многочисленные мангры, вылезающие из воды. – Далеко еще?

– Уже близко, – ответил я, глянув на карту. – Мы обошли «Исла Тигре», теперь идем по прямой, пока не увидим деревянные помосты на сваях.

Вскоре мы достигли очередного изгиба реки, на котором и обосновались местные араваки. Матросы начали по очереди убирать остатки парусов, бросили якорь и распустили блинд. Сплавив две лодки, они начали верповать судно. На причале нас встречали загорелые индейцы, чьи тела украшали разного вида бусы из рыбьих клыков и звериных когтей. Во многом эта была все та же раскраска, что и на таинах с острова Саона: минимум одежды, максимум неясных побрякушек.

Индейцы явно не были настроены враждебно, хотя и посматривали на швартующийся корабль с опаской и недоверием.

– Это не воины, – понял я. – Рыбаки, мирные жители. Даже если они не те, кто нам нужен, их не стоит бояться.

Кое-как пристроив «Рапиру», мы начали выбираться на причал. Индейцы отпрыгнули назад, стоило первым моим людям ступить на помост. Способность общаться с местными жителями «Карибов» у меня никуда не должна была пропасть.

– Спокойно! – начал я. – Мы пришли с миром. Я явился от касика Котубанама из племени Таино и их беикеса, Нэхуэля.

– Рад, что вы пришли, – раздался голос из-за пальм, и навстречу нам вышел светлокожий человек в тонкой бархатной жилетке на голое тело и юбке из разноцветных перьев. Живот оплетал широкий бардовый кушак, на голове была красная соломенная шляпа.

Питомцы на «Карибах» – одна из тем, в которой я «плавал» больше всего. На Саоне я получил скрытый навык «Единение с природой», который и означал возможность заводить мохнатых или пернатых друзей. Матросы рассказывали, что здесь можно обзавестись собакой или даже лошадью – достаточно ее приобрести у торговца, и «пет» автоматически тебе «присвоится». Но что будет дальше? Нужно ли его все время таскать с собой, или он будет появляться по первому зову, как Плотва в известной старой игре?

Я видел питомцев у головорубов. Муравьед Тангризнира, которого он называл Мохнатым, спас мне жизнь, разодрав в клочья испанского дона. Пет испанца Алька, наоборот, перегрыз мне горло – как позже объяснили, это был мангуст. Пару раз на корабле Аннели я замечал у игроков других экзотических животных. У араба Сулеймана, что надул нас с нападением на французский линейный корабль, имелась красная ядовитая змея.

– Никак сама судьба тебя мне послала! – отшучивался Нэх, залезая по трапу на «Рапиру». – Каноэ наши тоже возьмите, пригодятся еще.

– Давно не виделись, дружище! – поприветствовал его я.

– Да не так уж и давно, если по правде. Сколько прошло, недели две?

– Чуть меньше. Ты лучше скажи, зачем решил со мной идти на Пинос.

– Тут все просто. – Нэхуэль скинул с себя шкуру ягуара, положил ее на ближайшую пушку и протянул руку индейцам, которые забирались вслед за ним. – Это один из стратегически важных островов для таинов. Я был на Пиносе неоднократно, и знаком с местными касиками. Их притесняют не так активно, как на Эспаньоле, но и плантаций там уже столько, что больно смотреть. Буду сплачивать индейцев, иначе всех как мух раздавят.

– Вот как. Твои таины и там поспели?

– Таины – коренной народ большинства здешних островов. Это колонизаторы прибыли в Новый Свет навязывать свои порядки.

– Но мы же в виртуале.

– И что? Разрабы воспроизводят реальные исторические картины, так что ситуация не слишком иная. По крайней мере в отношении местных араваков, которых притесняют не менее жестко, чем когда-то в реальном мире.

– И нравится же им людей мучать… – вздохнул я.

– Ничего сложного. – Нэхуэль протягивал руку последнему индейцу. – Отговорок много можно найти. Хотя бы то, что они не люди, а фрагменты кода. Если ты аристократ, которого на «Карибах» интересует игра в финансы и стратегическое развитие, судьбы каких-то неписей для тебя – просто пшик. Потенциальные рабы, поднимающие твою экономику. Ну, не будем о грустном! Как поживаешь?

Я рассказал о том, чем занимался после Саоны. И показал своего веселого попугайчика.

– Зацени, какое чудо у нас на корабле разгуливает!

Фельдмаршал носился по баку с криками «Капита-а-а-н!», распустив хохолок над головой и растопырив крылья.

– Какаду? Забавный пернатый! И очень редкий. Никак на Манамо выловил?

– Именно.

– Это потому, что местность там первозданная, игроками нетронутая. Квесты пока неактивны, но некоторая живность уже летает в полном объеме.

Время с Нэхуэлем на корабле пролетало незаметно. Таины, как и предыдущие их собратья, укрылись в кубрике. Я собрал у себя в каюте Менестрелиуса, Адриана, Лилит и Нэхуэля, и мы начали травить друг другу байки под чарки рома. Когда ром заканчивался, мы переключались на кашири. Иногда разгорались жаркие споры.

– Культура индейцев? Мультикультура? – отвечала Лилит на очередной рассказ Нэхуэля. – Люди часто говорят высокопарные слова о культуре, не до конца разбираясь, что это. Нет ничего самодостаточного ни в одной в культуре. Если культуру индейцев погубили – значит, она была слаба и замкнута. Во что скатилась Африка, когда из нее ушли белые после колонизации? В ту же самую дикость.

