Фиби — красивая и бойкая журналистка, которой нужна сенсация. Зиг — суровый начальник службы безопасности станции в самой дальней точке космоса. Его главная задача сделать так, чтобы никаких сенсаций не произошло. Но авария всё-таки происходит, и в погоне за первой полосой Фиби может разрушить карьеру Зига, а может… найти любовь! Что она выберет?
1.0 — создание файла
— Пс-с, Фибс!
Лохматая блондинистая голова Дина, моего оператора, показалась в дверном проёме камбуза. Я поспешно свернула скриншот с видео, на котором крупная волосатая ладонь лапала мою грудь. Открыла карту станции на планшете и сделала вид, что старательно её изучаю. Мельком отметила улыбку Дина до ушей и хитрый прищур серых глаз. Он что-то почуял.
— Та-а-ак, — протянула я, постучав ногтями по пластиковой крышке кофемашины.
Камбуз правительственного корабля Конфедерации, где я ещё несколько минут назад наслаждалась завтраком из брускетты с красной рыбой, напоминал пятизвёздочный ресторан в миниатюре. А после сообщения мистера Петерса стал напоминать его бордель. Здесь тоже сладковато пахло дорогим фруктовым вином. Сочные банановые пальмы по бокам кожаного диванчика мягко трогал синевато-лиловый холодный свет ламп. Невольно вспомнилось, как на похожем диване меня раздели, и я умоляла дать отсрочку.
Полчаса назад мы вышли из прыжка в системе тройной звезды Алголь, неподалеку от станции, где сенатор в окружении таких же высокопоставленных прилизанных хмырей торжественно перережет ленточку. Даст зелёный свет на добычу драгоценного металла.
И, как только заработала связь, мистер Петерс прислал мне скриншот из видео. Голоса небесных тел. Того самого видео, где я стою на коленях. А сраный упырь из его охраны расстегивает мне пуговицы на рубашке, делая декольте непозволительно глубоким. Голос Петерса звучал в голове сиплой насмешкой: «Если не будет сенсации, то ты мне все деньги отработаешь телом, Фиби. Так что прояви чудеса обольстительности и добудь сенсацию».
Я перевела взгляд с планшета вниз, на свою обнаженную грудь под атласным пиджаком. Уж точно я постаралась быть обольстительной. Я улыбнулась, отгоняя грустные мысли. Справлюсь. Сенсация точно будет.
Сердце застучало при мысли, что, если здесь вскроется какой-то скандал, то моя карьера взлетит стремительной ракетой на верхушку журналистского Олимпа. И я смогу, наконец, расплатиться с Петерсом. Кстати, однажды у меня получилось сверкнуть яркой звёздочкой на Олимпе, жаль ненадолго задержалась там.
Дин заговорщически понизил голос, возвращая мои мысли к сенатору:
— Кажется, у сенатора интрижка с секретаршей. Всю ночь слушал их охи-вздохи.
— И? — спросила я, отложив планшет на барную стойку.
Дин стушевался, запала поубавилось. Он посмотрел на меня виновато, сдвинув брови к переносице. Мне никогда не нравился у мужчин взгляд побитой собаки, но у него это получалось по-дурацки мило. Даже не раздражало.
— Показалось, это интересный материал, — прошептал Дин и многозначительно кивнул себе за спину, намекая на готовый сюжет для первой полосы.
— О, голоса небесных тел, показалось ему! — я закатила глаза. — Дин, ну что это за материал? Кому интересны интрижки? Мы здесь не за этим.
Я отвернулась к жужжащей кофемашине, посмотрела в её блестящую отполированную поверхность и поправила прядь. Сегодня всё должно быть идеально, включая меня. В конце концов, не каждый день открывается станция в дальнем космосе. Интрижка с секретаршей? Пф… Это не та сенсация, что мне нужна. Слишком мелко.
Дин как верный, но недалекий оруженосец, не догадывался об истинной сути нашего дела, потому старательно выискивал, за что зацепиться. А, между тем, все просто: у меня была наводка. Не все так гладко на станции, как это рисует её начальник. И кому, как не мне, в этом разбираться.
— Да что может быть интереснее похождений сенатора на этом параде лицемерия? Ну, планета. Ну, платины дофига. Думаешь, работяги напьются в честь открытия и устроят демарш?
— Ну, может, не напьются. Но пожаловаться на плохие условия, низкую зарплату и ненормированный график вполне могут, — я допила кофе. Одёрнув ворот белого атласного пиджака, протянула Дину свой планшет. — А там уже сообразим, как выкрутить.
— Раздуем как обычно? — улыбнулся Дин, убирая планшет в рюкзак.
— Не раздуем, а приукрасим!
— Я зову тебя профессионалом, а должен — су…. — он не договорил, поймав мой укоризненный взгляд.
Тут голос бортового компьютера объявил:
— Прилёт на станцию “Платинум” через десять минут. Просьба всем занять места в общем зале. Включить систему безопасности. До стыковки не покидать посадочные места.
Мы с Дином зашагали в сторону общего зала, откуда уже слышались лошадиное ржание секретарши и басовитые мужские голоса. Сенатор, кроме длинноногой помощницы-блондинки, взял с собой на открытие станции весь свой журналистский пул.
Еще в космопорте, среди прочих журналистов, я увидела Лану Ласкарис: длинную, худую, как палка. На лице — извечное презрение. К людям или жизни — чёрт знает. Вот уж кто действительно сука, каких поискать.
Мы с Ланой бодаемся на журналистской арене уже несколько лет: кто быстрее возьмёт интервью, кто ироничнее напишет о новом законе, кто, твою мать, первее осветит открытие станции. И как только она затесалась в ряды сенаторских журналюг?
Собравшись, я натянула обворожительную улыбку и толкнула дверь.
— А, мисс Экспосито! — воскликнула секретарша, включая магнитную систему безопасности в своём кресле. — Мы как раз говорили о вашей последней статье. Она… впечатляющая.
На этих словах Лана засмеялась, а спустя мгновение смех подхватили остальные. Я стиснула зубы от раздражения. Плюхнулась в свободное кресло рядом с сенатором, обогнав Лану. Но настроение это обратно не подняло.
А ведь утро так хорошо начиналось… Я уже почти забыла, что мне грозил иск за клевету после моего недавнего расследования. Именно поэтому мне так нужна сенсация на “Платинуме”, чтобы вернуть репутацию. Пришлось использовать все свои связи, чтобы сюда попасть.
— Мисс Экспосито, — улыбнулся сенатор. — Какое приятное соседство. Помню вашу авторскую рубрику в новостях на СНН.
— Ничего себе, вы смотрели? — усмехнулась я, краем глаза подглядывая за Ланой.
— Моя жена обожала. Считала вас очень стильной.
Когда я нажала на кнопку включения системы безопасности, Лана побагровев от злости, осмотрела оставшиеся места, прикидывая, куда бы ей теперь сесть. Сотрудник корабля поторапливал, и ей пришлось устроиться рядом с толстым работником министерства.
Корабль качнуло. Слова благодарности сенатору за комплимент застряли в горле. Лана, ещё не успев закрепиться, выпала из кресла, ударившись носом о подлокотник. Кровь брызнула на брюки толстяка. Хорошо, что я сидела подальше, а то атласный костюм было бы не спасти.
О да, Фиби, сейчас самое время переживать за шмотки. Человек вообще-то ударился.
Под оханье и гудение в зале Лана села обратно в кресло, а Дин, сидевший через одного, передал ей салфетки и медицинский гель. Хм… Нравилась она ему, что ли?
Неожиданно вой тревожной сирены вдарил по ушам, корабль вновь тряхнуло. Неприятно так тряхнуло. Я испуганно оглянулась на Дина, он схватился за подлокотник кресла, чтобы избежать судьбы Ланы и её носа.
— Какого чёрта?! — завопил сенатор, вцепившись в мой локоть. — Охрана!
Он, видимо, привыкший, что на Земле по такому окрику сразу появлялись накачанные амбалы, готовые вытащить сенатора из любой задницы, запамятовал, что здесь из охраны только парочка солдат военного корпуса. И им явно не до сенаторских визгов.
Корабль завибрировал, загудел, словно его разрывало снаружи громадное чудовище. С потолка прямо перед моими ногами упал продолговатый осветительный прибор. Не разбился, но покатился по мелко дребезжащему полу. Меня окатило холодом. Леденящая дрожь прошлась по спине. В открытом космосе такие встряски не сулят ничего хорошего, и спасения можно не дождаться.
Голоса небесных тел, что происходит? Дыра в корабле? Я сразу выстроила фатальную цепочку событий: пробоина — разгерметизация — смерть.
Охренеть…
Дальний космос неумолим. Холодный, смертоносный. Но красивый. Сентиментальность мне всегда была чужда, но здесь, на станции у тройной звезды Алголь, я чувствовал, как волосы приподнимаются на затылке, когда я гляжу в смотровой экран.
Алголь — «Аль-гуль», с арабского переводится, как чудовище. В созвездии Персея звезда изображается, как глаз медузы Горгоны, который обращал всё живое в камень. В астрологии Алголь одна из самых неблагоприятных звёзд.
Да, и дёрнул же черт руководство Конфедерации Земли построить здесь станцию. Хотя нет, дёрнул не черт, дёрнул бич человечества под названием жадность.
У одной из звёзд есть планета почти полностью состоящая из платины. Вот поэтому мы и торчим здесь.
Сейчас в смотровое окно я наблюдал, как к станции медленно подползал помпезный корабль сенатора Конфедерации Филиппа Моне III. Здоровенное судно, в котором в каждой каюте, наверное, джакузи.
Да, на станции именитым гостям придётся подстроиться к более умеренному быту. Никакого шведского стола, душ один на каждый жилой отсек. Рабочие уже написали кучу жалоб на ненадлежащие условия жизни. А всё почему? Конечно, жадность корпорации. Кто тут, на фронтире будет следить за условиями для работяг? Редкий профсоюз сюда заглянет, чтобы устроить проверку. Конечно, в колониях Империи на Альфа Центавра ещё хуже, но на то она и Империя, а мы ж играем в гуманистическое государство.
За толстенным прозрачным пластиком смотрового окна корабль, по форме напоминающий наконечник копья, замедлился. Сенаторское судно уже готовилось к стыковке.
— Тайсон, вы настроили систему рукавов? — спросил я по связи главного техника.
Этот молодой ещё совсем парень работал у нас полгода, но я быстро повысил его до начальника смены, потому что он оказался на редкость смышлёным.
— Сэр, вы же сами проверяли десять минут назад, — хмуро сказал он.
— Ну мало ли, кто-то из вас напортачил…
— Нет, сэр, мы не портачили. Всё готово, — отмахнулся от меня Тайсон, и я даже почувствовал укол совести, что наговариваю на своих людей.
— Мне точно не нужно спуститься и всё проверить ещё раз? — всё-таки спросил я, ну так, чтобы удостовериться, обратился к нему, как к доверенному лицу.
— Сэр, да это же плевое дело, — с выдохом ответил Тайсон.
— Не каждый раз к нам стыкуется судно высокопоставленного чиновника.
— Всё пройдёт хорошо.
А меня не покидало чувство, что нужно спуститься. Усилием воли я остался на месте. Пора доверять своим сотрудникам.
Станция протянула стыковочный рукав. Хорошо. Я видел здоровую чёрную трубу, целющуюся в стыковочный шлюз сенаторского корабля, который развернулся боком. Хорошо.
Труба вытягивалась. Вытягивалась. Я проверил данные на планшете. Все расчёты верны.
Труба вытягивалась. Я чувствовал какое-то жгучее возбуждение. Ну вот сейчас. Сейчас! Произойдет благополучная стыковка. Мне кажется, что я стал чаще дышать.
Оставались считанные метры. О да. Вот-вот труба войдёт в шлюз.
И тут раз — рукав удлинился так, что стукнул стыковочный шлюз сенаторского корабля. С моего обзора казалось, что именно стукнул, легонько. Самую малость. Будто ничего страшного. Но я сглотнул кислую слюну.
В первую секунду я даже не поверил в то, что произошло, пока лёгкая тряска не подернула пол. Т-В-О-Ю М-А-Т-Ь!
Я дёрнулся с места в стыковочный сектор.
— Сэр-р, у н-нас пр-проблемы, — послышался голос Тайсона.
— Ага, стыковочный рукав совершил дефлорацию сенаторского корабля…
Я пролетел по лестнице, даже её не заметив. Чертов Глаз Горгоны. Только бы сенатор не взорвался. Это же… Твою мать!
Нас всех не то что уволят, в тюрьму посадят на какой-нибудь астероид типа Пегаса. Пусть тюрьмы на астероидах есть только у Империи. Специально для нас Конфедерация переймёт опыт.
— Доложить обстановку! — крикнул я по связи.
— Стыковочный рукав пробил борт корабля, — остолбенело ответил Тайсон.
— Это я видел. Состояние? Передайте мне данные на планшет.
Через мгновение данные были у меня. Я процедил воздух сквозь зубы. Корабль сенатора поврежден, разгерметизации пока нет, но если ничего не сделать, скоро она будет. Твою мать. Сенатор может погибнуть из-за моей ошибки. Невольно вспомнился Мейсон, мой сынишка. Сердце прострелило болью. Как я тогда мог не учесть, что метеоритный поток сумеет пробить обшивку экскурсионного транспортника? Да, смена была не моя. Этот корабль был не на моём учёте. Но я должен был проверить. Кто, если не я? Сын, слава Богу, остался в живых, но получил серьёзные ожоги.
Так. Усилием воли я откинул навязчивые мысли. Вместе с психотерапевтом мы учились разматывать их из вязкого болезненного клубка целый год. Теперь я хорошо с ними справлялся.
— Так, ловим корабль на буксир, — сказал я Тайсону.
— Есть, сэр. Мы настроим систему.
— Я уже настроил, — мой палец нажал на жёлтую кнопку загрузки команд. — Просто контролируйте работу. Через тридцать секунд буду у вас.
— Есть, сэр.
Когда я оказался в стыковочной рубке, там все бегали, как угорелые, отслеживая работу, на ходу внося корректировки.
— Сэр, корабль зафиксирован, — принес мне хорошую весть Тайсон, надеясь, видимо, что за это я его не уволю.
— Вижу.
— Сенатор на связи, сэр! — сказала оператор Джиллиан.
В этот момент я подумал, что сейчас уволят меня. С моей станции, безопасность которой я выстраивал долгих два года. Из-за чего? Я судорожно вспомнил, как проверял систему за десять минут до стыковки. Был точный расчёт. Там не могло быть ошибки. Только, если? На корабле сенатора что-то пошло не так. Или? Да нет, не может быть никаких “или”. Пилоты сенатора напортачили.
— Сэр, рад вас приветствовать, меня зовут Зиг Тореас, я начальник системы безопасности станции «Платинум». Ваш корабль «Ладья» зафиксирован, всё под контролем, начинаем стыковку.
— Мистер Тореас, что произошло? — спросил бледный сенатор.
Он был напуган, и наверное, поэтому не злился. Состояние не то.
— После того, как вы взойдете на станцию, мы инициируем расследование инцидента. Ситуация стабилизировалась.
— Понял. Стыкуемся, — он кивнул капитану «Ладьи».
Адреналин стучал у меня в ушах и даже не собирался исчезать из крови. Но я был уверен, что выгляжу абсолютно спокойно. Как всегда. Чтобы не случилось, я вернул контроль.
Через десять минут я и начальник станции Фабиан Лускетти встречали гостей в посадочном модуле.
— Тореас, что это, твою мать, было? — рыкнул начальник мне в лицо.
— Первичный анализ указывает на ошибку пилотов «Ладьи».
Пена, которая едва не полилась изо рта Лускетти, отхлынула. Он свернул губы трубочкой и медленно выдохнул.
— Я знаю тебя давно, ты из тех, кто предусматривает всё. Почему ты не предвидел такой вариант?
— Человеческий фактор, сэр, штука непредсказуемая.
— Так, я не хочу, чтобы начальник службы безопасности даже слово такое произносил «непредсказуемый»!
— Хорошо, сэр, мы проработаем модели таких ситуаций.
Лускетти хотел добавить что-то ещё, но шлюз открылся, и в помещение ввалилась огромная делегация. Сенатор в чёрном старомодном фраке, помощники и помощницы, журналисты, просто какая-то пёстрая толпа. Одна стройная девушка в голубых джинсах прикладывала платок к носу. Черт, всё же есть пострадавшие… от этой мысли на языке загорчило. Я издалека внимательно осмотрел девушку, повреждений больше не было. Но кивнул медику подойти к ней и проверить.
Перевел взгляд на следующую гостью, идущую за пострадавшей. Я сам себе удивился, как завороженно смотрю на переливы белого атласного костюма, на блестящие складки материала, обволакивающие длинные ноги. На тонкие щиколотки в изящной лодочке туфлей с острым каблуком, которые звонко тарабанили по железному полу.
Когда я поднял взгляд выше, увидел привлекательное лицо с карими глазами, каштановые локоны обрамляли его мягкий овал. Расслабленные полные губы. Симпатичная. Против воли я задержал взгляд.
А женщина и шла медленно, словно наслаждаясь вниманием, цепляя на крючок. И до меня вдруг дошло, что она журналистка, эти вот коршуны так и вьются, чтобы спикировать и вырвать из тебя кусок плоти побольше.
Она ещё и смотрела так, словно гвоздь в крышку чьего-то гроба был уже у неё в руке, молоток занесён.
Да, вполне возможно, что в мой гроб.
— Приветствуем вас на станции, мистер Филипп, — раздался рядом со мной почти истеричный от восторга голос Лускетти. — Простите за это небольшое недоразумение.
Сенатор на несколько секунд завис, прежде чем пожать ему руку. О чём он думал? Отправить нас под стражу сразу? Или немного подождать? Крепко вцепившись в ладонь Лускетти, он потянул его к себе и на ухо что-то сказал.
Побледнев, Лускетти кивнул.
— Да всё в порядке, господа! — на весь зал воскликнул сенатор. — Это такая мелочь, главное, что мы теперь здесь, на борту. Послезавтра откроем самую далёкую станцию! Конфедерация откроет новый рубеж человечества. Империя будет завидовать, и от зависти сам Император лопнет!
— Да! — завопил Лускетти, тряся руку сенатора в каком-то судорожном экстазе. — Сейчас все разместятся по номерам, а после гостей ждёт приветственный фуршет. Завтра желающие смогут проехаться на планетарном лифте до Платинума! Там такой вид!
Я устало вздохнул. До открытия осталось чуть больше суток. Но какие это будут сутки? Из-за приезда сенатора пришлось выселить всех административных работников станции в каюты к обычным техническим служащим. Хорошо бы журналисты не лезли везде, и не увидели этого. А ещё завтрашний этот аттракцион со спуском на лифте к планете. Я говорил, что там могут быть сложности, и сенатору не стоит в этом участвовать но, чёрт возьми, Лускетти захотел козырнуть. Идиот. Ладно. Эту ночь я не сплю. Полечу на экскурсию вместе со всеми. Экскурсии вообще моя больная тема. Некстати я снова вспомнил о сыне, с которым моя бывшая жена запретила мне видеться после одного инцидента. Даже созваниваемся мы только раз в неделю. На прошлой неделе не вышло из-за работы. Кстати, до даты созвона остался всего день. Главное, пережить его.
— Мистер Лускетти, — я услышал грудной женский голос, такой моментально располагающий к себе. — А пресс-конференция по поводу случившегося сегодня будет?
О, это была фурия в белом атласном костюме. Демон, завёрнутый в снятую с ангела кожу. Я грустно улыбнулся. Ещё пресс-конференции тут не хватало!
— Нет, вы же слышали, что сказал сенатор? Ничего не случилось, — отмахнулся от неё Лускетти.
— Тогда можно я задам несколько вопросов начальнику службы безопасности станции?
— О да, — сказал Лускетти, радуясь, что удалось отбрыкаться от пресс-конференции. — Только один вопрос.
Он глянул на меня и нахмурился, как бы давая мне понять, чтобы я ничего лишнего не сболтнул. Но он знал, что я ненавижу журналистов, и вряд ли атласный ангелок добьëтся от меня хоть одного непротокольного ответа.
Я поймал коварный взгляд чёрных глаз, её губы скривились в довольной улыбке победительницы. Чтоб её. Она только того и добивалась — шанса впрыснуть яд и посмотреть, как он подействует на меня. Кажется, придётся разочаровать это милое создание.
Фурия щёлкнула пальцами, отдавая молчаливый приказ своему оператору включить камеру. Я невольно усмехнулся. Белобрысый мальчишка на её фоне выглядел нелепо: поношенные джинсы и клетчатая рубашка поверх футболки с мультяшным персонажем. Это всё равно, что рядом с фешенебельным крейсером припарковать старый транспортник.
— Меня зовут Фиби Экспосито, — представилась фурия с тем же хищным блеском в глазах. — Скажите, мистер Сигизмунд Тореас…
Твою мать. Меня мгновенно перекосило, когда она произнесла моё полное имя. Всё очарование изяществом атласного ангелка улетучилось, уступив место раздражению. Откуда только узнала? Специально готовилась?
— Зиг, — резко поправил я.
Она вздёрнула бровь, улыбка из победной превратилась в саркастическую.
— Скажите, Зиг, — журналистка выделила интонацией имя, — как вы считаете, авария связана с некомпетентностью вашего персонала?
Я скрипнул зубами от злости. Как она сказала это слово “авария”, протянула, чтобы я прочувствовал каждую букву. Явно провоцировала.
— Наш персонал работает слаженно и компетентно. Все люди имеют необходимую квалификацию, — дежурно сказал я, и теперь улыбка расцвела на моём лице.
— Однако авария произошла. Вы будете проводить расследование?
— Вы задали свой вопрос, мисс Экспосито, — поджал я губы в мнимом сожалении. — Дальнейшие вопросы вы сможете задать в моём кабинете после фуршета.
— Фиби~
Голоса небесных тел, какая удача! Мы только пристыковались, а уже случилась авария! Это ли не знак судьбы?
Я радовалась, как ребёнок. Разумеется, после того, как осознала, что людям на станции ничего не угрожает, и мы благополучно прошли по туннелю стыковочного рукава. Однако мой восторг быстро улетучился. Начальник службы безопасности — эта двухметровая гора мускул, пышущая тестостероном — нагло объявил, что я исчерпала лимит на вопросы.
Мистер Сигизмунд Тореас. О да, я заметила, как он скривился, услышав своё полное имя. Пресёк меня с таким довольством, что я сразу поняла: с ним будут проблемы. Он глаз с меня не спустит после того, как я проявила интерес к случившемуся инциденту. Что ж, моя ошибка. Вероятно, нужно было придержать вопросы до фуршета и подождать, пока атмосфера разрядится хмельным весельем.
Я постаралась не выдать того, как задела моё профессиональное самолюбие колкость Зига, и мягко сказала:
— Что ж, ловлю вас на слове, мистер Тореас. До встречи и рада была познакомиться.
Зиг слегка сощурил глаза, словно заподозрил меня в подлянке. Ну, совершенно обворожительный в своей недоверчивости мужчина. Интересно, все безопасники такие? Я спиной ощущала его взгляд на себе до тех пор, пока мы с Дином не скрылись за поворотом коридора, ведущего в жилой отсек. Впереди маячили сенатор с помощницей, хихикающие о чём-то своём.
У нас было полчаса свободного времени до официального начала фуршета, и я намеревалась подключиться к сети. Надо было проверить почту. Я очень надеялась получить письмо от моего информатора, он обещал дать больше деталей, как только сенаторский корабль пристыкуется.
— Как думаешь, кто облажался: наши пилоты или команда этого Тореаса? — подал голос Дин, когда мы вошли в предоставленную нам двухместную каюту среднего класса. В ней по стандарту были две отдельные спальни, туалет и общий тамбур, обустроенный под гостиную.
— У министра первоклассные пилоты. Вряд ли, — отрезала я. — А вот нет ли на станции тех, кто хотел бы скандала? Например, обиженные работники?
— Думаешь, что если работяга, то обязательно обиженный жизнью, — как-то угрюмо профырчал Дин, поглядывая в крошечное зеркало в предбаннике каюты.
Он сам был из семьи лунных шахтеров, тех, что перерабатывали реголит для извлечения из него гелия-3. Именно ценой огромного труда шахтеров на Луне созданы целые города, и они вполне неплохо существовали до последнего времени. Пока Империя не нашла на Альфа Центавра фрамий.
— Нет, конечно. Может, рабочие и не причём. Возможно, начальник станции… — я положила скромную сумочку и пошла проверить, есть ли в каюте душ.
— А начальника безопасности ты исключаешь из подозреваемых? Он обаял тебя? — донеслось от Дина, который прошёл в общий тамбур.
— Что ты несёшь? — я быстро оглядела помещение и выдала печальное: — Здесь нет душа.
— Так да, один на целую секцию кают. Кстати, знаешь, кто живет по соседству?
— Дай угадаю? — я вернулась в тамбур-гостиную и села на небольшой аккуратный диванчик рядом с Дином. — Лана?
— Именно.
— Она не с сенатором?
— О, с сенатором только секретарша. И знаешь, что?
— Что?
— Это подтверждает мою догадку. Сенатор с ней спит! А ведь у него жена-активистка, четверо детей. Он же себя позиционирует чуть ли не как святого, а тут…
Я устало взглянула на него и улыбнулась. Дин зря ушел из отдела светской хроники. В этот момент мне на планшет пришло сообщение. От информатора. от автора:
“По информации разведки в службе безопасности станции может действовать имперский диверсант”, — прочитала я сообщение от своего земного источника и непроизвольно ойкнула. Дин любопытно скосил глаза на меня, а я тут же прикрыла экран ладонью.
Имперский диверсант! Не может быть. Я ждала чего угодно: проблемы с администрацией станции, готовящуюся забастовку среди рабочих или, на худой конец, всплывшие финансовые махинации Лускетти. Но никак не информацию о том, что кто-то на станции не предан Конфедерации. Вот это я понимаю — настоящий скандал государственного масштаба!
Конечно, Империи не пришлось по душе, что Конфедерация открыла и освоила Платиновую планету первой. Но чтобы заслать диверсанта на открытие станции…
— Что такое? — спросил Дин, кивнув на планшет. — Что-то важное?
— Так, напоминалка. Ничего особенного, — я неопределённо пожала плечами.
Мы с Дином близко дружили, даже могли обсудить мои или его интрижки. Но вот про личный источник в спецслужбах я предпочла умолчать. Во-первых, Дин был слишком словоохотлив и мог случайно проболтаться. А, во-вторых, мне чётко дали понять, что если я хочу продолжать получать некоторую информацию вперёд других СМИ, то должна держать язык за зубами и освещать определённые события в нужном Конфедерации ключе. Меня такой бартер вполне устраивал.
— Ладно, поправлю макияж, и можем выдвигаться, — сказала я, вставая. — На фуршете смотри в оба за Ланой. С кем общается, что снимает. Ну, ты понял.
— Ага, босс, — Дин шутливо отсалютовал мне.
После торжественной речи сенатора с тонной обещаний о светлом будущем, от которых мне дико захотелось спать, началась развлекательная программа. Танцы девушек в перьях, народные песни из каждого уголка Конфедерации и миллион тостов за платину.
Мы с Дином стояли поодаль от остальных журналистов, ковырялись в канапе. Терпеть общество Ланы и изображать вежливость не было настроения. Весь запал перечеркнул начальник безопасности. Твою мать, как нагло он меня осадил. “Вы задали свой вопрос, мисс Экспосито” — прозвучало настолько самодовольно, что захотелось снять туфлю и проткнуть ему глаз шпилькой.
Но хорош, засранец. Рослый, широкие крепкие плечи, военная выправка. Безукоризненно отглаженная форма черного цвета подчеркивала тренированное тело. У него такие огромные руки, что он явно может задушить в объятиях. Армейский ежик черных волос, благородная щетина. Густые вскинутые брови придавали прямому взгляду карих глаз обаятельной хитрецы. Пахло от него приятно. Едва уловимо — терпким одеколоном с древесными нотами.
— Прием, — Дин щелкнул пальцами у меня перед носом. — Земля вызывает. Работать собираешься?
— Я думаю, — отмахнулась, надкусив канапе с лососем. — Думаю пригласить Лускетти на танец.
— Чего? — Дин поперхнулся шампанским и уставился на меня круглыми глазами. — После того, как он спихнул тебя на этого громилу? Ясно же, говорить не станет.
Я равнодушно пожала плечами.
— Это просто танец, я не собираюсь брать интервью.
— Тогда какой план?
— Голоса небесных тел! — я возвела глаза к потолку. — Дин, да нет плана. Ты видел, как они реагируют на меня? Будто кролики на змею. Нужно сменить тактику, успокоить напряженных мужиков и выбрать момент для вопросов. Пока они видят во мне глас народа, ничего не получится.
— Хитро, — Дин одобрительно выпятил губу. — Ну, вперед, босс. Дерзай!
Я дурашливо показала ему неприличный жест. Выцепила взглядом в толпе фигуру Лускетти и, вдохнув поглубже, направилась в его сторону. Приходилось лавировать между веселящимися людьми, которые в пылу жарких танцев махали руками так, что запросто могли зарядить в лицо. Пьяный девичий смех, мужские улюлюканья — казалось, в зале не осталось никого с трезвым рассудком.
Хотя нет, кое-кто все-таки сохранял бдительность. На мгновение я поймала на себе внимательный взгляд карих глаз. Мистер Тореас хмуро изучал народ, словно боялся, что кто-нибудь ненароком устроит диверсию, не иначе. Брови строго сведены к переносице, скрещенные на груди руки выдавали раздражение. Я усмехнулась и подмигнула ему, на что Зиг удивленно мотнул головой. Нет, ну слишком серьезный!
Он едва успел поймать девицу в блестящем розовом платье, так “случайно” споткнувшуюся рядом с ним. Девушка театрально подняла ножку, как в дешевом ромкоме, и что-то сказала Зигу, ослепительно улыбнушись. Он неловко обхватил тонкую талию и бросил на меня острый взгляд. Я вновь рассмеялась.
Так, Фиби, соберись. Нам нужен Лускетти.
Я подкралась к начальнику станции со спины, аккуратно постучала ноготком по плечу. Лускетти вздрогнул и отскочил, словно получил разряд тока. Нервно одернул ворот пиджака и натянул радушную улыбку.
— О, мисс Экспосито. Как вам фуршет?
— Прекрасно, — соврала я, не моргнув глазом. — Вы отлично подготовились к приезду сенатора. Еда, напитки, развлекательная программа — все на высшем уровне.
— О да. Я лично следил за подготовкой! Можете так и записать, — Лускетти неопределенно махнул рукой в сторону толпы.
Я сделала самое невинное выражение лица, заговорила мягко:
— Не откажете даме в танце?
Лицо Лускетти вытянулось, глаза лихорадочно забегали по сторонам в поисках спасения. Ох, с мужчинами на этой станции явно что-то не так! Я на секунду подумала, что растеряла привлекательность в гиперпрыжке.
— Я бы с радостью, мисс Экспосито, — начал Лускетти, и я поняла, что последует вежливый отказ. — Но, к сожалению…эм…у меня больная лодыжка! Да, лодыжка. Утром неудачно подвернул, пока занимался подготовкой станции.
— Какая досада, — я с деланной грустью поджала губы. — Но мы с вами аккуратненько, я поведу.
Лускетти попятился назад, как кобыла от кнута. Мне даже показалось, он прошипел ругательство.
— Ну, что вы. Это ударит по моему достоинству. Давайте…э…давайте вам составит пару мой лучший безопасник. Мистер Тореас великолепно танцует!
Твою мать, вот же изворотливый гад. Нет, конечно, потанцевать с Зигом мне очень хотелось… Он был тем, кто вызвал у меня неподдельный интерес. Я испытывала физическую потребность докопаться до сути, заглянуть за стальной фасад этого мужчины, увидеть то, что он старательно прячет под маской холодной отчужденности. Мне хотелось почувствовать его сильную руку на бедре…
Стоп. Бедре? Ну-ка приди в себя, Фиби. Это работа! Ра-бо-та.
— Мистер Лускетти, — я игриво прикоснулась к помпезным эполетам начальника, поправила золотистую бахрому. — Обещаю сохранить ваше достоинство. Я поведу нежно.
Он тихо заскулил, задержавшись взглядом на моем декольте, но потом встряхнулся. Вернул себе контроль и деликатно сказал:
— Боюсь, я все же вынужден вам отказать. Но уверяю, что на фуршете по случаю полета на Платинум я украду вас на танец.
Ну, разумеется.
— Что-о ж, — протянула я, машинально обернувшись на Зига. Он настороженно поднял бровь. — Если вы говорите, мистер Тореас великолепно танцует, разве могу я не поверить на слово?
Лускетти шумно выдохнул, словно сбросил груз с плеч.
— Поверьте, мисс Экспосито, этот танец вы не забудете!
Музыка потихоньку начинала капать на мозги. Все вокруг были такими расслабленными, что это раздражало. Приходилось за всеми приглядывать. Особенно за гостями, которые так и норовили в лёгком хмелю нажать на какую-нибудь кнопку, которая могла бы разгерметизировать отсек или выкачать воздух. Конечно, я всё заблокировал. Ещё пьяненькие длинноногие женщины в коротких юбках пару раз пытались упасть рядом со мной, споткнувшись о выступ переборки. Я подозревал, что это был способ заигрывания, но всё равно приходилось спасать. Было бы странно, если бы рядом с начальником безопасности кто-то небезопасно упал, вывихнув лодыжку.
Ещё одна угроза нависла над Лускетти. Опасно ошивалась рядом, заводила с ним беседы. Атласный ангелок — Фиби Экспосито. Только в эту передрягу мне ввязываться совершенно не хотелось. Себе дороже. Пусть Лускетти сам разбирается. Не нравилось, как Фиби поглядывала на меня. От её взгляда становилось жарковато. Красивая она — это очевидно. А ещё мне казалось, что я мог её уже где-то видеть.
Когда они с Лускетти двинулись в мою сторону, я сразу заподозрил подвох. Начальник снова решил перекинуть на меня тяжкую ношу осаждаемого вопросами. Показалось, что моя годами выработанная устойчивость закоротила на пару мгновений, когда наши с мисс Экспосито взгляды соприкоснулись. Не люблю я, когда так происходит. Что-то в ней меня будоражило.
Шла она так раскованно, свободно, победоносно. Я даже застыл, как человек, увидевший торнадо. Как будто на меня надвигалось то, что я не могу контролировать.
«Бред, — сказал я себе мысленно. — Это всего лишь вертихвостка в атласном костюме, не больше».
Да, пожалуй, отошью её не хуже, чем в прошлый раз. Воспоминания о нашем разговоре придали мне сил. Я тогда заметил в её глазах приятное для меня замешательство.
— Зиг, — обратился подошедший ко мне Лускетти. — Развлеки нашу гостью, она не против потанцевать, а у меня лодыжка вывихнута, споткнулся. Никак не привыкну к этим выступам.
Сказав это, он сморщился, будто у него действительно болела нога. Ну, сраный актёр. А я почему-то несколько мгновений не отводил от него взгляд, боясь увидеть самодовольное лицо мисс Экспосито. Нет, наверняка я не знал, но прям чувствовал, как от неё летели флюиды хищницы.
— Боюсь, что танцы не моя лучшая сторона, — отмахнулся я и всё-таки посмотрел на журналистку.
Мать её, она просто сияла в беспощадно-белом атласе. На этой ткани образовывалось столько складок, что невольно хотелось их разгладить.
— Мистер Сигизмунд Тореас, — лукаво растянула она, видимо, снова надеясь меня смутить. — Не откажите даме. Всего один танец.
Я было хотел возразить, но Лускетти грозно стрельнул в меня глазами, затем кивнул, чтобы мы вместе отошли.
— Зиг, это приказ.
— Боюсь, что это не входит в мои обязанности, сэр, — отрезал я.
— Ага, но безопасность станции обязанность твоя, и сенатор чудом не пострадал в аварии. Так что, будь добр, разгребай своё дерьмо сам. Иди танцуй с этой пираньей, — он хлопнул меня по плечу и удалился прочь.
Я выдохнул, опустил голову, подавляя вспышку раздражения. Повернулся к мисс Экспосито и широко улыбнулся. Хотя, возможно, это было похоже на оскал.
— Не получилось отказать? — ухмыльнулась она. — Ваш начальник скользкий хмырь.
Я чуть не возмутился, как это она так говорит о начальнике, напишет ещё что-то о нём. Финансирование станции урежут. Но в сущности Экспосито была права. Такой и есть этот наш Лускетти.
— Как же это вышло, что такой девушке, как вы, не с кем потанцевать? — равнодушно-холодно спросил я и оглядел зал.
Рядом с дверью стояли Френсис и Грег, два моих сотрудника. Один тощий и прыщавый, а второй плотный и рыхлый. Мне подумалось, что будет прекрасно, если я сплавлю скучающую даму им. Вот будет ей урок. Но тут снова меня привлекли струящиеся складки на её свободном костюме. Пальцы заныли от желания коснуться гладкой ткани. Вообще такую фигуру нужно одевать во что-то облегающее. Этот костюм хоть и подходил под всеобщий маскарад этих политических акул, но пиджак так хотелось приталить, хотя бы рукой.
А она, зараза, молчала, пока я её рассматривал, будто специально давая моему воображению время разыграться.
— Есть с кем, но с ними не интересно, — она прикусила губу так, что та стала привлекательно влажной.
— Ладно, — промямлил я, прислушиваясь к музыке.
Играло что-то с латинскими нотами, что-то, что впервые за весь вечер меня даже не раздражало. Скрипка, фортепиано. Бандонеон. О, вероятно, что это танго. Только вот засада. Я уже года три не танцевал. Будет ужасно упасть в грязь лицом. Я прикрыл веки, ловя ритм. И он, как назло, переносил меня туда, где бы я очень хотел оказаться. К бывшей жене Мартине, с которой мы горячо отплясывали на нашей свадьбе. Я мгновенно проглотил ком в горле, расфокусировано уставился на Фиби, и она, очевидно, могла понять, что в этот момент я слаб. Точно поняла, глянула прищурившись.
Нет, вот только этого ей позволять нельзя. Я тут же, за рывком скрывая нахлынувшее из прошлого волнение, взял её под руку и в неловкой корриде потянул на танцпол. Стоило отдать Фиби должное, она грациозно повелась за моим движением.
Наши пальцы сплелись, её голова оказалась так близко, что почти легла мне на плечо, мягкие каштановые волосы коснулись подбородка. Сладковатый запах духов пьяняще ударил в мозг. Звуки фортепиано прошлись по нервам распаляющей волной.
Фиби смотрела на меня снизу вверх дьявольски манящим взглядом. Я сделал шаг вперёд, шаг в сторону, она мягко поддавалась мне. Так правильно, так чётко. Шаг вперёд, шаг в сторону, скрестный. Мной овладел лёгкий кураж, как будто я взял да и подчинил себе торнадо.
Она послушно двигалась туда, куда я велел. В паху стало тепло. Моя рука провела по прохладному атласу короткую и чувственную линию, и Фиби выгнулась, обворожительно улыбаясь.
Такт музыки диктовал мой любимый элемент. Я легко усадил Фиби на своё бедро. Мысок в туфле-лодочке манил взгляд. Наши плечи плотно соприкоснулись, и я мягко перекинул Фиби на другое бедро, наблюдая за взмахом её длинных красивых ног. Даже танцующие рядом пары уставились на нас.
— А вы хорошо двигаетесь, — шёпотом сказала Фиби. — С виду такой угрюмый, зажатый…
Мне нравилось, как звучал её голос. Ласково вплетался в слух, как песня сирены.
— Сам уже забыл, что умею танцевать, — улыбнулся я и почувствовал, как Фиби прижалась ко мне всем телом. Невольно взгляд упал на открытое декольте, упал и прилип, словно застряв в трясине. На Фиби не было лифчика. В голову ударило почти животное желание раскрыть её пиджак, обрывая пуговицы. Впиться губами в золотистую кожу груди.
— Похоже, вы мастер, — добавила она с нежным придыханием прямо в моё ухо, когда я склонился к ней. Мой рассудок на мгновение просто растаял без следа.
Я напрягся, сердце забилось быстрее, а Фиби всё так же близко прижималась ко мне, и, уверен, слышала его стук.
Зиг был дьявольски хорош. Двигался, как танцор, вел уверенно, и казалось, что он только и занимался тем, что отплясывал танго в перерывах между обеспечением безопасности станции. А его взгляд… Черт, он смотрел на меня так, словно видел насквозь.
Рука Зига осторожно сжала мое плечо, когда в очередном па я прислонилась к нему бедром. Почувствовала его прерывистое дыхание. Зиг развернул меня спиной к себе, положил ладонь на живот и провел линию почти до края брюк. Я прикусила губу, сдерживая неуместный стон. Вот же засранец… Зиг мягко заставил меня покрутиться и повел в изящной барриде. Как же мне нравилось чувствовать его власть над собой в этом чарующем танце. Словно он порыв сильного ветра, которому я не могу сопротивляться. Да мне и не хотелось. Язык его тела говорил ярче любых избитых слов. Касания, взгляд карих глаз… Твою мать. Да, я определенно нравилась ему.
Стоп. Ну-ка выбрось это дерьмо из головы, Фиби! Ты на работе, поняла? На ра-бо-те.
— А вы хорошо двигаетесь, — сказала я, желая отвлечься от нахлынувших эмоций. Да и комплименты на мужчин всегда действуют безотказно. — С виду такой угрюмый, зажатый…
Зиг расцвел в улыбке, явно польщенный.
— Сам уже забыл, что танцую, — он ответил слегка поплыв, и я, пользуясь секундной слабостью, коснулась его бедра. Там, кажется, был карман.
Вряд ли, конечно, он хранил что-то важное в нижнем кармане пиджака. Но проверить стоило. Вдруг там секретные документы. Сбор информации, так сказать.
— Похоже, вы мастер, — прошептала я, лёгким движением пальцев извлекая из его кармана какой-то тонкий картон. Кто вообще в наше время использует картон? Только один вид бумаги за века прогресса остался в ходу. Туалетная. Но это явно не она. Рассматривать возможности не было, поэтому я просто сунула картон себе в брюки.
— Да ну что вы, — он взял меня за руку. Показалось, что Зиг что-то заподозрил, но он просто повёл меня в новой барриде. — К чему эти комплименты? Хотите что-то узнать?
— Могла ли на станции произойти диверсия? — как-то на автомате выдала я, конечно, этот вопрос интересовал меня больше других.
Зиг на мгновение замер, сбиваясь с ритма. Глянул на меня как-то сурово, точно я сломала какую-то из его супер важных военных безделушек, но быстро вернул себе контроль. Он вновь закрутил меня, а потом резко прижал к себе так, что я едва не уткнулась носом ему в шею.
— Я думал мы танцуем, а не обсуждаем мою работу, — его голос был холодным. — Вы исчерпали лимит вопросов, забыли?
— Вы сами спросили, хочу ли я что-то узнать, мистер Тореас, — возмутилась я, но он оборвал меня болео. Пришлось подыграть.
Я довольно проследила за его взглядом на своей ноге. Потом он поднял глаза выше, остановился на вырезе пиджака, прикрывающем обнаженную грудь ровно настолько, чтобы вписаться в рамки приличия.
Не такая уж ты скала, мистер Тореас.
Зиг, заметив мою ухмылку, явно разозлился. Мне даже показалось, он скрипнул зубами. И почему я получаю удовольствие, когда эта гора стальных мышц теряет контроль? Зиг нарочито спокойно провел ладонью вдоль моей спины, и даже через атласную ткань я ощутила жар его пальцев.
— Я же пошутил, мисс Экспосито, — с трудом отрывая взгляд от моей оголившейся щиколотки, сказал он.
Музыка сменилась на что-то простенькое и менее соблазнительное, и Зиг тут же выпустил меня из объятий. Я вдруг испытала сожаление, что перестала чувствовать тепло его тела. Хотелось еще немного продлить удовольствие…
Я предприняла ненавязчивую попытку продолжить общение:
— Скажите, Зиг… А что, если вы устроите мне мини-экскурсию по станции? — увидев в его глазах недоверие, я поспешно добавила: — Без камер. Просто покажете, как тут все устроено. Мне действительно любопытно.
Зиг смерил меня долгим взглядом, наверное, прикидывая, чем для него может обернуться вежливость.
— Никогда не поверю в простое любопытство журналистки, — он отрицательно качнул головой. — Нет. Никаких экскурсий. Я должен следить за безопасностью.
— Да я вас умоляю…
— Простите, танец окончен, мне нужно работать, — грубо прервал он меня, сделал несколько шагов в сторону и заговорил с кем-то по связи.
— Что? — донёсся до меня его свирепый бас. — Не надо. Я сам проверю.
Вот так, даже не попрощавшись, он просто ушёл куда-то в сторону лифта. Грубиян. Но вот эти его явно взволнованные «что?» и «я сам проверю» жуть как заинтересовали меня.
Не тратя время на размышления и бегло оглянувшись по сторонам, пошла за ним. По пути схватила с подноса официанта бокал не то сока, не то сока с чем-то покрепче. Глотнула для храбрости. Проходя мимо другого официанта, поставила бокал на его поднос. Оперативная работа в поле началась!
Адреналин плескался в крови, подгоняя. Кажется, есть зацепка. Я прошмыгнула к лифту. Зиг ещё стоял там. Превосходно. Не успел ещё смыться. Прокручивая в голове карту станции, я вспоминала, что же там находится, на нижних этажах. Мы-то находились на самом верхнем.
Что могло так заинтересовать Зига, что он пошёл сам? Так. Ну, внизу жили рабочие. Вряд ли бы начальник безопасности отправился проверять обыкновенные жалобы. Как я успела узнать от источников, они тут явление перманентное.
