Из отчета комиссии.

'Пробою пространства на территории академии необходимо присвоить восьмую категорию (Справка: всего категорий порталов десять. Девятый и десятый отличаются массой, проводимой сквозь них грузов и стационарностью). Легкость, с какой был взломан защитный периметр академии, позволяет сделать вывод о том, что гость имеет уровень архимага. Внешний вид: рваные тряпки, небрежно намотанные на тело и голову, а также оставшиеся в воздухе частицы паров алкоголя, позволяет высказать догадку — архимаг был пьян.

Пробой произошел на мосту. Сработавшая защита образовала взрывную волну, отправившую двух из трех безмолвных в воду. Третьему удалось зацепиться за перила и повиснуть на них, но оглушение не дало ему вмешаться и вытащить девочку. Ее высочество была ближе к эпицентру, ее не зацепило, фактически притянув к гостю, который пробыл на территории академии примерно семь секунд'.

В этом моменте доклада Фильярг всегда останавливался, чтобы перевести дыхание и отпугнуть страшную картину, как сила портала сминает его девочку, превращая в груду мяса. Не зря межмировые порталы находились лишь в фиксированных местах. Потому как сила пробоя извне в разы больше, чем у обычного пространственного портала.

Этот же… урод. Даже не заметил, что рядом живой человек, тут же открыв еще один портал. В какой именно город безмолвный понять не смог: дома и дома.

Портал затянул Ольгу, стоявшую слишком близко и красноглаза, сидевшего у нее на руках. В итоге у них ни единой зацепки, где ее искать. Пьянь лишь промычал что-то неразборчивое перед тем, как отбыть.

Фильярг сложил лист доклада, который давно выучил наизусть, убрал в карман. Внутри пекло от жгучей ненависти ко всем архимагам. Доживут до трехсот лет, а потом либо спиваются, либо с ума сходят от вседозволенности. Нет, чтобы сдохнуть и не портить жизнь остальным. Цивилизации спасало от крушения лишь одно: архимагов было крайне мало. Иначе всех положили бы высшие адепты магии.

И вот с таким типом сейчас его дочь, которой восемнадцать исполнилось. Дитя еще. Пусть и талантливое…

Фильярг в тысячный раз пообещал себе, что ее найдет. Перероет все миры, но найдет. И начнет с пьяного архимага.

— Ты должна ее вернуть!

Крик жены болью разнесся по побережью. Потонул в сердитом шепоте волн. Был осмеян пронзительным воплями сорвавшихся с дюн птиц.

Фильярг, подобравшись, смотрел, как напротив того места, где стояла Юля, вырастает волна. Пенится шапкой. Нависает угрожающе.

«Не вмешивайся, — сказала Юля ему перед тем, как спуститься с дюны, — это между нами».

Как тут не вмешивайся⁈ Фигурка жены казалась ничтожно маленькой напротив зелено-синей громадины.

— Она тебе не принадлежит! И то, что ты помогла ей с рождением, не дает тебе право распоряжаться ее судьбой!

Упрямая! Спорит с той, что с легкостью убьет. Фильярг одновременно чувствовал дикий страх за жену и гордость.

Огонь отказал. Даже разговаривать на эту тему не стал, хотя они пытались. Все. По очереди. Вода хоть согласилась поговорить.

— Пусть так! Но хотя бы скажи, где она? Не прячь ее от нас! А если ей нужна помощь? Она еще маленькая совсем!

Вода раздраженно шипит в ответ. Бурлит, негодуя. Настаивает на своем.

И жена, он это видит, машет на нее рукой. Обреченно так.

— Она была твоей любимицей! Готова на все ради вас. Четверых! Пойти против семьи. Приняла тебя первой. А ты… предала ее. Вы все ее предали…

Волна застывает. Ветер срывает с нее пенистую шапку. Рычит. Бьется в упругую преграду. Гонит по небу серые — клочками — облака.

Жена поворачивается к морю спиной и, тяжело ступая, идет к нему, проваливаясь в песок.

Он сбегает с дюны, чтобы помочь ей подняться.

— Наша дочь — спящая красавица, — опустошенно выдыхает Юля. — Эта утверждает, что если она вернется в ближайшие годы, то умрет. Наша дочь умрет, — кулачок утыкается ему в грудь. Он прижимает жену к себе, обнимая, утешая.

— Еще сказала, что они все ошиблись. Все четверо. И единственный вариант все исправить — разъединить ее с этим миром. Глупость, — плечи жены затряслись, — какая же глупость. Если так важно разъединение, я могла бы отправить ее сама. Куда угодно. Хоть к своим на Землю. Но смогла бы ее навещать. Знать, что с ней все в порядке. Найти хороших людей, которые за ней присмотрят. Зачем вот так? Кидать ее в неизвестность! Испытывать! Какой в этом смысл? — и она замолчала, тяжело дыша.

— Я найду ее, — пообещал Фильярг. — Клянусь, найду. Перерою миры, достану всех архимагов, вытрясу из них правду и найду. Просто верь мне. Все будет хорошо.

— Ты прав. Надо верить. Нельзя отчаиваться, — жена отстранилась, вытерла ладонью глаза. — У тебя тэорат, у меня академия. Два сына. Ради них мы должны держаться. Вода обещала, что она будет жить. И вернется. Я очень хочу ей верить. Очень.

За их спинами с грохотом обрушивается на берег вода, затапливает пляж белой пеной, достигает дюны и откатывается обратно. И ветер стихает. Облака словно растворяются в небе, а на песок ложатся солнечные лучи.

Стихии…

Варево готовилось долго. Кипело, наполняя комнату удушливым запахом. Поднималось зелеными пузырями над котелком. Искрилось, шипя.

Вернулся Ритерс. Проворчал, что она их потравить решила, как тараканов. Гейра, хмыкнув, ответила, что тараканы поумнее некоторых будут и выдала список того, что следовало докупить.

Вечная краска, чтоб ее… Нет, так-то ее свести можно, но если знать, что именно сводить. Без специального анализа не определишь. Не иллюзия, чай. Все же были свои преимущества перед магами и у ведьм. Пусть академий не кончали, зато знали, как можно и самого мэтра вокруг пальца обвести.

— Ты ее лягушкой сделать собираешься? — удивился Ритерс, глядя, как она ловко обмазывает голову девчонки густой зеленой жижей, проводит по бровям, аккуратно — кисточкой, подложив полоски бумаги — мажет ресницы.

— Дурак, — привычно ответила на очередную глупость брата Гейра, хотя и сама не знала, какой цвет в итоге выйдет. Вечную краску потому и не любили, что волосы она окрашивала в цвет волос одного из родителей. Или любого другого близкого родственника. Так что если в семье были все рыжими, иного цвета не получится, а вот если имелись варианты… То цвет можно было сменить гарантировано, и краска эта не смывалась даже на отрастающих корнях.

Гейре хотелось не просто изменить цвет волос, а чтоб девчонка слегка подурнела — некрасивым жить проще, особенно когда некому заступиться.

Зла находке она не желала. Даже пирог для нее поставила. Яблочный. И молока велела купить.

Но так получается, что честным способом денег не заработать. Хоть лопни. А ведь она пыталась. Даже в школу поступала. Среднюю. В которую основам магии учат, а не просто считать и писать, как в начальной. Но ее выгнали вон. Еще и магконтролем припугнули.

Летевшее в спину: «Ведьма», каленым железом вошло в сердце, да там и осталось, начав обрастать чем-то черным. Тогда она и позволила матушке начать учить ее всему. Помогать стала. Матушка хвалила, называла «Смышленой». Только гулять Гейра перестала днем по городу, чтобы не слышать всякого грязного, брошенного в спину. Друзей она растеряла. Быстро. Братец и тот… Чудовищем ее считает. Если бы не заработок, давно бы выгнал из дома.

Гейра намочила полотенце, принявшись стирать краску с волос девчонки. Ритерс поливал сверху из кувшина. В таз потекла серая вода.

— Странный цвет какой-то, — проворчал он, наклоняясь и разглядывая прядь волос. — Седая, что ли?

Гейра пожала плечами. Седая? Скорее серая. Так даже лучше. Похоже, провидение одобряет ее план. И Гейра ощутила облегчение от мысли, что она чем-то даже помогает девчонке. Может, кто-то пытается ее спрятать от семьи? Спасти от гибели? Вот она и спрячет получше. Именно так эту историю и надо рассказать девчонке.

Хорошо бы еще глаза изменить… Но тут только иллюзию наложить, в которой она не сильна. Было зелье, изменяющее цвет радужки, но капать его постоянно детям не рекомендовалось. Зрение могло неотвратимо ухудшиться.

— Все, — Гейра критично оглядела девчонку. Кожа на лице кое-где еще отливала зеленым, зато красота съелась приобретенной серостью. Поблекла. Да и сама девчонка сейчас больше напоминала худого пацана. — Давай одежду. Я ее переодену. Одежду и волосы сожги на дворе. И не вздумай напортачить.

Ритерс с готовностью кивнул. Он уже привык к мысли о том, что скоро в кармане зазвенят монеты. Ну и если стражи до сих пор не ломятся в дверь… то и дальше ломиться не станут. Кому нужна девчонка в самом деле⁈ Будто у взрослых других дел нет?

— Меня зовут госпожа Лирьяра Горра. Зови меня госпожа Горра или управительница, — тепла в голосе женщины не прибавилось. Оля представила, какому по счету ученику она это говорит и поняла, что требовать участия к каждому невозможно. — Сейчас я покажу тебе комнату. Сегодня уже поздно для правил. Так что переживи эту ночь и завтра поговорим.

И было непонятно — шутит она или всерьез.

Еще этот коридор… Старый, темный, с рассохшимися кое-где деревянными панелями и странным, тусклым светом от стеклянных колб.

— Тебе повезло. Девочек в этому году не набрали в твой класс, будешь одна.

Оля посмотрела с недоумением. Что хорошего в том, чтобы учиться одной среди мальчишек⁈

— Жить в комнате одна будешь, — пояснила госпожа Горра, заметив ее недоумение.

Они поднимались по скрипучей лестнице на третий этаж. И снова статуи. На этот раз в углах на лестничных площадках. Лохматые животные с квадратными мордами стояли на задних лапах и выглядели изготовившимися к атаке.

Оля на всякий случай обошла их стороной.

— С соседками по этажу потом познакомишься. Сегодня тебе лучше никуда не ходить, — предупредила женщина, открывая первую на третьем этаже дверь. Щелкнула пальцами, и под потолком зажегся свет.

Оля заинтересовано огляделась. Шесть кроватей. Столы в центре, сдвинутые вместе. Какой-то мусор по углам. Стены, выкрашенные в грязно-розовый. Нет, когда-то он был нежно-розовый, но теперь просто грязным. Паутина в углах.

— Комнату в порядок привести. Стены отмыть, мусор убрать, — в голосе женщины появились устало-стальные нотки. — Срок три дня. Проверю. Старшая на этаже Родник. К ней обратишься за ведром и тряпками. Магию не применять. Паука видишь? — и она ткнула пальцем на что-то маленькое и мохнатое в углу. — Он питается силой. Будешь магичить — вырастет и сожрет. Поняла?

Оля не поняла. Она вообще имела смутное представление о том, кто такой паук, но не верить причин у нее не было, так что она кивнула.

— Хорошо, — равнодушно похвалила ее управительница. — За той дверью — ванная комната. Белье возьмешь в шкафу. Там же висит форма. Оденешь завтра утром. А теперь спать. Живо.

И она легонько хлопнула по стене, приглушив свет — наверху остался гореть слабый огонек, и комната сразу стала в два раза больше и страшнее.

Хлопнула дверь — Оля осталась одна. Она положила кролика на пол, и тот заскакал по комнате, обнюхиваясь и осматриваясь. Сняла с плеча сумку.

Полотняную сумку ей выдала Гейра. Она же разрешила набрать сухой травы для кролика, дала пару яблок, морковки и подарила букварь. С ним, уча буквы, девочка и просидела целый день. Так что был шанс, что завтра утром она сможет кое-как прочитать расписание на часах.

Первым делом Оля устроила лежанку для кролика, вытащив из шкафа забытую там коробку. Как временное решение пойдет, дальше надо будет что-нибудь придумать. Затем наведалась в ванную комнату. Вздохнула при виде грязи и запустении. Три дня? Она и за неделю тут не управится. Достала из шкафа чистое постельное белье. Там же нашелся смешной комплект, состоящий из штанов по колено и длинной рубашки. Нежно-голубой цвет в горошек намекал, что в этом надо спать.

Свет выключать было боязно. Взгляд то и дело возвращался к углу, где засел страшный паук, жрущий магию. Но Снежок, обскакав территорию, заверил, что поводов для тревоги нет.

— Если этот, — девочка кивнула в сторону паука, — дернется — просто дави его лапами, — и стукнула ладонью по стене, полностью выключая свет.

День был долгим. Она чудовищно устала, и ни одно чудовище сейчас не могло испортить ей сон. Засыпать начала, едва коснулась подушки. На кровать прыгнул, приминая одеяло, Снежок, и она подгребла его рукой под бок, проваливаясь в сон.

Проснулась мгновенно от ткнувшегося в щеку холодного носа. Замерла в тревоге, прислушиваясь и уловила шорох, идущей со стороны двери. А ведь там, в углу, был паук. Тот самый. Жрущий детей по ночам.

И страх навалился, стиснул горло, спутал ноги. Но дать себя сожрать Оля не собиралась никому — обойдутся. И прежде, чем она успела додумать эту правильную мысль, огонь сам сорвался с ладоней в темноту, ударив в приоткрывшуюся в этот момент дверь. Яркой струей, ослепляя, прочертил по комнате узкий поток пламени. С той стороны заорали. Причем скорее удивленно, чем испуганно. Пахнуло паленым, а потом пламя растеклось по радужной поверхности щита. За щитом заплясали тени. Послышался рассерженный шепот, а потом оттуда зло предупредили:

— Эй? Хорош! Сейчас школу на ноги поднимем и всем прилетит по самую нестабильность.

Оля даже не сразу поняла, что пауки не разговаривают. Снежок подбил под локоть, вытряхивая из ступора, и она отпустила пламя.

Ослепленно заморгала — перед глазами прыгали желто-алые пятна.

Тишина молчала, только сопела выразительно, потом уведомила:

— Мы заходим.

— Без глупостей.

Оля по привычке щелкнула пальцами, создавая в воздухе, над столом, небольшой световик. Темнота тут же отступила, съежившись тенями по углам, и тишина наполнилась грохотом падающих на пол тел.

Оля сидела на кровати, смотря на разлегшихся в разных позах парней, прикрывших руками головы. Парни выжидали непонятно чего. Оля тоже не торопилась знакомиться.

— Вот же сдыхла! — выдохнул, наконец, один из них, и все дружно зашевелись, поднимаясь, не забывая при этом опасливо коситься на висящий над столом шарик света. Комната наполнилась гулом раздраженных голосов.

— Послали ж тени стихийника…

— Да, заземли его в навоз!

— Что он вообще тут делает? Это же женский этаж!

И все дружно уставились на девчонку, державшую на коленях кролика.

Парней было восемь. Все со старших классов. Рослые, здоровые, но Оля не чувствовала страха просто потому, что парни были понятными, в отличие от каких-то там пауков.

— Ведьма? — с подозрением протянул один.

— С чего взял?

— Так фамильяр же.

— А огнем она ведьминским в тебя запулила? — и рыжий парень с насмешкой ткнул в подкопченую макушку соседа. Тот с ругательством принялся ощупывать голову.

— Пригибаться быстрее надо и щит выставлять, — жестко заметил еще один, похоже, главный. — Хорошо, хоть поглотитель сработал. Никого не разбудили. Ты! — он уперся взглядом в девочку. — Что вообще здесь делаешь? Почему не в общей комнате? И кто дал тебе право огнем в честных людей швыряться? Совсем ограничители потеряла?

— Так стихийники все такие… — заметил стоявший у двери парень, — звери, а не люди. Всегда готовы либо поджарить, либо утопить, либо в землю закопать. Не понимаю, как Упырь не побоялся ее в школу притащить. Она ж нам тут все разнесет. Дикая совсем.

Тут Оле стало обидно за себя и за всех стихийников разом.

— Меня госпожа Горра здесь поселила. Одну, — ответила с нажимом, давая понять, что комната ее и она готова драться за нее, если потребуется. — А если кому-то холодно стало, могу подогреть…

Ответить главарь не успел. Парень, стоявший у двери, дернулся и с криком:

— Гаси фонарь, — рванул к ближайшей постели.

В комнате словно вихрь пронесся — парни торопливо занимали кровати. Всем не хватило, и где-то пришлось уместиться двоим.

Оля едва успела убрать Снежка с траектории падения тела, а потом ее придавило рухнувшим сверху парнем. В ухо ударил горячий злой шепот:

— Жить надоело?

И она поспешно погасила световик. Дернулась было выползти, но ее вдавили в кровать, рыкнув:

— Спать!

В комнате воцарилась напряженная тишина, старательно — кто-то даже похрапывать начал — делающая вид, что все спят. Давно и сладко.

В сопение и храп вклинилось цоканье. Когтистое такое. Намекающее на скорые неприятности. Сопение усилило напор, в храпе явственно прорезались панические нотки.

Оля выдохнула, заставив себя дышать ровно и даже глаз прикрыла. Один. Интересно же…

Цоканье приблизилось, остановилось на пороге. Подумало немного и двинулось в глубь комнаты, замерев в пятне оконного света.

Оля скосила взгляд. Это был зверь из столовой. Тот, кого она за статую приняла. Длинное поджарое тело сейчас было вытянуто и напряжено, нос активно принюхивался, а глаза явно видели в темноте. Взгляд прошелся по правой части комнаты, по левой… вернулся в центр. Оля в испуге зажмурилась и даже дышать перестала.

Снова раздалось цоканье когтей. Зверь обошел комнату, пройдя совсем близко от кровати, потом звук стал удаляться. Тихо стукнула дверь, и в комнате повисла тишина.

Некоторое время все просто лежали, замерев и прислушиваясь, а потом отчетливо прозвучало басом:

— Убери от моей груди лапы, извращенец!

— А это грудь? — хохотнули в ответ. — Я думал живот. У тебя же все одинаковое!

Тишина зашевелилась, наполнилась движением, смешками. Кто-то жаловался, что ему руку отдавили. Кто-то торопливо выдыхал: «Пронесло».

Стукнули по стене, зажигая ночник.

Оля дернулась, но парень и сам сполз, сел на кровати, опершись рукой через девочку.

— Так откуда ты такая взялась, — спросил строго, — и почему Грымза тебя в нашу комнату поселила?

Вот тут Оля рассердилась. «Нашу»! Свою комнату она не собиралась отдавать никому.

— А ты сам у нее спроси! — буркнула, садясь на кровати и с вызовом глядя в лицо парня.

— Так это правда, что за тебя вчера Ветер вступился, а ты его потом защищать полезла? — уточнил главарь, насмешливо вскидывая бровь. Ну да… выглядела она смешно со своим вызовом: мелкая, встрепанная, в дурацкой пижаме в горошек. — Ладно, — принял он решение, — давай жить без проклятий?

Оля выразительно промолчала.

— Меня Туман зовут, — парень протянул ей руку. Девочка недоуменно на нее посмотрела. Что-то такое забытое шевельнулось в памяти…

— Совсем дикая, — покачал головой Туман. Был он рослый, со светлой шевелюрой, светлыми глазами, квадратным подбородком и резкими, будто высеченными из камня, чертами лица. И сила в нем чувствовалась немалая…

— А я Огонек, — рыжий парень широко улыбнулся, усаживаясь на пол рядом с ее кроватью, — вообще-то Огонь, но Огонек мне больше нравится, — и он подмигнул ей зеленющими — прям как молодая листва — глазами.

— Никак жену себе присматриваешь? — с ехидной ухмылкой поинтересовался брюнет. — Из вас бы вышла отличная парочка: она огневик, а ты Огонек.

— Схлопнись, Балабол, — огрызнулся рыжий, но брюнет продолжил противно так ухмыляться, точно застал их за чем-то неприличным.

— У окна, вот тот, полненький, Конфета, — продолжил представлять парней Туман, указывая на них рукой, — там Лист, это Шершень, с ним рядом два брата: Левый и Правый.

Оля кивала, пытаясь запомнить и не сразу поняла, почему все выжидательно на нее смотрят.

— Пепел, — спохватившись, представилась сама.

— Что у Упыря не отнять, так это умение видеть нужное в людях и давать им имена. Мне даже интересно, что завтра покажут часы, — проговорил Огонек.

— Часы? — удивилась девочка.

— Понимаешь, они… — начал было объяснять Туман, но махнул рукой: — Сама завтра увидишь. Что касается нас… Комната давно пустует, вот и мы стали здесь собираться. Ничего такого… Поболтать, поиграть, — один из парней подкинул в воздух колоду карт. — Днем мы все время под присмотром воспитателей, вот и расслабляемся здесь… Если ты не против… Мы мешать не будем. Заглушку поставим. Спи.

Оля задумалась. Парни ее не пугали. Откуда-то пришла уверенность, что для нее привычное дело общаться с ними. У нее же был брат, а у того друзья…

— Хорошо, — приняла решение девочка, и парни облегченно выдохнули, — но у меня есть условие.

— Говори, — протянул, прищурившись, Туман.

— Управительница дала три дня на уборку. Если поможете — собирайтесь здесь, я не против. Только не шуметь и не мусорить.

— Убираться⁈ — возмутился Лист.

— Балабол, ваша команда эту неделю дежурит по этажу? — спокойно уточнил Туман. Парень кивнул. — Тогда все, кроме Балабола, приходят сюда на час три вечера подряд. Комната действительно большая, тебе одной не справиться. Мы поможем. А теперь спать, — приказал он. Парни уже рассаживались за столом. И Оля только сейчас заметила эту странность: кроватей в комнате было шесть, а стульев — восемь. — Мы привычные, а тебя завтра накажут, если зевать на уроках будешь, — и он легонько толкнул девочку в плечо, заставляя упасть на подушку. — Спать, — повторил, вставая и активируя щит.

Некоторое время она лежала, смотря как за невидимой стеной парни перекидываются картами, как ржут, делают ставки цветными кристаллами. Удивительно, но лежать вот так… С соседями… Было уютно.

В голове бродило всякое… Думалось, почему ташир им поверил? Видимо не знал, что комната должна пустовать, точнее в нее поселили лишь одного человека. Значит, таширы не так и умны, и их можно обмануть.

Еще думалось, как завтра она будет учиться — она едва буквы успела выучить.

И почему все так бояться ее огня? Странно. Для нее владеть огнем было так естественно, но парни перепугались всерьез. И это она еще их водой не окатила…

Потом тишина и полумрак навеяли грусть, и сердце стиснула тоска. Она не помнила лица, не помнила голос, но знала — мама каждую ночь приходила желать ей сладких снов. Что-то рассказывала, сказки, наверное. И сейчас от понимая, что никто не придет, не погладит по голове, не скажет что-то теплое и хорошее, защипало глаза.

Оля поморгала, прогоняя слезы. Отвернулась к стене. Прижала к себе Снежка, утыкаясь в него мокрым лицом.

Сейчас она была даже рада, что разрешила парням остаться. С ними неудобно было плакать, а слезами — это она знала совершенно точно — делу не поможешь, и маму не вернешь.

Кролик недовольно затряс ушами, не одобряя мокроту, потом уютно засопел под боком. Оля позавидовала пушистому спокойствию, а потом сон сморил и ее.

— Что думаешь? — Огонек покосился на спящую девчонку. — Случайно?

— Стихийница? Случайно? — насмешливо фыркнул Туман. — Скажи это моей бабушке. Упырь не стал бы связываться, не имея на нее планы. Да и девчонка не отсюда. Мыслевиком пользуется, многого не знает. Браслет видел? Родовой. Не знаю, откуда Упырь ее взял, но явно не с улицы.

— Не сходится, — покачал головой Лист. — Зверь у нее местный. У стихийных миров обычно своя фауна, не похожая на нашу…

— Ладно, парни, что гадать? Захочет — расскажет.

— Жалко ее, — протянул Огневик, — забавная она…

— Ну так пойди Упырю это скажи, — разозлился Туман, — может, он ее отпустит. Здесь каждого второго жалко, — и он бросил свои карты на стол: — Я пас.

С браслетом мастер возился долго. Что-то там шептал, водил руками. Чужая магия неприятно колола кожу. Потом он достал трубку, из которой ударил тонкий язычок синего пламени.

— Не дергайся, — предупредил мужчина.

Внутри что-то заныло, заскреблось… До слез. Словно еще одна ниточка рвалась с прошлым, и она сама согласилась на это.

Но директор прав. Если кто-то желает уничтожить ее семью, сейчас она ничего не сможет с этим сделать. Но в будущем сделает. Обязательно. Станет сильной. Будет старательно учиться. И тогда сможет вернуться домой и одолеть всех врагов.

Оля выдохнула, когда язычок пламени коснулся браслета, а кожа вокруг заледенела под наложенным защитным заклинанием. Выдохнула, обещая себе, что потеря браслета не помешает ей вернуться домой.

— Вот и все, — мастер щипцами аккуратно подцепил разомкнутый браслет, и тут сверкнуло, грохнуло, запахло озоном.

Мастера отшвырнуло к стене, впечатало так, что сверху, задрожав, рухнул вниз портрет солидного вида мужчины.

Директора протащило по полу до стула, там и уложило на пол.

Резко запахло дымом.

— Вот же сдыхла! — донеслось разъяренное из-под портрета.

Шлейх уже поднимался, поспешно гася начавший тлеть пиджак. Он ничего не сказал, но взгляд его был более чем красноречив.

— Вечно эти стихийники какую-то подлянку подложат напоследок, — принялся поспешно оправдываться мастер, снимая очки и с огорчением разглядывая треснувшее стекло.

— Вечно вы торопитесь, — вздохнул директор, посмотрел на девочку и приказал, растеряв все любезность: — Третий класс. Живо. Зверя оставить в комнате.

Оля вылетела из кабинета. Положила руку на дрожавшего от испуга Снежка. Погладила, успокаивая и отправилась к себе.

Сначала долго не могла найти нужную лестницу — полшколы обошла, пока обнаружила, поднялась на третий этаж.

— Вода у тебя есть, яблоко тоже, — перечисляла Оля, поправляя подстилку из сена, кролик выразительно посмотрел на ее постель. — Никуда не смей выходить из комнаты, понял? Вмиг сожрут. Жди, в обед забегу — принесу вкусного. А вечером пойдем погулять.

Снежок послушно положил голову на лапки, прикрыл глаза. Оля посмотрела на него — сердце тревожилось, но брать с собой кролика было еще опаснее.

Около столовой она остановилась возле своих часов — корона бросалась в глаза издалека. С трудом разобрала надпись: «Третий класс» и направилась туда, куда указывала стрелка часов.

Класс встретил ее напряженной тишиной. Пара десятков пацанов напряженно что-то писали, склонив головы над тетрадями. Между рядов ходил высокий, очень тощий молодой человек, следя, чтобы никто не списывал.

Оля кашлянула, и тишина нарушилась. Мальчишки дружно подняли головы, и девочка оказалась в прицеле их любопытных взглядов. По рядам прокатился тихий шепот.

— Новенькая? — удивился учитель, потом видимо что-то вспомнил. — Проходи, — он указал на первую, пустующую парту. — Меня зовут наставник Ли. Посиди пока. Сейчас контрольная. Но если хочешь…

Перед ней лег лист с заданием, и Оля послушно принялась разбирать буквы, складывая слова. Выходило неважно. Мыслевик, конечно, помогал запоминать чужие слова, но с письменностью был плохим помощником. Вдобавок, ее память напоминала собой лист, кружащийся по ветру и не дающийся в руки. Что-то такое мелькало на грани сознания о скоростях, передвижениях потоков, силах, но внятного вырисовывать не желало, так что она начала рассматривать класс.

Полки с книгами. Много полок. Какие-то карты. Рисунки. Чучела животных. Растения в горшках на подоконниках. Светло-серые стены. Белый потолок. И деревянные парты — у каждого своя.

Переливчатая трель оповестила о завершении урока.

— Никто не встает! — рявкнул учитель, и мальчишки, ворча, опустились обратно.

— Итак, у нас новенькая, — наставник Ли обвел всех внимательным взглядом, — Тень, собери листы. Зовут Пепел. Надеюсь, вы поможете ей здесь освоиться. И никаких дурацких ритуалов. Понятно?

Ответом была несогласная тишина. У Оли аж спина занемела от взглядов, и она выпрямилась, напоминая себе, что страх только все испортит.

Наставник подождал еще, потом забрал листы с решениями и вышел из класса.

Класс ожил. Наполнился шуршанием, шепотками, звуками шагов.

— Парни, вы только подумайте, как нам повезло! — в центр, к учительскому столу, вылетел рыжий пацан. — Девчонка! Теперь у нас будет кому убирать! И не надо больше корячиться с мытьем полов или, — тут его лицо перекосило, — туалетов. Вам же, девчонкам, нравится чистота, так что уборка теперь на тебе, — и ей на стол прилетела пыльная тряпка. — А если кто-то и правда принцесса, — по классу прошелся смешок, — так мы корону быстро поправим. У нас здесь все равны.

Оля не могла вспомнить, как они убирались в школе, но, кажется, там все же применялась магия. А здесь? Такое ощущение, что все о ней забыли. Везде ручной труд или эти… как его… технологии… Странно даже.

Она подняла тряпку двумя пальцами. Встала так, чтобы оказаться с пацаном лицом к лицу. Они были одного роста, но у нее возникло стойкое ощущение, что пацан ее старше. Года на три точно.

— Не думала, что попаду в класс лентяев, — хмыкнула, швыряя тряпку в рыжего. Тот отклонился — тряпка, подняв облачко пыли, шлепнулась на пол. — Или решили опозорить себя, выставив трусами, которые боятся испачкать руки, помыв пол?

— Ах ты⁈ — рыжий аж задохнулся от возмущения. — Совсем ограничители потеряла? Мы же тебя сейчас в плоскость закатаем.

За спиной явно что-то готовилось. Воздух сгустился, в нем появился металлический привкус, и она ударила первой, не думая ни о чем, тем более о последствиях.

Сначала повергнуть врагов. Разборки потом.

За спиной дружно заорали, с грохотом ныряя под парты. Умные. Она специально пустила пламя чуть выше. Кто успел — тот выжил. Нет? Ничего страшного. Огню нужны сильные. Да. Теперь она это вспомнила.

Внутри появилось черное удовлетворение. Оно радовалось и затягиваемому дымом классу — пламя, докатившись до стен, весело поползло по ним. И тревожным крикам. И бледному лицу рыжего, перед которым зависла, танцуя, стена пламени.

— Так как насчет уборки? — лениво осведомилась Оля, и огонь лизнул языком воздух перед лицом отшатнувшегося пацана.

— Д-д-да, — замотал тот головой.

Девочка вопросительно вздернула брови.

— Сами, — вытолкнул из себя пацан, — мы сами.

— А-а-а! — с криком ей в спину что-то толкнулось, процарапало, впившись колючками, кожу. Оля потеряла равновесие, упала на рыжего, и они оба покатились по полу. Рядом расползалось пламя — девочка потеряла над ним контроль.

Она резко развернулась, чтобы встретиться лицом с пацаном, который держал в руках нечто вроде прозрачной шипастой палки. На очередной замах девочка среагировала водяной петлей, которая ухватила за палку и вздернула ее вместе с хозяином к потолку.

Хлопнула дверь, и на лицах высунувшихся из-под парт пацанов отразился испуг, а еще злорадство.

— Так! — голос наставника стегнул по головам, но Оля только крепче стиснула зубы, продолжая удерживать напавшего под потолком. Но тот отпустил свое орудие и с грохотом приземлился на парту. Завыл от боли.

— Вспышка — отлично за проявление орудия, неуд за ведения боя. Противника нельзя недооценивать. Где была защита? Или воздушная подушка? Помогите ему добраться до лазарета.

Двое пацанов подхватили товарища, потащили из класса.

Наставник взмахом руки погасил пламя, еще один посыл — и окна распахнулись, впуская свежий воздух.

— Веснушка, сам скажешь или мне?

Рыжий, кряхтя, поднялся. Глянул с ненавистью на Олю и недовольно проговорил:

— Простите, наставник, я не должен был провоцировать ее, не оценив уровень силы. Но кто знал, что она стихийница⁈ — взорвался он обвинением.

— В бою ты тоже будешь обвинять противника в том, что тот не признался первым? — насмешливо уточнил наставник. — Три дежурства у мастера Вэ.

Веснушка понурился, засопел с досадой.

— Ну а ты, — наставник повернулся к ней, — отлично за ведение боя. Боец из тебя неплохой, но спину прикрывать ты не умеешь. А теперь живо к мастеру Хе. Он тебя ждет.

И что-то такое жалостливое промелькнуло на лице рыжего, что Оля сразу ощутила вкус горечи от прозвучавшей похвалы.

Когда Оля окончательно пришла в себя, в комнате царил полумрак, разгоняемый лишь слабым светом лампы под потолком. Девочка медленно повернула голову. Парни были погружены в игру. Огонек, прикусив губу, задумчиво смотрел в карты, явно просчитывая ход. Туман был холодно спокоен. Балабол нервно барабанил пальцами по столу. В комнате непривычно остро пахло травами. И Оля начала вспоминать: незнакомое лицо над собой, горький вкус травы во рту, холод исцеляющих заклинаний.

— Снежок! — она села на кровати, испуганно зашарив руками вокруг.

— Тьфу! Напугала! — выдохнул Конфета, хватаясь за сердце. — Я уже и забыл, что ты здесь.

— Кого потеряла? — дружелюбно осведомился Туман.

— Кролика, — девочка свесилась, заглядывая под кровать.

Парни обеспокоенно переглянулись.

— Когда мы пришли, здесь была лишь Луна, — проговорил Огонек. — Кстати, она велела тебя напоить отваром, как проснешься.

Оля ощутила, как от дурных предчувствий сжимается сердце, а паника перекрывает горло.

— Тихо! — рявкнул вдруг Туман, и в наступившей тишине явственно послышался приближающийся цокот когтей.

Парни в секунды рассредоточились по кроватям, лишь Балабол суетно заметался в поисках свободного места, в итоге рухнув на светловолосого паренька. Тот предупреждающе зашипел и отодвинулся к стене. Стукнул ладонью, гася свет.

Туман без слов толкнул девочку в плечо, заваливая на кровать и падая следом. Обнял, прижимая к себе.

— Снежок! — попыталась освободиться Оля, засадив локоть ему в живот.

— Найдем! Обещаю, — прошептал он ей на ухо, даже не дернувшись.

Цокот замер напротив их двери. Потом раздался скрип, и в проеме возникла высокая ушастая тень. Парни усиленно засопели. Тень раздражающе медленно дошла до дальней кровати, а потом белый пушистый комок упал на простыни перед лицом девочки, защекотав кожу ушами. На Олю пахнуло землей, травой, а следом хлынул поток восторженных эмоций. Там были солнце, лес, зеленая трава, сладкие цветы и новый друг. Молчаливый, пугающе-страшный, но позволяющий делать все, что захочется.

Зверь тяжело вздохнул, словно закончил выполнять сложную миссию и развернулся к выходу. Около стола он внезапно замер, наклонился, подцепил что-то зубами и свернул к одной из кроватей. Оля успела заметить мелькнувшую в лунном свете карточку и услышать сдавленное «Спасибо», когда игральную карту положили перед лицом одного из парней.

Скрипнула дверь, отрезая удаляющийся цокот когтей.

Какое-то время все лежали, прислушиваясь к затихающему «цок-цок», а потом тишина взорвалась гомоном голосов:

— Ты, дебил, реально ему «Спасибо» сказал?

— А что? Он мне карту вернул. Невежливо было промолчать.

— Это ташир! Волк!

— Странный он какой-то. Понял же, что мы не спим. Почему не поднял тревогу и не вызвал дежурного?

— Вообще не понятно, зачем приходил. Мы же занавес поставили, не шумели. Ну прибрались чуток, так тихо же.

Кто-то шлепнул ладонью по стене, зажигая ночник под потолком. Парни вставали с кроватей, потирая ушибленные бока. Огонек растеряно крутил в руках карту.

— Тут такое дело, — кашлянул Туман, привлекая внимание, — он кролика вернул.

И взгляды парней мгновенно скрестились на лежащей на постели в обнимку со зверьком девочкой.

— Я правильно понимаю, он вернул его целым и невредимым? — вкрадчиво так поинтересовался Балабол и заморгал растеряно, словно озвучил нечто невозможное.

Оля не знала, что отвечать. Молчание затягивалось.

— Никогда не слышал, чтобы таширы заводили себе друзей, — хмыкнул Туман.

— Скажешь тоже, — возмутился Конфета. — Может он его съесть хотел, но подавился? Или твой зверь удрал, а волк его нашел и решил вернуть? Только все равно непонятно, с чего такая доброта.

— Приказ Упыря, — высказал догадку Лист, — они ментально связаны, разве не видно?

Оля съежилась под ставшими внимательными взглядами, крепче прижимая к себе зверька. Холод сканирующих заклинаний защекотал кожу.

— Повезло тебе, — вздохнул, наконец, Огонек, отворачиваясь и доставая из кармана колоду, — а мне вон собаку не разрешили… Пришлось тетке оставить, а она у меня… — и он обреченно махнул рукой.

В комнате повисла завистливая тишина, и на лицах парней дружно отразились детские воспоминания… Не простые такие и уж точно не счастливые.

— Ладно, — первым встряхнулся Туман, — Пепел, быстро пить отвар. Тут тебе от щедрости — надо ж было их так напугать — оставили домашнее задание на завтра. Раз выспалась, садись разбирать, а мы с парнями еще игру прокрутим.

— Слышал, ты своих в классе чуть не замочила, принцесса, — Огонек дружески шлепнул ее по плечу, подтолкнул к столу, где сегодня появился девятый стул. — Да и мастер Хе к целителю наведался после урока с тобой. Вот глянешь — мелкая, ни разу не опасная, а как слухи послушаешь, так за один стол садиться страшно.

— Стихийник, что ты хочешь, — с некоторой завистью покосился на нее Лист.

— Хочу, чтобы ее не отправили в подвал за подобные фокусы, — со злостью бросил Огонек

Туман предупреждающе кашлянул.

— Защищаешь? — вызверился на него парень. — Не хочешь пугать? А ничего, что она сама себя туда загоняет?

— Не тронут ее, — лениво отозвался Балабол. Отобрал у Огонька колоду, принялся раздавать. — Пока не тронут. Осторожничают. Так что не бойся, мелкая, но и не наглей. Учись давай, — и он легким подзатыльником заставил ее заглянуть в учебник.

Оля со вздохом — учиться не хотелось, хотелось отправиться в подвал и выяснить, чего так все боятся — раскрыла книгу. Страницы замелькали, останавливаясь на нужном месте. Она повела пальцем по строке, вчитываясь в текст, и не сразу заметила, как за столом установилась удивленная тишина.

— Я должен был догадаться: стихийник, пусть и не полный, мыслевик, странности в поведении, — принялся перечислять Туман. — Поневоле начнешь подозревать в тебе сбежавшую принцессу. Ладно, парни, играйте без меня. Я тут кое-кого грамоте учить буду.

Но игра без Тумана не задалась, и парни потихоньку травили байки. Рассказывали про жизнь, школу. Ругали учителей, директора. Хвалили еду. Хвастались, кто куда пойдет после школы. И только трое молчали: Туман, Огонек и Лист.

Комната после вечерней приборки стала чище. Паука парни выгнали — по крайней мере со смешками заверили, что так и сделали. А если тот вернется, то на него Снежка надо натравить. Мол, если ташир кролика не тронул, то паук и подавно испугается.

И спать Оля ложилась под их тихие разговоры с верным Снежком под боком.

Фаттара. Школа Эссан.

Месяц спустя. Асмас

— Не отвлекаю? — не без сомнений уточнил Третий, заглядывая в кабинет к брату. Сомнения были обоснованы. Провалов Харт не любил. Ни своих, ни чужих. А тут… можно сказать, провал семейный. И в каком состоянии брат — непонятно.

— Заходи, — донеслось от окна.

Четвертый стоял, глядя на двор академии. Он прибыл сюда сразу из Фаттары, лишь на полдня заглянув во дворец и проведя утро с семьей. Харту уже намекали, что госпожа ассара, безусловно, прекрасно замещает мужа, но тэорат чувствует себя осиротевшим без правителя.

— Как ты? — мягко спросил Харт, подходя к брату и становясь рядом.

Во дворе академии было оживленно. Курсантов все еще было большинство, но платья студенток женского факультета уверенно теснили строгую форму курсантов. А вот малышей практически не было заметно. Академия менялась, взрослела, набирая теперь лишь один небольшой класс для малышей. Остальные предпочитали учиться в школах ближе к дому.

Харт невольно поискал глазами макушку племянника, но где там его разглядеть в такой толпе. Да и вряд ли он здесь. Либо в стойлах у вальшгасов, либо где-то еще на работах. И это принц! Третий всегда был за трудотерапию, но сейчас она несколько затянулась. Да и разговоры пресечь не удалось… Никогда еще подданные не имели столь прекрасную возможность излить ехидство на головы королевской семьи.

Чего там только не было…

Злорадного: «Вот вам, граждане, и образцовая семья. Дочь непонятно где, сын против стихии пошел. А как высоко-то были…».

Обеспокоенного: «А ну как пламя из-за малолетнего идиота нам всем мстить начнет?»

Ну и глубокомысленного: «Вот и бери себе после этого жену из чужого мира…».

Не хотелось Третьему взваливать эти проблемы на голову брата, но сын-то его! Да и все равно доложат. Так что лучше он сам… по-родственному.

— Как я? — не отрывая взгляд от окна, зло переспросил Фильярг. — Месяц не мог даже так сделать!

Он поднял ладонь и меж пальцев заскользил желтый огонек.

— Не говоря уже о таком!

Сгусток пламени сорвался с ладони, метнулся через комнату и с сизым дымком впитался в черное полотно доски-зарядника.

Хорошая вещь оказалась, кстати, эта доска. Харт сам такую у себя в кабинете повесил. А что? Работа нервная. Порой кому-нибудь так вломить хочется, аж дым из ушей идет. А тут запустил парочку шаров. И полегчало, и заряд, распределившись, впитался в кристаллы, вставленные в гнезда внутри доски. Развлечение и одновременно польза. Народ, опять же, оценил. В общественных местах вешать стали. Чтобы, значит, не на других срываться.

— Хотя, знаешь, я готов и год потерпеть, был бы результат! — устало выдохнул Фильярг, и в зарядник полетел еще один ало-желтый сгусток.

Харт понимающе кивнул. Фаттарцы… Пообщавшись с ними, Харт начал считать шакринарцев милейшими людьми. Удивительно, как брат выдержал в их обществе целый месяц и никого не убил. Похоже, талант дипломата в семье не только у Пятого…

Однако все усилия оказались напрасны. Сказалось все: пара дней ожидания допуска, чужой мир, отсутствие помощи со стороны местных. Пока разбирались, пока необходимые разрешения получили… А в поиске важен каждый час.

Харта радовало одно: Фаттара считалась цивилизованным миром. Рабство давно пройденный этап. Один мир, одна страна. Войн тоже нет. Из преступности ведьмы с их темными делами — вечная головная боль, ну и остальное как у всех: деньги, власть, запретные вещества, расширяющие сознание, азартные игры, дома удовольствий. Оля должна там выжить. Не дурочка.

— Мы подали прошение на продолжение поисков, — сказал Третий. Фильярг недоверчиво хмыкнул. Харт и сам не верил, что его одобрят, но попробовать стоило. — Шестой завтра возвращается.

— Он все еще злится на меня за то, что я запретил ему искать сестру? — с мрачным напряжением поинтересовался Четвертый.

Харт вздохнул. Альгар не злился, он был в бешенстве. Пытался прорваться своими силами в Фаттару при поддержке Майры и команды. Еще и Второй туда влез, огня ему в одно место. Бойцов своих отбитых дал — тем все равно где и кому морды бить, главное — с огоньком и весело.

В итоге до Третьего очень вежливо и корректно довели, что фаттарский стационарный портал в Шакри-нару удалось отстоять, хотя пришлось подтянуть для обороны парочку отрядов боевых магов. Еще и менталистов — с десяток. Ну и коллег по ту сторону портала предупредить, что если не удержат, чтоб некромантов пригласили — с Майрой договориться. Желательно мирно. Дети все же…

Харт в тот момент искренне жалел об одном — дети слишком выросли, не выпороть уже. Да и подданные не поймут, если будущего короля по голой заднице…

В отличие от императора Пятый был не столь вежлив. Харт впервые слышал — сообщение младший отправил кристаллом — чтобы Арвэл так ругался. Явно у водников набрался. Какие-то выражения аж захотелось записать и блеснуть потом на разносе подчиненных. А то расслабились окончательно. Пьяные архимаги детей воруют. Так-то понятно, что не по его ведомству, да и этим престарелым уродам никто не указ, но все равно обидно.

— Шестой не маленький уже. Понимает, что фаттарцам доверия нет. Кто знает, как они решат его использовать, пусть мы для них и пятнышко на карте. Но поговорить вам стоит.

Четвертый согласно вздохнул.

За этот месяц он осунулся, постарел. На заострившихся чертах лица лежал отпечаток горя.

— Как жена? — спросил Харт, понимая, что сам он… за собственного ребенка… переживал бы не меньше.

— Держится. Она у меня сильная.

Сильная, — мысленно согласился Третий. На ассаре вообще много чего держится. И одному Девятиликому известно, какой ценой дается ей эта выдержка.

Они помолчали. Каждый думая о своем.

— Тут такое дело, брат, — не стал тянуть с разговором Харт, — твой старший…

— Ах ты, урод!

Ветра отшвырнуло в сторону, с глухим ударом впечатало в стену. Оля вздрогнула, с испугом посмотрела на сползающего по стене с мученским стоном парня, на шедшего к нему — с видом палача — Тумана и… растерялась, не понимая, что делать: вмешаться или дать разобраться самим?

Туман между тем навис угрожающе над противником. Он был старше и раза в полтора крупнее Ветра, и Оля похолодела при мысли, что сейчас они сцепятся всерьез. Она открыла было рот крикнуть, чтобы парни перестали дурить, но тут Ветер залихватски подмигнул перепуганной девочке и ударил чем-то ослепительно-ярким — Оля заморгала, нахватав от неожиданности зайчиков. На проявившемся прозрачно-мыльном щите Тумана расплылось грязно-алое пятно. Парень пошатнулся, однако устоял, а Ветер подпрыгнул, одним движением вставая на ноги. В следующую секунду он заехал Туману в челюсть. Тот зарычал. Покачнулся. А затем перехватил второй удар, стиснул с ухмылкой запястье Ветра.

— Теперь моя очередь.

И ударил лбом ему в лицо.

Ветер взвыл, отшатнулся, зажимая нос ладонью. Из-под пальцев потекла кровь.

— Прекратите! — Оля бесстрашно влезла между двумя парнями. Отпихнула Тумана в грудь — тот даже не пошатнулся.

— Что! Вы! Не поделили?

— Не лезь, мелкая, — процедил Туман, не сводя злого взгляда с Ветра. — Ты ничего не понимаешь.

За спиной девочки с вызовом промычали что-то невнятное.

Они были полной противоположностью друг друга. Туман со светлыми волосами, белесыми ресницами, бровями и голубыми глазами напоминал песчаную скалу. Гибкий и подвижный Ветер был словно ручей ночью.

— И кто тебе поручил, а? — ярился, наступая, Туман. — Кому продался? Мастеру Хе? Или Упырь лично попросил?

— Тебе какое дело? — прогундосил Ветер. — Какой твой интерес?

И атмосфера наэлектризовалась до предела.

— Да можете объяснить, в чем дело⁈ — сорвалась на крик Оля.

Это было их третье с Ветром занятие и самое интересное из всех. Парень не уставал ее хвалить. Они уже освоили большинство заклинаний из арсенала школы. Прошлись по обнаружению, противодействию. Оля себя с каждым занятием все увереннее чувствовала. И Туман был прав. Этому бы ее учителя точно не научили, потому как не было этики и морали у того, кто желал, как можно большего унижения противнику.

— Ты точно стихийница? — спросил ее на втором занятии Ветер. — Просто резерв у тебя… Великоват. Сколько тебе лет?

Оля пожала плечами. Возраст она не помнила.

— Ладно, — не стал настаивать на ответе парень, — пусть двадцать. Но все равно… Такое чувство, ты с малолетства тренируешься.

На третьем занятии Ветер предложил попробовать что-то новенькое… И она согласилась. А потом появился Туман. Возник, словно из ниоткуда, хотя Ветер лично полог накладывал, чтобы не привлекать внимания. И сразу кинулся в драку.

— Он тебя спецкурсу учит, — буркнул Туман, недовольно ощупывая челюсть.

— Ну учу, — гнусаво согласился Ветер. Сверкнул черными глазами. Отнял ладонь, пощупал пальцами переносицу. Повеселел: — Вроде не сломал.

— Сейчас доломаю, — с намеком предложил Туман.

— Харе, — возмутился Ветер, сдвигаясь на всякий случай в сторону. — И никто мне ничего не поручал. И не платил, — он глянул с вызовом, тряхнул темной шевелюрой, потом смутился, почесал кончик носа, взвыл, выругался и сунул руки в карман. Покачался с пятки на носок. — Просто она… Понимаешь, все на лету. Словно себя учу. Ну я и решил попробовать. По приколу. Ничего такого. И запрещенки там не было, честное слово! А остальное… Любой боевик этим владеет. Первый курс академии. Стандарт.

— Боевой маг, — с намеком подчеркнул Туман, — а не маленькая девочка! Ты о чем вообще думал, когда ее вертушке учил⁈

— Ну… — пожал плечами парень, — круто ведь.

