Привычка угождать — хроническое пренебрежение собственными потребностями, желаниями и эмоциями в угоду потребностям, желаниям и эмоциям других. Угождателям сложно отстаивать свои интересы в отношениях. Чтобы понравиться окружающим, они готовы наступать на горло собственной песне; им очень трудно устанавливать границы; они не умеют распознавать токсичную среду, прекращать токсичное общение и вовлекаются в односторонние отношения, где только отдают и ничего не получают взамен. Такие люди часто определяют самоценность полезностью для окружающих, умением помочь и поддержать.

Хотя привычка угождать проявляется в отношениях с другими, ее истинной причиной становится потеря контакта со своим «я». По сути, это разновидность пренебрежения собой. Даже в отсутствие других людей рядом многие из нас отбрасывают свои базовые потребности, обесценивают собственные эмоции, не любят находиться наедине с собой и давно забыли, каково это — играть, творить, удивляться, радоваться и испытывать восторг. Отсутствие чувства самоценности приводит к перфекционизму, стремлению стыдить и осуждать себя; к отсутствию навыков борьбы со стрессом, самоуспокоения и эмоциональной регуляции; к компульсивному поведению и зависимостям, становящимся способом избежать проживания эмоций.

Привычка угождать — не психическое заболевание и не диагноз, а поведенческий паттерн. Большинство людей делают это бессознательно: привитый с детства способ взаимодействия с окружающими укореняется в психике. В этой главе мы поговорим о причинах формирования такого паттерна, узнаем, как он влияет на отношения, попробуем понять разницу между привычкой угождать и добротой и использовать новые знания, чтобы разрушить вредный паттерн поведения.

Привычкой угождать может страдать любой, независимо от пола, возраста, этнической принадлежности и уровня дохода, но проявляется она по-разному. Порой человек ощущает себя очень уверенным и естественно проявляет себя на работе, но пассивен в романтических отношениях. Другим не составляет труда отстаивать свои интересы в общении с друзьями, зато с родственниками установить границы не получается. А иногда вредный паттерн поведения влияет на все сферы жизни: карьеру, романтические отношения, общение с друзьями, родственниками и окружением.

Вот какие формы может приобретать привычка угождать.

Жизненные обстоятельства Тани, Аарона, Лены и Зоуи различны, но всех четверых объединяют неумение заявлять о своих потребностях и стремление к подлинным отношениям. Все они хотели бы понять свои потребности и заявить о них, установить здоровые границы и принимать решения исходя из собственных ценностей и приоритетов.

Первый шаг к преодолению паттерна — понять, откуда он взялся. Почти всегда это копинговый механизм, развившийся в детстве в целях самосохранения. Разбираясь в истинных причинах своего поведения, мы учимся внутренней осознанности и самосостраданию.

Привычка угождать формируется как реакция человека на пребывание в небезопасной, непредсказуемой или враждебной среде. Многие люди учатся этому в детстве, пытаясь тем самым заслужить любовь постоянно занятых, равнодушных взрослых или родителей-абьюзеров. Для маргинализированных групп — людей определенной национальности, людей с различными особенностями — угодничество становится стратегией выживания, помогающей избежать стигматизации, преследований и физического вреда.

Привычка угождать чаще развивается у переживших травму. В 2003 году психотерапевт и эксперт по психологии травмы Пит Уокер добавил в знакомую всем схему стрессовой реакции «бей, беги или замри» четвертый вариант: подстройся[1]. Выглядит он так: человек, ощущающий угрозу, не дерется, не убегает и не «отключается», а пытается умиротворить источник опасности, угодить ему и стать удобным.

Стрессовый отклик «подстройся» особенно характерен для детей — жертв насилия. Как объясняет Уокер, они быстро уясняют, что бороться с дурным обращением бессмысленно, поскольку это провоцирует еще большую агрессию. Поэтому они «отказываются от реакции “дерись”, убирают из своего лексикона слово “нет” и в итоге так и не овладевают языком здоровой ассертивности[2]»[3].

Если в детстве эта реакция помогала избежать вреда, в дальнейшем человек может прибегать к этому копинговому механизму, хотя для обеспечения безопасности такой подход уже не требуется. Взрослые люди, сталкиваясь с ситуациями, провоцирующими страх и тревогу, часто прибегают к поведению, которое, по их мнению, должно заслужить одобрение окружающих: притворяются добренькими и веселыми, делают комплименты, соглашаются сделать что-то противоречащее их интересам. Уокер объясняет, что «оленята» «ищут безопасности, сливаясь с желаниями, нуждами и требованиями окружающих. Они ведут себя так, будто подсознательно уверены: входным билетом в любые отношения будет отказ от собственных потребностей, прав, предпочтений и границ»[4].

Травма также может привести к развитию гипербдительности, которая сохраняется всю жизнь: такие люди тонко отслеживают настроения окружающих, фиксируя даже малейшие изменения и признаки опасности. Нередко пережившие травму становятся экспертами по чужим эмоциям, однако их собственный эмоциональный мир остается для них загадкой. Со временем они теряют контакт со своим внутренним миром[5]. Долгосрочные последствия травмы приводят к тому, что человек не осознает свои эмоции и потребности, не умеет говорить «нет» и в моменты стресса «отключается», теряя способность к здоровой ассертивности.

Привычка угождать не всегда становится последствием травмы. Иногда этот паттерн связан с особенностями воспитания.

Родители и опекуны учат ребенка взаимодействовать с миром. От взрослых он узнает, насколько его эмоции и потребности приемлемы, заслуживает ли он любви и на каких условиях. В 1960-е клинический психолог Диана Баумринд вывела четыре стиля родительского воспитания: либеральный, индифферентный, авторитетный и авторитарный[6]. Привычка угождать развивается у детей, чьи родители придерживаются авторитарного и либерального стилей.

Авторитарное воспитание основано на наказаниях и чрезмерном контроле; к детям предъявляются завышенные ожидания[7]. Хотя такие родители обеспечивают материальные потребности своих чад, ласки и эмоциональной поддержки от них не дождешься. Они не объясняют правила и не идут на компромисс; их слово — закон. Сочетание непреклонных правил с эмоциональной пустотой формирует у детей убеждение, что единственный способ заслужить одобрение окружающих — все делать «правильно». У них формируется внешняя мотивация: они тревожно ищут подтверждения своей ценности у родителей, учителей и сверстников[8]. Панический страх неодобрения приводит к хронической тревожности и чрезвычайной требовательности к себе. В итоге такие дети становятся перфекционистами, не терпящими ошибок. Попытки соответствовать чужим ожиданиям отнимают у них все силы, при этом они не понимают, чего хотят и что чувствуют. Многие становятся трудягами и добиваются успеха, но отсутствие ассертивности, чувство вины, депрессия, тревожность и низкая самооценка в итоге приводят их на кушетку психотерапевта[9].

Другая крайность — либеральные родители. Этот тип восприимчив к эмоциям детей, но не предъявляет к ним никаких требований, не устанавливает правил и не наказывает за неадекватное поведение. Либеральные родители встают на один уровень с ребенком и ведут себя не как родители, а как друзья. Они делятся интимными подробностями своей жизни, требуют от детей эмоциональной поддержки (что совершенно неуместно), пытаются привлечь их на свою сторону в супружеских конфликтах. Подмена ролей приводит к парентификации: ситуации, когда ребенок берет на себя гораздо больше ответственности, чем допустимо для его возраста. У таких детей формируется установка, что любовь зависит от той эмоциональной поддержки, которую они дают родителям. Дети вырастают, а установка сохраняется и пронизывает все взрослые отношения.

Когда ребенок играет роль жилетки и эмоционального буфера для родителя, у него нередко возникают проблемы с собственной идентичностью. Такие дети чувствительны к потребностям и эмоциям родителей, но нечувствительны к собственным. Взрослые дети либеральных родителей часто играют роль спасителя, помощника, мученика во взрослых отношениях; они вечно пытаются «все исправить».

Эмоционально незрелые родители, у которых отсутствуют навыки эмоциональной регуляции, не видят, не валидируют и не осознают эмоций ребенка. А дети вырастают с чувством, что их эмоции и опыт неважны, их внутренний мир никому не интересен. Дети эмоционально незрелых родителей учатся игнорировать свои чувства и потребности, нередко становятся хроническими слушателями, помогателями и испытывают патологическое желание «все исправить».

Родители также могут привить ребенку привычку угождать своим примером. Дети усваивают, что такое норма, путем подражания. Мы обращаем внимание на манеры родителей, их выбор, наблюдаем, как они проводят время, как относятся к себе, умеют ли за себя постоять. Подобострастные, пассивные родители, склонные к самопожертвованию и не способные устанавливать границы, ненамеренно учат этому детей, и те подсознательно копируют эти паттерны, уже став взрослыми.

Иногда собственные эмоциональные ограничения не позволяют родителям обеспечить детям эмоциональную поддержку. Но взрослые, страдающие зависимостью или вынужденные жить с зависимыми членами семьи, тоже часто не дают детям должные поддержку, внимание и поощрение.

Как правило, в семьях, где есть зависимый человек, все чрезмерно сфокусированы на нем. Члены семьи отслеживают его поведение, уговаривают лечиться, пытаются следить за его часто меняющимся настроением и справляться с последствиями непредсказуемого поведения. Дети в таких семьях начинают считать своей первоочередной ответственностью уход за зависимым; при этом они не могут даже сформулировать и выразить собственные базовые эмоции и потребности, поскольку не получают поддержки взрослых.

Дети, выросшие в подобной среде, становятся гиперсамостоятельными и гиперответственными взрослыми. У них есть убеждение, что любовь нужно заслужить полезностью для окружающих[10]. По данным исследований, взрослые дети алкоголиков ощущают персональную ответственность за любые негативные события дома и на работе. Как в детстве, они испытывают потребность регулировать эмоции окружающих[11]. Они не понимают, кто они, и часто окружают себя зависимыми и эмоционально недоступными партнерами, подсознательно воссоздавая динамику отношений из детства.

Ростки угодничества нередко закладываются динамикой семейных отношений, но определяющую роль могут иметь гендерные нормы. Как бы мы ни продвинулись в вопросах гендерного равенства за последние сто лет, во многих культурах забота об окружающих по-прежнему считается «женским делом». В помогающие профессии — сестринское дело, преподавание, социальную работу — идут преимущественно женщины. По статистике, они ежедневно посвящают домашнему труду и уходу за детьми в среднем четыре часа, а мужчины — всего два с половиной[12]. Психолог Маршалл Розенберг утверждал: «Веками образ любящей женщины ассоциировался с жертвенностью и отрицанием собственных потребностей ради заботы о других. Поскольку в процессе социализации женщинам внушают, что их первичный долг — забота об окружающих, они учатся игнорировать свои потребности»[13].

Даже в межличностных отношениях женщин по-прежнему явно или скрыто побуждают ставить в приоритет не себя, а других. Именно на их плечи чаще всего ложится эмоциональный труд: неоплачиваемая и неблагодарная работа по поддержанию отношений, регуляции чужих эмоций и умиротворению окружающих[14]. По данным исследований, женщины намного чаще просят прощения и оценивают свое поведение как недопустимое и требующее извинений[15]. В ситуациях, где мужчину назовут уверенным в себе и ассертивным, женщину посчитают наглой.

В наше время женщин редко заставляют молчать или призывают к самопожертвованию, но такие нормы глубоко укоренились в культуре. Даже если их никто не произносит вслух, они продолжают определять ожидания, предъявляемые обществом к женщинам и женщинами к себе[16].

В отношении мужчин действуют иные гендерные стереотипы, но и они могут формировать привычку угождать, побуждая подавлять эмоции, не проявлять слабость и отдавать больше, чем предусмотрено личными границами. От мужчин по-прежнему ожидают стойкости, отсутствия внешних проявлений чувств и невозмутимости. В 2019 году исследователи пришли к выводу: 58% мужчин чувствуют, что им нужно быть «сильными и не проявлять эмоциональную слабость», а 38% избегают разговоров о чувствах с другими людьми, чтобы не показаться «немужественными»[17]. Карикатурный стереотип стойкого мужчины приводит к двум нездоровым диссоциациям. Во-первых, многие перестают осознавать свои чувства и потребности, поскольку им внушали, что таковых не должно быть. Во-вторых, мужчины перестают замечать чувства и потребности окружающих, потому что человеку, которому никогда не позволяли быть уязвимым, крайне проблематично построить близкие поддерживающие отношения.

На работе мужчины тоже часто сталкиваются с требованием пренебрегать своими потребностями. Хотя женщины уже давно работают наравне с ними, многие мужчины до сих пор чувствуют себя обязанными доказывать самоценность, играя роль добытчика в семье. Они пренебрегают потребностью в отдыхе и восстановлении и трудятся слишком много, стремясь к маскулинному идеалу, страдают от стресса и недосыпания[18]. Так гендерные нормы перекрывают мужчинам доступ к собственному эмоциональному миру, мешают сформировать близкие отношения и удовлетворить потребность в отдыхе и восстановлении.

Поведение, которое в одной культуре считается «вредным альтруизмом», в другой может быть распространено и социально одобряемо. Где грань между здоровым и нездоровым альтруизмом? Ответ на этот вопрос предопределен культурой.

В индивидуалистических культурах — США, Великобритании, ЮАР, например, — людей побуждают самостоятельно ставить цели и достигать их, а не реализовывать чужие планы на свою жизнь[19]. (Хотя, как уже сказано выше, женщины и маргинализированные группы по-прежнему испытывают давление общества, требующего пренебрегать личными потребностями ради заботы об окружающих.) В таких культурах люди меньше полагаются на семью и принадлежность к группе и делают больший упор на автономию, индивидуальность и самоактуализацию. В результате некоторые люди действительно чувствуют себя свободными и самостоятельными, но есть и те, кто ощущает неприкаянность и разобщенность со своим «я».

А вот в коллективистских культурах — Китае, Корее, Японии, Индии — интересы группы и семьи всегда стоят выше личных. (Тот же принцип действует в большинстве организованных религий.) От людей требуют конформизма, покорности и преданности; принадлежность к группе и семье считается главнейшей ценностью[20]. В результате некоторые представители коллективистских культур испытывают чувство принадлежности и безопасности, но другие ощущают несвободу и скованность ограничениями.

Некоторые люди из коллективистских культур, особенно те, кто эмигрировал в индивидуалистические страны, ощущают конфликт между идеалами своей культуры и личным желанием ставить свои потребности, увлечения и мечты во главу угла.

Для многих маргинализированных групп привычка угождать, подстраиваться под окружающих и прятать свое истинное «я» становится способом выживания. Если общество внушило вам, что такие люди, как вы, недостойны базовой заботы и уважения и не представляют ценности, подобострастное поведение, особенно по отношению к вышестоящим, может быть просто способом себя защитить. Если люди из вашей группы регулярно подвергаются насилию и преследованию, вести себя тихо и незаметно — стратегия выживания.

Различные маргинализированные группы испытывают вполне конкретное давление, вынуждающее их угождать. Это очень широкая тема; о том, как системное угнетение влияет на индивидуальную привычку угождать, мы поговорим в главе 13.

У привычки угождать окружающим может быть много причин, но их объединяет общий лейтмотив: стремление к безопасности. При этом под безопасностью имеется в виду не только защита от насилия и физического вреда, хотя и она тоже. Этот термин может восприниматься в самом широком смысле.

• Социальная безопасность: «я принадлежу к группе», «люди меня одобряют».

• Эмоциональная безопасность: «меня знают и понимают», «меня любят», «я имею значение».

• Материальная безопасность: «мои базовые потребности удовлетворены».

Привычка угождать могла обеспечивать нам безопасность в детстве, но теперь, став самостоятельными и независимыми взрослыми, мы должны не молчать, а заявлять о своих интересах: это куда более эффективная стратегия, которая поможет удовлетворить свои желания и потребности.

Хотя привычка угождать не считается психическим заболеванием, многие психологические школы изучают паттерн пренебрежения собой ради окружающих. Существуют различные терапевтические методы, помогающие разрушить вредный паттерн.

Основатель когнитивно-поведенческой терапии Аарон Бек использовал термин «социотропия»: это стремление личности чрезмерно полагаться на одобрение окружающих и вкладывать в отношения всего себя. Такие люди испытывают потребность угождать окружающим; они не ассертивны и чрезмерно заботливы; им трудно заявлять о своих потребностях; они боятся критики и отвержения[21]. Социотропы склонны к депрессии, а когнитивная терапия, борющаяся с негативными мыслительными паттернами человека о себе и мире, доказанно уменьшает депрессивный эффект[22].

Теория семейных систем Мюррея Боуэна выдвигает концепцию дифференциации: это способность понимать, где заканчиваемся мы и начинается другой человек[23]. У высоко дифференцированных людей сильное и независимое «я»; люди менее дифференцированные зависят от одобрения окружающих[24]. Люди с низкой степенью дифференциации приспосабливаются, чтобы угодить окружающим, стараются не говорить «нет» и, столкнувшись с иным мнением, испытывают сложности, отстаивая собственное. Семейная терапия Боуэна помогает повысить степень дифференциации и создать здоровые границы, которые помогут в управлении отношениями.

Теория привязанности также помогает понять паттерн угодничества. Согласно ей, отношения, сложившиеся у нас в детстве со значимым взрослым, влияют на взаимодействие с людьми в зрелом возрасте. Так, если потребности ребенка удовлетворяются нерегулярно, во взрослом возрасте у него нередко отмечается тревожный тип привязанности[25]. Такие люди часто не уверены в своих отношениях, стремятся к более глубокой близости, требуют от партнера, чтобы тот постоянно их успокаивал. Но главное, люди с тревожным типом привязанности боятся, что их бросят, и гиперчувствительны к любой угрозе отношениям. Подпитываемые неуверенностью и низкой самооценкой, они тревожатся, что их бросят, и делают все возможное, чтобы этого не допустить, в том числе жертвуют своими потребностями, желаниями и чувствами. Терапия с акцентом на привязанность поможет выявить тип привязанности и научиться вести себя иначе в межличностных отношениях.

Наконец, существует концепция созависимости, которая пришла к нам из терапии алкоголизма. Термин «созависимый» появился в 1980-х для описания чрезмерно жертвенных супругов алкоголиков, но теперь им обозначают любого человека (в том числе не родственника зависимого), хронически пренебрегающего своими потребностями ради других[26]. Созависимые с трудом идентифицируют собственные эмоции, избегают говорить о своих потребностях, им трудно принимать решения, они слишком долго задерживаются в токсичных отношениях и верят, что другие люди не способны о себе позаботиться. Для лечения созависимости была создана двенадцатиступенчатая программа «Анонимные созависимые», и в центрах лечения от алкоголизма часто предлагают и программы для их близких.

Привычка угождать также нередко формируется у людей, страдающих депрессией, тревожностью, социальной тревожностью и людей с разными нейроотличиями. Хотя нет конкретных статистических данных по распространенности этого паттерна, повсеместность психологических травм, зависимостей, депрессии, тревожности, социальной несправедливости и прочих причин его возникновения позволяет предположить, что к угождателям можно отнести миллионы людей по всему миру.

Несмотря на широкое распространение этого паттерна и множество терапевтических подходов, помогающих его преодолеть, многие по-прежнему не хотят признавать, что хронический альтруизм, самопожертвование и привычка угождать становятся проблемой. «Разве не все должны сначала думать о чувствах и потребностях окружающих и во вторую очередь — о собственных? Так поступают все порядочные люди», — думаем мы. И это действительно так: заботу о потребностях и чувствах окружающих действительно можно считать проявлением доброты. Но если при этом хронически пренебрегать собой, она превращается во «вредный альтруизм».

На первый взгляд доброта и привычка угождать схожи. Разве щедрость, верность, сострадание и преданность нельзя назвать основой здоровых отношений? Но все же между привычкой угождать и добротой есть разница.

Психологи выяснили, что у добрых людей, которых они называют здоровыми альтруистами, и людей с привычкой угождать, или патологических альтруистов, совершенно разная мотивация. Один и тот же поступок может трактоваться по-разному в зависимости от того, почему человек его совершает и влияет ли он на него негативно.

Психологи определяют патологический альтруизм как «готовность человека иррационально ставить чужие потребности выше собственных, причиняя вред самому себе»[27]. В погоне за чужим благополучием патологические альтруисты часто пренебрегают собой, и психологи обнаружили, что основной мотивацией таких людей оказываются желание получить одобрение окружающих и страх быть отвергнутыми.

Совершая добрый поступок, угождатель руководствуется следующими мотивами.

• Транзакция: «я сделаю тебе добро, а ты потом отплатишь мне тем же».

• Долженствование: «я делаю это, потому что иначе буду чувствовать себя виноватым».

• Компульсивное поведение: «я делаю это, потому что не умею иначе».

• Страх потери: «я делаю это, потому что боюсь тебя потерять».

В основе поведенческого паттерна часто лежит скрытый контракт, или подразумеваемая договоренность: «Я буду всем для тебя жертвовать и нарушать свои границы, а ты взамен дашь мне любовь и ощущение желанности и нужности». Проблема в том, что другие люди не подписывали этот контракт. Выходит, мы жертвуем собой, обслуживаем чужие потребности и верим, что должны получить взамен любовь и внимание, которых нам не хватает. Такое восприятие отношений как транзакции приводит к возникновению «невидимого долга», о котором другой человек часто даже не догадывается.

Отдав слишком много, дающие нередко ощущают усталость, злость и обиду. Если другие люди не реагируют на наши жертвы так, как нам хотелось бы, мы начинаем демонизировать их, называть «наглыми», «эгоистами» и твердить, что нами «воспользовались». В результате попытки угодить приводят к тому, что мы сильнее отдаляемся от людей, которым пытаемся «помочь».

Психологи определяют здоровый альтруизм как способность «испытывать устойчивое и относительно беспримесное удовольствие, делая что-то для благополучия окружающих»[28]. Здоровые альтруисты удовлетворяют собственные потребности и действует ради улучшения жизни окружающих; в процессе они не жертвуют своим благополучием[29]. Согласно исследованиям, мотивация здорового альтруизма — получение нового опыта и личностный рост[30].

Истинная доброта продиктована следующими мотивами.

• Желание: «я хочу дать это тебе».

• Добрая воля: «я хочу улучшить качество твоей жизни, потому что ты мне небезразличен».

• Выбор: «мне не обязательно это делать, но я сделаю, потому что хочу».

• Изобилие: «я даю тебе это, потому что у меня достаточно ресурсов».

Когда мы делимся чем-то с людьми по доброте душевной, мы можем сказать «да» или «нет» и добровольно выбираем согласиться. При этом мы далеко не всегда хотим получить что-то взамен. Мы проявляем щедрость, не ожидая никакой реакции окружающих; нас мотивирует внутреннее удовлетворение, возникающее оттого, что мы поступаем в соответствии со своими ценностями[31]. Что немаловажно, внешние действия не идут вразрез с внутренними ощущениями. В данном случае дающий тоже может чувствовать усталость и опустошенность, но к ним всегда примешиваются чувство счастья, благосклонности и радость от контакта с другими людьми.

Разница между патологическим и здоровым альтруизмом заключается в мотивации и степени вреда, который наносят «добрые» поступки дающему. Психологи Скотт Барри Кауфман и Эмануэль Яук советуют тем, кто хочет перейти от патологического альтруизма к здоровому, работать над повышением уровня «здорового эгоизма»: идеей, что «забота о себе и наслаждение маленькими радостями жизни — это нормально и даже способствует личностному развитию»[32]. Подробнее об этом мы поговорим в главе 2.

Если один раз пойти наперекор своим интересам — например, помочь подруге переехать, хотя на самом деле у вас нет времени, — особого вреда не будет. Но если делать это постоянно, все маленькие проявления пренебрежения к себе накапливаются и отрицательно влияют на личное благополучие, отношения и планы на будущее.

Если пренебрежение своими интересами длится годами, мы становимся чужими себе, учимся прекрасно замечать посторонние настроения и чувства, но, к сожалению, не замечаем собственных. Например, когда нас спрашивают, чего мы хотим и о чем мечтаем, мы впадаем в ступор: мы не знаем, что ответить. Вместо того чтобы строить собственную жизнь, мы становимся зеркалом, отражающим чужие желания.

Привычка ставить потребности других выше своих не оставляет времени и сил на заботу о себе, в результате страдает физическое и ментальное здоровье. Человек может пренебрегать потребностью в отдыхе и здоровой пище, назначениями врача; собственными финансовыми нуждами, одалживая знакомым деньги, которые у него далеко не лишние; эмоциональными потребностями, вступая в отношения с холодными партнерами и друзьями. Но подобное равнодушие к себе не проходит даром. Подавление эмоций провоцирует тревожность, депрессию и стресс. По данным исследований, подавленные эмоции также ухудшают физическое здоровье, повышают вероятность сердечно-сосудистых и аутоиммунных заболеваний и осложнений со стороны ЖКТ[33].

Привычка угождать также препятствует построению истинно близких отношений. Последние требуют полной открытости и не терпят масок, а привычка угождать — и есть маска. Угождатели вечно жизнерадостные, самые дружелюбные, самые сговорчивые. Когда их обижают, они молчат, о личных потребностях даже не заикаются. Хотя эти способы взаимодействия в краткосрочной перспективе уменьшают вероятность конфликта, они не способствуют настоящей близости. Чем больше мы угождаем людям наперекор себе, тем острее чувствуем, что никто не видит и не знает нас по-настоящему.

Привычка угождать также часто приводит к обидам. Они возникают из-за того, что установление границ вызывает сильный дискомфорт (как у Хейзел). Мы ожидаем, что другие люди как-то догадаются о наших потребностях, чувствах и ограничениях, даже если мы никогда не говорили об этом вслух. Вместо того чтобы отказать, если у нас нет времени, мы соглашаемся помогать другим, улыбаемся, но в глубине души кричим: «Ах, если бы они знали, как много у меня дел!» Мы не признаёмся, что обижены, а внутренне кипим и думаем: «Надеюсь, ему сейчас стыдно!» Мы не просим о помощи, когда она необходима, а страдаем молча и злимся оттого, что окружающие не предлагают помочь сами: «Они должны знать, что мне нужно!» Мы не объясняем, какая забота нам необходима, а ставим перед близкими невидимую планку и сердимся, когда они не могут ее достичь: «Он должен знать, как обо мне заботиться!»

Так мы перекладываем ответственность за свои потребности и чувства с собственных плеч на чужие. Невысказанные ожидания несправедливы по отношению к членам семьи, партнерам и друзьям: они будто проваливают экзамен, хотя даже не догадывались, что сдавали его.

К сожалению, такие паттерны поведения влияют на окружающих, и, сами того не осознавая, мы можем подавать плохой пример другим. Многие прекрасно осведомлены об этом, поскольку сами стали дающими, глядя на свои ролевые модели: родителей и опекунов, которые жертвовали собой и отрицали собственные потребности в отношениях. Если вы родитель, руководитель, занимаете значимое положение в сообществе, люди равняются на вас. Вы показываете пример своим поведением и учите их самоуважению и самовыражению; на вашем примере они понимают, чего ждать от отношений, что считать приемлемым и неприемлемым. Мы можем привить окружающим привычку угождать, жертвовать собой и быть незаметными, а можем стать примером уверенности, самоуважения и отстаивания своих интересов.

Если вы читаете эту книгу, то наверняка начали подозревать, что ваша привычка приносит больше вреда, чем пользы. Наверняка вам надоело чувствовать, что вас никто не замечает, не слышит, вы будто отрезаны от себя и окружающих. Вы устали постоянно зависеть от чужого настроения, требований и желаний.

Одним словом, вы готовы взять жизнь в свои руки и стать главным героем истории, обрести силу, свободу и самоуважение, вернуть контроль.

Чтобы избавиться от привычки угождать, в первую очередь важно понять причины ее формирования. Однако важных изменений не добьешься без действий и упорной практики. Вот почему я предлагаю основанный на научных данных и психологии практический подход к избавлению от вредного поведенческого паттерна и арсенал практических инструментов, которые помогут попасть из точки, где вы находитесь сейчас, туда, где вам хочется оказаться.

Решив избавиться от привычки угождать, мы встаем на очень сложный, но благодарный путь. В первую очередь полезно определить основную мотивацию: важнейшую причину начать этот путь, которая больше всего откликается в сердце. Страх, неопределенность, сомнения — основная мотивация станет путеводной звездой, которая поможет преодолеть все эти трудности.

Чтобы выявить основную мотивацию, спросите себя: «Какова главная причина того, что я хочу избавиться от этого паттерна? Каким(-ой) я хотел(-а) бы стать? Для кого я хочу быть примером?»

Тысячи людей на моих мастер-классах отвечали на эти вопросы, и их реплики всегда производили на меня сильное впечатление. Вот что они говорили.

• «Хочу быть сильной ролевой моделью для своих детей. Хочу быть матерью, которую они смогут уважать. Я мечтаю, чтобы они умели за себя постоять, смогли выстраивать здоровые отношения и устанавливать здоровые границы».

• «Мне надоело чувствовать себя тенью. У меня всегда было ощущение, что ничего в моей жизни на самом деле мне не принадлежит. Я готова все изменить. Хочу чувствовать, что проживаю жизнь, которую сама выбрала, а не ту, что для меня выбрали другие».

• «Хочу научиться стоять на своем и быть сильной, чтобы начать реализовывать мечты. У меня в голове есть проект собственного бизнеса, но в данный момент мне не хватает уверенности, чтобы осуществить этот замысел. Хочу построить бизнес и гордиться тем, чего достигла. Хочу сделать все, что в моих силах, чтобы реализовать свою мечту».

• «В моей семье женщины всегда жертвовали собой. Некоторые состояли в абьюзивных отношениях. Другим просто не хватало смелости идти за мечтой. Мне больно думать обо всех женщинах из моего рода, чьи голоса никто не услышал. Хочу сломать этот паттерн женского молчания, который в нашей семье передается из поколения в поколение. Хочу своим примером показать, что можно иначе».

Попробуйте выявить свою основную мотивацию. Запишите ее на листочке и держите его на виду, становясь на путь самоизучения, который запустит процесс трансформации. В момент возникновения трудностей у вас перед глазами будет напоминание о том, что, отказавшись от привычки угождать, вы кардинально измените свою жизнь и жизни близких.

Угождатели, или патологические альтруисты, годами ставят во главу угла чужие потребности, чувства и желания, пренебрегая собственными. Результатом становится потеря контакта со своим внутренним миром. Поэтому первым шагом для тех, кто хочет избавиться от вредного паттерна, должно стать не установление границ и не умение «подавать голос», а налаживание контакта со своим «я». Ведь иначе мы просто не сможем отстаивать собственные интересы во взаимодействиях с людьми. Как можно заявить о потребностях, если не понимаешь, что тебе нужно? Как можно быть искренним, если не понимаешь, что чувствуешь? Как устанавливать границы для самозащиты, если не слышишь свое «я», которое, собственно, и должен защищать?

Вот почему часть I этой книги — дорожная карта, которая поможет наладить контакт с «пятью столпами»: эмоции, потребности, желания, ценности и личностные сценарии. Спустя годы пренебрежения собой внимательная работа с пятью столпами не только запустит процесс глубокого исцеления — она станет необходимым условием построения здоровых отношений с окружающими.

Эмоции — первый столп, ведь они проявляются в теле, даже если человек привык умом их игнорировать. Природа их физическая и спонтанная, поэтому в процессе изучения себя удобно начинать именно с них. Человеческие эмоции подобны компасу, указывающему на потребности, желания и ценности; это фундамент, на котором базируются остальные четыре столпа.

В этой главе мы поговорим о том, как мы отгораживаемся от эмоций, обсудим, как подружиться с телом, чтобы научиться их идентифицировать, научимся повышать толерантность к «трудным» эмоциям и создадим поддерживающую ежедневную практику, которая поможет наладить контакт со своими чувствами, даже если это кажется странным и непривычным.

Люди с привычкой угождать обладают эмоциональным интеллектом и способны на глубокие чувства и проявления эмпатии к окружающим. Но собственные эмоции они не могут даже назвать, а чувствование и проживание становятся непосильными задачами. После того как они годами ставили во главу угла чужие эмоции, вернуться к себе можно лишь благодаря упорным тренировкам.

Достучаться до себя становится особенно сложно, если, как у Кейли, у вас активизировался «режим помогателя» — когда близкие переживают боль, разочарование и жизненные трудности. Многие учатся ставить чужие чувства выше собственных в детстве, когда от настроения окружающих зависит их собственная безопасность. Вот как это объясняет психолог Тиан Дейтон, автор книги «Эмоциональная трезвость»: «Дети, переживающие за родителей, могут стать их маленькими тревожными помогателями и начать постоянно сканировать их лица и настроения, пытаясь угадать желания и потребности. У таких детей развивается привычка сканировать настроения окружающих, ведь без этого они не мыслят собственного равновесия. Это не позволяет развиться отдельному “Я”: со временем оно сливается с “Я” другого человека»[34].

Многие взрослые ощущали подобное влияние в ситуации, когда заботились о чужих чувствах в ущерб собственным. Иногда чрезмерный фокус на посторонних эмоциях может быть защитным механизмом от своих чувств, которые мы боимся испытать во всей полноте. Помимо хронического помогательства, есть другие способы избежать проживания эмоций: алкоголь, курение и прочие виды аддиктивного поведения; компульсивное стремление к продуктивности, успеху и достижениям; непрерывное потребление телевизионного контента, подкастов, соцсетей; стремление проводить все свободное время с другими людьми, чтобы не оставаться в одиночестве.

Эти привычки становятся препятствиями на пути самопознания и мешают замечать, называть и испытывать эмоции во всей их полноте. Мы не просто так применяем эти защитные механизмы: многие люди не владеют техниками самоуспокоения и регуляции сложных эмоций, поэтому боятся, что те поглотят их. В книге «Мудрость тела» психолог Хиллари Макбрайд объясняет, что защитные механизмы оберегают нас от пугающего эмоционального опыта, который мы не сможем пережить самостоятельно. Они также охраняют от эмоций, за которые нас в детстве наказывали или стыдили близкие или которые осуждаются культурой[35].

Первый шаг к слому этих защитных механизмов — признать привычку избегать чувства. Замечая описанное выше поведение, просто спрашивайте себя: «Что я боюсь чувствовать сейчас?» Этот вопрос приведет к мощным озарениям и поможет выявить эмоции, запрятанные глубоко.

При сложностях с выявлением эмоций контакт с ними можно наладить через тело. Ведь мы проживаем их не только в психике: они вызывают вполне специфический отклик в груди, животе, плечах и ногах.

К сожалению, в западной культуре принижают значимость телесного аспекта эмоций. В XVII веке философ Рене Декарт популяризовал теорию дуализма: идею, что ум и тело — две отдельные сущности. Он считал, что тело ущербно, а разум совершенен. Вскоре основой западной философии стало представление о необходимости контролировать примитивное «несовершенное» тело посредством чистого «совершенного» ума.

Этот подход доминирует и сейчас и воплощается в одном из самых распространенных защитных механизмов, направленных против эмоций: интеллектуализации. Когда человек прибегает к этому приему, он заменяет эмоции мыслями и использует разум, логику и анализ, лишь бы избежать телесного проживания эмоций.

В юности я пережила болезненное расставание с любимым человеком и подвергла свое горе интеллектуализации, поскольку не хотела чувствовать его. Я составляла списки, почему быть одной лучше, слушала подкасты о том, как пережить расставание, читала бесконечные статьи, пытаясь понять психологию партнера. Я заполнила каждую свободную секунду анализом и рационализацией, боясь находиться в теле и проживать грусть.

Примерно в то же время я пошла в группу медитации, где надеялась найти душевный покой и залечить разбитое сердце. Первое занятие проходило в старой красивой церкви в Кембридже. В самом начале практики ведущая провела сканирование тела: мы медленно и осознанно направляли внимание в различные участки организма. Я заметила, что мой живот напряжен и буквально скрутился в узел; грудь сдавило, а горло сжато, как в тисках.

— Если бы тело могло говорить, что бы оно сказало вам сейчас? — спросила ведущая.

Интуитивный ответ пришел мгновенно: мне больно. Горе, которое я пыталась рационализировать, захлестнуло меня, я чуть не разрыдалась. Впервые за долгое время я позволила себе прочувствовать эмоции, не подвергая их анализу.

Это было очень болезненно. Я обхватила себя руками и молча заплакала. Примерно пять минут спустя волна эмоций отхлынула, и, к своему удивлению, я ощутила покой и безмятежность, которых не чувствовала уже много дней.

