J. M. Hewitt

THE LIFE SHE WANTS

Невозможно смириться с тем, что тебя хотят утопить в ледяном озере. Сначала тело немеет от холода, отяжелевшая одежда тянет на дно. Потом начинаешь задыхаться. Легкие пронзает нестерпимая жгучая боль.

Я тону!

Ясно одно: сейчас все кончится. Эта мысль заставляет сдаться, вверить себя стихии, но инстинкт самосохранения побеждает.

Исступленно бьешь ногами и руками, повинуясь внутреннему голосу, который зовет наружу, чтобы вдохнуть полной грудью. На мысли о чем-либо еще – о холоде, сырости, снеге, даже о человеке, напавшем на тебя, – нет ни времени, ни сил.

Вверх! Вверх!!! ВВЕРХ!!!

Мысль настойчиво пульсирует в голове как заклинание. Судорожно хватаешься за нее, как за спасительную соломинку.

Под водой непроглядная тьма, но наверху маячит крохотный проблеск. В душе тут же рождается надежда на спасение, и боль отступает.

Последний рывок. Чувствуешь, как напрягается каждая мышца. До желанного воздуха рукой подать.

В предвкушении спасения учащенно бьется сердце. Широко улыбаешься, не замечая, что глотаешь воду. Получается! Еще миг – и ты окажешься наверху, сможешь вдохнуть полной грудью!

Удар.

Врезаешься во что-то твердое и вскрикиваешь от боли, заглатывая еще больше воды. Поняв, что попала в ловушку, судорожно царапаешь лед над головой, суетливо вертишься, пока не теряешь окончательно ориентацию в пространстве: почему все вдруг перевернулось вверх тормашками?

Свет вдруг меркнет: на лед падает тень. Ты скована ужасом. Но поддаваться панике нельзя, ведь на кону твоя жизнь.

Запрокинув голову, пытаешься разглядеть человека, вышагивающего по ту сторону толщи льда. С трудом различаешь сначала ботинки, затем ноги их обладателя.

Человека, который на тебя напал.

Он все еще выжидает, следит за тобой.

Время истекло.

Закрываешь глаза, дыхание замедляется. Теряешь сознание.

Все кончено.

Пола Эллис стояла у окна на первом этаже их с мужем семейного особняка. На засаженной деревьями аллее расстилался причудливый красно-золотой ковер из листьев. Тщательно ухоженные газоны обрамляли кусты желтых роз. Цветы, все лето радовавшие яркими красками и ароматами, увядали, но на траве не виднелось ни одного засохшего лепестка. Казалось, сам воздух звенел от чистоты. Пола с улыбкой подняла скользящую раму и высунулась из окна. Дышалось свободно и легко.

Осень. Пора перемен. В это время года Полу всегда тянуло к чему-то новому.

Она отложила стопку чистого белья, которое принесла наверх, и села на подоконник, погрузившись в раздумья. Каждый год в октябре Пола с мужем Томми обсуждали, что изменить в семейной жизни. Она представила, что на этот раз они наконец-то заведут собаку, купить которую не решаются уже четыре года. Когда осенние дни становились все короче, Пола смотрела на холодное голубое небо и кучи опавших листьев, а в воображении рождались идиллические картины: они с мужем и собакой гуляют на природе – рядом с домом в Эссексе много живописных мест.

Часто разговор переходил на будущего малыша. Эту тему всегда начинала и вела Пола. Она пыталась убедить Томми, что, если они планируют стать родителями, затягивать с этим не стоит: им уже по тридцать пять, а она совсем не горит желанием оказаться единственной в классе мамой за сорок.

Когда речь шла о собаке, лицо Томми светилось радостью. Но стоило Поле упомянуть, что она хочет забеременеть, как муж замыкался в себе. И тогда они спорили. Точнее, спорил Томми. Ей же оставалось лишь сидеть на диване и удрученно кивать, пока муж обстоятельно объяснял, почему сейчас не время для ребенка.

А причин для сомнений у Томми было предостаточно. Сразу после окончания университета он получил скромную должность на фондовой бирже. Его дела тут же стремительно пошли в гору. Томми умел играть по правилам, и награды за труды не заставили себя ждать: по машине для него и жены, а еще финансовая стабильность, благодаря которой Пола ушла с работы и теперь привыкала к роли домохозяйки.

Два года назад супруги стали счастливыми обладателями трехэтажного особняка с пятью спальнями в Риверсайде – новом жилом микрорайоне Уикфорда. С одной стороны открывался живописный вид на реку Крауч, с другой – на луга и леса. К тому же дом был очень удобно расположен – Томми добирался до офиса в Лондоне всего за сорок минут. О большем нельзя было и мечтать. Пока супруги жили вдвоем, дом казался каким-то пустым. Пола надеялась, что вскоре это изменится.

Но в январе, как и в предыдущие годы, Томми предложили повышение. Поле пришлось вновь отказаться от идеи завести ребенка. Томми обещал, что они обсудят эту тему ближе к Рождеству. Но на следующий год все повторилось: работа, карьерный рост, очередные блестящие возможности… И Пола услышала все те же слова: «Сейчас не время. Посмотрим в следующем году».

Пола не вникала, насколько сложной была работа мужа, но ее все устраивало. Ведь из-за его постоянной занятости у молодой женщины была масса свободного времени, чтобы делать то, что хочется. Главное – приготовить к возвращению мужа вкусный ужин.

Она задумчиво барабанила пальцами по стеклу. Вдруг в этом году все будет иначе? Ведь Томми уже достиг карьерных вершин – летом его назначили начальником отдела бухгалтерского учета.

При мысли, что на этот раз причин медлить нет, Пола задрожала от радостного предвкушения: «Теперь нам ничто не помешает!» Вздохнув полной грудью, она ощутила запах перемен. Поскорей бы муж вернулся домой!

Пола вошла в спальню. Вглядываясь в свое отражение в зеркале, взбила волосы руками и закрепила несколько коротких каштановых прядей заколками. Затем подошла к шкафу и торопливо перебрала вешалки.

Ей захотелось принарядиться для мужа. За десять лет брака так легко погрязнуть в рутине и потерять интерес друг к другу. Важно радовать мужа, ведь он целыми днями пропадает на работе. Пола решила прогуляться до центра за стейками.

Она вытащила из шкафа шерстяное платье цвета осенней листвы. Одеваясь, мысленно составляла список: свечи и вино, музыка и вкусные блюда. И желательно пораньше лечь.

Пола улыбнулась. В душе затеплилась надежда. Вдруг на этот раз получится?

С покупками наперевес Пола пролавировала между столиками и села напротив Джули, своей лучшей подруги, со словами:

– Ходила в центр, а можно было бы сбегать в ближайший мясной магазин.

Джули оценивающе оглядела пакеты из «Ваитросе».

– Но в местном магазине экологически чистого мяса не найти, – резонно заметила она. – А если ты собираешься забеременеть, дома должны быть самые лучшие продукты. Пора вживаться в роль мамы.

Пола шикнула на нее и украдкой огляделась.

– Я еще никому не рассказывала! – хихикнула она. – Даже Томми.

Джули подняла на нее глаза:

– Не понимаю, чего ты так долго тянешь. Ну что мешает просто взять и забеременеть? Вы ведь женаты, в конце-то концов!

Пола молча взяла меню. В этом вопросе их с Джули взгляды расходились. Как только Пола начала встречаться с Томми, а было это больше пятнадцати лет назад, Джули почувствовала, что он парень перспективный. И посоветовала подруге не упускать его, ведь такие выгодные партии на дороге не валяются.

Но Полу в муже привлекало совсем не это. Она видела, что Томми хороший человек. Он окружал Полу добротой, но не тяготил навязчивыми проявлениями своей любви. Пола не грезила о показных атрибутах богатства и благополучия, которые Томми получал на работе. Не мечтала ни о большом доме, ни о машинах, ни о роскошных экзотических путешествиях.

Пола хотела простого женского счастья.

Теперь же она ни в чем не нуждалась, кроме самого важного – ребенка. Зато у нее чудесный муж. Мысли о нем вызвали у Полы улыбку.

– Нельзя решать такие вещи за его спиной, – сказала она подруге. – Родительство – серьезный шаг, и его нужно обсудить вдвоем.

Джули хмыкнула.

– Обсуждать можно сколько угодно, дорогая, но потом не удивляйся, если все решится само собой. – Джули налегла пышной грудью на столешницу и пояснила: – Ты постареешь и уже не сможешь забеременеть. – Она откинулась на диванчике, скрестив руки на груди. – Не удивлюсь, если он этого и добивается.

Пола закатила глаза: прямота лучшей подруги ее не задевала.

– Хватит, Джулс. Если бы Томми не задумывался о детях, зачем бы он стал покупать дом с пятью спальнями?

– Ясное дело зачем – для показухи! – усмехнулась Джули. – Такие люди, как Томми Эллис, всегда обзаводятся большими домами и шикарными машинами. Делают все напоказ. – Она погрозила Поле пальцем. – Только не тяни еще год.

– Раз я собираюсь завести ребенка, пора худеть. Иначе придется сбрасывать не только послеродовой, но и дородовой лишний вес, – рассудительно проговорила Пола и захлопнула меню. – Закажу салат и минеральную воду.

Джули пожала плечами и многозначительно промолчала.

– Что? – вскинула брови Пола.

Джули со вздохом закрыла меню.

– Ты хоть когда-нибудь думаешь о себе?

– Чего? – Пола рассмеялась, но при виде выражения лица подруги осеклась.

– Да ты буквально живешь ради Томми. Не помню, когда мы с тобой в последний раз делали что-то не для него.

– А сегодняшний поход по магазинам?

– Нет, ты не себя порадовать решила, а выбралась за стейками для Томми! – Джули глубоко вздохнула, потом потянулась через стол и накрыла кисть Полы своей ладонью. – Просто… не растворяйся в муже. Ты тоже человек, в конце концов, и еще какой! Мир не крутится вокруг Томми.

Пола выдернула руку. Еще как крутится! Это муж главный в их отношениях. Без Томми у них ничего бы не было. У нее ничего бы не было!

– Ты же знаешь, что я побывала в такой же ситуации. Поверь мне, чему быть, того не миновать, – продолжала Джули.

Неосторожные слова подруги повергли Полу в шок.

– Но тебе-то муж изменял! Причем постоянно! – Она уставилась на Джули. – Хочешь сказать, что Томми собирается мне изменить?

– Да нет же! – Джули махнула на нее рукой. – Я просто говорила…

– Я не буду это обсуждать. – Пола, борясь с подступающими слезами, схватила пакеты с покупками и встала из-за стола. – Не хочу обедать, аппетит пропал.

Джули зло прищурилась:

– Ладно. Иди. Я остаюсь. Потому что морить себя голодом не собираюсь, тем более ради мужчины.

Пола в долгу не осталась.

– Кто бы сомневался! – съязвила она сквозь слезы и демонстративно вышла из ресторана.

За соседним от Джули и Полы столиком сидела Анна Маси и с нарастающим раздражением прислушивалась к каждому их слову. Не видя Анну за высокой спинкой дивана, подруги и подумать не могли, что за их разговором следят.

Анну душила ярость. И откуда такие девицы вообще берутся?! Ни в чем не нуждаются: машина, дом, деньги без необходимости работать – и при этом им все мало!

Анна оценивающе взглянула на свое отражение в зеркальной стене кафе. Втянула щеки и наклонила голову. Резкий свет очертил фарфоровое личико.

В глянцевых журналах ее внешность называли эльфийской. Анна старалась подчеркивать свои сильные стороны: носила короткую стрижку и делала мелирование, отчего казалось, будто она много времени проводит на взморье. Уильям тоже называл ее своим маленьким эльфом, но, учитывая его пожилой возраст, вряд ли он подхватил это из модных журналов, страстной поклонницей которых была Анна.

Мысли об Уильяме заставили Анну взглянуть на часы. Надо идти. Возвращаться к старику и готовить ему ужин – картофельную запеканку. Это тебе не экологически чистое мясо! Им такое не по карману, в отличие от женщин, чей разговор она подслушала.

Анна приехала на автобусе в Илфорд, перешла дорогу к небольшому домику, где жил Уильям, и увидела, как на улицу вышел его сосед. Остановилась, достала из сумки берет и спрятала под ним короткую стрижку.

– Добрый день, милочка, – поприветствовал Анну мистер Хендерсон.

Она улыбнулась и дружелюбно помахала ему, поспешно вставляя ключ в замок. Но с пакетами в руках сделать это было непросто, и мистер Хендерсон протянул ей руку.

– Ужин Уильяму несешь, да? – спросил он, вытягивая шею над низеньким забором. – А мне-то когда перепадет твоей заботы? – Его улыбка была больше похожа на ухмылку.

Анна не сдержала раздраженного вздоха: вечно приходится отмахиваться от собственнических поползновений мужчин! Девушка хотела ответить мистеру Хендерсону парой ласковых слов, но взяла себя в руки. Иначе он пожалуется Уильяму, что Анна грубила, и тогда она потеряет работу. Этого девушка допустить не могла. А чтобы уж точно удержаться от колкостей, Анна представила, каково было бы вернуться туда, откуда она так долго пыталась сбежать.

Ни за что! Нельзя терять работу и крышу над головой. Без них Анна давно пропала бы.

– Ну и проказник же вы! – Она заставила себя улыбнуться, скрывая холодность за показным дружелюбием. – Хорошего дня, мистер Хендерсон.

Анна прошмыгнула в дом, пока сосед снова ее не задержал.

Зайдя в темную прихожую, она бросила пакеты и прислонилась к входной двери.

– Это ты, дорогая? – раздался дребезжащий голос из кухни. – Заходи, я как раз ставлю чайник.

Анна застыла как вкопанная. Обычно неважное самочувствие не позволяло Уильяму самостоятельно позаботиться о себе – даже просто приготовить чай. Поэтому старик ее и нанял. Она взяла пакеты и настороженно вошла на кухню.

Анне сразу бросилось в глаза, что Уильям одет «на выход»: не в старую футболку и пижамные штаны, а в рубашку, костюм и даже галстук! На коврике у двери она увидела пару начищенных черных ботинок, слегка испачканных при прогулке. К левой подошве пристал коричневый листок.

– Уильям, вы ходили… на улицу? – недоверчиво спросила она.

– Да. – Старик раскинул руки и неторопливо прокрутился на месте, держась за край стола. – Неплохо приоделся, а?

Его поведение выбило Анну из равновесия. Как такое возможно? Старик никогда не выходил на улицу, даже в теплое время года, а на дворе стоял промозглый осенний день.

Уильям покачнулся. Анна бросила пакеты на старый кухонный стол и успела подхватить его.

– Вам лучше присесть, – озабоченно предложила она. – Пойдемте-ка, а чай я заварю сама.

Возражений не последовало, и хрупкая Анна, обхватив Уильяма за талию, довела его до гостиной и усадила в кресло.

– Ты принесла, что я просил? – поинтересовался старик.

Анна кивнула.

– А себе что прикупила? – с улыбкой спросил он, откинув голову на спинку кресла.

– Платье, – ответила она, улыбаясь в ответ, и застенчиво добавила: – Хотите посмотреть?

Старик поднял ладонь, с тыльной стороны усыпанную пигментными пятнами, и похлопал девушку по руке:

– Конечно хочу. – Пронзительно-голубые глаза впились в Анну. – Надень-ка его, не на вешалке же разглядывать.

Забрав со стола пакеты, девушка поднялась наверх. В комнате, которую уже привыкла считать своей, она разложила покупки на кровати и разделась до нижнего белья. Анна ответила Уильяму, что купила платье, но на самом деле обзавелась пятью. Каждый раз, когда она ходила по поручениям Уильяма в магазин, старик велел ей брать что-то и для себя. Анна быстро обнаружила, что он не проверяет ни выписки по кредитной карточке, ни чеки. На самом деле не успела она проработать у Уильяма и месяц, как старик попросил ее взять оплату коммунальных счетов на себя. Анна тогда согласилась и быстро поняла, что денег Уильяма хватит на любые ее личные расходы.

Она примерила одно из платьев – шерстяное, по фигуре, соблазнительно обтягивающее бедра. Оценивающе глядя на свое отражение в зеркале, Анна тряхнула волосами и почему-то вдруг вспомнила о женщинах в кафе.

Ей льстила мысль, что они такое платье ни за что не надели бы. Уж точно не та дородная матрона! Да и ее избалованной замужней подруге наряд не по возрасту и не по размеру.

А вот мужу той платье наверняка пришлось бы по вкусу. Анна поняла это из тех характеристик, которые давали ему подруги в своей беседе. Однако надень его жена что-нибудь этакое, он остался бы недоволен. Предложил бы ей переодеться в брючный костюм или платье свободного покроя, чтобы скрыть все лишнее.

Анне пришла в голову внезапная идея. Взяв телефон, она открыла «Фейсбук»[1] и набрала имя и фамилию, которые услышала сегодня в кафе. Имя оказалось довольно распространенным. Анна просматривала результаты поиска, проверяла семейное положение мужчин, переходила на аккаунты их жен и пыталась найти среди них ту женщину. Наконец ей удалось отыскать нужного Томми Эллиса. Он выглядел в точности так, как она и представляла: высокий, загорелый, явно ухаживающий за собой, в отличие от жены. «Может себе это позволить», – с горечью подумала Анна.

Фотографии в профиле Томми буквально кричали о том, что деньги в его жизни льются рекой. Огромный дом с пятью спальнями, о котором женщина рассказывала подруге; броская BMW с индивидуальным номерным знаком… На старых фото Томми позировал в форме для регби. Ну да, мужчины его круга предпочитают регби, а не футбол. «Наверное, еще и каждую неделю играет в сквош», – предположила она и прыснула от смеха, когда наткнулась на пост, где Томми тегнул сквош-корт в Эссексе. Одним словом, ходячий штамп, как и его жена.

Экран телефона погас: Анна ненадолго потешила себя мечтами о том, что в ее жизни есть красивый и успешный мужчина и ей не приходится побираться деньгами Уильяма, ухаживать за пожилым человеком и жить с ним в крохотном домишке.

Снова разблокировав телефон, она продолжила листать профиль Томми. Там было полно фотографий из отпусков: солнце, пляжи, коктейли… Томми всегда позировал в белоснежной рубашке – как ни странно, он почти не фотографировался топлес. Присмотревшись к мужчине внимательней, Анна поняла, что он склонен к полноте, но поддерживает себя в очень хорошей форме – наверное, ценой больших усилий. Анна злорадно усмехнулась при мысли, что, когда заветная мечта жены исполнится и у пары появятся дети, супруги запустят себя. Возможно, именно это и произошло с Джули, дородной подругой жены.

Анна увидела фотографию, на которой Томми обнимал жену, и перешла на ее профиль.

Жену звали Пола. Ее страничка была открытой, как и у Томми. Ничего удивительного: люди, которые купаются в роскоши, так и норовят выставить это напоказ.

Поморщившись, она пролистала страницу дальше и увидела свежий пост: сырые стейки на деревянной разделочной доске, а рядом – свежий шнитт-лук и грибы.

Анна с усмешкой представила себе, как фотографирует замороженный картофель, предназначенный для ее подопечного.

– Джемма, куда ты запропастилась?! – раздался снизу его голос.

Как и всегда, в первую секунду она растерялась, услышав это имя, и лишь потом сообразила, что Уильям обращается к ней.

Во время их первой встречи, когда она представилась Анной, произошло случайное недоразумение. В тот раз Уильям не надел слуховой аппарат, и ему послышалось, что она назвалась Джеммой. Анна хотела его поправить, но тотчас передумала. Тогда она не знала, почему решила не говорить старику свое настоящее имя. Со временем в распоряжении Анны оказывалось все больше его денег. Она пришла к выводу, что это недопонимание ей даже на руку. По той же причине девушка всегда носила на улице головной убор: зимой – берет, летом – кепку или шляпу с широкими полями. Чем меньше подробностей о ней знали, тем лучше. Анна ведь не собиралась оставаться с Уильямом навсегда.

– Уже иду! – откликнулась она.

Закрыв «Фейсбук» и в последний раз взглянув на себя в зеркало, девушка торопливо спустилась в гостиную, где показала Уильяму, что приобрела на его деньги в этот раз.

Пола застыла, не спуская взгляда со стейков на разделочной доске. Кровь сочилась на желобки и въедалась в деревянную поверхность. Женщина промокнула ее бумажным полотенцем, но доска тут же обагрилась вновь.

Пола со вздохом выбросила полотенце и в который раз взглянула на экран телефона. Уже почти семь. Томми так и не написал, когда вернется с работы, поэтому Пола не начала готовить ужин.

Проволочки ее всегда тяготили. Она терпеть не могла игры в молчанку. С каждой минутой Пола все больше накручивала себя. Возбужденное воображение подкидывало картины одну страшнее другой: поезд сходит с рельсов; Томми падает с платформы. Спустя некоторое время Пола с ужасом прокручивала в голове кошмарные сцены терактов и покушений на убийство.

Вне себя от тревоги, она схватилась за телефон. Но стоило ей набрать номер мужа, как послышался звук отпираемой входной двери. Пола сбросила звонок и вышла встречать Томми.

– Где ты был?! – с порога накинулась она. – Я давно разморозила стейки, а ты обещал, что позвонишь, когда сядешь в поезд!

Томми так и замер, приспустив с плеча ремень портфеля. Он оглянулся на входную дверь, и Пола подумала, что у мужа промелькнула мысль сбежать.

– Да господи, Пола, можно мне хотя бы раздеться спокойно, без твоих наездов?!

Слова ранили, хоть он и произнес их с улыбкой.

Пола подошла к Томми, нервно закусив губу. Она не понимала, как беспокойство о муже вылилось в назойливые претензии. У нее и в мыслях не было донимать любимого. Пола просто хотела узнать, почему он не предупредил ее, что задержится.

– Извини, дорогой, – виновато проговорила она, поглаживая мужа по рукаву. – Я ведь просила тебя позвонить, чтобы я могла вовремя приготовить ужин.

Томми опустил портфель на пол и задумчиво почесал голову:

– Когда?

– Что «когда»? – Пола проворно убрала портфель в шкаф под лестницей.

– Когда ты просила меня предупредить, что скоро буду дома? – пояснил Томми. Он потянулся через жену и снова вытащил портфель. – Не убирай пока, надо кое-что доделать.

– Я тебе написала. – В подтверждение своих слов Пола залезла в карман пиджака мужа, достала телефон и разблокировала экран. – Ну вот, непрочитанное сообщение от меня!

Томми выхватил у нее мобильный:

– Да сколько можно, Пола! Мало того что на работе весь день одни проблемы, еще и дома ни минуты покоя, потому что ты вечно найдешь к чему придраться!

Она тяжело сглотнула:

– Прости меня, дорогой. Садись отдохни, а я займусь стейками.

– Совсем другое дело. – Томми кивнул и, поцеловав жену в макушку, ушел в гостиную.

Пола вернулась на кухню. Стычка с мужем выбила ее из колеи. Память услужливо подкинула образ Алексы – женщины, с которой она встречалась на тренировках в фитнес-зале. Муж этой знакомой просто обожал для нее готовить и к тому же постоянно общался с ней по телефону. Анна попыталась представить, каково это – иметь такого внимательного мужа.

А впрочем, к чему эти пустые размышления? Ведь в их семье у каждого своя роль: Томми – кормилец, а Пола – хранительница домашнего очага. Поэтому она просто обязана встречать мужа вкусным ужином после тяжелого – зачастую двенадцатичасового – рабочего дня. К тому же у них крепкий брак. Вот Томми и не готовит. Порой муж задерживался на работе и пропускал поезд. Тогда он покупал жене что-нибудь в Сити – цветы, ювелирные украшения или выпечку в дорогой кондитерской. При виде подарков Пола, восхищаясь его добротой, всякий раз влюблялась в мужа заново, мгновенно забывая, что минуту назад не находила себе места от беспокойства.

Из гостиной послышалось бормотание телевизора.

Она открыла к ужину бутылку красного вина. Свой бокал Пола осушила сразу же, а второй заботливо отнесла супругу.

После ужина Пола украдкой взглянула на Томми. Муж удобно расположился на кресле-кровати, небрежно перекинув ногу через подлокотник. Он опустил спинку кресла, развязал галстук и, казалось, впервые за вечер смог по-настоящему расслабиться.

Пола сидела, нервно покусывая кончик большого пальца. И почему с Томми так сложно заговорить? Сейчас как раз самое время: он сыт, расслаблен, разомлел от вина. Нужно просто непринужденно перевести разговор в нужное русло.

– Что такое? – Томми наконец-то заметил пристальный взгляд жены.

Пола ответила не сразу – она все еще взвешивала в голове все за и против. Продолжая оценивающе смотреть на мужа, она отметила, что он выглядит очень измотанным. Женщина впервые задумалась о том, что, если они все же заведут ребенка, воспитывать его ей придется практически одной. Разумеется, формально в жизни малыша будет и отец, но вовлекаться в процесс с головой он не станет. У Томми просто не найдется времени, чтобы купать ребенка или менять ему подгузники, а тем более следить за ним, пока она встречается с Джули. Впрочем, это означает, что Пола станет для малыша целым миром. Он будет любить ее больше всего на свете. Она улыбнулась своим мыслям.

– Дорогая? – напомнил о себе муж.

Глубоко вздохнув, Пола наконец решилась:

– Мне кажется, нам нужно поговорить о наших отношениях. И о том, не пора ли завести ребенка.

Томми снова отвернулся к телевизору, но от Полы не укрылось, что он закатил глаза. Этот пренебрежительный жест задел ее. Радостные надежды угасли.

– Томми? – неуверенно окликнула она мужа.

Он раздраженно вздохнул:

– Обязательно обсуждать это сегодня?

– Нет… – робко отозвалась Пола. Сглотнув, она подняла взгляд на мужа и осмелилась спросить: – А когда тебе будет удобно это обсудить?

– Просто мне кажется, что сейчас не самое подходящее время, – мягко ответил он. – Для ребенка, а не для разговора.

Как бы Пола ни надеялась на лучшее, в глубине души она знала, что именно этим все и закончится. Она осмелится заговорить о зачатии ребенка, а Томми пресечет на корню все ее попытки. В считаные минуты ее заветная мечта разобьется о глухое сопротивление. Придется собирать ее по кусочкам и начинать разговор по новой.

Осознание безнадежности ситуации вызвало у нее горькое разочарование.

«Попробуй еще раз!» – убеждала она себя.

– Джули считает, что к этому нельзя быть на сто процентов готовыми, – глубоко вздохнув, тихонько произнесла Пола. – А если мы будем и дальше тянуть, все решится само собой. Я постарею и не смогу забеременеть.

Этими словами Пола наконец-то добилась желаемого: Томми оторвался от телевизора и взглянул на нее.

– Ты обсуждала эту тему с Джули?! – возмущенно воскликнул он. – Господи, Пола, обязательно обо мне судачить? Почему ты со мной-то не поговорила?

Выслушав упреки мужа, Пола прерывисто вздохнула. Она едва сдерживала слезы.

– Я пытаюсь, но ты каждый раз пресекаешь эти разговоры!

Томми примирительно поднял руки:

– Просто мне некогда. Сама знаешь, работаю с утра до ночи. – Он аккуратно достал что-то из портфеля. – Я правда ценю все, что ты делаешь. Уверен, ты станешь прекрасной матерью.

Жгучее чувство обиды угасло без следа. Услышав долгожданную похвалу, Пола всем телом потянулась к мужу:

– Ты действительно так думаешь?

Вместо ответа Томми молча протянул ей белоснежный конверт, на котором золотыми буквами было выведено ее имя.

– Что это?

– Открывай. – Он накрыл ладонь Полы своей. – Я согласен с тобой, что нужно поговорить о ребенке и все распланировать. И это, – Томми постучал по конверту, – идеальное время и место для такого разговора.

Неожиданный подарок вернул Поле хорошее расположение духа. Сгорая от нетерпения, она аккуратно вскрыла конверт.

Билеты.

Она положила их на колени, внимательно изучила, а затем подняла восхищенный взгляд на мужа:

– Поверить не могу, Томми! Круиз?!

– Да, – усмехнулся он. – И не просто круиз, а первый вояж «Рубинового духа». Отплываем из Саутгемптона и держим курс на Исландию.

Пола восторженно вздохнула и прижала билеты к груди.

– Любоваться северным сиянием, – добавил Томми.

– С ума сойти! – пронзительно воскликнула Пола.

– А главное, – со значением подчеркнул он, – круиз начнется уже через неделю.

– Приветствую вас, отважные искатели приключений! Добро пожаловать на первый вояж «Рубинового духа». На связи капитан судна. Предлагаю ознакомиться с маршрутом круиза: мы поднимем паруса над Саутгемптоном и будем двигаться со скоростью пятнадцать узлов.

Миновав пролив Солент, «Рубиновый дух» войдет в воды Северного моря. Проплыв Ауддорп и Ондалснес, судно возьмет курс на северо-запад в сторону Исландии.

Спешу вас обрадовать, что во время вояжа на холодном ночном небе ожидается самый настоящий шведский стол астрономических чудес! Если Посейдон внемлет нашим молитвам и подарит ясную погоду, нам посчастливится увидеть созвездия Пегас, Андромеда и Кассиопея.

Во время круиза вы сможете полюбоваться метеорным потоком Леониды – быть может, и не единожды. Звездопад начнется на второй неделе ноября и продлится до конца месяца. Метеоры небесного потока Леониды на несколько секунд словно зависают в воздухе. Апогей звездопада придется на семнадцатое ноября. В этот день ожидается около двадцати метеоров в час. И наконец, не стоит забывать, что восхитительное северное сияние может появиться в любой момент, так что не упустите свой шанс!

Пола сидела на кровати и наносила ночной крем. Взглянув на билеты, выставленные на каминной полке, она расплылась в довольной улыбке. Вот это сюрприз!

Ей вспомнился разговор о ребенке, который закончился так приятно. Томми согласился завести малыша! Конечно, прямо не пообещал, но сказал, что из нее выйдет чудесная мама, но нужно все распланировать. В этом весь Томми – он ничего не делает спонтанно.

Муж подходит к любому начинанию серьезно и обстоятельно: если предложение руки и сердца, то обязательно на частном пляже на Ямайке; если машина, то лучшая модель BMW, выбранная после долгого изучения рынка… При этом Томми остается верен себе, даже если дело касается сущих мелочей. Например, он не может просто купить начальнику бутылку виски на Рождество (так было раньше, теперь-то он сам себе хозяин). Нет, Томми нужно сначала тщательно изучить ассортимент спиртного в самых престижных частных клубах Лондона.

Поле не терпелось похвастаться подарком мужа. Она схватила телефон и набрала сообщение для Джули, но, вспомнив, что они поссорились, задумчиво стерла текст. Ее оживление погасло.

Ничего, переживем, не в первый раз ссоримся. Но извиняться не буду.

Пола знала, с кем можно поделиться радостью. Она зашла на «Фейсбук» и с удовольствием отметила, что пост со стейками набрал много лайков. Еще бы, уж Пола-то знает, как правильно расположить предметы в кадре и отредактировать фото! Жалко, поздно сообразила: надо было выложить публикацию в «Инстаграм» и отметить в хештегах кулинарных критиков и популярных шеф-поваров.

Пола вновь взглянула на билеты, заманчиво стоявшие на каминной полке. Она с улыбкой сфотографировала подарок, добавила подпись «Сюрприз от Томми!» и эмоджи в виде сердечка, а затем опубликовала запись в ожидании комплиментов от многочисленных друзей.

Восхищенные комментарии не заставили себя ждать. «Томми – просто душка!» – восторженно писала одна. «Как же тебе повезло!!!» – вторила другая. «Не мужчина, а мечта!» – отзывалась третья.

Так-то лучше. Пола отложила телефон, убрала увлажняющий крем и легла под бок к мужу, который видел уже десятый сон.

– Люблю тебя, милый, – прошептала она и, поцеловав мужа в плечо, потянулась и выключила ночник.

Анна заглянула в духовку и поняла, что запеканка для Уильяма почти готова. Добавила огонь на гриле: нужно было скорее дожарить картошку. Поправила фартук, чтобы не запачкать платье. Анна хотела сразу переодеться в джинсы, но Уильям настоял, чтобы она не снимала обновку.

– Оно очень хорошо на тебе сидит, – мягко отметил он.

В глубине души Анна была в ярости. Она и без того знала, что прекрасно выглядит, но ее красота была предназначена не для Уильяма. Однако именно на его деньги куплено это платье, и Анна решила сменить гнев на милость – пусть старик порадуется.

– Ужин готов, – объявила она. – Вам принести на подносе или накрыть на стол?

– На стол, – ответил он, медленно проходя на кухню. – И ты можешь посидеть со мной.

Анна повиновалась. Накладывая еду, она чувствовала на себе пристальный взгляд Уильяма. Поставив тарелку перед стариком, села напротив. Анна почти никогда не ела, и уж точно не в компании Уильяма. Вместо этого она, наблюдая, как старик добавляет в чай несколько ложек сахара, потягивала молодое белое вино.

– Вы так и не рассказали, куда сегодня ходили, – заметила Анна, вперив взгляд в галстук Уильяма.

Старик мрачно кивнул:

– Утром, после твоего ухода, я читал газету. – Он медленно прожевал и с усилием проглотил. – Рухнул еще один банк.

– Неужели? – задумчиво отозвалась Анна. Случись нечто настолько серьезное, она наверняка услышала бы об этом. – Какой именно?

Он указал вилкой в сторону столешницы, где лежала газета. С вилки слетел кусочек запеканки и попал Анне на руку – хорошо хоть не на платье. Девушка смахнула его, пытаясь не выдать своего отвращения, и потянулась за газетой.

Оказалось, Уильям читал «Телеграф», но за 2008 год. Новости более чем десятилетней давности. Анна молча положила газету на место.

– Я сразу пошел в банк, точнее, в оба банка, где у меня сбережения, – продолжал он. – Сказал им, что трудился всю жизнь и не собираюсь терять честно заработанные деньги. Поэтому я их снял.

Анна резко поставила бокал на стол:

– Что значит «сняли»?

Отправив в рот очередную порцию запеканки, Уильям стал медленно пережевывать, словно испытывая терпение Анны. Наконец, опершись о стол, тяжело поднялся на ноги:

– Пойдем покажу.

Они прошли по коридору, а оттуда – по лестнице на второй этаж. Анна поднималась, держа руки наготове, чтобы подхватить Уильяма, если он вновь потеряет равновесие. Когда оставалось всего несколько ступенек, старик пошатнулся, но успел ухватиться за перила и без помощи сиделки вошел в спальню.

– Вот. – Уильям указал на черную спортивную сумку, которую Анна раньше не видела. – Решил, что безопаснее хранить деньги у себя.

Девушка оценивающе взглянула на сумку:

– Сколько же там денег?

Старик достал из нагрудного кармана листок бумаги и прищурился, пытаясь разобрать написанное.

– Восемнадцать тысяч фунтов, – заключил он и, аккуратно сложив бумажку, убрал ее, похлопав себя по карману.

– С ума сойти, – прошептала Анна.

От волнения ее сердце учащенно забилось. Как он вообще смог дотащить это? Анна точно знала, что такая тяжесть немощному старику не по силам.

– Вам, наверное, было тяжело?

– А мне помог таксист. Славный малый.

– Вы рассказали ему, что в сумке? – От этой догадки Анну бросило в дрожь.

Он беспечно пожал плечами и широко улыбнулся:

– Не накручивай себя так, милая.

Нужно срочно что-то придумать. Анна накрыла ладонью руку Уильяма и нежно погладила ее:

– Вы поступили разумно. Я банкам тоже не доверяю. Но нельзя просто оставить деньги здесь. – Она ободряюще улыбнулась. – Хотите, я за ними пригляжу?

– Не нужно, спасибо, – отмахнулся Уильям. – Хочу, чтобы они были у меня на глазах.

Старик утомился после насыщенного дня – он неверными шагами подошел к кровати, присел и похлопал сморщенной рукой по покрывалу возле себя:

– Не хочешь ненадолго прилечь со мной, Джемма?

Она, принужденно улыбнувшись, подошла и взбила подушки.

– Сначала мне нужно помыть посуду. Минут через десять вернусь и посижу с вами.

Уильям просил ее «полежать» с ним несчетное количество раз, а она неизменно поправляла его, что «посидит». Иногда, пока Анна всячески пыталась оттянуть неприятный момент возвращения к старику, он успевал уснуть. Она надеялась, что сегодня произойдет то же самое.

– Ты ведь скоро вернешься? – услышала Анна, выходя из комнаты.

Девушка остановилась в дверях. Черная сумка притягивала ее взгляд, словно магнит.

– Скоро, – пообещала она.

Стоя на кухне, Анна задумчиво барабанила пальцами по столу. Восемнадцать тысяч фунтов наличными прямо над ее головой, в сумке на полу… Она ненадолго потешила себя мыслью, что Уильям не станет их пересчитывать и можно будет без его ведома прибрать к рукам какую-то часть.

Глаза Анны засияли. Она вновь вспомнила о женщине в кафе. Сколько бы денег ни приносила Томми высокая должность в Сити, даже у Полы вряд ли было в распоряжении целых восемнадцать тысяч!

По всей видимости, Уильям уверен, что она тут моет посуду. Анна прислушалась к тому, что делается наверху. Тишина. Она взяла телефон, не боясь, что ей помешают. На страничке Полы в «Фейсбуке» успел появиться очередной пост. «Сюрприз от Томми!» – гордо значилось под фотографией билетов на круиз в Исландию.

Анна увеличила изображение в поисках даты. Отплытие из Саутгемптона через семь дней. Она аккуратно положила телефон на стол, боясь испачкать его о пятна соуса, – ел Уильям неопрятно.

Сверху донесся глухой удар, а за ним – медленное шарканье. Анна раздраженно вздохнула, поднялась из-за стола и начала собирать тарелки.

– Джемма! – раздался из спальни голос Уильяма.

– Скоро приду, только уберу со стола! – отозвалась она.

Анна поймала свое отражение в окне. Красивая девушка в дорогом платье – и в фартуке, испачканном остатками стариковского ужина.

Стянув фартук через голову, она скомкала его и бросила на стол, а затем нехотя поднялась в комнату Уильяма.

Он проснулся рано, как и все пожилые люди, Анна же не сомкнула глаз.

Ближе к полуночи она попыталась незаметно встать с кровати, но Уильям это почувствовал и, схватив ее за плечо, снова притянул к себе. Он не проронил ни звука – слова были ни к чему. Анна, скрепя сердце, лежала рядом с Уильямом, слушая его храп и вдыхая смесь талька и кулинарного жира. Рука старика тяжело покоилась на ее бедре, но девушка осторожно выскользнула из его объятий и вернулась к себе в спальню.

Сняв одежду, она с опаской понюхала шерстяное платье. С раздражением отметила, что придется сдать его в химчистку. «Пусть Уильям раскошелится», – с горечью подумала девушка.

В шесть утра, когда на улице еще не рассвело, дверь комнаты со скрипом распахнулась. Анна вечно спала как на иголках, потому что знала: в любой момент к ней может забрести Уильям. Не хотелось подпускать его к своей узкой односпальной кровати.

– Уильям? – Анна откинула волосы от лица и натянула на себя одеяло, пряча наготу. – Еще рано. Ложитесь в постель, а я заварю чай.

Она оглядела его силуэт в неверном свете из коридора. Старик успел одеться, хоть и наполовину: в черный полинявший жилет, коричневые брюки и темно-синие подтяжки. Анна отвела глаза, надеясь, что Уильям не заметил ее отвращения.

– Я тороплюсь. – Он покачал головой и опустил взгляд на выцветший ковер. – Дел невпроворот.

Губы Анны искривились в горькой усмешке. Чем это ему срочно требуется заняться? Ничем! Ведь она все делает за него. У Уильяма нет ни хлопот, ни хобби, ни друзей.

– Вам ничего не нужно делать, – с напускным спокойствием уверила его Анна. – Возвращайтесь к себе в комнату. Я скоро встану и приготовлю завтрак.

– Ты не понимаешь, – тихо ответил он и поднял на Анну встревоженный взгляд. – Ко мне едет сын.

Сидя в сумрачной гостиной, Уильям подробно рассказал Анне о предстоящем визите.

Сына звали Джейсоном. Он жил и работал в Испании, где управлял несколькими ресторанами и барами. Джейсон не навещал отца за все время работы Анны. На ее памяти он ни разу не позвонил и не написал старику. Единственным знаком внимания с его стороны были ежегодные рождественские открытки.

– Он хочет открыть еще один бар, кафе-бар, – объяснил Уильям. – И приглашает меня к себе в Испанию.

– Не уверена, что вам понравится в Испании, – пожала плечами Анна. – Там будет слишком жарко для вас, вы же не любите солнце.

Взгляд старика затуманился.

– А может, и понравится, – мечтательно отозвался он. – Буду помогать. Могу присматривать за внуками, пока их родители на работе. Джейсон сказал, что каждый вечер они играют в бинго, а еще дремлют после обеда. – Уильям посмотрел в окно. По стеклу бил унылый осенний дождь. – В любом случае ему понадобится моя помощь.

Анна вдруг поняла, в чем дело.

– Уильям, вы собираетесь вложить сбережения в этот бар? – спросила она, имея в виду набитую деньгами сумку.

Он пожал плечами и перевел взгляд на Анну:

– Думаю, моя поддержка в этом деле ему не помешает.

Не помешает, еще бы! Раньше-то не хотел иметь с отцом ничего общего, но теперь, когда речь зашла о деньгах…

– Когда он приедет? – поинтересовалась она.

Нужно срочно что-то решать.

– Завтра, – ответил Уильям. – У него здесь какие-то дела, а через неделю мы вылетаем.

Он явно что-то недоговаривал. Глубоко вздохнув, Анна подошла к Уильяму, села на подлокотник кресла и положила руку старику на плечо. Уильям тоже вздохнул и потер нос.

– Думаю, он не одобрит, что ты здесь.

Анна похолодела от ужаса.

– Я ваша сиделка, – чопорно произнесла она.

– Да, но ведь… – Он улыбнулся ей со слезами на глазах. – Ты больше чем просто сиделка, Джемма. Гораздо больше. – Уильям уперся ладонями в подлокотники и неуверенно поднялся на ноги. – У меня кое-что для тебя есть. Небольшой прощальный подарок. – Он качнул головой в ее сторону. – Пойдем.

«Отдай мне полсуммы, – мысленно заклинала Анна. – Половину того, что лежит в сумке, и разойдемся тихо-мирно».

Казалось, что путь до спальни занял целую вечность. Анна чинно встала в дверях, а Уильям присел перед сумкой, расстегнул молнию и стал вытаскивать пачки денег одну за другой. Ожидая, пока старик все тщательно пересчитает, Анна разглядывала его лысый затылок: нежно-розовую сухую кожу в обрамлении тонких белых волос.

Наконец он поднял взгляд на Анну и протянул ей одной рукой тонкую пачку банкнот, другой рассеянно потирая грудь.

Девушка наклонилась и забрала деньги.

Сто фунтов.

Всего лишь жалкая сотня фунтов!

Анна выпрямилась, расправила плечи и убрала деньги в задний карман джинсов.

– А теперь давайте вернемся вниз, и я заварю вам чашечку чая.

Она подошла к Уильяму сзади и помогла встать.

Старик нетвердо поднялся на ноги и почти всем своим весом оперся на нее.

– Спасибо, Джемма, – едва слышно прошелестел он.

Анна кивнула и повела его к лестнице, подстраховывая сзади. На верхней ступеньке Уильям резко остановился и обернулся на сиделку.

– Ты славная девушка, Джемма, – сказал он.

Она пристально посмотрела в его бледно-голубые выцветшие глаза. Еще недавно, когда Анна дефилировала перед ним в новом платье, они так и сияли. Они сверкали гораздо ярче и вчера ночью, когда он вцепился в Анну до серо-голубых отметин на коже и заставил лечь рядом с собой.

– Знаю, – согласилась она, хоть это и была ложь.

Со слезами на глазах Уильям продолжал смотреть на Анну. Чего это он оплакивает? Потерю преданной служанки, которая и еду приготовит, и уберется, и понянчится с ним? В Испании, под присмотром сына, Уильям вряд сможет такое себе позволить. Не станет же он с вожделением пялиться на невестку, заставлять ее демонстрировать на себе новую облегающую одежду или лежать с ним в одной постели. А может быть, это слезы раскаяния, что принуждал Анну заниматься этими неподобающими вещами?

– Мне будет тебя не хватать, – признался Уильям.

– Знаю, – повторила она и, подняв руки, положила ладони ему на грудь.

Анна прижалась к Уильяму, одновременно упираясь бедром в стену. Приготовившись, она изо всех сил толкнула старика вниз.

Торопиться ни к чему. Джейсон приедет только завтра. На то, чтобы избавиться от следов пребывания в доме, у Анны целый день, а если потребуется, даже ночь. Но оставаться на ночь здесь, где у подножия лестницы бесформенной массой лежит тело Уильяма, ей не хотелось.

«Переживать не надо, время еще есть. – Анна прибежала обратно в спальню. – Не торопись, проверь все внимательно, не оставляй зацепок, по которым тебя можно выследить».

Первым делом она опустилась на колени рядом с черной сумкой и, расстегнув молнию, почуяла манящий дух денег. Запах свободы и успеха. Он перебил затхлую атмосферу дома Уильяма и душок старости, источаемый его хозяином. Анна вдохнула аромат новой жизни.

Она подняла сумку, примеряясь к немалому весу. Девушка привыкла таскать тяжести, ведь много месяцев подряд едва ли не носила Уильяма на себе.

Застегнув сумку, она прошла к себе в спальню. Аккуратно достала из шкафа одежду и разложила ее на кровати. Когда Анна впервые оказалась в этом доме, все ее вещи умещались в дорожной сумке. Теперь нужно будет купить чемоданы. Но действовать надо осторожно. Такси на этот адрес вызывать нельзя: завтра приедет Джейсон, обнаружит тело отца и пойдет к соседям. А те точно расскажут ему об Анне.

Она вспомнила о старом развратнике мистере Хендерсоне. По крайней мере, он тоже знал ее как Джемму. Никто не станет разыскивать Анну Маси. Девушка с таким именем давно перестала существовать.

Но вымышленное имя не спасет Анну от преследования. Если она вызовет к дому такси, не исключено, что водитель потом даст показания против нее, покажет полиции записи с камеры видеонаблюдения. Нет уж. Вариант с такси точно отпадает. Значит, нужно оставить лишь вещи, которые можно самостоятельно донести до автостанции или железнодорожного вокзала.

Но есть идея и получше…

Анна примчалась в спальню Уильяма и открыла старомодное бюро. В коробке из-под обуви он хранил старые, но пустые поздравительные открытки – привет из тех далеких времен, когда хватало сил и энергии, чтобы их купить, и были живы люди, которым можно было их послать. Анна достала одну из открыток, купленную в каком-то лондонском музее. На лицевой стороне был изображен заяц. Анна с легкой улыбкой перевернула открытку и написала:

Она сделала шаг назад и внимательно изучила послание, а затем наклонилась и добавила вчерашнюю дату. Довольная результатом, Анна поставила открытку на каминную полку в спальне Уильяма, а затем взяла все оставшиеся открытки и сунула в карман, чтобы позже от них избавиться.

И-де-аль-но. Ловко придумала!

Но теперь надо поторапливаться. Не хотелось бы столкнуться с этим пронырой, мистером Хендерсоном. Ведь все планы будут разрушены, если Джейсон по приезде найдет прощальную открытку со вчерашней датой, а после сосед услужливо сообщит ему, что видел сиделку отца на следующий день.

Вернувшись к себе в комнату, Анна в спешке перебрала одежду. Не важно, что какие-то вещи придется оставить. На счету каждая минута. Девушка рассматривала красивую одежду, которую прятала все эти месяцы, и пыталась не дать волю нахлынувшим эмоциям. Взглянув на сумку, набитую деньгами, она с улыбкой кинула платья в кучу одежды на выброс. Теперь можно будет купить все, что захочется, включая вещи, которые сейчас не удастся унести с собой.

Вдруг комната закружилась, и перед глазами поплыли блестящие точки. Сначала Анна решила, что виной тому радостное волнение из-за долгожданных перемен, но, когда желудок громко заурчал, она поняла, что просто голодна. Девушка со вздохом закрыла чемодан. На еду времени нет, но можно выпить чашку теплой воды с лимоном. Этого пока должно хватить.

Она перешагнула через сумку с деньгами и летящей походкой спустилась по лестнице. Почти не глядя, прошла мимо бездыханного тела старика и вновь почувствовала приступ головокружения.

В поисках опоры Анна оперлась о стену. Внезапно что-то коснулось ее ноги. Она в замешательстве застыла, а затем истошно завопила.

Уильям мертвой хваткой вцепился в ее голую лодыжку.

День, когда ко мне впервые прикоснулись с добротой и заботой, я помню до мелочей: начальная школа, детская площадка, середина зимы. Моя жизнь тогда была безрадостной, одинокой, и выпавший снег казался настоящим чудом. Я резвилась во дворе и, подражая другим детям, лепила снежки. Руки быстро онемели – в отличие от остальных ребят, я даже и не подозревала о существовании такой роскоши, как перчатки. Когда пальцы свело от холода, я решила пробежаться по детской площадке, чтобы согреться.

Навыки выживания были известны мне с малолетства.

На краю площадки на переполненной канализационной канаве образовался лед. Поскользнувшись, я упала и сильно ушиблась.

Вдруг кто-то уверенно подхватил меня сзади, отнес подальше от опасного места и вновь поставил на ноги.

– Не больно? Ты упала на льду.

Я подняла взгляд и увидела перед собой румяную, улыбающуюся буфетчицу. Я завороженно изучала ее выражение лица: она выглядела такой… счастливой. В моем крохотном мирке никто так не улыбался.

Буфетчица же, приняв мое изумление за шок от падения, тут же притянула меня к себе и крепко прижала к груди. Сначала я стояла как истукан, руки плетьми висели вдоль тела. Но потом во мне проснулись природные инстинкты, и я, подражая спасительнице, обхватила ее в ответ.

Так меня обняли в первый раз. Раньше я знала об объятиях лишь понаслышке или наблюдала за ними со стороны, но, как внимание и любовь, никогда не испытывала на себе.

Теперь же, почувствовав, что такое забота, я жаждала ее каждой клеточкой тела.

Я стала вести себя неуклюже. Теперь я знала, как добиться желаемого. Если мне было больно или грустно, взрослые торопились меня утешить. Я стала поскальзываться, спотыкаться или падать при любом удобном случае.

Позже я обнаружила, что, если раниться до крови, тебя окружат еще большей заботой.

И тогда я стала наносить себе порезы.

Все началось в день, когда я нечаянно провела лезвием ножниц по подушечке указательного пальца. Я зашипела от острой боли и завороженно уставилась на ярко-красные капли на парте. В месте пореза слабо пульсировало. Я подняла руку. По ней потекла тонкая струйка крови.

– Мисс? – позвала я.

Учительница среагировала очень быстро. Схватив несколько бумажных полотенец, она стремительно подошла к моей парте, обернула мне палец и крепко его сжала.

– Чтобы кровь свернулась и перестала течь, – объяснила она успокаивающим голосом.

Я же хотела, чтобы это длилось вечно. На глаза тут же навернулись слезы. Учительница крепко обняла меня свободной рукой. Я мертвой хваткой вцепилась в ее плечи, и мы застыли в этой позе. Но одноклассникам наши нежности быстро наскучили, и пришлось разорвать объятия.

Уже в пять лет я ходила в школу сама. Мы с мамой жили вдвоем, и по утрам она была не в состоянии меня провожать. А когда заканчивались уроки, мама была занята, поэтому домой я тоже возвращалась одна.

Наша улица была застроена плоскими неказистыми домиками, плотно прижатыми друг к другу. Между ними зияли узкие темные проходы с тропками, ведущими в крохотные дворики. Придя домой из школы, я вставляла ключ в замок и с усилием распахивала дверь (она почти всегда разбухала от влажности и плохо открывалась). После этого нужно было разведать обстановку, и я застывала в прихожей, глядя на второй этаж.

Там, наверху, находилась мамина комната. Если дверь закрыта, значит нужно переждать во дворе. В тот день, как и практически всегда, она была затворена, поэтому я, минуя узкий коридор, прошла в нашу крошечную кухню. Я потянулась к щеколде, отперла заднюю дверь и, не снимая пальто, села на ступеньку.

В ожидании, пока мама освободится, я сняла пластырь, который мисс Фэрфилд заботливо и аккуратно наложила на порез. Я внимательно осмотрела ранку. Мисс Фэрфилд была права: кровь перестала идти.

