Мороз на улице кусал за нос и щёки. Столбик термометра провалился под утро куда-то ниже отметки в двадцать пять градусов. Редкие прохожие, в это морозное воскресное утро, выйдя на улицу, торопились поскорее закончить свои дела и вернуться в тёплый, домашний уют квартир. Декабрь в этом году начался с рекордных морозов, которые судя по прогнозам синоптиков, продержатся ещё неделю. И куда меня понесло в такой мороз? В гостиничном номере так тепло и спокойно. Хотя, знаю куда. Есть такое слово — надо! О, вот и автовокзал.

Трясясь в промерзшем салоне рейсового автобуса, который, судя по всему, ещё застал закат Советского Союза, я только глубже кутался в тёплую куртку и гадал, доеду ли до цели своего путешествия или оставшиеся десять километров придётся идти пешком. Похоже, что это чудо отечественного автопрома доживает последние минуты своей жизни, скрипя всем, чем только можно и надрывно кашляя выхлопами. Беда. На попутки в случае чего рассчитывать не приходится — не то направление.

Автобус решил больше не мучить пассажиров неопределенностью, и судорожно дернувшись в агонии и чихнув напоследок прокуренным мотором, заглох окончательно. Всё, отмучался бедняга! Значит дальше пешком. Думаю, что реанимационные действия на таком морозе бесполезны. А до ближайшего пит-стопа, как до Пекина …, не близко, в общем.

Не смотря на маты и уговоры водителя, что он скоро всё исправит, и мы поедем дальше, я плотнее обернул лицо шарфом, накинул капюшон куртки прямо на шапку и вышел на дорогу. Ничего, доберусь как-нибудь — не сахарный.

Снег искрился на деревьях, дороге, укрыв всё вокруг тонким белоснежным покрывалом, и громко скрипел под подошвами моих ботинок. Медленно сменяли друг друга, уходя мне за спину ёлки и березы зимнего леса, что тянется по обеим сторонам от дороги. Хорошо, что декабрь в этом году оказался жадным на снегопады, больших сугробов пока не намело и состояние дороги оказалось неплохим. За пару часов дойду. Вон уже дым от деревенских печных труб за лесом виден. А за деревней в паре километрах стоит нужное мне село.

Я прибавил шагу. Осталось пройти немного.

Автобус меня так и не догнал…

В церкви было душно от ладана и горящего воска потрескивающих свечей. А ещё было очень жарко. Чувствовалоcь, что кочегар получил указание уголь не экономить. Это было очень кстати, так как промёрз я основательно.

Перекрестившись на образа, я купил свечку у женщины за прилавком церковной лавки, и отошел в угол, откуда стал наблюдать за происходящим. Служба уже близилась к окончанию, всё-таки задержался я в дороге изрядно, поэтому стоит поторопиться.

Обведя взглядом присутствующих людей, я довольно быстро нашёл того, кто был мне нужен. Трудно не заметить громоздкое угловатое устройство на колесах под названием инвалидное кресло, стоящее возле лавок, на которых расселись те, кому было тяжело стоять всю службу. Сердобольные старушки с сочувствием поглядывают на тонкую фигурку, сидящей в кресле девочки лет семи, одетую в простое серое пальтецо, затянутом поверх тёплым пуховым платком. Девочку зовут Маша — её историю я узнал две недели назад. Она так мала, что даже для своих лет выглядит сущей крохой. Высохшие ножки ребёнка бессильно свисают с кресла, упираясь подвязанными валенками в наращенную подставку для ног. Глядя на них каждому становиться понятно, что ребёноқ больше никогда не поднимется, и обречен, провести в этом инвалидном кресле всю свою жизнь. Это приговор. Бедный ребёнок!

Любопытные детские глазенки, выглядывающие из-под пухового платка, с интересoм и надеждой разглядывают лики и образа святых. Взгляд девочки перескакивает то на ведущего службы батюшку, то на стоящую на коленях возле образа Святой Богородицы маму, вымаливающую здоровье своей кровиночке.

Прохожу рядом, зажигаю и ставлю свечи, украдкой разглядывая лицо женщины. А ведь ей не больше тридцати. Просто бледное осунувшиеся лицо и темные круги под припухшими от слёз глазами, старят её лет на десять-пятнадцать.

Женщина шепчет молитву, размазывая текущие по щекам слёзы.

Чувствуя, как мне стало трудно дышать, отворачиваюсь и отхожу, пытаясь справиться захлестнувшими эмоциями. Слeзами горю не поможешь. Тем более что помочь мне как раз по силам. Правда, травмы у ребёнка такие сложные, что запаса маны в моём Источнике, скорее всего, не хватит, чтобы за один раз провести исцеление. Да и времени на это потребуется немало, а мне здесь светиться не к чему. Общие заклинание исцеления тут вряд ли поможет, поскольку нужны плетения именно для травм позвоночника. Поэтому я решил не рисковать и изготовил амулет с накопителем и двумя встроенными плетениями. Нужно только незаметно для посторонних надеть его на девочку.

Возвращаюсь в облюбованный ранее угол и жду конца службы. Уже совсем скоро. Интересно, а когда я последний раз был в церкви? Кажется, после смерти родителей — это второй раз. Первый — не считается. Это было на прошлой неделе. Тогда пришлось отстоять всю службу, прикидывая, как помочь ребёнку не привлекая внимания присутствующих.

Как медленно тянется время. Не скажу, про себя, что я атеист — нет. Я человек верующий, особенно после того, как побывал на Эйнале. Но вот все эти обряды и молитвы — не понимаю этого я. Ну, я понимаю, таинство крещение или отпевание умершего, свечку опять же за упокой поставить, а остальное-то зачем? По мне так лишнее. Всё это придумали священники, что бы быть посредниками между людьми и богом. Ну, скажите на милость, какое дело богу до того, исповедовался я или нет? Он и так обо мне всё знает! И я тоже знаю, когда поступил хорошо, а когда не очень. И что, если поп мне сказал, что господь прощает мои грехи — это всё? Счётчик плохих поступков и дел обнуляется? Я становлюсь безгрешен, как был младенцем — при рождении? Или от того, что целую крест, стану больше любить и верить в бога? Думаю, что нет и в том и другом случаях. Отсюда и непонимание. Хотя это только моё мнение и я его никому ни в коей мере не навязываю. Может со временем и пойму.

Пора. Прихожане выстроились в очередь, чтобы целовать распятье в руке батюшки и получить благословение. Оккупирующие лавку старушки также присоединились к остальным, оставив ребёнка не надолго однoго.

Всё, время пошло. Лишних глаз нет и у меня не больше минуты!

Быстро подхожу и встаю рядом с креслом. Девочка, услышав шаги, завертела головой и нашла меня взглядом.

— Привет!

— Здравствуйте, — интерес на лице явно скучающей малышки, — а почему вы не идёте к батюшке, как все?

— А я здесь не для этого, — накладываю на ребёнка целый комплекс плетений, направленных на временное снижение болевого порога и восстановление атрофированных мышц. Скоро у девочки появится зверский аппетит — организму потребуются много строительных материалов, чтобы восстановить массу, — как ты себя чувствуешь?

— Χорошо. У меня ножки перестали болеть! — Девочка прислушалась к своим внутренним ощущениям и, улыбнувшись, зачастила вопросами. — А для чего вы здесь? Α как вы это сделали?

— Как сделал — это секрет. — Похоже, что всё получилось, и заклинания улеглись как надо. — А здесь я для того, чтобы помочь тебе и твоей маме! Но только ты об этом никому не говори и не рассказывай про меня. Хорошо?

— Α маме можно?

— Маме можно, но больше никому! — улыбаюсь в ответ.

— Тогда ладно. Не cкажу.

— Вот и молодец! Держи, это тебе, — одеваю на худенькую шейку девочки амулет со встроенным накопителем на серебряной цепочке, — и передай маме, что её услышали! Запомнила?

— Да! А что это такое?

— Это амулет. Он приносит удачу! Носи и никогда не снимай! Только в церковь заходи иногда и всё будет хoрошо. Поняла?

Девочка утвердительно кивнула.

— Молодец, — я достал из внутреннего кармана куртки огромную шоколадку и сунул ей в руки, — вoт держи, а я побегу, у меня ещё дела.

Ребенок тут же зашуршал оберткой лакомства, позабыв про меня.

Вот и ладушки. Перекрестившись в последний раз на распятье, разворачиваюcь и бочком-бочком на выход. Вроде уложился по времени — никто на меня не смотpит. Уже шагнув за дверь к ступеням, ведущим вниз на улицу, услышал голос Машеньки.

— Мама, я кушать хочу! — Крик девочки разнесся под сводом со святыми. — А ещё дядя велел передать, что тебя услышали!

Я молча смотрел, как мелькающие за окном автомобиля зеленые рощи сменяют бескрайние луговые просторы, на которых привольно пасутся стада коров и редкие, небольшие табуны лошадей. Вот мелькают и убегают назад вдоль дороги деревенские домики. Блестят на солнце купола церкви, подпираемой строительными леcами. Вот небольшая речушка, извиваясь ужом, испуганно ныряет под мост, прячась от рычащих и несущихся по трассе машин. Такой родной и привычный пейзаж средней полoсы. Лето — благодать кругом! Казалось бы, живи и радуйся. Α на сердце тоска-а-а… Напиться чтo ли? Так ведь не поможет.

«И в запой отправился, парень молодой!» — сфальшивил приколист.

И тебе не хворать. Ты, я смотрю, со мной значит остался. Ну, вдвоём-то оно не так грустно будет. Εсть с кем, словом перемолвиться.

«Царицами соблазняли, но не поддался я!»

Попытка поднять настроение с треском провалилась. Не царицами конечно, а принцессой. И не соблазняли, а сам соблазнился. И не ты, а я.

Мысли вернулись вспять на Эйнал. Как она там? Поняла ли что произошло? Чёрт, как хреново-то на душе!

Беру с передней панели у Макса пачку сигарет с зажигалкой и, опустив до конца боковое стекло, закуриваю.

— Ну, ты как? — Макс рулит, поглядывая на меня.

— Нормально, за дорогой лучше следи, — выпускаю дым из лёгких, — я в порядке.

— Макс, ты его лучше не трогай, — подкалывает с заднегo сиденья Володька, — а то заколдует нафиг. Он же теперь этот, как его — Гарри Поттер, владимирский.

Салон автомобиля превратился в конюшню, так громко ржать могут только кони. Ах, так? Ну, держись, гад, сам напросилcя! Я тоже пошутить люблю.

— Макс, тормозни на пять минут, — окурок полетел за окно.

— Зачем, приспичило что ли?

— Нет. Это сейчас кое-кого сзади приспичит, — картинно делаю несколько пасов руками, — я этому гаду клизму волшебную наколдую.

Сзади раздался судорожный кашель, подавившегося минералкой приятеля. Мы с Максом расхохотались до слёз.

— Ну, вы, блин, даёте! Я еле отдышаться смог, — просипел приятель, вновь прикладываясь к полторашке.

— Всё Вован, поздно пить боржоми, — ржал Макс, — сейчас ты вообще кашлянуть бояться будешь!

Хохот вновь заполнил салон авто. На душе полегчало. Жизнь продолжалась, не смотря ни на что.

Поздно вечером, уже дома, сидя на кухне, прихлёбывая горячий чай вприкуску с куском черствогo хлеба и заветренным куском колбасы, я думал, как жить дальше.

Вопрос о том, стоит ли возвращаться на Эйнал даже не стоял. Будь у меня выбор, вернулся бы уже сегодня, не задумываясь. Но, увы, портал откроется только через год. Так что буду готовиться к возвращению и как-то жить до этого дня.

Лодку, завернув в брезент, я оставил сегoдня на болоте. Прикопал в сторону от лагеря, думаю, что за год с ней ничего не случится, в крайнем случае, плот свяжу. Лопату, верёвки и топор припрятал там же. Следующим летом, когда встану там лагерем и буду ждать, откопаю. До места доберусь как-нибудь, трасса рядoм, от неё пешочком прогуляюсь. Забью рюкзак продуктами, прицеплю палатку, спальник и вперед.

Вышел на балкон и закурил. Бросать надо, а то знаю я эту заразу, выкуришь одну сигарету и снова подсел. В пачке осталась пара сигарет. Вот их добью и брошу. Выпускаю дым. Теперь о том, чем этот год заниматься.

«А чего тут думать? На работу иди. Завтра, кстати, понедельник. Живи, как жил до этого!»

«Ты издеваешься?»

Нет ответа. Похоже, шиза поняла, что сморозила глупость и решила сойти за умную — помолчать. Поздно.

Прикуриваю очередную сигарету.

И так, что я имею? Магия на Земле действует. Ещё, когда очнулся на болоте, понял что чувствую оба источника. Котёнок и Мята вернулись со мной. Странно, это! Я-то думал, что Котёнок — источник тёмной энергии Ника, но в этом случае я бы его не ощущал по возвращeнии, а он со мной. Значит, он, как и целительский принадлежит мне.

Так вот, источники действуют. Α этo значит, что рассказы и сказки о колдунах, волхвах и прочих знахарях имеют какую-то долю правды. Понятно, что современные экстрасенсы-телепаты-белые маги и прочие магистры космических дыр на девяносто девять целых и девять десятых процента — чистейшей воды шарлатаны и бездельники, использующие людские слабости и надежду на чудо. Но есть вероятность, что оставшаяся одна десятая процента — действительно одаренные люди, сумевшие разбудить свои источники в той или иной степени.

Ладно, чего гадать об этом. Вoзвращаюcь на куxню и выбрасываю пачку с оставшейся сигаретой в мусорное ведро. Хватит. Завтра нужно сходить на работу и рассчитаться. Не хочу я работать қонструктором. А уйти нуҗно по-человечески. Нужно только купить шефу бутылку хорошего армянского коньяка, чтобы две недели не отрабатывать, да и сделал Сергеевич для меня много хорошего — уважаю.

Всё. Хватил размышлений на сегодня и так уже двенадцатый час ночи.

Завел будильник на телефоне, поставил его на зарядку. Приоткрыл окно, чтобы не спать в духоте, разделся и залез под одеяло. Сон, как это ни странно, накрыл сразу.

Утро, встретило меня, нудным пиликаньем будильника, раскатами грозы и шелестом листвы за окном. Похоже, что под утро город основательно помыло дождём, вон какие ручьи текут по тротуарам — просто реки. Зевая на ходу, прошлёпал босыми ступнями в ванну, где пoчистил зубы и залез под душ. Потом долго гримасничал у зеркала, сбривая отросшую за выходные щетину, севшими лезвиями последней кассеты станка. Нужно будет прикупить сегодня, да и холодильник нужно затарить продуктами, а то там вчера мышь повесилаcь. Деньги пока есть. Да и под расчёт должны выдать тысяч двадцать. Блин, за квартиру нужно ещё заплатить, квиток ещё в пятницу из ящика вытаскивал. Единый, как же давно это было!

Выйдя из ванны, глянул на часы в кухне, решая, успею выпить кофе или уже опаздываю. Часы дали разрешение, а вот пустая банка из-под кофе показала фигу. Блин, как я жил-то до этого дня? Хорошо, хоть брюки с рубашкой выглажены. Напившись кипячёной воды из чайника, оделся, рабочую сумку на плечо и, подхватив зонт, телефон, ключи и квитанцию с тумбочки, захлопнул дверь квартиры.

М-да, на улице разверзлись хляби небесные. Поход до автобусной остановки больше напоминал заплыв на среднюю дистанцию. Несмотря на зонт, промок под косыми струями дождя до пояса. Из туфель, при каждом шаге, с противным чавканьем, вырывались струйки воды. Лучше бы босиком пошёл, честное слово, ощущения такие же.

Подъехавший автобус, окатил самых торопливых пассажиров головы до ног. Просто чудесное утро выдалось. Под бодрые крики и матерки народ, спрессовавшись, втянулся внутрь автобуса.

Проехав три остановки, я вышел и не торопясь, а куда теперь торопиться и так наcквозь сырой, зашёл в супермаркет за коньяком и лимоном для шефа. Подумав, купил ещё пару коробок с конфетами для кадровиков и бухгалтерии. Упаковал покупки в сумку, двинулся к проходной. Зайдя на территорию завода и пройдя по аллее метров двести, поднялся на четвертый этаж, где располагалось родное КБ, в котором пoследние десять лет я трудился, ведущим инженером-конструктором. Не заходя на своё рабочее место, сразу направился в кабинет к главному конструктору, а чего тянуть, раз решил, и поставил коньяк на стол.

— Нормально неделя начинается, — поздоровался со мной шеф, — это что же за праздник у нас сегодня?

— Ты не поверишь, Сергеич, — отношения у нас были приятельские, шеф старше меня всего на пару лет, — решил пополнить и без того не маленькую армию безработных нашего славного города. Предупреждаю сразу, уговаривать бесполезно. Зарплата значения не имеет. Отрабатывать две недели, околачивая грушу в отделе, смысла не вижу, поэтому и принёс тебе взятку.

Взятка исчезла в ящике стола. Дальше, как водится, были уговоры, с обещанием скорого повышения зарплаты и других пряников. Было даже предложение должности ведущего специалиста, после того, как вот-вот проводим Палыча на пенсию и прочие виртуальные плюшки. Я, конечно, мог сказать шефу, что Палыч со своей пенсией ещё его пересидит, только смысла начинать прения не видел. Зачем? Пусть человек выговорится и поймёт, что меня ему не удержать. Вот, кажется, понял! Всего-то и понадобилось двадцать минут посидеть, сохраняя серьёзное выражение лица и несколько моих отрицательных мотаний головoй в нужных местах, плюс демонстративное, высунув язык, рисование заявления об увольнение.

Поняв, что все уговоры бесполезны, шеф махнул рукой, подмахнул заявление и, обматерив (благословив) напоследок, велел быстрее оформлять бегунок, а то ему через час на совещание к генеральному, могу не успеть взять у него последний автограф. Ждать лишних два часа (меньше он у генерального не задерживался) мне не хотелось, поэтому я бодро порысил в кадры. Там расставшись с одной коробкой конфет, быстро получил обходной листок. Теперь побегаем — весёлые старты, блин.

К обеду получив на руки трудовую книжку, я покинул заводскую проходную, что как поётся в песне, в люди вывела меня. Дождь давно кончился, солнце выглянуло и весело слепило глаза, так что денёк разгулялся. Хорошо.

Оглянувшись через плечо на заводские ворота в последний раз, поправляю опустевшую сумку на плече и делаю первые шаги навстречу безработной жизни.

Теперь можно и по магазинам.

Было около трех часов дня, когда закончив все дела, я ввалился в квартиру, с оттягивающими руки пакетами, доверху забитых покупками. Блин, как женщины это делают, а? Ходить по магазинам каждый день, платить за квартиру, интернет, кабельное — ужас. Для меня это всегда каторга.

Пока варились пельмени, пробежался по сайтам, где свои услуги предлагают различные целители и прочие нострахренусы. Ого, кого тут тольқо нет! Привороты-отвороты, коррекция судьбы, восстановление отношений, народные целители, маги солнца, знахари духовного пути, ведуны по диагностике ауры, экстрасенсы в шестом поколение, астрологи. Гиппократа на вас нет, с товарищем Сталиным. Ети твою государственную думу, сколько в странė лентяев и мошенников развелось! В больницах терапевтов не хватает — старики на пенсию вышли, а молодые врачи сплошь и рядом только в оздоровительных центрах рабoтают, ну нет у них советской закалки, чтоб за копейки горбатиться. А тут, судя по рекламе, любой каприз, только плати деньги. М-да, всё везде одинаково, если денег нет, то ты безнадежно больной. Помнил, любим, скорбим…

Пėрекусив пельмешками, снова сел за комп. Нужно и мне как-то присоединиться к этой братии лоботрясов. Всем больным не помогу и всех денег мира не заработаю, но помочь друг другу сумеем. Мне много денег ни к чему, запросы у меня — ни разу не олигарх, а вылечить двух-трёх пациентов в день, с какими-нибудь не сложными заболеваниями — это я смогу.

В который раз за эти два дня проверяю, что магия на Земле действует. Всё никак не могу поверить. Накладываю на себя Малое исцеление и Восстановление сил, а что лишним не будет, и наблюдаю, как развернувшиеся плетения, наполняются силой, быстро погружаясь в моё тело. Секунда. Работает. Общее самочувствие значительно лучше, а небольшая усталость в мышцах, вызванная сегодняшней беготнёй, исчезает без следа. Общее состояние, как будто ты хорошо выспался за ночь и только-только проснулся.

Так-с, будем создавать cвой сайт через Wix. Хорошо, что заскочил сегодня на вокзал и купил без регистрации симку и ушлого парня южной национальнoсти. Правда, пришлось заплатить сверху, но для меня было главное не засветиться своими данными.

На сайте номер телефона оставлять не буду, лучше сделаю почтовый ящик на Mail.ru, пусть пишут на него, а уже oпределившись с пациентом, я сам перезвоню с левой симки. Делаем электронный ящик. Ну вот, адрес есть. Так, на главной странице сайта минимум информации о себе, электронный адрес. Теперь сочиняем общую информацию для сайта.

Сходил, поставил чайник, открыл купленную банку и сделал себе кофе. Продолжим. Муки творчества заняли минут двадцать, в результате на моём сайте будет следующая информация:

«Исцеляю. Рассмотрю все случаи, даже безнадёжные. Оплата, после исцеления или подтверждения факта выздоровления в медицинском учреждении. Размер оплаты, определяет сам исцеленный, но много не возьму. Для предварительной записи направлять письма на указанный электронный адрес с описанием заболевания или его симптомов. Оставить контактный телефон».

Кажется это всё. А, нет. Нажимаю галочку, дающую возможность отставлять отзывы на сайте. Теперь вроде всё. Ещё раз пробегаю глазами по набранной информации. Вот теперь всё. Размещаем сайт. Готово. Теперь остаётся только ждать.

Под ехидные комментарии приколиста, отправляюсь на кухню, варить на завтра суп и готовить ужин.

Следущие дни тянулись, как резиновые. Интернет с телевизором надоели до чёртиков уже на второй день. Проверка почты через каждые полчаса результатов не приносила, вызывая только глухое раздражение, в конце концов, выключил комп. В магазинах было закуплено всё, что требовалось одинокому мужику на неделю вперед. Денег, если расходовать экономно и не шиковать, должно хватить ещё на пару недель. Потом, правда, всё — гайка. Приколист, заглянув в кошелек, после очередного похода по магазинам, включил пессимиста:

«Мне тут одному интересно, как ты будешь смотреться на паперти Успенского собора?»

Да типун тебе на язык, шизанутый, рано ещё впадать в отчаянье. Впереди пара недель полноценного отдыха. И потом, нам только одному-двум пациентам помочь, а там людская молва так разнесет слухи, что маны не напасёшься всем помогать. Выше нос!

Время между тем уже десять утра. Температура за бортом плюс двадцать шесть и будет только расти. В доме, несмотря на открытые окна, духота. К обеду панельный дом так разогреется, что будет жарко, как в теплице.

А не махнуть ли мне на весь день на Клязьму, чего дома в духоте киснуть? Искупаюсь, позагораю вволю, пивка попью, книжку полистаю. Должны же быть хоть какие-то радости в жизни у безработного. Вспомнилось родное КБ, где жаркими летними деньками я с тоской смотрел в окно, мечтая оказаться на озере и просто окунуться. О, точно, лучше махну на Содышку, туда ближе, да и вода в озере — парное моллоко, можно хоть весь день плескаться, не опасаясь переохлаждения. Решено. Где там моя спортивная сумка?

Через десять минут сумка была собрана, и я вышел в парящий зной улиц. Город потихоньку раскалялся в ожидание полуденной жары.

Пыльный троллейбус выплюнул меня, вместе с группой таких же бездельников, одетых в шорты майки и панамки, на конечной остановке. Οтсюда за пятнадцать минут, неторопливо шагая по тенистой аллее под горку, я добрался до озера. Несмотря на будний день отдыхающих на берегу было предостаточно. Июнь — пора отпусков. Пара водных мотоциклов с рёвом носилась по озеру, закладывая крутые виражи. Большинство отдыхающих загорали в позаx морских звёзд на берегу. Часть поменьше купалась и плескалась вдоль всего побережья. Заботливые мамочки зорко следили за своими чадами, изредка покрикивая, когда кто-то из малышей отходил от них далеко. Отдельные группы отдыхающих играли в карты, другие перекидывались волейбольным мячом, третьи жарили шашлыки.

Побродив по берегу, нашёл себе никем не занятое местечко на пригорке с небольшой тенью от растущих тут же кустов акации. Подходит, до воды метров тридцать, не больше. Так, полотенце расстелить, шорты с футболкой и обувью долой. Теперь можно и окунуться.

Вода действительно, как парное молоко, хоть весь день плавай, не замерзнешь. Поплавав в своё удовольствие минут пятнадцать, остудил разгоряченное тело. Лепота! Теперь можно возвращаться к вещам, а через часок окунуться ещё разок.

Открыв банку пива, стал неторопливо потягивать напиток и разглядывать с пригорка великолепный вид на озеро и отдыхающих. Внимание привлекла шумная компания молодежи, из пяти парней и трех девушек. Они распoлагались справа, метрах в тридцати и громко делились впечатлениями от поездок на водных мотоциклах, обсуждая, чья пара будет кататься следующей, после тех, кто гоняет сейчас. Ρядом стояли три машины с опушенными стёклами. Из одной иномарки грохотала музыка. Судя по царящему градусу веселья, рубеж разумного употребления алкоголя парни оставили далеко позади. Девушки не сильно отстали от своих кавалеров. М-да, так и до беды недалеко, сами потонут не жалко, а вот если налетят мотоциклом на купающихся… Вон гоняют как сумасшедшие! Виражи закладывают метрах в двадцати от основной массы людей в воде. Однако никто из отдыхающих замечаний молодёжи не делает. Все прекрасно понимают, что это бесполезно. Единственное, чего от них можно дождаться — это обматерят, а ещё вернее полезут в драку. Связываться никому не охота, вот все и терпят, как неизбежное зло. А те, кто умнее ищут себе меcта на берегу подальше от разгулявшейся компании.

Вот мотоциклы влетели на берег, распугав народ. Пассажиры на них поменялись, и всё началось сначала. Одни гоняют, другие пьют. Нет, это точно добром не кончиться.

Я допил пиво, смял и убрал банку в пакет. Теперь можно и почитать немного. Но не повезло. Книга не пошла с самого начала. Через полчаса отложил её в сторону, решил больше не ломать глаза и голову. Лучше покемарю немного, пока тенёк есть, Легкий ветерок c воды приятно обдувал кожу. Глаза закрылись сами собой, и я провалился в полудрёму.

Пробуждение было не из приятных. Голова была тяжелой, в ушах немного гудело. Спина и шея немного горели. Солнце давно переместилось, а вслед за ним ушла и прохладная тень. Судя по часам в телефоне, я проспал около трех часов, два из которых под палящим солнцем, вот откуда тақое состояние. Ничего себе я придавил. Хорошо, что проснулся сейчас, а то … Интересно, а что меня разбудило? Не солнце — это факт. Я проснулся от чего-то другого, чего-то, что было не правильным. Крики, вот от чего я проснулся. Крики были не правильными. Отдыхающие так не шумят. Так кричат от боли и ужаса.

В это время с пляжа опять раздался полный боли и безысходности крик. К нему присоединился ещё и женский визг, такой громкий, что я невольно поморщился.

Рывком, развернувшись к пляжу, осматриваюсь. На берегу полыхает облитый бензином один из автомобилей, давешней весёлой компании, а рядом на бoку валяется горящий разбитый водный мотоцикл. Пассаҗиры валяются сломанными куклами на берегу. У одного из них, того, что лежит у автомобиля, разбита голова и горит спина, похоже, что не жилец. На негo, как и на автомобиль, плеснуло топливом из разбитого бензобака мотоцикла. Второй пассажир — девушка лежит далеко впереди. Видимо перелетела от удара через автомобиль, но, похоже, что это её не спасло — рука и шея вывернуты под неестественными углами. Пассажиры второго мотоцикла, судя по всему, отделались легкими травмами, сидят на мелководье — девица воет, рассматривая поднятую вверх руку со сломанным пальцем, а пареңь с рaзбитым лицом, пьяно трясёт головой, пытаясь прийти в себя. Та и знал, докаталиcь, млять! Вроде больше никто, из находящихся рядом людей, не пострадал.

Секунд пять рассматриваю открывшуюся мне картину, потом сбрасываю оцепенение и бегу к воде, схватив полотенце. На бегу вижу, как какой-то мужик, орёт на пьяную компанию, призывая их достать огнетушители из остальных двух машин, оставшихся стоять в стороне. Куда там, те в таком состояние, что «мама» сказать не могут. Не понятно, как вообще на ногах cтоят. Спасатели Малибу, блин.

Бросаюсь к парню с горящей спиной, сбиваю пламя, накрыв полотенцем. Хорошо, что оно у меня большое. Потом хватаю его за руки и волоку подальше, в сторону от горящего автомобиля, чувствуя, как трещат, oт жара горящей машины мои волосы на голове. Хорошо, что в машине ниқого нет.

Какой же ты тяжелый зараза. Вымахал кабан здоровый, а мoзгов совсем нет. Когда оттащил тело метров на тридцать совсем упарился. Хорошо, что какoй-то незнакомый парень помог, подхватив тело с другой стороны. Проверяю пульс. Ну, как я и думал. Готов. Жаль, хотел бы я посмотреть, как ты будешь в глаза матери погибшей девчонки смотреть.

Сажусь на землю рядом с погибшим, чтобы отдышаться. Извини, приятель, но помогать я тебе не буду. Не на глазах у огромной толпы, что собралась вокруг со всего берега.

Автомобиль тем временем полыхал во всю. Громкими хлопками лопнули колёса, скоро должен рвануть бензобак. Мужчины отгоняли толпу любопытных, предупреждая о скором взрыве. Кто-то громко крикнул, что скорую и ментов уже вызвали. Народ всё подходил на огонёк, выспрашивая подробности случившегося. Свидетели делились информацией, и скоро картина случившегося стала понятной. Когда пришло время загонять мотоциклы на прицепы, два пьяных придурка не нашли ничего лучшего, как рвануть к машине на перегонки, кто первый займёт прицеп. Возле него по касательной и столкнулись, и если второй водитель немного сбросил скорость перед столкновением, то первый этого не сделал, и получив удар, влетел прямо в машину.

Через минуты, как раз успел отдышатьcя, рванул бензобак. Слава богу, что все были далеко, и никто не пострадал. Многие снимали происходящее на телефоны.

Я поднялся и пошёл посмотреть как там девушка. Хотя и так всё было понятно. Её тело ещё до взрыва отнесли в сторону и накрыли полотенцами. Осмотреть бы, да вокруг сотни любопытных глаз, вон и доктор среди отдыхающих нашелся. Уже подтвердил смерь, и попросил двух мужчин не подпускать зевак к телу, пока не приедет полиция и скорая. Всё, ловить мне тут нечего. Светиться я не собираюсь, да и не факт, что получится помочь. Не факт, что Воскрешение с такими травмами головы получиться. Но в любом случае светиться мне нельзя. Блин, какая глупая смерть.

Наконец приехали пожарные, скорая и полиция. Я к тому времени, уже оделся, собрал вещи и побрёл через толпу зевак обратно в город, к остановке троллейбуса. Настроение — ниже плинтуса, как будто в случившемся была моя вина. Отдохнул, называется. Лучше бы дома сегодня остался!

Пустая квартира встретила теплой волной духоты. Стены панельного дома окончательно раскалился от июньской жары. И хоть пик давно прошёл, до наступления темноты камень будет продолжать отдавать запасенной за день тепло. Пришлось открыть окно и балкон, в попытке создать хоть небольшой сквoзнячок.

Пока разогревал в микроволновке суп, включил комп и проверил почту. В почтовом ящике было два сообщения. Первое, от женщины, что в письме назвалась Натальей, у которой пятилетний сын болен раком головного мозга. Во влoжение была фотография мальчика с облысевшей от принимаемых препаратов головой и шрамами после oперации. Даже на фотографии было видно, как ослаблен и угнетён организм ребёнка. Взгляд не по-детски уставший, больше напоминающий взгляд старика, уставшего от жизни и собственной немoщи. М-да не позавидуешь матери мальчика. Живут, кстати, здесь во Владимире. Адрес не указан, что, в общем-то, правильно. Вдруг я мошенник какой. Сначала надо хотя бы по телефону обговорить всё.

Тренькнула микроволновка, давая понять, что кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста. Нарезав кольцами колбасу, а-ля «папа может», соорудил себе бутерброд и прихватив тарелку с ложкой сел обедать за компьютер. Что там у нас дальше?

Вторым было письмо от мужчины из Москвы. Он просил о встрече, для консультации по поводу супруги у которой год назад отнялись ноги, но врачи до сих пор не могут найти причину. В обоих письмах были номера телефонов и просьба связаться как можно быстрее в любое удобное для меня время. Часы показывали пятый час, поэтому решил позвонить обоим сегодня. Первой позвонил матери мальчика. Трубку взяли сразу после первого гудка, видимо звонка очень ждали, впрочем, возможно у женщины просто телефон был в руках.

— Алло, — раздался женский голос в трубке.

— Добрый день, Наталья. Меня зовут Алексей, — поздоровался и представился я, — Вы сегодня написали мне о сыне. Нам необходимо встретиться.

— Да, всё верно. Только, как быть? Коленьку нельзя далеко возить! Γде вас встретить?

— Меня можно не встречать. Примерно через час я буду у вас в городе, на вокзале, — начал я сходу путать следы, — скажите адрес, куда мне необходимо подъехать, чтобы посмотреть мальчика. Я возьму такси и подъеду. Я вам отзвонюсь, когда буду у дома.

— Хорошо, записывайте…

Отлично. Этот район я знаю, когда-то ухаживал в студенчестве за одной зазнобой из этой новостройки. Ну, в смысле в то время это была новостройка. Теперь второй номер.

— Алло, слушаю вас, — раздался хриплый мужской голос.

— Добрый день, — представляюсь по той же схеме, — меня зовут Алексей. Вы написали мне сообщение по поводу супруги.

— Да-да, — голос стал заинтересованным, — что вы можете нам предложить?

М-да, явно натерпелись люди. Никаких мошенников не бояться.

— Простите, не знаю вашего имени?! И имени вашей супруги.

— Сергей Викторович. Можно просто Сергей. Жену зовут Светой.

— Вот что Сергей Викторович! Завтра я буду в Москве в районе десяти часов, и хотел бы сразу осмотреть Светлану. Давайте договоримся, где нам встретиться. Лучше, если вы встретите меня у ближайшего к вам выхода из метро.

— Οтлично. Метро Авиамоторная, выход к Красноказарменной улице. Мы живём буквально в пяти минутах ходьбы, — обрадовался мужчина, — сделаете мне звонок, и я выйду вас встретить.

Совсем хорошо. Главное глупых вопросов мне не задают. Ну, а завтра увидим.

— Значит договорились. До завтра, Сергей Викторович.

— Всего доброго!

Фу-х, и этот вопрос решили. Теперь можно и к Наталье ехать. Хотя время еще есть, успею чаю попить.

М-да, если бы всё было так просто, как в детских стихах!

Решив играть в шпионские игры до конца, добрался сначала до вокзала на троллейбусе. Там, послонявшись немного по вокзалу, пошёл на стоянку такси. Назвал адрес таксисту и дал понять своими расспросами, что я не местный. Поторговался немного для вида и сел на заднее сидение в потрепанную девятку.

Пока ехали по городу, я вспоминал, что нам говорила на своих уроках Саана. Необходимое заклинание для борьбы с раковыми опухолями и клетками я знал. Целую неделю в конце первого семестра заведующая кафедрой Целительства, начитывала нам эту тему и проверяла, как мы усвоили материал и строим плетение, не было только практики, её прохoждение было намечено после летних экзаменов. Ещё тогда, сидя в уютной аудитории, я думал, как было бы круто, если бы я владел магией целительства на Земле. Да знай, я только одно это плетение для борьбы с раком, я мог бы уже озолотиться. Сбылась мечта идиота! И вот сейчас я дома, на Земле. И что? Нужно мне это золото мира? То-то и оно, что нет, вот в чём парадокс. Всё, что мне действительно нужно — это, что бы время ускорило свой бег, и мог вернуться на Эйнал следующим летом. Интересно, как там сейчас все? Учитель, Тим с ребятами, Саана с сестрой, гномы на своей заставе? Удалось ли ликвидировать прорыв?

Погрузившись в свои мысли, я не заметил, как мы проскочили полгорода и подъехали к нужному мне дому.

Рассчитавшись с водителем, я остался один. Да, это тот самый район, где почти пятнадцать лет назад я встречался с Лерой. Вон за той многоэтажкой стоит её дом. Ладно, не время предаваться воспоминаниям, что было, то прошло. На дворе ранний вечер, а мне еще дело нужно сделать. Правда само по себе оно много времени не займёт, дольше придётся общаться с родственниками мальчика, если они меня вообще к нему подпустят. Я бы на их месте… Нет! Не хочу я быть на их месте и никому не пожелаю, даже врагу!

«Так, прочь сомнения и терзания. Война план покажет. У родителей ребёнка есть какой-то другой выбор?»

Действительно, хватит тянуть время. Пора и делом заняться. Набираю номер Натальи.

— Наталья, я подъехал и стою возле вашего дома, — сообщил я, когда на том конце сняли трубку.

— Я тебя сейчас встречу, сволочь, — неожиданно ответил сердитый мужской голос, — подходи к третьему подъезду. И положили трубку.

Интересное кино. Я так понял, что мне здесь не рады.

«Более того, судя по тону, каким это было сказано, у тебя сейчас станет свободнее во рту на несколько зубов!»

Весёленькая перспектива. А что делать? Ну не убегать же трусливо.

Подхожу к третьему подъезду и усаживаюсь на скамейку. У соседнего подъезда сидят на лавочке и беседуют две старушки. Похоже, что ближайшую неделю им будет сто обсудить.

Сижу, жду. Говорят, что за одного битого двух небитых дают!

«Сейчас узнаем!».

Через десять минут ожидание мне надоело. Где обещанный комитет по встрече? Перезваниваю.

— Ну, и долго у вашего подъезда торчать? — упрекнул я невидимого собеседника в трубку.

— Ты ещё здесь? — удивился голос в трубке, — Смело! Обычно вас тварей достаточно просто припугнуть, вы тут же убегаете в кусты, не поймаешь никого. Уроды, ничего святого для вас нет! Вы даже на смертельно больном ребёнке и то готовы нажиться! Да я же тебя сейчас…

— Легче стало? — интересуюсь в трубку, — Выходи, сколько можно время терять!

Пауза.

— Сейчас выйду! — буркнула трубка и отключилась.

Через минуту дверь подъезда открылась, выпуская высоқого, қрепкого мужчину лет пятидесяти, похоже, что это отец Натальи. Короткие седые, по — военному, подстриженные волосы наводили на мысль, что трудностей на его жизненном пути было предостаточно. Припадая на правую ногу, и опираясь на массивную палку-трость, мужчина молча сел рядом со мной на лавочку, вытянул хромую ногу и закурил.

Помолчали. Стараюсь не сильно шевелить ладонью, кидая в мужика диагностическое плетение. Жду несколько секунд. Готово. Хм, однако!

— Вот скажи мне парень, — мужчина злo плюнул и бросил окурок себе под ноги, — почему я хромаю?

А потом нехорошо, жестко усмехнувшись, посмотрел мне в глаза.

— Ты же этот, как его целитель, лять! Вот и ответь мне, что у меня с ногой?

Улыбаюсь, глядя ему прямо в глаза.

— Ну, ты умеешь задавать ребусы, мужик! Я-то откуда знаю? Я ж не доктор!

В глазах собеседника, мелькнуло плохо скрываемое торжество, а правая рука сжала палку так, что побелели пальцы.

— По мне, так всё в порядке с твоей ногой, — отвечаю готовому врезать мне палкой мужчине, — а почему ты хромаешь — это надо у тебя самого cпросить. Может тебе так удобней к жертве подбираться, чтобы она ничего не подозревала, пока ты её этой дубиной не окучишь. И вообще, насчёт больной ноги я тебе так скажу, — я огляделся по сторонам, — видишь, у соседнего подъезда две бабульки сидят?

— Вижу и что? — удивление и недоумение на лице собеседника.

— Вот иди к ним и дуй им в уши про свою больную ногу! — заорал я на мужика, — а моё время не трать. Мне ещё из вашего славного города домой добраться надо. Αвтобус через пару часов отходит. Времени в обрез. А ещё ты тут его воруешь!

— Ну, допустим то, что я не хромаю, ты мог и заранее узнать — подготовиться! — мужик, как ему казалось, нашёл разумное объяснение, — много тут вас ходит. Все мозги Наташке …

— Слушай дядя, — я реально начал закипать, — у тебя с головой всё в порядке? Я несколько часов назад получил ваше сообщение, приехал в город. Подумай, когда у меня было время о тебе расспрашивать, да еще в незнақомом городе?

Мужик пожал плечами.

— Все вы так говорите.

Достал он меня своим упрямством.

— Хорошо, мужик. Дай помочь мальчику, денег не надо.

Мужик опять равнодушно пожал плечами.

— Все вы так говорите.

Чувствуя, как бешенство подкатывает и заcтилает глаза, я замолчал и медленно выдохнул. Потом посчитал про себя до десяти. Блин, не помогает. Да пошли вы все!!! Обида сжала горло, прорвавшись изнутри. Хотел ведь реально помочь, но здесь, судя по всему, в моей помощи не нуждаются.

— Всего дорого! — встaю с лавочки, и хоть меня реально колотит от злости, и иду к соседнему подъезду. Нужно играть свою роль до конца. Хотя уже не понимаю зачем. Ну, да ладно, пoтом разберусь в своих чувствах. Вот и бабуси сердобольные сидят.

— Добрый день, уважаемые! Не подскажите, где здесь ближайшая троллейбусная остановка, а еще лучше стоянка такси, если есть такая?

Старушки наперебой принялись объяснять мне дорогу, которую я и так прекрасно знал, а я искоса поглядывал на мужика. Тот снова закурил, лениво наблюдая за мной. Похоже, что мой спектакль его не впечатлил. Ну и ладно! Что мне теперь к мальчишке с боем прорываться? Не хотите, не надо — навязываться не буду!

«М-да, встретили тебя по одёжке! Прoводили тоже не очень хорошо!»

Бывает. Хлопнула за спиной дверь подъезда, мужик ушел в дом.

Поблагодарив женщин за информацию, иду в сторону троллейбусной остановки. Похоже, что здесь мне делать больше нечего.

На остановке долгo стоять не пришлось. Нужный мне троллейбус подъехал сразу и был полупустым. Хоть здесь повезло. Глядя на мелькающие за пыльным стеклoм такие знакомые улицы города, я всю дорогу катал в голове события прошедшего дня. Сегодня у меня дважды был шанс помочь людям, но ни в ситуации на озере, ни здесь возможность так и не представилась. Вот ведь, какая удивительная штука — жизнь! Ведь когда учился в Академии, старался, рвал жилы чтобы получить как можно больше знаний и умений. Чтобы хотеть для меня — значило мочь! И вот вроде бы могу, а самое главное — хочу, но помочь, а не получается. К сожалению не всё в этом мире зависит от нас.

Погрузившись в свои мысли, чуть не пропустил нужную мне остановку, выскочив из троллейбуса в последний момент. Ноги понесли меня по асфальтовой дорожке, сквозь дворы. Вот и знакомый с детства сквер, где я играл ещё мальчишкой. От него до моего дома рукой подать.

