Сэр Генри Морган смотрел на одинокий баркас со стены форта. Обычно моряки всячески избегали это место, но суденышко упрямо шло к острову. Единственный парус трепыхался на переменчивом ветру, а находящийся в баркасе человек работал веслами.

– Что ему нужно, черт возьми? – спросил Морган скорее самого себя, нежели своих старых корсаров.

Он в очередной раз попытался вспомнить, когда впервые здесь оказался. Ничего. Пусто. Как и всегда – воспоминания роились, перемешивались, но обрывались на последних днях, проведенных в славном Порт-Ройяле. Иногда Моргану и вовсе казалось, что все это ему снится. Странный остров с фортом невероятных размеров. Странная жизнь…

Рассказывали, что столицу Ямайки сотрясло мощное землетрясение. К тому моменту Морган уже четыре года как считался мертвецом – ему даже камень могильный поставили. Правду знал лишь узкий круг старых приятелей. Бывший адмирал флибустьеров стал затворником, ведущим размеренный образ жизни. Поэтому когда Порт-Ройял в одночасье ушел на дно, никто не спохватился о рыжем старике, оказавшемся в эпицентре событий.

Рассказывали, что потерявшего сознание Моргана вытащил из воды некий человек, представившийся Ричардом Норманом. Пока старый пират и вице-губернатор Ямайки дрых и бредил, Норман доставил его сюда, на остров, и передал в руки буканьеров, строго чтящих пиратский кодекс. Большинство из них некогда ходило с Морганом в походы – Маракайбо, Пуэрто-Принсипе, Панама… Великие набеги до сих пор отдавались в ушах залпами картечи и звоном сабель.

Буканьеры выходили своего адмирала, которого до этого считали ушедшим в рундук Дэви Джонса. Но Генри Морган был жив – живее всех живых. Придя в себя, он разузнал, что остров словно специально был возведен для того, чтобы выдерживать осады. Два пресных озера с чистой водой, пастбище коз, кур и коров, бастионы, рвы, равелины… И пусть здесь не было полюбившихся ему плантаций сахарного тростника, он уже и не мечтал о другой жизни. Он вообще уже должен быть мертв.

Еще большим было удивление Моргана, когда он спросил, как называется этот остров. Буканьеры ответили, что назвали его в память о великом адмирале, под командованием которого они ходили много лет. Они называли его Фортом Генри Моргана. Тогда он спросил, кто построил этот великолепный форт.

Для этого пришлось вспомнить, что в разгар своей пиратской карьеры Морган вместе с компаньонами подумывал о предприятии, именуемом Флибустьерской Империей. Наивным мечтам не суждено было сбыться – флибустьеры разошлись, как в море корабли. Теперь же выяснилось, что не все пиастры были оставлены в ямайских кабаках. Якобы идейные пираты вложились в постройку гигантского бастионного форта в виде пятиконечной звезды, планировка которого идеально накладывалась на здешнюю землю. Спустя годы тут обосновалась безымянная колония буканьеров.

Морган не помнил, сколько времени уже провел на острове. Казалось, не прошло и дня. Но в памяти неохотно всплывали отрывки жизни – однообразной, смутной, цикличной. Может, прошел месяц? Полгода? Год? Он часто задавал этот вопрос сам себе, но в ответ получал лишь глухой шум прибоя, словно подносил к уху ракушку. Как будто кто-то хорошенько покопался в его голове и выудил часть воспоминаний. Возможно, это всего лишь последствия травмы головы? Или выпивка дает о себе знать? Или это жизнь после смерти, в которой он вынужден проживать один и тот же день, гуляя по своим мрачным владениям? Тогда почему баркас появился только сегодня?

Судно гулко скрипнуло, налетев на клочок каменного берега, и уперлось бушпритом в основание стены. Гулявшие по камням чайки вспорхнули ввысь и закружили в небе. Со стены скинули веревочный трап. Даже если незнакомец окажется безумцем, которой сам не знает, куда заплыл, его как минимум следует выслушать. Через минуту на стену забрался чернобородый старик с деревянным протезом. Костылей при нем не нашлось – даже запыхавшись, он уверенно встал на обе ноги и поправил мятую треуголку, которая сползла ему на лоб.

– Назовись, – хладнокровно сказал Морган, пытаясь заглянуть незнакомцу в лицо.

– Так, значит, слухи не врут, – хриплым баритоном ответит тот. – Ну здравствуй, старый чертяк. Ты меня не узнал?

Морган замер, отчаянно всматриваясь в покрытую густой растительностью физиономию.

– Бродар? – осторожно спросил он, не веря собственным глазам.

– Я слышал, кэп, что тебе не помешают лишние руки, – устало кивнул Бродар Смит и сделал шаг вперед.

Морган ущипнул себя, пытаясь проснуться.

В таверне пахло специями и вином. Гонтовая крыша зияла огромной дырой, в которой время от времени со свистом проносились снаряды.

– Ты – Ричард Норман? – недоверчиво спросила Аннели, наводя револьвер на развалившегося за столом человека.

Его лицо мне показалось смутно знакомым.

– Хм, – тот уставился на нее пронзительным взглядом. – А ты, стало быть, строитель?

– Нет.

– Тогда какого морского дьявола ты из себя строишь? – скривился он. – Садитесь, господа! Не думаю, что вы проделали такой путь, чтобы просто меня убить.

Я сел напротив Нормана. В конце концов, он был безоружен и не выглядел враждебно. Его беззаботное поведение казалось скорее абсурдным, когда над зданием проносились снаряды, а с улицы раздавались крики и грохот выстрелов. Аннели присела рядом, впрочем, оружие убирать не стала.

– Ты ждал нас? – переспросил я, пытаясь вспомнить, где мог его видеть.

– Совру, если отвечу, что нет. – Норман в очередной раз потянулся к бутылке вина. – Вообще-то я просто не успел свалить отсюда. Вот если бы посыльный явился на день раньше, черта с два вы бы меня застали. Увы, он предупредил меня лишь под вечер, когда я, э-э-э… – Он покосился на бутылку. – Был не в духе, чтобы сматываться.

– Значит, ты сбежишь отсюда при первой же возможности, – подытожила Аннели. – И доверять тебе тоже не стоит.

– Если бы я хотел вашего доверия, сеньорита, то ни за что бы не озвучил то, что только что рассказал. Из твоих же слов получается, что соврать – лучший способ втереться в доверие. Занятый парадокс!

– Ты знаешь, по какому делу мы тебя искали? И кто сдал нас?

Единственный, кто знал о том, что мы ищем Нормана, был Долговязый Шенли. Неужели он или кто-то из его людей решил при первой же возможности все разболтать? Этого я никак не мог понять. Однако Норман знал, что мы придем. На совпадение не похоже.

– Мне больше интересно, чего вам нужно, – ушел от ответа контрабандист. – Я, знаете ли, деловой человек, который дорожит своим временем.

По хмурой физиономии Аннели и ее раздутым ноздрям я почувствовал, что сейчас она скажет какую-нибудь грубость. Еще не улеглись воспоминания, как она разделалась с губернатором Гаваны. И потому я решил вмешаться:

– Хочу сразу кое-что прояснить, чтобы не было недопониманий…

– Я тоже! – воскликнул он, устремляя указательный палец кверху. – Эсмеральда! Эй, Эсмеральда! Угости этих благородных донов чем-нибудь за счет заведения.

Я огляделся, но в таверне было пусто. Аннели тоже напряглась – такое имя она получила в Гаване для прикрытия. Однако вскоре появилась служанка с подносом. Оказалось, в углу помещения находилась лестница в подвал, из которого и появилась девушка. Она расставила перед нами бокалы, налила в них красную жидкость из бутыли, которую затем поставила на стол, а сама удалилась.

– Прошу меня простить. – Норман лихорадочно схватил принесенную бутылку и хлебнул прямо из горла. – Хм… Гм! – Он перевел взгляд на свою недопитую бутылку. – Это что же получается, я все это время уксус пил? Тьфу, чертова винодельня! Вот ведь краснощекие ублюдки! Я гарантирую им безопасную контрабанду, а они…

– Кто – они? – спросил я скорее из вежливости.

На секунду Норман задумался.

– Есть тут один барон Хакобо. Ну, знаете, наверное, такое бывает, когда вино начинает кислить, постепенно превращаясь в уксус. А меня, знаете ли, бывает заносит, и я не могу отличить одно от другого. Вот ведь старый дурак!

– И все-таки…

– Прошу прощения, – затих Норман. – Итак, за встречу.