Я услышала стук наверху и взглянула наверх. Она скоро освободится. На столе лежала вилка, оставшаяся после вчерашнего ужина, а может, и позавчерашнего. Я взяла ее и воткнула зубчики в ранку на пальце. Снова потекла кровь.

Я услышала, как мама прощается с другом в коридоре. Когда входная дверь закрылась, я положила вилку на место. Теперь она была испачкана не только засохшими комочками картошки, но и кровью.

– Мамуля, – позвала я, когда мама вошла на кухню.

Казалось, она не ожидала меня здесь увидеть. Запахнув халат, она туго затянула пояс.

– Мамуля, смотри… – Я попыталась вновь привлечь ее внимание и показала вытянутую руку.

Кровь стекала по локтю и капала на линолеум.

Мама взяла мою руку, но почти тут же отпустила и пошла ставить чайник.

– Заклей пластырем, – посоветовала она, зевая, и потянулась за банкой с кофе.

Слова мамы звучали лениво и тягуче.

Нахмурившись, Пола плеснула себе щедрую порцию джина. На дворе белый день, не рановато ли для алкоголя? Пристало ли женщине ее круга так себя вести?

Решительным жестом она вылила джин в раковину и включила кофеварку.

Самое время радостно паковать чемоданы и выбирать наряды для отпуска. Вместо этого Пола, как заезженную пластинку, прокручивала в голове резкие слова подруги.

Джули не права. Она не растворялась в Томми. Пола прекрасно понимала, кто она.

Хотя, конечно, супружеская измена – довольно частое явление. Полу бросило в жар при одной мысли о том, что Томми может променять ее на молоденькую модель. А ведь у Джули все именно так и случилось. Подруге еще повезло, что при разводе удалось получить половину имущества бывшего мужа. Тот денег не считал и поэтому легко откупился от Джули кругленькой суммой, лишь бы разойтись без лишнего шума. И это притом, что у пары не было детей!

Пола задумчиво вперила взгляд в потолок. Томми ни за что не расстанется с половиной имущества. Если в браке возникнут проблемы, муж точно не расщедрится. Он ревностно оберегал свои накопления, будь то банковские счета или ценные бумаги. Так что Поле при потенциальном разводе достанется минимально возможная компенсация.

Значит, нужна подстраховка – нечто, что позволит сохранить место под солнцем и пользоваться всеми благами хорошей жизни, к которым Пола привыкла. И когда все успело так измениться? Казалось бы, совсем недавно она защитила диплом и получила ученую степень, но по специальности так ни дня и не проработала. Пола задумалась, где ее диплом, и взглянула на стену в кабинете мужа, увешанную его всевозможными регалиями. Прельстившись богатством, она променяла все свои амбиции на звание жены Томми.

Сейчас Пола даже при необходимости не смогла бы работать по специальности. Со времен студенчества прошли годы, многое наверняка изменилось; к тому же она позабыла все, чему их учили.

Пола поднялась на второй этаж. Ноги сами понесли ее в ванную.

Подстраховка.

Боясь передумать, Пола схватила из шкафчика упаковку противозачаточных и методично вытащила из блистера остаток месячного курса таблеток. По одной выбросила их в унитаз, завороженно следя за тем, как они покачиваются в воде. Но в последний момент, устыдившись, что приняла решение без участия мужа, отвернулась.

Зажмурившись, она резко нажала на кнопку смыва, не давая себе времени на раздумья.

Анна тяжело дышала, в горле комом стоял крик. Отросшие ногти Уильяма царапали щиколотку.

Тряхнув ногой, она вцепилась в перила и изо всех сил пнула старика.

От удара в шею Уильям захрипел.

Анне удалось выиграть время. Поскальзываясь босыми ногами, она попятилась от старика, ударилась спиной о стену и сползла на пол. Лицо взмокло от пота, и голова кружилась уже не только от голода.

Уильям что-то пробормотал, но так тихо, что она не смогла разобрать ни слова, да и не хотела. Анна отвернулась, чтобы не видеть беззвучного шевеления губ и мольбы о помощи в затуманенных болью глазах.

Когда адреналин схлынул и дыхание Анны выровнялось, она поняла, что, хоть Уильям и не умер от падения, он тяжело ранен и долго не протянет. Но оставлять его в таком виде нельзя. Вдруг старик застанет приезд сына? Уильям при желании умел быть сильным, например когда хватал девушку за запястье, чтобы удержать на кровати, ведь ему так нравилось лежать рядом с Анной.

Заметив движение у подножия лестницы, она поняла, что медлить больше нельзя. На четвереньках подобравшись к Уильяму, она ухватила его за плечо и перевернула на спину.

В широко распахнутых голубых глазах плескалась боль.

– Старый развратник! – взвизгнула Анна.

Он покачал головой, безмолвно оспаривая ее обвинение. Голова его жалко болталась на жилистой шее.

Анне хотелось выплеснуть на Уильяма все накопившееся негодование. Вот только какой в этом смысл? Ничего уже не изменишь. Все обернулось совсем не так, как она себе представляла. Девушка вспомнила, с каким расчетом устраивалась работать к Уильяму: после смерти он завещает ей все свое имущество, а она станет счастливой обладательницей дома и банковских счетов старика и наконец заживет той жизнью, для которой была рождена. Но все это оказалось несбыточными мечтами.

Больше Анна не сказала Уильяму ни слова. Одной рукой она накрыла его рот, а другой крепко зажала нос, со всей силы наваливаясь на тело.

Взгляд Уильяма прояснился. Голубые глаза светили по-юношески ярко. В нем явно проснулся инстинкт самосохранения – старик внезапно брыкнулся и едва не сбросил Анну на пол. Чертыхаясь себе под нос, она всем весом придавила Уильяма, сжав бедрами костлявые цыплячьи руки, и снова перекрыла доступ к кислороду, стараясь не поцарапать лицо и не оставить на теле следов.

Потребовались считаные мгновения, но для Анны они тянулись бесконечно.

Пола стояла перед входом в отель в Саутгемптоне, обхватив себя руками в попытке согреться. Неподалеку от нее Томми нетерпеливо мерил шагами тротуар, высматривая на дороге такси, которое довезет их до круизного лайнера.

Пола выглядела спокойной и собранной, но на душе у нее было тяжело. Она поступила ужасно. Отвратительно, просто чудовищно! Пола не сомкнула глаз с тех пор, как смыла противозачаточные таблетки в унитаз. Она даже подумывала о том, чтобы позвонить в приемную врача и соврать, что потеряла упаковку и хочет получить новый рецепт.

Гадко.

Подло.

Томми будет в ярости, если узнает.

А может, не будет?

Пола часто задышала. Томми же сам устроил этот отпуск, чтобы обсудить будущего ребенка! Значит, она всего лишь немного поторопила события. Может, муж ни о чем и не узнает.

Но самовнушение не помогало, Пола не могла избавиться от угрызений совести. Она нечестно поступила с Томми, и он этого не заслужил.

Но ничего уже не поделаешь: новый рецепт до отпуска она получить не успеет.

Она тряхнула головой, чтобы отогнать мысли о своем дурном поступке. Когда к ней подошел муж, она встретила его беззаботной улыбкой.

– А что вообще такое северное сияние? – спросила она.

– Взаимодействие электрически заряженных частиц в атмосфере, – ответил Томми. – Здорово же? – Он состроил капризную гримасу. – Надеюсь, мы его увидим.

Пола нахмурилась:

– Что значит «надеешься»? Конечно, мы его увидим, для этого и задуман круиз!

– Да, но его видно не всегда. Тысячи людей затевают путешествия ради северного сияния и возвращаются ни с чем. Все зависит от облачности. Идеальные условия для северного сияния – ясная, безоблачная ночь. – Томми улыбнулся жене. – Но на небе и без того есть чем полюбоваться. – Он задумчиво посмотрел вверх.

Пола проследила за его взглядом, но увидела лишь облака.

– Чем, например? – спросила она.

– Метеоритные дожди, новолуния, планеты… – Томми мгновенно оживился: речь зашла о его любимом увлечении. Он широко улыбнулся и воодушевленно продолжил: – Скорее всего, мы сможем увидеть метеорный поток Тауриды. Это очень необычное явление – две ветви, состоящие из космических обломков. – Он достал из заднего кармана брюк блокнот, который Пола раньше не видела, и пролистал, ища нужный абзац. – Первый поток образовался из обломков астероида 2004 TG 10, а второй – из кометы 2P Encke. На самом деле метеоритный дождь начался еще в сентябре, но пик его активности приходится на эту неделю.

Томми убрал блокнот в карман и потер руки в перчатках. С его лица не сходила глупая улыбка.

Пола изумленно смотрела на мужа, не веря своим ушам. Она всегда знала, что Томми интересуется астрономией, но не подозревала, что он так хорошо в этом разбирается. И когда он успел столько всего узнать о звездах? Больше всего Полу смущало, что до этого момента она не понимала, насколько серьезным было увлечение мужа. В памяти тут же всплыли обрывки разговоров, рассказы Томми о кометах, звездах и космических станциях… Неужели он все эти годы пытался приобщить ее к своему хобби, а Пола не обращала на это внимания, потому что не разделяла его любви к астрономии?

Разговор с мужем выбил ее из колеи. Пола поплотнее укуталась в пальто. Она ужасно замерзла, а на борту будет еще хуже. И почему они отправляются в круиз в самое холодное место Европы, а не летят куда-нибудь на юг – например, на Ямайку? Соглашаясь на это путешествие, она была уверена, что воочию увидит в небе волшебные огни. Теперь же, когда оказалось, что северное сияние они могут и не застать, круиз перестал казаться таким уж привлекательным…

Пола зябко переступала с ноги на ногу, с завистью глядя на походные ботинки Томми. Он надел заботливо купленные женой термоноски. И почему она не догадалась взять себе такие же?

Из отеля вышли мужчина и женщина и рука об руку двинулись по улице. Пола проводила их долгим взглядом. Она завистливо оглядела стеганый пуховик женщины и посетовала, что сама надела тоненькое пальто в стиле Шанель. Пола рассеянно потрогала материал. Красивая вещица, но непрактичная. Выбирая наряд, она скорее заботилась о стиле, а не об удобстве. О том, чтобы угодить мужу, не подвести его. Как и всегда.

– Это за нами, – проговорил Томми, когда такси медленно вырулило из-за поворота. – Пошли.

Не взглянув на жену, он взял свой чемодан и погрузил его в багажник. Пола ждала у машины. Муж обошел ее и, как ни в чем не бывало, сел на пассажирское место. Пола с трудом приподняла свой чемодан. К счастью, подошел таксист и с улыбкой забрал ее ношу. Пола тихо поблагодарила его и торопливо забралась в теплый салон.

Всего через двадцать минут супруги были у Саутгемптонского причала. Пола вышла из такси и, с изумлением уставившись на судно «Рубиновый дух», мгновенно забыла о пронизывающем холоде.

Круизный лайнер элегантно качался на волнах, гордо возвышаясь над соседними яхтами и парусниками. Выкрашенное золотом название эффектно выделялось на черной корме, а вдоль перил судно огибала красная окантовка.

Пола, сделав шаг назад, прикрыла глаза от неяркого осеннего солнца и попыталась сосчитать палубы.

– С ума сойти, – прошептала она, оборачиваясь к мужу, который стоял у машины, пока таксист выгружал их сумки. – Он просто огромный!

Томми расплатился с водителем, подошел к жене и подмигнул ей, похлопав себя по промежности.

– Спасибо, пока никто не жаловался, – пошутил он.

– Обязательно нужно все испортить! – Пола брезгливо сморщила нос и отвернулась.

– А что? Да брось, само же напрашивается после…

Заметив приближение портье, Пола шикнула на Томми:

– Как можно говорить такие гадости, когда видишь перед собой эту красоту? – Она указала в сторону величественного лайнера.

– Какого хрена? – громко ругнулся Томми.

Торопясь сгладить неловкость, Пола загородила собой мужа и приветливо улыбнулась портье.

– Могу ли я помочь вам с багажом? – спросил он, и Пола благодарно кивнула, радуясь тому, что портье либо вовсе не услышал грубостей Томми, либо решил тактично промолчать.

– Спасибо, – кивнула она и слегка подтолкнула мужа. – Наши билеты?

Томми протянул их портье. По лицу мужа Пола поняла, что он все еще злится на нее.

Портье бегло взглянул на билеты и расплылся в широкой улыбке.

– У вас люкс «Экспедиция», – подтвердил он и подчеркнуто добавил: – Самая лучшая каюта.

Эти слова привели Полу в полнейший восторг. Тем не менее она постаралась сохранить невозмутимый вид, давая понять, что путешествие в лучшей из лучших кают было для нее делом вполне привычным.

Следуя за Томми и портье по причалу к трапу, женщина размышляла, что именно этого и нужно ожидать от жизни. Она годами оттачивала манеры и стремилась поддерживать безупречный внешний вид даже в те дни, когда ей не нужно было выходить из дому.

Но Томми, человек, который кропотливым трудом завоевал себе место на вершине фондового рынка, порой вел себя совершенно неподобающе. Полу это расстраивало, ведь сама она всегда действовала с оглядкой на мужа.

– Люкс «Экспедиция», – торжественно объявил портье, заложив одну руку за спину, а другой держась за дверную ручку.

Он с отточенной элегантностью выдержал несколько театральную паузу. Томми и Пола застыли в коридоре. Наконец портье распахнул дверь каюты и жестом пригласил супругов войти.

На этот раз Томми вспомнил о хороших манерах и пропустил Полу вперед. Ступив в огромную каюту открытой планировки, она с трудом сдержала восторженное восклицание. Туфли на шпильках буквально утонули в мягком ковре кремового цвета.

А свет! Благодаря балкону и двойным стеклянным дверям каюта была залита солнцем. Пола замечталась о том, что сядет на балконе, потягивая поданный в номер коктейль, но вспомнила, что на дворе поздняя осень. Нарисованная в красках картинка уже не казалась такой заманчивой. Пола бесшумно подошла к балконным дверям и не смогла сдержать улыбку при виде открытого моря.

– Комплимент от капитана судна для сэра и мадам, – подал голос портье, делая широкий жест в сторону большой плетеной корзины на столе возле кровати. – Может быть, у вас есть ко мне какие-нибудь вопросы?

Пола вновь приняла невозмутимый вид и обернулась к портье:

– Нет, спасибо, каюта просто чудесная.

Она выразительно посмотрела на мужа, надеясь, что тот поймет ее намек. К счастью, Томми уже вытащил бумажник и передавал портье несколько банкнот.

Оставшись с мужем наедине, Пола разулась и бросилась к нему в объятия:

– Ах, Томми, какой же красивый люкс!

Он легко подхватил жену, но, стоило ей обхватить его руками и ногами, тут же довольно бесцеремонно поставил обратно на пол.

– Пойду осмотрюсь, пока мы не отплыли, – объявил Томми, убирая в карман оставленную портье ключ-карту. – Подожди пару минут, и я к тебе присоединюсь.

Томми сделал жест рукой, не давая жене продолжить.

– Располагайся пока, – без улыбки сказал он. – До ужина вернусь. – И с этими словами, не оглядываясь, вышел из каюты.

Люкс «Арктика» почти не уступал в роскоши «Экспедиции», хоть и стоил на порядок дешевле. На столе путешественника также ждал комплимент от капитана. Однако корзина была немного скромнее – одна бутылка шампанского вместо двух.

Поблагодарив портье, Анна Маси расплатилась с ним несколькими десятифунтовыми купюрами Уильяма и закрыла дверь. Долгожданное одиночество!

Она оглядела каюту, где будет жить в ближайшие десять дней. Шесть тысяч, безусловно, солидная сумма для отпуска. Но после недельного пребывания в отеле в Саутгемптоне у нее на руках оставалось еще почти двенадцать тысяч фунтов. К тому же за последний год Анна натерпелась достаточно: уход за Уильямом; его приставания; жизнь в доме, пропахшем несвежим мясом и прогорклым маслом. Поэтому хороший отдых она точно заслужила.

Последние несколько дней оказались богатыми на события. Так, на следующее утро после побега Анна проснулась с необъяснимым желанием вернуться на место преступления.

Она оделась, со всей осторожностью прикрыв волосы вязаной шапкой, а нижнюю часть лица – шарфом. В Эссекс Анна добиралась поездом. Именно таким образом девушка накануне и сбежала с места преступления. Попытавшись унять жгучую тревогу и трезво оценив ситуацию, она решила, что брать такси небезопасно. Вдруг Джейсон потребует расследовать смерть отца? Вдруг после этого решат позвонить в службу по вызову такси и узнают, что Анна воспользовалась их услугами позднее даты, обозначенной на прощальной открытке?

Поэтому она прошмыгнула через заднюю дверь и, сгибаясь под весом трех сумок, потащилась на вокзал. Когда наконец прибыл ее поезд, Анна была измучена до предела. Пошатываясь и едва не теряя сознание, она из последних сил залезла в вагон, лишь бы уехать как можно дальше от места преступления.

Теперь у дома Уильяма все было тихо. В такую холодную погоду не показывался даже мистер Хендерсон. Анна заказала латте в кофейне через дорогу, куда никогда раньше не заходила, и села за столик у окна, чтобы дождаться появления Джейсона.

Когда он подъехал к дому, Анна допивала вторую чашку кофе. Она увидела сына Уильяма впервые, но с легкостью узнала его по загару и удрученному виду человека, прибывшего в холодную серую Британию из южных краев. Джейсон явно спешил. Анна не без злорадства наблюдала за тем, как он зябко топчется на пороге и безуспешно стучит в дверь.

Когда Джейсон наклонился и, приподняв заслонку почтового ящика, заглянул в дом, сердце Анны учащенно забилось. Мужчина выпрямился и стал с истошным криком ломиться в закрытую дверь, пытаясь выбить ее плечом. Его стенания были слышны даже в кафе.

Анна неторопливо попивала кофе и оценивающе рассматривала убитого горем сына. Еще один игрок в регби. Мужчинам такого крупного телосложения нужно держать вес под контролем, чтобы не запустить себя. Интересно, хватит ли ему и дальше для этого самодисциплины?

Громкий стук в дверь привлек внимание мистера Хендерсона. Джейсон жестом позвал его к себе, и мистер Хендерсон принес запасной ключ, о существовании которого Анна и не подозревала. Вдвоем мужчины с усилием распахнули дверь, отодвинув распластанное на полу тело Уильяма. Мистер Хендерсон в ужасе зажал рот рукой, а Джейсон вошел в дом и сокрушенно упал на колени.

Анна успела разглядеть безвольно лежащую руку Уильяма с багровыми пятнами на обвисшей коже, а затем входная дверь захлопнулась.

Допив кофе, она натянула шапку на лоб, обмотала шарфом лицо, а затем вышла на улицу и под звуки сирен навсегда покинула злосчастное место.

Теперь же Анна оказалась в помещении, где все буквально дышало новизной. Пришло время начать новую жизнь и получить заслуженную награду.

Услышав, как с тихим щелчком закрылась дверь в соседний люкс «Экспедиция», она подбежала к двери и, приникнув к глазку, увидела удаляющуюся фигуру Томми Эллиса. Девушка довольно улыбнулась: при желании она могла легко последовать за ним.

Томми скрылся за углом, но Анна точно знала, что он направился в бар. Отступив от двери, она разгладила блузку и поправила волосы, а затем подошла к зеркалу и пристально изучила свое отражение. Пять интенсивных сеансов загара в салоне неподалеку от отеля сотворили с ней настоящее чудо. Анна приспустила с плеча облегающий топ: идеально ровный золотистый загар, стройное подтянутое тело. Ничего лишнего.

Внезапно потеряв равновесие, девушка ухватилась за стену. Сначала она решила, что судно уже отчаливает, но запоздало сообразила, что у нее снова кружится голова. Однако сейчас не время обедать или бегать за Томми. Есть дела поважнее. Она продумала все до мелочей, и первый шаг плана – втереться в доверие к жене.

Но пока Пола сидела в своей каюте, и торопиться было некуда. Взяв сумку, Анна в последний раз взглянула на себя в зеркало, а потом вышла в коридор и уверенно двинулась в противоположном от Томми направлении.

Пола сидела на кровати и бесцельно смотрела на море. Не так она себе представляла начало отпуска! Томми вел себя как-то странно. Сначала обиделся на нее, потом и вовсе ушел, а путешествие еще даже не началось…

Машинально потянувшись за телефоном, она начала набирать сообщение Джули, но, вспомнив, что лучшая подруга рассердилась и перестала с ней разговаривать, с досадой бросила телефон на кровать.

Она знала, почему злится Томми: потому, что жена пристыдила его за глупую шутку про член. Он был раздражен тем, что портье стал свидетелем их перепалки. При этом его беспокоила вовсе не собственная бестактность. Нет, он злился на Полу за то, что она посмела читать ему нотации в присутствии портье! В этом весь Томми: он вечно беспокоился не о том.

Может, она перегнула палку? Да, скорее всего. За Полой это часто водилось – по крайней мере, если верить Томми. Наверное, нужно извиниться перед ним, и она кивнула самой себе: да, лучше попросить прощения. Томми подарил ей чудесное путешествие, а она еще до его начала успела рассердить мужа. Но сейчас Томми лучше не трогать. Бесполезно ластиться к нему, пока он не в настроении. Пусть сначала остынет. К тому же они сейчас в отпуске, а Томми, как никто другой, заслужил хороший отдых.

Но Пола не хотела киснуть в каюте в ожидании мужа. Да, в номере было красиво, но ей хотелось узнать, чем еще может удивить лайнер. Открыв рекламную брошюру, которую обнаружила рядом с подарочной корзиной, Пола сразу же увидела то, что интересовало ее больше всего. Настроение у женщины заметно улучшилось, тревожные мысли о муже отступили. Пола собрала вещи и, прихватив с собой сумку и ключ-карту, вышла из каюты.

Когда она добралась до шестой палубы, лайнер уже готовился к выходу в море. Пола распахнула тяжелую дверь и выбралась на свежий воздух. Из-за ледяного ветра было тяжело дышать, и она едва не повернула назад, но, вспомнив, где окажется буквально через несколько минут, заставила себя встать на самом краю открытой палубы.

Ухватившись за белые перила, Пола наблюдала, как судно отплывает от причала. В нескольких шагах от нее супружеская пара держала на руках радостно кричащих детей. Глядя на это семейство, Пола почувствовала глубокую печаль. Конечно, в том, что лайнер отправился в путь, не было ничего особенно грандиозного (в конце концов, они плыли не на «Титанике» или последнем «Конкорде»). И все же Пола жалела, что не смогла разделить с мужем начало первого вояжа «Рубинового духа».

Она вновь закинула сумку на плечо и поспешила обратно внутрь на поиски нужной двери. Заметив вывеску спа-салона, Пола с облегчением улыбнулась. Наконец-то место, где можно отдохнуть наедине с собой! В спа она всегда чувствовала себя как дома.

Пола вошла в небольшую раздевалку с деревянной мебелью, быстро сняла одежду и осталась в одном бикини, которое предусмотрительно надела еще в каюте. Она взяла полотенце и, не глядя на себя в зеркало, вышла из комнаты – резинка трусиков больно впивалась в бедра и напоминала о том, что Пола не могла похвастаться идеальной фигурой. Она хмуро оглядела шкафчики. Все дверцы были заперты. Как она ни пыталась отпереть их ключ-картой, ничего не получалось. Пола огляделась по сторонам и увидела, что, кроме нее, в спа-салоне никого нет. Скорее всего, никто и не придет, ведь все пассажиры вышли на палубу. Водрузив сумку сверху на один из шкафчиков, она двинулась по узкому коридору в сторону сауны, прижимая к животу полотенце.

От деревянной двери веяло жаром. Пола вошла в слабо освещенное помещение сауны, села на расстеленное полотенце и блаженно выдохнула. Так-то лучше. Именно этого ей не хватало: остаться наедине с собой, отвлечься от мыслей о Джули, Томми и будущих детях.

Пола прислонилась к горячей стене и закрыла глаза. Разомлев от жары, она почти задремала, рассеянно размышляя, насколько уместно будет приходить сюда по несколько раз в день. Продолжая сидеть с закрытыми глазами, Пола слегка поерзала на скамейке… и вдруг поблизости кто-то кашлянул.

Она резко вскочила и огляделась. Когда глаза привыкли к полумраку и Пола увидела источник шума, ее и без того раскрасневшееся лицо буквально залилось краской.

В сауне оказалась еще одна девушка. И к тому же… полностью обнаженная!

Пола хотела было извиниться, выпалить, что не заметила ее раньше, но буквально лишилась дара речи, когда незнакомка предстала перед ней во всей красе.

– Привет, – дружелюбно поздоровалась она и широко улыбнулась, демонстрируя ровные белые зубы.

– Здравствуйте, – пролепетала Пола. Она с трудом оторвала взгляд от маленьких торчащих грудей на безупречно загорелом теле. Чувствуя себя неловко, Пола прикрылась руками, как будто это она сидела топлес в общественном месте. – Простите, я не заметила, что не одна.

– Ничего, – откликнулась девушка. – Места нам обеим хватит. – Она снова широко улыбнулась и протянула руку: – Анна. Анна Маси. Приятно познакомиться.

Они немного поболтали. Анна прикусила губу, сдерживая улыбку, – Пола так забавно нервничала.

– Вы хотите полюбоваться на северное сияние? – поинтересовалась Анна и непринужденно вытянула ногу, любуясь педикюром.

– Да, очень хочу, – кивнула Пола. – Но муж говорит, что мы можем его и не увидеть.

Анна кивнула:

– Да, тут уж как повезет. – Прищурившись, она незаметно разглядывала Полу в полумраке сауны. – Но у меня хорошее предчувствие насчет этой поездки.

Пола натянуто улыбнулась. Пытаясь скрыть от нее ироничную усмешку, обнаженная девушка встала, подняла руки над головой и потянулась. Пола смущенно потупила взгляд и сделала вид, что поправляет завязки на бикини.

– На сегодня, пожалуй, хватит. – Анна направилась к выходу; полотенце плыло за ней изящным шлейфом. Остановившись на полпути, она обернулась к Поле. – Если хотите, могу плеснуть еще воды на угли.

Избегая смотреть на голое тело Анны, Пола покачала головой:

– Не нужно. Спасибо. Я скоро пойду искать мужа.

Подавив очередную улыбку, Анна вышла из сауны и, когда аккуратно прикрывала за собой дверь, успела услышать, как Пола, оставшись в одиночестве, не сдержала облегченного выдоха.

Нельзя терять ни минуты. Анна обернулась полотенцем и, выхватив из ящика у двери кочергу, просунула ее в дверную ручку, стараясь ненароком не лязгнуть. Бесшумно прокралась по коридору и остановилась у шкафчиков. Заметив на одном из них сумку Полы, в который раз иронично усмехнулась: разумеется, эта рохля не потрудилась зайти на ресепшен и взять ключ!

Анна оделась. В спа-салоне было по-прежнему тихо и пустынно. По дороге к выходу девушка, хихикая про себя, стащила сумку Полы. Оказавшись за дверью, перевернула табличку стороной с надписью «Закрыто» и удалилась.

Когда странная девушка ушла, Пола еще долго, не отрываясь, смотрела на дверь. Разве можно сидеть в сауне абсолютно голой? А фигура! Пола с сожалением ущипнула себя за складку на животе. Чтобы быть в такой хорошей форме, эта стройняшка наверняка каждый день ходит в тренажерный зал.

Пола почувствовала, что успела взмокнуть от жары, и протерла лицо полотенцем. Теперь открытая палуба так и манила прохладой. Прогулка на свежем воздухе станет прекрасным завершением сеанса релаксации и заботы о себе. Если удастся найти Томми, возможно, он к ней присоединится, а потом они пойдут одеваться к ужину. Пола взглянула на часы. Ого! Она провела в сауне почти целый час. Неудивительно, что так сильно вспотела! Да и Томми за это время наверняка успокоился.

Пола встала, взяла полотенце и толкнула дверь, но та не поддалась. Нахмурившись, она снова попыталась выйти, но дверь не приоткрылась ни на миллиметр, словно была заколочена.

– Нет, – в ужасе прошептала Пола, всем весом навалившись на дверь и отчаянно толкая ее снова и снова. – Нет!!! – Она будто со стороны услышала растущую в голосе панику.

Ей показалось или в сауне вдруг стало еще жарче? Пола отпустила ручку и бросилась к термометру, в полумраке с трудом пытаясь разобрать цифры, – 110 градусов! Пола знала, что в норме должно быть от 70 до 100. К тому же она и так слишком засиделась. А вдруг никто не придет на помощь?! Или она потеряет сознание от теплового удара?! Или наступит сильное обезвоживание?!

Пола ломилась и колотила в дверь. Вряд ли кто-то в ближайшее время заглянет в спа-салон: остальные пассажиры собираются к ужину и готовятся праздновать начало первого рейса.

– Помогите! – крикнула Пола, вновь схватившись за дверную ручку.

Но потные руки соскользнули с металла, и женщина с воем стала оседать на пол, ломая ногти о деревянную обшивку. Пытаясь сохранить равновесие, махнула левой рукой в сторону, задев деревянную бадью. Вода с шипением выплеснулась на раскаленные угли, и в сауне тут же стало еще жарче.

– О боже! – Пола разрыдалась, и слезы мгновенно высохли на разгоряченных щеках. – Пожалуйста, помогите!..

После приятной, освежающей прогулки по открытой палубе Анна вернулась в помещение. Прошла по зеркальному коридору, незаметно из-под челки скользя взглядом по бару. Она не прогадала – Томми действительно оказался там. Анна рассчитывала, что он будет угрюмо пить в одиночестве, но Томми сидел в шумной мужской компании. Они разговаривали и веселились. Анна была рада, что он и не подумал искать жену.

Она стремительно вернулась на шестую палубу и довольно улыбнулась при виде таблички с надписью «Закрыто» на дверях спа-салона. Анна вновь ее перевернула, ненадолго замерла у входа и, войдя, направилась к сауне. Кочерга была на месте; изнутри не доносилось ни звука.

Анна сделала глубокий вдох, беззвучно вынула кочергу и засунула ее под стопку полотенец. Взялась за ручку и распахнула дверь.

Пола съежилась на лавочке в дальнем углу сауны. Она приподняла голову, услышав, что дверь открылась.

– Ого! Вы еще здесь? – Анна дружелюбно улыбнулась. – Я не оставляла свой браслет… Да вот же он! – Она подняла серебряную цепочку, замерла и встревоженно спросила: – Всё в порядке?

Пола прерывисто вздохнула и с трудом поднялась со скамейки.

– Не закрывайте дверь! – крикнула она и, протиснувшись мимо Анны, в панике бросилась из сауны. – О господи! – Пола разрыдалась, жадно хватая ртом воздух.

Она заметила кулер и поковыляла к нему. Анна встала рядом, взяла стаканчик из ее дрожащих рук и налила воды. Пола жадно осушила стакан и заключила Анну в объятия.

– Я застряла! – сквозь слезы пожаловалась она. – И думала, что умру!

Анна закатила глаза за спиной Полы.

– Что значит «застряли»? – невинно спросила она.

– Дверь не открывалась, – прошептала Пола, бросая испуганный взгляд в сторону сауны.

Анна подошла к двери, с легкостью закрыла ее и вновь распахнула.

– Она не открывалась! – воскликнула Пола. – Клянусь, ее заклинило!

– А вы дергали от себя или на себя? – спросила Анна, показательно открывая и закрывая дверь, словно в подтверждение своей правоты.

– Не… не помню, – пролепетала Пола. – Но я очень рада, что вы пришли.

Ее глаза снова наполнились слезами. Женщина пододвинула к себе стул и села.

Анна пристально разглядывала Полу. Таких раскрасневшихся щек она еще ни у кого не видела! А волосы… Они сильно распушились и теперь кудрявым ореолом обрамляли голову.

– Так вы все это время были здесь? Неужели муж не пошел вас искать?

Пола молча покачала головой. По ее щеке покатилась одинокая слеза.

– Ну что, скоро ужин. Вы едва держитесь на ногах. Давайте я провожу вас в каюту.

– Моя сумка! – спохватилась Пола. Она резко остановилась и, высвободившись из-под руки Анны, уставилась на ряд шкафчиков вдоль стены. – Моя сумка пропала!

Анна подошла к шкафчикам:

– В какой из них вы ее положили?

– Ни в какой. – Пола покачала головой. – Я не смогла их открыть и поставила сумку наверх.

Анна легким движением руки открыла один из шкафчиков:

– Вы не взяли ключ на ресепшен?

– А когда я пыталась открыть, ничего не выходило! – Пола всхлипнула и яростно потерла глаза. – Боже мой, за что мне все это?

Анна снова повернулась к ней:

– А что было в сумке? Кошелек, телефон? Что-нибудь ценное?

– Нет, просто косметика… Кажется, кошелек для мелочи. – Пола потянула за шнурок на шее. – По крайней мере, ключ от каюты при мне.

– Мы заявим о пропаже сумки. Кстати, а вдруг вы ее сюда не приносили? Может быть, вы оставили ее в каюте?

Пола в совершенной растерянности посмотрела на Анну.

– Даже не знаю… – нерешительно протянула она. – Может быть.

Анна похлопала ее по плечу:

– Пойдемте, я провожу вас до каюты.

По пути Пола смогла восстановить душевное равновесие. Когда они добрались до люкса «Экспедиция», она чувствовала себя значительно лучше, но не могла отделаться от неловкости из-за того, что малознакомый человек стал свидетелем ее недавней истерики.

– А, да мы, можно сказать, соседи, – отметила Анна, когда Пола остановилась у двери в свою каюту. – Мой люкс вон тот, угловой.

Пола нервно теребила край полотенца, которым была обернута. Ткань насквозь промокла от недавних злоключений.

– Я так рада, что вы оставили в сауне свой браслет, – призналась Пола. – Анна, вы путешествуете одна?

– Да, – кивнула та. – Решила побаловать себя перед Новым годом. А потом снова на работу, дел всегда невпроворот.

Пола задумалась: кем девушка работает? Она порывисто взяла Анну за руку:

– Пожалуйста, поужинайте сегодня с нами! Я хочу вас как следует отблагодарить. Мы с мужем угощаем.

– Мне кажется, еда уже включена в стоимость билетов. – Заметив смущение Полы, Анна подбадривающе сжала ее ладонь. – Но я с удовольствием с вами поужинаю. Спасибо.

– Хорошо. – Пола расправила плечи и вставила в ручку двери ключ-карту. – Приходите к нам через час.

Наконец-то она в безопасности – в своей просторной каюте! Пола обессиленно опустилась на кровать. Ну и довелось же натерпеться страху в этой злосчастной сауне! Стянув бикини и подойдя к двери в ванную, где висело зеркало, она замерла, пристально глядя на свое отражение: обезвоженная кожа в красных пятнах, ломкие и сухие, как солома, волосы. Пола потянула за них и поморщилась, увидев, что в руке остался целый пучок. Что она с собой сделала в этой адской парилке?! При мысли о том, сколько ей приходилось тратить денег, чтобы поддерживать волосы и кожу в идеальном состоянии, на глаза вновь навернулись слезы отчаяния и обиды. Ужасно, но теперь она даже голову помыть не успеет! К тому же Пола боялась лишний раз трогать волосы, дабы не спровоцировать их выпадение.

Она взяла кокосовое масло и нанесла на волосы по всей длине, чтобы их можно было расчесать. Пригладив непослушные пряди, скрутила волосы в пучок и мрачно взглянула на свое отражение. Совсем не так представлялся ей первый вечер на корабле!

И кстати, куда запропастился Томми? Пола дотянулась до телефона – и вдруг вспомнила, что потеряла сумку. Она заметалась по каюте, беспорядочно открывая всевозможные дверцы и выдвигая ящики. Пола была уверена, что брала сумку в спа-салон, но все равно отчаянно надеялась ее найти.

Она снова была на грани истерики. Набрав номер мужа, в ожидании ответа нетерпеливо забарабанила ногтями по стенке раковины.

Боже мой, а ногти! Пола в ужасе уставилась на левую руку. Она вспомнила, как отчаянно пыталась выбраться из сауны и скреблась в деревянную дверь, а ногти обламывались и крошились. А ведь буквально вчера ходила на маникюр! Все, что осталось от него, – неровные сколы. Столько денег на ветер!

– Привет, дорогая, – наконец поднял трубку Томми.

Пола с трудом отвела взгляд от многострадального маникюра.

– Ты где? – сквозь всхлипы спросила она, не в силах совладать с голосом.

– На нижней палубе, – ответил он, а на заднем фоне раздался раскатистый мужской смех.

Пола с трудом подавила рыдания. Лицо в отражении раскраснелось еще сильнее.

– Скоро ужин, – выдавила она.

– Сейчас приду, – как ни в чем не бывало ответил Томми, явно не замечая отчаяния жены. – Буду через пять минут.

Положив трубку, Пола усиленно попыталась привести себя в порядок. «Ну и видок», – думала она, глядя в зеркало: иссиня-черные волосы из-за кокосового масла выглядели сально и неопрятно; крем с алоэ вера почти не помог от ожогов, а ногти на левой руке теперь были на несколько миллиметров короче, чем на правой. Надев платье в пол, она понадеялась, что приглушенный голубой смягчит нездоровый цвет лица. Но это не помогло. Летнее платье в разгар осени выглядело странно и неуместно.

Как раз в этот момент щелкнул замок. Томми вошел в каюту, бросил ключ-карту на кровать и опустился в кресло у окна.

– Как дела? – будничным тоном спросил он, когда жена вышла из ванной.

Казалось, злость на нее прошла у него без следа.

Пола прикусила губу.

– Очень плохо, – шмыгнула она носом.

– Познакомился в баре с рыбаками, – начал Томми, как будто вовсе не слышал ее ответ. – Классные ребята, хорошо поболтали. Они рассказали столько интересного о северном сиянии…

Пола всхлипнула и опустила голову, пряча слезы.

– Дорогая?

Она яростно потерла глаза пальцами:

– У меня сегодня просто ужасный день! Я застряла в сауне! – Пола указала на свою голову. – Посмотри на мои волосы и кожу! – Она с несчастным видом взглянула на руки. – Меня выручила женщина из соседней каюты. Я хотела ее отблагодарить и пригласила сегодня с нами поужинать. Она путешествует одна, – запоздало добавила Пола.

– Ладно, – скупо отозвался Томми. – Буду собираться.

Он поднялся с кресла, слегка шатаясь, подошел к шкафу и перебрал вешалки с одеждой, которую недавно развесила жена.

Глаза Полы еще не просохли окончательно. Она попыталась взять себя в руки. К ужину у них будет гостья. Если не успокоиться, Томми откажется от совместного ужина. И тогда он, наверное, предпочтет жене компанию новых приятелей, а девушка из соседней каюты останется о Поле еще более невысокого мнения, чем сейчас.

Пола закусила губу и опустилась в кресло, где недавно сидел Томми. Ей хотелось забраться под одеяло, уснуть и навсегда забыть об этом кошмарном дне. Но вместо этого предстояло пережить званый ужин.

Тем временем в угловой каюте Анна достала самое эффектное платье – золотое в пайетках. Оно ничуть не выглядело вульгарным, но крой подчеркивал соблазнительные очертания ее стройного тела. Аккуратно нанося макияж, Анна сравнивала себя с Полой, с ее ужасной, пошедшей пятнами кожей и лохматыми соломенными волосами. Она наносила на скулы бронзер и улыбалась своему отражению. Почему бы в качестве дружеского жеста не предложить Поле сходить завтра в салон на процедуру глубокого восстановления волос?

Бросив последний взгляд в зеркало, Анна взяла клатч и сумку Полы, которую стащила со шкафчика в спа-салоне, вышла из каюты, прошла несколько метров по коридору и энергично постучала в дверь каюты супругов.

Ей мгновенно открыли. При виде крепкого и привлекательного Томми Эллиса сердце Анны забилось чаще. Он был одет в элегантный черный костюм без галстука и белоснежную рубашку – непринужденно и уверенно.

– Привет! Вы, должно быть, Томми. – Анна улыбнулась и крепко пожала ему руку. – Я Анна. Ваша жена любезно пригласила меня поужинать с вами.

– Заходите. – Он белозубо улыбнулся. – Пола еще собирается. Уж не знаю, что она так долго делает, – рассмеялся Томми. – По-моему, она всегда выглядит одинаково.

Любопытно. Анна подняла брови. Первая же реплика Томми оказалась шпилькой в адрес жены. В обычной ситуации она сочла бы это тревожным звоночком, ведь по окончании круиза планировала занять место Полы. Большинству женщин не понравилось бы такое пренебрежительное отношение к собственной жене. Но Анне телячьи нежности ни к чему. Она знала, что красивые слова не стоят ни гроша. А после старика Уильяма жить с Томми Эллисом будет значительно проще. И воздастся за это гораздо больше.

Томми подошел к полукруглой барной стойке и взял бутылку джина:

– Не хотите выпить?

Но согласиться Анна не успела, потому что в этот момент из ванной вышла Пола. Ее глаза были почти такими же красными, как кожа на лице.

– Ой, Анна, привет. – Пола улыбнулась, смиренно пожав плечами. – Я сделала все, что смогла.

Томми протяжно вздохнул за спиной у Анны. Та же пристально изучала лицо Полы и размышляла.

– Я взяла с собой пудру, хотите воспользоваться? Летом я сильно обгорела в Мексике. Пока кожа не зажила, только пудрой и спасалась. – Анна достала из клатча коробочку и одновременно приподняла сумку Полы. – Ах да, я вернулась в сауну и нашла ее на ресепшен. Это ведь ваша?

– Моя! – Пола с улыбкой взяла ее и вытряхнула содержимое на пол. – Все на месте! – радостно объявила она.

В комнате воцарилась неловкая тишина, и Пола подняла взгляд на Анну.

– А откуда вы узнали, что это моя сумка? – спросила она. – Здесь же нет ничего с моим именем.

Анна боролась с подступающим румянцем и пыталась сохранить невозмутимый вид. Значит, Пола решила бросить ей вызов? Неужели она догадалась, кто запер ее в сауне и украл сумку? Анна почувствовала, что к глазам подступают слезы, и постаралась смягчить выражение лица.

– Кроме вас, я сегодня днем никого не видела в спа-салоне, поэтому решила, что сумка ваша.

Анну порадовал собственный ровный и твердый тон, и она подумала, решится ли Пола с ней спорить. Девушка бросила взгляд на Томми – стоя за барной стойкой, мужчина нетерпеливо поглядывал на часы.

– Ну что, идем ужинать? – воспользовавшись паузой, спросил он.

Пола встала:

– Да, сейчас только уберу. – Она взяла сумку и потрясла ею перед мужем, проходя мимо. – Смотри, Анна нашла сумку, которую я потеряла в спа-салоне.

Томми поднял взгляд на жену:

– А-а-а, так ты не только застряла в сауне, но еще и вещи умудрилась потерять? Да ты превзошла саму себя!

Анна с интересом наблюдала за отношениями супругов. Томми так и норовил побольнее уколоть жену, а та никак на это не реагировала. Неужели настолько привыкла к язвительным замечаниям мужа, что перестала их замечать? А может быть, просто держала лицо, но, оставшись в одиночестве, давала волю слезам? Возможно, неуважение мужа окупалось в глазах Полы домом с пятью спальнями и прочими радостями жизни?

Если это так, Анна вполне ее понимала.

– Ваша пудра очень помогла, спасибо большое, – отметила Пола, когда они втроем вышли из каюты.

В узком коридоре им пришлось разделиться: Томми шел впереди, а женщины – за ним.

– Да, хорошая пудра. Я купила ее однажды в Нью-Йорке и теперь всегда беру себе несколько штук про запас, когда там бываю, – с улыбкой отозвалась Анна. – Можете оставить себе.

– Нет, что вы! – воскликнула Пола, побледнев. – Она же очень дорогая!

Анна дружески коснулась ее руки:

– Берите, я настаиваю.

Пола с интересом взглянула на новую знакомую. За каких-то несколько минут девушка успела сообщить им, что летом отдыхала в Мексике и часто бывает в Нью-Йорке. И это не говоря о круизе, дизайнерском платье и дорогой пудре, с которой Анна так легко рассталась. Одним словом, она явно не испытывала недостатка в деньгах.

– А где вы работаете, Анна? – спросила Пола, когда они остановились возле лифта.

– Я возглавляю крупную фирму с филиалами по всей стране, – ответила та. – Моя команда в основном состоит из фрилансеров, и я слежу за тем, чтобы каждый занимался своим делом. Должность не из простых – мы сейчас выходим на международный уровень, – поэтому работать приходится буквально круглые сутки. – Она неожиданно улыбнулась и обвела широким жестом коридор. – Такой вот отпуск – моя награда!

Пола моргнула, не веря своим ушам. Эта миниатюрная женщина с телосложением мальчика-подростка руководит целой компанией и при этом зарабатывает достаточно, чтобы ни в чем себе не отказывать и брать отпуск по несколько раз в год?

– Ничего себе, – пробормотала она. – Звучит солидно. – Пола ненадолго задумалась, а потом добавила, прищурившись: – А ваш муж?

Анна рассмеялась:

– Я не замужем. У меня нет ни времени, ни желания возиться с мужем и детьми.

От Полы не укрылось, что при этих словах Томми, до этого не проявлявший ни малейшего интереса к разговору, перевел взгляд на новую знакомую.

– А чем вы занимаетесь, Пола? – вежливо спросила Анна, когда они вошли в лифт.

В разговоре повисла пауза. Обычно на подобные вопросы Пола с оттенком гордости отвечала, что муж зарабатывает достаточно, чтобы содержать их обоих. Но на фоне молодой энергичной Анны жизнь домохозяйки не казалась такой уж привлекательной.

– Работаю по дому, – неловко пролепетала она, понимая, как убого это звучит.

– Горничной? – удивилась Анна. – Я подрабатывала уборщицей, когда училась в университете.

Почувствовав, что ее неправильно поняли, Пола тяжело сглотнула. Томми молча ухмыльнулся в сторону жены.

– Нет, я имела в виду, что просто веду домашнее хозяйство, – пришлось пояснить Поле. – Я не работаю.

Лифт шумно устремился вниз, к ресторану, затем коротко звякнул, оповещая их о прибытии. Анна ничего не ответила, и Пола решила, что девушка просто ее не расслышала.

Когда новая знакомая вышла из лифта, Пола дернула мужа за руку и прошипела:

– Она думает, что я уборщица!

Томми выдернул руку и поправил манжету.

– Господи, да расслабься ты, – небрежно отозвался он и подошел к Анне, ожидая, пока их усадят.

Пола же осталась в одиночестве. Ее задело предположение Анны и полное равнодушие мужа. Она увидела, что на какое-то замечание Анны Томми захохотал, откинув голову. Когда подошел официант и повел их за свободный столик, Томми положил руку Анне на талию.

Пола плелась позади.

– Овощной салат, – сказала Анна, возвращая меню официанту. – Этого будет достаточно.

Она перевела взгляд на Полу и заметила, как бретельки платья впиваются той в плечи. Да, салат – разумный выбор.

Анна молча ждала, пока Томми и Пола закажут вырезку с двойной порцией масла и картофель фри.

Картофель фри! Можно было, по крайней мере, выбрать батат – он не такой вредный.

Пола с пристыженным видом протянула официанту меню.

– Из-за всех этих злоключений в сауне я пропустила обед, – объяснила она.

Анна кивнула. Она тоже не обедала и даже не завтракала. Хороший повод для гордости.

Пола наклонилась к Анне, коснувшись ее руки:

– Хотела объяснить: я не уборщица и не экономка. Я вообще не работаю.

– Эй, ребята!

Пола вздрогнула от внезапного окрика мужа, и обе женщины перевели взгляды на него.

– Это парни, с которыми я сегодня познакомился, – объяснил Томми, отодвигая стул. – Скоро вернусь.

Анна сдержала улыбку и повернулась к Поле:

– А кем вы мечтали быть? Я имею в виду, в детстве.

Пола непонимающе смотрела на нее:

– О чем вы?

– Думаю, вряд ли кто-то мечтает о жизни трофейной жены. Кем вы хотели стать, когда учились в школе?

Женщина вздохнула и застыла со страдальческим выражением лица.

– Пола? – обеспокоенно окликнула ее Анна.

Та покачала головой и безрадостно усмехнулась:

– Забавно, моя лучшая подруга буквально на днях сказала мне что-то в этом роде. Чтобы я не растворялась в муже. – Пола саркастически усмехнулась. – Меня это взбесило.

Анна вздрогнула:

– Простите, пожалуйста, я не хотела вам грубить.

Но Пола смотрела куда-то в дальний конец зала. Анна проследила за ее взглядом. Томми сидел в окружении новых друзей. Они похлопывали друг друга по спине и обменивались рукопожатиями, словно давно не виделись и не могли нарадоваться встрече.

– Трофейная жена… – тихо повторила Пола.

Анна схватила ее за руку:

– Послушайте, мы с вами только познакомились, но уверяю вас, вы гораздо больше чем трофейная жена. Только посмотрите. – Она жестом указала на стол. – Я сидела бы в полном одиночестве, если бы вы не пригласили меня на ужин.

Анна похлопала Полу по кисти и осторожно положила ее руку обратно на стол. Она гордилась, что сумела придумать для Полы комплимент.

– Не обращайте на меня внимания. – Пола натянуто улыбнулась. – Думаю, я все еще не отошла от того ужасного кошмара.

Анна откинулась на спинку кресла, чувствуя, как ярость пробирает ее до мозга костей. Пытаясь успокоиться, она постаралась дышать размеренно. Ужасный кошмар? В том, чтобы застрять на час в спа-салоне, ничего кошмарного нет! Ужас – это когда приходится делить постель со стариком, чтобы не потерять работу и крышу над головой. Страшно не иметь своего угла и кантоваться у друзей. Безработица и нищета – вот что такое настоящий кошмар!

Анна прикусила дрожащую губу. Знакомый металлический привкус во рту вернул девушку в настоящее. Ей как раз подали салат. Анна внимательно осмотрела блюдо и провела рукой по впалому животу. Никаких складок нет и в помине. По крайней мере, эту часть своей жизни она контролировать могла.

– Завтра я иду в салон красоты, – непринужденно заговорила Анна и отвела взгляд, чтобы не видеть, как Пола режет стейк. – Если хотите, можете ко мне присоединиться и сходить на глубокое восстановление волос.

Томми вернулся за стол, потирая руки, и с аппетитом принялся за мясо.

– Завтра парни собираются на глубоководную рыбалку. Они пригласили меня с собой, – оповестил он с набитым ртом. – Думаю, будет здорово.

– Серьезно? – Пола одарила мужа многозначительным взглядом. – В наш первый полноценный день отдыха? – недовольно спросила она.

Анна заметила, как Томми закатил глаза. Пока она неторопливо ела салат, напряжение за столом стремительно росло. Анна буквально чуяла волнами исходившую от Полы горькую обиду.

Наконец та ответила ей:

– С удовольствием схожу с вами завтра в салон, спасибо.

Анна улыбнулась и отодвинула тарелку.

Дело сделано.

– Доброе утро, на связи капитан корабля. Сегодня я хотел бы рассказать вам о Большом квадрате Пегаса. Созвездие можно увидеть как в Северном, так и в Южном полушариях, только в Южном оно расположено вверх ногами!

Крылатый конь Пегас состоит из четырех звезд почти одинаковой яркости. Созвездию две тысячи лет. Его трудно разглядеть невооруженным глазом, но с помощью простого бинокля можно полюбоваться всеми звездами, которые составляют квадрат.

Согласно греческой мифологии, с помощью Пегаса было убито огнедышащее чудовище Химера. В награду за это крылатый конь получил седьмое по величине место на небосклоне.

Пегас находится на расстоянии сто девяносто шесть световых лет от Земли. Просто задумайтесь, как мала человеческая жизнь в масштабах бескрайней Галактики…

Слушая ежедневное обращение по громкоговорителю, Пола поплотнее укуталась одеялом. Ей нравилось, как капитан одновременно авторитетным и слегка ироничным тоном сообщал отдыхающим о продвижении судна и рассказывал о различных космических объектах. Интересно, что об этих обращениях думал Томми? Пола повернулась к мужу, но обнаружила, что он уже куда-то ушел, оставив после себя лишь небольшую вмятину на подушке.

Пола со вздохом потянулась и запустила в волосы пальцы. Вспомнила, что на десять часов записалась в парикмахерскую, и нехотя поднялась с кровати. Не глядя на себя в зеркало, убрала волосы в хвост и быстро натянула узкие джинсы и простую черную рубашку.

– Томми? – окликнула Пола.

Но в каюте мужа не было, скорее всего, уехал на рыбалку с новыми приятелями.