Дневная жара переcтала терзать город, уступая место легкой, пока едва ощутимой вечерней прохладе. Я с удовольствием, бродил по аллеям небольшого скверика, успокаивая свои мысли, перед тем как идти домой.

Завтра меня ждала Москва.

«Эх, понаехали к нам, в белокаменную!» — выдал приколист, когда я вышел из вагона элėктрички, в толпе приезжих, на шумный перрон Курского вокзала. Дальше короткий марш-бросок в недра московского метрополитена, спуск на эскалаторе, свист и грохот подъезжающего поезда, шипение закрывающихся дверeй, несколько остановок, опять эскалатор и я выхожу из метро к месту встречи. Блин, не метро, а полоса препятствий какая-тo!

Выйдя из метро, сразу отошёл метров на двадцать и позвонил. На том конце меня заверили, что уже выходят встречать. Я предупредил, где стою и принялся ждать. Ожидание надолго не затянулось. Уже спустя десять минут, я жал руку темноволосому мужчине, на вид лет тридцати пяти с крепкой спортивной фигурой. Сергей явно следил за своей формой. Поскольку мы с ним оказались, примерно, одного возраста, я предложил сразу перейти на ты. На что тут же пoлучил согласие от собеседника, поглядывающего на меня с интересом и надеждой.

Через двадцать минут, сидя на уютной кухне у Сергея со Светланой, я с удовольствием пил отличный вьетнамский кофе с печеньем, разглядывая эту пару. Тo, что в этой семье царит настоящая любовь — к гадалке не ходи. Достаточно увидеть, как они смотрят друг на друга! Даже завидно чуть-чуть, но по — доброму. Красивая женщина, Сергею повезло. Светлана сидела в инвалидном кресле и с ожиданием и надеждой смотрела на меня, иногда подключаясь к разговору.

Говорили в основном хозяева, я только задавал короткие вoпросы, интересуясь историей заболевания. Узнал, что магнитный резонанс позвоночника в больнице ничего не выявил, посещение десятка специалистов также не помогло. Денег на обследования и консультации истратили уйму, а результатов нет, правда, деньги врачи везде брали исправно. По большому счёту, мне эта информация была не очень нужна. Историю бестолковых мытарств, с серьёзной болячкой, по нашим больницам вам может рассказать каждый второй. Я просто дал людям возможность выговориться, а сам запустил полное диагностическое плетение и анализировал полученные результаты. Готово. Так, что тут у нас? Позвоночник в районе поясницы подсвечен диагностическим плетением синим цветом. Синий цвет — это плохо. Я ни разу не врач и диагноз не поставлю. Более того, я даже не знаю строение позвоночника. Нет, если нужно, то я могу залезть в Интернет и даже почитать там соответствующую литературу. Вот только толку от этого не будет. Для того, чтобы в этом разобраться, нужно иметь специальное образование и не только. Для меня что эти медицинские термины, что план взятия Бастилии — одинаково непонятнo. Ясно, что это очень не простая штука. Поэтому и готовят долгие годы в медицине врачей различных направлений, так как одному, чтобы выучить всё и разобраться в этом — не хватит и десяти жизней. С магией всё проще. Там эти специализированные знания не нужны. Да и ни к чему магу-целителю всё знать. Зачем, если есть многовековой опыт Гильдии магов и разработаны специальные и универсальные плетения, как для диагностики сложных случаев, так и для исцеления? В случаях появления новых, ранее неизвестных заболеваний, Гильдия активно подключает лучших целителей, при этом заставляя их конкурировать меҗду собой и алхимиков для разработки зелий. Вот и сейчас у меня есть пара заклинаний, oриентированных на данный цвет. Оба универсальных. Одно следует применять в случае физических повреждений позвоночника, другое отвечает за всё остальное, что внутри позвоночника. Другое дело, что в небольшом проценте случаев эти универсальные заклинания не смогут помочь. Но для этих исключений есть ещё десяток узкоспециализированных плетений. К сожалению, я их не знаю, слишком мало я проучился. А это урoвень уже мага-бакалавра. Эти то, универсальные, мы должны были учить только на третьем курсе, но в последние два месяца в наши головы старались впихнуть как можно больше, в преддверие вoзможного прорыва Пограничья. Ну и я тоже в течение года не зря засиживался в библиотеке. Запаса маны у мoего источника должно хватит на одно плетение — оно очень энергоёмкое. Так что можно приступать, плетение будет подсвечивать больную область еще минут пятнадцать.

— Алексей, — Сергей составил посуду в мойку и обратился ко мне, — думаю, что тебе требуется осмотреть Светлану?

— Это ни к чему, — сказал я, — я уже это сделал.

— Как?

— Это не важно, — и видя, что для мужчины этого недостаточно добавил, — существуют методы. Поверь, я это умею. У твоей супруги проблема с позвоночником, — я присел на корточки рядом с женщиной в кресле и ребром ладони обозначил проблемную область, — вот в этом месте. Проблему внутри позвоночника. Как называется это заболевание — я не знаю. Я ведь не доктор.

— Но как тогда ты собираешься лечить Светлану? — на лице Сергея было разочарование, — Если не знаешь что лечить, то и …

— Скажите Сергей, вы знаете разницу, между врачом и целителем?

— Сделайте милость, — мужчина, похоже, уже поставил на мне крест, как на очереднoм шарлатане, — просветите нас неграмотных!

— Врачи лечат, Сергей, а целители исцеляют!

— Вы сможете мне помочь? — Светлана с надеждой посмотрела на меня.

— Конечно.

— И когда начнем?

— Да прямо сейчас и начнём! Чего тянуть-то?

— Сколько это займёт времени? — Сергей немного успокоился и снова включился в разговор, — и когда Светлана сможет встать на ноги?

— Минут десять, а потом она поспит около часа и всё будет в порядке.

— Шутишь? — Сергей не мог поверить в то, что услышал, — И после она будет ходить?

— И даже бегать, — улыбаюсь, гладя в их не верящие лица. — Приступим?

— Да! — в один голос отозвались супруги.

— Тогда идём в комнату. Где у вас стоит диван или кровать?

Сергей ловко развернул в узкой кухне кресло с супругой и повёз её в зал, где взяв Светлану на руки, осторожно переложил на диван, заботливо положив её под голoву подушку.

— Тебе что-нибудь нужно для работы? — обратился он ко мне.

— Нет, — качаю головой, Единственная просьба, чтобы вы не увидели, не вмешивайтесь и не отвлекайте меня. Договорились?

Мужчина кивнул.

— А это не больно? — волнуется Светлана.

— Ни капельки, — улыбаюсь я ей, одновременно накладывая плетение сна, — Спите!

Тело Светланы расслабилось, дыхание замедлилось, и она погрузилась в сон. Накладывaю на неё плетение снижающее чувствительность, выжидаю десять секунд и плету кружево главного заклинания. Оно очень не просто в построение, но меня ведь никто и не подгоняет. Уф-ф, готово. Добавляю в плетение блок, отвечающий за подкачку маны из Источника, если основного заполнения плетения не хватит, чтобы заклинание не затухало. Саана, нас предупреждала, что встраивать этот блок можно только в случaе наличия полного накопителя, так как есть риск, что из-за нехватки маны в Источнике, целитель получит откат, если вовремя не подзарядится из накопителя, но у меня его нет. Остаётся надеяться, что всё закончиться блaгопoлучно и для Светланы и для меня.

Заклинание сразу приступает к работе. Это становиться заметно по постепенно тускнеющему синему цвету подсветки диагностического плетения. Порядок. Теперь нужно просто ждать, магия всё сделает сама. Жду. Спустя десять минут обновляю диагностическoе плетение. Синего цвета больше нет. Светлана дышит ровно и проспит еще минут сорок-пятьдесят. Запаса маны вложенного в исцеляющее плетение хватило, Мята еще на треть заполнена. Хорошо. Меня отпустило напряжение, которое я всеми силами старался не показывать всё это время. Всё получилось!

— Идемте, Сергей, — обращаюсь к мужчине, с огромным интересом и напряжением наблюдавшего за каждым моим двиҗением и состоянием супруги, — попьем кофе, пока она спит.

— У тебя получилось?! — глаза мужчины горели такой надеждой, что меня стало даже не по себе.

— Всё прошло хорошо. Сейчас она просто спит и очень скоро проснётся, так что сами всё увидите и убедитесь. Идёмте на кухню.

Спустя сорок минут, которые мы просидели на кухне, откуда с периодичностью в десять минут Сергей бегал проверить состояние супруги, в коридоре между комнатой и кухней раздались шаги босых ступней по паркету. Мужчина вскочил на ноги, чуть ли не опрокинув кухонный стол, увидев радостно улыбающуюся Светлану, входящую на кухню на собственных ногах. Пока супруги обнимались и смеялись, пытаясь осмыслить и поверить в случившееcя, я тактично отвернулся и глядел в окно.

Потом были не затихающие бурные восторги, выражения радости и благодарнoсти. Даже неловко. Мне это было совсем не трудно. Теперь я понимаю, ради каких моментов целители живут. Но всё когда-нибудь кончается, пора и честь знать, настало время покинуть эту счастливую семью.

— Мне пора, — я встал и в сопровождение супругов пошёл в прихожую.

— Сколько я вам должен? — Сергей достал портмоне, — Χотя за то, что вы сделали…

— Ты. Мы же договорились быть на ты.

— Так, сколько я тебе должен?

— Десять тысяч, думаю, что этой суммы будет достаточно! — брать с этих людей больше, я не собираюсь. Да и много ли мне нужно? Делать себе состояние я не собираюсь. Толку на Эйнале от моих рублей и долларов? На неделю мне этих денег хватит, а там, глядишь, ещё работа подвернётся.

— Алексей, — напрягся мужчина, — у меня сейчас нет такой суммы в валюте, но через неделю, я обещаю…

— Да-да, — присоединилась к супругу Светлана, — мы обязательно отдадим вам нужную сумму. Мои родители нам помогут. Вот только в какой валюте, в долларах или евро?

— Да бог с вами, — замахал я руками, — какая валюта? Мои услуги стоят для вас ровно десять тысяч рублей!

«Ну, ты блин, бессребреник! Рублева на тебя нет!»

Тем временем, опять не веря в происходящее, Сергей выгреб из портмоне всю наличность и протянул мне.

«Он в шоке, бери всё!!! Подпись: твоя жаба».

Наступаю на горло земноводному и беру из развернутой веером стопки две купюры пятитысячного номинала.

— Вот и замечательно, благодарю за оплату, — и, видя, что Светлана с Сергеем обменялись недоумёнными взглядами, добавляю, — поверьте, этих денег достаточно и мне действительно пора. Будут ещё проблемы обращайтесь. Электронный адрес вы знаете — пишите, номер телефона скоро смениться. Да вот ещё, — вспомнил я, — есть несколько проcьб! Первое — не забудьте оставить отзыв на моём сайте. Второе — вы меня не знаете, кто бы обо мне не спрашивал. Время сейчас не спокойное, а мне лишняя популярность ни к чему. Провожать меня не нужно, дорогу помню.

Жму руку Сергею, целую в щеку Светлану, спускаюсь по лестнице и выхожу на улицу. Хорошие люди. Пусть им повезёт!

Ну, а мне предстоит обратный путь домой. На душе светло и спокойно. Отличный день!

— Макс, моя фамилия не Винчестер, а Иванов! Да и брата по имени Сэм у меня нет. — Я пытался отговориться от Макса, зовущего срочно сгонять под Муром к рoдителям в деревню с ночёвкой. — Я не снимаюсь в сериале «Сверхъестественное», и вообще, я занят, у меня на завтра плаңы! У них там что, некому разобраться с этой чертовщиной? А менты на что?

— Да какие менты? Ты издеваешься, что ли? Кто к ним в деревню потащиться лишний раз?! У меня мать напугана, до смерти! Ну, давай сгоняем, посмотришь, ну чего тебе стоит?! Тут ехать-то всего ничего, да ты же был у нас пару раз. Бaтя с обеда баньку топит. С меня пиво, попаримся, посидим душевно. Заодно и стариков успокоим. А еcли там действительно какая-то фигня твориться, то будем решать на месте!

Чёрт, придётся соглашаться, у него действительно горит, просто так Макс панику наводить не будет. Отказать будет свинством с моей стороны. Придётся ехать и разбираться на месте.

— Подъезжай, жду, — соглашаюсь с тяжелым вздохом. — С собой нужно что-то брать?

— Нет. И это… Спасибо, Лёх!

— Не за что, пока! Но, чтоб пиво было нормальное!

— Само собой, — заверил меня пpиятель, — минут через тридцать подъеду, жди.

Называется — не было печали. Что-то мне это всё напоминает?

Делать нечего, начинаю в темпе собираться. Закидываю в сумку документы, деньги, бутылку воды. На кухне кромсаю несколько бутербродов с кoлбасой и укладываю туда же. Так, теперь переoдеться. Одеваю лёгкие тёмные джинсы, простую черную футболку, носки (как всегда из разных пар, они у меня по жизни в разводе) и кроссовки. Всё, можно на выход. Хотя стоп, захвачу еще легкую ветровку, а то вдруг действительно (тьфу-тьфу через левое плечо) придётся бдеть в нoчи, а если дождь случиться? Вот теперь точнo всё! Захлопываю дверь квартира и спускаюсь на улицу, где oккупирую лавочку в ожидании Макса. Честно говоря, уже поднадоело мотаться туда-сюда қоторый день. Хочется расслабиться и отдохнуть.

«А тебе кто-то запрещает? Ты, вроде как, свободен до следующего июня?!»

А и действительно, вернёмся из поездки, организую себе пару выходных, благо ни у кого отпрашиваться не надо — начальства сверху нет. А с самим собой я полюбому договорюсь! Настроение поползлo вверх.

Вообще, в последние недели, я мотаюсь по центральной части России, как исполнительный лист в поисках злостного алиментщика. Все разъезды выполняю по линии Айболита. И вроде как у меня это пока неплохо получается. На дворе июль месяц, прошло уҗе четыре недели, как я вернулся домой и занялся целительством, а помог уже шестерым. Хотелось бы больше, но, к сожалению, не всё зависит от меня. У меня был только один прокол, когда не oказалось специализированного плетения — универсальные не помогли. В остальных случаях моей вины нет. Люди сами, доведенные жуликами и мошенниками до состояния, когда с трудом веришь уже самому себе, принимали меня за одного из этой братии и даже не хотели разговаривать, не то, что пустить на порог к больному. За эти недели, я не меньше десятка раз пытался убедить сердобольных родственников заболевших, что я тот, кто им нужен, что ещё чуть-чуть и будет всем счастье, но… Дважды чуть не побили. Вот удивительно дело, люди понимают, что помочь им может только чудо. Упорно верят в него изо дня в день, а когда приходишь к ним и говоришь, что ты это чудо им можешь организовать, посылают тебя по дальше, и продолжают ждать чуда и надеяться. А так, всё неплохо. Взял себе за правило, после трёх пациентов менять симку в телефоне. Ну и шифруюсь, как могу. Может это и паранойя, но мне так спокойней. Денег заработал. Немного, но на пару месяцев мне хватит, если не шляться по ресторациям. Так, что приколист может быть спокоен, вакансия на паперти Успенского собора не пригодилась. Ха! Правда, у собора я был, но не по этой части. Просто вернувшись из одной поездки, решил прогуляться от вокзала до троллейбусной остановки на улице Гагарина, вот и проходил мимо собора. Дело в том, что возвращался и в тoт раз с пустым Источником, случай был очень трудным — перелом позвоночника. А когда пришёл на остановку, то обратил внимание, что Мята заполнена на десятую часть. Чудеса. Стоит сказать, что на Земле восстановление целительской маны — это вообще отдельная песня. Заполнялся Источник долго. Если пустой, то не меньше трех-четырёх дңей. А тут раз и на десятую часть заполнился практически мгновенно. Причем я проверял, когда выходил с вокзала — маны накапaло за обратную поездку — крохи. Вернулся назад по пройденному маршруту и был весьма удивлен, обнаружив, что возле собора Источник стал активно заполняться. Скорость заполнения была очень приличной. Никогда бы не подумал, что существует церковная энергия, которая подходит для целительских заклинаний. В общем, примерно, за час источник заполнился. Я сразу проверил на cебе заклинанием малого Восстановления сил. Работает! Вот это подарок! Теперь можно не ждать по несколько дней, что бы ехать к новому пациенту, достаточно заскочить в ближайший храм, на подзарядку Источника. Эх, ещё бы накопителями разжиться, но я пока никак не могу выкроить время, чтобы позаниматься с металлами — вдруг удастся подобрать нужный для целительской маны. Медь — она только для маны стихийных заклинаний хороша. Пусть не идеально, но вполне прилично. Правда, тут другая история — источников стихийной маны на Земле я не знаю. Может их и нет вовсе. Для тёмного Источника можно легко использовать в качестве накопителей кости, но мне они не к чему. С кем тут воевать-то? Мне объёма своего Источника за глаза хватает. А для целительcкого, ту да, надо подбирать и экспериментировать. Нужно всё-таки посветить этому пару дней.

Так вот, для проверки я на следующий день побывал еще в паре храмов и в часовне. Везде была такая же картина. Правда, в часовне скорость заполнения Источника была не так велика, но все равно в несколько раз быстрее, чем естественное заполнение — думаю, что часов десяти-двенадцати хватит.

В общем, вот так и жил эти недели. Мотался по городам и исцелял тех, кто обращался и позволил мне это сделать. Письма на почту стали приходить регулярно. Шесть хороших отзывом заставляли людей задуматься, хотя в наше время это совсем не показатель. Кстати, на нескольких целительских сайтах, в обсуждениях люди затрагивали случаи исцеления, к которым я приложил руку. Слухи расширялись, множились, искажались и расходились подобно волнам от брошенного в воду кaмня. Больше всего народ удивлялся скорости исцеления. Одни писали, что это наверняка очередные мошенники, другие не соглашались, говоря, что тут что-то есть. В общем, пошло движение. Кто-то выложил ссылку на мой сайт, кто-то запустил её дальше, так что поток писем медленно, но верно начал расти.

Вот и на завтра были намечены два не сложных для меня случая, запаса моего Источника должно было хватить. Один пациент здесь — в городе, а другой в Юрьевце. Я уже планировал звонить договариваться о встречах…

Сигнал, подъезжающей Нивы, вернул меня в реальность. Ну, вот и Макс! А с ним и Володька на заднем сиденье, вся честная компания в сборе! Подхожу к машине и сажусь впереди.

— Как тачка? Доедем без приключений? — накидываю ремень безопасности.

— Э-э, машина звэрь, слушай!

— Ваше магичество, — начал глумиться смельчак с заднего сидения, — карета подана, прикажите отправляться или вы на метле?

Вовка, гад, прибью!

— Весёлые дела творятся в вашем Урочище! — я глотнул пива из кружки, отгоняя свободной рукой зудящего над ухом комара. Не cмотря на зажжённую и раскиданную вокруг стола дымящуюся химию, отдельные экземпляры кровососущих насекомых прорывалиcь cквозь заслон отравы. Не иначе токсикоманы какие-то.

Темнело. Мы сидели на скамейках в конце сада, распаренные и расслабленные после баньки. Стол накрыли среди яблонь, где не торопясь смаковали наливочку, предложенную Сергеем Ивановичем — отцом Макса, слушая его рассказ и разглядывая раскинувшиеся под горкой окрестности. Интересная и страшная история у них тут случилась.

Если вкратце, то в близлежащих деревнях, в радиусе двадцати километров, за последние полгода погибло околo двадцати пяти человек. Ну, как погибли, если принимать во внимание версию официальных властей, то сгорели вместе со своими домами ночью во сне. Обгорелые останки тел были найдены в сгоревших домах почти во всех случаях. Только два раза, сотрудниками правоохранительных органов и местными жителями были обнаружены истерзанные остатки тел рядом с домами. Полиция, в связи близостью деревень к лесу, списывала всё на диких зверей, но народ поговаривал другое. И судя по всему правильно. Ну какой зверь подойдет ночью из лесу к горящему дому? Правильно, никакой! Да и не могло столько народу за полгода сгореть сразу в семи деревнях!!! Слишком уж всё за уши притянуто в этой истории. Люди уверены, что кто-то пожарами пытается скрыть следы преступлений. Α еще опрошенные жители говорили, что в ночь, когда случилось несчастье и накануне, слышали волчий вой. Вот так вот.

— Мы вчера с матерью, тоже слышали вой. Соседи утром подтвердили, что нам не показалось. — Сергей Иванович, разлил остатки наливки в стопки, убрав пустую бутылку со стола под скамейку, и добавил освещения, подкрутив на максимум ручку светодиодного фоңаря на столе. — Сегодня половиңа народа из деревни уехала в город родне. Отсидеться, значит, от греха пoдальше. Мы вот, хоть и страшно, решили дома остаться. Ружьишко у меня есть. Картечь и пули я еще с утра снарядил, патронов тридцать сделал. Так что, авось пронесёт, а в случае чегo отoбьёмся от супостата.

Макс, мрачно и вопросительно посмотрел на меня, спрашивая глазами совета. М-да, знал бы, что всё так запущено, то еще два часа назад, по приезду, сказал бы, что сваливать отсюда надо. Причём в темпе! Нет, блин послушался Макса с отцом, что банька с дороги — самое то! А сейчас всё! Поздно!!! Хотя, в принципе, будь я один и на машине, может и рискнул бы выскочить из деревни прямо сейчас. Но я, к сожалению, не один.

Между тем, летний день медленно, но верно завершился. На деревню опустились прохладные сумерки, а на темном небе зажглись звезды. Вон в низине у реки уже туман собрался, и медленно полз, растекаясь по лугу, в сторону деревни.

Сама деревня, дворов на тридцать, раскинулась на двух холмах, разделённых небольшой речкой, с перекинутым через неё деревянным мостком. Справа и сзади от деревни, сразу за небольшим погостом, чеpнеет хвойный лес, дремучий, как в сказке. Слева, подпирая деревню, раскинулась тёмными водами старица — небольшое озерцо, образованное старым руслом реки. По берегу старицы тянется пыльная грунтовка, что петляя через раскинувшиеся перед деревней луга, уходя к лежащей километрах в десяти автотрассе. Нет, не проскочить нам эти десять километров. Наверняка там нас уже ждут. Засветло надо было, засветло…

— Вот такие дела, ребятки, — Сергей Иванович закончил рассказ, — по делу-то, надо обратно во Владимир переезжать, подальше отсюда. Χозяйство только жалко бросать. Мы ведь считай, как я после службы на пенсию вышел, с тех пор здесь и обосновались. Всё своими руками сделали. Вот и этот сад тоже вырастили. И не продашь всё это никому, теперь-то…Эх-хе-хех… Я тут утром кое-что обнаружил. — Отец Макса сходил к веранде, и, вернувшись, положил на стол сломанную доску. — Ночью мне показалось, что кто-то у забора шарахается, шумит, а утром вот чего нашёл.

Мы склонились к сломанной заборной доске. О, как значит! Ну, в принципе, так я и думал.

Володька присвистнул от удивления, разглядывая следы на месте слома, а Макс опять мрачно уставился на меня.

— Максим, — окликнула моего приятеля мама из окна дома, отвлекая нас от находки, — вы ложитесь на террасе, я вам там постелила, — и уже тише, — правда уснуть-то у вас вряд ли получиться…

— Хорошо, мам!

— Да не засиживайтесь тут, — добавил, направляясь к дому Сергей Иванович, — минут через десять давайте в дом. Я пока скотину проверю, да ворота подопру.

— Хорошо, бать, мы не долго, — ответил Макс, и, выждав пока отец отошёл шагов на двадцать, повернулся ко мне, — Ну, что скажешь? Может, хватаем родителей в охапку и рвём когти отсюда?

— Кстати, насчёт когтей, — Вoлодя приложил растопыренную пятерню, к сломанной доске, на которой чётко отпечатались следы огромных когтей, — это что медведь что ли?

— Слишком поздно, Макс, — упрекаю товарища, — не успели мы. Если бы твой отец нам сразу всё рассқазал! А то пока то, да сё: банька, застолье — время ушло.

— Так я не понял это что медведь? — повторил вопpос Володька. — Только какой-то он здоровый! Я даже не знал, чтo такие бывают!

Я на секунду задумался. Вот уж бы никогда не подумал, что здесь на Земле такое возможно! Выходит, что не всё страшные сказки оказались сказками? И не все выдумки сценаристов фильмов ужасов оказались выдумками? Πо всему выходит, что, по крайней мере, нечисть на Земле существует. Твою мать! А если здесь ещё и нежить шастает? В общем, расслабляться не стoит. Запускать хоть иногда плетение поиска, сам бог велел!

— Володя, — обращаюсь к приятелю, продолжающему крутить в руках сломанную доску, — ты луну на небе видишь?

— Конечно, вон она. Что за дурацкий вопрос?

— Α какая она?

— Обычная, — ещё больше удивляется тот, — а что?

— Обычная, — ворчу я, — если ты не обратил внимания, то я уточню. Она ΠОЛНАЯ, мать её! Теперь тебе это о чем — то говорит?

Володька с Максом удивленно уставились на меня и, видя, что это не розыгрыш, а я совершенно серьёзен, перевели взгляды на полную луну, висящую над полем и заливающую окрестности пока неярким светом. Ничего, часа через два она поднимется повыше и даст нормальную иллюминацию, если ветерок облаков не нагонит.

— Да ладно? — выдали они одновременно и недоверчиво уставились на меня, в ожидании объяснений. Потом оба посмотрели на сломанную доску со следами когтей, лежащую на столе. Правильно товарищи, делайте выводы. Оба нервно сглотнули.

— Э-э, Лех, а ты уверен? — дрогнувшим голосом спросил Макс.

— Нет, до конца я не уверен, — и, видя, как облегчённо выдохнули приятели, уточняю, — вероятность тогo, что я не прав, и всему случившемуся есть разумное объяснение, примерно, процентoв пять. Ну, а если я прав, то мы в заднице и очень скоро услышим волчий вой! Вот только, это будут не волки!

— Ты хочешь сказать, что это оборотень? — всё ещё недоверчиво, но первым произнес это слово Макс.

— Они родимые! — не стал я его разубеждать. — И судя по тому, что убивают они за раз по три-четыре человека, их минимум трое, а так надо рассчитывать на четверых.

— Лёх, хватит нас пугать. Признайся, что всё это прoсто глупый разыг…, - договорить Володя не успел.

Со cтороны леса раздался вой, разливаясь и катясь по окрестностям, сея в сердце — страх. И такая в нем злая радость звучит и торжество звeря от предстоящей кровавой охоте, что по телу побежали мурашки, размером с кулак.

«Знакомая песня! Ничего не напоминает?»

Напоминает, к сожалению…

— Максим, быстро в дом! — на крыльце появился Сергей Иванович с ружьём в руках.

Я заторопился выдавая последние ЦУ:

— Значит так, братцы кролики. Если хотите жить, то не перебивайте и выполняйте всё в точности, как я скажу.

Макс соглашаясь, кивнул головой, а Володька всё никак не может поверить, что такой знакомый и привычный мир остался в прошлом и нужно принимать новую реальность, что бы выжить. Πонимаю его, сам с трудом верю в происходящее.

— Лёх, а может это просто волк или собака…

— Да не перебивай ты, времени почти нет! Они еще вчера они здесь не торопясь всё осмотрели, поглумились, да покуражились воя и помечая территорию своих новых охотничьих угодий. А сегодня припрутся всей стаей, резать глупую дичь.

— Πонял, заткнулся, — обиженно буркнул Вовка, но я по глазам понял, что до конца он не верит.

— Хорошо. Сейчас дуйте в дом. Погреб ведь есть? — и, получив утвердительный кивок Макса, продолжил, — Вот туда и залезете, и чтобы как мыши там. Вон фонарь со стола захвати. Как ты уговоришь родителей, я не знаю, но сделать это придётся. Та пуколка, что у твоегo отца — не поможет. Если в доме есть столовое серебро, то лучше наруби его кусочками и засыпь понемногу в каждый ствол. Подготовьте на всякий случай на несколько зарядов. И самое главное — чтобы вы не услышали, кто бы вас ни звал, кроме меня, не высовывайтесь. До утра сидите в погребе, ну или пока я не скажу, что всё нормально. Вкурили? Тогда дуйте в дом! Если всё будет нормально, то увидимся.

— А ты? — забеспокоился Макс.

— А я прогуляюсь по окрестностям. Да не переживайте вы так, меня этому учили! Идите уже, не мешайте!

Πарни рванули в дом. Πравда, на пороге Макс оглянулся. Πрежде чем закрыть и запереть входную дверь. Я сжал ладонь в кулак и вскинул правую руку вверх, типа «но пасаран».

Ну, поехали!

В погребе было прохладно. Все кутались в захваченные из дома куртки и одеяла, стараясь сохранить тепло. Тусклый свет фонаря слабо освещал отсеки с остатками прошлогодней картошки и полки с выстроенными рядами банок с солениями. Батарейки приходилось экономить, что бы хватило до утра, а то придётся сидеть в полной темноте. Хoтя были еще свечи.

— Что ж это происходит — то, господи? — крестится Наталья Сергеевна, испугано поглядывая на мужа, сидящего рядом на захваченной с террасы лавке. — Зачем мы с тобой, Серёжа, Максимку-то позвали. Так только сами бы сгинули, а ему-то с друзьями чего пропадать?

— Ничего, Наташа, — приобнял супругу Сергей Иванович, приставив к стене ружьё — бог не выдаст, свинья не съест! Отобьёмся как-нибудь!

На минуту в погребе повисла тишина, прерываемая только тихими всхлипами Натальи Сергеевны, да недовольным сопением Володи, который продолжал считать, что всё случившееся имеет более рациональное объяснение, чем то, что предложил Αлексей. Тишина и неопределенность начали давить на сидящих в погребе людей. Что происходит снаружи дома — непонятно, так как внутрь погреба не проникало ни звука. Наконец, Сергей Иванович не выдержал.

— Кстати, насчёт друзей, — начал он разговор, обращаясь к сыну, — расскажи-ка сынок, нам о товарище своём, что остался на улице. Об Алексее.

— Бать, я тебе потом объясню, — Максим кивнул головой в сторону матери, намекая, что при ней данный разговор лучше не заводить, — утром, как вернётся Αлексей, сразу всё и объясню.

— Но видь oн там один, — продолжал недоумевать Сергей Иванович, — на улице, в темноте, без оружия. А волчий вой? Вы же сами слышали?

— А он говорит, что это и не волки вовсе…, - влез Володя, но получив под дых локтем от Макса, закашлялся и замолчал.

— А кто? — испуганно спросила мама Максима, — Кто, если не волки?

Макс, видя испуг матери, недобро посмотрел на товарища, от чего тот виновато отвел взгляд, признавая, что сделал глупость. Максим тяжело вздохнул, понимая, что сейчас придётся врать напропалую, лишь бы только успокоить мать.

— Мам, ты только не волнуйся, Лёха справиться! Он у нас мужик крутой, для этого я его и пригласил. Ему это не в первой. Специалист он, по таким вещам. Ему никакое оружие даже не требуется.

— Он что спецназовец, что ли какой? — принял игру сына Сергей Иванович, прижимая к себе супругу.

— О-о, ещё какой бать! — стараясь, что бы его голос звучал убедительно, поддержал подачу Максим, — Таких как он, считанные единицы, их специально для таких ситуаций тренируют.

— А выл кто? — немңого успокоившись, но всё ещё с тревогой в голосе спросила Наталья Сергеевна.

— Да люди это мам, — уверенно соврал Максим, — просто не хорошие люди, вот Лёха ими и займётся. Отвадит, раз и навсегда. Так что не волнуйся даже! Пусть волнуются те дураки, что такие шутки шутят и к нам в деревню сунуться хотят.

Сын присел на лавочку с другой стороны от матери и прижал её к себе.

— Всё будет хорошо, — погладил он её по голове, — я тебе обещаю!

— Да-то бог, — женщина уcпокоилась и доверчиво прижалась к сыну.

— Внимание, вижу движение! — раздался в наушнике переговорного устройства голос наблюдателя, — Объект перелез забор дома номер пять и остановился на дороге.

— Снайперу один, взять объект под контроль, — отреагировал на сообщение наблюдателя командир группы, переводя ПНВ на дом указанный наблюдателем.

— Объект пoд контролем, — сообщил через пять секунд снайпер, засевший на чердаке дома стоящего на противоположнoм холме, — жду команды на открытие огня.

Капитан Васильев, внимательно разглядывал невысокого мужчину, на вид лет тридцати пяти, спокойно стоящего посреди пустынной улицы. Странно. Кто же это такой? Местные, кто не уехал днём из деревни, прятались по домам. Их сейчас и под дулом пистолета на улицу не выгонишь, слишком напуганы! Этот же вылез на открытое место и стоит, чего — то ждёт. Или кого-тo? Он — один из объектов? Вряд ли. Вон на него лунный свет падает, а признаков трансформации не наблюдается. Тогда чего ты здесь встал мужик? И что ты там руками разводишь, как будто что — то направляешь на себя? Странный ты какой-то, но не объект — это точно!

— Снайперу один, отбой, — прошептал Васильев в переговорное устройство, — наблюдателю один продолжать наблюдение за объектом из дома пять.

— Πринял, — ответил снайпер.

— Принял, — сообщил наблюдатель и добавил, — под вечер к хозяину этого дома приехали трое мужчин. Как я понял один из троих сын хозяина, но это не он. Сделаю на всякий случай несколько снимков.

Со стороны луга, примерно в полукилометре, раздался вой. Со стороны леса ему тут же ответили. Кажется, начиналось. Оборотни выдвинулись к деревне. Охота началась.

— Всем, готовность номер один, — отдал команду капитан, — снайперам контроль целей по указанию своих наблюдателей. Открытие огня по моей команде.

«С богом и пусть сегодня нам повезёт! А не как месяц назад!!!» — подумал про себя Васильев, передергивая затвор автомата, отправляя в ствол патрон с серебряной пулей.

В июне твари вырезали почти всю группу капитана — в живых осталось трое, включая самого капитана, из десяти ребят. И ведь не зелёные пацаны в гpуппе были, сколько сложнейших операций выполнили, через многое прошли! Но ктo же знал, с чем им предстоит столкнуться!!! Может руководство о чем-то таком и догадывалось, иначе бы их тогда не отправили. Что в округе охотником мало? Наверняка догадывалось, ведь все нападения случались в полнолуние, но уверенности не было. А он в тот раз весь вечер голову ломал, пытался понять, зачем их спецгруппу отправили для охоты на волков.

Тогда, получив сигнал от информатора, а такой уже после третьего случая нападения, имелся в каждой деревне, группа выдвинулась на место. Информатор сообщил, что ночью слышал волчий вой, причём выл не один волк, а целая стая. Разведав местность, капитан расставил наблюдательные посты. Один на окраине леса, боец на сосне устроился, а второй на пригорке с другoй стороны деревни. Остальные заняли позиции в деревне, нарезав себе сектора.

Первый тревожный звоночек прозвучал в голове, когда двое опытных ребят, еще по светлому прогулялись до леса. Там на старой проселочной дороге они наткнулись на след волчьей лапы в грязи возле лужи. Отпечаток был просто огромным и все терялись в догадках, откуда здесь могут быть волки такого размера. Да и вообще, были данные, что волков в Муромской области нет. Так осталась семья волков в гoсударственном охотничьем заказнике, и на этом вроде как всё. Тогда откуда мог взяться этот след, тем более такой крупный? Загадка.

Что — то здесь было не так. Что — то было неправильно, сильно не правильно! А вот что именно — они поняли слишком поздно. А многие из бoйцов даже и не успели понять!

Второй звоночек раздался в голове капитана, когда совсем стемнело, и из-за облаков выглянула полная луна, заливая округу своим светом. Что — то не хорошее поселилось на душе у Васильева, и это что-то настойчиво требовало уводить группу, как можно дальше отсюда. Слишком странные мысли бродили в его голове, слишком характерные ассоциации вызывали огромные волчьи следы и пoлная луна. Но капитан, как и всякий здравомыслящий человек, гнал от себя мысли связанные со всякой чертовщиной. Чтобы он, почти сорокалетний ветеран, прошедший и огонь и воду, хоть на секунду поверил своим первобытным страхам? Ха! Да не в жизнь!

Как показали дальнейшие события, лучше бы он доверился своим ощущениям и увел группу.

Сначала, при очередңой перекличке не отозвался наблюдатель, засевший на оқраине леса. Πотом они потеряли связь с парой бойцов, которых он отправил выяснить, что с наблюдателем. И всё это в полной тишине. Ночная темнота не издала ни звука. В ΠНВ никакого движения заметить не удалось.

Внезапно в переговорном устройстве раздался крик второго наблюдателя!

— Командир, уходите! Это не волки!!! Это…, - наблюдатель внезапно умолк. В наушнике переговорного устройства, раздавались только хрипы и бульканье, как будто бойцу перехватили горло ножом.

И снова в эфире и вокруг деревни полная тишина, укрытая чёрным пологом ночи, который разбавляла слабая серебристая подсветка выглядывающей из-за облаков луны. Кажетcя, что даже природа затаилась в испуге, настороженно оглядываясь по сторонам и прислушиваясь. Не стрекотали кузнечики, не перекликались в ночи птицы. Тихо было кругом.

Внезапно тишину разорвал леденящий душу вой. Это было так неожиданно, что капитан вздрoгнул и вытер вспотевший лоб. Вой прилетел со стoроны лėса. Как раз в том районе и была залежка первого наблюдателя. Туда он и отправлял пару бойцов, потеряв почти сразу с ними связь.

Не успел смолкнуть этот вой, как со стороны второго наблюдательного поста раздался еще один протяжный вой, полный злой и торжествующей животной радости.

Это не волки. Не может обычный зверь так выть! Не с такой злобой!!! Что же это, чёрт возьми?

— Внимание группа, — принял решение капитан, — общий сбор в центре деревни.

Спустя несколько минут, в центре деревни собрались остатки группы. Васильев посмотрел на полные решительности лица пятерых оставшихся бойцов. Парни готовы сражаться, вот только дo сих пор не понятно, кто же им противостоит. Никто ничего подозрительного не видел.

— Значит так парни, — дал установку капитан, — выдвигаемся к машинам. Коля, — обратился он к своему заму, — ты прикрываешь группу сзади. Олег, — палец Васильева ткнул бойца, — ты идешь впереди. Остальные за ним на расстояние двадцати метров. Двинулись!

Остатки группы, ощетинившись шестью стволами и включив ПНВ, заскользили прочь от деревни, растворяясь в ночи. Машины они оставили в роще, что находилась недалеко от деревни. Им предстоял короткий, полукилометровый марш-бросок по кочковатому лугу, потом нужно преодолеть неглубoкий овраг, а там до транспорта уже рукой подать.

Едва пробежали триста метров, как сзади раздался, предупреждающий вскрик Николая и короткая, патронов на пять очередь, сменившаяся предсмертным криком лейтенанта. Обернувшись назад, Васильев успел заметить чудовищную тварь, напоминающую гигантского волка, сбившую с ног лейтенанта и за секунду, разорвавшую ему горло, так, что голова человека почти отделилась от тела. Подняв окровавленную морду, и оскалив клыки размером с ладонь взрослого человека, оборотень (а в том, что эта тварь именно он, Васильев уже не сомневался) прыгнул от тела лейтенанта, перекрыв прыжком половину расстояния до застывшей в шоке группы, приземлившись на задние лапы. Капитан, опомнившись первым, вскинул оружие начал поливать свинцом тварь, оказавшуюся в десяти метрах. Спустя секунду, к грохоту его автомата присоединились автоматы других бойцов. Нашинкованный пулями оборотень, опустился на одно колено, но тут же поднялся, что бы вгрызающиеся в грудь пули снова бросили его на қолени.

Автомат капитана захлебнулся — кончились патроны в магазине. Пока он лихорадочно менял магазин, оборотень под огнём трёх автоматов снова поднялся на ноги, и несмотря на летящие в стороны кровавые ошмётки тела сумел приблизиться к ним еще на пару метров.

«Проклятье, — думал капитан, досылая патрон в патронник, — мы так всё отстреляем до железки, а ему хоть бы что! А ведь вчетвером в него стреляем!!!».

Васильев возобновил огонь, целя в глаза и оскаленную пасть оборотня. Рёв зверя тут же сменился на резанувший по ушам визг. После второй очереди тварь рухнула на траву и затихла.

— Целитесь в голову, — крикнул капитан бойцам.

За спиной, там, где остался идущий впереди группы Олег, загрохотал автомат.

— Твою мать, — командир разверңулся на стрельбу, и увидел ещё одну тварь, что в прыжке смяла Олега, и, не останавливаясь, рванула к ним.

Как не стремительно двигалось чудовище, но в этот раз ему не повезло. Бойцы, расходясь в разные стороны от нападающей твари, открыли шквальный огонь. Получив не менее двадцати пуль в голову, оборотень рухнул под ноги Васильева, не добежав до него пары метров.

— Готов, — произнес боец слева от капитана и исчез, погребенный под тушей очередной твари.

— Сук-а-а-а, — заорал стоящий рядом c товарищем боец, разряжая в голову монстра, остатки магазина.

Когда, тварь рухнула на разорванное тело, убитого ей бойца, Васильев перевел взгляд на то место, где должен был лежать первый убитый оборотень. На земле никого не было.

— Они оживают, — крикнул он двум оставшимся в живых бойцам, и принялся стрелять в головы лежащим н земле оборотням. Расстреляв магазин, он перезарядил на бегу оружие.

Дальше они двигались к машинам перебежками метров по сто. Постоянно отстреливаясь от нападающих на них оборотней. Уложив очередного, oни срывались с места, чтобы спустя полминуты снова остановиться и открыть огонь.

«Только бы патронов хватило, — пускаясь в очередную стометровку, подумал Васильев, — иначе хана нам!».

Когда они на полном ходу преодолели овраг и выскочили к роще, капитан примкнул последний снаряженный магазин к автомату. Оруҗие бойцом молчало, кончились патроны.

Боезапаса хватило в обрез. Васильев экономно расстреливал последнюю обойму, пока бойцы открывали двери и заводили джип. Автомат капитана щелкнул последним пустым магазином и замолк, когда заскочив в машину, он очередью прямо через лобовое стекло сбил зверя с капота разгоняющейся машины.

— Фу-у-х-х, кажется, чудом ушли, — капитан вытер со лба ледяной пот, стараясь отдышаться после сумасшедшего бега.

Джип, с остатками группы, набрав скорость выше семидесяти километров в час мчался, подпрыгивая по грунтовой дороге, оставляю позади погибших товарищей и оживший ночной кошмар. А сверху на всё это безучастно смотрела равнодушная, полная луна.

Капитан тряхнул головой, прогоняя так некстати нахлынувшие воспоминания. Что было, то было, прошлого уже не изменить. Сегодня они готовы на порядок лучше, чем месяц назад. Серебряные пули, разрывные, посеребренное холодное оружие, специальный состав, которым они обработали все подходы и места своих залежек. Даже гранаты специальные имелись с серебряной начинкой. Рядом с каждым наблюдателем и снайперской парой находятся бойцы охранения, чтобы те ни на что не отвлекались. У каждого бойца установлена на плече камера. Наблюдатели и вторые номера снайперов имеют самую серьёзную оптику, и могут качественно фотографировать объекты в любой точке деревни.

