С давних времён Кавказ называют горой языков. И ещё говорят, что здесь горы сказок и море песен. Много на Кавказе народов, и у каждого — свои прекрасные песни и сказания, легенды и сказки. Бережно передаются они из поколения в поколение. Их услышишь всюду: в самом центре Кавказа и далеко на юге, у Чёрного моря; у реки Кубани на западе и у Каспийского моря на востоке. Звучат они и на северных склонах Главного Кавказского хребта — там, где с незапамятных времён живут ингуши и чеченцы. Об этих песнях и сказках Лев Николаевич Толстой говорил: «Сокровища поэтические необычайные».

Большие испытания выпали в прошлом на долю вайнахов — так называли себя ингуши и чеченцы. Но ничто не могло сломить волю народа, погасить в нём веру в победу добра и справедливости. Об этом и поведал он в своих сказках, занимательных и мудрых, весёлых и задорных…

Герой сказки не страшится выйти на бой с огненным змеем и морскими чудовищами, с огнедышащим драконом и страшным волчищем Берзы Каза. Его меч смело разит врага, его стрела не знает промаха. Во многих делах ему помогает верный конь — неразлучный друг и помощник горца: в одно мгновение он переносится из одного конца земли в другой, поднимается на высокие горные вершины, переплывает безбрежные моря.

Джигит берётся за оружие, чтобы заступиться за обиженных и покарать того, кто сеет несчастье. Его не страшат опасности. Спасая других, он готов сложить свою голову. «Если я не вернусь, змей погубит моих братьев. Никогда Хамбор так не поступит!» — восклицает юный герой сказки «Хамбор и Альбина». В этом самозабвении — замечательная черта сказочного героя. Истинный джигит тот, кто никогда не покинет друга в беде, не изменит данному слову. Вот почему с такой теплотой рассказывает народ о братьях — Хасане и Ахмеде, о верных друзьях — Мавсуре и Магомеде.

Часто в сказках встречаем девушек — красивых и умных, отзывчивых и трудолюбивых. Из многих юношей они выбирают самого храброго; богатому и спесивому князю предпочитают мужественного сына бедной вдовы или пастуха.

В сказках есть и злые, коварные люди. Разве не вызывает презрения и ненависти жестокий Чёрный князь, который ради своей выгоды задумал погубить безвинных братьев Хасана и Ахмеда? Под стать ему вероломный князь Тепсырко: он боится принять бой с морскими чудовищами, покидает своего раненого спутника, а себя выдаёт за победителя.

Очень любит народ короткие остроумные притчи о жадных муллах и богачах, о смекалке и находчивости Несарта и Цагена. Были такие острословы на самом деле или нет — неизвестно, но много рассказов о них живёт и по сей день…

ил в одном ауле горец, и был у него сын. Однажды утром отец вынес на улицу зерно просушить. Сыну он велел следить, чтобы птицы зерно не склевали, а сам пошёл по делам. В полдень возвращается отец и видит: сын сидит на своём месте и дремлет. То зерно, которое лежало рядом с ним, так и лежит, а то, что подальше, — поклевали птицы.

Осерчал отец и окликнул сына. Мальчик вздрогнул и повернулся к отцу.

— Что же ты за зерном не уследил? — спрашивает отец.

А сын удивлённо отвечает:

— Не мог я за зерном уследить, ведь пришлось мне за дочкой падчаха[1] сходить.

— За какой ещё дочкой? Я тебя никуда не посылал! — удивился отец.

— Ты-то меня не посылал, да я сам пошёл. Расскажу тебе всё по порядку.

Сели они рядышком, и принялся сын рассказывать всё по порядку.

— Когда ты ушёл, я сидел-сидел, гляжу — нет никаких птиц. Отыскал я старый бешмет, повесил его на ветку, чтобы он отпугивал птиц, а сам решил прилечь и отдохнуть. Но вскоре я оказался на берегу реки. Окунулся я в воду и превратился вдруг из мальчика во взрослого джигита. Искупался, вышел на берег, оделся и только собрался уходить — гляжу, идёт к реке красивая девушка с кувшином в руке.

Увидела она меня, подошла поближе и говорит:

— Погоди, джигит, не уходи, я дочь князя и хочу посоветоваться с тобой.

Я остановился, и вот что рассказала девушка:

— Один грозный падчах с несметными войсками подступил к границе наших земель. А нашему князю, моему отцу, прислал он два ножа и приказал угадать, какой из них принадлежит простому горцу, а какой — падчаху. И сказал ещё тот падчах, что если не получит ответа, то опустошит всю нашу землю.

Собрались люди со всей округи, думали, думали, но никто ответить падчаху не смог… Не можешь ли ты, юноша, помочь нам в беде?

На это я сказал княжеской дочери:

— Положите оба ножа в огонь. На ноже простого горца проступит жир, потому что он был в работе. А нож падчаха в работе не был, — сколько ни нагревай его, он останется сухим. Передай мой совет отцу, а пойдёшь к реке опять — захвати с собой лепёшек. Я совсем проголодался.

Девушка ушла. В полдень возвращается к реке, достаёт лепёшки и говорит:

— Ты был прав, говоря о ножах. Но теперь падчах прислал отцу двух петухов и велит угадать, который из них старый и который молодой. Никто не знает, как ответить грозному падчаху.

Я посоветовал дочери князя: два дня не давайте петухам есть. А на третий день выпустите их и насыпьте пшеницы. Оба петуха бросятся клевать зерно. Тут вы и примечайте: молодой петух будет стоять головой к ветру, а старый повернётся к ветру хвостом.

Девушка ушла домой. А я сижу у реки и жду её. Через три дня она опять вышла к реке.

— Я совсем проголодался, дожидаясь тебя, — сказал я княжеской дочери.

А она объясняет:

— Я хотела увидеть, как будут петухи клевать зерно. Ты был прав. Падчах остался доволен нашим ответом. Но теперь свалилась на нас новая беда. Грозный падчах прислал моему отцу железный столб и велел передать: если кто-нибудь сможет этот столб поднять одной рукой, бросить через пропасть и попасть в кувшин, он отступит от нашей границы. А если никто железный столб бросить не сможет, падчах разорит наш край. Все наши джигиты собрались, но ни один не в силах этот столб поднять.

— Хорошо, — говорю я, — я подниму железный столб одной рукой, переброшу его через пропасть и попаду в кувшин. Только сначала пусть князь прикажет заколоть бычка и накормить меня. Так ему и передай.

Побежала девушка домой, а меня попросила подождать, никуда не уходить. Я остался на берегу. И часу не прошло — прибегает она обратно:

— Сказала я князю, что нашла джигита, который берётся железный столб одной рукой поднять, через пропасть перебросить и в кувшин попасть, но просит, чтобы его сначала накормили. Князь приказал своим слугам, чтобы они закололи бычка, зажарили его и накормили тебя. Пойдём со мною!

Я пошёл с нею. Накормили меня люди князя. Потом мне показали железный столб, который прислал князю падчах. Я поднял этот столб одной рукой, перебросил через пропасть и попал в кувшин. А на том краю пропасти стоял грозный падчах со своим войском. Увидел он, какие в нашем краю джигиты есть, испугался и отступил со своим войском от наших границ.

А князь обрадовался, похвалил меня и говорит:

— У грозного падчаха есть красавица дочь. Она достойна стать невестой такого джигита, как ты. Иди к падчаху, попроси его отдать за тебя дочь. А мы тебе справим свадьбу, какой никто ещё не видывал.

В тот же день я отправился в путь. Шёл-шёл и оказался у большой реки. Гляжу, на берегу человек черпает воду огромным ковшом, величиной с бочку, выпивает и кричит, что умирает от жажды.

— Вот так чудо! — удивился я.

— Я не чудо, — возразил незнакомец. — Джигит, который железный столб через пропасть перебросил и в кувшин попал, — вот чудо.

— Это я железный столб через пропасть перебросил, а теперь за дочерью падчаха иду. Пойдёшь со мной? — сказал я незнакомцу.

— Пойду, — отвечает он, — только ковш воды с собой захвачу.

Пошли мы дальше вдвоём. Шли-шли и заметили человека, который бежал так быстро, что лань от него уйти не могла. Мчится он рядом с ланью, рукой поглаживает её по спине, а над ним сокол летит. Обут человек в тяжёлые железные башмаки, и к одной ноге мельничный жёрнов привязан.

— Вот так чудо! — удивились мы оба.

— Я не чудо. Джигит, который железный столб одной рукой поднял, через пропасть перебросил и в кувшин попал, — вот чудо! — крикнул в ответ незнакомец.

— Это я железный столб через пропасть перебросил! — кричу ему вслед. — Пойдёшь с нами за дочкой падчаха?

— Пойду, — ответил незнакомец, — только я и сокола с собой возьму.

Пошли мы дальше втроём. Шли-шли и встретили вдруг человека: стоит он, приложив ухо к скале, и затих.

Я спрашиваю:

— Что ты делаешь?

— Хочу узнать, в какую сторону уползла змея, которая живёт за седьмой горой к восходу.

— Вот так чудо! — удивились мы.

— Я не чудо. Джигит, который железный столб одной рукой поднял, через пропасть перебросил и в кувшин попал, — вот чудо! — молвил незнакомец в ответ.

— Это я железный столб через пропасть перебросил, а теперь за дочкой падчаха иду. Пойдёшь с нами? — спросил я его.

— Пойду.

Пошли мы дальше вчетвером. Шли-шли и увидели ещё одного человека: ходит он по лугу, хватает одной рукой сразу по три стога сена и переносит эти стога с одного места на другое, а рядом с ним бегает волк.

— Вот так чудо! — удивились мы.

— Я не чудо. Джигит, который железный столб одной рукой поднял, через пропасть перебросил и в кувшин попал, — вот чудо! — произнёс незнакомец.

— Это я железный столб через пропасть перебросил! — воскликнул я и спросил незнакомца: — Пойдёшь с нами за дочкой падчаха?

— Пойду, — охотно согласился он. — Только я возьму с собой и волка, он нам пригодится.

Пошли мы дальше впятером, а с нами ещё волк с соколом. Шли-шли, пока не добрались до дворца падчаха.

У ворот нас встретила стража:

— Куда вы идёте?

Мы ответили, что пришли за дочкой падчаха. Стража выпустила из клетки боевого петуха и говорит:

— Дальше и шагу не сделаете, если нашего петуха не одолеете. Есть у вас петух для боя?

— Петуха нет, но есть сокол! — воскликнул я и выпустил сокола.

Сокол налетел на петуха, все перья повыдергал и заклевал его.

Мы поспешили дальше. А чуть дальше — вторые ворота, и около них опять стража.

— Куда вы идёте?

Мы ответили, что пришли за дочкой падчаха.

Главный стражник спустил с цепи собаку и крикнул:

— Дальше и шагу не сделаете, если у вас нет собаки, чтобы с нашей стравить!

— Собаки у нас нет, но есть волк! — воскликнул я и выпустил волка. Волк налетел на собаку, вцепился ей в загривок и стал трепать. Собака вырвалась и убежала. Стража посторонилась, пропустила нас. Глядим, а там уже домик для нас приготовлен. Слуги собирают на стол. Несут из дворцовой кухни еду.

— Послушай, Чуткое Ухо, о чём на кухне говорят, — обратился я к тому человеку, который слушал, как змея за седьмой горой ползла.

Он отвечает:

— Падчах приказывает в нашу еду подмешать яду.

Когда слуги внесли блюда, мы им сказали:

— Передайте падчаху, что мы благодарим его за угощение, но есть нам не хочется.

Слуги удалились, а мы легли спать. Но только мы начали засыпать — вдруг домик наполнился дымом. Вскочил я, выглянул из домика и вижу: у всех дверей, у всех окон огонь пылает. «Так вот оно что! — догадались мы. — Падчах решил нас сжечь».

— Ты принёс с собой ковш воды, погаси огонь, — попросил я человека, который пил огромным ковшом воду у реки и кричал, что умирает от жажды. Он опрокинул свой ковш, и огонь тут же погас.

Мы опять легли. Но и на этот раз заснуть не удалось. Изо всех окон потоками хлынула на нас вода. Мы сразу догадались: «Теперь нас утопить хотят».

— Перенеси наш домик на сухое место, — попросил я человека, который переносил на лугу стога сена с одного места на другое.

Он выскочил, подхватил дом и перенёс на пригорок.

Наутро является слуга падчаха:

— Падчах сказал, что отдаст тебе дочь, если кто-нибудь из вас обгонит колдунью, которая живёт при дворце.

Привели колдунью. Рядом с нею стал человек, который лань на одной ноге обгонял. Снял он свои железные башмаки и отвязал жёрнов. Слуга падчаха подал знак — бросились скороход с колдуньей бежать и сразу скрылись из виду.

— Прислушайся, Чуткое Ухо, что там делается, — попросил я другого своего товарища — того самого, который мог услышать шорох змеи за седьмой горой.

Он приложил ухо к земле и отвечает:

— Ведьма спешит обратно, а товарищ наш лежит за седьмой горой. Видно, ведьма усыпила его чем-то.

Я оглянулся по сторонам и заметил у дворца железный столб. Схватил я его и спрашиваю:

— Как же разбудить его?

— Надо ударить в дерево, которое стоит рядом, — скороход сразу и вскочит.

Я бросил железный столб в дерево и расщепил его. Наш друг проснулся, вскочил и бросился догонять колдунью. Настиг он её на третьей горе, столкнул в пропасть, а сам прибежал к дворцу.

Падчах выглянул в окошко и крикнул:

— Забирай мою дочь и уходи поскорее!

Взяли мы дочь падчаха и вернулись в родные края.

— Видишь, сколько дел у меня было, разве мог я за птицами уследить? — сказал сын, обращаясь к отцу.

— Зерно вижу, тебя вижу, а вот дочки падчаха и приятелей чудесных твоих не видать что-то. Где же они? — спросил отец.

Сын оглянулся по сторонам, но тоже никого не увидел. И тут только он проговорил:

— А всё остальное, должно быть, мне во сне приснилось.

ыло это или нет — сказать трудно. На опушке леса около старого дерева жили два друга — кузнечик и муравей. Знали они вокруг каждую травинку, каждый листочек, каждую ямку. Знали тропинку, которая мимо дерева проходила. Часто выбирались они на тропинку и глядели вдаль, на синие горы. И захотелось им отойти от дерева подальше, посмотреть, куда тропинка ведёт, узнать, что есть вокруг. Долго они размышляли об этом и вот однажды встали пораньше и отправились в путь. Шли-шли — и оказался у них на пути пруд. Не то чтобы очень большой — воробей мог бы его осушить, — но обойти нельзя. Надо перепрыгнуть.

— Прыгай, муравей! — сказал кузнечик.

— Прыгай ты! — ответил муравей.

— Нет, первым ты прыгай! — стоял на своём кузнечик.

Муравей прыгнул и упал в воду, а выбраться не может. Взмолился он тоненьким голоском:

— Кузнечик, разыщи в лесу дикого кабана, попроси у него щетинку и помоги мне выбраться из воды.

Отыскал кузнечик дикого кабана и попросил:

— Дай мне, пожалуйста, щетинку. Я вытащу ею своего друга муравья из воды, и мы вернёмся домой.

— Хорошо, — прохрюкал кабан, — но принеси мне сначала жёлудь.

Попрыгал кузнечик к дубу.

— Дуб, дуб, дай мне, пожалуйста, жёлудь. Я его кабану отнесу, он даст мне щетинку, я вытащу ею своего друга муравья из воды, и мы вернёмся домой.

— Жёлудь я тебе дам, — прошелестел листьями дуб, — но скажи лесному голубю, чтобы он на меня не садился.

Поспешил кузнечик к лесному голубю.

— Голубь быстрокрылый, не садись ты на дуб: тогда дуб мне жёлудь даст, я отнесу жёлудь дикому кабану, кабан мне даст щетинку, я вытащу ею своего друга муравья из воды, и мы вернёмся домой.

— Пусть, по-твоему будет, — сказал лесной голубь, — не стану я на дуб садиться, но сначала попроси для меня горсть кукурузы у сапетки[2].