Тем временем перед Зигом открылась дверь. Я наблюдала за здоровой мужской фигурой издалека. В память просачивались воспоминания о танго. Как же здорово он танцевал.
Не то. Фиби, не то! Я тряхнула головой и что есть силы понеслась к лифту, чтобы увидеть, куда наш начальник собирается ехать. Так-то на станции десять этажей. Поди потом разберись, куда Зиг уехал. Вспомнив, что я выудила у него из кармана бумажку, остановилась прямо перед закрывающейся дверью.
— Мистер Тореас, вы обронили! — закричала я и показала ему бумажку.
Это была фотография. Заламинированная фотография ребёнка лет восьми. Двери лифта тотчас же замерли, когда Зиг увидел. По его лицу за секунду пробежало столько эмоций, по которым я чётко поняла: это, твою мать, его ребёнок. Он резко вышел из лифта. С каким-то каменным выражением вырвал у меня из рук портрет.
— Спасибо, — произнёс он. — Но как вы поняли, что это я обронил?
— Мальчик очень похож на вас, — произнесла я, искренне улыбнувшись.
Это было полнейшей правдой. С фотографии на меня глядела просто уменьшенная копия Зига.
— Вернитесь в зал, мисс Экспосито, — строго сказал он, и я увидела, что точно нажимал на кнопку под номером восемь. На восьмом этаже располагался планетарный лифт на Платинум.
Молнией пронеслась в моей голове неприятная мысль. На лифте до восьмого этажа ехать десять минут. Этажи здесь огромные. Лифт не быстрый. Но пока я буду добираться обходными путями через технические шахты до восьмого этажа, пройдёт час. Поэтому позволив волне адреналина захлестнуть себя, я ринулась в почти закрывшуюся дверь лифта. Если меня зажмёт, очень велик шанс, что меня просто разделит на части. Но кто не рискует, тот не журналист.
— Что вы творите? — совсем через вату до меня донеслись слова Зига, ещё он говорил какие-то ругательства, но я не разобрала.
Успела прошмыгнуть, двери за мной закрылись, и я довольно уставилась на разъярённого Зига. Уже подбирала слова, как можно льстивее, чтобы успокить его.
Но сладкое чувство победы моментально обратилось ужасом. Вакуумный лифт тронулся и меня с огромной силой потянуло в щель. Бок обожгло холодом так, что я вскрикнула. Пиджак. Пиджак прищемило.
Я в панике уставилась на Зига. Злость на его лице за мгновение обратилась собранностью.
— Быстрее снимайте пиджак! — он подскочил ко мне и резко сбросил полы пиджака с моих плеч, помог достать руку.
И вот сейчас. Именно сейчас я очень пожалела, что на мне не было белья.
Зиг
Я быстро убрал фото в карман. Внутри всё кипело от негодования. Как я мог выронить фото сына? Оно всегда было в этом пиджаке, как мой персональный талисман. Как напоминание для чего всё это. Для чего меня забросило так далеко. Мне нужно было заработать ему на колледж.
Наверное, Фиби сама вытащила фото из кармана во время дурацкого танца. Хотя чего греха таить, какая-то часть этого танца мне понравилась. Какая-то и вовсе была пикантной. Я невольно вспомнил, как Фиби прижималась ко мне.
Я нажал кнопку под номером восемь. Створки двери начали смыкаться. Фиби всё ещё стояла на месте. Жаль, она не обучена мгновенно исполнять приказы.
Когда двери почти сомкнулись и уже был запущен вакуумный механизм, полоумная журналистка вдруг ринулась в лифт. Я нажал на кнопку остановки, но она не сработала. Волосы на затылке встали дыбом. Спину обдало холодом.
— Что вы творите? — заорал я.
Это же чёртово самоубийство. Только я даже дёрнуться не успел, а Фиби оказалась рядом. И даже улыбалась. Я поднял руки, чтобы встряхнуть её посильнее. Может, мозги бы на место встали.
Но Фиби вдруг с силой прижало к щели между дверями. Она закричала. Пиджак! Край пиджака с боку оказался придавлен и из-за того, что дверь схлопнулась негерметично, его вытягивало наружу. Аварийная система лифта запищала.
— Быстрее снимайте пиджак! — сказал я и ринулся к ней.
Сразу стал стягивать ткань с её плеч. Только когда показалась обнажённая грудь, я вдруг вспомнил, что на Фиби не было белья. И к чёрту, сама виновата. Рывком я дернул края пиджака, отрывая пуговицы. Они звонко посыпались на пол. Фиби молчала. Не на шутку напуганная, она стонала сквозь зубы от боли. Я помог ей вытащить руки из рукавов. И тут же пиджак засосало в дыру без остатка, и двери наглухо схлопнулись. Лифт дёрнулся вниз, направляясь к восьмому этажу.
— Ты что, рехнулась? — зарычал я, хватая Фиби, а она смущенно пыталась прикрыть грудь руками.
Я жестко прижал её к стене. Честно говоря, я даже потерял на секунду контроль, и в голову ударила одуряющая мысль. Даже не мысль, а целая плеяда грубых инстинктивных образов. Как я разворачиваю её к себе задом, снимаю ей штаны и шлёпаю, как провинившуюся малолетку. Эту бесстыжую глупую суку. Но я быстро отбросил видение. Ударил рукой по панели рядом с головой Фиби. Гулкий звук отрезвляюще ввинтился в её уши.
Фиби вздрогнула и вся сжалась. Секунду с какой-то виноватой покорностью пялилась мне в глаза. Словно считала образы из моей головы и уже готовилась получить по попе.
— Бол-льно! — пролепетала она. Скривилась и схватилась за бок.
Я опустил глаза. Полоска её золотистой кожи от рёбер до низа живота покраснела, местами налилась синевой. Лёгкое обморожение эта бестолковая всё-таки заработала.
— Обязательно так хватать? — возмутилась Фиби, хотела было вскинуть руки, но вовремя вспомнила, что они прикрывают грудь. — Я просто… я подумала, что… И хватит уже пялиться!
А я отворачиваться не стал, да и взгляд прятать. Что уж тут. Мне здесь смущаться точно нечего. Я достал из сумочки на портупее под пиджаком заживляющий гель с анестетиком.
— Какого чёрта ты влетела в лифт? — спросил я и понял, что перешёл на ты, но кажется, что мы познакомились уже довольно близко.
— Я… я хотела… — она сжала губы, когда я коснулся ладонью её живота, нанося гель. — Не трогайте…
— Так болеть перестанет, — сказал я, обводя обмороженную полосу.
Помешать она мне не могла, я зажал её в углу, руками Фиби прикрывала грудь. Я на автомате прикинул размер. Не меньше третьего.
— Вы меня домогаетесь? — вопросом Фиби заставила меня перевести взгляд на её лицо.
Я засмеялся и сделал шаг назад.
— Тут уж кто кого домогается… — произнёс я, чувствуя жаркое напряжение в штанах. — Так чего ты хотела?
— На экскурсию, — выдала она, и сжала губы, видимо, сама поняла, как это глупо звучало.
— Фиби, ты же знаешь, кто я. Вся твоя, мать её, экскурсия с этого дня ограничится каютой, — я ещё раз взглянул на неё, потом ощутил тяжесть собственного пиджака.
Фиби вжалась в стену, о чём-то сосредоточенно думала. Конечно, я должен был, как джентльмен отдать ей свой пиджак. Но, чёрт возьми, мне очень нравилось на неё такую голую и чуть смущенную пялиться. Её изящные руки так плотно прижимались к груди, что и ежу было понятно, как она нервничает. Я даже ощутил, что впервые за долгое время не думаю о какой-то там безопасности. Фиби перестала казаться угрозой. Никакая она не пиранья, просто глупая выскочка. Я просто наслаждался зрелищем. Так. Вот это нужно отставить. Усилием воли я заставил себя снять пиджак.
— Не надо каютой, — Фиби состроила жалостливую физиономию и невинно улыбнулась, принимая пиджак. — Может… Может, мы обсудим сотрудничество? Мне кажется, у меня есть для вас кое-что интересное.
Я на мгновение сомкнул веки. В моём пиджаке Фиби выглядела ещё привлекательнее, чем без него. А ещё она продолжала мне выкать, соблюдая какие-то рамки приличия, которые давно засосало в вакуум вместе с её пиджаком.
— Какое, мать его сотрудничество? О чём ты вообще говоришь? — я отшагнул от неё, пытаясь привести мозги в порядок.
— Я ведь журналист, мистер Тореас. И, кстати, очень неплохой! — она вызывающе подняла подбородок. — У меня есть свои источники информации. И вот по одному из них на станции у вас не всё гладко.
— На моей станции всё гладко, — сказал я, поглядывая на таймер прибытия на восьмой этаж, оставалась минута. — Неплохой журналист… ну-ну. А только что ты мне продемонстрировала самый главный рабочий инструмент?
Фиби в мгновение залилась краской и профырчала неразборчивое ругательство, но я точно расслышал “сраный”. Она тряхнула волосами и растянула губы в усмешке:
— Мой рабочий инструмент — это рот, мистер Тореас, — Фиби сделала шаг ко мне и вытянулась, словно хотела поцеловать. Но потом чуть отклонилась и зашептала на ухо: — И он говорит вам, что вы осёл. А ещё он говорит, что по станции у вас разгуливает имперский диверсант.
— Кхм, — промямлил я, и замер, в голову лезли отвратительно похабные картинки.
Из транса я вышел, когда таймер дзынькул, оповещая, что мы на нужном этаже. Створки дверей медленно разъехались.
— Имперский диверсант? — спросил я, подталкивая Фиби к выходу. — Откуда такая информация? Это же бред…
— Я не разглашаю своих источников. Но раз уж вы заинтересовались, предлагаю всё-таки обсудить детали нашего сотрудничества.
— Фиби, — я остановил её, когда она собиралась отойти от лифта. — Думаю, что тебе лучше вернуться в каюту. У меня есть рабочее дело. Спасибо за информацию.
— Нет уж, — она качнула головой. — Если хотите узнать, в каком отделе следует искать диверсанта, вы должны пойти на малюсенькие уступки. Возьмите меня с собой, пожалуйста. Мне нужен репортаж, а вам — детали, которые есть у меня.
Я внимательно на неё поглядел. Хитрая, безбашенная. Отправь я её в каюту, где гарантия, что она сама сюда не приедет следующим лифтом? Можно, конечно, отправить на жилой этаж группу конвоя. Но на ней мой пиджак. Как-то двусмысленно получится. Во всякий бред про диверсантов, тем более про имперских, я не верил. Империя осваивает Альфа Центавра, в такие дали, как Алголь, они не лезут. Платина дешевле фрамия. Но лучше бесячая журналистка будет под моим присмотром, чем шляется здесь сама.
— Ладно, пойдем со мной, — сказал я.
Фиби
Восьмой этаж был пустынным и сумрачным. Длинные лампы под потолком время от времени мигали, как в фильмах ужасов. Выйдя из лифта, мы встретили только двух пьяных рабочих, которые угрюмо кивнули Зигу в знак приветствия и быстро пронеслись мимо. Он шёл чуть впереди и что-то заносил в крошечный планшет. Может, взыскание этим рабочим выписывал? А я внимательно смотрела на его громадную фигуру. Внутри всё ещё царил раздрай, а стоило вспомнить момент, как мой пиджак засосало в вакуум, то, вероятно, я краснела. Надо же было так. Хорошо, что Зиг не замечал моего смятения.
В тот злополучный момент моей первой мыслью было «твою мать, этот костюм стоит целое состояние!». Я купила его на все деньги, что оставались от кредита. Мне же нужно было произвести впечатление.
— Не отставай, — услышала я строгий голос Зига и вернулась в реальность.
— Мы идём к планетарному лифту? — спросила я, потому что исходя из того, насколько я запомнила карту, мы шли в противоположную сторону.
— Увидишь, — отмахнулся он и почему-то замер, рассматривая мигающие лампы у потолка. Потом Зиг снова перешёл на быстрый шаг.
Я застегнула верхнюю пуговицу его пиджака, словно закутываясь в него сильнее. В нос опять закрался аромат древесного одеколона. Странное чувство, но я себя так безопаснее чувствовала. Защищённой. Я улыбнулась сама себе, догоняя Зига.
Моя рука коснулась обмороженного бока. И я вспомнила свою вторую мысль: «Твою мать, как больно!». Сейчас ничего не болело. Гель Зига подействовал, или прикосновение его сильной, но при этом деликатной ладони.
Признаться, я даже испытала удовольствие, когда пальцы Зига наносили лекарство на ожог, а его близкое дыхание щекотало шею. Идеальная сцена из фильма для взрослых, ей-богу.
Я всё никак не могла выпутаться из сети образов. Шла за ним, слушая стук собственных шпилек по металлическому полу и вспоминала. Когда Зиг сорвал с меня атласный пиджак, в голове мелькнула третья мысль: “Твою мать, на мне же нет лифчика!”. Щёки запылали так, что я до сих чувствовала жар.
Не знаю, какая из трёх посетивших меня мыслей тогда отрезвила сильнее. Но, подняв глаза и встретившись взглядом со злющими глазами Зига, я поняла: если он не прибьёт меня, то обязательно где-нибудь запрёт. И на этом моё расследование закончится. Всё будет впустую. А мои долги возрастут до такой степени, что уже никакая сенсация не поможет. Пришлось рассказать про имперского диверсанта.
Мой кредитор, мистер Петерс, с радостью отправит меня в Имперские Колонии, выручив за мою славную персону приличные деньги. А я поеду осваивать Альфа Центавра, батрачить там на химическом заводе. По спине прошла дрожь. Даже тепло пиджака Зига не спасало.
— Подожди здесь, — вдруг сказал он, подведя меня к небольшой двери.
Когда он это произнёс, я на секунду подумала, что Зиг всё-таки хочет меня где-то запереть. Например, за этой дверью. Я даже огляделась по сторонам в бессмысленном поиске людей, которых можно было бы позвать на помощь.
Одно дело быть запертой в каюте, а другое — в какой-то грязной подсобке.
— Я пойду с вами, — возразила я.
— Ты свои туфли видела? Хочешь сломать каблук? — сурово спросил Зиг и показал мне на пожарную лестницу на стене. — Я хочу перезапустить освещение, программа сбоит. Надо подняться. Подожди минуту.
— Так вы ещё и электрик? — спросила я, рассматривая, как штаны обтягивали его ягодицы, когда он переставлял ноги по ступеням.
— Я просто не люблю, когда что-то плохо работает, — буркнул он.
Мне показалось, что Зиг стал вести себя отстранённо и холодно. В лифте он пялился, не стесняясь. Жадно. Будто давно не видел красивых женщин. Такой мужчина и не видел? Слабо верилось. Мне казалось, его постель не успевает остывать. Глупо отрицать, что Тореас — чертовски привлекательный.
Да что тут говорить. Голоса небесных тел! Я сама сейчас глазела на него, не стесняясь. На Зиге был обтягивающий лонгслив, подчёркивающий рельеф тренированного тела. Его будто высек из камня талантливый скульптор. Пока он там тыкал что-то в огромном щитке под потолком, я могла различить каждую мышцу, проступающую сквозь тонкую чёрную материю.
От созерцания меня отвлёк яркий свет. Лампочки вдруг зажглись так, что из сумрачного коридор стал светлым и приветливым.
— Всё, закончил, — сказал Зиг, слезая.
Я даже улыбнулась. Вспомнила, как пару лет назад свет в моей квартире сломался, и я два дня ужинала в темноте, потому что не могла дождаться коммунальную службу. Когда пыталась починить сама, меня ударило током. А Зиг прям волшебник, вот бы его ко мне… Так, Фиби, стоп.
Пока я пыталась перестать улыбаться, он улыбнулся мне в ответ. Ещё светлее, чем светили лампы, и я зачем-то сказала восторженно:
— Да вы на все руки мастер, смотрю…
— Ну, приходится. Лускетти урезал работягам зарплаты, и они частенько сабот… — произнёс он и резко оборвал себя на полуслове, сообразив, что одной фразой наговорил мне на целый материал.
— Ой, да ладно. Такая сенсация меня не интересует, — усмехнулась я, но Зиг всё равно помрачнел.
Мы прошли по узкому тёмному коридору, свернули к большой двери. С каждым шагом мне казалось, будто Зиг всё больше напрягался. Он открыл дверь с помощью сканера сетчатки, и я увидела просторную рубку с большим количеством панелей управления. Кнопки мигали синим цветом, датчики выдавали какие-то цифры.
— Добро пожаловать в мой рабочий кабинет, — угрюмо сказал он.
Вид его стал каким-то недовольным, будто он сделал что-то неправильное и внезапно опомнился. Неужели это из-за реплики про зарплаты рабочим?
— Мисс Экспосито, — быстро отчеканил он и прошагал к шкафу в углу помещения, достал оттуда какую-то вещь, похожую на комбинезон. — Переоденьтесь. Вы одеты не по уставу, чтобы находиться здесь.
Ну вот. Я опять «мисс Экспосито». Как быстро качели ухнули вниз. Но то, как Зиг сказал «переоденьтесь», взбудоражило мою фантазию.
Он протянул мне комбинезон, затем взял ещё один. Зиг невозмутимо стянул с себя штаны, оставшись в одних трусах-боксерах. Внимания на то, что я открыла рот, Зиг тоже не обратил.
Боги, а ведь посмотреть было на что! Я ощутила, как к щекам прилила кровь. Он так свободно раздевался, что меня охватило стеснение. Надо, наверное, отвернуться, но я никак не могла заставить себя прекратить разглядывать его. Почему-то даже представилось, как Зиг помогает раздеться и мне… Хотя он и так уже многое видел. От этой мысли у меня слюна скопилась во рту. Придётся показать ему снова?
Дежурным движением Зиг натянул нижнюю часть комбинезона, медленно скрывая мускулистые ноги под обтягивающей черной тканью.
— Мисс Экспосито, вы чего зависли? Хотите продолжения экскурсии, нужно переодеться, — его взгляд вдруг тоже застыл на моей шее. — Наверное, можно уже не отворачиваться, вы и так мне всё уже показали.
Сказал он это как-то плотоядно. Даже с удовольствием. Или мерещится?
— Потрясающее джентльменство, — съязвила я, едва не показав ему язык.
Зиг поднял бровь в притворном непонимании, в карих глазах появилась насмешка.
— Вы же неплохой журналист и инструменты у вас, что надо. И грудь, и рот. Вам нечего стесняться.
Кончики ушей стали горячими. Мне захотелось его стукнуть. Однако Зиг всё же отвернулся, уставился куда-то на кнопки. Что ж, ну ладно. И не такое я проделывала, это верно!
Сказать, что эта женщина красивая, значило не сказать ничего. Я много видел женщин, жил десять лет с одной из самых неземных. Но с тех пор меня никогда так не вело. Казалось бы, какая-то наглая вертихвостка: ни вкуса, ни манер. Пиджак без белья. Пошлость полнейшая. Ну и получила сполна. В голове снова мелькнула мысль снять с неё штаны и отшлёпать по заднице. Ну а потом… Ц… Я удержал свои фантазии на поводке. Я не подросток, чтобы вестись на такое.
А в сознание снова вторглись сладкие и жаркие образы. Я, стоя к Фиби спиной, представлял, как она снимает мой пиджак. Как ткань скользит по коже. Перед глазами, будто на самом деле видел, как обнажается её упругая округлая грудь. Но я же смотрел на кнопки. Сосредотачивался на них.
Вот мигает переключатель смотрового челнока, показывая, что он готов к использованию. Фух. Кажется, мне удалось сбить наваждение. Я же не подросток, чтобы подглядывать. Мне не пятнадцать лет. Внутри закручивалась спираль, отдавая в пах. Фиби же даже не заметит.
И я легонько повернулся. Она стояла уже в комбинезоне. От разочарования я едва не издал стон.
— Однако, мистер Тореас, джентльменство определённо не ваша сильная сторона.
Если бы не моя смуглая кожа, уверен, что Фиби бы поняла, что я покраснел. Мне даже захотелось расслабить галстук, которого у меня нет. И очень не хотелось к ней поворачиваться корпусом. Потому что ещё одна острота обязательно слетела бы с её язвительных губ. Чёртов комбинезон был слишком обтягивающим.
— Хорошо, — сказал я, подходя ближе к панели. — Теперь мы с вами готовы.
Нажал на переключатель челнока, открыл смотровое окно. Рубка заполнилась шипением гермоустановок. За панелью открывался фантастический вид, и он бы наверняка отвлёк Фиби от созерцания того, как я возбуждён.
Впереди в черноте на нас пялилось что-то изящно-адское. Глаз Горгоны, неоново-голубой укор бездны. Планета «Платинум».
— Воу! — воскликнула Фиби и действительно потеряла ко мне интерес. Подошла вплотную к окну и по-детски сложила ладони домиком, разглядывая планету. — Мы что, полетим туда? Прямо сейчас?
— Прямо на планету не полетим, экскурсия завтра. Сегодня полюбуемся издали. Прокатимся на челноке, с которого я каждый день провожу осмотр планетарного лифта.
Я показал Фиби на тонкую, едва заметную в черноте космоса линию, что протянулась от планеты до станции.
— На этом лифте доставляют с планеты добытые ресурсы.
Мне нравилось, как завороженно она смотрела, даже с каким-то испугом. Я сам, пусть и многое в жизни видал, но внеземная красота «Платинума» поистине приводила в оцепенение. Фиби рассматривала планету, а я Фиби. И думал, правильно ли сделал, что привёл её. Здесь не было ничего секретного. Я мог бы и сенатора сюда пригласить, и всех гостей. Предварительно, конечно, заблокировав кнопки. Но с другой стороны, это место я считал каким-то своим.
Зачем я ей поддался? Почему не прислал за ней конвой? Действительно из-за того, что на ней был мой пиджак? Потому что правда поверил в диверсантов?
НЕ МОЖЕТ на моей станции быть диверсантов.
Наверное, я сбрендил, притащив её сюда? Может, я впечатлить её хотел? Кого? Вертихвостку с красивыми сиськами? Я на секунду почувствовал себя жалким. Может, дело в том, что я уже полтора года ни с кем не спал.
Комбинезон подчёркивал фигуру Фиби. Да, именно так мне бы и хотелось её одеть с самого начала. Этот белый безвкусный костюм со складками атласа меня раздражал.
— Красиво, — сказала она с придыханием и обернулась на меня. — Я… В общем, спасибо, что взяли меня сюда, показали планету. Я думаю, что нужно снять вашу проходку, показать, как вы работаете, как наблюдаете каждый день эту красоту. Планетарный лифт. Вышел бы отличный сюжет для первого номера в эфире.
Мне показалось, что она была искренней. Или очень хотелось, чтобы это было так.
— А как же диверсант? — спросил я.
— Ах да, просто глянув на планету, даже забыла про всяких диверсантов. Вот вы сами подумайте! Какую красоту создала вселенная! “Платинум” вечность парит здесь… А диверсанты всякие просто букашки. Просто ничто перед лицом космоса.
— Ничего себе, какая поэзия, оказывается, скрывается за пиджаком без белья, — я усмехнулся, но не зло. Правда, мои слова всё равно, наверное, прозвучали обидно. — Мне тоже нравится космос. Страшный, неумолимый, но красивый до дрожи.
— Вы же безопасник, вы должны смотреть глубже, чем в вырез пиджака. В душу, — Фиби, кажется, не обиделась. — Я бы хотела снимать репортажи с самых разных уголков космоса, даже в чёрную дыру готова залезть. А работодатели хотят на первую полосу диверсантов.
— И вы решили их придумать?
— А вы готовы поверить, что это моя фантазия, и рискнуть безопасностью станции? И давайте уже остановимся на каком-то одном обращении. Перейдём на “ты”?
Я кивнул.
— Ладно, просто твоя фантазия нуждается в доказательствах. Я здесь всех людей проверял лично.
— Поверь, Зиг, мой источник надёжен. И диверсант на то и диверсант, что в его личном деле об этом не написано, — Фиби усмехнулась и сменила тему, указав на челнок за смотровым окном. — Мы на нем полетим?
Я проследил за ее рукой, махнувшей в сторону моего небольшого охранного корабля.
— Да, — сказал я, нажал на переключатель, и челнок прикрепился к шлюзу. — Только нужно ещё кое-что сделать.
— И что же? Пройти какую-то одну из миллиона твоих безопасных проверок?
— Подойди ко мне и повернись спиной, — улыбаясь, сказал я.
Фиби недоверчиво прищурилась, но все же подошла и сделала, как я попросил. В напряженных плечах угадывалось волнение.
— Надеюсь, закрывать глаза необязательно?
— Не нужно, — сказал я, и собирался было найти среди её волос включатель гермошлема, но решил-таки быть джентльменом. — Можно я потрогаю твои волосы?
— Если это такой подкат…
Вот чего она захотела?
— Нет, жаль тебя разочаровывать, это соображения безопасности.
Фиби процедила воздух сквозь зубы.
— Что ж. Если моя безопасность зависит от того, потрогаешь ли ты мои волосы, то вперед. Ты и так уже много чего потрогал. Действуй, командир.
Я не ответил. На этот раз её острота позабавила и меня. Пришлось выждать мгновение, потому что мне не то, что хотелось потрогать её волосы, мне хотелось убрать их и увидеть изгиб шеи. Так.
Пришлось внутренне зарычать на самого себя. Стараясь покончить с этим быстрее, я довольно неделикатно разгреб каштановую шевелюру, нашёл на воротнике костюма кнопку и нажал на неё. Голова Фиби скрылась за стеклом гермошлема. А про себя я думал, ну зачем я решил сделать это сам? Мог же сказать “мисс Экспосито, уберите свои волосы, я включу шлем”. Потрогать её захотелось?
Затем я включил шлем на своём костюме. Молча я провёл её в шлюз, где нас ждал челнок. А про себя распалялся, думая, как эта журналистка с ума сойдёт, когда мы выйдем из челнока в открытый космос прямо посередине длины лифта. Точно за руку схватит от страха. И так радовала эта дурацкая мысль, что хотелось улыбаться.
В стыковочном шлюзе я даже замер, чтобы вернуть лицу непринуждённый вид. А Фиби прошла на пару шагов вперёд.
— Стой. Без меня ни шагу, — сказал я и отвернулся к панели диагностики системы планетарного лифта.
Тайсон сказал, что неполадки в средней части, в секции прогрева, но нужно проверить, вдруг ещё где-то есть проблемы. Я запустил программу и ждал, слушая сопение Фиби, стоящей рядом. Она с интересом разглядывала помещение, задерживала взгляд на некоторых панелях, будто что-то прикидывала.
— Интересные кнопки?
— Ну да, я думаю, с каких ракурсов всё это снять, чтобы выглядело загадочнее, — протянула она. — Я хочу снять сюжет о станции и твоей работе, даже если мне за него не заплатят…
В её голосе я услышал воодушевление и вместе с тем тревогу. Кажется, деньги для неё мотив важный. Интересно, изначально мне казалось, что она из тех, кто вообще не стеснён в средствах.
— Ничего себе… — произнёс я и тут же отвлекся, когда программа выдала звуковой сигнал о завершении диагностики.
Взглянув на результаты, я завис. Программа показывала, что проблем не было ни в одной секции. Нигде. Лифт был в порядке. Весь подсвечен зелёным. Ладно, может, какой-то глюк. Но я всё равно проверю.
Подняв голову от экрана, я увидел, что Фиби заинтересованно водила пальцем по гладкой поверхности консоли, бубнила под нос названия кнопок и улыбалась. Я хотел уже закричать на неё. Но почему-то не стал. Ну не разнесет же она корабль в щепки, даже если случайно что-то нажмет. Всё же заблокировано.
Качая головой, я сделал шаг к Фиби, собираясь провести ликбез, но в этот момент пол вздрогнул. Раздался жуткий грохот. В лицо пахнуло жаром и запахом палёного пластика. Нас откинуло в конец шлюза. Падая, я едва успел обвить тело Фиби руками, чтобы она не ударилась. В лицо полетели осколки, и я прижался к полу, стараясь не задавить Фиби. Что это, чёрт возьми? Только всё стихло, и я чуть поднялся, как второй взрывной волной меня впечатало в переборку головой.
Я разглядывала консоль и старалась запомнить названия кнопок, думала, как они лягут в текст сюжета. «Открытие шлюза Платинум-1». Мне казалось, это интересно для репортажа, ведь чем больше деталей, тем глубже погружение зрителей. Нужно, чтобы Дин потом снял, как моя рука двигается по этим кнопкам. Понадобится ли это в сюжете? Чёрт знает, но я старательно изучала каждую мелочь.
Блестящая кнопка с названием «автономная проверка лифта» привлекла моё внимание, и я непроизвольно очертила её контур. И… зараза! Она оказалась такой чувствительной, что продавилась от лёгкого касания.
Ой. Сердце больно стукнуло по рёбрам.
Я напряглась, опасаясь нагоняя от Зига, но не успела толком ухватиться за эту мысль, как пол станции задрожал. В смотровое окно я увидела яркую вспышку. Не успела даже вдохнуть воздух в сжавшееся от сраха горло. Меня откинуло в сторону. Какой-то обломок чиркнул по стеклу моего гермошлема, поле зрения заволокло трещинами.
Зиг бросился ко мне, успев прикрыть, и я чудом избежала удара головой о выступ в стене. Мимо пролетали острые фрагменты консолей, внутренности панелей управления, железные болты. От всего. От всего этого меня защитил Зиг.
Только показалось, что какофония разрушения стихла, как последовал второй взрыв. Зига отшвырнуло в сторону. Он рухнул в другом конце шлюза, здорово приложившись головой о переборку и, кажется, отключился.
Сердце совершило сальто в пятки. Снова полетели куски пластика, металла, я старалась слиться с полом, закрыла голову руками. Твою мать, только не это. Всё заволокло дымом, он пробивался даже под стекло шлема, и я сняла его, потому что трещины закрывали обзор. Старалась не дышать глубоко. Только вот от страха выходило плохо. Прикрыла нос рукой.
Зиг? Я огляделась. Сквозь белёсую пелену виден был лишь силуэт Зига, который неподвижно лежал в углу. Он не может бросить меня один на один с пожаром! Нет, не так. Он просто не может меня бросить! А что, если не потушить пожар, то… станция взорвётся? От мысли, что столько людей в опасности, меня замутило.
Я метнулась к Зигу, легонько потрясла за плечи.
— Эй, командир! — он не отозвался, и тогда я тряхнула сильнее. — Ну же, подъём! Не время валяться, слышишь? Там что-то горит!
Зиг не подавал признаков жизни, и мне на мгновение представилось, что это всё. Такая глупая смерть и из-за меня? Нет, не может быть… Я угробила мужчину своей мечты сраным нажатием кнопки… Ну зачем я вообще полезла? Предупреждал же он меня!
Я заглянула в побледневшее лицо Зига через стекло гермошлема. Он выглядел умиротворённым, и мне в голову пришла пугающая мысль, что так выглядят покойники. Так, нет, соберись, Фиби! Какие покойники? Этот здоровяк слишком сильный, чтобы умереть от дурацкого удара головой.
— Зиг, пожалуйста, — проскулила я, в панике озираясь по сторонам. Надо как-то вытащить его отсюда, но он такой огромный… — Давай же, приходи в себя. Там что-то очень сильно горит!
Веки Зига дёрнулись, будто он сделал попытку открыть глаза. У меня снова сердце в пятки ушло, но теперь от радости.
— Че… че…че… — начал бубнить Зиг.
— Челнок? — догадалась я и тут же разозлилась. Даже в таком состоянии его волнует чёртов корабль.
— Челнок… взорвался? — Зиг моментально распахнул глаза и, покачиваясь, сел. — Как ты это сделала?
Не дожидаясь ответа, он рванул к панели, что-то нажал на ней.
— Быстро пошли отсюда! Шлюз пострадал от взрыва, ещё немного и нас вынесет в открытый космос! — вообще не давая мне возможности что-то вставить, он подхватил меня на руки и выбежал из стыковочного шлюза. В рубке он, не отпуская меня, опять ввёл какую-то комбинацию команд. Гермодверь с шелестом закрылась.
Зиг отпустил меня. Прислонился к стене и съехал по ней вниз.
— Че… Челнок… — всё бормотал он.
— Да угомонись ты со своим челноком! — не выдержала я. — Что теперь будет со станцией? Там же рабочие, гости, сенатор…
— С ними всё будет в порядке, системы безопасности сработали, станции ничего не угрожает, — вдруг, словно опомнившись, зарычал на меня Зиг. — Что ты сделала? Как ты взорвала челнок? Это какая-то диверсия?
Я глупо захлопала ресницами. Диверсия? Он, кажется, действительно сильно приложился головой. Да, похоже, диверсия, но при чём здесь я?
— Ничего я не делала, — обиженно проворчала я, бросив на Зига колючий взгляд. — Только смотрела! Там была кнопочка, я всего лишь провела по ней пальцем, а потом… пуф…
— Пуф? — бровь Зига поползла вверх. Я кожей ощутила его раздражение.
— Ну, да… Пуф-ф.
— Пуф, — повторил Зиг, продолжая пялиться на меня, как на идиотку. — Пуф, твою мать. Ты издеваешься? На какую кнопку ты нажала?
— Да не помню! Точно не на кнопку «взорвать челнок», — огрызнулась я, сложив руки на груди.
— Там и не было такой кнопки, — воткнул в меня суровый взгляд Зиг.
От страха из головы вылетели все названия, которые так старательно запоминала.
— Кажется, какое-то там «автономное» чего-то там.
— Автономная проверка лифта? — спросил он, снимая гермошлем и вставая с пола.
Я неуверенно кивнула.
— Хм… можешь переодеваться, на сегодня экскурсия окончена, — мрачно сказал Зиг, напоминая себя того, каким я его и увидела по прилёту на станцию — нелюдимого, неразговорчивого амбала.
Он быстро снял с себя комбинезон, повернулся спиной, и я заметила, что на его затылке волосы слиплись из-за крови.
— Ты не пострадала? — через пару секунд спросил Зиг.
— Нет. Спасибо, что спросил! А то я уже подумала, что челнок тебе важнее всего на свете.
Зиг ничего не ответил, быстро связался с кем-то по связи и отошёл в сторону. Из его слов я расслышала только «твою мать» и что экскурсию сенатора нужно отменить. Быстро переоделась, застегнув на себе пиджак Зига на все пуговицы. От нервов. Это успокаивало. С кем разговаривал Зиг я так и не поняла. Вернулся он ко мне ещё более угрюмый. И буквально через пару секунд я услышала шаги, из-за угла вышли двое плотных охранников.
— Вас сейчас сопроводят в допросную, мисс Экспосито, — сказал Зиг. — Вы подозреваетесь в совершении диверсии.
— Что? Вы с ума сошли? Я… — договорить мне не дал охранник. Схватил мои руки и сковал наручниками, потом толкнул вперёд, уводя от Зига.
Конечно, это всё казалось ужасно странным. Фиби напросилась со мной в технические помещения. Возможно, она специально сделала так, что её пиджак засосало в щель лифта. Показала мне своё главное оружие, а я повёлся, как идиот. Уши развесил. Хорошая журналистка она, типа. Я несколько секунд смотрел ей вслед, когда мои подчинённые её уводили. Хотела диверсию. Устроила сама. Я попросил Крюгера, одного из своих замов, допросить её. А то я опять, того гляди, уши развешу.
Дождавшись группу разминирования и пожарных, я прошёл с ними на место происшествия.
— Похоже, что в челноке было взрывное устройство, — отрапортовал Тайсон. — Точную модель не определить.
— Что инициировало взрыв? — спросил я. — Есть понимание?
Тайсон опустил голову, делая вид, что напряжённо думает.
— Точного понимания нет, — сказал он.
Моя первоначальная версия, что взрыв намеренно устроила Фиби, начала потрескивать. Если причиной послужило взрывное устройство, как она могла засунуть его в челнок? Она в него не заходила, только если это какой-то имперский…
— Похоже, что взрыв был устроен имперским нано-дроном, — будто бы выхватив мысль из моего мозга, произнёс Тайсон. — Судя по тепловой сигнатуре, это он.
Тайсон показал мне данные на своём планшете.
— Похоже… — подтвердил я.
Выходит, Фиби принесла с собой имперский нано-дрон? Ради диверсии. Мне почему-то не очень хотелось в это верить. Она же не идиотка? Тут же ясно, что все в первую очередь подумают на тебя, если ты пришла и всё сразу взорвалось. Или? В лифт она сунулась, как идиотка…
— А может быть, это и не имперский дрон, — сказал другой мой помощник Киллиан. — Если взять в расчёт все данные, провести молекулярный анализ… То выходит, что это… неочевидно…
— Киллиан, а если ещё и с богом посоветоваться? То вообще пришельцы взорвали? Выстрелили из глаза Горгоны? — почему-то накинулся на него Тайсон. — Босс, мы сейчас проведём полный анализ. Вам бы к медику…
Только сейчас я заметил, что у меня слегка кружится голова, а лонгслив пропитался кровью.
— Я должен сам всё проверить, — сказал я, но вдруг увидел перед глазами тёмное пятно.
— Мистер Тореас, — послышался голос нашей медсестры.
Твою мать. Я обернулся на неё и качнулся.
— Планетарный лифт повреждений не получил? — спросил я, чувствуя, что ноги становятся ватными.
— Нет, — довольно ответил Тайсон. — Поврежден только челнок. Должно быть девчонка хотела только небольшой фейерверк для сюжета.
Фейерверк для сюжета. Но… почему она не снимала? Или вместе с нано-дроном у неё была нано-камера? Конечно, такой вариант не исключён. Только Фиби пусть и казалась глупой, но не настолько же. Может, её кто-то шантажировал? Об этом я думал, пока медсестра обрабатывала мою голову. И только она закончила свои мероприятия, я встал.
— Лусектти уже доложили? — спросил у меня Тайсон.
— Нет. Доложу, как только закончим допрос мисс Экспосито, — сказал я. — Чтобы все данные были у меня на планшете. Так скоро, как сможешь.
— Понял, босс, — кивнул Тайсон, а я направился к лифту.
— Мистер Тореас, — послышался голос медсестры. — Вам бы лучше прилечь.
Я ничего не ответил. Некогда мне валяться. Если Фиби запустила этот дрон, значит, она где-то должна была прятать пульт управления. Даже если это чип в мозгу, то можно его увидеть на сканере.
Пока я ехал в лифте, изучал данные от Тайсона. Действительно было похоже на сигнатуры имперских дронов, но при этом и на десяток других устройств. Впрочем, программа не исключала и чисто технический взрыв. Как если бы возникла перегрузка систем. Почему Тайсон так зацепился за версию с дроном? Потому что только его могла запустить Фиби?
— Зиг, как слышишь? — возник в комлинке голос Лускетти. — У нас всё в порядке? Гости видели какую-то вспышку за бортом станции. Скажи мне, что это просто метеор пролетел?
— Выясняем, сэр, — уклончиво ответил я.
— Ты смотри мне, чтобы никаких проблем не возникло. Нам нужно провести экскурсию для сенатора, — злобно протараторил Лускетти, и у меня снова заболела голова.
— Принято, сэр.
Охранники вели меня по широкому светлому коридору в сторону лифта. Того самого, на котором мы спустились с Зигом. Лица у них были настолько суровые, что у меня невольно скрутило желудок от страха. Я не пыталась с ними говорить или просить, чтобы они позволили мне связаться с Дином. Знала, что не получится. Охранники всего лишь выполняют приказ, и мне ничего не оставалось, как дождаться Зига. Он ведь придёт? Конечно, придёт, Фиби! Он — начальник безопасности, и раз считает тебя диверсанткой, то обязан допросить. Правда же?..
Я нервно крутила холодное кольцо наручника на левом запястье. Кожа под ним ужасно чесалась. Наверное, его затянули плотнее, чем следовало. Охранники грубовато толкнули меня в лифт, затем так же грубо вытолкали, когда кабина остановилась на девятом этаже. Здесь коридор показался мне куда мрачнее. Горели только красные лампы над дверями, а стены были грязно-серыми, с редкими пятнами каких-то технических обозначений.
Тут одна из дверей открылась. Из неё вышел высокий мужчина в чёрной военной форме. На вид ему лет сорок. Светлые волосы, уложенные гелем в ровном проборе посередине. Бледная кожа с розоватым оттенком, голубые бесстрастные глаза и тонкие губы. Про таких говорят “нордический тип”.
Один из охранников, который постарше, заговорил первым:
— Мистер Крюгер, это мисс…
— Я в курсе, — процедил Крюгер сухим, как хворост, голосом. — Заведите мисс Экспосито в допросную и подготовьте душевую.
Это прозвучало не по-доброму. Какую ещё душевую? Он что, после разговора со мной собирается помыться? Нет, бред какой-то. Не охрана же ему водные процедуры организовывает. Голоса небесных тел, во что я вляпалась…
Холод, веявший от этого мужчины, заставил втянуть голову в плечи и опустить взгляд. Охранники провели меня внутрь небольшой комнаты, в которой не было ничего, кроме стола и пары стульев. На один из них меня усадили, надавив с двух сторон на плечи. Потом охранники покинули допросную. Воцарилась тишина, которая сдавливала грудь тяжестью ожидания. Крюгер закрыл дверь на ключ и уставился на меня своими глазами-ледышками.
— Мисс Экс-по-си-то, — он растянул мою фамилию по слогам, улыбнувшись. — Знаете, почему вы здесь?
От его взгляда живот изнутри обожгло холодом. Я была не робкого десятка, но Крюгер пугал до чёртиков.
— Меня подозревают в диверсии, — ответила я, не сводя глаз с закрытой двери. Ну, зачем он закрыл её? Специально нервирует, что ли? — Только я не делала этого.
Крюгер прошёлся по комнате, затем всё-таки уселся напротив и сложил руки в замок, уместив на них подбородок.
— Вы напросились вместе с начальником безопасности в технические помещения, — Крюгер скучающе мазнул по моему лицу взглядом и опустил глаза на пиджак Зига. Хмыкнул и продолжил: — Трогали кнопки, пытались его соблазнить.
— Чего? Соблазнить?! — от возмущения я чуть не поперхнулась. — Всё было не так! Мы с мистером Тореасом договорились о сюжете про станцию, и…
В дверь постучали. Крюгер поднялся и повернул ключ в замке, впуская одного из охранников.
— Всё готово, сэр, — сказал вошедший.
Сердце отчаянно стукнуло по рёбрам. Голову пронзила неозвученная мысль: «Зиг, твою мать, пожалуйста, приди и допроси меня сам!». Только вот он не приходил.
— Мисс Экспосито, — улыбаясь сказал Крюгер и, подойдя ко мне, снял наручники. — Раздевайтесь, вам нужно в душ.
Душ? Я рефлекторно обхватила себя за плечи, чувствуя бархатистую ткань пиджака Зига, будто она обещала мне спасение. Что происходит? Что со мной будут делать?
— Не понимаю, мистер Крюгер, — я отпрянула от него и вжалась обожжённым боком в край стола. Тот ещё неприятно саднил. — Не собираюсь я раздеваться. Когда придёт мистер Тореас?
— Надеетесь снова его облапошить? — спросил Крюгер. — Он специально попросил меня с вами поговорить. Сказал, что вы слишком неприкрыто флиртовали с ним… Снимайте пиджак, тем более, что он не ваш… Иначе… — Крюгер кивнул охраннику: — Мы снимем его сами.
Я ещё сильнее вцепилась в пиджак и мотнула головой, не веря своим ушам. Это что, “привет” от Империи? У нас в Конфедерации не предусмотрено наказаний за флирт. Даже если они считают меня диверсанткой, то не имеют никакого права подвергать насилию. А как же адвокат?
Видя моё промедление, Крюгер вздохнул с каким-то неприятным предвкушением. А потом резко толкнул ногой стул, на котором я сидела. Тот почти мгновенно опрокинулся. Перед глазами быстро мелькнул потолок, страх обжёг легкие. Я ударилась спиной об пол, воздух выбило из груди. Я потерялась в пространстве, во времени. Всё к чёрту гудело. Ощутила только, как кто-то рванул полы пиджака в стороны.
Кожу обдало прохладой, я поняла, что пиджак с меня почти сняли. И только тогда я пришла в себя. Перед глазами по полу скакала мелкая чёрная пуговица. Твою мать! Я хотела заорать, но голос отчего-то пропал, и вместо крика получился жалкий скулёж. Такого со мной не случалось. Что делать? Зиг! Я хотела его позвать.
Зиг бы не позволил. Он не мог так поступить? Или действительно он приказал меня пытать? Натравил на меня своих псов? Мысли бились в голове, метались хаотичным роем, и я никак не могла вернуть рассудок.
Голос всё ещё не поддавался. Крюгер навис надо мной и сдёрнул пиджак окончательно. Я ощутила острую боль в затылке. Меня схватили за волосы.
— Что? Так спеси стало меньше? — лицо Крюгера было в сантиметрах от моего.
Я что-то промычала, пытаясь прикрыться руками. Крюгер поднял меня, и охранник расстегнул молнию на моих штанах. На этот раз я попыталась сопротивляться, за что получила хлёсткую пощёчину от Крюгера.
Когда я поняла, что стою в одних трусах, ощутила, как по пылающим щекам потекли слезы. Я быстро вытерла их рукой. Насильники всегда радуются, когда жертва слабеет. Мне не хотелось доставлять этому ублюдку радости, но перестать плакать я не могла. Наверное, потому что не хотела верить, что Зиг так со мной поступил.
Крюгер за волосы потащил меня к двери. Я еле успевала переставлять за ним ноги, но всё же один раз споткнулась. Он рывком вернул мне равновесие, а затылок снова пронзила боль. Они с охранником провели меня до конца коридора и затолкали в комнату, отделанную белым кафелем. Крюгер толкнул меня к стене. Я сползла по ней на пол, забилась в угол и подтянула колени к груди. Так унизительное ощущение наготы хоть немного притупилось.