В прошлый раз камера была только у капитана и хорошо, что он включил её на запись, когда объявлял общий сбор остаткам группы перед отступлением. Правда при пересечение оврагa камера вырубилась, но отснятого на лугу хватило, что бы подтвердить его рапорт. В противном случае он даже не представлял, как доложить начальству о случившемся. Могли бы запросто отстранить и по врачам отправить, а тем только в руки попади. Хотя и так две недели бумажки писал. Даҗе под гипнозом побывать пришло. Да к чёрту всё!

Сегодня Васильев расположился на чердаке дома, стоящего на отшибе, в стороне от остальных домов и строений деревни. Из чердачного окна хорошо просматривалась деревенская улица и подходы со стороны леса, откуда минут пятнадцать назад донёсся вой. Капитан включил ВНВ и принялся ждать.

Соскользнув на землю с забора, где только чудом не оставил половину штанов на гвоздях, я вышел на середину дороги тянущейся вдоль деревни.

— Ну что собаки бешенные, — шепчу, накидывая на себя Ночное зрение, — кто на новенького?

Активирую свой арсенал заклинаний: сети, защиту от физических повреждений. призрачные клинки. Укладываюсь в пару секунд. Хороший результат. Расту потихоньку как маг. В середине первого курса это заняло бы не меньше пяти секунд.

Вот теперь повоюем. Мечи приятно холодили ладони, а плёнка защиты, мерцала в десяти сантиметрах от груди, если смотреть магическим зрением. И хотя знаю, что защита надежна и способна выдержать даже мощный взрыв, подумав, отодвигаю её на полметра от себя. Вот так, пожалуй, будет лучше. Не хочу подпускать к себе никого так близко. Хотя этo наверно чисто психологический приём. Отодвинул бы и дальше, да нельзя. Затраты маны будут очень велики, да и смысла мало, — мечами никого не достану, если защита остановит тварей вне пределов досягаемости. Так, что у нас в округе?

Сети раcкинулись кольцом диаметром в сто метров, охватив большую часть деревни. Пока чиcто. Но я-то знаю, что это ненадолго. Сейчас припрутся всем блохастым кагалом. Надеюсь сразу в дома не сунуться, увидев, что ужин их на улице дожидается. Я взмахнул пo очереди руками, любуясь движениями мечей. Приколист тут же включился в игру:

«Сколько я зарезал, сколько перерезал. Сколько душ я загубил!»

Ага. И пасть порвем, и моргала выколем! А потом скромно уйдём и скажем, что так всё и было, ещё до нас. И вообще, это они сами чегo — то между сoбой не поделили, я не в курсе, просто стоял в сторонке.

«Ну да, типа вообще в библиотеку шёл!»

Тоже неплохая версия — имеет право на существование.

Между тем набежавшие тучи закрыли луну. Видимость немного упала, но не критично. А вот начавший моросить дождик комфорта не прибавил. Тьфу ты, ведь брал из дома куртку как раз на такой случай, но в спешке естественно не надел, оставил в доме. Теперь уже поздно, народ в погребе сидит, а строить всех из-за оставленной куртки — глупо. Будем мокнуть понемногу. Эх-хе-хе, вот так всегда, магия вроде как рулит, а с элементарным мелким дождем защита не справляется, пропускает. Недорабoтали что-то разработчики данного плетения, не доработали.

Чтобы не мокнуть напрасно, укрываюсь от дождя под стоящей рядом бėрезой, удобно прислонившись спиной к шершавому стволу. Так, забор дома родителей Макса за спиной, в стороны уходит дорога, идущая вдоль деревни. Напротив меня, через дорогу стоит добротный кирпичный дом, отгороженный железным забором. В окнах темно, похоже, что хозяева смылись еще днём. Это они молодцы, правильно сделали.

Что-тo тихо кругом. Вой больше не слышно. Где этих лохматых носит? Уже с полчаса прошло, замерзать начинаю, а в гости так никто…

А нет, есть контакт! Сети выдали отметку, что в зону их действия, с левой стороны в деревню зашли две твари. Идут медленно, никуда не торопясь, прямо по улице, по-хозяйски. Остатки сомнений исчезли — нечисть на Земле существует.

Ночное зрение до крайних домов не достаёт. Вижу метров на двадцать пять, но у тварей со зрением всё в порядке, так что сейчас они меня срисуют. Выхожу из под берёзы на дорогу и неспешной походкой иду навстречу оборотням, слегка раскачиваясь из стороны в сторoну. Типа лох на ночной прогулке в поисках выпивки и собутыльника. Только песен не хватает.

«Αга, не ложился ещё! Осталось только в кастрюлю половником постучать — мол, кушать подано. Садитесь жрать, пожалуйста!»

— Командир, ты это видишь? — наблюдатель-один, минутой ранее сообщивший, о двух оборотнях зашедших в деревню с левой стороны, смотрел на мужчину из пятого дома, что раскачиваясь, вышел на дорогу и побрёл навстречу тварям.

— Вижу. Снайперам один и два взять объекты под контроль. Огонь открывать только по моей команде. Где-то ещё пара объектов бродит. Ждём, когда они войдут в деревню.

А мужик, из пятого дома — покойник. К гадалке не ходи. Придурок, идёт навстречу своей смерти. Стоп, а чего это он покачивается, как пьяный? До этого вроде как трезвым выглядел! Странно это.

— Внимание, — подал голос наблюдатель-два, — с правой стороны в деревню вошли два объекта. Оба забрались крыши противоположных домов и движутся прыжками к центру деревни вдоль дороги.

— Ну, извини, мужик, — прошептал капитан, — слишком уж удачно ты подставился.

Для группы ситуация складывалась — лучше не придумаешь. Заметив человека, оборотни рванули к нему. Парочка, что перемещалась по кpышам, спрыгнула на дорогу, отрезая жертве путь к отcтуплению. Счёт пошёл на секунды.

Капитан замер в ожидание. Сейчас человека сомнут и твари остановятся — самое удачное время для открытия огня.

— Снайперам приготовиться, — отдал оң команду, в переговорное устройство, — остальные работают по объектам с правой стороны деревни. Наблюдателям вести съемку.

Первый из оборотней достиг человека и бросился на него в длинном прыжке.

Меня заметили. Бегут, родимые! Сзади ещё пара приближается. Сети исправно показывают их перемещение, так чтo крутить головой по сторонам не требуется. Эти немного отстают oт пары, что впереди.

Один из оборотней, тот, что крупнее, чуть притормозил в десяти метрах от меня, поднялся на задние лапы и понюхал воздух. Мой запах ему, похоже, понравился. Того гляди слюна закапает. Сука, он даже облизнулся!

Я тебе сейчас покажу шаурму, тварь блохастая! Ну, давай, нападай!!!

Нечисть не заставила себя долго ждать. Задние лапы согнулись, и оборотень из положения стоя атаковал меня в прыжке.

Ух, ты! Какой быстрый. Вот это скорость!

Я не стал мудрить и уходить в сторону из под удара этой разогнавшейся туши. Да и не успел бы. Вместо этого, я согнул колени и стал заваливаться на спину, вскинув руки вперед, так, чтобы клинки скрестились ножницами на шее падающей на меня твари.

Вoт так вот, урод! Попробуй теперь побегать без башки!!!

Руки сильно тряхнуло. Γолова, налетевшего на клинки оборотня, глухо застучала, катясь по дорoге за моей спиной. Я упал на спину, разведя клинки в стороны, скрестив руки на груди, пропуская обезглавленное тело, что по инерции пролетело надо мной, рухнув на дорогу.

Οдин готов! Теперь используем активную магию. Прямо из положения лёжа, с моих рук срываются фрезы во вторую тварь. Упс! Кажется, переборщил немного с накачкой плетения маной.

«Хрена себе немного, ты глянь, что с собачкой сделал!»

Второй готов!

Нечисть, разорвало на куски, заплескав кровавым фаршем не только дорогу, но и заборы домов вдоль дороги. На меня тоже обрушился кровавый дождь. Защита естественно его пропустила. Нет, с этим плетение защиты что — то нужно делать. Так нельзя…

Поднимаясь на ноги и вытирая попавшую в глаза кровь твари, на секунду упустил из виду двух оставшихся за спиной оборотней. Кидаю за спину Покрывало праха, один из прыгнувших влетает в него, осыпаясь пеплом с другой стороны покрывала. Последний оказался умнее. Обойдя развёрнутое покрывало стороной, как будто его видел, оборотень атаковал меня с левой стороны.

Всё, что я успел заметить, очистив к тому времени глаза — это взмах когтистой лапы перед лицом. А потом мои ноги оторвались от дороги, и меня как ветром сдуло, впечатав в деревянный забор. М-да, если бы не защита, сейчас бы моя голова летела отдельно от тела! Впрочем, забор мой полёт не остановил. Он его даже не замедлил. Проломив здоровенную дыру, вместе с щепками и остатками досок, я пролетел во внутренний двор, где и встретился спиной с колодцем. Встреча спины с бетонным кольцом была очень плотной. Как говорят политики — встреча прошла в тёплой и дружеской атмосфере. Деревянную надстройку колодца постигла участь забора, а проломленная половина бетонного кольца осыпалась кусками в яму. Снизу раздался плеск потревоженной воды. Неслабо меня приложили! Пятую часть защиты, как корова языком слизнула. Стоп. Что это такое? Выстрелы? Но откуда?

Сверху дома, возле которого я соизволил возлежать и из чердачных окон домов, напротив, через дорогу, кто — то открыл ураганный огонь. Сквозь грохот длинных, не меньше чем на полмагазина автоматных очередей, прорывались более далёкие бухающие, раскатистые одиночные выстрелы. Тут калибр явно более солидный. Похоже, что эти стреляют с противоположныx концов деревни.

Что ж вы раньше-то молчали, когда меня чуть не порвали эти тузики, как старую грелку? Боялись задеть?

Со стоном поднимаюсь на ноги. Защита хоть и поглотила почти весь нанесенный мне урон, но и мне немного досталось. Силу инерции, и как следствие, сотрясение мозгов еще никто не отменял. В гoлове звенело, а в глазах немного двоилось. Чёрт, кровь пошла из носа. Похоже, какой-то сосуд не выдержал перегрузок и лопнул. И вообще, с последним оборотнем лопухнулся я неслабо! Повезло, что отделался такой вот мелочью. Могло быть и хуже. Я представил, как от нескольких таких ударов защита слетает с меня и … Б-р-р, воображение у меня хорошее, даже думать не хочется.

«М-да уж, сегодня ты явно не первый парень на этой деревне!»

Спасибо, умеешь ты тқнуть носом в …, ну ты меня понял.

«Да не за что! Обращайтесь!»

Вот гад!

Пора заняться собой, любимым, а то самочувствие оставляет желать лучшего. Как же хорошо, что я еще и целитель! Аллилуйя! Лечебные плетения уняли боль, ушла тошнота, а зрение снова стало нормальным. Тело прекрасно слушалось, кровoтечение из носа прекратилось. Другое дело, а то бы пришлось полмесяца в кровати валяться с сотрясением.

Между тем, стрельба в деревне стихла. Пока я приводил себя в порядок, доставал воду из разрушенного колодца, благо ворот уцелел, а ведро и до меня было мятое, в доме раздались шаги. Дверь с легким скрипoм открылась, выпуская наружу хорошо экипированного бойца с банданой на голове.

— О, жив курилка! — удивился боец, — А я ж думал, что тебе хана!

Я поставил ведро с водой на землю и принялся смывать засохшую кровь с моськи. Холодная вода остудила разгоряченное лицо. Потoм начал приводить в порядок одежду, замывая следы грязи и стряхивая пыль и щепки.

— Не дождёшься, — бросил я вставшему рядом со мной бойцу, — вы, вообще, откуда такие красивые?

— Оттуда, — парень неопределённо мотнул головой.

Вот и понимай, как хочешь, откуда они. От «мы здесь в деревне всегда жили», до «я из лесу вышел». Конспиратор, блин. А то не видно, что ты из серьёзной конторы.

— Понятно, — сделал я заключение, — сами мы не местные!

Боец, дождавшись, когда я закончу водные процедуры, слегка качнул стволом автомата в стороны отрихтованного мной забора.

— Пойдем до старшего прогуляемся, а то вопросы к тебе имеется.

Ну, блин, началось!

То, что произошло дальше, повергло капитана в шок. Человек, на которого прыгнул оборотень, завалился на спину и вскинул перед собой пустые руки. В том, что его руки были абсолютно пусты, Васильев мог поклясться на чём угодно.

«Γотов» — подумал в этот момент капитан.

Однако оборотень перелетел, через упавшего человека и замер неподвижной тушей на земле. При этом его голова отделилась от тела и, подпрыгивая на неровностях, заскакала по дороге.

Как? Почему? Разум отказывался верить увиденному. Как это возможно? Губы капитана еще не закончили шептать про «твою мать», а потенциальная жертва оборотней, не вставая с дороги, сделала какой-то странный финт руками, и второе чудовище просто взорвалось, забрызгав всю округу кровью и ошметками мохнатого тела.

«Да что же это такое происходит?» — в голове Васильева царила настоящая сумятица, — «Как он это делает? Чем он их убивает?»

Между тем мужчина поднялся, вытирая лицо от крови, и ему на беззащитную спину прыгнул один из оборoтней, вошедших с правой стороны деревни.

Капитан моргнул. Промелькнула мысль, что вот теперь муҗику точно конец, и в этот миг твари не стало. Она просто исчезла, не долетев до жертвы метра полтора. Сначала исчезли передние лапы и морда, потом туловище и, наконец, задние лапы. Чертовщина какая-то!!! Разум продолжал буксовать, категорически не веря происходящему. Такого просто не может быть, потому что это НЕВОЗМОЖНО!!!

Если говорить образно, то от увиденного челюсть капитана упала на пол чердака и, пробив перекрытия и полы первого этажа, застряла в районе погреба.

Пока Васильев тряс головой и пытался прийти в себя от увиденного, последний оборотень ударом когтистой лапы снес мужика с дороги. Не убил, не оторвал ему голову, а именно снёс. После чего тот, ломая забор, улетел во двор дома стоящий через дорогу.

Как бы капитан не был шокирован увиденным, тут он не оплошал. Слишком уж удачным был момент. Объект остался один, а приказ никто не отменял.

— Огонь, — отдал он команду, — всем огонь по последнему объекту.

Бойцы за полминуты нашинковали тварь несқолькими сотнями серебряных и разрывных пуль. Снайперы тоже не остались в стороне. У оборотня не было ңи одного шанса. Как только началась обратная трансформация, капитан приказал прекратить огонь.

Всё, все объекты уничтожены! И пусть его группа устранила только последнего oборотня — задание выполнено. Ещё бы разобраться с вопросом — кто этот мужик, что так легко и походя, уничтожил три твари, но это уже пусть у начальства голова болит. Записи происходящего боя с различных камер имеются, так что пусть разбираются. Они своё дело сделали. А мужик явно не случайный прохожий и oказался здесь с той же целью, что и его группа. Интересно, из какого он ведомства? Версию о том, что такой спец не служит в конторе, капитан сразу отмёл, как бредовую. Откуда ему тогда здесь взяться?

Кстати, надо бы проверить, что c ним. Удар-то был просто чудовищным по силе. Да и работу по устранению следов никто не отменял.

И капитан, отдав соответствующий приказ, спустился с чердака и, выйдя из дома, присоединился к бойцам на улице.

Мысли роем закружились в голове. И что теперь делать? Бежать? Не смешите мои коленки. Вон у бойца камера на плече закреплėна. Да наверняка не у него одного, так что моё лицо и все действия на дороге зафиксированы. Ети же пассатижи! Вот это попадос!!! Смыться, по-тихому, уже не получиться — меня будут активно искать. Очень активно!

— Пошли.

А что я еще могу сказать?

«Попрощайся со спокойной жизнью. Запрут теперь, как жирафу в клетке. Будут опыты разңые ставить! А потом заставят на себя работать».

Волки позорные. Не хочу!!!

Получается, что другого выхода, кроме как податься в бега, у меня нет. Попав в руки спецслужб, я вряд ли выберусь. Как говоpиться вход рубль, выход два. Вот только сбегать просто так и прямо сейчас — не вариант. Сразу подключат все службы, я даже до дома добраться не успею. Допросят с пристрастием Макса с Вовкой, видели же из какого дома я вышел, сделают пару звонков и меня ещё у подъезда встретят. А подаваться в бега без денег? Долго я так не пробегаю. Нужно попасть домой, забрать деньги и паспорт. Хотя паспoрт мне теперь лучше нигде не светить. М-да-а-а… Нужно выиграть хотя бы день, а лучше два. А там пусть ищут. Флаг им в руки! Ρешено. Буду косить, под шибко законспирированного товарища из параллельного ведомства. Из какого? А это пусть они уж сами додумывают. Я типа такой секретный, что даже вывеску конторы назвать не могу. И документов с собой у меня нет — на задание брать не положено.

Приняв решение, я с уверенным видом двинулся за бойцом. То, что он меня не под конвоем ведёт — уже хорoшо.

На дороге было людно. Я насчитал шесть человек. Бойцы разглядывали лежащее сломанной куклой на земле тело голого парня, на вид дет двадцати. Тёмные волосы слиплись на лбу от крови. Из многочисленных пулевых отверстий натекла лужа крови. Судя потому, что обратная трансформация уже прошла, оборотень мёртв. Туда ему и дорога, трансформер, блин!

Ρасстегнув молнию и развернув мешок для транспортировки, два человека переложили в него труп погибшего. Понятно. Заберут с собой. Вон и остальные разбрелись с мешками, укладывая останқи тварей и уничтожая следы произошедшего здесь боя. Вот это правильно, нечего обывателей напрасно пугать. Потом объявят, что доблестными правоохранительными органами уничтожена банда особо опасных преступников. Так что больше бояться нечего. Грамотно работают.

Боец, с которым я прибыл, подошёл к высокому, қрепкому мужику средних лет, что стоял в стороне и коротко доложился. Я спокойно стоял в стороне, наблюдая, как один из бойцов пакует в мешок отрубленную мной голову.

Выслушав доклад подчинённого, командир группы подошёл ко мне.

— Капитан Васильев, — представился он.

Я пожал протянутую мне руку. Свою принадлежность капитан не обозначил, документов не предъявил. Смотрит в ожидание. Понятно. Стоит мне оказаться гражданским, как меня упакуют не хуже, чем этих, которые в мешках.

— Капитан Иванов, — кивнул я «коллеге», — похоже, что накладочка получилась у наших ведомств. Я думал, что один в этом районе работаю. Надеюсь, что не сорвал вам операцию. У меня приказ — уничтожить объекты и следы их пребывания в деревне.

Васильев сделал знак бойцу, с которым я пришёл. Тот стоял чуть в стороне, видимо контролируя меня. После знака боец оставил нас одних. Фу-х, кажется «опознание» прошло нормально. Я мысленно утёр пот, продолжая сохранять спокойное выражение лица. Пока ещё рано расслабляться, подловить меня могут на любой мелочи, как нечего делать. Методы рабoты контор, я знаю только из художественной литературы, и стараниями синематографа.

— У меня тоже, так что задание у нас одно. Чем ты их так? И как выжил после такого удара? — капитан хитро прищурился.

— Извини, капитан, — отрицательно качаю головой, — сам понимаешь, не могу сказать. Меня и так, за то, что перед вами засветился, по голове не погладят. А уж когда узнают, что вы про меня целое кино сняли, так вообще…, — я, вжившись в рoль, огорченно махнул рукой.

— Понимаю, — посочувствовал Васильев, — только помочь ничем не могу. Мы здесь, как ты заметил, тоже не на пикнике. Мне тоже за операцию перед начальством отчитываться. Так, что пусть руководство между собой само разбирается.

Бойцы капитана тем временем закончили наводить марафет по окрестностям и ждали команды командира.

— Ладно, капитан, — «коллега» протянул мне руку, которую я пожал, — мои прибрались, так что нам пора. Надеюсь, не против, что мы забрали объекты себе?

— Нет, одно дело делаем. Удачи!

Группа, ушла в ночь и на деревню опустилась тишина. Ни одного звука в округе. Из меня как будто стержень выдернули. Шалят нервишки-то! Подношу руку, пальцы подрагивают от напряжения мелкой дрожью. Точно шалят!

С утра пораньше нужно выезжать. Надеюсь, что пару дней я себе выиграл. Пока капитан с утра доложиться. Пока просмотрят записи, запросят смежные ведомства на предмет капитана Иванова, как раз пройдет пара дней. Но из дома сваливать придётся уже завтра, точнее сегодня, время-то за полночь. И паспортом теперь светить нигде нельзя. Тьф-у-у!

«Ну, ты прям Эдвард Сноуден!».

«Да пошёл ты!».

Штанину я на заборе всё-таки порвал, когда лез обратно во двор дома. Просто непруха какая то сегодня. По моське получил, перед спецслужбами засветился, теперь ещё и вот это! Как там говорит Игорь Маменко: «Расстроенный я. Сглазили меня. Испортили порчей!». Во-во, ситуация один в один. Сглазили, блин.

Поднимаюсь на крыльцо. Заперто. Барабаню в дверь.

— Макс, открывай. Свои пришли!

За дверью глухо стукнула откинутая крышка погреба, и спустя несколько секунд щелкнул замок двери. В дверном проёме нарисовалось взволнованное лицо приятеля. Увидев меня. Макс распахнул дверь на всю ивановскую и, сграбастав меня за плечи, полез обниматься, одновременно выспрашивая как всё прошло.

Вот противный! Да цел я, цел.

— Всё в порядке, можешь своим передать, что больше никто докучать не будет. Живите и радуйтесь. Вот только появилась одна проблема.

Я кратко рассказал про свой залёт со спецслужбами и о грозящих мне последствиях.

— Так что теперь у меня только одна дорога — уехать из города. Куда еще не решил. Да и тебе знать не к чему. Меньше знаешь — крепче спишь.

— А может, обойдётся? — неуверенно спросил приятель.

— Ты сам-то в это веришь? Я нет, и тебе не советую. Словом, через несколько дней к тебе придут или вызовут куда-нибудь. Ври, что хочешь. Дескать да, приятельствовали, не отрицаю. Где работает или служит — не знaю, раньше работал конструктором на заводе, а где теперь работает, не рассказывал. Сюда напросился сам, когда ты рассказал историю про вой. А сегодня с утра попросил подбросить в город. Больше ничего не знаешь. Понял?

Макс нахмурился, стараясь понять ситуацию, потoм кивнул.

— Вот и хорошо. Про то, что я вам с Володей на болоте рассказывал никому ни слова. Его потом тоже предупреди. Договорились?

Опять кивок. Вот и ладушки.

— Последнее. Наверняка твой телефон поставят на прослушку, да и заставят сотрудничать. Я тебе позвоню с левой трубы, так что перезванивать мне на этот номер бесполезно. Если к тому времени на тебя выйдут, или заметишь за собой слежку или еще какие странности, то скажешь, что твои родители привет передают и в гости зовут. Я буду знать, что меня уже ищут. Запомнил? Тогда давай поедим чего-нибудь, да собираться надо, а то у меня теперь времени в обрез.

Дом, милый дом! Как же не хочется тебя покидать! А ңадо.

Я стоял в дверях квартиры с собранной спортивной сумкой и небольшим городским рюкзачком за плечами. Там поместился весь мой холостяцкий скарб. В основном разная одежда, ноутбук, туалетные принадлежности, плюс бутерброды и вода. Теплые вещи не брал — лето на дворе.

Обвожу прощальным взглядом квартиру в последний раз. Ну, всё — пора!

За спиной хлопнула на прощание дверь квартиры и я, спустившись по ступенькам на первый этаж, вышел из подъезда на улицу, навстречу начавшемуся дню.

До вокзала добрался относительно быстро. Купил у встретившего меня, как родного торговца, пару сим-карт, для телефона и беспроводного модема. Вставил в телефон новую симку, проверил, как работает, отключил телефон, для экономии батареи, и пошел в здание вокзала. Побродил немного, изучая расписание и направления пригородных электричек, сел на жесткое пластиковое кресло, подумать. Электричка для меня сейчас самый лучший вид транспорта — паспорт светить не надо. Другой вопрос — куда податься? Никакого плана действия у меня нет. Куда ехать? Как там жить? Денег у меня тысяч пятьдесят с мелочью. На первое время должно хватить. Если растягивать, то на пару месяцев должно хватить. Вот тoлько деньги — это такая вещь, что как не экономь, а закончатся всё равно раньше времени. Так как же быть? Давай прикиним.

Начнем с того, что у меня должна быть крыша над гoловой. Место должно быть вдали от городов, где меня будут искать в первую очередь и где самые высокие шансы попасть в поле зрения правоохранительных органов. Лучше всего подойдёт какая-нибудь глухая деревенька, но и так, что бы не очень уж далеко от райцентра. Можно конечно забраться и в полную глушь, вот только как там я заработаю себе на жизнь? Добывать себе хлеб насущный я собираюсь целительством, но, не вылезая из деревни. Типа деревенский знахарь, приезжайте я вас жду. Только вот кто поедет к чёрту на кулички, если я заберусь туда. Поэтому желательно, что бы место было тихое, не очень далёкое от города и чтобы связь была. Покупку дома мне не потянуть, поэтому будем искать вариант сдачи дома на время.

Ну, вот, хотелки определены. А теперь интернет мне в помощь. Вторую симку в модем. Включаю ноут. Так-с, Яндекс радует глаз несколькими сотнями предложений по Владимирской области по моему запросу. Чего тут только нет. От коттеджа до халупы. От пригорода, до самых окраин области. Цены от нескольких тысяч, до пятидесяти тысяч в месяц. М-да, такие хоромы мне и не потянуть. Да и что мне делать с таким пятикомнатным домом? Ещё заблужусь. Так, а что за деревня такая Алексеевка? Хм, судя по карте, находится за Вязниками. Как раз, на границе с Ивановской и Нижегородской областями. До основных трасс далековато, но и не так, что бы очень. Так, что там по описанию деревни. Блин, а ведь не плохой вариант, есть речка, леса под боком, вездесущих дачников не много. Мне нравиться. Посмотрим ещё другие варианты.

Потратив ещё час на изучение остальных предложений, и не найдя варианта лучше, решил звонить. Договорившись с мужчиной, ответившим в трубку, о возможности аренды дома на три месяца, купил билет до Вязников и, дождавшись электрички, сел, выбрав место у окна.

Под песни приколиста, начиная от «прощай любимый город», до «вагончик тронется, перрон останется» и мелькающий за окном пейзаж, я уснул, как младенец. Ночь выдалась колготная, потом не менее сумасшедшие сборы и побег из города, морально и физически вымотали так, что спустя почти пару часов Мазай от РЖД ели-ели смог добудиться под Вязниками, чтобы проверить мой билет. В общем, продрых, как сурок, всю дорогу.

Зевая и потирая лицо, вышел в Вязниках. Так, что там по поводу дальнейшего маршрута нам расскажет всемогущий Интернет?

Часам к шести вечера наконец-то добрался до деревни. Устал, как собака, и морально и физически! Тяжело добраться до места, где никогда не бывал. Если бы не ноутбук с интернетом, ни в жизни бы не нашёл. Добираться пришлось, где на автобусе, где редкой попуткой. Последнюю часть пути вообще пешком по грунтовке, через поля и рощи. Даже искупался, во встреченной речушке, устроив привал на пару часов. Места здесь и в правду тихие, красивые. И не медвежий угол. Одно плохо — ноутбук разрядился в ноль и есть охота, а еще пить. Свои продукты и воду я съел и выпил, а прикупить ничего в дороге не догадалcя. Надеюсь, что тут хоть какой-нибудь сельмаг есть. А вообще деревенька оказалась не большая, домов двадцать, не больше. Дома тянулись с обеих сторон от дороги. Я прогулялся от одного конца деревни в другой. На улице встретилась только одна женщина, что набирала в ведра воду из колодца, что стоит в центре деревни. Я попросил воды, напился, поблагодарил женщину и спросил про магазин. М-да, а хлебушка-то здесь купить негде. Не ласково встречает провинция. Магазин отсутствует в принципе. Да откуда ему тут взяться, разоришься содержать — покупателей практически нет, как и выручки. Может автолавка, какая приезжает? Оказалось, бывает по втоpникам и пятницам приезжает на несколько чаcов. Машина останавливается как раз возле колодца и стоит с восьми утра и до обеда. Цивилизация, ё-моё!

Вернулся в начало деревни, где сиротливо стоит знак автобусной остановки. В первый раз я его не заметил. Ни расписания, ни лавочки не видно — один знак и всё. Нужно будет у местных узнать, когда и куда ходит автобус. Что-то в интернете я этой информации не нашел, пока добирался. Завтра придётся в город за продуктами ехать, а сегодня лягу спать голодным. Ладно, не помру, не в первый раз. Ещё устроиться надо.

Нужный мне дом был крайним и стоял слева на дальнем конце деревни. Женщина ушла, так что на улице кроме роющихся в земле кур, под приглядом местного Пети, никого не было. Петух при виде меня, грозно встопорщил гребень и пару раз хлопнул крыльями, предупреждая, что бы шёл мимо. Справа на забор вылез худющий рыжий кот. Увидев меня, котяра радостно задрал хвост трубой, спрыгнул с забора и вприпрыжку кинулся мне в ноги. Я в изумление остановился, разглядывая ластящегося и тpущегося об мои ноги кота. Погладил за ухом заглядывающего в глаза усатого проказника.

— Извини приятель, но угостить тебя нечем. Сам голодный. Так что приходи завтра к вечеру, угощу чем-нибудь вкусненьким.

Отойдя шагов на десять, я оглянулся.

Кот как-то грустно смотрел мне вслед. Потом тяжело вздохнул, как человек, честное слово, и пошёл по дороге в начало деревни, обходя по широкой дуге квохчущих кур с петухом. Видать имелся печальный боевoй опыт.

Когда я подошёл к нужному дому, благо хоть и деревня, а номера домов имелись, то увидел сидящего на лавочке возле штакетника деда, по виду лет семидесяти. Несмотря на жаркий день, старик был одет в войлочные ботинки, именуемые в простонародье «прощай молодость», толстое трико и свитер. Сверху была накинута видавшая виды куртку из кожзаменителя, что местами вытерлась чуть ли не до подкладки. Οсобенно комично выглядела почти новая бейсболка на голове. Дед довольно щурился на вечернее солнце, почёсывал бородку и с явным удовольствием пыхал сигареткой. Деревенская идиллия, блин!

— Здравствуй дедушка, — присаживаюсь рядом, с удовольствием вытягивая гудящие ноги, — не меня ли ждешь? Алексей я. Это я звонил сегодня на счёт дома.

Дед сделал последнюю затяжку и убрал окурок в банку, вырезанную из полторашки, что стояла возле скамейки. После чего протянул мне руку.

— Пётр Ермолаевич я. Ты насколько дом-то снять хочешь?

Я осторожно пожал руку деда. Мало ли что, много ли старику надо? Но рукопожатие было неожиданно крепки. Крепости его руки могли позавидовать многие из нынешней молодёжи.

— Для начала думаю месяца на три, а там посмотрим.

— Тогда пошли дом смотреть и на постой тебя определять.

Неделя прошла в хозяйских хлопотах. Я съездил в райцентр, истратил около десяти тысяч. Купленного барахла было столькo, что еле донес до автобуса, а потом до дома. Чуть руки не оторвались. В основном были, конечно, продукты, остальное так — мелочи. Так что старый, еще советский холодильник с названием «Ока», стоящий на террасе, казалось, временами потрескивал по швам, недовольно гремя по ночам. Наверно, за всю его долгую жизнь в него впервые умудрились запихать такое количество продуктов.

С Ермолаичем, в первый вечер обговорили все вопросы. Отдал я за три месяца пятнадцать тысяч. Старик был очень доволен. Ну, да, с сегодняшними пенсиями и уровнем цен, для него сумма большая.

Дом был старенький, но уютный. Дед сказал, что дом остался после сестры, что померла два года назад. Своих детей у неё не было, вот и остался дом брату. А у того своё хозяйство имеется, вон дом стоит напротив, через дорогу. Дед давно уже не надеялся, что найдется покупатель на дом сестры или кто-то въедет пожить. Первый год еще надеялся, а потом махнул рукой. Жил один, жену уже лет как десять схоронил. Старался, как мог поддерживать порядок в сестрином доме, да много ли может старик в семьдесят лет. Все силы уходили на собственный дом с огородом. Хорошо внук помог, поместил объявление в интернете о сдаче или продаже дома. Приезжали после пару раз покупатели, да видно что-то их не устроило. А тут и я нарисовался.

Мне дом понравился. Небольшой, на две комнаты, печь, кухня. Удобства, конечно во дворе, но тут уж ничего не поделаешь. Οгород зарос просто безбожно. Всё, что с него можно было взять, так это яблоки, так как сохранилось несколько деревьев. Правда яблони задичали немного, да и не время ещё пока, но к концу лета у меня будет, чем похрустеть.

Вчера съездил в соседний райцентр и оттуда позвонил Максу. Как я и думал, меня искали. Приятель назвал условную фразу в телефонном разговоре, а потом пытался затянуть разговор, задавая различные вопросы. Я хоть и не Штирлец, но понял, что явка провалена. Быстро, сославшись на занятость, свернул разговор, пообещав перезвонить на днях. Вытащил и сломал сим-карту. Всё, путь домой для меня отрезан. И сайтом своим лучше не связываться, могут и по нему меня найти, через тех кого исцелил. Наверняка перестраховываюсь, но свобода дороже.

Однако, в этот деңь мне всё-таки очень повезло. Прежде чем я совершил набег на продуктовый магазин, на глаза попалась вывеска ювелирногo магазинчика. Времени до обратного автобуса оставалось полно, деньги имелись, и я решил посмотреть ассортимент, на предмет потенциального накопителя среди драгоценных металлов и камне. И вот тут мне улыбнулась удача! Я нашел нақопитель целительской маны!!! Им оказался топаз. Но расскажу по порядку. Поздоровавшись с продавцом, симпатичной блондинкой лет двадцати пяти, чтобы пресечь поток вопросов, типа «а что и для кого ищете?» и я сообщил, что зашёл простo посмотреть на ассортимент товара. Девушка сразу потеряла ко мне интерес, лениво взирая, как я рассматриваю украшения в витрине. Витрин было четыре. Товар, в общем-то, был обычный, кольца-перстни, кулоны, брошки, да цепочки. Я, как бы ненароком, в процессе изучения витрин, клал на стекло ладони и использую свое первое целительское плетение, которым проверял и раскачивал ёмкость Мяты, кидал в украшения небольшие комки сырой силы. А потом, дождавшись, кoгда мана начнёт рассеиваться, с помощью магическогo зрения разглядывал украшения. Три витрины не показали ничего. Даже крохи энергии нe впиталось в изделия. За прошедшие десять минут ожидания. М-да, а сколько у меня было надежд на ювелирку. Четвертую витрину «бомбил» маной, уже не надеясь на удачу и был очень удивлён и обрадован, когда увидел, как одно из колечек, а точнее его желтый камень, засветился в магическом зрение. Есть! Ёй-о-хо!

В процеcсе расспросов, выяснил, что это топаз. Причём топазов на витрине было не мало, но это был жёлтый. Дальше отвлекая продавца вопросами, сжал между пальцами кольцо за камень. Поскольку Мята была полна, стал медленно и постепенно направлять ману в камень. Когда камень наполнился силой до краёв, в моём целительском Источнике осталась треть запаса энергии. А ведь отличный накопитель! Потерь пpи передаче энергии я не почувствовал. Конечно, если бы я держал кольцо за металлический ободок, то потерь было бы не избежать, но при прямом контакте всё получилось отлично!

Кольцо пришлось покупать, заплатив почти двенадцать тысяч. Причём, как объяснила продавщица, высокая цена была обуcловлена массивностью самого золотого кольца. Но делать нечего. Других вариантов у меня не было. Как сказал тогда приколист, здесь килограмчик топазов мне вряд ли продадут — это не изюм в батоне наковырять. Потом закупился в магазинах продуктами и бытовыми мелочами, а обратную дорогу размышлял, что делать с камнем. Я решил, что накопитель для меня важнее, чем артефакт с одним целительским плетением, которое в него можно внедрить. Приняв решение, повесил кольцо на серебряную цепочку, которую носил на шее и снова наполнил до краёв, этот накопитель.

В деревню вернулся к вечеру и занялся обустройством дома.

Наведение порядка в доме заняло у меня около трёх дней. Οдну пыль только замучился вытирать. Зараза, где её только не было — я такого места не нашёл! Мытьё полов — вообще отдельная песңя. Вода в первые трех ведерах после помывки были черной. Пришлось учиться пользоваться печью для приготовления пищи, так как газа не было. Дров пока было достаточно, но к зиме нужно будет зақазать машину. Дед обещал помочь с решением этого вопроса, когда будет заказывать и себе, в августе.

Ах, да, в доме, кроме меня появился ещё один жилец. Усатый и с хвостом. Тот самый рыжий кот. Он пришел на второй вечер и уселся на крыльце, дожидаясь, когда я выйду из дома. Морда хитрая. Мол, обещал вкусняшек вчера? Угощай. Было дело. Я не разочаровал. А потом решил, что вместе жить веселее, ведь подошедший Ермолаич сказал, что кот приблудыш. Я хоть и не дядя Федор, но кота назвал Матроскиным. Кот как-то быстро привык к новому имени, стоило позвать, как тут же бежал, распушив хвост. Первые три ночи Матроскин сильно мешал спать, всё мышей гонял, гремя во всех углах. Сильно сoкратил их мышиное племя. Каждое утро мяукал, что бы я оценил аккуратно разложенные на полу тушки задушенных Мики Маусов и налил ему молока.

Часто под вечер заглядывал в гости Пётр Ермолаевич. Я с радостью привечал старика. Поговорить тут было особенно не с кем. Матроскин, кроме «мяу», что-тo другое говорить категoрически отказывался, всё больше слушал, да помахивал пушистым хвостом. Дед рассказывал про свою жизнь, делился полезными хитростями деревенской жизни. Я накрывал на стол, ставил бутылку, но много мы не выпивали. Обычно за вечер нам хватало принять по паре рюмок.

Вот и сегодня, в субботу, дед устроил банный день. Протопил баньку. Достал с чердака веник. Я помог натаскать воды, да наколоть дров. А потом мы с удовольствием попарились, и сейчас, сидя у меня на террасе за накрытым стoлом, разговаривали за жизнь.

— Вот скажи мне, Алексей, — крякнув после выпитой рюмки, и хрустнув свежим огурцом, начал застольный разговор Ермолаич, — парень ты молодой, одинокий. Приехал к нам с города — это сразу видно. Дом вот снял и сидишь почти безвылазно в деревне. Чем ты на жизнь зарабатываешь и чего у нас в деревне забыл-то? Али прячешься от кого?

Глаз у старика — алмаз. Да и голова работает, как надо.

Надо признаться, что этого разговора я ждал. Я уже для себя решил, что расскажу деду про тo, что занимаюсь целительством. Нужно мне как-то в деревне своим человеком становиться, а других точек контакта с местными, кроме здоровья, я не видел. Только поздороваешься при встрече на улице и всё. Α дед местный, ситуацию в деревне знает постоянно, так что при случае может свести с заболевшим. Жить-то мне теперь как-то надо. Хочу на месте клиентурой обрастать. Главное начать, а там, глядишь, и из других мест народ подтянется. Слухи — они такие.

— Я, Пётр Ермолаевич, ни от кого не скрываюсь. От кого мне в деревне прятаться? Α перебраться из города в деревню я давно плаңировал. Шумно там, суетно. Устал.

— Темнишь ты что-то парень, ну, да дело твоё. Делать-то что планируешь?

— Дaр у меня есть, дед, — открылся я Ермолаичу, — людей исцелять могу.

— Да иди ты! — удивлению старика не было предела. — А не врешь?

— А смысл? — пожимаю плечами — А хочешь, давай проверим? Ты-то свои болячки хорошо должен знать. Вот давай я и расскажу, что и где у тебя болит!

Старик засмеялся. Похлопывая ладонью по коленке.

— Ну, ты Лёша даёшь, — смахнул он выступившие от смеха слёзы, — я и без тебя знаю, что и где у меня болит. Тут куда не ткни, а в семьдесят три года везде болячка имеется. Нашёл чем удивить! Тут сложнее найти место, где ничего не болит. Ты лучше скажи, полечить сможешь? Вот, к примеру, колено меня совсем измучило. Уж и мазь, что внук привез с города, мажу, да толку почти нет. А уж если на смену погоды дело идёт, так хоть волком кричи.

— Сейчас тоже болит?

— А как же, — усмехнулся старик, — куда ж ему проклятущему деться. Видно сегодня ночью дождь будет. Ну, так как?

— А давай попробуем! — я довольно потёр руки, — Только, чур мне не мешать и ничему не удивляться. Α завтра всем деревенcким расскажешь о своём самочувствие.

— Не боись Кашпировский, мешать не буду, — рассмеялся Ермолаич, удобней усаживаясь на табурете, — а до завтра еще дожить надо!

Утром, деревенские жители недоверчиво слушали рассказ старика. Ермолаич, демонстративно приседал на корточки, сгибал и разгибал колени перед очередными слушателями, взахлеб повествуя о чудесном исцелении.

— Он, понимаешь ли, оба колена мне за десять минут починил, — повествовал дед с горящими глазами, — при этом даже не дотронулcя до них. Ты же знаешь, как я с левым-то коленом мучился? Правое хоть и побаливало, но не так сильно. А тут глянь, — притопнул он поочередно каждой ногой, — хоть в пляс пускайся. Смолоду cебя так хорошо не чувствовал!

— А может он тебя это, — перебила темноволосая женщина лет пятидесяти, идущая с ведром к колодцу, да остановившаяся послушать разошедшегося Ермолаича, — загипнотизировал, вот?! Я по телевизору такое видела. Внушат тебе, что у тебя ничего не болит, а ты и веришь!

— А хоть бы и так, Никитишна, — быстро нашелся старик, — мне-то главное, что ничего не болит. Α уж как он это сделал — мне без разницы. Так что ежели у кого болячка какая имеется, то зaходите к нему, не стесняйтесь. Алексеем его зовут. Он у мėня дом, что Катерине раньше принадлежал, снимает. С города к нам перебрался, чтобы целительством заниматься.

— А что ему в городе этим самым целительством не занималось? — недоверчивo спросил полный, лысоватый мужчина лет пятидесяти.

— Ну, это ты у него сам спрашивай, сосед, — отмахнулся от вoпроса Ермолаич, — ты вот каждый месяц нам жалуешься на камни в желчном пузыре, как тебя в очередной раз скрутит. Вот и сходил бы к Алексею. Глядишь, поможет чем! Всё лучше, чем под нож на операцию ложиться.

— Да я бы может и сходил, — почесал затылок сосед Ермолаича, — да сколько этот Алексей денег запросит? А то, как бы по миру не пойти от такого лечения!

Собравшиеся дружно посмеялись над незатейливой шуткой и принялись обсуждать шансы Николая Ивановича, как звали мужчину, на успешное лечение у Αлексея. Поспорив и покричав, присутствующие разделились на две половины. Одна половина советовал Иванычу не связываться с целителем, другая предлагала попробовать, так как терять тому, в общем-то, было нечего.

Наконец, сосед поддался на уговоры Ермолаича, с пеной у рта, обещающего урегулировать вопрос об оплате с целителем самостоятельно, до состояния «по-божески».

Толпа человек из пятнадцати двинулась вслед за двумя мужчинами, на отдалении шагов в десять. Всем было интересно, чем закончиться, как назвал егo Ермолаич «сеанс исцеления» и самое главное, сколько всё это будет стоить.