Попрыгал кузнечик к сапетке.

— Сапетка, сапетка, сделай милость, дай мне горсть кукурузы: кукурузу я отнесу лесному голубю, голубь не будет садиться на дуб, а дуб мне даст жёлудь, жёлудь я отнесу дикому кабану, кабан мне даст щетинку, этой щетинкой я вытащу своего друга муравья из воды, и мы вернёмся домой.

— Дам я тебе горсть кукурузы, — отвечала сапетка, — но и ты окажи мне услугу: скажи мышам, чтобы они не лазили сюда за зерном.

Попрыгал кузнечик к мышам.

— Мышата, милые, не лазьте в сапетку: сапетка даст мне горсть кукурузы, кукурузу я отнесу лесному голубю, голубь не будет садиться на дуб, а дуб мне даст жёлудь, жёлудь я дам дикому кабану, кабан мне даст щетинку, этой щетинкой я вытащу своего друга муравья из воды, и мы вернёмся домой.

— Будь по-твоему, — сказали мыши, — но сперва скажи, пожалуйста, кошке, чтобы она не трогала нас.

Отыскал кузнечик кошку.

— Кошка, кошка, не трогай, пожалуйста, мышек: мышки не будут в сапетку лазить, сапетка мне даст горсть кукурузы, кукурузу я дам лесному голубю, голубь не станет садиться на дуб, а дуб мне даст жёлудь, жёлудь я отнесу кабану, кабан мне даст щетинку, этой щетинкой я вытащу своего друга муравья из воды, и мы вернёмся домой.

— Хорошо, — сказала кошка, — но сначала попроси у коровы молока для меня.

Нашёл кузнечик корову.

— Добрая коровушка, дай мне миску молока: я отнесу кошке, а кошка не станет трогать мышей, мыши не будут лазить в сапетку, сапетка мне даст горсть кукурузы, кукурузу я дам лесному голубю, голубь не будет садиться на дуб, дуб мне даст жёлудь, жёлудь я отнесу дикому кабану, кабан мне даст щетинку, этой щетинкой я вытащу своего друга муравья из воды, и мы вернёмся домой.

— Будет тебе молоко, — промычала корова, — но попроси для меня сперва охапку сена у косаря.

Прискакал кузнечик на луг, где косарь сено стоговал.

— Косарь, дорогой, дай мне охапку сена: сено я отнесу корове, корова мне даст миску молока, молоко я дам кошке, кошка не будет трогать мышек, мышки не будут лазить в сапетку, сапетка мне даст горсть кукурузы, кукурузу я отнесу лесному голубю, голубь не будет садиться на дуб, дуб мне даст жёлудь, жёлудь я отнесу дикому кабану, кабан мне даст щетинку, этой щетинкой я вытащу своего друга муравья из воды, и мы вернёмся домой.

— Сена мне не жалко, бери сколько хочешь, — отвечал косарь, — но сначала сходи к моей жене, принеси мне тёплую лепёшку.

Поспешил кузнечик к жене косаря.

— Тётя, милая, дай мне лепёшку: лепёшку я отнесу косарю, косарь мне даст охапку сена, сено я дам корове, корова мне даст миску молока, молоко я дам кошке, кошка не будет трогать мышек, мышки не будут лазить в сапетку, сапетка даст мне горсть кукурузы, кукурузу я дам лесному голубю, голубь не будет садиться на дуб, дуб мне даст жёлудь, жёлудь я отнесу дикому кабану, кабан мне даст щетинку, этой щетинкой я вытащу своего друга муравья из воды, и мы вернёмся домой.

Добрая женщина никуда не стала кузнечика отсылать, разгребла в печке золу, вынула самую поджаристую лепёшку, посыпала солью и протянула кузнечику. Кузнечик отнёс её косарю. Косарь дал ему охапку сена. Кузнечик отнёс сено корове. Корова дала ему миску молока. Кузнечик отдал молоко кошке. Кошка обещала не трогать мышек. Мышки обещали не лазить в сапетку. Сапетка дала кузнечику горсть кукурузы. Он отнёс кукурузу голубю. Голубь обещал не садиться на дуб. Дуб дал кузнечику жёлудь. Он отнёс жёлудь дикому кабану. Кабан дал кузнечику щетинку.

Кузнечик поскакал к муравью, протянул ему щетинку и вытащил муравья из воды. Целые и невредимые, друзья вернулись домой.

оворил мне старый ворон, будто случилось это тогда, когда в горах все звери, и большие и малые, по-человечески говорили. Может быть, так, а может, и нет. Недаром про ворона ходила молва, что он и лису обманул.

Хотел я рассказать эту сказку по-вороньи — в длинных словах. Но я вспомнил, что умные люди говорят:

Хороша верёвка длинная, а речь короткая.

Слушайте и не перебивайте… дважды решила мышка просватать за своего мышонка дочь самого сильного существа на свете. Но кто самый сильный, мышка не знала. Спросила она у людей. Они ответили: среди людей самым сильным считается падчах. К его дочери и надо, мол, свататься.

Пошла мышка к падчаху и сказала:

— Я решила просватать за своего мышонка дочь самого сильного существа, какое только есть на белом свете. Люди говорят, что самый сильный — это ты. Выдай, падчах, свою дочь за моего сына.

— Сильнее меня огонь, — ответил падчах, — я даже искорки его боюсь.

Пошла мышка к огню.

— Огонь, огонь, ты ли самый сильный на белом свете?

Огонь ответил:

— Сильнее меня вода. Она меня гасит.

Пошла мышка к воде.

— Вода, вода, ты сильнее всех на белом свете?

Вода ей в ответ:

— Если я самая сильная, то почему земля высыхает, когда пригреет солнце?

Спросила мышка у солнца:

— Солнце, солнце, ты сильнее всех на белом свете?

А солнце отвечает:

— Если сильнее меня ничего нет, то почему меня закрывают тучи?

Закричала мышка тучам:

— Тучи, тучи, вы сильнее всех на белом свете?

Тучи молвили в ответ:

— Если мы самые сильные, то почему нас ветер разгоняет?

Отправилась мышка к ветру.

— Ветер, ветер, ты ли самый сильный на белом свете?

Ветер отвечает:

— Если я самый сильный, то почему не могу вырвать кустик с корнями?

Спросила мышка у куста:

— Кустик, кустик, сильнее тебя есть что-нибудь на белом свете?

А куст ей в ответ:

— Если я самый сильный, то почему мои корни мыши грызут?

Услышав это, мышка решила, что больше искать не надо: оказывается, сильнее мышей никого нет на свете. И просватала она за своего мышонка дочь мышки из соседней норы.

«Мышка пришла к мышке», — говорят с тех пор.

ослали кошку звать в гости ежа. Ёж отказался идти с кошкой. Послали за ним собаку. Тогда ёж и пришёл в гости.

V Хозяин спрашивает ежа:

— Почему ты не пришёл, когда за тобой пришла кошка?

— Я собаку считаю вернее кошки: кошка мурлычет каждому, а собака служит только другу.

овстречались в лесу волк, лиса и петух. Были они бездомные и искали пристанища.

Лиса сказала:

— Мы все трое бездомные, давайте жить вместе, устроим посёлок — шахьар.

— Как же это мы устроим? — спросили волк и петух.

Лиса принялась объяснять:

— Волк будет дрова приносить, я буду костёр разжигать, а петух будет по утрам кукарекать. Люди увидят дым, услышат крик петуха и станут говорить, что мы основали посёлок — шахьар.

Волк и петух согласились.

На другой день волк пошёл за дровами, а лиса бросилась на петуха и оторвала ему хвост. Возвратился волк и видит на дереве петуха без хвоста.

— Что с тобой? — спрашивает он у петуха.

Когда петух рассказал, что с ним случилось, волк кинулся к лисе, схватил её зубами и чуть не оторвал ей пышный хвост.

Отбежала лиса в сторону и говорит:

— Да-а, если мы будем отрывать друг другу хвосты, посёлка нам никогда не выстроить!

Помирились они и стали жить дружно.

Волк дрова приносил, лиса за костром смотрела, а петух по утрам кукарекал. Люди видели дым, слышали крик петуха и говорили, что в лесу на поляне появился новый посёлок — шахьар.

оспорили однажды заяц и черепаха, кто быстрее лесную поляну обежит.

Черепаха тронулась в путь, а заяц лежит под кустом, посмеивается: «Спеши, спеши, черепаха, всё равно я тебя обгоню». Но пока он так потешался, черепаха — хоть и тихо шла — оказалась у цели. Бросился заяц за нею, да поздно.

Бегать-то он умел, но не знал того, что, лёжа на месте, и от черепахи можно отстать.

днажды паслись три козы. Старшие две — задиристые да хвастливые. Всё своими рогами похваляются: «Встретился бы нам волк, вот бы мы ему показали!» А младшая знай помалкивает, травку щиплет да рога свои точит об острые камни.

Вечером козы пошли домой. Первая впереди, вторая подальше, а третья совсем отстала.

Вдруг навстречу им выскочил волк. Он сказал старшей козе:

— Давай биться, козочка!

— Давай, давай, дурень волк!

Начали они биться, а волк набросился на неё и проглотил. Тут подошла средняя коза. Волк говорит ей:

— Давай биться, козочка!

— Давай, давай, дурень волк!

Начали они биться, а волк набросился на неё и тоже проглотил. Глядит волк — ещё одна коза идёт. Увидела она волка и первая крикнула ему:

— Давай биться, дурень волк!

— Давай, если хочешь! — говорит удивлённый волк.

Коза не дала волку даже опомниться, налетела на него, забодала острыми рогами, затоптала крепкими копытцами. Шкура волка лопнула, и выскочили у него из брюха две старшие козы.

— Крепко напугали вы волка! — сказала им младшая коза и пошла впереди.

А старшие молча побрели за ней.

ежала по лесу голодная лиса. Вдруг на дереве она заметила куропатку. Куропатка испугалась и закричала. Лиса притворилась удивлённой:

— Я никогда не думала, что куропатки глазами кричат.

— Почему же глазами? — обиделась куропатка. — Я кричу, как все: разве ты не видишь, как раскрывается мой клюв?

— Это тебе только кажется. Спустись на землю, я прикрою тебе глаза, и ты убедишься, что я права: сколько бы ты ни раскрывала клюва, крика не будет.

— А ты не съешь меня? — опасливо спросила куропатка.

— Что ты, я ещё прошлым летом клятву дала: не трогать куропаток. Если нарушу клятву — умру на месте.

Куропатке захотелось доказать свою правоту; она поверила лисе и спустилась с дерева на землю. А лиса только этого и ждала и тут же схватила её зубами!

Куропатка запричитала:

— Пропала я, глупая, разве можно лисе верить?

А потом, обращаясь к лисе, ласковым голосом сказала:

— Что в пасть тебе попала — я сама виновата. Но раз уж так получилось и мне всё равно погибать, открою тебе одну тайну. Я знаю чудесную молитву. Если повторишь её за мной, то моего мяса тебе хватит на целый год. А молитва очень короткая: «О аллах, пусть куропатке конца не будет».

Только лиса было открыла рот, чтобы повторить молитву, куропатка освободилась и тут же взлетела на дерево.

ышел волк из лесу. Глянул — на лугу пасётся баран.

— Как ты смеешь топтать мой луг! — зарычал волк.

— Луг вовсе не твой, а моего пастуха, — спокойно ответил баран.

— Твоего пастуха ещё и на свете не было, когда этот луг стал моим.

— Нет, нет, я хорошо знаю, что это луг моего пастуха. Здесь всегда наша отара пасётся, — возразил баран.

Разозлился волк, он готов был растерзать барана, но сдержался. «Сегодня я сытый. Пусть поживёт до завтра, тогда он мне пригодится», — подумал он.

— Послушай, баран, — сказал волк, — поступим так: приходи завтра сюда же, и кто из нас у того вот куста поклянётся, что луг принадлежит ему, за тем он и останется. Согласен?

— Согласен, — отвечал баран.

И они разошлись в разные стороны: волк вернулся в лес, а баран в аул.

Рано утром баран вышел на луг, но не один, а со своим другом, большой собакой-волкодавом. Собака спряталась за кустом, а баран принялся щипать траву.

Вскоре и волк выбежал из лесу. Увидел он барана и обрадовался: «Хороший меня ждёт обед». Волк тоже был не один. Он повстречал в чаще лису. Рассказал, куда спешит, и лиса взялась подтвердить, что луг принадлежит волку. Волк обещал ей в награду баранью ножку.

Подошли волк с лисой к барану, и волк спрашивает:

— Ну что? Ты и сегодня будешь твердить, что это луг твоего пастуха?

— Так оно и есть, — отвечал баран.

— Ах, баран, и не стыдно тебе лгать! — с укоризной проговорила лиса. — Давным-давно известно, что это луг почтенного волка, а не пастуха.

— Да ты-то от кого слышала об этом? — спрашивает баран.

Лиса притворилась обиженной:

— Как — от кого? Да об этом все тебе скажут, спроси кого хочешь. Ещё когда я была совсем маленькой, родители мои, отец и мать, часто упоминали про этот луг: «На Волчьем лугу, — говорили они, — много мышей». Посуди сам, если бы луг принадлежал пастуху, разве называли бы его Волчьим?

— А ты поклянёшься, что говоришь правду? — спросил баран.

— Отчего же нет? Изволь, — ответила лиса, — в каком месте нужно клятву произнести?

— Место волк выбрал ещё вчера. Видишь куст? Подойди к нему, положи лапу на ветки и скажи: «Клянусь, что это луг волка».

Лисица подошла было к самому кусту, но заметила, что за ветвями сверкают чьи-то глаза. Подалась назад и дрожащим голосом говорит:

— По правде говоря, я припоминаю, что мои родители называли и пастуха, когда разговаривали про этот луг. Но чей он, я точно сказать не могу. Не хочу напрасно клятву произносить. Вот если волк поклянётся, тогда и я не откажусь.

«Хороша помощница», — рассердился волк и оттолкнул лису в сторону:

— Я так и знал, что ты ничего не помнишь. Сейчас я сам поклянусь.

Положил он лапу на ветку и только произнёс: «Клянусь…» — из-за куста выскочила собака, вцепилась в волка зубами и принялась трепать. Насилу волк вырвался и пустился бежать без оглядки.

А лисица давно уже у самой опушки его дожидается и говорит волку:

— Напрасно ты, волк, обижаешься. Как увидала я собаку, сразу вспомнила, что не твой это луг, а пастуха.

громный вол бродил по ущелью. Всю траву около себя поел он, всю воду выпил и стал озираться вокруг. А вокруг возвышались высокие горы: одна выше другой. Заметит вол на седьмой горе траву, потянется и достанет её. Потом захочет попить, повернётся, потянется через восемь гор и попьёт воды из реки.

Вот над ущельем появился орёл. Летал он, летал и вдруг камнем упал на вола. Схватил он вола когтями, поднялся и скрылся в тучах. Долго летал орёл, всё высматривал, куда бы опуститься со своей добычей.

Наконец увидел внизу большого козла. Опустился он козлу на рога, съел вола, а хребет его отбросил в сторону. И угодил он этим хребтом прямо в глаз чабану, который сидел неподалёку. Но чабан только поморгал немного глазами и продолжал сидеть на своём месте.

Вечером, возвращаясь с отарой домой, чабан почувствовал, что в глаз ему что-то попало. Пришёл он домой и говорит матери:

— Мне что-то в глаз попало. Будь добра, вытащи.

Мать увидала в глазу хребет вола. Взялась за него обеими руками, потянула, но вытащить не смогла.

— Это кость большая, одной мне её не вытащить, — сказала она и пошла звать на помощь соседа.

Пришёл сосед. Принялись они тянуть вдвоём, но всё равно вытащить не смогли. Подошли ещё люди, стали все вместе тянуть — и тоже никакого толку.

Аул, где жил чабан, был большой. Сбежалось к чабану много народу, даже старики и дети. Привязали к хребту арканы и потянули. Тянули, тянули и вытянули. Обрадовались жители аула, что спасли чабана, а на хребте вола решили построить дома. Сказано — сделано. Возвели новые дома и поселились в них.