Посреди комнаты возвышалась установка со шлангом и кранами. В голове мелькнула догадка.
— Мисс Экспосито, вы признаётесь, что устроили диверсию на станции? — Крюгер взял в руки шланг.
Затылок опалило холодом. Не получилось сделать глубокий вдох, грудь будто сдавило спазмом. Он и вправду собирался меня пытать.
— Я не устраивала никаких диверсий! Это какая-то ошибка! — попыталась я достучаться до Крюгера, но тот лишь усмехнулся и повернул кран.
Струя ледяной воды под большим напором больно ударила в грудь чуть пониже ключицы. Я вскрикнула и перекатилась по полу в другой угол. Но от воды не было спасения. Струя хлестала по спине, ещё не зажившему боку и ягодицам. Свернувшись калачиком, я прикрыла голову руками. Уткнулась лбом и коленями в стену, прикусив губу до крови, и ждала, пока это закончится.
Кран скрипнул. Вода прекратила терзать моё тело, и я попыталась приподняться на локтях.
— Вы… н-не ту… п-пытаете! — от холода зуб на зуб не попадал.
Крюгер прищурился и сделал шаг ко мне. Глядел он на меня с каким-то жутким отвращением. Я сама уже ощущала себя какой-то преступницей. Только это было не так. А Крюгер молчал и издевательски гладил вентиль крана. Ждал, скажу ли я что-то заслуживающее его внимания. Что меня могло спасти? Может, данные моей наводки?
— Я сама и… — от вида его руки, поворачивающей вентиль, язык словно застревал в клею. — Не надо!
Он всё-таки повернул. На этот раз меня обдало холодными брызгами. Крюгер засмеялся и кивнул. Мол, продолжай.
— Я… я сама ищу д-диверсанта. Имперского. У меня есть н-наводка от источника в Разведке К… Конфедерации.
На этот раз лицо Крюгера стало серьёзным. На миг даже каким-то бешеным. Его рука снова повернула вентиль, на этот раз струя была такой сильной, что меня буквально пригвоздило к стене.
Я вышел из лифта, изучив все данные, и вдруг подумал, что ни одного прямого доказательства вины Фиби в случившемся не было. Видео с камер подтверждало её слова. Она действительно нажала на кнопку «Автономная проверка лифта». Взрыв произошёл сразу после этого.
Просмотрев все записи, я не обнаружил ни одного момента, когда бы она использовала пульт для запуска дрона. Значит, нужно было проверить последний вариант. Есть ли у неё чип в мозгу.
Но как ни крути, самым виноватым в этой ситуации был я. Позволил Фиби пойти со мной. Да, увольнение теперь меньшее, что мне грозило. Я старался дышать ровно. Думать о приятном. Если я переживу завтрашний день, то мы созвонимся с Мейсоном.
Уже подходя к допросной, я остановился. А что, если кнопки не были заблокированы, как я считал? Я их блокировал утром, когда проводил проверку перед прилётом сенатора. Но кто-то мог их разблокировать. Кто-то, кто подложил бомбу в мой челнок. А зачем нужно подкладывать бомбу в мой челнок?
Наверное, чтобы меня убить… Но зачем убивать меня? Я же такой полезный. Смех сорвался с моих губ. Скорее, я никому не нужный. Убьют меня. Мою должность займёт другой. Ничего ровным счётом не изменится. Для станции. Ну и в общем тоже. Может, Мейсон расстроится. Но… у него скоро появится отчим. Мартина собирается замуж.
Я сглотнул горькую слюну. Нет. Проще поверить, что взрыв учинила журналистка с придурью, чем в то, что кто-то пытался убить меня. Уже заходя в допросную, я услышал журчание воды.
Что? Крюгер решил пытать Фиби? Я же просил поговорить! Я ускорил шаг и почувствовал под ботинками что-то твёрдое. Пуговицы. Твою мать. Пуговицы моего пиджака! Пиджак тоже валялся на полу, как и белые штаны Фиби. Я за долю секунды озверел.
Взяв пиджак, я просто рычащим волком завалился в душевую. Увидел дрожащую Фиби в углу на кафельном полу. Сердце отчаянно застучало. Она была почти полностью обнажённая, мокрые волосы прилипли к плечам.
Я схватил Крюгера за подбородок и толкнул к стене, ударив об неё затылком:
— Ты что творишь? Я просил с ней поговорить!
— Мы и разговаривали, — прохрипел Крюгер, стараясь отцепить мою руку. — Как ещё разговаривать с диверсанткой, мистер Тореас?
— За столом, придурок! — прорычал я. — У нас нет доказательств, что она устроила диверсию.
— К утру было бы признание, — проворчал Крюгер.
— Под пытками.
— Она со мной флиртовала, босс, — он с омерзением ткнул в Фиби пальцем. — Эта аморальная сука расстёгивала пиджак, под которым у неё не было белья!
Он сплюнул на пол. А я ощутил лёгкое покалывание в пальцах от желания его ударить. Что с ним, чёрт возьми? Как он себе позволяет разговаривать! Почти любой мой охранник был бы рад поразглядывать девицу. Крюгер, помощник по внутренней безопасности станции, всегда казался каким-то хмурым, но спокойным, а сейчас его глаза прямо-таки горели праведным гневом.
— Вроде за флирт у нас пока порку не вводили, — ответил я, отпуская его. — Ты отстранён от работы, завтра рассмотрим вопрос об увольнении, и надейся, что мисс Экспосито не нажалуется сенатору, болван. Тогда ещё и в тюрьму сядешь за превышение полномочий.
Крюгер быстро ретировался из душевой. А я подошёл к Фиби. Она плакала, и я накинул ей на плечи большое полотенце, которое снял со стены.
— Принеси остальную её одежду, — приказал я стоящему у двери охраннику.
Тот моментально умчался в допросную.
— Я п-п-п… — Фиби попыталась мне что-то сказать, но слова утонули в дрожи и звуке стучащих зубов.
— Тише, — я убрал прядь волос, прилипшую к её подбородку, принялся полотенцем вытирать ей голову. — Ты как?
Фиби успокоилась и всё-таки смогла проговорить:
— Зам-м-мёрзла. К-крюгер сказал, что это т-ты велел…
Я помог ей подняться. Хотелось прижать Фиби к себе, но я понимал, как это может воспринять охранник. Просто начал водить растирающими движениями по её предплечьям и спине. А она всё же прильнула ко мне, пытаясь согреться. Я не смог удержаться, обнял, надеясь, что так ей будет теплее. В сердце саднило от мысли, что Фиби пришлось пережить из-за меня. Стоило самому провести допрос.
— Мне жаль, что так вышло, я просил Крюгера с тобой поговорить, — я виновато улыбнулся. — Но ты серьёзно влипла. Вставай. Я отведу тебя в твою каюту. Там проведёшь остаток своего путешествия.
— Но я… правда не устраивала д-диверсию, — сбивчиво бормотала Фиби.
Я старался на неё не смотреть, чтобы не смущать.
— Мы об этом поговорим. Возможно, ты ничего и не устраивала. Расследование покажет.
Охранник принёс одежду Фиби, и я дал ей свой потрёпанный пиджак. Повернулся к стене, пока она одевалась. Мне почему-то было больно видеть её такой. Дрожащей, беспомощной. От торнадо, сводившего меня с ума во время танго, не осталось и следа. А ещё стало неприятно от того, что Фиби подумала, будто пытать её было моей идеей. Нет. В Конфедерации пытки даже спецслужбами применяются только в крайних случаях.
Фиби оделась, и я повернулся к ней. В моём пиджаке она даже мокрой смотрелась прекрасно. К моим чувствам теперь примешивалась вина. Не стоило доверять допрос Крюгеру.
— Пойдём, — я взял её за холодную руку, отчего-то даже приложил к её ладони обе свои, чтобы согреть. — Ты можешь пожаловаться сенатору…
— У тебя из-за меня будут проблемы? — хриплым голосом спросила она.
— У меня в любом случае уже столько проблем. Одной больше, одной меньше, — тихо сказал я, выходя из допросной, всё ещё не отпуская руку Фиби. — Зря ты трогала кнопки… Я просил этого не делать.
— А ты должен был их нажимать?
— Нет. Они для запуска автоматической проверки… То есть, обычно в челноке нахожусь я, сам всё проверяя. А эти кнопки нажимают, если нужно, чтобы челнок поехал без оператора.
— Выходит… Я нажала, челнок собрался поехать… и взорвался. Но мы же хотели в него зайти и поехать… — рассуждала вслух она, и я даже порадовался возвращению её боевого духа. — То есть, если бы мы сели и поехали…
Я остановился и взглянул на Фиби. Твою мать. А ведь если бы не этот стриптиз в лифте, затем глупый «пуф»… Я бы… То есть Фиби спасла мне жизнь?
Несколько секунд я пялился в её тёмные глаза, которые в эти секунды казались мне самыми прекрасными на свете. Мы смотрели друг на друга. Я уверен, что в её голове была та же мысль.
— Ты кому-то перешёл дорогу? — спросила она.
Я достал из поясной сумки прихваченный у охранника сканер. Оставалась ещё вероятность, что Фиби сама устроила этот «пуф». Возможно, чтобы сделать вид, что спасла мне жизнь. Чтобы втереться в доверие… или ещё для чего…
— Повернись ко мне затылком, — попросил я.
— Зачем? — настороженно глянула на меня она.
— Небольшая проверка на вшивость, — ухмыльнулся я.
Фиби увидела в моей руке сканер.
— Чип у меня искать будешь? — спросила она. — Можешь не искать… он у меня есть.
Я растерянно взглянул на Фиби. Есть чип. Значит… Она устроила взрыв?
Я неосознанно коснулась места за левым ухом. Под пальцами почувствовала твёрдый, ребристый островок металла диаметром полсантиметра.
Пару лет назад мне вживил чип мистер Петерс, мой кредитор. Чтобы я не смогла удрать от него, не выплатив долги.
Зиг проследил взглядом за моей рукой и хмыкнул как-то разочарованно.
— Это не то, о чём ты подумал, — попыталась оправдаться я, но Зиг скривился. Сделал быстрый шаг вперёд, отчего стальной пол басовито охнул под его ботинками. Синеватый свет ламп в коридоре придавал лицу Зига угрожающей холодности.
— Слишком много совпадений, Фиби…
— Это следящий чип! — перебила его и почувствовала, как к щекам прилила кровь от стыда. — У меня… долги.
— Долги? — лицо Зига оставалось напряжённым. — Выкручиваться ты умеешь, я вижу…
О таком не принято говорить в высшем обществе. Почти унизительно. Это с детства вдалбливал в меня отец. Я с вызовом подняла подбородок и глянула на Зига. Засунула подальше стыдливость, не время отыгрывать приличия.
— Можешь отсканировать и убедиться, что мой чип слишком простой для управления дронами, — я повернулась к Зигу боком и убрала волосы, подставив ухо.
Он устало выдохнул и провёл сканером над ним, потом несколько секунд пялился на экран. Монотонный гул прибора неприятно ввинчивался в уши.
— Н-да, — произнёс Зиг. — Ты говоришь правду. Идём.
Он кивнул в сторону лифта. Я послушно последовала за ним, стараясь не провоцировать лишний раз. У Зига и правда много проблем, а я теперь — одна из них. Поправив мокрые волосы, я невольно вспомнила холод кафельной плитки, сильный напор воды и содрогнулась, прогоняя наваждение.
— И каким образом у тебя появились такие долги, что тебе аж чип повесили? — спросил Зиг после долгого молчания, когда мы уже зашли в лифт. — К тому же это не официальный чип, с чёрного рынка. Значит, должна ты не банку.
Голоса небесных тел. Двери лифта сомкнулись, оставляя нас светлой кабине. Я ощутила лёгкую тяжесть в ушах от изменения давления.
Зиг не прекращал пялится на меня, ожидая ответа. Щёки вспыхнули ещё сильнее. Я едва задавила досадный скулёж, прикусив губу. Но уже нет никакого смысла отпираться. После случившегося Зиг наверняка запросит мою биографию, а значит…
— Давай поговорим в каюте, пожалуйста? — я улыбнулась, но вышло наверняка жалко. — Это не то, о чём рассказывают вот так… Ну, на ходу…
Зиг снова хмыкнул на меня, но возражать не стал. До самой каюты хранил молчание, которое я физически ощущала грузом на плечах. Очень хотелось, чтобы Зиг поверил мне. Но он прав, слишком много совпадений, а тут ещё незаконный кредит… Я для него просто идеальный подозреваемый.
Снова машинально потрогала левое ухо. Ну вот что ему сказать? Брать кредиты не у банков противозаконно. Но у меня не было выхода. Ни один банк не одобрил бы мне кредит после того, как мой брат угробил отцовский бизнес и угодил в колонии на Альфа Центавра. А без денег положение в обществе быстро меняется…
Мне вдруг вспомнилось, как я стояла перед дверью в кабинет директора одного известного журнала, освещающего жизнь богатых и знаменитых. Пришла на собеседование, выбрав самый приличный костюм из тех, что у меня остались. Многое забрали на распродажу. Мне отказали в работе, едва я вошла внутрь. Даже в кресло присесть не успела. Директор просто осмотрел меня с головы до ног и взглядом указал на выход.
Возле каюты Зиг остановился и взглянул на меня, но уже без раздражения. Затем достал из кармана ключ-карту и приложил к замку, открывая дверь. Голоса небесных тел, как хорошо, что Дин до сих пор не вернулся с фуршета! Иначе пришлось бы как-то объяснять, почему на мне пиджак начальника безопасности, а сам он сопровождает меня до каюты. Очень двусмысленно…
Я вошла первой и сразу поспешила в свою комнату, чтобы переодеться, наконец, во что-то приличное. И тёплое. После пыток Крюгера до сих пор не получалось согреться. Зиг молчаливой тенью проследовал за мной. Затылком я чувствовала его внимательный, настороженный взгляд на себе, пока не спряталась в комнате. Потом услышала, как скрипнул диван в тамбуре-гостиной.
Надев чёрную водолазку под горло и джинсы, я на носочках выскользнула к Зигу, всё ещё чувствуя исходившее от него напряжение.
— Наконец-то ты решила одеться прилично… Даже в Империи такой наряд бы одобрили, — мрачно улыбнулся он.
— Может, чаю? — робко спросила я, но Зиг качнул головой.
— У меня дел по горло, Фиби, — сказал он, ёрзая на диване. — Рассказывай всё, что знаешь. С самого начала.
Он зажмурил на пару мгновений глаза, будто ему стало больно, но тут же, выдохнув, открыл их. Захотелось прикоснуться к его плечам и сказать что-то ободряющее, но ему бы это вряд ли пришлось по душе. Потому я просто присела на краешек дивана, подложив под себя одну ногу, и тоже вздохнула.
— Мой отец был богатым человеком. Бизнесменом, — я старалась смотреть в сторону, не на Зига. Зацепилась взглядом за выцветший ковёр в мелкий цветочек. — У нас в гостях часто бывали всякие важные шишки. Его лучший друг работал в СВР. Он приходил к нам со своей семьёй каждую последнюю пятницу месяца. Папа и мистер Васкес играли в карты, пока мы с Патриком и Диего, моим братом, рубились в приставку. Патрик — это сын мистера Васкеса. Ну, в общем, Патрик потом тоже пошёл в СВР, и… Это он мой источник в разведке. Только, пожалуйста, не сообщай никуда об этом. Его могут обвинить в госизмене, и тогда…
Я сглотнула комок в горле, всё ещё не решаясь поднять глаза на Зига. Чувствовала, как он внимательно смотрел на меня, словно сканируя. Мне чудилось, что кожа на моей шее сейчас загорится от его настойчивого взгляда.
— Ого, ничего себе у тебя источники. И в Службе Внешней Разведки считают, что у нас на станции может быть имперский диверсант…
Здесь я наконец-то подняла на него глаза. Пыталась понять, воспринимает ли он мои слова всерьёз. На пару секунд наши взгляды встретились, и я ощутила в груди странное тепло. Показалось, что Зиг может если не довериться мне, то хотя бы задуматься.
— Тогда здесь и разведчик может под прикрытием работать… — сказал Зиг, и я всё ещё не могла понять, он шутит, стебёт меня или, чёрт возьми, поверил. — Ладно. Предположим. А ты просто по уши в долгах и любыми средствами пытаешься тут что-то разузнать. Но… скажи, зачем ты так старалась пойти со мной?
“Потому что ты мне понравился”, — мелькнула стыдливая мысль, но я тут же тряхнула мокрыми волосами, прогоняя её подальше. Вместо этого ответила:
— Я подслушала твой разговор по связи после танго, — признание далось легче, чем думала. — Ты говорил так серьёзно, будто речь шла о какой-то поломке, и я решила, что могу использовать это для своего репортажа. Лускетти же уверяет, что на станции всё прекрасно…
— А я уж подумал… — начал он с улыбкой, но не договорил. — Меркантильная ты какая. Хотела мои проблемы использовать для решения своих.
Я закусила губу и опустила глаза на цветочный ковёр. Розовые и синие цветы чередовались, образовывая причудливый принт, зелёные стебли переплетались узорами. Твою мать. Зиг сказал, как отрезал.
— Это всё, что ты знаешь про станцию? Диверсант. Никаких больше наводок?
— Обещаю, что скажу, если Патрик пришлёт что-нибудь ещё, — искренне выдала я и встала с дивана вслед за Зигом. Он размашистым шагом направился к двери. — Подожди!
Я метнулась в свою комнату и взяла пиджак с постели. В глаза бросился глянцевый блеск фотокарточки, выпавшей из кармана на пол. Я подняла портрет сынишки Зига и даже порадовалась, что Крюгер стащил с меня пиджак перед душевой. Если бы фото намокло, Зиг бы, вероятно, очень расстроился.
Вернувшись обратно в тамбур, я первым делом протянула Зигу снимок.
— Вы и правда очень похожи. Как его зовут?
Зиг напрягся, молча взял у меня фотографию, затем забрал пиджак.
— Мне бы не хотелось разговаривать о сыне с журналисткой, — как-то совсем холодно произнёс он, даже с нотой агрессии, будто защищался. В этом было что-то глубоко личное, не зря он подчеркнул мою профессию.
— Я спросила не как журналистка, Зиг, — произнесла я как можно мягче, мне очень хотелось ещё поговорить с ним. — Ты, наверное, скучаешь по нему, да? Я по брату скучаю. Мы редко общаемся, в колонии на Альфу очень дорого звонить.
Зиг открыл было рот, чтобы что-то ответить. Потом отвернулся к выходу и, лишь почти выйдя из каюты, бросил мне:
— Мой жизненный опыт подсказывает, что журналисты редко ведут себя по-человечески. Лишь бы грязное бельё полоскать на потеху публике, — он снова посмотрел на меня, и я увидела, что в его глазах плескалась какая-то застарелая боль.
— Ты уже сталкивался с таким, да? — крикнула я в удаляющуюся спину Зига свою догадку, желая привлечь внимание. Он остановился, но не повернулся, и тогда я продолжила: — Поэтому не любишь журналистов?
Он повернулся так резко, что я ощутила дрожь по спине. Взгляд у него был злой, но злость эта полыхала где-то глубоко внутри. А так он казался спокойным. Хладнокровно спокойным. Сделал шаг ко мне. Заглянул в глаза, и я на пару секунд оцепенела.
— Ты права, я очень. Очень. Не люблю журналистов, — произнёс он. — Обычно люди вашей профессии не чураются ни чем, чтобы получить желаемое. Их не волнует ни репутация, ни жизнь ребёнка, ни страдания родителей.
Я всё ещё не могла произнести ни слова, а Зиг надвигался на меня, как здоровенная волна во время шторма.
— А ты мне сегодня ещё раз доказала, что у журналистов в душе пусто, как в вакууме, — его слова болезненно отзывались в голове.
Надо было сказать ему, что он мне понравился. Наверное, это он хотел услышать больше, чем то, что я подслушала его разговор. Дурацкая догадка мгновенно выпорхнула из потока мыслей. Если быть честной, то зачем я за ним пошла? Может, он мне и понравился, но пошла я за информацией. Так что я и не соврала. Но почему-то это не облегчило тяжесть на моих плечах…
— Мне жаль, что ты столкнулся с таким непрофессионализмом… — начала было я, но Зиг издал какой-то гортанный рык. Любые мои слова сейчас распаляли его только сильнее.
Он подошёл уже вплотную, нависнув надо мной грозовой тучей. Того и гляди грянет гром.
— Разве можно назвать непрофессионализмом, когда фотография твоего раненого ребёнка занимает первую полосу десятков онлайн-изданий? Тот, кто пробрался в больницу и сделал снимок, просто тварь, — сурово сказал он, глядя на меня сверху вниз. Буря в глазах его чуть утихла, уступив место давнишней обиде.
А у меня от его слов вдоль позвоночника поползли мелкие мурашки, точно колонна муравьёв. Казалось, я чувствовала прикосновения маленьких лапок насекомых. Меня передёрнуло. В памяти вспыхнули образы бинтов, резкие запахи лекарств и обеззараживающих средств. Стерильно-белые простыни и щупленькое тельце на огромной койке, к которой тянулись трубки. Я будто бы снова услышала монотонный писк приборов и увидела мигающие огоньки на панели машины, поддерживающей жизнь в детском организме.
Тот, кто пробрался в больницу и сделал фото изуродованного после аварии ребёнка, действительно тварь. И тварь эта — я. Теперь стало понятно, почему лицо Зига казалось мне знакомым.
— С тобой всё в порядке? — спросил он, видимо, заметив, как я побледнела. — Извини. Не стоило поднимать эту тему.
Он сделал пару шагов назад.
— В порядке, — механически ответила я и тоже попятилась в каюту, увеличивая расстояние между нами. Хотелось спрятаться от Зига. Будто он сейчас всё поймёт и непременно пожелает мне сгореть на одной из звёзд системы Алголь.
— Так. Ты из каюты не выходишь до окончания визита сенатора. Еду тебе будут приносить работники станции, — Зиг протянул мне маленькое квадратное устройство. — Это для экстренной связи. Если вдруг что…
— Поняла. Как скажешь… — покорно сказала я, испытывая мучительный приступ вины. Сделать, как он просит, будто бы меньшее, что я могу для него.
— Если захочешь пожаловаться сенатору на допрос, то я дам тебе связь с ним, — произнёс Зиг. — И… Спасибо, что спасла мне жизнь. Вероятно, что это так. Будем разбираться.
Спасла жизнь… Ох, знал бы он, кого благодарит. Я попыталась выдавить улыбку и тут же юркнула в каюту, прячась от проницательных тёмных глаз Зига за дверью.
Я отошёл из каюты, сжимая в руках свой пиджак, который всё ещё пах сладковатыми духами Фиби. А я начал думать, что, может, зря на неё наехал. Ей и так сегодня пришлось нелегко. От одной мысли о глупости и жестокости Крюгера кулаки начинали неприятно зудеть. Фиби, получается, жизнь мне спасла, а за это мой зам издевался над ней, как над преступником в тюрьме. Унизительно и гнусно.
Хорошо, что я оставил Фиби тревожный передатчик. Картина происходящего складывалась с трудом, и вообще не понятно, чего ждать. Лучше подстраховаться, хотя я очень надеялся, что Фиби не придётся пользоваться девайсом.
Я шёл по коридору, едва ли не обнимая чёртов пиджак. От воспоминаний о сегодняшнем дне, особенно о поездке в лифте с полуголой Фиби, становилось жарко. Даже где-то и просто тепло. Конечно, желание надавать Фиби по заднице никуда не делось, но я стал относиться к ней лучше. Если бы не дела, то поговорил с ней подольше. Это оказалось приятно, хотя и забыть, что она журналистка, я не смог. Теперь жалел.
Впрочем, не время думать о личном. Если диверсия, какая-либо, имела место, то экскурсию сенатора нужно было отменять. Что бы там ни верещал Лускетти.
И только я его вспомнил, как услышал визгливый голос по связи:
— Зиг, зайди ко мне в кабинет.
— Да сэр, как раз направляюсь к вам.
Я надел на себя чуть влажный на воротнике пиджак, правда, застегнуть не вышло, потому что из десяти пуговиц на нём осталось только две. Прошёл несколько коридоров и оказался у порога кабинета Лускетти. Буквально через пару секунд услышал шаги за спиной.
— Сэр, — кивнул мне Тайсон, тоже подходя к двери.
— Зачем ты пришёл? Я тебя не вызывал… — я взглянул на него снизу вверх, он был на голову ниже меня.
— Лускетти попросил зайти, — едва заметно улыбаясь, сказал он.
А я ощутил неприятную нервозность. Лускетти совсем оборзел. Мои подчиненные на то и мои подчинённые, чтобы слушаться меня.
Я нажал на кнопку открывания двери. Створки разъехались и первое, что мне бросилось в глаза — какая-то совсем хмурая рожа Лускетти.
— Мистер Сигизмунд Тореас, — начал он, прекрасно зная, что для меня такое обращение как ногтями по стеклу. — Доложите обстановку? Что произошло у планетарного лифта?
— Мистер Фабиан Лускетти, — сказал я. — У планетарного лифта был взорван челнок службы безопасности, к счастью, никто не пострадал.
— Какого чёрта он взорвался? — спросил Лускетти, причём так, будто уже знал ответ.
— Версии всего две, сэр, — спокойно произнёс я. — Первая — перегрузка систем самого челнока, вторая — диверсия. И учитывая этот факт, я настоятельно рекомендую отменить экскурсию сенатора.
— А что было целью диверсии? — неожиданно усмехнулся Лускетти, и я даже на миг потерял мысль.
— Пока рано делать выводы, но, вероятно, что кто-то хотел устранить меня…
Смех Лускетти вонзился в уши ржавым гвоздём.
— Ты считаешь себя такой важной фигурой? — отсмеявшись, выдал он.
— Я начальник службы безопасности станции, сэр, — непонимающе сказал я.
— Ты идиот, Сигизмунд, — не унимался Лускетти. На этот раз засмеялся и Тайсон, стоявший рядом.
— Сэр, не думаю, что вам стоит мне хамить, как-то низко, даже для вас, — ровной интонацией сказал я, хотя изнутри меня разрывало желание послать его нахрен. — Я считаю, что экскурсию сенатору нужно отменить до полной проверки.
— Из-за диверсанта?
— Возможно.
— А сиськи у этого диверсанта какого размера? — он снова откинулся на спинку кресла, давясь смехом. — Потрогать успел?
Придурок думает, что всё это очень весело. Уже ни раз за время моей работы на станции, мне хотелось ударить Лускетти. Сейчас особенно.
— Пока у меня нет данных о диверсанте, — ответил я.
— Потому что твой диверсант — баба, которая обвела тебя вокруг пальца. Устроила цирк с челноком, — он положил на стол крошечный плоский прямоугольник. — Это робот-оператор, он дежурил снаружи, снимая взрыв. Слава Богу, что Тайсон вовремя его обнаружил, и этот взрыв не оказался во всех таблоидах Конфедерации.
Стало ужасно душно, и меня окатило жаром. Значит, Фиби всё-таки… снимала? Но… даже если снимала, как она запустила взрывное устройство? Чип в её голове только отслеживает.
— Так что, Зиг, ты уволен. А ещё я выдвину иск за халатность, ты взял с собой на важный стратегический объект постороннего. Поэтому ты ещё и арестован, — Лускетти улыбнулся. — Диверсантка раскрыта. Так что, экскурсия состоится под чётким руководством мистера Стивена Тайсона.
Я повернулся к своему помощнику, и тот сиял покруче Бетельгейзе. На губах его играла довольная улыбка, а в глазах горело воодушевление.
— Я вас не подведу, сэр, — сказал Тайсон, затем кивнул двум охранникам. — Сопроводите мистера Тореаса в карцер.
— Фабиан, твою мать! — крикнул я, когда мои же бывшие подчинённые со скорбными лицами подошли ко мне. — Чтобы там ни было, отмени экскурсию! Нужно провести расследование! Мы строили эту станцию… Если с сенатором что-то случится, всё же к чертям закроют!
— Захлопнись и не каркай, — отчеканил Лускетти и грозно посмотрел на охранников. — Уведите его быстрее!
Когда охранники наставили на меня оружие, мне ничего не оставалось, как молча выйти. Хотя парни и опускали глаза, им явно не нравился приказ, но исполнять его приходилось.
— Сэр, это правда? — вдруг спросил один из них, его звали Алекс.
— Что правда?
— Вы повелись…
— Ни на кого я не повёлся, — процедил сквозь зубы я, только сейчас до меня начинало доходить, что произошло.
— Как мы будем без вас? — спросил второй охранник. — Тайсон не потянет… А ещё эта экскурсия.
— В руки себя возьмите, парни, — строго сказал я. — Максимум собранности, проверьте камеры. Программа проверки планетарного лифта не выявила неисправностей и рисков. Самое сложное будет на планете. Гостям нужно провести чёткий инструктаж.
Я так ударился в планирование подготовительных мероприятий, что даже на миг забыл о том, что меня уволили. Уволили с абсолютным, мать его, позором.
— Да, сэр, мы всё сделаем, — с толикой вины сказал Алекс. — Но без вас будет сложно.
Мимо прошёл темноволосый парень, один из новеньких. Кажется, его звали Патрик. Он окинул меня взглядом, в котором сожаление мешалось с холодным недовольством.
— Что случилось, мистер Тореас? — с заинтересованностью спросил он.
— Вашим новым начальником назначен Стивен Тайсон, — спокойно ответил я.
— А куда ведут вас? — не прекращал расспроса темноволосый парень.
— Мистер Тореас арестован, до выяснения обстоятельств, — хмуро ответил за меня Алекс.
Я грустно выдохнул, конечно, никто из моих подчинённых не был доволен моим увольнением. Тайсон амбициозный парень, но в погоне за достижениями и похвалой он часто упускал детали.
Зря Лускетти меня уволил.
Чёртова Фиби. С другой стороны, если бы она не услышала мой разговор с Тайсоном, и не пошла бы со мной… Я бы погиб?
Но меня уволили. Я ощутил, что очень хочу пить. В горле пересохло.
Следующие дни я проведу в карцере, и мне не удастся поговорить с Мейсоном. Эта мысль прошлась по сердцу ножом. Если Лускетти подаст иск, то я не смогу оплатить сыну учёбу в колледже. Я уже скопил нужную сумму.
Перед глазами почему-то вставало испуганное лицо Фиби, когда я рассказал ей про фото ребёнка во всех таблоидах. Почему она так испугалась?
Ладно. Карцер… Меня привели в камеру два на два метра, где в небольшом углублении в стене был туалет. Койка отсутствовала. Чёртов Лускетти. Я же два года верой и правдой служил станции.
Я вошёл в карцер, прислонился спиной к стене. Двери за мной закрыли. Что делать? Надо понять, что произошло и как оправдаться. Данные сигнатуры взрыва на планшете не давали точной картины.
Самое главное, если это действительно было покушение на меня, то кто его организовал? Кому я мешал?
Пить захотелось ещё сильнее. А в этой долбанной одиночке не было даже раковины, чтобы умыть лицо. Сейчас и удар головой о переборку давал о себе знать. Перед глазами появилась мутная пелена. Я постучал в дверь:
— Алекс, дай воды!
— Сейчас, мистер Тореас, забыл, Тайсон велел вас кормить и беречь, — послышался из-за двери его голос.
Двери открылись, и мне подали целый поднос, на котором лежала бутылка воды и пачка печенья.
Я взял с подноса воду и печенье. Алекс снова меня запер. Приятная прохлада бутыли бодрила, я приложил её ко лбу. Так. Что делать? Что, если по станции разгуливает диверсант, и жизни сенатора угрожает опасность? Что, если Фиби не сочиняла и её источники действительно из разведки? Конечно, это кажется бредом собачьим.
Я открыл бутыль, и перед тем, как глотнуть вспомнил, как спросил у Фиби, зачем она увязалась за мной? Вспомнил, как хотел услышать, что я ей понравился. Знал, что она так не скажет, знал, что это, конечно же, была бы ложь. Только вот хотелось, чтобы с красивых губ Фиби сорвалось: «Потому что ты мне понравился». Если бы она так сказала, я бы… её поцеловал. Нет, конечно… это просто глупая бредня уставшего мозга.
Гладкое горлышко бутылки уже почти коснулось моего рта, и я уже почти ощутил влагу на губах, как в мыслях пронёсся ответ Фиби. «Услышала ваш разговор, казалось, что-то важное». Тайсон со мной говорил, сказал, что неполадки в одном из секторов лифта. Но программный анализ не выявил сбоев. А что, если Тайсон заминировал челнок? Рассказал мне о какой-то неисправности, знал же, что я сам пойду проверять.
Я ещё раз взглянул на бутылку и уже собирался отпить, как вдруг подумал, что Алекс сказал, что Тайсон велел меня покормить…
С трудом. С очень большим трудом я закрыл бутылку. Омерзение пробежало изморозью по телу, когда я вспомнил его довольную улыбку. Тайсон хотел меня заменить.
Твою мать, может, и нет никакого диверсанта извне. Есть просто урод в моей команде. В команде, в которой я, придурок, вообще не сомневался. То есть, от тупости никто не застрахован, но чтобы намеренно убить начальника. Меня.
Я же Тайсона из такой грязи достал. Он был простым работягой на станции у Глизе. А я сделал его помощником. Тайсон так старался, в рот чуть ли не заглядывал, и мне это нравилось. Неужели он вот так решил мне отплатить?
Мне нужно было поговорить с Лускетти, рассказать обо всём. Он, конечно, баран тщеславный, но не совсем идиот. Должен понять, что такого как Тайсон нужно отдать под суд. В службе безопасности таким выродкам не место. Ведь не долог час и Тайсон захочет занять место самого Лускетти.
Черт. Но Тайсон же казался мне почти младшим братом… И такое предательство.
Я присел на пол, глаза почему-то слезились от сонливости. Странное чувство. Мысли стали путаться, будто кто-то завязывал их в узел, и чем сильнее я хватался за какую-то, тем сложнее становилось думать. Мейсон, Фиби, Лускетти, взрыв, пуф… Грудь Фиби. Всё носилось перед глазами обрывками образов.
Что происходит? В нос закрался странный запах, отдалённо знакомый. Словно ноты лимона с мясным бульоном. Может, мне померещилось, потому что хотелось есть. Я перестал понимать, сколько времени проходило. Пару минут или пару часов.
Что происходит? Ноты лимона… Да это же может быть пирейский газ… Газ. Рассудок почему-то отказывался воспринимать это слово. Я ощутил страх, но никак не мог вырвать рассудок из липкой смолы, в которой он увяз.
— Ал… Алекс! — закричал я, но это был не крик, а лишь хриплое сотрясание воздуха.
Я попробовал встать, но едва получилось просто поднять руку. Твою мать. Точно пирейский газ. В малых количествах он просто усыпляет, а в больших дозах убивает. В итоге всё выглядит, как будто инфаркт. Сердце гулко стучало в рёбра, отдавая болью.
На руке, в часах, зажужжало оповещение. Я еле-еле поднёс руку к глазам, чтобы увидеть.
«У тебя всё в порядке? Проверка связи», — пришло сообщение от Фиби.
В мутную голову словно проник солнечный луч. С меня не сняли часы.
«Нет», — отправил я короткое, потому что почти не видел клавиш голосенсора, перед глазами всё размывалось, будто кто-то размазывал рисунок реальности пальцем, как акварельные краски. Мир превращался в нечёткие пятна, а потом и вовсе канул в темноту. От авторов: Дорогие читатели, через одну проду начнётся подписка! Всём, кто в комментариях расскажет, почему читает эту книгу, мы её подарим!
Я наблюдала за пузырьками, которые медленно поднимались со дна чайника к поверхности, и крутила в голове слова благодарности Зига. Чувство вины не проходило. Голоса небесных тел, что будет, если Зиг узнает, кто сделал снимок его сына? Наверное, он мне этого не простит. Значит… Зиг не должен узнать, что это была я.
Хотя стоп, ну почему это меня так волнует? Я всегда знала, что порой людям нашей профессии приходится делать неприятные вещи. Когда я делала снимок сына Зига, это было производственной необходимостью, заданием редакции. Этот снимок принёс мне новую должность. А теперь в ушах звенело слово «тварь», сказанное басом Зига.
Голубая подсветка потухла, кнопка щёлкнула, заставив меня вздрогнуть и вынырнуть из тяжёлых мыслей. За дверью слышались мужские голоса. Наверняка болтали охранники, которых Зиг предусмотрительно отправил меня стеречь. Я не могла упрекнуть его за это, учитывая, что Зиг всё ещё меня подозревал. А, может, он так хотел меня защитить? Очевидно же, что кому-то очень выгодно выставить меня диверсанткой.
Заварив чайный стик в кружке, я села на диван и уставилась в чёрный экран устройства, лежащего на журнальном столике. Зиг оставил мне его на экстренный случай. Но хотелось связаться просто так. Пригласить, например, Зига на завтрак и поблагодарить ещё раз за спасение от Крюгера. Дурацкий повод, конечно. Хотя мне подумалось, что Зиг бы не отказался от встречи.
За дверью тамбура вновь послышались голоса. На этот раз речь была как будто эмоциональнее. Я на носочках подкралась к двери, но всё ещё не могла внятно разобрать слова, словно что-то их заглушало. Я прислушалась, сжав ручку кружки сильнее. Припала ухом к прохладному металлу.
Чёрт! Всё равно ничего не слышно. А между тем разговор явно был о чём-то важном, судя по повышенной интонации. Хм… В голове вспыхнула догадка. Наверное, здесь установлена какая-то система звукоизоляции. Но как же её выключить?
Я покрутилась на месте, глазами изучая гладкую поверхность стен возле двери. Какой-то отдельной кнопки не было, но на консоли рядом светились разные датчики. Я вгляделась в названия: «вызов персонала», «связь с администрацией»… О! Активирован режим «не беспокоить». Перехватив кружку с чаем одной рукой, я нажала на светящуюся красным кнопку, и она позеленела. Раздался звуковой сигнал.
Блин!
— … Лускетти снял с… Тореаса? — долетели обрывки фразы снаружи, а потом уже чётче: — Мне показалось или что-то пищало?
Я задержала дыхание. Вспомнила все молитвы, какие когда-то учила в воскресной школе. В коридоре воцарилась секундная тишина, а затем… послышался шелест открываемой гермодвери и мужской смех. Твою мать, не просто смех, а смех моего оператора! Он что… в соседней каюте у Ланы?!
— О, — Дин, видимо, удивился, что возле нашей каюты стоят охранники. Значит, у Ланы он в гостях куда дольше, чем следует. Иначе бы давно знал о случившемся. — Простите, а что происходит?
— Вернитесь к себе, сэр, — строго сказал один из охранников.
— Ну, вообще-то, это моя каюта, — возразил Дин с лёгким недоумением.
— Значит, вернитесь не в свою каюту, пока с вами не поговорит начальник безопасности, — отрезал охранник, после чего, кажется, гермодверь зашелестела, закрываясь. Охранник вздохнул и сказал с раздражением: — Всё из-за этой журналистки. Она взорвала челнок ради репортажа, а нам теперь геморрой на пятую точку! А Тореас почему-то решил, что на станции действует имперский диверсант.
Вот же… зараза! Всё-таки они хотят повесить на меня взрыв!
— Ну, он же не просто так это выдумал, — отозвался второй охранник. — Я работаю с Тореасом с самого открытия станции, и он никогда не говорит то, в чём не уверен.
— Не знаю. Зачем тогда Лускетти увольнять его? Тайсон сказал, что на Тореаса будут подавать иск за халатность. Привёл журналистку на важный объект, и там сразу всё бабахнуло. Хочешь сказать, совпадение? Хотя, — мужчина отчего-то хохотнул. — Может, Тореас просто потащил эту фифу уединиться? Всё-таки не зря говорят, что воздержание приводит к проблемам с потенцией. А в случае Тореаса и не только!
По коридору разлился пахабно-издевательский смех. А я скрипнула зубами, тихо процедив ругательство.
— Ну с чего ты взял, что он воздерживался? Может, он там в тихую…
— Он всё время всё проверял, как помешанный, откуда у него время на развлечения?
— А ты за койкой его следил, что ли? — усмехнулся второй охранник и добавил уже серьёзнее: — Но как-то уж строго Лускетти обошёлся с нашим начальником. Даже журналистку в карцер не посадили.
Стоп, что? Карцер? Я отпрянула от двери, расплескав горячий чай на пол. Немного кипятка попало на руку и, зашипев от боли, я постаралась как можно тише убраться вглубь тамбура. Поставила кружку на журнальный столик, села на диван и уставилась на ковёр в цветочек.
Зига из-за меня уволили и посадили в карцер. Вот и позавтракали вместе… Голоса небесных тел, что теперь делать? Приступ вины стал таким невыносимым, что я заскулила и уткнулась в подлокотник дивана, дважды стукнувшись об него лбом.
Потом быстрым движением я схватила устройство со стола. И почему-то набрала на голоклавиатуре дурацкое «У тебя всё в порядке? Проверка связи».
Вообще глупо это. Вероятно, что Зиг меня теперь ненавидит. Но я волновалась за него. Работа была для него важна. Эта станция была для него важна! И так хотелось поддержать Зига, я даже была готова припугнуть Лускетти жалобой сенатору на Крюгера. Потребовать, чтобы Зига выпустили немедленно…
Только вот короткое сообщение ударило в глаза наотмашь, и у меня всё опустилось внутри.
«Нет».
Больше ничего. Я вглядывалась в экран, его чернота делала сердцу больно. Вчитывалась в ответ снова и снова, пытаясь понять, насколько Зиг зол или расстроен. А, может… Мне почему-то казалось, что что-то случилось. Хотя что могло быть страшнее карцера? Только…
Смерть?
Нет, Фиби, прекрати себя накручивать! Зиг же ответил, значит, он в порядке. Просто злится, что из-за тебя и твоих выходок у него теперь неприятности.
Однако зудящее беспокойство не давало нормально дышать. Я должна убедиться, что в карцере с Зигом всё в порядке. И к нему не отправили какого-нибудь Крюгера. Пусть Зиг лучше ещё больше разозлится на меня, накричит или вообще прикажет запереть меня в соседней камере, чем я буду томиться в неизвестности.
Я метнулась в свою комнату, взяла планшет и отправила сообщение Дину:
«Мне нужна твоя помощь. Сделай что угодно, но убери охрану от двери нашей каюты!»
Ответ пришёл спустя несколько секунд:
“Фибс, что происходит? Что ты натворила?”
“Без вопросов! Сделай, как прошу. Я потом всё объясню.”
Дин ничего не написал. Я подкралась к двери, обула кроссовки и вслушалась в голоса охранников, разговаривающих уже о чём-то своём. Тут в коридоре началась какая-то возня, открылась гермодверь. А затем…
— Помогите! — вопль Дина претендовал на лучший крик о помощи в истории мирового кинематографа. — Да не стойте же, помогите!
— В чём дело, сэр? — спросил мужчина, который высмеивал Зига.
— Кажется, она умирает! Да помогите же! — Дин причитал так, словно и вправду кого-то хоронил. — У моей девушки анафилактический шок!
Я едва успела прислонить ладонь ко рту, чтобы не засмеяться во весь голос. Даже не знаю, что веселило больше: актёрская игра Дина или то, что он назвал Лану своей девушкой. Но как бы там ни было, этот спектакль расшевелил охранников. Я услышала поспешный топот, ругательства и короткие приказы по связи, требующие немедленного появления медика.
— Быстрее! Она там, в ванной! — крикнул Дин, а потом соседняя гермодверь закрылась, заглушая звуки.
Бинго! Если меня не запрут в карцере, расцелую Дина.
Я нажала на кнопку открывания двери и шмыгнула в опустевший коридор. Практически галопом понеслась в сторону лифта, снова вспоминая молитвы. Если и на этот раз меня пронесёт, то я окончательно уверую. На пути мне практически никто не встретился, только целующаяся парочка и компания девиц в перьях, что выступали на фуршете.
В лифт я буквально заскочила с разбега. Быстро нажала на кнопку девятого этажа и прижалась вспотевшей спиной к стене. Пока кабина спускалась, я отправила Зигу новое сообщение: “Прости меня, пожалуйста”. Он ничего не прислал в ответ, и я занервничала сильнее.
Чем он может быть занят в карцере? Явно же не пасьянс собирает… Значит, точно должен был увидеть уведомление. Правда, оставался ещё вариант, что Зиг настолько злится на меня, что не хочет даже отчитать за использование устройства для экстренной связи, как обычный комлинк.
Дверь лифта открылась, и я выскользнула на этаж. Пошла в направлении допросной. Насколько я помнила карту, карцер должен был быть где-то там.
В тишину вплетались звуки работы систем станции. Девятый этаж был ближе всего к двигателям. В ногах чувствовалась вибрация пола. Вообще девятый этаж считался самым нижним, хотя станция всегда крутилась, и сложно в действительности сказать, где низ, где верх.
Я как могла отвлекалась от гнетущих мыслей, поглядывала на кубик устройства, которое мне дал Зиг. Сообщение не приходило. Вот. Же. Засада.
Мимо прошло двое охранников, но я успела спрятаться в тени. Где-то вдалеке, выходящим из двери, я заметила Крюгера. Меня бросило в дрожь. Я прижалась к стене. Почти не дышала. Показалось, что ненавистный “нордический тип” двигается ко мне. Сквозь ткань водолазки я чувствовала холод металлической стены. Вспомнилось унижение, которое мне устроил этот упырь. И… я боялась нового. Хотелось трусливо сбежать. Спрятаться в своей каюте. Ну куда я лезу, правда?
Не сделаю ли я Зигу хуже? Я и так… Хотя с другой стороны, есть вероятность, что я Зига спасу. Мне почему-то казалось, что я нужна ему. Прямо сейчас.
