С разных сторон к нам приближалось шесть вооружённых людей. Они окружили нас полукругом, словно стая хищников, загоняющих добычу. Я заглянул в инвентарь и лихорадочно прикидывал, что лучше выхватить — калаш или Глок. Да только что толку, нас двое. И о боевых качествах Вики я вообще не в курсе, а их шестеро, да ещё двое в лодке, покачивающейся на тёмной воде метрах в двадцати от нас, тоже с оружием. Против восьмерых. Шансы хуже некуда.

— Что, серый, язык проглотил? — усмехнулся тот самый заводила. Коренастый, с бородой, заплетённой в косичку. В его глазах горело что-то жуткое, голодное.

Вика стояла рядом, вся напряжённая, как струна. Я физически ощущал волны ненависти, исходящие от неё, готовность в любой момент броситься в бой. Безрассудная. Самоубийственно безрассудная.

— Что вам надо? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но при этом не вызывающе. Каждое слово могло форсировать события. — Мы просто идём по своим делам. У нас нет ничего ценного.

Я медленно скользил взглядом по их лицам, оценивая каждого. Одаренных не было. Один из мужиков был весь в татуировках, которые говорили о нём многое, в частности, о последнем его пребывании до системы. Тюремные наколки, выполненные грубо, но со знанием дела. Судя по символам — статья за особо тяжкое.

Тут женщина, стоявшая до этого сбоку и кричавшая, что я ей пригожусь, громко рассмеялась. Смех был резкий, как треск сухих веток. Неестественный.

— Да ты, серый, сам ходящая ценность, — протянула она, делая шаг вперёд. Её глаза, подведённые чем-то чёрным, хищно сверкнули. — У нас, знаешь ли, всегда нужны люди. — Последнее слово, при этом, особо подчеркнула.

Она рассмеялась ещё громче, и этот звук эхом разнёсся по берегу, отражаясь от воды и деревьев.

— Блин, а он ничего, — протянула она, оценивающе разглядывая меня с ног до головы, словно товар на рынке. — Симпатичный, нам с девчонками будет развлечение.

Она облизнула губы, и меня передёрнуло. Я почувствовал, как Вика рядом со мной едва заметно дёрнулась, словно хотела что-то сделать, но сдержалась.

Один из мужиков, стоявший позади татуированного, раздражённо шикнул на женщину:

— Ира, харэ трепаться. Давай грузим их и валим отсюда. У нас ещё дел много.

Он был высоким, жилистым, с шрамом, пересекающим всё лицо от левого виска до подбородка. Судя по тому, как остальные немедленно подобрались, именно он был настоящим лидером, а не бородач-заводила.

Я же сам лихорадочно размышлял, что можно предпринять в данной ситуации. Мысли метались, как испуганные птицы, все не могли сложиться в один конкретный план. Время словно растянулось, секунды превратились в минуты. Я чувствовал, как капли пота стекают по спине под курткой.

Пусть я под щитом и, поглощая энергоядра, смогу выжить. Но Вика… Вику точно либо убьют, либо пленят, а помня то, о чем она говорила, что лучше пулю в лоб… Она скорее сама убьётся, чем попадёт к ним в руки. И я понимал её. Смерть иногда была милосерднее жизни.

С одной стороны, я ей ничего не должен, а с другой — пусть она и язва, но, наверное, одна из всех, кого я встретил с момента как очнулся, кто откровенно не пытался меня убить. Не самая высокая планка, но это хоть что-то, но значило.

Аккуратно отстранил её чуть за спину себя, подумав — вот бы ей такой же щит, как у меня. И в этот же момент система выдала удивительное сообщение.

— А ты знаешь, нам уже и спешить особо некуда, — сказала Вика, внимательно изучая меня взглядом. — Я бы послушала. Откуда у тебя руны?

Я нарочито медленно стал осматривать трупы — поднял два калаша, пистолет с женщины. У мужиков нашлись по запасному рожку к калашу. Ощущения были странные, неприятные — пусть это и была самооборона, но я только что убил человека.

Оружия теперь хватало — целый арсенал на двоих. А сам же в это время лихорадочно думал. Может, не так уж я и раскрылся перед ней? И она не свяжет создание руны именно с навыком? Что-то мне Виктор говорил вроде бы, что есть те, кто умеют накладывать руны на других людей, что есть какие-то артефакты.

Я перевернул одного из убитых, проверяя карманы. Ничего интересного — коробок спичек, потрёпанная фляжка с мутной жидкостью, какие-то тряпки. В голове уже примерно складывалось, что я буду говорить. От мародёрки было тошно, но не воспользоваться возможностью найти что-то нужное, оставив трупы просто так, было бы максимально глупо.

— Эй, ты слышишь меня вообще? — окликнула Вика, не получив ответа. В её голосе сквозило нетерпение.

— Слышу, слышу, — буркнул я, продолжая обыскивать тела. — Дай закончить сначала.

Она скрестила руки на груди, всем своим видом показывая, что никуда не торопится и готова ждать ответа хоть до заката. Вот же упрямая.

Я закончил осмотр и кивнул ей:

— Ну что, пошли лодку теперь посмотрим.

— Пошли, пошли, — сказала она, добавив язвительные нотки. — Ты давай с темы-то не спрыгивай. Что это было?

Её глаза сверлили меня, требуя объяснений. Я же уже придумал, что сказать, но решил немного поиграть в дурачка.

— Да что-что? — я старательно изображал непонимание.

— Не прикидывайся идиотом, — фыркнула Вика. — Эта хрень со щитом. Откуда она у тебя? И почему ты его для меня сделал?

Я сделал вид, что только теперь понял.

— А, это… Встретил тут одних… перед смертью хвастались артефактами с рунами, вот и достались по наследству.

Звучало неубедительно даже для моих ушей, но ничего лучше я придумать не мог. Она, сощурив взгляд, сказала:

— Слабо верится. На мне щит до сих пор висит.

Она потёрла плечо, где, видимо, ощущала присутствие руны. Я заметил, как она украдкой поглядывает на свои руки, словно ожидая увидеть там какие-то видимые знаки.

— Ну, висит и хорошо, пользуйся. — Ответил я, развернулся и подошёл к лодке.

Сам же заметил, что она довольно неплохо идёт, даже не хромала.

Быстро обыскал убитого мужика, который лежал в лодке. У того был потрёпанный калаш и в карманах нашлась зажигалка и пачка сигарет. Достал всё это, положив на носу лодки, сам же перевернул труп через борт. Тело с глухим всплеском скользнуло в воду.

Кивнул головой на пачку сигарет:

— Надо?

Она отрицательно покачала головой. Я хотел было уже выбросить, как она чуть не вскрикнула:

— Ты чё, больной? Это ж обменять можно!

В её голосе было столько искреннего возмущения, что я даже растерялся на секунду.

Я с прищуром посмотрел на неё:

— У кого ты собралась менять?

— У кочевников.

— Ну-ну, хотел бы я посмотреть, как ты к ним дойдёшь.

Она слегка обречённо буркнула:

— Ну да. Даже добавить нечего.

— Не думаю, что нам стоит здесь задерживаться, — сказал я, оглядываясь по сторонам. — Выстрелы на воде далеко слышно.

— Согласна, — кивнула Вика, подходя ближе к лодке. — Но мы ещё не закончили разговор.

А она была настойчива! Я вздохнул:

— Слушай, я сам не всё понимаю, ясно?

Вика явно хотела возразить, но посмотрела на трупы вокруг и передумала. Практичность взяла верх.

— А я вот что думаю. Тот мужик, который так резво укатил на лодке, он так и будет убегать или же за подкреплением помчится?

— Уверена, что второе, — ответила Вика, поправляя волосы, растрепанные ветром.

— Тогда и нам пора. И чем скорее тем лучше.

Та кивнула, оглядываясь на берег, где остались тела. Зрелище не самое приятное.

— И что ты предлагаешь?

— Ну что, лодка у нас есть?

Я запрыгнул в неё, посмотрел, нашёл топливный бак — пластиковый, оранжевый. Открутил крышку — больше половины топлива. Взглянул на мотор — двадцатка, четырехтактный.

— Ну, в баке литров пятнадцать.

Не знаю, откуда всплыли эти знания, но понимал, что часа на два хода точно есть. Очередной осколок памяти, который никак не складывался в общую картину.

— Думаю, мы по воде сможем километров на пятьдесят-шестьдесят уйти. Вопрос только куда — вверх по течению или вниз?

Она повертела головой, осматривая берега, словно пытаясь что-то вспомнить или сориентироваться.

— Ну, он поехал вниз, а они приехали с верховья. Я думаю, лучше поехать… — она задумалась, прикусив губу, — туда, куда он пошёл.

— Ты думаешь, они ехали за чем-то с лагеря? То есть не возвращались в него?

— Думаю, да, все-таки утро.

— Может, ты и права, — ответил я, протягивая руку, и она достаточно ловко заскочила в лодку.

Как только Вика оказалась в лодке, тут же задала вопрос:

— А где руль?

— А нету руля, — хмыкнул я, кивая на мотор. — Румпелем управляется.

Она лишь хмыкнула, мол, вот и управляй. Устроилась на носу, положив рядом один из подобранных калашей.

Я завёл двигатель, дёрнул за ручку — со второго раза тот схватился, мерно заурчав. Прогревать не нужно было, они только приехали. Я включил заднюю, и мы отошли от берега. Чуть дав газку, мы довольно быстро вышли на глиссер и разогнались, по моим прикидкам, километров под сорок.

Ветер бил в лицо, брызги воды иногда долетали до нас. Вика щурилась, но не жаловалась. Вообще, она держалась молодцом для человека, который недавно чуть не погиб. Никакой истерики, никакого шока. Либо закалённая жизнью, либо… либо что? Что я вообще знаю о ней?

Река петляла между лесистых берегов. Несколько раз нам попадались поваленные деревья, торчащие из воды — приходилось сбавлять ход и огибать их. Один раз я заметил на берегу какое-то животное — то ли волк, то ли крупная собака. При чем без ауры. Оно проводило нас внимательным взглядом и скрылось в кустах. Выходит, остались еще нормальные животные⁈

Минут через двадцать довольно спокойного хода река резко расширилась метров до трёхсот. Течение здесь замедлилось, вода стала более мутной. А ещё минут через пять я увидел, что несколько ответвлений уходят в большие соры — заливные луга, частично затопленные разливом.

Сбавив скорость, я спросил Вику:

— Ты вообще в курсе, что здесь? Куда здесь плыть?

— Без понятия, — она пожала плечами, разглядывая берега. — Я на Ваську ориентировалась.

— Зашибись, — я с трудом сдержал раздражение. — Я предлагаю ещё минут десять-пятнадцать пройти и нырнуть в какой-то сор. Переждать, да и прикинуть нужно, куда нам дальше двигаться.

— Нам? — спросила она, приподняв бровь. В её голосе звучало ирония и сомнение, словно она пробовала слово на вкус.

— Ну, хочешь, могу высадить. Могу прям здесь, — я кивнул на ближайший берег, поросший густым камышом.

Она взглянула за борт, где плескалась мутная вода с плавающими в ней корягами и какими-то комками водорослей.

— Не, вода грязная. Пока с тобой побуду.

— Вот уж спасибо, — хмыкнул я, снова прибавляя газу.

Мы миновали ещё один поворот, и я заметил небольшую протоку, уходящую вправо между густых зарослей ивняка. Выглядело как неплохое место для временного укрытия. Я направил лодку туда, сбавляя обороты — мелководье с корягами или топляками могло повредить винт.

— Смотри в оба, — шепнул я Вике, хотя шум мотора всё равно выдавал наше присутствие на километр вокруг.

Она молча кивнула, поднимая калаш наизготовку.

Протока оказалась глубже, чем я думал — лодка шла свободно. Ветви ивняка смыкались над нами, создавая природный тоннель. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, рисуя на воде узоры. В другое время это выглядело бы красиво, сейчас же мне мерещилась засада за каждым поворотом.

Наконец протока вывела нас в небольшой затон, окружённый со всех сторон деревьями. Идеальное место для стоянки — с реки не видно, подобраться незаметно сложно.

Я заглушил мотор, и мы бесшумно скользнули к берегу, уткнувшись носом в илистую отмель. Тишина обрушилась на нас после рёва двигателя как нечто материальное — я даже ушами повёл.

— Что теперь? — тихо спросила Вика, осматриваясь.

— Теперь подумаем, — я вытащил из-под сиденья верёвку и обмотал её вокруг ближайшего дерева, привязывая лодку. — Нужно решить, куда дальше. И ещё я бы не отказался перекусить.

— У нас есть консервы, — она кивнула на рюкзак, лежащий на дне лодки.

— Отлично, — кивнул я, доставая нож.

Пока я открывал банки, Вика смотрела на меня, не отрывая взгляд.

— Чё такая голодная? — спросил я, чувствуя её пристальное внимание.

— Да нет, — она медленно покачала головой. — Думаю, что ты мне в три короба наврал да лапши на уши навесил. Рассказывая про артефакты и наследие от каких-то непонятных твоих знакомых. Что-то ты не договариваешь, Глеб. И это меня напрягает.

— Дак ты расслабься, — пожал я плечами, вскрывая вторую банку.

Она хмыкнула.

— Ладно, не хочешь говорить — не говори. Но я тебе сказала правду. Чего и от тебя хотела бы. То есть либо ты говори правду, либо так и отвечай, что не скажешь. Только, пожалуйста, лапшу на уши вешать не надо.

— Как скажешь, — ответил я, протягивая ей открытую банку тушёнки.

Мы перекусили, потом, пошарившись по лодке, нашли пару пачек патронов под калаши. Я одну пачку протянул Вике, вторую же закинул к себе в инвентарь. Больше ничего полезного в лодке не оказалось.

Я задал Вике вопрос, который, в общем-то, с ночи крутился у меня в голове:

— У тебя какие цели? Куда направляешься?

— Была цель ногу подлечить, но ты чудесным способом её вылечил. За что тебе спасибо, — она задумчиво посмотрела на воду. — Сейчас же не знаю. С кочевниками, сам понимаешь, у меня не заладилось. А нарываться на таких вот ублюдков желания нет. А ты? Какие у тебя планы?

— У меня… хочу найти кого-то из того списка, о котором ты говорила, что семь лет назад система огласила. Может, если найду кого-то из списка, он сможет что-то важного рассказать, и моя память вернётся.

— Хорошая цель. Удачи тебе.

— Спасибо, — сказал я. — Тебя куда-то подвезти?

— Без разницы. Где-нибудь подальше высади и пойду своей дорогой.

— Ну и договорились, — сказал я.

Я завёл двигатель, отвязал верёвку, и мы отчалили от берега. Развернувшись, стали выходить из сора на большую воду, так сказать.

Всё произошло так быстро, что мозг едва успевал обрабатывать происходящее. Я только собирался увеличить скорость, когда заметил движение слева — серый силуэт алюминиевой лодки, летящей к нам наперерез. Солнце отразилось от чего-то металлического, и я мгновенно узнал того самого типа, который сбежал с острова. В руках у него был АК, и даже на таком расстоянии я видел перекошенное злобой лицо.

— Пригнись! — только и успел крикнуть я, когда воздух разорвала автоматная очередь.

Мир словно замедлился. Я видел, как пули рассекают воздух, оставляя за собой почти видимые глазу траектории. Первая ударила в борт лодки, вторая прошла над бортом, слегка царапнув его, а третья — попала мне прямо в лицо. Я почувствовал удар, словно кто-то со всей силы толкнул меня в лоб. Голова запрокинулась, перед глазами поплыли радужные круги. Не боль — скорее, оглушающее давление.

Щит сработал. Перед самыми глазами, всего в паре сантиметров от зрачка, я увидел расплющенную пулю, медленно стекающую вниз. Металл был деформирован, как кусок пластилина, по которому ударили молотком. В ушах звенело, но сквозь этот звон я слышал, как Вика ругается сквозь зубы.

Действовал я уже на чистых инстинктах. Даже не помня, как достал калаш, я поднял его и выпустил длинную очередь, ведя стволом вдоль приближающейся лодки. Отдача била в плечо, автомат подпрыгивал в руках, но я продолжал стрелять. Пять, шесть, семь выстрелов — бесконечная дробь свинца, летящая к цели.

Лодки поравнялись, разделённые всего несколькими метрами воды. Я видел каждую деталь — искажённое ненавистью лицо мужика, его грязную камуфляжную куртку, поднятый для новой очереди автомат. Наши глаза встретились на долю секунды, и я заметил в них удивление — он явно не ожидал, что я всё ещё жив после его очереди.

А потом мои пули нашли цель. Первая ударила в борт его лодки, вторая — в мотор, высекая искры из металла, а третья… третья попала ему прямо в грудь. Я видел, как его отбросило назад, как изо рта брызнула кровь, ярко-алая на фоне серой воды. Автомат выпал из рук, взлетел в воздух и плюхнулся в реку.

Мужик покачнулся, прижимая руки к груди, где расползалось тёмное пятно. Его лицо выражало чистое, незамутнённое удивление — то удивление, которое испытывает каждый человек, впервые осознавший свою смертность. А потом его колени подогнулись, и он перевалился через борт, словно мешок с песком.

Лодка, лишённая управления, продолжала идти по инерции, но теперь уже описывая круги. Мотор ревел на полной мощности, винт вспенивал воду, но без рулевого судно потеряло направление. Она закружилось, как в каком-то безумном танце, всё быстрее и быстрее, пока наконец не зацепила корягу и не перевернулась с оглушительным всплеском.

— Вот это поворот, — пробормотала Вика, и я заметил, что она держится за плечо. Через пальцы сочилась кровь. — Мой щит не такой крепкий, как твой, похоже. А нет. Энергия просто просела. Попал дважды.

— Сильно задело?

— Царапина, — она поморщилась. — По касательной. Бывало и хуже.

— Дай посмотрю, — предложил я, заглушив двигатель.

— Само заживёт, — отмахнулась она, но я видел, что ей больно.

— Не глупи, — я выровнял лодку, удерживая её по течению. — Покажи.

Вика неохотно отняла руку от плеча. Рубашка пропиталась кровью, но не так сильно, как я опасался. Осторожно отодвинув ткань, я увидел глубокую царапину — пуля действительно прошла по касательной, лишь содрав кожу.

— Жить будешь, — заключил я. — Но надо промыть и перевязать.

— У тебя есть чем? — хмыкнула она.

Я заглянул в инвентарь и достал из него небольшую аптечку. Еще парочка таких была в запасе.

— Терпи, — сказал я, доставая антисептик и бинт.

Она стиснула зубы, когда я начал обрабатывать рану. Не произнесла ни звука, только чуть побледнела. Крепкая девчонка, ничего не скажешь.

— Вот и всё, — я закрепил повязку. — Через пару дней будешь как новенькая.

— Спасибо, — она осторожно пошевелила плечом и поморщилась. — Знаешь, ты странный.

— Почему это?

— То бегаешь от ответов, врёшь мне, а то вдруг лечишь, спасаешь, перевязываешь… — она пожала здоровым плечом. — Не пойму, кто ты на самом деле.

Я улыбнулся:

— Может, я сам не знаю. Память-то не вернулась.

— Удобное оправдание, — фыркнула она, но беззлобно. — Ладно, Глеб или как там тебя на самом деле. Спасибо за щит. Он… он спас меня.

— Не за что, — я кивнул.

Мы медленно дрейфовали по течению, удаляясь от места столкновения. От мужика не было и следа — только расходящиеся по воде круги да пузырьки воздуха, поднимающиеся из глубины. Его лодка лежала кверху дном, наполовину затонув.

— Надо проверить, — сказал я, кивая на перевёрнутое судно. — Там могут быть полезные вещи.

— Ты с ума сошёл? — Вика покачала головой. — Там все ко дну пошло.

Я посмотрел на воду. Река казалась спокойной, только лёгкая рябь от ветра.

Снова завёл мотор и направил лодку к перевёрнутой посудине. Приблизившись, заглушил двигатель и осторожно подтянулся к борту.

— Держи, — я протянул Вике верёвку. — Привяжи нас, чтобы не унесло.

Она закрепила верёвку за скобу на носу, а я тем временем наклонился, пытаясь разглядеть что-нибудь под водой. Часть лодки всё ещё оставалась на плаву, образуя воздушный карман. Возможно, там что-то и уцелело.

— Подержи-ка, — я протянул Вике свой калаш, снимая куртку и штаны.

— Ты чего задумал? — она с тревогой смотрела, как я раздеваюсь.

— Нырну, — пожал я плечами. — Там может быть что-то ценное. Оружие, патроны…

Прежде чем она успела возразить, я глубоко вдохнул и нырнул. Вода была прохладной, но не ледяной — терпимо. Видимость так себе, дна не разглядеть. Я подплыл к перевёрнутой лодке и заглянул в воздушный карман.

Ничего. Ни мужика, ни его вещей. Всё, видимо, выпало, когда лодка переворачивалась. Я уже собирался вынырнуть, как заметил в углу что-то блестящее. Подплыв ближе, я увидел застрявший между сиденьями небольшой рюкзак.

Лёгкие уже горели от недостатка кислорода, но я заставил себя подплыть ещё немного, ухватить рюкзак и вытащить его из-под сиденья. Он был тяжёлым, явно не пустым. Обхватив находку, я оттолкнулся и вынырнул на поверхность, жадно глотая воздух.

— Ты в порядке? — голос Вики звучал обеспокоенно.

Я кивнул, тяжело дыша, и протянул ей рюкзак. Затем подтянулся и забрался обратно в нашу лодку.

— Нашёл что-то интересное? — спросила она, поглядывая на рюкзак.

— Сейчас узнаем, — я уже одевался и склонился над находкой.

Внутри обнаружился завёрнутый в промасленную тряпку пистолет — Макаров. Пара магазинов к нему. Флягу с чем-то, пахнущим спиртом. Пачку патронов для автомата. И самое ценное — небольшой кожаный мешочек, внутри которого обнаружилось пять энергоядер.

— Вот это да, — присвистнула Вика. — Да этот ублюдок был богаче, чем казалось.

— Надо двигаться дальше, — сказал я, отвязывая верёвку. — Выстрелы мог кто-то услышать.

— Ага, — Вика поморщилась, снова взявшись за плечо. — Теперь мы богатые беглецы. Как думаешь, сколько он людей убил, чтобы собрать такую коллекцию? Не верю, что он охотился на зомби.

Я не ответил, только завёл мотор и направил лодку вниз по течению, подальше от перевёрнутого судна и невидимого тела где-то в глубине. Вопрос был хороший, но ответ на него мог быть слишком мрачным.

— У тебя есть какие-нибудь идеи, кто все эти люди из списка? — спросил я, меняя тему.

— Честно говоря, без понятия, кто они, — Вика прислонилась к борту лодки, глядя на проплывающий мимо берег. — Знаю, что их при первой встрече и опознавании просто множили на ноль — народ за три года столько натерпелся. С приходом системы столько людей погибло, что к ним была открытая ненависть.

— А где они могут быть? Где, с чего мне начать поиск? — я перевёл взгляд с реки на неё.

— Да кто ж его знает, — она пожала плечами, но в глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие. — Когда система вышла из-под контроля и стала сама по себе… Ну, как говорят, они какое-то время пытались держаться вместе, но сам понимаешь — семь дней и червоточина. Нужно передвигаться, причём постоянно.

Она замолчала, словно собираясь с мыслями, а потом продолжила:

— Тут-то за ними и началась охота. Одно дело, если бы они где-то у себя в какой-то нычке сидели, а другое — когда им наравне со всеми приходится постоянно двигаться. Для чего была охота на них — я не знаю. И даже не понимаю. По большому счету, они оказались в такой же ситуации как все мы. — Она замолчала, и в её глазах промелькнуло что-то странное, будто она знала больше, чем говорила. — Но, может там есть и что-то еще… — её голос стал тише, будто она выдает какую-то тайну. — Я без понятия. Мне, как понимаешь, тоже особо не у кого спросить.

— И что, никто не пытался их защитить? — спросил я, маневрируя между торчащими из воды корягами.

Вика горько усмехнулась:

— А кто? Ты думаешь, когда мир рушится, люди становятся добрее? Как бы не так. Наоборот — все звериное вылезает наружу. — Она провела рукой по воде, создавая маленький бурун. — Знаешь, что самое страшное в катастрофах? Не сама катастрофа. А то, что происходит с людьми потом. Как быстро рушится всё… человеческое.

Она замолчала, глядя куда-то вдаль, а потом словно встряхнулась:

— В итоге они просто разбрелись кто куда, и каждый сам по себе, в лучшем случае держатся малыми группами. Есть слухи, что некоторые даже изменили внешность, чтобы их не узнали. Другие якобы нашли способ обмануть систему и скрыться от неё.

— Ты серьёзно? — я невольно подался вперёд. — Можно обмануть систему?

— Это всего лишь слухи, — она покачала головой. — Хотя… я слышала о местах, где система даёт сбои. Их называют по разному. Но там техника не работает, там не появляются червоточины, и система как будто не видит тебя. Может, кто-то из них прячется там.

— А ты знаешь, где есть такие места?

— Если бы знала, — Вика фыркнула, а потом рассмеялась, — думаешь, сидела бы здесь с тобой? — Она помолчала и добавила еще тише: — Но говорят, одна такая зона есть где-то в Уральских горах.

— Думаешь, там могут быть кто-то из списка?

— Не знаю, — она пожала плечами. — Но если бы я была на их месте, я бы попыталась найти такое место. Хотя…

— Что?

— Есть и другая версия, — она на секунду призадумалась. — Некоторые считают, что разработчики не просто скрываются. Они пытаются всё исправить. Починить систему.

— Ну что ж, в таком случае мне остаётся только искать тех, кто может понимать или иметь понимание, где они могут быть или, может быть, недавно видели, — пробормотал я, больше себе, чем ей. — Чувствую, мои поиски затянутся.

— Если выживем, — Вика кивнула на показавшийся впереди поворот реки. — А это, знаешь ли, то ещё «если».

Я подумал, что её пессимизм начинает раздражать, но не мог не признать — она права. Выживание было ежедневной битвой.

— Ладно, лирика всё это, — я тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли. — Поехали.

Я завёл двигатель, и мы пошли вниз по течению. Река расширилась, течение стало спокойнее. По берегам тянулся густой лес, изредка прерываемый каменистыми отмелями.

Вика сидела на носу лодки, поджав под себя ноги, и задумчиво смотрела на воду. Солнце играло в её волосах, выбившихся из наспех собранного хвоста. На секунду я поймал себя на мысли, что она довольно симпатичная. И тут же одёрнул себя — не до этого сейчас.

Спустя минут двадцать хода Вика вдруг напряглась и стала всматриваться куда-то мне за спину. Её лицо изменилось — расслабленность исчезла, уступив место настороженности. Она медленно подняла руку и указала назад.

Я повернул голову и увидел, что по реке за нами идёт пять лодок. Они были ещё далеко, но даже с такого расстояния было видно, что это не рыбаки и не случайные путники. Слишком слаженно они двигались, слишком целеустремлённо. И скорость у них была приличная — шли на полном ходу, оставляя за собой пенящиеся следы.

— Чёрт, — выдохнула Вика. — Это они.

— Кто? — я уже выкручивал ручку газа на максимум, выжимая из движка всё, что только можно.

— Дружки тех, кого мы грохнули.

Сильно это скорости не прибавило, но хоть чуть-чуть мы ускорились. Лодка начала подпрыгивать на мелких волнах, с носа летели брызги. Вика вцепилась в борта, чтобы не упасть.

— У них движки мощнее, — процедила она сквозь зубы. — И лодки легче. Нам не уйти просто так.

— Есть идеи? — я лихорадочно осматривал берега в поисках какой-нибудь протоки или заводи, где можно было бы спрятаться.

— Впереди приток, — Вика прищурилась, вглядываясь вперёд.

С каждой минутой расстояние между нами сокращалось. Буквально через минут через пять уже отчётливо было видно, что один из преследователей в бинокль смотрит за нами. Расстояние было метров триста.

— В принципе, вполне себе дистанция выстрела, — пробормотал я, перекладывая калаш поближе. Но попробуй попасть на ходу, да ещё и в движущуюся цель.

— Стой! Я знаю, что делать!

Она начала быстро рыться в нашей добыче, перебирая вещи, взятые с убитых.

— Что ты ищешь? — крикнул я, пытаясь перекрыть рёв мотора.

— Нам нужно… — она не договорила, победно выудив из кучи какой-то металлический предмет. — Вот! Нашла!

— Что это?

— Граната, — Вика осторожно повертела в руках тусклый серый цилиндр. — Точнее, не совсем граната. Это… как бы объяснить… Она создаёт помехи. Глушит всё в радиусе пятидесяти метров. Моторы, электроника на время перестают работать.

— И ты предлагаешь?..

— Дождаться, когда они подойдут ближе, — Вика напряжённо всматривалась в приближающиеся лодки. — Бросить эту штуку в воду и надеяться, что нас не накроет той же волной.

— А если накроет?

— Тогда, — она криво усмехнулась, — нам всем придётся грести.

Я не был уверен, что это хороший план, но лучшего у меня не было.

Вика сжимала в руке цилиндр, готовясь активировать его.

— Готовься. Как скажу «сейчас» — поворачивай влево, в ту протоку. Видишь?

Я присмотрелся и действительно заметил узкий проход между деревьями, нависающими над водой. Не самое очевидное место для поворота, можно было и проскочить, если не знать.

— Вижу. А они не поплывут за нами?

— Поплывут, — кивнула Вика. — Но если повезёт, им придётся грести. А у нас будет фора.

Преследователи приблизились ещё. Теперь я мог даже разглядеть лица — искажённые злостью, с решимостью загнать нас, во что бы то ни стало. С головной лодки раздался выстрел — пуля с визгом ушла в воду метрах в пяти от нас.

— Пристреливаются, — процедила Вика. — Ещё чуть-чуть…

Второй выстрел лёг ближе — взметнулся фонтанчик воды у самого борта.

— Давай уже! — не выдержал я.

— Сейчас! — Вика дёрнула какой-то рычажок на цилиндре и с силой метнула его назад.

Я резко вывернул руль влево, направляя лодку в почти невидимую протоку. Нас качнуло, мотор взревел, обороты подскочили.

Позади раздался странный хлопок, больше похожий на всплеск, а затем — целая какофония звуков: крики, ругань, плеск воды и странный гудящий звук, будто гигантский комар пролетел над самым ухом.

— Пригнись! — крикнула Вика, и я инстинктивно вжал голову в плечи.

Нас накрыло невидимой волной. На секунду в ушах зазвенело, а потом мотор вдруг закашлялся и заглох. Мы по инерции продолжали двигаться вперёд, но уже чувствовалось, как течение начинает сносить нас обратно.

— Вёсла! — скомандовала Вика, хватая одно. — Быстрее!

Я схватил второе весло, и мы начали грести, направляя лодку в протоку. За поворотом река резко сужалась, превращаясь в подобие лесного ручья, над которым смыкались кроны деревьев.

— Гребём, гребём, — Вика тяжело дышала, но не сбавляла темпа. — Чем дальше заберёмся, тем лучше.

Позади раздавались приглушённые крики — наши преследователи явно были в бешенстве. Я услышал плеск вёсел — похоже, они всё-таки решили последовать за нами.

— Сколько ещё будет действовать эта штука? — спросил я, чувствуя, как напрягаются мышцы от непривычной работы.

— Минут десять, может, пятнадцать, — Вика мотнула головой, отбрасывая мокрую прядь с лица. — Если повезёт, уйдём достаточно далеко. Если нет…

Она не договорила, но и так было понятно — если нет, нас ждёт новая перестрелка. И на этот раз численное преимущество будет явно не на нашей стороне.

Я налёг на вёсла, думая о том, как странно устроена жизнь. Ещё вчера я мирно спал в лесу, а сегодня уже убегаю от погони, полагаясь на какую-то девушку, которую знаю чуть больше суток.

— Они нас нагоняют. — Оглянувшись, сказал я Вике.

Та буркнула что-то по типу «и ежу понятно», а потом громче добавила:

— Смотри, где бы причалить. По земле больше шансов уйти.

Я напряжённо вглядывался в берег, пытаясь найти подходящее место. Преследователи неумолимо сокращали расстояние. Их силуэты становились всё отчётливее с каждой минутой.

Река стала сужаться, и буквально через пару минут мы увидели точно такой же деревянный причал, от которого мы отчаливали на той деревянной лодке, что осталась где-то на острове.

До преследователей было метров сто пятьдесят. Мы направили лодку к причалу, налегая на вёсла из последних сил. Вика уже приготовилась прыгать, сидя на самом краю борта.

Лодка с хрустом выскочила на песчаный берег, и нас обоих качнуло вперёд. Я ухватил рюкзак с тушёнкой и закинул его в инвентарь. Система мгновенно отреагировала сообщением о пополнении.

Мы быстро выскочили из лодки и быстрой трусцой побежали в сторону леса. Я оглянулся — к тому же причалу подходила уже вторая лодка, а за ней были еще. В каждой не меньше пяти человек. Чёрт. Многовато для нас.

За те пару минут, пока мы добежали до подлеска, было видно, что к тому же причалу причалили все наши преследователи. Они высыпали всем составом на берег — все вооружены. Один указал в нашу сторону, и они рванули следом.

Мы же продолжали бежать и углубляться в лес. Сердце колотилось как сумасшедшее, а в голове метались мысли. Я прикидывал варианты — что, может, сделать большой круг и вернуться к лодкам? Уложить тех, кто остался сторожить их, и снова уйти по воде?

Но это рискованное мероприятие. Слишком рискованное. Лучше попробовать спастись бегством, а там как карта ляжет.

— Чёртовы ублюдки, — выдохнула Вика, перепрыгивая через поваленное дерево. — Откуда их столько взялось?

— Видимо, целая банда у них там, — ответил я на ходу. — И мы так-то убили их товарищей.

— А чего они ждали? — огрызнулась она. — Что мы их обнимем и поцелуем?

Было видно, что Вике тяжело бежать — на лбу выступили капельки пота, дыхание стало хриплым. Но, по крайней мере, это лучше, чем если бы мне пришлось её тащить на себе. Тут ни о каком бегстве не могло бы быть и речи.

— Щит ещё действует? — спросил я, помогая ей перепрыгнуть через небольшой ручей.

— Вроде да, — выдохнула она.

— Хорошо, — буркнул я. — Бежим дальше.

Я прислушался — за нами определённо гнались. Треск веток, приглушённые голоса, всё ближе и ближе. Они явно двигались быстрее нас.

Внезапно лес перед нами расступился, и мы выскочили на большую поляну. Такое впечатление, что это была какая-то вырубка давным-давно, а сейчас деревья не успели вырасти. Открытое пространство — и благословение, и проклятие одновременно.

Я оглянулся и, не увидев в непосредственной близости преследователей, кивнул на противоположную сторону:

— Давай попробуем срезать.

Мы максимально быстро стали перебегать поляну. Трава здесь была по колено, скрывая кочки и ямы — каждый шаг мог обернуться подвёрнутой лодыжкой. Солнце било прямо в глаза, слепя и мешая ориентироваться.

А когда с другой стороны снова врывались в лес, я услышал отчётливый свист, а через секунду — выстрелы. Значит, нас заметили. И бегут чётко за нами.

— Хреново, — выдохнул я, утягивая Вику глубже в заросли.

— Надо разделиться, — вдруг сказала она, резко останавливаясь. — Я уведу их в сторону, а ты…

— Даже не думай, — оборвал я её. — Они тебя в порошок сотрут. Бежим вместе.

Её глаза сверкнули:

— Я не беспомощная, знаешь ли. И могу за себя постоять.

— Не сомневаюсь, — я схватил её за руку и потянул дальше. — Но одна против такой толпы — это самоубийство.

Она что-то пробурчала, но спорить не стала. Мы продолжили пробираться сквозь лес, стараясь двигаться как можно быстрее.

Я лихорадочно соображал. Руна щита на Вике, ещё действовала, но её хватит максимум на пару попаданий. У меня оставалось чуть больше двух десятков энергоядер, но использовать бездну можно было только раз в минуту. Слишком долго.

Лес становился всё гуще. Ветки хлестали по лицу, корни так и норовили подставить подножку. Дыхание Вики становилось всё тяжелее.

— Стой, — внезапно сказала она, придержав меня за рукав. — Слышишь?

Я прислушался. Впереди что-то шумело — размеренно, глухо, мощно.

— Река? — предположил я.

— Похоже на то, — Вика покачала головой. — Или пороги.

Мы осторожно продвинулись вперёд, и через несколько десятков метров лес снова расступился. Перед нами открылся обрыв. Внизу, метрах в пятнадцати, бурлила и пенилась река. Она делала здесь крутой изгиб, а течение усиливалось из-за сужения русла.

— Тупик, — выдохнула Вика.

— Нет, — я огляделся. — Смотри.

Метрах в тридцати справа обрыв переходил в крутой, но всё же преодолимый склон. Можно было спуститься к воде.

— Ты с ума сошёл? — Вика покачала головой. — Течение снесёт. Разобьёмся о камни.

— Есть идеи получше? — я кивнул в сторону, откуда уже отчётливо доносились голоса преследователей.

Она закусила губу, явно взвешивая варианты.

— Нет, — наконец сказала она. — Но учти: если утонем, я тебя с того света достану и ещё раз утоплю.

— Договорились, — я почти улыбнулся, несмотря на ситуацию.

Мы быстро, но осторожно двинулись вдоль обрыва. Земля под ногами была влажной и того и гляди могла осыпаться. Один неверный шаг — и полетишь вниз без всякого плана.

Сзади раздался треск веток — преследователи приближались. Кто-то крикнул: «Они здесь!» — и по нам снова открыли огонь. Пули свистели над головами, впивались в стволы деревьев.

— Быстрее! — я подтолкнул Вику к спуску.

Она начала осторожно, но быстро спускаться, хватаясь за кусты и выступы. Я последовал за ней, прикрывая отход. Склон был предательски скользким, и несколько раз мы чуть не полетели кубарем.

— Не стрелять! — раздался голос сверху. — Берите живыми!

Это было неожиданно. Почему они хотят нас живыми? Особенно после того, как мы уложили их товарищей? Что-то здесь не сходилось.

Мы были уже на полпути вниз, когда я услышал шум — они тоже начали спускаться.

— Быстрее, — я подтолкнул Вику. — Они нагоняют.

— Вижу! — огрызнулась она, но ускорилась.

Наконец, наши ноги коснулись узкой прибрежной полосы. Река неслась в метре от нас, бурля и пенясь. Холодные брызги долетали до лица.

— И что теперь? — Вика огляделась. — Плыть? Нас снесёт на камни!

Я лихорадочно осматривался. Вверх по течению, метрах в пятидесяти, виднелось что-то вроде естественной запруды — несколько упавших деревьев перегородили часть реки.

— Туда, — я указал рукой. — Может, сумеем перебраться по стволам.

Мы побежали вдоль берега, увязая в мокром песке и гальке. Сверху снова раздались выстрелы, но пули лишь поднимали фонтанчики воды рядом.

— По ногам стреляй! — Крикнул кто-то из преследователей.

Я не обращал внимания. Мы добрались до запруды — и действительно, два толстых ствола лежали поперёк реки, образуя что-то вроде примитивного моста. Вода перехлёстывала через них, но в целом выглядело проходимо.

— Давай, — я подтолкнул Вику. — Ты первая.

— Почему я? — она сердито посмотрела на меня.

— Потому что если кто-то сорвётся, второй сможет помочь, — я кивнул на преследователей, которые уже были на берегу. — И у меня оружие. Я прикрою.

Она бросила на меня нечитаемый взгляд, потом кивнула и осторожно ступила на ближайший ствол. Дерево было скользким, но достаточно широким, чтобы идти, балансируя руками.

Я достал калаш и дал несколько очередей в сторону преследователей, заставляя их залечь. Потом снова обернулся к Вике — она уже преодолела треть пути.

Трое преследователей поднялись и побежали к нам, стреляя на ходу. Я снова выпустил короткую очередь в их направлении. Один из них вскрикнул и упал — видимо, всё-таки зацепил.

— Быстрее! — крикнул я Вике, которая замерла на середине ствола, стараясь удержать равновесие.

Ещё одна очередь по преследователям, и я вступил на бревно. Оно опасно закачалось под моим весом. Вода здесь была глубокой и бурлила, как в котле.

Вика уже почти достигла противоположного берега. Я был примерно на середине пути, когда услышал треск и над головой засвистели пули.

В этот момент бревно подо мной треснуло, и я рухнул в ледяную воду. Течение сразу подхватило меня.

Холод обжёг всё тело. Вода затянула под поверхность, закружила, швырнула на что-то твёрдое — камень или корягу. Боль пронзила плечо, но щит погасил большую часть удара.

Я отчаянно боролся с течением, стараясь хотя бы голову держать над водой. Краем глаза увидел, что Вика бросилась бежать в лес, а оставшиеся преследователи растерянно метались по берегу, не зная, что делать, как перебраться на другой берег.

Река несла меня всё дальше, швыряя из стороны в сторону. Полоска энергии таяла на глазах — щит расходовал её, защищая от ударов о камни. Ещё немного, и я останусь без защиты…

В отчаянии я достал из инвентаря энергоядро и сжал его в руке.

Тут, практически прямо надо мной появилась Вика и дёргано-язвительно заявила:

— Ну и хренли ты тут развалился, как тюлень?

У меня даже сил не было что-то колко ей ответить, лишь сказал:

— Да вот решил позагорать немножко.

Тут вдали услышали шум, треск веток и отдалённые голоса, как переговаривались между собой преследователи.

— Как они так быстро перебрались? — проворчал я, тяжело вставая.

Вика лишь подгоняла меня:

— Давай, давай! Подымайся, соберись!

Мы рванули дальше через лес, практически не следя за дорогой, лишь бы подальше оторваться от преследователей. Дыхание сбивалось, но желание оторваться гнало вперёд сильнее любого допинга.

Спустя минут десять бега вырвались на опушку, где вдалеке виднелся какой-то городок.

Чуть ли не в один голос сделали вывод, что нужно бежать туда.

— По открытой местности напрямую будет опасно, — добавил я, вытирая пот со лба рукавом.

Вика со мной согласилась. Посмотрев по сторонам, увидели, что лес с одной стороны, слева, идёт полосой практически в сторону города. Решили идти вдоль этой полосы — будет не так заметно.

— С другой стороны, очевидно, — сказала Вика, поправляя растрепавшиеся волосы.

Но вариантов у нас было немного. Тех, кто за нами гнался было слышно — они тоже, не разбирая дороги и явно не таясь, бежали за нами. Не сказать, что по пятам, но и фора у нас была небольшая. Метров триста, максимум с полкилометра. Создавалось впечатление, что они явно нас загоняют, словно охотники дичь.

Двинулись вдоль этой полосы леса в сторону города, старались делать это максимально быстро. Лёгкие горели от нехватки кислорода, мышцы ныли от усталости, выносливость просела на половину, но останавливаться было нельзя. Каждый раз, когда казалось, что силы на исходе, сзади раздавался треск веток или голоса — и адреналин снова бросал нас вперёд.

Лес всё-таки не дошёл до самого города, и метров сто нам пришлось бежать по открытой местности, чтобы поравняться с первыми постройками. Как на ладони, без единого укрытия — самый опасный участок пути.

— Давай, не останавливайся! — крикнула Вика, первой выбегая из-под тени деревьев.

Я бросился следом, каждую секунду ожидая выстрела в спину. Этот участок казалось бесконечным, несмотря на реальные сто метров. Время растянулось, как резина, каждый шаг давался с трудом, словно в кошмарном сне, когда бежишь, а ноги вязнут.

Когда уже подбегали к первым небольшим зданиям, мне в спину что-то прилетело, чуть не сбив с ног. Тут же донеслись выстрелы. Полоска энергии просела, сравнявшись с полоской выносливости. Щит сработал, поглотив удар, но следующеи попадания могли оказаться фатальными.

Мы тут же нырнули в подворотню, столкнувшись практически лоб в лоб с двумя зомбаками. Причём если один был зелёный, которого я сбил с ног, в прямом смысле налетев на него, то второй был бирюзовый — куда более опасный противник.

— Твою мать! — выругалась Вика, резко останавливаясь и выхватывая нож.

Зелёный зомбак барахтался на земле, пытаясь подняться, а бирюзовый уже поворачивался к нам, с пугающей целеустремлённостью. Его глаза, казалось, заглядывали в саму душу, а из оскаленного рта капала слюна.

Он явно был с какой-то особой способностью. Пока зелёный ещё только поднимался на ноги, бирюзовый бликнул, словно сбой в системе, и в следующую секунду материализовался возле меня. Тварь двигалась с нечеловеческой скоростью — только что был в трёх метрах, и вот уже его гнилые зубы клацают рядом с моим лицом.

— Телепорт! — выкрикнула Вика, отскакивая к стене.

Он тут же вцепился мне в плечо своими зубами. Щит выдержал его укус, но полоска энергии стала стремительно падать вниз, словно кто-то открыл кран. Я чувствовал, как эта тварь буквально высасывает защиту — ещё секунда, и клыки прорвут барьер.

— Отцепись, сука! — я с силой оттолкнул его от себя, одновременно лихорадочно доставая из инвентаря Макаров.

Руки действовали на автопилоте, разум даже не успевал отдавать команды телу. Выхватив пистолет, я тут же бросил его Вике. Она поймала оружие на лету движением, похожим на танцевальное па.

— Зелёный! — крикнул я, отбиваясь от бирюзового, который снова телепортировался, появившись слева от меня.

Вика не заставила себя упрашивать. Перехватив Макаров поудобнее, она сделала несколько чётких выстрелов в зелёного зомби, который как раз поднялся на ноги. Первая пуля попала ему в колено, заставив покачнуться, вторая прошила плечо, а третья вошла прямо в левый глаз, разбрызгав содержимое черепной коробки по грязной стене.

— Готов! — выдохнула она, разворачиваясь, чтобы помочь мне.

Но бирюзовый действовал слишком быстро. Он снова телепортировался, возникнув уже справа от меня, и тут же кинулся в атаку, вцепившись своими зубами в мою руку, которую я успел выставить для защиты. Боли я не почувствовал — щит ещё держался, но с каждой секундой полоска энергии стремительно сокращалась.

— Давай, тварь, жри! — прохрипел я, выхватывая свободной рукой из инвентаря Глок.

Зомби, казалось, даже не заметил моего движения, продолжая терзать руку. Я приставил глушитель прямо в его ухо и сделал несколько выстрелов в упор. Выстрелы были гораздо тише, чем у Макарова — всё-таки глушитель хорошо их глушил, превращая оглушительный грохот в сухие щелчки.

Тело зомби обмякло, но челюсти не разжались — даже мёртвый, он продолжал удерживать мою руку. Пришлось буквально разжимать его гниющие челюсти, чтобы освободиться.

— Вот же упрямая тварь, — пробормотал я, с отвращением отбрасывая тело. Оно тут же стало растворяться.

В этот момент я заметил сообщение системы, мигающее в поле зрения:

Обнаружена руна перемещения. Копирование невозможно. Носитель должен быть стабилен.

— Какого чёрта? — ругнулся я тихо, пытаясь понять значение сообщения. Руна перемещения? Это то, как этот урод телепортировался? И как его нужно было стабилизировать по твоему⁈

Но разбираться с системными уведомлениями было некогда. Выстрелы Вики из Макарова сработали как маяк — было видно, как стали стягиваться буквально сразу же ещё зомби. Они ползли из подворотен, вываливались из-за углов, двигались неровной, дёрганой походкой по улице в нашу сторону.

— Чёрт, их тут целая орда! — Я протянул ей новый магазин и она тут же перезарядила Макаров, глядя на приближающихся мертвецов. — И те еще ублюдки вот-вот здесь будут.

Я быстро наклонился, собирая лут — не глядя закинул всё в инвентарь. Потом посмотрел на ближайший подъезд.

— Туда, — кивнул я. — Заберёмся на крышу, оттуда будет видно, куда двигаться дальше.

Но Вика потянула меня за рукав, показав на открытый канализационный люк, скрытый в тени между мусорными баками. Крышка была сдвинута, открывая тёмный зев подземелья.

— Сюда, — сказала она. — Зомби туда не полезут, надеюсь, те уроды тоже.

Я на секунду задумался — в темноте канализации могли поджидать свои опасности, но оставаться на улице, зажатыми между зомби и преследователями, было самоубийством.

— Ладно, — кивнул я. — Спускаемся.

В итоге мы быстро нырнули в люк, я даже успел прикрыть за нами крышку, чтобы замести следы. Тут же в нос ударила затхлость и слабый запах сырости. Мы погрузились в абсолютную темноту.

Замерли, прислушиваясь и осматриваясь, пытаясь привыкнуть к темноте. Вроде тихо — ничего не нарушало гробовую тишину туннеля.

Вика достала небольшой карманный фонарик, щёлкнула выключателем. Узкий луч света разорвал темноту, высветив бетонный туннель, уходящий в обе стороны.

— Откуда? — шёпотом спросил я, кивая на фонарик.

— Был, — так же тихо ответила она.

Мы стали осторожно двигаться вперёд, радовало то, что в туннеле было на удивление сухо — лишь кое-где под ногами хлюпала грязь. Видимо, это была техническая или ливневая канализация.

— Куда идём? — прошептала Вика, направляя луч фонарика вперёд.

— Подальше отсюда, — ответил я. — А потом придумаем, как выбраться из города.

Продвигаясь по туннелю, мы старались делать это максимально тихо, ступая осторожно, прислушиваясь к малейшим звукам. Любой шорох мог означать приближение незваных гостей — будь то зомби, попавшие в канализацию, или те уроды, решившие проверить подземные коммуникации.

— Как думаешь, зачем мы им? — прошептала Вика, когда мы уже прошли метров сто от входного люка.

— Без понятия, — я покачал головой. — Но они слишком настойчивы. Такое ощущение, что выполняют чей-то приказ.

— Может мы тогда на острове кого-то важного грохнули, — задумчиво произнесла она.

Минут через десять осторожного продвижения мы стали подходить к своеобразному подземному перекрёстоку.

Мы подкрадывались к нему осторожно, освещая и прислушиваясь. Но как ни старались осторожничать, пропустили момент, когда на нас выскочили, явно поджидающие, двое преследователей из левого туннеля.

— Они! — крикнул один из них, выхватывая нож.

Завязалась схватка. Единственное, что я успел заметить в первый момент — оба были неодарённые, обычные, без способностей. Это немного облегчало задачу.

Я рванул вперёд, завязывая бой на себя, чтобы Вика могла использовать свою способность контроля. Мы сцепились в рукопашную, я выхватил Глок и попытался навести на одного из них, но не успел — он как-то ловко ударил меня по руке, и пистолет выпал, с глухим стуком упав на бетонный пол.

— Чёрт! — выругался я, уходя от удара второго.

Как бы я ни старался их удерживать, они, наседая на меня с двух сторон, методично и довольно профессионально наносили раз за разом удар за ударом. Если бы не щит, они бы давно меня уложили.

Я ударил одного из них в солнечное сплетение, заставив согнуться, и тут же получил от второго локтем по рёбрам. Воздух вышибло из лёгких, но я устоял и ответил серией ударов, которые противник ловко блокировал.

Но тут один из нападавших вдруг замер, словно налетев на невидимую стену. Его глаза на мгновение остекленели, а затем, спустя мгновение, он резко повернулся к своему приятелю и с рычанием бросился на него.

«Вика,» — сообразил я. Она использовала свою способность контроля, подчинив разум ублюдка.