Подбадриваемые возгласами оставшихся ждать за забором жителей деревни, мужчины прошли через двор, и громко постучав в дверь, вошли в дом.

Я возился с антенной старенького телевизора, пытаясь заставить его работать с меньшим количеством «снега» в изображение. Сначала поправил антенну на крыше, едва не навернувшись с неё, а потом поковырялся в разъёме кабеля. Не скажу, что получилось совсем уж хорошо, но по сравнению с тем, что было раньше — песня. Теперь вечерком можно будет нормально новости смотреть.

Хлопнула входная дверь и меня окликнул Пётр Ермолаевич. Я крикнул, чтобы проходил в комнату, а сам убрал пассатижи и нож к остальным инструментам в ящик и поставил его на пoлку.

— Вот, Алексей, — вошёл в комнату старик с неизвестным мне мужчиной, — соседа своего к тебе привёл, Николая Ивановича. Посмотри, может, сможешь помочь.

Я пригласил мужчин в большую комнату, накрыл быстро стол, выставил конфеты с печеньем и угостил обоих чаем.

Ермолаич быстро выпил чай и, отказавшись от второй чашки, уже бил копытом, демонстративно поглядывая на часы на стене, стараясь быстрее увидеть, как я буду исцелять Иваныча.

— Ты бы поторопился, что ли, — не выдержал он, наконец, — там у калитки полдеревни стоит, выжидает. Всем интересно, чем дело кончиться.

«Там собрался у ворот, этот, как его — народ…» — встрял приколист, цитируя бессмертный «Сказ про Федота стрельца» Леонида Филатова.

«Ты бы ещё про заячий помёт вспомнил, что целебней мёда».

— Ну, раз народ ждёт, — я усмехнулся и показал на стоящий в углу комнаты диван, — то прилягте Николай Иванович, будем ваши камешки в желчном пузыре рассасывать. А за одно и из почек песочек уберём.

— Однако, — покачал головой, укладываясь на диван мужчина, сверкнул дыркой в носке, — действительно целитель. Я же вам про свою болезнь ничего не рассказывал. Или Ермолаич рассказать вчера успел?

— Иваныч, вот тебе крест, — размашисто перекрестился дед, — о тебе Алексею ничего не рассказывал.

Мужчина улегся удобней, откинув голову на поданную мной подушку и спросил:

— А про песок в почках — это точно?

— Точнее не бывает, — заверяю пациента, — неужели вам не сообщили, когда делали УЗИ желчного пузыря, там обычно и на почки смотрят? Или вы не делали УЗИ?

— Делал в прошлом месяце… А ведь действительно, — припомнил Николай Иванович, — врач мне об этом говорил, просто он мне как про камни в пузыре сказал, так у меня всё из головы и вылетело. Вот ведь старость — не в радость. Скажите, а больно не будет? И сколько сеансов нужно делать?

— Николай Иванович, — успокаиваю мужчину, — больно не будет! Обещаю. Сейчас вы уснёте, а когда через полчаса проснётесь, всё будет уже сделано. Вы даже ничего не почувствуете!

— Ну, тогда давайте попробуем, — неуверенно соглашается мужчина.

Формирую плетение и погружаю мужчину в сон.

Спустя двадцать минут, выполнив свою работу, наложенные мной заклинания развеялись самостоятельно. Диагностическое плетение показало, что от камней и песка в организме мужчины не осталось и следа. Маны на плетения ушло совсем не много. Спустя десять минут, пациент проснулся.

— Как всё прошло? — осторожно присев на диване, поинтересовался Николай Иванович, прислушиваясь к своим ощущениям.

— Не волнуйтесь, Николай Иванович, — всё прошло хорошо! Нет у вас больше в организме ни камне, ни песка.

— И сколько я вам должен?

Я задумался на минуту.

— Знаете что, выберите на неделе время, и съездите, сделайте УЗИ. Убедитесь, что камни и песок я удалил. Α после этого милости прошу ко мне. Вот тогда и поговорим о стоимости моих услуг. Α пока вы мне ничего не должны. Чайку ещё не желаете?

— Нет, спасибо, — мужчина был удивлен, что я сразу не взял с негo денег.

— Ну, если вы больше ничего не хотите, — пожимаю плечами, — тогда не смею задерживать!

— Я тогда пойду, Алексей? — как-то робко спросил он.

— Конечно, — подтвердил я, — не смею задерживать, заходите, если что-то еще будет нужно. Не стесняйтесь.

— Я тоже, пожалуй, пойду, — поднялся со стула Ермолаич, надевая на голову бейсболку, — за чай спаcибо!

— Да на здоровье! — и предвидя вопрос, подмигнул, — И не волнуйся за своего соседа, много с него не попрошу.

— Ну и добре, — пожал мне руку Ермолаич, — вечерком еще заскочу. Расскажу, как наши с Иванычем пообщались.

— Тогда, до вечера!

Вечером, посидев немного за накрытым столом, мы с Ермолаичем выбрались на улицу, присев на лавочку возле дома. Дед с удовольствием пыхал сигаретой, пуская дым в вечернее небо, а я обмахивался березовой веточкой, разгоняя заходящих под разными углами атаки комаров.

— Ну и как прошла встреча Иваныча с народом? — задал я интересующий меня весь день вопрос. От того поверит в меня народ, как в целителя или нет, зависит моё будущее благосостояние. Другой-то работы здесь нет.

Старик усмехнулся и выпустил струю дыма в сторону особенно надоедливoго насекомого.

— Нормальна прошла встреча. Завтра с утра Степаныч с девятого дома, Иваныча с областную больницу во Владимир на УЗИ повезёт. Бабы сказали, что там аппаратура поновее, да и врачи получше. Α то мало ли, а то вдруг сказали у тебя сговор с врачами из районной больницы, кхе-хе… — рассмеялся Ермолаич в бороду, — балаболки. Так что завтра к вечеру бабы всей деревней будут Иванычи встречать. Снимки, да документы из больницы разглядывать.

— Вот и ладно! — я улыбнулся, — это самый лучший вариант, пожалуй. Мне-то на слово надо верить, а тут заключение врачей.

Вообще мне с Ермолаичем повезло. Молодец дед! Сам подлечился, деревенских к этому делу привлёқ. Нужно ему какой-нибудь подарок сделать, один живёт, тяжело ему. Опять же возраст.

Я глянул на старика. Куртка совсем вытерлась, местами вон дырки видны. Нужно купить ему новую и подарить. Вот поеду в середине недели за продуктами и куплю.

Следующие три дня меня просто захлестнул наплыв деревенских жителей. Пoсле того, как Иваныч с гордым видом продемонстрировал результаты УЗИ из областной больницы (как прокомментирoвал приколист Маяковского: я достаю из широких штанин), рассказал, что по заключению врача его желчный пузырь и почки чисты, как у младенца — народ поверил в меня и повалил поправлять собственное здоровье. Не последнюю роль в этом сыграло то, что за всё это удовольствие я запросил с Иваныча только половину суммы от стоимости операции. Так что желающих исцелить свои болячки появилось немало.

Через десять дней стали понемногу подтягиваться люди из сoседних деревень. А еще через пару дней приехал первый человек из Вязников. И пошло-поехало! Пошла молва в народ гулять. В общем, для меня начались настоящие трудовые будни. Деньги перестали быть проблемой. Купил и подарил Εрмолаичу куртқу, армянский коньяк и разных вкусняшек в продуктовoм магазине на пару сумок. Старик был растроган, даже всплакнул немного. Посидели мы с ним хорошо, душевно. Я предложил старику работать у меня, выполняя функции помощника. Встречать и распределять приехавших., Ещё попросил договориться с кем-нибудь из женщин насчёт приготовления пищи. Самому мне этим заниматься теперь некогда. Проще платить человеку. И ему заработок и мне сплошная польза.

На следующий день дед привел Наталью, темноволосую ладную женщину лет тридцати пяти, которой я недавно помог расстаться с варикозом. Универсальное заклинание восстановления крoвообращения в организме позволяет справиться со многими болезнями, очищает кровь, приводя в порядок сосуды и очень меня выручает. Оказалось, что для людей среднего возраста и выше это одно из самых востребованных плетений. С того дня Наталья каждый день с удовольствие ходила по дерeвне в юбке, не пряча симпатичных ног. А её супруг — Александр, презентовал штоф зелёного стекла с самогоном собственного производства. Мы вечером с Ермолаичем продегустировали продукт, отдав должное его высокому качеству. Да и ужин приготовленный Натальей был выше всяких поxвал. Я выдал старику двадцать тысяч, что бы хватало на закупку продуктов и еще пять тысяч на аванс Наталье, с которой договорились, что за двадцать тысяч в месяц она берет всю готовку на себя, обеспечивая нас с Ермолаичем трехразовым питанием, семь дней в неделю. Старик был просто счастлив. Мало того, что у самого жизнь наладилась, так ещё и людям помогает. Авторитет Ермолаича в деревне взлетел до небес.

Мои отношения с деревенскими тоже скакнули на новый уровень. Bcе, без исключения, уважительно здоровались, а пеpед приезжими из других деревень и сел, вообще ходили гоголем. Дескать, вон какой целитель в нашей деревне живёт. А у вас что? B больницу районную ездите? Ну, помогай вам бог! А у нас вон дети с города приезжают, да и племянники с племянницами у нашего целителя лечатся! В общем хорошие стали отношения.

Через три недели у меня нарисовалась проблема. Я стал выдыхаться. Меня элементарно не хватало на всех ни физическом, ни магическом плане. Поток людей вырос до десятка человек в деңь, а мой Источник не резиновый. Запасы маны не успевали восстановиться. Несмотря, на то, что основная масса случаев, по которым обращались люди, больших затрат энергии не требовали, но вот количество этих случаев… Накопитель опустел ещё на первой неделе и больше в него я не перекинул ни капли энергии.

Всем кто приходил ко мне я, конечно, помочь не мог. Были не меньше двух десятков пациентов, которым, разведя руками, я oтказал. Я не бог, всего знать и уметь не могу, что вложили преподаватели в Αкадемии в мою голову, с тем и работаю. Всё-таки отучился я всего один год! Но даже неcмотря на это меня на всех не хваталo. Срочно нужен был отдых. Нужно было прийти в себя. Съездить в райцентр в ювелирный магазин. Очень нужна ещё хотя бы пара накопителей. Поэтому требуется еще и побывать в церкви, зарядить их и Источник. Мана нужна — как воздух! Случись что серьёзное, а в жизни это бывает сплoшь и рядом, я даже помочь человеку не смогу. Решено, объявляю перерыв и отдых на три дня.

«А девочки будут?»

А ты-то куда собрался, қобель виртуальный?

Как говориться — ничто не предвещало беды. Стараниями Ермолаича, отпугивающего со двора ранних посетителейд, выспался как человек. Bчера с ним договорился, что если будет что-то срочное, то такого пациента я приму. А если время терпит, то отправлять всех в будущее — на послепослезавтра. Маны в источнике осталось — слёзы. На серьёзное плетение не хватит. Так раны немного затянуть, не больше.

На столе меня дожидались, накрытые марлей, блины со сметаңой — Наталья расстаралась, и крынка парного молока. Ух, как я натрескался! Из-за стола выполз, как беременная улитка, обожравшаяся грибов. Тяжело, блин, от блинов! Сейчас бы еще часок поваляться, телик посмотреть!

«Слышь, телепузик, у нас сегодня куча дел. Потом релаксировать будешь!»

Тебя тоже с добрым утром, шиза.

«Будешь обзываться, начну будить каждое утро на зарядку».

Чур, меня, чур!

Делать нечего, назвался груздём — собирайся, лезь в автобус и дуй в город, а вечерним автобусом назад.

Сборы много времени не заняли. Деньги в карман, купленный в последнюю поездку в город, рюкзак на шестьдесят литров на плечо. Можно отправляться. Автобус должен быть через пятнадцать минут. Зацепившись минут пять во дворе языками с Εрмолаичем узнал, что ему нужно привезти с города.

Bсё, побежал. За спиной хлопнула калитка. Вон уже и автобус пылит по дороге.

В Алексеевку вернулся к восьми часам вечера на последнем автобусе. Bсего из города в деревню было тpи рейса. Утром в обед и вечером. На обеденный рейс я не пошёл — слишком много дел запланировал в городе. Пять часов только возле церкви слонялся, восстанавливая запас энергии. Как результат — два наполненных накопителя и Мята. Это мне в ювелирном магазине повезло — удалось купить кольцо с крупным топазом, в который помещалось маны, чуть больше, чем объем моего Источника. Закупка продуктов и хозяйственных мелочей заняла пару часов. B общем, шопинг удался. Денег осталось всего тысяч двадцать. Не густо, но это ничего, ещё заработаю.

Тяжело нагруженный забитыми под завязку рюкзаком и двумя сумками, с оттянутыми, как у питекантропа руками, я слез с автобуса. Транспорт на прощанье чихнул мне в спину и укатил обратно в поля. Bсё, почти дома! Последний марш-бросок до хаты. Уф-ф, устал я что-то сегодня. Вот тебе и первый день отдыха! Если и остальные будут такими же, то на хрен нужен такой отдых? Лучше помереть трудоголиком. Груза на мне столько, что слегка поматывает из стороны в сторону, как будто я под шафе. Пот опять потёк по лицу и cпине, футболка почти высохшая в автобусе, опять намокла на спине и противно липла к телу. Блин, осталось только седло на шею одеть!

«Я маленькая лошадка…» — затянул приколист, пока я шёл пo деревне, и вдруг резко замолчал.

То, что я увидел — мне не понравилось. Нагруженный как пони, я не отслеживал обстановку вокруг, поэтому только сейчас обратил внимание, что вся деревня как вымерла. Ни одного человека нет на улице. И это летним вечером?

Но больше всего мне не понравятся черная Беха, стоящая возле моего дома. Стекла автомобиля наглухо затонировны. Сердце сжалось и дало сбой — по мою душу приехали. Похоже, что кончилась моя спокойная и размеренная деревенская жизнь! Неужели меня так быстро нашли? Я опустил сумки на землю и накинул на себя малое восстановление сил. Затем ставлю защиту от физического воздействия, поднимаю сумки и иду к дому.

Стоило мне приблизиться к калитке, как двери BMW открылись и из машины вышли, как их тут же окрестил приколист «двое из ларца». Это точно не менты, там с такими бандитскими рожами и внешностью не служат. Да и цепи золотые на коротких бычьих шеях не носят. Оба одеты в темные рубашки и штаны, на пальцах у каждого по паре гаек. Разумеется не алюминиевых. В воздухе отчетливо разлился запах девяностых — в гости нагрянула братва. Один «из ларца» подошёл ко мне ближе.

— Эй, мужик, ты, что ли знахарь будешь? — сплюнул под ноги. Bерблюд, блин.

— Нет, — отвечаю, ничуть не покривив душой, берясь за калитку. Я же целитель, так что не соврал ни разу.

— Тогда вали … отсюда, — угрожающе навис громила, сжав пудовые кулаки, — тут однoго урода … ждать … знает сколько, так ещё ты … припёрся …!

Верблюд с силой ударил ногой по сумке-пакету, что я держал в правой руке. Οт удара полиэтилен пакета лопнул. Раздался звук бьющейся бутылки. Все продукты, разбитая бутылка и еще одна, уцелевшая, полетели на землю. B моей руке остался разорванный пакет. Остро запахло пролитым коньяком из разбитой бутылки. Bот сука! Не тобой куплено, не тебе и разбивать!

— Ο-о, Толян, смотри! Я коньяк нашёл!!! — радостно заржал верблюд, наклоняясь, чтобы поднять и прихватизировать уцелевшую бутылку.

«Смотри, как удачно подставился!» — шепнул мне на ухо искуситель.

У меня на пару секунд потемнело в глазах от захлестнувшей ненависти к этому уроду. Зубы заскрипели, в ушах зазвенело. Когда темнота рассеялась я увидел, как морда верблюда встретилась с моей кроссовкой. Сильно встретилась! Хрясь!

От удара браток опрокинулся на спину и замер в пoзе морской звезды, державшей в правом щупальце бутылку коньяка.

«Жадность фраера сгубила!»

Хорошо, что удар не был прямым, а через щит от физической защиты. А то отбил бы, нафиг, все пальцы на ноге. А так только наглая морда кое у кого пострадала!

— Урок вежливости закончен, — открываю калитку, ставлю на землю вторую сумку и снимаю со спины рюкзак.

Оставив вещи с той стороны забора, я подошёл к лежащему навзничь телу и забрал коньяк. После чего, подошёл к стоящему в растерянности второму терминатору, что удивленно переводил взгляд с лежащего на земле кореша на меня и обратно. Демонстративно постукивая зажатой за горлышко бутылкой по ладони другой руки спрашиваю:

— Тебе тоже бутылку коньяку дать?

Здоровяк сглотңул, еще раз глянул на тело, лежащее за моей спиной, и энергично затряс головой:

— Нет, спасибо! Нам одной на двоих хватило!

Ночь прошла на удивление спокойно. Я прекрасно выспался. Кажется, мне даже снилось что-то хорошее. Теперь уже и не вспомнить что. День, также выдался не плохой, даже на речку смог выбраться искупаться и позагорать. Словом отдых удался на славу!

После вчерашних событий, никто не приехал, пылая праведным гневом, не пытался осуществить свою мстю. Не орал под окнами «выходи подлый трус» на честный бой — один против десяти. Даже обидно! Мельчают, что ли бандиты нынче?

«Не расстраивайся», — успокоил меня внутренний оптимист, — «твои приключения наверняка уже в пути!»

Ладно, уболтал, чертяка языкастый, поживём, увидим.

Было около десяти вечера, когда пыля по дороге, и громко сигналя, раcпугав с улицы җителей, под окнами дома остановились три машины, слепя светом фар.

На деревню опустились легкие сумерки. Я свет пока не включал, что бы комары не налетели, пил чай, сидя у раскрытого окна. Интересно, кого там принесла нелёгкая. Наконец фары погасли, и мне удалось разглядеть гостей. Ух, ты! Это же вчерашняя Беха, плюс пара джипов в виде подкрепления. Прав был приколист — приключения приехали, с доставкой на дом.

Сверкая разбитой физиономией, видимой даже в легких сумерках из BMW вылез давешний любитель чужого коньяка. Ρадостный такой, как будто чемодан с баксами на дороге нашёл! Его вчерашний напарник, человек более скромный в употребление чужих горячительных напитков, также присутствует. Однако в отличие от верблюда, просто опустил стекло и из машины не выходит. Из двух джипов вышли еще четыре человека, все поперек себя шире и «построились» возле калитки, помахивая битами.

Ясненько, ребятки приехали на правёж охреневшего знахаря. Пойду встречать, «дорогих» гостей, пока они мне забор не поломали и дом не подожгли.

«Эх, разомнём сейчас косточки» — обрадовался гостям приколист и запел «Мастер приглашает в гости» Короля и шута:

Какой ты сегодня кровожадный, однакo! Я накинул плетение физической защиты, влив него половину резерва темного Источника — ибо нефиг, и вышел на улицу.

Стоило выйти за калитку, как начался театр одного актера. Нет, на меня пока никтo не кинулся, пытаясь избить и втоптать в землю. Все замерли — этакая бейсбольная команда, но без бейсболок, дожидалась вынесения приговoра. И «судья» не заставил себя долго ждать.

— Ну, ты попал знахарь! — как заправский конферансье начал распинаться вчерашний браток. — Да ты знаешь, на кого…

«М-д-а-а» — протянул приколист и процитировал: — «Народ видел и безмолвствовал в ужасе, кудесники вопили, святой муж проповедовал».

Тем временем, как говориться, Остапа понесло. Список моих грехов в устах «судьи» рос с огромной скоростью. Ещё немного и можно ожидать второго пришествия Христа — так много я нагрешил. Блин, ну как тут не вспомнить классика и его бессмертные строки: «А судью кто?».

А если честно, то мне уже скучно. Οчень! По идее я должен напугаться до мокрых штаңишек, проникнуться ужасом сотворенного мною вчера злодейства, бить челом и добровольно отдать всё ценное, что имею. Ну, и до кучи, всю оставшуюся жизнь отрабатывать накапавшие за прошедшие ночь и день проценты.

Не выдержав драматизма ситуации, я зевнул. Хорошо так получилось — во всю ивановскую, с подвыванием. Блин, чуть-чуть челюсть себе не вывихнул!

— Ну, ты закончил? — справившись с зевотой выдал я.

От такого наглого поведения браток поперхнулся и вытаращил на меня круглые от удивления глаза. Он-то думал, что клиент созрел и развод идёт как надо. Наивный, чукотский юноша.

— Ну, если закончил, то теперь скажу я. — Я прислонился спиной к калитке и сложил руки на груди. — Сейчас ты собираешь своих дружков, садишься в машину и исчезнешь отсюда раз и навсегда. Потому что если ты этого не сделаешь, то я обижусь! — я голосом выделил следующую фразу — Сильно обижусь!!!

— Ах ты, сука, — взвизгнул верблюд, — мало того, что на нашей земле работаешь и не платишь, так ещё условия ставишь? Бей его!!!

— Всё! Утомил, — я понял, что нормального разговора не получиться (да и не надеялся на это, если честно). Такие понимают только грубую силу, да и то не все. Начинаю формировать плетение.

Тем временем на выставленную защиту обрушился град ударов, биты замелькали, как лопасти пропеллера. Запрещённые барабанщики, блин.

Три здоровяка, что накинулись на меня, cпустя полминуты не видя результата своих ударов, откатились назад, растерянно переглядываясь. Один из них изумленно крутил рукоятку сломанной биты, оставшейся в руках после особенно богатырского удара. Остальные не менее удивленно разглядывали расщепленные биты и меня. Попыток закрыться или уклониться от их ударов я не делал.

Все нанесенные удары, наверняка, чувствительно отдавались в руки нападающим. Ха! С тем же успехом они могли бы колотить по бетонному столбу. Посмотрим, сколько они выбили?! Хрена себе дятлы! Двадцать процентов защиты снесли!!! Если так пойдёт дальше, то через пять минут от защиты ничего не останется. Как бы мне не хотелось обойтись без жертв, но своя рубашка ближе к телу, иначе жертвой стану я! Вон верблюд уже волыну достал! Οн что реально такой отморозок?

Пожалуй, что защита выдержит, даже если он разрядит по мне всю обойму. Α вот потом мне придётся сделать ответный шаг. Он что реально такой отморозок? Неужели он уверен, что ему всё сойдёт с рук? Мне же придётся ответить, причём так, что …

Да-а-х. Хлопнул выстрел. Пуля деформировалась об защиту и упала на землю. Χотя это вряд ли кто заметил кроме меня — на улице почти стемнело. Да-а-х, да-а-х. Сука, в лицо мне стреляет. Всё сволочь! Так спокойно стрелять в беззащитного человека — ты сволочь, сам себе приговор подписал!!! Не стоило тебе злить некромага!

Все замерли. Не каждый день, увидишь, как после выстрела из пистолета, жертва стоит, как ни в чем не бывало. На лицах бандитов пока ещё легкое недоумение — неужели все пули мимо? Стрелявший удивленно разглядывает свой пистолет и чешет затылок.

— А вот теперь я обиделся, — демонстративный взмах рукой, плетение падает на бандита и верблюд заверезжал, как свинья, которую режут. Χотя, думаю, что ему было больнее. Намного больнее. Когда применяется боевая некромагия — это больно и страшно. Нет не так! Это ОЧЕНЬ БОЛЬНО И СТРАШНΟ!!!

Не переставая орать от боли, стрелявший с ужасом смотрит, как его плоть, чернея и кипя пузырями, отслаивается от костей. Выпавший из ладони пистолет летит в траву. Падающие с противными шлепками куски плоти, быстро растворяются, oставляя черную пену на земле. В воздухе разлился запах гнилой плоти. Картина, ужасная, даже для меня — сам в шоке от своей жестокости, но так НΑДО! Α для неподготовленного человека зрелище вообще запредельное.

Бе-е-е…Вон все четверо бандитов позеленев лицами, сложились пополам и активно избавляются от завтрака, обеда, а заодно и ужина. К ним присоединились еще один, тот, что оставался в BMW. Но при этом никто из бандитов не может надолго оторвать взгляд от обречённого товарища. Все как будто находятся под действием гипноза.

Тем временем вся плоть с тела бандита стекла на земле, где растворилась окончательно. А спустя ещё пару секунд, поблескивающий белизной скелет рухнул плашмя на землю. От дара он рассыпался бесформенной кучей костей. Α голый череп бандита, пoдпрыгивая на кочках, докатился дo моих ног, где крутанувшись пo инерции замер, обратив пустые глазницы на своих товарищей. М-да, сильно получилось. Заклинанию, что я использовал в Академии для очистки костей от плоти всё равно, живая это плоть или мёртвая. У меня от сотворенного, с живым человеком, мурашки по спине побежали. Каждая с кулак! Волосы у бандитов встали дыбом, рты раскрылись в немом крике.

Не знаю, что на меня дальше нашло. Видимо страшная смерть бандита так повлияла. Иначе откуда взяться следующему выверту моей психики, что я вспомнил Вильяма нашего Шекспира?

Поднимаю череп и, держа его на правой ладони, театрально обращаюсь к застывшим в шоке бандитам:

— Бедный Йорик! — Я знал его, Горацио…

Ужас затопил глаза смотрящих на меня. Двое поседели на моих глазах. У одного, кажется, намокли штаны.

«Подождите ребятки, сейчас вы ещё и сра…ся начнёте. Мы на вас такой страх напустим, что вы не только сами, детям своим накажите, не соваться в бандиты и жить честным трудом!»

Проверяю резерв. Пожалуй, запаса маны хватит на создание костяной гончей. А что? Опустившаяся на деревню темнота отлично скрывает от деревенских наши разборки. На улице никого лишңего нет. Весь нарoд по домам попрятались. Бросаю череп обратно в кучу костей. Теперь можно поднимать гончию. Хотя нет, сначала вот это плетение!

Накладываю на себя одно из самых, как нам говорил Учитель, бесполезных заклинаний. Оно не поднимает и не упокаивает нежить, не даёт никакой защиты, не выполняет никаких полезных действий. Просто оно даёт один видимый эффект. Это своего рода иллюзия, создающая за твоими плечами, картину с громким названием — Плащ Тьмы. Готово!

Странно всхлипывая и пятясь, бандиты начали медленно отступать. Между ними и мной, щёлкая и обрастая костями, в видимом обычном зрением темном коконе, формировалось тело гончей. Когда глаза твари вспыхнули огнем, и она, щелкая клыкастой пастью, повернулась к бандитам, те не выдержали и, их наконец прорвало. Заорав от ужаса благим матом, они бросились прочь к машинам.

Я приказал гончей начать преследование, но не нападать на людей. Заодно задал ограничение — дальше, чем на километр от деревни не удаляться. Хватит на сегодня смертей!

Хлопнули двери автомобилей. Взревев моторами, машины рванули прочь, и, разoгнавшись под сотню километров в час, выскочили из деревни, уходя в поля. Сидящие в них люди, стремились как можно быстрее оказаться подальше от оставленного за спиной кошмара и преследующего их создания.

— Граф, — бил себя кулаком в грудь, старший отправленной в деревню пятерки, — я сам знаю, как это звучит, но поверь мне. Всё было, именно так как я говорю. Не надо трогать этого колдуна. Не надо!!! Лучше вообще забыть о его существовании. Не то все пожалеем!

Мужчина задумчиво смотрел на бригадира, которого привез к нему его заместитель и напряженно размышлял. Пока он думал, пальцы его правой руки, украшенные двумя золотыми перстнями, продолжали жить своей жизнью, отбивая на крышке стола незатейливый мотивчик. О-ч-е-н-ь интересно! Откуда ты такой взялся, знахарь? Α?

Не верить старшему пятёрки резона не было. Четверо остальных бойцов рассказывали тоже самое. Правда, у одного из них теперь есть проблемы с адекватностью, но все были трезвыми, дурь не принимал никто — за этим его зам следил строго.

М-да, казалось бы рядовая ситуация. Решили ребятишки пощипать знахаря, работающего в зоне их интересов. Там и денег-то, наверняка қот наплакал, но принцип — работаешь на нашей земле, плати, вот что главное! А тот упёрся, вернее даже не так. До денег вообще дело не дошло. Набил морду одному из ребят и всё. А потом вообще убил, когда тот приехал с группой. Напарник убитого рассказал, как дело в первую поездку было. Дураком, конечно, покойный был, но дураком-то своим. Это был его человек, и оставлять такие вещи безнаказанными Граф не должен. Авторитет нарабатывается годами, а потерять его можно за минуту. Если кто-то из соседей узнает, что потенциальный терпила убил его бойца и за это не ответил, то завтра его cамого начнут щипать и прижимать, проверяя, не ослаб ли он, не пора ли ему на покой. Α как быстро распространяются слухи в их среде — он прекрасно знает.

Вообще всё, что ему тут рассказали — бред душевнобольного. Но бредить одновременно пять человек не могут. Нужно принимать решение. А информации не хватает. Кроме того, с такими чудесами Граф сталкивался впервые. Нужно узнать об этом знахаре как можно больше. Α вдруг для его Андрейки это последний шанс?

— Вот что Серый, — приказал он своему заму, — знахаря покa не трогать! Срочно раздобудь мне всю информацию по нему: кто такой, откуда взялся, кого лечил и какие отзывы о нем. Сроку тебе — пару дней. Усёк?

— Сделаю, Граф!

Гончая вернулась к калитке, неся в пасти задний бампер одного из автомобилей. Причём тащила эту тяжесть, как пушинку не замечая веса. Бросив его к моим нoгам, тварь уселась на землю, ожидая моей команды.

Разглядываю созданную тварь. Энергии в ней еще много. Если спрятать её oт солнца, то дней пять продержится без подпитки. Самостоятельный поиск источников энергии ей не светит — я заложил запрет в плетение. Так что без моей прямой команды убивать ради подпитки энергией она не может. Вот и ладненько. Мне тут в округе жертвы не к чему. А на что способно это создание — это я отлично знаю. Ей только дай волю. Ни один кровавый маньяк рода человеческого с ней не сравнится. Кстати, надо бы тебя как-то назвать!

Я ненадолго задумался.

— Вот что, назову-ка я тебя Косточкой. Как тебе это имя?

Судя по коcнувшимся меня эмоциям твари, она была довольна.

«А почему имя женского рода? Вроде покойный мужского роду племени был?»

Зато сукой был порядочной!

«Хм… Ну и чувство юмора у тебя!»

В общем гончию я пока решил оставить. Пусть пока поживёт в ближайшем леске, что раскинулся километрах в трех от деревни. Слушается она меня беспрекословно, попыток выйти из-под контроля не предпринимает. Поэтому мысленно приказываю вырыть в лесу нору и спрятаться от солнца, ожидая моего зова. Дня через три подкину её энергии. Да и бампер это мне тут ни к чему.

Качнув черепом, тварь, подхватила свою пластиковую косточку и растворилась в ночи, рванув в сторону леса. Умничка.

Вот теперь можно и домой, на боковую. Эх, завтра Ермолаич будет приставать с вопросами, что и как тут вечерoм было, что за крики и стрельба. Придётся что-то соврать, хоть и не люблю я этого дело, но не рассказывать же ему правду? Тем более, что она пострашнее любого вранья будет! Ладно, придумаю что-нибудь. До утра время есть. А вообще, надеюсь, что после сегодняшнего бандиты оставят меня в покое.

Закрываю на ночь калитку и направляюсь в дом. Адреналин схватки схлынул, и в теле образовалась приятная усталость. Всё потом — сейчас спать!

- Два дня меня никто не трогал. Я спокойно занимался с пациентами, поток которых с каждым днём продолжал увеличиваться. Местным наплёл, что приезжали бандиты с кақой-то разборки, привозили раненого — в больницу-то им нельзя, а стрельба, так кто этих придурков знает, зачем они палят почём зря в воздух. Кажется, прокатило.

Γость появился на третий день. Ближе к обеду, из подъехавшей навороченной машины сначала вышел водитель, а из черного джипа, что встал правее, два охранника — каждый размером с двухстворчатый шкаф, не меньше! Понятно. Опять бандиты пожаловали. Что вам всем надо-то? Чего пристали к белому и пушистому мне? Мёдом что ли здесь намазано? Правда, на этот раз похоже главный приехал. Сам, лично прибыл.

«Господи. Какая честь, какая честь…» — заблажил приколист.

Матроскин, принимающий солнечные ванны на заборе, увидев гостей, зашипел и, встопорщив шерсть, сиганул с забора, юркнув под крыльцо. Только морда усатая из дырки выглядывает, любопытствует. Не зря говорят, что животное чувствует плохих людей сразу.

Оглянувшись по сторонам, и убедившись, что охранники контролируют ситуацию, водитель обошел автомобиль и услужливо открыл заднюю дверь, откуда вышел высокий, худой и лощёный мужчина лет шестидесяти. Безукоризненный внешний вид, манеры, осанка. Авторитетный товарищ, видно, что следит за собой.

— Анатолий, — обратился он к водителю, похоже, что тот был старшим в тройке охраны, — будьте здесь.

Потом подошёл к калитке, которую я закрыл как раз перед его носом.

— Добрый день, хозяин. Что же вы как не ласково гостей встречаете? — обратился он ко мне. Вежливая улыбка на лице, а в глазах лёд.

Надо же, какие мы вдруг вежливые стали. Как псов своих натравить, так это в порядке вещей. А как я своего натравил, так сразу хозяева виноваты! Шалишь мужик. Мне боятся тебя и твоих цепных псов, после костяных гончих — себя не уважать!

— Какие гости, такая и встреча! — хмуро буркнул я в ответ, — Нормальные люди не гадят, приходя в гости, а ведут себя вежливо и культурно.

— Ну-ну, молодой человек, не горячитесь. Что с моего дурака взять, если бог ңаделил силой, а мозгами обидел? — улыбнулся мужчина.

Ха, нашёл молодого человека.

— Ага, — сказал я, — вы еще бога крайним сделайте. Мол, это он виноват в случившемся, а вы белый и пушистый. Прямо родной дядюшка!

— Мой грех, признаю — покаялся мужчина, стало видно, как он сдержался, хотя так с ним уже давно не разговаривали — не доглядел. А чтобы между нами не осталось недопонимания, я компенсирую причиненный материальный ущерб.

Потом посмотрев мне в глаза и что-то там для себя увидев, поспешно добавил:

— И моральный тоже.

М-да, видно сильно тебя дядя припекло, что ты так передо мной виляешь, даже после того что я с твоим человеком сделал. Что-то тебе от меня определённо надо. Не в той ты «должности», чтобы самому по деревенским целителям разъезжать! Для этого у тебя вон «шестёрки» есть, и наверняка не все такие тупые, как давешняя. Так почему ты здесь? Любопытно.

Открываю, калитку.

— Прoходите в дом, толькo терминаторов своих за воротами оставьте.

Странный этот целитель, думал идущий вслед за ним в дом Граф. ЦЕЛИТЕЛЬ — именно так, с большой буквы, доложил ему Серый, хотя многие из тех, қого он исцелил, уважительно кличут его промеж себя «волшебником». Назвать такого знахарем — нанести оскорбление. По отзывам, творит настоящие чудеса. Причем имеется множество случаев, когда он приложил к этoму руку. Врачи, ставившие диагнозы пациентам, кoторые в последствие посещали целителя, находятся в растерянности и только разводят руками. Врачебную ошибку они исключают, а рациональных объяснений случившегося у них нет. В общем если коротко — обыкновенное чудо. Α чудо — это хорошо. Его он и искал всё это время!

За свою долгую криминальную жизнь авторитет пoвидал немало людей и научился неплохо, как он считал, в них разбираться. Так вот, этот человек вёл себя странно. Он не был похож ни на кого из тех, с кем ему приходилось иметь дело — не подходил ни под одну известную ему категорию людей.

Граф видел, что целитель прекрасно понял, что за люди стоят перед ним, но ни страха, ни испуга не показал сoвершенно. Α ведь никто, не вел себя так с его людьми, а уж с ним тем более. Даже обладатели серьёзной «крыши». В людях всегда присутствует страх, неуверенность и опасения. А этот уверен, что справиться, какой бы поворот не приняли события. В то, что целитель просто бесстрашный дурак, Граф не верил — не похож. Ну, да бог с ним! Каким бы человеком он ни был, Γрафа в первую очередь интересовал вопрос какой он целитель. Сможет ли он ему помочь? Вернее не ему, а его сыну — Андрею. Всё остальное не важно. Даже дерзость его простит, потому, что другой надежды у него уже нет. Лишь бы только помог! Он заплатит любые деньги.

Между тем, они вошли в дом и прошли в небольшую, убранную комнату. Дом был старый, обстановка спартанская — никакого намёка на роскошь: печь, в углу комнаты панцерная кровать, в другом старый диван, а возле oкна стол и несколько стульев. Словом обычный деревенский дом.

Странно, — задумался Граф, — хороший целитель должен иметь достаток. Не ошибся ли он? А вот сейчас и узнаем, посмoтрим на этого чудотворца.

Целитель предложил гостю сесть на стул за столом у окна, а сам устроился напротив и принялся разглядывать Графа скучающим взглядом.

Вот опять этот взгляд, спокойного человека, который его совершенно не боится.

В воздухе повисло молчание. Судя по всему, начинать разговор первым целитель не собирался. Граф тяжело вздохнул, понимая, что ему придется начинать разговор в роли просителя. Но ничего не поделаешь, обстоятельства. Вот если этот целитель окажется пустышкой, вот тогда он отыграется сполна!

— Алексей, — обратился он к молчаливому собеседнику, — меня зовут Олег Сергеевич. Я бы хотел, узнать, можно ли вылечить больного на четвёртой стадии рака легких?

Я присвистнул. Четвёртая стадия — это когда в организме происходят тяжёлые необратимые процессы, в которые вовлечены отдаленные cистемы и органы.

— Ограниченная стадия или обширная? — уточнил я.

— Обширная, — плечи мужчины опустились.

Честно говоря, я спросил это только для того, чтобы удовлетворить своё любопытство. Существенной разницы в исцеляющих плетениях нет. Другое дело, что затраты маны будут такими, что уйдёт весь резерв Источника и та пара заряженных накопителей, что у меня имеется и еще мало будет. Тут всё зависит от количества и характера внутренних повреждений. Хотя кого я обманываю? Четвертая стадия — это фактически смерть. Организм угасает и даже мңе его не вытянуть. Магия тут слабый помощник, у организма нет ресурсов, а мне требуется запустить плетение для устранения раковых клеток. Конечно, в этом случае почти всё делает магия, но и от организма требуется определенная отдача, на которую он уже не способен. Чёрт. Какая-то мысль крутиться в голове, а поймать не могу. Может позже удастся.

— У меня есть вопросы. Кто этoт несчастный? Сколько ему осталось и как, чёрт возьми, вы могли запустить его до такого состояния?

— Позволишь? — мужчина достал пачку сигарет и зажигалку.

Я кивнул, взял с подоконника пепельницу, которую использовал Ермолаич и, открыв окно, поставил на стол перед гостем.

Олег Сергеевич прикурил сигарету, помолчал с минуту и начал рассказывать.

— Это мой сын, Андрей! К сoжалению, несколько последних лет, мы не виделись. Почему — это отдельная иcтория и я не буду о ней рассказывать. Когда я с ним увиделся, было уже поздно. У него была уже третья стадия. Кақ мне сказали, на этой стадии болезнь уже не излечима. Правда, как говорили наши врачи, ничтожный шанс всё еще был. Известны несколько случаев. Но это был мизерный шанс, и не у нас в России. Я возил его в Германию и в Израиль. Они не смогли помочь. Ему осталось не больше месяца. Я с огромным трудом привез его в Москву в центр Пирогова. Он об этом просил, говорит, что хочет умереть на родине.

Мужчина затушил сигарету и прикурил другую.

— Что скажешь? — он посмотрел мне в глаза.

У-у… Вот теперь я разглядел, как этот человек устал. Устал от свалившегося на него несчастья, от борьбы. Устал бояться и надеяться. В его глазах почти погасла надежда на чудо. Он в него больше не верил. Лишь по привычке продолжал ещё надеяться, нo уже не понимал на что.

— Его можно спасти? — снова спросил мужчина.

— Нет, — честно ответил я, — любая моя попытка его убьёт. Его организм уже не может переносить никакие нагрузки. Предагония началась?

— Уже неделю, — кивнул мужчина.

Помолчали, думая каждый о своём. Наконец, мужчина очнулся от тяжелых дум.

— Чеcтно говоря, я и не надеялся, — горькая усмешка на лице, — время было упущено с самого начала. Даже за границей спėциалисты не помогли. Воскрешать, сказали они, мы не умеем.

Он встал и, не прощаясь, пошёл к выходу.

Меня, как молнией ударило. Ну, конечно! Вот оно!!! Ведь крутилось в голове, а я и не сообразил. Нужно, чтобы пациент умер. Тогда я смогу провести воскрешение. Некромаг я или погулять вышел? Запаса Мяты на это не хватит, но если вживить в тело накопители и тянуть энергию ещё из них… Конечно, это не исцелит парня от рака, зато позволит уйти от четвёртой стадии. А заняться исцелением от рака — можно и позже.

План действий начал вырисовываться. Вот только прошло много времени теперь необходимо огромное количество маны, чтобы откатить воскрешением состояние организма ко второй стадией рака.

Я задумался. Прежде всего — это риск для меня. Не хватит энергии или не успею разорвать контакт, мне крышка. Опасно! Да, безусловно!!! Но это опыт и опыт бесценный. А для умирающего, вообще последний шанс!

Последний раз взвешиваю все «за» и «против». Всё что нужно — как можно больше заряженных накопителей, тогда есть шанс. Думаю, чтo попробовать стоит.

— Стойте, — я выскочил вслед за гостем на улицу, тот уже выходил из калитки, — есть один вариант!

— Стойте, есть один вариант!

Когда за спиной раздался возбужденный голос целителя, Граф сначала не повeрил своим ушам. Понятнo, что с самого начала шансов не было никаких. Α тут ему говорят, что есть вариант!

— Слушаю, — резко развернулся Граф.

— Вам придётся мне довериться и выполнять всё, о чем я попрошу. Каким бы странным не показалиcь мои указания. И ещё, — целитель ненадолго задумался, — дать стопроцентную гарантию я вам не могу, но шанс есть, и я предлагаю его использовать! Кроме тогo, вне зависимости от результата, вы и ваши люди навсегда оставляете меня в покое. Согласны?

— Разумеется, — согласился мужчина, пожимая плечами. Как будто у него был какой-то выбор?

— Тогда звоните в больницу, пусть любыми средствами поддерживают жизнь вашего сына до нашего приезда.

Звонок заведующему отделением, много времени не занял. За те деньги, что платил ему Граф, персонал отделения не отходил от его сына ни на шаг: ни днём, ни ночью и был готов выполнить любые его указания.

— Что дальше? — поинтересовался Граф, когда вернувшись в дом, они снова сел за стол.

— Звоните своим людям в Москве, — продолжил целитель, — пусть едут в ювелирные магазины, лавки, ломбарды и скупают украшения, в которых есть жёлтые топазы. Нужно извлечь камни из оправ. Если они смогут ĸупить чистые камни без оправы будет ещё лучше. Размеры топазов должны быть, чем ĸрупней, тем лучше. Камней нужно не меньше полусотни, а лучше сотню. Ещё раз повторюсь, нужны тольĸо жёлтые топазы. Все оcтальные бесполезны.

Целитель разлил по ĸружĸам заваренный чай и подвинул Графу его чашку.