– Мы не будем…

– Но-но-но! – не дал договорить он. – Не беспокойтесь, все за счет заведения. Я не в том возрасте, чтобы вытягивать с дорогих гостей каждый шиллинг.

– Ты со всеми так любезничаешь? – съязвила Аннели, теряя терпение. – Знаешь, кто мы такие?

– Насколько я понял, вы точно не строители, – с абсолютно серьезным видом ответил он. – Думаю, надо все-таки выпить.

Перед глазами всплыло сообщение от Аннели:

Пока мы находились в «Восходящем солнце», на улице тоже успело кое-что произойти. Выйдя наружу, я увидел трупы. Илюха, Клещ, Лоран с Лизеттой. Даже игуана Ильи лежала обезглавленной. Возле нее стоял тот самый воин, которого мы повстречали перед тем, как зайти внутрь. Лошадь его была мертва, как и трое офицеров, а сам он истекал кровью, но, тем не менее, оставался жив, держа в руке большой меч – помесь цвайхендера и фламберга. На вид испанцу было немало. Седая бородка, острые скулы, морщинистое лицо. На нас он посмотрел спокойно, едва заметно кивнул – даже как будто одобрительно. Словно нашел новую добычу.

Вид павших соратников сбил меня с толку. Мне еще ни разу не доводилось заглядывать в эти мертвые глаза Илюхи. Клещ, всегда такой брутальный и самодовольный, сейчас лежал мертвым грузом. Кругом стояла кровь и дурной запах. На некоторые из трупов тяжело было смотреть – вспоротые животы, вывалившиеся органы, перерубленные конечности.

Вслед за мной выходил Норман, за ним – Аннели. Острый взгляд ее скользнул от трупов к мечнику. Недолго думая, она открыла огонь из револьвера. Не знаю, спасло ли испанца то, что он стоял далеко от нас, или его не подвела реакция, но он ушел от пуль. Просто прыгнул вперед, успевая при этом вынести меч, и за пару секунд скрылся за дверью рядом стоящего дома.

– Следи за ним, – сказала мне пиратка, намекая на Нормана, а сама двинулась за мечником.

– Стой, – мотнул головой я, схватив ее за руку. – Слишком опасно. Посмотри, что он сделал с ними. Мы сейчас не в том положении, чтобы рисковать.

Аннели все-таки попыталась двинуться, но я изо всей силы дернул ее за руку, оттаскивая обратно к двери таверны. Другой рукой я приглашающе подтолкнул туда Нормана, и мы вновь оказались внутри.

– Может, у тебя все-таки есть где-нибудь бумага и перо? – спросил я контрабандиста. – Как насчет твоего подвала?

– Хм! – Он немного заколебался, но отправился в сторону лестницы в подвал. – Прошу не пугаться моего творческого беспорядка, друзья.

– Давай без фокусов, – сказала Аннели, держа в руке револьвер.

Подвальное помещение представляло из себя небольшой погреб с маленькой кухней, дубовыми бочками, полками посуды. Из освещения – лишь один фонарь плюс свет, падающий из комнаты таверны. Норман подошел к стене, покрытой деревом. Постучал по ней с определенными интервалами, и вскоре стена «отъехала». Изнутри нас встречала та самая служанка, что приносила вино. Мы проследовали внутрь, и она закрыла за нами замаскированную дверь.

Теперь мы шли по коридору со множеством ответвлений, и пространство вокруг нас изменилось до неузнаваемости. Кругом были куртизанки – обнаженные или приодетые, разговаривающие или помалкивающие. Целый притон. Комнатки некоторых из них были огорожены шелковыми шторками. С потолка свисали диковинные подсвечники на цепях. В воздухе стоял аромат трав и масел.

Здесь было шумно, но спокойно. Девушки смеялись, общались, курили трубки. Похоже, война в городе вообще никак не сказалась на здешнюю жизнь. Тяжело было отвести взгляд от столь пестрого сборища дам. Пышные формы, татуированные тела, экзотические одеяния – или их почти полное отсутствие… При этом вели они себя далеко не как рабыни. Их хищные взгляды свидетельствовали скорее о том, что это мы с Аннели рискуем стать их жертвами. Женщины хищно поглядывали на нас, приманивая.

– Эй, малышка, – одна из куртизанок буквально выпрыгнула перед Аннели, нежно обнимая ее за талию. – Не хочешь передохнуть? Научишь меня пользоваться… оружием, а я сделаю тебе…

Пиратка в мгновенье уткнула револьвер ей в рот, но вмешался Норман. Сказав что-то на испанском, обнаженная девушка отринула в одну из комнат. Контрабандист посмотрел на нас осуждающе.

– Прошу прощения. – Он демонстративно снял шляпу и надел ее обратно. – Но такова специфика моей берлоги. Сеньориты привыкли делать клиентам хорошо, так что если вы действительно пожелаете…

– Двигай давай, – огрызнулась пиратка, и мы отправились дальше.

Хорошо устроился Норман, ничего не скажешь. Так бы мы и ушли, не узнав об этом гареме.

Контрабандист уверенной походкой вел нас до конца коридора, время от времени снимая шляпу перед очередной барышней и что-то ей приветствующее говоря. Большинство его слов звучали на испанском, так что понимали мы мало. Прихватив фонарь, Норман завернул в еще одну дверь. Это был узкий и душный кабинет с убогим столиком и тумбочкой – почти каморка. Контрабандист поставил лампу, и под освещение попали флаги, висящие на стене. Испания, Англия, Франция и…

– Голландия, – сказала Аннели, проследив за моим взглядом.

На столе лежали какие-то печати, чернильница и пустые свитки.

– Если вы действительно хотите туда отправиться, то должны кое-что знать.

Боцман никогда не называл моего попугая по имени. У него вообще с ним сложились своеобразные отношения. Однажды Фельдмаршал прокусил Менестрелиусу ухо – и это не считая многочисленных пакостей, которые питомец устраивал на борту. То незаметно канат перегрызет, то нагадит кому-нибудь на голову, то начнет клевать лафет пушки. А уж если он случайно проберется в капитанскую каюту – все, как говорится, сушите весла. Если квартирмейстер Лилит относилась к попугаю снисходительно, то Менестрелиус вечно надеялся перевоспитать его в порядочного джентльмена удачи.

Но в этот раз инцидент произошел не на «Рапире». Правда, экипаж моего корабля к произошедшему все равно был причастен, хоть и сильно косвенно. Дело в том, что во время морских похождений команда учила Фельдмаршала стрелять из пушек: подносить в клюве зажженный фитиль к затравочному отверстию и ждать «бабах», как называл это сам пернатый. Первые разы он шугался выстрелов и долго кружил вокруг палубы, а потом еще столько же орал, сотрясая крыльями и вздымая хохолок, пытаясь поделиться с пиратами своей бурей эмоций. Со временем он привык к тому, что орудия ничего, кроме как громыхать, и не умеют, но самостоятельно никогда не рвался пострелять.

Почему именно сегодня, спустя полдня после штурма Картахены, мой питомец решил, что пришло время повторить «бабах»? В Картахене пушек было много. Еще утром многие из них давали залпы, а когда город захватили пираты, никто, разумеется, не озаботился тем, чтобы потушить все пальники, так что попугай где-то раздобыл тлеющий фитиль. Видимо, испробовав все встретившиеся орудия и не получив результата, усердный Фельдмаршал не сдался и продолжил искать подходящую цель. Может, конечно, ему кто-то подсказал, но целью стал приоткрытый бочонок с порохом, качество которого как раз в это время оценивали корсары Севильи Скарп. Никто из них даже не успел ничего понять. В одно мгновенье белый дьявол спикировал в бочонок с фитилем в клюве – в следующее на земле валялись кровавые ошметки десятков тел.

На взрыв сбежались многие, и Менестрелиус стал одним из первых, кто узнал причину несчастья. Люди Скарп еще не идентифицировали птицу и вообще подозревали, что это была чайка. А на «Рапире» тем временем появился отреспаунившийся Фельдмаршал. Вахтенные потом рассказывали, что тот только и делал, что ходил по палубе и зловеще смеялся.

– Пока они не догадались, что это поработал ваш Фельдшнобель, предлагаю сниматься с якоря. На записи в реале все равно будет видно, как это случилось.

Так или иначе, но все пиратские корабли должны были покинуть город в ближайшие два часа. Выходка попугая лишь подтолкнула нас к тому, чтобы сделать это первыми, а заодно прихватить с собой фрегат с Аннели.