Второй явно опешил от такого предательства, но быстро сориентировался. Поняв, что что-то не так, он с силой ударил своего ставшего врагом напарника ногой в живот, отшвырнув к стене. Тот ударился головой о бетон, и, кажется, поплыл.

Я же продолжил бой уже один на один с оставшимся. Теперь, когда силы были равны, я мог действовать эффективнее. Мы сошлись в ближнем бою, обмениваясь ударами на грани фола — никаких правил, никакой этики, только стремление выжить любой ценой.

Я пропустил удар в челюсть, но ответил коленом в пах. Мужик скрючился, но не упал, а, наоборот, бросился вперёд, как разъярённый бык, сбив меня с ног. Мы покатились по влажному полу туннеля, сцепившись в отчаянной схватке.

Он оказался сверху, придавив меня своим весом, и впился пальцами мне в горло, перекрывая кислород. Перед глазами поплыли чёрные круги, но я собрал остатки сил и резко боднул его головой в нос. Хруст, фонтан крови — прямое попадание.

Хватка на моём горле ослабла, и я перехватил инициативу, скинув его с себя и нанося серию ударов в лицо и корпус. Каждый удар отдавался болью в костяшках, но я не останавливался. В какой-то момент я почувствовал, как что-то хрустнуло под моими кулаками — видимо, сломал ему скулу или челюсть.

Противник, однако, оказался живучим. Даже с разбитым лицом он нащупал в кармане нож и выхватил его, целясь мне в живот. Я едва успел перехватить его руку, и мы замерли в смертельном клинче, дрожа от напряжения — его рука с ножом медленно приближалась к моему животу, я же из последних сил удерживал её.

Краем глаза я заметил, что ранее подконтрольный Викой мужик как-то странно дёрнулся, тряхнул головой, словно выходя из транса, но вместо того чтобы продолжить драку, поднялся, развернулся и побежал — не к нам, а прочь, видимо, решив, что с него хватит.

— Сорвался! — крикнула Вика.

Но мне было не до него — я всё ещё боролся со своим противником, чувствуя, как силы покидают меня. Нож был уже в сантиметрах от моего живота, когда я, собрав остатки силы, резко вывернул его руку. Раздался хруст. Мужик взвыл от боли, выронив оружие.

Я подхватил нож и, не раздумывая, вонзил его в горло противника. Кровь хлынула фонтаном, заливая мои руки, лицо, одежду. Мужик захрипел, схватился за шею, пытаясь остановить кровотечение, но это было бесполезно. Он сделал шаг назад, потом ещё один, а затем рухнул на колени и завалился на бок, дёргаясь в предсмертных конвульсиях.

Тем временем Вика рванула за убегающим.

— Куда, дура! — крикнул я. — Пусть бежит.

И на какой-то миг раздалась оглушительная тишина. Только наше тяжёлое дыхание и звук удаляющегося бега.

— Ты цел? — спросила Вика, подходя ко мне.

— Жить буду, — я тяжело привалился к стене, чувствуя, как адреналин постепенно уходит, уступая место боли и усталости. А ты?

— В порядке, — она присела рядом с убитым мной мужчиной и стала обыскивать его карманы. — Контроль сорвался. Странно, может какая защита была. Обычно на долго хватало.

Она замолчала, извлекая из кармана мертвеца небольшой коммуникатор — старая модель, но, похоже, рабочая.

— Смотри-ка, — она протянула мне находку. — Может, тут есть что-то полезное?

Я взял устройство, но разбираться с ним сейчас не было ни сил, ни времени. Засунув коммуникатор в инвентарь, я тяжело вздохнул.

— Нужно двигаться дальше, — сказал я, пошатываясь. — Они наверняка были не одни. Да и этот скорее всего с подмогой вернется.

— Согласна, — Вика закончила обыскивать тело и встала.

Мы двинулись дальше по туннелю, выбрав направление наугад — просто подальше от места схватки. Я тяжело опирался на стену, чувствуя, как каждый шаг отдаётся болью в ушибленных рёбрах.

— Как думаешь, сколько их ещё? — спросила Вика, когда мы уже прошли метров пятьдесят.

— Понятия не имею, — я прислушивался к звукам впереди, но было тихо. — Они явно хорошо организованы.

— Да, — кивнула Вика. — И почему-то им нужны мы живыми.

Это была загадка, на которую у нас пока не было ответа. И мне почему-то казалось, что когда мы узнаем его, он нам совсем не понравится.

Я кивнул, всё ещё пытаясь отдышаться. Мы проходили над одним из люков, благо закрытым. Судя по звукам снаружи, наши преследователи уже вошли в город. Они перекрикивались, координируя поиски.

— … проверьте каждый дом…

— … не могли далеко уйти…

— … желательно живыми…

Аж мурашки бежали по коже. Почему они так настойчиво нас преследуют, не взирая на потери? И главное — как от них избавиться?

— Идём, — Вика потянула меня за рукав. — Нельзя здесь оставаться.

Спустя метром триста обнаружилась лестница, ведущая наверх. Мы аккуратно поднялись и я открыл люк.

— Дай руку, — шепнула Вика. — Помоги.

Я протянул руку и она ловко подтянулась из люка. Секунда — и она уже наверху.

— Быстрее! — Шепнул я, указывая на открытый подъезд.

Тихо и очень аккуратно мы стали подниматься по ступенькам. Двери на лестничных площадках все были закрыты — это радовало. Поднявшись на крышу, мы огляделись. Отсюда открывался вид на часть города — несколько улиц, небольшая площадь вдалеке, и, что самое главное, соседние крыши были на одном уровне с нашей.

— Смотри, — Вика указала рукой. — Если пройдём по крышам, сможем оторваться.

Я оглянулся. С другой стороны виднелась окраина леса, откуда мы прибежали. Там были фигуры людей — несколько человек с оружием смотревших в сторону города.

— Разделились. Умно. Нужно торопиться, — сказал я, осматривая расстояние до соседней крыши. — Метра полтора, не больше. Должны перепрыгнуть.

Вика кивнула:

— Я первая.

Она разбежалась и легко перепрыгнула на соседнюю крышу, приземлившись с кошачьей грацией. Я последовал за ней, но приземление вышло не таким изящным.

Снизу донеслись крики — похоже, нас заметили.

— Они на крыше! — раздался голос.

И тут же последовал выстрел.

— Бежим! — крикнула Вика.

Мы понеслись по крыше к следующему зданию. Этот прыжок был длиннее, но выбора не оставалось. Вика снова прыгнула первой, я за ней. Снизу застрочил автомат. Пули высекли искры из вентиляционной трубы над нашими головами.

— Сюда! — Вика указала на пожарную лестницу, спускающуюся по стене здания в переулок.

Мы скатились по ней, та дрожала и грохотала под нашим весом. Оказавшись внизу, бросились бежать по узкому переулку, петляя между мусорными баками.

— Туда! — я указал на приоткрытые ворота какого-то склада или гаража.

Нырнули внутрь, прикрыв за собой ворота. В полумраке едва можно было различить очертания больших ящиков и каких-то механизмов. Пахло маслом и пылью.

— Кажется, оторвались, — прошептала Вика, прислушиваясь.

Но через секунду мы услышали шаги — много шагов, приближающихся к воротам.

— За ящики, — я потянул её в глубину помещения.

Мы спрятались за большими деревянными ящиками, прижавшись к стене. Сердце колотилось так громко, что казалось, его стук выдаст нас.

Ворота со скрипом открылись шире, луч света прорезал полумрак.

— Проверьте здесь, — раздался голос. — Они не могли уйти далеко.

В помещение вошли двое с фонарями, их лучи метались по стенам и потолку.

— Смотри внимательно, — сказал один. — Серёга шкуру снимет, если упустим.

Они медленно продвигались вглубь, освещая каждый угол. Я переглянулся с Викой — мы были в ловушке. Между нами и выходом — двое вооружённых людей, а за воротами наверняка ещё несколько.

Я осмотрелся, ища выход. И тут заметил в стене за ящиками небольшую дверь — похоже, запасной выход или служебное помещение.

Дотронувшись до руки Вики, я указал на дверь. Она кивнула, поняв без слов. Теперь нужно было как-то добраться до неё, не выдав себя.

Мы медленно, стараясь не шуметь, начали пробираться между ящиками к двери. Каждый шорох казался громким, как выстрел.

Внезапно кто-то из преследователей пнул пустую консервную банку, она с грохотом покатилась по полу. Мы, пользуясь моментом, слегка ускорились, при этом под ногами зашуршал мусор, которого на полу было не мало.

— Что это? — напряжённо спросил один.

— Крысы, наверное, — ответил второй, но в голосе слышалась неуверенность.

Они направились в нашу сторону, лучи фонарей приближались к нашему укрытию.

Я лихорадочно соображал, что делать. До двери оставалось метра три, но если мы побежим — нас сразу заметят.

И тут, словно услышав мои мысли, Вика схватила какой-то болт и бросила его в дальний угол помещения. Тот с грохотом ударился о металлическую бочку.

— Там! — крикнул один из преследователей, и оба бросились в ту сторону.

Мы, не теряя ни секунды, метнулись к двери. Я дёрнул ручку — заперто! Сердце ухнуло вниз, но Вика уже доставала что-то из инвентаря — что-то похожее на тонкую проволоку.

— Сейчас, — прошептала она и принялась ковырять в замке.

Сзади раздались проклятия — наши преследователи поняли, что их обманули, и уже возвращались. Их шаги гремели по бетонному полу.

— Вика, быстрее, — прошипел я, лихорадочно оглядываясь.

— Почти, — пробормотала она, поворачивая проволоку в замке.

Лучи фонарей уже скользили по ящикам рядом с нами, ещё секунда — и нас обнаружат.

Щелчок! Замок поддался, и дверь приоткрылась. Мы скользнули внутрь и прикрыли её за собой в тот самый момент, когда луч фонаря скользнул по тому месту, где мы только что стояли.

За дверью оказался узкий коридор, ведущий куда-то вниз. Пахло сыростью и плесенью.

— Подвал? — прошептал я.

— Похоже на то, — кивнула Вика. — Надеюсь, там будет выход.

Мы осторожно двинулись по коридору, держась за стены. Света не было, приходилось идти практически на ощупь. Фонарь Вики сел.

Коридор повернул, и впереди забрезжил слабый свет. Мы ускорили шаг и вскоре оказались в небольшом помещении с зарешеченным окном под потолком. Через него проникал тусклый дневной свет.

— Смотри, — Вика указала на железную лестницу, ведущую к люку в потолке. — Похоже на технический выход.

Я подошёл к ней и осторожно поднялся, открыл задвижку и толкнул люк. Он поддался, со скрипом открывая путь наружу. Я выглянул — это был какой-то двор, окружённый высокими стенами. Вдалеке виднелась арка, ведущая на улицу.

— Чисто, — сказал я, вылезая и помогая Вике, протянув руку.

Оказавшись во дворе, мы осмотрелись. Судя по всему, это был задний двор какого-то большого здания. Повсюду валялся мусор, ржавели остовы каких-то машин.

— Нужно выбираться отсюда и найти где переночевать, — прошептал я Вике. — Скоро стемнеет.

Мы устремились к арке, которая вела на улицу, перпендикулярную центральной, но уже через несколько десятков шагов стало ясно, что путь отрезан — туда лучше не соваться. Были слышны выстрелы, пусть и не частые, но достаточные для того, чтобы привлечь к себе внимание зомби, которые стекались на звук стрельбы, выползая из всех своих закутков.

Сейчас создавалось впечатление, что центральная улица буквально кишела ими. Их тела, некогда человеческие, теперь двигались неестественно, рывками, словно марионетки в руках безумного кукловода. Они стягивались к месту, откуда доносились выстрелы, а те становились всё интенсивнее.

— Тем, кто за нами гнался, явно сейчас не до нас, — прошептал я, наблюдая, как нарастает волна мертвецов.

— Нам тоже по дороге никак, — хрипло сказала Вика, кивая на подъезд здания напротив, через дорогу. — Пошли через крыши.

Мы юркнули в подъезд, когда улица на мгновение опустела, и стали подыматься по лестнице. Она была завалена мусором, так что каждый шаг был как заявление: «Вот мы здесь». Тут лежали обрывки газет, разбитые бутылки, какие-то доски и даже детская коляска, перевёрнутая набок. Всё это свидетельствовало о поспешном бегстве бывших жителей — или об их последнем пути.

Мы подымались, стараясь делать это максимально тихо, но каждый шаг раздавался эхом от стен. Я шёл впереди, осторожно прощупывая путь и отодвигая особо крупный мусор. Вика прикрывала спину, время от времени оглядываясь назад, прислушиваясь к звукам снизу.

Радовало то, что двери на лестничных площадках все были закрыты, под одной даже увидели вбитый клин. Видать, тут не один раз были мародёры, раз приняли такие меры. Либо кто-то из жильцов, перед своим поспешным уходом решил защитить свое жилище.

— Как думаешь, там внутри кто-то остался? — тихо спросил я, кивая на одну из дверей, которая была забаррикадирована особенно тщательно.

— Если и так, то уже давно не в человеческом обличье, — отрезала Вика. — Не отвлекайся.

На четвёртом этаже нам пришлось протискиваться через наполовину обрушившуюся стену. Кто-то, видимо, пытался заблокировать проход наверх, но сделал это неумело. Камни и куски штукатурки рассыпались под нашими ногами, создавая новую волну шума.

— Тише ты! — прошипела Вика, когда я случайно задел локтем торчащую арматуру, и та загудела, как струна.

— Прости, — выдохнул я, пропуская её вперёд на следующий пролёт.

На последнем этаже люк на крышу оказался выбит. Видать, использовалось место как выход на крышу и раньше.

Выбравшись на крышу, мы на мгновение замерли, привыкая к яркому свету после полутьмы подъезда. Город раскинулся перед нами как на ладони — мёртвый, безмолвный, но не пустой. Внизу продолжался бой наших преследователей с зомби, которых прибывало всё больше и больше. Выстрелы звучали всё реже, крики — всё чаще.

— Пошли, — Вика дёрнула меня за рукав. — Нам туда.

Мы стали передвигаться в сторону соседнего дома. Кровля, по которой мы бежали, была неровной, местами с торчащей арматурой и поломанными воздухозаборниками. Шифер местами потрескался, создавая ловушки для неосторожных ног. Один раз я чуть не провалился, когда один лист треснул подо мной.

— Смотри под ноги, — бросила она, не останавливаясь. — Здесь везде такие сюрпризы.

Где-то вдалеке раздался взрыв — возможно, граната или что-то подобное. Наши преследователи явно решили покончить с зомби радикальным способом. Так они могли выиграть немного больше времени, но также это могло привлечь новых голодных мертвецов с других улиц.

Подойдя к краю крыши, мы посмотрели на соседний дом. До него было метра два, может быть, два с половиной. Пропасть между домами казалась бездонной, хотя на самом деле там было всего четыре этажа.

— Я прыгну первым, — сказал я, оценивая расстояние. — Потом ты.

Вика кивнула, не тратя слов. Я отошёл назад, набрал воздуха в лёгкие и побежал. Оттолкнувшись от края, я на мгновение завис в воздухе, а потом приземлился на крышу соседнего дома, перекатившись, чтобы погасить инерцию.

— Давай! — крикнул я, поднимаясь и протягивая руку.

Вика разбежалась и прыгнула. Как-то она в конце то ли запнулась, то ли отвлеклась, но в итоге чуть не сорвалась. Я выбросил в последний момент ей руку, за которую она ухватилась, и вытащил её на крышу соседнего дома. Её лицо побледнело.

— Спасибо, — выдохнула она, поправляя рюкзак за спиной. — Не думала, что промахнусь.

— Бывает, — я улыбнулся, пытаясь её подбодрить.

Перебежав по крыше к следующему дому, мы снова на него перепрыгнули. В этот раз без происшествий. Вика даже позволила себе лёгкую улыбку, когда приземлилась рядом со мной.

— Не так уж и сложно, — заметила она, отряхивая пыль с колен.

— Не зазнавайся, — усмехнулся я. — Ещё не вечер.

И словно в подтверждение моих слов, мы подошли к следующему зданию и увидели, что между домами было расстояние метра в четыре, не меньше. Слишком много даже для самого отчаянного прыжка.

Вика хмыкнула, мол, ей это нипочём, но я точно понимал, что у меня вряд ли получится перепрыгнуть.

— Придётся спускаться, — сказал я, оглядываясь в поисках пожарной лестницы или какого-нибудь другого пути вниз.

Вика лишь хмыкнула, подходя к самому краю крыши и оценивая расстояние.

— Вниз идти нельзя, — сказала она наконец. — Там может быть полно зомби, особенно после этого взрыва. Они все туда стекутся.

— А что ты предлагаешь? Летать мы пока не научились, — я развёл руками.

Вика указала на металлическую конструкцию, которая тянулась между крышами — старую телефонную линию или что-то подобное.

— Вот наш мост, — сказала она с решимостью в голосе.

— Ты с ума сошла? Эта штука не выдержит и кошку, не то что нас!

— Выдержит, — уверенно заявила она, проверяя крепления. — Смотри, она прикреплена к бетонным блокам на обеих крышах. И выглядит достаточно прочной.

Я подошёл ближе, с сомнением изучая ржавый металл. Конструкция действительно казалась относительно надёжной, но всё равно идея пересечь пропасть по ней выглядела самоубийством.

— У нас есть другие варианты? — спросила Вика, и я понял, что она права.

Внизу, на улице, снова раздались выстрелы. Кто-то из наших преследователей, видимо, всё ещё был жив и продолжал сражаться.

— Ладно, — сдался я. — Но я иду первым.

Вика лишь хмыкнула в ответ, но не стала спорить.

Осмотрев металлическую конструкцию ещё раз, я глубоко вздохнул и сбросил рюкзак, передав его Вике.

— Держи. Если эта штука выдержит меня без дополнительного веса, потом перебросишь его мне.

Я подошёл к самому краю крыши, где металлическая балка была закреплена в бетонном основании. Ржавчина покрывала её неравномерно, местами обнажая голый металл. Осторожно наступив на неё одной ногой, я проверил, насколько она прочна — конструкция слегка прогнулась, но выдержала.

— Если что, встретимся внизу, — бросил я через плечо.

Второй ногой я встал на балку, раскинув руки в стороны для равновесия. Металл угрожающе скрипнул под моим весом. Стараясь не смотреть вниз, я сделал первый шаг. Потом второй. Балка вибрировала при каждом движении, словно готовая в любой момент обломиться.

На середине пути порыв ветра качнул конструкцию, и я на мгновение потерял равновесие. Сердце подскочило к горлу, когда одна нога соскользнула с балки, и я повис, удерживаясь лишь руками. В ушах зашумело от страха, а пальцы судорожно впились в ржавый металл.

— Держись! — крикнула Вика с края крыши.

Я подтянувшись на руках, снова встал на неё. Мокрые от пота ладони скользили по металлу, но я продолжал двигаться вперёд, уже не заботясь о скорости — только о точности каждого шага.

Когда до края оставалось всего пара метров, я рванул вперёд и буквально прыгнул на крышу соседнего здания, перекатившись по гравию.

— Твоя очередь! — крикнул я, поднимаясь и отряхиваясь. — Бросай сначала рюкзак!

Вика перебросила мне мой рюкзак, потом свой, и я поймал оба. Затем она ступила на балку с той же осторожностью, что и я. Двигалась она легче, увереннее, словно делала это не первый раз. Балка пружинила под её шагами, но держалась.

Когда она преодолела половину пути, раздался зловещий треск. Металлическая конструкция внезапно прогнулась, и одно из креплений на стороне Вики с громким хрустом вырвалось из бетона.

— Вика! — я рванулся вперёд, но было поздно.

Балка накренилась, и Вика, потеряв равновесие, полетела вниз. В последний момент она успела ухватиться за конструкцию обеими руками и повисла над пропастью, раскачиваясь из стороны в сторону.

— Чёрт! — выругалась она, судорожно пытаясь удержаться.

Её ноги беспомощно болтались в воздухе, а руки медленно скользили по металлу. Она с силой ударилась о стену здания, и я услышал её сдавленный стон, но руки она не разжала.

— Держись! Я сейчас! — я лихорадочно осматривался в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь.

Я лёг на край крыши, вытянув руки как можно дальше, но до неё было ещё слишком далеко.

— Ты можешь раскачаться и добраться до меня? — крикнул я.

— Попробую!

Она начала раскачиваться, используя инерцию своего тела, чтобы приблизиться к моему краю крыши. С каждым движением она подбиралась всё ближе, но и металлическая конструкция скрипела всё сильнее, грозя окончательно обвалиться.

— Ещё немного! — подбодрил я, когда она оказалась на расстоянии вытянутой руки.

С последним рывком Вика подтянулась и ухватилась за край куртки, которую я протянул ей. Я почувствовал, как ткань натянулась под её весом, и ухватил её за запястье второй рукой. Мышцы спины и плеч горели от напряжения, но я продолжал тянуть.

— Давай, ещё немного! — прохрипел я, чувствуя, как ногти Вики впиваются мне в руку.

Наконец, ей удалось дотянуться до края крыши и зацепиться. Я схватил её за воротник куртки и с последним усилием вытащил на крышу. Мы оба рухнули на гравий, тяжело дыша.

— Ну вот, меня выдержало, а тебя нет, — усмехнулся я, когда дыхание немного восстановилось. — А говоришь, что не толстая.

Вика, всё ещё пытаясь отдышаться, смерила меня взглядом, который мог бы заморозить лаву.

— Если бы крепление не проржавело насквозь, эта штука выдержала бы и слона, — фыркнула она, поднимаясь на ноги и отряхивая куртку. — А твои шуточки оставь для тех, кому они интересны. Например, для зомби — у них мозгов примерно столько же, сколько у тебя чувства юмора.

Я усмехнулся, но решил больше не испытывать её терпение. Мы оба знали, что шутки — способ снять напряжение после того, что могло закончиться трагедией.

Пройдя по крыше к её противоположному краю, мы обнаружили, что до следующих зданий расстояние ещё больше — не меньше шести метров.

— Вот теперь точно придётся спускаться через подъезд, — сказал я, разглядывая выход на лестничную клетку. — Другого выхода нет.

Вика молча кивнула, доставая пистолет и проверяя магазин. Открыв люк, мы аккуратно спустились на лестничную площадку верхнего этажа. Внутри здания было тихо, только наши шаги эхом отражались от стен.

— Пойдём медленно, — прошептал я, вынимая свой Глок. — Прислушивайся к каждому звуку.

Вика кивнула, и мы начали осторожно спускаться по лестнице, держа оружие наготове и внимательно осматривая каждый пролёт перед тем, как ступить на него.

Между вторым и третьим этажом стояло три зомби. Причём один из них был бирюзовый, два остальных — зелёных. Мы спускались тихо, и, по всей видимости, они нас не заприметили. А может, были заняты тем, что выглядывали в окно, слушая выстрелы и не зная, как спуститься.

Я кивнул Вике, чтоб та остановилась, замерла. Она мгновенно подчинилась, прижавшись к стене, затаив дыхание. Сам же внимательно смотрел на бирюзового в надежде, что у того есть какая-то способность и мой навык рунолога её заприметит, но ничего не произошло. Ни вспышки, ни характерного мерцания, которое обычно указывало на наличие особых свойств. Интерфейс оставался пуст — никаких новых данных.

Тогда, наведя пистолет ему в затылок, я сделал несколько выстрелов подряд. Глушитель приглушил звук до тихого «пфф-пфф-пфф», но даже этого хватило, чтобы эхо разнеслось по пустому помещению. Бирюзовый рухнул как подкошенный и стал растворяться. Полоска опыта в интерфейсе жалобно мигнула.

Оба зелёных же развернулись в мою сторону и быстро пришли в движение. Их движения были резкими, неестественными, словно кто-то дёргал за невидимые нити. Два выстрела — и я уложил их тоже. Первого — в лоб, второго — в висок.

Подошёл быстренько, собрал лут, не глядя закинул в инвентарь.

— Надо двигаться, — прошептала Вика. — Звуки могли привлечь внимание.

Когда мы вышли на улицу, оказались на дороге параллельной центральной. Звуки выстрелов почему-то прекратились, что настораживало еще больше. Не верилось, что те уроды смогли перестрелять всех зомби, но и вряд ли дали себя сожрать.

Мы пошли в сторону, где предполагали, что там будет выход из города. Вика шла впереди, двигаясь лёгкой пружинистой походкой, словно в любой момент готовая сорваться в бег. Я следовал за ней, время от времени оглядываясь и прислушиваясь. Вдоль дороги тянулись полуразрушенные дома, в некоторых окнах еще висели шторы, напоминая о прежней жизни. Машины, брошенные в спешке, ржавели прямо посреди улицы.

И тут вдруг из-за соседнего дома нам путь перерезали те, кто всё это время за нами гнался.

Десяток человек в тактической экипировке, с автоматами наперевес. Их лица были покрыты пылью и потом, глаза лихорадочно блестели.

Резко развернувшись, мы увидели, что с другой стороны дома тоже выходила парочка из них. Мы оказались в ловушке, зажатые с двух сторон.

Вика напряглась, словно пантера перед прыжком, в её руке появился пистолет.

— Без глупостей, — прошептал я. — Их слишком много.

Мы, не сговариваясь, тут же рванули в полуразрушенный супермаркет через дорогу. Стеклянные двери частично были выбиты, внутри царил полумрак.

Убедившись, что в нём нет ни наших преследователей, ни зомби, мы стали размышлять, как бы нам отсюда выбраться. На улицу выйти не получится — сквозь разбитое окно было видно, что эти ублюдки подходят ко входу, куда мы только что заскочили. Их силуэты чётко вырисовывались на фоне заходящего солнца.

Вика, увидев запасной выход, кивнула мне, мол, вон наш путь. Над дверью в дальнем конце помещения висела потускневшая табличка с надписью «Только для персонала».

Я шепнул ей:

— Проверь.

Та, пригнувшись, побежала в сторону подсобки. Двигалась она бесшумно, словно призрак, скользя между перевернутыми тележками и разбросанными старыми товарами. Я следил за ней взглядом, одновременно прислушиваясь к звукам снаружи. Наши преследователи переговаривались, их голоса становились всё ближе.

Я же сам схватил корзинку, швырнул её в витрину. Та с грохотом разбилась, осколки стекла разлетелись во все стороны, сверкая в полумраке как драгоценные камни. При этом шума было столько, что, уверен, этот звук услышали далеко за пределами супермаркета.

Потом же я подхватил металлическое ведро, валявшееся рядом с уборочным инвентарём, и швырнул далеко через разбитую витрину на дорогу, так что оно с шумом покатилось по асфальту, громыхая и подпрыгивая на неровностях.

— Ты что там творишь? — прошипела вернувшаяся Вика, глядя на меня с смесью ужаса и недоумения.

— Знаешь, враг моего врага в данном случае будет моим другом, — подмигнул хитро я ей, указывая в сторону улицы.

И в это же время из-за соседнего дома стали выходить зомби. Сначала один, потом ещё трое, затем целая группа — привлечённые шумом, они двигались неторопливо, но целеустремленно. С другой стороны появилась еще одна группа зомбаков, тоже нацеленных на наших «друзей».

Люди на улице было дёрнулись в нашу сторону, явно намереваясь укрыться в супермаркете, но я достал калаш, щелкнул предохранителем и сделал несколько предупредительных выстрелов в их сторону. Никого не задел, но дал понять, что мы их здесь не ждём с распростёртыми объятиями.

Они о чем-то переругались между собой, размахивая руками и указывая то на приближающихся зомби, то на супермаркет. Один из них, видимо главный, решительно указал в сторону соседнего здания, и те стали отступать, попутно отстреливаясь от зомбаков.

Автоматные очереди стали смешиваться с утробным рычанием тварей. Воздух наполнился пороховой гарью.

Я увидел, как один бирюзовый зомби, появившийся словно из ниоткуда, напрыгнул на мужика и вгрызся ему в шею, несмотря на то, что до этого в него всадили несколько пуль. Кровь брызнула фонтаном, человек закричал — отчаянный вопль, оборвавшийся булькающим хрипом.

— Бежим, бежим! — крикнула Вика, хватая меня за руку и указывая на запасной выход, который она проверила. — Там чисто, можно уйти через склад!

А я же сказал:

— Секунду, я догоню.

Вика скрылась за дверью, а я подбежал к входу в супермаркет. Сам же активировал руну бездны, сменив её со щита. В интерфейсе мигнуло, показывая смену активного навыка. Сосредоточившись, я у самого входа создал провал — тёмная воронка разверзлась прямо в полу. Любой, кто войдёт, неминуемо упадёт в неё. Система отметила успешное применение навыка просевшей полоской энергии.

После этого я снова активировал на себе щит. «Так-то будет лучше», — подумал я, чувствуя, как вокруг тела формируется невидимый, но ощутимый барьер.

Снаружи продолжался бой. Преследователи отчаянно отстреливались, но зомби прибывало всё больше. Развернувшись, я побежал за Викой, оставляя позади хаос, который сам же и создал.

Бежал, ориентируясь на шум Викиных шагов. Эхо разносилось по бетонным коридорам, отражаясь от стен и возвращаясь искаженным звуком. Но бежать особо далеко не пришлось. Буквально спустившись по лестнице, оказался в полуподвальном помещении. Сначала подумал, что это какой-то гараж, но нет, это был склад.

Помещение встретило меня затхлым воздухом. По большей части склад был пуст — видно было, что тут когда-то громоздились коробки, видать, с какими-то продуктами, и их в спешке вывозили. Следы поспешной эвакуации были повсюду: опрокинутые тележки, разорванная упаковочная пленка, рассыпанные крупы, разбитые банки и рваные коробки. Видно было, что вывозили всё отсюда в спешке.

Вика же стояла за небольшим погрузчиком. Её силуэт вырисовывался в полумраке, и что-то она усиленно мне пыталась донести, размахивая руками. Из всей этой пантомимы я понял, что мне бы желательно спрятаться. Её глаза, широко раскрытые, блестели в полутьме, а жесты становились всё более отчаянными.

Прижавшись к холодной бетонной стене, я стал тихонько идти в сторону Вики. Каждый шаг делал с осторожностью — малейший звук мог привлечь нежелательное внимание. Вика приложила палец к губам — мол, тихо.

Вот так, по стенке, я и подошёл к манипулятору, застывшему в конце помещения. Погрузчик выглядел как металлический динозавр, замерший в ожидании. Вика схватила меня за рукав и потянула вниз, заставляя пригнуться ещё ниже. Она указала пальцем — мол, посмотри туда, вперёд.

Я выглянул из-за металлической конструкции и увидел, что дальше идёт плавный подъём вверх. Бетонный пандус вёл к выходу или, возможно, к следующему уровню склада. А там, наверху, медленно бродили пару зомби.

Вгляделся внимательнее, стараясь разглядеть детали. Оба зомби излучали слабое бирюзовое свечение, окутывавшее их фигуры призрачным ореолом. А вот это уже интересно…

До них было метров шетьдесят, наверное. Расстояние, которое они могли преодолеть за считанные секунды, если заметят нас.

Я посмотрел на Вику. Её лицо было сосредоточенным. Она кивнула мне, словно читая мои мысли. Ну что ж. Другого выхода не было. Перед нами было открытое пространство, и кто знает, какие у них способности.

Достал калаш, упёр на манипулятор так, чтобы опора была хорошая. Холодный металл оружия придавал уверенности. Прицелился хорошенько, выбрав мишенью ближайшего зомби. Задержал дыхание на мгновение, фокусируясь на цели. И с выдохом плавно нажал на спусковой крючок.

Выстрел громом ударил по барабанным перепонкам, отражаясь от бетонных стен, и возвращаясь обратно многократным эхом. В замкнутом пространстве склада звук казался оглушительным. Зомби упал как подкошенный — хорошо попал. Его тело безвольно рухнуло на бетон, а бирюзовое свечение на мгновение вспыхнуло ярче, а затем погасло.

В эту же секунду второй зомби сорвался с места. И так быстро побежал к нам, что казалось, что он с места рванул километров под восемьдесят. Его движения были сплошным размытым пятном, нечеловеческая скорость превращала фигуру в стремительную тень. Расстояние между нами сокращалось с пугающей быстротой.

Я начал методично опустошать рожок. Первый выстрел ушёл мимо — зомби двигался слишком быстро. Второй задел плечо, но не остановил. С третьим выстрелом, видать, повредил ему конечность, потому что он кубарем покатился к нашим ногам, оставляя за собой след из тёмной жидкости.

Зомби корчился на полу в нескольких метрах от нас. Тут же система выдала сообщение:

Когда мы почти вышли из пригорода и хотели сместиться в сторону леса, который довольно близко подходил к крайним домам, солнце уже клонилось к закату, окрашивая окрестности в теплые оранжевые тона.

Присмотревшись, я увидел какой-то то ли магазин, то ли пункт выдачи какого-то маркетплейса, возле которого стояло несколько разбитых машин. Витрина была выбита, вывеска погнута и частично оторвана — типичная картина запустения, которую мы видели уже не раз. Но не это зацепило мой взгляд, а три велосипеда, которые, как бы это удивительно не было, были аккуратно припаркованы в специально отведённом месте.

Они стояли, словно безмолвные свидетели прошлой жизни, когда люди ещё беспокоились об экологии и здоровом образе жизни. Металлические рамы тускло поблескивали в закатных лучах, и на мгновение показалось, что время здесь остановилось.

— Пошли, — кивнул я Вике, ощутив внезапный прилив воодушевления.

— Куда? Зачем? — ответила она с недоумением, настороженно оглядываясь.

— Пошли, пошли, — с нетерпением повторил я, уже направляясь к стоянке.

Вика вздохнула, но последовала за мной, шурша гравием под ногами. Мы подошли к этому месту, и я указал на довольно неплохо сохранившиеся велосипеды.

Один из трёх я забраковал сразу — он был со ступенчатой системой передач, которая настолько заржавела, что реанимировать на коленке было бы невозможно. Шестерёнки выглядели так, будто их спаяла ржавчина.

А вот два, стоящие рядом, привлекли моё внимание. Это были горные велосипеды с алюминиевыми рамами и широкими покрышками — идеально для наших условий. Да, цепь и звёздочки были покрыты рыжим налётом времени и непогоды. Но, приподняв заднее колесо первого, попытавшись крутнуть педаль, я обнаружил, что она со скрипом провернулась. Проверил у второго — тоже работала, хоть и с таким звуком, словно кто-то пилит металл тупой пилой.

— Умеешь на велосипеде ездить? — спросил я, оборачиваясь к Вике. Она стояла, скрестив руки на груди, с выражением скептицизма на лице.

— Конечно, умею. Только на этом… на этих далеко не уедем. Они все заржавели, — она покачала головой. — Помимо скрипа развалятся и ста метров не проедешь.

— Сейчас посмотрим, — сказал я с уверенностью, которую на самом деле не чувствовал полностью.

Сам же подошёл к разбитым машинам. Одна из них, седан японского производства, выглядела наименее повреждённой. Я аккуратно заглянул в салон через выбитое стекло, дернул рычаг открытия капота, потом обошёл спереди и попытался его открыть. Замок поддался с трудом, но кое-как поднял.

Быстрого доступа к щупу не нашёл, он как-то прятался под защитой. Чертыхнувшись, я оставил эту затею и перешёл ко второй машине. Это был старый универсал, с помятым крылом и разбитыми фарами. Увидел, что открыт багажник, заглянул в него — вот оно, счастье! Я нашёл в литровой пластиковой бутылке грамм двести масла. То, что надо!

Вика подошла ближе, с интересом наблюдая за моими действиями. Я же, с видом знатока и умельца, подошёл к велосипедам. Щедро полил маслом на звёздочку, на систему подшипников, а потом и на звездочку на заднем колесе. То же самое проделал со вторым великом.

Снова приподнял колесо и несколько раз крутнул. Буквально с четвёртым оборотом скрип пропал, механизм начал работать плавнее. Перешёл ко второму велосипеду. Проделал эту же процедуру. Тут скрип пропал буквально со вторым оборотом. Я улыбнулся, довольный результатом.

— Ух ты, — Вика не смогла скрыть удивления. — Кажется, и правда помогло.

Я продолжал своё дело, заливая масло в переднее колесо, возле оси, на обоих велосипедах, прокручивая колеса руками. Каждая часть механизма требовала внимания, и я методично обрабатывал всё, что могло скрипеть или заедать.

— Ну что, попробуем? — предложил я, вытирая испачканные маслом руки о траву.

Радовало то, что колеса не были спущены. Резина была твёрдая, как положено. Ну, почти. Я присмотрелся — а там, по всей видимости, бескамерка с герметиком. Технология, которая позволяла обходиться без традиционных камер. Вместо них внутрь покрышки заливался специальный герметик, который мгновенно запечатывал мелкие проколы. Интересно, что столько лет и держит.

Я провёл пальцем по боковой поверхности покрышки, отмечая отсутствие трещин, которые обычно появляются от старения резины.

— Невероятно, — пробормотал я. — Герметик должен был давно высохнуть.

— Может, кто-то использовал их не так давно? — предположила Вика, оглядываясь вокруг с новой настороженностью.

Я покачал головой:

— Вряд ли, слишком много ржавчины. Просто повезло.

В итоге сел на велосипед, осторожно проверил тормоза — они вроде работали — и оттолкнулся ногой от земли. Система пришла в движение, и я смог нормально двигаться. Колеса зашуршали по гравию и я крутанул педали, ускоряясь.

Вика пристроилась в хвосте на втором велосипеде, и мы аккуратно покатили по дороге. Первые несколько метров были неуверенными — тело будто вспоминало давно забытые навыки, руки привыкали к рулю. Но вскоре мышечная память взяла своё.

Получилось даже хорошо разогнаться, километров, наверное, под двадцать. Ветер бил в лицо, принося с собой запахи леса и наступающей ночи.

— Это всё быстрее, чем пешком идти, и не так громко получается, — крикнул я через плечо.

Вика что-то ответила, но ветер унёс её слова. Я оглянулся и увидел как она улыбается — впервые за всё время знакомства.

Но, отъехав буквально с полкилометра, что-то у меня заклинило в переднем колесе. Всё произошло в одно мгновение — колесо резко остановилось, заблокировавшись, руль вывернулся, и меня швырнуло через него вперёд.

Как в какой-то замедленной киносъемке я увидел, как приближается гравий, почувствовал, как напрягаются мышцы в инстинктивной попытке сгруппироваться. Благо щит сработал. Так бы всё лицо исцарапал бы о жёсткий гравий дороги.

— Вот и покатался, — пробурчал я, отряхиваясь и вставая.

Вика же притормозила рядом, изящно спрыгнув с велосипеда. Она окинула взглядом моё помятое состояние и не смогла удержаться от комментария:

— Рождённый ползать летать не может, — усмехнулась она. — Давай лучше по старинке, на своих двоих.

— Ну, по старинке так по старинке, — вздохнул я, рассматривая велосипед. Переднее колесо превратилось в восьмерку. — Хотел как лучше…

— А получилось как всегда, — тут же добавила она, закончив мою фразу.

Небо уже окрасилось в глубокие сумеречные тона, первые звёзды начали проступать на востоке. Воздух заметно похолодал, напоминая о приближении ночи со всеми её опасностями.

— Нам бы найти, где переночевать, — в который раз сказал я, глядя на горизонт, где едва виднелась полоса от зашедшего солнца.

— Ага, было бы не плохо, — кивнула Вика, соглашаясь, и поправила ремень рюкзака на плече.

И мы пошли дальше, оставив велосипеды у дороги — безмолвными памятниками нашей неудачной попытке ускорить путешествие.

Мы двигались на запад, чтобы хотя бы немножко было видно, куда идти.

Спустя минут десять хода, когда уже почти стемнело, я увидел на фоне уже серого горизонта, что что-то возвышалось над лесом. Тёмный силуэт отчётливо выбивался из общего горизонта и заставлял глаз зацепиться. Это была явно рукотворная конструкция — высокая и тонкая, она словно пронзала небо своим остриём.

— Смотри, — тихо сказал я, указывая в сторону странного объекта.

— Вижу, — так же тихо ответила Вика, всматриваясь в сгущающиеся сумерки. — Похоже на вышку.

Я сместил вектор движения в ту сторону. Вика, ничего не спрашивая, просто следовала за мной. Она двигалась удивительно тихо, словно призрак — ни одна ветка не хрустнула под её ногами.

Минут через двадцать, уже практически в потёмках, мы подобрались к когда-то бывшей вышке сотовой связи. В тусклом свете луны она выглядела как скелет какого-то доисторического чудовища — голые металлические конструкции, переплетающиеся между собой, уходили высоко в небо. Её ограждал, как и все остальные подобные объекты, забор из металлической сетки. Местами сетка проржавела и провисла, но в целом ограждение сохранилось.

— Подсади, — шепнула Вика, а я сложил руки в замок.

Она кивнула, поставила ногу на мои сцепленные ладони, и я одним рывком подбросил её вверх. Вика ловко ухватилась за верх забора, перекинула одну ногу, затем вторую и бесшумно спрыгнула на ту сторону.

— Твоя очередь, акробат.

Я подтянулся, уцепился за верхний край забора и перелез на другую сторону. Приземление вышло не таким изящным — я шлёпнулся на землю, подняв небольшое облачко пыли.

— Семь из десяти, — усмехнулась Вика. — За технику минус три балла.

— Ну что, полезли наверх, — сказал я, отряхиваясь и рассматривая уходящую в ночное небо конструкцию. — Других выходов нет. Внизу может быть опаснее.

Она согласилась, и мы начали восхождение. Металл был холодным и влажным от вечерней росы, местами скользким. Ржавые перекладины тихо поскрипывали под нашим весом. Мы поднимались медленно, тщательно проверяя каждую опору, прежде чем доверить ей свой вес.

Ночной ветер усиливался с каждым метром подъёма, пробирая до костей и заставляя пальцы немного неметь. Пару раз мы останавливались, чтобы перевести дыхание и прислушаться — не преследует ли нас кто-нибудь. Но кроме шелеста листьев и далёкого уханья совы ничего не было слышно.

Забравшись на пятый или шестой ярус, таким образом, поднявшись метров на двенадцать над землёй, мы обнаружили небольшую техническую площадку. Не сказать, что самое удобное место для того, чтобы провести ночь. Металлический настил размером примерно два на два метра, огороженный хлипкими перилами.

— Ну и апартаменты, — фыркнула Вика, осматриваясь в лунном свете. — «Люкс» с видом на апокалипсис.

— Но лучше, чем оставаться на земле, где в любой момент может появиться непонятно кто, — буркнул я, расстилая куртку на холодном металле. — Наверх же они вряд ли полезут.

— А утром?

— Ну, будь как будет. Об этом будем думать утром.

Мы устроились на площадке, прижавшись спинами к центральной опоре вышки. Так было немного теплее и создавалось ощущение хоть какой-то защиты. Вика достала из инвентаря небольшое одеяло из какого-то синтетического материала и накинула его на нас обоих.

— Спасибо, — пробормотал я, благодарный за неожиданное тепло.

— Не за что, — она пожала плечами. — Мёртвый напарник — плохой напарник.

Утром же я проснулся от умопомрачительного запаха кофе. Я даже сразу не совсем понял, где я нахожусь. Открыв глаза, я увидел над собой ясное голубое небо, почувствовал запах леса и… кофе?

Чуть скосив взгляд, я осознал, что нахожусь на приличной высоте над уровнем земли. Воспоминания прошлого вечера мгновенно вернулись — вышка, подъём, холодная ночь. И только приподнявшись на локте, я увидел Вику, которая в небольшом чайничке на походной плитке заваривала кофе. Она сидела, скрестив ноги, и сосредоточенно помешивала варево маленькой алюминиевой ложкой.

— А это ты хорошо придумала — кофе в постель, — хриплым со сна голосом произнёс я.

Вика хмыкнула и язвительно ответила:

— Размечтался, принцесса! Может тебе ещё пирожных подать и виноградом покормить? Я тебе не прислуга из пятизвёздочного отеля. Будешь выпендриваться — вылью твою порцию прямо за борт, и будешь нюхать аромат с земли.

— Спасибо, — просто ответил я.

Вика разлила кофе по двум помятым металлическим кружкам и протянула одну мне:

— Держи, соня. Только не пролей — у нас запасов немного.

Я принял кружку, чувствуя, как её тепло проникает в мои замёрзшие пальцы. Первый глоток обжёг горло, но был невероятно вкусным. Удивительно, как простые вещи вроде чашки горячего кофе стали настоящей роскошью.

Попивая кофе, я смотрел по сторонам. С высоты открывался потрясающий вид. Мы находились на опушке леса, деревья расстилались зелёным ковром, колыхаясь под порывами утреннего ветра. Вдалеке же виднелся вчера покинутый нами пригород, а дальше город, где нас преследовали те уроды. В одном месте шёл дым, поднимаясь чёрной колонной к небу.

— Видать, не все у них там прошло гладко, — заметила Вика, проследив за моим взглядом.

— Ну, туда им и дорога, — сказал я, чувствуя странное удовлетворение от этой мысли.

Допив кофе, Вика посмотрела на меня и с прищуром сказала:

— Мне кажется, ты вчера рассказал мне не всё.

Её глаза внимательно изучали моё лицо, словно пытаясь прочитать там ответы на невысказанные вопросы.

Я же посмотрел на неё и утвердительно произнёс:

— Нет, Вика, тебе только кажется. Я действительно рассказал тебе всё. Я проснулся меньше недели назад с какой-то непонятной руной. Эта грёбаная система… выживал это время, пока не встретил тебя. Вот, собственно, и вся история.

Она сузила глаза, явно не веря ни единому слову.

— Ну, а как ты можешь видеть и копировать руны?

— Я же сказал, у меня есть навык — рунолог.

— Ну ты же не одарённый, да? — в её голосе звучало явное подозрение.

— Да, не одарённый, — подтвердил я, стараясь говорить спокойно и уверенно. — Система сказала, что я условно одарённый. Этот навык действует не всегда.

Вика, прикусив губу, задумалась, погрузившись в свои мысли. Её пальцы машинально крутили пустую кружку, постукивая ногтем по металлу.

Потом она вскинула голову и сказала:

— Знаешь, а я помню, когда выпал этот список. С теми, кто виновен в возникновении системы.

Моё сердце пропустило удар. Я старался сохранять спокойное выражение лица, но внутри всё сжалось от напряжения.

— Там говорилось о том, что за убийство тех, кто в списке, система будет давать какой-то бонус, — продолжила она, внимательно следя за моей реакцией. — Вот почему они за тобой гонялись. Они тебя узнали. Отсюда и настойчивость.

Я пристально посмотрел на неё, пытаясь понять, к чему она клонит. Рука непроизвольно дёрнулась к оружию, но я сдержался.

— И? Теперь есть желание меня грохнуть?

— Ты больной, что ли? — ответила она, фыркнув. В её глазах мелькнуло что-то похожее на обиду. — Я за последние года четыре еле остаюсь живой. Изо дня в день. А с тобой же это получается гораздо проще. Так что мне лучше держать тебя в друзьях, чем во врагах. А твой труп — еще не факт что там будет хороший бонус.

Она усмехнулась, но в этой усмешке не было тепла:

— Тем более, с твоим щитом тебя не так просто будет и убить.

— Ну что ж, спасибо за откровенность, — ответил я ей, всё ещё не зная, как реагировать на эту информацию.

Мы сидели в тишине, глядя на расстилающийся перед нами пейзаж. Где-то вдалеке пролетела стая птиц, их крики доносились до нас слабым эхом. Солнце поднималось всё выше, обещая жаркий день.

— Нам пора двигаться, — наконец сказала Вика, вставая и начиная собирать вещи.

Я же посмотрел на неё и высказал своё предположение:

— Я так понимаю, что какое-то время мы будем бродить вместе?

Вика посмотрела на меня, ничего не ответив, лишь кивнула. Но потом вскинула голову, и на её лице появилась ехидная улыбка.

— О, мистер Условно-Одарённый решил озвучить очевидное? Может, ты ещё сообщишь, что небо синее, а ночью темно? — она театрально приложила руку ко лбу. — Боже, какой мужчина — наблюдательный и проницательный!

Её сарказм был настолько густым, что им можно было намазывать хлеб вместо масла. Я не удержался и фыркнул от смеха.

— Тогда скажи мне, с чего бы начать поиски тех, кто в списке? И вообще, кто в этом списке?

— В смысле кто? — спросила Вика, уже серьёзно, застёгивая рюкзак.

— Ну, ты помнишь какие-то имена в списке? Где нам искать тех, кто мог остаться жив? Мне нужно понимать хотя бы, как их зовут, — продолжил я, поднимаясь на ноги и отряхивая одежду.

Вика замерла, медленно повернулась ко мне и уставилась так, словно я только что сообщил, что Земля плоская.

— Подожди, ты хочешь сказать, что ты не рылся в интерфейсе? — её брови взлетели вверх, а в голосе звучало неприкрытое изумление. — Да этот же список чуть ли не в основных закладках торчит, и любой его может открыть и посмотреть!

Мои глаза округлились, я чуть было не хлопнул себя по лбу ладонью. Как же я мог пропустить нечто настолько очевидное? Неужели разгадка тайны моего пробуждения все это время была буквально в паре нажатий от меня?

— Вот же деби-и-и-ил, — прошептала Вика, покачивая головой, словно не веря в происходящее.

А я полез в интерфейс, с лихорадочной скоростью пытаясь отыскать, где там спрятан этот список. Глаза скользили по вкладкам и меню, словно я собирался вскрыть сейф с величайшими тайнами мироздания.

— Где он? — пробормотал я, перелистывая раздел за разделом. — Главное меню… настройки… профиль… навык…

Вика наблюдала за мной с выражением, в котором смешались жалость и недоумение. Она скрестила руки на груди и нетерпеливо постукивала носком ботинка по металлическому настилу площадки.

— Ты хоть примерно знаешь, где искать? — спросила она через минуту моих бесплодных попыток.

— Если бы знал, уже нашёл бы! — огрызнулся я, чувствуя растущее раздражение от собственной беспомощности. — Да и когда когда мне было изучать интерфейс — то от зобми отбиваюсь, то какие-то уроды меня гоняют, то тебя спасаю за твою язвительность…

И тут, словно в ответ на мою фрустрацию, в правом верхнем углу интерфейса мигнул значок, которого я раньше не замечал — маленький свиток с красной печатью. Я потянулся к нему…

И вот он — список. Тот самый список, который я хотел увидеть, на который возлагал надежды, что он вернёт мою память. Но вчитавшись в имена, я понял, что они не говорят мне абсолютно ничего, кроме одного — Глеб. Причём я был самым последним. Хорошо это или плохо, я не знал.

Ещё поразило то, что имён всего было штук пятьдесят, максимум шестьдесят — я не пересчитывал. Имена с иконками, на которых были изображены лица плыли перед глазами: Марина, Антон, Сергей, Ольга, Дмитрий… Незнакомцы, призраки. Ни один не вызывал даже проблеска узнавания.

Отвлёкшись от очередного перепрочтения списка, я спросил Вику:

— А почему список такой маленький? Ведь наверняка людей-то было много.

Она присела на обломок бетонной плиты, вытянув ноги в покрытых пылью ботинках. Достала из инвентаря бутылку, сделала глоток и протянула мне.

— Он постоянно сокращается, — ответила она, забирая воду. — По мере убийства людей имена не вычёркиваются, они просто исчезают.

Холодок пробежал по моей спине.