В западной культуре принято подменять эмоции рациональными рассуждениями, но в других культурах так не поступают. В книге «Мы все ненормальные» антрополог Рой Гринкер пишет, что большинство людей, не принадлежащих к западным индустриальным обществам, переживают эмоции прежде всего в теле[36]. Они испытывают тревогу как боль в животе, грусть и безнадежность — как жжение или покалывание в ногах и руках и т. д. Хотя западные люди веками игнорировали мудрость тела, они не окончательно утратили способность ощущать эмоции в теле; надо просто научиться слушать его. В 2018 году группа нейробиологов из Финляндии поставила себе задачу понять, где именно хранятся эмоции в теле и универсальны ли эти эмоциональные сигнатуры. К участию привлекли более тысячи испытуемых; ученые проводили эксперименты и собирали данные о том, как эти люди проживают сто различных эмоций.

Каждый эксперимент затрагивал только одну эмоцию; испытуемому давали пустой контур человеческого тела и просили отметить цветом те участки, в которых она ощущается сильнее всего. Собрав данные, ученые уверенно заявили, что почти всем эмоциям соответствуют вполне определенные телесные ощущения[37]. Любовь и счастье казались сильным потоком, захлестывающим тело целиком; во время депрессии отмечалось общее снижение чувствительности.

Что удивительно, эмоциональные сигнатуры присутствовали у участников исследования, принадлежащих к разным культурам. Это доказывает, что эмоции ощущаются в теле одинаково всеми людьми независимо от происхождения, и для их выявления можно пользоваться телесными «ключами».

Вы можете в любой момент прислушаться к хранящимся в теле эмоциям. Просто отложите все дела и телефоны, закройте глаза и направьте внимание вглубь. Задайте себе тот же вопрос, что я задавала во время групповой медитации: «Что хочет сказать мне тело? Какие чувства пытается выразить?»

Понаблюдайте за телом в течение тридцати секунд. Возникает ли напряжение в груди? Ощущение давления в висках? Легкость и свобода в области сердца?

Счастье и любовь часто ощущаются как легкость в сердце, ощущение простора в груди и потока энергии во всем теле. Тревога — как сжатие в груди, учащенное сердцебиение, спазмы в животе. Гнев проявляется напряжением в груди, сжатием в области шеи и плеч, лихорадочной активностью рук и ног[38]. Страх и волнение — гулким сердцебиением, повышенной реакцией органов чувств (зрение, слух, вкус).

Это упражнение можно также проделывать в обратном направлении: отмечать, что мы испытываем ту или иную эмоцию (например, счастье после того, как побывали на вечеринке в честь дня рождения), и сопоставлять ее с соответствующими ощущениями в теле. Хиллари Макбрайд предлагает спрашивать себя всякий раз, когда возникает эмоция: «Как вы поняли, что испытываете это чувство?» Она просит обращать внимание на все необычные ощущения — температуру, зажатость, открытость, ощущение движения энергии (вихри, поднятие, давление, тяжесть, волнообразное течение энергии, опускание и т. д.)[39].

Со временем мы начнем замечать, что тело реагирует на эмоции согласно определенному паттерну. Так, после общения с любимыми друзьями может возникать ощущение легкости и простора в грудной клетке, перед рабочими презентациями — чувство сжатия. Общение с некоторыми людьми отзывается теплом и открытостью, с другими — напряжением и усталостью. Чем больше мы прислушиваемся к телесным ощущениям, тем лучше учимся распознавать информацию об эмоциях, которую тело посылает нам постоянно; достаточно остановиться и прислушаться.

Если человек всю жизнь отгораживался от своих эмоций, проживание гнева, горя, грусти, обиды и тревоги может пугать, порой даже вызывать полное смятение и хаос. Однако толерантность к сложным эмоциям можно воспитать, если установить временное ограничение переживания чувств, применить практику позитивного напоминания, методы физического самоуспокоения или просто поделиться чувствами с окружающими.

В качестве иллюстрации приведу пример: 36-летняя Рава вешает трубку после долгого и утомительного разговора с авторитарной матерью. Обычно после этих звонков женщина старается отвлечься: разбирает электронную почту, убирает в доме, выпивает стакан вина. Остаток дня проходит как в тумане: Рава как можно быстрее переключается с одной задачи на другую, пытаясь убежать от чувств. Но так было раньше. Теперь Рава использует техники повышения толерантности к сложным эмоциям.

Поначалу проживание эмоций в течение долгого времени может приносить крайний дискомфорт. В первый раз установите таймер на 2–3 минуты. Расположитесь удобно, сделайте глубокий вдох и прислушайтесь к ощущениям в теле. Полезно называть возникающие ощущения вслух: «Я чувствую, как сжимается грудь»; «бьется сердце»; «давление в висках».

Помните, что в эти моменты наша цель — не изменить сложные эмоции, а понаблюдать за эмоциональным опытом, побыть в моменте, не отвлекаясь, не пытаясь заглушить чувства и отгородиться от себя.

Теперь вместо того чтобы тянуться за бокалом вина, Рава делает глубокий вдох и устанавливает таймер на телефоне на пять минут. Садится за кухонный стол, закрывает глаза и прислушивается к телу. Отмечает, как в груди закипает гнев при мысли о разговоре с матерью. Эмоция разгорается и полыхает в течение примерно 1–2 минут, после чего сменяется более прохладным и мягким ощущением усталости и грусти. Рава отмечает возникшее желание прекратить упражнение, но подбадривает себя и решает дождаться сигнала таймера.

На пике сложных эмоций допустимо поместить их в контекст при помощи позитивного напоминания. В моменты гнева, страха и тревоги можно сказать себе: «Я здесь, с тобой», «Я тебя не брошу», «Это сложно, но я выдержу», «Это чувство пройдет».

Закончив наблюдение за ощущениями в теле, Рава понимает, что раньше никогда не задумывалась, как сильно влияют на нее звонки матери. Она испытывает прилив самосострадания, осознав свои муки, физические и душевные. Она произносит про себя: «Ты испытываешь болезненные эмоции, но я с тобой. Я никуда не денусь».

Снизить интенсивность эмоций помогут самые простые действия: положить ладонь на часто бьющееся сердце, ласково погладить себя по плечам, глубоко вдохнуть животом. После наблюдения за эмоциями полезно выпустить остатки энергии через движение: потянуться, выйти на пробежку, прогуляться, потанцевать под громкую музыку, отлупить подушку, как боксерскую грушу.

Понаблюдав за эмоциями, Рава ощущает потребность выпустить накопившуюся в теле энергию. Она переодевается и идет на короткую пробежку.

В следующих главах мы еще обсудим, как озвучивание сложных эмоций становится своего рода клапаном для выпуска пара и снижает интенсивность переживаемого опыта. Делясь эмоциями, мы будто спускаем плотно надутый воздушный шарик. Существует много способов излить сложные чувства: можно записать их в дневнике, поговорить с другом или поделиться эмоциями с психотерапевтом. Эмоциональный опыт можно проживать с помощью творчества: написать песню, потанцевать, нарисовать картину. Даже простое называние чувств — «сейчас я очень злюсь, это просто невыносимо!» — помогает регулировать эмоции и снижает их накал.

После пробежки Рава решает позвонить сестре Рэйчел и рассказать о телефонном разговоре с матерью. Женщины очень близки; Рава знает, что сестра поймет ее фрустрацию, как никто другой. Они недолго разговаривают, Рэйчел произносит слова поддержки, шутит. Повесив трубку, Рава чувствует, что не одна в своем гневе.

В следующих главах мы обсудим, как осознание чувств — в данном случае гнева — может в дальнейшем привести к выявлению потребностей, формулированию просьбы и установлению границ во время будущих контактов.

Проживание тяжелых травматичных воспоминаний без поддержки психотерапевта может оказаться слишком сильной нагрузкой для нервной системы. Описанные в этой книге практики подходят для сложных эмоций, связанных с менее интенсивными переживаниями. Чтобы увеличить толерантность к дистрессу, связанному с травмой, обратитесь к психотерапевту, специализирующемуся на травме: он поможет «переварить» сложные эмоции медленно и постепенно.

Прислушиваться к чувствам учатся всю жизнь; этот навык невозможно освоить за один раз. Со временем, если человек помнит о своем намерении и практикует его постоянно, начнет получаться лучше. Вот несколько простых упражнений, которые можно выполнять ежедневно, чтобы наладить контакт со своим эмоциональным миром.

Эмоции — это дорожные знаки: они направляют внимание к потребностям, которые за ними скрываются. Счастье, покой, удовольствие свидетельствуют, что все наши потребности удовлетворены. Сложные чувства — недовольство, фрустрация, смятение — признак того, что в данный момент мы не получаем необходимое[40].

Если человек хочет попрощаться с привычкой угождать, он должен научиться выявлять и удовлетворять свои потребности и не испытывать при этом внутренний дискомфорт. Если вы не ставите собственные нужды на первое место, как вы собираетесь отстаивать их перед окружающими? Впрочем, для многих патологических альтруистов «потребность» и «нуждаться» — ругательства, признак слабости и зависимости. Если в детстве родители и другие значимые взрослые обесценивают потребности ребенка, он учится стыдиться своих желаний и прятать за личиной независимости и самодостаточности. Многие люди гордятся, что им «совсем ничего не нужно», и предпочитают сосредоточиться на чужих проблемах. Им кажется, что иметь потребности означает быть капризным, обузой и эгоистом.

Человек может верить, что его потребности не имеют значения, однако пренебрежение ими со временем начинает пагубно влиять на физическое и психическое здоровье. Если игнорировать потребность в отдыхе, полноценном питании и естественном общении с людьми, человек ощущает себя несчастным и опустошенным и страдает от хронического выгорания: состояния, очень хорошо знакомого многим патологическим альтруистам. В крайнем проявлении пренебрежение собой приводит к проблемам с гигиеной, физическим и психическим заболеваниям и нищете[41]. Последствия могут быть очень серьезными, поэтому потребности можно назвать важнейшим из пяти столпов.

Людям с привычкой угождать очень трудно избавиться от стереотипа, что только эгоисты ставят свои потребности выше чужих. Если вы верите в это, запомните: как ни парадоксально, именно из тех, кто в первую очередь заботится о себе, получаются лучшие друзья, партнеры и родственники. По данным исследований, здоровые эгоисты — те, которые заботятся о своих личных потребностях, здоровье и счастье, — состоят в более позитивных отношениях с окружающими и отличаются большей благосклонностью к людям[42]. Истощенный, рассеянный, обозленный, уставший человек не может быть заботливым и внимательным спутником, ведь он сам в шаге от пропасти. Но когда его потребности удовлетворены, он в состоянии заботиться о себе и окружающих. Так что, научившись ставить себя на первое место, мы делаем хорошо всем.

В этой главе мы поговорим о том, что такое потребности; узнаем, как эмоции служат подсказками в их выявлении; рассмотрим пять основных паттернов обесценивания своих потребностей; изменим восприятие и заложим основы ежедневной практики осознанности, которая поможет замечать потребности и удовлетворять их.

Многие считают, что потребность — то, без чего не выжить физически. Но на самом деле это понятие включает в себя намного больше. В словаре Merriam-Webster потребность определяется как «физическое или психологическое условие благополучного существования организма»[43]. Таким образом, потребности обеспечивают не просто существование, а физическое и эмоциональное благополучие.

Люди с привычкой угождать склонны игнорировать и обесценивать потребности, кроме острых и необходимых для выживания. Даже при наличии финансовых ресурсов человек может думать: «Что-то у меня спина болит в последнее время, но к врачу не пойду, как-нибудь само пройдет», или: «У меня очень депрессивное состояние, но обойдусь без помощи психотерапевта, как-нибудь перетерплю», или: «Муж мог бы больше ценить всю работу, что я делаю по дому, но это не обязательно. Он говорит, что любит меня, чего еще мне нужно».

Пренебрежение своими потребностями крайне негативно влияет на психологическое состояние. Физический комфорт, финансовая безопасность, психическое здоровье, взаимность в отношениях с людьми — база для того, чтобы чувствовать себя здоровым, сильным, полноценным человеком. Это не просто желания, а необходимость. Избавляясь от привычки угождать, мы осознаем, что достойны не просто выживания, а хорошей жизни.

Вот список базовых потребностей, которые есть у каждого.

Осознанность в отношении эмоций и потребностей — основа заботы о себе. Заложив такой фундамент, мы можем продолжить налаживать контакт со своим «я» и попытаться понять собственные ценности. Подобно эмоциям и потребностям, ценности есть у каждого, даже если раньше мы никогда не обращали на них внимания. Это ключевые принципы, которыми мы руководствуемся в поведении: преданность, искренность, сила, свобода, доброта и т. д.

Привычка угождать не дает нам следовать своим ценностям, поскольку мы постоянно адаптируем собственное поведение, чтобы понравиться окружающим. Человек может утверждать, что ценит честность, уважает себя и отстаивает свои интересы, но, когда доходит до дела, решимость дает слабину и чужое одобрение кажется важнее, чем своя правда.

Тем, кто пытается избавиться от угодливости, важно сонастроиться со своими ценностями по трем основным причинам. Во-первых, исследования показывают, что люди, поступающие в соответствии с собственными ценностями, живут в гармонии с собой[44]. Во-вторых, эмоции могут меняться в течение дня в зависимости от настроения и обстоятельств, но ценности остаются теми же долго, поэтому это надежная опора в принятии решений[45]. И в-третьих, синхронизация поведения и ценностей облегчает проживание стрессовых ситуаций[46]. Ценности помогают преодолеть препятствия на жизненном пути и поддержать мотивацию в борьбе с привычкой угождать.

Ценности — якорь, позволяющий сохранить незыблемое «я» в пучине изменчивых эмоций, обстоятельств и отношений. Из этой главы мы узнаем, почему они важны; научимся отличать групповые ценности от личных; выясним, каких ценностей мы уже придерживаемся, а каких хотели бы придерживаться в дальнейшем; поймем, как они служат внутренним камертоном, помогают строить планы и принимать сложные решения.

Ценности есть у всех, но многие никогда не формулировали их для себя. Человек, который трудится школьным психологом, а по выходным помогает пожилым в волонтерском проекте, ценит служение и сообщество; тот, кто работает на себя и живет один, ценит независимость, автономию и индивидуальность. Ценности подобны стрелкам личного компаса: они показывают все, что действительно важно для нас. Представленный ниже перечень распространенных ценностей — ваша шпаргалка к этой главе; отметьте те, которые кажутся значимыми.

Ценности бывают групповыми и личными. Избавляясь от привычки угождать, человек может испытывать диссонанс между ценностями группы, привитыми воспитанием, и личными, которые только начинает для себя формулировать.

Ценностями обладают нации, культуры, религии, организации, сообщества и даже корпорации. Они определяют приоритеты. Например, в США важны независимость и свобода. Религиозные люди ценят простоту, покой и сообщество. «Анонимные алкоголики» — выздоровление, единство и служение.

Ценности есть и в семьях. В одних в фаворе юмор, в других — вера или труд, в третьих — эстетика и совершенство. С момента нашего появления на свет в определенной культуре и семье мы проходим групповую социализацию и начинаем усваивать групповые ценности. После этого они остаются практически неизменными надолго. Но в течение жизни ценности все же могут меняться, и часто так и происходит. Триггером обычно становятся важные жизненные события, уход из сообществ или решение прервать старый цикл нездорового поведения.

Часто люди живут, бессознательно воплощая семейные ценности, и могут не подозревать об этом годами. Они подспудно подталкивают нас к определенным действиям и решениям, а мы часто об этом даже не догадываемся. Но когда человек обретает автономию и у него начинает формироваться независимое «я», он замечает, что его личные ценности существенно отличаются от семейных.

В некоторых семьях о ценностях говорят прямо. «В этом доме уважают тех, кто много работает»; «Только эгоисты ставят свое благополучие выше чужого». Но чаще ценности прививаются неявно, через принятые в семье правила, особенности планирования времени, похвалу и наказание, «одобряемые» и «неодобряемые» свойства характера и истории, из которых складывается семейная мифология.

Выявить семейные ценности помогут размышления о детстве. Вспомните свои ранние годы и спросите себя: каких главных правил придерживались в вашей семье? За какие достижения вас больше всего хвалили? Кто в семье считался героем, а кто — паршивой овцой? Какие воспоминания или истории постоянно повторяли ваши родители и значимые взрослые? Подумайте, какие ценности подразумевались в каждом случае.

История Корбина может быть понятна даже тем, кому никогда не приходилось разрывать связь с традиционной религией. Ощущение диссонанса между групповыми и личными ценностями нередко вынуждает нас изменить круг общения, место жительства, работу, переехать из родного города в новый и незнакомый, покинуть родительское гнездо и начать жить отдельно, замечая, что все вокруг живут по-разному и по-своему воспринимают мир.

Личные ценности можно поделить на две категории: материализованные и гипотетические. К материализованным относятся те, которые мы уже регулярно практикуем. К гипотетическим — те, которые хотели бы практиковать в будущем, но не практикуем сейчас.

Идентифицируем материализованные ценности

Выявить материализованные ценности поможет анализ образа жизни, привычек и отношений.

Еще раз просмотрите список распространенных ценностей с предыдущих страниц и отберите 6–8, которые присутствуют в вашей жизни чаще всего. В этом помогут ответы на следующие вопросы.

• Каков ваш род деятельности? Какие ценности подразумевает ваша работа? Так, для учителя важны служение, сообщество, сострадание; для музыканта — творчество, аутентичность, самовыражение; для юриста — справедливость, престиж, власть.

• Как вы проводите свободное время? О каких ценностях это говорит? Если на досуге вы занимаетесь спортом и играете в спортивные игры, вам важны игра, упорство, веселье; любитель садоводства ценит баланс, покой, связь с природой; книголюб — знания, любопытство, уединение.

• Какие качества проявляются в ваших отношениях с людьми? О каких ценностях это свидетельствует? Любящие и внимательные люди ценят милосердие, эмпатию, любовь; для «души компании» ценностями оказываются контакт, юмор, адаптивность; для задумчивых интровертов — интроспекция, понимание, умение быть здесь и сейчас.

• На что вы тратите деньги, помимо основных расходов? Что говорят о вас ваши траты? Тот, кто тратит деньги на путешествия, ценит новизну, приключения, исследования; тот, кто покупает новые вещи для дома, — красоту и комфорт; высокотехнологичные товары — инновации, развитие, продуктивность.

• Какие темы вам интересны? О каких ценностях это говорит? Человек, интересующийся религией, ценит рвение, духовность, веру; интерес к исследованиям внеземных цивилизаций свидетельствует, что для человека важны знания, приключения, дух первооткрывательства; интерес к личностному развитию указывает на ценность осознанности, аутентичности и равновесия.

Идентифицируем гипотетические ценности

Гипотетические ценности — те, которым мы пока не следуем, но хотели бы. Желание бороться с привычкой угождать означает, что многие из нас стремятся к аутентичности, самоуважению, ассертивности, честности с миром и собой.

Просмотрите список распространенных ценностей и выберите 6–8, которым хотели бы следовать в будущем. Ответьте на вопросы ниже.

• Представьте, что прошло много лет, вы лежите при смерти и размышляете о своей жизни. Какой вы хотели бы ее увидеть и каким ценностям соответствует это представление?

• Выберите двух людей, которыми восхищаетесь. Что вам в них нравится? Каким ценностям они следуют?

• Вспомните ситуации, когда вы были готовы навлечь на себя неприятности или неодобрение окружающих, но сделать то, что для вас важно. Что это было? О каких ценностях это говорит?

Ценности помогают строить планы, принимать решения и помнить о своем намерении

Определив свои ценности, мы можем с их помощью строить планы, принимать сложные решения и напоминать себе о намерении исцелиться.

Строим планы

Избавляясь от привычки угождать и старого паттерна поведения, мы ступаем на неизведанную территорию. Все кажется незнакомым. Чтобы не потерять мотивацию, важно четко понимать, к чему мы стремимся и какими хотим стать.

Ценности помогают составить представление о будущем «я». Выберите одну ценность из своего списка и представьте себя через пять лет. Вообразите, что вы теперь человек, который живет в соответствии с этой ценностью. Задумайтесь: какой стала ваша жизнь? Как вы проводите свободное время? Как изменились ваши отношения с собой? А с другими людьми? Как вы решаете конфликты?

Лола, массажистка и мать двух детей, стремится к самоуважению и представляет, что через пять лет будет уважать себя во всех сферах. У нее будет больше свободы и открытости. Она научится устанавливать строгие границы по продолжительности рабочего дня и поднимет ставку, чтобы ее заработная плата соответствовала ценности услуг. Если муж скажет то, что ее расстроит, она не будет молчать. Вместо того чтобы тратить все свободное время на бездумное листание ленты соцсетей, она займется тем, о чем давно мечтала: начнет рисовать акварелью и играть на пианино.

Выполняя это упражнение, понаблюдайте за собой: какие ответы вызывают у вас восторг? Что нравится вам в этой будущей версии себя? Что в новой жизни особенно вдохновляет?

Принимаем трудные решения

Ценности не только помогают визуализировать будущее: благодаря им мы ориентируемся в настоящем. Гипотетические ценности помогают спроектировать жизненный маршрут, указывая верное направление, когда мы сталкиваемся с незнакомыми ситуациями и необходимостью сделать сложный выбор.

Сверка с гипотетическими ценностями

Если вы решаете, как поступить в той или иной сложной ситуации или взаимодействовать с людьми, выберите гипотетическую ценность и спросите себя: «Если бы я жил(-а) в соответствии с этой ценностью, что бы я сделал(-а)?» Ответ подскажет путь, который вы иначе, возможно, и не выбрали бы.

Когда я только начинала бороться с патологическим альтруизмом, моя подруга Лори устроила вечеринку, чтобы представить всем своего приятеля Джерома, с которым они встречались уже пару месяцев. Мы с Лори знали друг друга много лет, и мне очень хотелось познакомиться с ее новым парнем. Каждый принес на вечеринку то, что приготовил сам, и все было очень вкусно. Но я заметила, что за ужином Джером некрасиво подшучивал над внешностью Лори и даже критиковал приготовленное ею блюдо (хотя оно было очень вкусным).

Тем вечером я ничего не сказала, но наутро Лори прислала сообщение: «Ну как тебе Джером? Скажи честно». После вчерашнего ужина у меня возникли сомнения, но я не знала, стоит ли быть честной и расстроить Лори или лучше притвориться, что Джером мне понравился. Я вспомнила, что пытаюсь быть честной с собой и окружающими; это была моя гипотетическая ценность, которой я старалась следовать. «С учетом этой ценности как лучше поступить?» — спросила я себя.

Для меня честность означала, что я веду себя искренне, последовательно, а мои действия соответствуют внутреннему самоощущению. Мне сразу стало ясно, что я буду честна, если откровенно поделюсь с Лори своими впечатлениями, стараясь быть деликатной. И я ответила: «Если честно, мне не понравилось, как Джером критиковал тебя вчера. Мне кажется, он не сможет уважать тебя, как ты того заслуживаешь».

Лори восприняла мои слова с благодарностью. Более того, у нее были аналогичные сомнения, но она думала, что просто «слишком чувствительна». Если бы я ответила нечестно: «Он классный!» — она бы усомнилась в своей интуиции.

Сравнение двух колес ценностей

Другой способ оценить решение — сопоставить его с несколькими ценностями. Это более сложный уровень анализа, поскольку разные ценности могут подталкивать нас к разным решениям. Мы можем разрываться между щедростью и балансом, ассертивностью и гармонией, убеждениями и открытостью. Сталкиваясь с подобными ситуациями, попробуйте сравнить два колеса ценностей и понять, какой выбор совпадает с большинством из них.

Для примера возьмем ситуацию Дени. Ей 30 лет, и недавно она сильно поссорилась с сестрой Мишель. Еще в подростковом возрасте Мишель часто критиковала ее образ жизни и отношения. Годами Дени мирилась с такой язвительностью, но наконец решила признаться, что ей не по душе критика сестры. Последовала ссора. Сестры не разговаривали три месяца, но приближалось семейное мероприятие, на котором должны были присутствовать обе.

Дени не хочет испытывать неприятные чувства, которые неизбежно возникнут в присутствии Мишель, но переживает, что подведет семью, если пропустит мероприятие. Она решает сопоставить два колеса ценностей и определить, как поступить в соответствии со своей правдой.

Чтобы сравнить два колеса ценностей, сделайте следующее.

1. Нарисуйте круг и поделите на восемь секторов, как пиццу. Запишите в каждом секторе свои ценности. Этот круг соответствует варианту А.

2. Нарисуйте второй такой же круг рядом с первым и запишите в нем те же ценности. Этот круг соответствует варианту Б.

3. Начните с варианта А. Для каждой ценности задайте себе вопрос: по шкале от 1 до 10, где 10 — полное соответствие, а 1 — полное несоответствие, насколько вариант А воплощает эту ценность? (Например, если ценность «доброта», спросите себя — насколько вариант А совпадает с ценностью «доброта» по шкале от 1 до 10?)

4. Закрасьте сектор от центра к периферии в зависимости от ответа. Если вы поставили 10 баллов, закрасьте сектор полностью; если 5 — наполовину. Например, на диаграмме ниже показано, что «доброта» оценена на 9 из 10, а безопасность — всего на 2 из 10.

5. Повторите этот процесс для каждого сектора из первого круга (вариант А). Если ценность не имеет отношения к данному варианту, закрасьте сектор пунктиром. В конце вы получите визуальную диаграмму, которая поможет определить, насколько вариант А соответствует вашим ценностям.

6. Проделайте все то же самое для варианта Б. Затем сравните два колеса и посмотрите, какой выбор больше соответствует всем ценностям.

^{Посетить мероприятие}

^{Пропустить мероприятие}

^{Посетить мероприятие}

^{Пропустить мероприятие}

Дени смотрит на два колеса и видит, что, если она хочет следовать большинству своих ценностей, лучше пропустить мероприятие. Она отправляет сообщение родителям и предупреждает, что в этом году не приедет на общий семейный сбор.

Ценности как якоря

Когда мы отказываемся от привычки жертвовать собой и начинаем ставить себя на первое место, мы можем столкнуться с неприятными эмоциями: страхом, гневом, неопределенностью, тревогой. В пучине эмоций порой возникает желание пренебречь границами, пожертвовать больше, чем мы можем себе позволить, сделать все возможное, лишь бы заслужить чужое одобрение. В эти моменты наши ценности должны стать якорем и напомнить о данном обещании избавиться от привычки угождать.

Лиэнн недавно устроилась на новую работу. Она мягко устанавливает границу с подругой Джиной и говорит ей, что они уже не смогут так часто встречаться, поскольку новая должность очень ответственная и ей нужно больше отдыхать от стресса. Установив границу, Лиэнн следует своим ценностям — равновесие, честность с собой и окружающими. К сожалению, Джина недовольна ее решением, и после разговора с подругой Лиэнн ощущает чувство вины.

Если бы Лиэнн оценивала эту ситуацию исходя только из эмоций — Джине грустно, а она сама ощущает себя виноватой, — то заключила бы, что поступила неправильно. Но неприятные эмоции не всегда свидетельствуют о том, что мы сделали неверный выбор; напротив, часто они становятся необходимыми «болями роста», связанными с избавлением от старых паттернов чрезмерного самопожертвования. Если бы Лиэнн оценила ситуацию исходя из своих ценностей, она пришла бы к выводу, что поступила правильно.

Используйте ценности как якоря, и вам удастся не сбиться с пути в минуты эмоциональной неустойчивости.

Практики выявления ценностей

Следующие упражнения помогут определить текущие ценности.

Ежедневно вспоминайте гипотетических ценностях

Чтобы отслеживать прогресс, чаще вспоминайте о своих ценностях. В конце каждого дня сверьтесь со списком гипотетических ценностей и спросите себя: «Как сегодня я стремился (стремилась) к честности? Что сделал (сделала), чтобы следовать ценности “храбрость”?» Учитывайте любые, даже самые маленькие подвижки в нужную сторону.

Перепишите воспоминание[47]

Вспомните недавнюю ситуацию, в которой вам не удалось следовать гипотетическим ценностям. Спросите себя: «Если можно было бы переписать этот опыт и на сей раз следовать ценности, как бы я поступил (поступила)?» Запишите ответ, конкретно зафиксируйте все свои действия и слова. Если в данной ситуации можно было поступить по-разному, пропишите каждый сценарий.

Джесси обедает в офисной столовой с коллегами Марком и Руди. Марк начинает сплетничать о секретарше Веронике, грубо шутит о ее личной жизни и критикует манеру одеваться. Джесси неловко, но она смеется; комментарии Марка кажутся ей непорядочными, но она не знает, что сказать.

Позже вечером Джесси злится на себя; она пытается практиковать честность с собой и окружающими, а днем ей это не удалось. Она берет дневник и переписывает ситуацию.

Сценарий 1: мы с Марком и Руди обедаем. Марк начинает отпускать грубые шуточки в адрес Вероники. Мне неловко, но я говорю: «Хватит, Марк. Вероника может одеваться как хочет и жить как ей вздумается. Кстати, ребята, вы не в курсе, кто наш новый менеджер?»

Сценарий 2: мы с Марком и Руди обедаем. Марк начинает отпускать грубые шуточки в адрес Вероники. Я говорю: «Не люблю сплетен о людях за их спиной. Мне неприятно. Давайте сменим тему».

Сценарий 3: мы с Марком и Руди обедаем. Марк начинает отпускать грубые шуточки в адрес Вероники. Я решаю не участвовать в разговоре, встаю и говорю: «Доем у себя в кабинете. Пока».

Закончив писать, Джесси просматривает три сценария. Теперь она понимает, как можно было поступить; все написано черным по белому, Джесси видит, как отреагировать иначе. Прошлое не изменить, но, если в дальнейшем возникнет похожая ситуация, она будет знать, как действовать, поскольку уже продумала возможные варианты.

Визуализация предстоящего разговора

Если вы нервничаете по поводу предстоящего взаимодействия с каким-то человеком, попробуйте визуализировать сложный разговор. Возможно, вы волнуетесь перед беседой с руководителем, «проблемным» членом семьи или стрессовым мероприятием. Выберите одну гипотетическую ценность, которой хотели бы следовать в данной ситуации. Возьмите дневник и письменно ответьте на вопрос: «Как повести себя и что сказать в соответствии с этой ценностью в данной ситуации?» Распишите все в деталях.

Следуйте ценностям во взаимодействии с собой

Подумайте, как следовать ценностям во взаимодействии не только с окружающими, но и с собой. Для тех, кто пытается избавиться от привычки угождать и при этом включил в свой список ценностей щедрость, эмпатию, сострадание, доброту, принятие и уважение к людям, это может быть особенно полезно. Спросите себя: «Как реализовать эту ценность во взаимодействии с собой прямо сегодня?»

Когда я еще была патологическим альтруистом, мне казалось, что сострадание — моя ключевая ценность. Однако я сострадала только другим, не себе. С собой я была критичной и нетерпимой. Я ругала себя за ошибки, заставляла работать усерднее, находясь на грани выгорания, упрекала себя за то, что не могу быть спокойнее, счастливее, не умею быть здесь и сейчас.

Потом я задумалась, как можно проявить сострадание к себе, и поняла, что мне нужно относиться к себе с такой же мягкостью и добротой, как к близкому человеку, совершившему ошибку. Вскоре меня позвали гостем на подкаст к знакомой. В день записи я плохо спала, в голове был туман. Мне было трудно подобрать слова, я не смогла объяснить несколько важных понятий и в целом выступила средне. Закрыв крышку ноутбука, я тут же услышала знакомый голос внутреннего критика: «Ты почему так тормозила? Неужели нельзя было объяснить лучше? Теперь никто не захочет с тобой работать!»

А ведь на этом подкасте мы с подругой обсуждали важность следования ценностям! Тогда я вспомнила, что обещала быть мягче с собой, не стала ругать себя и попробовала поговорить с собой как с другом. Я произнесла вслух: «Обычно ты очень бодро и остроумно отвечаешь на подкастах. Сегодняшний день — исключение: ты не выспалась и устала. Ничего страшного. И на старуху бывает проруха».

Это было настолько непохоже на мой обычный диалог с собой, что я опешила. Желание критиковать себя не исчезло совсем, но мне удалось значительно уменьшить громкость внутреннего критика. С тех пор чем больше я пробовала говорить с собой по-доброму после подобных оплошностей, тем больше это входило в привычку, и в конце концов я поверила, что тоже заслуживаю сочувствия.

Ценности — это принципы, которыми мы руководствуемся в своих поступках, а самовосприятие лежит в основе нашей идентичности и определяет отношение к себе, веру в свои способности и в то, чего мы заслуживаем[48]. Самовосприятие бывает осознанным, а может прятаться в подсознании. Человек порой считает себя слишком требовательным или недостойным любви и уважения, успешным или неудачником, лентяем или увлеченным, хорошим или плохим. Важно, что самовосприятие не всегда основано на фактах: оно складывается из установок, которые нам внушали родители, значимые взрослые и другие близкие люди в детстве. Дети не обладают способностью к критическому анализу и все принимают за чистую монету[49].

Даже если мы не осознаем эти установки, они формируют самовосприятие, влияют на принятие решений и ограничивают представление о наших возможностях. Мы стараемся не совершать поступки, противоречащие самовосприятию[50]. Например, человек, считающий себя неудачником, не будет готовиться к экзамену; тот, кто верит, что его задача — угождать, не станет устанавливать границы и отстаивать свои интересы. И когда человек начинает бороться с привычкой угождать, перед ним встает задача по изменению самовосприятия. Вместо старых представлений о себе — «слишком требовательный», «склонный к самопожертвованию», «хронический помогатель», «психологический буфер» — мы формируем новые: «честный с собой», «достойный любви», «практикующий самоуважение». Отстаивая собственные интересы, мы не только учимся новым привычкам, но и обретаем новую идентичность. А та, в свою очередь, облегчает переход к новым привычкам.

В этой главе мы обсудим, почему самовосприятие важно; узнаем, как выявить его, если оно скрыто в подсознании; пропишем пошаговый план по изменению самовосприятия и реализуем его параллельно с избавлением от привычки угождать.

Психологи Рэймонд Бергнер и Джеймс Холмс выделяют три ключевые формы воздействия самовосприятия на человека[51].

1. Самовосприятие ограничивает поведение. Например, если человек считает себя недостойным любви, он ведет себя так, будто это правда (хотя данная установка только у него в голове).

2. Оно заставляет воспринимать определенные действия как немыслимые или невозможные. Например: «Я никогда не смогу разорвать эти отношения»; «Мне никогда не хватит сил постоять за себя».

3. Это призма, сквозь которую мы видим мир. Например, если человек считает себя недостойным любви, любой разрыв отношений будет восприниматься как подтверждение этой установки, а проявления чувств вызывать недоверие: «Это слишком хорошо, чтобы быть правдой».

Для нормального функционирования в мире необходимо устойчивое самовосприятие — стабильное и неизменчивое ощущение «я». Человек подсознательно противится изменениям в самовосприятии из-за свойственной ему психологической потребности в постоянстве. Из-за нее мы предпочитаем, чтобы окружающие воспринимали нас так же, как и мы сами, пусть даже негативно. Например, если вы считаете себя недостойными любви, вы можете осознанно или неосознанно искать партнера, который относится к вам так же и подкрепляет ваше самовосприятие. Этот феномен называется теорией самоверификации: мы структурируем реальность, чтобы та соответствовала нашим убеждением о себе и мироустройстве.

Развитие более позитивного самовосприятия может принести человеку огромную пользу. Улучшатся отношения с людьми, пропадут внутренние барьеры и ограничения, в восприятии мира мы начнем исходить из любви к себе. Сформировав позитивное отношение к себе, мы научимся принимать заботу, любовь и уважение окружающих.

Борьба с привычкой угождать приводит к изменению самовосприятия. Мы перестаем чрезмерно жертвовать собой и быть дверным ковриком, о который все вытирают ноги. Мы начинаем устанавливать границы, учимся самоуважению, обретаем ассертивность, уверенность и силу.

К счастью, самовосприятие способно меняться; намерение и постепенные изменения в поведении могут со временем на него повлиять. К этому приводят следующие факторы.

• Понимание, что изменения возможны.

• Выявление существующих негативных сценариев.

• Формирование альтернативных сценариев.

• Сбор данных в поддержку альтернативных сценариев.

• Конкретные действия в рамках нового самовосприятия.

Шаг 1: понимание, что изменения возможны

По данным исследований, важнейшей предпосылкой к изменению самовосприятия становится готовность поверить, что человек способен меняться[52]. Если вы годами играли роль помогателя и дверного коврика, порой очень трудно поверить, что вы способны вести себя иначе; вам может казаться, что от новой ассертивной версии себя вас отделяет пропасть. Хорошая новость в том, что, если человек не верит в возможность изменений, не надо ждать, пока это убеждение волшебным образом изменится: можно начать жить в соответствии с новыми ценностями и на собственном опыте убедиться, что это возможно.