Туман мученически возвел глаза к потолку и процедил:

— Придурок.

— Нет, правда, круто, — вступилась за друга Оля.

Вертушка ей понравилась. Это когда делаешь конструкцию из магических линий и на каждый конец цепляешь разные заклинания. Времени на подготовку, конечно, много уходит, зато эффект… убойный.

Туман снисходительно посмотрел на девочку. Потер челюсть, где наливался красным синяк.

— С ним, — кивок в сторону Ветра, — ты больше не занимаешься.

Ветер возмущенно засопел.

— Он тебя до истощения доведет. Совсем ограничители потерял. Если быстро схватываешь, не значит, что быстрая прокачка бесследно проходит. Не знал, Ветер, что ты у нас специалистом по магическим резервам стал. Про компенсаторику слышал? Хочешь, чтобы у нее организм все силы на твои занятия бросил, перестав расти и развиваться?

Ветер побледнел, прикусил губу, отвернулся смущенно.

— Ладно, Пепел, прости. Увлекся, — признал он. — Но тебе какое до нее дело? — и парень уставился требовательно на Тумана.

— Заземлись, — предложил тот ему насмешливо в ответ. Присел на корточки перед Олей. — Теперь слушай сюда, мелкая. Раз решила против всей школы сражаться, мешать не стану. Дерзай. Может, и помогу. Тренироваться начнешь у себя в комнате. Попроси своего любимого ташира защиту поставить. Он может. И тренируйся, сколько хочешь, но без этого… безголового наставника. А дня через три, ладно, четыре, мы тебе боевые испытания устроим.

— Мы? — изогнул бровь Ветер.

Туман сделал вид, что ничего не услышал.

— И лучше тебе не хвастать своими успехами, особенно перед наставниками… А то любят у нас некоторые талантливых на спецкурсы привлекать… — и он помолчал, задумавшись о чем-то своем, потом добавил: — У нас здесь, чем меньше внимания, тем лучше. Поняла?

Оля кивнула, хотя и не поняла причину. Разве плохо быть лучшей? Кажется, в той забытой жизни все было наоборот.

— Вопрос закрыт, — Туман поднялся.

— Слушай, — Ветер не удержался, снова потрогал переносицу. Смущенно облизнул губы. Туман терпеливо ждал, — я же не слепой и не дурак. Но, клянусь, буду нем, как мертвец.

— Нет, — категорично отрезал Туман и напомнил: — У нас сделка, мелкая. Не забудь.

— Вот же, сдыхла! — выругался ему вслед Ветер. Вопросительно посмотрел на девочку. Та извиняюще развела руками, мол, не могу рассказать. — Ну и пыль с вами, — расстроено махнул рукой парень и тоже зашагал к выходу.

— А здесь у нас столовая, мастер То. Детишки едят отдельно. Для мастеров стол у окна. Расписание висит на двери, — и госпожа управительница махнула в сторону выхода.

Дьер поморщился на непривычное обращение. Дурацкая традиция — использовать чужие имена. Причем в одинаковой ситуации находились и мастера, и ученики. Собственные имена здесь дозволялось иметь лишь персоналу: поварам, уборщикам или вот… госпоже управительнице. Еще одним исключением был директор, хотя Дьер сомневался, что имя настоящее. Он вообще сейчас во всем сомневался, как и в собственных подозрениях.

В памяти всплыл утренний разговор с новым начальством.

— Понимаете, господин Топпер, наши дети, они особенные. Многие из них имели проблемы с законом, у большинства конфликт с семьей. Они не доверяют миру, мир не доверяет им. Отторгает их за дерзость, наказывает за инаковость, вышвыривает за ненужностью. Здесь мы даем им возможность начать жить с чистого листа, не как Варьиру или Турре, а как Огоньку, Туману или Конфете. Новое имя позволяет вновь поверить в себя, принять новую семью взамен той, что предала. Отстранение от фамилии для них то же самое, что отстранение от прошлого, от той грязи, в которой они жили. Для большинства из них семья — если не зло, то большие проблемы. Некоторые успели попробовать себя в бандах. Там, как вы знаете, все строится на признании авторитета старшего, на уважении законов криминала. Мы не копируем банды, нет, но позволяем провести ассоциацию. Поиграть в братство без криминала. А чтобы игра не казалась лишь выдумкой взрослых или способом поиздеваться, учителя тоже берут себе новое имя. Мы называем их мастерами. Еще одно отличие от обычных школ.

Голос у Шлейх был мягко-вкрадчивым, завораживающим. Он буквально уговаривал принять на веру все сказанное, хотя Дьер мог покляться — в досье на господина Снэйкара о менталистики ни слова. А он это досье до последней буквы выучил, как и собственную легенду.

До приезда сюда все выглядело подозрительным: клички учеников, учителей — настоящие имена знал лишь директор, и это сильно смахивало на организованную преступную группу. Но сейчас Дьер чувствовал, что его уверенность — не чисто что-то в школе — сильно пошатнулась.

Исправительных учреждений для трудных подростков хватало по всей Фаттаре, но у всех были одни и те же проблемы: побеги, драки, попытки суицида, отсутствие социальных навыков у выпускников, неспособность адоптироваться к взрослой жизни. Здесь же… Хоть примером внедряй. Ни одного побега. Драки происходили, куда без них, но без серьезных увечий. Дьер ни одной регистрационной записи не нашел за последние десять лет. И главное: жесткая мотивация учеников к учебе. Вот как они добиваются такого? Победы на спортивных состязаниях — каждый год кто-то получал высшие награды. В магических — стабильно в первой сотне мировых школ. Единственное отличие от таких же учреждений — Шлейх учеников всегда подбирал сам. Но это лишь доказывало заинтересованность мужчины в собственном деле. Сильный маг хочет дать шанс выжить одаренным. Имеет право. Он же оплачивает их обучение, пробивает для них гранты в академии, а некоторых и сама школа спонсирует.

Еще одно преимущество — сильнейшее сообщество выпускников. Как там сказал директор: «Братство»? Братство и есть. Выпускники не теряли связь со школой, поддерживая ее не только финансово. Они регулярно приезжали сюда навестить директора, пообщаться с наставниками. Идиллия… Если бы не одно «но». Часть выпускников пропадала из поля зрения, становясь невидимками. И несколько таких «невидимок» оказывались потом в криминальных хрониках.

Кто-то скажет: приемлемый процент отбраковки. Все-таки непростые подростки тут учатся. Но…

Это самое «но» не давало покоя Дьеру, заставляя копать дальше.

— Насколько я могу судить, вы блестяще окончили старшую школу в столице. Потом получили историко-магическую степень в Азлае. Закончили следующую ступень по педагогике. Впечатляет, — честно признался директор.

И это Дьер по совету начальства убрал приставку «высшая» к степени и «отлично» к диплому по педагогике. Чтобы сразу не отпугнуть блестящим образованием.

— Почему вы выбрали именно нашу школу с такими, гм, — Шлейх перелистнул очередной лист, — рекомендациями?

Похоже, Дьер все-таки перестарался. А ведь начальство предупреждало, что столичных в провинции не любят и не доверяют, считая выскочками.

— В документах этого нет, — он придал голосу скорбность, — но моя семья разбогатела относительно недавно. До момента поступления в старшую школу мы жили крайне бедно. Мой отец… Получил выгорание, инвалидность. Мать вынуждена была работать за двоих, а ее слабенький дар не позволял претендовать на высокую зарплату. Нам повезло получить наследство от дедушки. Отец смог пройти дорогостоящее лечение, восстановиться, найти работу, а у меня появился шанс поступить в академию после старшей школы, но этого шанса не было бы, не будь моим учителем господин Райвз.

Эта история была отчасти правдой. И в жизни Дьера действительно был преподаватель, который смог вдохновить ленивого, но талантливого паренька, на дух не переносившего популярную артефакторику, найти себя в академии магконтроля. И с момента поступления до начала работы Дьер о своем выборе ни разу не пожалел. Ему нравилось все: азарт расследования, загон преступника в ловушку, мозголомка, попытка влезть в шкуру подозреваемого, сбор улик, воздание преступникам по заслугам и тот особый трепет, когда в темноте дела начинала сверкать истина.

Жаль, начальство не торопилось дать ему собственное дело, хотя бы Фейского маньяка, например. Но все еще впереди. И Дьер был готов начать с такого: вывести внешне приличную школу на чистоту, раскрыть темноту их замыслов.

— Я решил, что лучшей благодарностью будет устроиться туда, где во мне нуждаются.

Пусть пафосно прозвучало, но вполне естественно для вдохновленного профессией молодого человека.

— У вас же вакансия историка магии полгода уже висит?

Директор недобро поморщился, посмотрел в окно, пожевал губу. Выглядел он… Дьер не без удовольствия вспомнил ту часть досье, где фигурировала кличка, данная учениками: «Упырь». Лысый, худой, до подозрения бледный. Самым ярким на лице были глаза. Они выделялись двумя ярко-голубыми точками. Завораживающее зрелище.

— Мы не сможем платить вам так, как в столице.

От него ожидаемо попытались избавиться. Но Дьер был к этому готов. Должность маг-историка была обязательной в школах. И здесь вакансия была открыта давно, но искать начали лишь полгода назад — под давлением очередной министерской проверки и не без поддержки начальства Дьера. Однако, похоже, преподавателей Шлейх тоже предпочитал нанимать сам.

— Меня устроит ваше жалование. Я здесь не за тем, чтобы заработать денег.

Лицо Шлейха стало страдальчески-мрачным.

— Вы сбежите через пару месяцев. Развлечетесь и вернетесь к себе, а наши мастера годами тут работают!

И это было правдой. И то, что мастера годами в школе работали. И то, что Дьер собирался свалить максимум через полгода.

Но у него был козырь. Распоряжение комиссии по надзору за частными школами. «Принять такого-то… На испытательный срок… Как молодого, подающего большие надежды…». А недовольство директора из-за навязанного учителя он как-нибудь переживет.

— Вы правы, — опущенная голова, смущение в голосе, — я не могу быть уверен, что задержусь здесь надолго. Никто не знает своего будущего, но я буду искренне стараться. Мне кажется, — он изобразил на лице пылкую улыбку восторженного идиота, — я уже полюбил вашу школу и ваших учеников.

Лицо Шлейха смягчилось. Он явно разглядел недалекость житейской мудрости в глазах нового учителя и успокоился. Такие бывают опасны, только если задеть их профессиональный интерес. А еще они мало лезут в чужие дела.

— Хорошо, — проворчал он, все еще сомневаясь, — давайте договоримся на месяц. И потом поговорим. Вы начнете вести уроки по магистории в средних и старших классах. Учтите, у нас много дополнительных спортивных занятиях, а также подготовки к состязаниям. Другим мастерам на них присутствовать запрещено.

Дьер понимающе кивнул. Не очень распространенная, но имеющая место быть практика. Участники тщательно скрывали свои навыки и освоенные ими заклинания до поединков. Хотя странно, что своим тоже присутствовать запрещено.

— Ночного дежурства у нас нет, лишь дневное. Ночью школу охраняют оживленные.

Еще одна странность. Полностью полагаться на оживленных? Это какой же уровень должен быть у директора, чтобы настолько контролировать тварей? С другой стороны, школа экономила на воспитателях. А младших классов, где они действительно были нужны, здесь не было — директор совсем малышей не брал. И только тех, у кого полностью проявился дар.

— Вот распорядок, устав и положение о дисциплине. Изучите на досуге. Готовьтесь — нагрузка будет большой. Вам придется нагонять программу.

И взгляд такой многообещающий, словно Шлейх уже планировал вышвырнуть не справившегося учителя вон.

Еще одна странность отсутствие в школе каникул. Как таковых их тут не было. Были выезды, походы. Соревнования. Спортивные дни. Дни магических состязаний. Еще практика для старших — тоже интересная придумка. Но дни безделия — это не про данную школу. Даже в выходной — часы самоподготовки. Спорт. Факультативы.

И куда смотрит министерство? — думал Дьер, просматривая распорядок учеников. Такая нагрузка? Даже странно, что никто не сбегает… Может, ментальные подавители? Или внушители? Нет, проверка бы выяснила. И вот почему в одних школах дети отказываются учиться, а тут словно зубами в учебу вцепляются.

Но он разберется. Обязательно во всем разберется.

— Вы с ума сошли⁈ Разрешить ему преподавать⁈ — мастер Хе сорвался на крик, и Шлейх поморщился, однако одергивать не стал — мастер был прав. Чужих в школе не было. Весь персонал — вплоть до садовника — тщательно проверялся на умение молчать и закрывать глаза на некоторые вещи. Хотя… Шлейх хмыкнул, мысленно оценивая изящность построенной им системы. Если не приглядываться, то даже садовник ничего не заподозрит. А любые нестандартные модели можно списать на инновационный метод обучения. Что же до учеников… Во-первых, лишь малая часть — прятать лучше среди себе подобных. Во-вторых, после окончания школы. Несерьезные миссии во время практики — не в счет. Пепел — исключение, и привлекать к таким вещам малышей Шлейх не любил. Велик риск провала. Но заказчику требовался именно ребенок. Правда, он настаивал на мальчике, но тут уж не до перебора.

— Не суетись раньше времени. Новенький молод, глуп и самонадеян. Только после студенческой скамьи. Жизненного опыта никакого. Да и не нужны мы ему. Он хочет доказать себе, что хорош и может сдержать данное им слово.

Мастер Хе ответил недоверчивым взглядом.

— А как вы объясните ему наличие у нас стихийника⁈ — сердито спросил он. И Шлейх подавил вздох — подчиненный задавал, конечно, правильные вопросы, но все равно от них тянуло излишней паникой.

— А ты сам, беглым взглядом, не зная, что искать, сможешь ее определить? — спросил в ответ директор.

Полгода девчонка у них. Повозиться, конечно, пришлось. Особенно первый месяц…

— Вы правы, Пепел отлично прогрессирует, — признал после паузы мастер. — Последнее использование стихий — два с половиной месяца назад. С тех пор тишина… А вы знаете, как для стихийника важно родство со стихиями. Они же подсажены на них.

Шлейх неодобрительно нахмурился, не поддерживая пренебрежительного отношения к иному типу магии. Были свои преимущества и у стихийников.

— Будем надеяться, нам удалось усыпить стихийную часть. И с этой стороны проблем не будет. Касательно, ее обучения, продолжим по плану.

Мастер задумался, нервно потер подбородок.

— А не хотите пока свернуть спец программы? Для всех?

Начинается. Шлейх поймал себя на закатывании глаз.

— Если сейчас дернемся — пойдут разговоры, а мы вряд ли сможем логично обосновать изменения в программе. Что касается Пепла… Возникнет вопрос, скажешь — готовим к соревнованиям. Она как раз через год может в юниорских участвовать.

Мастер недоверчиво хмыкнул. Шлейх и сам понимал, что программа у девчонки не очень похожа на подготовку к соревнованиям… Еще и запрос заказчика, чтоб его тени побрали… Девочка его, видите ли, не устраивает! А где он нужного мальчика возьмет, если таких полукровок в природе не существует! У стихийников как правило сильная кровь. И даже если один из родителей из нормального мира, ребенок вряд ли унаследует оба дара родителей. Разве что… И Шлейх сам себе удивился. Кажется, Пепел говорила о брате. Да, обмолвилась пару раз. И если этот брат — близнец или двойняшка, то он и забрал себе большую часть стихийной магии. Теперь понятно, как такое чудо могло появиться на свет.

Однако не хотелось бы сворачивать программу с Пеплом. Он уже озвучил сроки заказчику, да и тот требовал все завершить через семь месяцев. Мол, событие какое-то будет удачно подходящее, чтобы все сделать и вернуть девчонку обратно, а иначе заказчик ее сохранность не гарантирует!

— Мы всегда успеем отправить девчонку отдохнуть на практику, — продолжил Шлейх, — к тому же Герхану. Отдохнет, полы помоет, порядок в доме наведет. Старик, хоть и выжил из ума, но любит поболтать о прошлом. Историю подтянет, бытовые заклинания заодно, а то мне все время высказывают, что мы не уделяем должного внимания развитию хозяйственных навыков учеников, — и Шлейх досадливо дернул уголком губ. — Да у меня туалеты вылизаны, полы сверкают, цветы регулярно заливаются от усердия, приходится осушать! А на кухню — куда я их пущу⁈ Чтобы они всех отравили? — и он возмущенно дернул себя за мочку уха.

Мастер Хе солидарно промолчал. Хозяйственные навыки его не интересовали, вот боевые — другое дело.

— Передай мастеру Ка, чтобы брал Пепел к себе. Программу сам составит. Ничего сложного, но она должна уметь использовать амулет высшего уровня, — проговорил директор, успокаиваясь. — И раз уж ей играть мальчика… Пусть Вэ с ней поработает ближе к делу. Походка там… Манеры. Амулет амулетом, но кто знает на что способна местная защита. А Пепел талантлива, вполне и без ментального прикрытия за пацана сойти. Удачно, что она единственная в классе.

— Сделаем, — подтвердил мастер.

— За новеньким я сам присмотрю, — пообещал Шлейх. — Нагрузим его уроками так, чтобы вздохнуть времени не было. А парням скажи, чтобы пока своими физиями здесь не светили. Надо будет, сам с ними встречусь.

— Понял, — кивнул мастер.

— Подозрителен этот новый мастер, — лениво протянул Лист. Зевнул. Заглянул в собственные карты, скривил недовольное лицо.

— Видели, как он на плацу дернулся, когда нам скомандовали «Смирно»? — поддержал его Огонек. — Маной клянусь — служил.

Оля с интересом прислушивалась к разговору, одновременно пытаясь сосредоточиться на упражнении. Выходило плохо — упражнение не поддавалось. Можно было попросить Тумана поставить завесу, но новый мастер ее тоже интересовал.

— Заземлил ты, — насмешливо фыркнул Туман, — я специально у Хе спросил. Служить он не мог. У него два круга — полный по магистории и краткий — по педагогике. Мы у него первое место работы. Но ты прав, что-то такое форменное в нем ощущается, — прищурился парень.

— Я пас, — Балабол хлопнул картами по столу. — Ты не прав, не из боевых он. У меня дядька до того, как ногу потерял, десять лет отмагичил. Смотри: стрижка не та. Нет, встречаются и с длинными волосами, но для этого звание должно быть командирское. А тут — молод для привилегии хвост носить. Да и голова у него варит. Вон как про Третью Магическую завернул. Круче, чем в учебнике. А боевики… они больше руками работать любят, да ногами. Но походка у него, стойка, да и двигается… Слишком хорошо для того, кто все время сиднем проводит.

— Может, спортсмен? — предположил Лист.

— Давно бы уже хвастал, да наградами комнату уставил. Ты же знаешь этих поединщиков, сначала в комнату заходит их самомнение, следом влетают медали, а потом уже они — великие и неповторимые.

Балабол столь мастерски изобразил раздутое самолюбие, что парни заржали.

— И кто тогда? — в раздумьях потер нос Огонек. — Просто подозрительно — столичный и вдруг к нам. Что он в нашей дыре забыл? Тут даже театра нет. И ресторан из приличных лишь один. Остальное забегаловки. И чуется мне — не тот он, за кого себя выдает, — зловеще выдал парень.

— Есть у нас одно учреждение, где и ногами работать заставляют и головой, — с усмешкой проговорил Туман, бросил свою карту сверху. — Козырь.

— Тьфу, — сердито выдохнул Конфета. — Опять проиграл.

— Гоните выигрыш.

Парни полезли в карманы за конфетами и прочей мелочевкой.

— Пепел, будешь? — Огонек катнул по столу конфету. — Вкусные. Сегодня тасканием новой мебели заработал.

— Спасибо, — благодарно кивнула девочка. Конфета и правда была красивой: в черно-красной обертке.

Девочка слышала про школьные деньги, видела, как ученики хвастались покупками, но ее саму в эту систему пока не включали.

«Тут такое дело, — мастер Хе задумчиво пощипал себя за подбородок, — афики не только выписываются, как наградой, но еще и отнимаются за провинность. И в твоих интересах, пока не совладаешь с огнем, не иметь к деньгам отношения. По мне так тебе лучше полы помыть, чем быть должной школе пару тысяч афиков. Долги, Пепел, всегда давят, даже если ты о них не помнишь. Так что давай договоримся — ты моешь полы, а когда будешь готова, вернемся к разговору о деньгах».

Полы Оля уже пару месяцев не мыла, так что имело смысл напомнить мастеру о данном ей обещании.

— Так что там с новеньким? Ты про магконтроль? — вернул всех к теме разговора Огонек.

— Про него, — распихивая конфеты по карманам, — согласился Туман.

Парни задумались.

— Неужели всерьез копать стали? — присвистнул Лист.

— Мелкая, — вдруг спохватился Туман, — конфету съела, зубы почистила и спать. Поздно уже. Хватит уши греть!

— Ничего я не грею, — обиделась девочка, — сами тут болтаете.

Но спать пошла.

Огонек поставил защиту. Проследил, как Пепел устраивается на кровати в обнимку с верным кроликом.

— Ребенок еще, — страдальчески вздохнул он. — Ей бы в куклы играть.

— Только мастер Ка с ней в куклы играть точно не будет, — зло бросил Туман.

Огонек удивленно вскинул брови.

— Тоже слышал, он ее к себе в группу забрал, — подтвердил Балабол.

— Но ведь у нее, итак, до сдыхлы полно занятий, — возмутился Конфета.

— Готовят ее. Видать, скоро выход, — пожал плечами Балабол. — И окажется наша принцесса в большом и суровом мире, где вместо кукол будут…

— Заткнись, — оборвал его Туман. Выругался.

— И что мы будем просто сидеть и смотреть, как ей жизнь ломают? — нервно взлохматил волосы Огонек.

Туман потемнел лицом, по коже заходили желваки.

— Не будем, — процедил он.

— И что там? — раздраженно уточнил у мастера Хе Шлейх. — Она? Может, стихия так тайно себя проявляет? Из-под земли лезет?

— Из задницы, — мрачно брякнул мастер, расстроенный не меньше директора.

Все не на пользу мане. Сначала новенький… Чтоб его тени пожрали. Мастера нервничают, двойную защиту на спец занятиях ставят. Ну и ходят по территории, оглядываясь. Парни переживают, что с Упырем не могут увидеться — дела у них не вовремя срочные образовались. Пару проектов пришлось прикрыть. Еще и пожары эти… Словно издевается кто. Хе подозревал кто, но поймать не смог — талантливые засранцы. Они и плетение использовали занятное… с отложенным временным стартом.

— Не она это, — почесал он макушку, страдальчески глядя на директора. — Только не пойму, чего добиваются?

— Туман? — мгновенно догадался тот. Нахмурился. Пожевал губу. И признал с тяжким вздохом: — Ты был прав касательно посиделок. Не ожидал я такого эффекта. Но их глупый протест ничем не поможет. На девчонке контракт. И расторгнуть его даже я не могу. Дело не в деньгах… Заказчик…

Мастер понимающе кивнул и тоже вздохнул. Простой заказчик не будет платить кучу денег за обучение девчонки, и с такими людьми ссориться себе дороже… Хе по опыту знал — большие деньги и власть за короткое время превращают любого в мстительную сволочь.

— Прижать не вариант… — продолжал развивать мысль Шлейх. — Будут все отрицать. Да и подвал на них уже не работает. Выросли. Опять же Туману туда нельзя. У него меньше, чем через год выпуск. На парня уже четыре заявки поданы.

— Определили к кому? — оживился мастер.

— Пока еще думаю, кому такой талант достанется, — усмехнулся директор. — Хороший парень. И человечности много. Не сразу растеряет.

Мужчины помолчали, каждый думая о своем.

Шлейх не стал говорить о том, что поджигателей прикрывали. Причем тот, от кого он подобной наглости не ожидал. Вот же… пес блохастый. И как только договориться сумели? Страж не помогал, нет, но отворачивался в нужный момент… И с этим тоже надо было что-то делать. Стихия, даже усыпленная, словно ржавчина разъедала все вокруг, нарушая привычный ритм жизни.

— Девчонку отправишь на практику к Герхану, — принял решение Шлейх. — Пусть поутихнут глупые разговоры. Заплати старику, чтоб он позанимался с ней плетениями и прокачкой. А менталиста… я сам подберу.

— Не опасно ли отпускать ее туда одну? — с беспокойством уточнил Хе.

— Он сумасшедший, но не настолько, — недовольно проворчал директор. — Не убьет, разве что повоспитывает немного.

— А если покалечит? — не унимался мастер.

— Отправишь с ней Ветра. Пусть заодно потренируются. И объясни парням, что когда девчонка попадет на задание — а она попадет туда по любому — лучше ей попасть туда подготовленной, иначе ее провал будет на их совести! Все! — и Шлейх рассержено махнул рукой в сторону двери.

Ситуация явно выходила из-под контроля. И он в ней виноват не меньше других. Размяк к старости. Дал большую волю парням. Увлекся — талантливый выпуск подобрался: один ко одному. Особенно Туман. Еще и с девчонкой удалось взять дорогой контракт. Расслабился, забыв, что удача переменчива, как ветер. Но парни молодцы… Тут и говорить нечего. И Шлейх поймал себя на улыбке. Он бы и сам до такого не додумался. Подставить стихийника нестабильным даром огня, чтобы вывести девчонку из игры… Неплохая попытка. Только непонятно, зачем распускать дурацкие разговоры о жертвоприношениях? Или разговоры — чья-то фантазия? Надо бы установить источник слухов, но Шлейх по опыту знал, как тяжело это сделать с детьми. Те обычно концентрировались на информации, а не на том, кто ее говорил.

Но ничего… Девчонка отдохнет, сменит обстановку. Обучение он ей и в Тайпане организует.

И вроде бы все ясно, решение найдено, но что-то такое царапалось, предостерегая, на краю сознания, из-за чего Шлейху казалось, что он пытается поймать воду руками.

Дом был старым. Он укоризненно смотрел на мир грязными стеклами больших окон. Потемневшая лепнина облупилась, покрывшись мелкой сеточкой трещин. У статуи на крыше не хватало крыла. Надпись над дверью, гласившая, что здесь проживает известный архимаг Герхан Исполинский, была столь плотно отмечена голубями, что часть букв исчезла под слоем помета.

— Здоровый, — оценил дом Ветер. Взъерошил волосы.

— И грязный, — со вздохом добавила Оля, прижимая к себе сумку с кроликом.

Сначала они вежливо постучали кольцом, висевшем в центре двери. Потом еще раз. И еще. Потом со всей силы кулаком и не только им. Ветер шипел, ругаясь, отбив пятку о дверь.

Дом молчал.

— Может, никого? — расстроено пожала плечами Оля.

— Нам сказали, он дома, — возразил Ветер. — Либо спит, либо глох на оба уха. Но ничего, сейчас я вынесу ему дверь к сдыхле, сразу проснется.

И он закрутил ладонями, готовя заклинание тарана.

На двери что-то такое заискрилось предупреждающее, а потом она распахнулась, и на пороге возник всклоченный старик в грязном парчовом халате с встрепанной мочалкой бородой.

— Кто это тут хулиганит? — завопил он негодующе.

Ветер непочтительно фыркнул.

— Ты! — нацелился на пацана старик, прищурился, явно готовясь проучить хулигана.

— Мэтр Герхан, мы к вам на практику, — выступила вперед Оля.

Старик моргнул удивленно, наклонился, рассматривая девочку.

— На практику? — озадаченно проговорил он.

— Вам должны были сообщить, — терпеливо напомнила Оля, перекрывая очередной непочтительный смешок Ветра.

— Мне все равно, — раздраженно отмахнулся магистр, — хотите — заходите, нет — проваливайте.

И он удалился, шоркая изношенными туфлями.

Ребята озадачено переглянулись и вошли. Холл показался им мрачным и неухоженным под серым слоем покрывшей его пыли. Зато в гостиной были раздвинуты портьеры, и там было светло и солнечно.

— Ого! — присвистул Ветер, обозрев забитую вещами комнату. Стены были увешаны клинками разной степени изношенности, на полках выставлены кубки, статуэтки из полудрагоценных камней, в которых Оля с удивлением опознала артефакты. На столах в беспорядке валялись книги, письма, украшения.

— Если что пропадет — шкуру спущу! — донеслось грозное со второго этажа, и Ветер поспешно сунул руки в карманы брюк.

— Пожрать бы, — предложил он.

Через минут десять обшаривания заваленной грязной посудой и мусором кухни стало ясно, что еды там нет. Кухня была большой: с двумя раковинами, огромным разделочным столом посередине, кучей шкафчиков и гигантской плитой на шесть нагревательных кристаллов. Когда-то здесь явно готовили пышные обеды на приличное число людей, но званые вечера остались в прошлом.

— Хорошо, хоть лужайка есть, — Оля кивнула на заднюю дверь, ведущую на пятачок, густо покрытый сухой травой, сквозь которую пробивались первые зеленые травинки. Там сейчас осваивал новое пространство выпущенный погулять Снежок.

— Я, конечно, люблю животных, — не согласился с ней Ветер, — но траву жрать как кролик, не согласен.

Они грустно помолчали. Денег им в школе не выдали, сказав, что на месте их обеспечат всем необходимым. Так что с собой Ветер нес два рюкзака с вещами и учебниками. У Оли была сумка с кроликом и еще одна — с лежанкой и мисками Снежка. Из еды — пара конфет по карманам.

Ветер пошел по второму кругу проверять шкафы, открыл незамеченную ранее дверцу кладовки и с руганью отшатнулся, когда оттуда лениво выскочила жирная крыса и унеслась под стол.

— Целый архимаг, а с крысами справиться не может! — он злобно пнул стоявший в центре разделочный стол. Тот в ответ жалобно зазвенел.

— Погоди-ка, — Ветер присел на корточки, открыл дверцу и довольно улыбнулся: — Живем, Пепел. Сейчас мы с тобой на хлеб зарабатывать будем. Впрочем, тут даже на колбасу хватит.

Девочка с интересом заглянула ему через плечо. Шкафчик под столом был плотно забит пустыми бутылками.

— Сейчас сбегаю до ближайшей винной лавки, договорюсь, — он рассовал пару бутылок по карманам, — а ты пока приберись здесь, — и он, сморщив нос, огляделся. Возмущенно покачал головой, пробурчав: — Не архимаг, а архисвинья.

Оля засучила рукава, оглядываясь, с чего бы начать. Раковины забиты. На столах, на подоконнике и даже на полу посуда, вперемешку с остатками еды и мусором.

Первым делом она освободила пол. Собрала посуду, кое-как впихнула ее на стол, смела щеткой мусор в кучу. Вода в кранах была, так что она залила посуду — отмокнуть. Плита была в столь грязных потеках, что нагревательные кристаллы не было видно под слоем жира — страшно подойти. Здесь только магичить. За раздумьем — с какой стороны подступиться — ее и застал вернувшийся Ветер.

— Берут все, — гордо похвастал он. — Я там коробки пустые в кладовке видел. Сейчас сдам и будет нам с тобой на хлеб.

— И на пирожок, — загорелась девочка. По дороге к дому магистра, на улице одуряюще вкусно пахло пирожками.

— Хорошо, — согласился парень, — и на пирожок.

Когда Ветер вернулся за второй частью пустых бутылок, плита пузырилась под очищающей массой, а в раковине, повинуясь движению руки девочки, среди хлопьев пены крутились тарелки, в соседней звенели, сталкиваясь друг с другом, ложки и вилки. Другой рукой Оля, стоя на табуретке, протирала полки в шкафу.

Сквозь распахнутое окно влетал пахнущий морозом и солнцем воздух — в город прокрадывалась весна. И хотя здесь, в пригороде Фатты, было гораздо холоднее, чем в Эссане, Оля радовалась холоду — он быстрее выгонял запах гнили из кухни.

Девочка, морщась, потрогала текшую из крана воду — ледяная. Н-да, хорошая практика выходит, — думала она, подогревая воду в раковинах. Только какая-то однобоко-хозяйственная. С другой стороны, она столько раз полы мыла в школе, что сейчас уборка воспринималась без раздражения.

— Смотри, что у меня! — гордо заявил Ветер, водружая пакет на уже очищенный стол.

Из пакета вкусно пахнуло свежим хлебом и пирожками.

— Здорово! — Оля на радостях кинулась обнимать парня.

— Да ладно тебе, — смутился тот, — я всего лишь добыл нам еды. Сейчас ужин готовить будем. С плитой я сам, — оценил он степень загрязнения.

— Я пыталась, — покраснела девочка. Она так и не поняла, почему не сработало очищающее заклинание.

— Не переживай, сейчас все будет. У нас дома такой же древний монстр стоял. Регулярно драить приходилось, — и Ветер достал из шкафа железную мочалку. — Заклинаниями бесполезно, — пояснил он, со скрежетом стирая грязь с кристалла, — артефакты не дадут нормально очистить. Только руками.

Оля вернулась к посуде. Тут было проще: левитацией — в раковину, потом под струю воды — смыть и на стол — сушиться. В шкафы будет быстро все убрать.

— Посторонись, — Ветер притащил мыть сковородку. Надраил.

— Ты готовить-то умеешь? — спросил с подозрением, окидывая критичным взором покупки. Он постарался купить самое простое: крупы, макароны, колбасу, яйца, молоко, чай и пирожки для Пепла. Просила ведь.

Девочка неуверенно пожала плечами.

— Понятно, — он потянулся за кастрюлей, — сейчас будет мастер-класс по готовке, — подмигнул.

Это блюдо он научился готовить одним из первых. И лет ему, пожалуй, было меньше, чем Пеплу. Просто жрать хотелось, а сухие макароны грызть надоело.

На сковородке скворчала нарезанная колбаса, распространяя по кухне запах жаренного мяса. Ветер втянул его, улыбнулся. Колбаса — это хорошо. Лучше, чем просто макароны. В школе им такое не готовили, говорили — вредно, а он с детства обожал эту самую вредность.

Засыпал к колбасе сварившиеся макароны, перемешал.

Посмотрел, как девчонка старательно расставляет посуду по шкафам: чашечка к чашке и решительно подхватил все тарелки, запихнул в тумбу. Потом в помойку отправил пару разбившихся — тарелок и так слишком много. А для одного вообще перебор.

— Есть, — скомандовал он.

— Я тут нашла, — смущенно сказала девочка, доставая набор кружевных салфеток. Постелила, разложила приборы, и разделочный стол приобрел торжественный вид.

— Ну ты даешь! — то ли восхитился, то ли не одобрил Ветер, настороженно разглядывая накрахмаленную белизну салфеток. Так-то им в школе и этикет преподавали, но он остался чужеродным для парня. А девчонка словно родилась с этим. Вон как ловко ложкой с вилкой макароны ест. «Принцесса», — вспомнилось, и он поморщился. Потому как лучше ей быть своей, с улицы. Таким выжить проще.

— Можно я ему тоже отнесу? — спросила Оля, заглядывая в сковородку — там как раз осталась порция.

Ветер недовольно нахмурился. Старик вызывал в нем глухое раздражение. И вроде старость надо уважать, но когда об тебя ноги вытирают, сложно проявлять вежливость.

— Неси, — разрешил он. Еда на завтра есть, а потом он что-нибудь придумает. Сейчас им надо найти место, где спать. От старика, как он подозревал, помощи не будет, тому все равно, даже если они на полу спать лягут. И вот не понятно, о чем думал директор, отправляя их сюда? Может, старик окончательно сдвинулся или спился, а Упырь все еще считает его в здравом уме? Не важно. Обратно им самим не вернуться — денег на телепорт нет. И Ветер ощутил даже удовлетворение от того, что они здесь одни, сами, решают проблемы. Практически взрослая жизнь.

Дом был почти мертв, и Оле было жутко подниматься в стоящей вокруг тишине на второй этаж. Снежку здесь тоже не нравилось. Он задерживался на каждой ступени, принюхивался к чему-то, дергал ушами, вставал на задние лапы, вглядываясь в полумрак второго этажа.

— Мэтр Герхан, — тихонько позвала девочка, в растерянности останавливаясь. Впереди уходили в темноту двери — света с лестницы хватало лишь на часть коридора.

Теплая тарелка грела руки, к ноге прижимался кролик.

— Будем искать, — проговорила Оля, решительно толкая первую дверь, но кролик уверенно запрыгал дальше, шевеля носом. Позвал мысленно за собой. Остановился у третьей по счету двери, нетерпеливо стукнул лапкой.

Оля постучала. Не дождалась ответа, вошла.

В комнате горела лишь одна лампа. Стоял тяжелый, затхлый воздух. У потухшего камина сидела, скрючившись, темная фигура.

— Мэтр, — окликнула его девочка. Фигура вздрогнула, повернулась. И страшная тень на стене повернулась вместе с ним.

— Чего тебе? — недружелюбно спросил старик. — Пришла что-то клянчить? У меня ничего нет. Вообще ничего. А то, что было, не для тебя.

Фигура распалялась. Скрипучий голос набирал силы.

— Я никому ничего не должен! Поняла? Убирайся.

Оля повернулась было уйти, но остановилась.

— Я вам ужин принесла, — прошептала еле слышно — голос дрогнул от несправедливых обвинений. — Оставлю, — она оглядела заваленную книгами комнату, — вот здесь, — и тарелка приземлилась на край стола.

— Что? — озадачено спросила фигура.

— Ужин, — терпеливо повторила девочка, добавив: — Приятного аппетита.

И вышла, прикрыв за собой дверь. И этот человек должен ее чему-то научить? Она расстроенно вздохнула, покачала головой. Ничего, — попыталась подбодрить себя, — зато книг в доме множество. Можно учиться самой. Без некоторых.

Спать в итоге легли все же на полу. Сырая и пыльная кровать в гостевой комнате на сон не вдохновляла. Ветер вытащил пару матрасов из шкафа, вытряхнул на улице. Оля раздобыла подушки и одеяла, на которых еще осталось защитное заклинание. Mэтр не особо заботился о сохранности своих вещей и со временем заклинания почти везде развеялись.

Разделяться ребята не стали, заняв первую из попавшихся гостевых комнат. Дом пугал своими размерами и пустотой, так что оба, не сговариваясь, остались в одной комнате.

Легли, не раздеваясь. Ветер, не спрашивая, обнял, прижимая к себе. С другой стороны под бок привалился Снежок, грея. И стылость чужого дома уменьшилась вдвое.

Оля устала. Гудели ноги после прыгания по кухне. Кожа на пальцах пересохла и неприятно царапалась. Внутри тоже ныло — бытовые заклинания требовали концентрации и теперь за это приходилось расплачиваться мышечным напряжением. Но сон не шел, и ей вспомнился разговор с Упырем, случившийся перед отъездом.

— Твоя семья попросила о помощи, — сказал директор после приветствий. Встал из-за стола, подошел, наклонился, вглядываясь и выискивая на ее лице известное лишь ему.

Оля растерялась. Упырь произнес это так обыденно, словно каждое утро за завтраком обменивался новостями с ее отцом.

Она неверяще замерла, осознавая. Сердце пропустило удар, а после с силой заколотилось в груди, заходясь от радости. И волной пошли эмоции. Ее нашли. Не бросили. За эти полгода она вдоволь насмотрелась на ненужных детей и внутри успел поселиться страх: что если ее также бросили, навсегда забыв в этой школе?

Но почему семья просит о помощи? И она испуганно — неужели проблемы у родных так и не решились? — посмотрела на директора.

— Да, у твоей семье проблемы, — он легко угадал ее вопрос, — и поэтому ты не можешь вернуться. Враги считают тебя мертвой, и это хорошо. Они не будут тебя искать, тем более здесь.

Оля поежилась. Новость — ее исчезновение было инсценировкой смерти, не очень сильно ее обрадовала. Но раз надо — она переживет.

— Теперь о том, что ты можешь сделать, — и Упырь посмотрел строго. Девочка подобралась, готовясь согласиться на все, если это поможет родным.

— Ваши недруги похитили семейную реликвию. Сильный артефакт. До недавних пор он поддерживал жизнь твоего брата, но сейчас без него он умирает.

Оля заморгала. Брат. Он продолжал приходить к ней облачком тепла во снах. Она не помнила его лица. Не помнила, насколько оно похоже на ее собственное. Может, они копия друг друга. Не помнила имени. Тепло из сна единственное, что связывало ее с братом.

Но Снежок был уверен — брат хороший человек. Только он путался. То говорил про старшего, то про младшего. И теперь этот хороший человек умирал…

— Что я могу сделать?

Шаг вперед. Сжатые кулаки. Если бы Упырь сейчас отказал, сказав, что она не справится, она бы умоляла позволить ей рискнуть.

— Дело не сложное, но опасное. Надо вернуть артефакт, — и не давая Оле дать согласие, Упырь продолжил: — Твоя семья знатная. Они не могут бросить и тень подозрения на себя. Твой отец против твоего участия, но я решил дать тебе выбор. Иногда самые сложные дела проще выполнить детям — меньше подозрений.

Оля с жадностью впитывала драгоценные подробности прошлой жизни.

— Но риск есть. Попадешься — семья будет отрицать связь с тобой. Ускользнешь, но вызовешь подозрения — не сможешь никогда с ними увидеться. Выбор за тобой.

— Но почему брат не может без артефакта?

Спросила и сама испугалась вопроса. Оле казалось, что все, связанное с прошлым, под жесточайшим запретом. Она несколько раз приставала к директору с расспросами, но тот каждый раз делал строго-скорбное лицо, и она себя преступницей ощущала. Впрочем, кое-что выяснить ей удалось. Узнала, что потеря памяти — временное. Никто не хотел, но так получилось. С учетом того, что родные пытались сымитировать ее смерть, возможно, это побочный эффект. Ей еще раз подтвердили, что прячут ее на Фаттаре, ибо у семьи проблемы. Но почему именно ее — Упырь сказать не мог.

«Мне мало что известно, — он попытался смягчить отказ объяснением, — ты же знаешь, сколько у меня вас. И у каждого проблемы. Твоя еще не самая серьезная. Для меня главное — ты здесь, и мы тебя учим».

— Мне мало что известно, — повторил свои слова директор, — какие-то проблемы со стабильностью дара. Ты, как стихийница, должна знать больше. Прости, — тут же добавил он, поморщившись, — ты не помнишь.

И скорбно вздохнул, словно это было самым большим, о чем он жалел.

— Тебе не стоит бояться, — ободряюще улыбнулся директор, — я разработал отличный план. Будешь ему следовать — все получится. Подробности узнаешь в свое время. Сейчас мне нужно лишь твое согласие.

Вопросов было много, как и сомнений. Но брат… Его тепло каждую ночь. Он точно вспоминал о ней и скучал. От мысли, что однажды он не придет, ей стало трудно дышать, а в глазах защипало.

Конечно, она согласилась. И даже Снежку не рассказала, хотя привыкла делиться с ним всем, но тут… Слишком много вопросов и недосказанностей. От нее старательно скрывали правду. Но взрослые любили так делать. И с этим она смирилась. Однако главным было доверие. Насколько она могла доверять Упырю? Туман с парнями относились к директору с уважением и в то же время призывали не доверять ему. Оля чувствовала себя запутавшейся. И посоветоваться не с кем. Ее пугала опасность по незнанию навредить семье.

Если подумать, Упырь не сделал ничего ей плохого. Она одета, обута. Ее хорошо учат. Помогли решить проблему с нестабильностью стихий. Снежка и того приняли. Даже друзья появились. Если бы не разлука с семьей и непонятные проблемы у родных, Оля ни о чем бы не жалела.

А так… До задания меньше семи месяцев. Будет еще время разузнать подробности. Отказаться она уже не сможет, а вот сбежать…

На этой мысли Оля и заснула.

Проснулась от непонятного шума. Первым подскочил Ветер. Зевнул. Перевернулся на спину. Потянулся, заехав рукой ей по плечу. Потом замер, прислушиваясь.

— Стучат вроде, — проговорил неуверенно. И уже уверенней: — Точно барабанят. Сейчас дверь выносить будут.

И он рванул к лестнице.

Оля подхватила Снежка, ладонью пригладила волосы. Ее продолжали коротко стричь. Она не возражала — удобно, не надо тратить времени на прическу.

Девочка быстро сбежала по лестнице и уткнулась в спину отступающего перед натиском незнакомца Ветра.

Мужчина был высок, хорош собой, в шикарном костюме и модно выглядевшей шляпе. Ухоженный. И перебивая запах пыли, холл наполнился ароматом приятного парфюма.

— Ты Ветер, — трость ткнула парня в грудь, — но ты меня не интересуешь. Способностей ноль. Хотя бойцовые навыки неплохие. А вот у тебя за спиной прячется кое-кто поинтереснее.

Чужая сила навалилась на плечи, сдавила виски, принуждая выйти. Кролик испуганно заверещал. Ему не нравилось ментальное давление.

Ветер завел руку назад, нащупал ее плечо, придвинул к себе. Прошептал еле слышно:

— Не поддавайся. Я сейчас ему нос сломаю.

Мужчина вскинул брови и вдруг захохотал, стуча тростью по полу. Давление пропало, дышать стало легче.

— Нос, ой, не могу, он мне сломает. Мальчик, научись сначала оценивать противника. Но за храбрость ставлю отлично. Теперь выпускай уже свою подружку. Не съем. Она у тебя молодец, десять секунд продержалась.

— Нечему там противостоять было, — уверенно хмыкнула Оля, выходя из-за спины Ветра. Бесстрашно глянула на мужчину и спросила:

— Вы мой новый наставник?

Мужчина уважительно склонил голову, только в черных глазах мелькнула насмешка. Он спохватился, снял шляпу. Поискал взглядом, куда бы ее пристроить и, оценив слой пыли, оставил в руках.

— Разрешите представиться: Тьялл Гэльский, — поклонился он. — А ты Пепел.

— Дурацкая привычка вашей школы использовать клички, — пожаловался он. — Но мне все равно, главное, чтобы платили и ученик талантлив был. А тут я смотрю целых два таланта.

Ветер с надеждой посмотрел на учителя, но тот разглядывал кролика, сидящего на руках у девочки. Зверь нервно дернул ушами.

— Поразительно! — восхитился мужчина. Обошел их по кругу. — Какое интересное решение. Никогда не думал, что фамильяра можно столь изящно использовать для развития ментальных способностей. Хотя его и фамильяром-то назвать нельзя. Из всех способностей — лишь ментальная связь с хозяином, — и он восхищенно щелкнул языком.

— Ладно, — спохватился Тьялл, — об учебе поговорим за завтраком. Кухня, надеюсь, тут есть.

Дальше порога он не пошел. Обвел темнеющим взглядом кухню, скривился при виде сидящей на пороге у задней двери крысы. Возвел глаза к потолку, обозрел неубранную паутину. Скорбно вздохнул при виде выставляемой ребятами на стол еды и скомандовал:

— За мной.

Лавка называлась «Легкая жизнь». Здесь продавали готовые наборы еды, а еще был небольшой зал, где можно было перекусить.

— Еда здесь, конечно, так себе, — ворчал Тьялл, изучая меню, — но завтраки неплохие и можно договориться о доставке продуктов и еды.

Ветер вскинулся было оскорбленно, но был остановлен взмахом меню.

— Не переживай за мой кошелек, мальчик, счет я выставлю школе, — усмехнулся менталист. — Извини, если задел твою гордость, но мои ученики голодают, только если я их наказываю. Не знаю, о чем думал ваш директор, отправляя сюда, но я этого так не оставлю. Сразу предупреждаю, возьмусь за вас всерьез. К моему приходу вы должны успеть встать, позавтракать и размяться. И да, дом придется прибрать. Беспорядок вокруг плохо влияет на ментальное состояние. Чтобы завтра на первом этаже ни пылинки не было.

Ветер скривился, но возражать не посмел.

— Даже если у тебя нет способностей, — недовольство не осталось незамеченным, — не значит, что я позволю тебе прохлаждаться. Мужчина должен держать слово. Обещал сломать мне нос — изволь выполнять.

Ветер недоверчиво посмотрел на менталиста, Пепел хихикнула.

— К тому же, нам с Пеплом нужен третий для тренировок, — продолжил говорить Тьялл, и парень нервно сглотнул, побледнел, бросил умоляющий взгляд на девочку.

— Я не дам тебя в обиду, — посерьезнела Оля.

— Вот и отлично, — разулыбался Тьялл, довольно потирая ладони. Дети кисло переглянулись. Кажется, их обыграли. — Тогда до завтра, — откланялся он.

— Не нравится мне этот господин, — честно признался Ветер, когда они шли домой. В руках он нес пакет с продуктами. — И деньги его нам не нужны. Сами справились бы. Заявился. Раскомандовался. Грязь ему, видите ли, мешает. А то, что дом не наш, не мешает? Вот с хозяина бы и спросил. Мы ему не слуги! И еще посмотрим, какой он боец. Вот увидишь, Пепел, завтра я ему нос сломаю и вышвырну из дома.

Оля только вздохнула в ответ. Она верила чутью, а то подсказывало, что легко с новым учителем Ветру не справиться.

К уборке они приступили сразу, не став оттягивать. Девочка только сходила наверх и оставила пару пирожков около двери, да чашку чая. Постучалась. Ответа не дождалась. Крикнула про завтрак и ушла. Когда проходила мимо в следующий раз — еды под дверью не было.

— Ненавижу! — простонал Ветер, сгребая статуэтки в одну кучу. Огляделся, открыл шкаф и запихнул скопом туда. Дернул накидку с кресла, поднял кучу пыли, расчихался и ушел в прачечную, недовольно шмыгая носом.

— Это еще со времен последней магической! — возмущался он чуть позже, рассматривая сложенные на столе артефакты. — Сто лет нигде не используются, а большинство вообще сломаны. И что? Не сходить было и не выкинуть?

— Пожилые люди держатся за прошлую жизнь, — заметила Оля, аккуратно складывая полудрагоценные камни в коробку. — Старые вещи — это воспоминания, их боятся выкинуть, чтобы самим не оказаться на помойке, ну и не обесценить собственное прошлое.

— Чушь! — авторитетно заявил парень. — Просто кто-то привык жить как свинья и не хочет заниматься выносом мусора.