Живут люди в новых домах и радуются. Но вот стали они вдруг замечать, что их новые дома по ночам качаются. Джигиты посмелее решили узнать, что же происходит ночью с их аулом, почему его так трясёт. Вышли джигиты в полночь за аул, притаились и стали ждать. Ждали они, ждали и вот видят: бежит лиса. Подбежала лиса к хребту вола и принялась отгрызать остатки мяса. Вцепится и тащит. Каждый раз, когда лиса вцепится в кость и начинает тянуть, весь аул содрогается.

На вторую ночь собралось сто двадцать пять джигитов; подкараулили они лису и застрелили. Сняли с одного её бока шкуру и прикинули, что из этой шкуры всем жителям — и малым и большим — можно сшить по шубе. Хотели перевернуть лису, чтобы снять и вторую половину шкуры, но не смогли её сдвинуть с места и разошлись по домам.

Утром пошла одна старуха за водой. Смотрит, у самой тропинки лежит лиса, у которой с одного бока снята шкура. Она сразу догадалась, что это и есть та самая лиса, которую весь аул не смог перевернуть. Очень удивилась она и черпаком перевернула лису с одного бока на другой.

— Какой красивый мех у неё! Из этой половины выйдет отличная шубка для моего трёхлетнего внука, — обрадовалась старушка и сняла с лисы остаток шкуры.

Вернулась домой и принялась шить внуку шубу. Но на рукава и на воротник меха ей так и не хватило.

Скажите мне, кто был больше всех: вол, орёл, козёл, чабан, лиса, старушка или её трёхлетний внук?

ыло ли, не было ли — не скажу. Однажды могучий падчах собрал своё войско и двинулся в поход. На седьмой день пути один из всадников наехал на муравейник. Из муравейника раздался грозный окрик:

— Что за глупец ведёт войска, не разбирая дороги!

Падчах услыхал дерзкие слова, сильно прогневался и велел схватить того, кто их произнёс.

Принесли к падчаху муравья. Падчах взглянул на него и удивился:

— Какой маленький, а такой сердитый!

— Лучше быть маленьким, да удаленьким, чем большим, но бестолковым, — отвечал муравей.

— А голова у тебя какая большая!

— Значит, есть где уму вместиться.

— А почему талия у тебя с волосок?

— Настоящий джигит должен быть тонким в поясе. Я не живу ради живота, всегда ем в меру.

— Что же съедаешь ты за год?

— На год мне одного пшеничного зёрнышка хватает.

— Этому я ни за что не поверю. Неправду ты говоришь!

— Разве настоящий джигит будет говорить неправду? — обиделся муравей.

— А я могу легко проверить, говоришь ли ты правду или обманываешь, — нахмурился падчах. — Велю тебя в ящик закрыть и положить туда одно пшеничное зерно. И тогда посмотрим, что с тобой через год станет.

Поймали воины падчаха муравья, заперли в ящик и положили туда одно пшеничное зёрнышко.

И вот прошёл год. Падчах совсем забыл о муравье. Наконец кто-то из воинов напомнил ему. Тогда падчах приказал открыть ящик. Он очень удивился: за весь год муравей съел только половину зерна. Другая половина его была цела.

— Почему ты съел только половину зерна? — спросил падчах.

— Потому что глупец, посадивший меня сюда, мог не вспомнить обо мне ещё целый год. И я на всякий случай приберёг вторую половину зерна, — ответил муравей.

или в лесу разные звери. Всё бы ничего, да появился по соседству лев и обложил зверей данью: зайцы должны ему живого зайчонка принести, волки — волчонка, лисицы — лисёнка. Пришлось покориться: кто же будет пререкаться с грозным львом!

Плачут звери, но относят грозному льву своих детёнышей.

Вот настала очередь лисицам живую дань льву относить. Старый лис подумал-подумал и решил: надо от жадного льва избавиться. Пошёл он ко льву один. Лев увидел его и зарычал:

— Ты почему так долго не шёл? Да ещё с пустыми руками смеешь являться?

— О могучий лев! Вёл я тебе лисёнка своего, но у большого дерева встретил меня другой лев и отобрал его.

— Куда же он скрылся?

— Если ты изволишь встать и пойти со мной, то я покажу тебе, где прячется этот разбойник.

Шли они, шли, и остановился лис у большого дерева. Он подвёл льва к глубокому колодцу, скрытому под ветками, и говорит:

— Вот здесь грабитель! Подними меня, и заглянем мы с тобой в колодец.

Лев поднял лиса, и они заглянули в колодец. Там, в воде, увидели они свои отражения. Лев был недогадливый, он подумал, что и вправду в колодце сидит другой лев и держит лисёнка. Рассвирепел он, отбросил лиса в сторону, а сам прыгнул в колодец. Там лев и захлебнулся.

Так звери избавились от жадного льва.

тарый, облезлый волк лежал под деревом и размышлял:

«Миновали мои годы, ушла былая сила, нет в ногах прежней прыти. Всё тяжелее добывать еду, всё труднее уходить от погони. Как дальше быть?»

Вдруг его осенило:

«Покаюсь во всех грехах, совершу паломничество в Мекку и вернусь ходжой[3]. Когда люди увидят меня в чалме, будет и почёт и угощение. Все начнут говорить: «Если мы угодим волку-ходже, аллах вознаградит нас».

Радостно стало волку от собственной выдумки. Он решил в тот же день отправиться в Мекку, а чтобы все знали о его путешествии в святые места, затянул песню:

айтан ходил с зурной через плечо. Кто-то спросил у него:

— Зачем ты зурну таскаешь с собой?

— Как — зачем? — обиделся шайтан. — Чтобы играть на ней, когда мулла подаст милостыню бедным.

— И часто тебе играть приходится?

Шайтан ответил:

— То-то и беда, что не приходилось. Живу я лет девятьсот, а сыграть на зурне так и не удаётся.

улла прикидывался святошей. Кого ни встретит, одно твердит: «Я по святой книге — Корану живу». А рядом с муллой жил пастух. Надоело ему слушать, как мулла похваляется, и решил он показать людям, что мулла поступает не по Корану, а как ему выгодно.

Пришёл пастух к мулле и говорит:

— У меня подохла любимая собака. Нельзя ли её на кладбище похоронить?

Мулла возмутился:

— Разве можно кладбище осквернять? Уходи прочь, не стану я Коран нарушать!

Пастух притворился, что опечален, и сказал мулле:

— Жаль, что Коран этого не разрешает. Собака мне верным другом была, стадо от волков оберегала. Я дал клятву, что, когда хоронить её буду, пожертвую самого лучшего барана. Нельзя ли в Коране хоть какую-нибудь тропинку найти, чтобы пронести собаку на кладбище?

Мулла решил, что пастух готов ему барана пожертвовать. И глаза его загорелись. Он сказал:

— Что же ты сразу не объяснил, что говоришь об овчарке! Я подумал — речь идёт о дворняжке простой. А для овчарки, да ещё такой заслуженной, не то что тропинка — широкая дорога в Коране отыщется. Не беспокойся, похороним собаку на кладбище. И не только похороним, но и камень с надписью священной поставим.

Пастух просиял:

— Спасибо тебе, добрый мулла, очень ты меня обрадовал! Я сейчас же пойду, выберу лучшего барана и пожертвую бедной вдове и её детям!

Мулла понял, что не видать ему барана, и завопил:

— Нет в Коране тропинки для твоей собаки! Была одна — та самая, по которой ты ко мне пришёл, да и она бурьяном заросла. Пусть тебе её отыщут дети вдовы.

— Успокойся, — ответил пастух, — собака моя жива-здоровёхонька. Я только хотел проверить тебя. Отныне я знаю, что ради выгоды своей ты любую тропинку в Коране отыщешь.

Пошёл он и рассказал всё людям. С тех пор поговорка пошла: «За взятку мулла даже овчарку разрешил на кладбище хоронить!»

хал по дороге князь со своей свитой. Наступил вечер, и приближённые спросили у князя, куда везти его ночевать.

— Куда хотите, — отвечает князь, — не везите только туда, где есть кто-нибудь сильнее меня.

Приближённые повезли его к одному горцу, который жил неподалёку. У горца был маленький ребёнок. Князь услыхал его плач и говорит:

— Я просил не везти меня туда, где есть кто-нибудь сильнее меня.

— Помилуй, князь, — отвечали приближённые, — здесь никого нет сильнее тебя.

— Сильнее меня ребёнок — он не будет выполнять мои приказания.

огда к мельнику приходили молоть зерно, он объявлял:

— За помол я ничего не беру. Но, прежде чем получить муку, каждый должен рассказать небылицу. Потом я тоже расскажу небылицу. Чья небылица будет занятнее, тому и мука достанется.

И так этот мельник поднаторел на обмане, что победить его никому не удавалось. Уходили люди с пустыми мешками. А мельник день ото дня становился богаче да нахальнее.

Но недаром говорят: повадился кувшин по воду да остался на берегу.

Пришёл как-то к мельнику бедный чеченец. Принёс мешок — заплата на заплате. А кукурузы в мешке не больше пуда. Но и на этот пуд позарился жадный мельник.

— Давай рассказывать небылицы. Чья будет лучше, тот и возьмёт себе муку.

«Погоди, — подумал бедняк, — я проучу тебя». И ответил мельнику:

— Хоть и недосуг мне небылицами заниматься, да так и быть, уважу тебя. Но вот моё условие: если уж моя возьмёт, ни с кого больше ты не будешь небылиц требовать.

Собрался народ, и мельник первый повёл рассказ:

— Была у меня курица. Клевала зерно, пила чистую воду. Как-то раз я запер её и отправился в горы добывать деньги у должников. Вернулся на другой день, отворил дверь и знаете что увидел? Пока меня не было, курица снесла столько яиц, что заполнила весь дом до потолка. А сама выбралась через дымоход на крышу и кудахчет. Я нанял людей, они вынесли все яйца во двор. А из яиц тут же вылупились цыплята да индюшата. Бегают, копошатся, мечутся — не пройти по двору. Я разозлился, выбрал прут подлиннее и стал их разгонять, а они превратились вдруг в одну курицу и одного индюка… Вот что приключилось однажды со мной, — закончил мельник.

— Хорошо, — сказал бедняк, — но ты ничего не сказал о муке. Теперь послушай мою небылицу. Держал я ульи. На всех пчёл у меня была одна матка. Она смотрела за пчёлами, повелевала ими. И вот однажды матка исчезла, будто её и не было. Я поклялся, что отыщу её и верну обратно. Долго ходил и всё расспрашивал, не видел ли кто пчелиную матку.

Наконец мне сказали: искать её надо за рекой. Прихожу я туда и своим глазам не верю: моя пчела вместе с шестью волами тащит большущий плуг. Видать, вспахала она немало земли: шея растёрта до крови. Выпустил я её из ярма, привёл домой и стал думать: чем бы полечить пчелу? Умные люди посоветовали: «Смешай бараний жир с орехами, разотри хорошенько и наложи пчеле повязку на шею. Это и есть самое верное средство».

Сделал я всё, как меня научили, перевязал пчеле шею и лёг спать. А проснувшись, поспешил взглянуть на пчелу: стало ли ей лучше. Прихожу к ней и вижу: пчела лежит на земле, а на шее уже за ночь выросло раскидистое ореховое дерево. Орехов на нём — не меньше, чем листьев. «Дай, думаю, попробую, какие они на вкус». Схватил ком земли и бросил вверх, надеясь сбить им орехов. А ком возьми да и застрянь среди ветвей. Я бросил второй, третий, но и они там застряли. Комья были большие — сделалось из них целое поле, на три дня пахоты. Поднялся я с шестью волами и стал это поле пахать. Вспахал, посеял арбузы и дыни. Когда настало время собирать урожай, полез опять на дерево осмотреть своё поле. Гляжу, всюду только арбузы, а дыня выросла всего одна, да такая большая, что мне её не поднять. Решил я разрезать её на части. Но едва рассек дыню шашкой — из неё выскочил заяц. Я схватил топор и швырнул ему вдогонку. Видно, заяц сильно напугался и обронил со страху клочок бумаги. А на той бумаге написано: «Кукурузная мука принадлежит бедняку».

Этими словами бедный горец закончил свою небылицу. Все закричали:

— Отдай ему муку!

Мельнику деваться было некуда: пришлось отдать муку, раз именно так вышло по небылице.

подножия высокой горы, на опушке леса стояла маленькая сакля, обмазанная глиной, с плоской крышей, небольшими окнами и низенькой дверью.

В той сакле жили старик со старухой. Детей у них не было. Старик ходил в лес на охоту, а старуха за домом смотрела.

Однажды на рассвете шёл старик лесом и под кустом увидел спящего зайца, но пожалел его и стрелять не стал. Пошёл он дальше и в глубокой пещере заметил медведицу с медвежатами. Их он тоже не тронул и пошёл своей дорогой.

А в том лесу с некоторых пор поселились шайтаны. Они считали лес своим, и им не нравилось, что старик как хозяин бродит по лесу и охотится. Собрались они и порешили выжить старика из леса. Но как это сделать? Долго думали, но не могли ничего придумать. Наконец самый старший шайтан, огромный, страшный, — звали его Панк-Панк — сказал:

— Я выйду к нему и скажу: «Я — Панк-Панк, самый страшный среди шайтанов! Давай, старик, бороться с тобой! Если ты меня поборешь, то можешь и дальше в нашем лесу охотиться. А уж если я тебя поборю — ты уйдёшь отсюда и больше никогда в лес не будешь приходить».

— Хитро ты придумал! — закричали шайтаны.

Отыскал Панк-Панк старика в чаще, подошёл к нему и сказал:

— Я — Панк-Панк, самый страшный среди шайтанов! Давай, старик, с тобой бороться! Если ты меня поборешь, то можешь и дальше в нашем лесу охотиться. А уж если я тебя поборю — ты уйдёшь отсюда и больше никогда в наш лес не будешь приходить.

— Хорошо, я согласен, — отвечает старик, — но только сначала ты поборись с моим младшим братом, а то я боюсь, что переломаю тебе все рёбра.

Повёл он страшного Панк-Панка к той пещере, где заметил медведицу, и говорит:

— Мой младший брат живёт в этой пещере. Зайди к нему и поборись с ним. А уж если его поборешь, тогда и я стану с тобой силой мериться.

Послушался его Панк-Панк и пошёл в пещеру. А медведица проснулась на шорох, поднялась на задние лапы, обхватила непрошеного гостя и давай его мять. Помяла-помяла, в пыли поваляла и сбросила в пропасть.

Выбрался Панк-Панк из пропасти еле живой, а старик тут как тут — стоит усмехается:

— Ну что, теперь со мной поборешься?

А Панк-Панк и слова не в силах вымолвить. Притворился, что не видит старика, и побрёл скорее в чащу. Кое-как добрался к своим, еле в себя пришёл, а потом поведал, что с ним случилось.

— Нет, никому из нас не побороть старика! — закончил он свой рассказ.

Стали шайтаны думать, советоваться, как дальше быть. Долго думали, но не могли ничего придумать. Наконец средний шайтан, самый ловкий и быстрый, — звали его Танк-Танк — предложил:

— Я выйду к старику и скажу ему: «Я — Танк-Танк, самый быстрый и самый ловкий среди шайтанов! Давай, старик, с тобой наперегонки побежим. Если ты прибежишь первым, то можешь и дальше в нашем лесу охотиться. А уж если я буду, первым — ты уйдёшь из нашего леса и больше никогда сюда не вернёшься».

— Хитро ты придумал! — закричали шайтаны.

Отыскал Танк-Танк старика в чаще, подошёл к нему и сказал:

— Я — Танк-Танк, самый быстрый и самый ловкий среди шайтанов! Давай, старик, с тобой наперегонки побежим! Если ты прибежишь первым, то можешь и дальше в нашем лесу охотиться. А уж если я буду первым — ты уйдёшь из нашего леса и больше никогда сюда не вернёшься.

— Хорошо, я согласен, — отвечает старик, — но только сначала ты моего сынка догони. Хочу убедиться, быстро ли ты бегаешь.