Готова поспорить: если вы читаете эту книгу, вам довелось пережить глобальные изменения. Наверняка вы сталкивались с трудностями, принимали сложные и важные решения, перенесли утрату, меняли образ жизни, избавлялись от старых привычек. И несмотря на все пережитое, вы по-прежнему здесь, читаете эти слова и планируете жить дальше.

О чем это говорит? О том, что вы способны на важные изменения: все свидетельства налицо.

Проанализируйте свое прошлое и составьте список позитивных изменений, которые произошли с вами за годы. Они не обязательно должны быть связаны с привычкой угождать. Возможно, вам удалось избавиться от другой старой привычки, зависимости или компульсивного поведения, уйти из токсичных отношений, изменить образ жизни (систему питания, финансовые привычки и т. д.), пережить важный переходный период (переезд в новый город, интеграция в новое сообщество, новая работа), сменить семейную роль или роль в компании, адаптироваться к жизненным обстоятельствам (стать более щедрым, ассертивным, честным).

Если вам кажется, что вы не способны измениться, можете привлечь на помощь воспоминания, как Челси. Вспомните, какой была ваша жизнь до и после изменения обстоятельств. Воскресите в памяти все свои фальстарты и неудачи: не всегда все получалось сразу, но в конце концов вам удавалось прорваться. В ответ на голос внутреннего критика, твердящий, что вы никогда не изменитесь, приведите эти доказательства[53].

Шаг 2: выявление существующих негативных сценариев

Нельзя изменить самовосприятие, сперва не осознав негативные сценарии, которым мы следуем в жизни. Какие самокритичные установки способны помешать бороться с привычкой угождать? Они могут включать негативную оценку черт характера, сомнения в способности измениться, в этичности своих поступков.

Запишите все свои сомнения и критические установки. Используйте такие подсказки: «Я слишком __________, чтобы бороться с привычкой угождать»; «Я недостаточно __________ и потому не смогу побороть привычку угождать»; «У меня никогда не получится __________»; «Я слишком __________, чтобы измениться».

Определив вредные установки, мы сможем переформулировать их в свою пользу.

Челси задумывается и записывает свои критические установки: «Мной все помыкают. Я не могу за себя постоять. Чужое мнение слишком важно для меня, я не умею ставить себя на первое место».

Шаги 3 и 4: формирование альтернативных сценариев; сбор данных в поддержку альтернативных сценариев

Все негативные сценарии из предыдущего шага можно переформулировать в позитивном ключе. Например, вместо «я никому не интересна» заявить «я интересна». Не нужно верить в эти альтернативные сценарии: просто запишите их и держите на виду.

Вот несколько примеров.

Челси анализирует свои сценарии и формулирует позитивные альтернативы.

Челси чувствует себя очень странно, формулируя эти позитивные утверждения. Они кажутся чужими и неправильными; ей сложно даже записывать их на бумаге.

Это сопротивление — обычная история для угождателей, но, скорее всего, вам уже доводилось воплощать в жизнь эти позитивные сценарии, просто вы об этом не помните. Человеческий разум склонен не обращать внимания на данные, противоречащие самовосприятию, и использует для этого три метода: выборочное внимание, выборочную память и выборочную интерпретацию. Например, если я верю, что я плохая студентка, я буду обращать внимание на критические замечания преподавателя и игнорировать похвалу, когда правильно отвечаю на вопрос (выборочное внимание). Я запомню две провальные контрольные, но забуду, что в конце семестра получила высший балл (выборочная память). Я также решу, что профессор хвалит меня в классе просто из вежливости (выборочная интерпретация).

Чтобы противодействовать привычке помнить только плохое, попробуйте последовать совету психологов Хейзел Маркус и Элиссы Вурф и собрать эмпирические данные: воспоминания о ситуациях из прошлого, когда нам удавалось реализовать позитивные сценарии[54].

Сбор позитивных данных. Челси старается поверить в новый сценарий: что она может за себя постоять и уже это делала. Она вспоминает ситуации, когда ей удавалось отстоять свою точку зрения на работе, в общении с друзьями, семьей, почтальоном, людьми в транспорте и т. д. Важен любой, даже самый тривиальный случай.

Например, она вспоминает, как однажды сказала бариста, что он сделал не тот напиток, который она заказывала, или поправила человека, который неправильно произнес ее имя. Она припоминает даже, как проявила настойчивость на детской площадке, когда ей было пять лет. Ничего, что это воспоминание старое; пригодятся любые подтверждения.

Некоторым может показаться, что у них нет воспоминаний о позитивных сценариях. Причиной этого часто становится выборочная память: мы просто не помним случаи, не соответствующие нашему самовосприятию. Тут полезно спросить близких, которым вы доверяете: их точка зрения может быть более объективной. Напишите лучшей подруге или кому-нибудь из родственников и попросите вспомнить ситуацию, пусть даже самую незначительную, когда вы сумели за себя постоять или вели себя уверенно.

Также возможно, что вы помните позитивные ситуации, но считаете их случайностью, ошибкой или думаете, что они произошли по стечению обстоятельств вне вашего контроля. Но какая разница, даже если это случайность или произошло всего раз? Неважно, если сейчас трудно поверить, что вы можете это повторить. Тот случай доказывает, что ваше «я никогда не смогу» не соответствует действительности: ведь однажды вы уже смогли.

Челси открывает дневник и обращается к прошлому, пытаясь припомнить все случаи, когда ей удалось отстоять свои интересы. Ответ приходит не сразу, но в конце концов она составляет список. «Я все же ушла от Брайана, хотя на это понадобилось время. В третьем классе я отчитала школьную хулиганку за то, что та обижала мою лучшую подругу. В прошлом году я оформила возврат дорогого украшения, которое развалилось через неделю после покупки. В этом году я подтвердила руководителю, что он перегружает меня работой».

Челси просматривает список. Она довольна, но чувствует, что вспомнила не все, и спрашивает свою сестру Аннализу, может ли та что-то добавить. Аннализа отвечает: «Еще как могу… Помнишь, в старших классах ты заступилась за меня перед папой, когда я нарушила комендантский час? Он набросился на меня, но ты меня защитила… А еще ты отвечала “нет” всем, кто приглашал тебя на свидания после расставания с Брайаном. Уверена, я смогу вспомнить и другие примеры».

Челси совсем забыла случай, о котором говорит Аннализа; она добавляет его в список. Ей не приходило в голову, что отказ от свиданий тоже можно отнести к отстаиванию своих интересов, но Аннализа права: раньше она бы согласилась, лишь бы угодить мужчинам, которые ее приглашали. Она добавляет это в список.

Проделайте ту же работу и постарайтесь вспомнить все. Эти случаи, даже если их немного, станут подтверждением нашей способности реализовать позитивный сценарий. Если вы уже что-то сделали, то сможете повторить.

Шаг 5: противоположное действие

Итак, мы определили позитивные сценарии и убедились, что следовать им возможно; пора претворить их в жизнь. В диалектико-поведенческой терапии (ДБТ) используется навык противоположного действия: мы поступаем наперекор сложным эмоциям. Например, человек, испытывающий стыд, склонен изолироваться от общества и заниматься самобичеванием; противоположное действие тут — общение с друзьями, забота о себе (принять ванну, приготовить себе вкусный ужин). Метод противоположного действия поможет реализовать новые позитивные сценарии.

Определите нежелательное действие. Прежде всего подумайте, какое действие реализует негативный сценарий. Например: «Я считаю, что не представляю интереса для окружающих, поэтому молчу на вечеринках и встречах. Я считаю себя плохой подругой, поэтому не перезваниваю друзьям и не отвечаю на их сообщения. В глубине души я считаю себя плохим человеком, поэтому постоянно пытаюсь доказать, что я хорошая, и работаю больше, чем следует». Вы увидите, что эти нежелательные действия попросту укрепляют негативные сценарии.

Челси анализирует свои негативные сценарии и соответствующие действия. Она пишет: «Я считаю, что мной легко помыкать, поэтому даже не пытаюсь что-то предлагать или высказывать свою точку зрения в присутствии окружающих. Я всегда иду у них на поводу. Мне кажется, что я просто не способна говорить за себя, поэтому не высказываю мнение даже на простые темы: какая музыка, еда или интерьеры мне нравятся. Меня так заботит чужое мнение, что я даже не задумываюсь, как бы поступила, что сказала и к чему стремилась бы, если бы начала ставить на первое место себя».

Определите противоположное действие. Теперь задумайтесь, как должно выглядеть противоположное действие: когда мы поступаем вразрез со своими негативными убеждениями и эмоциями. Например: «Я считаю себя неинтересной, поэтому никогда не заговариваю первой на вечеринках и встречах». Противоположное действие — начать рассказывать о себе на вечеринке. Регулярная практика метода «противоположное действие» помогает сформироваться новому, позитивному самовосприятию.

Смотрите, как Челси определила противоположные действия для каждого из своих негативных сценариев.

В главе 2 мы уже говорили, что многие делают ошибку и сперва хотят исправить эмоциональное состояние, а уже потом действовать. Нужно все делать наоборот: сначала действовать, а соответствующее эмоциональное состояние не заставит себя ждать. Психолог и философ Уильям Джеймс писал: «Кажется, будто действие следует за эмоцией, но на самом деле действия и эмоции сопровождают друг друга; отрегулировав поведение, которое лучше поддается волевому контролю, мы опосредованно влияем на эмоции, которые невозможно контролировать»[55].

Не надо ждать, пока вы поверите в свой позитивный сценарий; действуйте так, будто уже проживаете его. Пропишите в списке противоположных действий простые четкие шаги, которые предпринимаете независимо от текущего самоощущения. Постепенно вы расширите свой репертуар небольших действий, совершаемых с любовью к себе, и вам будет проще формулировать позитивные сценарии.

Отмечайте всякий раз, когда вам удается действовать в соответствии с позитивным сценарием. Записывайте свои успехи в дневник или в заметки на телефоне. Когда почувствуете упадок духа, просмотрите список и убедитесь, что изменения возможны.

Практики для изменения самовосприятия

Постепенно вживаясь в новое самоощущение, сохраняйте опору и мотивацию с помощью этих упражнений.

Говорите о себе позитивно

Обратите внимание, как вы говорите о себе в общении с окружающими. Используете ли самоуничижительные комментарии, например: «Ну ты же знаешь, вечно я со всеми соглашаюсь» или: «Боже, я никогда не смогла бы так смело высказаться!» Замените привычный негативный лексикон новыми позитивными словами. Например, вместо «я совсем не умею за себя постоять» говорите «в последнее время я учусь отстаивать свои интересы».

Запрашивайте обратную связь у друзей, которым доверяете

Иногда близкие понимают нас лучше нас самих и замечают наши лучшие качества, когда мы сами их не видим. Попросите нескольких друзей прислать вам пять прилагательных, которые вас точно описывают. Выберите слова, соответствующие позитивным сценариям, те, что удивили и порадовали вас, и попросите друзей объяснить, в каких поступках проявились эти качества.

Радуйтесь успехам

Перед отходом ко сну составьте список всего, что вам удалось сделать за день, чтобы соответствовать позитивному сценарию. Даже мелочи имеют значение. Продолжайте эту практику в течение месяца и ведите записи в одной тетради или заметке на телефоне. Затем выделите время и перечитайте список своих достижений. Порадуйтесь свидетельствам постепенного перехода к новому самовосприятию.

Челси создает заметку в телефоне и записывает все моменты, когда ей удавалось реализовать позитивный сценарий. Сначала ей кажется глупым указывать всякие мелочи вроде «предложила Аннализе пойти в новый ресторан» или «торговалась за помидоры на рынке». Но с каждым днем список растет. Иногда ей нечего добавить; в другие дни список пополняется значительными пунктами, например: «Сказала адвокату Брайана, что не согласна на такие маленькие алименты».

В конце месяца Челси выделяет время в воскресенье утром и просматривает свой список за чашкой кофе. Открыв заметку, она сразу ощущает гордость. Позитивный сценарий, в котором она умеет отстаивать свои мнение и интересы, уже не кажется призрачной возможностью; теперь он представляется вполне достижимым.

Подражайте своей ролевой модели

Найдите ролевую модель, которая станет воплощением вашего позитивного сценария. Например, если стремитесь к внутреннему покою, выбирайте Ганди; если к бесстрашию — Бейонсе. В течение дня подтверждайте верность ролевой модели своими действиями. Спросите себя: «Как поступил бы этот человек в данной ситуации? Как распорядился бы этим временем? Как разрешил бы этот конфликт?» Ответы на эти вопросы подскажут неожиданные решения.

По мере того как мы учимся осознавать свои эмоции, заботиться о своих потребностях, определять ценности и менять самовосприятие, постепенно укрепляется самооценка. Мы учимся ценить себя во всей целостности и позволяем себе иметь не только потребности, но и желания: начинаем верить, что достойны не только минимума, но и чего-то большего.

Многие люди не воспринимают свои желания всерьез, считая их не такими насущными, как потребности. Но для выздоравливающих «анонимных альтруистов» желания невероятно важны. Это проявление человеческой индивидуальности, помогающее наладить контакт с собой после долгих лет слияния с другими. Базовые потребности у всех одинаковые, а вот желания зависят от личных увлечений, вкусов, хобби и предпочтений. «Анонимному альтруисту» не стоит воспринимать их как глупые капризы: они становятся фундаментом независимого самовосприятия.

Когда человек в курсе своих желаний и стремится их реализовать, его жизнь становится более насыщенной, полноценной и приятной. Из этой главы вы узнаете, как понять, чего вы хотите и о чем мечтаете после долгих лет обслуживания чужих потребностей; как изменить отношение к «хотению» и сделать желания частью повседневной жизни.

Разновидностей желаний много, как песчинок в пустыне; невозможно перечислить все. Они могут быть материальными (обладать каким-то объектом, иметь накопления); связанными с межличностным общением (построить определенные отношения); физическими (связанные с телесными ощущениями — желание определенной пищи, напитка, прикосновения, массажа, секса); эмоциональные (желание чувствовать себя определенным образом); эстетические (желание, чтобы что-то выглядело определенным образом); духовными (желание ощутить взаимосвязь с религией, вселенной, божеством); философскими (желание достичь смысла жизни или оставить в мире след).

Совершенно нормально, если человек осознает какие-то свои желания (скажем, физические), а о каких-то не имеет понятия (например, об эмоциональных). Кто-то может легко перечислить все, но стыдится признаваться в них окружающим.

В детстве многие сталкивались с равнодушием, критикой и упреками, когда признавались значимым взрослым в своих желаниях. В результате мы усвоили, что хотеть чего-то — значит быть эгоистом и недостойным любви, и для обеспечения собственной безопасности научились отрекаться от своих желаний. Взрослые люди часто знают, чего хотят, но боятся в этом признаваться, а некоторые не знают. Вместо того чтобы добиваться своего, мы исполняем чужие желания, поскольку заранее знаем, что тем самым заслужим одобрение.

Например, если коллеги любят ходить в рестораны восточной кухни, мы идем с ними. Если близкие любят спорт, мы запоминаем названия всех команд. Интересоваться чужими желаниями не всегда плохо — в здоровых отношениях людям небезразличны увлечения друг друга, это нормально. Проблема возникает, когда в процессе мы забываем о своих желаниях. Если вся наша жизнь завязана на чужих хобби и интересах, мы теряем контакт со своими желаниями, а следовательно, и с собой.

Может, вам тоже нравится восточная еда, но именно сегодня хочется совсем другой. Может, вы любите спорт, но предпочитаете проводить время в саду. Избавляясь от привычки угождать, мы начинаем понимать, что, если наши желания отличаются от желаний окружающих, это не плохо; напротив, это добавляет яркости и разнообразия во взаимодействия с друзьями и близкими. Выявляя свои желания и позволяя себе их исполнить, мы проявляем уважение к себе и усиливаем собственную значимость.

Попытки понять, чего нам на самом деле хочется, похожи на созерцание бездны: совершенно непонятно, с чего начать. Следующие упражнения помогут преодолеть страх, заглянуть вглубь себя и выявить желания, которые там запрятаны. Далее мы узнаем, как исполнить выявленные желания в повседневной жизни.

Рассмотрим эти практики на примере. Сара — 39-летняя мама троих детей, она не работает, но активно участвует в благотворительной организации. Сара и ее муж Грегори дружат с детства, выросли в одном маленьком городке и решили растить детей там же. Женщине нравится столь тесная связь с сообществом, но каждый ее день похож на другой: дети, благотворительность, общественная деятельность. Она чувствует, что застряла в «дне сурка» и так много времени уделяет заботе о других, что сама даже не понимает, чего хочет.

Сара садится и открывает дневник. Поначалу ничего не идет в голову, но она разрешает себе помечтать, и постепенно картинка вырисовывается. Вот что она пишет: «Хочу в поход». Ее муж Грегори не любит бывать на природе, а вытащить всех троих детей в поход в субботу очень проблематично. Но Саре очень не хватает общения с природой; в подростковом возрасте она много гуляла, ей недостает этого.

Потом на ум приходят и другие желания. «Уйти из церковного хора», — робко записывает Сара. Хором дирижирует ее отец, и она чувствует себя ужасно виноватой, представляя, что уйдет; но поскольку в этом мире фантазий любое ее решение встречается одобрением, она может признаться, что ей давно не нравится петь в хоре.

Наконец она пишет третье желание: «Съездить в Италию». С раннего детства она мечтала о венецианских каналах и огромных порциях сицилийской пасты.

Сядьте и подумайте, чего вам хочется. Это может быть мелочь или большая мечта.

Кому вы завидуете?

Человек испытывает зависть, когда хочет обладать тем, чем обладает другой: качествами, достижениями, вещами, образом жизни[56]. Зависть подсвечивает наши потаенные желания; мы можем даже не догадываться, что хотим чего-то, пока не испытаем ее. Она способна многому нас научить и помочь осознать желания, которые мы никогда не высказывали вслух. (По данным исследований, зависть также становится важным мотиватором изменений и подталкивает нас улучшать жизненные обстоятельства и реализовывать глубоко запрятанные желания[57].)

Оцените свою жизнь. Вы кому-нибудь завидуете? Что у них есть, чего нет у вас? Может, вы хотите обладать такими же качествами личности? Материальными ценностями? Близкими отношениями? Карьерой? Хобби? Принадлежать к тому же социальному кругу и вести такой же образ жизни?

Запишите все, чему завидуете, максимально подробно. Ответы укажут на ваши желания.

Сара продолжает вести записи в дневнике и первым делом вспоминает Мэгги. Саре кажется, что у той очень интересная жизнь: она не замужем, у нее нет детей, она постоянно путешествует по работе. В городе Мэгги ходит на все спектакли и концерты и даже занимается народными танцами в культурном центре. Мэгги говорит уверенно — Сара об этом может только мечтать, и иногда ей очень хочется быть на нее похожей.

Сара ни за что не променяла бы мужа и детей на такую жизнь, она очень их любит, но такие размышления помогают понять, что в повседневной жизни ей не хватает свободы, приключений и новизны.

Позвольте себе мечтать

Самый простой способ познакомиться со своими желаниями, даже если вы не собираетесь их исполнять, — разрешить себе помечтать. Ограничения повседневной жизни не распространяются на мечты, поэтому те становятся плодородной почвой для саморефлексии. Используйте мои подсказки, чтобы запустить процесс мечтания, и запишите желания, которые обнаружите в процессе.

• Представьте, что проснулись в другом мире. Там вы можете делать что хотите, и ваш день регулируется не работой и обязательствами, а вашими желаниями и удовольствиями. Опишите этот мир. Как бы вы проводили время? Будьте конкретны.

• Представьте, как проснулись и узнали, что выиграли в лотерею. Вы получите 10 миллионов долларов и можете потратить их на что угодно с одним условием: только на себя. Как вы израсходуете эти деньги?

• Представьте, что проснулись и оказались в теле человека, которому всегда завидовали. На один день вы можете стать им и жить чужой жизнью. Какие занятия приносят наибольшую радость? Какие события дня хочется переживать снова и снова?

Сара представляет, что выиграла в лотерею. Они с мужем не жалуются на финансы, Грегори хорошо зарабатывает, они живут в комфорте. Но сколько всего можно было бы сделать, будь у нее 10 миллионов долларов! Она пишет: «Путешествовать. Чаще нанимать няню, чтобы мы с Грегори ходили куда-то без детей. Ужинать в новых ресторанах».

Сара размышляет об ответах и видит общую тенденцию. Очевидно, что ей очень не хватает новизны и приключений, она хочет иногда вырываться из рутины и совершать вылазки на природу, ходить в новые рестораны и проводить время с мужем без детей. И хотя ей нравится участвовать в благотворительной организации, она отчетливо понимает, что хотела бы посвящать этому меньше времени и больше ходить на выставки и культурные мероприятия.

Раньше Сара даже не признавалась себе, что у нее есть эти желания. Было намного проще идти на поводу у желаний церковного сообщества, Грегори и детей. Но теперь она понимает, что внутри нее есть целый мир и он требует внимания.

Исполнение желаний

Итак, мы выявили свои желания — полдела сделано. Теперь пора взяться за их исполнение. С чем-то вы справитесь самостоятельно: достаточно разрешить себе это сделать. Желания, связанные с межличностным взаимодействием, требуют участия окружающих; придется их об этом попросить. Пока сосредоточимся на тех, которые мы можем реализовать сами. В главе 8 мы поговорим о том, как просить окружающих сделать что-то для нас.

Соберите все желания, которые записали: большие и маленькие, несерьезные и способные изменить жизнь. Будем их осуществлять!

Лестница желаний

В качестве подготовки построим лестницу желаний, расположив их от самых простых до самых сложных в реализации[58]. Внизу лестницы будут плоды, которые легко сорвать с самой нижней ветки: желания, которые легко исполнить, просто если захотеть. Наверху расположите те, исполнение которых связано с логистическими и эмоциональными сложностями. Вот пример.

Лестница желаний

Теперь разбейте каждое желание на шаги, необходимые для его исполнения. Например, чтобы сходить на массаж, надо найти массажистов, выбрать подходящего, определить время, позвонить и записаться, найти кого-то, кто посидит с детьми, подумать, как добраться до места.

По данным исследований, разделение большой цели на маленькие шаги создает ощущение достижимости и повышает мотивацию. Пошаговая «дорожная карта» преобразует желания из туманных призрачных идей в конкретные и четкие планы.

Далее необходимо придумать некую систему отчетности, сформулировав намерение на базе «лестницы желаний». Например: «Могу ли я сегодня исполнить желание с нижней ступени лестницы? Если не сегодня, может, на этой неделе? Сколько я могу исполнить до конца года? Могу ли я уделять пятнадцать минут в день работе над осуществлением желания со следующей ступени?»

Грамотно поставленная цель побуждает нас слегка расширять зону комфорта; при этом мы не стремимся разом изменить свое отношение к желаниям. Поначалу может казаться глупым так дисциплинированно и организованно подходить к порыву купить новую книгу или принять горячую ванну. Однако, уделяя внимание желаниям, мы показываем себе, что они имеют значение, а следовательно, и мы тоже.

Вот какую лестницу желаний построила Сара.

Лестница желаний

Сара придумывает систему отчетности: решает сходить в поход до конца месяца и исполнить первые четыре желания до конца года.

Связанные с желаниями скрытые установки

У многих никак не получается отделаться от ощущения, что иметь желания стыдно, эгоистично, что это «баловство». Если мы разберемся, какие установки нам привили в детстве, мы сможем понять, почему нам так трудно уважать свои желания сейчас, и отнестись к себе с сочувствием.

Чтобы докопаться до скрытых установок, поразмышляйте на следующие темы (можно письменно в дневнике).

• Как относились к желаниям ваши родители и значимые взрослые? Выражали ли свои желания? Если да, то как?

• Считали ли родители свои желания важными или относились к ним как к чему-то необязательному, глупому и неблагоразумному?

• Как родители относились к чужим желаниям? Поддерживали ли их? Одобряли? Или игнорировали?

• Было ли финансовое положение причиной того, что многие желания в вашей семье не исполнялись?

• Когда в детстве вы заявляли о своих желаниях, как реагировали родители?

Ответы на эти вопросы помогут докопаться до самой сути ваших взаимоотношений с «хотением». Возможно, вернувшись в детство, вы поймете, что усвоили следующие установки: «Мои желания не имеют значения, а чужие имеют. Когда желания двух людей пересекаются, я должен проигнорировать свои и уступить. Если я заявлю о собственных желаниях, надо мной будут смеяться, поэтому лучше вообще не иметь их. Если я заявляю о своих желаниях, значит, я не благодарен за то, что имею. Базовые потребности важны, а “хотелки” — уже лишнее». И так далее.

Сара вспоминает, что, когда она была маленькой, ее мать не интересовалась ничем, кроме домашних дел; мир женщины был ограничен детьми и церковью. Теперь сама Сара подсознательно верит, что мать и жена не должна хотеть ничего, не имеющего отношения к детям и мужу; желания вне семьи эгоистичны. Церковные наставления подкрепили установку, что, если дети и муж довольны, она тоже должна быть счастлива, а все остальное — блажь. Сара понимает, что стала такой же, как ее мать, и, хотя в целом жизнь ее устраивает, она начинает ощущать подспудное недовольство.

Новое восприятие желаний

Ломая паттерн патологического альтруизма, мы пишем новый сценарий, в котором желания нормализуются, а мы учимся ставить их на первое место и хвалим себя за проделанную трудную работу. В новых сценариях могут быть прописаны такие установки: «Мне разрешено иметь не только базовые потребности; я могу хотеть большего. Мои желания — проявление моей индивидуальности; находя для них время, я налаживаю контакт с собой. Мне разрешено иметь желания, не совпадающие с чужими».

Сара размышляет над новым сценарием и пишет в дневнике: «У матери и жены тоже могут быть свои желания. Более того, позволив себе иметь их, я подам хороший пример детям и смогу быть для Грегори хорошей женой. Выделив время на исполнение своих желаний, я начну лучше понимать себя и реализую свою тягу к приключениям».

Выберите сценарий, который больше всего откликается вашему новому «я». Чем больше времени вы уделите своим желаниям, тем более аутентичным и вдохновляющим станет ваше новое самовосприятие.

Страх «хотения»

Некоторые научились игнорировать желания, потому что те никогда не исполнялись. Чтобы защититься от боли разочарования, мы полностью отгородились от своих стремлений и поверили, что лучше вообще ничего не хотеть.

В ходе выполнения упражнений из этой главы вы можете загрустить, вспоминая долгие годы, прожитые в отрыве от своих желаний, которые дарят нам огромный запас жизненной энергии. Вам будет обидно за свое детское или юное «я», усвоившее, что желать небезопасно, и за годы, когда вы верили, что недостойны иметь желания. Такое горе болезненно, но это необходимый этап исцеления. Это признак того, что мы начинаем считать себя достойными чего-то большего, чем самый минимум.

Вы также можете испытывать страх, поскольку наконец разрешили себе хотеть и, следовательно, теперь есть вероятность, что желание не исполнится. Признаться себе, что у вас есть желания, — смелый поступок. Избавляясь от привычки угождать, мы рискуем разочароваться, но готовы пойти на риск, поскольку тянемся к полноценной, яркой и насыщенной жизни.

Разрешите себе желать: три практики

Тренируясь выявлять желания и позволять себе хотеть, попробуйте выполнить эти упражнения.

Захотите чего-нибудь необычного

В этой главе мы разобрали несколько категорий желаний: материальные, межличностные, бытовые, физические, эмоциональные, эстетические, духовные, философские. Желания в некоторых категориях проще сформулировать, в других — сложнее. Определите самую сложную для себя и попробуйте выявить три желания из нее. Если получится, поставьте себе цель исполнить хотя бы одно к концу недели.

Мне всегда было сложнее всего исполнить материальные желания. В колледже я придерживалась строгого бюджета, и отсутствие желаний было не проблемой, скорее преимуществом. Но потом у меня появились работа, стабильный доход и больше свободных денег. Вот только я не представляла, на что их потратить.

Когда в гости приходили друзья, я просила их принести с собой столовые приборы, поскольку у меня были всего две вилки. («Но я живу одна! Значит, мне нужна только одна вилка!») Я годами носила одну и ту же одежду из секонд-хенда. У меня было только одно полотенце: я часто его стирала, мне в голову не приходило купить другие на замену. Я могла позволить себе новые вещи; мне просто казалось, что я их не заслуживаю.

Заметив за собой эту тенденцию, я решила записать в дневнике три небольшие материальные хотелки. Вспомнив ужины с друзьями, я написала, что хочу купить набор столовых приборов. По правде говоря, было бы здорово, если бы гостям не приходилось всякий раз приносить с собой вилки и ложки.

Глядя на чистую страницу, я подумала еще. Огляделась в поисках вдохновения и заметила на столе электронную книгу. Я только что прочитала очень интересную книгу, и она мне так понравилась, что я решила купить бумажный экземпляр. Обычно мне было трудно решиться на такие расходы, ведь электронные книги намного дешевле, но мне нравилось держать в руках бумажные книги. Я добавила в список книгу в переплете.

Наконец я пообещала себе купить новые наушники. Мои в последнее время стали барахлить, громкость то увеличивалась, то уменьшалась без предупреждения. Я все равно продолжала ими пользоваться, но я любила слушать подкасты на пробежках, и, если бы у меня были новые работающие наушники, бегать стало бы намного приятнее.

Я окинула взглядом свой список: набор столовых приборов, новая книга, наушники. Решила, что нужнее всего мне сейчас столовые приборы, погуглила и заказала набор из 24 предметов с доставкой на следующий день. Когда коробку привезли, я достала каждую вилочку и гордо убрала в ящик. Я испытала непривычное чувство изобилия. Вдохновившись, пообещала себе исполнять хотя бы одно материальное желание в неделю, пусть даже самое маленькое: оказалось, это очень приятно.

Прислушивайтесь к своим желаниям в группе

Прислушайтесь к себе, когда в следующий раз окажетесь среди людей и вместе будете решать, как провести время: в какой ресторан пойти, чем заняться днем, какую книгу читать в книжном клубе. Если кто-то другой заявляет о своих предпочтениях, задумайтесь: «А чего хочу я?» Даже если вслух не заявите о собственном желании, эта практика поможет потренироваться прислушиваться к себе.

Вера и Эмиль два года вместе. В последнее время Вере кажется, что она теряет себя в этих отношениях, и она решает начать прислушиваться к своим желаниям, когда они с Эмилем остаются вдвоем. Молодой человек приходит на ночевку, они заходят в онлайн-кинотеатр, Эмиль предлагает посмотреть фильм ужасов, а Вера задумывается. Обычно она соглашается — ей просто не хочется спорить, — но сейчас спрашивает себя: «А чего бы я хотела?»

Тут Вера понимает, что в принципе не прочь посмотреть ужастик, но предпочла бы комедию. Она боится сказать об этом Эмилю: раньше она почти никогда не высказывала свои предпочтения и не уверена, как отреагирует ее друг. Она подбадривает себя: «Вера, просто скажи, что предпочитаешь комедии. Худшее, что может случиться, — Эмиль скажет “нет”. Вы вместе уже два года: у тебя есть право высказать свое мнение».

Когда Вера неуверенно признается, что хотела бы посмотреть комедию, Эмиль удивляется: он не привык, чтобы от девушки исходила инициатива. Но он с радостью соглашается. Через час они вдвоем смотрят фильм и смеются, и Вера отмечает, как приятно самой выбирать, чем заняться вечером.

Радуйтесь своим успехам

Потратив силы и наконец исполнив одно из своих желаний, не переходите сразу к следующему: сделайте паузу и порадуйтесь. Для того, кто годами подавлял свои порывы, активное следование им — настоящий подвиг. Поговорите с другом и поделитесь эмоциями, мыслями и ощущениями, возникшими после того, как вы намеренно исполнили собственное желание.

Жизнь в гармонии с собой

Начиная регулярно уделять первостепенное внимание своим чувствам, потребностям, ценностям и желаниям, мы излечиваемся от хронического отчуждения от собственного «я» — состояния, в котором могли пребывать по несколько часов, дней и даже лет кряду. Мы наконец начинаем жить в согласии с собой.

Умение слушать себя — не цель, а практика. Будут дни, когда вы станете остро чувствовать свое «я» и жить в соответствии с собственными потребностями и желаниями. А иногда, в «плохие» дни, старые паттерны или критика окружающих будут отдалять вас от себя. Это тоже часть процесса. Мы ломаем паттерн пренебрежения собой, который складывался годами или даже передавался из поколения в поколение. Осознанно направляя внимание на свои чувства и желания, мы разрываем порочный круг пренебрежения к себе и закладываем фундамент, необходимый для борьбы с привычкой угождать.

Лишь при наличии этого фундамента — прочного осознания своего «я» — можно начать отстаивать свои интересы. Нам не удастся защитить себя, если мы не знаем, что защищаем. Когда пять столпов на месте, можно переходить к просьбам, установлению границ и другим важным действиям, о которых мы поговорим в следующих главах.

Итак, в части I мы наладили прочные отношения с собой; теперь можно отстаивать свои интересы и защищать себя в межличностных отношениях.

Первый шаг — определить межличностные потребности. Что именно нам нужно от семьи, друзей, партнеров, коллег? Как мы выяснили в главе 1, многие патологические альтруисты пережили равнодушие, абьюз или воспитывались взрослыми, которые не удовлетворяли их эмоциональные потребности. Из детства мы усвоили, что обеспечим себе безопасность, если будем со всем соглашаться, подстраиваться под окружающих и ничего от них не требовать. Так мы приучили себя довольствоваться минимумом в отношениях.

Но теперь мы научились уважать свои чувства, потребности, желания и ценности; мы уделяем им больше внимания и хотим того же от других. Если в отношениях мы только отдаем и ничего не получаем взамен, внутри зарождается недовольство; несбалансированные отношения, в которых чаша другого полна, а наша пуста, нас уже не устраивают. Это недовольство — признак того, что мы начинаем верить: мы достойны большего. Мы постепенно признаем, что вообще-то тоже нуждаемся в любви, уважении и доброте. Нам необходимы справедливое отношение, взаимность; мы хотим, чтобы другой человек так же вкладывался в нас, как мы в него. Признание этих потребностей — первый шаг; дальше необходимо сообщить об этом окружающим.

В этой главе мы научимся определять межличностные потребности и заглушать старые голоса, настойчиво повторяющие, что мы «слишком много хотим» и наши требования «неразумны». Из следующих глав вы узнаете, как заявлять о своих потребностях в отношениях и отстаивать их.

Если вы годами соглашались на минимум в отношениях, определить свои потребности будет непросто. В главе 3 мы уже говорили о сигналах SOS и о том, как полезно их замечать. Определенные эмоции и поведение сообщают о том, что какие-то потребности не удовлетворены. Эти сигналы — как красная лампочка, заставляющая задуматься, что именно нужно изменить.

Недовольство, обида, гнев, усталость, чувство, что вами пользуются, — признаки неудовлетворенных потребностей в отношениях. Недовольство возникает, когда к вам относятся несправедливо, эксплуатируют, обижают. Иногда мы испытываем это чувство, когда уступаем больше, чем хотелось бы; иногда оно возникает, когда окружающие не сдерживают обещание или нарушают договоренность. Недовольство — признак неудовлетворенной потребности в уважении, взаимности, справедливости, равенстве.

Обида — еще одна распространенная реакция на дурное обращение, равнодушие и пренебрежение. Обида часто свидетельствует о нехватке внимания, признания, доброты, уважения и поддержки окружающих. Гнев возникает в ответ на дурное обращение, когда мы ощущаем, что с нами обошлись несправедливо. Это чувство имеет самое прямое отношение к самозащите: «я» будто кричит, что случившееся нарушило наши глубинные представления о добре и зле. Гнев — признак неудовлетворенной потребности в уважении, активном участии, независимости, справедливости и внимании.

Усталость и выгорание возникают, когда у человека слишком много обязательств и нет возможности отдохнуть. Когда мы берем на себя чрезмерную ответственность за чужие чувства, неизбежна эмоциональная усталость. Выгорание свидетельствует о неудовлетворенной потребности в отдыхе, расслаблении, балансе, справедливости, поддержке. Ощущение, что другие эксплуатируют нашу доброту и щедрость, четко указывает, что мы отдаем намного больше, чем готовы. Чувство, что нами пользуются, свидетельствует о неудовлетворенной потребности в равенстве, справедливости, взаимности, внимании и поддержке.

Определенное поведение также может служить сигналом. Если вы постоянно жалуетесь на какую-либо ситуацию, то и дело репетируете, что могли бы сказать, но не сказали, избегаете человека или группу людей, прекращаете контакт без объяснений, значит, эти отношения в их нынешней форме вас больше не устраивают.

Если человек постоянно жалуется на какую-то ситуацию, очевидно, что она становится для него источником стресса. Одна или несколько потребностей не удовлетворяются; что-то должно измениться. Если мы постоянно репетируем, что могли бы сказать когда-то, но не сказали, значит, когда-то мы не озвучили важные чувства и потребности, это по-прежнему не дает нам покоя и требует внимания.