Она печально вздохнула, вспоминая, как раньше муж будил ее поцелуем, просто чтобы сказать, что уходит на работу. Казалось, с тех пор прошло много лет. И когда из их совместной жизни ушла романтика? Пока что Пола проводит отпуск в одиночестве, а ведь они планировали обсудить будущего ребенка! На самом деле супруги не поднимали эту тему с того самого дня, как Томми подарил ей билеты на круиз.

И тут Полу осенило: билеты были не подарком, а отвлекающим маневром. И теперь вместо того, чтобы провести время с женой, Томми со спокойной душой отправился рыбачить в компании новых приятелей. До этого она в нем особого интереса к рыбалке не замечала. Может, по собственной невнимательности? В конце концов, и о страстном увлечении мужа астрономией Пола узнала только совсем недавно.

Она бросила взгляд на кровать, где лежал телефон. Пора отпустить обиды и извиниться. Схватив мобильный, она набрала заветный номер и зажмурилась в ожидании ответа. Когда на другом конце взяли трубку, Пола тяжело сглотнула.

– Джули? – робко произнесла она.

– Пола?

Они знали друг друга так давно, что сразу считали облегчение в голосах друг друга.

– Прости меня! – жалобно промычала Пола.

Джули в то же время воскликнула:

– Я так рада, что ты позвонила!

Они попросили друг у друга прощения, хоть формальные извинения и не требовались. Подругам не нужно было объясняться, почему они тогда нагрубили друг другу. К большому облегчению Полы, женщины просто продолжили разговор с того места, на котором остановились до ссоры.

– Видела в «Фейсбуке» новости о вашем круизе. Как ты там? – слегка невнятно спросила Джули.

– Что жуешь? – Пола вдруг поняла, что не успеет позавтракать до похода в салон.

Взглянув на наручные часы, она увидела, что уже без пятнадцати десять. Да, о завтраке можно забыть, значит надо будет пораньше пообедать.

– Маффины. Ходила утром в «Старбакс».

– И без меня? – рассмеялась Пола. – Я по тебе скучаю, Джулс.

– Я тоже! Рассказывай, как ты там? Холодно уже?

Пола поняла, что после злополучного похода в сауну так и не выходила на палубу.

При воспоминании о спа-салоне ее передернуло.

– Джулс, ты не поверишь! Я ходила в сауну и застряла там. Дверь заклинило! Я уже думала, что умру.

Подруга оказалась благодарным слушателем – из трубки тут же полились изумленные возгласы вперемешку со словами утешения. Пола удовлетворенно откинулась на подушки. И почему она сразу не позвонила Джули?!

– И как же ты оттуда выбралась?

– К счастью, мне пришла на помощь одна женщина. Она уже сидела в сауне, когда я пришла. Голой, представляешь!

Пола выпучила глаза при одном воспоминании об этом эксцентричном поступке. Она не считала себя скромницей, но поведение Анны казалось ей совершенно неприемлемым.

– Фу, – поддержала ее Джули.

– Да уж. Так вот, она ушла, но потом, к счастью, вернулась и выпустила меня. Вчера я пригласила ее с нами поужинать. Она путешествует одна.

– А зачем она вернулась в сауну? – поинтересовалась Джули.

– По-моему, забыла свой браслет. Мне же лучше – больше туда никто бы не пришел. А потом я еще и сумку потеряла. Кошмар! Я решила, что ее украли в сауне, но Анна – женщина, которая меня выручила, – нашла ее и вернула мне.

На другом конце провода воцарилось молчание.

– Алло, ты здесь? – спросила Пола.

– Ага. Просто выходит, будто эта женщина – твой ангел-хранитель какой-то, – осторожно подбирая слова, проговорила Джули, и от Полы не укрылось, что подруга что-то недоговаривает.

Она нахмурилась, глядя на телефон. Неужели Джули ревнует ее к новой подруге?

– Ты это к чему? – хмыкнула она.

– Она не замужем?

– Ну да, и худая как щепка. Я серьезно, мы с Томми вчера взяли на ужин восхитительный стейк, а она только слегка поклевала салат.

– Милая, с такими надо быть осторожной. Некоторые женщины спят и видят, как бы увести состоятельного мужчину вроде Томми. Просто не дай ей себя обмануть.

Пола почувствовала вспышку раздражения, как и во время последней встречи с Джули. Невозможно терпеть ее постоянные нотации. Еще и шпильки в адрес Томми, намеки на то, что он собирается уйти к другой! Просто потому, что Джули самой изменил муж…

Пола глубоко вздохнула, не желая снова ссориться с лучшей подругой:

– Ей не нужно «уводить состоятельного мужчину», она сама очень богата, у нее успешная карьера, свой бизнес.

– А, так, значит, она стройная, независимая и богатая. Действительно, позариться не на что, – сухо съязвила Джули.

– Да она даже почти не обращала внимания на Томми. Анна общалась со мной, – раздраженно парировала Пола. – Слушай, мне пора идти, скоро она за мной зайдет. Мы пойдем в салон красоты.

– Сегодня ваш первый полноценный день отпуска, куда делся Томми? – с подозрением спросила Джули.

– Он на рыбалке с какими-то новыми знакомыми. – Пола зажмурилась и крепко сжала в руке телефон. Она не могла больше выносить неодобрительного молчания Джули. – Мне пора, дорогая, я тебе еще позвоню!

Как только она повесила трубку, в номер постучали. Пола поспешно открыла дверь и поздоровалась с Анной. Девушка была одета в теплое зимнее пальто, высокие скулы горели румянцем.

– Вы были на палубе? – предположила Пола.

– Да, захотела проводить ребят на рыбалку, – непринужденно ответила Анна. – Я подумала, что встречу там вас.

Пола нахмурилась. Ее никто не приглашал провожать ребят; она даже не знала, во сколько они планировали отправляться на рыбалку. А откуда об этом стало известно Анне?

– Я решила сегодня выспаться, – жалко пролепетала Пола. – Томми сказал вам, во сколько они уезжают? И если да, то когда? Вчера они разговаривали мало и точно не о подробностях предстоящей рыбалки.

– Нет, я просто решила прогуляться перед походом в салон. Представляете, мы уже в Брюгге. Когда мы причалили, было здорово наблюдать, как туристы проносятся мимо на лодках. В Ауддорпе мы снова пришвартуемся и заберем рыбаков.

Пола вдруг поняла, что Анна знает о вылазке Томми гораздо больше, чем она сама, которая даже не догадывалась, что круизный лайнер причалит, чтобы высадить рыбаков, а затем подберет их в другом месте.

Пола вспомнила о предостережении Джули и почувствовала, как земля уходит из-под ног. Почему Томми не попросил ее проводить их с утра?

Женщина беззаботно улыбнулась Анне, усмиряя охватившую ее панику. В конце концов, если бы соседка хотела попытать счастья с Томми, она присоединилась бы к рыбалке.

– Я встречу их на обратном пути, – сказала Пола, глядя на наручные часы. – Но сначала нужно сходить в салон и привести в порядок волосы.

Моя мать была проституткой и наркоманкой.

С этого обвинения начался мой первый день учебы в средней школе.

В свои одиннадцать лет я в общих чертах знала, что такое секс, но считала, что им занимаются молодые люди, а не женщины возраста моей матери. А наркотики?

Я подумала о нашем соседе Кевине. Пока я и в снег, и в зной сидела на улице, терпеливо ожидая, когда мама освободится от клиентов, он курил у себя на заднем дворе большие белые самокрутки. Этот запах было ни с чем не спутать.

Так что при слове «наркотики» я представляла себе его сигареты со странным запахом. Ничего страшного я в них не видела, потому что в нашем районе траву курили почти везде.

О том, чем, оказывается, занимается мама, мне рассказала одноклассница. Невысокая и гибкая Сьюзан походила на хорька. У нее, как и у меня, не было друзей, и теперь, оглядываясь назад, я думаю, что это могло бы нас сблизить. Но Сьюзан отчаянно хотела всем нравиться и поэтому издевалась надо мной.

Она объявила это на весь класс перед началом занятий, когда учитель еще не пришел. От потрясения я не нашлась с ответом и молча задумалась о нашем доме: о маминой спальне, куда мне категорически нельзя входить, если дверь закрыта; о спичках и пепельницах и о специфическом запахе, который я приписывала Кевину, хоть часто и казалось, что он исходит со стороны маминой комнаты.

Я не знала, какое из этих обвинений – проститутка или наркоманка – было хуже.

Воспитанные и популярные одноклассницы, которые не имели ничего общего со Сьюзан или со мной, тут же подхватили ее слова: «шлюха», «нарик», «шалава», «наркоша». Сначала – тихим шепотком от парты к парте, а потом загудел весь класс.

– Неправда! – Мой голос дрожал, но я сказала что требовалось, я решила все отрицать.

После того как в класс вошел учитель, дети разбежались по своим местам, их смех и презрительные взгляды повисли в спертом воздухе.

Из-под опущенных век я пристально наблюдала за девочками, которые обзывали мою мать.

– А где твой папа? – прошипела Сьюзан. – Он что, был одним из ее хахалей?

Хахалей.

Моя мать называла приходивших к ней мужчин клиентами. Когда я была совсем маленькой, она говорила, что это ее друзья. Названия менялись, но суть оставалась одна.

Учитель в рубашке с пятнами от кофе и нелепых очках встал из-за своего обшарпанного стола и с горящими глазами пообещал нам, что следующие несколько лет станут одними из лучших в нашей жизни.

Он солгал.

В тот же день, когда я вернулась из школы, дверь в спальню на удивление была открыта, а сама мама в халате сидела на кухне, облокотившись на столешницу.

Я замерла, следя за ней, и попыталась вспомнить, когда в последний раз видела маму в другой одежде, кроме халата. Прокрутив в голове события нескольких недель, пришла к выводу, что это было в начале летних каникул, когда мы ездили за новой школьной формой. С тех пор прошло полтора месяца.

– Мама! – окликнула я, закрывая за собой кухонную дверь.

Она достала из пачки сигарету и зажала ее между пожелтевшими пальцами. Я ждала, что мама поинтересуется, как прошел мой первый учебный день, но вместо этого она прикурила и продолжила смотреть в окно.

– На что ты смотришь? – спросила я, встав позади нее.

– Ни на что, – последовал сухой ответ.

Я замерла рядом, вдыхая сигаретный дым и стараясь не обращать внимания на тяжелый запах ее духов. В тесной кухне было жарко, и я, засучив рукава, положила руки на прохладную столешницу. Я ждала, что мама обратит внимание на мои покрытые шрамами запястья, но она ничего не сказала.

– Мам, можно спросить про папу? – Я стояла, затаив дыхание: раньше я никогда ни о чем подобном не спрашивала.

– Нет, – хмыкнув, отрезала она и встала, потягиваясь. – Сообразишь нам что-нибудь на ужин, пока я принимаю ванну? – спросила она, затушив сигарету о раковину, и, не дожидаясь ответа, вышла.

Услышав ее тяжелые шаги по лестнице, я поняла, что разговор окончен.

В новой школе со мной училась девочка из еще более неблагополучной семьи – Ребекка Лавери. Грязная и худая как щепка. Я же содержала себя в чистоте и порядке, потому что в семь лет научилась пользоваться стиральной машиной, утюгом и душем, а с восьми еще и готовила для нас с мамой. Я была рада, что неухоженный и жалкий вид Ребекки ненадолго отвлек других детей от образа жизни моей мамы. На какое-то время меня оставили в покое.

Как-то раз я сидела у кабинета медсестры после того, как на уроке рисования травмировала себя скальпелем. К тому времени я уже перестала наносить себе раны в поисках сочувствия, внимания и утешения. Оказывается, когда становишься старше, учителя и медсестры перестают тебя жалеть и обнимать после каждой небольшой ранки. Но я все равно продолжала резать руки, потому что это приносило чувство освобождения и облегчения. Но счастье длилось недолго, и я старалась не злоупотреблять, но не смогла удержаться при виде острого лезвия. Соблазн оказался слишком велик – мне вновь захотелось почувствовать желанную легкость и свободу.

Медсестра проворно обработала рану. Она отметила, что я выгляжу бледной, и велела мне посидеть в приемной – вдруг потеряю сознание. Я ждала, что она как-то прокомментирует бледные узоры шрамов на моих руках, но медсестра ничего не сказала.

Пока я бездумно сидела на стуле, в приемную вошла худышка Ребекка.

– Мистер Хестон сказал мне прийти сюда, – заявила она, и я запоздало поняла, что Ребекка обращается ко мне.

Я пожала плечами. Не я ее вызывала; мне-то зачем об этом сообщать?

– Ребекка? – Медсестра, которая перевязала мне рану, подбежала к Ребекке, присела рядом и крепко обняла ее.

Одиноко сидя в углу, я наблюдала за ними со смесью зависти и восхищения.

– Мы зададим тебе несколько вопросов, – приглушенно сказала медсестра куда-то в волосы Ребекки. – Возможно, тебе будет сложно отвечать, но очень важно, чтобы ты рассказала правду.

Они вместе прошли в медкабинет, а вслед за ними туда же направились две женщины в деловых костюмах. Через какое-то время, как раз когда меня собирались отпустить обратно в класс, Ребекка в сопровождении этих женщин вышла из кабинета. Ее глаза покраснели от слез.

– Все будет хорошо, тебе больше никогда не придется возвращаться домой, – утешала ее одна из женщин. – Ты переедешь в другое место. Там живут добрые люди, и они очень тебя ждут.

Эта новость облетела всю школу: Ребекку домогался человек, которого она называла «дядей». Видимо, через их дом проходило много мужчин, и я невольно сравнила ситуацию дома у Ребекки со своей.

Я не видела ни одного из маминых клиентов. Они мною не интересовались, а может, даже и не знали о моем существовании. Интересно, что бы они сделали, увидев меня после встречи с мамой. Стали бы проявлять ко мне нездоровый интерес, как к Ребекке ее «дядя»? Может быть, тогда меня тоже вызвали бы в кабинет, окружили вниманием и заботой и отправили жить к людям, которым я буду небезразлична? Эта мысль еще долго не давала мне покоя.

При прощании с Ребеккой слезы лились рекой. Ее судьбу оплакивали те самые девочки, которые еще недавно над ней смеялись. А я просто изнывала от зависти. Ребекку спасли. Теперь она будет купаться в любви, доброте и заботе.

Пола прислонила голову к раковине и с облегчением вздохнула. Она слышала, как в другой части салона Анна вполголоса разговаривала со стилисткой. Интересно, что ей сделают? Ведь стрижка и так короткая: сбритые виски и более длинные волосы на затылке. Поле такая экстравагантная прическа точно не пошла бы, но на Анне, в сочетании с ее миниатюрной мальчишеской фигурой, это выглядело элегантно и дорого. Подкрашивать корни тоже не было необходимости.

– Оставим маску примерно на полчаса, – сказала девушка-парикмахер, массируя Поле голову.

– Отличная идея – восстановить волосы, поврежденные в сауне, – вполголоса одобрила Анна.

Казалось, она стоит совсем близко. Пола открыла глаза, но тут же снова закрыла, потому что на веки попали брызги.

Анна положила руки ей на плечи, и Пола почувствовала, что расслабляется.

– А что вам, Анна, будут делать? – спросила она, поморщившись, когда стилистка потянула ее за спутанные волосы.

– Мм… просто подровняют кончики. Я хотела сделать мелирование, но поняла, что мне нравится, как мои волосы выглядят сейчас, – ответила Анна.

На ресепшен зазвонил телефон, и стилистка замерла, не выпуская из рук волосы Полы.

– Вы не против, если я отойду? – спросила она.

Пола молча махнула рукой.

– Не люблю, когда мастерам приходится выполнять еще и работу администраторов, – тихо призналась она Анне и, сделав паузу, смущенно хихикнула. – Вы, наверное, теперь думаете, что у меня барские замашки?

– Нет, меня и саму это жутко раздражает, – ответила Анна. – Я думаю, мы платим им достаточно, чтобы можно было нанять человека, который будет отвечать на телефонные звонки.

– Вот именно! – улыбнулась Пола и вновь опустила голову на раковину. – А вы не хотите составить мне компанию и пообедать, как только здесь закончим?

– Мисс Маси? – В салон вошла вторая парикмахерша и с приветливой улыбкой позвала Анну к себе. – Я освободилась.

Когда через тридцать минут стилистка снимала с головы Полы пленку, в животе у последней шумно заурчало. Она взглянула на Анну и поняла, что та так и не ответила на вопрос о совместном обеде. Пола хотела спросить еще раз, но, скользнув взглядом по ее субтильной фигуре, передумала. Вчера вечером Анна едва притронулась к салату. Вдруг у нее расстройство пищевого поведения? Тогда, наверное, бестактно настойчиво звать ее в ресторан.

– Анна, чем вы сегодня собираетесь заняться?

Девушка пожала плечами:

– Насколько я понимаю, мы на пару часов причалим, чтобы забрать наших рыбаков. Может быть, сойду на берег и прогуляюсь.

Пола кивнула. Анна явно собиралась застать возвращение мужчин с рыбалки. Возможно, она хотела завести с кем-то из них роман. Пола снова вспомнила о предупреждении Джули. А вдруг Анна придет на палубу именно для того, чтобы встретиться с Томми?

– Merda![2]

Пола не знала ни языка, ни национальности стилистки, но по ее интонации было ясно: что-то пошло не так.

– Что случилось? – обернувшись, спросила она.

Лицо стилистки было белым как полотно.

Пола перекинула волосы через плечо и взглянула на них.

– О боже! – вырвалось у нее. Взяв несколько прядей в руку, она в ужасе воскликнула: – Что это?!

Из противоположного угла салона раздался голос Анны:

– Что такое?

Пола потеряла дар речи. Она пыталась успокоить себя: «Ерунда, это всего лишь волосы. Не болезнь и тем более не смерть. Просто волосы, ерунда».

Но на самом деле все было далеко не «просто».

Раздался шорох парикмахерской накидки – Анна подошла к Поле и встала рядом с двумя стилистками. Она протяжно вздохнула, а мастера продолжали хранить напряженное молчание. Они явно боялись рассказывать Поле, что произошло.

– Это осветлитель? – резко спросила Анна, трогая волосы.

Она смотрела на Полу со смесью сочувствия и ужаса.

Теперь парикмахерши оживленно переговаривались, то и дело указывая на миску со средством для восстановления волос, но Пола словно язык проглотила. Она не выставляла никаких требований: ни исправить случившееся, ни вернуть деньги и предоставить в возмещение ущерба бесплатные процедуры, ни получить объяснение менеджера. Какой в этом смысл? Здесь и сейчас ничего не сделаешь.

– Просто… высушите их, – севшим голосом наконец выдавила она.

В зеркальном отражении Пола увидела, как женщины за ее спиной обменялись беспокойными взглядами, и услышала собственное учащенное дыхание. Внезапно Поле стало невмоготу, и она резким движением сдернула туго подоткнутую у горла накидку, встала и бросила ее на стул.

– Уже не важно, – сдавленно бросила она и под пристальными взглядами присутствующих выбежала из салона.

Пола остановилась, держась рукой за стену. Казалось, сам коридор сужается и давит на нее. Услышав из-за двери приближающийся стук каблуков, женщина с усилием оттолкнулась от стены и понеслась по винтовой лестнице, чувствуя, как с каждым поворотом все сильнее кружится голова.

Краем глаза Пола заметила большую металлическую дверь, толкнула ее и выбралась наружу. От пронизывающего ветра у нее тут же перехватило дыхание, и она внезапно поняла, что вышла на минусовую температуру в одной тонкой рубашке и без пальто. Обхватив себя руками и опустив голову от встречного ветра, она подошла к перилам.

С трудом Пола подняла наполненные слезами глаза на небо – свинцово-серое, затянутое большими темными тучами. По палубе барабанил крупный дождь, колол кожу, мочил и без того влажные волосы.

Она взяла одну из прядей и искоса взглянула на нее. Да, точно – осветлитель. Анна была права. Будь Пола блондинкой, ошибка стилистки бросалась бы в глаза не так, как неприятный ярко-рыжий цвет вместо черного. Вдобавок ко всему, волосы обесцветились не по всей длине, а неровными пятнами.

Но как осветлитель попал в маску для волос? Может быть, остался в миске от предыдущего клиента?

«Да какая теперь разница», – прервала Пола поток своих мыслей и откинула голову, чтобы капли дождя смывали с волос неприятную субстанцию.

Опершись рукой о ледяные перила, она пристально вглядывалась в открытое море в надежде увидеть, как Томми возвращается после своего приключения. Но на неспокойных волнах не было никаких признаков жизни. До самого горизонта простирался лишь темный, грозный и пустынный океан.

Анна стояла на выходе из салона, постукивая ногтями по стойке. Стилистка, обслуживавшая Полу, обеспокоенно смотрела на нее.

– Она ведь ваша подруга, да? – вполголоса спросила она.

Анна пожала плечами:

– Да нет, я только вчера с ней познакомилась.

Стилистка кивнула и опустила глаза. Анна не стала прерывать напряженное молчание.

– Не понимаю, как такое могло произойти, – продолжала парикмахерша тонким, срывающимся шепотом.

Анна вновь промолчала. Интересно, чего эта женщина он нее ждет: дежурных фраз? сочувствия?

Наконец стилистка рассчитала Анну и протянула ей чек.

– Так жаль, что пришлось стать этому свидетелем, – не глядя, произнесла Анна.

Стилистка тут же покраснела до корней волос. Она проворно забрала чек, смяла его и выбросила в корзину.

Анна кивнула ей и, улыбаясь краешком губ, вышла из салона.

Она зашла в лифт и нажала на кнопку верхней палубы. Анна стояла, придерживая на плече ремешок сумочки, и наблюдала, как цифры на экране монотонно сменяют одна другую.

С трудом протиснувшись через тяжелую дверь, Анна вышла на безлюдную палубу. Стремительно подошла к перилам, не замечая колючего дождя и ветра. Достала из сумочки почти пустую бутылку с перекисью водорода и аммиаком и слегка встряхнула ее. Молочно-белая смесь ярко блеснула на фоне пасмурного пейзажа. Анна размахнулась и со всей силы швырнула улику за борт. Бутылка тихо качнулась на воде и тут же исчезла в пенном следе стремительно движущегося корабля.

Во время обеда Анна решила уступить чувству голода и съела небольшую тарелку супа. Она машинально подносила ко рту ложку за ложкой, не замечая вкуса. Девушка не придавала еде особого значения, но иногда приходилось идти на уступки своему организму, чтобы набраться сил. Головокружение было не единственным симптомом: порой перед глазами мелькали яркие всполохи зеленого и голубого и невыносимо болела голова. Разноцветные вспышки Анну даже забавляли; нравилось думать, что, если однажды посчастливится увидеть северное сияние, примерно так оно и будет выглядеть.

Анна отодвинула нетронутую булочку и маленькими глотками выпила из чашки простую воду. Услышав шум в дверях, подняла глаза, а увидев, что в ресторан заходят рыбаки во главе с Томми Эллисом, слегка расправила плечи. В ресторане, кроме Анны, никого не было. Томми подошел к ее столику и дружески поздоровался.

Анна откинулась на спинку стула и скрестила ноги.

– Быстро вы вернулись, – заметила она.

– Пришлось развернуться. Вы были на палубе? Погода сегодня нелетная, – ответил Томми, выдвинул себе стул и без приглашения сел.

– Выпьем, приятель? – спросил его один из друзей-рыбаков, сидевший за соседним столом.

– Пинту, пожалуйста, – сказал Томми и взглянул на чашку воды на столе. – А вам, Анна?

Девушка сделала вид, что размышляет.

– Джин-тоник, спасибо, – наконец ответила она.

Томми снял пиджак и повесил на спинку стула.

– Как сходили в салон? – спросил он и, не дожидаясь ответа, протянул руку к ее лицу.

Анна затаила дыхание, ожидая, что Томми коснется волос, но его пальцы застыли буквально в миллиметре от нее.

– Вам идет, – отметил он.

В голосе Томми не осталось ни следа грубости. Анна никогда бы не подумала, что он может звучать так мягко и бархатно.

– Хорошо, спасибо. Только у Полы возникла проблема.

Томми подали пинту, и тяжелая рука подтолкнула к Анне джин-тоник. Она, почти не глядя на официанта, пробормотала слова благодарности.

– Что за проблема? – спросил Томми и сделал большой глоток.

– Они использовали не то средство. Точно не знаю, но, возможно, это была краска. – Девушка пожала плечами – и просторный джемпер как бы ненароком соскользнул с острого загорелого плеча.

– В чем тогда проблема? – спросил Томми, переводя взгляд на открытый участок кожи. – Наверняка выглядит нормально.

– Не знаю. – Анна опустила глаза. – Пола выбежала из салона, и с тех пор я ее не видела.

Томми заметно расстроился, и Анна поняла, что внушила ему нужную мысль: Пола закатила истерику и теперь неизвестно где прячется и дуется.

– Мне жаль, – сказал Томми.

Извиняется за поведение жены. Любопытно. Анна улыбнулась ему:

– Но вы ведь ни в чем не виноваты!

Он провел большой рукой по коротко стриженным волосам.

– Да, но порой она бывает немного… – Томми беспомощно умолк.

Анна подумывала накрыть руку мужчины своей в знак сочувствия. Дать Томми понять, не высказывая этого прямо, что сама она никогда бы так себя не повела.

«Нет, – решительно отвергла Анна этот план. – Еще не время».

Томми без особого энтузиазма отодвинул стул.

– Мне нужно ее найти, – сказал он, но так и остался стоять.

Анна сделала большой глоток джина-тоника.

– Думаю, она хочет побыть одна… Наверное, попробует привести волосы в порядок. – Анна наклонилась вперед, демонстрируя Томми глубокое декольте без бюстгальтера. – Может быть, лучше подождать пару часов, а потом написать ей и позвать на ужин? Почему бы нам снова не поесть вместе? – И, не дожидаясь ответа, Анна обратилась к мужчинам за столом рядом: – А пока можете попотчевать меня историями о своих утренних приключениях.

Ветер свирепствовал все сильнее. Когда он превратился едва ли не в настоящий шторм, Пола наконец оторвалась от перил и поплелась обратно в тепло. Она успела продрогнуть до мозга костей. Зайдя в лифт, Пола подняла руки перед собой и попыталась сжать пальцы – костяшки тут же пронзила острая боль. Пола рассмотрела руки поближе и ахнула: кожа сморщилась. Со сдавленным всхлипом она засунула руки в карманы.

Когда дверь лифта открылась, Пола в замешательстве огляделась по сторонам, пытаясь понять, отчего вокруг так шумно. Оказалось, она приехала к бару и обеденной зоне. Желудок Полы шумно заурчал, напоминая, что она пропустила и завтрак, и ранний обед, который хотела устроить себе после похода в салон.

Но теперь лучше дождаться ужина. Пола случайно увидела свое отражение в зеркальной стене, вздрогнула от неожиданности и вновь скрылась в лифте. Она никогда так ужасно не выглядела. Никогда! Прежде чем отвернуться, Пола успела поймать взглядом мокрые спутанные волосы со светлыми пятнами.

На глаза снова навернулись слезы: все вокруг собирались к ужину, пили, смеялись и… Она удивленно моргнула: Томми и Анна. Сидят за одним столом, лица почти соприкасаются. Анна, откинув голову, смеется над какой-то репликой Томми.

Когда он успел вернуться? И почему проводит время с ней?!

Пола запоздало припечатала ладонь к панели, чтобы придержать двери, но лифт уже со свистом устремился вверх.

Она прикрыла за собой дверь каюты и, взяв телефон, увидела сообщение от мужа: «Мы все в ресторане, сегодня ужинаем с ребятами-рыбаками, потому что поездку пришлось прервать. Анна уже здесь. Приходи, как будешь готова».

Пола опустилась на кровать, задумчиво постукивая пальцем по экрану. Обычно Томми так подробно не отчитывался. Он даже объяснил, почему вернулся рано, и признался, что с ним Анна. Иной мужчина попытался бы это скрыть, но Томми не стал.

Пола набрала ответ: «Буду через двадцать минут». Отправила сообщение, бросила телефон на кровать и поспешила в ванную. Пристально взглянув на свое отражение, протяжно вздохнула. Волосам уже ничем не поможешь, хотя… В порыве вдохновения она вытряхнула в раковину содержимое косметички и принялась рыться среди тюбиков и баночек, пока не нашла то, что искала. Тушь для волос.

Несколько месяцев назад она обнаружила у себя один-единственный предательски седой волос. Пола в панике вырвала его и тут же помчалась по магазинам. О домашнем окрашивании не могло быть и речи – этим занималась ее о-о-очень дорогая стилистка, а следующая запись на процедуры была назначена только через месяц. Если грозит преждевременная седина, нужно иметь под рукой какое-нибудь средство для мгновенного использования.

Но, как оно часто и бывает, седых волос с тех пор больше не появлялось, и теперь у нее в запасе был целый тюбик черной туши для волос. Закрашивая щеточкой самые заметные пятна, Пола отметила, что для постоянного применения это средство не подойдет. Поэтому завтра надо к самому открытию прийти в салон и потребовать, чтобы стилистки исправили то, что натворили.

И пойду я одна.

Хотя с чего бы? Пола застыла, не докрасив одну из прядей. Ведь не Анна виновата в том, что стилистка все испортила! Пола отогнала непривычную мысль и пристально изучила отражение в зеркале. Можно попросить выровнять цвет и осветлить волосы по всей длине. Пола аккуратно положила щеточку на край раковины и встряхнула волосами. Почему бы не перекраситься в блондинку? Не зря же говорят, что их предпочитают джентльмены! Вспомнив о том, как Анна взмахнула взъерошенными мелированными волосами, заливисто смеясь с Томми, Пола скривилась от неприязни.

Когда она сама в последний раз так веселилась с мужем? В самом начале отношений они действительно часто смеялись – тогда, во времена студенчества, жизнь казалась простой и радостной. Но с годами на первый план вышло другое: работа, обязанности, дом, ипотека. Да, сейчас супруги жили в материальном достатке, но, похоже, из их жизни совсем ушли легкость и веселье.

Пола соскучилась по былым временам. Она задумалась, что за этот отпуск они с мужем провели очень мало времени вместе. Томми к ней даже не притронулся, а ведь супруги планировали зачать ребенка! В памяти снова всплыл образ мужа в окружении приятелей-рыбаков и Анны.

Пола поклялась себе, что после ужина они с Томми вернутся в номер и проведут вечер в постели. И даже откроют бутылку шампанского! А потом усядутся в большие кресла перед окнами в пол и будут смотреть на звезды, а если очень повезет, и на северное сияние.

Выйдя из лифта и заметив компанию мужа, Пола приветливо махнула рукой.

Анна почувствовала в ее облике неуловимую перемену. Она пристально изучала соперницу, наклонив голову. Волосы… По-прежнему черные и блестящие. Неужели Пола снова ходила в салон? Не может быть. Там не успели бы за такое короткое время восстановить поврежденные обесцвечиванием волосы.

Все внимание Томми до этого было направленно на нее, но при появлении жены его лицо озарилось широкой улыбкой, и Анну эта перемена сильно расстроила.

Томми поднял руку и окликнул Полу, а когда она подошла к их столику, встал и поцеловал жену в щеку.

– Чудесно выглядишь, – отметил он. – Куда ты пропала? Анна сказала, в салоне были какие-то проблемы.

Анна коснулась пальцев Полы и собралась с силами, чтобы голос звучал дружелюбно.

– Отлично выглядите, – вслед за Томми похвалила она. – Они всё исправили?

– Я туда еще вернусь, но пока всё в порядке, – неопределенно ответила Пола, изобразив на лице улыбку. Отвернувшись от Анны, она обратилась к мужу: – Почему вы так быстро вернулись? А как же рыбалка?

Приобняв жену за плечи, он усадил ее рядом с собой. Анна молча сидела, откинувшись на стуле, пока Томми повторял рассказ о бушующем море, проливном дожде и пронизывающем ветре. Она все еще сидела с Томми и Полой за одним столом, и они вели себя вежливо и дружелюбно, но невозможно было отделаться от чувства, что она проиграла. Супруги тихо переговаривались, склонив головы друг к другу. Еще недавно именно так Томми вел себя с ней, с Анной.

Она смирилась с тем, что сегодня ловить больше нечего.

Но это пока.

Завтрашний день подарит новые возможности.

Анна тихо попрощалась с приятелями Томми, которые еще оставались за соседним столом, и стремительно покинула ресторан. Ожидая лифта, она внимательно наблюдала за супругами.

Возможно, пришло время действовать более решительно.

Поднимаясь на верхнюю палубу, Анна думала о Томми Эллисе. Симпатичный, подтянутый, сильный, умеет поддержать беседу на интересующие его темы. Но эти достоинства не имеют значения. Важно другое: собственный дом, материальный достаток, отсутствие потенциальных наследников – детей, братьев, сестер или иждивенцев. А скоро Томми еще и останется вдовцом.

План Анны был довольно прост. На Уильяма она возлагала те же надежды, но воплотить их толком не успела. И все из-за сына! Не явись Джейсон так внезапно, Анна еще долгие годы могла бы потихоньку откладывать деньги Уильяма и создавать подушку безопасности, чтобы больше никогда не пришлось возвращаться к прежней жизни.

И вот поэтому Анна сменила курс. Когда Томми овдовеет, никто не сможет ее остановить. У пары нет детей, которые тут же выпрыгнут, как черти из табакерки, утешать отца. Но есть одна непредвиденная помеха: Томми слишком много думает о жене. Ведь в самом начале знакомства Анна почувствовала между супругами напряжение, разногласие, недовольство. Нужно лишь расширить эту пропасть. И казалось, все шло по плану, но, когда Пола пришла на ужин, Томми взглянул на нее так, будто заново влюбился.

Этого нельзя допускать.

Ни за что.

Анна подошла к борту корабля и оперлась на небольшие ворота на перилах. Наклонилась, отодвинула внизу засов и толкнула дверки. Те легко поддались, и она встала в образовавшуюся щель. Шаг вперед – и окажешься в воде без малейшей надежды на спасение.

Она заперла ворота и огляделась – вдруг ее кто-то заметил? Для чего вообще здесь эти ворота? Анна решила спросить об этом у капитана, когда придет ее очередь обедать за его столом.

Дрожа от холода, она направилась обратно к внутреннему коридору. Остановилась у двери и взглянула на пасмурное ночное небо. Возможно, скоро снова пойдет дождь. Северного сияния точно не будет.

Вдруг дверь распахнулась, и с Анной столкнулся один из членов экипажа.

– Прошу прощения, мисс, – произнес он, поспешно заводя руку за спину.

Анна почуяла запах сигареты и заметила дым, поднимавшийся за его спиной.

– Я как раз подумала о том же, – с улыбкой сказала она, – но забыла сигареты в люксе.

Мужчина криво усмехнулся.

– Люкс? – переспросил он.

– Люкс «Арктика», – подтвердила она. – Понимаю, что для одного человека он довольно большой, но что поделать. – Она с улыбкой подняла брови, надеясь, что он уловил ее намек.

Мужчина прислонился к стене и протянул ей готовую самокрутку. Анна наклонилась вперед, а ее новый знакомый прикурил, оберегая сигарету ладонями от ветра.

– Как вас зовут? – спросила она.

– Марк Тейлор, – ответил он. – К вашим услугам.

Анна кивнула про себя. В ее планы не входило заводить знакомства с мужчинами, не считая Томми. С другой стороны, они обычно не блещут умом и идут на поводу у того, что находится у них в штанах, а этот Марк может ей очень даже пригодиться. Анна присмотрелась к знакам отличия на форменном шерстяном пальто Марка. Три полоски – значит, он относится к служащим высшего звена. Она тут же сообразила, что у него наверняка есть доступ к каютам, универсальный мастер-ключ от люксов. Да, знакомство лишним не будет.

– Марк, а для чего нужны те ворота внизу, по центру перил?

Мужчина глубоко затянулся и взглянул в ту сторону.

– На судне их несколько. Это ворота для спасательных шлюпок. При чрезвычайной ситуации мы можем просто их открыть и спустить шлюпки краном. Посмотрите, они хранятся вон за теми панелями, – указал он сигаретой. – И вот металлические шарниры, к которым они прикреплены. – Марк пожал плечами. – Это экономит время.

Анна кивнула и слегка придвинулась к нему.

– А это не опасно? – спросила она. – Вдруг их откроет ребенок и упадет в море!

Марк свысока улыбнулся. Это слегка разозлило Анну, но она заставила себя терпеливо дождаться ответа.

– Не-а, на них висячие замки, – объяснил он. – Их могут отпереть только члены экипажа.

«Один из них не закрыт», – подумала она, но Марку это озвучивать не стала.

– Завтра у меня выходной, – перевел он тему. – Хотите, проведу вам экскурсию по судну?

Она улыбнулась: попался.

Через полчаса обнаженный Марк, сжимая в руке почти пустую бутылку шампанского, уже лежал поверх Анны на ее огромной кровати. С его полных губ свисала зажженная сигарета.

Анна молча прикидывала в уме дальнейшие действия. Секс, как и еда, казался ей необходимым злом: никакого удовольствия она при этом не получала. Кончив, Марк уронил на пол бутылку, что-то неразборчиво пробормотал и, устроившись поудобнее, закрыл глаза.

Анна выдернула у него изо рта сигарету и затянулась. Через несколько минут Марк уже громко храпел. Она соскользнула с кровати и по дороге в ванную подобрала ключи, которые он небрежно бросил, пока раздевался.

Включив душ, Анна положила связку ключей на пол. Ключи от навесных замков, которыми открывались перила, узнать было легко. Они ее не интересовали: ворота, которые она заприметила, были не заперты. Анна искала мастер-ключи, которые недавно показывал Марк. Это были самые настоящие ключи, а не карточки, которыми пользовались пассажиры. Всего ключей было четыре. Анна нашла ключ от люксов, сняла его и положила в карман халата. Задумавшись, прихватила также ключ от общественных туалетов.

Вернувшись в спальню, Анна аккуратно положила связку рядом с пальто Марка, который все так же крепко спал.

– Дорогие пассажиры, сегодня ночью нам может улыбнуться удача, потому что небо будет менее облачным, чем в предыдущие дни. У вас есть шанс увидеть не только обещанное северное сияние, но и падающие звезды Леонид, а также растущую Луну.

Совет любителям полуночных прогулок: если вы решили прогуляться по верхней палубе, не спускайте глаз с неба. Возможно, сегодня вас ожидают сюрпризы!

Томми потряс жену за плечо. Она с недовольным стоном отмахнулась и с головой укуталась одеялом.

– Просыпайся! – громко шепнул он.

Пола вынырнула из объятий сна и нехотя высунулась наружу.

– Что такое? – недовольно буркнула она и перевела взгляд на светящиеся в темноте часы: два тридцать ночи.

Над кроватью навис Томми. Он был полностью одет и уже натягивал пальто.

– Сегодня безоблачно! – оживленно начал объяснять муж. – Мы собираемся на палубу проверить, видно ли северное сияние. – От волнения Томми пританцовывал на месте. Он резко протянул жене стакан. – На, выпей, сразу взбодришься.

Пола положила руку на колотящееся сердце и сонно потерла лицо:

– Но на дворе ночь.

В лунном свете, очертившем лицо Томми, в его глазах читалось разочарование. Сердце Полы сжалось при мысли, что она сильно расстроила мужа.

– Подожди минутку, я оденусь.

Пола взяла из его рук стакан, думая, что в нем вода, и залпом осушила.

– Да это водка! – выдавила она, задыхаясь и кашляя.

Томми энергично закивал и призывно помахал бутылкой, а затем снова плеснул в ее стакан:

– Так хоть согреешься, а то на палубе холодно.

Он подошел к окну, сжимая в руке бутылку, и взволнованно посмотрел на небо.

Натягивая джинсы, Пола мельком взглянула на подушку и заметила на ней черные пятна. Тушь для волос. Раз краска осталась на подушке, значит она исчезла с волос. Тогда нужна шляпа. Пола содрогнулась от холода. Томми прав, в номере довольно свежо. Схватив стакан, она выпила содержимое и протянула мужу, чтобы он налил еще одну порцию.

Томми усмехнулся, и Пола, стоящая посреди ночи полуодетая, внезапно почувствовала себя снова подростком. Ей понравилось это полузабытое ощущение, и она хихикнула, понимая, что начала пьянеть. Под влиянием момента Пола поцеловала мужа в губы.

– Ты иди, – сказала она. – Встретимся на верхней палубе.

Он с улыбкой сунул ей бутылку с остатками водки и вышел из каюты.

Пола взяла из шкафа большую шляпу Томми, чтобы прикрыть волосы. Надела, не глядя в зеркало, и вновь пообещала себе, что через семь часов придет в салон – к самому открытию.

В коридоре Пола подошла к винтовой лестнице, которая вела на верхнюю палубу. В остальных люксах было тихо, и женщина бросила взгляд на дверь Анны. Что имел в виду Томми под словами «мы собираемся на палубе»? Что это за «мы» – его приятели-рыбаки? Или Анна? По телу Полы пробежала дрожь. Интересно, в какой момент они это задумали? А может быть, кто-то просто написал Томми о безоблачном небе и возможности увидеть северное сияние?

Поднимаясь по лестнице, Пола думала о том, что судно в ночные часы изменяется до неузнаваемости. Откуда-то из самого его нутра слышались лязг и металлический скрежет. Снизу раздавался низкий гул двигателя, который днем она ни разу не замечала. Что касается каких-то других звуков, то их не было. Пола ускорилась, чтобы поскорее выбраться на свежий воздух.

Почему-то она рассчитывала, что верхняя палуба будет освещена. На самом же деле площадку окутывала полная темнота. На полу горели небольшие огоньки, и Поле они напомнили аварийное освещение в коридорах отелей. Она поплотнее укуталась в пальто и покачнулась, чувствуя, как на свежем воздухе алкоголь внезапно ударил в голову. Пола не могла припомнить, как давно пила столько за раз.

Она замерла, наклонив голову, и попыталась различить голоса, чтобы пойти на источник звука и найти Томми. Пола скользила расфокусированным взглядом по палубе, тщетно силясь сориентироваться во мраке. Позвала мужа по имени, но ей никто не ответил. На неосвещенной палубе Поле было не по себе, но она знала, что при свете было бы сложно наблюдать за северным сиянием. К сожалению, понимание этого никак не помогало справиться со страхом перед обступившей ее тьмой.

Вытянув руки перед собой, Пола добралась до левого края палубы и ухватилась за перила. Перегнувшись через край, она уставилась в пустоту. Пола слышала шум моря, но не могла его разглядеть: сквозь сплошную пелену темноты удавалось различить лишь брызги белой пены, бьющейся о борт лайнера.

Пола подняла голову: что это такое в противоположной стороне? На фоне черного неба парили маленькие лучистые пятна света. На долю секунды у нее промелькнула безумная мысль об НЛО. А может быть, это и есть знаменитое северное сияние? Но нет, она знала, как оно должно выглядеть, по фотографиям и картинкам в Интернете. Тут явно было что-то другое.

Томми! И, судя по вспышкам света, не один, а в компании. Их телефонные фонарики или вспышки фотоаппаратов освещали путь. Она улыбнулась. Пусть и не северное сияние, но Пола, как никогда, радовалась свету и людям.

Она хотела окликнуть мужа, дать знать, что идет к нему, и попросить подождать, но налетевший ветер сорвал слова и унес в сторону темного моря. Держась за перила, Пола опустила голову и пошла на свет. Встречный ветер сильно мешал, но она надеялась, что, если ухватится за борт, все будет нормально.

Внезапно ветер стих, и Пола, отпустив перила, выпрямилась и обеими руками поправила мужнину шляпу, которая была слегка велика и норовила слететь с головы. Огни впереди погасли. Она встревоженно ускорила шаг.

Сначала Пола решила, что к ней в своей манере – резко и стремительно – приближается Томми. Полуобернувшись, она отчетливо представила, как он хватает ее за талию, шутя поднимает на руки и кружит, а она кричит и молотит его кулачками в грудь. Пола улыбнулась, с облегчением думая о том, что по пути на нос корабля вместо холодных перил теперь можно будет держаться за большого и сильного мужа. Она сказала ему что-то, что – потом и не вспомнит, но человек все надвигался, не сбавляя шага, и Пола отчетливо поняла, что перед ней не Томми. Даже телосложение другое.

По стремительной походке несущегося на нее она решила, что он пьян и не видит, куда идет.

– Эй! – добродушно окликнула Пола незнакомца. – Эй! – громче повторила она и непроизвольно вскинула руки, закрываясь ладонями.

Человек налетел на Полу, и она, пошатнувшись, врезалась в перила. От резкого удара перехватило дыхание. Пола с хрипом согнулась пополам, а нападавший молча обхватил ее руками.

Позже Пола размышляла, что именно его молчание подсказало ей: этот человек замыслил что-то недоброе. Ни извинений, ни удивленных возгласов – нападавший лишь плотно прижимался к ней и давил, не останавливаясь. И вот они оба скользят вдоль перил, пока вдруг холодный металл за спиной Полы не исчез и она не потеряла точку опоры.

Женщина упала на одно колено, хватаясь за что попало: одной рукой – за настил палубы, другой – за нападавшего. А тот продолжал толкать Полу, а за спиной нет никакой опоры. Лишь где-то внизу бушует бескрайнее черное море.

Все кончилось так же внезапно, как и началось. Как только правая нога Полы соскользнула с палубы, женщина заметила щель между прутьями перил, ухватилась за поручень справа от себя и с усилием распрямилась.

– Томми! – надрывно крикнула она, а потом снова и снова, но звуки сминались в слабый писк.

Нападавший ее отпустил, но осознание того, что он где-то поблизости, пугало не меньше самого нападения. Послышались тяжелые гулкие шаги, и Пола, не переставая звать мужа, поползла по холодной скользкой палубе. Рядом кто-то остановился – три человека или целая компания, – и наконец Пола увидела Томми. Он встал на колени и притянул жену к себе.

Пола сидела в кресле у окна, а Томми вливал в нее порцию виски. Зубы застучали о стекло, и муж поплотнее укутал ее одеялом. Пола тяжело сглотнула, пытаясь не закашляться от крепости алкоголя, и к горлу подступила едкая желчь.

– Мне не холодно, – запротестовала она, выпутываясь из удушливого одеяла.

В голове отчетливо прозвучало внеплановое вечернее объявление капитана: «Возможно, сегодня вас ожидают сюрпризы!» Пола задрожала, из горла вырвался придушенный вскрик. Раньше, когда она услышала эти слова через динамик, они казались предвестником чего-то волшебного, захватывающего. Теперь же, после всего, что Поле пришлось пережить, фраза приобрела зловещий смысл.

К этому предупреждению следовало бы прислушаться.

– Она все еще в шоке, – отметил Дермот, один из приятелей Томми.

Он пододвинул себе табурет и сел напротив Полы.

Она едва ли не впервые внимательно посмотрела на Дермота, с усилием встала и ухватила его за рукав.

– Он был в похожей куртке, тоже прорезиненной, – дрожащим голосом отметила Пола, растирая ткань между пальцами. – И по-моему, тоже зеленой. В темно-зеленой прорезиненной куртке.

– Во время несчастного случая я был с Томми, – прервал неловкую паузу Дермот.

Пола вздрогнула, у нее и в мыслях не было его обвинять. Она поспешила извиниться за свою оплошность:

– Извините, я не это имела в виду. Я не говорю, что это были вы, просто на нападавшем была точно такая же куртка.

– Обычная куртка, – насупился Дермот. – У многих рыбаков такие.

– Может быть, кто-то слегка перебрал, – многозначительно заметил Томми.

– Я так и подумала! – оживленно закивала Пола. – Я думала, что он налетел случайно, но меня схватили и не отпускали, а потом толкнули в ту щель, где сломались перила, – не своим голосом проговорила она, борясь с поступающими слезами, и, переведя взгляд с Дермота на мужа, тихо заключила: – Меня толкнули.

Томми прервал наступившее молчание:

– Я имел в виду тебя. Может быть, это ты немного перебрала?

Пола шокированно уставилась на мужа.

– Да нет же! – Но тут она запоздало вспомнила, что незадолго до того пила водку. – Я не была пьяна, – настойчиво запротестовала она.

– Может быть, качка или порыв ветра… – Глядя друг на друга, мужчины перебирали различные варианты.

Пола снова опустилась в кресло.

– Меня толкнули, – повторила она.

Но ее слова прозвучали так тихо, что мужчины не услышали. А если и услышали, то никак не отреагировали.

На Полу вдруг навалилась усталость. Она глубоко вздохнула и, несмотря на пережитый ужас, мысленно вернулась на палубу и попыталась в деталях восстановить произошедшее. Действительно ли ее толкнули? Может быть, сбил с ног сильный ветер?

Взгляд Полы упал на бутылку водки. Она судорожно сглотнула, борясь с подступающей тошнотой. Возможно, она действительно была пьяна. Как бы то ни было, теперь точно протрезвела.

– Привет! Мне показалось, что кто-то разговаривает. У вас тут все в порядке? – В дверях стояла Анна, затягивая пояс тоненького халата.

Пола отметила, что соседка выглядит, как всегда, прекрасно: безукоризненная укладка, ничуть не сонный вид.

Потупив взгляд, Пола взглянула на свои сложенные руки. Она надеялась, что Томми не станет рассказывать Анне о случившемся. За три дня круиза Пола пережила больше неприятностей, чем иной человек за все отпуска, вместе взятые.

При виде Анны Дермот мгновенно вскочил с места и подошел к ней. Пола наблюдала, как они тихо переговариваются у двери и Анна то кивает, то вздыхает, бросая в ее сторону обеспокоенные взгляды.

– Думаю, мне нужно отдохнуть, – сказала Пола мужу.

Томми стоял у окна в пол и смотрел на черное ночное небо. Луна скрылась за тучами: северному сиянию не бывать. В любом случае близилось утро. Краем глаза Пола заметила, как, словно призрак в белом, в ее сторону проплыла Анна.

– Я в порядке, – предупреждая возможные вопросы, поспешно произнесла Пола. – Но очень хочу спать. – Она безуспешно попыталась улыбнуться. – Завтра поболтаем.

Анна кивнула и, наклонившись к Поле, поцеловала ее в щеку. Губы девушки были холодными как лед.

– Томми, Дермот, увидимся за завтраком, – попрощалась она и выскользнула из комнаты так же бесшумно, как и появилась.

Пола смотрела ей вслед и думала о том, что их с мужем романтическое путешествие на двоих внезапно превратилось в коллективный отпуск.

– Я вас провожу, – тут же подсуетился Дермот и поспешил за Анной. – Давайте, до завтра. Отдыхай, Пола.

Пола взглянула на мужа. Он все так же неподвижно стоял у дверей.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Томми, подойдя и опускаясь рядом с ней на корточки.

Он обнял жену, и она положила голову ему на плечо.

– Томми, меня правда кто-то толкнул, – прошептала Пола.

Он ощутимо напрягся, но прижал ее к себе еще крепче.

– Это были ворота, а не щель в перилах, – отозвался Томми. – Я сообщу об этом и прослежу, чтобы их заперли. – Слегка отстранившись, он приобнял жену за плечи и посмотрел ей в глаза. – Я едва не потерял тебя.

Пола была очень тронута – нечасто муж говорил о чувствах и смотрел на нее так проникновенно. Чтобы его успокоить, она слукавила и ответила фразой, которой принято отвечать на подобное участие:

– Я в порядке.

На самом деле Пола чувствовала себя хуже некуда.

Анна взяла из корзинки на столе лимон, положила рядом нож для резки овощей и потянулась за полупустой бутылкой джина.

Слабые оранжевые лучи на горизонте едва пробивались сквозь туманные серые облака. Анна плеснула себе щедрую порцию напитка и осушила бокал. В соседней каюте было тихо, и девушка задумалась: интересно, чем сейчас занимаются супруги?

Насколько Анне было известно, ни о каком преступлении пока не сообщали. А если судить по словам Дермота, знакомого Томми, никто из них не был свидетелем случившегося. Они единодушно считали, что в Полу врезался какой-то пьяный мужчина, хотя сама пострадавшая была твердо убеждена, что на нее напали.

Анна так сильно сжала бокал, что стекло едва не треснуло. Она тихо ругнулась, свернувшись калачиком в кресле. Упустить такую прекрасную возможность!

Она терпеть не могла проигрывать. Анна привыкла, что, если упорно идти к цели, всегда можно добиться желаемого; безошибочно умела оценивать ситуацию и знала, как не упустить единственный в жизни шанс. Но теперь Пола будет внимательна и осторожна. Спрячется за Томми или его приятелями, будто за телохранителями.

Анна выпила еще одну порцию джина.