Повёл он Танк-Танка в ту сторону, где видел зайца, который спал под кустом. Не доходя до куста, остановился, поднял сосновую шишку и бросил в зайца, а шайтану сказал: «Беги за ним!» Заяц вскочил и бросился наутёк, а Танк-Танк помчался за ним следом.

а будет вам в жизни удача! Пусть не придётся вам рыться в стоге сена, потеряв иголку, пусть не доведётся потерять телят в горах и разыскивать их на обрывистых склонах, пусть не встречаются злые собаки, когда в руках нет крепкой палки, а если случится такое, пускай это будет у старого плетня! Пусть попадётся на пути вам только хорошее, и пусть всё дурное пронесёт мимо вас. Пусть всё плохое ветром от вас уносит, а всё хорошее ветром к вам прибивает!

Да сбудутся мои слова!

Расскажу я вам сказку. Слушайте её, не перебивайте, а потом скажете, хороша ли сказка моя.

1

тобы обрадовать вас хорошим, чтобы развеселить вас весёлым, расскажу вам эту сказку…

Когда-то, давным-давно, жил один воин. Он ездил по белому свету, выручал добрых людей из беды, наводил страх на врагов. Повидал он разные страны, побывал во многих битвах, а когда почувствовал, что прошла его молодость и надвинулась старость, решил вернуться в те места, где родился и вырос. А родился он в ауле среди высоких гор, возле быстрого Терека. Туда и направил он своего боевого коня. На привалах не задерживался, дорогу выбирал покороче, где встречал реку — переправлялся вплавь, где встречал лес — не объезжал его, а пробивался прямо через чащу. И всё торопил коня: хотелось ему поскорее родные горы увидеть.

И вот на двадцать третий день пути оказался богатырь у быстрого Терека. Крутая каменистая дорога вела в горы. Когда конь стал подниматься по дороге вверх, всадник придержал его и сказал:

— Поезжай потише, мой верный конь. Пока мы ехали к этим горам, я торопил тебя, просил мчаться быстрее ветра. На привалах не задерживался, дорогу выбирал покороче, где встречал реку — переправлялся вплавь, где встречал лес — не объезжал его, а пробивался прямо через чащу. Не терпелось мне, хотелось поскорее родные горы увидеть. Довёз ты меня до быстрого Терека. Теперь поедем не торопясь: я хочу насмотреться на горы, каждый камень, каждое дерево хочу я разглядеть получше. Ведь с той поры, как я уехал отсюда, много в Тереке воды утекло, много раз листва опадала в лесах.

Послушался верный конь седока своего, пошёл по дороге шагом. А воин, отпустив повод, вспоминал свою молодость, глядел по сторонам, рассматривал горы, старался ни одного дерева, ни одного камня не пропустить.

И вот вдали показался аул. Богатырь сразу узнал его, обрадовался и сказал своему коню:

— Наконец-то я снова вижу аул свой. Стану в нём жить и больше никогда его не покину. Скажи мне, мой верный конь, чего ты хочешь — жить при мне или по свету поездить?

— Я хочу ещё по свету поездить! Отдай меня молодому смелому джигиту, — отвечал конь человеческим голосом.

Всадник подумал-подумал и говорит:

— Будь по-твоему. Не пристало боевому коню на конюшне стоять. Подарю я тебя джигиту без коня, которого мы встретим в пути. Только ты его сперва проверь, дорожит ли он тобою. Если он проверку выдержит, служи ему верою, как мне послужил. А когда он отпустит тебя, разыщи меня снова.

— Хорошо, — произнёс конь, — я выполню твой наказ.

Пока всадник с конём своим говорил, из того аула, куда он направлялся, показался человек. Он шёл навстречу по той же дороге. Всадник подъехал поближе и увидел молодого джигита.

Когда воин поравнялся с ним, джигит почтительно поздоровался и посторонился.

— Далеко ли путь держишь, джигит? — спросил богатырь.

— Далеко ли, и сам не знаю. Иду я счастье своё искать.

— А почему ты идёшь пешком, разве у тебя нет коня?

— Сирота я. Нет у меня ни отца, ни матери. Кто же мне даст коня?

— А тебе по душе мой конь? Хочешь, я тебе отдам его?

— Таких прекрасных коней я только во сне видел. Но как же ты дальше поедешь, если коня отдашь мне?

— Бери, бери, до аула рукой подать, ноги меня донесут. А дальше я ехать не собирался. Садись в седло, нельзя без коня в далёкий путь отправляться.

Джигит помог воину слезть с коня, вскочил в седло, взял в руки повод.

Старый воин сказал:

— Теперь поезжай, ищи своё счастье, но запомни, что я тебе скажу на прощанье. Лучше моего коня есть на свете только один конь. Пока ты его не отыщешь, моего коня не меняй и никому не отдавай. А если добудешь того коня, отпусти моего, он отыщет меня.

— Спасибо тебе за коня. А твой наказ я крепко запомню, — ответил молодой джигит.

Попрощался он со старым воином, проводил его взглядом и поехал вниз по каменистой горной дороге.

«Теперь у меня есть конь. Не вернусь в аул, пока не отыщу своё счастье», — сказал про себя джигит и пришпорил коня. Конь помчался быстрее ветра. Расступились горы, остался позади Терек, а конь всё мчался и мчался.

Так они проехали три дня. На утро четвёртого дня вдруг впереди засверкала вода. Юноша подъехал поближе и оказался на берегу огромного, широкого и глубокого озера. Посредине озера виднелся островок с высокой каменной башней. Она сияла на солнце золотой крышей, серебряными окнами.

«Поплыву к этой башне, посмотрю, кто в ней живёт», — решил джигит и направил коня в воду. Конь покорился и поплыл к маленькому островку. Но он не забыл наказ старого хозяина своего и решил проверить, дорожит ли им новый хозяин. Когда до островка оставалось меньше половины пути, конь притворился, что тонет.

— Без тебя я не хочу жить! — воскликнул джигит и отпустил коня. — Выбирайся на берег, лучше пусть я погибну!

Но конь не дал ему утонуть.

— Держись за седло, — крикнул он человеческим голосом, — доберёмся до берега оба! Я только проверить хотел, дорожишь ли ты мною.

И они двинулись дальше. Конь плыл, а джигит за седло держался.

Плыли-плыли, пока волна не вынесла обоих на берег.

Джигит взял коня под уздцы, подвел к башне и привязал к железному кольцу, которое заметил у самого входа. Потом открыл серебряную дверь и смело поднялся в башню. А в той башне жила красавица, подобная солнцу. Джигит зашёл, поздоровался и попросил у девушки напиться. Девушка подала ему воды в дорогой чаше и бросила туда золотое кольцо. Юноша понял, что это значит: девушка увидела его мокрый бешмет и спрашивает, не поднялся ли он из-под воды. Он отпил несколько глотков, бросил в чашу сучок и вернул её девушке. Это был ответ: я прибыл сюда по воде.

— Садись, будь гостем моим и скажи, что привело тебя сюда, — сказала хозяйка.

Джигит молча смотрел на девушку и не мог отвести глаз, а потом сказал:

— Я вышел на поиски своего счастья, а как увидел тебя, сразу понял, что был бы счастлив с тобой.

Красавица ответила:

— Ты тоже мне нравишься, джигит. Сюда, ко мне, добраться не просто. Если ты хочешь, чтобы я стала твоей женой, ты должен вернуться на берег, отыскать человека по имени Силайма, узнать, здорова ли его жена, и выведать его тайну. Но никому не говори, куда ты едешь, и ни у кого дороги не спрашивай.

— Как же я того Силайму узнаю? — спросил джигит.

А девушка ответила:

— Узнать Силайму нетрудно: у него нет кончика носа; но почему его нет, того никто не знает. Это и есть тайна Силаймы. Он дал слово — открыть её только тому, кто совершит настоящий большой подвиг. Больше ничего я тебе сказать не могу. Хочешь — ищи Силайму, не хочешь — возвращайся домой.

— Я найду Силайму, всё узнаю о его жене и выведаю его тайну! — воскликнул джигит и тут же попрощался с хозяйкой башни.

Вышел он к своему коню, вскочил в седло, выбрался на берег и пустился в путь. Долго ли он ехал, коротко ли — догнал на дороге незнакомого всадника.

— Ассалам алейкум, добрый человек!

— Ва-алейкум салам! — ответил всадник.

— Куда путь держишь?

— К себе домой возвращаюсь. А ты куда едешь? — спросил незнакомец.

— А я счастье своё ищу.

Поехали они рядом. Джигит подумал-подумал и говорит:

— Я хочу подружиться с тобой.

— Сперва испытаем силу коней, потом сами померимся силами, а там посмотрим, можешь ли ты быть другом моим, — ответил незнакомец.

Пустили они коней вскачь — конь джигита вырвался вперёд. Потом спешились и стали мериться силами. Джигит изловчился и положил незнакомца на лопатки. Незнакомец сказал: «Теперь я вижу, что ты можешь быть моим другом. До сих пор ни один джигит меня ещё не побеждал».

Сели они на коней и поехали дальше. Едут джигиты и рассказывают друг другу разные истории. Вот увидели на пригорке большой каменный дом. Когда проезжали мимо, из дому выбежала девочка и сказала:

— Не шумите у этого дома: если проснётся Берзы Каза, не сносить вам головы.

— А кто такой этот Берзы Каза, что все его бояться должны? — громко спросил джигит.

— Тише! — испугался его спутник. — Берзы Каза — страшный волчище. На всём белом свете нет никого опаснее его. Не страшусь я никаких чудовищ, а вот с ним встречаться не решаюсь. Я за своего коня боюсь: он сызмала волков пугается.

Но Берзы Каза уже проснулся. Из дому послышалось его грозное рычание.

— Я приму с ним бой, мой конь не из пугливых. А ты отъезжай подальше, спустись в лощину и подожди меня! — крикнул джигит своему новому другу.

Едва спутник его отъехал, из дому показался страшный волчище Берзы Каза. Был он лохматый, огромного роста, с большущими клыками.

Джигит не испугался. Конь его тоже стоял как ни в чём не бывало.

— Давай бороться! — крикнул Берзы Каза.

— Давай! — смело ответил джигит и слез с коня.

Начали они бороться. Боролись час, боролись два, боролись три. Наконец джигит осилил Берзы Каза и подмял его под себя. Не давая волчищу опомниться, выхватил свой кинжал и снёс ему голову. А затем вскочил на коня и поехал в лощину, где друг его дожидался.

Направились они дальше и скоро оказались у какого-то замка. Друг подъехал к воротам и сказал:

— Вот в этом замке я и живу. Сделай милость, будь моим гостем.

Он привёл джигита в кунацкую, усадил, а сам вышел за угощением. Джигит осмотрелся и заметил, что в одну из дверей проникает какое-то сияние. Подошёл, приоткрыл дверь и удивился: на высокой постели лежала красавица. Сияние исходило от её лица, от её волос. Но глаза красавицы были закрыты. Красавица тяжело ворочалась и стонала. Когда хозяин вернулся, джигит не выдержал и спросил, кто это лежит в соседней комнате.

— Это жена моего брата. Она что-то вдруг занемогла и с каждым днём слабеет. Мы с братом не знаем, чем её вылечить. У всех лекарей побывали, все снадобья перепробовали, а ей всё хуже и хуже. Брат мой опять уехал искать лекарство, неизвестно — привезёт или нет.

«Пока не отыщу для неё лекарство, не поеду дальше, — решил джигит. Другу он ничего не стал говорить. — Вот приеду с лекарством, тогда и скажу. Пусть остаётся здесь. Мало ли что случиться может, потребуется помощь, а помочь будет некому». Когда его друг вышел из комнаты, джигит выбежал из замка, вскочил на коня и выехал в поле.

— Что ты решил? Куда нам следует ехать? — спросил у него конь после трёх дней пути.

— У моего друга есть брат, его жена прекраснее лучей солнца. Но она вдруг занемогла и лежит при смерти в замке. Я хочу помочь ей вылечиться. Пока я не найду для неё лекарство, не успокоюсь, — ответил юноша.

— Лекарство находится далеко отсюда, за двумя высокими горами, которые стоят так близко одна к другой, что и муравей не проползёт между ними. Время от времени горы расходятся, но это продолжается всего один миг. Когда они расходятся, между ними может проскочить всадник. Горы сразу с громом и грохотом сходятся. Всё, что попадает между гор, обращается в пыль. Когда подъедем вплотную, ты крикни, будто кричат пятнадцать человек, и ударь меня кнутом, будто ударили восемнадцать человек. Я брошусь вперёд, и мы проскочим между скалами, — посоветовал конь.

— Хорошо, я сделаю всё, как ты сказал, только поезжай побыстрее, чтобы нам поскорее вернуться, — ответил джигит.

старой сакле жил бедняк. Было у него три сына. Все вместе ходили они в горы валить для князя лес. Однажды старик простудился и слёг. Чувствуя, что больше ему не подняться, позвал сыновей, усадил перед собою и сказал:

— Пришла нам пора расстаться. По мне не горюйте. Живите дружно. Пусть каждый помнит: плохим быть легко, трудно быть хорошим. А на могилу мою положите большой кусок каменной соли. Да не забывайте наведываться туда.

Отец умер. Сыновья похоронили его с почестями, потом раздобыли глыбу соли, обтесали и поставили на могилу. Каждый день кто-нибудь из троих наведывался на могилу отца. И стали братья замечать, что глыба соли день ото дня становится всё меньше и меньше.

Старший сын предложил:

— Надо ночью посторожить отцову могилу. Видно, наша соль кому-то пришлась по вкусу.

Братья согласились.

Первым отправился старший брат. Пришёл к могиле, измерил верёвочкой высоту каменной соли, завязал узелок для памяти. Затем расстелил старенькую бурку, прилёг и ждёт. Ждал-ждал, а только стемнело — не выдержал и уснул.

Так было три ночи подряд.

На четвёртый день, прежде чем вернуться домой, старший брат достал верёвочку, приложил и заметил, что соли стало меньше.

Вторым отправился сторожить соль средний из братьев. Пришёл к могиле, измерил верёвочкой высоту соли, завязал узелок для памяти. Затем расстелил старенькую бурку, прилёг и ждёт. Ждал-ждал, уже и ночь наступила, а он всё крепится, старается не уснуть. Но в полночь не выдержал и заснул. Так было три ночи подряд.

На четвёртый день, собираясь домой, средний брат достал верёвочку, приложил и заметил, что соли стало меньше.

Третьим отправился младший из братьев — Али. Пришёл к могиле, но измерять соль не стал, а вынул лук, выбрал стрелу покрепче, положил старенькую бурку на землю, сел и ждёт. Ждал-ждал, уже и полночь миновала, но никого нет. Али сидит, не выпускает лука из рук. И только светать начало — глядит — надвигается с горы чёрное облако и опускается на могилу.

Али закричал:

— Эй ты, чёрное облако! Дух ли ты, человек ли, зверь ли — остановись!

А чёрное облако всё ниже и ниже опускается на землю.

Али натянул тетиву и выпустил стрелу. Попал прямо в середину облака. Облако превратилось вдруг в коня чёрной масти. «Вот кому наша соль по вкусу пришлась! Видно, волшебные кони не меньше простых любят соль лизать», — сообразил Али. Бросился он к чёрному коню и вскочил на него. Конь тут же взмыл вверх и семь раз облетел небо из конца в конец. Потом опустился на землю, тряхнул гривой, фыркнул и, довольный, проговорил человеческим голосом:

— Теперь-то на мне нет ни песчинки!

Али возразил:

— Кроме меня, джигита!

Чёрный конь понял, что седок попался не из робких. Придётся ему покориться.

— Отныне ты мой хозяин, а я твой верный конь. Спустись на землю, вырви волос из моей гривы и спрячь. Когда я буду тебе нужен, потри его в руках, и я явлюсь, как бы далеко ни находился, — сказал чёрный конь.

Али слез с коня, вырвал из его гривы волос, и чёрный конь умчался прочь.