Если мы избегаем человека или группу людей, значит, мы испытываем дискомфорт при мысли, что придется напрямую заявить о своих чувствах и потребностях. Полное прекращение отношений может быть хорошим решением в некоторых ситуациях (подробнее об этом — в главе 11), но хроническое избегание, вызывающее постоянный дискомфорт, свидетельствует о том, что неудовлетворенная потребность требует внимания. В крайнем случае мы можем исчезнуть без объяснений и предупреждения: люди поступают так, когда у них нет эмоциональных ресурсов на честное общение. Поймав себя на таком поведении, задумайтесь, о каких неудовлетворенных потребностях идет речь.

Уловив сигнал SOS, остановитесь, прислушайтесь к себе и спросите себя: «Какая потребность в данной ситуации не удовлетворена?»

Если ответ не приходит, попробуйте переформулировать вопрос: «Что должно измениться, чтобы данных эмоций/поведения не возникало? Что должно прекратиться, чтобы я почувствовал(-а) себя хорошо? Что надо сделать, чтобы я чувствовал(-а) себя более уверенно?»

В главе 2 мы упомянули, что неудовлетворенная потребность может быть личной: например, в отдыхе, одиночестве, финансовой безопасности, игре. Патологические альтруисты, как правило, пренебрегают этим. Но неудовлетворенная потребность также может быть межличностной: ее можно удовлетворить лишь в общении с другим человеком. К таким потребностям относятся уважение, любовь, поддержка, справедливость, понимание, эмпатия.

Человеку порой трудно озвучить свои потребности, поскольку он боится, что они чрезмерны; мы также можем бояться насмешек и равнодушия или даже опасаться, что, даже если мы открыто заявим о своих потребностях, они все равно не будут удовлетворены. Иногда эти страхи коренятся так глубоко, что мы даже о них не догадываемся и из-за них не можем заявить о собственных нуждах.

Скоро мы обсудим, как бороться с этим. Пока же речь идет о выявлении потребностей, важно понимать, что, даже если в итоге их не удастся удовлетворить, это не повод быть нечестными с собой. Бороться со страхами поможет упражнение из главы 6 «Представьте мир, где царит полное принятие».

Чтобы выявить неудовлетворенную потребность, Бетани спрашивает себя: «Что должно измениться, чтобы я не испытывала недовольство?» Ответ приходит сразу: «Мне надо попросить Роба разделить финансовое бремя, если он и дальше планирует проводить так много времени у меня». Признавшись себе в этом, Бетани чувствует страх и неуверенность. Приходят мысли: «Но я люблю Роба и рада, что он так много времени проводит у меня… Если я попрошу денег, он решит, что я его пилю… И говорить о деньгах всегда так трудно… Что, если я попрошу, а он откажется? Не слишком ли я требовательная?»

Главным препятствием для патологических альтруистов вроде Бетани становится страх, что они слишком требовательны и «чересчур многого хотят». В главе 3 мы уже обсуждали, что умение заявить о своих потребностях и ставить их на первое место напрямую зависит от того, как их воспринимали в детстве и предыдущих взрослых отношениях. Если к ним относились критично, с презрением или равнодушием, мы предпочитаем молчать о них, чтобы снова не наткнуться на осуждение.

В следующих главах мы еще поговорим о том, что очень сложно просить о чем-то окружающих и устанавливать границы, если мы сами не верим, что наши потребности важны. Поверить в это помогут следующие упражнения.

Читая список, мы можем умом соглашаться, что все эти потребности вполне разумны, но отмечать внутреннее сопротивление. Нам может казаться, что для кого-то другого эти потребности нормальны, но не для нас. Заслуживаем ли мы такого обращения, особенно если раньше почти никогда с ним не сталкивались?

Люди не сразу начинают верить, что достойны большего. Это происходит постепенно; чем чаще мы удовлетворяем свои личные потребности и ставим собственные чувства на первое место, тем крепче уверенность, что мы способны сделать то же в межличностном общении. Никто не придет и не заставит нас поверить, что мы заслуживаем большего. Иногда нужно просто совершить «прыжок веры» и стать своим героем и учителем, не соглашаться на меньшее и действиями доказать себе, что мы достойны большего.

Если всю жизнь нас окружали равнодушные, холодные, избегающие и эмоционально недоступные люди, мы можем поверить, что базовые потребности в справедливости, любви, близости и поддержке неадекватны, поскольку близкие люди не смогли их удовлетворить.

Отношения с эмоционально недоступными партнерами внушили мне мысль, что неразумно требовать от любимого человека словесного выражения привязанности — слов «я люблю тебя», «ты мне небезразлична», «ты важна для меня». В одних таких отношениях мне приходилось буквально вымаливать у партнера ласковые слова. Он часто говорил хорошее о друзьях, но как будто был не способен сделать то же для меня. Я неловко спросила, не мог бы он иногда одобрительно отзываться о моих характере, одежде, улыбке — да о чем угодно. Но он не отреагировал на мою просьбу. Он признался мне в любви, но через несколько месяцев перестал говорить эти слова. Когда я объяснила, как важно для меня слышать их, он согласился, но так ни разу больше и не произнес «я люблю тебя».

Некоторое время я думала: может, это со мной что-то не так, раз я нуждаюсь в заверениях в любви, чтобы чувствовать себя любимой и уверенной в наших отношениях? Что, если я предъявляю чрезмерные требования к партнеру, настаивая на словесных проявлениях чувств?

Но если другой человек не может или не хочет удовлетворить наши потребности, это не значит, что они чрезмерны. Очень важно не воспринимать чужие ограничения как объективную правду о себе и своих потребностях. Да, есть люди, которые по той или иной причине не могут удовлетворить наши потребности. А есть другие, которые сделают это с радостью и без колебаний. Что для одного слишком, для другого в самый раз.

У каждого человека своя семейная история, свои травмы, чувствительные точки, личные особенности, желания, стили общения и т. д. И каждый из этих факторов влияет на формирование уникальных межличностных потребностей.

Так, интровертам необходимо больше времени наедине с собой, чем экстравертам. Детям эмоционально недоступных родителей требуется больше поддержки партнера, чем детям внимательных людей. Некоторые нуждаются в общении больше других. У нас могут быть потребности, которых нет у окружающих; так и у них могут быть потребности, которых нет у нас. Это не значит, что мы «неправильные». Мы просто другие, вот и все.

Определив потребность, можно задуматься над стратегией ее удовлетворения. Потребность, как правило, широкое абстрактное понятие (любовь, уважение), а стратегия — конкретное действие или поведение (сделать комплимент, выразить благодарность и т. д.). Иногда можно применить несколько стратегий удовлетворения одной потребности; порой хватит одной.

Некоторые потребности можно обеспечить самостоятельно. Если после тяжелой рабочей недели мне необходим отдых, мои стратегии могут быть следующими: пораньше лечь спать, отменить планы на вечер, взять выходной. Если я слишком загружена и нуждаюсь в балансе работы и отдыха, я могу решить проводить больше времени с друзьями, найти время для искусства и творчества, взять небольшой отпуск.

Но для удовлетворения межличностных потребностей — в любви, сострадании, поддержке, уважении — требуется участие окружающих. Если я переживаю тяжелый период, мне нужна поддержка партнера. Тут работают такие стратегии: партнер может позвонить и спросить, как у меня дела, приготовить ужин, посидеть со мной на диване, обнявшись. Если родственник оскорбляет меня, а я нуждаюсь в уважении, единственная стратегия, которая удовлетворит эту потребность, — прекратить обидное поведение.

Иногда сложно понять, сработает ли та или иная стратегия. В спорных случаях можно мысленно проиграть сценарий реализации стратегии, как кино, от начала до конца. Когда «фильм» закончился, что вы почувствовали? Сработала ли стратегия? Заметили ли вы уменьшение чувства недовольства, усталости и т. д.? Это упражнение поможет предугадать эффективность стратегии, но окончательно убедиться в ее результативности получится только на деле.

В состоянии усталости, выгорания, недовольства чрезмерным самопожертвованием только изменения в собственном поведении помогут удовлетворить потребности. Не соглашаться помогать, когда нет времени; не отдавать, если нет ресурсов; не поддерживать, когда нет на это эмоциональных сил.

Три месяца назад сестра Дженны Лиллия пережила болезненный развод. С тех пор каждый день Дженна звонит ей и спрашивает, как дела. Лиллия часами рассказывает о себе. Поначалу Дженне хватало эмоциональных сил на эти многочасовые излияния, но в последнее время она замечает, что устала. Она чувствует, что сестры стало «слишком много». В данном случае Дженна сама нарушает потребность в личном пространстве, ведь это она звонит Лиллии и разрешает ей разговаривать с собой часами. Есть две стратегии, которые помогут ей удовлетворить ее потребность: она может звонить реже и ограничить продолжительность звонков.

Тем, кто привык отдавать себя без остатка, необходимы внутренние границы: обещание себе относительно собственного поведения и обязательств, которые мы на себя берем. Мы обсудим эту разновидность границ в следующей главе.

Мы узнали, как выявить неудовлетворенные потребности; следующие три главы мы посвятим внутренним границам, просьбам и межличностным границам, которые помогут их удовлетворить.

Чтобы научиться понимать свои потребности в межличностных отношениях, используйте трехшаговый процесс.

Порой для удовлетворения наших потребностей должно измениться поведение окружающих. Но иногда — как в случае с Дженной и ее сестрой — источником недовольства, усталости и перегруженности оказывается наша привычка к чрезмерному жертвованию своими ресурсами. В этом случае потребность можно удовлетворить, установив прочные внутренние границы: дав себе обещание, что мы будем вести себя иначе и не станем брать на себя чрезмерные обязательства.

Если, находясь на стадии выгорания, мы соглашаемся на дополнительные обязательства, проводим больше времени с людьми, чем хотелось бы, обслуживаем чужие эмоции, хотя нам это не нравится, или соглашаемся сделать то, что на самом деле делать не хотим (идем на второе свидание с не приглянувшимся нам парнем, планируем встретиться с друзьями, соглашаемся на физическую близость), мы пренебрегаем своими потребностями в отдыхе, расслаблении, балансе и эмоциональном благополучии. Преступая собственные ограничения, мы сами плохо с собой обращаемся: другие люди тут ни при чем. Сигнал тревоги раздается изнутри.

В таких ситуациях задача по удовлетворению потребностей решается тоже изнутри. Из этой главы мы узнаем, как уважать собственные правила, устанавливая внутренние границы; как избавиться от недовольства, сломав паттерн чрезмерного жертвования личными ресурсами; как умение ставить внутренние границы готовит к установлению межличностных границ.

Хроническое пренебрежение потребностями и привычка постоянно вступать во взаимодействия, в которых они не удовлетворяются, — признак того, что вам необходимы более прочные внутренние границы.

Из этих примеров ясно, что для установления внутренних границ необходимо осознавать свои потребности и уметь их удовлетворять. Без внутренних границ возникает ощущение, будто мы постоянно нарушаем данные себе обещания. Со временем это уничтожает доверие к себе. Уважение собственных ограничений — личная ответственность каждого; человек сам должен принимать здравые решения и ставить свои потребности на первое место, даже если это значит, что придется отказаться от привычки жертвовать собой.

Когда нам кажется, что другие пользуются нашими временем, добротой и щедростью, возможно, дело в том, что мы сами перешли свою внутреннюю границу и отдали больше, чем следовало. Но вместо того чтобы взять на себя ответственность за собственное поведение, мы виним окружающих, что те не угадали наши невысказанные потребности и нами воспользовались.

Как ясно из описанных случаев, установив внутреннюю границу, нам надо сообщить о ней окружающим. Возможно, придется говорить «нет», отказываться от обязательств, говорить близким, что не сможем больше им помогать, как раньше. Это уже внешние границы, и в главе 10 мы обсудим, как их устанавливать.

Иногда мы рассуждаем так: «Но они же мной пользуются! Знают, что я добрый и не умею говорить “нет”. Поэтому и просят меня об одолжении».

Патологическим альтруистам обычно не нравится, что другие ставят их в такое положение, когда им приходится устанавливать границы. Увы, тут надо вспомнить старую поговорку: тот, кто дает, должен устанавливать границы, потому что тот, кто берет, никогда этого не сделает. Ну и что, что окружающие просят нас об одолжении, зная, что мы всегда соглашаемся: защита наших потребностей — наша личная ответственность, и только мы можем сказать «нет».

В главе 7 мы увидели, что признаками чрезмерного жертвования или взваливания на себя чрезмерных обязательств становятся сигналы SOS: чувства обиды, недовольства, усталости, выгорания. Чтобы нащупать внутренние границы, проведите ревизию текущих обстоятельств. В каких сферах жизни в данный момент вы:

• сознательно пренебрегаете потребностями в свободном времени, отдыхе, личном пространстве;

• берете на себя больше, чем можете сделать;

• отвечаете «да», хотя на самом деле хотите сказать «нет»;

• поддерживаете других людей, хотя это приводит к усталости и выгоранию;

• поддерживаете других людей, хотя вам этого совсем не хочется;

• делаете что-то для окружающих, чтобы понравиться им, но потом испытываете ненависть к этому человеку.

Если вам удалось выявить проблемные ситуации, определите, какую внутреннюю границу необходимо установить в каждом случае. Пообещайте себе, что будете уважать собственные ограничения.

Например: «Я буду ложиться спать в 10 вечера. Я не стану соглашаться на новые договоренности, если у меня нет времени. Если у меня нет сил эмоционально поддержать друга в телефонном разговоре, я скажу ему об этом. Если меня завалили работой, я заявлю об этом менеджеру. Если я не могу поддержать другого человека, я честно сообщу ему об этом».

Итак, определив внутренние границы, мы должны подтвердить их действием. Иногда для этого достаточно заботиться о личных потребностях; мы говорили об этом в главе 3. Иногда необходимо озвучить свои границы окружающим; об этом мы поговорим в следующих главах.

Внутренние границы будут эффективны, лишь если подтверждать их действием. Придется ставить их на первое место, даже когда это сложно. Три стратегии, описанные далее, помогут укрепить стремление соблюдать внутренние границы.

Запишите свое обязательство перед собой и поместите на видное место, чтобы всегда о нем помнить. Можно записать его на листе бумаги и прикрепить на холодильник, зеркало в ванной или приборную доску, установить обои на телефон или повторять обещание утром и вечером, как мантру.

По данным исследований, если рассказать о цели человеку, чье мнение вы цените, это повысит шансы, что вы ее достигнете[59]. Чтобы почувствовать ответственность перед собой в соблюдении внутренней границы, поделитесь ей с другом, близким человеком и психотерапевтом. Периодически отчитывайтесь перед ними и радуйтесь своим успехам.

В дневнике опишите, какой станет ваша жизнь через год, если вы будете все это время соблюдать внутренние границы. Как это повлияет на физическое и ментальное здоровье? Исчезнет ли недовольство личными отношениями? Как изменится ваше самовосприятие? Какие еще положительные последствия возможны?

Без понимания внутренних границ невозможно донести свои потребности и границы до окружающих. Если человек не в состоянии регулировать время наедине с собой, как он сделает это в межличностных отношениях? Если отдых не стал для него личным приоритетом, как он будет отстаивать свое право на досуг в семье, с друзьями, на работе?

Итак, мы определили свои потребности и внутренние границы. Далее нужно научиться реализовывать их с помощью просьб и внешних границ.

Определив свои потребности в межличностном общении, мы порой приходим к выводу, что для их удовлетворения необходимо, чтобы другие люди изменились. Так, мы можем понять, что нам нужно больше общения, любви и равновесия; осознать, что окружающие проявляют к нам неуважение и пассивную агрессию, и мы хотели бы проводить с ними меньше времени.

Поняв это, пора попросить окружающих изменить поведение, чтобы удовлетворить наши потребности. Просьба может выглядеть так.

• Не мог бы ты не повышать голос, когда со мной разговариваешь?

• Не мог бы ты чаще сам инициировать досуг?

• Я устал (устала) — можно побыть одной?

• Пожалуйста, поделись со мной своими чувствами.

• Пожалуйста, не шути больше на эту тему.

Озвучивая свои потребности с помощью просьб, мы показываем себе и окружающим, что наши нужды важны. В этой главе мы разрушим миф о том, что люди должны как-то сами угадывать, что нам нужно, и их ни о чем не надо просить; изучим сценарии, которые помогут сформулировать просьбу; обсудим пять распространенных последствий просьб в отношениях и узнаем, что делать, если человек не может выполнить их.

Один из главных барьеров, мешающих нам просить, — представление, будто люди должны как-то сами угадать, что нам нужно, как о нас заботиться и как нас любить. Супруги должны «как-то сами понимать», когда мы нуждаемся в ласке; руководители — «чувствовать», что мы перегружены задачами; друзьям следует самим догадаться, что нельзя гостить у нас дома несколько недель.

Но не все люди одинаково проявляют интерес, заботу и любовь и не у всех одинаковые потребности в любви, личном пространстве и отдыхе. Шаблон межличностного общения зависит от воспитания, культурного наследия, личных особенностей и уникальных предпочтений. Ожидать, что люди будут относиться к нам именно так, как нам нравится, догадавшись об этом без подсказок, не просто нереалистично — это прямой путь к катастрофе. Лишь высказав свои потребности вслух, можно потом заявлять, что другие должны были знать, как себя вести: они должны были знать, поскольку мы сами сказали им об этом.

Хотя просящий оказывается в уязвимом положении, но он сообщает окружающим информацию о том, как правильно с ним обращаться. Нельзя гарантировать, что люди начнут вести себя именно так, как нам хочется; но, попросив, мы можем быть спокойны, что выполнили свою часть сделки, и дать другим людям возможность исполнить нашу просьбу.

Формулировать просьбы относительно легко. Обычно они делятся на пять категорий: мы просим окружающих начать что-то делать, делать что-то больше (чаще), перестать, делать что-то меньше (реже) или иначе.

«Новички» формулируют просьбы очень многословно, с пространными объяснениями и множеством не имеющих отношения к делу деталей. Обычно так происходит из-за нервов и установки, будто мы должны оправдываться, что у нас есть потребности. На самом деле самые эффективные просьбы коротки, ясны и просты. Попробуйте один из этих трех подходов.

Если просите кого-то делать что-то больше или чаще, можно сказать так.

Если просите кого-то делать что-то меньше или реже, можно сказать так.

Если хотите предоставить чуть больше контекста, можете сопроводить просьбу упоминанием ключевой потребности. Например: «Я хочу более полноценного общения. Не мог бы ты откладывать телефон, когда мы наедине?» Или: «Хочу быть честной: ты слишком часто просишь меня посидеть со своим ребенком, я и так перегружена. Давай ты будешь просить меня об этом раз в месяц?»

«Я»-сообщения были разработаны психологом Томасом Гордоном в 1970 году. Это разновидность коммуникации из четырех частей, помогающая четко и прямо озвучивать эмоции и потребности.

«Я»-сообщение: «Я чувствую __________, когда ты __________, потому что __________. Я нуждаюсь в __________ (мне нужно __________)».

Советую заканчивать «я»-сообщение четкой и прямой просьбой: «Ты не мог(-ла) бы __________?»

Вот как выглядит практический пример этого подхода: «Я чувствую грусть, когда ты так часто смотришь в телефон, потому что так мы не можем нормально общаться. Я нуждаюсь в полноценном общении. Ты не мог бы меньше времени уделять телефону, когда мы вместе?» Или: «Я испытываю стресс, когда ты просишь меня посидеть с ребенком, потому что и так перегружена. Мне нужно, чтобы и мои интересы учитывались в наших отношениях. Ты не могла бы просить меня посидеть с ребенком не чаще раза в неделю?»

Иногда просьба представляет собой требование изменить устоявшийся паттерн в отношениях. Порой возникают новые потребности, которых раньше не было, и другим людям сложно воспринимать наши просьбы.

Радикальная прозрачность основана на убеждении, что человеку не надо притворяться холодным, бесчувственным или стопроцентно уверенным в себе, когда он отстаивает свои интересы. Напротив, признав, что эта просьба новая, неожиданная и вам страшно ее произносить вслух или что вашему собеседнику может быть неприятно ее слышать, вы приглашаете его на уязвимый и эмпатичный разговор.

Вот как может выглядеть радикально прозрачная просьба.

• Мне сложно об этом говорить, но я хочу быть честной: меня больше не устраивает, что __________. Ты не мог бы __________?

• Я знаю, что в прошлом требовала __________, но сейчас мои потребности изменились, и мне нужно __________. Сможешь помочь?

• Я знаю, что в прошлом меня устраивало __________, но сейчас я научилась заботиться о своих интересах и поняла, что меня больше не устраивает __________. Ты не мог бы прекратить __________?

• Я боюсь тебя обидеть, но мне хочется, чтобы мы были честны друг с другом. Когда ты __________, я чувствую __________. Не мог бы ты в следующий раз __________?

• Я очень нервничаю, признаваясь в этом, но хочу быть абсолютно честной с близкими людьми и должна сказать, что __________.

Радикальная прозрачность лучше всего работает с людьми, которым вы доверяете, теми, кто заботится о вашем благополучии и не будет использовать вашу уязвимость против вас.

Просьба — это не более чем попытка наладить сотрудничество. Мы даем другому человеку шанс лучше нас узнать, понять наши потребности и прийти к взаимовыгодному компромиссу. После того как просьба озвучена, все обычно складывается по одному из следующих сценариев.

Человек соглашается выполнить просьбу

Это самый благоприятный вариант: человек внимает просьбе и, как в ситуации с Девлином и Джей Ди, соглашается выполнить ее точно так, как мы попросили. Все заканчивается хорошо.

Человек идет навстречу и готов измениться, но нуждается в периодическом напоминании

Иногда, особенно если просьба требует изменений текущего паттерна в отношениях, собеседник может пойти навстречу, но ему приходится иногда о ней напоминать.

Нипун три месяца проработал в технологическом стартапе и наконец набрался смелости сказать руководительнице, что все это время она неправильно произносила его имя. Та извинилась и поправила произношение, но в последующие недели все равно иногда произносила имя неправильно.

Домохозяйка Лина просит своего партнера Коа помогать ей по дому и чаще мыть посуду. Коа относится с пониманием и действительно начинает чаще мыть посуду, но иногда забывает, забегавшись на работе.

Люди не совершенны, и вполне нормально, что иногда мы забываем о своем обещании, ошибаемся и допускаем оплошности. Нипун и Лина могут иногда повторять свои просьбы, когда люди случайно забывают их выполнить, или решить, что, раз потребность выполняется в девяти случаях из десяти, можно ничего и не говорить.

Человек понимает ключевую потребность, но не соглашается или не может следовать конкретной стратегии по ее удовлетворению

Иногда люди хотят удовлетворить ключевую потребность (в общении, близости, доверии, сострадании и т. д.), но не могут или не хотят делать то, о чем мы их попросили.

Натали и Джозеф уже год встречаются. Они проводят вместе два вечера в неделю, но Натали хочет, чтобы они больше времени бывали вместе. Она говорит об этом Джозефу. «Я хочу чаще общаться, — просит она. — Мы можем проводить вместе три вечера в неделю?»

Джозеф понимает, что Натали хочет более частого общения, но предложенная стратегия его не устраивает: он очень занят на работе и в данный момент не может встречаться чаще двух вечеров в неделю. Вместе с тем он хочет, чтобы Натали была довольна.

При таком конфликте необходимо вместе провести мозговой штурм и подумать, что еще можно сделать для удовлетворения ключевой потребности. Возможно, Джозеф согласится в оставшиеся дни чаще говорить с Натали по телефону или пригласит ее в свою команду — раз в неделю они с друзьями участвуют в викторинах. Натали должна решить, устраивают ли ее предложенные альтернативные стратегии.

Человек утверждает, что все понял, но ничего не меняется

Иногда тот, кого мы просим, на словах утверждает, что все понял, но его действия со временем не меняются. Это сбивает с толку, и возникает вопрос: «Так может он удовлетворить мою потребность или нет?»

Мона робко признается отцу, что боится его вспышек гнева и чувствует себя небезопасно. Он выслушивает ее и обещает взять себя в руки, но в следующие месяцы ничего не меняется.

Год назад Пенни пригласила Вайолет стать ее соседкой по квартире. Но в последнее время Вайолет стала злоупотреблять алкоголем, а Пенни совсем не нравится жить с соседкой, которая ночами ходит по квартире пьяная. Пенни просит Вайолет перестать напиваться, та соглашается, но существенных изменений не наблюдается.

В ситуации, когда люди говорят одно, а делают совсем другое, важно верить делам. Пустыми обещаниями потребности не удовлетворить, а расхождение слов и дел со временем подрывает доверие и способствует накоплению недовольства в отношениях.

Человек не воспринимает просьбу

Иногда просьба оказывается напрасной: другой человек не хочет или не может изменить поведение. Он может просто ответить «нет»: «Я не могу этого сделать». Бывает, в ответ на просьбу человек начинает высмеивать нас, осуждать и критиковать.

Просьба есть просьба: мы не можем заставить другого человека ее выполнить, это дело добровольное. Но чем бы все ни кончилось, мы можем быть спокойны, что выполнили свою часть сделки и озвучили свои потребности. А уж что будет дальше, от нас не зависит.

Если просьба не выполнена, возникает вопрос: что делать дальше?

Цикл бесконечных просьб

К сожалению, многие люди продолжают высказывать просьбы, хотя их собеседники продемонстрировали, что не могут и не хотят удовлетворить их потребности. Часто мы продолжаем делать так, питая иллюзию, что каким-то образом можем повлиять на чужое желание, если попросим еще. Так запускается цикл бесконечных просьб.

В этом цикле потребности не удовлетворяются никогда, а мы бесконечно просим других людей измениться. Когда этого не происходит, мы чувствуем беспомощность и ощущаем себя жертвой чужих действий и выбора. Мы недовольны, что потребности не удовлетворяются, но не делаем ничего, чтобы обстоятельства изменились, а только просим об одном и том же снова и снова.

Люди застревают в этом цикле, когда постоянно просят окружающих проявлять к ним больше любви, уважения и доброты, избавиться от зависимостей или прекратить деструктивное поведение, перестать говорить одни и те же обидные слова, равноценно участвовать в уходе за детьми, поровну делить финансовое бремя и домашние обязанности. Мы не можем вырваться из цикла бесконечных просьб из-за болезненной подсознательной надежды, что другие люди наконец начнут любить нас так, как мы хотим. Эта надежда так сильна, что мы в упор не видим реальности, а она заключается в том, что люди не собираются меняться. Поэтому цикл бесконечных просьб — билет в один конец от фрустрации к разбитому сердцу. Он приводит к появлению чудовищного чувства беспомощности.

Вернуть себе силу и вырваться из цикла можно лишь одним способом: приняв, что чужое поведение никогда не изменится. Тогда мы сможем сознательно смириться с ситуацией или установить границу, показав, что эти отношения в их текущей форме не удовлетворяют наши потребности. Граница не всегда означает прекращение отношений; например, вы можете изменить их структуру, ожидания, степень близости. В следующей главе мы научимся уверенно и эмпатично устанавливать эти границы.

Со временем, попрактиковавшись, вы научитесь просить, и это уже не будет вызывать прежней неловкости. Вы можете укрепить этот навык, начав с небольших просьб, которые гарантированно будут выполнены, — например, предложить друзьям пойти в ресторан тайской кухни вместо японской, посмотреть другое шоу. Старайтесь быть немногословными и формулировать просьбу как можно проще, чтобы окружающие легко понимали, что от них требуется. Не забудьте радоваться успехам, даже самым маленьким, и делиться ими с друзьями, которые поддерживают вас в вашем стремлении отказаться от привычки угождать.

Граница в самом простом понимании этого слова отделяет одно от другого. Забор — граница между двумя участками; кожа — между внутренними органами и внешним миром. Граница — линия, за которой кончается одно и начинается другое.

Устанавливая границу в межличностном общении, мы создаем своего рода разделение между собой и другим человеком. Ее можно представить как щит, защищающий от всего, что угрожает нашему благополучию: чужой грубости, стремлению сливать на нас негативные эмоции, нежелательных прикосновений, обязательств, для которых нет времени и эмоциональных ресурсов. Границы помогают уважать свои рамки — благодаря им мы понимаем, что для нас приемлемо, а что нет, — и выстраивать свою жизнь и отношения с их учетом.

По сути, границы — это понимание, что мы не можем контролировать слова и поступки окружающих, но способны управлять своими реакциями и решать, что впускать или не впускать в свою среду. В этом смысл границ. Хотя они создают ощущение временной сепарации, они на самом деле необходимы и могут считаться признаком здоровых отношений. В этой главе мы проясним разницу между границами и просьбами, узнаем, как эффективно устанавливать и защищать границы, обсудим, как прекратить нежелательное общение (это тоже разновидность границ) и что делать, если окружающие не уважают и нарушают наши границы.

Высказывая просьбу, мы предлагаем человеку изменить поведение. Устанавливая границу, мы меняем собственное поведение, чтобы защитить себя, собственные потребности и ограничения. Как мы уже обсудили в предыдущих главах, просьбы подразумевают сотрудничество: чтобы они увенчались успехом, другой человек должен изменить свои действия. Границы не требуют чужого участия. Устанавливая их, мы определяем недопустимые для нас условия и ведем себя соответственно. Таблица ниже поможет понять разницу между просьбой и границей.

Как видно из этих примеров, цель границ — не изменить другого человека, а дать понять, что мы намерены и не намерены терпеть от окружающих. Границы не помогут уговорить человека делать что-то чаще или больше. С их помощью не получится принудить окружающих к любви, вниманию, доброте, сотрудничеству. Об этом можно только попросить. С помощью границ можно отделить себя от ситуации, в которой наши потребности не удовлетворяются, или взаимодействий, из-за которых мы чувствуем себя небезопасно, в которых нас игнорируют или обижают.

Наоми уже много раз обращалась к Кену с просьбами. Она сто раз спрашивала: «Не мог бы ты не шутить так при мне?»; «Не мог бы ты при мне не отпускать такие комментарии?» Кен не реагировал, и его поведение не изменилось. Наоми признает, что не может контролировать Кена и не может заставить его выполнить ее просьбы. Она понимает, что нужно установить границу: отделиться от Кена и его нежелательного поведения.

Виды границ

Границы могут быть физическими, материальными, эмоциональными, временными, финансовыми и ментальными.

Наоми решает, что может установить физическую границу и выходить из комнаты всякий раз, когда Кен отпускает сексистские шуточки; временную границу — проводить с ним меньше времени; и ментальную — перестать молчать и вслух заявлять, что не согласна с его мнением.

Как сообщить о границах

Сообщить о границах можно по-разному, все зависит от ситуации. Тут есть несколько подходов.

Коротко и вежливо

Короткое и вежливое сообщение о границах хорошо работает, когда люди просят нас о том, что мы не можем или не хотим делать. Пример: сестра желает одолжить вашу машину; парень после свидания предлагает пойти к нему; активист общественного комитета просит поработать волонтером на ярмарке выпечки.

В этих случаях эффективен краткий прямой ответ.

Нет.

Нет, спасибо.

Я не смогу.

У меня нет времени.

Не сегодня.

Не получится.

Сейчас мне некогда.

Неподходящее время.

Возможно, в другой раз.

«Я»-сообщение

В предыдущей главе мы уже говорили, что «я»-сообщение состоит из четырех частей и помогает прямо говорить об эмоциях и потребностях. «Я чувствую __________, когда ты __________, потому что __________. Мне нужно __________».

В установлении границ «я»-сообщение может выглядеть так: «Я испытываю смятение, когда ты пытаешься о чем-то договориться сразу после ссоры, потому что не успела переварить эмоции. Мне нужно подождать хотя бы час, чтобы остыть, и лишь потом перейти к обсуждению». Или: «Я расстраиваюсь, когда ты обсуждаешь мои психологические проблемы с моей семьей, потому что это мое личное дело. Мне нужно, чтобы никто об этом не знал, поэтому я больше не буду тебе ни о чем рассказывать».

«Я»-сообщение Наоми может выглядеть так: «Кен, я испытываю дискомфорт, когда ты подшучиваешь над женщинами, потому что эти шутки сексистские и оскорбительные. Мне нужно оградить себя от такого поведения, поэтому в следующий раз, когда я услышу нечто подобное, я просто уйду».

Радикальная прозрачность

Для установления границ также можно прибегнуть к радикальной прозрачности. Напомню, что этот подход лучше всего работает с людьми, которым вы доверяете: они не станут использовать вашу уязвимость против вас.

• Мне сложно об этом говорить, но я хочу быть честной: __________.

• Я знаю, что в прошлом я __________, но сейчас я научилась заботиться о своих интересах и не могу продолжать __________.

• Я боюсь тебя обидеть, но мне хочется, чтобы мы были честны друг с другом. Хочу, чтобы ты знал: я больше не смогу __________.

• Я очень нервничаю, признаваясь в этом, но хочу быть абсолютно честной с близкими людьми и должна сказать, что больше не смогу __________.

Радикальная прозрачность может выглядеть так: «Пап, мне очень не хочется тебя обижать, но мы должны быть честны друг с другом. Я больше не могу слушать, как ты ругаешь маму. Я чувствую себя между двух огней и не хочу этого». Или: «Глория, я знаю, что в прошлом всегда ездила с тобой и твоими друзьями в отпуск, но в этом году я пытаюсь экономить и не смогу к вам присоединиться».

Учитывая полное равнодушие Кена к ее просьбам, Наоми не хочет использовать радикальную прозрачность. Зато она может применить этот подход в общении со своей сестрой Арьей: «Арья, мне очень трудно об этом говорить, но я хочу быть честной: я больше не хочу слышать сексистские шуточки Кена. Для меня это слишком. Если он будет так вести себя в моем присутствии, мне придется уйти».

Активное выражение своего мнения

Иногда нужно не молчать и заявить о своих убеждениях, особенно если кто-то выражает идеалы и ценности, с которыми вы не согласны. Активное высказывание своего мнения демонстрирует уважение к себе, это способ установить ментальную границу: разграничить то, во что верят другие, и то, во что верим мы.

Активное выражение мнения может выглядеть так: «Я не согласна», «Я не разделяю ваше мнение», «Я считаю, что __________», «Ваши слова — проявление сексизма/расизма».

Если бы Наоми решила применить этот подход, она бы сказала: «Кен, я не разделяю твое мнение: ты проявляешь крайнее неуважение к женщинам». Или: «Кен, это сексистский комментарий, я совершенно его не одобряю».

А как же ложь во благо?

Иногда мы не хотим обидеть человека и решаем солгать, чтобы не вступать в конфликт. Например, знакомый зовет выпить кофе, а нам это неинтересно; можно ли соврать и сослаться на занятость, хотя на самом деле мы бьем баклуши? Допустим, коллега, которого вы не очень хорошо знаете, приглашает вас на вечеринку в честь будущего ребенка, а вы не хотите тратиться на подарок: можно ли соврать и сказать, что в этот день вас не будет в городе?

Ложь во благо действительно может помочь сгладить неловкость в некоторых ситуациях, особенно с малознакомыми людьми. Никто не может быть всегда на сто процентов честен, и в этом нет необходимости; иногда правда лишь ранит, притом что такого развития событий можно было бы избежать.

Но не стоит прибегать к спасительной лжи в сложных и важных разговорах с близкими, особенно если это не исправит ситуацию и в дальнейшем она возникнет снова. Если постоянно отнекиваться — мол, я занята, у меня сейчас много дел, — со временем это станет казаться подозрительным, близкие почувствуют, что вы не до конца честны. Постепенно такая ложь подрывает доверие в отношениях. Лучше четко высказать свою позицию, озвучить потребности и сказать, чего мы хотим от отношений, даже если другим будет тяжело это слышать.

Подтверждаем границы действием

Если вы установили границу и определили поведение как нежелательное для себя, придется отреагировать, когда вы столкнетесь с ним в следующий раз. Иначе граница так и останется бессмысленными словами и не сможет вас защитить.

Так, если вы пообещали, что больше не участвуете в сплетнях, когда кто-то рядом начнет перемывать другим косточки, вам надо будет уйти. Если вы сказали маме, что не будете отвечать на ее звонки в рабочее время, а она опять звонит, когда вы на совещании, не отвечайте — пусть оставит голосовое сообщение. Если вы сказали мужу, что не будете разговаривать с ним, когда он повышает голос, в следующий раз, когда он так сделает, вам придется выйти из комнаты.

Людям это может не понравиться, они станут противиться границам — скоро мы об этом поговорим. Но поскольку они касаются только наших действий, их соблюдение всегда под нашим контролем.

Всегда ли нужно сообщать о границах?

Не все границы нужно проговаривать вслух. Есть смысл сделать это в первый раз, если другой человек не догадывается о ваших потребностях; если вы меняете устоявшийся паттерн отношений и хотите, чтобы другой человек об этом знал; или вам важно, чтобы он понимал, как его поведение влияет на ваши действия.