Весь путь до острова матросы занимались починкой. Я порадовал своих людей суммой в восемьдесят пиастров на человека, и команда взбодрилась. И это не считая того, что ранее мы получили компенсацию в виде захваченных в Картахене пушек, хлопчатобумажной парусины и запасов пороха. Еще немалый процент прибыли ушел в казну клана и брига, так что суммарно рейд принес нам много хорошего.

Пока наши корабли шли по намеченному маршруту, у меня появилась возможность развеяться в реале. Дома делать было абсолютно нечего – в конце концов, пока я на «Карибах», в квартире ничего не менялось. Последние пару месяцев я словно «выпал» из этого мира. И даже когда подворачивались случаи проводить время в реальности, то просто не знал, чем себя занять. Даже еду я теперь привык заказывать на дом, а с пылью кое-как справлялся робот-пылесос.

В общем, неудивительно, что я стал чаще видеться с Илюхой. По крайней мере, с ним можно было обсудить виртуал. А когда в магазине напротив дома еще и акция на «Хугарден», то жить сразу как-то легче становится. В последнюю такую встречу за незаметно ушедшим ящиком пива мы обсудили и манускрипт Сигизмунда, поиском которого я занимался уже с месяц, и захват Картахены.

По рассказам Илюхи, Арчи был недоволен тем, что мы не слишком тщательно «обшмонали» город, а Севилья Скарп и вовсе обвинила береговое барство в том, что ее клан подставили. Котэ тактично намекал, что люди пиратки сами виноваты, что ослушались плана и пошли в бой раньше времени, вследствие чего весь авангард Скарп был потоплен. В отличие от Котэ, Тангризнир был куда менее разборчив в выражениях, за что едва не поплатился глазом. В ярости от услышанного Севилья Скарп метнула нож, но намеренно промахнулась – знала, что головорубы не останутся без ответа. Все это происходило в одном из соборов Картахены во время дележки добычи, а я об этом узнал лишь со слов Илюхи. Прав был Менестрелиус, предлагая нам сразу поднимать паруса. Севилья Скарп и до того была на взводе, а после взрыва и вовсе была готова объявить войну всему живому.

Судя по всему, «Пришествию дна» стоило радоваться не самым большим потерям. Да и Аннели не чувствовала себя плохо. И это неудивительно – ее корсары всегда были острожными и чуткими. Они понесли численные потери в самом городе, но корабль остался цел, ни разу не попав под сильный огонь.

– Эта Аннели… – начал Илюха, переключившись с темы Картахены. – Ты слишком много времени проводишь с ней.

Он проговорил это с таким авторитетом в голосе, прямо как сантехник, называющий причину поломки стиральной машины.

– Это плохо? – спросил я.

– Как сказать! Котэ считает, что хорошо. Ну, ты его знаешь: обрастание связями, совместные усилия, вот эта вот вся байда. Я-то о другом. На «Карибах» зачетных пираток – хоть трезубцем ешь. Ты же выбрал самую…

– Безбашенную?

– Самая безбашенная – это Кровавая Анна из «Поплывших». О ее «подвигах» я тебе расскажу позже. А вот Аннели – скорее стервозный холерик, готовый убивать из-за неверного чиха. Ну и по что ты такую выбрал?

– А ты сам, Илюх, не задумывался, почему она бывает такая импульсивная?

– Не особо. Характер такой. И толку?

– А я вот задумывался. И знаешь, чем больше я с ней общаюсь наедине, тем чаще вижу, что она вполне адекватная девушка. Просто что-то у нее… какие-то проблемы в жизни, что ли.

– Ясно, – выдохнул он и допил остаток пива из бутылки. – В общем, как наиграешься в женского психолога, маякуй. После убийства губернатора Гаваны о тебе в клане начали чаще спрашивать. И я не про экипаж «Сбоку заходи», а про остальные наши команды. Так что я бы тебя кое с кем при случае познакомил.

К словам товарища я прислушивался не сильно. Спорить совершенно не хотелось, хотя новость о том, что моя скромная персона вызывает интерес, конечно же, без внимания не оставалась.

Путь до острова был спокойным. Большая часть экипажа отдыхала после масштабного штурма Картахены, но вахтенным на корабле всегда находилось, чем заняться. А потом на горизонте наконец появилась земля.

Если бы меня спросили, какое место на «Карибах» не стоит посещать, в первую очередь я бы назвал этот остров. Правда, названия ему так никто и не дал – во всяком случае, информации об этом не нашлось. Норман предупреждал, что чертежи намеренно прятали там, куда не доберется цивилизация. На тот момент флибустьеры еще лелеяли надежды, что однажды вернутся…

Место действительно вышло надежным. Во-первых, остров находился посреди группы мангровых лесов, причем довольно буйных. Это значит, что на корабле к нему не подобраться. Время от времени путь к острову открывала песчаная коса, выползающая из моря. И это уже вторая проблема – отмели. Еще издалека мы заприметили десятки затонувших кораблей, чьи скелеты вырастали прямо из воды. Осевшие бушприты, накренившиеся мачты, упавшие на бок остовы корпусов. Какой-то парусник даже врос в деревья и теперь как бы возвышался над поверхностью моря. Словно когда-то он умел летать, просто однажды решил приземлиться здесь. С годами буйная растительность пронзила его корнями и стволами, поэтому борт его отливал кустами, корнями и мхом. А две уцелевшие мачты стали сигналом для моряков, обходивших это место стороной.

Аннели хотела взять Нормана с собой, но ее переубедил Котэ. Вряд ли от присутствия контрабандиста это место преобразится. А вот какую-нибудь пакость от него словить – запросто. К тому же Норман даже не помнил, где конкретно располагаются мангровые острова, и отметил их приблизительными точками. Нас немного выручали мачты фрегата Аннели. Их топы находятся достаточно высоко, чтобы лицезреть, где можно подобраться к нужному острову. Но, опять же, очень приблизительно – в плотную на кораблях подойти не получалось, пришлось спускать лодки. Пока основной состав будет сплавляться к берегу, вахтенные матросы будут корректировать наш путь, поглядывая с высоты грот-мачты.

Зато сам остров Норман расписал гораздо лучше. Клад находился рядом с гигантским валуном, не увидеть который, по словам контрабандиста, «просто невозможно». Почти центр острова, значит. Осталось только добраться.

Мы с Аннели уселись в вельбот, на котором мне уже доводилось с ней сплавляться. На носу разместился Фельдмаршал. По плечам пиратки бегала маленькая, словно игрушечная, обезьянка. Время от времени она что-то пронзительно пищала, глядя на Фельдмаршала, но попугай почему-то намеренно ее игнорировал. Его гораздо больше интересовали рыбы, показывающиеся в воде.

С наших кораблей спустили весь имеющийся арсенал лодок, и общей группой мы отправились к мангровым лесам. Все были при оружии, но небольшая доля экипажа все-таки осталась на кораблях. Оставлять их пустыми совершенно не хотелось.

Море здесь было тихим, едва ли не мертвым. Может, сегодня просто попалась такая погода, но стояла почти безветренная тишина, а небо заволокло серой дымкой, и солнце выглядывало лишь изредка. Рядом с манграми вода приобретала то зеленый, то золотой оттенок. Она была настолько прозрачной, что можно было разглядеть плавающих рыбок. По сторонам от нас возвышались мириады корней, вырастающих прямо из воды. Выше они превращались в деревья – иногда вполне обычные, которым, казалось бы, не свойственно расти на воде, а иногда в причудливые кусты. На мангровых деревьях посиживали пеликаны, вороны и птицы с огромными ярко-красными мешками под клювами. Казалось, будто эти птицы несут огромные надувные красные шары. Время от времени они расправляли крылья и издавали звуки, напоминающие звон будильника или домофона. Если бы Лилит была сейчас в виртуале, то наверняка бы уже давно сказала, как они называются. Но квартирмейстер отсутствовала, а я довольствовался компанией Аннели и ее молчаливых корсаров.

– Фрегаты, – протянул старпом Файб с соседней лодки, идущей рядом. Его было не узнать в соломенной шляпе с длинными полями, низко посаженной на голову. – Прекрасные птицы.

Я неспроста сказал о том, что никому не посоветую посещать это место. Несмотря на обманчивую красоту, подступы к острову представляли из себя лабиринты, в которых запросто можно потеряться. Между манграми часто были натянуты паутины, кругом стоял рой комаров и тропических мух. Деревья со всех сторон свешивались к воде, образуя что-то вроде арочной аллеи. С деревьев свисали ветки и лианы, заставляя нас пригибаться. Дно тоже было обманчивым: то и дело мы рисковали сесть на мель, а потому лодки аккуратно следовали друг за другом.

