Темнота. Слабый, едва слышимый низкий гул. Легкое покачивание и подсознательное ощущение скорости. Где я?

И что со мной? Голова болит, будто острым стеклом нашпигована, тело едва чувствую, будто я не я, а колода бетонная. И мутит, как бывало в детстве, когда слишком уж перекатаешься на аттракционах.

Для полного счастья остается только задаться вопросом, кто я. Но, слава Богу, не настолько всё плохо. Имя-фамилию помню, номер телефона, снилс и ИНН могу без запинки оттарабанить. Никакая больная голова не помешает. Поэтому сразу переходим к более насущному — что, черт возьми, происходит⁈

Поморгала. Темнота давит и душит, кажется, что я замурована, хотя воздух свежий, приятно прохладный. Привет из детства, когда я панически боялась темноты. А ведь давно всякие глупые страхи переросла. Даже думать о них забыла. Голова другим занята. Мне сорок два, у меня бизнес, перспективы, планы на будущее, какие, к бесам, детские страхи? Взрослых проблем выше крыши.

Так, вдох-выдох, еще раз, медленней, еще медленней. Успокоиться. Пошевелить руками. Лежу на чем-то умеренно мягком и слегка пружинящем. Опереться, приподняться… Под веками вспыхнуло, и я ясно почувствовала, как теряю сознание. Мерзкое ощущение.

…Слабый, на грани слышимости низкий гул. Почему-то одновременно кажется, что я покачиваюсь на волнах и несусь на бешеной скорости по горной дороге. Бред какой-то, я в принципе на бешеных скоростях не ношусь, сэкономишь минуту — потеряешь жизнь. Воздух свежий, едва ощутимо пахнет морем, травой после дождя и летним асфальтом. Странный букет. Еще страньше… страннее… что мне приятно вдыхать этот запах. Вообще приятно дышать. Как будто дыхание перестало быть чем-то естественным, на что обращаешь внимание, только простудившись, и стало чем-то вроде хорошего кофе или даже вина: бодрит, слегка пьянит и в целом приносит удовольствие.

И ничего нигде не болит, только голова тяжелая, глаза открывать не хочется и мысли разбегаются совсем для меня не характерно.

Сосредоточиться. Еще раз — где я, кто я… Ой, не туда занесло. «Кто я» — это уже перебор. Кузнецова Алина Викторовна, хозяйка двенадцати гектаров фруктового сада и парочки сопутствующих цехов, прошу любить и не жаловаться. Да. Итак, на чем мы остановились?

Где ты, черт тебя возьми, Алина! И как ты здесь очутилась! И что произошло!

Ну да, осталось только вопросить пафосно, кто виноват и что делать. Что делать, что делать… Прыгать!

Я снова попыталась встать, то есть хотя бы сесть, и на этот раз у меня получилось. И глаза открыть получилось. Они тут же заслезились от яркого света, я прикрыла ладонью, посидела, привыкая. Осторожно, сквозь пальцы, осмотрелась.

Что-то вроде больничного бокса: идеально белые стены, яркий свет, какая-то аппаратура… Ну и как я здесь оказалась? Ничем не болела, в аварии не попадала, последнее, что помню — пришла домой, поужинала, посмотрела новости и спать легла.

А может, мне это снится? Обычно на кошмары не жалуюсь, но как раз вчера Нина Павловна, мой бухгалтер, попала в тяжелую аварию. У деловой женщины, конечно, нервы должны быть даже не стальными, а титановыми, но остаться без бухгалтера накануне сдачи отчетов… и правда до кошмаров недалеко.

— Пациент, немедленно лягте! Вам рано вставать.

Я оглянулась на возмущенный голос, и захотелось протереть глаза. Что и сделала, но золотистый человекоподобный робот никуда не делся, не развеялся и не превратился в нормальную, то есть обычную, медсестру. А, наоборот, подошел ко мне вплотную, взял за плечи и очень ловко, без тряски и толчков, но абсолютно непреодолимо уложил обратно. И даже подушку под головой поправил, железяка наглая!

— Ты еще кто такой⁈ — не выдержала я. — Что за Три-Пи-О на мою голову⁈

— Диагноза «три-пи-о» не существует, — сообщил робот. — А у вас, пациент, обширные ожоги, отравление продуктами горения и множественные переломы. И сотрясение мозга, — добавил после паузы, которая ушла у меня на то, чтобы попытаться ощутить упомянутые переломы и ожоги. К счастью, абсолютно безрезультатно. Тело ощущалось как обычно, разве что с неприятной тяжестью, примерно такой, как бывает, когда весь день носишься как бессмертный пони и к вечеру только и мечтаешь копыта откинуть.

— Не знаю, у кого сотрясение, но бредишь здесь ты. Нет у меня никаких ни переломов, ни ожогов, и на сотрясение тоже не похоже, — заявила я и снова дернулась приподняться.

— Пациент, вы двенадцать дней провели в регенерирующей капсуле! Вы были на грани клинической смерти! Почему вы не слушаете указаний? Вам надо лежать, принимать процедуры и приходить в себя, — робот-не робот, а возмущения в голосе на весь персонал нашей поликлиники хватит. И ладно бы только в голосе, но ведь и правда шевельнуться не дает!

— Я в себе! — отрезала я.

С другой стороны, это все меньше похоже на сон. Хотя такая реальность тоже в голове не укладывается. Я хоть и далека от медицины и за достижениями в этой области не слежу, но до такого наши больницы точно еще не дошли! Жила бы в Москве, могла бы еще поверить… в какое-нибудь секретное-экспериментальное… Но не в нашем глубоко провинциальном поселке городского типа на восемь тысяч жителей, где даже ради какого-нибудь особо сложного обследования или анализа нужно в областной центр ехать. Предварительно пройдя квест «выбить из участкового направление».

Глаза привыкли к свету, и робота я могла теперь рассмотреть во всей красе, от слабо светящихся круглых глаз-окуляров до сочленений на руках. Золотистое покрытие местами выглядело потертым и потускневшим, и странным образом это придавало роботу натуралистичности.

— Какая регенерирующая капсула еще? Какие процедуры? — спросила на остатках запала, с ужасом понимая, что начинаю верить в абсолютнейшую реальность происходящего. — Где я? Что со мной случилось?

— Много вопросов, — отметил очевидное робот. — Сначала лечение. Потом приглашу капитана.

Робот в роли процедурной медсестры? Надеюсь, хотя бы не уколы! И что еще за капитана он пригласит? Почему-то представился Джек Воробей во всей красе, хотя к обстановке больше подошел бы Хан Соло.

— Вы сейчас заснете, — предупредил робот. — Не пугайтесь. Так надо. Оздоровительные процедуры наилучшим образом проходят в процессе глубокого крепкого сна.

Может, я и попыталась бы протестовать, но глаза сами собой закрылись, тело охватила сонная расслабленность, и в какие-то несколько секунд я уплыла в сон. По-моему, ни разу не «глубокий и крепкий», потому что даже во сне царапали тревожные 'где я», «что со мной» и почему-то сердитое «какого черта⁈» — и я очень, очень хотела проснуться и найти хоть кого-нибудь, кто мне, наконец, ответит!

Бойтесь своих желаний, они сбываются. «Кто-нибудь» обнаружился, едва я открыла глаза. И этот тип с первого взгляда мне не понравился!

Представьте сочетание — с одной стороны, типичное «рожа просит кирпича», столкнешься с таким в подъезде вечером — без успокоительного не заснешь. А с другой — умный, вот умнющий просто взгляд. Не пронизывающий, не цепкий, не угрожающий, просто умный. Я раньше думала, так не бывает. Стоит амбал поперек себя шире, плечи — как у мультяшного богатыря, бритой макушкой потолок подпирает, подбородок квадратный, через загорелую морду белесый шрам, а в глаза посмотришь — ну вылитый наш препод по агрохимии, профессор и доктор наук, между прочим. Красивые, кстати, глаза, карие с зеленоватым оттенком, и ресницы густые-густые, темные, всем девчонкам на зависть.

— Аяр Гарацо, — сказал он.

— Надеюсь, это имя, — проворчала я, — в крайнем случае «доброго утра», а не какое-нибудь «выкладывай плату за лечение».

Или, чего доброго, «я тебя украл и теперь ты моя собственность»… тьфу-тьфу-тьфу, Боже упаси!

— Имя, — мужчина сдержанно усмехнулся. — Но, если желаешь… доброго вечера. Представишься?

— Алина, — осторожно ответила я. — Алина Кузнецова.

И тут же поняла, что мне показалось неправильным в нашем коротком диалоге. Мужик отвечал не на русском! Совершенно точно не на русском, а также не на английском, немецком, испанском, итальянском и вообще ни на одном из тех языков, в которых я могу кое-как опознать «имя» и «добрый вечер». Но я прекрасно его понимала. А он — меня.

— Кто вы? Почему я вас понимаю?

Черт, а я ведь и того золоченого Три-Пи-О понимала! И даже не задумалась о языке!

— Не паникуй, — мужик сел, мне показалось, просто в воздух, но вид был — как будто уселся в удобное кресло. Еще и ногу на ногу закинул! Крышесносное зрелище, а главное, изумительно сочетается с советом не паниковать!

Я медленно вдохнула и еще медленнее выдохнула. Спокойствие, только спокойствие! Сейчас задавать вопросы — только истеричкой себя выставлять. Пусть сам для начала выскажется. Что-то же он собирается мне сообщить без всяких вопросов? Вот и послушаем, и выводы сделаем.

Мужик ждал. Смотрел на меня спокойно и молчал, зараза. Будто давал время накинуться на него со всей той кучей вопросов, что так и рвалась на язык. Игра в гляделки продолжалась, наверное, минуты две. Я не выдержала первой.

— Абсолютно, представьте себе, не паникую. И что? Так и будем молчать?

— Я — капитан автономного разведчика, — заговорил он. Вернулся, то есть, к прошлому вопросу. — Понимаем мы друг друга, потому что переводчик проанализировал языки твоего мира. Тебе в процессе лечения внедрили чип-имплант, переводчик — одна из его базовых программ.

— То есть как — внедрили⁈ — даже не знаю, я больше возмутилась или все-таки испугалась?

— А как бы тебя лечили без информации о твоем состоянии? — вроде как удивился он.

— Вылечили? — деловито поинтересовалась я.

— Практически да.

«Ну и забирайте свой чип обратно!» — хотела я сказать. Очень хотела. Так и рвалось с языка! Но… а понимать мы как тогда друг друга будем? Так что нет-нет-нет, хотелкам стоп, эмоции в бан, подожду с «забирайте», сначала разберусь, что к чему. Может, этот чип у них аналог мобилки и ноута в одном флаконе и без него абсолютно никуда. И вообще, надо вернуться немного назад по разговору. Не перескакивать важное.

— Что за автономный разведчик? И, главное, почему я здесь?

А также откуда взялись ожоги, переломы и что там еще было. И почему я об этом ничего не помню. И, самое главное, возвращать меня откуда взял он собирается или как⁈ Но вываливать вопросы все разом нельзя: так собеседник получит прекрасную возможность попросту проигнорировать те из них, что ему не нравятся.

Мужик снова выдержал паузу, словно размышляя о том, что и как мне сказать.

— Ты — с Земли, — сообщил неторопливо. Но, только я хотела проворчать «привет, Капитан Очевидность», как следующая его фраза словно вышибла из меня дух: — Я — с Райалы. От твоего мира примерно три года полета на обычных двигателях. Это очень далеко, если не понимаешь. Но я попал в червоточину и провалился в вашу систему. По той же червоточине прошел обратно и теперь возвращаюсь на Райалу.

Надо же. Инопланетянин. Никогда бы не подумала! И одежда от привычной не слишком отличается: черная рубашка с коротким рукавом, серые брюки, туфли. И в целом внешность абсолютно «родная», без единого намека на какую-то чуждость. Ну да оно и к лучшему, с человеком проще дело иметь, чем с каким-нибудь рептилоидом. Хотя эмоций на лице маловато, надеюсь, он не киборг какой-нибудь.

— А я? — почему-то шепотом спросила я.

— Твой мир не открыт. До установления официальных контактов запрещено хоть как-то влиять на него. В таких случаях разрешено и даже рекомендовано изъять несколько человек, которые уже практически погибли. — Он посмотрел с явным сочувствием, надо же, эмоции все-таки есть, и добавил: — Причем так погибли, чтобы отсутствие тела никого не удивило. Катастрофы, смерти на воде, пропажи в горах и все в таком роде, — пояснил, заметив мой наверняка очумелый взгляд.

Так, смерти на воде и тем более пропажи в горах отметаем. Тем более… ожоги, переломы, сотрясение мозга. Катастрофа? Пожар, взрыв газа? Террористы?

— А как конкретно я… умерла? — конечно, это уже не играло никакой роли, но знать хотелось. Странно ведь ничего не помнить о таком, без преувеличений, судьбоносном событии. Врагов у меня нет. По крайней мере таких, чтобы моей смерти желали — точно нет. Дом у нас новый, не аварийный. Район тихий, соседи спокойные.

— Не знаю, — ответил мужик. — Система выбирает автоматически, я не смотрел. Момент был — самому бы не угробиться. Но, если хочешь совет, не думай об этом вообще. Неважно, что там с тобой случилось, важно, что ты здесь, живая и целая.

Ну да, наверное, он прав. Только совет из серии «не думай о белой обезьяне»…

— И сколько нас здесь таких? — может, кто-нибудь другой хоть что-то помнит?

— Только ты. У меня одноместный медблок.

Эх. И здесь облом.

— Ну, спасибо, — проворчала я. — И как мне теперь домой вернуться?

— Никак.

Я села, опершись ладонями о постель, и возмущенно спросила:

— Почему это⁈

Всего лишь возмущенно, обратите внимание! Хотя хотелось рвать и метать, а может, немножко убивать. «Изъять», значит! Сейчас еще заявит, что меня больше не существует, хмырь мордатый!

— Потому что в своем мире ты умерла. Тебя больше нет.

Ну вот, а я о чем!

— Но это не главное, — продолжил он. — Важно, что червоточина играет со временем. Летишь пару недель вместо трех лет, а потом оказываешься на тридцать или триста лет вперед или назад. А то и на тысячу. Верну я тебя, а там мамонты бегают. Хочешь?

К мамонтам я точно не хотела. К Ивану Грозному или Владимиру Ясно Солнышко — тоже. А будущее… вот оно, вокруг и рядом, руку протяни: космические полеты, золоченые роботы, регенерирующие капсулы и мордатые хмыри. Хотя вот уж этого добра в любые времена хватает. Мордатых таких, может, и не так чтоб очень, а уж хмырей — на любой вкус.

— И что теперь? — спросила я.

— Теперь ты ляжешь, как лежала, и Рэм тебе выдаст процедур по графику. А я пойду для тебя костюмчик напечатаю. Мне тут только голой красотки не хватало.

И вышел. А я только теперь осознала, что лежала-то абсолютно раздетая!

То есть я перед ним тут вовсю сиськами светила и прочими сомнительными прелестями сорокалетней разведенки, а он и глазом не моргнул⁈ Мужи-ик!

Или все-таки киборг?

Или я так жутко выгляжу после своей таинственной «смерти»? Я вдруг испугалась: никогда не зацикливалась на своей внешности, но все-таки старалась за собой следить, да и фигура не подкачала, так что при первом знакомстве мне обычно давали «слегка за тридцать», но уж никак не мои сорок два.

Вошел робот, и я с ходу спросила:

— Зеркало есть?

Не знаю, как он это сделал, но в зеркало превратилась вся стена напротив кровати. Вот тут-то моя челюсть и отвисла!

На меня смотрела я — версия два, улучшенная и приукрашенная. Какой там «слегка за тридцать» — двадцать пять максимум! Исчез не слишком аккуратный шрам от аппендицита, искусственная брюнетистость сменилась моим родным темно-русым оттенком без малейших признаков седины, на лице — никаких следов хронического недосыпа, стрессов и переработки. Посвежела кожа, а фигурка… м-м-м…

Бедный мужик, вот уж точно, только такой голой красотки ему и не хватало! Да и мне оно не надо. Надеюсь, про костюмчик он не шутил. Какой-нибудь рабочий комбинезон был бы в самый раз! Хотя это вряд ли: из его запасов мне точно ничего не подойдет, очень уж размерчик не совпадает. В его рубашку таких как я две влезет и тесно не будет.

— Как так получилось⁈ — не выдержала я.

Как ни странно, робот понял меня правильно.

— Регенерирующая капсула приводит организм к наилучшему состоянию из возможных. Ложитесь, пациент, время процедур.

— Ты, значит, Рэм? — спросила я, укладываясь обратно. Хоть бы простынку какую выдал! — И много мне осталось медицинских издевательств?

— Лечебных и оздоравливающих процедур, — педантично поправил робот. — Программа реабилитации рассчитана до прилета на Райалу.

— Это сколько?

— Если полет пройдет без внезапных происшествий, еще девятнадцать суток.

— Сколько⁈

— Девятнадцать стандартных федеральных суток. И три часа сорок две минуты, если точно уложимся в график. Стандартные федеральные сутки — двадцать пять часов и семь минут вашей родной планеты.

Очень существенное дополнение!

— Это мне еще почти двадцать дней здесь валяться⁈

— Вставать можно будет завтра. Но с осторожностью.

— Спасибо, утешил, — проворчала я.

— Пожалуйста.

Кажется, железякины мозги сарказма не понимают.

— Ладно, делай свои процедуры. А почитать найдется что-нибудь? Или посмотреть. Для общего развития и ориентирования в ситуации.

— Завтра. Сейчас вы заснете и будете спать. Так надо.

Да-да, помню. И я тоже хороша, нашла у кого спрашивать. Надо было хмыря озадачить. Как его? Черт, он же представился, а я… абсолютно непривычное имя не отложилось в памяти. Нехорошо.

Я попыталась прокрутить разговор назад — прием, который отлично помогает вспомнить вылетевшие из головы детали. На удивление, «воспроизведение» получилось идеальным, вплоть до того самого имени: Аяр Гарацо. Аяр, значит. Или Гарацо. Смотря что у них ставится впереди, имя или фамилия.

На этой мысли я плавно уплыла в сон. На этот раз если и не крепкий, то уж точно спокойный.

Проснулась бодрой, полной сил и зверски голодной, с ощущением, что выспалась на неделю вперед. Села, быстро осмотрелась. Что сказать, смотреть особо не на что. Белая кровать со слегка пружинящим покрытием и без нормального белья. Белые стены. Белый халат, аккуратно висящий прямо в воздухе. Это мне, что ли? Чтобы «голая красотка» не нервировала мужскую трепетную душу? Прекрасно.