— Зачем кому-то нужно их убивать? Ведь уже всё, факт случился. Живите себе, точнее выживайте.

Вика невесело усмехнулась, и в этой улыбке сквозила горечь человека, повидавшего слишком много.

— А за их убийство система поощряет. Она даёт за убийство людей из этого списка бонусы. Причём бонусы могут быть разные: повышение уровня, дополнительные навыки. Что ещё не могу сказать, только слышала об этом.

Я замолчал, пытаясь осмыслить услышанное. Почему я оказался в этом списке, кто я, как я к этому причастен? Пазл складывался медленно и неохотно, и мне не нравилась картинка, которая начинала проступать.

— Этот список как некий квест от системы — убей и получи бонус, — продолжила Вика, наблюдая за моим лицом. — Ну, я бы тебе не советовала узнать на своей шкуре что выпадет за тебя.

Она поднялась, отряхнула пыль с потрёпанных джинсов.

Отбросив все самокопания и понимание того, что все эти имена никак не повлияли на возвращение моей памяти, я сказал:

— Нам нужно уходить с этой территории, потому что, насколько я понял, именно на этой земле заправляют те самые гопники, которые за нами охотились.

Вика оглянулась по сторонам, словно те могли притаиться за ближайшими развалинами.

— Ты знаешь, Глебушка, тут, скорее всего, даже не за нами, а за тобой охотятся. Я так, под раздачу попала.

Я поднял на неё взгляд и просто сказал:

— Тебя никто не держит. Я себе поставил цель, я к ней дойду.

Она фыркнула, закатив глаза:

— Тоже мне, обидчивые нашлись.

Напряжение между нами разрядилось так же быстро, как и возникло. Странно, но за этот короткий период мы уже начали понимать друг друга лучше. Может, так действует ощущение опасности — сближает случайных попутчиков, делает их почти союзниками.

Мы направились в южном направлении. Дорога петляла между холмами, поросшими жёсткой травой. Вдалеке виднелась темная полоса леса, но до неё было ещё идти и идти.

— Надеюсь, что когда-то, с этой территории, подвластной фракции этих уродов, мы всё равно выйдем, — я попытался подбодрить и себя, и Вику.

По дороге Вика размышляла вслух:

— Если добраться до нормальных кочевников, то можно было бы кого-то отловить и с помощью моей способности провести допрос на тему информации о выживших из этого списка.

Я невольно вздрогнул, вспомнив, как она использовала свою способность ранее. Это было… пугающе. Но эффективно, тут не поспоришь.

Это была вполне рабочая схема:

— В принципе, других вариантов у меня и нет. Как думаешь, — сказал я, — почему система вообще создала этот список? Какой в нём смысл?

Вика помолчала, обдумывая ответ.

— Знаешь, я много об этом думала, — наконец сказала она. — Кто-то говорит, что это своего рода игра, развлечение для системы. Другие считают, что люди в списке знают что-то важное, что-то, что может угрожать системе. Третьи уверены, что это просто способ контроля — заставить людей бояться, охотиться друг на друга, не давать объединиться.

Она пожала плечами:

— Лично я склоняюсь к третьему варианту. Разделяй и властвуй — старый как мир принцип.

Я кивнул, обдумывая её слова. В них был смысл.

Мы уже часа три шли по лесу, по едва видимой тропинке. Каждый был погружён в свои мысли. Шли молча.

И вот, выйдя на опушку, я вдруг услышал какой-то странный звук. Резкий, металлический, совершенно неуместный среди природного спокойствия. Показал жестами Вике остановиться, та замерла и тоже прислушалась. Звук нарастал.

— Что это? — прошептал я, едва слышно.

Вика только пожала плечами, её глаза настороженно осматривали опушку.

А спустя несколько минут мы увидели, что в нашу сторону мчится какой-то автомобиль. Он появился из-за поворота лесной дороги — грязный, с вмятинами на бортах, но явно хорошо обслуженный. Двигался он целенаправленно, словно точно знал, куда направляется.

— Опять эти ублюдки, — шикнула Вика. — Прячемся.

— А может, это к лучшему, — сказал я, не особо веря собственным словам, но мысль промелькнула, и я не смог её удержать.

Но тем не менее мы сместились за деревья, где рядом был большой кустарник. Густая листва скрыла нас от посторонних глаз, но мы всё ещё могли наблюдать за происходящим через просветы между ветками.

Автомобиль приближался. И спустя непродолжительное время было видно, что это какой-то пикап. Причём на крышу которого был установлен пулемёт. Почему-то в памяти всплыло, что это «Корт». Тот ехал в нашу сторону, словно гончая, взявшая след.

— Как думаешь, они нас видят? — спросил я Вику.

— Не знаю, видят ли сейчас, но уверена, что парой минутой ранее они нас срисовали, — её голос был спокоен, но в глазах читалось напряжение. — Давай сместимся немного.

Мы углубились в лес и сместили позицию метров на пятьдесят. Каждый шаг был осторожным, рассчитанным — никаких резких движений, никакого шума. Ветки под ногами словно решили нам помочь и не издавали ни звука, когда мы на них наступали.

Пикап же продолжал двигаться в ту сторону, где мы не так давно были. Что странно, звук двигателя практически не было слышно, больше слышалось взаимодействие шин с дорогой. Только шуршание камешков под колёсами и едва уловимое гудение.

— Неплохо они движки проапгрейдили, — сказал я, присаживаясь за поваленным деревом.

Вика кивнула:

— Да, научились за это время избавляться от лишнего шума. Умные суки, — она прищурилась, наблюдая за машиной.

Когда те подъехали метров на двести к кустам, в которых мы не так давно прятались, они спустили несколько очередей из пулемёта по нашему бывшему месту. Пули с визгом врезались в землю, срезали ветки, отскакивали от камней. Я вздрогнул, представив, что было бы, останься мы там. От нас осталось бы только мокрое место.

Я тут же вскинул калаш и несколько раз короткими очередями выстрелил по внедорожнику. Я ни в кого не попал. Пули ударили в борт, высекая искры, одна попала в стекло, оставив в нём паутину трещин.

— Прикрывай, — сказал я, оставив Вике калаш, а сам сменил руну щита на руну скорости.

Мне стало интересно, как она себя покажет? Я активировал руну — маленький светящийся символ на запястье, который теперь пульсировал зеленым светом.

Система тут же выдала сообщение:

Руна скорости. Действует, пока шкала выносливости не опустится до нуля.

Я же, выхватив Глок, рванул в сторону пикапа.

Вокруг все как будто бы слилось. Сплошной калейдоскоп красок. Все происходило как в замедленной киносъёмке. Деревья превратились в размытые полосы, земля под ногами казалась неощутимой — я словно летел над ней, едва касаясь.

И я, даже не успев моргнуть, чуть ли не врезался в джип. Успев подпрыгнуть, я коленом впечатался в голову одного из ублюдков. Их было трое — один за рулём, двое в кузове за пулемётом. Тот, в которого я врезался, даже не успел понять, что происходит — просто вдруг его голова дёрнулась назад с неестественной силой.

Колено же прошибло непередаваемой болью. И в это время я обратил внимание на мигающую полоску выносливости — она была на нуле, а в следующую миг мир вернулся в своё нормальное течение.

Ну а я же кубарем повалился на землю. Где в следующую секунду смешалось небо с землёй, и я поломанной куклой покатился по земле. Адская боль накрыла меня. Создавалось впечатление, что переломалась каждая косточка. Каждый нерв кричал, каждая мышца горела огнём. Перед глазами плясали чёрные точки, грозя затянуть всё в темноту.

Когда моё движение остановилось, я не мог пошевелить ни одной конечностью. Система же выдала сообщение:

Множественные переломы. Необходимо восстановление.

«Ну, спасибо тебе, а то я не понял», — подумал я, балансируя между сознанием и небытиём. Каждый вдох давался с трудом, словно на грудь положили бетонную плиту.

— Смотри, сам к нам прибежал, — сказал один из тех, кто остался на крыше пикапа. Голос звучал словно через вату, но я всё ещё мог различить слова.

Мужик из-за руля вышел. Огляделся. Высокий, в камуфляжной одежде. Он подошёл к своему поверженному товарищу и присвистнул. Мужик на кузове хмыкнул:

— Да. Только Димону всю бошку расхреначил. Ну ничё, главное, его боссу привезём. И все будет нормально.

— А если б ты попал под него? — спросил вышедший из-за руля.

— Ну не попал же, — отмахнулся второй. А водитель посмотрел на меня.

— Гляди, какой красавец. Босс будет доволен.

Я лежал и слушал, как эти двое между собой переговариваются. При этом абсолютно ничего не мог сделать. Было желание достать из инвентаря энергоядро и начать впитывать одно за другим, но даже это действие мне не давалось. Выносливость была на абсолютном нуле. И никак не сдвигалась, даже на миллиметр в полоске, в сторону увеличения, хотя вроде бы я лежал и не двигался.

Но при этом боль была такая, что хотелось выть. Но даже на это не было сил. Я мог только смотреть и слушать.

— Ба, а ты посмотри, че это за краля к нам идёт? — обратился тот, что был в кунге, к мужику, который вышел из-за руля.

— Ты давай лучше смотри, — ответил тот, напрягаясь. — А то, видишь, одарённая.

Только сейчас я обратил внимание на ауры мужиков — оба были зелёные, но краешки аур были размытые, то есть не одарённые. Обычные люди.

Мужик в кунге направил пулемёт на Вику, которая подходила спокойным шагом к пикапу. Её походка была расслабленной, уверенной, словно она шла не к вооружённым бандитам, а к старым друзьям на вечеринку. В руках — никакого оружия, только лёгкая улыбка на губах, не предвещающая ничего хорошего.

— Слышь, чудила. Ты пукалку-то убери в сторону. И мужика не троньте, он мой, — её голос звучал холодно, с нотками стали.

— А ты не охренела ли, краля? — сказал мужик с кунга, который держал на прицеле пулемёта Вику. Его палец нервно подрагивал на спусковом крючке. — Это наш чёрт. И мы его забираем.

— Ага, щаз, — сказала Вика, продолжая приближаться. — Я его, между прочим, уже вторые сутки веду к вашему шефу. Так что губу-то не раскатывайте.

Её слова ударили меня сильнее, чем все переломы вместе взятые. Предательство. Оно всегда больнее физической боли.

— А ты вообще кто такая? — спросил мужик, который вышел до этого из-за руля. Он явно нервничал, его рука легла на кобуру пистолета.

— Об этом я буду говорить с твоим шефом, но никак не с тобой, — ответила Вика, останавливаясь в нескольких метрах от пикапа.

А я же думал: это что получается? Она все это время хотела меня сдать? Все эти три дня совместного путешествия, все разговоры, все планы — всё это было ложью? Просто спектаклем, чтобы довести меня до нужной точки и передать каким-то бандитам?

— Значит, всё это время… — едва шевелил я гумабми, — ты хотела меня сдать⁈

А в следующий миг произошло то, что в голове не укладывалось. Водитель, глядя на Вику, медленно перевёл взгляд на своего товарища. В его глазах не было ни страха, ни сомнения — только пустота, словно стеклянные шарики вместо глаз. Движения были механическими, будто кто-то дёргал за ниточки невидимую марионетку.

Он уверенно достал из кобуры пистолет, навёл на стрелка в кунге и дважды нажал на курок. Звук выстрелов разорвал тишину. Птицы в панике взлетели с ближайших деревьев, их крики смешались с эхом от выстрелов.

Черепушка бывшего друга разлетелась вдребезги, забрызгав кровью и ошмётками мозга борт пикапа. Красные капли медленно стекали по металлу, собираясь в небольшие лужицы на земле. Тело стрелка дёрнулось и обмякло, безвольно свесившись с края кунга.

После этого водитель отбросил пистолет в сторону. Оружие с глухим стуком упало в траву. И остановился. Замерев и смотря прямо перед собой, не шевелясь. Его лицо застыло в безразличной маске, только глаза слегка подрагивали, словно человек видел какой-то внутренний кошмар.

Вика тут же подскочила ко мне

— Вот же придурок, и как тебя так угораздило? — в её голосе слышалось беспокойство, смешанное с раздражением. Она быстро осмотрела мои переломы, проверяя пульс, зрачки.

А я? Даже ответить ничего не мог, лишь улыбался. Губы не слушались, язык казался чужим и неповоротливым. Да, я хуже о ней думал, промелькнуло в голове, а оно вот как вышло. Предательница? Как же хорошо, что я ошибся! Она была на моей стороне всё это время.

Вика, видать, из инвентаря достала энергоядро и вложила мне в руку, которая, между прочим, была переломана в нескольких местах. Ядро мягко пульсировало, распространяя приятное тепло.

Она сама сжала мне кулак, её пальцы были тёплыми и удивительно нежными для человека, который секунду назад хладнокровно манипулировал другими людьми.

— Как ты там говорил? А! Жри! — Сказала она, но её голос звучал сейчас мягче, чем обычно.

Тут же интерфейс выдал сообщение:

Поглотить энергоядро? Да/Нет?

«Да, конечно же да,» — мысленно вжал я кнопку. И почувствовал, как полоска выносливости стала ползти вверх. Энергия разливалась по телу, пробуждая каждую клетку, заставляя её работать с утроенной силой. Боль начала отступать, сначала медленно, потом всё быстрее и быстрее, словно уносимая невидимым течением.

Как только энергоядро было впитано, я уже сам мог себя хоть немного контролировать. Пальцы начали слушаться, и я достал из инвентаря следующее энергоядро. Оно было чуть больше первого и светилось ярче. Я впитал его тоже, чувствуя, как с каждой секундой ко мне возвращаются силы.

Все полоски были на максимуме.

Я заглянул в инвентарь и увидел там бирюзовый кристалл.

Всмотрелся в него, и система выдала:

Кристалл усиления.

Никаких навыков.

Я смело переместил его в руку и сжал кулак. Кристалл был твёрдым и холодным, но постепенно нагревался от моего прикосновения. И на сообщение впитать ли его, ответил «да».

Прилив энергии я ощутил в полной мере. Это было не просто восстановление — это было перерождение. Волна силы, начавшаяся от солнечного сплетения, разошлась по всему телу, достигая кончиков пальцев, корней волос, кончика носа.

Я прям чувствовал, как кости встают на места и сжимаются между собой. Хрящи, связки, мышцы — всё возвращалось в исходное положение, но становилось… лучше? Сильнее? Выносливее?

Даже какой-то треск раздался, который я услышал. Звук был таким громким, что, казалось, его было слышно на несколько метров вокруг. Вика даже на секундочку отпрянула от меня, её глаза расширились от удивления.

А меня буквально корёжило, восстанавливая все переломанные конечности. Тело выгибалось дугой, мышцы напрягались до предела, суставы хрустели, становясь на место. Это было больно, но это была правильная боль — боль исцеления, а не разрушения.

Вика смотрела на меня с смесью удивления и интереса.

А спустя минуту… Я уже чувствовал себя хорошо. Нет, не просто хорошо — великолепно! Словно заново родился. Каждый мускул наполнился силой, каждый нерв обострился, даже зрение и слух стали острее.

— Ну ты и цирк тут устроила, подруга, — ответил я, глядя на неё и потягиваясь, проверяя все суставы. Они работали идеально, без малейшего намёка на недавние переломы. И тут как вспышка в памяти — а ведь у меня оба мениска сшиты были… а теперь как новенькие.

Она же посмотрела на меня, перевела взгляд на водилу, который всё ещё стоял, застыв в том же положении, с пустым взглядом. Потом снова на меня, и в её глазах читалось недоумение.

— Ну и куда ты так ломанулся? — в её голосе было столько искреннего непонимания, что я даже засмеялся. — Можно ж всё было сделать по накатанной схеме.

Она кивнула на водилу.

— Вон, язык есть, — потом перевела взгляд на пикап, который стоял с работающим двигателем, готовый к движению. — И машина… а ты помчался непонятно куда.

— Зато теперь я знаю, как работает руна скорости, — ответил я, подходя к пикапу и осматривая его. Машина была в хорошем состоянии, если не считать нескольких пулевых отверстий в борту и забрызганного кровью кунга.

— Придурок, — проворчала Вика, но в её голосе не было настоящей злости. Скорее, это было облегчение — облегчение от того, что всё обошлось, что я остался жив, что наша маленькая, но слаженная команда всё ещё в строю.

— А скажи-ка мне, а чего это ты так распереживалась обо мне? — я посмотрел на Вику, пытаясь поймать её взгляд.

Вика вскинула бровь и фыркнула, закатив глаза с той особой манерой, которая была у неё — словно весь мир был источником бесконечного раздражения, а я — его главным воплощением.

— Уж если ты там себе что-то напридумывал, то можешь засунуть свои эти думки себе в одно место, — она демонстративно поправила кобуру на бедре. — И не мечтай. Мне, знаешь ли, просто комфортно передвигаться под твоим щитом. На большее можешь и не рассчитывать.

— Да больно уж надо, — ответил я, пиная мелкий камешек носком ботинка. — Просто самому как-то стало некомфортно от такого внимания ко мне.

Она снова фыркнула, скрестив руки на груди. Несколько секунд она изучала меня взглядом, будто решая, стою ли я вообще продолжения разговора. Потом что-то промелькнуло в её глазах — то ли досада, то ли смирение.

— Ты как ребёнок, честное слово, — пробормотала она себе под нос, а потом указала на застывшего водителя, который стоял с пустым взглядом, словно кукла. — Вон тебе тело, хотел же вопросы позадавать.

Мужик действительно выглядел жутковато — высокий, крепкий, но с абсолютно пустыми глазами, будто из него вынули душу. Он даже не моргал, лишь едва заметно покачивался, как тростник на ветру.

— А вопросы я действительно хотел позадавать, — я медленно подошёл к застывшему человеку, осторожно, словно к дикому зверю. — И что, он прям так все и расскажет?

— Ну, пока я его держу под контролем, расскажет, — Вика потёрла виски, слегка поморщившись. Удерживать контроль явно требовало усилий.

— Хорошая у тебя способность, даже страшно.

— Не только ты можешь удивить, — она позволила себе лёгкую улыбку, которая тут же исчезла. — Давай быстрее. Это энергозатратно.

Я подошёл к мужику, который так и стоял со стеклянными глазами.

— Сколько вас в банде? — спросил я, вглядываясь в эти пустые глаза.

— Около семидесяти человек, — ответил он монотонным голосом, словно робот. — Цифра непостоянна… кто-то приходит, кого-то убивают.

— Понятно, — я потёр подбородок, обдумывая следующий вопрос. — Скажи, почему вы нас искали?

— Мы заметили вспышку двух аур и решили проверить, кто там, — его голос оставался таким же безжизненным. — Когда подъехали ближе, по инструкции сверили со списком. Ты высветился. Ну, потом уже целенаправленно ехали.

Я переглянулся с Викой. Она напряжённо слушала, не отводя взгляда от контролируемого человека. Капля пота скатилась по её виску, но она даже не попыталась её стереть, полностью сосредоточенная на поддержании контроля.

— Что значит я высветился? — я обошёл мужика по кругу, словно изучая экспонат в музее.

— Если список держать открытым, и в этот момент в зоне прямой видимости будет человек из списка, то его имя будет подсвечиваться, — ответил мужик, следя за мной стеклянными глазами, в то время как его тело оставалось неподвижным.

«Очень интересная информация», — подумал я. — «Это ж получается, я для всех как какая-то открытая книга».

— Скажи, кого-то из списка в ближайшее время ещё наблюдали? — спросил я, возвращаясь к главному.

Тот кивнул, движение было механическим, словно у заводной куклы.

— Говори подробности.

— Не так давно кореша гоняли кого-то из списка, — произнёс он, глядя куда-то сквозь меня.

— Так это, наверное, меня? — я подался вперёд, чувствуя, как сердце забилось чаще.

— Нет, не тебя. Это было шесть дней назад.

Я прикинул, что на самом деле шесть дней назад меня никто не мог гонять. Я тогда ещё был далеко отсюда. Значит, в списке есть и другие, такие же, как я. Информация, которая могла оказаться жизненно важной.

— И что, догнали? — спросил я.

Пленник начал что-то бормотать, слова путались, становились невнятными. Его тело вдруг напряглось, словно через него пропустили электрический ток.

Я посмотрел на Вику. Она стояла, сжав зубы, вены на её шее вздулись от напряжения.

— Крепкий, зараза, — процедила она сквозь зубы. — Такое впечатление, что контроль пытается снять.

Вика напряглась на какую-то долю секунды, её зрение затуманилось — видать, в интерфейс полезла. Система, управляющая этим миром, позволяла делать много интересных вещей, если знать, как с ней обращаться. А Вика, похоже, знала гораздо больше, чем показывала.

— Готово, — сказала она через несколько секунд, выпрямляясь.

Мужик снова застыл, его глаза окончательно потеряли всякое выражение. Теперь он был просто куском мяса, удерживаемым чужой волей.

— Так что случилось с тем, кого вы гоняли? — вернулся я к вопросу.

— Он шустрым оказался. Сбежал от нас, — голос мужика снова стал монотонным, словно говорил не человек, а сломанный автоответчик. — Мы его два дня гоняли.

— И куда сбежал?

— На территорию соседней фракции. — я сделал шаг еще ближе. — И где это, эта территория?

— На север, к тёмным, — ответил он безжизненно. — В смысле, к Тёмным. Так мы называем фракцию.

Я мысленно сделал пометку.

— Ну ладно, это ваши дела, — сказал я отступая.

Я посмотрел на Вику и произнёс:

— У меня больше нет вопросов.

Та лишь кивнула, не отрывая взгляда от пленника. Её лицо было бледным, под глазами залегли тени. Контроль явно давался ей нелегко.

Водитель вдруг дёрнулся, его движения были рваными, неестественными. Он материализовал в руке два энерго-ядра и положил возле брошенного пистолета. А сам развернулся и пошёл в сторону леса.

— Куда это он? — спросил я, наблюдая за удаляющейся фигурой.

Вика пожала плечами и лишь ответила:

— Топиться.

Я лишь покачал головой. Понятно, по чьей воле он пошёл топиться. Жестоко, но в этом мире по другому никак. С другой стороны, мы только что избавились от потенциальной угрозы.

— Ты не могла просто приказать ему уйти? — спросил я, поднимая энергоядра с земли.

— Он вернуться бы с подкреплением, — Вика устало провела рукой по лицу. — Или доложил бы о нас. И тогда бы нас искали уже всей бандой. Нам не нужны свидетели.

Она была права, и я это знал. Но от этого не становилось легче. Каждая смерть — даже смерть врага — оставляла маленький шрам на душе. Сколько их уже, этих шрамов?

Я ещё раз посмотрел на спину уходящего водилы и подумал о том, что хорошо все-таки, что я пусть и условно, но одарённый. Очень бы не хотелось попасть под влияние этой Вики. Её способности контролировать людей вызывали во мне смешанные чувства — с одной стороны, невероятно полезный навык в нашем положении, с другой — что-то глубоко тревожное было в том, как легко она могла подчинять чужую волю. Словно щелкать тумблером.

Я поёжился от этой мысли и вставая пошёл к пикапу, чувствуя, как постепенно восстанавливаются силы. Система продолжала работать, медленно залечивая оставшиеся повреждения.

Открыл водительскую дверь, осматривая салон. Потёртое кожаное сиденье, приборная панель с несколькими дополнительными тумблерами неизвестного назначения, какие-то самодельные держатели для оружия. Ключей зажигания не было. Хотел было окликнуть Вику, чтобы вернула водилу, но обнаружил, что автомобиль запускается с кнопки. Современная модель, переделанная местными умельцами под свои нужды.

Обошёл машину, внимательно изучая каждую деталь. Пикап был основательно модифицирован — усиленная подвеска, дополнительная защита днища, бронированные стёкла с сеткой. Но самое впечатляющее — пулемёт. Тот был установлен на крышу в специальное гнездо, которое, видать, уже местные очумельцы приспособили. Крепление выглядело на удивление профессионально, с возможностью поворота на 360 градусов и регулировкой угла наклона.

«Кто-то серьёзно подготовился к новой реальности», — подумал я, проводя рукой по металлической конструкции.

Два трупа были свешаны из кунга — один, которого убил водила под воздействием Вики, второй с неестественно вывернутой шеей, которого саданул по голове коленом я. Он так и не понял, что произошло в последний момент его жизни.

Я аккуратно вытащил обоих из кунга, морщась от тяжести безжизненных тел. Чем дольше они пролежат здесь, тем меньше шансов, что кто-то быстро обнаружит пропажу патруля. Оттащив их подальше в кусты, присыпал листвой и ветками. Не идеальное укрытие, но хотя бы не сразу бросается в глаза.

Обшарил карманы, но ничего полезного не нашлось, разве что у того, которого водила убил, был магазин к Макарову.

— И то хлеб, — подумал я вслух, засовывая магазин в карман куртки. Каждый патрон на счету в этом мире.

Вернувшись к машине, я обнаружил Вику, изучающую кунг пикапа. Она методично перебирала содержимое металлических ящиков, закреплённых по бортам.

— Нашла что-нибудь полезное? — спросил я, подходя ближе.

— Немного патронов, пара консервов, аптечка, — она кивнула на небольшую стопку вещей, отложенных в сторону.

— Ну что, прокатимся? — сказал я Вике, садясь за водительское место. Почему-то уверенность в том, что я умею управлять автомобилем, была. Хотя до конца не был в этом уверен. Руки всё сделали сами.

Я вжал педаль тормоза, нажал на кнопку старта. Мотор зашелестел очень тихо, его практически не было слышно. Двигатель работал настолько мягко, что можно было подумать, будто машина вообще не заведена, если бы не тихое гудение приборной панели.

— Впечатляет, — пробормотал я, трогая пальцами переключатель передач.

Переключил рычаг в позицию драйв, и мы тронулись. С места развернул машину так, чтобы солнце било сзади и справа. Мы двинулись на север.

— Да, это совсем не на юг, — сказала Вика, устраиваясь на пассажирском сиденье и вглядываясь в дорогу впереди.

— Согласен, но водила сказал, что именно туда ушёл шустрик из списка.

— Да, сказал, — подтвердила Вика.

Мы двигались по едва различимой грунтовой дороге уже около часа. При этом скорость была больше пятидесяти километров в час. Пикап уверенно справлялся с неровностями, подпрыгивая на ухабах, но не теряя сцепления с дорогой. Вокруг нас постепенно менялся пейзаж — лес становился реже, появлялись открытые участки с низкорослым кустарником.

Тут мы увидели полуразрушенную деревеньку у нас на пути. Несколько покосившихся домов с провалившимися крышами, заросшие сорняком огороды, ржавая сельхозтехника — всё говорило о том, что место давно заброшено.

Тормознув возле неё, мы вышли из машины слегка размяться. Ну и посмотреть, может, что-то есть важное. Воздух был наполнен запахом пыли и старого дерева. Тишину нарушало только пение птиц и шелест листвы под лёгким ветром.

Я направился к ближайшему дому, который выглядел наименее разрушенным. Дверь скрипнула, когда я её толкнул. Внутри было пусто — никакой мебели, только мусор на полу и выцветшие обои, свисающие со стен лохмотьями.

— Здесь уже давно никого нет, — крикнул я Вике, которая обследовала соседнее здание.

Я вернулся к машине как раз в то время, как тангента от рации зашипела, и раздался голос:

— Ну и какого вы хрена там делаете? Вас куда послали патрулировать? Хрен ли вы в секторе C4 забыли?

Голос был резким, с нотками раздражения. Я понимал, что что-то нужно ответить. Но с другой стороны, было понятно, что по голосу нас узнают. Я переглянулся с Викой, которая подошла ближе, напряжённо прислушиваясь.

Зажав рот согнутым локтем, чтобы исказить голос, я нажал тангету и буркнул что-то по типу:

— Не твоё дело, захотели и сюда съездили, скоро будем.

И отключил рацию, выдернув питание. Этот короткий обмен репликами мог выдать нас с головой.

— Это что же получается, Вика, — сказал я, словно соединяя разрозненные кусочки пазла в своей голове. — Они отслеживают машины своих патрулей?

Она посмотрела на меня немного ошарашенно, будто я сказал очевидную вещь.

— Ну, получается, что да.

— Ну и получается, что все наши передвижения на этой машине у них как на ладони, — я провёл рукой по потёртой приборной панели пикапа, который ещё недавно принадлежал убитыми нами людям.

— Ну да, — ответила она, пожимая плечами. В её голосе не было ни тени беспокойства, словно это была незначительная деталь.

Я снова сел в машину, развернул её так, чтобы двигалась в обратном направлении. Мозг лихорадочно работал, выстраивая план. Взгляд скользнул по окрестностям, выискивая нужный предмет.

— Что ты задумал? — Вика наблюдала за мной, скрестив руки на груди.

Не отвечая, я вышел из машины и подобрал кирпич, которых здесь было в достатке — остатки какого-то разрушенного строения, теперь ставшие частью дикого пейзажа. Вернувшись в пикап, я вжал тормоз, включил драйв и осторожно положил кирпич на педаль газа. Не сильно, лишь слегка придавив её.

Пикап вздрогнул и медленно тронулся в обратном направлении, постепенно набирая скорость. Двигатель работал ровно, почти беззвучно — хорошая работа, хорошая модификация, жаль, что приходится с ней расставаться.

— Будем надеяться, что руль сбалансированный и никуда не отклонится, — пробормотал я, выпрыгивая из машины и присоединяясь к Вике.

— Зашибись, — сказала Вика, провожая взглядом медленно удаляющийся пикап. — А так хорошо ехали. Это всяко-разно лучше, чем идти, однозначно.

Солнце уже поднялось высоко, и его лучи пробивались сквозь листву деревьев. День обещал быть жарким, а нам предстоял долгий путь пешком.

— Но радуйся, что хоть какое-то расстояние проехали.

— А ты что, не видишь, насколько я рада? — фыркнула Вика, скорчив такую гримасу, что я невольно улыбнулся.

Я постоял ещё какое-то время и понаблюдал за тем, как машина медленно, но верно движется на юг. Теперь те, кто отслеживал пикап, будут думать, что мы продолжаем двигаться на юг. А мы направимся в противоположную сторону. Не самый хитрый план, но должен сработать, хотя бы на какое-то время.

Мы с Викой переглянулись и, не сговариваясь, двинулись дальше на север. Тропа петляла между деревьями, то исчезая в густой траве, то появляясь снова.

Мы дошли до какой-то рощи, и ближе к обеду решили, что неплохо бы перекусить. Желудок уже давно напоминал о себе, а запасы энергии после утренней стычки нужно было восполнить.

— Че у тебя из пожрать есть? — спросила Вика, сбрасывая свой рюкзак у подножия большого дуба.

— Ну, с учётом того, что я видел у тебя плитку… — я начал копаться в своём инвентаре, — предлагаю сделать макароны по-флотски.

— Поддерживаю, — оживилась Вика. — С меня плитка, с тебя всё остальное.

— Ну уж нет, — я картинно возмутился. — Тогда и кастрюля со сковородкой тоже с тебя.

Вика прищурилась, глядя на меня с подозрением:

— Ты что, в мой инвентарь заглядывал?

— Да нет, — я усмехнулся, — так, подумал, что если есть чайничек для кофе, то и кастрюлька со сковородкой найдётся.

— Ну, кастрюльки, скажем так, нету, но сковородка есть, — она достала небольшую походную сковородку и компактную газовую плитку.

Мы набрали воды в сковородку, отварили таким образом макароны. Отложили их в сторону. Потом там обжарили тушёнку, добавили макарон. В общем, замечательно пообедали. Еда на свежем воздухе всегда казалась вкуснее, особенно когда ты только что избежал смерти.

Солнце стояло в зените, и мы решили немного отдохнуть перед тем, как продолжить путь. Я прислонился спиной к дереву, наблюдая, как Вика методично чистит Макаров.

Отдохнули с полчасика и пошли дальше на север. Вика шла чуть впереди. Я же всё ещё чувствовал некоторую скованность после утренних переломов — система восстановила меня, но фантомная боль ещё оставалась, как напоминание о моей глупости.

— Ты мне скажи, — сказала Вика, не оборачиваясь, словно подслушав мои мысли. — Я всё никак не могу сформулировать, как тебе правильно даже задать вопрос…

Она сделала паузу, словно подбирая слова.

— Ты нахрена тогда ломанулся к пикапу?

Я усмехнулся, понимая, что этот вопрос должен был прозвучать рано или поздно.

— Да как тебе сказать… Я хотел испробовать руну скорости. И когда её задействовал, двинулся в сторону пикапа. Я даже моргнуть не успел, как чуть ли не втаранился в него. Прыгнул, снёс башку мужику, а сам поломанной куклой развалился.

— Да, это прям диагноз, — ответила Вика, закатывая глаза. — Знаешь, в каждой группе выживших должен быть хотя бы один псих, который бросается в самое пекло, не думая о последствиях. Поздравляю, в нашей группе это ты.

Её слова были язвительными, но в голосе я услышал нотки… заботы? Или мне показалось?

— Теперь даже не знаю, насколько полезная эта руна, — пробормотал я.

Вика на секунду призадумалась и сказала:

— А ты попробуй её активировать и дозированно передвигаться. Вот, допустим, видишь дерево, обойди его с одной стороны, с другой выхвати пистолет в моменте, когда навык активирован… Попробуй условно сделать несколько выстрелов.

Она остановилась и повернулась ко мне, в её глазах появился какой-то азартный блеск.

— Ты представляешь, какое это преимущество перед потенциальной угрозой возникает? За какую-то секунду ты успеешь сделать несколько выстрелов перед тем, как на тебя наведут оружие, либо же ты успеешь сместиться, если по тебе начнут стрелять.

Я задумался на секунду и активировал руну скорости. Встал, глазами вжал «активировать» и сам посмотрел на дерево. Метрах в десяти стоял старый клён с раскидистыми ветвями — идеальная мишень для эксперимента.

Сделал несколько шагов, мир снова слегка поплыл от скорости моего передвижения. Казалось, что время замедлилось, но на самом деле это я двигался настолько быстро, что окружающий мир не успевал за мной. Но я вовремя остановился, при этом наблюдая, что полоска выносливости заметно просела.

Потом обошёл дерево — полоска снова немножко просела, уже где-то наполовину. Выхватил пистолет, обозначил несколько условных выстрелов по разным точкам — в таком режиме выносливость падала медленнее, что было интересным наблюдением.

Дезактивировал навык и обернулся к Вике. Она как смотрела в точку, где я только что был, так и продолжала смотреть, потом медленно перевела взгляд к дереву, где был я теперь. На её лице отразилось удивление, смешанное с восхищением.

— Ну как, получилось? — спросил я и улыбнулся.

— Получилось, — она медленно кивнула. — Ты просто… исчез из одного места и появился в другом. Я даже движения не увидела.

— Спасибо за совет, — я вернул пистолет в инвентарь.

— Да не за что, пользуйтесь, только не увлекайтесь, — она усмехнулась.

Мы с Викой шли уже третий час, не останавливаясь, лишь изредка перебрасываясь короткими фразами.

Тропа петляла между могучими соснами и дубами, время от времени проходя мимо поваленных стволов, покрытых мхом. Природа здесь царствовала безраздельно, но иногда когда выходили к опушкам или краю леса, проглядывали напоминания о прошлом — обломки бетонных стен, торчащие из земли, остовы давно заржавевших автомобилей, ставших домом для мелких грызунов, покосившиеся столбы линий электропередач с оборванными проводами, свисающими, как безжизненные лианы.

— Когда-то здесь было шоссе, — заметила Вика, кивая на едва различимую полосу асфальта, местами проглядывающую из-под слоя опавших листьев и наступающего подлеска. — Природа всё берёт своё.

Я поморщился, когда левое колено вновь пронзила фантомная боль. Система полностью восстановила мои переломы, но тело, казалось, хранило память о травме, периодически напоминая о моей безрассудной выходке с руной скорости.

— Что, болит ещё? — Вика обернулась, заметив мою гримасу. Её глаза, казалось, не упускали ничего — ни малейшего движения в кустах, ни следов на тропе, ни моих болезненных ужимок.

— Фантомные боли, — отмахнулся я. — Система всё залечила, но тело помнит.

— Хорошо, что помнит, — кивнула она, продолжая идти впереди. — Может, в следующий раз подумаешь, прежде чем активировать руну без подготовки.

Вика двигалась легко, почти бесшумно. Мне оставалось только плестись позади, стараясь не шуметь и не привлекать внимания — к чему, видимо, и стремилась моя спутница, постоянно осматривая окружающее пространство.

Над головой щебетали птицы, перекрикиваясь между собой на десятки голосов. Какая-то мелкая пичуга с ярко-синим оперением пронеслась над самой тропой, исчезнув в густых ветвях ели. Лес жил своей жизнью, в которой мы были лишь незваными гостями.

— Лучше бы мы тот пикап не отпускали, — проворчал я, перешагивая через поваленное дерево. — Сейчас бы ехали с ветерком, а не плелись, как черепахи.

— И сообщили бы заинтересованным о нашем местоположении, — Вика даже не обернулась. — В нём наверняка был маячок. Иначе как, думаешь, они отслеживают своё имущество?

— Можно было бы поискать и выдрать его, — не сдавался я. — Час-другой повозились бы, зато…

— А потом бы ещё пару часов гадали, не пропустили ли второй, запасной, — перебила Вика. — Или третий. Знаешь, твоя импульсивность — наш главный враг. Если бы ты так не рванул в атаку вчера…

— Я знаю, знаю, — вздохнул я. — Если бы да кабы. Может сейчас оба были бы мертвы. Кто знает?

Вика хмыкнула, но спорить не стала. Тропа начала плавно забирать вверх, петляя между валунами, поросшими лишайником. Солнце поднялось выше, и в лесу стало заметно теплее. Я расстегнул куртку, наслаждаясь прохладным ветерком, изредка пробегающим между деревьями.

— Я много думал о рунах, — сказал я после непродолжительного молчания. — Скорость — мощное оружие, но без должного контроля — чистое самоубийство.

— Верное наблюдение, — кивнула Вика. — Любая руна — это концентрированная сила. Чем сильнее эффект, тем выше требования к контролю. Большинство обжигается именно на скорости и силе, думая, что справятся.

— А ты? — спросил я. — Какие-то руны использовала до этого?

Вика остановилась и обернулась, окинув меня оценивающим взглядом.

— Те, о которых противник не догадывается до последнего момента, — она позволила себе лёгкую улыбку. — Иногда лучшее оружие — то, что остаётся скрытым.

Она достала из инвентаря небольшую флягу, сделала глоток и протянула мне. Вода была прохладной и удивительно свежей, с лёгким мятным привкусом.

— Предлагаю такой план, — продолжила Вика, когда я вернул флягу. — Мы идём на север до границы территории «Тёмных». Я слышала, что там есть тоже кочевники, возможно у них можно раздобыть информацию. Нам нужно найти «шустрика» из списка.

Я кивнул, переваривая информацию. Мы продолжили путь. Тропа вывела нас к небольшому ручью, через который было перекинуто бревно. Вика легко перебежала по нему, я последовал за ней.

Лес за ручьём стал гуще, темнее. Деревья росли ближе друг к другу, их кроны сплетались над головой, почти не пропуская солнечный свет.

— Что-то не так? — спросил я, заметив, как напряглась спина идущей впереди Вики.

— Тише, — она подняла руку, призывая к молчанию. — Слышишь?

Я прислушался. Сначала ничего, кроме привычных лесных звуков, но потом… Лёгкий шорох. Треск веток. Шаркающие звуки, словно кто-то волочил ноги по земле.

— Зомби? — шёпотом спросил я, доставая калаш и снимая с предохранителя.

Вика кивнула, в её руке появился пистолет.

— Похоже на то. Не прокачанные, судя по звуку. Приготовься.

Я активировал руну щита — более безопасный вариант после вчерашнего фиаско. Легкое свечение окутало меня полупрозрачным коконом. Система выдала сообщение:

Руна щита активирована.

Из кустов слева показалась фигура — бывший человек, теперь превратившийся в ходячий труп. Аура была серая. Обвисшая кожа, частично обнажённый череп, черные глаза. Его движения были дёрганными, неуклюжими. За ним показались ещё двое таких же, а из-за поваленного дерева справа вылезли ещё двое, но их ауры уже отливали зеленоватым.

— Откуда они здесь? — я прицелился в ближайшего серого зомби.

— Недалеко, похоже, червоточина открылась, — Вика плавно отступила назад, принимая боевую стойку. — Монстры лезут оттуда. Система «обновляет» мир через них.

— Обновляет? — я выстрелил, и голова ближайшего зомби разлетелась кровавыми брызгами.

— Потом объясню, — отрезала Вика и метнулась вперёд, уклоняясь от неуклюжей атаки серого и вонзая нож в его висок. — Сейчас нужно разобраться с этими, а потом найти червоточину. Там может быть что-то полезное.

Второй серый попытался схватить Вику, но она легко ушла от его рук и одним движением вогнала нож в глаз. Тело рухнуло на землю, дёргаясь в конвульсиях.

Зелёные зомби были быстрее. Один из них практически подбежал ко мне и я выпустил короткую очередь. Зомби рухнул, когда пули разнесли его череп. Второй уже был совсем близко, но Вика оказалась быстрее — метательный нож вошёл точно в глазницу твари, и та замерла, а потом медленно осела на землю.

— Неплохо для утренней разминки, — хмыкнула Вика, вытирая лезвие ножа о куртку мёртвого зомби. — Но это только начало. Если червоточина действительно открылась недалеко, нам стоит проверить её. Там может быть много полезного.

— По типу этого? — я указал на калаш и перезарядил его.

— Именно, — кивнула Вика.

Она обошла трупы, внимательно осматривая землю.

— Следы ведут туда, — Вика указала на густые заросли справа от тропы. — Думаю, червоточина где-то в той стороне. Чувствуешь?

Я прислушался к своим ощущениям. Действительно, с той стороны доносилось что-то… странное. Не звук, не запах, а скорее ощущение. Словно воздух там вибрировал, пульсировал, нарушая естественный ход вещей.

— Да, — кивнул я. — Похоже на то.

— Червоточины искажают реальность. Некоторые думают, что это порталы в другие миры, откуда Система черпает ресурсы для нашего. Другие считают их просто механизмом «обновления» мира. В любом случае, они — источник как опасности, так и возможностей.

Она посмотрела на меня, и в её глазах я увидел азарт охотника, почуявшего добычу.

— Ну, что скажешь? Рискнём заглянуть или продолжим путь к «Тёмным»?

Я на мгновение задумался. С одной стороны, мы могли наткнуться на противников посильнее этих мелких зомби. С другой — шанс раздобыть ценные ресурсы был слишком заманчив.

— Думаю, стоит проверить, — решился я. — Если что, всегда можно отступить.

— Правильное решение, — Вика кивнула.

— Хорошо, мамочка, — хмыкнул я.

Мы пошли дальше.

— Слушай, а как часто тебе приходилось бывать в червоточинах? — спросил я, перепрыгивая через поваленное дерево.

Вика не обернулась, продолжая идти вперед.

— Десятки раз, — ответила она после небольшой паузы. — Я уже сбилась со счета.

— И каков был успех?

— По-разному, — пожала она плечами. — Иногда находила что-то ценное, иногда едва уносила ноги. Всё зависит от типа червоточины, от группы и от того, насколько ты подготовлен.

Она остановилась и обернулась ко мне, окинув меня оценивающим взглядом.

— А ты не подготовлен, — заключила она. — Тебе нужно прокачаться. Ты серый!

В ее голосе прозвучало столько презрения к моему статусу, что я невольно поморщился.

— Много тебе еще до зеленого? — спросила она, наклонив голову.

Я открыл интерфейс и посмотрел на полоску опыта — та лишь едва сдвинулась с нуля.

— Много, — честно признался я. — Очень много.

Вика закатила глаза и вздохнула, как учительница, которой достался самый безнадежный ученик в классе.

— Ладно, прорвемся, — сказала она. — Главное, хоть иногда прислушивайся.

Мы двинулись дальше. Вика шла чуть впереди, постоянно осматриваясь по сторонам. Я же старался запоминать дорогу, хотя это было бесполезно — все деревья казались одинаковыми, как и повороты тропинки.

Спустя минут пять я услышал шорох, потом треск веток.

— Вика… — начал было я, но она уже замерла, вскинув руку.

— Тихо, — прошептала она. — Они близко.

Тут помимо треска веток раздалось приглушенное рычание. Из кустов на противоположной стороне поляны показались две фигуры — сгорбленные, с серой кожей, покрытой пятнами и язвами. Их движения были дергаными, неестественными, словно у марионеток с перепутанными нитями.

— Твою мать, — выдохнул я.

— Серые, — кивнула Вика, доставая Макаров. — Не самые умные, но в количестве опасны.

Зомби заметили нас и двинулись в нашу сторону, ускоряясь с каждым шагом. Их глаза — черные, без зрачков — не выражали ничего, кроме голода.

Вдруг Вика резко повернулась вправо:

— Твою мать! Ещё!

Из зарослей справа на нас неслись еще двое зомби — но эти были другими. Эти были с зелеными аурами, а движения были более плавными, скоординированными. Они не шли напрямую, как серые, а заходили сбоку, явно пытаясь отрезать путь к отступлению.

— Зеленые! — крикнула Вика.

Я прицелился в ближайшего серого и нажал на спусковой крючок. Пуля нашла свою цель — зомби дернулся, когда его голова взорвалась кровавым облаком, и рухнул на землю. Почти сразу же тело начало растворяться. Через несколько секунд на его месте осталось лишь темное пятно и маленький светящийся шарик — видать энергоядро.

Вика тем временем одним плавным движением подскочила к другому серому и всадила нож ему в висок. Зомби дернулся и осел на землю, тоже начиная растворяться.

— Попробуй протестировать руны, — крикнула она. — Я прикрою!

Я быстро прикинул: руна скорости жрет выносливость, щит — энергию. Переключать нужно было с оглядкой, не то останусь без ресурсов и окажусь совершенно беззащитным перед этими тварями.

— Ладно, — кивнул я в ответ, — но если нас съедят — твоя вина!

Вика только хмыкнула, выстрелив в голову ближайшему зомби.

Я активировал руну скорости, и мир вокруг замедлился. Звуки стали приглушенными, растянутыми, словно запись на низкой скорости. Зомби, казалось, двигались в густом сиропе — их конечности медленно рассекали воздух, а капли слюны, стекающие из раскрытых ртов, застывали в воздухе.

Адреналин хлынул в кровь, обостряя чувства до предела. Каждый вдох казался невероятно глубоким, каждый удар сердца — отчетливым. В уголке интерфейса я видел, как полоска выносливости начала медленно таять.

Я обошел одного из серых зомби, который, казалось, даже не заметил моего перемещения, и выстрелил ему в затылок с расстояния в пару сантиметров. Пуля пробила череп, вызвав фонтан темной жидкости, растекающийся в воздухе подобно абстрактной скульптуре. Выносливость просела на четверть.

Не останавливаясь, я развернулся к зеленому зомби, который, несмотря на замедление времени, двигался заметно быстрее серых собратьев.

Я сделал движение влево и выстрелил ему в затылок. Пуля прошила череп, и зомби рухнул на землю. Выносливость просела еще сильнее, теперь оставалось меньше половины.

Второй зеленый оказался хитрее. Он внезапно прыгнул за дерево, скрываясь из виду. Я замер, пытаясь предугадать, откуда он появится. Время все еще текло медленно и полоска выносливости таяла на глазах.

Зеленый выскочил из-за дерева, с которого я не сводил глаз. Он прыгнул, раскинув руки, целясь мне в горло. Навык скорости видать как-то подстраивался — когда зомби начал нападать, все снова замедлилось. Я успел отклониться и выстрелить, но пуля лишь задела плечо монстра. Зомби приземлился и развернулся для новой атаки, его движения стали быстрее.

Выносливость была почти на нуле. Я быстро дотянулся в инвентаре до энергоядра, шарик растворился в моей ладони, и я ощутил прилив сил — полоска выносливости заметно восстановилась.

Зеленый зомби снова прыгнул. За секунду до этого я сменил руну на щит. Зомби врезался в меня, словно в стену, я чуть было не отлетел на несколько метров. Я тут же выстрелил зомбаку в голову. На этот раз попал точно.

Вика стояла посреди поляны, вытирала нож о траву. Вокруг нее лежали еще два полупрозрачных тела.

— Неплохо, — сказала она, оценивающе глядя на меня. — Хотя мог бы действовать экономнее. Характеристики, наверное чуть ли не в ноль просели?

Я кивнул, все еще ощущая дрожь в коленях от напряжения и адреналина.

— Это было… интенсивно, — выдохнул я. — Комбинировать руны получается эффективно. Но ты права, ресурсы уходят слишком быстро.

— Именно, — кивнула Вика. — Комбо круто, но планируй ресурсы. Иначе в одну прекрасную минуту останешься без выносливости или энергии посреди толпы голодных монстров. А регенерит выносливость медленно, да и энергия — никаких ядер не напасёшься.

Я подошел к телам зомби, которые почти полностью растворились.

— Берем лут, — сказала я. — И погнали дальше, пока не пришли их друзья.

Мы быстро обошли поляну, собирая светящиеся шарики энергоядер и другие предметы. Получилось всего взять пять энергоядер, пару банок тушенки, пачку галет, упаковку макарон и две бутылки воды.

Я пробежался взглядом по инвентарю, разбирая, что в нем есть. Всё никак до этого не доходили руки. Ничего особенно интересного не обнаружил — те же энергоядра, немного еды. Хотя вот — была одна склянка с антидотом. А это хорошо.

Мы еще раз осмотрелись, убедились, что ничего не пропустили, и двинулись дальше по тропинке.

— Судя по плотности тварей, до червоточины еще с час пути, если повезет, — сказала Вика. — Может, перекусим?

Я кивнул, ощущая, как желудок сводит от голода. Мы нашли небольшую поляну с поваленным деревом, где можно было удобно расположиться. Вика достала походную плитку и принялась быстро готовить еду, смешивая тушенку с готовыми макаронами.

— Спасибо за совет насчет потренироваться, — сказал я, наблюдая за ее движениями. — Практика действительно нужна.

Вика слабо улыбнулась, не отрываясь от готовки.

— Ты как моя… — она запнулась, — как сестра. Импульсивная, всегда в пекло. Сначала делаешь, потом думаешь.

В ее голосе промелькнула нотка чего-то, что я не сразу распознал. Тоска? Боль?

— У тебя есть сестра? — осторожно спросил я.

Вика замерла на мгновение, потом продолжила помешивать еду.

— Была, — тихо ответила она. — Анна. Моя младшая сестра.

Я не стал торопить ее с рассказом, чувствуя, что касаюсь чего-то очень личного. Вика разложила еду по двум металлическим мискам и протянула одну мне.

— Это было десять лет назад, — неожиданно начала она, глядя в свою миску. — Когда Система пришла. Хаос, смерть… чуть ли не половина населения погибла в первые недели. Люди сходили с ума, не понимая, что происходит. Мы с Анней, которая недавно вернулась с «какой-то важной работы», тогда жили в маленьком городке на юге. Родители погибли в первые дни. Мы остались вдвоем.

Она сделала паузу, отправив в рот ложку еды, но, кажется, даже не почувствовала вкуса.

— Но люди привыкли, адаптировались. Всегда адаптируются, знаешь ли. Кто-то даже начал извлекать выгоду из новых правил жизни. Мы с сестрой справлялись. Она была младше меня на три года, но такая смышленая… Создавалось впечатление, что она знала, как работает Система, как повышать уровень, как использовать навыки.