Однако мангровый лес оказался сущей ерундой перед тем, что мы встретили на самом острове. Джунгли, и притом джунгли неприятные. Землю устилали сухие, темно-коричневые, а порой даже красные опавшие листья и корни. Путь преграждали лианы, кусты, бамбуковые рощи и… Нет, не перечислить все то многообразие, что встречало нас почти у самой кромки берега. А потому, прежде чем высадиться, мы долго петляли вдоль береговой линии, пытаясь найти хотя бы маленькую бухточку.

– Капитан! – нашего вельбота едва не коснулась шлюпка Лилит.

– Рад тебя видеть, – поприветствовал я квартирмейстера. – И рад, что вовремя догнала нас, а то в этих манграх можно и заблудиться.

Но, похоже, Лилит была озабочена чем-то другим.

– Капитан, знаете ли вы, что за репутация у этого острова? Зачем мы здесь?

– Здесь координаты вещицы, которую мы должны забрать.

– И все же… вы уверены, что оно того стоит?

Конечно же, я не ставил своих людей в известность насчет манускрипта. Во-первых, такова была наша договоренность с Котэ – в конце концов, его люди тоже ничего не знали. Достаточно кому-нибудь один раз по пьяни обмолвиться о чудо-пушках, и любой наш шаг может стать под наблюдением. Тем не менее, куда бы мы ни отправлялись, я всегда объяснял своим людям хотя бы примерные мотивы. Экипаж «Рапиры» воспринял это так, будто мы идем выполнять очередной квест на сокровища, причем совместно с кланом Аннели. После разгрома Картахены народ был воодушевлен, а потому даже не задавал лишних вопросов.

– А в чем дело, Лилит? – ответил наконец я. – Плохая репутация у острова, при подступах к которому видны десятки гниющих кораблей? Скажу тебе честно, я не удивлен.

– Мы проштудировали немало карт, прежде чем сюда отправиться, – вмешалась Аннели, посадив свою обезьянку на ладонь. – У этого острова даже названия нет. О какой «плохой репутации» ты говоришь, девочка?

Лилит, похоже, восприняла обращение пиратки в штыки. Сузила глаза так, словно возжелала прожечь ими Аннели насквозь.

– Очень странно, что вы не удосужились спросить хотя бы ваших береговых братьев. Тех, что ходят с топорами на черных парусах. – Лилит, разумеется, говорила о головорубах. – Они называют это место Нагльфаром…

– Кто она такая, чтобы нам указывать? – спросила меня Аннели, скорчив кислую гримасу.

– Все нормально, – махнул я. – Это моя квартирмейстер. Продолжай, Лилит.

– На заре своей пиратской карьеры головорубы уверяли, что это одно из немногих мест, которое лучше обходить стороной.

– Хм. Слишком сомнительно слышать такое от головорубов. Эти ребята идут в любое пекло, и мне доводилось лично в этом удостовериться. Где они такое сказали?

– Год назад в одной из таверн Нассау. Тогда они были гораздо менее известны, но их рассказ о Нагльфаре кто-то адаптировал в ролик, и он хорошо разошелся по Сети.

Разговор с Лилит закончился ничем. Я лишь ответил, что выбора у нас все равно нет, да и старая байка головорубов похожа на вымысел, придуманный специально для того, чтобы отвадить всех интересующихся. Или даже наоборот – после такого рассказа остров наоборот должен был привлечь внимание всяких искателей приключений. Но ничего подобного – никакой информации о нем в Сети не мелькало, никаких пройденных квестов, интересных фактов, видеороликов. Никому до него не было дела.

С идущего вдалеке ялика закричали о том, что наконец-то нашли удобный подступ к земле, и наша растянувшаяся флотилия устремилась в ту сторону. Аннели вертела в руках карту, пытаясь сообразить, в какой точке мы теперь находимся. Мой боцман Менестрелиус прощупывал приближающийся берег в подзорную трубу. Лилит настороженно поглядывала вверх, на деревья.

Все предвкушали что-то очень интересное. Я – не исключение.

По приблизительным оценкам, экипаж фрегата Аннели составлял под двести человек. Это, конечно же, не значит, что все они находились в виртуале одновременно, но цифра все равно немаленькая. «Рапира» держала в себе сто десять человек. Суммарно народу сейчас набиралось изрядно, поэтому в небольшой бухте лодки размещали плотно, едва ли не друг на друге. Часть людей осталась здесь – следить за имуществом. Итого около сотни человек двинулось за мной и Аннели.

Под ногами хрустели сухие пальмовые листья, из земли лезли покрытые мхом корни, перед лицом кружилась мошкара. Менестрелиус быстро сообразил выставить впереди четверых рубак, которые саблями и мачете прорубали дорогу. Нет, нельзя сказать, чтобы путь совсем был непроходимым, просто время от времени движение сильно замедлялось из-за кустов и свисающих лиан.

– В карте сориентировалась? – спросил я шагающую рядом со мной Аннели. – Разобралась, где мы?

– Не особо, – ответила она, в тысячный раз вглядываясь в рисунок острова. – Но это и не важно. Мы идем в центр, а это главное.

По прошествии пары сотни шагов местность изменилась. Трава стала мельче, кончилась труднопроходимая сельва. Зато мы то резко взбирались вверх, то спускались по почти отвесным склонам. Да и в целом остров получался холмистый. С мачты корабля это было заметно не так сильно из-за густой зелени, покрывавшей всю видимую землю, но теперь мы видели отнюдь немаленькие горы и холмы.

А потом впереди показались колья с насаженными на них черепами. Сперва я подумал, что мне почудилось, но Аннели насторожилась не меньше моего. Ее правая рука уже лежала на револьвере. Остальные корсары начали оглядываться по сторонам и перешептываться.

– Дурноватые знаки, – протянул старик Файб.

– Ну, это тут давно, – почесал затылок Менестрелиус, встав рядом. Два боцмана очень забавно смотрелись вместе. – Черепушки чистые.

– А даже если и нет, – с нотками злобы проговорила Аннели, – нас должно это остановить? Мы сюда отдыхать явились? Ускоряемся.

Пиратка первой сделала шаг вперед, и наше движение возобновилось. Вслед за кольями дали о себе знать выпирающие из травы кости. Они торчали в земле в таких количествах, словно это были грибы после дождя. Иногда с деревьев свисали трупы – эти были посвежее и оттого выглядели куда неприятнее, особенно когда перед тобой лишь половина туловища, а вместо ног тянется засохший гной.

Я знал, что мистики на «Карибах» не было. Ну, или почти не было – видения на Саоне иначе не назовешь, да и другие игроки изредка отзываются о некоторых приключившихся с ними загадочных событиях. И все-таки ни монстров, ни кракенов, ни кораблей-призраков в виртуале не встречалось. Ходили версии, что разработчики готовятся добавить мистику в любой момент, и облик «Карибов» может измениться до неузнаваемости. Но Илюха заверял, что до турнира никаких глобальных обновлений не выйдет – сейчас все силы устремлены исключительно на «Форт Генри Моргана».

В общем, свисающие с деревьев гниющие тела пусть и выглядели мрачно – и даже, если по правде, сильно сбивали с толку – но оставались всего лишь трупами.

– По-моему, головорубы все-таки страшнее, – заметил я вслух, и Аннели это искренне рассмешило.

Мы достигли последних высоких деревьев, за ними открывался плавный подъем в гору. Фельдмаршал, который давно где-то запропастился, возвращался с воплями. Сначала его крики были слышны в кронах деревьев, а затем он кубарем свалился мне на плечо.

– Полундра! Полундра! – свирепствовал он, высоко поднимая хохолок и размахивая крыльями.

Попугай не затыкался, но произносимые им далее слова, похоже, были на каком-то очень древнем, известном только ему одному языке. Не успел Фельдмаршал успокоиться, как раздался протяжный гул. Первая ассоциация: так звучит горн времен викингов. Разве что звук был тоном повыше, но источник явно находился где-то далеко. А затем в нас посыпались стрелы…

Они летели словно из ниоткуда – со свистом впивались в землю и в пиратов. Это были звуки, напоминающие тяжелые капли дождя. Я инстинктивно отступил назад, и тут же резкая боль пронзила мою ягодицу. Здоровье упало на 18 процентов.