Услышав стук в дверь, она поднялась и, на ходу потуже завязывая халат, пошла открывать нежданному гостю. Анна надеялась, что это не Дермот. Когда мужчина провожал ее до каюты, было очевидно, что он напрашивается на приглашение. На мгновение она задумалась, не использовать ли его для исполнения своего плана, но позже, узнав о нем достаточно, решила, что лучше не стоит. Слишком много у него родственников: бывшая жена, дети…

Анна остановилась у двери. На мгновение в ее душе забрезжила надежда: а вдруг это Пола, устав от чрезмерной опеки мужчин, пришла в поисках женской компании?

Анна с приветливой улыбкой распахнула дверь.

– А, это ты? – удивленно вздохнула она.

У двери, прислонившись к косяку, стоял Марк – мужчина, с которым она провела предыдущую ночь.

– Извини, что так рано. Можно войти? – спросил он.

Анна заколебалась. С одной стороны, Марк уже сыграл свою роль. Но с другой – у него, как у члена экипажа, можно разузнать, не заявили ли о произошедшем Пола и компания.

Анна широко распахнула дверь и отступила, приглашая Марка:

– Заходи.

Прихватив с полки еще один бокал, она подошла к креслу:

– Хочешь выпить? – Анна потянулась за бутылкой джина, другой рукой незаметно ослабляя пояс халата.

Прищурившись, Марк перевел взгляд с ее лица на грудь.

– Не откажусь. – Он опустился в кресло и добавил, указывая на горизонт: – Красивый вид.

Анна утвердительно хмыкнула, наполнила бокалы, а затем взяла нож и лимон.

– Хотя с верхней палубой, конечно, не сравнится, – заметил Марк.

Анна недрогнувшей рукой продолжала нарезать лимон, но по ее жилам огнем бежала злость: ей не понравился двусмысленный намек Марка.

– Я не забыл вчера ключи? – спросил он.

Нож застыл в руке Анны. Она положила лимон на разделочную доску и повернулась к Марку:

– Вроде нет.

Мужчина закинул ногу на ногу и, улыбнувшись одними губами, сказал:

– Это ты отперла ворота на палубе. Ты подралась с женщиной из люкса «Экспедиция».

Глядя на него, Анна недоуменно заморгала. Когда она была в каюте Полы, о случившемся еще даже не сообщили экипажу. Как тогда об этом узнал Марк? Мог ли он ее там видеть? Анна вспомнила, с каким увлечением Дермот рассказывал ей о произошедшем. Она представила, как он ходит по судну и посвящает всех и каждого в детали ночного происшествия.

Анна оставила слова Марка без ответа. По ее опыту вступить в полемику с обвинителем – значит выказать слабость или признать свою вину. Она спрятала нож в рукав халата и пристально взглянула на своего гостя.

Он в свою очередь уставился на нее.

Не отводи взгляд.

Марк моргнул.

Анна улыбнулась краешком губ.

Поняв, что его обыграли, Марк прикусил губу и решил сменить тактику.

– У нас у всех проверяют ключи. А два моих пропали. – Он странно улыбнулся. – Можем договориться. Назовем это компенсацией штрафа, который мне придется заплатить.

Анна задумалась, на какую компенсацию он намекает. Деньги? Ее тело? Но уточнять не стала. Она застыла, борясь с желанием сделать хоть что-нибудь: глотнуть джина, зажечь сигарету, присесть или даже уйти. Но это значило бы признать поражение.

– Ты не в себе.

Как бы осторожно и тщательно Марк ни подбирал слова, в них сквозило беспокойство.

Анна приготовилась. Теперь он попытается напасть на нее, чтобы скрыть свой страх. При этом Марк воспользуется своим единственным преимуществом – физической силой.

Он привстал, опираясь на подлокотники большими ладонями. Анна сделала два шага вперед и подняла правую руку. Нож выскользнул из рукава халата и стал продолжением ее пальцев. Не глядя на его глаза или руки, Анна слегка наклонилась и, сосредоточившись на цели, нанесла роковой удар. Лезвие вошло прямо в сонную артерию. Из раны хлынула кровь.

Раз… два… три…

Марк рванулся вперед, но Анна уперлась рукой ему в плечо, уклоняясь от темной густой струи. Она наблюдала, как кровь фонтаном бьет вверх и вперед на лакированный барный шкаф, стекая алым по полированному белому дереву.

Четыре… пять… шесть…

Анна взглянула на Марка. Мужчина беспомощно ловил ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Восемь секунд, и он потеряет сознание. Анна сильнее надавила Марку на плечо, чтобы он не дернулся и не перекрыл поток крови.

Семь… восемь…

Готово.

Она отошла, чтобы оценить устроенный беспорядок. Могло быть гораздо хуже; кровь не попала на ковер под креслами, а испачкала только шкаф. Тонкие струйки все еще стекали в лужу на полу. Со шкафа она и начнет.

Анна разделась, чтобы не запачкать одежду кровью. Аккуратно повесила халат в шкаф, с удовлетворением отметив, что он абсолютно чист.

Она достала из чемодана большой кусок полиэтилена, заправила Марку за спину и обернула его спереди, словно шалью. Стоя на четвереньках, смыла лужу крови и небрежно протерла шкаф тряпками, которые продавались вместе с полиэтиленом. Убедившись, что кровь больше ничего не запачкает, Анна открыла застекленные двери и вышла на балкон. Взошло солнце, серебристо-белые и золотые лучи сверкали на фоне безоблачного голубого неба. Подойдя к перилам, Анна присела на корточки, чтобы рассмотреть ограждение поближе. Увы, ворот, как на верхней палубе, здесь не было.

Обернувшись, она взглянула на неподвижное тело. Марк был довольно крупным. Навскидку – килограммов семьдесят пять, как минимум: почти вдвое больше ее собственного веса. Перила доходили девушке до груди. Несмотря на то что внизу ей ничто не мешало выбросить Марка в море, перекинуть его через ограждение Анне было не по силам.

Она снова провела рукой по перилам, нащупывая болты. Всего по два на каждой перекладине для соединения белых перил с боковыми опорами. Будь у нее гаечный ключ, можно было бы снять один из поручней и сбросить тело.

Анна огляделась по сторонам, радуясь, что балкон скрыт от посторонних глаз, – белая кирпичная кладка отделяла ее от палубы слева и люкса Полы – справа. Благодаря глухим стенам можно было не бояться, что ее застигнут на месте преступления. Главное – остерегаться проходящих мимо кораблей и приближения к суше правым бортом.

Осталась одна-единственная проблема: найти гаечный ключ.

Поднявшись на ноги и отряхнувшись, Анна вернулась в каюту, задвинув за собой двери.

– Сегодня мы снова пристанем к берегу. Не хочешь сойти на сушу? – спросил Томми жену в ресторане за завтраком.

Пола вяло пролистывала меню. Больше всего ей хотелось вернуться домой, где все родное и надежное, есть электрические ворота и сигнализация, а также позвонить в любимый салон и записаться на процедуры, чтобы привести в порядок злосчастные волосы.

Пола отложила меню и поднесла к лицу несколько прядей. Тушь полностью стерлась, а обесцвеченные рыжие пятна выглядели даже хуже, чем она думала. Достав из сумки резинку, Пола завязала волосы в хвост.

– Дорогая? – переспросил Томми. – Не хочешь сойти и осмотреться?

– А где мы причаливаем? – отозвалась она. – И на сколько?

– В Ондалснесе, это город в Норвегии, – невнятно пробормотал Томми, запихивая в рот булочку. – Это последняя остановка перед Исландией, так что, если ты хочешь размяться, другой возможности уже не будет.

Делая вид, что снова изучает меню, Пола размышляла. Теперь муж всегда говорил «ты», а не «мы». А когда-то он планировал совместные вылазки: пикник в парке – еще в университетские годы – или ночь в отеле «Ритц», начав хорошо зарабатывать. Сейчас муж спокойно обходился без Полы. Если она не сойдет на берег в Ондалснесе, Томми, скорее всего, проведет день в компании Дермота, других приятелей-рыбаков или вообще совершенно незнакомого человека. Все закончится тем, что они зайдут в какой-нибудь бар, пиво польется рекой и Томми станет шуметь и буянить.

Однако от «Рубинового духа» у нее уже развилась клаустрофобия. Поле не хотелось упускать возможность побыть на суше перед трехдневным плаванием в Исландию. Но сначала нужно кое с чем разобраться.

– Ты сообщил о нападении? – вполголоса спросила Пола, чтобы их не услышали за соседними столиками.

Томми пристально посмотрел на жену.

– Я спрошу, почему ворота не были закрыты, – сдержанно ответил он.

Пола отвернулась к окнам в пол, из которых открывался живописный вид на море. Томми проигнорировал ее вопрос. Точнее, его ответ был нацелен лишь на то, чтобы ее успокоить. Муж тщательно подбирал слова. Дал жене понять, что не верит в ее трактовку событий. Пола сцепила в замок пальцы так крепко, что побелели костяшки.

Может быть, Томми и прав. Она много выпила и вышла на сильный мороз. Потеряла координацию. Упала по собственной глупости. В конце концов, кто из пассажиров мог желать ей зла?

Но в голове назойливо, словно подступающая мигрень, пульсировали сомнения. На глаза навернулись слезы, и Пола незаметно попыталась их смахнуть.

– Во сколько мы причалим? – спросила она. – Я хочу попробовать сходить в салон красоты до того, как мы сойдем на берег.

– Ты снова хочешь туда пойти? После всего…

Он многозначительным жестом обвел голову жены.

– Придется, – настаивала Пола. – Других парикмахерских на борту нет, а я не хочу весь остаток отпуска провести в таком виде.

– Может быть, в Ондалснесе есть салон. А я как раз найду паб, пока ты…

Пола покачала головой:

– Я схожу в салон прямо сейчас. Разузнаю, во сколько мы причаливаем, а после салона найду тебя у выхода.

Она отодвинула стул и напоследок бросила в сторону мужа умоляющий взгляд.

Просто скажи, что веришь моим словам о вчерашнем нападении. Что на моих волосах почти незаметно ошибки парикмахера. Что мы хорошо проведем день.

Но Томми уже отвернулся.

Ожидая прибытия лифта, Пола отошла от него в сторонку и оттуда стала наблюдать за мужем. Он достал телефон и одной рукой нажимал что-то на экране, а другой засовывал в рот булочку с беконом.

В этот момент двери лифта распахнулись и Пола увидела знакомую колоритную фигуру. Анна выглядела так, точно сошла с обложки глянцевого журнала: розовый берет на безупречно уложенных светлых волосах, пальто по фигуре в мелкую розово-черную клетку. Пола, не дыша, наблюдала за девушкой. Анна окинула взглядом зал. Глаза засверкали, безошибочно найдя цель. Она непринужденно подошла к Томми и сделала вид, что не ожидала его встретить. Когда они начали оживленную беседу, у Полы засосало под ложечкой.

Она отвернулась и вошла в лифт, не желая наблюдать за тем, как Анна выдвинет себе стул, чтобы присоединиться к Томми за завтраком.

В салоне Поле изо всех сил стремились угодить. Ее обслуживали одновременно три стилистки: все обстоятельно продумывали, объясняли, подбирали цвета, стремясь не просто исправить ошибку, а сделать волосы более эффектными и выразительными, чем до злосчастного случая.

Они именно так и сказали – «случая», словно снимая с себя вину. Пола же назвала бы это «напортачили с осветлителем», но вслух бы так ни за что не выразилась. Стилистка, которая ее обслуживала тогда, оказалась гораздо моложе, чем предполагала Пола. Теперь более опытные коллеги не отходили от девушки ни на шаг, веля смотреть и учиться, но самой ничего не трогать.

И результат стоил всех часов, проведенных в парикмахерском кресле. Впервые в жизни волосы Полы были не темными и блестящими, а медовыми, с высветленными прядями, точно обласканные солнцем. Стилистки оказались правы, – к удивлению Полы, она и вправду похорошела.

Когда, стоя на кассе, Пола достала кошелек, чтобы расплатиться, старший мастер махнула рукой:

– Не нужно. Я просто рада, что мы смогли все исправить.

Пола кивнула и повернулась к молоденькой девушке, которая испортила ей волосы.

– Спасибо, что привели все в порядок, – вежливо сказала она. – Не переживайте. С кем не бывает.

Та в ответ кисло улыбнулась и молча ушла.

Пола поняла, что лайнер остановился, – должно быть, они уже причалили. Интересно, ждет ли ее Томми? Она смутно надеялась, что муж ушел без нее. В любом случае его интересовал только паб. Поле же хотелось прогуляться по городку в одиночестве.

Она остановилась неподалеку от трапа и задумалась, отчего ей в голову пришла эта мысль. Раньше Пола терпеть не могла одиночество и чувствовала себя неуверенно даже в хорошо знакомом городе. Именно поэтому, отправляясь за покупками, она всегда звала с собой Джули: Пола не доверяла себе и привыкла полагаться на чужое мнение. Она коснулась волос, шелковистые пряди заструились сквозь пальцы. Даже новый оттенок волос она выбрала не сама.

К чему вообще все эти мысли? Откуда они взялись?

Пола со вздохом подняла воротник пальто и подошла к сходням.

– Пола! – Томми широко улыбнулся и поправил на себе шапку. – Прекрасно выглядишь!

Она смущенно коснулась волос и улыбнулась в ответ:

– Спасибо.

Позади Томми она заметила слившуюся с толпой пассажиров фигуру с короткой светлой стрижкой: Анна.

Пола повернулась к мужу:

– Анна что-нибудь говорила сегодня за завтраком?

– Например? – озадаченно произнес Томми и взял жену за руку. – Пошли.

Пола отвела взгляд, ища глазами Анну, но девушки уже и след простыл.

– Во время остановки в порту Ондалснеса вы можете отправиться в один из рыболовных круизов по знаменитым норвежским фьордам. Среди прочего здесь ловят сельдь и скумбрию, минтая и сайду. А если среди нас есть любители приключений, им стоит попробовать силы в глубоководной рыбалке.

Но будьте осторожны, ведь здешние воды бывают одними из опаснейших в мире. Вы знаете рассказ Эдгара Аллана По «Низвержение в Мальстрём»? Мальстрём – система сильных течений и завихрений, которая возникает из-за приливов. На протяжении истории этот водоворот унес множество кораблей и человеческих жизней. Кстати, о нем упоминает и Жюль Верн в знаменитом романе «Двадцать тысяч лье под водой».

Как и любой прилив, Мальстрём возникает при рождении полной Луны. И так уж совпало, что следующее полнолуние наступит… завтра.

Анна решительными шагами шла по мощеным улочкам Ондалснеса. Городок маленький, ничем не примечательный, но кое-что полезное было и здесь.

Под звон дверного колокольчика Анна вошла в магазин стройматериалов. В углу на высоком табурете сидел сонный пожилой мужчина. Он оглядел девушку с ног до головы, а затем вновь опустил взгляд в лежавший на прилавке журнал.

Анна свернула в первый отдел и медленно пошла вдоль полок, озираясь по сторонам.

– Вам помочь?

Она обернулась на голос. Продавец встал в начало ряда, неуклюже расставив ноги. Он пристально разглядывал Анну.

– Нет, спасибо, – ответила она и отвернулась, чтобы продолжить неторопливые поиски необходимого инструмента.

– Иногда мужчина лучше знает, что́ нужно, – продолжил продавец. – Нечасто встретишь здесь даму.

– Мне не понадобится помощь, – остановившись, но не глядя на него, отрезала Анна.

Помедлив несколько секунд, она обернулась, но продавец уже вернулся на место и вновь уткнулся в журнал.

Анна стояла у кассы и молча ждала, пока он сложит ее покупки в бумажный пакет.

– Решили что-то смастерить? – почти на чистом английском поинтересовался мужчина. – Вы местная?

Слева от кассы располагалась банка с разными отвертками. Анна задумалась о том, как легко было бы вытащить одну из них и быстрым плавным движением воткнуть продавцу в шею. Она окинула взглядом магазин. Темно и убого, кроме нее, ни одного покупателя. Заведение старомодное, значит, скорее всего, камер видеонаблюдения нет. Окна, выходящие на улицу, заставлены большими коробками с газонокосилками, скворечниками и стремянками.

Проще простого.

Анна провела пальцем по рукоятке одной из отверток.

– Это тоже пробить? – перебил ее мысли продавец.

Его голос напомнил Анне, для чего она сюда пришла, – замести следы после предыдущего незапланированного нападения. И сосредоточиться нужно было на этом, а не на ничтожном и не в меру любопытном сексисте.

Анна посмотрела в водянистые голубые глаза продавца и увидела в них Уильяма. Она намертво вцепилась в отвертку, но усилием воли заставила себя разжать кулак и положила ладонь на прилавок:

– Нет, это все, спасибо.

Продавец, молча взяв у нее деньги, протянул пакет и чек. Анна вышла из магазина, и за ее спиной мелодично звякнул колокольчик.

Гуляя по неброскому центру города, Анна отметила, что в Ондалснесе много зелени. Вскоре она оказалась у подножия крутой дорожки, уходившей, казалось, к самым облакам. Дорожка выглядела довольно запущенной: из наспех сделанных бетонных ступеней торчали корни деревьев. Анна как раз никуда не спешила. Ей вдруг захотелось оказаться там, наверху, и понаблюдать за маленькими человечками, которые снуют внизу и даже не подозревают, что за ними следят.

Она перекинула сумку через плечо и начала подъем.

Через двадцать минут Анна почувствовала, что у нее сбивается дыхание, и приложила руку к груди. Каменные ступени мутно плыли перед глазами. Голова стала клониться вперед, и девушка тут же поняла, к чему все идет.

Вытащив из сумки оставшуюся после завтрака булочку, которую прихватила, не завернув в пакет или салфетку, и которая теперь начала крошиться, Анна отломила небольшой кусочек, положила его в рот и неспешно прожевала.

Продолжив подниматься в гору, она думала о Томми, вспоминая разговор с ним за завтраком.

Супруги ошивались где-то поблизости. Томми собирался посмотреть матч в спортивном баре, который нашел в Интернете.

«А какие планы у Полы»? – спросила его Анна.

Томми пожал плечами, соскребая с тарелки остатки яичницы.

«Наверное, шопинг», – ответил он с набитым ртом.

До чего же они предсказуемые!

По перекошенному от напряжения лицу Анны проскользнула легкая усмешка.

И что с того? Она не станет перевоспитывать Томми, когда по окончании круиза займет место Полы. И избавляться от него сразу не будет, а сначала разузнает, не надо ли что-то благоустроить в доме. Проследит, застрахован ли Томми на приличную сумму, и убедит переписать на себя завещание. Может быть, пожениться они и не успеют, да это и необязательно, лишь бы документы были в порядке.

Мысли Анны перекинулись на бездыханное тело в каюте. Она прокрутила в голове все действия, что предприняла рано утром: завернула его в полиэтилен и перетащила за двухместный диван поближе к двери на балкон; повесила снаружи люкса табличку «Не беспокоить» и придвинула поближе к входной двери стул на случай, если горничная все же попытается войти в номер.

Она кивнула самой себе: на судне все в порядке. Торопиться незачем.

Наконец Анна добралась до последней ступеньки и, пошатываясь, вышла на смотровую площадку. При виде открывшегося пейзажа у нее перехватило дыхание. Впереди возвышалась поражающая величием гора Ромсдалсхорнет. У подножия ее обвивали реки, в лучах внезапно вспыхнувшего солнца сверкающие изумрудно-зеленым и с многоцветьем полевых цветов по берегам. Внизу, в порту Ондалснеса, кипела жизнь. Анна разглядывала снующие по городу крошечные фигурки.

– Извините, пожалуйста!

Девушка вздрогнула – ее уединение и восторг нарушил громкий голос с протяжным американским акцентом.

Нахмурившись, она обернулась и увидела пару, приближение которой не заметила. Анна оглядела их с ног до головы: мужчина и женщина средних лет, довольно в теле. Оба раскраснелись и запыхались – подъем им дался явно тяжелее, чем ее истощенному организму.

– Да? – отозвалась Анна.

Мужчина протянул фотоаппарат.

– Вы не могли бы нас сфотографировать? – спросил он, и супруги одарили Анну голливудскими улыбками.

Она кивнула и, взяв фотоаппарат, внимательно его осмотрела. Подойдя к краю площадки, супруги суетливо метались то влево, то вправо и бросали взгляды через плечо, чтобы убедиться, что гора находится в самом центре композиции.

По марке фотоаппарата – «Хассельблад» – Анна поняла, что держит в руках целое состояние. Она прикинула вес камеры и поудобней обхватила ее пальцами, выстраивая кадр. Подняла взгляд, мысленно представила себе готовый снимок и внезапно расстроилась оттого, что оценить его не доведется. Она сделала несколько фотографий, а затем подошла поближе к супругам, чтобы снять крупный план. Туристы решили сменить позу, и Анна в ожидании опустила камеру.

Проще простого было бы подойти к этим богатеньким американцам и легким движением руки столкнуть их с площадки. Анна посмотрела вниз, на скалистый выступ, ведущий к реке, и уголки ее губ дрогнули в улыбке. Девушка крепче сжала увесистый фотоаппарат. А как было бы здорово заполучить камеру! Анна даже с деньгами Уильяма не могла себе позволить такую дорогую технику.

Она задумчиво постучала пальцем по объективу, оценивая возможные негативные последствия от убийства. Не исключено, что супруги тоже путешествуют на «Рубиновом духе», а Анна не знала, ведется ли пересчет пассажиров перед отправлением. В люксе все еще лежит тело Марка… Нельзя выкидывать его за борт, пока судно не вышло в открытое море, а избавиться от этой улики нужно как можно скорее. Если отплытие лайнера задержат из-за пропажи американцев, это нарушит ее планы.

Анна скрепя сердце отдала камеру туристам.

– Спасибо! – экзальтированно воскликнула женщина. – Хотите, мы вас тоже сфотографируем?

Анна отвернулась от супругов.

– Нет, – сухо ответила она.

Вскоре Анна вернулась к лайнеру. Задержавшись у трапа, она наблюдала за возвращением остальных пассажиров. Никого из них не проверяли при входе; к тому же теперь Анна заметила табличку, гласившую: «Опоздавших судно не ждет».

Она мысленно сделала себе пометку, что пассажиров не пересчитывают. Через несколько дней, когда они высадятся в Исландии, эта информация придется очень кстати.

Пола с нескрываемым разочарованием разглядывала мощеную главную улицу. Ее совсем не впечатляли рассыпанные по обеим сторонам редкие магазинчики.

Томми тронул жену за плечо и мотнул головой на другую сторону дороги. Увидев спортивный бар, Пола расстроилась еще больше.

– По пинте? – с надеждой спросил Томми.

Пола со вздохом посмотрела в ту сторону, откуда они пришли. Улочка у них за спиной выходила к величавой изумрудной реке, которая поблескивала в лучах яркого солнца.

– Не хочешь прогуляться? – предложила она. – Вниз по реке, и там, например, найдем место, где можно пообедать?

Томми кивнул и взглянул на часы:

– Давай так: ты тут погуляй, я посмотрю первый тайм, а потом вместе пообедаем.

Пола нерешительно подняла руку, и Томми воспринял это как согласие. Он мимолетно поцеловал жену в щеку, стремительно пересек мощеную улочку и исчез в полумраке бара.

Она развернулась и пошла к реке. На ее противоположной стороне величаво возвышался «Рубиновый дух». Пола присела на скамейку, чтобы полюбоваться лайнером. Она до сих пор не пришла в себя от его гигантских размеров.

Как жаль, что Томми нет рядом.

Снова.

Как всегда.

На нее внезапно накатило одиночество. Пола осознала, что вечно все делает одна. Это чувство покинутости преследовало ее, даже когда Томми был рядом. Пытаясь отвлечься, Пола покупала красивые дорогие безделушки. Но она, не задумываясь, отдала бы все ради мужчины, который ценил бы время, проведенное вместе, больше, чем тусовки с приятелями или матчи по регби.

– Мне одиноко, – прерывисто выдохнула она.

Пола впервые призналась себе, что в их отношениях с мужем образовалась трещина. Она закусила губу, пытаясь понять, как все исправить. В голове тут же всплыл образ малыша, о котором она грезила на протяжении долгих лет. Раньше Пола верила, что появление ребенка помогло бы решить все проблемы. Да, банально. Теперь она поняла, что малыш стал бы просто пластырем, прикрывающим, но не исцеляющим зияющую рану одиночества. Шрамы остались бы все равно.

– Черт, – сквозь слезы прошептала женщина.

Наконец до нее дошло, что муж никогда всерьез не думал о ребенке. Он считал эту идею блажью Полы. За время отпуска они даже не занимались любовью. Хоть Пола и похвасталась Джули, что Томми согласился завести малыша, теперь она поняла, что это не так. Он откупился от нее круизом, как в прошлом году задобрил новой машиной, стоило поднять эту тему. А в позапрошлом году Томми отвлек внимание жены новым домом. И Пола на все это велась как полная дура! Думала, что покупкой вместительной машины и большого дома муж готовится к пополнению в семье.

Пола провела рукой по щекам, стирая холодные дорожки слез. И что ей теперь остается? Годы идут, ей уже тридцать пять. Скоро исполнится сорок, а похвастаться особо нечем. Начинать с чистого листа уже поздно, от одной мысли об этом становилось плохо. Как она сможет сама себя обеспечивать, не имея никаких навыков, кроме умения содержать красивый дом?

Тут Поле пришел в голову образ Анны. Она красива, независима, не нуждается в мужчине, управляет целой компанией, а кроме того, сама ездит в отпуск, сидит в сауне обнаженной, нисколько не стесняясь своего тела, легко может найти общий язык с незнакомыми людьми.

Пола прерывисто вздохнула и тут же прикрыла рот рукой, чтобы с губ не сорвался крик. Куда уж ей до Анны! В свое время Пола переехала из родительского дома в студенческое общежитие, а потом сразу съехалась с Томми. Самостоятельная жизнь не для нее. Ни работы, ни карьеры, ни амбиций… Вот она, горькая правда, которую Пола раньше не хотела признать. Она чувствовала, что земля уходит из-под ног.

Пола заставила себя подняться со скамейки. Водоворот непрошеных мыслей затягивал ее все глубже. Но Пола решила отбросить все неприятные чувства и страхи и отправилась искать мужа.

Ничего не поделаешь, нужно во что бы то ни стало сохранить семью.

Других вариантов нет.

Томми занял лучшее место в баре: прямо перед большим телевизором с плоским экраном. Вокруг мужа, не отрывая глаз от игры, сидели с десяток мужчин с пивными кружками в руках.

Пола огляделась по сторонам – в баре не было ни одной женщины. Интересно, куда ушли супруги всех этих мужчин? Уж точно не за покупками в таком-то захолустье. Может быть, у них нет ни жен, ни возлюбленных и в баре собрались местные холостяки? Если это правда, то их образ жизни вполне пришелся бы Томми по душе.

Опустив голову, Пола двинулась сквозь толпу к столику мужа, присела на неудобный стул и натянуто улыбнулась.

– Дорогая, ты быстро, – отметил он и тут же снова перевел взгляд на экран, когда в толпе раздался рев.

Молча взяв винную карту, Пола сделала вид, что читает. В баре царил полумрак. Единственным источником естественного света служили маленькие узкие окна под самым потолком. Крошечные ярко-голубые проблески неба ранили ей глаза и сердце. С какой стати они с мужем сидят в баре? Они же в Норвегии! Сейчас бы гулять на свежем воздухе и вместе изучать незнакомый город.

Пола тяжело сглотнула и встала со стула.

– Зай, принесешь еще по одной? – не глядя на жену, бросил Томми.

Пола прошла вдоль длинной барной стойки из красного дерева. В этой части бара было светлее. Когда кто-то вошел с улицы, пахнуло холодом. Пола на ходу швырнула винную карту на стойку и стремительно вышла из бара, а оттуда – по мощеной улочке – двинулась обратно к лайнеру.

Стоя на первой палубе, Анна наблюдала за тем, как Пола бредет к «Рубиновому духу». Томми рядом не было. С высоты казалось, что Пола выглядит грустной и подавленной. Но прическа!.. Анна прищурилась. Волосы выглядели… словом, чудесно. Даже лучше, чем до происшествия с осветлителем.

Анна ждала, когда станет понятно, куда собралась Пола. Увидев, что женщина идет к лестнице в сторону своей каюты, девушка тут же выскочила в коридор и стала ждать подходящего момента. Услышав звук шагов, Анна двинулась по коридору и оказалась у двери в люкс «Экспедиция» как раз в тот момент, когда Пола появилась из-за угла.

– Привет! – с широкой улыбкой встретила она Полу. – Я как раз собиралась постучать, чтобы пригласить вас на чашечку кофе.

Пола слабо улыбнулась, непроизвольно поправляя волосы.

«Все еще стесняется», – про себя усмехнулась Анна.

– Выглядит… неплохо, – нерешительно сказала она, специально выбрав сдержанный тон, словно прическа почти не изменилась после недавнего фиаско.

Пола сконфуженно пожала плечами.

– Так что насчет кофе? – напомнила Анна.

Пола ненадолго задумалась, но все же кивнула.

– Только я его приготовлю в каюте. Вы ведь не против? – спросила она.

Анна улыбнулась: еще как не против!

Она села у застекленных балконных дверей с видом на порт. Каюта почти ничем не отличалась от ее собственной. Не хватало только трупа, который лежал почти на том самом месте, где она сидела сейчас. На данный момент тело никто не обнаружил. Анна сходила проверить, но в итоге решила, что не хочет оставаться в его обществе.

Анна с тревогой взглянула на часы. До отплытия менее получаса. По возвращении в каюту надо опробовать купленные инструменты на болтах балконных перил. Ночью, когда корабль будет идти полным ходом, а остальные пассажиры – крепко спать, Анна развинтит перила. Тогда можно будет распрощаться с Марком, и к тому времени, как обнаружится его пропажа, искать тело будет слишком поздно.

– Подойдет без кофеина? – Пола показала ей капсулу с кофе.

Анна кивнула, стягивая с головы розовый берет.

– Да, подойдет. А где Томми? – спросила она. – Все еще в баре?

Заметив, что Пола бросила на нее подозрительный взгляд, Анна улыбнулась.

– Мужчины ведь всегда пропадают там на целый день, только дай им волю! – рассмеялась она.

Пола захихикала в ответ, но Анне ее смех показался наигранным. Женщина поочередно наполнила кружки под модной кофемашиной, и вся каюта наполнилась чарующим ароматом. Пола жестом указала на кружки и пошла в ванную.

– Скоро вернусь, – сказала она, осторожно закрывая за собой дверь.

Анна мгновенно оживилась. Достав из кармана маленький пузырек с толченым золпидемом[3], она рассыпала его по кружкам и встряхнула, чтобы смешать темный порошок с гранулированным кофе. После этого подошла к столешнице, где лежала сумка Полы, и заглянула внутрь. Аккуратно вытащив из сумки айфон Полы, Анна нажала на кнопку разблокировки. На экране высветилось короткое сообщение от Томми: муж интересовался, куда пропала жена, и ставил в известность, что встретил парней и зашел с ними выпить в ресторан. Он предлагал жене встретиться во время ужина за их обычным столиком.

Анна дождалась, пока экран погаснет, вернулась к креслу и сунула телефон к себе в сумку. Пола в этот момент как раз выходила из ванной.

– Как вы себя чувствуете? Слышала, вы неудачно упали на палубе? – спросила Анна.

Вскипел электрический чайник, и Пола молча наполнила кружки.

– Молока? – предложила она. – Сахара?

– Нет, спасибо, – ответила Анна, принимая протянутую кружку.

Пола тяжело опустилась на стул.

– Вы сказали, что я упала, – заговорила Пола, тяжело опустившись на стул.

Анна нахмурилась в притворном беспокойстве.

– Да, я видела Томми сегодня за завтраком и спросила, как у вас дела. Он ответил, что вы неудачно упали и сильно расстроились. – Она помолчала. – Я приходила вчера ночью. Вы выглядели печальной. Ушиблись?

Пола побледнела как полотно.

– Томми сказал, что я упала? – хрипло переспросила она.

Анна нахмурилась:

– Да, и Дермот тоже. – Она наклонилась вперед и посмотрела Поле в глаза. – Что-то не так?

Пола поморщилась, и в тот момент все ее эмоции были как на ладони. Но она быстро овладела собой, расправила плечи и поспешно глотнула кофе.

– Не знаю, что случилось. – В ее голосе чувствовалась горечь. – Должно быть, шок от падения.

Анна кивнула и поставила полную чашку на стол между ними.

Пола ей не доверяет.

Интересный поворот событий. Правда, это усложняет задачу. Анна рассчитывала, что Пола обратится к ней за поддержкой. Вместо этого соперница встретила ее с подозрением и скепсисом. Значит, нужно ускорить исполнение плана.

Анна встала:

– Мне пора, нужно ответить на несколько электронных писем. – Она улыбнулась. – Увидимся за ужином?

Пола кивнула и махнула рукой:

– Увидимся.

Когда за Анной закрылась дверь, Пола взяла ее кружку. Гостья почти не притронулась к кофе. Допивая его, Пола заметила, что руки слегка дрожат.

Томми всем сказал, что я упала…

К Поле вернулась уверенность в том, что она не просто споткнулась и потеряла равновесие на скользкой палубе. На нее набросились, напали, но никто в это не верил!

Закрыв глаза, женщина заново стала прокручивать события прошлой ночи. Удивление, когда на нее вдруг налетели; шок от осознания того, что это не случайность, что нападавший вовсе не собирается поднимать ее на ноги и извиняться. После – несколько мучительных секунд между жизнью и смертью. Полу приволокли к щели в ограждении, откуда она едва не рухнула в бушующее море.

Бутылка водки все еще стояла на столе, словно глумясь над Полой.

Ты была пьяна.

В комнате послышались звуки, похожие на блеяние овцы, и Пола запоздало сообразила, что они исходят от нее.

Она встала, оправляя рубашку, и потянулась за сумкой.

Даже если никто на этом корабле и не собирался причинить ей вред, она едва не погибла из-за дефекта в конструкции перил.

И если Томми не собирается об этом сообщать, Пола сделает это сама.

Они спросят, не выпивала ли ты.

Не слушая предостерегающий голос разума, Пола обула сапоги и решительно подошла к двери, дергая за ручку.

Та не поддалась.

Пола провела ладонями по крошечной щели между дверью и рамой, безуспешно пытаясь нащупать замок. Еще раз повернула ручку, заранее зная, что дверь не откроется.

Ее снова заперли в комнате. Как в сауне в первый день отпуска.

Тяжело дыша, Пола отошла от двери и полезла в сумку за телефоном, чтобы позвонить Томми и попросить вызволить ее из каюты.

Но телефона в сумочке не оказалось.

Тем временем в соседней каюте Анна обогнула бездыханное тело Марка и вышла на балкон. Сильный порыв ветра швырнул ее к перилам, и она едва не выронила сумку. Чертыхаясь, Анна ухватилась за ограждение.

Опустившись на колени, она наклонила голову, защищаясь от шквалистого ветра, достала из сумки гаечный ключ и вставила его в крепление перил. Первый поворот дался с большим трудом, но Анна старалась изо всех сил, и болт наконец поддался.

Глубоко дыша и чувствуя жжение в груди, Анна поднялась на ноги и вернулась в каюту. Оставалось надеяться, что, когда они выйдут в море, ветер переменится и отвинтить болты будет не так сложно.

Она положила гаечный ключ на тумбочку рядом с дамской сумочкой, достала телефон Полы и, открыв платяной шкаф, убрала мобильник в карман украденной накануне прорезиненной куртки.

В четырнадцать лет я познакомилась с одним из маминых «друзей». Его звали Карл. Дело было так: однажды в пятницу днем я пришла домой и застала в прихожей незнакомого человека.

– Так-так-так… – протянул он. – Кто это тут у нас?

Передо мной стоял невысокий мужчина с гнилой серо-желто-коричневой улыбкой. Волосы собраны в неаккуратный хвост, из одежды – клетчатая рубашка и обвисшие, мешковатые джинсы. Я уставилась на выцветшую татуировку, которая виднелась из-под закатанного рукава. Мужчина заметил мой пристальный взгляд.

– Хочешь посмотреть? – усмехнулся он.

Меня передернуло. Нет, не хочу. Ни татуировку, ни его самого.

Мужчина засмеялся.

По лестнице вяло спустилась мама и подошла к нам.

– Дочка моя, – заплетающимся языком пояснила она.

– Красивая, – одобрил мамин друг.

Всего одна фраза – и я поняла, что находиться дома теперь небезопасно. Я стала подростком, и у меня появились выпуклости, на которые любят пялиться мужчины. Я перевела взгляд на маму: халат распахнут, кожа между грудями похожа на гофрированную бумагу.

Она прошла мимо Карла на кухню, и я вдруг поняла, что мама не защитит меня от мужчин, которые вьются вокруг нее, как мухи, жужжащие летом вокруг немытой посуды.

Бросив сумку в прихожей, я поднялась по лестнице к себе в комнату.

Какое-то время я прислушивалась, не раздастся ли звук открывающейся входной двери, но все было тихо. Когда я пришла домой, мамин друг стоял у выхода, но до сих пор не ушел.

Взяв стул, который стоял у туалетного столика, я подставила его под ручку двери. Вытащила из прикроватной тумбочки свой любимый нож. Сняла брюки и провела лезвием по линии трусиков. Из пореза сочилась кровь, и страх покидал мое тело вместе с ней. Дыхание постепенно выровнялось. Я схватила бумажную салфетку, приложила к ране и натянула трусы.

Я больше не резала руки или другие открытые участки тела. Недавно я обнаружила идеальное укромное местечко – по линии трусиков. Ран никто не видел, а начавшие расти тонкие темные волоски скрывали шрамы.

Я сидела, прислонившись к изголовью кровати, и витала в мире, ключ к которому был только у меня. Вдруг на лестнице послышался скрип. Я тут же напряглась, как натянутая струна. Через пару мгновений дверная ручка повернулась. На полдюйма сдвинулся стул, послышались ворчание, смех, а затем дверь захлопнулась.

– Еще увидимся, красотуля, – пообещал Карл.

Я промолчала. Наконец он спустился по лестнице и ушел, хлопнув входной дверью.

Опасность миновала. Я тихонько прокралась на кухню. В пепельнице догорал окурок. Я затушила его и пошла искать маму.

Она лежала в гостиной на диване, свернувшись калачиком. В комнате царил привычный полумрак, а когда я решила впервые за долгое время раздвинуть шторы, поднялось облако пыли. Наблюдая за кружащими в воздухе пылинками, я мысленно отметила, что завтра нужно постирать занавески.

Затем я переключила внимание на маму.

Вокруг ее левой руки был затянут мягкий хлопковый пояс. Так это же мой! Я понятия не имела, зачем она его надела на руку. На полу валялся шприц – нам недавно такими делали прививки в школе. Внутри пузырилась мутная коричневая жидкость. Рядом со шприцем лежала одна из наших столовых ложек. Я наклонилась, чтобы ее рассмотреть, потрогала коричневое пятно и принюхалась к нему. Я не понимала, что может быть общего у этих разрозненных предметов, но чувствовала, что дело плохо.

Расстегнув пряжку, я со вздохом сняла пояс с маминой руки: на кислотно-розовом хлопке осталось пятнышко крови. Денег на новый пояс у меня не было. Я потерла кровь, раздумывая, сможет ли пятновыводитель ее отстирать.

Заметив, что из маминой руки начала сочиться кровь, я промокнула ее бумажной салфеткой, а потом прижала салфетку к тому месту, чтобы остановить кровотечение. Порывшись в захламленном ящике шкафа, я нашла пластырь и приклеила к месту укола.

После этого взяла ремень, ложку и шприц, отнесла их на кухню и положила на стол рядом с пачкой сигарет. Потом вернулась в гостиную, накрыла неподвижное тело мамы одеялом и прибралась в комнате.

Все это время она спала мертвым сном.

Сущий кошмар. Я не знала, что такое беззаботная юность. Но до случая со шприцем жизнь казалась мне терпимой. Я поддерживала дом и себя в чистоте, стирала и гладила нашу с мамой одежду и меняла ей постельное белье. Такое положение вещей меня устраивало.

Мама меня не трогала, не заставляла делать домашние задания и не читала нотаций об опасностях, с которыми может столкнуться юная девушка. Она никогда не следила за тем, куда я хожу и что делаю, и поэтому, в отличие от многих одноклассников, у меня не было причин бунтовать. Все шло своим чередом.

Пока в нашей жизни не появился Карл.

Он давал матери героин. Вот как называлась коричневая смесь, и вот для чего нужны были шприц, ложка и пояс. Судя по обрывкам разговоров между мамой и ее другом, стоил наркотик очень дорого. Карл брал «плату натурой» и пользовался тем, что мог назначить какую угодно цену. Иногда маминого тела ему было недостаточно. Так из дома пропали деньги на оплату электричества, которые мы хранили в банке, и мамины драгоценности. Раньше мама никогда не употребляла героин. Это Карл ее подсадил. Я знала, что героиновая зависимость опасна. И очень быстро стало понятно, что мама не может жить без дозы.

– Не впускай его к нам, – умоляла я, когда обнаружила, что Карл забрал из дома все наличные.

– Кто еще мне их продаст? – Мама уставилась на меня. – Таких выгодных условий нигде не найдешь, и он не всегда берет деньгами.

Остальное осталось невысказанным, но именно этого я и боялась. Я знала, что Карл согласится использовать меня в качестве платы за мамину зависимость, а я не могла – не хотела – мириться с такой судьбой.

– У тебя есть где-нибудь заначка? – спросила я.

Мама пожала плечами, не находя в себе сил и желания вспомнить.

Позже, пока она спала, я перевернула дом вверх дном и насобирала сорок фунтов. Когда мама проснулась, я протянула ей деньги.

– Если он придет, не впускай его в дом. – Я помахала перед ней десятифунтовыми купюрами. Мама следила за ними, как под гипнозом. – Я достану тебе дурь, главное – не впускай его.

Маме был просто необходим героин. Теперь я это поняла. Во время обеда я сходила в библиотеку и прочитала все, что могла найти о наркотической зависимости. Мне стало ясно, что мы с мамой бессильны перед коричневой дурью. Я не смогу заставить ее бросить.

Я подумывала спросить у Кевина, нашего соседа, где он брал траву. Но к тому времени я уже знала, что между героином и марихуаной мало общего и их употребляют два совершенно разных типа людей. Хотя я читала, что траву называют «стартовым наркотиком», и, возможно, в один прекрасный день Кевин подсядет на мамину дурь. В итоге я не стала просить помощи у соседа, а вместо этого около полуночи решила наведаться в неблагополучный район Биллингем-роуд.

Я надела зимнее твидовое пальто и черную шерстяную шапку и обмотала нижнюю часть лица маминым шарфом. Идя по ночному городу, я размышляла о том, как выгляжу со стороны. Бросается ли в глаза моя инородность? К счастью, никто из истощенных, беззубых наркоманов не обращал на меня ни малейшего внимания. А может быть, дело в том, что я идеально вписывалась в эту атмосферу? От этой мысли по спине пробежал холодок.

Малолетние дилеры меня не интересовали, потому что я знала, что они торгуют травкой или таблетками. Вместо этого я подошла к группке мужчин.

– Есть хмурый? – спросила я у них.

Трое торговцев мгновенно скрылись в ночи. Единственный, кто остался, оглядел меня с ног до головы.

– Тебе? – бросил он.

Я тщетно пыталась уловить в интонации дилера удивление. На самом деле он просто меня проверял: вдруг я не покупатель, а приманка?

– Мне, – кивнула я.

– Что у тебя?

Достав из кармана тридцать фунтов, я увидела, что торговца это не сильно впечатлило. Тогда я вытащила последнюю десятку. Он выхватил ее, потер купюры между пальцами, а затем, к моему изумлению, протянул мне четыре пакетика, завернутые в фольгу. После этого дилер, как и предыдущие трое, внезапно растворился в ночи.

Я положила конвертики из фольги в карман. Я не могла поверить, что достала целых четыре дозы. Видимо, героин не такая дорогая привычка, как убеждал маму Карл.

Я поспешила покинуть страшный район Биллингем-роуд и побрела домой. На противоположной стороне дороги я заметила трех нарядно и изящно одетых людей, натянула капюшон и уставилась на них. Пожилые супруги шли по обе стороны от молодой девушки. Я с завистью смотрела на нее: красивое платье с пышной юбкой и короткая белая шубка, длинные роскошные волосы и аккуратный макияж. Девушка шла, цокая каблучками по тротуару. Я застыла, затаив дыхание.

Это же Ребекка Лавери! Девочка из моей школы, которую забрали из дома и отправили в любящую семью. А рядом ее приемные родители?

Я грызла ногти, разглядывая счастливое семейство, и смутно гадала, почему они гуляют в такое позднее время. Наверное, ходили в какой-нибудь шикарный ресторан. Я прислонилась к стене, рисуя в голове ужин из трех блюд, белоснежные скатерти и хрустальные бокалы.

Семья остановилась, чтобы перейти дорогу, и Ребекка повернулась в мою сторону. Взгляд девушки скользнул по мне без малейшего намека на узнавание. Я же не могла отвести от нее глаз. Ребекка была прекрасна, но в глазах и на всем миловидном чистом личике отражались все те же чувства, что и в школе: грусть, тревога, боль.

Я решила поздороваться и неуверенно подняла руку. Ребекка моргнула, приоткрыла рот, но уже через мгновение отвернулась.

Поплотнее запахнув пальто, я отправилась к дому. Может быть, она все еще не оправилась после пережитых потрясений и поэтому выглядит такой печальной? Стиснув зубы и сжав кулаки, я пыталась убедить себя, что рада за Ребекку, но это был самообман.

Мама, как всегда, лежала на диване, завернувшись в халат и укутавшись одеялом. Ее била крупная дрожь.

– Ты украла заначку! – прошипела она, стоило мне войти в комнату. – Карл пришел, и я не смогла купить у него дозу, потому что ты забрала мои деньги!

Я села напротив мамы:

– Я же просила тебя его не впускать, помнишь? – (Она безучастно смотрела на меня, стуча зубами и то и дело облизывая пересохшие губы.) – Я сказала, что сама тебе все куплю, поэтому тебе не нужно больше открывать Карлу.

Во время разговора я выудила из кармана один из обернутых в фольгу пакетиков, и мама тут же потянулась за ним. Я хотела убрать пакетик за пределы ее досягаемости, чтобы сначала поговорить, попросить ее бросить, но не успела, и она выхватила заветную дозу у меня из рук.

Мама ринулась на кухню, обшарила ящики в поисках ложки и шприца и вытащила из кармана халата мой пояс.

– Мне нужно с тобой поговорить, – умоляла я. – Я правда стараюсь помочь, чтобы тебе стало лучше. Я не хочу с тобой жить, когда ты в таком состоянии.

Она нетерпеливо отмахнулась от меня и ушла обратно в гостиную.

– Знаю, скоро завяжу, – бросила мама, нагревая ложку зажигалкой.

Я наблюдала за процессом: жидкость в ложке стала коричневой, по комнате разнесся едкий запах. Мама даже не пыталась держать все свои принадлежности в отдельном месте. Взять, например, эту ложку. Я просто помою ее и буду пользоваться как ни в чем не бывало. Я смотрела на мамины приготовления с нарастающей злостью. Когда жидкость начала пузыриться, во мне разгорелось чувство сродни ненависти.

Я вышла из комнаты, не дожидаясь, пока она уколется.

Я не стала говорить матери про оставшиеся три пакетика героина. Орудуя столовым ножом, я сняла с туалета замок и установила его снаружи на дверь в мамину спальню.

После этого я помогла ей подняться по лестнице и уложила в постель. Аккуратно сняла с ее руки пояс и стала растирать дряблую кожу, чтобы разогнать кровь. Мама раздраженно отстранилась и зарылась под одеяло, как ребенок.

Я поставила на пол у кровати три большие бутылки с водой и ведро, а на подоконник положила две баночки йогурта, перезрелый банан и пачку печенья. Задумчиво глядя на еду, подумала, что мама вряд ли к ней притронется, но одновременно я чувствовала, что поступила правильно. Так заботливая мать позаботилась бы о больном ребенке.

Мама храпела и свистела во сне. Я тихонько вышла из комнаты и, глубоко вздохнув, закрыла дверь на замок. Дело сделано.

Сидя на полу и прислонившись к двери спиной, я ждала, что будет, когда мама проснется.

Пола перерыла сумки, обыскала карманы джинсов, пальто, бумажные пакеты с сувенирами у кровати. Открыла шкаф и перебрала всю одежду, не обойдя вниманием даже стеганый жилет и смокинг Томми.

Встав в центре каюты и уперев руки в боки, повернулась кругом. А брала ли она с собой в город телефон? Пола попыталась вспомнить, когда в последний раз пользовалась мобильником. В Ондалснесе она сегодня ничего не фотографировала. Настроение было не то.

В конце концов бросив попытки найти телефон, Пола вышла на балкон. На нее тут же обрушился завывающий ветер, и женщина, тяжело хватая ртом воздух, поспешила скрыться обратно в каюту, задвинув за собой балконную дверь.

Прозвучал корабельный гудок – значит, судно вскоре покинет порт. Через стекло Пола смотрела на ряды лавочек на берегу, от которых ее отделяла лишь узкая полоска воды. Еще совсем недавно Пола сидела там. Лайнер мягко покачивало на волнах. Она тяжело вздохнула, подумав, что могла оставить мобильник на суше.

Отвернувшись от причала, она подбежала к входной двери и, затаив дыхание, снова потянула за ручку. Дверь не поддалась. Пола разочарованно выдохнула, на глаза навернулись слезы. Она вспомнила рассказ капитана по громкоговорителю о страшном водовороте Мальстрём, поглощающем целые корабли. «Рубиновый дух» проплывет совсем рядом с ним. А если произойдет несчастный случай? Вдруг судно затянет в водоворот? Тогда она останется здесь, в каюте, и не сможет забраться в спасательную шлюпку…

Дыхание Полы участилось. Она обессиленно потерла руками лицо – веки будто налились свинцом – и тяжело опустилась в кресло. Увидела, что балконная дверь закрыта неплотно, – занавеска колыхалась на ветру. По телу пробежала дрожь.

Пола хотела закрыть дверь, но не нашла в себе сил наклониться вперед. Слушая завывание ветра, откинула голову на спинку кресла и закрыла глаза.

Мысли путались.

Каюта погрузилась во мрак.

Пола уснула.

Для ужина Анна выбрала довольно скромный наряд: простой черный комбинезон, дополненный тонкой золотой цепочкой на шее. Сделав неброский макияж, она надела самые высокие шпильки, взяла черный клатч и бесшумно вышла из каюты.

Коридор оказался пуст, под ногами тихонько гудел двигатель. Анна улыбнулась: лайнер снова в пути, а вечером, после ужина, выйдет далеко в открытый океан, и тогда можно будет избавиться от Марка. Но пока у нее другие планы.

Анна остановилась возле номера Томми и Полы и достала из сумочки мастер-ключ. Марк с удовольствием рассказал ей все о внутренней «кухне» корабля, и больше всего Анну удивили ключи. Оказывается, в случае чрезвычайной ситуации – будь то столкновение с другим судном, теракт или что-нибудь еще, опасное для жизни, – пассажиры расходятся по каютам. По распоряжению капитана все двери запираются снаружи. Марк признал, что такие радикальные меры не всякому по душе, но в некоторых случаях иначе никак. Само собой разумеется, судоходная компания это не афиширует.

И теперь Анна на собственном опыте убедилась, что Марк не соврал. Когда она выходила из номера Полы, потребовался один легкий поворот ключа, и на дверной ручке загорелся красный огонек. Теперь Анна вновь провернула мастер-ключ, и дверь с тихим щелчком открылась. Осторожно придерживая ее ладонью, девушка проскользнула внутрь. В каюте царил полумрак, но наружный балконный фонарь отбрасывал в центр комнаты полосу света. В кресле, откинув голову, спала Пола. Она дышала глубоко и размеренно.

Улыбнувшись про себя, Анна вышла в коридор, оставив дверь в каюту приоткрытой.

В ресторане было многолюдно, – видимо, пассажиры оживились после прогулки на суше. Анна устремилась в дальний конец зала к столику возле окна, где, как обычно, сидел Томми.

Заметив ее приближение, он встал и помахал рукой:

– Анна! Сюда!

Она с неудовольствием отметила, что хорошие манеры ему незнакомы. Анна поздоровалась со всеми, приветливо улыбаясь, и села на свободное место рядом с Томми. Он явно берег его для Полы. Анна с любопытством ждала, заговорит ли Томми о жене.

– Как ваши дела? – спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Я вот нашел классный спортивный бар!

Глядя, что он ест, Анна поняла, что Томми уже перешел к основному блюду.

– А где Пола? – нахмурилась она.

– Разве вы не вместе пришли? – Мужчина взглянул на нее со смутным беспокойством.

Анна покачала головой:

– Я долго собиралась и решила, что она уже здесь.