Но вы также можете решить не говорить о своей границе и начать вести себя в соответствии с ней. Так можно поступить, если вы уже не раз говорили о собственных потребностях и многократно высказывали просьбы, но ничто не помогло; если по прошлому опыту вы знаете, что установление границ с этим человеком всегда приводит к жесткому сопротивлению; если потребность срочная и нет эмоциональных сил на разговор о границах.

Поскольку Наоми уже много раз заявляла о своих чувствах и потребностях, она чувствует, что нет нужды озвучивать границу вслух. Девушка может просто начать вести себя в соответствии с ней: выйти из комнаты, услышав оскорбительные шутки Кена; не приходить на семейные сборища, зная, что там будет он.

Уход от общения как способ установления границ

Уходя от общения, мы прерываем взаимодействие, которое считаем вредным для себя. Так мы признаем, что не можем контролировать чужие действия, но способны управлять своей ролью в динамике отношений. Вместо того чтобы играть в перетягивание каната, мы выпускаем его из рук.

Идея прекратить общение, тем самым заявив о своей границе, всегда казалась мне странной. Ведь я стремилась научиться стоять за себя, а отказ от взаимодействия казался противоположностью этого активного действия. Я беспокоилась, что прерывание общения — то же самое, что избегание конфликта, а я всю свою жизнь, будучи патологическим альтруистом, только этим и занималась. Но вскоре я поняла, что прекращение общения с целью угодить окружающим и с целью установить границы — совершенно разные вещи.

Один из членов моей семьи годами отпускал критические комментарии по поводу чужого веса. Мне это очень не нравилось. Я сама много лет боролась с лишним весом, как и многие мои близкие, и такие реплики казались мне жестокими и бесчеловечными. Я много раз пыталась убедить этого человека прекратить, но ничто не помогало. Меня, как водится, называли «слишком чувствительной» и твердили, что я все принимаю «близко к сердцу». Сколько я ни спорила, сколько ни уговаривала, человек упорно не хотел меняться.

Вскоре я поняла, что эти перепалки плохо на меня влияют. После каждого спора я испытывала гнев и фрустрацию и не могла успокоиться часами и днями. Наконец я поняла, что пытаюсь изменить того, кто не собирается меняться, и в процессе врежу себе. Я перестала «качать права» и стала просто уходить от контакта. В ответ на любой комментарий по поводу веса я не реагировала или прекращала общение. Не отвечала на текстовые сообщения; вешала трубку, если замечание делалось в телефонном разговоре; выходила из комнаты при личном общении. Я не могла контролировать чужое поведение, только свое, и не желала проявлять уважение к чужим жестоким словам своими присутствием и реакцией.

Патологические альтруисты не вступают в конфликты из страха. Отмалчиваясь из боязни, мы думаем: «Мне страшно возражать и высказывать свое мнение, потому что я боюсь им не понравиться»; «Не хочу раскачивать лодку, лучше молчать»; «Не хочу, чтобы они знали, что у меня есть такая потребность: меня осудят, лучше ничего не говорить».

Прекращение общения с целью отстоять границы — проявление силы. В этом случае мы рассуждаем так: «Я не могу контролировать их отношение ко мне, но могу не терпеть негативное обращение»; «Я не стану тратить свое драгоценное время и силы на бесполезные споры»; «Я не стану проявлять уважение к человеку, позволяющему себе такую грубость, и вступать с ним в разговор».

Иногда человек ведет себя настолько оскорбительно, что у нас нет другого выхода, кроме как полностью прекратить отношения. Порой их удается сохранить при условии, что мы избегаем определенных неприятных тем или они становятся менее близкими. Существует шесть стратегий поддержания границ с помощью прекращения контакта: три краткосрочные и три долгосрочные. Учтите, что эффективность этих методов сильно зависит от обстоятельств; кроме того, некоторые из них могут не подойти лично вам.

Краткосрочная стратегия: уход от взаимодействия

Уход от взаимодействия означает, что мы физически или вербально устраняемся от неприятной ситуации. Например, можно выйти из комнаты, создать физическое пространство между собой и другим человеком — это физические методы. Можно не отвечать на сообщения и звонки, вешать трубку, молчать и не реагировать на провокации — это вербальные методы.

Этот подход эффективен в большинстве случаев, когда есть возможность физически покинуть пространство.

Наоми может выйти из комнаты, когда Кен начинает отпускать грубые шутки, или не отвечать на его сообщения с оскорбительными комментариями.

Краткосрочная стратегия: притворись серым камнем

Этот метод описала блогер Скайлар в 2012 году[60]: он подходит для случаев, когда невозможно физически прекратить взаимодействие, но хочется ограничить свое участие в нем. Притворяясь серым камнем, мы как можно меньше реагируем и не проявляем эмоций. Столкнувшись с нежелательным поведением, лишаем оппонента удовольствия своего участия, избегаем визуального контакта, отвечаем коротко и односложно или притворяемся безразличными.

На первый взгляд может показаться, что метод серого камня похож на угодливость, ведь люди с привычкой угождать тоже молчат, пытаясь избежать конфликта. Однако это не одно и то же: отличаются намерение и восприятие. Когда мы молчим, чтобы угодить, нами руководит страх; применяя метод серого камня, мы заявляем: «Я отказываюсь проявлять уважение к этому взаимодействию и участвовать в нем».

Этот подход эффективен в ситуациях, когда у вас нет возможности физически покинуть помещение; во взаимодействиях с раздражающими коллегами.

Семья Викрама эмигрировала из Индии в США двадцать лет назад. Сейчас Викраму 25 лет, он вырос независимым и свободолюбивым человеком, а его родители придерживаются очень традиционных взглядов. Они постоянно допытываются, есть ли у него девушка, и подталкивают его к браку, и, хотя он сто раз просил их прекратить, они продолжают.

Однажды в машине по пути домой с семейного обеда родители Викрама начинают уговаривать его сходить на свидание с дочерью своего друга. Викрам слышал эту песенку миллион раз; он злится, но не может уйти, поскольку находится в машине. Он решает не вступать во взаимодействие, а притвориться серым камнем: смотрит в окно и реагирует краткими «хм» и «угу». В конце концов родителям надоедает, и они меняют тему.

Краткосрочная стратегия: дифференциация

Дифференциацией называют способность понимать, где заканчиваемся мы и начинается другой человек, осознание, что мы существуем отдельно, а другие люди — сами по себе[61]. Чем сильнее мы дифференцированы, тем более независимо и уверенно ведем себя в отношениях. Ощущая себя отдельным «я», мы не чувствуем угрозу из-за того, что другие люди думают и чувствуют иначе. Мы не зависим от чужого одобрения или согласия, поскольку уверены в себе.

При недостаточной дифференциации человек думает: «Все должны со мной соглашаться и одобрять мои действия». При достаточной дифференциации ход рассуждений меняется: «Мы два отдельных человека, не обязательно во всем соглашаться».

При недостаточной дифференциации ход мыслей такой: «Я должен реагировать на все, что чувствуют, говорят и делают другие». При достаточной дифференциации мы рассуждаем так: «Я сам решаю, реагировать ли на раздражающее поведение».

Применяя дифференциацию в качестве границы, мы наблюдаем за поведением окружающих, но не реагируем на него. Услышав то, с чем не согласны, мы напоминаем себе: «Я не должен (должна) реагировать на всякое чужое действие». Или: «Мне не нравится их позиция, но они вправе иметь свои убеждения». Или: «Я не должен пытаться исправить ситуацию, потому что кто-то другой испытывает негативные эмоции».

Этот подход эффективен при взаимодействии с людьми, чьи мнения и убеждения отличаются от наших; при совместной работе над проектом; при взаимодействии с близкими людьми, не разделяющими наши ценности.

Я много раз использовала такую стратегию в общении с членами семьи, чьи политические взгляды радикально расходятся с моими. Годами я ожесточенно спорила с ними и всеми силами старалась изменить их мнение. Я приводила убедительную статистику, душещипательные истории, но ничего не получалось. Всякий раз я лишь чувствовала злость, усталость и разобщенность. Чем больше я пыталась их изменить, тем сильнее портились наши отношения.

Наконец я пришла к выводу, что поддерживать отношения важнее, чем во всем соглашаться, и, когда родственники начинали говорить о своих взглядах, напоминала себе, что мы разные. Я намеренно не реагировала и думала про себя: «Они и так в курсе моей позиции. Мы разные люди; не обязательно во всем соглашаться. У меня иные убеждения, но другой человек имеет право иметь свои».

Я осознала, что могу защищать близкие мне убеждения и пытаться изменить мир в других сферах жизни. Безуспешно пытаясь заставить близких передумать, я ничего не добивалась, только теряла. Применив дифференциацию, я ощутила уверенность и нежелание вовлекаться в очередной бессмысленный спор.

Большие перемены

Уход от сложных взаимодействий может защитить нас в краткосрочной перспективе, но со временем эта стратегия изматывает. Бывают ситуации, в которых нельзя бесконечно притворяться камушком — надо что-то менять.

Применяя следующие долгосрочные стратегии, мы уменьшаем свою вовлеченность в отношения, дистанцируемся от поведения, которое считаем неприемлемым, и освобождаем время и пространство в своей жизни. Иногда достаточно сократить контакты, чтобы сложные отношения стали сносными. Порой приходится полностью прекратить взаимодействие ради собственной безопасности.

Долгосрочная стратегия: уменьшить степень близости

Если другой человек не хочет менять свое поведение, мы бессильны. Мы можем влиять только на степень близости отношений: например, реже встречаться с этим человеком; проводить с ним меньше времени; изменить тип общения (только по телефону или в переписке); не обсуждать те или иные темы; устранить объединяющие факторы (общий бизнес, общие питомцы и т. д.). Уменьшая «дозу» сложных взаимодействий, мы снижаем их негативную нагрузку на себя, и тогда становится возможным поддерживать отношения в течение долгого времени.

Этот подход эффективен для любых отношений, которые вы не хотите прерывать совсем, но которые в текущей форме вызывают негативные эмоции (смятение, усталость, раздражение) и вредят психическому здоровью.

Например, Наоми может сказать Арье, что сможет приходить к ней на ужин не раз в неделю, как раньше, а раз в месяц; или сообщить, что они могут встречаться вдвоем, без Кена; или ограничить время пребывания в доме Арьи и Кена двумя часами, а приезжая на каникулы к родителям, останавливаться в отеле, чтобы не находиться рядом с Кеном круглые сутки.

Наоми понимает, что, если она хочет поддерживать отношения с Арьей, ей придется видеться с Кеном хотя бы изредка. Взаимодействие с ним «в малых дозах» не будет вызывать у нее такую бурную эмоциональную реакцию. Она все равно продолжит злиться, ей будет сложно, но это лучше, чем полный разрыв отношений, который, скорее всего, приведет к конфликту с сестрой.

Долгосрочная стратегия: отрегулировать ожидания

Если мы хотим поддерживать отношения, очень важно отрегулировать ожидания, предъявляемые к другому человеку, чтобы те соответствовали его реальному отношению к вам и степени его эмоциональной зрелости. Если все время соотносить отношения с воображаемым идеалом, нас ждут постоянные разочарование и недовольство. Реалистичные ожидания помогут увидеть отношения такими, какие они есть, а не такими, какими могли бы быть. Обычно этот метод используется в паре с другим, например с предыдущим (уменьшение степени близости).

Регулирование ожиданий может выглядеть так: на смену убеждению «однажды меня полюбят так, как я хочу» приходит убеждение «они никогда не будут любить меня так, как мне того хочется». Убеждение «они примут меня и одобрят мой выбор» можно заменить на «я никогда не дождусь от них истинного принятия и поддержки». Убеждение «когда-нибудь мы будем близки, как люди в других семьях» заменяется убеждением «мы никогда не будем близки, как другие семьи».

Этот подход эффективен для отношений, которые вы не хотите прекращать совсем, но они приносят вам хроническое разочарование; для взаимодействия с родственниками, ставшими для вас постоянным источником фрустрации.

Порой мы продолжаем надеяться, что люди изменятся и станут такими, как нам хочется, хотя все указывает на обратное. Подобное отрицание реальности мешает устанавливать границы.

Так, Наоми долго пыталась найти волшебное решение своих проблем с Кеном. Она много раз просила его измениться, но не устанавливала границы, думая: «Это несправедливо! Он сам должен понять, как неприятны мне его шутки. Сестра должна его осадить».

К сожалению, внутреннее недовольство не привело к реальным результатам. Наоми наконец начала признавать, что из этой ситуации может быть только один выход: она должна начать иначе реагировать на поведение Кена. Чтобы отрегулировать свои ожидания, она напоминает себе: «Сколько бы я ни спорила с Кеном, он не изменится. Он никогда не станет человеком, с которым мне приятно находиться рядом. Он женат на моей сестре, а это значит, что мне придется перестать общаться с семьей, если я намерена уважать свои границы. Ничего хорошего, но такова реальность».

Долгосрочная стратегия: разрыв отношений

Решение покончить с отношениями сугубо личное. Иногда, особенно если вы подвергаетесь унижениям и дурному обращению, разрыв оказывается единственной границей, способной сохранить здоровье и благополучие. Но бывает, что принять решение уйти не так просто. Допустим, у вас есть друг, который вас бесит, но при этом проявляет заботу. Или член семьи, чьи убеждения кажутся вам неприемлемыми, но вас объединяют долгая общая история и много хороших воспоминаний. Бывает, что близкий человек в разговоре не дает вам вставить ни слова, но в остальном проявляет доброту.

Увы, еще не придумали такого калькулятора, в который можно было бы внести все наши обиды и получить четкую инструкцию, что делать. Окончательное решение за нами. Размышляя над необходимостью полностью разорвать отношения, ответьте на ряд вопросов. Это поможет внести ясность.

• Действительно ли эти отношения приносят мне больше вреда, чем пользы?

• Оказывают ли эти отношения хроническое негативное воздействие на мое психическое и физическое здоровье?

• Пробовал(-а) ли я установить границы, чтобы как-то поддержать эти отношения? К чему это привело?

• Имеет ли единственная причина, почему я продолжаю эти отношения, внешний характер (заслужить чужое одобрение, избежать критики, угодить окружающим)?

И снова Наоми

Наоми установила границы в отношениях с Кеном и пробует их придерживаться. На следующей неделе Арья с Кеном устраивают ужин и приглашают ее и родителей.

За десертом Наоми рассказывает, что потеряла деньги, неудачно вложившись в акции.

— Я очень расстроена, — признается она. — Вроде была перспективная компания, но на этой неделе они обанкротились. Столько денег коту под хвост.

Родители и Арья сочувственно кивают, но Кен вытягивает руки над головой и протяжно вздыхает.

— Что я говорил, Наоми? Не лезь в мужские дела. Женщина и инвестиции — где это видано?

Наоми чувствует, как у нее вспыхивают щеки. «Ну все», — думает она. На миг закрывает глаза, делает глубокий вдох и встает из-за стола.

— Спасибо за прекрасный ужин, — говорит она, — но мне пора.

Она относит тарелку на кухню, а Кен кричит ей вслед:

— Ты серьезно? Испортишь нам вечер из-за какой-то шутки?

На миг Наоми начинает сомневаться в себе: «Может, я правда слишком чувствительная?» Но внутри все полыхает, и она понимает, что права. Она не реагирует на провокацию Кена, кладет тарелку в раковину, берет сумку и уходит.

Около машины ее начинает трясти. С одной стороны, она чувствует себя виноватой, что ушла раньше времени; а вдруг родные на нее обиделись? С другой, она ощущает себя сильной и не может не признать, что это намного приятнее беспомощности, которую она чувствовала, когда молча слушала «шуточки» Кена.

На следующий день Арья звонит Наоми.

— Я знаю, тебе не нравится его юмор, — раздраженно говорит она. — Но неужели нельзя было остаться? Ты всех поставила в неловкое положение.

— Арья, — отвечает Наоми, — я тебя очень люблю, но нет, я не могла остаться. Я просто не согласна больше терпеть эти замечания.

Арья вздыхает. Наоми продолжает:

— Если честно, думаю, в дальнейшем нам с тобой лучше встречаться вдвоем. Я могла бы приходить раз в месяц, но терпеть такое раз в неделю для меня — это слишком.

Арья молчит.

— Я подумаю, — наконец тихо отвечает она. — Просто неприятно, что моей сестре не нравится мой муж.

Наоми чувствует ее разочарование. Она знает, что Арья сейчас хочет, чтобы она ее успокоила и сказала: «Нет, что ты, конечно, Кен мне нравится!» Ей стоит больших усилий не поддаться старому паттерну и не соврать, чтобы сохранить гармонию.

— Понимаю, ты в трудном положении, — говорит Наоми. — Если Кен решит перестать отпускать сексистские комментарии, мы можем снова начать встречаться раз в неделю.

Они договариваются выпить кофе вдвоем на следующей неделе. Наоми вешает трубку и испытывает два чувства, уже ставших привычными: вину и силу. Арья недовольна, это очевидно, но Наоми в кои-то веки чувствует, что не предала себя, лишь бы поддержать гармонию. Она ощущает уверенность и готовность защищать свои границы.

Как быть с сопротивлением границам

Некоторые люди спокойно относятся к границам. Другие испытают разочарование или обиду, если вы решите их установить, но противиться не станут. Однако есть люди, которым не понравятся ваши новые границы, и они будут всеми силами им сопротивляться.

Это может выглядеть так. Вам будут говорить, что вы поступаете подло и несправедливо; попытаются оспорить новую границу; будут проявлять гнев и враждебность, чтобы вы передумали; давить на чувство вины («Если не приедешь домой на Рождество, всем испортишь праздник»); прибегать к газлайтингу («Да ты просто ненормальная — я никогда ничего подобного не делал!»).

Столкнувшись с сопротивлением, мы, естественно, можем испытать искушение сохранить мир и уступить. Но этого нельзя делать ни в коем случае. Не отказывайтесь от границы; сократите взаимодействие с человеком, который ей сопротивляется. Для этого используйте одну из следующих стратегий.

Проявите эмпатию и стойте на своем

Используя этот метод, мы валидируем фрустрацию, обиду и разочарование другого человека, но не поступаемся своей границей. Этот подход эффективнее всего использовать с людьми, которым мы доверяем и которые своим поведением подтверждают, что заботятся о наших интересах.

Например, вы можете сказать: «Я понимаю, что ты разочарован. Но мне это необходимо, чтобы чувствовать себя в безопасности/спокойно/комфортно». Или: «Я вижу, что ты расстроен(-а). Но это важно для меня и поможет мне чувствовать себя более комфортно в наших отношениях». Или: «Я понимаю, что тебе обидно. Ты дорог(-а) мне, и я не хочу прекращать наши отношения. Это поможет сохранить их в долгосрочной перспективе».

Метод заезженной пластинки

Метод заезженной пластинки как разновидность ассертивной коммуникации предложен психологом Мануэлем Смитом[62]. Используя его, мы повторяем одно и то же много раз, не вовлекаясь в спор или ссору. Вот пример такого диалога.

Наоми. Я больше не смогу приходить на ужин раз в неделю.

Арья. Но, Наоми, мы же одна семья! Тебе не кажется абсурдным так остро реагировать? Кен же просто шутит!

Наоми. Возможно, тебе так это представляется, но я больше не могу ужинать с вами каждую неделю.

Арья. Не можешь или не хочешь? Зачем так загоняться из-за какой-то ерунды?

Наоми. Я больше не смогу приходить на ужин раз в неделю.

Прекращение взаимодействия

Прекращение взаимодействия — совершенно нормальная реакция на сопротивление границам. Возможно, вы решите, что это слишком жестко, но помните: люди своими действиями продемонстрировали, что не будут уважать ваши границы. Сейчас в ваши задачи не входит забота об их эмоциональном состоянии — вам надо защитить себя. Тут можно выйти из комнаты; повесить трубку; не отвечать на сообщения.

Жестокая правда о границах

Психотерапевт и коуч по межличностным отношениям Сильви Хукасян говорит: «Иногда границы одного человека несовместимы с потребностями другого». Новые границы могут выявить фундаментальное несоответствие потребностей, из-за которого отношения станет невозможно поддерживать. Так же как мы имеем право устанавливать границы с окружающими, они имеют право определять, устраивают ли их эти границы. Друг может обидеться на них настолько, что решит прекратить отношения. Любимый человек может решить, что его не устраивают новые условия. Член семьи может предпочесть полный разрыв отношений, лишь бы не уважать наши границы.

В этих случаях есть лишь один способ продолжить поддерживать отношения — вернуться к старой привычке угождать. Подобно Наоми, мы можем испытывать сильное искушение сохранить плохой мир и сделать для этого все возможное. Но надо помнить, что отношения, которые держатся на плаву лишь благодаря нашему пренебрежению к себе, нам вредят. И всю жизнь мы будем сталкиваться с последствиями этих отношений в виде проблем с психическим и физическим здоровьем.

После долгих лет молчания и пассивности границы помогут наладить доверие с собой и защитить себя. Это, по сути, проявление самоуважения: с их помощью мы демонстрируем окружающим, что больше не потерпим дурного обращения, дисбаланса в отношениях и пренебрежения. Научившись устанавливать границы, мы поймем, что не обязаны поддерживать отношения на чужих условиях. Мы тоже можем устанавливать правила.

В предыдущей главе мы говорили о границах, позволяющих отделить себя от чужого поведения. Эмоциональные границы создают здоровую сепарацию между нами и эмоциями других. Без них чужие чувства смешиваются с нашими, как чернила, вылитые в прозрачную воду. Чужой стресс, тревога, фрустрация и грусть поглощают нас целиком, и мы уже не понимаем, что чувствуем и в чем нуждаемся.

У патологических альтруистов часто совсем не развиты такие границы, поскольку в детстве эмоциональное обслуживание других людей было для них гарантией безопасности. Хотя мы давно уже не дети, из-за отсутствия эмоциональных границ мы можем чувствовать себя ответственными за решение чужих проблем; лезть с непрошеными советами; вступать в конфликты, которые нас не касаются; ни за что не соглашаться с чужой точкой зрения; делать все возможное, лишь бы другие не испытывали гнев, фрустрацию и беспокойство. Со временем из-за подобного эмоционального наплевательства в отношении себя человек становится в принципе не способен понять, что он чувствует и что ему нужно; он корректирует свои действия, чтобы задобрить окружающих, хотя это ему вредит; чувствует, что его жизнь на самом деле ему не принадлежит.

Укрепляя эмоциональные границы, мы обретаем стабильность, независимость и автономию. Мы учимся сочувствовать чужому дискомфорту, не ощущая, что обязаны «все исправить». Сняв с себя груз ненужной ответственности, мы учимся ставить себя на первое место.

Для бывшего патологического альтруиста, воспитанного с установкой, что чужие чувства — его личная ответственность, эмоциональные границы становятся истинным освобождением. В этой главе мы научимся снимать с себя ответственность за чужие эмоции, различать сочувствие и ответственность и за четыре шага установим здоровые эмоциональные границы в отношениях с друзьями, партнерами, родственниками и возлюбленными.

Люди с привычкой угождать всю жизнь подстраиваются под чужие эмоции, обслуживают их и ставят в приоритет. В нас живет глубинное убеждение, что именно мы ответственны за счастье окружающих и нам грозит опасность, если люди вокруг начнут расстраиваться. Кроме того, мы считаем, что лишь эмоциональное обслуживание принесет нам любовь, но никто не станет любить нас, если мы будем думать о себе и своих чувствах.

Возможно, так сложилось, потому что в детстве мы, подобно Эми, становились поверенными, психотерапевтами и жилетками для своих родителей, которые считали, что мы должны обеспечить им эмоциональную поддержку. Произошла парентификация (мы приняли на себя роль родителей), и у нас создалось неправильное впечатление, что мы должны заботиться о чужих эмоциях, пренебрегая собственными. Возможно, наши родители были зависимыми, страдали от проблем психического характера и других трудностей, и, чтобы облегчить их страдания, мы надевали маску вечной веселости и считали своей обязанностью улучшать всем настроение. Возможно также, что родители не обладали навыками эмоциональной регуляции и не умели эффективно справляться со стрессом, грустью, тревогой и гневом. В книге «Взрослые дети эмоционально незрелых родителей» Линдси Гибсон показывает, как воспитание в подобной среде препятствует формированию здоровых эмоциональных границ. По ее словам, эмоциональные родители идут на поводу у чувств, их кидает от чрезмерной вовлеченности в жизнь ребенка к резкому равнодушию. Для них характерны пугающие нестабильность и непредсказуемость. Они страдают от хронической тревожности и используют окружающих в качестве стабилизатора. Их легко расстроить, а потом вся семья их успокаивает. Дети таких людей часто учатся полностью подчинять себя чужим желаниям. Поскольку они выросли в условиях постоянных эмоциональных бурь, которые надо предугадывать, они чрезмерно внимательно относятся к чужим чувствам и настроениям, часто во вред себе[63].

Подобный опыт мог внушить нам установку, что обеспечить себе безопасность можно только одним способом: став «огнетушителем» для родительских вспышек гнева, тревожности и стресса.

Ломая паттерн угождательства, мы должны понять, что родители были неправы, заставляя нас обслуживать свои эмоциональные нужды. Дети не несут ответственности за эмоции родителей и не обязаны знать, как успокоить несдержанных взрослых или развеселить депрессивных. Возложив на нас это бремя — сознательно или неосознанно, — они установили для нас несправедливые ожидания, нереалистичные и не соответствующие возрасту. Ребенок не должен заботиться об эмоциях родителей, помогать им справиться со сложными чувствами и следить за гармоничной обстановкой в семье.

Осознав, что наше чувство ответственности за всех вокруг стало последствием неадекватных родительских ожиданий, мы можем принять решение отказаться от него. Взрослые отвечают только за регуляцию собственных эмоций. Хотя мы можем (и должны!) проявлять поддержку, сочувствие и доброту к окружающим, когда на это есть ресурс, мы не обязаны регулировать их эмоции. Это их ответственность; мы отвечаем только за свои чувства.

Как и многим из нас, Эми придется понять разницу между сочувствием к эмоциям матери и эмоциональным обслуживанием. Только тогда она сможет установить границу.

Цель эмоциональных границ не в том, чтобы стать полностью безразличными к чужим чувствам. Сочувствие — вполне здоровое проявление; нормально испытывать грусть, когда дорогому человеку грустно, или переживать, когда близкие страдают. Более того, успех отношений зависит от этой эмпатии. Проблемы возникают, когда мы начинаем эмоционально обслуживать другого человека: воображаем, что его эмоции — наша ответственность. Тогда чужие чувства занимают главенствующее место в нашей жизни и затмевают собственные потребности. Мы чувствуем, что должны поддерживать окружающих, даже если это нарушает наши границы, и не участвуем в отношениях как независимый отдельный человек.

Проявляя сочувствие к окружающим, мы искренне заинтересованы в их благополучии. Мы можем эмпатично выслушать рассказ об их страданиях, предложить доброту и поддержку, если это не нарушает наши границы и есть на это ресурс. Мы рады помочь, но также понимаем, что каждый человек сам управляет своим эмоциональным опытом.

Формируя здоровые эмоциональные границы, в основе которых лежит сочувствие, а не чувство долга, мы учимся проявлять к людям доброту, любовь и поддержку, не ощущая, что должны как-то менять их эмоциональное состояние. Мы можем быть свидетелями чужих эмоций, не заражаясь ими; сами определять, какую поддержку и в какой мере можем предложить в трудные времена; спокойно переносить различия в эмоциональных состояниях двух людей в отношениях (сохранять спокойствие, если другой человек не спокоен); учитывать чужие эмоции, не позволяя им становиться определяющим фактором в принятии решений.

Чтобы устанавливать эмоциональные границы, мы должны научиться улавливать момент, когда возникает желание взять на себя ответственность за чужие эмоции; осознать себя как отдельную сущность; изменить поведение, установив границу; помнить о долгосрочных преимуществах эмоциональных границ.

Шаг 1: уловите момент, когда возникает желание взять на себя ответственность за чужие эмоции

Первый шаг к установлению любой границы — осознание ее необходимости. Поначалу сложно улавливать момент, когда возникает желание «спасти» другого человека, взяв на себя ответственность за его эмоции, поскольку практически все наши взаимодействия на этом основаны. Воздух, которым мы дышим, кажется невидимым.

Описанные ниже типы поведения — сигналы SOS, указывающие на необходимость установить эмоциональную границу.

Мы пытаемся решить чужие проблемы. Пытаетесь ли вы, как Эми, решить конфликты между членами вашей семьи? Всегда первым (первой) сгладить ситуацию, когда у ваших друзей возникают разногласия? Когда кто-то делится с вами личной проблемой, чувствуете ли вы, что только ваш совет поможет им перенести дистресс?

Мы пытаемся уладить чужие конфликты, поскольку в глубине души уверены, что окружающие сами не смогут решить свои проблемы и справиться со своими эмоциями. Мы вовлекаемся, не веря, что они справятся самостоятельно, или считая, что у нас получится лучше.

Многие всю жизнь играют роль утешителя и решателя, поскольку чужие негативные эмоции вызывают у них фундаментальный дискомфорт. Мы хотим помочь, но главное — избавить другого человека от дискомфорта, потому что тот ощущается как наш собственный. Происходит слияние эмоций. Чтобы избавиться от него, мы готовы на все, даже на нарушение чужих границ.

Мы начинаем вести себя иначе в ответ на чувство вины, даже если ни в чем не виноваты. Вместо того чтобы принимать обдуманные решения с учетом собственных потребностей, желаний и ценностей, мы идем на поводу у чувства вины и чужих желаний, поскольку слишком остро ощущаем чужой дискомфорт и не выносим его.

Марго — мать-одиночка; впервые за несколько месяцев она запланировала провести вечер с подругами. Она постоянно занята на работе и отчаянно нуждается в отдыхе и дружеском общении.

В вечер встречи ее парень Брюс спрашивает, не хочет ли она зайти к нему. Марго объясняет, что у нее планы. Брюс разочарован. «Ты все время работаешь, мы видимся всего раз в неделю, — жалуется он. — Неужели нельзя в другой раз встретиться с подружками?»

Марго осознает, как сильно нужен ей этот вечер с подругами, ведь они встречаются так редко; вместе с тем разочарование Брюса причиняет ей такой сильный дискомфорт, что она решает изменить планы. «Диагноз» налицо: Марго необходима эмоциональная граница.

Нам трудно смириться с разницей во мнениях. При отсутствии эмоциональных границ мы с трудом понимаем, где кончаемся мы и начинается другой человек. Хотя в отношениях участвуют двое, для нас это единый организм. Когда царит гармония, это даже приятно, но, если возникают расхождения в чувствах или убеждениях, это приводит к глубокому дискомфорту[64]. Поскольку мы воспринимаем себя и другого человека как одно целое, возникает глубокая, даже безудержная потребность достичь согласия по любым вопросам, крупным и незначительным, и в процессе мы нередко жертвуем собственными чувствами и мнением.

Клэй и Хэлли встречаются уже полгода. Клэй приглашает девушку на ежегодную корпоративную вечеринку своей компании. Они наряжаются и проводят приятный вечер за ужином в компании его коллег. По пути домой держатся за руки и обсуждают вечеринку. Клэй спрашивает Хэлли, понравились ли ей его коллеги. Хэлли почти обо всех отзывается хорошо, но признается, что Рик ее немного выбесил.

Клэй удивлен; он не согласен. Он спрашивает, почему она так решила, и она объясняет, что именно в Рике вызвало ее раздражение.

— Не согласен, — отвечает Клэй. — Нормальный парень.

Хэлли пожимает плечами.

— Я не хотела тебя обидеть, — говорит она. — Это всего лишь мое мнение. Давай сменим тему.

Клэю хочется продолжить. Он влюблен в Хэлли, у них почти не возникает разногласий, и ему не по душе, что у них разные мнения насчет Рика. Впрочем, это не так уж важно; не обязательно, чтобы их мнения по поводу всего и всех совпадали. Однако Клэю необходимо подумать об эмоциональных границах: наличие разногласий не должно причинять такой внутренний дискомфорт.

Мы тратим слишком много сил, добиваясь чужого одобрения в принятии решений. Если мы слишком остро реагируем на чужие эмоции, собственных энтузиазма, увлеченности и интуиции как будто всегда недостаточно; мы постоянно нуждаемся во внешнем одобрении. Так, принимая решение, мы можем испытывать необходимость обзвонить всех близких друзей по списку и спросить их совета. При малейшем намеке на колебания, неодобрение и несогласие мы останавливаемся и начинаем сомневаться, а хотим ли мы этого вообще. Хроническая потребность в одобрении — признак разобщенности со своими эмоциями и сигнал о необходимости границ.

Мы стараемся во что бы то ни стало избавить окружающих от негативных эмоций, даже если это противоречит нашим ценностям. При отсутствии эмоциональных границ человек испытывает потребность в том, чтобы избавиться от любого дискомфорта в своем окружении, даже если это противоречит его интересам. Например, мы можем согласиться на второе свидание с человеком, который нам совсем не интересен, потому что не хотим ранить его чувства; смеяться над оскорбительной шуткой, чтобы разрядить напряжение; соглашаться помочь с проектом, на который у нас совсем нет времени; давать деньги человеку или жертвовать на благое дело из чувства вины или долженствования, а не потому, что нам этого на самом деле хочется; соглашаться на сексуальную близость, чтобы другой человек не чувствовал себя отверженным (подробнее об этом см. главу 19); пренебрегать важной границей, потому что это расстраивает другого.

Шаг 2: осознание себя как отдельной эмоциональной сущности

Есть популярная цитата, которую обычно приписывают психиатру Виктору Франклу: «Между стимулом и реакцией есть промежуток. В нем находятся наша свобода и возможность выбора»[65]. Поймав себя на желании взвалить на себя ответственность за чужие эмоции, мы можем взять паузу и не переходить автоматически к привычной старой реакции. Это нужно, чтобы вспомнить о своей отдельности и о том, что каждый взрослый человек сам несет ответственность за свои чувства и регуляцию собственных эмоций.

Важно понимать, что эмоциональные границы сродни защитному пузырю: наши чувства находятся внутри него, а чужие — снаружи. Попробуйте визуализировать этот пузырь, и вы поймете, что такое эмоциональная отдельность. Возможно, вам покажется глупым представлять себя в пузыре посреди разгоряченного спора, но это работает. Доказано, что визуальные метафоры помогают разобраться в проблеме и найти новые решения; этот метод всегда можно применить в случае необходимости[66].

Эмоциональные границы можно представлять не только в виде пузыря. Выбирайте любой образ, который вам больше нравится. Прозрачный пузырь, внутри которого вы чувствуете себя в безопасности; сияющее силовое поле, в которое заключено все ваше тело с головы до пят; нерушимая крепость, окруженная защитным рвом; круг, начерченный на земле вокруг вас.

Подобную визуализацию можно сопровождать простой мантрой, например: «Я — отдельный человек, ты — отдельный человек»; «Мне спокойно в моем пузыре»; «Это не мои чувства»; «Чужие эмоции не могут проникнуть в мой пузырь»; «Я отвечаю только за свой пузырь».

Активная визуализация пузыря поможет набраться сил перед эмоционально заряженными ситуациями. Например, можно проводить ее перед поездкой домой на праздники, если вы склонны заражаться стрессом от родителей; перед встречей с подругой, которая вечно вываливает на вас свои проблемы; перед сложным разговором с партнером или встречей с коллегами.

Когда София опять звонит Эми и начинает жаловаться на Ноа, девушка делает паузу и представляет себя в мерцающем пузыре. Это ее пространство, куда больше никому нет доступа; внутри него она спокойна. Она слышит слова матери, но те не проникают в ее пузырь; она представляет их каплями, барабанящими по крыше: они падают на ее пузырь, разбиваются и медленно стекают вниз. Эта визуализация дарит Эми ощущение твердой почвы под ногами, несмотря на эмоциональный дискомфорт матери.

Практика тайм-аута тоже иногда помогает осознать свою эмоциональную отдельность. В сложной ситуации, провоцирующей чувство ответственности за чужие эмоции, надо выдержать паузу и по возможности уйти в сторону. Подождать десять минут, найти тихое место, где можно побыть в одиночестве, подышать и прислушаться к ощущениям в теле. Этот короткий перерыв от чужих эмоций поможет восстановить связь с собой и засвидетельствовать собственную эмоциональную реальность.