Поэтому я оторвала щеку от стены, чуть вынырнула из тени, вглядываясь в коридор. Пусто. Крюгер скрылся за одной из дверей.
Я короткими перебежками домчалась до допросной, карцер, по идее, следующая дверь. Как ни странно, рядом с ней не было охраны. Я оглянулась по сторонам и за переборкой увидела что-то похожее на мешок тряпок. Подбежала ближе.
Тело. Чьё-то тело! Я закусила губы, чтобы не завизжать. Вдруг это Зиг?
От напряжения нервы стали ни к чёрту. Но тело шевельнулось. Это был один из охранников Зига, тощий и прыщавый… я видела его на фуршете. Вроде он просто оглушен. Я выдохнула, наклонилась к нему, сняла с его пояса ключ-карту, и не стала больше терять времени. Метнулась к двери карцера.
Так. Дрожащей рукой я приложила ключ к контрольной панели у двери. Она с шипением начала открываться. Сначала я прижалась к стене, осторожно заглянула внутрь. Никого. Пустой стул охранника. А охранник… под столом.
Я моргнула, пытаясь собраться. Что здесь произошло? Но охранник вроде был жив. Переставляя ватные ноги, я двинулась к двери с окошком. Поднялась на носочки и заглянула внутрь.
Там на полу, облокотившись на стену, спал Зиг. Спал ли? Я с ужасом вгляделась, двигается ли его грудная клетка. Мне показалось, что нет. Я снова закусила губы, едва поддающимися руками приложила ключ-карту к консоли рядом с дверью. От моей дрожи пластик стукался о пластик, вызывая неприятный звук. Затем раздался писк.
Ударил по нервам так, что я чуть не уронила карту. Кажется застонала, и вдруг на мой рот легла чья-то рука в черной перчатке. Крик утонул в ней.
— Тихо, мисс Экспосито, — раздался довольно приятный баритон, такой что-то среднее между баритоном и басом. Сильный грудной мужской голос.
Я его не знала.
— Зачем вы пришли?
Я промычала в его руку что-то нечленораздельное, и тогда он медленно развернул меня лицом к себе. Мужчине на вид было лет тридцать с небольшим. Голубоглазый брюнет, но всё, что ниже глаз, скрывала чёрная маска.
— Я уберу руку, а вы не станете кричать. Хорошо?
Я кивнула, и мужчина отнял ладонь от моих губ.
— Мы с мистером Тореасом договорились встретиться, чтобы обсудить… один инцидент, — пролепетала я полуправду. В конце концов право нажаловаться сенатору я всё ещё имела.
— Встретиться в карцере? — спросил мужчина.
— Конечно, нет. Просто его долго не было, и я решила сама найти мистера Тореаса.
Я ещё раз приложила ключ-карту к двери. И опять раздался писк.
— Ваша не подойдёт, — сказал мужчина в маске и приложил карту, которая была в руке у него.
На этот раз дверь бесшумно открылась. Я увидела бледного Зига, лежащего на полу. Голоса небесных тел! Он казался мёртвым. Вообще забыв про мужика в маске, я опустилась к Зигу, приложила руку к шее, нащупывая пульс.
Казалось, что его нет. Но я не сдавалась. И вот едва заметное биение ударило в пальцы.
Жив.
— Он отравлен пирейским газом, судя по запаху, — сказал мужчина. — Отойдите, его нужно вынести отсюда. Он важный свидетель.
— Свидетель чего?
— Если вы узнаете, мне придётся вас убить, мисс Экспосито, — спокойно сказал мужчина, когда я пропустила его внутрь.
Он положил руку Зига себе на плечо и приподнял. Зиг зашевелился. Кажется, приоткрыл глаза. Его взгляд был каким-то ошалелым, однако он позволил мужчине вынести себя.
Зиг взглянул на меня. У меня по спине прошла волна мурашек. Жив. Я уже успела так испугаться, будто мы с ним не первый день знакомы. А как минимум, встречаемся пару лет.
— Быстро, — скомандовал незнакомец, указывая на дверь. — Скоро здесь будет подкрепление. Надо спрятать его в безопасное место.
Когда мы вышли из карцера, Зиг смотрел уже вполне осмысленно. Даже почти не опирался на мужчину.
— К-кто т-ты? — спросил у него Зиг заплетающимся языком.
— Не важно, — буркнул мужчина. — Есть здесь места, которые нельзя просканировать программным сенсором станции и нет камер?
— Девятый этаж, сектор три, машинное отделение, — пробормотал Зиг. — Т-тамм…
Дальше он сказал что-то невнятное.
— Сектор три — это надо спуститься по лестнице, — сказала я, вспоминая карту.
— Пойдёмте, — кивнул мужчина.
Я старалась выключить все мысли, кроме одной — найти безопасное место. Там поговорим. Там, я узнаю, что это за таинственный мужчина. Хотя странный азарт просто распирал изнутри. Твою ж мать! Какой выйдет репортаж. Может выйти. Если мы живы останемся…
Пройдя несколько коридоров, мы добрались до лестницы, вошли в сектор три, где было ужасно холодно. Я так пожалела, что не взяла с собой пуховик.
Зиг
— Оставайтесь пока здесь, — сказал мужчина в маске, помогая мне сесть на металлический выступ пола.
Хотя всё ещё подташнивало, и я с трудом сосредотачивал взгляд. Слава Богу, что у неизвестного парня была разрушающая токсины газа сыворотка. Он мне её ввёл прямо на ходу. Судя по сноровке он военный… Или диверсант?
— Кто ты такой? И что это, твою мать, было? — рыком спросил я, уже почти придя в себя.
— Тебя снова пытались убить, — заявил он ровным голосом. — Оставайтесь здесь до завтра. Надеюсь, что завтра всё разрешится.
— Ты из разведки Конфедерации, Зорро? — на эту мою реплику мужчина нахмурил брови, и я, хмыкнув, бросил ему: — Надо отменить экскурсию. Это может быть опасно для сенатора.
Мужчина поправил маску, закрывающую всё лицо, кроме глаз. Потом ткнул пальцем в мою сторону.
— Нет. Экскурсию отменять нельзя. Приказ президента. Мы должны провести её с шиком. Показать Империи средний палец, — ответил мужчина. — Просто нужно, чтобы она прошла хорошо. Без эксцессов.
— Да чёрта с два она пройдёт хорошо, — выругался я. — Тут всё вышло из-под контроля.
Я бросил взгляд на Фиби. Она почему-то поёжилась. Возможно от холода. Здесь было не выше пятнадцати градусов по Цельсию.
— Империя, конечно же, вставила нам палки в колёса, — сказал Зорро.
— Точно ли это Империя? — усомнился я.
— Не вашего ума дело, сэр. Мне было сказано проследить, чтобы вы были живы, — огрызнулся мужчина. — Кому-то явно не выгодно, чтобы вы руководили здесь.
— Думаю, что это мой помощник наточил на меня зуб, — с горечью произнёс я.
— Он может организовать экскурсию как должно?
— Не уверен.
— Тогда завтра нам с вами стоит составить компанию сенатору…
— Я уволен.
— Придётся стать тайной феей, — сказал Зорро. — Завтра я выйду на связь и сообщу, что вам делать…
Фиби как-то пристально разглядывала моего спасителя. Смотрела на его чёткие армейские жесты.
— Экскурсию нужно отменить, и точка, — твёрдо повторил я. — Здесь никакое волшебство не поможет. Во-первых, появление возможного диверсанта, во-вторых, некоторые сооружения на планете ещё не функционируют в соответствии с требованиями безопасности.
— А вы надеетесь отсидеться, пока произойдёт катастрофа государственного масштаба?
— Я уволен. Лускетти повесит на меня иск за челнок. У меня проблем уже по горло!
— Если с сенатором что-то произойдёт, их станет ещё больше, — вмешалась Фиби. — Вообще всё могут повесить на тебя. Ну, типа ты плохо подготовил сооружения на планете. Или ещё что. Всегда же нужно найти козла отпущения и спустить на него всех собак.
Фиби говорила это прямо со знанием дела. Конечно, журналисты и были теми псами-гиенами, которые бежали разрывать на части жизнь козла отпущения и выискивать самое грязное бельё.
— А ты, конечно, хочешь на экскурсию, там же может быть сенсация! — проворчал я. — Сенатор погибнет. Вау. Первая полоса всех онлайн-издательств.
Фиби не ответила, опустила голову.
— Мистер Тореас, а это же ваш шанс очистить репутацию, да и защитить станцию. Я слышал, что вы душу вложили в эту жемчужину и гордость Конфедерации.
— Вложил. Несмотря на то, что Лускетти постоянно требовал невозможного…
— Защитите ваше детище и ваших людей, — чёртов Зорро нажал на мою самую чувствительную точку. — Станцию закроют, а многих ваших подчинённых может ждать скамья подсудимых за халатность и прочие нарушения.
— Ладно, но я всё равно не понимаю, что значит быть тайной феей.
— Вы будете дежурить в техническом отсеке лифта, а я буду среди пассажиров, — Зорро почесал затылок. — Сегодня я запутаю след, чтобы вас не нашли.
Я задумчиво потёр подбородок.
— Ладно. Если где-то в лифте будет заложено взрывное устройство, я найду его, — сказал я. — И… спасибо, что спасли мне жизнь. Хотя вы вряд ли заботились обо мне.
— Всё ради блага свободной Конфедерации, Зиг, — сказал Зорро.
С этими словами он подмигнул Фиби и вышел за дверь. А я даже не смог задать ему ещё дюжину терзавших меня вопросов.
Фиби дрожала, стоя у стены. А у меня был лонгслив с климат-контролем. Опять, что ли, раздеваться?
— Ты снова пришла меня спасти? — спросил я, одарив её своим наверняка мутным взглядом.
— Прости, пожалуйста, что ослушалась, — пролепетала она виновато. — Я просто испугалась, когда … ты ответил, что не в порядке.
— А я уж подумал, что снова примчалась за сенсацией. Раз непорядок, надо снимать.
Фиби промолчала, только отрицательно качнула головой.
— Мои бывшие помощники сказали, что нашли камеру, летающую у станции, когда взорвался челнок, — мрачно пробормотал я.
— Не было у меня никаких камер… — дрожащим голосом произнесла она. — Клянусь.
Не знаю почему, но я ей верил. Очень хотел верить, что у Фиби в душе есть что-то, кроме профессионального интереса.
— Ладно, но теперь тебя точно посадят в карцер… когда поймают, — я кивнул ей, чтобы она присела рядом.
Фиби изящно опустилась на выступ пола и подтянула к себе колени, обхватив их руками. Глянула на меня с грустью и спросила:
— А тебя? Мы, кажется, в одной лодке.
— Судя, потому что было в карцере, мне просто выстрелят в голову, — скривясь, сказал я и снял пиджак. В очередной раз. — Надевай. Ты должно быть к нему уже привыкла?
— Ну, врать не стану, пиджак у тебя отличный, — усмехнулась она, накидывая его на плечи. — Думаешь, это твой помощник пытался тебя… убить?
— Уверен. Ты бы видела его торжество, когда меня уволили, — сказал я, вспоминая неприятный момент. — Теплее?
— Угу, — Фиби кивнула и подвинулась чуть ближе. Теперь наши плечи соприкасались.
— Ты всё равно дрожишь, — сказал я, потрогав её колено. — Вот зачем?.. Сидела бы себе в каюте. Вряд ли бы делу дали серьёзный ход… Сенатор же, все дела…
— Если бы я сидела в каюте, кто бы тебе компанию составил в этом очаровательном местечке, командир? — Фиби оглядела тёмное помещение и нервно рассмеялась.
— Я же о тебе думаю, сумасшедшая, — я тоже рассмеялся, чувствуя волнение.
— Тогда… раз вы беспокоитесь обо мне, мистер Тореас, то… обнимите меня?
От этой просьбы я даже выдохнул с едва заметным стоном. Обнимать… я даже забыл, каково это обнимать женщину. Только сына и обнимал последние годы.
Но не показывать же ей моё смущение? Я поднял руку, приглашая Фиби подсесть совсем близко. Когда она прильнула ко мне, в нос ударил сладковатый аромат её ещё влажных волос, и я, повинуясь минутной слабости, провёл носом по её виску и выше. Пытаясь будто вдохнуть поглубже. Чтобы успокоиться.
А Фиби, как назло, прижалась ко мне ещё сильнее. Потом повернулась и посмотрела пристально, будто чего-то ждала. Наверное, поцелуя. Поцелуя? Конечно, я безумно хотел её поцеловать. Но зачем… к чему это сейчас? К каким последствиям это приведёт? Впрочем, глядя на Фиби, последствия — это меньшее, о чем хотелось думать. Она сломя голову примчалась, потому что я сказал, что не в порядке… Мысли выпархивали из башки, как напуганные птицы из горящего леса.
— Ты что-то хочешь мне сказать? — спросил я, надеясь сбить напряжение момента.
Фиби набрала в грудь воздуха и выпалила:
— Тогда, после танго, я пошла за тобой, потому что ты мне понравился.
— Не ради сюжета?
Она повернула голову на бок, сделала пальцами знак, типа совсем чуть-чуть.
— Мне так понравилось танго, что я чуть не забыла, что здесь по работе, — Фиби смущённо улыбнулась, и я почувствовал, что она говорит правду.
Мысли не осталось ни одной. Я аккуратно взял её за подбородок, и словно ныряя в тёмные воды её глаз, поцеловал. Я же не целовался ни с кем с тех пор, как развёлся. Просто расслабился, отдаваясь податливости мягких губ Фиби. Тонул в этом ощущении со вкусом яркого денька где-то у моря. Со всей его беззаботностью и страстностью. Фиби даже не дышала, наслаждаясь.
Остаток ночи мы провели с Фиби в обнимку. Это было чертовски странно и, конечно, неправильно. Но приятно. Так приятно, что я даже, когда глянул на хронометр и понял, что нужно вставать, пару минут не мог этого сделать. Всю ночь боролся с собой, потому что тело требовало большего, чем объятия. Пусть её грудь была спрятана под чёрным свитером, я отлично, вплоть до самой маленькой детали, помнил, как она выглядела. Ужасно хотелось прикоснуться. Спасла лишь усталость.
Сейчас я не мог вырваться из окутавшей тело неги, она спеленала меня таким теплом и удовольствием, что я даже испугался. Слишком хорошо. Слишком расслабляет. А мне. А мне расслабляться нельзя. Не сейчас.
Я аккуратно отодвинул от себя спящую на моём пиджаке Фиби. Во сне она казалась ещё милее и красивее. Я поправил ей волосы, убрав с лица выбившуюся прядь. Такие приятные на ощупь волосы. Прямо шёлк. Хотелось зарыться в них носом, целовать Фиби шею. Я едва не наклонился к ней, чтобы реализовать томительное желание.
Послышался какой-то отдалённый стук. Я подскочил к двери, заняв позицию для внезапной атаки на входящего в случае чего. Хотя по данным хронометра должен был подойти наш Зорро. Нас с Фиби действительно никто здесь не потревожил. Даже интересно, что придумал этот разведчик.
— Утро доброе, — раздался голос Зорро, это действительно был он. — Я принёс вам снаряжение. Быстрее одевайтесь. Нам нужно попасть на планетарный лифт раньше свиты сенатора.
Я кивнул Зорро в знак приветствия. Взглянул на разложенное на полу снаряжение. Защитные костюмы, укопмлектованные системой жизнеобеспечения на случай выхода в открытый космос. Передовая разработка одной из дочерних фирм корпорации Дельта. Имперской корпорации.
— Слушай, Зорро, — сказал я. — А ты часом не тот самый имперский диверсант? Просто вводишь меня в заблуждение, чтобы потом подставить, например? Откуда у тебя имперское снаряжение?
— Разведка часто занимается и кражей технологий, — усмехнулся Зорро. — Но эти образцы залутованы после операции контрразведки.
От этих слов Фиби подняла голову и так уставилась на парня, что мне показалось, будто у неё возникла какая-то невероятная догадка на отрыв башки.
— Залу… что? — спросил я.
— Сняты с трупов агентов вражеской разведки, — пояснил Зорро, так и стоя у двери.
Я взял с пола костюм, внимательно на него взглянул. Да. На нем не было никаких надписей или опознавательных знаков. Только новейшая система жизнеобеспечения серебристым обручем поблескивала на воротнике. Плюс трансматериал. Такой производила только корпорация Дельта.
Я бросил второй костюм Фиби, и стал натягивать свой.
— А откуда у тебя два лишних? — спросил я. — Или ты взял с собой целый магазин снаряжения?
— Второй моего погибшего товарища, — хмуро процедил Зорро. — Наш враг сильный и хитрый… Нельзя его недооценивать.
— Сочувствую, — сказал я, надев наконец костюм.
Фиби подошла ко мне поближе, и я помог ей застегнуть молнию. Наклонился к её уху, собственное тело при этом отозвалось мурашками удовольствия.
— Ты веришь этому типу? — спросил я у неё шëпотом.
Она не ответила, но как-то неопределённо повела плечом.
— Странный, правда? — спросил ещё раз я, почему-то хотелось говорить и говорить, вдыхать и вдыхать аромат её чуть спутанных после сна волос.
— Он напомнил мне кое-кого. Но вроде то, что он задумал, выглядит… правильно? — Фиби развернулась лицом ко мне и неуверенно улыбнулась.
— Думаю, да, — сказал я, убрал ей прядь за ухо и продолжил: — Я бы не хотел, чтобы ты шла с нами.
— Я вообще не понимаю, почему он, — Фиби кивнула на Зорро и зашептала ещё тише, — выдал мне костюм. Думала, придётся пробираться в лифт самой. Вдруг он не из разведки Конфедерации, а наоборот?
Зорро уже посматривал на нас с нетерпением, да я и сам понимал, что пора идти.
— Фиби пойдёт на экскурсию, мы будем ждать от неё репортажа о том, как здорово работают службы безопасности станции, — ухмыльнулся он. — По крайней мере, сенатор ждёт. В благодарность за спасение репутации.
Кроме прочего, меня почему-то мучил вопрос. А что между нами вчера было? Мы с Фиби целовались. Пока она смотрела на Зорро, и на её губах расцветала робкая улыбка, я глядел на неё. Что я вчера сделал?
Да просто поцеловал! Просто приятная мелочь. Но я нарушил свой почти двухлетний самовольный целибат. Это не мелочь.
— С меня сняли дурацкие обвинения? — с надеждой спросила Фиби и тронула мою руку, будто желая поддержки или делясь радостью.
А у меня по телу прошли мурашки, томительное удовольствие с каждой пульсацией сердца охватывало сильнее. Засасывало. Заставляло терять контроль. Я убрал свою руку от Фиби. Сейчас точно не время. Когда эпопея с сенатором кончится, тогда поговорим.
— Пока замели под ковёр, — ответил Зорро.
— Если я иду с сенатором, то зачем мне супер-костюм? — Фиби погладила обтягивающую ткань на рукаве.
— На всякий случай, — сухо отрезал Зорро.
— А как вас зовут? Можно узнать? — спросила Фиби. — Или тоже обращаться к вам Зорро?
— Зорро мне вполне нравится, — сказал мужчина. — Вам нужно выйти отсюда и незаметно вернуться в каюту, надеть какой-то скромный наряд, чтобы под ним не было видно костюма.
Фиби окинула его заинтересованным взглядом.
Фиби
Мы провели ночь с Зигом в тёмной и холодной комнате, где было слышно жужжание систем корабля. А ещё пахло сырым бетоном. И я впервые спала на полу, как нищенка, каких я видела в бедном районе, куда мы перебрались с братом после того, как нас выселили из семейного особняка.
Но всё это было неважно. Потому что эту ночь я провела рядом с Зигом. Куталась в его пиджак, прижималась спиной к его груди, чтобы греться, а вместо подушки у меня была его рука.
Встряхнувшись от неуместных мыслей, я надела костюм, принесённый Зорро. Зиг дал этому типу такое прозвище. Даже забавно. Я искоса поглядывала на мужчину в маске и никак не могла отделаться от странного чувства. Вроде и голос другой, и жесты слишком резкие. Но было что-то такое отдалённо знакомое в том, как Зорро произнёс непонятное слово… Залут… Как там? Нужно будет переспросить у Зига.
Зиг. Голоса небесных тел, я не могла оторвать взгляда от его огромной спины, пока он надевал костюм. Вот Зиг обернулся на меня, и я сразу сделала вид, что занята своими застёжками. А потом всё же не устояла и подошла к нему ближе, чтобы он помог мне.
Что между нами было вчера? Поцелуй. Твою мать, всего лишь поцелуй, а мне так хотелось, чтобы Зиг перестал себя контролировать. Прижимаясь к нему спиной, я чувствовала, как в бедро мне упиралась каменная твёрдость. И нет, это был совершенно не планшет!
Конечно, заняться сексом на полу в каком-то техническом помещении вообще не верх мечтаний, а вот заняться сексом с Зигом… Потому что было страшно, он же чуть не погиб. Что, если в следующий раз не окажется рядом никакого Зорро, а я буду бессильна. Или что-то случится со мной? Уже ничего между нами не будет.
Когда Зорро сказал, что мне нужно пойти на приём, Зиг сначала разозлился.
— Откажись, — сказал он, отведя меня в угол технического помещения.
— Вы за меня волнуетесь, мистер Тореас? — усмехнулась я, но Зиг не оценил в этот раз моей шпильки. Нахмурился. Выдохнув, я сказала уже серьёзнее: — Ты же слышал, что сказал Зорро. Конфедерации нужен репортаж. И мне тоже…
Он не ответил, просто взял меня за подбородок заставляя смотреть в глаза. Я даже на миг испугалась. Хотя вместе с тем близость Зига пьянила.
— Я сказал, откажись, — повторил он с нажимом. — Ты даже не представляешь, насколько это опасно.
— Не опаснее, чем бомба в челноке, — я упрямо вздёрнула подбородок. Зига, кажется, это ещё больше разозлило. Тогда я всё же решила ему напомнить, зачем вообще прилетела на станцию. — Если забыл, у меня чип в голове из-за долгов. Отсиживаться в каюте, когда могу сделать репортаж, я не стану.
— С того света собираешься репортаж делать? — сказал он и провёл ладонью по моей щеке. Приятное тепло наполнило грудь. Я подавила глупое желание ткнуться в его руку носом. — Ладно, дело твоё.
— Вы там надолго решили уединиться? — послышался голос Зорро.
Зиг сделал шаг назад, затем не глядя на меня, словно теперь напрочь потерял ко мне интерес, отправился к Зорро. Может, нужно было всё-таки уткнуться в его ладонь? И сказать, что вернусь в каюту? Это же он хотел услышать… Ну, нельзя мне в каюту. Теперь что, Зиг решит, что я одна из этих журналистских гиен, и разочаруется? Не согласится на совместный завтрак? Какой-то тупик.
— Я провожу вас до лифта, — обратился ко мне Зорро. — Мистер Тореас, вы останетесь здесь до моего возвращения. Нельзя, чтобы вас увидели.
Он толкнул дверь, пропуская меня вперёд. Я вышла из технического помещения в коридор и обернулась на Зига. В ещё не исчезнувший просвет заметила, как он бросил на меня встревоженный взгляд, но тут же вернул себе привычную маску хладнокровия.
Зорро зашагал по коридору в сторону лифта, я плелась позади него. Вдруг на коммуникатор, который оставил мне Зиг, пришло сообщение: «Будь осторожна. Если что, сообщай». Я написала ему короткое: “Принято”. И почувствовала облегчение. Всё же Зигу на меня не плевать! Значит, завтрак ещё может состояться…
— Не отставай, Фиб… — сказал Зорро, а потом резко поправился: — Мисс Экспосито.
Я кивнула и ещё несколько секунд не придавала оговорке значения, грея мысль о завтраке с Зигом. А потом странное чувство, что мне знаком Зорро, всколыхнулось внутри с новой силой. Я уставилась на широкоплечую спину мужчины, оценивающе пригляделась к походке. Нет, не похоже совсем. Мой друг ходит иначе — вразвалочку, шаркая ботинками. А Зорро идёт по-армейски, с прямой спиной, словно марширует. Где он и где Патрик? Да и голос другой…
А потом я вспомнила необычное слово. Залутованные! Это же что-то из мира игр!
— Вы любите играть? — спросила я, с опозданием подумав о том, как нелепо это прозвучало.
В общем-то, Зорро лишь подтвердил нелепость вопроса своей реакцией: поднял в недоумении брови и мотнул головой.
— Играть? Вы о чём?
— Вы сказали, что костюмы залутованы, — напомнила я. — Это вроде игровой сленг. Типа снято с убитых монстров.
Зорро снова глянул на меня, как на дурочку, и чётко произнёс:
— Мисс Экспосито, сосредоточьтесь, пожалуйста, на репортаже, — он нажал кнопку лифта и практически впихнул меня в кабину. — На вас не менее важная часть экскурсии. Сделайте так, чтобы президент не разочаровался, просматривая ролики о Платиновой планете.
С этими словами Зорро снова нажал кнопку, и двери вакуумного лифта герметично схлопнулись.
Зиг
Пробраться в технические помещения планетарного лифта совсем несложно, учитывая, что я участвовал в их постройке. Все потайные двери и лазейки я знал наизусть.
Проблему могли составить лишь другие техслужащие и охранники, если заметят меня.
— До старта лифта десять минут, — по рубке раздался голос компьютера.
Там дежурили Дейв и Грег. Чтобы отвлечь их, я нажал на панели управления кнопку «проверка систем жизнеобеспечения», и их мониторы выключились.
Они заметались у аппаратных модулей, а я в это время проскочил в нишу, где никто меня не увидит. Если высовываться не буду. Хотя высовываться мне придется. Самое главное, мне нужно проверить программно, нет ли следов взрывных устройств. До остального Тайсон, может, и додумается сам. А необходимый носитель с программой был в столе у управляющего лифтом Криса. Он сейчас вместе с Дейвом и Грегом пытался разобраться с компьютером.
Я метнулся к его столу, хотя с моими габаритами сложно быть незамеченным. Тем не менее я смог найти нужный ящик.
Только дискообразного носителя в ящике не было. Черт возьми. Что за? Кто мог его взять? Оставалось надеяться, что Тайсон проверяет сейчас лифт сам. Выполняет свою работу. Мою работу.
Будто услышав своё имя в моих мыслях, через открывшиеся двери вошёл Тайсон. Взмыленный, весь красный. На лбу блестел пот. И, конечно, кого он увидел первым делом? Меня. Твою мать. Я уже приготовился к тому, что он меня сразу же застрелит из табельного бластера.
Но едва он увидел меня, как в его потерянных глазах словно загорелась надежда. Тайсон резко подбежал ко мне, даже присел на корточки, едва не залезая под стол ко мне.
— Мистер Тореас, — взмолился он, будто я всё ещё был его начальником. — Кто-то отключил систему сканирования лифта. Не просто сломал, а уничтожил. У вас была собственная резервная, я помню…
— Так. Не понял, — сказал я непозволительно громко, и Дейв с Грегом уставились на нас. На нас — двух начальников безопасности станции. Бывшего и нынешнего. Сидящих под столом. — Не понял, ты хочешь, чтобы я спас твой зад после того, как ты пытался меня убить?
— Убить? — опешил Тайсон вполне искренне. — Вас убить? Вы что? Я просто хотел занять вашу должность, сэр. Но… если мы сейчас не отсканируем лифт… А вдруг что?
— До старта восемь минут, а лифт не отсканирован? — заорал я. — Ты с ума сошёл? Почему ты не сделал этого ещё вчера? Должность обмывал, болван!
Крис, Грег и Дэйв смотрели на нас с открытыми ртами. Но сидели молча.
— Дайте мне доступ к компьютеру, — скомандовал я и, выбравшись из-под стола, сел в кресло управляющего лифтом. Крис не возражал.
— Мы очень рады, что вы здесь, — прошептал он мне.
В два клика я включил свой собственный кустарный резерв программы. Система сканирования запустилась мгновенно.
На экране загорелась полая полоска, которая постепенно заполнялась зеленым цветом.
— Спасибо, — сказал Тайсон. — Я могу дать вам полномочия моего заместителя.
Я схватил его за грудки.
— Ты взорвал мой челнок, скотина! Так или иначе, ты покушался на мою жизнь, — я ударил его лицом об стол. Слишком много стресса расшатало мои нервы.
Тайсон схватился за нос. Его зеленоватые глаза стали мутными от боли.
— Я не… взрывал, — пробормотал он, зажимая нос, из которого шла кровь, — ваш челнок. Просто использовал ситуацию…
Мне хотелось ударить его ещё раз, отпинать ногами, но зелёная полоса на экране вдруг превратилась в красную.
«Поломка управляющего модуля вакуумной установки в третьем секторе лифта».
— Внимание техникам третьего сектора лифта, — Крис моментально озвучил протокольную команду в таких случаях. — Необходима замена управляющего модуля вакуумной установки.
Обычно это плевое дело, занимает пару минут. Но у нас здесь сенатор на борту. Да какой там сенатор? Фиби. Больше всего я волновался за неё. Если модуль не заменят, а старт произойдет, то кабина застрянет в третьем секторе. Может, это то, что нужно диверсанту. Чтобы лифт застрял, а потом он раз и организует разгерметизацию кабины. Всё. Никому не помочь.
За себя я почти не волновался. Только жаль будет, что мы не созвонимся с Мейсоном. Уже сегодня вечером наш сеанс связи. Я залез в карман пиджака, потрогал пальцами гладкую поверхность картона. На Тайсона старался не смотреть. Гнев вскипал моментально.
«Поломка управляющего модуля устранена», — появилась надпись на экране.
Я выдохнул.
— Замена выполнена, сэр, — сказал мне Крис, игнорируя Тайсона.
Снова полая линия на экране наполнялась зелёным. Уже почти половина. Я вытер лоб.
— Не взрывал? — спросил я у Тайсона. — А кто взорвал?
— Не знаю. Просто я подумал, что если свалить это на журналистку, то это дискредитирует вас.
«Минута до старта»
Полоска заполнилась зелёным почти полностью, оставался промежуток длиной в один миллиметр.
— Надо отложить старт, — рявкнул я. — Проверка ещё не закончена.
— Нельзя. Все каналы на Земле транслируют! — Тайсон ошалело посмотрел на меня. — Всё хорошо. Видите? Нигде больше ничего не сломалось. Мы войдём в историю.
Полоска всё ещё не заполнилась, но оставался последний шажок.
«Обратный отсчёт, — раздался голос комптьютера. — Три»
— Как бы мы не вошли в дерьмо, — пробубнил я.
«Два»
Полоска всё ещё мигала, не дойдя до конца.
Ну, давай же! Гори зелёным. Я пристегнулся в кресле. То же сделали и остальные.
«Один»
Давай, родная. Я вспомнил почему-то наш с Фиби поцелуй. Так хотелось повторить. Только страстно. Заполнить её рот своим языком. А затем продолжить… снять с неё одежду и… Эти мысли едва не выбили меня из реальности.
«Пуск»
И одновременно с пуском. С перегрузкой, что, здесь в рубке, в отличие от кабины, чувствовалась хорошо. Со скрежетанием моих зубов. Полоска снова стала красной.
«Утечка кислорода в пассажирской кабине».
Фиби
Для экскурсии я выбрала закрытый брючный костюм с высоким воротом пурпурного цвета, сшитый по прошлогоднему писку имперской моды. К сожалению, наряды модельеров Конфедерации не скрыли бы костюм, выданный Зорро.
Переодевшись, я вышла из своей каюты и зашагала в сторону общего зала, где организовали сбор гостей на экскурсию. Дин, вероятно, уже должен быть там. Охранники на входе удивлённо посмотрели на меня, когда я прошла мимо, но остановить не попытались. Интересно, что за легенду всё-таки придумал Зорро?
А в зале уже собралась пёстрая толпа гостей. Сенатор в парадном изумрудном фраке с воротником-стойкой общался со своими журналистами. Рядом была и Лана, разумеется. На ней надето трапециевидное платье с золотым выпуклым цветком на груди. И Дин возле неё, снимает сенатора, но будто бы больше пялится на Лану… Он, как всегда, в своём репертуаре — вырядился в те же джинсы, что и вчера, а футболку с Багзом Банни сменил на ту, где красовался Микки Маус. Вот с кем мне было по-настоящему комфортно. Дин оказался одним из немногих в моём окружении, кого не волновал статус. И он не перестал общаться со мной, когда я всё потеряла.
— Фибс! — Дин, завидев меня, тут же ринулся в мою сторону. В его глазах я моментально считала злость. — Это что, мать твою, было?! Ты хоть представляешь, в какую задницу из-за тебя я чуть не влез?
— Я говорила, что обожаю тебя? — улыбнулась я самой невинной улыбкой и взяла Дина под руку. — А у задницы, случаем, имя не на букву “л” начинается? Если да, то она вряд ли была бы против…
Дин скосил на меня хмурый взгляд, но через секунду всё же не выдержал и прыснул со смеху.
— Так, а сама ты? Случайно не к безопаснику бегала?
— Ну… возможно, — уклончиво ответила я, на что Дин заржал ещё громче. Я треснула его по плечу. — Хорош стебаться! У нас с тобой важная задача. Конфедерации нужен такой репортаж, чтобы в Империи все на уши встали от того, как стремительно мы покорили самый дальний космический рубеж.
— О, серьёзно? И это твой план? — Дин разочарованно вздохнул. — Снять политический заказ?
— Несовсем, но одно другому не мешает, — подмигнула ему я.
Бортовой компьютер объявил, что осталось двадцать минут до старта. Когда все гости собрались, нас в окружении десятка охранников повели к кабине планетарного лифта. Мы спустились на несколько этажей ниже. Боялась ли я?
В голове маячили слова Зига про репортаж с того света. Конечно же, страх дёргал мои нервы. Наша процессия вскоре оказалась в узком коридоре, украшенном ленточками и флажками с гербом Конфедерации. Орел, перекусывающий шею змее. Почти плагиат со старого герба Мексики, когда она была отдельной страной.
Сразу у входа в лифт стоял сияющий Лускетти в парадной чёрной форме с золотистыми эполетами и таким же аксельбантом и пуговицами. Он показался мне более взбудораженным, чем обычно. Иногда сжимал и разжимал кулаки. Вокруг лифта, помимо гостей, приглашённых на экскурсию, собрались ещё и сотрудники станции.
Лускетти горячо поприветствовал сенатора, подвёл его к ленточке, перекрывающей путь в лифт. На специальной подушечке сенатору поднесли ножницы. Железные, начищенные до блеска. Чтобы по старой традиции высокий государственный чин перерезал ленточку, открывая станцию. Вокруг сенатора летал рой камер. Одной из таких управлял Дин.
Дин улыбался. Меня тоже тянуло улыбаться. Оживление охватило и меня.
— Дамы и Господа! — заговорил сенатор Филипп III. — Братья и сестры, дорогие сограждане. Нам выпала честь быть здесь в такой исторический момент! Конфедерация двигает человечество вперёд, к дальним звёздам, к дальним рубежам. Спасибо всем работникам станции за великий труд!
Ножницы коснулись ленточки, и у меня сердце замерло. Да. Почему-то до этого момента я даже не придавала значения ситуации. Мне нужна была сенсация. Деньги. Какой-то скандал.
А ведь скандал бы омрачил достижения всех этих людей. Людей, целые годы жившивших в таком отдалении, без неба, без солнца, без родных. Я окинула собравшуюся толпу взглядом, некоторые из них плакали, и их крупным планом, паря почти у носов, снимали крошечные камеры. Жаль, здесь не было Зига. Был бы и для него момент славы.
Так. Стоп. Момент славы может ещё омрачиться. Диверсант где-то здесь! Нужно смотреть в оба.
Короткое чик. И сенатор с белозубой улыбкой перерезал ленточку под аплодисменты и торжественную музыку.
Наша делегация вошла кабину. Она оказалась небольшой и полностью закрытой. Была уставлена рядами кресел. А где здесь можно увидеть красоту планеты? Всю экскурсию будем пялиться друг на друга?
Мои вопросы так и остались не озвученными. Охранники проводили каждого гостя до его места.
Мы с Дином закрепились в креслах, сев сразу позади сенатора и его помощницы. Лана, устроившись слева от нас через проход, бросила на меня раздраженный взгляд, и мне почему-то подумалось, что это из-за Дина. Хм. Ревнует, что ли? Вообще-то, я должна сказать ей “спасибо” за то, что она участвовала во вчерашнем спектакле Дина. Она могла бы и не помогать. Впрочем, вряд ли она сделала это ради меня.
Внимательно я осмотрела и других гостей. Прошлась глазами по каждому присутствующему, стараясь распознать в напыщенных, радостных или разукрашенных макияжем лицах диверсанта.
Но, к сожалению, никто не вызвал у меня подозрения. В общем-то, глупо думать, что диверсанта было бы легко отличить. Интересно, а Зорро тоже где-то здесь?
Компьютер оповестил, что до старта осталось две минуты.
— Дамы и Господа, — обратился ко всем какой-то сухощавый бесцветный мужчина в форме службы безопасности станции. — Меня зовут Алекс Паркер. Я отвечаю за безопасность вашего полёта и проведу инструктаж.
— А где Тайсона носит? — услышала я ворчание Лускетти, но он тут же заткнулся, когда на него устремились десятки взглядов.
Чёрт! А что, если этот Тайсон и есть диверсант? Я сглотнула слюну. Если это так, сам он не пришёл сюда… Значит… только случится пуск и…
— М-м-мы взорвёмся… — случайно пробормотала я, повезло, что очень тихо.
Только Дин меня услышал. Он улыбнулся, погладил по спине.
— Ну не бойся. Всё будет хорошо, — сказал он, а Лана воткнула в меня ревнивый взгляд.
«Минута до пуска», — металлический голос компьютера огласил кабину. Алекс между тем уже закончил инструктаж. Сам присел на место.
А я читала про себя молитву, уже в третий раз надеясь, что всё закончится благополучно. С одной стороны — ну взорвёмся, и ладно. Ничего не поделать. Только жаль, что с Зигом мы так и не позавтракали. И с братом я не поговорила. А вот если не взорвёмся… То я буду искать диверсанта! Бортовой компьютер запустил обратный отсчёт.
«Три»
Страх заиграл на нервах с новой силой. Я могла бы подняться и остановить экскурсию, внести переполох. Объявить Тайсона диверсантом и предотвратить возможный взрыв.
«Два»
Голоса небесных тел. К страху примешивался азарт. Ведь может и не быть никакого взрыва? Но хочу ли я так рисковать ради сюжета? Зиг был прав, с того света репортажи снимать неохота. Что делать?
«Один»
Я дёрнулась в кресле, ремни вонзились в живот. Уже хотела крикнуть, чтобы всё остановили. Но воздух застрял в горле вместе с криком. Если ничего не случится, начнётся игра. И у меня будет репортаж! Ну же, Фиби, чего мы хотим?
«Пуск»
Я зажмурилась и закусила губы до боли. Меня с силой вдавило в кресло, в ушах зашумело. Лифт загудел, и по полу пошла мелкая вибрация. А потом…
Нам очень повезло, что утечка в кабине лифта была крошечная. Система залатала её временным пластырем. Я успел ввести нужные команды. Только временная заплатка не выдержит длительной нагрузки от давления.
— Что делать? — едва не закричал на меня Тайсон, когда перегрузка от ускорения закончилась.
— Успокойся, — ровным голосом сказал я. — Объявляй первую остановку.
Я кивнул Крису, и тот ввёл на панели управления нужные команды. Лифт стал замедляться.
— Но она должна быть только через полчаса, чтобы посмотреть планету, — возразил Тайсон.
— Объяви остановку, чтобы гости полюбовались станцией, — произнес я. — И иди уже в кабину к гостям, ты начальник и должен быть с Лускетти.
— Принято, сэр, — Тайсон отсалютовал мне по старой памяти, в его глазах светилась благодарность.
— Используй автодоктор, а то тебя там испугаются, — сказал я.
Тайсон тут же взял из аптечки медицинский агрегат и принялся чинить побитое мною лицо. Верил ли я, что он не собирался взрывать мой челнок? Как ни странно, да. За всё время работы с ним я никогда не замечал у него кровожадности. Подсидеть? Мог. А вот чтобы убить?
Когда я его бил мордой об стол, он даже не думал сопротивляться. Убийца бы пытался избавиться от меня любыми способами. Застрелил бы сразу со входа. Списал бы на должностную инструкцию. Я же сейчас посторонний, который пробрался в стратегически важные помещения.
Обруч автодоктора, который Тайсон надел на шею, выдавал список необходимых инъекций. Затем поочерёдно их вводил, под шипение Тайсона, которому явно было больно. Я запросил у системы рассчёт координат утечки и лучший маршрут до неё.
— Собираетесь латать дыру сами? — спросил Тайсон.
— Дежурная группа не отвечает, — отчеканил я.
— Твою мать, — Тайсон нахмурил черные брови. — И вы так спокойно говорите об этом?
— У нас сенатор в кабине, — хладнокровно сказал я. — Перестань дрожать и приди в себя. Мы должны действовать, а не паниковать.
— Да сэр. Да, все во славу Свободной Конфедерации.
Он произнёс это едва ли не как молитву, и его лицо моментально стало сосредоточённее. Тайсону был очень важен успех этой вакханалии с открытием станции. Он был патриотом. Таким патриотом Конфедерации, что аж слишком. Патриотизм иногда затмевал ему мозги. Своя голова должна оставаться всегда. Чиновники часто строят какие-то воздушные замки, и их нужно сбрасывать на грешную землю.
Ладно. Сейчас не время размышлять. Надо спасти всех этих показушников в кабине. Значит — забыть про личное, оставить только профессионализм. Успокоить людей в кабине Тайсон сможет. Это у него всегда прекрасно получалось, он обаятельный. Даже меня, твою мать, обаял так, что я и не думал, что он метит на моё место.
Я проводил его взглядом, когда он выходил из рубки. Тем временем система сформировала мой маршрут. Вот и чудо-костюм, который подарил Зорро мне пригодится. Давно у меня не было операций в открытом космосе. Так скажем, тряхну стариной.
— Сэр, я подготовил для вас шлюз, — отрапортовал Крис. — Вы уверены, что сделаете всё сами?
— А тебя получилось восстановить связь с группой у внешней стороны кабины? — угрюмо спросил я.
— Нет…
— А сколько будут добираться другие группы?
— Около получаса.
— Вот-вот, — сказал я и нажал на кнопку на костюме, которая активировала гермошлем и полную герметичность, а также включала на подошвах магнитные крепления. — А у нас получаса нет.
— Вас понял, — кивнул мне Крис. — Я очень рад, что вы с нами, сэр.
— Поблагодаришь, когда мы благополучно вернёмся на станцию, — улыбнулся я и зашагал в сторону шлюза.
Лифт как раз полностью остановился, послышался тихий скрип железной конструкции, которую испытывали на прочность. Уже оказавшись в шлюзе, я задумался, что просто обязан помочь этой экскурсии пройти хорошо. Мэйсон будет рад послушать о моих приключениях. А ещё поцеловать бы Фиби снова. Я снова ощутил на губах приятную мягкость её губ.
Под негромкий писк передо мною открылся люк. По нервам полоснуло каким-то первобытным трепетом, как и любого, кто заглядывает черноту космической бездны. Бездны, усыпанной бусинами звёзд. Сейчас я видел перед собой огромного спрута станции Платинум, раскинувшего свои щупальца на фоне трёх дисков сияющих будто с озорством звезд. Система Алголь. В игре их разноцветных лучей было что-то пугающее до чёртиков, и в тоже время завораживающее.
Я прикрепился страховочным тросом к корпусу станции и шагнул во мрак, наполненный бликами белого, желтого и красного света. Красный, пожалуй, впечатлял больше всех. Рубиновое тело звезды Алголь Си оставляло на поверхности станции кровавые следы. Будто бросало назидательное послание: «Зря вы сюда сунулись».
Взрыва, которого я так боялась, не последовало. Лифт плавно заскользил по тоннелю, а в кабине раздались аплодисменты. Выдохнув с облегчением, я тоже похлопала и оглянулась на Дина с виноватой улыбкой. Он, наверное, подумал, что я совсем уже тронулась головой с этим репортажем. Испугалась, как будто в первый раз в космосе. Жаль, я не могу рассказать ему всей правды.
Лифт стал замедляться. Странно, не прошло и десяти минут со старта. Послышались удивлённые возгласы, а Лускетти начал озираться по сторонам, видимо, в поисках Алекса — сотрудника безопасности. Сильный толчок, и лифт замер, вибрация по полу прекратилась. Мы с Дином переглянулись. Сенатор привстал со своего кресла и с любопытством посмотрел на Лускетти, у которого уже на лбу выступили капельки пота от волнения.
Гермодверь открылась, и из-за неё показался темноволосый смуглый мужчина ростом на голову ниже Зига. Он заговорил слегка дрожащим голосом:
— Дорогие гости, господин сенатор, — он перевёл глаза на Филиппа, — меня зовут Стивен Тайсон, и сейчас мы сделаем с вами первую остановку. Можете отстегнуться и пройти на смотровую площадку, там вам подадут шампанское и фрукты.
Я открыла рот, не поверив глазам. Тот самый Тайсон. Значит, он всё-таки в лифте… Но не факт, что он не диверсант! Может, его план заключается в чём-то другом. Я пристально вгляделась в напряжённое лицо Тайсона, будто могла отсканировать его мысли.
— Но мы с вами не обсуждали эту остановку, Тайсон, — осторожно сказал Лускетти, поглядывая то на сенатора, то на него. — Что-то изменилось в плане экскурсии?
— Совсем немного, сэр, — так же осторожно произнёс Тайсон и добавил уже настойчивее: — На этой остановке гости смогут насладиться видом на станцию и полюбоваться открытым космосом.