На вторую ночь Али снова сел на бурку сторожить могилу. Когда начало светать, глядит — надвигается с горы белое облако.

а опушке дремучего леса, у родника с чистой водой, жил один бедный старик, и была у него дочь. Каждый вечер девушка ходила с кувшином по воду к роднику. Приметила её лягушка и говорит человеческим голосом:

— Ты ловкая и красивая! Но замуж выйдешь за спящего джигита.

Девушка не поверила. «Разве бывают такие джигиты? Напрасно лягушка пугает меня», — успокоила она себя, набрала воды в кувшин и пошла домой.

На другой день опять пришла с кувшином к роднику. И снова лягушка проквакала:

— Ты ловкая и красивая! Но суждено тебе замуж выйти за спящего джигита.

Девушка не поверила. «Придумывает что-то лягушка. Вчера говорила о спящем джигите, сегодня о спящем. Видно, дразнит меня от нечего делать», — успокоила себя девушка, набрала воды в кувшин и пошла домой.

На третий день она опять к роднику спешит. Не успела воды зачерпнуть, а лягушка уж тут как тут. Глянула на девушку выпученными глазами и проквакала:

— Ты ловкая и красивая! А всё-таки замуж выйдешь за джигита, зачарованного злыми колдуньями.

На этот раз девушка испугалась. Прибежала она домой и рассказала отцу, что ей лягушка наквакала.

— Этого быть не может, — ответил отец. — Если и есть где зачарованный джигит, то к чему тебе замуж за него выходить? Давай уедем отсюда — надо от беды подальше держаться.

Так и сделали. Собрали свои пожитки и пошли искать место поспокойнее. Шли-шли и в густом лесу наткнулись на замок, окружённый высокой стеной. Отец подошёл к воротам, хотел их открыть. Но ворота были на запоре. Навалился плечом, нажал что было сил — не помогло. А дочь его подошла, легонько толкнула — ворота широко распахнулись. Она прошла во двор, а отец не успел: ворота сразу захлопнулись. Девушка испугалась, хотела отворить ворота, чтобы впустить отца, но не смогла.

Посмотрела вокруг — нигде ни души. Решила в замок зайти. Поднялась по ступенькам, зашла в одну комнату — пусто, зашла в другую — тоже пусто, зашла в третью — опять пусто. Осмотрела весь замок. И только в последней комнате увидела, наконец, человека. Это был молодой джигит. Он лежал на постели, и девушке показалось, что он спит. Она окликнула его, потом ещё раз, погромче, но джигит не шевельнулся. Села девушка рядом на стул, взяла опахало, которое здесь лежало, и принялась им помахивать, чтобы джигиту легче дышалось.

День проходил за днём. Девушка не покидала замка, за спящим джигитом присматривала. Два года миновало с того дня, как она в замок вошла. Пошёл третий год. И вот однажды, когда и третий год был на исходе, в комнату, где сидела девушка, зашла незнакомая женщина. Это была служанка хозяина замка.

Девушка попросила:

— Будь добра, посиди возле спящего джигита, а я сбегаю посмотрю, что с моим отцом сталось.

Служанка молча взяла опахало и села на стул.

А девушка вышла из замка и отыскала в лесу отца. Он сделал себе саклю у дороги, вырезал для прохожих безделушки всякие и ждал, когда дочь вернётся. Обрадовались они друг другу, наговорились, и девушка опять в замок пошла. Отец наказал ей на прощание:

— Если тебе грустно станет, пришли кого-нибудь, я передам тебе говорящую куклу и прыгающего человечка. А если помощь потребуется, получишь от меня чудесный нож-самокол.

Пока девушка ходила к отцу, истёк третий год её пребывания в замке. Недвижный джигит очнулся и открыл глаза. Злые колдуньи усыпили его ровно на три года, но как только пошёл четвёртый год, их колдовство пропало.

Джигит поднялся и увидел рядом с собою служанку с опахалом в руке. А служанка потому и пришла в тот день, что последний год был на исходе. «Постою часок у его изголовья, он очнётся и решит, что это я за ним три года смотрела», — ликовала она, когда девушка ушла отца проведать. Всё вышло так, как она задумала. Хозяина замка растрогала верность служанки.

— Теперь здесь всё твоё, — сказал он служанке и объявил, что намерен на ней жениться. А девушку, которая вернулась из лесу, они сделали служанкой.

Нелегко жилось новой служанке: и хлопот по горло, и тоска да обида одолевают. Но вот хозяин замка собрался в город за свадебными покупками. Пришёл он к новой служанке и спрашивает:

— Что тебе из города привезти?

Она ответила:

— Из города мне ничего не надо. Но возле замка, у самой дороги, ты увидишь саклю. В ней старик живёт, разные безделушки мастерит. Привези мне от него говорящую куклу, прыгающего человечка и нож-самокол.

Джигит не забыл её просьбу. Приезжает вечером и привозит всё, что просила служанка: говорящую куклу, прыгающего человечка и нож-самокол.

Девушка поблагодарила его и ушла в свою комнату. Скоро оттуда плач раздался.

Хозяин тихо подошёл к двери и слушает.

А девушка посадила куклу и человечка перед собой и принялась рассказывать, что ей лягушка наквакала, как она потом в замок попала, что здесь случилось с нею, как она стала служанкой. Говорит, сама слезами заливается. А когда кончила рассказывать, воскликнула, глядя на живую куклу:

— Кукла, кукла, почему ты не плачешь от горя, разве тебе не жалко меня?

Кукла громко заплакала.

— А тебе не жалко меня? — спросила девушка, обращаясь к человечку. — Почему ты не подпрыгнешь, не упадёшь на каменный пол и не разобьёшься от горя на мелкие кусочки?

Прыгающий человечек взлетел в воздух, упал на пол и разбился на мелкие кусочки.

— А тебе за меня не обидно? — повернулась девушка к ножу-самоколу. — Почему ты не взлетишь вверх от горя, не ударишься о потолок, не упадёшь на меня и не вонзишься в моё сердце?

Взвился нож в воздух, ударился о потолок и полетел обратно. Но джигит рванул дверь, вбежал в комнату и успел оттолкнуть девушку в сторону. Нож-самокол упал на каменный пол.

— Я стоял за дверью и всё слышал. Теперь я знаю, кто за мною три года присматривал, — объявил джигит. — Будь моей женою.

Девушка побежала за отцом, привела его в замок. Устроили они свадьбу. За столом вспоминали свои злоключения и радовались, что всё дурное уже позади. На радостях и коварную служанку простили.

В дороге — какой бы далёкой она

ни была — один раз достаточно

хлестнуть хорошего коня. При

народе, на площади — какой бы

широкой она ни была — один

раз достаточно произнести

правдивое слово…

или два друга — Мовсур и Магомед. Сдружились они ещё мальчишками. Миновали годы, Мовсур и Магомед выросли, вместе с ними окрепла их дружба… Но теперь они жили в разных аулах.

Однажды Мовсур вернулся с пастбища очень усталый и поспешил лечь спать. А во сне он увидел, будто красавица Жова́р, дочь князя Мусы, который жил в трёх месяцах пути от их аула, назначила день и сказала: «Если ты сможешь добраться ко мне, то в этот день я уеду с тобой». Мовсур вскочил, словно подстреленный олень. Было ещё темно. Прошли только две части ночи, начиналась третья. Ночные звёзды разбегались в разные стороны, уступая небо предутренним звёздочкам.

«Что за сон мне приснился? — думал Мовсур. — Не может быть, чтобы в этом не было правды. Я должен разыскать дочь князя Мусы — иначе мне и джигитом называться нельзя».

До рассвета он уже не сомкнул глаз. Мать заметила, что он мало спал, но не стала ни о чём расспрашивать. Она только сказала:

— Сегодня я присмотрю за скотом. А ты можешь проведать своего друга Магомеда.

— Хорошо, я поеду к Магомеду, но, если не вернусь ни сегодня, ни завтра, ты обо мне не беспокойся. Знай, что я отправился в дальнюю дорогу, — ответил Мовсур матери.

Он оседлал своего коня и поехал к другу. Дети бежали за ним и кричали:

— Мовсур едет к Магомеду!

А те, что жили рядом с Магомедом, подбежали к его окну и крикнули:

— К тебе едет Мовсур!

— Ассалам алейкум, Магомед! — сказал Мовсур.

— Ва-алейкум салам! — отвечал Магомед.

Он помог другу сойти с коня, повёл его в дом, угостил. Потом Мовсур сказал:

— Приехал я звать тебя в путь-дорогу. Если согласен, то седлай коня, и мы поедем!

Магомед не спросил Мовсура, «куда мы едем», и Мовсур не сказал Магомеду, «едем туда-то и туда-то». Они выехали и пробыли в пути восемьдесят семь дней и восемьдесят семь ночей. Восемьдесят восьмой вечер застал их в густом лесу. Уже стемнело, когда они выехали на узкую тропинку. Тропинка привела их к чьей-то коновязи. Рядом из-под земли валил дым. Друзья слезли с коней, привязали их, подошли к тому месту, откуда валил дым, и заметили там ступеньки, ведущие в подземелье. Спустились вниз и очутились в просторной комнате. Людей в комнате не было; но посредине стоял стол, уставленный разными блюдами, из которых поднимался пар.

Ни Мовсур, ни Магомед не спросили, «что это такое». Они сели за стол, поели и легли спать. Прошло немного времени, и в печную трубу закричал кто-то снаружи.

— Я здесь! — ответил человеческий голос из комнаты.

Казалось, заговорил стол, потому что, кроме Мовсура и Магомеда, в комнате никого не было.

Мовсур уже спал крепким сном. Неизвестные голоса услышал только Магомед: он всё гадал, «куда это мы едем», и не мог заснуть. А невидимый опять крикнул:

— Я не могу пойти с тобой. У меня ночуют чужеземные гости. Надо их сначала в путь проводить. Ступай один!

Снаружи отвечали:

— Твои гости проделали путь в три месяца. Один из них увидел во сне красавицу Жовар, дочку князя Мусы. Она назначила день, когда он должен прийти за ней. Живёт князь за нашим морем. Завтра они подъедут к этому морю. Если они срежут ветку дуба, растущего у самой воды, и бросят её в море, то она превратится в мост. По мосту они смогут переехать через море. На другом берегу моря они увидят дом, а в том доме живёт старуха. Она поможет им добыть княжескую дочь. Но тот, кто услышит эти мои слова и расскажет о них другому, — тот превратится в кусок льда.

Голоса смолкли. Магомед долго ещё ворочался, потом и он уснул.

Рано утром друзья проснулись и пошли смотреть своих коней. А коней кто-то расседлал, стреножил, и они целую ночь паслись на зелёной поляне. Мовсур и Магомед переглянулись, но не сказали друг другу, ни слова. Оседлали они коней, потом вернулись в подземелье, чтобы попрощаться с хозяином, но он так и не показался. А стол опять был уставлен блюдами. Друзья поели, вышли из подземелья, сели на коней и пустились в путь.

Приехали они к морю, о котором ночной голос упоминал. Остановились. Куда ни посмотришь — всюду вода. И только далеко впереди узенькой полоской виднеется другой берег моря. Ни один из друзей не сказал: «Через это море не переплывёшь!» Мовсур хотел въехать в воду на коне. Но Магомед удержал его. Он глянул вокруг, увидел на берегу большой дуб, подъехал к нему, вынул кинжал, срезал ветку побольше и бросил в море. Тотчас перед ними вырос мост. Друзья поехали по нему. Подъезжая к другому берегу, заметили под скалой маленький домик. У домика стояла старуха.

— Да будет день твой хорошим, нани![7] Гости едут к тебе: верные друзья Мовсур и Магомед, — сказали джигиты.

— Да будет путь ваш благополучным! — приветливо отвечала старушка. — А я про вас знаю. С самого утра на море поглядываю — не покажетесь ли. Вовремя вы подоспели. Ведь завтра кончаются три месяца — срок, который дочь князя Мусы дала Мовсуру. Не приехали бы вы сегодня — пришлось бы уезжать ни с чем.

Всадники слезли с коней, привязали их к коновязи и зашли в старушкин домик. Она подвела их к окну и говорит:

— Видите на пригорке дворцы? Хозяин их — сам князь Муса. У князя есть золотых дел мастера. Я схожу к ним и закажу кольцо для Мовсура. Магомед пойдёт со мной. А ты, Мовсур, пройдись мимо того дворца, что поближе к нам. В нём живёт дочь князя. Она уже знает, что ты здесь. Но за ней строго следят. Когда будешь идти мимо дворца, Жовар заметит тебя. Если она что-нибудь бросит из окна, ты подними и уходи поскорее. Да смотри не оглядывайся.

Старушка сходила с Магомедом к мастерам. Мастера взялись сделать кольцо для Мовсура за день. Когда старушка и Магомед вернулись домой, Мовсур уже дожидался их. В руке он держал золотое яблоко: яблоко ему из своего окна украдкой бросила Жовар.

— Мовсур, — сказала старушка, — этим яблоком Жовар даёт тебе знать, что будет тебя ждать сегодня в яблоневом саду. Отправляйся вечером туда. Когда Жовар выйдет в сад, сияние её красоты озарит всё вокруг, ночь превратится в день. А тебя потянет заснуть. Но ты смотри не засыпай.

Вечером Мовсур оделся получше, пробрался в сад князя Мусы и стал дожидаться Жовар. Когда у входа в сад показалась Жовар, ночь превратилась в день. А Мовсур был так ослеплён её красотою, что тут же уснул. Жовар подошла к Мовсуру, посмотрела на него, посидела рядом, подождала, потом поднялась и говорит:

— Пора мне домой. Жаль, что ты не проснулся. Видно, устал в дороге!

Потом сняла с него шапку — чтобы он знал, что она была рядом, — положила на траву, а сама удалилась.

Мовсур проснулся. Сильно огорчённый тем, что заснул, он подобрал свою шапку, вернулся к старушке и рассказал обо всём, что с ним приключилось. Добрая старушка принялась его успокаивать.

— Не печалься, всё уладится, — сказала она. — Но ты должен знать, что Жовар насильно хотят выдать замуж за одного княжеского сына. Больше тебе нельзя ходить к дворцу. Если отец Жовар увидит, он обо всём догадается и бросит нас всех в темницу. Посиди дома, а мы с Магомедом сходим за кольцом и постараемся повидать Жовар.

Когда они получили у мастеров кольцо и проходили мимо дворца, Жовар бросила из окна золотую гроздь винограда. Старушка принесла её домой и сказала:

— Это значит, что сегодня вечером Жовар тебя ждёт в винограднике. Когда пойдёшь к ней, надень на палец это кольцо.

Едва стемнело, Мовсур пробрался в княжеский виноградник, где его ждала Жовар. Её красота опять его ослепила. Он остановился как вкопанный, потом опустился на землю и заснул. Но на этот раз Жовар догадалась, почему он заснул. «Видно, я его ослепляю», — подумала она. Посидела рядом, а когда стало светать, сняла у Мовсура кольцо с пальца и ушла. Мовсур проснулся и опять поспешил к старушке.

— Не печалься, всё будет хорошо, — успокоила его старушка, — но я узнала, что князь Муса не хочет откладывать свадьбу. Неспроста Жовар сняла у тебя с пальца кольцо. Это значит, что она просит тебя увезти её, потому что сегодня князь Муса намерен устроить свадьбу, выдать Жовар за князя, которого он выбрал ей в женихи.

Вечером старушка пошла на свадьбу, а друзьям наказала ждать её в условленном месте.

В самый разгар свадьбы, когда все гости князя принялись танцевать лезгинку, старушка сделала знак Жовар. Девушка незаметно вышла за нею. Старушка повела её туда, где их ждали Мовсур и Магомед.

Мовсур посадил Жовар рядом с собой на коня. Друзья попрощались с доброй старушкой, поблагодарили её за помощь и поспешили в обратный путь.

Не успели отъехать за ближайшую гору, как за ними началась погоня. Но беглецы уже были у моря, и Магомед бросил в воду дубовую ветку, которая у него была припасена. Перед ними тут же вырос мост. Как только друзья с невестой переехали на другой берег, мост исчез в волнах. Теперь погоня была не страшна.