Я встала, с удовольствием потянулась. Надела оказавшийся точно впору халатик — приталенный, с коротким рукавом и неглубоким круглым вырезом, длиной до середины бедра. Если я хоть что-то понимаю в мужиках, такая одежда может возбудить почище полной наготы. Особенно когда заметно, что под ней белья нет.

Заодно пощупала воздух, где он висел. Ничего. И на том месте, где мужик… Аяр Гарацо, надо запомнить… так вот, где он вчера сидел в воздухе, как в кресле — тоже ничего. Самой попробовать так сесть? Нет, ну его, еще не хватало хряснуться копчиком об пол. И так процедуры почти на месяц вперед расписаны.

Ладно, и куда теперь? Что-то дверей не видно, сплошные стены.

— Эй! — позвала я. — Есть здесь кто? Вы меня слышите? Дорогие хозяева, уделите минутку гостю!

Никто не появился, зато кусок стены отъехал в сторону. Вполне понятное приглашение, воспользуемся. Я прошла в проем и оказалась… ну, назовем привычно: в коридоре. Довольно узком и абсолютно пустом. Голые стены, ровный голубоватый свет непонятно откуда. Пол — теплый и гладкий, босым ногам на нем приятно, как на паркете. Провела рукой по сизо-серой стене. Пластик или металл? На ощупь не ясно. А еще совершенно не ясно, куда идти. Налево или направо? Направо или налево? Коридор заметно изгибался, в видимой части дверей не наблюдалось. Я подождала немного, но никаких подсказок не появилось.

— Ладно, мальчики направо, девочки налево, — пробормотала я. — А потом окажется, что он круглый и я на летающей тарелке.

Но не топтаться же на месте? А вернуться в крохотный, пустой и скучный медблок я всегда успею.

Коридор и в самом деле оказался круглым. И пустым. Обратно к двери медблока я вышла не больше чем через пять минут. Была бы не босая — пнула бы. Это что, вместо беговой дорожки мне? «Пациент, вам уже можно ходить, вот и ходите?»

Как пони, по кругу! Тьфу.

— Эй! Где все? — заорала я. — У вас тут пациент некормленный!

Очередной кусок стены отъехал в сторону буквально в трех шагах от меня. В проеме воздвигся Аяр Гарацо, капитан, хмырь и просто большой человек, и спросил:

— Почему орешь? Не разобралась, как двери открывать?

— Какие двери⁈ — вопросила я. — Покажи мне хоть одну! Я вижу сплошную голую стену!

— Так ты скажи, куда тебе надо.

— Пожрать! — рявкнула я.

Несколько секунд он смотрел на меня, а я злобно пялилась на него.

— Не видишь? — с искренним удивлением спросил он.

— Что я должна видеть⁈

Он помолчал еще немного и сказал:

— Ладно, разберемся. Иди со мной.

И что бы вы думали⁈ Буквально через несколько шагов по тому же коридору, который я обошла по кругу, перед ним открылась дверь! Там, где я видела только стену!

— Но как⁈ — не выдержала я. — Ты же ничего не делал!

— Что будешь есть? — спросил он в ответ.

— Что дадите, то и буду. Вряд ли космический корабль — место, где можно привередничать в еде. Я даже не знаю, что вы в принципе можете предложить.

Я вслед за ним вошла в… кухню? Столовую? Или, может быть, камбуз? Короче говоря, место, где кормят! М-да. Помещеньице метр на полтора, белый пластиковый столик и стул, вроде как в уличных кафе, и прямоугольная дыра в стене. Раздача, что ли? А, нет: Аяр туда сунул ладони, через пару секунд вынул и объяснил:

— Обработка рук. Не бойся, это не больно.

Ну да, «мойте руки перед едой»…

Никакой обработки я не ощутила. Ладно, поверим на слово, что руки теперь чистые и можно хватать ими бутерброд. Дело за бутербродом.

Аяр коснулся стены, и она раздвинулась, показав забитые прозрачными порционными контейнерами полки. Вытащил один, второй. Поставил на стол.

— Бульон и диетическое мясо. Садись. Разогревается, когда открываешь, смотри. Открыла, — он отщелкнул крышку, — оставила на полминуты. Можно есть.

На внутренней стороне крышки я увидела ложку и кусочек белого хлеба в специальных нишах. Эх, о моем любимом «бородинском» теперь, наверное, осталось только мечтать.

Хлеб показался мне безвкусным, бульон недосоленным и слишком пресным. Второе было вкуснее: похожие на куриное филе кусочки мяса, тушеные в морковке, луке и каких-то еще овощах, которые я не опознала. Аяр, кстати, пока я ела, не остался подпирать стену, а куда-то сходил, принес еще один стул — нормальный, прошу заметить, стул! Белый, пластиковый, ясно видимый! Уселся напротив меня и открыл себе какой-то не требующий разогрева острый салат, от одного запаха которого тут же потекли слюнки.

— А мне это можно? — спросила я, ткнув вилкой в направлении этой прелести.

— Пока только диетическое. Как только Рэм скажет, что организм функционирует как надо, можно будет что угодно.

— Ну если Рэм… — протянула я. Поняла уже, что с чертовой железякой спорить без толку.

Доела, сыто вздохнула:

— Прекрасно, жизнь налаживается. Спасибо. А кофе у вас есть?

— Куда же без кофе, — усмехнулся Аяр. Так же, прикосновением, открыл еще один кусок стены, и я подошла ближе, с любопытством рассматривая очевидный аналог кофемашины. Аяр что-то там похимичил, поводил руками, понажимал на кнопки, и я с наслаждением вдохнула аромат крепкого кофе.

И тут появился Рэм.

— Пациенту нельзя кофе! Предписан щадящий режим, диета для выздоравливающих, минимальные нагрузки…

— Изверг позолоченный, — буркнула я. — А что можно-то?

— Рекомендованы соки без сахара с большим содержанием витаминов. Спокойные прогулки. Крепкий сон.

— И свежий воздух, — фыркнула я. — Есть у вас свежий воздух? Или только космический вакуум за бортом?

Шутки Рэм не понял. Возмутился, аж завибрировал:

— Воздух на корабле отвечает всем нормам…

— Лучше скажи, почему ты ей чип нормально не активировал? — перебил его Аяр.

— Во избежание нарушений режима лечения, — сообщил робот.

— Ладно, Рэм, иди. Займись чем-нибудь полезным, а с нашей гостьей я сам разберусь.

— Никакого кофе! Сок…

— Поняли мы, иди. Сок так сок. Алина, какой любишь, сладкий или покислее?

А он, оказывается, мое имя запомнил. Приятно.

— Кисло-сладкий есть?

— Для тебя — найдется.

— И с чипом объяснишь! — потребовала я, получив в руки почти привычную пластиковую бутылочку с ярко-оранжевым соком.

— В первую очередь, — очень серьезно ответил Аяр.

С чипом все оказалось и просто, и сложно одновременно. Персональный компьютер, мобильник, удостоверение личности и черт знает что еще в одном флаконе — «смешать, но не взбалтывать». Некоторые особо продвинутые вживляли себе два, три, а то и четыре чипа, распределяя функции по разным носителям. Для некоторых профессий два были необходимым минимумом: у Аяра, например, стоял один рабочий чип, который нужно сдать при увольнении, и один личный.

И не только управление кораблем, но любая мелочь — даже дверь открыть! Даже создать то самое поразившее меня «воздушное кресло» в любом удобном месте! — шла через чип. Нет допуска — шагу ни ступить. А чертов Три-Пи-О, то есть Рэм, разблокировал для меня дверь медотсека, а остальные допуски без одобрения капитана подключать не стал. Вот так и получилось, что тыкалась я по коридору, как слепой котенок.

— Прости, — сказал Аяр, объяснив это все, — мой недосмотр. Рэм тот еще перестраховщик.

Не знаю, что отразилось на моем лице, но Аяр удивленно приподнял брови и спросил:

— Что-то не так?

— Все так, — выдавила я. Не объяснять же ему, что второй раз в жизни вижу мужчину, которому не поперек души извиниться даже за не совсем уж свой косяк. А первым, если что, был мой папа…

— Тогда пойдем в рубку, — предложил Аяр. — Там удобнее. Хотя нет, давай сначала покажу тебе корабль. Это быстро, устать не успеешь.

— Да я на неделю вперед отдохнувшая!

— Рэму об этом расскажи.

Я невольно рассмеялась. Удивительно, этот мужчина ироничен ровно настолько, чтобы его ирония не раздражала и не казалась наездом!

А корабль мы и в самом деле осмотрели очень быстро. Минут двадцать, наверное, включая время на объяснения. И правда — летающее блюдце. Блюдечко. Маленькая круглая рубка в центре, по другую сторону коридора — медблок, две каюты (одну занимал Аяр, другую он сразу предложил занять мне), камбуз и склад. Ну и машинный отсек внизу, в подвале, можно сказать. За него отвечал Рэм и несколько мелких ремонтных дройдов, а людям туда разрешалось соваться только в скафандре высокой защиты.

Рубка — куча экранов и пультов, навороченное кресло пилота и, вопреки моим представлениям, полное отсутствие внешнего обзора. Что, спрашивается, снаружи?

— Не волнуйся, пилот всё видит, — ответил Аяр на мое возмущение.

— Я не волнуюсь, мне любопытно! Я, может, тоже хочу полюбоваться видами космоса!

— Прилетим — посидишь в симуляторе, если хочешь. А сейчас лучше не лезть.

— Почему?

— Потому что все на меня настроено — так понятно?

— Понятно, — грустно протянула я. — Но жаль.

Камбуз я уже видела, а вот разнообразие еды требовало пристального изучения. Гастрономический туризм — не то, чего ждешь от космических путешествий, но за неимением лучшего…

Допуска на склад Аяр мне не дал, зато показал, как «напечатать» себе еще одежды. Не ходить же в халатике на голое тело! Агрегат для печати (я, конечно же, тут же обозвала его принтером) стоял в углу склада. С помощью Аяра я задала ему программу на десяток позиций, и мы пошли дальше. Через час-полтора можно будет забрать новый гардероб.

В каюте, узкой и тесной, размером примерно с купе поезда, была такая же кровать, как в медблоке, откидной столик с ней рядом, небольшой отсек для вещей в стене. А над столиком — окно, тоже примерно как в поезде. Фальшивое, конечно, в смысле декоративное, но я даже не сразу это поняла, потому что в первые мгновения просто перехватило дыхание. За окном цвел яблоневый сад. Деревья с едва проклюнувшимися нежно-зелеными листиками тонули в бело-розовой пене цветов. Светило сквозь ветви солнце, ветер срывал лепестки, и те падали на зеленую траву, кружа, словно огромные снежинки.

Мне даже запах почудился — сладкий медовый аромат цветущих яблонь, прелая нотка рыхлой ухоженной земли, свежесть недавнего дождя… И басовитое гудение пчел. И теплый весенний ветер на лице.

— Ты плачешь? — спросил Аяр.

Я вытерла глаза. Не помогло, слезы текли по лицу и не желали останавливаться.

— Почему… почему здесь… такое?

За окном потемнело, а потом из темноты появилась другая картинка. Город. Высоченные дома, летающие машины. Чужое серое небо и яркие огни фасадов.

— Это Алидия, — негромко сказал Аяр. — Мой родной город. Ты не хочешь видеть свой мир или просто не ожидала?

Значит, я не ошиблась, сад и правда…

— Не ожидала, — я глубоко вздохнула и вытерла слезы. — Поставь обратно, пожалуйста. На твой город я наверняка еще насмотрюсь.

Город потемнел, потух, и через несколько секунд за окном вновь шумел ветвями цветущий сад. Теперь я узнавала его, взгляд сам находил знакомые зацепки. Криво обрезанная ветка, замазанная вместо садового вара синей краской. Развилка невысоко над землей, куда мы с братом так любили залезать в детстве. Полянка цветущего белого клевера среди ровного газона лугового мятлика.

— Дедушкин сад, — глухо сказала я, не глядя на Аяра. — Сад моего детства. Эта штука что, в мозгах роется?

— Считывает образы, связанные с позитивными эмоциями, — то ли объяснил, то ли возразил моему грубому «роется» тот. Добавил, помолчав: — На голые стены смотреть — спятишь. А космос… он давит. Черная бездна, и от мира до мира — почти бесконечность. Мало помнить о доме, нужно его видеть. Так легче.

Легче… Наверное, легче, если точно знаешь, что вернешься. Или хотя бы надеешься вернуться: наверняка дальний космос не очень хорошо сочетается с «точно знаешь». Если, конечно, речь не о курсе корабля.

— Аяр… оставь меня, пожалуйста, одну.

Я не смотрела на него: не получалось отвести взгляд от яблоневого цвета. Но чувствовала присутствие рядом, и сейчас оно мешало. Ненавижу плакать! Нельзя показывать свою слабость. Никому.

— Я буду в рубке, — спокойно сказал он. — Приходи, как захочешь.

И вышел. С тихим шорохом закрылась дверь. Наступившую следом тишину можно было, казалось, не просто услышать, а даже пощупать. Я залезла с ногами на кровать, обхватила руками колени, привалившись боком к стене. Сидела и смотрела на сад. Слез больше не было, только тоска и опустошение.

Дедушки давно нет, а бабушку я и вовсе не помню. А чудесный сад, который дед растил всю жизнь, спилили и выкорчевали новые хозяева участка. Выстроили там особняк с бассейном, посевным газоном и площадкой для барбекю. Приезжают на лето, как на дачу.

Но без того сада не было бы меня — такой, какая я есть. Не было бы моего нынешнего дела, к которому шла двадцать лет шаг за шагом, ступенька за ступенькой. Двенадцать гектаров яблонь, груши и вишни. Сорта подобраны так, чтобы снимать урожай с лета до поздней осени, а продавать свежие яблоки — до весны. Свое производство: джем, повидла, сухофрукты. Договора на поставки в детские сады, школы и больницы. В масштабах нашего поселка — вполне значимое предприятие.

Обидно будет, если без меня развалится. Брату «вся эта сельская романтика» даром не сдалась, да и коммерческой жилки ему не досталось. Дослужился до директора школы и счастлив. Может, додумается как подсобное школьное хозяйство оформить? Учебно-опытное какое-нибудь…

Ну, или продаст, а уж деньгам найдет применение.

И нечего страдать. Жива — и радуйся. Как почтальон Печкин сказал: «Я, может, только жить начинаю — на пенсию перехожу!». А мне и до пенсионерского возраста еще жить да жить, так что хоронить себя точно рано. Вот прилетим, куда летим, там и разберусь, как дальше жить и к чему себя приложить. Авось не пропаду.

Научиться работать с чипом оказалось легко, гораздо легче, чем я поначалу думала. Стоило понять основные принципы — и я пропала, как пропадала в детстве и юности, залипая в новую игрушку. Только здесь была не рпг-шка какая-нибудь или пошаговка, а самая что ни на есть настоящая реальность. Аяр загрузил мне базовый обучающий набор, от школьных учебников до популярных интерактивных энциклопедий. То самое, что я пыталась раздобыть у Рэма «для общего развития», только в абсолютно беспредельных количествах. Десятки тысяч обитаемых миров только Человечества. «Чужие»-ксеносы — десятки, а может быть, и сотни рас. Миллионы лет освоения Вселенной разумными. У меня от всего этого дух захватывало!

Аяр не казался слишком уж занятым, но все же довольно много времени проводил в рубке, в кресле пилота. Со стороны это выглядело, пожалуй, странно. Лежит мужик с закрытыми глазами, будто спит, только пальцы слегка шевелятся, иногда хмурятся брови или сжимаются губы, а бывает, вдруг ругнется сквозь зубы. Картина завораживала и слегка пугала: как-то сразу я начинала ощущать черную бездну космоса за относительно тонкой перегородкой.

Может, было бы легче, если бы я эту самую «черную бездну» увидела своими глазами. А может, наоборот… кто знает? Показывать мне Аяр отказался.

— Что за путешествие, когда и в окошко не посмотришь? — ворчала я. — Как будто едешь на поезде в бесконечном туннеле. Аяр, а у вас есть поезда? Железные дороги?

— Пойдем, покажу, — предлагал он.

И «за окном» моей каюты появлялись один за другим виды Райалы — родного мира Аяра. Огромный город с небоскребами делового центра и высотками спальных районов, с залитыми светом улицами и то ослепительно синим, то хмуро серым небом, в котором то и дело мелькает большой и маленький транспорт. Река со свинцово-серой водой и ажурные арки широкого моста. Железнодорожная колея раза в два шире привычной, поезд — контейнеры на открытых платформах. Грузовой.

— А пассажирских нет?

— Зачем время тратить? По воздуху быстрее.

В воспоминаниях Аяра его мир был индустриальным, шумным, городским. Жизнь в нем кипела, не останавливаясь ни днем ни ночью. Небо рассекали пассажирские скоростные катера и неторопливые аэробусы, а на стационарной орбите над Алидией — родным городом Аяра и планетарной столицей — висел еще один город: космическая верфь, космопорт, гостиницы, склады, база военных пилотов и десанта и Бог знает что еще. Выглядело так фантастично, что казалось — это не реальный чужой мир, а декорации к фильму. К очень высокобюджетному фильму!

— А ты где живешь? — спросила я, налюбовавшись на сияние звезд и плывущую внизу бело-серо-зеленую планету.

Мы «пролетели» над Алидией, оставив позади небоскребы и высотки. Картинка сменилась зеленой улицей городской окраины: коробки домов, похожие на наши пятиэтажки (я посчитала окна — этажей оказалось шесть), прохожие, детвора на чем-то вроде летающих скейтов…

— Так странно, — призналась я. — Вроде бы все чужое, а смотришь… как будто это все еще Земля, просто другой город.

— Отлично, — отозвался Аяр. — Значит, сможешь адаптироваться.

— Адаптируюсь, куда я денусь, — я невесело усмехнулась. — Человек — в принципе очень приспособляемое существо.

Хотела попросить еще что-нибудь показать, но Аяр сказал, что ему пора в рубку, а мне — к Рэму. Может, так оно и было, но мне показалось, что он просто захотел побыть один.

Тоже, наверное, скучает по дому.

— Ты давно в космосе? — спросила я.

— Лет двадцать, наверное.

— Нет, я этот полет имела в виду.

— Полгода. Пора домой.

Да уж, точно пора. Полгода в этой консервной банке — спятить можно!