— А мне нравится, — неожиданно подал голос сенатор и хлопнул в ладоши. — Думаю, стоит посмотреть на нашу жемчужину со стороны. Хочу записать несколько комментариев для президента на её фоне.
Гости после этих слов оживились, зашуршали ремнями безопасности и повставали со своих мест, следуя примеру сенатора. Тайсон сделал приглашающий жест рукой, встав рядом с гермодверью. Мы с Дином шагали прямо за сенатором и секретаршей, которую он по-джентельменски вёл под руку. Дин исподтишка снял это на камеру, а когда я закатила глаза, он развёл руками, типа «Ну а что? Пусть будет». Ему, как я хорошо успела понять, совсем не пришлось по душе то, что нам следует снять политически значимый репортаж. Всё же светская хроника Дину определённо была ближе.
Тайсон провёл нас по небольшому тамбуру, ввёл какие-то команды на панели управления, и Дин, крутя джойстик, направил к нему летающую камеру. Словно забыл о подписанном договоре с руководством станции не снимать стратегически важные действия и механизмы.
— Сэр… — громко обратился к нему Тайсон. — Отойдите. Панели управления лифтом снимать запрещено!
— О да, точно, — сказал Дин, пятясь и выключая камеру так резко, что она едва не ухнула камешком на пол.
Я окинула его удивленным взглядом, не гласно спрашивая, какого рожна он делает.
— Увлекся, прости, — засмеялся он.
Ещё одна гермодверь с шуршанием открылась. Тайсон отступил, пропуская Лускетти и сенатора с секретаршей вперёд. Я прошла сразу за ними, Дин следом.
— Ох, голоса небесных тел… — благоговейно прошептала я, когда моему взору открылся захватывающий вид через прозрачные стены смотровой площадки.
Станция «Платинум», похожая на осьминога, нанизанного на шампур, парила в безграничной темноте космоса, сверкая металлическими поверхностями в свете звёзд системы Алголь. Главная и самая большая бело-голубая звезда, вторая оранжевая — они будто танцевали друг с другом, меняя свою яркость на фоне черноты. Третья ярко-красная звезда находилась в отдалении от станции и добавляла особый шарм, словно набрасывая на станцию алую вуаль. Красиво до боли в груди.
Кто-то, кашлянув, толкнул меня в плечо, потому что я застыла и перегородила проход. Конечно, это была Лана. Собравшись, я состроила ей притворно-вежливую гримасу и потащила Дина поближе к прозрачной стене, на ходу попросив включить камеру. Гости постепенно заполнили небольшое помещение, громко восторгаясь красотами звёзд системы Алголь и станции.
— Поснимай меня, — сказала я Дину, прицепляя микрофон к вороту костюма.
Что ж, заказной репортаж Зорро вполне можно начать с оды великолепию «Платинума». Глубоко вдохнув, я заговорила поставленным голосом, рассказывая историю создания станции, не забывая хвалить Конфедерацию и её щедрость на обустройство самого дальнего рубежа в космосе. Дин попеременно снимал то меня, то «Платинум». Эту часть репортажа я решила закончить на красивой ноте:
— Когда звезды выстраиваются в ряд или приближаются друг к другу, их свет может сливаться, создавая эффект мерцающего огня на небесах. В такие моменты станция будто погружена в мистическое свечение, создающее неповторимую атмосферу для своих обитателей, — сделала паузу, выдохнула и спросила: — Ну как?
— Скучно, но в самый раз для телека, — прокомментировал Дин, сделав пальцами жест «окей».
Рядом с нами прошла девушка с подносом, на котором были бокалы с шампанским. Я выхватила два, один вручила Дину.
— Ну, посмотрим, что преподнесет нам эта экскурсия, — я повела плечом, выискивая в толпе сенатора. — Надо бы и у Филиппа взять интервью. Сделаешь сам? Стандартные вопросы.
— Без проблем, — Дин кивнул и направился в очередь журналистов, окруживших сенатора.
Я ещё раз осмотрела толпу в надежде, что кто-то из них выдаст себя необычным или странным поведением. Но всё было как на классических таких мероприятиях. Гости таскали фрукты с подносов, любовались видом. Сенатор тарабанил на камеру одни и те же дежурные ответы. Но лицо у него было наполнено воодушевлением. Как будто событие действительно великое.
Великое, но главное, чтобы не стало великой катастрофой стараниями диверсанта. То, что остановка вынужденная, я почти не сомневалась. Хотелось подойти к Тайсону и… плюнуть в рожу за то, что подставил Зига. Или даже хотел убить! Жаль, нельзя. А вот просто задать пару вопросов можно.
Я встала на цыпочки и осмотрелась в поисках темноволосой шевелюры этого гада. Заметила его рядом с выходом со смотровой площадки в компании Алекса. Уверенно направилась к ним через толпу гостей, прокручивая на языке то, что скажу.
Вдруг Тайсон по громкой связи объявил всем гостям занять свои места. Нет уж. Я должна была с ним поговорить. Под шумок забежала на балкон и спряталась за выступом возле двери в техническое помещение. Мне почему-то казалось, раз Тайсон выгнал всех отсюда, то здесь что-то должно произойти. Потому что информации, что мы трогаемся, не было. Да и ремни пристегнуть никто не сказал.
Я застыла за переборкой, как кошка готовая к прыжку. Ждала свою жертву — Тайсона. Предвкушение вперемешку с адреналином пузырилось в крови, подогревая интерес и заставляя сердце биться чаще.
И тут я услышала скрип по стеклу. Кто-то стучался с той стороны? Из космоса? Пришельцы? Обзор на смотровое окно мне закрывала изогнутая часть переборки. Я выглянула из-за неё, но в окно посмотреть не успела, увидела чью-то тень. Большую. Явно непохожую на тщедушного Тайсона. Нырнула обратно. И вдруг кто-то закрыл мне рукой рот.
Да чтоб тебя! Сердце замедлилось и ухнуло куда-то в желудок.
— У тебя какая была задача? — послышался тихий шёпот. Чьё-то дыхание обожгло шею.
Что за дурацкая привычка — закрыть рот, а потом вопросы задавать? Только по одному этому действию я догадалась, что это был Зорро. Недовольно заворчала ему в перчатку, и он, развернув меня лицом к себе, убрал руку.
— Твою мать, — выдохнула я, глядя в глаза… ну нет, быть не может. — Патрик!
— Тише, — сказал он, а потом вдруг положил мне руку на талию, прижал к себе и поцеловал.
Я остолбенела, но не успела даже начать вырываться, как над нами нависла чья-то тень.
— Что здесь происходит? — послышался злой сухой голос, который я не забуду никогда в своей жизни. Крюгер.
— Ничего, сэр, — сказал Патрик, отстранившись от меня и лукаво улыбнувшись Крюгеру. — Всё под контролем. Сейчас провожу даму до её места.
Мысли в голове спутались из-за неожиданного поцелуя, да ещё и с кем. С Патриком! Моим другом детства. С персональным источником в разведке! Как же я не узнала его? Голос, жесты, походка — всё это будто принадлежало кому-то другому, а не моему другу. Я знала его совсем другим.
Но страх перед Крюгером оказался сильнее, чем смущение и удивление от встречи с Патриком. Я вжала голову в плечи, и, как кролик на удава, уставилась в ледяные глаза Крюгера.
— Что вы себе позволяете? — Крюгер, казалось бы, стал прямо бордовый от негодования. — Опять… эта потас…
— Сэр, а что вы себе позволяете? — Патрик подошёл к Крюгеру ближе. — У нас здесь не Империя, между прочим.
— Всем гостям велено сесть на места, — ответил Крюгер, становясь снова спокойным и холодным, как раньше. Как по велению волшебной палочки.
— У мисс Экспосито право на эксклюзивный репортаж, спросите у сенатора, — ровно сказал Патрик.
— Ладно, — вежливо отчеканил Крюгер, разворачиваясь, чтобы уйти.
Я в полной растерянности уставилась на Патрика, ожидая ответов.
Силой заставив себя перестать любоваться холодным космосом, я, держась за специальную ручку на корпусе кабины, поплыл в сторону смотрового балкона. Как же я радовался, что на мне был этот чудо-костюм. Потому что в нём двигаться получалось свободно, это не какой-нибудь скафандр Конфедерации. Неудобный, неуклюжий. В Имперском костюме я просто в три прыжка оказался у балкона.
И сквозь стекло увидел Фиби. Она стояла, спрятавшись за переборку, лицо и грудь были от меня скрыты за выступом, но я чётко знал. Это Фиби. Вот же зараза. Я сказал Тайсону, чтобы он всех посадил в кабине, и никто не видел, что я здесь буду делать, да и в случае чего, не пострадал.
Я прицепился ногами к специальной магнитной платформе. Стукнул пару раз по стеклу, чтобы Фиби меня заметила. Хотел махнуть ей рукой, чтобы уходила.
Вдруг заметил Крюгера в противоположной стороне балкона. Он направлялся к Фиби, и я почему-то испугался за неё. Крюгер явно точил на Фиби зуб. Не знаю, за что. Сейчас он просто летел к ней коршуном. Мне даже захотелось стукнуть в стекло со всей силы, лишь бы предупредить. или даже влететь во внутреннюю часть балкона. Хотя это бы привело к разгерметизации отсека. Тогда всем хана. И сенатору, и Лускетти…
Не успел я ничего предпринять, как увидел, что рядом с Фиби появился кто-то из охранников. Его лицо чуть виднелось из-за выступа. Это был… Кажется, Патрик, из новеньких. Он почему-то прижал Фиби к себе, как-то уж совсем непозволительно близко. И насколько я смог понять, Патрик её поцеловал.
У меня сердце похолодело. К ним подошёл Крюгер. Они о чём-то поговорили.
«Сэр, у вас две минуты, пластырь уже не справляется, — послышался из динамика коммуникатора голос Криса. — Ситуация критическая».
Кое-как оторвав взгляд от Фиби, я принялся шарить глазами в поисках заплатки. Пусть костюм и был новомодный, мне стало жарко. Климат контроль здесь тоже шалил. Сердце стучало отчаянно и гулко, но я не позволял себе думать ни о чём, кроме утечки кислорода. Нашёл. На границе прозрачного бронепластика, который покрывал окно и каркаса самого балкона.
Я нажал ногой на магнитную пластину, и она подняла меня вверх. На Фиби я больше не смотрел. Не думал о ней. Главное, всех спасти. Клейкая заплатка на небольшой дыре уже грозила отвалиться. Но я успел. Быстро отсканировал. Программа выдала повреждения от взрыва.
Вот, какая она должна была быть диверсия? Сенатор должен был погибнуть, любуясь на планету Платинум из смотрового окна. Но кто, чёрт возьми, устроил это?
Я быстро залатал дыру, спаял с помощью крошечного робота ремонтника.
«Порядок, босс! Никакой разгерметизации больше нет, — радостно провозгласил Крис по связи. — Возвращайтесь, через пять минут старт».
Диверсия предотвращена. Оставалось, надеяться, что других у нашего диверсанта не заготовлено. И найти бы его скорее. Хотелось верить, что Зорро сейчас именно этим и занимается.
Когда я снова спустился на платформе и взглянул в окно, увидел, что Патрик оставил Фиби шокер и ушёл. Теперь она осталась одна. Что их связывало? Какого чёрта она целовалась с Патриком? Сначала со мной, потом на следующий день с ним? Я ощущал себя обманутым, хотя Фиби мне ничего и не обещала. А ещё я ужасно злился и хотел дать Патрику по морде. А потом запереть Фиби в какой-нибудь подсобке и целовать долго. Никому не отдавать.
Вдруг она заметила меня. Открыла от страха рот, словно чего-то испугалась. А ремонтная магнитная платформа подо мной в ту же секунду оторвалась от каркаса кабины и поплыла в космическом море подальше от лифта, я едва успел отсоединиться от неё. Повис на перекладине, которая тянулась вдоль нижнего края окна кабины.
Ужас своего положения я понял, когда услышал объявление старта через минуту и по глазам Фиби. Бескрайний космос бросал сквозь гермостекло на её лицо холодные блики звёзд. И тёмно-красные лучи третьего светила из семейства Алголь.
Минута до старта. Процесс запущен. Остановить его уже нельзя, иначе может быть взрыв. Получается, я… я обречён. Без магнитной платформы мне не добраться до люка. До люка, который наверняка закрыт.
Но я выполнил свою роль. Спас сенатора. Спас всех этих показушников-патриотов. Фиби спас. А я-то что? Не позвоню сегодня Мейсону. Не поцелую Фиби. У Мейсона скоро будет отчим. А у Фиби, оказывается, есть Патрик.
«Босс! До старта тридцать секунд!», — закричал из динамика Тайсон. — «Почему вы ещё не в кабине? Скорее!»
Его голос меня почти не отрезвил. Меня отрезвила Фиби, которая билась в стекло, как птица. Тридцать секунд. За мгновение до того, как перекладина выскользнула из моих рук, я успел схватиться за ручку рядом. Внизу была ещё ручка, а через здоровенный прыжок и нужный мне люк. Попробую. Беззвучно орущая Фиби сквозь стекло Фиби не оставляла мне выбора.
Я оттолкнулся от нижней ручки. Очень осторожно, рассчитав инерцию. Меня бросило вперёд сильнее, чем я рассчитывал. Жемчужины звёзд закрутились перед глазами, вызывая приступ тошноты. Но я всё-таки схватился держатель на крышке люка.
«Пятнадцать секунд», — напомнили мне Тайсон и Крис в один голос.
Я дёрнул крышку себя. Она не поддавалась. Вот и всё, приплыли.
Но я не сдавался, вспоминал поцелуй с Фиби и думал, что надаю ей по заднице за тисканья с Патриком. Как этого хотелось. С сыном поговорю! Во что бы то ни стало. Никакие диверсанты меня не остановят. На этой злой, отчаянной мысли я дёрнул так, что крышка открылась.
И я кувыркнулся в невесомости, надеясь, что мой навык точно вставлять ноги в люк никуда не делся. Секунда, я оказался в шлюзе. Запер за собой люк.
Жив. Перегрузка дернула, вжала в железную стену. Лифт запустился. Я быстро сдавленно задышал, из глотки прорывался нервный радостный смех. Я ЖИВ! Искусственная гравитация станции тяжестью легла на плечи, когда перегрузка закончилась. Я тут же выскочил из люка на балкон. Убрал шлем нажатием на кнопку. Фиби, прижавшаяся к стене, радостно вскрикнула. Но я, еле управляя телом, еще не дезоориентированным перепадами давления, ринулся к ней, повалил на пол, накрывая сверху. Я даже не думал, что кто-то может войти. Все гости ещё сидят на местах. Я даже не думал, что я ужасно тяжёлый. На всё было плевать.
— Что это было? — рявкнул я.
— Ч-что было? — заикаясь, уточнила Фиби, её лицо было одновременно радостным и напуганным. — Ты упал…
— Что ты делала с Патриком? Целовалась? — я просто не мог сейчас сдержать этот мучивший меня вопрос.
— Стоп. Ты знаешь Патрика?
— Он мой охранник. Но это неважно. Ответь мне? Вы целовались?
— Нет! Вернее, да, но это не совсем то, о чём ты думаешь, — сбивчиво протараторила она. — Там был Крюгер, и ещё Тайсон, я за ним хотела проследить. Думала, он диверсант. А потом Крюгер меня увидел, а Патрик… ну… — Фиби потупила взгляд. — Это понарошку было. Чтобы Крюгера отвлечь…
— Понарошку? — я дёрнул бровью.
— Ну, конечно! — горячо заявила Фиби, коснувшись руками моих плеч. — Патрик — это мой друг, о котором я тебе рассказывала, помнишь? Мой источник… А ещё он, кажется…
— Наш Зорро, — закончил я за неё мысль и почему-то усмехнулся: — Окей, это я понял. Но не понял, с чего вдруг ты вполне реальный поцелуй окрестила понарошечным. Типа, если с другом, то не считается?
Фиби на мгновение замерла. Будто не зная, что сказать. Я потрогал ладонью её щёку. Она была влажной.
— Ты плакала?
— Я думала… ты… — она с трудом произнесла эти слова. — Ну… это… погиб…
— Как видишь, нет, — я погладил её по виску, соображая, сказать ли ей, что я смог открыть люк, потому что очень хотел её поцеловать, так хотел, что прям Гераклом стал.
Она молчала, и я накрыл её губы поцелуем. Уже совершенно не злым, алчным, как желал до этого. Каким-то нежным. Мягким. Фиби боялась, что умру. Плакала. Патрик просто долбанный шпион. Хотя злость всё ещё копошилась внутри. Как он посмел тронуть моё.
Во рту разлился её солнечный вкус, такой сладковато-бодрящий, как апельсиновый сок. Моё. И я тут же отстранился.
Вот как я уже про неё думаю? Моя. Ревную, как болван. Чуть не помер, а думаю о том, что кто-то посмел поцеловать Фиби, кроме меня.
— Это утешительный поцелуй? — хрипло спросила она, улыбаясь. — Если да, то я ещё не успокоилась…
Я посмотрел на неё, потом оглянулся на балкон. Мы же на смотровом балконе планетарного лифта. Лежим на полу. Вдруг сюда сейчас Лускетти зайдёт? Я постепенно начинал приходить в себя. Я осторожно поцеловал Фиби в подбородок.
— Надо хотя бы уйти с видного места, — сказал я, вставая. — Плюс нужно быть начеку. Диверсант планировал убить сенатора и гостей во время остановки у планеты. Теперь у него не выйдет. Я устранил утечку кислорода. Но он может придумать что-то ещё.
— Ты мой герой, — она сказала это такой приятной интонацией, что у меня закружилась голова.
Фиби вытянулась на носочках и ткнулась носом мне в щёку. От этого нежного касания меня слегка повело. Наверное, полёт в открытом космосе давал о себе знать. Фиби тут же придержала меня за локоть.
— У тебя есть версии, кто может быть диверсантом? Тайсон точно чист в этом плане, потом я ещё с ним разберусь, но он не диверсант, — я не смог противостоять желанию и снова поцеловал её в висок, вдыхая аромат волос.
— Не диверсант? Уверен? Он же хотел тебя убить…
— Это не обязательно был он. Он не хладнокровный убийца… Ты же его видела?
— Так, хорошо, — Фиби нахмурилась, явно оставив большинство вопросов на потом. — У меня пока нет версий, если честно. Все гости в кабине выглядят безобидно. Но, может, Патрик уже что-то выяснил?
Я потрогал комлинк, он был выключен. Я вырубал, чтобы Тайсон с Крисом не мешали мне своим ором. И только включил, услышал:
«Босс, вы как? Живы?» — интонация Тайсона была взволнованной, как будто он действительно переживал за меня.
— Жив, всё хорошо. Как обстановка?
— Сканирование показывает, что всё идеально, — выдохнул Тайсон. — Спасибо. Вы… просто….
— Герой, — пробормотал с улыбкой я. — Мне уже сказали.
Я прижал к себе Фиби, так не хотелось её отпускать.
— А… диверсанта вычислили? — спросил Тайсон.
— Ну… я герой, конечно, но не по всем фронтам, — строго сказал я и услышал, как гермодверь на балкон открывается.
— Кажется, я понял, кто работает на Империю, — на балкон влетел Патрик.
Зиг не отстранился от меня и молча глядел на Патрика прожигающим взглядом. Зиг был напряжён, как тигр, готовящийся к прыжку. Потирал кулак, словно раздумывал, а не врезать ли Патрику.
Ревность Зига меня будоражила, в ней было что-то горячее. Я сильно нравилась ему. От этого сладко крутило в животе.
Но потом до Зига, вероятно, дошёл смысл слов Патрика. Он мотнул головой, сосредотачиваясь, и спросил:
— Кто? Он в лифте?
— Да, — Патрик с полуухмылкой оглядел руку Зига на моей талии. В иной раз он непременно бы отвесил какую-нибудь шуточку. Однако момент к подколкам не располагал. — В лифте. Только пока у меня нет доказательств.
— Слушай, а ты точно разведчик? — спросил Зиг, делая шаг к Патрику. — Прикрытие у тебя дурацкое…
Я почти физически ощутила его раздражение. Кулаки сжаты, брови нахмурены — Зиг не доверял Патрику абсолютно. Да и у меня было слишком много вопросов. Хотя я и знала его с детства.
— Какое было, мистер Тореас, — Патрик не отступил ни на сантиметр, выдерживая его взгляд. — Мне пришлось внепланово вмешаться, потому что вы стали мишенью диверсанта.
— Почему разведка изначально такое допустила?
— Тише, — лицо Патрика стало суровее. — А, может, это вы допустили? Почему самую простую работу вы делаете сами? Не доверяете своим сотрудникам?
Зиг скривился.
— Доверяю, но себе доверяю больше всех. Что там с диверсантом?
Я напряглась в ожидании имени. Глядела на рот Патрика, чёткую линию губ, представляя, как он произносит имя по буквам, словно в замедленной съёмке. Ну же, назови…
— Я видел, как он высматривал на 3D-панели лифт со всех сторон, — сказал Патрик, а я разочарованно выдохнула. Голоса небесных тел, ну почему нельзя просто назвать имя?! Патрик заметил моё расстройство и усмехнулся, продолжив: — И он сосредоточился на моменте, когда лифт прибудет на смотровую площадку перед Платинумом. Думаю, что он планирует диверсию именно в тот момент.
— Так, иди и скрути его? — сказал Зиг. — У тебя же есть всякие шпионские штуки для мгновенного убийства?
— Кажется, у диверсанта есть заложница, — раздражённо выдохнул Патрик. — И…
Стоп, что? Я воскресила в памяти ряды кресел и гостей в них. Кто сидел парочками? Сенатор и секретарша, Лускетти и девушка-оператор, Лана и…
Патрик не успел договорить, дверь на балкон начала с шелестом открываться.
— Быстро прячьтесь, — сказал он. — Живо, оба.
Зиг осторожно прихватил меня за талию, открыл какую-то потайную дверь и мы оказались в небольшой тесной каморке. Кажется, здесь хранили уборочный инвентарь. Патрик почему-то решил спрятаться вместе с нами. Я ощутила себя котлетой между двумя булочками в бургере.
Причём лицом я была к Зигу, прижималась к его огромной твёрдой груди, а сзади ко мне плотно прилегал Патрик. Его дыхание жаром ощущалось на шее, вызывало мурашки вдоль позвоночника.
— Какого чёрта? — тихо шикнул Зиг, когда понял, что Патрик с нами. — Ты зачем спрятался?
— Там наш диверсант, — сказал Патрик. — Интересно, почему он тут ошивается? Мы ещё не прибыли на смотровой этаж.
Зиг обхватил меня обеими руками, прижал к себе так крепко, что и дышать стало сложно. Затем он положил ладони мне чуть повыше талии и поднял, как ребёнка. Осторожно перешагнул так, чтобы мы с ним поменялись местами, и моё тело больше не соприкасалось с телом Патрика.
Упоительно. Это было так мило и упоительно, что я даже дар речи потеряла, не сумев не то что возразить, даже охнуть. Только глаза прикрыла, наслаждаясь.
— Так иди, проверь? — сказал Зиг Патрику. — Чего тут щемишься?
— Мне не хотелось выдать свою заинтересованность, — сказал Патрик, жаль я не видела его лица за огромной фигурой Зига. — Кажется, он ушёл.
С этими словами Патрик открыл дверь и вышел, захлопнув её обратно. Вышел. Так и не сказав имя… Кого он там подозревает?
— Тебе нравится держать меня на руках? — спросила я у Зига, только сейчас заметив, что ещё парю над полом, прижатая к мускулистому телу.
— Прости, — сказал Зиг и осторожно опустил меня на пол.
— Вообще-то, мне понравилось, — довольно улыбнулась я. — Может, когда не будем охотиться на диверсанта, повторим?
Я ощутила, как он напрягся на мгновение. Будто я сказала что-то слишком. Слишком неприличное. Или слишком приятное. Он коснулся ладонью моего плеча, поднялся на шею, осторожно трогая большим пальцем щёку. Странно было от таких больших рук чувствовать такую пробирающую до костей нежность.
— Неплохая идея, — сказал он, отрывая руку.
А мне без неё стало как-то холодно. Пусто?
— Идём искать диверсанта? — спросила я.
— Мне нужно вернуться в рубку управления, — сказал Зиг. — Высматривание диверсантов в толпе не мой профиль. Буду отслеживать работу лифта, координировать охрану, может, пойму, что имперец задумал.
Мне не хотелось отпускать Зига, хотелось пойти с ним. Только вот искать диверсантов в толпе вполне себе часть моего профиля. Пусть и такая, довольно факультативная.
— Я останусь в пассажирской кабине, — сказала я.
Зиг тяжело выдохнул.
— Я хотел бы попросить тебя пойти со мной, — пробормотал он. — Только знаю, что ты откажешься… Силой тебя, что ли, тащить?
— В кабине от меня будет больше пользы, — я пожала плечами и постаралась сделать самое невинное выражение лица. — Могу быть глазами и ушами.
— Ладно, — он открыл люк наверху, там была пожарная лестница.
— Ты тоже будь осторожен, пожалуйста, — сказала я. — У меня скоро сердце не выдержит за тебя переживать.
Он поцеловал меня сначала в лоб, исходящее от него тепло пьянило. Потом он коротко коснулся губами моих губ. Слишком коротко. Слишком быстро. Я сжала его руку, когда он отворачивался к лестнице.
— Иди к остальным пассажирам, — сказал он. — Скоро остановка.
Я проводила его широкую спину взглядом. И то, что ниже, разумеется, тоже, пока Зиг не исчез полностью в люке. Твою мать. Если бы не диверсант, наши с Зигом посиделки в тесной каморке вполне могли бы закончиться раздеванием. Я даже закусила губу, стараясь угомонить оживившуюся фантазию.
Похлопав себя по горячим щекам, я вздохнула и вышла за дверь, где минуту назад скрылся Патрик. На смотровой площадке никого не было. Я поправила костюм и вошла в пассажирскую кабину. Гости весело переговаривались, потягивая шампанское из бокалов и обсуждая красоты станции в окружении звёзд. Тут и там слышался “дзынь” стекла от лёгких постукиваний.
Я прошла на своё место. Дин пропустил меня и тут же спросил:
— Ты где ходишь, Фибс? Я тебя уже потерял, — он пристально вгляделся мне в лицо и прищурился: — Так. Ты, надеюсь, не нашла очередную проблему себе на задницу?
— Чш-ш, — зашипела я, заметив, как на нас пялится Лана. Она расправила пальцами шелестящий золотой цветок на груди и, поджав губы, отпила из бокала. — Нет, всё нормально. Я брала комментарии у нового начальника безопасности.
Мимо прошёл Патрик, странно посмотрев на меня исподлобья. Мне в его взгляде почудилась какая-то смесь озорства и… ревности? Он едва заметно подмигнул мне, типа “всё под контролем”, и ушёл в другой конец кабины.
— А ты, смотрю, зря времени не теряешь, — Дин одобрительно выпятил губу. — Старый начальник оказался несговорчив, и ты решила обаять нового?
— Со старым мы тоже нашли общий… язык, — замялась я, поздно сообразив, насколько буквальная эта фраза теперь в отношении меня и Зига. Я даже рассмеялась. — Ты взял интервью у сенатора?
— Да, не переживай. Твой политический заказ выходит до скрежета в зубах лояльным, — Дин достал из кармана какой-то пульт. Я такой не помнила из его техники. — Может, хоть моя малышка оживит эти унылые планы сенатора на фоне станции…
Патрик снова прошёл мимо нас. И мы снова встретились взглядами.
Чёрт, невольно вспомнился наш с ним поцелуй.
Облизнула губы, пытаясь распробовать его вкус и сравнить со вкусом поцелуя Зига. Конечно, поцелуи с Зигом нравились мне больше — терпко-сладкие, как сангрия, немного запретные. А с Патриком они были на вкус, как лимонные конфеты, которые он обожал в детстве и ел по десятку за раз. Даже зубы лечил потом.
Патрик сузил глаза. Я подняла бровь. Доля секунды, и он уже отвернулся, продолжив свой путь в другой конец кабины. Почему он поцеловал меня? Мог же обнять, например… И в тесной каморке он не постарался отвернуться, дышал мне в шею, пока Зиг не переставил меня себе за спину.
Пока я пялилась на удаляющуюся спину Патрика, Дин что-то нажимал на пульте.
Пульт! Что за малышка должна оживить унылые планы? Интересно. Выглядит как-то странно. Замигали цифры обратного отсчёта. Пять минут. Четыре минуты пятьдесят девять секунд.
— Таймер? — спросила я. — В наших обстоятельствах выглядит как-то пугающе.
— Ты какая-то слишком пугливая стала, — Дин улыбнулся. — Это всего лишь камера. Она будет летать снаружи лифта и снимет феерверк.
Фейерверк? У меня почему-то перед глазами встала картина взорванного челнока Зига. У которого обнаружили такую вот малышку. Она, видимо, и снимала фейерверк. Если так можно назвать это происшествие.
— Хм… А почему ты мне раньше не рассказывал?
— Ну ты не особенно любишь лезть в эти наши операторские скучные технические дела, — пожал плечами Дин, и мне показалось, что я прочитала на экранчике его пульта слово «детонация».
Твою мать.
— Дин, а где ты был вчера? — я не могла отвести глаз от сменяющих друг дружку цифр. — Ну, после фуршета я знаю, где… А во время?
— Снимал сенатора, снимал фуршет, немного снимал саму станцию, — Дин прикрыл веки. — Кто наберёт красивых кадров для сюжета, тот я. А что?
— Саму… станцию?
Руки мгновенно похолодели. Я сглотнула слюну и подняла глаза на Патрика, стоявшего у дальнего выхода на балкон. Он тоже смотрел на нас. А в голове у меня уже выстраивалась логическая цепочка: Дин снимал станцию — робот-оператор, найденный Тайсоном — взрыв челнока — фейерверк. У Дина есть “малышка”… он фыркал на мой политический репортаж и назвал его лояльным… значит…
— Ну снимал… Ты чего побледнела, Фибс?
— Дин, а ты говорил, что раньше работал в имперской маркетинговой компании? — прошептала я, всё ещё глядя на Патрика. Он начал по-новой свою проходку между рядами.
— Ну да, работал. Когда жил на Лунной базе у родителей, деваться было некуда, там Имперская компания «Дельта» скупила всё, — он внимательно заглянул мне в глаза. — Фиби, а к чему ты это спрашиваешь?
— Да так…
Патрик был всё ближе, и теперь мне казалось, что смотрит он вовсе не на меня, а на Дина. И… чтоб меня! Я и Дин — тоже парочка, сидящая вместе! Если у диверсанта есть заложница, то получается… что это могу быть я?
Или Лана? Я взглянула на Лану повнимательнее. Увидела у неё на руке браслет, которого вроде вчера не было. Или был? Он немного напоминал цепочку, состоящую из маленьких круглых бомбочек.
Я сдавленно засмеялась. Вряд ли Дин повесил Лане на руку браслет из бомб.
— Ты чего смеешься? — спросил Дин, он тоже начинал нервничать.
Тем временем таймер на экранчике его пульта показывал две минуты.
«До остановки две минуты» — вторил таймеру бортовой компьютер.
— Вспомнила один “пуф”, то есть фейерверк, — пробормотала я, а Дин глянул на меня с непониманием. Тогда я сказала уже громче: — А зачем тебе таймер на камере?
— Ну как… — начал было Дин, и вдруг Патрик и двое других охранников подскочили к нему.
Дина буквально вырвали из кресла, ломая крепления против перегрузки. Лана вскрикнула и приставила ладонь ко рту. Лускетти и сенатор обернулись на нас через спинки своих кресел. Остальные тоже завертелись на местах, пытаясь понять, что происходит. Хотела бы и я понять…
— Пройдём-ка со мной, — услышала я голос Патрика, который схватил Дина, уводя его подальше от других пассажиров.
— Он нарушил правила съёмки, — успокоил гостей Тайсон.
«До остановки минута, пристегнитесь», — объявил бортовой компьютер.
А я, противореча правилам безопасности, тоже встала из кресла. Сломя голову, помчалась за Дином, и мне вдруг всё это показалось странным. Разве Дин мог что-то взорвать? Я уже давно его знаю, он не отвернулся от меня, когда все отвернулись. Ну не мог он быть диверсантом-смертником, решившим угробиться вместе с сенатором за компанию.
Я протиснулась в дверь, которую уже собирался закрыть перед моим носом один из охранников. Патрик в этот момент занёс над лицом Дина кулак.
Тот съежился, выставил руку перед собой, пытаясь защититься.
— Что ты делаешь?! — воскликнула я, отпихивая охранника, пытавшегося вытолкать меня обратно в кабину. — Патрик!
— Вернись на место, Фиби! — рыкнул он строго мне, потом впечатал Дину кулак в живот.
Я остолбенела.
— Останови обратный отсчёт! — крикнул Патрик, тыкая Дину в лицо его пультом.
— Сей…сей… сей, — заикался Дин, что-то тыкая на экране. — Остановил! Что такое? Чего вы…? Фибс? Что происходит?
— Зачем вы бьёте моего оператора? — мой голос сорвался на вопль.
Но на него никто не ответил. Из динамика комлинка Патрика слышалось громкое шуршание. Потом чей-то окрик полный радости.
— Да! — воскликнул Патрик. — Отключили. Мы нашли нашего диверсанта. Устранили угрозу взрыва!
Я упрямо поглядела на Дина, которого скручивали охранники по приказу Тайсона.
— Он не может быть диверсантом, — пробормотала я почти беззвучно.
Сердце тарабанило в рёбра. Я стояла не дыша. Патрик схватил меня за руку, силой вытолкал в зал с рядами кресел.
«До остановки тридцать секунд, проверьте, пристегнулись ли вы».
Я ощутила дрожь пола, вдоль позвоночника скользнул сквозняк. Патрик усадил меня в кресло, и плюхнулся на место Дина.
— Понимаю, что тебе сложно принять, — сказал он, положив свою руку поверх моей.
— Просто это ошибка, Патрик, — язык плохо слушался, и его имя прозвучало невнятно, утонув в шуме работы систем.
«Торможение лифта активировано», — донесся из динамиков голос бортового компьютера.
Меня чуть подбросило в кресле, затем вжало в него. Послышался визг железных конструкций от напряжения. Так должно быть? Вокруг разносились охающие стоны пассажиров. Только Лана скулила, видимо, страдала из-за Дина.
— Дин не может быть диверсантом, вы взяли не того! — сказала я Патрику.
— Зиг отсканировал пространство возле станции, и нашёл камеру с бомбой, — Патрик посмотрел очень серьёзно. — Как думаешь, чья оказалась камера? А я его начал подозревать ещё раньше!
— Да здесь же полно операторов, — возмутилась я, махнув рукой в сторону сенаторских журналистов. — Все что-то снимают! Может, Дина просто подставили…
— Узнаем после допроса, самое главное, что опасность устранена, — улыбнулся Патрик.
«Остановка лифта, можно отстегнуть ремни», — вклинился в наш разговор бортовой компьютер.
— И когда же ты начал подозревать именно моего оператора?
— Почти с прилёта, у него есть связи с Империей.
Я не успела ответить, как на передатчике, который мне дал Зиг, высветилось сообщение:
«Ты в порядке?».
«Всё хорошо. Дина задержали».
Затем в динамике комлинка Патрика зашумело, и кажется, я услышала среди шума голос Тайсона:
— Следите за поряд. м, провожайте гостей на балкон.
Очевидно это была инструкция охранникам. Голоса небесных тел. Неужели действительно обошлось? Неужели Дин тот самый имперский диверсант? В голове не укладывалось.
Лифт медленно тормозил. Меня чуть шагнуло в кресле при остановке, и я сразу же расстегнул ремни безопасности.
— Ура! — завопил Крис. — Босс, чтобы мы делали без вас?
— Думаю, что уже бы ничего, — мрачно усмехнулся я. — Диверсант бы вас уже подорвал.
Как всегда, предателями оказываются самые неприметные. Те, на кого и не подумаешь. Сканирование показало, что взрывное устройство находится на камере, зарегистрированной на имя Дина Соуберна. Оператора из аккредитованной команды Фиби Экспозито.
Я сразу сообщил об этом Тайсону и Патрику. Казалось, всё! Наш диверсант пойман. Все возможные пакости с его стороны предотвращены.
Шанс поговорить сегодня вечером с Мейсоном увеличился. А ещё появилась сладкая надежда, что удастся провести с Фиби спокойный вечерок.
Пригласить её на ужин. В тишине поболтать о жизни. Поцеловать её. Раздеть её…
Так. Перед глазами снова возникли коричневые соски Фиби, и я каждой клеткой прочувствовал, как меня обдало жаром. Окатило с головой. Да… кажется, мой длинный целибат сейчас играл со мною злую шутку.
Переведя взгляд на экран компьютера, чтобы в очередной раз убедиться, что никаких угроз нет, увидел странно скачущие показатели кислорода. Незначительные. В любой другой ситуации им можно было не придать значения.
Но сегодня тот день, когда и десятитысячные доли процентов имеют значение.
— Крис, что у нас с кислородом в кабине?
— В пределах нормы, — сказал Крис, но продолжил смотреть внимательнее. — Есть флуктуации.
Они всегда бывают, я даже немного расслабился. Снова подумал о Мейсоне. Пожалуй, сделаю звонок из лифта. Покажу ему планету издалека, пусть увидит, какая смертоносная, даже погибельная красота окружает папу. На самой планете смерть наступает буквально сразу. От отравления парами металлов.
— Пожалуй, флуктуаций многовато, — как-то неуверенно и тревожно выдал Крис.
— Вероятные причины?
— Явная тенденция к снижению кислорода, — продолжил рассуждать вслух Крис. — Босс, похоже…
Он замолчал, переведя на меня ошарашенный взгляд.
— Система неравномерно, маленькими порциями закачивает в пассажирскую кабину какой-то газ.
— Сделай более тонкий анализ, Крис…
— Уже делаю, сэр!
— Тайсон, как слышишь? — передал я по коммуникатору. — Как обстановка у пассажиров?
— Всё спокойно, сэр, — негромко сказал он.
— Боюсь, что не слишком спокойно, — буркнул я. — В кабину маленькими порциями поступает газ… Мы сейчас сделаем полное проветривание, а ты выводи скорее людей на балкон. Там чисто.
— Понял, сэр, — ответил Тайсон.
— Мистер Тореас, — голос Криса звучал очень тревожно. — Это пирейский газ.
— Твою мать!
— Выводите людей на балкон немедленно, — крикнул я по связи на канале всех охранников в лифте.
— Я не могу запустить проветривание пассажирской кабины, — пробормотал Крис. — Автоматикой системы очистки воздуха управляет кто-то другой.
Да… кто же может использовать пирейский газ? Оператор… он же пойман. Конечно, он мог настроить всё давно.
Только как? У него не было доступа к лифту. Или был? Может, у него есть сообщники? Так…
— Крис, на балконе анализ провёл?
— Всё чисто сэр, думаю, что всё дело в том, что когда вы чинили пробоину, я брал ручное управление системами очистки. Поэтому диверсант до той части системы не добрался.
— Отлично, как только Тайсон проведёт всех пассажиров на балкон, пусть блокирует его.
— Принято, сэр! — пробасил Крис и вернулся приборной панели.
— Дай мне доступ к камерам наблюдения во всех отсеках лифта, — попросил я.
Есть шансы, что эта треклятая экскурсия таки завершится без жертв, или хотя бы с минимальными.
Надо найти этого чертового диверсанта. Или его сообщника. Кем он может быть? Что у нас есть?
Я взглянул на экран, на котором была изображена извивающаяся змея планетарного лифта. Кто этот хладнокровный гад? Который так и хочет всех нас угробить?
Сперва мой челнок. Что, если дело было не в камере Дина? Камера лишь отвлекающий манёвр. Конечно, чтобы лопухи типа меня или Тайсона думали на журналистов.
Кто имел доступ к моему челноку? Кто мог пустить газ в мою камеру? Кто имел доступ к системам воздухочистки в лифте?
Для этого нужен высокий чин. Типа Тайсона. Но Тайсон просто честолюбивая крыса. Да и Стивен сам в пассажирской кабине. Он даже близко на камикадзе не похож. Тогда кто?
И вдруг я взглянул на монитор, в котором в восьми ячейках отобразились отсеки. На первый взгляд ничего примечательного. Люди уже столпились на балконе. Смотрят в окно, на необыкновенно красивую планету. Никакой паники. Всё-таки в организации людей Тайсон молодец, гораздо лучше работает, чем с данными и оценкой рисков.
Технический отсек. Там кто-то из моих охранников. Стоит спиной, сложно было узнать. Огромный. Светлые волосы. Крюгер? Его не должно было быть там!
— Крюгер, что ты делаешь в техническом отсеке? — спросил по связи я.
— Мистер Тореас? — удивлённо спросил он. — Я делаю свою работу, а вы что здесь делаете? Вы же отстранены.
— Меня привлекли для подстраховки, — сказал я, чувствуя, как мне не нравится тон Крюгера. — В изначальном плане ты должен был дежурить в кабине лифта.
— Ну так это был ваш план, Тайсон его переделал.
— Ладно, понял, — едва сдерживая злость сказал я.
Взгляд вернулся к ячейке видео с балконом. Где Фиби? Я искал её глазами среди гостей, но никак не мог найти. Не было, как и Патрика. В голове страх за неё почему-то мешался с ревностью. Ну где же она подевалась? Опять влезла в неприятности или снова целуется с Патриком?
Я едва не плюнул на пол от разрывающего сердце негодования.
«Фиби! Где ты?» — написал я сообщение на наш с ней передатчик.
— Концентрация газа в пассажирской кабине превысила критические величины, — сказал Крис.
— Людей уже эвакуировали, — спокойным тоном сказал я.
Снова взглянул на камеры, чтобы ещё раз проверить. Глянул в верхнюю ячейку. В пассажирскую кабину. На одном из кресел лежала женщина. Без движения. В чёрной кофте, как у Фиби. Отравилась газом? Сердце зустучало о рёбра кувалдой. Твою мать. Волосы у женщины были тёмного цвета, но лицо отвернуто от камеры.
Не понять, кто это.
Вот идиоты! Я тут же вскочил с кресла.
— Вы куда, сэр?
— Проверю кабину, болваны оставили кого-то в кабине пассажиров, при такой высокой концентрации газа, несчастная должна умереть через пять минут, — сказал я, и направился к двери отсека.
Фиби
Гости принялись отстёгивать ремни безопасности и вставать со своих мест. Тайсон уже стоял на выходе возле смотровой площадки перед планетой Платинум, натянуто улыбаясь. Рядом с ним девушка в строгом чёрном платье раздавала бокалы шампанского со льдом и фруктовые канапе.
Я оглянулась, высматривая Патрика. Он что-то обсуждал с одним из охранников в другом конце кабины, а потом направился в мою сторону. В нос закрались тонкие ноты лимона… Я улыбнулась, вспоминая наше детство и лимонные конфеты. Такой родной запах. Интересно, у Патрика до сих пор есть эта страсть к леденцам?
— Идём, Фибс, — Патрик протянул мне руку и понизил голос: — Нужно вывести гостей на смотровую площадку и осмотреть кабину на случай, если диверсант успел заложить взрывное устройство.
— Да мы всегда были вместе… — начала было я, но тут же осеклась.
Нет, у Дина было время что-то провернуть, пока я охотилась за Тайсоном. Твою мать, так не хотелось в это верить, но пока всё было против Дина. Патрик заметил моё замешательство и понимающе кивнул:
— Знаю, что нелегко это принять. Но поверь, если есть вероятность, что это не Дин, то мы обязательно разберёмся.
Закусив губу, я всё-таки вложила ладонь в протянутую руку Патрика. Не успели мы сделать и пары шагов, как дорогу мне перегородила Лана. Она расплылась в сладкой улыбке Патрику и нежно протянула:
— Прошу прощения, сэр. Мне нужно поговорить с мисс Экспосито. Буквально минутку.
Патрик вскинул бровь и посмотрел на меня, типа «этой что ещё надо?». Я пожала плечами, мол «разберусь», и он, выдохнув, отчеканил:
— Минуту, мисс Экспосито. У вас ограниченное время на эксклюзивный репортаж.
— Поняла, — кивнула я, и Патрик пошёл к Тайсону. А мне снова почудились освежающие нотки лимона. Может, у Патрика одеколон такой? Додумать эту мысль мне не дала Лана, которая щёлкнула пальцами у меня перед носом. Я перевела на неё взгляд. — Ну, что?
— Какого чёрта, Экспосито? — прошипела она, указывая на шторку в конце кабины, за которую ранее Патрик уволок Дина. — Что у вас тут происходит?
— У нас? — не поняла я.
— Сначала спектакль для охраны, чтобы ты сбежала куда-то. Теперь твоего оператора прилюдно задерживают. И ты вся из себя странная, будто что-то тут вынюхиваешь…
Мимо нас прошли две женщины в длинных платьях и с высокими причёсками, уложенными в волны. Лана замолчала, и мы расступились, пропуская женщин. Чуть впереди я увидела, как секретарша сенатора откинулась на двух креслах, прикрыв глаза.
Я вдруг впервые за сегодня обратила внимание на то, что она сменила образ. Из сексапильной блондинки превратилась в жгучую брюнетку с идеально ровным каре чуть выше плеч. Такими кардинальными переменами с появлением портативных салонов красоты никого не удивить, но мне почему-то подумалось, что секретарша специально пыталась закосить под образ жены сенатора.
Филипп обеспокоенно склонился над ней, пролепетав:
— Может, тебе воды принести, милая?
— Нет, Филли, не нужно. Я просто переволновалась с этим открытием и ночью мало спала. Немного полежу здесь и выйду на площадку, хорошо? — она в томном жесте приложила ладонь ко лбу.