– В рассыпную! – рявкнула Аннели, перекатываясь за дерево.

Корсары начали валиться один за другим. Кто-то открыл огонь, но стрелять было не в кого. Стрелы выпускали с большого расстояния, раз они успевали набрать высоту и падали почти вертикально вниз. Я двинулся за пираткой, но боль в заднице словно лишила меня управления. Правая нога подкосилась, но я устоял и, прихрамывая, добрался до Аннели.

Дерево было достаточно широким, чтобы укрыться от линии огня, однако его покрывал слой длинный острых колючек, так что привалиться у нас возможности не было. Пришлось просто лечь сразу за деревом, наблюдая за происходящим. Другие бойцы тоже попрятались за деревьями, а те, что не успели, получали одну стрелу за другой.

– Аннели, – сказал я громче, чем рассчитывал. – Кажется, меня задели.

Даже как-то неудобно было это произносить, но вариантов не оставалось. Пиратка окинула взглядом мое тело, остановившись на ягодицах.

– Да ты шутишь? У тебя стрела в жопе!

– Звучит грустно. Извини, но я должен спросить, насколько глу…

– Заткнись и не дергайся!

Мне повезло: неизвестный враг не использовал металлические наконечники. Мне повезло вдвойне: стрела прошла по касательной, хоть и застряла под кожей. Пиратка дернула за древко, и то поддалось. Краем взгляда я заметил, как кто-то из корсаров метнул в нашу сторону пузырек с жидкостью. Аннели поймала его на лету, открыла и вылила по месту раны. Спирт?

– Надеюсь, это все не зря, – подытожила пиратка. – Только попробуй теперь умереть от стрелы.

Обязательно попробую, хотел ответить я. Но потом.

Для начала нужно было вообще понять, кто нас атаковал. Игроки с луками – редкость. Если только это не оголтелые энтузиасты вроде Нэхуэля с Анаканой. Местные аборигены? Слишком организованная встреча. Уверен, они специально дождались, когда мы дойдем именно до этого места. Кругом – возвышенности, стрелять в котлован всегда удобнее. Местность впереди хорошо простреливалась, так что рваться дальше не было смысла. А вот сзади – сплошные деревья и гигантские валуны. Я скомандовал своим людям отступать. Аннели поступила так же.

Выждав удачный момент, мы двинулись назад. За считанные минуты с момента атаки наши люди рассеялись по местности – увы, ни о каком плотном строе не могло быть и речи. Вообще-то кучность нам сейчас была и ни к чему. Однако проблему осложняло то, что враг мог напасть с любой стороны (или вновь запустить по нам рой стрел), и координировать разбежавшихся корсаров крайне сложно, если не знаешь местности.

Мы бежали больше наугад – туда, откуда пришли. Впереди раздались выстрелы. Один, второй, третий. Стреляли кучно – явно не просто так.

– Сабли наголо! – зарычал где-то впереди Менестрелиус.

А затем мы увидели противников. Да, это были индейцы. Но индейцы странные. Их тела были полностью покрыты то черным, то серым, то красным цветом. Если же цвет кожи был классическим медным, то по телу расходились цветные загогулинки, спиральки и рисунки. Головы были утыканы таким количеством перьев, что издалека казались непропорционально большими. Кроме того, на большинстве были не то деревянные, не то костяные маски. Одежды на аборигенах тоже было порядочно – на таин не похожи. А жаль – с моим умением можно было бы найти общий язык.

– Карибы! – закричал бежавший неподалеку Файб, доставая саблю из-за пояса.

Корсары стреляли метко, но за первыми рядами индейцев бежали другие. И бежали быстро, со всех сторон, с копьями, томагавками и костяными ножами. Я увидел, как появившийся из листвы противник снимал скальп с только что убитого пирата. Аннели размозжила его голову выстрелом из револьвера.

Двигались индейцы с демонической проворностью. Пиратке пришлось сделать сразу три выстрела, чтобы убить еще одного приближающегося кариба. Только пуля в лоб остановила его бег. Я тем временем взялся за любимые пистолеты королевы Анны и один за другим разрядил их в индейцев. Затем потянулся за ятаганами.

Парадоксально: враг без металлического клинка в руке вызывает больше опасений. Каждый из нас привык иметь дело с такими же как мы игроками или неписями. Нет, вариативность холодного оружия на «Карибах» нешуточная, и все же скрещивать металл с металлом как-то привычнее. Карибы же, судя по технике боя, прекрасно знали, что из себя представляют наши шпаги и сабли. Они выставляли против них деревянные или бамбуковые копья, метали томагавки, кидали камни. Словом, чувствовали себя уверенно, а действовали яростно.

Я скинул с себя жюстокор, поскольку кое-что замыслил, а увесистый костюм только мешал. Дело в том, что мы оказались на линии, где карибы вылезали из-за толщи кустов и сразу же вступали в стычки с корсарами. Навык «Танцующий с ветром» сейчас подходил идеально. Активировав его, я ринулся вдоль линии сражения.

Ноги словно сами несли меня вперед. Я вытянул руки с ятаганами по сторонам, и те наносили раны индейцам, попадавшимся на моем пути. Одни получали порезы на спине или с боков, другие – те, что еще только вступали в бой, – чаще обнаруживали кровь в области живота и грудной клетки. Но срабатывало подобное лишь с теми, кто не успевал заранее заметить несущегося сломя голову пирата, то есть меня.

Очередной кариб упер копье в землю, направив острие на меня. Еще один шаг – и я не жилец. Просто взять и оббежать это место не было возможности, рядом и так находились другие индейцы. Я притормозил, сделав восходящий рубящий удар по копью. Вторым клинком выставил защиту, потому что еще один индеец замахнулся дубинкой. Удар пришелся на мое плечо, а выставленный в качестве блока ятаган погасил энергию замаха, встретившись с рукоятью дубины.

Индейцы нечленораздельно рычали, и это злило меня еще сильнее. Что мы, черт возьми, такого сделали, чтобы встречать нас войной? Откуда столько ярости в их поведении? В десяти шагах от меня кариб костяным мечом отрезал голову одному из наших. В следующее мгновенье тело упало, а голова продолжила висеть в руках дикаря.

Черт, отвлекся! Пары секунд хватило, чтобы получить дубиной по лбу. Меня отбросило назад, взгляд заволокло тьмой, и я невольно активировал «Один на палубе». Пусть в глазах все еще было темно, руки сами выставляли защиту. А в мыслях стоял образ отрезанной головы. Насколько же это было пренебрежительно и гадко… Нет, так дело не пойдет. Пока я жив – не позволю, чтобы с моими людьми так обращались. Да и корсары Аннели этого не заслуживают.

Рядом со мной сражалась Фрингилья. Юная пиратка отобрала у одного из индейцев копье и продолжала им размахивать – движения ее были уверенными и действенными. Одного противника она встретила боковым ударом по ногам, другому разбила нос задней частью копья, третьего… Я не видел, как произошла ее встреча с третьим, поскольку сам уклонялся от костяного меча, которым едва не вспороли мою шею. А когда нападавший на меня кариб пропустил клинок в печень, Фрингилья уже доставала копье из проткнутой глазницы противника.

Корсары Аннели тоже были рядом. Я бы даже сказал, что они держались получше моих людей – реже погибали или получали ранения. Но никто сейчас не делил пиратов на «своих» и «чужих». Мы все были единым целым. В голове еще не утихли сцены на Саоне – помню, с какой осторожностью и подозрением клан Аннели смотрел на головорубов, ожидая подвоха. Ныне такого не было. Бойцы помогали друг другу, сменяли позиции, делились оружием и боеприпасами.

Уклоняясь от новой атаки, я отпрыгнул в бок. Плечо врезалось в подбородок очередного противника – удобно, что индейцы были преимущественно невысокого роста. Оказавшись у него за спиной, я вонзил оба ятагана в спину и при этом издал яростный рык. Лезвия показались из живота индейца, в то время как сзади вошли в плоть по самые рукоятки. При этом я еще умудрился приподнять тело врага над землей.

Вытащив ятаганы, я инстинктивно сделал перекат – еще с войны на Саоне усвоил, что стоять на месте в гуще боя не стоит. Рубанул кому-то по обратной стороне колена, вновь откатился и встретил бегущего на меня кариба вытянутыми клинками.

– Сомкнуть круг! – заорал я так, чтобы услышали все, кто был поблизости. – Сомкнуть круг!

Пока я доставал ятаганы из тела очередного врага, то краем взгляда заметил индейца с занесенным на меня копьем. Времени не оставалось даже чтобы просто уклониться.