Жовар спросила у Магомеда, как он сумел перекинуть через такое море мост. Но Магомед не мог ответить. Он промолчал.

Вот приехали они в знакомый лес и спустились в подземную комнату. Как и в первый раз, нашли в ней стол, накрытый для гостей. Поужинали и легли спать. Но Магомед и в эту ночь не сумел заснуть. Он вспоминал разговор, который услышал когда-то в этой комнате.

Во второй половине ночи, как и в первый раз, кто-то снаружи крикнул в трубу. Магомед прислушался. Голос сказал:

— Твои гости вернулись с невестой. Они доберутся к себе домой и справят свадьбу, которая будет длиться три дня и три ночи. На четвёртую ночь, когда жених и невеста уснут, из дыры в полу вылезет змей и задушит их. Тот, кто услышит эти слова и расскажет о них другим, превратится в кусок льда.

Наутро отдохнувшие путники тронулись в путь.

Хоть и была дорога длинная, но лошади были хорошие, они домчали их быстро.

Приехали втроем домой к Мовсуру. Мать Мовсура встретила их у ворот.

— Совсем я тебя заждалась, сын мой, теперь порадуюсь твоему счастью, — сказала она, обнимая его, красавицу невесту и верного друга Магомеда.

Сыграли они свадьбу. Когда свадьба кончилась, Магомед не уехал. Он сказал, что погостит ещё несколько дней. Этому Мовсур был очень рад.

Ночью Магомед пришёл и сел около двери комнаты Мовсура и стал ждать, что будет. В полночь, когда Мовсур и его молодая жена уснули, Магомед услышал какой-то шум. Он открыл дверь и увидел, что пол комнаты приподнялся и оттуда показалась голова змея. Магомед не растерялся: он схватил свою саблю, вбежал в комнату и изрубил змея на куски.

Мовсур проснулся рано утром и увидел зарубленного змея, а возле него спящего Магомеда. Он бросился к другу, разбудил, попросил объяснить, как он узнал, что ночью к ним заберётся змей. Магомед не хотел говорить, но, чтобы Мовсур не обиделся, рассказал ему всё, что знал. Но едва повторил слова, какие слышал в подземелье, как превратился в кусок льда и покатился по полу.

— Мой дорогой друг Магомед, без тебя я не хочу жить! — воскликнул Мовсур.

Он выхватил из ножен кинжал, приставил остриём к своей груди и схватил кусок льда, чтобы ударить по кинжалу и пронзить себе сердце. Но удара не получилось. От первого прикосновения к рукоятке кинжала лёд снова превратился в человека. Мовсур увидел перед собой живого и невредимого Магомеда.

Так и должно было случиться. Магомеда мог спасти только друг, готовый погибнуть вместе с ним. Мовсур доказал это и спас Магомеда.

И стали они жить-поживать, никогда уже не разлучались. И крепче их дружбы никто не знал.

или-были два князя. У одного из них было трое сыновей, а у другого — одна дочь. Оба князя были между собою в большой дружбе и, хотя жили в разных краях, часто ездили друг к другу в гости.

Но прошли годы, князья состарились.

Как-то раз один из них — тот, у которого была дочь, — приехал к другу в гости и сказал:

— Стал я старым и немощным. Не смогу по-прежнему часто приезжать к тебе. Но, чтобы ты помнил обо мне и знал всегда, как я живу, возьми на память вот эту стрелу. Когда у меня будет радость, на кончике стрелы выступит капелька молока; когда меня постигнет беда или горе, на кончике стрелы ты увидишь каплю крови.

Отдал он другу стрелу, простился с ним и уехал домой.

Дни шли за днями. Время от времени на стреле появлялась капля молока. Князь, у которого было трое сыновей, радовался: у друга случилось что-то приятное. Но вот однажды он взглянул на стрелу и встревожился: на кончике стрелы выступила капля крови. Очень это огорчило князя. Он стал задумчив и даже занемог. Сыновья спросили его, отчего он такой печальный, какое горе в постель его уложило.

Князь долго молчал, а потом промолвил:

— На стреле, которую оставил мне мой друг, выступила капелька крови. Это значит, что друга постигла беда. А я уже старый, помочь ему не в силах. Вот какое у меня горе. — Он тяжело вздохнул и прибавил: — Кто из вас хочет облегчить печаль мою, пусть поедет к моему другу и поможет ему, если ещё не поздно.

Сыновья ответили в один голос:

— Если есть между небом и землёй то, чем можно помочь твоему другу, мы достанем это и выручим князя из беды.

После такого слова, ни часу не медля, сели они на своих коней и поехали к отцову другу. Добрались до него, передали привет от своего отца и спросили, какое приключилось с ним несчастье. Князь ответил им:

— Меня постигло большое горе: несколько дней назад неизвестно куда пропала единственная моя дочь.

Братья дали князю слово: что бы с ними ни случилось, они разыщут его дочь и вернут её домой.

Простились джигиты с князем и поехали девушку разыскивать.

Ехали они, ехали и заехали в такое место, что угадать не могли, куда они попали — на луну или в подземное царство. Посмотрели братья вокруг, ничего не видно, только вдали заметили какой-то огонёк.

Остановились они, и старший брат сказал, обращаясь к младшим:

— Давайте решим, кому лучше ехать к этому огню. Но до этого пусть каждый скажет, что он умеет делать. Я могу семь дней провести под землёй, и никто меня не найдёт.

— Я могу ходить по воздуху, как по земле, — отозвался средний брат.

— А я умею ходить тише ветра. Могу из-под орлицы орлёнка вытащить, а она и не заметит, — сказал младший брат.

Старший подумал и принял такое решение:

— Тут как раз осторожность нужна. Поезжай ты, младший наш брат, и посмотри, что это за огонь впереди.

Младший брат сел на коня и поехал на огонь. Подъезжает и видит: это не огонь светится, а огненный змей сверкает. Змей спит, а рядом сидит дочь князя и плачет. Поспешил юноша к своим братьям и рассказал им, что видел.

Старший брат сказал:

— Кому же, как не тебе, умеющему ходить тише ветра, спасать княжескую дочь?

Не говоря ни слова, младший брат поскакал туда, где лежал змей. Подкрался к змею, посадил девушку на коня и вернулся с нею к братьям. Теперь надо было укрыться от змея. За это взялся старший брат. Он сделал так, что и девушка и братья оказались укрытыми под землёй. Семь дней оставались там, а на восьмой они стали задыхаться и решили выглянуть. Но только они появились из-под земли — накинулся на них змей, схватил княжескую дочь, поднялся с нею в воздух и скрылся.

— Ну, теперь ты выручай княжескую дочь! — говорит старший брат среднему.

Не промолвив ни слова, средний брат полетел по воздуху, настиг змея и вырвал у него девушку. Потом вернулся к братьям, и все они, вслед за старшим братом, скрылись под землёй. Опять пробыли они в своём укрытии семь дней. На восьмой день они стали задыхаться, хотели выбраться из-под земли, но увидели, что змей закрыл им все выходы.

— Я позволю вам выйти отсюда и отпущу вместе с дочерью князя. Но дайте клятву, что принесёте мне из дому то, что у вас есть, но о чём вы ещё не знаете, — сказал змей.

Братья пораскинули умом, посоветовались и согласились. Дали они клятву, какую требовало чудовище, — не задыхаться же под землёй. Змей выпустил их, а когда они вышли, он объявил:

— Пока вас не было дома, у вашей матери родился четвёртый сын, Хамбор; его вы и должны мне доставить, когда он подрастёт.

Услышав это, братья сильно опечалились. Но делать было нечего — они сели на коней и поехали. В пути джигиты заехали к отцову другу, отдали ему дочь, выслушали слова благодарности и вернулись к своим родителям.

Мать сразу заметила, что сыновья её вернулись домой опечаленные, и принялась допытываться:

— Отчего я вижу печаль на ваших лицах? Разве вы не рады, что исполнили поручение отца?

Поведали сыновья печаль свою: рассказали матери, что дали клятву отдать змею своего брата, который родился в их отсутствие. Мать заплакала, но мужу решила ничего не говорить. «Может, забудет змей о Хамборе», — утешала она себя.

А младший сын рос не по дням, а по часам. И года не прошло, а он уже юношей выглядел. Заметил Хамбор, что его мать всё плачет тайком, и спросил, какое горе заставляет её проливать слёзы. Мать и рассказала ему о змее.

— Не огорчайся и не плачь, не боюсь я змея, я сам к нему наведаюсь, как только стану взрослым джигитом, — проговорил Хамбор и побежал к своим товарищам.

Когда наступил срок, назначенный змеем, Хамбор выбрал себе оружие, попросил у старших братьев коня, вскочил в седло и поехал. Приехал к тому князю, что был другом его отца, попросился переночевать. Князь принял его как гостя, а потом спрашивает:

— Чей ты сын и куда едешь?

Хамбор рассказал хозяину, чей он сын и куда едет, что братья дали клятву доставить его змею и что он едет к чудовищу избавить братьев от гибели. Князь выслушал гостя и говорит:

— Ты молодой, а я старый. Мне уже и так недолго жить на свете. Прошу тебя: останься в моём доме. Всё, что видишь вокруг, пусть будет твоё. К змею отправлюсь я. Твои братья спасли мою дочь, теперь я выручу тебя.

Хамбор воскликнул:

— Никогда Хамбор так не поступит! — и, простившись с князем и его дочерью, поехал к змею.

Долго ли, коротко ли он ехал, но в один прекрасный день добрался до того места, где жил змей. Увидел он змея и говорит ему:

— Зачем тебе нужен Хамбор? Вот он сам к тебе приехал!

Змей ответил:

— Я съем тебя.

— Если ты меня победишь, то можешь съесть, — смело отвечал Хамбор. — Но мы ещё не померились силой. Хочешь биться — я готов, только, гляди, своей головы не потеряй!

Змей рассердился и зарычал:

— А если ты храбрый такой, добудь мне в невесты царскую дочь из-за семи гор, из-за семи морей. Коли добудешь, освобожу я твоих братьев от данной мне клятвы и тебя отпущу.

Хамбор согласился.

И вот поехал он добывать царевну. Ехал-ехал, и за семью горами, за семью морями повстречался ему на пути незнакомый город. Куда заехать, где остановиться, он не знал и решил довериться своему коню. Конь поехал по узкой улочке и остановился у небольшого домика, в котором жила одинокая старушка. Заметив всадника, старушка сама поспешила навстречу и пригласила его к себе. Хамбор спешился, отдохнул с дороги, а затем вышел посмотреть город. Неподалёку он увидел замок, со всех сторон огороженный острыми кольями. Вернувшись домой, он расспросил у старушки, чей это замок и почему он окружён острыми кольями.

Старушка рассказала Хамбору, что в этом замке живёт царская дочь. У царя двадцать два сына и только одна дочь, первая красавица на земле. Зовут её Альбика. Братья берегут её как зеницу ока. А колья ждут тех, кто дерзнёт свататься к ней.

Хамбор понял, что именно за этой красавицей послал его змей. Своей догадкой он поделился с хозяйкой. Когда старушка узнала о намерении Хамбора, принялась отговаривать его и просила даже близко не подходить к замку:

— У меня семь сыновей было. Каждый из них мечтал увезти Альбику. Но всех их погубили царские сыновья. Останься лучше жить у меня, будешь мне вместо сына, а про Альбику и змея забудь.

— Если я не вернусь, змей погубит моих братьев. Никогда Хамбор так не поступит! — воскликнул юноша.

Как его ни отговаривала добрая старушка, он решил пробраться в замок. Убедилась старая женщина, что Хамбор не откажется от задуманного, и решила ему помочь чем сможет. Порылась она в сундуке своём, нашла какую-то бусинку, протянула её смелому джигиту и сказала:

— Вот тебе чудесная бусинка. Пока она при тебе, ты сможешь превратиться в птицу, в зайца или даже в зерно, только надо сказать волшебные слова. Но не превращайся дважды в одно и то же, иначе погибнешь, как погибли сыновья мои.

Хамбор взял бусинку и пошёл к замку. А своего коня оставил он у старушки. Когда подошёл к замку, нащупал джигит бусинку в кармане, вынул и положил её в рот. Потом сказал:

— Пусть я стану уткой! — Мигом обернулся уткой и опустился на дорогу.

В это время царские сыновья возвращались с охоты и увидели утку.

— Возьмём её с собою, — решили они, — пусть наша сестра Альбика позабавится живой уткой.

Принесли утку в замок, отдали сестре. Альбика обрадовалась: она очень любила птиц, но видеть их ей приходилось редко, потому что из замка никуда её не выпускали.

Когда Альбика принесла утку к себе в комнату, птица вдруг закрякала, а потом сказала человеческим голосом:

— Пусть я снова человеком стану, — и тут же обернулась человеком.

Альбика сперва испугалась, вскочила с места, хотела закричать, позвать братьев. Но Хамбор успел сказать:

— Не зови братьев, послушай меня!

Альбика успокоилась.

Хамбор рассказал ей всё, как было. Закончил он так:

— Я пришёл из-за семи гор, из-за семи морей, чтобы увидеть тебя и с собой увезти.

— Мне нравится твоя смелость. Видно, добрый ты человек, раз на погибель ради братьев своих пошёл. Я согласна ехать с тобою, но сможем ли мы выбраться отсюда? Во дворце есть тайный ход, но я боялась одна спускаться туда и всё ждала случая, — сказала девушка.

— Выйти бы только из замка, а уж там положись на меня, — ответил Хамбор.

Девушка взяла его за руку и повела за собой. Тайным ходом, через тёмное подземелье, они выбрались из замка и прибежали к старушке, которая давно поджидала их. Конь был накормлен и осёдлан. Старушка пожелала молодым счастливого пути и проводила до окраины города. Хамбор и Альбина попрощались с нею, юноша пришпорил коня, и они помчались.

Вдруг позади послышался шум и топот. Обернулись они и увидели, что их догоняют двадцать два царских сына. Тут Хамбор вспомнил о бусинке.

— Надо нам спешиться, конь сам домой прискачет, а мы обернёмся птицами, — сказал он Альбине.

Отпустили они коня, Хамбор взял волшебную бусинку и произнёс:

— Пусть мы станем голубями.

В тот же миг они превратились в голубя и голубку. Поднялись в воздух и полетели дальше. Братья Альбики заметили голубей, догадались, что это Альбина с джигитом, и выпустили за ними ястреба. Стал ястреб настигать беглецов. Тогда голуби опустились на землю, и Хамбор воскликнул:

— Пусть мы будем зайцами!

В тот же миг из голубей они превратились в зайцев. Но царские сыновья выпустили на них свору гончих собак. Гончие так быстро мчатся, вот-вот настигнут зайцев. Вдруг Хамбор увидел на земле зёрна проса и воскликнул:

— Пусть мы станем зёрнышками!

Гончие подбежали, но зайцев уже не нашли: на земле только рассыпанное просо.

Братья Альбики вытащили из дорожных сумок петухов и пустили их клевать просо. Но пока петухи начали клевать зерно, Хамбор и Альбина обратились в ястребов, налетели на петухов и растерзали их. Потом взмыли в воздух и улетели так далеко, что царские сыновья совсем потеряли их из виду.

Избавившись от погони, Хамбор и Альбика снова приняли человеческий облик. Скоро к ним прискакал конь Хамбора. Они сели на коня и добрались в те края, где жил змей.

— Вот мы и приехали, — сказал Хамбор. — Здесь живёт змей, который послал меня за тобой. Но я не отдам тебя чудовищу. Ты хочешь стать моей невестой?

— Я бы рада быть твоей невестой. Но ведь змей погубит тебя или твоих братьев. Оставь меня.

— Никогда Хамбор этого не сделает! — воскликнул юноша. — Будь у меня две жизни — я обе отдал бы за тебя и моих братьев.

Спрятал он Альбину в укромном месте, а сам пошёл к змею.

— Привёз я царскую дочь, но не отдам её тебе. Давай будем биться!

Умеешь ли ты танцевать лезгинку

на пальцах? Можешь ли песню

спеть? Умеешь ли рассказать

сказку? Умеешь ли слушать её?