— Хорошо, Фелис, — сенатор поправил свой воротник-стойку и, прихватив бокал шампанского, вышел на смотровую площадку.
Я поймала недовольный взгляд Патрика, который расшифровала как «шевели задницей, Фиби!». Вздохнув, снова посмотрела на Лану и сказала как можно непринуждённее:
— Послушай, ничего такого. У охраны возникли вопросы по поводу нашего оборудования, и Дина попросили показать документы. Вот и всё, — я кивком показала ей идти в сторону смотровой площадки, усмехнувшись: — Не волнуйся ты так, Ласкарис. Будешь много хмуриться — морщины появятся.
— Слушай, а что у тебя с Дином? — спросила Лана как-то робко. На секунду я даже растерялась, не сообразив, что ей от меня надо.
— О чём ты?
— Ну… вы только работаете вместе или… — она многозначительно возвела глаза к потолку.
— А что, понравился? — не удержалась я от шпильки, на что Лана скривила мне гримасу. Рассмеявшись, я сказала уже серьёзнее: — Расслабься. Мы с Дином просто хорошие друзья.
Лана ничего мне на это не ответила. Позвала своего оператора и вместе с ним вышла на смотровую площадку..
Я подошла к Патрику, который разговаривал с Лускетти и Тайсоном.
— Так, чтобы больше никаких незапланированных остановок, — долетели до меня слова Лускетти, явно адресованные новому начальнику безопасности станции. — Обо всём докладывайте мне заранее, Тайсон. Вы поняли?
— Так точно, сэр, — отрапортовал Тайсон, вытянувшись по стойке. Патрик тоже расправил плечи. — Больше такого не повторится!
— Смотрите мне, — пригрозил Лускетти и со звоном поставил пустой бокал на подлокотник своего кресла. Заметив меня, он тут же нацепил фальшивую улыбку. — О, мисс Экспосито. Как вам экскурсия?
— Великолепно, — так же фальшиво улыбнулась ему я, и Лускетти, видимо, довольный ответом, поспешил ретироваться.
Кисло-сладкий аромат лимона будто усилился. Я наклонилась к Патрику, втянув воздух рядом с его плечом.
— Ты чего? — спросил он, улыбаясь.
— Так приятно просто, — я провела рукой по лбу, смахнув каплю пота. Почему-то становилось душно, хотя система микроклимата показывала комфортную температуру. — Годы идут, а что-то остаётся неизменным. Дай мне тоже лимонную конфетку, а?
Я выставила ладошку, а Патрик и Тайсон посмотрели на меня с непониманием. Но тут Патрик словно тоже уловил запах лимона, принюхался и бросил взгляд в конец кабины. А Тайсон приставил руку к уху, наверное, получая какое-то сообщение.
— Всё спокойно, сэр… Понял, сэр, — он посмотрел на Патрика, и они одновременно выдали: — Газ.
— Пирейский, твою мать, — ругнулся Патрик.
— На смотровой площадке чисто, нужно вывести туда людей, — скомандовал Тайсон.
— Только без паники, аккуратно. Фибс, иди на площадку.
Патрик ринулся в конец кабины, а Тайсон стал обходить гостей ближе к выходу на смотровую площадку. Обернувшись по сторонам, я с ужасом поняла, что большинство нашей делегации ещё находится в кабине. Кто-то поправлял макияж, кто-то из журналистов настраивал аппаратуру. Остальные охранники, словно по команде, тоже стали подходить к гостям и что-то говорить им, указывая в сторону смотровой площадки.
Как быстро газ убивает? Голоса небесных тел, вдруг они не успеют всех предупредить… Я тоже направилась вдоль кресел, вежливо поторапливая гостей под предлогом, что сенатор вот-вот начнёт свою речь. Патрику явно не понравилось, что я его ослушалась, но у него не было времени рыкнуть на меня. И вообще, каждая секунда на счету!
Спровадив ещё парочку операторов, я остановилась и опёрлась рукой на спинку кресла. Жарко. И дышать трудно. Я чувствовала, как пот струился по шее. Стянув пурпурный пиджак, осталась в одной чёрной водолазке, которая едва ли скрывала суперкостюм Патрика. Но плевать. Я бросила пиджак на кресле и двинулась дальше, к мужчине во фраке. Выпроводила.
А как же Дин? Запах лимона становился всё более настойчивым. Дин… Его что, так и оставят умирать? Я прошла мимо секретарши сенатора, развалившейся на креслах, попросила охранников ей помочь.
Пользуясь лёгкой суматохой, проскользнула в опустевшую подсобку, где стояли наполненные шампанским бокалы и блюдечки с клубникой. Дина увели куда-то дальше?
Начинало тошнить. В ногах появилась тяжесть. Газ действует. Сама не заметила, как оказалась у стены.
— Дин… Дин… — еле-еле шептали мои губы, а перед глазами становилось темно.
Я смахнула пот со лба, прислонилась к стене спиной. Ворот водолазки будто стал душить. Оттянув его, я подула на шею, но ничего не почувствовала.
Чёрт, ну конечно! Костюм Патрика! На нём же должен быть гермошлем. Я подняла руку, чтобы ощупать его ворот, но вдруг уже оказалась на полу. Когда упала? В глазах сделалось совсем темно. В голове не было ни одной мысли. Я словно проваливалась куда-то в пучину холодного космоса.
Вдруг вспомнила о нашем с Зигом переговорном устройстве. Потянулась к карману в брюках, потому что найти кнопку гермошлема была уже не в состоянии. Сквозь мутную пелену перед глазами разобрала клавиатуру, ткнула в букву “П”, пытаясь набрать “помоги”.
Но второй буквы я уже не нашла. Пелена сгустилась. Космос обжег холодом. И я окончательно провалилась во тьму.
Завибрировал мой передатчик. Пришло сообщение от Фиби.
«П», — и всё.
Я тут же отправил ей:
«Что?»
Она не отвечала. Страх пульсировал в груди. Стоило моргнуть, сразу же перед глазами появлялась женщина на креслах пассажирской каюты. Я подспудно убеждал себя, что это не может быть Фиби. На ней же был пурпурный пиджак, а чёрная водолазка лишь под ним. Но, что если Фиби сняла пиджак? И это она лежит без сознания и умирает? Я попросил Тайсона проверить. Но он со всеми пассажирами уже сидел на балконе с герметизированными шлюзами, и сказал, что если увидит Фиби, то сообщит.
Концентрация газа становилась большой, и рисковать пассажирами не стоило. Их десятки, а женщина одна.
Я включил гермошлем своего лёгкого имперского костюма. Теперь я смотрел на мир через прозрачную пелену бронепластика. Спустился по пожарной лестнице в пассажирскую кабину за три минуты. Пролетел между рядов кресел. Никого. Мне показалось? Нет. Она точно лежала на кресах.
— Ну что? Мисс Экспосито с вами? — с замиранием сердца спросил я у Тайсона.
— Мисс Экспосито… — понятно было, что охранник оглядывался. — Мисс Экспосито…
— Ну? С вами она?
— Нет.
От этого “нет” я весь похолодел. От страха за Фиби и от злости на неё! Опять. Снова. Одно и то же. Суётся везде! Не может посидеть в безопасности. Я принялся внимательно осматривать кресла, углы кабины. Вот он пурпурный пиджак… Твою мать.
Но главное, что Фиби здесь не было. И передатчик предательски молчал.
Я подошёл к гермодвери, которая вела в подсобку для стюардов и комнатку видеонаблюдения. Прошёл в подсобку, встретившую меня тихим блеском наполненных бокалов. Стояла тишина.
«Фиби, где ты?» — отправил я ей ещё одно сообщение.
Напряженно ждал ответа, но он никак не приходил. Я стиснул челюсти. Ну где же её носит? Эту прекрасную малышку. Хоть бы она догадалась шлем надеть?
Впереди я различил какое-то движение. Будто кто-то прятался от меня. Я сделал несколько бесшумных шагов вперёд, в сторону выхода из подсобки, который вёл в коридор. Через него можно было добраться до операторской. Кто же там ходит? Фиби?
Тихое шуршание из-за створок дало мне понять, что этот кто-то пытается убежать от меня. И он уже в коридоре. Я сорвался с места. Схватил неловко крадущуюся тень за загривок и прижал к стене.
— Не убивайте, — простонал парень.
Я его узнал. Это был Дин, оператор Фиби. А почему он всё ещё в сознании? Я взглянул ему под нос. Там был наклеен какой-то кусочек пластыря. О… пластырь с антидотом. Пластырь, который не даёт пирейскому газу действовать.
Неужели всё-таки Дин диверсант? Я схватил его за ухо и заглянул в глаза.
— Ты газ пустил?
— Газ? Ничего я не пускал. У меня всё в порядке с пищеварением…
Я потянул его за ухо сильнее. Как? Как такой болван в милой футболке с мышем мог бы быть диверсантом? Это прям уму не постижимо.
— А почему у тебя пластырь с антидотом под носом?
— Чего? Какой пластырь? — он махнул тыльной стороной ладони над верхней губой, будто проверяя, о чём я говорю. Пластырь намертво приклеился к коже.
Жест парня выглядел вполне естественно. Даже слишком. Но это пока ничего не значило.
— В кабине распылён пирейский газ, а у тебя под носом пластырь с антидотом, будто ты о газе знал заранее… Камера с бомбой, антидот…
— Я правда не понимаю, о чём вы, — Дин поморщился и попытался отстранить мою руку от уха, но я цыкнул на него, чтобы не дёргался. Дин как-то обречённо прикрыл глаза.
Почему-то не хотелось его бить. Да и этот пластырь. Ну какой диверсант приклеит его под нос? Его можно на любое место на голове приклеить. За ухо, например. Там, где почти не видно. А под нос! Будто специально нужно, чтобы заметили.
— Ты Фиби не видел?
— Не видел, — буркнул Дин и посмотрел на меня обиженно. — Я вообще только в себя пришёл. Один из ваших охранников вырубил меня. И пластырь, видимо, наклеил…
— Кто из охранников? — резко спросил я.
— Ну такой… светлый, короткостриженный…
— Светлый… Короткостриженный… — повторил я за Дином.
У меня таких процентов тридцать охранников. Все стригутся коротко. Светлых поменьше, конечно, но Алекс светлый, Крис светлый, Крюгер светлый…
Пару секунд я раздумывал, что делать? Куда девать этого простофилю, на которого пытаются свалить всех собак.
— А ты узнаешь того, кто тебя вырубил?
— Ну да, конечно… Такого попробуй не узнать…
— Идёшь со мной, — сказал я, отправляясь дальше по коридору.
— А как же Фиби? — спросил Дин, следуя за мной послушно, как щенок.
— Я ищу её. В кабине Фиби нет, остаётся рыскать в технических помещениях.
Дин кивнул, и мы вместе выдвинулись на поиски.
Фиби
Что-то прохладное прикоснулось к моему лицу. Это ощущение пробралось сквозь плотный слой ваты, которая будто наполнила мою голову. Ясное, приятное ощущение.
Это было что-то с округлыми формами. Щекотно провело полосу по щеке, коснулось губ. В ноздри заполз возбуждающий аромат клубники.
Мне подумалось, что это Зиг меня нашёл и так будит. Так сладко. Так откровенно. Так пошло. Только притворялся целомудренным? Улыбнувшись, я приоткрыла рот, чтобы поймать губами это “что-то”. Оно очертило контур моего рта, а я, совсем осмелев, мягко лизнула это.
Клубника. Сладкая, спелая, немного влажная из-за того, что Зиг её надкусил. Почему-то я не сомневалась, что это он. Кто же ещё? Подушечками пальцев Зиг погладил меня по щеке, и я снова улыбнулась.
— А теперь поцелуй, — сказала я, хоть это и вышло невнятно. Язык будто не ворочался. Но я была уверена, что на главном моменте он заработает, как надо.
Лицо обдал лёгкий ветерок. Зиг наклонился, и я запустила пальцы в его волосы, притягивая ближе к себе. В ноздри к запаху клубники примешался лимон, а в рот мне вместе с чужим языком вдруг скользнула липкая карамелька.
Я распахнула глаза и увидела хитро улыбающегося Патрика, нависающего надо мной.
— Твою мать! — взвизгнула я, едва не подавившись конфетой. И это уже получилось куда внятнее. — Ты что делаешь, придурок?
— Ты же сама попросила, — усмехнулся Патрик и снова придвинулся ко мне, желая продолжить поцелуй.
— Не тебя попросила, — проворчала я, выставив ладошку перед собой.
— Ну, его здесь всё равно нет, — Патрик пожал плечами. — А я здесь. И у меня есть лимонные конфеты. Их ты точно просила у меня.
Я опустила глаза на губы Патрика, и он, кажется, расценил это как приглашение. Подался вперёд, чтобы поцеловать, но я отстранилась. Сделала самое серьёзное выражение лица и чётко сказала:
— Попробуешь ещё раз, и я тебя укушу.
— Фибс, это нихрена не угроза, ты в курсе? — Патрик рассмеялся, но всё-таки отодвинулся от меня. Поднялся на ноги и протянул мне ладонь.
— Где я? Где Дин? Где Зиг? — осыпала я его вопросами, вставая. — И диверсант где?
Патрик вновь пожал плечами.
— Вместо того, чтобы искать диверсанта, мне пришлось спасать тебя! — буркнул он. — Ты… вечно суешься в самое пекло. И вечно попадаешь в неприятности…
— Точно… я надышалась газом?
— Именно. Костюм ведь я тебе для красоты дал, видимо, — теперь Патрик глянул на меня строго. — Пришлось вколоть антидот.
— А клубника зачем? — не унималась я.
— Не смог удержаться, спёр контейнер из подсобки, — Патрик довольно улыбнулся, закидывая в рот ещё одну ягоду. Он снова стал тем моим Патриком из детства.
— А здесь газа нет?
— Нет. В грузовой отсек газ не подавали. Только в пассажирский. Сюда просочились неопасные дозы.
— Стоп, — я вдруг кое-что поняла. — Ты уже не подозреваешь моего оператора? Значит, это точно не Дин?
Патрик хмыкнул, и я расшифровала это, как “ошибочка вышла”.
— Это точно не оператор, — он посмотрел на дисплей наручных часов. — Я бы ещё сомневался, но устроить газовую атаку этот очаровашка в футболке с Микки Маусом никак не мог. Он был под наблюдением.
— И вы его где-то здесь бросили?
— Фиби. Главное, сенатор. Он в безопасности. Осталось найти диверсанта, и я думаю, что он… — Патрик вдруг прислушался.
Показалось, и до меня донёсся странный шорох. Как будто кто-то наступил на фантик.
— Оставайся здесь, — сказал Патрик и вставил новый заряд из кармана разгрузки под пиджаком в бластер.
Он очень быстро скрылся в темноте. Я даже не успела сказать, что не хочу оставаться здесь одна. Обхватив себя за плечи, оглянулась по сторонам и вслушалась в тишину. Патрик будто исчез.
Твою мать. Ещё и эта тишина. Из-за неё казалось, что и темнота будто сгущается, подступает ближе. Я отшагнула к стене и уставилась на чернеющий проход, где скрылся Патрик.
— Эй, — шепнула я, надеясь, что он меня услышит. — Куда ты пропал-то?
Никто не ответил. Только послышалось падение чего-то тяжёлого на пол и чьи-то шаги. Твёрдые. Не мягкая кошачья походка Патрика. Зиг? Не успела я обрадоваться, как из тёмного проёма показалась здоровенная фигура. Но это точно был не Зиг. По телу прошёл холодок.
— Мисс Экс-по-си-то, — шершавый голос привычно растянул мою фамилию по слогам. — Чёртова шлюха, которая вечно путается под ногами.
Я остолбенела, глядя в льдисто-голубые глаза Крюгера. Снова почувствовала себя кроликом перед змеёй. Но Зиг же запретил ему обращаться со мной. И я больше не под подозрением… Поэтому я собралась и сказала как можно строже:
— Выбирайте выражения, мистер Крюгер.
Он лишь усмехнулся, а потом наставил на меня оружие.
— Живо, вставайте! Пойдёте со мной. Скрасите мне полёт, — его голос звучал жестко.
— Никуда я с вами не пойду. Сейчас вернётся сотрудник службы безопасности, и тогда мы поговорим.
Для пущей убедительности Крюгер выстрелил. Луч бластера пронзил воздух в сантиметрах от моего плеча, попав в стену, и кожу больно обожгло спреем из расплавленного металла.
— Вряд ли простреленная грудь позволит сотруднику встать, — усмехнулся Крюгер. — Шевелись, пока в тебе дырку не сделал.
— Вы… убили Патрика? — промямлила я и посмотрела в проём за спиной Крюгера. Не знаю, что рассчитывала увидеть. Но точно не хотела верить, что Патрик не вернётся.
— Разведка у Конфедерации такая же бестолковая, как и всё остальное, — Крюгер схватил меня за волосы и толкнул дальше по коридору.
Я потеряла равновесие, споткнулась о выступ переборки и едва не рухнула на колени. Но Крюгер снова дёрнул меня, на этот раз за край водолазки.
— Куда мы идём?
— Разве это важно? Будет сюрприз.
Я почувствовала, как излучатель бластера уперся мне в затылок. Мы прошли по коридору в технический ангар лифта, в каком-то подобном помещении мы были с Зигом, когда взорвался его челнок. Или… даже в этом же! Я увидела следы взрыва! Но таких отсеков для челноков здесь было несколько, и мы направлялись к уцелевшему ремонтному кораблю.
— Вы хотите покинуть станцию? — спросила я, стараясь немного отстраниться от бластера. Но Крюгер только сильнее тыкнул им мне в голову. — Значит, газ и взрыв в челноке — это ваших рук дело?
Он внезапно коснулся моей талии. Залез прямо под кофту.
— А ты молодец, на этот раз наряд выбрала поприличнее, — прошептал он мне на ухо. — Не понравился холодный душ?
— Мало приятного, — съязвила я и оттолкнула его руку. Почувствовала себя так, словно меня коснулось что-то грязное.
— Ничего, скоро будет приятнее, когда улетим отсюда, — сухой голос Крюгера наполнился предвкушением. — Сделаю из тебя совсем послушную девочку, какой ты и должна быть.
— Куда мы летим?
— Заляжем на дно в Брюгге, — я не видела его лица, но в голосе чувствовалась ухмылка.
— Вы родом оттуда? Или поклонник старых фильмов?
Спросила первое, что пришло в голову. Мне казалось, что я должна цепляться за его слова, тянуть время. Что-то делать, чтобы Зиг или Патрик успели найти меня. Или хотя бы Дин. Голоса небесных тел, надеюсь, что все они живы.
Крюгер подтолкнул меня к аппарели. Я оглянулась по сторонам, отчаянно желая увидеть мощную фигуру Зига где-нибудь рядом с другим челноком. Но его там не было.
— Люблю старые фильмы, — Крюгер замер рядом с панелью управления, открывая челнок, провел пропуском охранника.
Сукин сын. Этот диверсант всё время был под боком, а мы думали на кого угодно, только не на него. Как он умудрился выйти сухим из воды? Мой взгляд упал на лежащую на полу трубу, видимо это обломок взорванного челнока. Я просто молнией опустилась к ней, взяла и спрятала за спиной.
— А зачем вы хотите забрать меня с собой? От меня же одни проблемы? — сказала я, поглаживая в ладони трубу.
— Ты и правда создаёшь проблемы, мне ты создала слишком много, — хитро глядя на меня, ответил Крюгер. — Поэтому я и заберу тебя в качестве трофея. Отыграюсь за все проволочки.
— По законам Империи вы тогда будете обязаны на мне жениться, — сказала я с такой же хитрецой, но внутри у меня всё сжалось от страха. Стоит мне зайти в челнок, и уже не будет спасения. Зиг точно меня не найдёт…
— Жениться на шлюхе? Нет уж, — сказал Крюгер и подошёл ближе, тыча бластером мне в грудь. — Поиграю, а когда надоест, просто выброшу.
И тут весь мой страх просто сгорел в негодовании и злости. Я резко взмахнула рукой, чтобы ударить этого упыря по башке. Уже радостно предчувствовала хруст его черепной коробки, уже видела его лежащим на полу у моих ног. И я бы просто через него переступила.
Только Крюгер как будто знал, что я ударю. Перехватил руку и засмеялся мне в лицо, вырывая из моей ладони трубу.
Затем он больно взял меня за челюсть и спиной втолкнул в раскрывшуюся дверь корабля.
Зиг не успел прийти за мной…
Куда она подевалась? И где затаился диверсант? А самое главное, не задумал ли он что-то ещё?
Движимый страхом за Фиби, я почти бежал по коридору, Дин едва поспевал за мной. Я сомневался в своём решении взять его с собой. Но балкон был задраен, а в кабине ещё не проветрили.
— Когда ты видел Фиби в последний раз? — спросил я у Дина.
— Она пыталась уговорить ваших бывших сотрудников меня не бить, — сипло проговорил тот. — Потом ушла… её выпроводили.
— А ты точно не диверсант? — мы подошли к лестнице в операторскую. — Откуда камеры с бомбами?
— Мне пришлось купить их на перевалочной станции у Глизе, — виновато пожал плечами Дин. — Мои украли ещё на Луне перед отлетом корабля.
— Украли? — я вздохнул.
Вероятно, что настоящий диверсант изначально и хотел подставить именно Дина. Или это мог быть просто запасной вариант. Вот зачем Империя так нам гадит? Зачем вообще это соперничество дурацкое! Как бы нам здесь помогли их технологии. Мы бы отвалили им платины.
— Конечно. Забыть их я не мог! — проворчал Дин себе под нос.
Мы быстро спустились по лестнице в операторскую. Охранника, который следил за камерами, на месте не было. Камеры в кабине и на балконе работали исправно, а вот в техническом ангаре две из трёх были выключены. Твою ж мать! Я уже подумал наорать на Тайсона по связи, но заметил труп под столом.
Тёмные волосы, среднего атлетического телосложения. Тело лежало лицом вниз. Мне показалось, что парень был очень похож на нашего шпиона. Патрика.
Почему-то сердце прострелило болью. Патрик спас мне жизнь, а я ему не смог. Я перевернул труп, и стало только больнее.
Увидел лицо Кейси из ночной смены. Хороший парень. Был. Тяжело терять своих ребят…
Я встал и отправился дальше, Дин, сбивчиво дыша, засеменил за мной. А я провёл пропуском погибшего охранника по панели, открывая дверь.
— Куда мы идём? — спросил он. — Фиби где-то здесь?
— Мы идём в грузовой отсек, через него в технический ангар. Фиби там быть не должно, но нигде в других местах её нет.
— Понял.
Я шагнул в проëм открывшейся двери. Напряжение нарастало. Казалось, что шансов найти Фиби живой всё меньше. Я почему-то подумал, ладно, пусть зажимается с Патриком. Главное, что живая. У меня вообще была поразительная способность привязываться к людям. Любить их такими, какие они есть. Любить. Мне на секунду подумалось, что за два этих жутких дня я умудрился втрескаться в эту бедовую чертовку.
Дин как-то испуганно озирался по сторонам.
— Ты давно знаешь Фиби? — спросил я у Дина, поднимая на изготовку взятый у Кейси бластер.
— С универа. Я был местным бомжом с операторского факультета, у которого не хватало денег на оборудование. Фиби тогда была богатой, предложила объединиться в команду, купила мне первую приличную камеру…
— Она просто добрая, или у вас что-то было?
— Ничего между нами не было, кроме любви к съемкам, — мне показалось, что Дин, говоря о Фиби, пришёл в чувство. — А вот у вас с ней явно что-то было.
Я пропустил его последнюю реплику мимо ушей. С ним об этом мне точно говорить не хотелось. Хотя мелькнула мысль спросить, а какие цветы она любит. Тьфу. Главное, чтобы не пришлось эти цветы приносить к надгробию. Потом спрошу.
— У тебя все твои камеры служба безопасности отобрала? — мне в голову пришла гениальная идея.
— Ну… почти все, — Дин совсем ожил. — У хорошего новостного оператора всегда должна быть маленькая запасная игрушка. А что?
— А может она сработать дроном?
— Отправить на разведку? Она как раз микро-крошка.
— Микро-крошка? — спросил я, увидев, как Дин достаёт пломбу из зуба.
— Ага. Сами увидите. Точнее, не увидите, — он расколол надвое шарик. — Всё, говорите, что мы ищем?
— Фиби, конечно, болван!
В грузовом отсеке и техническом ангаре было столько коридоров, что если, обследовать их все, уйдёт час, не меньше.
— Кажется, какой-то диванчик и там… И там! — закричал Дин, спустя минуты после запуска дрона.
— Там Фиби с Патриком? — озвучил я свой ночной кошмар, но не такой страшный, как её гибель.
— Нет. Просто порножурналы лежат!
— Какие ещё порножурналы?
— Ну написано «Конфедерация горячих кисок».
— Не надо нам горячих кисок. Ты что болван? Ищи Фиби!
Тем временем мы дошли до развилки.
— Слева чисто. Только порно, — сказал Дин, и его почти невидимый дрон полетел перед нами. Наверное. Я его не видел.
Но хорошо хоть зону поиска нам сузил.
— О Боже! — непозволительно громко завопил Дин.
— Что там? Ещё порно?
— Кажется, кого-то убили.
— Фиби? — испугался я.
И просто пулей ринулся вперёд, и из-за спины до меня донеслись слова Дина.
— Нет, это мужчина!
Это я уже обнаружил сам. Мужчина. Патрик. Как же мало я его знал, но был ему так должен. Пусть он и казался мне самовлюбленным придурком, но я был Патрику обязан жизнью. Я наклонился к нему. У него на груди была рана. Я потрогал венку и услышал биение. Жив. Чёртов суперкостюм имперцев уберег его от смерти. Я мигом достал автодоктор и вызвал по связи Тайсона, но тот сказал, что всех охранников закрыли на балконе, пока идёт проветривание. Помощи не будет.
— Мистер Тореас, — взволнованно обратился ко мне Дин. — Микро-крошка нашла Фиби.
— Где она?
— Какой-то шнырь в форме службы безопасности затолкнул Фиби в маленький челнок. Ремонтная палуба С, — пока он говорил это, я снимал с Патрика коммуникатор.
Тут же бросил его Дину.
— Оставайся с Патриком, следуй инструкциям автодоктора, — я подскочил к двери. — И передавай мне, что видит твоя микро-киска, тьфу, микро-крошка!
Дин кивнул, а я сразу же помчался в сектор С, пронёсся мимо трёх переборок, залетел в ангар, но чёртов челнок уже трогался с места.
И я, будто на мне был надет экзоскелет, побежал к кораблю. Передатчик, с помощью которого мы переписывались с Фиби, завибрировал, но мне уже некогда было на него взглянуть. Оставалось несколько метров, а задняя часть ремонтного челнока уже скрывалась в шахте. Конечно, корабль этот мог отправиться только на Платинум, так как двигался на монорельсе. Но… как потом найти Фиби на огромной планете?
Я просто прыгнул в шахту, вслед за челноком, цепляясь за его корпус и включая гермошлем. Уже второй выход в космос за день. Главное, спасти Фиби. И станцию.
Я плюхнулась задницей на пол корабля, больно ударилась затылком. А Крюгер взошёл по аппарели следом, потеряв ко мне всякий интерес. Он даже не обратил внимания, когда я отползла с прохода в угол, оперевшись спиной на какую-то панель. Он был занят своим планшетом, отстукивая по экрану какие-то комбинации.
Голоса небесных тел. Если он улетает со станции… значит ли это, что станция теперь уж точно взорвётся? Или Крюгер всех отравит газом?
Я задохнулась едкой паникой. Сколько людей в опасности… Сколько из них погибнет.
А может… раз Крюгер всё равно взял меня в качестве игрушки, то я могу хотя бы попытаться что-нибудь сделать?
Крюгер хмыкнул, и мне показалось, что с разочарованием. Кажется, данные на планшете ему не понравились. Или что?
Точно! Данные! Я же всё ещё могу попробовать написать сообщение Зигу и предупредить его. Пусть спасает станцию, людей, а я… Я что-нибудь обязательно придумаю.
Осторожно, чтобы не привлекать внимание Крюгера, я потянулась к карману брюк.
— Что ты возишься там? — тут же огрызнулся Крюгер, бросив на меня злой взгляд. — Сиди смирно, будь хорошей девочкой.
Он вернулся к планшету, слегка развернулся ко мне спиной. И в эту секунду я скользнула пальцами в карман, доставая передатчик. Всего секунда, и Крюгер снова повернулся лицом ко мне. Пробежался ледяным взглядом по моим ногам и рукам. Я затаила дыхание, молясь про себя, чтобы он не вздумал меня осматривать. Свела коленки с такой силой, что стало больно косточкам.
А между ног у меня был спрятан передатчик. Прямо в струящейся пурпурной ткани брюк. Крюгер ухмыльнулся и подошёл ближе, посмотрел сверху-вниз.
— Наверное, я не буду ждать, пока мы доберёмся до Брюгге, мисс Экс-по-си-то, — приторно-сладко протянул он. — Мне нужно ещё десять минут. А потом я хочу посмотреть, насколько хорошей может быть плохая девочка.
— Что будет через десять минут? — шёпотом спросила я, не смея разорвать с ним зрительный контакт. Он будто и правда был змеёй. Гипнотизировал меня. Пугал до дрожи.
— Ничего особенного, — Крюгер равнодушно повёл плечом. — Лишь маленький “пуф”.
Маленький “пуф”. Твою мать! Этот ублюдок и правда собрался взорвать всю станцию! Я должна что-то сделать, как-то потянуть время. Но что я могу? У меня нет никакого оружия, трубу и ту Крюгер отобрал… Я оглядела чистый пол корабля. Ухватиться абсолютно не за что. Поодаль стоял стол с механической рукой. Но вряд ли я смогу её оторвать…
Нечего противопоставить Крюгеру.
И тут обжигающе-сладким воспоминанием в голове вспыхнула картинка, как я ворвалась в лифт к Зигу. Как мой пиджак засосало в вакуум, и я осталась перед ним голой. Как его пальцы нежно касались моего раненого бока, нанося заживляющий гель. Зиг пошутил, что грудь — это моё главное оружие. Судя по плотоядному взгляду Крюгера, продолжающего пялиться на меня, так оно, вероятно, и есть.
Но нет. Я вспомнила, как осадила Зига. Я сказала ему, что моё главное оружие — это рот!
Я же профессиональная журналистка, твою мать. Столько училась, готовилась снимать значимые фильмы. Про науку, про политику и острые социальные проблемы. И я могу заговорить зубы кому угодно, даже такому засранцу, как Крюгер. Мне лишь нужно попасть в его болевую точку. Только сперва надо отправить сообщение Зигу… Сделать я это могу лишь тогда, когда Крюгер занят планшетом. А он, очевидно, занимается тем, что активирует бомбы.
Голоса небесных тел. Мне нужно отправить сообщение Зигу и тут же вывести Крюгера из себя, чтобы он не успел запустить таймер. Если мне придётся отдать ему своё тело, чтобы спасти станцию, то… То я, наверное, должна так поступить…
— Я буду послушной, — пролепетала я самым нежным голоском, на какой была способна. — Только не убивайте…
— То-то же, — Крюгер усмехнулся. — Наконец, до тебя начало доходить, да?
Я только кивнула, и Крюгер отступил. Уткнулся взглядом в планшет, продолжая набирать комбинации. Но этот ублюдок всё ещё стоял лицом ко мне. Боковым зрением точно заметит, если попытаюсь отправить сообщение.
В ангаре вдруг послышался шорох, словно запустились двигатели или вроде того. Дверь корабля закрылась, и я ощутила слабый толчок. Будто бы корабль начал движение. Мы куда-то спускались.
Крюгер вернулся к панели возле двери, сверяя данные на ней и на планшете. Сообразив, что это мой последний шанс, я слегка раздвинула ноги и опустила между ними руку. Разблокировала экран, на котором высветилось входящее сообщение от Зига — “Что?”.
Что-что… Трындец, вот что!
Я торопливо вывела пальцем по клавиатуре четыре слова: “Крюгер. Патрик. Бомбы. Брюгге”. Больше не получилось. Последнее слово вообще показалось мне бредом, но я отчего-то решила упомянуть его. Казалось, это ничего не значило, Крюгер просто издевался надо мной. Однако было в его глазах в этот момент что-то такое, что заставило меня усомниться, что Брюгге — это лишь город. Зиг же профи, расшифрует, если это что-то значит. Я вообще в этот момент верила в него так, словно он и правда был супергероем.
Нажала кнопку отправить и тут же свела ноги. Ровно за секунду до того, как Крюгер посмотрел на меня. Его палец замер над планшетом.
— Тебе неймётся, что ли? — он взглядом указал на мою руку, зажатую между ног.
— Извините, — я закусила губу. — А можно задать вопрос?
— Нет. Закрой рот и не елозь, — отрезал Крюгер, хищно сверкнув глазами-ледышками.
Я хотела было открыть рот, чтобы продолжить заговаривать ему зубы, как вдруг краем уха уловила назойливый стук. Еле слышный, где-то у меня над головой. По физиономии Крюгера поняла, что он ничего не слышит. Опять погрузился в свой планшет. Я буквально почувствовала, как время утекает, словно вода сквозь пальцы. Если не отвлечь Крюгера, погибнет столько людей…
Но этот стук, чёрт бы его побрал. Выбрав момент, я повернулась и подняла глаза к иллюминатору, находившемуся у меня за спиной. В стекло долбилась муха. Твою мать, я даже разозлилась — подставилась из-за насекомого! Но нет… Муха зависла. Приглядевшись, я поняла, что это маленькая камера.
Дин!
“Крюгер. Патрик. Бомбы. Брюгге”. Я прочел сообщение Фиби, и тут же убрал передатчик в карман на поясе. Ответить я не мог. Ни времени, ни дополнительных рук. Крюгер. Чёртов диверсант! Как я не понял этого сразу?
Удержаться на челноке, на огромной скорости, несущемся вниз, задача сложная. Только вот костюм, подаренный Патриком, изрядно её облегчил. Магнитные держатели в нём были такими мощными, что фактически намертво прикрепили меня к корпусу челнока.
Я бы даже словами не передал свою благодарность разведчику. Стояла космическая тишина, единственное, что я слышал шипение в динамике коммуникатора. Это угнетало. Внизу под челноком раскинулась планета, которая становилась всё ближе. Дикий чужой мир, пугающий до дрожи. Но завораживающе красивый. Застывшие кратеры оплавленного металла, наполненные блестящими шариками платиновых капель.
Фиби. Я отвел взгляд от Платинума и, маневрируя магнитными креплениями, стал перебираться к зоне ремонтного инструментария, через неё можно было пробраться на корабль. И делать это нужно как можно скорее. На низкой орбите планеты была перемычка, выточенная точно по форме челнока, а до этой перемычки остались считанные минуты.
— Мистер Тореас, — раздался сквозь шум из коммуникатора голос Дина. — Я потерял связь с микро-крошкой. Связь с вами…. тш-тш….
Я даже не стал отвечать, понимая, что Дин не услышит. Зачем напрасно тратить силы? Двигаться было тяжело, в невесомости так сложно скоординировать движения. Я невовремя отключил магнитное крепление, когда ещё не успел зацепиться. Повис на одной руке. А секунды стремительно улетали. Как и я сам. Меня развернуло, как флаг, а моя рука была флагштоком. Иллюминатор был недалеко, и возможно Крюгер меня заметит. Вот это провал! Огромных усилий стоило изогнуться и снова прикрепиться к корпусу корабля. Чуждый мир будто равнодушно взирал на меня блестящими глазницами кратеров. Совсем не жалел.
Мейсон. Фиби. Мои люди. Я шептал про себя имена. Они придавали мне сил. Я справился. Снова закрепился на корпусе. Стараясь перебраться через иллюминатор побыстрее, чтобы Крюгер меня не заметил, я мельком заглянул. Он стоял рядом с Фиби, склонился к ней. Трогал её волосы.
Мне в кончики пальцев ударило разрядом злости. Как он смеет её трогать. Зачем вообще он взял её с собой? Он не просто так пытал её голую холодной водой? Фиби его привлекала? От этой мысли я будто обрёл ещё сил. Так недостающих мне сейчас.
Взглянул вниз. Чёрт, перемычка уже была близко. Секунд тридцать у меня осталось, чтобы перебраться на другую сторону челнока. Дыхание предательски зачастило. Хоть бы хватило кислорода. Я не перезагрузил ёмкость после первого выхода.
Спокойно. Представил, как поцелую Фиби, когда мы встретимся. Как вдохну аромат её волос. Как выброшу Крюгера в открытый космос. Пальцы уже онемели от напряжения. Но я шевелился. Чёрный остов перемычки уже маячил нависшей надо мной гильотиной.
Чтобы перебраться на ту сторону ползком, времени мне уже не хватит. Я понял это с отрезвляющей чёткостью. От этого осознания не спасали даже мысли о Фиби. Оставалось только прыгать. Прыгать и надеяться, что меня не унесёт в космос. Прыжок веры просто. Прыгать и надеяться, что челнок не промчится вниз быстрее.
И я прыгнул. Прыгнул. Перед глазами не мелькали картинки из жизни. Я просто весь был сосредоточен на движениях. Мягко пролетел над проносящимся подо мною кораблём.
И вовремя прижал руку к корпусу, инерцией меня завернуло в правильном направлении, правда, я стукнулся спиной об корпус корабля. Это точно не должно было остаться без внимания Крюгера. Что-то врезалось в челнок. Гул в корабле, наверное, стоял что надо.
Но я успел, пусть и вывихнул кажется, запястье, отталкиваясь рукой, чтобы юркнуть в нишу инструменталки, так мы называли отсек с инструментами для отладки лифта.
Сверху меня накрыла темнота перемычки, но я…. Я уцелел. Ошалеть просто. Какой экстрим.
Только челнок вышел из небольшого туннеля перемычки, я тут же открыл люк с отсека, с помощью кода, который помнил наизусть. Наверняка, на приборной панели запищало о разгерметизации. Мне нужно быть готовым к тому, что Крюгер встретит меня с оружием наизготовке. Но тлела надежда, что он, лопух, ничего не заметит.
Я впрыгнул в открывшийся отсек и сразу же его закрыл. Искусственная гравитация впечатала меня в пол. Вызвала тошноту и онемение. За пару секунд я пришёл в себя. Ну или просто некогда было приходить в себя. Я, выжимая из себя остатки сил, встал и, спотыкаясь о выключенных ремонтных ботов, пошел вглубь корабля.
Фиби
Стоило мне обрадоваться появлению камеры Дина, как корабль качнуло. Камера пропала из виду. Теперь я знала наверняка, что мы начали движение и покинули ангар. Обжигающе-страшной мыслью в голове пронеслось “вот и всё”. Зиг не успел. Он не придёт. И я осталась с этим мерзким садистом-Крюгером один на один.
А Крюгер будто почуял моё отчаяние. Может, оно отразилось у меня на лице? Но он, как хищник, подошёл ко мне и, протянув руку, коснулся моих волос.
— Вот и всё, мисс Экспосито. Нас ждёт увлекательное путешествие с красивыми видами на Платинум и полыхающую станцию.
— Вы угробите столько людей и ради чего? — я отстранилась от его руки. — Чтобы Империя утёрла нос Конфедерации? Вам же самому не нравятся кое-какие ваши законы.
Я многозначительно округлила глаза, намекая на закон “Чистого брака”. Империя в последнее время всё больше закручивала гайки. Закрытая под горло одежда, порка за прилюдные поцелуи, секс только после свадьбы, договорные браки. Всё это заставляло некоторых покидать насиженные места и менять лояльность к Империи.
И Крюгер, как мне казалось, был абсолютно не из тех, кто поддерживал “Чистый брак”. Один его взгляд на мою грудь, обтянутую водолазкой, был красноречивее любых слов. Он точно не хранил верность одной единственной. И мне почему-то подумалось, что это — та самая болевая точка, на которой можно сыграть.
— Обсуждать законы Империи со шлюхой из Конфедерации я точно не стану, — равнодушно прокомментировал Крюгер, хотя я заметила в его глазах проблеск злости. Его зацепило.
— Я просто пытаюсь разобраться, как же так вышло, — продолжила я, слегка склонив голову на бок. — Вы готовы на такие жестокие меры, как уничтожение целой станции. Но не готовы признать, что в Империи есть недостатки.
Лицо Крюгера вытянулось, будто я нагадила в его еду. Он замахнулся и зарядил мне звонкую пощёчину. Я отпрянула от него, вжалась спиной в панель.
— Заткнись. Будь послушной девочкой, — прошипел Крюгер, нагнувшись ко мне. От него пахнуло потом и жжёным пластиком. Крюгер пробежался взглядом по моим губам, спустился ниже и ухмыльнулся. — Я уважаю законы Империи, находясь в Империи. На вашем “дальнем рубеже” Император ничего не увидит.
С этими словами он отошёл от меня, опять начал набирать на своём планшете какие-то комбинации. Отчаяние стало сильнее. Ну почему мне так страшно ему мешать? Я ведь должна…
Вдохнув поглубже и уже приготовившись вновь завести разговор с Крюгером, я вдруг увидела тень. Она мимолётно скользнула по полу, и я подняла глаза к иллюминатору. Сначала не увидела ничего. Но потом за стеклом мелькнула рука. Голоса небесных тел, не просто рука. А та, которую я узнаю из тысячи. Нет, из миллиона! Большая, сильная, но дарующая такие ласковые прикосновения.
Я едва подавила в себе желание выкрикнуть имя Зига от радости. Мой герой! Но вместе с радостью меня тут же охватил страх. Он же за кораблём, то есть… в открытом космосе! Он же так погибнет!
Твою мать, я теперь обязана отвлечь Крюгера, чтобы он не убил Зига прежде, чем тот попадёт на корабль. Я плохо себе представляла, как он собирается это сделать, но верила в него ещё больше, чем когда-либо и в кого-либо.
А Крюгер, как настоящий хищник, будто что-то почуял. Стрельнул в меня пронзительным взглядом ледяных глаз. Задержался на руке, которую я по-прежнему сжимала между ног. И прятала переговорное устройство… Крюгер сделал шаг в мою сторону, явно намереваясь дёрнуть меня за руку, но тут где-то внутри корабля раздался шум. Мы синхронно повернули головы на источник звука.
Это наверняка Зиг. Нельзя дать Крюгеру пойти проверить отсеки, иначе… Нет, не буду думать, что иначе.
— Какого чёрта, — ругнулся Крюгер и сощурился.
— Кажется, у вас там что-то красным горит, — промямлила я первую взбредшую в голову ерунду, кивнув на панель возле двери корабля.
— Что? — Крюгер обернулся. — Что ты несёшь?
— Ну, вон там, — не унималась я. — Возле двери. Кажется, это значит, что она не герметично закрыта.
Крюгер зарычал сквозь сжатые зубы и раздраженно уставился на меня.
— Ты зубы мне заговариваешь? — он подошёл ко мне ближе, несильно, но властно взял за шею.
По телу разбежалась волна липких мурашек. Ничего ответить я не смогла. Конечно, голоса небесных тел, я заговаривала ему зубы. Конечно, я истово ждала, когда придёт мой спаситель.
— Я просто хочу в туалет… — вырвалось из моего рта. — Я много говорю, когда хочу писать. Здесь есть туалет?
— Туалет? — Крюгер нахмурился, ещё больше наклонился ко мне, шепча на ухо. — Я дам тебе баночку. Пописай здесь, а я посмотрю.
Меня от его слов чуть не стошнило. Но, наклонившись, он открыл мне обзор на дверь. А там стоял Зиг. Какой-то осоловевший от ярости. Радость в сердце вскипела пенной волной. В следующую секунду я ощутила, что мне в висок уткнулось что-то твёрдое. Излучатель. Бластера.
— Дёрнешься, и я её пристрелю, — голос Крюгера окрасился холодной сталью.
Ненависть к Крюгеру заставила мою грудь пылать. Я нацелил пистолет на него. Но смотрел вовсе не на Крюгера — на Фиби, сидевшую на коленях у его ног. На её побледневшем лице смешались одновременно страх, облегчение и восторг. Восторг, что я пришёл.
Жива. Но вот бластер, нацеленный ей в затылок будто говорил, что это лишь пока.
— Крюгер… — пренебрежительно вырвалось у меня изо рта. — Ты же со мной работал почти с самого начала… Мы здесь вместе следили за сроками… За порядком.
— Внедрение было таким долгим, что уже начало меня раздражать, — усмехнулся Крюгер. — Особенно раздражал ты.
— Тем, что помогал? Помню, ты как-то чуть не сорвался в шахту лифта…
— Этим особенно. Супергерой многостаночник. Думаешь, ты такой незаменимый?
Его голос звучал так легко, но чуть дергано, как это бывает у людей, которые вынуждены были долго скрывать правду, и им уже не терпелось её рассказать. Я аккуратно сделал шаг вперёд. Страшно разочаровываться в своих людях, в особенности в тех, кому доверял.
— Отпусти её, — я кивнул на Фиби. — Она здесь не причём. Просто журналистка.
— Нет, — ухмыльнулся Крюгер и потянул Фиби за волосы, заставляя встать на ноги. — У меня на неё планы.
Он омерзительно грубо провёл рукой по талии Фиби и прижал к себе. Ярость полыхнула во мне до потемнения в глазах, но реализовать я её не мог. Проклятый излучатель бластера целился Фиби уже в висок.
Я отвернулся на мгновение, чтобы набраться сил и просто осмотреть корабль. Что мне здесь может помочь убрать Крюгера быстро и очень болезненно.
— Даже не пытайся, Сигизмунд, — рассмеялся тот. — Сенатор обречён, станция обречена, ты… обречен…
Рука Крюгера поднялась выше, коснулась груди Фиби. Смяла её сквозь чёрную водолазку. Фиби скривилась от отвращения, в тёмных глазах проскользнула безнадёжность. Я просто загорелся изнутри. Вспыхнул, как факел. Только в данную минуту ничего не мог сделать. Крюгер держал палец на спусковом крючке бластера.