– Сомкнуть круг! – повторил за мной внезапно появившийся Фельдмаршал, со скоростью орла врезаясь в руку атакующего меня кариба.

Направление удара сместилось, а в следующий момент питомец уже держал в клюве откусанный палец индейца. Тот выпустил из рук копье и попытался прихлопнуть Фельдмаршала второй рукой, но не тут-то было. Попугай вспорхнул к его лицу, сдернул когтями деревянную маску и вместе с ней полетел ввысь.

«Сомкнуть круг! Сомкнуть круг!» – продолжал орать он.

И вскоре это подействовало. Мои бойцы или корсары Аннели – неважно, все мы сейчас были в одних условиях – становились друг к другу спинами или плечами. Спустя минуту в лесу стояли построения из десяти-пятнадцати бойцов, образовавших круги. Время от времени строй разрывался – по кому-то попадали камнями, кого-то поражали копьем или брошенными ножами и томагавками, но в целом наши люди держались вместе. Теперь к ним не могли зайти со спины или сбоку – только фронтальная атака, только честный бой.

Но даже так карибы представляли серьезную опасность. На меня вышел противник с плоской дубиной, нашпигованной не то камнями, не то иглами – сложно было разглядеть в движении. Он занес оружие для вертикального нисходящего удара. Я юркнул в сторону, выставляя вверх клинок для защиты, но опоздал. Ятаган выбило из руки. Попытался сходу уколоть противника вторым клинком, но тот двинул мне локтем в нос, после чего вновь замахнулся дубиной – на сей раз не увернуться.

Помощь пришла от внезапно появившегося Янычара, с которым я уже был знакомом во время наших похождений на Саоне. Он налетел на кариба сбоку, устремляя тесак четко в шею, и налету довершил дело ударом колена в ребра – абориген свалился

– Где Аннели? – спросил я, поднимая ятаган.

– Там, – мотнул головой он, подразумевая широкий круг бойцов позади меня.

Просто взять и внимательно оглядеться сейчас было затруднительно. В любую секунду мог прилететь очередной камень или выбежать индеец. Впрочем, особо и выбегать никому не нужно было – присутствующих врагов и так было порядочно. Почти весь огнестрел наших бойцов был уже израсходован, на перезарядку времени не было, а наступающие индейцы едва ли давали передохнуть.

Яначар был рядом, и мы неплохо сработались. Противники уже побаивались бежать на убой, так что у нас была возможность учитывать местоположение друг друга и в случае чего помогать.

– А где подкрепление? Где остальные наши? – выкрикнул я, добивая очередного кариба.

– Шутишь? – печально протянул он, принимая на себя атаку нового противника и отправляя его в вечный сон рубящим ударом. – Респаун где? На кораблях. Корабли где? Далеко!

– Все гораздо хуже, – подала голос Лилит, находившаяся где-то за нашими спинами. – Все лодки здесь, у берега. Людям даже не на чем добраться. Они ждут, пока вахтенные с острова доберутся до них вместе с партией шлюпок.

Черт! Только сейчас до меня дошло, что лодки остались на берегу, а люди респаунятся на кораблях. Не то чтобы это было для меня открытием – просто привык, что обычно возрожденные бойцы сразу отчаливают с кораблей на лодках, но сейчас дела обстояли крайне печально. Не знаю, как много пиратов стояло на ногах дальше по лесу, но с таким расстоянием отреспаунившиеся доберутся до нас очень нескоро.

Количество противников сложно было оценить даже приблизительно. Сейчас живых карибов было видно меньше, чем вначале боя. Тем не менее, это не все. И нападали на нас не те лучники, что открыли огонь ранее – те стреляли с другой стороны. Значит, сюда может сбежаться еще множество индейцев.

Они нападали стихийно. То кучно, то по одному. Но теперь наши потери заметно снизились – в большинстве случаев враги даже не успевали нанести удары, как получали уколы и широкие рубящие удары. К тому же между образованными нами построениями появились пустые зоны, куда не добирались индейцы. Там наши бойцы успевали перезарядить оружие или перебинтоваться. И все же приходилось несладко.

Не выдержим мы при таком натиске, понял я. Никакие построения сейчас не спасут от летящих в нас булыжников, томагавков и костяных ножей. От разъяренных карибов с палицами и дубинами наперевес. От врагов, решивших нападать организованными кучами. Наши потери невосполнимы.

– Менестрелиус! – позвал я нашего боцмана, который также держал позицию где-то неподалеку.

Хоть и не сразу, но он откликнулся.

– Петарды при тебе? Сможешь их поджечь прямо тут?

Речь шла о связке петард с сухой травой. Впервые я видел ее действие в первый день на «Карибах», когда Клещ устроил дымовуху во время абордажа. Позже узнал, что приобрести такую не составляет труда – были бы деньги.

Прежде чем боцман поджег петарды, я распорядился своим людям двигаться в сторону берега и написал об этом же Аннели. Поначалу все шло неплохо: как только связка петард начала испускать едкий дым, мы ринулись бежать.

Наверное, карибы расценили наш поступок как бегство. Наверное, так оно и было. На берегу, по крайней мере, мы можем раньше дождаться подкрепления. Только вот до воды оставалось еще прилично – дистанцию даже примерно не прикинуть. И вся обреченность ситуации дала о себе знать в тот момент, когда наши первые ряды внезапно угодили в ямы с кольями…

Ловушки были слишком широкими, чтобы их перепрыгнуть, а иногда и вовсе были замаскированы сушеными листьями пальм. Поэтому приходилось бежать осторожно, выдерживать дистанцию перед друг другом, оглядываться.

Я бежал рядом с Аннели, время от времени поглядывая по сторонам. Нас не преследовали – то ли испугались петард, то ли нашлись другие причины. Но останавливаться тоже сейчас было глупо, враг мог появиться откуда угодно, а наши люди рассеялись по огромной территории…

Впереди вдруг показались индейцы с длинными трубками. Одни припали на колено, другие стояли. И все целились в нас.

В следующее мгновенье рой дротиков устремился в нашу сторону – так синхронно, будто дрогнуло само пространство. Все произошло слишком быстро.

Долго не мог сопоставить, что здесь делает старый пират. К тому же так странно выряженный… Я уже видел его в своих виденьях на Саоне – часть из них даже подавалась как будто от его лица. Финнан выжил после выстрела в грудь. Год пробыл на острове, дожидаясь встречи с великим и ужасным адмиралом Олоннэ, которого в итоге убил ударом топора в сердце. А после… Если не изменяет память, даже покойный Бродар Смит больше ничего о нем не слышал. Ведь после бойни часть пещеры, где был убит Олоннэ, рухнула. Выходит, Финнан все-таки выжил. И не просто выжил, но и переключился на довольно странный образ жизни, раз стоит сейчас здесь перед нами в роли вождя племени каннибалов. Впрочем, это пока мои домыслы. С нетерпением хотелось услышать, что скажет он сам.

Я огляделся, насколько это было возможным. Судя по всему, мы находились на краю индейской деревушки. Вдали открывались такие виды, словно мы были… высоко. Не какая-то заоблачная вершина, конечно, но поселение могло занимать одну из высочайших точек острова. В небе медленно парили орлы, наворачивая круги. Где-то далеко, почти на горизонте, проглядывались мачты кораблей. Рядом виднелся пологий склон соседней горы. С других сторон можно было рассмотреть лишь постройки карибов или высокие деревья.

Некоторые из наших суетились, подумывая о том, как бы незаметно избавиться от веревок. Зря думали, потому что сделать это было практически невозможно: за нашими спинами столпились карибы с копьями, и любое резкое движение могло стать последним. Даже если кто-то незаметно вытащит нож и перережет веревки, он не сможет впоследствии что-либо предпринять – бежать некуда, да и разумного в этом мало.

Не знаю, как у других, а у меня появление старого пирата вызвало облегчение. Словно я уже знал заранее, что ничего плохого здесь и сейчас не может случиться – как в старых голливудских фильмах. Индейцы окажутся не такими и плохими, а Финнан дружелюбно выложит все карты на стол и наконец объяснит нам, что творится на этом острове. Отличный расклад, не правда ли?

Он остановился шагах в десяти от нас, недалеко от кострища. Затем сказал что-то на карибском – ни слова не разобрать. Смотрел в это время на нас, но речь предназначалась явно индейцам. Двое карибов, на лицах которых висели деревянные маски, приблизились к нашей «кучке», выдернули ближайшего пирата и поволокли его к Финнану.