Томми встал, и Анна решила, что он с несвойственной ему внимательностью отправится искать жену. Вместо этого он, прихватив пустую тарелку и сказав «сейчас вернусь», направился в сторону буфета, лавируя между столами.

Поразмыслив, Анна решила последовать его примеру. Она уступила требованиям организма и взяла небольшую баранью отбивную с салатом из руколы. Вечером предстоит тяжелая физическая работа, и ей совсем не хотелось упасть в обморок, вывалиться за борт и вслед за Марком найти последнее пристанище на дне океана.

Она неохотно ковыряла мясо, стараясь не выдать отвращения при виде белой блестящей полоски жира на кости. Съев только темное, хорошо прожаренное мясо, Анна через силу проглотила салат из руколы и запила все большим количеством воды. Спустя несколько минут она была полностью сыта.

Стол постепенно пустел – друзья Томми уходили один за другим. Наконец они остались вдвоем и, не сговариваясь, пересели на плюшевую кушетку, вглядываясь в темную ночь за окнами. Невозможно было понять, где кончается небо и начинается океан. Перед луной плыли серо-черные облака.

– Опять не увидим северное сияние, – мрачно отметил Томми и поставил на стол бутылку пива.

Она смерила шесть пустых бутылок долгим взглядом. А если учесть, что и в спортивном баре он наверняка пропустил пинту-другую… Анна отпила немного содовой с лаймом, но быстро притормозила – от газировки она всегда чувствовала дискомфорт и вздутие в кишечнике.

– Я, пожалуй, пойду спать, – с улыбкой сказала она. – А вы? – Анна наклонилась вперед, привычным жестом мимолетно привлекая внимание Томми к глубокому вырезу, и потянулась за клатчем.

Он молча кивнул и вышел за ней из почти пустого ресторана.

В лифте они ехали молча. Анна специально встала почти вплотную к Томми, и он, заметив это только в конце поездки, отскочил от нее как ужаленный. Анна улыбнулась, и они вместе вышли в коридор.

– Спасибо, что провели со мной вечер, – с соблазнительной хрипотцой проговорила она.

Томми остановился возле своей каюты и нахмурился при виде приоткрытой двери.

Анна пошла дальше, сделав вид, что ничего не заметила.

– Увидимся, – попрощалась она и помахала рукой.

Анна ни слова не сказала о Поле. Чувствуя на себе неотрывный взгляд Томми, она проскользнула в свою каюту и бесшумно притворила за собой дверь.

Во сне Пола увидела северное сияние. Она подняла голову, заметила расплывшееся по небу зеленое марево и тревожно обхватила себя руками. Ей казалось, что сияние должно быть красивым, но оно зловеще окутывало ее, удушливо сжимало в объятиях. Под ногами шумел бурный поток, вода закручивалась воронкой и шла рябью. Тот самый Мальстрём, о котором им рассказывали. Водоворот притянул Полу как магнит, и она полетела и закружилась – вниз, вниз, вниз! Томми все это время стоял рядом, не обращая ни малейшего внимания на страдания жены: глаза устремлены в небо, на лице изумление и восторг.

Какофония звуков, бесконечный скрежет и стук… Вдруг кто-то надавил Поле на плечи. Высвобождаясь из объятий сна, она попыталась сопротивляться, с трудом открыла глаза и поморщилась от яркого света и рези в глазах. Северное сияние исчезло, и Пола вновь очутилась в кресле в своей каюте. На нее тут же лавиной обрушились воспоминания: ее заперли, телефон пропал, а Томми… Вернулся ли он вообще на борт? А теперь кто-то пробрался в номер и навис прямо над ней!

Пола взвизгнула и попыталась отбиться от тяжело навалившейся фигуры. В памяти тут же всплыло нападение на палубе, когда Полу толкнули с корабля и едва не убили.

Она закричала. Большая грубая ладонь зажала ей рот, и в ухо прошипели:

– Да господи, Пола, это я!

Она увернулась от руки:

– Томми?

Муж отступил и сел в кресло напротив:

– Ты спала мертвым сном.

При этих словах Пола вздрогнула и с трудом привстала.

– Удалось увидеть северное сияние? – спросила она.

– Не-а. – Муж покачал головой. – Сегодня слишком пасмурно. Даже луны не видно. Почему ты не пришла на ужин?

Пола поняла, что это был всего лишь сон: ужасные, пугающие зеленые огни, Мальстрём… А… ужин?

Она, пошатываясь, поднялась с кресла и едва не потеряла равновесие. Томми вскинул руку, чтобы ее поймать.

– Ты чего? – удивился он. – Аккуратнее.

Пола перевела взгляд на закрытую дверь и, подойдя к ней, резко потянула за ручку и в недоумении уставилась в коридор.

– Как ты вошел? – спросила Пола.

– Дверь была нараспашку. Не оставляй ее открытой, когда спишь. Ты была в отключке, любой мог войти и нас обокрасть. – Словно в подтверждение своих слов, Томми встал, подошел к прикроватной тумбочке и стал пересчитывать купюры в пачке, которую держал в ящике.

– Но она не была открыта! – убежденно воскликнула Пола. В сердцах хлопнув дверью, она повернулась лицом к мужу. – Не была! Меня заперли, и я не могла выйти. – Внезапно она вспомнила о своем мобильном. – Мой телефон, случайно, не у тебя? Не могу его найти.

Томми застыл с деньгами в руке и перевел взгляд на жену:

– Дверь была открыта, а не закрыта. Тебя никто не запирал. – Он покачал головой. – Погоди-ка, ты потеряла телефон?

Полу вдруг осенило, что с ней на самом деле произошло. Она прекрасно понимала, какой будет реакция мужа, но все равно решила высказать свои опасения:

– Меня преследуют! – От волнения голос Полы дрогнул. – Кто-то на меня покушается!

Она внимательно наблюдала за реакцией Томми. Он на мгновение встретился с ней взглядом, но тут же отвел глаза и почесал голову.

– Не знаю, что ты хочешь от меня услышать, – устало проговорил Томми, как будто они обсуждали эту тему бесчисленное множество раз.

– Слишком много совпадений, Томми. – Она подскочила к мужу и плюхнулась рядом с ним в кресло. Мысленно поморщилась, услышав в своем голосе мольбу. Но ей просто необходима была его поддержка. – Я уже второй раз за последние несколько дней оказываюсь взаперти. И вспомни, что случилось с моими волосами. А еще это нападение на палубе. Ну и то, как я недавно уснула… – Пола запнулась на полуслове, ей в голову пришла внезапная мысль. Она встала и обхватила себя руками. – Это был не просто сон. О боже! – Пола схватилась за лицо. – Мне что-то подсыпали!

Томми рассмеялся.

– Ты явно не подружилась с замками, – объяснил он. – Ничего страшного, это новое место, тут непривычные замки, ключ-карты и всякие системы безопасности. – Заметив выражение лица жены, Томми поспешно добавил: – Мне кажется, ты просто волнуешься, ведь это твой первый круиз. При мысли, что находишься посреди океана, многим бывает не по себе. – Он неловко обнял Полу за плечи. – Тебе просто нужно хорошенько отдохнуть, а завтра будет новый день.

Сначала Пола решила, что трясется от неконтролируемой ярости. Через пару мгновений она поняла, что это не гнев, а страх. Неужели ее преследуют? Или, что еще хуже, ей все это только кажется? Пола краем глаза наблюдала за тем, как муж в последний раз сжал ее плечо и ушел в ванную, оставив дверь открытой. Она подошла к креслу, в котором спала. Возможно ли, что Томми так над ней издевается? До этой злосчастной поездки Поле никогда и в голову бы не пришло подозревать мужа в подобном. Да, он был способен на многое. Пола призналась себе, что не удивилась бы, заведи Томми роман на стороне. По крайней мере, он наверняка заглядывался на других женщин.

Но чтобы настолько… Кто-то пытался манипулировать ее сознанием. И Пола ни за что бы не подумала, что муж опустился бы до такого. Да и с чего бы?

А вот в самолюбии Томми точно не откажешь. Его реакция на слова Полы лишний раз это доказала.

– Раньше все было иначе, – отметила она вслух. – Не знаю, в ком дело, в тебе или во мне, но что-то явно поменялось.

Раздался звук смыва в унитазе и шум воды из крана. Томми либо ее не услышал, либо решил проигнорировать.

Ветер слегка утих, и Анна, натянув украденную прорезиненную куртку, взяла полотенце, подушку и вышла на балкон.

Она расстелила полотенце, положила на него подушку и опустилась на колени. Застыла, прислушиваясь, не вышел ли на балкон кто-нибудь из соседей. Анне показалось, что из люкса «Экспедиция» раздается пронзительный, до смерти напуганный голос Полы, но слов она разобрать не смогла и ответных реплик Томми не услышала.

Убедившись, что никто ей не помешает, Анна принялась раскручивать болты. Ее пальцы почти сразу стерлись до волдырей. Руки настолько онемели от холода, что их даже не щипало. Анна вообще очень редко чувствовала боль. Но смущало то, что мозоли плохо сочетались с образом элегантной бизнесвумен, за которую она себя выдавала.

Несмотря на то что за ужином Анна съела небольшой кусок мяса и салат, работа оказалась даже тяжелее, чем она рассчитывала. Приходилось постоянно делать передышки. Но расслабиться не получалось, потому что времени до рассвета оставалось мало. В ночь, когда они переспали, Марк сказал, что в этот день у него будет выходной. На его губах играла самодовольная усмешка, – видимо, был уверен, что Анна с радостью побежит к нему при первой возможности.

Но завтра Марка ждали на рабочем месте, а когда он не явится, тут же начнутся вопросы. Возможно, уже начались. Анна знала, как это принято у коллег: обычно они общаются друг с другом даже во внерабочие часы, а в замкнутом пространстве круизного лайнера и подавно.

Анна обернулась и окинула взглядом тело. Да, нужно покончить с Марком сегодня. Рискованно оставлять его в номере еще на одну ночь. Она склонилась над перилами и с удвоенной силой принялась выкручивать болты. Гаечный ключ выскальзывал из окровавленных пальцев, но она упрямо сосредоточилась на работе. Наконец Анна раскрутила последний болт и положила его на порог перед дверью.

Войдя в каюту, остановилась у тела Марка и сняла одежду. Надела шапочку для душа, которая была включена в стоимость люкса, и резиновые перчатки.

Теперь предстоит изрядно попотеть.

На то, чтобы докатить тело до балконной двери, а оттуда перетащить через порог, ушла целая вечность. Хотя на балконе стоял пронизывающий холод, от тяжелого физического труда на худом теле Анны выступил пот.

Когда до края осталась немного, Анна подложила под колени уголок полиэтиленовой пленки. Осторожно размотала окоченевший труп, сворачивая за ним пленку. И вот массивное тело уже лежит на самом краю, едва умещаясь в образовавшуюся щель.

Вцепившись в мясистые руки Марка, Анна посмотрела вдаль. Куда ни глянь, простирался темный океан. На пасмурном небе не виднелось ни луны, ни звезд.

Анна перегнулась через тело и бросила взгляд на балконы внизу. Стиснув зубы от холода, она свободной рукой смахнула выступившие на ветру слезы.

Ей пришлось убеждать себя, что Марк упадет прямо вниз. И никак иначе. Если порывом ветра его занесет на чужой балкон, всем ее планам придет конец. На круизном лайнере посреди океана бежать некуда. Это тебе не дом Уильяма, где можно собрать вещи, уйти и начать жизнь сначала.

Она присела на корточки, обхватив мертвеца обеими руками. Ветер значительно стих, лучшего момента уже не будет. Издав животный крик, Анна изо всех сил столкнула труп с корабля. Он раскинул руки и ноги и на мгновение завис в полете. Это было почти красиво. Тело ушло под воду бесшумно – волны, бившиеся о борт корабля, заглушали любые звуки.

Анна натянула куртку, замерла на корточках и вся обратилась в слух: вдруг какой-нибудь добрый самаритянин увидит тело и поднимет тревогу? Но вокруг было тихо, и в конце концов она встала и зашла обратно в каюту.

Пола лежала на кровати, откинувшись на подушки, и сокрушенно держалась за голову. Она в сотый раз прокручивала в голове слова мужа: «Не знаю, что ты хочешь от меня услышать». Неужели Томми всегда так себя вел? Так… пренебрежительно?

Если задуматься – да. Пола вспомнила о знакомых женщинах, чьи мужья относились к ним как к своей собственности и не гнушались поднять голос или даже кулак в защиту супруги, а иногда и на нее. Уравновешенный Томми так никогда не поступал. У него были свои рычаги давления на Полу.

И вот вновь наступило утро. За ночь супруги не сомкнули глаз. Пола – из страха, а Томми… Он был крайне озадачен поведением жены.

– Я хочу сойти на берег, – объявила она. – Не знаю, что я такого сделала, чтобы меня решили серьезно преследовать. Мне просто нужно сойти. – Пола выдержала паузу и жалобно добавила: – Ну пожалуйста!

Томми уже долго мерил шагами комнату, время от времени замирая, и смотрел на пейзаж через застекленную балконную дверь. Пола проследила за его взглядом: спокойное голубое море, покрытое льдом, почти сливалось с зимним небом.

– До Исландии больше не будет остановок. – Он подошел к кровати и присел рядом с женой, матрас просел под его весом. Томми потянулся к Поле и взял ее ладонь в свою. – Мы сойдем на берег на целый день, а потом поплывем домой. – Он сжал ее пальцы. – Ты просто слишком долго пробыла в четырех стенах.

Но Пола знала, что дело не в этом. Ведь Томми имеет в виду нечто вроде клаустрофобии. В таком случае он точно не прав. Она с удовольствием проводила бы больше времени что в сауне, что в этом роскошном люксе, если бы ее не запирали против воли.

– А что ты делал вчера ночью, пока я была тут? – неожиданно спросила Пола.

Томми пожал плечами:

– Поужинал, выпил с ребятами.

– Здесь была Анна, – прищурившись, заметила Пола. – Кстати, она последней вышла из каюты. После этого я не смогла открыть дверь. – Пола подняла руки ладонями вверх в молчаливом вопросе и пристально посмотрела на мужа.

– Она была в ресторане, ужинала с нами, – ответил Томми.

– Вот оно как. Значит, ты не просто «поужинал и выпил с ребятами», да?

Пола не успела договорить, как тут же пожалела о своих язвительных словах. Не стоит вступать в полемику с мужем.

Томми вздохнул и отпустил ее руку:

– Дорогая, когда я пришел, входная дверь была открыта. Не просто не заперта, а открыта!

Пола прикусила губу. То же самое Томми сказал сразу после ее пробуждения. Он с самого начала клялся, что дверь была приоткрыта. И этот глубокий, тяжелый сон… Пола отвернулась и обхватила себя руками. Может быть, и заточение в каюте ей просто приснилось?

В помещении было тепло, но по телу Полы пробежала дрожь. Может быть, это все игры разума, а не какой-то затаивший злобу незнакомец?

Нападение на палубе, удар, щель в перилах… Все это было наяву. Вот только в ту ночь она выпила три порции водки и, когда вышла на морозный ночной воздух, с трудом держалась на ногах.

Словно почуяв нерешительность жены, Томми положил руки ей на плечи:

– Сегодня обещают ясный погожий день. Можем позавтракать, а потом одеться потеплее и выйти на палубу. Как ты на это смотришь?

Пола взглянула на мужа, в его родные глаза. Иногда ей казалось, что она знает контуры лица и тела Томми лучше, чем свои. Неужели все дело в этом? В том, что они вместе уже почти двадцать лет? В жизни многое успело поменяться, и, возможно, все, что случилось с Полой во время этой поездки, и то, как он отреагировал на недавние неудачи жены… Пола нахмурилась и оборвала мысли. Томми винить не за что! На его месте она бы тоже на себя сердилась.

Пересилив себя, она решительно кивнула:

– Хорошо, пошли завтракать.

Лицо Томми озарилось улыбкой. Он тут же встал, натянул ботинки и выбрал самое теплое пальто и шляпу. Пола же двигалась более неторопливо. Ее смущало, как легко успокоился муж, с какой готовностью он забыл о ее проблемах.

Анна спала как убитая. Избавиться от тела Марка было нелегко, и физическая работа вымотала ее до предела. Анна не могла отделаться от ощущения, что кто-то заметит, как труп движется под водой. Поэтому она завернулась в одеяло и приютилась у двери на балкон.

Заря расправила серые крылья над океаном. Анна прислушалась к завыванию ветра. Никто не поднял тревогу. Ни звука открывающихся дверей, ни приглушенных разговоров, ни испуганных криков. Значит, ей удалось отделаться легким испугом. Улыбаясь, Анна наконец покинула импровизированный наблюдательный пункт и легла спать.

Когда она проснулась, было уже почти девять часов, и сквозь балконные двери струился яркий солнечный свет. Всего через пару дней они прибудут в Исландию. Анна вспомнила, как накануне заперла Полу и позже, прошмыгнув в люкс «Экспедиция», убедилась, что Пола спит мертвым сном. Утром она будет чувствовать слабость, почти как с похмелья, и от завтрака, скорее всего, откажется.

А значит, Томми будет в ресторане один. На крайний случай с приятелями.

Анна вылезла из-под одеяла и в спешке натянула узкие джинсы и толстый вязаный джемпер. Улыбнулась, заметив, что на поясе штаны сидят свободно.

День обещает быть удачным.

Выйдя из лифта, Анна направилась к ресторану, морщась от запаха горячей еды. Словно в ответ на это желудок громко заурчал. Проходя мимо шведского стола, Анна нахмурилась и задержала дыхание. Она налила полчашки черного кофе, взяла ломтик дыни и оглядела оживленный зал.

Томми сидел на привычном месте и, листая газету, жадно запихивал в рот бекон. Перед ним стоял полный английский завтрак.

Анна в нерешительности остановилась. Может быть, лучше подождать, пока он закончит? Бедняга так торопится, словно ест с кем-то наперегонки. Но Анна собралась с духом и, подойдя к Томми, поставила на стол кофе и ломтик дыни.

– Доброе утро, – с улыбкой поздоровалась она. – Это место свободно?

Томми не мог ответить с набитым ртом и принялся усиленно жевать, хотя вопрос был риторическим. Не дожидаясь разрешения, Анна выдвинула стул.

– Видите ли, тут занято.

Голос раздался за спиной Анны, и, обернувшись, она столкнулась лицом к лицу с Полой.

– Ой, э-э, привет, доброе утро, – запинаясь, затараторила Анна. – Все ли в порядке?

Сболтнула лишнего!

Она представила, как выглядит со стороны: лоб нахмурен, голос звенит от волнения. Словно заранее знала, что ночь у Полы выдалась ужасная, потому что ее заперли в номере. Анна ждала реакции на свой вопрос и надеялась, что никто из супругов не уловил ее встревоженного тона.

– Отлично, спасибо. Похоже, сегодня будет хорошая погода. – Пола протиснулась перед Анной и отодвинула стул. – Прошу прощения.

Какой кошмар!

Анна так и застыла, не зная, как замять неловкость. За столом воцарилось напряженное молчание, пока Томми не передвинул чашку с кофе и тарелку Анны влево от себя.

– Это место свободно, – с преувеличенным радушием сказал он, пытаясь загладить холодность жены.

Анна выдвинула стул, села и обхватила обеими руками чашку с кофе.

– Что-нибудь интересное? – спросила она, кивая в сторону газеты.

Томми пожал плечами:

– На Европу надвигается шторм. Исландию тоже затронет. – Он развернул газету в сторону Анны.

– Как жаль. Когда мы причалим, хочется сойти с корабля и осмотреть Рейкьявик.

Томми раскатисто рассмеялся:

– Если вас интересует то же, что и Полу, погода не имеет значения. Не беспокойтесь, там есть большой торговый центр. Крытый!

Анна заметила страдальческое выражение лица Полы и решила надавить побольнее.

– Пола, вы не любите бывать на свежем воздухе? – невинно спросила она.

– Наоборот, очень люблю. Я читала о ледяных озерах. Хочу на них посмотреть, и никакая непогода мне не помешает.

Ее голос был ровным, но Анна уловила подтекст: холодность по отношению к ней, воинственность – к мужу. Но потом лицо Полы вспыхнуло, и она уткнулась взглядом в стол. Анна кивнула самой себе: обе эмоции дались робкой, нерешительной Поле нелегко.

Томми взглянул на жену:

– Чего же ты раньше не сказала? Я узнал, какие у них есть экскурсии к природным источникам, хотел туда съездить.

Пола не сразу прервала воцарившееся неловкое молчание:

– Поезжай, я как-нибудь сама.

Анна прочистила горло и заерзала на стуле, глядя в окно. Когда же Пола наконец сдастся и сбежит в номер? Наверное, боится, что снова окажется взаперти, вот и терпит. Анна подавила улыбку.

– Смотрите-ка, это же рядом с нами! – внезапно воскликнул Томми.

Анна повернулась к нему, но мужчина уже пододвинул газету к Поле:

– Вот, тело бедного старика обнаружено в доме в Илфорде. Это недалеко от нас.

Улыбка сползла с лица Анны.

Не может быть… Или может?

– «Сначала предполагалось, что у него случился сердечный приступ, но полиция нашла доказательства насильственной смерти», – зачитала Пола. – Боже мой, в связи с нападением разыскивается его сиделка!

Пот выступил у Анны на висках, сердце забилось гулко и быстро. Она незаметно приложила запястье ко лбу.

– Тут есть ее фотография. – Пола отдала газету Томми.

Женщина будто и вовсе забыла о существовании Анны.

Ее фото? В самом деле?

– Можно взглянуть? – спросила Анна, стараясь придать голосу непринужденность.

Томми протянул ей газету. Статья сопровождалась двумя фотографиями: на одной Уильям в молодости, еще до их знакомства, а на второй… сама Анна.

На этом снимке она в любимом берете идет через дорогу к дому Уильяма, в одной руке – пакет с покупками, в другой – свободно висят ключи. Фотография черно-белая и зернистая, а лицо Анны отвернуто от камеры в сторону чего-то на противоположной стороне улицы.

Во рту внезапно пересохло, болезненно защемило в груди.

Как им удалось ее сфотографировать?

Анна пробежалась глазами по статье:

– Там ведь не сказано, сколько денег пропало? – с любопытством спросил Томми.

Анна покачала головой. Она не могла смотреть в глаза ни ему, ни Поле. Стоит им только приглядеться к фотографии… Одновременно с тем Анна почувствовала прилив радости при мысли, что старик Хендерсон не дал бы ей и тридцати.

Она отогнала эту мысль и снова переключила внимание на газету. С какой стати Анну решили разыскивать? Она ведь замела все следы с помощью прощальной открытки. Действовала предельно осторожно, не оставляла следов на лице Уильяма во время убийства. Анна мысленно перенеслась в слабо освещенный мрачный коридор, где придавила старика и зажала ему нос и рот. Он сопротивлялся, пришлось применить силу. Кожа – старая и тонкая, как бумага. Неужели Анна оставила на лице Уильяма отпечатки пальцев?

Еще одна проблема – на фото на Анне надет тот же самый берет, что и в день, когда судно причалило в Ондалснесе, и вчера вечером, когда она пошла к Поле выпить кофе. Берет насыщенного розового цвета, довольно броский и приметный. К счастью, газета черно-белая, но в Интернете во всех соцсетях фотография будет цветной. Больше этот берет надевать нельзя. Остается тешить себя призрачной надеждой, что Пола не увидит статью в Интернете и не вспомнит, что видела Анну точно в таком же.

Но тут она с облегчением вздохнула: телефон Полы у нее, а значит, та не сможет прочитать в нем новости. К тому же в статье Анну называли Джеммой, что тоже поможет избежать подозрений.

– Поверить не могу, что это так недалеко от нашего дома. – Томми потряс газетой.

Пола откинулась на стуле.

– Не так уж и близко, – возразила она. – Мы-то живем не в Илфорде.

Прищурившись, Анна попыталась разгадать смысл замечания Полы. Кичится богатством или пытается скрыть свой страх от осознания, что поблизости от их дома произошло преступление?

– А вы где живете, Анна? – спросил Томми.

– В Сити, – не раздумывая ответила она.

– Да вы что, в центре Лондона? – присвистнул он. – Там дорого.

Анна встретилась с Томми взглядом.

– Да, – отозвалась она. – Пожалуй.

Он смотрел на нее точно так же, как в день первой встречи. Томми был явно впечатлен ее бесспорным богатством.

Анна перевела взгляд на Полу. Та выглядела недовольной, восхищение мужа ее раздражало. Томми сложил газету и допил кофе.

– Ничего, если я возьму? – Анна положила руку на газету.

– Да, конечно, – кивнул он и внимательно посмотрел на нее.

Анна удержала его взгляд и попыталась отгадать, что он о ней думает. Не сравнивает ли с девушкой с фотографии в газете? От чего горит его взгляд: от недоверия или вожделения? Глаза Томми потемнели, и Анна улыбнулась: от вожделения.

Пола прочистила горло.

– Ну что, пошли? – спросила она, вставая.

Томми с неохотой отвел взгляд от Анны.

– Увидимся, – сказал он на прощание.

Анна с улыбкой помахала рукой.

Пола вышла из-за стола, не сказав ни слова.

– Ты злишься, – отметил Томми, поднимаясь на верхнюю палубу по винтовой лестнице. – Что на этот раз не так?

Пола резко остановилась и взглянула на свое отражение в зеркальной стене. Внимательно рассмотрела лицо. Нет, она выглядит вовсе не злой, а обиженной. И чувствует себя точно так же. Почему Томми настолько невнимателен к жене и ее истинным эмоциям? Неужели не видит, что Анна неприкрыто с ним флиртует? Или он думает, что жена не замечает, с какой страстью они смотрят друг на друга? Как Томми смеет так неуважительно относиться к ней, Поле? Он ведет себя не лучше глупого влюбленного подростка. Хоть постыдился бы флиртовать прямо на глазах у жены!

Супруги вышли на верхнюю палубу, и Полу тут же хлестнул по лицу порыв ледяного ветра. У нее перехватило дыхание, пришлось натянуть капюшон.

– Все нормально, – стуча зубами, ответила она. – Просто замерзла.

Ветер едва не сбил женщину с ног. Она протиснулась вперед и ухватилась за перила. И вот Пола вновь оказалась на том же месте, где стояла несколько дней назад. Она осторожно двинулась вдоль палубы, не дожидаясь Томми и не оглядываясь, чтобы проверить, идет ли он за ней. Остановилась в месте, где перила изгибались к носу корабля. Сплошных перил не было, и при дневном свете все выглядело совсем иначе, чем в ночь нападения. Пола развернулась и пошла назад. Томми стоял, уставившись на океан. Она замерла рядом с мужем.

– Эти ворота были открыты, – сказал он и постучал по ним рукой без перчатки. Обручальное кольцо тихо звякнуло о металл. – Теперь они заперты, – добавил Томми и словно в доказательство пнул замок ботинком.

Пола молча повернулась лицом к открытому океану. Море было неспокойным. Белые пенистые волны разбивались о борт «Рубинового духа», вздымая мелкие брызги соленой воды. Внезапно Пола почувствовала себя совсем маленькой. Стоя в безразмерном пальто, женщина поежилась при мыслях о бескрайнем океане, огромном лайнере и обо всем, что произошло с ней на борту.

– Но не в ту ночь. Тогда они были открыты, – парировала она.

Томми кивнул:

– Знаю. Мы с Дермотом об этом сообщили. Они извинились, но не смогли объяснить, почему ворота вообще оказались не заперты.

– Уже не важно, – отрезала Пола.

Но она слукавила. Открытые ворота на борту круизного лайнера – это недопустимо; ведь кто угодно, например ребенок или пожилой человек, может пройти через них и получить серьезные травмы или вовсе погибнуть, что едва не случилось с Полой. Но важнее всего намерения человека, напавшего на нее.

Женщина глубоко вдохнула, готовясь произнести слова, которым не поверит муж:

– Томми, я уверена, что той ночью здесь был кто-то еще.

– На палубе много кто был той ночью. Мы все вышли смотреть на северное сияние. И все были пьяные. – Этим мягким и успокаивающим тоном Томми вновь отвергал доводы жены о том, что ее толкнули, хоть сегодня Пола и не сказала об этом прямо.

Она вдруг поняла, что этот разговор всегда будет проходить по одному и тому же сценарию. Пола станет уверять, что на нее напали. Томми возразит, что жена или натолкнувшийся на нее человек просто был пьян. Раз за разом одно и то же. Именно так супруги каждую осень обсуждали планы на будущее и возможность завести ребенка.

Пола устало потерла глаза. Силы внезапно покинули ее.

– Давай вернемся в тепло, – тихо предложила она.

Воспользовавшись мастер-ключом Марка, Анна вошла в номер супругов. Она видела, как они поднимались на верхнюю палубу: Пола выглядела несчастной, Томми – напряженным.

Анна проследила за ними, держась на безопасном расстоянии, и растворилась среди небольшой толпы отдыхающих. Из-за сильного холода супруги вряд ли долго пробудут на палубе, особенно Пола.

Анна презрительно усмехнулась при мысли, насколько сильно соперница нуждается в удобстве и достатке. Что, если бы Поле пришлось избавиться от тела Марка, как ей самой прошлой ночью? Анна попыталась себе представить Полу в этой роли. Но нет, та ни за что не смогла бы решиться на подобное. Человеку, живущему легкой и роскошной жизнью, такое не по плечу.

А вот Анне борьба за жизнь знакома не понаслышке. Ее и до Уильяма не раз пытались загнать в угол, но всякий раз она пробивала себе дорогу вперед. Анна с юных лет усвоила, что полагаться можно лишь на саму себя. Получить в безраздельное пользование большую сумму денег – единственный способ выбиться в люди.

Деньги Уильяма скоро закончатся, и где-то нужно раздобыть им замену. Насущная потребность в безопасности была для Анны сродни зависимости. А время поджимало. Несмотря на то что редакция газеты и старик Хендерсон дали ей, Анне, не больше двадцати пяти, на самом деле ей было за тридцать. Она выглядела молодо и свежо, потому что мало ела, ухаживала за кожей и занималась спортом. Но многие из целей, которые Анна поставила себе к сорока годам, оставались невыполненными.

Это ее единственный шанс. Шанс завладеть жизнью Полы.

Анна не знала, что именно сделать в каюте супругов. Главное – любым способом отдалить их друг от друга. Анна заглянула в шкафчик в ванной. Две косметички: у Томми – простая черная, у Полы – дизайнерская. Она взяла несессер Томми и изучила содержимое: бритвы, гель для волос, лосьон после бритья и увлажняющий крем. Порывшись в своей сумочке, Анна достала коробку презервативов. Убрала несессер Томми обратно на полку и положила один из презервативов внутрь, а другой – сверху, чтобы краешек слегка торчал на виду.

Выйдя в гостиную, она обшарила ящики, шкафы, стоявшие за диваном чемоданы. К ее разочарованию, поиски не увенчались успехом. Анна, не глядя, выудила из шкафа несколько топов и брюк Полы и сунула их к себе в сумку. Похоже, соперница притащила сюда весь гардероб. Возможно, она и не заметит пропажу.

Но лучше бы заметила.

Анна еще раз обошла номер, чтобы проверить, не оставил ли Томми здесь телефон. Желательно прибрать и его сотовый к рукам. Вдруг Томми перечитает статью про смерть Уильяма и снова увидит ее фотографию? Анна вздохнула. Что поделать, всего не предусмотришь.

И наконец – прикроватная тумбочка. Большая стопка евро лежала не как полагается, аккуратными стопками, а деньги были разбросаны в беспорядке, многие купюры помяты. Анна сунула несколько банкнот к себе в сумочку.

– Никто не сдавал сюда айфон? – спросила Пола на стойке регистрации. – Я потеряла его пару дней назад.

Администратор, прищурившись, посмотрела на нее и покачала головой:

– Не-а.

Полу неприятно удивило это полнейшее безразличие.

– Мне нахамили, – вернувшись к мужу, пожаловалась она.

Томми оглянулся на стойку регистрации.

– Да? – безучастно спросил он, зевая.

Пола тяжело вздохнула. Придется смириться с тем, что телефон пропал. Скорее всего, она забыла его на скамейке в Ондалснесе. Значит, не бывать запланированным постам в «Инстаграме». Впрочем, Пола и без того с начала отпуска была не в настроении выкладывать что-либо в соцсети.

– Чем теперь займемся? – спросила она.

Томми пожал плечами и ничего не ответил. На глаза Полы навернулись слезы. Она вспомнила времена, когда вопрос, как им провести драгоценное свободное время, попросту не стоял. Или – в кровати, или – за городом, в лесу, занимаясь любовью на капоте машины под звездным небом.

В этот момент мимо проходили Дермот и Ангус, еще один приятель мужа. Томми широко улыбнулся. Мужчины, как всегда, обменялись похлопываниями и рукопожатиями. Пола кисло улыбнулась, стоя слегка поодаль.

– Мы собираемся в казино. Пошли с нами? – предложил Ангус.

Пола просияла. Казино – единственное место, где они пока не побывали. И хотя лишних денег у супругов не было, они могли позволить себе развеяться часок-другой.

– Да! – воскликнул Томми с азартом. – Отлично придумано, приятель. – Он повернулся к жене и положил ладонь ей на плечо. – Милая, ты ведь не возражаешь?

– Нет. Хорошая идея, – кивнула Пола.

– Супер. – Томми наклонился и неловко поцеловал ее в щеку. – Увидимся, – сказал он и… ушел.

Пола не могла поверить своим глазам: муж снова решил провести время без нее! Позади раздался смешок. Женщина обернулась и увидела, что администратор прикрыла рот рукой. Пола сразу узнала в ней стилистку, которая испортила ей волосы. Так вот в чем дело! Оказывается, девушку понизили в должности и выгнали из салона.

Пола вспыхнула и быстро ушла, склонив голову.

Она вернулась в номер и, прислонившись к входной двери, почувствовала, что ее одолевает усталость. Больше всего на свете Поле хотелось позвонить Джули. Она потянулась к сумке, но запоздало сообразила, что телефон-то пропал. Конечно, можно было бы воспользоваться мобильником Томми. Но муж с приятелями ушел развлекаться в казино и даже не догадался взять ее с собой.

«Как же так вышло?» – мысленно рассуждала Пола, снимая пальто и бросая его на кровать. Как круиз мечты превратился в ночной кошмар и вдобавок высветил все слабые стороны их брака?

Пола горько разрыдалась. Спотыкаясь, она вошла в ванную и, отмотав туалетной бумаги, промокнула глаза. Когда истерика прошла, Пола ополоснула лицо холодной водой и яростно вытерла его полотенцем. Взглянув в зеркало, она отшатнулась, едва узнав женщину с красными глазами на бледном, осунувшемся лице, которая угрюмо смотрела на нее. Пола открыла шкафчик и порылась в косметичке в поисках пудры, которую Анна отдала ей в первый день круиза.

Попудрившись, она запихнула косметичку обратно в шкафчик и вдруг замерла – ее окатила волна липкого ужаса. Сердце бешено заколотилось, как будто готово было выпрыгнуть из груди. Пола дрожащими руками потянулась к второй полке, достала и поставила в раковину несессер Томми. Она уставилась на содержимое косметички, и на глазах снова выступили слезы.

Анна села за игровой стол и взяла стопку фишек. В другом конце зала Томми, Дермот и их приятель Ангус стояли у игровых автоматов. Они одновременно опускали монеты в автоматы и дергали за рычаг, следя за игрой полуприкрытыми застывшими глазами. Перебирая в руках фишки по пятьсот евро, Анна отметила, что знакомые не играли по-крупному. Она решила последовать их примеру и начала со ставки в пятьдесят евро. Сначала, пока Анну не увидит компания Томми, нужно прощупать почву.

А не заметить ее будет сложно. Вчера вечером Анна сделала мелирование, так что волосы стали еще светлее и ярче, и сходила на автозагар. Надела облегающие черные брюки и тонкий джемпер в тон с открытыми плечами. Анна обвела взглядом толстые, краснолицые пары, которые даже в душном казино не могли расстаться со своими пальто и резиновыми сапогами. Томми с приятелями тоже потеряли весь лоск в атмосфере казино. Они выглядели потрепанно и как-то неуместно.

Анна улыбнулась про себя, ставя полтинник на черную десятку. Она почти не следила за вращением колеса. В конце концов, это была всего лишь разминка. Серьезная игра начнется уже в присутствии Томми.

Боковым зрением Анна увидела, как Томми выпрямился, окинул взглядом казино и заметил ее. Он хлопнул Дермота по спине и кивнул в ее сторону. Они тут же пробрались к Анне между столами. Она выпрямила спину и накрыла рукой стопку фишек.

– Две тысячи пятьсот на орфолайнс, – громко и четко сказала она крупье и передвинула фишки на 6, 34 и 17.

Когда колесо закрутилось, Анна улыбнулась новоприбывшим, задержав взгляд на Томми. Он, не отрываясь, уставился на нее в ответ. Колесо остановилось на цифре 6.

– Мы приближаемся к пику активности метеорного потока Леониды. Вас ждет незабываемое зрелище на фоне темного ночного неба! Кроме того, недавно было полнолуние, и мы едва спаслись (вы же помните?) от коварного Мальстрёма! Теперь нам ярко освещает путь так называемая убывающая Луна. Это фаза Луны между полнолунием и последней четвертью.

Наилучшее время, чтобы увидеть метеоры, – предрассветные часы. Так что, ранние пташки, выходите на палубу и не спускайте глаз с небес!

Я решила не идти в школу на следующий день после того, как заперла маму в спальне. В ту ночь она крепко спала, и я тоже рискнула вздремнуть, понимая, что утром покоя не дождусь. Я читала, что происходит в подобных ситуациях, и знала: следующий день или два будут непростыми для нас обеих.

Но я даже не представляла, насколько мне будет тяжело.

Она начала шуметь в пять утра. Солнце уже взошло, и в окна пробивался бледный серовато-желтый свет. Какое-то время я не обращала внимания на настойчивый стук и, не вставая с кровати, наблюдала за небом через окно. Когда мама начала кричать, я заставила себя встать и подошла к ее двери. К счастью, замок держался крепко.

– Мам, тебе нужно побыть в комнате, – сказала я. – Это будет нелегко, но необходимо, чтобы ты бросила наркотики. У тебя есть все необходимое. – Я замолчала, но мама ничего не ответила, и поэтому я добавила: – Это всего на пару дней.

За дверью воцарилась тишина. Я прислушалась и уловила тяжелые протяжные вздохи.

– Ты что, прикалываешься? – тихо спросила мама, и в ее голосе слышалось недоверие человека, над которым решили неудачно подшутить.

Я покачала головой, хотя мама не могла меня видеть.

– Я серьезно. Если продолжишь принимать, умрешь.

Не знаю, почему я это сказала. Честно говоря, я не боялась смерти мамы, ведь это сулило мне только хорошее. Меня бы отправили в приемную семью или в приют, где обо мне бы заботились. Готовили, стирали для меня. Не пришлось бы постоянно опасаться, что мамины друзья захотят получить от меня уплату ее долгов натурой.

Но я не могла просто так оставить маму. Мне нужно было помочь ей завязать.

Тогда я позволила себе помечтать о том, что у меня есть хорошая мама. Она водила бы меня в город по субботам, смотрела со мной фильмы и помогала с домашними заданиями. Я не могла себе этого представить, как ни старалась. Мне нормальная семья точно не светит.

Испугавшись внезапного стука в дверь, я вздрогнула и попятилась назад.

– У тебя там есть вода, две бутылки, и немного еды, – набравшись храбрости, сказала я.

Снова воцарилась тишина, и через некоторое время я ушла к себе в комнату и забралась под одеяло.

– Я выпрыгну из окна!

Кричали таким низким и грубым голосом, что на мгновение я подумала про Карла. Но орал не мужчина, а моя мать. Я до смерти перепугалась: казалось, что в нее вселился кто-то другой.

Я спустилась по лестнице, вышла через парадную дверь и с ужасом взглянула на мамино окно. Она сидела на подоконнике, прижавшись щекой к стеклу, и, высунув левую руку в открытую форточку, истошно вопила.

Убедившись, что мама не сможет выбраться через окно, я вернулась в дом. Закрывая дверь, я увидела, что Кевин вышел в палисадник выносить мусор. Он придерживал рукой крышку мусорного бака и пялился на маму, от изумления открыв рот.

Я закрыла дверь и поплелась наверх.

– Ты пьешь воду? – спросила я через закрытую дверь.

– Доча, доченька, пожалуйста, не обижай маму, – заканючила она привычным высоким и писклявым голосом. – Мамочка так тебя любит. Просто достань дозу, и мы забудем все это как страшный сон, честное слово.

Я сидела спиной к двери. В том-то и дело, что она все забудет и не станет ничего обсуждать. Мама много лет сидела на низкопробных наркотиках и теперь докатилась до такого. По лестничной площадке распространился сладковатый тошнотворный запах; я приподняла футболку и прикрыла нос и рот.

– Возьми ведро, – сказала я.

– Ах ты, дрянь! – вновь прорычала она мужским голосом. – Мелкая пи… – Мама остановилась на полуслове, и ее стошнило.

Прошло много времени, прежде чем она заговорила снова.

– Кости ломит, – прошептала она. – Пожалуйста, помогите кто-нибудь… хоть кто-нибудь…

Поздно вечером, когда совсем стемнело, к нам пришел Карл. Я открыла дверь и увидела, как он одной рукой нетерпеливо расстегивает ширинку.

Я отступила, чтобы пропустить его в дом, и кивнула в сторону лестницы. Карл неправильно понял этот жест: возбужденный, он с предвкушением уставился на меня.

Как по команде, мама снова заголосила. Теперь она кричала слабым сорванным голосом. Если бы Карлу было не все равно, он бы тут же бросился вверх по лестнице, перескакивая через ступеньки. Вместо этого он с молчаливым вопросом повернулся ко мне. Я вытащила из-за спины руку с крепко зажатым в кулаке ножом, с которым вышла встречать маминого друга. Я гордилась, что моя рука не дрогнула.

Карл прикусил губу. Наверное, раздумывал, можно ли мной воспользоваться, но быстро понял, что не хочет во все это вмешиваться. Да и с чего бы? Мать, кроме доступности, ничем особо не выделялась. Карл вполне мог развлекаться и барыжить где-нибудь в другом месте: в городе было полно отчаявшихся, обездоленных женщин.

Я проводила его до двери.

– Не ходи сюда больше, Карл! – с угрозой бросила я, и на этот раз уже мой голос прозвучал низко и звучно.

Он вышел, понурив голову и сгорбив плечи, и скрылся в ночи.

На следующий день я опять не пошла в школу. Никто не позвонил и не пришел поинтересоваться, все ли в порядке.

Я думала, что кто-то может пожаловаться на шум, ведь мама голосила и днем и ночью. Я дежурила у окна и часто видела, как соседи останавливались, проходя мимо, и косились вверх, пытаясь обнаружить источник криков и ругательств. Я замирала, затаив дыхание, когда слышала звук сирен или когда мимо дома проезжали машины, похожие на полицейские. Никто не приходил.

Никому не было до меня дела.

Я даже не догадывалась, что можно позвонить в социальную службу или в полицию. Откуда мне в таком юном возрасте было знать о защите детей?

На третью ночь кто-то наконец пришел. Время близилось к полуночи, а я толком не спала уже двое суток. Когда раздался стук в дверь, у меня подкосились ноги. Смахнув слезы, я с трудом поднялась и, шатаясь, подошла к двери.

На крыльце стояли двое мужчин в черном, их одутловатые красные лица были изрезаны морщинами. Я хотела поблагодарить своих спасителей, но не могла подобрать слов, поэтому просто молча отступила от двери и пропустила их в дом.

– Она там, наверху, – сказала я, указывая на лестницу.

Они, не говоря ни слова, поднялись по лестнице, бросая в мою сторону долгие, цепкие взгляды. Сидя на нижней ступеньке, я размышляла, куда меня повезут. На меня вдруг обрушилась такая усталость, что я была готова уснуть прямо на месте. Разрешат ли мне сегодня здесь хотя бы переночевать? Я подумала о том, как Ребекку отдали в семью, где окружили любовью и заботой. От волнения при мысли, что скоро жизнь может круто измениться, у меня перехватило дыхание.

Наверху послышался шум: лязг засова, ошеломленный вздох, короткие, резкие слова одного из мужчин. Сердце бешено заколотилось в груди: неужели она умерла? Я прокралась вверх по лестнице, держась за стену, чтобы не потерять равновесие. Когда повернула за угол, один из мужчин, прикрывая рот рукой, пронесся мимо, отпихнув меня в сторону.

– У меня не было выбора, – попыталась оправдаться я, ни к кому конкретно не обращаясь.

Я заглянула в комнату. У кровати – опрокинутое ведро, жидкие отходы разлиты по ковру. Постельное белье сдвинуто на одну половину кровати, простыни – пожелтевшие и сырые. Мать скорчилась на полу, прислонившись спиной к кровати. Она без одежды, все руки в ярко-красных царапинах. Над мамой склонился второй мужчина, загораживая обзор, и я не смогла понять, чем он занимается.

– Я принесу тебе халат, мам, – сказала я и поспешила к себе в комнату.

Сдернув с крючка на двери свой халат, я бочком просочилась обратно в мамину спальню, стараясь задерживать дыхание, и накинула халат на ее худые плечи.

Мамина согнутая спина напоминала стиральную доску: можно было пересчитать каждый позвонок. Ее кожа покрылась мурашками от моего прикосновения, и мама покосилась в мою сторону. Передо мной была безнадежно сломленная женщина, но я не чувствовала ни капли сострадания. Мое сердце обратилось в камень.

Мужчина обвязал ее руку поясом. Я решила, что он хочет померить давление, но потом почувствовала знакомый едкий запах, как от жженого уксуса. Это вошел второй мужчина, неся жестянку, обернутую кухонным полотенцем.

Не обращая на меня внимания, он поставил банку на прикроватную тумбочку, достал из кармана шприц и, набрав в него жидкость, передал другому мужчине.

Я услышала резкий всхлип и запоздало поняла, что он исходит от меня. Увидев вены на маминых руках, набухшие в ожидании дозы, я наконец пришла в себя, подлетела к мужчине и выбила иглу у него из рук.

Шприц упал на пол, угодив в лужу дерьма. Мужчина скорчил гримасу, подобрал иглу двумя пальцами и ввел в изнемогающую от ломки вену. Я закрыла лицо руками и упала на колени.

– Карл? – догадалась я. – Это Карл вас прислал?

Мужчины мне не ответили, а мама прошипела что-то невнятное и с блаженной улыбкой откинула голову на кровать.

Они сняли замок с двери. Я наблюдала за тем, как краска отслаивается и падает на пол. Один из них сунул замок в карман.

– Оставь ее в покое, – в первый и последний раз обратился он ко мне.

Оставь ее в покое.

Как будто жертвой была она, а я должна была мириться с жизнью в аду! Я опустилась на корточки и закрыла лицо руками.

Нельзя тут оставаться. Нужно сбежать как можно дальше и начать новую жизнь. Потому что ситуацию уже ничем не исправить. Через два года мне исполнится шестнадцать, и тогда я смогу законно жить без мамы. Теоретически можно уйти и сейчас, но ради чего? Без денег и крыши над головой я начну бродяжничать и рано или поздно стану копией матери – пропащей женщины, распластанной на полу.

Еще два года…

Наступило раннее утро, пора было собираться в школу. Придется подтянуть оценки, много и усердно учиться, чтобы был шанс поступить в университет. Студенческая жизнь стоит денег, если не получить грант. А мне грант нужен, как никому другому. Я, как никто другой, его заслужила.

Я постирала школьную форму и развесила на батарее. Проверила газовый счетчик: пятьдесят пенсов, должно хватить на то, чтобы высушить одежду. Я наполнила миску водой с отбеливателем и вернулась в мамину спальню.

Я вычищала ковер. От резкого запаха фекалий, смешанного с отбеливателем, слезились глаза. Ковер из-за химикатов побелел, ну и пусть. Мне это даже нравилось: единственное чистое место в насквозь прогнившем доме.

Монотонная работа успокаивала, а в мыслях я переносилась в Кембридж, Дарем, Лидс, Оксфорд… Я понятия не имела, как выглядят эти университеты и какую специальность я хотела бы там получить, но точно знала: мне нужно туда поступить.

Мама, накачанная героином, все так же безмятежно дремала, а я убирала ее дерьмо с ковра.

Я чистила и мыла, подгоняемая одной-единственной целью. Я больше не тратила время в бесплодных попытках спасти маму. Я просто хотела сбежать.

Теперь я думала только о том, как обеспечить себе достойное будущее.

Пола мерила шагами номер, сжимая в потных ладонях два презерватива.

Томми собирался ими воспользоваться. Им-то с мужем презервативы не нужны, ведь она на противозачаточных. «То есть уже нет», – вспомнила Пола с тяжелым чувством вины. Она ведь спустила таблетки в унитаз, чтобы, вопреки мнению Томми, больше не тянуть с зачатием ребенка.

Но муж считал, что Пола все еще принимает противозачаточные. И для чего, спрашивается? Это же просто смешно: за весь отпуск они ни разу не обнялись, не говоря о занятии любовью!

Она хотела бы напомнить Томми о совместных планах, но до смерти боялась, что он ее оттолкнет. Вдруг муж решит порвать отношения?

Заметив на столе бутылку водки – с той злосчастной ночи ее так никто и не тронул, – Пола потянулась за ней и, открутив крышку, сделала несколько жадных глотков, пока горло не обожгло, а глаза не заслезились. Она размашисто поставила бутылку обратно на стол, подрагивая и с трудом хватая ртом воздух, хотя в каюте было тепло.

– Ты смогла бы справиться одна? – обратилась она к отражению в зеркале.

Женщина по ту сторону покачала головой.

Нет, ты не создана для этого. Ты пожертвовала всем, что имела, ради этой роскошной жизни и не сможешь просто так от нее отказаться.

– Может быть, и смогу, – с вызовом прошептала Пола.

Но отражение в зеркале залилось язвительным смехом, а женщина по эту сторону, не глядя, потянулась за бутылкой.

Коктейли в казино текли рекой. Едва бокал Томми пустел, Анна тут же подзывала официанта. Друг за другом приятели мужчины выбывали из игры и разбредались в пьяном ступоре и без гроша в кармане, пока за столом не остался один Томми.

Анне удавалось держать баланс между выигрышами и проигрышами, и это было очень кстати, ведь на сегодняшнюю авантюру она потратила огромную часть денег Уильяма, а накопления стремительно убывали. Девушка бросила на стол еще две фишки по пятьсот евро, накрыв одну черной, а другую – красной. Томми сильно опьянел и уже не мог следить за ходом игры, поэтому не сообразил, что этим ходом Анна ничего не добьется. Но ей удалось главное – пустить пыль в глаза. Пусть любуется, как Анна, шутя, разбрасывается огромными суммами денег!

– Пожелай мне удачи, – опустив глаза, тихо сказала она и прильнула к Томми.

Он соскочил с табурета, встал позади нее и вдруг прижался всем телом так, что Анна больно ударилась бедрами об игральный стол. Смешанное чувство отвращения и гордости неожиданно сменилось чем-то новым, едва знакомым – зарождающейся волной желания.

Томми оперся руками о стол по обе стороны от Анны. Она незаметно подвинулась назад и прижалась к нему. Кожу опалило жаркое дыхание.

«Может быть, когда завладею его домом и всем, что есть в жизни Полы, не сразу избавлюсь от Томми, а поиграю с ним еще какое-то время», – подумала Анна.

Томми пробормотал что-то неразборчивое, и она, слегка повернув к нему голову, хрипло спросила:

– Заряжаешь меня на успех?

Вместо ответа Томми прижался к ней еще сильнее. Анна не следила за тем, куда выпал шарик – не важно, черный, красный… Но ее внимание привлекло движение в другой части зала: у автоматов, почти в том же месте, где недавно играл Томми, стояла женщина. На ней было мешковатое пальто – Анне показалось, что мужское, – словно она накинула первое, что попалось под руку, а по щекам, покрытым красными пятнами, катились слезы.

Она стояла, раскрыв рот, и с потерянным видом смотрела на открывшуюся картину. Казалось, на ее глазах рухнул весь мир.

Анна с улыбкой прикусила нижнюю губу.

– Томми, – тихо позвала она, не отрывая взгляда от Полы, – на тебя смотрит жена.

Пола не могла поверить своим глазам: ее муж бесстыже прижимался к Анне в оживленном казино. Прерывисто дыша, она нащупала в кармане острые края упаковок презервативов. Поле хотелось кинуться к этой парочке и, выкрикивая ругательства, наброситься на них с кулаками. Она мысленно осыпала развратников отборной бранью, словами, которые не пристало произносить уважающей себя замужней женщине ее круга. Словами, которые сама Пола никогда не произносила вслух. Она хотела ринуться в бой, но ноги словно приросли к месту.