В базе информации чипа я нашла, что Райала богата полезными ископаемыми, прежде всего металлами, ее промышленность работает в основном на экспорт, а орбитальная верфь считается одной из лучших в Федерации для кораблей своего класса. Корабли, правда, там выпускали «малого тоннажа»: разведчики вроде того, на котором мы сейчас находились, пассажирские и военные катера, десантные капсулы… Мир считался глубоко провинциальным — нет, об этом нигде не говорилось прямо, но я привыкла точно считывать этот нюанс еще по отношению к родному городу. Похоже, отношение к «Задрюпинскам» и «Мухосранскам» не меняется ни в пространстве, ни во времени. Даже когда «Задрюпинск» — не маленький городок, а целая планета.

Может, поэтому мы так легко общались с Аяром? Он казался… своим. Привычным. И при этом выгодно отличался от знакомых мне мужчин хотя бы тем, что не пытался навязчиво флиртовать, пошло шутить и высказываться на вечную тему «где место бабы». Он вообще вел себя со мной так, будто мы не мужчина и женщина, а коллеги, попутчики, дальние родственники… даже не знаю, какой из этих вариантов. Это было бы даже обидно, если бы временами я не ловила на себе его задумчивый взгляд, в котором все же угадывался чисто мужской интерес. Но я не делала попыток его заинтересовать, и он тоже держал дистанцию. Удивительно.

На четвертый или пятый день я не выдержала и спросила прямо:

— Аяр, не подумай, будто я на что-то такое намекаю, но почему ты как будто не видишь, что я женщина? Я не в твоем вкусе или это как-то касается ваших обычаев?

— Ты очень в моем вкусе! — с не свойственной ему обычно экспрессией заявил он. По-моему, даже вилку чуть не сломал — мы как раз обедали.

— Но?..

— Обычаев это не касается, зато касается полетного устава. В дальних рейсах — никакой эротики ни на чипе, ни в реальности. И корректировка биохимии организма, чтобы не тянуло нарушать.

— Почему⁈ — Боже, да ни один знакомый мне мужчина на такое добровольно не согласился бы! Издевательство же!

— Потому что человек, у которого в голове безудержные фантазии о сексе, не имеет права управлять сверхсложными устройствами и принимать опасные решения, — очень жестко ответил Аяр. — Концентрация не та, настрой не тот. Никакой чип не спасет.

Вот так. Ни космической романтики, ни обычной. Сиди в своем летающем блюдце, как в консервной банке, и даже о женщине помечтать не смей.

— Ну-у… наверное, тебе видней, — дипломатично согласилась я. Встала, открыла полку с пайками. Еще одно мое здесь развлечение — еда. Гастрономический туризм, чтоб его, так и бока наесть недолго.

— Кстати, Алина, — сказал Аяр мне в спину. — Спасибо.

— За что?

— За то, что все это время не пыталась меня соблазнять. Это было бы… сложно.

— Несмотря на биохимию? — не удержалась я от легкой подколки.

— Представь, что тебе суют под нос что-нибудь очень вкусное, что ты очень любишь, а тебе как раз сейчас нельзя.

— Кофе, — хмыкнула я, доставая очередную бутылку с соком. Соков здесь было штук тридцать разных, какие-то мне пришлись по вкусу, какие-то нет, но хотелось кофе. А злодей Рэм не разрешал. Что-то ему, понимаете ли, до сих пор не нравилось в моем сердечном ритме. Перестраховщик. — Прилетим на твою Райалу — пригласишь на свидание. По рукам?

— Идет, — широко улыбнулся Аяр.

Говорят, женщины в отношениях с мужчинами склонны наступать на одни и те же грабли. Условно говоря, у одной мужики — сплошь кобели, у другой — алкаш за алкашом, у третьей — тряпки и подкаблучники, ну а виновата, как водится, сама. У нас вообще это чертово «самадуравиновата» на все случаи жизни годится. Слишком красивая, слишком умная, слишком много зарабатываешь, юбка слишком короткая — всегда «сама виновата»! Тьфу.

Моя коллекция граблей эту «неоспоримую истину» ни разу не подтверждает. Две неудачных попытки замужества получились не просто разными, а диаметрально противоположными. Единственное общее — вспоминать о них не люблю.

В первом я была, как большинство наших женщин, «бессмертным пони». Пришла с учебы — заступай на работу. Мало ли, что тебе курсовики писать! Стирка-глажка, уборка-готовка, двор-огород — жили с его родителями в частном доме — только твоих рук и ждут. Ах да, еще и свекровушка беспрерывно жизни учит, дай Бог ей всего хорошего и побольше, лишь бы от меня подальше. Хорошо хоть детей завести не успели, мне это «счастье» надоело раньше.

Развод был нервным и скандальным, хотя я ни на что не претендовала, лишь бы вырваться из «прекрасной семьи, вытащившей нищую безотцовщину из грязи в люди». А сколько меня потом поливали грязью! Как свекровушка жаловалась на меня, «свинью неблагодарную», своим подругам, сослуживицам, знакомым и даже медсестрам в поликлинике! Какими словами обзывал бывший любимый муж! Тьфу.

Короче, это были очень, очень увесистые грабли. Такие учат жизни с первого раза и навсегда.

Второй… Вот там уж точно — сама виновата! Красивой жизни захотела. Как раз после института и первого развода, вдохнув свежий воздух свободы и пообещав себе никогда больше не влипать в маменькиных сыночков с приусадебным участком. А тут аж целый доктор наук! Солидный мужчина почти вдвое меня старше, умный, харизматичный и благоухающий дорогим одеколоном. И, кстати, без мамочки на горизонте. Позвал сразу и замуж, и к себе на кафедру. А я, дурочка, радостно согласилась. Кафедра ведь, а не огород приусадебный.

Сколько я за него расчетов переделала и статей написала! Сколько подготовила методичек, учебных планов, рецензий и черт знает каких еще суперважных бумаг! Зато дома была «заинькой и кисонькой», никакой стирки-уборки-готовки. Красивые наряды, красивая «любовь»… Только, знаете, лучше быть бессмертным пони, чем милой домашней кошечкой, которую иногда берут на ручки и чешут за ушком, но стоит не так мявкнуть, тут же покажут, кто в доме хозяин. И даже в тапки ему не нассать!

Короче говоря, уволилась я с кафедры, развелась и снова пообещала себе «больше никогда». И на этот раз обещание сдержала. Ушла в бизнес, пусть сложно, зато сама себе хозяйка. Случались, конечно, короткие романы, как без них, я все-таки живой человек, не робот железный. Но чтобы снова хомут на шею — ни за что!

И кой черт меня дернул за язык с этим свиданием?

Нет, так-то я не против, Аяр мне в целом вполне симпатичен, вот только…

Вот только я наконец нашла во всем выданном мне информационном богатстве нормальные объяснения об устройстве общества на Райале. И чем глубже погружалась в вопрос, тем больше понимала — влипла.

У них там всё завязано на семью!

Всё!!!

Причем на семью в самом широком смысле. Не «муж да жена — одна сатана», не «ячейка общества» из двух или даже трех поколений, а больше похоже на какие-нибудь, я не знаю, шотландские кланы. С легким налетом мафиозности, учитывая, что эти семьи еще и производство под себя подгребают и в целом контролируют свою территорию полностью. Хотя нет, не мафиозности, криминала там нет. Скорее можно сравнить с японскими корпорациями, в которые, я как-то читала, приходят после учебы и — до старости.

А человек без семьи, вне семьи, одиночка — никто и звать никак!

Мать-мать-мать, привычно откликнулось эхо…

Я глубоко и спокойно подышала, пытаясь вернуть себе душевное равновесие. Алина, давай рассуждать трезво. В абсолютно чужом мире начинать жизнь с нуля, не имея вообще никакой поддержки — нереально. А сорок два — с одной стороны, не тот возраст, чтобы снова тратить двадцать лет на путь к мечте, с другой же — я давно не девчонка наивная, знаю себе цену и умею настоять на своем. Сегодняшнюю меня никакая свекровь не испугает, я сама кого хочешь испугаю, если очень сильно понадобится.

И потом, что за паника из-за единственного свидания, которое еще и вовсе то ли будет, то ли нет? В крайнем случае всегда можно обратить всё в шутку. Аяр адекватный, он поймет.

А если он адекватный только из-за этой чертовой корректировки биохимии? Мало ли мужиков, которые абсолютно нормальны ровно до тех пор, пока не начинают «нижней головой» думать?

Я вынырнула из обучающего виртуального пространства, покосилась на темное окно и решила прогуляться до рубки. Чип показывал, что Аяр сейчас там и работает. Но я не буду отвлекать его от работы, просто посижу тихо рядом. Чтобы ушло отвратительное ощущение полного и абсолютного одиночества, от которого, наверное, и впадаю в панику и неадекват. В конце концов, это личная жизнь у меня давно на нуле, а общественная — в очень даже плотном графике. Я банально не привыкла так подолгу оставаться совсем без общения! Честное слово, сейчас бы даже пожарной инспекции обрадовалась или санэпиднадзору.

Да-да, посреди космоса. Вот это был бы номер.

Вид сосредоточенного Аяра в пилотском кресле переключил мысли на другое. Вот имеется мужик — здоровый, сильный, может, мне ровесник, может, чуть старше. Что его несет в космос? Один, если не считать робота, по полгода и больше взаперти, в режиме абсолютной сосредоточенности, когда в любой момент может приключиться смертельно опасное ЧП, да еще и о бабах даже мечтать не смей. Ради чего?

Аяр открыл глаза и встретился со мной взглядом. Спросил резко:

— Что-то случилось?

— Нет, — качнула я головой. — Мешаю? Тогда к себе пойду.

— Не мешаешь. — Он поднялся на ноги, потянулся, повертел шеей. — Кофе хочу. Составишь компанию?

— Конечно. Не попить, так хоть понюхать, — пошутила, вспомнив недовольные интонации Рэма.

Пока Аяр делал себе кофе, я выбрала сок и печенье. И, едва он сделал первый глоток, не выдержала, спросила:

— Что со мной будет? Когда прилетим?

— Ты уже спрашивала, — отозвался он, — забыла?

Спрашивала, в первый же день. То есть до того, как я выяснила подробности о порядках на Райале.

— Ты ответил, что у меня возьмут воспоминания о моем мире и что это не больно и не страшно, — напомнила я. — И что потом в оплату за новые знания помогут обустроиться на новом месте, а дальше объяснил, как базой данных пользоваться, и сбежал, то есть, прости, ушел проконтролировать курс. А сейчас я вообще о другом.

— О чем? — на провокационное «сбежал» он не отреагировал.

— О том, как у вас все устроено. Сам по себе, без поддержки семьи, никто ничего не добьется.

— Ты боишься остаться одна?

Я отпила сок. Кисло-терпкий, прохладный. Со сладким печеньем в самый раз. Аяр смотрел серьезно. Ждал. И вот как ему объяснить, в чем проблема? Ладно, попытка — не пытка.

— Я боюсь, что мне не дадут остаться одной. Загребут в эту самую вашу семью и скажут: «Скажи спасибо, что не бросили». А я… Пойми, я двадцать лет была сама себе хозяйкой. Занималась любимым делом, и никто мне не лил в уши ценные указания типа «лучше бы полы в доме помыла, борща наварила, бизнес мужское дело, а твое дело детей рожать». Или «слушай мужа, он лучше знает, чего тебе надо». В гробу я видала такое счастье. Какая семья? Снова танцы на граблях? Увольте!

Аяр молча пил кофе. Смотрел так спокойно, что хотелось заорать, хрястнуть кулаком по столу, запустить недопитым соком в стену. Но я представила, что передо мной сидит не Аяр, а Василиса Петровна из комиссии по охране труда, подруженька моей свекровушки. Эта змея крашеная каждое лето пытается доказать, что я где-то да нарушаю закон, нанимая школьников на сезонную работу. Я трудовой кодекс уже наизусть знаю со всеми пояснениями и примечаниями, а она все не уймется. И ведь не выскажешь прямо все, что о ней думаешь. Только вежливость, улыбка и параграфы ТК… только хардкор, короче говоря.

Зато у меня для таких случаев специальная улыбка есть. Когда чем больше злости в душе, тем слаще улыбаешься. И сейчас эта улыбка сама собой натянулась на лицо.

— Не знаю, почему ты молчишь и о чем думаешь, но мне все равно. Я дома всего, чего хотела, добилась, и у вас всего добьюсь. Сама.

— Добьешься, — согласился он. — Но ты уверена, что тебе совсем, ни в чем не понадобится помощь? Вообще никакая? Алина, честное слово, никто тебя не потащит замуж, но замуж — не единственный способ оказаться в семье.

— А какой еще? — фыркнула я. — Усыновление, что ли?

Может, Аяр и ответил бы что-то, дохлебав свой кофе, но наше летающее блюдце вдруг дернулось и затряслось, будто древний запорожец на колдобистой грунтовке.

— К себе и ложись! — Аяр скомандовал это уже на бегу, и я, выскочив следом за ним из камбуза, только и успела заметить, как он вбегает в рубку.

Корабль трясло, мотало и болтало, я бежала к себе, растопырив руки в стороны и отталкиваясь то от одной стены, то от другой. Пока на очередном шаге пол не встал на дыбы и не врезался мне в лицо. Каким-то чудом я успела выставить руку, но только рассадила ладонь и локоть. Вот так засада! Руку печет, во рту кровь, в глазах искры, а в голове — картинка открытого космоса, от которого отделяет… да почти ничего не отделяет!

Знать бы еще, что случилось.

«Легче тебе от этого станет?» — осадила я себя. Доползла до своей каюты на четвереньках, отбив еще и плечо о стену — чертова болтанка! Кое-как добралась до койки. И только подумала, что меня сейчас снова на пол сбросит, как словно невидимым коконом обхватило, прижало к кровати, и тряска прекратилась. Хотя болтанка продолжалась: со стола упала недопитая бутылка с соком и моталась по полу туда-сюда, а я все не могла оторвать от нее взгляда. Если бы можно было что-то делать, как-то влиять на ситуацию, было бы не так страшно. А лежать обернутой в невидимый кокон так, что и не шевельнешься — и остается только гадать, что происходит и не разлетимся ли мы через секунду на миллион осколков… жуть жуткая!

Только я от страха всегда начинаю злиться. Вот и сейчас злость помогла взять себя в руки. «Собралась лежать и трястись? Алина, у тебя в голове шикарная обучалка! Займись, пока больше заняться нечем».

В самом деле, как я собираюсь всего сама добиться на Райале, когда почти ничего о ней не знаю? Оставим семьи в стороне. Давай: природа, климат, сельское хозяйство, продовольствие.

Что-то бухнуло и заскрежетало над головой.

«Климат», — выбрала я из выпавшего меню. Знать не хочу, что там скрежещет. Хочу выяснить, растут ли на Райале яблони.

Если не просто закрыть глаза, а с головой уйти в обучающие фильмы, можно забыть и о болтанке, и о страхе, и даже о бездонном космосе за стенкой. То есть на самом деле вроде и помнишь, но внимание уходит на другое и страхи отодвигаются на задний план, тускнеют. Если бы еще ушибы не саднили…

— Алина?

Райала холоднее и влажнее Земли. Почти нет пустынь, тропический пояс не такой жаркий, как на Земле, из-за преобладания высокогорий, в субтропиках — снежные зимы, а в целом тропики и субтропики занимают довольно узкую полосу. Основная часть населенных земель отличается прохладным летом и затяжной зимой. Не самый благоприятный климат с точки зрения сельского хозяйства. Но меня в целом устраивает. Персики с абрикосами выращивать не получится, а груши с яблоками — вполне.

Так, где здесь информация по садоводству?

— Алина!

Меня выдернуло из справочника местных садовых культур, и оказалось, что я лежу не у себя в каюте, а в медблоке, ушибы уже не саднит, а только слегка пощипывает, а надо мной возвышается нахмуренный Аяр.

— Ты снова с нами, прекрасно. Как себя чувствуешь?

— Нормально, а что случилось? Почему я здесь? — удивилась я.

— «Что случилось?» Ты лежала вся в крови и не отзывалась — и спрашиваешь, что случилось?

— А, это… — я смутилась: неприятно признаваться в собственной неуклюжести. — Упала. Не успела до койки дойти. А не отзывалась, наверное, потому что увлеклась.

— Чем увлеклась?

— Садоводством.

— Чем⁈

Мне кажется, или он сейчас усомнился в моей адекватности?

— Было страшно, — честно призналась я. — Решила отвлечься на что-нибудь интересное.

— На садоводство, — с непередаваемо скептическим выражением повторил наш космический волк.

Не знаю, что на меня нашло, но я вдруг обиделась за любимое дело. С чего такое пренебрежение? Я же ничего не говорю о его полетах в компании с роботом вместо нормальной жизни!

— Яблоки любишь? А вишни? У тебя там в пайках очень вкусные пирожки с джемом, как думаешь, откуда этот джем берется?

— Уж наверное не из молекулярного синтезатора, — ухмыльнулся в ответ Аяр. — Но все, кого я знаю, точно отвлекались бы чем-нибудь другим.

— А я — не все, — я села, осторожно ощупала лицо. Не болит. — Значит, ты меня подлечил? Или Рэм?

— Я. Убрал кровь и смазал ушибы. И ощупал тебя на предмет переломов. Тщательно, — он пакостно усмехнулся.

— Врешь небось, — фыркнула я. — А если и нет, толку-то, с твоей прикрученной биохимией? Хотя странно на самом деле. Почему я все это пропустила? Вроде бы раньше обучалка меня не выключала полностью из реальности.

— Сильно испугалась? — почти утвердительно спросил Аяр. — Ты переключилась в режим «не беспокоить». Наверное, очень сильно хотела… отвлечься.

Последнее слово он произнес с заметной иронией. Вот может хватит уже, а?

— Аяр, что это было вообще? Расскажешь?

— Дорожно-транспортное происшествие, — все с той же иронией выдал он. — Есть хочешь?

Несколько секунд я взвешивала, возмущаться или проглотить демонстративное нежелание удовлетворить мое любопытство. Хочется же знать, что произошло! Но решила не лезть не в свое дело. Дома ведь не побежала бы к машинисту поезда требовать отчета за каждое внезапное торможение? Так и здесь. Я пассажир, к тому же абсолютно случайный пассажир. Не стоит долбить пилоту мозг. Даже если очень хочется. В конце концов, его непродолбанный мозг — залог успешного прибытия на нормальную обитаемую планету.

— Я бока себе наем на вашей вкусной кормежке без физических нагрузок. Буду ходить вперевалочку, как пингвин, а спортзала у тебя здесь не предусмотрено. Упущение, кстати. Так что пойду лучше к себе и поизучаю справочники.