Вика глубоко вздохнула, ее взгляд устремился куда-то вдаль, сквозь деревья и время.

— А потом, спустя три года, случился этот сбой системы. Появился список — тысячи имен людей, за которых давали награду. Почему именно эти люди — никто не знал. Но вознаграждение было огромным: уровни, редкие навыки. Начались охоты — фракции убивали людей из списка ради бонусов.

Ее голос дрогнул.

— Анна была в списке. Где-то там на задворках, в самом конце, принеси-подай, как она говорила, но в список все-таки попала. Мы пытались скрываться, меняли города, не задерживались нигде подолгу. Но они нашли нас.

Вика сжала кулаки так сильно, что костяшки побелели.

— Я видела, как сестру убили. На моих глазах. Я ничего не могла сделать… просто смотрела, как они…

Она не закончила фразу, но я видел, как в уголке ее глаза блеснула слеза — первый раз, когда я увидел ее настолько уязвимой.

— Мне жаль, — тихо сказал я, не зная, что еще можно добавить.

Вика тряхнула головой, словно отгоняя воспоминания.

— Я помогаю тебе, потому что ты из списка, — сказала она, наконец взглянув мне в глаза. — Очень надеюсь, что не именно ты запустил Систему и что ты не виновен — как Аня. Хочу докопаться до истины: зачем Система создана, кто за ней стоит. Может, отключим её и всё вернётся. Может когда к тебе память вернется — ты сам вспомнишь как это сделать.

Я опустил взгляд на свои руки, ощущая странную смесь вины и растерянности.

— Может, я и виновен… я не знаю, не помню. Но ответы мне тоже нужны.

Мы сидели в тишине, нарушаемой только потрескиванием веток под легким ветром и далекими звуками леса. Я осторожно протянул руку и накрыл ею ладонь Вики. Она не отстранилась.

— Спасибо за помощь.

Вика слабо улыбнулась и кивнула, быстро вытирая глаза свободной рукой.

— Ладно, хватит сантиментов, — сказала она, внезапно снова став той жесткой и собранной Викой, которую я знал. — Доедай быстрее. До заката нужно добраться до червоточины.

Продвигаясь к червоточине, мы старались обходить группы зомби, которые примечали издалека. В лесу было особенно хорошо это делать — треск веток, шум, который они создавали, передвигаясь, позволял заблаговременно прятаться или отступать, обходя скопление тварей. Иногда мы замирали, прислушиваясь к звукам леса, пытаясь отделить естественный шорох листвы от неуклюжих шагов зомбаков.

Тем не менее дважды мы вступали в схватку. Мне до сих пор перед глазами стоит та картина: Вика, словно хищник, плавно скользит между деревьями, приближаясь к зомби со спины. В её движениях нет ни капли страха — только холодный расчёт и уверенность. Её нож — продолжение руки, одно неуловимое движение, и лезвие входит точно в основание черепа Серого. Тот даже не успевает издать звук, просто оседает на землю безвольной куклой.

Вика действовала с помощью ножа, убивая Серых, я же с помощью глока, с учётом того, что он с глушителем, расправлялся с Зелёными. Моя тактика была другой — держаться на дистанции, выцеливать голову, стрелять. Глушитель превращал громкий выстрел в негромкий хлопок, который терялся среди шума леса. После каждого выстрела я перемещался, никогда не оставаясь на одном месте.

— Хороший выстрел, — сказала Вика после того, как я снял особенно шустрого Зелёного с расстояния почти двадцати метров. — Ты раньше стрелял?

— Судя по всему, да, — ответил я, перезаряжая пистолет. — Оружие, как будто часть меня.

Мы продолжили путь, петляя между деревьями, иногда замирая, когда замечали движение впереди. Лес постепенно становился гуще, а воздух — тяжелее. Казалось, сама атмосфера меняется, становится более… неправильной. Это трудно описать словами, но каждый, кто бывал рядом с червоточиной, знает это ощущение. Словно реальность вокруг истончается, как бумага, которую вот-вот прорвёт что-то с другой стороны.

В момент очередного сбора лута, когда мы осматривали тела Серых, которых пришлось убрать с пути, Вика спросила:

— Ты говорил, что был в червоточине?

— Да, был, — я кивнул, вспоминая свой первый и пока единственный опыт.

— Не знаю, чему тебя инструктировали те, с кем ты ходил, — она подняла очередное энергоядро, — но я предлагаю следующий план.

Она присела на поваленное дерево, достала из рюкзака флягу с водой и сделала глоток, прежде чем продолжить.

— Заходим в червоточину, осматриваемся. Я предполагаю, что она будет Зелёная, выше вряд ли, судя по тому, что вокруг много Серых зомбаков. Определяем её размер и количество тварей, которые будут в ней, — её голос был спокоен, словно она обсуждала поход в магазин, а не в место, где можно запросто погибнуть. — Если размер большой и тварей дохрена, тупо валим оттуда, потому что рисковать не вижу смысла.

Я внимательно слушал, проверяя патроны в запасной обойме.

— Если же она окажется небольшая, ну или, скажем так, средних размеров, то первое, что мы делаем, это зачищаем её. Даже приблизительно не подходя к красной отметке, где система выдаёт полезные вещи. Нужно будет максимально её зачистить. Это, во-первых, минимизирует наши риски при выходе из червоточины, и во-вторых, хоть немного, но прокачаешься.

Я кивнул, соглашаясь с ней. План был разумным — не рисковать больше необходимого, но и не упускать возможность получить опыт и, возможно, редкий лут.

— Щит на мне висит до сих пор, — сказала она, глядя на символ на своём запястье. Руна светилась тусклым зеленоватым светом, пульсируя в такт её сердцебиению.

— Хороший навык тебе достался. Как ты говорил? Пока есть энергия, он будет действовать?

— Да, — кивнул я в ответ. — Но не знаю, как у тебя, у меня хватает на два-три попадания из пистолета.

— Ну, по себе сложно сказать, — она задумчиво потёрла запястье с руной. — Тогда, когда на острове в меня стреляли, энергия просела на четверть.

— Ну, значит, тебе надольше хватит, ты и Зелёная, почти бирюзовая, — ответил я, невольно завидуя.

Я встал, закинул рюкзак на плечо и взял в руку пистолет. Мне на самом деле нужно побыстрее прокачаться, да и система говорила, что с каждым уровнем количество активных рун будет увеличиваться.

Вика поднялась следом, сверяясь с чем-то на своём интерфейсе, который был виден только ей.

— Что ж, посмотрим, сколько опыта мне даст червоточина, если с неё не придётся драпать как можно быстрее, — я попытался пошутить, но вышло не очень. Мысль о предстоящем походе в червоточину заставляла нервничать.

Мы продолжили путь, теперь двигаясь ещё осторожнее. Лес вокруг менялся — деревья становились выше, кроны гуще, а свет солнца как будто тускнел, хотя до заката было ещё далеко. Птицы больше не пели, даже насекомые затихли. Только наши шаги и дыхание нарушали мёртвую тишину.

В какой-то момент я снова почувствовал некую напряжённость и неправильность. Словно воздух становится гуще, а гравитация — немного сильнее. Кажется, будто сам мир сопротивляется твоему присутствию, выталкивает тебя, как инородное тело.

Вика тут же остановилась. Повернула ко мне голову:

— Чувствуешь?

Я кивнул.

— Она где-то рядом.

— Да, — согласился я. — Прошлые разы такое же чувство было.

Мы замедлились, продвигаясь вперёд почти крадучись. Каждый шаг становился всё тяжелее.

— А зачем нам попасть в червоточину пока вечер не наступил? — спросил я. — Ведь ночью-то зомбаки активнее?

Вика остановилась и посмотрела на меня взглядом, который, казалось, говорил: «Ты действительно так мало знаешь?». Но вслух она сказала другое:

— Понятия день и ночь там, внутри червоточины, нет. Но пока мы будем её зачищать, сколько мы потратим на это — час, может быть два или три… Здесь, в реальном мире, уже будет утро. Там время течёт по-другому.

— Да, тоже это заметил, — ответил я, вспоминая свой предыдущий опыт. Тогда мне казалось, что прошло не больше часа, а снаружи уже прошло пол дня.

Мы преодолели ещё несколько десятков метров, и лес внезапно расступился. Перед нами открылась небольшая поляна, и с её края — она. То, что мы искали.

Червоточина выглядела как разрыв в ткани реальности — вертикальная щель высотой около трёх метров, с неровными, словно обугленными краями. Воздух вокруг дрожал и переливался, как марево над раскалённым асфальтом в жаркий день.

— Зелёная, как я и предполагала, — прошептала Вика, внимательно разглядывая разлом. — Повезло.

Я сглотнул, чувствуя, как адреналин начинает пульсировать в венах. Привыкнуть к этому зрелищу невозможно — завораживает и пугает одновременно.

— Готов? — спросила Вика, проверяя нож.

— Насколько это вообще возможно, — ответил я. — Вика, ты скажи мне честно, — я подошел к ней, пока она разглядывала нож, — ты вот этому всему, что сейчас демонстрировала… Здесь, в системе, научилась, или уже имела навыки?

Она подняла на меня взгляд. В её глазах отражался холодный блеск, который я заметил еще при первой встрече — глаза человека, который многое повидал и еще больше пережил.

— Что ты имеешь ввиду? — спросила она, закончив с ножом и теперь вставляла магазин в Макаров.

— Ну, то, как ты передвигаешься, как владеешь ножом, стрелять умеешь…

— А, это, — она позволила себе легкую улыбку, засовывая пистолет за пояс. — Система наложила свой отпечаток, конечно, но основа у меня была.

Она поправила рюкзак на плечах и не без гордости продолжила.

— Я еще в пятнадцать лет первый разряд по спортивному туризму получила, — продолжила она. — Потом в институте с парнем встречалась, так он ролевиком был, вечно брал меня на разные свои сборища. А там такие гуру и в фехтовании, и во владении ножом были… Хочешь не хочешь, а научишься.

Она остановилась на мгновение, оглядываясь, прежде чем уже идти непосредственно в червоточину.

— А здесь, видишь, оно как обернулось и пригодилось.

Я лишь кивнул и тут услышал знакомый звук — «шлёп». Этот звук нельзя было спутать ни с чем.

Я указал Вике рукой туда, откуда донёсся шлепок. Из разрыва червоточины выпал серый зомбак — классика жанра, блин.

— Ну вот и еще один гость в наш мир пожаловал, — сказала Вика, подходя к существу легкими, почти неслышными шагами.

Тварь еще не успела осознать, где находится. Зомбаки всегда были медлительными первые секунды после перехода — их уязвимое место. Пока тот еще не успел встать, Вика плавным движением всадила ему нож в затылок. Лезвие вошло точно между позвонками, прервав существование создания одним ударом.

Тот тут же стал растворяться, медленно тающий в воздухе. Склонившись чтоб поднять лут, Вика лишь разочарованно хмыкнула:

— Пустой.

Но червоточина все еще пульсировала, приглашая войти. Мы переглянулись, понимая друг друга без слов.

— Идём? — спросила Вика, хотя это был не вопрос, а утверждение.

Я проверил калаш, поправил рюкзак и кивнул:

— Идём.

Поскольку разрыв был довольно большим, мы шагнули в червоточину одновременно. Уже узнаваемое чувство, когда тебя выворачивает наизнанку, распыляет на атомы и потом собирает обратно, когда вверх меняется с низом, а внутренности словно пытаются найти новое место в теле. Сознание на доли секунды отключается, а когда возвращается, кажется, что прошла вечность.

А в следующую секунду ты вываливаешься и пытаешься прийти в себя. Переход бьет по всем органам чувств одновременно. Голова кружилась, желудок сжался в тугой комок, перед глазами плясали разноцветные пятна.

Пока я проморгался, восстанавливая хоть какую-то координацию понимания, где верх, где низ, Вика уже стояла отошедшая от перехода и материлась на чем свет стоит. Её голос эхом отражался от окружающих скал, создавая странный, почти потусторонний эффект.

— Чё не так? — спросил я её, пытаясь сфокусировать взгляд.

И тут уже сам начал понимать, что ей не нравилось. Мы оказались на площадке, зажатой между двумя пиками гор, которые практически вертикально уходили в небо, упираясь в пузырь червоточины. Стены каньона поднимались на сотни метров, сжимая нас в каменных тисках. Воздух здесь был разряженным и холодным, а эхо от наших голосов разносилось, многократно усиливаясь.

Я взглянул в интерфейс и активировал карту. Метров через 300, там, где мигала красная точка на появившейся карте, было видно, как кучей друг на друге лежали армейские ящики. Идеальная приманка — система как будто бы знала, как заставить людей рисковать.

Весь путь к этой самой приманке был зажат метров на двести отвесными скалами, которые через это самое расстояние расходились в стороны. И буквально за красной точкой была видна какая-то городская застройка — низкие здания, напоминающие то ли склады, то ли казармы.

— И что тебе не нравится? — спросил я, хотя ответ был очевиден.

Вика прищурилась, изучая карту.

— А то, Глеб, что сзади нас единственный выход, — она указала на разрыв червоточины, который мигал своим зеленоватым переходом, — и все эти твари из червоточины обязательно будут ломиться именно сюда.

Она была права. Расположение создавало идеальную ловушку. Узкий проход, окруженный неприступными скалами, с единственным выходом, через который мы собственно и зашли сюда.

— Если мы выйдем из этого природного туннеля туда, где красная точка, они набросятся на нас со всех сторон, — продолжила Вика, вытаскивая бинокль и осматривая территорию впереди. — А их там сконцентрировалось такое количество, как я думаю, что мама не горюй.

Я подошел к краю площадки и посмотрел вперед. Множество фигур, снующих между зданиями. Система собрала здесь целую армию.

— Дай-ка, — я протянул руку за биноклем.

Вика передала его мне, и я присвистнул, когда увидел, что нас ждет впереди. Зомбаки, хренова туча зомбаков. Их там сотни!

— Похоже на какую-то базу, — сказал я, возвращая бинокль.

Сам посмотрел на стены каньона, которые сужались к нашей позиции, создавая естественную воронку. Любому, кто захочет пройти здесь, придется идти по узкому проходу, где его легко можно поймать в засаду.

Я ещё раз посмотрел на этот туннель, образованный скалами. Странная формация — будто гигантское существо прогрызло дыру в монолитной породе, оставив после себя идеально ровный проход. Стены туннеля поблёскивали каким-то маслянистым веществом, отражая тусклый свет от того, что тут заменяло небо.

Задал вопрос, который, по всей видимости, больше всего и волновал Вику:

— Так это получается, все твари, которые захотят выйти в наш мир, будут проходить через этот тоннель?

— Ну да, — посмотрела на меня как на идиота Вика. Её лицо в полумраке казалось бледным, только глаза лихорадочно блестели. — Стоит нам издать какой-то звук, как все твари ломанутся сюда. Если мы так и будем стоять, то тупо сметут массой.

Прислушался. Где-то вдалеке, в глубине тоннеля, доносились странные звуки — не то скрежет, не то урчание. Словно тысячи насекомых ползли по камням, перебирая хитиновыми лапками. От этого звука по спине пробежал холодок.

— Так это же хорошо, — сказал я, внезапно осенённый идеей.

Вика резко повернулась ко мне, её глаза расширились от удивления и, кажется, возмущения.

— Ты придурок? — спросила она, понизив голос до шёпота, но в нём было столько яда, что хватило бы отравить небольшое озеро. — Где кач, где выживание, где бонус от системы? Ты понимаешь, что эта червоточина, она полностью ломает планы?

Она нервно теребила ремень своего потрёпанного рюкзака, в котором что-то позвякивало.

— Так что я думаю, нам лучше отсюда свалить, пока к нам не пожаловали зомбаки, — продолжила она, уже разворачиваясь, чтобы уйти.

— А вот тут ты ошибаешься, — сказал я, улыбнувшись. Улыбка, должно быть, вышла жутковатой в этом тусклом свете. — Дай руку.

Она недоверчиво посмотрела на меня, но тем не менее протянула руку. Её ладонь была тёплой и неожиданно мягкой для человека, который большую часть времени проводит, сжимая рукоятки оружия.

— А это правда, что в червоточинах с зомбаков лут почти не падает? — спросил я, продолжая держать её руку.

— Да, правда, — ответила Вика, настороженно наблюдая за моими действиями. — К чему ты ведёшь?

— А опыт?

— Опыт за убийство идёт, причём хороший, лучше, чем в нашем мире. Но вот с лутом беда, — она пожала плечами, но руку не отнимала. — Почти ничего ценного. Редко энергоядрно, да и то только с зелёных.

— Так это же просто замечательно, — снова повторился я, чувствуя, как внутри разгорается азарт охотника, почуявшего добычу.

— Блин, да что ты всё заладил — «замечательно» и «замечательно»! — Вика наконец выдернула руку. — Че придумал, говори!

Я не стал отвечать словами. Вместо этого снова взял её руку и задействовал Рунолога — выбрал объектом наложение руны на запястье Вики. На вопрос «Да или нет? Разместить ли руну?» я утвердительно вжал «Да».

У Вики глаза округлились, когда на её запястье проявился светящийся символ — замысловатая вязь из линий, складывающихся в узор, похожий на детские каракули, условно обозначающие провал.

— Это что сейчас было? Мне система задала вопрос, сменить ли руну? — её голос дрожал то ли от возмущения, то ли от удивления.

— Ну так меняй, — ответил я, наблюдая, как руна пульсирует, постепенно впитываясь в кожу Вики.

— Подтвердила! Что это за бездна? — тут же спросила Вика. — Меня и щит устраивал!

Потом, видать, вчиталась в описание руны, которое появилось перед её глазами. Её лицо постепенно менялось, от возмущения к пониманию, а затем к чему-то, похожему на восхищение.

Подняв на меня с прищуром взгляд, она сказала:

— А ты можешь думать, когда надо. И не скажешь, что такой уж придурок, как кажешься с первого взгляда.

Я усмехнулся. Приятно, когда твои идеи ценят, пусть даже и с таким своеобразным комплиментом.

— В общем, так, — продолжил я, присаживаясь на корточки и начиная чертить план на пыльной земле. — Здесь, от скалы до скалы, метров двадцать. Не знаю, как в твоём случае, а я когда бездну располагаю, получается дырень метра три в диаметре.

Вика наклонилась над моим импровизированным чертежом, её волосы, выбившиеся из-под капюшона, почти касались моего лица. От неё пахло дымом костра и чем-то травяным, приятным.

— Соответственно, от стены до стены нужно семь штук, — продолжил я, добавляя детали к чертежу. — Ну, я предлагаю сделать шесть, чтобы был маленький проход. Причём так, чтобы он был посередине, чтобы те твари за стенку не могли держаться и, проходя, балансировали по узенькому проходу, а мы уж с этой стороны будем их встречать.

Вика снова улыбнулась, на этот раз по-настоящему, без сарказма или издёвки.

— Вот видишь, можешь, когда хочешь.

— Вот же язва.

Мы пошли к месту, которое метрах в тридцати от нас слегка сужалось — там был самый узкий проход, как перешеек в песочных часах, метров двадцать, не больше.

— Давай попробуй примени навык, — сказал я, внимательно наблюдая за Викой.

Она сосредоточилась, закрыв глаза и сжав кулаки. Её дыхание стало ровным, глубоким. А потом в следующую секунду слева, у стены, образовалась в земле дыра. Её размер был такой же, как и у тех, что делал я — метра три в диаметре. Чёрная бездна, уходящая куда-то вниз, в никуда.

— Хорошо, — кивнул я, оценивая результат. — Теперь давай подождём минуту. Или лучше полторы. Чтобы был запас кд.

— Это зачем? — спросила Вика, непонимающе глядя на меня. Её недоверие к моим методам начинало надоедать.

Я пристально посмотрел на неё, мысленно считая до десяти, чтобы не сорваться.

— Ну вот, посмотри, сколько у тебя кд на применение навыка? Минута, верно? — я подождал пока она посмотрит в интерфейс. — Вот. И у меня также. Соответственно, если я сейчас же сделаю ещё одну яму, то когда через час они пропадут, вся толпа, которая будет с той стороны, ломанётся на нас. Даже если мы быстро восстановим эту яму, на следующее применение у нас потребуется ждать целую минуту, которую придётся отбиваться от зомбаков. А сколько их будет, мы не знаем, только предполагаем.

Глаза Вики расширились, когда она осознала логику моего плана.

— Умно… ты прям поражаешь своей гениальностью, — в её голосе прозвучало неохотное признание.

— Слушай, бесишь уже, — фыркнул я, разворачиваясь к ней спиной. — Не хочешь прислушиваться к моим идеям — дело твоё. Но пока что все мои планы срабатывали… Ну… не считая испытания руны скорости.

Я услышал, как она что-то проворчала себе под нос, но решил не развивать конфликт. Время было дороже мелочных споров.

Через полторы минуты с другой стороны применил навык я, направив энергию в нужную точку пространства, и земля разверзлась, образуя ещё одну идеальную окружность пустоты. В итоге проход с двадцати метров сузился где-то до четырнадцати-пятнадцати.

— Вот это я понимаю работа, — сказал я, удовлетворённо глядя на результат. — Именно так мы и создадим бутылочное горлышко. Ни один не проскочит.

Подождали ещё полторы-две минуты, Вика применила свой навык. Ещё через столько же я свой. Каждый раз, когда я активировал способность, наблюдал, как энергия стремительно падает.

В итоге остался проход меньше десяти метров. А через пару минут, применив ещё навык, у нас осталась тонюсенькая тропинка посередине, причём такая, что даже одному в самой середине было пройти достаточно проблемно.

— А точно они будут держаться целый час? — Вика нервно теребила в руках пистолет.

Я внимательно осмотрел созданные нами провалы. Чёрные зевы были идеально ровными, система как будто следила за геометрией.

— Не знаю, но прошлые разы так и было, — ответил я, проверяя снаряжение. — А как они поведут себя здесь, в червоточине, не могу сказать. Никогда не применял их в червоточинах.

Я проверил магазин своего калаша — полный. Дослал патрон в патронник. Щёлкнул предохранителем, переводя его в боевое положение.

— Ну ладно, если что, просто сиганём обратно, — сказала Вика.

— Договорились, — ответил я, внезапно напрягшись. Краем глаза я заметил движение.

Увидев, что возле точки, обозначенной на карте красным, там, где лежали ящики, двигался зомбак. Причём… Взяв у Вики бинокль, я рассмотрел, что у того аура была насыщенно зелёного цвета, переходящая в бирюзовый.

— Вот это уже интересно, — прошептал я, чувствуя, как адреналин начинает разливаться по телу. — Похоже, у нас тут особый гость.

Я скинул калаш с плеча и как смог прицелился. Дистанция была серьёзной — около трехсот метров. Ветра не было, что упрощало задачу, но всё равно сложность выстрела была высокой.

Я глубоко вдохнул, успокаивая сердцебиение. Прицел слегка колебался в такт пульсу. Необходимо было поймать момент между ударами сердца.

На выдохе плавно нажал на спусковой крючок и выстрелил. Отдача толкнула в плечо, звук выстрела эхом разнёсся по туннелю.

Я даже попал в него. Видать, в плечо, потому что того крутануло. Зомбак пошатнулся, словно пьяный, а затем рухнул на одно колено.

Вика присвистнула:

— Неплохой выстрел. И что ты добился?

— Как что? Звук, — ответил я с ухмылкой. — Нам же нужно их всех теперь выманить!

Действительно, звук выстрела эхом ударился от стен. Как молотком по барабанным перепонкам, и понёсся в сторону расширения этого природного туннеля. Каждое эхо умножалось, усиливаясь, создавая настоящую какофонию.

Буквально через десяток секунд мы увидели первых зомбаков, которые ломанулись в нашу сторону. Десятки тел, сначала лишь далёкие силуэты, но быстро превращающиеся в чёткие фигуры. Они двигались рваными, неестественными движениями, но с удивительной скоростью.

— Ну вот и началось, — сказала Вика, поднимая свой пистолет.

— Именно этого я и добивался, — ответил я, чувствуя странное возбуждение. — Теперь увидим, насколько хорош наш план.

Мы заняли позицию метрах в двадцати от созданных нами пропастей.

Меньше минуты понадобилось на то, чтобы первые зомби добежали до созданной нами бездны. Может, повезло, а может, те просто и не заметили провал, устремив всё свое внимание на нас… Но штук семь или восемь со всего хода упали в бездну, исчезнув в темноте с глухими ударами тел о края провала. Я невольно вздрогнул, представив эту картину — как их искалеченные тела летят вниз, ударяясь о стены пропасти.

Остальные притормозили. Как будто бы соображали, что там окончательная смерть, их черные глаза смотрели на край обрыва, пальцы скребли воздух, словно пытаясь нащупать невидимую опору. Некоторые даже наклонились, разглядывая чернильную тьму внизу, будто завороженные её бесконечностью. В этот момент их движения казались почти человеческими — осторожными, исследующими.

Но тут случилось то, на что я очень сильно рассчитывал. Те зомби, которые бежали сзади, они просто врезались в толпу остановившихся, не замечая, что впереди пропасть, тем самым столкнув в бездну тех зомбаков, которые стояли на самом краю. Раздался урчащий хор, когда первые из них сорвались в пустоту, их конечности беспорядочно замельтешили в воздухе в тщетной попытке найти опору.

Тут образовалась куча-мала, которая стала смещаться в сторону провала, и нет-нет, но зомби один за другим стали падать в бездну. Зрелище было одновременно отвратительным и завораживающим — месиво из тел, которые толкались, карабкались друг на друга, некоторые падали, другие пытались удержаться за своих собратьев, утягивая их за собой в пропасть.

— Как тебе шоу? — прошептал я Вике, не отводя взгляда от хаоса на противоположной стороне.

— Омерзительно, — ответила она, но в её голосе слышалось восхищение. — Сработало даже лучше, чем ты придумал.

Я же взглянул на полосу опыта, которая все это время мигала, напоминая о себе. И это радовало.

Тусклый свет от пузыря над нашими головами придавал всему происходящему сюрреалистический оттенок.

Но в какой-то момент напор остановился. Оставшиеся зомби образовали неровную линию вдоль края, покачиваясь, но не падая и не отступая. Они словно осознали опасность, хотя это казалось невозможным для существ, лишённых разума.

Привстав, глядя через головы зомбаков, я увидел, что первая волна, первый поток иссяк, но от точки, мигавшей на карте красным, двигалась уже вторая волна, причём тоже довольно быстро и устремлённо. Их силуэты вырисовывались на фоне тёмных построек — десятки, если не сотни фигур, двигавшихся с неумолимой целеустремлённостью хищников, почуявших добычу.

— Сейчас будет раунд два, — сказал я, снова присаживаясь за валуном и держа автомат в сторону толпы на всякий случай. Холодный металл приклада прижимался к моей щеке, палец лежал на спусковом крючке, готовый в любой момент нажать.

Вика только хмыкнула. Лицо её было сосредоточенным, губы сжаты в тонкую линию, глаза внимательно следили за каждым движением на противоположной стороне пропасти.

Тут вдруг один из зомби с зелёной аурой, который стоял на краю, потеснив своих собратьев слегка назад, с двух шагов взял разгон и прыгнул в нашу сторону. Время словно замедлилось — я видел, как его искривлённое тело вытянулось в прыжке, руки тянулись к нам, черные глаза, покрытые белёсой плёнкой, казалось, смотрели прямо на меня.

Я тут же вскинул автомат, прицеливаясь в голову, но тот не долетел буквально полметра, рухнул в бездну с, казалось, жалобным урчанием, которое будто длилось вечность, постепенно затихая где-то в глубине.

— Чёрт, — выдохнул я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Они… они пытаются думать.

Его примеру последовал ещё один зелёный, и тоже, разогнавшись, прыгнул. Этот был крупнее — возможно, при жизни, наверное, занимался спортом. Его мускулистое, хотя и начавшее разлагаться тело, преодолело большее расстояние.

Он даже зацепился кончиками носков края бездны с нашей стороны. На мгновение наши взгляды встретились — в его мёртвых глазах мелькнуло что-то, похожее на осознание, на страх, на последние остатки человечности.

Но он, потеряв равновесие, начал заваливаться назад и тоже рухнул в бездну, сорвав несколько камней, которые полетели вместе с ним, ударяясь о стены с гулким эхом.

— Они учатся, что ли, — прошептала Вика, и в её голосе впервые за долгое время я услышал нотки страха. — Как будто эволюционируют.

А в этот момент сзади подоспела следующая волна, снова на всём ходу врезавшись в тех три десятка зомбаков, которые стояли с этой стороны. Новоприбывшие, казалось, были ещё агрессивнее, ещё голоднее — они буквально продирались сквозь первых, отталкивая, царапая, кусая своих же.

Вся эта масса слегка сместилась, и ещё штук семь зомбаков своими собратьями были выдавлены в бездну. Урчание сливалось в какофонию, от которой кровь стыла в жилах.

Интересно, но некоторые из зомбаков как-то странно урчали — не так, как они делают это обычно, а как будто бы пытаясь что-то передать своим собратьям. Низкие, вибрирующие звуки, похожие на примитивный язык, прорывались сквозь обычное рычание и хрипы.

— Ты слышишь? — спросил я Вику, не отрывая взгляда от происходящего.

Она кивнула, её лицо побледнело:

— Они общаются, что ли? Это… это уже что-то новое.

И действительно, те, что стояли дальше от края, начали замедляться, прислушиваясь к этим странным звукам. Некоторые даже остановились полностью, поворачивая головы в сторону урчащих сородичей. Казалось, что они получают какую-то информацию, обрабатывают её своим мёртвым мозгом.

Тут один зомби начал пробираться из середины всей этой толпы ближе к краю. Медленно, но с какой-то звериной целеустремленностью — не как обычные зомби, которые просто бессмысленно переставляли ноги. Этот двигался иначе. В его движениях читалась… осознанность? Я напрягся, крепче сжимая приклад калаша.

Присмотревшись, я увидел, что он был зелёный, причём аура была насыщенная. И вот-вот перешла бы в бирюзовую. Стало понятно откуда зачатки интеллекта — эти явно представляла реальную угрозу. Они не просто шли на звук или запах — они могли планировать, выжидать, даже могли быть с рунами.

Его аура переливалась, как масляная пленка на воде. Красиво, если забыть, что это существо жаждет меня съесть. Я сдвинулся чуть вправо, чтобы лучше видеть его через прицел.

Он подошёл к краю. Создалось впечатление, что принюхался, потом посмотрел и заметил посередине как будто бы узкую тропу, которую мы специально старались оставить для того, чтобы по одиночке отстреливать зомбаков, которые додумаются по ней пройти.

— Смотри-ка, — шепнул я Вике, которая залегла метрах в трёх от меня. — Этот что-то заподозрил.

Она молча кивнула, не отрывая взгляда от происходящего.

Вот и первый экземпляр, кто додумался. Он сделал неуверенно один шаг, потом второй. Третий. Как будто проверял, выдержит ли путь его вес. Интеллект, мать его. Эволюция зомби — последнее, что нам нужно в этом безумном мире.

Так буквально за несколько секунд он уже был посередине бездны. Трехметровый провал, который мы сделали, казался недостаточным препятствием для этого умника. Он двигался по оставленному участке шириной в максимум в сантиметров сорок медленно, но уверенно.

— Снимай его, — прошипела Вика. — Пока другие не поняли.

Я прицелился из калаша. Выдохнул. Задержал дыхание и выстрелил в зомбака. Звук выстрела прокатился эхом по каньону.

Я попал в плечо, но этого было достаточно, чтобы тот потерял равновесие и рухнул в бездну. Его тело перевернулось в воздухе, как тряпичная кукла, и исчезло во тьме. Через несколько секунд донёсся глухой удар, потом еще один и дальше тишина. Одним меньше.

Мой выстрел как будто бы всколыхнул всю эту массу зомбаков, словно палкой потревожил муравейник. Задние снова стали подпирать передних, не понимая, что творится впереди. Началась давка. Еще около шести-семи зомбаков во всей этой суматохе упали в бездну. Их урчание эхом отражались от стен каньона.

— Ты не мог его из глока снять? — шипела Вика, перекатываясь ближе ко мне. — Сейчас же новые попрут!

Я повернул голову на неё и лишь хмыкнул:

— Мы так-то этого и добиваемся, если ты не заметила. Сама же сказала, что нужно всех зомбаков зачистить и только потом идти к тем плюшкам, которые приготовила система.

Она скорчила гримасу, этим самым признавая мою правоту, но не в силах это сказать вслух. Её упрямство иногда раздражало, но чаще восхищало. Характер — то, что помогает быть самим собой. А у Вики его было с избытком.

— Смотри, — я кивнул в сторону толпы. — Начинается.

Тем временем же от края ущелья стали подтягиваться новые зомби. Услышав звук выстрела, те заметили активность в нашей стороне и, как любые падальщики, спешили на пир.

Они уже практически подбежали к этой толпе, которая стояла у провала, но те стали урчать что-то на своём зомбячьем языке, и толпа, которая бежала, стала сбавлять ход. Лишь только некоторые из них, в основном серые, врывались в толпу, грозя столкнуть кого-то из своих собратьев в бездну.

— Да трындец какой-то! — прошептала Вика с ноткой страха в голосе. — Раньше такого не было. Они явно общаются между собой!

— Система видать адаптируется, — ответил я, философски.

А дальше произошло то, чего я совсем не ожидал. Провал, который первым создала Вика, он с хлопком пропал. Не просто исчез — именно с хлопком, как будто кто-то лопнул гигантский пузырь. Воздух сжался, а затем резко расширился, обдав нас волной затхлости и гнили.

И с краю от ущелья трехметровый пролом просто исчез. Как будто небыло. И через то места ломанулась вся эта толпа зомби. Они не шли — они буквально втискивались, как вода из прорванной плотины. Десятки, может несколько дестяков гниющих тел, скрюченных, искореженных, двигались с пугающей скоростью и целеустремленностью в нашу сторону.

На долю секунды я растерялся, но тут же взял себя в руки. Мысли лихорадочно метались в голове: что делать? как остановить этот поток смерти? сколько у меня патронов? Успеем ли уйти? Но времени на раздумья не было.

Моментально активировал навык Бездны в том месте, где Провал только что пропал. Система отозвалась мгновенно:

Навык Бездна активирован. До следующего применения 1 минута.

Зомби, которые ломанулись к нам через появившийся проход, с жутким урчанием повалились вниз. Они падали в разверзшуюся под ними пустоту — десятками сбивая друг друга, цепляясь друг за друга гнилыми конечностями. Мельтешение рук, ног, оскаленных ртов, пустых глазниц — всё это исчезало в черноте Бездны, которую я только что сделал.

Часть зомби, которая осталась с дальней стороны провала, по инерции полетела вслед за своими собратьями. Передние ряды падали, а задние напирали, не осознавая опасности. Они просто шли к источнику свежей плоти — к нам. И казалось, этому потоку не будет конца.

Но десяток зомбаков уже были с нашей стороны и стремительно приближались к нам. Они успели проскочить до того, как я активировал новую бездну. Они двигались рывками, кто-то полз, кто-то бежал, спотыкаясь о собственные вывернутые конечности, но все они были нацелены на нас.

— Вика! Держись за мной! — крикнул я, поднимая калаш.

Стараюсь, чтобы каждый выстрел находил свою цель, я отстреливал их одного за другим, но тем не менее были и промахи. Адреналин зашкаливал, руки дрожали.

Бах! Первый зомбак падает, дыра размером с кулак в его черепе.

Бах! Бах! Второй и третий спотыкаются и валятся на землю.

Бах! Четвертый все еще движется, хотя половины его лица уже нет.

Выстрел за выстрелом я посылал пули в зомбаков. Каждый раз, когда пуля находила свою цель, полоса опыта в интерфейсе судорожно вздрагивала. Всё моё существо сосредоточилось на одной цели — не дать этим тварям приблизиться к нам.

И буквально чуть ли не с последним патроном в калаше я уложил последнего зомбака, который остался на этой стороне, уже чуть ли не в пяти метрах от нас. Он упал с каким-то даже глухим стуком, его конечности еще дергались, пытаясь продолжить свой мертвый марш.

Щелк! Затвор встал на задержку. Пусто.

— Лут проверь, — сказал я Вике, сам же быстро перезаряжал калаш. Пальцы действовали на автомате — выщелкнуть пустой магазин, новый из разгрузки, вставить до щелчка, передернуть затвор. Секунды, драгоценные секунды, когда каждая может стоить жизни.

— А че это я? — огрызнулась она, прижимаясь спиной к валуну. Её лицо было перепачкано, но глаза сверкали яростью живого человека. — Я что, самая крайняя?

— Потому что я тебя прикрываю, а ты проверяешь, — отрезал я, занимая позицию и прицеливаясь в сторону бездны. — С такой движухой нам каждое энергоядро на вес золота.

Провал лежал перед нами — черная полоса пустоты шириной метра в три, будто кто-то вырезал кусок реальности. По ту сторону сновали фигуры, их силуэты переливались разными аурами, преимущественно зелеными.

Вика согласилась и кивнула. Поправила разгрузку на груди, проверила пистолет в кобуре и встала со своей позиции. Я видел, как напряглись мышцы на её шее, как она коротко выдохнула, собираясь с духом.

— Если что, стреляй на поражение, — бросил я ей вслед. — И не лезь на рожон.

— Не учи ученого, — фыркнула она, но в голосе слышалась благодарность за заботу.

Вика пошла проверять полупрозрачные тела зомбаков. Они лежали, раскинувшись в неестественных позах — полупрозрачные, как призраки, но с вполне материальным лутом внутри. Система позволяла нам видеть их, даже когда они были почти что растворены в воздухе. Светящиеся контуры предметов сквозь полупрозрачную плоть.

Когда она подходила к середине расстояния от нас до провала, я крикнул ей, чтоб была готова применить бездну заново, а то мало ли, они сейчас друг за дружкой в порядке установки начнут схлопываться.

— Вика! Держи навык наготове! — голос срывался от напряжения.

Она кивнула, согласившись со мной, не оборачиваясь, лишь дернув головой. Пошла дальше собирать лут, склоняясь над каждым телом, методично проверяя их.

Я наблюдал за периметром, палец был на спусковом крючке, дыхание ровное. Вдох-выдох. Задержка. Контроль. По ту сторону твари становились всё беспокойнее, их силуэты метались туда-сюда, как муравьи в потревоженном муравейнике.

Тут я заметил с другой стороны бездны нездоровое движение. Один из зеленых, слегка растолкав своих собратьев, разбежался шага в четыре-пять и сиганул на нашу сторону. Его глаза — мутные, черные как сама бездна — казалось, смотрели прямо на меня через прицел.

Я думал, что не долетит, как это уже бывало ранее. Те, что пытались, падали в бездну, их урчание еще долго эхом разносились из черной пустоты. Но этот достаточно уверенно пролетел три метра и приземлился на нашу сторону, оказавшись буквально в десяти метрах от Вики.

Время замедлилось. Я видел, как Вика крутанулась на месте, выхватывая пистолет из кобуры — плавное, отточенное движение. Видел, как зомбак бросился вперед, неестественно выгнув спину, вытянув руки с почерневшими когтями. Видел капли слюны, вылетающие из его оскаленной пасти.

Но я успел выстрелить из автомата, чётко попав тому в голову. Пуля калибра 5.45 вошел точно между глаз, выбив фонтан темной жижи с обратной стороны черепа. Зомбак рухнул, как подкошенный, в полуметре от Вики.

— И этого проверь! — крикнул я, перенося прицел обратно на бездну, где активность нарастала с каждой секундой.

— Проверю, проверю, — буркнула Вика, бросив на меня благодарный взгляд. — Ты следи, не отвлекайся, давай.

Она склонилась над полупрозрачным телом, быстрыми движениями обыскивая его.

И только как она нагнулась, собирая лут, в этот момент, словно по какому-то злому умыслу, еще один кусок из наших провалов схлопнулся. Воздух вздрогнул, раздался звук, похожий на хлопок пробки от шампанского, и часть бездны просто… исчезла. На её месте снова была твердая земля, по которой в ту же секунду с утробным урчанием ломанулись зомбаки.

— Вика! Сзади! — заорал я, переводя прицел.

Она что-то пискнула, развернулась, навела на этот участок руку и активировала навык. Свечение охватило её пальцы, а затем новая бездна раскрылась, черной пастью поглощая пространство.

Зомби с недовольно-печальным урчанием полетели вниз, лишь двое успели перескочить на нашу сторону. Тварей швырнуло вперед инерцией, они перекувыркнулись в воздухе, приземлившись на четвереньки, как хищные звери.

Я не дал им шанса. Два четких выстрела, один за другим. Два тела, рухнувшие на землю с глухим стуком тут же стали становиться полупрозрачными. Гильзы звякнули о камень, запах пороха смешался с вонью разлагающейся плоти.

— Этих проверяй и бегом назад! — крикнул я Вике, перезаряжая автомат. Пот заливал глаза, руки слегка дрожали от адреналина. — Быстрее! Они становятся агрессивнее!

— Ты чето раскомандовался, — пробурчала она, но спорить не стала.

Быстро проверив лут только что убитых зомби, Вика отрицательно покачала головой и вернулась ко мне. Её дыхание было сбивчивым, на щеке свежая царапина — видимо, задело осколком при падении.

— Ничего, — выдохнула она, прислоняясь к валуну рядом со мной. — Ни одного ядра. У этих уродов в червоточине редко что выпадает.

Стоило нам буквально минуту перевести дух, как очередной кусок пропасти, созданной нами не так давно, схлопнулся с характерным звуком — будто кто-то щелкнул огромными ножницами по ткани реальности. Тут же снова ломанулись зомби. Их силуэты выплескивались из-за края бездны, как вода через плотину.

Я среагировал мгновенно — активировал навык бездны, направив руку в самую гущу наступающих тварей. Черная полоса разверзлась под их ногами, и добрая часть из них улетела в небытие с протяжным урчанием. Полоска опыта очередной раз моргнула в интерфейсе смещаясь на какие-то миллиметры.

Тех, что перебрались — их было штук пять или шесть — я быстро отстрелял, короткими очередями, экономя патроны. Головы, только головы. Любое другое попадание просто замедлит их, но не остановит.

— Проверь лут, — снова сказал я, чувствуя, как пот течет по спине. — И держи навык наготове.

Вика, ни слова не сказав, кивнула и побежала к полупрозрачным телам зомбаков.

Она проверяла тела методично, погружая руки в полупрозрачные тела.

— Давай быстрее, — поторопил я, заметив новое шевеление по ту сторону бездны. — Они что-то задумали.

— Сам бы и бежал, — огрызнулась Вика, но движения её стали еще быстрее. — Всё-равно в червоточине нихрена не выпадает.

За следующие минут двадцать мы обновили полностью нашу оборону в виде провалов. При этом каждый раз приходилось отстреливаться от зомбаков, которые перебирались на эту сторону. Они лезли словно обезумевшие муравьи — бессистемно, но с каким-то звериным упорством. Патроны уходили быстрее, чем хотелось бы, и после каждой перестрелки я нервно пересчитывал оставшиеся магазины.

Вика держалась рядом, прикрывая меня с фланга.

Но когда очередной раз был прорыв через восстановившуюся бездну, я заметил, что зомбаков с той стороны уже было гораздо меньше, там оставалось буквально штук двадцать. Тощие, с рваными ранами и оскаленными зубами, они продолжали тупо переть вперёд, не обращая внимания на падающих собратьев.

— Смотри, — кивнул я Вике, — их всё меньше. Может, почти всех выманили?

Она прищурилась, оценивая ситуацию, и молча кивнула, перезаряжая свой пистолет.

Подойдя метров на пятнадцать к бездне, я методично их расстрелял. Короткие очереди — голова, грудь, голова. Зомби падали один за другим, некоторые, с перебитыми ногами, продолжали ползти, скребя скрюченными пальцами по земле. Добивал их тоже методично — по одному выстрелу в голову.

Последний зомбак упал, нелепо взмахнув руками, и повис на краю бездны, наполовину свесившись в тёмную пропасть. Тишина, наступившая после стрельбы, казалась неестественной, почти осязаемой.

Перезарядив калаш, я предложил Вике выждать какое-то время, понаблюдать.

— Давай минут десять-пятнадцать просто послушаем, — сказал я, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. — Если больше никто не полезет, значит, мы действительно большую часть выманили.

Вика прислонилась спиной к каменному выступу, не выпуская, оружия из рук.

— Надеюсь, это так, — ответила она, доставая из рюкзака флягу с водой. — Патронов у нас не так много, чтобы устраивать тут тир до вечера.

Она сделала несколько глотков и протянула флягу мне.

Мы замерли в ожидании. В течение пятнадцати минут со стороны красной точки, где система оставила полезные вещи, не пришёл ни один зомби. Я даже один раз стрельнул специально по стене каньона, чтобы пуля отрикошетила и этим самым подняла лишний звук, но больше ни один зомби так и не вылез.

— Че получается, большую часть мы выманили? — спросил я, разминая затёкшую шею.

— Не знаю, — ответила Вика, внимательно вглядываясь в темнеющие углы каньона, — но хотелось бы на это надеяться.

Она поднялась на ноги одним плавным движением, словно большая кошка, и поправила лямки рюкзака.

— В любом случае, нам нужно двигаться дальше.

Дождавшись, когда провалы, созданные бездной, стали восстанавливаться, мы несколько из них снова восстановили. Чёрная воронка вгрызалась в землю, расширялась, оставляя после себя непроходимую преграду. Система выдавала сообщения о создании новых Провалов, а шкала энергии медленно, но верно уползала вниз.

Когда кулдаун на бездну спал, я поменял бездну на себе и на Вике на щит. Щит окутал нас, создавая иллюзию безопасности. Система тут же отреагировала:

Руна Щита активирована.

— Готова? — спросил я, проверяя оружие.

Вика кивнула, её глаза сосредоточенно сканировали местность.

— Держи дистанцию в пару метров, — сказала она. — Если что, сможем прикрыть друг друга.

И мы аккуратно пошли в сторону точки, двигаясь двигаясь аккуратно и оглядываясь по сторонам. Каждый шаг — после внимательного осмотра территории, каждая перебежка — с оружием наготове.

Когда мы вышли из этого каньона, раскинулся вид обычной местности: по краям были деревья, кустарник, чуть пожухлая трава, колышущаяся под лёгким ветром. В середине же виднелись армейские ящики с, как мы надеялись, полезными вещами, а чуть дальше были видны какие-то полуразрушенные постройки. Бетонные стены, частично обрушившиеся крыши, выбитые окна — похоже на бывшую военную базу или исследовательский центр.

— Пойдём, пройдёмся, — предложил я Вике, указывая на ближайшие постройки.

Та кивнула, мол, надо, и мы, держа оружие наготове, двинулись вперёд. Я шёл первым, Вика — на полшага позади, прикрывая тыл.

Мы пошли слева направо, огибая открытое пространство. Лучше держаться ближе к деревьям — там больше укрытий, если что-то пойдёт не так. Пробираясь через кустарники, я то и дело останавливался, прислушиваясь к звукам вокруг. Но кроме шелеста листвы и наших собственных шагов — ничего.

Добравшись до первых полуразрушенных построек, мы остановились. Вика прижалась к стене рядом с дверным проёмом, я встал с другой стороны. Три, два, один — и мы ворвались внутрь, готовые стрелять по любой движущейся цели.

Но везде было тихо. Пыльные столы, перевёрнутые стулья, разбросанные бумаги, покрытые толстым слоем пыли. В углу — скелет в остатках военной формы, рядом с ним — проржавевший пистолет.

— Неужели все зомбаки так стремились к нам на наши выстрелы? — прошептала Вика, осматривая помещение.

— Похоже на то, — ответил я. — Мы устроили им правильный приём.

Червоточина оказалась не такой уж и большой. Постройки упирались в пузырь буквально через пятьдесят метров и, пройдя от края до края, мы убили всего четырёх серых зомбаков. Они едва успевали повернуться в нашу сторону, прежде чем получали пулю в голову. Воняло от них знатно — гнилью и чем-то химическим, неестественным. Каждый раз, когда я видел, как они падают, испытывал странное облегчение. Эти создания наверное когда-то были людьми, но теперь… теперь они просто ходячие куски мяса, жаждущие крови.

Выйдя обратно на середину червоточины, мы, переглянувшись, стали аккуратно подбираться к отмеченной на карте точке. Воздух здесь был иным — тяжёлым, с едва заметным электрическим покалыванием на коже. Перламутровые переливы на границе пузыря завораживали, создавая иллюзию нереальности происходящего.

— Что у тебя с инвентарём? — спросил я, не отрывая взгляда от местности.

— Двенадцать свободных ячеек, — ответила Вика, проверяя инвентарь. — Будет куда затариться, — с гордостью добавила она.

Я же, взглянув на свой инвентарь, понимал, что у меня в три раза больше, но, ничего не сказав, лишь кивнул:

— Хорошо.

Мы приблизились к ящикам и стали быстро открывать их один за другим. Там в основном были патроны и сухпайки. Каждый новый ящик заставлял сердце биться быстрее — как у ребёнка, открывающего рождественские подарки. Только наши подарки были смертоносными.

В одном лежали бронежилеты — потрёпанные, но всё ещё вполне годные. Стащив один ящик вниз, я открыл следующий — там были калаши, новенькие, в смазке, будто только с завода. Все это дело методично забрасывалось в инвентарь. Виртуальные ячейки заполнялись одна за другой, пиктограммы вспыхивали, подтверждая успешное добавление.

В одном из ящиков, опять-таки в отдельных ячейках, я нашёл три расширителя инвентаря. Сердце на мгновение замерло — это была настоящая находка, ценнее золота. Бросив один Вике, один тут же применил на себя. Третий закинул в инвентарь — пускай будет.

— Спасибо! — Вика тут же активировала расширитель, и её глаза загорелись, когда количество доступных ячеек увеличилось. — Теперь можно действительно затариться.

Мы продолжали методично забрасывать в инвентарь патроны, оружие, насколько это было возможно быстро. Руки двигались автоматически — открыть, оценить, забрать, перейти к следующему. Как на конвейере. Вдалеке слышались странные звуки — не то стоны, не то вой ветра в разрушенных строениях. Но времени обращать на это внимание не было.

В очередном ящике я нашёл отличную камуфляжную форму, закинув несколько комплектов в инвентарь, благо они упали в один слот. Я очень даже обрадовался. Всё-таки моя одежда ещё от охранника с больнички оставляла желать лучшего — порванная на локтях, с засохшими пятнами крови и ещё чёрт знает чем. Хотелось ещё всё забрасывать и забрасывать, особенно когда я открыл ящик с ручными гранатами.

— Смотри! — я показал Вике. — Это же F-1, если не ошибаюсь.

— Бери всё, что можешь, — кивнула она, продолжая методично обыскивать свою часть ящиков. — Ещё пару минут, и уходим. Мне здесь не нравится.

Успев забросить несколько штук, мы вдруг заметили движение по периметру. Со всех сторон на нас стали от пузыря двигаться зомби. Сначала их было немного — три или четыре фигуры, медленно бредущие в нашу сторону. Но с каждой секундой их становилось всё больше. Они выходили из-за разрушенных зданий, из провалов в земле, словно материализовывались из самого воздуха.

— Уходим! — крикнул я, захлопывая крышку последнего ящика.

Вика согласно кивнула, и мы побежали в сторону ущелья. Адреналин ударил в кровь, заставляя сердце работать на пределе. Ноги, казалось, стали легче, а рюкзак с добычей — тяжелее. Но сейчас не время было жалеть о взятом.