Оля пожала плечами. Ее уборка не сильно напрягала, наоборот, от вида частично освобожденной от хлама гостиной становилось легче дышать и настроение повышалось. Дом преображался. Исчезала мрачность, воздух стал чище. Сквозь лишенные грязных портьер окна внутрь лился солнечный свет. Жаль только обои на стенах так и остались выцветшими, а краска облупившейся.

— Покрасить бы, — задумчиво проговорила девочка, проводя рукой по потрескавшейся поверхности комода.

— Смотрю, как у себя дома распоряжаетесь, — недовольно проговорили за ее спиной. Девочка обернулась — мэтр стоял, осматриваясь, на пороге гостиной. Одет он был все в тот же старый парчовый халат. Волосы всклокочены. В бороде остатки еды. Ветер брезгливо поморщился, отвернулся.

— Всего лишь прибрались, нам место для занятий требуется, — с вызовом произнес он.

— Надеюсь, ничего не выкинули? — прищурился мэтр.

— Можете проверить, если вспомните, что у вас тут валялось, — предложил с сарказмом парень.

Оля тихонько вздохнула, не одобряя отношения Ветра к мэтру. Пусть тот и был вредным старикашкой, но кто знает, каким будет в старости сам Ветер.

Она шагнула к последней оставшейся неразобранной кучи хлама в углу. Нагнулась, поднимая пару вещей. И тут взгляд зацепился за магоснимок, лежавший сверху.

— Мэтр Герхан, откуда это у вас? — едва сдерживая волнение, спросила Оля.

На снимке была она. Чуть другая — с длинными темно-каштановыми волосами, одетая в странную форму, но это была точно она. И в памяти что-то такое шевельнулось неуловимое.

— Хм, — архимаг забрал из нее рук снимок. Повертел. Поморщился досадливо: — Не помню, может, подкинул кто.

— Мэтр, — умоляюще произнесла девочка, складывая ладони.

— Сказал же: не помню, — резко отрезал тот, возвращая ей снимок и быстро, почти бегом, удалился на второй этаж.

— Вот же ограничитель мозга, — выругался Ветер, заглядывая девочке через плечо, — не помнит он. Ничего, есть захочет — спустится. А там я его к стенке прижму. Враз память обновится.

— Не неси чушь, — разозлилась Оля, — ничего ты ему не сделаешь. Он, может, и стар, но из ума не выжил. На частицы тебя разложит. А это всего лишь снимок. Любой мог его здесь оставить.

— Скажешь тоже, — не поверил Ветер. — Смотри, форма на тебе не наша. Я такой ни у одной школы на Фаттаре не встречал. Жаль, логотип не разобрать, — и парень досадливо прищелкнул языком. — Да и выглядишь ты по другому. Опять же памяти тебя лишили. Не хотел говорить, но на ведьминский клубок похоже. Есть одно поганое заклинание. Работает иначе, чем ментальные блоки. Так что все это очень странно.

— Знаю, — согласилась Оля, — прости, но рассказать ничего не могу.

— Понимаю, — вздохнул Ветер, расстроенно взъерошил волосы и вдруг провокационно улыбнулся: — А давай еще во-о-он там приберемся? — и он ткнул пальцем в узкий коридорчик, который заканчивался переливающейся щитами дверью.

Через полчаса дом содрогнулся от взрыва. Сверху посыпалась штукатурка. Зашаталась многоярусная люстра в гостиной, опасно заскрипела, но удержалась на потолке. Обиженно зазвенела посуда. Из коридора, ведущего в лабораторию, в облаке белой пыли, отчаянно ругаясь, выскочил Ветер.

Попытался отряхнуться, но пыль на глазах въедалась в кожу, впитывалась в волосы, делая парня похожим на статую.

— Я же просил ничего не трогать! — истерически завопил со второго этажа мэтр. — И чем вам беспорядок помешал? Доубирались? Это же не просто дом! Это дом архимага! Здесь полно опасных вещей!

— Сдыхла, — простонал Ветер, пытаясь пальцем соскоблить прилипшую к ладони краску. — И опасного здесь ничего не осталось, — пробурчал он, — все разрядилось давно. Ну почти, — признал, оглядывая себя.

— Все, — распорядился, спускаясь, мэтр Герхан, — никаких больше уборок. Лучше так, — и он кинул ковром разноцветных пятен что-то сложное.

Оля с расширенными от удивления глазами смотрела, как пятна ложатся на стены, заставляя обои на глазах помолодеть, а мебель принять первоначальный вид. Через несколько минут гостиную, да и весь первый этаж было не узнать.

— Иллюзия, — пренебрежительно хмыкнул Ветер, пнув кресло.

— Зато качественная и без усилий, — не согласился мэтр. — А вам, молодой человек, — палец ткнулся в сторону Ветра, — придется пару дней, пока краска отваливаться не начнет, походить в новом облике. Это специальный состав против воров. Только с кожей отодрать.

Оля хихикнула.

— Смейся, смейся, — посмотрел на нее исподлобья парень. С досадой покрутился перед зеркалом. Потом махнул рукой. — Ладно. Похожу гомункулусом. Буду тебя веселить, — и он скорчил страшную гримасу.

Девочка засмеялась.

Потом они все вместе обедали на кухне — как раз принесли еду, и мэтр Герхан рассказывал, как был вынужден защищать дом от воров.

— Я-то постоянно в разъездах, а по городу пошел слух, что у меня там несметные сокровища. Сокровищ не было, но вот редких ингредиентов было жаль. Так что я каждый раз обновлял защиту, а воры каждый мой отъезд пытались ее вскрыть. Ко мне потом молодой человек на улице подошел. Сказал, что благодаря тренировкам со взломом он поступил в академию. Н-да, — и мэтр многозначительно посмотрел на Ветра. Тот закашлялся, подавившись чаем.

— Но сейчас там мало что убойного осталось, больше, — тут маг поморщился, — другого уровня защита стоит.

— Я заметил, — кивнул парень. — Столько наверчено — устанешь распутывать.

— Можешь попробовать, — великодушно разрешил мэтр. — Если взломаешь — подарю меч. Любой сможешь взять на выбор.

— Зачем он мне? — удивился парень. — Так-то круто, конечно, но с ними уже никто не ходит.

— Это да, — погрустнел мэтр, — а раньше маг — не маг без меча. Какие дуэли мы устраивали! Кстати, тут ко мне недавно приходили. Вот у них мечи были… — и Герхан вдруг потрясенно замер, перевел ликующий взгляд на Оля и воскликнул: — Точно! Они тот снимок и принесли. Как я мог забыть⁈ Они же девочку искали.

— А откуда они были? — быстро спросил Ветер.

Старик застыл, обратив мысленный взор внутрь себя. Пожевал губу. Хмыкнул:

— Мечи помню. Трое их было. Глаза, как у тебя — желтые, а откуда — нет, — и он извиняюще посмотрел на девочку.

— Не страшно, — успокоила та его. Остановила хотевшего продолжить расспросы Ветра. Вдруг к мэтру приходили убийцы? Начнет она их искать, только хуже сделает.

— Ветер, нам еще спальню привести в порядок надо. Я хочу сегодня спать на кровати, — напомнила девочка, и парень скорчил скорбную гримасу, но поднялся из-за стола.

— Пепел, не переживай сильно. Шкура у меня толстая. Я твой порез даже не замечу, — излишне беззаботно заявил Ветер и чуть сместился, подставляя под удар плечо. Так-то ему и доли секунды хватит, чтобы выхватить нож, обезвредить девчонку, вывернув ей запястье, но в этой тренировке он был объектом, а не участником.

Нож задрожал. Ветер напрягся, смотря на покрасневшее лицо Пепла, на выступившие на лбу капельки пота, на прикушенную от усилий губу и с ненавистью глянул на Гэльского. Вот по чьей самодовольной роже он бы с удовольствием съездил…

— Прекрасно, — пропел менталист, — ты меня радуешь, девочка. Отличный результат. Попробуем чуть усилить давление.

Из носа Пепла тонкой струйкой потекла кровь, она шмыгнула совсем уж беспомощно, и Ветер интуитивно почувствовал — вырубится. Предпочтет потерять сознание, чем воткнуть в него нож.

— Ой! — он хлопнул себя по шее. — Вот гад! — дернулся, плечом натыкаясь на лезвие. Махнул рукой, толкнул девочку, подхватил, не давая упасть. Прижал к себе, ощущая, как та мелко дрожит и глянул в упор на Гэльского.

Тот вызов принял. Ухмыльнулся приглашающе, демонстративно коснулся кончика носа, мол, все еще жду исполнения обещания сломать.

— Перерыв! — объявил менталист. Сел в кресло, с удовольствием вытянул ноги и достал новомодный планшет.

— Ветер, — Пепел оторвалась от юноши, посмотрела на него испуганными глазами, — тебе больно? Давай кровь остановлю. Я умею, честно. И перевяжу.

— Пустяки, не суетись, — тот замотал головой. Снял через голову рубашку, глянул снисходительно на порез на бицепсе. — Пустяк, как и говорил. Пластырь наклеить и все дела.

— Я, — голос у девочки задрожал, глаза наполнились слезами. — Зачем ты подставился? Я бы справилась. Наверное. Но еще немного точно бы продержалась.

— Пепел, перестань разводить сырость, — остановил ее парень, — я еще десять таких царапин с легкостью переживу. Первый раз, что ли? Нас мастер Хе знаешь, как гоняет? Я один раз с переломом ноги с тренировки уползал.

— Нет, — сурово свела брови Пепел, понимая, что парень пытается ее успокоить, — никакого оружия. Я отказываюсь тебе угрожать, — и она повернулась к сидящему в кресле учителю. Тот отложил планшет, вскинул брови.

— Бунт? — хмыкнул, рассматривая девочку. Насмешливо дернул уголком рта: — Могу предложить в напарники твоего ушастого друга.

И он протянул руку — по воздуху, болтая лапами и вереща, из кухни прилетел кролик.

— Нет! — дернулся Ветер, но Оля его остановила.

— Согласна, — твердо сжала губы, прищурилась. В голове мелькнули чьи-то слова о том, что битвы выигрываются внутри. И закравшийся страх поражения приводит к проигрышу.

Вот и Гэльский что-то заподозрил, посмотрел оценивающе. Поставил кролика на стол.

— Попробуем пока без ножа, — предложил он.

Оля кивнула. Расслабилась, вбирая чужую волю, заставляя ее протечь через себя и передала ее Снежку. Тот принял волну ментального давления — шкурку сотрясла сильная дрожь. Давление кролику не нравилось. Он потер лапкой нос, чихнул и… забрал себе большую часть, оставив хозяйке крохи, с которыми та легко справилась.

— Даже так? — одобрительно удивился Гэльский. — Что же, кролик отпадает. С ним мы твой уровень сопротивления не повысим, а мне заплатили именно за это. Боюсь, молодой человек, другого варианта у нас не остается, — и он многозначительно посмотрел на Ветра.

Тот оторвался от разглядывания наклеенного на плечо пластыря. Подмигнул девочке.

— Надо, так надо, — расправил плечи, поиграл мышцами, заставив Олю смущенно отвести взгляд.

— Господин Гэльский, — голос, спускающегося по лестнице архимага, звенел от негодования, — я долго терпел, но то, как вы издеваетесь над детьми — недопустимо!

— Мэтр Герхан, — поморщился менталист, — не хочу показаться грубым, но вы лезете не в свое дело. Мне поставили задачу, озвучили сроки. Я профессионал, мэтр, и сам выбираю метод обучения. Поверьте, страх причинить вред тому, кто тебе не равнодушен, лучшая стимуляция дара.

— Страх плохой помощник в любом обучении, — не согласился Герхан, — если только вы не убийцу воспитываете.

Гэльский закатил глаза. Пробормотал что-то неодобрительное.

— Посмотрите на нее, — мэтр ткнул пальцем в девочку, — она уже готова стараться в два раза сильнее, если вы перестанете истязать ее друга.

Оля с надеждой глянула на менталиста. Сейчас она готова была на все, лишь бы не наставлять больше нож на Ветра, не представлять, как стальное лезвие вспарывает кожу, окропляясь кровью. Как мертво улыбается парень, скрывая боль.

Гэльский задумался. Раздраженно потер кончик носа, явно не в восторге от того, что кто-то вмешивается в его обучение. Глянул на девочку. Поймал ее умоляющий взгляд.

— Ладно, — сдался, — посмотрим, как ты будешь стараться. На сегодня все. Завтра утром продолжим.

Он подхватил шляпу и вышел, громко хлопнув дверью.

Дети облегченно выдохнули, словно с уходом менталиста что-то темное покинуло дом.

Потом они вместе с мэтром сидели на кухне и обедали. Снежок вкусно хрумкал морковкой. Ветер задумчиво крошил хлеб на стол.

— Спасибо, мэтр, за помощь, — поблагодарила Оля.

— В мое время такого учителя, — раздраженно отозвался Герхан, — на тряпочки порвали бы. Придумал тоже… Детям оружие вообще давать нельзя. Тем более девочкам, — и он тяжело вздохнул. Предложил: — Я могу тебе артефакт подобрать, но ментик его враз обнаружит.

— Не стоит, — отказалась Оля и заверила: — Справлюсь. Не переживайте, мэтр. Лучше с Ветром позанимайтесь. Помогите ему с защитой, чтобы я меньше боялась ему навредить.

— Это можно, — согласился старик. — Потренируем обход блокировки, которую этот хлыщ наверняка наложит.

— Он согласился? — возбужденно спросил Дьер. Они встретились в городском парке. Алесто еще раз проверил чистоту ауры — от талантливых детей всякого можно было ожидать. Следить парень за ним не стал бы — высок риск попасться, но прицепить подслушку мог.

— Он поставил условие, — раздраженно хмыкнул Алесто, — затребовал, чтобы мы решили судьбу каждого ребенка в школе. Я ему что? Служба защиты детства? — и он нервно запахнул пальто, поднял воротник, сунул руки в карманы и размашисто зашагал по дорожке парка.

Дьер поспешил следом.

— А до того, как я ему принесу списки с согласованным распределением, он и слова не скажет, поганец, — продолжать ворчать Алесто.

— Но шеф, мы же всех граждан защищаем, в том числе и их, — примирительно произнес Дьер.

— Да? — начальник резко остановился, чем вызвал удивленные взгляды двух прогуливающихся старушек. — Они преступники, — он кинул завесу безмолвия. Поправился: — Будущие.

Они свернули на боковую дорожку, двигаясь дальше в глубь парка, подальше от взглядов случайных прохожих.

— Зато теперь понятно, почему они соглашаются на контракт, — принялся рассуждать Дьер. — Если мои догадки верны, в продажу поступают процентов десять — двадцать учеников. Их тренируют по отдельной программе, прикрываясь соревнованиями. И это малое число учеников оплачивает собой остальных. Ведь не придерешься, шеф! — воскликнул он. — Их на самом деле в академии отправляют. Помогают с работой. Денег подкидывают. Вам так и не удалось выяснить, откуда приходят анонимные пожертвования? Суммы-то большие.

Алесто глянул снисходительно.

— Они потому и анонимные, что их нельзя отследить. Наше государство предоставляет гражданам возможность делать добро, не называя имен.

Дьер несогласно тряхнул головой.

— Излишне это…

— Контроль не всегда хорош, — заметил Алесто. — Если бы мы начали следить за такими вещами, пришлось бы работать без выходных.

— Зато теперь придется голову ломать, как прижать Упыря, — угрюмо проговорил Дьер.

Шеф озадаченно вскинул брови.

— Директора так зовут, — смутился подчиненный. — Он и, правда, на Упыря смахивает, — попытался пошутить Дьер, но наткнулся на каменное лицо начальства, смутился еще больше. — И еще не понятно, а надо ли прижимать…

— Поясни, — нахмурился Алесто.

— Просто получается, дети соглашаются с наемничеством добровольно. Они выросли на улице. У них нет иллюзий, чего они смогли бы достичь без этой школы. А тут… Их действительно хорошо готовят. Упырь не заинтересован в том, чтобы они погибли в первый год контракта и переставали приносить школе денег. Уверен, он и контракты им лучшие выбивает. Вон сколько денег детишки потом пересылают… Да и идут они туда, зная, что их грязная работа поможет остальным достичь успеха в обычной жизни. А что мы для таких делаем?

— Мы? — с горечью усмехнулся Алесто. Дьеру удалось ударить по больному. Показать, что черное может быть белым. — Для системы такие дети — призраки, — признал он. — Для сирот у нас существуют приюты, которые с удовольствием опекают благотворительные организации, но если ребенок в семье… Пусть и не благополучной… Он незаметен для школы, особенно если учится хотя бы средне. Незаметен для нас, если не попадется на правонарушении. А вот у Шлейха получается каким-то образом их разыскивать. И да, ты прав. Он помог многим. Не просто выучил, вырастил, а еще помог достичь успеха. Среди его учеников даже ученые есть. Но способ, которым он все это устраивает….

— Не вписывается в рамки закона, — согласился Дьер.

— Возьми того же Ларса, — продолжил рассуждать Алесто. — Талантлив, засранец. Его бы в военную академию с руками оторвали бы.

— Кого? — не понял Дьер.

— Ветра, — со вздохом пояснил шеф, добавив осуждающе: — Своих подопечных надо знать по настоящим именам, а не по этим вот кличкам. И раз уж взялся за дело, добудь мне точные списки учеников с копиями личных дел.

— Шеф, но как я их добуду? — испуганно спросил Дьер. — Мне их никто не даст.

— Постараешься, — отрезал Алесто. — Раз начал, идешь до конца. И касательно твоей попытки выставить Упыря благородным человеком, который бедным детишкам шанс на лучшую жизнь дает, подумай о Пепле. Она в твою схему не вписывается. Судя по ускоренной подготовке, на дело ее отправят через несколько месяцев. А ей ведь… сколько там?

— Девятнадцать исполнилось, — убито подтвердил Дьер.

— Совсем ребенок, — наставительно произнес Алесто, — вдобавок ребенок одураченный. Мой спец подтвердил — ей ведьминским клубком память лишили. Это называется: обманным путем вовлечение несовершеннолетнего в преступную деятельность. И не стоит заблуждаться по поводу Упыря. Остальные дети ему нужны, чтобы создавать иллюзию нормальной школы, ну и ради добровольного согласия подопечных. Тут ты прав. Мальчишки наверняка себя героями чувствуют, спасающими мир. Однако доказать все это будет непросто… Не зря они столько проверок прошли без нареканий.

— Мы вернем девочку обратно? — спросил Дьер.

— Должны, — кивнул Алесто, — но вернув, вряд ли узнаем, что именно ей должны были поручить. А мне, знаешь ли, крайне любопытно, как можно использовать маленькую девочку, еще и стихийницу, а главное — где. И кто у нас в роли заказчика. Ты же понимаешь, какие деньги на нее потрачены?

Дьер кивнул.

— Не будем торопиться, — принял решение Алесто, — ты возвращаешься в школу, продолжаешь играть роль увлеченного преподаванием дурочка. Достанешь списки детей с характеристиками. Я попробую дернуть свои связи в министерстве образования. Парней определим в кадетские училища. Кого-то могут взять в артефакторские мастеровые школы. У них система грантов есть. Заручимся согласием Ларса, и тогда ты поговоришь с Ольгой. Есть у меня подозрение, что ее хотят использовать именно в стихийном мире. И как бы не в ее родном.

После вмешательства мэтра, Тьялл понизил уровень воздействия на уроках, перестав использовать Ветра живым пособием. Правда, при малейшей ошибке не забывал напоминать Оле о парне. И девочка из всех сил старалась, не только ради Ветра, но и ради себя. В конце концов Тьялл прав — чем выше будет ее уровень подготовки, тем больше шансов выполнить задание и помочь брату.

Ветер по утрам был занят попытками взлома лаборатории мэтра Герхана. Безрезультатно, правда. Но даже едко комментирующий его неудачи Тьялл признавал упорство парня, что не мешало ему в перерывах мутузить Ветра на спаррингах. «Разминки ради».

Мэтр обычно спускался к обеду, занимаясь с ними отработкой разного уровня защиты, а вечером, за ужином, рассказывал что-нибудь интересное из своего боевого прошлого. Рассказчик из него получился отличный.

Дом потихоньку оживал. Оля находила время на уборку, обнаружив, что это помогает расслабить уставшие после ментальных занятий мозги. Как ни странно, но вытирание пыли или наведение порядка в ящиках быстро переключало мозги с мыслей о занятиях на что-то иное.

Ветер, не без ворчания, помогал с наведением порядка. И даже мэтр включился в этот процесс, обновив кое-где мебель и восстановив защитные заклинания.

А по вечерам они бегали: Оля и Ветер.

— У мелких и слабых, — Оле достался насмешливый взгляд парня, — есть одно преимущество — скорость. Поэтому, Пепел, если прижмут и ты поймешь, что не вывозишь — убегай. Быстро, как можешь. А чтобы действительно было быстро, будем бегать по вечерам. Учти, прибежавший последним моет посуду.

Надо ли говорить, кто мыл посуду каждый день…

Последнее время Ветер серьезно беспокоил девочку. Он часто ходил хмурым, иногда ругался сам с собой, спорил. Прыгал по лужайке, сражаясь с тенью и, казалось, дрался он при этом с кем-то настоящим. Не редко застывал, глядя в пустоту и шевеля губами. Огрызался, если Оля пыталась его растормошить. И отнекивался, если она его расспрашивала.

Заканчивался третий месяц их практики, и скоро они должны были вернуться в школу.

А одним вечером во время пробежки в парке со скамейки им навстречу поднялся мастер То.

— Учитель! — обрадовалась девочка, ибо действительно была рада видеть мастера. Его занятия ей нравились больше всех.

— Ну это… — смутился вдруг Ветер, посмотрел на нее с тревогой, предупреждающе на мастера и, опустив плечи, сказал: — Вы поговорите, а я пойду еще пару кругов наверну.

Оля удивленно проследила за тем, как его фигурой исчезает за поворотом дорожки и вопросительно глянула на мастера.

— Рад тебя видеть, Пепел, — широко улыбнулся тот и спросил: — Могу называть тебя настоящим именем, Ольга?

Девочка удивленно распахнула глаза. Она уже начала забывать собственное имя.

— Конечно, — кивнула. — Вы пришли забрать нас в школу?

— Не совсем, — проговорил мужчина, отводя взгляд. Предложил: — Прогуляемся до пруда? Отличный сегодня вечер. Почти лето. Тепло как.

Девочка нахмурилась. Что-то здесь было не так. Эта странная встреча в приближении ночи, бегство Ветра и тщательно скрываемое напряжение в голосе мастера. А еще… Она позволила себе коснуться его эмоций — мужчина чувствовал сильную вину.

— Оля, — укоризненно покачал головой мастер и показал засветившийся алым браслет, — ты можешь мне доверять, я обещаю рассказать тебя правду. Собственно, за этим я здесь. И чтобы не было недопонимания, я не учитель. Точнее, сейчас я учитель, но вместе с тем я сотрудник магконтроля.

И на ладони мастера возникла объемная иллюзия с гербом ведомства, портретом мужчины, его личным номером и еще какими-то отметками.

— В нашем мире за попытку прочитать следователя полагается суровое наказание. Так что, пожалуйста, больше так не делай.

Девочка прикусила губу, смущенно посмотрела на мастера, нет, на следователя. Мысли в голове заметались в испуге.

— Почему вы здесь? — спросила хрипло — голос от страха сел. — Что-то случилось с семьей? Кто-то пострадал?

— Нет, не волнуйся, — видимо она сильно переменилась в лице, потому как мастер руками замахал, успокаивая, — с твоей семьей, насколько я знаю, все в порядке. Они переживают, конечно, и твой отец искал тебя целый месяц.

— Здесь? — она покачнулась. Эмоции захлестывали, заставляя сердце бешено стучать в груди. Мысли в голове окончательно спутались. Ее переполняло смятение, переставало хватать воздуха, и она задышала чаще. Пальцы на руках заледенели, несмотря на теплую погоду, и девочка сунула их в карманы спортивной кофты.

— Давай мы начнем с самого начала, — успокаивающе предложил мастер То, и они все же пошли по дорожке к пруду. — Тебя зовут Ольга, тебе девятнадцать. Прости, фамилию я боюсь произнести неправильно, она у тебя, гм, сложновата. Родной мир — Шайрат. Он у вас до сих пор раздроблен, так что ты живешь в стране под названием Асмас. Твой отец один из принцев, по статусу ты принцесса. У тебя двое родных братьев: один двойняшка, второй младший. Есть и старший, но с ним мы запутались, то ли он брат, то ли дядя.

Столько братьев? — ошеломленно подумала Оля. Какая у нее большая семья! Не удивительно, что Снежок в них путался.

— Мы не выяснили, было ли твое исчезновение случайностью или все же похищением, но я точно знаю, что тебя кое-что попросили сделать. Оля, — он повернулся к ней, присел на корточки, заглянул в глаза, — нам очень нужно знать, что именно тебя попросил сделать директор школы.

Девочка замерла. Сомнения нахлынули с новой силой. Про магконтроль она слышала много, и мало что из этого было хорошим. Им ее пугали с самого начала.

— Вы не арестуете меня? — спросила и, увидев, как непонимающе вздернул мужчина брови, пояснила: — За то, что я стихийница?

— Поверь, мы даже твоего отца не арестовали, — нервно усмехнулся мастер, — хотя он вел себя, почти не сдерживаясь. Да и за что именно тебя арестовывать?

— Тогда вы отправите меня домой? — неверяще уточнила девочка.

Мужчина нахмурился, смутился, отвел в сторону взгляд.

— Если ты захочешь, — признал он нехотя, — но…

Поднялся, прошелся по берегу. Остановился, поправил вылезшую из-за уха прядь.

— Ветер, — догадалась девочка. Она давно опасалась того, что у Ветра неприятности, и вот теперь, кажется, ее догадки подтверждались.

— Не хочу тебя расстраивать, но мы подозреваем школу в торговле детьми и пытаемся доказать, что после окончания их продают в наемники.

Оля охнула, зажмурилась, представляя Ветра: смеющегося, часто ехидного, порой грубого — убийцей. Он ведь хотел спасать людей. Сам говорил, что мечтает пойти в спасатели. Спасать, а не убивать.

Или Туман. Ему нравилось делать наброски зданий. Он любил говорить о материалах. Чем отличаются разные камни. Рассказывал, как можно здорово обустроить комнату. И его мечты тоже убьют?

— Что будет с учениками, если школу закроют? — спросила она глухо, смаргивая с ресниц набежавшие слезы.

— Не волнуйся, твой Ветер позаботился об этом первым делом, — невесело рассмеялся мастер. — Мальчишки пойдут в кадетские училища, кто-то в артефакторские школы. Девочек… пристроим. Их меньше. Постараемся учесть пожелания и склонности каждого. Жаль, конечно, закрывать. Сама по себе школа неплоха… — и он замолчал, явно сказав больше, чем собирался.

Оля глубоко вздохнула, решаясь. Она давно подозревала, что директор с ней неполностью откровенен, но надеялась, что не настолько. Неужели все было ложью?

— Мой брат ведь не умирает? — сдержать слезы оказалось непросто, но она справилась. Стиснула кулаки, заставляя себя быть сильной.

— Насколько я знаю нет, — сочувственно покачал головой мужчина. — Прости, но вероятно все, что…

— Знаю, — сердито мотнула она головой, прикусывая губу. Посмотрела на гладь пруда. Глаза больно щипало сухими слезами. — Мне нужно выкрасть артефакт, который спас бы жизнь моего брата. Семейную реликвию. Больше ничего не знаю.

Они помолчали, оба глядя, как ветер гоняет по поверхности пруда мелкую волну.

— Я не могу тебя ни к чему принуждать или о чем-то просить. Ты и так натерпелась… Одна. В чужом мире. С заблокированной памятью. Мы можем отправить тебя домой прямо сейчас. И память вернуть. По крайней мере снять блок с клубка, дальше он сам начнет разматываться, возвращая тебе воспоминания. Мы уже вычислили, кто причастен к насилию над тобой, но арестовать пока не может. Прости. Нам нужно время для завершения расследования.

Оля снова зажмурилась, прогоняя из памяти горячие руки, грубый голос и ужасный запах. Она уже давно простила ту женщину просто потому, что долго обижаться на кого-то не могла.

Но вернуться? Искушение было слишком велико, чтобы его игнорировать. Улыбнуться братьям, обнять маму, отца. Очутиться дома. Там, где ее любят и ждут, сейчас она была в этом совершенно уверена.

А как же Ветер? — прошептал внутренний голос. Что станет с ним и остальными? Что будет с Листом, Конфетой, Туманом?

Нет, дом подождет. Мама ее поймет, а брат поддержит.

— Что я должна делать? — спросила она твердо, глядя на мастера.

Тот ответил тяжелым вздохом, взлохматил волосы, словно все еще сомневаясь.

— Если ты действительно хочешь нам помочь…

Он дождался ее кивка и только потом продолжил:

— Мы не станем подвергать тебя риску. Никаких записей ваших бесед с директором. Мы даже память тебе сейчас не разблокируем, чтобы ты случайно себя не выдала. Все, что тебя нужно будет сделать, это прикрепить отслеживающее устройство на украденный тобой артефакт. Дальше мы тебя вытащим и передадим семье. Обещаю.

Оля задумалась. На словах звучало легко, да и директор обещал, что план сработает. Без сложностей вряд ли обойдется, но с поддержкой магконтроля…

— Хорошо, я согласна, — кивнула она. — Только позаботьтесь о Снежке.

— Даю слово, — серьезно пообещал мужчина, словно речь не шла всего лишь о белом кролике.

Оля медленно шла по дорожке, пиная попадающиеся под ноги камушки. Мыслей в голове было так много, что она начала пухнуть. Зато дышать стало легче. Одно дело подозревать и другое — получить, наконец, доказательства своих подозрений. Оля никогда не боялась правды, и сейчас была рада избавиться от паутины лжи. На директора она не злилась. Почти. Глупо злиться на злодея, который ее обманул, ведь он и должен обманывать, раз злодей.

Ветер нагнал ее почти у ворот парка.

— Пепел, — он обнял девочку за плечи, развернул к себе, заглянул с тревогой в глаза. — Что он тебе сказал? Ты же понимаешь, о чем бы тебя ни попросили, ты можешь им отказать.

— И оставить тебя здесь? — горько усмехнулась Оля.

— Что? — нахмурился Ветер. Отстранился, оглядел ее внимательно.

— Сдыхла! — выругался, взлохмачивая волосы. — Они нашли твою семью?

Девочка кивнула.

— Ты дура, Пепел! — зло бросил Ветер. — Я сейчас догоню мастера То или кто там он на самом деле, и скажу, что ты завтра, нет, прямо сейчас отправляешься домой, и оставляешь взрослых дядей самих разбираться в своих проблемах.

— Нет! — взмолилась Пепел, отчаянно цепляясь за рукав повернувшегося было уйти парня. — Не делай так, прошу. Я же с ума сойду, зная, что ты здесь один против школы воюешь, а я там в тепле и безопасности. Можешь говорить что угодно, но я тебя одного не оставлю. Что ты сделаешь? Они же тебя убьют и скажут, что случайно. И никто ничего не докажет!

— А я не сойду с ума, зная, что ты рискуешь из-за меня? — зло поинтересовался парень, вырывая рукав из ее пальчиков. — Еще и домой отказываешься возвращаться.

— Не только ради тебя, — Оля тоже начала сердиться, — еще есть Лист, Конфета и Туман.

— Конечно, твой любимый Туман, — неприязненно поджал губы Ветер.

— Не заставляй меня забывать о том, что высочествам не положено ругаться, — устало выдохнула Оля, и парень удивленно вскинул брови. — Да и ничего сложного не предвидится. Я выдам себя за местную. Выкраду артефакт. Дальше у магконтроля будет достаточно доказательств, чтобы арестовать директора и закрыть школу.

Ветер недоверчиво покачал головой.

— Все-таки ты, дура, Пепел, хоть и принцесса. Думаешь, воровать легко? Тем более артефакт. Там защита стоит, а тебя даже не учат ее вскрывать.

— Потому что на такую учебу требуется гораздо больше времени, чем у них есть, — терпеливо пояснила девочка. — Мне помогут. Ключ к защите подберут заранее. У них главная проблема в стихиях. Поэтому и выбрали меня. Просто стихии своих детей не трогают.

Про стихии директор не говорил. Оля догадалась сама. Не было других причин, почему выбрали именно ее.

Ветер скептически хмыкнул.

— Я справлюсь сам, — сердито мотнул он головой. — Ты отправляешься домой.

— Не командуй! — огрызнулась девочка. — Мне достать доказательства легче, чем тебе. Маленьких девочек всегда меньше подозревают, чем таких здоровых лбов, как ты!

И она ткнула пальцем ему в грудь.

Ветер поморщился. Дернул кадыком.

— Не заставляй меня умирать от страха за тебя, — серьезно сказала Оля. — И я не хочу, чтобы ты стал убийцей!

— Наемником, — поправил ее парень, девочка скептически фыркнула.

— А ты у нас, значит, принцесса, — ухмыльнулся Ветер. Встопорщил пятерней волосы. — Часы не ошиблись. А мне вон, — и он вздохнул, — меч, скрещенный с молнией, напророчили. Мечи у нас на гербе магконтроля, а молния, пробивающая череп, знак банды Серого. Вот и понимай, как знаешь.

— А что тут непонятного? — вскинулась Оля. — Это выбор. Либо ты идешь в магконтроль, либо в банду. И выбор этот ты делаешь сейчас.

— Да понимаю я все, — нехотя признал Ветер, — но не хочу втягивать тебя. Неправильно это.

— Так ты мне помогаешь, — улыбнулась девочка, заговорила жарко: — Я и бегаю в несколько раз быстрее, чем раньше и на спаррингах чувствую себя уверенней.

— Тогда давай вместе, а? — с надеждой предложил Ветер. — Грабанем? То есть ты грабишь, я прикрываю.

— Прости, — вздохнула девочка, отвела виновато взгляд, — мне прикроют стихии.

Ветер отвернулся. Пнул камушек и тот, сердито подпрыгивая, покатился по дорожке.

— Ты хотя бы вернешься сказать, что у тебя все получилось? — спросил он тихо.

— Обязательно, — пообещала Оля.

— Завтра нам в школу, — Ветер задрал голову, посмотрел на первые появившиеся звезды. — Учти, Пепел, теперь я с тебя не слезу. Будешь у меня и бегать, и драться. Сколько у нас времени на подготовку?

— Четыре месяца.

Ветер присвистнул. Неодобрительно покачал головой.

— Бойца, конечно, из тебя не сделать, но принцессой ты у меня точно перестанешь быть.

Он шутливо стукнул ее по плечу и вдруг порывисто прижал к груди, поцеловал в макушку и так же резко отстранился, зашагал по дорожке с независимым видом, сунув руки в карманы и насвистывая — маскируя смущение — простенькую мелодию.

«Мальчишка!» — улыбнулась Оля, ощущая, как теплеет на сердце, а все проблемы перестают казаться ужасно страшными.

— Опять на палубе торчал? — настиг девочку окрик, когда она шагнула в каюту. Оля неприязненно покосилась на смежную комнату, которую занимал лорд Ансель.

Они встретились сразу за порталом. Упырь лично проводил ее, передав с рук на руки высокому седоволосому мужчине, который Оле сразу не понравился. Слишком колючий взгляд, высокомерное выражение лица, презрительный тон, которым он ее поприветствовал и нарочитое заискивание перед директором школы, словно тот был королем.

Лорд не помог ей с багажом и даже не потрудился сбавить шаг, когда вел ее по улице в сторону от портальных врат, и девочке пришлось почти бежать за ним.

— Здесь мы не задержимся, — объяснил Ансель, останавливаясь на специальной портальной площадке. — В Кольерра до сих пор не любят детей огня. А ты вылитый асмасец, уж не знаю, как тебя угораздило таким родиться, — и он уничижительно посмотрел на Оля, словно та была преступником. Или был. Сейчас она для всех выглядела мальчиком, и даже лорд не знал правды.

«Он твой провожатый, — пояснил Упырь, — один из местных. Его задача доставить тебя в Асмас и забрать обратно. Не доверяй ему и можешь не церемониться. Ему за тебя хорошо заплатили».

Потом они несколько раз перемещались, и перед взглядом уставшей и проголодавшейся девочки мелькали чужие города, улицы, чьи-то дома.

— Империя Шакри-нару столь большая, что за один день порталами не покроешь, — самодовольно пояснил мужчина, когда они остановились на ночлег.

Название страны было знакомо, но что именно с ним было связано, Оля не вспомнила. Как и обещал мастер То, ее память начала пробуждаться, неспешно разматываясь, точно запутанный клубок.

Потом были переходы, опасливые взгляды лорда по сторонам, и девочка заподозрила, что тот опасается слежки. Последний портал привел их в порт, где они погрузились на корабль, заняв двухкомнатную каюту.

— Ты мой племянник, — в десятый раз повторил Ансель, прохаживаясь перед ее кроватью, — родился в браке моей глупой сестры с асмасцем. Отсюда твой дар огня. Я везу тебя поступать в академию Асмаса, чтобы мне не предъявили невнимание к твоему дару. У нас же огневики сейчас в почете, чтоб им плесенью покрыться. Это не запоминай, остальное помнишь?

Оля поспешно кивнула. Успела выучить, что лорд мгновенно выходит из себя. Нет, рукоприкладством тот не занимался, даже затрещины не отвешивал, зато мастерски унижал, цедя сквозь зубы обидные слова.

Само путешествие ей понравилось: река, полная разных судов, потом море, завораживающее сине-зеленой водой и затем величественные просторы океана. Было интересно все: как команда управляется с парусами, как маг подчиняет ветер. Даже надвигающийся шторм не испугал. Она лезла везде, пользуясь преимуществом внешности мальчика. Такийцы ее не гоняли, позволяя и за штурвал подержаться, и такелаж завязать.

Лорд ее выгулы по кораблю категорически не одобрял, каждый раз обещая запереть в каюте, но сильная качка приковала его к постели. Страдающий от морской болезни Ансель только и мог, что ругаться. Местный целитель, которому тоже досталось от вредного пациента, утверждал, что у лорда редкая непереносимость волнения, не характерная для водника.

— Еще этот желтолицый с косичками будет утверждать, что я не настоящий водник! — стонал лорд, держа полотенце на лбу. — Что стоишь? — накинулся он на Олю. — Живо принеси ароматных свечей из багажа. И послала вода болвана в помощь!

Оля поспешно удалилась, накинула плащ и выскользнула наружу. Пусть ругается. Все равно ничего ей сделать не может.

Когда до Асмаса оставалось три дня ходу, лорду стало легче. Он уже и вставать смог и обеды с ужинами перестал игнорировать, но тем сложнее стало девочке удирать из-под его присмотра.

И сейчас она замерла в ожидании гневной отповеди за долгую прогулку, но лорд удивил. Кряхтя, поднялся с кровати. Подошел. Оглядел насмешливо:

— Такое чувство, что ты такиец.

Оля пожала плечами. Сняла плащ. Села ближе к нагревательному камню, протянула к нему озябшие руки.

— Хотя, о чем это я… — фыркнул Ансель, — ты же фаттарец. Сделаешь свое дело и вернешься домой. А мы тут останемся гнить в нашем болоте… У вас там прогресс, артефакторика почти божеством считается. Никто не вмешивается в личную жизнь, не велит преклоняться перед природной силой, которую и разумной-то считать нельзя. Вы там у себя оживленных создаете, держите их под контролем, а мы духов воспитываем. Вот именно — воспитываем! А те так и норовят выйти из-под повиновения. Еще и огневики эти… Знаешь, — лорд остановился у темного иллюминатора, посмотрел на свое отражение, — я потому и согласился помочь, чтобы хоть чем-то им навредить! Не страна, а сборище бандитов и вымогателей. Сначала Лифгану опозорили, обвинив в ужасных вещах и стравив с калкалосами. Потом украли изобретение стабилизирующего контура. И не надо мне говорить, — с вызовом дернул он плечом, — что они его первыми изобрели! Многие страны над ним работали, в том числе и Лифгана. Асмасец этот, который якобы его создал, в Лифгане учился. И что это значит? Подсмотрел разработки и нагло их использовал. А когда ему уважаемые люди указали на очевидное воровство идеи и предложили сделать изобретение совместным — отказался. Еще и посмел нагло издеваться! — и лорд возмущенно засопел. — А потом этот наглец обманом заманил к себе наследницу. Применил ментальное воздействие — и девчонка решила, что по уши влюблена в одного из принцев. Их там тьма-тьмущая. И не удивительно! У короля аж восемь жен, говорят, и это только официальных! — мужчина на мгновение умолк. Завистливо сглотнул и продолжил: — Потом захватчики! Их корабли, между прочим, мимо Асмаса к нам шли и почему-то не напали на огневиков. Подозрительно, да? Ведь им мертвецы нужны были, так почему было не набрать по пути? Клянусь, они в сговоре были! Асмас наверняка откупился, указав на наши земли, а потом пришли освобождать, — он саркастически рассмеялся, — успев за время, пока нас в мертвецов превращали, стратегию разработать и оружие против карситанцев создать. Освободили и, конечно, захватили часть наших земель. Теперь и трон готовятся занять. Нет, а что? — возмутился лорд. — Неужели кто-то верит, что огневик позволит воднице собой управлять? Подомнет под себя и будет нами править. Уже говорят, их столько во дворце собралось — по коридору спокойно не пройти. И тронуть никого не смей, не говоря о том, чтобы обругать. Император даже за такую мелочь в рыбаки ссылает. И до чего мы дошли? — горестно покачал головой Ансель. — Огневик на троне, а благородных водников в рыбаки!

Не в силах справиться с гневом, он зашагал по каюте. Потом остановился около девочки.

— Мне запрещено тебя расспрашивать, — сказал он почти умоляющим голосом, — но я верю, что ты сможешь испортить им жизнь. Конечно, вряд ли тебе поручили убийство, — тут он мечтательно, почти с любовью посмотрел на Олю. Потом добавил со вздохом: — И зря Фаттара недооценивает наш мир. Мы можем предложить им много ценного в обмен на технологии, конечно.

Оля прикусила губу, ощущая, как неприязнь к лорду перерастает в ненависть. Она могла бы многое сказать мужчине, который готов за блага предать свой мир, но… «Самое сложное, принцесса, на задании молчать, когда тебе очень хочется высказаться или дать по роже, — пришли на ум слова Ветра. — Тут совет один: помни, что вы всего лишь попутчики, а не друзья. И через день, неделю, этот человек исчезнет из твоей жизни».

— Конечно, лорд Ансель, — она даже нашла в себе силы улыбнуться, — я передам ваши слова.

Мужчина не ответил и даже не поблагодарил, сочтя ее согласие ожидаемым.

— У нас сейчас праздник Зимы, — продолжил он инструктаж.

Девочка уже знала об этом от команды. Она была единственном ребенком на судне, и все пожелания, поздравления и конфеты достались исключительно ей. А еще амулеты… Целый мешок. Из перьев, ракушек и высушенных водорослей. Она могла бы ими всю стену в комнате завесить, когда вернется в школу. Ну или раздарить парням.

Только лорд ничего не подарил. Хотя от него она бы и не приняла… Точнее приняла, но выбросила бы в океан.

— Мы прибудем в обед на третий день празднования, — сухой голос лорда царапал, заставляя морщиться. — За нами будут наблюдать, так что осторожнее и без глупостей. Я не хочу отвечать за тебя. Впрочем, и не буду. Попадешься — назову подменой. Скажу, что меня одурачили.

Оля ничуть не сомневалась, что лорд именно так и поступит. Она и не ждала, что он за нее вступится, пусть Ансель и желал ей победы, но проигрыш его категорически не устраивал.

— Однако народу в этот день во дворце будет много… за всеми не уследить. Дело в том, что академия Асмаса, — Ансель презрительно дернул уголком губ, — празднует круглую дату. Юбилей. Что-то вроде тысячи лет с основания или… двух. Не помню точно. И все курсанты будут присутствовать на празднике. Так что тебе легко будет затеряться, — лорд кивнул на лежащую на кровати форму. Упырь выбрал для нее шестой курс, и жетон с цифрой шесть гордо поблескивал на кителе.

— Не сомневайся, настоящая, — заметил Ансель и выжидающе замер, ожидая ее реакции.

Оля приложила форму к себе, оглядела свое отражение. Память заволновалась. И в сознании мелькнула она… прежняя… точно в такой же форме. Она посещала академию? Наверное. Ведь ее отец один из принцев.

Девочка огладила плотное сукно. Коснулась значка. Она все еще сомневалась в словах магконтроля, все еще не знала, кому верить. Какие отношения у отца с королем? Вдруг Упырь все же прав и ее семья в опасности? Кто наследный принц? Вдруг он ненавидит отца? Вдруг ее на самом деле спрятали, а магконтроль просто хочет прикрыть плохие дела школы, а на ее семью им плевать?

От всех этих мыслей у нее начинала болеть голова, и очень хотелось прижать к груди Снежка, зарыться в теплый мех, ощутить теплую поддержку, но зверек остался в школе… Правда, мастер То обещал, что они обязательно его вытащат и передадут ей. Нет — Ветер присмотрит, если сам в беду не попадет. И она стиснула зубы, в сотый раз повторяя себе, как заклинание «Я справлюсь».

— Симпатичная форма, — сказала Оля, и лорд неодобрительно фыркнул.

— Было бы там чему быть симпатичным! Ни куска шелка. Ни кружева. Как были неотесанным огневиками, так ими и остались, — выплеснул Ансель очередную порцию желчи. С ней он не сдерживался, считая жителем другого мира. И Оля спасалась тем, что представляла, как именно магконтроль будет его арестовывать, и сколько лет ему придется провести в тюрьме.

— У тебя один вечер на выполнение задания, утром мы отплывем обратно. Придется немного пострадать, — и лорд продемонстрировал ей черную жемчужину. — Подействует через двадцать часов. Полная имитация кровавой чумы. Ты наверняка не знаешь, но это редкое и ужасно неприятное заболевание нашего мира. Плохо поддается лечению. Раньше больных уничтожали, теперь изолируют. Как только у тебя проявятся симптомы, нас вышвырнут из дворца, и мы поплывем обратно. Так что постарайся, попытка у тебя будет лишь одна.

Оля неохотно кивнула. Про единственный шанс она знала, а вот про обстоятельства ухода из дворца слышала впервые. Значит, чума. Если лорд не врал — имитация. А если врал?

— Пока отдыхай и готовься, — он вернулся в свою часть каюты.

Первые острова показались на рассвете. Небо было серым, сверху сыпал мелкий колючий снежок, и Оля казалось, что ей здесь не рады ни пенистые волны, ни птицы, носящиеся над ними, ни желтые полоски пустынных пляжей, ни нагромождения камней, ни скалы, блестящими зубами высовывающиеся из воды.

— Сейчас досмотр пройдем, а там сразу в Третий тэорат, — поделился матрос, указывая на плывущий к ним небольшой корабль.

Досмотр много времени не занял. Оля смирно стояла рядом с лордом, с интересом рассматривая крупные и высокие фигуры огневиков.

— А ты, малец, значит к нам? — подмигнул ей один. — Учиться будешь?

Девочка кивнула.

— Ну и правильно, — согласился пограничник, — а то у ваших только и можно узнать, как подхватить десять вариантов насморка.

— Грубиян, — еле слышно процедил лорд.

Оля фыркнула от смеха, прикрывая рот ладошкой, чем заработала негодующий взгляд Анселя.

От порта до дворца им предстояло ехать в карете, что снова вызвало приступ ворчания лорда, однако мужчина признал, что и у них во дворец тоже запрещены прямые порталы.

— Однако, это их не извиняет! — раздраженно хлопнул он дверцей, и экипаж покатил по мостовой. — Мы их гости! Могли бы прислать дворцовую карету или забыли, кто такая империя? Пусть император их простил и даровал помилование, но мы-то помним, сколько бед принесли ракханы.

Оля привычно пропускала ворчание мимо ушей. Ее больше интересовал город, улицы, украшенные дома, иллюзии на стенах. Особенно понравился здоровый зверь, сидящий на заборе: у него были огромные крылья и длинный хвост, который свешивался почти до земли.

— Калкалос, — выплюнул лорд. — Жуткая тварь. Не попадайся ей на глаза — сожрет.

Бегущие по улице мальчишки остановились и со смехом принялись обкидывать иллюзию снежками. Та лениво отбивалась хвостом. Кажется, они ее совсем не боялись…

— Почти прибыли, — объявил лорд, и девочка чуть не выпала из кареты, высунувшись практически по пояс из окна.

Это был не дворец — замок с множеством башенок, а вокруг расстилался гигантского размера парк, а перед самим дворцом зеркалом серебра лежало озеро.

Оля с жадностью впитывала подробности, ощущая, как комок воспоминаний начинает распутываться в голове. Но слишком быстро — высокой приливной волной, и она поспешно заблокировала эту часть сознания, чтобы не сойти с ума и не получить головную боль на целый день. Сначала задание. Воспоминания потом.

Черную пилюлю Оля приняла еще на корабле под пристальным — чуть не в рот ей нос засунул — взглядом лорда. Избежать возможности принять яд не было, и девочка смирилась: будет, как будет. У нее двадцать часов на то, чтобы разобраться в ситуации. В конце концов воровать тот самый артефакт она и не обязана. Может взять что-то другое… менее значимое… Магконтроль все равно сможет отследить метку до заказчика и доказать вину школы. Важнее понять, что происходит в Асмасе и кто угрожает семье.

И она ощутила себя маленькой и очень одинокой против целого мира взрослых. Внутренности потянуло от осознания ответственности. Захотелось снять поставленный ею же блок и вспомнить все, до мельчайших подробностей, а не только то, что у нее есть отец, мать, три брата… Но она боялась потерять драгоценные часы, приходя в себя после возвращения памяти. Она столько времени обходилась без нее, потерпит еще немного ради Ветра, Тумана и остальных.