Если Аяр и подумал что-нибудь вроде «баба с возу — кобыле легче», то ничем этого не показал. Кивнул, предложил обращаться, если возникнут проблемы с чипом, и ушел. А я вернулась к очень волновавшему меня вопросу: на Райале растут яблони или нет?

Казалось бы, глупый вопрос — какие яблони на другой планете? Но если люди там не отличаются от землян, может, и с растениями так же? Вот только названия вряд ли совпадают, поэтому придется очень тщательно изучить весь список местных плодово-ягодных культур. Да и остальных заодно, хотя бы для понимания, чем райальцы питаются.

А если найдется еще и справочник по агротехнике, вредителям и болезням, то скучать мне до самой Райалы будет некогда.

С орбиты Райала выглядела белой. Снежно-облачной. Пушисто-ватной. Вкрапления голубизны и зелени оттеняли белизну, но казались такими мизерными, что я даже уточнила:

— У вас там точно не вечная зима? Может, справочник наврал?

Аяр окинул критическим взглядом мой наряд — брючки с футболкой — и сказал с едва заметной усмешкой:

— Не зима, но так — замерзнешь. Утеплись, пока время есть.

Ха! Можно подумать, я в своих планах на будущее только сорта местных садовых деревьев изучала. Корабельным «принтером», то есть молекулярным синтезатором, попользовалась по полной программе, раз уж Аяр не запрещал. В каюте ждал чемодан, набитый вещами пусть не на все случаи жизни, но на первое время — точно. От белья до теплой куртки и сапог — удивительное дело, программы на «печать» всего этого богатства оказались заложены в агрегат. Казалось бы, зачем в космосе? Наверное, по принципу «лучше пусть будет и не понадобится, чем наоборот».

И я бы отвязалась, как ни в каком шопинге не отвязывалась, если бы меня устраивало качество этой «печатной продукции». Но увы, вещички получились из разряда «сойдет до первой стирки». Хотя и это гораздо больше, чем вообще ничего. Может, мне и помогут, как вынужденной переселенке, но лучше не надеяться на чужих дядь, а позаботиться о себе самой, насколько это возможно.

Так что я накинула куртку, сменила тапочки на туфли и осталась смотреть на процесс прибытия. Да, оказалось, что в рубке все-таки есть внешний экран! Ну, Аяр! Жмотище! Мог бы хоть раз дать посмотреть, пока летели.

Но теперь я наконец получила свой кусочек космических видов. И звезды в бархатно-черной бездне открытого космоса, и сияющее через фильтры местное солнце, и белую планету, и огни городов на ее ночной стороне… И гигантский трехмерный лабиринт орбитального комплекса, к которому мы причалили, то есть пристыковались.

Вот тут-то меня и догнал мандраж.

— Алина, — Аяр взял за руку, стиснул ободряюще. — Послушай, пожалуйста. Я помню, ты хочешь ни от кого не зависеть. Но ты же понимаешь, что сейчас для тебя это невозможно? У тебя ни жилья, ни работы, ни средств к существованию. Тебе нужна помощь.

— А как же те, кто рекомендовал меня «изъять»? — съехидничала я. Вот честное слово, всё понимаю, но сама формулировка — бесит.

— А ты очень к ним хочешь?

Вот уж чего я точно не хотела, так это оказаться одним из «результатов экспедиции», который будут изучать в Райальском Звездном Институте. Хотя бы потому, что информации об этом институте в базе данных почти не было, только страничка самых общих сведений, а у меня инстинктивное недоверие к закрытым «шарашкам». На генетическом уровне, можно сказать. Но с Аяром на эту тему я не говорила. А зачем? Мужик действует по уставам и инструкциям, склонять его к их нарушению — без всякого толка потерять те добрые отношения, что сложились между нами сейчас. И я совсем не ожидала, что он заговорит об этом первым!

— Ты что-то другое хочешь предложить? — спросила, всматриваясь в его лицо. Как всегда, спокоен и сосредоточен, а ведь наверняка ему не терпится скорее попасть домой! Родных увидеть, друзей. Мне бы на его месте точно не терпелось.

— Этот рейс организовывала моя семья.

«Семья». За последние дни я вытрясла из Аяра, наверное, все, что можно, да он и сам не отказывался объяснить. Его «семья» контролировала территорию, сравнимую по размерам с Московской областью, владела крупнейшими на Райале заводами электроники, в том числе космической, и кучей сопутствующих производств, начиная от парочки атомных электростанций и заканчивая фабрикой по производству спецодежды. В общем, не «папа-мама-я», а крупная, богатая и влиятельная корпорация. А теперь еще оказывается, что они и разведку в космосе сами ведут. У таких на дороге не стой — съедят и не подавятся.

Ах да, и вишенка на торте — столица всей планеты находилась на их территории.

— Понятно, чей рейс, того и добыча, — кивнула я. — И чем это мне грозит? Сменить одних исследователей на других? Знаешь, как у нас говорят? Хрен редьки не слаще.

Более нецензурные варианты я озвучивать не стала, хотя именно они просились на язык.

— Если ты присоединяешься к семье, то ты уже своя. А своих — защищают. Разве ты против защиты и помощи?

— Меня волнует, каким именно способом я должна «присоединиться».

— Заставлять тебя точно никто не будет. — Он помолчал, повел широченными плечами, добавил: — Соблазнять, подкупать или чего ты там еще боишься — тоже. Зачем семье те, кто на нее обижен и только и мечтает уйти?

И только я собралась буркнуть: «Ну да, колхоз дело добровольное, плавали-знаем», — чисто по вредности характера, если уж честно, — как Аяр выключил экраны и сказал:

— Одевайся и пойдем, нас ждут.

— Кто? — быстро спросила я. — Твои, или?..

— Мои, — ответил он.

«Выключи вредность, Алина, и не пори горячку», — посоветовала я себе. И следом за Аяром поплелась на выход. Вернее, учитывая его широкий шаг и нашу разницу в габаритах, почти побежала.

Ждал нас мужчина средних лет, неуловимо мне напомнивший какого-нибудь большого чиновника или депутата. Упитанный, в хорошо сидящем черном в графитно-серую полоску костюме, с аккуратно зачесанными назад короткими блондинистыми волосами, радушной улыбкой и взглядом настолько радостным и приветливым, будто он встречает горячо любимую прабабушку, только что завещавшую ему миллиард. Терпеть таких не могу. К тому же на фоне огромного ангара, в котором сейчас торчал корабль Аяра (и правда похожий на летающую тарелку!), а могли бы легко поместиться десятка два боингов и еще осталось бы место, прилизанный пузанчик в костюмчике смотрелся крайне неуместно.

— Аяр, — кивнул он моему спутнику. И тут же переключился на меня: — Алина, добро пожаловать на Райалу. Надеюсь, тебе у нас понравится.

— Я тоже надеюсь, — ответила я, изо всех сил стараясь скрыть за прохладной вежливостью внезапно вспыхнувшую неприязнь. Была бы дома, обязательно бы добавила, что мы на брудершафт не пили, но, судя по нашему общению с Аяром, здесь на «вы» обращаются совсем в других случаях. Не из вежливости с незнакомым человеком, а из почтения с вышестоящим, и то не всегда.

— Мы начнем с небольшого обследования в нашей клинике, — сообщил этот «в меру упитанный», — а потом…

— Прости, что перебиваю, но, может, начнем все-таки с того, что ты представишься? — мне пришлось приложить усилие, чтобы тоже обратиться к нему на «ты», но с ходу ставить себя в подчиненное положение я не собиралась — еще чего!

— Ах да, прости, — он очень искренне рассмеялся. — Драмеон Силь Ойтиш. Можно просто Ойтиш. Иммиграционный консультант семьи Драмеон-Гарацо.

Черта с два он просто забыл. Готова на что угодно спорить, нарочно не представился, чтобы посмотреть, как я отреагирую. Интересно, «иммиграционный консультант» — это просто чиновник, выполняющий формальную работу по приему «понаехавших»? Или кадровик-вербовщик? Почему-то мне кажется, что скорее второе. Оценивает, кто из новоприбывших на Райалу может оказаться полезен «семье» и чем, отсеивает неподходящих и распределяет по вакансиям годных. И меня на самом деле ждет не «небольшое обследование», а полноценная оценка. Понять бы еще, хочу ли я, чтобы эта оценка завершилась в мою пользу…

— Итак, после заключения врачей я надеюсь на небольшую беседу с тобой. Чего ты хочешь от жизни, чем хотела бы заниматься на Райале. Или, возможно, не на Райале, а где-нибудь на других мирах Федерации — тебя никто не будет ограничивать в выборе, это ведь твоя жизнь. И, конечно же, чем мы тебе сможем помочь, если ты останешься с нами.

— «Мы» — это семья? — уточнила я. Мало ли, вдруг он все-таки представляет здесь более высокую инстанцию. Планетарное правительство или даже администрацию Федерации.

— Да, семья Драмеон-Гарацо, — подтвердил Ойтиш. — Мы заинтересованы в новых людях… если, конечно, они тоже заинтересованы в нас, — добавил после небольшой паузы. Как будто намекая: ты уж реши, пока будешь занята с врачами, хочешь в нашу семью или на попечение Федерации.

Выбор? Теоретически да. А практически… Читала я законы Новотерранской Федерации, а как же — надо ведь знать, куда попала и как здесь жить. Так вот, если строго по закону, я никто и звать меня никак. Мало ли, как, откуда и зачем меня «изъяли» — на переселение с планеты на планету пособия не выделяются ни в каких случаях, кроме планетарного катаклизма. Да и в том случае — позорная минималка, которой хватит только на перелет и, если повезет, несколько дней самого дешевого жилья и питания. Новотерранская Федерация — ни разу не социальное государство, благотворительностью не занимается. Все социальные программы — только на местном уровне.

А местный уровень — вот он, передо мной стоит и понимающе улыбается, чтоб ему пусто было. На Райале одинаковой для всех государственной социалки просто нет. Потому что семьи, а кто не в семье — сам виноват. Приехал — значит, знал, куда ехал, вот и крутись как знаешь.

— Алина, не переживай так, — Аяр обнял меня за талию и как-то очень демонстративно привлек к себе. — Все будет хорошо, обещаю. Веришь?

Посмотрела я в его честные глаза, вздохнула и ответила скромненько так, по-девичьи:

— Если ты обещаешь — конечно, верю.

Вот так. И пусть теперь выкручивается, если вдруг что.

«Пусть выкручивается»? Размечталась! Это мне можно взять вещички — и на выход, а Аяру нужно сначала определить корабль на разгрузку и техработы, заполнить кучу документов, пройти медосмотр и отчитаться о рейсе. О чем он мне и сообщил, виновато разведя руками. Еще и добавил:

— Я свяжусь с тобой позже. Я же обещал.

«Позже!» То есть от «через пару часов» до «через год, а может, никогда». Эх, мужики! Все вы одинаковы. Спасибо хоть одну не бросил, сплавил Ойтишу на руки, а тот и рад стараться, у него работа такая. Еще и сказал:

— Поспешим, Алина, катер ждет.

В самом мрачном настроении я шла рядом с «консультантом», а за мной погромыхивал колесиками по металлическому полу чемодан с вещами. Все, что у меня есть. Не та «подушка безопасности», которая позволит наотрез отказаться от помощи и поддержки, даже если за ними чудится второе дно.

«Катер» был похож на гоночную машину без колес, зато с короткими треугольными крыльями. Красиво и опасно. Я вдруг очень остро ощутила, что на самом деле все еще нахожусь в космосе. Ну да, на орбите, но отсюда же еще спуститься надо. Как-то резко не по себе стало.

Я проводила тоскливым взглядом свой чемодан, который Ойтиш ловко погрузил в недра этого транспортного, прости Господи, средства. Словно во сне, позволила усадить себя. Пузанчик уселся рядом и спросил:

— Включить обзор?

Меня мягко вдавило в спинку кресла. Конечно, включить! Что, на железную стенку пялиться? Насмотрелась уже на корабле. Я закивала, и корпус катера вдруг стал прозрачным, словно растворился.

Я замерла, инстинктивно схватившись за край сиденья. Мы не падали вниз в шаре огня и плазмы, как спускаемые аппараты земных ракет. Мы летели! Вокруг в черноте сияла россыпь звезд, над головой громоздился футуристический лабиринт станции, а внизу льдисто-сахарно сияла в лучах солнца планета, надвигалась, росла, и вот уже вокруг замерцала дымка атмосферы, невероятная сияющая белизна распалась на облака и что-то далеко-далеко внизу, под облаками — может, морские льды, может, заснеженную сушу. Облака белой ватой повисли вокруг, остались над головой, внизу среди белого мелькало все больше серых, коричневых, зеленых пятен разных оттенков. Вот стали угадываться дороги, а вскоре я поняла, что мы подлетаем к огромному городу.

И тут прозрачность исчезла. Мы снова сидели внутри консервной банки, правда, спереди осталось окошко вроде лобового стекла у автомобиля.

— Алидия, — сообщил Ойтиш. — Столица Райалы и центральный город территории Драмеон-Гарацо. Сейчас мы в клинику.

За окном мелькали небоскребы, встречные катера, похожие на наш и гораздо большие, пузатые и медленные, эдакие летающие автобусы. Я перевела дух. Никогда бы не поверила, что долететь с орбиты можно так легко и просто!

Катер попетлял между небоскребов и опустился на просторную площадку, зажатую, словно на дне колодца, между высокими зданиями.

— Приехали, — сыграл Капитана Очевидность Ойтиш. Помог мне выбраться наружу, бесцеремонно подхватил под ручку и повел к ближайшим дверям. Которые, как ни странно, очень напоминали стеклянные двери самого обычного универмага. А вот за ними встречали посетителей золоченые близнецы-братья Рэма. И один из них, шагнув навстречу, произнес:

— Следуйте за мной, пациент. Не отставайте.

— Да уж куда я денусь из подводной лодки, — проворчала я.

Как вы думаете, сколько нужно времени на «небольшое обследование» человека, вывезенного с другой планеты, только что открытой, да еще и «изъятого» буквально на пороге смерти? Месяц? Неделя? Два-три дня?

В клинике, куда меня привез Ойтиш, управились за полчаса. И то минут десять из них заняли переходы из кабинета в кабинет и раздевание-одевание и столько же — банальные вопросы, привычные по родной поликлинике: сколько лет, чем болела, на что жалуюсь… То ли медицина здесь гораздо продвинутее нашей, то ли отношение к «понаехавшим» такое — на «отвали»… Хотя второе — вряд ли: прием вели исключительно «коллеги» Рэма, ни одного живого человека, а значит, «человеческий фактор» исключается, только инструкции, только хардкор.

— Интересно, зачем им, чем я там у нас болела? — спросила я Ойтиша, дожидавшегося меня на первом этаже со стаканчиком кофе в руке. — Болезни наверняка разные, а о том, чтобы я к вам ничего своего не занесла, еще Рэм позаботился, я спрашивала.

— Насколько я понимаю, это нужно для определения общего иммунного профиля, — ответил Ойтиш. — Впрочем, я не специалист.

Он неторопливо и даже как-то демонстративно допил кофе (дразнит, что ли?) и сказал:

— Итак, Алина, давай поговорим о твоей дальнейшей жизни.

— Прямо здесь? — удивилась я. Каких-то особенных толп здесь не было, не то что в родной поликлинике, но все же место не для серьезного разговора: мимо то люди ходят, то роботы, то мелкий дрон над головой прожужжит, то робот-пылесос в ноги ткнется. И кофейный автомат рядом тоже не добавляет приватности.

— Прямо здесь и немедленно мне нужен ответ только на один вопрос: ты хочешь стать частью нашей семьи или нет?

Вот так сразу, ни условий, ни конкретных предложений? То есть соглашайся, Алина, вслепую, а подробности потом? Очаровательный подход! А если мне что-нибудь не понравится, уйти-то хоть можно будет, или за вход рубль, за выход миллион?

И выбор такой, что его по сути нет. Остаться на чужой планете без поддержки, без средств к существованию, возможно, даже без легализации? Не зря же Аяр так настойчиво меня подталкивал в семью? Может, им выгодно информацию об открытой планете при себе придержать.

На язык так и рвалось что-нибудь ехидно-ядовитое. Но двадцать лет общения с недружелюбными официальными инстанциями способны научить сначала думать, потом снова думать, а уже потом говорить. Или молчать, если любые слова сделают только хуже.

«Представь, что ты всего лишь поступаешь на работу в крупную корпорацию, — сказала я себе. — Представь, что эта работа тебе не очень нравится, но лучшего варианта нет, а прямо сейчас нужно на что-то жить».

— Хочу, — решительно сказала я. — Только у меня встречный вопрос. Зачем я нужна вашей семье? Аяр говорил, ваш основной профиль — приборы, электроника, такое вот всё. Это высокотехнологичное производство, требующее очень серьезных компетенций — поправьте меня, если я не права.

— Права. Но о тебе Аяр тоже кое-что сообщил. — Ойтиш подхватил меня под руку, отвел к окну, подальше от прохода и кофейного автомата, и сказал очень тихо, склонившись к моему уху: — Еда. Высокие компетенции, низкие компетенции… Все, от ведущих инженеров до рядового охранника, хотят есть. Каждый день, сытно и вкусно. И так будет всегда, дорогая моя Алина.

Я отстранилась, сказала строго:

— Надеюсь, «моя дорогая» было всего лишь вежливым оборотом речи.

— Не только, — серьезно ответил Ойтиш. — Это был прямой и откровенный намек на то, что семья готова очень высоко оценить труд специалиста твоего профиля. Если, конечно, он принесет хорошие результаты.

— То есть вы… — у меня перехватило дыхание, пришлось глубоко вздохнуть, прежде чем продолжить. Но продолжать не пришлось: каким-то образом Ойтиш понял, что я хотела сказать.

— Семья будет рада, если ты займешься любимым делом. Семья всячески тебе поможет. С единственным условием: ты работаешь на семью и для семьи. То есть все необходимое закупаешь у нас или через нас и свою продукцию продаешь тоже нам. Даже если кто-то другой вдруг предложит больше.

— То есть самостоятельность уровня даже не дочернего предприятия, — уточнила я, — а отдельного профильного подразделения в общей структуре.

— Ты новый человек на Райале. Поверь, быть таким «профильным подразделением» — лучший вариант. Удобно, выгодно и безопасно. В конце концов, детали, в том числе финансовые, вполне подлежат обсуждению.

Я хмыкнула.

— У нас говорят: «предложение, от которого нельзя отказаться», и у этого выражения не очень хороший подтекст. Но самое удивительное, что я не хочу отказываться. Если мы, конечно, сработаемся с, — я запнулась, — начальством? Смежниками? В общем, с теми, от кого будет зависеть моя работа. И финансовые вопросы, конечно.