Шаг 3: изменить поведение, установив границу

Итак, осознав свою эмоциональную отдельность, можно отреагировать на ситуацию. В прошлом мы были склонны реагировать так: давали непрошеные советы; пытались решить чужие проблемы; вовлекались в конфликты; делали все возможное, лишь бы окружающие перестали испытывать гнев, злость, тревогу и чувство вины. Теперь настало время действовать иначе. Новая реакция, как правило, связана с установлением внутренней или внешней границы. Если больше никто, кроме вас, не считает, что вы должны брать на себя ответственность за чужие эмоции, вам достаточно внутренней границы. Но если окружающие также полагают, что вы должны регулировать и исправлять их эмоции и решать их проблемы, нужны и внутренняя, и внешняя граница.

Устанавливаем внутренние границы. По сути, любая эмоциональная граница внутренняя: мы обещаем себе, что больше не станем пытаться регулировать чужие эмоции и лезть в чужие проблемы. Ниже описаны примеры эмоциональных границ.

Дебора

Дебора и ее дочь Пема очень близки. Пема уехала в колледж, звонит матери и делится сложностями: например, она не может решить, в какую спортивную команду вступить, ей трудно справляться с нагрузками. Дебора тут же переключается в режим решения проблем. Пема говорила матери, что ее это раздражает: ей хочется, чтобы ей просто посочувствовали и выслушали, не предлагая немедленно решить проблему. В этом случае Деборе нужна внутренняя граница, поскольку она считает, что должна брать на себя ответственность за дела Пемы. Ей необходимо противиться импульсу решать проблемы за нее.

Дебора может установить такую внутреннюю границу: «Я не буду лезть к Пеме с непрошеными советами. Я просто выслушаю ее и посочувствую. Если Пема попросит моего совета, я отвечу».

Сьенна

Сьенна учится в колледже и полгода встречается с Брэдом. Она готовится уехать во Францию на целый семестр. Хотя Брэд ее поддерживает, ему грустно, что им придется надолго расстаться. Сьенне тяжело видеть, как он грустит, — настолько, что она даже думала отказаться от поездки.

Сьенне нужна внутренняя граница, потому что она считает, будто должна избавить Брэда от неприятных эмоций. Ей необходимо научиться ставить свои цели и мечты на первое место, хотя не всем вокруг могут нравиться ее решения.

Сьенна может установить такую внутреннюю границу: «Я буду следовать своим мечтам, хотя знаю, что Брэд станет по мне скучать». Или: «Я буду радоваться своей поездке за границу несмотря ни на что».

До и после. Устанавливая внутреннюю границу, мы меняем собственные ожидания и поведение. На практике это может выглядеть так.

Устанавливаем внешние границы. Когда окружающие ждут, что мы будем регулировать их эмоции, решать проблемы и сглаживать негативные эмоции, мы можем установить внешнюю границу, сообщив, что больше не намерены играть эту роль. Внешняя граница также полезна, если мы не собираемся впредь поддерживать человека, которого поддерживали раньше.

Хлоя

Хлоя и Бен давно встречаются. Бен часто приходит с работы в стрессе, потому что они с руководителем не ладят. Каждый вечер после ужина молодой человек просит Хлою проанализировать их взаимодействия. «Как мне поступить в этой ситуации? — спрашивает он. — Что сказать?»

Первое время Хлоя была рада помочь, но потом эти разговоры стали случаться слишком часто, и она начала злиться и раздражаться. Она не хочет ежедневно решать чужие проблемы. Ее внешняя граница может выглядеть так: «Мне очень жаль, что у тебя проблемы на работе. Я хочу тебя поддержать, но не готова ежедневно выслушивать твои жалобы на руководство. Можем говорить об этом раз в неделю, но не каждый день». Или: «Бен, мне очень жаль, что у тебя на работе сложности. Я не могу решить твои проблемы за тебя, но готова тебя выслушать».

Хельга

40-летняя Хельга регулярно встречается с родителями за ужином в ресторане. Ее отец Джин — несдержанный брюзга с ужасным характером. В какой бы ресторан они ни пришли, он найдет, к чему придраться, и не стесняется в выражениях. Хельга и ее мать Элли чувствуют, что должны сглаживать его грубость и извиняться за него перед официантами.

Недавно Хельга начала работать над эмоциональными границами. Поведение отца ее смущает, и она больше не желает брать на себя роль миротворца. Когда он в следующий раз начинает грубить официантам, она отмечает свой дискомфорт, представляет себя в эмоциональном пузыре и устанавливает внешнюю границу. «Папа, мне неловко, когда ты грубишь официантам. Это очень некрасиво, из-за этого я испытываю напряжение за ужином. Я не согласна оставаться за столом, если это не прекратится».

Если Джин не прекратит грубить официантам, Хельга может уйти из ресторана и пойти домой или перестать ужинать с родителями.

Одна ситуация — разные границы. В одной и той же ситуации можно применить внутренние и внешние границы; выбирать вам. Если чужое поведение причиняет вам слишком сильный дистресс и вы не хотите больше при нем присутствовать, выбирайте внешнюю границу. Если вы чувствуете в себе силы создать эмоциональную дистанцию, по-прежнему находясь рядом с человеком с проблемным поведением, выбирайте внутреннюю границу.

Вот примеры применения внутренней и внешней границы в одной и той же ситуации.

Отэм

У Отэм и Джеффа есть сын Колин, ему 25 лет. Уже пять лет их семья испытывает серьезные трудности из-за его зависимости. Однажды Отэм и Джефф ловят Колина на краже денег из своей спальни. Они не знают, как поступить, и предлагают ему выбор: они обращаются в полицию или он ложится на шесть недель в клинику за их счет.

Колин находится в клинике уже две недели и каждый день звонит Отэм, слезно извиняется, жалуется на других пациентов и умоляет забрать его домой. Отэм неприятно быть свидетелем его страданий, но она понимает, что он должен остаться в заведении.

Будь у Отэм слабые эмоциональные границы, она бы забрала Колина, потому что его страдания причиняют ей сильный дискомфорт. Вместо этого она устанавливает внутреннюю границу: выслушивает жалобы Колина и сочувствует ему; напоминает, что она его любит; поддерживает свои границы, не соглашаясь на его просьбы забрать его; применяет техники самоуспокоения после его звонков. Она также может установить внешнюю границу и сказать Колину, что должна прекратить разговор, поскольку его ежедневные жалобы причиняют ей слишком сильный стресс.

В обоих сценариях Отэм сохранит свои границы, отказавшись забирать Колина из клиники. Внутренняя граница позволит ей взаимодействовать с сыном, создав эмоциональную дистанцию; устанавливая внешнюю границу, она прекращает общение, чтобы создать эмоциональную дистанцию.

Клео

24-летняя Клео уехала из родного города в штате Канзас и делает карьеру в Нью-Йорке. Они с матерью, Синди, очень близки, и та была сильно расстроена, когда девушка переехала. Они каждый день разговаривают по телефону, и Синди всякий раз пытается давить на чувство вины и заставить Клео вернуться домой.

Будь у Клео слабые эмоциональные границы, она бы начала извиняться, что уехала, и запланировала бы поездку домой в ближайшее время, несмотря на свои дела и планы. Вместо этого она устанавливает внутреннюю границу: соглашается, что жить вдали друг от друга сложно, но напоминает, как важен для нее переезд, и меняет тему, когда мать начинает давить на чувство вины. Она также может установить внешнюю границу и сказать: «Мам, нам обеим сложно дался этот переезд. Но когда ты начинаешь давить на чувство вины, мне становится еще сложнее. Если ты будешь всякий раз принуждать меня вернуться домой, нам придется реже разговаривать по телефону».

В обоих сценариях Клео сохраняет свои границы, не бросаясь исправлять эмоциональное состояние матери. Установив внутреннюю границу, она может продолжать разговор, но не участвовать в тех его аспектах, которые ее раздражают. Установив внешнюю границу, она ставит условие: если мать будет давить на чувство вины, они не смогут разговаривать так часто.

И снова Эми

Однажды София звонит Эми с новостями. Она планировала поехать к Ноа, но накануне он позвонил и отменил поездку: возникла срочная работа. Это уже не первый раз, когда он в последний момент отменяет встречу с матерью, и София очень расстроена. Она начинает сливать на Эми свое разочарование и жалуется, что Ноа не хочет с ней близких отношений.

Эми выслушивает жалобы матери, ее так и тянет вмешаться в конфликт и что-то посоветовать. Но потом она вспоминает, что это сигнал SOS: требуется эмоциональная граница. Она представляет себя в сияющем «эмоциональном пузыре», который защищает ее со всех сторон. Потом спокойно говорит матери:

— Жаль, что он отменил поездку; я понимаю, как ты злишься. И кстати, хотела кое о чем с тобой поговорить.

— О… хорошо, дорогая, — отвечает София. — В чем дело?

Эми делает глубокий вдох и отмечает страх, от которого сжимается нутро. Она набирается храбрости и продолжает:

— Ладно. Мне сложно об этом говорить, — дрожащим голосом говорит она, — но я поняла, что мне неприятно выслушивать твои жалобы на Ноа. Я чувствую себя между двух огней, а ведь я люблю вас обоих. Я люблю тебя, мама, и хочу тебе помочь, но, думаю, нам с тобой лучше не говорить на эту тему.

Закончив говорить, Эми понимает, что у нее трясутся руки. Сердце бешено стучит. В трубке воцаряется долгая тишина.

— Мам? — наконец спрашивает Эми. — Ты слушаешь?

— Извини, дорогая, — отвечает София. Ее голос звучит как будто издалека. — Я… я не думала, что все вот так. Ты всегда меня поддерживала в наших разговорах. Я и не догадывалась, что они тебе неприятны.

Эми больно слышать ответ матери. Она совсем не хочет, чтобы София огорчалась еще сильнее, Ноа и так ее расстроил. Так и тянет начать ее успокаивать, снова взяв на себя ответственность за ее эмоции, но Эми этого не делает. Она спокойно отвечает:

— Мам, я все понимаю. Я и сама об этом не догадывалась до недавнего времени. Я знаю, ты не нарочно.

Эми понимает, что мать расстроена, но старается этого не показывать. Вскоре они прощаются, как всегда, говорят друг другу «я люблю тебя», но Эми чувствует тяжесть и вину. Она в ужасе оттого, что могла обидеть мать. Ей стоит больших усилий не набрать номер снова, не уступить границу и вновь не начать обслуживать потребности матери.

Шаг 4: помните о долгосрочных преимуществах

История Эми доказывает, что эмоциональные границы, особенно те, что ломают старые паттерны чрезмерного самопожертвования, очень сложно установить. Позже мы можем переживать, что обидели близких, и мучиться от невыносимого чувства вины. Чтобы в такие моменты не пойти на попятный, можно вспомнить о долгосрочной пользе эмоциональных границ для себя, окружающих и отношений в целом.

Задумайтесь: «Что я потерял(-а), когда брал(-а) на себя ответственность за чужие эмоции в прошлом (эмоциональные, ментальные, финансовые, энергетические потери)? Как я пренебрегаю ответственностью перед собой, ощущая чрезмерную ответственность за чужие эмоции? Если бы я не обслуживал(-а) чужие эмоции, помогло бы это окружающим стать более самостоятельными? Какие краткосрочные и долгосрочные плюсы я смогу ощутить, перестав брать на себя ответственность за чужие эмоции? Как улучшатся мои отношения с окружающими, если я начну устанавливать эмоциональные границы?»

После сложного разговора с матерью Эми задумывается над этими вопросами и приходит к обнадеживающим выводам.

Во-первых, она осознает, что благодаря ее новым границам София, возможно, найдет новый, более адекватный способ справляться со своими фрустрациями. Например, будет чаще разговаривать об этом с мужем или выскажет недовольство напрямую Ноа. Отсутствие возможности поговорить с Эми может стать для нее толчком к развитию.

Эми также надеется, что в долгосрочной перспективе эта граница благотворно скажется на их с матерью взаимоотношениях. Перестав ежедневно говорить о Ноа, они найдут более приятные темы для бесед. Так, Эми хотелось бы больше рассказывать Софии о своей работе и друзьях; она хотела бы узнать больше об увлечениях матери и ее многочисленных проектах. Эти разговоры приведут к выстраиванию тесной связи, построенной не на жалобах, а на взаимных интересах и любопытстве. Эми записывает свои размышления в дневник и просматривает их всякий раз, когда нуждается в подкреплении эмоциональной границы.

В последующие недели Эми и София продолжают общаться лично и по телефону. Сначала в разговорах ощущается неловкость. Эми чувствует, что мать старается уважать ее границу, но даже ей самой хочется спросить, как там Ноа. Иногда в разговоре возникает непривычное затишье; теперь, когда нельзя говорить о Ноа, Эми с матерью иногда и не знают, что обсудить. Чувствуя «слона в комнате», Эми робко старается заполнить тишину, рассказывает о своих друзьях и расспрашивает Софию о ее проектах.

Постепенно, за несколько месяцев, у них складывается новый способ общения. Неловкость из разговоров уходит; Эми замечает, как благодаря новым границам исчезают копившиеся долгое время фрустрация и недовольство.

Они по-прежнему мать и дочь, у них бывают конфликты, разногласия и ссоры, но Эми уже не чувствует груз ответственности, как раньше. И без него ей удается наладить более естественные отношения с матерью, от которых обе получают больше удовольствия. Эми по-прежнему надеется, что отношения матери и Ноа улучшатся, но теперь понимает, что это от нее не зависит.

Границы — это процесс

Помните, что эмоциональные границы — это процесс, а не цель. Со временем, при должном упорстве, после многочисленных проб и ошибок, наш эмоциональный пузырь становится прочным и прозрачным: он оберегает нашу безопасность. Постепенно другие люди утратят способность воздействовать на нас через чувство вины, и чужие конфликты не смогут оказывать на нас дестабилизирующее влияние. Мы наконец сможем уделить внимание собственным эмоциям и позаботиться о них, что давно пора сделать.

У патологических альтруистов искаженное представление о контроле. Как я отметила в предыдущей главе, мы тратим чересчур много сил, пытаясь контролировать чужие действия, при этом уделяем слишком мало внимания своим потребностям и границам. В этой главе мы рассмотрим искаженное представление о контроле, обычно идущее бок о бок с привычкой угождать; поймем, в чем разница между попытками влиять на окружающих и контролировать их; узнаем, как направлять внимание на себя и возвращать себе уверенность; обсудим, как принять правду, что мы не в силах контролировать других людей. Этот факт неприятный, но ведет к внутренней свободе.

Увязнув в угождательстве, мы перестаем осознавать себя как самостоятельную личность. Вместо того чтобы действовать в рамках своего контроля — удовлетворять собственные потребности, четко определять приемлемое и неприемлемое, уважать собственные границы, — мы тянемся за пределы сферы своего влияния и пытаемся управлять ситуациями и лепить из других людей ту версию их «я», которая удовлетворит наши потребности.

Попытки угождателей контролировать людей и ситуации делятся на три категории. Мы пытаемся дотошно управлять чужим восприятием нас самих, угождая, подстраиваясь, скрывая обиды и потребности и избегая конфликта, чтобы понравиться. Чрезмерно вовлекаемся в чужие решения, действия и отношения, навязывая непрошеные советы, спасая окружающих от негативных последствий их поведения, вовлекаясь в чужие конфликты и провоцируя других людей поступать так, как нам хочется. Наконец, не уважаем чужие границы, постоянно повторяя одни и те же просьбы, на которые никто не обращает внимания, упорно не замечаем чужого нежелания меняться и пытаемся убедить окружающих поступать так, как они однажды уже поступать отказались.

Выступать в поддержку собственных интересов особенно трудно тем, кто лишен власти в силу угнетенного социального положения. Расизм, сексизм, эйблизм (пренебрежение к людям с особыми потребностями), различные фобии и бедность создают условия, в которых высказываться в свою поддержку опасно и грозит дискриминацией, преследованием и даже насилием. Людям из маргинальных групп установление границ дается нелегко и в лучшем случае причиняет дискомфорт, а в худшем создает угрозу для жизни.

Например, человек, чьи финансовые ресурсы ограниченны, может не иметь возможности уйти из токсичной среды и найти другую работу. Человек, подвергающийся супружескому насилию, опасается мести и не чувствует себя в безопасности, устанавливая границы с супругом. Тогда привычка угождать в буквальном смысле становится стратегией выживания: благодаря ей мы остаемся в безопасности в условиях неравенства, угнетения и вероятного насилия. Когда молчание эквивалентно безопасности, любые призывы вроде «будь собой» и «просто установи границы» бессмысленны. Благие советы, которые должны внушить уверенность, дают прямо противоположный эффект, поскольку не учитывают соображения безопасности, столь важные для людей из маргинальных групп.

Из этой главы мы узнаем, почему такие люди чаще других вынуждены быть вежливыми любой ценой; почему стремление быть собой обычно оборачивается для них негативными последствиями; почему их границы игнорируются; почему при попытках отстаивать свои интересы они не получают поддержку общества. Мы также изучим краткосрочные стратегии, помогающие уменьшить дискомфорт таких групп, и долгосрочные стратегии, которые помогут бороться с системами, становящимися причиной этого дискомфорта.

Эта глава не ставит цель решить проблему социальной несправедливости: одна книга на такое не способна! Однако вы сможете понять, как система воспитывает у людей привычку угождать. Поняв, как идентичность человека способствует или препятствует его возможности отстаивать свои интересы, мы не только достигнем большей осознанности, но и научимся самосостраданию.

Когда другой человек не уважает наши границы, иногда остается только прекратить общение. Но по финансовым соображениям прервать некоторые отношения — например, с работодателями или родственниками — очень сложно или невозможно.

Финансовые ограничения Генри и Эзры вынуждают их выбирать между качеством собственной жизни и финансовой безопасностью семьи. Не имея подушки в виде накоплений, денег в банке, медицинской страховки и наследства, Генри, Эзра и подобные им люди вынуждены оставаться в несчастливых отношениях и на нелюбимой работе.

Столкнувшись с домашним насилием, некоторые люди могут установить границу и уйти. Но для многих такого варианта не существует. Некоторые финансово зависимы от абьюзеров, из-за чего разорвать отношения безопасно для себя практически нереально. Люди с инвалидностью в абьюзивных отношениях зависят от абьюзеров, обеспечивающих им физический уход и поддержку. При наличии общих детей жертва может не располагать ресурсами, чтобы самостоятельно обеспечивать семью. Бывает и так, что она считает абьюз нормальным поведением, особенно если воспитывалась в похожих условиях.

Даже при отсутствии финансовых и физических ограничений многие оказываются в ловушке токсичных ситуаций, поскольку абьюзеры умеют манипулировать, угрожать, запугивать, прибегают к газлайтингу и физическому насилию. В этих случаях избегание конфликта, молчание и попытки задобрить абьюзера становятся единственными способами обеспечить себе безопасность.

Расистские, и этнические стереотипы создают условия, в которых чувства, потребности и обиды людей игнорируются из-за их происхождения. Так, мужчины с небелым цветом кожи при любом проявлении раздражения и недовольства получают ярлык агрессивного — это настолько распространенный стереотип, что он стал частью культурного кода[68]. Темнокожих женщин также считают агрессивными «по природе»; по данным исследований, если белая женщина злится, причиной ее гнева чаще считают провоцирующие обстоятельства, а если темнокожая, это якобы фундаментальная черта ее личности[69]. Женщины из южных регионов страдают от стереотипа «горячей женщины»: их изображают темпераментными, взрывными и чрезмерно эмоциональными[70]. Это лишь некоторые предрассудки, сужающие возможность самовыражения и предписывающие определенное поведение.

В рабочей среде этих возможностей еще меньше. Люди не титульной национальности часто вынуждены насильно вгонять себя в рамки культурного кода: одеваться иначе, менять прическу, речь и поведение, чтобы быть похожими на белых коллег[71]. «Подмена кода», безусловно, препятствует стереотипному восприятию и повышает вероятность профессионального успеха, но за это приходится платить высокую цену: по данным исследований, это приводит к выгоранию, ухудшению эффективности и эмоциональной усталости[72]. Людям, чья внешность отличается от внешности типичного представителя титульной нации, самовыражение нередко стоит эмоциональной, физической и финансовой безопасности.

Женщинам, которые отваживаются отстаивать свои интересы и устанавливать границы, приходится сталкиваться с лавиной стереотипов: их называют агрессивными, стервозными, истеричками, неженственными, слишком чувствительными, капризными, прилипчивыми, требовательными, придирчивыми. Все эти оскорбления нацелены на то, чтобы женщины почувствовали, что «слишком многого хотят», в то время как «подходящее» поведение для них — быть приятными, со всем согласными, а главное — молчать. Другими словами, не быть собой.

В рабочей среде из-за систематического сексизма женщинам еще сложнее выражать мнение и отстаивать собственные интересы. По данным исследований, женщин прерывают гораздо чаще, чем мужчин, а их суждения чаще подвергаются сомнению со стороны коллег мужского пола[73]. Женщины не титульной национальности или с инвалидностью еще чаще сталкиваются с сомнениями в своей компетенции[74]. Те, кто пытается бороться с неравенством или продолжает честно высказывать свое мнение, нередко становятся объектами мести; например, женщины, сообщающие о сексуальных домогательствах на рабочем месте, имеют меньше шансов на повышение, а коллеги начинают считать их безнравственными, холодными и лишенными социальных навыков[75]. Поскольку отстаивание своих интересов на работе дается такой ценой, неудивительно, что многие женщины предпочитают молчать.

Двойные стандарты существуют не только на работе, но и дома. Исследователи подтверждают, что женщины испытывают более серьезную психологическую нагрузку, чем их супруги и другие члены семьи: они предвосхищают потребности, предлагают варианты их удовлетворения, принимают решения и отслеживают прогресс[76]. Когда женщины просят мужчин разделить домашнюю работу, их часто обвиняют в излишней требовательности и в том, что они «пилят» мужей[77]. Таким образом, у женщин есть два варианта: молча нести неравную ношу или быть наказанной за требование справедливости. В книге «Гнев ей к лицу» Сорайя Чемали пишет: «Когда девочки возражают против несправедливости и неравенства, их часто дразнят и обижают. Взрослых женщин называют “слишком чувствительными” или говорят, что они “преувеличивают”. Женщина знает, что ее ждет отрицательный ответ, поэтому часто молчит о своих потребностях, желаниях и чувствах»[78]. Представьте, как изменился бы мир, если бы девочек учили не только быть вежливыми, но и устанавливать границы.

Нейродискриминацией называется несправедливое обращение с людьми с нейроотличиями: теми, чей мозг иначе обрабатывает и усваивает информацию и функционирует иначе, чем у «нормальных» людей[79]. Нейроотличия — зонтичный термин, объединяющий различные состояния, от расстройств аутистического спектра до СДВГ[80].

Чтобы сохранить работу, отношения с людьми и роль в обществе, люди с нейроотличиями нередко вынуждены прятаться под маской: скрывать аспекты своей личности и соответствовать нейротипичным способам взаимодействия. Разновидностями такой маскировки может быть неестественное поведение, например визуальный контакт и зеркальное повторение жестов. Нейроотличный человек может притворяться, что понимает, о чем разговор, подавлять желание ерзать и прибегать к стиммингу[81]; применять компенсацию — тратить на выполнение задач больше времени или скрывать свои сложности. Но главное, подобная маскировка подразумевает подавление потребностей и предпочтений ради социального одобрения[82].

В исследовании 2017 года, посвященном последствиям ношения масок, один участник объяснил: «Это очень утомительно. Я чувствую потребность уединиться, чтобы побыть собой и не думать, как меня воспринимают окружающие»[83]. Другой написал: «Мне очень грустно, поскольку кажется, что у меня с другими людьми нет ничего общего. Мне бывает очень одиноко, ведь в присутствии других людей я будто играю роль»[84]. Годы притворства приводят к тревожности, депрессии, усталости, стрессу и повышенному риску суицида. Но для многих нейроотличных людей ношение маски — вопрос жизни в мире, созданном для нейротипичных людей и удовлетворяющем только их потребности[85].

Из главы 1 мы узнали, что в коллективистских культурах — например, Китае, Корее, Индии — ценятся конформизм, общественная гармония и преданность, а от членов общества ждут, что они будут ставить интересы группы выше личных[86]. В таких культурах люди, отстаивающие свои потребности или устанавливающие границы — а оба эти действия могут восприниматься как вредящие интересам группы, — нередко сталкиваются с осуждением и насмешками семьи и друзей[87]. Решение отдалиться от подавляющего родителя, например, не воспринимается как граница: это бунт против семьи и восстание против культурных норм.

Тем, кто эмигрировал из коллективистской культуры в индивидуалистскую, и детям эмигрантов первого поколения порой трудно примирить ценности родной культуры с ценностями нового общества. В индивидуалистических культурах ценятся «я», самостоятельность и границы; в коллективистских важны сообщество, сплоченность и самопожертвование. В итоге человек испытывает давление с двух сторон: с одной, от него требуют уважать себя и свои интересы, с другой — интересы группы. Отстаивать свое «я» в таких условиях особенно сложно.

Один человек не в состоянии решить эти системные проблемы, однако системные изменения начинаются с индивидуальной осознанности. К какой бы категории из вышеназванных вы ни принадлежали, вы можете задать себе следующие вопросы.

• Насколько моя идентичность влияет на мою способность заявлять о своих потребностях и устанавливать границы?

• Сталкивался ли я с пренебрежением в отношении своих чувств, потребностей и границ из-за моей идентичности?

• Сталкивался ли я с осуждением или дискриминацией из-за того, что у меня есть потребности, нетипичные для моей культуры?

• Какие установки о границах приняты в моей культуре (особенно о возможности перестать взаимодействовать с людьми, которые плохо со мной обращаются, или дистанцироваться от них)?

• Доводилось ли мне сознательно или бессознательно осуждать окружающих, игнорировать их потребности, желания и границы или пренебрегать ими из-за их идентичности?

Размышляя над этими вопросами, мы начинаем лучше понимать, как системы угнетения влияют на наши попытки отстаивать свои интересы, и задумываемся, как мы сами, возможно бессознательно, способствуем укоренению этих систем и угнетению других.

Иногда обстоятельства не оставляют людям вариантов, и те выбирают безопасность в ущерб своим интересам. Для таких случаев существует двухэтапное решение: краткосрочная стратегия, которая уменьшит дискомфорт, и долгосрочная, цель которой — устранение систем угнетения.

Если не получается покинуть токсичную среду или отстаивать свои интересы из страха мести, мы можем позаботиться о себе, максимально облегчив текущий момент. Мы можем реагировать на несправедливые обстоятельства копинговыми стратегиями уменьшения дискомфорта. В зависимости от контекста эти стратегии заключаются в следующем.

Если мы вынуждены работать в нездоровых условиях, уменьшить дискомфорт можно таким образом.

• Попросить помощи коллег.

• Попросить перевести вас в другую команду, к другому менеджеру, в другой филиал.

• Делегировать задачи и ответственность.

• Не обсуждать личную жизнь на работе.

• Обсудить свою ситуацию с коллегами, которым доверяете, и получить от них эмоциональную поддержку.

• Обратиться за поддержкой и дополнительными ресурсами в отдел персонала.

• По возможности установить границы и не отвечать на рабочие сообщения и письма в нерабочее время.

• Подать жалобу в Трудовую инспекцию, если речь идет об опасных и вредных для здоровья условиях труда.

Если мы вынуждены общаться с родственником, супругом или застряли в других токсичных отношениях, можно попробовать уменьшить дискомфорт следующим образом.

• Заботиться о своих базовых потребностях.

• Практиковать глубокое дыхание, заземляющие упражнения, сканирование тела и другие техники, успокаивающие нервную систему.

• Использовать метод серого камня (см. главу 10), чтобы не поддаваться негативному воздействию неприятных и конфликтных разговоров.

• Сократить продолжительность и частоту взаимодействий (по возможности).

• Обратиться за поддержкой к психотерапевту, психологу, соцработнику.

Даже если от токсичных обстоятельств не сбежать, можно снизить эффект стресса на организм и психику. В книге «Выгорание» Эмили и Амелия Нагоски объясняют, что при столкновении со сложной ситуацией — они называют это стрессором — возникает внутренняя физическая реакция: стресс[88]. Даже если избежать его не получается, можно снизить его воздействие на нас с помощью физической активности, практики глубокого дыхания; смеха; плача; творческих занятий вроде рисования или танца; позитивного общения с другом или членом семьи[89]. Эти действия не исправят ситуацию, но подарят несколько спокойных минут и возможность восстановить эмоциональное и физическое равновесие.

Борясь с несправедливыми обстоятельствами, мы можем искать поддержки у окружающих: она подарит чувство общности и солидарности. Можно позвонить любимому человеку или другу, которому вы доверяете, и поговорить; обсудить свою ситуацию с психотерапевтом, психологом или соцработником; присоединиться к группе психологической поддержки онлайн или офлайн; присоединиться к двенадцатиступенчатой программе («Анонимные алкоголики», «Взрослые дети алкоголиков», «Анонимные созависимые»); найти в соцсетях личные истории и поддержку от тех, кто находится в похожей ситуации; если же ничего из вышеперечисленного не получается найти, записать свои мысли в дневнике.

Организатор сообществ Накита Валерио сказала: «Крича “позаботься о себе” людям, которым на самом деле нужна поддержка сообщества, мы оказываем им медвежью услугу»[90]. Никакая забота о себе и никакие границы не помогут преодолеть системное угнетение. Краткосрочные индивидуальные стратегии — заплатка, обезболивающее быстрого действия, но для создания среды, где маргинализованные группы будут иметь возможность безопасно отстаивать свои интересы, общество в целом должно противостоять системному угнетению, поощряющему молчание таких людей. Не существует единого пути, позволяющего разом избавиться от угнетения, но есть конкретные шаги, с помощью которых можно бороться с этим.

На уровне сообщества можно устроиться волонтером, собирать одежду для бездомных или работать на горячей линии для пострадавших от домашнего насилия; можно жертвовать одежду, еду, предметы обихода и вещи для детей нуждающихся; противостоять дискриминации в различных объединениях.

На работе мы можем обеспечить возможность анонимно рассказать о случаях стигматизации и дискриминации; бороться за оплачиваемые сверхурочные, оплачиваемый декрет, равную оплату труда, справедливую систему повышений; поддерживать программы противодействия сексизму, эйджизму и дискриминации людей с особыми потребностями.

Привычка угождать может формироваться и проявляться по-разному, но есть один объединяющий фактор: поиск безопасности. Если вы выглядите, мыслите не так, как все, мир ждет от вас молчания и покорности, поэтому вам очень трудно уверенно и безопасно отстаивать свои интересы. Нельзя говорить о борьбе с привычкой угождать и не признавать, насколько сложна и опасна эта борьба для представителей маргинализованных групп.

Избавляясь от привычки угождать, мы учимся отстаивать свои интересы, но это только полдела. Остается другая половина: научиться справляться со сложными эмоциями, возникающими до, в ходе и после слома старых паттернов, и освоить практики самоуспокоения. В части III мы попытаемся нормализовать эти боли роста и пережить их с мужеством и самосостраданием.

Так, обращаясь к другому человеку с просьбой, мы можем испытывать страх, что наши потребности не будут удовлетворены. Устанавливая границы, мы можем сталкиваться с чувством вины из-за того, что ранили чужие чувства. Отказываясь от иллюзии контроля, рискуем испытать горе из-за того, что некоторые люди никогда не изменятся. Все это боли роста, неотъемлемая часть процесса исцеления, и, хотя в краткосрочной перспективе они могут причинять дискомфорт, мы должны пройти это испытание на пути к более яркой, автономной и уверенной жизни. Наша работа заключается не в том, чтобы избегать их — это невозможно, — а в том, чтобы успокаивать себя в процессе и практиковать самосострадание. Нужно поверить, что, пройдя огонь, воду и медные трубы — вину, страх, горе и гнев, — мы закалимся, переродимся и станем сильнее.

Из этой главы мы узнаем, как не бояться болей роста; попытаемся понять, что дискомфорт лишь временная предпосылка к исцелению; научимся строить вдохновляющие планы на будущее, которые поддержат нас на новом жизненном этапе.

Если мы один раз научились стоять за себя, это не значит, что из жизни исчезнут сложности: просто вместо прежних будут возникать новые. Но они предпочтительнее, поскольку произрастают из любви к себе, самоуважения и силы. Преодолевая их, мы не пренебрегаем своими потребностями, а продолжаем их учитывать.

Боли роста могут сбивать с толку, поскольку многие люди ждут, что исцеление будет линейным процессом. Мы думаем, что рост принесет счастье, силу и решимость, а никак не грусть, уязвимость и страх. Мы видим оптимистичные посты в соцсетях, призывающие быть сильнее, устанавливать границы и самовыражаться, но гораздо меньше таких, в которых люди признают, насколько это сложно. Поверьте, никому из бывших патологических альтруистов, борющихся с привычкой угождать, не удается избежать болей роста. В той или иной мере их познал каждый.

Так, мы можем столкнуться со страхом, набираясь смелости озвучить свои потребности; размышляя, как другие воспримут наши просьбы; боясь обидеть окружающих новыми границами; сомневаясь, выживут ли наши отношения после того, как мы изменимся и станем сильнее.

Мы можем столкнуться с виной, начав ставить в приоритет свои потребности; говоря окружающим о том, какие чувства у нас вызывают их действия; устанавливая границы, чтобы защитить свои здоровье и благополучие; создавая дистанцию и пространство в отношениях с людьми, которые к нам плохо относятся; избавляясь от отношений, которые нас больше не устраивают; переставая потакать чужому поведению и спасать людей от последствий их собственных действий.

Мы сталкиваемся с гневом, осознавая, как пренебрегали собой ради чужого комфорта; научившись видеть, как другие игнорируют наши потребности и границы; начав понимать, как системное угнетение заставляет нас молчать (см. главу 13).

Мы переживаем горе, отказываясь от иллюзии, что другие люди изменятся, если их хорошо попросить; создавая дистанцию в отношениях с любимыми, которые нас обидели; прекращая отношения с партнерами и друзьями, которые не могут удовлетворить наши потребности; принимая болезненную реальность, что некоторые отношения попросту себя изжили.

Наконец, мы испытываем одиночество и неопределенность, уходя из токсичных отношений, на смену которым еще не пришли здоровые; покидая социальное окружение, сообщества и места работы, которые нам вредят; пытаясь наладить новые связи с людьми, которые будут уважать нас такими, какие мы есть; сомневаясь, что удастся найти «своих» людей.

Когда возникают эти сложности, главный вопрос — как мы относимся к дискомфорту. Как правило, когда человек испытывает чувство вины, он решает, что поступил плохо. Испытывая страх, мы интерпретируем его как предупреждение, что не стоит продолжать делать запланированное. Но если речь о болях роста, связанных с преодолением привычки угождать, нам надо научиться иначе интерпретировать дискомфорт. Он не означает, что мы что-то сделали неправильно: наоборот, он показывает, что мы все делаем правильно.

Очень важно проанализировать существующие установки в отношении сложных эмоций. Когда я начала устанавливать границы, чувство вины разъедало меня изнутри. Много лет я играла роль жилетки для друзей и семьи, и это сильно отразилось на моем психическом здоровье. Я решила заботиться о себе и начала устанавливать границы, показывая окружающим, что не согласна больше решать их проблемы.

Несколько месяцев я набиралась храбрости и наконец сообщила одной своей родственнице, что больше не собираюсь посредничать в ее супружеских конфликтах с мужем. Я сказала подруге, что не смогу больше часами разговаривать с ней по телефону и обсуждать токсичные отношения с другой ее подругой. Я также поняла, что одна моя дружба крайне несбалансированна — мной просто пользовались, ничего не давая взамен, — и эти отношения лучше прекратить совсем.

Но хотя я устанавливала эти границы очень мягко и ни капли не сомневалась, что поступаю правильно, после каждого взаимодействия меня убивало чувство вины. В голове крутились такие мысли: «Не могу поверить, что я это сделала! Почему я себя так ужасно чувствую, ведь я поступила правильно? Разве эти отношения не причиняли мне огромный вред уже давно? Так почему я чувствую себя виноватой? Это невыносимо. Я ужасный человек. Надо все вернуть…» И так далее и тому подобное. Тогда я еще не понимала, что не сама эмоция, а моя реакция на нее причиняла мне такие страдания.

Ученые пришли к выводу, что наша интерпретация эмоций напрямую влияет на то, как мы их проживаем. Люди, считающие свои эмоции «плохими» или «неправильными», переживают их как более негативные, а те, кто принимает их, испытывают гораздо меньше душевных терзаний[91]. Повторяя про себя, что наши чувства «плохие», «не поддаются контролю» и свидетельствуют, что мы «что-то сделали не так», мы усиливаем дискомфорт, пренебрегаем границами и возвращаемся к нездоровым паттернам.

Изменив свое отношение к сложным эмоциям, мы сможем нормализовать боли роста, уменьшить дискомфорт и заложить основу для уверенного продвижения в будущее. Новые установки могут быть такими.