– Извините, но этот автомат занят, – обратилась к ней пожилая дама, пытаясь протиснуться вперед.

Видимо, она боялась, что Пола заберет все деньги из автомата, в котором дама за последние несколько часов оставила немалую сумму.

«Да пошла ты!» – хотела крикнуть этой ни в чем не повинной женщине Пола, и ее руки в карманах сжались в кулаки. Вместо этого Пола позволила ей отодвинуть себя в сторону. Ноги сами собой понесли Полу к неверному мужу и прильнувшей к нему порочной шлюхе.

– Ах ты, скотина! – с холодной яростью врезала она.

Пола испытала гордость за свою выдержку: голос прозвучал низко и глухо. Кроме Томми с Анной, ее услышал только крупье. Он искоса бросил на Полу предупреждающий взгляд.

Если поднять шум, ее выгонят из казино. Но громкие сцены были не в ее стиле. Пола годами оттачивала мастерство этикета, и это давно стало ее второй натурой.

– Э-э-э… – Томми сглотнул, резко отстранился от Анны и налетел на стол. – Мы просто отдыхаем. Анна выигрывает. – Он криво усмехнулся.

Пола никогда не видела мужа таким пьяным, – казалось, он не испытывал ни стыда, ни даже неловкости за то, что его поймали с поличным.

Она переключила внимание на Анну. Распутница смотрела на нее в упор с непоколебимым равнодушием.

– Ну… – ядовито процедила Пола и наклонилась к ним, чтобы не пришлось выкрикивать слово, которое она никогда не произносила вслух. Но в данном случае оно пришлось как нельзя кстати. – Ну вы и… суки.

По-видимому, это отрезвило Томми.

– Прекрати! – рявкнул он, схватив жену за запястье.

Пола выдернула руку. При мысли, что она действительно произнесла это ругательство вслух, у Полы перехватило дыхание. Но дело сделано, отступать уже поздно. Пошарив в кармане мужниного пальто, которое она надела перед походом в казино, Пола размашисто бросила на стол для игры в рулетку презервативы. Крупье взглянул на две упаковки поверх зеленого сукна и ловким движением руки подобрал их, пока никто из посетителей не заметил.

– Пожалуйста, покиньте зал, – тихо, но твердо сказал он.

Пола кивнула, стиснув зубы. Она не могла себе позволить разрыдаться перед крупье и посетителями казино. Особенно перед ней.

– Сука, – бросила она Анне, на этот раз громче.

Запретное слово приятно щекотало нервы, а терять было уже нечего. Пола повернулась на каблуках и, пошатываясь, вышла тем же путем, каким и пришла.

– Между нами ничего не было, нет и не будет! – заезженной пластинкой восклицал Томми.

Теперь, оставшись с женой в каюте наедине, он не стеснялся говорить на повышенных тонах.

Пола отвернулась к двери и закусила ткань рукава пальто, чтобы остановить рвущееся изо рта ругательство. Испробовав однажды запретный плод, она не хотела останавливаться. Пола едва сдерживалась, чтобы не осыпать мужа отборной бранью.

– А чего это ты трясла презервативами, скажи на милость?! – шипел он с праведным гневом.

Томми, как типичный эгоист, переложил всю ответственность на Полу, потому что она прилюдно назвала мужа скотиной и сукой и поставила его в неловкое положение, бросив презервативы на стол в переполненном казино.

Крупье попросил ее уйти.

Пола зажмурилась от стыда.

– Откуда ты их вообще взяла?! – рявкнул муж. – И главное, зачем?

Пола повернулась к нему лицом.

– Да они твои! – крикнула она.

– На кой хрен мне нужны презервативы?! – Томми с досадой всплеснул руками.

– Трахаться с ней! – выпалила Пола в ответ. Повышала ли она раньше голос на мужа? Кажется, ни разу. – Трахаться с этой стервой! – Пола постаралась сдержать рвущийся из горла всхлип. – Спасибо за предусмотрительность, а то подцепил бы от нее бог знает что!

– Какого черта ты несешь, Пола? – раздраженно бросил Томми. – Я вообще не понимаю, о чем речь.

– Не для нас же ты их купил. – Пола не могла сдержать слез от обиды. – Мы не пользуемся презервативами! Я принимаю противозачаточные.

Томми вдруг широко усмехнулся. Это настолько не вязалось с их разговором, что Пола растерянно заморгала. Медленно потирая руки, Томми с улыбкой подошел к жене.

– А вот и нет, ты не на противозачаточных, дорогая, – злобно и жестко парировал он. – Ты же их выбросила!

Пола тяжело сглотнула.

Откуда он узнал?

– Что… как… к-как?..

Томми подошел к Поле вплотную, и она в страхе попятилась.

– Откуда я знаю?! – яростно прошипел он. – Да ты принимаешь чертовы таблетки каждый вечер и устраиваешь из этого целое шоу, чтобы вызвать у меня чувство вины. Так было с тех пор, как мы поженились. – Томми коснулся пальцем подбородка жены, и ее кожу словно прижгло раскаленным железом. – Но недавно эти шоу прекратились. Или я не прав? – торжествующе заключил он.

Томми стоял, поджав губы и с вызовом приподняв брови. Он щелкнул пальцем по подбородку жены, и шершавая кожа вокруг ногтя царапнула ей лицо. Пола покраснела от такого неприкрыто злобного жеста.

– Я… я не… – Она неловко осеклась, не находя что ответить и терзаемая чувством вины. – Прости, – выдавила Пола наконец.

Томми кивнул и, повернувшись на каблуках, стремительно вышел из каюты. Входная дверь медленно закрылась. Пола успела увидеть, что муж повернул направо по коридору. В сторону ее номера.

Анна по-прежнему играла в казино. Несколько человек, заинтересованно наблюдавших за разыгравшейся сценой, быстро вернулись к своим занятиям. Мужчины оценивающе оглядывали девушку с ног до головы. Женщины метали в ее сторону грозные взгляды. Анна с улыбкой продолжила крутить колесо.

Она ждала возвращения Томми. А в том, что он придет, Анна даже не сомневалась. Его взбесило, что Пола привлекла к нему всеобщее внимание. Томми в ярости погнался за ней: напряженная походка, глаза горят. И теперь он наверняка вернется к Анне. Она его поймет и утешит, поможет восстановить уязвленное женой мужское самолюбие.

Рулетка быстро ей наскучила. Анна перешла к другому столу понаблюдать за игрой в блек-джек, чтобы скоротать время до возвращения своего мужчины.

Неожиданно ее потеребили за рукав. Анна повернулась налево и взглянула в лицо незнакомого молодого стюарда.

– Да? – спросила она.

На нем были перчатки без пальцев, и внимание Анны сразу же привлекли грязные ногти. Она отодвинулась подальше, чтобы стюард больше к ней не прикасался.

– Извините за беспокойство, мадам, – сказал он. – Можно вас на минутку?

Анна оглядела молодого женоподобного мужчину с ног до головы. Может быть, он решил отчитать ее за скандал у стола для игры в рулетку? Да кто он такой, чтобы ее учить? И вообще, Анна тут ни при чем: это не она бросалась нецензурными словами и презервативами в его заведении.

Она молча отошла к стене, ожидая объяснений.

Стюард, опустив глаза, наклонился поближе:

– Прошу прощения, мадам. Мне нужно откровенно с вами поговорить. Один из наших сотрудников не явился на смену, и есть основания полагать, что вы с ним знакомы.

Марк.

Она нахмурилась:

– Не понимаю, о ком вы говорите.

Мужчина – на самом деле совсем еще мальчишка – залился краской.

– Марк Тейлор, – пропищал он имя мертвеца. – Как мы поняли, он… проводил с вами время.

Анна кивнула с важным видом:

– Я не видела Марка с тех пор, как мы причалили в Норвегии. Он взял с собой много вещей, рюкзак и все такое. Я решила, что его смена закончилась и он сходит там на берег.

Молодой человек недоуменно почесал голову.

Анна с улыбкой положила руку стюарду на плечо, коснувшись мягкого шерстяного пиджака:

– Почему бы вам ему не позвонить? Уверена, он разъяснит это недоразумение.

– Да, – ответил он, избегая смотреть ей в глаза. – Да. Спасибо.

Парень суетливо прошмыгнул к выходу, и Анна проводила его взглядом.

Как только стюард скрылся из виду, улыбка сползла с ее лица. Марк рассказал о ней всему экипажу, и, по их мнению, Анна была последним человеком, который общался с пропавшим.

Она вспомнила о фотографии в газете и нервно потерла лицо. Ее разыскивают для выяснения обстоятельств смерти Уильяма. Путей к отступлению все меньше, а до высадки в Исландии еще целый день. После этого, разумеется, нужно еще выдержать путь домой.

Когда экипажу не удастся связаться с Марком, станут ли они проверять записи системы видеонаблюдения лайнера? В каких зонах расположены камеры? Анна точно знала, что сами люксы не просматриваются, поэтому сцена убийства не могла быть зафиксирована. А коридоры? Вдруг Марка в последний раз видели у двери в ее каюту?

При этой мысли у Анны засосало под ложечкой. Она быстро вышла из казино и вернулась к себе.

Пола привела лицо в порядок, надела уже собственное пальто, приоткрыла входную дверь и выглянула в коридор. Томми уже ушел. Пола прикусила губу и задумалась, не отправился ли блудный муж прямиком в каюту Анны. Может быть, они сейчас лежат в постели, пьют шампанское и кормят друг друга фруктами из подарочной корзины.

Пола вышла из люкса и поспешила к лифту. Может быть, еще не поздно все исправить? Если она извинится за то, что солгала о противозачаточных, возможно, муж в ответ покается в том, что неподобающе вел себя с этой шлюхой в казино. В конце концов, Томми был пьян, а до серьезной измены дело не дошло.

Больше всего на свете Поле хотелось поговорить с Джули, и она задумалась, нет ли на борту лайнера интернет-кафе или компьютера, откуда можно было бы связаться с подругой. Она решила спросить об этом на стойке информации – лишь бы там снова не дежурила горе-парикмахерша.

Пола нетерпеливо постукивала по кнопке лифта, обдумывая план действий. Она не могла пойти на поиски мужа, не посоветовавшись с подругой, которая всегда знала, как лучше поступить.

Лифт мелодично прозвенел, и, когда двери распахнулись, Пола увидела Анну. В первую секунду время словно замедлилось – обе женщины застыли на месте. Затем двери начали закрываться, и Анна остановила их рукой. Пола вздрогнула от этого резкого движения. Анна вышла из лифта, а Пола вместо нее прошмыгнула внутрь. Анна обернулась и расплылась в широкой улыбке. Последнее, что увидела Пола перед тем, как захлопнулись двери, – сияющее лицо соперницы.

К тому моменту, как лифт приехал к ресторану, Пола отказалась от идеи узнать про интернет-кафе или разыскать мужа. Внезапная встреча с Анной до смерти ее напугала. Кем надо быть, чтобы смеяться в лицо жене своего любовника?

«Еще не любовника, – мысленно поправила себя Пола. – Они просто флиртуют. По крайней мере, пока».

Слова, слова… Формулировка не имеет значения. Главная проблема – в недобрых намерениях Анны и в потворстве Томми ее заигрываниям.

Пола вышла из лифта и повернулась к тяжелой двери, ведущей на винтовую лестницу. Она оттянула воротник пальто: внезапно стало нечем дышать, на лбу и в подмышках выступил пот. Между ней и мужем и прежде вставали другие женщины. Пола знала, чего стоит остерегаться: подозрительно частого упоминания имени соперницы, похотливых взглядов на рождественских вечеринках, долгих прикосновений. И когда причин для беспокойства становилось слишком много, она легко брала дело в свои руки.

Так, Пола передала Томми услышанную где-то поучительную историю о мужчине, который завел роман с коллегой, чем не только испортил себе репутацию в фирме, но и потерял доброе имя среди друзей и знакомых. Муж сделал вид, что слушает вполуха. Но Пола успела изучить Томми за долгие совместные годы и поняла, что мораль истории он усвоил: не стоит всем рисковать ради жалкой интрижки. После этого их совместной жизни больше ничто не угрожало: ни переписки, ни многозначительные взгляды. Томми не давал своим увлечениям зайти слишком далеко.

И Пола смирилась с тем, что муж засматривается на других. Ведь таковы все мужчины, в особенности богатые и успешные. Но на этот раз ситуация развивалась совсем иначе.

Анна вовсе не была молодой наивной дурочкой.

Она представляла серьезную угрозу.

Раньше, когда Пола чего-то боялась, она всегда могла рассчитывать на поддержку и защиту Томми. Например, однажды ей показалось, что кто-то следит за их домом, и муж установил новомодную систему сигнализации. Томми всегда предлагал Поле реальную помощь. Но на этот раз проблема была в нем самом.

Открытая палуба встретила Полу серым безрадостным небом. Над горизонтом висели грозовые тучи, в воздухе кружились снежные хлопья и таяли на деревянном настиле. Над океаном снова поднялся сильный ветер, а его завывания перемежались визгом, похожим на детский плач.

Пола, пошатываясь, дошла до края пустой палубы и ухватилась за поручень. Холод обжег ладони, и она пожалела, что не взяла с собой перчатки. Ветер так и норовил смести ее с палубы. Пола с трудом подняла голову и с вызовом уставилась на бушующую непогоду.

Что бы она сказала Джули, если бы смогла с ней связаться?

– Я боюсь девушку, которая хочет заполучить Томми! Мне больно при мысли, что он отвечает ей взаимностью! Я чувствую себя неуверенно на фоне девицы с фигурой супермодели! Да окажись она сейчас здесь, ее бы, скорее всего, ветром унесло за борт! – Пола зло выкрикивала эти фразы вслух, но ветер швырял их ей обратно в лицо.

Она отступила на пару шагов от сильного порыва ветра. Организм упорно боролся с натиском стихии. Это напомнило Поле о том, что в ней жил дух сопротивления.

Она попятилась к двери и, тяжело дыша, ввалилась в коридор. Да, бороться Пола умела. Но как же надоело постоянно следить за мужем и вытаскивать его из интрижки, которая ставила их брак под угрозу! И к тому же Пола вообще не должна этим заниматься.

«Еще как должна, если хочешь и дальше наслаждаться красивой жизнью», – вкрадчиво прошептал внутренний голос.

Неужели это единственное, что имеет значение? Разве можно так рассуждать?

Внезапно ее осенила жуткая мысль. Пола застыла, прижав руки ко рту, а в голове пронеслись слова, от которых она так долго отмахивалась: «Если бы я сейчас себя встретила, я бы себе совсем не понравилась».

Анна разделась, подошла к балкону и, раздвинув застекленные двери, застыла, держась за ручки. Она довольно зажмурилась, почувствовав бодрящее прикосновение ветра к оголенной коже.

Анна прокручивала в голове встречу у лифта. Пола всем своим видом напоминала испуганного мышонка. А чего стоило ее выражение лица, когда Анна рассмеялась! Пола вся съежилась, словно готова была сквозь землю провалиться. Последнее, что увидела Анна перед тем, как захлопнулись двери лифта, – слезы в глазах соперницы.

«Как забавно наблюдать за реакциями людей», – подумала Анна, включая чайник. Наверняка там, в казино, Пола впервые за долгие годы едва не потеряла самообладание. Она ничего особо не сделала – так, бросила в сторону Анны и Томми парочку ругательств и убийственных взглядов. И не стала размахивать кулаками, хотя могла бы, ведь весила, наверное, вдвое больше Анны.

Итак, она узнала, что жена Томми не решает проблемы с применением силы. Анне это только на руку. Но есть новости еще лучше: она убедилась, что в коридоре между лифтом и ее номером нет камер видеонаблюдения. Значит, Марка не могли отследить до ее каюты. Иначе при просмотре записей с камер обнаружилось бы, что он вошел к ней в каюту и больше не появился.

«То есть он все-таки вышел, только через другую дверь», – ухмыльнулась Анна.

А вдруг камеры видеонаблюдения установлены вдоль ограждения палуб? Такое бывает? Анна схватила телефон и, попытавшись изучить этот вопрос с помощью Интернета, провела следующие несколько минут за просмотром бесполезных видеороликов. Она закусила губу и положила телефон обратно на стол. Чтобы знать наверняка, придется самой пройтись по палубам. А если увидит камеры по правому борту со стороны своего балкона, что ж… Понадобится – разберется и с этим.

Положив в кофемашину капсулу, Анна взяла изысканную сахарницу, сняла крышку и с жадностью заглянула внутрь. Рот тут же наполнился слюной. Когда она в последний раз ела сахар? Невозможно даже припомнить.

Ожидая, пока закипит вода, Анна решительно зачерпнула четверть чайной ложки сахара и стряхнула его в кружку. После секундного колебания поднесла ложку ко рту и слизнула несколько прилипших крупинок.

Вкусовые рецепторы ликовали. Чувствуя легкое головокружение, Анна снова опустила в сахарницу ложку и на этот раз наполнила ее до краев. Не давая себе времени передумать, жадно проглотила. Сладость, шипя и пузырясь, прокатилась по всему нутру и осела в желудке. Анна зажмурилась и сползла на пол, разрываясь между болью и экстазом. Но совсем скоро к горлу подступила тошнота, и наслаждение закончилось, едва успев начаться.

Позже Анна вылила из кружки уже остывший кофе и наполнила ее горячей водой. Она завернулась в тонкую простыню и маленькими глотками стала пить безвкусную простую воду. Внимание Анны привлек лимон в корзине с фруктами. Но свой шанс она уже упустила: не смогла устоять перед сахаром и поэтому заслужила не награду, а наказание.

Пола наконец нашла Томми в баре под нижней палубой. Раньше супруги бывали там лишь мимоходом, потому что им не хотелось сидеть в помещении без окон и вида на море.

Пола остановилась в дверях и огляделась. Мрачный, тускло освещенный бар… Такой можно найти в любом городе. Обстановка показалась Поле довольно унылой. Взглянув на мужа, женщина поняла, что он пришел сюда утопить свои печали.

В душе Полы зародилась надежда: Томми не развлекался с Анной, попивая шампанское, и не искал утешения в компании приятелей – Дермота, Ангуса или еще кого-то из мужчин, с которыми неожиданно стал почти неразлучен.

Томми сидел за стойкой в одиночестве, и Пола, осмелев из-за отсутствия любопытных глаз, приблизилась к нему. Муж, услышав шаги за спиной, обернулся, и Поле показалось, что на его лице промелькнуло разочарование, когда он увидел, что перед ним не Анна. Пола слегка тряхнула головой, отгоняя неприятную мысль, и села на барный стул рядом с Томми.

Воцарилась долгая тишина. Томми снова обхватил стакан с виски.

– Хочешь выпить? – спросил он, как показалось Поле, без особого интереса.

– Да, пожалуйста. – Она все равно была благодарна, что муж прервал затянувшееся молчание.

Томми жестом подозвал бармена и, не спрашивая о предпочтениях жены, заказал для нее водку с содовой. Бармен пододвинул Поле коктейль, задержав взгляд на супругах, а затем ушел в дальний конец стойки протирать стаканы.

Она потягивала коктейль, прикусывая соломинку, не желая начать извиняться первой. Томми сидел молча. Секундная стрелка на больших настенных часах за барной стойкой неумолимо отсчитывала минуту за минутой.

– Прости! – выпалила Пола.

Томми с каменным лицом смотрел прямо перед собой.

Она положила руку ему на запястье:

– Прости, ну пожалуйста. – Пола мысленно поморщилась, заметив, что вновь унижается перед мужем.

Томми со вздохом пожал плечами.

– Ладно, – сухо пробормотал он.

Пола убрала руку и чопорно положила ее на колени, теряясь в догадках, что означает реплика мужа. Она-то надеялась, что он повернется к ней и извинится в ответ; скажет, что был пьян, хоть это и не оправдание, и поклянется, что никогда больше не позволит себе вульгарно прижиматься к другой женщине.

– Ты брала мои деньги из прикроватной тумбочки? – внезапно спросил Томми.

Пола нахмурилась и озадаченно заморгала от резкой смены темы.

– Э-э, нет, – ответила она. – А что?

Томми снова пожал плечами. Пола почувствовала прилив ярости при виде этого, до боли знакомого жеста, который в последнее время служил мужу универсальным ответом почти на любой ее вопрос.

– Я недосчитался пары сотен евро, – объяснил Томми.

Пола в замешательстве смотрела на мужа. У них всегда был общий бюджет. Когда супруги отправлялись в отпуск, каждый из них мог свободно распоряжаться наличными. Но самое главное, Пола в последнее время никуда не ходила, и тратить деньги ей было не на что.

Пола сидела, помешивая соломинкой коктейль. Вдруг ее осенило:

– У нас была Анна. В ту ночь, когда меня заперли, я ушла в ванную, и она какое-то время находилась одна.

Томми шумно выдохнул:

– Да сколько можно! – Он осушил стакан и впервые повернулся к жене.

Пола отпрянула, но все равно заставила себя выговорить:

– Почему ты ее оправдываешь?

Вопрос прозвучал, скорее, как жалобный стон, и она досадливо сжала руки в кулаки.

– Я сдаюсь. – Томми покачал головой и встал, покачнувшись. – Не собираюсь снова слушать твои сумасшедшие бредни.

Снова?

Это еще что значит? Что Пола всегда ведет себя будто сумасшедшая? Она даже не успела об этом спросить, как Томми отвернулся и собрался уходить. Пола потянулась к нему и вцепилась в рукав его пальто. Томми рывком отбросило назад, и он врезался боком в бронзовый поручень на барной стойке.

Схватившись за ушибленное место, он зло уставился на жену. Пола оцепенела при мысли, что за несколько дней круиза столкнулась с подобным отношением к себе чаще, чем за всю совместную жизнь.

Она опустила руку и сокрушенно прошептала:

– Прости…

Томми ненадолго задумался.

– Уже почти время ужина. – Он взглянул на часы. – Мы сегодня идем есть?

Она поняла, что муж предлагает мировую. Томми все так же хмурился, но Пола ухватилась за его слова как за спасательный круг. Она тут же встала и, оставив бокал, поспешила догнать мужа, который пошел к выходу, не дожидаясь ее.

По предложению Томми они выбрали небольшой японский ресторанчик на противоположной стороне судна. После главной обеденной зоны здесь казалось непривычно тихо, а главное – не было никого из знакомых.

Пола взяла меню, делая вид, что читает, а сама исподтишка разглядывала Томми, пытаясь понять, о чем он думает. Муж сидел с отсутствующим выражением лица: он хоть и не хмурился, но и не расточал фирменные широкие улыбки.

«Я уже на грани, – размышляла Пола. – Точнее, мы оба, наша семья. Один неверный шаг – и окажешься в глубокой темной пропасти одиночества». Она подумала о Джули. Подруга жила в доме, после развода доставшемся ей от неверного мужа, который вдобавок до сих пор выплачивал ей ежемесячное пособие. Но Пола знала: Джули все бы отдала, лишь бы вернуть любимого.

Пола впервые почувствовала себя на месте подруги. Зачем ей шикарный дом, если в нем не будет Томми? Она не хотела потерять мужа. Вот только любовь это или просто страх? Как бы то ни было, Пола понятия не имела, как наладить отношения.

– Скоро причалим в Исландии, – прервал молчание Томми.

Он снова начал с ней разговаривать еще в каюте, пока они собирались в ресторан. Пола щеголяла в самом красивом нижнем белье, вспоминая времена юности, когда они с мужем мирились старым проверенным способом. Но в этот день, пока она нарочито медленно ходила вокруг мужа в неглиже, он терпеливо ждал и, не отрываясь, листал что-то в телефоне.

– Сколько мы там пробудем? – спросила она, подыгрывая мужу.

– Целый день, как раз хватит времени, чтобы полюбоваться пейзажами.

Пола кивнула и расправила плечи, пытаясь сбросить скопившееся за последние дни напряжение.

– Может, увидим северное сияние, – обронила она, надеясь, что разговор на излюбленную тему поднимет мужу настроение.

– Может быть, – неохотно отозвался он, а потом достал телефон и снова начал что-то листать.

– Можешь дать мне свой телефон? – тут же встрепенулась Пола. – Я уже несколько дней не разговаривала с Джули, она наверняка пишет мне и волнуется, почему я не отвечаю.

Томми поднял глаза на жену. От его неожиданно пристального взгляда у нее пробежали мурашки.

– Да, – наконец ответил он. – Сейчас, я только кое-что доделаю.

Пола гадала, что муж думает о ее просьбе. Может быть, он считает, что она захотела воспользоваться его телефоном, чтобы пробежаться по его приложениям, сообщениям, звонкам и электронной почте и проверить, не общается ли он с Анной?

Тем временем Томми продолжал что-то листать, смахивать, нажимать на экран.

Стирает улики?

Пола с несчастным видом осела на стуле. Когда Томми наконец передал ей мобильник, она, покачав головой, сказала: «Уже не важно» – и выдавила из себя улыбку.

Томми закатил глаза и положил телефон обратно в карман, а когда подошел официант, Поле пришлось изображать интерес к кухне, которая ей никогда особенно не нравилась.

Надевать украденную прорезиненную куртку было рискованно, но другой непромокаемой верхней одежды у Анны не было. Да и вообще, она же не собиралась появляться в таком виде на людях. Девушка стояла, перегнувшись через балконные перила, пытаясь совладать с мощным приливом адреналина, вызвавшим очередной приступ головокружения.

Волны разбивались о правый борт судна, и к балкону взмывали двухметровые ледяные струи. Водяные щупальца извивались, хватались и боролись друг с другом, пытаясь добраться до Анны. Она застыла, завороженная опасностью, пока наконец не вспомнила, зачем вышла на балкон.

Ухватившись за те же самые перила, которые она сняла, чтобы избавиться от тела Марка, Анна повернула голову направо и сдавленно всхлипнула, задохнувшись от ветра. Ее тут же ослепили мелкие хлопья снега вперемешку с колючими каплями дождя.

Наконец она оттолкнулась от перил и вернулась в каюту. Сбросив на пол пальто, разделась и, накинув на дрожащее тело пушистый халат, взяла телефон и устроилась в кресле у окна, наблюдая за тем, как на улице бушует непогода.

В конце концов Анна решила прекратить поиски камер видеонаблюдения. Если бы у членов экипажа были записи со сценой убийства Марка или его падением в море, ее наверняка уже вызвали бы на допрос.

Услышав внезапный стук в дверь, Анна испуганно выпрямилась в кресле. Неужели они прочитали ее мысли и теперь ей придется за все ответить?! Она расправила плечи, ослабляя халат, а затем на цыпочках подкралась к двери и, прищурившись, посмотрела в глазок на неизвестного мужчину.

Он был старше Марка, но одет в ту же униформу: три полоски и эмблема с альбатросом на рукаве.

Анна открыла дверь.

Незнакомец поприветствовал ее кивком головы и рукой, вскинутой к фуражке:

– Мадам, прошу прощения за беспокойство. Старший помощник капитана Патрик Дуэйн. Могу ли я поговорить с вами?

Она оглядела мужчину с ног до головы, сравнивая с женоподобным юнцом, который подошел к ней в казино. Помощник капитана и выглядел, и держал себя совсем иначе, это было заметно с первого взгляда. Власть и авторитет говорили сами за себя.

Анна распахнула дверь шире.

– Входите, – пригласила она.

Патрик Дуэйн зашел в номер и снял фуражку. У него была короткая, подернутая сединой стрижка армейского образца и загорелое лицо с глубокими морщинами. Мускулистое телосложение свидетельствовало, что мужчина явно заботился о себе. Анна отметила, что старший помощник капитана не обратил никакого внимания на глубокое декольте ее халата. С таким мужчиной нужно быть осторожной.

– Вы хотите поговорить о Марке? – выпалила она.

Патрик кивнул с непроницаемым видом.

– Насколько я понимаю, в последний раз вы видели его в Ондалснесе, когда мы причалили? – спросил он.

– Верно, – осторожно ответила Анна. – Его смена закончилась, и он сошел на берег.

Помощник капитана кивнул, не спуская с Анны пристального взгляда, а затем, обойдя ее, без приглашения сел в кресло у окна.

– Его смена не закончилась, – изрек он.

Дальнейших объяснений не последовало.

– Вот как. – Анна села напротив Патрика, плотно запахнув халат.

– Уклоняться от службы не в его характере.

Анна кивнула в знак согласия.

– Он рассказал вам о своих планах?

Она взглянула вниз и в сторону. Судя по белому небу за окном, в ближайшее время снег не прекратится.

– Мадам? – напомнил о себе помощник капитана.

– Кажется, он хотел встретиться с какой-то женщиной… – Анна говорила нерешительно, с запинками.

Помощник капитана кивнул:

– Продолжайте.

– Я давно знаю Марка. – Она вздохнула. – Мы познакомились еще до этого круиза. У нас были не такие отношения, как вы думаете. – Анна замолчала, нащупывая пояс халата, и взглянула на Патрика. – Мы дружили.

Помощник капитана наклонил голову:

– Значит, он ушел с работы, чтобы быть с этой… женщиной?

Анна кивнула.

– Он просил меня никому не рассказывать, но я вижу, как вы все за него волнуетесь. – Не успев договорить, она обругала себя. Слишком рискованно, ее легко можно уличить во лжи. Марк наверняка рассказал товарищам по службе, что с ней переспал. Похвастался в раздевалке, что закрутил роман с молодой состоятельной красавицей. – Уверена, с ним все будет в порядке, – заключила Анна, давая понять, что разговор окончен.

Патрик угрюмо кивнул, оперся о подлокотники и встал.

– Он часто бывал в вашем номере?

Анна подавила раздраженный вздох. Помощник капитана пытался оказать на нее давление.

– Пару раз. Как я уже сказала, мы дружили.

Патрик неожиданно улыбнулся:

– С его женой вы тоже дружили?

Анна почувствовала леденящий холод, словно номер занесло снегом. Внезапное осознание обрушилось на нее, как удар в солнечное сплетение: помощник капитана ей не поверил. И она даже не знала, что Марк женат.

Анна упрямо вздернула подбородок:

– Да, конечно.

Он снова кивнул:

– Джасмин, да? Ведь так зовут жену Марка?

Она ненадолго замешкалась:

– Верно.

Патрик резко отвернулся и устремился к двери. Какая-то одежда на вешалке привлекла его внимание. Анна проследила за его взглядом и увидела розовый берет, лишь частично скрытый за приталенным черным пальто. Патрик повернулся к Анне и уставился на пол за ее спиной.

На этот раз ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять, на что он смотрит. Позади нее лежала украденная прорезиненная куртка. Анна в упрямом молчании ждала следующего шага Патрика.

– Спасибо за помощь, – наконец произнес он.

Анна облегченно перевела дыхание:

– Если я могу быть еще чем-нибудь…

– Его жену зовут Белла, – перебил ее Патрик.

Уличили во лжи.

«Когда тебя загоняют в угол, никак не реагируй и ничего не говори», – напомнила себе Анна.

– Я с вами свяжусь. – Помощник капитана холодно и недоверчиво улыбнулся.

Он снова надел фуражку и вышел из номера. Анна смотрела на дверь, которую Патрик оставил открытой, и прислушивалась к его шагам в коридоре.

Уличили во лжи!

Подбежав к двери, она пинком закрыла ее, издав придушенный вопль, который не в силах была сдержать.

– Я пошел в бар.

Томми приглаживал волосы в ванной, а Пола, сидя на кровати, наблюдала за ним через открытую дверь. Бессмысленно было настаивать, чтобы муж взял ее с собой. И все же она расстраивалась, что Томми не догадался об этом сам.

– А я постараюсь не уснуть, – ответила Пола, выпрямившись. – Вдруг будет северное сияние!

Она терпеть не могла притворную веселость в своем голосе, но только сейчас осознала, как часто использует этот тон в разговоре с мужем.

Томми неопределенно хмыкнул.

Пола не смогла расшифровать его интонацию: согласие? недоверие? В любом случае муж хоть как-то отреагировал на ее слова, а это уже хорошо.

Теперь Томми что-то напевал себе под нос. Пола облегченно расслабилась. Муж остывает, и их ссора сходит на нет. В глубине души Пола понимала, что им следовало сперва все обсудить: и его неподобающее поведение с Анной в казино, и ее собственный обман с противозачаточными. Супруги так и не решили проблемы, которые привели к размолвке. Со стороны мужа Пола чувствовала лишь жгучую злость. Сама же она извинилась, посыпала голову пеплом и полностью взяла вину на себя.

Как и всегда.

Полу охватило знакомое чувство разочарования. Причем собой она была недовольна больше. И теперь ей придется торчать в номере одной, пока Томми не придет спать.

Пола почувствовала внезапный прилив волнения. Ей впервые захотелось бросить вызов мужу, хоть она и знала, что, если осмелится на это, настроение Томми снова испортится. Пола закрыла глаза и снова увидела парочку, как наяву. Божественно красивая Анна стоит за столом для игры в рулетку, голова слегка откинута назад, губы приоткрыты. А Томми прижимается к ней со спины, глупо разинув рот.

Пола вскочила, сунула ноги в сапоги и натянула теплую толстовку.

– Ты куда? – спросил Томми, выходя из ванной.

Полу окатила волна радости, – значит, ему не все равно!

– Узнаю, есть ли здесь интернет-кафе или компьютер. – Она потянула за шнурок на капюшоне. – Хочу написать Джули.

Томми ненадолго задержал взгляд на жене, но потом, очевидно, решил, что ее ответ его устраивает. Попрощавшись, он взял ключ-карту и скрылся за дверью.

Чтобы не пользоваться лифтом, Пола решила спуститься по винтовой лестнице. По знакомому механическому гулу она догадалась, что приближается к машинному отделению. Пола вспомнила, что однажды наткнулась здесь на какой-то закуток. Она повернула за угол, увидела шесть компьютеров и довольно улыбнулась.

В зоне отдыха никого не было – оно и неудивительно: большинство пассажиров, вероятно, или гуляли по палубе, надеясь увидеть северное сияние, или ужинали, или наблюдали за китами, или что-то еще в этом роде.

Пола села за один из компьютеров, пошевелила мышкой, и экран тут же загорелся. Здесь не было почасовой оплаты, как в некоторых интернет-кафе. Пола отметила про себя, что пользование компьютерами и должно быть бесплатным, учитывая общую стоимость круиза.

Она зашла на «Фейсбук» и слегка расстроилась, вспомнив, что так ничего и не выложила об этом отпуске. Перед глазами проплыло все, что ей довелось увидеть: гора в Ондалснесе, поросшая густой зеленью; великолепный люкс «Экспедиция»; живописные виды с борта корабля, рассекающего неспокойное осеннее море… Столько упущенных возможностей! Столько потрясающих моментов, которые ей не с кем было разделить! А виной почти всему – женщина, которая вечно крутилась рядом, пытаясь соблазнить и увести Томми.

Пола забыла о том, что в первую очередь собиралась написать Джули. Вместо этого она набрала в поисковике полное имя Анны, чтобы узнать, что же это за лиса такая, решившая разорить гнездо, которое Пола так долго и старательно строила.

Поиск выдал множество результатов: профили в «Инстаграме», объявления адвокатов, некрологи, инфлюенсеры… Проверив все ссылки, Пола обнаружила, что той самой Анны Маси, которая к ней привязалась, среди этих женщин не было.

Пола озадаченно откинулась на стуле. Разве может быть, чтобы у человека, руководящего общенациональной компанией, которая скоро выйдет на международной уровень, нигде не было личного профиля?

В конце концов она бросила эту затею и перешла на главную страницу с лентой новостей. Пола рассеянно листала заметки, покусывая кончик большого пальца и думая о загадочной Анне Маси. В конце концов она наткнулась на статью об умершем в Эссексе старике и сиделке, которая сбежала с его деньгами.

Новость сопровождалась уже знакомой фотографией, на этот раз в цвете. Сиделка повернула голову в сторону, и поэтому лицо было не рассмотреть. Единственные приметы, по которым можно было ее узнать, – черное приталенное пальто и ярко-розовый берет.

Листая дальше, Пола подумала, что девушка не похожа на наемную работницу. Она выглядит богатой, энергичной и уверенной в себе. Пола и сама пыталась производить на окружающих такое впечатление, но не была уверена, что это удавалось.

Она уже собиралась покинуть страницу и мечтала о том, как вернется в номер, выпьет чашку чая и откроет коробку конфет из подарочной корзины, – искушение, перед которым ей до сих пор удавалось устоять. Пола навела курсор на крестик в правом верхнем углу, но внезапно застыла в нерешительности. Наклонившись ближе к экрану, она пригляделась к фотографии девушки. Сердце учащенно забилось.

Пола дернулась, испугавшись внезапно хлопнувших дверей и звука шагов. В прежде пустой комнате образовалась суматоха, и Пола съежилась в кресле. Будто из ниоткуда появились люди, возбужденно болтающие о том, что им пришли уведомления о последнем метеоритном дожде Леонид, который, судя по всему, шел прямо сейчас. Никто из пассажиров даже не взглянул в сторону Полы. Всей толпой они бросились к лифтам: наконец-то появилась надежда увидеть северное сияние, ради которого и затевался этот круиз.

Пола наблюдала за тем, как последние пассажиры протискиваются в лифт. Надо присоединиться к ним, найти Томми и проверить, слышал ли он объявление. Но вместо этого она осталась у компьютера, прикованная к месту некой невидимой силой.

Вскоре наступила тишина. Пола снова осталась в одиночестве.

Анна мерила шагами номер. В углу комнаты лежали все улики: прорезиненная куртка, розовый берет, телефон Полы, ключи и телефон Марка, полиэтиленовая пленка и гаечный ключ.

Осмотрев потенциальный компромат, Анна открыла стеклянную дверь и вышла на балкон. На этот раз она не обращала внимания на облепивший лицо снег. Перегнувшись через боковые перила, Анна посмотрела вниз. В каюте этажом ниже проходила какая-то вечеринка: музыка из динамика iPhone, громкие разговоры, возгласы, звон бокалов. Несколько одетых в пальто пассажиров, выйдя на балкон, смотрели в небо в ожидании последнего метеоритного дождя.

О том, чтобы выбросить вещи за борт, можно забыть. Раз так, значит от улик она избавится в Исландии. Упакует все в рюкзак и возьмет с собой на берег. И если старший помощник капитана Патрик Дуэйн явится снова, Анна будет готова к его приходу.

Она откинула волосы назад и поплелась обратно в каюту. Возможно, лучше сойти в Исландии и, растворившись среди жителей Рейкьявика, начать жизнь заново в незнакомой стране. Но тогда вся поездка окажется пустой тратой времени и денег, а Анна лишится самого главного вознаграждения: Томми и всего, что ему принадлежит.

Закрыв балконную дверь, Анна опустилась на пол и прижалась спиной к стеклу.

Петля затягивается.

Она попалась в ловушку.

Жизнь продолжалась, но уже не так, как прежде.

Карл стал почти постоянным обитателем нашего жуткого дома.

Я думала, что защищаю себя, мать и свою территорию, когда угрожала Карлу ножом. Считала, что возвращаю контроль над своей жизнью, когда заперла маму в комнате и вызвала у нее ломку.

В итоге я осталась ни с чем.

Пришла зима, а вместе с ней – первая на моей памяти метель. И дорожное движение, и наш доступ к электричеству оказались перекрыты, поэтому я стала приходить в школу все раньше и раньше, чтобы хоть немного согреться.

За неделю до пятнадцатилетия меня вызвали с урока естествознания к директору. В кабинете находились учительница английского языка мисс Хейл и директор мистер Клейтон.

– Садись, – сказала мисс Хейл, и я послушно опустилась на стул.

Я вспомнила тот день в кабинете медсестры, когда Ребекке Лавери подарили прекрасную новую жизнь. Ребекка так и не вернулась в школу. Я часто думала о ней со дня нашей последней встречи, когда ходила покупать маме героин. Я не знала, где и как жила эта девочка. Но было ясно, что Ребекке, в отличие от меня, удалось выбраться из домашнего ада. Я разрывалась между ненавистью и завистью к ней.

Сидеть в кабинете директора было радостно и волнительно. Неужели учителя поняли, как со мной обращаются дома? Может быть, меня тоже наконец заберут?

Мисс Хейл что-то говорила, но по ее улыбке и энергичному киванию мистера Клейтона было ясно, что они не собираются спасать меня, как до этого Ребекку.

Я почти не прислушивалась к словам мисс Хейл и вместо этого пристально изучала старомодный обогреватель, который излучал больше тепла, чем было во всем моем доме.

– Ну что, как ты на это смотришь? – спросила мисс Хейл.

Я молча уставилась на нее.

Я все прослушала. Эта привычка спасала меня дома, помогала хоть как-то сохранить психику. Я научилась отгораживаться от звуков, раздававшихся из маминой комнаты, когда к нам приходил Карл. Но раньше я никогда не делала этого в школе. Школа и учеба были моим спасением, единственным шансом вырваться из того кошмара, в котором я жила.

– Прошу прощения? – Я старалась выиграть время.

Мисс Хейл хихикнула. Этот звонкий девчачий смех был вполне в ее характере. Веселость учительницы меня раздражала.

Она по-детски хлопнула в ладоши:

– Мы хотим выдвинуть твое имя на грант Керри. Это такая стипендия. Победитель поступит в Эдинбургский университет и бесплатно пройдет курс по двум дисциплинам на выбор.

К горлу подступил ком. Я держала сумку на коленях и нервно впивалась ногтями в шрамы на внутренней стороне бедра через колготки.

Порезы отозвались болью. Значит, это не сон.

Как они узнали?

– Как вы узнали?! – выпалила я.

Улыбка мисс Хейл на секунду померкла.

– Узнали про что? – спросила учительница.

– Что я об этом мечтала?

Мисс Хейл захихикала, а мистер Клейтон растянул морщинистый рот в улыбке. Я опустила голову. Наивная дура! Я показала им, что чувствую, а делать этого нельзя, и теперь они смеются надо мной.

Вздернув подбородок и расправив плечи, я объявила:

– Я это заслужила.

Мисс Хейл неуверенно посмотрела на меня:

– Да, мы знаем. Поэтому и хотели бы выдвинуть тебя на грант. Ты не против?

Значит, это не ошибка и не обман. Все по-настоящему.

– Как мне его получить? – оживилась я.

Они разложили на столе документы, листовки и брошюры. Учителя активно что-то объясняли, перебивая друг друга, а я молча переводила взгляд с мисс Хейл на директора, а потом на бумаги.

Эдинбург. Совсем далеко от дома, дальше некуда.

У меня заныла челюсть. Я провела руками по щекам, чтобы смахнуть слезы, но кожа была сухой, и я запоздало поняла, что не плачу, а улыбаюсь. Это было непривычное чувство. Я никогда не улыбалась.

– Возьми это все с собой и поговори с родителями, – сказала мисс Хейл. – Мы будем рады встретиться с ними, чтобы обсудить возможные проблемы и вопросы…

– Все нормально, не нужно этого делать, – поспешно перебила ее я.

Моя улыбка погасла, сменившись привычно суровым и серьезным выражением лица.

– В любом случае нам нужно будет с ними поговорить. Для того чтобы подать заявление на грант, необходим доступ к вашим выпискам по банковским счетам, информация об общем доходе и так далее, – объяснила мисс Хейл, складывая бумаги в одну стопку.

Я представила мисс Хейл и мистера Клейтона у себя дома. Этого ни в коем случае нельзя допустить! Если они увидят мою семью, то сразу поймут, что совершили ошибку, и лишат меня возможности начать новую жизнь.

Я посмотрела на счастливую, улыбающуюся учительницу в безупречно чистом платье и новеньких туфлях. С содроганием представила, как она идет по нашему дому, осторожно пробираясь мимо разбросанных по полу шприцев и переполненных пепельниц.

Я перевела взгляд на верхнюю брошюру в стопке, которую мисс Хейл положила передо мной на стол.

Глянцевая фотография университета. Серая кирпичная кладка, высокие окна, на заднем плане гордо вздымается башня. Она, словно часовой, стоит над студентами, которые учатся в таком престижном месте. Если бы эти люди увидели мою семью, они отобрали бы у меня грант еще до того, как я его получу.

К брошюре был прикреплен еще один листок бумаги. Когда я взглянула на него, кровь застыла у меня в жилах. Два имени, написанные от руки. Одно – мое. Второе – Ребекки Лавери.

– Сколько человек получат грант? – спросила я срывающимся голосом. – Сколько предоставляется мест?

Когда мисс Хейл увидела, на что я смотрю, ее улыбка слегка потухла. Учительница проворно открепила и забрала список, разбивший мне сердце.

– Всего одно, – ответила она по-прежнему веселым тоном, но теперь в нем не было искренности. – Так что тебе нужно и дальше стараться, чтобы учиться еще лучше.

– Но ей он не нужен, у нее теперь очень много денег! – выпалила я. – Она даже в нашу школу больше не ходит.

Теперь мисс Хейл улыбалась мне с пониманием и сочувствием. Но ее симпатия никак не спасала ситуацию. Я быстро сообразила, как переубедить учительницу, и выдавила, не давая себе времени передумать:

– Чтобы попасть домой, мне нужно пройти по Биллингем-роуд. Я вижу ее там. – Я сделала паузу, а затем добавила для пущего эффекта: – Постоянно.

Мисс Хейл, при всей ее утонченности, знала, что творится на Биллингем-роуд. Мой намек она уловила.

Улыбка окончательно сползла с лица учительницы, а кожа под макияжем побледнела.

– Неужели? – пробормотала мисс Хейл. – Вот как…

По дороге домой я убеждала себя, что не сделала ничего ужасного. Я ведь и правда видела Ребекку. Да, я солгала, намекнув, что она покупала или продавала наркотики на Биллингем-роуд. Но ведь она и правда шла неподалеку. Стоит только вспомнить шикарное платье Ребекки и дорогие рестораны, куда она явно ходила с новыми родителями… Мои руки сжались в кулаки. Ребекке, в отличие от меня, этот грант был не нужен.

Так с помощью лжи я уничтожила конкурентку. Но моя битва за возможность начать новую жизнь еще продолжалась.

– Мама, мне нужно с тобой поговорить, – сказала я.

Она сидела на кухне – уже хорошо. Мама была в старом халате, но я уже несколько месяцев, а то и лет не видела ее в нормальной одежде.

Стоя в дверях, я пристально изучала ее и пыталась взглянуть на наше жилье глазами постороннего. Благодаря мне здесь было относительно чисто. На примере Ребекки я увидела, что бывает, если не убираться дома: запах нечистот въедается в одежду, и тогда его чувствуют все вокруг.

Нет, проблема была в другом. Не в старомодном, обшарпанном и ледяном доме. А в ней. Я, прищурившись, смотрела на маму. Вероятность того, что учителя застанут ее в такой относительно хороший день, крайне мала. И виноват в этом Карл.

– Где Карл? – спросила я.

Мама обернулась, и я вздрогнула, увидев ее лицо. Серая кожа, тонкие сальные волосы. Грудь, видневшаяся сквозь распахнутую горловину домашнего халата, испещрена крошечными шрамами. Я знала, что это за рубцы. Когда мама принимала героин, она все чаще жаловалась, что у нее что-то чешется под кожей, и царапала и раздирала грудь до крови.

Я решила, что маму нужно будет одеть в рубашку на пуговицах или поло.

– Вышел за покупками, – ответила она.

Я знала, что «покупки» – это героин, сигареты и выпивка.

– Он скоро вернется, – добавила мама.

Я ушла к себе в спальню, чтобы все обдумать.

Вечером я металась туда-сюда мимо их неподвижных тел, обыскивая шкафы и кипы бумаг в поисках банковских счетов и чеков. Для получения гранта мне нужно было предоставить сведения о семейных доходах. Эта сумма фактически равнялась нулю. Единственным источником дохода было пособие по безработице, и бо́льшая его часть уходила в муниципальный совет в качестве оплаты за аренду.

Я нашла стопку выписок, большинство из которых не вскрывалось, вынула их из конвертов и разгладила. Оказалось, что мама тратила больше, чем получала. Я вычла из суммы пособия размер арендной платы и нахмурилась. Квартплата была немного меньше выплаты от правительства. На оставшиеся деньги мы вполне могли сводить концы с концами, оплачивая еду и отопление.

Я взглянула на маму – она забылась глубоким сном. Я понимала, что героин стоит денег, но также знала, что мама уже давно никуда не выходила, чтобы снять их с карты. Раньше я думала, что Карл давал ей наркотики бесплатно или в обмен на услуги, которые она предоставляла другим мужчинам. Но никто из прежних «друзей» к нам больше не приходил.

Я почувствовала, как в душе разгорается гнев. Карл забирал мамины деньги. Деньги, которыми мы могли оплачивать еду, газ и электричество. Словно в подтверждение моих слов единственная лампочка в гостиной мигнула и погасла.

Я подошла к шкафу под лестницей и нажала кнопку на счетчике электроэнергии. В ответ безразлично мигнул ноль. Нашему дому больше не давали чрезвычайный кредит: лимит государственной поддержки мы давным-давно израсходовали.

Я вернулась в гостиную и взяла с журнального столика бумажник Карла. Мужчина спал на диване, закинув руку за голову, на его губах пузырились слюни.

Прихватив бумажник, я отнесла его на кухню и при свете фонарика вытряхнула содержимое на стол. Визитки, кредитные карты, бумажки, исписанные номерами телефонов, напротив которых стояли списки имен и цифры. Я решила, что это люди, которые ему задолжали, и со злобным рычанием – я редко позволяла себе такое бурное проявление эмоций – разорвала листок и затолкала обрывки бумаги в слив раковины. Осталась одна банковская карта. Вытащив ее, я и увидела снизу инициалы и фамилию матери.

Засунув карточку в карман, я собралась разложить все остальное по местам, но заприметила в бумажнике что-то еще. За прозрачным кармашком лежала фотография. Я поднесла ее к фонарику, чтобы рассмотреть поближе, и с волнением узнала на фото маму. Карточка была сделана явно много лет назад: мама на ней молодая, свежая, счастливая. Она улыбалась в камеру, на левой щеке – ямочка. Я даже не подозревала, что эта ямочка у нее есть.

За этой фотографией была сложена еще одна. Я вытащила ее и развернула. Раздался странный свистящий звук, тихий вдох или, скорее, выдох. Я обернулась посмотреть, кто это, и снимок, выскользнув из рук, упал лицевой стороной вниз. Я зажала рот ладонью. Звук исходил от меня! Мама с Карлом все так же крепко спали в гостиной.

Опустившись на колени, я подобрала фотографию двумя пальцами. На карточке была изображена я, лет в семь или восемь. Я узнала свою кровать и розовый пододеяльник в цветочек, которым укрывалась до сих пор. Узнала ночную рубашку, которую тогда носила, – белую с желтой кружевной отделкой. На фото я крепко спала, как мама с Карлом в соседней комнате. Ночнушка задрана до шеи, обнажая части тела, которые в таком малом возрасте фотографировать неприлично.

Я ничего не знала о том, как был сделан этот снимок.

Сидя на кухонном полу, я разрыдалась. По лицу текли горячие слезы, а сердце разрывалось от жалости к маленькой девочке с фото.

Выключив фонарик, я легла спать, подставив стул под ручку двери, чтобы в комнату нельзя было попасть снаружи.

– Ты ничего у меня не брала, мелкая?

С того случая прошло уже несколько дней. До визита учительницы оставалось совсем недолго. Я придирчиво осматривала кухню. Все тарелки убраны, чашки и ложки вымыты и очищены от пятен. Добиться этого было нелегко: мыть в холодной воде сложнее, чем в горячей, но выбора у меня не было, так что пришлось изрядно потрудиться.

Карл стоял над душой, впиваясь в меня черными глазами-бусинками.

– Что? – как ни в чем не бывало спросила я.

– Мой бумажник, – объяснил он.

Бумажник в этот момент был у него в руках.

– Вот твой бумажник, – показала я рукой.

Карл швырнул его на столешницу:

– Оттуда кое-что пропало.

Я ничего не ответила, но мысленно прокричала, что пропавшее ему не принадлежало. Карл подошел ко мне вплотную. Я попятилась назад, пока не уперлась в стену. Выхода нет, бежать некуда. Я оказалась в ловушке.

– Учти, я с тебя глаз не спущу, – пригрозил он.

Тоже мне новость, он постоянно за мной следил. Я перевела взгляд на маму в соседней комнате. Она, сгорбившись, сидела за столом. Мама нашла дырку в скатерти и теперь тыкала в нее, растягивая все сильнее, пока в ткани не образовался большой зияющий разрыв.

В супермаркете стоял банкомат. Я вставила карточку и ввела ПИН-код. Подобрать его получилось с первого раза – мамин день рождения. Не мой, потому что его она никогда не помнила.