— Прекрасно, — кивнул Ойтиш. — Тогда сейчас заменим тебе чип, потом в контору оформить документы, пару дней на обустройство, адаптационный курс. Остальное — после адаптации. Добро пожаловать в семью, Алина.

Оказывается, мой чип, к которому уже успела привыкнуть — сильно урезанный по функциональности вариант. Можно сказать, детский. К новому пришлось привыкать заново, и не скажу, что это было очень легко. Иногда я себя ощущала не человеком, а компьютером! Скорость обработки информации напоминала… даже не сразу придумаешь, с чем сравнить! Как будто несешься сломя голову с горы на лыжах, огибая деревья. Или на гоночной трассе, оставив далеко позади всех фаворитов заезда. Мороз по коже и дух захватывает! Особенно если учесть, что я не гонщик ни разу, и мой единственный экстремальный опыт — в детстве на старой покрышке по заснеженному овражистому берегу пруда на лед.

Но не поспоришь — удобно. Тут тебе и бесконечный океан информации, и мгновенная связь, и консультации по любым вопросам, и развлечения — и все без привязки к компьютеру или телефону, как дома, а минимальным мысленным усилием. Прошло несколько дней, и я уже не понимала, как могла без всего этого обходиться!

Кроме работы с чипом, адаптация включала несколько практических заданий — обратиться к врачу, в банк, сделать покупки, сходить в кафе. Забавно, что первые три пункта удобней было выполнить дистанционно. Ну и, конечно же, краткий курс истории семьи, начиная со времен освоения планеты, когда колонисты заключили договор с местной общиной или кланом — не знаю, как точнее назвать. С семьей Драмеон, короче.

Ойтиш, кстати, оказался как раз из коренных райальцев — той самой семьи Драмеон. Он и объяснил: в момент начала колонизации территория планеты была поделена именно между семьями, государство — нововведение, которое привезли с собой новотерранцы, и оно не слишком здесь прижилось. То есть правительство, конечно же, есть, но по сравнению с другими мирами его функции сильно урезаны: очень многое решают семьи на своем уровне.

За эти дни моя неприязнь к Ойтишу поуменьшилась: пузанчик держался корректно, с легким и ненавязчивым дружелюбием, на мои неизбежные вопросы отвечал или очень четко и конкретно, или развернуто и интересно — и каждый раз именно такой ответ был уместным.

Но главное — мне дали квартиру! Практически бесплатно по моим меркам: однушка на окраине Алидии и так относилась к сегменту недорогого жилья, так еще и выплачивать за нее я должна была из прибылей своего еще не начатого дела, в течение двадцати пяти лет. А если захочу купить другое жилье и отказаться от этого, нужно будет выплатить только стандартную арендную плату за все время проживания. И никаких процентов! Вот где настоящая фантастика, покруче межзвездных перелетов!

Дома я переехала в новую квартиру только три года назад, по программе расселения аварийного жилья, когда наш старый дом попросту определили под снос. Могла, конечно, и раньше: доходы позволяли взять ипотеку. Но жаба душила: с такими бешеными процентами лучше кредит на развитие дела возьму, больше пользы будет!

А тут — вселяйся и живи! Мебель по минимуму есть: печка, мойка, стол и стул в кухне, кровать в комнате, встроенные шкафы, такие же, как на корабле, даже холодильник и стиральная машинка! Выданных «подъемных» хватило на постельное белье, моющие средства, «мыльно-рыльное» и запасы еды на первое время, включая пугающе дорогой кофе.

Еда, кстати, и в целом оказалась не дешевой. Неудивительно, что в меня так вцепились. «Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда». Всегда и всем, при любой власти и при любом уровне дохода. Впрочем, насчет дохода и еды — есть нюансы. Самую дешевую пищу, практически — голый набор необходимых для жизни питательных элементов, можно создать на молекулярном синтезаторе. Вкус не очень, зато с голода не умрешь. Следующий уровень — клеточное клонирование и выращивание биомассы, насколько я поняла, именно такой едой питается большая часть населения Райалы. А натуральное — мясо и молоко с ферм, овощи с грядки, яйца, рыба — уже не для всех. И мои гипотетические пока яблочки — сюда же.

А все потому, что суровый климат Райалы позволяет прокормить гораздо меньше людей, чем приехало сюда за последние двести, сто, пятьдесят, двадцать лет. Население растет по экспоненте, но фермеры или агрономы на Райалу не едут. Едут — шахтеры, рабочие, инженеры, врачи, в общем, те люди, которые еду добывают из двух источников: с полки магазина и из холодильника.

Похоже, что просто мне не будет. Было бы просто — отбою бы от желающих не было. Зато яблони здесь все-таки есть. Точнее, есть дерево, которое так называется.

Я вышла на балкон. Глубоко вдохнула холодный воздух. Двенадцатый этаж. Я выше третьего никогда не жила, такая высота непривычна, зато обзор отсюда — слов нет! Слева и справа такие же местного формата человейники, зато впереди — простор! Кроны деревьев, лента дороги, вдали что-то похожее на заводские корпуса, а еще дальше — лес. А что за лесом, надо смотреть…

Последний месяц лета скоро закончится. Удобнее было бы начинать дело весной, но и так неплохо. Весна — для ягод, осень — для яблонь и груш. Дома я высаживала саженцы со второй половины сентября, здесь, наверное, нужно раньше: до зимы деревце должно укорениться. Пожалуй, времени лучше не терять. Ойтиш дал контакт человека, который будет меня курировать, надо сегодня же с ним связаться. Советник Ринар Гарацо. Гарацо… Родственник Аяра, наверное.

Куда, хотелось бы знать, подевался сам Аяр? Проблемы, дела или просто выкинул меня из головы?

— Эй, привет, красавица, — раздался совсем рядом густой бас. — Новая соседка?

Я обернулась. На соседнем балконе стоял мужчина. По земным меркам лет сорока на вид, в легких домашних штанах и расстегнутой рубашке без рукавов, крепкий, в целом симпатичный, разве что небритый. Я не поклонница трехдневной щетины даже в ее дизайнерском варианте, а уж тем более в естественном виде, но чужая щетина — не моя забота, пока ее обладатель не лезет целоваться.

— Похоже, что соседка, — согласилась я.

— Я Дорз. Мастер смены на микропечатном, — он махнул рукой в сторону видневшихся вдали заводских корпусов. Я кивнула. Уточнять, что такое «микропечатный», не стала, все равно, скорее всего, не пойму. Инопланетные технологии будущего… Зачем забивать ими голову, когда меня ждет не дождется экспресс-курс местного садоводства с кучей сопутствующих дисциплин от почвоведения до борьбы с вредителями?

— Алина, — представилась я.

— На кофе пригласишь?

Ничего себе, быстрый какой! Наглость — второе счастье, да?

— Не приглашу, — обломала я. — Мне сейчас не до гостей, работать надо.

— А то, как надоест работать, ко мне заходи, — предложил нахал. — Соседи должны жить дружно.

— Разве может надоесть работать? — отшутилась я. И ушла в дом. Ну его, такого назойливого, тем более что мне и правда работать надо.

Ринар Гарацо на вызов откликнулся сразу. Общаться через чип было непривычно — почти телепатия! Хотя на самом деле от телепатии здесь ничего нет, никто мои мысли не прочитает, только то, что сама захочу передать и отчетливо мысленно проговорю.

«Добрый день, советник, я Алина Кузнецова. Ойтиш сказал по всем рабочим вопросам связываться с вами».

«Да, он меня предупредил. Что конкретно тебе понадобится и когда?»

«Земля. Саженцы плодовых деревьев, типичных для вашего климата. Подведенная к участку вода для полива. Удобрения. Работники. Это сразу. В перспективе — еще многое, но об этом рано говорить».

«Заеду за тобой завтра утром. Посмотрим землю, есть несколько вариантов, выберешь, какой нравится. Там же обсудим остальное. Устраивает?»

«Конечно!»

«До завтра».

Вот так быстро и просто⁈ Или я сплю, или вокруг и правда сплошная фантастика.

Я так предвкушала поездку, что полночи не могла заснуть. Изучала карту пригородов Алидии, гадала, где именно мне могут выделить участок под сад и каким он будет. А остаток ночи еще и сны снились на ту же тему, причем абсолютно дурацкие! То земля оказывалась непригодной для сада — лесом, каменистой пустошью, а то и вовсе свалкой, и Ойтиш говорил, зловредно посмеиваясь: «На хорошую землю без тебя желающих хватает, а ты эту хорошей сделай! Докажи, что семья не зря в тебя вложилась». То я сажала тоненькие, нежные саженцы, и их подгрызали местные мыши и зайцы, сжирал короед, поражала неизвестная мне болезнь. То появлялся Аяр и заявлял: «Инструкции изменились, я не должен был тебя изымать, летим обратно» — и я оказывалась на Земле, только не дома, а в гигантских папоротниках, среди которых наверняка гуляли динозавры. «Ты куда меня привез⁈» — орала я, но инопланетная летающая тарелка исчезала в синем небе, оставляя меня одну.

Этот последний сон оказался особенно пугающим и обидным. Хотя мысль, с которой я проснулась, заставила нервно рассмеяться: «Мало того, что свидание зажал, так еще и к динозаврам забросил. Все мужики козлы, даже инопланетные!»

Заснуть больше не получалось, я повертелась с боку на бок и встала. За окном начинало светлеть, о точном времени встречи мы не договорились, как-то упустила я этот момент — от волнения, наверное. Так что можно и вставать. Позавтракать спокойно, местный кофе оценить…

Панические сны, в принципе, понятны: все сложности, которые могли возникнуть дома, я знала от и до, а здесь — ничего знакомого, это автоматически превращает меня из достаточно опытной предпринимательницы в зеленого новичка, способного все испортить на ровном месте. И хотя я в себе уверена, подсознательные опасения никуда не денешь.

А вот с какой радости в моих снах вдруг появился Аяр… Шкаф мордатый, трудоголик, которому ради любимой работы собственную биохимию не жалко! Неужели я по нему скучаю?

«Алина, доброе утро! Уже встала? Через час выезжаем».

Я чуть зубной пастой не подавилась. Ничего себе ранняя пташка господин советник! А если бы я еще спала? Хотя, раз уж все равно не сплю, лучше пораньше выехать, чем без толку слоняться в ожидании и тратить нервы на глупые мысли.

«Встала, готовлюсь, — мысленно отозвалась я. Спохватилась: — Вчера забыла сказать, возьмите с собой лопату!»

«Лопату⁈»

«Конечно. А как мы будем смотреть, какая там почва?»

«Ладно, будет тебе лопата».

Как же странно — вместо телефона мысленная связь! Но, кажется, все-таки начинаю привыкать. Говорить бы не разучиться в итоге!

Если трезво рассудить, часа для меня сейчас даже много. Ну сколько нужно времени, чтобы с абсолютным минимумом косметики привести себя в порядок, одеться почти без выбора в одежде и позавтракать парой бутербродов с кофе? Плотно есть с утра я не могу, аппетит приходит ближе к обеду, лучше с собой запас бутербродов завернуть на случай, если поездка окажется длинной.

Так что я не торопилась. Поела, собралась и ровно через пятьдесят минут сидела на лавочке у подъезда, грея пальцы в карманах ветровки и от скуки считая освещенные окна в доме напротив. Если судить по ним, ранних пташек там было мало, большинство еще спали и видели сладкие предутренние сны. Хотя настоящие ранние пташки, местный вариант воробьев, уже вовсю чирикали и свиристели, жила бы пониже, были бы вместо будильника.

Машину советника я заметила издали. То есть, конечно, еще не знала, что жду именно этот, как здесь называют, «аэрокар», насыщенно-синий с металлическим блеском, неторопливо летящий примерно на уровне пятых этажей. Просто засмотрелась: машинка и сама по себе красивая, и к летающему транспорту я все еще не привыкла. Как разбогатею, обязательно такую заведу! Уметь водить желательно, но не обязательно: автопилот встроен по умолчанию.

«Осталось разбогатеть», — с долей скепсиса подумала я. Ночные кошмары продолжали таиться в подсознании, подтачивая уверенность. Я понимала, что сделать с ними ничего не смогу, пока не начну работать. Тогда появится какая-то определенность, проблемы станут конкретными, да и успехи, надеюсь, все-таки тоже будут.

Синий красавец спланировал к дороге. Мне показалось, выпустил колеса, но нет — если присмотреться, он все еще летел, но очень низко. Воздушная подушка? Или какой-нибудь фантастический антиграв?

Пока я гадала о принципах передвижения местной техники, это чудо подлетело ко мне и мягко опустилось на асфальт. «Алина», — окликнул знакомый мысленный голос советника, но я уже встала, нет, вскочила со своей лавочки, потому что… Вот уж сон в руку! С водительского места махал рукой Аяр собственной персоной.

— Надеюсь, ты не повезешь меня к динозаврам, — выпалила я вместо «привет».

Открылась передняя пассажирская дверь, и мне навстречу вышел, видимо, советник. Мужчина лет сорока-пятидесяти на вид, очень похожий на Аяра. Тоже шкаф мордатый, только выражение лица более живое, улыбка приятная. Взгляд такой же умный, но в сочетании с доброжелательным выражением смотрится мягче. Темные прямые волосы, нормальная короткая стрижка вместо бритой башки. Отец, брат? Указал на место рядом с Аяром:

— Прошу, Алина, садись.

Сиденье спереди вмещало двух пассажиров. Я уселась, обернулась назад: посмотреть. Там оказалось еще одно сиденье, сплошное, на котором вполне можно было с удобством выспаться, а за ним — свободное место, видимо, под груз. Хорошая машинка, вместительная. Точно хочу себе такую.

— Почему к динозаврам? — спросил Аяр.

— Не обращай внимания, — смутилась я, — дурацкий сон. Как твои дела? Я думала, ты всё, совсем пропал с горизонта.

Советник сел рядом со мной, Аяр мягко тронул машину с места и сразу начал набирать высоту. Ответил:

— Дела никто не отменял. Но я рад видеть, что ты тоже времени не теряешь.

Эх. Вот как понять — он это от души или из вежливости? Где бы раздобыть шпаргалку по особенностям местного менталитета? Почему-то ничего даже отдаленно похожего среди всей информации на чипе я не обнаружила. Может, плохо искала, не так запросы составляла?

Я бросила взгляд вниз, да так и залипла. За какие-то секунды мы успели вылететь из города! Мелькнул внизу и пропал позади тот завод, корпуса которого я видела с балкона, замелькали пышные кроны деревьев и прогалины полей. Ничего себе скорость!

— Смотрю, ты не только по летающим тарелкам спец, — немного нервно пробормотала я. — На такой скорости реально следить за дорогой?

— Конечно, — отозвался Аяр.

— Алина, — привлек мое внимание советник. — Не отвлекай водителя.

— Я не отвлекаюсь, — хмыкнул Аяр. — Кстати, Алина, этот зануда — мой старший брат.

— Хорошо, тогда не отвлекай меня от работы, — проворчал «зануда». — Алина, мы заочно знакомы. Ринар Гарацо, инвестиционный советник семьи. Наша с тобой задача на сегодня — оценить масштаб твоего предприятия, необходимые вложения, срок окупаемости и возможность поэтапного наращивания производства. Тебе все с этим понятно?

— Конечно, что здесь может быть непонятного.

— Отлично. Сразу скажу, я не специалист в натуральном сельском хозяйстве, но могу тебя сориентировать по части наших технологий, с которыми вряд ли знакома уже ты. Например, ты вчера сказала, что понадобятся работники. Я ознакомился с работами по уходу за растениями и уверенно тебе скажу, что любые из них легко выполнят роботизированные системы. Если понадобится учесть какие-то специфические требования, наши роботехники к твоим услугам.

— Роботы⁈

— Почему тебя это удивляет? На Райале плохо с продуктами, но очень хорошо с передовыми технологиями. А тебе, судя по тем материалам, что я просмотрел, ничего особенно сложного и не понадобится.

— Но разве это не дорого?

— Дешевле, чем нанимать людей.

— И надежнее, — добавил Аяр.

— И надежнее, — согласился Ринар.

— Почему? — удивилась я. — Роботы же ломаются? И в них куча всякой дорогой электроники?

— Наши роботы исключительно надежны, — возразил Ринар. — Электроника — собственного производства, так что исключи наценку. Учти разницу в производительности труда, она огромна. Но главное — человека можно подкупить, переманить, шантажировать. Мы не хотим, чтобы твои секреты ушли на сторону.

— Секреты⁈ — Я ошарашенно посмотрела на Ринара, на Аяра… Оба казались предельно серьезными. — Неужели обычный фруктовый сад — такое чудо для продвинутой технологической цивилизации⁈

— Для цивилизации в целом — нет, — ответил Ринар. — Для Райалы — да.

— Брат, говори ей всё, — резко сказал Аяр. — Лучше пусть сразу откажется, чем попадет в беду по незнанию.

— Всё? — переспросила я. — И о каких же проблемах вы не собирались мне рассказывать, господин советник?

Получилось даже более ядовито, чем я хотела — потому, наверное, что сразу вспомнились все сегодняшние ночные кошмары и появилось очень нехорошее предчувствие. Мне не нужны никакие проблемы! Мне нужен сад! И черта с два я от него откажусь просто так, но, если уж Ринара назначили мне помогать, так пусть помогает!

Ринар помолчал, недовольно хмурясь, передернул плечами и спросил:

— Как ты определяешь для себя, что такое семья на Райале?

— Что-то вроде корпорации, — не слишком уверенно ответила я. — С очень хорошим социальным обеспечением и, соответственно, высокими требованиями к лояльности сотрудников.

— Сойдет, — не слишком удовлетворенно согласился Ринар. — Со временем ты поймешь разницу, но в первом приближении действительно похоже.

— Не придирайся, — встрял Аяр. — Никто сходу не понимает правильно, разве что сейлианцы. У них, — пояснил мне, — очень похоже. Только сильнее, чем у нас, завязано на кровное родство.

Сейлианцы? «Сейла, одна из ближайших к Райале заселенных хуманами планет, — подсказал чип, видимо, приняв мое недоумение за запрос. — Дать информацию об общественном устройстве?»

«Нет», — ответила я, вовремя вспомнив, что всякие «не сейчас» и «позже» для общения с инфочипом не годятся.

— Беда не в том, что никто сходу не понимает правильно, а в том, что некоторые понимают категорически неверно, — все так же недовольно сказал Ринар. — И тащат свое извращенное понимание в жизнь. Так, Аяр, спускайся. Наша первая цель — вон тот луг у реки. Пусть Алина посмотрит участки, а потом я ей всё подробно объясню.