— Так вот как ты выглядишь… — хмыкнул лорд, разглядывая ее в форме. Иллюзию она сняла, оставив лишь небольшие, сглаживающие девичьи черты изменения. Если они пропадут под действием артефактов истины, это не сильно скажется на внешности.

— Хм, как будто я тебя уже где-то видел, — поскреб он задумчиво подбородок. Тряхнул головой: — Не важно. Для всех ты сейчас лежишь в покоях, потому что приболел. Но помни — утром, самое позднее — к девяти — ты должен быть здесь. Иначе, — и лорд неприятно ощерился, — я уплыву без тебя.

Оля ничего не ответила. Одернула китель. Тряхнула короткими волосами. Интересно, можно будет им вернуть прежний цвет? Не то, чтобы ей не нравился серый, но хотелось бы стать похожей на маму. Она прищурила желтые глаза, улыбнулась себе и пообещала: «Все будет хорошо».

Активировала артефакт невидимости, выданный ей Упырем и выскользнула в заботливо приоткрытую лордом дверь.

— Я не понимаю, сколько еще я могу ждать обед⁈ — громогласно разнеслось по коридору, и девочка заранее посочувствовала слугам. Характер у Анселя и так был не очень, а уж когда лорд нервничал, тот становился поистине невыносим.

Сначала она шарахалась от каждого встречного, озиралась на любой шорох. Воображение рисовало десяток невидимых стражей, крадущихся за ней. Все же быть храброй перед Ветром и храброй в одиночестве, без поддержки было две большие разницы.

Потом народу в коридоре прибавилось, и она поняла, что не сможет вечно избегать столкновения, так что нашла укромный уголок за статуей, и сняла невидимость. Нервно пригладила волосы, поправила форму и напомнила себе, что она всего лишь курсант. Обычный курсант. Вон их сколько много сегодня.

Она проверила направление. Упырь не знал, где именно хранится артефакт, поэтому ей выдали поисковик. И сейчас тот показывал, что ей надо двигаться вперед.

Она вышла из укрытия и не сдержала вздох восхищения. Украшенный к празднику Сердца Зимы дворец был великолепен. Подсвеченные стены, ожившие картины, музыкальные сосульки, искрящийся в воздухе искусственный снегопад. Иллюзии в разноцветных колпаках, с подарочными коробками в лапах и пастях. Носящиеся в воздухе стаи хохочущих снежинок. Прыгающие по полу белые шары, которые время от времени складывались в пузатые фигуры, и тогда между ними и снежинками разворачивались настоящие бои: снеговики ведрами ловили визжащих снежинок, а те в ответ атаковали их роем.

— Ты что тут застыл? — ее внезапно стукнули по плечу. Оля испуганно обернулась, досадуя на себя: загляделась, словно маленький ребенок, забыв обо всем на свете.

Двенадцатикурсник с горящей над плечом отметкой дежурного смотрел неодобрительно.

— До построения десять минут, тебя уже здесь быть не должно.

Девочка кивнула, не решаясь спросить, где она должна быть.

— Вот же… мелюзга пепельная, — выругался курсант, уловив сомнения на ее лице. — Первый раз во дворце? — и дождавшись еще одного кивка, смягчился. — Ладно, сейчас решим.

— Эй, парни, — окликнул он двоих из десятого курса, — прихватите этого потеряшку. И быстрее давайте. Не позорьте Шестого опозданием.

— Есть! — откликнулись парни. Оля и пискнуть не успела, как ее подхватили под руки и потащили по коридору.

— Кого-то он мне напоминает, — пробормотал задумчиво дежурный, глядя им вслед, но тут же отвлекся на очередных курсантов, бросившись подгонять уже их.

До зала с построением они добрались не сразу. Сначала их отвлек танец пушистых зеленых деревьев — иллюзорных конечно. Правда, конфеты с них разлетались самые настоящие, и парни бросились их дружно подбирать.

— Что застыл, точно примороженный? — набросился на Олю один из курсантов. — Держи, — сунул он ей горсть сладостей, посетовав: — Совсем потерялся, бедняга. Да не бойся, король тебя не съест. Его перед праздником специально покормят, — и заржал со своей же шутки.

Оля слабо улыбнулась в ответ, не представляя, как ей удрать из-под столь плотного присмотра.

Потом путь им перекрыл парад снеговиков. Снежные шары устроили настоящее шествие, аккомпанируя себе битьем поварешками по кастрюлям — и стены дворца наполнил дикий грохот железа.

— О! Им удалось! — торжествующе проговорил курсант. Положил ладонь девочке на плечо, придвинулся ближе и, перекрикивая гвалт, сообщил: — Твои постарались. Обещали дворцовую кухню незаметно обнести. Шестой будет в ярости, — и он радостно помахал снеговикам.

— Тебя с ними не было? — спросил парень, и девочка помотала головой, с тоской думая о том, что время утекает, а она еще даже не приступила к выполнению задания.

— Да ну… — расстроенно протянул курсант, нахмурился: — Что-то ты малахольный совсем. И мелкий. Не вытянулся еще? Так не переживай, — и ей достался дружеский хлопок по спине, от которого она чудом устояла на ногах, — огонь никого не оставит. Работай— и будешь высоким и сильным, как Четвертый. Шестой вон его почти догнал. Настоящий вальшгас.

Так вот почему они такие… — подумалось ей, и Оля с уважением посмотрела на возвышающегося над ней парня. И, правда, здоровый. Пожалуй, даже больше Тумана будет.

— А теперь бегом, — скомандовал курсант, и они побежали. Оля отстала через пару минут, планируя по пути свернуть не туда и затеряться. Куда там.

— Эх ты… малохольный… — неодобрительно проворчали парни, подхватывая ее под локти и поднимая в воздух. Дальше они бежали, а она висела между ними.

— Жыргхва, — выругался парень, когда они уткнулись в спины курсантов. — Опоздали. Твои на другом конце. Не доберешься уже. Ладно, давай с нами, — принял он решение. — Авось, наставники не заметят.

И они приткнулись в задние ряды.

— Не видно тебе, бедолаге, — посочувствовал один из ее провожатых.

— Но в первый ряд не поставим, спалишься, — возразил второй.

— Ладно, я тебя подниму, как король появится, — предложил первый.

— Нет-нет, — не согласилась девочка, боясь, что ее раскроют: — Не надо.

Парень пожал плечами, настаивать не стал, и происходящее в военном парадном зале она могла воображать по репликам парней.

— О! Высочества выходят. С Шестого начали.

— А Седьмой и Восьмой?

— Вот дурной! Они же курсанты. Им сегодня честь академии защищать, а не корону представлять. Вот когда выпустятся, тогда будут полноценными высочествами.

— Пятого ожидаемо нет.

— А говорили, что приедет… — разочаровано протянул кто-то.

— Не сыпь пепел зря. У него дела поважнее нашей пьянки. Попробовал бы сам строить мокроносов, — тут же нашлись заступники.

— Четвертый! — донеслось с почтением, и сердце девочки бешено забилось. Отец! Захотелось плюнуть на все, выбраться из строя, кинуться, признаться во всем и… позволить ему решить проблемы. Но она лишь крепче стиснула зубы. Даже если все окажется хорошо, отец не позволит ей спасти Ветра и отдать фаттарцам семейный артефакт.

— Третий, куда мы без него, — едко обронили рядом.

— Тише ты, — одернул кто-то смельчака, — услышит еще!

— И Второй не приехал, — пожаловался другой парень.

— У него какая-то заварушка на западе, — проявил осведомленность один из курсантов, — а своих парней он не бросит. Я по окончанию хочу к нему, может, возьмет. Мир посмотреть, денег заработать.

— А мне без Асмаса жизни нет, — возразили слева, и Оля мысленно его поддержала.

— Первый. А вот и ассара. Думал, не придет. Слышал, она здорово сдала после исчезновения дочери.

— Не пепли. Ассара сильнее нас всех вместе взятых. Если ты забыл — она вообще из чужого мира, а вон как поднялась. Да и Шестой не устает повторять, если бы не она — ему бы не то, что королем стать, а вообще не выжить было бы. Да и куда без нее и без женского факультета, наши они теперь… Вон на играх последний раз как сражались… Прям огонь.

Девочка задохнулась, ощущая, как внутри все пылает от боли. Дернулась — выйти вперед, но парни намертво загородили ей путь.

— Все, сейчас его величество выйдет. Тише все! — одернул их староста, а ее сзади придержали за плечо, вернув на место.

Поздравительную речь его величества Оля слушала как в тумане. Невыносимо жгла мысль о том, что где-то там — рукой подать — ее семья, а она связана обещанием и не может открыться им…

После речи она, срывая горло, кричала вместе со всеми:

— Академия — сила!

Курсанты — мощь!

Пламя — лучшее, что обретешь!

И старательно моргала, прогоняя набежавшие слезы.

— О! Награждения пошли, — оживились парни, приосанились, желая услышать собственное имя.

— Интересно, Илью назовут? — спросил кто-то после очередного взрыва аплодисментов.

— Думаешь, за парад с кастрюлями ему отменят лучшие результаты экзаменов? — недоверчиво хмыкнули рядом.

— Не-е, — уверенно протянули слева, — сначала наградят, а потом накажут.

И все дружно согласились. А Оля поняла, что еще немного и не выдержит. Имя брата словно по голове ударило — аж зашумело в ушах.

— Забыл, мне наставник попросил кое-что сделать, — выдохнула она, сглатывая вставший в горле ком и начала пробираться к выходу. На нее недовольно нашипели, но выпустили.

В пустом коридоре она перешла на быстрый шаг, свернула в первый же закоулок, накинула невидимость и практически бегом устремилась дальше от зала.

— Ты чего крутишься? — спросил Лексар. — Думаешь, нас за шутку с кастрюлями сразу накажут?

— Не, — мотнул головой Иль, продолжая вертеть головой и к чему-то прислушиваться. — Неспокойно как-то. Словно произойти что-то должно. Что-то нехорошее, но нужное. Дурацкое чувство, — признался он, вглядываясь в лица курсантов. — Словно потерял что-то… Скребется на душе.

Он так увлекся, что чуть не пропустил собственно имя.

— Иди уже, — пихнули в спину друзья.

— Твой наследник вырос-то как, — одобрительно произнес Третий, глядя на приближающегося племянника. — И ожидаемо лучший на курсе. Весь в отца.

Юля ответила тяжелым вздохом. Лицо сына ни могло не напоминать о той, о ком все время болело сердце.

— Не переживай, она вернется, — понимающе сжал ее ладонь муж. — Огонь только вчера подтвердил, что жива и намекнул, что мы скоро встретимся.

— Только не уточнил, когда. А для него скоро — это еще год может быть, — покачала головой Юля, но стерла печаль с лица, тепло улыбнувшись сыну. Это его праздник, и он должен знать, как она им гордится.

Лорд нервными шагами мерял комнату, время от времени поглядывая на часы. Те ползли, словно преодолевая тройное притяжение, и долгое ожидание скручивало нервы в тугую пружину раздражения. Вдобавок Анселя дико, до ломки, злил проходящий во дворце праздник. В гостевом крыле было тихо, но за час до полуночи местные устроили целое представление в небе, заполнив парк огненные иллюзиями и распускающимися цветами салютов. Музыка упрямо прорывалась сквозь окна, плеща ядом на нервы лорда. На стенах дворца возникали целые цветовые картины, демонстрируя эпохи истории академии от создания до настоящего времени. Портреты ректоров сменяли один другого. Потом пошли сцены игр Огня. И тут даже лорд нехотя признал, что дикари смогли связать свет и музыку в гармоничное представление. В любое другое время он бы полюбовался разыгрываемым действом — талантливо, что и говорить — но сегодня ему хотелось одного — чтобы все закончилось. Чтобы вернулся противный мальчишка. Чтобы они оказались на борту нанятого судна, плывущего обратно в империю.

Лорд задернул шторы, и комната погрузилась во мрак, однако легче не стало. Алые отсветы от иллюзий словно лазутчики асмасцев пробирались сквозь щели, ползли по стенам, превращая комнату в нечто жуткое. В углу слабо, словно не одобряя его поведения, светился световик. Ансель специально оставил лишь один — над часами, чтобы не привлекать внимания к лежащей на кровати фигуре — иллюзорной, естественно.

Музыка и свет погасли в полночь. Праздник переместился внутрь дворца.

— И где его носит? — в который раз спросил у часов лорд. — За это время можно было весь дворец раз десять обойти. Или, поганец, решил повеселиться? Давно, небось, выполнил задание, а сейчас смотрит, раскрыв рот, на представление или от сладкого стола отойти не может, — и он заскрипел зубами, не в силах простить зависимость от ребенка. Он, лорд Ансель, должен ждать какого-то мальчишку⁈ Еще и нервничать из-за него!

— Только появись — шкуру спущу, — и Ансель со всей дури проложил кулаком по стене. Боль обожгла и помогла успокоиться еще на пару часов.

В три часа ночи он чувствовал себя абсолютно измотанным. Попытался прилечь, но ворочающееся внутри беспокойство не дало сомкнуть глаз ни на секунду.

И он сдался, поднялся с кровати, вернулся к окну, где и провел последние часы, вглядываясь в расцвеченный праздничными фонарями парк. Вслушиваясь во взрывы смеха. И с ненавистью провожая каждую, мелькнувшую в свете фонарей, фигуру.

Когда за спиной полыхнуло, на часах было пять утра.

Присутствие чужой стихии иголками вонзилось в кожу, и он резко развернулся, выставляя водяной щит, одновременно атакуя.

— Да ты храбрец! — насмешливо донеслось из темноты, и его атаку водяным хлыстом с легкостью отбили. Полыхнуло жаром, вскипел, исчезая хлыст, и под потолок, ослепляя, вознеслась огненная фигура. Загудело. Затрещало гневно. В воздухе опасно запахло гарью — по шторам поползли пока еще слабые язычки пламени.

Лорд ощутил, как его щит сдавливает со всех сторон, как ему самому перестает хватать воздуха, а лицо покрывается капельками пота.

Он повалился на колени. Уперся руками в пол, чувствуя, как еще чуть-чуть — и чужая сила размажет его по полу.

— Раздавил бы мразь, если был бы не нужен, — с сожалением протянул гость. — Держи, — к рукам лорда по полу подкатился крупный камень, внутри которого светился жутковатый багряный огонек, точно глаз чудовища.

Тот самый, — чутьем понял Ансель. Задание пацана. Он давно подозревал, что должен будет что-то украсть.

— Забирай, — приказала стихия, и лорд дрожащими руками, подобрал камень, прижал к груди, переставая что-либо соображать и надеясь лишь на одно — остаться в живых. Плевать на мальчишку, которого, похоже, раскрыли. Главное — самому уцелеть.

— А теперь проваливай, — рявкнула стихия, и под ногами лорда разверзлась огненная бездна, куда он с диким воплем и провалился, рухнув на палубу корабля. С возмущенным криками, шумно хлопая крыльями, с матч поднялись потревоженные птицы. На палубу повыскакивали полураздетые матросы, сжимая в руках оружие и оглядываясь в поисках врага.

— Что? Что случилось? — одетый лишь в штаны капитан попытался добиться ответа у внезапно вернувшегося пассажира. Тот сидел в обугленном круге, и судя по перекошенному, бледному лицу, дикому взгляду расфокусированных глаз, дымящимся волосам явно пребывал не в лучшей форме.

— Д-д-домой! — еле смог выговорить лорд, стуча зубами. Капитан оглядел трясущегося мужчину, от которого ощутимо несло палевом, а еще мочой и, плюнув, приказал отчаливать, а повредившегося умом водника отнести в каюту.

— И что мы сидим? — подскочил Альгар.

— Пожалуй, и мне стало любопытно, — согласился король, и все дружно двинулись к тронному залу. Но стоило им оказаться в коридоре, как Харт выругался, останавливаясь:

— Ее перехватили.

— Кто? — испугался Шестой.

— Твоя гвардия, — не скрывая сарказма, проговорил Харт и, поднеся браслет к губам, надиктовал приказ: — Не вмешиваться, наблюдать.

— Не хочу ее пугать, — пояснил он, — начнем друг у друга отбирать, девчонка совсем потеряется. Пусть уже в академию тащат эти, — он неодобрительно поморщился, — ловцы шпионов. Да и Четвертый с ассарой тоже там. Встретят дочь.

И тут вдалеке что-то грохнуло. Взвыла было сирена, но поспешно заткнулась спустя пару секунд.

— Какого пепла⁈ — рявкнул, хватаясь за сердце, Первый. — Мало ограбления, на нас еще напасть решили? И чьи дети на этот раз?

Браслеты замигали у всех.

— Стихия, — с некоторым облегчением выдохнул Шестой, прочитав сообщение.

— Что за ночь⁈ — страдальчески простонал Лиестр. — Раз стихия защиту пробила, значит, точно будет пожар.

Его величество понимающе усмехнулся, напомнив:

— Ты в свое время раз пять дворец поджигал, пока тебя в Первый тэорат не сплавили. А стихия… Разберемся.

— Хотелось бы, — согласно проворчал Харт, вчитываясь в донесения, — потому как наш драгоценный с какой-то жыргхвы портал во дворце открыл. Огненный. Защита пеплом. Еще и пожар зафиксирован. Где⁈ — потрясенно спросил у самого себя Третий. Выдал длинное ругательство и сорвался с места. Бегом!

— Что это с ним? — удивился Шестой, дернулся было следом, но заставил себя остаться на месте. Нахмурился. Сподвигнуть вечно невозмутимого Харта бегать могло только что-то очень серьезное. Но Третьему мешать не стоило, а вот помочь с Олей…

— Действительно странно, — согласился с ним его величество. — Неужели все-таки нападение?

— Не сильно защита пострадала-то, — Первый погрузился в проверку контура специальным артефактом, — только у гостевого крыла восстанавливать придется.

— У гостевого? — эхом откликнулся Шестой, стукнул с досадой себя по лбу. — Там же плесень шакринарская!

Заметался взглядом…

— Давай уже в академию, — хлопнул его по плечу отец. — Здесь и без тебя разберутся. Судно все равно не выпустят из порта. Лично под контроль возьму. Сестра важнее. Чуется мне, это не все сюрпризы на сегодня.

Лорд Тарьяр потерял самообладание лишь на первые несколько секунд. В голове пронеслись страшные картины вымирающей страны, потом голод, бунт и ко всему прочему приход ко власти нового, совершенно неопытного короля. Вот он, кстати, стоит в палате, а рядом мнется еще с десяток курсантов. Дружно так. В одном помещении с кроватью, где лежит больная! Еще и помощник с потерянным видом хватается то за один бутылек, то за другой, будто те чем-то могли помочь! От чумы! Причем именно этой — проклял их кто-то что ли?

При виде лорда помощник ожил, приободрился, из глаз исчезла обреченность.

— Лорд Тарьяр, — бросился он к нему с надеждой, словно у Тарьяра в кармане уже лекарство было приготовлено. Разве что успокоительное… Надо было прихватить.

— У нас тут вот… — помощник указал на кровать, где лежала девочка. Принцессу главный целитель академии узнал сразу, несмотря на измененный цвет волос и короткую стрижку.

Но больная позже, главное сейчас другое.

— Вон! Все вон из комнаты! — прохрипел Тарьяр, глядя на Шестого и отчетливо осознавая, что судьба короны в его руках. По протоколу нужно закрыть принца в целительской, как и остальных, кто контактировал с больной. Но если наследный принц еще не заболел? Риск подцепить чуму кратно возрастет.

Еще и сын Четвертого здесь, — мысленно простонал Тарьяр, представляя, что скажет король. Двое из королевской семьи под угрозой заражения… А третья — сама угроза.

Кровавая чума была страшным гостем, и пусть Асмас никогда с ней не сталкивался, но рассказов предков об ужасной болезни было достаточно, чтобы начать паниковать.

— Лорд Тарьяр, мы все с ней контактировали — примирительно произнес наследный принц, заставив целителя в полной мере осознать хрупкость мира. И ведь ничто не предвещало беды. Разве что с утра ожидались страждущие от похмелья. И тут прям пеплом на голову… Не просто болезнь — катастрофа. Причем катастрофа неизученная. Теоретически огонь должен был выжечь эту заразу. А если нет? Мало данных. Мало записей. Мало выживших, чтоб эти самые исследования провести.

Тарьяр выдохнул, беря себя в руки.

— Корпус закрыть на карантин. Никого не выпускать. Даже целителей, — посыпались команды. — Ставим барьер. Каждого в отдельную комнату на изоляцию. Все обработать.

— А как же охрана? — и помощник кинул испуганный взгляд в коридор.

— Всем снять маскировку, — разнеслось приказным ором по коридорам целительской. — Безоговорочно выполнять распоряжения целителей. С этого момента вы переходите под мою ответственность.

Может, он сейчас и перестраховывается, но лучше так, чем потом смотреть на горящие в огне трупы.

Кажется, до курсантов начала доходить серьезность ситуации. Побледнели. Кто-то нервный отшатнулся от кровати, а Илья, наоборот, придвинулся ближе. Глупец! Они все здесь в одном огне.

Тарьяр вышел в коридор. Посмотрел на выстроившуюся вдоль стен охрану. Дети что? Рявкнул — послушались, а с этими договариваться придется. Они так же несут ответственности за подопечных, как он за больных. Хорошо еще, что Майры здесь нет. Ее лорд Кайлес после полуночи увел с собой на какие-то посиделки менталистов.

— Это что за дрянь, целитель? — спросил старший, косясь на палату.

— Это пока неустановленная дрянь, — криво усмехнулся Тарьяр, — но предварительно, мы можем получить вспышку кровавой чумы.

Кто-то сдавленно выругался.

— Она же заразна, как жыргхва, — поменялся в лице старший. — А девчонка, то есть принцесса Оля всю ночь во дворце провела. Еще и на построении была.

Тарьяр ощутил, как ноги подкашиваются, а сердце пропускает удар.

На построении были все, — с отчаянием подумалось ему. Высочества, величество, курсанты, весь преподавательский состав. Интересно, какой заразный период у этой дряни?

— Дворец тоже на карантин, — процедил Тарьяр, — но сначала мне нужна полная картина. Так что не мешайте, господа, работать. Разойдитесь по палатам. Освободите проход. И попрошу без глупостей. Никаких прорывов на свободу. Не заставляйте меня докладывать королю о нарушении протокола.

— Мы-то разойдемся, — с ленцой согласился старшой, и во взгляде мелькнула насмешка, — почему бы на койке не поваляться, а вот с карантином у вас вряд ли получится, — и он многозначительно посмотрел на входную дверь.

Тарьяр проследил за его взглядом, выругался и помчался наводить порядок, да укреплять оборону целительской: стращать дежурного, давать ему в помощь парочку целителей покрепче и поустойчивей. Остальные занялись устройством внезапно свалившихся пациентов. В палате у больной спешно выстраивали барьер. Оттуда доносились возмущенные крики — его высочество отказывался покидать сестру. В конце концов послышался звук удара, и Шестой вышел в коридор, неся младшего брата на плече. За ним, точно за вожаком, послушно выползли перепуганные курсанты. Следом расползалось синим облаком дезинфицирующее заклинание.

Не понятно — подействует ли, — подумалось Тарьяру, — но с ним однозначно спокойнее.

Охрана с курсантами послушно занимали палаты. Коридор успокаивающе пустел. Лишь целители носились по нему с озабоченными лицами, больше наводя суету, чем делая что-то полезное.

Тарьяр вошел в комнату к больной. Отметил неровное дыхание, бледность покровов, жар, слабое сердцебиение и, конечно же, черную сетку, расползавшуюся по коже. Первый признак чумы. Потом начнутся кровотечения: из глаз, ушей, из пор кожи. Собственно, потому заболевание и прозвали кровавым. Ну а чумой нарекли — из-за заразности.

— Что теперь будет? — испуганно спросил помощник, нервно сжимая и разжимая в руках полотенце. — Мы же никогда… У нас и методик-то нет. Чем лечить?

Сейчас, когда вокруг не было посторонних ушей, можно было и поистерить.

— Выжигать попробуем, что еще? — нервно буркнул Тарьяр, прикидывая, у кого можно было запросить помощи. Шакринарцы? Но то, что поможет воднику, не факт, что вылечит огневика. Чума каким-то образом воздействовала на связь со стихией. Именно поэтому ее лечение и было затруднено.

— А выдержит ли? С водным даром-то? — помощник озабоченно посмотрел на девочку.

Тарьяр и сам не знал — выдержит или нет, но других идей не было.

— Начнем с анализов. Хочу точно убедиться, что это именно чума, — распорядился Тарьяр, засучивая рукава. Пусть он и хватается за соломинку — видно же, что это чума, но лечить без анализов не хотелось. Наверное, это слабость. Желание оттянуть неизбежное, когда придется рисковать, кладя на одни весы жизнь и смерть пациента.

Они уже закончили брать кровь и слюну, упаковали все в специальный ящик, когда от входа донесся истошный крик дежурного целителя:

— Запрещено! Карантин!

— Началось, — страдальчески скривился Тарьяр, выскакивая в коридор. Он еще успел крикнуть помощнику, чтобы тот мчался в лабораторию, как ему в лицо пахнуло нестерпимым жаром. Раздался треск. Заорал что-то возмущенное дежурный и, перекрывая его вопли, донеслось громогласное:

— Где моя дочь?

Так грязно Тарьяр еще не ругался. Он вообще редко когда ругался, считая, что в лечении важна любая помощь и лучше лишний раз упомянуть Девятиликого, чем темную сущность этого мира.

— Ваше высочество! — голос от возмущения пробился фальцетом.

— Где? — рявкнул Фильярг в лицо главному целителю. Тарьяру с огромным трудом удалось не отшатнуться.

— Извините нас, — донеслось из-за спины принца, и на локоть мужчины, удерживая, легла женская рука, — мы просто хотели увидеть дочь.

Четвертый, ассара, — мысленно считал новых пациентов Тарьяр, уже понимая, что палат на всех не хватит! И надо было начинать с другого…

— Поднимайте ректора. Закрываем академию на карантин. И пусть останавливают подъемник, — отдал Тарьяр распоряжение самому любопытному из целителей, так удачно подвернувшемуся под руку. Девушка стремительно побледнела, поджала губы, кивнула и активировала браслет.

Эта и ректора поднимет, и всю академию, — уверился Тарьяр, глядя на решительное лицо студентки.

— Эй, кто-нибудь, осмотрите дежурного и смените его на посту. И дверь закройте уже! — бросил он в коридор. Храбро взглянул в потемневшее от гнева лицо Четвертого, приглашающе махнул рукой: — Прошу за мной.

Они молча стояли у барьера, пристально вглядываясь в лицо дочери. Стояли, обнявшись. Поддерживая друг друга в горе. Ассара не выдержала первой, всхлипнула.

— Волосы ей покрасили, — прорыдала, утыкаясь в плечо мужа.

— Главное, жива, — утешающе погладил тот ее по спине. — Она сильная. Справится. Наша девочка. А того урода уже задержали, Харт им занимается. Обещал скоро быть здесь.

— Ему нельзя сюда, — прошептала Юля, и Тарьяр был с ней целиком согласен. Палат, итак, не хватает. Парни потеснятся — не привыкать, а вот высочество в общую палату… Нехорошо будет.

— Мой помощник сейчас проверяет кровь, — проговорил целитель, зная, что это будет слабым утешением. Чума — не та вещь, с которой можно ошибиться… Никакая больше болезнь не имеет столь характерной отметки.

— Но вы сами понимаете — затягивать с лечением нельзя. А я признаюсь честно, — тут Тарьяр не выдержал, глубоко вздохнул, ощущая, как от беспомощности перехватывает горло, а чувство ответственности становится беспредельным.

Откашлялся, прогоняя вставший в горле ком.

— У нас нет апробированного метода лечения, — признался честно и с испугом посмотрел на принца, ожидая огненной вспышки гнева. Воплей о том, что он никудышный целитель. Ни на что не годный.

— Сколько у нее времени? — мертвым голосом уточнил Четвертый, и Тарьяр глянул на него с уважением. Ассара, не сдерживаясь, зарыдала. И Фильярг, успокаивая, нежно поцеловал ее в макушку.

— Сделаем все возможное, — заверил Тарьяр.

— Мы бы хотели расположиться здесь, если вы не против, — попросил принц, и целитель поспешно пододвинул одну из кроватей ближе.

Они сели на нее, прижавшись друг к другу. Разом сникшие, постаревшие, придавленные горем.

— Вы делайте то, что считаете нужным, — сквозь слезы попросила ассара, и Тарьяр поспешно вышел, понимая, что немного — и сам не выдержит. А целитель должен бороться до последнего, даже самом безнадежного конца.

— Есть результат? — спросил он у помощника, входя в лабораторию. Получил в ответ грустное покачивание головы и оперся о дверь, давая передышку ослабевшим ногам. Последняя надежда…

— Кое-что, конечно, странное есть, — задумчиво протянул помощник, — но нам не с чем сравнить. Последняя вспышка чумы была почти тысячу лет назад. Тогда на материке целое поселение сожгли. Записей почти не осталось, кроме общих описаний течения болезни. Да и тогда исследования крови не проводились еще.

Тарьяр болезненно поморщился, понимая, как велика будет цена его ошибки. Придется работать вслепую.

— Готовимся, — распорядился он. — Мне нужны артефакты. И все свободные целители. Будут поддерживать. Она слишком слаба, а лечение…

Он замолчал, помощник понял и без слов. Выжигание — та процедура, которую и не каждый взрослый может перенести.

Выпроводить родителей не удалось, но хоть оттеснили их в угол.

Тарьяр сам пошел за полог, хотя помощник храбро предлагал свою кандидатуру.

— Если что — целительская на тебе, — хлопнул он помощника по плечу и шагнул к кровати. Наклонился над больной, проверяя температуру, дыхание, сердцебиение. Ухудшения не было, и это было странным. Чума должна развиваться стремительно…

Тарьяр призвал пламя — и тут дверь в палату распахнулась.

— Не опоздал? — осведомился Харт. Дышал он тяжело, выглядел всклокоченно, а еще так, словно его на буксире за судном в воде протащили.

Прошел в палату, оставляя за собой мокрые следы и игнорируя возмущенное перешептывание целителей.

Ничуть не сомневаясь, шагнул за полог, потеснив окаменевшего от такой наглости целителя.

— Кажется, не опоздал, — улыбнулся он с облегчением, вглядываясь в лицо девочки.

— Что вы себе позволяете⁈ — отмер Тарьяр, от негодования забыв, с кем именно он разговаривает и позволив себе повысить голос.

— Это яд, — коротко пояснил Третий, протягивая ему белую пилюлю, — а это противоядие. Пришлось повозиться, — он брезгливо оглядел себя, — чтобы добыть.

Тарьяр поспешно отвел взгляд от капелек крови, россыпью украсивших манжет рубашки.

— Вы уверены? — спросил он, дрогнувшим голосом.

Третий на мгновенье задумался и кивнул:

— Вполне. Он был искренен. В конце. Да и учитывая то, что он должен был вывезти девочку обратно, это логичный ход.

Тарьяр ничего не понял, но поверил.

Аккуратно взял пилюлю, приподнял голову девочки, ввел лекарство, проведя его магическим импульсом до желудка. Запустил сканирование. И не он один.

— Работает! — первым обрадованно выдохнул помощник. Тарьяр и сам видел, как начал бледнеть темный узор на коже. Яд? Так это был яд⁈ И он отбросил малейшую жалость к тому, кто создал подобный обман.

— С остальным, думаю, вы и сами справитесь, — устало кивнул Третий, и Тарьяр поспешно опустился на колени: убрать лихорадку, влить энергию. Последствия яда все равно будут какое-то время ощущаться. Но это не главное… Главное… И он поспешно стер плечом набежавшие от облегчения слезы. Это не чума. Асмас будет жить.

За пологом братья крепко обнялись. Харт поддерживающе похлопал младшего по спине. С сочувствием поклонился ассаре.

— Как догадался? — спросил Фильярг у Третьего.

— Я сразу заподозрил неладное, еще когда стихия вышвырнула его из дворца, посчитав угрозой для Оли. Когда ты сообщил о чуме, я было подумал, что это месть шакринарцев. Знаешь, ослабить страну. Сместить короля. Ввергнуть нас в хаос и заставить принять вассалитет империи. Но лорд… он же с ней плотно общался и не выглядел больным. Как и озабоченным своим здоровьем. А когда я нашел у него вот это, — Харт достал из кармана дымчато-серый камень с алым огоньком внутри. Легкомысленно подкинул его на ладони, — сильно удивился. Оля передать камень ему не могла. Значит, это сделал огонь. И все запуталось еще больше. А потом команда корабля подтвердила, что обратно они должны были забрать двоих: лорда и мальчика. Если так — чумы никакой быть не могло. Лорд сколь угодно может быть подлецом, но не самоубийцей. Так что мы поговорили… по душам. И он отдал противоядие.

— Мы же не вернем нашего дорогого гостя императору? — хищно прищурился Фильярг.

— Уверен, император будет рад избавиться от этой занозы в заднице, — криво усмехнулся Харт.

Лорда он оставил сильно расстроенным арестом, разрушенными планами и пострадавшей от допроса внешностью. А какой наглый был в начале… Орал — он важное лицо другого государства. Требовал посла. Уважения. И отказывался говорить с дикарями. Но Харт слишком давно работал на своей должности, чтобы впечатляться словам. Вот молчание — другое дело. Молчащий клиент — клиент сложный. А уж если говорить начал, не важно о чем — говорить и продолжит, главное в нужное русло направить.

Лицо Фильярга расслабилось, на нем нарисовалась легкая мечтательная улыбка, и Харт мысленно посочувствовал лорду. Кажется, тот не до конца понимал серьезность своего положения, все еще веря, что притащил в Асмас безродного пацана, за которого некому вступиться. Разочаровывать его Харт не стал, оставив это право Фильяргу.

В принципе, лорд был ему больше не интересен. Невыясненным осталось лишь имя заказчика — единственное, что могла не знать Оля. Остальное девочка расскажет сама.

— Это и есть изначальное пламя? — уважительно посмотрел на артефакт Четвертый, и Харт передал камень брату. Тот вгляделся, пошатнулся и поспешно вернул артефакт.

— С виду и не скажешь, что такая мощь, — выдохнул он, вытирая испарину со лба.

Харт покрутил камень в пальцах, вздохнул:

— Будь у нас таких камней побольше… Это же какое производство можно было устроить. Такие мощности… Перспективы… Но сколько не просили — огонь отказывается повторить. Говорит, это небесный камень. Особый состав, способный удержать высокое напряжение. И второго такого у нас нет…

— Мама, — вдруг донеслось слабое от кровати. Ассара охнула и, поспешно вытирая слезы, бросилась к дочери.

Тарьяр тяжело поднялся с колен, уступая место матери около кровати. Покачнулся, почти упав на руки подскочившего помощнику, но сразу выпрямился, оглядел палату и гневно просипел своим:

— Что застыли? На выход. Дайте им пообщаться без ваших любопытных глаз.

Целители поспешили в коридор, где уже толпились в ожидании новостей курсанты во главе с Ильей и Шестым — поставленные у палат барьеры пали за пару минут. Выдержать карантин ни у кого не хватило ни сил, ни терпения.

Тарьяр лишь рукой махнул, давая парням дорогу. Чего теперь-то⁈ Но на будущее надо будет, конечно, и протоколы составить, и учения провести, и барьеры разработать, чтобы вскрыть не могли, а то мало ли что…

— Олюшка, — Юля с нежностью гладила дочь по руке, — милая моя. Ты дома. Теперь все будет хорошо.

— Чума? — испуганно прошептала девочка.

— Нет ее, дорогая. Это был яд. Дядя Харт тебе противоядие принес.

— Принес, огонек, — подтвердил Третий, наклоняясь над кроватью и убирая прядь со лба девочки. — И пропажу вернул, — он вложил камень ей в руку. Заверил: — Тебе не о чем беспокоиться. Пусть другие, гм, взрослые переживают о том, что втянули тебя в это.

— Мы им отомстим, — горячо заверил Шестой, вставая около кровати.

— Отомстим, — подтвердил Иль.

Оля вдруг заморгала, прикусила губу, посмотрела на Третьего глазами, полными слез.

— Пожалуйста, — протянула она, кривясь, — дядя Харт…

— Что такое, милая? — встревожилась ассара. — Скажи, что случилось? Мы поможем. Обещаю. Или тебе больно? Скажи, где?

— Доверься нам, дочь, — Фильярг неуверенно, словно сомневаясь, что достоин, взял вторую руку девочки в свои ладони. Сжал. Глянул виновато: — Прости, я не смог тебя найти. Не смог защитить. Но сейчас готов сделать все, что угодно, только не плачь.

— Ты не виноват, — Оля замотала головой. Слезы потекли по бледным щекам. — И мне не больно. Почти. Но Снежок… — она замолчала, кусая губы, — и Ветер, еще Туман… Они умрут…

Харт обменялся с Фильяргом встревоженными взглядами.

— Ты была у фаттарцев? — осторожно уточнил Третий и выпустил воздух сквозь сжатые губы, поймав ее кивок.

— Я должен вернуть камень? — уточнил он.

Еще один кивок.

Харт поднялся, отвернулся, зашевелил губами, беззвучно ругаясь. Теперь хотя бы было понятно, почему стихии отдала камень лорду. Не смогла отказать любимице…

— Харт, мы же можем? — с мольбой посмотрела на него Юля. — Если это ценная вещь, наша семья готова ее выкупить.

— Дело не в камне, а в том, кто должен его передать, — зло пояснил Третий, стискивая кулаки. У него такие были планы на этого мокроносого… У них.

— Нет, я не могу… мы не можем, — в ужасе подскочил Фильярг, но Оля всхлипнула, и он обмяк, оседая на кровать.

— Жыргхва с ним, — проговорил глухо, утыкая лицо в ладони и пообещал: — Я потом с ним разберусь.

Оля подняла руку, отцепила одну из подвесок с браслета, протянула Харту. Тот осторожно взял. Проверил.

— Фаттарская вещица. Следилка? — уточнил удивленно. Озадаченно потер лоб: — Становится все занятнее. А насчет той мокрицы… Пятого попросим. Он не откажет, — предложил он.

— А можно мне? — вдруг спросил Шестой и получил гневной отповедью:

— Нет, — от обоих братьев.

— В эту грязь всегда успеешь вымазаться, — добавил Харт и мягко обратился к девочке: — Ладно, огонек, я понял. Камень верну. Потом расскажешь, как он спасет твоих друзей, когда поправишься. И что с тобой случилось, тоже расскажешь. Мне правда интересно.

— Да, Оль, — дружно поддержали оба брата, — нам всем интересно.

— Только выздоравливай, — торопливо добавил Иль.

Оля несмело улыбнулась, кивнула. Вымученно прикрыла глаза.

— Так все! — раздалось грозное у них за спиной. — Больной требуется отдых! А вы ее разговорами мучаете.

Высочества скривились, но возражать не посмели. А то поспоришь с целителем, а он тебе что-нибудь расслабляющего даст… Чтобы и мозги заодно прочистило от излишнего упрямства.

— Я… — подала голос Юля.

— Вы можете остаться, — подтвердил, смягчаясь Тарьяр, — ваше присутствие ей необходимо, остальные на выход. Вечером навестите. Но целительскую без полной проверки не покидать, — добавил он мстительно, не простив самовольного взлома барьера.

Дверь каюты захлопнулась, оставляя лорда в бессилии кусать губы. Огневик не оставил ему выхода. Если Ансель отдаст камень заказчику, его казнят. Если не отдаст — казнят все равно. Император не простит ему того, что он помогал похитителям его любимой принцессы.

И что остается?

Если выкинуть? — мелькнула трусливая мысль, и лорд с ненавистью покосился на камень. Тот ответил мрачным мерцание алого огонька внутри.

Корабль в этот момент вздрогнул. С палубы послышались команды. Топот ног. Они отчаливали и, значит, огневик не соврал. Его действительно отпускали. Но в том, что императору будет обо всем доложено, лорд не сомневался.

Нет, от камня избавляться нельзя. Он только ухудшит свое положение… Пока камень у него, и он имеет выход на фаттарцев — его не тронут. А потом?

Лорд зарычал от бессилия. Гнев стиснул горло, перехватывая дыхание, и он захрипел, уткнулся лицом в пол, застучал кулаками о доски. Пусть сейчас он желал сдохнуть всем огневикам в мире, но иного выхода, кроме как упасть в ноги императору и просить о милости, не видел.

Ансель застонал, ощущая, как холод камеры ложится на кожу. Падать в ноги не хотелось. Хотелось в Фаттару. Только кто туда его возьмет? Ему сразу намекнули, что подобную честь можно заслужить лишь за большие заслуги… Он и пытался. Выслуживался, как мог. Но теперь о Фаттаре благоразумнее будет забыть. Это если жив останется.

Лорд откинулся на кровать, прикрыл глаза, размышляя о том, кого просить заступиться, когда окажется в застенках. А в том, что он там окажется, Ансель не сомневался.

Оля почти все время спала. После тяжелых месяцев напряженной учебы, переживаний и страхов организм взял долгий выходной. Она чувствовала себя настолько слабой, что даже ложку с трудом держала. Ела по чуть-чуть и то лишь под уговоры. Поев — сразу засыпала, а когда просыпалась у постели всегда кто-то был. Чаще всего мама. Реже отец. Шумной толпой забегала четверка с братом. Тормошили, совали в руки какие-то вкусняшки, рассказывали об учебе. Засыпали вопросами о Фаттаре, но у Оли не было сил отвечать.

Приходила Майра с целой корзиной кроликов. Предлагала выбрать одного. Малыши ползали по ней, смешно тыкались носами в руки, щекотали шею.

— Хоть всех забирай, — сказала Майра, но Оля, едва сдерживая слезы, замотала головой.

— Прости, — тут же повинилась жена брата. Села на край кровати, прижала к себе, обняла, и Оля все-таки разрыдалась.

— Ты права, — соглашалась с ее слезами Майра, ласково гладя по спине, — друзей предавать нельзя. Пока есть надежда, будем ждать и верить. Ты сделала все, чтоб его вернули.

И Оля, захлебываясь слезами, кивала. В присутствии Майры становилось легче, словно та забирала часть боли себе.

— А друзья… Если они настоящие, еще вернутся к тебе.

И она верила. Майре вообще хотелось верить.

Оля знала, что отношения у будущей королевы со двором сложные. Мама раздраженно рассказывала о том, что некоторые решили по привычке сменить королеву. Мол, раньше всегда сами для короля жену выбирали, так почему сейчас нельзя? И для кого тогда разрешен развод?

Оля подслушивала не специально — проснулась, а в палате мама с дядей Кайлесом. Взрослые говорили шепотом, но ей было все слышно.

— Не понимаю я этот птичник, — сердилась мама, — из Майры выйдет отличная королева. Умная, решительная, талантливая. И главное — она за Совенка горой. Никогда его не предаст. Нет, они ее специально провоцируют, хотя знают, что она может им ответить так, что они до конца жизни дураками ходить будут. Кто же пытается манипулировать менталистом⁈ Еще и таким сильным!

— Тот, у кого не хватает ума оценить степень угрозы, — отвечал дядя Кайлес. — Они до сих пор верят в то, что новая власть позволит собой вертеть. Думают, что если за молодым королем не стоит ветвь, можно будет подмять его под себя. Ну и когда вулканы стали не опасны, они надеются, что любой может оказаться на троне. Знаешь, это вдохновляет…

— Идиоты, — прошипела гневно мама. — Альгара всю жизнь учили править. Он заслужил поддержку стихии, а это, поверь, непросто. А что могут они?

— Они живут иллюзиями, что ничем не хуже. Власть для них — самый сладкий плод на свете. Но двор всегда был таким. Повезло, Харт держит его за горло. А с Майрой… Уверен, он специально дает ей свободу. Единственный вариант угомонить придворных и пресечь попытки сменить королеву, это заставить их бояться.

— Думаешь, Харт позволит ей кого-нибудь убить? — испуганно спросила мама.

— Я бы позволил, — легкомысленно отозвался тот, — но, думаю, все ограничится слухами. Харт не дурак. Достаточно разговоров о трупе очередной домогательницы, чтобы отбить охоту остальным. Нам нужно продержаться до коронации. После заставить короля пойти на развод будет в разы сложнее. Но хватит об этом, у нас кое-кто уже не спит, — и над Олей склонился дядя Кайлес, спросил с ласковой улыбкой: — Как ты моя маленькая фея? Каким было твое приключение?

И Оля вдруг осознала, что да — приключение. Настоящее. С архимагом, страшной ведьмой, таширами, школой и мастерами.

Несмело улыбнулась в ответ, и ее нежно стукнули по носу:

— Ну вот, все не так уж и страшно, — удовлетворенно кивнул дядя Кайлес, подмигнул: — Знаешь, как все за тебя испугались? Папа столько дядей побил от страха. Мама с водой поссорилась.

— Что ты такое говоришь! — возмутилась мама. — Не слушай его, доченька. Дядей папа, эм, наказывал исключительно по делу, а с водой мы не ссорились, а поспорили немного.

В глазах Кайлес вспыхнули смешинки, и Оле тоже стало весело. Она знала, что взрослые всегда преуменьшают, боясь, напугать, а наставник говорит правду. Даже если она не удобна для остальных.

— Дядя Кайлес, — прошептала она, — я многому научилась.

— Правда? — вздернул брови лорд. — Тогда я весь в предвкушении. Покажешь мне, когда поправишься? Пока я вижу перед собой тень, а не девочку.

Оля кивнула.

— И для этого кто-то должен хорошо кушать, — ее снова шутливо стукнули по кончику носа. Я тебе шоколад принес. Самый лучший.

И на тумбочке около кровати осталась лежать коробка конфет, распространяя вокруг себя горьковато-сладкий аромат.

С мамой частенько приходил младший брат. Приносил свои корявые рисунки. Хвастал о том, что скоро у него тоже откроется пламя.

Навещала ее и бабушка. Говорила мало, больше вздыхала и нежно гладила по волосам, украдкой вытирая слезы.

Потом пришел Альгар. Долго сидел молча у ее кровати, сосредоточенно думая о чем-то.

— Первым делом я издам указ, запрещающий контакты с Фаттарой, — заявил он наконец, мрачно глядя перед собой. Оля вздрогнула, испуганно посмотрела на брата. Впервые она видела его настолько пугающе серьезным.

— Ненавижу их. Похищают детей, а потом используют.

— Нет! — торопливо выговорила девочка.

— Они не все плохие, — смущенно добавила она, опуская голову под возмущенным взглядом брата.

— Еще и защищаешь их, — поджал тот губы. Глянул неодобрительно. Вздохнул. — Маленькая еще. Многого не понимаешь. Смотри, какой стала. Не улыбнулась за эти дни. Плачешь по ночам. Майра, знаешь, как ругалась. Сказала, у тебя часть сердца мертво, и теперь непонятно — оживет ли. Думаешь, так легко оказаться оторванной от семьи? Разлука убивает, даже если память стерли, сердце все равно помнит и страдает. И что? Никто за это не ответит⁈

Оля испуганно заморгала. Таким рассерженным брата она никогда раньше не видела. Она помнила его веселым курсантом, а теперь перед ней сидел молодой мужчина, к которому страшно подступиться.

— Не надо, чтобы кто-то отвечал, — просительно коснулась она его руки, — и мэтра Герхана наказывать не надо. Он не специально. Сам не помнит, что сделал.

— Так это все-таки он! — донеслось яростное от двери, и в палату ворвался отец. — Так и знал, что это тот старикашка, чтоб ему бородой подавиться!

— Нет, Герхан хороший! — подскочила на кровати Оля. — Он меня защищал, когда… — она запнулась, не желая еще больше расстраивать родных.

— Ну-ка, ну-ка, — вкрадчиво поинтересовался Харт, входя следом за братом, — от кого тебя потребовалось защищать? Расскажешь? Вижу, у тебя появились силы для разговора.

— Нет, — замотала головой девочка, жалея, что сорвалась. Ей отчаянно не хватало слов, чтобы правильно объяснить то, что произошло. А если ее поймут неправильно, то могут закрыть доступ в Асмас всем фаттарцам, и Ветру тоже. И чтобы не наговорить лишнего, она решила молчать.

— Фамильное упрямство, — со вздохом резюмировал Третий, со скрытым одобрением рассматривая насупленное лицо девочки.

Через пять дней после возвращения Оли они все так же мало знали о том, что с ней произошло. Какая-то учеба в какой-то школе. Странная методика подавления стихий. Блокировка памяти. И шантаж жизнями неизвестных детей, чтобы украсть из Асмаса артефакт. Теперь еще всплыло имя похитителя: Герхан.

— Ладно, можешь и дальше молчать, — хмыкнул Харт, — просто я хотел сказать, что к нам поступил запрос на открытие портала для делегации из Фаттары. Думал, тебе будет интересно. Но если ты все еще чувствуешь себя плохо…

— Нет! — Оля торопливо откинула одеяло. Альгар придержал, помогая подняться. — Я готова. Я могу.

— Вот и ладненько, — улыбнулся ей Третий, — хоть они что-нибудь расскажут.

— Знаю, ты против, — он с пониманием посмотрел на Шестого, — но нам нужна правда. А кто-то продолжает играть в героя, — Оля смущенно потупилась. — Да и собственность надо вернуть. Кролики, между прочим, стоят на учете, как учебные пособия. Кайлес мне уже третью петицию прислал с требованием вернуть ценнейшее животное домой. А с его доставучестью проще самому в Фаттару отправиться, чем отказать.

— Столько лет они нас игнорировали, — несогласно проворчал Альгар, — считали мелкой, не заслуживающей внимания страной, а тут такая честь…

— Думаю, причина перед нами, — задумчиво произнес Харт, кивая на Олю.