одном ауле жил старик со старухой. Было у них семеро сыновей, высоких и крепких. Когда наступала весна, братья вывозили на поле деревянный плуг, вспахивали землю и сеяли пшеницу. Затем брали борону, накладывали на неё камни, а сверху ещё сажали соседских ребятишек и боронили своё поле. Когда пшеница созревала, они косили её серпами, на двухколёсной арбе привозили домой и молотили каменным катком. После этого они поднимались на крутые горные склоны, косили траву и переносили её на себе домой — запасали на зиму корм скоту. Работали они дружно, никогда не ссорились. А старик и старуха не могли нарадоваться на своих сыновей.

Шёл год за годом, братья уже стали совсем взрослыми. И вдруг они стали замечать, что отец их чем-то опечален. Придёт вечером на майдан, где собирается весь аул, сядет в сторонке и сидит молчит. Не слушает, о чём говорят, не смеётся со всеми, сидит задумчивый и грустный. Долго не решались сыновья спросить у отца, отчего он печальный. Наконец самый старший из братьев, по имени Алхаст, решил поговорить с отцом.

Однажды вечером, когда отец молча сидел в стороне, Алхаст подошёл к нему и спросил:

— Дорогой дада[9], ты всегда грустный сидишь. О чём ты горюешь? Может, озабочен ты, будет ли в этом году урожай и справимся ли мы со всей работой?

Отец глянул на сына, подумал и ответил так:

— Дорогой мой сын Алхаст! Не тревожат меня мысли о бедности, не боюсь я, что вы с работой не справитесь. Думаю я всё время о том, что мы с вашей матерью уже старые, а вы ещё не женаты. Хотелось бы дожить, увидеть ваших невест, порадоваться вашему счастью. Ничем другим я не озабочен.

Внимательно выслушал Алхаст отца, ничего не ответил и отошёл. Детям не принято о таких делах говорить с родителями.

А на другой день он отправился за советом к одной старушке, которая жила неподалёку. Славилась она мудростью и советами своими многих из беды выручала. Послушала старушка всё, что ей Алхаст рассказал, подумала и говорит:

— Слыхала я, что у одного князя, который за чёрным лесом живёт, есть шесть дочерей. Ищет он для них шестерых женихов, но никак не может найти. А разлучать дочерей, выдавать их в разные края он не хочет. Пусть твои братья пойдут к нему, попросят отдать им в жёны шестерых дочерей. Но только скажи им: когда они пойдут через чёрный лес, хлынет ливень. Увидят они дом, в нём можно отдохнуть и переждать непогоду. Но пусть они помнят, что в этот дом можно зайти только один раз. Если они войдут туда второй раз, с ними приключится беда.

Старушка рассказала о тайне этого дома и научила, как надо поступать, чтобы спастись.

Поблагодарил Алхаст добрую старушку за совет, вернулся домой и поведал братьям, отчего грустит отец и какой совет дала ему мудрая старушка.

— Поезжайте за невестами к тому князю, что за чёрным лесом живёт, а я дома останусь, — сказал Алхаст под конец. И ещё наказал им помнить про дом в чёрном лесу и про то, что заходить в него можно только один раз.

Шесть братьев Алхаста сразу стали собираться в путь.

Надели бешметы из белой материи, чёрные черкески из домотканого сукна, обули чувяки на подмётке из буйволовой кожи, ноговицы из чёрного сафьяна, крепко затянулись поясами с блестящими бляхами и кинжалами, надвинули на брови высокие папахи с широким верхом. Затем попрощались с отцом и матерью, со своим старшим братом Алхастом и отправились в путь, по дороге, которая вела через чёрный лес.

Шли они, шли и видят у дороги дом, окружённый высоким забором. Только с ним поравнялись, надвинулись тяжёлые тучи, ударил гром, засверкали молнии — вот-вот хлынет ливень. «Что нам делать? — думают братья. — Если дальше сейчас пойдём — намокнем и нельзя будет в таком виде к князю являться». И решили они зайти в дом, непогоду переждать. А тут и ливень начался.

Зашли они в дом, а он — пустой. Оказались они в большой комнате. Стены увешаны коврами, в углу широкая постель. А над очагом висит котёл, и в нём варятся галушки — галнаш с мясом и тёртым чесноком. Рядом — стол на трёх ножках, на нём лепёшки из пшеничной муки, пироги с сыром, с картошкой.

Расположились братья, поели, отдохнули, потом глянули в окно — ливень уже прошёл, ярко светит солнце, и дорога уже просохла. Вышли они из дома и пошли дальше. Миновали чёрный лес, добрались до князя, у которого было шесть дочерей.

Князь встретил их, провёл в кунацкую, угостил, дал отдохнуть с дороги. Затем стал у них спрашивать, кто они, откуда, куда путь держат. Гости рассказали, что они — братья и пришли просить, чтобы князь выдал за них своих дочерей.

Князю гости понравились, его дочерям — тоже. И особенно рады были они, что гости — родные братья, и сёстрам не придётся разлучаться. Князь сказал, что он согласен отдать своих дочерей замуж за шестерых братьев.

Пробыли братья у князя день, другой, а потом отправились домой. Князь дал им лошадей, братья сели на них вместе со своими невестами и двинулись в обратный путь через чёрный лес.

Ехали-ехали, снова увидели дом, в котором останавливались, когда направлялись к князю. Только поравнялись с домом — надвинулись тяжёлые тучи, загремел гром, засверкали молнии. Вот-вот хлынет проливной дождь.

«Как нам быть? — думают братья. — Поедем дальше — промокнем и мы и невесты наши. А второй раз в дом заходить Алхаст нам не велел». Поколебались они и решили всё-таки зайти в дом. «Если первый раз ничего с нами не случилось, и второй раз ничего не будет» — так казалось братьям.

Слезли они с коней, помогли своим шестерым невестам на землю сойти, привязали коней к забору и пошли к дому. А тут и ливень хлынул.

Зашли в дом — а там опять никого. И снова они оказались в знакомой просторной комнате, увешанной коврами. Над очагом на цепи котёл висит, а в нём обед варится. А на столе — лепёшки из пшеничной муки, пироги и брага в кувшине.

Поели братья с невестами, отдохнули, а тут ливень кончился, выглянуло солнце, и они собрались уже выйти из дома, но вдруг дверь отворилась и дорогу им преградил циклоп — огромное одноглазое чудовище.

— Пусть шестой брат и его невеста останутся здесь, а остальные могут ехать домой! — проговорил он громовым голосом.

Тут-то братья поняли, что не зря предостерегал их Алхаст — не заходить дважды в лесной дом. Но делать было нечего. Те пятеро, которых отпустил грозный хозяин лесного дома, сели с невестами на коней и направились домой. А шестой брат Алхаста со своей невестой остался в лесном доме.

Скоро пять братьев приехали домой. Отец, мать и старший брат Алхаст обрадовались, когда увидели братьев с невестами. Но радость их была омрачена тем, что шестой брат не возвратился домой. Поведали пятеро приехавших, что с ними в лесном доме приключилось, когда они нарушили наказ старшего брата и вошли в него второй раз.

авным-давно, так давно, что никто и не помнит, когда это было, к одной девушке посватались два молодца: сын одной бедной вдовы Жоса́рко и спесивый наследный князь Тепсы́рко.

Девушке давно нравился Жосарко — удалой молодец, самый весёлый и смелый джигит в ауле. А на спесивого князя она смотреть не хотела. Но раз они посватались вместе, то надо было кому-то одному отказать. Но это было не так легко. Девушка подумала и дала им такой ответ:

— Кто из вас угонит у морских чудовищ их табуны, за того я и выйду замуж.

Девушка знала, что только Жосарко способен добыть эти табуны. Джигиты подумали подумали и собрались ехать за морскими табунами.

— Поедем вместе, — предложил князь Тепсырко. — Если один из нас погибнет в пути, табуны пригонит другой.

Жосарко согласился. Разошлись они по домам, чтобы приготовиться к отъезду. Князь выбрал себе скакуна чистых кровей, заказал у мастеров дорогое оружие, справил добротную одежду. Множество слуг хлопотало, собирая князя в дорогу.

А Жосарко вернулся домой и призадумался: где взять коня для похода, во что одеться, как добыть оружие? А его мать, старушка вдова, заметила, что сын невесел.

— Что сделалось с тобою, Жосарко? Ты ли это, самый весёлый джигит в ауле? Чем озабочен ты, в чём причина грусти твоей? — ласково спросила она у сына.

Жосарко ответил, что дал слово Тепсырко вместе поехать за морскими табунами, но нет у него ни быстрого скакуна, ни оружия.

— И кто мне скажет, где искать морские табуны, как отнять их у страшных чудовищ? — прибавил он, обращаясь к матери.

— А ты послушай меня, — отвечала вдова. — Совет матери многим джигитам помогал, поможет он и тебе. Не ищи молодого скакуна, возьми лошадку, которая от отца осталась. С виду она старая, но обогнать себя никому не даст. Она возила твоего отца за море и на дно морское и не позабыла ещё дороги туда. Научит она тебя, как табуны из моря вывести. А уж дальше — не оплошай сам. Если придётся сразиться с чёрными чудовищами морскими, первый поединка не начинай. Пусть они начинают. И запомни: от их стрел можно спастись только одним способом — подпрыгнуть из седла повыше, чтобы стрела над твоим седлом пролетела, а тебя не задела.

Обрадовал Жосарко материнский совет. Вывел юноша из конюшни отцовского коня, накормил его отборным овсом, напоил ключевой водой, расчесал ему гриву. А вдова отыскала старую одежду, в которой ездил в походы отец Жосарко, его тугой лук. Ещё принесла сыну крепкий кнут с узловатым кнутовищем.

— Без этого кнута с табунами тебе не справиться. Если от табуна отделится вожак и полетит на тебя, ударь его кнутовищем покрепче, и никуда он от тебя не уйдёт.

Когда настал день отъезда, вдова проводила Жосарко и сказала ему на прощание:

— Не по душе мне твой спутник, спесивый князь Тепсырко. Богатый он, а где княжеская спесь да богатство, там и без вероломства не обходится. Слушай меня. Если с тобой что-нибудь случится и ты не сможешь вернуться, попроси князя передать мне такие слова: «Кого отец мой не осилил, того победил я».

Жосарко постарался запомнить материнский наказ. Рано утром оба всадника — сын вдовы и князь Тепсырко — покинули родной аул.

Ехали они долго-долго. И наконец где-то на самом краю земли увидели море.

— Князь Тепсырко, ты спустишься на дно морское или останешься на берегу? — спросил Жосарко.

— Я подожду на берегу, — ответил князь.

— Хорошо, только сиди и на волны поглядывай. Если из глубины покажется пена краснее меди, знай, что дела мои плохи. Приди мне на помощь. Если же пена будет белее снега, знай, что я возвращаюсь с табуном. Седлай тогда своего коня поскорее — погоним табун вместе.

Жосарко хлестнул плетью коня и исчез в морской пучине. А князь спешился, отпустил коня пастись, а сам устроился поудобнее и стал ждать Жосарко.

Прошёл день, прошёл другой. Миновала неделя, за нею другая, но море оставалось спокойным и чистым. В начале третьей недели море заволновалось, забушевало. На воде появилась пена краснее меди: надо было спешить на помощь к сыну вдовы. Но князь Тепсырко побоялся броситься в море. Он решил подождать, что будет дальше. Вот море понемногу стало утихать. А через три дня на воде показалась пена белее снега. Тепсырко оживился, вскочил и оседлал коня. Только успел в седло сесть — из глубины показался измученный Жосарко. Впереди себя он гнал большой табун коней. Князь прискакал к табуну, и они с сыном вдовы погнали коней.

Ехали они много дней. Позади осталось уже немало пути. Вдруг жеребец красной масти вырвался из табуна и поскакал на сына вдовы. Жосарко ударил его кнутовищем в лоб и заставил вернуться обратно. Тогда рыжий жеребец рванулся туда, где ехал князь Тепсырко. Князь растерялся. Жеребец легко перемахнул через него и быстрее молнии умчался к морю.

Всадники погнали табун дальше. Тепсырко то и дело оглядывался. Вдруг он крикнул Жосарко:

— Погляди, какая-то туча догоняет нас!

— Это Чёрный Хожа, хозяин табуна, самый страшный из чудовищ. Рыжий жеребец донёс ему, что мы табун угоняем. Погонишь коней дальше или поможешь мне биться с морским чудовищем? — крикнул Жосарко, поворачивая своего коня.

— Лучше я погоню табун! — поспешил ответить князь.

Он поехал дальше, а Жосарко остался на месте. Чёрный Хожа подскакал к нему и осадил коня, подняв целую тучу пыли.

— А, это ты, Жосарко! — вскричал хозяин морского табуна. — Раньше твой отец не давал нам покоя, теперь ты за это взялся! Давай биться!

— Ярость тебя обуяла, покой ты потерял, морского табуна ты лишился. Тебе и начинать бой, — спокойно ответил Жосарко.

Чёрный Хожа натянул свой огромный лук и послал в Жосарко стрелу толще жерди. Но сын вдовы вовремя подпрыгнул и взлетел на семь локтей вверх. Стрела морского чудовища пролетела над седлом, даже не задев джигита. Оказавшись снова в седле, Жосарко выстрелил из своего лука и попал Чёрному Хоже прямо в сердце. Морское чудовище повалилось с коня.

Жосарко помчался догонять князя. Впереди себя он гнал рыжего жеребца и пригнал его к табуну.

Всадники вместе погнали морских коней дальше. Вдруг из табуна вырвался жеребец белой масти и устремился прямо на сына вдовы. Жосарко вспомнил материнский совет, ударил его кнутовищем по лбу и отогнал. Тогда белый жеребец бросился к Тепсырко.

Князь растерялся. Жеребец перескочил через него и стрелою умчался к морю.

Князь Тепсырко опять стал тревожно оглядываться. Не прошло и часу, как он вскричал в испуге:

— Жосарко, новая туча надвигается на нас!

— Не пугайся, — успокоил его сын вдовы. — Это средний брат Чёрного Хожи. Видать, белый жеребец передал ему, что мы угнали морской табун и убили его брата. Что ты будешь делать: погонишь табун дальше или поможешь мне справиться с чудовищем?

— Я погоню табун дальше, — поспешил ответить Тепсырко.

Сын вдовы остановился и повернул коня. На всём скаку к нему мчался средний брат Чёрного Хожи. Был он куда страшнее и больше, чем сам Хожа. Облако пыли поднялось выше гор.

— Так это ты, Жосарко! — загремел его голос. — Раньше твой отец не давал нам покоя, а теперь ты за это взялся! Давай биться, если не трус!

— Яростью ты охвачен, покой ты потерял, морского табуна и своего младшего брата ты лишился. Тебе и начинать бой, — спокойно промолвил Жосарко.

ередают старики, будто в прежние времена в Чечне жил весёлый и находчивый человек, которого прозвали Молла Несарт. Одни его считали всех мудрецов мудрее, другие называли презренным глупцом. Одни в нём души не чаяли, другие ненавидели и даже боялись. Одни его шуткам радовались, другие слышать о них не могли. Разные о нём рассказывали истории. И сейчас их помнят в аулах и городах. Послушайте их и судите сами, для кого Молла Несарт был словно кость в горле, а для кого его шутки служили отрадой.

олла Несарт разбил горшок. «Что делать с черепками? — подумал он. — Выбрасывать жалко». Собрал черепки, истолок их, порошок высыпал в мешочек и пошёл продавать. Шёл по аулу и кричал:

— Продаю порошки против крыс! Покупайте!

Его слова услыхал богач, у которого были большие сапетки, а в них множество крыс. Выбежал он и, не торгуясь, купил у Несарта его порошок. Несарт, довольный, пошёл домой.

Тем временем человек, купивший порошок, вспомнил, что не справился, как употреблять его в дело.

Догнал он Несарта и спрашивает:

— Как же этим порошком крыс травить?

— Очень просто, — говорит Молла Несарт, — надо поймать крысу и насыпать ей немного порошка в ноздри. Она тут же околеет.