– То есть тебя устраивает, что Америка пропитана кровью миллионов индейцев? – не отступал Нэхуэль. – Ты считаешь оправданной всю ту жестокость, что творилась на этих землях?

– Я не оправдываю ни одну жестокость! – звонко отвечала она. – Тем не менее, от этого меньше ее не становится. Я, например, считаю не меньшей дикостью крепостное право, которое держалось в России немыслимо долго. Вот где была жестокость! А что толку? Кто об этом вспоминает, когда жалеет индейцев?

Споры то утихали, то разгорались с новой силой. Лилит явно не разделяла позицию Нэха насчет индейцев и называла поклонение их культуре инфантилизмом. Пару раз разговоры доходили то того, что я опасался, как бы кто-нибудь не вытащил оружие. И все-таки им удавалось вовремя остановиться, не тая обид.

– Рудра, где пропадала раньше твой квартирмейстер? – говорил Нэхуэль. – Черт возьми, какой бы едкой она ни была, с ней есть, что обсудить!

Но не одними только разговорами шла жизнь на корабле. Я старался получше узнать команду, запомнить каждого. Получалось с трудом, но я, по крайней мере, проявлял интерес к экипажу. За последнее время корабль заметно «подрос» с того момента, как я заполучил его.

Мы достигли плантаций, когда опустилась тьма. Ряды сахарного тростника уходили вдаль, пока не обрывались двумя деревянными домами и смотровой вышкой. На ночном небе не было видно луны, а звезды горели пока тускло. Я решил, что темное время суток нам благоприятствует.

 Опыт ведения войны с испанцами на Саоне подсказывал, что пытаться вычистить с острова абсолютно всех врагов – занятие неблагодарное. Да и зачем разжигать конфликт, если меня интересует весьма конкретный Мигель Маркес? Доберемся до форта, а там будем действовать по ситуации.

– Тушим факелы. Разделимся, чтобы не привлекать внимания, – заговорил я. – Адриан, возьми людей и ступай по правой дороге. Не шумим, внимания не привлекаем. Если заметят – постараемся прикинуться местными, глядишь, в темноте и не заметят. Сильно сомневаюсь, что сторожить тростник, грядки и загоны для кур будут живые игроки. А рядовые неписи здесь могут быть тупыми, как пробки. Сейчас наша цель – отыскать форт.

Мы осторожно шли вдоль рядов сахарного тростника. Вышка пустовала, ни рабов, ни надзирателей нигде не было видно. Даже в домах не горел свет, когда мы приблизились. Адриан со своими людьми тоже дошел в целости и сохранности и вскоре вновь примкнул к нам.

Дальше дорога уходила вверх, меж двух небольших гор. И только там появились первые признаки жизни. Впереди стоял частокол с закрытыми деревянными воротами. Где-то далеко за ними мычала корова. Обогнуть это место, не пересекая полисад, не представлялось возможным – по краям выступали неприступные горы.

Пришлось аккуратно перелезать через ворота. Только вот «аккуратно» не получалось – дверцы начинали сильно качаться, а петли у основания поскрипывать. Перемахнув одним из первых, я протянул руку бойцу, который лез за мной. Остальные повторили этот же маневр.

Когда весь состав перелез через ворота, я замер, вслушиваясь. Стояла тишина, прерываемая разве что монотонным стрекотом сверчков и далеким заухиванием ночных птиц.

Сквозь многочисленные силуэты тростника впереди проглядывались двухэтажные дома, в окнах первых этажей которых горел свет. На смотровых вышках тоже кто-то был, однако пока нельзя было говорить точно.

Стоило пройти полсотни шагов, как где-то сбоку залаяли собаки. Пришлось еще сильнее ускорить шаг, чтобы не дать местным стражникам возможности очухаться. Двигались мы в полуприседе, замирая, когда в округе раздавался какой-нибудь звук.

В момент, когда здания остались уже позади, на одной из вышек вдруг зазвонил колокол. Спустя считанные секунды тревога передалась и на соседнюю вышку, а затем еще на одну. Раздались звуки отворяющихся дверей и резкие приказы командиров.

– Вперед, – проговорил я, переходя почти на бег.

Прогремел выстрел, и пуля, выпущенная со смотровой вышки, вспучила землю у нас за спинами.

Мы понеслись мимо плантаций, плюнув на бесшумность и осторожность. Но там, где кончался тростник, появлялись новые вышки и новые дома… Из которых уже вовсю выбегали солдаты. Я приказал свернуть на левый отворот между тростником, но вскоре уперся в очередную поляну. Стебли были достаточно высокими, чтобы укрыться.

– Все в траву, быстро!

Солдаты прочесывали местность. Решив поначалу, что мы пришли с восточных плантаций, они бросились туда – с факелами и фонарями. Это дало нам возможность незаметно продвинуться вперед к тем зданиям, из которых они вышли. Но тростник неприятно шуршал, вдобавок мы то и дело наступали на сухие листья. И все-таки пары минут такой маскировки хватило, чтобы нас потеряли из виду.

Плантация кончалась выходом на небольшой пятачок, где стояли бараки и коровник, а чуть поодаль – пара особняков, увенчанных башнями. Ничего другого в ночной тиши рассмотреть не удавалось.

Фельдмаршал суетливо заерзал на плече, когда я выбрался из травы и двинулся в сторону бараков – за ними виднелся невысокий частокол, на котором, похоже, заканчивалась вся эта плантация. Перепрыгнуть его не составило бы труда… Если бы не группа вооруженных испанцев, налетевших на нас справа.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.