За день до этого. Шакри-нару. Дворец

— Казните меня, ваше величество! Я заслуживаю смерти!

Вопль отразился от стен приемного зала, был подхвачен журчанием водопадов и одобрен эхом: «Смерти, смерти».

Ансель распростерся на полу, всем телом вжимаясь в холодный камень. Внутри стыла равнодушная усталость. Он сошел на берег, как только корабль достиг материка и прыгал по порталам, пока голова не стала кружиться, а во рту не поселился стойкий вкус крови. Но и тогда не остановился. Принял стимулирующее снадобье и снова бросился в путь. Ему хотелось как можно скорее попасть во дворец. Опередить доклад асмасцев. Смягчить первое мнение. Покаяться самому. Чтобы выглядеть заблудшим дураком, а не предателем.

Его влияния хватило, чтобы урвать минуты аудиенции. Один на один с императором, не считая стражей и секретаря.

— Лорд Ансель? — донеслось удивленное с трона. — Мне показалось или кто-то посмел испортить вам лицо?

В голосе императора не прозвучало ни капли сожаления, скорее злорадство, и лорд живо припомнил их последний разговор, когда он постыдно выторговывал свою жизнь, предавая остальных. Впрочем… соратников было не жаль. Идиоты, возомнившие, что их стихия главнее остальных. Мол, без воды и жизни нет. А без земли? Без огня зимой? Или без ветра в жару? Бессмысленный спор, пытающийся оправдать безосновательное превосходство одних над другими. Мысленное превосходство.

И ведь не обучаемы!

Асмас совсем недавно продемонстрировал, как важно дружить со всеми стихиями, а не кичиться своей.

Но бывшие соратники продолжали цепляться за прошлое. Гордились тем, что когда-то было великим. Не хотели принимать перемены. Ненавидели будущего принца-консорта так, что готовы были жизнью рискнуть, лишь бы его уничтожить.

Ансель и сам был таким, пока не осознал, насколько они зависимы от стихии и насколько же ею ограничены. Сколько ни бейся с развитием дара — упрешься в потолок. Уровня архимага достичь невозможно, хоть наизнанку вывернись.

Еще и понятие справедливости у стихии своеобразное. Кому-то щедро отмерялось, а кому — жалкие крохи.

Так что Ансель давно перестал поклоняться той, которая считалась второй правительницей империи.

А после визита к фаттарцам — Ансель был назначен главой торговой делегации, он лишь укрепился в идеи, что стихии — тупиковый путь развития. Пережиток. Как шаманизм диких племен севера империи. И надо перестать поклоняться силам природы, а заставить их работать на себя, как делали фаттарцы.

Тогда у него и созрел план — переселиться. Бросить этот дикий мир — пусть варится в своих заблуждениях. Ему нужен правильный мир, с правильным подходом к магии. С высокими технологиями, которые не зависят от настроения воды: сегодня подчинюсь, завтра утоплю. Где чувствуешь себя свободным. Где ты сам хозяин положения.

Да и господин Ричарс Таргей — главный артефактор Фаттары — его поддержал. Дал несколько советов и пообещал помощь с переселением. Взамен попросил о маленькой услуге. Кто знал, что эта услуга выльется в такое…

И он горько выдохнул в камни тронного зала. Тут бы в живых остаться, какое там… переселение.

— Кто вас так? — нетерпеливо повторил вопрос император — пауза затягивалась.

— Сам! Все сам! Виноват. По глупости. Был одурачен врагами. Попался в ловушку, — затараторил лорд. Мысли путались. И ему никак не удавалось поймать ту самую, которая спасет ему жизнь.

— Лорд Ансель, вы сейчас пытаетесь оправдаться⁈ — голос императора заледенел. Температура в зале тут же упала. По камням белой пленкой поползла изморозь. Журчание стихало, скованное льдом.

Ансель ощутил, как волосы примерзают к полу, поспешно дернулся, оставив прядь волос во льду.

Он встал на колени. Опустил голову, придавая лицу покаянное выражение.

— Я всего лишь хочу сообщить вашему величеству, что принцесса Ольга в целости и сохранности возвращена домой.

— Вот это новость! — радостно хлопнул по подлокотнику трона император. И ожил, оттаивая водопад. Зажурчал весело.

Его величество поднялся с трона, спустился по ступеням к лорду. Задумчиво оглядел коленопреклоненную фигуру. Его подданные высказывали особую почтительность к короне лишь в двух случаях: когда рассчитывали что-то получить от императора или когда приходили с покаянной.

— И по какому поводу я должен вас казнить? — озадачено поинтересовался император. — Принцесса дома. Вы, как я понимаю, приложили руку к ее возвращению. Вам награду требовать надо, а не наказание.

Лорд вскинулся было с надеждой, потом вспомнил о Пятом высочестве и с перекошенным лицом снова уткнулся взглядом в пол.

— Не смею, — прошептал он. — Я от чистой воды. Без награды.

— Ну почему же без награды? — насмешливо поинтересовались у него за спиной, и лорд едва смог сдержать стон. Явился! Ворвался на личную аудиенцию! Наверняка кто-то донес о том, что Ансель здесь, вот и поспешил: обвинить, втоптать в грязь. И он напрягся, приготовившись отбиваться.

— Наконец-то! — оживился император, благосклонно глядя на подходящего к трону Пятого. — Ты точно сможешь мне объяснить, что к чему! А то у лорда сегодня болото во рту. Никак слова связать не может.

— Могу, ваше величество, — заверил его Арвель, отвешивая поклон. — Но я бы хотел знать, что здесь делает лорд Ансель, когда он должен встречаться с фаттарцами и передавать им украденный в Асмасе артефакт.

— Что⁈ — потрясенно округлил глаза император. Нервно дернул себя за бороду. Вернулся на трон и приказал: — Продолжай. Ты украл артефакт? — глянул он на Анселя так, что у того сердце застыло, а в глазах потемнело.

— Не я! — замотал он головой, спиной ощущая, как собирается позади вода — подхватить, утащить, утопить. — Я бы не посмел! Никогда! Вот, заберите! — и он достал из-за пазухи крупный камень, внутри которого горел багряный огонек. Протянул его императору на вытянутой рукой и умоляюще проговорил: — Прошу, избавьте меня от него!

— Это правда, не посмел бы, — согласился Арвель, добавляя брезгливо: — Слишком труслив. Но он согласился сопровождать вора и быть посредником. Не бесплатно, конечно. Мне любопытно, что ему за это пообещали.

И все дружно посмотрели на стоящего на коленях с протянутой рукой бледного лорда, не сделав ни малейшей попытки забрать камень.

Ансель был готов язык проглотить от ужаса. Сказать в лицо императору, что он предал родину ради другой страны? Проще самому утопиться. После такого не стоит рассчитывать на милосердно-быструю казнь, даруемую знати. Умирать он будет долго и мучительно, покрываясь сотнями язв.

— Ну! — рявкнул император, с отвращением глядя на трясущийся подбородок лорда. — Живо отвечай, за что продался? Чего тебе не хватило? Одна из богатейших семей страны… Наследник более-менее. Внуки. Пора остепениться. Нет, все неймется ему! Еще и посмел предлагать огненный артефакт? Мне⁈ — и его величество раздраженно дернул себя за бороду. Вода в бассейне возмущенно выплеснулась на пол.

— Фаттарцы что-то пообещали? — подтолкнул лорда к ответу Арвель. — Элексир вечной жизни?

— Нет-нет, — с отчаянием затряс головой Ансель, понимая, как глупы были надежды избавиться от камня.

— Думаю, мы сможем ответить на ваш вопрос, — прозвучало из пустоты, а после воздух пошел дрожью и в нем проявились две мужские фигуры.

Охрана тут же напряглась. Между гостями и троном уплотнился щитом воздух. Вода в бассейнах начала подниматься…

— Приносим извинение за вторжение, мы с миром, — поспешил заверить их первый из гостей. — Алесто Тамс, — представился он, — а это мой помощник: младший следователь Дьер Топпер. Еще раз прощу прощения за внезапный визит, но дело не терпит отлагательств. К сожалению, наши способности в вашем мире ограничены, поэтому мы не смогли проследить за девочкой до Асмаса. Испугались, что потеряем совсем и вернулись сюда — ждать их возращения.

Встрепенувшийся было при появлении фаттарцев лорд непонимающе уставился на гостей. Способности ограничены? Быть того не может. Ричарс Таргей утверждал, что их сила столь велика, что ограничена лишь временем и пространством. А тут…

— Так понимаю, это не вам он должен был передать камень? — нахмурился Арвель.

— Нет, — кивнул Алесто, — но нам крайне интересно кому.

И лорд снова удостоился пристального внимания собравшихся.

Ансель от ужаса уже ничего не соображал. Фаттарцы, асмасцы, император… Кольцо сжималось, и казалось — с него заживо кожу сдирают. С хрустальным звоном в голове рассыпалась надежда на переезд в правильный мир…

— Что вам пообещали в обмен? — мягко, с сочувствием поинтересовался старший из гостей. Явно из правительственной структуры. Держится с достоинством. И властью облечен.

Внутри мелькнула надежда: а если? Может, если он отдаст камень этому господину, то все еще получится?

— Господин, — лорд, наплевав на достоинство, пополз к нему на коленях, униженно протягивая камень, — возьмите. Если он вам нужен — он ваш. Мне ничего не надо. Я скромный человек. Хочу лишь на старости лет покоя. Если только вы позволите пожить какое-то время в вашем мире…

Он просительно сложил руки на груди, заглядывая с надеждой в глаза гостя.

— Ваше величество, при всем моем уважении, но разве вы не лечите подобное? — удивленно спросил Алесто.

— Лечим, — раздраженно ответил император. — Еще как лечим, — он многообещающе посмотрел на сжавшегося лорда.

— Но не всегда удается распознать болезнь, — признал с недовольством. — Некоторым вечно кажется, что где-то лучше, чем дома.

— Понимаю вас, — кивнул Алесто, — но здесь… Очевидно же, наш мир не подходит для стихийников. Вы в нем будете, как выброшенная на берег рыба. И изменить это невозможно. Такими уж вы родились, — и он с сочувствием глянул на лорда, точно у того не хватало руки или ноги.

Ансель непонимающе посмотрел на фаттарца. Но ведь ему говорили… Обещали, что…

— К тому же стихийников, уж простите за прямоту, у нас не любят, — добавил второй фаттарец. — Не верите — можете поинтересоваться у Фильярга. Он месяц у нас пробыл. Даже с поддержкой и предоставленной защитой было зафиксировано порядка сорока инцидентов. Вам у нас не понравилось бы, — честно признал он.

Лорд покачнулся, осел на пол от такого удара. Выпущенный из рук камень покатился по полу.

Но ведь он тоже там был! Однако память быстро напомнила о том, что на улицы они выходили в сопровождении местных. Контактировали только с главным мастером, да его подчиненными. Даже обслуга в отеле не менялась. А еще память воссоздала взгляды фаттарцев, которые он упорно не желал замечать… Так на дерьмо под ногами смотрят.

— Могу пообещать вам разрешение, скажем, на десятидневное пребывание. Поверьте, вы сбежите раньше, — добавил Алесто.

— После того, как отбудет наказание здесь, — проворчал император. — Говори уже, — рявкнул он на лорда. — Какой позор! Столько народа из-за тебя, дурака, время потеряло!

— Да-да, — закивал Ансель, поднимаясь на четвереньки, и вставая снова на колени. Набрал воздуха в грудь: — Я должен был встретиться с…

Тут он схватился за горло, захрипел, дернулся всем телом и рухнул в судорогах на пол.

— Сдыхла!

Бросился к свидетелю Дьер.

— Пепла мне в рот, как не вовремя-то! — согласился Арвель, запуская сканирующее заклинание.

Вода успела первой, обвилась прозрачной лентой вокруг груди лорда и, помедлив, уползла прочь.

— Мертв, — констатировал император, — даже я не успел.

Мужчины раздосадовано переглянулись.

— Что за жыргхва? — с негодованием проворчал Пятый, опускаясь на колено рядом с трупом. — Никогда такого не видел. Мгновенная смерть — и никаких следов.

— Заземли меня в навоз, если это не «Мертвое молчание», — воскликнул Дьер. — У нас же с последней магической их не использовали!

— Использовали, — возразил Алесто, — просто реже и, гм, не официально. Это клятва о неразглашении, — пояснил он для остальных. — Одна из самых жестоких. Любое упоминание при свидетелях приводит к смерти. Спасти невозможно. Поэтому сейчас это заклинание под запретом, но все еще используется в криминальных структурах.

В зале повисло напряженное молчание.

— Если вода меня не обманывает, запасного плана у вас нет, — верно оценил ситуацию император.

Алесто с досадой кивнул.

Воздух в зале резко потеплел. Снова засверкали водяные щиты. Пахнуло жаром. Лежащий на полу камень полыхнул яркой вспышкой, окутался алым маревом, раздался в стороны, принимая форму человеческой фигуры.

— Как знал, что дети без меня не справятся, — громыхнул раскатистым басом двойник лорда. Сверкнул огненным взглядом. Потянулся с хрустом.

— Засиделся, — пожаловался он.

— Маловат камушек, — хохотнул.

— Вы? Вы! — императору явно не хватало слов, чтобы отреагировать на первый в истории визит огненной стихии в самое сердце страны. — Да вас… Да я… Сейчас…

— Не пепли, ребенок, — небрежно отмахнулся тот, — договорились мы. Должок у нас. У всех. Надо выполнять.

И в подтверждении слов сильный порыв ветра прошелся по залу, растрепав одежду собравшихся, повесил завесу водяной пыли, в которой неожиданно сверкнула радуга.

Император обессиленно опустился на трон, не зная, с чего начать: то ли с обиды на то, что его назвали ребенком, то ли с изгнания вопиюще непрошенного гостя.

Фаттарцы во все глаза разглядывали стихию. Охрана мялась у стен, агрессивно сверкая подготовленными заклинаниями. И до трагедии оставался лишь приказ императора…

— Отставить, — отдал он команду охране. Если вода не против, сначала он разберется, что к чему, а потом уже казнить будет.

— То есть все это время ты… — пораженно начал Пятый, будучи в курсе дела — Харт прислал подробный отчет.

— Я последние мозги еще не спалил, чтобы имущество мокрякам раздавать, — пожал плечами огненный лорд, тряхнул головой — и с волос попрыгали на пол алые искры, оставляя на камне вкрапления черных точек.

Император со стоном прикрыл глаза ладонью. Мало того, что его продолжают оскорблять, так еще и обстановку портят! И после этого кто-то еще удивляется дикости и несдержанности огневиков. Какая стихия, такие и дети.

— Да и приглядеть за ним стоило. Мокрым же ни одного дела доверить нельзя! Между рук все утечет!

И тут со смачным шлепком и брызгами в лицо двойника оплеухой прилетело водой. Зашипело — фигуру окутал пар.

— Не смей оскорблять моих детей!

Перед огненным лордом, уперев руки в бока, возникла разъяренная водяная дева. По прозрачной коже волнами пробегало возмущениями. Пузырилось негодование. Волосы-нити поднялись, точно змеи перед атакой.

— Ну мы же договаривались, — смущенно проговорил огонь, отгоняя пар от лица. — И давай не при детях!

— Они всегда так? — восхищенно выдохнул Дьер, поедая глазами не скрытую одеждой женскую фигуру.

— Всегда, — с досадой согласился Арвэл. — Еще хуже бывает. Не верится, что они могут мирно уживаться… Хотя слухи ходят, что… — тут он поспешно умолк, не желая делиться информацией с чужаком.

— Мы договаривались, что ты поможешь! А оскорбления в договор не входили, — продолжала наседать вода.

— Но как мне их называть? — недоумевал огонь. — Скажешь еще, что ты сухая? Мокрая же! Значит дети — мокряки.

— Не-е-ет, — простонал с трона император, нервно наматывая бороду на палец. — Это никогда не закончится…

— А ты у нас горячий, значит дети у тебя — горячки? Горячунчики? Перегретики с жареными мозгами?

Пахнуло жаром так, что Пятый, ругаясь, принялся сбивать огонь с рукава Дьера.

Под потолок тронного зала вознесся столб пламени.

— Это у твоих мозги плесенью заросли! — прогудело.

— Они мне сейчас дворец разнесут! — заорал, вскакивая на ноги, император.

Хлопнула дверь, и в тронный зал ворвалась Цветтара. Мгновенно оценила обстановку.

— Ты что тут устроила? — зашагала она к водной деве, гневно сжимая кулаки.

— А ну прекратил! — рявкнул Пятый, без страха подходя к огню. — Ты зачем сюда явился? Драться? Дурной характер показывать?

Молодые люди встали спина к спине между стихиями. Дьер дернулся было помочь, но подошедший император остановил, положив ладонь на плечо.

— Сами справятся, не в первый раз, — пояснил он, добавляя с гордостью: — Какое поколение растет! Душа радуется.

— Ну что мы в самом деле, — смущенно проворчал огонь, принимая человеческий облик.

— Так какая я? Мокрая? — с сарказмом пропела вода. Нити-волосы опали. Кожа успокоилась.

— Суха… — начал было огонь, но тут же исправился: — Самая прекрасная на свете.

И дева вдруг смущенно улыбнулась, хихикнула и исчезла, оставив лишь мокрый след на полу.

— Завидую вам, — проговорил Дьер, разочарованно глядя на то, как пятно стремительно высыхает. — Весело у вас. А у нас… просто сила. Резерв. Заклинания. Математика и вычисления.

— Ну без математики и у нас нельзя, — возразил император, — с вектором ошибешься — и привет.

— Так чем ты хотел помочь? — уточнил у стихии Арвэл, притягивая к себе жену и с любовью обнимая за плечи.

— Я пока с этим, гм, сухим был, — произнес огонь, торопливо оглянулся и уже уверенно продолжил: — Много чего наслушался. Болтливый старик был. Так вот одно имя он несколько раз повторил — Ричарс Таргей. С ним он и должен был встретиться. Я даже знаю как. В кармане у него артефакт особый, который надо у портальных врат активировать.

— Не может быть, — возмутился Дьер. Его начальник помрачнел.

— По нашим прикидкам заказчик имеет большие деньги и власть, — осторожно начал Арвэл, припоминая письмо брата. — Камень с изначальным пламенем несколько лет пытались выкупить у Асмаса, предлагая огромные суммы. А потом решили украсть.

— Но зачем ему? — потрясенно прошептал Дьер. Он все еще не верил. Главный артефактор был не просто талантливым изобретателем и создателем сложнейших вещей. Он был… Почти богом для Фаттары. На него равнялись дети. Его именем называли школы. По созданным им учебникам учились. Герой многих поколений…

— Изначальное пламя поддерживает высокую температуру нагрева на протяжении нескольких дней. Существует легенда, что таким образом был создан элексир бессмертия, — ответил Пятый.

И Дьер, не удержавшись, выругался.

— Это все хорошо, — растеряно проговорил Алесто, — но как нам проверить?

— Эх, куда вы без меня, — хмыкнул огонь, и из воздуха исчез жар. Фигура лорда сделалась плотнее, четче. Глаза перестали светиться. И двойник стал не отличим от оригинала. — Достану я вам вашего врага, — с мрачным удовлетворением произнес огонь, — до самого сожженного мозга достану, — и он поднял кулак, сжал. — Эта пеплина мне за все ответит. За каждую ее слезинку.

— Нет, — испуганно замотал головой Дьер, в паники смотря на начальство, — мы же не можем. Это как же? Пустить его к нам? Он же… Все спалит.

— А варианты? — не менее мрачно возразил Алесто.

— Я все еще не могу в это поверить, — жалобно простонал Дьер, глядя в спину идущего впереди двойника лорда. Они втроем направлялись к порталу, ведущему в Фаттару. Дьер с начальником — под щитами невидимости, лорд — с видом короля, идущего на собственную коронацию.

Фаттарцы были единственными из всех соседей, требовавшими себе отдельный межмировой портал, чтобы полностью контролировать прибытие и убытие гостей, ну и иметь возможность быстро все заблокировать, если что-то пойдет не так.

— Мы справимся, — убежденно произнес Алесто, выглядя при этом не слишком уверенно. — По факту ничего сложного. Нужно лишь передать камень. Мы фиксируем передачу — и организуем задержание. Даже ребенок справится.

Дьер недоверчиво хмыкнул. Ребенок, может, и справится, а вот со стихией, которая не признает ничьих правил, кроме собственных, могут быть проблемы.

А если Таргей что-то заподозрит и решит сорвать сделку? Или еще хуже — попытается уничтожить посредника?

От одной только мысли, что вместо главного артефактора им достанется кучка пепла, Дьеру стало плохо.

— Ваше, гм, огненное величество, — неловким шепотом проговорил он, — можно обратиться?

— Пепли давай, чужак, — величественно разрешила стихия, не подумав обернуться или замедлить шаг.

Дьер стиснул зубы. Ну какой из стихии лорд Ансель? Это как выдавать породистую лошадь за осла. Да стоит ему открыть рот, как их авантюру раскроют на раз-два.

— Вы не могли бы вести себя сдержаннее? Вы же при лорде три дня были. Слышали его манеру говорить, знаете, какие слова он использовал. Можете быть, эм, более естественным.

— Поганые слова он говорил, — ответила стихия, широким шагом пересекая опустевший, благодаря распоряжению императора, портальный двор.

— Мне их сжечь хочется, а не говорить, — поделился «лорд», — но я тебя понял, чужак. Не ради тебя стараться буду и вражину достану.

— Нам вражина живым нужен, — быстро проговорил Дьер, и по надменной спине «лорда» легко прочитал ответ: «Как пойдет, я врагов не щажу».

Дьер бросил на начальство полный отчаянья взгляд.

— Давайте отменим, пока не поздно? — прошептал он, но тот в ответ лишь покачал головой и зашептал:

— Знаешь, какие ресурсы на это выделены? Чего мне стоило нашу командировку сюда согласовать? Если мы вернемся с пустыми руками, твоей карьере конец, да и мне не поздоровится… Еще и перед школой извиняться придется. Вот они повеселятся. Животы надорвут от хохота. Они же знают — мы в курсе, но ничего доказать не смогли. Так что я готов лично его контролировать, но обратной дороги нам с тобой нет.

— Что за школа? — резко остановился двойник лорда и, не оборачиваясь, уточнил. — Там, где над огоньком издевались?

— Это он про Пепел? — одними губами спросил Дьер. Алесто мрачно кивнул.

Дьер закатил глазами, положил ладонь на горло, изобразив самоудушение.

Начальство раздраженно зашипело и отвернулось.

— Со школой мы сами разберемся, — сухо ответил Алесто. — И если это так важно, я сам расскажу о результатах расследования принцессе.

— Расскажешь, чужак, обязательно расскажешь, — таким тоном протянул «лорд», что Дьер побледнел. Открыл было рот, чтобы попытаться достучаться до начальства, но Алесто раздраженно мотнул головой, указал на ухо, мол, подслушивает, зараза, даже сквозь щит.

— Однако помочь хочу я, — добавил его огненное величество. — А то засиделся. Везде мир, спокойствие. Преступники и те измельчали. Даже водники сидят, словно воды в рот набравши, — и он хохотнул. Поймал вылетевшую изо рта искру, погасил в ладони.

Дьер беззвучно застонал. Им только страдающей по войне стихии не хватает для полного счастья.

— У нас тоже мир, — коротко заметил Алесто, — спокойствие и равновесие.

— Были, — убежденно бросил «лорд». — Мир, где обманывают детей и заставляют умирать, не заслуживает спокойствия.

И он быстрым шагом двинулся к порталу.

— Останови его, — в отчаяние прохрипел Алесто, хватаясь за сердце. — Закрывай портал. Быстро.

Но стихия, нечеловечески ускорившись, за доли секунды преодолела оставшееся до входа расстояние, и над портальной площадью пролетел мелодичный звон сработавшего перехода.

— Сдыхла нам, — с ужасом выдохнул Дьер. — Он же совсем без ограничителей!

— За ним, — скомандовало начальство, и они бегом рванули за «лордом».

Пока они торопливо согласовывали новый проход, пока подтверждали личности, наплевав на маскировку, драгоценное время было потеряно, и на той стороне уже никого не оказалось.

Допрошенный дежурный подтвердил, что гостя ждали, а вот кто — он не разглядел. Мужчина был в плаще.

— Зараза! — прорычал Алесто, активируя артефакт поиска. Хорошо, что они подстраховались, навешав на стихию всевозможные следилки.

Световая линия, мелко дрожа, повисла в воздухе, и мужчины устремились по следу.

Алесто на ходу активировал связир:

— Сообщать обо всех пожарах, — затребовал он.

— Вы же не думаете… — испуганно охнул Дьер.

— Я думаю, он подсмотрел многое из памяти Пепла и теперь жаждет справедливости. Знай я о том, какая у них связь — никогда бы не дал разрешение на операцию, — признал ошибку Алесто.

— Чего уж теперь, — философски пожал плечами Дьер, заворачивая к городской портальной станции и остановился — линия обрывалась у нее.

Алесто расширил зону поиска, и они прошли в нужный район, но и там линия скоро оборвалась у соседнего портала.

— Осторожные, пытаются сбить возможный след, — еще больше помрачнел Алесто.

— Боюсь, наши следилки они тоже деактивируют, — с грустью вздохнул Дьер. — Если мы имеем дело с артефакторами…

— Нам нужен огневик, — просветлел лицом Алесто и, повернувшись к опешившему подчиненному, приказал: — Возвращайся в Шакри-нару, уговори любого огневика отправиться с тобой. Он же стихию должен чувствовать без всякого артефакта. А я отправлю людей туда, где он может появиться: к дому ведьмы, маэстро Герхану, в школу и… к главному артефактору.

— Что я должен сделать? — неверяще уточнил Пятый, глядя на мявшегося перед ним фаттарца.

Дьер с тоской посмотрел в окно. Он и не думал тревожить его высочество, но так вышло, что как только он появился на портальной площади, ему сразу же предложили помощь и радушное сопровождение. Настойчиво так. Отказаться — значило бы вызвать подозрения, и Дьер смирился. Сам не заметил, как под конвоем оказался во дворце, а следующим перед ним в малой приемной предстал его высочество Арвэл. Последний огневик, которого он хотел бы просить о помощи.

— Понимаете, огонь… Он не контролируем, — попытался объяснить Дьер.

Пятый озадаченно вскинул брови и уточнил с сарказмом:

— Вы только сейчас это поняли?

Дьер опустил полыхнувшее от досады лицо.

Попались, как идиоты. Пустили в дом того, кто от дома одни угли оставить может.

— Так вы поможете? — поинтересовался он глухо, начиная злиться. Подумаешь, принц! И что с того, что его отец король? Будто это делает Пятого кем-то особенным? Наверняка, изнежен, избалован и ничего не умеет. Вот Дьер сам всего достиг, чем весьма гордится.

Зря он к нему обратился… Надо было первого попавшегося огневика в коридоре ловить…

— Так-то не должен, — задумчиво проговорил принц, и Дьер прикусил губу, сдерживаясь, чтобы не сорваться и не нагрубить. У него там, можно сказать, земля под ногами горит, а этот… в сомнения играет.

— Стихии боишься? — со злостью бросил, сорвавшись, Дьер.

Пятый понимающе усмехнулся, шагнул ближе, навис — был он на полголовы выше фаттарца.

— Боюсь того, что помешаю вашему наказанию, — проговорил он холодно, в золотых же глазах в противовес гневно взметнулись языки пламени, воздух в приемной резко потеплел, и Дьер в испуге отшатнулся, проклиная про себя всех огневиков вместе взятых.

— Или скажешь, хорошие люди стали бы калечить девочку, блокируя ей память? — ядовито поинтересовался принц. — Продавать — не сама же она в той школе оказалась — чужого ребенка, вместо того чтобы искать ее родителей? Да и твое ведомство… Когда нашли, поспешили вернуть Олю домой? Нет? — с сарказмом уточнил Арвэл. Сузил глаза, глянул презрительно и продолжил, цедя слова: — Вы ее оставили у преступников, чтобы она помогла с расследованием. Чтобы доказательства вам добыла. Еще и шантажировали жизнями друзей. Даже красноглаза не постеснялись использовать!

— Кого? — изумился Дьер, не зная, куда девать руки, чтобы не почесать полыхающие от стыда уши. Так его даже начальство не отчитывало.

— Кролика, — поморщившись, пояснил высочество. — Возразишь, что дурные люди есть в любом мире, только кто вас заставлял мешать брату в поисках? Тянуть время, утверждая, что девочки у вас не может быть просто потому, что вам так захотелось? Столько драгоценного времени тогда потеряли! Я на коленях готов был умолять… — и он махнул с досадой рукой, отворачиваясь.

Межмировцы тогда действительно перестарались, вынужден был признать Дьер, но не стихийнику его отчитывать!

Перед глазами встало девичье лицо. Принцесса. С мальчишеской стрижкой, синяками на запястьях после спаррингов, темными кругами под глазами. Осунувшаяся от занятий. С грубой от постоянной уборки кожей на ладонях.

Дьер имел смутное представление о том, как воспитывают принцесс. Воображение рисовало горы пирожных, кукол в роскошных платьях, придворных дам и собственный зоопарк.

Нет, — не согласился он с собой. Выросшая в роскоши и вседозволенности не стала бы дорожить кроликом и друзьями.

Однако, заземли его в навоз, стихийник прав! Они не имели права просить девочку о помощи, и не так уж и важно, что она принцесса. Ребенок не должен был участвовать в расследовании…

От казавшейся раньше неплохой идеи, во рту стало гадостно…

Дьер сглотнул, ощущая, как отчаяние встает комом в горле, не желая проходить. Он бы многое отдал, чтобы все исправить…

— Умоляю, — просипел еле слышно, опускаясь на колени. Застыл, с опущенной головой.

— Дурак? — надменно поинтересовались сверху. — Думаешь, все можно решить, наступив на собственную гордость? Поверь, твоя слабость никого не интересует.

Дьер зарычал, вскакивая. Стиснул кулак, готовый впечатать его в холеную рожу, но нарвался на ехидство в прищуренных глазах.

— Вот теперь вижу перед собой нормального воина, а не тряпку, — усмехнулся принц и добавил с сожалением: — Я бы проверил твой огонь на силу, но времени правда нет. Идем, надо кое-что взять, не в руках же я его понесу.

— Кого? — обалдело спросил Дьер, понимая, что в местных принцах он ничего не понимает. Его сейчас что? На драку провоцировали? И огорчились от того, что времени нет начистить рожу? Не может быть — потряс он головой, прогоняя дурные мысли.

— Красноглаза, конечно, — уже на ходу бросил Пятый, и Дьер, очнувшись, поспешил за ним. — Понимаешь, огонь, безусловно, все просчитал, кроме одного — кролики не переносят высоких температур, а экранировать его ввиду маленького объема будет сложно. Так что Олиного питомца он сможет вернуть лишь глубоко прожаренным.

— А-а-а… — с тоской протянул Дьер, осознавая всю глупость затеи притащить его одного огневика в Фаттару. Они же тут все ненормальные! И кто сказал, что высочество поможет справиться со стихией, а не поддержит ее?

— Слушайте, а может не надо? Мы и сами. Как-нибудь. Да и не станет он живых жечь. Разумный же…

Дьер и сам понимал, как жалко это прозвучало, но принц остановился и даже соизволил ответить:

— Во-первых, раз начал «тыкать» без разрешения, не меняй позиции, а то мечешься как хвост у лойса. Во-вторых, не стоит в переговорах показывать страх. Это сразу вдохновляет твоего оппонента усилить позицию. В-третьих, это своих детей огонь никогда не тронет. Накажет, по-своему, чтоб при жизни мучился, но убивать не станет. А вот с чужаками он не церемонится…

Дьер побледнел, перед мысленным взором пронеслись картины пылающих городов. Не успокоила даже мысль о том, что защиту-то они организуют, да и с пожарами справятся. Должны.

А если нет? — толкался внутри страх.

— Быстрее, — поторопил он принца, устремляясь вперед. Тому пришлось хватать его за локоть, останавливая.

— Погоди ты, дурной какой, — прошипел он, кивая кому-то из придворных. — Хочешь, чтобы все узнали о вашем позоре? Да и не решат ничего пару минут задержки. Огню тоже требуется время, чтобы разобраться и достать всех, кого требуется. Я бы на вашем месте просто ему не мешал — меньше жертв было бы.

— Это самосуд! — взвился Дьер, вырывая локоть. — Мы не позволим!

— Я бы на это с удовольствием посмотрел, — предвкушающе согласился его высочество.

Около портала они оказались через час.

— Ты же не думал, что я отправлюсь один, — с насмешкой поинтересовался Арвэл у Дьера и стоящий рядом с ним мужик нагло подмигнул, подтянул нагрудные ремни, на которых за спиной висел внушительного вида меч. — Я все-таки принц.

Дьер со сомнением посмотрел на Пятого. Во-первых, его высочество переоделся, сменив придворный наряд и больше походил на солдата или наемника, во-вторых, из багажа у него был лишь заплечный мешок. И Дьер мог поклясться, что нарядов там нет. И стало до жути любопытно, что внутри. Меча или даже кинжала он не заметил, и это откровенно нервировало.

— С оружием нельзя! — несколько истерично выкрикнул Дьер.

— Да? — откровенно издеваясь, удивился Пятый. — Когда вы изволили нас посетить, я что-то не припомню выданного вам разрешения на визит. Как и разрешения на оружие. А боевой маг сам по себе — оружие. Но согласись, я пошел тебе навстречу и взял лишь одного сопровождающего. Да и разрешение ты мне сам дал.

— Ну чего ты боишься? — хохотнул тот самый сопровождающий, весело тряхнув косичками. — Разве это меч? — он ловким движением обнажил сверкнувшее на солнце лезвие. — Так зубочистка. Я просто привык к нему — спать не могу, если рядом нет, — и он ослепительно улыбнулся, побаюкав меч в руках.

И Дьер — к темным этих идиотов! — сдался. Да и какая уже разница — один огневик, два, когда у них сама стихия разгуливает!

— Поганенько тут у вас, — осуждающе протянул второй огневик, брезгливо принюхиваясь.

Они шли по Первой Портальной, провождаемые удивленными взглядами прохожих. Огневики выделялись и странной одеждой, и серыми волосами, и статью — широкоплечие, высокие, опасные… Еще и эти желтые глаза, от которых прям мурашки по коже…

Дьер с облегчением вгляделся в небо над крышами, но никаких следов пожаров — легкий смог не в счет. Он активировал связир и попытался связаться с начальством, но тот не отвечал.

— А что ты хочешь, за прогресс всегда здоровьем расплачиваются, — заметил Арвэл, с любопытством провожая взглядом повозку. Звучно чихнул на выхлопные газы, поднял шейную повязку, прикрывая лицо. — И что только нашел здесь лорд Ансель? — осуждающе покачал он головой, заглядывая в не совсем чистый проулок.

— Нормально у нас пахнет, — уязвленно пробормотал Дьер, ощущая, как стыд за сограждан — слишком заняты, чтобы навести чистоту — вызывает злость на огневиков. Дикари! Вежливый человек не стал бы тыкать другому мусором у обочины.

— Наверное, у них тут грязь особенная… полезная, — продолжал изгаляться сопровождающий принца, назвавшийся Ларсом.

Дьер поймал себя на обиженном сопении. Рассердился окончательно и зашагал быстрее. Сдать этих… кому-нибудь. Пусть начальство возится. С него хватит!

Задрожал в руке связир, и он с облегчением нажал кнопку.

— Дьер, где ты ходишь, ману тебе в печень? — оглушило из переговорника, и парень опасливо отодвинул аппарат от уха.

— Его высочество изволили собираться, — мстительно доложил он.

— Кто? — сипло поинтересовались с той стороны.

— Принц Арвэл решили лично проконтролировать ход операции, — Дьер остановился, оглянулся, выругался и бросил в трубку: — Простите, шеф, позже перезвоню, — поспешил к остановившимся на середине улицы огневикам.

— У вас все девицы столь доступны? — с интересом уточнил Арвэл у Дьера.

Приятельски толкнул охранника в бок и посоветовал:

— Рот закрой. Нужна тебе та, что за деньги всей округе продается? Еще притащишь домой что-нибудь иномирное… Жена убьет.

— Да знаю я, — раздраженно протянул тот, задумчиво накручивая одну из косиц на палец. — Хоть полюбоваться на формы дай! И позы, смотри, позы какие принимает! Так и хочется к себе на коленки и пощупать хорошенько.

Дьер закатил глаза, ощущая себя единственным цивилизованным человеком в компании дикарей.

— Это реклама, — насмешливо пояснил он, вставая между объемным, двигающимся изображением девицы и огневиками. Прохожие на них уже оглядывались. Шептались. Стайка девиц хихикала, показывая пальцами.

— Не слепые, — дернул плечом принц, — хоть теперь понятно, с чего так рвался сюда лорд. Срам днем… столь открыто. Тут же дети ходят…

— Это реклама белья! Женского! — прошипел, мучительно краснее Дьер. — А не того, что вы подумали!

— Да ладно! — восхитился Ларс. Хлопнул себя по ляжкам. Потом положил ладонь на плечо Дьера, придвинулся и доверительно зашептал: — Слушай, по дружбе. Достанешь парочку? Вот таких, — он на пальцах показал размер. — Красный вообще огонь.

— Вы сначала огонь свой заберите, — неприязненно отодвинулся от него Дьер. Еще чего? Чтобы он белье подружке дикаря покупал⁈

— Не вопрос, — пожал плечами Ларс, прищурился, огляделся и уверенно махнул рукой вправо: — Туда.

Связир опять завибрировал, и Дьер отвлекся.

— Где тебя тени носят? Тащи сюда высочество. Быстро, — заорала трубка. — Жду около дома главного артефактора.

Начинается, — простонал про себя Дьер, вытирая разом вспотевшие ладони о штаны.

— Нам туда, — свернул он к ближайшей портальной площадке. — Так быстрее будет.

Огневики спорить не стали, только охранник принца все угомониться не мог.

— У вас, наверное, рождаемость зашкаливает с такой рекламой, да? — приставал он с глупыми вопросами. — О! Смотри, какая красотка. Рыженькая! Платье рекламирует?

— Нет, связир новой модели, — устало пояснил Дьер, проклиная тот день, когда они решили связаться с огневиками.

— А эта…

— Блондинка продает новую, гм, самоходную повозку. А та брюнетка — порошок для роста волос. Эта в зеленом костюме предлагает отдых на островах. И все на этом, нас ждут! — взмолился Дьер.

— Все так все, — согласился Ларс, — смотрю, бабы у вас при деле. Мужиков на деньги разводят, а сами при этом не дают, — похабно хохотнул он.

Дьер скривился, но грубость проглотил, уговаривая себя потерпеть. Скоро дикари уберутся, и все будет как прежде. Пусть, по сути, те и правы, но не им судить его мир!

У дома главного артефактора было людно, и их появление встретили напряженным молчанием и мерцанием щитов.

— Нас господин Тамс вызвал, — поспешил успокоить силовиков Дьер. — А эти со мной.

Пока связывались с Алесто, пока получали подтверждение полномочий, неугомонный огневик изучал рекламу соседних магазинов. Как назло, та была одна откровеннее другой. Особенно на углу перекрестка, где обнаженный силуэт проглядывал сквозь капельки воды.

— Знаешь, — горячо прошептал ему на ухо Ларс, — я вот сначала любую из них хотел, особенно ту, в красном, а теперь смотрю на них… Это как огневуха. Когда начинаешь жрать каждый день, аж тошнит потом.

— Вот и не смотри, — зло посоветовал Дьер, ощущая, как его начинает потряхивать. Все огневикам не так. И воздух не нравится, и женщины на рекламе. Никакого понятия об эстетическом наслаждении!

Наконец, их пропустили за оцепление, попытавшись, правда, безрезультатно отобрать у Ларса меч.

Они поднялись по лестнице на верхний этаж, где находилась личная лаборатория мастера.

Здесь стояло еще одно оцепление. И силовики предприняли последнюю попытку не допустить гостей с оружием, но Алесто вмешался, буквально впихнув их в зал.

— Ох ты, жыргхва! — эмоционально высказался Ларс, оглядываясь.

Так-то лаборатория почти не пострадала. Стеклянный купол был цел. Стены чуток обуглились. На полу темнели выжженные пятна. Стеллаж с разбившимися колбами валялся спиною кверху. А на карте Фаттары, занимавшей почти всю стену, зияла безобразная дырень. Зато книги не пострадали, и знаменитый стол из черного дерева стоял нетронутый.

— Что вы замерли? — поторопил их Алесто, добавив поспешно: — Ваше высочество. У него воздуха минут на пятнадцать осталось. Сделайте что-нибудь!

И все дружно посмотрели в центр зала, где за желто-оранжевой стеной стоял, шатаясь, пожилой мужчина, одной рукой держась за сердце. Щит накрыл его, как стакан насекомое, отсекая все, в том числе и воздух.

— Так понимаю, он нашел заказчика, — никак не отреагировал на приказ Арвэл. — И что произошло? — поинтересовался спокойно, изучая щит.

— Мастер с-с-сразу п-п-понял — что-то не так, — донеслось заикающееся из угла, и оттуда показался бледный с пятнами сажи на лице мужчина. На совершенно седых волосах лежал слой пепла. — Но д-д-даже обрадовался. С-с-сказал, так лучше. С-с-стихия же! П-п-предложил п-п-поработать. Любые деньги обещал. Блага. Но тот хохотать н-н-начал.

Мужчина, который явно был помощником мастера, захлебнулся воздухом. Его затрясло. Он попытался ухватить одну руку второй, но промахнулся. Вцепился стучащими зубами в рукав и замычал.

Алесто махнул целителю, который присутствовал здесь же.

— Стабилизируйте.

— Лучше снотворного, — не согласился тот. — Он почти теряет рассудок.

— Пусть расскажет до конца, а то нам не поверят, — отдал распоряжение Алесто, мрачно наблюдая за тем, как артефактор под щитом бессильно опускается на колени.

После манипуляций целителя помощник перестал трястись, глянул осмысленно.

— Дальше, — поторопил его Алесто.

— Мастер попытался его остановить. Создал уникальное по крепости плетение. Оно должно было его пленить. Но… — тут мужчина горестно всхлипнул, — огонь сумел его обратить против мастера. Перенаправить. И вот, — помощник с отчаянием махнул рукой в сторону главного артефактора, — я пытался взломать. И мастер. Но…

Арвэл вопросительно вздернул бровь, глянул удивленно на Алесто.

— Наши попытки тоже провалились, — мрачно подтвердил тот. — Ловушка жрет силу, как проклятая. Ваше высочество, — взмолился, сделав над собой усилие, Алесто, — прошу помогите.

— Даже не знаю, — с явной издевкой протянул тот, перебросил прядь волос за спину, глянул с насмешкой: — Нам надо подумать. Дня три, да, Ларс?

— Не меньше, — оскалившись, подтвердил тот. — Дело-то серьезное. Чего торопиться? Мы сейчас этого паука из банки выпустим, а вы ему обратно почет и славу. Лабораторию отдельную. А что такого? Подумаешь, ребенка на преступление отправил. Так ради науки же, да? У вас все ради науки разрешено, я смотрю…

Помощник артефактора со стоном опустился на пол.

— Я не знал, — пробормотал он, сотрясаясь телом, — клянусь, не знал, кого он нанял. Мастер никогда не говорил, что это мальчик.

— Девочка, — поправил, глядя в стену, Арвэл, и мужчина побледнел, посмотрел с откровенным ужасом, а потом с глухим стуком приложился лбом об пол.

— Умоляю, — завопил он, — простите. Я не знал. Я бы никогда. У самого дети. А мастер… Он же не для себя. Он для всех. У него столько экспериментов. Неоконченных. На долгие годы. А ему жить осталось пару лет, не больше. Сердце. Вот с отчаяния ограничители и потерял.

— Конечно, — недоверчиво скривился Арвэл. — С отчаяния он этот план много месяцев вынашивал. Не удивлюсь, если заказ на нужного ребенка у бандита, который у вас директором школы работает, пару лет висел. Удобно, знаете ли, прикрываться благими целями, используя для их выполнения чужие жизни. Если бы план не сработал, от ребенка кучка пепла осталась бы. Или вы думаете, мы свои артефакты не охраняем?

— Клянусь, он будет судим и ответит по строгости закона, — поспешно шагнул вперед Алесто. — И школу мы закроем. И всех причастных накажем.

Дьер поймал себя на том, что кивает каждому слову начальства, с надеждой глядя на огневика.

— Школу придется закрыть, — согласился тот, кривя губы в неприятной усмешке, — на пепелище нельзя учиться…

Дьер аж пошатнулся. Беспомощно посмотрел на начальника. Тот побледнел, стиснул губы. Посмотрел на дверь и… остался на месте.

Им не разорваться. Школе придется отбиваться самой. Главный артефактор важнее. Точнее важнее те разработки, которые тот не закончил.

— Асмас желает, как заинтересованная сторона, присутствия на суде, — выдвинул унизительное условие высочество.

Им — фаттарцам — не доверяют какие-то дикари! — возмутился было Дьер, но вслух говорить ничего не стал.

Алесто ответил тяжелым взглядом, который Арвэл встретил все с той же усмешкой.

— Хорошо, — выдавил начальник из себя согласие.

Принц кивнул. На лице золотом полыхнули зрачки. И воздух в комнате потеплел. Щит над артефактором засиял, с него желтыми каплями потек, вытягиваясь в алые нити, огонь.

Дьер впервые видел, как работает огневик. От чужой силы защипало кожу, запекло жаром. Он не мог точно определить, сколько силы сейчас собралось в комнате, но его прошибло в пот, глаза залило, во рту пересохло, а этот… все тянул и тянул, впитывая энергию, словно губка. Дьера давно бы порвало от такой мощи — резерв бы переполнился и привет. А этот… словно бездонный, — подумал он с завистью, облизывая губы.

— Хватит тебе, — проворчал Ларс. И в который раз Дьер отметил отсутствие почтения между этими двумя… — Переберешь еще… На баб потянет. Они у них тут на каждом углу себя предлагают.

У них от перебора энергии на баб тянет⁈ — успел восхищенно подумать Дьер, как огневик вытащил из ножен меч, за пару секунд добрался до главного артефактора, размахнулся…

— Ложись, щиты! — крикнул Алесто, и все дружно рухнули, прикрываясь.

Меч вошел в ловушку, словно в масло. Конструкция загудела, задрожала, пошла рваными волнами, а потом рванула во все сторону, вышибая крышу и расшвыривая людей по стенам.

Дьера хорошо так впечатало в тот самый знаменитый стол, видавший столько великих открытий. Щит выдержал удара стихии, а вот спина соприкосновения с черным деревом нет, и в ней что-то с хрустом сломалось.

— Сдыхла, — простонал Дьер, поднимаясь на четвереньки, тряся головой и пытаясь избавиться от звона в ушах.

— Все живы? — донеслось словно сквозь туман встревоженное, и зал начал наполняться перепуганной охраной.

Дьеру помогли подняться.

— Нормально, — хрипло отмахнулся он от помощи. Сплюнул, скопившуюся во рту кровь. Огляделся.

По лаборатории словно огненной метлой прошлись. Карта обуглилась. Книги запеклись. Колбы превратились в лужицу стекла. Крыша исчезла, словно ее не бывало, и ветер внес, кружа, чье-то обугленное перо.

Внутри Дьера полыхнула зревшая целый день злость. Он оттолкнул руку целителя. Зашагал, пылая гневом, в ту сторону, где стоял, опираясь на меч ничуть не пострадавший огневик.

— Урод!

Он все же его достал — кулак звучно впечатался в скулу огневика. Тот покачнулся, отступил назад, удерживая равновесие. Глянул удивленно, даже не скривившись от боли, а в следующий миг Дьер задохнулся — кулак мужчины обманным движением пробил его блок, достав до солнечного сплетения. Дьер считал себя неплохим бойцом, но огневик двигался размытой тенью. И следующий удар он тоже пропустил.

— Отставить!

— Прекратить!

Заорали с двух сторон.

На плечах повисли. Дьер зарычал, рванулся — спазм отпускал, и гнев требовал реванша.

— Уволю! Закопаю! — орало на ухо начальство.

— Что ты устроил? Щенка избить решил? Полегчало? — злым шепотом выговаривал огневику принц.

— Он нас чуть не угробил, — попытался оправдаться Дьер, — и главного артефактора убил.

Тот точно не выжил. В эпицентре же взрыва был.

— Так он первый начал. Накинулся вдруг. Я ему и ударить позволил, — донеслось ленивое, и Дьеру аж поплохело от обиды. То есть… ему позволили… И он стиснул кулаки, мечтая добраться до косичек и выдергать все до единой.

— Жив артефактор, — зашипел ему разозлено начальник, когда он снова попытался дернуться.

— Молодой еще, не знает, что столь жирных и старых пауков простой ловушкой не прибить, — обидно хохотнул огневик.

— Вот и объяснил бы ему по нормальному, а не в драку лез, — недовольно заметил принц, добавляя: — Ты же старше!

— Все! — дернул плечами Дьер, потребовал: — Отпустите. Нормально. Не убью я его.

Алесто нехотя отступил, открывая ему вид на довольного огневика и стоящего рядом принца.

— Не пепли, малой, — примирительно сказали ему с кривой ухмылкой, — у тебя и шанса не было достать меня по серьезному. Я рожи десятками бил, когда тебя еще и в природе не существовало.

— И меня тоже не было, — вдруг серьезно подтвердил принц. — Хотя сейчас мне кажется, что из нас двоих старший брат, это я, — проворчал он.

Дьер моргнул, и первой панической мыслью было — ослышался. Потом вгляделся в лица огневиков. Так-то они все похожи. Темный цвет кожи — словно крепкий загар. Желтый цвет глаз. Но что-то такое схожее… Родственное… Бросилось вдруг в глаза.

— Да ладно, малыш, не злись. Аж побледнел, как скрутило. Выпьем вместе. Я проставляюсь. Тебя сразу отпустит. Проверенный метод.