Зомби приближались к нам со всех сторон и зажимали в клещи. Единственный наш путь был — бежать в это ущелье. Твари двигались неуклюже, но их было много, слишком много.

— Быстрее! — Вика обогнала меня на пару шагов, её дыхание было тяжёлым, но ровным.

Мы ворвались в ущелье буквально в последний момент, чуть ли не поравнявшись с зомбаками, которые бежали нам наперерез. Один из них почти схватил меня за рукав, но я успел отдёрнуть руку.

«Всё-таки щит работает на ура», — подумал я, — «уже не первый раз в этом убеждаюсь».

В какой-то момент я даже подумал скинуть щит и задействовать руну скорости. Но прикинул, что могу не справиться с контролем, и выносливость упадёт в ноль. А это сейчас было бы равносильно смерти.

Скалы ущелья сужались, заставляя нас бежать почти впритык друг к другу. За спиной слышалось хриплое урчание и шарканье десятков ног. Зомби не отставали, их становилось всё больше. Они сыпались сверху, выползали из трещин в скалах — чёрт знает, откуда они все брались.

Пробегая то самое место, в котором мы делали провалы, я обернулся, тормознул Вику за руку, в этот момент перекинул на неё руну бездны. Себе же тоже перекинул.

Руна бездны активирована.

Я тут же, прямо посередине, создал пропасть, крикнул Вике:

— Давай тоже!

Она рядом создала ещё одну. Часть зомби, которые за нами гнались, тут же упали в неё, издавая жалобное урчание. Они падали, как подкошенные, не понимая, что происходит. Некоторые цеплялись друг за друга, образуя жуткие гирлянды из тел, которые тянули всех в черноту.

Я же, поглотив энергоядро, чтобы восстановить энергию, перекинул щит на Вику, потом на себя. Голова закружилась от напряжения — переключение рун отняло много сил.

— Давай, давай на выход! — кричала мне Вика, оглядываясь через плечо.

Словно я сам не знал. Лёгкие горели от напряжения, мышцы ныли, но остановиться сейчас значило умереть. Или хуже — стать одним из них.

Мы бежали в сторону разрыва. Впереди виднелось свечение — не яркое, но заметное, как будто кто-то провёл ножом по ткани реальности. Это был наш выход, наш билет обратно. И буквально настигаемые зомби, мы прыгнули в разрыв червоточины.

Мир снова перевернулся с ног на голову. Меня выворачивало наизнанку, как будто бы разложило на атомы и сложило снова вместе. Каждая клетка тела кричала от боли и непонимания происходящего. В глазах мелькали картинки — лица, места, события, которых я не помнил. Или помнил, но забыл? Темнота сменялась вспышками света, а звон в ушах — оглушающей тишиной.

Вывалившись в нашу реальность, я развернулся, кое-как проморгавшись. Первое, что сделал, — это откатился в сторону и убедился, что Вика тоже уже пришла в себя. Она отошла, держа пистолет, наведённый в сторону разрыва. Не теряя ни секунды, я создал под разрывом бездну, чтобы любой, кто попытается пройти за нами, упал в неё.

А сам же понимал — что-то поменялось. Я лихорадочно пытался понять, что именно. В голове крутились образы, слова, ощущения, которых не было раньше. Странное чувство дежавю, только наоборот — будто вспоминаешь то, чего не было.

И тут до меня дошло — часть памяти вернулась. Фрагменты прошлого встали на свои места, как кусочки пазла. Не всё, но достаточно, чтобы понять — я знал больше, чем думал.

— Ты в порядке? — Вика подошла ко мне, тяжело дыша. На её лице виднелась царапина, а в глазах — беспокойство.

— Да, — ответил я, вставая на ноги. — Вспомнил кое-что, — улыбнулся я.

— Так что ты вспомнил? — спросила Вика, перезаряжая пистолет одним плавным, почти механическим движением. Её глаза внимательно изучали моё лицо, пытаясь прочесть то, что я сам пока не мог сформулировать.

Благо, мне не пришлось отвечать. В этот самый момент раздались знакомые звуки — шлёп, шлёп — влажное чавканье плоти при переходе, звук, от которого по спине пробегал холодок. Мы напряглись, вскинув оружие, но перед нами никто так и не выскочил. Вернее появился, но система сработала как надо — они просто упали в бездну, созданную мной ранее. Глухие удары и отдалённое урчание эхом разносились из чёрной пропасти, постепенно затихая в её бездонных глубинах.

Однако радоваться было рано. Первыми выпали из червоточины два зомби, за ними ещё один — массивный, с оторванной челюстью и выпирающими рёбрами. Потом ещё два — эти были почти как живые, их конечности двигались с пугающей координацией.

Мы наблюдали за этой картиной, палец на спусковом крючке, дыхание задержано для более точного выстрела. Вика, посмотрев на меня, прищурив взгляд, сказала:

— Ну вот. Ты бездну сделал, весь опыт тебе пойдёт.

— Ой, молчала бы уже, — фыркнул я, наблюдая за тем, как зомби один за другим падают в бездну.

Сам же при этом взглянув на мигающую полоску опыта и с удивлением заметил, что она поднялась больше, чем на треть. Прогресс, которого здесь пришлось бы добиваться днями, если не неделями. Выходит, действительно в червоточине быстрее можно прокачаться, чем в нашей реальности. Червоточина словно концентрировала всё — и опасности, и награды.

— Предлагаю тебе поставить рядом ещё одну бездну. И давай двигать отсюда, — сказал я, озираясь по сторонам. Разрыв всё ещё пульсировал тревожным зеленоватым светом, и кто знает, сколько ещё тварей могло вывалиться из него в любую секунду.

— Поддерживаю, — коротко сказала она.

Она сделала рядом с моей ещё одну бездну и я перекинул на нас руны щита.

Руна Щита активирована.

Мы стали углубляться в лес, двигаясь быстрым, но осторожным шагом. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь густую листву. Где-то вдалеке слышался шум воды — возможно, небольшой ручей или речка. В другой ситуации это место показалось бы даже красивым.

Пока мы шли через лес, Вика несколько раз пыталась расспросить, что же я вспомнил. Её голос был настойчивым, но не давящим — она понимала, что нечто важное пробилось сквозь туман забвения, окутывавший мои воспоминания.

— Это связано с системой? — спросила она очередной раз, когда мы перебирались через поваленное дерево. — С тем, что происходит?

А я пока не хотел ей отвечать, пытаясь сам разобраться в тех обрывках, которые всплыли в памяти. Картинки, мелькавшие перед внутренним взором, были словно кадры из полузабытого фильма — яркие, но разрозненные, без чёткой последовательности. Военная база. Люди в белых халатах. Какие-то приборы, что создают разрывы. И я сам — в какой-то роли, которую пока не мог определить.

Благо, нам по дороге несколько раз встречались небольшие группы зомбаков. Как раз в те самые моменты, когда буквально за несколько секунд до этого, Вика задавала вопросы, на которые я был не готов ещё ответить. Система словно давала мне передышку, подбрасывая отвлекающие факторы.

— Двое слева, — шепнул я, заметив движение за деревьями.

Вика кивнула, принимая боевую стойку. Мы переглянулись, молча договариваясь о тактике. Она пойдёт справа, я — слева. Атакуем одновременно, тихо, без лишнего шума.

Некоторых мы обходили, прячась в густом подлеске, выжидая, пока те пройдут мимо. С некоторыми быстро расправлялись. Я использовал Глок, чтобы быстро и по-тихому, не привлекая внимания звуками выстрела со всей округи, расправляться с ними.

В одной из таких стычек Вика чуть не попалась — зомби оказался быстрее, чем мы думали, и метнулся к ней молниеносным броском. Я успел выстрелить ему в затылок за долю секунды до того, как его зубы сомкнулись бы на её руке. Конечно, щит бы спас, но приятного мало.

— Спасибо, — выдохнула она, когда тварь рухнула к её ногам. — Эти суки становятся всё быстрее.

— И умнее, — добавил я, осматривая полупрозрачное тело. — Посмотри, как он двигался. Не как обычный зомбак. Хотя и зеленый.

Вика кивнула, и в её глазах мелькнула тревога. Система эволюционировала, и твари вместе с ней.

Радовало то, что с этих, помимо стандартного лута, падали энергоядра. Я уже не раз убедился, что это ценнейший ресурс, который может спасти в любой момент. Одно такое ядро, поглощённое в критической ситуации, могло мгновенно восстановить выносливость или энергию за считанные секунды.

Так мы продвигались уже несколько часов. Ноги гудели от усталости, мышцы наливались свинцом, но останавливаться надолго было опасно. Система могла выбросить очередной сюрприз в любой момент.

Интересно, но, судя по солнцу, время сейчас было чуть за обед. То есть, получается, пока мы чуть больше часа, максимум два были в червоточине, здесь же прошло чуть меньше суток. Интересный феномен, но Вика права — нужно это использовать с умом.

Спустя ещё около часа передвижения мы вышли из леса и наткнулись на небольшую деревеньку. Порядка семи или восьми покошенных деревянных домов стояли друг возле друга, словно сбившись в кучу от страха перед окружающим миром. Покосившиеся крыши, заколоченные окна, заросшие сорняками палисадники — всё кричало о давнем запустении.

Я кивнул Вике, и мы направились к домам, держа оружие наготове. Мои ноги гудели от усталости, но нужно было убедиться, что место безопасно.

— Держись ближе, — сказал я, когда мы подошли к первому дому. — И смотри в оба.

Мы быстренько обошли деревню, проверяя каждый дом на предмет каких-то опасностей. Я шёл первым, Вика прикрывала тыл. Дом за домом — везде одна и та же картина: пыль, паутина, заброшенные пожитки, поломанная мебель. Но кроме запустения и разрушения, мы ничего больше не нашли.

— Похоже, тут никого нет уже давно, — заметила Вика, осматривая очередной дом. — Даже зомби сюда не забредают.

— Возможно, им просто нечего тут ловить, — ответил я, подбирая с пола старую газету. Дата на пожелтевшей бумаге была десятилетней давности. — Смотри, скорее всего деревня была брошена ещё до прихода системы.

Вика подошла, взглянула на газету и кивнула.

— Судя по всему, люди ушли отсюда давно и организованно. Нет никаких следов борьбы или паники.

Выбрав избу, которая выглядела покрепче, чем остальные — добротный сруб с металлической крышей и целыми окнами — мы забрались в неё. Внутри стоял запах сырости, спёртого воздуха и каких-то старых пожитков. Пыль клубилась в лучах солнца, пробивающихся сквозь грязные стёкла. Пара старых кроватей с продавленными матрасами, потрёпанный диван, стол, покрытый потресканным пластиком, колченогие стулья — скудная обстановка, но для нас это был почти дворец.

Я подошёл к окну, вглядываясь в уже приближающиеся сумерки. Лес, из которого мы вышли, казался теперь тёмной стеной. Где-то там остались зомби, червоточины и все опасности, с которыми мы сталкивались. А здесь… здесь было тихо. Странно, почти неестественно тихо.

— Ну что ж, хоть переночевать будет где, — сказал я, поворачиваясь к Вике. — А то как-то валюсь с ноггг…

— Мужик! — Подколола Вика, усмехаясь и снимая свой рюкзак. — Всего-то десяток километров прошёл, а уже как бабка старая.

— Слушай, засунь свою язвительность… куда-то далеко, — ответил я без злобы. Сам же уселся на топчан, чувствуя, как усталость разливается по телу тяжёлым свинцом. — Лучше организуй че-нибудь пожрать.

К моему удивлению, та кивнула без обычных пререканий. Видимо, тоже устала не меньше моего. Достала походную плитку, поставила её на стол, затем выудила из инвентаря банку тушёнки, положила её рядом. Потом извлекла небольшую кастрюльку, залила в неё воду из фляги.

Наблюдая за её движениями, я почувствовал, как напряжение последних дней немного отпускает. В этом заброшенном доме, среди пыли и паутины, мы нашли странное подобие уюта. Временное убежище от кошмара, в который превратился мир.

Вика зажгла плитку, пламя осветило её лицо тёплым оранжевым светом, подчеркнув скулы и усталые глаза. Тени заплясали по стенам избы, создавая иллюзию движения там, где его не было. Вода в кастрюльке вскипела, и Вика добавила туда из какого-то сухпайка картошку-пюре быстрого приготовления.

— Не Мишлен, конечно, — пробормотала она, помешивая содержимое кастрюльки деревянной ложкой, — но с голоду не помрём.

Когда картошка настоялась, она на сковородке обжарила тушёнку, аромат которой моментально заполнил всё пространство избы, заставив мой желудок отозваться недвусмысленным урчанием. Потом добавила мясо в пюрешку, перемешала всё это и, разложив по тарелкам, протянула мне одну.

— Кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста, — ответила она с серьёзным лицом, но в глазах плясали озорные искры.

Я лишь ухмыльнулся, вспоминая старый добрый фильм, цитату из которого она сейчас выдала. Странно, как в этом безумном мире такие мелочи — отсылка к старому кино, шутка, еда — вдруг становятся якорями нормальности, за которые цепляешься изо всех сил.

Мы покушали в тишине, наслаждаясь горячей едой и моментом относительного покоя. Я ловил себя на мысли, что мне хочется растянуть этот момент — просто сидеть вот так, в полутьме заброшенного дома, с тарелкой горячей еды.

А когда я проглотил содержимое с последней ложки, Вика уставилась на меня, отложив свою пустую тарелку в сторону.

— Ну что, расскажешь? — в её голосе смешались нетерпение и осторожность.

Я поднял на неё взгляд и, пытаясь оттянуть неизбежное, спросил:

— А что, чая не будет?

— Да ты задолбал уже, сколько можно тянуть-то? — чуть ли не набросилась она на меня, в её глазах вспыхнуло раздражение. — Весь день ходишь с таким видом, будто проглотил что-то несвежее, бормочешь про какие-то воспоминания, а рассказать нормально не можешь!

Я вздохнул, понимая, что дальше откладывать разговор нельзя. Она имела право знать — в конце концов, мы в одной лодке.

— Да расскажу, расскажу. Че орёшь-то? — я отодвинул пустую тарелку и потёр виски. Воспоминания, которые вернулись ко мне, были фрагментарными, но достаточно ясными, чтобы понять общую картину. — Только не перебивай, ладно? Мне самому это всё… в голове не укладывается.

Вика кивнула, подтянув колени к груди и обхватив их руками.

Я чуть ли не прикрыл глаза, вспоминая все те видения, которые проскочили у меня, когда я вываливался обратно из червоточины. Осколки памяти, которые раньше были разрозненными фрагментами мозаики, теперь начинали складываться в единую картину. Сначала медленно, потом всё быстрее, словно плотину прорвало — и поток воспоминаний хлынул в сознание.

— Я был частью команды тестеров, — произнёс я тихо, словно боясь, что кто-то подслушает. Даже здесь, в глуши леса, вдали от зомби и других угроз, некоторые вещи казались слишком опасными, чтобы говорить о них в полный голос. — Нас забрасывали в изолированные полигоны, где Система тестировалась.

Вика смотрела на меня, не моргая, её глаза блестели от напряжения и любопытства. Она села ближе, почти касаясь плечом моего плеча.

— Какие тесты? — спросила она, понизив голос до шёпота. — Что они хотели узнать?

Я потёр виски, пытаясь упорядочить хаотичный поток информации, который открылся мне.

— Те, кого я встречал тут, в Системе до тебя, — они выдвигали теории о том, что есть мысль, что вся эта система — это заговор всемогущих, — я горько усмехнулся. — Они её разработали, желая таким образом очистить планету от тех, кто ниже их по статусу, попросту говоря.

Я сделал паузу, глубоко вдохнул воздух, пахнущий сыростью.

— Так вот, они были правы, — выдохнул я, и эти слова, казалось, повисли в воздухе между нами. — В общем, на тестировании создавался участок земли, где была транслирована система. Так, как сейчас, только на маленьком участке. Таком, как червоточины, может, чуть больше.

Вика нахмурилась, переваривая информацию.

— Что значит «транслирована»? — спросила она, поправляя выбившуюся прядь волос. — Как радиоволны?

— Не совсем, — я покачал головой, пытаясь подобрать правильные слова. — Скорее, как… наложение реальности. Представь, что ты берёшь кусок пространства и меняешь его физические законы. Накладываешь новый слой реальности поверх существующего.

Я вспомнил огромные генераторы, гудящие на полигоне, странные приборы с пульсирующими индикаторами, колонны серверов, обрабатывающие терабайты данных в секунду.

— Моя работа заключалась в анализе частоты спавна зомби и эффективности применения разных навыков против них, которые могли бы пригодиться для людей, если бы они жили в тех условиях, — продолжил я. — В условиях, сгенерированных в тех участках, где искусственно работала Система. Я собирал данные о балансе.

Руки слегка подрагивали, когда я вспоминал тот день. Тот самый день, когда всё пошло наперекосяк.

— Однажды, когда мы были на таком тестировании, что-то пошло не так, — голос мой стал хриплым от нахлынувших эмоций. — Мы еле выжили. Нас было семь человек. Семь подготовленных, в общем-то, человек. Да, не все проходили через горячие точки, но кого попало в такие группы не брали.

Я вспомнил их лица — Виктор с его вечной ухмылкой и шрамом через всю щеку, серьёзного Дмитрия, который всегда проверял оружие дважды, Сергея, который не расставался с фотографией своей девушки, Марии… Мария, которая была нашим медиком, всегда спокойная даже в самых критических ситуациях. Пётр — лучший стрелок, которого я знал. И другие, чьи имена и лица постепенно возвращались из тумана забвения.

— Что случилось в тот день? — тихо спросила Вика, видя, как я погрузился в воспоминания.

Я словно снова был там, в тот день. Сирены выли, красный свет аварийной сигнализации окрашивал стены, воздух звенел от напряжения.

— Я помню спор с руководителем проекта, — сказал я, и образ начал проявляться в памяти — высокий мужчина с холодными серыми глазами, в безупречном тёмном костюме. — Безликая фигура в памяти… но я спорил с ним о чрезмерной агрессивности спавна зомби в том участке Системы.

Гнев, который я испытывал тогда, снова всколыхнулся внутри меня, словно это было вчера.

— Но меня никто не слушал, — продолжил я, сжимая и разжимая кулак. — Я подготовил детальный отчёт, где предупреждал, что такие настройки в случае дальнейшей трансляции Системы подавят неподготовленное население за считанные дни, но меня отвергли с завуалированной угрозой: «Держись своей роли, или ты вылетишь».

Я вспомнил, как распечатывал этот отчёт, как заходил в кабинет руководства, уверенный, что факты и цифры не могут быть проигнорированы. Наивный.

— Я ещё несколько раз попытался что-то предпринять, чтоб меня услышали, — вздохнул я, — но в итоге, под предлогом очередного обследования, меня усыпили, погрузили в искусственную кому, и в итоге я проснулся в больничном помещении, с руной консервации. Спустя десять лет. Когда всё уже случилось.

Вика подалась вперёд, её глаза расширились от удивления.

— Они тебя… заморозили? За то, что ты задавал неудобные вопросы?

— Похоже на то, — кивнул я. — Скорее всего, когда пришла Система, до полной её активации она наделила некоторых людей своей щедростью в виде руны консервации. Почему я в их рядах — я не знаю.

Возможно, какой-то сбой, или чья-то совесть проснулась в последний момент. Или просто случайность — в той суматохе, которая, наверняка, творилась при полномасштабном запуске Системы, меня могли просто забыть. Или считать мёртвым.

Вика молчала несколько секунд, обдумывая услышанное. Потом медленно произнесла:

— Выходит, твоя цель, которую ты себе поставил — она уже не актуальна?

— Почему же? — я открыл меню интерфейса перед собой, взглядом прокрутил список. Там, среди прочих целей были… — Вот же — Виктор С., Дмитрий П., Сергей Н., Пётр К., Мария Л. — это все ребята из моей команды. Не все, конечно, с кем я работал и был хорошо знаком, но эти живы. Я хочу их найти.

Я вспомнил, как мы вместе обедали в столовой базы, как спорили о футболе, как прикрывали друг друга во время тестов. Мы были больше, чем команда, — мы были почти семьёй.

— Достойная цель, — кивнула Вика, но в её голосе сквозила какая-то странная нотка. — А эта Мария…?

Я удивлённо посмотрел на неё. Странный вопрос, особенно с таким тоном.

— Она была с Сергеем, — хмыкнул я, вспоминая, как эти двое всегда старались сесть рядом, как обменивались взглядами, думая, что никто не замечает. — Наш медик. Лучший, которого я знал.

«Что это сейчас было?», подумал я, заметив, что Вика с облегчением выдохнула. Неужели она… ревновала?

— В любом случае, — сказал я, решив не заострять на этом внимание, — если они живы, значит, я смогу их найти.

На утро, проснувшись и позавтракав тем, что приготовила Вика, хотя не сказать, что оно сильно отличался от ужина — те же консервы, только на этот раз с размоченными сухарями вместо пюре — мы решили двинуться дальше, в сторону фракции тёмных.

Я собирал рюкзак, проверяя запасы патронов и заряд батареи в фонарике, который тоже прихватил из тех запасов, которые добыли из червоточины.

— На сколько помню, — сказала она, что-то прикидывая в голове, — основная база тёмных находится где-то паре десятков километров отсюда. Они меняют позицию раз в пять дней. И подходы наверняка патрулируются.

— Я не особо горю желанием с ними встречаться, — ответил я, закидывая рюкзак на плечо. — Но если там могут быть люди из моего списка…

— Понимаю, — кивнула Вика. — Просто будем осторожны.

Я окинул взглядом избу, давшую нам кров на ночь, мысленно поблагодарив её стены за временное убежище. Но задерживаться тут не имело смысла.

Мы вышли из деревни. Углубившись в лес, пошли дальше. Зомби по пути встречались гораздо чаще, видать бездна, которую я создал вчера закончилась, и зомбаки лезли из червоточины, распространяясь по местности. За ночь, получается, успели хорошо наплодиться и распространиться в нашу сторону. В том числе.

— Их становится больше, — заметила Вика, когда мы обошли очередную группу серых зомби, «мирно» бродивших между деревьями.

Я кивнул, наблюдая, как трое мертвецов синхронно повернули головы в сторону какого-то шума, скорее всего пробегающего грызуна.

Несколько раз нам пришлось вступать в схватку. Причём они были достаточно неожиданными. С серыми и зелёными мы справлялись легко, но когда бирюзовый был во главе группы зомби из шести штук, нам пришлось изрядно попотеть.

Мы наткнулись на них в небольшой лощине между высокими соснами. Вика первой заметила движение впереди и подняла руку, сигнализируя об опасности. Я пригнулся, вскинув автомат и всматриваясь в густой подлесок.

Сначала из-за деревьев показались двое серых — стандартные, медлительные зомби с полуразложившимися телами. Они брели, покачиваясь, скорее по инерции, чем с определённой целью. За ними — трое зелёных, более быстрых и агрессивных. А потом я увидел его — бирюзового.

— Засада, — шепнул я Вике. — На три часа.

Мы разделились, заняв позиции за деревьями. План был прост — я беру на себя зелёных, она разбирается с серыми, а потом, или как пойдёт, вместе атакуем бирюзового. В теории всё выглядело несложно.

Я выстрелил первым, короткой очередью снеся голову ближайшему зелёному. Зомби дёрнулся, выгнулся дугой и рухнул, зацепив ветки ближайшего куста, тут же растворяясь. Всё пространство вокруг моментально наполнилось звуками — треск выстрелов, урчание зомби, шелест листвы под тяжёлыми шагами.

Вика одновременно со мной открыла огонь по серым, методично всаживая пули в их головы. Один, два — они падали, как подкошенные. Но бирюзовый… он оказался умнее. Пока мы были заняты его подчинёнными, он куда-то исчез.

— Где этот светящийся ублюдок? — крикнула Вика, перезаряжая пистолет.

Я покачал головой, лихорадочно осматривая местность. Два оставшихся зелёных неслись ко мне, преодолевая расстояние с пугающей скоростью. Я выпустил ещё одну очередь, срезав первого, но второй успел подобраться слишком близко.

Его когтистая рука рванула воздух в сантиметре от моего лица, и я едва успел отклониться. Приклад автомата врезался ему в челюсть, отбрасывая назад, а потом пуля вошла точно между глаз. Зомби рухнул к моим ногам, начиная растворяться.

Система выдала сообщение о полученном опыте, но мне было не до того. В момент, когда я расстреливал зелёных зомбаков, а Вика разделывалась с серыми, бирюзовый каким-то хитрым способом смог зайти сзади и наброситься на меня. Я даже не услышал его — только почувствовал, как что-то тяжёлое обрушилось на мои плечи, выбивая воздух из лёгких.

Мы рухнули на землю, и я оказался придавлен его массивным телом. Вблизи бирюзовый выглядел ещё более отвратительно — кожа с прозеленью, сквозь которую просвечивали сосуды, как будто наполненные светящейся жидкостью. Глаза — два черных провала — уставились на меня, поглощая своей бездной.

Его челюсти щёлкнули в сантиметре от моего горла, и только щит спас меня от смерти. Он слегка вспыхнул, отбрасывая морду зомби, но я видел, как энергия щита стремительно тает, индикатор на периферии зрения практически провалился в ноль.

— Вика! — крикнул я, пытаясь дотянуться до Глока, выпавшего при падении.

Бирюзовый снова атаковал, его когти обрушивались на меня лишь царапая щит. Ещё мгновение — и защита падёт. Я чувствовал его гнилостное дыхание, видел каждую деталь его искажённого лица — вздутые вены, оскаленные жёлтые зубы. Меня затопила волна отвращения и первобытного страха.

Мои пальцы наконец сомкнулись на рукояти пистолета, который я нащупал возле себя. Одним движением я поднял его, упирая ствол в подбородок зомби. Щит, на фоне просевшей энергии, мерцал, готовый исчезнуть в любую секунду.

Выстрелив из Глока трижды, я почувствовал, как пули прошивают плоть и кость. Черная жидкость брызнула во все стороны, заляпав мне лицо и руки. Она была холодной и странно пахла — чем-то металлическим и чужеродным.

Кость была пробита, и зомби рухнул прямо на мне, тут же начиная растворяться. Его тело, сначала твёрдое и тяжёлое, становилось всё более прозрачным, пока полностью не исчезло, оставив после себя только лужицу светящейся субстанции, которая тоже вскоре впиталась в землю.

— Ты в порядке? — Вика уже была рядом, протягивая мне руку.

— Щит спас, — выдохнул я, принимая её помощь и поднимаясь на ноги. Колени подрагивали, адреналин всё ещё бурлил в крови. — Но энергия в ноль ушла.

— У меня есть ядро, — она достала из кармана светящийся шарик. — Держи.

Я благодарно кивнул, но сказал, чтоб приберегла себе, достав из инвентаря точно такой же и активируя его. Энергия тут же начала восстанавливаться, приятное тепло разлилось по телу, смывая усталость и боль.

— Эти бирюзовые с каждым годом всё умнее, — заметила Вика, осматривая место схватки. — Раньше они просто бросались в лоб.

Мы обменялись взглядами. Если зомби эволюционируют в таком темпе, то что будет дальше?

— Собери лут и пошли дальше, — сказал я Вике.

Та кивнула и быстренько пробежалась по телам поверженных зомбаков, которые уже окончательно растворились. Я наблюдал за окрестностями, держа оружие наготове. После столкновения с бирюзовым расслабляться не стоило.

— Четыре энергоядра и разная жрачка, — отрапортовала она, возвращаясь ко мне и рассовывая добычу по карманам разгрузки. — Два консервированных супа, какие-то энергетические батончики и пачка галет.

— Отлично, — кивнул я, вставая и отряхивая землю с колен. Плечо всё ещё ныло от столкновения с бирюзовым, но на серьёзную травму это не тянуло. — Пойдём.

Мы двинулись дальше, держась края леса и внимательно осматривая местность впереди. После стычки с организованной группой зомби под руководством бирюзового я стал ещё осторожнее. Что-то менялось в системе, и эти изменения мне совсем не нравились.

Вика шла чуть позади, время от времени оглядываясь назад. Её лицо было сосредоточенным, между бровей залегла морщинка, которая всегда появлялась, когда она о чём-то напряжённо думала.

— О чём задумалась? — спросил я, перешагивая через поваленное дерево.

— О твоём рассказе вчера, — ответила она. — Если ты был частью команды тестеров, то, возможно, знаешь больше о системе, чем мы все, прожившие десять лет тут думали.

Я задумался. Обрывки воспоминаний, вернувшиеся ко мне, давали какое-то понимание происходящего, но слишком фрагментарное.

— Я помню не так много, — признался я. — Но то, что эти зомби становятся всё умнее и организованнее… это тревожит меня. В тех тестовых полигонах ничего подобного не было.

— То есть система эволюционирует? — Вика нахмурилась ещё сильнее.

— Похоже на то. И не факт, что это заложено в её изначальный код. Может, она как-то… адаптируется сама.

Мысль была тревожной, и мы оба замолчали, продолжая путь.

Спустя час мы вышли на опушку леса. Вдалеке виднелся город — пригород. Типичные пятиэтажки, частный сектор по окраинам, пара высоток в центре. С такого расстояния он казался почти нетронутым, но все говорило о том, что это обманчивое впечатление.

Мы решили с Викой обойти его по широкой дуге. Ни один из нас не горел желанием соваться в городские постройки без крайней необходимости — слишком много укрытий для зомби, слишком много слепых зон и потенциальных ловушек.

Продвигаясь на приличном расстоянии от окраин пригорода, мы старались держаться низин и оврагов, где наше присутствие было бы менее заметно. Солнце уже перевалило за полдень, жара становилась ощутимой даже в тени.

Я сделал глоток воды из фляги, когда Вика вдруг замерла, прислушиваясь.

— Слышишь? — спросила она, поднимая руку.

Я напряг слух и различил в отдалении характерные звуки — выстрелы. Не одиночные, а целые очереди, перемежающиеся короткими паузами.

— Как думаешь, кто это может быть? — спросил я Вику.

Та на мгновение задумалась, прикидывая варианты.

— Раз мы находимся на условной территории фракции тёмных, то, скорее всего, это именно они, — сказала она наконец. — Хотя могут быть и другие выжившие.

Выстрелы не прекращались, что было странно. Обычно стычки с зомби длились недолго — либо люди быстро расправлялись с угрозой, либо… становились частью этой угрозы.

— Ну что, глянем, что там? — спросил я, чувствуя, как любопытство борется с осторожностью.

— Ну, давай глянем, только лучше держаться в стороне, — предложила Вика. — Если там уже помогать некому, то и смысла нет соваться.

Я, согласившись с ней, кивнул, и мы пошли в сторону непрекращающихся звуков стрельбы. Двигались осторожно, часто останавливаясь и прислушиваясь, готовые в любой момент отступить, если ситуация покажется слишком опасной.

Чем дальше мы углублялись в городские постройки, тем отчётливее были слышны выстрелы. Они разносились эхом между бетонными коробками домов, отражались от асфальта, создавая иллюзию, что стреляют со всех сторон.

Но была в этих звуках одна особенность, которая сразу бросалась в уши. Они не были хаотичными, они не были отчаянными на весь рожок — они были методичными, чёткими. Как будто бы там работали те, кто знают, что делают. Профессионалы, а не паникующие гражданские.

— Как думаешь, может, это специально устроили охоту на зомбаков, чтоб пособирать энергоядра? — предположил я, когда мы пробирались через очередной дворик, заставленный брошенными автомобилями.

— Не знаю, — ответила Вика, перепрыгивая через капот покосившегося Фольксвагена, — но вполне может быть. Слишком уж чётко и равномерно звучат выстрелы.

Она была права. Обычно, когда люди отбиваются от зомби, стрельба нервная, неритмичная. Тут же словно кто-то работал по графику — три выстрела, пауза, ещё три выстрела, пауза.

Мы двигались от укрытия к укрытию, избегая открытых пространств. Пару раз нам попадались одиночные зомби, но мы предпочли их обойти — лишний шум нам был ни к чему. Вика бросила в одного нож, когда тот едва не заметил нас за мусорным баком. Тихо, эффективно — лезвие вошло прямо в глазницу, и зомби осел на асфальт, не издав ни звука. Та же крадясь подошла к нему, подняла нож с асфальта, который выпал из глазницы, когда зомби стал растворяться. Так же подняла лут, удовлетворенно кивнув.

Ещё минут через двадцать мы приблизились к небольшой площади, откуда и доносились выстрелы. Мы заняли позицию на втором этаже заброшенного магазина, откуда открывался хороший обзор.

В центре площади высилось административное здание — типичная советская постройка из стекла и бетона, облицованная когда-то белыми, а теперь серыми от времени и грязи плитами. И видно было, что люди затаились на третьем этаже здания и методично отстреливали зомбаков, которые со всех сторон лезли на звуки выстрелов.

Их машина — пикап, оборудованный в стиле безумного Макса, с крупнокалиберным пулемётом на крыше, стоял внизу, прямо у входа в здание. Его обступило несколько десятков зомбаков, что, скорее всего, являлось основной преградой, мешающей защищающимся свалить отсюда на технике.

— Похоже, они в ловушке, — прошептала Вика, разглядывая ситуацию в бинокль. — Но держатся уверенно.

Я кивнул, замечая, насколько организованно действуют люди в здании. Одни прикрывают других, огонь ведётся экономно, каждый выстрел находит свою цель. Эти ребята явно знали что делали.

Судя по огневым точкам и по разности тональности звуков, защищающихся было три человека. Издалека не было видно точно, но я уверен, что вывод сделал правильно.

Я присмотрелся внимательнее. Бойцы заняли позиции на разных этажах административного здания — трёхэтажной коробки из бетона и стекла, сохранившей относительно целые окна. Огонь вели организованно, с выдержкой, экономя патроны — явно не новички.

— Ну что, поможем? — сказала Вика, снимая макоров с предохранителя одним плавным движением.

Я пожал плечами, оценивая риски. Трое неизвестных, возможно из фракции тёмных, и толпа зомби. Любой исход мог оказаться как выигрышем, так и катастрофой.

— Ну, разве что ты, в случае чего, возьмёшь кого-то из них под контроль, чтобы узнать нужную нам информацию.

— Без проблем, — буднично сказала Вика.

Меня передёрнуло от того, как легко она согласилась кем-то манипулировать. Её способность подчинять волю других пугала меня с того момента, как я впервые увидел её в действии. Что-то бесчеловечное было в том, как она проникала в чужой разум, заставляя людей делать то, что было нужно ей.

— Тебе настолько легко это даётся? — спросил я, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало осуждение.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, в котором читалась смесь усталости и какой-то застарелой боли.

— Это лишь способ выжить, — ответила она, и в этот момент я увидел трещину в её привычной броне уверенности. — В этом мире или ты контролируешь, или тебя контролируют. Третьего не дано.

Что-то в её словах зацепило меня, как заусенец цепляет ткань. Возможно, до прихода Системы у неё был совсем другой моральный компас? Или она просто адаптировалась к новым правилам игры?

— Ну ладно, — кивнул я, отбрасывая эти мысли на потом. — Пошли.

Мы начали осторожно приближаться к административному зданию, перебегая от укрытия к укрытию. Зомбаков было десятков пять, и все они стояли кучно возле входа, пытаясь прорваться внутрь. Среди серой массы обычных мертвецов выделялись несколько зелёных и даже пара бирюзовых — последние, казалось, руководили атакой, направляя основную массу к наиболее уязвимым точкам здания.

Я быстро проанализировал ситуацию. У нас было преимущество внезапности, но против такого количества противников лобовая атака была бы самоубийством. Нужен был план.

— Предлагаю следующее, — сказал я, когда мы укрылись за перевёрнутым автомобилем примерно в пятидесяти метрах от здания. — Я сейчас перекидываю на нас руны бездны, и мы делаем две пропасти, потом обратно возвращаю щит.

Вика вопросительно подняла бровь.

— Я не одарённый, если что, — добавил я быстро. — Если что — это делала ты. — Вика улыбнувшись кивнула.

Мы оба знали, что способности создавать бездны у неё не было, но в случае, если нас потом начнут расспрашивать, легенда должна быть готова. Одарённых с редкими способностями некоторые фракции собирали, как коллекционные фигурки, и не всегда добровольно.

Та пристально посмотрела на меня, словно взвешивая все за и против, затем кивнула.

— Давай, план хорош, — ответила она, сжимая рукоять пистолета.

Мы подошли, прячась за зданиями, довольно близко — метров на тридцать до всей этой толпы тварей. Я активировал руну бездны — иконка в углу зрения сменилась с защитного щита на зияющую черноту.

По кивку сначала Вика, потом я создали бездну. Две чёрные воронки разверзлись прямо под ногами зомби, мгновенно поглощая их. Урчание, хлюпающие звуки падающих тел — и в бездны провалились десятка три зомбаков. Преимущественно серые и зелёные, но, к моему удивлению, и один из бирюзовых тоже не удержался на краю.

Я быстренько перекинул на нас щит, чувствуя, как энергия проседает чуть ли не в ноль. Легкое свечение обволокло нас обоих, и мы принялись отстреливать оставшихся тварей.

Калаш в моих руках работал как часы, выплёвывая короткие, контролируемые очереди. Три патрона, пауза, смещение, ещё три. Я не стрелял наугад, каждая пуля находила свою цель — голову зомби. Они падали один за другим, тут же становясь полупрозрачными.

Вика действовала не менее эффективно, её пистолет казался продолжением руки. Выстрел, выстрел, перемещение, снова выстрел. Идеальная хореография смерти, отточенная до автоматизма.

Защищающиеся внутри, увидев поддержку, даже усилили плотность огня, и буквально за двадцать секунд на площади не было ни одного зомбака. Последним пал оставшийся бирюзовый — его голова разлетелась под перекрёстным огнём с трёх сторон.

Наступила звенящая тишина, такая резкая после шквала выстрелов, что в ушах зазвенело. Воздух пах порохом и кровью.

Я осторожно выглянул из-за угла и увидел, что мне помахал какой-то мужик с третьего этажа административного здания. Коренастый, в потрёпанной камуфляжной куртке, с седеющей щетиной на лице.

Я махнул в ответ рукой, мол, давайте, спускайтесь. Мы с Викой тем временем аккуратно продвинулись к их пикапу — потрёпанному внедорожнику с усиленным передним бампером, шипами на бортах и решётками на окнах. Судя по застывшим пятнам крови и вмятинам, машина не раз использовалась для тарана зомби.

— Держи их в поле зрения, — тихо сказала Вика, занимая позицию так, чтобы видеть и вход в здание, и окрестности. — Если что, сразу уходим.

Я кивнул, разделяя её осторожность. Сейчас даже благодарность за спасение могла обернуться пулей в спину, если спасённые решат, что ты представляешь угрозу или имеешь что-то ценное.

Они за это время спустились с третьего этажа и вышли к нам. Их действительно было трое, все с разным оружием: один с калашом, второй с пистолетом-пулемётом, а третий с охотничьей сайгой 12-го калибра. Все трое были одеты в тёмную, практичную одежду без каких-либо опознавательных знаков. Тут я подумал о тех вещах, что я взял из червоторчины! А ведь там были новые костюмы!

Первым шёл высокий мужчина лет сорока, с жёстким, обветренным лицом и глазами, которые, казалось, видели человека насквозь. За ним — молодой парень, почти мальчишка, нервный, с бегающим взглядом. Замыкал группу крепкий мужик средних лет, с квадратной челюстью и с ссадинами на лице.

Тут вдруг тот, что молодой — посмотрел на меня и начал скидывать ствол, его глаза расширились от узнавания и страха.

— Да это же тот самый! Из списка! — выкрикнул он, поднимая оружие.

Я напрягся, готовый в любой момент нырнуть за укрытие. Вика незаметно сместилась, занимая позицию для стрельбы.

Но старший — тот, с калашом — придержал рукой сайгу молодого и сказал с раздражением:

— Ну и что? Грохнешь его, как те идиоты делают? А он, между прочим, тебе жизнь спас.

Молодой замер, его лицо выражало смесь страха и замешательства.

— Но командир говорил… — начал он, но старший перебил его.

— Командир много чего говорит, — отрезал он, опуская ствол парня вниз. — А ты подумай своей головой. Если бы он хотел нас убить, то просто дал бы зомбакам закончить дело. Зачем помогать, чтобы потом напасть?

Логика в его словах была, и молодой медленно опустил сайгу, хотя напряжение не покинуло его тело. Он продолжал смотреть на меня как на бомбу, которая может взорваться в любую секунду.

— Спасибо за помощь, — сказал старший, обращаясь ко мне, но держа периферийным зрением и Вику. — Вовремя появились. Ещё минут десять, и у нас закончились бы патроны.

Я кивнул, стараясь выглядеть спокойным, хотя адреналин всё ещё бурлил в крови.

— Не за что, — ответил я. — Услышали стрельбу, решили проверить.

Это была полуправда, но, судя по лицу старшего, он понимал, что у нас были и другие мотивы. В этом мире альтруизм стал редким товаром.

— Я Егор, — представился он, не предлагая руки для пожатия, что было разумно. — Это Кирилл, — кивок в сторону молодого, — и Валентин, — указал на третьего.

— Я Глеб, — ответил я.

— Да, видно, — ответил он.

— А это Вика.

Она коротко кивнула, не сводя настороженного взгляда с троицы.

— Вы откуда? Я что-то не припомню вас из дружеских кочевников. Да и Глеб… так сказать «заметный»… тому, кто ищет таких встреч… — спросил Егор, закидывая автомат на плечо жестом, показывающим, что он не собирается его использовать в ближайшее время.

— Проходим мимо, — уклончиво ответил я. — Ищем кое-кого.

Егор понимающе хмыкнул.

— В наши дни все кого-то ищут, — сказал он. — Родных, друзей, врагов… — Он сделал паузу. — Или, может быть, бывших коллег?

От этих слов по спине пробежал холодок.

— Возможно, — осторожно ответил я. — У вас есть информация?

Егор переглянулся с Валентином, который едва заметно кивнул.

— Возможно, — повторил он мои слова с лёгкой усмешкой. — Но не здесь. Скоро стемнеет, а ночью в городе небезопасно. У нас есть безопасное место неподалёку. Если хотите, можем продолжить разговор там.

Я посмотрел на Вику, безмолвно спрашивая её мнение. Она едва заметно пожала плечами — решать мне.

Это могла быть ловушка. Но это также мог быть шанс найти людей из моего списка.

— Хорошо, — сказал я после секундного колебания. — Ведите.

Егор кивнул и махнул рукой в сторону пикапа.

— Мы так то на машине. — Он кивнул на авто.

— Ну, я надеюсь, у вас место в кунге найдётся, уж не потесним вашего стрелка, — сказал я, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони.

Егор кивнул. Мол, милости просим. Он еще раз окинул нас с Викой оценивающим взглядом и коротко махнул рукой в сторону своего пикапа с установленным в кузове пулемётом.

— Забирайтесь. Только без глупостей, — добавил он тихо, но с явной угрозой в голосе.

Мы забрались в кунг, стараясь двигаться плавно и не делать резких движений. Внутри пахло порохом, оружейной смазкой и почему-то ромашковым чаем — странное сочетание, которое почему-то показалось мне смутно знакомым. На полу валялись пустые гильзы, в углу стояли ящики с боеприпасами, надёжно закреплённые ремнями.

Егор сам стал за корт. Его руки легли на рукояти крупнокалиберного пулемёта. Он проверил подачу патронной ленты, быстрым движением передёрнул затвор и кивнул своим.

Парни: один сел за руль, второй рядом на пассажирское сиденье.

Я обратил внимание, что вся тройка были неодарённые. Но тем не менее все зелёные. Статус, который в нынешнем мире говорил о многом — они прошли через достаточное количество боёв, чтобы подняться выше обычного уровня выживших. Интересно, что они думают по поводу того, что я серый, но никто так и не высказался на эту тему.

Вика сидела рядом со мной, напряжённая как струна. Я заметил, как её рука время от времени тянется к кобуре с пистолетом, но каждый раз она одёргивала себя. Правильно — сейчас не время для опрометчивых действий.

Пикап завёлся, и создавалось такое впечатление, что под капотом не бензиновый движок, а электрический, настолько тихо он работал. Лишь лёгкое гудение выдавало, что мощный мотор вообще функционирует.

— Дорогая игрушка, — шепнула Вика, кивая на приборную панель, которую я мог разглядеть через проём между кунгом и кабиной.

Я кивнул, отмечая про себя эту деталь. Электрический транспорт после прихода Системы должно быть стал редкостью — аккумуляторы быстро разряжались, а новых взять было неоткуда. Значит, у этих ребят есть источник питания и, возможно, база с генераторами. Полезная информация, если мы выживем достаточно долго, чтобы её использовать.

Аккуратно сдав назад, буквально балансируя на границе созданной нами бездны пикап развернулся, и мы, петляя между улиц города, стали продвигаться к его окраинам.

Город выглядел ещё более мёртвым изнутри, чем снаружи. Выбитые окна домов зияли, как пустые глазницы черепа. Покорёженные автомобили, брошенные в спешке, блокировали некоторые проезды, заставляя нашего водителя искать объездные пути.

— А вы чего в город-то собрались? — крикнул я Егору, перекрывая шум покрышек, трущихся об асфальт, и гул пикапа, набирающего скорость.

Егор на мгновение оторвался от пулемёта, бросив на меня короткий взгляд через плечо.

— Да выехали глянуть, может, где лежит что-то неправильно, — ответил он. — Да вот нарвались. Видать, червоточина где-то недалеко открылась. Были здесь дней пять назад — ни одного зомбака в городе не было. А тут вот…

Он не договорил, но и так было понятно. Система проявляла активность в этом районе.

Стоило нам только выехать в пригород, как вдруг со всех сторон впереди по ходу движения стали появляться зомбаки. Сначала редкие фигуры, шатающиеся между заброшенных домов, потом группы по пять-шесть особей, выходящие из переулков, а затем — настоящий поток живых мертвецов, заполняющий улицу впереди.

Причём их количество настолько стремительно росло, что я понимал — мы просто завязнем в их массе. Зомби всех мастей — серые, зелёные, даже несколько бирюзовых мелькали в толпе. Они двигались с целеустремлённо, словно единый организм, превращающий улицу в реку из гниющей плоти и сплошного урчания.

Егор напрягся и стал стрелять из пулемёта, поливая зомбаков практически непрерывной очередью. Крупнокалиберные пули разрывали тела, отрывали конечности, головы. Зомби падали десятками, их тела растворялись в воздухе, оставляя после себя лишь возможный лут.

Но на место павших тут же появлялись новые, и такое впечатление, что на каждого убитого было более чем пять новых. Они выползали из подвалов, выпрыгивали из окон — бесконечный поток неживой плоти, устремлённый к нам.

— Да откуда их здесь столько? Мы пару часов назад ехали по этой же дороге, — чертыхнулся Егор, перезаряжая пулемёт с такой скоростью, что его руки казались размытым пятном.

Я поймал взгляд Вики — она думала о том же, о чём и я. Червоточина. Где-то совсем рядом открылась мощная червоточина, и зомби хлынули оттуда, как вода из пробитой плотины.

Тот, кто был за рулём, вжал газ посильнее. Пикап рванул вперёд, набирая скорость, двигатель взревел, наконец-то показывая свою истинную мощь.

— Держитесь! — крикнул Егор, хватаясь за поручни пулемётной установки.

Мы ухватились за борта в кузове кунга, инстинктивно пригибаясь и готовясь к удару.

Но когда машина врезалась во всю эту массу, нас качнуло вперёд с такой силой, что мы еле удержались. Мне даже пришлось придержать Вику, чтоб та не улетела в ноги Егору, который уверенно стоял на ногах и не переставал стрелять.

Пикап превратился в таран, расчищающий путь сквозь толпу зомби. Удары тел о бампер и капот отдавались глухими толчками, от которых вибрировала вся машина. Колёса буксовали на скользкой от разлагающейся плоти мостовой, но мощный двигатель продолжал толкать нас вперёд.

Лобовое стекло залило чем-то тёмным и густым — кровью, если у зомби ещё осталось что-то похожее на кровь. Водитель включил дворники, но они лишь размазали жижу, ещё больше ухудшая видимость.

— Правее! — крикнул Валентин, указывая на что-то впереди. — Там проход!

Водитель резко вывернул руль, и пикап, взвизгнув покрышками, ушёл вправо, вклинившись в узкий проулок между двумя зданиями. Зомби по бокам машины буквально размазывало по кирпичным стенам — отвратительное зрелище, но другого выхода у нас не было.

Егор продолжал стрелять, теперь уже по преследующим нас зомби. Я заметил, что его лицо было странно спокойным, почти отрешённым. Глаза смотрели холодно и расчётливо, руки работали с автоматической точностью, как у хорошо отлаженного механизма.

— Сейчас будет узкий мост! — крикнул водитель. — Попробуем проскочить!

Я выглянул вперёд и увидел небольшой мост через канал или речку, разделявшую город. Зомби уже заполнили его почти полностью, превратив в живой ковёр из тел.

— Не сбавляй! — рявкнул Егор. — Прорвёмся!

Пикап разогнался ещё сильнее, мотор завыл на пределе возможностей. Мы неслись к мосту, как снаряд из пушки.

Пикап влетел на мост на полной скорости, сметая зомби, как кегли. Тела разлетались в стороны, падали в воду под мостом. Некоторые зомби успевали вцепиться в борта машины, пытаясь забраться в кузов, но мы с Викой их периодически отстреливали.

— Ещё немного! — крикнул водитель, вглядываясь в конец моста, где виднелась относительно свободная дорога. Но тут, как по какому-то зову впереди стали появляться зомби один за другим и буквально пока мы спустились с моста их уже было больше полусотни.

Машина качнулась вперёд, резко сбавляя ход из-за количества зомбаков на пути. Я так понял, что водитель захотел взять их тараном, надеясь на мощный усиленный бампер и шипы по бокам пикапа. Но замысел его не удался, зомби было слишком много. Они облепили машину со всех сторон — руки, лица, оскаленные рты, прижатые к стёклам, скрежет когтей по металлу, глухие удары тел о корпус.

Пикап превратился в островок жизни в море мёртвой плоти. Снаружи — волны зомби, накатывающие одна за другой, внутри — мы, зажатые в стальной коробке с открытым верхом.

Машина с каждой секундой продолжала сбавлять скорость, а я слышал, что водитель насиловал движок на максимальных оборотах, пытаясь вырваться из этого месива из зомби. Двигатель ревел, как раненый зверь, но пикап продвигался всё медленнее, пока не начал дёргаться рывками, словно в предсмертной агонии.

— Не тянет! — крикнул водитель, ударив кулаком по рулю. — Слишком много их!

Я взглянул на Вику. В её глазах я увидел то, что редко там появлялось — страх. Не тот адреналиновый страх в бою, который заставляет двигаться быстрее и стрелять точнее, а глубинный, леденящий ужас перед неизбежным концом.

Мир превратился в калейдоскоп из гниющих лиц и тянущихся к нам рук. Зомби наваливались на пикап со всех сторон, их масса была настолько велика, что машина начала крениться на бок. Стёкла пошли трещинами от постоянных ударов.

Понимая, что так просто нам не выбраться, я привстал, насколько позволяло пространство кунга. Мозг лихорадочно перебирал варианты, отбрасывая один за другим, пока не остался единственный, безумный, но хотя бы дающий шанс.