— Мы объясним, — жестко поправил брата Аяр.

— Мы, — с едва заметной усмешкой согласился Ринар.

Луг у реки я отвергла практически сразу: кто же сажает сад там, где по весне будет половодье? Так же быстро забраковала и следующий участок: там даже трава не слишком хорошо росла. Копнула на полштыка, размяла в пальцах комок тяжелой, глинистой почвы.

— Видите? В такой земле даже картошка не вырастет, а вы деревья хотите. Корни должны дышать, к ним должна проникать влага, но вода не должна застаиваться.

— Не разбираюсь в видах земли, но, боюсь, другие участки тоже… — Ринар замер, взгляд стал отрешенным. Наверное, листает картинки других участков. Лучше бы мне сразу показал, хотя я не в обиде, просто посмотреть на окрестности города тоже интересно. Я привыкла совсем к другому. По моим представлениям, мегаполис вроде Алидии должен переходить в одноэтажные пригороды: бывшие деревни, давно слившиеся с городом, но не тронутые городской застройкой, дачные участки, а дальше если и начнется лес, то не слишком большой, а за ним обязательно будут деревни, фермы, поля, какой-нибудь маленький городок и снова дачи, поля, небольшие перелески… В общем, места достаточно обжитые, несмотря на лес, в котором легко наткнуться на диких кабанов или лосей. А уж столица целой планеты — и вовсе! Тут уже не пригороды, а города-спутники, да и в целом места вокруг давно обжитые и освоенные до последнего клочка земли.

Здесь же город заканчивался многоэтажками, а дальше — ни следа деятельности человека. Как так, а⁈

— Кажется, я знаю, что нам надо, — заявил вдруг Аяр. — Рин, полетели на птичий ягодник.

— Ягодник? — насторожилась я. — Звучит оптимистично, а почему птичий?

— Потому что лес, — хмыкнул Ринар. — Там был поселок местных, его лет сорок назад забросили. Все заросло, одичало. Птиц там много, да. Но что-то там сажать? Как?

— Местные на плохой земле не поселились бы, — возразил Аяр. — И лес там такой себе, запустить корчевщик со шредером, два-три дня работы, и получим прекрасное ровное место.

— Щепками засыпанное? — ехидно уточнил Ринар.

— Стойте-стойте! — обрадовалась я. — Щепки это хорошо! Отлично даже, будет сразу и мульча, и приличное покрытие. Если только в этом проблема, поехали смотреть.

— Ладно, — с откровенным сомнением согласился Ринар. — Полетели.

Едва мы поднялись в воздух, я сообразила, что надо уточнить еще одну важную деталь.

— Почему местные оттуда ушли? Ни с того ни с сего целые поселки не бросают, там точно не случилось ничего такого, что до сих пор опасно?

— Просто в городе жить намного удобнее, — усмехнулся Аяр. — Удивительно, что они поняли это сорок лет назад, а не сто сорок.

— Не всем нравятся большие города, — возразила я.

Тут машина начала снижаться, и я рассмотрела бывший поселок: единственный неровный ряд домов, которые давно превратились в заросшие каким-то местным бурьяном развалины, густую поросль кустарников и молодых деревьев вокруг. С одной стороны от поселка синела река, но здесь берег был высоким и вряд ли затоплялся весной, с другой примерно в километре начинался настоящий лес, о котором так и хотелось сказать: «дремучий». Вдоль берега, видимо, когда-то располагались луга, поля или пастбища — смотря чем занимались жители поселка, — а теперь эту полосу окультуренной земли активно захватывал лес.

— Да-а… Пожалуй, если выбирать, лучше большой город, чем такая медвежья дыра. Раз уж нет золотой середины.

А ведь место и в самом деле хорошее. Вода рядом, но не подтопляет, солнца хватает, есть куда расширяться. И почва должна быть неплохой, вон какие заросли!

Не знаю, каким чудом Аяр нашел пятачок, чтобы приземлиться. Кажется, под днищем аэрокара все-таки хрустнули ветки кустов. Если бы двери открывались наружу, как в привычных мне автомобилях, а не вбок, мы бы, пожалуй, и выйти не смогли.

Но земля здесь и правда оказалась хорошая. Рыхлая, темная. Не чернозем, ну да ничего, удобрений никто не отменял. Я взяла пробу, попросила Ринара отдать в лабораторию проверить кислотность и химический состав, отдала лопату Аяру и окинула густые заросли жадным взглядом свежеиспеченного дачника.

— И когда здесь можно будет приступить к расчистке?

— Мы же еще землю не проверили, — удивился Ринар. — Анализ в лучшем случае завтра будет готов.

— Эта проверка нужна для понимания, как и чем удобрять. Мне нравится участок.

Я не сдержала улыбку. Нравится? Да я в него почти что влюблена с первого взгляда! Конечно, выглядит страшно. Но глаза боятся, а руки делают! Я уже представляю, какая красота будет здесь через несколько лет!

— Что ж, хорошо. — Ринар кивнул. — Сейчас вызову технику.

— А мы пока перекусим. Алина, кофе будешь? — я не поняла, как Аяр это сделал, но заднее сиденье сдвинулось, переднее пассажирское повернулось, а между ними появился столик.

— Конечно, буду. Наливай, я пока бутерброды достану.

К моим бутербродам Аяр добавил огромный пакет пирожков. Горячих! Я жадно втянула воздух. Аромат крепкого кофе и мясных пирожков кружил голову. Через минуту к нам присоединился Ринар, а еще минут через десять, утолив разыгравшийся на свежем воздухе аппетит, мы дружно вспомнили о незаконченном разговоре. И Ринар с Аяром, дополняя друг друга, принялись объяснять, что же такого опасного в моем желании вырастить сад.

Оказалось, все дело в климате. У нас бы, пожалуй, всю Райалу назвали «зоной рискованного земледелия». Но ведь здесь продвинутое технологичное будущее, что плохо растет в поле, можно вырастить в теплицах, а то и синтезировать. Поэтому в целом с едой проблем нет. Но… Как говорится, всегда есть какое-нибудь «но».

В данном случае — то самое, с которого Ринар начал разговор. Что такое «семья» на Райале?

— Ты сказала — корпорация, которая заботится о своих работниках, — говорил он, хмурясь. — Но в последние годы кое-кто решил, что это криминальная банда, занятая войной с конкурентами за сферы влияния. А еда на Райале — очень прибыльный бизнес.

— Но ведь еще не факт, что у меня все получится, — сказала я. — А если получится, разве это не ваша задача — защитить свои вложения?

— Мы должны быть уверены, что они останутся нашими, — жестко сказал Ринар.

Я пожала плечами.

— Привлеките юристов, составим устраивающий всех договор, и никаких проблем.

— Тебя совсем не тревожит вероятность проблем? — спросил Аяр.

— Ты думаешь, я в своей жизни мало проблем видела? Если тревожиться заранее, можно вообще не жить.

И тут появилась вызванная Ринаром техника.

Разговаривать сразу стало невозможно. Огромный летящий низко над землей агрегат с ревом и треском размалывал деревья в щепки, выворачивал из земли пни и корни, выравнивал рытвины и кочки. Двигался медленно и неуклонно, как асфальтовый каток, оставляя за собой широкую ровную полосу земли, смешанной с клочьями листвы, щепками, обломками веток. По-моему, он даже камни размалывал! Аяр потянул меня на переднее сиденье, мягко закрылась дверь машины, сделав шум вдвое-втрое тише. Мы поднялись над землей на высоту третьего-четвертого этажа; я смотрела вниз и не могла оторвать взгляда от невероятного, завораживающего и, пожалуй, устрашающего зрелища.

Ринар постучал Аяра по плечу; я не столько услышала, сколько угадала:

— Поехали.

Историческое слово. Надеюсь, это к удаче.

Поездка закончилась в офисе Ринара, где мы с ним обсудили и подписали договор. Учли всё, от цен на саженцы и желаемых сортов до стоимости услуг химической лаборатории, бухгалтера и роботехника, от аренды земли и техники до моей квартиры и личного транспорта. Личный транспорт, кстати, по идее должен быть с автопилотом, но Аяр заявил, что, пока он свободен, побудет моим водителем. Ну а я спорить не стала, пусть.

— Одного не понимаю, — сказала, оставив в документе свой идентификатор, — почему вы просто на зарплату меня не посадили? Зачем вот это вот всё? Я так и так не смогу продавать урожай «налево», даже когда полностью с вами расплачусь, но вы обязались выкупать всё по среднерыночной цене, это честно. Да еще и кредит беспроцентный. Не понимаю смысла.

— Разве ты недовольна? — удивился Ринар. — Превосходные условия. Финансирование наше, любая помощь, охрана, а предприятие полностью твое. И даже о сбыте беспокоиться не придется.

— Отличные условия для меня. А ваша выгода в чем?

— В гарантированных поставках по справедливой цене, — загнул палец Ринар. — В твоей лояльности. В твоем желании расширяться. В том, что человек на зарплате всегда может захотеть получать больше в другом месте, а от своего уйти мало кто захочет без каких-то совсем уж критических причин. Достаточно?

— А есть что-то еще?

— Много, но не такое значимое и не настолько лежащее на поверхности. Честно говоря, не хочу разжевывать. Поживешь здесь подольше, сама поймешь.

— Ну и ладно, — хмыкнула я. — Тогда я домой?

Аяр, до сих пор тихо сидевший в сторонке, встал, потянулся и заявил:

— Я тебе свидание обещал, помнишь? Пойдем?

— Что, вот прямо сейчас⁈

— А когда?

А и правда, когда? Сейчас мне совершенно нечем заняться, разве что справочники читать. А как только будет готов анализ почвы — нужно покупать удобрения, уточнять подходящие сорта, заказывать саженцы, ехать на участок, размечать лунки, давать задание роботу, который будет отвечать за посадку и уход. Ах да, еще не забыть полив наладить! Ограду установить, чтобы местные зайцы деревца не погрызли. Какую-нибудь бытовку на участке заказать, а то и чаю попить негде… не говоря уж о противоположном процессе. В общем, как только начну, просветов, скорее всего, очень долго не будет.

— Ладно, — решительно согласилась я, — сейчас.

— Вот и отлично, — просиял Аяр. — Пойдем. Покажу тебе Алидию.

Вообще-то, мне уже показывали ее — на адаптационном курсе. Но одно дело познавательная программа, направленная на то, чтобы я знала, как выглядит общественный транспорт, как расплатиться в кафе и как найти все, что может понадобиться, и совсем другое — свидание. Даже когда оно ни разу не романтическое, а в стиле гуляющих за ручку пятиклассников.

Мы распрощались с довольным Ринаром и отправились убивать вечер.

Машина осталась на стоянке у офиса. Мы шли по центру города, среди сверкающих под вечерним солнцем небоскребов, я вертела головой, как ребенок, а Аяр негромко рассказывал. Оказывается, семей на Райале, мягко говоря, до черта — несколько сотен крупных и десятки тысяч мелких. Ну а я чего ждала? Если брать аналогию с корпорацией, у нас на Земле их тоже не три штуки и даже не тридцать. Пусть Райала и не такая густонаселенная, как Земля, но это вполне развитый мир, к тому же тесно связанный с другими мирами Федерации.

Самые крупные и, что важнее, древние семьи имеют свою территорию. Но не все, далеко не все. И никто не будет вышвыривать из города постороннюю семью, если она не станет вредить бизнесу остальных. Сумели найти для себя нишу — значит, они нужны.

— Прям невидимая рука рынка, — хмыкнула я. — И что, все вот так прям мирно-гладко?

— Конечно, нет, — спокойно отозвался Аяр. — Зря мы тебя предупреждали, что ли? Всегда есть те, кому мало и кто хочет забрать себе чужое. Вон, кстати, — указал на яркую вывеску кофейни-кондитерской через дорогу, — пример тебе. Фагор Арсини, третье поколение переселенцев. Его дед с бабкой прилетели на Райалу с пустыми карманами, а у него — кофейни, кондитерка, булочные. Узкая, но всегда прибыльная ниша. Расширяется. Не все согласны, что он уже вправе добавлять к своей фамилии слово «семья», но он чихать хотел на несогласных. А если все пойдет, как идет, через пару поколений никто и сомневаться не будет. Ведет дела… — Аяр запнулся на мгновение, подбирая слово, — даже не нагло, а агрессивно, пожалуй. Было несколько неприятных случаев. Но его кофейни популярны, и есть за что. Хочешь зайти?

— А давай! — любопытно посмотреть на бизнес местного «начинающего мафиози», да и от кофе отказываться — это не ко мне! А если еще и с пирожным, м-м-м… Аяр же сказал — «кондитерка». А я как раз не настолько голодная, чтобы хотеть нормально поужинать, но и не настолько сыта, чтобы отказаться от вкусненького.

В кофейне было шумно и людно. Ни одного свободного столика! Очередь к кассе! Я с грустью оглядывалась, пытаясь высмотреть свободный уголок, но тут Аяр мягко подхватил меня под руку и провел к прилавку… мимо самой настоящей барной стойки. Здесь нашлось несколько пустовавших высоких стульев, но мое внимание привлекли не они, а стеклянные шкафы-холодильники с пирожными на пути к кассе. Не меньше сорока разновидностей!

— Это засада, — пробормотала я. — Подстава. Вредительство!

— Ты о чем? — удивленно спросил Аяр.

— О пирожных, — честно ответила я. — Они ведь все незнакомые! И такие аппетитные. Как выбрать, если хочется попробовать все?

Он едва слышно рассмеялся.

— Очень просто: по очереди. Никто не мешает приходить сюда хоть каждый день, а еще у них есть доставка. Пользуйся.

— Ваш двойной тарикос, две порции, — перед нами возникли две большие квадратные чашки с шапкой кофейной пенки.

— Спасибо, — Аяр кивнул баристе, но тот уже спешил к следующим посетителям. И мы двинулись выбирать пирожные.

Квадратная чашка с логотипом кофейни, два пирожных на квадратной же тарелочке, негромкая музыка, едва слышная сквозь гул голосов…

— Доставка это хорошо, но, пожалуй, приятнее будет иногда приходить сюда, — я вдохнула аромат кофе, прижмурилась от удовольствия и сделала первый глоток. М-м-м…

Аяр отпил свой кофе, откусил сразу половину бутерброда — себе он взял не сладкое, а многослойный бутерброд-башню. Ассортимент витрин с закусками тоже был вполне богат и даже, пожалуй, достаточен для нормального завтрака или ужина.

— Хорошо, — довольно выдохнула я.

— Любишь расслабляться в людных местах? — спросил Аяр.

— Не так уж, — призналась я. — Но дома и возможности такой не было, а здесь… интересно же! А ты?

— Мне не очень комфортно, — спокойно сказал он.

— Почему?

— Отвык.

Ну да, как я не сообразила! Сколько он проболтался в космосе в компании робота, полгода, больше?

— Тогда давай доедим и пойдем куда-нибудь, где меньше народу. Да?

— Зачем? — удивился он. — Не прятаться же теперь от людей, а то и социопатом стать недолго.

Я покачала головой и взялась за пирожные. Вкусные, но почему-то «не очень комфортно» Аяра и мне подпортило настроение. Не настолько, конечно, чтобы хомячить несчастные пирожные, как будто их вот-вот у меня отберут, но и растягивать удовольствие больше не хотелось. Так что довольно скоро мы покинули это чудесное, но слишком людное местечко.

А на улице обнаружилась наша, то есть Аяра, машина. Стояла себе на парковке возле кофейни, как ни в чем не бывало! Я бы ее и не заметила, мало ли их, одинаковых, но Аяр уверенно двинулся к ней. И только когда открыл передо мной дверцу и предложил садиться, я отмерла:

— Но как⁈ Она же была…

— Автопилот, — напомнил Аяр.

— С дистанционным управлением, что ли?

— Удобно же.

Кажется, он совсем не понял моего удивления. Ну, значит, и я привыкну. Но это ведь означает, что на самом деле мне совсем не нужен водитель? Достаточно машины, она сама отвезет, куда надо?

Я немного подумала и не стала спрашивать. Пусть будет водитель. Один вполне конкретный и, кажется, очень мне интересный водитель.

Мы свечой взмыли вверх, Аяр заложил крутой вираж и направил аэрокар прочь от центра, и только тогда я сообразила спросить:

— А мы куда? Я бы еще погуляла, красивый город.

— Скоро закат, — с легкой улыбкой ответил Аяр. — У меня есть любимое место, откуда надо смотреть на закат. Хочу тебе показать.

— О-о. С удовольствием посмотрю!

Мы долетели до широкой реки, рассекающей город на две неравные части: с нашей стороны — высотки и разноцветные огни, а за рекой, похоже, промзона: огромные краны, полукруглые контуры ангаров, неровные прямоугольники огороженных территорий, обрамленные цепочками ярких фонарей. А в самой реке отражаются облака, огни летящих машин, узкий серп луны и яркая звезда висящей над Алидией орбитальной станции. Аяр заложил широкий вираж над водой и полетел вдоль реки. Впереди на фоне сиреневого вечернего неба очертились ажурные дуги моста, кажется, того самого, который Аяр показывал мне еще на корабле.

Подлетели ближе, и машина почти зависла в воздухе. Мост проплывал под нами медленно, я разглядела двойную линию непривычно широких рельсов, широкую полосу автомобильной дороги, несколько барж на реке. Несколько минут прошло, пока все это осталось позади, и теперь перед нами расстилалась водная ширь, темная полоса среди таких же темных берегов. Я оглянулась — городские огни отдалились совсем недалеко, но черта между городом и лесом отсюда казалась отчетливой, словно по линейке проведенной. Огни — и сумерки.

— Смотри, — позвал Аяр. — Не туда, вперед смотри.

Солнце садилось над рекой. На воде плясали рыжие и золотые блики — закатная «дорожка», совсем как на море. Аяр опустил машину ниже, почти к самой воде, откинулся на спинку сиденья, одной рукой придерживая руль, второй обняв меня за плечи. Темнело стремительно, над алой полосой заката небо из сиреневого стало густо-фиолетовым, все ярче загорались звезды, а солнце все заметнее «ныряло» в воду: кажется, только что едва касалось горизонта, и вот уже видна только половина диска… меньше половины… только краешек…

— Совсем не то что в городе, — прошептала я. — Оно такое… Огромное? Как… как вечность, которой все равно, есть мы или нет, не мы с тобой, а вообще все мы. Города, люди… время…

— Живое и теплое, — возразил Аяр. — Совсем не то что в космосе. К такому хочется возвращаться, нужно возвращаться.