Это был Парсик – муж Лилит. Сама квартирмейстер погибла раньше – с нами сейчас ее не было. Парсика поставили на ноги, развязали. Великан снял с себя плащ и швырнул его в руки индейцам. Отбросил трость, принялся наматывать бинты на костяшки рук, затем приглашающе кивнул нашему Парсику, принимая боевую стойку. Кулачный бой, значит?

Но Парсик не был рукопашным бойцом. На «Рапире» он занимался парусами, во время боя – максимум стрелял, не более. Против двухметрового Финнана ему ничего не противопоставить. Парсик посмотрел в нашу сторону, ожидая увидеть поддержку. Однако, если честно, никто не знал, что тут можно было сделать.

«Поговори с ним, – экстренно написал я сообщение матросу. – Он понимает нашу речь».

– Мы пришли с миром, – начал Парсик, поднимая руки кверху и делая шаг назад. – Я не собираюсь драться. Мы можем договориться.

Финнан замер на мгновенье, а после ответил с яростью в глазах:

– Я разделаюсь с тобой. С каждым из вас. Я скормлю им ваши тела.

Сразу после сказанного он бросился вперед и одним ударом в челюсть отправил Парсика в нокаут. Несколько пиратов дернулись, зашептались, выкрикнули проклятия. Мне тоже стало не по себе – слишком нечестно, слишком грубо, слишком бесцеремонно. Более того, Финнан приблизился к обмякшему Парсику и мощно врезал каблуком сапога ему в лицо, стаптывая в землю. Готов труп.

– Его тело послужит им едой, – выкрикнул великан. – Как и ваши собственные!

Он двигался к нам, взгляд его метал молнии, кулаки сжимались и разжимались. Пока тело Парсика утаскивали куда-то карибы, выбор Финнана выпал на одного из корсаров Аннели. Процедура повторилась, и спустя минуту они сошлись в рукопашной схватке. Место драки в некоторых местах окружили индейцы, посматривающие за тем, чтобы боец внезапно не решил сбежать.

На сей раз великан получил отпор – корсар уворачивался, отпрыгивал, отбивался встречными ударами. Даже прописал смачную «двоечку», довершая ударом колена в живот.

Но Финнан был непробиваемым. Он технично выставлял для защиты плечи и навязывал дистанцию. Даже удары в щеки или грудь выдерживал с необычайным спокойствием! В конечном итоге корсар вымотался, а великан, выждав момент, бросился на него всем телом, погребая под собой. Итог был предсказуемый…

Потом были другие. Кто-то норовил выцарапать Финнану глаза или вырвать бороду, кто-то рассчитывал подобрать с земли попавшиеся под руку камни или палки, другие просто бегали по «рингу», надеясь загонять гиганта. Но счет оставался на его стороне.

У меня складывалось ощущение, что ему проигрывали уже не потому, что были слабее, а просто от безнадеги. Я видел корсаров Аннели в деле и помнил, какой отпор они давали при первой встрече с головорубами. Сейчас они просто боялись. Среди моей команды тоже хватало бравых бойцов. Они, как и я, пережили десятки сражений, и в морском бою нередко приходится работать кулаками. Однако устрашающий вид Финнана и мрачная атмосфера этого места делали свое дело. Никто уже и не надеялся на победу.

Тела погибших уносили карибы. По условиям виртуала, они должны пропасть в течение десяти минут, но не удивлюсь, если допустимы сюжетные исключения из правил – в конце концов, остров кишел костями и черепами, откуда-то же они должны браться.

Людей оставалось все меньше и меньше. Аннели лихорадочно бегала глазами по небу, явно либо набирая, либо читая сообщения. Похоже, она надеялась, что сюда явятся возрожденные бойцы, но я в этом сомневался. Если вспомнить, как много противников мы встретили и как много их сейчас даже здесь… Нет, это затянется на часы.

Очередной корсар пропустил удар в печень, после чего колено Финнана встретилось с его лицом, выбивая брызги крови.

– Нужно заставить его запыхаться, – тихо проговорил я, пока гигант шел в нашу сторону за свежим мясом. – Загонять, чтобы он подвыдохся.

Выпал пал на Коура. Я не раз отмечал, что в холодном бою этот боец чувствует себя не хуже меня, пусть это и касалось сражений на клинках. Бой начался резво: Финнан замахнулся боковым ударом, но пират увернулся с небольшим выпадом в сторону, встречно попадая левым кулаком в живот. Вслед за первым ударом он врезал гиганту в скулу, только вот инерции удара оказалось недостаточно, чтобы выбить противника из равновесия.

В следующую секунду Финнан уже выполнял серию атак, и только натренированная проворность позволяла Коуру выдерживать поединок. Или не проворность – скорее техничность. В том-то и дело, что пират не торопился отступать даже несмотря на то, что я весьма однозначно порекомендовал заставить Финнана побегать. Нет, Коур просто расчетливо и отработанно встречал каждый удар гиганта, будто находился на тренировке. Время от времени ему хорошенько прилетало, но большая часть приходилась на вовремя выставленные плечи, а парочка ударов по лицу лишь добавила ему румянца.

Только вот исключительно боксерскими приемами дело не ограничивалось. Финнан был готов растерзать нашего бойца голыми руками – что угодно, лишь бы не дать ему жить. Коур же, как назло, танцевал на лезвии бритвы, рискуя упустить очередную атаку.

– Зря хмуритесь, кэп, – пробурчал Менестрелиус. – Малыш все делает правильно.

Пожалуй, боцман говорил дело. Во-первых, нет смысла выдерживать дистанцию, когда противник крупнее тебя. Это ему удобно, что ты не можешь дотянуться до цели – его-то руки длиннее, а голова выше. Разумнее сразу сокращать дистанцию, переходя в максимально близкий бой. Примерно этого Коур и добивался. Он не строил из себя вечно отпрыгивающего кузнечика, а выматывал противника более тонко. Заставлял работать руками, выставлять защиту, резво переставлять ноги… Пока случайно не запнулся и не испытал весь вес рухнувшего на него Финнана.

Раунд был закончен столь же внезапно, как и начался.

– Надеюсь, вы знаете, что делать дальше, кэп, – громко проговорил Менестрелиус, всеми силами давая понять, что хочет быть следующим. Он задергал руками, придвинулся поближе к полю драки, пристально заглянул в глаза Финнана.

– Уже не терпится покормить своим телом местных? Давай-давай! – прорычал гигант, приглашая боцмана.

Стоило индейцам развязать Менестрелиуса и поставить на ноги, как он начал заваливаться обратно на землю. Сделал вид, словно тело затекло после веревок. Полностью он не упал, лишь придерживал себя руками, но карибы не посчитали нужным помогать ему встать. Финнан тоже не обрадовался случившемуся. Он дернулся с места, словно бык, намереваясь в прыжке придавить Менестрелиуса коленом, но тот вовремя среагировал.

Будто легкоатлет на низком старте, боцман ринулся вперед, успевая и уклониться, и ударить локтем по ребрам противника. И тут же вдарил корпусом, вынося вперед плечо. Не то чтобы прием был эффективным, но гигант совсем не ожидал такого маневра, а потому замешкался, вынужденно отступая и выставляя руки перед лицом для защиты. Боцман же теперь лупил, не переставая. Двоечка, левый хук, правый хук, апперкот, пинок в промежность.

Финнан выглядел титаном, но даже титаны имеют предел. Сейчас он был достигнут. Боцман резко увернулся от бокового удара, оказываясь за спиной гиганта, и вцепился ему в шею, начав душить. Тут он сплоховал: будучи матерым пиратом, Финнан наверняка не раз оказывался в таком положении, и потому среагировал мгновенно. Уперев в сжимающую его руку подбородок, левой рукой он придержал захват головы, поддаваясь вперед, затем задействовал правую руку и повернулся вполоборота. Ударил коленом и довершил дело резким боданием головой по лицу боцмана.

Менестрелиус покачнулся, из носа у него текла кровь. Разъяренный Финнан сделал боковой удар – слишком резкий, слишком яростный. Его одного могло бы хватить, чтобы положить любого из нас. Но боцман вовремя подсел, а уже в следующее мгновенье выносил кулак снизу вверх, попадая по подбородку. Бойцы оказались прижаты друг к другу вплотную. Вероятно, помня о мощном лбе гиганта, а может, просто на инстинктах, Менестрелиус без раздумий вынес локоть вверх, попадая по носу Финнана, сразу же повторил маневр, ударяя сильнее. Когда гигант инстинктивно отступил, боцман замахнулся с левой, вынуждая противника вновь отступить. Затем еще. И еще. Пока Финнан не упал.