Я прикоснулся к запястью Егора и активировал руну щита. Легкое свечение окутало его тело, и глаза Егора удивлённо поползли вверх.

— Какого чёрта ты… — начал было Егор, но я уже переключил внимание на следующего.

Сам же протянул руку в салон, нащупав плечо водителя, снова активировал руну щита. Легкий свет пробежал по его телу, создавая защитную оболочку. Машина к этому моменту уже почти остановилась, двигатель захлёбывался, не справляясь с нагрузкой.

Быстро обойдя Егора, уже практически на остановившейся машине, протянул руку, активировал щит на Валентине.

— Ну а теперь валим отсюда! — крикнул я, понимая, что выхода никакого больше нет. План был безумен, но лучше умереть на ногах, чем быть разорванным в этом месиве.

Машина окончательно остановилась, завязнув в телах зомбаков. Стёкла трещали всё сильнее, одно из боковых не выдержало и осыпалось градом осколков. Внутрь тут же протянулись руки, схватили сидевшего у окна Кирилла. Его щит вспыхнул, но сколько он продержится — вопрос времени.

И тут Вика, слегка побледнев, прильнула ко мне и на ухо сказала:

— Швырни меня как можно дальше.

— Что? — я решил, что ослышался в шуме и хаосе происходящего.

— Брось меня, — повторила она, шипя мне на ухо, словно змея. — Давай же!

Я не понимал, что она хочет, но зная, что на ней висит щит, решил довериться.

Подставив руку под её упругую пятую точку, напрягся и швырнул, стараясь как можно дальше перебросить через зомбаков.

Практически в самый последний момент броска я почувствовал некую лёгкость, как будто бы я не бросаю все пятьдесят или сколько там килограмм девушки, а у меня на руке было от силы всего килограмма три или четыре.

В итоге Вика чуть ли не пушечным выстрелом полетела метров на тридцать вперёд, над морем голов зомби, и приземлилась на крышу какого-то здания.

— Валим, валим отсюда! — крикнул я, перешагивая через борт кунга и спрыгивая прямо в самую гущу зомбаков.

Адреналин ударил в кровь, заставляя сердце работать на пределе. Время словно замедлилось. Я видел каждую деталь — оскаленные пасти, полные почерневших зубов, слипшиеся от грязи волосы, рваные раны, из которых сочилась густая тёмная жидкость, отдалённо напоминающая кровь.

Конечно, можно было бы попытаться отстреливать их, но их тут уже были сотни, и вряд ли бы что-то получилось. Машина окончательно завязла в их телах, и они настолько плотно нас окружили, что в любом случае было бы не пробиться. Выбора не оставалось — только прорываться, полагаясь на щит и собственную удачу.

Щит вспыхивал легким светом каждый раз, когда очередной зомбак пытался вцепиться в меня. Полоска энергии стремительно поползла вниз, и я на опережение стал впитывать энергоядро. Пусть и медленно, но оно компенсировало затраты энергии на поддержание щита.

Первые несколько метров дались тяжелее всего. Зомби наваливались со всех сторон, словно живое одеяло из гниющей плоти. Я чувствовал их холодные руки, скребущие по щиту, слышал хриплое урчание, видел пустые глаза, в которых не осталось ничего человеческого. Каждый шаг давался с невероятным трудом — будто идёшь против сильного течения.

— Сюда! За мной! — крикнул я, расчищая дорогу короткими очередями из калаша.

Мужики, увидев, что я, пусть и медленно, но пробиваюсь сквозь массу зомбаков, при этом оставаясь живым, прыгнули вслед за мной. Их щиты тоже вспыхивали, отражая удары и укусы мертвецов.

— Энергоядра используйте! — только успел я крикнуть, сам же пытаясь всячески пробиваться сквозь тела зомбаков в сторону, чтобы хоть как-то выбраться из этой плотной массы.

Легкая вспышка в руке Валентина подтвердила, что он услышал совет. Егор тоже сжимал в кулаке энергоядро — хорошо, что у них были их запасы.

На применении уже пятого по счёту энергоядра я наконец-то пробился через основную массу, и дальше стало чуть легче. Правда, зомбаки всё время на меня набрасывались, пытаясь сбить с ног. Иногда им это удавалось, но я тут же вскакивал и бежал дальше, поглощая очередное энергоядро.

— Справа! — крикнул Егор, и я едва успел увернуться от бирюзового зомби, выпрыгнувшего из-за перевёрнутой машины.

Тварь была быстрой. Его когтистая рука прошла в миллиметре от моего лица, и только мгновенная реакция спасла меня от удара. Я выстрелил почти не целясь, и пуля вошла ему точно между глаз. Зомби рухнул, забился в конвульсиях и начал растворяться.

Краем глаза я заметил, что Вика с одного здания перепрыгнула на другое. Причём ей это удалось сделать с такой грацией, что казалось, будто те пять или шесть метров между зданиями для неё не были вообще никакой проблемой. Она двигалась как кошка — плавно, уверенно, с какой-то нечеловеческой лёгкостью.

«Ладно, с этим разберёмся попозже,» — подумал я, продолжая бежать вперёд.

Теперь уже и выносливость стала падать вместе с энергией. Зомбаки продолжали гнаться за мной. Каждый шаг давался всё тяжелее, лёгкие горели, мышцы ныли от напряжения. Но остановиться значило умереть.

Метров через сто пятьдесят Вика стала что-то усиленно жестикулировать, показывая на какое-то здание. Я увидел, что подъезд там был открыт, и дверь его была металлическая — хорошее укрытие, если удастся добраться.

Оглянувшись, я увидел, что двое мужиков — Егор и Валентин — несутся за мной. Кирилла же видно не было.

— Что с Кириллом? — крикнул я, перепрыгивая через очередное растворяющееся тело зомби.

— Задавили его, — только буркнул Егор, тяжело дыша. — Давай, давай, погнали!

В его глазах мелькнула боль, но не было времени на скорбь — выживание сейчас было важнее всего.

Я несколькими выстрелами из глока снял самых шустрых зомбаков, которые буквально неслись по пятам, и мы рванули в подъезд. Валентин тут же закрыл дверь, достав из инвентаря какую-то проволоку, смотал ручку так, чтобы дверь была надёжно зафиксирована.

Звуки снаружи усилились — глухие удары тел о металл, скрежет когтей, урчание и хрипы. Дверь вздрагивала от напора, но пока держалась.

— Наверх, быстрее! — скомандовал я, указывая на лестницу.

Мы стали подыматься наверх, перепрыгивая через ступеньки. Пот заливал глаза, дыхание сбивалось, но останавливаться было нельзя. Через разбитые окна на лестничных пролётах я видел, как всё новые и новые зомби стекаются к зданию, словно муравьи к найденной добыче.

Между вторым и третьим этажом на лестничной площадке я в упор столкнулся с зелёным зомбаком, который бросился на меня из темноты. Щит в очередной раз выручил. Не теряя ни секунды, я выстрелил несколько раз ему в голову. Зомби рухнул, его тело сразу начало становиться прозрачным.

— Лут! — крикнул Валентин, но я уже и так наклонился, поднимая энергоядро и какой-то сухпаёк.

Мы побежали дальше, перепрыгивая через мусор и обломки мебели, загромождавшие лестницу. С каждым этажом становилось всё тише — звуки снаружи отдалялись, но мы не сбавляли темпа. Кто знает, сколько ещё зомби могло быть в здании.

Наконец, преодолев последний пролёт, мы добрались до люка, ведущего на крышу. Я толкнул его, и он с ржавым скрипом подался.

Свежий воздух ударил в лицо, я жадно вдохнул его полной грудью. После затхлого подъезда, пропитанного запахом плесени и гнили, это было настоящим блаженством.

На крыше нас ждала Вика. Она стояла, оперевшись о вентиляционную шахту, и внимательно следила за нами. Её лицо было напряжённым, но в глазах читалось облегчение, когда она увидела, что я выбрался.

— Все вопросы потом, — ответила она, предупреждая то, о чём я хотел спросить.

Я лишь кивнул, и мы захлопнули за собой люк, ведущий на крышу. Мало ли.

Валентин тут же заблокировал его, придвинув какой-то обломок бетона, который был тут же на крыше. Егор тяжело опустился на колени, переводя дыхание. Его лицо было бледным, глаза лихорадочно блестели.

— Кирилл… он был хорошим парнем, — сказал он наконец, вытирая пот со лба. — Молодой, глупый, но надёжный.

— Мне жаль, — ответил я, не зная, что ещё сказать.

Егор кивнул, принимая соболезнование, но не желая развивать эту тему. Потеря товарища — всегда рана, которую каждый зализывает по-своему.

Я подошёл к краю крыши и осмотрелся. Город раскинулся перед нами, как на ладони — серые коробки домов, пустынные улицы, и повсюду зомби. Они стекались к нашему зданию, но многие просто бродили без цели, натыкаясь друг на друга и на разные препятствия.

— Как ты это сделала? — спросил я тихонько Вику, кивая на соседние крыши, через которые она перебралась. — Такие прыжки… это не нормально.

Вика улыбнулась, но в её улыбке не было радости — только какая-то затаённая горечь.

— У каждого свои способы выживать, — ответила она уклончиво. — Не только у тебя есть секреты, Глеб.

Она посмотрела на Егора и Валентина, давая понять, что при них не хочет обсуждать такие вещи. Я понял и кивнул — этот разговор подождёт до лучших времён.

Я огляделся, прикидывая наши шансы. Ситуация была, мягко говоря, не из лучших — внизу копошилась живая масса зомбаков, а нас на крыше было четверо, и рано или поздно придётся спускаться.

— Думаю, может, дождаться ночи и переночевать тут. Как крайняя идея пойдёт, — предложил я, вытирая пот со лба. — Но кто его знает рассосутся ли они до утра. Сколько тут этих зомби и не увеличится ли наоборот их количество завтра?

Егор задумчиво почесал щетину, подошёл к краю крыши и вскинул бинокль к глазам. Несколько секунд он молча изучал горизонт, напряжённо всматриваясь в пятнистую панораму заброшенного города.

— Там, — он решительно указал рукой в направлении северо-востока, где за не густыми деревьями виднелась тёмная извилистая лента. — В двух километрах речка. Достаточно широкая.

Я подошёл ближе, пытаясь разглядеть, что привлекло его внимание. Взяв у него протянутый бинокль, я присмотрелся. Действительно, можно было различить небольшую пристань и темнеющие силуэты лодок, покачивающихся на воде.

— Там есть небольшой причал, — продолжил Егор, беря бинокль обратно, — возле которого есть штук пять вполне рабочих лодок. Мы бывали там не раз. Я думаю, лучше всего добраться туда. Если что, на воде и заночуем.

Идея была неплохой. Зомби на воде — не такая серьёзная угроза, как на суше.

— Это если мы отсюда выберемся, — буркнул Валентин. Его лицо, покрытое испариной, выражало скептицизм.

Вика перехватила мой взгляд и еле заметно кивнула — мол, согласна с планом. Мы все понимали, что альтернативы немного. Можно было остаться на крыше, но надолго нас не хватит. Спуститься вниз, в окружение зомбаков — чистое самоубийство.

— Согласен, — кивнул я Егору. — Теперь осталось только решить вопрос, как нам всем отсюда выбраться.

Мы разделились. Пока Егор с Валентином обходили крышу по периметру, ища возможные пути к отступлению, я выглянул со своей стороны. Картина была неутешительной — у дверей здания толпилось знатная толпа зомбаков, их гниющие тела сбились в плотную массу, раскачивающуюся, как водоросли на дне моря. Они словно чувствовали нас, некоторые даже тянули вверх руки с почерневшими когтями, урчали и щёлкали зубами.

Решение пришло мгновенно. Я перекинул руну бездны вместо щита и активировал её прямо на этом скопище зомби. Чёрная воронка разверзлась в самой гуще толпы, поглощая всё, до чего могла дотянуться. Зомби падали в неё один за другим с протяжным урчанием, бессмысленно цепляясь друг за друга и утягивая соседей в темноту. Не менее полтора десятка тварей исчезли в пропасти за считанные секунды.

Полоска опыта удовлетворительно моргнула в интерфейсе, продвинувшись на миллиметр.

«Ну что ж. На безрыбье и рак рыба», — подумал я, возвращаясь от края крыши. Тут же перекинул руну щита обратно на себя — пусть энергия восстанавливается. Толку от бездны сейчас немного — твари по-прежнему лезли к зданию, но хоть чуть опыта всё же капнуло.

— Неплохой трюк, — прокомментировал подошедший Егор, кивая на воронку внизу. — Это твоя способность?

— Нет. Руна из артефакта. Откуда способности у обычных, — уклончиво ответил я. Не хотелось вдаваться в подробности о рунологе и моих возможностях.

Егор окинул меня оценивающим взглядом, но дальше расспрашивать не стал. И правильно — не время сейчас для долгих разговоров.

Проблема с побегом оставалась нерешённой. Перебраться на другую сторону оказалось не так уж и просто. До ближайшего здания было метров пятнадцать — слишком далеко, чтобы прыгнуть, слишком опасно, чтобы спуститься и перебежать. Нужно было что-то ещё.

И тут мой взгляд зацепился за пожарный гидрант на крыше. Старая система пожаротушения для высоток — такие в советских постройках ещё встречались. Я подошёл к нему, дёрнул за рычаг. Заржавевший механизм поддался не сразу, но с протяжным скрипом крышка отошла, открывая доступ к свёрнутому рукаву.

— Бинго, — пробормотал я, вытягивая брезентовый шланг и прикидывая его длину.

Размотав бухту полностью, я оценил — должно хватить. Материал был потрёпанным, но всё ещё крепким, способным выдержать вес человека. По крайней мере, я на это надеялся.

— Что задумал? — спросила подошедшая Вика, с интересом наблюдая за моими манипуляциями.

— Сможешь повторить тот полёт? — спросил я, кивая на соседнее здание.

Она посмотрела в указанном направлении, прищурившись и оценивая расстояние, потом уверенно кивнула:

— Конечно. Не проблема.

— Тогда держи, — я протянул ей конец гидранта с краном для тушения — тяжёлый металлический наконечник добавлял весу, что было нам на руку.

Я не без удовольствия снова подставил руку под её попку и, разогнавшись на нескольких шагах, швырнул Вику на соседнее здание. Она, как и в прошлый раз, взмыла над пропастью между крышами с неестественной лёгкостью, а рукав гидранта разматывался за ней, как нить за пауком, плетущим паутину между ветвями.

Вика плавно приземлилась на соседней крыше спустя секунд десять. Рукав гидранта натянулся, соединяя два здания хлипким, но всё же мостом. Ещё полминуты ушло у неё на то, чтобы надёжно привязать конец шланга к вентиляционной трубе. Закончив, она выпрямилась и махнула рукой, давая понять, что всё готово.

— Впечатляюще, — произнёс Егор, наблюдавший всю операцию с нескрываемым удивлением. — Если бы не видел своими глазами, не поверил бы.

— Так что, будем перебираться? — спросил я, дёргая за рукав и проверяя его на прочность. Шланг натянулся, но выдержал. — Пойду первым, — сказал я. — Проверю, насколько это безопасно.

Я взялся за рукав обеими руками и, подтянувшись, закинул ноги, обхватив шланг, как верёвку. Ощущение было не из приятных — брезент впивался в ладони, а внизу, в двадцати метрах, копошилось море зомби. Но деваться было некуда.

Подтягиваясь на руках, я медленно двинулся вперёд. Рукав прогибался под моим весом, но держал. Самым страшным был момент, когда я оказался на середине пути — именно там нагрузка была максимальной. Брезент скрипел, натягиваясь до предела. Мышцы горели от напряжения, пот заливал глаза.

— Давай, Глеб, ещё немного! — подбадривала меня Вика с другой стороны.

Собрав последние силы, я сделал рывок и, дотянувшись до края крыши, подтянулся. Вика схватила меня за плечи, помогая взобраться.

— Спасибо, — выдохнул я, переводя дух. — Вроде держит нормально.

Один за другим остальные стали перебираться по нашему импровизированному мосту. Егор прошёл уверенно, почти не замедляясь. Валентин — медленнее, но тоже без проблем.

— Теперь куда? — спросила Вика, поправляя разгрузку.

Егор указал на следующее здание:

— Нам бы пройти ещё три-четыре крыши в том направлении, потом спуститься. Будем надеяться что не все зомби за нами увяжутся. Оттуда до реки рукой подать.

Я окинул взглядом путь, который нам предстояло преодолеть. Три крыши, несколько переходов, спуск… а внизу по-прежнему кишели зомби. Впрочем, выбора у нас не было. К тому же первый шаг мы уже сделали.

— Тогда не будем терять времени, — сказал я, поправляя калаш на плече. — Скоро стемнеет, а в темноте я по таким мостам лазить не собираюсь.

Следующие переходы между зданиями дались гораздо проще — дома находились друг возле друга на расстоянии не более трёх метров. Перепрыгивали с разбега уверенно, как будто делали это всю жизнь. Я даже поймал себя на мысли, что начинаю получать от этого какое-то извращённое удовольствие — оттолкнуться, зависнуть на мгновение в воздухе и почувствовать, как тело летит над пропастью, над морем голодных мертвецов, а потом — хлопок подошв о бетон крыши и перекат, гасящий инерцию.

На третьем здании, с края, который нам был нужен в сторону реки, была пожарная лестница. Проржавевшая, местами погнутая, но всё ещё крепкая. По ней мы решили спуститься.

— Нам туда, — Егор указал на металлические перекладины, утопленные в кирпичной стене. — Только аккуратно, эта хрень может не выдержать.

Вика фыркнула:

— Да ладно, Егор, я вешу как пушинка.

— А я нет, — буркнул он, осторожно перекидывая ногу через парапет. — Поэтому спускаюсь первым. Если что — ловить вас буду.

Я бросил взгляд через край крыши. Благо, зомбаки не преследовали нас по земле, а так и продолжали копошиться у того здания, куда мы забежали изначально. Они сбились в огромную кучу, напоминающую муравейник — копошащуюся, урчащую, полную бессмысленной активности. Пикап полностью скрылся под их телами, только крыша с пулемётной установкой ещё выглядывала из мерзкого шевелящегося месива.

Валентин стоял чуть в стороне, прикрывая наш спуск. Его пистолет-пулемёт был наготове, взгляд осматривал окрестности.

— Давай, — кивнул он мне. — Я замыкающий.

Я пропустил вперёд Вику, перехватив её многозначительный взгляд. Между нами молчаливо установилось понимание — в случае чего быть готовыми к любому варианту развития событий, включая необходимость быстро слинять от наших новых знакомых.

Лестница скрипела и покачивалась под нашим весом. Ржавчина осыпалась с перекладин, оставляя на ладонях рыжие следы. Я спускался, отсчитывая перекладины и краем глаза следя за перемещениями зомбаков далеко в стороне внизу.

Мы аккуратно спустились, стараясь не издавать лишних звуков. Прячась за любым возможным укрытием — мусорными баками, остовами машин, заборами — мы стали передвигаться в сторону пригорода короткими перебежками.

— Держитесь ближе к стенам, — шепнул Егор, жестом показывая направление движения. — И следите за верхними этажами. Иногда эти твари любят прыгать сверху.

Я кивнул, отмечая про себя, что Егор хорошо знает повадки зомбаков. Мы двигались, стараясь не попадаться на глаза зомбакам, которые всё продолжали и продолжали стягиваться в сторону той толпы, что осталась в городе. Их поток казался бесконечным — они шли из боковых улиц, выползали из подвалов.

Вика держалась рядом со мной, её движения были плавными, почти кошачьими. Ни одного лишнего звука, ни одного резкого жеста. Даже дыхание она, казалось, контролировала, делая его почти неслышным.

Когда мы уже вышли из пригорода и направились быстрыми перебежками от куста к кусту, от дерева к дереву в сторону реки, Егор сокрушённо покачал головой:

— Эх, жалко корт. Не вернуться теперь за ним.

Я удивлённо посмотрел на него:

— Почему не вернёшься? Через пару-тройку дней они рассосутся, и можно прийти и забрать.

Егор посмотрел на меня как на идиота:

— Откуда ты такой взялся? Серый, да ещё из списка, и простых истин не знаешь?

Я вскинул бровь, глядя на него вопросительно.

— Они всегда ломают в первую очередь оружие, — пояснил он, тяжело вздохнув. — Особенно крупнокалиберное. Как будто чувствуют, что оно для них опаснее всего.

Тут я вспомнил, как ещё на второй день, когда очнулся, увидел полностью выведенный из строя калаш возле того пикапа во дворе, где погибло два парня. Они были разорваны зомби, а оружие — искорёжено, словно кто-то целенаправленно выводил его из строя.

— И это точно не совпадение? — спросил я, перепрыгивая через поваленное дерево.

— Спроси любого, кто хоть раз видел, как зомбаки добираются до склада с оружием, — ответил Егор. — Они его целенаправленно уничтожают.

Валентин, до этого молчавший, вдруг подал голос:

— Или как будто у них установка на это.

Мы переглянулись. Эта мысль была тревожной. Кто или что могло управлять действиями зомби? Система? Но с какой целью?

Спустя чуть меньше часа мы добрались к причалу, где действительно были привязаны штук пять алюминиевых лодок. Да, без двигателей, но на каждой были закреплены по паре вёсел.

— Похоже, местные «рыбаки» сюда ещё наведываются, — заметила Вика, проверяя одну из лодок на предмет течи. — Они в приличном состоянии.

Не теряя времени, мы с Викой запрыгнули в одну лодку, отвязывая её от причала. Егор с Валентином — в другую. В несколько гребков мы вышли на течение и стали по нему сплавляться. Река несла нас вперёд, позволяя экономить силы и время. Вода в ней была мутной, с примесью чего-то маслянистого — возможно, следы нефтепродуктов.

Минут через тридцать Егор указал рукой на несколько деревьев, выглядывающих из воды метрах в двадцати от берега — видать, там была отмель. Мы направили лодки туда, корректируя движение по течению вёслами, и уткнулись как раз в эти не толстые деревья, но этого хватило, чтобы привязать верёвкой лодки так, чтобы можно было спокойно перевести дух.

— Перекусим? — предложила Вика, доставая из рюкзака походную плитку.

Я поднял на неё взгляд и не смог не прокомментировать:

— У тебя только еда на уме?

Она фыркнула и язвительно ответила:

— Нет, ещё на уме образ одного недалёкого мужика, который не понимает, что на голодный желудок и думается хуже.

Егор и Валентин с интересом наблюдали за нашей перепалкой. Кажется, им было сложно понять, враги мы или друзья, настолько противоречивыми были наши отношения с Викой.

— Готовишь на всех? — поинтересовался Егор, когда Вика начала разогревать тушёнку на маленькой газовой горелке.

Та лишь кивнула утвердительно.

— Спасибо, — искренне ответил он.

Пока Вика отваривала макароны в небольшой кастрюльке, я развалился на лодке, пытаясь прийти в себя от событий сегодняшнего дня. Тело болело от напряжения, мышцы ныли, словно после изнурительной тренировки. Но мы были живы, и это главное.

Запах еды разносился такой, что казалось, я был готов есть и сырое. Быстро перекусив макаронами с тушёнкой, мы приняли решение, что правильнее всего будет заночевать на воде. Зомби не особо жаловали водные пространства, а если привязать лодки между деревьями, можно было даже с комфортом подремать.

Но тут Валентин вдруг напрягся, всматриваясь вдаль, в ту сторону, откуда мы приплыли.

— Что там? — спросила Вика, заметив его беспокойство.

— Очередная хрень от системы, — ответил тот коротко.

Я не совсем понимал, о чём он говорит, но когда посмотрел в указанном направлении, то увидел, что что-то тёмное, по типу облака, стелящегося над самой водой, медленно приближалось к нам со стороны, откуда мы только что сплавились.

Туман, если это был он, двигался неестественно — против ветра, сохраняя чёткую границу. Он не растекался, не рассеивался, а полз, словно живое существо, целенаправленно и неотвратимо.

— Отвязываемся. Погнали, — скомандовал Егор, и его голос звучал напряжённо.

Я, не переспрашивая, отвязал верёвку от дерева. Непонятная тревога охватила меня — может быть, из-за реакции наших спутников, а может, из-за неестественности приближающегося феномена. Река внезапно показалась не убежищем, а ловушкой, из которой нужно было срочно выбраться.

Гребя вёслами, я чувствовал, как напрягаются мышцы спины и рук. Благо по течению идти было легче, но всё равно приходилось прикладывать немало усилий, чтобы не сбиться с курса. Холодные брызги время от времени попадали на лицо, освежая и придавая сил. Позади нас неумолимо надвигалась тёмная масса то ли облака то ли тумана, похожая на живое существо, медленно преследующее свою жертву.

Я бросил взгляд на Вику. Она сидела на носу лодки, напряжённо всматриваясь вперёд, словно пыталась разглядеть что-то на горизонте.

— Чем опасна эта аномалия? — спросил я, не прекращая грести. — Что в ней такого страшного? Почему мы от неё бежим?

Вика повернула голову, в её глазах мелькнуло что-то похожее на удивление.

— А неизвестно чем, — ответила она, помедлив. — Ну, то, что опасно, это однозначно.

— В каком смысле неизвестно? — я нахмурился, делая особенно сильный гребок, чтобы обойти плывущую корягу.

— А в том, что каждый раз по-разному, — Вика пожала плечами, не отрывая взгляда от надвигающейся стены. — Когда-то в ней была куча каких-то зомби-мутантов. Когда-то била электричеством, стояло в нее попасть. Когда-то обжигал кислотой.

Она говорила спокойно, почти буднично, но я заметил, как её пальцы крепче сжали борт лодки. Этот туман явно пугал даже её, что само по себе было тревожным знаком.

— Ну, что интересно, — продолжила Вика, — два раза подряд одно явление никогда не наблюдалось.

— Как будто Система экспериментирует, — пробормотал я, бросая через плечо очередной взгляд на тёмную массу.

Вика метнула на меня быстрый взгляд, в котором промелькнуло что-то похожее на уважение.

— Именно так, — кивнула она. — Как будто проверяет, что сработает лучше. Или… просто развлекается.

Последнее слово она произнесла с такой холодной ненавистью, что я невольно поёжился.

— И как часто такие феномены проявляются? — спросил я, переводя разговор в более практическое русло.

— По-разному, — Вика провела рукой по волосам, отбрасывая мешающую прядь. — Когда раз в три дня, когда раз в месяц. Закономерности нет… или мы её просто за десять лет так и не поняли.

Я сделал несколько мощных гребков, чувствуя, как начинают гореть мышцы. Пот стекал по спине, несмотря на прохладный воздух. Облако, или туман, казалось, был живым существом — он клубился, перетекал, словно принюхивался к нашему следу.

— Ну, — заключил я, пытаясь найти хоть какой-то повод для оптимизма, — кислота нам тогда не грозит.

Вика удивлённо подняла брови:

— Откуда такая уверенность?

— Да, несколько дней назад попал в дождь… кислотный, — ответил я, вспоминая, как капли прожигали одежду и съедали энергию, что поддерживала щит. — Если твоя теория верна и явления не повторяются дважды подряд…

— Понятно, — Вика внимательно посмотрела на меня. — Как выжил?

— В пещере спрятался, — я пожал плечами, стараясь не сбиться с ритма гребли. — Повезло, наверно.

— Везение — редкий товар в этом мире, — хмыкнула Вика. — Береги его.

Егор с Валентином гребли в нескольких метрах от нас, не отставая, но и не опережая. Их лодка оставляла за собой V-образный след, рассекающий тёмную воду. Егор то и дело оглядывался на туман, его лицо становилось всё более напряжённым.

Наши усилия и скорость течения давали нам небольшое преимущество — мы слегка опережали приближение тумана. Но это была хрупкая фора, которая могла исчезнуть в любой момент.

Мои руки уже начинали неметь от напряжения, но я не позволял себе сбавить темп. Вика достала из рюкзака флягу с водой и протянула мне. Я благодарно кивнул, сделав пару глотков, стараясь не прекращать грести. Прохладная вода придала новых сил.

Минут двадцать мы потихоньку отдалялись от тумана. Я уже начал надеяться, что нам удастся уйти, когда река вдруг сделала резкий поворот направо. Мы были вынуждены следовать её течению, подчиняясь изгибу русла.

— Чёрт, — выругался я, видя, как туман начинает нас нагонять. — Так мы нихнера не отдаляемся!

Действительно, туман, не скованный берегами реки, продолжал двигался по прямой, в то время как мы были вынуждены следовать руслу. Мы вырвались-то буквально метров на триста пятьдесят, а сейчас, с учётом того, что река вильнула, наше преимущество быстро таяло.

Было видно, что туман идёт сплошной массой, заполняя всё пространство от горизонта до горизонта. Он уходил далеко в стороны, расползаясь, как огромное тёмное покрывало. В его движении чувствовалась какая-то жуткая целеустремлённость, будто он осознанно преследовал нас.

— Он не по воде идёт, — заметил я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. — Ему всё равно, где двигаться.

— Конечно, мистер очевидность, — Вика нервно постукивала пальцами по борту лодки. — Это же не природное явление. Это от Системы. У неё свои правила.

Я продолжали грести изо всех сил, но буквально за пару минут туман приблизился метров на сто. Уже можно было различить странное свечение внутри тёмной массы — светло-оранжевые всполохи, напоминающие зарницы в грозовых облаках.

— Не нравится мне это, — пробормотал я, чувствуя, как холодок пробежал по спине.

Я оглянулся на берег — поросший камышом и невысокими деревьями, он выглядел гораздо более многообещающим, чем открытая вода, где мы были как на ладони.

— Давай к берегу! — крикнул я, резко меняя направление. — Ногами будет быстрее!

Валентин кивнул и стал загребать к берегу так же, как и я. Егор что-то крикнул Вике, но слова унесло ветром. Она лишь махнула рукой, показывая, что поняла.

Наша лодка, подгоняемая отчаянными гребками, быстро достигла мелководья. Я почувствовал, как днище заскрежетало по камням и песку. Не медля ни секунды, мы с Викой выпрыгнули из лодки прямо в холодную воду.

Быстро спрыгнув на дно, я поморщился, когда ледяная жижа затекла в ботинки. Но сейчас было не до комфорта. Мы вытащили лодку на берег — прикинув, что нельзя оставлять средство передвижения, оно могло ещё пригодиться — и ринулись вверх по пологому склону.

Егор и Валентин тоже причалили и теперь бежали следом за нами. Валентин что-то кричал, но я не мог разобрать слов сквозь шум в ушах от бешено колотящегося сердца. Адреналин гнал вперёд, заставляя забыть об усталости и тяжести промокшей одежды.

Мы достаточно быстро побежали по диагонали от тумана, стараясь двигаться против ветра. Все молчали, боясь сбить дыхалку. Под ногами хлюпала размокшая земля, кое-где приходилось перепрыгивать через небольшие лужи и упавшие ветки.

Я несколько раз оглянулся по пути. Видел, что мы немного оторвались — туман, казалось, двигался медленнее по суше. Расстояние опять увеличилось, что придавало сил. Но когда я взглянул направо, то замер на мгновение — я не видел конца этой темной стены. Она растянулась на многие километры, насколько хватало глаз, образуя сплошную линию на горизонте.

— И далеко он так расходится? — не выдержав, спросил я, перепрыгивая через небольшую лужу.

Егор, пыхтя от напряжения, коротко ответил:

— По-разному, — и мы продолжили бежать дальше.

Вика двигалась легко, словно не чувствуя усталости. Её фигура мелькала впереди, указывая путь среди высокой травы и кустарника. Валентин же начал слегка отставать, его дыхание становилось всё более хриплым и прерывистым.

— Держись, брат, — подбодрил его Егор, замедляя шаг. — Ещё немного.

Впереди виднелась тёмная полоса леса — высокие сосны обещали хоть какое-то укрытие. Я ускорил бег, чувствуя, как горят лёгкие от недостатка кислорода.

— Туда! — крикнул я, указывая на лес. — Может, среди деревьев будет безопаснее!

Вика кивнула, не тратя дыхания на ответ. Она первой достигла опушки и остановилась, поджидая нас. Её глаза лихорадочно блестели, на щеках играл румянец от бега, но в остальном она казалась удивительно собранной.

Когда мы добрались до неё, она указала в глубь леса:

— Глубже. Чем дальше зайдём, тем лучше.

Мы углубились в него, продираясь сквозь подлесок. Высокие сосны смыкались над головой, создавая сумрачный зелёный свод. Здесь было тише, только наше тяжёлое дыхание нарушало тишину.

Пробежав ещё метров двести, я остановился, прислонившись к стволу дерева. Лёгкие горели, ноги дрожали от напряжения. Остальные тоже остановились, пытаясь отдышаться.

— Думаешь… оно… сюда дойдёт? — спросил я между вдохами, согнувшись и упершись руками в колени.

— Не знаю, — Вика покачала головой, оглядываясь назад. — Но лучше не рисковать.

Я выпрямился и взглянул туда, откуда мы пришли. Сквозь стволы деревьев было видно, как туман подбирается к опушке леса. Его движение казалось почти осознанным — щупальца серой мглы словно ощупывали пространство, прежде чем заполнить его. И мы рванули дальше.

Спустя ещё минут пятнадцать-двадцать бега моя выносливость приблизилась к минимуму. Я стал чувствовать, как усталость наваливается волнообразно: сначала лёгкая дрожь в мышцах, потом свинцовая тяжесть в ногах, и наконец — будто невидимые руки стягивают лёгкие, не давая вдохнуть полной грудью. Недолго думая, достал энергоядро и впитал его. Прохладная волна силы разлилась по телу, смывая усталость.

А ещё через пол часа мне пришлось доставать ещё одно. Тело снова начало сдавать, мышцы горели огнём, а дыхание сбивалось на хрип. Второе ядро я активировал на бегу, едва не споткнувшись о какой-то корень, торчащий из земли.

Бежали мы достаточно быстро — не сказать, что на пределе, но как будто бы кросс на километр. Только вот длился этот «кросс» уже больше часа, и конца ему не предвиделось. Лёгкие горели, в боку кололо так, словно туда воткнули раскалённую спицу. Каждый шаг давался с трудом, но остановиться значило отстать, а отстать… что ж, никто из нас не хотел узнать, что скрывается в этом проклятом тумане.

И при этом — что Вика, что мужики — даже не запыхались. Разве что по Валентину было видно, что тот тоже как и я на пределе. А в остальном, дыхание ровное, движения чёткие, координированные. Ни капли пота на лбу, ни единого признака усталости. Вот что значит разница в уровне! Эти полоски опыта меняют цвета не зря. Надо стараться как можно быстрее прокачаться, вновь пролетела мысль в голове. Иначе так и буду выдыхаться первым, становясь обузой для группы.

Небо над нами постепенно темнело, словно затягиваясь пеленой. Деревья казались зловещими часовыми, провожающими нас немигающими взглядами. Тишина давила на уши — ни птиц, ни насекомых, только наши шаги и мое тяжёлое дыхание.

А ещё минут через пятнадцать хода, которые показались добрым часом, мы увидели границу тумана. Он надвигался сзади — плотная стена непроницаемой черноты, поглощающая всё на своём пути. Контуры деревьев и камней растворялись в нём, будто их никогда и не существовало.

— Поднажмём! — крикнул Егор, и мы ещё ускорились, хотя при таком темпе казалось, что ускоряться было уже некуда.

Мои ноги превратились в автоматы — подъём, толчок, приземление, повтор. Мозг отключился от всего, кроме этого простого алгоритма. Лёгкие работали на пределе, сердце колотилось как бешеное, грозя вырваться из груди. Перед глазами плясали цветные пятна, но я не сбавлял темпа, чувствуя спиной приближение этой темной стены.

И мы минут через двадцать выбежали из той площади, по которой вот-вот должен был пройти туман. Я упал на колени, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Энергоядра давали силу, но не могли полностью компенсировать истощение. Мышцы дрожали, словно струны после удара.

— Ну и как вы думаете, что в нём в этот раз было? — спросил я, пытаясь отдышаться и унять дрожь в руках.

— Не знаю и знать не хочу, — ответил Валентин, прислонившись к дереву и доставая флягу с водой.

Егор промолчал, внимательно всматриваясь в приближающуюся стену тумана. Его лицо застыло каменной маской, только в глазах мелькал огонёк — то ли страха, то ли азарта.

Вика же лишь сказала с холодной усмешкой:

— Если есть желание — тут недалеко, метров двести — подойди, засунь руку, может, как раз оттяпает. Или что похуже сделает.

Я поёжился от её тона. В голосе Вики не было страха — только мрачное знание, словно она уже видела, что происходит с теми, кого поглощала эта масса.

А через несколько минут вся эта стена чёрного, непроницаемого то ли облака, то ли тумана стала проходить в двухстах метрах от нас. Он медленно стелился по земле, как живое существо, скрывая от нас весь тот путь, который мы только что пробежали. С каждым метром, который поглощала вся эта масса, меня всё сильнее охватывало чувство, что мы избежали чего-то невообразимо страшного.

Мы наблюдали сплошную тёмную стену с добрый час. В зловещей тишине не было слышно ни звука — туман словно поглощал все шорохи и звуки окружающего мира.

— Большой, — сказал Валентин, нарушив молчание.

Мы же все смотрели молча и заворожённо на это непонятное явление. Было в нём что-то гипнотическое, притягивающее взгляд, несмотря на инстинктивный страх, заставляющий отступить подальше.

И когда уже граница его поравнялась с нами, мы увидели их.

За туманом шли зомби. Даже не так — много зомби. Толпой это назвать сложно, скорее — река из тел, медленно, но неумолимо текущая в одном направлении.

Создавалось впечатление, что это какая-то большая миграция. Егор тут же полушёпотом сказал:

— Миграция… Наших бы предупредить.

Мы залегли в высокой траве, стараясь не выдать своего присутствия. Каждый зомби по отдельности не представлял особой угрозы для подготовленного человека, но такая масса… от одного взгляда на их количество становилось дурно.

Я также тихо ему ответил:

— А ты думаешь, они туман не заметят?

— Может, и не заметят. Он как появился, так и исчезнет. Зомбаки в таких количествах… У них такое впечатление, что коллективный разум, либо же там есть синие или даже красные, которые всей этой массой руководят. И они, пользуясь естественной хренью системы, могут подойти максимально близко и напасть.

Синие зомби были опасны, но если там действительно есть красные… я сглотнул, представив, какой кошмар может обрушиться на лагерь его людей.

— Так туман же будет видно, — возразил я. Хотя против такой орды даже десяток пулемётов мало чем поможет.

— Я же говорю, он может в миг рассеяться, а за ним вся вот эта вот нечисть побежит искать еду.

И тут произошло то, чего мы все не ожидали: часть зомбаков, как какой-то рукав от всей этой массы, отделилась и стала двигаться в нашу сторону, причём общим потоком. Они шли неторопливо, но целеустремлённо, словно учуяв наше присутствие.

— А теперь бежим, — тихо сказала Вика, и в её голосе чувствовалась настоящая паника.

Панику в голосе Вики я слышал не так и часто. Даже тогда, когда она сидела на дереве, окружённая тварями с пустыми глазами, она больше язвила, чем паниковала, словно опасность только подстёгивала её саркастическую натуру. А сейчас же она была реально напугана. В её глазах плескался неподдельный страх, а голос дрожал, срываясь на хрип:

— Бежим! Сейчас же!

И мы побежали. Сначала старались красться так, чтобы нас не заметили до последнего, пригибаясь и перемещаясь короткими перебежками от дерева к дереву. Старались дышать через нос, чтобы не издавать лишних звуков, ступали осторожно, избегая хрустящих веток и шуршащей листвы. Надеялись, что удастся уйти по-тихому, раствориться в лесной чаще, как призраки.

Но зомби продолжали надвигаться всей своей массой, неумолимо, как прилив. Пусть и не так быстро, как мы убегали, но целеустремлённо. Такое впечатление, что, как ищейка, взявшая след, они шли чётко за нами, не отклоняясь ни на метр от нашего маршрута.

— Быстрее, — шептал Егор, оглядываясь через плечо. — Они не отстают. Не останавливаться! — командовал он. — Если остановимся — нам конец.

С каждой минутой становилось очевиднее, что скрытность не имеет смысла. Они знали, где мы. Они чувствовали нас. И они шли.

— К чёрту! — выдохнул Валентин, переходя на полноценный бег. — Они всё равно нас чувствуют!

Мы последовали его примеру, больше не сдерживая себя. Бежали, не разбирая дороги, перепрыгивая через поваленные деревья, продираясь сквозь колючие кустарники, оставляющие кровавые царапины на открытой коже, но страх гнал вперёд, не позволяя замедлиться ни на секунду.

Минут через тридцать практически панического бега мне пришлось в очередной раз поглощать энергоядро. Усталость отступила, мышцы наполнились новой силой, даже зрение на мгновение стало острее, а звуки — чётче. Я чувствовал, как энергия течёт по венам, вытесняя усталость и боль.

Краем глаза взглянув в инвентарь, я заметил, что первый стак практически подходит к нулю — там осталось всего три штуки. Благо, второй был полный, стаки были по двадцать пять штук. Ну, значит, на какое-то время мне хватит, подумал я, со всей силы перебирая ногами. Но что потом? Что, когда закончится и второй стак энергоядер? Способен ли я бежать без этих стимуляторов системы так же быстро и долго, как мои спутники?

Вика двигалась всё так же, не сбивая дыхания, словно для неё этот безумный забег был лёгкой пробежкой. Егор и Валентин тоже не выказывали признаков усталости — их дыхание было ровным. А я… я выживал только благодаря энергоядрам.

— Не отставай! — крикнула Вика, заметив, что я начинаю замедляться. В её голосе звучало раздражение, смешанное с тревогой. — Отстанешь — сожрут!

— Я в порядке, — выдохнул я, ускоряясь и нагоняя её. Свежая порция энергии всё ещё бурлила в крови, придавая сил. — Просто задумался.

— Думать будешь потом, — отрезала она. — Если доживёшь.

Мы бежали уже часа полтора. При этом, казалось бы, оторвались от зомби километра на полтора-два — они превратились в тёмную массу на горизонте, едва различимую среди деревьев. Но продолжали идти. Неутомимо. Неумолимо. Словно сама смерть, обретшая множество гниющих тел.

— Они не останавливаются, — пробормотал я, бросая взгляд через плечо. — Почему они так настойчивы?

— Потому что голодны, — коротко ответил Егор. — И ты для них — ходячий обед.

— Но почему именно мы? Вокруг полно… другой еды.

Егор странно посмотрел на меня, словно я задал неожиданно глупый вопрос.

— Они предпочитают живое, — сказал он после паузы. — Особенно если оно… особенное.

Я хотел спросить, что он имел в виду под «особенным», но не успел. Лес внезапно расступился, и перед нами открылась равнинная местность. Куда ни кинь взгляд — голая земля, редкие пучки травы, ни единого серьёзного укрытия. Не сказать, что степь, но и не лес — открытое пространство, где мы были бы как на ладони.

— Плохо, — процедил сквозь зубы Валентин. — Нам нельзя туда.

— А куда? — огрызнулась Вика. — Назад, к ним в пасть?

— Нужно обойти, — предложил Валентин. — Может, если двигаться вдоль опушки…

— Нет времени, — отрезал Егор. — Они нагоняют. На открытой местности мы хотя бы увидим, если они решат нас окружить.

Мы продолжали бежать, теперь уже по равнине. Ноги утопали в рыхлой земле, каждый шаг требовал больше усилий, чем в лесу. Солнце нещадно палило, высушивая пот почти мгновенно. Жажда становилась всё сильнее — фляга с водой опустела ещё час назад.

В какой-то момент Валентин, не тратя дыхалку на слова, просто стал руками помахивать куда-то чуть левее. Мы все посмотрели туда и где-то на горизонте увидели какое-то строение. То ли отдельное здание, то ли небольшой городок — было непонятно, но, не сговариваясь, мы все повернули в ту сторону.

— Что бы там ни было, — прохрипел Валентин, — это лучше, чем здесь.

— Если там живые… — начала Вика.

— То нам либо помогут, либо пристрелят, — закончил за неё Егор. — В любом случае, лучше, чем стать обедом для этих тварей.

Мы бежали, сохраняя дистанцию друг от друга в несколько метров — достаточно близко, чтобы помочь в случае опасности, но не настолько, чтобы мешать друг другу. Вика держалась чуть впереди, Егор был справа, его мощная фигура двигалась с удивительной для такого телосложения лёгкостью. Валентин — слева, немного отставая, но не выпадая из общего строя.

Я бежал в центре этого импровизированного квадрата, чувствуя себя одновременно защищённым и… контролируемым? Странное ощущение, словно они не столько защищали меня, сколько следили, чтобы я не сбежал. Но куда бы я побежал? И зачем?

Ещё спустя час бега уже явно было видно, что это небольшой городок. Типичный провинциальный город — несколько многоэтажек в центре, частный сектор по периметру. Он выглядел почти нетронутым, словно катастрофа обошла его стороной.

— Не верю своим глазам, — пробормотал Валентин. — Неужели целый?

— Не расслабляйся, — одёрнул его Егор. — Выглядит слишком хорошо, чтобы быть правдой.

А ещё минут через двадцать стало понятно, что это вполне себе нормальный такой город. Не руины, не пепелище — обычный населённый пункт, каким он был до всего этого кошмара. Только людей не видно.

— Там зомби, — сказал я.

— Конечно там зомби, — усмехнулся Егор. — Они везде. Вопрос в том, сколько их и какие они.

— И есть ли там живые, — добавила Вика.

Мы приближались к городу. Первые дома уже были отчётливо видны — типичные пригородные постройки, двух-трёхэтажные, с небольшими участками. Некоторые выглядели нетронутыми, другие носили следы поспешного бегства — распахнутые настежь двери, разбитые окна, брошенные вещи на лужайках.

Мы вбежали в него. Улицы были пусты, но это была обманчивая пустота. То тут, то там мелькали фигуры — серые, зелёные, бредущие без цели или застывшие в странных позах.

Зомбаки, которые попадались на пути, были просто сметены. Егор, орудуя ножом с хирургической точностью, убирал их одного за другим. И серых, и зелёных зомбаков, которые были по одному, по два, он просто сметал их с нашего пути, не сбавляя хода.

Его техника была впечатляющей — никаких лишних движений, только короткие, экономные удары. Нож входил точно в висок или основание черепа, и зомби падал, не успев даже отреагировать. Егор двигался с грацией хищника.

Мы даже не останавливались. В один момент, врываясь в центр города, мы наткнулись на группу из шести зомбаков, причём пять из них были зелёные.

Егор моментально оценил ситуацию:

— Вика, слева! Валентин, прикрывай тыл! — скомандовал он, бросаясь на ближайшего зомби.

Его нож вошёл в глазницу твари с тошнотворным чавкающим звуком. Зомби дёрнулся и осел, а Егор уже разворачивался к следующему. Двое против пятерых — шансы были не в нашу пользу.

Ему помогла Вика. Она скользила между зомби, словно тень, её удар был крайне точным. Зомби рухнул, растворяясь буквально в ту же секунду.

Третий зомби попытался схватить её за волосы, но Вика нырнула под его руку и, оказавшись за спиной, вонзила нож в основание черепа.

Я стоял, заворожённо наблюдая за этой бойней, когда заметил серого зомби, который незаметно приближался к Егору со спины. Не раздумывая, я выхватил глок и выстрелил. Пуля вошла точно в затылок твари, и она осела растворяясь.

— Спасибо, — бросил Егор, даже не оборачиваясь. — Но больше не стреляй без крайней необходимости.

Мы продолжили движение, углубляясь в городские кварталы. Здания становились выше, улицы — шире. Впереди виднелась центральная площадь с засохшим фонтаном и каким-то памятником посередине.

— Нам нужно найти укрытие, — сказал Егор, сбавляя темп до быстрого шага. — И желательно с запасами еды и воды.

— И с одним входом, который легко забаррикадировать, — добавила Вика.

Мы забрались на одну из высоток, на самую крышу, предварительно заблокировав дверь чем только могли. Егор с Валентином приставили какой-то шкаф, который стоял в холле к железной двери. Я помог им подтащить ещё пару тяжеленных ящиков. Поднявшись на крышу, мы также привалили люк сбитым напрочь вентиляционным сооружением — металлическую коробку с вентилятором, которая раньше, видимо, обеспечивала циркуляцию воздуха в здании.

— Должно выдержать, — пробормотал Егор, проверяя нашу импровизированную баррикаду. — Даже если они доберутся сюда.

Вика молча обошла крышу по периметру, внимательно осматривая каждый закуток.

— Тут есть пожарная лестница, — сказала она, указывая на северную сторону здания. — Если совсем прижмёт — можно спуститься. Хотя я бы не рекомендовала.

— Почему? — спросил я, подходя ближе.

— Слишком шаткая, — она слегка толкнула ржавую конструкцию, и та отозвалась протяжным скрипом. — И шумная. Привлечём всех в радиусе километра.

Мы же прильнули к бортику крыши, наблюдая, как в город вливается вся эта масса зомбаков. Зрелище было одновременно завораживающим и жутким — фигуры, движущихся с какой-то гротескной синхронностью, заполняли улицы внизу. Они текли, как тёмная река, огибая препятствия, просачиваясь в каждую щель, заполняя каждый уголок города.

Не знаю, сколько их было — сотни, может быть, тысячи. Серо-зеленая масса голов и тел сливалась в одно целое, и только вспышки бирюзового и синего среди них напоминали, что это не просто толпа, а смертельная угроза.

— И часто тут такое?

— Бывает, — ответил Егор после паузы, вглядываясь в улицы внизу. — Система любит преподносить подарки. Особенно когда ты начинаешь чувствовать себя в безопасности.

— И чё, какой план действий? — спросил я, чувствуя, как усталость наваливается на плечи свинцовым грузом.

— Надеяться на то, что никто не сможет забраться в этот подъезд, — Егор пожал плечами. — И что у нас хватит еды на несколько суток.

— Так себе перспектива, — буркнул я, доставая бутылку с водой из инвентаря и делая осторожный глоток. Воду нужно было экономить — неизвестно, сколько нам предстоит просидеть на этой крыше.

Вика посмотрела на меня с тем самым выражением, которое я уже начал узнавать — смесь раздражения и какого-то странного интереса.

— А у тебя есть вариант получше? — она скрестила руки на груди. — Приведи пример.

Я хотел огрызнуться, но понял, что она права — лучше варианта у меня действительно не было. Спускаться вниз сейчас означало верную смерть, а других путей отступления мы пока не придумали.

— Нет, — я развёл руками. — Пока нет.

— Вот и отлично, — она кивнула, словно получила подтверждение своей теории. — Тогда не жалуйся.

Солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрашивая небо в тёмно-фиолетовые тона. Город внизу погружался в сумерки, и от этого скопление зомби казалось ещё более зловещим — тёмная масса, перетекающая из улицы в улицу, как ночной кошмар, ставший реальностью.

Спать, даже думать об этом было как-то не очень с учётом того, что буквально в тридцати метрах под тобой в прямом смысле слова кишело зомбаками. Я несколько раз выглядывал за край крыши, и во всей этой массе видел не один десяток синих. Их ауры выделялись в толпе, как светлячки в ночи. На что они способны, я уже знал. И мне критически не хотелось, чтобы они добрались сюда, к нам, на пятачок крыши.

— Как думаете, они могут сюда подняться? — спросил я, отходя от края.

— Серые — вряд ли, — ответил Егор, доставая из рюкзака какую-то металлическую флягу. — Им не хватит мозгов. Зелёные — уже проблема, могут и додуматься. А вот синие…

Он не закончил фразу, но и так было понятно. Синие были умными. Слишком умными для мертвецов.