Я безуспешно попыталась снять пятьдесят фунтов, потом двадцать и наконец десять. Банкомат выплюнул карточку обратно, но денег не выдал.

Я убрала карточку. Нужно дождаться выплат по пособию и потихоньку выбраться из минусового баланса. Придется на время перебиваться бесплатными школьными обедами, а в отсутствие отопления теплее одеваться дома.

Нащупывая в кармане края своей фотографии, я прикидывала, как избавиться от Карла. После того диалога на кухне я поняла, что сделать ничего не могу. Карл стал постоянным обитателем нашего дома. Если я попытаюсь его выгнать, те двое мужчин могут прийти снова. Или кто-то еще. У Карла наверняка много подобных знакомых. Жаловаться властям тоже бесполезно. Карл умел расположить к себе людей и мог выкрутиться из любой ситуации.

«Эдинбург»… Это слово стало моей мантрой. На нем сосредоточились все мои надежды на будущее.

Нужно было просто чуть-чуть потерпеть.

Я не прислушивалась, что говорила мисс Хейл, и вместо этого неотрывно смотрела на маму. Мне казалось, что выглядит она неплохо. Я умыла ее, помогла надеть блузку с высоким горлом и старые черные брюки. Сделала прическу и нанесла на лицо пудру и немного румян.

Не сказать, чтобы она выглядела молодо и свежо, но у школьных ворот я часто видела подобных матерей.

– Не открывай при мисс Хейл слишком широко рот, – велела я, заметив ее коричневые зубы.

Они заметно сточились, потому что мама постоянно сжимала челюсти.

– Хорошо, милая, – покорно промямлила она.

Поправляя мамину челку, я посмотрела ей в глаза. Глубокие небесно-голубые омуты. Красивые, если не обращать внимания на покрасневшие белки.

Я никогда не стану такой, как ты.

Отмахнувшись от маминых слов благодарности, я попыталась представить, какой будет моя жизнь в ее возрасте. У меня будет красивый дом, внимательный муж, деньги на отопление и красивую одежду, в кране будет горячая вода, и не придется читать книги при свете фонарика.

Маме было сорок. Ее жизнь кончена, но моя только начиналась.

Мисс Хейл все говорила и говорила, показывая маме те же листовки, что и мне. Время от времени она поднимала голову и оглядывала комнату, а я задумывалась, каково это – видеть наш дом ее глазами.

Все признаки неблагополучия были спрятаны. Так, я замазала след от сигаретного ожога на подоконнике украденным в школе корректором. Прикрыла дыру на скатерти неработающей лампой – электричества дома не было, но поставленную задачу лампа выполняла.

Я удивлялась, как же легко скрыть запустение, особенно в том, что касается мамы. Она выглядела прилично и чисто – нормально. Но если копнуть глубже, иллюзия тут же развеется: станут заметны шрамы на ее груди и отсутствующее выражение лица.

– Можете оставить их себе, – сказала я, когда мисс Хейл взяла найденные мною выписки по банковским счетам и уведомления о начислении пособия.

Она бегло взглянула на бумаги и почти никак не выказала своего изумления, лишь посмотрела на меня слегка расширившимися глазами. Я гипнотизировала ее взглядом: «Видите, мисс, мне действительно нужен этот грант».

Вскоре мисс Хейл собралась уходить, и я с облегчением проводила ее до двери. Когда учительница попрощалась со мной, я, затаив дыхание, положила руку ей на плечо.

– Мисс, – взволнованно начала я, – кто… кто-нибудь еще есть в списке на получение гранта?

Ее губы сжались в прямую линию, фирменная улыбка вновь погасла. Мисс Хейл накрыла мою кисть ладонью и погладила пальцы:

– Нет, милая. На грант больше никто не претендует.

Я резко вдохнула, стараясь не выказать охватившую меня радость. Мисс Хейл вычеркнула Ребекку из списка! Внутри меня что-то шевельнулось. Чувство вины? Или выполненного долга? Я не стала разбираться и попросту отогнала непонятную эмоцию.

Я заслужила грант. Без него мне не выжить.

Провожая мисс Хейл, я, забыв о бдительности, не смогла сдержать счастливой улыбки. В этот момент к дому подъехал старый грязный фургон Карла.

– До свидания, мисс Хейл, – поспешно проговорила я, едва ли не подтолкнув учительницу.

Но было уже слишком поздно. Карл остановился перед нами, растянув в ухмылке черный, изъеденный героином рот.

– Хорошая девочка, правда? – Он обнял меня за плечи.

Я застыла, борясь с желанием вывернуться из-под его руки, и почувствовала, что, несмотря на холод, заливаюсь краской.

– Это мамин друг, – прохрипела я не своим голосом. – Но он здесь не живет.

К сожалению, чаще всего мерзкий тип жил именно у нас, но я знала, что для гранта нужны сведения о низких доходах семьи. Покосившись на Карла, я высвободилась из его объятий. На самом деле доходы маминого дружка мне вряд ли чем-то грозили, – наверное, его выписки по банковским счетам были еще хуже маминых.

– Как жаль, что вы забираете ее у нас. – Карл печально покачал головой. – Не знаю, что мы с мамой будем делать без нее.

– Мисс Хейл уже уходит! – в панике выпалила я.

– Да-да. – Она кивнула и пожала Карлу руку.

Оттеснив мисс Хейл от Карла, я повела ее к машине.

– Спасибо, – дрожащим и все еще хриплым голосом пробормотала я на прощание.

Учительница улыбнулась мне через плечо.

– У тебя хорошая семья, – отметила она, садясь в машину.

Я смотрела вслед мисс Хейл и прокручивала в голове ее слова: «У тебя хорошая семья»…

Скрыть запустение и правда проще простого.

Вновь оставшись в одиночестве, Пола медленно перечитала статью. Но это не помогло, глаз цеплялся лишь за отдельные фразы: «синяки на лице…», «следы отпечатков пальцев…», «дыхательные пути перекрыты…» – и с каждым абзацем ее взгляд вновь и вновь возвращался к сопроводительной фотографии.

Пола приблизила снимок, но от этого изображение стало более размытым. Она снова уменьшила фото и внимательно его изучила. Полиция явно разыскивала Анну. Берет, приталенное пальто, поза фигуры на снимке – все говорило в пользу этого подозрения. Пола тут же поправила себя: это ведь обычные вещи, одежды недостаточно, чтобы точно идентифицировать человека.

Берет, возможно, и скрывал длинные волосы у девушки на фото, но, скорее всего, стрижка у нее короткая, как у Анны. Если бы это было не так, какие-то пряди обязательно выбились бы наружу. Или она все-таки как-то их затолкала?

Поле не давало покоя какое-то странное чувство. Словно она знала подозреваемую. Но не как Анну, а как кого-то другого. Что-то в ее образе казалось смутно знакомым.

Но вспомнить, что именно, не получалось. Нахмурившись, Пола покинула сайт и, взглянув на часы, поняла, что уже поздно. В зоне отдыха после внезапно хлынувшей на палубу толпы так никто и не появился. Пола содрогнулась при мысли, что осталась совершенно одна. Схватив ключ-карту, она поспешила к лестнице.

Было уже за полночь, и Анна решила встать и одеться. Ей надоело сидеть, как преступнице, и смиренно ждать, пока полиция ее арестует.

Через несколько часов они причалят в Рейкьявике. Может быть, именно этого полицейские и выжидают: чтобы пассажиры сначала сошли на берег и на роскошном лайнере обошлось без лишних сцен?

Она надела пуховик, перчатки и берет – не розовый, а черный вязаный – и осторожно открыла дверь. В коридоре царила тишина, темноту рассеивал лишь приглушенный белый свет лампочек. По дороге к лифту Анна услышала характерный мелодичный звук, возвещающий о его прибытии.

Она прижалась к стене и осмотрелась по сторонам. Выхода нет, спрятаться негде. Может быть, старший помощник капитана Патрик Дуэйн вооружился доказательствами преступления Анны и пришел за ней?

Она оттолкнулась от стены и расправила плечи. Двери лифта распахнулись, и в коридор вышел мужчина.

Томми.

Она облегченно улыбнулась. При виде Анны Томми просиял.

– Привет, – осторожно начала она, чтобы подстраховаться на случай, если в лифте стоит Пола.

– Анна, куда это ты так поздно? – спросил Томми.

Он был пьян и говорил слегка невнятно.

– Решила прогуляться, проверить, не видно ли северное сияние, – ответила Анна. – Не хочешь вместо этого выпить со мной в каюте?

Взгляд мужчины метнулся к закрытой двери люкса «Экспедиция», и Анна прочитала его мысли. В номере спала Пола или, что более вероятно, не могла уснуть в ожидании блудного мужа.

– Может, поднимемся на палубу? – тихонько предложила девушка.

Томми кивнул и, протянув руку, нажал на кнопку лифта. Из одной из соседних кают донеслось звяканье. Кто-то снял дверную цепочку.

Проскользнув мимо Томми и коснувшись его плечом, Анна вошла в лифт. Бросив последний взгляд на коридор, мужчина последовал за ней.

Как только двери лифта закрылись, Томми навалился на Анну всем телом и начал грубо хватать ее за грудь и бедра. Он резко прижал ее к стене, где висело зеркало. В этот момент Анна поняла, что Томми куда пьянее, чем ей казалось.

Она увидела свое отражение в зеркале: румянец на щеках, берет съехал набок. По сравнению с Томми Анна выглядела хрупкой и миниатюрной. На самом деле она вовсе не нуждалась в мужской поддержке и опоре – и уж точно не в их физической защите, – но было так приятно притворяться перед Томми!

Лифт с шумом остановился. Томми отстранился от нее и ударил по кнопочной панели, наверняка стремясь удержать лифт на месте, чтобы и дальше лапать Анну. Но двери открылись, и она, юркнув под его рукой, вышла на палубу.

Томми растерянно посмотрел на Анну и вышел следом, пошатываясь.

Она прогуливалась по морозной палубе на несколько шагов впереди Томми и время от времени оглядывалась проверить, идет ли он за ней. Анна остановилась и взглянула наверх: по небу дугой пронеслась полоска белого света – последние огни потока Леонид. Когда в месте, где небо встречается с морем, вспыхнула и погасла падающая звезда, Анна вспомнила об уведомлении, которое пришло ей сегодня вечером в приложении. Позади раздался тяжелый стук шагов, оповещая о приближении Томми, и девушка обернулась к нему.

Морозный воздух, казалось, быстро отрезвил мужчину. Он смотрел на Анну, удивленно моргая, и почесывал лицо, словно не мог понять, как здесь оказался.

– Ну ты даешь, конечно, – ляпнул Томми, стоя в метре от нее.

И хотя алкоголь больше не придавал ему храбрости, мужчина не осторожничал и не стеснялся. Он выглядел так, словно проделывал нечто подобное уже десятки раз.

Попался! Анна широко улыбнулась и, покачиваясь, подошла к нему. Теперь нужно было действовать осторожно: не стоит подавать ему все на блюдечке с голубой каемочкой. Надо распалить Томми, заставить мечтать о большем, чтобы он связывал с ней не просто секс на один раз.

Анна стыдливо опустила глаза, чтобы выиграть время и обдумать дальнейшие действия. Завтра они сойдут с корабля в Исландии, и ей и без Томми будет чем заняться. Полой, например, и Патриком Дуэйном – старшим помощником капитана, который расспрашивал ее о Марке.

Вспомнив о холодности Патрика, Анна влезла на нижнюю перекладину перил и перегнулась через борт, чтобы осмотреть судно в поисках камер видеонаблюдения. Ведь если помощник капитана за нее возьмется, записи с камер будут его единственной настоящей зацепкой. Собственные его подозрения не в счет. Если по внешнему периметру корабля не установлена система безопасности, Анне не о чем беспокоиться.

– Осторожней, – обеспокоенно предупредил Томми.

Обхватив ее за верхнюю часть тела, он шутя оторвал ее от перил и поставил на палубу.

– Просто любуюсь видом, – спокойно отреагировала Анна, мысленно проклиная его геройские замашки.

В этот момент за спиной Томми развернулась невероятная картина. Небо над горизонтом постепенно светлело. Если бы не цвет, это можно было бы принять за восход солнца. Отдаленное изумрудно-зеленое мерцание казалось живым: оно пульсировало и простиралось вверх и вширь.

Анна не сомневалась, что их ждет по-настоящему впечатляющее зрелище. Она схватила Томми за руку и развернула в сторону океана. При виде размеренно движущегося в их сторону северного сияния у мужчины перехватило дыхание. Сине-серые всполохи с пронзительными переливами фуксии, пульсируя, разрезали черное ночное небо.

Анна отправилась в этот круиз вовсе не ради северного сияния. Для нее это была обычная поездка, очередной шаг для достижения главной цели. Но в момент, когда на небе вспыхнули огни, все, за что девушка боролась и убивала, померкло. Она почувствовала, как под пальто за хрупкими ребрами гулко заколотилось сердце. К восхищению примешивался страх перед этим поистине неземным зрелищем. Как и во время поездки на лифте с Томми, Анна вдруг ощутила себя крошечной и беспомощной.

– Наконец-то, – прошептал Томми сквозь стиснутые зубы. – Ур-р-р-а!

Анна хотела велеть ему замолчать, ведь слова все только портили, но при виде его восторга ее охватило не раздражение, а совсем другое чувство. «Он же совсем как ребенок», – подумала она, и эта детская непосредственность вдруг показалась ей очаровательной.

Еще одна незнакомая эмоция.

Дыша полной грудью, она озиралась во все стороны, чтобы не упустить ни единого волшебного мгновения.

Где-то сзади распахнулась дверь, послышались шаги и возбужденная болтовня – на палубу высыпали пассажиры. У Анны промелькнула мысль, что среди них вполне может быть Пола, но девушка решила не придавать этому значения. Как и Томми, судя по выражению его лица.

Пассажиры с восхищенными возгласами пронеслись мимо. Анна, откинув голову, не отрываясь смотрела на небо. Она на мгновение прикрыла глаза и с радостным изумлением обнаружила, что на веках отпечаталось северное сияние.

Томми коснулся ее руки. Он взял ладони Анны в свои – и она мгновенно забыла обо всех проблемах: о недоверчивом Патрике Дуэйне; о Марке, которого коллеги все еще считали пропавшим; о фото и розыске в связи со смертью Уильяма. И даже о Поле. Пока Томми был рядом, прочее не имело значения. Пронизывающий холод отступил, и Анну окутало блаженное тепло.

Она улыбнулась.

Внезапно девушку посетила идея, как именно избавиться от соперницы, будто северное сияние было знаком свыше, указавшим ей путь.

Пола планировала не ложиться, а ждать возвращения Томми. Как бы муж ни провинился перед ней, что бы ни вытворял с Анной, рядом с ним Пола всегда чувствовала себя в безопасности. Теперь же мысль о том, что по соседству живет убийца, вселяла в нее парализующий страх.

Она не могла больше находиться в каюте без мужа. Пусть даже он играет в молчанку, Поле будет достаточно одного его присутствия. Но разыскивать Томми она не хотела. Муж выпьет с приятелями и сам вернется в каюту.

Она чинно сидела в кресле у окна, не снимая пальто и ботинок. Чтобы скоротать время, отодвинула занавеску и взглянула на звезды. Ночь выдалась ясная, – возможно, посчастливится увидеть северное сияние.

Отпустив занавеску, Пола откинула голову на спинку кресла и прикрыла глаза. Всего на минутку, потому что нельзя терять бдительность, ни за что…

Щелчок замка прозвучал в ночной тишине громогласно, как ружейный выстрел. Пола мгновенно проснулась и села прямо, тяжело дыша. Завертелась в кресле, ища глазами хоть какое-нибудь орудие защиты против незваного гостя. Схватив вазу с фруктами, она вскочила с ней над головой и увидела… Томми.

Он стоял к ней спиной, держась за дверь и снимая сначала один ботинок, потом другой. Пола спешно поставила вазу обратно на стол, пока ее не заметил муж.

Томми, сбросив пальто, обернулся:

– А, ты не спишь. Видела его?

Пола взглянула на часы: почти пять утра.

– Кого? – Она недоуменно вскинула брови.

– Северное сияние!

При виде его восторженной улыбки Пола даже слегка растерялась. Муж словно внезапно помолодел на десяток лет. В несколько шагов он пересек каюту и резким движением раздвинул шторы.

Встав рядом с ним, Пола посмотрела в окно. Темное небо, яркие звезды… И никакого сияния.

– Нет, не видела, – сказала она и почувствовала странный укол разочарования.

– О Пола, это было потрясающе! – вздохнул Томми. – Цвета… они появились на горизонте, а потом расплылись повсюду! Заполонили все небо!

Пола снова села в кресло.

– С кем ты там был?

Муж стоял к ней спиной, все еще глядя на небо, словно северное сияние могло появиться в любую минуту. Она заметила, как Томми напрягся.

– С ребятами, – ответил он. – Дермотом, Ангусом и остальными.

Томми бросил косой взгляд на Полу, и она поняла, что испортила ему настроение. Пола не называла имени Анны, но он уловил, что на самом деле жена интересовалась именно ею.

Вновь подойдя к двери, Томми присел, чтобы поднять с пола пальто. Дыхание Полы участилось. Муж только что вернулся, неужели он снова оставит жену одну? С ней по соседству?

– Ты куда? – испуганно спросила Пола. А чтобы муж не решил, что она вновь решила донимать его упреками, поспешно добавила: – Можно с тобой?

Томми молча пожал плечами, и она, расценив это как согласие, натянула ботинки и сняла с вешалки пальто. Муж явно все еще был не в духе и собирался идти в одиночестве.

Но куда? К ней?

В номере было тепло, однако по спине Полы пробежала ледяная дрожь. Она поспешно вышла за мужем в коридор.

Скоро они прибудут в Исландию. И тогда она придумает, как сообщить о своих подозрениях насчет Анны властям.

Чем раньше Анну арестуют, тем быстрее Томми вернется к родной жене.

А до тех пор Пола не отойдет от него ни на шаг.

Они дважды обошли верхнюю палубу. Томми шагал впереди, а Пола – отстав на пару шагов. Собираясь в спешке, она забыла перчатки и теперь тщетно пыталась согреть ледяные руки в карманах.

– Шторма пока не видно. – Пола первая прервала затянувшееся молчание.

Томми остановился на носу корабля и, облокотившись на перила, стал пристально смотреть на небо. Его темные глаза сияли в лунном свете.

– Шторм приближается, – глухо произнес он.

Пола рассмеялась и встала рядом с мужем.

– Ты его чуешь, что ли? – шутливо спросила она.

Томми опустил голову, глубоко вдохнул и, преувеличенно серьезно взглянув на жену, кивнул:

– Кажется, да.

Слушая последовавший вслед за этим его раскатистый смех, Пола почувствовала, как в душе разгорается огонек надежды: Томми больше на нее не сердится. Женщина прильнула к мужу и взяла его под руку.

– Что будем делать, когда причалим? – спросила она, когда они снова двинулись по палубе.

Томми посмотрел на жену:

– Что бы ты хотела?

– Не знаю, а какие есть варианты?

Она вполуха слушала, как Томми на одном дыхании перечисляет всевозможные экскурсии и предложения Дермота с Ангусом, которые уже бывали в Исландии.

Пола и без того знала, чем это кончится. Все всегда развивалось по одному сценарию: Томми для вида перечислит несколько вариантов, причем в первую очередь упомянет то, что интересует именно его. А когда спросит ее мнение, Пола послушно согласится с предложенным выбором.

Пола замедлила шаг, размышляя о том, что все обсуждения в их браке давно стали чистой формальностью. В голове вертелось предупреждение Джули: «Не растворяйся в муже». Но ведь Пола и не растворялась! Она просто, как и положено хорошей жене, ставила мужа на первое место.

Но когда же на первое место поставят тебя?

Поле тут же стало совестно, и она отогнала эту непрошеную мысль. Томми все продолжал говорить, и она натянула на лицо улыбку.

Нужно радоваться. Ведь к ней вернулся муж.

А что до сцены в казино с участием Анны… Та вела себя как шлюха, а Томми был пьян, вот и все. Тем более после круиза они с мужем эту стерву никогда больше не увидят. Нельзя отходить от Томми ни на шаг, чтобы он не поддался искушению. Винить его не в чем, это простая человеческая слабость.

А как же остальные жуткие совпадения? Старик, который умер? Нет, не умер – его убили! А женщина на фотографии, которая так похожа на Анну?

Но Пола вновь утешила себя мыслью, что после круиза они с мужем расстанутся с проходимкой навсегда.

Она кивнула самой себе и, притянув Томми ближе, предложила:

– Может, позавтракаем?

Сидя в номере, Анна достала из сумки телефон Марка. Он все еще был наполовину заряжен, а на экране виднелся зигзагообразный узор – жирный след от пальца. Анна провела по нему и с улыбкой разблокировала телефон.

Не спеша попивая воду из стакана, она изучала содержимое телефона. Анна нашла переписку с Патриком, который значился в телефонной книге как Пат Д. Листая сообщения, она отметила, что в их диалогах не было места простой дружеской болтовне: сплошные рабочие инструкции, списки дежурств, пункты назначения и время отплытия.

Она перечитала его предыдущие сообщения, запоминая стиль переписки, сокращения – Анну они раздражали, а Марку, по-видимому, нравились, – и, убедившись, что правильно выбрала интонацию, набрала СМС Патрику: «Прости пжст, что не предупредил, надо было сойти с судна по семейным обстоят-вам. Еще раз извини, Пат, позвоню, когда смогу». Перечитав написанное, поскорее отправила, не давая себе времени передумать.

Анна уже собиралась выключить и отложить телефон, как вдруг ей пришла в голову идея получше. Она вбила свой номер в телефонную книгу и набрала еще одно сообщение: «Анна спс тебе подруга. Домой пока не могу, но скоро напишу».

Отправив текст, Анна дождалась уведомления на своем мобильном, выключила телефон Марка и запихала его на дно сумки. Она решила выбросить телефон в Исландии вместе с остальными уликами. Компромат будет погребен под снегом, и никто не узнает, что это ее рук дело.

Настроение Анны заметно улучшилось. Выйдя из каюты, она отправилась на поиски старшего помощника капитана Патрика Дуэйна.

При входе в ресторан, ее едва не передернуло от омерзительного запаха шведского стола: жир, бекон, яйца… Анна словно вновь очутилась в доме Уильяма. Однако, каким бы ни было отвращение, организм требовал своего: желудок предательски заурчал.

В другом конце ресторана она увидела Томми. Он в одиночестве пил кофе. Улыбаясь, Анна замедлила шаг и решила бросить поиски Патрика и вместо этого присоединиться к Томми.

Прошлой ночью, а точнее, ранним утром, когда северное сияние померкло, они до последнего стояли на верхней палубе, пока не остались наедине.

«Увидимся завтра?» – с надеждой спросил Томми, глядя на Анну по-мальчишески влюбленными глазами. Она, целиком вживаясь в роль, с нежностью и теплотой взглянула на него, кивнув.

Ну вот, «завтра» наступило, и Томми явно сидел в одиночестве. Анна решила, что Пола осталась в номере, разрываясь между истерикой и злостью.

Девушка шагнула вперед. И тут же кто-то толкнул ее сзади и, пробормотав «извините», стремительно пролетел мимо. На автомате уступив дорогу, как оказалось, женщине, от которой веяло запахом жареной еды, Анна прерывисто вздохнула, увидев, что та направилась к Томми.

Пола.

Он широко улыбнулся жене, а она поставила перед ним тарелку, живо стянув с нее кусок бекона. Томми со смехом выхватил его обратно, и Пола, прервав шуточную перепалку, села вплотную к мужу.

Анна застыла, метая глазами молнии.

Какого черта?!

Отвернувшись, она бросилась прочь, пока супруги не увидели ее озлобленного лица. Стиснув руки в кулаки, она вылетела из ресторана.

– Старший помощник капитана! Патрик! – окликнула Анна, заприметив его внушительную фигуру на нижней палубе.

Патрик Дуэйн был одет в тяжелое шерстяное пальто, золотые знаки отличия на рукаве слабо посверкивали на солнце. Старший помощник разговаривал с парой пассажиров. Ему пришлось слегка наклониться, чтобы их расслышать.

Она заметила, что ветер усилился: приближалась обещанная буря. Патрик явно не услышал Анну. Он попрощался с парой и двинулся дальше.

– Патрик! – Тяжело дыша, Анна бросилась вслед за ним по палубе.

На этот раз помощник капитана слегка притормозил, но не остановился. Анна ругнулась себе под нос, но от этого дыхание сбилось еще сильнее, поэтому она молча опустила голову и понеслась вдогонку за Дуэйном.

– Патрик! – Анна, загнанно дыша, схватила его за рукав.

Несмотря на шквалистый ветер, пот ручьями стекал по ее лицу.

От холодного пронзительного взгляда Патрика Анну пробрала дрожь. У него не было ничего общего с другими мужчинами, которые встречались ей на пути. Уильям, Томми, Марк… Все они буквально таяли, стоило лишь поманить их обнаженным участком тела и обещанием чего-то большего. Но только не старший помощник капитана Патрик Дуэйн.

– М-мне пришло сообщение, – промычала она, достав из кармана телефон и помахав перед Патриком. – Сообщение от Марка!

Его взгляд был таким же твердым, как и тогда, в каюте. Но в прошлый раз Патрик смотрел на Анну с недоверием и подозрением. Теперь же в его глазах читалось смирение.

– А, от Марка. Да, я тоже получил от него сообщение.

Сорвав зубами перчатку, она стала копаться в телефоне, чтобы показать эсэмэску от Марка. Но, услышав ответ Патрика, Анна остановилась и подняла на него глаза:

– Правда? И что он вам написал?

Он молча мотнул головой в сторону телефона, требуя показать сообщение. Анна покорно протянула ему мобильный.

Прочитав, Патрик кивнул:

– Видимо, придется подождать, пока он не соизволит сообщить мне, когда вернется на работу.

Анна пожала плечами, не отводя глаз от Дуэйна.

– Прошу прощения за недоразумение, – сказала она.

К счастью, Патрик не стал расспрашивать, что она имела в виду. Тогда, в каюте, он посчитал, что Анна лжет, и подловил ее выдуманным именем жены Марка. Но теперь, когда Марк вышел на связь, Патрик переключился на другую проблему. Больше всего его беспокоила нехватка персонала.

Гнев взял верх над недоверием.

Анна улыбнулась и, помахав помощнику капитана, размеренно пошла назад.

– Еще даже не рассвело, – сказала Пола, сидя в ресторане и глядя в окно. Она повернулась к мужу. – Который час?

Томми взглянул на часы:

– Почти девять.

Она снова посмотрела в окно. Волны разбивались о корпус судна и вздымали белую пену. Небо было странного серо-коричневого цвета. Наутро ночные страхи Полы отступили, но, судя по погоде, казалось, что над диковинной Исландией нависли вечные сумерки.

– В это время года здесь короткий световой день, – объяснил Томми, придвигая стул, чтобы проследить за взглядом жены.

По громкоговорителю заиграла знакомая успокаивающая мелодия, и Пола радостно встрепенулась.

– Замерзла? – спросила мама.

Непривычно было слышать от нее вопросы о моем самочувствии. Не удостоив ее ответом, я обхватила себя руками и попыталась унять дрожь. Нет, я не замерзла. Я не могла усидеть на месте от волнения в предчувствии перемен.

Завтра я поеду в Эдинбург!

Последние два года дались мне очень нелегко. Я воспринимала все происходящее словно через толщу воды. От перенапряжения я постоянно чувствовала себя разбитой, а возможности выспаться и восстановить силы не было. О каком сне может идти речь, когда нужно следить за мамой и держаться подальше от Карла и его непрошеных знаков внимания; поддерживать дом в чистоте и порядке, насколько это возможно с двумя наркоманами под одной крышей, и при этом успевать делать домашние задания, готовиться к письменным работам и экзаменам?

Я трудилась, не жалея сил, чтобы получить главный приз. Обучение в Эдинбурге позволит мне сделать карьеру, а позже – обрести дом, где всегда будет чисто и аккуратно. И может быть, даже найти сильного и красивого мужа, способного содержать семью. Другими словами, абсолютную противоположность Карлу.

Иногда я думала о Ребекке Лавери и о путевке в жизнь, которую у нее украла. Каждый раз, когда меня тревожили воспоминания о содеянном, я тут же находила себе оправдания. Она не нуждалась в гранте. Я видела, как Ребекка одета, какой роскошью ее окружили.

Ей он был не нужен.

Я повторяла про себя эту мантру, пока чувство вины не отступало.

Вещи были собраны. Все, нажитое мной за всю мою жизнь, поместилось в один-единственный чемодан. Восемнадцать лет без друзей, без семьи, не считая матери, без веселья, дней рождения, праздников, без нежности и любви.

Я застегнула молнию на чемодане и взглянула на маму. Она стояла в дверях спальни, прислонив субтильное тело к стене, чтобы не упасть.

– Мам, хочешь поехать со мной в Эдинбург?

Мне не удалось удержать сорвавшийся с губ вопрос. И зачем я это сказала?

Ответ вдруг стал очевиден. Если мама останется здесь, с Карлом, она погибнет.

– Да нет, – ответила она. – Карлу здесь нравится.

«А его я и не спрашивала», – огрызнулась я про себя. В душе почему-то зародилось чувство обиды, хотя мамино поведение уже много лет назад перестало меня задевать.

Я ненадолго представила себе долгую поездку с мамой на север. Поезд едет семь часов, и уже на полпути у мамы начнется ломка. А что будет, когда мы прибудем в Эдинбург? Она уйдет бродить одна по ночам в поисках дозы и замены Карлу? Я представила, как столкнусь с ней поздно вечером, шатаясь по барам и клубам, как все молодые люди. И тогда друзья с ужасом отвернутся от меня, узнав, кто я на самом деле.

Нет!

Это не то, что делает меня собой. Да, я так росла, но была рождена совсем для другого. Я прощалась со своим прошлым «я», сбрасывая его, как змея кожу. В том числе – с матерью.

Внизу хлопнула входная дверь. Я взяла чемодан и убрала его под кровать. Карл ничего не сказал о моем отъезде, а я не хотела ему напоминать, что ночую в этом доме в последний раз. На лестнице послышались тяжелые шаги. Я взглянула на маму, которая все еще стояла, прислонившись к стене. Она слегка покачивалась и отрешенно смотрела куда-то вдаль.

– Мои девочки, – сказал Карл, подходя к нам.

Одной рукой он расстегивал ремень, а другой высвобождал его из петель джинсов. Я сидела, чинно сложив руки на коленях. Нельзя было позволить Карлу себя запугать, поэтому я просто ждала, что он будет делать дальше.

Он остановился перед матерью и достал из кармана маленький пакетик из фольги.

Еще несколько минут назад она витала где-то в облаках, но теперь внезапно оживилась, нетерпеливо взяла у Карла ремень и обмотала им изуродованное шрамами плечо. Зажав фольгу в зубах, мужчина запустил руку ей под халат. Он прижался к маме, грубо тиская ее грудь. Мама не обращала внимания ни на его настойчивую руку, ни на дрожащее колено, которое упиралось ей в промежность.

Спотыкаясь, парочка вышла из моей комнаты. Их глаза горели от страсти, а тела двигались в унисон.

Хотя поезд прибывал только в семь утра, я покинула дом глубокой ночью, побоявшись, что, если буду уходить утром, Карл меня не отпустит. Пусть он и наркоман, не стоит недооценивать его силу.

В час ночи я прижала к себе чемоданчик и выскользнула за дверь. Осторожно закрыла ее за собой и взглянула на дом, дававший мне крышу над головой.

Неужели я покидаю его навсегда?

Я вспомнила девочку, которой когда-то была; девочку, которая с малых лет поняла, что порезы – верный способ получить любовь и объятия. Девочку, которая спала под розовым одеялом в цветочек, даже не подозревая, что мужчина задрал ее ночную рубашку и сфотографировал обнаженное тело. Я подумала о матери, не сумевшей защитить дочку от ужасов, с которыми ей пришлось столкнуться не по годам рано.

Стоя в кромешной темноте, я пообещала себе, что никогда сюда не вернусь.

Я сидела в станционном зале ожидания и удивлялась тому, сколько людей путешествует глубокой ночью. В этом холодном сыром помещении я вдруг поняла, что очень мало знаю о мире. В основном это были непозволительные вещи: дозировка героина и то, насколько чистым он должен быть; примеси, которых нужно остерегаться, потому что они могут привести к летальному исходу. Я знала, как убрать кровь, дерьмо и рвоту с ковра, а также как не попасться в лапы мужчине, который кажется безобидным, но может легко превратиться в жестокого насильника.

Мне было грустно, хоть я не проронила ни слезинки.

Как и всегда, мне удалось быстро взять себя в руки. Кое-что я все-таки могла. Я сумела поступить в один из лучших университетов Великобритании. Я знала, как работать на износ, вести хозяйство и поддерживать жизнь матери.

Семичасовой поезд до Эдинбурга прибыл на станцию. Заходя в вагон, я вздернула подбородок и попыталась улыбнуться.

Впереди меня ждала новая жизнь.

Я делила комнату в общежитии еще с двумя девушками. Когда в первый день они, держась за руки, вышли и дружелюбно меня поприветствовали, я заставила себя улыбнуться. От неестественного для меня движения заболела челюсть. Я напряженно застыла, ожидая нападения. Но его не последовало. Ведь мы уже не в школе. Эти девушки были старше, добрее. Они поступили в университет, чтобы следующие несколько лет жить так, как нравится.

Я не ходила с ними на вечеринки и вежливо отказывалась от предложений «побухать». Зато я заботилась о них, когда они возвращались рано утром и их тошнило от рома с колой. В обмен на привычную для меня заботу они делились едой, одеждой, обувью и косметикой. Мои старания впервые кто-то оценил.

Я устроилась на работу в университетский бар, и у меня появились собственные деньги. Это открыло невиданные раньше возможности. Мне не нужно было платить за отопление, газ, электричество и воду. Я могла покупать еду, не приходя в супермаркет ближе к закрытию, чтобы взять уцененный черствый хлеб или подгнившие овощи. Могла ходить в кафе и рестораны, есть свежие гамбургеры или тосты с плавленым сыром.

Моя жизнь и тело расширились до размеров, о которых я и мечтать не смела. Привыкшая подчиняться жестким правилам и теперь получившая долгожданную свободу, я слетела с катушек. Новые возможности одновременно пугали и завораживали. Нужно было вернуть контроль в свои руки, и начать я решила с внешнего вида.

У меня не хватало силы воли, чтобы отказывать себе в еде, но я научилась вызывать у себя рвоту. Не сказать, чтобы я гордилась этим, но зато быстро нашла способ контролировать хотя бы одну небольшую часть жизни.

В течение первого семестра я в основном держалась особняком. Я изучала странный новый мир и людей, которые его населяли: го́тов в черной одежде с шипами и пирсингом; богемных девушек в струящихся платьях; расфуфыренных сексуальных студенток; пацанок и рокерш. В школе без подходящей одежды или трендовых кроссовок тебя автоматически считали неудачником. В университете все было иначе. Здесь можно было быть кем угодно.

Я смотрела на свою одежду – небрендовые джинсы, майки и джемперы – и думала о том, какой хочу быть. Ответ был прост: я желала стать такой, какой не могла быть дома: утонченной, стильной и элегантной. Как можно дальше сбежать от своего прошлого «я».

В поисках одежды, которую жертвовали богатые женщины Эдинбурга, я обшаривала благотворительные магазины. Я одалживала вещи у соседок по комнате, привыкших жить в достатке. Я часто вспоминала Ребекку Лавери, которая спаслась от неблагополучной семьи и превратилась в степенную, красивую девушку. Я думала о том, как отвоевала – без ее ведома – место, принадлежавшее мне по праву. Я помнила ее походку, одежду, взгляд, слегка высокомерный вид. Я сосредоточилась на Ребекке, я стала ею.

Я увидела, что здешние мужчины – сущие мальчишки на самом деле – совсем не похожи на тех, с кем мне до сих пор приходилось иметь дело. Переборов свой страх, я оценила их всех: ботаников, книгоманов, студентов-психологов… С одной стороны, они оказались внимательными, добрыми и щедрыми. С другой – отталкивали меня излишним любопытством: откуда я? чем занимаются мои родители? можно ли познакомиться с моей семьей?

После таких расспросов меня передергивало, и я демонстративно избегала очередного незадачливого поклонника. Почему им так важна моя семья? Разве меня самой не достаточно? Неужели я никогда не смогу оставить прошлое позади?

Но потом появились спортсмены. Они тусовались в баре, где я работала, и любили поговорить не обо мне, а о себе, любимых.

Один из них мне особенно понравился. Он никогда не расспрашивал меня ни о прошлом, ни о будущем, но в красках рассказал о себе: о властном отце и послушной матери. О том, что для родителей он был центром вселенной. О будущем, которое продумал до мелочей. Он был идеален.

Однажды днем в общежитии зазвонил телефон. На весь этаж у нас был один общий стационарный аппарат. Я никогда не брала трубку. Мне никто не звонил.

– Это тебя. – Лори, моя соседка по комнате, просунула голову в дверь. – Звонит твой отец.

Я не стала поправлять ее, говорить, что у меня нет отца. Я шла к телефону, будто на эшафот. Подумывала о том, чтобы молча повесить трубку. Но тогда он позвонит снова.

– Алло?

Я слышала его дыхание – негромкий шорох в трубке.

– Твоя мама… – сказал он. – Тебе нужно вернуться домой.

Крепко сжав трубку, я закрыла глаза.

– Слышишь меня? Тебе нужно вернуться домой.

Я медленно вдохнула и выдохнула, пытаясь унять нарастающую панику.

– Ладно, – ответила я.

Положив трубку, я вернулась в комнату и стала собирать вещи.

Когда Полу вынесло толпой с борта «Рубинового духа», она понятия не имела, куда пойдет. Ей лишь хотелось убраться подальше от мужа и его лжи. За годы, проведенные вместе, она прекрасно его изучила и понимала, что Томми не станет ее искать, ведь он уверен, что Пола сдастся первой и вернется к нему.

Как и всегда.

Но теперь ситуация изменилась. Пола не знала, в ком было дело: в муже или в ней самой.

Она прибилась к небольшой группе туристов с судна. Они встретили ее улыбками. Пола поняла, что эти люди собираются на организованную прогулку.

«Ладно, – решила она. – Присоединюсь к ним».

Идя среди любителей ходьбы, Пола думала о том, чем сейчас занимается Анна. Судя по рюкзаку и ботинкам, она вполне могла бы увлечься пешим туризмом. Пола окинула взглядом группу, к которой присоединилась, и слегка расслабилась, убедившись, что Анны здесь нет.

А вдруг она увязалась за Томми?

Передернув плечами, Пола заставила себя двигаться дальше. Пусть муж делает с тощей стервой все, что хочет. Им, видимо, не важно, рядом Пола или нет. Этих двоих притягивает друг к другу, точно магнитом.

– Я заслуживаю большего, – прошептала Пола самой себе, но в ее тоне сквозило сомнение и неверие.

Пола подняла голову, чтобы убедиться, что никто не слышал, как она разговаривает сама с собой, и с удивлением обнаружила, что группа оторвалась от нее шагов на двести.

Ее снова бросили. Пола почувствовала, как лицо исказила гримаса горечи.

Впереди была трехполосная трасса. За ней расстилалась холмистая, поросшая лесом местность. Небо было почти безоблачным. Ни намека на обещанный снегопад.

Когда между движущимся транспортом образовался просвет, Пола перешла на другую сторону и остановилась у деревьев, густо растущих вдоль дороги. Глубоко вздохнув и бросив взгляд через плечо, она раздвинула ветви и вошла в лес.

Пола не почувствовала, что за ней наблюдают.

Не увидела, что кто-то следует сзади.

Анне казалось, что она идет уже несколько часов. Дыхание сбилось, а в груди словно поселилась свинцовая тяжесть. Достав из рюкзака бутылку воды, она с жадностью утолила жажду.

Анна и представить себе не могла, что Пола уйдет так далеко. А при такой скорости она вполне могла бы потягаться с профессиональными туристами! Выносливость Полы обескураживала, а собственная слабость вызывала беспокойство.

Остановившись у ржавого указателя, Анна провела пальцем по надписи:

Стянув зубами перчатку, она вбила название в поисковик. Оказалось, это озерный городок, часть природного заповедника Хейдмерк.

Время близилось к закату. Непривычное желто-серое небо обещало снег. Надвигался шторм, а капитан «Рубинового духа» строго наказал, что судно должно отплыть не позднее пяти часов вечера, иначе они останутся в гавани на всю ночь.

Анна сбросила рюкзак на обочину и тяжело опустилась на него. Если бы Пола осталась здесь, лайнер вполне мог бы отчалить без нее. И тогда Томми разделил бы дорогу домой с ней, Анной.

Она покачала головой. Пусть Томми порой грубил Поле и унижал ее, но он вряд ли позволит «Рубиновому духу» отправиться в плавание без жены.

Нет уж, Анна так просто не сдастся, она и дальше будет следить за Полой. А когда вернется на судно – одна, то поплывет обратно в Англию. Ну а если все-таки пропустит отплытие, что маловероятно, значит сама доберется домой и разыщет Томми.

Заблокировав свой телефон, Анна засунула его в рюкзак рядом с украденной прорезиненной курткой. Взгляд упал на розовый берет, и она вытащила его. Пора избавляться от вещей, которые могут стать уликами. И не стоит выбрасывать все в одном месте.

Анна достала айфон Марка и, выкопав им неглубокую ямку, положила в нее берет, забросав его снегом. После этого взвалила на плечи рюкзак и двинулась в путь.

Сначала Пола решила, что мерцающее, ослепительное озеро, покрытое льдом, – это всего лишь мираж. Она помассировала виски, пытаясь унять мигрень, но пульсирующая боль лишь усилилась. Пришлось закрыть глаза.

Кажется, миражи бывают только в пустыне или в жарком климате.

Пола открыла глаза. Озеро не исчезло. Ей ничего не оставалось, кроме как пойти к нему.

Путь оказался труднее, чем Пола предполагала: облачка пара от дыхания и хлопья снега затрудняли видимость. Но водоем не таял, а все так же маячил впереди. Наконец Пола остановилась.

Да, не мираж, а самое настоящее озеро, широкое и вытянутое. Гравий и песок на берегу были покрыты снежной коркой. Сняв перчатку и сунув ее в карман, Пола нагнулась и зачерпнула пригоршню воды. Ладонь обожгло, и в голове промелькнула мысль: «Может быть, это одно из термальных озер, о которых рассказывал Томми?» Но когда вода потекла сквозь пальцы, Пола поняла, что та кажется теплой только на контрасте с ледяной кожей.

Она зачерпнула еще одну пригоршню и поднесла ко рту, размышляя, безопасно ли пить. И тут же обругала себя: в очередной раз она не знает ответа на свой вопрос.

Вот Томми бы знал.

Пола все же отпила воды, потом достала из рюкзака почти пустую бутылку и наполнила ее. Неожиданно перед глазами все поплыло. Она покачнулась и, потеряв равновесие, больно приземлилась на ягодицы.

Пола несмело оттолкнулась от заснеженной земли руками и, пошатываясь, поднялась на ноги. Впереди резким криком пронзила тишину одинокая птица с красным пятнышком на груди. Она взлетела, и почти сразу небо разверзлось и задрожало светлыми и темными всполохами.

Пола почувствовала перемену и затаила дыхание, не сводя глаз с неба. Вздрогнув, оно ожило, и Пола долго и протяжно вздохнула.

Ночная радуга. Северное сияние. Причина, ради которой она здесь оказалась. Таинственная природная магия, до этого момента от нее ускользающая. Пола завороженно любовалась сказочным зрелищем и гадала, что оно символизирует.

Может быть, новое начало. Или наоборот – конец. Что вполне логично, ведь одного без другого не бывает.

Звук приближающихся шагов прорезал тишину, словно звон разбитого стекла.

Она нехотя опустила взгляд и шагнула вперед. Подошедший сзади человек повторил это движение. Радуга вспыхнула, замерцала и поблекла.

– Привет, – услышала Пола.

Сначала она не обратила на голос внимания. В глубине души Пола надеялась, что это галлюцинация, вызванная обезвоживанием и переохлаждением. Она рассуждала об этом сухо и спокойно, будто иного и не ожидала.

По гравию и снегу вновь захрустели шаги.

Пока Пола активно двигалась, холод не имел над ней власти. Теперь же тело онемело и стало неповоротливым. Она медленно обернулась на звук.

Анна.

Охвативший Полу страх был уже не таким сильным, как на борту, когда она заглянула в глаза сопернице. Но она все равно рефлекторно сжалась при мысли, что эта женщина, возможно, убила человека, о котором должна была заботиться. Хотя не исключено, что это был несчастный случай.

«Синяки на лице… дыхательные пути перекрыты…» Пола мрачно кивнула самой себе. О несчастном случае не может быть и речи.

– Я заблудилась. – Ее голос отдавался странным эхом. – А вы?

– А я – нет. – Анна улыбнулась и подступила ближе.

При ее приближении Пола попятилась было назад, но замерла, словно пригвожденная к месту некой невидимой силой. Внезапно она снова перенеслась на палубу круизного лайнера: кто-то несется прямо на нее и она не успевает отскочить, в нее вот-вот врежутся…

Пола невольно опустила голову и отпрянула от надвигающейся фигуры.

Но Анна, пройдя мимо, указала на озеро:

– Гавань совсем рядом. Как вы думаете, лед нас выдержит?

Пола недоверчиво посмотрела на нее:

– Гавань не в этой стороне. Это озеро.

– Нет, за озером, смотрите. Я точно знаю, я только что оттуда.

Пола отступила на несколько шагов в сторону. Порывистый ветер обжигал лицо. Снежная воронка то приподнималась над землей, то вновь опускалась. Завороженно понаблюдав за пургой, Пола перевела взгляд на Анну.

– Я все равно пойду назад. – Анна пожала плечами. – Не хочу опоздать на корабль – он скоро отплывет.

С этими словами она зашлепала по мелководью, а затем, хрустя на снегу, ступила на покрытое льдом озеро.

– Не ходите туда, – предупредила Пола. – Это слишком опасно.

Но Анна, не обращая на нее внимания, бесшумно скользила по льду.

– Черт! – выругалась Пола.

Прищурившись, она вгляделась в даль. Не огни ли это мерцают на ледяной поверхности озера? Обернувшись на тропу, по которой пришла, вспомнила, как долго продиралась сквозь ели, хватавшие и царапавшие ее заснеженными ветвями. Продрогшей до мозга костей Поле не терпелось вернуться на борт. Если бы к лайнеру можно было пройти напрямую, она сделала бы это, не раздумывая. Но решиться на такое было непросто. Перспектива остаться на заледеневшем озере наедине с Анной совсем не привлекала. Однако заблудиться в лесу, из которого пришла, и опоздать к отплытию хотелось еще меньше.

Пола снова перевела взгляд на озеро. Все-таки решившись, она сделала два шага вперед. Под ногами захрустел гравий. Пола тяжело сглотнула и ступила на лед вслед за Анной.

Продвигаясь вперед, она взглянула на хмурое небо. Когда светило солнце, температура была более-менее терпимой. Вряд ли ходить по льду безопасно. Разве солнечные лучи его не истончили? Лед под ногами слегка сместился. Пола судорожно вздохнула и снова взглянула на горизонт. Невозможно различить ни огней в гавани, ни очертаний кораблей. Но это не значит, что их там нет. Просто видимость плохая, вот и все.

Для того чтобы выдержать переход через озеро, нужно было на что-то отвлечься. Пола ускорилась, насколько хватило храбрости, и заговорила с Анной, когда приблизилась к ней на расстояние вытянутой руки:

– А что вы с Томми делали вчера ночью?

Анна обернулась и, прищурившись, оценивающе взглянула на Полу.

– Смотрели на северное сияние. – Ответ звучал слабым шепотом на фоне завываний ветра. – Пожалуй, скажу: Пола, он станет моим.

Пола отрывисто засмеялась, поражаясь безмерной наглости. Но выражение лица Анны оставалось непроницаемым, и женщина решила, что ослышалась. Кому придет в голову сказать такое?

Пола закашлялась. В груди ныло, перед глазами плясали огоньки, а в висках пульсировала боль.

– Прошу прощения? – неуверенным голосом переспросила она. – Я… я вас не расслышала.

Анна подошла к ней почти вплотную. Пола огляделась по сторонам и с ужасом обнаружила, что не видит ни береговой линии, ни гавани. Во рту внезапно пересохло. Ей показалось, что лед под ногами снова сдвинулся. Качнувшись и с трудом устояв на ногах, Пола машинально потянулась к Анне за поддержкой. Но та стояла не шелохнувшись. Пола опустила руки.

– Вы все прекрасно расслышали. И это значит, что вам, конечно, теперь здесь не место. – Глаза Анны опасно блеснули в сумерках. – Вдвоем нам тесно. Должна остаться только одна из нас.

«Беги!» – Внутренний голос велел спасаться, но ноги отказывались двигаться.

Пола перевела взгляд с них на горизонт в отчаянной попытке различить берег, но сориентироваться на местности не удавалось.

– Вы убили того мужчину.

Она не знала, почему решила высказать это Анне; слова будто вырвались сами собой.

Ей почему-то захотелось, чтобы соперница поняла: о ее преступлении известно.

– Да, Уильяма. А также других до и после него.

Пола снова подумала, что ослышалась.

– Кого? – еле шевеля губами, прошептала она.

Анна резким движением сдернула с плеча рюкзак и перехватила его перед собой. Стянув перчатку, она расстегнула молнию и высыпала содержимое под ноги. Пола вздрогнула от внезапных ударов рассыпавшихся предметов об лед. Убедившись, что он не треснул, она сосредоточила взгляд на вещах. Увидев прорезиненную куртку, Пола резко вдохнула и встретилась с Анной взглядом.

– Вы! – пораженно воскликнула она.

Это не было вопросом, но Анна все равно кивнула:

– Да, я открыла ворота, накануне вечером обнаружив, что они не заперты. Взяла ключи у Марка на случай, если их успели закрыть. Он был членом экипажа. Вы когда-нибудь с ним встречались? – Анна смотрела вдаль. На ее губах на мгновение промелькнула улыбка. Когда она перевела взгляд на Полу, глаза были пустыми, холодными, мертвыми… – Это его телефон. – Анна подтолкнула мобильный кончиком ботинка. Он беззвучно заскользил по льду и уперся в куртку. – Больше он Марку не понадобится.

В ее словах таился скрытый смысл. На Полу это подействовало даже более устрашающе, чем предполагаемое описание убийства.

– Г-где он? – заикаясь, спросила она, понимая, что вовсе не хочет знать ответ.

– Ушел в море, – махнув рукой, невозмутимо ответила Анна. – Вы даже не представляете, как легко разбираются перила на наших балконах. Я скинула его прямо в воду.

Пола почувствовала, что вся дрожит от шока, и наконец запоздало осознала, что ей угрожает смертельная опасность. Анна ее убьет. Она убивала и прежде: за последние пару минут она рассказала уже о двух жертвах. Анна не призналась бы в этом, если бы собиралась позволить ей уйти. Пола знала, на что способны некоторые люди. Но она ни за что не подумала бы, что во взрослой жизни сама столкнется с таким чудовищным злом.

«Беги», – снова велела она себе, и – на удивление – в этот раз тело послушалось. Развернувшись, Пола побежала, неловко поскальзываясь и хватаясь одной рукой за лед, чтобы не упасть. Сквозь метель она различила следы на поверхности озера и подумала, кому они могут принадлежать, но потом сообразила, что это не следы, а трещины. Опасная паутина росла и множилась прямо на глазах. Пола чуть изменила направление и, наклонив голову навстречу ветру, ринулась вперед, мысленно моля, чтобы лед выдержал и она смогла добраться до берега.

Но что потом? Пола бросила взгляд через плечо: Анна, скользя, мчалась за ней. Пола замедлилась, чтобы разглядеть соперницу получше. И что ей сделает эта девица, не имея при себе пистолета, ножа или еще какого-то оружия? Какой вред может причинить крошечная тощая женщина?

«Она убила не одного мужчину», – прошипел Поле внутренний голос. Мужчина из новостей был старым и немощным, но что насчет второго, Марка?

Пола была крупнее Анны, но драться не умела. Ни разу не приходилось.

Внезапно впереди показалось нечто, что вытеснило собой все прочие мысли. Сквозь снег, лезвием жаливший кожу, Пола увидела в нескольких метрах перед собой темное пространство.

Берег! По гравию, песку и вязкому льду – она выберется на сушу!

Пола едва успела вовремя остановиться, вскрикнув. Звук ее голоса гулко отразился от камней, окружавших озеро, и эхом вернулся к ней.