— Ты! Вы! — выдохнул он, все еще не веря. — Принц?

— И с какого ты меня сдал? — укоризненно протянул брату Ларс. — Весело ж было! Он меня за твоего охранника принял. В лицо тыкал. Презирал. Забавно так.

— Чтобы ты отвечал за свои действия не как охранник, — со вздохом пояснил Арвэл, — а то устроил драку… Совсем одичал со своими бандитами. Еще и ловушку вскрыл без предупреждения.

— Она все равно рванула бы — столько силы туда вогнали с дуру… Куда ее девать было? Пусть спасибо скажут, я большую часть вверх по мечу направил.

— Так что гордись, малыш, — и он ласково посмотрел на Дьера, — с самими принцем Ларсом дрался. У нас это честь. Если жив остался, конечно, но посмертное признание тоже ничего, — и он снова хохотнул.

— Спасибо за ловушку, — сипло проговорил Алесто, нарушая повисшую после слов принца напряженную паузу. Выразительно откашлялся, добавляя: — Ваше высочество. У вас странное для Асмаса имя. Такое и у нас встречается.

— Это моя матушка в то время Фаттарой была увлечена. Всякие у нас сказки про вас ходили. Вот и назвала, — охотно пояснил Ларс.

— Еще раз спасибо, ваши высочества, — начальство приходило в себя, возвращая себе уверенный тон, — но нам пора. Нужно перехватить стихию, пока она не натворила дел.

— Это не к нам, — небрежно пожал плечами Арвэл, и брат его поддержал, положив ладонь на плечо, — мы здесь за кроликом.

Как начальству удалось сохранить спокойствие, Дьер не понимал. Сам он готов был настучать по наглым рожам, невзирая на высокое происхождение гостей.

— Без нас вы школу не найдете, — устало произнес Алесто. — Поэтому предлагаю сделку: вы нам направление, где сейчас стихия, а я вам проводника. Дьер работал в той школе учителем. Он вас и отведет. Вы же прекрасно понимаете, что школу огонь обязательно навестит.

— Есть что-то еще, кроме школы, чего вы боитесь? — нахмурился Арвэл, и Алесто отвел глаза, не желая делиться информацией. И дело не в секретности, просто есть вещи, которые чужакам знать не обязательно. Паразиты, как и безответственные граждане существуют в любом обществе, не обязательно выставлять их на показ.

— Понятно, — протянул Пятый, и его взгляд заледенел. — Сколько еще должно пострадать детей, пока ваши уважаемые взрослые ответят по закону? Я начинаю сомневаться в том, что вы действительно правовое государство, как написано в каждой бумажке вашего Межмира.

Сказанное прозвучало пощечиной, и Дьер стиснул зубы, проклиная огневиков. Как эти… посмели… тыкать бумагами Межмира⁈

Неудобные дела бывают у каждого. Обычно их прячут от всех. Слушание делают закрытым. Но из-за вовлечения мира Шайрат, в лице государства Асмас, спрятать столь грязное белье не получится. Межмир еще не в курсе, какую они ему кучу навоза подложили…

И Дьер подумал о том, что хорошо бы отпуск взять. На месяц. Пока не уляжется.

— Вы получите доступ не только на судебное заседание, но и к материалам дела, — мертвым голосом произнес Алесто. — Взамен вы прервете самосуд стихии. Поверьте, это и ваших интересах. Вы же не хотите, чтобы мы объявили его захватчиком и выдвинули против него боевые части? Это грозит разрывом всех дипломатических и торговых отношений Фаттары с вашим миром.

— Испугали жыргхву задницей, — оскорбительно хмыкнул Ларс, и Дьер побелел от ярости. Что там предлагал огневик? Выпить и замириться? Он лучше его ядом напоит.

— Вряд ли вам помогут ваши, гм, боевые части, — ответил Арвэл с ироничной усмешкой, — только зря людей положите. Вы отводите нас в школу, а мы, так уж и быть, подождем огонь там. А то, я вижу, вы уверены, что школе есть из-за чего мстить. Дело ведь не только в директоре, я прав?

Дьер поспешно уставился в пол, чтобы дотошливый огневик не прочитал ответ по его лицу.

— Отличный план, — широко улыбнулся Ларс. — Посмотрим на школу, поболтаем с детворой… Кролика заберем… Подробности узнаем, а то меня до сих пор мучают некоторые вопросы.

Дьер поймал себя на закатывании глаз. Позволить этим вломиться в школу, когда еще не закончено расследование, не собраны улики? С другой стороны, если туда придет огонь, все станет только хуже.

— Мы согласны, — с кислым лицом кивнул Алесто, тоже просчитав последствия. — Но никакого давления на детей. Никаких допросов. У вас нет прав. Ваши полномочия — стихия и контакты с ней. Делайте, что угодно, но чтобы к вечеру огня в Фаттаре не было. А кролик… Забирайте, конечно. Нам чужого не надо.

Тут ожил связир у начальства. Алесто отошел в сторону поговорить, а когда вернулся — лица на нем не было. Дьер, воспользовавшись тем, что огневики отвлеклись на выдержавший пожар стол и обсуждали огнестойкость черного дерева, подошел узнать новости.

— Все хуже, чем мы ожидали, — честно признался начальник, — он может перемещаться на большие расстояния без использования порталов, вдобавок каким-то образом ориентируется в нашем мире. Я отдал приказ перевести архимага в безопасное место. Ведьма… — тут он скривился, махнул рукой, добавляя: — Не жалко.

— А дети? — вырвалось испуганное у Дьера.

Алесто тяжело вздохнул, задумчиво поскреб подбородок.

— Наши люди держат школу под присмотром. Судя по тому, что здесь он постарался избежать лишних жертв, думаю, детей не тронет.

— Вы тоже не хотите ему мешать разобраться с директором, — догадался Дьер, и начальник нервно дернул уголком губ, посоветовав:

— Не теряй ограничителей. Но если я прав — он уже в школе. Так что поторопитесь…

— Я никого насильно в школу не тащу. У них выхода нет. Или улица, или я, — язык заплетался, мысли путались, и Шлейх держался лишь на силе упрямства, запрещая себе проваливаться в беспамятство. — А тут ребенок… Предложили купить. Память ей затуманили еще до меня. Ну я и придумал про семью, которая ее спрятала и про убийц. Понимаешь, детям нужна вера, что их не бросили, что семья придет и заберет. Вот я и рассказываю им сказки…

— Врешь, — хмыкнул огонь.

— Вру, — подтвердил Шлейх. — Но лучше ложь, чем страдание. Им еще достанется в жизни…

— Дурной у вас мир, — проворчал огонь. — Не думал, что не будь тебя, ее не стали бы продавать, а отдали бы властям? Тогда семья смогла бы ее найти.

— А в детских домах, что лучше? — не согласился Шлейх, добавив, поморщившись: — Но есть и совсем плохие варианты… Туда тоже продают. Особенно такие, как…

И он махнул рукой, подхватил пальцами шарик, проглотил и рухнул на стол, вырубившись.

В дверь вежливо поскреблись.

Огонь задумчиво постоял над спящим директором школы. В дверь скреблись все настойчивей, явно пытаясь выломать. И надо было принимать решение, но оно все никак не находилось…

Он пальцем надавил на лоб мужчины, приподнимая, потом ударил ладонями по ушам. Голова дернулась и звучно соприкоснулась лбом со столешницей. Директор очнулся, громко застонал.

— Что было в школе? — навис над Шлейхом король.

Тот потер лоб, заморгал, пытаясь проснуться.

— Держи, умойся, — ему под нос сунули ладонь, полную пламени. Шлейх испуганно отшатнулся, но был придержан за шиворот и насильно омыт огнем.

— В порядке я, — клацнул он зубами, тщетно пытаясь вырваться. Лицо болезненно покраснело, на лбу вздувалась шишка.

— Да что там было? — хмыкнули из другого угла, и второй король взял в руки один из кубков, смял его играючи, превратив в безобразный комок металла.

— Издевались над ней, обижали, полы мыть заставляли, — принялся перечислять он, перекидывая шар из одной ладони в другую, а потом с силой заметнул в едва успевшего пригнуться директора. Шар с металлическим стуком вошел в мягкую спинку кресла.

Шлейх ухитрился побледнеть, несмотря на свежую красноту.

— А вы, когда ее сюда отправляли, на что рассчитывали? — завопил он, теряя выдержку. — Только не надо мне рассказывать, что случайно вышло. Так же случайно, как с высылкой огневиков и созданием Асмаса. Вы же ее отправили, чтоб не сгорела. Чтоб уравновесить в ней стихии. Убрать нестабильность. Так мы все сделали. За вас. Спасли девчонку. А что потом использовать решили, так нам никто не сказал, что она принцесса. Хоть бы записочку оставили. Знак там какой… А то от кролика толку мало, — закончил он едким тоном.

— Господин директор, — дверь попытались распахнуть, но тут же захлопнули обратно, отсекая рванувший в коридор поток пламени.

— Все должно было быть не так! — рявкнул уязвленно король — Шлейх ударил по больному. — Ее нашли бы, обследовали, поняли, что есть проблема и провели стабилизацию. Сообщили бы семье. Оставили здесь на время, но не прятали и не скрывали! Ты! — продолжавший лизать дверь огонь отступил, изогнулся петлей и попытался обхватить мужчину.

— Это ты во всем виноват!

Огонь уже окружал стеной, и Шлейх держал щит из последних сил. По лицу катились крупные капли пота. Ноги подгибались, и он оперся на стол.

— Давай через окно! — донеслось с улицы.

— Тут защита стоит, пробивать надо.

— Нет времени. Видишь, из него жаркое делают.

— Да их тут двое!

— Не понял еще, что их может быть сколь угодно?

Через дверь просунулась чья-та лапа, потом показалась лохматая морда ташира.

— Директор, мы вас сейчас вытащим, — просипел оттуда мастер Хе.

— Не сметь! — крикнул, шатаясь, Шлейх. — Я ошибся, я за все и отвечу, — еле слышно прошептал он, облизывая пересохшие губы.

Ларс усмехнулся — струсили. Они просто не знают, насколько падок огонь на свежие идеи, особенно такие, как рост популярности его наилюбимейшего детища — Асмаса. Тем более в Фаттаре, которая считается негласным лидером среди соседей.

Заполучить оттуда студентов — это ж такой плевок в лицо императора, который единственный, среди стран Шайрата мог похвастаться торговыми и дипломатическими отношениями с Фаттарой. Остальные вынуждены были идти к шакринарцам на поклон. Так что идея была более чем здравой. Тут, как говорится, зацепиться бы, а там, кроме студентов, можно и о других вещах поговорить. Торговый обмен наладить. Технологический.

Опять же Оля…

Если Ларс правильно понял этого паренька с забавным именем Ветер, девочка была стихийницей лишь наполовину, и в школе ей блокировали стихийную составляющую, чтобы убрать нестабильность.

Как так вышло, Второй и гадать не стал — ассара. Не женщина, а сборище сюрпризов, но пусть Четвертый с этим разбирается. Однако, что они будут делать, если оба типа магии, заключенные в тело девочки, снова начнут сбоить и нестабильность вернется? Придется обращаться за помощью к Фаттаре. Вот тогда пригодятся и прямой портал, и налаженные связи.

Вдобавок у Четвертого еще двое сыновей… Любой из них может оказаться полустихийником.

«Если выгорит — Четвертый должен будет», — успел подумать Ларс, как его мысли были прерваны.

— А что тут думать? — из окна по пояс высунулся огненный король — и маги дружно сделали шаг назад.

Ларс злорадно потер ладони — началось. Брошенное в костер сухое полено дружно занялось, и огонь вступил в игру. Будет повод утереть нос Пятому. А то достал гордиться своими успехами в дипломатии… А Ларс, между прочим, не только мечом махать умеет.

— Наши менталисты лучшие в мире! — рявкнул его величество так, что стекла задрожали, а ташири-волки вдруг задрали морды к небу и издали душераздирающий вопль то ли поддерживая, то ли не одобряя.

Кто-то из стоявших рядом мастеров выругался, малышня испуганно запищала, старшие, наоборот, подались вперед, с восторгом рассматривая стихию.

— А я говорил, он за своих любому зад надерет, — восхищенно зашептал один из учеников. — Еще когда у нас пожары начались, я предупреждал вас к ней не лезть!

— Сдыхла, я же ее обижал! — испуганно выдохнули справа, и Арвэл, повернувшись, проследил за судорожно пробиравшимся в задние ряды худощавым пареньком. Так. На всякий случай.

— Ваше величество, — почтительно произнес командир отряда боевиков, искренне переживая за подчиненных — вдруг у кого нервы сдадут, и он зарядит чем-нибудь в это чудо природы, — мы нисколько не сомневаемся в квалификации ваших менталистов, но может, вы отдадите нам господина Снэйкара? Его ждет справедливый суд, который рассмотрит возможность продолжение работы школы под его руководством. При определенных условиях, конечно.

— Своих не сдам! — осмелев, выкрикнул из-за спины короля Шлейх.

— Молчи уже, жыргхва, — неодобрительно поморщился огонь, — нажег пепла столько, что и не разобраться.

— Нет, правда, вы уж определитесь, что вам важнее — школа или награда за плохих парней. Все равно всех не переловите, — решил проявить солидарность к фаттарскому преступному миру Ларс, уловив среди оброненных местными магами фразу: «Большая часть в наемники подалась. Их мы тоже арестовывать будем?».

— Тебя послушать, так никто не виноват, — проворчал Дьер, испытывая к директору искреннюю неприязнь — столько лет прижать не могли. Изворотлив, как змей.

— А кто виноват в том, что наемникам больше платят? — пожал плечами Ларс. — Вот детишки и идут туда, где оценивают по способностям, а не по вензелям на дипломе. Образование должно быть доступно, слышал о таком? Кстати, уважаемый, — обратился он к директору школы, — мы детишек не берем, но если кто постарше, после сорока — добро пожаловать. Будем рады парням, главное, чтоб с мозгами были.

— Не понял, — протянул Алесто, подбираясь ближе к окну. Боевики отреагировали недовольными взглядами и усилением щитов.

— Вы кого-то вербуете? — недоверчиво уточнил он.

Ларс с досадой пожал плечами и признал:

— Перебор, согласен. Профессиональное. Специалистов всегда не хватает. Но признайтесь, идея неплоха! Да, у вас интереснее подход к использованию магии. Сцепки заклинаний. Мечи всякие там… Оживленные. Слышал, целые поединки с ними устраиваете. У нас попроще — меняется форма, суть остается та же. Но в бою важно, кто быстрее выдохнется. И вот тут, уверен, ваши выйдут из строя, когда мои мальчики лишь разогреться успеют.

Боевики недовольно заворчали. С сегодняшним заданием все было не так. Во-первых, школа. Штурмовать здание, полное детишек, такое себе дело. Во-вторых, школа оказалась укреплена получше военной базы. Тут не штурмовать, а пробивать путь надо. В-третьих, под ногами путались чужаки, которые еще и со стихией пожаловали. В-четвертых, начальство металось между: «Зачистить все» и «Никому не дергаться, не провоцировать, будем договариваться». Все это добавляло нервозности в обстановку. А тут еще оскорбление. Публичное.

— Слушай, — командир потерял терпение, — мне плевать на то, что у тебя иммунитет и статус. За такие речи можно и ману в печень получить.

— А давай, — азартно предложил Ларс и выпрыгнул в окно.

— Что прямо здесь? — растеряно уточнил боевик, не ожидавший получить столь быстрое согласие.

— Застеснялись, девочки? — совершенно неприлично ухмыльнулся Ларс. Стихия обидно заржала, добавив со злорадством:

— Они на своих технологиях слабаками стали. Настоящий маг прятаться за зверушками не станет.

— Ах ты… — вскипел командир.

— Не сметь! — заорал было Алесто, но его быстро и аккуратно затерли в задние ряды.

— До падения! — предупредил Ларс, засучивая рукава рубашки и передавая меч стихии.

— Смертельным и запрещенным не бить, — согласился боевик, скидывая броню с оружием.

— Пепла мне в рот! — выругался Арвэл, узрев, что перед окном кабинета творится что-то странное.

— Так и знал, — простонал он, когда над поляной сверкнуло первое заклинание. — Стоит на пять минут оставить без присмотра, как он тут же в драку ввязывается. Последние мозги в ордене отбили!

— Подержи, — вернул он кролика Ветру и решительным шагом направился спасать ситуацию.

Парень чуть помедлил и рванул следом, держа кролика на руках. За ним последовал ташир, все еще помня о приказе присматривать за кроликом. Туман прищурился, помедлил, но не выдержал и, пригнувшись от взглядов мастеров, скользнул по траве за Ветром.

— Это удар? — громогласно хохотнул король, когда Ларс с легкостью отбил первую атаку.

— Это прелюдия, а не удар, — согласился его двойник.

— Поцелуй его, милая, — издеваясь, посоветовал его величество. — У нас так бьют, когда любят.

Боевик зарычал, выплетая в пространстве что-то мощное, но использовать его не успел. Ларс ударил россыпью огней. И пространство вокруг фаттарца наполнилось сгустками пламени. Они хаотично носились вокруг, жалили щит, слепили глаза, заставляли сбиваться.

Боевику потребовалось пару минут, чтобы привыкнуть и продолжить бой. И в Ларса полетел рой сверкающих лезвий, которые завязли в уплотнившемся воздухе, а потом развернулись и, повинуясь воздушному потоку, рванули к фаттарцу обратно.

— Так его! — восторженно замахал руками король. — Сделай этого слюнявца!

— Сделайте что-нибудь! — умоляюще попросил Пятого Алесто. — Нас Межмир сожрет за такое…

— Меня дома тоже по голове не погладят, — со вздохом признался Арвэл. — Но ваш сам согласился на поединок. А наш… — и он выразительно скривился, не желая распространяться об умственных способностях старшего родича.

— Это правда, что он с наемниками связан? — не утерпев, спросил Дьер.

— Он глава крупнейшего на материке ордена, — мрачно подтвердил Арвэл, не зная, за кого болеть. Брат, конечно, родной, но если прибьет фаттарца — проблемы будут у всей семьи.

— Он же принц⁈ — пораженно вытаращил глаза Дьер.

— И что? — пожал плечами Арвэл. — У нас не тюрьма. Выполнил долг перед короной — и свободен. Занимайся чем хочешь. А наемничество на материке не запрещено.

— Так к нему, правда, можно наняться? — восторженно выдохнули за спиной у принца. Пятый обернулся, выругался. Мальчишка стоял, с обожанием глядя на кривляющегося Ларса. А как еще назвать его прыжки, которыми он уходил с линии атаки? Позер!

Алесто побледнел, задышал часто, хватая ртом воздух. Во взгляде, брошенном на огневика, читалось много чего нецензурного…

И Арвэл понял — молчание ему не простят. Иначе лови их у портала…

— Это у вас детей нанимают, а у Второго серьезная организация. К нему, чтобы попасть, надо где-нибудь отслужить, потом отбор пройти. Так что, малой, подрасти сначала, — и он потянулся забрать кролика.

— А меня тоже не возьмут?

За спиной Ветра нарисовался второй кандидат. И Пятый с раздражением подумал о том, что харизмы огонь Ларсу отсыпал с избытком. Вон как пацаны на его фокусы западают. Только и умеет, что головы детям дурить!

— Никого не возьмут, — по слогам процедил он, но, кажется, ему не поверили.

Поединок между тем продолжался, и боевик явно выдыхался. Лицо покраснело. Заклинания теряли мощь. В то время, как Ларс все так же бодро и весело швырялся огнем.

И тут боевик активировал сложную цепочку заклинаний, и щит принца затрещал, не в силах выдержать убийственной атаки лезвий, кислотных пятен и еще каких-то крутящихся шаров, внутри которых потрескивало от напряжения.

Ларс закачался под напором чужой силы, медленно опускаясь на колено, но и боевик выдохнул, оседая на землю.

— Уделал ты меня, — прохрипел фаттарец, — заставил по полной выложиться. Я пустой сейчас.

— А мне хана была бы, не заложи ты остановки после исчезновения щита, — честно признал Ларс, подходя и помогая боевику подняться. — Ты был силен, брат, — и он сердечно обнял парня за плечи.

— У вас тут на постой где-то можно остановиться? — с тоской поинтересовался Арвэл, чутье подсказывало — без пьянки он брата отсюда точно не вытащит, да и стихию тоже.

Они остались здесь же, в маленьком городке, расположившимся на высоком холме, чьи склоны были усыпаны уютными, словно игрушечными домами.

Горожане с беспокойством взирали на боевиков, толпой идущих по улице, на двух одинаковых мужчин в коронах с ними и на загорелых стихийников с бело-пепельными волосами.

Хозяин ресторана восторженно потирал руки, предвкушая заработок. На его месте Арвэл бы не радовался. Наемники гуляли так, что после них разве что стены целыми оставались. А тут, судя по размаху, готовилось нечто грандиозное.

Ларса не смущал чужой мир, другие нравы, отсутствие местных денег и презрительно кривящие на стихийника рожи маги. Он свято верил в то, что алкоголь делает всех равными: без оглядки на положение, магию или знатность. И воплощал эту уверенность с такой силой, что фаттарцы сами не заметили, как оказались втянуты в пьяное братание.

Столы вытащили наружу, во двор, сдвинув вместе. На забор повесили завесу тишины. Хозяин с официантами метались между двором и кухней, накрывая столы.

Появившиеся межмировцы в некой растерянности наблюдали за произволом посмевших брататься без их разрешения чужаков. Они, конечно, попытались вмешаться и призвать всех к порядку, а также выпроводить огневиков домой, но в итоге обнаружили себя за столами с рюмками в руках, пьющими за очередной тост о лучших людях этого славного мира.

Законники, заполучив, наконец, директора и мастеров, поспешно удалились, исчезнув в портале за пару минут до появления взбешенных их произволом сотрудников Межмира, которых не поставили в известность об операции.

Уводимый Шлейх испуганным не выглядел, уверенно обещая детям вернуться. На лысом черепе алым горел рисунок проклятия, состоявший из кругляшков и извилистых линий. Арвэл проклятия не чувствовал, подозревая, что огонь лишь припугнул мужчину. Но тот воспринял все иначе, и Арвэл слышал, как Шлейх требовал к себе уважительного отношения, мол, теперь он под защитой огня.

Очнувшись после шока власти наводнили школу. Директора с мастерами увели, а что делать с детьми пока не решили. Младшие были напуганы, старшие огрызались и вели себя агрессивно, доводя до слез слетевшихся к бедным деткам тетенек из благотворительных организаций. А главное — «несчастные жертвы» отказывались покидать школу. В ответ на предложение вернуться домой многие отвечали грязными ругательствами и требованиями вернуть директора. Школа дружно заняла осадное положение, вступаясь за того, кому в тюрьме сидеть положено.

— И зачем ты мне это рассказываешь? — уточнил Арвэл, ловко уворачиваясь от объятий очередного братающегося боевика. Отпихнул плохо стоявшего на ногах парня, направив того к радостно гогочущим товарищам. Пусть принимают.

Ветер посмотрел удивленно.

— Разве вы не пришли нам помочь? — спросил он, и в глазах сверкнула обида.

Арвэл вздохнул. Начинается. Они вообще здесь за кроликом, и он успокаивающе погладил по ушам нервно дернувшегося зверька. Ну и собрать информацию. Третий просил. Оля отказывалась откровенничать, а старшего брата мучило любопытство.

Но кто-то решил, что теперь они ответственны за все.

— И что ты от меня хочешь? — спросил Арвэл устало. Лезть в дела чужого мира ему не хотелось.

Спину обжег взгляд янтарных глаз. Еще одна проблема. Ташир. Он следовал за ним неотступно, точнее за кроликом.

Парень пожал плечами, мол, придумайте сами, но так, чтобы всем было хорошо. Идеальность всегда кажется выполнимой в детстве, только во взрослом мире ее нет.

— Весело тут у вас, — протянул Ветер, с завистью глянув в центр двора.

Арвэл посмотрел туда, где Ларс собирал боевиков в круг — плясать. Один из королей развлекался тем, что глотал нечто малиновое, а потом выдыхал изо рта огненных птиц, и те парили над столом, словно огоньки с хвостами. Второе величество — они так и не соединились — пробовал доспехи боевиков на крепость. И выиграл — проплавя в одном из них гигантскую дыру.

Ташир придвинулся ближе.

— Они друзья с кроликом, — пояснил парень, — всегда вместе были. Пепел их гулять отпускала. А потом… ну когда она ушла… они даже спали вместе.

Арвэл с сомнением глянул на оживленного зверя, уже представляя, что скажет ассара, если они заявятся втроем: он, красноглаз и ташир.

— Слушай, тебе не обязательно следить за мной, — не выдержал Арвэл, обращаясь вроде как к Ветру, но имея в виду обоих. — Я обещал, что приглашу тебя в гости к Оле. Значит, так и будет.

— Завтра? — настойчиво уточнил парень.

Пятый вздохнул. Троица из Межмира, пока трезвыми были, попыталась высказать ему претензии, но быстро заткнулась, нарвавшись на предложение: самим уговорить стихию вернуться. Они честно попробовали, но поплыли уже после первой порции огневухи…

Так что не известно, как межмировцы завтра отреагируют на просьбу Ветра…

Если протрезвеют, конечно.

А потом его обвинят в похищении…

— Завтра, — подтвердил Арвэл. — Но про наемничество забудь. Брат никогда не согласится.

— Я не маленький, понимаю, — поджал губы Ветер, — да и мне военное училище уже предложили. Я, может, в следователи пойти хочу. Просто… — тут он запнулся, смутился и покраснел.

И Арвэл представил лицо Четвертого, когда он ему жениха дочери из чужого мира притащит… Не простит ведь…

— Я понял, — хмыкнул Арвэл, добавляя: — И тому белобрысому, что за оградой мнется, скажи, чтоб не прятался. Мне все равно, скольких из вас с собой брать.

Главное, чтоб портал сразу на Асмас открыли, и он передал бы с рук на руки: кролика, ташира, ну и остальную компанию. А дальше пусть Третий с ними разбирается. Четвертого лучше не подпускать, а то сорвется еще…

— Вот ты огонь уважаешь? — раздалось вдруг грозное, и Арвэл прислушался.

Его величество всей своей внушительной фигурой навис над мелким межмировцем. Парень испуганно закивал, пытаясь закрыться от посыпавшихся на него искр.

— А сильно? — не унимался король, и лицо парня сделалось бледным, а взгляд несчастным. Его явно не готовили на службе успокаивать подвыпившую стихию.

— Вы ему пообещайте завтра портал домой открыть, а то не успокоится, — вмешался Пятый, искренне переживая, что межмировец сейчас опозорится от страха.

Парень просветлел, посмотрел на огневика с благодарностью.

— Откроем, — просипел он, нервно облизывая губы, — прям к вам. Хоть в постель. То есть в костер. Камин, — запутался он в местах обитания стихии.

— Достаточно в Третий тэорат, — помог ему с усмешкой Арвэл.

И межмировец поклялся завтра же. Прям с утра. Всех. Выпнуть обратно.

— За это надо выпить! — объявил король, и в руки несчастного парня сунули очередной бокал. — За крепкую дружбу между нашими, пусть и по-разному, но одаренными народами.

Арвэл едва успел поймать рухнувшего со стула межмировца и заботливо уложить его на покрывало, расстеленное во дворе, где уже спало пару человек.

— Слабаки, — скривился король, и вдруг стукнул себя по лбу, пробормотал: — Забыл ведь.

И исчез.

Арвэл ощутил беспомощность. Он честно пытался держать ситуацию под контролем и даже о портале на завтра договорился. Пусть не с утра — утром здесь вряд ли кто-то будет способен открыть портал, но к обеду точно раскачаются. Однако стихия… Как всегда, имела собственные планы на данный счет.

Порой это раздражало. Впрочем, Арвэл понимал — ему не дано видеть картину целиком, отсюда и непонимание мотивов и целей стихии. Хотя вот напрямую огонь вмешивался редко, предпочитая исподтишка подталкивать детей к принятию решения. Больше всего внимания доставалось правящей ветви. Тут и выбор короля. Дарование силы наследникам. Воспитание принцев. Простые люди за всю жизни могли ни разу не увидеть воплощения стихии.

Но Оля чем-то привлекла внимания огня. И Арвэл подозревал чем. Если он прав — Третий, отправляя донесение, писал крайне обтекаемо — Оля станет первым универсалом. Тем, кто сможет соединить в себе все стихии. И одному Девятиликому известно, к чему это приведет.

Арвэл в чем-то понимал стихию — столь занятной дочери у того никогда не было. Вот и возится с ней. Даже мстить отправился. Или хотел убедиться, что фаттарцы не заинтересовались девочкой и не попытаются в дальнейшем ее вернуть? Сложно разобраться в истинных мотивах стихии. Но одно Арвэл знал точно — огонь не упустит шанса развлечься. Вдобавок стихия чувствует себя виноватой перед Олей и желает заслужить прощение, решив, например, проблемы ее друзей. И кто он такой, чтобы этому мешать?

Пятый воровато огляделся по сторонам, не заметил ли кто, что оба короля исчезли, но в пылу пьянки всем было не до того. Из межмировцев на ногах держалась лишь одна женщина с черными, точно ночь, волосами. Остальные пали в борьбе с огневухой и сладко спали на спешно устроенном прям во дворе лежбище.

— Куда это он отправился? — встревоженно осведомились у него за спиной, и Арвэл проклял наблюдательного мальчишку. Куда он там собрался поступать? В сыскари? Ему бы в безмолвные…

— Ты почему до сих пор не в школе? Не хватятся? — нахмурился Арвэл.

Сидевший рядом ташир недовольно сверкнул глазами, обернулся на пацана, предупреждающе оскалил зубы.

— Я там был, — нахально заявил Ветер, ни разу не испугавшись стража школы, — но директора нет, а те, кто вместо него… До сих пор ругаются, выясняя, что с нами делать. Там из других школ прибыли. Хотят наших поединщиков к себе забрать. Сдыхла им, а не поединщики. Мы с ребятами так и решили — не дадим школу закрыть! Где они были, когда мы на улице от голода пухли? Грязные и голодные мы лишь Упырю были нужны. А как он нас выучил, как магов из нас сделал, так всем вдруг понадобились.

— Похвальная преданность, — холодно обронил Арвэл. Проблемы чужого мира его мало волновали. Своих хватает. Тем более, что шансов на победу у детишек было мало. Не совладают они с жестоким миром взрослых.

— Тебя покормили? — уточнил он — на столах еще оставалось полно еды.

— Столовую не закрыли. Ужин у нас был. Еды еще на неделю хватит, так повариха сказала, — с гордостью поведал пацан, словно эта неделя могла их спасти.

— Зачем тебе эта школа? — полюбопытствовал Пятый. Будь там по-настоящему хорошо, огонь не пришел бы. Да и про травлю детишки он слышал… Ну и по опыту академии Арвэл знал — хороших бойцов в тепличных условиях не вырастишь. Им закалка требуется не только на поединках.

— Нужна, — огрызнулся парень. Притащил стул. Сел рядом. Тоскливым взглядом посмотрел на стол.

Арвэл со вздохом поднялся — только нянькой быть не хватало! Наполнил тарелку кусками мяса, сыром, овощами.

— Угощайся, — протянул Ветру.

— У нас гость? — покачивающийся Ларс нарисовался рядом. От него пахло алкоголем, в одной руке была зажата рюмка, в другой — бутылка из темного стекла, но на взгляд Арвэла свою норму брат еще не выбрал.

— Пить будешь? — он булькнул светло-желтого из бутылки в рюмку, протянул Ветру. Тот беспомощно глянул на Арвэла.

Нет, выбрал, — с раздражением подумал Пятый, отбирая рюмку у брата.

— И выпью! — с вызовом поднялся со стула парень. — Взрослый уже. Почти.

— Молодец! — Ларс хлопнул Ветра по плечу, тот покачнулся, но устоял. — Подрастешь — приходи. Нам такие нужны.

И Второй сделал глоток прям из бутылки. Оглядел свое почти павшее воинство. Поморщился:

— Слабаки. Так что там со школой? Отстоять решили? — спросил он и громко икнул.

— Нам бы немного продержаться, пока они с директором разбираются, — проговорил Ветер, с надеждой вглядываясь в лицо огневика.

Арвэл похолодел.

— Не вздумай, — прошипел он, понимая, что проблемы у Фаттары начинаются прямо сейчас.

— Народ! — заорал Ларс так, что ташир прижал уши, неодобрительно заворчав. — Тут детишек обижают! Мы их спасали… А их… Выгоняют. Надо помочь. Айда бить неприятеля!

И, к ужасу, Арвэла народ зашевелился. Фраза «айда бить» оказала прям волшебное воздействие на боевиков, поднимая из алкогольного забвения, но, увы, протрезветь она им не помогла.

— Не смей! — поймал Арвэл Второго за рукав, но на него посмотрели абсолютно стеклянным взглядом, и Пятый тихо выругался. Ларса надо было вырубать. Завтра, конечно, он будет зверски зол, зато Фаттара выстоит.

И тут ногу предупреждающе стиснули зубами. Острыми, между прочим. Арвэл с отчаянием глянул на вцепившегося в ногу ташира, понимая, что не успевает завалить обоих. Здесь менталист пригодился бы, но где его возьмешь, сам же Арвэл ментальным даром не владел.

— Отпусти, — с нажимом попросил он зверя, но тот лишь крепче стиснул зубы, царапая кожу.

Второй уже руководил войском, выкатываясь на улицу, а впереди, радостно подпрыгивая, показывал путь мальчишка. К нему присоединились еще пацаны. Мелькнула светлая макушка. Движение набирало силу.

— Жыргхва! — выругался Пятый. Пусть катятся. Он сделал все, что мог.

— Идем, брат! Понимаю, тебе плохо, но надо.

Мимо Арвэла протащили вяло упиравшегося межмировца. Туда же. К школе.

Не дойдут, — с надеждой подумалось огневику, но боевики дошли.

Пятый с таширом стояли на пригорке, наблюдая, как из школы с руганью вылетают серьезные дяденьки в костюмах и тетеньки в платьях. Как лихорадочно сбивают огонь с волос. Как грозят кому-то кулаками. Как теряют по дороге бумаги и туфли. Как устремляются к порталам.

В коридорах сверкали щиты — кто-то пытался отбиваться.

— Пленных не брать! — гремело над школой, пугая птиц.

— Идиоты, — сквозь зубы, ругался Арвэл, с ужасом представляя, что последует за этим глупейшим штурмом. Им не просто закроют сюда путь. Фаттара, как страшный сон, постарается забыть само слово «Асмас».

Но это будет потом, а пока… И он зашагал к школе, чтобы возглавить этот дурдом.

— Там еще проклятие, метка, — добавил Алесто, перейдя на шепот под звереющим взглядом начальства, — огонь наложил. Пытаемся понять, как оно работает. Блоки опять же… Менталисты пробить берутся, но не гарантируют, что подследственный останется в здравом уме. А в остальном директор сотрудничает и дает показания, но только в том, что касается школы.

— Какой огонь⁈ — обманчиво спокойным тоном поинтересовался министр, изменившись в лице. Трудностями следствия он не впечатлился, а вот на упоминание об огне среагировал сразу.

Алесто вздохнул, готовясь к очередной волне начальственного гнева.

— Вы сами санкционировали операцию в стихийном мире, — позволил напомнить он.

— Помню, — недовольно процедил министр. — Но я не давал разрешения притаскивать сюда стихию! Еще и огненную. Вы что не знаете — там, где огонь всегда агрессия?

— Ситуация вышла из-под контроля, — опустив голову, признался Алесто, — посредник мертв. Операция под угрозой срыва. Мне показалось, это хорошим выходом.

— Следующий раз, господин Тамс, — произнес министр ледяным тоном, — когда вам что-то кажется, извольте обратиться за разрешением ко мне.

Алесто молча выслушал нотации. Сегодня их будет еще много. Впрочем, начальство право. Он действительно упустил контроль над ситуацией. И пусть формально дело было раскрыто: главный артефактор признал вину, директор и мастера еще дают показания, но по итогу…

Сажать главного артефектора вряд ли кто станет. Скорее ограничатся домашним арестом и запретом на самостоятельные контакты. Асмасцы, конечно, будут протестовать, но кто их послушает…

С директором тоже не все гладко. Вину признал. Раскаялся. Но упирает на заботу о детях, которая действительно имела место быть. И на то, что никого насильно не продавал. Мол, идти в наемники — личный выбор каждого из учеников. Так что ему можно предъявить лишь пособничество в найме преступных элементов, раскрытие личных данных учеников, ну и Пепел. Тут вина столь очевидна, что директор каждый раз трястись начинает, когда речь заходит о девочке. За нее ему суд десятку даст, не меньше, но… И вот это «но» заставляло Алесто стискивать до боли зубы. Заявления от пострадавшей не было. А представители девочки наотрез отказались что-либо подписывать, целиком и полностью поддерживая самосуд стихии.

Алесто и сам с ним вчера согласился, но исключительно ради того, чтобы предотвратить кровопролитие и получить подозреваемого не в прожаренном виде.

— Господин министр, наблюдаем несколько десятков магических вестников, прошедших защиту, — внезапно доложил один из магов оцепления.

— Перехватить! — скомандовал министр, но окружившие школу маги свою работу знали, и в небо без команды полетели перехватывающие заклинания.

— Это оживленные! — с восторгом крикнул один, глядя, как птицы ловко уворачиваются, сложными пируэтами уходя с линии атаки.

— Еще и с защитой, — с удивлением отметил министр, вглядываясь в серое небо, где полыхали серо-белые сферы. — Талантливые засранцы! И вот такие кадры мы отдавали на сторону, — он с неодобрением покосился на Алесто, словно тот был лично виноват в преступной деятельности директора.

— У господина Снэйкара талант находить одаренных, — согласился с начальством Алесто. — Жаль только, что он нашел ему такое применение…

— Надо было раньше вмешаться. Инспектировать тщательно, а не поверхностно. Надавить. Может, и переманили бы на свою сторону, — высказался министр, потом отвлекся, раздраженно хлопнул себя по бедру: — Пара точно ушла. Как это называется⁈

Стоявшие рядом маги виновато вжали головы в плечи, не решаясь возразить, что надо было сразу уничтожать, а не перехватывать.

— Что там? — нетерпеливо протянул министр руку к одному из вестников. Активировал запись, прослушал, мрачнея с каждым словом. Мальчишеский голос дрожал от волнения, но говорил четко, не запинаясь, и по существу. И по этому самому существу выходило, что они, взрослые, окружившие школу, были премерзкими обманщиками и истязателями детей.

— Что вы там предложили, Алесто, подождать до обеда?

Министр вернул вестник, брезгливо вытер ладонь о штаны. Глянул на небо.

— Через час, если не раньше, здесь будет полно газетчиков. Как тогда оправдываться будем?

— Мы можем рассказать правду, — осторожно предложил Алесто.

— Совсем ограничители потеряли? — взорвался министр. — За такую правду нас с вами растерзают. Использовать детей, заставляя их донести на собственного директора? Еще и позволить маленькому ребенку стать вором. Смерти моей хотите?

— Никак нет! — испуганно вытянулся Алесто.

Министр достал платок, промокнул лоб. Устало потер переносицу и спросил:

— Что там желает ваш директор?

— Но господин министр, — попытался было возразить Алесто и осекся, нарвавшись на свирепый взгляд начальства.

— Полное финансирование и главного артефактора основным попечителем, — недовольно буркнул он, осуждая министра — нельзя идти на уступки шантажистов и вместе с тем понимая — допустить огласку будет еще хуже, чем начать переговоры с преступниками.

— Не дурак, — с неприкрытым одобрением протянул министр. — Мы можем апеллировать к отсутствию личной выгоды. В вашем докладе перечислены его финансы: крошечный домик в Эссане, мелочь на счету и все. Даже учителя богаче своего директора. Но и оставить его во главе нельзя. Стоит истории всплыть, нас сожрут — преступник руководит учебным заведением. Приговор все равно будет — пусть и без помещения в тюрьму. Все же он не убийца. А так… Общественные работы может отрабатывать в школе. Условный срок отбывать здесь же. Под полным контролем. Однако, нам нужен директор… — и он задумчиво пожевал губу.

— Господин министр, я могу, — вперед шагнул, шалея от собственной храбрости, Дьер, — и наблюдать, и контролировать, и руководить. Назначьте меня куратором, — он с надеждой посмотрел в лицо министра.

Тот оглядел молодого человека, с огорчением покачал головой:

— Только куратором и могу. Молоды вы для директора. В докладе говорилось, что вы преподавали, это правда?

Дьер кивнул.

— Вот учителем и идите. Полномочия вам дадут. Зачислим временно в службу Исправления и Наказания.

— Могу и я быть директором, — донеслось вдруг из пустоты, и воздух подернулся рябью. Пошел волнами. И среди напрягшихся было магов и заблестевших щитов, прямо за спиной у министра, возникли двое.

— Уж извините, что мы без приглашения, — извиняюще проговорил один.

— Я всегда без приглашения, — весело не согласился второй, — полезнее выходит, да и массу времени сэкономить можно.

— Давно вы тут? — растеряно уточнил министр, с удивлением осматривая гостей. Мало того, что без приглашения, так еще и не постеснялись подслушивать. Оба с сединой, а ведут себя, как мальчишки!

Гости неопределенно пожали плечами, и министр скрипнул зубами.

— Если я не ошибаюсь, мэтр Герхан. А вот с вашим другом мы не знакомы, — попытался он прощупать почву под ногами. — Впрочем, могу предположить, что имею честь видеть перед собой стихию огня.

Король величественно кивнул, но тут же озорно подмигнул:

— Честь-то честью, но пора и домой. Загостился у вас. Не возражаете, если я своих детишек заберу?

— Детишек? — холодея от подозрений, вскинул брови министр. Алесто быстро наклонился, зашептал ему на ухо, и взгляд министра потеплел.

— Конечно, забирайте. Если еще чем можем помочь — не стесняйтесь.

— Прямой портал в Асмас нам и так обещали, — жмурясь от попавшего на лицо первого луча солнца, проговорил огонь. Министр крякнул, но сдержался. В конце концов за порталы Межмир отвечает, а не Канцелярия. Если обещали — пусть открывают. — Но мальчуганы беспокоятся, хотят Олю навестить. Пусть?

И на министра глянуло пляшущее в глазах стихии пламя.

— Пусть, — завороженно кивнул тот, сглотнул — пламя притягивало, окутывая теплом.

И министр смирился: пусть. За перемещения тоже Межмир отвечает, а он с них еще за устроенный бардак спросит, за захват школы и наведенный щит.

Мелькнула мысль: поинтересоваться потом, почему спецы не смогли вскрыть защиту. Почему вплетенной составляющей оказалось достаточно, чтобы они остались стоять снаружи, точно незваные гости? И даже главному артефактору щит не поддался.

А если такой эффект обнаружит кто-то еще и наймет асмасцев? Что тогда будет делать Фаттара? Нет, одним открытием портала ограничиваться нельзя.

— А что касается вашего предложения, мэтр, вы серьезно? — уточнил министр, стряхивая с себя очарование пламени.

— Более чем, — уверенно кивнул тот.

— Знаю, моя репутация не слишком подходящая, — архимаг поморщился, — но я устал от бессмысленности своего существования. А здесь я точно не буду скучать. Да и директор вам нужен номинальный. Чтоб гарантировал законность действий бывшего главы школы. С этим я вполне справлюсь.

— Искупить вину он решил, — с легкостью раскрыл тайные замыслы мэтра огонь. Хлопнул одобрительно Герхана по плечу и заявил: — Уважаю, но проверить загляну.

Министр беспомощно посмотрел на Алесто. Тот виновато отвел взгляд.

— А то смотрю, стихийников у вас не уважают. Непорядок, — добавил, прищурившись, огонь.

Министр покачнулся, однако быстро взял себя в руки.

— Рады в любое время, — поспешно заверил он его величество, проклиная подставившего его Алесто. Вот только ищущей справедливости стихии им не хватает! — Но визит придется согласовать заранее в Межмире. Порядок такой, — и он развел руками.

— Просыпайся!

И в бок Ларса прилетел ощутимый пинок.

— Вставай уже, пьянь!

Снова удар, на этот раз по бедру и короткая команда:

— Воды.

Ларс прекрасно представлял, что будет дальше. Проходили и… неоднократно. Нет, вода — это прекрасно, но умываться Ларс предпочитал иначе, а не когда макают головой или обдают из ведра.

— Не надо, — просипел он, выставляя вперед руку. Глаза не открывались, память ощущалась черной дырой и это было плохо. После такого, как правило, он узнавал о себе много нового и не всегда интересного.

— Целителя, — прохрипел, и ему с насмешкой отозвались:

— Бесполезно. Сам знаешь, после огневухи, сотворенной самой стихией, тебе ни один целитель не поможет. Только отец. Но сейчас он далеко. Да и не станет тратить на тебя силу.

Ларс, поморщившись, вынужден был согласиться — не станет.

— Так это была королевская огневуха, — простонал он, радуясь тому, что хоть что-то прояснилось.

— И мне стоило большого труда убедить всех, что ты никого не планировал отравить. Сам пил и теперь страдаешь, как все. Так что, будь добр, изволь страдать на все пламя, не отлынивая.

— Да кто отлынивает⁈ — возмутился Ларс и застонал, схватившись за голову. Внутри точно молотками застучали прям по мозгам. Тошнота скопилась во рту, и он поспешно сглотнул. Заморгал, прогоняя, выступившие на глазах слезы. Осторожно приоткрыл один — мир встретил его расплывающейся в слезах мутью и знакомой рожей. Белой такой. Пушистой. С красными глазами и длинными ушами. Розовый нос брезгливо дернулся.

— Парни тебе бульон принесли. Говорят, мертвого подымет, — известил его красноглаз, шевеля ушами. — Так что поднимайся. Скоро портал откроют. Нам пора домой.

— А как? Вы? Это? — выдохнул Ларс, пытаясь додумать мысль о том, с каких пор красноглазы стали говорить. А может, это у него самого ментальные способности усилились? Ходил упорный слух о том, что красноглазы способствуют развитию ментала. Но ректор отказывался продавать зверей, хоть семьи и предлагали за них большие деньги.

И Ларс нахмурился, вспоминая, держал ли он красноглаза на руках. Гладил точно. И за уши трепал.

— Допился, — презрительно процедил зверь смутно знакомым голосом. — Родного брата не узнаешь.

Красноглаз исчез из поля зрения, а вместо него нарисовалось раздраженно-злое лицо Пятого.

— Может, все-таки воды? — оценивающе предложил он. — Отмоешься заодно, а то несет от тебя… — поморщился он.

— Бульон, — отверг предложение Ларс. Уж больно лицо у брата было… нехорошим. Одним ведром он точно не ограничится.

— Рядом, — кивнул брат на пол, поднимаясь и выдыхая в сторону.

Ларс пошарил рукой — пальцы наткнулись на что-то твердое. Он обхватил миску, задержал дыхание, досчитал до трех и одним движением поднес посудину ко рту. Тут главное делать все быстро, но не резко, тогда мозг не успевает среагировать и запустить тремор.

Первым же глотком он осушил миску наполовину, не сразу разобрав, что именно в него влилось. Остановился, лишь когда огненно-соленая жидкость добралась до желудка, и тот взорвался болезненным бурчанием.

— Что это? — потрясенно выдохнул Ларс, снова моргая — супчик вышиб слезы из глаз. — И чем оно воняет? — брезгливо принюхался он.

— Воняешь ты сам, — злорадно известил его Пятый. — Ночью тебе в голову пришла гениальная идея закидать врага тухлыми продуктами. И главное — не остановить было. Лично полез в помои, чтобы доказать действенность своей идеи. Только обстреливать протухшими овощами начал почему-то соратников. Еле угомонили. Тебе таширы втроем оттаскивали от помоев, а ты орал, что изобрел супер оружие и теперь нам никто не страшен.

— Да? — неприязненно осведомился Ларс, напряженно прислушиваясь к себе и дыша ртом. Но супчик, провалившись, перестал буйствовать в желудке, а острота прояснила мозги, и он решительно допил все до конца.

Бухнул миску на пол. Икнул.

— Ну вы, дядька, даете, — восхищенно выдали сбоку. — Мы вам покрепче заварили, думали, не осилите.

Ларс хмыкнул — «не осилите». Да они чего только не жрали в походах, на заданиях, а уж на попойках… Однако, дисциплину в ордене Второй поддерживал строго: пить, лишь отмечая успешное задание. Не выполнил — трезвым ходишь. На самом задании тоже ни капли. А вот после — празднуй. Заслужил.

— Какой я тебе дядька? — недовольно поинтересовался он, откашлявшись. Супчик действительно работал — даже голос вернулся, и молотки поутихли, хоть и продолжали долбиться внутри головы.

Перед ним возникли две пары ног. Обе в школьных штанах.

— Так вы сами нам разрешили, — радостно известила его правая пара.

— Сказали, мы в ордене одна семья, — добавила левая, от чувств притопнув каблуком.

Ларс нервно сглотнул. Мысли, возникшие в голове, были одна хуже другой. Что ему будет за вербовку несовершеннолетних в орден, было даже страшно представить.

— Что им я еще разрешил, брат? — он умоляюще повернулся к ботинкам Пятого.

И пока тянулась выразительная пауза, Ларс пытался подняться с пола. Неприятностям он предпочитал смотреть в лицо.

— Я бы на вашем месте не старался, — холодно ответил Пятый, но не ему, а пацанам. — Это сейчас он не помнит. Через три дня память вернется, а за обман в ордене наказывают строго.