— Нужно всё-таки поспать, — буркнул Валентин, растирая покрасневшие глаза. День выдался слишком долгим и изматывающим даже для него.

— Согласен, — кивнул я, чувствуя, как веки наливаются свинцом. — Иначе завтра будем как эти твари — на автопилоте.

Егор посмотрел на нас и сказал:

— Вы ложитесь первыми, — он кивнул на меня и на Валентина. — Мы с Викой подежурим, потом махнёмся.

Я посмотрел на Вику, та утвердительно кивнула.

На крыше было прохладно — ночной ветер пробирал до костей, заставляя ёжиться. Но выбора не было. Я устроился возле бетонного блока, свернул рюкзак под голову и лёг. Валентин устроился неподалёку, прислонившись спиной к вентиляционной шахте.

— Разбудите, если что-то начнётся, — сказал я, чувствуя, как усталость затягивает меня в тёмную воронку сна.

— Спи, — коротко ответил Егор. — В случае чего — разбужу.

Я закрыл глаза, стараясь игнорировать приглушённые звуки снизу — ужасающую какофонию стонов и шарканья тысяч ног.

Усталость взяла своё — организм, измученный многочасовым бегом и постоянным стрессом, просто отключился.

И, казалось, не прошло и нескольких минут, как меня растолкала Вика. Её рука на моём плече была лёгкой, но настойчивой.

— Давай, твоя очередь, — буркнула она, и я услышал в её голосе ту же усталость, что чувствовал сам.

— Хорошо, — ответил я, растирая лицо, прогоняя остатки сна.

Ночь вступила в свои права. Полная луна заливала крышу серебристым светом, превращая всё в призрачную декорацию.

Вика хотела было лечь, но я расстелил ей свою куртку, снял с себя, мол, так будет удобней. Она на мгновение задержала на мне взгляд — удивлённый, изучающий, словно пыталась понять, зачем я это делаю.

— Спасибо, — сказала она тихо.

Она, благодарно кивнув, уже прям на ходу засыпала.

Я отошёл к парапету, где уже сидел Валентин, разглядывающий город внизу через какой-то оптический прибор — не то бинокль, не то монокуляр.

— Как обстановка? — спросил я, присаживаясь рядом.

— Не лучше, — он протянул мне прибор. — Но и не хуже. Пока держатся внизу.

Я посмотрел вниз через монокуляр и невольно вздрогнул. В зеленоватом свете прибора ночного видения улицы казались ещё более зловещими. Зомби заполнили всё пространство между домами, словно тёмная вода. Они бесцельно перемещались, сталкиваясь друг с другом, иногда застывая на месте, иногда собираясь в более плотные группы.

Всю оставшуюся ночь мне только и оставалось, как под светом луны наблюдать за этим муравейником зомбаков, которые плотной массой заполонили город.

Под утро, когда первые лучи солнца стали касаться нашей крыши, окрашивая бетон в тёплые оранжевые тона, я вдруг почувствовал то тревожное состояние, которое уже не раз испытывал после пробуждения из комы. Какое-то давящее ощущение, словно воздух вокруг стал гуще, тяжелее.

В этот же миг засуетился Валентин. Проснулась Вика, мгновенно перекатившись в боевую стойку. Егор, который тоже резко сел, напрягся, вглядываясь в пространство вокруг нас.

— Что случилось? — чуть ли не в один голос спросили они, глядя на меня.

Я покачал головой, пытаясь описать ощущение:

— Не знаю, но что-то появилось… давящее.

Егор переглянулся с Валентином, потом с Викой, и в этот момент прямо на крыше возле нас воздух стал уплотняться и переливаться зеленоватым маревом. Сначала это была просто лёгкая рябь, как над раскалённым асфальтом в жаркий день, но постепенно искажение становилось всё более выраженным, формируя что-то вроде вертикальной линзы.

— Да ладно, — сказала Вика, и в её голосе было больше усталости, чем удивления.

— Похоже на то, — буркнул Егор, медленно отступая от странного явления.

— Да что ж за пруха то такая, — чуть ли не воскликнул Валентин, нервно озираясь по сторонам, словно искал путь к отступлению. — Не могла подальше от нас открыться!

Я смотрел на искажение, и в голове словно щёлкнул переключатель — внезапно я понял, что происходит.

Прямо здесь, на крыше, появлялась червоточина.

Искажение продолжало расти, теперь оно было размером с дверной проём. Внутри клубилась зеленоватая мгла, в глубине которой периодически вспыхивали искры. Воздух вокруг наэлектризовался, волосы на руках встали дыбом, а во рту появился металлический привкус.

— Что будем делать? — с паническими нотками в голосе спросила Вика, отступая к краю крыши.

Я осмотрелся. Червоточина отрезала нам путь к лестнице, ведущей вниз. Прыгать было слишком высоко — да ещё и на асфальт, кишащий зомби. Соседние здания тоже были далековато.

— Я смотрела. Перепрыгнуть на другую крышу даже мне будет сложно, не говоря уже про вас, — Вика словно прочитала мои мысли, оценивая расстояние до ближайшего здания.

— Может, повторим тот трюк? — предложил Валентин. — Когда выбирались из пикапа?

Егор посмотрел на меня вопросительно. Я хмыкнул, вспоминая, как мы пробивались сквозь толпу зомби, используя энергоядра одно за другим, чтоб поддерживать щит.

— Лишь бы энергоядер хватило, — сказал я. — Лично я, пока выбирался, штук шесть поглотил. Щит сбивают моментально.

— Да, не вариант, — согласилась Вика. — К тому же, их там слишком много. Мы израсходуем все что есть и застрянем посреди этого кошмара.

Я смотрел на клубящуюся червоточину, и странная мысль начала формироваться в моей голове. Это было безумие, но… других вариантов я не видел.

— А может, это и есть наш шанс? — произнёс я, делая шаг к искажению.

Три пары глаз уставились на меня, как на сумасшедшего. Я почти физически ощущал их недоверие и растерянность.

— Ты предлагаешь войти в червоточину? — недоверчиво спросил Егор.

— Ну, мы зайдём в червоточину, — продолжил я, чувствуя странную уверенность в своих словах. — Она же не сразу наполняется зомбаками, верно? Зачищать их будет легче. Не будем трогать то, что находится в красной точке. И зомбаки будут появляться не так часто… Сможем продержаться сутки или двое в червоточине.

Я видел, как в их глазах сомнение борется с проблеском надежды. Это был безумный план, но другого у нас не было.

— Здесь пройдёт сколько… дня три, четыре, или неделя, — я кивнул на улицу, кишащую мертвецами. — Может, к этому времени зомбаки внизу и рассосутся.

Они продолжали смотреть на меня, не решаясь ни поддержать, ни отвергнуть мою идею. Наконец, Вика фыркнула, разрывая напряжённую тишину:

— Вроде придурок, а мысль, говоришь, дельную.

Егор медленно покачал головой, но в его глазах появился интерес:

— Странные вы ребята, но мысль на самом деле дельная. Мы оказались в ловушке… а сидеть и ждать, пока нас сожрут — не вариант.

Валентин нервно поправил, добавил:

— Главное не задержаться там слишком надолго, а то червоточины тоже имеют свойство быстро развиваться. Начинается с нескольких зомби, а через пару дней их там уже толпы.

Понимаю, что оттягивать неизбежное смысла нет. У нас на самом деле было два варианта: либо прорываться сквозь толпу всех этих зомби, либо рискнуть с червоточиной. Оба выбора — как между чумой и холерой.

Я взглянул вниз с края крыши. Мертвецы кишели внизу, словно муравьи на разорённом муравейнике. Их было так много, что асфальт улиц казался живым, пульсирующим организмом. Среди серой массы то и дело мелькали синие и зелёные силуэты. Проклятье.

Причём я прекрасно понимал, что в общем-то вдвоём с Викой мы вполне могли бы и спастись. У неё особые способности, у меня — энергоядра. Я бы её швырнул с высоты крыши — она бы долетела куда смогла. А дальше? Используя энергоядра, смогла бы пробиться сквозь ряды мертвяков.

Я бы тоже, скорее всего, пусть даже и потратив весь свой стак энергоядер, но пробился бы сквозь зомбаков. Может быть, ещё что-то бы придумал. В крайнем случае, использовал бы оставшиеся патроны, чтобы пробить коридор через самую плотную часть толпы. Жаль только, что глок — не дробовик, для такой работы не самое подходящее оружие.

В том, что вдвоём мы бы выбрались, почему-то уверенность такая была. Какое-то внутреннее чутьё подсказывало — мы с ней не просто так встретились в этом аду. Как будто сама Система свела нас вместе не случайно. Да и Вика — она не из тех, кто умтрём просто так, без боя, без смысла.

А вот насчёт Егора и Валентина нет. Несмотря на всю их боевую подготовку, против такой массы у них шансов мало. Даже у меня с моими энергоядрами было бы тяжело, а у них… Слишком много зомби, слишком мало патронов и слишком мало сил, чтобы прорубиться.

С одной стороны, кто они нам? Случайные попутчики, временные союзники. Может быть, даже потенциальные враги, если вспомнить про этот странный «список», в котором я числюсь.

А с другой? А с другой — они были нормальные мужики, которые здраво мыслили, которые, даже невзирая на то, что я нахожусь в списке, который обещал бы им какие-то бонусы, они всё же в первую очередь оставались людьми, которые ценили то, что мы спасли им жизнь превыше каких-то бонусов от системы.

А это всё-таки дорогого стоит. Особенно в мире, где люди готовы перегрызть друг другу глотки за банку консервов или пачку патронов.

Червоточина перед нами пульсировала, переливаясь зеленоватым светом. Странное образование — словно разрыв в ткани реальности, дыра, через которую видно что-то иное, что-то не совсем… правильное. Она манила и отталкивала одновременно. Инстинкт самосохранения кричал «беги!», но рациональная часть сознания понимала — другого выхода просто нет.

Мы все смотрели на неё, как кролики на удава. Егор хмурился, поглаживая рукоять ножа. Валентин покусывал губу, что-то подсчитывая в уме. Вика была внешне спокойна, но я чувствовал её напряжение — оно исходило от неё волнами, как жар от раскалённого металла.

— Точно жрать перед входом в червоточину не будем, — спросила Вика, я и видел, что она не шутит.

— Ты серьёзно? Думаю, нам не дадут, так что пойдём, — сказал я первым, делая шаг в червоточину.

Это было похоже на прыжок в ледяную воду — требовалось преодолеть внутреннее сопротивление, заставить себя шагнуть в неизвестность. Я почувствовал, как сопротивляется каждая клетка тела, как разум цепляется за привычную реальность. Но другого выхода не было. Шаг. Ещё шаг.

При этом видя, что Вика идёт нога в ногу за мной.

Как всегда, переход сопровождался чувством жутчайшей дезориентации. Представьте, что вас разбирают на молекулы, перемешивают их в космическом блендере, а потом собирают заново, но чуть-чуть по-другому. Ощущение, что тебя разбирает на атомы, обратно складывает, а после этого меняется верх с низом и лево с право.

Это чувство накрыло с головы до ног. Сначала — прикосновение, похожее на статическое электричество, пробежавшее по коже. Потом — ощущение растворения, словно тело превращается в туман. Затем — падение без движения, когда желудок подкатывает к горлу, но при этом ты не сдвигаешься с места.

А потом — темнота. Абсолютная, бескрайняя темнота, в которой нет ни звуков, ни запахов, ни ощущения собственного тела. Только сознание, парящее в пустоте, как последний огонёк в бесконечном океане черноты.

И наконец — резкий толчок, словно тебя выбросило на берег волной после долгого пребывания под водой. Возвращение чувств, возвращение тела, возвращение в реальность.

Но, оказавшись по другую сторону, у меня создалось впечатление, что в этот раз отходняк прошёл быстрее. Может, я начинал привыкать? Или эта червоточина была как-то иначе настроена? Или мой организм адаптировался после нескольких переходов?

Тем не менее, когда я проморгался, стараясь избавиться от остаточных красных пятен перед глазами, Вика уже уверенно стояла на ногах, оглядываясь по сторонам, хотя, насколько я помнил, зашла она на несколько секунд позже.

Что примечательно, мы оказались на твёрдой поверхности. Посмотрев под ноги, я увидел асфальт. Обычный городской асфальт, потрескавшийся от времени, но всё ещё ровный и прочный.

Оглядевшись по сторонам, я понял, что мы были в городе. Но не в привычном захолустном городке с двухэтажными домами и узкими улочками. Это был мегаполис — небоскрёбы вздымались к небу, как каменные исполины. Стеклянные фасады отражали свет от пузыря червоточины, заменяющий тут небо, создавая впечатление, будто здания объяты пламенем. Широкие проспекты, уставленные брошенными автомобилями, уходили вдаль, теряясь между бетонными коробками.

Город казался безлюдным, но не разрушенным. Не было следов пожаров или взрывов, характерных для большинства населённых пунктов после Прихода. Всё выглядело так, словно люди просто… исчезли. Оставив всё как есть — машины на дорогах, товары в витринах магазинов, развевающиеся на ветру рекламные баннеры.

Это было… жутко. Гораздо жутче, чем если бы вокруг были руины.

Подняв взгляд на Вику, я увидел, что она напряжена сильнее обычного. Её рука лежала на рукояти ножа, глаза сканировали окрестности с словно радар.

Первое, что она сказала:

— Отойди.

Голос был тихим, но в нём звучала такая сталь, что я среагировал рефлекторно, без раздумий.

Вспомнив, как Серёга ещё тогда говорил, что те, кто сзади заходят, могут затоптать, я тут же сделал шаг в сторону. Буквально в эту же секунду, из ниоткуда вывалился Валентин. Он появился точно там, где я стоял мгновение назад — дезориентированный, с бледным лицом и глазами, полными паники.

Однако, он тоже довольно быстро проморгался, осознав, где находится, и машинально сделал шаг в сторону. И в червоточине появился Егор — выпал, словно выброшенный невидимой рукой. В отличие от Валентина, он приземлился на ноги, хотя и пошатнулся.

Мы все осматривались, пытаясь понять, куда нас занесло на этот раз.

Вика спустя несколько секунд обратилась ко всем:

— Ну что, мужики, походу встряли?

В её голосе звучала странная смесь фатализма и азарта. Как у игрока, который поставил всё на одну карту и теперь ждёт, куда упадёт шарик рулетки.

Те, оглядевшись по сторонам, аж выругались. Причём одновременно, но разными словами — Егор отборным армейским матом, Валентин — каким-то техническим термином, который в контексте звучал не менее грязно.

— Да, давно не был в такой засаде, — сказал Егор. Его лицо застыло маской — ни страха, ни злости, только холодный расчёт. — Последний раз, в такой жопе я был лет пять назад. И вернулись мы двое из группы в семь человек.

Валентин лишь хмыкнул, проверяя патроны в пистолете. Его руки слегка дрожали — не от страха, а от адреналина, который всё ещё циркулировал в крови после перехода.

Мне оставалось лишь догадываться, почему они так относятся именно к этой червоточине. Хотя, в общем-то, ответ лежал на поверхности — мы находились в городе с высотками. А высотки — это множество этажей, коридоров, лестниц, где может прятаться что угодно. Идеальное место для засады. Идеальное место для охоты.

Ну а город — это всегда опасность нарваться на зомбаков, которые могут поджидать тебя за любым углом. На каждом этаже здания, в каждой квартире. Эту истину я уже давно усвоил, как и то, что расслабляться нельзя ни на секунду. Даже в самых безопасных на первый взгляд местах может скрываться смертельная угроза.

Понятно, что эта червоточина свежая, и зомбаки ещё не успели заполонить всё пространство, но это было неизбежно, вопрос только времени. А поскольку мы планировали здесь пробыть как можно дольше, факт того, что зомбаков будет много, имел место быть. С каждым часом их число будет только расти.

Я посмотрел на Вику — она прощупывала взглядом окрестности, подмечая всё: открытые окна в зданиях, машины на дорогах, тёмные провалы подворотен. В её глазах читалась напряжённая работа мысли — она оценивала риски, просчитывала варианты, намечала пути отступления. Её рука непроизвольно поглаживала рукоять ножа, словно готовясь в любой момент выхватить его.

Егор тут же сориентировался и предложил подняться в какую-то из высоток, забаррикадировав вход в здание так, чтобы максимально оградить себя от возможных опасностей, при этом не отходя далеко от входа в червоточину. Потому что кто знает, как быстро придётся эвакуироваться?

— Может быть, даже, — он указал рукой на пятиэтажку буквально рядышком возле входа в червоточину, — придётся с этажа третьего или четвёртого сигать с разбега прямиком в разрыв червоточины, чтобы оказаться на другой стороне.

В его голосе слышался опыт человека, который уже не раз оказывался в подобных ситуациях и научился выживать любой ценой.

— Как оно будет, никто не может предугадать, — добавил он, проверяя магазин своего оружия. — Но лучше быть готовыми ко всему.

Я кивнул, соглашаясь с его логикой. Действительно, оставаться на открытом пространстве было опаснее, чем укрыться в здании. Высота давала преимущество — лучший обзор, контроль территории, возможность заметить опасность издалека. Плюс физика — зомби плохо умеют карабкаться по лестницам, особенно серые.

— А еда? Вода? — спросила Вика практично. — Сколько у нас запасов?

— На сутки хватит, — ответил Валентин, похлопывая по своему рюкзаку. — Может, на двое, если экономить.

— А дальше?

— А дальше будем решать по ситуации, — отрезал Егор.

Недолго думая, мы приблизились к ближайшей пятиэтажке. Типичное панельное здание, каких тысячи в любом российском городе. Облупившаяся краска, разбитые стёкла в нескольких окнах, граффити на стенах — следы былой цивилизации.

Входная дверь была приоткрыта. Егор жестом приказал нам остановиться и осторожно, держа оружие наготове, заглянул внутрь.

— Чисто, — сказал он через несколько секунд. — Пока.

Мы по одному зашли в подъезд, и закрыли за собой дверь. Валентин снова достал из инвентаря кусок проволоки, замотал ею дверь так, чтобы её было крайне сложно открыть. Да и с учётом интеллекта зомбаков вряд ли они додумаются тянуть дверь на себя, но тем не менее, он сделал всё, чтобы уберечь нас от возможной опасности с этой стороны.

— Внимание, — прошептал Егор, снимая оружие с предохранителя. — Двигаемся тихо. Вика — ты первая, я замыкаю. Эти двое, — он кивнул на меня и Валентина, — между нами.

А дальше началось то, чего мы абсолютно не ожидали. Буквально от входной двери, поднявшись пять ступенек на первый этаж, из четырёх квартир, которые были раскрыты нараспашку, вышли зомбаки. С каждой по двое-трое.

Все бы ничего, но только они были зелёные и бирюзовые. Зелёные — это уже проблема, они быстрее и сильнее серых. А бирюзовые… с ними я уже имел неудовольствие познакомиться. Умные, расчётливые, почти как люди, только без эмоций и с одной целью — убить тебя и сожрать.

Я хотел было уже скинуть калаш и начать отстреливать их одного за другим, но в голову пришла другая мысль.

Я сменил руну щита на руну бездны и тут же на площадке применил навык бездны.

Зомбаки, которые только успели выйти из квартир, всем скопом рухнули вниз, проваливаясь в образовавшуюся пустоту. Они не успели даже заурчать — просто исчезли, словно их и не было.

Полоска опыта на моём внутреннем интерфейсе, казалось, с какой-то затаённой улыбкой моргнула, увеличиваясь на какой-то миллиметр.

А мы остались стоять, вглядываясь в образовавшуюся бездну. Она была не очень большой, но идеально круглой, словно вырезанной из ткани реальности хирургическим скальпелем. Внутри клубилась тьма, абсолютная и непроницаемая. Оттуда не доносилось ни звука, ни запаха — ничего. Словно кусок мира просто перестал существовать.

— Это ты неплохо придумал, — сказал Егор шёпотом, не отрывая взгляда от чёрного провала. — Уверен, что на следующих этажах нас ждёт то же самое.

— Тогда с подъёмом предстоит подождать, — ответил я. — У меня кулдаун.

Егор как в воду глядел. Мы аккуратно перебрались через перила на следующий лестничный пролёт, стараясь производить как можно меньше шума. Бетонные ступени, покрытые пылью, предательски поскрипывали под нашими ботинками. Каждый звук в этой мёртвой тишине казался оглушительным.

Поднявшись на следующий этаж, я первым высунулся в коридор, держа Глок наготове. Запах гнили и сырости ударил в ноздри — характерный признак присутствия зомби. Не успел я подать знак остальным, как из комнат-квартир вышли четверо зомби. Тоже все зелёного уровня.

Один из них, заметив нас, издал высокий скрежещущий звук, сигнализируя остальным. Они синхронно повернули головы в нашу сторону, оскалив почерневшие зубы.

Я тут же применил способность, чувствуя, как энергия течёт сквозь меня к полу. Пространство под ногами зомби исказилось, воздух задрожал, и они одним махом ухнули в бездну, не успев даже среагировать. Их протяжные вопли эхом разнеслись по пустому дому, постепенно затихая где-то в глубинах искажённого пространства.

— Чисто, — прошептал я, опуская пистолет. — Но могут быть ещё.

Вика стояла за моей спиной, её дыхание было ровным, но я чувствовал напряжение, исходящее от неё. Егор и Валентин держались чуть в стороне, их лица выражали смесь страха и благодарности.

— Такими темпами у тебя энергия быстро кончится, — заметила Вика.

— Да, надо экономить, — согласился я. — Но сейчас это самый эффективный способ.

Мы постояли, подождали, прислушиваясь к звукам в здании. Ничего — только ветер гулял по пустым коридорам. Убедившись, что на этом этаже больше никого нет, мы снова перебрались на этаж выше по перилам, обходя созданную мною бездну.

На этом этаже никого не оказалось, только открытые квартиры с выбитыми дверями. Ящики выдвинуты, содержимое разбросано по полу, мебель сдвинута с мест.

Мы зашли в них, методично обыскивая каждую комнату, но ничего ценного и полезного не обнаружили.

— Пусто, — выдохнул Валентин, захлопывая очередной пустой шкаф. — Даже банки тушёнки не оказалось.

— Главное — тут безопаснее, чем на улице, — отозвался Егор, выглядывая в окно. Оттуда открывался вид на пустынный двор, заросший высокой травой и кустарником. В дальнем его углу виднелась группа зомби — они стояли неподвижно, словно в ожидании чего-то.

На площадке была лестница на чердак — узкая металлическая конструкция с проржавевшими ступенями, ведущая к люку в потолке. Я осторожно подёргал замок — заперто, но выглядел он хлипким, можно было бы выбить.

Прикинув, стоит ли нам забираться на крышу или же остаться здесь, в квартирах, мы собрались на совет. С крыши открывался бы хороший обзор, что давало преимущество. Но с другой стороны, если зомби полезут по лестнице, отступать будет некуда.

— Что думаете? — спросил я, оглядывая нашу маленькую группу.

— Крыша — это ловушка, — покачала головой Вика. — Если нас загонят туда, выхода не будет.

— Согласен, — кивнул Егор. — Лучше укрепиться здесь и контролировать подходы.

Решили, что, быть может, стоит попробовать забаррикадировать выход со второго этажа на третий. А если начнётся вдруг прорыв, то уже тогда подняться на крышу в качестве последнего убежища.

Сказано — сделано. Мы собрали из квартир все шкафы, которые можно было втроём дотащить, столы, диваны, даже холодильник. Всё это перетащили на этаж ниже и забаррикадировали, насколько это максимально было возможно, лестничный проход. Получилась довольно внушительная баррикада — не абсолютно непреодолимая, но достаточная, чтобы замедлить зомби и дать нам время среагировать.

— Это должно их задержать, — выдохнул Валентин, вытирая пот со лба.

— По крайней мере, мы услышим, если они попытаются пробиться, — добавил Егор, подпирая баррикаду последним креслом.

Сами разместились в одной квартире. Она была двухкомнатная, с кухней и небольшим коридором — относительно сохранившаяся по сравнению с остальными. Окна выходили на две стороны здания, что давало хороший обзор.

Распределились быстро — Егор с Валентином в одной комнате, мы с Викой в другой. Побросав вещи, рюкзаки возле кроватей, собрались на кухне для обсуждения ситуации. Вика достала походную плитку, установила её на стол и стала что-то готовить. Аромат тушёнки и каких-то специй наполнил помещение, напомнив о жизни до Системы.

— Если мы собираемся тут переночевать, нужно выставить часовых, — сказал Егор. — Предлагаю дежурить по два часа, сменяя друг друга.

— Согласен, — кивнул я. — Я могу взять первую смену.

— Я вторую, — тут же отозвалась Вика, не отрываясь от готовки.

— Тогда мы с Валентином возьмём остальные, — подытожил Егор.

Я же начал расспрашивать, мол, сколько времени проходит, прежде чем червоточина начинает заполняться зомби. Мои воспоминания о тестировании Системы были фрагментарными, и я надеялся, что Егор, который, судя по всему, имел немалый опыт выживания в этом мире, сможет заполнить пробелы.

Егор при этом ответил, что-то, что он сейчас увидел, вообще ни в какие ворота не входит. В его голосе звучало неподдельное удивление, смешанное с тревогой.

— Чтобы вот так вот в свежей червоточине уже были в таком количестве зелёные зомби, причём в помещениях, да ещё и бирюзовых видели! — он покачал головой, проводя рукой по короткому ёжику волос. — Какая-то она неправильная.

Это подтверждало мои опасения — Система действительно эволюционировала, и зомби вместе с ней становились всё умнее и организованнее.

— Ну, тут мне сложно что-то прокомментировать, — буркнул я, чувствуя на себе взгляды остальных. Они ждали от меня каких-то объяснений, но что я мог сказать? Что, возможно, был причастен к созданию всего этого кошмара? Что когда-то тестировал версии Системы, которая теперь пожирала реальность?

Вика лишь зыркнула на меня, продолжая готовить. Её взгляд был выразительнее любых слов — «Трепись по-меньше».

Мы поужинали макаронами по-флотски.

— Неплохо, — заметил Егор, подчищая тарелку куском хлеба. — Даже с приправами. Где ты их нашла?

— В инвентаре, — Вика пожала плечами. — Соль, перец, даже лавровый лист есть. Но его если просто жевать, то так себе. — Рассмеялась она.

После ужина мы решили, пока есть возможность, немного покемарить. Система изматывала нас постоянным напряжением, а отдых был роскошью, которую не стоило игнорировать, когда выпадала такая возможность. Мы расположились в разных комнатах, договорившись о порядке дежурства.

Пару часов пролетело, как одно мгновение. Кажется, я только успел закрыть глаза, как почувствовал чью-то руку на плече. Егор аккуратно растормошил нас, его лицо в тусклом свете казалось напряжённым, глаза настороженно поблёскивали.

— Что-то не то, — тихо ответил он на мой невысказанный вопрос.

Я спросоня громко зевнул, а тот на меня шикнул:

— Да тихо ты!

Не понимая, что случилось, я уставился на него, а он поманил в сторону окна, закрытого наполовину оторванной занавеской. Вика тоже проснулась и теперь смотрела на нас вопросительно, но молча.

Подойдя к окну, я осторожно отодвинул край ткани и замер от увиденного. На улицах города бродило достаточно много зомбаков. И не просто много — целая орда. Их тела слабо фосфоресцировали в темноте, создавая жуткую иллюминацию на пустынных улицах. Практически все были зелёные, изредка только попадались серые. Некоторые брели бесцельно, натыкаясь на стены и углы зданий, другие словно патрулировали территорию, двигаясь с пугающей целеустремлённостью.

Я шёпотом сказал:

— Да, их здесь почти столько, как с той стороны червоточины.

— В том-то и дело, — хмуро буркнул Егор, нервно поглаживая рукоять пистолета. — Что-то здесь совсем не то.

Вика подошла к нам, бесшумно ступая по полу, и тоже выглянула в окно. Её глаза расширились, когда она увидела количество зомби.

— Откуда их столько? — прошептала она. — Червоточина же только открылась.

— Ну вот, теперь есть, — предположил я. — Или они мигрировали с той стороны⁈

Я же, выглянув слегка в окошко так, чтоб меня, не дай Бог, не заметили снаружи, увидел странную закономерность в их движении. Они словно стекались к центру улицы, формируя неровный поток тел, который, если приглядеться, имел определённое направление — куда-то в сторону центра города.

Практически посреди улицы я активировал навык и создал бездну. Знакомый вихрь тёмной энергии закрутился над асфальтом, расширяясь в зияющую пропасть. С десяток зомбаков в неё тут же рухнул, не успев даже отреагировать на внезапное исчезновение твёрдой поверхности под ногами. Их тела падали в чёрную воронку, исчезая без следа, только слабое урчание сопровождало их полёт.

И спустя минуту мы наблюдали, как туда же начали периодически падать ещё зомби, подпираемые своими собратьями, которые явно не видели, почему впереди идущие остановились. Они продолжали напирать сзади, сталкивая передних в бездонную яму. Самое удивительное, что никто из них не реагировал на происходящее — словно программа, управляющая ими, не предусматривала такой ситуации.

При этом полоска опыта в интерфейсе достаточно активно моргала, наполняясь гораздо быстрее, чем обычно. «Процесс идёт», подумал я, наблюдая, как очередной зомби падает в воронку.

Я активировал ещё одну бездну чуть поодаль, там, где формировался другой поток зомби. Туда тоже посыпались зомби, их тела беззвучно исчезали в черноте, а счётчик опыта продолжал мигать, отмечая каждое «убийство». А потом я создал ещё несколько провалов в разных точках улицы.

«Да, тут можно неплохо прокачаться», подумал я, наблюдая за эффективностью своей импровизированной системы истребления. Это было почти жутко — наблюдать, как десятки созданий методично уничтожаются, даже не пытаясь сопротивляться или обойти опасность. Словно они были запрограммированы идти только по определённому маршруту, невзирая на препятствия.

Вика подошла ко мне и хмыкнула:

— Что, развлекаешься?

В её голосе не было осуждения, скорее, какое-то понимание и одобрение.

— Ну а что делать, расти нужно, — тихонько ответил я ей, наблюдая, как очередная группа зомби исчезает в пустоте.

— Это правильно, — ответила она, её глаза в полутьме блеснули чем-то, похожим на азарт. А потом шёпотом сказала: — А можешь на меня накинуть такую руну? Мне до бирюзового совсем чуть-чуть.

Я кивнул, понимая её желание. Каждый новый уровень означал не просто цифру в интерфейсе, а реальное преимущество в выживании. Новые способности, усиленные характеристики, дополнительные плюшки — всё это могло спасти жизнь в критический момент.

Я притронулся к её запястью и активировал руну бездны, передавая часть своей энергии. Почувствовал, как тепло течёт от моих пальцев к её коже, формируя невидимый узор. Вика на мгновение закрыла глаза, воспринимая новую силу, а затем кивнула, молча подтверждая, что всё получилось.

А я лишь наблюдал за тем, как энергия упала почти в ноль, но тем не менее это не помешало ещё раз применить бездну на улице, отправив ещё пяток зомбаков на тот свет. Вика тут же тоже сделала провал и слегка улыбнулась, видать, тоже наблюдала за разницей в скорости набирания опыта.

Егор тем временем продолжал наблюдать за улицей, и его лицо становилось всё более хмурым.

— Ребят, — позвал он нас, не отрывая взгляда от окна. — Тут что-то не то происходит.

Мы подошли к нему, и я увидел, что он был прав. Несмотря на наши ловушки, которые продолжали поглощать зомби десятками, их количество на улицах не уменьшалось. Наоборот, казалось, что их становится больше.

— Откуда они все берутся? — прошептала Вика, вглядываясь в тёмные углы между домами, откуда продолжали выползать новые и новые фигуры.

— Создается впечатление, что кто-то их намеренно сюда направляет, — добавил Егор, и от этой мысли у меня по спине пробежал холодок.

— Знаешь, а мы, в общем-то, можем повторить схему, как в прошлой червоточине, — тихонько сказал я Вике, наблюдая за тем, как очередной зомби с противным чавканьем падает в созданную ею бездну.

Вика кивнула, но приложила палец к губам, а потом махнула рукой на наших попутчиков — Егора и Валентина, которые держались чуть поодаль, нервно сжимая оружие и всматриваясь в темноту на границе видимости. Я кивнул, соглашаясь — не стоило раскрывать все наши карты перед малознакомыми людьми, даже если мы временно оказались по одну сторону баррикад.

Мы продолжили методично выстраивать провал за провалом, расширяя пропасть так, чтоб в нее попадало как можно больше зобми. Чёрные воронки разверзались в земле одна за другой, поглощая всё новых и новых мертвецов. В каждый провал с утробным урчанием падало по нескольку зомби, но создавалось впечатление, что их не становится меньше, а они, наоборот, всё больше и больше собираются вокруг нас, словно мотыльки, летящие на пламя.

— Не нравится мне это, — пробормотала Вика, активируя очередную руну бездны. — Они как будто… целенаправленно идут сюда.

Я внимательно наблюдал за поведением мертвецов. Она была права — вместо того, чтобы бессмысленно блуждать, как обычно, зомби словно подчинялись какой-то единой воле, стягиваясь к нашему укрытию со всех сторон.

Возле нашего дома, понятно, что подойти они к нему не могли из-за большого количества провалов, но на их границах их было достаточно много. Исчисление уже, наверное, перевалило за несколько сотен. Причём с каждой стороны. Серые, зелёные, изредка мелькали бирюзовые — все они кружили на безопасном расстоянии, словно выжидая какой-то момент.

Моя энергия восстанавливалась медленнее, чем хотелось. Интенсивное создание провалов истощило мои резервы, и теперь приходилось экономить каждую каплю силы. Полоска в углу зрения медленно заполнялась, но до полного восстановления было ещё далеко. Тратить энергоядра я считал сейчас не разумным — вдруг придется экстренно прорываться — тогда понадобятся, чтоб поддерживать щит.

Поэтому мне оставалось лишь наблюдать за тем, как Вика, увлечённая игрой по выстраиванию провалов, рисовала на земле из них как будто бы шахматную доску. Чёрные квадраты-провалы чередовались с уцелевшими участками земли, создавая замысловатый лабиринт.

— Смотри, — сказала она, указывая на своё творение. — Так зомби приходится идти зигзагами, и периодически их отрезает в этих провалах, оставляя на площадках, окружённых безднами.

Я должен был признать, что её стратегия была эффективной. Зомби, пытаясь добраться до нас, вынуждены были преодолевать сложный маршрут, и многие из них просто срывались в чёрные воронки, не достигнув цели. Те же, кому удавалось продвинуться дальше, оказывались запертыми на маленьких «островках», окружённых провалами со всех сторон.

К этому времени одна бездна схлопнулась — провал затянулся, словно затягивается рана на коже. На её место тут же подошли другие зомби, жадно тянущие руки в нашу сторону.

Энергия у меня немного восстановилась, и я снова создал провал, активировав руну и направив её на освободившийся участок земли. Земля вздрогнула, и новая чёрная воронка разверзлась, мгновенно поглотив пятерых зомби, которые не успели отреагировать на изменение ландшафта. Полоска опыта снова весело моргнула.

Мы бы так и продолжили играться, выстраивая нашу смертельную шахматную доску, пока в один момент Валентин не подошёл к нам сзади и тихонько коснулся моего плеча, держа палец на губах, мол, тихо. Его глаза были широко раскрыты, и в них читался плохо скрываемый страх.

А потом он лишь кивком показал в сторону конца улицы, и я увидел это. Там, среди зелёных и серых аур зомби, в нашу сторону какими-то рывками двигалась синяя аура. Яркая, пульсирующая, словно сердце какого-то чудовищного организма.

Синие были опасными. И встреча с ними никогда не предвещала ничего хорошего. В отличие от бирюзовых, которые полагались на силу и скорость, синие обладали зачатками интеллекта. Они могли координировать действия других зомби, выстраивать примитивные стратегии, адаптироваться к препятствиям.

— Вот и доигрались, — тихонько сказал сзади Егор, и в его голосе я услышал отзвуки паники.

Синяя аура приближалась, и теперь я мог разглядеть её носителя. Высокий, худощавый, с неестественно длинными конечностями и головой, склонённой набок под странным углом. Его движения были дёргаными, иногда размытыми, но в них чувствовалась жуткая грация и целенаправленность.

Чем ближе он к нам приближался, тем его манёвры становились все более хаотичными. Создавалось впечатление, что он прям размывался в воздухе — силуэт дрожал, двоился, словно видение в мареве раскалённого воздуха. В один момент тварь отчётливо виднелась справа от поваленного дерева, а в следующую секунду уже мелькала между кустами слева, не делая промежуточных шагов.

Вика посмотрела на меня и тихо шепнула:

— Тоже видишь? Видать, с какой-то рунной.

Я пожал плечами, хмыкнул, не отводя взгляда от странного противника:

— Скорее всего, да. Интересно только какой?

Синий зомби двигался рывками, словно старая плёнка с пропущенными кадрами. Появлялся, исчезал и снова возникал, каждый раз на несколько метров ближе к нашему убежищу. От его перемещений рябило в глазах.

— Похоже, что это либо скорость, либо какое-то перемещение, — прошептала Вика, нервно перебирая пальцами по прикладу автомата. — Уж шибко он быстро и непредсказуемо двигается. Появляясь в разных точках.

Конец нашего разговора услышал Егор, подошёл и тихо сказал:

— Это меньшее из зол. Хуже то, что он может, пусть не всей, но частью этой оравы управлять.

— И если червоточина знает, что мы здесь, а она точно знает — слишком много вы уже отправили зомбаков в свои пропасти — он будет всячески стремиться нас достать.

— А его не всегда даже с калаша можно взять, — добавил Валентин, который тоже к нам подошёл.

В это время синий уже показался метрах в ста пятидесяти от нас. Теперь он не телепортировался, а шёл медленно, почти торжественно, словно зная, что мы наблюдаем. Его глаза, казалось, смотрели прямо в наше окно.

Я скинул калаш, хорошенько прицелился и на выдохе плавно нажал спусковой крючок. Автомат привычно лягнул в плечо, раздался достаточно громкий выстрел, который на несколько секунд заглушил урчание тварей внизу.

Пуля попала в цель — синий дёрнулся, из плеча брызнула черная жидкость, но он даже не замедлил шаг. Только наклонил голову, словно в удивлении, что кто-то посмел в него стрелять.

— Ты смотри — попал, — удивлённо сказал Егор, посмотрев на меня. — Только нихрена ему от этого не будет. Зато теперь он точно знает, где мы.

И да, создавалось впечатление, что синий смотрит прямо на нас. Его губы, или то, что когда-то было губами, растянулись в подобии ухмылки, обнажая ряды почерневших зубов. Он поднял руку и медленно указал в нашу сторону.

Ребята поскидывали стволы и направили в окне на него, но с его стороны ничего ровным счётом не происходило. Он какое-то время был неподвижным и просто уставился на нас. Причём даже с такого расстояния было понятно, что он чётко смотрит в наше окно.

Секунды тянулись, превращаясь в минуты. Никто не стрелял — и мы, и синий словно замерли в странном противостоянии. Серые и зелёные зомби вокруг него тоже остановились, их головы были повёрнуты в сторону нашего дома. Вся сцена выглядела сюрреалистично — словно какая-то извращённая пародия на мексиканскую дуэль.

— Почему он бездействует? — спросила Вика, не опуская прицел.

Я внимательно вглядывался в синего, анализируя его поведение. Он словно чего-то ждал.

— Я думаю, что раз он до этого двигался, используя свои способности, возможно, сейчас у него или какое-то кд. Или же закончилась энергия. По типу, как у меня это происходит, — озвучил эти мысли тихо Вике.

Моя рука машинально потянулась к карману, где лежали энерго-ядра. Я вспомнил, как сам чувствовал истощение после использования рун, как система ограничивала частоту их применения истощая запас энергии.

Вика кивнула, соглашаясь:

— Имеет смысл. У всех способностей должны быть ограничения, иначе система была бы несбалансированной.

Егор же хмыкнул:

— Что, мол, ну, тебе, Вика, должно быть виднее, ты же у нас одарённая.

В его голосе проскользнуло что-то среднее между уважением и завистью. Для многих выживших одаренные были предметом зависти — людьми, получившими от системы силы, недоступные обычным.

Та кивнула, не отрывая взгляда от синего. Её лицо было напряжённым, глаза сузились, словно она пыталась разглядеть в твари что-то недоступное остальным.

А в это время вокруг синего стало твориться совсем другая картина.

К нему стали подтягиваться зелёные. Сначала один, потом парочка, в итоге за буквально минут десять вокруг него было уже почти полтора десятка зелёных и штук пять серых тварей. Они собирались, словно на зов невидимого пастуха, стекаясь со всех сторон — из-за брошенных машин, из тёмных проёмов разбитых окон, из переулков между зданиями.

— Ну вот и насобирал. — Опять буркнул Егор, нервно перехватывая автомат. Его пальцы, покрытые застарелыми мозолями, побелели от напряжения. — Чувствую, сейчас начнётся веселье.

Он облизнул пересохшие губы, не отрывая взгляда от растущей толпы мертвецов. Синий зомби, стоявший в центре этой кошмарной свиты, оставался неподвижным — только голова его поворачивалась из стороны в сторону, изучая местность с каким-то пугающим методичным вниманием.

— Фишка-то в том, — продолжил Егор, проверяя магазин и досылая патрон в патронник, — что сейчас они будут все действовать как какой-то единый механизм с одним коллективным разумом, которым будет управлять синий. А они, сука, ни разу не глупые, это тебе не серые и даже не зелёные, у которых в основном преобладают инстинкты.

Его голос опустился до шёпота, словно он боялся, что синий может услышать. Мы продолжали наблюдать из окна квартиры за собиравщейся толпы зомби. Было видно, что Вика была готова применить безду в любую секунду, а Валентин направил своё оружие в сторону тварей.

— Этот может, допустим, серых послать как пушечное мясо, — Егор нервно провёл ладонью по коротко стриженным волосам, — а зелёных где-то отправить с тыла. А сам такими же непонятными движениями перемахнёт на крышу да и спустится к нам, и зайдёт со спины. С них разное может статься, я и не такое слышал.

От его слов по спине пробежал холодок. Я уже встречался с синим раньше, но никогда — с целой координированной группой под его управлением.

— Хватит уже ворчать, — буркнул на него Валентин, прильнув к прицелу. Его плечи напряглись, словно у хищника перед прыжком. — Нагоняешь жути, и так стрёмно.

— А че я говорю? Я же правду говорю, сам же знаешь об этом, — ответил Егор, не сводя глаз с синего зомби, который теперь повернул голову точно в нашу сторону, словно почувствовал наше присутствие даже на таком расстоянии.

— Да знаю, знаю, — заворчал Валентин. — Ну хрен ли толку, что ты жути нагоняешь, и так фигово.

Я не отрывал взгляда от синего. Было что-то гипнотическое в его медленных, почти механических движениях. Что-то… знакомое. Возможно, связанное с теми обрывками воспоминаний, которые вернулись ко мне.

И в этот момент вся эта толпа, которая насобиралась вокруг синего, пришла в движение. Нет, они не побежали сломя голову, они не стали действовать хаотично и необдуманно, так как это обычно бывает у зомбаков. Они спокойно, целенаправленно пошли в нашу сторону — организованной группой, сохраняя дистанцию друг от друга, словно солдаты на марше.

Они образовывали круг, в центре которого перемещался синий. Создавалось жуткое впечатление, что они выстраиваются по какому-то плану, а не бродят хаотично, как обычно.

— Началось, — прошептал Егор, прицеливаясь. — Ждём команды?

Я поднял руку, призывая к терпению. Нужно было дать им подойти ближе к провалам.

— Пусть приблизятся, — сказал я. — Стреляем по моему сигналу. Главная цель — синий.

Группа зомби медленно продвигалась вперёд, приближаясь к созданным нами безднам. Дошли до провалов и остановились, словно почувствовав опасность. Казалось, они раздумывали, колебались. Я затаил дыхание, ожидая, что будет дальше.

В этот момент синий таким же изломанным движением, словно в кадрах испорченной киноплёнки, появился возле них. Он не шёл — он просто был в одном месте, а через секунду уже в другом, создавая жуткое ощущение нарушения законов физики.

Синий остановился у края первого провала и наклонился, изучая невидимую преграду. Его голова дёргалась из стороны в сторону, будто разбитая кукла на ниточках. Он посмотрел на провалы, которые создавала Вика в шахматном порядке, образуя смертельный лабиринт.

Создавалось такое впечатление, что у него чрезмерно активно работает мозг, потому что, изучив все эти пропасти, он чётко дальше направил собранных им зомбаков по тем участкам, где можно было пройти. Его рука поднялась, указывая путь, и собранная им толпа послушно двинулась, огибая провалы.

— Сука, он понял, — прошипел Валентин. — Он будто видит всю картину целиком.

— Или чувствует, — ответила Вика, её лицо напряглось. — Я такого ещё не встречала.

Я наблюдал с растущим беспокойством, как зомби начали просачиваться через лабиринт ловушек, двигаясь точно по безопасному маршруту. Синий оставался позади, руководя процессом, словно дирижёр оркестром нежити.

— Он не просто контролирует их, — пробормотал я, внезапно осознавая происходящее. — Он еще и не хочет терять подконтрольных ему зомбаков просто так.

Когда они подошли метров на тридцать, плотность провалов была очень большая. Я тут же попытался сделать ещё один провал под ними, активируя бездну. Знакомое покалывание пробежало по кончикам пальцев, земля под зомби должна была разверзнуться буквально в эту же секунду.

Но за долю секунды до этого, синий взглянул снова в наше окно, и такое впечатление, что прямо мне в глаза. В его взгляде читалось что-то пугающе осмысленное, словно он не просто видел меня, а понимал, что я собираюсь сделать. Мутные черные глаза впились в меня, и по спине пробежал холодок.

А дальше зелёные зомбаки, которых он собрал, резко, прямо отскочили в сторону, двигаясь с неестественной слаженностью. Они буквально выпрыгнули из зоны действия руны за мгновение до того, как земля под ними вздыбилась и провалилась. В итоге ни один из них не упал в пропасть.

— Да он ещё и сэнс, — огрызнулся Егор, нервно наводя на него свой ствол. На его лбу выступили капельки пота, а глаза лихорадочно блестели. — Чёртова эволюция системы!

Мозг лихорадочно перебирал варианты. Я достал из инвентаря две гранаты Ф1, которые достались из прошлой червоточины. Тяжёлый металл приятно оттягивал руку. Дал одну Егору, другую Валентину, который стоял у соседнего окна, сжимая в руках своё оружие.

— После выстрела бросайте в центр группы, — сказал я, а сам припал к мушке калаша и короткой очередью на три выстрела всадил её в синего. Тот покачнулся, его тело дёрнулось от попаданий, но, в отличие от обычных зомби, он не упал. Из пробитой груди заструилась тёмная, почти чёрная жидкость, но он продолжал стоять, словно анализируя произошедшее.

И в это время в него полетели две гранаты из окна. Они описали идеальные дуги в воздухе, синхронно приземлившись у ног зомби. Тот опустил голову, словно в удивлении рассматривая маленькие металлические шарики, а потом поднял взгляд на меня. И в этот момент я мог поклясться, что он ухмыльнулся.

Два взрыва слились в один, эхом отражаясь от городских построек. Ослепительная вспышка на мгновение затмила всё вокруг, а потом ударная волна встряхнула здание, выбивая стёкла из рам. Воздух наполнился звоном, грохотом и запахом сгоревшего пороха.

Когда дым немного рассеялся, мы увидели результат. Тварей, которых собрал синий, посекло осколками. Часть из них буквально разорвало на куски, отбросило ударной волной. Зацепило и других, рядом стоящих — они корчились на земле, пытаясь подняться на перебитых конечностях.

А синий… синий в этот момент снова мигнул, его тело на долю секунды стало полупрозрачным, словно призрак, и он оказался перед провалами, преодолев препятствие, которое должно было его остановить.

И тут случилось то, что называется законом подлости — два из них один за другим исчезли, словно потеряв заряд энергии.

Он стоял всего в десятке метров от входа в наш подъезд, весь покрытый рваными ранами, с частично оторванной челюстью, но по-прежнему представляющий смертельную угрозу.

— Сука, он телепортируется! — выкрикнул Валентин, открывая огонь по нему. — Это сколько ж в нем талантов⁈

С четырёх стволов мы открыли по нему прицельную стрельбу. Егор бил короткими, рассчитанными очередями. Валентин методично всаживал пулю за пулей из карабина. Я работал калашом, контролируя отдачу и стараясь целить в голову. Вика, стреляла из своего пистолета, каждый выстрел был точен, как будто она на стрельбище, а не в смертельной схватке.

Промахнуться с десятка метров было сложно, но тот продолжал двигаться своими неописуемыми зигзагами и бликами перемещения. Он двигался не как человек и даже не как животное — словно сгусток синей энергии, обретший плоть, перетекал из одной точки пространства в другую. Иногда казалось, что пули проходят сквозь него, не причиняя вреда.

Однако большая часть пуль всё же его доставала, и каждое его следующее движение становилось всё медленнее. Было видно, что чёрная жидкость, которую сложно назвать кровью, с него стала вытекать всё больше и больше. Она не просто капала — она струилась, образуя под ним тёмную лужу.

— Он слабеет! — крикнул я, чувствуя прилив адреналина. — Не прекращайте огонь!

Синий снова мигнул, его тело задрожало, словно изображение на неисправном телевизоре, и он переместился буквально к двери подъезда. Теперь до входа в подъезд его отделяла лишь наспех замотанная проволокой дверь.

Он смог перепрыгнуть практически ко входу в наш подъезд, приземлившись тяжело, но уверенно, как хищник перед последним броском на жертву.

Крикнув Егору: «Придержи!» — сам перегнулся через подоконник, высунувшись по пояс наружу, и высадил длинную очередь на полрожка в него. Автомат раскалился в руках, гильзы градом сыпались на пол, запах пороха забивал ноздри.

Егор держал меня за ноги, вцепившись в ремень и ботинки, а я всё стрелял и стрелял, прошивая синего насквозь. Патроны заканчивались, но я продолжал жать на спусковой крючок, понимая, что это наш последний шанс.

И, видать, сыграло всё-таки количество — голова синего лопнула, как арбуз, разбрызгивая вокруг чёрную жижу. Тело ещё секунду стояло, покачиваясь, а потом рухнуло на асфальт, подняв облако пыли и стало растворяться.

— Слава Богу, — выдохнул Валентин, утирая пот со лба. Его руки тряслись, а лицо было бледным, как полотно.

Я почувствовал, как Егор втягивает меня обратно в комнату. Ноги снова встали на пол, и я перевёл дыхание, ощущая, как колотится сердце. Адреналин всё ещё бурлил в крови, но первая волна облегчения уже накатывала.

Ну, тут мы услышали из подъезда какой-то скрежет — металлический, неприятный звук, словно кто-то проводил когтями по железной двери. Все моментально напряглись, оружие снова поднялось в боевую позицию.

Повернув голову назад, мы увидели, что на лестничной площадке с люка приземлился ещё один синий. Он был крупнее первого, его аура светилась более интенсивно, а в глазах читалась какая-то жуткая осмысленность. Он медленно поднялся во весь рост, разворачивая плечи и разминая шею почти человеческим жестом.