— Опусти пушку, — сказал он и бросил мне наручники. — Надень их. Я подумал, что мне нужна компенсация за полтора года мучений. Хочу, чтобы ты тоже страдал. Увидишь, как сгорит сенатор, увидишь, как я развлекусь с твоей подружкой…
Я скрипнул челюстями. Твою мать. Но в данной ситуации мне нужно было потянуть время. Сенатор. Чёртовы бомбы. Я увидел на столе у иллюминатора планшет. Возможно, там и программа управления этими бомбами? Нужно время. Время, которое мне придётся смотреть, как Крюгер лапает Фиби?
Всё ещё не разжимая челюстей, я опустил пушку. Положил на стол и Крюгер сразу же беглым движением забрал её. А я взял наручники и застегнул их сзади на запястьях.
Фиби смотрела на меня с отчаянием и какой-то надеждой. Будто бы ждала, что я, как фокусник, достану из кармана загрузки ещё один бластер и пристрелю Крюгера. Этот её взгляд напомнил мне тот, каким она смотрела на меня, когда я успел залатать дыру и спасти всех, кто был в пассажирской кабине. “Ты мой герой”, — так она сказала. И я захотел услышать это вновь.
Крюгер хищно и довольно улыбнулся. А я услышал писк его планшета. «До детонации осталось пять минут», — раздался комментарий управляющей консоли. Пять минут. Как мало.
Мы переглянулись с Фиби, и я постарался сказать ей своим взглядом, что всё будет хорошо. Всё будет хорошо. Мы справимся. Вместе. Мне бы только добраться до чертова планшета. А потом убить бы Крюгера. Душить медленно, смотреть, как из него уходит жизнь.
Не знаю, что поняла Фиби, но паника в её глазах отступила. Конечно, я мог дать ей напрасную надежду на спасение, но точно знал, что чем бы там всё не закончилось, я всё сделаю, что в моих силах.
Сразу же кулак Крюгера врезался мне в лицо. Удар заставил меня плюхнуться в кресло ремонтника.
Боль казалась мне лишь мелочью. Ничего. Не страшно. Главное, добраться до планшета. Тем более, что мне так подфартило.
Кресло ремонтника двигалось по рельсе. Рельса проходила близко к столу с планшетом. Оставалось только незаметно подвинуть стул. Только Крюгер не отводил от меня глаз.
— Я специально посадил тебя под верхним иллюминатором, — сказал он, и я поднял голову. — Чтобы ты насладился зрелищем.
Вверху мне открывался вид на пассажирскую кабину.
— Осталось четыре минуты, — наслаждаясь каждым словом, говорил Крюгер. — Че-ты-ре минуты. Интересно, ты заплачешь, Сигизмунд?
Ясно, что он пытался вывести меня на эмоции. Не знаю, чтобы со мной произошло, если бы станция пострадала. Потому я и собирался этого не допустить.
— Да мне плевать на станцию, — спокойно сказал я, в этот момент вопросительно посмотрел на Фиби.
Она непонимающе сузила глаза, вглядываясь мне в лицо. Пыталась найти скрытый смысл в моих словах. Я очень на неё надеялся. Хотя это было больно. Я должен был всё сделать сам. Только будет ли в этом толк? Я сейчас резко встану, накинусь на Крюгера, пытаясь его задушить наручниками, и время уйдёт. Или хуже, он сможет отбиться и убьёт Фиби. А станция взорвётся к чертям собачьим. Нужно, чтобы Фиби мне немного помогла.
— Что? — переспросил Крюгер.
— Я предупреждал Лускетти. Я долбанных два года положил, чтобы у станции было будущее. Они уволили меня. С позором. Мне плевать, — я, как блаженный, уставился в иллюминатор, изображая сладкое предвкушение. — А даже рад буду.
— Ничего себе, — в голосе Крюгера послышалось замешательство.
— Извините, — тут голос подала Фиби. — Но я всё-таки хочу вернуться к вопросу о баночке, мистер Крюгер. Мне всё ещё хочется в туалет.
Молодец Фиби! Крюгер сразу же отвернулся, а я тут же сдвинулся креслом левее по рельсе, ближе к планшету.
— Терпите, мисс Экспосито, — Крюгер обхатил Фиби за талию, рывком снял с неё водолазку, под которой был верх защитного костюма, и сказал уже мне: — На шлюху тебе тоже плевать?
— Не трогай её, — слова вырывались из моего рта горячими углями, обжигающими и горькими. Я сжал руки в кулаки, и наручники врезались в кожу.
Моё «Не трогай её!» было очень искренним и бессильным. Потому что сейчас, нужно было, чтобы Крюгер отвлекся на Фиби. Чтобы не заметил, что я сдвинулся по рельсе. Как бы мне не хотелось переломать ему руки.
И он не заметил. Ему так понравилась моя поверженная интонация, что он быстро вернулся к Фиби, потрогал её шею.
Я напряг лицо, зажмурился от злости, но двинулся дальше по рельсе. Вскрыл замок наручников, используя пятикратное перекрытие сенсора. Я сам настраивал всё наручники для охранников, и сделал эту комбинацию на случай потери ключа. Замок раскрылся, но я не снимал браслеты, делая вид, что руки всё ещё скованы.
До планшета оставалось всего три метра. Два рывка.
Мельком я увидел, что Крюгер растёгивает Фиби костюм, оголяя спину.
— А если я буду хорошей девочкой, буду терпеть, то… вы не убьёте Зига?
Его грязные руки коснулись её обнажённых плеч. Твою мать, это просто невыносимо. Я подвинулся по рельсе ещё ближе к столу с планшетом. Оставался один метр.
И «До детонации осталась одна минута». Я ощутил, как по лбу скатываются капли пота, как мне больно и противно, от того, что я тут сижу. Пытаюсь спасти станцию. А этот ублюдок лапает мою женщину. Оставался один рывок. А я смотрел только на то, как медленно сползает костюм с плеч, как обескураженно выглядит Фиби.
Один рывок, а за это время Крюгер оставит следы своих грязных рук на коже моей девочки. Злость застилала глаза, и я дернулся.
Только, твою мать, не по рельсе. Я кинулся на уже уверовавшего в свою победу Крюгера сзади, накинул на его шею наручники и начал душить. Рывком оторвал урода от Фиби.
— Планшет! — крикнул я ей, немыслимо сильно надеясь, что она поймёт, что делать.
Я ощущала холод от рук Крюгера даже через его перчатки. Ледяными пальцами он провёл линию от шеи до поясницы, будто играл со мной в какую-то смертельно-эротическую игру. И Зиг на это смотрел. Я видела в его глазах плавящуюся, как металл, ярость.
Крюгер потащил лёгкую ткань с двух сторон, и костюм медленно сполз с моих плеч. Я осталась в одном топе. Кожа в миг покрылась мурашками. Я видела, как Зиг за спиной Крюгера, резко поднялся. Доля секунды, и он накинул на шею Крюгера наручники, крикнув мне:
— Планшет!
Голоса небесных тел, я подбежала к столу, схватила планшет. Я очень надеялась, что там будет одна единственная кнопочка «отключить детонацию». Только их были там десятки. И все непонятные. Куда нажимать? Что делать?
Я оглянулась на Зига с Крюгером. Они катались по полу, слышалось рычание и сдавленные стоны. Кажется, Крюгер сумел стянуть удавку с шеи.
Ясно, что Зиг слишком занят, чтобы мне помочь. Голоса небесных тел!
Единственное, что было понятно на планшете — это истекающее время таймера.
Тридцать секунд.
Посередине мигали три кнопки. Синяя. Красная. Зелёная. Почти светофор. И куда жать?
Двадцать секунд.
— Зиг, на какую кнопку жать? — крикнула я. — Красный, синий или зелёный?
А потом я пригляделась внимательнее к планшету. Внизу было написано «автономная элиминация».
Элиминация… что-то знакомое. Я слишком заигралась в глупышку, чтобы снижать бдительность всяких мужиков в пиджаках. А ведь когда-то я хотела снимать что-то серьёзное. Всякие научные фильмы. Политические шоу.
Я же умная. Я должна знать это слово. Элиминация.
Десять секунд.
Зиг не мог мне ничего сказать. Крюгер несколько раз врезал ему по голове, и Зиг сейчас сдерживал его кулак от нового удара. Ведь Зиг же сам мог приблизиться к планшету. Только в это время Крюгер бы меня лапал. Зиг не смог этого выдержать? Поэтому доверил мне такую сложную задачу?
Пять секунд.
Элиминация. Что-то из биологии. Кажется, исчезновение видов? Да?
Не знаю, почему, но я нажала на «автономная элиминация». Доверилась интуиции. Доверилась своему выбору.
И…
Таймер остановился на двух секундах. Значит ли это, что взрыва не будет?
«Активирована элиминация зарядов», — прозвучал голос из планшета.
А это ещё что? Я взглянула в иллюминатор на потолке. С кабиной лифта всё было в порядке.
— Я… я, кажется… я остановила детонацию, — прошелестела я почти пропавшим от волнения голосом.
Я посмотрела туда, где дрались Крюгер с Зигом. На полу было кровавое пятно. Зига видно не было, а вот Крюгер двигался ко мне с ножом в руках.
— Ах ты шлюха тупая, — хрипло рычал он.
Только он сделал пару шагов ко мне, и я уже успела приготовиться к смерти, как сзади его за ноги схватил Зиг. Крюгер повалился на стоявшую посреди рубки панель управления. Нож вонзился в какую-то кнопку.
«Включён режим аварийной посадки».
Корабль резко затормозил. Меня отбросило к стене, я ударилась спиной. Потом услышала выстрелы бластера. Шипение оплавленного металла. Корабль снова дёрнулся, а затем развернулся влево. Я схватилась за поручень в углу. Разве челнок так должен делать? Он же ходит по монорельсу? Да?
Радость от спасения сенатора вдруг сменилась холодным ужасом. Станцию мы спасли. А себя? Я осторожно выглянула из-за кресла, ставшего мне укрытием. Поглядела на панель управления кораблём. Жаль, что с этим я точно не справлюсь.
Крюгер палил в Зига, который спрятался переборкой. А я перевела взгляд на железный стол с роботом рукой, видимо для спайки плат. Там рядом с железной кистью лежал бластер Зига, который Крюгер у него отобрал. Не мешкая ни секунды, я крикнула:
— Зиг! — и бросила ему бластер.
В этот момент Крюгер выстрелил в меня.
Фиби справилась. Взрыва не было. Я видел это краем распухающего глаза, взглянув в иллюминатор.
Увернулся от очередного удара Крюгера. Он пытался вонзить мне нож в грудь.
Радость придала мне сил. А Крюгер вместо того, чтобы дальше прессовать меня, ринулся к Фиби. Обозвал её. Я сразу же прыгнул на него, роняя.
Вместе мы повалились на приборную панель челнока. Нож вспорол несколько кнопок и вонзился в одну из них, отвечающую за аварийную посадку. А между тем данные на экране компьютера говорили о том, что до поверхности планеты оставалось ещё больше пятидесяти километров.
Раздался громкий лязг. Корабль дернулся, и нас с Крюгером отбросило к стене челнока. Крюгер поднял свой бластер, и я едва успел спрятаться за переборку, когда он начал палить. Твою мать. Палить в ремонтном челноке опасно. Это же не военный корабль. Это вообще не корабль. Так… герметичная вагонетка.
Я за себя не боялся. К чертям собачьим. Только за Фиби. А вот она, кажется, совсем не испугалась. Схватила мой бластер и бросила мне. Я тут же его поймал, но Крюгер выстрелил.
Выстрелил в Фиби.
— Сдохни, шлюха! — голос Крюгера сверлом пробурил мой слух.
Грудь будто засунули в камеру заморозки. Страх сковал меня льдом на мгновение, потому что я был слишком далеко, чтобы что-то предпринять. Чтобы спасти.
Секунда. И я увидел, как Фиби пригнулась. Как едва заметно задымилось кресло ремонтника, за которым она спряталась. Я всё ещё не мог вздохнуть. Сердце казалось надкушенным куском мяса и ужасно болело.
Конечно же, лазер прошил кресло насквозь. Ранил Фиби или нет?
Справившись с собой, я резко выглянул и выстрелил в Крюгера, ранив его в плечо.
— Да плевать! — рыкнул он, отстреливаясь в ответ. — Станция, может, и цела. А вот подружке твоей хана.
— Закрой пасть, — крикнул я, пригибаясь и стараясь незаметно выползти из-за укрытия.
— Вот всегда у тебя так… Супергерой для всех, кроме своих близких? — эти слова были болезненным ударом прямо под дых.
— Фиби! — крикнул я.
Крюгер мог промахнуться. Была надежда, что Фиби жива. Маленькая. Теплая. Сладкая. Надежда. Надежда, что в этом мире у меня осталось что-то, кроме работы, которую я всегда ставил на первое место.
— Я изучал твоё личное дело, — с язвительной насмешкой сказал Крюгер. — Жалко твоего сынишку, которого ты тоже принёс в жертву своей гордыне.
Хотелось ответить, но я понимал, что так выдам своё местонахождение. А Фиби не отвечала. Ранена? Убита? Я не могу подойти к ней, пока не убью Крюгера.
Как же выключить ноющую боль, вязко перемешанную с тревогой? Как унять разрывающее на части бешенство?
Слышались свистящие выстрелы бластера, шипение попаданий. Корабль дергался, неравномерно двигаясь по рельсам, ломая тормозные системы.
Пока Крюгер, качаясь от дёрганий корабля, стрелял по прежнему месту моего укрытия, я переполз к столу с роботизированной рукой. Меня едва не завалило инструментами, но я успел прошмыгнуть за стол.
— Мейсону же не обязательно было ехать на эту экскурсию? — продолжал Крюгер.
Я старался пропускать его слова мимо ушей. Только этот вопрос жалом вонзился в мозг и обжигал. С трудом удалось отмахнуться от роя ненужных мыслей.
Мгновение потратил на то, чтобы увидеть Фиби. Живую или мёртвую. Она лежала на спине рядом с креслом ремонтника. Веки были прикрыты.
Вздымалась ли её грудь? Кажется, нет.
Погибла… Я перевёл взгляд на Крюгера. Утырок меня не заметил. Понял, что проиграл. Сенатор спасён, а Империя не простит провала. Он просто глумится, хочет урвать хоть что-то перед смертью. Только я за прошедшие годы после аварии сына сам над собой издевался так, что Крюгеру и не снилось.
— А знаешь, ведь твоя почившая цыпочка как раз занималась расследованием дела твоего сына, — Крюгер говорил и упивался своими словами.
Что? Что он несёт? Я навёл на Крюгера бластер. А он, казалось, взглянул прямо на меня. Снова корабль шатнулся, и на этот раз перевернулся стол, за которым я прятался. Его сорвало с креплений, и столешница придавила мне ноги. Я сжал челюсти, давя стон боли. В глазах потемнело на миг. Что-то упало мне на голову. Корабль перевернулся. Теперь потолок оказался внизу, а я, лёжа рядом с иллюминатором, увидел сквозь него стремительно приближающуюся поверхность Платинума, глядящую на меня, как глазом, огромным молочно-белым кратером.
— Она сделала ту слезливую фотографию твоего сына из больницы, — голос Крюгера звучал совсем близко. — Ту самую фотографию, которая потом так разошлась по сети, что об этом инциденте и в Империи знали. Забавное совпадение.
Я не смотрел на Крюгера. Не мог оторвать взгляда от кратера на Платинуме. Он стал для меня тем самым Глазом Горгоны, обращающим живое в камень.
Сын пострадал из-за меня. Он боялся ехать на эту экскурсию, а я почти заставил его. Хотел, чтобы он увидел, какой классный проект сделал его папа. А Мейсон хотел на футбол. Бывшая жена хотела вычеркнуть меня из жизни.
Возможно, Фиби ровно такая продажная гадина, как я про неё и думал изначально. И что? Она погибла… И боль от её потери была такой, что я не мог с ней справиться. Излучатель бластера, который Крюгер нацелил на меня, казался неотвратимой смертью. Даже какой-то желанной.
— Зиг! — голос Фиби врезался в скованное сознание ломом, разбивающим каменную скорлупу.
Жива. Жива. Она жива! Я тут же ударил обернувшегося на крик Крюгера отломанным куском столешницы. Неимоверным усилием дотянулся до своего бластера и выстрелил Крюгеру в голову. Брызги его крови окропили лицо. Он рухнул сверху на меня, но я снова обрёл силы. Фиби жива!
Я столкнул с себя обломки стола вместе с телом Крюгера. Увидел перепуганное лицо Фиби. Она сидела на полу, пытаясь попасть дрожащей рукой в рукав костюма, и молча смотрела на меня. Потом корабль снова качнуло, и её отбросило к креслу ремонтника.
Нужно было спасать челнок. Я, хромая, подскочил к приборной панели. До столкновения с поверхностью Платинума оставался километр. Всего километр! Успею ли я выключить сломанный механический тормоз и включить магнитный? Механический отключил, и наше падение ускорилось.
Пятьсот метров! Корабль мотало из стороны в сторону, он частично сошёл с рельс. Я просто кончиками пальцев коснулся кнопки включения магнитного тормоза, даже не успел понять, включился он или нет, когда меня швырнуло так, что ударился о панель головой.
Я очнулась от монотонного звука тревожной сирены. Он ввинчивался в мозг так настырно, что причинял боль. В глазах плясали тусклые красные пятна аварийного света. Он пульсировал в ритм гула сирены. Затылком я ощущала холод пола, а сверху меня придавило простреленное Крюгером кресло ремонтника.
Повернув голову, я уткнулась взглядом в раскуроченную панель управления. Дисплей пошёл трещинами, но он всё ещё показывал какие-то графики и данные о состоянии челнока.
— Зиг? — попробовала позвать я, но вышло очень тихо. Голос сел, во рту пересохло.
Я осторожно пошевелила конечностями, проверяя, не сломала ли. Острой боли не было, лишь ныло левое бедро. Голоса небесных тел, наверное, там будет синяк размером с Платинум. Но хорошо, что выстрел Крюгера меня не зацепил.
Точно, Крюгер! Где он? А станция? Не взорвалась? У меня получилось?
Голова разболелась от количества вопросов, разом атаковавших мозг. Ещё эта чёртова сирена мешает сосредоточиться…
Тут я вспомнила, как голова Крюгера разлетелась, точно лопнувший шарик с краской. Зиг его убил. Спас нас! Мой герой. Только где же он? Я снова попыталась пошевелиться, и на этот раз вышло сбросить с себя кресло и встать на четвереньки. Осмотрелась по сторонам.
Челнок буквально держался на честном слове и помятом каркасе. Отовсюду торчали провода, какие-то даже искрили. Пол усеивала крошка битого стекла и мелкие детали обшивки. В мигающем аварийном свете я разглядела армейские ботинки, торчащие из-под обвалившейся балки. Сердце ёкнуло и пропустило удар.
Собрав все силы, я подползла к балке и осторожно приподняла подбородок, стараясь разглядеть человека. Стена позади него была заляпана кровью, которая из-за освещения казалась чёрной.
— Только не ты, — шептала я молитву, приподнимаясь на коленях ещё. — Ну, пожалуйста… только не ты… Твою мать!
Я выругалась и отпрянула назад, когда перед глазами показалось тело без головы. Крюгер. Отчего-то по коже прошла волна мурашек и какой-то приятный холодок. Этот ублюдок мёртв. Ублюдок, убивший моего близкого друга. К холодку добавилось болезненное покалывание в рёбрах.
Но сейчас главное другое. Главное — я нигде не вижу Зига. Зига, который спас мою жизнь уже в который раз и стал моим персональным ангелом-хранителем. Такой надёжной и неодолимой крепостью. Я должна отыскать его среди этого хаоса, иначе всё это напрасно.
Я буквально заставляла себя пробираться через обломки стола с механической рукой, подбадриваясь мыслью, что мы ещё обязательно позавтракаем вместе. Зиг ещё обнимет меня своей крепкой рукой. И ещё ни один раз одолжит пиджак, а я очень постараюсь его не испортить.
За спиной раздался писк панели управления, и компьютер равнодушно произнёс:
— В салоне обнаружена утечка кислорода.
Только этого не хватало. Чтобы мы задохнулись, едва успев пережить падение на планету! Я без Зига точно ничего не смогу здесь починить или разобраться в системах. Не устраню утечку. Да я даже выход из челнока сейчас не найду.
— Зиг… — позвала я, отодвинув кусок переборки, за которой скрывался проход в технический отсек.
И впервые с момента, как Крюгер похитил меня, испытала глубокое отчаяние. Тогда я ещё верила, что Зиг всё решит. Придёт и поможет. Спасёт меня и целую станцию. А сейчас он не отзывался, и у меня внутри разрасталась ледяная пустыня.
А, может, это нехватка кислорода так действует? Так, нужно собраться. Какое ещё отчаяние? Я не могу наматывать сопли на кулак, потому что сейчас нужна Зигу. Мой черёд его спасать! Я замерла на секунду, прикрыла глаза. Сирена продолжала пульсировать в ушах, чертовски раздражая.
Так. Вдох-выдох. Думай, Фиби. Что бы сделал сам Зиг? Почему-то вспомнилось, как он попросил разрешения потрогать мои волосы, когда мы собирались совершить экскурсию по Планетарному лифту на его челноке.
Ой, ну точно!
Я разгребла волосы с шеи и нащупала кнопку на костюме. Гермошлем тут же приглушил опостылевшую сирену. Стало легче дышать. И этим я обязана, в том числе, Патрику. Он позаботился о том, чтобы у меня был новомодный имперский костюм. Хотел защитить. Как много я бы отдала сейчас, чтобы ещё хоть разочек сыграть с ним в приставку и стащить у него лимонную конфету.
Так, Фиби, всё. Хватит ныть. Патрик бы тебе подзатыльник отвесил за то, что теряешь время. Вдохнув поглубже, я нырнула в проход технического отсека. Проползла пару метров и…
— Зиг! — я радостно завизжала, увидев его мощную фигуру, свернувшуюся под обломком двери.
Столкнула обломок и тут же согнулась над Зигом, рассматривая на предмет повреждений. Его лицо было в ссадинах и кровоподтёках, но по-прежнему такое привлекательное. Даже очень. Я нащупала сонную артерию и пульс. Живой!
Не удержавшись, я убрала свой гермошлем и быстро прильнула к губам Зига, попутно находя кнопку гермошлема на его костюме. Несколько сладких секунд я всё-таки вырвала, прежде чем стекло вновь разделило нас. Я обратно включила свой шлем.
— Ну, командир, вставай! — проговорила я с улыбкой, легонько тряхнув Зига за плечи. — Не время валяться, слышишь?
Зиг пробормотал что-то неразборчивое, отмахиваясь от меня. Тогда я тряхнула его сильнее, и он будто бы проснулся от страшного сна. Его взгляд сфокусировался на мне, и складочка между бровями чуть разгладилась.
— Фиби! Ты как? Не ранена? — он резко выпрямился, и мы едва не стукнулись шлемами.
— В порядке, — бодро закивала я. — Но, кажется, мы упали… И здесь в салоне утечка воздуха, поэтому я…
Зиг не дал мне договорить. Притянул к себе и крепко обнял, будто бы боялся, что я ему снюсь. Потом он быстро поднялся, помог встать мне и, взяв за руку, повёл меня дальше по техническому отсеку.
— Выберемся через люк. Двери в аварийном режиме не откроются, — сказал он машинально, что-то прокручивая у себя в голове.
На крыше челнока я увидела небольшую дверцу. Зиг с силой надавил на неё, поднимая. Подпрыгнул и схватился за выступы, подтянулся, затем подал руку мне. Втащил на крышу челнока.
Выпрямиться во весь рост было тяжеловато. Будто на плечи мне положили огромный камень. Гравитация на этой планете сильнее, чем на Земле.
Перед глазами открылся просто невероятный вид на планету. Такого со станции не разглядеть. Молочно-белые горы из платины напоминали взбитое суфле. Они возвышались над нами замороженным десертом, так и хотелось провести рукой по пористой верхушке. Почувствовать, как лопаются пузырьки. Но, конечно, этот «десерт» был куда твёрже, чем выглядел.
Мы аккуратно спустились по лестнице и ступили на поверхность Платинума. Я оглянулась в поисках станции. Отсюда она казалась какой-то несуразной конструкцией-осьминогом на фоне потрясающе красивых звёзд Алголя.
— Кислорода в наших костюмах хватит на час, с Тайсоном я связаться не могу, — проворчал Зиг. — Нужно укрыться в заброшенных домиках шахтёров в посёлке Брюгге, а до них прилично ещё идти. Челнок разбился на развилке, так и не доехав до конца маршрута.
— Мы успеем дойти? — спросила я, чувствуя, что дышу чаще, чем положено.
Тяжело было даже сделать шаг.
— Будем стараться, — улыбнулся сквозь стекло гермошлема Зиг.
— А за нами не приедет какой-то патруль? — спросила Фиби, явно уставшая под действием большой гравитации.
— Нет. Думаю, что все заняты сенатором, его ещё нужно доставить на станцию, чтобы он так и не понял, насколько он был близок к смерти, — спокойно ответил я, придёрживая Фиби.
— Они бросят нас здесь?
— Нет, конечно. Только сначала им нужно о нас узнать, — улыбнулся я и ласково взглянул на неё. — Всё будет хорошо. Переждём на базе в Брюгге.
Голова взорвалась болью, и среди прочего в мозгу мелькнули слова Крюгера. Твоя журналисточка сделала то трогательное фото. Затем мой сын, которого я достал из-под обломков. Стонущий, израненный.
А кто-то пропиарился на этом. Могла ли это быть Фиби? Я аккуратно вёл её к базе, стараясь пока прогнать эти мысли. Тяжесть гравитации давила на плечи и мне. А в купе с усталостью, казалось, что я на себе тащу рояль и помогаю Фиби тащить такой же.
Под ногами раскалываются круглые бусины платины. Они образовались при падении на поверхность планеты метеоритов, когда оплавлялись верхние слои металла. Их много, как очень мелкой гальки. Мелкой и скользкой.
А здесь лучше не падать. Легко что-то сломать. Вскоре показалось заброшенное здание жилого блока «Брюгге».
Чёрное, ярко контрастируещее на фоне молочного пейзажа планеты строение было похоже на гигантского жука на мороженном.
— Красиво, — прошептала Фиби. — И пугает до дрожи своей оригинальностью.
— Да, — согласился я. — Жутко красиво. Чужой, удивительный мир. Ни на что не похожий. Иди сюда?
Я видел, что Фиби измождена, и вряд ли сможет взойти по лестнице. Поэтому я просто взял её на руки и поднялся с ней. Она прижалась ко мне, и я ощутил запоздалую радость. Мы выжили. Мы вместе выжили. Если бы не стекло бронешлема, я бы её поцеловал.
Я даже почти не почувствовал тяжести, так приятно было, что она рядом.
Открыв с помощью пароля люк, я занес Фиби в жилой отсек. Посадил её на мягкую скамейку в прихожей части.
Гравитация в блоке была искусственной и равнялась земной. Но усталость заставила Фиби сразу же разлечься на скамье.
— Ты хоть гермошлем сними, — усмехнулся я.
— Подожди, командир… дай…отдышаться… — Фиби вяло махнула на меня рукой. — И как тут… работают… вообще?
— Чаще с экзоскелетом. Без него совсем недолго, — я снял гермошлем, вытер глаза рукой.
Сразу же помчался в отсек связи. Сегодня же вечер звонка Мейсону. Надо было подготовить приёмник, проверить работает ли всё. Фиби заинтересованно наблюдала за мной со скамьи через прозрачные двери.
Я подошёл к панели, смахнул пыль. В этом жилом блоке никого не было пару месяцев. Попробовал включить. Огни на приборной коробке не загорелись. Вообще ничего не произошло.
Устройство связи не работало. Я почему-то в это не веря, попробовал ещё раз. Вскрыл корпус, пошаманил с проводами. Ничего не менялось. Кажется, не работал чип связи. То есть самое главное. То, что я здесь руками не починю.
Как так? Я представлял, как далеко на Земле Мейсон сидит у своего приёмника. Сидит и ждёт, когда из него с искажениями волной разлетится мой голос. А приёмник будет молчать.
А может, Мейсон вовсе и не ждёт? Может, он помогает маме готовиться к свадьбе. Или играет в футбол с отчимом на заднем дворе? От этой мысли стало больно. Я мечтал об этом звонке всю неделю. Грёбанную станцию спас.
А с сыном поговорить не могу. Я присел на большой диван, отделанный под кожу. Он был поставлен тут, чтобы связисты отдыхали прямо на рабочем месте.
— В чём дело? — крикнула Фиби, приподнявшись на локтях. Видимо, заметила мрачное выражение моего лица.
Мне почему-то не хотелось ни с кем разговаривать. Состояние было паршивым. Если связь не работает, мало того, что я не смогу связаться с Мейсоном, так ещё и мы не свяжемся со станцией. А здесь, если и есть еда, то только на один день. Хоть отопление работает, потому что этот жилой блок не отключили от общей сети.
Правда, идёт оно как-то паршиво. Трубы давно никто не обслуживал. Но всё же было сносно.
Фиби, наконец убрав гермошлем, встала со скамейки и подошла к прозрачной двери. Осторожно заглянула в комнату и осмотрела приёмник с торчащими проводами.
— Не работает, да? — проявила она чудеса догадливости. Я хмыкнул. Фиби лишь кивнула и прошла в комнату, присела рядом на подлокотник дивана. — Может, можно связаться через это?
Она расстегнула верх костюма и потянула за тонкую серебристую цепочку, доставая круглый кулон.
— Это имперская технология, мне дал брат, — Фиби сглотнула слюну. — Мы с ним так связывались, когда за долги он продал себя на Альфа Центавра.
Она протянула мне кулон. Я осторожно взял его, слова всё ещё не ложились на язык. Молча осмотрел. Просто диск с шариком внутри, вероятно, вмещающим чип.
— Сейчас посмотрим, — пробубнил я, доставая из ящика с инструментами лазерную отвертку.
Одним глазом поглядывая на Фиби, я вскрыл кулон. Она тоже не отрывала от меня взгляда, но молчала, вероятно, понимая, что я не в духе. Я достал чип. Конечно, он отличался от того, что стоял в нашей системе связи. Отличался в лучшую сторону.
— Может подойти, — всё ещё как-то угрюмо сказал я.
А всё потому, что надежда была всё ещё зыбкой. Не хотелось напрасно надеяться. Я снова снял корпус с панели связи. Достал управляющий блок, открыл его, вытащил контрольный чип и вставил на его место чип Фиби. Разъёмы подошли. Всё-таки какую бы разную политику не вели Империя и Конфедерация, чипы у нас были схожие. Начинка одна и та же.
Тут же на панели зажглись разноцветные лампочки. Алилуйя. Я выдохнул, всё ещё не подавая вида, как внутри меня радость пуляла молнии. Поставил корпус на место, взглянул на программный экран. Да. Заработало.
В тот же миг я резко повернулся к Фиби, шагнул к ней так же угрожающе быстро и, наклонившись, поцеловал. Сладкие губы с ароматом лета. Вишнёвого мороженого. Всего-всего такого приятного и забытого мной. Я сильно удерживал её голову между двух ладоней, прижимая к своим губам, не давая даже вздохнуть. Потом потёрся носом об её щеку и отпустил, на выдохе шепча:
— Спасибо…
— Если бы знала, что у меня будет такая награда, отдала бы тебе кулон ещё на смотровой площадке, — заулыбалась она. — Там как раз была удобная каморка для инвентаря…
— Удобная каморка для инвентаря? — переспросил я, делая вид, что не понял, что она имела в виду, и отошёл обратно к панели связи.
— Ну да… Такая тесная… Где удобно целоваться.
Я ощутил приятное напряжение внизу живота от её дразнящего голоса. Но мне сейчас нужно было думать о другом.
— Я должен связаться с сыном, если позволишь, — вернув себе самообладание, сказал я. — Ты можешь побыть здесь. Или выйти за дверь.
Я немного смущался, но всё же был не против, если Фиби услышит мой разговор с сыном. Даже если она и сделала фото. А Фиби отчего-то опустила глаза, прикусила губу.
— Не хочу вам мешать, посижу на скамейке, — она сделала шаг к прозрачным дверям.
Я остановил её, взяв за руку.
— Посиди здесь на диванчике, — сказал я.
Не знаю, почему я это сделал. Потому, что боялся, что Фиби найдёт себе новые приключения на пятую точку?
Вид у неё был даже какой-то испуганный. Чего испугалась? Значит, действительно она сделала фото и теперь ощущает угрызения совести? На секунду ко мне вернулась моя застарелая злость на журналистов. Ну как они вообще так могут? Как Фиби могла, если это действительно она?
— Зиг, я… — начала она неуверенно, всё ещё пялясь в пол. — Мне надо кое-что сказать тебе, но… Наверное, это подождёт…
— Подождёт, — очень спокойно сказал я и ввёл на экране номер приëмника сына.
Сердце болезненно стукнуло по рёбрам. Неужели мы сейчас увидимся? На прошлой неделе я пропустил сеанс связи. На этой всё вышло из-под контроля.
Пошёл долгий дозвон. А я смотрел на Фиби, как она теребила молнию комбинезона. Такая красивая. Такая желанная для меня. Но такая коварная, что охотилась за сенсационным фото в больнице? Видя страдающего ребёнка, сняла его и растиражировала в СМИ?
Уже минуту шёл дозвон, но абонент с той стороны не отвечал. Я протяжно выдохнул. Вероятно, что Мейсону больше нет до меня дела? Устал ждать?
— Что-то не отвечает, — угрюмо проговорил я.
— Подожди ещё немного, — тихо, надломившимся голосом, ответила Фиби.
— Что ты хотела мне сказать?
— Это кое-что о моей профессии… и долгах.
— Что же? — спросил я, но вдруг ожил экран связи.
— Папа! — сквозь помехи в отсек ворвался голос Мейсона. — Я думал, что ты уже не позвонишь!
Я резко дёрнулся к экрану. Сердце отчаянно защемило. Я любил слышать этот голос. Любил видеть его милое смуглое лицо с небольшим шрамом на подбородке. Шрамом от той самой аварии. Это, конечно, делало больно каждый раз.
— Ну как я мог? — улыбка легла мне на губы ошеломляющим теплом.
— На прошлой неделе ты не звонил, хотя обещал.
— Прости, мы готовились к открытию станции.
— Как обычно, все расслабляются, а ты один пашешь? — засмеялся Мейсон, повторяя фразу, как-то раз оброненную мной.
— Да нет. Но я должен за всеми следить, помнишь?
— За всеми, кроме меня? — очень грустно сказал Мейсон.
— Я… скоро возьму отпуск и приеду, — тихо ответил я.
— Когда? — Мейсон вскрикнул так радостно, будто уже забыл, что только что сетовал, что за ним я не слежу.
— Думаю, через неделю, — сказал я, прикинув, когда смогу уволится с чертовой станции и махнуть домой.
— Мама! — ещё громче заорал Мейсон, обращаясь к Мартине. Видимо, она сидела где-то рядом и слушала наш разговор. — Папа приедет через неделю!
Тут же послышался какой-то шум. Мейсон пропал из кадра на экране и появилась Мартина.
— Зиг, ты совсем с ума сошёл? — её голос был полным недовольства. — Зачем ты врешь ребёнку! Мы оба знаем, что через неделю тебя здесь не будет!
— Привет, — чуть улыбнувшись, сказал я. — Приеду через неделю. Увольняюсь. С меня хватит.
— А… вот как ты решил? — она всё ещё говорила зло. — Приедешь зачем? Мы уже почти устроили новую жизнь. У нас всё хорошо. Через неделю моя свадьба, Зиг.
Фиби тихо присвистнула и отвела взгляд к окну, будто там было что-то интересное, кроме чёртовых молочных гор платины.
— Я с удовольствием загляну на твою свадьбу, — проявляя чудеса самообладания, сказал я.
— О, опять заставишь сына просить меня дать тебе ещё один шанс? — устало спросила Мартина, её лицо действительно выглядело грустным. — Или подаришь моему жениху фингал на свадьбу? Ну уж нет.
— Я приеду не один, — я глянул на Фиби. Она испуганно округлила глаза и качнула головой, будто спрашивая “что ты несёшь?”. Я продолжил ровным тоном: — Я понял, что у тебя другая жизнь. У меня тоже. Но я очень люблю Мейсона.
Мартина сделала паузу, обдумывая мои слова. А я вышел из кадра на секунду и, взяв Фиби за руку, втащил в кадр. Фиби засопротивлялась, но я взглядом попросил её. Вдохнув поглубже, она всё-таки послушалась и вежливо улыбнулась. Почти не натянуто.
— Это Фиби, — представил я девушку Мартине.
— Мартина… — удивлённо ответила та.
— Рада… кхм… познакомиться, Мартина, — проговорила Фиби, продолжая улыбаться, точно модель на старых обложках глянцевых журналов. — Поздравляю вас с таким… радостным событием.
— А, скажите, Фиби, у вас всё серьёзно? — Мартина улыбнулась в ответ, внимательно рассматривая Фиби. — Он больше не будет бить моего будущего мужа?
Я скривился, просительно глядя на Фиби. Она стрельнула в меня ошарашенным взглядом, но быстро вернулась к экрану и улыбнулась ещё шире Мартины. Прямо какой-то театр улыбок.
— О, обещаю, что прослежу за кулаками Зига.
— Ладно, можете приехать на свадьбу, но, пожалуйста, пусть пройдет без эксцессов. Мейсон очень по тебе скучает.
— Ураа! — сквозь шипение послышался радостный крик Мейсона.
У меня на душе потеплело так, что даже в глазах защипало от радости.
— Папа, привези мне с планеты кусок платины! Ты обещал! — в кадре появилось счастливое лицо Мейсона.
— Конечно, привезу. Как раз сейчас на планете, — довольно пробормотал я. — Прямо сейчас пойду собирать.
— А это не будет кражей? — возразила Мартина.
— Пусть вычтут из моей зарплаты, — засмеялся я.
— Ладно, нам пора на занятия по вокалу, — сказала Мартина. — Жду на свадьбе. Приглашения отправлю на твою почту.
— Пока, папа! Может, ещё завтра созвонимся?
— Дорогой, через неделю увидитесь, — осадила его пыл Мартина. — Тогда и поговорите.
— Я хочу показать папе своего робота!
— Покажешь, когда папа приедет, — сказала Мартина. — Пока, Зиг. И пока, Фиби!
— Папа, а кто эта тётя рядом с тобой? Мама тебя уговорила завести подружку?
— Уговорила, — засмеялась Фиби. — Пока, Мейсон!
— Пока, — я закусил губу и выключил связь.
Потом такой расслабленный и разморенный посмотрел на Фиби. Она молчала, но тоже заметно успокоилась. Вина всё ещё плескалась где-то в глубине её глаз, но на лице читался какой-то почти детский восторг.
Фиби
— Ты это всё серьёзно говорил? — спросила я.
— Да. Пусть всё было необдуманно, — он облизнулся. — Обычно необдуманно я только выходил из себя. Это бывало редко.
Он протянул ко мне свои здоровые лапищи, чуть приподнял и сел вместе со мной на диван, так что я оказалась у него на коленях. В объятиях Зига было очень тепло.
— Сегодня я решил сделать, как велит мне сердце, — он заливисто хохотнул. — Оно велит мне уволится и поехать на свадьбу Мартины с тобой. Поедешь?
— Ну я же обещала твоей бывшей, — ухмыльнулась я. — Странные у вас отношения.
— Я выходил из себя, когда приезжал к Мейсону и видел там этого жиголо…
— Жиголо?
— Нового парня Мартины. Он брокер, сидит всё время на диване с планшетом… Совсем не рабочий человек. Раздражал меня знатно. Пару раз я его с лестницы спустил, — Зиг довольно усмехнулся, кажется, ему было приятно вспоминать этот момент. — Мартине вот нравилось, что он всё время дома…
— А ты не домосед…
— Ага. Совсем не домосед. Видишь, куда меня забросило.
— Я тоже не домоседка, — сказала я, и Зиг погладил меня по щеке.
— И мне это очень нравится, — он наклонился и поцеловал в губы, на этот раз довольно нежно. — Спасибо, что подыграла. Это много значит для меня.
Его дыхание обжигало кожу. Горячее. Пьянящее. Так и хотелось отдаться его поцелуям. Утонуть в них. Только…
Еле оторвавшись от его губ, я тихо пробормотала:
— Зиг, мне нужно тебе кое-что сказать…
Он посмотрел на меня, как на шаловливого ребёнка. Протянул ладонь к моей шее. На мгновение я подумала, что он сожмёт мне горло, но Зиг лишь погладил.
— Дай угадаю, — прошептал он мне на ухо. — Хочешь рассказать, что это ты сделала фото моего сына в больнице?
Сердце принялось тарабанить в грудную клетку. До боли сильно. Как он узнал? Язык даже не поворачивался что-то сказать. Я коротко кивнула.
— Мне Крюгер рассказал, пока ты была в отключке, — пальцы Зига вдруг сжались на моей шее. Дышать стало сложнее. Но я молчала, не сопротивлялась. Вина пригвоздила меня к месту, словно где-то подсознательно я хотела наказания.
— Прости… — слетело с губ, как будто это слово могло что-то исправить.
Вместо ответа Зиг ослабил хватку на моей шее. Провел ладонью ниже, приятно и властно очертил грудь пальцами. Второй рукой расстегнул молнию на спине. Плавным движением, строго глядя в глаза, обнажил мне плечи, вызывая приятную дрожь по коже, и стянул верх комбинезона к пояснице.
Мне нравилось, как он меня раздевал. Осторожно и нежно, но в то же время по-хозяйски. И я отдалась в его власть, наслаждалась ею. Молчала, закусив губу и боясь, что он перестанет. Перестанет быть так близко. Скажет, что я дрянь, и уйдёт.
А Зиг в одно движение снял с меня топ, оголяя грудь. Пусть он уже видел меня без лифчика, сейчас под его взглядом я ощущала себя уязвимее. Теперь между нами было что-то. А ещё он знал мой секрет. Знал и мог не простить.
Пальцы Зига коснулись моего соска и крепко сжали. Я застонала ему в губы. Это было так сладко, пусть и немного больно. Он стиснул пальцы сильнее, и стон получился громче. Зиг наклонился, прильнул губами к истерзанному соску и обвёл его кончиком языка. Я обомлела. Просто опёрлась на его руку, запрокинув голову от удовольствия. Смаковала дорожку поцелуев, которую он оставлял от ложбинки между грудей до шеи.
Губы Зига снова коснулись моих. А потом он отстранился, и это было пугающе. Я боялась, что он сейчас всё-таки скажет, что я дрянь. Дрянь, которая пробралась в больницу и сфотографировала его сына. Я вперилась в Зига умоляющим взглядом. Может, он меня так раздразнил, чтобы его уход был болезненнее?
Я глядела на его влажные от поцелуев губы и боялась слов, которые он собирался произнести.
— Мы все совершаем ошибки, — сказал Зиг, и я ощутила, как застывшее сердце болезненно заколотилось в груди. — Но ты мне так сильно нравишься, что я не могу тебя не простить. А вот наказание тебе обеспечено.
Он больно сжал мой второй сосок.
— Я очень виновата… перед тобой. И приму любое… твоё… наказание, — сбивчиво прошептала я, задыхаясь от желания. Выгнулась и призывно развела колени, мечтая, чтобы Зиг поскорее вошёл в меня.
Я буквально кожей ощутила озноб, который пробежал по его телу. Ему очень понравились мои слова. Осмелев, перехватила его руку, покоящуюся на моей груди, и мягко провела ей линию вниз по животу.
Зиг помог мне избавиться от остатков одежды. Я ощущала себя уязвимо, но при этом безопасно. Хотелось только одного. Чтобы это не заканчивалось. Чтобы его руки не отрывались от моих бёдер, а губы от груди.
Но Зиг отстранился. Снял с себя комбинезон, оставаясь в чёрных боксерах. Невольно я задержала взгляд на оттопыривающем ткань бугре и прикусила губу в нетерпении. Хотелось поскорее увидеть, как последний предмет из одежды Зига полетит на пол, оголяя “орудие наказания”.
Однако Зиг решил сначала расправиться с моим бельём. Наклонившись, чтобы поцеловать меня, он большими пальцами пролез под тонкие ниточки трусиков и потянул за них сначала вверх, заставляя кружево врезаться в кожу. Я простонала в губы Зига тихое ругательство. Затем дразняще-медленно он потащил их вниз по бёдрам, проговорив:
— Может, помыть тебе рот с мылом за сквернословие? Как в Империи.
— Можно ещё отшлёпать, — я легонько куснула Зига за нижнюю губу. Теперь он рыкнул ругательство и углубил поцелуй.
— Сначала я хочу посмотреть тебе в глаза, — Зиг поднял мои ноги и избавил от трусиков.
Тонкое кружево полетело на пол. Зиг притянул меня ближе за талию, усадил на подлокотник дивана, хитро улыбаясь. Погладил по бедрам, поднимая ноги вверх.
Мне стало неудобно сидеть, и я откинулась на мягкую поверхность дивана, прогибаясь в пояснице. Зиг поцеловал горячим влажным ртом мою щиколотку. Так нежно и властно, что трепет заставил меня замычать от удовольствия.
Зиг крепко прижимал меня к себе, не давая моим ягодицам соскользнуть с подлокотника. Он развел мне ноги в стороны и положил их себе на плечи. Ласково поцеловал выпирающую косточку на лодыжке.