— Как? — испуганно поинтересовался один из пацанов. Рыжий такой. Улыбчивый. Ларс вспомнил, как тот громче всех орал, призывая бить чинуш. Не понятно, правда, зачем их надо было бить. И еще более непонятно, как он сам оказался в школе. Они же в городе пили. Никак попутным ветром принесло…

Он помнил стихию, Межмир и оказавшихся классными парнями боевиков. Они братались. Обменивались опытом. Травили байки. А потом…

Память отозвалась волной боли.

— Пеплом у нас врунов кормят, — грозно выдохнул Ларс, все же осиливая подъем по стене, — до смерти.

Рядом застонал кто-то еще, и холодные пальцы, заставив его вздрогнуть, сомкнулись на лодыжке.

Ларс опустил взгляд. Здоровяк из боевиков забавно улыбался во сне, причмокивая губами.

— Этого пусть свои будят, — пожал плечами Арвэл, — хотя они собирались их погрузить на тележки и транспортировать в казармы.

— Брат, — промычал боевик, потянувшись губами к ноге Ларса.

— Фу-у-у, мерзость! — Второй резко дернулся, вырываясь из объятий «брата». Покачнулся, едва не упав. Боевик обиженно всхрапнул и отвернулся к стене.

— А ночью тебе все нравилось, — бесстрастно заметил Арвэл.

Ларс застыл. Неверяще посмотрел на Пятого, но заметил прикушенную губу, обращенный в стену взгляд и задышал ровнее.

— Ну ты и гад! — ругнулся, с ненавистью глядя на дрогнувшее от смеха лицо брата, на затрясшиеся плечи. Рядом, тщетно сдерживаясь, давились от хохота мальчишки.

— Прости, у тебя такое лицо было! — простонал Пятый, вытирая слезы ушами красноглаза.

— Брат! — хрюкнул он, передразнивая.

Ларса перекосило.

— Это священное братство, — процедил он сквозь зубы, ненавидя слишком громкий и издевательски яркий мир, полный бесчувственных людей.

— Конечно-конечно, — покивал Арвэл, потянулся было похлопать его по плечу, но передумал.

Отряхнул в воздухе руку.

— И чем все закончилось? — несколько смущенно — а что он там еще натворил? — уточнил Ларс.

— Ну-у-у, — с нехорошим предвкушением протянул Арвэл, глянув так, что стало ясно — этого вопроса он ждал давно. — Школа сдалась без боя. Я бы сказал — встретила с фанфарами и поклялась в верности. Ты затребовал пирожки и лучших бойцов. Организовал оборону. Неплохо так. Профессионально. Даже оживленные тебя слушались. И это самая большая загадка для меня. Только вот защита тебя не устраивала. Парни едва не надорвались, ее ставя, но тут межмировцы подключились. Уж не знаю, что вы там сообща сварганили, но местные до сих пор бьются в экстазе. Межмировцев уже забрали в надежде выпытать формулу. По мне — так гиблое дело. Огневуха быстро не отпускает, да и потом… Это мы привычные, а они… — и он покосился на лежащего у стены боевика, укоризненно вздохнул. Ларс муки совести не испытал. Ему было плохо. Нет, отвратительно. И мысль, что кому-то еще хуже, приятно грела душу.

— Вы такую защиту поставили! — восторженно заверил его белобрысый, глядя влюбленным взглядом, и Ларс на всякий случай отодвинулся подальше. Кто его знает… этих местных.

— Которая должна бы простояла часов до десяти утра максимум, — не без ехидства добавил Арвэл.

Ларс крякнул, с досадой почесал голову. Гениальность не редко посещала его во время пьянки, но были у нее свои недостатки: во-первых, она была не повторима, а во-вторых, имела краткое время действия.

— Местные, которые школу в осаду взяли, как раз к этому времени озверели бы настолько, что досталось бы всем. А тут вы… тепленькими валяетесь, — и Пятый презрительно дернул уголком рта.

Спящий у стены боевик шумно всхрапнул, соглашаясь.

— Так мы поддержку попросили, — вмешался белобрысый, — вы же сами нам текст составили.

Ларс вздернул брови, посмотрел недоуменно на смутившегося вдруг брата.

— Вы так далеко зашли, глупо было отступать, — попытался было оправдаться Арвэл, — хотя я продолжаю считать твою идею абсолютной дуростью.

Ларс, не выдержав, заржал. Давясь от смеха, захлопал себя по бедрам.

— Ты… — ткнул он пальцем в младшего, — даже не пил, а… все равно…

— Не мог я позволить тебе проиграть, — тихо закончил Пятый, и Ларс вдруг резко замолчал. Растроганно шмыгнул носом и шагнул вперед, раскрывая объятия:

— Брат!

— Даже не думай! — возмутился Арвэл, отступая. — Ты в помоях копался, на полу спал…

— Брат! — Ларс попытался достать его в прыжке, и Пятый, не выдержав, с воплем:

— Отстань от меня, чудовище, — сорвался на бег по коридору, перепрыгивая через спящих в разных позах на полу боевиков.

Асмас встретил гостей промозглым холодом зимы, и они, зябко ежась в легких одеждах, растеряно оглядывали недружелюбно вздымающиеся покрытые серым лишайником скалы, крохотную площадку с вратами, обрамленную крупными валунами и узкую тропинку, уходящую в туман ущелья меж этих самых валунов.

Покрытое серыми тучами низкое небо придавало пейзажу еще большую мрачность, а завывающий меж скал ветер казался хором голодных духов.

— Ну все, вы тут сами, а мне остальным отчет надо дать, — первым делом заявила по выходу из портала стихия, маслом втекая в камень и оставляя на нем выжженное пятно.

Сопровождавший их молодой межмировец дернулся, неодобрительно поджал губы, оглядел пустую площадку и с издевкой спросил у Пятого:

— У Асмаса так много гостей, ваше высочество, что нас встретить некому? Нам самим по горам пешком добираться? Хотя мы не гордые, можем и для вас портал открыть.

И он потянулся было проложить путь в пространстве, как воздух в ответ полыхнул алым, обдав собравшихся волной жара.

— Простите моего молодого коллегу, — проговорил с досадой второй межмировец, отнимая руки от лица, но не убирая щит, — не опытен еще. Правила знает, а применять и видеть суть еще не научился.

— Дур-р-рак, — прочувственно поддержал его Ларс, за что заработал тычок в бок от Пятого. Молодой межмировец густо покраснел, хотел было возмутиться, но наткнулся на предупреждающий взгляд старшего коллеги и пристыженно замолчал.

— Приношу извинения за холодный прием, — сдержанно улыбнулся Арвэл. — Мы не успели предупредить о нашем визите, поэтому к вам отнеслись с незаслуженным подозрением, выделил столь уединенное для портала место.

— Да нет, — не согласился старший межмировец, — все заслужено. Я бы и сам не дал разрешение на открытие портала в густонаселенном городе, невзирая на репутацию гостей. Доверяй, но проверяй, — усмехнулся он.

— Прекрасные слова, — поддержала его пустота, и на площадку из подернувшегося рябью воздуха шагнул человек.

— Разрешите представится, — поклонился он, приложив правую ладонь к левой груди, — Третий принц Асмаса, наследный правитель третьего тэората Харт Эльваш Ангальский. Приношу извинение за холодный прием. Мы должны были проверить чистоту ваших намерений.

— Ну что вы, ваше высочество, — старший межмировец тоже поклонился, — никаких претензий. Более того, я впечатлен той тщательностью, с какой вы успели подготовиться к внезапно назначенной встрече. Честно признаюсь, я сам получил распоряжение о визите лишь сегодня утром.

На лице мужчина промелькнула целая гамма эмоций: от раздражения и досады до беспокойства.

— Вы нас тоже заставили врасплох, — подтвердил Харт, кивнув кому-то в сторону, и полог невидимости начал таять, стягивая с ущелья, словно покрывало, иллюзию камней. Валуны растворялись, являя вместо себя боевых магов, верхом на диковинных зверях — по виду напоминавших гигантских ящериц. Охрана портала рассредоточилась вокруг, заняв и окружающие скалы. Звери с легкостью висели, зацепившись длинными когтями за камни, маскировались в расщелинах. И можно было лишь догадываться о том, сколько их на самом деле в горах.

— Как же я рад вернуться домой! — воскликнул вдруг Ларс, шагнул вперед и с чувством чмокнул в чешуйчатый нос ближайшего вальшгаса. Ящерица, с выражением полнейшего отвращения на морде, испуганно дернулась, нервно хлестнув хвостом по стоявшему сзади вальшасу. Тот обиженно зашипел и попытался укусить за наглый хвост. На какое-то время в рядах боевых магов и не менее боевых вальшгасов воцарился легкий хаос.

— Брат! Рад тебя видеть! — прокричал Арвэл, перекрывая какофонию из шипения, рычания и злых окриков и пытаясь отвлечь мрачнеющего Харта на себя.

— Тебя я всегда рад видеть, — признался Третий, с тревогой наблюдая за попытками призвать вальшгасов к порядку.

— А вот эту пьянь — нет! — понизив голос, проворчал он еле слышно. — Потом расскажешь, почему он с тобой увязался и где ухитрился так набраться.

— О! Красноглаз! — обрадованно заметил Харт кролика на руках у брата. — Наконец-то! А то Кайлес достал своим нытьем о том, как важен зверь для менталиста. И насколько его потеря может плохо повлиять на Олю.

И он, улыбнувшись, почесал кролика меж ушей.

— Насколько им можно доверять? — спросил, наклонившись, у брата.

— Как пеплу, — одними губами ответил тот. — Но они нам выгодны.

Харт кивнул, приветливо улыбнулся гостям. Вскинув брови, удивленно оглядел жавших друг к другу парней.

— Асмас всей теплотой дарованного нам пламени рад приветствовать вас на нашей гостеприимной землей, — объявил он, дождавшись тишины. — Надеюсь, ваш визит принесет удачу обоим мирам. Прошу, — и он махнул рукой в сторону стоявших с пустыми седлами вальшгасов. — Звери обучены. Езда на них совершенно безопасна. Но кто боится, может поехать в паре, — и он испытующе посмотрел на межмировцев.

Младший, горделиво вскинув голову, первым решительно зашагал к зверям.

— Начинается, — горестно прошептал старший, последовав следом.

Арвэл вопросительно оглянулся на парней.

— Мы сами, — торопливо ответил Ветер, обнимая себя и зябко ежась.

— Молодцы, моя школа! — вскинул вверх сжатую в кулаке руку Ларс.

— Раздайте им одеяла, — напомнил своим помощникам Харт, глядя на уже посиневших от холода парней.

Межмировцы помощь отвергли, продемонстрировав обогревательные артефакты.

Через короткое время цепочка из вальшгасов, выстроившись по ущелью, двинулась в путь.

— Ничего, что мы его оставляем? — заволновался Пятый, оборачиваясь туда, откуда неслись злые вопли: «Стоять, скотина! Хватит утекать! И пошипи мне тут! Я тебя щаз сам укушу! Ай! Вот же дрянь!».

— Ты же знаешь, вальшгасы ненавидят запах спиртного, — пожал плечами Харт. — Помочь мы ему ничем не можем. Портал отсюда не открыть — слишком заморочно защиту снимать. Да и полезно будет пешком пройтись. Парни присмотрят, чтоб ничего не натворил.

— Это правильно, — одобрительно проговорил старший межмировец. — Пусть на холодке побудет. Он наших троих вчера споил, да на глупости подбил, — и мужчина с негодованием обернулся назад, потом вздохнул: — Хорошо, если не уволят.

— Не уволят, — успокоил его Арвэл, — в дипломатической службе больше ценят битых, чем правильных.

— Правда ваша, — согласился межмировец, и они принялись обсуждать сложности дипломатической службы в разных мирах.

Харт прислушивался, одновременно отслеживая донесения безмолвных.

Из дворца сообщали, что все готово к встрече гостей. Оля с семьей на месте.

Охрана портала докладывала, что у них все спокойно, не считая озверевшего вальшгаса, гонявшего Ларса по камням, и через портал никто пробраться не пытается. Не то, чтобы Харт ожидал нападения от Фаттары, но в вопросах безопасности Третий предпочитал перестраховаться, а не полагаться лишь на репутацию другого мира.

Затем охрана «обрадовала» сообщением о том, что вальшгасу удалось прихватить его высочество за зад, и Второй, вспомнив о том, что он огневик, сам принялся гонять по скалам зверюгу. Охрана, жалея, прикрыла скотинку щитом, так что его высочество зря тратил силу.

Харт с тоской оглянулся. Он бы не отказался поприсутствовать — будет что порассказать отцу, а то последнее время похождения Второго лишь обрывками слухов до них доходят. Он уж было подумал, что старший брат исправился — возраст все же, но оказалось, ему просто докладывали не все. И Харт поставил себе мысленную пометку внедрить в окружение брата новых людей, а то прежних, похоже, или раскрыли, или споили. А скорее всего и то, и другое вместе.

Покинув защищенную от перемещений зону, отряд оказался в предгорьях. За спиной тянулись в угрюмое небо величественные вершины, перед ними расстилались покрытые зеленой, шелковистой травой холмы, по которой ветер стелил, гоняя, волны.

— Сейчас будут открыты порталы во дворец. Вам выделят сопровождающих. Прошу подчиняться их распоряжением, — отдал указание Харт, и они, наконец-то, остались с Пятым вдвоем.

Тот кратко — одними фактами — ввел Харта в курс дела.

— Прости, мне показалось, взять Второго с собой — отличная идея, — виновато проговорил Арвэл. — Не хотел втягивать чужого в дела семьи, а одному… Сам понимаешь. Оставить же огонь без поддержки в Фаттаре было нельзя, а то его самосуд мог выйти из-под контроля. Увлечется — и нам объявят войну за нанесенное оскорбление.

— Знал об этом и все равно позволил стихии отправиться в Фаттару, — укоризненно проговорил Харт.

— Кто бы его остановил? — пожал плечами Пятый. Задрал голову, посмотрел в серое небо, прикрыл глаза и блаженно улыбнулся: — Хоть я и люблю Шакри-нару, но воздух на родине все равно слаще.

— Признайся уже, ты хотел вынудить фаттарцев искать с нами союза, — проворчал Харт, без всякого восторга разглядывая хмурящееся небо, готовое разродиться дождем. — Рисковал же!

— Какая политика без риска, — озорно улыбнулся ему Пятый, тронул вальшгаса, направляясь в портал.

— Надеюсь, твой тесть не сожрет тебя за такое, — хмыкнул Харт ему в спину.

— Снежок!

Оля вырвалась из рук матери, помчалась по длинному коридору картинной галереи навстречу Пятому. Подлетела, запыхавшись, и мужчина с понимающей улыбкой передал ей зверька.

— Снежок! — повторила девочка дрогнувшим голосом, прижимая кролика к груди и зарываясь лицом в мягкий мех.

Взрослые вокруг заулыбались. Кайлес демонстративно промокнул глаза. Юля с облегчением выдохнула — дочка не будет больше плакать по ночам, переживая за друга. И можно закрывать эту страшную страницу их жизни.

— Так это все из-за нее? — с удивлением уточнил старший межмировец, разглядывая девочку. Тощая, коротко-стриженная, одетая в форму курсанта, она больше походила на пацана, чем на принцессу. Но при этом была удивительно похожа на спешившую за ней женщину.

— У королевской ветви большая семья, — повернулся Харт к межмировцу, угрожающе прищурился, — и это самая большая ценность, которая у нас есть.

Межмировец побледнел, чуть отступил под давлением желтых глаз и торопливо кивнул.

— Конечно, дети важнее всего, — подтвердил он, облизывая пересохшие губы. — Красиво тут у вас, — поспешил перевести тему, — мрачновато, конечно, но впечатляет. У нас такого даже в музеях не встретишь, — и он кинул одобрительный взгляд на изображенную во всю стену коронацию Листрага Великого.

Растерявшиеся юные гости оказались затерты в задние ряды охраной и любопытными придворными и пытались пробраться к Оле, но их опередили.

— Ташир! — ахнула девочка, присаживаясь на корточки перед оживленным. Тот степенно подошел, положил морду ей на плечо, вильнул хвостом.

— Это не ваш зверь? — озадаченно поинтересовался Третий.

— Нет, — не без злорадства отозвался младший межмировец.

— Прости, не успел предупредить, — повинился Пятый, — но теперь, похоже, он ваш.

— Что это вообще такое? — нахмурился Харт, разглядывая ташира. — Не живое и не мертвое. Из чего оно вообще сделано? Из потрохов, шкуры, зубов и камня? Мерзость какая! Чтоб эта помойка здесь разгуливала? Ни за что!

— Это волк? — неуверенно спросила Юля, с испугом смотря на поджарого зверя, спокойно позволяющего обнимать и гладить себя дочери.

— Какая прелесть! — Кайлес опустился на колени рядом с Оля, с восхищением рассматривая оживленного. Тот покосился на мужчину и предупреждающе оскалил зубы. — У него же ментальная связь, да? С создателем, так полагаю. Мне срочно надо это изучить!

Харт застонал, закатил глаза. Начинается…

— Нет!

— Нет!

Прозвучало одновременно, и Третий встретился взглядом со старшим межмировцем, понимающе кивнул.

— Оживленные являются некопируемой технологией, — нервно приглаживая волосы, пояснил межмировец. — Как он вообще тут оказался? — мужчина вопросительно уставился на младшего коллегу.

— Крутился с детьми. Я не думал, что увяжется следом. Все так быстро, без подготовки, вот и не проверили тщательно, — попытался оправдаться тот.

— Он мой друг, а не технология, — твердо заявила Оля, поднимаясь. Зверь прижался к ее бедру. Зарычал, вздыбливая шерсть. И Харт страдальчески поморщился. Оле сейчас никто отказать не сможет, реши она даже калкалоса домой притащить.

— Дочка, он может быть опасен, — Юля здраво оценила размер зубов и когтей.

— Зато охранник хороший, — возразил Фильярг.

— Он мой друг, — упрямо повторила девочка, положив ладонь на покатый лоб зверя. Кролик поддерживающе чихнул.

— Дружба — это святой, — радостно улыбаясь, заверил всех Кайлес, демонстративно поворачиваясь к медленно звереющему Харту спиной. — Да и какие там технологии? Что там красть-то? Ментальную связь? Так я ее на раз взломаю.

— Это противоречит нормам межмирового права, — занервничали межмировцы.

Харт, проклиная про себя увлекающегося родственника, уже прикидывал, как отвлечь кузена, после незаметно вырубить и оттащить куда подальше. Они еще до королевской приемной не добрались, где их ждал отец, а уже нарвались на скандал. И теперь их могут обвинить в краже этих самых помоечных технологий…

К счастью, внимание всех отвлекли на себя юные гости.

— Пепел! Ой, прости, Оля! — вперед шагнул Ветер.

Девочка сунула кролика в руки Кайлеса и с радостным визгом повисла на шее едва успевшего ее подхватить парня. Тот закрутил девчонку под неодобрительно-ревнивыми взглядами братьев и отца.

— Давайте пройдем в приемную, — предложил Харт, заметив, как подобрался Четвертый, — пусть детвора пообщается, у нас есть, что обсудить.

— Конечно, пусть поговорят, — поддержала его Юля, с улыбкой рассматривая друзей дочери. — А после я всех жду к столу, — добавила она, подхватывая мужа под руку.

— Я их не оставлю, — раздраженно прошипел ей Фильярг.

— Илья присмотрит, не порть им встречу. Иначе я год буду звать тебя ревнюшей, — поднявшись на цыпочки, прошептала ему на ухо жена.

Фильярг вздрогнул, неверяще посмотрел на Юлю, но та серьезно кивнула, и он сдался, позволив себя увести.

Межмировцы попытались было возразить, что без ташира никуда не уйдут, но вовремя сообразили, что оживленный их не послушает. Да и переговоры важнее какого-то там зверя.

— Мелкая, смотрю ты, правда, принцесса, — смущенно проговорил Туман, потрепав девочку по голове, когда Ветер опустил ее на пол.

— А платье где? — ворчливо спросил Конфета. — Корона? И украшения там?

— К ней нужно обращаться «ваше высочество», — процедил Иль, поправляя фаттарца. — И это форма. Моя сестра курсант. Если не понимаешь разницу — объясню.

Парни обменялись оценивающими взглядами. Стоявшие за Илем курсанты подобрались. Пусть их было меньше, чем фаттарцев, зато они были на своей земле.

«Помощь нужна?» — пришло Илю на браслет от Шестого. Тот усмехнулся про себя — кто-то все не повзрослеет и, отвернувшись, наговорил: «Нет, сами. Не отлынивай от встречи».

— А ваш нашим не смог навалять. Ничья у них, — внезапно проговорил, ни к кому не обращаясь, Огонек.

И в галереи повисла задумчивая тишина.

— Он в орден обещал взять, — признался Туман, добавив: — А вообще он классный боец, хоть и стихийник.

— Вы о ком? — удивилась Оля.

— Высочество, только я не понял какое, — смутился Ветер. — С косичками такой.

— Второй. Ларс, — просияла девочка. — Он тоже здесь?

— Угу. Скоро будет. Наверное, — подтвердили, оглядываясь назад, парни.

— Не светит вам орден, — пренебрежительно хмыкнул Иль. — Туда только огневиков берут. Даже водникам не пробиться, хотя те и пытаются.

Парни постарались сделать вид, что им все равно и не очень-то хотелось, да и вообще… Его высочество врал, поди, про большие деньги, про заказы, которые сыпались, про почет и уважение. Ну не может такого быть у стихийников. Они же отсталый мир. Ими короли с императорами до сих пор правят.

— Слышал, у вас лишь пацаны учатся, — нашел, чем ответить Балабол.

И парни дружно поддержали:

— И методы зверские — народ гибнет на учебе.

— А стихия соглядатай — доносит наставникам.

— Да и отними у вас огонь — ничего сами не можете.

— И больше двух стихий вам не осилить — драться внутри вас начинают, сводя с ума.

— И ограничений до маны.

— Так что стихийники все равно слабее нас, — подытожил Туман и добавил, глядя с превосходством на малышню: — Ваш принц в ничью сразился, потому что рядом стихия была. Помогала небось.

Иль аж покачнулся от таких обвинений. Стиснул кулаки. Воздух резко нагрелся. Дохнул обидой в лицо гостям.

— Это все? — прищурился с насмешкой Ветер. — Хотя зимой в поход я бы тебя взял — в качестве грелки.

Охрана напряженно переглянулась. С одной стороны, им запрещено было вмешиваться, с другой — силы явно были не равны. Четверка высочества младше. И они приготовились поставить щиты…

— Так вы за этим ко мне в гости пожаловали? — нахмурилась Оля, бесстрашно вставая перед Туманом. — Чтобы подраться? Я думала вам дворец показать, зверинец. У нас столько чудес!

И она принялась перечислять:

— Плавающие сады, котел, зал Силы, зал Доверия.

— Их в зал Скорби надо, — не согласился брат, которому гости совершенно не понравились. Во-первых, они были значительно старше. Во-вторых, вели себя нагло и вызывающе. В-третьих, относились к сестре без всякого почтения.

— Прости, мелкая, — почесал в затылке Туман, — отвлеклись мы. Забылись. Просто, когда столько стихийников перед собой видишь, мысли путаться начали. Мы ж пришли про школу рассказать, убедиться, что с тобой все в порядке. Ну и твой мир посмотреть. Интересно же.

— Отличный план! — радостно возвестили за их спинами, и Огонька с Конфетой обняли за плечи, стиснули так, что парни застонали.

— Дядя Ларс! — радостно воскликнула Оля.

— Крохотулька! — завопил тот, отпуская фаттарцев. — Выросла-то как! А похорошела! Красавицей стала!

И он рухнул на колени, прикрывая ладонью глаза.

— Ослеплен! Сражен! Пленен!

— Дядя, прекрати, ты меня позоришь! — Оля шутливо стукнула его по плечу.

— Прости, милая, ты наша единственная драгоценность. Куда ни глянь — одни пацаны. Даже у Кайлеса. Только у Первого дочери, но у тех уже свои дети. Я бы хотел… — и он запнулся, хлопнул себя по рту, оглядел фаттарцев и неожиданно предложил: — Как насчет похищения?

Харт с сомнением посмотрел на развалившегося с утомленным видом на стуле брата. С одной стороны, тот был старше и вроде как отчитывать его было не по возрасту. С другой — в прошлом Ларс являлся частой причиной головной боли у Третьего, так что подобный разговор у них случался не впервые.

В свое время Харт с полным одобрением воспринял отбытие брата на материк. Более того, посчитал нужным оказать всевозможную поддержку молодому ордену наемников. Да и продолжает оказывать, пытаясь хоть как-то контролировать склонное к хаосу сообщество. Выходило с переменным успехом, но Харт не отчаивался. В любом случае, пребывание его высочества в Рузанде, где они обосновались, было выгоднее для государства, чем здесь, в Асмасе. Дешевле и спокойнее. Особенно, когда в комплекте ко Второму шел десяток отъявленных головорезов, ну или собутыльников. По обстоятельствам.

Сейчас, правда, это был почти десяток подростков. Причем из другого мира. Но Ларс и тут ухитрился натворить дел…

Молчание затягивалось. Брат делал вид, что спит. Харт подбирал слова.

Так-то ситуация была понятна, но кое-какие моменты требовали уточнения… Например, мстил Ларс за укушенный зад лично ему или всем вместе?

— Я могу понять академию, турниры с курсантами, — начал Харт, мысленно пробегаясь по донесению охраны.

Встал из-за стола. Прошелся по кабинету. Полюбовался на редкие снежинки за окном. За спиной раздался мученический стон, кто-то намекал, что ему все еще плохо. Харт жалостью не проникся.

— Однако тащить их на полигон и демонстрировать духа огня было перебором. Он же их загонял! — Харт невольно повысил голос. Нервы все же сдали. Сначала неожиданное возвращение Оли, потом ее отравление, теперь вот Фаттара. С таким, гм, союзником, ошибки стоят очень дорого, и их отношения пока напоминали танец хищников: каждый присматривался друг к другу.

— Детишки замерзли, а на полигоне побегали, согрелись, — не открывая глаз, известил его Ларс.

Харт стиснул зубы, напоминая себе, что Второй уже несколько лет руководит орденом. И вполне успешно, если брать во внимание тот факт, что не спился, не прибили и не переизбрали.

— Ладно, жыргхва с академией, тем более что на полигоне менталистов им даже понравилось, хотя пройти смогли двое: Ветер и Туман, да?

— Еще Огонек, — поправил его Ларс, добавляя мстительно: — Оля тоже прошла.

— Как? — задохнулся от накатившего страха Харт. — Она же… ей же…

Нет, все же надо было отпустить Фильярга со встречи. Сам бы вытянул. Отец, конечно, сдает помаленьку — здоровье уже не то, Шестой еще учится, но на встрече присутствовал Пятый. Справились бы. И не пришлось бы выслушивать ревнивое нытье с глупыми вопросами о том, что делает маленькая девочка в компании парней. Учится ими управлять, конечно.

— Знаю, она мелкая и все такое… — хмуро согласился Ларс. Потянулся на стуле. Зевнул. Растер лицо. Глянул на Харта мутным взглядом. — Но там сила не важна. Точнее, важна, только не та. А менталистику ей на Фаттаре хорошо прокачали. Готовили к ограблению.

Сказано было буднично — Харт не уловил ни малейшего осуждения в голосе брата.

— Кайлес ее страховал, так что заканчивай изображать мамашу, — Ларс утомленно прикрыл глаза, пристраивая голову на край спинки. Вытянул ноги. Сложил руки на животе и, похоже, всерьез вознамерился уснуть, несмотря на неудобства.

Харт подавил желание подойти, встряхнуть братца, наорать…

И вовсе он не «мамаша». Просто ответственный. Это некоторые могут жить в хаосе, а ему требуются логика и порядок. Вот какая логика была в личрах?

— А к гнездам ты их зачем потащил? Если бы кто со скалы свалился и переломался? Что бы мы фаттарцам сказали?

— Наши бы не свалились. Они хоть и мелкие, но лучшие на курсе, — недовольно фыркнул Ларс. — А те здоровые лбы были неплохо подготовлены. Если не знаешь, их собирались в наемники отдать сразу после окончания школы. Паренька я страховал. Но он и сам справился. Так что вместо нытья наградил бы их за уничтожение гнезда вредителей и продолжение славной традиции истребления личров членами королевской семьи.

— Какой традиции? — не сразу понял Харт, потом вспомнил ассару, скривился.

— Нашел, что продолжать. Лучше скажи, зачем тебе это все. Ты же никогда не любил с детьми возиться.

Ларс ответил не сразу. Харт аж забеспокоился, что в самом деле уснул, но брат снова зевнул. Недовольно потер кончик носа и ответил:

— Так, кое-что проверить нужно было.

— То есть ты их проверял? — напрягся Харт. — В орден думаешь затащить? А насчет награды… Всем фаттарцам подготовлены памятные подарки. Тебе же лично…

— Ничего не надо, — поспешно отказался от щедрости короны Ларс, уж больно тон у брата стал злорадным…

— Как знаешь, — не стал настаивать Харт, — но про фаттарцев забудь. Дурная это идея. Никто из них в орден не пойдет.

— Не веришь ты в меня, — укоризненно вздохнул Ларс, — а я, между прочим, о благе государства забочусь.

Харт аж моргнул от неожиданности. Ларс? О государстве?

— Ты кого-то убил? — спросил он осторожно. — В Фаттаре? Мы можем попробовать тебя спрятать. Например, на Земле.

Ларс «проснулся». Выпрямился на стуле. Посмотрел на брата полным укора взглядом.

— Хорошего же ты обо мне мнения, — произнес он с упреком. — Я хоть и люблю подраться, но не настолько. И убиваю лишь по необходимости. А насчет ордена — фаттарцы сами придут. Еще и в очередь встанут. Я их погонял немного в парах с нашими и против друг друга. Так вот… мы идеально совместимы. У нас резерв, у них возможности использовать силу так, как им хочется. Мы тоже создаем мыслеформы, но предпочитаем работать чистой силой. У них все экономнее, по расчетам, зато можно применять заготовки, это когда в тебе без перерыва летят воздушные стрелы, вертушки, петли и еще пепел знает что. Мне тогда знатно побегать пришлось.

— Наслышан, — сдержанно кивнул Харт. Пятый — накипело — ругался как матрос, описывая бой Ларса.

Так значит, Второй не просто с детишками возился, а заставлял их выкладываться. Смотрел, как они в парах с курсантами работают. Как себя ведет их сила. Н-да, руководство орденом однозначно пошло ему на пользу. Вон сколько скрытых талантов проявилось.

— Догадался я, догадаются они. А дальше от нас зависит, как мы будем работать. Нас однозначно попытаются нагнуть, поставить в зависимое положение, но мы же не позволим, — и Ларс подмигнул.

Легче сказать, чем сделать, — поморщился Харт. Фаттарцы ни словом не намекнули, что заинтересованы в продолжении отношений, однако портал перевели из временного на постоянный режим. И это уже говорило о многом. Официальным предлогом стала Ольга и возможные нестабильности ее дара. Но в свете слов Ларса, Харт был склонен думать, что это действительно лишь предлог.

— А почему ты уверен, что не наши туда пойдут, а фаттарцы к нам? — заинтересовался он.

— Все просто, — и лицо у Ларса сделалось вдохновленным. Он явно все обдумал и не раз. — Что может предложить Фаттара? Много денег. Только сколько наших согласится, чтобы об о них ноги вытирали, считая дикарями? Даже за очень большие деньги. Поживут и вернутся. Но вернутся не одни. За ними потянутся. У нас же свежий воздух, чистая вода, нет дурацкой рекламы, люди проще, ну и жизнь дешевле. И к фаттарцам мы нормально относимся. С уважением.

— Как у тебя все просто, — покрутил головой Харт, мысленно соглашаясь — что-то такое в словах брата было. — Им же любые стихийники сгодятся, не только мы. Кто победнее — с радостью согласятся, лишь бы заплатили.

Ларс ответил загадочной ухмылкой, и Харт ощутил раздражение от того, что его опередили. Успел уже что-то выяснить, стервец. Но нужны нормальные исследование. И нужен Первый, чтобы ими занялся.

Впрочем, главное — перспективы… Не понятно, что со всем этим делать. Сотрудничать? Но как? И в каком объеме? Да и нужно ли это Асмасу? Они только-только переварили дружбу с империей. Еще даже не все возвращенные земли успели заселить. Да и Цветтара не всех недовольных своим мужем притопила в императорских бассейнах.

Однако и отказаться от дружбы с Фаттарой нельзя — такого врага Асмас не потянет.

— Значит, мы усиливаем друг друга, — протянул задумчиво Харт. — А не решат они, что нас можно и силой?

Ларс погрузился в глубокие раздумья.

— Не должны, — потряс он головой, — да и сложно это — работать в паре не на равных. Без добровольности не получится. Но попробовать могут.

— Понятно, — помрачнел Харт, уже представляя, как «обрадуется» Фильярг приведению армии в состояние повышенной готовности.

— Ладно, расскажи, как в целом все прошло с детьми, — попросил он. В дверь кабинета постучали, и секретарь очень вовремя принес кофе от ассары для Ларса.

Несмотря на усталость заснули не сразу — слишком богат оказался на впечатления день, а двое так и вовсе не смогли заснуть. И когда Туман поднялся — выйти в коридор, Ветер потянулся следом.

Они спустились во двор. После теплой спальни холод ночи показался ошеломляющим, и Ветер обхватил себя за плечи, с завистью покосившись на расслабленного Тумана. Тот стоял, засунув руки в карманы домашних штанов, бездумно глядя в темноту ночи, и Ветер дорого бы отдал, чтобы узнать его мысли.

Он выдохнул облачко пара, полюбовался на него. Вздохнул.

— Я ведь знал, что она принцесса, но как дурак не верил. Думал — просто богатая семья. На Фаттаре же нет таких… высокородных. Хотя принцессами и у нас девушек называют, ну ты знаешь… — и он запнулся, вспомнив, как впервые услышал подобное обращение на улице.

«Теперь в деньгах купаться будет, пока ему не надоест», — мешая зависть с презрением, бросила одна из торговок на рынке.

— А тут… Ты понимаешь… Дед король. Настоящий. Дворец вон какой. И у ее отца не меньше. Слуги. Наряды. Я теперь в ее сторону даже смотреть боюсь, — признался он.

— Ну и дурак, — коротко ответил Туман. Качнулся с пятки на носок.

Этот разговор должен был состояться рано или поздно, пусть он ему категорически не нравился. Вот сам Ветер нравился. Вполне. Резкий правда, несдержанный, но в целом неплохой парень. С нужным чувством справедливости. И Туман задумался о том, смог ли он пойти против школы, одноклассников, стать предателем, пусть и ради благой цели. Вряд ли. Он сделал выбор, когда согласился с предложением Упыря. А ведь мог и в канцелярию обратиться. Хотя нет… не мог. Не доверял он следователям, да и до сих пор не доверяет. А вот Ветер рискнул… и выиграл. Удача любит дураков.

— Может и так, — согласился Ветер, — но мир жесток, особенно к таким, как мы. У меня родители погибли. Оба. Есть дядя, но… Я ему не нужен. Я впервые себя кому-то нужным в школе почувствовал, когда Упырь попросил за новенькими присмотреть. Знаешь, такое странное чувство, когда ты куда-то врастаешь, когда больше не пустое место, и от тебя кто-то зависит. А потом Пепел… Она мне сразу странной показалась.

— Значит, ты не сам с малышами возиться решил, — задумчиво протянул Туман, словно укладывая еще один кусочек в мозаику.

— Упырь сказал — мне понравится, — с вызовом дернул плечами Ветер, взъерошил волосы. — Мне и, правда, понравилось. А потом я представил, как все эти малыши проходят через то же, что и мы. Я ведь согласился на спец программу.

— Знаю, — коротко кивнул Туман.

— И тебе не страшно было? — осторожно уточнил Ветер, с какой-то печалью глядя на старшего товарища. — Покупатели же разные бывают. Упырь обещал, мы попадем к лучшим, но к нему и бандиты обращались, да и не все наемники пекутся о парнях. Некоторые специально нас в самое пекло посылают, называя «мясом», чтобы сберечь других, более опытных.

— Потому он и учил нас, как себя бы, — и Туман отвернулся, скрывая эмоции. — Но я понимаю, о чем ты. Целый день хотел «спасибо» сказать, да никак не собрался. Короче, должник я твой. Они как узнали, что это я вестников оживленных придумал… Словом, в академию меня зовут. В «Золотую».

Ветер присвистнул. «Золотой» на Фаттаре называли Великую Академию Магических наук — самое престижное учреждение, в котором мечтали учиться многие.

— Да заземли меня! Вот это новость! Поздравляю! — и он с искренней улыбкой хлопнул Тумана по плечу.

— Брат, — внезапно добавил тот. Ветер удивленно моргнул.

— Правильно говорить: «Поздравляю, брат!», — усмехнулся Туман. — Так Второй учил, а я ему доверяю.

И Ветер вдруг ощутил, как перехватывает горло и становится трудно дышать.

— Поздравляю, брат, — повторил он дрогнувшим голосом, и Туман обнял сам, хлопнул по спине. Потом отстранился, серьезно заглянул в глаза.

— Запомни, малой, мир жесток везде. А здесь так и вовсе не любят слабых. Им по-другому нельзя — огонь сожрет. Ты не смотри на титулы. Для них важнее сила. Местного слабака не станут уважать, даже если он лорд. У них и наследование не по старшинству. Вон сейчас на трон Шестой сядет. Если бы для Пепла был важен твой титул, она бы даже общаться с тобой не стала, как и с нами.

Они помолчали. Ветер нервно прикусил губу, явно не соглашаясь с доводами Тумана.

— Зато для них огонь важен, — запальчиво высказался он.

— Для них — да, для нее… — и Туман покачал головой. — Она наша. Наполовину. Значит, рядом с ней может быть не только стихийник. Тут другое. Я узнавал, через восемь лет она закончит академию. Но кого она захочет видеть рядом с собой, когда вырастет? — и он тяжело вздохнул. — Сможет ли кто-то из нас остаться рядом? Ты сам видел — она другая. У нее любящий брат в защитниках, а его лучший друг глаз с нее не сводит. Еще и семья, готовая в любой момент поддержать. А что стихия ради нее устроила?

Ветер кивнул. Туман ухватил самую суть. Он и сам чувствовал то же самое. Рядом с Пеплом хотелось быть лучше. И он тянулся — стать выше, расправить плечи. Следил за речью, чтобы не ляпнуть дурость. Но внутри тянуло сомнение: справится ли?

— Вот и начинаешь думать — что из себя представляешь ты сам?

Туман глянул испытующе. Дернул уголком губ.

— Рядом с ней слабаку и трусу не место. Она хоть и храбрая девочка, но с ее способностью влипать в неприятности, рядом с ней должен быть кто-то сильный. Да и отец… Курсанты болтали — он отдаст ее только тому, кто его победит. А Четвертый до сих пор считается лучшим бойцом академии.

— Уверен, сразиться придется не только с ним, но и с ее братом, — нервно хохотнул Ветер.

— С двумя, — с насмешкой возразил ему Туман, — там и младший подрастет.

— Ты поэтому согласился идти в академию? — вдруг прозрел Ветер. — Из-за нее, да? Просто признайся, что ты ее тоже любишь! — заорал он, и ближайшие кусты нервно дернулись, словно попытались отпрянуть, но Ветер этого даже не заметил — ревность душила злостью. И он стиснул кулаки… Посмотрел с ненавистью на… брата.

— Дурак! — дернул щекой Туман, отступая. — Даже если подеремся, только местных насмешим. Она все равно будет решать сама. Ты хоть ограничители потеряй ради нее. Не поможет. Ее даже Упырь не стал заставлять делать того, чего она не хотела. Умный мужик. Обманом в доверие втерся. А в академию я бы и так пошел. Такой шанс нельзя упускать. И мой тебе совет — хочешь ее заслужить, добейся чего-то. Не унижай ее любовью слабака.

— Я и добьюсь! — выкрикнул Ветер, остро жалея, что ему до поступления остается еще несколько лет и не его сейчас зовут в «Золотую». Пока он поступит, пока закончит, Туман будет уже… Воображение рисовало соперника во главе корпораций, боевых отрядов, рядом со Вторым… И, конечно, Оля посмотрит на него… Ведь он будет сильным, надежным, преданным.

От жалости к себе перехватило горло, в глазах потемнело.

— Запомни свое обещание, брат, — голос Тумана зазвучал глухо, — и стань таким, чтобы я мог с гордость сказать: я с ним учился. А насчет любви… Я в наемники готовился уйти. Моя жизнь стоила бы ровно ту сумму, что прописали бы в контракте. Мог я позволить себе любить? — усмехнулся он с горечью.

Ветра словно по голове ударили, он заморгал растеряно, глянул виновато.

— Прости, — прошептал, признаваясь с досадой: — Я дурак. Полный.

— Просто верь в себя, — пожал плечами Туман, принимая извинения. — А чтобы не расслаблялся, я буду ее навещать. Помни об этом, когда решишь, что сделал достаточно.

И выразительно добавил, хлопнув по плечу:

— Брат!

Ветра перекосило.

— Слышь, вы бы заканчивали тут, — прогудела вдруг пустота, — ночь все-таки, люди спят. Хватит уже в чувствах друг другу признаваться. Пеплите по кроваткам, гости дорогие.

— Что⁈ — задохнулся Ветер, ощущая, как лицо вспыхивает румянцем.

— Или донести? — коварно предложила пустота.

Туман вдруг сделал пас рукой, и грязевой шар, собранный из ближайшей лужи, врезался в щит безмолвного, растекся, обозначая присутствие патрульного.

— Жыргхва, — выругался грязно-серая фигура. Дернулась отряхнуться, но передумала. Воздух прошила чужая сила, и сверху на них троих полился ледяной дождь.

Фаттарцы с ругательствами рванули под крышу.

— Не поскользнитесь, девочки, — неслось им вслед с хохотом.

— Мне кажется, нас здесь не уважают, — зло выдохнул Ветер, отряхивая воду.

— Мне кажется, уважение надо заслужить, — не согласился Туман. — Да и нам правда спать пора.

И они вернулись к себе в комнату.

— Что это такое? — глава Межмира с раздражением перевел взгляд с лежащих перед ним бумаг на подчиненных.

Подобными делами он обычно не занимался: стихийный мир, еще и маленькая страна. Рядовой визит, пусть и не по рядовому событию. Все же девочка действительно нашлась в их мире, а так как она принцесса, следовало, для восстановления репутации, принести извинения. Они даже подарки подготовили.

Однако вмешалась канцелярия со своей секретной операцией, в которую внезапно оказалась втянута куча народа из обоих миров. Еще и дурацкая осада школы с детьми, где его сотрудники выбрали неправильную сторону. Он даже попросил их проверить на ментальное внушение, но результат оказался отрицательным: сами по пьяни под давлением не менее пьяного окружения.

И начальник Межмира стиснул зубы, вспоминая позорный эпизод из жизни его ведомства. Еще и перед коллегами из канцелярии опозорились… Те, конечно, тоже отличились, но чужие ошибки не оправдывают собственные.

И все, чего ему хотелось — стереть произошедшее из памяти. Но совет мастеров-артефакторов прислал прошение заняться этим варварским миром лично. Мол, они видят какие-то перспективы там.

Какие там могут быть перспективы? — задохнулся возмущением глава, вспоминая отчет об асмасцах. Дики, необузданы, невоспитаны, уважают лишь силу, ею же и правят. На Фаттаре ухитрились устроить поединок с боевиками канцелярии, возглавили восстание в школе, доведя дело до абсурдной осады, чуть не убили главного артефактора, сожгли дом в предместье столицы — хозяйка чудом спаслась, но повредилась умом и попала в сумасшедший дом. И все это лишь за сутки.

А теперь эти дикари прислали какую-то декларацию. Вопиющая наглость!

— Разве мы предлагали им о чем-то договариваться? — хмуро уточнил глава ведомства, разглядывая оригинал с королевской печатью. Рядом лежал подготовленный перевод.

— Нет, господин Винраш, — заверил его подчиненный, — следуя вашим инструкциям, мы не дали ни единого намека на то, что заинтересованы в сотрудничестве.

Глава удовлетворенно кивнул. Да, так и следовало поступить. Искусство политики в том, что заставить оппонента действовать так, как того требовалось. Поставить в такие условия, чтобы сами дали необходимое, еще и приплатили сверху. Но для этого нужна была предварительная подготовка. Удобрение почвы.

Вот, например, программа об «исключительности Фаттары», давно работавшая во всех мирах. Специально подкупленные люди распространяли слухи о величии, богатстве, силе и развитости Фаттары, выстраивая нужную репутацию. Вроде мелочь. Минимальные затраты, но приходящие из Фаттары торговые и дипломатические миссии сходу получали выгодные контракты, лучшие тарифные условия и прочая, прочая.

Вот и с Асмасом глава Межмира рассчитывал на то, что проблем не возникнет. Надо нанять пару тысяч дикарей? Наймем, причем крайне дешево. Те и бесплатно могут поехать, лишь за один шанс пожить в лучшем мире. Еще и благодарить будут.

— И несмотря на это, они выдвинули условия, — он задумчиво потер подбородок, ощущая, как раздражение усиливается кратно.

Либо асмасцы беспредельно наглы, либо о чем-то догадываются. Подобная самоуверенность должна иметь под собой основания… Вряд ли стоит копать сами переговоры… Тут все стандартно: он успел просмотреть запись. Заверения, извинения, пожелания, обмен подарками. Все в рамках протокола. Но что-то все же произошло, что заставило дикарей обнаглеть.

— Чем были заняты дети? — спросил он, хмурясь.

Повисла смущенная пауза.

— Их почти сразу забрали из дворца, — оправдываясь, проговорил один из двух подчиненных. — Мы надеялись, что им проведут экскурсию по дворцу, покажут зверинец — все же к принцессе в гости прибыли — но в итоге по дворцу и зверинцу водили именно нас. А дети… Судя по обрывкам разговоров они жгли каких-то хищников в горах, ночевали в академии, где днем состязались с местными… Дикарские развлечения, одним словом, — закончил подчиненный, и глава ведомства, оторвавшись от чтения декларации, посмотрел на него с неодобрением. Вроде и опытный. Давно работает. А не справился.

— Это правда, что стихийники усиливают нас? — спросил он, давя пытающееся прорваться наружу раздражение.

— У нас нет стопроцентного подтверждения, но исключать нельзя, — раздалось в ответ.

— А у них есть! — и начальник Межмира с досадой отшвырнул от себя злосчастный документ. — Дикари обвели вас вокруг пальца. Пока вы созерцали красоты дворца и любовались чудесами — да, я читал о плавающих садах — они проверяли нас. И теперь уверены, что мы к ним придем. Причем настолько уверены, что заранее написали условия нашей работы в их мире. Вы понимаете, что это полный провал⁈ — и он гневно потряс листами.

Но провалившие задание сотрудники виной не прониклись. Даже головы опускать не стали.

— Господин Винраш, с ними не получилось бы работать, гм, на недоговоренностях, — попытался аргументировать второй подчиненный. — Стихии они… Как бы это объяснить… Разумная часть того мира. Некий сплав из природных сил и человеческой памяти. Они помнят все, что было с их носителями, умеют анализировать и продвигать собственные идеи. Они были бы идеальной силой, если бы не слабое место — эмоции. И потому они конфликтуют друг с другом, занимаются воспитанием правителей, заботятся о сохранении рода. У них даже любимчики есть. Словом, ведут себя как люди. При этом мстительны. Умеют перемещаться на большие расстояния без возможности быть отслеженными. Не уверен, что наши щиты от прослушки для них станут преградой. А главное — они защищают носителей, словно это их собственные дети. Вы же успели прочитать о том, что натворила у нас стихии, мстя за одну единственную девочку⁈

Глава ведомства посмотрел на него практически с ненавистью. Открыл прошение от военного ведомства, артефакторов, даже канцелярия не поленилась прислать, хотя она занималась исключительно внутренними делами.

Отмахнуться не выйдет… Придется реагировать. И где-то добывать им стихийников.

— С учетом того, что стихийных миров три, — начал он, вспоминая предоставленную ему аналитическую справку, — мы можем попытаться обойтись без Шайрата. Но в одном страны постоянно воюют между собой, а мирные под властью религиозных фанатиков. Второй сильно ниже по развитию. Придется потратиться на обучение. Самым удобным остается Шайрат. Асмас исключаем. Работаем с остальными странами. Но сначала, естественно, полноценные исследования.

— Боюсь, не получится, — с сомнением высказался первый подчиненный. — Крупнейшая страна на материке Шакри-нару имеет тесные связи с Асмасом. Пятый принц готовится стать там кронпринцем. Уверен, они уже связались с императором. Остальные страны не пойдут против воли империи. Второй же материк сильно пострадал и, как я понял, только восстанавливает стихийную составляющую. Кстати, там образовалось некромантское государство.

— Что? — выдержка начальства дала сбой. — У них есть некроманты?

— Запутанная история, — пожал плечами второй подчиненный. — До нас доходили сведения о темном даре жены Шестого высочества, но мы не посчитали их достоверными.

— Сдыхла с некромантами, — отмахнулся глава, — сосредоточимся на стихийниках. Их же четыре типа? Нужны исследования по взаимодействию со всеми.

Межмир заработал по новому проекту, но очень быстро выяснилось, что опасения главы ведомства не были напрасны. На любые запросы страны требовали подписать декларацию о невмешательстве во внутренние дела, о запрете бесконтрольной вербовки граждан, о полном уведомлении обо всех условиях работы и, главное, они требовали достойную оплату и возможность расторжения контракта и возвращения на родину.

— И от кого узнали об уровне наших зарплат⁈ — рычал начальник Межмира, получая очередное донесение. — Чтобы мы дикарям столько же платили⁈ Ни за что!

Подчиненные лишь плечами пожимали, не решаясь напомнить о вечеринке с двумя принцами Асмаса и огненной стихией. А там, под огневуху, о чем только не болтали.