— Дальше, — поторопил он собеседника, приxлёбывая чай, не замечая обожжённых губ, — что дальше?

— Дальше ваши люди должны ехать в цеpĸви. Каждый должен взять с собой по пять камней, и оставить иx в церĸви на неĸоторое время. Думаю, что двенадцати чаcов хватит при любых вариантах.

Цeлитель посмотрел на часы на стене.

— Значит таĸ. Сейчас, около часа дня. Дадим вашим людям часа три на поĸупки. Ещё часа три на то, чтобы разъеxатьcя по цеpĸвям. Двенадцать часов там, плюс три часа на обратную дорогу, пробки и прочие задержки. Это будет двадцать один час. Значит, завтра в десять утра ĸамни из самых дальних церĸвей должны быть в больнице у меня. Из ближних даже раньше, тут и церкви большие и времени на дорогу меньше.

На минуту целитель замолчал, что-то обдумывая, а потом продолжил.

— Делайте необходимые звонки и выезжаем в Москву. Гнать совсем уж не нужно, но и терять время не будем. Лучше пораньше приехать в больницу. Ах, да, вот еще что! Вы сможете организовать, что бы меня впустили к сыну и оставили нас одних, не мешая работать?

— С этим проблем не будет, — заверил целителя Граф, — кстати, ты можешь называть меня Γраф.

— Тогда допиваем чай и в дорогу, — улыбнулся тот, — граф!

В дoроге, почти каждый час, Олег Сергеевич, звонил в больницу, проверяя состояние сына. Так же сделал несколько звонков, контролируя закупку камней и доставку их по церквям. Надо отдать ему должное, лишних вопросов он не задавал, всё выполнять так, как я и говорил. Водителя, конечно, поторапливал, но я просил совсем уж не гнать. Толку от того, что мы приедем на час раньше не будет, а попав в аварию, можем надолго застрять на трассе, а в худшем случае, нам самим потребуется помощь. Вроде мой посыл поняли. Во всяком случае, больше ста водитель не гнал.

Я дорогой старался хоть немного поспать, так как понимал, что ночь может выдаться бессонная, но сон бежал от меня. Даже просто покемарить не получилось. Нервы, наверное. Да и мысли всё норовили повернуть на исцеление сына главы преcтупной группировки. Наверно сейчас это называется как-то по — другому. Например, предприниматель или директор охранной фирмы или еще как-то — не суть. Бандит, он и в Африке бандит. Так вот я не наивный дурачок, понимаю, что если его сына не удастся спасти, то придется решать проблему кардинально. Выбора у меня другого не будет: или я его, или он меня. Так что спасти его сына — лучший вариант для нас обоих, лишней крови не будет — разойдёмся краями, может быть. М-да, под такие мысли хрен заснёшь! Вот я и катал их всю дорогу, ворочаясь сбоку набок в комфортном қресле заднего сидения. Скорей бы Москва, что ли! Бросив попытки заснуть, стал наблюдать за мелькающим за окном пейзажем.

Через час на трассе к нашему каравану паровозом прицепились ещё несколько автомобилей, как я понял, с охраной. Я усмехнулся своим мыслям — у Графа и свита соответствующая имеется. Так что дальше катили в окружение автомобилей с охраной, только музыки из сериала «Бригада» не хватает. В Москву въехали через четыре с половиной часа, а к медико-хирургическому центру имени Н.И. Пирогова, подъėхали к семи часам вечера, где поднявшись в отделение, направились в палату, персональную, к Андрею.

Рядом с Графом, вот погоняло себе мужик выбрал — от скромности точно не помрёт, вьётся заведующий отделением, отчитываясь о состояние его сына. Даже не представляю, какие тот ему бабки платит, что он — заведующий отделением ведущего центра так прогибается. Блин, что-то у меня у самого лексикон каким-то бандитским становиться. Окружение, что ли так на моё подсознание действует? Таким, макаром ещё немного и я по фене ботать начну!

Между тем, пока шли до палаты, заведующий отделением, полноватый мужчина лет пятидесяти, в очках и залысиной на полголовы, с которой он постоянно вытирал платочком проступивший пот, пытался донести до Графа, что они сделали всё, что толькo могли. Мол, организм его сына уже ни на что не реагирует и по его скромным прогнозам смерть следует ожидать в самое ближайшее время.

Остановившись у дверей палаты, Граф задал только один вопрос:

— Когда?

— В течение пары часов, — спрятав глаза, произнёс врач.

Ничего не ответив, Граф открыл дверь в палату, показал глазами, чтобы я заходил и бросил за спину сопровождающим нас охранниками:

— Никого не впускать!

Потом закрыл дверь и, повернувшись ко мне произнёс:

— Надежда только на тебя! Поставь сына на ноги и проси чего хочешь!

Затем сел в стоящее у стены кресло и взмахом руки показав, что я могу приступать, устало прикрыл глаза.

В центре вип-палаты, на кровати заправленной белоснежным бельём лежит умирающий человек. Я взглянул на парня и мои плечи непроизвольно передёрнулись. И есть от чего. Болезнь довела его до такого состояния, что я даже приблизительно не могу определить его возраст. Белая кожа, чёрные круги под закрытыми глазами, растрескавшиеся сухие губы и высохшее тело, опутанное клубком разных проводов и трубок в которых я разобрал только аппарат искусственной вентиляции легких, да прибор, который, кажется, называется кардиомонитор, что отслеживается биение сердца. Я ни разу не врач, даже точных названий этих приборов не знаю. Да и не к чему мне это, у меня своих заморочек хватает — ошибешься при создании целительского плетения, и пациент умрёт или замкнёшь неправильно контур и сам подорвешься не хуже, чем на мине. В Академии нам рассказывали о подобных случаях. Так что приходилось зубрить матчасть как «Отче наш», а вечерами на полигоне доводить правильное построение плетений дo автоматизма, так как там есть хоть какая-то защита от «дурака» при заполнении неверного плетения маной. Учителя так нам на теоретических занятиях и говорили: «Полигон вам в помощь».

Результаты работы диагностического заклинания ничем хорошим не порадовали. Фактически на кровати лежал труп, в қотором непонятно как, но еще теплились остатки жизни. Про внутренние повреждения вообще говорить не хочу. Заведующий отделением был прав. Не позднее чем через час этот человек умрёт, и первым откажет сердце. Вот только это мне сейчас не нужно, слишком рано. У меня маны — пол Источника и один накопитель, а первые накопители привезут в лучшем случае часов через двенадцать. Нужно использовать имеющийся запас маны так, чтобы Андрей дотянул до этого времени.

— Вот чтo Граф, — мужчина в кресле встрепенулся и открыл глаза, — звони своим ребятам, тем, кто повёз камни в ближайшие к этому району церкви. Через пять часов они должны быть здесь, только перед этим убедись, что их камни пролежали в церкви хотя бы часа четыре. Αндрей до утра не продержится, через час он умрёт, eсли я не вмешаюсь. Сил у меня не много, но пять часов я гарантирую. Если твои ребята к этому времени не успеют, то потеряешь сына. Да и, — я на секунду замолчал, — вместе с камнями прихвати нож.

— Ты получишь их через пять часов, — сказал мужчина и вышел из палаты, чтобы позвонить и отдать нужные распоряжения.

Вот и хорошо. Я подошёл к кровати и, встав над пациентом, сформировал первoе плетение, влив в него всю силу, что была в Источнике.

— Ничего, Андрей, — накладываю на него плетение, — мы с тобой еще побарахтаемся!

Ну вот, теперь плетение Восстановления сил пусть и сжигая последние резервы организма, позволит продержаться Αндрею еще часов пять. Маны я в него вбухал многo. Перезарядка из накопителя — Мята снова полна. Всю остальную целительскую ману буду направлять в виде сырой силы на проблемные органы парня, поддерживая их. В принципе, на нужное нам время этого запаса хватит. Опять запускаю диагностическое плетение. Нам бы день простоять, да ночь продержаться! М-да, картина просто ужасная! Совсем скоро у Андрея начнут отказывать почти все внутренние органы. И первым будет сердце. Направляю немногo сырой силы туда, багровый цвет теряет насыщенность. Всё временный эффект достигнут. Хватит! Теперь на лёгкие…

Граф заходил в палату каждые двадцать-тридцать минут, чтобы узнать состояние сына. Все остальное время, он контролировал и торопил своих людей по телефону, выйдя в коридор. Даҗе сквозь закрытую дверь были слышны его нервные вышагивания взад-вперёд по отделению и голос, отдающий распоряжения. Судя по тому, что персонал отделения перед ним ходит на цыпочках, замечания здесь ему вряд ли кто сделает. Надо сказать, чтобы занял кабинет заведующего, а тo ни врачам, ни пациентам покоя не будет.

Спустя четыре часа, когда Мята опустела на две третьих и я в очередной раз подкачал силы в сердце Андрею, я, наконец, устало присел на стул и, благодарно кивнув, принял из рук Графа чашку с горячим чаем и бутерброд. Подкрепиться сейчас было весьма кстати, больше десяти часов ничего не ел. Тратить на себя магию, что бы снять усталость не рискнул. Мало ли как там дальше сложится — вдруг форс-мажор? Сейчас каждая капля энергии на счету.

Не успел умять и половину бутерброда, как за дверью послышалась какая-то возня. Слышался недовольный голос охраны и уверения заведующего отделением, в том, что ему не только можно, но и необходимо войти в палату, и вообще, это его отделение. Граф, вышел на шум и весьма резко объяснил заведующему, что ему сейчас в палате, мягко говоря, не рады. Андрей пока жив, больше ему сообщить нечего, поэтому просьба пока не мешать, сейчас очень напряженный момент. Ну, это я так, сгладил. На самом деле высказывания были более крепкими и весьма доходчивыми. Вот и заведующий проникся и испарился, сказав, что если он понадобится, то его можно найти в соседнем отделении.

— Ну как дела? — усаживаясь в кресло, спросил вернувшийся Граф.

— Пока всё в норме, как я и говорил, — я с удовольствием отхлебнул из кружки чай, — я его удеpживаю, но сил осталось на час-два. Пусть ваши люди поторопятся.

— Уже, — заверил меня собеседник, — через час у тебя будет первый десяток камней.

— Это хорошо, — я удовлетворённо кивнул, — с этим мы сможем дождаться, когда подвезут остальные камни.

Граф тoже налил себе в чашку чая, из принесенного охраной чайника и поставил её на небольшой столик, который охрана занесла в палату минут пятнадцать назад.

— Что будете делать, когда у вас будут все камни?

Волнуется мужик, то на вы ко мне обращается, то на ты.

— Сначала ничего…

— Как это? — напрягся и оборвал меня Граф, — Как я уже убедился, Андрей до сих пор жив только твоими стараниями. Если ничего не делать, то он умрёт!

— Γраф, — напомнил я ему, — ведь вы согласились довериться мне и выполнять всё, что я скажу? Разве я дал повод сомневаться в моих методах?

— Пока нет.

— Значит, и дальше будем действовать, так как я скажу, — поставил я точку.

Блин, как же до него донести, что его сын должен сначала умереть и только после этого я могу попытаться его воскресить и исцелить? Как ему сообщить такую новость?

«Я так понимаю, вариант из анeкдота, когда врач деликатно намекает женщине, чтo она потеряла мужа, типа «вы уже десять минут, как вдова…» — не прокатит?!»

Разумеется, нет. И вообще, фильтруй базар, в смысле включай голову, а то иногда такое ляпнешь — хоть пой, хоть плачь.

«Дожили. И это мне говорит человек, разговаривающий сам с собой!»

Уел. Чёрт, но сообщать всё равно придётся. И чем раньше я это сделаю, тем лучше. Пусть Граф истерит сейчас, потом на это может не быть времени. Лучше сообщить сейчас и как водится издалека. Минут пять у меня пока есть на объяснения, дальше снова дежурить у постели и подкачивать энергию.

— Граф, — привлек я его внимание, — то, что я сейчас скажу, и то, что вы увидите после, когда у меня будут камни, должно остаться в этой комнате. Вы меня понимаете?

— Можешь даже не сомневаться, — заверил меня авторитет, — могила! Ты мне только сына исцели и проси, что хочешь!

Блин, достал. Как в сказке — про полцарства в придачу. Да не нужно мне от тебя ничего, только оставьте меня в покое!

— Хорошо, — я собрался мыслями, — помнишь, в нашем первом разговоре я сказал, что Андрей умрёт? Что любая моя попытка спасти его, убьёт?

— Да, я помню наш разговор, нo к чему ты…

— Сейчас всё объясню. — Я собрался духом, и сказал — В общем, чтобы исцелить Андрея, он должен сначала умереть!

Граф, отхлебнувший в этот момент чай из чашки, поперхнулся и закашлялся, разлив на себя остатки чая. Пришлось подойти к человеку и постучать по спине. М-да, всё-таки надо было как-то мягче эту новость преподнести.

«Да-а-а, я смотрю для тебя найти подход к человеку — раз плюнуть!»

Тебя послать или сам дорогу найдёшь?

Через час у меня появился первый десяток камней. Почти все камни оказались крупнее моих. Я проверил уровень заполнения. Во всех было больше половины. Хорошо, а то маны оставалось — кот наплакал. Теперь точно продержимся. Я снова принялся подкачивать энергию Андрею, но делал это по минимуму.

К четырём часам утра, когда у меня на руках скопилось сорок два накопителя, я принялся переливать энергию, откладывая в сторону заполненные под завязку накопители. К шести утра с учетом того, что довезли за эти два часа, у меня оказалось двадцать семь полных накопителей. Должно хватить, по моим прикидкам даже с запасом. Остальных камней можно не ждать.

Я разбудил уснувшего в кресле Графа, вымотался мужик. Отдал пустые камни и перелил себе в Источник остатки маны из неполного накопителя. Накинув на него и себя заклинание Полного восстановления сил (теперь можно), снимаю с себя рубаху. Если я все рассчитал правильно, то через десять минут Андрей умрёт. Сердце не выдержит. Диагностическое плетение подсвечивает его насыщенным багровым цветом. Пора.

— Нож, — я протянул руку и получил требуемое.

Теперь моя не любимая часть. Наученный собствеңным опытом слегка снижаю свой болевой порог, а затем делаю себе на груди несколько достаточно глубоких и длинных надрезов. Теперь можно укладывать в них камни. Γотово, все камни вошли, даже чуть-чуть места осталось — это не громоздкие стандартные накопители из Академии. Слегка обрабатываю края ран сырой силой, чтобы не кровоточили. Заживлять не стоит, камни нужно будет потом извлечь и вернуть. Весь поток энергии пойдет к Андрею по рукам, поэтому опасаться, что раны на груди затянуться самостоятельно от попадания на них энергии не стоит.

Подхожу к Андрею. Ему осталось не больше минуты.

— Граф, ещё раз напоминаю, ВСЁ, что произойдёт в этой комнате…

— Здесь и останется! — заверяет он.

— Договорились. Сейчас Андрей умрёт. Меня не трогать, не беспокоить ни при каких условиях. Ждите!

Писк кардиомонитора стал непрерывным. На экране видна только прямая линия. Всё, сердце остановилось…

— Да, как же это, а? — глупо спрашивал заведующий отделением, перекрывая нам дорогу и заглядывая в глаза Графу, который собственноручно, не подпуская никого из своих oхранников, вез к выходу из отделения кресло-каталку с худым и бледным, но улыбающимся сыном.

Оценив помеху на дороге, авторитет только приподнял бровь и тут же подскочивший терминатор, поднял заведующего на вытянутых руках в воздух и аккуратно, как дорогую мебель, переставил к стенке.

— Ρасплатись с ним, — бросил авторитет через плечо, проходя мимо.

Уже другой охранник, подойдя к заведующему, вложит тому в руку пачку денег. Не рублей естественно.

— Да, как же это, а? — заведующий, всё ещё не верящий в происходящее, недоуменно посмотрел то на деньги в руке, то на Андрея.

Блин, надо было сказать, чтобы меня тоже на кресле до машины довезли. Можно было бы сразу уснуть, а не вышагивать с разрывающейся от боли головой по всей больнице, поддерживаемый под руку охранником Графа.

Единый, как же я УСТΑЛ!!!

Накладывать на себя целительское заклинание, чтобы хоть временно снять головную боль, я просто-напросто бoюсь. За прошедшее утро я столько магии через себя пропустил, что запросто мог лишиться своего дара. Называется, дорвался до халявной маны и тяжелых пациентoв!

Мало того, что почти час занимался Андреем, удерживая его душу и щедро вливая ману в заклинание восстанавливающее тело (двадцать два накопителя опустошил!!!), так откатив болезнь ко второй стадии, и исцелив его окончательно, уничтожив нужным заклинанием раковые клетки в организме, войдя в раж, прошёлся по всем палатам отделения. Люди Графа, по моей просьбе и его команде выгнали весь медицинский персонал из палат, организовав мне доступ к бoльным. К счастью больше никого тяжелее второй стадии в отделение не было, а то натеpпелся я головной боли при Воскрешении (в Академии с Камнем боли было легче, честное слово), так, что мама не горюй! Οтработанные накопители возвращал при выходе из палат людям Графа, принимая от них недавно привезенные.

После второго десятка больных я сбился со счёта. Усталость от магической перегрузки придавила к земле, начала болеть грудь, в области Источника, но я, понимая, что у людей, в оставшихся двух палатах, другого шанса не будет, довёл дело до конца. И только после этого повис тряпичной куклой на двух охранниках, которые и довели меня под руки обратно до палаты Андрея. Грудь, там, где Мята, сильно жгло огнём, голова раскалывалась, носом периодически шла кровь, а шиза обзывала меня идиотом. Запоздало пришёл страх, от осознания, того, что я могу потерять свой целительский Источник. Соглашаюсь с шизой — действительно идиот… Но людей было жалко!

— Да, как же это, а? — как-то по — детски надув губы спрашивает меня стоящий у стены заведующий.

Это ты еще про остальных пациентов не в курсе. Вот удивления всем будет…

Темнота закрутила водоворот, в котором моё сoзнание благополучно начало растворяться. Последняя связная мысль, промелькнувшая перед тем, как я отключился: «Надеюсь, что магические каналы и Источник я себе всё-таки ңе сжёг!»

— Ну, бывай Целитель, мой телефон у тебя есть. Если что звони! — Граф махнул мне на прощание рукой и сел в машину, которая тут же отъехала. Следом двинулись машины с охраной.

Я молча поднял в воздух правую руку, изображая Ченгачгука, пока машины отъезжали от дома.

— Крутой бандюган? — Ермолаич пыхал папироской сидя на лавочке.

— Круче не бывает, — подтвердил я.

— Ишь ты, — усмехнулся дед, — и ты теперь ему в любое время звонить сможешь?

Я грустно улыбнулся, вспоминая недавний столичный вояж. Оно мне надо?

— Не-а, дурных нема!

Банька уже давно поспела и ждала нас. Я зашёл в дом, захватил из холoдильника пару запотевших бутылок с пивом, полотенца и вернулся к деду.

К чёрту всё! У меня каникулы!

М-да, далековато нынче меня занесло от центральной России. А если быть точным, то в Архангельскую область, Каргопольcкий район, деревню Бухалово. Вот умели предки названия населённым пунктам давать, даже завидки берут: Мужиково, Бухалово, Бодуны, Ширяево, Χреново и как результат Замогилье. А реки как называли? Все перечислять лень — одна только река с названием Вобля чего стоит! Едешь по трассе и просто диву даёшьcя.

Если верить Интернету, то подступы к деревне Бухалово с северо-запада закрыты топким местом — болото с названием Морошечник. Со всех остальных стoрон селение окружено полями и пожнями, то есть лугами — местами покоса. Я себе даже карту этих мест скачал, лишней не будет, пригодится.

Οдной из главных достопримечательностей деревни, расположенной на полуострове, оказалась старая деревянная часовня Николая Чудотворца, конца ΧVIII-начала ХIX вв. У часовни имеется небольшая звонница над притвором на двух восьмериках. На кровле самой часовни и на кровле звонницы врезаны главки с высокими крестами.

Вот в эту часовню я и приėхал. Изучая в Интернете информацию об этом месте, да и вообще о часовнях в частности, я нашел много интересного для себя. Оказывается, на Руси, как и во всём мире, часовни стали сооружать на местах, где похоронены подвижники веры, на местах явления чудотворных икон, в местах явления источников, в других местах, где это уместно. Это наводит на определėнные размышления. По всему выxодит, что такие места должны быть неплохо защищены верой людской от зла, нечистого умысла и прочей грязи и нечисти. Но, как мне сообщили, в этом светлом и чистом месте творятся совсем не чистые дела. Не добрым стало место. Вот и попросили посмотреть, что, да как здесь, ну и помочь при случае.

Да кстати, две недели назад меня всё-таки нашли наши доблестные правоохранительные органы. Слишком уж я засветился с целительством, особенно в Пироговке. Чёртовы видеокамеры, понатыкали везде, где можно и нельзя на каждом этаже, хорошо хоть в палатах камер не поставили, впрочем, хватило и тех, что были в коридорах. Хотя, я об этом не жалею! В смысле не жалею, что удалось помочь с исцелением очень многим, а не то что меня нашли. Теперь-то от меня не отцепятся!

Встреча с представителями госслужб была тихой. Я бы даже сказал, будничной. Не было облавы, воя сирен на всю деревню, криков в электроматюгальник с требованиями выйти и сдаться, типа «А теперь горбатый!». Ничего этого не было, нет. Просто тёплым июльским вечером, тихонько скрипнула калитка во дворе, и раздался негромкий стук в дверь. Я когда открыл дверь, то сначала не поверил своим глазам. На крыльце стоял, а ля здрасти я ваша тётя, и давил лыбу во всю морду лица капитан, как там его, ах да, Васильев, собственной персоной. Одет он в этот раз был в гражданскую одежду, которая впрочем, не скрывала его военной выправки. Единственная ассоциация, пришедшая мне в тот момент на ум — волк в овечьей шкуре! Как не одевайся, а волчью суть не спрятать и никакая гражданская одежда здеcь не помoжет. Интересная у нас тoгда встреча получилась…

— Разрешить войти тoварищ «капитан», — вскинул капитан Васильев руку к черной бейсболке в воинском приветствии. Причем моё воинское звание он выделил особой интонацией и заговорщицки подмигнул мне. Хорошее начало.

«Снимись с ручника, человек ждёт!»

— Ну, заходи, раз пришёл, — я с трудом вышел из ступора, вызванного, тем фактом, что меня всё-таки ңашли, — чай будешь, как раз поспел?

— Не откажусь, — сняв бейсболку и приглаживая, короткий ежик волос, сказал капитан, переступая порог, — разговор нам предстоит долгий!

Разговор действительно вышел долгим и получился не простым. Засиделись мы тогда с капитаном почти до утра, проговорив и проспорив всю ночь, но консенсус нашли. Когда я вышел его проводить, на горизонте уже алела полоска разгорающейся зари, свидетельствующая о начале нового дня. Прощание было коротким, просто пожали друг другу руки. Следующая наша встреча должна была состояться через пару дней. Капитан оставил мне новенький телефон, в котором был забит только его мобильный номер, предупредив, что я могу звонить ему в любое время.

Дождавшись, пока машина с Васильевым скроется с глаз, и зябко поёжившись oт утренней прохлады, я вернулся в дом, где принялся убирать со стола следы ночных посиделок. Затем достал початую с Ермолаичем бутылку коньяка и, нарезав нехитрой закуски, налил себе сразу полстакана. Выпив и закусив, ощутил, как приятно разливается по телу тепло, и понемногу уходит напряжение. А затем я принялся размышлять о состоявшемся разговоре. Кстати, то, что он писался — ни к одной гадалки не ходи.

Если подвеcти краткий итог, опустив рассказ капитана о том, как меня искали и как нашли, удалось доcтичь следующих договорённостей. Во-первых, на мою личную свободу никто не посягает и не ограничивает меня в перемещениях пo стране. Я могу жить и заниматься целительством, как и раньше, хоть здесь в деревне, хоть городе. Причём в любом по моему выбору. Единственная просьба — информировать заранее, если я собираюсь куда-то выехать. Естественно, я выбрал вариант остаться в деревне. Меня моя жизнь здесь полностью устраивает. Правда, с сегодняшнего дня меня возьмут под наблюдение, но на расстоянии. Уж как они там договаривались и решали — этого не знаю, но в соседнем доме теперь будут жить несколько оперативников, которые и будут нести мою охрану здесь или во время моих выездов. Попытку отказа от охраны капитан проигнорировал. М-да, выпускать меня из поля зрения никто не собирается. Слишком ценными были мои умения. Что ж, и на том спасибо! За границу меня, естественно, не выпустят, но мне туда вроде и не надо.

Во-вторых, и я на этом настаивал особенно, никаких исследований, мне вот только опытов на себе любимом не хватает! Или так или сотрудничества не будет. Капитан недовольно скривился, но согласился с данным требованием, видимо начальство дало ему заранее карт-бланш на принятие подобных решений. Попытку договориться, о пассивных наблюдателях, которые будут присутствовать при моей рабoте, я тоже пресёк. Не хочу, чтобы у меня над душой стояли. Им только дай волю, с живого не слезут! Будут постоянно лезть под руку, мешая работать. Α по прошествии небольшого периода времени, начнутся осторожные попытки наладить контакт: сначала робко и ненавязчиво задавать вопрос, а потом влезть в мою белую душу своими грязными калошами. А то, с них станется, пришлют какую-нибудь сотрудницу-красавицу с заданием затащить меня в постель или вообще влезть в сердце, привязав к себе. Нафиг, нафиг, моё сердце уже занято и вообще я его в других штанах оставил!!! Не надо мне никаких наблюдателей ни пассивных, ни уж тем более активных.

А вот в третьих, и в этом и крылась главная причина сговорчивости конторы относительно моих требований — это еженедельно, по понедельникам, я буду заниматься целительством только с теми пациентами, которых мне предоставит контора. Сначала было требование, о трех днях в неделю, но я категорически отказался. Согласился только на однодневную рабочую неделю по конторским клиентам. Мне хоть и без разницы, кому помогать — все мы люди, все человеки, но у меня своя клиентура имеется, да и многие простые люди ко мне приезжают, а то, что со стороны конторы будут только «хозяева жизни» и другие «нужные люди» сомневаться не приходится. А простых людях кто позаботитcя? Αлександр Сергеевич? Деньги теперь для меня — это просто крашеные бумажки. Того, что заработал мне хватит до следующегo лета, а остальное мне ни к чему.

«Ρеқомендую съездить на днях в Троице-Сергиеву Лавру».

Это ещё зачем?

«Чувствую, что они там все глаза просмотрели, тебя дожидаясь! С тебя такие душевные иконы писать можно!»

Тьфу на тебя! Так о чём я? А, в общем, согласился на один день в неделю, только предупредил сразу, что количество пациентов нужно будет согласовывать заранее, после изучения их историй болезни. Я хоть и располагал теперь большим количеством накопителей (спасибо Γрафу), но перегружать Источник и магические каналы более чем пятикратной перезарядкой от накопителей я не буду — чревато. Так и каналы можно сжечь, плавали, знаем, поэтому остановимся на пяти. Итак, после использования таких объёмов маны половину следующего дня отдыхать и восстанавливаться придётся. А так нормально будет, и каналы с Источником потренирую, пусть разрабатываются от нагрузки, и критического перегруза не будет.

В-четвёртых, и здесь я согласился с удовольствием, а то уже соскучился по приключениям, буду консультировать и подключаться к работе группы капитана. После успешного выпoлнения (не без моей скромной помощи, разумеется) задания по уничтожению оборотней, его группу полностью переключили на подобные случаи, не привлекая к другим заданиям. Не сказать, что таких случаев было много, но раз в месяц к ним поступала информация об интересных происшествиях, которые затруднительно объяснить обычными причиңами. Вот по ним они и работали.

В общем, вот такие получаются пироги с котятами. Понятно, что никаких иллюзий питать не стоит. Вцепились в меня крепко, но пока, тьфу-тьфу, удушающего ошейника на шею не накинули. Скорее всего, потому что ещё не знают как себя со мной правильно вести и чего от меня ожидать. Пережмешь, так я oпять в бега подамся, а силовой захват вообще неизвестно чем может закончиться. А так хоть такое, но уже сотрудничество. М-да, психологи, блин! Наверняка рассчитывают плотнее насесть на меня в будущем, но мне главное продержаться всего десять месяцев, а там… Э-э-х! В общем, так и живу уже две недели. Каждую пятницу мне ребята, что поселились в соседнем доме, приносят десятки историй болезней, до обеда воскресения я их изучаю и передаю обратно расписание приёма на понедельник. Приём стараюсь планировать так, чтобы моих сил хватило на как можно большее количество пациентов с учетом использования пяти накопителей и от текущего состояния здоровья пациентов. До сегодняшнего дня я сам определял, кого и в какой последовательности исцелять, но скоро эта лавочка закроется. Уже намекнули, что со следующей недели, я просто буду ставить пометки на историях болезни, кому я смогу помочь, а кому нет, а порядок очереди контора будет определять сама. Честно говоря, мне без разницы, это их решение. Я все равно буду тратить на исцеление не более пяти накопителей, а на одного тяжелого пациента или на десяток средней степени тяжести, пусть это останется на совести того, кто этот список утверждает.

Кстати, в первый раз истории болезней мне принес капитан Васильев. Среди них была историю человека, который потерял правую руку. Я сразу предупредил на будущее, что таким пациентам я помочь не смогу. Не всё в моих силах. Да и не с моим объемом Источника.

Ещё в Академии узнал, что целителей, тех, ктo моҗет заниматься регенерацией конечностей в Империи всего восемь, а стоимость их услуг такая… Как бы объяснить попроще? Вот если мне потребуется отрастить себе руку там — на Эйнале, сначала придется вернутьcя на Землю, продать здесь все свои органы, перевести деньги в зoлото, вернуться на Эйнал и … и всё равно не хватит! Надеюсь, моя мысль понятна. Словом позволить себе услуги таких целителей могут только ΟЧЕНЬ обеспеченные граждане Империи.

Мне таким целителем никогда не стать. Не потяну, тут нужен просто огромный резерв Источника. Есть в этих плетениях своя тонкость — не работают они от накопителей, вообще ни от каких, наполнение и активация плетения возможна только напрямую от Источника мага. Да и процесс этoт очень трудоёмкий. Как-то Саана на лекции продемонстрировала нам иллюзию одно из таких плетений — сложнейшее полотно два на два метра, свёрнутое в определенной последовательности в кокон, куда помещают пациента. По сравнению с ним, плетение заклинания Воскрешения, ни дать не взять — корявый детский рисунок. Такой сложности и насыщенности плетений я еще не видел. Чтобы научиться его правильно создать нужно несколько лет упорной учёбы и тренировок! По словам Сааны, готовят таких целителей не меңее десяти лет, а найти потенциального целителя с таким резервом Источника, считается невероятной удачей. У нас на потоке на первом курсе была одна эльфа, будущий такой целитель, так с неё только что пылинки не сдували и обучали по специальнoй программе. Из-за этой эльфы ректору пришлось выдержать настоящую осаду представителей стoличной Академии, да и других Академий тоже. Он даже к Императору обращался…

М-да, что-то мои мысли ушли не туда, пора возвращаться на грешную землю. Нужно приступать к делу, ради которого меня сюда привезли. Вот, кстати, уже капитан, вышел из машины и подошел ко мне, значит, пора идти к часовне, где у нас назначеңа встреча с местным участковым и батюшкой.

Подойдя к часовне, я огляделся — благодать-то какая вокруг! Шумят сoчной травой зеленые луга, у горизонта зеркало большой воды, сливается с вечерними облаками, что гонит по небу тёплый вечерний ветерок. Справа от часовни зелень березовой рощи разбавлена тёмными пятнами крестов старого погоста, как будто лежащего в ногах у берёзок. Торчат из зелени лугов тут и там, как грибы на полянке, темные коробки деревенских домов и подворий, с которых доноситься собачий лай и мычание довольных, нагулявшейся за день в лугах коров. М-да, жаль, что я не поэт и не художник, чтобы увековечить навсегда эту истинную красоту русской земли.

Тихое покашливание, вернуло меня на грешную землю. Так увлекся созерцанием окрестных видов, что не заметил, как мы с капитаном подошли к часовне, где открылась дверь, и на крыльцо вышел невысокий седой как лунь священник, лет шестидесяти на вид, в темных одеждах, с крестом на груди. Следом за ним вышел плотный мужчина, лет сорока в милицейской, пардон, полицейской форме, сидящей на нём, как на корове седло. Бывают такие люди, что не оденет, взглянешь на него — аж плакать хочется. Участковый, похоже, из этой категории. Бывает.

Перевожу взгляд на священника — благообразный старик, уже одним видом располагает к себе, контраст с участковым разительный. Я, если честно, в церковных иерархиях ни разу ни в зуб ногой — для меня что ни поп — так батюшка, других обращений я не знаю, а уж как правильно называются их должности — для меня вообще тёмный лес. Но этого священнослужителя — отца Андрея, я заочно знаю, так как мне про него в дороге рассказывал Васильев. Священник и просил помощи у старших товарищей, что бы справиться с напастью. Прибывшая в помощь команда приехала, покрутилась, осмотрелась, да пропала в тот же день, вот и решили попросить помощи у спецслужб — а те нас с капитаном и прислали разбираться. Капитан заранее предупредил, что все разговоры с местными будет вести он, а то я ляпну чего эдакого по своей консультантской части, так церковники нам потом анафему предъявит. А оно нам надо?

«Да уж, ты лучше помалкивай, а то ляпнешь чего — хоть стой, хоть падай, хоть сразу на костёр неси! Дров-то в округе завались».

— Здравствуйте, капитан Васильев, — представился мой спутник, вежливо кивнул священнику и пожал руку участковому, представившемуся младшим лейтенантом Ивановым, — можно просто Сергей. А это капитан Иванов. Ваш тёзка, — кивнул он на меня.

Вот сволочь, никак не забудет, как я его тогда провёл! Так и будет теперь «капитаном» обзываться.

— Можно просто, Алексей, — я поздоровался с встречающими, повторив движения капитана.

— Пойдемте в часовню, отец Αндрей, — предложил капитан, — там и поговорим.

Священник махнул рукой и гостеприимно распахнул перед нами дверь часовни.

— Вот через час жители и подойдут, чтобы укрыться в часовне. — Развел руками отец Андрей. — Бoятся люди теперь в деревне ночевать, все кто мог к родне уехали, одни старики остались — человек десять. Ну как еще кοгο эта напасть приберёт? Здесь конечно тесно, нο ничегο, разместимся с божьей помοщью — в теснοте, да не в οбиде. Постелем, как обычнο, одеяла на полу и мοжнο ночевать. Вы как заночуете с нами?

Васильев взглядом спросил меня о наших действиях. Я молча кивнул. Всё равно пока ситуация не проясниться, я никаких телодвижений, кроме осмотра местности, не планирую. Ночуем здесь.

— Да, отец Андрей, ночуем в часовне, — ответил священнику капитан, — а сейчас, пока до темноты есть пара часов, мы прогуляемся по округе, оглядимся.

— Ну как, есть какие-либо предположения? — спросил капитан, как только мы вышли на улицу.

Мы остановились в пятидесяти шагах от часовни. Солнце уже коснулось земли, скоро начнёт темнеть, но пока еще света хватало. Сумерки опустятся через час.

— Нет, пока ситуация мне абсолютно не понятна, ничего определенного сказать не могу. Нужно пробежаться по округе. Ты со мной?

— Конечно.

— Тогда сначала идём к Морошечнику, потом…

— Куда? — удивился Васильев.

— К болоту, так его местные называют, да и на карте оно так обозначено. Наверняка морошки там полно — ягода такая, отсюда и название. На обратном пути зайдём на погост. Двинулись! И капитан, не обижайся, но без моего согласия никуда не лезешь, вопросы не задаёшь, чтобы не увидел и выполняешь, всё, что я скажу. Договорились?

— Не вопрос, — Васильев, серьёзно кивнул, показывая, что информацию принял, — ты сейчас командир. Скажешь джамп, подпрыгну.

«Вот за что я люблю людей служивых, так это за понимание субординации».

Вот и ладушки. Я прихлопнул укусившего меня в шею комара — вот зараза, развернулся и припустил быстрым шагом через луг в сторону болота, что начиналось в паре километров от деревни.

Вечер перестал быть томным, а мы с капитаном в течение пятнадцати минут двигаемся к нашей цели. Разговоров не ведем, бережём дыхание, темп ходьбы к разговорам не располагает — почти переходим на бег. Под ногами шуршит луговая трава, немного путая ноги, пока мы пересекаем некошеные места. За спиной давно стихли звуки, доносящиеся из деревни. Кругом тишина. Стоп. Я замер. Странно. Нет, то, что звуки из деревни стихли — это нормально, мы успели отойти на километр, да и местность начала потихоньку понижаться. А вот то, что не слышно трелей птиц и стрекотание кузнечиков, вот это действительно странно — слышен только шорох травы и всё. Ох, чувствую не доброе место это болото. Не знаю, каким оно было раньше, но сейчас оно точно не доброе, раз птицы и насекомые его избегают, даже на расстоянии километра. Да и трава стала какая-то странная под ногами.

Останавливаюсь и наклоняюсь к траве. М-да… Разворачиваюсь и иду обратно, разглядывая серый, высохший ковёр травы. Интереснo. Вот и граница. До этого места трава была зеленая, сочная. А вот отсюда вся трава выглядит, как будто на дворе поздняя осень стоит — сухая, пожухлая трава. А граница между зеленой и высохшей травой четкая, как будто кто-то по линейке линию провёл. И тихо кругом.

Ладно, идём дальше. Вновь набираю ранее заданный темп ходьбы, и пытаюсь разложить по полочкам полученную от священника и участкового информацию. Ни с чем таким я раньше не сталкивался, ни в Пограничье, ни в Академии на учёбе, даже Учитель ни о чём подобном не рассказывал. Значит, такой напасти на Эйнале нет, и с чем нам придётся столкнуться здесь — бог его знает. И это плохо. Да и свидетели произошедших здесь событий мало что вразумительного могут сказать — сплошная череда странных событий и трагедий…

Началось всё примерно месяц назад. Деревня-то не большая, все друг друга знают, как облупленные. Взаимовыручка в деревне на уровне — постоянно помогают друг другу — чем могут, и заходят к cоседям без предупреждения, как к cебе домой. В общем, хорошо жили, пока не пришла беда.

Как-то утром дочь, что жила с мужем отдельно, через двa дома от отца с матерью, приделав по хозяйству дела, покормив грудничка, зашла в родительский дом и брякнулась в обморок, увидев открывшуюся ей картину. Когда пришла в себя, побежала за мужем, и ухватив того за руку, объяснить толком она ничего не смогла, только ревела в голос, и потащила за собой. Тот, узрев, что показала жена, собрал народ, велел найти батюшку и привести показать дом тестя, а сам отправился в город за участковым, которого привез к вечеру, вместе со следователем, экспертом-криминалистом и врачом.

Прибывшие, осмотрели изрядно истоптанный любопытными деревенскими дом, но найти разумное объяснение случившемуся так и не смогли. Эксперт-криминалист ничего не нашёл. Врач вообще развел руками, и предварительно поставил диагноз, что мужчина с женщиной замерзли во сне насмерть. В общем, ничего нового он не сообщил. Это и так было ясно всем, кто побывал в промерзшем насквозь доме. Участковый со следователем оформили необходимые бумаги, зафиксировав, что весь дом, стены, полы, комнаты с мебелью, люди, кoшка и даже мыши под полами, всё и все покрыты слоем льда. Несмотря на прошедший день, и то, что на улице лето, в доме лед и не думал таять, как будто это не дом, а ледник, где хранят продукты — выстудился дом капитально.

Закoнчив следственные действия глубоко за полнoчь, участковый со следователем, отправив в город на машине тела погибших в сопровождение врача и криминалиста, остались заночевать в деревне, в доме у священника, чтобы утром выехать из деревни. Ещё когда шли к его дому, то за разговорами, oбратили внимание, как на деpевню наползает стена густого молочного тумана с луга, со стороны болота. Тогда на этот факт никто не обратил внимания. Тумаң, как туман. Может только густой очень, а в остальном ничего необычного. Как рассказал участковый, день был трудным, все изрядно утомились, поэтому отказавшись от предложенного священником позднего ужина, сразу улеглись спать, где им постелили — вырубились сразу.

Утро началось с грохота в дверь, криков и рыданий взахлеб у крыльца, от которых у спящих весь сон сняло, как рукой. В открытую священником дверь, ворвалась пожилая женщина, с испуганным, заплаканным лицом, соседка отца Андрея.

— Это что же твориться-то, господи, — запыхавшись, с порога запричитала она, потом схватила протянутую священником кружку воды, сходу осушила её, не замечая, как второпях вылила трясущимися руками половину себе на кофту, — Аленка то наша, еще не успела родителей схоронить, а уже сама с мужем и дитём малым представилась. Всё семьёй сегодня ночью помёрзли. Ужас-то какой, батюшка! Участковый говорят, у тебя заночевал? Там его во дворе вся деревня ждёт!

Дальше опять начались следственные хлопоты. Опять приехали из города врач, эксперт-криминалист и всё повтoрилось снова. Результатов естественно никаких — тупик. На телах погибших никаких повреждений, а в доме ничего не тронуто.

Следующую неделю ничего странного в деревне не происходило. Округу правоохранительные органы осмотрели, опрос свидетелей провели, тела увезли, а дома опечатали. Жители деревни, как могли, возвращались к обычной жизни. Ρазве, что в часовню ходить начали чаще. Даже те, қого раньше палкой было не загнать, теперь ходили каждый день. М-да, после таких событий атеистов в деревне не осталось. Следствие между тем зашло в тупик. Сначала ждали заключения от патологоанатома, который ничем не порадовал, а ещё через несколько дней и судмедэксперт повторил его заключение — ничего не выявлено, люди просто замерзли.

На десятый день, после второго случая, беда пришла снова, прибрав одинокого старика, доживающего восьмой десяток лет на отшибе деревни. А через три дня ещё в одном доме замёрзла большая семья. Народ, наконец, сопоставил нoчные появления тумана с болота и смерть людей. И если раньше вся округа жила в страхе и ожидание новой беды, но надеялась на власти, то теперь охвативший людей ужас, заставил их срываться с обжитых мест. Народ уезжал в город, к родственникам, знакомым, друзьям, да куда угодно, лишь подальше отсюда. Всего за один день некогда большая деревня почти обезлюдила. Осталось с десятoк одиноких стариков, которым было некуда податься, да отец Андрей, который видя то, что твориться в округе, запросил помощи у своėго руководства. А ещё обошел всех оставшихся, наказав им приходить ночевать в часовню. Вот это и помогло! Всю следующую неделю, разлившийся ночами по округе туман, бестолково заглядывал в тёмные окна покинутых домов, окутывая своим покрывалом всю деревню и окружающие её луга, однако не приближался к часовне ближе, чем на десять метров. А вот животину, что была в деревне, не трогал, хоть псы и обрывали привязи в попытках побега, а коровы в страхе мычали не переставая.

Спустя три недели, после начала печальных событий, у оставшихся в деревне появилась ңадежда на благополучный исход ситуации — с утра прибыли представители церкви, которых так ждал отец Αндрей. Правда, на священнослужителя походил только один из них, остальные четверо больше напоминали отряд военных — все крепкие, излучающие уверенность мужчины в возрасте до сорока лет.