В этой главе мы рассмотрим эмоции, сопровождающие боли роста, — страх, вину и гнев; нормализуем их присутствие в жизни человека, пытающегося исцелиться от патологического альтруизма; обсудим копинговые стратегии самоуспокоения, которые помогут на пути к безмятежности и уверенности.

Заложить фундамент успеха поможет радикальное принятие. Психолог и буддистский учитель Тара Брах так определяет это понятие: «…четкое осознание происходящего во внутреннем мире и восприятие внешнего мира с открытостью, добротой и любовью в сердце»[93].

Радикальное принятие разительно контрастирует с типичным отношением человека к боли. Многие создают прочные защитные механизмы, сталкиваясь со сложными эмоциями, и изо всех сил пытаются осмыслить их с помощью интеллектуального анализа, сбежать от них, заглушить их или игнорировать — что угодно, лишь бы не проживать их непосредственно. Эти защиты похожи на отчаяние, ведь мы пытаемся ускользнуть от неизбежного. Как монстры в чулане, сложные эмоции усиливаются и грозят нам из темноты; нередко мы усугубляем те из них, которых пытаемся избежать.

Практикуя радикальное принятие, мы делаем паузу и признаем, что испытываем вину, страх, гнев и другие эмоции, но не осуждаем себя за это, а практикуем самосострадание. В процессе этого внимательного наблюдения дискомфорт превращается из жестокого врага в досадного, но неизбежного спутника.

Первый шаг к радикальному принятию — заметить и назвать эмоцию. Далее обратите внимание на то, как она проявляется в теле: в каком месте ощущается? Сжимается ли грудь, участилось ли сердцебиение? Дыхание глубокое или поверхностное? Напрягается ли живот? Мы можем мягко направлять внимание на эти ощущения, приложив ладонь к сердцу и успокаивая себя ласковыми словами: «все хорошо», «я с тобой», «ты в безопасности».

Суть практики радикального принятия в том, чтобы позволить текущим эмоциям просто быть и не пытаться менять их. Мы можем вербализовать свое состояние, произнеся вслух: «Я не сопротивляюсь страху, поскольку знаю, что я в безопасности»; «Вина — естественная реакция на попытки за себя постоять, это нормально»; «Так я себя сейчас чувствую и принимаю это».

Радикальное принятие не избавляет от неприятных эмоций, но дает возможность действовать из спокойного уравновешенного состояния. Мы перестаем бегать кругами, пытаясь сбежать от эмоций, и можем осознанно перейти к практикам самоуспокоения.

Отказываясь от привычки угождать, мы, по сути, подрываем привычный образ жизни. Мы входим на незнакомую территорию, где вполне естественно испытывать страх. Так, мы можем бояться, что перестанем нравиться окружающим, когда начнем отстаивать свои интересы; что близкие обидятся, когда мы будем устанавливать границы; что мы останемся в одиночестве, если станем требовать более уважительного к себе отношения.

Эти страхи вполне естественны, поскольку меняется роль, которую мы играем в отношениях. Решив попросить соседку по квартире помыть грязную посуду или разорвав контакты с абьюзивным родственником, мы отказываемся от прежней пассивности и становимся ассертивными.

Ничего не менять тоже больно

Когда человек испытывает страх, грудь сжимается и сердце начинает биться учащенно, включается «туннельное зрение». Он на время забывает, что страх краткосрочен и следом ждет долгая свобода. Тут необходимо представлять картину целиком: преимущества перемен и боль, которая будет терзать вас, если ничего не менять. Это поможет абстрагироваться и преодолеть эффект туннельного зрения. Участники моих мастер-классов признаются, что это самое эффективное упражнение для преодоления страха.

Бывшие патологические альтруисты гораздо чаще перерастают отношения, поскольку избавляются от привычки пренебрегать собой, на которой, собственно, эти взаимодействия обычно и держатся.

Когда мы начинаем отвоевывать себе место и требовать большего, отношения, прежде казавшиеся нам идеальными, начинают нас давить. Мы можем обнаружить, что партнеры не заинтересованы в удовлетворении наших потребностей и не хотят даже о них слышать; им больше нравится, когда мы молчим и подчиняемся. Вдруг выясняется, что друзья не умеют эмоционально поддерживать нас: они способны «дружить», только когда мы играем роль жилетки и психотерапевта. Открываются деструктивные паттерны в семье, мы чувствуем необходимость отдалиться от родителей, братьев, сестер и прочих родственников.

Порой мы выясняем, что отношения нам просто не подходят: не соответствуют нашему новому, более уверенному и сильному «я». Другие попросту вредят; пообещав заботиться о себе, мы сталкиваемся с необходимостью завершить их и проявляем смелость, позволяя себе перерастать нездоровые отношения, те, в которых нас хронически не замечают и не признают, и те, что губительно воздействуют на наши здоровье и благополучие.

В этой главе мы изучим инструменты, которые помогут пережить этот сложный переход. Обсудим, как изменить отношения, чтобы те лучше удовлетворяли наши потребности, а если это невозможно, разорвать их.

Как Мэл, впервые ощутив недовольство отношениями, мы можем начать сомневаться в себе и считать, будто преувеличиваем свои чувства и на самом деле все не так уж плохо. Мы можем игнорировать инстинкт, подсказывающий, что отношения в текущей форме нас не устраивают; открещиваться от своих чувств, считая себя слишком чувствительными, капризными или недостаточно интересными для других; отвлекаться от чувства неудовлетворенности, чрезмерно погружаясь в работу, личные проекты, другие отношения. Следующие вопросы помогут провести ревизию отношений, увидеть все как есть и решить, что делать дальше.

Что изменилось с тех пор, как завязались эти отношения?

Обычно люди перерастают отношения по трем причинам: меняется сам человек, меняются другие, меняются обстоятельства. Выявляя эти перемены, мы определяем контекст для своих новых чувств.

Подумайте: «Как изменился(-ась) я с тех пор, как завязались эти отношения? А люди? А обстоятельства?»

Как видно из этого анализа, перерастание отношений не всегда подразумевает, что кто-то виноват. Многие отношения просто заканчиваются, поскольку возникает несоответствие потребностей, желаний и ценностей.

Мэл размышляет над этими вопросами. Сначала думает, как изменилась она сама: «Я пытаюсь избавиться от привычки угождать и начала уделять больше внимания своим потребностям. Пытаюсь чаще заявлять о собственных интересах. После развода я долго залечивала раны и теперь чаще замечаю неуважение в отношениях».

Потом Мэл думает, как изменилась Джоди, и понимает, что та осталась прежней. Раздумывая, как изменились обстоятельства, она отмечает, что живет в Нью-Йорке уже три года. Раньше она чувствовала себя чужой в этом городе и мечтала подружиться хотя бы с кем-то. Сейчас у нее куча друзей, возник свой круг общения, она может выбирать, какие отношения ей подходят, а какие нет.

Теперь Мэл понимает, чем вызвано ее недовольство. Злость на Джоди — не прихоть, а вполне логичная кульминация перемен в ее жизни последних трех лет.

Какие хронические паттерны больше меня не устраивают?

Можете ли вы назвать повторяющиеся действия, различия и конфликты, из-за которых ваши отношения превратились в постоянный источник стресса? Ни одни взаимодействия не обходятся без ошибок и обид, но когда болезненное поведение становится хроническим, то это признак более глубокого дисбаланса.

Возможно, партнер редко с вами ласков; ваши разговоры всегда несбалансированны — один говорит, другой только слушает; партнер вечно пытается вас изменить; вы не можете поддерживать другого человека так, как ему нужно; он не берет на себя ответственность за свою роль в конфликтах; один партнер все время хочет быть вместе, другому чаще требуется время в одиночестве; вы не согласны больше терпеть пьянство окружающих; вас не устраивает ваша сексуальная жизнь.

Для каждого паттерна определите неудовлетворенную потребность. Чего вам не хватает в этих отношениях? Близости? Взаимности? Независимости? Ласки?

Мэл определяет хронический паттерн, который больше ее не устраивает: Джоди всегда только говорит и не слушает; рядом с ней женщина чувствует себя невидимкой. Она выявляет свои неудовлетворенные потребности: в балансе, взаимности, в том, чтобы ее выслушали и обратили на нее внимание.

О чем говорит тело?

Наше тело — источник интуитивной мудрости, которым мы часто пренебрегаем. Физические реакции на присутствие окружающих могут многое рассказать о том, чувствуем ли мы себя с ними рядом в безопасности, не страдаем ли от неуважения и дискомфорта. Ум может отнекиваться от фрустраций и решить, что мы «все выдумали», но физические ощущения расскажут более правдивую историю.

Прислушайтесь к себе, когда проводите время с тем или иным человеком, общаетесь с ним и даже о нем думаете. Спросите себя: «Какие ощущения возникают в теле? Учащается ли сердцебиение, сжимается ли грудь? Становится ли трудно дышать? Напрягается ли живот? Чувствую ли я онемение? После встреч с этим человеком испытываю ли я прилив сил или полное истощение?»

Мэл раньше не обращала внимания на ощущения в теле во время общения с Джоди. Теперь она садится за стол, закрывает глаза и представляет, что приятельница сидит рядом и рассказывает очередную историю про своего клиента. Мэл смотрит это «кино» и замечает, как сжимается грудь, а в висках зарождается тупая боль. Она вдруг вспоминает, что после вечеров с Джоди приходит домой и мгновенно засыпает, чувствуя себя совершенно без сил, как после долгого рабочего дня.

Мэл понимает, что ее тело высказало недовольство и тем самым подтвердило ее опасения. Она не просто «все выдумала»: тело физически показывает, что с отношениями что-то не так.

Говорил(-а) ли я открыто о своих потребностях?

Многие патологические альтруисты имеют обыкновение прекращать отношения, даже не сообщив другому человеку о своих истинных потребностях, потому что им «неудобно» предъявлять требования.

Но никто не способен догадаться о наших потребностях. Надо говорить о них прямо. (Есть одно исключение — насилие: никогда не надо просить абьюзера не вредить вам.) Невысказанные обиды накапливаются и в конце концов отдаляют нас друг от друга, а мы даже не даем шанс отношениям эволюционировать.

Мэл гордится собой, поскольку напрямую заявила о своей потребности в более сбалансированных отношениях, после того как три года копила недовольство. Реакция Джоди ее шокировала, но Мэл по крайней мере может быть уверена, что выразила свои потребности.

Ответив на эти четыре вопроса, она ощущает полную ясность. Ей очевиден паттерн: ее тело высказывается против, потребности не удовлетворяются, Джоди даже не попыталась пойти навстречу, услышав искреннюю просьбу. Теперь Мэл уверена: что-то должно измениться.

P. S.: прекращать можно не только токсичные отношения

Мы сами решаем, какие отношения нужно завершить: не бывает объективно «уважительных» или «неуважительных» причин для этого. Решение очень личное и зависит от индивидуальной истории, ценностей и способности поддерживать множество отношений одновременно. Прекращая отношения, которые нельзя назвать токсичными или вредными, просто неподходящие по тем или иным причинам, мы рискуем нарваться на непонимание и неодобрение окружающих. Но это наша жизнь, а не их.

Следующие шаги

Итак, поняв, что отношения не соответствуют нашим потребностям, необходимо определить следующие шаги. Иногда достаточно внести небольшие коррективы в отношения, и те станут вполне сносными. Бывает, единственным возможным вариантом оказывается полное прекращение взаимодействия.

Начнем с малого: метод пульта

Если вам доводилось бывать на концерте, вы наверняка видели звукорежиссера, который стоит в глубине зала и крутит ручки на пульте. Этих ручек и бегунков сотни, и каждому соответствует определенный инструмент, голос или качество звука (клавишные, вокал, сопрано, бас-гитара). Режиссер крутит эти ручки и добивается идеального баланса звучания.

Пульт — хорошая метафора отношений, в которых тоже можно слегка подкручивать ту или иную ручку, чтобы добиться улучшений. Например, если мы попросили о чем-то человека и тот не реагирует, мы не можем заставить его измениться, но нам по силам спросить себя: «Насколько близкие отношения я готов(-а) поддерживать с этим человеком, который не хочет или не может удовлетворить мою потребность?»

Уменьшив степень близости и контакта — подкрутив определенную ручку на пульте, — мы можем найти новый баланс, который в данных отношениях сочтем приемлемым. Вот какие аспекты отношений можно «подкрутить».

• Частота общения (раз в год, раз в месяц, раз в неделю).

• Продолжительность общения (30 минут, 2 часа, все выходные).

• Вид коммуникации (текстовые сообщения, звонки, видеосвязь).

• Темы для обсуждения (можно решить не говорить о политике, религии, семье, работе).

• Взаимные обязательства (общий дом, бизнес, питомцы).

• Количество вкладываемых ресурсов (время, силы, деньги).

• Личные ожидания.

Можно «подкручивать» один или несколько аспектов, чтобы отношения стали более устойчивыми.

Отношения Оливии с ее другом Тито стали очень натянутыми. Годами Тито испытывал проблемы с психическим здоровьем, и, хотя Оливия всегда была готова его поддержать, он хочет проводить вместе слишком много времени, а она чувствует, что ей не хватает ресурсов. Она не желает полностью прекращать отношения: она любит Тито и рада его компании, хоть и в небольших дозах. Чтобы сбалансировать отношения, она устанавливает две границы: говорит, что сможет видеться с ним раз в две недели, и просит писать ей только с целью скоординировать планы, а не просто поболтать.

Они стали реже видеться, и в промежутке между встречами Тито не заваливает ее сообщениями. Это дало Оливии возможность стать более восприимчивой к его эмоциям во время их встреч. Она также замечает, что перестала раздражаться на Тито, поскольку начала уважать свои ограничения.

В отношениях участвуют двое

Внося небольшие коррективы во взаимодействие с окружающими, мы начинаем ощущать такой комфорт и свободу в отношениях, каких раньше никогда не испытывали, и учимся заявлять о своих потребностях. Естественно, во всяких отношениях участвуют двое. Когда мы внесли коррективы со своей стороны, другой человек должен решить, подходит ли ему новая расстановка сил. Если наши новые границы противоречат потребностям другого человека, отношения могут оказаться нежизнеспособными. Если метод пульта не работает или собеседник оказывается невосприимчивым, можно перейти к следующему шагу, зная, что мы сделали все возможное, чтобы улучшить отношения.

Разрыв связи: метод выключателя

В отличие от звукорежиссерского пульта, у выключателя только два положения: «Вкл» и «Выкл». Этот метод означает полный разрыв отношений. Он лучше всего подходит в ситуациях, когда с вами дурно обращаются или наносят прямой вред; если вам комфортно при мысли о полном прекращении отношений; если поведение другого человека постоянно вызывает у вас дискомфорт и чувство угрозы и человек не меняется, хотя вы его об этом попросили.

Когда вы полностью прекращаете отношения, можно прямо сообщить об этом другому человеку, чтобы ему не пришлось гадать, почему это произошло. «Я много думал(-а) и решил(-а), что эти отношения мне больше не подходят»; «Я не могу больше так общаться и, к сожалению, не смогу продолжать эти отношения»; «Ты небезразличен мне как человек, но обстоятельства за годы изменились и, кажется, у нас уже нет ничего общего».

Через две недели после встречи в баре Мэл сидит за рабочим столом и получает сообщение от Джоди: «Пойдем сегодня выпьем?»

Мэл возмущается и не отвечает. Через несколько дней получает второе сообщение: «Ты где? Может, выпьем сегодня?» Мэл растерянно смотрит на телефон. Она понимает, что у нее нет желания даже изредка встречаться с настолько эгоистичным человеком. Процесс исцеления после развода дался ей нелегко, но она стала другим человеком и поняла, что жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на несбалансированные отношения. Она решает применить метод выключателя и разорвать отношения с Джоди.

Она обдумывает ответ и пишет сообщение: «Джоди, я много думала и решила, что наша дружба меня больше не устраивает. То, как ты отреагировала в прошлый раз, подтвердило мои опасения, что наши отношения слишком несбалансированны, и мне это не нравится. Спасибо тебе за все; всего тебе хорошего». С гулко бьющимся сердцем Мэл нажимает «Отправить».

Бережный переход

Перерастание отношений — эмоционально заряженный процесс. Когда мы начинаем понимать, что с нами плохо обращались, отказывали в удовлетворении потребностей или игнорировали, возникают гнев, фрустрация и недовольство. Мы имеем полное право испытывать эти чувства, но в переходный период в отношениях важно быть бережными к себе. Не теряйте голову, сохраняйте рассудительность, и позже не придется жалеть, что сорвались, дурно обошлись с кем-то или опустились до неуважения.

Какой бы метод вы ни использовали — пульта или выключателя, — можно обеспечить бережный переход, выполнив определенные шаги. Спросите себя: «Хочу ли я прямо сообщать человеку о своем решении? Будет ли это личный разговор, телефонный или письмо? Насколько подробным будет мое объяснение? Если у другого человека возникнут вопросы, согласен(-на) ли я обсуждать это решение?»

Обдумайте эти вопросы, и тогда во время самого перехода вы почувствуете себя намного увереннее.

От вины к самосостраданию

Даже когда мы уверены, что решение прекратить отношения верное, нормально испытывать вину, особенно если другой человек обижается, злится или грустит. При возникновении неприятных чувств используйте инструменты и стратегии из главы 15. Они помогут не дрогнуть и преобразовать боли роста в самосострадание.

Признайте, что причиняете вред, оставляя все как есть

Мы все время думаем, что, если прекратим отношения, другим будет плохо, но забываем, что, оставаясь в несбалансированных отношениях, тоже делаем им плохо. Когда мы принуждаем себя к взаимодействиям, которые нас больше не удовлетворяют, недовольство находит способ прорваться наружу, и в этом нет ничего хорошего. Так, мы можем избегать звонков и сообщений; общаться холодно или пассивно-агрессивно; надоедать окружающим бесконечными жалобами на нашего «обидчика»; чрезмерно фокусироваться на его отрицательных качествах; уходить в себя, дистанцироваться; огрызаться по поводу и без; утратить способность сочувствовать бедам другого.

Все это очень обидно и неприятно. Попробуйте перевернуть ситуацию и подумайте: «Что, если кто-то чувствует себя несчастным и испытывает дискомфорт в отношениях со мной? Хотел(-а) бы я, чтобы эти отношения продолжались, если рядом со мной человека удерживает лишь чувство долга, вины и жалость? Хотел(-а) бы я, чтобы этот человек проводил со мной время, если он все время будет мечтать оказаться в другом месте?»

Переворачивая ситуацию, мы видим, что решение остаться в отношениях, которые мы переросли, — это не проявление доброты. Это нечестно и унизительно для другого человека.

Мэл вспоминает, как чувствовала себя в отношениях с Джоди: как злилась и обижалась; как часто ей хотелось притвориться больной и отменить встречу; как после встреч она бесконечно перемалывала в голове свои фрустрации; как у нее начинались сильнейшие психосоматические головные боли; как она жаловалась на эгоизм Джоди другим своим друзьям. Она спрашивает себя: «А как бы я себя чувствовала, если бы у кого-то из друзей была на меня такая же негативная реакция и те продолжали бы встречаться со мной из чувства вины?»

При этой мысли у Мэл начинает крутить живот; она понимает, что злилась бы на такую подругу, поскольку та зря тратит ее время, притворяясь, будто их дружба искренняя. Так она понимает: даже если Джоди сначала обиделась на нее из-за того, что она прекратила их дружбу, потом у нее появилось больше возможностей построить отношения с людьми, которым действительно хочется проводить с ней время, а не с теми, кто имитирует дружбу, потому что боится за себя постоять.

Боритесь с черно-белым мышлением

Когда люди негативно реагируют на наши границы, мы можем интернализировать их критику. Мы начинаем повторять за окружающими: «И чего я так загоняюсь?», «Я слишком нежная», «Я плохой друг», «Я такой эгоист», «Я совсем не умею поддерживать отношения».

Перечисленные примеры показывают, что негативные суждения о себе продиктованы черно-белым мышлением. Борясь с ним, мы начинаем видеть больше нюансов в ситуации и своих эмоциях. Каждому негативному суждению можно противопоставить список фактов, которые опровергнут его или предоставят более обширный контекст. (Эти факты можно вывести не только из отношений, которые мы переросли и в данный момент анализируем, но и из любых других.)

Например, если вы считаете себя эгоистом, попробуйте вспомнить все случаи, когда щедро делились с близкими временем, эмоциональной энергией, едой и ресурсами; заботились о друзьях, внимательно их слушали и проявляли любопытство в разговорах; покупали членам семьи хорошие подарки на дни рождения и праздники. Если вы считаете себя слишком чувствительными, вспомните, что вы прекрасно умеете иронизировать над собой и понимаете юмор, когда человек, который шутит, при этом уважительно к вам относится; что вы можете спокойно терпеть небольшие краткосрочные разногласия в отношениях; что вы чувствительны лишь тогда, когда вам кажется, что к вам относятся несправедливо, а обижаться на несправедливость нормально.

Борясь с черно-белым восприятием с помощью подробного разбора отношений, мы получаем более ясное и точное представление о себе и своих реакциях.

Вспомните, как эти отношения не давали вам проявиться

Вспомнив, как вредоносные отношения не давали нам проявиться, ранили нас и подавляли нашу личность, мы убеждаемся, что приняли правильное решение, несмотря на чувство вины. Поразмышляйте: какие грани своей личности вам приходилось скрывать в этих отношениях? Чем приходилось жертвовать, чтобы поддерживать контакт? А если бы вы не прекратили эти отношения и продолжали в том же духе еще год, пять или десять лет? Какие длительные негативные последствия испытали бы тогда?

Мэл решает ответить на первый вопрос в дневнике: «Какие грани своей личности мне приходилось скрывать в этих отношениях?» Она пишет: «В отношениях с Джоди я ощущала себя незаметной. Другие мои друзья говорят, что я смешная и общительная, но рядом с Джоди я превращалась в свою тень. Она никогда меня не слушала, и постепенно я сама начала считать себя неинтересным человеком. А ведь у меня столько идей — о мире, о людях и отношениях, — но у меня никогда не было возможности поделиться с ней. В нашей дружбе мне совсем не было места; казалось, мне совсем не дают право голоса. Я начала сомневаться в своем интеллекте, чувстве юмора, в самой себе. Кажется, она воспринимала меня только как слушателя».

Мэл опускает ручку; она довольна анализом. Раздумывая над ответом, она чувствует грусть; теперь она понимает, как сильно эти отношения влияли на ее самооценку. Она убеждена, что кто-то из них двоих просто должен был не выдержать: эта дружба была нежизнеспособной.

Задумайтесь, чему вы научились

Некоторым отношениям просто суждено закончиться. Какие-то люди ненадолго входят в нашу жизнь, чтобы преподать нам урок и помочь вырасти. Воспринимайте любые отношения как опыт: тогда вы начнете видеть в них смысл, цель и пользу и поймете, что они сыграли важную роль в нашей жизни, хотя и закончились.

Чтобы понять, чему вы научились, задумайтесь: «Что такого я узнал(-а) благодаря этим отношениям, без чего не смог(-ла) бы достичь счастья и удовлетворения? Какие “красные флажки” стоит высматривать в будущих отношениях? Какие свои потребности в этих отношениях я считал(-а) всего лишь прихотями? На какие потребности, которыми в этих отношениях пренебрегали, стоит обратить особое внимание в будущих отношениях?»

Навстречу новым отношениям

Перерастая отношения, мы не просто отказываемся от связей, которые нам не подходят; мы открываем путь новым, более здоровым отношениям. Застряв в нездоровых отношениях, как Мэл, мы мучимся от недовольства, не можем сосредоточиться из-за тревоги и терзаем себя самокритикой. Нам сложно найти силы, желание и уверенность в себе для формирования новых благоприятных связей с окружающими.

Однако, прекратив старые отношения, мы обретаем простор и спокойствие ума и можем пуститься на поиски более поддерживающих отношений. Своими действиями мы доказываем себе, что достойны сбалансированных, взаимных и уважительных отношений и не согласны довольствоваться малым.

Ломая старый паттерн угодничества, мы сталкиваемся с тем, что изменения в нашем восприятии и поведении меняют наши отношения с людьми, коллегами и сообществами. Мы можем пережить разрыв или развод; решить прекратить общаться с друзьями или целым сообществом; сменить карьеру; отказаться от религии и старой системы убеждений. Иногда эти события происходят по нашей инициативе, иногда нет. Но и в том и в другом случае мы сталкиваемся с горем, потерей привычного уклада и опор.

Однако бывшему патологическому альтруисту такие перемены и переходы приносят неожиданное преимущество: возможность поставить на первое место себя и выстроить новые связи на прочном фундаменте самоуважения. В этой главе мы рассмотрим горе в его многочисленных проявлениях (а мы неизбежно столкнемся с ним, перерастая старые отношения); нормализуем одиночество переходного периода, когда нам предстоит установить более высокую планку и впустить в свою жизнь людей, которые ей соответствуют; обсудим практические инструменты преодоления сложностей, сопровождающих конец одного жизненного этапа и переход к следующему.

Горе принято связывать только со смертью, но на самом деле оно может сопровождать любую утрату и окончание чего-либо. Развод, разрыв отношений, уход с работы или из сообщества, отречение от религии, конец дружбы — все это может спровоцировать такие чувства. Даже окончание явно нездоровых и вредных отношений приносит противоречивую смесь эмоций: утрата, гордость, грусть, решимость, отчаяние и облегчение. В один день мы можем чувствовать удовлетворение своим решением, в другой — наплыв ностальгических воспоминаний. В такой ситуации не стоит требовать от себя «выбрать» ту или иную эмоцию; нужно принять, что испытывать противоречивые чувства нормально, и бережно успокоить себя.

Принимая смелое решение уйти из отношений или разорвать связь с сообществом, мы можем испытывать горе, которое осложняется негативными реакциями окружающих на наш поступок. Вот с чем мы можем столкнуться.

В этой части мы поговорим о том, насколько счастливой может стать наша жизнь после того, как мы избавимся от привычки угождать. Одно из главных преимуществ преодоления этого паттерна в том, что мы наконец сможем выстроить поистине близкие отношения с окружающими. Угождатели живут под маской и никогда не открывают окружающим свое истинное «я». Не высказывают свое мнение, избегают конфликтов, пренебрегают собственными потребностями и надеются, что все это поможет заслужить любовь, счастье и чувство принадлежности. Однако на деле все это препятствует близости. Окружающим может очень нравиться наша маска, но человека под маской будет беспрестанно преследовать ощущение, что никто его не замечает и не знает по-настоящему.

Слово «интимность» образовано от латинского корня intimus — внутренний[102]. В процессе формирования интимных отношений с другим человеком мы открываем ему свой внутренний мир. Мы делимся самыми сокровенными желаниями и мечтами. Честно признаемся в своих чувствах и потребностях, даже если это нелегко. По сути, приглашение к близости означает, что мы привносим в отношения больше своего «я», хотя прежде долгие годы старались, чтобы оно было как можно менее заметным.

В этой главе мы поговорим о трех способах построения по-настоящему близких отношений. Разрушим миф, что нужно молчать и слушать, чтобы привлечь партнера; опровергнем убеждение, что конфликта нужно избегать любой ценой; развеем стереотип, что компромисс — это всегда хорошая идея.

В детстве многих из нас вознаграждали, когда мы подавляли свои потребности, скрывали чувства и притворялись, будто нам интересно то, что нравится другим. В награду мы могли получать чувство безопасности, любовь, благодарность и заботу. Так постепенно у многих из нас возникла установка, что подавление истинного «я» — ключ к формированию отношений. Эта стратегия легла в основу построения новых отношений с друзьями и партнерами, и отчасти она была успешной. Ущемляя себя и стараясь не высовываться, мы действительно формировали отношения — но, увы, не те, которые были нам нужны.

Попробуйте вспомнить ситуации, когда вы подавляли свои потребности и чувства, чтобы завоевать чьи-то любовь и привязанность. Удалось ли вам подружиться с людьми или наладить романтические отношения, в которых вы чувствовали, что вас замечают, понимают и ценят? Были ли это равноценные взаимные отношения, к которым вы стремились? Или, как Кьяра, вы чувствовали себя невидимкой? Испытывали недовольство и ощущали себя в ловушке в отношениях, где ничего не получали в ответ на самопожертвование? Доводилось ли вам думать: «Если бы они знали, что я на самом деле чувствую и что мне нужно, они бы не стали со мной общаться?»

Думаю, ваш опыт может предоставить достаточно доказательств того, что тот, кто не высовывается, привлекает не тех людей. Увы, если человек никогда не заявляет о себе, он притягивает тех, кому нравятся люди, которые молчат и не высовываются. Если человек не устанавливает границы, он будет притягивать тех, кому нравятся люди без личных границ. К сожалению, умалчивая о своих потребностях, чтобы заслужить любовь, мы привлекаем людей, которые не смогут и не будут любить нас по-настоящему.

Но если с самого начала проявлять себя в новых отношениях, быть заметными и демонстрировать свое истинное «я», мы сможем найти друзей и партнеров, которые станут принимать нас такими, какие мы есть.

Один из самых распространенных способов ущемления себя, к которому прибегают люди с привычкой угождать, — роль зеркала в отношениях[103]. Вместо того чтобы быть полноценным участником отношений со своими желаниями, потребностями, убеждениями и мнением, мы попросту зеркалим чужие желания, потребности и убеждения. Мы подстраиваем собственные интересы и мечты под чужие и постепенно полностью растворяемся в личности другого. Психотерапевт Эстель Перель говорит, что по-настоящему близкие отношения в таком слиянии невозможны: они возникают лишь во взаимодействии двух полноценных отдельных «я». В книге «Всегда желанные» («Размножение в неволе») она утверждает, что потребность быть вместе идет бок о бок с потребностью в отдельности[104]. Одно не существует без другого. Слишком большая дистанция между людьми препятствует контакту. Но чересчур тесное слияние приводит к уничтожению индивидуальности обоих. Нет больше дистанции, которую необходимо преодолевать, моста, по которому можно пройти, некого навещать по другую сторону, нет другого мира, куда можно попасть. Когда люди срастаются и двое становятся как один, контакт невозможен: попросту не с кем его устанавливать.

Отказываясь от привычки угождать, мы начинаем понимать, что близкие отношения строятся при участии двух отдельных аутентичных «я». И в новых отношениях с друзьями и партнерами мы начинаем занимать ровно столько же места, сколько другой человек. Мы высказываем свое мнение, делимся своими интересами и занимаем пятьдесят процентов причитающегося себе пространства.

И если, умаляя себя, мы притягивали людей, которым нравилась наша незаметность, заявляя о себе, мы будем притягивать тех, кому по душе наша индивидуальность. Выражая свои чувства, мы станем притягивать людей, которым это нравится. Проявляя свое истинное «я» в отношениях, мы начнем притягивать людей, которым оно по душе.

Со временем это удивительное взаимодействие двух аутентичных «я» приведет к формированию более свободных, ярких и полноценных отношений. А кто-то впервые поймет, что значит быть в отношениях, а не в роли молчаливого слушателя.

Если кому-то не нравится наше аутентичное «я», это вовсе не значит, что надо его скрывать. Просто мы с человеком несовместимы — и это нормально.

Давным-давно, еще когда мы стремились всем угождать, любое отсутствие интереса со стороны окружающих воспринималось на свой счет. Мы начинали думать: «Как бы подстроиться под него, чтобы ему понравилось? Как скрыть какие-то качества, которые ему не по душе?» Теперь отсутствие интереса со стороны неподходящего нам человека воспринимается с облегчением или по крайней мере спокойно. Так мы просто экономим время, которое могли бы потратить на попытки построить отношения с человеком, которому безразличны наши чувства и потребности.

Отказываясь от стремления всем нравиться, мы наконец разрешаем себе не притворяться. Только так можно найти людей, которые будут ценить нас такими, какие мы есть.

Для «выздоравливающего» патологического альтруиста нет зверя страшнее, чем конфликт. Так уж вышло, что раньше мы избегали его любой ценой, цензурировали свои чувства, замалчивали потребности и копили обиды, лишь бы сохранить подобие мира. Мы обменивали свою правду на иллюзию идеальной гармонии, и со временем это не могло не сказаться на нашей психике и отношениях. Мы терзались от своих молчания и одиночества, поскольку на плечах несли огромный груз невысказанных обид. Чтобы избежать конфликта, прятали части себя и тем самым препятствовали формированию по-настоящему близких отношений.

Однако конфликт — не только нормальная, но и неизбежная часть близких отношений. Обид не получится избежать: мы будем ранить наших близких, они — нас, ведь мы люди, а людям свойственно ошибаться. Разногласия и недопонимания неизбежны, но у нас есть выбор. Мы можем избежать конфликта, смолчать и запрятать обиду подальше, а можем высказаться, быть честными и поверить, что, если человек действительно любит нас, он захочет узнать, что мы чувствуем и как сильно он нас обидел, даже если это трудно слышать.

Это не значит, что близкие всегда будут соглашаться с нашими чувствами, удовлетворять все наши потребности и реагировать на наши претензии именно так, как хочется нам. Но в здоровых отношениях люди предпочитают дискомфортную честность лжи, поскольку последняя порождает недоверие и обиды, которые со временем копятся. Лишь будучи честными друг с другом, мы можем действовать сообща и вместе ответить на вопросы: «Что можно исправить? Где допустимо пойти на компромисс? Как найти точки соприкосновения? Как преодолеть кризис?» В близких отношениях конфликты решаются сообща и никогда не бывает так, что один человек берет все на себя, отмалчиваясь, чтобы сохранить мир.

По данным исследования Института Готтмана, поведение партнеров в ходе конфликта предсказывает, окажутся ли отношения удачными или нет[105]. Оно имеет определяющее значение. Иногда люди ведут себя деструктивно: обостряют разногласия, уменьшают вероятность благоприятного исхода и усиливают негативный настрой. Но есть и генеративные виды поведения: они способствуют налаживанию взаимопонимания и увеличивают шанс найти точки соприкосновения.

По данным Института Готтмана, следующие четыре вида поведения — назовем их четырьмя всадниками апокалипсиса — обостряют конфликт и даже становятся предикторами разводов в супружеских парах[106].

• Негативная критика: критика характера и личности человека, а не конкретного поведения и ситуации («Ты такой ленивый» вместо «Я расстроена, что ты не помогал готовиться к вечеринке»).

• Презрение: неуважительное проявление недовольства, высокомерие и снисходительное отношение к другому человеку, принимающее форму сарказма, цинизма, закатывания глаз или высмеивания («Надул шарики — и это все, на что ты способен? Я так и знала, что от тебя большего не жди»).

• Игра в обиженного: принятие позиции жертвы и манипуляции чувством вины («Да чего ты пристала? Вечно у тебя все не так»).

• Игнор: уход в себя с целью избежать конфликта и выразить неодобрение (один из участников столкновения начинает смотреть в телефон, избегает визуального контакта, молчит).

Многим бывшим патологическим альтруистам хорошо знакомы эти «четыре всадника апокалипсиса», ведь с другими моделями поведения во время конфликта они просто не сталкивались. Если в детстве родители вели себя именно так, столкнувшись с подобным поведением партнеров и друзей, мы решим, что «так и надо». Понятно, патологические альтруисты считают, что конфликта нужно избегать любой ценой.

Но когда человек начинает выстраивать здоровые отношения, то он понимает, что конфликт дает возможность обеим сторонам высказать свои тревоги, взять на себя ответственность за причиненный вред и восстановить доверие. Обсуждение, переговоры и исправление ошибок помогают создать прочные устойчивые отношения. Конфликт, закончившийся примирением, обладает глубоким целительным воздействием: мы на глубинном уровне понимаем, что не нужно отказываться от себя, чтобы нас любили.

Что, если конфликт разворачивается по негативному сценарию? Что, если другие прибегают к негативной критике, презрению, насмехаются и осуждают нас, используют конфликт, чтобы ранить наши чувства или унизить нас?

Если другой человек негативно реагирует на конфликт, это вовсе не значит, что не надо было говорить о своих чувствах. Это значит, что мы получили важную информацию о том, где установить новые границы и насколько жизнеспособны эти отношения в принципе, в долгосрочной перспективе. Конфликт помогает понять, способен ли человек уважать границы и чувства, если те отличаются от его собственных; умеет ли он брать на себя ответственность за причиненный вред; согласен ли сотрудничать и искать компромисс (подробнее о компромиссах мы поговорим ниже); умеет ли извиняться и признавать ошибки. Сбор этой информации поможет оценить, совместимо ли поведение этого человека во время конфликтов с нашими потребностями и границами.

В прошлом Кьяра пошла бы на поводу у Нейтана и согласилась бы обслуживать его потребности, что со временем привело бы к выгоранию. Теперь она понимает, что так нельзя.

Эмоциональная близость требует умения говорить о своих желаниях, устанавливать границы и не молчать, если нас что-то не устраивает. То же относится к физической близости.