Я вспомнила то тревожащее чувство, когда между тобой и космосом — только борт корабля, а твоя жизнь целиком и полностью зависит от исправности техники… ну и еще, наверное, от тех случайностей, от которых никто и никогда не застрахован. И, наверное, поэтому ответила резче, чем собиралась:

— Возвращаться нужно к тем, кто тебя ждет.

— Верно, — помолчав, кивнул Аяр.

Вспыхнул и погас последний луч, осталась только широкая багряная полоса на горизонте, но и она на глазах сужалась, таяла, заливалась ночной чернотой. Аяр тронул машину с места так резко, что меня вдавило в спинку сиденья. И через каких-то несколько минут приземлился перед моим подъездом.

Он молчал, я тоже не знала, что сказать. День получился длинным и слишком богатым на новые впечатления, на эмоции, на планы. Настолько удивительным, что сейчас я попросту не могла разобраться ни в своих мыслях, ни в чувствах.

Но в целом — это был хороший день. И отличный вечер. Разве что самый финал оказался скомкан. Я прикоснулась к руке Аяра, поймала его взгляд и сказала:

— Спасибо за свидание.

И легко прикоснулась губами к его губам.

Без всякой задней мысли, честное слово! Прощальный штрих, дополнение к «спасибо», безмолвное «мне понравилось и я не против повторить». Но вдруг на мой затылок легла широкая мужская ладонь, а поцелуй из легкого превратился в жаркий и страстный. Сладкая дрожь волной прокатилась по телу, дыхание перехватило, я уже не понимала, кто ведет в нашем поцелуе, а кто отвечает, не заметила, как обняла Аяра за шею, помню только очень ясную, слишком трезвую для такого чувственного момента мысль: «Кажется, теперь с его биохимией все в полном порядке!»

Спинка сиденья плавно опустилась, я изумленно замерла, обнаружив, что смотрю не в крышу машины, а в бездонное темное небо, полное звезд. Всего мгновение. Перед глазами снова возник Аяр, наш безумный поцелуй возобновился, но теперь уже не только поцелуй. Я гладила твердые мужские плечи, прогибалась, чтобы Аяру удобнее было добраться ладонями до моей спины… вот, кстати, загадка, раньше мужские прикосновения к спине через одежду абсолютно не воспринимались как эротичные, а сейчас… о-о-о!

— Можно? — спросил он, опустив ладонь к моему животу, к поясу брюк.

— Да, да!

Дальше не было ни слов, ни мыслей. Только прикосновения, ласки, страсть и какая-то ошеломляющая нежность. И легкое покачивание, которое я воспринимала как должное, а осознала, только когда мы с Аяром бессильно обмякли, а оно — продолжалось.

— Мы летим куда-то, что ли? — я приподняла голову и снова увидела звезды над головой. Только ночное небо и звезды, никаких фонарей и светящихся окон!

— Сейчас вернемся, — Аяр ласково перебирал мои волосы. — Просто поднялись повыше… подальше от лишних глаз.

Я рассмеялась и обняла его.

— Очень романтично, вот только теперь я хочу в душ, а мы болтаемся где-то между небом и землей. И, кажется, я поняла, почему в космосе такие дела пресекаются самым радикальным образом.

— Да уж, если бы я наслаждался любовью с тобой, когда нас обстреляли, мы бы там и остались.

— Обстреляли? — я села, машинально заправила за ухо упавшую на лицо прядь и уставилась Аяру в лицо. — Постой, это… то «дорожно-транспортное происшествие», что ли? И кто стрелял?

— Понятия не имею, — невозмутимо ответил он.

— То есть возможны варианты?

— Конечно.

— Жесть, — пробормотала я. Блаженная расслабленность бесследно испарилась. — И что, каждый раз вот такое?

— Не каждый, не волнуйся так, — он легко и нежно меня поцеловал. Машина мягко опустилась на асфальт. — Проводить тебя домой?

Я задумчиво на него посмотрела. Вот как понять, имеет он в виду продолжение в более цивилизованных условиях или действительно только проводить? А главное, чего хочу я сама?

Пожалуй, хочу взять паузу. Осмыслить… а мне хватает тем для осмысления и кроме внезапного романа!

— Отсюда я и сама как-нибудь дойду, — улыбнулась. — Но спасибо, что предложил. Извини, что не зову на чай: мне бы до кровати доползти и спать.

— Тогда до связи, — кивнул он. — Спи сладко.

Я дошла до подъезда, оглянулась. Аяр смотрел мне вслед. Поймал взгляд, махнул прощально и взмыл в небо.

Я думала, и правда засну, едва доберусь до кровати. Но душ слегка взбодрил, и в голову полезли мысли. Не о работе, не о планах на завтра, хотя именно планы на завтра я обычно составляю, ложась спать. Об Аяре.

Отправляясь на свидание, я совсем не собиралась доводить до секса! Да что там, у меня вообще никогда, ни разу в жизни не случалось настолько стремительных романов! Но я не жалела. Абсолютно. Мы оба взрослые люди, и раз уж так случилось, что у обоих слегка сорвало тормоза… значит, так случилось, и точка. Не о чем здесь жалеть.

Плохо, что я абсолютно не представляю взглядов здешнего общества на вопросы секса, любви, брака и вообще отношений. Не интересовалась этой темой, хотя, наверное, информацию найти можно. Но, с другой стороны, а оно мне нужно? Замуж не собираюсь, да и не зовут пока. Еще раз: мы оба взрослые люди, имеем право расслабляться, как хотим, пока это не затрагивает никого другого. Мне было хорошо, Аяру тоже, малолетних детей и шокированных бабулек на лавочках не наблюдается, все прекрасно и замечательно.

Я попыталась переключить мысли на работу, но… Нет, не думалось о работе. Никак. Губы все еще горели от поцелуев, тело помнило ласки, а в ушах почему-то крутилось не финальное «спи сладко» и не жадное «можно?» в начале, а отстраненное, глуховатое, отдающее горечью «верно» в ответ на мое «возвращаться нужно к тем, кто тебя ждет».

Утро «обрадовало» дождем. Да каким! Ливень хлестал в окна, по стеклу струились потоки воды. Куда-то ехать по такой погоде? Бр-р-р!

Я налила себе кофе и задумалась. Может, и к лучшему, что вчера не стала ничего планировать на сегодня. Участок я видела. Нужно набросать примерный план: где будут ямы для посадки и трубы для полива, не забыть про забор, бытовку и достаточно широкий проезд на будущее, когда деревья разрастутся. Отправить всю эту красоту Ринару, пусть делают. На подготовительно-строительном этапе я точно там не нужна, займусь самообразованием, у меня еще местные справочники по садоводству недочитаны. Календарь сезонных работ нужно составить: когда чем удобрять, когда против каких вредителей чем обрабатывать… Сорта подобрать с разными сроками созревания. В общем, есть чем заняться, пока непогода. Если, конечно, ливень не зарядит до самой зимы.

А удобная штука этот их чип! Гораздо лучше ноута. Можно завернуться в плед, устроиться в кресле, закрыть глаза — и погрузиться в работу. А если еще поставить рядом кружку кофе и тарелку с печеньем, так и вовсе красота.

Я начала с подбора сортов, так что, когда Ринар вышел на связь с ответом из лаборатории, тут же озадачила его и планом устройства участка, и саженцами. Потянулась, посмотрела за окно — дождь и не думал утихать. Пора бы пообедать. За работой время идет незаметно.

Интересно, чем Аяр сейчас занимается? Попробовать с ним связаться? Или подождать, пока появится повод? Чтобы не решил, чего доброго, что я на него вешаюсь, а то на мужиков такие мысли крайне плохо влияют — у них характер резко портится. Сразу воображаемую корону полировать начинают.

«Подожду», — решила я. Поела и снова устроилась в кресле и пледе — работать. Под дождь за окном — особенно приятно. Вот только после обеда работа шла хуже. Как говорится, кровь отлила от головы и прилила к желудку… Нет, надо выбираться из мягкого теплого кокона, а то я сейчас просто засну!

Словно в ответ на эти мысли, Аяр сам появился на связи.

«Алина, хочешь посмотреть?»

«На что?»

Вместо ответа он кинул мне картинку.

Вчерашний участок преобразился неузнаваемо. Серьезно, если бы не слой щепок на земле — не узнала бы!

Ровными рядами в трех метрах одна от другой темнели цилиндрические ямы, каждая окруженная холмиком тех самых щепок, перемешанных с землей. Буром их сверлили, что ли? Серебрились проложенные строго между рядами будущих деревьев трубы. О заборе тоже позаботились. Но главное, главное — там стояла даже не бытовка, а дом! Ну ладно, небольшой домик, но…

— Когда⁈ — изумилась я.

Спохватилась, что вопросы надо по «мыслесвязи» задавать, а не вслух, но, наверное, я слишком громко думала — Аяр услышал.

«Так что, хочешь посмотреть? Заехать за тобой?»

«Да, черт возьми, да!»

Он правда рассмеялся или мне показалось?

«Буду через… когда тебе удобно?»

«Я буду готова через десять минут!»

«Отлично, буду ждать внизу».

Я выпуталась из пледа и кинулась одеваться.

Уже забегая в лифт, подумала: а ведь там, получается, все готово к посадке! Осталось дождаться саженцев и более-менее нормальной погоды.

Аяр ждал в подъезде, прямо у выхода из лифта. Коротко обнял и надел на руку узкий браслет из прозрачного голубоватого пластика или, может быть, стекла.

— Что это? — с легкой опаской спросила я. Надеюсь, не какие-нибудь брачные браслеты.

— Дополнительный девайс к чипу, — прояснил Аяр. — Генератор защитного поля.

— Зачем? — встревожилась я. — Думаешь, снова стрелять будут? Кто?

— Стрелять? — Аяр несколько секунд смотрел на меня с таким изумлением, будто я вдруг заквакала. Качнул головой: — Алина, мы с тобой сейчас в спокойном, благополучном городе, где, если вдруг что, есть и планетарная полиция, и служба безопасности семьи. Просто на улице дождь.

— Дождь?

Не поняла! Защитное поле от дождя? Вместо зонтика⁈

— Дождь, — посмеиваясь, подтвердил Аяр. Взял меня за талию и повел на улицу. Нет, правда, что ли? Серьезно⁈

И зачем я тогда дождевик надевала? Нет, зачем я его «печатала»!

— А что ж вы меня тогда семьями-конкурентами пугали?

— Чтобы ты о них знала. Мало ли что.

Плавно раздвинулась дверь. В лицо ударил ветер… и ни капли дождя! Непогода вовсю бушевала, площадка перед подъездом превратилась в одну большую лужу, на поверхности которой плавали пузыри — значит, дождь надолго, машинально отметила я. Но мы шли сквозь ливень, оставаясь полностью сухими! С ног до головы! Капли разбрызгивались, ударяясь о поле, и казалось, что вокруг — серебристая завеса. Красиво! Но главное — сухо!

— Фантастика! — с чувством высказалась я.

— Технологии нашей семьи, — довольно сообщил Аяр.

— Я хочу прыгать по лужам! — засмеялась я. — Как будто не серьезная деловая женщина, а какая-нибудь первоклассница!

— Потом попрыгаешь, если хочешь. Хоть по лужам, хоть по крышам, — Аяр открыл передо мной дверь в машину. — Ринар насчет саженцев договорился, но не знает, можно ли брать сразу. Когда сажать, что еще нужно подготовить, в общем, твоего слова ждет.

— Ну, поехали тогда, — я тряхнула головой, настраиваясь на рабочий лад.

Аяр ничем не напомнил о вчерашнем, так что рамки ясны. И меня они, пожалуй, устраивают. Делу время, утехам час. Будем работать!

Но подарок хорош! Я обошла весь участок, оставшись абсолютно сухой, хотя под ногами кое-где хлюпала вода. Хорошо, что толстый слой размолотой в щепки древесины вобрал лишнюю влагу, да и от грязи защищает. Я заглянула в несколько посадочных ям, прошлась вдоль поливальных труб, оснащенных через каждые два метра распылителями, ну а потом настала очередь домика. Хотя как раз он манил меня с первой минуты: весь такой белый и аккуратный, с острой крышей и блестящими окнами и даже с верандой!

— Здесь еще пристроим склад, — показал Аяр на большой расчищенный прямоугольник рядом с домом. — С площадкой для грузовиков. Но, я так понял, это все не очень срочно.

— Не очень, — кивнула я. И все-таки поймала ту мысль, что подспудно бродила в голове: — Аяр, скажи, а почему ты с моей стройкой возишься? Я думала, ты, как у вас это называется? Космолетчик, в общем.

— Полгода в космосе — год на земле, — ответил тот. — Иначе и спятить недолго. А почему именно твоя стройка… Интересно, что получится. — Усмехнулся и добавил: — И ты тоже — интересная.

— Это в каком же смысле?

Но он уже завел меня на крыльцо и открыл дверь, и я с интересом и даже каким-то затаенным трепетом вошла внутрь. Небольшой тамбур-прихожая, широкий коридор, по одну сторону — туалет, душевая, кухня, по другую — рабочий кабинет и небольшая спальня.

— Да здесь жить можно!

— Конечно, — как само собой разумеющееся, ответил Аяр. — Квартиру никто у тебя не отбирает, но мало ли что, заработаешься, устанешь, нужно, чтобы и здесь условия были. Почему ты такая удивленная?

— Не ожидала ничего такого потому что. Спасибо. Надо будет сделать сюда потом пару рейсов, поможешь? Ну там, посуду привезти, мебель, еду, белье постельное…

Просившееся на язык «кровать опробовать» я придержала при себе. Вместо этого вызвала Ринара: что там у него с саженцами? И, кстати, хорошо бы сразу заказать пару тонн компоста или чернозема, если здесь вообще есть в продаже чернозем. Не добывать же его за тысячу километров своими силами.

Но Аяр так смотрел, пока я решала рабочие вопросы, будто… будто мысли читать умеет! Или у него у самого в мыслях то же самое.

«Разберемся, — пообещала я себе. — Не только же с садоводством местным разбираться».

Саженцы и питательный грунт привезли через два дня, и всего день ушел на их посадку силами двух универсальных роботов. Такие же «Три-Пи-О», как Рэм, только матово-черные, ну и с другой базовой программой, само собой. После посадочного дня Ринар их увез, а на следующий день Аяр вручил мне чемоданчик с шустрым дроном, до боли напомнившим «мавик», и еще один с дополнительными насадками, и обрисовал применение: осмотр местности, оценка состояния растений, обработка против вредителей, обрезка деревьев и даже сбор урожая. С поливом все оказалось еще проще, он включался автоматически по сигналу датчиков влаги в почве, все, что требовалось от меня — при необходимости подключить к системе контейнер с нужным удобрением. Короче, механизация и автоматизация вовсю рулят.

И внезапно оказалось, что у меня остается куча свободного времени.

Сад рос почти без моего участия. То есть пока, конечно, не то чтобы рос: юные деревца приживались, укоренялись, копили силы для зимы. А я — я училась. Фактически, самостоятельно заново прошла всю институтскую программу в местном варианте, благо найти нужную информацию не проблема. Составляла планы на расширение производства. Тоннами поглощала самую разную информацию о Райале, других мирах Федерации, Человечестве в целом (Федерация, оказывается, объединяла примерно десятую часть «хуманских» планет) и негуманоидных разумных, с которыми люди так или иначе контактировали. Я все лучше ориентировалась в удивительном новом мире, куда занесло меня стечение обстоятельств. Мне даже дом и дедушкин сад почти перестали сниться, хотя за последнее, наверное, стоило сказать спасибо Аяру.

Да, мы все-таки опробовали кровать. И не один раз, и не только в доме на участке и в моей квартире, у него дома тоже. Я, кстати, заметила, что он не слишком любит свою просторную и, на мой вкус, просто замечательную квартиру. Неудивительно — по шкале жилья одиноких мужчин от «10: шикарная холостяцкая берлога» до «1: я здесь только ночую» здесь было явное 0,5. Или даже ноль. Все выглядело настолько печальным и заброшенным, что я однажды чуть не ляпнула сакраментальное женское «жениться тебе надо», но вовремя прикусила язычок. Он ведь нормальный мужик, аккуратный, дисциплинированный, такое жилье вообще не бьется с его характером. Значит, что-то здесь не так, а когда что-то не так, лучше не лезть напролом и вообще придержать язык. Захочет — сам расскажет, нет… ну, будет видно. А пока мы гуляли по городу, заглядывали в кафе и кофейни, много говорили, почти не касаясь личных тем, и ночевали гораздо чаще у меня, чем у него или поодиночке.

Меня все устраивало. Его… ну, наверное, тоже, ведь он не предлагал ничего менять. Но внезапно оказалось, что наши отношения волнуют не только меня и его. Хотя… нет, «волнуют» — совсем, наверное, не то слово.

Был один из тех дней, когда Аяр занимался чем-то мне неведомым где-то в другом месте, а я осматривала сад. Мало ведь полагаться только на вложенные в дрон программы, надо самой видеть, хорошо ли деревьям и все ли с ними благополучно. А чтобы научиться это видеть, надо смотреть. Изо дня в день — годы, но я все-таки надеялась, что мой земной опыт поможет. Уж там я загрустившую яблоньку мгновенно выхватывала взглядом.

Незнакомая машина метеором пронеслась к земле, подняла фонтан грязи, щепок и опавших листьев и замерла на площадке возле домика.

«Алина! Сюда!» — заорал в голове Ринар. Но я и так уже неслась туда сломя голову — ясно же, что просто так никто экстремальную посадку устраивать не станет.

— Садись!

Я нырнула в открытую дверь, рухнула на сиденье и спросила, едва переведя дух:

— Что случилось?

Какие-то два слова, а мой сад остался уже далеко внизу.

— Аяр, — выдохнул Ринар. — Рирсеттиа. Может, хоть ты его остановишь. Никого не слушает.

Нос машины задрался, я уже не сидела, а лежала на спинке сиденья, а перед глазами стремительно темнело небо, от холодной осенней синевы до бархатной черноты космоса.

— Мы куда? — спросила я. — Что с Аяром и причем здесь эти… рирсеттиа? — повторила я название насекомоподобных ксеносов, населяющих одну из планет этой же звездной системы. Соседи, с которыми совсем не «мир-дружба-жевачка», а в лучшем случае осторожный нейтралитет.

— Он тебе не рассказал, — озвучил очевидное Ринар. — Инцидент «Небесной ласточки», посмотришь потом. Восемь лет назад. Пятьдесят три погибших. Там Олета была. Жена его. Два месяца после свадьбы.

Жена, значит… да еще почти новобрачная.

— Только не говори, что он все бросил и полетел мстить. На него не похоже.