Похоже, этого не ожидал никто. Большинство карибов прятало свои лица под масками, но я почему-то был уверен, что в этот момент у них разинулись рты. Еще не затих грохот, с которым гигант рухнул на землю, а Менестрелиус уже пинал его, не сбавляя хватки. По голове, по ребрам, по ногам. По спине.

Индейцы смотрели смирно. Не дергались, не намеревались бежать спасать вождя. Меня это скорее напрягало, нежели наоборот – не похоже, что они так просто готовы попрощаться с вождем. Не в их это духе.

Боцман тем временем продолжал избивать Финнана.

– Мне не нужна твоя смерть, – запыхавшись, сказал он. – И твоих людей тоже. Ты сдаешься?

В этот момент гигант взмахнул рукой, попадая Менестрелиусу в пах. Тот резко скорчился, и гигант воспользовался этим, ухватившись руками за его плечи и поднимаясь на ноги. Ударил головой, вновь провоцируя у боцмана фонтан брызг из носа.

Дерущиеся держали друг за друга за плечи, не расцеплялись. Менестрелиус проскользнул локтем по лицу Финнана, вкладывая корпус. От полученного удара голова гиганта ушла в сторону, и боцман врезал другим локтем снизу вверх – по подбородку.

Гигант отступил, тряся головой. Менестрелиус, оказавшись у него за спиной, схватился за волосы, оттаскивая их на себя. В этот момент Финнан сам взмахнул локтем, попадая по лбу боцмана, да так смачно, что тот упал. Тогда гигант оперся на него коленом и принялся молотить по лицу. Удар, второй, третий.

Вскоре на лице боцмана не осталось живого места.

– Можешь собой гордиться, – прорычал Финнан, замахиваясь для очередного, скорее всего финального удара.

В этот момент в руке Менестрелиуса сверкнул маленький нож, который он секундой ранее достал из кармана штанов. И вонзил его в ногу гиганта, пока тот бил по лицу.

С боцманом было покончено, жизни его иссякли. Однако он сделал больше, чем ожидал любой из нас. И показал, как близка может быть победа.

Финнан заметил воткнутый в ногу нож лишь когда вставал. Яростно вытащил его, словно отогнал надоедливую муху, а затем вонзил в сердце Менестрелиуса.

– Ты следующий, – бросил он хмурый взгляд на меня.

Финнан выглядел побитым, но ни разу не уставшим. Лицо и руки источали ссадины и кровоподтеки, жилетка порвалась в нескольких местах, левая штанина пропиталась кровью. При этом гигант хрустел костяшками пальцев, разминал шею и интенсивно расхаживал взад-вперед в ожидании того, пока меня тащили по земле и развязывали.

В общем, если смотреть здраво, то шансов одолеть противника у меня совсем немного. Едва ли я просто возьму и продемонстрирую такие результаты, которых не смогли добиться ни корсары Аннели, ни Менестрелиус с Коуром. Хотя не скажу, что я сильно им уступаю – на удивление характеристики ятаганов, которых при мне сейчас не было, продолжали работать. А пятнадцать очков ловкости и пять силы – вполне себе показатель.

И все же несколько козырей у меня было запасено. Теперь каждое мое действие могло стать решающим.

– Финнан Хорингтон, – сходу начал я, пока гигант не успел приблизиться. Он остановился, продолжая держать боевую стойку. – Вот уж не думал, что встречу тебя живым.

– Вот уж не думал, что кто-то назовет здесь мое настоящее имя. Что не помешает тебе сдохнуть так же, как и всем до тебя.

Вместо того, чтобы пойти прямо на меня, гигант двинулся по кругу. То ли ожидал подвоха, то ли хотел дать мне время высказаться.

– Не обольщайся, – огрызнулся я. Меня уже изрядно подбешивала его злая самоуверенность. – Жаль, что Бродар Смит мертв. Он бы…

– Ты, верно, решил меня разозлить? – начал приближаться Финнан.

Я медленно отступал – почти незаметно. Не потому, что опасался драки – сейчас было не до страха. А потому, что только сохраняя дистанцию, я мог вести диалог.

– Если бы я хотел разозлить тебя, то припомнил бы, как ты убил Франсуа Олоннэ. Как он застрелил тебя вместе со всеми. Как ты дожидался его в течение года. Как вонзил сердце ему…

– У тебя это получилось, задница кальмарья, – прорычал он и пошел в атаку.

Финнан рассчитывал снести меня инерцией тела. В конце концов, с его габаритами это оправдано – даже если я успею нанести ему один точный удар, это никак не остановит гиганта. И потому мне не осталось ничего иного, как уйти кувырком в сторону и сразу же встать на позицию.

Реакция Финнана не подводила. Ударь он на четверть секунды раньше, и я бы не успел сделать «нырок», целясь встречным ударом ему в печень. Противник отбился локтем, а другую руку занес для апперкота.

Я защищался, но напор здоровяка был ошеломительным. Нельзя было просто взять и сократить дистанцию до предела, как это делал Коур – потому что это не тот риск, на который можно сейчас пойти. Но было кое-что другое…

Дело в том, что я уже давно не изучал новых навыков – хватало того, что предоставляли ятаганы и их очки характеристик, в то время как свободные очки умений продолжали копиться. Кто-нибудь скажет: глупая идея расходовать их на кулачные приемы, когда можно вложиться в клинковые. Увы, сейчас на кону стояло многое – быть может, второй раз Финнана будет уже не встретить. И если какие-то приемы могут спасти мне жизнь, или хотя бы продлить ее, то почему бы и нет.

Справедливости ради, Менестрелиус тоже использовал готовые навыки – другое дело, что он и сам по себе отлично боксировал. Но я замыслил нечто еще более радикальное, чем просто активация парочки ударов или бросков…

Есть такая функция в разделе активации навыков – «Автоподбор навыков». Чтобы воспользоваться ей, нужно расстаться с целыми двадцатью очками, зато в течение пяти минут система сама будет «покупать» те навыки, которые оптимальны прямо здесь и сейчас – в момент времени. Обычно дело укладывается гораздо быстрее, нежели пять минут – число свободных очков не бесконечно, а хорошие приемы стоят недешево.

Есть, правда, нюанс. Подобранные системой навыки будут полезны здесь и сейчас – однако возможно и такое, что больше они никогда не понадобятся. Как если мушкетер в качестве исключения берет в руки бамбуковую палку, начинает ей драться, приобретает для нее множество приемов, но потом, возвращаясь к родному мушкету, ни один из этих навыков нельзя будет применить.

У меня ситуация не столь абсурдная, поскольку клинки во время боя действительно можно потерять, а чужие не всегда легко подобрать. При этом классические нырки, защиты, двоечки, хуки и апперкоты составляют основную часть кулачного боя. Они требуют долгой отточки, но выполняются без специальных навыков.

Как бы то ни было, я активировал автоподбор навыков, когда почувствовал, что Финнан начинает меня оттеснять. С полминуты ничего не происходило, бой шел в таком же русле, что и ранее. А затем я спросил:

– Как нога?

Гигант решил, что я намереваюсь ударить по больному месту. По правде сказать, мысль об этом действительно витала в голове. Мига, за который Финнан отвлекся на раненую ногу, хватило, чтобы попасть ему по лицу. Костяшки заболели так, словно я ударил стену. Противник же припал на колено – может, удар был действительно точечно метким, а может, просто сказалось то, что у здоровяка в этот момент ноги были расставлены слишком широко.

И вот эта моя маленькая победа, похоже, разозлила его не на шутку. Чего я и добивался.

– Как нужно было облажаться с племенем Таино, чтобы стать изгоем и поселиться среди карибов? – довершил я, пока Финнан поднимался на ноги. – Ведь так? Если я ошибаюсь, то поправь меня.

– Ага, – прокряхтел он, делая вид, что сохраняет спокойствие. – Сейчас поправлю.

Если бы последующие движения гиганта измеряли полицейским радаром, то показатель превысил бы скорость света. Финнан обрушил на меня безумно резкую серию ударов, от которых свистел ветер, и тут дал о себе знать автоподбор навыков. Решительно не было времени в них вчитываться, но я знал одно: пока старый пират изливает на меня свой гнев, вкладывая всю силу, система временно оберегает меня. И потому от кулаков я уворачивался, от ног – отпрыгивал, а затем сам подначивал противника.