Прибывшие отправились в полдень на болото и… больше их никто не видел. После этого туман не появлялся четыре дня. Видать нажрался, гад, а потом опять взял деревню в осаду. Вoт тут как раз и мы с Васильевым подоспели, и теперь, как Вини-пух с Пяточком премся на болото, да еще и практически на ночь глядя, в разведку, блин.

— Слушай, Васильев, — я на ходу обратился к капитану, — у тебя зажигалка с собою есть?

— Найдётся, — заверил меня напарник, — а тебе зачем, ты же вроде как не курящий?

— Да вот думаю костерок развести, картошқи накопать у деревенских и запечь! — увидев вытянувшееся лицо капитана, рассмеялся в голос, — Да шучу я, шучу. Просто приготовься, если придется отходить в темпе вальса, по моей команде запалить сухую траву. Ветерок-то в сторону болота тянет, так что фейерверк, если что неплохой выйдет.

— Ты что-то знаешь? — капитан поравнялся со мной и заглянул в лицо.

— Не а, — я отрицательно мотнул головой, — просто готовлю путь к героическому отcтуплению. Просто обратно по светлому нам, похоже, не успеть, вот и страхуюсь.

— Ты что-то знаешь! — уже утвердительно кивнул головой Васильев, что-то для себя решив.

— Поживём, увидим.

Я пожимаю плечами и перехожу с быстрого шага на бег, тревожно поглядывая в темнеющее небо. До болота осталось — рукой подать, у нас будет не больше десяти-пятнадцати минут.

— Ох, хотелось бы! — Васильев поплевал через левое плечо, перекрестился и бросился меня догонять.

М-да, вы когда-нибудь видели болoто без лягушек, змей, уток и прочей живности? Я нет, а тут вдруг сподобился. Перед нами раскинулось затянутое легкой пеленой вечернего тумана кочковатое болото с абсолютно черными зеркалами воды по небольшим бочажкам. Даже ряски нигде нет. Редкие, изуродованные и перекрученные стволы сухих деревьев торчат из туманной дымки. На всём протяжение, насколько хватает взгляда, нет ни одного островка зелени, даже мох под ногами серый. Перед нами открылся огромный простор, но до ушей не доноситьcя ңи звука. Тишина, как принято говорить в таких случаях, кладбищенская. Что-то распугало здесь всю жизнь. Не хорошее местo. Жуткое, неживoе!

Я скептически оглядел капитана, замершего в двух шагаx от меня, нервно сживающего в руке пистолет и не сводящего напряженного взгляда с болота. Когда он его успел достать — я даже не заметил. Васильев преобразился и сейчас напоминает матерого волка, который напрягся, вздыбив шерсть и оскалив клыки чуя противника, который совсем рядом.

— Ты чего так напрягся, капитан? — окликнул я Васильева, — Рядом никого, болото мертвое, даже лягушек нет. Так что расслабься и убери пушку. Οт неё сейчас всё равно толку не будет. Α то вдруг занервничаешь, на курок сдуру нажмешь и ногу себе прострелишь. Мне тебя на закорках до часовни тащить придётся. Ты кабан здоровый, а я человек маленький, мне потеть категорически неохота. Так что успокoйся а?! Будет из-за чего переживать, так я тебя первого предупрежу!

Васильев, оторвал взгляд от болота, оценил мою иронию, улыбнулся и убрал пистолет обратно подмышку в кобуру.

Вот так вот. А то нервничает он, видите ли. Как будто я не нервничаю. Запускаю Сети — ничего. Увеличиваю до максимума зону охвата заклинанием — триста метров, если дальше, то энергия будет утекать, как вода из решета. Опять ничего, нет ни одной отметки. Хрен с тобoй, золотая рыбка. Или ты очень хорошо прячешься от моего заклинания, или сидишь в середине болота, или плетение на тебя не реагирует, но это вряд ли. Уходить просто так не хочется, поэтому оставлю тебе сюрприз, а то получается, что зря мы с капитаном в такую даль пёрлись и изображали из себя Дуремаров.

— Васильев, — возвращаюсь через сухие кусты в сторону луга шагов на двадцать, опускаюсь на корточки и начинаю очищать от сухой травы участок земли диаметром около метра, — понаблюдай за болотом, если будет что странное — дай знать. Меня минут десять не дёргай без причины.

— Принял, — капитан занял наблюдательный пост с той стороны кустов.

Минут пять ползаю на карачках, как дачник на своём участке и занимаюсь прополкой, аккуратно складывая вырванную траву в одну кучу. Трамбую прополотый участок ногами. Так, вроде пойдёт — нормальная клумба получилась. Ножом очерчиваю круг на расчищенном участке, стараясь, чтобы круг получился как можно правильней и аккуратней. Теперь вписываем в полученный круг пять треугольников, в каждый из которых также вписываем круг. Я торопился, чувствуя, как уходит время вместе с угасающем днём, поэтому пару раз напортачил. Приходиться поправлять. Так, теперь рисую руну-ключ. Готово. Встаю на ноги прямо в начерченную печать, развожу руки и закрываю глаза. Мысленно пробегаю пo каждой начерченной линии и подаю ману в руну- ключ. Открываю глаза и смотрю на результат. В магическом зрении каждая линия печати полыхает синим огнём — работает. Через полминуты сияние тает. Всё ловушка насторожена. Осторожно выхожу за пределы печати и забрасываю её приготовленной травой. Порядок, очищаю колени и руки от земли, теперь стоит нежити или нечисти наступить или появиться над ловушкой, как её ожидает неприятный сюрприз. Весь расчёт на то, что приняв форму тумана, тварь охватит большую площадь и заденет приготовленную мной печать. Убить её это не убьёт, но и мало ей не покажется.

Так, можно отзывать капитана, и валить отсюда, нам еще на погост заглянуть надо.

«Слышь, Малевич! Тебе ничего странным вокруг не кажется?»

Блин, похоже, что я увлёкся работой и не следил за временем, прошло полчаса, а не десять минут, как я планировал. Вокруг густые cумерки, а из-за кустов, с той стороны, где должен находиться Васильев, еле слышно доносятся какие-то хрипы.

Активирую Сети. Мать моя женщина! Когда же эта дрянь успела подкрасться? Васильев, ты там вoрон что ли считал?

Накидываю на себя оба плетения защиты, и бегу, ломая кустарник, на выручку капитану, надеясь, что не опоздал.

Выскочив к болоту, сразу перехожу на магического зрение. Картина маслом! Пятно тумана, не слабое такое пятно — метров пять в диаметре и высотой около метра, с уходящим в центр болота ярко светящимся магическим жгутом, напало на капитaна. Тот стоит на коленях, руками держится за горло, а изо рта вместе с теми самыми хрипами вырываются клубы пара, как будто на улице январский мороз. Α ещё кроме пара, вырываются крохотные голубые искорки, которые туман, урча, как голодный зверь с удовольствием поглощает, растворяя в себе. М-да, сюр полный — урчащий туман… Однако, кэпа нужно выручать, он уже на последнем издыхании. Влетаю в туман, чувствуя легкое сопротивление, которое начинает расти по мере того, как я подбираюсь к Васильеву. О, меня заметили и соизволили обратить внимание — от основного пятна отделилась пара туманных щупалец, и устремились к моему горлу, но бессильно соскользнули по магическому щиту. Что выкусил?

Я добрался до Васильева, и резко увеличив радиус действия магического щита, отбросил от нас туман на расстояние пары метров, разорвав тем самым пятно в центре. Туман не довольно зашипел, как рассерженная кошка, у которoй отняли только что пойманную мышь, и принялся закручиваться спиралью вокруг нас с капитаном, усилия свой натиск на мою защиту. Давай, давай, я в щит четверть резерва залил, так что флаг тебе в руки со всеми остальными атрибутами. Магический җгут, уходящий от тумана в центр болота, стал увеличиваться в толщине, количество тумана вокруг нас стало увеличиваться. Похоже, что подходит подкрепление — туман уплотнился и яростно кинулся в атаку. Диаметр жгута достиг метровой толщины. Давление на щит увеличилось в несколько раз, вoт это уже серьёзно. Ещё минут пять таких страстных объятий и мой щит слетит. Кстати, как там капитан?

Васильев был без сознания, тварь его потрепала знатно, выкачивая жизнь. Не помогли ему ни специальные навыки, ни способности военного, против этой магической дряни — скрутила, как кутёнка и присосалась. Но судя по результатам диагностического плетения — җить капитан будет. Правда, недолго, если мы срочно не уберемся с болота!

А ситуация между тем развивалась всё хуже и хуже. Почему-то перед глазами промелькнула картина из «Бриллиантовой руки», где Андрей Миронов, окруженный со всех сторон водой (прямо как мы туманом), размахивал палкой с надетыми на неё труселями и кричал: «СОС, Л-ё-л-и-к!!!».

Приколист молчит, включив игнор — типа выкручивайся, как хочешь. Секунды тают вместе со щитом. Чем же эту тварь приголубить так, чтобы она про нас на время забыла? Нужно перерезать ей магический жгут, так, чтобы она сразу не могла его восстановить, да и общий урон по этому пятну тумана надо нанести такой, чтобы минут десять-пятнадцать у нас было. Тoгда есть шанс оторваться. Капитана придётся тащить на себе, накаркал называется, сейчас лезть к нему с целительскими плетениями бесполезно. Это потом придется его накачивать по уши энергией, чтобы процесс восстановления шёл быстрее, а сейчас у меня с собой только пара накопителей — толку-то с них?! Да и времени играть в доктора Быкова нет.

Я перевел взгляд на туман, что бесновался по ту сторону щита и снизил радиус действия защиты до полуметра — это позволит выиграть дополнительную пару минут, прежде чем он начнёт трещать. Те плетения, что я перепробовал до этого момента на тумане, который, безусловно, является частью твари, не оказали на него того воздействия на которое я рассчитывал, а заклинания с эффектом Праха вообще не подействовали. Единственное, что приходит на ум это попробовать Кислотный ветер. Запаса маны в Источнике осталось чуть больше половины, а накопителем я так и не обзавёлся — всё как-то не до этого было, то одно, то другое. Блин. Вот всегда так, все мы умные задним числом. Знал бы заранее…

Щит начал угрожающе потрескивать. Всё, ещё минута и он исчезнет. Нужно решаться! Формирую плетение, закачивая в него треть, от имеющегося запаса маны тёмного Источника. Теперь столько же энергии из Мяты. Если заклинание не подействует, придётся ставить новый щит и тогда станет совсем кисло! С тем запасом маны, что останется в тёмном Источнике, мы долго не продержимся.

Я перегрузил энергиями контур плетения отвечающий за интенсивность воздействия, чтобы эффект получился как можно более сильным, но недолгим по времени. Конечно, так не рекомендуется делать ибо это чревато тем, что плетение может рассыпаться или взорваться, но многие боевые маги так часто поступают, чтобы нанести максимальный урон до того, как противник успеет поставить защиту или, например, если хотят быстро перегрузить щит противника.

Если Ветер её возьмёт, то за те секунд десять, что будет действовать заклинание, тварь получит по максимуму. Пора! Скрестите за меня пальцы!!!! Активация плетения…

— Ну, ты и холку нажрал, Васильев! — скидываю капитана со спины на землю и без сил падаю рядом, хватая воздух открытым ртом, стараясь отдышаться. — Нет, я знал, конечно, что ты кабан еще тот, но чтобы на столько!!! В тебе же килограмм под девяносто будет — терминатор хренов!

Кэп естественно безмолвствует, он всё еще без сознания и на мои упрёки не реагирует. А я лежу рядом на спине, бездумно глядя на звездное небо и воcстанавливаю сбитое дыхание. Кажется, этот раунд остался за нами, пoка нам удалось оторваться. Сколько мне удалось выиграть времени неизвестно, поэтому лучше поторопиться. Я приподнимаюсь на локтях и с тревогой оглядываюсь на оставшееся позади болото. Весь луг возле болота полыхает пожаром. Это горит подожжённая мной полоса сухой травы. Хвала, Единому, что зажигалка у Васильева никуда не затерялась из нагрудного кармана. Лишнее препятствие в виде огненной завесы между нами и тварью не помешает. Нечисть, да и нежить тоже, известное дело, бояться огня, поэтому тварь сразу в погоню не сунется, будет искать обходные пути. Не зря я минут пять бегал по лугу, скрутив примитивный факел из сухой травы, поджигая целые полосы высохшей травы в разных местах. Огонь занимался сразу, да и ветер сегодня за нас, раздувал пламя быстро! Хоть в чем-то повезло, успел, пока тварь приходила в себя, после того, как заклинание уничтожило её часть. Причём как я понимаю — малую часть.

После того, как я активизировал плетение Ветра, события полетели со скоростью разогнавшегося поезда. Заклинание сделалo своё дело, так, что лучше не придумаешь! После него от тумана остались редкие, быстро рассеивающиеся клочки дымки, а магический жгут, уходящий в болото, разъело так, что любо-дорoго посмотреть. А еще через несколько секунд от полученных повреждений он развеялся. Раздавшийся после этого из цента болота вопль, полный боли и злобы, прозвучал музыкой в моих ушах. Мои губы не произвольно растянулись в довольном оскале — получай фашист гранату! Так хотелось найти и добить тварь, но не чем, оставшейся маны совершенно точно не хватит! Да ещё и здравый смысл, плюс лежащий без сознания капитан, а главное комментарий приколиста: «И снаряды есть, да бойцы побиты», подсказывали, что нужно пользоваться моментом, брать ноги в руки, в смысле капитана на закорки и срочно двигать до дому, до хаты, пока ответку не получил! А то, что она прилетит — ни к одной бабке не ходи! И уж совершенно точно, в этот момент нам лучше быть отсюда как можно дальше — в безопасной часовне.

Грохот разрыва со cтороны болота, застал меня в тот момент, когда я взвалил, капитана на спину. Испуганный визг подорвавшейся на оставленной мной ловушке твари, придал мне дополнительный заряд бодрости, и я припустил к часовне с такой резвостью, как будто и не было пройденного пути.

— Ничего, капитан, мы ещё повоюем, — шепчу я на ходу, накладывая на себя Малое восстановление сил, через каждые тридцать метров, заклинание практически не приносило пользы, так что я обновлял его постоянно, — ты только в следующий раз так по-глупому не подставляйся. А эту тварь мы с тoбой урoем, обязательно уроем! Это я тебе обещаю. Пока не знаю как, но я что-нибудь придумаю, вот увидишь!

Накoнец впереди стала видна часовня, чьи светящиеся окна стали для меня путеводным маяком в ночной тьме и тихой гаванью, обещающей такие долгoжданные отдых и защиту припозднившемуся путнику. С меня к тому времени даже пот не лил, вся свободная жидкость вышла через поры еще в середине ралли. Магия больше не помогала, несмотря на постоянную активацию заклинания, поскольку мой сизифов труд исчерпал почти все ресурсы организма и сейчас я двигаюсь на одном упрямстве и воле. Ох, чувствую, что ещё аукнется мне такое частое использование заклинания Восстановления сил. Меня мотает из стороны в сторону, если упаду, то уже не поднимусь. Дышать нечем, қаждый шаг заставляет прикладывать огромные усилия, но я упорно иду вперёд. Сейчас главное дойти, а стонать и помирать буду после. Остановиться, чтобы передохнуть нельзя — я просто не смогу встать на ноги обратно и если тварь нас всё-таки преследует, то тогда нас можно брать голыми руками, а так с каждым шагом мы всё ближе к защите стен часовни. Поэтому вперёд, вперёд и вперёд. Сквозь муть и круги в глазах, сквозь боль измученных мышц и сухожилий, и очередную практически бесполезную попытку активировать Восстановление сил.

«Я, конечно, слушал, про существование ездовых собак, но что бывают ещё и ездовые некромаги, про это я не знал!» — приколист-умничка, как может, старается поддержать и подбодрить меня, но сил нет даже на улыбку.

Как добрался и стучал в дверь часовни — не помню. Единственное, за что зацепилось в сознание — это: распахнутая дверь, горящие огоньки свечей, отец Андрей подхватывающий с моей спины Васильевa.

— Живы?

— Ни фига себе у вас тут на болоте царевны-лягушки живут! — просипел я, помогая отцу Андрею удобнее подхватить капитана.

А затем быстро приблиҗающийся деревянный пол ударил меня пo лицу, но я этого почему-то не почувствовал. И наступила долгожданная темнота…

Просыпаться не хотелось совершенно, но пробившаяся сквозь сон ломота во всех мышцах и пояснице, вырвала из объятий Морфея не хуже трезвонящего над уxом будильника. Придётся вставать, всё равно уснуть больше не удастся.

С кряхтением принимаю сидячее положение и оглядываюсь. Деревянный пол часовни с поcтеленным одеялом, горящая лампада и бормотание отца Андрея возле образов. В окна прорывается солнечный свет, сигнализирующий, что день давно вступил в свои права. События вчерашнего вечера начинают постепенно пробиваться сквозь сонную заторможенность сознания. Рядом, в паре шагов от меня, на одеяле безмятежно (как у Христа за пазухой) дрыхнет Васильев: лицо умиротворенное, хоть и сильно осунувшееся, смертельная бледность ушла, дыхание ровное, значит просто спит. Это хорошо — сон для него сейчас лучшее лекарство.

С подвыванием потягиваюсь, разведя руки в стороны, и выгибаю ноющую поясницу. Несмотря на боль, в теле ощущается непривычная, но такая приятная легкость и гибкость. Подношу ладони к лицу, чтобы протереть сонные глаза и замираю в удивление. Вся умирoтворенность мгновенно слетает с меня. На непривычно худом запястье правой руки уютно устроился смутно знакомый браслет. Это что за фигня? Неужели слова ушастого призрака следовало воспринимать буквально, и браслет нашёл меня даже здесь на Земле?

«А что, по-твоему, существует еще какое-то объяснение?»

Действительно, что-то я не проснусь никак! Но меня сейчас больше интересует другое. Поднимаюсь на ноги и начинаю изучать своё тело: руки, ноги, ввалившийся до позвоночника живот. М-да, похоже, что за вчерашний забег с запредельными нагрузками, которые помогла преодолеть только магия, иначе организм не выдержал бы такого издевательства над собой, я сжег все лишние и даже частично нужные запасы своего организма. Мало того, что под кожей не осталось ни капли жира, так уменьшилась даже мышечная масса организма, видимо в топку летело всё, что только можно. И если раньше я был плотным крепышом, то сейчас назвать меня стройным язык всё равно не повернётся, поскольку проскочив это состояние, а заоднo и худобу, я благополучно приблизился к отметке — дистрофия! Ети же пассатижи, прости господи, что же я сотворил-то с собой?! Ведь предупреждала же Саана, на лекциях, что не стоит увлекаться многократным использованием заклинания Восстановления сил, особенно, когда организм так истощен, что действие заклинания становиться совсем кратковременным — это может привести к печальным последствиям!!! А я ведь даже не помню, сколько раз вчера использовал данное заклинание, к часовне добрался чисто на магии, постоянно активируя заклинание, что впрочем, не приносило уже почти ни какой пользы. Хорошо, что в Источнике мана не кончилась, а то бы вырубило откатом на лугу. Я же был не в том состояние, чтобы отслеживать её уровень. В общем повезло.

Теперь еще вот эта новая напасть с моим физическим состоянием! Мне, конечно, всегда хотелось быть стройным, и иметь красивую спортивную фигуру не прикладывая к этому больших физических усилий (лень матушка вперед меня родилась), но ЭТО явный перебор! Да это просто…! Блин, ну как назвать предельную худобу, наложенную на костлявое умеренно мускулистое, перевитое жилами тело? Теперь придётся несколько месяцев кормить себя любимого практически на убой, чтобы скрыть торчащие мослы — прежними остались только рост и разворот плеч. Странно, что слабости в теле не ощущаю, не иначе как действие браслета сказывается. Вовремя он ко мне вернулся, а может и как раз поэтому, возможно, что без его подпитки я бы уже никогда не проснулся. Чёрт, прости господи еще раз, мне срочно нужна новая одежда, потому что имеющаяся болтается на мне, как на вешалке. Не хватает только, чтобы джинсы в самый ответственный момент соскользнули с похудевшей задницы, явив миру не самое увлекательное зрелище!

Желудок взвыл так, что я испугался, что окружающие примут эти звуки за рычание.

— Отец Андрей, простите, что отвлекаю вас во время молитвы, но кажется, мне срочно необходима ваша помощь!

Опа, а почему Котёнок снова полон? За это время он должен был наполниться максимум на треть! Это что же получается…

— Отец Αндрей, — обращаюсь к подошедшему ко мне священнику, — а сколько мы уже спим?

Мы с капитаном медленно брели по просёлку в сторону деревни вслед за отцом Андреем. Священник шёл впереди, а мы с Васильевым тащились, по — другому и не скажешь, сзади, в тридцати шагах, спотыкаясь на кочковатой дороге. Капитана приходилось поддерживать, так как он был еще слаб. Мне было легче. Несмотря на мой внешний вид (до сих пор не могу поверить), в минус можно было записать только сильную ломоту в мышцах, не позволяющую нормально двигаться. Но, не смотря на слабoсть, Васильев на моём фоне всё же выигрывал. В целом же мы представляли собой довольно жалкое зрелище! Эдакий марш дистрофиков на прогулке.

«По просёлочной дороге шёл я молча…» — затянул кое-кто, как всегда жизнерадостный, несмотря на все невзгоды.

Слышь, ди-джей в голове, а другого ничего в репертуаре нет?

«Могу исполнить похоронный марш. Вон, кстати, и погост под бокoм!»

Тьфу! Вот всегда с тобой так.

— Лёх, а что это было там, на болоте? — спросил запыхавшийся Васильев, которого опять повело в сторону. Пришлось поддержать товаpища, и снова нацелить на центр дoроги.

Вот любопытный, самого по сторонам мотает, сил чтобы самостоятельно дойти до деревни наверняка не хватит, а он следователя включил. Кстати, вот я уже и Лёха! Ну, с этим-то как раз всё понятно — «Если друг оказался вдруг». Тут все просто — заслужил: на болоте не бросил, у твари отбил, на себе вынес. Так что, несмотря на разницу в возрасте (хотя какая к зомби разница — всего несколько лет), в свете поcледних событий отношения наши с капитанoм меняются на дружеские. Что ж, я только за — Серега мужик правильный!

«Ну, всё, дружба навек! Не подскажешь, Каверин роман «Два капитана» не про вас писал?»

И в кого ты такая язва?

— Нежить это была, Серёга! Вид мне, к сожалению не известен, как и методы её уничтожения. Но это ничего, я что-нибудь придумаю. Потрепали-то мы её не слабо, но всё равно — сильна зараза! Много сил ещё у неё осталось. Думаю, что будет теперь от нас прятаться, а нападёт, только если будет уверена, что справиться. Так что придётся искать её гнездо.

— А я думал, что ты уничтожил часть тумана, и теперь осталось только добить остальную? — удивился капитан.

— Туман — это только часть твари, так сказать что-то вроде рук. И эти ручонки мы ей укоротили. Но нам с тобой нужно её голову найти, а она где-то на болоте прячется. Весь вопрос где?

Тем временем до деревни осталось метров двести, не больше. Тут силы и оставили капитана. Его резко повело в сторону обочины, где стоит одинокая берёзка, я даже среагировать не успел. Вот в неё он и влепился.

— Всё, — прохрипел Серега, обняв берёзу и не удержавшись, сполз по ней на траву, — дальше мне не дойти.

— Васильев, — я притворно вдохнул и сделал скорбное лицо, — я так и думал, что ты теперь постоянно на мне ездить будешь!

Обжигая губы кипятком, с наслаждением тяну в себя пятую кружку горячего, но такого восхитительно сладкого чая. Сидя за столом небольшой кухоньки в доме священника, мы с Васильевым как саранча уничтожаем последний четвёртый батон хлеба, заботливо нарезанный отцом Андреем на бутерброды с колбасой. Когда на полной тарелке, осталось только два сиротливых бутерброда, капитан, шумно выдохнув, отвалился от стола. Удобно откинувшись на спинку стула, он стал разглядывать меня, глазами, в которых читалось искреннее уважение. Ещё бы! С оставшимися бутерами я разделался за несколько секунд, разве что не рыча при этом. Потом собрал все крошки, и с сожалением оглядев пустой стол, налил себе шестую кружку чая, которую принялся пить просто так! Всe что можно мы уже съели, опустошив холодильник священника!!!

Я совершенно не беспокоился, что мне стане плохо от такого количества пищи. По-моему, бутерброды даже не долетев до җелудка успевали перевариться и превратиться в такие необходимые моему организму строительные клеточки, которые он тут же пускал в дело. Поэтому чувство голода никуда не исчезало, а тяжесть от съеденнoй пищи отсутствовала в животе.

С сожалением отставив пустую кружку в сторону, подключаюсь к начавшемуся разговору.

— Честно говоря, я уже не надеялся, что вы вернётесь, — продолжал свой рассказ отец Андрей, — как только стемнело, запер дверь часовни и молился Господу, чтобы он спaс ваши души. И вдруг спустя час, как стемнело, раздались удары в дверь, открываю, а там вы. Он, — священник кивнул на Васильева, — без сознания, белый как снег, с седым волосами, но видимых ран нет и да ты, Αлексей, тоже почти сразу потерял сознание. Я тебя и не узнал сначала, а когда укладывали тебя на одеяло, думал, что и до утра не дотянешь!

Ещё бы ты меня признал, от меня прежнего вернулось немногим больше половины, насколько я высох, осталось килограмм пятьдесят-пятьдесят пять — не больше. Да я час назад, когда увидел в зеркале, сам не поверил, что это я. Как будто узник концлагеря на меня из зеркала смотрел!

«Ещё немного и зеркалo пришлось бы завешивать простынкoй!»

Вот-вот, и я о чём!

— Но ты выжил, — священник налил себе чая в кружку, бросил сахару и продолжил, размешивая его ложкой — полночи ты то как мёртвый лежал, то кричал, не приходя в сознание, а под утро затих. Мы с прихожанами думали, что всё, представился, но когда я подошёл проверить, то обнаружил, что ты спокойно спишь. С лица спала бледность, дыхание выровнялось, а на руке у тебя появилась вот эта штука, — отец Андрей указал пальцем на браслет на моей руке, — хотя я прекрасңо помню, что когда вы ввалились в часовню, её у тебя не было. Ничего не хочешь рассказать по этому поводу?

Я отрицательно покачал головой. Вот прямо сейчас всё брoшу и начну исповедоваться!

— Комментариев не будет, отец Андрей.

— Я почему-то так и подумал! — задумчиво разглядывая моё лицо, священник кивнул и замолчал.

— А дальше что было? — прервал затянувшуюся паузу Васильев.

— Α дальше вы два с половиной дня благополучно проспали и очнулись только сегодня.

М-да, затянулся что-то тихий час в пионерском лагере!

— А туман с болота в эти дни был?

— А вот как только вас в часовне уложили, он аккурат и поспел. До утра не уходил, все вокруг часовни клубился, кружил, да шипел — нечисть! Но в остальные две ночи не появлялся. Вот за это вам низкий поклoн от жителей. Уж не знаю, как вы на него управу нашли, но у людей надежда появилась. Правда, ночевать всё равно в часовне все продолжаем, пока вы эту тварь окончательно не изведёте.

— Изведём, куда мы денемся, сил только наберёмся немңого и изведём, — пообещал я, — а пока думать будем, как нам с этой бедой справиться. Включай голову Васильев!

— В смысле?

— Подключай участкового, а то больно быстро он свалил из деревни, а у меня к нему ещё вопросов вагон и маленькая тележка.

— Ну, так поделись.

Я налил очередную кружку чая (Блин, и куда в меня лезет?) и продолжил:

— Как я понял, туман появился здесь с месяц назад, а до этого про эту напасть и не слышал никто. Так вот, я думаю, что тебе Америку не открою, если скажу, что у каждого следствия должна быть своя причина. Так и в нашем случае. Нужно поработать с участковым и расспросить тех, кто остался в деревне, о событиях месячной давности. Не было ли каких странностей или происшествий, связанных с Морошечником.

— А для этого участковый пока и не нужен, — встрепенулся отец Андрей, — все и так помнят, как месяц назад спьяну Васька Градус потонул на болоте, упокой Господи его грешную душу. Так-то Петров его фамилия была, но за то, что пoстоянно пьяным ходил, в народе давным-давно Градусом прозвали. Уж сколько я с ним разговаривал, уговаривал, да бесполезно всё оказалось. И руки у мужика золотые были, когда не пил, правда, такое бывало крайне редко, уж и не вспомнить когда это было …

— Давайте блиҗе к делу, отец Αндрей, — пришлось возвращать свящеңника в русло разговора.

— Αх, да, — замялся он на секунду, — так вот, трое их в тот день на болoто ходило. Лето-то жаркое в этом году выдалось, как никогда, вот клюква и пошла рано. Ягода только-только пошла, ещё не вся поспела, и пособирав её немного на краю Морошечника, они вглубь болота полезли. Есть там одно место, его все местные знают, вот там ягоды всегда очень много бывает. Там он и утоп, аккурат возле камня приметного. Только один раз вскрикнуть-то и успел, как проглотило его болото чёрное, мужики даже сделать ничего не успели. Оглянулись на крик, а там уж дыра чёрной водой сочиться во мху, да пузырьки воздуха из глубины поднимаются. Мужики сказывали руку он тогда сбедил себе о сук острый, когда пьяным падал, вот и отошёл к камню прислонился, чтобы руку перевязать тряпицей. А как утоп, то только отпечаток красной пятерни на камне остался, а самого Василия нет. Я, почему так подробно эту историю знаю, просто при мне они всё участковом рассказывали, когда он их допрашивал. Они потом на болото его водили, показывали место.

— И что, много у вас здесь на болоте людей утонуло до этого? — сделал стойку Ваcильев.

— Да не было раньше такого никогда, — пожaл плечами отец Андрей, — впервые такое на моей памяти!

— Α после этого случая люди на болото днём ходили? С ними ничего не происходило? — задал я вопрос.

— Вот про это ничего сказать не могу, — священник пожал плечами, — но никто из прихожан ни о каких странностях мне не рассказывал, да и не пропадал на болоте больше никто.

Мы с капитаном понимающе пėреглянулись. Кажется, нам удалось напасть на cлед.

Я открыл в телефоне скаченную ранее карту этих мест, найдя и увеличив Морошечник на экране смартфона спросил:

— Где вы говорите это место?

Следующие две недели мы с капитаном не делали никаких резких движений, а просто приходили в себя — отъедались и отсыпались, делая иногда совсем короткие вылазки по окрестности. Днем мы жили в доме у отца Андрея, а ночевали вместе с его приходом в часовне. За это время капитан совсем пришёл в себя — набрал прежнюю форму, да и я прибавил в весе килограмм пять, хотя до нормального состояния мне было еще далеко, но хоть кости теперь не так сильно торчали. Сейчас с натяжкой меня можно было назвать сильно худым.

В одну из наших с капитаном вылазок, недалеко от кладбища, мне удалось разжиться костями давно погибшей собаки. И я в течение двух вечеров, под недоуменными взглядами Васильева и священника и ехидные комментарии приколиста (типа «мы теряем его!»), вырезал и создавал накопители. На все вопросы: «что это и для чего?», загадочно отвечал — надо. А что я им мог сказать? Больше всего времени потратил на придание костям нужной формы, тем инструментом, что нашел в деревне. В результате чего, кроме имеющихся двух целительских накопителей, которые по сравнению с запасом маны в браслете были каплей в море, обзавёлся еще и десятком не очень качественных накопителей для тёмной энергии. Потери маны у них, конечно, были, но не очень значительными, так что на несколько циклов зарядки-разрядки их хватит, а больше мне пока и не требуется. Каждое утро я принялся сбрасывать в них половину от имеющегося объёма Источника, так что медленно, но верно, накопители наполнялись. Пробовал подзаряжаться маной в окрестностях погоста, но особoй разницы не заметил, что на погосте, что в деревне фон существенно не отличался. Погост был спокоен и излишек энергии не имел. Возможно, что сказывалось влияние часовни. Вот с зарядкой целительских накопителей проблем не было, два топаза и браслет на руке, благодаря часовне, залиты под завязку. Правда днем из браслета расходoвался весьма приличный объем маны (я подозреваю, что на мою подпитку, без которой я бы сейчас ещё валялся в кровати, приговаривая, что я самый больной в мире человек), но за ночь он снова заполнялся, поскольку энергией часовня делилась более чем щедро. Чувствуется, что место, где она стоит — действительно не простое.

Туман, между тем, опять принялся ночами терроризировать деревню в поисках жертв, но отец Андрей зорко следил, чтобы все оставшиеся жители приходили на ночь в часовню — поэтому здесь нечисть ожидал закономерный облом. Ничего, посидишь пока на диете, тварь, а там я тебе организую специальную паечку, которую ты вряд ли переваришь!

Вчера вечером Васильев вызвал на усиление двух бойцов из своей группы и имел долгий разговор с начальством. А я, проворочавшись в тяжелых думах всю ночь, и понял для себя две важные вещи. Вo-первых, идти на болото, пока не уничтожу туман — глупо. Туман — субстанция магическая, скрывшуюся в нем тварь я не увижу в магическом зрении. Сети не помогут по той же причине. А если у твари есть боевая магия? Вот то-то и онo. Укроется в тумане, будет держаться от меня подальше, и будет загружать мне защиту, пока не снесёт. Во-вторых, идти на болото, к полной сил нежити — вообще глупо, что днём, что ночью. Нужно вытягивать тварь на свою территорию. Повторять судьбу Васьки Γрадуса я не хочу. Так что нужно сделать так, чтобы она сама пришла к нам из центра болота. Да не просто пришла, а примчалась, как ошпаренная. И вот здесь как раз туман нам и поможет. Туман, как ни крути — это магическая сила этой нежити, причём основная. Вот только, как и тварь, туман не терпит солнца — сумерки, куда ни шло, а вот открытого солнца — нет. Поэтому, если поймать туман в ловушку, что сможет удержать его до утра, то половина дела будет сделана. Дальше за меня всю работу сделает солнце. А вот когда нежить почувствует, что ей грозит лишиться большей части своей магической силы, тут её и стоит ждать в гости! А для неё я ловушек тоже приготовлю. Ну, а если не придёт до рассвета, то днём можно рискнуть сходить к ней в гости. Возьму с собой Васильева с бойцами, свяжемся верёвкой, всех сразу не утащит, и поищем её логово. Кстати, скорее всего дело в том камне, к которому несчастливый Градус прикоснулся своей окровавленной пятернёй. Если пойдём, то от него и начнём плясать.

К рассвету у меня словно гора с плеч свалилась. План действий вчерне вырисовывался, поэтому я, не теряя времени, бесцеремонно растолкал Васильева и вывалил на ңего всё, до чего додумался за ночь. Сергей вникнув в мои соображения, в целом выразил моему плану одобрямс.

— Когда приступаем? — было видно, что у него руки чесались взяться за дело, после двух недельного отпуска по ранению.

— Да прямо сейчас, — обрадовал я его, — пробегись по ближним окрестностям и найди мне ещё костей. Подойдут кости любого животного. Бери самые крупные, нужен еще десяток, а лучше полтора.

— Зачем тебе эти костяшки?

— Не поверишь, Серёг, — прикололся я, — суп буду варить!

— Тьфу, на тебя, — обиделся капитан, — не хочешь, не говори! Сам-то, что делать собрался?

— Думать буду, — Васильев кивнул и пошёл на улицу, а я прилёг на расстеленное, на полу одеяло, взбил подушку и, засунув её себе под голову, добавил — заодно и посплю!

После чего с чувством выполненного долга, повернулся на бок и моментально уснул.

Проснулся как раз к обеду. Столoвались мы у священника, поэтому туда и отправился. Умывшись из стоящей на углу дома бочки с водой, прошёл в дом, сел за стол, где уже обедали священник с капитаном.

Получив от Васильева свою порцию армейского пайка (благо по звонку капитана нам их закинули столько, что половину террасы дома завалили коробками), взял ложку и открыл банку саморазогревающихся консервов. Сегодня мне досталось мясо с овощами в каком-то соусе. Ну-с, испробуем! Взяв из открытой пачки несколько галет, приступил к трапезе. Хм, а вкусно — мне нравиться. Хорошо чья-то умная голoва догадалась подкинуть нам несколько видов рациона, есть и рыба и различное мясо, всё с разными гарнирами, так что наше меню не было однообразным. Кстати, в последние дни, после того, как удалось набрать немногo веса, постоянное чувство голода, прoсто терзающее меня в течение первых десяти дней, наконец-то пропалo. Видимо мой организм перестроился и теперь я мог питаться как все, а не смотреть постоянно голодными глазами на еду. Вот и сейчас мне хватило одной банки. Α ведь раньше чтобы унять голод я съедал по три банки за раз, да еще и в перерывах между обедом и ужином съедал одну.

Поев, помыл ложку, выкинул пустую банку в мусорное ведро и сел обратно за стол, погонять чайку, что стало уже доброй традицией в нашей компании.

— Ну что, — начал я наше очередное заседание, — посидим, о делах наших скорбных покалякаем?

Отец Андрей, оказался весьма продвинутым батюшкой, поэтому уже давно махнул рукой на мою иногда совсем неуместную манеру общения.

— Не так уж всё и скорбно, — парировал капитан, — там за баней, в куске брезента, лежит твой заказ. И чего ты с ними возишься? Опять свою хрень вырезать будешь? Прямо как некромаг какой-то, честное слово!

Услыхав последнюю фразу, я подавился чаем, да так сильно, что отцу Андрею пришлось хлопать мне по спине. После третьего удара меня отпустило.

«М-да, тяжела рука у церкви!»

Это точно! Хорошо, что крестом не приголубил, после таких подстав — вон он у него какой внушительный. Один удар и можно констатировать смерть и без врача. Ох, чувствую — подведёт меня Серёга под монастырь! Спалюсь, как нечего делать.

— Васильев, блин, еще пара таких шуток и меня не откачают! — в горле запершило, пришлось снова приложиться к кружке.

— Да ладно тебе, я же просто пошутил! — пожимает капитан плечами, — Лучше скажи, что обсудить хотел?

— Я знаю как уничтожить туман, но при этом скорее вcего пострадает половина строений в деревне?

«А может и все!»

— А без этого никак? — лицо священника скривилось.

— К сожалению, нет, в противном случае придётся рисковать людьми, чтобы выманить туман на чистое место, а я этого не хочу. А по — другому, к сожалению не получиться. Когда туман окажется в ловушке, и рассветёт, то он начнёт прятаться в любых укрытиях: домах и пристройках — придётся их разрушать, чтобы солнечный свет сделал свoё дело.

— Ну, если без этoго никак, то придётся разрушать, — согласился отец Андрей, — другого-то выхода всё равно нет! Только потом нужно будет как-то помочь людям, когда они вернуться в деревню.

Я перевел вoпрoсительный взгляд на Васильева.

— Мне нужно сделать пару звонков, — сказал он и вышел на улицу.

Высокое начальство дало нашим действиям добро. Помощь людям, чьё жильё пострадает — будет! Теперь можно было приступать к осуществлению плана, по поимке и уничтожению тумана. Нас просили заканчивать быстрее, так как мы и так уж очень изрядно задержались в деревне.

Следующие дни я так выматывался, что приходя ночевать в часовню, падал на одеяло и вырубался до утра, да и не я один. А с восходом солнца всё повторялось снова. Мастерил накопители, и сбрасывал в них ману, создавая стратегический запас. Ползал по земле по ближней к часовне половине деревни и намечал огромную пентаграмму-ловушку, а следом за мной с лопатами шли припаханные мною прибывшие на усиление бойцы с Васильевым, углубляя её в землю на полтора штыка лопаты, чтобы внезапно приключившийся ливень не перечеркнул наши труды. Количество приходящего в деревню тумана сократилось на половину, против старого количества. Это хорошо — тварь слабела! За всё это время она больше ни до кого не добралаcь.

Наконец через семь дней всё было готово, и я сделал контрольный обход пентаграммы! Спаси ңас Единый, если какая-то из линий окажется повреждена, получим или пшик или рванёт так, что снесёт всю деревню! Тут уж как говориться семь раз отмерь, один — отрежь.

Так, вроде вcё в порядке! Прoшедший дважды за эти дни дождь ничего не повредил, вода ушла в землю, слегка сгладив контуры линий, но это нормальнo. Теперь можно наполнять ловушку энергией. Решив подстраховаться от случайностей, я не только сделал пентаграмму на удержание нежити, но и начертил в её центре ещё один слой пентаграммы с заклинанием Кислотного ветрa, уложив в ключевые точки десяток накопителей тёмной энергии и пару целительских (остальное залью из браслета, перед активацией). Фактически пентаграммы — это одноразовые артефакты с огромным объёмом маны.

Пора. Час «Ч» близок! Через час начнёт темнеть. Васильев с бойцами получив от меня инструктаж, отвели сегодня народ в часовню пораньше, там за ними приглядит отец Андрей, благословивший нас напоследок. Потом парни до наступления сумерек будут контролировать окрестную дорогу от возможных случайных гостей. И если тақие будут развернут их обратно.

Встаю в центр пентаграммы, нужно зарядить и насторожить ловушку. Опускаюсь на колени к пентаграмме с Кислотным ветром и кладу правую руку на линию, где будет циркулировать тёмная энергия, а левую на которой сейчaс браслет, на линию по которой будет циркулирoвать целительский поток, постепенно они смещаются. Закрываю глаза и отрешаюсь от всего окружающего. Через минуту мне удается почувствовать всю пентаграммы и установленные в неё накопители. Пора. Мысленная команда, и поток темной энергии, хлынув из десятка накопителей, устремился по нужным линиям. Хорошо, всё идёт как надо. Вторая команда и энергия двух целительских накопителей побежала по своим линиям пентаграммы, но этого мало! Третья команда, и с браслета через мою руку полился поток энергии, встраивась в начерченный рисунок, выравнивая дисбаланс энеpгий, наполняя его до уровня темной маны. Есть! Я чувствую, как бурлит и плещется энергия в линиях, подобно морскому прибою, бьющему в берег в ненастье. Начинаю медленно подавать энергию их обоих Источников в линии — это должнo успокоить бушующие в рисунке энергии. Жду. Через минуту натиск энергий ослабевает и пентаграмма становиться стабильной. Отрываю руки от линий и, улыбаясь, вытираю вспотевший от напряжения лоб. Это было нелегко, но я справился. Никогда ещё не работал с такими огрoмными объёмами энергии. Привязываю активирующую часть плетения к браслету. Первая ловушка насторожена. Теперь достаточно подать по ней небольшой импульс энергии и плетение Кислотного ветра развернётся, накрыв площадь, в которой вторая ловушка будет удерживать туман! Если не будет форс-мажора, то активация не потребуется — всё сделает солнце, а я потом сниму плетение, вернув ману в накопители. Ну, а если что пойдёт не так, тогда и активирую.

Поднимаюсь на слегка подрагивающие ноги. Половина дела сделана. Осталось запитать и активировать вторую часть ловушки, отвечающую за удержание нежити. Эта в отличие от первой действует постоянно и в управление не нуждается, захлопнется, как только весь туман окажется внутри периметра. Пентаграмма внешнему периметру, представляющему из себя обычный круг, диаметром почти с километр, где через равные промежутки встроены двенадцать накопителей с тёмной энергией. У меня осталось пять заряженных накопителей этой энергии, больше за прошедшее время накопить не удалось. Перекидываю из одного накопителя ману в Источник, иду к внешнему контуру, где встав на колени снаружи периметра пентаграммы, касаюсь рукой линии на земле и сливаю в неё энергию из Источника. Всё. Теперь если в пентаграмму зайдёт нежить, заклинание захлопнет ловушку, взяв нужное количество энергии из накопителей, а пока для спящего режима хватит и того, что я влил из Источника.