— Риры нас прощупывают время от времени, — оскалился Ринар. — Поступил сигнал о нападении на ремонтную базу. Он и рванул туда наперегонки с десантом.

— И прям уж никак было не остановить? — сердито спросила я. В животе, словно еж, заворочался колючий и ледяной ком страха.

— Пойми, никто не может запретить капитану проверить собственный корабль!

Ринар, которого я привыкла видеть спокойным, слегка ироничным и, если можно так выразиться, неостановимо деловым, заметно и откровенно нервничал. Я вдруг подумала, что ничего не знаю об их с Аяром семье — не о той семье, которая дает мне работу, а о людях, которых они называют и считают близкими. Родители, братья-сестры, дети… И жены, да. Аяр никогда не рассказывал, что был женат, вообще не касался этой темы, а у меня есть дурная — или полезная, как посмотреть — привычка не лезть самой туда, куда не факт, что впустят.

— А корабль, как по заказу, только вчера с техобслуживания, — добавил Ринар. — Свеженький и с полными под завязку энергоблоками.

— Прекрасно, а я там зачем? С чего вы взяли, что он постороннюю женщину послушает, если собственное начальство и родного брата послал?

— Ты ему не посторонняя.

Ничего себе заявочки!

— А кто?

— Женщина, которая, как минимум, интересна и нравится.

Нравится… толку-то? Легко соперничать с брошенной или бросившей женой, но с погибшей — почти безнадежно. Если бы я надеялась довести дело до свадьбы, сейчас бы, наверное, выла от разочарования. Мне и так-то не по себе. Думай теперь и гадай, с кем он в постели был — со мной или с призраком любимой женщины?

— Он любил ее? — не выдержала я. — Жену?

— Между ними все было хорошо, — осторожно ответил Ринар. — Но недолго.

Что и требовалась доказать. И «недолго» тут играет вовсе не в мою пользу.

— И зачем я там тогда сдалась… — я пожала бы плечами, но мы так разогнались, что шевелиться было сложно. — И потом… намного он нас опередил?

— Минут на двадцать.

— То есть он уже там. Ну и куда мы так торопимся? Туда? — впереди в черноте космоса сверкали вспышки. — Гражданским в бою не место.

— Боишься? Вернуться?

Я собралась ответить, что это не страх, а элементарный здравый смысл, что есть риск помешать своим же и вообще не дело, когда путается под ногами кто-то, от кого пользы ноль, а защищать его надо! Но тут вокруг полыхнуло, затрясло, я зажмурилась, вцепившись руками в кресло, почему-то вспомнила ту тряску на корабле — тряхнуло еще раз, мы как будто во что-то врезались — и замерли.

И я вдруг глупо, иррационально обрадовалась, что не успела сказать «да, вернуться!»

Я осторожно открыла глаза.

Похоже, мы внутри станции. Тот самый ангар, который я уже видела, когда Аяр привез меня на Райалу, или очень похожий. Пусто, тихо. И наконец-то можно вздохнуть полной грудью.

— И что дальше? — не скрывая скепсиса, спросила я. — Сидим, ждем? Или бегаем, как ошпаренные, пытаемся найти одного человека на огромной базе? А он потом вообще окажется не здесь, а в космосе на корабле?

— Подожди, — резко ответил Ринар, еще и ладонью эдакий жест сделал, вроде «не мешай». Я пожала плечами. Непонятное что-то творится! Нет, с Аяром-то все ясно, подвернулась возможность отплатить… его я понимаю, да. А Ринара — не понимаю. За брата испугался? Хорошо, может быть, а я при чем? Зачем он меня с собой потащил, какого рожна ради? Вот сидим с ним, как два лопуха на грядке, и ждем у моря погоды, потому что — а что еще делать-то? И ведь умный мужик, дурак такую работу не вытянет, как у него. Значит, что-то есть у него на уме, а лопух здесь один — я.

— Прекрасно, он здесь, — вполголоса заявил Ринар. По чипу, что ли, нашел? Вроде бы так можно, если допуск на поиск есть.

— А эти, как их… рирсеттеры? Тоже здесь?

Ринар хохотнул, поправил:

— Рирсеттиа. Их десант отбили, сейчас отгоняют челноки. Скоро все закончится, похоже.

— И мы здесь абсолютно не нужны, — кивнула я. — Что и требовалось доказать. Ринар, давай откровенно, а? Да, я мало понимаю в вашей жизни, но я не полная дура все-таки. С какой радости ты меня сюда притащил? Помахать у Аяра перед носом актуальной женщиной, как красной тряпочкой перед быком? Это так не работает.

— Ошибаешься, — ответил Ринар. Откинулся на спинку водительского сиденья, смотрел на меня задумчиво и откровенно оценивающе, вот только меня такими взглядами давно не пронять, не маленькая. — Да, ошибаешься. Именно так, дорогая Алина, это и работает. Аяр завис между давно мертвым прошлым и сложным, но живым будущим. Наверняка чувствует себя до крайности виноватым и перед Олетой, и перед тобой. Он всегда был слишком правильным, а на такие случаи инструкций не придумано.

Слишком правильным? Да ладно! Слишком правильные не с такой скоростью затаскивают женщин в постель… хотя, если как следует подумать, кто еще кого затащил?

— Не замечала за ним какой-то особенной виноватости, — проворчала я. — Ну хорошо, вот я здесь, и что дальше? Чего ты добиться хочешь?

— А чего хочешь ты сама? — Ринар подался вперед, ожег меня внезапно потяжелевшим взглядом. — Тебя не может устраивать то, что между вами сейчас. Ни одну нормальную женщину такое не устроит!

— Хочешь сказать, я ненормальная? Вот спасибо! Знаете толк в комплиментах, господин инвестиционный советник.

Но даже я сама вдруг ощутила в собственном голосе фальшь. Да, наши с Аяром отношения меня устраивали… вроде бы… до того, как узнала о его жене. Легко, тепло, ни к чему не обязывает — так? Ну и почему же я теперь так злюсь? Или это не злость, а… ревность?

Чего же я, в таком случае, хочу, а? Отличный вопрос!

Я вышла из машины, хотела прислониться к корпусу, но он оказался леденяще холодным. Пустой ангар выглядел унылым и слишком большим. Я забралась обратно, чувствуя себя маленькой испуганной девочкой. Интересно, бывает клаустрофобия от слишком больших замкнутых пространств? У меня, по ходу, как раз она.

Ринар вдруг тронул машину с места.

— Эй, а теперь-то мы куда⁈

— К пандусу, Алина, всего лишь к пандусу. Оттуда, кстати, можно пройти на смотровую палубу, хочешь?

Еще бы я не хотела!

— А раньше нельзя было сказать⁈

— Нравится мне, как ты нервничаешь, — Ринар мягко усмехнулся.

— Извращенец, — буркнула я. — Ни одному нормальному мужчине такое не нравится. Еще скажи, что тебя женские слезы не пугают.

— До слез, я надеюсь, у нас сегодня не дойдет.

Под эту перепалку он вывел меня на смотровую палубу, и я замерла, пытаясь разобраться в картине космического боя. Совсем, никак, ни разу не похожей на всякую голливудщину! Часть кораблей двигалась плавно, еле заметно, часть — мельтешила, исчезая и появляясь, кое-где вспыхивали отраженным светом и тут же гасли обломки. Хаос, в котором было понятно только одно: бой все еще идет. А кто там «наши», кто враги, кто проигрывает, а кто побеждает — поди пойми!

Хотя Ринар, наверное, понимает. Вон как взгляд мечется от корабля к кораблю…

— Что там? — почему-то шепотом спросила я.

— Ждем, — напряженно ответил он.

Я обхватила себя руками: было тепло, но казалось, что космический холод промораживает изнутри. Гуляла бы сейчас по саду и знать не знала о том, что происходит чуть ли не над головой.

А если бы Аяр не вернулся? А если бы выяснилось, что я там чай пила как раз в то время, когда…

«Прекрати о таком думать!» — осадила я себя. Еще накаркать не хватало! Но совсем ни о чем не думать не получалось, и я стала представлять, как мы с Аяром гуляем по городу. Пьем кофе. Сидим в машине и смотрим на закат… ох ты ж, я ведь именно тогда ему сказала: «Возвращаться надо к тем, кто ждет», — а его, получается, давно никто и не ждал?

Когда закончился бой, я не поняла. Перед глазами был все тот же хаос, но Ринар вдруг расслабился и сказал:

— Всё. Всё хорошо.

Из меня как будто воздух выпустили. Села, где стояла, в «воздушное кресло», уткнула лицо в ладони. Так, Алина, только не реви! Всё хорошо, слышала? Значит, радоваться надо.

Наверное, я очень качественно отключилась от реальности, потому что не слышала ни шагов, ни голосов, и для меня оказалось полнейшей неожиданностью, когда кто-то поставил меня на ноги. Я схватилась за этого «кого-то», подняла голову. Аяр!

— Ты… ты! Цел? — не знаю, какого усилия воли мне стоило не начать его ощупывать прямо здесь.

— Алина⁈

Я жадно смотрела ему в лицо, выхватывая почему-то отдельные, неважные детали: ссадину на лбу, красный след на переносице, будто от очков, ранку на губе — прокусил, что ли? Да какая, к чертям, разница, главное — жив, цел, со мной. Со мной?

Так. Похоже, я знаю ответ на вопрос Ринара: чего же хочу я сама.

— Ты здесь откуда взялась? — изумленно спросил Аяр.

Я глубоко вздохнула, медленно выдохнула и попыталась улыбнуться. Кажется, не очень получилось.

— Тебе честно или правильно?

— Что?

— Ответить тебе, спрашиваю, честно или правильно?

Он смотрел жестко и устало, и мне вдруг невыносимо захотелось обнять, прижаться, поцеловать. Сказать: «Ну и дурень же ты, мой крутой космический волк! Совершенно невыносимый дурень!»

А он медленно, будто сил не осталось шевелиться, провел рукой по лбу, потер ссадину, поморщился — и сказал:

— Честно, конечно.

— Ринар привез, откуда еще, сам подумай.

Хмыкнул:

— А если правильно?

— А правильно — вот так, — я привстала на цыпочки и крепко обхватила его за шею, даже руки в замок сцепила. — Не хочу тебя отпускать. Знаю, придется. Но и ты знай, помнишь, надо возвращаться? Я буду ждать. Всегда. Отовсюду. Возвращайся только, слышишь?

Тут бы самое время для красивого поцелуя, но я уткнулась лицом в его плечо, в рубашку, пропахшую потом и почему-то горячим металлом, и самым что ни на есть глупейшим образом разревелась. Аяр нежно гладил меня по голове, перебирал волосы — и, зараза, молчал, и я, наверное, поэтому никак не могла успокоиться. Пока он не вздохнул как-то особенно глубоко, уселся, усадив меня на колени — на ручки, как маленькую, ну что за невозможный мужчина! — и…

И я подумала, что ослышалась, потому что этот тип невыносимый спросил:

— Замуж за меня пойдешь?

— Не мучайся, — фыркнула я, — будто я тебя без этого ждать не буду? Буду.

— Будешь, — согласился он. — А я буду возвращаться. Всегда, обещаю. К жене. К любимой жене, — тут же, спохватившись, внес поправку. Нет, ну вы видали шантажиста⁈

— Ладно, — я всхлипнула, вытерла глаза и глубоко-глубоко вздохнула. — Ладно, черт с тобой, замуж так замуж, авось разберемся, взрослые же люди. Главное, ты запомни это свое обещание. Вот прям накрепко запомни!

— Конечно, — очень серьезно сказал он, и мы наконец поцеловались. Долго, солоно от моих дурацких слез и очень-очень сладко — от счастья.

Райальские яблони цветут ярко-розовым крупным и обильным цветом. Собственно, такие себе яблони: плоды напоминают яблоко только размером и формой. Вкусом ближе к груше со слегка вяжущим оттенком, а цвет и вовсе ярко-оранжевый, как у хурмы. В переработке гораздо вкуснее, чем в свежем виде. Почти весь наш урожай идет на сок, повидло и пастилу.

Но когда цветут яблоневые сады, вряд ли кто думает о грядущем урожае — разве что я, но мне по должности положено. Зрелище стоит любования само по себе. Раскидистые деревья усыпаны цветами снизу доверху и напоминают подсвеченные алым закатом кучевые облака. А запах! Сладкий медовый аромат кружит головы людям, привлекает басовито гудящих пчел, и даже «пчелки»-рирсеттиа с каждым годом все чаще строят из себя добрых соседей, оформляют все положенные документы и прилетают в Алидию нарочно ради любования этим чудом.

Ну а для горожан первая неделя цветения яблонь давно превратилась в праздник, не хуже любования сакурой в оставшейся за многие световые и обычные годы Японии.

Моя двадцатая весна на Райале… Двадцать лет назад впервые зацвел мой первый здесь сад, всего сотня молодых деревьев. Теперь сады окружают город со всех сторон. Я справляюсь, роботизация — великая вещь; но и первые ученики уже начали работать сами. Нет, я не заделалась профессором, это Ринар каждый год подбрасывает двух-трех желающих научиться и, так сказать, расширить и продолжить дело. Я не против, только «за».

Наш с Аяром дом, просторный, в самый раз для большой семьи (и нет, я не райальские «семьи» сейчас имею в виду!) стоит на месте моего первого «садового домика». Квартиру я отдала обратно, как только мы поженились, но и у Аяра жить не стала, наоборот, он перебрался ко мне. За эти годы город подобрался совсем близко к нашему дому, и место стало идеальным для жизни — все еще тихо, но не совсем уж на отшибе. Хотя о какой тишине может идти речь, когда…

— Пригни-ись! — с диким визгом проносится над головой Машка — коса растрепалась на ветру, в темных волосах запутались розовые лепестки. За ней гонится Раяна, такая же растрепанная, хохочущая, орущая:

— Не уйдешь, плодожорка вредная, все равно поймаю!

— А вот и не поймаешь, не поймаешь! — Машка, визжа и хохоча, перелетает через забор и выписывает зигзаги над рекой. А к Раяне присоединяется Итар, наш младший. Сейчас возьмут главную хулиганку в «клещи», вымочат в реке, а потом все втроем прилетят сушиться. Пора ставить чайник.

Скайт — адское изобретение, как по мне, но дети готовы носиться на нем с утра до ночи. Аяр одобряет — быстрота реакции, пространственное ориентирование, все такое. Я, как всякая мать, ворчу: «Главное, шеи не сверните себе, летуны». Да, блок безопасности там есть, но абсолютная безопасность недостижима в принципе.

Но за поцарапанное дерево я взорвусь уже не как мать-наседка, а как главный агроном-садовод, и это мои хулиганы знают твердо. Так что слалом между яблонь проходит крайне аккуратно. Вот над рекой побеситься — святое дело.

Высокие технологии, я к ним уже привыкла. Жизнь облегчают здорово. Роботизация в саду — это даже не цветочки, а так, пустяки, дело житейское. Вот с медициной все на самом деле волшебно, фантастично и непередаваемо прекрасно. Мне, если с земными годами считать, уже шестьдесят два. Почти пенсионерка! А в зеркало посмотреть — тридцать, край тридцать пять. И чувствую себя на те же тридцать! Да что говорить, если здесь деятельная молодость длится лет до ста двадцати. Еще и рожать могу, хотя, как по мне, пятерых вполне достаточно. Я-то вообще троих планировала, но на третий раз у нас получились близняшки, а еще через два года случился нежданчик-Итар.

Сейчас уже полегче: трое младших хулиганят, зато двое старших умчались в город, у них любование яблонями в своей компании. Думается мне, что там все уже по парочкам разбились, но знакомить с родителями старшие сыновья никого пока не приводили. Рано им в серьезные отношения, у обоих в голове космодесант, дальние экспедиции, романтика странствий и открытий. Ничего, вырастут — поумнеют. Что за радость в дальних странствиях, если никто не ждет дома?

Я тайком вздыхаю, и, как по заказу, открывается дверь.

— Алина, я дома!

— Аяр! Вернулся!

Чайник свистит зря: мне сейчас не до него, не до всех чайников мира и даже не до всех яблонь всех миров. Самые сладкие объятия — вовсе не ночью в постели, а на пороге дома, в кухне, на улице под дождем, где угодно! — когда муж-бродяга возвращается из очередных своих звездных странствий.

— А я тебе подарок привез.

— Лучший мой подарочек — это ты, — смеюсь, вспоминая любимый мультфильм своего детства.

— Нет уж, пойдем, — Аяр, по-прежнему тот еще шкаф, подхватывает меня на руки и несет на улицу: — Посмотришь сразу, а то вдруг с ними что-то срочно делать надо.

Ветер несет розовые лепестки. Налетают мокрые с ног до головы дети, виснут на папе, наперебой рассказывают, как дела и что нового. А я смотрю, будто во сне, на связанные пучками прутики в грузовом отсеке машины. На бирки из тетрадных листов в клеточку с такими знакомыми по прежней жизни названиями на не забытом за двадцать лет языке: антоновка, апорт, голден делишес, флорена, карамелька, макинтош…

— Аяр, ты… Боже, как⁈ Откуда⁈

— Эксперимент по стабилизации червоточин, — ухмыляется этот… этот… безответственный авантюрист? Космический маньяк? Или просто любящий муж и невероятный мужчина? — И не волнуйся, дорогая, поздно волноваться, все уже закончилось, как видишь, вполне удачно. Одна беда, не знал, что точно тебе нужно, взял что подвернулось.

У меня нет слов. Просто нет. Одни эмоции, чтоб их!

— Это что? — детвора рассматривает незнакомые буквы. — Ма-ам?

— Яблони, — выдыхаю я. — Настоящие яблони. С моей родины.

И ведь можно было взять клеточные образцы и из них вырастить! Здесь есть такие технологии, вовсю используются. Но этот невозможный тип организовал мне привет из дома, настоящий, правильный, как раз такой, чтобы за душу взяло!

— И как там… за червоточиной?

— Две тысячи семьдесят восьмой год.

— Семьдесят восьмой… Полвека. Искать уже некого… А… в целом как?

— Нормально вроде. Порт на орбите строят. Нашим доложил, будут решать вопрос наблюдения и, возможно, контакта. Так что составляй список, если не все, что надо, привез.

Приживется на Райале земной сад? А куда денется… я уж постараюсь! А вот хочу ли увидеть Землю через полвека?

Пожалуй, все-таки да. Но…

Аяр, почувствовав мой приступ тоскливой ностальгии, подхватывает на руки, шепчет в ухо:

— Еще вдвоем туда слетаем, веришь?

— Если ты обещаешь — конечно, верю, — от души соглашаюсь я.