Там, где ей почудился берег, на самом деле была полынья. Огромный пролом во льду. Пола видела толстые наросты заледеневшего снега по краям и черную воду.

Ноги подкосились, и она резко упала на колени.

«Тупик!» – вопил внутренний голос. Пола беспомощно ерзала по льду, пытаясь встать.

В памяти всплыло, как Томми рассказывал ей про лунки, которые бурили рыбаки, чтобы продолжать ловлю после замерзания водоемов. Перепрыгнуть не получится – слишком широко. А времени обойти уже нет.

Пола не то услышала, не то ощутила присутствие рядом Анны. Соперница подобралась к ней сзади. Похоже, полынья ее не пугала. Еще бы, ведь для Анны это была прекрасная возможность.

Грубо ухватив Полу за шею, Анна впечатала колено ей в спину, а затем, закинув голову жертвы назад, ударила еще раз и со всей силы.

Пола тяжело выдохнула. Удар выбил из легких весь воздух. Боли не было, по крайней мере пока. Только глубокое потрясение, такое же темное и бездонное, как прорубь перед ней. Дневной свет, и без того угасавший, померк окончательно. Со всех сторон Полу окружила темнота. Собственная голова вдруг страшно отяжелела, подбородок упал на грудь. Она обмякла в руках своей преследовательницы.

Анна действовала быстро. Двигаясь на коленях, она толкала Полу по льду. Ей казалось, что та потеряла сознание, но, когда они оказались у самого края проруби, Пола вытянула руки и ухватилась за ледяную кромку. Пальцы ее то подрагивали, то замирали.

Анна поняла, что ее жертва находится в полубессознательном состоянии. Взгромоздившись сопернице на спину, она сначала уперлась коленями ей в лопатки, а затем правой ногой со всей силы придавила женщине руку. Та, вскрикнув, разжала пальцы. Легко справившись с другой рукой, Анна без промедления вскочила на ноги и, схватив Полу за воротник, сбросила ее в черную воду.

Стоя на краю проруби, Анна пыталась поскорее выровнять хриплое прерывистое дыхание. Она знала: уже через пару мгновений ушедшая с головой под воду Пола снова появится на поверхности.

Падение в ледяную воду на время привело Полу в чувство, и она выплыла, крича и размахивая руками. Анна встала на изготовку и, когда Пола стала жадно хватать ртом воздух, ударила ее ботинком по голове. Не дожидаясь, пока та успеет прийти в себя, опустилась на колени, схватила Полу за волосы и утопила в ледяную воду. Последнее, что сделала Анна, – собрав все силы, затолкала Полу под лед.

Затем она поднялась на ноги и отряхнула руки. Когда Пола всплывет в следующий раз, она врежется головой в толстый слой льда. Без воздуха пути к спасению не будет.

Согнувшись и тяжело дыша, Анна уперлась руками в колени.

Дело сделано.

Пора возвращаться на лайнер.

К Томми.

Пробираясь по тропинке через лес, Анна с тревогой взглянула на часы. Время поджимало. «Рубиновый дух» должен был отчалить давным-давно. Превозмогая слабость и головокружение, Анна упорно шла дальше.

Спотыкаясь и продолжая продираться сквозь густые заросли елей, она сорвала с плеч рюкзак, размашистым движением расстегнула молнию и, вытащив айфон Полы, швырнула его через плечо. Он с глухим звуком упал на тропинку, но Анна даже не обернулась. Времени на то, чтобы закопать улики, не осталось, однако она была уверена, что этим путем в ближайшее время никто не пройдет. Анна достала украденные у Марка мастер-ключи. Они ей уже не понадобятся. Она выбросила ключи, пластиковую пленку, гаечный ключ и наконец куртку с телефоном Марка в кармане – именно с ее помощью Анне удалось замаскироваться во время нападения на Полу. Когда рюкзак опустел, она избавилась и от него. Никаких зацепок. Ни намека на то, что рюкзак принадлежал ей.

Издав победный вопль, Анна рванула вперед.

Еще немного – и она окажется в безопасности.

В тепле и сухости.

На пороге новой жизни.

Оставив озеро Эдлидаватн далеко позади, Анна выбралась из леса на главную дорогу и, приметив стоянку такси, поспешила туда. На ходу похлопав себя по карману, она вытащила пачку банкнот, радуясь, что не потеряла деньги во время всех этих приключений.

– К гавани Скарфабакки, пожалуйста.

Водитель кивнул в зеркало заднего вида и тронулся, а Анна откинулась на спинку сиденья.

Таксист не пытался завязать разговор, и она была ему за это благодарна. Всегда лучше промолчать, чем нагрубить. В противном случае он обязательно припомнит ее несдержанность во время допроса свидетелей. Сидя на заднем сиденье, Анна натянула шарф до самого носа и поправила шляпу, чтобы не было видно волос. Для верности она потупила взгляд и не поднимала головы до конца поездки.

– Остановите здесь, пожалуйста, – попросила Анна, когда такси выехало на дорогу, ведущую к гавани.

Она расплатилась за проезд и покачала головой, когда водитель протянул сдачу. Последние несколько сотен шагов до гавани Анна прошла пешком.

«Рубиновый дух» еще не отчалил. Часть пассажиров толпилась на причале неподалеку от трапа.

Анна сразу увидела Томми – он разговаривал с капитаном. От волнения ее сердце учащенно забилось. Но подойти к Томми она пока не могла: рядом с ним стоял Патрик Дуэйн. Анна разочарованно вздохнула.

Повернувшись к ним спиной, она пристроилась к группе туристов, которые курили, то и дело поглядывая на часы. Анна не раз видела некоторых из этих пассажиров в ресторане. Засунув руки в карманы, она попыталась под стать остальным напустить на себя скучающий и нетерпеливый вид.

Время от времени она украдкой бросала взгляды в сторону трапа. Анна не могла подойти к Томми, пока рядом был Патрик. Старший помощник капитана и без того относился к ней с недоверием. Впрочем, она надеялась, что сообщение, которое она недавно показала Патрику, рассеяло его подозрения.

Анна украдкой осмотрела себя: не выдает ли внешний вид ее злоключений на озере Эдлидаватн. В целом она вполне могла сойти за человека, вернувшегося с неспешной прогулки. Впечатление портили только мокрые пятна на коленях.

Снова взглянув в сторону трапа, Анна увидела, что Патрик общается с кем-то по рации. Старший помощник капитана бросил взгляд на Томми и склонился к приемнику, борясь с порывистым ветром. Судя по раздраженному виду, он не смог расслышать, что ему говорят. Патрик кивнул Томми и поднялся на борт корабля. Воспользовавшись моментом, Анна поспешила занять место рядом с последним.

– Почему корабль задерживается? – спросила она. – Мы ведь должны были отчалить час назад?

Томми перевел взгляд на нее. Пола без вести пропала в чужой стране, но это не мешало ему по-прежнему смотреть на Анну с неприкрытым желанием. «Подло по отношению к жене, а мне льстит», – подумала она.

– Я не могу найти Полу, – пробормотал Томми.

В его тоне читалось не беспокойство, а раздражение.

– Уверена, она просто потеряла счет времени, – живо откликнулась Анна. – Разве вы провели день не вместе?

Томми посмотрел на нее, но ничего не сказал и опустил голову. Она положила ладонь ему на плечо, предлагая утешение и поддержку. Томми взглянул сначала на ее руку, а потом на саму Анну.

Буря миновала, и погода прояснилась. В небе внезапно вспыхнуло и замерцало северное сияние.

На улице становилось все холоднее, но Томми, казалось, вовсе не собирался уходить. Анна обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь, и взглянула ему в лицо.

– Хочешь, могу взять тебе кофе, – предложила она.

– Нет, – ответил Томми. Он пристально посмотрел на Анну, увидел, как сильно она замерзла, и нахмурился. – Но тебе лучше зайти внутрь.

Как бы не так. Теперь до самого конца плавания она не отойдет от Томми ни на шаг. Она хотела, чтобы он видел в ней поддержку и опору; человека, который готов о нем заботиться. И тогда по возвращении в Саутгемптон Томми будет так привязан к Анне, что ему и в голову не придет с ней расстаться.

– Я в порядке, – бодро отозвалась Анна.

– Что она затеяла? – Томми покачал головой.

Он был явно поражен эгоистичным поведением жены.

Анна снова погладила Томми по руке и сжала его бицепс.

– Уверена, что этому есть разумное объяснение, – проворковала она.

– Меня попросили вам принести, – объявил Дермот, держа в руках термос, а по карманам его куртки были распиханы пакетики с молоком и сахаром. – Скоро придет помощник капитана. – Почувствовав на себе вопрошающий взгляд Томми, Дермот поспешно добавил: – Не думаю, что у него есть какие-то новости.

Скоро придет Патрик.

Анна закатила глаза и, выглянув из-за спины Дермота, предупредила Томми:

– Схожу надену что-нибудь потеплее. Но скоро вернусь.

Он кивнул, даже не взглянув на нее. Томми уже переключился на чай, который наливал ему Дермот. Когда на трапе показалась внушительная фигура Патрика Дуэйна, Анна поспешила спрятаться за спинами пассажиров.

Через несколько минут, поднявшись на судно, она подбежала к лифту и нетерпеливо нажала на кнопку своего этажа.

Теплее одеваться не стоит, а вот поправить макияж и прическу точно необходимо. Анна сняла берет и пристально изучила свое отражение в зеркале. Кожа бледная и сухая, а кончик носа покраснел от холода. Она нахмурилась, опустила подбородок и принюхалась к запаху собственного пота, от которого одежда прилипала к коже. Поморщившись, Анна вытерла лицо рукавом. Едва успела вернуться с ледяной палубы, как снова вспотела.

«Это все адреналин и физические нагрузки, – решила она. – Но теперь самое сложное позади».

Когда двери лифта открылись, Анна, слегка покачиваясь, двинулась к своей каюте. Дойдя до двери, она прислонилась к стене и достала из кармана ключ-карту. Слава богу, с изнурительной работой покончено.

Когда Анна открыла дверь и шагнула в темноту, перед глазами вновь поплыло. Она приложила руку ко лбу. Может быть, стоит сегодня поесть нормально? Да, пожалуй. Скажем, салат с курицей. Это не означает отступления от правил. Нет, просто она сегодня много работала и заслужила награду.

Но не сейчас. Сначала нужно привести себя в порядок.

Анна подошла к бару и плеснула себе полбокала джина – меру, просто чтобы согреться. Потягивая алкоголь, она пристально разглядывала свое отражение в зеркале над баром. Сегодня ее вид оставлял желать лучшего. Она слишком долго пробыла на улице в непогоду, и лицо потеряло свежесть. Но Пола сейчас выглядела гораздо хуже, в этом можно было не сомневаться. Анна поздравила себя с победой над соперницей и молча подняла тост.

Она усмехнулась, поднося бокал к губам, но застыла, увидев, что занавески перед балконными дверями колышутся на ветру. Анна отставила джин и подошла к балкону. Она точно закрывала их перед уходом и в целом редко открывала на таком морозе.

На консоли слева от двери лежал айфон, подключенный к зарядному устройству Анны. Ее внимание привлек розовый цвет чехла на телефоне. По спине пробежал холодок. Телефон Полы, который она собственноручно выбросила в лесу.

Занавеска снова заколыхалась, и в комнату ворвался ледяной порыв ветра. Анна испуганно дернулась.

Время остановилось; воздух в комнате сгустился от напряжения. Мучительно долгая секунда затишья. Затем одно неосторожное движение – и последовала атака.

Как долго ты умеешь задерживать дыхание?

Ты можешь проснуться?

Видишь, где ты сейчас?

Пола разомкнула губы и спросила:

– Вы это мне?

Вместо слов – пузырьки воздуха. В рот хлынула вода.

Пола закричала. От этого стало еще хуже.

Голос, который так настойчиво взывал к ней, исчез, и Пола внезапно осознала, что с ней только что произошло.

Она подо льдом; ее не просто толкнули в прорубь, а старались утопить. Макушка и сейчас слегка ударялась об лед. Пола даже сквозь воду чувствовала, как горит кожа головы. Она подняла руки, и костяшки пальцев уперлись во что-то твердое. Она повернула ладони вверх, шипя от боли. Лед над головой не поддался.

Кислород!

Воздух на исходе. Она истратила почти весь кислород впустую. Легкие сдавила невыносимая боль, будто по груди пронесся товарный поезд.

Сколько времени у тебя осталось?

Всего ничего. Эта мысль, как ни странно, успокаивала. Пола расслабила плечи и опустила руки. Она попала сюда через прорубь, а в озерах не бывает приливов и отливов – это ведь не океан – значит, ее не унесло далеко. Полынья не могла за считаные секунды затянуться льдом. Выход все еще где-то рядом.

На озеро упала тень, и Пола в ужасе запрокинула голову. Спокойствие пропало без следа. Сквозь толщу льда Пола попыталась разглядеть человека по ту сторону. Она с трудом различила сначала ботинки, а затем и ноги их обладателя. Пола сжала руку в кулак. Она едва не ударила по льду, чтобы привлечь к себе внимание, но вовремя остановилась.

Анна.

Поле стоило неимоверных усилий усмирить нарастающую панику. Время поджимало, но пришлось переждать. Если Анна поймет, что ее жертва еще жива, то вернется, чтобы завершить начатое.

Так прошла целая вечность. Легкие Полы горели. Но двигаться было нельзя. Ровно в тот момент, когда у нее закатились глаза и безвольно приоткрылся рот, тень исчезла.

Время вышло. Время вышло!!!

Пола металась, хватаясь за лед над собой, и рывками двигалась вправо. Права на ошибку не было. Если прорубь не в той стороне, выбраться Пола не успеет.

Слишком поздно!

Всполохи цвета вокруг; небо озарилось светом. Пола любовалась сине-зелеными вспышками сквозь матовый ледовый потолок. Она совершенно забыла, что нужно двигаться, бороться за жизнь.

«Я в раю», – решила Пола, но тут изумрудные переливы сменились на кроваво-алые со вспышками синевато-серого и пугающими черными молниями. Сердце Полы оборвалось.

Не в раю, а в аду.

Разноцветные брызги рябили и размывались перед глазами, а потом все внезапно исчезло.

Ни зрения, ни чувств. Только осознание, что она движется, словно идет во сне. А потом… воздух. Ледяной порыв ветра заставил ее приоткрыть глаза – всего на чуть-чуть, но даже сквозь узкие щелочки она разглядела край проруби. Последние хлопья снега упали на ресницы Полы, вновь затуманивая зрение.

Она вдохнула, но нижняя часть лица все еще была под водой, и горло обожгло. Пола напряглась, дернулась вверх и вперед и наконец почувствовала на лице дуновение ледяного ветра. Она прерывисто глотала воздух и выдыхала с криком и рвотой. Срыгнутая пища прилипла к промокшему шарфу. Запрокинув голову, Пола истерически рассмеялась.

Алое и фиолетовое сияние все еще разливалось по небу. Божественное сияние. Или, может быть, дьявольское? Пола все еще не знала наверняка.

Она сглотнула и провела мокрой рукой по глазам. Проморгалась и еще раз взглянула на небо.

Северное сияние.

Пола снова рассмеялась, запрокинув голову. Сколько времени и денег они потратили на эту поездку! Сколько вечеров убили на созерцание угрюмого пасмурного неба! И вот теперь в шаге от смерти она наконец видит северное сияние!

Смех, сорвавшийся с замерзших губ, расслабил тугой узел страха, который давным-давно сковал душу. Еще до этой поездки, до встречи с Анной, даже до Томми. Все эти годы она подавляла свой страх, скрывала, как темный секрет.

Теперь она поняла, что это было ошибкой. Ведь таким образом она скрывала себя саму. Подавляя это чувство, она стала неосмотрительной. А значит, уязвимой.

Смех Полы прервался протяжным, гортанным животным стоном. Она все еще торчала в проруби и не чувствовала тела ниже пояса. Пола выкарабкалась, опираясь на руки и волоча за собой негнущиеся ноги. Казалось, она ползла по-пластунски целую вечность, и наконец лед под руками сменился холодным твердым гравием.

Пусть Пола не утонула, теперь она могла умереть от переохлаждения. Словно в подтверждение этой мысли у нее застучали зубы, и остановить мучительную дрожь никак не получалось.

Тепло.

Мозг посылал Поле одно-единственное указание, и она, повинуясь этому голосу, присела на корточки, встала и попыталась пробежаться. Она двигалась резко и неуклюже и то и дело падала лицом в снег. Но к тому моменту, как Пола добралась до опушки леса, ее онемевшие и словно парализованные ноги снова заработали. Продираясь сквозь деревья, она сжала руки в кулаки и принялась колотить себя по бедрам.

Она упорно шла вперед, не обращая внимания ни на цепляющиеся ветви, ни на кочки. Пола двигалась, ничего не замечая перед собой, окружающий пейзаж размыто мелькал перед глазами. И вдруг мозг смутно зафиксировал темно-зеленое пятно на фоне белого снега.

Рюкзак Анны.

Пола замедлила шаг и наклонилась над ним. Молния расстегнута, пустой, на дне – лишь несколько евро. Схватив купюры непослушными пальцами, Пола сунула их в карман. Не выпуская рюкзак из рук, двинулась дальше, на этот раз внимательно смотря под ноги и по сторонам.

Прорезиненная куртка.

Она висела, зацепившись за ветку. Пола бросила рюкзак, стянула сырое пальто и вместо него надела куртку. Пусть кофта и джинсы мокрые до нитки, даже один сухой предмет одежды помог.

Пола тряхнула головой, и вокруг разлетелись капли воды. Она сорвала шарф и повесила на ветку, на которой нашла куртку. Северное сияние угасло, и лес вокруг погрузился во мрак. Но в последнее мгновение в нескольких шагах от тропинки Пола успела заметить блеск металла.

Ключи.

Мастер-ключи для всех дверей на лайнере, Анна украла их у некоего Марка. И… Пола отодвинула листья и подобрала следующий предмет. Собственное учащенное дыхание вдруг показалось ей оглушительно громким.

Пропавший айфон.

Положив его в карман к найденным в рюкзаке деньгам, Пола выпрямилась и потерла грудь. Внутри расползалась и усиливалась странная боль.

Упрямо переставляя ноги, Пола пошла дальше.

– Остановите здесь, пожалуйста, – сказала Пола водителю, наклонившись вперед, когда такси свернуло к гавани.

Они подъехали к носу корабля. Вокруг лайнера на воде полыхало множество огней.

Пола сунула таксисту несколько купюр и выбралась из машины.

Стоило найти кого-нибудь из начальства или позвонить по международному номеру в полицию. Или вызвать капитана. Сказать ему, что один из пассажиров пытался ее убить. Нужно срочно найти Томми, потому что теперь Анна переключилась на него.

Но убивать его она не собирается.

Пола кивнула сама себе. Нет, пока что Томми в безопасности.

Зачесались кончики пальцев, и Пола отрешенно потерла их о молнию куртки, но думала совсем о другом.

Пассажиры рассыпались по палубе в верхней части трапа небольшими группами. Они не глядя расступались перед Полой; никто не знал, что среди них человек, из-за которого задержалось отплытие лайнера.

Пола нащупала в кармане найденные в лесу ключи.

Улики.

– Да, – пробормотала она вполголоса себе под нос.

Теперь она знала, что делать.

Если рассказать кому-нибудь о случившемся, Анне устроят допрос. Но преступница умна и с легкостью всех очарует, поэтому никто не поверит в то, что она на такое способна. Даже муж Полы.

Особенно он.

Губы женщины болезненно скривились.

Выйдя в коридор в хвосте корабля, она натянула капюшон и стремительно направилась к винтовой лестнице, по которой можно было подняться в свою каюту. Пола похлопала себя по щекам. Кровообращение уже пришло в норму. Пальцы и щеки отошли от мороза, риск переохлаждения миновал.

На этаже с каютами люкс стояла абсолютная тишина. Пола прошла мимо своей двери и остановилась на углу у люкса «Арктика». Достала из кармана ключи и вставила один их них в замок. Тот загорелся зеленым, раздался тихий щелчок.

Пола убрала ключи и проскользнула в номер.

На Анну тяжело навалились сзади. Запнувшись за ступеньку, она, пошатываясь, вышла на балкон.

Кто-то проник в номер и напал на нее! Это ли не ирония судьбы, учитывая все то, что натворила сама Анна! Человек, стоявший за ее спиной, больно толкнул ее в спину.

Нож – нож для овощей, которым она нарезала лимоны для джина, – где она его оставила? Она точно мыла его после нападения на Марка. Вернуться бы в каюту и взять его…

Эта мысль пришла в голову мгновенно, и Анна машинально вытянула руки вперед, чтобы ухватиться за балконные перила и удержаться на ногах. Тогда можно будет развернуться и дать отпор нападавшему, увернуться от него и войти в каюту.

Но что-то было не так. Анна запоздало поняла, что уцепиться не за что: перила исчезли.

Она откинула руки назад и уставилась на зияющую дыру. Давление на спину ненадолго ослабло, но затем злоумышленник набросился на Анну с удвоенной силой. На этот раз он схватил ее за плечи, а затем переместил руки на шею, откинул голову назад, едва не сгибая тело пополам. Анна судорожно вдохнула… и увидела перед собой лицо Полы.

Мир странно накренился, и на мгновение Анна решила, что это лишь галлюцинация. Как Пола могла оказаться здесь, в каюте?! Она же умерла подо льдом в озере Эдлидаватн!

Неужели она недооценила эту женщину?

– Ты думала, что сможешь отнять у меня жизнь? – прошипела Пола.

На ее лице застыла маска сожаления и печали – даже сейчас она почти не выказывала злости.

Пола встряхнула ее, и у Анны вырвался непроизвольный стон: она почувствовала, словно в теле затрещали кости. Вот она, ярость. Не в выражении лица Полы, а в ее теле, в ее силе.

Анна пыталась успокоиться, взять себя в руки, вспомнить, что по сравнению с ней Пола ничего собой не представляет.

Превозмогая боль, Анна рассмеялась.

– Ты не сможешь мне навредить, – с издевкой сказала она, потихоньку приходя в себя. – Просто не способна. Не создана для такого.

Пола прищурилась, но все же ответила тихо и спокойно, почти непринужденно:

– Ты понятия не имеешь, кто я и на что способна.

Анна почувствовала, что Пола перехватила ее. Внезапно она оказалась прямо перед щелью в перилах. Анна в страхе покосилась вниз и зашарила по полу в поисках орудия самозащиты. Пола, заметив это, с легкостью приподняла ее и бросила навзничь на белый бетонный пол. Мир Анны перевернулся вверх тормашками.

Воздух вышибло из легких – голова ее ударилась об пол. В шее что-то треснуло и надорвалось. За балконом над морем вновь разгоралось северное сияние. На этот раз оно было бесцветным: белые вспышки зигзагами плясали по безоблачному небу.

Анна поняла, что это вовсе не северное сияние. И не метеоритный дождь Леонид. Это повреждение в ее собственной голове, в ее собственном теле. Почти теряя сознание, она оторвала взгляд от неба и заставила себя посмотреть на Полу.

«Да, – подумала она. – Я недооценила эту женщину».

Пола начала говорить, и Анна вся обратилась в слух.

Стоя на пороге дома, куда я надеялась больше не возвращаться, я глубоко вздохнула и достала из кармана ключ.

В Эдинбурге я никому не сказала о звонке Карла и о том, что мне нужно вернуться домой. Ни соседкам по комнате, ни парню, в которого была влюблена, ни профессорам или преподавателям.

Я щелкнула выключателем в темном коридоре и тихонько прикрыла за собой входную дверь. Мне захотелось тут же выключить свет, чтобы не видеть, что с моего ухода домом никто не занимался.

Вокруг стояла мертвая тишина. Когда я сняла пальто и повесила его на перила, меня охватило тягостное предчувствие. Карл не объяснил, почему мне нужно было вернуться. Просто сказал, что дело в маме.

Я еще раз глубоко вздохнула и поднялась по лестнице, с трудом переставляя ноги.

Они были в маминой комнате. Она лежала на полу, прислонившись спиной к кровати и свесив голову. На маме не было ничего, кроме нижнего белья. Я привыкла видеть маму в халате и была потрясена ее худобой. На ум пришла моя новая привычка вызывать у себя рвоту. Мамин внешний вид послужил мне тревожным предостережением, что бывает, если вовремя не остановиться. Я поклялась, что не зайду так далеко.

Карл лежал на кровати, натянув грязную простыню до подбородка, а рядом стоял телефон. Мамин друг внимательно следил за мной в полумраке комнаты.

– Мам? – позвала я, но, не дождавшись ответа, повысила голос: – Мама!

– Я не знаю, что случилось, – вместо приветствия сказал Карл.

– Что ты имеешь в виду? – Я перевела взгляд на него, потому что это было проще, чем смотреть на маму.

Карл хмуро пожал плечами.

Мое сердце учащенно забилось. Я положила руку на грудь, тщетно пытаясь его успокоить, но тело уже готовилось к удару, о котором мой мозг еще даже не подозревал.

Опустившись на колени рядом с мамой, я первым делом осмотрела пол, ища пятна или иголки. В голове промелькнула мысль, что я надела новые джинсы и мне жалко их портить.

Я положила руки маме на плечи, чтобы поднять ее и уложить отоспаться, как сотни раз до этого.

Мамина кожа была холодна и тверда, как мрамор. Я в ужасе отдернула руки, но переборола себя и провела пальцами вверх по ее шее.

Я знала, что пульса не будет, знала, что она мертва.

В глубине души я поняла это еще тогда, когда позвонил Карл, но была не готова принять.

– Как давно она в таком состоянии? – придушенным шепотом спросила я, в ужасе от увиденного.

Карл зашевелился на кровати. Я подняла глаза на это ничтожество. Он схватился за сползающую простыню.

– Не помню, – вяло и безучастно ответил Карл, потом вдруг посмотрел на меня и нахмурился. – Когда я тебе звонил?

Оставив его вопрос без ответа, я снова переключила внимание на маму. Я знала, что однажды этим все и кончится, не раз прокручивала в голове этот сценарий, а иногда даже злорадно мечтала о нем. Но теперь, когда я столкнулась с ее смертью на самом деле, меня охватила глубокая черная печаль.

Я повернула ее голову, чтобы взглянуть на лицо. Мутные невидящие глаза, рот искривился в болезненной гримасе. Какими были мамины последние слова? О чем она думала, умирая?

Могу ли я сказать себе: я сделала для нее все, что могла?

Я прижала ладонь ко рту. Мне было всего восемнадцать. Склонившись у трупа матери в старом грязном доме, где прошло мое детство, я знала, что злосчастный вопрос может преследовать меня до конца жизни.

Я не могла этого допустить. Ни за что. У меня впереди целая жизнь. Я только начала узнавать себя. В Эдинбурге у меня были друзья. Но убежать от прошлого не получилось.

Вокруг маминой левой руки был завязан мой старый розовый пояс. За эти годы он стал коричневато-серым. Меня накрыла новая волна печали. Почему мама все это время пользовалась именно им? Может быть, он каким-то страшным извращенным образом напоминал ей обо мне? А может, однажды он случайно попался ей под руку, а со временем стал частью привычного набора, как и любимая столовая ложка.

Я осторожно расстегнула пряжку и сняла пояс с маминой руки.

Карл заерзал позади меня, словно пояс что-то в нем пробудил, и сел на край кровати.

– Мне нужно кольнуться, – сказал он.

Странная грусть отступила, и меня пронзила слепящая ледяная ярость. Должно быть, так по их венам бежит коричневая дрянь.

Чертов Карл! Это он во всем виноват!

Я окинула взглядом комнату и увидела их причиндалы. Почему это произошло именно сейчас? Несмотря на распространенное мнение, люди, которые долго и продолжительно сидят на героине, редко умирают от передоза. Наверняка тут замешано что-то еще. Может, алкоголь или другой наркотик? Наверное, можно было спросить Карла, но правды от него не дождешься.

– Сиди здесь, – велела я ему.

Карл откинулся на подушку. Он выглядел покорным, усталым и разбитым.

Я спустилась на первый этаж и обыскала кухню. Я ни к чему не прикасалась, но внимательно осматривала коробки, миски и иголки, покрывавшие столешницу.

Мое внимание привлекла одна из коробочек. Фентанил. Я знала, что это такое. На прошлой неделе я прочитала статью о том, как героиновые наркоманы в Глазго умерли после того, как разбавили порошок этим опиоидным обезболивающим.

Я заглянула на кухню. Вспомнила, как организовала встречу учительницы с мамой; как в душе расцвела надежда при мысли, что скоро я смогу выбраться из домашнего ада. Мама мной гордилась и старалась вести себя как нормальный человек, как хозяйка чистого и опрятного дома. И все это под моим чутким руководством. А перед этим я наврала мисс Хейл о Ребекке Лавери, еще одной претендентке на грант. Лгать было плохо и нечестно, и пусть я оправдывала себя, но, может быть, мамина смерть стала мне наказанием?

В саду было необычно светло. Я взглянула на небо и почти улыбнулась при виде бело-голубого хвоста в небе. Комета Хейла – Боппа. Нам рассказывали о ней в школе за год до того, как появилась возможность увидеть ее невооруженным взглядом. Мне нравилось слушать о комете, а еще больше – несколько раз видеть ее собственными глазами. Однажды ночью Карл вышел узнать, почему я так поздно стою в саду. Я рассказала ему о комете, пытаясь разглядеть ее сквозь облака. Какое-то время мы молча смотрели на небо, и я подумала, что это может стать началом нашего сближения.

Но вдруг Карл нарушил уютную тишину и разразился хриплым смехом. Он рассказал мне об американской секте под названием «Врата рая». Тридцать девять человек решили, что комета Хейла—Боппа на самом деле НЛО. Сектанты массово покончили с собой, веря, что их души попадут на космический корабль, летящий за хвостом кометы, и тот отвезет их к Богу.

Карл с усмешкой удалился, оставив меня одну в темном саду. Я посидела еще немного и вернулась домой.

Он все испортил, волшебство рассеялось.

До этого дня я больше никогда не смотрела на небо.

Во время того небольшого, на первый взгляд незначительного эпизода, длившегося всего несколько минут, мамы со мной не было.

Как и всегда.

Я закрыла глаза и подумала о том, какой она была, а какой могла бы быть.

Карл неподвижно сидел в маминой комнате. Он не смотрел на маму. Шорох длинных ногтей о жесткую щетину – Карл почесал лицо. Ему нужна была доза.

– Хочешь, я?.. – И замолчала, держа в руках подготовленный шприц.

Темные глаза Карла вспыхнули, и он вытянул руку.

Я покачала головой и указала на другую руку:

– Нет, ту.

Он посмотрел на свою татуировку:

– На ней шрам. Со мной произошел несчастный случай, поэтому я и набил татуху, чтобы его перекрыть, видишь? В этой руке не так торкает. Она не такая чувствительная.

Я слушала его непрерывную болтовню. В последний раз такую длинную тираду я слышала от него во время разговора про «Врата рая». Это было скорее монологом, как и в предыдущий раз. Я молча кивала, но внутри меня клокотала ярость. В двух шагах от нас лежало мертвое тело матери, а Карл, как всегда, думал только о самом себе. Словно прочитав мои мысли, он замолчал и положил руку на подушку.

Было странно прикасаться к его разрисованному предплечью с фиолетовой сеткой сосудов. Вблизи я увидела шрамы, о которых он говорил.

Я повязала свой старый пояс вокруг плеча Карла, действуя так умело и ловко, словно кололась сама. Затем поднесла конец пояса к его мокрому рту.

– Держи, – велела я.

Карл послушно прикусил его.

Я подождала, пока набухнут вены, и под углом ввела шприц.

Он наблюдал за мной с полуулыбкой. До чего раздутое самомнение! Карл думал, что заполучил меня. Легкая замена матери. Нахал. Самовлюбленный мерзавец.

Когда жидкость попала Карлу в кровь, я почувствовала в нем перемену. Глаза превратились в черные бездонные омуты, и в первый раз в жизни я прочитала в них страх. Карл знал, что я сделала, он понял, что я подмешала слишком много фентанила.

Нижняя губа Карла задрожала, и он из последних сил вырвал руку из моей хватки. На его лице отразились шок, ужас и неверие.

Неужели я задела его чувства? Я расхохоталась, но смех был дрожащим, на грани истерики.

– За что? – жалобно спросил он, срываясь на шепот.

Я взглянула на маму, на то, во что он ее превратил за годы их совместной жизни. Вот за что.

Карл едва дышал. Какое-то время мы молча смотрели друг на друга. Он часто заморгал, и из его левого глаза скатилась слеза.

Мы оба знали, что следующий вздох станет для него последним. На выдохе он произнес мое имя, в первый раз на моей памяти. И в последний.

– Пола… – выдохнул Карл.

Анна слушала Полу с закрытыми глазами. Она не сопротивлялась, не пыталась кричать.

– Ты слышала? – угрожающе спросила Пола, когда молчание затянулось. – Ты слышала, на что я способна, что делала в прошлом?

Анна открыла глаза, и Пола резко вдохнула. Левый зрачок девушки расплылся и практически перекрыл голубую радужку.

В горле у Анны забулькало, и Пола отвела взгляд. На нее было тяжело смотреть.

Интересно, назовет ли Анна ее по имени, как Карл. Внезапно Полу охватила щемящая грусть.

Почему я?

Вместе с этой мыслью на нее накатила ярость, как волна на берег, и расплескалась внутри. Небо, вторя ее эмоциям, вновь залилось яркими красками.

– Смотри, – сказала Пола. – Опять северное сияние.

Она приподняла Анну и развернула лицом к океану, а сама опустилась рядом на колени:

– Впечатляет, да?

Анна вздрогнула.

Пола выжидала. Анна сидела тихо и неподвижно. Вскоре северное сияние вспыхнуло в последний раз и погасло. Пола тут же почувствовала, как напряглась Анна.

Она знала, что все кончено.

Тянуть было незачем.

В конце концов, Пола не психопатка. Так было и с Карлом: он поступил неправильно и пришлось с ним разобраться. Пола не стремилась наказать Анну или преподать ей урок. Она просто знала, что сидящий перед ней человек очень опасен и от него нужно избавиться.

Так было и с Карлом.

Приготовившись, Пола протянула руку, сначала легонько накрыв запястье Анны, а после резко усилила хватку и одновременно поднялась.

Анна не издала ни звука, пока Пола тащила ее по полу в тусклом свете наружной лампы. Раздался треск, и Пола почувствовала, что рука Анны почему-то внезапно стала длиннее. Она остановилась и взглянула на свою жертву.

Здоровый глаз Анны поблескивал в лунном свете.

Пола опустилась на колени и толкнула ее субтильную фигурку к самому краю.

«Извини», – едва не сказала она, но вовремя прикусила губу. Хоть Анна и не заслуживала извинений, хорошие манеры так глубоко укоренились в Поле, что превратились в привычку.

Она вдруг осознала всю абсурдность сложившейся ситуации и теперь закусила губу, чтобы не рассмеяться.

«Не впадай в истерику», – велела себе Пола.

Последний толчок – и нижняя часть тела Анны свесилась за борт.

Это заставило полуживую девушку встрепенуться. Она вцепилась сломанной рукой в запястье Полы и болезненно зашипела сквозь стиснутые зубы. Тело ее било крупной дрожью. Она еще ниже сползла за борт.

Пола, стиснув зубы, дернула рукой, стараясь вырваться из хватки Анны, но та держала по-прежнему крепко.

Ни одна из них не проронила ни слова. Пола лежала на полу, чувствуя, как по телу пробирается холод.

Их глаза встретились. Ночная тишина мрачно сгустилась.

После рассказа о смерти Карла Поле не давала покоя какая-то смутная мысль. Воспоминания детства, таившиеся в глубинах сознания, внезапно нахлынули на нее с пугающей яркостью северного сияния.

– О боже… – заикаясь, пролепетала Пола. – Я же… я тебя знаю.

Анна смотрела на нее хмуро и тускло, но на этих словах ее здоровый глаз расширился от ужаса.

Пола пристально уставилась на нее, удивляясь, как не поняла этого с самого начала. Девушка, о которой она так много думала в годы детства, которой так завидовала… Девушка, чью жизнь она украла с помощью лжи.

И посмотрите, что стало теперь.

– Ребекка. – Пола произнесла ее имя.

Она знала, что не ошиблась, и выражение лица Анны подтвердило догадку.

– Ты – Ребекка! – едва ли не прокричала Пола. Это открытие почему-то рассердило ее и обескуражило. – А я тебе завидовала!

Анна открыла рот. Ее передний зуб был выбит, и Пола удивилась, когда это могло произойти.

Пола попыталась приподнять ее, стиснув зубы от напряжения. Анна барахталась на полу, как рыба, выброшенная на берег: голова наклонена, здоровый глаз злобно и обвиняюще вперился в Полу.

«А теперь сломлена я», – подумала женщина.

Анна, с трудом приняв сидячее положение, обхватила и осмотрела свою больную руку.

– Что с тобой случилось тогда? – прошептала Пола.

Она вспомнила ночь, когда вышла купить для матери героин, и увидела Ребекку: платье, каблуки… Она была невероятно красива, но при этом выглядела очень печальной.

Анна опустила голову, по-детски прижав подбородок к груди. Один этот жест рассказал Поле все, что она хотела знать.

– Тебя все равно домогались, – догадалась Пола и судорожно вдохнула.

Анна медленно поднялась на ноги. Боже, каких усилий ей это стоило… Пола прижалась спиной к холодной белой балконной стене, чувствуя, как учащенно заколотилось сердце. Анну не победить, потому что она обладает какой-то сверхчеловеческой неиссякаемой силой. У нее сломана рука, она ослепла на один глаз, изморила себя голодом, но не сдалась.

Они вдруг внезапно поменялись ролями. Пола устало прикрыла глаза и стала ждать.

Что-то лязгнуло, и Пола открыла глаза. Анна стояла в проеме слева от нее, держась за перила, браслет царапнул по металлу. Когда девушка улыбнулась, Пола поняла, что она собирается сделать.

Очевидно, Анна – Ребекка не допустит, чтобы кто-то знал, что ее образ – всего лишь маска. Жизнь, полная притворства и фальши.

Пола вскрикнула. Какая-то ее часть все еще была одержима девочкой, которую она на самом деле никогда толком не знала. Но она понимала Анну, потому что тоже прошла через ад.

Пола бросилась вперед, хватая пальцами воздух, и в ужасе уставилась на бледное, как фарфор, лицо Анны: глаза закрыты, нет ни выражения жестокости, ни фальшивого дружелюбия, ни коварства, ни обмана.

А только тихое умиротворение.

Брызг на воде почти не было. Белое лицо еще пару секунд покачалось на волнах, прежде чем его поглотила черная вода.

Приняв душ, согревшись и переодевшись, Пола вернулась к выходу на нижнюю палубу. Совсем недавно она стояла здесь, готовясь провести день в Исландии.

«Как круто все может измениться всего за несколько часов», – думала она, глядя на снующих вокруг членов экипажа и полицейских.

За ними, на опушке леса, мелькали огни фонариков. Пола услышала, как вдалеке кто-то позвал ее по имени, и улыбнулась про себя.

Момент настал.

Она оттолкнулась от дверного косяка и вышла на палубу.

Томми стоял в одиночестве. Люди вокруг держались от него на почтительном расстоянии. Среди них был Дермот, который, держась одной рукой за поручень, разговаривал по телефону, бросая тревожные взгляды вдаль, где полиция и добровольцы неустанно вели поиски.

Томми выглядел потерянным, и Пола замедлила шаг. За мужем было любопытно наблюдать. Он наверняка замерз, но не двигался, как остальные. Все вокруг переминались с ноги на ногу, натягивали на кисти рукава, обхватывали себя руками. А Томми стоял, не шелохнувшись, и смотрел куда-то вдаль. На его лице читалась печаль.

Пола подошла к мужу сзади и положила руку ему на плечо.

– Что случилось? – спросила она нетерпеливым тоном. – Разве мы не должны были уже отплыть?

Вылупившись на жену, Томми сначала было потянулся рукой, чтобы прикрыть свой открытый рот, но замер на полпути и вместо этого обеими руками вцепился Поле в плечи.

– Где ты была?! – зашипел он.

Его пальцы больно впились в кожу. От этого Поле стало еще тоскливей. Любой другой человек крепко обнял бы любимую жену, но Томми, похоже, разозлился не на шутку.

– Господи, Пола! – Дермот подошел к ней и мягко потрепал по затылку.

Его прикосновение ощущалось совсем иначе.

Пола вывернулась из рук обоих мужчин. На контрасте она почувствовала, что имеет и чего ей не хватает.

– Что происходит? – спросила она.

Томми молча открывал и закрывал рот, казалось, что он вовсе потерял дар речи.

Дермот прочистил горло.

– Мы подумали, что ты потерялась, – произнес он. – Все тебя ищут.

Пола нахмурилась и склонила голову набок.

– Как же я могла потеряться, если даже не сходила на берег? – удивилась она.

Рискованное заявление. В конце концов, ее могла узнать группа пеших туристов, к которой она изначально прибилась. Впрочем, никто из них не обратил на нее особого внимания. К тому же всегда можно сказать, что передумала и вернулась на лайнер.

– Не сходила на берег? – сквозь стиснутые зубы повторил Томми.

Покачав головой, Пола взглянула на часы.

– Нет, было слишком холодно. – Она лучезарно улыбнулась мужу. – Хорошо провел день? Съездил на термальное озеро? О, а ты видел северное сияние? Невероятное зрелище!

Томми сжал ее ладонь.

– По-моему, ты не понимаешь, какая из-за тебя поднялась суматоха, – резко и отрывисто проговорил он. – Вызвали полицию.

Она звонко рассмеялась и оглядела собравшихся вокруг пассажиров. Все пришли взглянуть на женщину, которая ушла в какую-то глушь, но вернулась целой и невредимой.

– Кто вызвал полицию? – притворно удивилась Пола.

– Я. – Томми стиснул зубы.

Он стоял с каменным лицом, от печали не осталось и следа.

– Ты заявил о моей пропаже и задержал отправление лайнера? – недоверчиво спросила Пола. – И все это время я была на борту!

У Томми раздулись крылья носа. Поле захотелось надавить побольнее и выставить мужа полным дураком. Внезапная власть опьяняла.

– Тебе, наверное, жутко неловко!

Впервые за всю совместную жизнь Пола почувствовала, что муж может ее ударить. Они встретились взглядами. Неужели он наконец ее по-настоящему увидел? Разглядел в ней то, что она подавляла всю сознательную жизнь?

Появился капитан. Пола наблюдала, как Дермот поспешил к нему и, склонив голову, принялся что-то объяснять. Вскоре на борт взошли полицейские. Пола слушала, как Томми сбивчиво объяснял им, что жену нашли целой и невредимой.

– Вообще-то, я не сходила с лайнера, – вклинилась она в разговор. – Вышла на палубу, но замерзла и передумала.

Полицейские смотрели не на Полу, а на ее мужа. На лицах стражей порядка читалась тихая ярость из-за того, что он впустую потратил их время. Томми густо покраснел.

Пола, довольная собой, поднялась обратно на борт. Муж догнал ее и пошел рядом. Подойдя к лифту, она нажала на кнопку вниз.

– Ты куда? – поднял брови Томми.

– Хочу поужинать, – ответила она. – Обед был уже давно.

Он молча шевелил губами, подбирая слова:

– А случайно, не хочешь рассказать мне, что произошло? Где ты была?

– Ты ошибся, Томми. – Пола вздохнула. – Мне жаль, если ты чувствуешь себя глупо, но я в этом не виновата.

Он молча хлопал глазами, потеряв дар речи.

Двери распахнулись. Пола ступила в лифт и нажала на кнопку ресторана. Томми стоял в коридоре, изумленно пялясь на жену, словно вовсе ее не узнавая.

Пола наложила полную тарелку еды и села за столик в углу. Было уже поздно, и ресторан фактически пустовал. Немногочисленные посетители то и дело поглядывали на Полу, но никто не решился подойти к ее столику.

С треском включился громкоговоритель. Пола застыла, приподняв голову.

Я так никому и не рассказала, что на самом деле произошло в ту ночь, когда я обнаружила маму мертвой в нашем доме. Конечно, какая-то информация была известна. Когда умер Карл, я набрала номер экстренной помощи 999, потому что сама не могла решить, куда звонить – в полицию или в «скорую помощь».

– Я застала их уже мертвыми, – сказала я полицейским, когда они осматривали два трупа в маминой спальне.

И я почти не соврала. Я не стала никуда перетаскивать маму, и Карл остался лежать там, где умер. Я переложила только шприц. Теперь он лежал на окоченевшей ладони Карла, а сначала был в другом месте.

У меня.

– Во сколько вы пришли? – спросил один из полицейских.

– Как раз перед тем, как вам позвонила, – ответила я.

Можно было не беспокоиться о том, что меня видели соседи. Ведь никто меня не замечал. Никто и никогда.

Я смотрела, как выносят тела. Их погрузили в частную машину «скорой помощи». Мне почему-то захотелось помахать на прощание рукой. В последний момент я заметила Кевина, который курил перед домом.

Он на мгновение встретился со мной взглядом. Я кивнула, а Кевин в ответ отсалютовал сигаретой.

– Извини, – одними губами сказал он.

Я снова кивнула, вошла в дом и закрыла за собой дверь.

После похорон я вернулась в Эдинбург.

Там был парень, с которым я встречалась. Мы провели ночь в его комнате, в квартире за пределами кампуса.

Он не спросил, где я была, а я не посчитала нужным ничего объяснять. Позже, когда у нас завязались серьезные отношения, я сказала, что мама умерла, а отца я никогда не знала. С тех пор я говорила о своей семье именно так. Эта фраза хорошо описывала мое прошлое, и мало кто пытался копнуть глубже.

В тот первый вечер после моего возвращения мы ели пиццу и смотрели фильм, как делали уже много раз. Его рука лежала у меня на колене. Мне было так приятно и уютно, что, на какое-то время забыв о произошедшем дома, я задумалась о будущем.

Мы доели пиццу, и я пошла в ванную, чтобы вызвать у себя рвоту. Когда я вышла, он стоял в коридоре и смотрел на меня.

– Не делай так, Пола, – отрывисто проговорил он, скривив губы. В его словах звучало отвращение. – Это такая банальщина, не хочу этого ни видеть, ни слышать. – Он задумчиво и оценивающе оглядел меня с ног до головы. – В тебе нет ничего такого, что нельзя было бы исправить в спортзале. Когда-нибудь я возьму тебя с собой.

Я выдавила из себя улыбку и попыталась найти слова благодарности за то, что ему есть дело до меня и до того, как я с собой обращаюсь. Тогда мне и в голову не приходило, что парень должен был сказать мне на самом деле: «Ты прекрасна, и тебе не нужно ничего в себе менять».

Я кивнула, и на этом мои так называемые очищения закончились.

– Хорошо, – сказала я и, помолчав, добавила: – Спасибо тебе, Томми.

Пола все еще сидела за тем же столиком перед тарелкой с недоеденным ужином и смотрела на глубокую ночь из того же окна в пол.

Судно «Рубиновый дух» отчалило час назад. Пола ожидала криков и внезапной остановки лайнера. Думала, что кто-нибудь заметит качающуюся на волнах маленькую, бледную, светловолосую фигуру.

Но все шло своим чередом.

Пола почувствовала, как постепенно расслабляются плечи.

Дело просто так не закончится. Когда судно причалит и начнется уборка, обнаружится, что в каюте Анны остались все ее вещи.

Пола похлопала себя по карману, где лежал айфон. Она прибралась в каюте Анны и забрала свой телефон, как только он зарядился. Стоя в ванной, она долго разглядывала коробку презервативов в маленьком шкафчике над раковиной. Точно такие же Пола нашла в несессере Томми. Теперь стало ясно, что презервативы ему подложила Анна.

Эта опасность исчезла навсегда. Конечно, найдутся другие наивные дурочки с видами на Томми. Ничего не поделаешь, это неизбежно. Но такой серьезной угрозы, какую представляла собой Анна, больше не будет. В этом Пола не сомневалась.

А вот и он. Стоя у дверей лифта, Томми наблюдал за ней оттуда, не решаясь подойти. Пола выпрямила спину и взглянула ему прямо в глаза.

Томми первым отвел взгляд.

Пола подавила улыбку.

Какое облегчение – пробудить силу, которую она так долго подавляла, контролировала и… скрывала.

Пола осталась сидеть. Наконец Томми сам подошел к ней, лавируя между столиками.

– Ты в порядке? – спросил он, неловко переминаясь с ноги на ногу.

Пола молча смотрела на него.

Перед ее глазами пронеслись все их совместные годы. Приятно чувствовать, что знаешь кого-то так хорошо. Приятно видеть, что все еще можешь его удивить. Приятно, что смогла открыто выступить против него.

– Не хочешь прогуляться по палубе? – неуверенно спросил Томми. – Кажется, стало немного теплее.

Пола мысленно улыбнулась, но внешне осталась невозмутимой.

В глубине души она знала, что, если однажды потеряет Томми, ничего страшного с ней не случится.

Он предупредительно подал ей руку в перчатке. Сущая мелочь, но уже очень давно Пола не получала от мужа таких знаков внимания.

Она взяла Томми за руку, и он помог ей встать. По дороге к лифту Томми ни на шаг не отходил от жены.

Наклонившись, она нажала на кнопку верхней палубы. За спиной послышалось какое-то движение: Томми снял с себя шерстяной шарф и обвязал его вокруг ее шеи.

– Немного потеплело, но все равно холодно, – тихо объяснил он.

Пола не стала благодарить. Вместо этого она кивнула и вздернула подбородок.

Теперь, возможно, впервые с тех пор, как она сбежала от ужасов безрадостного детства, Пола думала совсем о другом: о том, что ее ждет и что делать дальше, – одним словом, о себе.

О своем собственном будущем.

Я написала роман «Прекрасная новая жизнь» во время первого локдауна в 2020 году. Все мы сидели взаперти, и, думаю, многие, как и я, искали себе занятие по душе недалеко от дома. Так я полюбила смотреть на звезды и ночное небо. Мимо часто пролетала международная космическая станция, а 30 мая 2020 года на орбиту был запущен корабль компании «Space-X». Стоял ясный вечер, а поздно ночью мы с соседом вышли из дома, и каждый по свою сторону забора восхищенно наблюдал за тем, как маневрирует ракета и кружится космическая станция.

Позднее в том же году между локдаунами мне посчастливилось провести отпуск с семьей в Норфолке. Там почти нет светового загрязнения, и, стоя на улице, мы наблюдали за летучими мышами и мерцанием звезд. А еще меня очень интересует северное сияние. Так родились природные мотивы в романе – Пола и Томми отправляются в эксклюзивный круиз по Скандинавии, чтобы увидеть это атмосферное явление. Северное сияние, море и небо одновременно пугают и завораживают, и я надеюсь, что смогла отразить это в романе.

Написание романа требует командной работы, и я очень благодарна за поддержку и опору. Как всегда, первые слова любви и благодарности хочется выразить моим родителям, Джанет и Киту Хьюитт. Спасибо моей семье: Даррену, Джордану, Лив и Элоизе, Эмили и Доусону, а также самому молодому члену – малышке Эмме Роуз.

Хочу поблагодарить Джона и Джоан Дейли – надеюсь, я смогу лично доставить вам экземпляр этой книги!

Отдельное спасибо дорогому Марли, верному другу и постоянному спутнику в моей писательской деятельности.

Огромное спасибо замечательному литературному агенту Летиции Рутерфорд из агентства «Watson Little» за неизменную поддержку моих книг.

Спасибо чудесному редактору Леодоре Дарлингтон. Мне так нравится с тобой работать!

Спасибо корректору Джейн за филигранную работу над текстом – я очень это ценю.

Спасибо моим подругам – Хайди, Трейси Джордан, Ким, Лу и Лизе – за постоянные звонки, сообщения, обеды и встречи.

Отдельная благодарность Виктории Хилл, непревзойденному фотографу и художнику, а также замечательному другу.

Большое спасибо Корри за внимание к моим книгам, за все угощения и торты – о лучшем соседе невозможно и мечтать!

Я также хотела бы поблагодарить сообщество любителей детективов. Писателей, блогеров, издателей, администраторов книжных клубов (Трейси Фентон #TBConFB). Вы все очень классные, и я надеюсь, что мы будем видеться чаще.

И наконец, огромное спасибо вам, дорогие читатели! Пока вам нравятся мои книги, я буду продолжать их писать.

Деятельность американской транснациональной холдинговой компании Meta Platforms Inc. по реализации продуктов – социальных сетей Facebook и Instagram запрещена на территории Российской Федерации. – Примеч. ред.

Черт! (ит.)

Золпидем – снотворное средство.