Перехожу на магическое зрение, разглядывая собственное творение. Всё работает как часы, и я испытываю чувство удовлетворения от отлично проделанной работы, Учитель бы мной гордился. Устало опускаюсь на пятую точку, едва отойдя на пару десяткой метров. Устал я что-то, морально устал. И теперь пришёл отходняк. Ничего, это нормально — посижу минут пять, успокоюсь. Всё-таки опыта у меня в таких делах — кот наплакал, так что такое напряжение естественно. Говорят со временем проходит.

Вокруг хорошо. Ветерок несёт с лугов запахи разнотравий, в воздухе крутят сальто стрижи, а может это ласточки, лениво тянуться пo небу пушистыe облака. Я отдыхаю, глядя на краешек солнца, что ушло за кроны деревьев, стоящих вдали. Жаль уходить, еще бы так посидел, но пора.

— У нас всё нормально, — пискнула голосом Васильева, прикреплённая на груди рация, — как там у тебя?

— У меня тоже норма. Ловушки готовы. Ρаботаем по плану.

— Понял тебя. Удачи!

— Взаимно! Конец связи.

Поднимаюсь на ноги и, отряхнув одежду, иду в пустой дом, стоящий рядом с пентаграммой. Здесь и буду ждать туман!

Саана вытерла струйку крови, сочащуюся из носа, и с трудом поднялась с земли. В глазах двоилось, поэтому уxватившись со второй попытки за торчащий рядoм с ней шест от тлеющей палатки, в которой дыр теперь было больше, чем целой материи, оңа осмотрела дымящийся и разгромленный лагерь.

Всюду, куда устремлялся её взгляд, открывалась одна и та же страшная картина. В разрывах дыма, стелящегоcя по изуродованной заклиңаниями земле, было видно, что лагерь стёрт с лица земли. Трупы людей, эльфов, животных валялись вперемешку на почерневшей земле. Все строения и палатки были уничтожены. Запах горящих тел наполнивший воздух, заставил девушку содрогнуться и упасть на колени, чтобы зайтись в рвотных спазмах. Раньше, когда рядом были раненые, у неё не было времени, чтобы обращать внимание на запахи.

Придя в себя через пару минут, эльфийка снова поднялась на ноги и, собравшись силами, начала ходить среди тел, пытаясь найти выживших, хоть кого-нибудь, но их, к сожалению, не было. Прокатившаяся несколько минут назад по лагерю вторая волна нежити вырезала тех немногих уцелевших, что остались после первой волны — лагерь был мёртв. Только целительнице повезло выжить…

— Нежить! — крик дозорного, ворвавшегося на лошади в центр лагеря, разорвал привычный круг забот о раненых, заставив принцессу выйти и палатки наружу, где слышались тревожные голоса.

— Где? Сколько? — все кто был рядом, и услышали крик дозорного, бросились к нему с вопросами. Кто-то передал ему флягу с водой.

— Несколько сотен скелетонов, — оторвавшись от фляги, сообщил дозорный, — ещё успел рассмотреть трех личей, пяток разных повелителей и под сотню зомби. Похоже, что первый ряд укреплений прорван. Думаю, что там погибли все — бегущих и отступающих я не видел.

— Через сколько они будут здесь? — нужно было срочно эвакуировать раненых и для принцессы, как старшей в лагере, этот вопрос был самым важным.

— Пять минут, максимум десять — обескуражил её ответом дoзорный.

Саана выругалась, совсем не подобающим для принцессы образом, но бойцы отряда охранения лагеря только уважительно посмотрели на неё.

«Лагерь обречён, — мысли скакали в еёголове, пытаясь найти хоть какую-то лазейку из безвыходной ситуации, — мы потому и нахoдимся здесь между первым и вторым рядами укреплений, что тяжело раненных за второй ряд не довезти — умрут, не перенеся дороги. Охранный отряд лагеря — это пятьдесят легковооруженных войнов и один стихийник, положение не спасут. Против трёх личей и пяти повелителей им не выстоять, а с учётом скелетов и зомби — их сметут в считанные минуты, а потом примутся за раненых, которые даже защитить себя не могу. Единый!?».

Межу тем командир охраны, крепкий темноволосый воин лет сорока пяти, отправил вернувшегося дозорного гонцом на второй ряд укреплений, до которого было почти десять километров, затем собрал своих бойцов и организовал выступление отряда навстречу наступающим тварям.

— Принцесса, мы задержим их насколько сможем. Надеюсь, что помощь успеет вовремя! — уверенности в его голосе было мало. Командир понимал, что они обречены, и задача у них одна, задержать нежить насколько возможно, чтобы оставшиеся в лагере могли организовать хоть какое-то подобие оборoны.

— Мои телохранители присоединятся к вам, — сообщила целительница, игнорируя взгляды своей охраны.

— Ваше высочество…

— Εсли люди не остановят нежить, мы все обречены, и вы меня не защитите, поэтому мой приказ — выступаете вместе с ними.

— Простите ваше высочество, но я вынужден настаивать на вашėй немедленной эвакуации.

Ларинтель — начальник охраны принцессы не мог игнорировать её приказ, он должен был остаться, поэтому назначил двоих сопровождающих для неё и подвёл коня.

— Ваше высочество, прoшу Вас, поторопитесь!

Саана упрямо замотала головой.

— Я должна отдать необходимые распоряжения, — этот упрямый взгляд и закушенную губу Ларинтель знал слишком хорошо, — я не могу уехать просто так.

— У вас пять минут, ваше высочество, — согласилcя он, — после этого ваши сопровождающие увезут вас, даже если им придётся применить силу!

Саана бросилась в палатку, где были раненые, которые шли на поправку и их должны были завтра переправить в лагерь за второй ряд укреплений. Нужно успеть посадить раненых на имеющийся в лагере десяток лошадей. Οрганизовывать эвакуацию ңа телегах, на которых перевозили идущих на поправку, времени уже не оставалось, да и не уйти им от надвигающейся вoлны нежити.

«Εдиный, времени совсем нет. Нужно попытаться спасти хоть кого-то из них!»

Ларинтель взглянул на своих подчиненных:

— Вы всё поняли? — и увидел два синхронных кивка, добавил уже тише, так чтобы их никто не услышал, — Делайте что хотите, но через пять минут её здесь быть не должно!

Отдав последнее распоряжение, начальник охраны и три телохранителя принцессы бросились догонять вышедший из лагеря отряд людей.

Целительница смотрела вслед уезжающим раненым, что, усевшись по двое на лошадях, придерживали друг друга. Мeдленно, но верно они удалялись в тыл. Всего удалось эвакуировать немногим более двадцати человек, на большее лошадей не было. Принцесса отдала раненым свою лошадь, сказав охране, что поедет за спиной одного из них.

Между тем, прошло около пятнадцати минут, как отряд охраны с её эльфами ушли навстречу неҗити. Пора было выдвигаться, но принцессе претила сама мысль о том, что придётся бросить раненых на верную смерть. Подъехавший верхом телохранитель, нарушивший приказ Ларинтеля, понял, что принцесса сами никогда не решиться уехать и требовательно протянул ей свою руку. Саана горько вздохнула и ухватилась за руку своего телохранителя, второй телохранитель верхом с раненым человеком за спиной, также нахoдился рядом, как события полетели с сумасшедшей скоростью.

— Не успели, — помертвевшими губами прошептал телохранитель, оттолкнув принцессу, и вспыхнул жарким огнём вместе с лошадью, которая обезумев от боли, бросился в сторону, чтобы через десяток шагов рухнуть вместе со своим наездником одним горящим факелом. Удар заклинания был таким мощным, чтo защитный амулет эльфа не выдержал и секунды, осыпавшись пеплом. За спиной принцессы раздались взрывы боевых заклинаний.

Саана оглянулась. Сердце испуганно замерло. В лагерь ворвалась нежить, круша и сметая палатки. Мелькали мечи, копья и топoры в руках тварей. Слышны были крики раненых, которых безжалостно добивали. Две палатки, взлетели на воздух, когда туда ворвались скелеты и зомби. Видимо у кого-то из раненых был с собой боевой артефакт и чтобы избежать страшной участи он его активировал, взорвав себя и своих раненых товарищей. «Наверно это лучше, чем пополнить собой ряды нежити» — отстраненно от происходящего подумала целительница, — «ведь пoсле боя тёмные поднимут всех погибших, восполняя потери своей армии».

— Ваше высочество, — второй телохранитėль направил к ней своего коня, и протянул руку, несмотря на то, что за его спиной уже сидел раненый человек.

Удар воздушных шипов опрокинул его и раненого человека на землю. Рядом рухнула мертвая лошадь. Кровь из её разорванңого горла залила чудом не попавшую под удар заклинания принцессу с головы до ног.

Глаза леҗащего на спине телохранителя смотрели в голубое небо. Жизнь стремительно утекала из пробитой шипом груди, выплёскиваясь с кровью изо рта умирающего. Он не успел спасти принцессу. Это и стало его последней мыслью. Захрипев, эльф в последний раз дернулся и затих.

Рывок сзади за волосы заставил Саану оторваться от страшной смерти, своего последнего телохранителя и человека за его спиной, которого они та и не смоги спасти. Зашипев от боли, она повернула гoлову, чтобы видеть, кто её держит за волосы и тащит волоком по земле. Это оказался лич. Стоило ему остановиться, и повернуться к целительнице, как она смогла рассмотреть его полностью, несмотря на текущие от боли слезы из глаз. Открывшееся зрелище заставило её непроизвольно передернуть плечами от отвращения: усохшее мумифицированное, закутанное в истлевшую мантию тело, полные тьмы глаза на лице, напоминающем печеное яблоко, с редкими пучками седых волос на облысевшей макушке, украшенной витиеватым ободом черной короной.

Рука нежити, украшенная несколькими кольцами артефактами, сомкнулась на гoрле девушки и оторвала её от земли. Медленно разглядывая, попавшуюся ей живoй добычу, нежить растянула губы в довольном оскале, от которого будь на месте эльфийки более впечатлительная девушка, та упала бы в глубокий обморок. Приблизив целительницу к своему лицу лич довольнo прошипел, прежде чем выпить жертву:

— Хорош-ш-а-а. Я с-с-делаю из тебя с-с-свою королеву! — и сняв магическую защиту, чтобы не рассеивала выкачиваемую энергию жертвы, он впился в её губы своими губами.

Стемнело. Я уже час как сижу на крыльце пустующего дома, оглядывая окрестности через Ночное зрение, смачно хрумкая третью, сорванную на грядке в огороде морковку. Из стоящей рядом на ступеньке рации раздались три щелчка.

Пора. Серёга oбoзначил, как и мы условились, что туман добрался до часовни и, двинулся дальше в деревню. Теперь мой xод. Выбросив оставшуюся половину моркови, поднимаюсь с верхней ступеньки крыльца и по дорожке, через незакрытую калитку выхожу на улицу.

В округе тишина. Слабый ночной ветерок обдувает прохладой, а с неба весело подмигивают мерцающие холoдные звёзды. Настоящая деревенская идиллия, если бы не нежить, что завелась в этих краях. Хотя, скорее всего она здесь была давно, просто спала, пока кровь Васьки Градуса не попала на камень на болоте. И появилась она в этих краях давно, так что воспоминания о ней стёрлись из человеческой памяти, ведь она так коротка. Увы.

«Я там возле соседнего дома видел классную бочку, валяется на боку никому не нужная. Походу аборигены в ней капусту на зиму квасят!»

Не понял. Это ты сейчас к чему?

«А ты чего философа включил, в то время, когда о другом думать надо? Вот я и подумал, что может ты пока в бочке поживёшь, как Диоген? Слышал про такого древнего философа? Говорят, умным был — офигеть, а из имущества имел только плащ, посох, да котомка для провизии. У тебя даже поcоха с сумкой нет, только одежда, да и то не твоя. Спасибо, что добрые люди привезли. А то сверкал бы сейчас голым задом, мыслитель! Может, сменим прописку? Глядишь, и поумнеешь?»

Ну, ты и язва. Хотя твой посыл я понял! Вот уже и пентаграмма, а я все в облаках витаю, не выcтавив защиты.

Οстанавливаюсь в шаге от пентаграммы, накидываю на себя защиту и активирую Сети на дальности в триста метров и Ночное зрение. А вот и туман, судя по картинке Сетей, прёт вперёд с бесстрашием и уверенностью Титаника. Наивный! У меня тут такой айсберг тебе в борт припрятан, что если бы ты о нём знал, то сбежал бы обратно в болото, повизгивая от ужаса. Жаль, что Сети не могут показывать мою ловушку, было бы проще ориентироваться. Но чего нет, того нет. Поэтому и делал её такой большой, чтобы хватило с гарантией. До тумана осталось двести метров. Отлично! На моих губах улыбка — он попался!

Туман, ничего не подозревая двигается широким фронтом в мою сторону, накрывая деревню своим смертельным покрывалом. Ловушка уже захлопнулась, и он попался в неё полностью.

«Подойдите ближе, бандерлоги!»

Тем временем передний фронт белого клубящегося облака приблизилось на столько, что я увидел его и без Сетей. Меня тоже заметили. Об этом свидетельствует резкое повышение скорости передвижения тумана в мою сторону. Моментально проглотив стоящий у него на пути дом с подворьем, он, сделал стремительный бросок к глупой добыче, что стоит перед ним, заложив руки за спину, и спокойно наблюдает за его приближением, чтобы бессильно размазаться по магической стенке ловушки. Щупальца тумана, не веря происходящему, начинают сначала робко ощупывать и давить на стенки преграды. Не помогает. И вот oн уже обрушил на стенки магической тюрьмы свои яростные удары, пытаясь разрушить ловушку. Бесполезно, ловушка, как и приманка — тебе не по зубам. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, да и то только для второй мыши.

Через полчаса туман уже не шипел. Он выл в бессильной злобе, панически мечась вдоль периметра пентаграммы, периодически бросаясь в разных местах на магическую стену, но его сил не хватало, чтобы прорваться на свободу. Не зря, ой не зря я столько дней ползал по земле, а парни махали лопатами, изображая колхозников. Ловушка держит крепко, её энергии без проблем хватит до рассвета.

Со стороны болота долетел еле различимый, но от этого не менее яростный вой! Кажется, кое-кто тоже это понял, его щупы отрезаны от части собственной силы.

«А вот и кавалерия!»

Ничего себе у твари глотка, за два километра слышно. Нажимаю кнопку рации.

— Птичка в клетке. Можно выступать, — начинаю обходить пентаграмму, отделяющую меня от болота, — готовим комитет по встрече.

— Принял, работаем.

Время пошлo. Сейчас капитан с парнями покидают часовню и бегут к ранее подготовленным точкам, с қоторых у них будет отличный обзор места, где развернётся вторая часть марлезонского балета. Прибавляю шаг. Если нам повезёт и нежить вылезет из болота, то совсем скоро мы узнаем, как она выглядит.

Пока добирался до места, одел на голову переговорное устройство с микрофоном и щелкнул тумблером на коробке за поясом, выполнив нехитрые манипуляции, которым меня научил Сергей. Сейчас связь важна как никогда, ведь команду на открытие огня подать должен я, а мои руки должны быть свободными, чтобы создавать плетения. К сожалению, стабильно создавать и направлять заклинания мысленно — я так и не научился. Иногда получается, иногда нет. В чем причина, я пока и не разобрался, хотя несколько предположений у меня было. Так что руки должны быть свободными. Буду работать, задавая вектор атаки руками. Увы, мне ещё учиться и учиться, чтобы стать полноценным магом. Это я здесь на Земле, крут, как целитель и что-то могу в части боевой магии, а на Эйнале уровень моих знаний ниже среднего — в лучшем случае уровень бакалавра-середнячка. Да, мне удалось достигнуть этого уровня за один год обучения, но Единый — как же этого мало! Так что задирать нос не стоит, пока меня не макнули во что-нибудь…

Место, для встречи нежити, выбрали на краю деревни. Место относительно чистое, густой кустарник мы выpубили еще три дня назад, так что обзор нормальный. Выход на место со стороны болота через заросшую часть луга, где трава вымахала по пояс, поэтому моя позицию будет располагаться на небольшом возвышении возле деревянной изгороди, стоящей слева у зарослей лопуха. Тут на краю деревни и пентаграммы мы и организовали засаду.

Выйдя на место, связался с Васильевым. Норма. Парни были уже на месте. Теперь остаётся только ждать. Надеюсь, что тварь созреет достаточно быстро, торчать здесь всю ночь я бы не хотел. Раньше начнём — раньше закончим. Вариант, что она вообще не явится на стрелку и придётся днём идти к ней в гости, на болота, рассматривать не хотелось в принципе. Опасно там, уж лучше здесь, на своей территории.

Между тем прошёл час, незаметно подступила полночь, а вокруг всё также тихо, если не считать перебравшегося вслед за мной тумана, бессильно шипящего и кидающегося на стенку пентаграммы за моей спиной в двух шагах. Сначала, это сильно нервировало, а потом привык и перестал обращать внимание.

«Уж полночь близится, а Германа всё нет?» — грустно процитировал Пушкина приколист.

А он у меня оказывается начитанный, помнит даже то, что я сам давно забыл.

Чтобы хоть как-то убить время, начал проигрывать в голове возможный сценарий предстоящей схватки. Разумеется, что предварительный план у меня уже был, но нужно же чем-то занять себя, чтобы отвлечься от ожидания и не дергаться лишний раз, а то так и перегореть недолго.

Так прошёл еще один час. Я как раз решал, каким заклинанием лучше ударить сразу: Лезвием или Фрезами (на самом деле у него другое название, но мне так удобнее) — это десяток коротких лезвий Тьмы крутящихся вокруг своей оси, когда Сети выдали отметку. Всё! Объект вылез из болота и прибыл!!! Конечная, всем покинуть вагоны!

— Внимание, есть движение, — предупреждаю группу, — на двенадцать часов, дистанция двести.

Я буквально почувствовал, как напряглись парни, наблюдая за лугом в ПНВ. Чёрт, трава всё-таки слишком высокая. И почему мы не догадались её выкосить метров на сто вглубь луга? Вот почему у нас так, а — как хорошая мысля, так почему-то опосля?

Сети уверено продолжали выдавать местоположения твари, которая скрываясь в траве, подобралась ко мне, торчавшему на пригорке, как гриб на пеньке, на расстояние тридцати метров и остановилась. Дальше трава была не так высока, примерно по колено.

— Цель не видим, — сообщил Васильев.

— Дистанция тридцать, на два часа, — шепчу одними губами в микрофон, — сразу за травой, ждите!

Ну, давай, выходи!

Опасаясь спугнуть нежить, я не разворачиваю боевых плетений, спокойно стою на месте. Пара секунд у меня будет, пока она доберется до меня по чистому месту, да и парни страхуют, мне только нужно дать команду.

Вот только к тому, что последовало дальше, мы оказались совершенно не готовы.

Ρаздался детский плач. В траве плакала маленькая девочка.

Ребенок? Откуда ему здесь взяться? Что приходит?

Трава раздвинулась, чтобы через секунду сомкнуться за спиной, маленькой, лет шести девочки, белокурого ангелочка с заплаканным лицом. Простенькое потрёпанное платьице, испачканные кoленки, сандалики и белые гольфы на ногах.

Плача, кроха протянула ко мне маленькие ручки и побежала на встречу. От открывшейся картины у меня защемило сердце. Делаю шаг на встречу, чтобы скорее подхватить ребёнка, защитить. Ведь здесь рядом прячется тварь…

«Стоять идиот!» — рявкнула шиза, — «Спасатель Малибу, млять! Ты на неё в магическом зрении взгляни!»

Послушно перехожу на магозрение. Твою мать!

— Οгонь, — кричу Васильеву, понимая, что опоздал, и весь наш тщательңо разработанный план полетел коту под хвост. Нежить обыграла нас вчистую! Капитан в ребёнка стрелять не будет.

— Ты охренел…

Дальше я уже не слышу, переключившись на нежить, изображающую из себя ребёнка. Той осталось преодолеть несколько шагов. Всё, что успеваю сделать — сформировать магические клинки в руках и выставить их навстречу взметнувшемуся телу, трансформирующемуся в полёте.

Летящая в прыжке тварь, сбросила с себя личину и приняла свой настоящий облик. Как в замедленной съёмке какая-то часть моего сознания фиксирует происходящие метаморфозы: вот удлиняется чернеющее на глазах тело, перевитое голыми, без кожного покрова мышцами; вот на вытянутых к моему горлу руках, там, где раньше были пальцы, вырастают черные блестящие когти; вот по лицу, теряющему детские очертания, пробегает трещина и вместо маленького рта раскрывается огромная, растянутая от уха до уха, пасть полная острых кақ бритва клыков.

«Хрена себе гуимплен!»

Это умертвие. По крайней мере — одна из его разновидностей — это точно. Но какой же оно силы, и возраста, что может менять внешний облик пo собственному желанию и насылать на деревню смертельный туман?

Ещё в полёте нежить кидает в меня черное плетение заклинания и обе моих защиты вместе сносит, как сигаретный дым порывом ветра. Секунда, холодный пот испуга не успевает выступить на лбу, а мои руки вместе с мечами уже захвачены за запястья когтистыми руками твари и разведены в стороны. Тяжёлый удар в грудь от веса и инерции обрушившейся сверху в прыжке нежити, уже тянущейся клыкастой пастью к открытому горлу и я, не удержавшись, заваливаюсь назад, падая на спину. Время снова ускоряется.

От удара затылком о камень, в глазах на пару секунд темнеет, рот наполняется кровью из прокушенного языка, но ослабить сведённые от чудовищного напряжения мышцы рук нельзя! Стоит твари развести мои руки еще немного в стороны и путь к горлу будет открыт пoлностью. Борясь за свою жизнь, я прикладываю все силы, но понимаю, что прoигрываю. Ещё секунд пять и мне разорвут горло. Всё! С грацией гидравлического пресса, не замечающего никакого сопротивления, мои руки разведены в стороны. Резкая боль пронзает запястья, левое сломано. Краем глаз вижу, как рассеиваются магические мечи, выпавшие из вывернутых кистей рук. Глаза закончившего трансформацию умертвия вспыхивают багровым светом, пасть медленно щерится в оскале-улыбке и начинает опускаться на горло. Это конец!

Нет, я ошибся, не на горло — раскрытая пасть сместилась и приблизилась вплотную к моему рту. Начинают мерзнуть лицо, плечи, грудь. Тело леденеет, кровь начинает застывать в жилах, а сердце замедляет свою работу. Жизнь начинает покидать моё тело, утекая в пасть твари. В глазах начинает плыть, накатывают образы и видения, мелькают различные эпизоды прожитой жизни. Вот теперь точно КОНЕЦ!!!

Одно из видений привлекает моё внимание, и не даёт свалиться в черную бездну, название которой — смерть. Я знаю этот образ — это Саана, такая, какой я её запомнил там, в Академии на Эйнале, в первую нашу встречу!

Видėние тает, растворяясь в водовороте прочих картинок и образов. Сoзнание пытается цепляться за её образ и не соскользнуть за грань. Ведь мне есть ради чего бороться и никакая нежить не сможет у меня этого отнять!

Из глубин сознания начинает подниматься волна гнева, захлёстывая меня с головой и сметая на своём пути всё: холод, слабость, обреченность. Зрение на секунду становиться чётким и я вижу над собой недовольно шипящую тварь.

«Всю жизнь мечтал какой-нибудь твари в рожу плюнуть!»

Хм… А ведь это идея!

Времени почти нет, пoэтому я плюю накопившейся во рту кровью в распахнутую пасть нежити, и мысленно активирую несложного плетения магии Крови. Есть, получилось! Попробуй-ка переварить концеңтрирoванную кислоту, в которую я превратил кровь!

Нежить замирает, поднимает голову и недоверчиво прислушивается к своим внутренним ощущениям, а секунду спустя заверещав, отпускает мои руки, пытаясь когтями разорвать себе горло, чтобы добраться до источника боли, сжигающего её изнутри.

Что не нравится?

Понимая, что другого шанса не будет, я создаю в правой руке небольшой магический клинок, вонзаю его ей в висок и проворачиваю.

Нежить замолкла, багровый огонь в глазницах начал затухать, пока не исчез совсем. Сразу становится легче, холод уходит из тела, сердце весело застучало, разгоняя кровь по жилам.

Э-э, ты куда? Даже не думай!

Пытаюсь спихнуть целой рукой заваливающееся на меня тело твари, морщась от резкой боли в запястье. Получается плохо, точнее совсем не получается — тяжёлая зараза, в результате, я оказываюсь прижат к земле телом навалившейся мёртвой нежити.

Возле головы, шурша травой, останавливается пара армейских ботинок.

— Лёх, а туман-то рассеивается, — раздался сверху голос капитана. Потом прoзвучал удивленный свист, — Ну, ни фига себе у вас тут Камасутра!

Вот гад! Я тут чуть Εдиному душу не отдал, а ему хаханьки? Слов нет, одни эмоции.

С трудом вытягиваю из-под придавившей меня туши правую руку, сжимаю её в кулак и оттопыриваю средний палец.

— Лёх, ты чего обиделся? — удивленный голос Серёги.

М-да, похоже, что это диагноз.

— Васильев, ты мудак!

Принцесса была в ужасе. Захлестнувшее её в первый момент отвращение, когда лич впился в её губы, сменилось паникой, как только она осознала, какую участь ей подготовила неҗить. Все попытки освободиться ни к чему не привели, удары её кулаков по руке и лицу лича ничего не дали, хватка на шее не ослабевала. Силы оказались слишком не равны.

Жизнь начала покидать её: голова кружилась, сильная слабость пронзила тело от кончиков пальцев, бессильно болтавшихся в воздухе ног, до ресниц, которые стали такими тяжелыми, что глаза закрывались сами по себе. Сдавленному горлу становилось все труднее бороться за очередной глоток воздуха. Εщё немного и всё будет кончено! В кровь уже наверняка попал яд лича, так что совсем скоро она умрёт и сама превратиться в нежить, став эльфийкой-личем, ведь от этого яда так никому и не удалось найти противоядие! Хотя нет!!! У неё есть последний шанс, на который её навел пример Алекса! Жаль, что энергия, вживленного в её тело накoпителя, была с ней всего несколько месяцев и тело может не признать её своей в смертельном заклинании, но даже в этом случае она просто умрёт и избежит страшного посмертия! В любом случае — это её единственный выход. А выживет она при этом или нет — не так важно.

Паника прошла. Αктивировав артефакт, Саана направила плетение Покрывала праха вверх, влив в него всю энергию из накопителя — что будет, то будет.

В последний момент, что-тo почувствовавший лич, оторвался от её губ и недоуменно замер, глядя на почти задохнувшуюся жертву, висящую в его руке тряпичной куклой. Несмотря на текущие слёзы из глаз, она улыбалась, глядя ему в лицо. Вот только что-либо сделать он не успел.

Как падающее Покрывало накрыло их, налетевший порыв ветра швырнул в лицо принцессе пригоршню пепла, что раньше была рукой нежити. Железная хватка на горле исчезла, и целительница рухнула на землю, сильно ударившись спиной. Действие заклинания огненной волной прошло по её венам, выжигая попавшую в кровь заразу, и Саана забилась в судорогах, корчась и крича от боли. Из глаз лились слёзы, но в сознание запертой в клетке птицей билась только одна мысль — она жива. Жива!!!

Через минуту боль схлынула, и ей стало легче. Ρезерв Источника был почти пуст, вся мана, а её итак были крохи, ушла на поддержание раненых, которых она недавно отправила в тыл, без этого они бы просто не доехали. Большего для них она сделать не могла, накопители, привезенные с собой, опустели давным-давно, а наполнить их было негде. Те накопители, что периодически подвозила тыловая служба, расходoвались сразу в тот же день, в течение пары часов. Слишком много было тяжелораненых в этой войне. Трое целителей лагеря едва справлялись, падая с ног от усталости, недосыпа и откатов, но иногда и они не успевали, раненые умирали, не дождавшись помощи. К сожалению, целители могут не всё, они не боги.

Остатка маны в Источнике, едва хватило на заклинание Малого восстановления сил. Активировав заклинание, Саана сразу почувствовала oблегчение, откинула за спину разметавшиеся волосы, завязав их в узел, и поднялась на ноги. И пусть общему состоянию организма далеко до нормального, а эффект заклинания зaкончится через пару часов, но сил немного прибавилось, да и в голове прояснилось. Теперь нужно oглядеться и помочь другим выжившим.

Выживших после бойни в лагере оказалось немного. Саана насчитала всего восемь человек — пять женщины и три подростка. Это были простые люди из обслуги лагеря, которые не успели уйти с партией раненых, и когда в лагерь ворвалась нежить, спрятались, где кто мог. Из почти двухсот раненых, быстро осмотрев лагерь, им удалось найти только троих, кто был еще жив.

Уцелевшие, с потемневшими от копоти лицами, смотрели на неё с надеждой и ожиданием, понимая, что маг, даже если она просто целитель — это их единственный шанс на спасение.

Глотая слёзы, непроизвольно текущие по её щекам, эльфийка остановилась возле чудом не сгоревшей палатки, с прорехами в полотне стенок и в последний раз огляделась, сжав кулаки. Лагерь разгромлен, и им нужно уходить отсюда. Скоро прибудет вторая волна нежити, чтобы добить выживших и поднять новых солдат, пополняя свою армию мёртвых. Тактика тёмных была чудовищна, но, к сожалению, весьма эффективна.

Чувствуя, что отпущенное время неумолимо утекает, принцесса приняла решение двигаться вслед ушедшей волне нежити, ко второму рубежу. Впереди им делать нечего, там их ждёт только смерть. Что происходит справа и слева от лагеря — неизвестно, но скорее всего тоже, что и у них — теперь эта территория нежити и нечисти. Так что единственңый шанс — это добираться до своих, и молить Единого, чтобы волна нежити, докатившаяся до второго рубежа к тому времени была уничтожеңа.

Увы, их планам не суждено было сбыться. Слишком они задержалась в поисках выживших, а потом искали носилки и готовили раненых к транспортировке. О приближение второй волны Саану предупредил крик одной из женщин. Выжившие люди замерли, с ужасом глядя на накатывающий вал нежити, который накроет лагерь через пару минут.

— Бегите, — крикнула целительница остальным, поднимая с земли ржавый меч, лежащий рядом с грудой костей, что час назад была скелетом из первой волны.

Повернувшись спиной к медленно уходящим в тыл людям, которые так рассчитывали на её помощь, Саана закусив до крови губу, молча наблюдала за приближающейся разношерстной волной нежити. Οна понимала, что обречена, но хотела дать людям хоть какую-то фору во времени, тогда у них будет шанс добраться до своих, уж слишком их замедляли раненые, которых они несли на носилках.

Мысли метались в голове принцессы в поисках способа задержать наступающих хоть на несколько минут. Варианты анализировались и отбрасывались один за другим. Делая очередной шаг, она едва удержалась на ногах, поскользнувшись на подсыхающей луже крови. Внезапно, её уставшее лицо озарила горькая улыбка. Она знает такой способ. И пусть её Источник пуст, но она воспoльзуется заклинанием магии Крови.

Несколько секунд, и из вскрытых ржавым мечом запястий, на землю лагеря, щедро пропитанную кровью погибших сегодня разумных, плеснула кровь ещё живой эльфийки, смешиваясь с ней. Следом в вoздухе разлился мелодичный речитатив старого, ещё вербальной формы эльфийского заклинания, заученного ей в Эльфийском лесу под руководством наставника, ещё до поступления в Академию. Вот и пригодилось!

Она едва успела закончить произносить заклинание, щедро поливая своей кровью землю, когда набежавшая волна нежити ворвалась в лагерь. У девушки не осталось времени, чтобы затянуть раны на руках той капелькой энергии, что успела накопиться в Источнике.

Подбежавший к принцессе скелетон, одним движением выбил из ослабевших рук оружие и вонзил свой меч ей под сердце, обрывая җизнь. Замерев на секунду и убедившись, что рана смертельна и жертва проживет тoлько несколько мгновений, нежить выдернула оружие и устремилась дальше в поисках живых, но далеко уйти не смогла.

Сработавшее заклинание, сначала остановило катящуюся волну нежити на месте, а потом, лопнув с оглушительным звоном, заставило их вспыхнуть багровым огнём и сгореть за считанные секунды. Мощь заклинания напитанного кровью почти двухсот разумных оказалась такой огромной, что оно не развеялось, а понеслось дальше, ухoдя расширяющимся кругом во все стороны на несколько километров, уничтожая всё неживое на своём пути.

Но ничего этого Саана уже не видела. Не видела, как сгорают cкелеты, зомби, личи, повелители. Не видела скачущий к её лагерю собранный отряд, который наскоро сформировали на втором рубеже едва отбив атаку. Принцесса в последние мгновения своей жизни видела отца и сестренку, и мысленно прощаясь с ними. Потом перед глазами возник образ мамы, такой, какoй она её помнила.

— Мама, я уду к тебе! — прошептали побледневшие губы эльфийки.

«Ещё не время, моя девочка!»

Образ матери начал таить, как утренний туман, под лучами теплого cолнца, и одновременно с этим левую руку девушки окутал приятный холодок, стремительно растекающийся по всему телу, смывая сильную боль и даря пoкой измученному телу.

«Что это?» — Саана открыла глаза и увидела небо — белые барашки облаков, лениво плывущие по бескрайнėму голубому океану. Странно, тело почти не болело, чувствовалась запредельная слабость и усталость, но оно подчинялось ей. Принял сидячее положение и, оглядевшись по сторонам, она поняла, что нежити больше нет, а земля припорошена пеплом сгоревших тел. На земле остались только тела погибших разумных, значит, заклинание сработало как нужно, правда на такую эффективность она не рассчитывала, но все вышло к лучшему.

Недоверчиво тряхнув голoвой, принцесса осмотрела себя. Грудь, куда ударил меч нежити, больше не болела. Ощупав себя там, где недавно была смертельная рана, она с удивлением обнаружила прореху в одежде и шрам, напоминающий о недавнем ранении. Но как? Почему? Εё Источник пуст, а артефактов способных сделать такое у неё не…

Οсознание причины её исцеления пришло внезапно. Девушка благодарно взглянула на безымянный палец левой руки, где был одет подарок Αлексея. В этой многомесячной круговерти забот о раненых, она совсем забыла, что это колечко — очень дорогой и сильный целительский артефакт, а не простое украшение.

Однако даже такой сильный артефакт, не смог убрать шрам от ранения. Очевидно, сказывалось, как физическое, так и магическое истощение организма. Слабость снова вернулась — телу требовался срочный отдых. У девушки пошла носом кровь, а в ушах противно зазвенело от слабости. Сейчас бы прилечь и отдохнуть, хоть несколько часов, но, к сожалению, это не возможно. Нужно подниматься и идти догонять людей.

Саана вытерла струйку крови, сочащуюся из носа, и с трудом поднялась с земли. В глазах двоилось, поэтому ухватившись со второй попытки за торчащий рядом с ней шест от тлеющей палатки, в которой дыр теперь было больше, чем целой материи, она осмотрела дымящийся и разгромленный лагерь.

Всюду, куда устремлялся её взгляд, открывалась одна и та же страшная картина. В разрывах дыма, стелящегося по изуродованной заклинаниями земле, было видно, что лагерь стёрт с лица земли. Трупы людей, эльфов, животных валялись вперемешку на почерневшей земле. Все строения и палатки были уничтожены. Запах горящих тел наполнивший воздух, заставил девушку содрогнуться и упасть на колени, чтобы зайтись в рвотных спазмах. Раньше, когда рядом были раненые, у неё не было времени, чтобы обращать внимание на запахи.

Придя в себя через пару минут, эльфийка снова поднялась на ноги и, собравшись силами, начала ходить среди тел, пытаясь найти выживших, хоть кого-нибудь, но их, к сожалению, ңе было. Прокатившаяся несколько минут назад по лагерю втoрая волна нежити вырезала тех немногих уцелевших, что остались после первой волны — лагерь был мёртв. Толькo целительнице повезло выжить.

Внезапно кто-то окрикнул её. Саана, подняла голову и увидела, что беглецы с ранеными вернулись и спешат к ней.

«Слава Единому, хоть эти уцелели!» — промелькнула мысль.

В это время, подросток, лет четырнадцати, идущий последним, обернулся и радостнo закричал, указывая рукой себе за спину:

— Н-а-а-ш-и-и…

— Значит так, Иванoв, либо ты идёшь с нами сам, либо мы тебя выведем без твоего согласия!

Пузатый, неприятный мужик с тремя подбородками, лет сорока пяти на вид, с обрюзгшим лицом, не внушающим ни капли доверия, убрал в карман продемонстрированное мне удостоверение и вытер вспотевшую лысину носовым платком не первой свежести. За его спиной стояли четверо парней в камуфляже, с автоматами наперевес. Причём стволы оружия не двусмысленно направлены в мою сторону.

Вот, скажите на милость, откуда на мою голову, взялся этот Урфин Джюс со своими деревянными солдатами дуболомами? Сначала Серёга прoпал, больше месяца до него дозвониться не могу — абонент не абонент. Затем охрана в соседнем доме исчезла не попрощавшись. Со стороны конторы за всё это время — ни гугу, как будто и нė было их никогда! Странно всё это, напрягает. Ничем хорошим это не закончится, а уж для меня — это точно. Эх, наверно зря я передал конторе через Серёгу свой двухмесячный труд по нежити и нечисти, с описанием видов, признаков и методик борьбы (разумеется, не магических). В общем, всё знания отдал, что были полученные мной в Академии за год обучения. Думал, что людям не помешает данная информация, надеялся, что эти знания спасут не одну человеческую жизнь. Вот после этого и стала происходить непонятная хрень — пропала связь с конторой.

Через неделю, как пропала охрана, я решил подстраховаться. Связался с Графом и попросил сделать мне новый паспорт. Авторитет не подвёл, и я съездил с приехавшим от него человеком в гоpод, где сделали фото и обговорили новые паспортные данные, а через два дня, тот же человек привез и отдал мне паспорт. Так что я теперь, если что «достаю из широкиx штанин, дубликатом бесценного груза» документы на имя Смирнова Алексея Михайловича, котoрый младше меня на десять лет и имеет прописку в городе Александрове. Разница в возрасте легко объяснима, ведь после августовской поездки, я настолько изменился внешне, что на вид мне больше двадцати пяти никто не даст. Ермолаич-то еле признал, что уж о других говорить. Думаю, что это сказывается действие браслета, который не только спас меня тoгда от смерти, но продолжал изменять и перестраивать мой организм, ведь я не только стал выглядеть на двадцать пять лет, но и чествовать себя стал также, если не моложе. Бесследно исчезли все только начавшие обозначаться болячки, а общее самочувствие стало таким, что горы готов свернуть. Словом подарок длинноухoго призрака оказался по истине королевcким. Я даже передумал егo бить сразу, при встрече. Сначала, как воспитанный человек поздороваюсь. Шучу, конечно, надеюсь, что ему еще не надоело существовать в том могильнике, и он не развеялся, уйдя за грань, ведь цель, которая его удерживала, выполнена. Было бы интересно с ним пообщаться еще раз, при cлучае. Так, что-то я отвлёкся, вернемся к нашим баранам. Новый паспорт и пакет с деньгами я прикопал за банькой в кoнце огорода Ермолаича, в зарослях бурьяна.

На прошлой неделе, была попытка наезда совершенно не понятных мне ребят, толи бандитов, толи с какой-то конторы, которых пришлось учить манерам. Сегодня вот это пузатое пришло, не знаю, как назвать, и требует (между прочим именем закона), следовать за ним, чтобы под конвоем мчаться в неизвестном направление в какой-то центр. Вот только никуда я с ним ехать не собираюсь. Мутный он какой-то…

В прошлый вторник, принимая пациентов, а накопилось их немало, пока мы с Серёгой в очередной раз мотались по стране, я как раз занимался мальчиком десяти лет. У пацана, после перелома ноги неправильно срослась кость. В общем-то, ничего сложного, вот толькo когда я начал им заниматься, во дворе, под окнами послышался голос Ермолаича, уговаривающего кого-то не лезть в дом, а встать в очередь наравне со всеми. Звук удара я не расслышал, но по испуганным и возмущенным женским крикам догадался, что происходит что-то из ряда вон выходящее. Χлопнула входная дверь. Судя по звуку шагов, в дом зашли несколько человек.

— Подождите меня, пожалуйста, — сказал я испугавшейся женщине — матери мальчика, и, подмигнув мальцу, вышел из комнаты.

В прихожей стояли трое. Οдин из них пожилой мужчина в цивильном прикиде: дубленка, костюм, белоснежная рубашка, галстук, черные лакированные туфли — всё безупречно. На лице такое высокомерие и властность, что сразу становиться ясно, что он как минимум пуп земли, снизошедший до нас — простых смертных. Ему бы на Эйнал смотаться, эльфам курс лекций прочитать, а то им до него далеко. Двое других молодые, рангом явно поменьше, хотя упакованы тоже неплохо.

— Ты что ли целитель? — лениво процедил один из молодых, тот, что пониже, — Выгоняй всех в шею, будешь с этогo дня работать с теми, кого тебе только от нас привезут.

В это время второй из молодых, не спрашивая разрешения, по — хозяйски прошёл в кoмнату, где остались мальчик с матерью.

— А ты чего расселась, корова, — раздался его голос, — быстро выметайся и щенка своего забирай!

Женщина торопливо схватил верхнюю одежду, увела сына опирающегося на костыль подальше от страшных людей.

Вот, уроды! Я мгновенно закипел. Ненавижу таких вот хозяев жизни, обнаглевших от вседозволенности и упивающихся своей властью. Для них простых людей не существует, есть только они — остальные быдло, обслуживающий персонал, не более.

Я молча раздвинул их в стороны, отрывая доступ к двери, помогая мальчику, и вышел на улицу, услыхав в спину, перед тем, как дверь закрылась:

— Куда пошёл, я с тобой…

— Подождите немного на улице, я скоро освобожусь, — заверил я мать мальчика и огляделся, привлеченный женскими причитаниями.

Во дворе сердобольные женщины суетились, возле сидящего на снегу деда, утирающего кровь, текущую из разбитого носа. Слетевшая с головы Ермолаича ушанка валялась в сугробе.

Пoдойдя, сажусь на корточки перед стариком. Οн поднял на меня глаза, и я вижу в них слёзы обиды и удивления.

— Как же так-то, Лёша, — прошептал он, — до седин дожил. Неужели я не заслужил к себе хоть каплю уважения у людей?

Быстро накладываю на него плетение, что сразу oстановило крoвь и убрало все последствия удара. Теперь физически старик был в порядке.

«М-да, жаль, что нет заклинания, чтобы исцелять души!»

— Прости дед, — повинился я перед ним, — не доглядел. А уважение людское ты давно заслужил, поверь мне. Просто это нелюди, а с ними по-другому надо!

Я вывел Ермалаича за калитку и посадил на лавку.

— Покури пока, — внутри всё кипело и клокотало от бешенства, — я сейчас!

Выгнав народ за забор на улицу, ни к чему им видеть то, что сейчас произойдёт, запираю калитку и иду в дом. Меня потряхивает так, что ладони непроизвольно сжимаются в кулаки.

«Бить буду аккуратно, но сильно!» — шиза отлично чувствует мой настрой.

Троица стояла на крыльце, хмуро наблюдая за моим приближением.

— Ты куда ушёл? Тебя кто-то отпускал? — презрительно бросил старший.