Что же он творил? Я вся извелась. Так хотелось уже стать его. Да я уже. Вся без остатка принадлежала ему. Я нетерпеливо поерзала бедрами.
В мою влажную промежность уперлось горячее и твердое. Зиг смотрел на меня сверху-вниз, полностью владея ситуацией и моим телом. Смотрел не отрываясь, словно любуясь видом. Любуясь мной, такой открытой и жаждущей его. Я на мгновение отвела взгляд, немного смущаясь. Жар прилил к щекам.
— Смотрите мне в глаза, мисс Экспосито, — хриплый приказ прошиб меня током возбуждения. Бёдра покрылись мурашками. Одним сильным толчком Зиг вошёл в меня, срывая с моих губ удивлённый стон. — И скажите, что никогда больше не сделаете так.
— Я буду хорошей девочкой, обещаю, — почти жалобно взмолилась я, выговаривая слова после требовательных толчков. Зига было так много, и от сладкого распирающего чувства я прикрыла веки, но Зиг шлёпнул меня по бедру. Я ойкнула.
— В глаза, Фиби, — с нажимом повторил Зиг и снова шлёпнул меня, будто и впрямь наказывал.
Это сводило с ума. Я из последних сил хваталась за грани сознания, чтобы быть послушной девочкой и выполнять его приказ. Глядела в чёрные омуты глаз Зига, в которых кипело желание, и чувствовала, как внизу живота изнурительно сжимается щекотная пружина. Волна удовольствия захлестнула меня так быстро, что я даже вскрикнула, а следом за ней меня накрыла и вторая. Хотелось, чтобы это продолжалось вечно.
Внутри меня росло напряжение Зига, он тоже был на грани. И я ощутила рывок, будто он хотел выйти. Я положила на его предплечье руку.
— Не надо, я на…
Видимо, Зиг понял меня без слов. Потому что в следующий миг я услышала его рычащий стон. Ощутила, как во мне разливается что-то сладко-горячее.
Я легла поглубже на диван, и Зиг прилег со мной рядом. Обнял своей огромной рукой, прижался всем телом. Мне казалось, что я умру сейчас от счастья. От Зига так приятно пахло, я повернулась и уткнулась ему в плечо.
Вот уж точно безопасник. С ним так безопасно, так тепло.
— Ты правда полетишь со мной на Землю? — шепнул мне на ухо Зиг.
— Да я с тобой куда угодно полечу, — усмехнулась я. — В любой уголок космоса.
Поцеловала его в ключицу, спрятанную в буграх мышц. Потом в шею.
— Ты себе просто представить не можешь, насколько я сейчас счастлива.
Он уткнулся в мои волосы носом. Я ощущала, что его дыхание становится глубже. Зиг засыпал. Мне хотелось, конечно, чтобы он сказал, что ему тоже очень хорошо. Но, видимо, он скажет это не сегодня
Когда я проснулся, то почувствовал тепло в груди. Тепло на подбородке. Тепло в руках. Оно просто поглотило меня всего. Фиби. Фиби была рядом. Я всю ночь не выпускал её из объятий, прижимая к себе, закрывая от всего мира. Даже тело немного затекло от лежания на боку.
— Доброе утро, — прошептал я Фиби на ухо.
Она не пошевелилась. Тоже устала вчера. Как и я. Произошедшие события калейдоскопом промчались перед глазами.
Чёрт.
Я не послал сигнал на станцию. Но вставать с дивана ужасно не хотелось. С кислородом в этом модульном городке было всё в порядке. Вода где-то должна быть в запасах…
Даже на урчание живота я не обратил внимания. Просто крепче сжал Фиби в объятиях. Вчера я обрел что-то важное. Теперь не отпущу. Буду танцевать с ней на свадьбе Мартины. Убойное будет танго. Буду любить её каждую ночь. Со всем буйством страсти.
Я опустил руку на грудь Фиби. Провёл ладонью по животу. Какая нежная кожа! Я от удовольствия промычал сквозь сжатые губы. Коснулся губами мочки уха Фиби.
— Доброе утро… — прошептал я ещё раз.
Фиби снова не ответила. Соня. Тогда я ласково продолжил движение рукой по животу. Нежно коснулся кожи лобка и опустил пальцы ещё ниже. Фиби прогнулась, прижалась ягодицами к моему горящему желанием паху.
— Дом…рое ум…ро, — неразборчиво пролепетала она.
Через полчаса после того, как я сделал с Фиби всё, что задумал, мы наконец-то встали с дивана. Хотя мне очень не хотелось, чтобы Фиби одевалась.
Только она натянула на себя топ, а я подошел и снял его. Она ошалело уставилась на меня, так и стояла с поднятыми руками.
— Дай мне ещё немного насладиться видом, — сказал я и прижался губами к коричневому соску. — Ну и вкусом…
Последнюю часть фразы я выдохнул ей в ложбинку между грудей, срывая тихий стон с её губ.
— То есть мне ходить так, командир? — улыбаясь, спросила Фиби, сладко облизываясь.
— Да, пока я не разрешу одеться, — усмехнулся я.
— Хм, я бы предложила приготовить завтрак в обмен на разрешение одеться, но, боюсь, здесь нет кухни, — Фиби потянулась к моим губам и добавила шёпотом: — Тебе когда-нибудь готовили «голый» завтрак?
— Когда я вижу тебя, мне даже есть не хочется. Всё сводится к одному желанию, — усмехнулся я, углубляя поцелуй. Мягкая и упругая грудь Фиби пьяняще сладко касалась моей. — Но…
Я всё-таки сумел отстраниться.
— Но? — переспросила Фиби.
— Нужно подать сигнал на станцию, чтобы нас нашли. Заодно, посмотрю, может, здесь остались консервы для рабочих, — я поцеловал её в щеку. — Но ты не одевайся. Ты такая красивая.
Фиби едва заметно покраснела. Странно. Она же вся такая без комплексов.
Я ощущал, будто у меня резьбу сорвало. Столько времени держался. Чтил свой целибат, как верность жене, которую до конца отпустить не мог. Да. Дело было именно в этом.
Теперь я не мог остановить свои губы, что сейчас выцеловывали Фиби ключицу.
— Я не буду одеваться, — прошептала Фиби. — Мне нравится, как ты смотришь на меня. Но…
— Но?
— Сигнал-то подать надо! — засмеялась она.
— А может, ну его? — я коварно усмехнулся. — Я просто съем тебя?
Я игриво укусил её за шею. Вдохнул пряный аромат её волос. Теплая. Терпкая. Моя.
Фиби засмеялась.
— Ладно, — разочарованно пробормотал я и отошел от Фиби к столу. — Сигнал…
Я сам себя не узнавал. Ну точно игривый котенок. Хотя нет. Какой из меня котенок? Котище… Какой, к черту, контроль? Смыло нахрен. Подойдя к панели на столе, я несколько мгновений пытался вернуть себе трезвость рассудка и отбросить образ обнаженной Фиби, чтобы просто увидеть перед собой прибор. А не грудь.
— Штаб службы охраны, ответь Тореасу, — сказал я, настроив связь.
— Мистер Тореас! — заорал Тайсон с той стороны. — Вы…ж…ивы!
— Да, Крюгер был нашим диверсантом… Хотел взорвать кабину лифта…
— Крюгер… Да… Опер…атора мисс Экспосито допросили, — сквозь помехи сказал Тайсон. — Судя по сигналу, вы в модульн… …одке «Брюгге»?
— Да, пришли за нами спасателей…
— Магнитный трос поврежден, — сглотнув, сказал Тайсон. — Спасатели будут через час.
— Принято, ждем.
— Лускетти поднял тут бучу, — угрюмо добавил он.
— Поговорим, когда вернусь, — отрезал я, увидев, как Фиби проходит мимо.
Голая по пояс. Я выключил связь. Подошел к Фиби и обнял. Мягко, но властно. Моё.
— Спасибо, что не оделась, — я поцеловал её в губы. — Не замерзла?
— Ты на меня такие жаркие взгляды бросаешь… как тут замерзнуть? — от её слов возбуждение захватило волной.
— Так. Ты вроде есть хотела? — спросил я, прерывая поцелуй. — Сейчас проверю, есть ли пайки.
Выйдя из комнаты, я направился в помещение склада. Нашел там бутылку воды и один шоколадный батончик. Довольно большой. Можно было разделить на двоих. Я вернулся в комнату с диваном, покачивая в руке батончик.
Мне хотелось «голый» завтрак. И желательно, сначала десерт. Положив батончик на стол, я поднял Фиби на руки, и сев на диван, посадил к себе на колени. Медленными поцелуями приступил к десерту.
Я медленно жевала свою половину шоколадного батончика и рассматривала обнажённую спину Зига. Бугры мышц под смуглой кожей, линию позвоночника и две ямочки на пояснице, виднеющиеся под надетым до пояса костюмом. Он сидел ко мне полубоком, что-то изучая в переговорном устройстве, и тоже жевал батончик. Через его плечо я заметила, что это была запись разговора с сынишкой Зига.
Сам Зиг иногда останавливал видео, разглядывал Мейсона и улыбался собственным мыслям. И мне казалось, что сейчас он абсолютно счастлив.
Счастье. Я покатала это слово на языке вместе с шоколадом и зажмурилась. Хотелось выжать из этого мгновения всё самое лучшее. Каждую каплю счастья выдавить и запрятать в сердце. Ведь оно так скоро могло закончиться…
Шоколад на языке отчего-то загорчил. А я вспомнила, что ждёт меня по возвращении на Землю — съёмная комната в пропахшем кошачьей мочой общежитии, начальник-мудак, мизерная зарплата и долги. Огромные, мать их, долги, которые мне придётся отрабатывать, скорее всего, телом или каторжным трудом.
Сразу вспомнился сиплый голос мистера Петерса, его угроза. Если не будет сенсации, а следовательно и денег, то я пропала. Захочет ли Зиг вообще себе такую девушку? У которой за душой только амбиции, несколько модных тряпок, одна грязная сенсация в прошлом и долги? Это сейчас он разомлевший после разговора с сыном и потрясающего секса. А что будет потом, когда это счастье немножко схлынет?
Хорошо, что про фото он всё-таки узнал. Не могу сказать, что мне полегчало, я всё ещё испытывала колоссальную вину перед Зигом. Но я радовалась, что этот секрет теперь не стоял между нами. Зиг не ушёл, не назвал меня дрянью. Значит, он дал мне шанс.
— Наверное, стоит одеться, — сказал Зиг, заставляя меня вынырнуть из грустных мыслей. Взглядом пробежался по моей обнажённой груди и остановился на животе, где болтался низ костюма, который я тоже до конца так и не надела. — Скоро придут спасатели. Не хочу, чтобы они застали нас в таком… кхм… виде.
— Ты прав, — отозвалась я и закинула в рот последний кусочек батончика, смяла в кулаке фантик. — Кстати, ты не видел Дина, пока искал меня? Я боялась, что его оставят запертым в пассажирской кабине, хотела помочь. А там этот Крюгер… И Патрик…
Имя друга отозвалось в сердце болезненной тоской. За всеми событиями и шатанием где-то на волосок от смерти я так и не осознала, что Патрика больше нет. То есть совсем нет. Что я скажу брату?
— Что Патрик? — спросил Зиг. — Я как раз оставил Дина с ним.
— Его тело… оно сильно… ну, пострадало? — мне почему-то рисовался образ Крюгера без головы. Волосы встали дыбом на загривке от мысли, что у Патрика тоже не будет головы.
Зиг недоумённо поднял бровь, всмотрелся в меня внимательнее.
— Ну, может, будет пара шрамов на физиономии, но ему это быстро исправят в какой-нибудь модной клинике, — сказал он как-то ревниво и тут же прищурился: — Сдалось тебе его тело, Фиби?
— А? — я захлопала глазами на Зига, переваривая его слова. Доходило медленно.
— Говорю, смотреть там не на что особо, — буркнул Зиг, натягивая костюм. — Ну, чего ты зависла?
— Патрик что… жив? — спросила я, продолжая пялиться на невозмутимого Зига.
— Когда я уходил, он был вполне себе жив. Если только твой оператор не добил его.
Радостное осознание постепенно догоняло меня, и вместе с ним я расплывалась в совершенно дурацкой улыбке. Которая отчего-то совершенно не нравилась Зигу.
— Крюгер сказал, что убил Патрика! — выпалила я, сообразив, что Зиг не понимает, почему так реагирую. — Сказал, что он уже не встанет…
Лицо Зига смягчилось, он притянул меня к себе, уткнулся лицом в ключицу, цепочкой поцелуев спустился к груди. Я потерлась подбородком о ëжик его волос.
— Жаль, но тебе нужно одеться полностью, — с тоской в голосе сказал он, всё же отрываясь от меня.
— Мне тоже жаль, — мурлыкнула я, надев топ, и спросила с надеждой: — Но мы ведь ещё повторим, правда? Мы же… вместе?
Где-то снаружи послышался шум двигателей. Видимо, спасатели уже здесь. Зиг одним движением натянул на меня костюм, застегнул на спине.
— Вместе, — прошептал он мне на ухо. — Ты же обещала моей бывшей жене, что присмотришь за моими кулаками.
— Обещала… — пробормотала я, а про себя подумала, что будет, если вдруг Петерс прознает, что я вернулась.
Мартина хотела свадьбу без эксцессов. Она думает, эксцессы будут от Зига и уж точно вряд ли ждёт, что они случатся из-за его новой подружки.
В дверь модуля постучались.
— Мистер Тореас, это Алекс. Вы там в порядке? Мы готовы забрать вас на станцию.
Мы зашли в небольшой тамбур перед входной дверью. Зиг включил гермошлем себе и мне, затем открыл дверь нажатием кнопки на панели. Перед нами возник обеспокоенный Алекс, за ним ещё двое человек. У них за спинами на фоне молочных гор платины поблёскивал небольшой челнок.
Сотрудники Зига сопроводили нас на корабль. Краем глаза я заметила, как уже перед тем, как подняться в челнок, Зиг поднял круглую бусину платины и спрятал в карман. Я улыбнулась. Он же пообещал Мейсону подарок.
— Планетарный лифт временно не действует, — сказал Алекс, когда мы уселись в кресла в челноке. — Полетим сами.
— Что с лифтом? — как-то напряжённо спросил Зиг и моментально стал похож на себя прежнего. Того холодного, отстранённого начальника, которым я его и увидела впервые.
— Падающий челнок, видимо, тот, на котором находились вы с Крюгером и мисс Экспозито, повредил несколько секций ближе к планете.
— С сенатором всё хорошо?
— Да, к счастью. Лускетти там такое шоу организовал, лишь бы сенатор не заметил падение челнока. Но про поломку лифта сенатор узнал… — Алекс бросил виноватый взгляд на Зига. — Лускетти всеми силами пытается выгородить себя.
— Твою мать, — Зиг помрачнел. Мне показалось, что он, как груда камней, готов был вот-вот свалиться кому-то на голову, обрушивая гнев. — И что теперь?
Двигатели корабля включились на полную мощность. Пол задребезжал. Мы взлетали. Я смотрела в маленькое окошко челнока, как отдалялась планета. И чем дальше мы улетали, тем заметнее становились огромные кратеры. Один был прямо под нами. Пялился холодным белым глазом, а горный хребет вокруг, точно ресницы, покрытые инеем. Завораживающе красиво, но вместе с тем пугающе.
— Не знаю. Будет разбирательство. Это точно, — сказал Алекс, и я перевела на него взгляд.
— Ну, я же снят с должности официально… Может, вы уже тут сами как-то разберётесь…
— Сэр? — Алекс округлил глаза.
— Что — сэр? Я уволен. Хочу остаться уволенным. Тайсон освоится постепенно, — с этими словами Зиг обнял меня, и я с каким-то облегчением наблюдала, как кратер Платинума отдалялся. Может, всё будет хорошо?
Едва мы с Фиби прошли через стыковочный рукав на станцию, к нам подошёл Тайсон. Я почему-то совершенно не переживал, что кто-то что-то не так поймёт. Я расставил приоритеты. Поэтому держал Фиби за руку.
— Лускетти зовет на разговор… — Тайсон выглядел напряжённо.
— Пойдём. Я ему башку оторву… — я действительно сейчас готов был это сделать.
— Не вас… — как-то траурно проговорил Тайсон.
— А кого?
Я увидел, что мой бывший заместитель смотрит на Фиби.
— Её… — на этих его словах ко мне подошёл один из охранников.
— Меня? — Фиби изумлённо распахнула глаза.
— Да, — Тайсон кивнул и перевёл взгляд в мою сторону. — А вас приказано взять под стражу.
— Опять? — я глухо выдохнул. Драться со всей службой безопасности совсем не хотелось. — На каком основании?
На секунду в голове мелькнула дурацкая мысль, а не из-за того ли это маленького кусочка платины, что я взял для Мейсона?
— Извините. Я… не могу сейчас ничего сделать, — как-то совсем удручённо оправдывался Тайсон. — О чём пойдёт речь с мисс Экспосито тоже не знаю. Пройдёмте.
Тайсон склонился к моему уху и тихо прошептал:
— Алекс вас для вида заведет на гауптвахту, в камеру сажать не будет. Чаю попьёте. Поговорите.
Я примирительно кивнул. Хоть не в камере сидеть. Медленно я разжал ладонь, отпуская руку Фиби. Мне ужасно не хотелось.
— Я думаю, что это какие-то проверки, Фиби, — я провел пальцем по её раскрасневшейся от волнения щеке. — Меня ж увольняли, в карцер сажали. Проверят, отпустят. А ты иди, поговори с этим упырём. Может, он прощения за Крюгера будет просить?
— Возможно, — улыбнулась Фиби.
Через несколько мгновений они скрылись с Тайсоном за углом коридора. У меня почему-то в сердце стало больно. Всё будет нормально. Не повесит же Лускетти на меня этого диверсанта? Или поломку лифта?
— Я очень не хочу надевать на вас наручники, — сказал Алекс. — Вы всех нас спасли.
— Так и не надо, — усмехнулся я. — Куда мне бежать-то? Обратно на Платинум?
— Там красиво, — засмеялся Алекс, кивая мне в сторону лифта. — Только жаль, атмосферы нет.
— И платина невкусная…
Когда мы подошли к гауптвахте, Алекс открыл гермодверь ключ-картой. На гауптвахте было всё так же удручающе-сумрачно, как и день назад. Опять лампочки, что ли, перегорели. Даже руки зачесались вызвать техников. Но я вовремя вспомнил, что больше не начальник безопасности. Да и лампочки никогда не были в моей компетенции. Просто любил, когда везде порядок.
— Боюсь, если вы уйдете, станция в один прекрасный момент упадёт на планету… — усмехнулся Алекс, будто прочитав мои мысли.
— Никуда не упадёт, у нас тут целый штат инженеров, — улыбнулся я, когда мы вошли в помещение.
На этот раз, надеюсь, никакого газа не будет. Это было дело рук Крюгера.
— Боюсь, мистер Тореас, что Лускетти, чтобы выгородить себя, подставит вас… — Алекс указал мне на кресло рядом с камерой. — У меня просто язык не поворачивается попросить вас зайти в клетку.
— Вот и хорошо, — я сел в кресло и грустно уставился в потолок, волнуясь за Фиби.
— Знаете, что я подумал, — вдруг сказал Алекс. — Что бы там Лускетти ни предъявил вам, я разделю с вами и штраф, и срок. Думаю, что все мы… Вся служба безопасности.
— Спасибо, конечно, но думаю, что всё обойдётся, — на душе стало как-то гадко.
Штраф и срок… Я должен быть на Земле через неделю. А если какое разбирательство, то я точно не успею.
Я упросила Тайсона зайти в мою каюту, прежде чем направиться к Лускетти. Нужно было привести себя в порядок. Забежав в ванную, я с ужасом уставилась в зеркало. И Зиг видел меня вот такой?! Волосы растрепаны, губы распухли от поцелуев, тушь растеклась, на щеках краснели мелкие царапины, полученные после падения челнока. Голоса небесных тел, да мне в таком виде надо сразу в бордель Петерса идти! Может, там бы посмотрели на это жалкое зрелище и отпустили бы с миром.
Очень смешно, Фиби. Ха-ха.
Наскоро приняв ванную и почистив зубы, я переоделась в бежевые брюки-клёш и белую водолазку. Волосы, чтобы не сушить, затянула в тугой пучок. Уже собиралась выйти к Тайсону, который там наверняка психует, как вдруг на мой планшет пришло сообщение. Я узнаю этот противный писк из миллиона. Специально выбирала самый отвратительный сигнал уведомления на своего кредитора, чтобы уж точно не пропустить сообщения и не навлечь на свою задницу ещё больше неприятностей. А уж до моей задницы этот ублюдок был охотлив.
Я вернулась в гостиную, взглянула на журнальный столик, где лежал мой миниатюрный планшет экраном вниз. Дрожащей рукой перевернула его и стукнула по экрану, открывая сообщение.
Никаких лишних слов. Только видео. Видео, на котором я стою на коленях и прошу об отсрочке. И короткая приписка: «Ну, что там с сенсацией, Фиби?».
Твою мать. Я на мгновение прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. Ну, если хорошо подумать, то у меня наберётся материал на сенсацию. Немного уняв дрожь, я натянула улыбку, сунула планшет в карман брюк и зашагала к двери.
Тайсон наворачивал круги в коридоре, и когда я, наконец, вышла, он зыркнул на меня строго, проворчав что-то вроде «женщины». Сразу же пошёл к лифту, а я покорно поплелась за ним, размышляя, зачем понадобилась начальнику станции. Извиниться, что ли, хочет за то недоразумение с задержанием? Предложить денег в обмен на молчание, чтобы сенатор не узнал о водных пытках Крюгера? Вот это было бы здорово!
Лифт поднял нас на административный этаж. Здесь было гораздо симпатичнее, чем на том этаже, где нам с Дином досталась каюта. Стены отделаны деревянными панелями, даже живые растения в кадках стояли возле дверей. Тайсон подвёл меня к двери с блестящей табличкой «Фабиан Лускетти. Начальник станции». Голоса небесных тел, сколько важности.
— Мистер Лускетти, пришла мисс Экспосито, — доложил Тайсон через коммуникатор.
Буквально через секунду начищенная до блеска серебристая гермодверь с шипением открылась. За большим деревянным столом сидел Лускетти и постукивал пальцами по его отполированной поверхности. Так. Будто игриво. И широко улыбался.
Только я кожей ощущала напряжение.
— Как вы, мисс Экспосито?
— Вполне себе неплохо, — я тоже пыталась улыбаться, усаживаясь на стул напротив Лускетти.
— Расскажите, что произошло в кабине планетарного лифта и дальше?
— Ну… Мы были в опасности, и Зиг всех спас…
У меня снова пиликнул планшет. Снова противное уведомление. Мистер Петерс. Я перевела дыхание. Руки отчего-то вздрогнули. Чего он ещё хочет?
— Слишком обтекаемый ответ, мисс Экспосито. Вы так не считаете? — Лускетти склонил голову набок, пристально изучая меня. В этом его вопросе я отчётливо распознала скрытый подтекст.
— Ну, имперский диверсант хотел убить сенатора и всех пассажиров кабины лифта газом… Зиг и Стивен Тайсон успели всех вывести…
— Ладно, — Лускетти посмотрел на меня как-то хищно, пытаясь выглядеть эдаким героем-любовником, но у него слабо получалось. Только напряжение всё росло. — Давайте….
Дурацкий противный скулёж уведомления не дал ему закончить. Два сообщения подряд. Мистер Петерс так не делал раньше. Я осторожно достала планшет из кармана брюк. Там было фото двух девиц из борделя Петерса. В очень откровенных позах. С мужчинами. Всё отвратительно неприлично. Просто порнография. А внизу надпись: «Хочешь присоединиться? Клиенты тебя уже ждут».
Я сглотнула ставшую горькой слюну. После ночи с Зигом я почему-то вообще ни о чём таком думать не могла. Все остальные мужчины казались омерзительными. А тем более такие заявочки… Чего это Петерс как с цепи сорвался?
— Мисс Экспосито? — голос Лускетти вернул меня в реальность. — Вы же понимаете, что имперский диверсант, который проник на корабль, это прежде всего вина мистера Тореаса?
Вина мистера Тореаса? Он вообще уже, что ли?
— А я думала, всему виной халатность руководящих чинов станции?
Лускетти дёрнул бровью, явно раздражаясь от моей «непонятливости». Но, голоса небесных тел, я уже смекнула, куда он хочет завести разговор.
— Нет, мисс Экспосито. Мы с вами немаленькие люди. Взрослые. Важные. Мы должны понимать, что каждый несёт ответственность за свои деяния. Мистер Крюгер работал полтора года вместе с мистером Тореасом. А тот ничего не понял.
— Как и вы, мистер Лускетти. И как мистер Тайсон, заместитель Зига, — продолжала упираться я, но тут планшет опять пиликнул.
Да что ж такое!
«Тебе сейчас сделают важное предложение. Откажешься, я тебя из-под земли достану» — гласило сообщение от Петерса.
Что?
— Во благо всех нас. Во благо Конфедерации, во благо самого Зига и самой себя, мисс Экспосито, вы должны сделать репортаж, — Лускетти пододвинул ко мне папку с электронными документами в виде голограмм.
Там были зафиксированы повреждения лифта после падения челнока.
— Только в нём не должен фигурировать никакой диверсант. Не было его. Галлюцинация. Иначе Зиг пойдёт и под высшую меру, как человек допустивший это.
— А что… что должно быть в репортаже? — ошалело спросила я.
— Начальник службы безопасности Зиг Тореас просто плохо проконтролировал техников. Техники уронили челнок. Зигу дадут штраф. Может, год условно. Никто же не пострадал? А вы за это получите три миллиона кредитов, которые покроют ваши долги и ещё останется.
Твою мать, да меня натурально покупали. Самым бесстыжим образом. Я почувствовала себя так, словно стены в кабинете Лускетти начали схлопываться. Ещё чуть-чуть и раздавят. Если откажусь, меня достанет Петерс. А если соглашусь, то… Я же разрушу жизнь Зига. Он больше не сможет устроиться на работу по профессии, а ведь это то, что ему нравится. Или вообще попадёт в тюрьму? Не увидится с сыном через неделю…
Голоса небесных тел, даже не верю, что вообще размышляю об этом. Где три миллиона кредитов и где судьба любимого мужчины?
А Лускетти выжидающе пялился на меня. Улыбался, понимая, что вариантов у меня немного. И как вообще они с Петерсом снюхались?
— Я… я…
Язык никак не поворачивался выговорить «согласна». Лускетти прожигал меня взглядом, а в кармане будто бы полыхал планшет. Мне стало невыносимо душно.
— Что вы решили, мисс Экспосито? — с нажимом спросил Лускетти. — Сенсация или ваша жизнь? Думаю, с мистером Петерсом шутки плохи.
— Плохи… — эхом повторила я, всё ещё пытаясь собрать себя в кучу.
Ну давай, Фиби. Чтоб тебя! Ты знаешь Зига всего ничего, влюбишься ещё. Найдёшь другого парня. В конце концов, разве не сенсации ты больше всего хотела? Славы, денег, выкупить брата с Альфа Центавра… Просто возьми и скажи, что ты согласна. Давай!
— Ну? — Лускетти придвинулся ко мне ближе, проехав локтями по столу.
— Да пошли вы…
— Что?
— Пошли вы в задницу! — громче сказала я и встала со стула. — И вы, и Петерс! Я не стану делать этот чёртов репортаж. А если вы попробуете подкупить кого-нибудь другого, имейте в виду, что у меня есть на записях доказательства существования диверсанта. И я продам этот материал сразу, как только вы хоть где-нибудь в недобром ключе упомяните имя Зига! Так что, вам лучше освободить его.
Не дождавшись ответа Лускетти, я выскочила из его кабинета и стремглав понеслась в свою каюту. Нужно собрать вещи и свалить отсюда как можно скорее. Словно почувствовав моё настроение, позвонил Дин. На него у меня тоже настроен особенный рингтон — «Имперский марш», музыка из очень-очень старого кино о космосе. Дин его фанат. Не глядя, я приняла входящий на планшете.
— Фиби, ты как? Я услышал от охраны, что вас с Зигом уже доставили на станцию. Зашёл в каюту, понял, что ты была здесь, и…
— Дин, я очень рада тебя слышать, но давай потом, — проворчала я, едва сдерживая горькие слёзы. — Ты не знаешь, когда сенатор уезжает?
— Эм… да вот прямо сегодня и уезжает. Через час у нас посадка.
— Отлично! Собирайся, я скоро буду. Стой! — опомнившись, выпалила я и спросила тише: — Как там Патрик? Он…
— Не волнуйся, он в порядке. Ещё в отключке, правда, но быстро идёт на поправку.
— Прекрасные новости. Они мне очень нужны…
Я не стала слушать, что там дальше начал говорить Дин, отключила звонок. Всё равно увидимся через несколько минут. Но, голоса небесных тел, как я счастлива, что с Патриком всё хорошо. Может, он поможет мне? Спрячет куда-нибудь от Петерса? Конечно, ему нежелательно впутываться во все эти грязные истории с кредитами и как-то себя компрометировать, но… вдруг? Мне особо не на что было рассчитывать.
Хотя я бы, конечно, не подставила Патрика такой просьбой. Не позволила бы ему в это впутываться, иначе давно бы уже натравила его на Петерса. Патрик бы не отказал, но я не хотела, чтобы эта история как-то сказалась на нём. Теперь я ещё чётче осознала, что упустила единственный шанс вырваться из западни, вылезти из долговой ямы и зажить нормально.
Зачем вообще позволила себе вляпаться в отношения с Зигом? Сама спросила, вместе ли мы. На свадьбу Мартины согласилась поехать. Ведь знала же, что нельзя… Но так хотелось почувствовать себя в безопасности. Защищённой. И так было рядом с Зигом. На самом деле, только с ним я впервые за долгое время не боялась. Не чувствовала, что одна против всех напастей.
В каюту я забежала в слезах. Разревелась ещё в коридоре. Дин ошарашено смотрел, как я метаюсь по комнатам, закидывая вещи в чемодан. Несколько раз пробовал спросить, в чём дело, но я только сильнее заходилась рёвом, и Дин сдался.
В сумочке что-то завибрировало. Передатчик Зига. Надо было оставить его в каюте, чтобы не травить душу. Сквозь пелену слёз я разглядела послание: «Ты где, малыш?». Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт! Это просто невыносимо. Я не могу потащить Зига за собой на дно. Не имею на это права.
До сенаторского корабля я буквально тащила Дина силком, постоянно подгоняя. Он попытался сказать мне что-то про Лану, но я очень красноречиво прошипела, что новообретённая подружка подождёт. Хотелось уже поскорее скрыться в корабле, забиться куда-нибудь в угол и пожалеть себя.
— Фиби! — раздался откуда-то басовитый голос.
Зиг
Десять минут назад Алексу на комлинк пришёл приказ освободить меня. Я просто уволен и могу улетать со станции. Собрать свои пожитки. А документы все уже оформят постфактум. Вбежавший на гауптвахту радостный Тайсон попросил меня задержаться, чтобы ещё немного его постраховать.
После напряженного ожидания меня охватил осторожный восторг. Он мягко играл в крови.
— Стивен, — сказал я своему бывшему заместителю, — Я могу задержаться максимум на день. Мне нужно к семье. Давно их не видел.
— Ну ладно, организую вам завтра челнок до ближайшей перевалочной станции, — грустно пожал плечами Тайсон. — Спасибо, что спасли наши задницы, сэр.
— Ты получил хороший опыт, — я похлопал его по плечу. — Уверен, что освоишься. Ты же так этого хотел…
— Спасибо.
В груди вдруг к радости примешалась странная тревога.
— Как там Фиби? Что ей наговорил Лускетти?
— Не знаю, но вылетела она из его кабинета пулей. И расстроенная.
— Так. Я должен с ней связаться…
Тайсон многозначительно кивнул мне:
— У вас это… Что-то было?
Я шикнул на него и вышел с гауптвахты. На душе расползалось какое-то скверное чувство. Решив в него не углубляться, я достал из кармана передатчик.
«Ты где, малыш?», — написал я.
Ответ не приходил. Я быстро заскочил к себе в каюту. Взял коммуникатор на замену своему потерявшемуся во время падения челнока на Платинум.
— Дин. Это Зиг. Фиби с тобой? — сходу выпалил я, когда он принял вызов.
— Привет… Да, мы с ней идем по стыковочному рукаву…
— Стыковочному рукаву?
Сердце йокнуло.
— Да, через десять минут вылет. Улетаем вместе с сенатором.
Десять минут. Я моментально сбросил вызов. Помчался к лифту, мне до стыковочного рукава добираться минут девять.
Я…
Должен успеть.
Коридоры пролетали мимо размытыми полосами. В груди жгло. Почему Фиби мне не сообщила? Испугалась лететь со мной на свадьбу? Испугалась моей ненасытности? Ревности?
Пока спускался в лифте, пытался силой мысли заставить его двигаться быстрее. Смешно. Но я на всё готов был, чтобы успеть. Выпрыгнуть в открытый космос? Да, пожалуйста. Но это бы не помогло.
В голове всплывали сцены нашей близости. Мои руки на груди Фиби. Может, не стоило пугать её своими контролерскими замашками? Не надо было больно щипать за сосок?
Приехав на нужный этаж, я едва не снес слишком медленно открывающиеся двери.
Нет. Мне казалось, что Фиби понравилась моя сексуальная игра. Я же без всякой злости. Да и не злился я даже на то фото сына. Времени много прошло. И я понимал, что Фиби на это решилась от отчаяния.
До рукава я добрался за восемь минут, но его уже убирали.
В уши врезался свист сервомоторов. Рукав отсоединялся от корабля. Но был только в самом начале этого процесса.
— Мистер Тореас! — закричал мне вслед техник.
— Поставь на паузу отсоединение! — приказал ему я, словно забыв, что больше здесь не начальник.
Конечно. Отсоединение продолжилось. Пол под моими ногами вибрировал. Н-ну, куда она? Почему убегает? Я не дам ей уйти просто так. Да и вообще. Не позволю ей уйти.
— Поставь на паузу соединение! Это вопрос жизни и смерти! — проорал я технику, перекрикивая гул приводов.
Казалось, всё. Я не успею. Но вдруг вибрация прекратилась. Стыковочный рукав так и остался соединным с «Ладьей», кораблем сенатора.
Техник всё-таки меня послушал.
Я подскочил к ещё не до конца закрытому шлюзу корабля, протиснулся в щель. Оказался на борту. В первом отсеке было пусто, видать все сели на места.
Я прошел дальше. Увидел сидящих на просторных сидениях людей. Фиби не увидел сразу.
Выкрикнул её имя.
Никто не отозвался. Только охранники сенатора повставали с мест. Направились ко мне. Вдруг позади одного из них я заметил Фиби. Красную от слез. Твою мать. Что такого ей сказал Лускетти?
— Мистер Тореас… — начал было один из охранников.
— Всё в порядке, я сейчас уйду, — я поднял руки вверх. — Только хотел у вас одну пассажирку украсть…
Фиби подняла на меня голову.
— Ты же обещала мне снять сюжет про работников службы безопасности станции, — взволнованно начал я.
— Зиг… — Фиби закусила губы. — Мне нужно лететь… я плохой журналист. Сюжет получится не очень.
По её щекам потекли слëзы.
— Мистер Тореас… — один из охранников положил мне ладонь на плечо. — Вы задерживаете вылет сенатора.
— А я думаю, что очень хороший, — улыбнулся я Фиби, игнорируя протесты. — Пойдем со мной. Я никуда не уйду. Скоро начнётся драка.
Охранники достали бластеры.
— Ну или расстрел.
— Фиби! — выкрикнула белокурая девушка, кажется, Лана Ласкарис. — Да иди ты уже с ним! Хватит комедию ломать…
Дин отстегнул ремни, которыми Фиби была пристегнута.
— Иди! Всю жизнь жалеть же будешь… — негромко сказал Дин.
Фиби наконец-то встала, я тут же подхватил её под руку, и мы вместе под щелчки дронов-фотографов вышли в шлюз, а затем и сбежали по стыковочному рукаву.
Я так крепко сжал её руку, что даже испугался, что сделал больно. Едва мы оказались в холле административного этажа, я прижал её к стене и заглянул в глаза:
— Что это было, Фиби? Ты хотела меня бросить?
Она отвела взгляд. Прикусила губу. Черные волосы липли к её мокрым от слез щекам. Это было так больно видеть.
— Ты не понимаешь… У меня большие долги. Ты… ты… даже себе представить не можешь, насколько, — её голос звенел виной и стыдом. — Мой кредитор меня везде найдет… Я боюсь, что он испортит свадьбу твоей бывшей жене… и жизнь тебе.
Она помолчала, но только я попытался открыть рот, как Фиби приложила палец к моим губам.
— Мне здесь нужна была сенсация, чтобы не попасть в грёбаный бордель мистера Петерса… Теперь я даже не знаю, что делать…
— Так… — я убрал её пальцы от своего рта. — Ты какого-то мафиози испугалась? Я же начальник службы безопасности. Защитим свадьбу Мартины по первому классу.
Фиби не ответила, грустно уставилась в потолок, пытаясь удержать слезы. Я приложил её руку к своей груди.
— Слышишь, как бьется? Это от страха, что ты улетишь от меня… Да я сам этого Петерса убью… Слышишь.
Фиби понемногу успокаивалась. А я целовал её щеки.
— Придумаем что-нибудь. Но на свадьбе он тебя не найдет, — я коснулся губами её шеи. — Сегодня вытащим из тебя чип, а завтра полетим… Со мной ты в безопасности, малыш.
— Правда? — тихо спросила Фиби, прижимаясь ко мне.
— А ты не чувствуешь?
— Чувствую, — она прижалась ко мне крепко-крепко, и я едва не сошел с ума от счастья.
Зелёная трава. Голубое небо. Белоснежные ряды украшенных стульев для гостей и цветочная арка с алтарём. Мейсон, держащий меня за руку. Счастье. Но это счастье было бы не полным, если бы рядом не сидела Фиби. Такая красивая, в длинном обтягивающем платье из сиреневого бархата с вырезом на спине.
Я наслаждался жизнью. Впервые за много лет. Не пытался всё контролировать. Позвонил своим друзьям из полиции, попросил их присмотреть за торжеством. Ребята бравые. Они справятся.
Да и чип из головы Фиби Тайсон извлек. Операция была сложная, но теперь проклятый бандюган не мог отслеживать Фиби. Только слал ей грязные сообщения.
С ним, конечно, нужно расплатиться. Чтобы отстал. Только у меня таких денег не было. Те сбережения, что я хранил Мейсону на колледж, не покрыли бы и половину долга.
Но это потом. Завтра.
— Всё хорошо? — спросила Фиби, отпивая из бокала синеватый коктейль.
— Конечно, малыш, — шепнул ей на ухо я и коснулся волос, провёл рукой ниже, гладя сквозь бархатную ткань изящную талию Фиби.
— Папа, сейчас мама выйдет! — Мейсон крепче сжал мою кисть.
Я почему-то занервничал, едва увидел рожу Тревора. Самодовольный кретин. Щуплый. Гном. На две головы ниже меня. Зато считал себя типа умным. Доктор экономических наук. Шел к алтарю, а смотрел на меня. Победно так. Украл мою женщину, пока я был в отъезде, и лыбится.
Я чувствовал, как внутри закипает злость. Громадный пузырь бурлящей злости обжëг глотку. Тут я ощутил, как Фиби сплела свои пальцы с моими. Тепло прижалась ко мне.
Гнев стал медленно стихать. Вот же моя женщина, рядом. Вот она. А к алтарю идет уже чужая.
Мартина была красивой, невероятной. Но я вдруг понял, что не чувствую той взрывной ревности, как раньше. Потому что Мартину больше не люблю. Я улыбнулся Тревору, улыбнулся так, словно рад был за него. Ему повезло. А мне ещё больше.
Я повернулся к Фиби и носом уткнулся в её волосы. Они пахли розами так расслабляюще, что я просто в космос улетал.
— А тебе нравится Тревор? — спросил я у Мейсона, когда Мартина с будущим мужем уже подошли к алтарю.
— Ну… я боюсь с тобой об этом говорить, — Мейсон, до этого улыбающийся, вдруг сник.
— В смысле?
— Ты можешь обидеться…
— Я не дам ему обидеться, — приглушенным голосом сказала Фиби.
— Точно?
— Зуб даю.
— Мне нравится, что Тревор помогает мне с уроками…
Священник начал зачитывать свадебные клятвы.
— О… — я на миг задумался.
— У тебя есть сложности в школе? — спросила Фиби.
— С английским и литературой, — Мэйсон стыдливо пожал плечами.
— Скучно, да? — будто делясь тайной, сказала Фиби. — Мне тоже было скучно на этих предметах.
— Скучно, — улыбаясь, кивнул Мейсон. — Очень скучно писать эти пересказы.
— Могу научить писать пересказы с огоньком, — хохотнула Фиби, привлекая к себе внимание Мартины.
— Только не слишком огненные, — ухмыльнулся я, но крепче приобнял Фиби.
Казалось, что у неё получится найти с Мейсоном общий язык.
Вдруг послышался визг мотора. Фиби вздрогнула, до боли стиснула мою руку. Хоть она и скрывала, но ясно было, что очень боялась. Я потянулся к спрятанной под пиджаком кобуре.
Неужели мои друзья из полиции всё проворонили? Но пугающие звуки быстро стихли. Аэромобиль пролетел мимо. К соседям?
Я поцеловал Фиби в лоб.
— Всё под контролем, — сказал я.
— Я знаю, — ответила она, улыбаясь. — Просто не хочется портить такой момент!
Мартина и Тревор поцеловались. Видимо, я с этим мотором пропустил их клятвы. Ладно. Целовались. Мне показалось, что Мартина выглядела невероятно счастливой. Красивое платье в стиле древнегреческой туники, как на богине Афине, развевалось на ветру под радостный смех. Сияющие глаза.
И я… наконец-то принял её счастье. И поцеловал своё, нежно обнимая, наслаждаясь приятным бархатом платья под подушечками пальцев. Фиби умела одеваться, как никто. И красиво, и соблазнительно.
— Кстати, мне вчера писал Патрик, — негромко сказала Фиби, прерывая поцелуй, и покрутила бокалом. — Передавал тебе привет. И спросил, не надумал ли ты насчёт его предложения о работе?
— Завтра подумаю, — усмехнулся я, краем глаза наблюдая, как Фиби достала телефон из сумочки. — Он предложил мне должность начальника службы безопасности штаба разведки. Это похоже на перебор… Я решил, что больше не буду карьеристом.
— Ты хочешь больше времени проводить со мной? — улыбаясь, прошептал Мейсон.
— Дааа, — я потрепал его волосы на загривке.
Фиби что-то искала в телефоне, а потом развернула его экраном ко мне, хитро прищурившись. Показывала фотографию.
— Расскажешь, что это за джентльменские шуточки?
На фото был Дин в солнцезащитных очках и футболке с какой-то мультяшкой. Рядом с Дином сидела худосочная Лана в купальнике и с бокалом коктейля. На фоне бликовала гладь океана, а в руках Дина пестрела обложка… порно-журнала. Фото сопровождала подпись: “Фибс, покажи это командиру.”. P.S. не ревнуй, это джентльменские шуточки”.
Я, не выдержав, хлопнул себя по лбу, надеясь, что усмехнулся не слишком громко. Но Мартина, кажется, опять бросила на нашу компанию выразительный взгляд.
— Не бери в голову, малыш. Просто твой оператор очень впечатлительный.
Вдруг снова завизжали двигатели. На этот раз я точно понял, что рядом с нашим домом. Точнее, теперь домом Мартины.
— У нас гости, проверяем, — послышалось в наушнике коммуникатора.
Я быстро вспомнил наш план на случай нападения. Быстро блокирую гостей под куполом внутреннего двора. Фиби вопросительно уставилась на меня, справившись с первым испугом. Моя смелая девочка.
— Они пришли за мной? — спросила Фиби.
— Кто они? — воскликнул Мейсон.
— Мои друзья, — улыбнулась Фиби, едва скрывая волнение.
— Оставайся здесь, — сказал я, давая сигнал полицейским закрыть купол.
Я знал, что всё будет хорошо. Особенно, если я не буду пытаться выполнять за других их работу. Просто выйду посмотреть, кто приехал.
Фиби с Мейсоном остались сидеть на местах. Мне было так радостно, что они поладили… Медленно свадебную поляну заволакивало прозрачным куполом.
От мыслей меня отвлекло то, что я увидел на дороге перед домом. Мистер Петерс передвигается на аэробольшегрузе? Это был гигантский грузовик. Из кабины вышел мужчина в одежде курьера.
— Мистер Сигизмунд Торесас? — спросил он.
— Сканирование показало, что он безоружен, — сказал мне полицейский через коммуникатор.
— Да, — я кивнул.
— Это посылка для вас, — он указал на большегруз.
— Кто-то подарил мне грузовик? — не понял я.
— И грузовик, и то, что внутри…
— А что внутри? — опешил я.
— Не знаю. Вам скажет отправитель, — он дал мне планшет с голограммой.
Голограмма включилась. Оживляя смуглое лицо Стивена Тайсона.
— Здравствуйте, мистер Тореас! Лускетти после всех разбирательств, наконец, уволили. А на его место поставили меня. Но я уверен, что главой станции должны быть вы, — его глаза наполнились тоскливой виной. — Но вы отказались. Так что. Кхм… Я своим первым приказом велел выписать вам премию за спасение станции. Всё законно и одобрено. Этого должно хватить не только разобраться с долгами Фиби, но и выкупить её брата. На дом вам ещё где-то в Мехико. Спасибо за всё. Всегда жду вашего возвращения!
Обомлев от такого, я подошел к грузовику, открыл дверцу кузова. Твою мать. Он весь был забит платиной.