— Кабздец, приплыли, — выругался Егор, разворачиваясь в сторону новой угрозы.

В один момент дверной проём был пуст, а в следующую секунду синий зомби уже находился в центре комнаты. Вихрем влетел, размывая пространство вокруг себя, оставляя за собой едва уловимый глазом синеватый след. Воздух вокруг него словно потрескивал от энергии, искажаясь, как над раскалённым асфальтом в жаркий день.

Никто даже не успел выстрелить. Мои пальцы только начали сжимать спусковой крючок, когда синий уже оказался рядом. Я увидел его глаза — неестественно черные, пульсирующие холодным светом, без зрачков, без белков, просто два омута, в которых, казалось, отражается сама бездна. В них не было ничего человеческого — ни страха, ни ярости, ни сомнения. Только холодный, расчётливый интеллект хищника.

Его рука, искажённая мутацией, с пальцами длиннее человеческих и заканчивающимися острыми когтями, взметнулась в воздух. Я попытался уклониться, но для существа с такой скоростью мои движения, должно быть, казались черепашьими. Удар пришёлся мне в грудь, выбивая весь воздух из лёгких. Меня отбросило к противоположной стене с такой силой, что бетон осыпался мелкой крошкой и пылью.

Автомат вылетел из рук, упав с грохотом на пол. Сознание на секунду затуманилось от боли, мир покрылся чёрными пятнами. Когда зрение прояснилось, я увидел, как синий, не теряя ни мгновения, набросился на Егора. Тот едва успел поднять ствол автомата, когда зомби оказался перед ним, словно телепортировавшись через пространство.

Одним слитным движением, почти изящным в своей смертоносной эффективности, синий выбил оружие из рук Егора и нанёс удар в солнечное сплетение. Хруст рёбер прозвучал отчётливо даже через звон в моих ушах. Егор выгнулся дугой, изо рта хлынула кровь, заливая подбородок и камуфляжную куртку. Его глаза широко распахнулись от шока и боли, а затем закатились. Он упал сломанной куклой, безвольно раскинув руки, словно распятый на грязном бетонном полу.

Всё это произошло за доли секунды. Время, казалось, растянулось, как резина, и одновременно сжалось до предела. Я не мог двигаться, парализованный болью и шоком от скорости, с которой синий расправлялся с нами.

Валентин, находившийся в дальнем углу комнаты, оказался единственным, кто успел среагировать. Его пистолет выплюнул пулю — я видел вспышку, слышал грохот выстрела, эхом отразившийся от стен комнаты. Но тот, как будто бы не заметил его, продолжая двигаться с нечеловеческой скоростью. Пуля, казалось, просто прошла сквозь него, не причинив вреда — или, может быть, он каким-то невероятным образом уклонился от неё в последний момент.

Синий тут же оказался возле Валентина. Даже находясь на другом конце комнаты, я чётко видел выражение ужаса, исказившее лицо товарища, когда он осознал, что его оружие бесполезно против этой твари. Валентин попытался сделать шаг назад, но стена за спиной не оставляла путей для отступления. Он попытался поднять пистолет для второго выстрела, но было уже поздно.

Руки синего двигались размытым пятном. Он схватил Валентина за плечи с такой силой, что ткань камуфляжа порвалась под его пальцами. Одно рывковое движение вверх — и я услышал влажный, отвратительный треск рвущихся сухожилий и хруст костей. Синий буквально вырвал из его плеч голову, как садовник, выдёргивающий сорняк с корнем. Фонтан крови брызнул к потолку, орошая стены и мебель алыми каплями. Тело Валентина ещё несколько секунд стояло, покачиваясь, а потом рухнуло, как марионетка с обрезанными нитями.

Сползая по стене, к которой меня отбросило, я чувствовал, как горячая кровь стекает по лицу, заливая глаза. Сквозь красную пелену я увидел, что Вика тоже лежит без движения, с неестественно вывернутой ногой. Когда он успел её ударить, я даже не заметил — настолько молниеносными были движения синего. Её лицо было мертвенно-бледным, волосы пропитались кровью из раны на голове.

Тишина, наступившая после этой кровавой бойни, казалась оглушительной. Каждый вдох отдавался болью в груди — видимо, синий сломал мне несколько рёбер одним ударом. Я чувствовал, как сознание начинает уплывать, но усилием воли заставил себя оставаться в реальности. Инстинкт выживания кричал, что если я сейчас потеряю сознание, то уже никогда не очнусь.

Синий зомби остановился посреди комнаты, как будто бы любуясь своей только что проделанной работой. Его голова медленно поворачивалась, обводя взглядом поверженных противников. В этой паузе было что-то нечеловечески жуткое — он не торжествовал, не рычал, как обычные зомби. Он просто… наблюдал. Анализировал. Словно учёный, оценивающий результаты эксперимента.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Этот синий был другим — в нём чувствовался интеллект, осознанность. Он не просто убивал — он расчленял нас, буквально играясь, демонстрируя своё превосходство. И самое страшное, что у него были все основания для этого — четверо вооружённых до зубов выживших были уничтожены за считанные секунды.

Синий начал медленно приближаться к Вике. Его движения стали плавными, почти ленивыми — теперь, когда главная угроза была устранена, он мог позволить себе не спешить. Он смотрел на неё с каким-то извращённым любопытством, наклонив голову набок, словно пытаясь понять, что делало её особенной. Может быть, он каким-то образом чувствовал что она одарённая.

В этот момент синий повернулся ко мне спиной. Это была единственная возможность, последний шанс на спасение. Рядом был калаш, оказывается, я его не потерял во время короткого, но такого эпичного полёта — он каким-то чудом зацепился ремнём за моё запястье и теперь лежал рядом, словно верный пёс, ожидающий команды.

Стараясь максимально тихо двигаться, несмотря на пронзающую боль в рёбрах, я приподнял автомат. Каждое движение отдавалось агонией во всём теле, перед глазами плыли чёрные пятна. Но я понимал — это мой единственный шанс. Либо я убью его сейчас, либо мы все погибнем.

Синий, всё ещё занятый изучением Вики, не оборачивался. Он присел рядом с ней, протянул руку к ней. Его когти оставили тонкие царапины на её бледной коже.

Я выровнял дыхание. Вдох. Выдох. На выдохе — плавно нажать на спусковой крючок. Несмотря на дрожащие руки и мутнеющее сознание, я сумел навести ствол прямо на затылок синего. До него было не больше пяти метров — с такого расстояния промахнуться невозможно.

И я выпустил оставшиеся патроны прямо ему в затылок. Автомат задрожал в руках, выплёвывая смерть. Очередь прошила воздух, каждая пуля находила свою цель с убийственной точностью. Я видел, как первая пуля пробила череп синего, как за ней последовали остальные, превращая его голову в кровавое месиво. Мозг, кости, ошмётки плоти разлетелись по комнате, забрызгивая стены и потолок.

Зомби дёрнулся, его тело выгнулось дугой, словно от электрического разряда. Тонкий, почти ультразвуковой визг вырвался из его глотки — звук, который не должно издавать ни одно земное существо. А затем он рухнул лицом вперёд, прямо рядом с Викой.

И начал растворяться. Через несколько секунд от синего не осталось ничего, кроме слабого свечения.

Я выронил автомат из ослабевших рук и закашлялся, чувствуя солёный привкус крови во рту. Каждый вдох был пыткой, но я заставил себя подползти к Вике. Нужно было проверить, жива ли она. Егор был явно мёртв, от Валентина остались лишь окровавленные останки, но Вика… возможно, у неё ещё был шанс.

Дотянувшись до её шеи дрожащими пальцами, я нащупал пульс — слабый, неровный, но определённо присутствующий. Она была жива! Её веки дрогнули, и она с трудом открыла глаза, мутные от боли и шока.

— Сука, как же больно, — прошипела она сквозь стиснутые зубы, её лицо исказилось в гримасе боли, а пальцы судорожно впились в пол так, что костяшки побелели.

— Что случилось, черт побери? — кое-как на выдохе сказала Вика, пытаясь приподняться и тут же со стоном откинувшись обратно. Её дыхание было рваным, поверхностным, каждый вдох, казалось, причинял ей новую боль.

Я огляделся вокруг. Комната выглядела так, словно здесь прошёл ураган — перевёрнутая мебель, выбитые стёкла, брызги чёрной жидкости на стенах, гильзы повсюду. На полу в неестественных позах лежали Егор и Валентин, из-под головы последнего растекалась тёмная лужа. Мой взгляд снова вернулся к Вике.

— Синий. Одним словом, — кое-как ответил я, ощущая, как в висках пульсирует тупая, ноющая боль, а перед глазами плывут мутные пятна. Каждое движение отдавалось в теле волной агонии, словно все мои кости превратились в битое стекло. — Лежи, не шевелись, — добавил я, пытаясь сфокусировать взгляд.

В моей руке, дрожащей и непослушной, появилось энергоядро, которое я достал из инвентаря. Пальцы нащупали прохладную, гладкую поверхность шарика. Я начал забрасывать их в себя, растворять в себе их один за другим. Первое ядро словно взорвалось внутри меня холодным пламенем, посылая по венам волны восстанавливающей энергии. Боль никуда не делась, но стала чуть более терпимой. Второе ядро ускорило процесс — мышцы перестали дрожать, зрение прояснилось. Третье завершило базовое восстановление.

Через три ядра, когда все полоски характеристик восстановились до максимального уровня, я почувствовал облегчение. Голова прояснилась настолько, что я смог более-менее связно мыслить. Взгляд упал на Вику — её нога была вывернута под таким углом, что смотреть на это без содрогания было невозможно. Лицо бледное, покрытое холодным потом, глаза лихорадочно блестят.

Я достал ещё два энергоядра, одно вложил в руку Вики. Её пальцы были ледяными, с посиневшими ногтями, но она крепко сжала его. Второе же применил на себе, ощущая, как по телу разливается новая порция целебной энергии. Боль отступала, словно прилив, уходящий от берега.

Вика с видимым усилием сжала в руке ядро. Оно слегка засветилось, растворяясь, и исчезло. Она с трудом сглотнула. Но никаких видимых изменений по ней я не увидел — она всё так же лежала бледная, с искажённым от боли лицом, а её нога оставалась в том же неестественном положении.

— Ещё одно, — сказал я, доставая из инвентаря новое энергоядро и вкладывая ей в руку.

Она молча кивнула и применила второе ядро. На втором поглощённом энергоядре она сказала, слегка приподняв голову:

— Полосы характеристик восстановились, — её голос был слабым, но в нём уже проскальзывали знакомые решительные нотки. — Но нога… кажется, перелом. Открытый.

Я внимательно осмотрел её ногу. Действительно, сквозь разорванную ткань штанов виднелся осколок кости, пробивший кожу. Кровь уже запеклась вокруг раны, но с каждым движением Вики свежие струйки сочились из-под корки.

— Сейчас будет больно, — ответил я, стараясь приподняться на четвереньки и сесть возле Вики. Каждое движение всё ещё отдавалось тупой болью во всём теле, но хотя бы не той пронзительной агонией, что была сразу после боя.

— Куда уж больнее, — фыркнула та, но её напряжённый голос выдавал, что она прекрасно понимает, что предстоит, и готовится к новой волне боли.

Достав из инвентаря резиновую дубинку, которая так до сих пор там и болталась с самого начала этого безумного приключения, я дал Вике… вернее, поднёс её прям к её губам и сказал:

— Прикуси.

— Да ты издеваешься, — прорычала она, но тем не менее зажала крепко зубами резиновую рукоять. Её глаза не отрывались от моих, в них читалась смесь страха, решимости и какой-то безысходности.

Я же одним плавным, но быстрым движением выровнял её выгнутую неестественно ногу так, чтобы она стала ровной. Раздался мерзкий хруст, от которого у меня самого желудок подскочил к горлу.

Сдавленный и приглушённый крик Вики, больше похожий на животный вой, был свидетельством того, что ей всё же было крайне больно. Её тело изогнулось дугой, пальцы конвульсивно вцепились в мою руку с такой силой, что наверняка останутся синяки. На мгновение она, кажется, потеряла сознание, но почти сразу же пришла в себя.

Выплюнув дубинку, она прошипела:

— Изверг!

Её лицо было бледным, как мел, а на лбу выступили крупные капли пота. Тем не менее, в глазах появился какой-то лихорадочный блеск.

Я же дал ей очередное энергоядро, и та стала его поглощать, с видимым усилием сконцентрировавшись на процессе. Оно растворилось быстрее предыдущих, словно её организм жадно впитывал энергию, направляя её на восстановление.

— Это было обязательно? — прорычала она, когда снова смогла говорить, кивнув на свою ногу. Её голос звучал увереннее, хотя всё ещё был пропитан болью.

— Ты же сказала, что полосы заполнились на максимум. Значит, уже следующее энергоядро тебя бы начало восстанавливать, — ответил я, внимательно наблюдая за её ногой. Кость уже не торчала наружу, рана затягивалась на глазах — поразительная регенерация. — А представь, если кости срастутся в том положении, в каком была нога, и будешь бегать коленками назад.

Та изобразила кривую улыбку, которая больше походила на гримасу. Но при этом посмотрела мне в глаза и тихо сказала:

— Спасибо.

Было что-то такое в её взгляде, от чего мне стало не по себе. Какая-то новая глубина, словно за время этого жуткого испытания она увидела или поняла что-то, чего не понимала раньше.

— Чудеса какие-то, — лишь ответил на это я, доставая ещё два энергоядра: одно ей, а одно себе.

Вокруг нас комната постепенно обретала чёткость. Сквозь выбитые окна проникал свет, окрашивая всё в тревожные оранжево-красные тона. Тела Егора и Валентина лежали неподвижно — я заставил себя не смотреть на них. Потом, всё потом. Сейчас главное — восстановиться самим и оценить ситуацию.

Вика проследила за моим взглядом и тихо спросила:

— Они…?

Я молча кивнул, не в силах произнести это вслух. Что-то сжалось в груди — не боль от ран, а что-то глубже, тяжелее. Мы знали их всего несколько дней, но в этом новом мире даже такое короткое знакомство значило больше, чем годы дружбы в прошлой жизни.

— Я никогда такого не видела. Он двигался так быстро, что я даже не успела пистолет поднять.

— Да, — согласился я, помогая ей принять сидячее положение. — Это было за гранью возможного.

— Смотрел, что в синем? — спросила Вика. В её голосе звучало любопытство.

— Нет, знаешь, был занят немножко другими делами, — огрызнулся я, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Адреналин всё ещё гулял по венам, заставляя руки слегка подрагивать.

Я взглянул на растворившееся тело. Она права — такая тварь могла содержать кристаллы. В нашем положении игнорировать потенциальную выгоду было бы глупо.

— Ну так посмотри, — кивнула Вика в сторону того, что осталось после синего.

Я сделал неуверенный шаг в его сторону и склонился над полупрозрачным телом. Погрузив руку в тело, я сжал пальцы и вытащил находку. В руке появился довольно большой синий кристалл, пульсирующий внутренним светом. Он был тёплым на ощупь и, казалось, вибрировал в такт с моим сердцебиением. Рун на нем небыло, значит способности он никакие не открывал. Просто кристалл усиления.

Я встал и показал кристалл Вике. Она окинула взглядом находку. Её глаза слегка округлились от удивления, но она быстро справилась с эмоциями.

— Редкий экземпляр, — прошептала она. И тут же, в свойственном ей язвительном тоне добавила:

— И чего смотришь? Поглощай давай. Тебе побыстрее бы на следующий уровень перескочить.

Я посмотрел на кристалл, переливающийся в моей ладони оттенками синего и, кивнув, сжал его в руке. Тут же почувствовал, как энергия с него разливается по телу — горячими волнами, от кончиков пальцев до макушки. Кристалл в моей ладони начал таять, превращаясь в светящуюся голубую дымку, которая впитывалась в кожу.

Ощущение было одновременно болезненным и приятным — словно каждая клетка тела наполнялась силой.

При этом полоска опыта в моём интерфейсе заметно шагнула в сторону увеличения, преодолев сразу несколько делений. Никогда такого скачка раньше не замечал.

В этот самый момент за окном я услышал, как до этого достаточно тихо урчащие зомби поменяли тональность. Их привычное монотонное рычание сменилось более высокими, почти визгливыми нотами. Мы оба замерли, прислушиваясь.

— Что-то там поменялось, — прошептал я, осторожно выглядывая в окно. — Твою мать…

Что там, Глеб? — спросила Вика, тревожно глядя на меня. Её лицо было бледным, покрытым тонкой плёнкой пота. Под глазами залегли тёмные круги.

— Зомби там, Вика. Дохрена зомби.

— А почему тогда такая реакция? — она нахмурила брови, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. — Там и до этого было немало.

Я медленно отошёл от окна, сжимая в руках калаш. Его ствол всё ещё был горячим после недавней стрельбы.

— Не, ты не понимаешь, — покачал я головой, — их очень дохрена. Столько, что яблоку упасть негде.

Вика подползла к окну и осторожно выглянула, прижимаясь щекой к холодной кирпичной кладке. Её глаза расширились, когда она увидела то, что творилось внизу. Сотни, может быть, тысячи зомби заполнили всё пространство вокруг дома. Серые, зелёные, даже несколько бирюзовых. Они двигались плотной массой, натыкаясь друг на друга, падая и поднимаясь снова. Их стенания и хрипы сливались в жуткий монотонный гул, от которого мурашки бежали по коже.

— Видать, привлеклись на звуки взрывов гранат. — Буркнула Вика, отползая от окна. — И че будем делать?

Тела Егора и Валентина лежали у противоположной стены. Мы не могли даже похоронить их по-человечески. Не сейчас. Может быть, потом, если выживем. Хотя я понимал, что, скорее всего, их останки уже превратятся в прах.

Я выглянул ещё раз в окошко и применил бездну. Между зданием и толпой зомби внезапно разверзлась пропасть — чёрная, бездонная, метра три в ширину. Плотность зомби была такова, что в неё упало, наверное, десятка полтора зомбаков. И продолжали падать под натиском своих собратьев, которые не видели, что там впереди творится. Они просто шли вперёд, подталкиваемые теми, кто был сзади, и падали в бездну одни за другими, как лемминги с обрыва.

Счётчик опыта мигнул несколько раз, показывая прибавку. Но это была капля в море.

— Думаю, надо отсюда как-то валить, — я отошёл от окна, тяжело опустившись на колени рядом с Викой. — Потому что вариантов тут отсидеться нет.

Она кивнула, закусив губу.

Дождавшись, когда спадёт кд на бездну, я применил ещё раз, дабы хоть как-то поднабраться опыта за счёт того, что их такое большое количество. Ещё один провал появился перед домом, и ещё два десятка зомби отправились в небытие. Индикатор опыта снова мигнул, показывая рост. Не так много, как хотелось бы, но лучше, чем ничего.

— Ты как? — спросил я Вику, внимательно разглядывая её ногу. — Сама можешь передвигаться?

— Наверное, да, — ответила она, осторожно сгибая и разгибая колено. — Но, по правде говоря, на ногу страшно вставать. Это всё фантомная боль, смотри, уже всё срослось, даже следа не осталось.

Я перевёл взгляд на её ногу и лишь кивнул. Действительно, внешне всё выглядело нормально. Энергоядра прекрасно справлялись с регенерацией. Но фантомная боль часто оставалась напоминанием о полученной травме.

— Ну, пойдём тогда, — я протянул ей руку, помогая подняться.

Мы собрали оружие, которое было возле трупов Егора и Валентина. Калаш Егора с подствольником, пистолет Валентина и несколько магазинов к нему.

— Куда теперь? — спросила Вика, закидывая за спину небольшой рюкзак с припасами.

— На крышу, — ответил я, указывая на лестницу, ведущую наверх.

Мы поднимались молча, каждый погружённый в свои мысли. Скрип ступеней под нашими ногами казался оглушительным в тишине заброшенного здания. На последней ступеньке я услышал, как Вика тихо всхлипнула.

— Эй, ты чего? — спросил я, остановившись.

— Ничего, — она покачала головой. — Просто… Нога…

— Идём, — сказал я, продолжая подниматься. — Нам нужно выбираться отсюда.

С высоты крыши открывался вид на весь район — разрушенные здания, брошенные машины, пустые улицы. И море зомби внизу, обступивших наш дом со всех сторон.

— А дальше-то что? — спросила Вика, подходя к краю крыши и с тревогой глядя вниз.

— А дальше будем летать, — ответил я, доставая из кармана энергоядро. Оно пульсировало в моей ладони, излучая мягкое сияние.

Она вопросительно посмотрела на меня, и я усмехнулся, сменив руну бездны на руну скорости.

— Ты серьёзно? — Вика с недоверием посмотрела на меня. — Ты хочешь перепрыгнуть через всю эту толпу?

— Не перепрыгнуть, — я покачал головой. — Перелететь. С твоей помощью.

Она нахмурилась, а потом её глаза расширились от понимания.

— Пёрышко? Ты хочешь, чтобы я использовала пёрышко?

Я кивнул.

— Ты сумасшедший, — она покачала головой, но в её глазах появился азартный блеск. — Абсолютно сумасшедший.

— Есть другие предложения? — я развёл руками, указывая на море зомби внизу. — Сидеть здесь и ждать, пока они либо разломают дом, либо мы умрём от голода?

Вика вздохнула.

— Ладно, давай попробуем. Но если мы разобьёмся, я тебя на том свете найду и ещё раз убью.

Я рассмеялся и протянул руки.

— Иди сюда.

Я взял Вику на руки, а та не удержалась от очередной подколки:

— Что, думаешь, спас меня, вылечил, и теперь приставать можно?

— У тебя одно на уме, — я закатил глаза, крепче прижимая её к себе. Она была лёгкой, почти невесомой в моих руках.

— Держись крепче, — предупредил я, делая несколько шагов назад, чтобы разбежаться.

Вика обхватила меня за шею, прижимаясь всем телом. Её сердце колотилось так сильно, что я чувствовал его через одежду.

— Я готова, — прошептала она мне на ухо. — Давай уже, пока я не передумала.

Сам же взял в руку энергоядро, разогнался с Викой буквально за четыре-пять шагов и сиганул с крыши, максимально отталкиваясь. В этот момент мир смазался, и мы пушечным выстрелом полетели с крыши нашего дома практически по прямой.

Ветер свистел в ушах, выбивая слезы из глаз. Внизу проносилась земля — сначала крыша соседнего здания, потом улица с копошащимися на ней зомби. Они казались сверху крошечными, как муравьи. Некоторые поднимали головы, привлечённые нашим полётом, но мы двигались слишком быстро, чтобы они успели среагировать.

Во время полёта я сменил руну скорости на щит, применив его к себе и к Вике. Легкое свечение окутало нас, создавая защитный кокон. Теперь, если что-то пойдёт не так, мы хотя бы не разобьёмся при падении.

Когда вектор нашего движения стал сворачивать в сторону земли, и сила гравитации начала брать своё, я сказал Вике:

— А теперь врубай своё пёрышко!

Та поняла мою задумку и активировала навык. Нас аж резко тормознуло, меня потянуло вниз, но я держался за Вику, и мы вместе стали, в общем-то, плавно спускаться, далеко перелетев всю эту толпу зомбаков, приземляясь метрах в сорока за ними.

Когда мы приземлились, это выглядело не так грациозно, когда Вика планировала одна. Воздух свистел в ушах, земля стремительно приближалась, и я инстинктивно сгруппировался, готовясь к удару. Ну и жёстким приземление назвать было нельзя, так, как будто бы метров с трёх спрыгнул — ноги пружинисто амортизировали удар, колени согнулись, и я перекатился, гася инерцию падения. Вика, всё ещё зажатая в моих руках, тихо охнула от неожиданности.

Вокруг нас простиралась городская пустошь — покорёженные остовы машин, заброшенные здания с пустыми окнами, асфальт без привычных уже трещин. Странно, но тут в червоточине, как будто не было тех десяти лет, что прошли в разрухе в обычном мире.

— Ну и долго ты меня на руках таскать будешь? — снова начала язвить Вика, поправляя растрепавшиеся волосы и оглядываясь по сторонам. В её голосе слышалась смесь раздражения и скрытой благодарности. — Я вроде как не принцесса какая-нибудь.

— Сколько надо, столько и буду, — ответил я, перекидывая руну щита на руну скорости. Система мгновенно отреагировала, высветив перед глазами сообщение: «Руна щита деактивирована. Руна скорости активирована».

Я тут же сжал энергоядро, чувствуя, как кристалл растворяется в руке, наполняя тело жидким огнём. Показатель энергии скакнул выше середины — не идеально, но должно хватить. В теле появилась лёгкость, словно гравитация ослабла, а мир вокруг начал замедляться. Знакомый эффект руны скорости.

— Держись крепче, — сказал я Вике, и, не дожидаясь ответа, ломанулся в сторону красной отметки на карте.

Мир смазался в размытое пятно. Дома, машины, деревья — всё превратилось в серые полосы, проносящиеся мимо. Я чувствовал, как лёгкие работают на пределе, как сердце колотится в грудной клетке, как мышцы горят от напряжения. Но останавливаться было нельзя.

Метров пятьсот пробежал, наверное, секунды за полторы. Но цена была соответствующей — выносливость упала практически до нуля, перед глазами заплясали чёрные точки, а в ушах зашумело. Тут же спустил Вику с рук и сам начал заваливаться.

Во время падения успел достать из инвентаря очередное энергоядро и впитать его. Оно растаяло в пальцах, разливаясь теплом по венам. Сразу стало легче дышать, шум в ушах утих, а перед глазами прояснилось. Секунд через пять-шесть я уже был в относительно норме, хотя мышцы всё ещё подрагивали от напряжения.

— Придурок, — подвела итог Вика, глядя на меня сверху вниз. Она стояла, уперев руки в бока, и качала головой. — Ты хоть понимаешь, что мог нас обоих подставить таким рывком?

Но в её голосе не было настоящей злости, скорее обеспокоенность. Она протянула руку, помогая мне подняться.

— Я очень рад твоим комплиментам, — ответил я, принимая помощь и поднимаясь на ноги, — но давай всё же слегка сместимся в сторону, а то стоим здесь, отсвечиваем.

Мы осмотрелись. Место, куда мы попали, было каким-то пустырём между жилыми домами. Когда-то здесь, наверное, был детский сад или небольшая школа. Позади нас возвышались пятиэтажки. Убежище не самое надёжное, но лучше, чем открытое пространство.

Мы тут же сделали резкий рывок к ближайшим домам и слились с их тенью. Прижавшись к холодной бетонной стене, я осторожно выглянул из-за угла. Отсюда открывался неплохой обзор на район, который мы только что покинули. Было видно, что со всех сторон зомбаки продолжают стягиваться к тому дому, где мы только что были. Они ползли, как муравьи к сахару, десятками, если не сотнями.

Достал из инвентаря ещё одну гранату. Хорошая вещь, жалко тратить, но ситуация требовала. Я прикинул траекторию, силу броска, и, задействовав навык скорости, швырнул её к подъезду того дома, где мы были. Граната чуть ли не пулей полетела в сторону дома, описала в воздухе идеальную дугу и упала прямо у входа, где уже собирались зомби.

Сначала была вспышка, и только через полторы секунды до нас донесся звук взрыва. Ударная волна разметала зомби как кегли, разбрасывая конечности и куски плоти во все стороны. Полоска опыта снова весело мигнула, далеко перевалив уже за середину. Ещё немного, и я получу новый уровень.

— Ты чё творишь? — прошипела Вика, дёргая меня за рукав. — Ты совсем с ума сошёл? Теперь они точно поймут, что мы ещё здесь!

— Пускай продолжают туда сбегаться, — спокойно ответил я. — Здесь будет меньше.

— А выходить нам всё равно надо. Выход то там…

— Чем больше их соберётся там, тем свободнее будет тут. Простая математика.

Вика несколько секунд смотрела на меня, словно оценивая, шучу я или говорю серьёзно. Потом её губы дрогнули в подобии улыбки.

Мы двинулись вдоль стены дома, стараясь держаться в тени. Путь к красной отметке лежал через несколько жилых кварталов. Не самый опасный маршрут, но и не самый безопасный.

— Как думаешь, у нас есть шанс? — тихо спросила Вика, когда мы остановились перед пересечением двух улиц. Она внимательно осматривала пространство перед нами, выискивая признаки опасности.

— Шанс есть всегда, — ответил я. — Вопрос в том, сможем ли мы им воспользоваться. В любом случае — даже если тебя съели — у тебя остается два выхода.

Вика хмыкнула.

— Двигаемся быстро и тихо, — сказал я, прикидывая маршрут. — По теневой стороне, избегаем открытых пространств. До красной отметки ещё около километра.

Вика проверила магазин своего пистолета и кивнула:

— Веди, я прикрою спину.

Минут за 20, постоянно меняя направление, пробираясь между домами, мы добрались до точки, отмеченной на карте красным. Вика следовала за мной почти бесшумно, словно тень.

Во дворе многоэтажек, прямо в детской песочнице — там, где когда-то играли дети, смеялись и строили замки из песка — стояли армейские ящики. Они выглядели неуместно: тёмно-зелёные, с военной маркировкой, окружённые разноцветными пластиковыми игрушками, частично занесёнными песком.

Мы направились к ящикам, осторожно ступая по песку. Вика осматривалась по сторонам, держа пистолет наготове. Её дыхание было размеренным, но я видел напряжение в каждом движении — она была как натянутая струна, готовая зазвучать от малейшего прикосновения.

— Ты понимаешь, что стоит нам вскрыть хоть один, они все развернутся и поломятся сюда, к нам? — шепнула она, когда мы приблизились к ящикам. — Это же сигнализация для них, аттрактор.

— Значит, будем вскрывать быстро, — ответил я. — Кстати, что у тебя по энергоядрам?

— Десятка полтора, — ответила Вика, не отрывая взгляда от тёмных провалов окон ближайшего дома.

— Дай мне пяток.

Та, не спрашивая зачем, достала из инвентаря пять энергоядер и передала мне.

— Что собрался делать? — спросила Вика, и я услышал в её голосе нотки напряжения. Она уже стала свыкаться с моей привычкой импровизировать, хоть и не всегда эти импровизации заканчивались хорошо.

— Мародёрить, а потом быстро делать ноги, — ответил я, пряча энергоядра в инвентарь.

Подойдя к ящикам, мы стали быстро их вскрывать один за другим. Крышки поддавались с трудом — петли скрипели, словно протестуя против нашего вторжения. Внутри первого оказались патроны различного калибра, во втором — консервы и сухпаи, ещё в одном — медикаменты. Мы не глядя закидывали всё, что попадало в руки, сразу же в инвентарь. Система услужливо сортировала предметы по категориям — мы разберёмся с ними позже, если останемся живы.

Вскрывая ящики, я периодически бросал взгляды по сторонам. Двор пока оставался пустынным, но я знал — это ненадолго. Система уже зафиксировала нашу активность, уже отправила сигнал своим слугам. Счёт шёл на минуты, если не на секунды.

Когда четвёртый ящик уже был практически пуст, я наконец увидел их. К нам стали стягиваться зомбаки — благо не те, которые были возле дома, где мы погибли Егор и Валентин, а просто из окрестностей. Они возникали из тёмных проулков, выползали из подъездов. Медленные, неуклюжие, но неумолимые — и их становилось всё больше.

— Пора сматываться, — прошептала Вика, закидывая в инвентарь последнюю аптечку. — Они уже близко.

Я кивнул.

— Как думаешь, сколько времени прошло там, снаружи? — спросил я, когда мы начали отступать к узкому проходу между домами, который вёл к основной улице.

— Без понятия, — ответила Вика, прислушиваясь к нарастающему хору стонов и шарканью десятков ног по асфальту. — Ну, наверное, там уже утро.

Я кивнул, но не успел ответить — из-за угла показались первые зомби. Серые, с пустыми глазницами и разодранной плотью, они двигались медленно, но их было много. Слишком много для того, чтобы прорываться с боем.

Я быстро оценил ситуацию. Стрелять — значит привлечь ещё больше внимания. Прорываться через двор — слишком рискованно, могут окружить. Оставался один путь — тот самый, по которому мы пришли.

Не говоря ни слова, я ухватил Вику на руки. К удивлению, она не протестовала.

Взяв в обе ладони по энергоядру, я активировал навык скорости. Тут же начал впитывать энергоядра — они начали таять, превращаясь в энергию, которая потоком устремилась в моё тело. Мир вокруг словно замедлился, цвета стали ярче, звуки — глуше. Я чувствовал, как сила наполняет мышцы, как сердце начинает биться быстрее, подстраиваясь под новый ритм.

И мы понеслись в сторону выхода из двора. Зомби, только что казавшиеся угрозой, теперь выглядели застывшими статуями — их движения были настолько медленными, что я мог легко обогнуть каждого, не сбавляя скорости. Мир размывался вокруг, превращаясь в цветные полосы.

Я, не дожидаясь, пока выносливость упадёт в ноль, применял одно энергоядро за другим. Как только одно растворялось, доставал из инвентаря следующее — это всё делал на бегу, причём при этом старался оббегать дома, деревья, скопления зомбаков, пробегая по небольшой дуге. Каждое движение требовало расчёта — на такой скорости столкновение с любым препятствием могло быть фатальным.

Вика крепко держалась за меня, её тело напряглось. Она что-то говорила, но слова относил ветер, оставляя лишь обрывки фраз:

— … за нами… слишком… осторожно!

Мы миновали несколько кварталов за считанные минуты. Улицы были пусты — большинство зомби, похоже, стянулось к месту нашей недавней активности. Но я знал — это временное преимущество. Система уже перенастраивается, уже перебрасывает свои силы, чтобы отрезать нам путь к отступлению.

Вдалеке показался дом, в котором мы были изначально — с выбитым окном, в котором остались Егор и Валентин.

Не сбавляя скорости, я достали из инвентаря гранату. Выдернул чеку зубами и швырнул в направлении дома. Туда, где скопилось множество тварей. Не рассчитав то, что делает ускорение, граната впечаталась в бетонную стену, оставив вмятину, и тут же взорвалась.

Но это уже было далеко позади нас, и, впитывая очередное энергоядро, я сбавил скорость, чтобы точнее рассчитать маршрут.

— Уже почти, — прошептала Вика мне на ухо.

— Держись! — крикнул я ей.

Вспоминая то, что разрыв червоточины в нашем мире находится на крыше, я резко сбавил скорость.

Тело начинало гореть от перенапряжения. Каждая мышца протестовала против насилия, которому я её подверг используя руну скорости.

Разлом червоточины, наш билет в относительную безопасность. Он пульсировал, словно живое сердце, испуская волны зеленоватого света. Сквозь него можно было смутно различить очертания другого мира — нашего мира.

Делая последний шаг в разрыв, из изнанки, вывалился синий зомби. Его появление было настолько внезапным, что мы застыли на месте.

Но быстро придя в себя, не теряя времени ни секунды, мы прыгнули в разрыв, проскользнув буквально в нескольких сантиметрах от тянущихся к нам когтистых рукам синего. Его урчание затихло, когда пространство вокруг нас исказилось, скручиваясь в водоворот цветов и звуков.

Переход через разрыв уже, можно сказать, привычно перепутал все вверх ногами, смешал лево и право, небо и землю. Мои внутренности словно выворачивались наизнанку, а сознание разлеталось на миллионы осколков, чтобы через мгновение собраться вновь. Уже ожидаемое чувство, что тебя разбирает на атомы и складывает обратно, захлестнуло волной, а через секунду мы оказались на крыше здания.

Выносливость моя была почти на нуле — перед глазами плыли чёрные пятна, сердце колотилось где-то в горле, лёгкие горели огнём. Но тем не менее мы вырвались из червоточины. Яркий солнечный свет ударил по глазам, а в лицо дунул порыв свежего, не искаженного червоточиной воздуха.

Мы вернулись. По крайней мере, на этот раз.

Реальность вокруг постепенно обретала чёткость. Солнце било в глаза, заставляя щуриться и только усиливая дезориентацию. Голова кружилась, словно после хорошей попойки, а желудок грозился вывернуться наизнанку. Я уже начинал ненавидеть эти переходы.

Буквально мгновение дезориентации — и я откатился в сторону, перекатываясь через плечо и уходя с точки выхода. Старое правило: никогда не задерживайся там, где только что появился. Следом за мной из разрыва вывалилась Вика, её лицо было бледным, а глаза расфокусированными.

Меняя руну скорости на руну бездны, я тут же применил её в том месте, где мы только что вывалились с Викой. Воздух над крышей словно пошёл рябью, а затем там образовалась небольшая чёрная воронка — идеальное приветствие тому, кто мог последовать за нами через разрыв.

Краем глаза заметил движение слева — два зелёных зомби двигались на нас, шаркая ногами по битумной крыше. Они были похожи на рабочих в комбинезонах, с прилипшими к коже остатками формы. Их лица — если можно было назвать лицами эти искажённые гримасой маски — были обращены к нам.

— Твою мать, — выдохнула Вика рядом со мной, пытаясь подняться на ноги. — Они и здесь есть.

Вскидывая автомат, пытаясь прицелиться ещё несфокусированным взглядом, я сделал две короткие очереди на три патрона и свалил обоих. Первая очередь прошила грудь ближайшего зомби, заставив его отшатнуться. Вторая снесла половину черепа другому. Они рухнули почти одновременно и их тела начали медленно растворяться.

Полоска опыта моргнула, добавив мне каплю опыта. И тут же моргнула снова, при чем существенно — что такое? Я не стрелял больше, откуда дополнительный опыт?

Повернул голову — Вика рукой указывала на разрыв, который всё ещё пульсировал позади нас. Её глаза расширились от удивления, а на лице промелькнула смесь удовлетворения и облегчения.

— Что там было? — спросил я, перезаряжая автомат. Патроны закончились, и я вставил очередной магазин. Тридцать патронов — не так уж много, если нас ждёт очередная заварушка.

— Синий в бездну ухнул, — ответила Вика, всё ещё не отводя взгляда от разрыва. — Прямо за нами прыгнул и попал точно в твою ловушку. Его словно всосало туда, как в пылесос.

— Ну и здорово, — ответил я, позволив себе слабую улыбку. Одним синим меньше — уже хорошо. — Давай чутка в себя придём и осмотримся.

Я опустился на одно колено, пытаясь унять дрожь в руках — побочный эффект перехода через разрыв.

Вика присела рядом, тяжело дыша. Её лицо всё ещё было бледным, а под глазами залегли тёмные круги — признак истощения энергии. Она достала из кармана небольшую флягу и сделала глоток, затем протянула её мне.

Сделав глоток, благодарно кивнул.

Я огляделся, осматривая крышу. Мы находились на верхушке того самого здания где и прыгнули в червоточину. Вчетвером. А вот вернулись только вдвоем.

— А тут уже глубокое утро, можно даже сказать, ближе к обеду, — заметил я, глядя на положение солнца. Мы провели в той червоточине больше времени, чем мне казалось. — Хорошо хоть не ночь — с этими тварями лучше не встречаться в темноте.

Пока мы приходили в себя, я ещё поглотил энергоядро. Оно наполнило тело приятным теплом и восстанавливая запас энергии и выносливости. Но, проверив их количество в инвентаре, я печально вздохнул — осталось совсем мало, нужно будет пополнить запас при возможности. Без энергоядер долго не протянешь.

Полоска опыта продолжала подрагивать, постепенно заполняясь. Тонкая серая линия в нижней части моего поля зрения пульсировала, добавляя по несколько единиц каждые несколько секунд.

— Пассивный фарм, — тихо буркнув, усмехнулась я.

Я подошёл к краю крыши и осторожно выглянул вниз. Улицы внизу кишели зомби — в основном серыми и зелёными, но кое-где мелькали и бирюзовые.

— Нам нужно найти безопасный путь вниз, — сказала Вика, подходя ко мне. — И еще желательно добыть еды по пути — припасы на исходе.

— Согласен, — кивнул я, изучая соседние здания.

Пока мы приходили в себя, за тех пять минут из червоточины вывалилась десятка два зомбаков. И серых, и зелёных, и даже один бирюзовый. Они выползали из мерцающего разлома в пространстве как мухи — беспорядочно, но с пугающей настойчивостью. Вываливались из разлома и сразу улетали в бездну.

Прикинув, что бездна держится около часа, я уже подсчитывал и делал пропорции, сколько же у меня ещё добавится опыта. Система щедро награждала за каждого уничтоженного зомби. Мысли лениво текли в голове, смешиваясь с усталостью и адреналиновым откатом. Кажется, последние прикидки я проговаривал вслух.

— Ты там математикой занимаешься? — спросила Вика, лёжа рядом и глядя в небо. Её лицо было перепачкано, но выглядела она удивительно спокойной, даже умиротворённой.

— Калькулирую доходы, — усмехнулся я, поворачиваясь к ней. — Бизнес-план по истреблению зомби. Прибыльное дело, знаешь ли.

Она рассмеялась — тихо, но искренне. Первый раз за весь этот безумный день я слышал её смех. И это было… приятно.

— Предприниматель хренов, — она легонько ткнула меня в бок. — А вот я бы сейчас всё отдала за горячий душ и нормальную еду. Не цифры в интерфейсе, а настоящий стейк с кровью и бокал красного.

— Мечтательница, — хмыкнул я. — Могу предложить разве что консервы из рюкзака из прошлого лута.

Мы ещё немного полежали, глядя в небо. Если бы не урчание зомби снизу, можно было бы представить, что всё в порядке, что мир не рухнул, что мы просто отдыхаем на крыше какого-нибудь заброшенного здания.

— Ну, сколько не лежи, выбираться отсюда надо, — сказал я Вике. Та, кивнув, подтвердила мою мысль.

— Да, пора двигать, — она села, поморщившись от боли в ушибленном плече. — Эти твари скоро начнут искать способы забраться сюда.

Мы подобрались к краю крыши, выглянули. Зомбаки были, но не в таком количестве, как тогда, когда нам пришлось прыгать в червоточину. Серые бессмысленно бродили вокруг здания, натыкаясь на стены и друг на друга. Зелёные были сосредоточены у входа в подъезд — видимо, инстинктивно чувствовали, что именно оттуда мы попали на крышу.

— Как думаешь, сколько у нас времени, прежде чем они поймут, как сюда забраться? — спросила Вика, машинально проверяя магазин своего пистолета.

— Серые — никогда не додумаются, — я пожал плечами. — А вот зелёные и могут.

Я отошел от края и сел, прислонившись спиной к вентиляционной шахте.

— Ты хоть заглядывала, чего мы накидали по инвентарям? — спросил я, вспомнив о добыче, которую мы насобрали в червоточине.

— Нет, честно говоря, брала всё подряд. В итоге инвентарь под завязку, — она развела руками.

— У меня также, но лучше больше, чем меньше, — я усмехнулся.

— Это точно. Сейчас, по крайней мере, и при оружии, и при патронах.

И тут я вспомнил одну вещь. Зашёл за вентиляционную шахту, достав из инвентаря ещё добытый в прошлой червоточине новенький камуфляжный костюм. Быстренько переоделся, а то так и щеголяю в форме, которую ещё одел там, в больничке.

Материал костюма был удивительно приятным на ощупь — лёгкий, но прочный, с множеством карманов и креплений для снаряжения. И главное, никаких следов крови и грязи. Я даже понюхал ткань — пахло новым, чем-то свежим и химическим одновременно. Маленькое, но приятное напоминание о мире, которого больше нет.

Костюм был в пору, может, на размер больше, но сел неплохо. Я подтянул ремень, проверил, как сидят наплечные крепления, и удовлетворённо кивнул. В таком хотя бы не стыдно умереть, если что.

Выйдя обратно, я увидел, что Вика сидит на корточках и перебирает содержимое своего рюкзака. Услышав мои шаги, она подняла голову и тут же заржала:

— Ой, какие мы стеснительные! Как будто бы что-то я там не видела.

Её смех был неожиданно заразительным — я поймал себя на том, что тоже улыбаюсь.

— Вот как раз тут и не видела, не надо ля-ля, — отшутился я, демонстративно поправляя воротник нового костюма. — Я, между прочим, за модой слежу даже после конца света. Не всем же ходить как попало.

— Ага, прям модный приговор у нас тут, — хихикнула Вика, окидывая меня оценивающим взглядом. — Хотя должна признать, сидит неплохо. Особенно задняя часть, — она с хитрецой подмигнула.

— Так, хорош меня оценивать, — буркнул я. — Нам ещё отсюда выбираться как-то.

Она фыркнула и вернулась к своему рюкзаку. Я же подошёл к краю крыши и снова осмотрел окрестности. Внизу стоял бирюзовый зомби, неподвижный как статуя. И я готов был поклясться, что он смотрит прямо на меня, хотя с такого расстояния это было невозможно.

— Как блин выбираться? Вниз нельзя — там эта орава. Через соседние крыши?

Я вздохнул. Оставался только один вариант — тот самый, который мы уже использовали чуть раньше. Рискованный, но действенный.

— Ну что, повторим наш прыжок? — сказал я, имея в виду наш недавний опыт в червоточине.

А Вика лишь закатила глаза, всем своим видом показывая, что энтузиазма по поводу такого плана не испытывает. Но выбора у нас, похоже, не было.

— Зато скучно не будет, — я подмигнул ей, пытаясь разрядить обстановку.

— Придурок, — беззлобно огрызнулась она, но улыбнулась. — Ладно, только давай хоть минут десять передохнём.

Я кивнул и сел обратно, прислонившись к шахте. Действительно, спешить было некуда. Даже если бирюзовый что-то задумал, ему потребуется время, чтобы добраться до нас. А нам нужны были все силы для нового прыжка в неизвестность.

— Знаешь, — тихо сказала Вика, глядя в небо, — иногда я думаю, что всё это — просто сон. Что я проснусь в своей квартире, пойду на работу, буду жаловаться на пробки и мечтать о выходных… Обычная жизнь. Скучная, но безопасная.

— А потом я понимаю, что не хочу просыпаться, — неожиданно продолжила она. — Потому что там, в той жизни, не было настоящего смысла. А здесь… здесь каждый день имеет значение. Каждый выбор. Каждый человек, которого встречаешь. Всё… острее, понимаешь?

Я кивнул, внезапно осознав, что она права. В этом новом, жестоком мире была какая-то первобытная честность. Никаких социальных условностей, никаких бессмысленных ритуалов. Только выживание и поиск чего-то большего.

— Ладно, философ, — я легонько толкнул её плечом. — Давай готовиться к прыжку.

Я сменил руну бездны на руну скорости. Замена произошла почти мгновенно — один символ сменился другим, тело отозвалось лёгким покалыванием, словно по венам пустили слабый электрический ток. Мышцы наполнились непривычной лёгкостью, а окружающий мир будто замедлился.

Снова взял Вику на руки. Она была лёгкой, почти невесомой, с этой активированной руной.

Она, не удержавшись, снова съязвила:

— Ты давай к хорошему не привыкай, — фыркнула она, обхватывая мою шею руками, но хватка была крепкой, уверенной.

— Тоже мне хорошее. Давай, держись крепче, принцесса, — кинул колкость в ответ ей, чувствуя, как уголки губ невольно поднимаются в усмешке.

Она закатила глаза, но я заметил, как дрогнули её губы в подобии улыбки. В такие моменты, на грани жизни и смерти, юмор был единственным, что помогало сохранять рассудок.

Взял в обе руки по энергоядру. Они пульсировали в ладонях, наполняя кончики пальцев приятным теплом. Пять шагов назад, чтобы разбежаться. Мельком глянул вниз — у самого входа в здание, уже собиралась новая стая зомбаков, привлечённых шумом недавних выстрелов. Серые и зелёные — они беспокойно кружили, задрав головы, явно чувствовали нас, но не могли понять, где именно мы находимся.

— Готова? — спросил я, крепче прижимая Вику к себе.

— Нет, — честно ответила она, но её хватка стала ещё крепче. — Поехали.

С пяти шагов, разогнавшись, используя скорость, сиганул с крыши. На мгновение мы зависли в воздухе — мир застыл, как на фотографии. Тишина. Пустота. А потом — резкий рывок вперёд.

Мир снова смазался одной кляксой. Звуки исчезли, осталось только свистящее дыхание ветра в ушах и бешеный стук сердца. Руна скорости работала на полную — мы не падали, мы стремительно летели вперёд, словно выпущенный из пращи камень. Здания, деревья, улицы — всё превратилось в размытые полосы, лишённые деталей.

Я стал поглощать энергоядро, восстанавливая потраченную выносливость на разбег и прыжок.

Когда вектор движения стал меняться в сторону земли, я мгновенно среагировал. Одно резкое движение пальца — и руна скорости сменилась на щит. Легкое свечение окутало меня плотным коконом.

Метров в тридцати над землёй крикнул Вике, перекрывая свист ветра:

— Давай пёрышко!

Та кивнула, быстро применяя навык.

Нас снова дёрнуло, резко замедлив падение. Невидимые силы, похожие на потоки воздуха, подхватили наши тела, и мы стали снижаться гораздо медленнее, почти невесомо, словно два осенних листа, подхваченных нежным порывом ветра.

В этот раз приземлились более мягко. Уже за высотками, возле небольшого одноэтажного дома. Тут уже начинался пригород — зона перехода между бетонными джунглями города и первыми вкраплениями более редкой застройки. Воздух здесь был чище, не такой затхлый, как в центре.

Мы упали прямо на, возможно, когда-то красивый газончик. Сейчас же травы было чуть ли не по пояс — буйная, никем не сдерживаемая растительность захватывала всё больше территории заброшенного города. Природа методично возвращала себе то, что когда-то отняли у неё люди.

Единственное, что боялся, чтобы в этой траве не было ничего острого или твёрдого, но всё прошло гладко. Никаких обломков, торчащих арматур или других неприятных сюрпризов, которыми часто бывают усеяны заброшенные участки.

Приземлились хорошо. Я инстинктивно перекатился, чтобы погасить остаток инерции, выпустив Вику из рук. Она тоже проделала подобный манёвр, показывая, что не первый раз оказывается в подобной ситуации.

Тут же встал, отряхиваясь от сухих травинок и пыли. Осмотрелся, вглядываясь в окружающий пейзаж с напряжённым вниманием. Одноэтажный домик. Ржавые качели на детской площадке, поскрипывающие от лёгкого ветра. Перевёрнутый и давно сгоревший автомобиль чуть поодаль. Но главное — никаких движущихся фигур. Никакого характерного урчания.

Осмотревшись, понял, что зомбаков не было. По крайней мере, поблизости.

— Ты тоже это заметил, — сказала Вика, отряхивая свои потрёпанные джинсы от травы и грязи. Её голос звучал настороженно, с нотками удивления.

Понимая, о чём она говорит, я кивнул.

— Да, такое впечатление, что разрыв перехода червоточины как-то стал изменяться, — пробормотал я.

— Да, скорее всего, червоточина стала схлопываться, — задумчиво произнесла Вика.

И тут, в подтверждение её слов, полоска опыта интенсивно замигала и стала наполняться. Шкала, стремительно продвигалась к концу.

— Походу оттуда через разрыв ломанулись зомбаки. И все в бездну, — произнёс я, наблюдая, как опыт продолжает поступать. Это была хорошая новость.

— Фортануло, — Вика пожала плечами, доставая из рюкзака флягу с водой и делая несколько жадных глотков. — Когда червоточина схлапывается, зомбаки стремятся выбраться оттуда как можно быстрее. Паникуют, как тараканы при включении света.

Она протянула флягу мне, и я с благодарностью принял её.

«Надеюсь, их будет много», подумал я, возвращая флягу. Больше зомби в бездне — больше опыта для меня.