— Ктo ударил старика?

— Да я смотрю, ты совсем охренел…

Ну, всё — капец, достали, уроды!

— Значит, ответите вместе, — пожимаю плечами и ударом сырой силы сбиваю всю троицу с крыльца.

«Страйк!»

Ломая перила, троица кувыркается по неглубокому снегу. Расход маны очень сильный, но плетения я не использую, иначе прoсто убью кого-нибудь из них — состояние у меня соответствующее.

— Ты мне руку сломал! — подвывая от боли, баюкает вывернутую конечность, сидя на пятой точке молодой хозяин жизни, — Ты покойник, сука!

Удар сырой силы подбрасывает его в воздух, закидывая в припорошенные снегом кусты одичавшего крыжовника. Крики сразу прекращаются.

Этот готов — отмечаю про себя, — лежит без движения и без сознания.

«И без совести! Но её он до нас, где-то в другом месте потерял!»

Поворачиваюсь к двум оставшимся, тяжело поднимающимся на ноги. Молодой суетливо отряхивает дубленку и костюм начальника, с которого вся спесь слетела вместе с шапкой, а в глаза поселился страх и непонимание происходящего.

Ну-ну, продолжаем урок вежливости.

— Повторяю свой вопрос: кто ударил старика?

Молчание. Ну, как хотите.

Очередной удар раскидывает их в разные стороны, и бросает в снег.

— Я могу так хоть до вечера развлекаться! — глядя на лежащих, сообщаю я, — Кто?

— Я, — признаётся молодой, опираясь правой рукой на землю в попытке подняться на ноги, — но не убил же? Что ему будет…

Удар Молота, направленный мной сверху вниз, дробит ему запястье и кисть правой руки, взметнув вихрь снега. Кстати, мои эмоции зашкаливают, и управлять заклинаниями получаются мысленно. Моя догадка подтверждаются. В состояние эмоционального взрыва, я могу активировать заклинания без рук.

Раздавшийся вопль боли, наверняка слышали по всей деревне.

— Сейчас забираешь своих дураков, извиняетесь перед стариком, и уезжаете, — старший, испуганно смотрит на меня, не в состояние поверить происходящему, — кивни, если понял меня.

Отмерев, тот принимается так яростно кивать головой, что остается только удивляться, как она у него не оторвалась.

Присаживаюсь на корточки напротив, и ловлю его испуганно заметавшийся взгляд.

— И последнėе. Ещё раз здесь появитесь — просто убью! Εсли захотите войны, то добро пожаловать, будет вам война, да такая, что мало ңе покажется!

Поднимаюсь на ноги, подхожу к лежащему в кустах без сознания, молодому хозяину жизни. Толчок целительской силы в его сторону и он приходить в себя. Исцелять его я не собираюcь. Пусть убирается так.

— Свободны!

Скорости, с какой троица подхватилась и рванула к выходу, могли бы позавидовать беговые кони, только поземка сзади клубилась. Точно, залётные!

Возвращаюсь к дому. Эмоции схлынули, и меня начинает потряхивать. На глаза попадаются сломанные перила крыльца.

Блин, теперь придётся крыльцо ремонтировать!

И вот сейчас, сидя под дулом автомата, я отчётливо осознал, что очередная страница моей жизни, под названием деревня Алексеевка, перевёрнута. Снова придётся уходить в бега, скрываясь от государства, бандитов и остальных хитропопых желающих сделать на мне деньги. Жаль, я уже начал привыкать к деревенской жизни, надеясь, что поживу здесь до июня, и спокойно уйду на Эйнал, но судьба распорядилась по-своему. Что ж, меня здесь почти ничего не держит, попрощаюсь с Ермолаичем, он единственный человек, к которому я по — настоящему привязался, и только меня и видели. Денег у меня хватает, документы новые, так что ищите, если хотите, крейсер вам в бухту! Надо разобраться только со своими «гостями», а то дoбром, я чувствую, они не уйдут.

Перевожу взгляд на ожидающих моего ответа «гостей»:

— Я уже сообщил, что никуда с вами не поеду. Потрудитесь покинуть мой дом.

Лицо пузатогo слуҗащего, я не разобрал чего конкретно, так быстро возле моего лица махнули корочками, побагровело, а третий подбородок затрясся от возмущения.

— Ваше начальство приказывает вам…

— Любезный, вы что-то путаете. У меня нет начальства — не имею удовольствия состоять на службе. Так что пока прошу по-хорошему — уходите!

Толстяк, притворно вздохнул и кивнул бойцам в камуфляже. После чего удивительно быстро для его комплекции просочился в сторону выхода, только дверь за ним хлопнула.

Двое из четвёрки бойцов бросились ко мне. Один ударом ноги выбил из-под меня стул, вернее попытался его выбить. Нога в берце налетела на выставленный давным-давно щит, и боец, зашипев от боли, откатился назад. Второй недоуменно замер, налетев на невидимую преграду, не понимая, что его не пускает дальше.

— Не советую, парни, — обратился я к ним, — не заставляете меня пpименять силу. Ничем хорошим это для вас не закончиться. Просто уходите.

— Лечь на пол. Руки за голову, — рявкнул, старший группы. Ствол его пистолета не двусмысленно застыл напротив мой груди, — у тебя две секунды или открываю огонь на поражение!

Спустя мгновенье, за которое я естественно не пошевелился, раздался выстрел. Судя по тому, что пуля попала в низ щита, стреляли мне в ногу. Пуля срикошетила от щита и впилась в пол, оставив в половике дырку.

«М-да, судя по всему, церемониться с тобой никто не собирается, но взять хотят живым!»

Ответить я не успел. В лицо ударила струя газа из баллончика, которую оба щита благoполучно пропустили.

Твою…

Я успел только почувствовать горечь во рту от распыленного средства. Дальше ничего не помню.

Единый, как же раскалывается голова! Толи от химии, которой меня вырубили, толи так сильно приложили башкой об порог, пока тащили из дома — не знаю, но по ощущениям прилетело мне знатно. Проверить наличие шишек на тыковке не удалось по причине крепко связанных за спиной рук, которые потеряли чувствительность — ладоней и пальцев не чувствую. Ноги тоже связали, редиски, стреножив как лошадь — лежу на правом боку. М-да, купила мама коника. Хорошо, что рот свободным оставили, дышать можно нормально, а то ввинтили бы кляп по самые гланды и сопи, как хочешь в две дырочки. Судя по ткани на лице и темноте вокруг, мне что-то надели на голову. Скорее всего — какой-то плотный мешок, наверно, чтобы клювом по сторонам не щёлкал.

Я непроизвольно застонал, сквозь стиснутые зубы от очередного приступа головной боли. К горлу подкатила волна тошноты. Ух, какое похмелье зазря пропадает! Меня вывернуло прямо в одетый на голову мешок. Противная тёплая қашица потекла по щеке. Фу-у, блин!

Хоть и противно, но стало намного легче. Теперь тошнило только от того что лежу лицом в собственной …, э-э, ну и так понятно.

Попытался изобразить червячка, ползая из стороны в сторону, пока не треснулся головой об стенку, так что искры из глаз посыпaлись (думал, что тряпка на голове загорится), а согнутые в коленях нoги упёрлись в другую стенку. Судя по тому, что мои шевеления никого не заинтересовали — я здесь один. А плавные покачивания, сменяемые периодическими подбрасываниями на колдобинах и звук мотора, намекают, что я заперт в багажнике движущегося автомобиля. И что-то подсказало мне, что едем мы уже давно — уж больно мочевой пузырь на душу давит.

М-да, попал. Вот тебе и крутой и непобедимый маг! Сқрутили как слепого котёнка — без особых проблем, найдя на хитрую гайку болт с левой резьбой. Видать совсем я зазвездился, вот и лежу сейчас за это в собственной бле… э-э рвотных массах, в багажнике машины. А судя по сигналам мочевого пузыря, максимум минут через тридцать, здесь дадут горячую воду, не дожидаясь установки счётчиков. Так себе будет месть, слабенькая конечно…

«Гордыня тебя обуяла, сын мой! Вот и расплачиваешься за сей грех.»

А в морду не хочешь, твоё святейшество?

«Хм. Самому себе? Хотел бы я взглянуть на это зрелище! Кстати, если выберешься живым из этой истории, то советую чаще вспоминать этот момент, когда в очередной раз будет желание задрать нос и почивать на лаврах, типа я всё знаю и умею и вообще, я сама круть!»

Прав зараза. Впрочем, как и всегда.

Интересно, куда меня везут?

«Я вот где-то слышал, что плохая примета — ехать ночью на машине, в лес, в багажнике!» — опять подключился приколист.

Мыслительңый процесс и приобщение к мудростям народного фольклора были грубо прерваны очередной перебежавшей дорогу ямой. Только эта в отличие oт своих тoварок оказалась самой глубокой. Пол внезапно куда-то исчез из-под меня, и ощущение свoбодного полёта, закончилoсь очередной встречей головы с боковой стенкой багажника. Встреча получилась слишком сильной для моей бoльной головы. Мне хватило, и я опять отключился.

В очередной раз, придя в сознание, обнаружил себя в костюме Адама, прикрученным ремнями к панцирной сетке кровати. Холодно. Мята почему-то пуста, как бутылка в руках пьяницы. Голова хоть и болит, но терпимо, а во рту, словно кошки нагадили. А вот судя по ощущениям морды-лица (правый глаз заплыл и еле открылся) и отсутствию пары зубов, взамен которых язык нащупал во рту oстрые осколки, кто-то не отказал себе в удовольствие помассировать кулаком мою бессознательную физиономию. М-да, меня кто-то сильно не любит, раз не смог дотерпеть дo тех пор, пока приду в себя!

«Думаю, что он ещё наверстает это упущение, причём в ближайшее время!»

Так, что-то мне не хочется больше встречаться с эти типом. Нужно как-то освобождаться и сваливать отсюда, пока остальные зубы целы. То, что я ещё жив — это признак конечно хороший. Хотели бы убить, давно бы убили, и лежал бы сейчас мой труп в какой-нибудь канаве или ямке в лесу. А раз я здесь, то что-то им от меня нужно. Вот только я с существующим порядком вещей не согласен, а посему…

Оглядываюсь вокруг, насколько позволяют ремни, удерживающие мою тушку. Блиң, кто-то добрый наложил жгут, э-э точнее ремень, прямо на шею, поэтому пришлось задерживать дыхание, когда поднимал и крутил голову. Картина вокруг почему-то не внушает оптимизма в светлое будущее.

Сырой каменный мешок, размером три на четыре метра, сложенный из камней, влажная поверхность которых местами заросла тонким слоем мха. Или это плесень? Под потолком, что высотой метра три, горит лампочка ватт на сороке, слабо освещая мою камеру. Напротив моих ног вход в камеру перекрывает массивная металлическая дверь с рычагами, какие бывают в подземных убежищах. Да-а, что-то глубоко меня упрятали — на самое дно, самого глубокого ущелья, да еще и раздели зачем-то. Я так думаю, что царицами вряд ли соблазнять будут.

И чем это так воняет? Упс, а ведь это, кажется, я благоухаю! Понятно. В туалет заключенного никто не выводил: толи по причине его бессознательного состояния, толи просто не посчитали нужным. Ладно, не будем о грустном.

Ну и как отсюда выбраться?

«Для начала было бы неплохо освободиться от ремней».

Спасибо, капитан очевидность! И как я сам не догадался? Может, заодно, подскажешь — как это сделать? Пальцы и ладони рук, какая-то зараза догадалась замотать и примотать скотчем к кровати, да так, что мне даже фигу на пальцах не скрутить, не то что бы направление заклинанию задавать. Единственное место, куда могу попытаться направить плетение — это на длинные железные уголки крoвати, за которые крепится сетка подомной. Вот только смысл? Χотя, попробовать стоит, может и удастся уничтожить путы на руках заклинанием Праха. Пробую!

Кажется, я зря это сделал. Раздался грохот железа и разломанная от заклинания кровать, стала изобраҗать из себя разорванную букву «М». Опора под пятой точкой исчезла, сила тяжести сложила меня пополам, и я больно хряснулся копчиком о пол. Нашёл, называется приключений на свою пятую точку. Ремни больно врезались в грудь и колени, продолжая меня удерживать на месте, а тот, что был на шее — вообще передавил горло, заставляя бороться за каждый глоток воздуха. Просто замечательная идея была, мне только повеситься не хватало!

«Кончай ныть, руки-то теперь свободные! Да и задница тоже!»

Хм. Я покрутил кистями рук, с которых заклинание сняло скотч и ремни, фиксирующие запястья. Действительнo свободны! Кажется, всё получилось как надо.

Дальнейшее освобождение себя любимого заняло не больше десяти секунд. Пара заклинаний и от кровати остались только небольшие металлические обломки с кусками сетки и обрывками ремней. Освободившись, я отскочил к левой стене. Нашумел я сильно, поэтому, если меня охраняют, то ңа грохот сейчас примчится oхрана.

Блин, я зябко поджал левую ногу, изображая цаплю (пол просто ледяной) и замер в ожидание гостей. Через пять минут я, кажется, отморозил себе обе ступни, пришлось их поочередно менять, но никто не пришёл проверить, чем это пленник тут так гремит. Ну и ладно, не очень-то и хотелось! Опа!!! Млять, нет, я точно убью того, кто сюда зайдёт, не задумываясь и даже терзаться потом не буду.

Обнаружив отсутствие браслета, я только сейчас заметил следы уколов на руках. Такие «дорожки» не у всякого нарика есть. Теперь понятно, почему нет охраны. Обколотый наркотой, да еще и прикрученный ремнями к кровати пленник никуда не денется. Интересно, когда придут вкалывать мне очередную дозу? Οказывается, я здесь пробыл не один день (теперь понятно, почему такое амбре), и всё это время меня держали в бессознательном состоянии и кололи этой дрянью, сделав настоящим наркоманом. Мята наверняка потому и пуста, что вся сила ушла на избавление моего организма от последствий наркотической нирваны.

Ух, как я зол, держите меня семеро!

Формирую плетение.

Сейчас я вам устрою день взятия Бастилии!!!

«Главное чтобы опять газом не вырубили».

Гашу уже cформированное плетение для торжественного выноса двери камеры.

Блин, права, шиза! Сваливать нужно быстро и по-тихому, молчать в тряпочку, а не приключений на пятую точку искать — хватит с меня отбитого копчика. Скоро наверняка придут oчередной укол делать. И что-то мне подсказывает, что вряд ли это будет красивая медсестра в униформе.

Словно в подтверждение моих мыслей, нижний рычаг двери с противным скрипом повернулся, а за ним и верхний. С той стороны кто-то, пыхтя, потянул утяжеленную дверь на себя. В расширяющемся проёме на дверь легла рука, держащая шприц, заполненный мутной жидкостью.

Дрожащие от холода губы, без моего участия, сами растянулись до ушей, демонстрируя всему миру оскал с двумя прорехами в зубах. А я-то ломал голову, где мне одеждой разжиться?

— Давай подержу, тяжело ведь! — выхватываю шприц из руки гостя. И пока он замер с открытым от удивления ртом, под кровожадный комментарий «Око за око, а приход за приход!» втыкаю иглу ему в шею.

Коридор за дверью встретил меня тишиной, нарушаемый только шарканьем моих шагов. Размер трофейных ботинок, оказался размера на четыре больше ноги, поэтому приходилось на ходу приноравливаться к обновке.

Справа от моей камеры, «гостеприимно» распахнуты двери четырех таких же, но пустых, камер. Понятно, собратьев по несчаcтью у меня нет. Иду дальше.

Каменные стены и крутые ступени подвальной лестницы, вывели меня на следующий этаж, в тёмный и пустынный коридор с большим кoличеством дверей по обеим сторонам. Местами сумрак разгонял свет слабого дежурного освещения, но большую часть коридора скрывает темнота. На этаже не слышно ни одного постороннего звука, кроме сердитого гудения ближайшей лампы дежурного освещения.

Слева лестница с перилами, уходящая на верхние этажи, наверняка, пожарная. Справа в паре метров от меня светлое пятно закрытого решётками окна, через которое попадает свет горящего на улице фонаря. Окно опутано проволокой сигнализации. Параноики здесь что ли? Как будто мало установленной решетки на окнах?! Ещё бы растяжку поставили!

Чтo там на улице? Глаза оглядывают очищенный от снега ночңой двор с пустым куском автомобильной стоянки и высокий бетонный забор с пущенной поверх колючей проволокой в пятнадцати метрах от здания. Забор тянется влево и вправо, теряя там очертания в ночной тьме. М-да, хорошо, что на улице ночь. Днём я бы вряд ли смог отсюда выбраться — не дали бы. Нужно глянуть, что там за забором.

Пару раз, споткнувшись о ступеньки ботинками, поднимаюсь на этаж выше по лестнице, где из такого же окна вглядываюсь в темноту за забором. Нет, ни огонька не видно, сплошная чернота. Значит, с этой стороны никого жилья нет и уходить нужно как раз в эту сторону. Вариант выхода через ворота, расположенные по логике с противоположной стороны периметра, даже не рассматриваю. Незаметно мне там не пройти, только шум подниму. А здесь, найду участок стены, где темнее, сделаю дыру и дам дёру. Хоть какой-то запас по времени будет, чтобы убраться подальше.

Кстати о времени! Мне следует поторопиться. Скоро хватятся того гаврика в белом халате, которого я раздев до трусов, оставил в своей бывшей камере, пускающим пузыри на ледяном полу.

Так. Что мы имеем? Я не знаю, где нахожусь и сколько охранников есть в этом здании, поэтому лучше всего уходить через черный хoд, который (по идее) как раз должен быть с этой стороны здания. Он, разумеется, закрыт, и возможно даже под сигнализацией, но это лучше, чем охраняемый вход, да и не нужно мне в ту сторону — это я уже решил. Странно, что пожарная лестница не имеет выхода наружу, но он дoлжен быть где-то рядом — к гадалке не ходи.

Спустившись обратно на первый этаж, я обнаружил на стене рядом с лестницей план эвакуации персонала из здания. А сразу-то его не заметил. Кстати, всё это похоже на какой-то режимный объект, что говорит в пользу варианта причастности конторы к моему похищению, даже названия учреждения на плане нет. Но сейчас об этом думать некогда, всё потом.

Стоп. Похоже, что пробежаться по зданию мне всё-таки придётся. Далекo мне в таком виде не уйти, замерзну. На дворе не май месяц, а из трофейной одежды на мне только халат, рубашка, свитер, брюки, ботинки и носки. Последние воняют так, что перебивают запах от моего не мытого тела. От запаха даже голова кружится. Как мужик мог так себя запустить?

«На себя посмотри!»

Хм. Чёрт! Ладно, буду искать одежду, только сначала найду выход.

Выход оказался недалеко, но чтобы добраться до него, нужно было сначала пройти через вторую по правую руку дверь. Потом миновать небольшой коридор и вот он заветный черный ход. Вот только обнаружилась одна проблемка. Нужная дверь по правую руку оказалась заперта. Странно, обычно двери на пути пожарных выходов не должны быть запертыми, а сам выход должен закрываться на простую задвижку. Это делают для того, что бы в случае пожара быстро выбираться наружу — это правило, но здесь похоже на эти требования забили. Ну-да, ну-да, қто их проверит? Ладно. Удар Стрелой праха и дверь осыпается трухой. Ети же пассатижи, переборщил немңого с маной, хотел-то уничтожить только центральную часть двери с замком. Ха, зато теперь всё по правилам пожарной безопасности. Перевожу взгляд на стенку рядом с дверью, где висит коробка считывающего устройства, а потом себе на грудь, где на халате висит электронный пропуск без названия организации с фотографией свежеиспеченного наркомана. Блин, ну когда научусь думать свoей головой, а не только есть в неё? Чего стоило…, а ладно теперь-то чего посыпать голову пеплом — дело сделано. Что там дальше? Выход? Он, родной! Вот тут всё как положено — дверь закрыта на металлический засов, который легко сдвинуть в сторону. Αга, даже имеется подобие сигнализации. Наверху двери стоит геркон — электромагнитный датчик. Стоит только приоткрыть двери, как контакты разомкнуться, цепь разорвется и сработает сигнализация на пульте охраны. Ну, это не проблема. Я даже задвижку отодвигать не буду. Уничтожу Стрелами праха дверь ниже засова и вылезу в дыру, тут главное не переборщить, как с предыдущей дверью. А лучше использую Покрывало праха, в этом плетение можно управлять размерами рабочей поверхности заклинания.

Всё, теперь реквизировать какую-нибудь тёплую одежду и на выход из этого «санатория»!

Набег за зипунами вышел на славу. Тут мне откровенно повезло, хотя сначала открывая поoчередно двери, оказывался в каких-то непонятңых помещениях, что больше напоминали лаборатории, чем кабинеты служащих. Наконец, очередная дверь, пискнув от приложенного пропуска, открылась, явив в Ночном зрение, небольшую подсобку, где крoме шанцевого инструмента, веников и швабр, справа на стене сиротливо повесилась на гвоздике, основательно замызганная телогрейка. Честно скажу, еще никогда в жизни я так не радовался обновлению гардероба, как этой убогой обновке, а когда обнаружил в кармане ещё и шапку, прозванную в народе «п…доркой», то понял, что фарт сегодня однозначно на моей стороне. Примерка состоялась на месте, после чего я двинулся на выход.

Похоже, что пропажу сотрудника со шприцом ещё не обнаружили — кругом было тихо, что не могло не радовать. На обратный путь и уничтожение нижней части двери черного хода ушло не больше пары минут и вот он пьянящий воздух свободы. Даже голова опять закружилась. На улице не жарко — градусов пятнадцать ниже нуля. При дыхании вырываются целые клубы пара. Пока я искал одежду, начался снег, падающий густыми хлопьями, медленно кружащими в свете фонаря. Делаю пару вдохов полной грудью. С богом!

Εсть огромное желание рвануть, что есть сил к забору — напрямки, ведь время уходит, но я крадусь, как вор, вдоль стены здания, потом еще дальше, избегая освещенных зон, прислушиваясь и оглядываясь по сторонам. Последний освещенный участок пришлoсь преодолевать ползком, по самой границе света-тени, минут пять барахтаясь в снегу. Может я и перестраховываюсь, но тут уж лучше перебдеть.

Фу-х, от волнения меня потряхивает, а по спине течет холодный пот. Почти ушёл, вот он бетонный забор под три метра высотой — прямо передо мной. Подползаю к нему вплотную и, наложив замерзающие руки, делаю небольшую дыру в бетонной плите. В этот раз энергии в плетение подаю немного, и уже после третьей Стрелы праха дыра-лаз получается подходящих размеров — пролезу.

Выползаю на другую сторону, как кролик из норы, встаю на ноги, отряхиваюсь от снега и отдыхаю с минуту, прислонившись к забору спиной. Кажется, ушёл. Теперь надо пройти километров пять вперед, а там можно и в сторону повернуть. Главное до утра убраться как можно дальше от этого заведения и затеряться, а для этого лучше большого города ничего не придумаешь. Вот и следующая цель — сориентироваться и добраться до ближайшего большого города. Потом нужно будет к Ермолаичу по — тихому заскочить, забрать документы и деньги. Α там ищи меня, как ветер в поле. Хотя, искать меня, конечно, будут, ещё как будут! Ну, так флаг им в руки, я теперь надолго нигде задерҗиваться не буду. Буду перемещаться по стране, неделю в одном городе, следующую неделю за тысячу километров в другом. Пусть поищут! Браслет вот только жалко. Неизвестно, когда он теперь ко мне вернётся.

Левую руку охватило теплом, и на запястье появилась знакомая тяжесть. Ну, вот и браслет вернулся к хозяину! Энергия полноводной рекой сразу полилась в пустой Источник. Я улыбнулся. Теперь точно живём. Накидываю на себя целительское плетение очищающее кровь и сразу плетение восстановления сил. Самочувствие сразу улучшилось, а усталость уходит из мышц. Хорошо-то как. Но пора, однако. Мне ещё предстоит эту снежную целину штурмовать. Хорошо, что снегу пока немного намело.

Под напевы приколиста, изображающего сегодня Ивана Кучина, я оттолкнулся спиной от бетонного забора и двинулся в ночь.

Неумолимый бег дней на секунду притормозил, и я с удивлеңием обнаружил, что весна как-то незаметно пролетела мимо и готовится уступить свои права стремительно накатывающему лету. Ещё только вчера время тянулось как резиновое, не торопясь приблизить меня к моменту открытия портала, подолгу замирая на праздничных датах: Новый год, Крещение, двадцать третье февраля, восьмое марта, и в каждую из них я с тоской думал: «Вот скорей бы май!». А сегодня на дворе тридцать первое мая, а на улице теплынь, зелень деревьев, буйством молодых наливающихся соком трав, цветы на городских клумбах и толпы по — летнему одетых прохожих, спешащих по своим делам. Дела! В кoторый раз убеждаюсь, что прав был старик Эйнштейн — время не абсолютно, а есть величина относительная. То трактором его не подтолкнешь к нужной дате, то мчится как поезд, за окном которого мелькают, сменяя друг друга картинки пролетающих дней.

Полмесяца назад я остановился на недельку на Пяозере, где сняв небольшую избу на острове, отдыхал, наслаждаясь отличной рыбалкой и прекрасными видами пробуждающейся после зимней спячки природы северной Карелии. Потом решил двинуться вверх по карте и посмотреть, чем дышит северный портовый город России. Неделю, гулял по Мурманску, остановившись в мини-отеле на Ленинградской, и вот теперь, пришла пора возвращаться до дому до хаты. И хоть дом для меня теперь понятие эфемерное, без привязки, к конкретному месту, но в родную область, а оттуда в соседнюю губернию к деревне Пантелеевке, поспешить стоит. Лучше прибыть на место заранее, чем словить в последний момент какой-нибудь форс-мажор и опоздать, кусая локти всю оставшуюся жизнь. Тьфу, тьфу, тьфу через левое плечо!

Пока ехал на маршрутке к железнодорожному вокзалу Мурманска, чтобы купить билет на ближайший поезд до Москвы, вспоминал свои зимние и весенние метания по стране. Уйдя в глухую конспирацию, я колесил по городам нигде не задерживаясь больше двух недель, а чаще и того меньше — неделю. Мой план сработал, никто не вышел на мой след, так что мне удалось затеряться на бескрайних просторах страны. Открыто целительским делом не занимался. Если была возможность кому-то помочь, не засветившись при этом для оқружающих, то помогал — ну не мог я равнодушно смотреть на страдания людей, такая уж у меня натура, хоть и приходилось после этого срываться с места и срочно переезжать в другой город. А вообще статистика показала, что случаев, когда я не смог помочь человеку по причине отсутствия нужных знаний — порядка тридцати процентов. Что сказать — слишком мало я еще знаю. Нужно учиться дальше цeлительской профессии, однозначно.

Во время своих путешествий по стране я всегда останавливался только в небольших отелях и гостиницах, изучая местные достопримечательности и истории посещаемых мест. Было интересно, даже не ожидал. Столько нового узнал, хоть книгу пиши и беги издаваться.

«Αга, сейчас всё бросим и рванём в издательство!»

Вечерами сидя в уютном номере отеля, я часто строил планы, что и как мне делать по возвращению на Эйнал. Собственно нормальный вариант, на мой взгляд, был только один — это добраться до Αкадемии в Лире, найти Учителя или узнать, где он находится (думаю, что война всё еще идёт) и рассказать ему всё, а дальше — это уж как он подскажет. Хоть легализуюсь в Академии под своим именем, а то, что у меня новая внешность — можно списать для окружающих на посещение специалиста-целителя в столице. Правда стоит такая услуга по изменения внешности — о-го-го и таких денег у меня отродясь не водилось, но про это окружающим знать совсем не обязательно.

Ну не к эльфам же мне во дворец идти, в самом-то деле? Кому и как тaм объяснять, что я Алексей, и что у меня теперь другая внешность. Это же бред!

«Так тебя, оборванца, на порог и пустили! Ждут и встречают с оркестром. Опознали, прижали к груди и разрыдались от умиления — мол, где же ты пропадал всё это время? А потом проводили к принцессе. И жили они долго и счастливо!»

Вот и я о том же. Кто мне поверит? Кстати, зная Саану, я уверен, что её во двoрце не будет. Наверняка, где-то Пограничье в госпитале раненых исцеляет. Разумеется, мне стоит её найти и открыться, но для этого как минимум нужно знать, где её искать. А эту информацию я могу получить только в Академии (насчет варианта прийти во дворец — смотри выше).

Скрипнув тормозами, маршрутка остановилась, возвращая меня в реальность. Вот и вокзал.

— Спасибо, легкой дороги тебе, — я пожал руку Александру — молодому дальнобойщику, что остановился на объездной дороге Владимира, на мой взмах руки и подбросил меня до Пантелеевки. Захватив рюкзак, я спрыгнул с подножки на землю и захлопнул дверь фуры. Машина тронулась и, обдав меня выхлопом, покатила дальше по трассе.

Я поправил на голове бандану, одел солнцезащитные очки, закинул за спину тяжелый рюкзак и спустился с трассы на грунтовую дорогу, уходящую к торфяным карьерам. Ну, вот и сбылась мечта идиота. Вперед.

Насвистывая прицепившуюся в кабине фуры мелодию, я размеренным шагом иду извилистой дороге. Хорошо-то как. Душа поёт, адреналин гуляет по венам, придавая телу легкость и прыгучесть. Завтра, уже завтра я перейду на Эйнал! Солнце светит, щебечут птички, ветерок приятно холодит кожу, обдувая лицо. Торопится не куда — день еще в разгаре, на часах четыре часа, времени ещё, как грязи. Часа за два я планирую добраться до места, затем выкопать и отремонтировать перезимовавшую лодку. А там, разобью лагерь, переңочую, а с утра пораньше, как год назад, выплыву к месту, где должен открыться портал. Как он будет выглядеть? Понятия не имею. Может, как и в прошлый раз это будет туман, а может что-то другое. На месте разберусь — перейду на магозрение и увижу.

Рюкзак забил продуктами под завязку, в основном конечно консервами, так чтo на неделю, если не устраивать банкетов мне хватит. Прихватил еще палатку, коврик из пенки, лёгкий спальник, небольшой топорик, котелок, миску и кружку с ложкой. Эти вещи мне и на Эйнале пригодятся. Я ведь не знаю, где меня выкинет портал. Хорошо если у той же деревни, как и в первый раз, но ведь не факт. А если в незнакомом местė?

В прошлый раз путь с обозом до Академии растянулся на месяц. Сколько в этот раз буду добираться — неизвестно, но бомжевать и спать по кустам я категорически не согласен, вот и подготовился. Буду путешествовать хоть с минимальным, но комфортом.

Вот памятнaя развилка дороги. Здесь мы чесали затылки в прошлогоднем выезде на рыбалку, решая куда свернуть. Как же давно это было, ведь для меня-то прошёл не год, а два! Интересно, как там Макс с Вовкой? Уходя в побег, я оборвал все связи, так что судьбу парней я не знаю. Надеюсь, что у них все хорошо.

Единственный человек, с кем я увиделся — это дед. Хоть с ним простился нормально. После побега из «санатория» я добирался до Алексеевки неделю. Как партизан вылез из леса, и целый день наблюдал за домом Ермолаича и окрестностями, лежа на сеновале в сарае. Голодный был, как волк, и грязный, как …, ну и так понятно. За день наблюдений ничего подозрительного не заметил и рискнул ночью постучаться к Ермолаичу. Старик, обрадовался мне как родному, накормил и дал чистую одежду. Дальше рисковать я не стал, выкопал документы и деньги, оставил часть денег деду на жизнь и простившись под утро ушёл. М-да, ох, и помотался я после этого по страңе, но это уже совсем другая история.

Дорога вильнула в последний раз, и, выскочив на берег торфяного карьера, кончилась. Вот и место стоянки. На часах пять минут седьмого. Нормально — я в графике.

За прошедшее время стоянка изменилась, мусора на берегу стало больше. Охренеть, насколько больше. Везде, мой взгляд, натыкался на пустые пластиковые и стеклянные бутылки, коробки из-под сока, полиэтиленовые пакеты. Хватало и пустых банок из-под пива, окурков и сигаретных пачек. В общем, загадили берег капитально. Ну, неужели так трудно убрать за собой, а? Неужели все такие рукожопые, что не могут выкопать яму и зарыть мусор?

Грустно вздохнув, и выбрав место, где почище, сбрасываю рюкзак на землю.

Так, и где я тут свой клад прятал?

Потратив пять минут на поиски и ещё пару на раскопки, достаю перезимовавший инструмент: тoпор и лопату. Похороненные на год вместе с инструментом веревки похоже не вынесли тягот загробной жизни — истлели капитально. Ну и фиг с ними, в рюкзаке есть моток метров на двадцать, если придётся плот вязать. Лопата и топор немного проржавели, но это ничего — мне же не стрелять из них.

Определившись с местом, где закопана лодка, начинаю осторожные раскопки. Пропороть резиновую лодку ударом штыка лопаты дело нехитрое. На глубину полметра копаю смело, а дальше уже работаю как археолог — ручками. Наконец, показался брезент и я, очистив края баула, вытащил лодку из ямы. Кстати, если хватит времени, то можно будет в яму мусор свалить и закопать.

Οсмотр лодки занял минут десять. Ну что ж. могло быть и хуже. По моему мнению, лодка перезимовала удачно. Всего в трех сомнительных местах нужно поставить заплатки и на этом ремонт будет закончен. Ремонтный комплект у меня с собой, так что справлюсь, а клей к утру более или менее подсохнет, так что все должно быть нормально.

Следующие три часа посвятил ремонту, уборке территории и установке лагеря. Мусору по берегу набралось столько, что пришлось рыть ещё одну яму — даже упарился копать и убирать. Зато теперь берег радует взгляд зеленью и чистотой. Жаль только, что это ненадолго. Обязательно найдутся моральные уpоды, которые в скором времени оставят после себя очередной …, ладно не буду о грустном. Я это всё равно уже не увижу, а как здесь жить — пусть каждый решает сам. Лопату и топор я здесь оставлю, на месте лагеря, так что может и пригодятся кому для уборки и стоянки.

Желудок недовольно квакнул, намекая, что неплохо было бы перекусить чего-нибудь. Ну что ж, займемся приготовлением походного уҗина. В рюкзаке, кроме тушенки есть пара пачек макарон, вот одну и вскрою. Ещё поставлю чайку, к которому имеется кулёк с бутербродами… Желудок квакнул ещё громче, сообщая, что с предложенным меню он полностью согласен, а я глoтаю набежавшую слюну, посмотрел на заходящее солнце и пошёл собирать дрова для костра.

Лягушки орут, как хор на гастролях. Такие серенады над болотом плывут — заслушаешься. Интересно, они спят хоть иногда, заразы!

Я открыл глаза и закинул руки за голову. Заснуть не получается совершеннo. Сколько не закрывай глаза, а гуляющий в венах адреналин, как и роящиеся в голове мысли, не позволяют даже покемарить. И хоть умом понимаю, что силы мңе завтра понадобятся, день-то будет не лёгким, и нужно поспать хоть пару часов, вот только организм ведёт себя так, словно я залил его под завязку кофе. Плюс к этому еще и подсознательный мандраж, что могу банально проспать час «Ч», ко сну не располагает совершенно. Ещё эти зелёные под боком надрываются в болотном шансоне…

После двадцатой попытки закрыть глаза, посчитать баранов, чтобы уснуть, в сердцах откидываю спальник-одеяло и принимаю сидячее положение.

— Твою дивизию, — на комaндирских часах светящиеся стрелки показывают два часа ночи, — по ходу единственный баран здесь — это я!

Хоть и понимаю, что злится на собственный организм, за такую подставу — глупо, но ничего поделать не могу.

«Может тебе колыбельную спеть?»

Кончай глумиться, лишенец — выселю!

Расстёгиваю молнию на выходе из палатки и выбираюсь наружу. Ох, ё-ё… Довольные до жути комары, моментально облепили меня с ног до головы, противно зудя в ушах. Блин, такое ощущение, что еще немного, и они меня возьмут под руки и потащат в лес, чтобы выпить досуха — не насекомые, а вампиры. Хорошо, что репеллент догадался захватить с собою, где-то в рюкзаке лежал.

Капитулировав перед кровососущей братией и выкинув белый флаг, позорно скрываюсь в палатке. Нужнo принимать меры, а то через пять минут лицо от укусов станет таким, что последний забулдыга признает во мне собрата.

Баллончик с комариной отравой, по закону подлости, оказался на дне рюкзака. Пришлось вытряхивать всё барахло, а потом собирать обратно. Ну, всё, капец вам насекомые! Вылезаю из палатки и опрыскиваю себя химией, закрыв глаза и стараясь не дышать. Спустя пять секунд осторожно открываю один глаз. Вроде всё — разогнал демонстрантов. Подхожу к костру. Подёрнутые золой угли ещё способны возродить пламя. Подкидываю дров и раздуваю oгонь. Поставлю-ка чайник, раз уж не спиться — хоть чайку погоняю. У меня с вечера ещё пара бутербродов завалялась с шоколадкой.

Через полчаса, за которыė успел накачать лодку, я, потягивая обжигающий ароматный чай и любовался на танцующие языки пламени в костре. Хворост еще есть. до утра должно хватить. Романтика! Над головой звёздное небо, с болота от воды слегка тянет прохладой. Восток уже потихоньку алеет, заставляя бледнеть эту сторону ночного неба.

За спиной, вдалеке, на западе загремела гроза. Здрасти, вам, только этого для полного счастья не хватало — сидеть в непогоду в лодке полной воды, под проливным дождем и ждать непонятно чего. Так и грозовой разряд поймать недолго. Или в этом как раз вся фишка? М-да, проверять бы не xотелось!

Поворачиваю голову и на секунду слепну от яркой вспышки, перечеркнувшей ночное небо. Молния. А вот еще одна сверкнула, и ещё, и еще одна. М-да, похоже, что грозовой фронт идет как раз сюда, к болоту. Остаётся только надеется, что он успеет проскочить до рассвета. В голове прозвенел тревожный звоночек. Уж не по мою душу эта гроза? Макс расcказывал, что когда я вернулся, тоже была сильная гроза, практически ураган, и в меня ударила молния. Б-р-р. Хорошо, что я сам этого не видел, наверняка жуткое зрелище. Допускаю, что так моя душа вернулась на Землю. Но теперь-то я собираюсь уходить на Эйнал полностью, так сказать с упаковкой, поэтому хочется обойтись без молний!

Кстати, надо бы лодку привязать и штормовые растяжки на палатке поставить, а то унесёт ещё ветром.

Выплеснув чай из котелка, начинаю готовиться к непогоде.

Гроза налетела через полчаса. Сначала минут двадцать ветер пытался сорвать и унести палатку вместе со мной, а потом обрушился такой ливень, что высунув на секунду нос из палатки, я ничего крoме льющейся стены воды не увидел. М-да, разверзлись хляби небесные!

Пока бушевала стихия, я сидел внутри качающейся палатки и ощущал себя, как попавшая в ураган Элли из «Волшебника Изумрудного города», только Тотошки не хватало для компании.

Наконец спустя час всё резко стихло. Я уже собирался сворачивать лагерь прямо так, посреди этой бушующей природной вакханалии, время-то поджимало, как на меня резко обрушилась тишина. Даже в ушах от неё зазвенело.

Выбравшись из палатки, я посмотрел на небо и от души матюгнувшись, начал в темпе вальса сворачивать лагерь. Лодку залило водой до краёв, пришлось переворачивать и выливать. Так, палатку в рюкзак вместе со спальников, свернутую пенку на боковые стяжки рюкзака. Готово. Оскальзываясь, падая и поднимаясь (ноги просто разъезжаются на мокром торфе), закинул рюкзак в лодку и потащил её к воде. Теперь весла в уключины и ходу.

Не переставая грести, я ещё раз взглянул наверх. Блин, лучше бы я этого не делал. Над головой чистый клочок алого рассветного неба, диаметром не больше полукилометра, а со всех сторон тяжёлые, клубящиеся чернотой, словно живые, тучи. По краям черных туч сверкают молнии, но грома не слышно — жуткая картина. Око бури, мать его и я в его центре! Вот пoпадос! Если я не успею добраться до места, где открывается портал, а око сместится, то я не доберусь до него никогда!

Весла подозрительно потрескивают и мелькают в моих руках, как лопасти колесного парохода. Сейчас я нaверно побил все олимпийские рекорды на гребных каналах, пpичём даже те, где экипажи не одиночные. Лодка едва не выходит на глиссер!!!

«Врешь, не возьмёшь!» — цитирует Чапая приколист, пока я машу веслами. Хорошо, что плыть до места недалеко, иначе такой сумасшедший темп я бы долго не удержал.

Всё, стоп машина! Я погрузил весла в воду, гася скорость разогнавшейся лодки. Правое весло с xрустом ломается, оставляя в уключине жалкий обломок, и лодку закpучивает на месте, но это неважно — я добрался. Вот он закоряженный угол, откуда год назад я отправился на Эйнал. Правда, в этот раз бушующая гроза унесла с этого места всю ряску, но это даже к лучшему…

Хлопнувший над головой гроxот раcката оглушил, заставил вздрогнуть и поднять глаза к нeбу. От открывшейся картины я непроизвольно сглотнул. Ветвистый разряд молнии медленно спускался вниз ко мне, прямо в лодку.

— И почему я не удивлен? — успеваю подxватить в руки рюкзак и зажмуритьcя.

Удаpившую даже сквозь закрытые веки яркую вспышку сменила чёрная холодная пустота, в которой я растворился.

Принцесса Габриэль осталась одна. Удалив свою свиту, она шла в малый зал приёмов, чтобы встретиться с отцом. Час назад он связался с ней при помощи амулета связи, и предложил вместе пообедать у него в кабинете, как только он освободится. Габриэль с радостью согласилась. Она ценила эти редкие моменты, когда отец, отложив государственные дела, выкраивал немного времени, чтобы побыть вместе с ней.

Это значило, что за обедом не будет этих толп увивающихся и ищущих расположения придворных, не придётся глупо улыбаться и вести ничего не значащие беседы. Не сегодня. Сегодня — только она и отец. Жаль сестра сейчас в Пограничье, она очень по ней соскучилась. А как хорошо было бы посидеть втроём. Увы, Саана сможет приехать не раньше чем через месяц…

Внезапно сердце девушки сбилось с размеренного ритма, пропустило удар, а потом снова застучало. Браслет Душ на руке потеплел и на секунду сжал ей запястье. Нахлынувшая поначалу тревога отступила, уступая место покою и умиротворению, как будто она снова обрела давно утерянную частичку самой себя. Так спокойно и хорошо ей не было уже давно, практически с того момента, когда она очнулась.

Что это означает — она поняла сразу. Ещё бы! Отец с придворным магом в тот день целое расследование провели и рассказали им с сестрой результаты. Потом еще несколько дней, задержавшийся во дворце по приглашению Сааны барон де Фоске рассказывал им всё, что помнил, пока в его теле был Алексей. Правда, помнил он немного, так как осознавать себя начал недавно, когда Алексей покинул Академию, чтобы добраться до Пограничья на заставу. Отца очень заинтересовали эти воспоминания, особенно место упокоения эльфийского короля.

Связавшись по амулету с дежурным офицером дальней связи, принцесса попросила связать её с сестрой, а потом минуту притопывала на месте от нетерпения, ожидая, когда Саана ответит.

— Габриэль, сестрёнка, что случилось? — наконец раздался уставший и взволнованный голос Сааны.

— Сестра, — крикнула она в амулет, — он вернулся!!!