Еще и Асмас, словно издеваясь, прислал собственные выкладки о возможностях парной работы со стихийниками, а также предложение поработать в Шайрате.

Говорили, главу Межмира чуть удар не хватил от подобной наглости. Был наложен запрет на оглашение, но слухи все равно просочились и поползли сами собой…

Усилить собственный дар, пусть и в паре со стихийником, внезапно оказалось притягательным для многих…

Год спустя

— Госпожа ассара, — заглянул к ней в кабинет ректор, и Юля поспешно отложила бумаги, поднялась, поклонилась, торопливо прокручивая в голове последние события и гадая о причине столь неожиданного визита начальства.

Они все так же делили власть в академии, женский факультет продолжал работать — большинство семей отправляло сюда дочерей с наступлением малого совершеннолетия, но встречались среди курсантов и девочки. Например, ее дочь. Такое обучение считалось сложным и почетным. Девочек ждал суровый отбор, где оценивались способности находиться среди мальчиков, потенциальный уровень дара и лидерские качества. Как итог — проходили единицы. Самые боевые. Юля частично курировала и их, но в целом не вмешивалась, предоставив наставникам право самим воспитывать курсанток.

Но что привело ректора? Оля? Иль? Или заканчивающий первый курс Слава?

Только утром она навещала дочь и собиралась заглянуть к ней в обед. Заканчивался очередной учебный год, старшие дети были заняты подготовкой к экзаменам, но не это было причиной ее частых визитов к дочери. Страх. За этот год она так и не смогла от него избавиться. Просыпалась ночью от кошмаров. Незаметно от мужа вытирала слезы, успокаивая зашедшееся сердце. Она боялась снова потерять дочь, и не только она.

— Вы в кого мне девочку превратить хотите⁈ — первым возмутился Кайлес, узрев три тройки безмолвных на своем занятии. — Понацепили столько охранок, они же фонят. Как она у вас заниматься будет? Вы мне этот бред заканчивайте! Нечего трястись над ней. Вы мне менталиста своими страхами испортите! Перспективного, между прочим.

Фильярг молча выслушал вопли кузена, нервно дернул щекой — и кузен был послал далеко и надолго. К посылу присоединился и Харт. Провожающая дочь до дверей академии Ментала ассара лишь виновато развела руками. Коллега-ректор разразился длинной речью об уникальности универсала, сочетающего в себе четыре стихии и ответственности общества этого универсала сохранить. Шестой выразился кратко: «Чтобы ни одна сволочь больше».

Кайлес ругался долго и… не смирился. Отказал Илье в уроках, сказав, что ему еще рано. Пусть приходит года через четыре. И плевать он хотел на то, что Иль желает сопровождать сестру и присутствовать на занятиях. Менталка еще не выросла.

Безмолвным же запрещалось переступать порог класса, а внутри здания дозволялось находиться лишь одной тройке. Нарушившие распоряжение карались головной болью — старшие курсы получили соответствующее распоряжение и возможность практиковаться. И теперь три раза в неделю менталисты с безмолвными вступали в скрытое противостояние. Одни пытались пробраться внутрь, вторые отследить и наказать.

Кайлес хоть и ворчал, что у него серьезное учебное заведение и нечего тут военные игры устраивать, но против практики своих драгоценных студентов не возражал. Харт тоже не протестовал — Лифгана никуда не делась. Пусть она и притихла, не давая поводов к открытому конфликту, но соперничество за студентов с материка продолжалось, и лифганцы гадили исподтишка.

Если не Оля, то кто? Иль? — занервничала Юля. Однако старшим сыном можно было лишь гордиться. Исчезновение сестры заставило его повзрослеть, и теперь это был серьезный юноша с цепким взглядом зеленых глаз. Наставники не уставали хвалить его за успехи и сильный дар.

Неужели Горислав? Сердце Юли испуганно сжалось. Младший. Немного застенчивый, словно прячущийся в тени старших детей. Спокойный. Добрый. Отзывчивый. И вечно в своих мечтах.

— Странный ребенок, — неодобрительно поджимала губы свекровь.

— Милый ребенок, — улыбалась вторая бабушка, добавляя: — Не всем быть боевыми и жечь ваш огонь.

Слава или Гор, как его называли однокурсники, заканчивал первый курс академии. И с огнем у него действительно не ладилось.

— Он даже не переживает! Словно ему все равно! — злился Фильярг, больше Славы волнуясь о даре сына. — В наше время мы считали позором, если огонь не проявлялся долго. Ходили к источнику. Устраивали себе испытания. Боролись. Я ночь просидел в одиночестве на уступе горы, чтобы перебороть страх высоты и темноты! А он… — и муж огорченно поджимал губы. Во взгляде читалось: «Это все твое мягкое воспитание».

Юля лишь вздыхала, не желая давить на сына. Это со старшими у нее были амбиции, желание подарить мужу сильного наследника, а с младшим ей хотелось спокойствия и любви. Он действительно был спокойным и очень привязанным к ней ребенком. Его не волновало соперничество со старшими и устраивала вторая роль в семье. Он тянулся к созерцанию, любил читать и рисовать. Мог долго и вдумчиво рассматривать цветок на склоне холма. А его вопросы частенько ставили старших в тупик.

— Исследователь растет, — фыркал Альгар, — будет у нас еще один Первый в семье.

Набеспокоившись за старших, последнее, о чем переживала Юля в отношении младшего сына, был его дар огня. И наверное, зря.

— Вы понимаете, госпожа ассара, — ректор поерзал на стуле, взял в руки чашку с чаем, поставил обратно, вздохнул, — я бы не пришел к вам с этим разговором, но мы с вами не чужие люди. Да, у нас были среди курсантов случаи позднего пробуждения дара. И их довольно много, — ободрился он, но тут же сник.

— Однако даже в этом случае есть признаки… Искры. Источник. Тяга к огню, в конце концов! — повысил он голос и поспешно извинился.

— Ничего-ничего, я понимаю, — мертвым голосом отозвался Юля.

Старшие дети действительно забирали много внимания. С ними постоянно что-то случалось. То прилетят отпрыски Драго и заберут без разрешения кататься. Харт, ругаясь, поднимает звено чарксов, чтобы хоть отследить, где они. И убедиться, что их не занесло на территорию другого государства, как уже случалось. И тогда попробуй объяснить послам, что детям сложно ориентировать на воде, ибо граница на ней не отмечена.

Или тапуны решат, что Оля благословенное дитя и должно участвовать в ритуале жертвоприношения огню.

А пару раз в месяц дочь забирали стихии на какой-то там сбор. Подробностей не удалось разведать даже Харту, хоть он и пытался. Оля же отмалчивалась, проявляя удивительную для ребенка способность хранить секреты.

Еще и фаттарцы не забывали, добавляя своими визитами головной боли Третьему.

За всеми этими хлопотами она немного упустила из виду младшего, а тот, оказывается, старательно скрывал ото всех свои проблемы.

— Мы пробовали водить его к источнику, — нервно принялся перечислять ректор, — пытались стимулировать. Даже не стали пресекать, гм, насмешки от одноклассников. Знаете, злость — хороший стимулятор, но… — и он беспомощно посмотрел на Юлю, — они его не трогают. Насмешки, подколки. Он на них даже не отвечает. Ни разу в драку не ввязался. Словно ему не важен огонь. Первый раз с таким сталкиваюсь, — беспомощно признался он.

Юля нахмурилась. Насмешки? Слава никогда не жаловался на них. Он вообще был мало разговорчив… Сама она не замечала проблем у сына в общении с однокурсниками. Он относился одинаково ровно и миролюбиво ко всем. Ни единого вопроса с дисциплиной. А ведь это должно было ее насторожить. Со старшими драки случались чуть ли не каждую неделю.

И Юля прикусила губу, чувствуя прилив глубокого раскаяния.

— Я поняла вас, — голос невольно сделался холодным и отстраненным, хотя вины ректора в случившемся не было. — Мы заберем Горислава домой.

Оставлять его в академии на второй курс не имело смысла, а отправлять снова на первый… Нет, такого унижения она не допустит для него.

Ректор рассыпался в извинениях и заверениях, что они готовы оказать любую поддержку. Юля механически кивала. В голове царил хаос. И больше всего она опасалась реакции мужа.

— Даже если он вообще не станет огневиком, он не перестанет быть моим сыном, — горячо заверил ее Фильярг, когда она объявила ему об отчислении Гора из академии. — Мне плевать на мнение других. Пусть болтают. Наймем ему хороших учителей. Отправим на Землю к твоей маме, если окажется, что он не маг.

И ни одного упрека в том, что сын родился ущербным из-за нее.

Юля заморгала, стараясь сдержаться, но не смогла — и по щекам потекли горячие, горькие слезы.

— Ну перестань, — Фильярг обнял, нежно привлекая к себе, — не надо так расстраиваться. Ты ни в чем не виновата. Видимо, огню достаточно нашего старшего сына. Вот на младшем он решил отдохнуть. Да и подожди пока. Это старшие у нас торопливые. Может, огонь у Славы и проявится, только позже. Ну или сразу все стихии, — нервно рассмеялся муж.

— После того, как мы чуть не потеряли дочь, я понял — не так уж и важно, если твой ребенок не достиг большого успеха, главное, чтобы был жив, здоров и рядом, — добавил он.

Юля всхлипнула. Вытерла щеки. Решительно поджала губы. Нет, муж все же не прав. Это на Земле, может, и все равно. Там частенько природа отдыхала на детях успешных людей, но здесь, в Асмасе, где все зациклены на огне? Как он себе представляет жизнь столь особенного ребенка? Да, можно отправить на Землю. Но Слава будет там сильно выделяться. Во-первых, внешность у него чисто огневика, а во-вторых, можно ли заставить ребенка не болтать о магическом мире? Да и ей тогда придется жить на два мира… Такой себе вариант.

— Ваше высочество, рады приветствовать вас на Фаттаре, — молодой человек протянул было Юле руку, но тут же смущенно спрятал ее за спину. Поклонился с нервной улыбкой. Потом, спохватившись, положил ладонь на правую часть груди и поклонился еще раз. — Меня зовут

Рошан и я ваш сопровождающий.

— Рада с вами познакомиться, Рошан, — тепло улыбнулась ему Юля. — Прошу без церемоний. Вы можете называть меня Юлия Андреевна.

Сотрудник Межмира выдохнул и с благодарной улыбкой пожал протянутую ему руку.

Юля быстро представила остальных. Детвора оживленно крутила головами в ожидании обещанных им чудес чужого мира, но портальный двор был пуст.

— Ты не говорила, что здесь плохо пахнет, — морща нос, укоризненно заметил сестре Иль. — Хоть и тепло. У нас-то уже снег лежит, а здесь лето, — и он потянулся расстегнуть форменный китель.

— У нас на склонах Тихони и похуже воняет, — пожала плечами девочка, тоже снимая китель и оставаясь в рубашке, — а здесь по-разному бывает. Да и привыкаешь быстро.

— Вы не возражаете против экскурсии по городу? — осведомился у них Рошан.

Возражать, естественно, никто не стал, и все дружно загрузились в механическую повозку.

Ожидавший бурной реакции дикарей на чудо техники межмировец был несколько разочарован.

— Сиденья неудобные, — первым делом пожаловался Иль, ерзая на деревянной скамье. — У дяди Сережи машина в разы лучше. Да и воняет меньше.

— У дяди Сережи электромобиль, — со знанием дела заявила Майра, — а тут еще топливо используют.

Рошан сначала побледнел, потом покраснел и пробормотав:

— Мы здесь предпочитаем простоту вместо роскоши, — неприязненно замолчал, но любопытство победило обиду, и он все-таки уточнил:

— Простите, а дядя Сережа это кто?

— Мой брат, — пояснила Юля, с любопытством вглядываясь в окно — мимо проплывали улицы столицы: в меру зеленые с яркими иллюзиями рекламы. — Я не из Асмаса. Родной мир Земля. Один из тех, кого вы называете проклятым или мертвым.

Рошан скривился, однако комментировать не стал, только взгляд стал… менее вежливым. А дальше экскурсия, целью которой было поразить дикарей новейшими достижениями магтехнологий, пошла совершенно не по плану. Дикари поражаться не желали, хоть он и продемонстрировал им связир последней модели, а концовку поездки так и вовсе пришлось свернуть.

— Квартал некромантов один из старейших в городе, — начал было говорить Рошан, как вдруг Иль, перебивая, заорал:

— Мертвец! — и в его руках возник алый шар, а воздух в салоне стал на пару градусов теплее.

— Не успел вас предупредить, — с некоторым злорадством сообщил Рошан, — но наши некроманты используют мертвых как слуг и рабочую силу. Естественно, согласие получается еще при жизни…

— Иль, не стоит портить им слуг, даже если они мертвые, — торопливо попросила Юля, и сын, надувшись и недовольно буркнув «Да пусть подавятся», погасил пламя.

Рошан выдохнул, благожелательно улыбнулся:

— Хороший мальчик.

На что Иль покраснел и ответил злым взглядом — межмировец ему категорически не нравился.

— Мне только интересно, у ваших мертвых сейчас собрание? — несколько напряженно поинтересовалась Оля, вглядываясь в заднее стекло.

— Что? — подавился воздухом Рошан. — Какое собрание? — и он высунул голову в окно.

Из домов действительно выходили мертвые, устремляясь вслед за повозкой. И с каждой минутой их становилось все больше, так что шествие начинало смахивать на демонстрацию, а потом и вовсе на массовый забег — мертвецы резко ускорились, торопясь успеть за машиной.

— Гони! — теряя выдержку, бросил Рошан водителю. — Давай направо. Там портальная станция должна быть. Я сообщу патрульным, что мертвяки вышли из-под контроля.

— Вам не стоит волноваться, — он с напряженной улыбкой повернулся к гостям. — Они не опасны.

Повозка, взвизгнув покрышками, завернула направо. Мертвяки дружно повторили маневр.

— Ситуация полностью под контролем, — заверил Рошан асмасцев, вцепляясь в ручку над дверцей — машина петляла, ее подбрасывало и заносило на нервностях дороги.

— Да мы и не переживаем, — с ехидной улыбкой заверил его Иль, подмигивая Майре. Та предупреждающе покачала головой. Перед отбытием Шестой взял с нее слово, что фаттарцы не узнают об уровне ее дара. Раскрыться она могла лишь при прямой угрозе жизни.

Раздался визг тормозов, повозку повело юзом, но водитель смог выровняться, и они встали у портальной станции.

— Быстро на выход! — крикнул Рошан, выскакивая первым. Детвора посыпалась следом. Последней вышла Майра, глянула в сторону спешащих к ним мертвяков, и те начали замедлять бег, переходя на неспешный шаг, а потом и вовсе остановились, не отводя от нее взглядов.

— Не знаю, какая муха их укусила, — пробормотал Рошан, лихорадочно оглядываясь на подбирающихся ближе мертвецов. — Пусть некроманты сами разбираются, с чего вдруг они из-под контроля вышли.

И он поморщился, досадуя о том, что мертвецам пришло в голову взбунтоваться именно сейчас и именно перед его гостями. Начальство точно будет недовольно, как будто это он виноват.

В Эссане шел легкий летний дождь, и Рошан торопливо растянул над всеми прозрачный купол.

— Директора школы мы предупредили, но дети есть дети, потому поменьше контактов во избежание неприятностей, — инструктировал он гостей, ухитряясь говорить и идти спиной вперед.

— Спорим упадет? — азартно прошептал Гор, наклонившись к Оле с Ильей.

— Спорим, что до конца улицы продержится, — поддержала его сестра, — но чур не помогать.

— Да он и десяти шагов не пройдет, — насмешливо прошептал Иль.

— Огонь свидетель, — кивнул Гор, подставляя ладонь.

Майра не удержалась от смешка и тоже стукнула по ладони младшего, принимая спор.

Рошан сбился, отвлекшись на детей, но тут же выправился:

— Обед в школьной столовой, думаю, вам не понравится, поэтому для вас арендован один из лучших столичных ресторанов. А дальше с вами хотел бы встретиться глава Межмира, а детям мы бы предложили посетить парк чудес. Естественно, безопасность гарантирована.

— Это как с мертвецами? — ядовито уточнил Иль, и Рошан все же запнулся. Ровно через десять шагов. Чудом удержал равновесие, изогнувшись в немыслимой позе.

— Слабак, — разочаровано прошептала Оля.

— Нет-нет, — замахал с вымученной улыбкой, выправившись, межмировец. — Никаких мертвецов.

— Пожалуй, мы откажемся, — вежливо улыбнулась ему Юля. — Школа важнее. Моя дочь хочет пообщаться с друзьями, я желаю увидеть место, где она училась. К еде мы крайне непривередливы. В академии приветствуются простота и воздержание, так что обойдемся без деликатесов. Касательно официальных встреч, я декан факультета и не представляю, чем могу заинтересовать ваше начальство. Вынуждена отказаться от такой чести.

Рошан кисло кивнул, с тоской думая о том, что начальство не обрадуется изменению планов.

— Маэстро Герхан, что вы! Встаньте сейчас же!

Юля растеряно смотрела на коленопреклоненного старика. Хорошо, что в кабинете они были одни — Оля сразу потащила всех по школе, отправив маму общаться с директором, а межмировца забрал к себе Упырь по какому-то надуманному поводу.

— Как я могу посмотреть в глаза той, у кого украл дочь? — дрогнувшим голосом произнес мужчина.

А Юля смотрела на склоненную седую макушку, на лежащие на коленях ладони, покрытые выпуклыми венами, на бороду, спускающуюся на грудь — кто-то из детей вплел туда разноцветные ленты — и понимала, что все приготовленные злые слова испарились сами собой, и злиться больше нет сил.

— Я вас прощаю, — произнесла она тихо, но твердо.

Он поднялся не сразу. Посидел какое-то время тяжело дыша, потом вытер рукавом глаза. И только после этого, немного придя в себя, встал.

— Вы сняли камень с моей души, — признался он честно.

В носу защекотало, и Юля поспешно отвела взгляд от покрасневших глаз маэстро, не желая еще больше смущать его.

— Вы помогли мне с прощением, — голос все равно выдал обуревавшие ее эмоции, и она откашлялась. — Хоть это было нелегко, но жить с ненавистью в разы сложнее. Тем более мне. Огненная стихия требует равновесия.

— Так странно, — заинтересовался Герхан, подходя к столу и наливая себе воды, — я слышал, огневики вспыльчивы и агрессивны, а вы говорите об равновесии.

— Правда в том, что контроль над стихией требует контроля над эмоциями, — улыбнулась Юля, — но и сами стихии зачастую являются причиной наших эмоций. Мы пытаемся контролировать их, они нас. В итоге равновесие становится главным в жизни.

— Я ощущаю артефакты на вас, и один даже вживленный в кожу.

Архимаг изучал ее, не скрывая своего любопытства, но она не ощущала ни корысти, ни опасности — во взгляде мужчины был лишь исследовательский интерес.

— Это стабилизатор: он помогает удерживать контроль над огнем во время гормональных сбоев, — пояснила Юля.

— Как оригинально! — восхитился Герхан. — Если есть хоть один шанс на изучение…

Юля покачала головой.

— Жаль, очень жаль, — директор сокрушенно вздохнул, — но я понимаю. Сам бы не стал себе доверять. Однако, я все же надеюсь получить честный ответ — зачем вы здесь? Столь сильной женщине, которая смогла воспитать прекрасную дочь, не требуется мое извинение.

— Вы правы, — согласилась Юля, — хоть мне и было любопытно посетить Фаттару, хотелось, не скрою, из эгоистичных побуждений, встретиться с вами, но в действительности причина в нем.

Она подошла к окну, выходившему на внутренний дворик школы, где в окружении фаттарцев стояли ее дети.

— У меня трое. Старший — маг огня. Весь в отца. Немного менталистики. Пожалуй, и все. Дочь… Ну вы и сами знаете. На стыке двух миров. Маг и стихийник. Ей покорились все четыре стихии. Она ими управляет с такой легкостью, что наставники до сих пор привыкнуть к этому не могут. Еще она сильный менталист. А вот младший… Дело в том, что я из мертвого мира. У нас нет магии. Точнее, подозреваю, она была. Согласно хроникам, первые люди жили в несколько раз дольше, чем нынешние. Но потом случился Великий Потоп, и после него, вероятно, мы потеряли свои способности.

— Наказание, — задумчиво произнес Герхан. — Слышал о таком. Проклятый мир, наказанный Создателем и лишенный силы. Но как получилось, что вы смогли…? — и он махнул рукой, не договорив.

— Ментальная связь с приемным сыном помогла заново проложить энергетические каналы.

— Потрясающе!

И Юля удостоилась восхищенного взгляда.

— Я бы все же не отказался… — начал маэстро, но осекся, смущенно потер переносицу и извинился: — Простите, профессиональное. Продолжайте. Так понимаю, вас беспокоит, что именно могли унаследовать ваши дети. Видите ли, рожденные вне вашего мира, они больше не несут проклятый ген. Грубо говоря, их магию больше ничего не сдерживает. Очень интересный феномен. Уникальный. Старший, — Герхан подошел к окну, встал рядом с Юлей, — совершенно точно огневик. И его дар будет еще набирать силу. Хороший потенциал. Дочь взяла пополам от вас с мужем. Уникальный ребенок. А вот младший… Да, определенно, он не стихийник. Я бы сказал, он пошел в вас, но надо подождать. Видите ли, у нас нет единого возраста для пробуждения дара. У кого-то это происходит рано: только начал ходить и уже тянется к силе. А кто-то лишь к совершеннолетию себя проявляет. Мы называет таких «ребенок-неожиданность». Как правило, нужен сильный стресс, чтобы их дар получил толчок к раскрытию. Но будьте осторожны — активация идет скачкообразно, практически сразу доходя до пика возможностей. Если не вывести ребенка из этого состояния, можно получить истощение.

Юля испуганно выдохнула. И как она выводить будет, если случится подобное? У них же ни технологий, ни навыков.

— Но он маг? — спросила тихо.

— Что? О да! Определенно. Можете не переживать, — успокоил ее Герхан. — Я вижу его ауру. У него нет патологий. Энергетические канала прямые и чистые. Сильный ребенок. Я бы предложил его оставить у нас, но вы же не согласитесь.

Юля покачала головой.

— Не смогу, — призналась честно. — Тот год без дочери… Не знаю, как я выжила. Да и маленький он совсем. Вот когда подрастет — тогда посмотрим.

И она подумала, а готов ли Асмас к тому, что у них появится еще один необычный ребенок. Они и новость об Оле с трудом переварили, а теперь еще и Горислав… С другой стороны, приняли первую, примут и второго…

Маэстро поддержал ее решение.

— Согласен, без вас ему будет нелегко, да и любая растянутая во времени психологическая травма лишь отодвинет пробуждение дара. Тогда давайте поступим так. Я попробую согласовать визиты к вам, скажем, раз в три месяца. Смогу наблюдать, как развивается дар Оли. Ну и заодно, неофициально, смотреть состояние вашего сына.

— Спасибо, маэстро Герхан, — с чувством поблагодарила она. — Мы заплатим за ваше время.

— Нет-нет, даже не думайте, — испуганно замахал руками тот, — во-первых, у меня прекрасная зарплата здесь, а во-вторых, это то малое, что я могу для вас сделать.

— Я не разрешу ему за тобой ухаживать, — ревниво произнес Иль, неодобрительно глядя на цветы в руках сестры. — Во-первых, тебе рано. Во-вторых, у нас полно отличных ребят. Нечего на чужака засматриваться.

И пламя, сорвавшись с его ладони, попыталось сожрать ромашки.

— Дурак! — огрызнулась Оля, крепче прижимая к себе цветы. Огонь, натолкнувшись на защиту, обтек букет, не причинив ромашкам вреда.

— Он меня в школе спасал и не раз. Ради меня на предательство пошел, чтобы домой отправить. И цветы он сам вырастил и подарил. А твои «отличные» ребята ради меня что сделали?

Иль смутился, покраснел, поскреб раздраженно подбородок.

— Если дело в цветах, — буркнул он, недовольно, — только скажи… И мои сразу…

— О таких вещах надо самому догадываться, — глубокомысленно заметил Горислав, влезая в разговор старших.

— Даже малыши об этом знают! — воскликнула, обрадованная поддержке брата, Оля.

Юля с улыбкой прислушивалась к разговору детей, вспоминая свою первую любовь… Новенький пришел к ним в десятом классе… Серьезный, увлекающийся моделизмом и походами. Готовящийся к поступлению в престижный ВУЗ. Они гуляли вместе на выпускном. И даже танцевали вальс на последнем звонке. Но она так и не решилась попросить его телефон…

Сидящий рядом с ней межмировец обеспокоенно заерзал на сидении, и кончики его ушей предательски заалели. Юля могла представить, какие мысли сейчас бродят в его голове. Сложно контролировать отношения между мирами, если в дело вмешается любовь…

— Но ты уедешь с ним! — со злым отчаянием воскликнул Иль, словно Оля и правда завтра собиралась покинуть Асмас.

— Ты сам когда-нибудь женишься и будешь жить отдельно, — парировала сестра.

— Никогда! — клятвенно заверил ее Иль. — Нужны мне эти женщины… Я лучше путешествовать отправлюсь или к дяде Ларсу в орден запишусь. А потом в армию пойду. И буду охранять границы Асмаса как папа! И управлять тэоратом, когда ему надоест.

— Папа командует, а не охраняет, — с насмешкой поправила его Оля, — да и для того, чтобы получить в управление тэорат нужно жениться, если забыл.

— Ну и женюсь, если так надо, — насупился Иль. — Все равно я буду жить вместе с мамой и с тобой.

Он задумчиво дернул себя за мочку уха и заявил:

— Если тебе так уж нравится Ветер, пусть к нам переезжает. Комнат во дворце много.

Юля прикусила губу, сдерживая улыбку. Кажется, брат относился к выбору сестры с бОльшим уважением, чем Фильярг. Муж бы фаттарцу комнату во дворце точно не предложил. Выкинул бы в портал с запретом приближаться к дочери.

И она представила мужа в роли огнедышащего калкалоса — тот давно обещался превратить в пепел любого, кто приблизится к его принцессе. Может, оно и неплохо — репутация Четвертого гарантировано отпугнет негодяев, и дочери не придется страдать от навязчивого внимания. Ну а к тому, кто выживет после встречи с Фильяргом, можно и присмотреться…

Юля не беспокоилась о том, что дочь останется без мужа. Фильярг, при всей своей суровости, дочь обожал. И если она сделает выбор, не станет ему противиться. Поворчит для видимости, устроит суровое испытание кандидату в мужья, попросит Харта проверить по своим каналам, и если не найдет ничего вопиюще плохого — успокоится. Нет — просто прикопает где-нибудь по-тихому, и Оле ничего не скажет.

Однако не умилительный разговор заставлял Юлю сейчас чувствовать себя совершенно счастливой.

Младший. Ее тихая радость и большая тревога. Пусть малыш не будет огневиком, не сможет учиться в академии, но и бездарем не останется.

Случись это с кем-то из старших детей, она бы с ума сходила от горя, а с младшим все иначе. Мудрее, что ли. С возрастом приходит понимание — не так уж и важны ожидания общества от семьи. Ребенок важнее.

Кажется, даже Четвертая смирилась с этим, хоть и пыталась намекнуть на то, что бездарь их семье не нужен и проще будет отправить его на Землю ко второй бабушке.

Юля тогда сорвалась. Нагрубила. И целую неделю свекровь, обижаясь, не появлялась во дворце. Она пыталась и на сына давить, но получив отбор, притихла. Сменила тон, махнув на детей рукой, мол, делайте, что хотите…

После того как Шестой был назначен кронпринцем, Четвертая потеряла надежду на трон для сына, но обрела новый повод для гордости. «Вы же понимаете, кому именно наш будущий король обязан своим избранием. Ассаре, жене моего сына и матери моих внуков», — регулярно повторяла она на высоких собраниях бывших жен короля. И Юле в личные ученицы правдами и неправдами пытались навязать своих дочерей, хотя учениц она никогда не брала, но кого это останавливало, если речь шла об успехе собственных детей⁈

На Землю Горислава в итоге никто не отправил. Фильярг лично отобрал ему учителей, сам занимался с сыном военной подготовкой. Юля тоже старалась больше времени проводить с сыном, гуляя, играя, читая ему книжки и разговаривая. Радовала и поддержка старших детей — те спокойно приняли то, что младший другой: без насмешек и издевательств, не позволяя и другим обижать Славу. И Юля страшно гордилась их пониманием, радуясь тому, какие у нее замечательные дети.

— Слава! — крикнула Юля, опасно свешиваясь с борта лодки. Муж еле успел ухватить ее за пояс, придерживать.

— Мама! — мальчуган — бледный, испуганный, но живой — подскочил в лодке, протянул к ней руки, но море, словно не желая отдавать свое, плюнуло волной, ослепляя солью и брызгами. Ветер подхватил резиновую лодочку, потащил в сторону. Их самих закрутило. Высокая волна перескочила через борт, под ногами забулькал, забурлил поток, а лодка, просев, начала погружаться. Безмолвные, отчаянно ругаясь, попытались выправить судно, но вода рвала весла из рук, ветер дожал-таки парус, и тот раненной птицей полетел в море.

— Мама! — отчаянный крик потонул в волнах. Юля забилась в руках мужа, готовая прыгнуть за сыном.

— Не пущу! — Фильярг прижал к себе так, что грудь пронзило болью. — Сам пойду.

Но с борта лодки, опережая начальство, спрыгнули трое безмолвных, сразу уйдя на глубину.

Юля застыла, тяжело дыша и до боли в глазах вглядываясь в поднимающиеся перед ней волны. А те внезапно начали стихать, успокаиваться, словно им, как расшалившимся детям, запели колыбельную.

Юля до посинения пальцев вцепилась в борт лодки, и последняя волна опала, открыв ей резиновую лодочку и невредимого Славу в ней. Над головой снова мягко серело небо, ветер стихал, и вода застывала зеркалом безмятежности.

К лодочке уже подплывали безмолвные, и Юля перевела было дух — сердце продолжало колотиться как сумасшедшее, как к ней наклонился старший безмолвных.

— Леди ассара, хорошая новость. Ваш сын сумел создать вокруг себя зону безопасности. Плохая — стихии нам здесь не подчиняются. Он словно выключил их. Еще более плохая — если он потеряет контроль, нас размажет, — и мужчина указал рукой вбок. Юля повернула туда голову — и похолодела. С неба в компании шипасто-белых молний спускался мохнатый, закручивающийся спиралью хобот смерча. И под ним море не просто штормило. Оно свирепо закручивалось в жуткий водоворот и там творился настоящий хаос, с которым и сама принцесса Цветтара не справилась бы, не то, что трое водников, которые находились в лодке.

Стихия, словно сходя с ума, билась в невидимую преграду, впадая в настоящее безумие от невозможности дотянуться до них. И контраст со спокойствием внутри глаза бури был так силен, что Юля застыла от ужаса.

— Его надо успокоить, — поспешно добавил мужчина. — Уговорите его сосредоточиться, не бояться и не отвлекаться.

— Ему всего лишь шестнадцать, — испуганно прошептала она.

— Почти семнадцать и он мужчина, — поправил ее Фильярг и заверил: — Он справится. Он же наш сын.

Безмолвные между тем добрались до лодочки, потянули ее к ним.

— Помните, от него сейчас зависят наши жизни, — повторил старший безмолвный, не сводя глаз с того, что творилось за невидимой стеной. Там к первому смерчу с неба спускался его брат близнец, и молнии уже били непрерывно, словно специально подсвечивая окружающий их хаос.

Юля содрогнулась и поспешно отвела взгляд от картины смерти.

Она заставила себя улыбнуться и радостно замахать сыну.

— Славушка, мама и папа здесь. С нами все хорошо!

— Сын, нам нужна твоя помощь! — Фильярг был по-мужски прямолинеен. — Ты же поможешь нам добраться до берега?

Он нагнулся, подхватил сына из лодочки, на мгновенье притиснул к себе и тут же передал жене.

Юля обхватила дрожащего сына, губами прижимаясь к мокрой, пахнущей солью макушке. Ледяные ручонки сдавили шею.

— Леди ассара, — сдавлено ей прошептал безмолвный. Юле и оглядываться не надо было, она спиной чувствовала приближение стихии. Но ее сын держался так долго. Он замерз, устал. Вправе ли она просить от него продержаться еще⁈ Его дар — пока странный, непонятный — только проснулся. А если он перегорит от напряжения?

— Ты у меня молодец, такую красоту создал. Я никогда не видела глаз бури. Вот бы Оле с Ильей показать!

Она говорила с восхищением, а на языке горчила ложь.

— Сын, ты же помнишь, в нашей семье уважают смелых, — Фильярг ласково потрепал сына по голове. — И сейчас я вижу перед собой самого смелого ребенка из всех, которых когда-либо встречал. Ты посмел бросить вызов воде. Смотри, как она злится!

— Я испугался. Хотел вернуться. А она кричала, что нельзя… Что не подчинится, такому как я.

Голос мальчика дрожал от обиды, срывался от пережитого страха, и Юля ободряюще гладила сына по спине, шепча: «Все хорошо. Мы вместе». А с водой она потом разберется. Обязательно.

— Просто дыши, — посоветовал старший безмолвный, — сосредоточься на дыхании. Прикрой глаза. Держи в голове картинку спокойного дня. Солнца на небе. Спящего моря.

— Я морю колыбельную пел, как мама, — запинаясь, смущенно признался Слава.

— Вот и продолжай, — обрадовался мужчина, — а мы поддержим. Так ведь, бойцы?

— Есть поддержать! — дружно грянули безмолвные, старательно глядя себе под ноги, где неспешно колыхалась вода. Уж лучше смотреть вниз, чем туда, где подбирались, окружая, гигантские смерчи, а вода вставала гигантскими волнами.

И они пели, налегая на весла, старинную асмасскую колыбельную о маленьком мальчике, не желавшим ложиться спать. Мама пугала его вулканами, которые могут проснуться и огнем, который поглотит, если он не будет высыпаться и станет слабым.

Колыбельная была сурова и жутковата, но детям нравилось.

Юля пела вместе со всеми, прижимая к себе сына и украдкой глотая слезы. Они плыли к берегу, прорываясь сквозь окружавшие их смерчи, и пятно спокойствия перемещалось вместе с ними, постепенно съеживаясь в объемах — Горислав терял силы.

Юля растирала его ледяные ладошки, вглядывалась в расширенные, мутные от усталости глаза.

— Прости, я не могу поделиться силой, — бессильно кусала она губы.

— Я справлюсь, мама, — шептал Слава, теснее прижимаясь к ней.

— Мы уже близко, — крикнул им Фильярг, который сел на весла. Лодка неслась изо всех сил, подпрыгивая на воде, а следом смерчи тянули жутковатые щупальца.

— Еще немного, — умоляла сына Юля, — еще чуть-чуть.

Горислав обессиленно прикрыл глаза. Голова откинулась назад. И стихия, радостно взревев, накинулась на невидимый барьер.

Но лодка уже ткнулась носом в песок.

Фильярг забрал у Юли сына. Выпрыгнул из лодки, бегом устремляясь на берег. Юле помогли безмолвные. И они поспешили под защиту дворца. За спиной разочарованно ревела буря, пинался порывами ветер, норовя сбить с ног. И Юля молила лишь обо одном, чтобы защита выстояла…

Они бегом поднялись на холм, и звуки бури разом стали глуше, а ветер пристыженно притих.

— Успели, — выдохнула Юля, не решаясь оглянуться.

— Не бойся, Первый недавно обновлял защиту, все будет хорошо, — успокоил ее Фильярг, — а пляж мы восстановим. Обещаю.

К ним уже бежали встревоженные дети, охранники, слуги. Выла тревога, и воздушники готовились отгонять смерчи от дворца. А она все не могла поверить, что они живы и Слава с ними.

— Он спит, устал, — ответил на ее испуганный взгляд Фильярг, укачивая сына на руках. — Ну вот, а ты боялась, что у тебя не получится подарить мне сильного сына. Смотри, какой герой растет. Такой мелкий, а уже отца спас.

Юля улыбнулась дрожащими губами и торопливо вытерла слезы с лица — не хотелось пугать старших, им и так досталось сегодня переживаний.

— Очень интересно, — в третий раз проговорил маэстро Герхан, обходя Славу по кругу.

Юля сцепила руки, не решаясь поторопить архимага с оценкой. Сын держался спокойно, почти равнодушно воспринимая исследование взрослых. Он уже успел получить порцию славы от старших, которые прозвали его «покорителем бури». За детьми и слуги стали его повторять. Теперь все трое ее детей получили прозвища. Илью во дворце тапуны называли «господином наследником» или «младшим огнем», Олю — «избранное дитя», «дитя стихий», а теперь вот и младший обзавелся вторым именем.

— И как занятно складывается… Уверен, в вашем мире это первый природник, — задумчиво проговорил Герхан, потирая подбородок.

— Природник? — растеряно повторила Юля.

— Природник, погодник, — кивнул фаттарец, — работающий с живой материей и силами природы. Очень востребованная специализация, между прочим. У нас они занимаются погодой, земледелием, садами, парками, ландшафтным дизайном. Чем-то похожи на ваших магов земли, только без ограничения стихиями. Природник, он и дождь может вызвать и наводнение остановить, и дерево излечить.

— Но сейчас с ним все в порядке? — с беспокойством уточнила Юля, вспоминая застывшие как лед детские ладони.

— В полном, — заверил ее Герхан, наклонился, ласково потрепал мальчугана по голове, — есть небольшое нервное и магическое истощение, которое скоро пройдет.

— И что нам делать дальше? — растеряно спросила Юля, не понимая радоваться ей — у нее в семье растет собственный погодник, будет тучи разгонять или начинать переживать о том, где именно ему придется овладевать даром.

— Ни-че-го! — продекламировал Герхан, улыбаясь. — В ближайшие пять-десять лет, так точно. Природный дар не терпит суеты и на первых порах достаточно созерцания с медитациями. Ну а потом я дам рекомендацию в несколько академий, которые специализируются на природниках. Он сможет выбрать ту, где ему захочется учиться.

Юля рвано выдохнула, стискивая ладони. Все-таки уехать. Все-таки Фаттара. С другой стороны, Слава будет уже почти взрослый. Да и она сможет к нему приезжать.

— Ну и конечно, ему нужно будут выучить фаттарский, подтянуть математику и физику. Без них придется непросто. А теперь беги, — и маг шутливо подтолкнул мальчика в спину, — передай своим нетерпеливым друзьям, что подслушивать — дурное занятие, и что с тобой все в порядке. Пусть не переживают.

Слава бросил вопросительный взгляд на мать, та разрешающе кивнула, и мальчуган сорвался с места, хлопнул дверью, но через мгновение та открылась и в щель донеслось «До свидания и спасибо».

— Хороший парень растет, — улыбнулся Герхан, но вдруг нахмурился: — Однако есть кое-что меня беспокоящее.

Он помолчал. Молчала и Юля, ощущая, как растет тревога, поселившаяся в ее сердце с того жуткого шторма, чуть не забравшего сына.

— Эта буря. Можно списать на случайность, но… Фактически ваш ребенок — не дитя стихий. Олю они признали, а признают ли Славу… Есть ли у него шанс жить спокойно в вашем мире?

Пару лет спустя

— Где Слава? — спросила Юля у мужа, входя в гостиную. Она устало стянула с себя жилет, скинула на диван, села, вытягивая ноги и утомленно прикрывая глаза.

Сегодняшний день выдался ужасно суматошным. В этом году новый прием студентов оказался, пожалуй, самым многочисленным из всех. И потому вопросов, требовавших срочных решений, возникло столь много. Еще и такийки…

Осенью, когда начался прием документов для поступления, к Юле прибыл один из старших капитанов Такии с просьбой принять на обучение девушек из их страны.

— У них огонь вторым проснулся, — словно извиняясь, пояснил Таврис. — Это, конечно, против правил отправлять женщину учиться вне дома, но… — он сглотнул, дернул кадыком и вдруг признался, с отчаянием глядя на Юлю: — Не могу больше. Все внутренности своими просьбами выела. Мать ее шесть лет назад умерла, а бабка, моя мать, и слова против сказать боится. Такой неслушницей выросла! Характер весь в меня. Была бы мужиком — сам бы капитаном сделал. А так… — и он удрученно махнул рукой.

Глядя на темное от переживаний лицо мужчины, Юля не посмела спросить о замужестве. Ясно же, что этот вариант не сложился. Может, своевольная девица жениха в первую ночь прирезала, потому капитан и решил ее в Асмас отправить на учебу. Подальше от гнева сородичей.

Но у Юли тут академия, а не воспитательный дом для избалованных девиц. А если асмасца окрутит? Таврис ей такого не простит. Такийцы своих женщин в чужие семьи не отдают. Тем более дочь старшего капитана. Она, считай, из благородной семьи по меркам пиратов. Такую охраняют особо.

Но Харт просил оказать содействие соседям…

Третьему-то что? Не ему за новенькую отвечать… Ему важнее укрепление отношений с Такией. А Юле новая головная боль.

— Хорошо, вашу дочь мы примем, — согласилась она, понимая, что скорее всего пожалеет об этом. Дочери Асмаса, конечно, тоже не подарок. Хватает и наглости, и снобизма, но их все же можно поставить на место, давя авторитетом семьи, короны и огня. А чем давить на ту, которой, по словам отца, корабль доверить можно? Прогулкой по рее? Или пусканием на корм рыбам?

— Четверых, — натужно проговорил Таврис, отводя взгляд. — Не могу я ее одну отпустить, — виновато пояснил он.

— У нас служанки не разрешены с собой, — быстро проговорила Юля. И вот никакая политика не заставит ее изменить это правило.

— Знаю, — кивнул мужчина. — Не волнуйтесь, они не служанки.

И тут Юле стало плохо. Четыре такийки, которых, небось, первый раз без взрослых из дома выпустили… Они же света белого у себя дома не видели, а тут свобода ударит в голову и…

— Тоже дочери капитанов? — уточила она, нервно сжимая и разжимая пальцы.

Еще один кивок.

Ладно, допустим, безмолвных она предупредит. Ректора тоже. Пусть своих на расстоянии держит. Старшие девочки присмотрят за новенькими, но по собственному опыту Юля знала, что молодость на поводке долго не удержишь.

— Такия всегда придерживалась традиций, — поморщился Таврис, читая на ее лице сомнения. — Женщины — наша ценность и наша слабость. Если они не будут рожать наследников, некому будет встать у штурвалов кораблей. Перестанут рожать дочерей, некому будет петь песнь морю, благодарить за дары и молить о милости. Но женщины не могут защитить себя. Мы не против образования, однако…

И он замолчал, не в силах подобрать такие слова, которые бы не оскорбили образованную жену Четвертого высочества.

Юля его понимала. Идти против традиций всегда непросто, но мир не стоит на месте.

Ветер. Он пробирается сквозь щели, достигая самых закрытых уголков дома, принося с собой дразнящие воображение слова. А много ли надо той, кому едва исполнилось двадцать пять, чтобы зажечь это самое воображение?

И Юля поняла, что хочет увидеть девушку, что смогла сломить упрямство целого капитана. Такой характер надо поддержать за одну его стойкость.

— Я не могу доверить их никому, кроме вас, раз уж им в голову эта учеба ударила! — со злостью выдохнул Таврис и с мольбой посмотрел на Юлю. Ей показалось — еще немного и гордый капитан опустится на колени.

— Мы их возьмем, — приняла она непростое решение. — Но у нас свободная страна. Если девушки найдут себе здесь мужей, вы не станете препятствовать их выбору.

Кажется, ее сейчас придушат. Прямо на глазах у напрягшейся охраны.

Таврис молчал так долго, что Юле стало казаться — откажет. Придумает, как справиться с самовольной дочкой. Хотя, судя по его лицу он перепробовал все от запирания дома до лишения еды. Есть такие характеры, что лишь крепче становятся, если их бить.

— Хорошо, — процедил он, наконец. — Однако, прошу поставить меня в известность об их выборе, — с сарказмом добавил он.

И вот сегодня в первый день учебы она встречала новых студенток в их легко-пестрых, воздушных — совершенно не по зимней погоде — нарядах. Все четверо выделялись среди асмасок, как экзотические орхидеи среди полевых цветов. Яркие, смешливые, увешенные украшениями, которые звенели при каждом движении. У каждой длинные косы, змеями спускающиеся на грудь: две брюнетки, одна блондинка и одна веснушчато-рыжая. Полная палитра.

Стоящие рядом асмаски воспринимались уныло-серыми из-за похожего оттенка волос и скромно-сдержанных цветов в одеждах. Многие носили короткие стрижки. И на такиек они смотрели с пренебрежительным превосходством, мол, мы сюда учиться прибыли, а не мужчинам глаза слепить.

— Вот помяните мое слово, превратят они нам академию в дом утех, — мрачно пророчествовал ректор, стоя рядом с Юлей и с неприязнью разглядывая пополнение. — Они же мужчин, считай, не видели. Сорвутся, точно вам говорю.

— Если сорвутся — выдадим замуж, — пожала плечами Юля.

— А если они вам дитя без мужа подарят? — не удержался от сарказма ректор.

Юля промолчала, не желая убеждать начальство в том, что если женщина рвется из дома, то не для того, чтобы сразу вернуться туда с ребенком и мужем. Между этими двумя событиями должно произойти нечто знаменательное, чтобы оправдать усилия оказаться на свободе.

Фильярг оценил ее измученный вид и на лоб легло смоченное полотенце, а слуги уже готовили травяной отвар.

— Славу забрал, кажется, ветер, — ответил муж, усаживаясь рядом на пол. Снял с нее туфли, и Юля едва не застонала от наслаждения — сильные пальцы мужа мастерски принялись разминать усталые ступни.

— Честно сказать, не помню, кто у него сегодня по расписанию.

— Ветер, — подтвердила Юля, прекрасно помня расписание сына.

Если ветер, то теперь понятно, почему сына до сих пор нет дома. Воздушная стихия любила увлекаться…

С той самой знаменательной встречи жизнь Славы сильно изменилась. Герхан уговорил одного из своих бывших учеников давать мальчику уроки, и во дворце поселился настоящий фаттарец.

— Шпион, — переживал Третий.

— Непонятно чему он нашего сына научит, — цедил сквозь зубы Фильярг.

Но веселый улыбчивый парень понравился всем. Он был открытым и жадным до всего нового, а еще до безумия бесстрашным. Научился ездить на вальшгасах. Пытался добраться до Тихони. Был пойман тапунами и обмазан пометом за нарушение священного покоя вулкана. Упросил Юлю взять его в академию — безмолвные едва успели перехватить парня у источника огня.

— Ну точно шпион! — кипятился Харт. — Выслать — и все дела. А учителя другого найдем. Или пусть сам по учебникам учится. Это же просто математика!

— Он не шпион, — мрачно не соглашался Фильярг, вспоминая ужины, наполненные восторженными рассказами попахивающего птичьим пометом парня о занятных обычаях аборигенов. — Хуже. Он ученый. Исследователь. Естествоиспытатель, пожри его огонь! У меня безмолвные уже получили приказ усыплять, так уходит из-под надзора, жыргхва его забери! Хорошо, что Гора с собой не таскает. Пока. Но ты бы слышал их разговоры!

И Харт понимающе кивал, с сочувствием глядя на младшего брата.

— Ты держись, — проговорил он после паузы. — Если что понадобится — целителей там, охрану усилить, успокоительного — только скажи. Поможем. Могу пару бутылок огневухи свежей прислать. Отличная партия вышла. Лишнее из мозгов выжигает напрочь.

— Справимся, — отмахнулся Четвертый. — Главное, чтоб этот… учитель нигде себе шею не свернул… Я уже своим запретил на его вопросы отвечать. А в библиотеки лишь детские книги оставил. Тапуны его знаешь, как прозвали? Маленький человек ищущий много. Мудрые люди, н-да.

Но гораздо интереснее занятий с фаттарцем для Славы были встречи со стихиями. Раз в неделю он проводил целый день с одной из них, то наблюдая за вулканами и лавой, то любуясь пылевой бурей в пустыни, то купаясь в водопадах в горах.

— Я ему завидую, — честно призналась мужу Юля после очередного рассказа сын о диких лесах на юге материка, где он с земной стихией наблюдал за зверьми и ел сладких ягод. — У меня уроки проходили скучно за партой.

— А у меня в спаррингах и медитациях, — со вздохом согласился с ней Фильярг. — Но меня несколько беспокоит внимание стихий к младшему.

— Их можно понять, — пожала плечами Юля, — они встревожены его силой и пытаются вырастить Славу в любви и уважение к себе. И я согласна с тем, что это лучший вариант для всех. И для стихий — они обретают помощника, и для Славы. Уверена, он уже сейчас знает больше любого природника с Фаттары.

— А эти их планы о возрождении Карси-Тана? — с возмущением спросил муж. — Разве под силу такое ребенку?

— Дети растут быстро, — с милой улыбкой ответила Юля, с ностальгией вспоминая то сладкое время, когда малыши не могли обходиться без ее заботы. Сейчас все было иначе. У детей уже были свои увлечения и даже секреты. Хорошо, что они продолжали делиться с ней мыслями и переживаниями, все еще нуждаясь в ее советах.

Зато и проблемы вырастали вмести с детьми. Она до сих пор с содроганием вспоминала тот жуткий год без Оли. Потому и задержка с раскрытием дара Славы показалась не такой уж страшной. Главное — сын рядом, все остальное можно пережить.

— Если стихии хотят восстанавливать Карси-Тан, им придется постараться, — продолжила она задумчиво. — Но в любом варианте Слава должен сначала отучиться на Фаттаре, а потом можно будет уже говорить об его участии в этом. Не переживай, — она ласково погладила мужа по плечу, — он весь в тебя. Справится.

— Впервые такое говорю, но не только огонь делает асмасцев сильными, — ответил Фильярг, не скрывая отцовской гордости.

— Сильным нас делают семья и любовь, — с улыбкой подтвердила Юля.