Секс — возможность поделиться с другим человеком самой интимной частью себя. Это очень уязвимая сфера, и человек может продолжать угождать окружающим в половых взаимодействиях, когда в других сферах жизни паттерн уже сломан. Сексуальное угождательство проявляется как согласие на контакт, когда нам на самом деле его не хочется; сложности с получением удовольствия и имитация оргазма; молчание о своих предпочтениях. В этой главе мы изучим, откуда берутся эти паттерны, и обсудим инструменты, которые помогут наладить прочный и аутентичный контакт со своими желаниями.

Поскольку сексуальное угождательство часто окутано завесой стыда и молчания, для этой главы я поговорила с разными людьми. Надеюсь, их истории подтвердят, что это очень распространенный паттерн, и вы убедитесь, что не одиноки.

Дисклеймер: в главе обсуждается тема сексуальной травмы.

Многие патологические альтруисты имеют большой опыт нежелательных сексуальных контактов с полного согласия. Речь о сексе, которого мы не хотим, но и никак не выражаем свое нежелание; при этом со стороны партнера нет принуждения, давления, угроз, попыток внушить вину и т. д.[109] (Секс по принуждению попадает в категорию насилия, и в этой главе мы его обсуждать не будем.)

Люди с привычкой угождать соглашаются на нежеланный секс, потому что хотят понравиться окружающим, завоевать их одобрение или ощутить с ними контакт. Далее мы обсудим, что согласие на нежеланный секс также может быть реакцией на прошлые травмы или гендерные ожидания. В таких ситуациях наши партнеры порой даже не догадываются, что мы не получаем удовольствия. Ведь люди с привычкой угождать — прекрасные актеры, они привыкли чувствовать одно, а вести себя иначе.

Своей историей делится 42-летняя Доминик: «Мы с мужем вместе с семнадцати лет. Я уже не помню, сколько раз соглашалась на секс с ним, хотя мне этого совсем не хотелось, — рассказывает она. — Через некоторое время это воспринимается как должное. Иногда я целый день морально готовлюсь, пытаюсь настроиться. Сам процесс воспринимаю скорее как свой долг и стараюсь, чтобы все быстрее закончилось. Я надеюсь, что это долго не продлится, и все время думаю, что после этого буду еще некоторое время свободна, пока снова не возникнет чувство вины и не придется опять заниматься с ним сексом».

Такие ситуации встречаются сплошь и рядом. Жена не хочет секса, не в настроении, но сегодня «тот самый день» и она послушно соглашается. Студент колледжа вступает в интимные отношения с подружкой в общежитии, потому что ему неудобно ее выгонять и просить пойти домой. Молодой человек или девушка влюбляются и соглашаются на секс раньше, чем готовы к этому, чтобы завоевать привязанность.

О своем опыте рассказывает 32-летняя Кали: «В одних долгих отношениях с парнем я не ощущала эмоциональной близости. Интерес к сексу отсутствовал, но я считала его своим долгом. Мне казалось, что это наша единственная точка соприкосновения, — признается она. — Со временем я все больше теряла чувствительность и контакт со своим телом. Потом перестала задумываться, что нужно мне. Ушло желание… Мне просто хотелось закрыться от всего, заглушить все чувства. Потом я долго пыталась вылечиться от этого».

История Кали показывает, что согласие на нежеланный секс мы даем умом, но тело не всегда понимает его доводы. По сути, мы подвергаем его нежелательному физическому воздействию, и последствия могут быть любыми — от легкого чувства вины до полноценного посттравматического стрессового расстройства.

В апреле 2022 года я поделилась в соцсетях своей историей нежеланного секса по согласию. Несколько лет назад я пошла на свидание с парнем, с которым не хотела спать, но не осмелилась сказать ему об этом. Он меня не принуждал, не уговаривал, не давил на чувство вины; я улыбалась, притворялась, что мне нравится, и провела с ним ночь.

Возможно, я боялась его разочаровать, а может, думала, что если просто буду плыть по течению, то «ничего такого» не произойдет. Но, к сожалению, мое тело думало иначе. Недели, месяцы и даже годы меня мучили флешбэки, панические атаки и прочие симптомы сексуальной травмы. Я пыталась понять свои реакции, ведь я не подвергалась насилию, а единственным человеком, нарушившим мои границы, была я сама. Но мое тело взбунтовалось, в нем поселились страх и отвращение.

В соцсетях я предложила подписчикам поделиться своими историями; мне было любопытно, пережил ли кто-нибудь похожий опыт. Как же я была потрясена, когда меня завалили сотнями комментариев и сообщений. Кто-то признавался, что, согласившись на нежеланный секс, позже испытывал сожаление, неловкость и стыд. Другие, как я, переживали флешбэки, навязчивые мысли и панические атаки, не проходившие и спустя несколько десятков лет после случившегося.

Поскольку мы сами дали согласие на секс, но не хотели его, мы даже не знали, какими словами описать свой болезненный опыт и смятение. Это не ощущалось как насилие, ведь мы сами охотно соглашались на физическую близость, причем нередко с супругами, партнерами и давними возлюбленными. Однако тело воспринимало это как предательство и страдание.

Одна подписчица рассказала: «Со мной было то же самое, я чувствовала себя ужасно и совершенно не понимала, что делать. В такой ситуации человеку нужен злодей, чтобы было кого обвинить, но если его нет, то вред никому нельзя приписать. Мужчина, с которым я переспала, не был злодеем, я сама согласилась. Но это не значит, что тот опыт не нанес мне травму».

На эту тему не принято говорить по нескольким причинам. Во-первых, мы можем молчать, поскольку нам самим стыдно, что мы предали или систематически предаем себя в таком фундаментальном вопросе. Доминик, чью историю я привела в начале этой главы, говорит: «Я даже не знала, какими словами выразить то, что происходило… Мне было стыдно. Как признаться, что я не хочу заниматься сексом с собственным мужем? Очевидно, со мной что-то не так».

Во-вторых, мы можем переживать, что открытый разговор о нежеланных контактах по согласию бросит тень сомнений на тех, кто пережил сексуальное насилие. Крис Эш, переживший сексуальное насилие, более десяти лет работает в сфере противодействия насилию и объясняет: «Мы боимся привносить нюансы в разговор о сексуальном насилии, зная, что эти полутона впоследствии могут использовать против жертв в зале суда и в СМИ; их возьмут на вооружение абьюзеры… Жертва никогда не виновата в насилии. В то же время иногда мы даже не знаем, где пролегают наши сексуальные границы, не говоря о том, чтобы произносить их вслух, особенно учитывая, что у большинства из нас не было полового воспитания, а в культуре практически отсутствуют ролевые модели, которые учат нас устанавливать и отстаивать границы».

Крис считает, что в нашей культуре нет подходящего определения для описания сексуальной травмы в результате контакта по согласию. Многие патологические угождатели боятся, что открытый разговор об этом бросит тень на наших супругов, любовников и партнеров, которых начнут воспринимать как насильников.

Важно понимать, что от нежеланного секса по согласию не застрахован никто. Однако такой тип контактов особенно распространен среди тех, кого воспитывали с установкой, что секс — супружеский долг: женщин, воспитанных в рамках культур и религий, где действуют традиционные гендерные нормы.

Соглашаясь на сексуальный контакт, которого мы на самом деле не хотим, мы можем испытывать фрустрацию и смятение. Через несколько часов, дней и даже лет, вспоминая об этом, мы порой задаемся вопросом: «Зачем я это сделал(-а)?» Вот какие объяснения такого поведения выдвигают ученые.

Переживший травму человек выбирает в качестве реакции на стресс «стратегию олененка»: сливается с чужими желаниями, потребностями и требованиями. В ситуации, провоцирующей тревогу, — например, когда очень хочется понравиться парню или боишься кого-то обидеть своим равнодушием, — «олененок» вполне может согласиться на интимную близость, хотя не желает ее.

Кроме того, у людей, столкнувшихся с абьюзом в детстве, вырабатывается выученная беспомощность — состояние, когда они считают себя неспособными влиять на обстоятельства. Такие люди полагают, что сбежать от обстоятельств можно, только замкнувшись во внутреннем мире. Психиатр и эксперт по травме Бессел ван дер Колк объясняет, что пережившие сексуальное насилие склонны к формированию «эмоциональных копинговых стратегий»[110], целью которых становится изменение эмоционального состояния, а не обстоятельств, вызвавших его. Вместо того чтобы сказать, что секс им не интересен, или установить границу, травмированные люди применяют диссоциацию, мысленно устраняясь из ситуации, в которой остается тело.

Реакция олененка не всегда возникает в связи с прямой угрозой: как и привычка угождать в целом, она может представлять собой устаревший копинговый механизм, сформировавшийся в ответ на пережитые угрожающие ситуации. Мы можем взаимодействовать с любящими, добрыми и внимательными партнерами, чувствовать себя рядом с ними в полной безопасности и все равно превращаться в беспомощных оленят в ответ на старую травму.

Сексуальными сценариями называют укоренившиеся убеждения о поведении полов в сексуальных ситуациях[111]. В западной культуре существуют следующие сценарии: «мужчина всегда хочет секса и становится его инициатором»; «женщина более пассивна и не всегда желает секса». Они очень ограниченны и подкрепляют стереотип о том, какое сексуальное поведение «приемлемо», практически не оставляя пространства для маневров.

Для человека с привычкой угождать, который постоянно старается, притворяется и задабривает окружающих, жизнь — тяжкий труд. Его лицо вечно напряжено от фальшивой улыбки, все силы уходят на заботу о других. Как мы убедились в предыдущей главе, даже сексуальная жизнь воспринимается как обязанность и становится источником постоянного недовольства.

Однако стоит преодолеть вредную привычку, как в жизни появится больше легкости и радости. На пути по-прежнему будут встречаться препятствия, но в целом теперь наши потребности удовлетворяются; мы научились выражать свои желания; нас защищают границы. Мы больше не существуем в режиме выживания и в этом непривычно спокойном состоянии начинаем понимать, что уже много лет не позволяли себе просто развлекаться и играть.

По данным исследований, игра напрямую влияет на самооценку и благополучие[123]. Она наполняет жизнь легкостью и красками и позволяет побыть в моменте, составляя разительный контраст с рутиной, полной обязательств. Игру часто считают детским занятием, но для бывшего патологического альтруиста она становится необходимым противоядием от самопожертвования и чрезмерной концентрации на других.

Игра рождается из наших уникальных желаний. Тут мы всегда ставим себя на первое место. Для человека, который годами считал, что его цель — обеспечивать чужой комфорт, делать что-то ради удовольствия от процесса — поистине радикальное отступление от привычного паттерна. В этой главе мы изучим разные виды игры; узнаем, почему разучаемся играть; научимся культивировать игровое восприятие и потренируемся возвращать себе умение радоваться и веселиться.

Основатель Национального института игры психиатр Стюарт Браун заявляет, что суть игры — не в специфической деятельности, а в особом психологическом настрое. Для нее характерно «чувство вовлеченности и удовольствия: игрок теряет ощущение времени и пространства, а процесс становится важнее результата»[124].

Для одного человека это игра на пианино. Для другого — занятия греблей. Третий играет, когда коллекционирует марки или пробует приготовить еду по новому рецепту. Этих людей объединяет внутренняя мотивация: не ради будущего результата, а ради удовольствия и процесса.

Взрослые называют игру отдыхом, возможно, чтобы казаться солиднее. Интересно, что один из синонимов этого слова — рекреация — образован от латинских корней re (снова) и creare (создавать) и в XIV веке использовался в значении «лечить больного». Это в буквальном смысле процесс возвращения к жизни. Такое значение этого слова актуально и в наше время. Современные люди, причем не только те, кто борется с привычкой угождать, страдают от нехватки радости, удовольствия и веселья. Многие, как белки, целыми днями крутятся в бесконечном колесе обязательств.

Между тем склонность к игре заложена в нас эволюцией, как и во всех млекопитающих[125]. Правда, многие из нас уверены, что не умеют веселиться. А для кого-то игра связана с ощущением неловкости и неполноценности: мол, все должно получаться естественно, но не получается.

Сотни социальных и культурных норм мешают нам играть. Не стоит воспринимать игру как навык, который мы утратили; считайте ее врожденным свойством, которым трудно пользоваться в современной культуре. Даже дети в наше время (с 1955 года) меньше играют[126]. Эксперты выявили несколько причин, почему так происходит: популярность «вертолетного родительства» (гиперопеки), меньше времени наедине с природой, повышенное внимание к обучению, увеличившееся экранное время. Раз за разом специалисты приходят к выводу, что, если ребенку не разрешают и не дают возможности играть, он не будет чувствовать себя комфортно, занимаясь этим.

В последнее время самым популярным досугом у детей и взрослых стали экраны. Мы перешли от творческой активной игры к пассивному потреблению контента[127]. Хотя такое времяпровождение может быть отдыхом (но это спорно), это не игра, и тысячи исследований подтверждают, что оно способствует тревожности и депрессии.

Однако главная причина снижения популярности игры в том, что в нашей культуре больше всего ценятся зарабатывание денег, достижение статуса и продуктивность. В культуре крысиных бегов, побочном продукте капитализма, принято считать, что человек имеет ценность до тех пор, пока эффективно производит, и тут игра не только теряет значение, но и воспринимается как пустая трата времени. Автор книги «Отдых — это сопротивление» Триша Херси пишет: «Крысиные бега не только крадут воображение и время; они лишают способности радоваться, увлечений, досуга и экспериментаторства. Мы застреваем в нескончаемом цикле и вынуждены все время куда-то бежать… Мы должны раскрыть этот обман, упростить свою жизнь и отказаться от привычки быть постоянно чем-то занятыми»[128].

Привычка быть занятыми и продуктивными не оставляет места для игры. У взрослых огромный список дел, который не позволяет расслабиться даже в свободное время. Мы отвечаем на почту и одним глазом смотрим телевизор; печатаем сообщения, пока ждем зеленого сигнала светофора.

Если нам все-таки удается найти время для игры и творчества, культура крысиных бегов побуждает нас монетизировать хобби. Если вы хорошо рисуете, почему не продаете свои картины? Если вы комик-любитель, почему бы вам не завести свой канал и не набирать подписчиков? И вдруг оказывается, что цель игры — уже не процесс, а сопутствующие выгоды: деньги, признание, статус. Игра тоже превращается в крысиные бега и лишается своего фундаментального принципа: процесс всегда важнее результата.

Культура крысиных бегов порождает перфекционизм: идею, что любое дело стоит начинать, только если результат безупречен. Многие прекращают игру, поняв, что не смогут стать лучшими; если вы попробуете вспомнить, как перестали играть, то, возможно, поймете, что причина проста: у вас что-то не получалось «идеально». Например, проиграв один матч, человек решает бросить футбол; из-за одной неудачной шутки перестает заниматься стендапом; прекращает писать песни, получив один негативный комментарий после концерта. Перфекционизм и игра несовместимы.

Вместе эти силы укрепляют иллюзию, будто игра неважна. Если мы не умеем играть, это не личный недочет, а признак того, что мы безупречно следовали правилам общества и стремились быть производительными и успешными достигаторами. Чтобы заново открыть в себе умение играть, необходимо отказаться от усвоенных установок и вспомнить, что игра необходима и возвращает радость жизни.

Не торопясь прочитайте следующие строки. Затем устройтесь удобно, закройте глаза и поразмышляйте.

Когда я предлагаю выполнить это упражнение на своих лекциях, меня всегда потрясает телесная реакция зрителей. Некоторые пробуждаются от размышлений со слезами. Другие открывают глаза в блаженной дреме и шепчут: «Я и забыл, как это приятно».

Своими впечатлениями делится 28-летняя Сьюз: «В воспоминаниях мне шесть или семь лет, я прыгаю по лужам во дворе… Днем прошла гроза. На мне резиновые сапоги, которые мне велики, я прыгаю и поднимаю как можно больше брызг, смеюсь и подначиваю сестренку Анну, чтобы та следовала за мной… Мы вместе придумываем воображаемый мир: каждая лужа — новая страна, надо поднять как можно больше брызг, чтобы получить сокровище… Мы так могли играть часами. Мне приятно об этом вспоминать, но и грустно, потому что я не помню, когда в последний раз так забывала обо всем, делая что-то настолько простое. Эта маленькая девочка кажется совсем чужой».

А вот что поведал 50-летний Малик: «Мне было десять лет, когда меня пригласили в футбольную команду. Каждое воскресенье мы собирались в парке на тренировку. Один день мне особенно запомнился. Дул сильный ветер, пахло свежескошенной травой… Я играл в середине поля, бежал за мячом и несся так быстро, что на миг мне показалось, будто я взлечу. Такой восторг. Я чувствовал себя живым. Тренировка длилась два часа, и я не мог думать ни о чем другом. Сейчас я даже на пять минут не могу сконцентрироваться, тянет проверять почту».

Эти воспоминания позволяют выйти за рамки культуры крысиных бегов и физически ощутить необходимость игры. В детстве мы ничего ею не зарабатывали, не приобретали статус и не достигали славы, но даже спустя столько лет отчаянно желаем испытать то чувство присутствия в моменте, радость и ощущение себя живыми.

Многие переживают, что они не из тех, кто умеет играть. Среди нас наверняка есть интроверты, предпочитающие тихую компанию книги шумным вечеринкам. Кому-то кажется, что он не умеет дурачиться, знает мало анекдотов и потому не может играть. Кому-то просто некогда.

Если человек не понимает, что такое игра, одна мысль о ней может его пугать. Но процесс этот для всех выглядит по-разному. Стюарт Браун опросил несколько тысяч людей и выявил восемь типов личности в зависимости от их игровых предпочтений[129]. Эта классификация поможет понять, что каждый воспринимает игру по-своему.

• Коллекционерам нравится собирать вещи (марки, машины, монеты, книги) или впечатления (например, ходить на все концерты своей любимой группы).

• Игроки любят структурированные игры с четкими правилами и участвуют в них ради победы.

• Художникам нравится создавать: такие люди сочиняют музыку, вяжут, работают по дереву, рисуют, сочиняют и т. д.

• Режиссеры любят создавать и организовывать мероприятия и впечатления.

• Первооткрывателям нравится исследовать и пробовать новое — и речь не только о местах, но и об идеях, пище, людях, мнениях и т. д.

• Шутники любят дурачиться, рассказывать анекдоты, смешить окружающих и устраивать розыгрыши.

• Кинестетики любят движение и увлекаются танцами, йогой, прогулками, различными видами спорта.

• Рассказчики пускают в ход свое воображение и сочиняют истории; могут делать это с помощью литературного творчества, танца, лекций, магии и т. д.

Избавившись от привычки угождать, мы вновь познаем радость творчества и игры и начинаем реализовывать свои самые сокровенные мечты. Мы начинаем понимать себя, а из глубокой связи со своим «я» рождаются доверие к себе и мудрость, необходимые для принятия сложных решений.

Мы уже умеем ставить себя на первое место, поэтому готовы делать выбор в сложных ситуациях, когда не все так однозначно. Мы знаем, как устанавливать границы, поэтому можем иногда решить их ослабить. Умеем отдавать приоритет своим потребностям, поэтому иногда можем предпочесть поставить на первое место нужды близкого человека.

Ломая паттерн угодничества, мы будем сталкиваться со сложными ситуациями противоречия между эмпатией и новым стремлением отстаивать свои интересы. Нуждающиеся в помощи люди будут просить нас о поддержке, когда у нас не останется ни времени, ни сил. Близкие станут требовать от нас поступков, заставляющих переступать собственные границы. Несоответствие ценностей, потребностей и желаний может толкать нас на компромиссы, если мы хотим сохранить отношения. Во всех этих ситуациях мы вынуждены делать выбор: собирать данные и принимать осознанные решения, не противоречащие нашим ценностям.

Раньше мы всегда пренебрегали собой ради других и отвечали «да», потому что не умели говорить «нет». Теперь мы научились заботиться о своих потребностях, защищать себя границами и практиковать самоуспокоение; мы можем быть в себе уверены и, помня об этом, позволить себе больше гибкости.

Из этой главы мы узнаем, как принимать сложные решения, когда эмпатия и необходимость отстаивать свои интересы вступают в противоречие; как отказаться от черно-белого мышления и научиться видеть нюансы; как нормализовать ошибки и воспринимать любую ситуацию как ценный опыт.

В сложных ситуациях, подобной той, которую я только что описала, от человека требуются мудрость и рассудительность. Он должен взвесить все имеющиеся данные и сделать осознанный выбор, не противоречащий его ценностям. К сожалению, не существует идеального свода правил, следуя которому мы сможем поступить правильно. Придется отказаться от черно-белого мышления и научиться видеть мир в оттенках серого[133]. Наша задача — понять, как совместить самоуважение и сострадание, которые делают нас теми, кто мы есть.

Следующие советы помогут принять мудрое решение с учетом всех нюансов.

Сделайте паузу

В сложные моменты возникает искушение действовать импульсивно и сделать все возможное, чтобы преодолеть неприятную ситуацию и избавиться от связанных с ней негативных эмоций прямо сейчас. Однако, действуя импульсивно, мы не успеем подумать о ценностях и оценить разные способы решения проблемы, а без этого невозможно сделать обдуманный выбор.

Попробуйте успокоиться: сделайте паузу, несколько глубоких вдохов и выдохов, почувствуйте свое физическое тело. Иногда, как в ситуации Жасмин, на принятие решения есть всего несколько секунд. Но порой можно не принимать его сразу: как говорится, утро вечера мудренее.

У Жасмин мало времени на размышления, поэтому она предлагает Лесли посидеть на крыльце, а сама уходит на несколько минут и думает, как поступить.

Представьте долгосрочные последствия

Сложные решения требуют более масштабного взгляда на ситуацию. Как повлияет наш выбор не только на настоящее, но и на будущее? Какое решение больше соответствует нашим жизненным ценностям в целом?

Иногда выбранный путь подразумевает, что нужно перетерпеть временный дискомфорт, чтобы потом обрести свободу. Когда человек думает только о краткосрочных последствиях, ему даже не придет в голову выбрать другой путь; мы можем принимать решения, которые сейчас кажутся очень правильными, но через год или пять лет приведут к жизни вразрез с ценностями, ощущению пустоты и потери связи с собой. Чтобы оценить картину в масштабе, представьте себя через пять лет и спросите себя из будущего: «Какое решение вызывало бы у меня гордость?»

Правильных ответов не бывает

В ситуации сложного выбора нам часто кажется, что есть объективно правильный ответ, который можно найти, если хорошенько подумать. Он должен привести нас к легкому счастью и спокойной жизни.

Но в большинстве случаев, особенно в межличностных отношениях, идеальных решений не бывает. Есть множество вариантов, какие-то из них больше соответствуют нашим ценностям, какие-то меньше. Обычно у любого решения есть преимущества и каждое из них подразумевает определенную степень самопожертвования и дискомфорта. Поняв, что абсолютно верного ответа быть не может, мы даем себе разрешение выбрать наиболее подходящий путь на данный момент.

Помните, что ваш путь уникален

Столкнувшись с необходимостью сделать сложный выбор, помните, что не существует единого решения, которое подойдет всем без исключения. У каждого человека свои история, культура, потребности, желания, ценности, мечты и страхи. Все эти факторы влияют на наш выбор, и то, что работает для нас, не обязательно сработает для кого-то еще. Вы, конечно, можете поспрашивать людей, оказавшихся в такой же ситуации, но их решения не должны полностью определять ваше.

Жасмин знает, что ее друзья и родственники не стали бы церемониться с Лесли, узнав, что тот внезапно заявился к ней домой. Ее родители в ярости оттого, как Лесли обращался с их дочерью; они бы посоветовали Жасмин вызвать полицию. Она уверена, что ее друзья из церкви посоветовали бы ей приютить Лесли на ночь и назавтра отпустить на все четыре стороны.

Жасмин понимает, что те и другие исходят из своего опыта, ценностей и приоритетов и потому не могут подсказать единственно верное решение. Ей придется выбирать самой.

Учитывая состояние Лесли, Жасмин испытывает искушение его впустить, но переживает, что это сведет на нет все попытки бороться с привычкой угождать. «Я пообещала себе, что никогда больше не буду с ним общаться, — думает она. — Если я разрешу ему переночевать, разве не пожертвую своим самоуважением? Зачем я тогда так долго работала над собой?»

Отказ от черно-белого мышления

Практикуя черно-белое мышление, мы видим только крайности. Люди могут быть или хорошими, или плохими; решения — правильными или неправильными. Именно поэтому черно-белое мышление — наш главный враг в неоднозначных ситуациях. Оно мешает видеть мир таким, какой он есть: сложным, неопределенным и постоянно меняющимся.

Отказываясь от привычки угождать, мы часто становимся заложниками черно-белого мышления. Мы начинаем рассуждать так: «Я никогда больше не пожертвую своими потребностями ради чужих!»; «Я больше никогда никому не буду объяснять, почему установил(-а) такую границу»; «Я разорву любые отношения, если они не будут во всем меня устраивать»; «Только токсичным людям может не понравиться, что я устанавливаю границы»; «Если он не может удовлетворить все мои потребности, он мне не подходит!»

Сначала такие категоричные суждения могут казаться привлекательными, ведь в них мы безапелляционно ставим себя на первое место. Людям также нравится, когда есть одно простое правило, применимое ко всем жизненным обстоятельствам. Однако неоднозначные ситуации требуют отказа от черно-белого мышления, ведь истина никогда не бывает однозначной.

Учимся видеть нюансы

Вот какие альтернативы этим черно-белым суждениям можно предложить.

Черное и белое: я больше никогда не пожертвую своими потребностями ради чужих

• Нюанс: отказываясь от привычки угождать, я должен(-на) тренироваться ставить себя на первое место, поскольку годами делал(-а) прямо противоположное.

• Нюанс: иногда нужно задумываться о потребностях окружающих, чтобы достичь компромисса и сохранить отношения при возникновении конфликта потребностей.

• Нюанс: иногда нужно ставить чужие потребности на первое место, чтобы не нарушить собственные ценности, особенно если речь о человеке, отчаянно нуждающемся в помощи.

Черное и белое: я больше никогда никому не буду объяснять, почему установил(-а) такую границу

• Нюанс: я могу защитить себя, отказавшись объяснять границу людям, которые в любом случае все поймут неправильно.

• Нюанс: иногда стоит объяснить границу, чтобы люди лучше поняли мотивы моих действий.

Черное и белое: я разорву любые отношения, если они не будут во всем меня устраивать

• Нюанс: если в отношениях большую часть времени царят согласие, мир и равновесие, их стоит ценить.

• Нюанс: я признаю, что не бывает идеальных отношений. Даже в самых здоровых семьях бывают несоответствия, конфликты, приходится идти на компромисс.

Черное и белое: только токсичным людям может не понравиться, что я устанавливаю границы

• Нюанс: я прекращу общение с человеком, который проявляет агрессию, прибегает к газлайтингу и давит на чувство вины. Это неприемлемые реакции, я не должен их терпеть.

• Нюанс: у людей возникает естественное расстройство, если кто-то в отношениях хочет отдалиться. У других могут возникать негативные чувства по поводу моих границ, и это нормально, если они своими действиями демонстрируют уважение.

Черное и белое: если человек не может удовлетворить все мои потребности, он (она) мне не подходит

• Нюанс: я годами соглашался(-ась) на отношения с людьми, которые осуждали и обесценивали мои потребности. Теперь меня интересуют люди, которые хотят удовлетворять мои потребности.

• Нюанс: даже если кто-то хочет удовлетворить все мои потребности, у него вряд ли получится это сделать. Я должен(-на) решить, какими потребностями никогда нельзя пренебрегать, а в каких случаях можно пойти на компромисс.

Жасмин размышляет над своей ситуацией и понимает, что рассуждает в рамках черно-белого мышления: ей кажется, что, если она один раз поможет Лесли, все ее усилия по борьбе с привычкой угождать сойдут на нет. Жасмин пробует увидеть нюансы ситуации и приходит к следующим выводам: «Единственное действие не может свести на нет двухлетнюю работу по борьбе с привычкой угождать. Мои ценности диктуют мне, что я иногда должна ставить на первое место потребности людей, которые нуждаются в моей помощи… Раньше я помогла бы Лесли, потому что не могла отказать, а сейчас я предлагаю помощь, зная, что у меня есть выбор: я могу отказать, а могу и согласиться. В этот раз я выбираю согласиться. В первом случае это угодничество; во втором — доброта».

Выбор в неоднозначных ситуациях

В сложных ситуациях может возникнуть вопрос: как понять, какой путь выбрать? Как узнать, в каком случае вы предаете себя, ставя других на первое место, а в каком просто проявляете заботу? Как понять, стоит ли сохранять отношения в конфликтный период или лучше их отпустить?

Следующие инструменты помогут найти ответы на эти сложные вопросы.

Мозговой штурм

Если у человека есть время обдумать ситуацию творчески, он обычно находит более двух вариантов для любой проблемы. Всегда есть два очевидных решения, А и Б, но есть и множество промежуточных, подразумевающих ту или иную степень компромисса.

С черно-белой точки зрения у Жасмин два варианта. Первый — принять Лесли с распростертыми объятиями и пустить его переночевать. Второй — отказать в просьбе и не пускать бывшего мужа в дом.

Но когда Жасмин задумывается над вариантами, она понимает, что их намного больше. Например, она может пустить Лесли в дом и дать ему поспать на диване в гостиной, а не в гостевой комнате; может покормить его и напоить, но потребовать, чтобы он нашел другое место для ночлега; вызвать специальную городскую службу (не полицию) и попросить помочь решить ситуацию; позвонить в ближайший приют для бездомных и устроить Лесли туда; позвонить в реабилитационную клинику и спросить, найдется ли у них место.

Сравнение колес ценностей

В главе 4 мы уже говорили, что, сталкиваясь с необходимостью принять сложное решение, мы можем сравнить два колеса ценностей и определить, какой путь согласуется с большинством из них. Для этого упражнения вам понадобится список из восьми основных ценностей.

Нарисуйте круг и поделите его на восемь секторов, как пиццу. Запишите в каждом секторе свои ценности. Этот круг соответствует варианту А.

Нарисуйте второй такой же круг рядом с первым и запишите в нем те же ценности. Он соответствует варианту Б.

Начните с варианта А. Для каждой ценности задайте себе вопрос: по шкале от 1 до 10, где 10 — полное соответствие, а 1 — полное несоответствие, насколько вариант А воплощает эту ценность?

Закрасьте сектор от центра к периферии в зависимости от ответа. Если вы присвоили ему 10 баллов, то полностью; если 5 — наполовину. Если 1, сектор останется почти незакрашенным.

Повторите этот процесс для каждого сектора из первого круга (вариант А). Если ценность не имеет отношения к данному выбору, закрасьте сектор пунктиром. В конце вы получите визуальную диаграмму, которая поможет определить, насколько выбор А соответствует вашим ценностям.

Проделайте все то же для варианта Б. Затем сравните два колеса и посмотрите, какой выбор больше соответствует всем ценностям.

Вот как выглядят заполненные схемы для Жасмин.

^{Впустить Лесли}

^{Не впускать Лесли}

Совершите путешествие во времени

Обычно человек склонен выбирать путь, который быстро избавит его от дискомфорта. Но оптимально остановиться на том, который позволяет сохранить верность себе. Для этого необходимо оценить долгосрочную перспективу.

Проанализируйте каждый вариант решения, задав себе следующие вопросы: «Если я выберу этот вариант, какой станет моя жизнь через час? Через год? Через пять лет?»

Сначала Жасмин решает не поступаться своими границами и не впускать Лесли. «Через час, — думает она, — я не смогу уснуть, буду переживать за его самочувствие и тревожиться, не случилась ли беда. Через неделю буду изводить себя, думая, что с ним случилось, проверять колонку происшествий в местных газетах и группах в соцсетях. Через год я пожалею о своем решении… Буду мучиться, понимая, что гордость не позволила мне поддержать человека, который по-настоящему нуждался в моей помощи и которому было некуда пойти».

Потом Жасмин рассуждает, что будет, если она впустит Лесли. «Через час я буду испытывать фрустрацию и недовольство собой, что впустила человека, который так плохо со мной обращался. Я буду думать, не предала ли себя, ослабив границу, ведь я пообещала себе никогда больше не общаться с Лесли. Через неделю Лесли уже здесь не будет. Возможно, я по-прежнему буду ощущать легкое недовольство, вспоминая о его приходе, но не буду терзаться догадками, что с ним случилось. Через год я забуду об этом случае».

Заполните табличку плюсами и минусами

Это не просто табличка с плюсами и минусами: тут мы сравним краткосрочные плюсы и минусы и долгосрочные. Потом проанализируем все графы и получим четкое представление о преимуществах и недостатках каждого варианта.

Вот как выглядит табличка Жасмин.

Итак, Жасмин обдумывает все варианты и решает найти компромиссное решение. Она может помочь Лесли один раз: это согласуется с ее ценностями (сострадание, эмпатия, доброта). При этом она не хочет пускать бывшего мужа в гостевую комнату — это кажется ей слишком интимным, — а предлагает переночевать на диване.

Ночью Жасмин спит плохо. Наутро рано просыпается, надевает халат, заходит в гостиную и будит Лесли. Тот с трудом понимает, где находится; он еще не протрезвел.

Жасмин не утруждает себя любезностями. «Вчера ты явился ко мне и попросился переночевать; я разрешила тебе поспать на диване, — уверенно произносит она. — Это первый и последний раз. Если ты придешь еще раз, я тебя не пущу. Я позвоню в полицию».

Жасмин говорит, что так будет лучше им обоим. Она хочет, чтобы Лесли уяснил: один раз она ему помогла, но больше этого не повторится.

«Теперь уходи», — говорит Жасмин, подходит к входной двери, открывает ее и не двигается с места. Лесли кивает и бормочет что-то неразборчиво; медленно подходит к двери и выходит на улицу.

Жасмин закрывает дверь и с облегчением выдыхает. Идет на кухню и сверяется со своими эмоциями по поводу случившегося. Ей, несомненно, причиняло сильный дискомфорт присутствие Лесли в ее доме. Жасмин ощущает сильное смятение. С другой стороны, она знает, что если бы не пустила Лесли, то провела бы ночь без сна, беспокоясь, как он там один на улице ночью.

В конце концов Жасмин гордится достигнутым балансом: она помогла человеку в беде, но четко дала понять, что это только один раз. Это был ее осознанный и уверенный выбор, продиктованный ценностями, а не компульсивное угодничество, как раньше.

Ошибки — ценный опыт

Что, если, несмотря на стремление сделать правильный выбор в сложной ситуации, мы выберем путь, и позже окажется, что тот совсем не соответствует нашим ценностям и желаниям? Возможно, мы решим пойти на компромисс, а позже поймем, что этой потребностью поступаться было нельзя. Или прекратим общение с другом из-за разницы в ценностях, а позже об этом пожалеем. Или установим слишком жесткую границу и будем мучиться от чувства вины за свою бескомпромиссность.

Борясь с привычкой угождать, мы будем принимать решения, о которых позже пожалеем. Это не только нормально, но и неизбежно. Признав это, мы уже не будем стараться во что бы то ни стало поступать правильно всякий раз. Мало того, ошибки — и последующая работа над ними — могут стать самым ценным опытом.

Поразмышляйте над этими вопросами и попробуйте извлечь урок из своих ошибок.

• Как эта ошибка помогла мне осмыслить, что действительно важно? Как использовать эти новые знания в дальнейшем?

• Может ли быть так, что если бы я не совершил(-а) ту ошибку, то никогда не узнал(-а) бы эту ценную информацию?

• Что я узнал(-а) о своих ценностях благодаря этому опыту? Помог ли он выявить скрытую ценность, о которой я раньше не подозревал(-а)? Быть может, я узнал(-а), что какая-то ценность намного важнее, чем я думал(-а)? Как использовать эти знания в дальнейшем?

• Если в будущем возникнет похожая ситуация, как я себя поведу с учетом сделанных выводов?

• Чему научил меня этот опыт в плане принятия решений? Как улучшить этот процесс в будущем?

• Как использовать эти уроки, чтобы помочь окружающим?

В сложной ситуации никогда не бывает единственно правильного и неправильного выбора. Столкнувшись с неоднозначностью, мы получаем возможность приобрести ценный опыт, помня о своем «я» и ценностях и бесконечно экспериментируя. С каждым «неправильным» решением, которое кажется ошибкой, мы начинаем лучше разбираться в себе и используем это знание, регулируя свое поведение в будущем. Опыт становится лучшим учителем, а мы разрабатываем индивидуальные шаблоны поведения на будущее.

Годами мы пытались всем угодить и компульсивно со всеми соглашались, но теперь наконец у нас появился самый ценный дар: выбор. Истинная свобода не всегда в умении сказать «нет». Свободный человек может говорить и «нет», и «да»: главное — чтобы это соответствовало его ценностям, чувствам и представлениям о себе.