— Так если крыса поймана, не легче разве пристукнуть её чем случится?

— Ты прав, это будет ещё лучше, умный человек, — воскликнул Несарт, — так и делай: и крыс не будет, и порошок останется целым!

рослышал о хитром Молле Несарте сам шах Тамерлан и решил посмотреть на него и проверить заодно его находчивость.

Позвали Несарта к шаху. Бывалые люди посоветовали Молле Несарту: «Без подарка к шаху грозному не являйся».

Понёс Молла Несарт шаху жареного гуся. Шёл-шёл и проголодался. Сначала пытался крепиться, потом не утерпел: отломал гусиную ножку и съел. Приходит к шаху и подаёт своё подношение. Шах заметил, что у гуся недостаёт одной ноги, и прогневался:

Как ты посмел одноногого гуся мне принести? Где его вторая нога?

— Вторая нога? — удивился Несарт. — А разве бывают и двуногие гуси? Как это удивительно! И почему это бог другим дал двуногих гусей, а нам только одноногих?

— Ты что, за глупца меня считаешь? Где ты видел одноногих гусей? — закричал шах.

Несарт спокойно ответил:

— Пойдём, покажу, — и повёл шаха на луг, где ещё раньше заметил гуся.

Гусь стоял на одной ноге, вторая нога была подобрана. Шах решил уличить обманщика, схватил камень и швырнул в гуся. Птица перепугалась и бросилась бежать.

— Видишь, Молла Несарт, сколько у гуся ног? — гордо изрёк шах Тамерлан.

— О, могучий шах! Что же удивительного в том, что в минуту опасности у гуся появилась вторая нога? Если в тебя бросить камнем, то можешь ли ты поручиться, что вместо двух ног у тебя со страху не окажутся вдруг четыре?

Шах не нашёл что ответить и поспешил перевести разговор на другое:

— Скажи мне, Молла Несарт, сколько на небе звёзд.

— Ровно столько, сколько шерстинок на моей папахе, — не задумываясь, ответил Несарт.

— Ты говоришь неправду! — воскликнул шах.

— Что ты, лучше быть немым, чем говорить неправду, — обиделся Молла Несарт и добавил: — Если ты не веришь мне, то сосчитай шерстинки на моей папахе, а потом пересчитай звёзды на небе, — и не я, а ты устыдишься за себя.

Шах проглотил обиду и задал второй вопрос:

— Молла Несарт, где середина земли?

Молла Несарт огляделся, заметил неподалёку курган, взбежал на него, воткнул в середину кургана палку и объявил:

— Середина земли здесь!

— Ты опять говоришь неправду! Я велю своим воинам отрубить тебе голову! — гневно промолвил шах.

— О грозный шах, казнить меня легче простого. Зачем таким славным воинам поручать столь лёгкое дело? Вели им лучше проверить мои слова, измерить землю, и ты увидишь, что бедный Несарт сказал правду.

Понял шах, что у Моллы Несарта на всё есть ответ. Решил не позориться и выгнал его прочь.

А Несарт только того и ждал.

днажды, когда Несарт возвращался домой, пошёл сильный дождь. Рядом была харчевня, и Несарт забежал, чтобы переждать непогоду. В харчевне было тепло и пахло шашлыком.

Когда дождь перестал, Несарт направился к выходу, но хозяин харчевни остановил его:

— Что же ты уходишь, плати сначала деньги!

— За что тебе деньги платить? — изумился Несарт.

— Как — за что? — сказал хозяин харчевни. — Разве ты не дышал вкусным запахом еды?

— Пахнет она вкусно, но я её и видеть не видел, и есть не ел!

— Всё равно плати деньги, не даром же тебе дышать запахом моего шашлыка! — не отставал хозяин харчевни.

Видит Несарт, что хозяина харчевни не переспоришь, и говорит:

— Хорошо, я уплачу тебе, дай только за деньгами сходить.

Пошёл он домой, взял деньги и вернулся в харчевню. А хозяин сидит, его дожидается:

— Принёс деньги?

— Принёс, — отвечает Несарт. Сунул он руку в карман и зазвенел монетами. — Слышишь, как звенят деньги?

— Слышу.

— Вот мы и в расчёте. Я нюхал запах твоего шашлыка, а ты слышал, как мои деньги звенят, — сказал Несарт и вышел из харчевни.

есарт проснулся ночью и кричит жене:

— Дай мне скорее очки!

— А зачем тебе очки, сейчас ночь?

— Мне приснился очень хороший сон, и я хочу как следует досмотреть его.

есарт бежал по аулу с таким видом, будто на пожар спешит. Все, кто попадался ему на пути, удивлялись:

— Куда так торопишься, Молла Несарт?

А он кричал в ответ, не убавляя шагу:

— Домой, за блюдами: на площади всем, кто желает, раздают инжир!

Всполошил Несарт весь аул. Люди толпой повалили на площадь за бесплатным инжиром.

Несарт подбежал к своему дому и кричит жене:

— Эй, жена, вынеси мне блюдо побольше!

— А зачем тебе?

— Побегу на площадь. Может, и в самом деле там инжир раздают.

ак-то раз Молла Несарт взглянул на свои чувяки и увидел, что правый совсем порвался. Пошёл к сапожнику:

— У тебя есть готовые чувяки?

— Есть, — отвечает сапожник.

— Продай мне чувяк на правую ногу.

— Кто же продаёт один чувяк?

— Но зачем мне два, если один у меня целый? — отвечал Молла Несарт.

— А куда я второй дену? Выбросить прикажешь?

— Зачем выбрасывать? И двух месяцев не пройдёт, как за ним покупатель явится.

Сапожник посмеялся и решил продать весёлому Несарту один чувяк, хотя и не очень верил, что за вторым кто-нибудь придёт.

Через два месяца опять к нему постучался Молла Несарт.

— А, это ты? — обрадовался сапожник. — Видно, хочешь узнать, продал ли я второй чувяк? Нет, не продал: покупатель не нашёлся.

— Покупатель перед тобой. Теперь у меня левый чувяк порвался, и я пришёл купить у тебя новый, — сказал Несарт.

— Почему же ты сразу не купил оба?

— Купишь оба — будут они новые оба, а потом оба станут старыми. А если покупать, как я покупаю, один всегда будет новым. К тому же на два чувяка сразу я никогда не наберу денег.

еловека, которого чеченцы звали Несартом, в Ингушетии издавна знали под именем Цагена. Цаген — двойник Моллы Несарта — такой же находчивый, такой же весёлый и столь же любимый добрыми людьми. Вы послушали о Молле Несарте. Теперь послушайте о Цагене…

дин вред и никакой пользы мне от него», — решил Цаген про быка и повёл его продавать.

На базаре Цагена заметили три купца и сговорились его обмануть.

Подходит один и спрашивает:

— Сколько просишь, Цаген, за козу?

— О какой козе ты говоришь? Ведь это бык! — отвечает Цаген.

Купец усмехнулся и отошёл. Подходит второй:

— Цаген, сколько просишь за козу?

— У меня нет козы; если хочешь, то купи быка, — сердито ответил Цаген, указывая пальцем на быка.

Купец отошёл, не сказав ни слова.

«Может, это в самом деле коза, а не бык? — усомнился Цаген. — Если бы я привёл быка, то зачем люди бы стали называть его козой?»

В это время подходит третий купец:

— Продаёшь козу, Цаген?

— Продаю, — угрюмо отвечает Цаген.

— Сколько просишь?

— Два тума,[10] — сказал Цаген. Отдал он быка за стоимость козы, вернулся домой и говорит жене: — Ва, жена, оказывается, мы принимали козу за быка.

— Как же он стал козой? У нас был бык. Почему ты так говоришь? — забеспокоилась жена.

Когда он всё рассказал, жена говорит:

— Надули они тебя.

«Ну, так это им не пройдёт», — решил Цаген. Он сделал себе пёструю шапку из лоскутков белых, красных, чёрных, синих, жёлтых, коричневых. Потом взял шапку и отправился в город. Зашёл в харшину[11] и говорит хозяину:

— Завтра я приду к тебе, буду пить, есть, а потом махну пёстрой шапкой и выйду. Ты меня не останавливай. Вот тебе деньги вперёд.

— Хорошо, я не скажу тебе ни слова, — ответил хозяин харшины.

Цаген зашёл и в другие две харшины и тоже оставил деньги. Потом отыскал купцов, которые купили у него быка, а уплатили за него как за козу, и стал приглашать их в харшину.

— Мы сыты, только недавно ели, — отговаривались купцы, но Цаген настоял на своём.

Привёл он их в харшину, напоил, накормил, а когда уходил вместе с купцами, денег платить не стал, только шапкой махнул.

— Почему ты денег не заплатил? — спрашивает один из купцов.

— Разве у меня нет шапки? С такой шапкой в харшинах денег не платят, — уверенно отвечал Цаген.

Купцы засомневались и, чтобы убедиться, попросили Цагена повести их во вторую харшину, потом в третью. Всюду они ели, пили, но денег не платили.

«Вот бы нам такую шапку!» — подумали жадные купцы.

— Не продашь ли шапку? — спросили они у Цагена.

— Нет, ни за что не продам! — ответил Цаген.

Купцы всё настаивают на своём, обещают хорошо заплатить.

— Ну что же, — ответил наконец Цаген. — Видно, вы от меня не отстанете. Так и быть, продам вам шапку, хотя никогда об этом и не думал.

— Сколько просишь?

— Сто тумов.

Купцы пробовали торговаться, но Цаген сказал:

— Вы сами уговорили меня продать шапку. Я продавать не собирался. Чего же вы торгуетесь?

Уплатили купцы сто тумов. Цаген взял их и отправился домой.

А купцы поспешили в харшину, да ещё друзей своих позвали: решили похвастаться выгодной покупкой. Пришли, заказали самое лучшее угощение и самые дорогие вина. Поели, попили, потом встали, помахали шапкой и направились было к выходу. А слуги к ним:

— Почему денег не платите?

— Ведь у нас шапка! — гордо ответили купцы и опять помахали пёстрой шапкой.

— Какая ещё шапка! Деньги платите, нечего шапкой размахивать! — услышали они в ответ.

Переглянулись купцы растерянно и догадались, что Цаген их провёл: вернул себе деньги за быка.

один летний день те самые купцы, взяли у Цагена быка, а заплатили как за козу, покупали на реке улов у рыбаков. Цаген заметил их. «Проучил я вас, когда шапку из лоскуточков купить заставил. Подшучу-ка над вами ещё раз!» — решил Цаген. Когда купцы сложили рыбу и стали деньги рыбакам отсчитывать, он выбрал большую рыбу, вложил ей в рот кукурузное зерно и скрылся.

Купцы поехали по дороге, а Цаген вышел им навстречу по другой дороге и спрашивает:

— Что везёте в арбе?

— Улов закупили у рыбаков.

Цаген притворился испуганным:

— Уж не мою ли любимую рыбу продали они вам? Я её третий год ращу.

— Что ты говоришь? Разве среди многих рыб можно узнать какую-то одну?

— Свою я сразу от чужих отличу. Я её кукурузой кормлю, — ответил Цаген и подошёл к арбе. Достал большую рыбу, открыл ей рот, а во рту кукурузное зерно лежит. — Вот она, рыба моя! Вы уж на меня не обижайтесь, я отнесу её обратно в реку.

Купцы поверили и отдали рыбу Цагену.

ришла весна. Цаген решил вспахать поле и посеять кукурузу.

— Ва, аллах, — сказал Цаген, — помоги мне кукурузу вырастить; если урожай будет хорошим, половина его — твоя.

Вспахал на склоне горы клочок земли и засеял его. Когда кукуруза взошла, хорошо прополол. Кукуруза созрела, Цаген собрал урожай. «Я пахал, сеял, полол кукурузу. Зачем я буду аллаху отдавать половину?» — подумал Цаген и убрал зерно в дом. Аллах возмутился:

— Где моя половина?

— Ва, аллах, сеять ты не помогал; когда я полол — тебя тоже не видел. Разве так помогают в работе? Не дам тебе ни зёрнышка, — ответил Цаген.

Прогневался аллах. В небе загремел гром, засверкали молнии и пошёл проливной дождь.

— Не старайся напрасно, не освещай мою саклю молниями — кукурузы всё равно не увидишь! — крикнул Цаген аллаху.

лубоко за полночь в дверь Цагена кто-то громко постучал. Цаген вскочил:

— Кто там?

— Впусти божьего гостя!

Цаген подумал, что какой-нибудь бедный человек просится в дом. Он быстро оделся, отворил дверь и выглянул на улицу. Там стоял незнакомец в богатой одежде.

— Я пускаю в свою саклю только бедных гостей. Тебя она недостойна, — произнёс Цаген и повёл незнакомца к мечети.

— Божьих гостей вроде тебя радушно принимают здесь! Располагайся! — сказал Цаген и вернулся к себе домой, оставив гостя около мечети.

улла попросил Цагена:

— Помоги мне в пятницу созвать народ на большую молитву.

Цаген согласился и тут же принялся кричать и созывать людей в мечеть.

— Ва, Цаген, зачем ты сегодня их созываешь, ведь на большую молитву народ надо по пятницам собирать! — всполошился мулла.

— Может быть, они и соберутся в пятницу, если я начну их созывать в четверг, — ответил Цаген.

з окна своего дома Цаген увидел, как под проливным дождём по улице бежит мулла.

— Ва, мулла, ты что бегаешь как мальчишка? — крикнул ему Цаген.

— Бегу, чтобы не промокнуть! — сердито ответил мулла.

— А разве ты забыл свою проповедь? Ведь дождь — благодать божья, а от благодати и кары всевышнего не пристало скрываться?

— Ты прав, — произнёс мулла и пошёл дальше шагом. Пока добрался домой — промок до нитки.

Через несколько дней снова лил дождь. Из окна своего дома мулла увидел Цагена, летящего под дождём как ветер.

— Ва, Цаген, ты, что так быстро бежишь, ведь дождь — благодать божья? — ехидно закричал мулла Цагену.

— Не смею топтать благодать божью! — ответил Цаген не останавливаясь.

обрались горцы на сходку. Пришёл сюда и богач и принялся хвалиться:

— Мой отец был самым богатым человеком в этих краях. Своим стадам да табунам он и счёту не знал. На ночь он загонял их в сарай, а сарай был такой большой, что пока жеребёнок пробегал его из конца в конец, становился взрослым конём.

— Что же тут особенного? — не выдержал Цаген. — Послушай лучше про моего отца. У него не было табунов, но была зато жердь, которая доставала до самого неба. Той жердью отец разгонял тучи, и солнце освещало всю землю.

— Ты говоришь неправду, — закричал богач, — не было такой жерди!

— Была, — спокойно возразил Цаген.

— А если была, то где её хранили? — ехидно спросил богач.

— Как, ты и этого не знаешь? — удивился Цаген. — А ведь её хранили в том самом сарае, о котором ты говорил.

Тут все засмеялись, и богач понял, что хитрого Цагена ему не переспорить.

днажды Цаген тяжело заболел. За душой Цагена по велению аллаха явился ангел и вошёл к нему в дом.

— Что привело тебя ко мне? — спросил Цаген.

— Я прислан аллахом за твоей душой, — ответил ангел.

— Раз аллах прислал, делать нечего. Но есть у меня последнее желание: прежде чем умереть, я хочу совершить пятикратную молитву. Дай мне время на это, — попросил Цаген.

Ангел пошёл к аллаху.

— Можно ли выполнить последнюю просьбу Цагена? — спросил он и передал слова Цагена.

— Раз он хочет принести мне пять молитв, — обрадовался аллах, — подожди, пока он не произнесёт их.

Цаген быстро сотворил утреннюю и обеденную молитвы, но об остальных трёх и думать забыл. Аллах подождал-подождал и присылает ангела, чтобы Цаген поторопился с молитвами и поскорее отдал свою душу.

— Нет, нет, последние молитвы я произнесу тогда, когда мне надоест ходить по земле, — ответил Цаген. — А это будет не скоро, так и передай аллаху.